Юллем Евгений

Навь. Книга 5

Пролог

…Струйка красноватого песка сыпалась сквозь скрюченные пальцы. Так боги когда-то рисовали свои картины на прекрасных облаках, плывущих по небу Аризоны, а теперь их повторяли люди на желтом песке. Песок, на котором рисуют шаманы, подобен стене на небесах, где боги творили изображения для просвещения человечества. Потому что глупо и невежественно поклоняться идолам, грубо изображающих богов, они настолько возвышенны, что не могут быть сделаны из земного материала.

Старый шаман, по имени Катори, которое переводилось как «Дух визга Совы», рисовал ритуальную мандалу, которую потом требовалось стряхнуть, одним махом стереть полученную картину, чтобы злые духи или жрецы чужих богов не узрели их истинные лики и не могли осквернить изначальных, вырезав их в дереве или другом материале.

Когда мандала была закончена, шаман вышел из транса. Во время рисования его рукой водили боги, он был лишь медиумом, соединявшим небесную сферу с миром живущих, не более того.

Взглянув на насыпанное разноцветным песком изображение, шаман вздрогнул. Этого просто быть не могло. Черная фигура древнего Бога Смерти, из погибшего Третьего мира, когда-то уничтоженного Тихолтсоди, Большим Водным Существом, пришла сюда, в мир Пятый. Но у древнего бога с окровавленной пастью были и бирюзовые крылья, видимо так он перебрался из уничтоженного наводнением Третьего мира сразу в Пятый, минуя тростник, посаженный Первым мужчиной в мире Четвертом. И теперь он здесь, точнее здесь его аватар, земное воплощение.

Шаман задумался, не решаясь смахнуть песчаную мандалу рукой. Аватар должен быть уничтожен, его присутствие грозит многими бедами, в том числе и концом последнего, Пятого мира. Только вот нет Ахсоннутли, родившей когда-то близнецов Найенесгани и Мобадсидсинни, истребителей чудовищ. Все придется делать самому, теперь на нем лежит ответственность за судьбу этого мира. А для начала надо провести ритуал, чтобы узнать, где находится аватар, посоветоваться с духами и принять правильное решение.

— Приветствую тебя, Катори! — возле хогана Катори затормозил, подняв тучу пыли, черный джип с желтой надписью «Sheriff» на боку.

Катори быстро смахнул мандалу, превратив ее в разводы разноцветного песка. Хоть местный шериф Джон Гартфорд, он же Чевеио — «воин духа» — и из их племени, но знать то, что теперь знает шаман, ему совсем необязательно. Он служит большому белому вождю, законы которого с племенными совсем не совпадают. А то, что задумал шаман, по законам белых завоевателей считается преступлением.

— Здравствуй, Чевеио! Да пребудет твоя жизнь в радости.

— И ваша, Катори, — шериф обмахивался широкополой шляпой, день сегодня был жарковатый. — Вы не видели Нэхуэля?

— Что он еще натворил?

— Вместе с Гэхеджем их видели на автостоянке у каньона, где сегодня избили туриста.

— Нэхуэль — хороший мальчик, он этого сделать не мог. Как тебе не стыдно, Чевеио!

— Ну стыдно или нет — это моя работа. Если встретите их — передайте, чтобы зашли ко мне в участок, будем разбираться.

— Обязательно скажу! — кивнул Катори.

— Хорошо. До свидания, Катори, — шериф лихо натянул шляпу и залихватски отдал приветствие, приложив два пальца к полям.

Гэхэдж и Нэхуэль? Может быть. Два молодых восемнадцатилетних лоботряса, которые, однако, не только имеют проблемы с законом, но и ловко управляются с ножами и револьверами, делая это на потеху белых бездельников, съезжающихся к каньону Антилопы, посмотреть на аборигенов. Надо поговорить с вождем, пусть выделит исполнителей веления Духов, уж он-то на белые законы клал с прибором. А вот шаману доверял полностью, и в такой чрезвычайной ситуации был обязан ему помочь. Речь теперь идет не только о выживании племени, но и, возможно, всего Пятого мира в целом.

Глава 1

— Алекс, тебе задание, — Энн потрясла бумажным конвертом так, что это вызвало колыхание ее грудей под футболкой. — Мистер Тьюринг ждать не любит.

Ну да, ну да, это точно. Загадочный мистер Тьюринг, которого никто и никогда не видел, владелец этой IT-фирмы ждать точно не любил, и мог урезать зарплату даже за небольшое опоздание корреспонденции в свой абонентский ящик. Почему такая архаика? Мистер Тьюринг свято верил, что в мире сетей и шпионских гаджетов не бывает безопасной передачи информации, поэтому он делал запрос исполнительному директору, используя электронную почту, а вот ответ доставлялся курьером, то есть вашим покорным слугой, в абонентский ящик почтового отделения здесь, в Пасадене.

Я выдул самый большой пузырь бабл-гама, на который только был способен, отложил на стол очередной комикс про человека-паука и взял у Энн конверт. Люблю я ее злить, но без нее фирме придется трудно, программиста такого класса еще поискать. А что у нее фиолетовый хаер, кольцо в носу и прикид кислотных цветов, это уже мелочи. Это Калифорния, детка, место, где наибольшее число миллионеров, стартапов и фриков на один квадратный километр, ну или милю, если использовать старомодную систему измерений, принятую в САСШ.

— Только быстро, одна нога здесь, другая там.

— Есть, мэм! — я шутливо приложил два пальца к бейсболке, повернутой козырьком назад. — Можно я на обратном пути хоть гамбургер перехвачу, с утра не ел?

— Только на обратном. Помнишь наши правила?

— Ну да, ну да… Не нуди, сейчас.

Я толкнул стеклянную дверь, обмахиваясь большим конвертом, и, выйдя на улицу, подошел к велосипедной стойке, где стоял мой железный конь. Ну а как же, здесь помешанных на здоровом образе жизни и экологии столько же, сколько на коктейлях и пати.

Я катил по улице, глазея на разнообразие вывесок. Как только местные стартапы не назывались, и как только не выпендривались! Наш, например, назывался «Ацтек Клоуд Компьютинг, лтд.», только вывеска была обычной, если не считать того, что была практически длиной во весь фасад нашего скромного — ну тут я конечно преуменьшил — стеклянно-металлического двухэтажного здания. Чтоб в глаза бросалось, типа.

Если бы Энн следила за мной, то удивилась, потому что я повернул не к ближайшему пост-офису USPS, а наворачивая педали, направился в жилой район.

Вот он, дом, милый дом. Тот самый, в которым мы жили с Мадлен в Пасадене во время моего безумного кругосветного трипа. Дом, о котором знали только мы с ней, и который великолепно сохранился с тех пор. Ну теперь здесь живу я.

Я припарковал велик у дома, отключил сигнализацию, и вошел внутрь. Пройдя в гостиную, я достал из шкафа ноутбук, поставил его на стол и разорвал конверт, адресованный мистеру Тьюрингу. Почему? Да потому что я и есть тот самый мистер Тьюринг, купивший захудалый стартап, переименовавший его в «Ацтек Клоуд Компьютинг» и плативший зарплату всем его сотрудникам, в том числе и курьеру Алексу Монкуру, то есть самому себе — старый как мир шпионский трюк.

Я вынул карту, и засунул ее в ноут. Отлично! Отчеты в порядке, техническая документация тоже, надо будет потом пробежаться.

Как я выбирался из Бразилии — это уже тема отдельного разговора, достойная пера Фосетта с его отчетами по путешествиям. Факт тот, что выбрался. А вот куда податься? Российская Империя для меня закрыта, там я мертв для всех, кроме отца, Воронцова-старшего и Лизки — вот эти были в курсе. Не могу же я быть вообще в отрыве от всех? На крайний случай обращусь в «Воронтсофф Америка, инк» — североамериканскую дочку империи Воронцовых, крупную корпорацию. Их клан успешно осваивал рынки по всему миру, неся свой бренд в массы.

Так вот, я решил осесть в САСШ, зная, что дома меня с нетерпением ждут бывшие папины, а теперь чужие костоломы из СБ, мечтающие подсоединить провод полевого телефона к соскам или полить закрывающую рот тряпочку водой, чтобы выведать, что же там произошло в Южной Америке, как я остался жив, и где деньги, золото и драгоценности. Ну и в зависимости от предвзятости вкатать мне от каторги до вышки — уж в чем-чем, а в щедрости председателя военно-полевого суда я нисколько не сомневался. Европа — тоже не вариант, там разведки РИ в полном составе чувствуют себя как дома, да и у Сюрте, Скотленд-Ярда и БНД явно накопились ко мне вопросы. В таких случаях европейский континент становится очень маленьким и неуютным. Вот штаты — другое дело. Хотя тут тоже есть желающие из ФБР и МВБ со мной пообщаться, но вот только территория тут большая, связи кое-какие Мадлен мне оставила, как и адреса нескольких персональных схронов — шпионы прячут оружие и снаряжение, как белки — орехи, на черный день. Ну и само собой деньги тоже. Хотя я в них в общем-то именно сейчас не нуждался — помогли как раз вывезенные камни и Воронцов. Дело в том, что просто так загнать драгоценности не получится — при появлении крупного чистого камня, не зарегистрированного ни в одном ювелирном каталоге мира, у покупателя возникают вопросы к продавцу, а если к тому же продавец, дурила, сунулся в криминальный мир, то минимум утюг на пузо ему гарантирован. И «Где взял? Нашел!» тут не прокатит. Когда при личной встрече будущий тесть, не моргнув глазом, написал мне цифру на листке, я сначала не поверил — столько нулей не бывает. Оказалось, бывает. Камни ушли Воронцову, а мне — несколько счетов в стране гномов и хорошего сыра, и не только там. Так что за будущее свое я мог абсолютно не беспокоиться.

Ну и конечно, встреча с Лизкой. Это не картинная встреча Штирлица с женой, но тоже близко к этому. Люблю, жду, и тэдэ, и тэпэ. Но вот только ждать ей придется на расстоянии — в Санкт-Петербурге. Воронцовы, как и другие крупные кланы, были под наблюдением не только СБ, но и жадных до чужих трусов шакалов пера — журнашлюх, и маршруты наследницы многомиллиардного состояния паслись особенно тщательно. Ну а если выяснится, что она встречается с вроде как почившим наследником Драбицыных, к которому есть много вопросов… Короче, этот номер является смертельным. Для меня.

Ну а тестю сделать документы для будущего зятя в бегах, хотя бы и в САСШ — раз плюнуть, у него здесь своя СБ, не уступающая по возможностям тому же ГУ ГШ или СБ РИ, ну или чуть уступающая, ладно, прихвастнул. Но где кончается клан Воронцовых и начинается Российская Империя, никто не знал.

Так и умер Александр Драбицын в огне ядерного взрыва в Перу, а в САСШ родился Алекс Монкур, белый, шестнадцати лет от роду, родившийся в Висконине, а от отсутствия денег на образование и желания повидать мир переехавший в Калифорнию, хотя мог сделать это и бесплатно, вступив в армию. Но не сделал этого по причине пофигизма и недостаточного патриотизма, а также желания умирать за демократию и гражданство САСШ, предпочитая скромную роль курьера в одном стартапе в Калифорнии — а что, спрос маленький, знай верти себе педали на улицах, а в свободное время торчи в офисе, ожидая распоряжений начальства. Работа непыльная, низкооплачиваемая, зато позволяющая быть вне офиса в течение рабочего дня, что весьма немаловажно, а также присматривать за тем, что творится в офисе, не вызывая подозрений. Мои наемные яйцеголовые, которые гоняли меня как низкооплачиваемый наемный персонал и смотревшие через меня, как через пустое место, весьма удивились бы, узнав, на кого они на самом деле работают. Тем более, из всей этой банды задротов и фриков только у меня был доступ к абонентскому ящику владельца, он лично меня нанял. Почему мистер Тьюринг? Да первое, что в голову пришло, почему-то вспомнилась машина Тьюринга-Поста, ну и так был выбран псевдоним.

Почему я выбрал путь начинающего капиталиста? А куда еще было податься? Нет, конечно в Калифорнии заняться было можно чем угодно. Богатый развитый край, а Лос-Анджелес так вообще второй после Нью-Йорка город по численности, развернуться где есть. Сначала я прибрасывал варианты с Калтехом — ну не получилось в академии СБ поучиться, да и хрен с ней, а вот Калифорнийский Технологический — легендарнейший вуз мировой величины, даже в моей прошлой жизни нас, студентов, учили по половине переводных учебников оттуда, достаточно вспомнить того же Хоровица и Хилла. Тем более он находился здесь, в Пасадене. Но и тут у меня получился большой пробел — документы об окончании колледжа, которыми меня снабдили, могли выдержать лишь беглую проверку, как легенда они бы не прокатили. И тем более встреча «однокурсников» или отсутствие моей фотографии с выпуска поставили бы на моей фальшивой личности большую и жирную точку. Так что с мечтой о высшем образовании в одном из лучших вузов мира пришлось распрощаться. Ладно, хрен с ней, у меня и так есть два высших с прошлого мира.

Жить богатым бездельником тоже не прельщало. Нет, не по моральным убеждениям — зоркая налоговая служба САСШ тут же взяла бы за нежные части. Нет страшнее в штатах преступления, чем неуплата налогов, хоть ты тресни. Если ты гражданин САСШ, то будь уверен, что рано или поздно в твой дом постучатся налоговые инспекторы и разденут тебя до нитки. В какой бы части света ты не находился и кем бы не работал, будь добр, поделись доходом с государством, а не то… Вон, на этом даже Аль Капоне погорел — когда надо было взять его за задницу и доказательств не было, взяли его не на чем-нибудь, а на неуплате налогов, как это ни странно. Так что и с этой мечтой пришлось распрощаться. Тем более, что сейчас они звереют, могут и полицию подключить, и УБН — южная граница недалеко, через нее прет наркотрафик, на пути которого ЭлЭй. Тут тебе и мексы, и черные, и прочие расовые банды. А если начнут под меня копать, хлипенькая самопальная легенда сделает «хруп», а дальше вся мощь американского полицейского государства прокатится по моей нежной тушке.

Так что оставалось только заняться бизнесом, и желательно не особо бросающимся в глаза. Так я и стал владельцем IT-фирмочки, одной из многих, которые росли как плесень в хайтек-раю, и так же быстро лопались при огромном уровне конкуренции на забитой нише. Но у меня была одна идея, связанная с местным рынком IT-услуг, которая при вдумчивом анализе должна была принести неплохие деньги — а что, мир хоть и развивался параллельно, но вот некоторые вещи в нем либо запаздывали, либо наоборот развивались раньше. И вот на одной такой области, которая здесь была не развита, я и собрался сыграть.

Граф Драбицын пролистывал новости на ноутбуке. Все то же, и все те же… Вот и фото Государя Императора с приема во дворце. Но вот только вместе с Кресиславом на заднем плане маячил новый советник императора светлейший князь Радзиловский, тот самый, который послужил причиной его отставки. И сразу же поставил на его место своего человека — генерал-майора Анучина, возглавлявшего ранее военную контрразведку. И здесь я проглядел, с горечью подумал граф. Кто же мог подумать, что граф Анучин входит в доверенные лица клана Радзиловских, ни одной малейшей детали обо этом не говорило, ни в одном донесении этого не упоминалось. Да в общем-то и не могло — что странного, что аристократы время от времени пересекаются между собой, это же не преступники и не шпионы иностранных разведок. Кто с кем общается из высшего света — кому какая разница? Тем более сейчас, когда бомба под креслом Драбицына уже рванула, катапультировав его с места главы СБ на место почетного пенсионера. Но многие двери перед ним закрылись, зная его опалу и неудовольствие императора. В частности, теперь в родную службу он мог пройти только в компании сопровождающего, следившего чтобы граф не сделал ни шага влево, ни вправо, да и в служебные помещения не попал — максимум в приемную нового начальника или актовый зал на какой-нибудь вшивенький концерт, от которого сотрудники плевались и прятались от похода на это мероприятие, закрывшись в кабинетах от начальства и греха подальше.

Новый начальник начал круто. Во-первых, посыпались все те, кто входил в ближний круг Драбицына. Отправлялись на пенсию ценнейшие сотрудники с незаменимым опытом, обезглавливались отделы. Вся кадровая работа Драбицына, который подбирал всю службу по одному человеку, зачастую переводя его из других силовых служб РИ, пошла насмарку. Зато генерал вытащил своих особистов и принял на службу посторонних людей зачастую с темным прошлым — ну тут уже чувствовалась рука Радзиловского и его кодлы. Словно бы новый глава специально разваливал службу, превращая ее в очередной околоток — ну каким образом особист, кошмаривший до этого солдат и офицеров в какой-нибудь занюханной части, внезапно становился руководителем одного из отделов внешней разведки? Может он и хороший служака, но от него несет сапожной ваксой за версту, а в разведке он разбирается как свинья в апельсинах. Или светлейшие наследники, сразу получающие хорошие должности в кабинетах, без нужного образования и опыта полевой работы? Все, деятельность СБ, отлаженная десятилетиями, была парализована, ее трясло и лихорадило от подобных нововведений. Услужливый дурак опаснее врага, подумал Драбицын, но этим ли все объяснялось? Не все так было просто, и вылезли все эти кланы на свет божий не просто так, все эти Радзиловские, Головнины, Черские… В общем, члены клуба «Вензель», в который графа после его отставки тоже перестали пускать — помер Максим, да и хер с ним.

А вот сам князь очень широко развернулся при дворе, сумев не просто втереться в доверие к императору, но и стать его советником. Когда Драбицын это узнал, он чуть не подавился утренним кофе, долго откашливаясь. Судя по некоторым данным, полученным от Кресислава, имела место операция внедрения, начатая задолго до отставки графа, чуть ли не сразу после подавления мятежа и нормализации обстановки в Империи. Радзиловский и Ко решили взять в свои руки то, что высыпалось из рук тех, кто с ними потерял и голову. Ну и естественно, Драбицын мешал всем. Взяток не брал, кланов чурался, зато врагов Империи карал беспощадно, не выбирая средства. Не, нам такой глава СБ не нужен, нам нужен ручной. Вот и подставили Драбицына, сделав его виноватым в глазах императора, как не выполнившего монаршью волю.

Вот только граф не собирался сдаваться. Делая вид, что устал от такой жизни, и только и мечтал, что сидеть у себя в Князевке и время от времени с ружьишком выйти на охоту в близлежащий лес, впрочем, ничего из добычи не принося, граф оттачивал план не столько мести, сколько возмездия врагам, не мытьем так катанием проникшим во власть. А ресурсы для этого у него оставались немалые. Во-первых, отставники, полковники и генералы, вышибленные со своих постов. Во-вторых, дед Козьма, и Кресислав со своими боевыми группами и вервями. Ну и кое-кто из высокопоставленных аристократов, определявших экономику и политику империи, тоже недовольных внезапно изменившимся положением дел.

Раздался звонок видеовызова, и на экране возник Воронцов.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство.

— Здравствуйте, Ваша Светлость.

— Ваше Сиятельство, не соблаговолите ли вы прибыть ко мне? Машина уже стоит у ворот, на КПП.

— Разумеется, Ваша Светлость.

Ну вот, и Воронцов тоже. Для посторонних наблюдателей вполне естественно, что граф и князь стали ближе друг к другу. Все-таки чуть не породнились, княжна до сих пор носила траур по безвременно погибшему жениху, а на поминках рыдала, выплакивая все глаза, под бдительным взором судачащих высокопоставленных кумушек — вот какая любовь бывает, княжна до сих пор не оправилась, и подумывает, не уйти ли ей в монастырь и принять постриг. Ну разумеется, эти слухи осторожно распускал сам князь, похихикивая про себя.

Граф быстро собрался, на прощание поцеловал жену и дочку, и, выйдя из дома, торопливо зашагал к КПП Князевки, поеживаясь от уже прохладного осеннего ветра.

Молчаливый охранник распахнул перед ним дверцу бронированного джипа, граф устроился на заднее сиденье. Всю дорогу граф думал о тех мероприятиях, которые планировал, чтобы изменить статус-кво. Для себя он давно все решил — пора, пора уничтожить гадину, засевшую при дворе, иначе скоро Империя развалится под цепкими ручонками тех, кто ради куска пожирнее готов сделать все.

Когда джип въехал на территорию поместья Воронцовых, граф заметил, что охрана усилена — все бойцы службы безопасности клана щеголяли гражданским вариантом брони «Витязь» и напоказ носили автоматическое оружие. Впрочем, не было ничего необычного — такие люди, как князь, часто становились мишенями террористов и просто сумасшедших, хорошая охрана — залог здоровья, и не только душевного.

Графа провели из подземного гаража, вне наблюдения потенциальных филеров — впрочем, это было даже излишне, граф и так знал, что он под колпаком. Фигура его ранга, да еще и опальная — за ним только в сортире не следят. Хотя и озаботился в свое время сделать у особняка защиту, как у некоторых режимных объектов СБ, поставив лучшее и секретное оборудование после неудавшегося путча — как знал, что оно понадобится. Да и грех было не воспользоваться служебным положением.

Воронцов ждал его у себя в кабинете. Молча пожал ему руку, и пригласил сесть.

— Итак, граф, вот те материалы, которые вы просили, — Воронцов подал ему флэшку, которую граф тотчас же воткнул в свой защищенный смартфон.

— Зашевелились, голубчики, — он пролистал несколько страниц и хмыкнул. — Спасибо, Ваша Светлость.

— Пустое, граф, — махнул рукой Воронцов. — Ну что, продолжаем скорбеть?

Драбицын молча поглядел на траурную ленточку на кармане пиджака.

— Ну а как же, Ваша Светлость. Все должно быть натурально. Единственный сын, все-таки, надежда и опора… — ухмыльнулся граф.

— Которая в старости должна подать бокал коньяка и хорошую сигару, — князь достал два бокала и бутылку элитного именного шустовского. — Аперитив, граф. Вы останетесь у нас на обед, я настаиваю.

— Сдаюсь, Ваша Светлость, — улыбнувшись, шутливо поднял руки Драбицын. — Как там Елизавета?

— Ну вот за обедом ее и спросите, — князь поднял бокал. — Ваше здоровье.

— И ваше.

Граф сделал маленький глоток, почувствовав, как ароматная жидкость концентрата солнца и лозы прокатилась по небу.

— Ну ваш пострел хорошо поспел. Оценочная стоимость камней, которые он мне передал, не поддается здравому смыслу. Так что со временем сможет стать главой крупного промышленного клана.

— На революцию хватит? — вновь сделал глоток граф.

— Шутить изволите? И еще останется. Впрочем, по вопросу финансирования — сами помните.

Драбицын помнил, и очень хорошо. Крупнейший промышленник РИ, столп имперской экономики Воронцов сразу предложил неограниченное финансирование проекта графа по возвращению места в службе и при дворе. И не потому, что он имел какие-то виды на графа, а потому, что он был правильным. Все то, что делал Воронцов, шло на пользу Империи и ее процветание. Даже усиленно роя, пытаясь в свое время найти хоть какой-нибудь компромат на Воронцова, граф не нашел ничего — ну может пара каких-то мелочей, не стоящих внимания. И теперь князь его союзник, и союзник грозный и могучий, не по зубам даже такой сиятельной швали, как Радзиловский.

А клан — это не просто заводы, газеты и пароходы. Это люди. Чтобы обеспечить безопасность и процветание клана и его членов, приходится держать эффективную и обширную службу безопасности, включающую в себя и разведку, и контрразведку, и силовые подразделения. Вот и сейчас, почти отрезанный от информации СБ Драбицын получал не уступающие ей разведданные от воронцовской службы безопасности, зачастую поражаясь ее возможностям. При желании Воронцов мог стать и императором, легко сместив при поддержке своих людей нынешнюю династию, но он того не хотел — его устраивало место главы экономической империи, товары которой от судов до гаджетов под брендом «Voron» продавались по всему земному шару.

Раздался стук в дверь, и в комнату влетела Лиза.

— Папа, ой… Здравствуйте Ваше Сиятельство! — сделала она книксен, заметив присутствие графа.

— Здравствуйте, княжна!

— Это так ты скорбишь по безвременно усопшему суженому? — шутливо сдвинул брови Воронцов.

— Ну а как же, папА, — плаксивым голосом сказала Лиза, и смахнула пальчиком со щеки воображаемую слезинку. — Вся в скорби! Вот уйду в монастырь…

— В мужской, — захохотал князь. — Ладно, оставь нас пока, с Его Сиятельством ты успеешь натрещаться за обедом. Брысь!

Лиза, послав воздушный поцелуй папе, выпорхнула за дверь.

— Вот ведь, совсем девка от рук отбилась, — сказал князь. — Да у этих, волхвов, пропадает. Кстати, они в курсе, что Саша жив?

— А кто их знает, — пожал плечами граф. — Я упорно распространяю информацию, что Саша погиб. Но это же волхвы, кудесники. Может и чуют они его, может уже в Нави пошарили, кто их знает? По крайней мере, пока делают скорбные морды и соболезнуют. Да и сейчас какая разница? Все равно в наших раскладах я его не учитываю.

— Да, пожалуй, здесь его привлекать не надо. Пусть пока своими делами занимается, — князь посмотрел на тонкую полоску коричневой влаги в бокале. — А там…

— Пути господни неисповедимы, — пожал плечами Драбицын. — Посмотрим…

Глава 2

Мистер Паркер не любил неудачников. Нет, лично к ним он не имел каких-либо претензий. Люди, зачастую не представляющие, куда и почему они вкладывают деньги, зачем покупают именно этот товар и почему переплачивают за очередную страховку. Мистер Паркер, в отличие от них, прекрасно осознавал работу скрытых механизмов перекачивания наличных из чужих карманов в его. Он сам придумал множество новых схем и стал мультимиллионером за счет неудачников. Но вот любить их так и не стал. Хищнику не нужно любить кормовую базу.

В начале карьеры Стив Паркер числился заштатный клерком в инвестиционной компании. Это была первая волна «отмывающих машин», через которые люди с грязными капиталами проворачивали миллиардные сделки, вкладываясь в реальный бизнес или политику. Именно тогда Паркер научился вещам, которые и позволили в будущем двигаться по костям проигравших к личному светлому будущему.

Высокий, худощавый, с коротко подстриженными светлыми волосами, хозяин компании «Науком» любил носить дорогие костюмы и пошитую по личному заказу обувь. Так же предпочитал на встречи с нужными людьми добираться на собственном самолете, попутно подчеркивая сколоченное состояние и пренебрежение к шипению злопыхателей за спиной. Мог себе позволить, а возможные шероховатости вполне способна сгладить служба внешних сношений с прикормленными карманными журналистами.

Правда, в последнее время у богача появилась дурная привычка, с которой он собирался как-нибудь начать бороться. При общении с людьми, не имевшими какой-либо власти в САСШ или мировой экономике, Паркер во время разговора наводил на собеседника зеленые глаза и не мигая разглядывал человека, вздумавшего отнимать ценное время у одного из обитателей Олимпа. На многих подобного рода «гляделки» действовали, как холодный душ.

Хотя, при встречах с сенаторами и прочими магнатами, светловолосый моложавый бизнесмен умел изобразить радушие, превращаясь в «своего парня». Не из Калифорнийской республики, что вы! Никакого радикализма ни в коем случае, это очень вредно для бизнеса. Всего лишь человек, пробившийся благодаря талантам и целеустремленности на самый верх пищевой цепи. Про то, каким именно образом он это сделал и какова доля в его активах различного рода мафиозных капиталов — умолчим. Зачем кому-то нужны столь грязные и дурно пахнущие подробности? Главное — это побывать на очередном приеме, устроенном радушным хозяином для полезных людей и попутно уточнить, какой пакет акций нового предприятия можно будет купить частным порядком, инсайд всегда в цене.

Сегодня же мистер Паркер возвращался домой, в Лос-Анджелес, после долгих и нудных переговоров в Пентагоне. Военным не понравилось качество представленных программ по одному из засекреченных грантов, а уже получивший большую часть денег хозяин «Наукома» совершенно не желал тратить дополнительные людские и прочие ресурсы для решения найденных проблем. И чего генералы прицепились именно в этот раз? Уже пять лет частные подряды тихо-мирно осваивались без ненужной волокиты. Красиво оформленные документы подписаны, отчеты напечатаны, мальчики с белоснежными улыбками уже приволокли кучу презентаций на новые темы — и такой облом. «Система безопасности не соответствует заявленным критериям»! Козлы паршивые, как откаты пилить, так все было в ажуре. А как нести ответственность за уже принятый софт и железо — так ищут крайнего. Нет бы списать в ожидании нового бюджета и забыть найденные проблемы. Но…

А ведь причиной неприятностей оказался неожиданно взлетевший стартап, сумевший сначала заинтересовать потенциальных инвесторов необычной областью применения нового программного обеспечения, а затем запустивший разудалую рекламную компанию в Сети и компьютерных изданиях. Но самое паршивое, что в качестве примера «лучших систем безопасности» эти паразиты не могли придумать ничего лучше, как сравнить свое барахло с комплектом эшелонированной системы безопасности для Пентагона и аффилированных структур. И после трех презентаций всплыло, что дыр у военной защиты столько, что в архивах и закрытых базах наверняка давным-давно топчутся даже школьники, не говоря про чужие разведки. Что на фоне разгоревшегося скандала лишь подстегнуло интерес к «Ацтек Клоуд Компьютинг», вызвав рост цены акций и быструю миграцию из разряда «шарашкина контора» до «одного из лидеров в инновационных технологиях». Правда, откуда там инновации могут взяться? Придумали тоже — выпихнуть разную нищую шантрапу в арендованные в интернете сервера. Готовые дешевые бизнес-страницы под ключ, автоматизированная генерация презентаций и дизайн ваших электронных объявлений за пару долларов. Грошовая аренда готового железа без необходимости платить собственным айтишникам — то, что серьезные корпорации презрительно называют «мусором с доски объявлений». Вот только неожиданно для всех оказалось, что такого рода контор и индивидуальных предпринимателей миллионы. И если миллион заплатит пять долларов в месяц за круглосуточную поддержку статической страницы, то ты уже отбил все затраты на инженеров. А если к этому добавить миграцию мелких шарашек, мечтающих получить стабильно работающую почту, файловый сервер и автоматизированный центр дозвона для всех регионов, то к уже названной сумме можно добавить сразу нолик. И ведь таких разноплановых идей у проклятого «Ацтека» еще полным-полно. И каждую из подобных новинок демонстрируют, сравнивая с неповоротливой корпоративной машиной, похожей на тот же «Науком». Раз, другой — и тебе начинают задавать неприятные вопросы.

Поэтому мистер Паркер смотрел в иллюминатор, как его «Лирджет» заходит на посадку, набрасывая общий план будущих действий в постоянной войне на выживание. Значит, надо будет собрать детальную информацию по этому стартапу. Кто реальный хозяин, сколько вложил, можно ли скупить на корню или разорить. Кто еще пострадал от навязчивой рекламы и с кем стоит стравить выскочек в ближайшее время. Нет ли в чужом бизнесе денег тех же латинских синдикатов. Потому что итальянцы и прочие старые кланы в этом не участвуют, он уже навел справки среди своих не совсем рукопожатных в «Вашингтогском болоте» знакомых. И давить, давить гаденышей, пока они не начали создавать реальные проблемы. Вплоть до несчастных случаев для отцов-основателей — Паркер никому не позволит резвиться на его поле. А айтишные технологии в Долине он давно считал своей вотчиной. Привык уже, что «Науком» считается в этом бизнесе одним из первых. И конкуренты ему совершенно не нужны. Подрядов в Пентагоне не так много, чтобы допускать к обжитой кормушке посторонних.

С утра прошел холодный октябрьский дождик и теперь щербатый асфальт сверкал на утреннем солнце крохотными кляксами луж. Старый шаман устроился на скамейке, разглядывая подъезжающий «грейхаунд». Автобус, похожий из-за напластований грязи на камуфлированного бегемота, медленно заползал на парковку с основной дороги, мигая зеленой надписью над окном водителя: «Фармингтон, НМ». Само собой, Нью-Мексико. Территория Навахо начнется западнее через несколько миль. Вот только двух молодых лоботрясов следует перехватить сейчас, до того, как они отправятся дальше.

Любители ножей и пистолетов поставлены в стоп-лист, поэтому стоит им объявиться на родных землях, как шериф или его помощники тут же попросят прогуляться в участок для вдумчивой, но недолгой беседы. А потом к выборному судье, который с радостью влепит идиотам полгода исправительных работ. Чтобы в следующий раз думали, как грабить и избивать туриста под прицелом единственной работающей камеры на одиноком столбе рядом с каньоном — туристы это лица неприкосновенные, это хлеб, который попадает в племя. Ну и не только хлеб, но и масло и все остальные продукты — местные индейцы жили очень богато по сравнению с другими, законно паразитируя на любопытных бледнолицых. К сожалению, именно Гэхэдж и Нэхуэль нужны шаману, чтобы начать поиски аватара бога зла. Поэтому старик сидел на продуваемой всеми ветрами автобусной остановке и ждал.

Скрипнули двери, на мокрый асфальт стали выбираться пассажиры. Последними появилась парочка, которую так долго ждал Катори.

— Как поездка? — поинтересовался шаман, не вслушиваясь в ответный робкий лепет. Понятно, что после объявленных проблем с законом парни рванули к соседям, на федеральные земли. Правда, не учли одного. Дело не закрыли, поэтому в родные пенаты дорога заказана и надолго. — Ладно, я вас понял. Вы решили, что пересидели проблемы и можно отправить обратно, под крыло мамочки. Только просчитались. Джон Гартфорд ждет-не дождется, когда два умника отправятся за решетку. Потому что сейчас у него лишь единственное открытое дело про вооруженный разбой и за это дело шерифа трясут каждое утро в полицейском управлении. Вы меня поняли?

Полюбовавшись скисшими рожами неудачливых грабителей, Катори вздохнул, поднялся и пошел прочь, жестом позвав парней за собой. Добравшись до видавшего виды «форда»-пикапа, устроился на водительском сиденье, опустил окно и недовольно спросил:

— Вам особое приглашение нужно? Садитесь. Ваши отцы попросили меня приглядеть за вами. Потому что криминальные записи в личном деле сейчас совершенно не нужны ни семьям, ни совету старейшин. Поэтому выбор у вас простой. Или вы поможете мне, и я сделаю так, чтобы пострадавший закрыл дело, или вы разворачиваетесь и едете куда-нибудь в сторону Флориды, где и сидите еще лет пять, пока проблему не закопают за истечением срока давности. Но сидите на собственные деньги, племя отвергнет вас… Итак?

Да. Похоже, второй вариант голубчикам совершенно не понравился. Что и следовало ожидать.

Пикап пылил по триста семьдесят пятой на юг. Через полчаса машина свернула направо, в сторону полей. Поплутав по проселочным дорогам, старик притормозил у неказистого сарайчика и заглушил двигатель. Подождав, убедился, что никто на хвосте не сидел и не пытался перехватить молодых лоботрясов. После чего медленно начал рассказывать:

— Для вас есть работа. Серьезная работа. Как раз для таких людей, кто умеет пользоваться ножом и пистолетом. И не побоится ради правого дела пустить их в ход… Давным-давно нас изгнали с родной земли, посадив в резервацию. Многие годы ваши деды и прадеды пытались отстоять остатки независимости. Сегодня это знамя нужно подхватить и продолжить благое дело. Время баловства закончилось. Настала пора доказать, что вы не зря носите гордое имя навахо. Вы готовы?

Столь резкий переход поначалу смутил молодых людей, но через минуту они уже перестали осторожно пихать друг друга локтями и закивали: да, готовы, конечно готовы!

— Отлично. Тогда слушайте, что нужно сделать. Где-то не очень далеко от нас появился крайне опасный человек. Он собирается набратьь головорезов и приехать на наши земли, чтобы убить всех, кто попадется на его дороге. Женщин, детей, стариков… Он не будет щадить никого. Сейчас он еще слаб. Но когда соберет армию, нам будет крайне трудно что-либо ему противопоставить.

— Мы принесем тебе его голову!

— Сначала вы его найдете, остолопы. Просто найдете. Посмотрите — кто он, где живет, с кем встречается. Сообщите мне это, а я пришлю людей, с которыми вместе уже займетесь охотой за скальпами. Вы — мои глаза и уши, мои разведчики. И надо сделать все возможное, чтобы ни одна белая собака не догадалась, что именно происходит. Это вам по силам?

Можно и не спрашивать. Для обоих избранных подобного рода приключение — как манна небесная. Вместо того, чтобы отсиживаться по углам и ждать, когда родственники замнут мелкую уголовщину — отправиться в поиски врага всех навахо! За такой шанс любой ухватится обеими руками!

— Тогда пойдем, привяжем для вас амулет.

К обряду давно все было готово. Пусть сарай стоит на самой границе земель, но по углам давно закопаны нужные артефакты и поэтому именно здесь Катори проводил разного вида эксперименты, скрытые от любопытных взглядов соплеменников. Не всем нужно знать, чем именно занимается старый шаман, за некоторые изыскания запросто можно было и с головой расстаться. Доказывай еще соседям, что часть обрядов некромантии требуются для более близких связей с душами ушедших предков.

Сквозь мутные грязные окна на пустой песчаный пол падали белесые солнечные квадраты. Прикрыв за собой дверь, старик поежился: хлипкое строение промерзло за ночь, но хотя бы прикрывало от пронизывающего ветра. Жестом указав парням их места, привычно нарисовал в центре круг, начертил нужные символы в заранее выбранных точках и выложил крупный красный камень, блеснувший неровным изломом плохо заполированной грани. Затем шаман достал каменную плошку, выудил из кармана стеклянную пробирку с пластиковой пробкой, в которой лежали тонкие острые иглы. Конечно, если следовать традициям, то получить кровь для поискового амулета надо было при помощи ритуального ножа, но в данном случае Катори собирался воспользоваться более современными технологиями. Зрителей вокруг нет, а занести заразу в ранку — не самое умное решение. Поэтому — стерильная игла, два легких укола в мизинцы и на каменное дно капнули ярко-красные кляксы. Сверху тонкой струйкой просыпался серый пепел, растертый до состояния почти невесомой пыли. И лишь после завершения окончательных приготовлений старик сел рядом с прочерченной линией, положил в плошку причудливый кожаный браслет, изукрашенный ритуальными узорами, и поставил все это в центр круга.

— Закройте глаза и молчите. Откроете, только когда я разрешу.

Все же удачный выбор он сделал. Парни лишних вопросов не задают, волю шамана выполняют беспрекословно.

Через полчаса потный и уставший Катори выволок впавших в беспамятство индейцев на солнышко. Обряд прошел удачно. Удалось зацепиться на тень черного аватара. Теперь две ищейки смогут найти его с погрешностью в пару-тройку метров. При этом враг даже не почувствует, что между его тенью и амулетом протянулась тонкая нить. А Гэхэдж и Нэхуэль смогут ощутить, куда именно тянет призрачный поводок. Осталось лишь чуть передохнуть и можно отправиться в путь. В процессе камлания удалось определиться с главным направлением: поиски стоит развернуть в Лос-Анджелесе. Это более чем удачно, что город находится не так далеко от земель навахо, как он опасался. Не придется пересекать границу с северными штатами или вообще выезжать за рубеж. Все рядом.

Подождав, когда парни придут в себя, старик помог им устроиться в пикапе, после чего вернулся в сарай и скрыл все следы ворожбы. Теперь снова на юг, до Торо. Там его гончие пересядут на очередной рейсовый автобус и по сороковой автостраде доберутся до места. Деньги на первое время и документы он им выдаст. А шериф постарается, чтобы заведенное дело так и осталось висеть во внутренней базе Независимых Земель. Ни к чему будоражить чужих полицейских или федеральных агентов. У них других забот полон рот…

На эту встречу светлейший князь ехать не хотел. Категорически не хотел. Но, как короля играет свита, так и Раздиловскому приходилось учитывать интересы многочисленных полезных знакомых, которые после многолетней комбинации позволили занять место личного советника императора. Причем официально, со всеми положенными регалиями. И поэтому именное приглашение на чествование одного из именинников нельзя было игнорировать. Союзники в драке за жирный управленческий и финансовый пирог не поймут. Начнут думать разное нехорошее. А то и попытаются старика потихоньку от кормушки оттеснить. Типа — отпрыгал свое, зазнаваться без меры стал. Или просто в маразм впал.

Вот и приходится сидеть рядом с именинником, выслушивать тосты, самому встать пару раз и разродиться пафосной и абсолютно пусто по содержанию речью. И попутно прикидывать, сколько старых недоброжелателей поставят для себя галку на будущее. С кем пил, с кем праздновал, с кем беседы при куче свидетелей вел.

А с другой стороны, может и плюнуть на все страхи? Кто сейчас может против него выступить? Какие кланы сдуру решатся оскалить зубы на облеченного властью и доверием человека? Ведь стоит только намекнуть при очередном докладе Владимиру, что где-то скверна завелась, так полетят клочки по закоулочкам. Это лишь старый и упрямый до зубовного скрежета Драбицын мог себе позволить венценосное неудовольствие. У остальных кишка тонка. Сдулись, как только власть поменялась.

Ну и до уважаемого Алексея Михайловича доберемся. Пусть старый волк в отставке и под присмотром, но на душе все равно не спокойно. Потому как у бывшего начальника службы безопасности запросто в рукаве может быть припрятано несколько козырей. И единственный способ избавиться от такого игрока, временного выбывшего из-за стола — это пустить ему пулю в затылок. Ошельмовать сначала, а потом — пулю, именно в таком вот порядке. Чем и предстояло заняться в ближайшем будущем.

В целом для Радзиловского эти несколько лет были очень удачными. Во-первых, он умудрился проскочить мимо всех заговоров, мятежей и прочей возни, куда влезли многие из конкурентов. Вместо того, чтобы ждать нужный момент и скрупулезно выстраивать паутину отношений и личных долгов, торопыги попытались взять власть нахрапом и сильно этим обозлили императора. А в нынешние времена император — фигура неприкасаемая. То есть — от слова «совсем». За Владимиром-Солнышком стоят армия, полиция, диктатура пропаганды, с детства штампующая определенные государственные символы в мозги подрастающего поколения. Поэтому получить клеймо «враг императора» — это автоматически перемахнуть черту и получить во враги девяносто пять процентов населения. Воевать с такой толпой? Боже упаси.

Именно в силу этих причин сам светлейший князь поступил куда как проще. Он сразу сделал ставку на монарха. Никаких дурацких свержений. Никаких заговоров. Никаких попыток спутаться с иностранными спонсорами и тем более — разведками. К чертям собачьим таких друзей, от них одни лишь неприятности. Успев потратить изрядную часть жизни на управление разного рода общественными фондами и попутно поболтавшись в различных министерствах и ведомствах, Радзиловский уяснил главное — все решают люди на местах. Вот с этими людьми, с канцелярскими крысами, он и работал. Заводил связи, оказывал по возможности протекцию, продвигал верных и нужных на освободившиеся позиции. И пусть не на самый верх, куда сразу и не дотянешься, но методично, целенаправленно и не переставая формировать круг обязанных ему лично. В итоге похожий на милого доброго дядюшку махинатор получил доступ к различной закрытой информации, мог организовать поддержку или травлю любого человека в коридорах власти. И попутно сформировал личный образ человека, который может быть полезен не только своими связями в аристократической тусовке, но и возможностью влиять на те или иные серьезные решения правительства практически на любых уровнях. Поэтому когда изрядно испачкавшийся в крови и грязи граф Драбицын вздумал взбрыкнуть и не выполнил прямой приказ императора, то ему быстро удалось выставить это в нужном для него свете и организовать графу замену. Ну и про себя, любимого, Радзиловский не забыл. Получил заветное место советника императора по любым вопросам и умудрился при этом остаться формально вне каких-либо политических кланов и группировок. У него был свой круг, свои люди, свои интересы. Их он и лоббировал.

Конечно, недоброжелателей изрядно прибавилось. Если раньше в сторону старика косились лишь так называемые «государственники», повернутые на служении Родине и прочих заскорузлых принципах, то сейчас желчью плевались все, не успевшие пробраться на освободившиеся после тотальной чистки места. Но здесь — извините, винить надо лишь себя. Когда господин Драбицын сшибал головы провинившимся, надо было не по углам отсиживаться, а собственных клевретов пихать и мотаться по столице, организуя встречи, лично пожимать руки и шептать на ухо серым от страха чиновникам. Потому как любая зачистка рано или поздно заканчивается, а работать все равно кому-то нужно. И кто первым успел — тот и захватил ключевые позиции на подступах к Олимпу. А дальше — банальная проза жизни, когда шея вертит головой. Пусть решения принимают на самом верху, но правильно подготовить документы, подобрать нужные отчеты и пропихнуть одну бумажку вместо другой — это уже открывает такие горизонты!

— Что кручинитесь, Ваша Светлость? Дело-то какое провернули! Как удачно все устроили, а ты все не весел!

Положив вилку рядом с белоснежной фарфоровой тарелкой, Радзиловский аккуратно промокнул губы и с неудовольствием покосился на подошедшего соратника. Анисим Семенович Скрябин, собственной персоной. Старый друг и верный помощник в решении разного рода щепетильных вопросов, внешне похожий на недалекого купчину с широкой черной бородой и кустистыми бровями. И по поведению уже настолько вросший в этот образ, что и сам вряд ли различает, где он играет «купчину», а где лезет наружу подлинное нутро. Но при всем этом — умен, беспринципен, жесток и хитер. Любое действие просчитывает многократно и старается при возможности всегда страховаться, подставляя под возможный ответный удар других. Правда, после того, как устроил сына на должность товарища министра, Скрябин чуть-чуть расслабился, пробил для себя несколько денежных подрядов и теперь больше озабочен тем, как переварить свалившиеся на голову богатство.

— Анисим, ну хоть ты не подначивай. В шампанском купаться будем через год-другой, когда все хвосты подчистим, приучим людишек к новому порядку и любых недовольных окончательно к ногтю прижмем. Пока же лучше поберечься. Аккуратнее надо, дабы повод императору не давать за нами приглядывать.

— Да ладно тебе! Если так думать, то до самой смерти, как мышь под веником и просидим. Мы теперь — в фаворе. И мы — сила! Где там наши злопыхатели, а? Ни одного на виду больше не осталось, все по углам разбежались… Так что лучше выпьем! Чем не повод — почествовать именинника и нашу общую удачу!

Судя по выхлопу, Анисим уже изрядно нагрузился и теперь вполне мог устроить дебош, если что-то пойдет поперек желания покуролесить, подумал князь, тормоза отключились. Отличный повод свернуться и отбыть домой. Но рюмку-другую принять все же придется, иначе не отцепится.

— Выпить? Это можно. Пойдем, заодно поздравим юбиляра…

И бочком, бочком, к выходу. Потому как пусть другие обмывают первые плоды победы, ему же надо хорошенько выспаться и завтра с утра прогнать по пунктам все намеченные на ближайшие дни дела. Мало — взять власть. Ее надо еще удержать. Любым способом. Потому как враги могут не просто разбежаться с глаз долой. Враги могут специально уйти в тень, чтобы там перегруппироваться и нанести ответный удар. И этого допустить никак нельзя. Никак…

Глава 3

Господи, как я устал! Это курьер Алекс работает свой восьмичасовой прогрессивный рабочий день, как и все сотрудники «Ацтека». А вот когда заканчивается рабочий день Алекса, начинается рабочий день мистера Тьюринга, и он минимум восьмичасовой, а чаще всего — десяти-двенадцати. Вот и приходится спать по три-четыре часа в сутки, жрать нездоровый фастфуд и гиподинамировать в кресле за ноутбуком.

Вот и сейчас я оформлял всю необходимую информацию в форме проспекта эмиссии и заявление о его регистрации. Да с акциями решил заморочиться, надо привлечь больше средств легально прослеживаемым путем. А то фискалы положат глаз на фирму, которая вроде еще и не начала толком зарабатывать — приобретена недавно, предыдущий владелец обанкротился и потянул за собой компанию — но уже успела обновить парк железа и нанять нескольких способных сотрудников на высокооплачиваемые должности. Тут уже пахнет moneylaundering, то есть отмыванием денег, а этим уже занимается Секретная Служба — с курсом по борьбе по отмыванию денег я уже сталкивался, даже диплом в прошлой жизни был, правда, на чужое имя. Поэтому сделаем все просто и чинно — сделаем IPO. Как делать — это уже не моя проблема, андеррайтеров тут как блох на барбоске, пусть занимаются тем, на чем зарабатывают себе на кусок хлеба, точнее на омаров с фазанами, или чем там паразиты общества питаются, в модных кабаках. Моя задача расписать все так красочно, чтобы у потенциальных инвесторов загорелись их крысиные глазенки и зачесались потные ручонки, почуяв добычу. Ну а мистер Тьюринг оставит себе контрольный пакет, чтобы желающие в будущем не перехватили управление фирмой или не разорили ее.

Я сохранил документ и сунул его подальше. Это будет не прямо сейчас. А вот прямо сейчас… Во-первых, надо провести несколько презентаций, чтобы возбудить интерес. Во-вторых, встретиться с главами нескольких компаний, которые могут быть заинтересованы в наших услугах. Ну и всякое там бла-бла-бла по ящику и в сети, типа «пользуйтесь облачными сервисами Ацтек Клоуд — гигиенично и надежно!».

Все было просто как дважды два — оказалось, местные еще не доросли до облаков, точнее, до их практического и повсеместного использования. Ну тут я вспомнил прошлое, и начал ставить задачи своим яйцеголовым. Во-первых — сетевая операционная система, эту идею я нагло позаимствовал у лопнувшего стартапа Клоуд Компьютинг, который одно время делали испанцы. Естественно, дело у них не пошло, народ предпочитал пользоваться мелкомягкими и их приложениями, написанными «индусским кодом» чуть более, чем полностью. Но не все. Так что, операционка скоро будет готова, причем распространяться будет абсолютно свободно. Потому что без приложений она нафиг никому не нужна. А вот приложения уже будут арендовываться за небольшую денежку, и тогда уже народ задумается, особенно из мелких фирмочек, стоит ли платить мелкомягким за операционку с офисом и служебными приложениями, или проще и в десять раз дешевле арендовать на год себе облачко, и пользоваться им, сколько влезет. Во-вторых, я вспомнил бум умных домов у себя на родине, который как раз пришелся на пик моего попадания сюда. Вот и хорошо, операционка будет работать и с ними. А поскольку я в свое время хорошо исследовал их функционал, то идеальное на мой вкус приложение я себе представлял очень даже хорошо. Хочешь включить свет или поднять дверь гаража, не вставая с дивана — и это есть. Как и управление любыми домашними приборами. Подразумевалось в дальнейшем и управление промоборудованием, но для этого нужны были лицензии, с которыми я связываться не желал. Ну а так — кто хотел, мог скачать пиратскую версию приложения для управления домашним котлом или генератором, причем написанную нами же, только не под нашим брендом. Реализуя принцип, что все, что вы делаете, вы делаете это на свой страх и риск, тем более что в официальной поставке этого не будет и мы будем от всего открещиваться и грозно хмуря брови обещать пиратам всевозможные кары. Все довольны, все смеются — пользователь, что натянул официального производителя, довольно ухмыляющийся разработчик, просматривающий содержимое компьютера хитрозадого пользователя, надзорные органы, которым нечего предъявить разработчику.

Ну и естественно, одной из главных изюминок было внедрение во все продукты алгоритма шифрования, который был не по зубам коммерческим криптографам и был свободен для распространения, включая исходный код. Да, я с удивлением обнаружил, что Циммерман отметился и здесь. Запрещенные правительствами большинства стран, в том числе САСШ и РИ, такие алгоритмы имеют одну очень неприятную для властей особенность — их практически невозможно взломать, они подпадают под категорию стратегической стойкости. И в отличие от сертифицированных и усиленно продвигаемых спецслужбами в массы реализаций алгоритмов не имеют бэкдора, который позволяет тому же АНБ, ФБР, УСС и иже с ними читать чужую корреспонденцию, хихикая в кулачок. Это закон — если у тебя нет в программе дырки для Большого Брата, то иди-ка ты… Справедливости ради надо сказать, что и в РИ подобные вещи были также запрещены, хотя и могли подпасть под лазейку через определение усиленной неквалифицированной электронной подписи для использования физическими лицами. Ну а госструктуры пускай идут лесом, у них для этого спецслужбы есть и научные институты. И те же алгоритмы, только без дырок для себя любимых. Насколько я знал по действующему законодательству САСШ это тоже было разрешено для частников, Циммерман выиграл суды. А поскольку наша ниша — ПО для мелких и не очень частников, госструктуры нас не волнуют, с этими связываться себе дороже.

Так что я сейчас пахал как папа Карло. Будем делать из наших бревен-программистов докладчиков. Энн запустим в какую-нибудь фриковскую аудиторию или колледж, прилизанного ботана Пола в какой-нибудь вуз, ну а самого исполнительного директора пустим по корпорациям. Пусть поработают с пишущимися мной презентациями. Каждая будет рассчитана на свою ЦА, чем тупее — тем больше от приемов работы коучеров. Хорошо бы подключить еще и подростковую аудиторию, но наши продукты пока никаким боком не заточены под мобильные устройства, а офисные приложения подросткам не нужны. Я глянул на часы на ноуте. У-у, спать пора, уже три часа ночи! Опять завтра на работе все будут прикалываться по поводу того, что сидел допоздна в баре или ночевал у очередной подружки, глядя на мои красные глаза и слушая зевки. Невдомек долбодятлам в белых воротничках, что на них же работаю, чтобы они могли со временем покупать себе, что вздумается и отдыхать как вздумается. И что это делает скромный недалекий с виду курьер Алекс.

Слежку я заметил, потому что был к этому готов. Каждый день, проезжая мимо расположенного неподалеку паркинга, я запоминал машины и их номера, чтобы потом пробить их по базе данных полиции, о чем ЛАПД и не догадывался. Неподалеку было несколько офисных зданий и надо было всего-то запомнить под полсотни машин, время от времени паркующихся там. Что наша наружка, что их — методы работы одни и те же. Так что делая вид, что смотрю по сторонам, за месяц я примерно запомнил все колымаги и пробил их владельцев. Но вот одна машина меня насторожила. Ничем не примечательный синий фордовский седан появился здесь неделю назад, и сначала меня не насторожил. Но пробив его по базе, доступ к которой я купил за хорошие деньги, я задумался. В полицейской базе она была записана как в дурном детективе — ну естественно же на такую редкую фамилию как Смит. И жил этот Смит, естественно же Джон, в западном Лос-Анджелесе, причем адрес его не бился по карте вовсе, хоть ты тресни, приводя в национальный парк. Долго лазить по базам я не стал, сделав зарубку заинтересоваться этой машиной поподробнее. Ну на этот случай я подготовился заранее. Еще задолго до этого пришли рабочие из «Норт секьюрити», и установили по просьбе мистера Тьюринга камеры в тех местах, которые он указал в письме. И что вполне естественно, камеры были завязаны на него самого, заодно и следя за порядком внутри самого офиса. После того, как я засек подозрительный «Форд», одна камера была направлена только лишь на него, давая мне прекрасную возможность понаблюдать за наблюдателем.

Нет, скорее всего это был какой-то частник. Детектив-дефектив, блин. Все как-то по лоховски. И распорядок дня у него был соответствующий — приезжал за полчаса до начала рабочего дня, ставил солнцезащитный экран, чтобы теплое южное солнышко не превращало окончательно машину в крематорий, и пользуясь им, как щитом, вел наблюдение и съемку. Потом к обеду он отъезжал на часок, видимо перекусить и слить информацию, затем опять появлялся на стоянке и караулил там до тех пор, пока последний сотрудник не уйдет из офиса.

Я чесал репу, думая, кого же этот наблюдатель караулит, версий на самом деле много. Возможно просто наблюдает за фирмой, возможно — за кем-то конкретно, возможно это не связано с моими делами, а возможно… На уме только одно и «возможно». А непоняток я не люблю. Такая вялотекущая слежка могла вестись бог знает сколько, смотря какие цели преследует наблюдатель. Следовало обострить ситуацию и вынудить противника, кем бы он ни был, на активные действия. Не будем вести контрнаблюдение, не будем ставить жучок или маячок, есть способ проще, тем более этот вариант я прокручивал уже давно.

На следующий день я встал пораньше, только вот поехал не сразу на фирму, а выбрал место неподалеку от паркинга вне зоны действия камер наблюдения, не зря я обследовал всю прилегающую территорию. Надо знать окрестности, как свои пять пальцев, это может пригодиться в любой ситуации, а в том, что она когда-нибудь да будет я не сомневался.

Дождавшись, когда седан въедет на парковку и остановится, я достал телефон. Одноразовый предоплаченный, купленный там, где и камер-то отродясь не было. А вот накладочка на него была специальная, доставшаяся по наследству из ближайшего схрона Мадлен. Если не вести тщательный анализ разговора, то и не поймешь, что голос говорящего изменен.

Я позвонил в службу спасения, и взволнованно, с придыханием объяснил, что на паркинге по Априкот-авеню торгуют наркотиками, да-да, прямо из машины! После чего описал машину и назвал ее номер. Ничего необычного — американцы просто обожают стучать друг на друга по малейшему поводу и без, какой там сталинизм и кровавая гебня, эти нервно курят в сторонке. Не там припарковался, не убрал говно за собакой, не туда выкинул мусор — будь уверен, возмездие тебя настигнет в любом случае. Большие стукачи, наверное, только немцы с их орднунгом в крови.

Так что через десять минут я с удовольствием наблюдал, как из подъехавшей полицейской машины вышли копы, расстегивая кобуры. Ну правда обошлось без эксцессов, никто не открывал стрельбу, наблюдателя просто положили мордой на капот, заведя ласты за спину. Представление обещало быть шикарным — нет, наркоту в машине они не найдут, а вот другие странные предметы — верняком. У наблюдателя есть и камера со снимками, может быть и оружие, а уж липовые документы на имя Джона Смита наверняка заинтересуют полицию, здесь уж точно не отмажется. Если он конечно не правительственный агент. Но об этом я узнаю из полицейского отчета. В любом случае, я этого агента больше не увижу, если не дураки, либо снимут слежку, либо сменят наблюдателя. А вот то, что нами могут заинтересоваться копы… Тут все чисто, уж лучше пусть мусора нас проверяют, чем неизвестный противник. Теперь ждем ответного хода, и по его направленности смотрим, что им на самом деле надо. А там и выйдем на заказчика.

Я покатил на велике на работу, чувствуя себя удовлетворенным выполнением гражданского долга, а вечером со всеми предосторожностями влез в полицейскую базу. Ба! Так я подвиг совершил. Помог арестовать беглого преступника, на котором висело с десяток дел, и как вишенка на торте — вооруженное ограбление. Вот теперь загадок стало еще больше — какого хрена он тут ошивался и что хотел? Грабить нас — удовольствие сомнительное, денег здесь отродясь не бывало, ну может только то, что на карманах у персонала. Да и то, учитывая электронные платежи, этому хмырю достался бы только пластик, через которого на него бы вышли быстрее, чем он бы успел его потратить. Оборудование мы тоже в расчет не берем, никто из нормальных за информацией не полезет таким дурным способом. Значит, не грабеж. Ну а дальше? Возможно покушение или похищение кого-то их сотрудников. А вот это уже более вероятно. И более тревожно. Будем предохраняться и усиливать меры безопасности. Но сдается мне, что это все-таки связано с нашей нынешней деятельностью, предварительная засветка прошла еще тогда, когда пару недель назад мы начали патентовать то, что когда-то, в том числе и еще до меня, было создано по моему настойчивому требованию. В САСШ любой пук и звук перед выходом на рынок должен быть запатентован. А учитывая то, что мы в ударном темпе создавали… Да, это могло заинтересовать кого-то из конкурентов. Ну что же, ждем ответных ходов противника.

— Вот так, — заключил граф, задумчиво хлопнув себя по колену.

Они втроем сидели в гостиной у Кресислава — он, волхв и Радогорцев.

— Радзиловский провел хорошую работу, — Кресислав задумчиво потер переносицу. — Так, что прыгнул сразу в дамки.

— Но вы-то как это допустили? — Драбицын укоризненно посмотрел на Кресислава. Всеведущий волхв скривился, как от уксуса. Еще бы, подумал граф, в подковерных интригах и тебя он обошел, сумел задвинуть на задний план. То был первым советником, а теперь «один из».

— А вот так, — досадливо сказал Кресислав. — Пока он не устранил того человека, которого боялся, то есть вас, он себя не проявлял, ждал удобного момента. И если бы не вот этот случай с артефактом, то он бы ждал его еще дольше. Артефакт, из-за которого сыр-бор, это всего лишь один из предлогов. Но император клюнул, возжелал его столь сильно, что готов был даже вас отправить в отставку, лишь бы обрести желаемое. Что вполне объяснимо — дела-то в Империи идут не очень хорошо, впрочем, кому я это говорю, сами лучше и больше меня знаете.

Драбицын промолчал, не желая комментировать высказывание волхва. Да, времена неспокойные. Внутри Империи — раздрай, слишком много всего накопилось, и мятеж это показал. Коррумпированные чиновники на местах, воровство и распил казенных денег, робкие попытки сепаратизма опять же из-за продажных чиновников, недовольство населения… В общем все, что только может быть в огромной стране. Когда государь входил на трон, он много сделал для укрепления Империи, всколыхнул это болото, попутно переколотив в нем слишком разжиревших от безнаказанности жаб, перекроил государство по-новому. Но вот теперь похоже разогнавшаяся машина грозила, сбавив обороты до нуля, остановиться. Даже не машина, скорее велосипед — велосипедист едет, пока крутит педали. Стоит ему остановиться — он упадет набок, и довольно больно ушибется, если не расшибется насмерть. И если его не подхватят, не дадут ему упасть и подтолкнут — все. Вот только велосипедист не видит, что он сам прогоняет тех, кто мог бы его удержать, видя в них лишь помеху движению. Так получилось и с графом. Ну а если брать внешнюю обстановку — тут дела аховые. Есть два полюса силы — РИ и остальной мир. И между ними шла, идет и будет идти непримиримая борьба, пока один из противников не упадет и не будет уничтожен, оставив свои пожитки на разграбление победителю. До открытой войны дело, понятно, не дойдет — сколько там раз можно уничтожить шарик? Не один десяток раз. Пока есть ядерное оружие, стороны будут бояться его применить. Хотя на западе потомки хиппарей, пришедшие к власти, пьяное и наркотическое зачатие, могут в угаре ксенофобии и нажать на кнопочку «П-ец». Слишком много ублюдков там у руля власти, которые способны на все, что угодно, в том числе и считать, что война им поможет.

Ну а пока — все-таки мандражируют, потрясая то пробирками со стиральным порошком с трибуны Лиги Наций, то грязными трусами беглых оппозиционеров с пятнами якобы от боевого ОВ, и на этом дело заканчивается. Война идет тайная. Уже ловили в княжествах Польско-Литовском и Финском агентов бриттов и САСШ, подогревающих сепаратизм, потом даже и ловить перестали, стали незадачливые резиденты со своими агентами просто исчезать. И претензии предъявить нельзя, а то придется признаться, с какими целями и почему под чужой личиной оказались на земле РИ незваные гости. Хотя теперь, с «реорганизацией» СБ, многие вздохнут спокойно и удовлетворенно.

— Я так понимаю, мы здесь собрались не просто за жизнь потрепаться, — сказал дед Козьма. — И да, граф, с другими бы этого разговора не было.

— Я понимаю, — кивнул Драбицын. Действительно, их несвятая троица знала друг друга очень хорошо. Даже слишком. — Радзиловского и его клику надо укорачивать, причем на голову.

— Поддерживаю, — сказал Кресислав.

— Я тоже за, — сказал Радогорцев. — Чем больше я смотрю на то, что творится, тем больше мне это не нравится. Государем сейчас пытаются манипулировать, и в силу определенных причин им это удается.

Драбицын знал, о чем идет речь. Государь болен, и серьезно. Слухи об этом пресекались на корню, но все же узкий круг это знал. И пока проходили регулярные курсы лечения, страной управляли другие.

— Я так понимаю, что заговором руководите вы? — напрямую спросил Кресислав.

— Ну вот только так ставить вопрос не надо, — поморщился Драбицын. — Нет тут заговора. Ни против интересов РИ, ни против императора я не пойду. Просто пора очистить окружение государя, убрав оттуда всю сволочь, которой там поднакопилось порядком. Считайте, речь идет о борьбе между двумя кликами — Имперцев, которым дорога Россия и самодержавие, и торгашей, которые эту самую Россию хотят распилить и продать.

— Я тоже не считаю это заговором, — сказал дед Козьма. — Это восстановление власти. Помощь государю и Империи. Считал бы я, что у вас другие цели, вас не было бы уже на белом свете.

Это прозвучало бы довольно пафосно и театрально, если не брать в расчет того, кто эти слова произнес.

— Я с вами, граф, — кивнул Кресислав. — Пора почистить болото. Что вы планируете?

— Пока — занимаемся сбором информации, а вот потом мне будет нужна ваша в том числе и силовая поддержка. Ваше положение при дворе сыграет в этом ключевую роль.

— Принято, — кивнул Радогорцев. — Вся информация, имеющаяся у нас по Радзиловскому и кланах его приверженцев будет передана вам завтра. Выбирайте только, где и когда. Вас ведут, и вам это известно.

— Не бойтесь, хвост не приведу. Я уже был оперативником, когда эта детвора еще не родилась, — усмехнулся граф.

— Тем не менее. Я полагаю, вы можете пригласить меня отобедать, это подозрения не вызовет, мы старые соратники, как никак, — покрутил пальцем в воздухе Кресислав. — Проще говоря, я проверю ваш особняк на предмет нетрадиционных способов слежения. Заодно и привезу вам информацию.

— Принято. Завтра приглашаю вас к обеду.

— Меня не надо, — усмехнулся Козьма. — Когда нас увидит вместе наружка, их хватит святой Кондратий. Да и к тому же вы в опале, персона нон грата во дворце.

— Естественно. Ладно, господа, честь имею! — Драбицын встал с кресла, пожал руки волхвам, и пошел к выходу, сопровождаемый Кресиславом.

Когда Кресислав вернулся в гостиную, Козьма уже переместился с кресла на кожаный диван.

— Старею я, — сказал он словно бы жалуясь на судьбу.

— Да ладно, дед, — усмехнулся Кресислав. — Волхвы не стареют.

— Я считаю, что графу нужно помочь. Согласен?

— Согласен. Действительно, Империя в очередной раз под ударом, — Кресислав плюхнулся в кресло, отозвавшееся возмущенным скрипом кожи и выдохом воздуха, скопившегоя под обивкой. — Только вот у меня один вопрос — почему он не сказал нам про сына? Не знает, или скрывает?

— Кто же знает, — пожал плечами Козьма. — Если хочешь поставить хорошего человека в неловкое положение — спроси его об этом прямо. Но я не думаю, что он будет лгать нам, не моргнув глазом. Все равно, пока мы не узнаем, где он сейчас, нам это знание без надобности.

— Да, где-то в САСШ. Плохо будет, если он посчитает, что мы виноваты в случившемся.

— Ну, отчасти так оно и есть, — задумчиво сказал Кресислав. — Пусть идет так, как идет. Потом все устаканится. Не будем никого тревожить.

Граф вел машину по ночному городу, как реактивный истребитель, орудуя педалями и рулем, как штурвалом, впрочем соблюдая сигналы светофора и скоростной режим. Не надо было попадаться лишний раз на камеры дорожной полиции, а вот от потенциальной слежки оторваться нужно.

Вот черт! По кабине забегали синие и красные отблески маячков. Граф глянул в зеркало заднего обзора. Точно, машина дорожной полиции, будь она неладна.

— Водитель, принять вправо и остановиться! — граф ненавидел эти железные голоса полицейских репродукторов.

Граф вздохнул, и убрал ногу с педали газа, свернув к поребрику.

— Ваши документы! — потребовал полицейский.

Граф вынул водительское удостоверение, присовокупив к нему удостоверение пенсионное. Полицейский снаружи это просмотрел, сверил фотографию с оригиналом, неприятно посветив холодным светом фонарика в лицо графа, затем вернул документы обратно.

— Все в порядке, Ваше Сиятельство. И да, у вас какая-то смазанная подпись на удостоверении, — полицейский развернулся и направился к патрульной машине.

— Какая? — удивился граф, раскрывая удостоверение.

Увидев белый картонный квадратик с гербом Голицыных, граф удивился. Визитка самого патриарха, главы клана Голицыных, Льва Васильевича. И на обороте три слова — «Следуйте за патрульным».

Мдя, конспирация на уровне средней школы, хотя… Потенциальная наружка ждет его по маршруту следования, здесь вроде все чисто. Может быть и ловушка, хотя это сделали бы еще проще, тот же стреляющий в голову полицейский или отравленная визитка. Хотя нет, в случае его смерти на свет всплывет такое, что устроит форменную революцию в стране, тщательно подобранный информационный пакет-посмертие терпеливо ждал своего часа, и все причастные были в курсе, многие уже превентивно писались в штаны, искренне желая здоровья и долгих лет жизни графу.

Патрульная машина медленно тронулась, обогнала припаркованный «Руссо-Балт» графа, притормозила перед ним и призывно мигнула стопами. Граф тронулся с места и медленно поехал вслед за патрульной машиной. Что же надо Голицыным? Вроде не то что друзьями ни разу не были — грызлись, иногда и до крови и клочьев шерсти. Одно можно сказать — Голицыны были имперцами, и в дрязгах и плясках шакалов вокруг трона не участвовали, вес не тот. И за веру, царя и отечество — это точно про них.

Патрульная машина, попетляв по темным переулкам, вывела его на какую-то пустынную парковку. Может все-таки засада? Граф сдвинул легонько щелкнувший флажок предохранителя наградного пистолета.

Вот мигнули фары патрульной машины, и вторя им, впереди так же мигнули фары из подворотни. Патрульная машина развернулась, и не торопясь, без маячков и сирены, уехала в ночь.

Да, этот танк граф хорошо знал — огромный черный бронированный «Руссо-Балт» Голицына. Джип с урчанием преодолел небольшой подъем и поравнялся с машиной графа. Боковое стекло опустилось, и Драбицын убедился, что в машине действительно князь собственной персоной. Ну ладно, что уж там…

Граф убрал пистолет в подмышечную кобуру, и, открыв дверь, вышел из машины, вдохнув холодный и влажный ночной воздух Питера.

Вышедший из-за руля водитель, он же охранник, открыл дверь пассажирского салона — надо же, такие меры конспирации, ни охраны, никого больше.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — заглянул в салон Драбицын.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — надтреснутым старческим голосом ответил князь. — Садитесь, пожалуйста, нас ждет долгий и предметный разговор…

Глава 4

Когда у тебя есть деньги, ты можешь решить кучу проблем. Как мелких, так и крупных. Когда у тебя много денег, шансы на личное благополучие и счастливую жизнь растут просто в геометрической прогрессии. А если денег очень много, тогда в благословенных САСШ ты начинаешь ощущать себя полубогом. Полу — потому что подобных тебе множество, особенно в Калифорнии, и каждый пытается отхватить себе место под солнцем. Но все равно — могущество огромное, осязаемое, ты им упиваешься и привыкаешь к нему. И первый рефлекс на утрату хотя бы части этой силы — желание свернуть голову любому посягнувшему на твое. Выстраданное. Выгрызенное из плоти других претендентов на корону.

Ну и в случае возникновения проблем у небожителей полубоги запросто могут пустить в ход любое оружие, которое сочтут нужным. Что далеко ходить, вспомните греческую мифологию. Сколько веков прошло, а освященные временем методы решения затруднений ничуть не изменились: подкуп, запугивания и убийство как крайняя мера.

С подкупом мистер Паркер опоздал. Знать бы раньше, озаботился бы заранее. И скупил докучливого конкурента на корню. Есть проблема — раз, фирму расформировали, народ распихали по дурным должностям или вообще уволили с волчьим билетом. И все. Опять тишина и благолепие.

Бывают моменты, когда ты почти опоздал, но можешь успеть вскочить на подножку уходящего поезда. Так обстоит дело с получившими имена стартапами. До момента, когда они осознают собственную значимость и из стартапа прыжком переходят в новое состояние «успешная компания». Вот до прыжка еще есть шанс выложить чемодан наличных, наобещать чего угодно и посулить дивиденды отцам-основателям. У людей, кто крутится между венчурными фондами и большую часть рабочего времени проводит в поисках очередного инвестора — у них ущербная психология. Они с самого начала нацелены на перепродажу. На то, что сорвут джекпот в лотерее. Их идея понравится кому-то еще, этот кто-то притащит пресловутый чемодан и обеспечит яйцеголовым умникам обеспеченную старость. Потом уже можно посадить во главе компании толпу прожорливых бракоделов с дипломами МБА и сертификатами по бизнес-управлению всем, чем можно и нельзя. И уже эта новая команда будет рулить собранным на коленке коллективом, заменяя умных и бодрых на преданных и исполнительных. Чтобы из неформатного непонятно чего слепить привычную всем и каждому обычную по американским меркам контору.

Но если вы чуть замешкались, опоздали на пару секунд, дав возможность шарашке вырасти до самодостаточного предприятия, то наступает час икс. Когда создатели «нечто» осознают — о, мы теперь можем распоряжаться бюджетом самостоятельно! Нам не нужно больше идти с протянутой рукой! Начхать на инвесторов и фонды, мы — состоялись!

Все. С этого момента купить конкурента можно, но слишком затратно. Потому что успех бьет по загривку бывших стартаперов тяжелой кувалдой и ценник конторы взлетает под небеса. В этом случае куда как проще действовать по другому сценарию. Запугивание, выявление ключевых персонажей в чужом бизнесе и впутывание их в какую-нибудь криминальную или дурно пахнущую историю. В любом случае — развалить контору можно. И затраты на героиновые «подарки» и проституток с последующим шантажом обходятся дешевле, чем покупка переоцененного актива.

Ну и в крайнем случае можно всего лишь убрать ключевую фигуру с доски. Того человека, без которого весь карточный домик развалится на куски. Хоп — и только груда обломков. Конечно, как любой радикальный инструмент, он требует аккуратности. Потому как любой из небожителей прекрасно понимает, что подобного рода «акция» запросто может быть использована и по нему, любимому. Но вот против мелких фигур, только-только взобравшихся на доску глобальной политической и экономической игры на выживание — почему бы и нет? Надо лишь только найти проблемного персонажа и дать отмашку исполнителям.

Проанализировав текущую ситуацию и оценив понесенные расходы на борьбу с «Ацтек Клоуд Компьютинг, лтд», мистер Паркер принял решение. Бюджет не резиновый, возиться с медленным и методичным втаптыванием противника в грязь желания не было. Да и проклятые вояки подпортили настроение. Поэтому следовало поступить проще. Простые решения зачастую приносят куда более весомый результат, чем вся эта возня со шлюхами, шантажом и прочими играми в песочнице. А раз он, Стив Паркер, с заоблачной высоты разглядел назойливого таракана под ногами, то самое время опустить на усатого карающий башмак. Надо лишь определиться с кем именно придется иметь дело.

Судя по отчетам нанятого детектива, хозяин компании предпочитал шифроваться. На корпоративных праздниках не появлялся, всю работу с клиентами и работниками вел через электронные средства коммуникации. В базах данных явно не мелькал, прикрывшись неким мутным фондом. Патенты на сборище компаний-времянок, налоги через надежную и молчаливую контору, которая попутно присматривала за финансами местной политической элиты и криминала. Поэтому здесь лучше даже и не пытаться копать, свои же не поймут. Но оставалась на виду ниточка, которая могла привести напрямую к искомой персоне. Ниточка, на которую почему-то до сих пор никто не обратил внимания.

Курьер. Алекс Монкур. Человек, который возил корреспонденцию на почту и выполнял кучу обязанностей типа «подай-принеси», мелкая сошка. И все бы ничего, да вот только следившая за конкурентами детективная контора поставила в электронном досье отметку, которая явно была чем-то обусловлена. Может — чутьем филера. Может — перестраховкой. Но в документах значилась запись: «Возможен прямой контакт курьера с хозяином компании». А почему бы и нет? Ведь контора иногда генерирует бумажки, на которые нужно ответить с максимальной срочностью. И кто из всей айтишной кодлы может подхватить в клювик конверт и быстрее ветра домчать до нужного адреса? Именно — тот самый курьер. Поэтому если и начинать поход за неуловимым Джо, то следует начать его именно с бедолаги Алекса. Потому что в ближайшем времени ему придется ответить на ряд неприятных вопросов. А выбивать ответы ребята Большого Дадди умеют отлично.

Можно было подрядить на эту работу и своих знакомых безопасников. Ведь были там отличные специалисты, успевшие в свое время в Африке головы поотвинчивать. Но только профессиональным головорезам придется платить и прилично, чтобы держали язык за зубами. А расходный материал из чернокожих бандитов — он на улицах долго не живет, скопытятся либо от передоза, либо от пули обозленных конкурентов. И ставки у них терпимые. Поэтому мистер Паркер решил сэкономить. Зачем переплачивать, если можно выложить десять тысяч наличными за будущий адрес и имя нужного человека? А Большой Дадди сам подберет исполнителей и проконтролирует, чтобы зря не болтали. Не в первый раз, за что и ценят мелкого наркоторговца и любителя рэпа.

Разговор шел через разовый предоплаченный телефон. Никаких лишних имен. Никаких лишних деталей. Все давно формализовано и обкатано на множестве операций.

— Половина сейчас, половина по завершении. Деньги и бумага на второй точке. Когда получишь результат, отзвонись.

И все, дело будет сделано. Заложена закладка на автобусной станции с наличными и фото, где на обороте имя и адрес. Теперь осталось только ждать, когда из бедолаги курьера вышибут адрес нанимателя. Ну и потом детективы сумеют снять личину с «неуловимого Джо», дабы Большой Дадди заработал еще чуть-чуть денег, всадив пулю хозяину стартапа.

Белые — дурные. Это данность, ниспосланная свыше, и вбитая этим несчастным их суперкнигой. Чем еще можно объяснить, что каждый встречный-поперечный принимает тебя за вонючего мексиканца? Как такое можно — воина-навахо спутать с мулом из-за границы, пробравшимся в САСШ в надежде на лучшую долю? Только белым, которым все цветные на одно лицо.

Нэхуэль сунул руки в карманы джинсовой куртки и замысловато высказался о холодной ноябрьской погоде, проклятых ветрах с океана и придурках, прущих на пешеходный переход, где уже кто-то едет. Да еще этих придурков прибить нельзя, когда они морду свою синюшную в окно выставят и пытаются на испанском тебя послать куда подальше.

Топавший рядом Гэхэдж на экспрессивное выступление приятеля не отреагировал, пускай себе бухтит. Его больше беспокоили три вопроса, которые он хотел решить один за другим и как можно быстрее.

Во-первых, надо было пожрать. Во время поездки на рейсовом автобусе удалось неплохо выспаться, но вот брюхо уже подводило от голода. Значит — надо искать ближайшую забегаловку или лоток с хот-догами.

Во-вторых, нужны колеса. Пешком наматывать дикие расстояния во все концы размазанного по побережью города — это для дурных экстремалов, хиппи и на всю голову повернутых «зеленых». Последних в Лос-Анжелесе стало куда как меньше в последнее время. Разного рода буйные и профессиональные нищие вытеснили идиотов, не способных вцепиться в глотку ближнему первым.

Ну и последняя проблема — это поиски черного аватара. Катори научил, как пользоваться поисковым амулетом, худо-бедно направление получается засечь, значит можно заняться главным делом. Но только на машине и после завтрака.

Похоже, такие же мысли забрались и в обычно пустую голову напарника. Что поделать, Нэхуэль прекрасно умел стрелять и острым лезвием освежует любую тушу за минуту, но вот с планированием и выполнением намеченного у него иногда возникают проблемы. Что стоило подождать чуть-чуть и того проблемного туриста перехватить уже на дороге, за пределами парковки? Так нет: «Тут светлее, чего его в сумерках на дороге поджидать…»

— Где тачку угоним?

О чем и речь… Как всегда, в своем дурном репертуаре.

— Уймись. Катори дал достаточно денег, чтобы мы зря не светились. Поэтому сейчас в «Мак», перекусим, а затем зайдем в любую шарашку по продаже подержанных машин.

— Покупать?! Да я вскрою…

— И подвесишь к вечеру нам хвост из копов. Совсем сдурел? И если примут на паленой тачке, то отзвонятся домой и получат полный расклад с грабежом и прочими неприятностями. Поэтому — только легально, никакого криминала. Никаких дурных понтов. Даже стволы брать не станем.

Получив отповедь, Нэхуэль надулся.

— Ага, так местная братва твоего пера и испугается.

— Нам до братвы дела нет. Мы дурь не толкаем, на чужой территории не гадим. Если вопросы какие возникнут, ссылаемся на Старого Бизона. Он держит точку на юге, Катори должен был предупредить о нашем прибытии. Местные с навахо связываться не станут. Наших братьев местные гопники за отмороженных считают, похлеще латинос. Так что держи марку, дави авторитетом и закрой рот пока… Я с голодухи всегда злой, ты знаешь.

Закончив необычно длинную для него речь, Гэхэдж нашел взглядом нужную вывеску и потопал к ярко горящей на углу букве «М». Побольше куриных крылышек, картошка и паршивый кофе. Сладкую шипучую дрянь оставит местным, пусть сами химию хлещут, от которой начинает дымиться сырое мясо…

Машину взяли у ближайшего мексиканца, держащего на окраине пародию на автосалон «Подержанные авто у Лопеса». Вряд ли на самом деле хозяина звали Лопес — скорее всего, этот уважаемый господин давно уже сидит где-нибудь в пригородах на личной фазенде, контролируя поставки кокаина, а сеть продажи машин и ремонтных мастерских использует как прикрытие. Хотя колымаги были в наличии, и не до конца убитые. На месяц хватит, этого более чем достаточно — парочка ищеек не собирались задерживаться в мегаполисе больше, чем на неделю. По крайней мере, на такой срок они рассчитывали.

Переплатив наглому дилеру три сотни сверху от реальной цены, парни сели в покрытый пылью и тронутый кое-где ржавчиной старый поцарапанный «Форд» и выехали со стоянки.

— Вот урод, бак почти пустой, — пощелкал пальцем по помутневшему стеклу указателя Нэхуэль.

— Вон заправка. Там возьмем еще пару канистр на всякий случай.

— И опять — за все платить? — поддел приятеля крутивший баранку индеец. Но Гэхэдж только продемонстрировал ему средний палец, сжимая в кулаке амулет. Прикрыв глаза, постарался ощутить тонкую нить, протянувшуюся от неярко светящегося камня до цели.

— Так, где у нас карта…

Покрутив небольшой смартфон, мозг крохотной поисковой группы нашел местоположение на гугл-карте.

— Значит, мы сейчас в Сан-Бернандино. И нам нужно ехать куда-то ближе к океану. Паршиво, если этот урод на яхте где-то обитает, найди его там, среди водоплавающих… Ладно, заправляемся и едем на побережье. Там уже будем на месте разбираться.

Но ближе к вечеру за ужином парочка сообразила, что первоначальное решение было ошибочным. Они явно проскочили нужное место, потому как замешанный на крови поводок тянул их обратно, на восток. По пробкам даже кое-как протолкались до аэропорта, после чего на все той же карте примерно отметили три взятых пеленга и решили, что с утра можно будет уже предметно пройтись по Глендейлу, Пасадене и Аркадии. Поэтому индейцы заехали в ближайший мотель-клоповник, сняли там комнату и завалились спать— утро вечера мудренее. Главное — они начали выполнять свой долг, встали на след врага народа навахо. Еще несколько дней — и можно будет звонить Катори, вызывать подкрепление…

Джон Смит, специальный агент федерального бюро расследований, был недоволен. Не именно сейчас, а перманентно, и тому были определенные причины. До принудительного выхода на пенсию осталась пара лет, вряд ли больше, очередь желающих поступить на государственную службу и получать деньги налогоплательщиков, а не зарабатывать их своим трудом, большая. За время карьеры удалось заработать лишь долги — а кто из американцев в долг не живет-то — плохо залеченную язву желудка, не выплаченный до конца перефинансированный неоднократно дом, развалившийся брак и детей, которые ноют каждый день, что им нужны деньги. Бывшая супруга уже не ноет, ее телефон давно стоит в стоп-листе. Поэтому она донимала поначалу через адвоката по разводам, а когда младшенькая дочурка перевалила законные восемнадцать лет, то просто грызла мозг при любой возможности.

Дом, кстати, успешно отобрали при разводе, поэтому Джон теперь ютился в съемном углу, не особо-то и дешевой меблирашке по цене и убогой по сути буквально в тридцати минутах ходьбы от работы в федеральном здании на Уилшире. Прогуляешься туда и обратно мимо кладбища, и сразу мысли такие возвышенные посещают… О том, что денег нет, жизнь почти полностью и окончательно спущена в нужник, босс держит тебя только ради умения рыть землю и разгребать чужое вышестоящее дерьмо, ну и в том же духе, как раз для вечернего пива или стаканчика-другого виски…

Медленно вышагивая по тротуару, Смит не сразу заметил, как ему наперерез двинул худой черноволосый подросток, весь дерганный и явно в преддверии тяжелой ломки. Проклятье, опять очередному наркоше понадобились деньги на дозу! Хотя, судя по потасканной роже и пустым рукам, вряд ли стоит ожидать угроз оружием. Скорее будет клянчить на жизнь.

Не успел бедолага открыть рот, как толстяк чуть задрал видавший виды пуховик, сделав вид, что ищет что-то в карманах, и продемонстрировал уголок висящей на поясе бляхи. Попрошайку словно ветром сдуло. Вот тебе и все выгоды от «служи и защищай».

На входе пришлось потоптаться в толпе таких же неудачников, кого с постной рожей брал на заметку стоявший чуть в стороне клерк из отдела кадров. Похоже, в конце недели будет очередная выволочка на тему «кто опоздал, тот несуществующей премии лишился». Плевать, у него уже сняли все надбавки, какие только можно. Дожили… Черте-что сейчас в конторе творится.

Отдуваясь, Смит взобрался по лестнице на второй этаж и побрел в свой обшарпанный кабинет, чтобы там с усталым вздохом взгромоздиться на жалобно скрипнувший под его весом стул. Проклятая осень. Холода, из-за которых приходится одевать теплую куртку, и приходить потным и вонючим на работу, словно только что разгрузил вагон с углем, отбивая запах дешевым дезиком. А лифт на втором этаже не останавливается — какой-то из идиотов год назад приказал изменить программу. Потому как забота о здоровье работников — это первейшая задача руководства департамента. Поэтому пусть пешочком туда-сюда бегают, не подохнут…

Через час агент закончил разгребать немногочисленную почту, наклацал по клавиатуре отчет за неделю и задумался. Вроде как чего-то спешного сверху не спускали, рутина плетется по намеченным маршрутам, информаторы худо-бедно скудные фонды осваивают и докладывают о всем мало-мальски интересном. Наркотрафиком теперь занимается другой отдел, как и серийными убийцами. На долю Смита остались дела с байкерскими националистическими бандами и прочими придурками из радикалов, окопавшихся в Калифорнийском Университете. Кстати, забавно, что этой дрянью ни технари, ни медики не озабочены — в основном с левацкими идеями болтаются на митингах разного рода социологи и прочие гуманитарии, которым делать нехрена между поисками и приемом очередной дозы. Плодят из хиппующей молодежи очередных борцов за права любителей халявного вэлфера во всем мире… Отличный материал для вербовки, только потом непонятно, куда всех этих «идейных» девать, они все на голову убитые напрочь. И так уже куча хлама среди стукачей — рады сдать за двадцатку кого угодно, но ничего действительно путного рассказать не могут. Это вам не с картелями работать или гопниками из южных кварталов. Болото…

Но чтобы не сидеть без дела и лишний раз не раздражать пробегающее изредка начальство, Смит выдернул из личного почтового ящика несколько сообщений, потаскал их по компьютерному столу и остановился на последнем. Коммунальные счета и просроченные платежи подождут. А вот сообщение от Ганса заинтересовало. Молодой, но перспективный хакер, который еще в школе успел отметиться разного рода выходками. Именно тогда Джон и подцепил подающего надежды молодого человека на крючок. Надавил на полицию, дело засекретили, лишнее из личных записей подчистили. И парень смог в итоге без проблем поступить в колледж. Взломом банков и прочей гадостью он больше официально не занимался, так, в основном по мелочи развлекался: держал виртуальные сервера с порнухой и пиратскими фильмами, торговал в даркнете базами с кредитными данными, фанател от разного рода арийских идей и спонсировал местное Белое Братство. Даже на их сборища ездил несколько раз, где прозвище и прилипло. Попутно болтался на куче закрытых форумов, якшался с куда более серьезными персонами и сливал куратору действительно интересную информацию.

Вот и сейчас Ганс написал, что мимо пробежал слушок о масштабном взломе закрытых серверов. Кто-то способный писать зубодробительный код пошарил у вояк и разного рода спецслужб, которых в САСШ за последние годы развелось как блох на подзаборном бобике. При этом о взломе узнали буквально случайно — сработал заложенный в одной из систем хакерский червь. Ломщики поначалу всполошились, что на их след выходят правительственные ищейки, начали спешно следы прятать, но чуть позже успокоились. Неизвестный всего лишь пошарил по базам, ничего не менял, ничьи закладки не трогал. Похоже, что чужая служба безопасности внаглую проверяла нужных ей персонажей по закрытым правительственным базам. Искала засланных казачков или обновляла украденные ранее чужие личные дела. Кротов выявляла? Или биографии уволенных на пенсию шерстила, чтобы позже нанять? Вот тут уже в голове Смита сработал сторожок. Нужно дать задание Гансу, чтобы он узнал, какие базы ломанули неизвестные — службы маршалов, полиции или не дай бог еще более серьезных структур. Информаторы, свидетели под защитой, отчеты по проведенным операциям? Это интересно всем, от картелей до русской и китайской разведок, и платят за эту информацию не только золотом, но и кровью.

В любом случае — очень интересно. И главное — совершенно нетипично для всей той кучи хакерских обормотов, что обычно подряжаются на подобного рода работу. А все, что выбивается из общей рутины, может в итоге вырасти в новое крупное и резонансное дело., которое как раз запросто позволит уйти на пенсию с благодарностью от руководства и некой прибавкой к пенсии в строке «Итого».

— Мистер Рачапалли?

Постучав в приоткрытую дверь своего непосредственного босса, начальника отдела уголовных расследований, Смит застыл на пороге. Новая мода — держать двери кабинетов открытыми, чтобы любой видел, как в тяжелых трудах праведных руководство департамента ведет страну к светлому будущему. И весь тот балласт, что заодно скопился под их мудрым правлением.

— Да, специальный агент?

— У меня появилась хорошая наводка от информатора. Хочу обсудить это, если у вас найдется пара минут свободного времени.

Раньше было хорошо. Раньше ты мог завести новый кейс на любую проблему, потратить день-два на сбор первоначальной информации и уже позже стучаться наверх. Больше половины мусора зачастую отсеивалось при первичной проверке. Но сейчас — другие времена. Сейчас на любой чих нужна бумажка — отчет, согласование, одобрение с визой начальства. И поэтому надо идти на поклон. Письмо писать — если хочешь сразу надежно похоронить любую проблему, потому как стараниями руководства всех уровней и добрых заботливых коллег письма пинают по кругу, водят хороводами и в итоге сливают куда-нибудь с пометкой «отклонено». Отвечают предметно лишь на очередной окрик из центра при возникновении чрезвычайной ситуации. И то, не факт, что сразу подорвутся, и побегут исполнять новое ценное указание. Особенно после того, как новая плеяда молодых управленцев шоколадного цвета по блату пролезла и в ФБР, успешно натурализовавшись. Всем хороши индусы, когда работают где-нибудь в поле, с киркой или лопатой. Как делятся передовым опытом бритты, один человек с палкой способен стимулировать их работоспособность круглый день. Но вот когда им дают возможность порулить…

— Заходите, Джон. Рассказывайте, что там у вас.

Через пять минут лицо мистера Рачапалли стало выглядеть, будто ему скормили кислый лимон. Похоже, он надеялся на что-то быстрое и героическое, вроде раскрытия подготовки к мятежу или организации массовых беспорядков. А тут — какой-то недоделанный хакер и неподтвержденные слухи. Которого надо еще попытаться вычислить, взять с поличным и передать набитое заумными словами дело в суд, которое ушлый адвокат постарается развалить, окончательно запутав присяжных. И чья подпись под всем этим будет стоять? Тратить ресурсы бюро на то, что может оказаться, да скорее всего и окажется, очередным пшиком?

— Я думаю, Джон, что это прекрасная идея. Но на одном факте вскрыть столь сложную проблему и собрать доказательный материал будет сложно. Поэтому предлагаю вам закинуть сеть и подождать, когда этот ваш тайный гений программирования снова всплывет. Задокументировать все его похождения и тогда можно будет брать с поличным… Пока же я предлагаю вам помочь третьему отделу. У них там какой-то завал с аналитикой по оргпреступности. Полиция считает, что это координируется из одного центра и направлено на дискредитацию ближайших выборов мэра, поэтому свалила дело своей юрисдикции на нас — если бы не надавили из Вашингтона, мы бы их послали, но сейчас… Думаю, вы легко сможете помочь коллегам в выявлении этих интересующих их лиц. И мэр будет доволен оказанной помощью.

— Конечно, сэр. Разумеется, я посмотрю, что можно сделать, — ну дожили, ФБР берет полицейские дела, хотя мошенничество на выборах, но более высокого уровня и попадало в юрисдикцию их отдела. Какая нам разница до мэра?

Что и следовало ожидать. Когда есть риск подставить задницу под возможные неприятности, то руководство днем с огнем не найдешь. А насчет завала в третьем отделе — чему удивляться, если там сейчас окопался целый рассадник брахмапутров, которые умеют только вылизывать шоколадный глаз босса, но ни черта не понимают в нудной и скучной детективной работе…

Убив время до обеда, Смит сообщил начальству, что выдвигается в город встретиться с информаторами и откланялся. Насчет поисков — полная чушь, само собой. Зачем их искать, если достаточно лишь поднять старые контакты среди криминала, пнуть двух-трех обленившихся стукачей и получить полный список наиболее активных фигурантов, которые в свою очередь как правило осложняют жизнь этих стукачей? Потом бери их за жабры, тряси и хватай следующих. Три дня допросов и арестов — вот тебе и вся куча недовольных в одном флаконе. Заодно устроив свару — все знают, что в городском совете нет честных и неподкупных, за всеми из них стоят «избиратели», которые в основном правят этими районами и могут склонить результаты выборов в пользу того или другого нужного им кандидата своими методами убеждения. И многим это не понравится.

Может, так и сделать? Подложить свинью третьему отделу? Изобразить тупого исполнителя, притащить в клювике список причастных, а любимчики Рачапалли сами с радостными криками эту груду навоза по всему отделу раскидают? Пусть потом сами и отдуваются…

И лишь уже поздно вечером за очередной бутылкой пива Джон Смит неожиданно для себя сообразил, как лучше всего решить проблемы с пенсионными накоплениями. Он дурак, если вздумал делиться информацией про неизвестного хакера с посторонними. Потому как куда проще самому вычислить умника и прижать к ногтю, пообещав проблемы с законом. Или… Или встать к нему на содержание. Опыт, связи и доступ к закрытой информации, куда не всякий кудесник нос может сунуть, имеют вполне конкретную цену. Особенно в свете того, что из-за новых коллег по работе запросто можно оказаться за порогом ведомства куда как раньше, чем наступят проводы на заслуженный отдых…

Глава 5

Камни застучали по стеклянным дверям, отскакивая от них и падая обратно на мостовую. Нападавшие были подкованы — сначала по окнам и всему, что стеклянное и легкобьющееся, летят булыжники, затем в проделанные проломы — бутылки с горючкой из бензина и масла, чтобы разбиться внутри и охватить как можно большую площадь. Но в этот раз у поджигателей ничего не получилось, двери были из бронированного стекла, а окна, уже из стекла армированного, дополнительно оклеены брюксафолем.

Издали раздался вой полицейских сирен, и замаячали красно-синие отблески спецсигналов.

— Валим! — трое черных в натянутых капюшонах худи и с разрисованными черепами масками на лицах, бросили отскочившую от двери бутылку, разбившуюся у ног, и дали деру — встреча с полицией в их планы явно не входила.

С утра я разглядывал художества на стенах, оставленные нападавшими. Бэнкси бы убился ап стену, увидев нарисованный одним росчерком аэрозольного баллона исполинский фаллос — надо же, даже оволосение схематично изобразили — и надпись «BLM». Лозунги про белых свиней и проклятых капиталистов тоже присутствовали в ассортименте.

— Даже странно, — осторожно провела пальчиком Энн по следам, оставленным булыжниками на дверях, трогая выбоины со змеящимися осколками. — Никогда такого не было.

— Что не было?

— Да вот этих вот расовых наездов в этом районе. Одно из самых спокойных мест в городе, и на тебе…

Ну насчет «спокойного» я бы мог поспорить — по меркам Лос-Анджелеса может быть оно и спокойное, а вот в целом…

Кроме покоцанных окон и дверей, спокойствие не добавляло и выжженное пятно на асфальте. Круто взялись за дело, круто. Хотели не просто выразить свое «фи», а спалить фирму. Черт его знает, кто это был — в разбойников-активистов я не верил, им хорошо хвосты накрутили сами граждане, взявшиеся за оружие для защиты своих домов и магазинов от бездействия местных властей, подтверждая известную поговорку о том, почему на олимпиадах белые побеждают в стрельбе, а черные — в беге. Тут может быть кто угодно — от сталкеров с психическими отклонениями, чей кофе из «Старбакса» ты случайно разлил, толкнув его на бегу, до происков конкурентов. Но какому же из конкурентов ты так больно отдавил хвост, что он решился на крайние меры? Вот потом и узнаем, проследил я за копом, выходящим из нашего здания. Ну им теперь раздолье — видео с многочисленных в том числе и скрытых камер перекочевало не только на мой ноутбук, но и на серверы ЛАПД, рожи должны были запечатлеться во всей красе.

Наблюдая, как немолодой коп садится в машину, опасливо поправляя сбрую с висящим на поясе «глоком», я усмехнулся — жива еще память об эпидемии самострелов, когда с «Кольтов» и «Смит-Вессонов» любители револьверов переходили на современные пистолеты с тройным предохранителем. Вот только предохранители автоматические, и при неправильном хвате при извлечении из кобуры может провернуть дырку в ноге, а у особо неудачливых отстрелить шарики. Рефлексы у старых полицейских сохранились.

— Алекс, отвезешь отчет на ящик мистера Тьюринга, — вышел вслед за полицейским наш исполнительный директор, Локсби. — Он уже живо этим заинтересовался.

— Да, сэр! — я взял пакет, запечатанный печатью с головой ацтека, и вскочил на велик. Еще бы, заинтересовался, еще как. Надо еще оценщика подключить, пусть впишет как можно больше ущерба, а то полиция спустит это на тормозах — погибших нет, пострадавших нет, а хер на стене и покоцанные двери — это просто вандализм. Да нет, ребята, все не так просто. Блин, прямо как по заказу частного охранного агентства, которых тут как блох на барбоске — хоть сажай охранника на ночь или ставь экипаж около здания. Все это я бы сделал, но, во-первых, в связи с нашей зажравшейся местностью подобные услуги стоили очень дорого, а во-вторых, никакой охране не надо знать, что тут делается и иногда происходит. Всегда могут перекупить, и все твое праведным трудом нажитое имущество в виде, как раньше говорили, «программ для ЭВМ» утечет к конкурентам — промышленный шпионаж никто не отменял, как и продажных охранников из бывших яйцелопов тоже.

Придется усилить меры пассивной обороны. Стеклянные модные двери — нахрен, теперь будут только стальные. Бронированные рольставни, армированные стекла, откидывающиеся стальные щиты на окнах — теперь моя паранойя могла развернуться как следует, у параноиков тоже есть враги, и, как выясняется, они мелочиться не собираются. А вот затем перейдем к действиям активным — поиск, допрос, нейтрализация угрозы. Закон? Да к хренам собачьим этот закон. Здесь он точно, что дышло, куда повернут, туда и войдет без лубрикантов.

Я, как всегда, докатил на велике домой, и, не разуваясь, вошел к себе. Так, где тут мой верный ноутбук? Да, насчет BLM не знаю, но что это были негры — точно. Я полюбовался роликами с разных камер. Троица в черных худи и масках, но полоска от маски до капюшона и руки были черные, по оттенку точно не скажу какие — все это снималось в темноте и матрицы камер явно не передавали оттенки.

Итак, негры. Я сидел перед ноутбуком, сцепив пальцы. По полицейской базе можно было не искать — у копов и так дел невпроворот, тем более мое к тяжким и резонансным никак не относилось. А если так, ни шатко, ни валко — первые результаты можно было ждать через в лучшем случае дней пять, хотя все данные у них есть, я сам вижу, что хоть рожи и под масками, но, если взять изображения с разных ракурсов и свести в одно, получится превосходная картинка для распознавания лиц по реперным точкам, есть маска или нет — все равно. Тряпка на морде ровно столько же защищает от распознавания, как и от нежелательной беременности, если уж надо исказить картинку, надо брать хоккейную или с рожами президентов или микки-маусов, твердую, закрывающую хотя бы большинство черт лица и головы. Но лезть в базу я не стал — сейчас, как никогда, меня могут засечь и прекратить мои полномочия доступа, а на это, как говаривал известный персонаж, «я пойтить не могу».

Ладно, я открыл редактор и начал набивать распоряжения — может же биг босс попросить подождать курьера, пока искомый документ не будет готов? Набив несколько страниц, я скинул написанное на флэшку и запечатав ее конверт, вручил самому себе для доставки на фирму. В основном, это касалось усиления мер безопасности по заранее разработанным мной протоколам. Фирма теперь будет жить в режиме повышенной готовности, сегодня на ночь закажем экипаж для охраны, а завтра с утра приедут ставить заказанное мной — чертежи были давно готовы, а небольшая фирмочка по работе с металлом за тройную цену была готова отложить заказы, и не только изготовить за сутки все необходимое, но и приехать и смонтировать это все на месте.

…Слежку я заметил, когда уже закончился рабочий день, и я уже седлал своего железного коня. Настолько тупо и неумело… Ну да, похоже это ночные визитеры на огромном геттомобиле-олдтаймере из пяти-шестидесятых, еще с огромными плавниками сзади и изуродованной всевозможными приливами и клыками мордой — тогда это считалось красивым. Ну что от местных ожидать? Очередной комплекс аборигенов по Фрейду, чем меньше член — тем больше тачка и ствол. А если еще в наличии хром и яркие краски…

Пока я медленно вращал педали, я думал, что с ними сделать. Домой их тащить нельзя, они не знают, где я живу, поскольку соблюдал все меры предосторожности и постоянно проверялся на предмет слежки. Заехать в переулок потемнее, спровоцировать нападение на себя и положить всех? Можно, как вариант. Трое нигас для меня не проблема. Но тогда я ничего не узнаю, и пришлют следующих, которые будут уже действовать наверняка, и если расслаблюсь, то могу получить пулю, а на свинец у меня стойкая аллергия. Повязать их там же и устроить допрос? Не вариант, на улице такое не сделаешь, советами замучают. Единственный вариант, «троянский конь». Спровоцировать их на похищение, а потом уже используя их базу и оборудование, не спеша, с чувством, толком и расстановкой развязать языки. Вот это подходит, но… Я внутренне скривился. Ведь сначала таких звездюлей выхвачу в качестве приведения клиента в нужное психическое состояние и настройку на беседу… Ладно, где наша не пропадала? А где и пропадала…

Не торопясь, я выехал в плохо освещенный пустынный переулок. Может хоть без черепно-мозговой травмы обойдется — вот тогда уже буду мочить жестко, и пофиг все. Надо спровоцировать на нападение. А когда человек наиболее беззащитен и не может оказать сопротивление? Ну у меня сейчас единственный вариант…

Я слез с велосипеда, аккуратно прислонил его к стене, и поозиравшись, словно не замечая въехавшего в переулок геттомобиля с потушенными фарами, встал к стене, расстегнул ширинку, достал… О, сработало! Геттомобиль газанул и оказался около меня. Я испуганно заметался… И поднял руки вверх, глядя в дуло огромного черного револьвера в черной руке. Хоть спрятать успел…

— Не дергайся, снежок!

— Берите все, кошелек, телефон, только не трогайте меня! — испуганно заверещал мелкий человечек Алекс.

— Возьмем, а как же! — я почувствовал захват запястий сзади и услышал треск фиксируемой строительной стяжки. Меня больно толкнули к машине, я треснулся челюстью о крышу так, что звезды из глаз посыпались.

— Куда его, Мо? — спросил один из похитителей.

— В багажник, куда же еще.

— А вдруг он мне там нассыт, он же собирался…

— Это уже будут твои проблемы, нига.

Мне поднесли к носу здоровенный черный кулак, один из негров был здоровый бугай.

— Нассышь — хрен оторву и в рот засуну, понял?

— Да-да, — запричитал я. — Не буду!

— Смотри у меня!

Меня в четыре руки отволокли к открытому багажнику, и запихнули туда, чуть не прибив резко опущенной крышкой. Но слышимость была прекрасной — какая там в багажнике старой машины со сгнившими уплотнителями шумоизоляция?

— Э, а велик куда?

— Нахрен он тебе, нига?

— Да ты смотри, почти новый, баксов сто или двести стоит! Брату подарю.

— Ну ладно, в салон его клади.

— А как я сам там помещусь?

— Нига, это уже твои проблемы! Ты достал уже!

Возня, шум закрываемых дверей, и мы тронулись. Сначала я пытался считать повороты и тайминги, но быстро сбился и плюнул на это грязное дело. Все равно, куда везут. Но вот выберусь — точно поубиваю с особым цинизмом, не врезавшийся мне в бока на поворотах насос меня бесил, а рэп, орущий так, что я почти оглох. И так в нем никаких музыкальных достоинств нет, а уж текстовка про крутых черных, мочилово белых, кокс и шалав это вообще нечто. Так что если они хотели привести клиента в соответствующее настроение перед допросом — ну привели, молодцы. Только вот не в то.

Наконец мы остановились, опять шум открываемых дверей и багажник открыли.

— Вылазь! — тот самый здоровенный негр взял меня за шкирку, не обращая внимания на возмущенный таким обращением треск худи, и перевалил через край багажника. Я звезданулся коленями и плечом, оберегая голову — руки-то стянуты.

— Вставай!

Какая-то дыра. Тускло светил вдалеке один недобитый уличный фонарь, а место, куда меня привезли — какой-то малоэтажный дом, грязное крыльцо черного хода, шприцы и окурки под ногами… В общем, какой-то бомжатник. Один негр завозился с ключами, и открыл старую обшарпанную деревянную дверь, в которую меня и заволокли. Мы прошли по коридору, негр открыл дверь комнаты…

Да, ну и помойка. Облупленные стены, обои в каких-то подозрительных пятнах, мебель хренпоймикаких годов… Бомжатник одним словом и есть бомжатник.

— Давай помогай, — негр, шедший впереди кивнул одному из моих конвоиров.

Взяв большой сверток толстой полиэтиленовой пленки, которая у нас используется для теплиц, они развернули ее посреди комнаты, что мне категорически не понравилось. Затем один поставил старый колченогий стул посередине полотнища, и меня грубо на него приземлили, аж заныл ушибленный копчик.

— Ну вот, посиди пару часов, пока Папочка не придет, — ощерился мне в лицо черный.

— А если обоссытся? — спросил один у другого.

— Ну значит будем заворачивать обоссанного, только и всего. Он и так намочит штаны, когда его Большой Дадди будет допрашивать.

Двое уселись на большой старомодный продавленный диван, а вот третьему что-то все неймется, нервничает. И моторика у него какая-то странная, как при абстяке.

— Может пока дунем? — наконец предложил он.

— Я те дуну, Папочка сказал, что следующими будем, если он дурь унюхает. А если тебя на измену пробьет, и ты его грохнешь?

— Беспонтовка, — зло сказал страдалец. — Пиво хоть есть?

— Кола в холодильнике. Про пиво тоже предупредили.

Надо же, какие добропорядочные и послушные гангстас! Видимо, их биг босс шутить не любил. Ну что, пора начинать? А то через пару часов он подъедет, и совсем не значит, что я должен здесь этого дожидаться в таком виде. Да и в туалет уже захотелось…

— Вот ведь скотина, — подошел ко мне ближе негр, — Из-за тебя страдать тут…

Я скорчил испуганную мину, и заелозил на стуле, якобы от испуга, а на самом деле поудобнее устраивая руки за спиной.

— Что, сдулся, снежок? — осклабился негр гнилой улыбкой, достал из кармана неплохой такой складень, и раскрыл его.

— Ага! — бодро и весело сказал я, и перешел на ускорение.

Кто сказал, что строительные стяжки и скотч обеспечивают надежную фиксацию клиента? Да, если его не учили освобождаться от них. Я сложил запястья особым образом, рванул их, и услышав низкочастотный для меня сейчас треск, вынул освобожденные руки из-за спины. Идиоты, кто же так фиксирует объект? Если бы были связаны еще и предплечья, да и притянуты стяжками ноги к ножкам стула — вот тогда да, было бы сложнее. Помните старую задачку из занимательной физики? Вы никогда не сможете встать со стула без рук, не сместив центр тяжести. Поэтому желательно еще примотать объект к спинке в районе груди, тогда он уж точно никуда не денется.

Я встал со стула, сместил руку негра с ножом на другую траекторию и резко толкнул, увидя, как появляются красные полоски, прорванные осколками костей, из которых потом потечет кровь. Но это будет потом, а пока лезвие вошло негру точно под подбородок, чтобы окончить свой путь в мозге. Все равно этот бугай мне не нужен, тупой и беспросветный.

Оставив тело падать, я сместился к дивану, и пустил волну двумя руками, одновременно целясь тыльными сторонами запястий прямо в оба лба. Главное не переусердствовать пока, а то переломаю шейные позвонки, и все. А мне они пока нужны живыми. Все, выхожу из ускорения. За спиной слышен приглушенный звук падающего тела — это негр с ножом в голове падает на пленку, двое передо мной отдыхают, закатив глазки. Ну хорош спать! Мне еще вас допрашивать, и делать это быстро.

Ох, какое у них неприятное пробуждение! Проснуться абсолютно голым, качественно примотанным к стулу всеми нужными местами, да еще и с кляпом во рту! Причем не просто со ртом заклеенным полоской скотча, а с носками одного из них для пущего эффекта — я тоже люблю настраивать допрашиваемого на подходящий лад.

— Даю расклад, — я уселся на диван, глядя на двух пленников, принявших форму стула. — Мне нужна информация. Кто, где и что. Кто меня заказал похитить, по чьему заказу вы пытались спалить ночью компанию, кто такой Большой Дадди. А поскольку я затейник, то объявляю конкурс — заговоривший первым будет жить, второй умрет. Хорошее такое состязание, и приз соответствующий. Ну как?

Судя по выражению глаз обоих, они пока еще не вкурили, что я говорю серьезно. Ладно. Вынув из горла у негра сильно запачканный нож, я обтер его, как мог, и поискал глазами что-нибудь подходящее для экспресс-допроса. Вода — не вариант, неподходящее место, а вот электричество… Я нашел глазами настольную лампу — о, да вот это то, что надо! Работает? Отлично.

Под пристальными взглядами пленников я перерезал один из проводов, зачистил его, и включив лампу, пару раз чиркнул оголенными концами. Маленькая вспышка искры, зловещее мигание лампы — подходит. Да и лампочка нужна, как токоограничительный резистор — не дай бог в самый ответственный момент пробки выбьет.

— Ну, начнем нашу викторину! — бодро и весело заявил я, и подтянул лампу поближе. — Итак, слово первому участнику!

Вот первый как раз колоться будет плохо, в скольких допросах я участвовал, в стольких видел разных людей. Одни пели просто при отсутствии видимой угрозы, другие — вообще не говорили. Другое дело, что физическое воздействие к ним не применялось, принцип гуманности и соблюдения законности, однако. Ну сейчас мне не до гуманности с законностью, я не на службе, да и вообще эти гаврики собирались меня заколбасить, так что рефлексии по их поводу — ноль.

Я отодрал скотч с морды первого гангста, и, брезгливо морщась, вынул у него изо рта носок, отчего тот закашлялся.

— Не болей, расти большой! — я похлопал его по спине. — Ну что?

— Да пошел ты, снежок, тебе п…ц, когда я до тебя… — дальше монолог прервался, потому что я запихал носок обратно ему в глотку и заклеил скотчем.

— Это неправильный ответ! — радостно сказал я, и ткнул оголенные провода в оголенные же интимные части. Тело забилось в конвульсиях. Тьфу черт, еле увернулся от струйки мочи, непроизвольно пущенной уже трупом.

— А вот на ведущего мочиться плохо! — воздев указательный палец, назидательно сказал я. — Ну что скажет нам второй участник?

Запел, еще как запел. Выложил все, что знал. Все замыкалось на Большом Дадди, это его приказ они выполняли. А вот от кого шел заказ, знал только их босс. Ну значит, придется с ним побеседовать, раз он так рвался побеседовать со мной. А насчет приза для второго участника я соврал — ну что же, правила игры меняются на ходу, ведущий тут я.

С Большим Дадди все прошло, как по маслу. Двух его мордоворотов я уложил еще в коридоре, а вот большого жирного негра пришлось тащить в комнату, и повторять уже знакомую процедуру. Зато я узнал много нового, и имя того, кто меня заказал. Значит все-таки конкуренты… Паркер… И какого я ему уперся, жил бы себе и жил… Так ведь нет.

Кончив Дадди, я нашел сумку и набрал туда трофейного оружия. Подумав немного, выложил любимые гангстерами МАК-10, с бешеной скорострельностью и никакой точностью, они мне ни к чему. Выщелкнул патроны, и раскидал их около окон — я собираюсь спалить это место к чертовой матери, а вот господа пожарные могут мне в этом помешать. Но ни один пожарный в здравом уме и трезвой памяти не полезет в дом, где рвутся патроны, чтобы не схлопотать шальную пулю. Ну а теперь оставалось только найти канистру и слить в нее бензин, чтобы потом все здесь облить, следы оставлять ни к чему. Да и машины придется спалить. Поехали!

Старый поцарапанный «Форд» вызывал излишнее внимание, все-таки город тут приличный и на подобном авто ездят только бомжи да гопники, которых, правда, и тут хватало, как и в любом американском городе, где за блестящей хромом и сияющей неоном вывеской скрывалось то же самое, что и везде. У любого крупного города мира, как у потемкинской деревни — фасад красивый, а за ним старая ободранная халупа. Но когда Гэхэдж с Нэхуэлем проехали мимо полицейского, одарившего их настороженным взглядом из-под темных очков, стало немного неуютно. Все-таки их облик коренных американцев и старый рыдван выделялись на общем фоне, не дай боги, примут за мексов и тормознут? Ну а там возможны варианты, не исключено, что их права уже в базе, примут и при обыске найдут приметный ритуальный нож навахо, данный шаманом для убийства демона.

— Давай дуем в мотель, переждем до вечера. А там по темноте и прочешем город, — предложил Нэхуэль.

— Не пойдет, — сказал Гэхэдж. Он когда-то жил в городах и больше знал их порядки. — Вот тогда как раз на копов и напоремся, ночью машин меньше и патрульные тормозят чаще.

— Как тогда искать будем?

— Как-как… Как и собирались. Поездим по округу, опишем большой круг и запишем направление. Пеленг по нескольким точкам, — Гэхэдж любил смаковать новые слова, типа «пеленг», которые приятно ласкали слух.

— Ну поехали…

Работенка предстояла та еще, но инлейцы — люди упорные и сдаваться не собирались. Часов через шесть, останавливаясь через каждую сотню миль, они примерно вычислили искомое.

— Значит, здесь, — Нэхуэль провел карандашом очередную прямую на карте, расстеленной на раскаленном железе багажника.

— Пасадена, — подвел итог Гэхэдж. — Дуем туда. Вот как раз и будет тебе мотель, холодное пиво и пицца. А завтра уже покатаемся по Пасадене и будем искать самого демона.

Целый день меня не покидало чувство, что за мной кто-то наблюдает. Причем этот «кто-то» не из нашего мира физического. Паранойя? Как я уже говорил, у параноиков тоже есть враги. Вот это вот ощущение, возмущение астрала, как будто легкие прикосновения, словно крылья мотылька… Меня искали. Причем искали не те, кого я вчера упокоил, а новый, неизвестный враг. Почему враг? Да потому что друзей у меня здесь нет, а поиск через тонкие нити мироздания ничем хорошим не заканчивается. Но со мной происходило еще что-то очень странное, что трудно выразить — почувствовав эти прикосновения во мне зашевелилось что-то темное, словно бы зарычал зверь, почуяв древнего врага. Все-таки разрушение Пожирателя Душ не прошло для меня бесследно, что-то во мне изменилось.

Вчера все прошло очень даже неплохо. Я тихонько подогнал машины к дому, открыл крышки бензобаков и сунул в них обрывки простыни — как раз, когда хорошо заполыхает, огонь доберется и до них. Слишком много улик оставалось в машинах, все не вычистишь. Только огонь. Ну и само собой надо вовремя унести ноги — а вот это только на велике.

Это только в фильмах герой, красуясь, бросает в лужу горючего зажигалку «Зиппо», и неторопливо уходит на фоне разгорающегося пламени. Но это в фильмах, а мне придется в жизни, и не факт, что не рванут пары бензина, скопившиеся в комнате. Поэтому пришлось открыть двери настежь и налить бензиновую дорожку до дороги. Ну и само собой молиться, чтобы успеть отъехать до того, как это все заполыхает.

Успел. Я уже скрывался в проулке, когда услышал за спиной хлопок, и отблеск вспышки — дом занялся пламенем. Ну а теперь, как говорил Фоменко, крути педали, пока не дали!

Проехав пару кварталов, я услышал два гулких взрыва — ну это явно рванули машины. А вот теперь надо ехать в мотель, и забыть о появлении в доме, наверняка Паркер знает мой адрес. И скоро меня найдет тот, кто меня ищет — при всем желании незаметным мне не стать.

Кабинет графа Драбицына в доме стал похож на штабную комнату какого-нибудь генштаба — всюду разложены документы, начерчены диаграммы, на досках, приколотые булавками с цветной головкой появлялись фотографии фигурантов, между которыми были натянуты цветные нити. И никаких электронных приборов, ни компьютеров, ни даже часов. То, что приходило на электронных носителях, граф обрабатывал в подвале, под защитой металлического короба своей оружейной, откуда утечка была исключена, и на компьютере, который не был никуда подключен. Про ПЭМИ, и как с помощью него получить информацию, граф знал все.

К сожалению, домашних — жену и дочь — никуда не денешь, они должны быть неотступно при нем, только он лично мог их защитить… или помочь уйти быстро, не попав в руки врага. Противостояние с самым большим мафиозным конгломератом кланов было игрой на грани, и его перевес в том, что пока об этом никто, ну или почти никто, не знал.

Граф воткнул новую булавку и перевесил на нее цветную нить. Сперва займемся слежкой за фигурантами среднего звена — от нижестоящих исполнителей не зависит ничего, а к вышестоящим пока не подобраться. И тут все будет зависеть от кланов — как в плане информации, так и в плане исполнителей. Когда ты оторван от привычных возможностей Службы Безопасности, это все равно что быть паралитиком, чье тело не слушается, да и не может слушаться мозга, что бы он там ему не приказывал сделать, даже пошевелиться, не говоря о прочих вещах. Но теперь он выращивает другое тело — кланы Голицыных, Воронцовых, волхвы. И это тело будет не менее мощным прежнего, утраченного. И что оно точно будет, граф знал. Сейчас он — мозг, а остальные — его добровольные партнеры. И их возможности превышают таковые у тех, кто сейчас подгреб под себя СБ и двор. Но они пока об этом не знают…

Глава 6

Паркер ходил взад-вперед по комнате, думая, что делать. Все пошло совсем не так, как он планировал — да что там, вообще кувырком!

Первые новости он узнал непосредственно с сайта «Лос-Анджелес таймс», в колонке криминальной хроники. «Жестокое убийство в пригороде — шестеро найдены мертвыми». В другое время он пропустил бы этот блок, но сейчас… Фотография сгоревшего дома, черного остова машины и коронера, взявшегося за ручки каталки с закрытым черным мешком на ней. Паркер тапнул по тачпаду, наведя на новость.

«Шестеро афроамериканцев найдены с признаками насильственной смерти в заброшенном доме на окраине Пасадены. По источникам в ЛАПД, все они принадлежали к банде Большого Дадди, предположительно занимавшегося наркоторговлей и уличной проституцией. По собственной информации нашего корреспондента, не подтвержденного департаментом полиции, среди жертв был и сам главарь банды».

Прочитав это, Паркер вздрогнул, как от удара. Что же случилось и где пошло не так? Он отправил их взять курьера, выпотрошить его на предмет контактов с таинственным учредителем, а вместо результата получил симпатичные фотографии с места преступления? Надо будет выяснить подробнее. Паркер снял трубку телефона с базы, и набрал номер одного из многочисленных друзей, точнее, информаторов из полиции, которые не задавали много вопросов при соответствующей сумме в конверте — легальная зарплата полицейского жалкая, еле можно свести концы с концами. Вот и подрабатывают, кто как может, если конечно не идейные — да и кто там идейным-то после пары лет службы будет? Жизнь быстро расставляет все по своим местам — кто-то подрабатывает в охране сомнительного клуба, кто-то шакалит на проститутках и пушерах, а кто-то и более серьезными вещами занимается, от сокрытия улик до устранения конкурентов. Никто не может сказать, где кончается криминал и начинается полиция по известному выражению одного из классиков, это две стороны одной медали. Или скорее всего, даже одна. А историю о честных и безупречных копах, не берущих взятки и героически стоящих на страже закона оставим киношникам, вон, недалеко отсюда на холмах даже буковки выложены. Там эту пропагандистскую хрень с капитанами Америка и снимают.

— Ортега, — отозвалась трубка.

— Луис? Надо встретиться?

— Хорошо. Где и когда?

— Сегодня, где обычно, — «где обычно» — это тихое место на задах одного из кварталов. — Когда — сам выбирай.

— В два пополудни, — и трубка замолкла.

Луис Ортега был его контактом в полиции Лос-Анджелеса, сержант из отдела убийств. Должность по довольно приличная, свой кабинет, подчиненные детективы, которых тот подобрал сам. И естественно, не только по профессиональным качествам девиза «служить и защищать». То есть это они и делали, но параллельно не забывали служить себе и шефу, и так же защищали свои владения и задницы. И решали проблемы, в том числе и за деньги. Только вот обходилось это решение дороговато, аппетит у копов приходит во время еды. Зато и возможностей было больше — кто лучше решает проблему, коп с пушкой, значком и полицейским братством за спиной или мелкая шушера с улиц?

Паркер вздохнул, подошел к сейфу и набрал комбинацию, вертя ручку замка туда-сюда. Сейф недовольно щелкнул, и открыл свои укромные внутренности.

Паркер с удовольствием обозрел содержимое. В наше время наличкой пользуются редко — только если надо купить что-то не особо законное или провести неотслеживаемый платеж, как в данном случае. Сколько ему сейчас надо? Да для поддержания разговора пойдет и конверт с пятью штуками, который так и не получил Большой Дадди. А остальное уже будет зависить от тех услуг, которые сможет предложить сержант.

Когда Паркер подъехал к условленному месту, сержант уже ждал его, опершись на машину и выпуская клубы сизого дыма. Паркер поморщился — плохая привычка, хотя и сам любил иногда выкурить хорошую сигару.

— Фу, ну и воняет! — Паркер сделал вид, что разгоняет дым ладонью перед носом. — Там что, лошадиное дерьмо?

— Си, сеньор, — сверкнул Ортега прокуренными зубами. — Лучший мексиканский табак во всей Калифорнии. Не желаете затянуться, мистер?

Ортега сунул ему под нос недокуренную вонючую сигариллу.

— Хватит развлекаться. И под мекса косить не надо, — поморщился Паркер. — Из тебя мекс — как из меня балерина.

— А что, хорошенькая бы получилась! — осклабился Ортега, деланно меряя взглядом Паркера с ног до головы.

— Короче, что известно по ночному происшествию с трупами?

— С какой целью интересуетесь?

— С определенной. Ну?

— Шесть ниггеров нашли в заброшенном доме. Все убиты, причем профессионально. Больше сказать не могу, коронер еще не закончил вскрытие, хотя вскрывать-то там уже и нечего, жертвы пропеклись до угольков. По двум сгоревшим машинам предположительно опознали жертв — все из банды Большого Дадди. Как сказали криминалисты, похоже перед смертью их пытали.

— Пытали?

— Возможно, — дернул плечами Ортега. — Опять же, нужно смотреть отчет.

— Что можно сказать без отчета?

— Работал профессионал. Причем хорошо ориентируется на месте, с выдумкой. Вон патронов насыпал так, чтобы пожарные боялись в дом войти. Поэтому все хорошо прогорело, улик никаких.

— А если поискать?

— А нафига? — сделал недоумевающую мину Ортега. — Дадди был как гвоздь в заднице, причем хорошо смазанный, всегда выскальзывал из пальцев. Ну и мир его праху в полном смысле, сэкономили на кремации. По его обезьянам тоже никто плакать не будет. Единственное, что будет война — они с гватемальцами делили свой кусок пригорода. Еще не встречался с информаторами, но вроде его лейтенант замкнул все на себя, теперь банда будет под ним ходить.

Паркер промолчал, глядя себе под ноги. Да, если Дадди ушел, то с его отморозками дело иметь бесполезно, они его не знают, и при таком раскладе он вполне может и сам стать их жертвой. Значит, придется обратиться к Ортеге, хотя это и рискованный ход.

— Мне нужен специалист по решению проблем.

— Какого рода?

— Сами как думаете? — уклонился от прямого ответа Паркер.

— Неужели такой? — удивленно поднял брови Ортега.

— Да. Именно такой, — Паркер достал смартфон, напечатал «киллер», и, стерев слово, спрятал его обратно.

— Вы меня удивляете, — покачал головой Ортега.

— Ну это чтобы компенсировать ваше удивление, — Паркер украдкой сунул ему конверт. — И любопытство тоже.

— Хорошо, — Ортега сунул конверт в карман не разворачивая. — Я посмотрю, что можно сделать. До связи.

Паркер смотрел, как Ортега сел в черный джип, завел мотор и, развернувшись, уехал прочь. Ну что же, подумал он, будем теперь ждать.

Нет, все-таки хреново жить в мотеле, даже не на чемоданах, а так, на пакетах. Надо все-таки вернуться сегодня домой, осмотреть, как там и что, кто ломился в дом, а кто нет, забрать кое-какие вещи. Придется срочно менять место жительства. Если уж конспиративная квартира скорее всего спалена… Если полезут — многого не найдут, до содержимого сейфа со спиленными серийными номерами будет трудно добраться, не уничтожив его. А за электронику можно не опасаться — даже если форензики со всеми предосторожностями изымут жесткий диск и скопируют его побитно согласно протоколу, расшифровывать его содержимое им придется до следующего пришествия Христа, даже подключив Форт-Мидд. Такой вот я затейник. Но Алексу Монкуру придется на фирме некоторое время не появляться. Да и самому мистеру Тьюрингу придется уйти в отпуск, оставив вместо себя… А кого оставить вместо себя рулить? Исполнительный директор? Попка-дурак, дежурная задница, озвучивающая решения владельца фирмы. Нет, тут нужен человек с головой, чтобы некоторое время мог управлять и разработками, и организационными вопросами. Оставлю-ка вместо себя Энн, она здорово подходит на роль неформального лидера. Ну так что, пора по делам свалить? Надо подключать Энн. Я с утра прихватил из схрона аппаратуру, и теперь, лежа на дешевой продавленной кровати местного клоповника, на одеяле с подозрительными пятнами печатал приказ по «Ацтеку». Так, значит Энн в заместители на время моего отсутствия, переходим на электронный документооборот, Алекс Монкур поступает в мое распоряжение.

Скинув документы в сеть «Ацтека», я подключил скремблер и позвонил Энн.

— Здравствуйте, мистер Тьюринг! — судя по голосу, Энн была чем-то взволнована.

— Здравствуйте, мисс Огден. Проверьте, пожалуйста, почту — я прислал письмо.

— Одну секундочку, — было слышно, как Энн забарабанила пальцами по клавиатуре. — Да, нашла!

— Распечатайте и внимательно прочтите его.

— Сейчас! — ну молодец, все делает быстро, подумал я, услышав гул лазерного принтера, стоящего у нее на столе.

Я подождал с полминуты, дав возможность ей осознать прочитанное.

— Вам все понятно, мисс Огден?

— Да, сэр! Вот почему Алекс не явился на работу сегодня.

— Он со мной. Я отправляюсь в путешествие, и Алекс у меня будет для особых поручений.

— Ясно, сэр!

— Есть какие-то вопросы, новости, распоряжения?

— Да, сэр, — она замялась. — Вы не читали сегодня новостную ленту?

— Нет, Энн, не доводилось. Что там интересного?

— Конкурент издал статью, про наш стартап. Хвалебного там мало.

— Скинь ссылку, прочту на досуге.

— Да, пожалуйста. Готово. Ссылка в почте.

— Спасибо, Энн. Остаемся на связи, все дела через нашу зашифрованную облачную почту. До свидания.

— До свидания, сэр!

Ну вроде одной проблемой меньше. А теперь, надо почитать, что там про меня пишут…

От чтения я оторвался через несколько минут. Хоть статейка и была подписана левым именем, были видны торчащие уши Паркера. «Дурацкие никому не нужные технологии», «мертворожденный стартап», «полуграмотные программисты с улицы», и тэ дэ, и тэ пэ. Все в лучших традициях забойного американского хейта — мочи конкурента по полной! А вот самое интересное — что мочить меня, организовав компанию по травле, будут все. Начиная от мелкомягких и прочих производителей локального софта, до таких же стартаперов, типа Паркера. Самое страшное для них, что лишний доллар пойдет не в их карман, а на сторону, хотя гигантам я не конкурент, куда уж мне тягаться с крупнейшими корпорациями мира! Но и затыкаться и прикидываться ветошью я не собираюсь. Для начала предстояло разобраться с Паркером.

Нет, я не буду с ним состязаться в сети — у хейтеров всегда задница больше и дерьма в ней с избытком, на то они и тролли-недоумки. Удар будет по самому больному и интимному месту — по кошельку. А для этого мне вечерком надо заглянуть к тому самому хакеру, чьими услугами я пользовался. При слове «хакер» вы сразу представили гика, жирного и прыщавого, с сальными волосами, вытирающего испачканные в пицце руки и сидящего в загаженной квартирке сутками напролет, не вылезая из даркнета? Есть и такие, хотя это больше стереотип, навеянный голивудскими фильмами. Нет, мой хакер, у которого я покупал все нужные мне для незаконной деятельности коды, ну совсем не подходил под это описание. Точнее, не подходила. Что бы вы подумали, глядя на красивую мулаточку с точеной фигурой и красивым личиком? Одетую в деловой костюм от «Прада»? Ну минимум, что это какая-то леди-босс из непростых или любовница какого-нибудь папика. А то, что у нее ай-кью сто семьдесят, и в свои двадцать восемь лет она руководит крупным IT-стартапом — это вряд ли. Вот так Труди и работала — днем парим-варим, ночью по карманам шарим, точнее по чужим компьютерам и серверам. Самым лучшим из ее крупных и надежных клиентов был Воронцов, который и предоставил мне доступ к своим активам, одним из которых она и была. Так что мулатка-шоколадка работала не только за страх и за совесть, а также за неприлично хорошие деньги и возможность при случае исчезнуть из страны и появиться на запасном аэродроме в РИ. Итак, Труди будет вторым пунктом вечерней повестки. А пока следует сменить мотель, чувство, что за мной следят, все крепло и росло.

Нэхуэль с Гэхеджем все колесили по улицам Пасадены. Да этот чертов аватар просто неуловимый какой-то! Сначала засечки по карте указали на какой-то задрипанный мотель, но когда навахо прибыли туда, никого уже не было, а артефакт указывал совсем в другую сторону.

— Упустили, — Гэхэдж пустил струйку коричневой слюны от жевательного табака сквозь зубы в дорожную пыль через опущенное стекло пассажирского сиденья.

— Он сейчас передвигается по городу, так мы его не найдем. Нужно подождать, когда он остановится, эта двуногая дичь такая же, она не может все время бегать.

— Не может, — согласился Гэхедж. — Подождем, пока он не будет в одном месте хотя бы час. А тогда мы его поймаем.

— Что-то я хочу жрать, — сказал Нэхуэль, увидев через окно машины лоток продавца хот-догов. — Притормози. Тебе сколько — два или три?

— Два, — прислушался Гэхэдж к урчанию голодного желудка. — Один с кетчупом, другой с горчицей.

— Я возьму три. День долгий, а брюхо набить надо.

— Глиста выведи, — хохотнул Гэхедж, скептически осмотрев Нэхуэля. — Тощий, как палка, а туда же, три. Один на глиста?

— Да иди ты, — вылез на тротуар Нэхуэль, и захлопнул дверцу.

Охота продолжалась.

— Это пришло по почте, — начальник отдела расследования преступлений с использованием высоких технологий пододвинул Смиту картонную папку с гербом министерства юстиции на обложке. — Кажется, вы этим интересовались?

Смит открыл папку. Ну да, обычная анонимная кляуза. Бла-бла-бла, «Ацтек Клоуд Компьютинг», компьютерное мошенничество, взлом корпоративных сетей, незаконное использование военных технологий, нарушение авторского права и еще пяток всяких статей.

— Ну понятно, все это полная ерунда. Пока это только голословно, никаких доказательств. Окружной прокурор нас пошлет сразу, об ордере можно забыть, — Смит закрыл папку.

— Ну вот вы и займитесь этим.

— А почему я? У вас куча форензиков, специальных и не очень агентов…

— Все они заняты. Тем более, я знаю, что вы проходили курсы повышения квалификации в Квантико, у вас сертификат и пометка в личном деле. С вашим начальством я договорюсь, а вы пока соберите всю информацию и решите, стоит ли нам идти за ордером к окружному прокурору, или спустить на тормозах. У нас и так сейчас дикая загрузка, не хватало еще тратить ресурсы на неподтвержденную информацию. Берите, берите…

Смит скорчил гримасу, чтобы было видно руководству. Надо сделать вид, что ему настолько в лом заниматься этим делом, чтобы его ему навязали. Внутренне же он ликовал. Появилась зацепка, и теперь надо посмотреть, стоит ли потрошить эту фирмочку, или просто спустить папку в архив.

Смит спустился к себе на рабочее место и включил компьютер. Что у нас есть на этот «Ацтек»? Ага, официально компания называется так уже два месяца, до этого это было неудачным убыточным стартапом по разработке программного обеспечения, обычным мыльным пузырем-доткомом, сотни из которых дуются, разоряются и ичезают в радужных брызгах. Если бы не анонимный донос, ничего бы и не было. Зато за последние два месяца компания развила такую бурную деятельность, что аж страшно — патенты по нескольку в неделю, программные продукты, инновации… Такое впечатление, что кто-то из не желающих светиться гигантов купил фирмочку, чтобы обойти антимонопольное законодательство и через нее реализовать свои разработки. Впрочем, пока ничего криминального. Ну-ка, посмотрим, кто ей владеет… Кто такой мистер Алан Тьюринг?

Надо же, полный тезка знаменитого математика и кибернетика, жившего когда-то на британских островах. Документы в порядке, бледная скучная рожа на фотке вызывала зубную боль. Родился в Техасе, помотался по всей стране, неожиданно разбогател, решил вложиться в стартап…

Смит просто почувствовал зуд в районе копчика. Не бывает у обычных людей такой биографии. Слишком все гладко, несостыковки видны только умудренному опытом следователю. И даже нет у мистера Тьюринга почтового адреса, только абонентский ящик в обычном пост офисе. Ладно, если бы это была открытая информация, но это база данных ФБР…

Смит отодвинул клавиатуру и призадумался, глядя на экран. Какие могут быть варианты? Агент чужой разведки, своей или иностранной? Маловероятно, слишком прикрытие уж шито белыми нитками, ни одну проверку не выдержит. Программа защиты свидетелей? Возможно, похожие нестыковки в их легенде тоже присутствуют. Или просто кража личности и ее использование криминалом? Тоже может быть. В любом случае есть вариант начать собственную разработку, не ставя в известность непосредственное руководство. А дальше — будет видно, что дальше.

Я крался в темноте к дому, собственному дому. Как еще можно обнаружить за собой слежку, как не контрнаблюдением? Поэтому я нарезал круги по району, все ближе и ближе подходя к цели.

Нет, самое странное дом не был под чьим-нибудь наблюдением, даже не был взломан или сожжен, не добрались сюда ниггеры Большого Дадди. Ну все, последняя дистанционная проверка датчиков — можно идти. Я проскользнул в темноте к входной двери, открыл замки и отключил сигнализацию. Что теперь брать? Да то, что хранилось в доме, остальное лежало в схронах.

Я спустился в подвал, обесточил все свои сторожки и датчики, и подошел к одной из стенных панелей, которыми был обшит подвал. Сняв ее, полюбовался на матовый блеск металла сейфа, резко контрастировавшего с грубой фактурой цементной стены. Опустошаем. Я положил в сумку все документы, наличку, ноутбук — все, что было, одним словом. Последним снял с полки незарегистрированный «Глок» с глушителем — сейчас пригодится и он. Захлопнул теперь уже полностью пустой сейф. Насколько я ухожу? Да кто его знает, может быть и так, что сюда я больше не вернусь, хата спалена. Не будем облегчать преследователям задачу, активируем систему активной защиты. Так — пусть дом стоит, а при попытке проникновения взлетит на воздух, сами виноваты.

Я прошел по дому, собирая все, что могло мне пригодиться на новом месте. Только самое необходимое и личные вещи — не хватало оставлять здесь свои биологические следы. Ну вроде все. Я активировал все датчики, и покинул ставший мне родным дом, ведя навьюченный велик за руль. Сейчас забурюсь в какой-нибудь дешевый мотель-клоповник, где не спрашивают документы, а затем навещу Труди и решу, как жить дальше.

— Привет!

— Привет, Алекс, — Труди открыла мне дверь своих шикарных апартаментов. — Проходи.

Ну я себя не заставил ждать. Да, шикарно живут кулхацкеры высокого класса. Хром, стекло, металл — словно студия с картинки рекламного журнала по продаже недвижимости. И стерильная чистота.

— Все так же под впечатлением с прошлого раза? — заметила Труди мой вид.

— Ну да, — честно признался я. На самом деле, мне эта ее квартира в ультрасовременном стиле нравилась.

— Ну ладно, потом полюбуешься, — улыбнулась она. — Ты по делу?

Я сделал пальцем знак в воздухе и воздел глаза к потолку.

— Не волнуйся, все чисто, — усмехнулась она, сверкнув полоской белоснежных зубов. — Итак?

— Итак, — вздохнул я. — Вопрос первый…

— Нет, с клиентами не сплю. Продолжай.

— Все тебе бы хохмить, — я покосился на ее соблазнительные округлости. — Короче, нужно вытащить черную бухгалтерию одного плохого чувака и слить ее в налоговую службу.

— Легко. Давай данные.

Я протянул ей заранее заготовленную записку.

— Ну хорошо, — она черкнула несколько цифр на том же листке и дала мне.

— Легко, — я полез в сумку и достал пачку купюр. Отсчитал нужное количество, и положил рядом с ней на столик.

— Отдохни пока, — она махнула мне рукой на диван. — Вина вон попей, я к твоему приходу уже открыла.

— Ну у тебя прямо полный сервис, — усмехнулся в свою очередь я.

— Любой каприз за ваши деньги, — ответила мне Труди, и отвернулась к монитору.

Ну да, подумал я, беря фужер с вином за длинную стеклянную ножку, за такие деньги должен прилагаться ящик «Вдовы Клико». Если учесть, сколько я планировал у нее сегодня оставить…

Я успел не спеша допить фужер, как Труди повернулась ко мне.

— Готово! Все уже в налоговой службе.

— Лихо, — покачал я головой.

— Во-вторых? — спросила она.

— Мне нужна квартира или дом, в самом ЭлЭй, естественно на подставных.

— Ну это придется тебе делать еще и новую личность. И естественно наличкой ты это не оплатишь.

— Этого хватит? — я помахал квадратиком пластика.

— Давай, посмотрю, — и карточка перекочевала к ней. Я затаился, превдкушая подвох.

— Сколько? — не выдержала Труди, выдохнув в экран.

— Сколько видишь, — я наслаждался произведенным эффектом. Ну да, пара цифр перед шестью нулями впечатляли.

— Н-да, внешность обманчива, — смерив меня взглядом с ног до головы, сказала Труди. — Если это твои деньги, конечно, не хотелось бы потом…

— Мои. Абсолютно. Целиком и полностью. Заработанные непосильным трудом и кровавыми мозолями, — я посмотрел на ладони, ища там воображаемые мозоли.

— Ну мозоли у тебя на руках от другого могут быть…

— Не хами, — я повел пальчиком. — Итак?

— Ну я конечно тебе не риэлтор …

— Но как всегда берешь проценты больше, чем у риэлтора.

— Ладно, вот тебе на примету несколько вариантов.

— Этот, — я ткнул пальцем в похожие апартаменты.

— Хорошо. А сейчас давай тебе сделаем новую личность. Хорошую, проверенную…

— Естественно, за большие деньги, — закончил я. — Ну а раньше какого лысого ты мне фигню подставила?

— Сколько спрашивал, столько и получил. Да и сумма была меньше. У нас капитализм, а это бизнес, детка.

— Сама ты детка, — обиделся я. — Давай, делай.

И понеслось. Фотография, биометрия… А вотэтим могут быть проблемы. Моя плохая фотография четырехлетней давности у спецслужб имелась, насчет отпечатков не знаю.

— Искази насколько можно биометрию так, чтобы опорные точки не совпадали.

— Кроешься?

— Тебе не все равно?

— Ладно, — и она принялась колдовать. Главное, чтобы не сработали параметры на совпадение лиц. Ну тут уже придется ей довериться.

— Готово, — она прошла к какому-то аппарату, и вынула оттуда водительские права с моей немного измененной, на мой непритязательный взгляд, фотографией.

— Мартин Гарднер, — прочел я. — А почему Мичиган?

— Потому что теперь ты оттуда. А вот легенда, — она сунула мне несколько листов бумаги.

— Что случилось с настоящим Мартином, я думаю, ты мне не скажешь?

— Нет. Будешь много знать, не дадут состариться. Так, апартаменты берешь?

— Беру, — подтвердил я.

Пара минут — и у меня теперь было хорошее жилье, до которого еще нужно было добраться.

— Я так полагаю, и машина для меня найдется?

— Сам купишь, — отмахнулась она. Я тебе не Санта-Клаус и бороды у меня нет.

— Но зато у тебя есть такие аппетитные си…

— Ответ на первый вопрос помнишь?

— Помню, — пригорюнился я. — А жаль.

— Ладно. Сколько тебе на его счет перевести?

— Да тысяч пятьсот хватит, чтобы налоговая на хвост не упала.

— Она падает, начиная с десяти. Но здесь уже моя задача. Переводишь?

— Давай, — махнул я рукой. Гулять так гулять.

— Все готово, — она полезла в шкаф, порылась в нем, оттопырив аппетитную попку, и наконец, вынув стопку с кредитками, перетянутую резинкой, дала мне одну.

— Еще что-нибудь?

— Нет пока. Только что… Переведи себе на счет сколько считаешь нужным в качестве аванса, я могу к тебе обратиться оттуда, где нет терминалов и банков, или не смогу ими воспользоваться.

— Ладно, я возьму себе небольшой аванс. Насколько я тебя и твоих друзей знаю, долги вы отдаете всегда.

— Именно, — я постарался, чтобы это прозвучало двусмысленно. Видать, перестарался, потому что Труди чуть заметно дернулась. А что делать? Так оно и есть. Долги я отдаю всегда, такая у меня натура. А вот как и чем, зависит от долга.

Я спал очень чутко — видимо все же нервишки шалят, хоть у меня и устойчивая нервная система, но количество последних событий за несколько дней зашкаливало, выходя далеко за красную отметку моего дерьмометра. Поэтому когда почувствовал, что таинственные преследователи совсем близко, проснулся рывком, и тут же в меня потоком влилась горячая ярость того, кто сидел внутри, во мне, став неотъемлемой частью меня. Кто бы это ни был, он использовал древнюю магию, пусть и чуждую мне, но вполне ощутимую.

Пара секунд на кровати — а потом с нее перекатом, и к стене, где в сумке лежал «Глок» с глушителем. А теперь что? Я мысленно просканировал пространство. Сигнальная нить артефакта тянулась, замыкаясь на стогне середце, посредине груди. Ну что же, будем ждать гостей — меня явно пришли не с днем рождения поздравить.

Я ждал, сместившись к стене — тот, кто войдет, выстрелит или бросит нож в кровать, надеясь, что награда и так найдет героя. Вот снаружи раздалось какое-то поскребывание, негромкий скрежет, и в поднявшуюся створку окна сделала шаг чья-то тень с ножом в руке. Ба, а ножик-то не простой, вон как светится красным, если смотреть не глазами.

Ладно, мусорить не будем, все-таки мотель. Я перешел на ускорение. Теперь — к окну. По дороге я бросил «Глок» на кровать, наблюдая, как он завис в воздухе, а затем — к тени. Ба, так по мою душу пришли аборигены Америки! Да еще и в боевой раскраске, только перьев не хватает на голове или в другом месте, размалюйка на лице в сочетании с черной бейсболкой и курткой выглядела диким сюром.

Не будем извращаться. Я вогнал кулак незваному гостю в кадык, чувствуя, как под моим ударом деформируется и ломается трахея, затем выпрыгнул через услужливо открытое окно туда, куда меня вел красный свет нити, протянувшейся ко мне от артефакта. Ага, вот и он, за машиной, на которой они приехали, стоит на колене с дешевой охотничьей винтовкой в одной руке, и артефактом в другой. Я просто взял его за голову, одной рукой за подбородок, другой за затылок, и сделал как в инструкции по эксплуатации, где обычно пишут «повернуть до щелчка», чувствуя, как ломаются его шейные позвонки. Вот теперь можно и выйти из ускорения.

Тело стрелка с винтовой обмякло, и стало валиться набок, одновременно с этим я услышал глухой удар второго тела, рухнувшего внутрь окна моего номера. Я подождал с минуту обратившись в слух, и обозревая окрестности. Нет, все вроде тихо, никто не среагировал, все постояльцы спят здоровым пьяным сном.

Я сорвал с руки стрелка артефакт. Да, кто сказал, что магия индейцев умерла? Ничего подобного. Кожаный браслет из непонятно кого, щедро украшенный бусами и орнаментом, похоже нарисованным кровью, а в центре него прикреплен обрамленный бусами же крупный камень, светящийся неярким светом, от которого ко мне протянулась красная нить. Бр-р, даже в руки эту штуку брать неприятно… Ну и что же с вами делать? Не оставлять же здесь?

Я обыскал стрелка, нашел ключи от машины. Интересно, влезут ли в багажник два тела? Вот сейчас и проверим.

Через полчаса я сидел в одном из заброшенных зданий, и рассматривал наследство, доставшееся мне от индейцев. Эх, цены бы этому не было, если бы не… Нож, явно ритуальный, заряженный магией крови, подобной той, что была в Пожирателе Душ. Конечно, намного слабее, нож был призван пожрать лишь одну душу — мою. Придется оставить себе, хотя что-то темное, оставшееся во мне, недовольно ворочалось, чувствуя угрозу. Ладно, пока он в моих руках — ничего не случится. А вот амулет, ведущий ко мне, был мне совсем не нужен, он был лишним. Я положил браслет на полуразрушенную кладку, и опустил кусок кирпича точно на камень. Черт, больно! Вырвавшаяся из камня красная сущность ударила точно в середце, заставив сбиться ритм, вызывая эктрасистолу. Я немного подождал, пока утихнет боль в грудине.

Остальное — ну что же, аризонские права на имя Нэхуэля Карпентера и Гэхэджа Арчера, мелочевка, сигареты с дешевой бутановой зажигалкой, всякий мелкий трэш. Ну и винтовка с пятью патронами, неизвестно где спертая аборигенами. Киллеры хреновы… Если вас послали меня убить, то надо было не сопляков посылать, а равного мне по силе и умениям воина или шамана, вот тогда было бы интересней. А так — покойтесь с миром, засранцы, пока вашу тачку не найдут по вони из багажника. Хотя район здесь такой, что скорее всего найдут ее быстро, патрульные могут заметить или аборигены, зашедшие ширнуться, наслаждаясь тишиной и покоем. А значит, мне пора отсюда уходить, и как можно быстрее.

Глава 7

Я гнал машину на юг. Старый, но в хорошем состоянии «Форд», стопятидесятый, еще середины восьмидесятых годов выпуска, купленный у дилера подержанных машин. Главное — никаких бортовых компьютеров, которые можно контролировать или отключить удаленно, никакой спутниковой связи. Мощный движок, хорошая подвеска и кузов без признаков ржавчины — там, куда я ехал, такая машина и была нужна, там ценили олдскульные крепкие грузовички, большие и мощные стволы и нормальную сексуальную ориентацию. Техас есть Техас. Требовалось просто на время сменить обстановку, а то непонятки начали накапливаться. Паркер со своими киллерами, индейцы — все хотели моего комиссарского тела, считая, что оно хорошо так же, как и пиво — на столе и в холодном виде. С этим я был категорически не согласен, поэтому держа в памяти адреса, когда-то давно продиктованные мне Мадлен на всякий случай, я рванул на волю, в пампасы. Точнее, в Техас к реднекам. А подвигло меня временно сменить место жительства еще одно обстоятельство — мне село на хвост ФБР. Точнее, пыталось.

… Я как раз оформлял документы у дилера, обойдя перед этим уже шестерых, пытаясь найти то, что мне нужно — ну я уже говорил. То ушатанное, то новое, то с какими-то неполадками, на устранение которых требовалось время и деньги… И вот наконец-то… Старый, но в отличном состоянии, черный грузовичок «Форд», словно меня и дожидался. К неудовольствию дилера я весь его облазил, но зря только искал подвох. Даже все резиновые уплотнители и шланги, которые после долгого хранения рассыпаются, были заменены, хоть сейчас бери и заводи. И вот когда я, довольный покупкой, собирался уже выехать со стоянки, как это прямо у Чуковского — «У меня зазвонил телефон». Причем не Алексовский, а мистера Тьюринга, дорогой спутниковый аппарат с исказителем голоса, который я сейчас таскал в сумке. Глянув на экран, я увидел совершенно незнакомый номер — что было очень странно, он был известен настолько ограниченному кругу лиц, что их можно было пересчитать по пальцам.

— Тьюринг, — рявкнул я в трубку.

— Здравствуйте, мистер Тьюринг. Специальный агент ФБР Смит, Лос-Анджелесское отделение.

У-ух! Сердце дало сбой, прежде чем уйти под яйца. Черт, неужели где-то спалили?

— Здравствуйте, агент Смит, — аж «Матрицей» повеяло, право слово. — Чем обязан?

— Нам надо встретиться, поговорить.

— Увы, невозможно, я сейчас уезжаю из города. Вызывайте официально.

— Не получится. Да и разговор это не официальный, и не в нашем федеральном здании на бульваре Уилшир.

— Вот как? — меня прямо распирало. С одной стороны, у меня дела и мне нечего попусту воздух трясти, а с другой стороны, федералы — людишки мерзкие, и могут мне из вредности устроить большую бяку. — Хорошо. Где и когда?

— Давайте на пляже Пойнт-Дюм через…

— Через сорок минут, — я сверился с навигатором с телефона Алекса. — А ничего, что он скорее всего уже закрыт?

— Так в этом и смысл. Жду вас там через сорок минут.

— Как я вас узнаю?

— Это я вас узнаю. Подойду сам, — и агент Смит отключился.

— А вот это вряд ли, — сказал я вслух. Ну и в этом тоже плюс — хрен ты вычислишь, как я выгляжу.

Я завел пикап, и упиваясь мощным урчанием мотора, поехал к месту встречи. Ну и местечко выбрал Смит! Повинуясь навигатору, я выехал на Пасифик-Коаст-хайвей, затем свернул на Вэстворд Бич Роуд в сторону океана.

Зарулив на стоянку и заплатив пятнадцать баксов за парковку, вышел из машины и стал ждать, не спеша прогуливаясь по парковке.

— Мистер Монкур? Не ожидал вас здесь увидеть!

Я обернулся. Ну типичный агент ФБР. В своем дешевом федеральном костюмчике, который правительство закупает оптом, возраст — ближе к пенсионному, явно за полтос, невзрачная блеклая внешность растолстевшего крысенка с мелкими мутно-голубыми глазками. Рыхлый весь, мешки под глазами… Явно много пьет.

— А вы?

— Смит, агент Смит.

— А где Нео?

Смит сморщился, как будто съел лимон. Видимо во времена его молодости и популярности фильма, его еще и не так подначивали. Вместо ответа он отвел полу пиджака и показал мне висевший на поясе значок.

— Верю. Ну и о чем вы хотите со мной поговорить, очень специальный агент Смит?

— Давайте пройдемся на пляж, господин Монкур. Или господин Тьюринг? — Смит набрал на своем смартфоне номер, и в моей сумке предательски зазвонил телефон. — Так я и думал.

— Это меняет суть проблемы?

— Напротив, делает ее интересней. В принципе, никакой разницы нет.

Мы спустились на пляж, посетителей на котором можно было пересчитать по пальцам.

— Итак? — я спросил у Смита, равнодушно бредущего по песку рядом.

— Итак. Ну понятно, что Алана Тьюринга не существует, значит это уже попадает под несколько статей, в том числе кража личности и подделка документов. Фирма зарегистрирована на несуществующего человека, и так далее. И потом, вот почитайте, интересное, надо сказать чтиво, — он сунул мне документы.

Я остановился, бегло их пролистал, и вернул Смиту.

— Ваши предложения?

— Я могу вам помочь со всем этим.

— Избавь нас господь от таких помощников. — шантажист? Ладно. Я уже думал, как его замочить. Но скорее всего придется откупаться, он не дурак, и явно страховку оставил. — Шантаж? А вы знаете, господин Смит, сколько живут шантажисты?

— Как правило недолго, — ухмыльнулся Смит. — Но сами понимаете, если в таком возрасте вы уже достигли многого, про страховку и прочее. Так что, если вы решите избавиться от агента ФБР, сами понимаете последствия. Вас найдут везде.

Ага, щас. Кроме Российской Империи, где вас примерно любят не больше крыс помойных. Но мне туда возвращаться пока нельзя.

— И потом, кто говорит о шантаже? — продолжил Смит., подбрасывая песок носком туфли. — Шантаж мне лично невыгоден. Разовая сделка — это не то.

— Вы собираетесь предложить мне крышу и доить меня вечно? — усмехнулся я.

— Я предлагаю не крышу, а помощь. Я не настолько глуп. Информация, связи, иногда защита. Это не крыша в прямом понимании этого слова, а взаимовыгодное сотрудничество. Я прекрасно понимаю, что сейчас держу вас за яйца, но, если я сожму их слишком сильно, вы не выдержите, и невзирая на последствия, открутите мне башку, — Смит остановился, и поглядел на бескрайнюю океанскую гладь.

— Ладно. Давайте обговорим, во сколько мне это обойдется и наметим наше дальнейшее сотрудничество.

— Давайте. Люблю беседовать с деловым человеком…

К ранчо Билла Макконахи я подъехал уже тогда, когда жаркое южное солнце уже собиралось спрятаться за холмами. А неплохой у него дом, хотя и в кантри-стиле. Когда я остановил машину, и вылез из кабины, хозяин уже встречал меня на крыльце, держа в руках помповушку.

— Ты не попутал ничего, бро? Это частная собственность, — он сплюнул с крыльца.

— Вам привет от Мэри Роуз, — сказал я, поглядывая на этого записного ковбоя — клетчатая рубаха, джинсы, на ногах — сапоги-казаки. И как вишенка на торте — стетсон на голове.

— Давненько я не слышал этого имени. И как поживает Мэри?

— Год назад поживала неплохо, сейчас — не знаю, — ну если я действительно не знаю, как сейчас Мадлен?

— А ты кто? Ее племянник что ли? — прищурился Билл.

— У нее нет родственников. Но в некотором плане как младший брат.

— А скажи-ка мне, братик, — сощурил один глаз Билл. — Как звали ее собаку?

— Ну откуда я знаю. Но то, что ваша собака Тори любит раскапывать норы сусликов, а на правой ноге на внутренней стороне бедра родинка размером с дайм, сказать могу.

Билл резко смутился. Про родинку мне сказала Мадлен — чувствуется, что она неплохо проводила время на этом ранчо.

— А также то, что вас чуть не покалечило волчьим капканом Гаса Кирби, и спасла вас Мэри.

— Иди ты, — неожиданно сказал Билл, и опустил ружье. — И вправду похоже ты от Мэри. Проходи в дом. Вещи можешь оставить в пикапе — у нас не воруют.

Сущая правда. Своровать что-нибудь у техасского реднека, тем более на его земле, может только сумасшедший.

— Есть хочешь? — он спросил меня, когда я уже был в доме.

— Да пока нет.

— Ладно. Как там Мэри?

— Жива, здорова, привет передавала.

— Ну ее с ее приветами, — пробурчал Билл. — Лучше бы сама приехала.

— Ну вот так, — развел я руками.

— Ты приехал с проблемами? Чего ожидать?

— Проблем. За мной сейчас охотятся.

— Кто?

— А черт его знает, — искренне сказал я. — Сначала — конкуренты, сейчас — какие-то индейцы. Хрен его знает кто. Просто Мэри сказала, что я могу обратиться к вам за помощью.

— Можешь-то можешь, но кто за тобой идет?

Хорошо, перестану темнить. Все-таки я навлекаю на них опасность своими проблемами.

— Вот это, я не знаю чье, — я выложил на стол ритуальный индейский нож.

Глаза Билла выпучились от удивления, а рот открылся так, что челюсть стукнула о столешницу.

— Шаманский нож Навахо? Откуда это у тебя?

— Снял с трупов охотников, пришедших за мной.

Билл посмотрел на меня уже другим взглядом, в котором вперемешку читалось и уважение, и настороженное недоверие — «а не звиздишь ли ты, мил человек?».

— Ну если так, то нам надо кое-куда скататься. Тогда заноси все в дом. И нож здесь оставь, не надо его никуда таскать. Вещь непростая.

Я потащил свою поклажу в дом, а Билл стал собираться.

— Оружие с собой есть? — сказал он, опоясываясь натуральным винтажным поясом с патронташем, который венчала кобура размером с мою руку с никелированным чудовищем, выглядывающим из нее. Да, пушки тут любят, большие и красивые, револьвером назвать это язык не поворачивался.

Я достал из-за пояса «Глок» со свинченным глушителем, вызвав при этом недовольную гримасу Билла.

— Оставь эту игрушку тоже дома. Сороковым калибром здесь никого не удивишь, а эта игрушка для дамочек.

Оригинал, однако. Из сорокового калибра я могу столько дырок навертеть, что мало не покажется, не зря на него федералы перешли. Ну да ладно, хозяин — барин, точнее реднек.

«Форд», в который мы сели, был еще старее моего, даже двухцветной раскраски. Но перла тачка на удивление резво.

— Куда едем?

— В местный культурный центр, — ухмыльнулся Билл. — Сам увидишь.

Да, увидел. Культурный центр еще тот, как будто время остановилось где-то при Трумене. Настоящий салун, построенный под здания времен освоения дикого запада, с большой неоновой еще вывеской «Вайлд н фри». Так и пахнуло конским навозом, пороховым дымком револьверов Уайатта Эрпа и дерьмовым запахом самосадных сигар. Только вместо скакунов у коновязи стоянка была забита олдтаймеровскими рыдванами различной степени ушатанности, в основном джипами и грузовичками вроде нашего.

— Ну вот, мы и приехали, — Билл вынул ключи из замка зажигания. — Пошли!

И мы пошли. Да, действительно законы про запрет курения тут не действовали. Мы протиснулись через толпу крепких деревенщин, мужиков и баб к барной стойке, помнящей еще наверное Джесси Джеймса и Бутча Кэссиди. О, а Билла тут любили. Если на меня неодобрительно косились, то с ним горячо ручкались, похлопывати друг друга по плечу и вели оживленный разговор.

— Генри, — он плюхнулся за барную стойку. — Ну-ка, налей нам, мне и моему родственнику двойной бурбон.

— Сейчас, — бармен посмотрел на меня оценивающе, протирая шот салфеткой. — Странные у тебя родственники. Никогда бы не подумал, что в родне у тебя янки.

— Он настоящий слэйвоунер, — хлопнул меня по плечу Билл, от чего оно сразу заныло. — Просто долго жил среди янки.

— Вот то-то и оно, от него янки прямо несет, — неодобрительно сказал бармен, и разлил по булькам бурбон.

Я подозрительно посмотрел на бутылку. Нет, вроде заводская. Самогонщиков здесь преследуют по закону строго. Хотя похоже здесь на закон смотрят сквозь пальцы, как у нас там, где закон — тайга, а медведь — прокурор.

— Ну, будем! — поднял шот Билл, и как заправский русский или англичан, залпом выпил вискарь.

Я к алкоголю отношусь не то, что бы… Ну, короче, я к нему не отношусь.

— Пей давай! — подстегнул меня Билл.

Да, самогонка еще та. Я со спазмом протолкнул в пищевод обжигающую жидкость, и выдохнул сквозь накатившие слезы. Твою мать, сколько же там градусов?

— Ну вот и отлично, — одобрительно сказал Билл. — Повтори, Генри.

Что-то мне подсказывало, что отказываться не надо. Это что у них, вписка что ли так проходит?

— Привет, мальчики! — раздался сзади нас красивый женский голос. Я обернулся.

Ну вот еще и леди-ковбой, точнее, как ее назвать — ковгерл, что ли? Рыжеволосая красавица лет тридцати, одетая тоже в ковбойку, но вместо джинсов — потертые джинсовые шорты с торчащими внизу махрами.

— О, Тами, и ты здесь!

— А где же мне еще быть, сладкий? А это что за симпатичный мальчуган?

— Племянник мой, Алекс.

— Здравствуйте, мэм, — сквозь факел выхлопа от виски сказал я.

— Мэм, ну ты слышал, Билл! — засмеялась Тами, плюхнувшись на стул рядом.

— Он городской, что с него взять. Зато вежливый.

— Хороший мальчуган, — она потрепала меня по щеке.

— Генри, налей еще даме!

— Сейчас!

И понеслось. События наутро я помнил урывками. Стаканы, гремящее из динамиков кантри, Билл, поездка домой уже с Тами, дикая скачка на мне… Господи!

Я с трудом разлепил веки. Спальня, где я оказался, была залита утренним солнцем. И я был не один. Тами стояла у окна спиной ко мне в одних трусиках. Вот она натянула бюстгальтер, потянула со стула шортики…

— С добрым утром, зайка! — она повернулась ко мне вполоборота.

— Разве утро может быть добрым? — простонал я. Вот это я вчера нажрался… Голову свело, словно на ней была каска, размером меньше черепа, а во рту словно медведь опорожнился.

— А ты был вчера хорош! — Она подмигнула мне. — Если задержишься, еще повторим.

— Возможно, — ответил я. Неужели я один так набрался? Тами была свежая и совершенно не выглядела разбитой. Фу-у, как от меня разит… Новый аромат «Перегар от Бодунофф».

— Пошли перекусим, — она снова подмигнула мне.

— Неее, — застонал я. При одной только мысли о еде, меня начало выворачивать.

— Да ладно, пошли! — она подошла к кровати, и потянув за руку, помогла подняться.

Я натянул свои вещи с пятого раза, то путаясь в вывернутых рукавах, то не попадая в штанины. Наконец мне это удалось, и я, держась за стену, потащился в кухню.

— А, вот и ты! — радостно приветствовал меня Билл, ставя передо мной тарелку со здоровым куском мяса.

— Есть что попить? — простонал я.

— А как же, — Билл открыл холодильник и вытащил оттуда сикс-пак холодного «Лон стар».

— Мне тоже, — заявила Тами, орудующая ножом и вилкой с таким же стейком.

— Ну как он тебе? — спросил у нее Билл.

— Наш человек. Натурал. Умучал меня за ночь. А хрен у него как монумент Вашингтону, — Тами отправила кусок мяса в рот, и повернула ключ на банке.

Я приложил ледяную, истекающую конденсатом банку к своей больной голове. Потом не выдержал, сорвал кольцо и выхлебал ее в два глотка. Вроде слегка полегчало. Я потянулся за второй.

— Ты жуй, жуй. У нас еще дела сегодня есть.

Тами прикончила свой стейк, допила пиво, и сделала нам ручкой.

— Ну все, мальчики, я пошла!

— Хорошая баба, только слаба на передок, — сказал Билл через пару минут после того, как она скрылась за дверью. — Хотя ее можно понять, мужа пару лет как похоронила. Вот и старается урвать свой расцвет, чтобы потом вспомнить что было.

— А что замуж не выйдет?

— Когда и за кого? — хмыкнул Билл. — У нее свое ранчо, разводит верховых лошадей, некогда ей. Да и не хочет она никому принадлежать, гордячка.

Я решил не делиться с Биллом своими мыслями по поводу гордых и независимых женщин. А то еще забанит кулаком в лоб.

— Доел? Тарелки в мойку, потом вымоем. Пришел в себя?

— Ну вроде да, — я прислушался к своему организму. Все-таки усиленная биоэнергетика в сочетании с холодным пивом с похмелья творит чудеса.

— Значит так. Ну поскольку я вижу, что ты нормальный мужик, я тебе помогу.

— Уважаю вечные ценности — сиськи и пиво? — ввернул я афоризм из «Сауз Парка».

— Ну примерно так. Значит, по твоему ножу, — он выложил клинок навахо на стол. — Нож не простой, как я уже говорил. Ну а украшения на нем, как сказал наш Индеец — да ты видел его вчера в баре, чернявый такой — из резервации в Аризоне, точнее каньон Антилопы. Для него нож может сказать то же, что для нас с тобой открытая книга. Обещал узнать по своим каналам, кто же такой умный и за что тебя заказал. Причина должна быть, и серьезная, вроде убийства родичей уважаемых членов племени, вроде родственников вождя или еще кого. Просто так на земли белых, тем более так далеко, воинов не посылают. Кому дорогу перешел?

— Не знаю я, — честно сказал я. — То есть теперь-то перешел, замочив двоих, но до этого вообще не с индейцами, ни с их делами не сталкивался.

Ну если конечно не считать безумного трипа по Колумбии и Перу, но где гуарани, а где навахо, тут вообще никакой связи нет.

— Это-то и странно. А конкуренты?

— С этими проще. Вылез один придурок со своим кланом, претендует на тот же кусок, что и моя фирма. Ну вот тут я ему хорошо на мозолях потоптался. Ответка наверняка будет.

— С пришлыми мы разберемся. Все уже в курсе, что сюда могут заявиться нехорошие дядьки со стволами. Как только кто появится, мы будем знать. Ладно, поживешь у меня, будешь мне помогать. Не белоручка?

— Да вроде замечен не был, — пожал плечами я.

— Ну а раз так, надо бы тебе иметь под рукой оружие.

— У меня есть…

— Что? Вот эта твоя свистулька? — насмешливо сказал Билл. — Пойдем покажу. Подберешь себе.

Я спустился за Биллом в подвал.

— Ну, смотри.

Вот тут уже отвисшая челюсть отбила мозги мне. Тут вооружения хватило бы на пехотный взвод — винтовки, простые и автоматические, автоматы, и как вершина развития — самый настоящий немецкий МГ-42, стоящий на сошках на ящике как хищное насекомое вроде богомола.

— Выбирай.

Ну тут уже пора включать мозги. С пулеметом ходить — глупо, с винтовкой — я не такой уж и стрелок-снайпер. Рука сама сомкнулась на цевье «АТ-78» под одобрительное хмыканье Билла, старая привычная модель.

— Хорошая пушка, русская. Дело имел?

Вместо ответа я быстро, отработанными движениями разобрал и собрал автомат на скорость, заставив уже удивиться Билла.

— Автоматическая? — я посмотрел на переводчик огня. — Вроде как запрещено его продавать.

— Автоматическая. Запрещено продавать, но не запрещено хранить, если купил до запрета. И перепродавать тоже.

— Ну и хорошо, — я спустил курок вхолостую.

— Ну раз выбрал, пойдем на стрельбище. Посмотрим, как ты стреляешь…

Катори снился странный сон. Будто что-то черное, бесформенное и угрожающее пришло за ним.

— Кто ты?

— Я — сила, — медленно заколыхалось бесформенное черное облако.

— Что ты здесь делаешь?

— Я иду своим путем, не мешай мне, старик.

— Я должен остановить тебя!

Ничего не ответило бесформенное черное облако, лишь прошло через шамана, стоящего у него на пути. Катори почувствовал страшную боль в груди, и… Проснулся, в холодном поту, скребя крючковатыми пальцами по соломенной циновке. Ощупав грудь, он почувствовал каменное крошево одного из амулетов, рассыпавшегося от прикосновения.

Нэхуэль и Гэхэдж не справились, понял он. Не так прост аватар демона, который уничтожил их. Глупо и легкомысленно с его стороны было посылать двух мальчишек, которые-то только и успели стать взрослыми. Нет, больше он этой ошибки не совершит. Сначала надо сделать еще один поисковый амулет, и еще один ритуальный нож. А затем, используя свою силу и влияние, проведя колдовской обряд посвящения в Охотники на Духов отправить за аватаром уже не пацанов, но взрослых опытных воинов племени, пара из которых служили у белых в армии и были на войне. Сейчас тоже война, война с чужим духом. И он обязан сделать все, чтобы его остановить!

А в РИ шла другая война — война кланов.

— Прошу вас, Ваше Сиятельство, — провожатый от клана Голицыных открыл перед ним дверцу машины.

Что-то хотел показать ему старый князь, что-то накопала его служба безопасности. И машина от него поехала не ко всем известным Драбицыну объектам князя, а в Гатчину.

— Это здесь? — спросил Драбицын, когда машина остановилась в заброшенной промзоне на окраине Гатчины.

— Да, Ваше Сиятельство.

— Ну так пойдемте, — граф открыл дверцу и вышел из машины.

Пройдя через разбитую дорогу, усыпанную обломками кирпичей и разным строительным мусором, провожатый нырнул под полуразвалившуюся кирпичную арку заводских ворот, а затем нырнул в полуразрушенную, похожую на старый гнилой развалившийся зуб коробку здания заводоуправления.

— Осторожнее, тут полно мусора под ногами.

Драбицын кивнул, и перевел пятно света от карманного фонаря на пол.

Они пару минут петляли между разрушенными, пачкающими старой известкой и грозящими завалиться стенами, наконец остановившись у разбитых ступенек спуска в подвал.

— Здесь? — спросил Драбицын.

— Здесь. Пойдемте за мной.

За полуразвалившейся дверью, в холодном и сыром подвале, освещавшимся примотанной на скорую руку к свисавшему с потолка проводу лампочкой, сидел привязанный к стулу человек, а справа от него на колченогом облезшем табурете сидел охранник.

— Кто это? — спросил Драбицын

— Экспедитор клана Доместьевых, Ваше Сиятельство.

Драбицын приподнял одну бровь, но смолчал. Раз уж пошли титулы и фамилии, значит допрашиваемому больше не жить. Значит, так тому и быть.

— Знаешь, кто я? — спросил Драбицын. Да, отделали экспедитора не слабо, били не разбираясь, чтобы сразу сломать. Вон и нос набок, потеки крови на рубашке, окровавленная голова.

— Знаю, — скривился в подобии улыбки рот допрашиваемого. — Пес императора.

— Хамишь?

— А чего мне бояться? Я же все равно покойник, — продолжал кривиться разбитыми губами человек на стуле.

— Ты — да, — спокойно ответил Драбицын. — А твоя семья — нет. Пока. Ты знаешь, что я свое слово держу. Если отвечаешь честно — они будут жить, нет — извини.

— Знал я, что вы сволочи, — разлепил подбитый глаз допрашиваемый. — На женщин и детей у вас только рука и поднимется.

— Не у меня, — заложил руки за спину граф. — У заплечных дел мастеров клана Доместьева. Если говоришь — делаем твоему телу несчастный случай, типа взрыва в машине. Бывает, происки конкурентов, не успел и слова сказать. Нет — найдут твое дело со следами пыток, а после этого я Доместьеву подкину интересный компромат со слухом, что это ты его сдал. Что тогда — говорить не надо.

— Сука ты, граф.

— Само собой, это мы уже выяснили. Ну так как?

— Ладно, — прохрипел допрашиваемый. — Записывайте.

… Драбицын прослушивал запись допроса, и делал пометки в своем блокноте. Да, дело нехорошее. Из пункта А, а точнее с АЭС в Сосновом Бору вышел контейнер с наработанным грязным оружейным плутонием. Но вот до пункта Б в Туркестан он не доехал, а внезапно исчез по пути следования. Сейчас, наверное, вся СБ прочесывает путь следования, пытаясь выяснить, как особо охраняемый груз пропал по дороге на переработку. А вот экспедитор, который сопровождал груз, показал, что вагон с радиоактивными материалами был перевезен через границу Туркестана, в Китайскую Республику. Ох, не зря следили за китайцами, не зря. Те семимильными шагами втихую от РИ развивали свою ядерную программу, таща разделяющиеся материалы откуда только возможно. И теперь стараниями клана Радзиловского и подчиненному ему клана Доместьева китайцы получили грязные сборки с плутонием. Тут уже не только незаконная торговля делящимися материалами, тут уже всплывает статья о государственной измене. А это не шутки. Еще один кирпич в надгробие Радзиловского. Надо будет дать материалы Воронцову, которому и политически, и экономически это невыгодно. Пусть напряжет свою агентуру в Китае, с более-менее точной информацией это будет сделать нетрудно. И очередной листик пополнит папочку, собранную на клан Радзиловского.

Запомните аксиому — не все нужно делать самому, тем более в бизнесе. Ты можешь быть хоть швец, жнец и на дуде игрец, но в сутках всего двадцать четыре часа и одна жизнь, за юриста, экономиста, еще какого специалиста и одновременно еще и хозяина своего дела ты работать не можешь. Просто физически. Поэтому аутсорсинг всегда процветал, процветает и будет процветать — а как еще потянуть работу?

Поэтому я поступил просто — во всех этих юридических и финансовых тонкостях, особенно прелестях американского законодательства я не копенгаген, почему бы просто не спустить все на помощников? Причем таких, которые потянут и не подгребут все под себя, пользуясь моей финансовой и правовой дремучестью? Где таких взять? Ну есть вариант. Тем более это в их же интересах. Так что я поимел беседу по закрытому каналу с графом Вельяминовым, главой «Воронтсофф Америка, инк», скинул ему пакет документов и попросил помощи. Тому только оставалось щелкнуть пальцами — и понеслось. К тому же побочная реклама — как же, русская корпорация рассматривает переход на программные продукты никому не известной фирмы из ЛА? Акции нашего «Ацтека» резво скакнули на сколько-то там пунктов, во всех этих капитализациях и так далее из отчета, присланного Вельяминовым, я ничего не понял, да и не особо старался. За «Ацтеком» замаячила тень русского промышленного гиганта, и инвесторы, как мухи, учуявшие особо сладкое дерьмо, рванули, неся в клювиках деньги. Более того, некоторые стартапы, увидев такой поворот событий, тоже было рванули на этот рынок — откуда им было знать, кто на самом деле тащит на себе нас — но быстро обломались. Все, абсолютно все до последней запятой в программном коде было прикрыто патентами, так что им ничего не светило. Дела шли так хорошо, что финансисты Воронцова от имени моей компании провели дополнительную эмиссию, доведя капитализацию до очень приличной суммы. Я усмехнулся, представив, как щелкают сейчас доллары в глазах моего персонала, прямо как у дядюшки Скруджа. Ну это уже их проблемы, я с легким сердцем оставил подчиненным Воронцова управлять компанией. Пусть поиграются. А поскольку все эти игры проходили через будущего тестя, то играть они будут осторожно, тем более он сам заинтересован в новых продуктах и товарах на американском рынке. Так, наверное, и будет — у меня уже начали закрадываться мыслишки по поводу продажи этого стартапа Воронцову, мне этот чемодан без ручки когда-нибудь будет уже не нужен. А он — тот человек, который щелчком пальцев превратит когда-то дохлый стартап в многомиллионную корпорацию. Вот такие вот у меня мечты, насквозь неэротические.

Глава 8

Паркер не находил себе места. Кто бы мог подумать, что неизвестная маленькая фирмочка рванет, и станет чуть ли не звездой на рынке. Все, абсолютно все, над чем работал Паркер, рушилось. И все из-за этого долбаного мистера Тьюринга, будь он трижды, нет, даже четырежды не ладен! Пора прекратить это безобразие, причем единственным доступным способом.

— Что-нибудь выяснили?

— Его сейчас нет в городе, — пожал плечами Ортега.

— То есть? — опешил Паркер.

— Уехал. Взял с собой курьера, этого вашего Алекса, и отправился на отдых, как удалось выяснить из прослушки.

— Дался ему этот Алекс, — в сердцах плюнул Паркер. — Они что, сладкая парочка гомиков?

— А кто же их знает? — хохотнул Ортега. — Да, и гомики — это нетолерантно, за это могут и к суду привлечь. Сейчас предосудительно быть натуралом. Вон сейчас одна альтернативно чпокающася мисс Джонс, которая родилась мистером Джонсом и была до транзишна пассивным педиком, подала в суд на генерала Кемпфа, который сказал в интервью, что педики ему не нравятся. Так такой хай поднялся, гомофобия, нетолерантность! Пришлось генералу оправдываться и сказать, что извините, ошибочка вышла.

— Педики они педики и есть, — злобно вздохнул Паркер. — Ладно, что вы можете сделать?

— У нас есть возможность проследить их по «Калейдоскопу». Найдем парня — найдем и его босса. Но это значит пересмотреть тысячи, если не десятки тысяч фото. Хотя есть возможные зацепки, не пешком же они пошли. Найдем, где они купили машину, а потом ее отследим.

— Это ваши полицейские штучки, — отмахнулся Паркер. — Делайте, как знаете, мне только цену скажите. Я заплачу.

— А после того, как найдем? — прозрачно намекнул Ортега.

— Ну я думаю, вы знаете, что делать.

— Переведите на этот счет сто тысяч, — Ортега дал бумажку с несколькими строчками, накорябанными карандашом.

— Не дороговато ли? — подозрительно спросил Паркер.

— Насчет этого вы может и у тех ниггеров спросите? Да знаю я, знаю. И сильно подозреваю, что это работа мистера Тьюринга и его ребят. Только вот каких ребят — не знаю. А вы?

— Понятия не имею, — пожал плечами Паркер. И в самом деле, у босса «Ацтека» есть команда силовой поддержки, а курьер был лишь наживкой? — Вы и так меня ограбили с этим несчастным бухгалтером.

— А вы думали, его легко было попросить шагнуть в окно с двадцать третьего этажа? — усмехнулся Ортега. — Ну и решали бы тогда сами.

— Ладно. Но результат должен быть железным.

— Будет, — твердо пообещал Ортега.

Кейси Лоу был доволен собой. По крайней мере, сейчас. Не то, что раньше…

Это раньше, он был уволен из армии с ПТСР, пройдя два срока в Ираке. Долгое лечение в госпитале для ветеранов, реабилитация — и жизнь без гроша в кармане. Хорошо хоть бывшие армейские друзья подсуетились, документы о перенесенном заболевании таинственным образом исчезли. Лоу помогли поступить в полицию — как же ветеран с большим боевым опытом, знает и умеет. Правда, и служба в полиции не задалась — через пару месяцев во время одного из дежурств насмерть забил бомжа на улице. Слава богу, хоть бомж был белым, был бы негром — все, пиши пропало, пошел бы под суд. А так коронер подделал заключение о смерти — передоз, но Лоу попросили из полиции уволиться подобру-поздорову. Опять, казалось бы, жизнь на улице…

Бывшие сослуживцы и тут его не бросили — такие кадры были им нужны. Что умел бывший армейский рейнджер? Убивать. Из винтовки и голыми руками, ножом и взрывчаткой, да мало ли способов? Первое задание он выполнил блестяще — с полутора километров убив снайперским выстрелом неугодного профсоюзного активиста, и уйдя непойманным. Потому что знал, как не просто ликвидировать цель, но и заранее правильно выбрать лежку, проложить маршрут отхода, протоколы действий полиции… Все его навыки и опыт внезапно оказались полезными и не на войне. Хотя ему это было и по фигу — война-не война, какая разница?

И Лоу неплохо зажил, получая вкусные заказы от бывших своих сослуживцев. Время шло, заказы не прекращались, деньги шли… А что еще надо?

Вот и сейчас нарисовалось одно дельце, за которые он получит свои семьдесят пять штук. Всего делов-то… Грохнуть двоих, пацана и его босса, которые думали, что сбегут от его работодателей. Держи карман шире… На него работали полицейские, которые и дали ему не только наводку, но и маршрут предполагаемой цели. Если бы не копы-работодатели — ну как еще можно отследить, какую машину и у какого дилера приобрел пацан, на каких платных дорогах она засветилась, где приблизительно исчезла с радаров? Только с помощью полицейской сети. Там, где обычного человека послали бы на хрен, человека со значком облизывали, попробуй не ответить на его вопрос! Да и потом, как еще раздобудешь такую информацию? Так что приблизительное местоположение есть, осталось только попасть на место и добыв информацию, доделать дело.

— Эй, Кармелита! — рявкнул Лоу. — Тебе пора!

Заспанная женская головка поднялась с подушки, и опять бессильно рухнула носом вниз. Да, славно они с этой телкой вчера повеселились, но однако пора прощаться — работа есть у всех, у нее — ублажать всеми способами ее клиентов, а у него — убирать некоторых своих клиентов.

— Не спать! Встала и пошла!

Знойная латиноамериканка открыла один глаз, посмотрела на него и показала средний палец. Ну что с этими бабами делать! А вот знаю, что делать, подумал Лоу, ощутив прилив крови к паху. Ну, держись!

Костер горел, лижа языками пламени темное небо прерии, и отбрасывая странные, словно живые тени на лица сидящих воинов. Их было пятеро, а шестым был шаман.

Раскачиваясь и напевая слова на древнем языке, который первым людям дали боги, шаман священнодействовал. Монотонное песнопения прерывались нестройным криком «Хау!», после которого расцвеченные боевой раскраской лица сидящих снова становились неподвижными, словно древние идолы, вырезанные из дерева. И только огонь придавал этим лицам жизнь.

Катори учел свои ошибки. Эти пятеро были лучшими воинами племени. Почему только пятеро? Во-первых, это стандартная вместимость джипа белых. Во-вторых, это был максимум, который он мог отправить, не привлекая внимания властей, того же Чевеио, шерифа. Если бы тот знал, что задумал Катори, и что он уже сделал, то мигом бы запер его в кутузку и отдал на суд белых людей. Тем более, то Нэхуэль и Гэхэдж так и пропали в большом городе, не вернулись домой. Шаман пустил слух, что они бежали в большой мир, чтобы уйти от преследования за содеянное и решив пожить такой сладкой и соблазнительной жизнью белых людей. Ограничилось тем, что шериф подал их в розыск, и на этом успокоился.

Но не успокоился шаман. Он взглядом обвел лица воинов, его воинов, воинов навахо. Тех, которые с незапамятных времен наводили ужас на краснокожих врагов из соседних племен, а после на белых завоевателей. А теперь им предстояло столкнуться в поединке с демоном, старым древним врагом, пришедшим с юга. Злом, которое когда-то порабощало целые народы и страны, силой, которая не могла быть уничтожена, поскольку пришла не из этого мира. Только уничтожив аватара можно было загнать демона обратно в ад, из которого он пришел, отправить его в небытие на тысячи лет, пока он опять не найдет нового воплощения и снова не появится в Пятом мире, угрожая его уничтожить.

— Помните, братья, вы потомки Ахсоннутли, вам предстоит подвиг, достойный Найенесгани и Мобадсидсинни. Истребите демона, и память об этом будет жить в сердцах нашего народа, об этом подвиге будут помнить все Навахо!

— Хау! — отозвались воины.

Поутру, смыв традиционную ритуальную раскраску, и переодевшись в свою обычную одежду — одежду белых, пятеро избранных сели в джип, и поехали туда, куда вел их артефакт шамана, красной нитью помечая их славный путь, который будут воспевать потомки племени Навахо.

Ну вот, опять! Я проснулся в холодном поту, поняв, что меня разбудило. Опять это чувство привязки ко мне, невидимая нить натянулась так сильно, что ее звон был слышен в астрале повсюду. Выходит, какому-то шаману я настолько помешал, что он опять изготовил амулет, чтобы меня отыскать. И похоже, на этот раз это будет не просто разведка боем, а реальная тотальная война на уничтожение.

Я вышел на веранду, и посмотрел на звездное небо, усыпанное влажным свечением крупных южных звезд.

— Не спится? — рядом со мной появился Билл, вставил в рот черную самокрутную сигару, и запалил спичку. Хорошо я вовремя успел закрыть глаза, а то зайчик от вспышки фосфора надолго бы остался на сетчатке. Поэтому и запрещают часовым курить на посту.

— Не спится, — зябко поежился я, запахивая одеяло, которым я обернулся. — За мной идут. Завтра здесь будут охотники.

Билл ничего не сказал, только сильнее затянулся самокруткой, и, выпустив клуб сизого дыма, внимательно посмотрел на меня.

— Чутье?

— Оно самое, — подтвердил я. Не буду же я объяснять, что способен чувствовать направленную на меня чужую магию? Этак и за дурика примет.

— Мэри Роуз тоже одаренная? — в лоб спросил меня Билл. — Да не бойся, я вижу, как на тебя реагируют люди, да и животные. Вон Волчок как ластится к тебе. А никого другого и не подпустил бы. Живя в этих краях и не такого насмотрелся. Так что в магию, что такую, что индейскую., я верю.

— Нет, — просто ответил я. — И это хорошо. Спокойней жить.

— Да уж, — пущенный щелчком окурок сигары описал красную дугу, и улетел за перила веранды. — Сколько у нас времени?

— Часов десять, может восемь. Зависит, поедут они по дороге ночью или нет.

— План есть?

— Выбраться отсюда и дать им бой в чистом поле.

— Чем тебя не устраивает дом?

— Тем, что от него мало что останется, — усмехнулся я. — Дырки от пуль потом латать и стекла вставлять в лучшем случае. А в худшем — куковать на пепелище.

— Ну до этого дело не дойдет, — сказал Билл, направляясь обратно в дом. Хотя… Есть одно место у меня на ранчо. Старый лабаз, который уже с полсотни лет стоит заваленный всяким хламом. Только вот он построен из настоящих толстых бревен, прадед откуда-то их выписал. Это у него была такая шиза, хотел сделать не то, чтобы амбар, а полноценный опорный пункт, чтобы осложнить жизнь копам или федералам, если придут брать. Любил он во времена сухого закона самогон гнать. Ну а поскольку никто его так и не искал, все со временем благополучно сошло на нет, как прадед, так и сухой закон. Только как вот направить их туда?

— Не надо никого никуда направлять. Они сами за мной придут.

— Ладно. Тогда начинаем собираться.

— Вам-то это зачем? Я один справлюсь.

— Парень, ты с ума что ли сбрендил? Это пограничье, тут все друг за друга, хочешь ты этого или нет, — удивленно вытаращился на меня Билл. — Про южное гостеприимство слыхал, небось?

— Слыхал, — вздохнул я, и поплелся вслед за Биллом. Придется выбираться из кровати и заняться делом, чтобы эта ночь не стала последней.

Ох, устроил же своим друзьям Билл побудку! Ну тут святой долг гостеприимства сыграл свою роль. Через час к дому стали съезжаться машины, по двое-трое человек в каждой. Ну и само собой, у каждого в машине было серьезное железо, холщовые сумки имели довольно-таки большой размер и вес.

Особенно порадовал один из соседей Билла — приволок «Миними».

— Зачем пулемет-то? — спросил Билл.

— Моя любимая игрушка, — гордо похлопал один из его друзей по ствольной коробке. — Я бортстрелком был. Пусть лучше будет с собой пулемет, даже когда он может и не пригодиться, чем не будет тогда, когда без него не обойдешься.

Билл счел это логичным, почесал репу и пошел в подвал за своим МГ-42, хотя для него и нужен второй номер. При такой скорострельности ленту нужно подавать горизонтально, иначе будет постоянно клинить. Ну ничего, я ему буду ленту подавать в случае чего.

— А как на все это посмотрит полиция?

— А никак, — пожал плечами Билл. — Ее вызовем после того, как разберемся с нашими гостями. А то еще аресты, посадки — мороки много. А так — напала банда, ее уничтожили, тушки разложили. Копам только останется забрать тела.

Я хмыкнул. Логично. И по-армейски.

— Тем более, шериф в курсе, как только приедет чужая машина, он подаст нам сигнал по рации, — он потряс спутниковым телефоном. Ну правильно, в этих холмах, как и в городской застройке лучше пользоваться телефонами вместо раций, уоки-токи творят чудеса приема наоборот. — Зачем ему задерживать машину или машины с вооруженными людьми, Мак нам еще живой нужен.

Индейцам была обеспечена хорошая встреча. Толстый усатый коротышка с дальнего ранчо подмигнул Биллу, и полез по тропинке вниз. Что у него звякало и полязгивало в сумке, можно было только догадываться, и мне эти догадки нравились.

— Кэп, командуй, — Билл обратился к пожилому, но еще крепкому и бодрому старику, который судя по возрасту и обращению повоевал на своем веку, может быть и Вьетнам застал. Хотя… Не было тут Вьетнама, другие войны были.

— Тут и командовать нечего, не армия, — усмехнулся старый вояка. — Вы с мальцом — в лабаз, занимаете первый этаж. Будете вести заградительный огонь. С вами — Рам, он займет снайперскую позицию.

Ковбой с семисотым «Ремингтоном», положенным на плечо, только кивнул.

— Сейчас Дин заминирует тропу, ведущую к лабазу. Не думаю, что они полезут в обход, по холмам, там лезть долго и отсутствует фактор внезапности. Мы — вон там, там, и там, — Кэп махнул рукой в направлении холмов. — Как только противник втягивается на тропу и оказывается под вашим огнем, мы атакуем с флангов, из засады. Как только они втянутся, третья группа замыкает тропу, пресекая отступление противника.

— Есть, Кэп.

Через полчаса работы, мы соорудили из найденного хлама импровизированную баррикаду у входа, оборудовав эрзац пулеметного гнезда.

— Ну а теперь ждем, — подмигнул мне Билл, лежа за пулеметом. И тут раздался звонок спутникового телефона. — Да? Понял. Сколько их? Хорошо.

Я вопросительно глянул на него.

— В город въехала машина с аризонскими номерами. В ней — пятеро.

Я хмыкнул. Какие бы индейцы не были супермены, но впятером против пятнадцати им нечего было делать. Если они конечно не на моем или янычаров Герры уровне, тогда можно и пободаться.

— Ну что, по местам, приготовиться!

Амулет вел воинов к их цели незримой красной связующей нитью. Дорога была долгой. Сначала они проехали Аризону, потом пересекли Нью-Мексико, но красная нить все так же звала их вперед. Вот наконец и Техас. И вот тут нить повернулась, значит искомое ждет их здесь. И когда нить продолжила поворачиваться, они поехали за ней. Наконец нить повернула и стала пульсировать — где-то здесь поблизости и был аватар. Последней точкой их остановки был какой-то маленький городишко, не доезжая до которого они увидели пустынную заправку, на которой кроме дремлющего в машине шерифа никого не было.

Опасливо косясь на белую машину с красно-синей полосой по двери и значком шерифа, водитель, Тэкода, направил их старый, надежный «Бронко» в прерию, туда, куда вела их нить.

— Мимо не проедем? — спросил Мэкья, старший их группы, когда-то служивший в армии САСШ.

— Нет, — коротко ответил Тэкода. — Нить выведет.

И только когда камень на амулете часто-часто запульсировал красным светом, напоминая открытое бьющееся сердце, Тэкода остановился.

— Приехали. Дальше пешком, — коротко сказал Тэкода, и вопросительно взглянул на Мэкья.

— Все слышали? Из машины!

Пятерка выгрузилась из джипа, из багажника на землю полетели тюки.

— «Частная собственность, въезд запрещен», — наморщив лоб прочитал Истэка, которого взяли с собой за физическую силу — одной рукой он мог повалить дикого жеребца.

— На, переодевайся, — бросил ему Мэкья пакет с камуфляжем.

— Да я и так, — сняв рубашку, блеснул великолепным торсом с буграми мускулов Истэка.

— Я что сказал?

— Ладно, ладно, — пробурчал Истэка, раскрывая пакет.

Группа переэкипировалась, переодевшись в камуфляж. Раскрашивать лица подобно рейнджерам не стали, лишь нанесли боевую раскраску воинов навахо. Со стороны это смотрелось сюрреалистично — люди, одетые в армейский мультикам, с раскрашенными лицами индейцев и разномастным, но хорошим, охотничьим оружием в руках.

— Идем, — бросил Мэкья, поглядывая на ведущий их амулет.

После получаса ходьбы они наконец вышли к полузатерянной дороге, ведущей к лощине между холмами. Мэкья остановился, глядя на тропу. Следы трех человек, ведущие вперед, туда, где показывал артефакт

— За мной, дистанция три ярда, — и он медленно пошел, больше доверяя чутью, чем другим чувствам. Когда доверяешь себе, все то, что прошло мимо сознания, какие-то малейшие и незначительные признаки, уходят на подсознание, которое вроде как и не участвует в мыслительном процессе, но на самом деле и выполняет основную часть обработки информации.

Мэкья поднял вверх сжатый кулак, давая команду остановиться. Вот он, легкий незаметный глазу бугорок над поверхностью дороги. Мэкья опустился на колени, и внимательно всмотрелся. Точно, вот она, карболитовая крышка старой недоброй мины М14. Убить не убьет, но ногу оторвет легко. А что это значит? Что их ждали. Фактор внезапности потерян. Мэкья замер, прислушиваясь к своим чувствам. Они молчали. Значит, аватар здесь, с ним еще два человека, судя по следам… Идти дальше или отойти и найти аватара позже? Ну теперь бесполезно это делать, он наверняка предупрежден. Надо отходить. Но не выполнить задания шамана и навеки покрыть себя позором как труса? Нет, на это Мэкья пойти не мог. Он отошел назад к своим, и в нескольких словах обрисовал ситуацию.

Умирать не хотелось никому, но разве гордый индейский воин в этом признается? Теперь ситуация изменилась. Мэкья с Истэкой пойдут вперед, вот только не по дороге, а взобравшись на ближний правый холм, а Тэкода с остальными — на чуть отдаленный левый. Заодно они и узнают, куда их так настойчиво тянет артефакт по дороге, петляющей между холмами.

Тэкода кивнул, и стал осторожно отходить от обочины, заворачивая влево, а Мэкья с Истэкой — направо, к подножию невысокого холма, покрытого бурой высохшей осенней травой. Не успели они еще отойти от дороги…

— Сдавайтесь! — жестяной голос из громкоговорителя прозвучал над дорогой. — Вы окружены, оружие на землю!

Чтобы воин сдавался — такого не было никогда. Мэкья упал на колено, вскинул винтовку и выстрелил туда, откуда мог раздаваться голос. Он еще увидел, как его пуля взрыла землю на вершине холма, а затем услышал знакомый звук пулемета, и почувствовал толчки попаданий в грудь, и свет померк перед его глазами. Так он и умер, залив кровью поисковый амулет, висящий на груди.

Мы с Биллом ждали, когда издалека раздалась заполошная стрельба, впрочем, вскоре затихшая. Затюрлюлюкал телефон Билла.

— Что, все? Можно выходить? — Билл нажал кнопку отбоя. — Все, даже пострелять не пришлось. Рам, спускайся, все закончилось!

— Сейчас, иду, — раздались шаги по стропилам, сверху посыпался какой-то мусор. За ним спрыгнул Рам, держа винтовку над головой.

— Ну вот, даже не повеселились. Скучные какие-то у тебя враги, малец!

— Да лучше уж так, — сказал я, хватая патронный короб.

Мы неторопливо вышли из лабаза, и пошли к выходу из лощины.

На выходе уже шла работа — реднеки стаскивали тела убитых и укладывали их на дороге.

— Только зря старался, — сокрушался подрывник. — Я тут столько понаставил, что можно было целую армию остановить.

— Зато с запасом, — хмыкнул Билл.

— Тебе с запасом, а мне снимать!

— Ладно, не ворчи, Дин, — махнул рукой Билл. — Все по-соседски. Сегодня я ставлю.

— Ставлю вообще-то я, — решил я подать голос. — И не только сегодня.

Раздались добродушные смешки. Ну и хорошо, сегодня и еще несколько дней вы у меня просыхать не будете, подумал я.

— Ладно, договорились, — усмехнулся Билл, и достал телефон. — Сейчас позвоню Тому, пусть подъезжает и исполняет свои обязанности шерифа.

А я вдруг почуял ледяное дыхание внезапно нахлынувшей опасности, но сделать уже ничего не успел…

Кейси Лоу смотрел на действие, разворачивающееся в долине. Ему немного не повезло. Вчера, получив последние данные от своих заказчиков, он все-таки вышел на того, кто был им нужен. Точнее, на курьера. Выяснив, где последний раз засветился номер машины, он съехал с дороги, и остановился в раздумьях. Надо будет тихо и аккуратно проверить все соседние ранчо на предмет нахождения нужного ему человека, только вот сделать это не так просто — реднеки запросто дадут фору в сто очков любым партизанам и коммандос, это у них в крови. Так что все придется делать тихо и аккуратно.

Когда он увидел машины, промчавшиеся мимо него на большой скорости, он даже остолбенел — такой удачи просто не бывает. Пусть на трех машинах и были вооруженные до зубов местные, но мельком он увидел и одного из тех, за кем шел — Алекс Монкур собственной персоной, с автоматом на коленях в кузове того самого пикапа. Ничего не поделать, придется ехать за ними на вечеринку, иначе есть шанс упустить добычу, а потом опять ищи-свищи…

Судя по тому, что делали реднеки и Алекс, он понял, что они готовят засаду на кого-то. Неужели на него? Да нет, таких проколов быть не должно, он вроде нигде не засветился. Да и по приготовлениям было понятно, что тут дело пахнет не охотой на одиночную дичь, а скорее на целую стаю. Главное, не попасться им под горячую руку. А для этого надо выбрать лежку там, где его случайно и не случайно не обнаружат — эти техасцы все тяжеловооруженные маньяки, вон у них сколько стволов и большинство из них автоматические. Случайно попадешься на глаза — и мяукнуть не успеешь, получишь острое отравление свинцом.

Зайдя с другой стороны холма и видя потешное войско из деревенщины, Лоу начал наблюдать за происходящим, время от времени одобрительно хмыкая — похоже некоторые из реднеков когда-то добывали себе на хлеб его ремеслом. Например, вон тот сапер, умело минирующий местность, оставляя ложные цели и специальные тропки для отхода нападающих, на которых он ставил более сложные заграждения. Ну правильно, человека, как и скотину, можно пустить по ложному пути, поставив на дороге пугало.

Лоу поправил накидку Гилли и посмотрел в цифровой бинокль. Да, действо разворачивалось занятное. Пришедшая на место пятерка непонятных людей в камуфляже, осторожно передвигалась по дороге к холмам. Вдруг один замер, и поднял вверх кулак. Потом опустился на колено, и осторожно поковырял пальцем землю. Ну да, ловушка для лохов, она же пугало, чтобы направить дичь в нужном направлении. А что это была именно дичь, в этом сомнений не было — эту пятерку с охотничьими винтовками, пусть хорошими и точными, подавят автоматическим огнем на раз.

Так оно и получилось.

— Сдавайтесь! — рявкнул мегафон.

Ага, щас они тебе и сдались, злорадно подумал Лоу. Нападающий сделал большую ошибку, выстрелив в сторону звука, и… Застрекотали автоматы, громко заверещал пулемет, и Лоу увидел, как все пятеро упали на землю безобидными теперь кучками мяса. Как котят, подумал Лоу, как котят… Он видел, как поднимались из засады стрелки, потом взяли трофейные стволы и выстрелили по нескольку раз из каждого. Все правильно, делают видимость перестрелки.

А вот что делать ему? Теоретически, надо бы по-хорошему отходить. А вдруг потеряются? Тоже, с разъяренными реднеками на хвосте скрываться не хотелось, хотя… Где еще будет возможность прикончить спокойно нужные цели, специально вытащив их на открытое пространство? Ну а остальные — побочный ущерб, лягут здесь и никто потом гнаться за ним не будет. Два магазина по десять патронов его «Барретта» покончат с деревенщинами. Осталось только дождаться, пока цели будут в зоне досягаемости. Он еще раз взглянул в цифровой бинокль, и ввел данные в баллистический компьютер. Тысяча двести ярдов? Ну это прицельная дальность, даже меньше предельной. Он лично пристреливал ее и почти на милю, хотя и там уже трудно говорить о точности.

Взведя затвор, Лоу ждал. А, вот и цели! Наконец-то! Но кто из них? Должно быть двое, а тут подходит троица. Примем за утверждение, что тот, с кем идет рядом Алекс, и есть его босс. Ну давайте же, давайте… Остановились, беседуют, самый лучший вариант для выстрела, как в тире. Лоу прильнул к ложе, и поймав в прицел стоящего рядом с Алексом, осторожно потянул спуск.

Голова Билла разлетелась на куски, как спелый арбуз, забрызгав содержимым стоящих рядом. Твою мать! Ну времени рефлексировать не было, я перешел на ускорение, и побежал туда, откуда раздался выстрел, петляя по дороге на ходу. Бежать пришлось долго, это вам не стометровка, снайпер залег на вон том холме с приличной дистанцией. А вот и второй выстрел, сноп огня, не до конца додавленный супрессором. Пуля просвистела мимо меня, несмотря на ускорение, такой калибр — это почти пушка.

Наконец я взобрался вверх на холм, и увидел стрелка, которого было трудно заметить даже вблизи — хорошо, гад, замаскировался! Ну мне с тобой разговаривать не с руки. Я выхватил шаманский ритуальный нож, и, прыгнув на спину, нанес стрелку несколько ударов в шею, почти отделив голову от тела. Потом, уже вышел из ускорения, и сидя на спине, прижимая дергающееся тело к земле, все-таки заплакал. Было от чего. Хороший человек погиб из-за этого урода. Кто же ты, сука? Вопрос, похоже, риторический — кто еще за мной охотится? Ну конечно же, второй конкурент. Паркер. Ну значит, свидимся…

Билла похоронили на старом кладбище, на котором многие покосившиеся и выщербленные временем надгробия были поставлены еще лет так полтораста назад. Я в похоронах не участвовал, только оплатил все ритуальные услуги по максимуму — единственное и последнее, что я мог сделать для друга, которого знал меньше недели, и который был человеком чести. Тут же отыскалась какая-то родственница Билла, не то кузина, не то двоюродная сестра, и мне пришлось съехать в единственный мотель маленького городишки, предварительно ополовинив арсенал и устроив тайник — думаю, сам Билл бы одобрил, чтобы его оружие попало в хорошие руки. Ну а мне комфортно быть перестало. Во-первых, на меня стали неодобрительно коситься местные — все-таки и правда я был виноват в смерти Билла. А вот во-вторых…

Я связался со Смитом, и слил ему все по киллеру, порекомендовав потеребить местную полицию. Сначала ничего не происходило, первые полдня, в смысле. А затем в город нагрянули федералы из Далласа, на следующий день — из Лос-Анджелеса, и понеслось. Я, как мог, избегал всеобщего внимания по соглашению с местными, меня вроде как там вообще не было и не могло быть. Когда в городе появились журнашлюхи со всяческих там телеканалов, тогда я и узнал, что наконец-то силам правопорядка удалось с помощью местной милиции (это так они реднеков назвали, ну а что, действительно вооруженное ополчение) ликвидировать знаменитого Пустынного Гада, как его назвали, причастного… Ну и там дальше шел длинный список его дел, такой, что Пол Пот с Пиночетом на пару отдыхают. Конечно же, федералы спихнули на него все висяки, которые у них были — они плохо влияют на имидж их конторы. Но этот репортаж я видел уже в Форт-Уэрте, международном аэропорте Далласа, взяв билет на документы Алана Тьюринга на рейс до Нью-Йорка, а то если ФБР начнут копать и выйдут на меня, это плохо скажется на моем здоровье. Там же на стоянке аэропорта я оставил и пикап, скрутив с него номера — как правило, там будут искать в последнюю очередь, насколько я знал. Итак, затеряемся в Большом Яблоке, а там посмотрим.

Глава 9

— Вы не выполнили заказ! — завизжал Паркер, суча ручонками. — Да вы…

— Слушай сюда, сука, — Ортега взял Паркера за горло, прижав к стене. — Ты на кого нас вывел?

— Не понял, — пролепетал Паркер.

— Ты видел новости? — вопрос был риторический. Ну естественно, видел.

— Дда…

— Чтобы грохнули нашего специалиста, противник должен быть экстра-класса. А по нашим каналам, то что я узнал, не входит ни в какие рамки. Ему просто отрезали голову, взяли и отрезали. И какие-то сраные реднеки? Не поверю.

— Нне знаю…

— Знал бы, лежал бы в земле, — Ортега убрал руку от горла Паркера и сплюнул. — Сначала шесть трупов ниггеров, теперь наш киллер… Кто он? Не поверю, что это простой курьер и за ним никто не стоит.

— Нне знаю…

— Слушай сюда, червяк. Быстро поднял свою задницу и давай сюда все, что накопал на эту фирмочку. Все, понял?

— Хорошо, — Паркер оторвался от стены, дошел до дивана и рухнул без сил. Дрожащими руками он открыл крышку ноута, вставил флэшку, и после нескольких манипуляций вынул ее из гнезда и отдал Ортеге.

— Теперь затаись, и чтобы я тебя не видел и не слышал, понял? — Ортега наклонился над Паркером.

— Дда…

— Дда-дда, …а! — передразнил его блеяние Ортега, развернулся и вышел, пачкая грязными ботинками роскошный ковер на полу апартаментов Паркера, оставив того в растрепанных чувствах и полном замешательстве.

— Господи, кто же это действительно? — простонал Паркер.

Придя к себе, Ортега сделал запрос по всем доступным базам, которые у него были. Как найти беглеца? Да не проблема. Последнее местонахождение машины с такими номерами было в Далласе, после этого ее след терялся. Значит, Даллас. А вот дальше… Выбраться оттуда можно было или на автобусе, или воздухом. Что бы он сделал на его месте? Автобус — отпадает. На всякий случай можно попробовать отследить кредитки, но это вряд ли поможет, имя Алекса Монкура вряд ли где-то всплывет. Скорее всего, по воздуху. Ну тут оставалось несколько вариантов. Или у него есть другие документы, или он воспользуется новым именем. Но вот это вот вряд ли. Он считает, что охотник за ним потерял след, но вот тут он ошибается. След будет потерян только с его смертью, тут уже личная вендетта. Во-первых, Ортега знал Лоу, а во-вторых, смерть киллера могла вывести на них. А что делают с грязными копами, Ортега знал. Либо свои кокнут втихую, либо через пару дней в тюрьме воткнут заточку из зубной щетки под ребра. Так что надо позаботиться о том, чтобы Монкур и его босс исчезли навсегда, теперь это уже его дело, не Паркера. Ортега открыл на компьютере флэшку, которую ему дал незадачливый заказчик, и начал поиск.

О, Нью-Йорк, Нью-Йорк! Воспетый масс-культурой и считающийся меккой эмигрантов! Ты настоящая клоака человечества. Большой не «плавильный котел», а чан с дерьмом со всего света. Но в нем есть один большой плюс — там можно очень легко затеряться. В самом Нью-Йорке почти девять миллионов человек, а в агломерации — еще двадцать один. И это только легально. Нелегально — ну раза на два умножите, и получите искомое. Так что если где и прятаться — то только здесь. И похоже, мне придется заказывать еще одни документы через Труди — Монкур отпадает, Тьюринг — возможно, но все равно палевно, а Гарднера, с таким трудом созданного и оплаченного — жалко, эта персона может внезапно пригодиться, в том числе и для эксфильтрации, поэтому палить ее не стоит. Придется побыть пока Тьюрингом, до встречи с графом Вельяминовым, у которого можно раздобыть что-нибудь более простое. Так что надо прикинуть хрен к носу, и навестить офис корпорации будущего родственника. Но вот очередной звонок для меня был неожиданностью.

— Мистер Тьюринг? — на другой стороне трубки раздался смешок Смита.

— Да, слушаю, — немного раздраженно ответил я.

— Вас ищет полиция, вы в курсе?

— Твою мать, — с чувством сказал я. — Кто?

— Вот в том-то и дело. Официальных запросов не поступало, это личная инициатива. Сержант Ортега, убойный отдел ЛАПД. Знаете такого?

— В первый раз слышу, — честно ответил я. Только мусоров мне на хвосте не хватало. А если учесть, что сержант американской полиции примерно равен по званию нашему капитану, это уже хреново. У него есть и силы, и средства, которые он может использовать по своему разумению.

— Мы давно его пасем, он грязный коп. Ну и естественно, вся его корреспонденция и звонки под контролем. Он выяснил, что мистер Тьюринг сейчас в Нью-Йорке. Как там, кстати, Сентрал Парк в это время года? — хихикнул Смит.

— На месте. Его я не разрушал.

— Ну и хорошо. Если что, буду держать вас в курсе.

Спасибо за предупреждение. Похоже, Смит рассчитывает на долговременное сотрудничество, раз предупреждает о таких вещах. Ну значит и мне предстоит позаботиться о своем будущем. Причем, прямо сейчас. Я взял телефон, и набрал номер Вельяминова.

… Я смотрел вверх, туда, где стекло и металл словно бы задевали низкие свинцовые облака. Ну точно, не зря их называют небоскребами, калька с английского «скайскрепера». Здание «Воронтсофф Америка, инк» было одним из самых величественных на Мэдисон-авеню. Во сколько обошелся величественный фаллический символ башни, и во сколько — аренда земли под ним, я даже не задумывался, это не мои проблемы.

Шагнув на землю из такси, где мне последние полчаса выносил мозги таксист-индус своей нудной народной музыкой в промежутках между пустой болтовней, я постоял пару минут, наслаждаясь настоящим Нью-Йоркским смогом. Конечно, до Токийского ему далеко, как говорят, сам я в Японии еще не был, впрочем, какие мои теперь годы, все успеется. Таксист, разбирающийся во всем от политики до медицины, отогнал свой «йеллоу кэб» на поиски следующей жертвы, я я, дождавшись сигнала светофора, шагнул на переход. Вот только анекдота уже не получалось — «Что будет если вы увидите зеленого человечка? Восемьдесят процентов ответов — брошу пить, двадцать процентов — начну пить, и одна девушка — начну переходить дорогу.» Увы, человечек на этом светофоре был белым. Вот такая вот особенность местных переходов. Впрочем, для водителей был привычный зеленый, дискриминация нас, прямоходящих.

Я пересек дорогу, и остановился перед огромной стеклянной дверью, за которой был виден контрольно-пропускной пункт в фойе — тут относились к безопасности серьезно. Потенциальному злоумышленнику было полезно увидеть охранников, одетых как Секретная Служба — черные дорогие костюмы, темные очки и непременный витой провод гарнитуры, идущий из уха. К тому же вся охрана держала на виду и наготове немецкие «МП7», что по идее должно оказать дополнительное психологическое воздействие. А физическое они тоже оказывать умели — большинство из СБ Воронцова в САСШ отслужили в различных подразделениях специального назначения для работы вне пределов РИ в военное время, типа оставшихся в моей реальности СпН ГРУ или «Вымпела», здесь эта группа называлась «Хоругвь». Так что ребята тертые.

Я толкнул дверь, и под бдительными взглядами охраны подошел к ресепшену, где вместо милых девочек и мальчиков, сидящих на входе в обычных корпоративных зданиях, за пуленепробиваемым стеклом находился мордоворот.

— Здравствуйте!

— Чем могу служить? — мордоворот уставился на меня волчьим взглядом.

— Я к господину Вельяминову. Мне назначено. Моя фамилия — Тьюринг.

Мордоворот без тени эмоций на лице опустил глаза вниз за стойку, видимо ища меня на экране. Я спокойно стоял, пытаясь придать себе дружелюбный вид, охранники вышколенные, и считывают эмоции, как собаки.

— Да, вы есть в списке. Возьмите, — он сунул мне чип-карту для входа через турникет. — Ждите сопровождающего.

Он отключил переговорное устройство, и что-то забубнил в гарнитуру.

— Вы к господину Вельяминову? — сзади неслышно подошел охранник.

— Да.

— Пройдемте в досмотровую комнату.

Вот так. Страхуются по полной.

В досмотровой меня попросили сдать все лишнее, в том числе и телефон. Я положил все содержимое карманов в металлический ящик, затем меня пропустили через рентген и металлоискатель. А точку в досмотре поставила вроде беспородная собачка с умными глазами опытного мента, обнюхавшая меня, и безразлично отвернувшаяся.

— Теперь пройдемте.

Так же под конвоем я вошел в лифт. Охранник нажал кнопку, и под знакомое чувство ухнувшего желудка скоростная платформа унесла нас вверх.

Все повторилось. Путешествие по тому же самому коридору, посты охраны… С тех пор, когда я был здесь в первый раз ничего не изменилось, только лица охранников — наверное дежурила другая смена. Так мы дошагали до кабинета, на котором как во всех приличных и соблюдающих меры безопасности организациях не было таблички.

— Алан Тьюринг по вашему приказанию доставлен! — ну уж совсем по-уставному ответил провожатый.

— Спасибо, Василий, — ответил сидящий за столом, уставленным оргтехникой, граф Вельяминов. — Подожди в приемной.

— Есть! — и охранник исчез за дверью.

— Проходите, граф, — сказал по-русски Вельяминов, и привстав из-за стола, протянул мне ладонь.

Ну тут я реально чуть не прослезился. Наконец-то я слышу русскую речь! Нет, в сентиментальности и любви к родным березкам меня упрекнуть не очень-то и можно, но все равно это было приятно.

— Спасибо, Ваше Сиятельство!

— С чем пожаловали? Вы кажется сказали, что это не телефонный разговор?

Я изложил свое дело, уложившись минут в пять, со всеми подробностями, которые считал нужным сообщить, заметив, как разгорелся огонек интереса в глазах графа.

— Весьма прелюбопытно. И вы действительно можете и готовы это сделать?

— Да, Ваше Сиятельство.

— Я все передам князю. Думаю, ваша инициатива будет поддержана и одобрена. Еще есть какие-то просьбы?

О, а вот этого у меня хватает. Их есть у меня. И сейчас я их изложу…

После небольшого монолога, Вельяминов снял трубку.

— Господин Наварин? Зайдите ко мне, — и, положив трубку, добавил, — все подобные дела решайте с моей службой безопасности, граф. Вам будет оказана любая помощь и обеспечено полное содействие в меру всех возможностей нашей компании.

Опа! А вот это уже хорошо. В переводе это значило, что для меня сделают все, о чем бы я не попросил.

— Спасибо, Ваше Сиятельство!

Через несколько минут появился граф Наварин, глава СБ Воронцовых.

— Вы же знаете господина Драбицына? — задал риторический вопрос Вельяминов. — Прошу вас оказать полное содействие. Рад был встрече, господин граф.

А это уже мне. Толстый намек на тонкие обстоятельства, что пора и честь знать, подкрепленный крепким рукопожатием. Ну в принципе правильно, дело я изложил, а у руководителя такого ранга дел, кроме меня, невпроворот.

— Есть, — спокойно кивнул Наварин, ощупывая меня взглядом неисправного рентгена, выдающего на двести процентов большую мощность. Даже мне стало как-то неуютно. — Пойдемте, господин граф.

Я последовал за Навариным. Дело складывалось как нельзя лучше

— Где вы остановились? — он перешел сразу к делу, как только мы вошли в его кабинет.

— Дешевый клоповник «Глендейл», комната 107.

Наварин пощелкал кнопочками на своей клавиатуре.

— Вам нужно более надежное укрытие?

— Да, желательно.

— Хорошо. Через полтора часа ждите у отеля, за вами заедут и отвезут на нашу конспиративную квартиру. Что еще требуется?

— Пара проходных личностей для транзита, чтобы можно было без проблем взять билет, пройти паспортный контроль и так далее.

— Граждане САСШ?

— Да. Из штатов, пограничных с Канадой и Мексикой. Так же контакты в этих странах.

— Хорошо, — Наварин пощелкал кнопками. — Будет.

— Неотслеживаемые средства связи.

— И это будет. Транспорт?

— По необходимости.

— Средства?

— Пока нет. Достаточно.

— Спецсредства и оружие?

Я прикинул. Пока ничего конкретного мне не надо, а небольшой запас из тайников Мадлен есть.

— Тоже пока нет.

— Хорошо, — Наварин оторвался от ноутбука. — Вот, возьмите.

Он дал мне дешевый предоплаченный мобильник, который можно взять на кассе в любом шопе и шопчике.

— Тут только один номер, быстрый набор на единице. Что-то потребуется сверх, звоните. Остальное получите на конспиративной квартире. Сейчас вызову сопровождающего, он проводит вас к выходу. Легенда — решили предложить свои разработки крупной иностранной корпорации, вас продержали в приемной и дали понять, что в ваших услугах не нуждаются.

— Понял, — кивнул я.

— Вызывали, господин граф? — в комнату вошел высокий молодой человек в таком же, как у всех охранников, черном костюме.

— Да, Василий. Вот господин Тьюринг, разыграете на выходе сценку «изгнание торгового агента».

— Есть.

— До свидания, господин Тьюринг! — перешел на английский граф. Охране знать мою настоящую личность совсем не обязательно.

— До свидания.

Ну а в фойе разыгралась сценка «торговым агентам и собакам вход воспрещен».

— Я уже сказал вам, господин Тьюринг, что наша фирма не нуждается в ваших услугах! — Василий взял меня за локоток. Немногочисленные посетители навострили ушки. — Покиньте пределы нашего здания, или вас выведут отсюда силой!

— Это произвол! — завопил я. — Только вы, неотесанные русские чурбаны можете так себя вести!

Василий жестко вывел меня за локоток, буркнув, словно чертыхнувшись себе под нос, «не переигрывай».

— Добавьте его в черный список, — Василий махнул рукой дежурному за стеклом.

— Сей секунд! — охранник щелкнул пару клавиш. — Готово!

— Так что, господин Тьюринг, больше вы сюда не попадете, а мы вызовем полицию.

— Проклятые медведи, — рыкнул я, оправляя куртку на рукаве. — Чтоб у вашего императора чирей на жопе вылез!

Я толкнул стеклянную створку, и, оказавшись на улице, показал все еще смотревшим мне вслед охранникам средние пальцы обеих рук. Ну, надеюсь, Станиславских среди посторонних наблюдателей не было.

Детектив Росси из полицейского управления Нью-Йорка был озадачен. Ему позвонил знакомый аж из далекого Лос-Анджелеса, и попросил найти человека. Человека? В Нью-Йорке??? Про себя Росси высказал все, что думал об умственных способностях собеседника. Да все ФБР, УСО и МВБ в этом тридцатимиллионном человейнике не найдут при желании скрыться от преследования. Но Ортега был упрям, а Росси ему в былые времена ему был крепко обязан. Кроме того, лос-анджелесский детектив был упорен, и словно опровергая слова Росси о своих умственных способностях даже назвал примерные координаты, в которых мог находиться интересующий его человек. Вот это было уже интересно, откуда там знают это, наверное этот человек где-то прокололся. Росси записал координаты, и вежливо отбился. На всякий случай он поискал интересующий его район. Да это другой конец Нью-Йорка! И уж точно не относится к его участку. Поискать знакомых в том районе? Да на надо, возникнут вопросы. А вот к кому обратиться? Придется идти к кузену, занимающемуся другими делами.

Как всегда, итальянцы славятся тремя вещами — вином, количеством родственников и мафией. Нью-Йорк держали несколько группировок организованной преступности, но самыми крупными традиционно были итальянская и еврейская мафии. А один из многочисленных родственников Росси был Джованни Лампони, из мелких мафиозных боссов, работающих на семью Больцано. Пока Росси думал, стоит ли позвонить кузену, пискнул компьютер, свидетельствуя о принятом сообщении по электронке. Машинально нажав на сообщение, Росси полюбовался высланным ему фотороботом подозреваемого — что, фотографий у них нет, или светиться не хотят — и распечатал его на принтере. Сложив листок вчетверо, Росси оделся, и, бросив «Я на обед», исчез за дверью участка.

До пиццерии, которой владел кузен, Росси доплелся за десять минут.

— Вам как обычно, господин полицейский? — официантка, Лаура, привычно стрельнула глазками.

— Джованни у себя?

— Да, у себя.

Росси прошел через кухню, пышущую жаром печей и пахнущую острыми итальянскими специями, от запаха которых у него свело желудок, надо бы и действительно пообедать. Прошел в служебные помещения, и, приветливо кивнув охраннику, постучал в дверь кузена.

— Войдите! — раздалось из-за двери.

Росси распахнул дверь.

— О, кого я вижу! Наш господин полицейский прибыл служить и защищать! — кузен, не вставая из-за стола и не вынимая изо рта сигары, приветственно развел руки. — Или за пиццей? Сейчас скажу, чтобы принесли лучшую в мире пиццу Лампони, которую так любят в вашем участке!

— Не за этим, — Росси плюхнулся на протертый стул для персонала, стоящий у стола Джованни.

— А за чем? — прищурил один глаз Лампони, спасая его от сигарного дыма.

— Нужна услуга. По твоему профилю.

— Мой основной профиль — это пицца! Лучшая в мире!

— Ладно, оставь это для копов. Скоро у них уже ожирение будет от твоей пиццы, хотя она и действительно ничего. Дело есть.

— Излагай, — подобрался Джованни.

Росси выложил на стол фоторобот.

— Нужно найти этого человека?

— И только? Среди тридцати миллионов? Не вопрос, — оскалил свои белоснежные зубы Лампони.

— На обороте — примерные координаты, где он находится.

Лампони перевернул листок, прочитал адрес, хмыкнул.

— Все это очень интересно. А что сам не того?

— Я же полицейский. И мой интерес сразу вызовет другие интересы.

— Мой тоже, — Лампони затушил вонючую сигару в стеклянной пепельнице, и так похожей на ежика от торчавших из нее окурков.

— Как так?

— Ну, во-первых, ты просишь об услуге, о которой не должны знать мои боссы, клан Больцано, так?

— Так, — подтвердил Росси.

— А во-вторых, Браунсвилл — это территория еврейской мафии, а конкретно заправляет там папаша Геншпринг. И ему очень не понравится, что чужие работают на его территории. Могут возникнуть разборки.

— Ладно, — обозлился Росси. — Сам справлюсь. Извини, что побеспокоил.

— Сиди. — остановил рукой уже собиравшегося подняться со стула Росси Лампони. — Это не значит, что я тебе не помогу. Будет тебе этот человечек.

Джованни начеркал пару строчек.

— Я отвезу его сюда, а там ты с ним потолкуешь. Устроит?

— Да, конечно.

— Ну тогда жди звонка. Как только возьмем, так сразу позвоню. Будь на связи.

— Хорошо, буду ждать.

— И пиццу не забудь, угостишь ребят в участке. Чтобы лучше работали и не забывали.

— Ну здесь пиццей ты не отделаешься, — подмигнул Росси.

— Само собой. Как обычно к лейтенанту я зайду в начале месяца, — подмигнул ему в ответ Лампони.

— Хорошо.

Блин, это что, уже стало традицией? Я как раз уже почти приблизился ко входной двери клоповника, когда боковая дверь припаркованного поблизости фургона резко распахнулась, отьезжая на роликах, и на меня прыгнул здоровый детина в маске. Точнее, попытался. Я на рефлексах ушел на ускорение, и ударил его лапой по кадыку сбоку. А за ним, застывший в фазе движения, уже пытался выбраться второй, с шокером в руке. Ну зачем он тебе? Я протиснулся между двумя застывшими фигурами, ломая руку второго, направил шокер ему в пах, и нажал на кнопку, глядя, как между рожками электродов рождается свечение молнии. Ага, а еще и водила впереди! Ну тогда выйдем из ускорения, отбираем у второго шокер, и прикладываем водилу в шею, с удовольствием нажав на кнопку. Вой и вопли покалеченного идут бонусом, также, как и хрип с бульканьем из вырванного кадыка первого.

Я пристукнул торцом шокера в лоб воющему первому — нечего так орать, привлечешь еще внимание свидетелей… Свидетелей? Не, нет тут таких. Один вон бомжеватый мужичонка, увидев непонятную возню, быстро свернул за угол — не захотел видимо себе проблем, это только свидетели Иеговы пристают к людям, а обычные делают ноги. И правильно делают.

Я затащил тело первого обратно в фургон, пока с него не натекло. И кто у нас тут под масками? Я сорвал балаклавы с обоих. Никого знакомого, раньше точно их не видел. Вроде белые, чернявые, не негры и не индейцы, от которых у меня в последнее время изжога, кто из них не попадается, как правило оказывается редким мудаком. Ну и эти до кучи…

Я перетащил водилу в кузов. А ребята подготовились — мой любимый скотч, друг бандюгана припасли себе на голову. Точнее, предполагалось, что на мою, но как всегда реальность превзошла их ожидания и свернула на другой путь.

Я тщательно упаковал обоих выживших после столкновения с боевой машиной «Навь». Рот заклеил скотчем, а шапочки надел задом наперед — так страшнее, когда ничего не видишь. Ну и где ребята Воронцова? Я уже тут по улице погулял, пока в отель шел, минут двадцать осталось ждать…

Ага, вот и они подъехали на огромном черном «Экспедишне». Уже знакомый Василий выходит из машины. Надо пойти поприветствовать, а то вдруг от нервности начнется спазм указательного пальца правой руки, сразу дырок навертят.

— Вы готовы? — Василий подошел ко мне, опирающемуся задом на фургон.

— Нет.

И нечего полувопросительно-полувозмущенно выгибать бровь, знаю, но так получилось.

— Хьюстон, у нас проблемы, — сказал я сакраментальную фразу.

— Какие?

— Три проблемы у меня за спиной, в фургоне. Дохлая, полудохлая, и относительно живая. Пришли по мою душу.

— Ясно, — Василий коснулся пальцем гарнитуры в ухе. — Третий, четвертый, ко мне!

Двое крепких ребят в осенних пальто свободного покроя споро вылезли из задних дверей, и подошли к нам.

— Третий, в фургоне пленные. Отгонишь по протоколу на точку два. Четвертый, сопровождаешь охраняемое лицо в номер и обратно до машины. Поехали!

Я вернулся в номер, собрал все, что можно, не оставляя ничего из вещей, пока мой телохранитель стоял в коридоре, наблюдая там и за мной через открытую дверь номера.

— Пойдем? — я взял две своих сумки, и попер их вниз. Ну правильно, телохранитель, который помогает клиенту таскать сумки, должен быть немедленно уволен — это не портье, и его работа держать руки и голову свободными, готовым в любой момент отразить угрозу, или даже принять на себя пулю, предназначенную клиенту, такая у него работа.

Ну здесь, слава богу, все прошло спокойно. Когда я вышел, расплатившись на ресепшене, фургона уже не было, только «Экспедишн» с заляпанными грязью номерами — специально мазали, видимо — и один из телохранителей в распахнутом пальто, засунув под него руки. Сумки я бросил в багажник, а сам сел в услужливо открытую дверь. Ну что, поехали!

Джованни спал как младенец. Еще бы, вчера выпил столько, что печенка подъекивала. А вот пробуждение было не из приятных. Когда он разлепил глаза, то подумал, что это ему почудилось — на каминной полке стояли отрезанные головы его мордоворотов, причем ко лбу средней из них была прибита гвоздем открытка с каким-то собором, и явно не католическим, со странными надписями на непонятном языке. Заорав от ужаса, он бросился в спальню жены.

— Че, дожрался? Черти мерещятся? — толстая Лючия, с сонной опухшей мордой посмотрела на ворвавшегося к ней мужа с всклокоченными волосами и выпученными красными безумными глазами. Надоел, скотина, уже по бабам гуляет, не скрываясь, и бухает так, что скоро концы отдаст. Поскорее бы.

Не удостаивая ее ответом, он побежал в детскую. У него отлегло от сердца — его сын и дочка лежали в кроватках и были в полном порядке. Слава Мадонне! Джованни истово перекрестился. Кто бы ни пробрался в его охраняемый дом, не потревожив ни охрану, ни сигнализацию, явно никого не тронул. А мог бы. Осталось выяснить кто это — ведь явно связано с тем, куда он отправил вчера своих мордоворотов.

— Начальника охраны ко мне! — заорал на весь дом Джованни.

Пузатый Гвидо, начальник охраны из трех человек, прибежал с неожиданной для его телосложения резвостью.

— Что шумишь, босс?

— Там… Там… — вымолвил Джованни, показывая рукой на каминную полку.

Гвидо, приходя в себя от такого зрелища, подошел к головам, и впился взглядом в приколоченную открытку.

— Русские, — выдохнул он.

— Русские? Да я им…

— Подожди, босс. Это необычно. Может позвонишь Дмитрию?

— Этому русскому бандиту? Думаешь, он?

— Я не знаю, — пожал плечами Гвидо.

Джованни немного успокоился. Предъявы кидать просто, а вот потом вести войну… Он трясущимися руками набрал номер русского мафиози. Надо было разобраться…

— Говоришь, на лбу у него было это? — Дмитрий повертел в руках открытку с дыркой.

Они с Джованни встретились на нейтральной территории, армянский клан гарантировал безопасность и нейтралитет.

— Исакиевский собор, — задумчиво посмотрел на открытку Дмитрий. — Такую можно в любом эмигрантском магазинчике в Бруклине купить.

— Она была приколочена к одной из отрезанных голов моих парней!

— В доме все спокойно? Все живы? — положил открытку на столик Дмитрий.

— Все живы, но это ваша работа!

— Погоди Джованни, ты за базаром-то следи, — поморщился Дмитрий. — Да, это похоже на работу русских, но это — не наша работа. Мы бы просто разнесли из граника весь твой дом к бебеням вместе с твоей бабой и потомством.

Джованни подумал, что все-таки немного перегнул палку.

— Извини, Дмитрий.

— Ничего, — кивнул русский бандит. — Я понимаю, ты не в себе. Но следи за языком. Не исключаю того, что это могли быть русские. Но не братва. Я слышал о таком.

— А кто же это? — почувствовал подвох Лампони.

— Те, кому сам черт не брат. Ты перешел дорогу Российской Империи и ее солдатам. Вот и думай теперь, где и как. И вместо открытки в следующий раз ты можешь найти совсем другие головы. Отрезанные. Усекаешь?

— Да. — Джованни прошиб холодный пот. Ну нахер этого кузена с его просьбами. Хоть честь и требовала отомстить, но кому? Лучше послать Росси, пускай сам трахается, если так надо.

Глава 10

Паркер чувствовал себя нашкодившим котенком, который заварил кашу, но потом его ею же и накормили. Началось с того, что перестал выходить на связь Ортега. Все попытки дозвониться до сержанта оканчивались отбоем номера — видимо тот внес его в черный список. Тот был на месте — Паркер как-то попробовал позвонить в участок через скремблер и с одноразового телефона. Сержант был в участке, как сказал ему дежурный, и когда тот поинтересовался его фамилией, просто отбил звонок и разломал одноразовый картонный аппарат, чтобы не вышли на него. Что-то случилось, и явно не в его пользу. Значит, вопрос так и не улажен. Но Паркер закусил удила — для него уничтожение этой фирмочки стало идефиксом. Но что же теперь делать? Криминальные контакты потеряны, причем тщетные попытки обошлись в довольно приличную сумму. И привело это только к одному результату — выяснилось, что Алекс Монкур и Алан Тьюринг — одно лицо. Это хорошо, и уже давало поле для маневра — можно было действовать законными путями, честно исполнить свой долг гражданина САСШ — заявить о преступнике, скрывающимся под чужим именем и открывший на это самое имя фирму. Но теперь придется идти в открытую — как понял Паркер, его анонимка не очень-то и заинтересовала власти, видимо потому что была от неизвестного доброжелателя. «Доношу до вашего сведения…» Обычно на это смотрели сквозь пальцы, ограничиваясь лишь поверхностным заключением, чтобы поставить галочку в отчете о анонимных информаторах. Да и мало ли их таких? Если посмотреть расшифровку звонков в 911 за сутки, там и не такое всплывает, острый галюциногенный психоз на фоне приема различных препаратов прет вовсю, заставляя видеть инопланетян, Элвиса и иногда даже Годзиллу с чебурашками-ниндзя в обнимку. Ну и естественно о соседях, что они замышляют убийство президента, захват мира, а то и просто очень подозрительные — трахаются так, что кровать чуть ли не разлетается, но делают это молча.

А вот если придется идти под своим именем… Вот тут уже дело сложнее. Могут всплыть и его не очень благовидные делишки, даже и без попытки заказа Монкура. Не зря бухгалтеру пришлось выйти в окно. Значит, перед тем, как обратиться к властям, придется кое-что подчистить, привести некоторые дела в порядок и молиться, чтобы грешки не вылезли на свет божий. А для этого надо позвонить другим людям.

Паркер был одним из субподрядчиков министерства обороны. Точнее, потенциальным субподрядчиком. То, что разрабатывала сейчас его фирма, понравилось одному из супервайзеров. Причем понравилось не с технической точки зрения — сменить одну заурядную систему на другую это в порядке вещей, если при этом получить крупный контракт и грамотно распилить его, не обидев никого. Вот так Паркер и получил доступ к телу полковника Рида, с которым они друг друга поняли даже без слов. Заключение о целесообразности и прочем писали-то его эксперты. А то, что разработки «Ацтека» превосходили его — об этом не слова, у владельца фирмы не было таких каналов, которые нарабатываются не в тиши кабинетов, а на званых приемах, куда приглашен весь цвет профессиональной бюрократии. Там его когда-то и познакомили с Ридом.

Надо ему позвонить, решил Паркер, хотя особых причин не было, технология, которую он обещал полковнику, была еще не готова окончательно, код был сырой.

Паркер снял трубку…

— Ну видимо крепко ты дорогу кому-то перешел, — Наварин закинул ногу на ногу, сцепив пальцы рук на колене.

Конспиративная квартира, куда меня привезли, была хорошей и дорогой. Чувствуется вкус — воронцовские по мелочам не размениваются, даже такие проходные помещения у них на уровне люкс.

— Да известно кому, — поморщился я.

— Ну про Паркера понятно, сейчас на него собирают информацию. А вот с индейцами…

— С индейцами я сам буду разбираться, — отмахнулся я. — Да и с Паркером тоже.

— В его же манере? — усмехнулся Наварин.

— Может быть и так.

— Ну я думаю, на некоторое время он от тебя отстанет. После нашего представления вряд ли кто-нибудь в здравом уме и трезвой памяти будет помогать. Еще что-нибудь вспомнил?

— Да вот тут все, что я знаю, — я кивнул на стопку листов, исписанных мной. Как всегда, подробный отчет обо всех событиях, произошедших за последнее время.

— Это я изучу, — Наварин расцепил наконец пальцы, и потянулся за стопкой. — Надеюсь, хоть что-то это объяснит.

— Возможно.

— Какие дальнейшие планы?

— В смысле, как долго я буду злоупотреблять вашим гостеприимством? — ехидно спросил я. Ну чего уж там, по-деловому, так по-деловому. — Я думаю, с неделю. За это время что-то станет более ясным и понятным. Или не станет.

— Телефон твой мы изъяли, — сказал Наварин. — Тебе никто не говорил, что он показывает местонахождение по GPS, перед тем, как связаться со спутником?

— Так-то оно так, но для того, чтобы получить эти данные, нужно иметь доступ к основной, наземной станции. А это…

— Видимо, как раз «это» оказалось проще, чем ты думал, — Наварин полез в портфель и вытащил невзрачную картонную коробку. — Теперь будешь пользоваться этим.

Я открыл коробок. Ну как всегда, зарядка, гарнитура, инструкция… На которой стоял гриф «для служебного пользования».

— Служебный телефон для клана Воронцовых. Использует военную спутниковую группировку Российской Империи, а, следовательно, доступ к его местоположению получить практически невозможно. Разве что спецслужбам РИ, но ты им не будешь интересен, они и не подозревают о твоем существовании. Ты пока еще в состоянии мертвеца. Он зарегистрирован на одного из охранников, так что можешь пользоваться спокойно. Симка твоя уже в нем.

— Вот за это спасибо, — сказал я. Связь мне была нужна.

Я включил телефон, и через несколько секунд он позвонил. Вот те на, прямо синхронизм по Юнгу… Опа, да это же Смит! Я сделал страшные глаза и приложил палец к губам. Затем включил громкую связь.

— Здравствуйте, мистер Тьюринг!

— Здравствуйте. Чем порадуете?

— А вот порадовать, боюсь, мне вас будет нечем. Некий Паркер — знаете такого — накатал на вас бумагу в ФБР. В котором указал все, что про вас ему удалось выяснить. Что Монкур и Тьюринг — одно лицо, что вы занимаетесь различными махинациями, мошенничеством и прочим и прочим. Тут донос большой и обширный. Так что очень хорошо, что вас нет в городе, мы, точнее, моя контора, с нетерпением ждет вашего появления. И степень нетерпения довольно высокая. Я сейчас работаю над тем, чтобы мы сперва занялись мистером Паркером, поскольку им сейчас очень сильно заинтересовалось налоговое управление, откуда-то у них появилась интересная информация. Не в курсе, откуда?

— Это риторический вопрос?

— Так я и понял, — довольно сказал Смит. — Так что пока попутешествуйте по штатам, это полезно для здоровья.

— Понял. Проверьте счет, это тоже полезно для здоровья.

— Если счет правильный и в правильном месте, — сказал Смит.

— Ну разумеется, — и я повесил трубку.

Наварин вопросительно посмотрел на меня. А что смотреть-то? Вот тут Монкур и Тьюринг должны исчезнуть. Но перед этим…

Я набрал номер Вельяминова.

— Господин граф? Тут возникли некоторые коррективы. То, о чем я вам говорил, надо будет сделать прямо сейчас. Наварин? Здесь. Дать ему трубку? — я передал трубку Наварину.

— Да, понял, есть! — четко ответил Наварин. — Сейчас.

Документы пришли на электронку сразу же. Я распечатал их, и поставил свою размашистую подпись на каждой странице. Все, «Ацтек Клоуд Компьютинг» стал собственностью клана Воронцовых, причем по документам — еще две недели назад.

Наварин присовокупил листки к ранее собранным.

— Я передам документы Вельяминову.

— Да, конечно. Теперь это ваша собственность.

— Не жалко?

— Не в моих правилах сожалеть о сделанном, — ответил я. — Тем более, когда обстоятельства повернулись вот так. Только организуйте смерть мистера Тюринга в автокатастрофе, чтобы никто не докопался.

— Можете меня не учить, — усмехнулся Наварин, в его улыбке проскочил волчий оскал. — Ну а пока…

— Пользуюсь вашим гостеприимством и думаю, как жить дальше.

— Успеха вам в этом, — пожал мне руку Наварин.

— Теперь и вам…

Теперь Паркер уже жалел, что отправил кляузу в ФБР. Когда он узнал о гибели Тьюринга в автокатастрофе, то он чуть ли не сплясал на своем стеклянном столе от радости. Отлично! Конкурент умер, пора прибрать к рукам его фирму, чтобы раз и навсегда с ним покончить. Сначала надо пробить, кто является наследником, на кого отойдут права на патенты, да и всю фирму в целом. Ну что, карты на стол? Надо поговорить с исполнительным директором напрямую, где-то посулить, пообещать за содействие и информацию сохранение места и увеличение оклада, а где-то и припугнуть — времена тяжелые, перманентный кризис все-таки, а управленцев пруд пруди. Паркер снял трубку, и набрал номер управляющего, полученный от Ортеги — как-то не публиковали ацтековцы внутренние номера, и всем подряд визитки не раздавали.

— Воронцов Клоуд Компьютинг, — раздалось в трубке. Паркер хрюкнул от неожиданности, подавился так и не сказанными словами, и нажал клавишу отбоя.

Как, как здесь оказались русские, черт возьми! Да еще и представители такого крупного игрока, как клана Воронцовых, чьи активы в САСШ могли быть сопоставимы только с японцами и китайцами высшей лиги! Паркера продрал невольный нервный озноб. Вот теперь все складывалось, за Монкуром-Тьюрингом стояли русские, причем не какая-то неизвестная русская банда из «братвы», как называли русскую мафию в САСШ. Впрочем, эти были опаснее братвы.

Словно подтверждая опасения Паркера, раздалась трель домофона у входной двери. Паркер бросился к компьютеру, и вывел изображение на экран. Перед дверью стоял с иголочки одетый лощеный господин с атташе-кейсом в руках.

— Кто? — рявкнул в микрофон Паркер.

— Поверенный «Воронтсофф Америка, инк» Айзек Ньюмен, господин Паркер.

— Обращайтесь к моему адвокату. Я не веду личные переговоры.

— Ну я думаю, вряд ли адвокату нужно будет все это видеть, — Ньюмен вывесил кейс на руке, словно давая оценить масштаб таящейся в нем угрозы. — Да и слышать тоже. Впрочем, как хотите.

Юрист Воронцовых развернулся от камеры, словно собираясь уходить…

— Подождите секунду, сейчас подойду, — сказал Паркер.

Чертыхаясь и путаясь в полах халата, он наконец одолел неподатливый предмет одежды, и прошлепал из своего кабинета по лестнице, спускаясь на первый этаж. Затягивая потуже пояс, подошел к входной двери…

— Итак? — он пропустил невозмутимого как камень адвоката через прихожую в гостиную, где обычно обсуждал свои дела.

Адвокат спокойно сел на кресло, и, положив на стол кейс, раскрыл его.

— Я полагаю, наша беседа записывается? — невозмутимо осведомился он.

— Конечно, а вы как думаете? — окрысился Паркер. — Если вы намерены мне угро…

— Помилуйте, какие угрозы? — удивился Ньюмен. — Ничего такого, только изложение фактов. Впрочем, пускай запись останется, прослушаете на досуге. Да и косвенное доказательство по Федеральному доказательственному кодексу поможет нам в суде, скопируете мне запись.

— Излагайте, — как его бесил этот юрист!

— Как вы уже знаете, наша корпорация купила «Ацтек Клоуд Компьютинг» у мистера Тьюринга двадцать дней назад. Как стало известно, вы подали заявление в ФБР, и тем самым инициировали проведение проверки как самой компании, так и ее владельцев.

— А откуда вам стало это известно? — окрысился Паркер. — Или ФБР у вас на жаловании?

— Поступил запрос властей на предоставление всей информации по нашему недавно приобретенному активу. Разумеется, мы сотрудничаем с властями, даже очень активно. А после проведения проверки и возвращения обратно техники и документации, мы выдвинем вам встречный иск. По моральному и материальному ущербу, включаю упущенную выгоду, клевете, лжесвидетельству… В общем, потом почитаете, когда будете ответчиком.

Паркер похолодел. Все его обвинение строилось на том, что Тьюринг не тот, за кого себя выдает. Если же владелец сменился законным путем, а в фирме ничего не найдут…

— И разумеется, вам придется компенсировать ущерб. Более того, мы подали свое заявление на проверку деятельности «Наукома», и я настолько любезен, что предупреждаю вас об этом.

Вот тут Паркера чуть не хватил святой Кондратий. И так налоговое управление копает под него, так еще подключить федералов…

— И что вы туда передали? — у него настолько пересохло горло, что вопрос стал похож на воронье карканье.

— Узнаете, — пожал плечами Ньюмен.

— Вы…

— Это все, что я имею честь вам сообщить, — щелкнул замочками дипломата Ньюмен. — Встретимся в суде.

Паркер щелкнул в кармане кнопкой пульта, отключая запись.

— Вы, — и тут Паркер разразился в бешенстве нецензурной тирадой.

— Ну не переживайте вы так. Три попытки покушения на бывшего владельца так и не привели к заказчику. Теперь, думаю, приведут. Ведь всем же интересно, кому же так перешел дорогу мистер Тьюринг, что его столько раз пытались убить, а фирму уничтожить. Я думаю, полиция и федералы найдут ответ на этот вопрос, а мы окажем им всемерную помощь, — подмигнул Ньюмен.

— Чтоб он сдох этот ваш Тьюринг.

— Увы, уже не может. Он преставился, — вздохнул адвокат.

— Жаль, не получилось, — в бешенстве выпалил Паркер, не подумав. Гнев — плохой советчик.

— Честь имею, — адвокат вышел за порог, сел в ждущий его дорогой «Кадиллак» и отбыл, мягко шурша гравием по подъездной дорожке.

Паркер в бешенстве смотрел ему вслед. Вот так все и закончится? Надо сделать несколько звонков, отправить несколько внешне безобидных емейлов, и думать, как делать ноги. Тут уже речь идет не о праведно нажитом имуществе, тут речь о жизни и свободе. Хорошо, есть несколько счетов на Кайманах, о которых не знает никто, кроме самих банкиров. Надо бежать.

В полумиле от дома Паркера «Кадиллак» остановился возле приметного фургона, на котором красовалось «Чистка бассейнов Коула», с белозубым мускулистым качком, держащим сачок — исполнение мечты скучающих домохозяек о сильном и крепком чистильщике не только бассейнов.

Ньюмен пересел в фургон, и сразу же изменился — из спокойного вальяжного адвоката превратившись в энергичного и деятельного хищника. И куда только подевался еврейский акцент?

— Ну что, как идет запись?

— Отлично, господин полковник, — оператор, прижав наушники к одному уху, слушал причитания Паркера в трубку.

— Клиент созрел?

— Еще не до конца. Но похоже, собирается рвать отсюда когти.

— Это нам и надо. Если сбежит, все его обвинения рассыпятся, особенно, когда выяснят все его махинации, — Ньюмен покрутил в пальцах гравий — точнее, замаскированный под него ретранслятор, брат-близнец тех, что лежали сейчас у входа в дом Паркера.

— Фиксируем все входящие и исходящие, а также весь его траффик.

— Ладно, работайте. Как только будет что-то интересное — сообщите.

— Есть, господин полковник!

В прессе поднялся хай. По поводу двух фирм — бывшей моей и «Наукома», которым владел Паркер. Подняли этот хай через подставных лиц Воронцовы, заинтересованные в приобретении большинства акций обеих фирм. Как только продажные писаки нас не обзывали, а уж акционеры были просто в бешенстве — акции рухнули до состояния мусора, никто их не хотел покупать. Кроме конечно Воронцовых и меня. Повторялась ситуация с МММ в моем мире — только разве что в отличие от билетов с жуликоватой рожей бывшего математика, у нас все-таки что-то было. И интеллектуальная собственность, оцененная материально, но не продающаяся, техника, патенты — все нормально. Та же самая ситуация вышла и с «Наукомом». Так что получая соболезнования со скорбной рожей по поводу столь неудачного приобретения, финансисты Воронцова, смеясь про себя, скупали акции за бесценок. И вдруг, через пару недель, все прекратилось. О скандале как-то забыли, выпущены официальные опровержения, против особо борзых и агрессивных писак были поданы иски, и — вуаля! — обе фирмы внезапно оказались под контролем Воронцовых, с контрольным пакетом в зубах. Теперь уже корпорация начинала долгую информационную войну по восстановлению репутации и возвращению на рынок «Ацтека-Воронцова», но вот акций уже не было в продаже, и дополнительная эмиссия не планировалась. Ну и я конечно тоже с этого много поимел, затарившись акциями по цене мусора, мне теперь принадлежало аж по двадцать пять процентов акций обеих фирм — больше мне не дали приобрести финансисты Воронцова, заявив, что «с меня хватит» — которые медленно, но верно поднимались, куда же им еще деваться.

Все шишки посыпались на Паркера, который бездарно пытался заняться недобросовестной конкуренцией, включая криминальные методы ведения бизнеса. А еще, когда начали раскручивать его дела — там что только не всплыло! Мошенничество, двойная бухгалтерия, рыночные спекуляции… Вот только это была только верхушка айсберга, основание, увы было у Паркера.

А сам Паркер исчез — точнее, он так наивно полагал, что исчез, его вела СБ Воронцова, и это была проблема уже моя. Я конечно не мстительный… особо. А еще, о чем не говорят на бизнес-курсах и прочих коучах, или как там эту порнуху с дебильными клоунами для дебильных хомячков называют — лучший учебник по бизнесу — это «Крестный отец» Пьюзо.

Я вернулся в Лос-Анджелес. Только теперь уже под именем Мартина Гарднера, и поселился в своей новой квартире. Все, Монкур-Тьюринг умер, закончив свой жизненный цикл. Вот только деваться мне было пока некуда — приходилось оставаться в САСШ. В Российскую Империю путь для меня был закрыт, более того, я там числился погибшим официально, как мне сообщили — при несчастном случае, тело не найдено. Не будут же официальные лица раскрывать детали той самой охоты за чертовым божком и результаты оной? Сдох Максим — да и хрен с ним. На родине сейчас шла тайная война, хоть мне многого и не говорили, но папаша не успокоился, и взялся восстановить свой статус-кво. Ну здесь я не помощник, моя задача сейчас — держаться в стороне и не лезть под ноги, гиганты ведь такие, во время своей битвы вниз не смотрят, еще затопчут ненароком…

А еще у меня оставались долги. И мне придется зачищать хвосты. Для начала — координатор покушения на меня, сержант Ортега. И что толку с того, что он на карандаше у ФБР? Это мне не только не на руку, но еще и очень опасно. Потому что когда его возьмут, и он начнет колоться, он обязательно упомянет один эпизод, в котором фигурировал я. При всей бюрократии и лени ФБР, они могут проверить этот эпизод, параллельно выяснив по моей еще детской и плохого качества фотографии, что Монкур и Драбицын-младший один и тот же человек. И если за мной начнется охота, то в плен мне попадать нельзя — для начала будут склонять к сотрудничеству, потом раструбят, что русский диверсант и сын высокопоставленного вельможи подрывал основы демократии, а в конце концов закатают куда-нибудь в Гитмо, где я и сдохну. Нет, такой паровоз не полетит.

Так что пока я действительно навь — неупокоенный дух, который не доделал все свои дела здесь и не может обрести покоя. А чтобы обрести покой, займемся-ка делом.

…Я бродил по свалке, задыхаясь от вони, пробивающейся через респиратор, как будто его и не было на лице. А где прикажете мне раздобыть материалы для самодельной хаттабки, которой я собирался угостить Ортегу? В магазине? Не смешите мои тапочки, они и так дырявые. Это только доморощенные террористы из общества защиты насекомых или феминистических сисек так делают. Нет, только хардкор, из мусора для грязного мусора. Тем более в эпоху полипропилена попробуй найди в магазинах нужные тебе металлические трубы, максимум будут какие-нибудь дизайнерские из «экологически чистой меди» или еще с какими закидонами. А они мне не нужны, мне нужна древняя, во всех смыслах убойная сантехника из чугуния. Можно конечно и проще, но я хотел, чтобы с гарантией, тем более за время служебных командировок я насмотрелся на эти результаты рукоблудия очумелых ручек бывших водопроводчиков.

Так что после пары часов шатания по помойке, кроме приобретения стойкого отвращения к еде в ближайшее время и испачканных об одного очумевшего бомжа резиновых перчаток, я все-таки нашел подходящую мне трубу — похоже привет аж из начала прошлого века, и пару заглушек. Трубу с шутками и прибаутками на тему кровных родственников пришлось пилить на месте купленной в «Воллмарте» ножовкой, потому что два метра грязной ржавой дуры могут вызвать вопросы, тем более, что обрезки такой длины были мне и нафиг не нужны.

Далее я поехал подальше на окраину, на природу, где и занялся рукоделием. Аккумуляторная дрель, клуппы — и через час с небольшим секса с металлом, у меня уже была готова пока пустая хаттабка. Был соблазн начинить ее семтексом из тайника, тем более чешская взрывчатка, не пластид и не С4, ей пользуется весь мир, а этот вариант без химических маркеров и без привязки— но я отбросил эту идею. Ничего не должно указывать на профессионала. Пусть будет творчество огородника из магазина «Все для садовода», к которому склонны все этнические банды. И ни к чему не пристебаться — я выбираю маленькие занюханные магазинчики, а то, что мне надо, продается то там, то сям в небольших количествах. Это если бы я брал мешок или больше, то могли и стукнуть в МВБ или ФБР, обыватель стал пугливый до предела.

Единственной фирменной вещью был детонатор — ну тут тоже концов не найти, я даже не знал, где он выпущен, маркировка была на нем незнакомая.

Теперь оставалось найти самого Ортегу. Ох, и тяжкая эта работа, выслеживать специалиста, имеющего навыки наблюдения и контрнаблюдения! Пару дней я пас хаотически перемещающегося по городу сержанта, но так и не нашел в его поездках системы. Времени следить за ним и вычислять его перемещения у меня не было, тем более пару раз он чуть меня не засек. Оставалось только рискнуть.

Я дождался, пока Ортега отъедет от полицейского участка на достаточное расстояние — не хватало еще роющих носом копов в поисках террориста, взорвавшего околоток, да и другие могли пострадать. Будем урабатывать клиента на ходу, а для этого я только что угнал мотоцикл. Пристроившись за машиной Ортеги, дождался, пока он не остановится на светофоре и рядом не будет других машин, мне побочки не нужны. Как только машина Ортеги остановилась, я газанул, подлетев к дверце, и бросил сверток ему на крышу, как раз над водительским сиденьем. Кто сказал, что омагничиватель для воды для упоротых садомазоводов не прилипает насмерть к крыше, да и к любому другому железу? Еще как прилипает, не оторвешь. Я нагло проехал на запрещающий сигнал светофора, и нажал на кнопку мобильника, примотанного скотчем к рулю. Эх, хорошо жахнуло! Меня догнала тугая волна взрыва, которую я почувствовал всем телом, а грохот больно дал по ушам. Я видел в зеркало заднего обзора, как на месте машины Ортеги возник огненный шар, а затем облако дыма. А потом, сверху пролился стеклянный дождь из выбитых ударной волной стекол.

Дальше пойдет суматоха, всем некоторое время будет не до меня. А теперь быстрей, по газам, в один из криминальных районов неподалеку. Там железного коня с ключами в замке угонят быстрее, чем скажешь «мама». А через пару часов от него и винтика не останется, на запчасти разберут. Все, один вопрос я решил, время заняться следующими.

Глава 11

…Горячий южный ветер мел по импровизированной рулежке грунтового аэродрома красную земляную пыль.

— Вылезайте, сеньор! — усатый мексиканец открыл грязную дверь видавшего виды фордовского грузовичка.

Паркер вылез из машины, морщась от полуденного солнца, которое нестерпимо светило даже сквозь темные солнечные очки.

— Это здесь?

— Да, сеньор!

Паркер сунул ему ранее отсчитанную пачку бумажек с зеленой спинкой, и повернулся к самолету. Видавшая виды «Сессна», такой же степени ушатанности, как и грузовичок, на котором они сюда приехали, стояла с выключенным мотором. Обычный аэромул, на котором картели время от времени возят свой товар через границу туда и обратно, маленький, почти незаметный для радаров, способный лететь медленно и невысоко.

Сзади раздался рев мотора. Паркер обернулся. Старый пикап, выпустив струю дыма, рванул так, как будто за ним гнались черти, поднимая за собой пыльную завесу. Да и черт с ним, обратного пути все равно уже нет.

Паркер рванул из ЭлЭй налегке, взяв с собой только кейс, набитый самым необходимым для обустройства в новой жизни. Из всех вариантов отхода он выбрал шапочных знакомых из наркомафии, с которыми его свели нужные люди, те через «Кокейн Эйр», как они скалясь называли себя, занимались перевозками туда-обратно. В САСШ шел естественно высококачественный кокс, иногда оружие, и очень редко люди, а обратно — наличка и тоже люди, тоже редко и только когда самолеты были недогружены или этого требовал бизнес. Ну если учесть, сколько Паркер заплатил за эвакуацию по этому каналу, можно было сказать, что он сам по весу из золота. А если еще учесть, что две недели он отсиживался в такой грязной дыре, ожидая самолета, который унесет его отсда подальше… Моральный ущерб был сопоставим с материальным.

Когда прижало и на свет божий выплыли дела, которые он когда-то творил, Паркер решил сменить место обитания на более полезное для здоровья, чем федеральная тюрьма. Ничего, на свете много еще мест, где можно счастливо жить до старости и на сумму, меньшую чем на его счетах. Конечно на собственный остров в океане и огромную виллу на нем не хватит, но на приличное бунгало, длинноногих девушек и коктейли — с избытком. Море, солнце, пляжи… Только выбраться отсюда и потом уже из Мексики туда, где нет экстрадиции. Паркер аж зажмурился на мгновение, чтобы сменить этот депрессивный вид голой пустыни на будущий рай. И никаких больше компьютеров! Он заработал себе право на достойный отдых. Ну а если надоест заниматься этим — всегда можно организовать что-то свое, более подходящее по месту и для души. И когда-нибудь разобраться с корпорацией «Воронтсофф». Жаль, что мистер Тьюринг подох, а то бы он с удовольствием с ним рассчитался… может быть.

Паркер подошел к самолету, взялся за ручку двери…

— Эй, открывайте! — крикнул он пилоту в темных очках в пол-лица и крепко натянутой бейсболке. Тот потянулся к двери, Паркер взялся за ручку, и… полетел в пыль, сбитый наземь дверцей.

— Ку-ку, — вылезший из кабины пилот, посмотрев, как Паркер на локтях пытается подняться из пыли, снял очки, насмешливо посмотрев на него.

— Ты? — у Паркера от изумления глаза полезли на лоб.

— Ага, — безмятежно ответил мистер Тьюринг, он же Алек Монкур. — Привет с того света!

Последнее, что Паркер увидел перед тем как впасть в беспамятство, был каблук сапога, летящий ему точно в лоб.

Паркера я решил брать на этапе его эвакуации — как же, жертва расслабилась, все почти закончилось. Воронцовы меня снабдили подробной информацией, и дальше я разыграл сценку как по нотам. Самолет приземлился, оттуда выгрузили товар и уехали, а дальше был мой выход. Пилоты, ожидавшие обратный груз, теперь покоились неподалеку — мы же заботимся о дикой природе, койотов тоже нужно подкармливать. Ну соответственно и Паркер останется тут.

Честно говоря, Паркер был еще тот лошара — кейс без защиты, без всяких ловушек… К тому же пользоваться «Кокейн Эйр» — полная дурь, конечный аэровокзал у них — какой-нибудь подвал, где жертва выкладывает все, чтобы только прекратить мучения. Только идиот связывается с наркомафией мексов. Так что Паркеру еще повезло — относительно конечно, раньше отмучается.

Чемоданчик был интересный — бумаги, накопители, два жестких диска… Если у него там то, что мне нужно, то за это бы папА расцеловал бы меня в обе щеки — компромат нужен всем, особенно если на некоторых не обычных людей из стана вероятного противника. Какие возможности работы раскрываются… Но сначала надо разговорить Паркера, узнать всю информацию, все пароли, счета… А сделаем-ка мы так…

Когда я привел его в чувство, то он от ужаса заорал. Ну еще бы, когда ты примотан скотчем к мертвецу с дыркой во лбу, и оба привязаны к одной из стоек шасси, это настраивает на определенный лад.

— Ну как, мистер Паркер, поговорим? — спросил я, поигрывая пассатижами, перед его носом. — Это хорошие пассатижи, они очень хорошо смыкаются на некоторых частях тела. У вас пока двадцать пальцев, и еще дополнительные отростки, которые вам вряд ли нужны. Начнем с мизинца?

Через десять минут, столько потребовалось Паркеру расколоться, я знал все. Жидкий, однако, на расправу, хотя такое тяжело было бы вынести даже тренированному и мотивированному человеку. По крайней мере, Паркер не соврал — все его диски открывались, доступ к счетам был получен, а информация на дисках заставит плясать от радости всю нашу разведку, ну или по крайней мере, ее часть. Замазано много лиц из среднего звена, даже компромат на одного из сенаторов — вот, оказывается, откуда у Паркера были деньги. Ну что же, шантаж — дело прибыльное, главное не попасться, как я уже говорил, срок жизни шантажиста обратно пропорционален тому, кого он шантажирует.

— Спасибо за сотрудничество, мистер Паркер, — я захлопнул дипломат и бросил его на пассажирское сиденье «Сессны».

— Отпустите меня! — завыл Паркер, давясь слезами.

— Это хорошая мысль, — почесал я подбородок задумчиво глядя на Паркера. — С какой высоты вас сбросить — с полумили или с мили?

Паркер завыл пуще прежнего.

— Не плачь, все будет плохо, — хотел я было похлопать его по щеке, но увидев разводы грязи, замешанные на слезах и соплях, передумал. — Ладно, иди.

Я разрезал путы Паркера на ногах, и рывком поднял на ноги. — Ну?

— Куда я пойду? — он, всхлипывая, оглядел ровную как стол прерию.

— Да меня это волнует? Сколько раз ты ко мне подсылал убийц? И из-за чего? Из-за какого-то сраного бизнеса? Что тебе не жилось?

— Вы и так получили все, что хотели! Отпустите меня!

— Тьфу ты, — я сплюнул в пыль. — Уже отпустил. Ну иди же.

— Я не выберусь отсюда… — заныл Паркер. Угадал, точно не выберется. Пешком, без воды и снаряжения, под таким солнышком преодолеть пятьдесят миль до ближайшего населенного пункта…

— Проявлю милосредие, — сказал я.

Паркер неверящими глазами смотрел, как я достаю из подмышечной кобуры «Глок», и взвожу затвор.

— Нет… нет! — он развернулся, и побежал. Я прицелился, и нажал на спуск. Голова Паркера дернулась, окутавшись на мгновение кровавым дымком, и он упал навзничь. Я пожал плечами и убрал остро пахнущий сгоревшим порохом ствол обратно в кобуру. Увы, это суровая необходимость, к мести она не имела никакого отношения. Паркер был обречен заранее. Ну а теперь надо отсюда убираться. Сюда-то меня добросили на машине, а вот обратно до точки рандеву я полечу с комфортом. Я вздохнул, и открыл дверь кабины…

— Здесь тебя не любят, ты не забыл? — Тами с прищуром посмотрела на меня. — Билл погиб из-за тебя.

— Помню, — оторвался я от столба на веранде. Похоже в дом меня решили не пускать. — За Билла я отомстил.

— Но его ты вернуть не сможешь, — зло ответила Тами.

— Нужна помощь, — только начал было я…

— Вали отсюда, янки чертов, — в ее устах это было самым страшным оскорблением. Так жители юга называли северян. Полтораста лет прошло после гражданской войны, а ничего не изменилось. Северяне для них по-прежнему «янки», а себя они традиционно называют «слэйвоунерс» — рабовладельцы, когда-то это звучит в шутку в дружеском кругу, а вот сейчас — всерьез.

Тами зло захлопнула дверь перед моим носом. Я вздохнул, развернулся и пошел прочь. Здесь мне помогать не собирались. Что же, придется делать дело в одного. По большому счету подписывать их на федеральное преступление — дело нехорошее, но там они были бы на подстраховке, не больше. Я планировал окончательное решение шаманского вопроса.

Не то, чтобы он мне особо мешал, две партии охотников за моей головой я уже помножил на ноль, вторую как раз с помощью реднеков. Я уже думал, что отвязался от них и отбил всякую охоту связываться со мной, но нет. Опять поисковая нить, в третий раз уже. Не угомонится шаман, никак не угомонится. Придется нанести ему визит и сработать на упреждение, единственная стратегия — контрудар. А где искать эту сволочь, я уже знал — где-то в районе Каньона Антилопы, точнее, их два — верхний и нижний. Миссия без поддержки была самоубийственной — пройти по родовым землям Навахо, где без нанятого проводника и шагу не ступить, найти эту чертову резервацию, поймать шамана и выпотрошить его на предмет нелюбви ко мне, и все это при многочисленном скоплении туристов и самих индейцев, которым явно не понравится препарирование тушки их духовного лидера, или кто он там есть.

Мой путь лежал в туристический городишко Пейдж, находящийся в Аризоне. Вообще места тут сказочные, особенно если вы турист — Подкова, Озеро Пауэлл, Мраморный Каньон, Мост Навахо, и конечно же Каньон Антилопы, который хоть и не является национальным парком, но по красоте и величественности не уступает многим из них. Ну индейцы не промах, за право нахождения на своей земле дерут аж восемь баксов, а за остальные достопримечательности по тарифу. Даже если вы решите отправиться на экскурсию в Каньон, то вас очень повеселит грязная халупа с настилом на сваях, на стене которой пришпилен нарисованный фломастерами плакат с ценниками. А так просто низзя — везде расставлены красные таблички-указатели «Вход воспрещен! Нарушение федерального и племенного законов!» Быстро аборигены переняли привычки белых завоевателей и впали в жесткий капитализм.

К Пейджу я подъехал глубоким вечером — темнота друг не только молодежи, но и диверсанта. Всем необходимым я затарился в «Сейфвее», ехать в «Воллмарт» к Подкове мне не хотелось. Вот интересно, шаман, увидев свечение нити, явится ко мне сам или опять пришлет своих раскрашенных идиотов?

Оставив машину на обочине восемьдесят девятого шоссе, я пешком пошел туда, куда меня вела красная нить очередного артефакта, наплевав на вкопанные в красноватую землю предупреждающие таблички.

Резервация? Да хрен там резервация, как ее показывают в новостях. Больше это было похоже на хороший богатый поселок — местные индейцы неплохо навариваются на туристах. И хоганы у них только для любителей экзотики, ну или для некоторых дел, в том числе ритуальных. Кравшись, аки тать в ночи — впрочем, почему «аки», так оно и было — я обогнул резервацию, и вышел наконец туда, где обитал или находился шаман. Не, старикашка боялся — у входа в хоган стоял накачанный краснокожий с автоматической «М4» в руках. Ну что, пошли! Я перешел на ускорение.

Часового я упокоил ударом в горло, и вырвал у него из пальцев штурмовую винтовку. И чтобы не вызвала шум, когда упадет на землю, и на всякий случай — черт его знает, как придется отходить. Зайдя внутрь, я увидел шамана, с каким-то трэшем в руках стоящим у горящей чаши. Колдуем помаленьку? Убить его можно хоть сейчас, но мне были нужны ответы.

Я легонько тронул шамана по макушке — на ускорении это как удар пули по голове, и вышел в нормальное время, подхватывая падающее тело старика. А теперь надо подготовить его к допросу. Руки-ноги замотаем скотчем, на рот тоже полоску, чтобы случайно не заорал. А вот откуда идет следящий луч? Ага, вот лежит очередной артефакт.

Я разбудил старика, легонько похлопав по щекам и влив ему в стогны Золотого царства немного силы.

— Ну что, поговорим?

Старик смотрел на меня выпученными от ужаса глазами.

— И что это было? Почему ты не даешь мне спокойно жить? — я почувствовал, как опять черный демон заворочался внутри меня, пытаясь взять под контроль. Ну врешь, не возьмешь, у меня не забалуешь. Брысь обратно внутрь.

— Давай так — я сниму скотч, а ты не будешь орать. Хорошо?

Шаман закивал. Вот сука, а ведь наврал! Когда я сорвал с его губ полоску скотча, он попытался завопить, но я успел закрыть ему рот рукой. Надоело это мне. Я вынул ритуальный нож и твердой рукой вогнал ему под ребра. Тело шамана выгнулось дугой, и с последним биением его я почувствовал, что через нож, будто бы ставший проводником, красная сущность шамана вошла в меня, и моментально исчезла. Довольно заворочался мрак внутри меня, а я сам обрел легкость и силу, как под действием боевых стимуляторов типа фенамина.

Но это не закончилось — меня словно манило к сундучку, спрятанному шаманом в углу хогана. Не думая, зачем я это делаю, я схватил сундучок, и выбрался из дома.

Обратно к машине я летел, как на крыльях, не ощущая усталости. И как только я отъехал, и погнал по восемьдесят девятому, со стороны резервации раздался какой-то шум, вспыхнул далекий свет и раздались выстрелы. Но это было уже далеко, я выбрался. Меня беспокоило другое — такое впечатление, что сила Пожирателя Душ никуда не исчезла, часть ее так и продолжала сидеть во мне. И теперь мне все чаще приходилось контролировать ее спонтанные проявления. Видимо, так оно и было задумано, теперь вопрос стоял — кто кого. Точнее, не стоял. Я подчиню своих демонов, а не они меня.

Сидя у себя в квартире в ЭлЭй, и попивая свежеприготовленный фреш, я пролистывал страницы в ноутбуке. Очень интересно получалось. Прямо какой-то всплеск смертности среди списка тех, кто был на карандаше у Паркера. Досье поступили к Воронцову, а оттуда — к папА в Санкт-Петербург, хотя ему наверное сейчас было не до этого. А вот обратно к Вельяминову похоже пришли точные указания, и согласно этим указаниям его частная эффективная СБ начала действовать.

Понятно, что устраняли не всех — этих людей либо надо было убрать, потому что они мешали для достижения каких-то целей, ведомых лишь папеньке и будущему тестю, либо переключить на работу на себя. Видимо, в большинстве своем эти люди были сговорчивыми, и в столь любимой западными спецслужбами формуле MICE, буква «С» — компромат — надежно держала их на крючке. А компромата было полно. Единственное, что он со временем немножко протух вместе с обществом, которое тут подгребли под себя нетрадиционно чпокающиеся, поэтому то, что было компроматом, внезапно стало достоинством, и каминг-ауты были делом нередким. Ну тут уже решать, как работать с такими активами, не мне. А вот грешки вроде казнокрадства, педофилии, наркозависимости или связи с оргпреступностью, очень даже котировались. Как и работа на сторону, либо с теми же криминальными кланами, либо с разведкой недружественных государств. Я ухмыльнулся, вспоминая Смита. Если обо всем узнают в его родном ФБР…

Смит объявился, сам. Сначала мне на телефон начали поступать СМСки странного содержания. Последняя заканчивалась словами, «Я знаю, что вы живы». Вот это уже было серьезно. Я перезвонил Смиту.

— Сансет-стрип, Вайпер Рум, десять пополудни, — отозвался Смит, и повесил трубку. Оригинальное место. «Гадюшник» был еще тем злачным местечком.

Впрочем, туда мы так и не попали.

— Мистер Тьюринг! — среди света неона и гуляющего веселящегося народа, ко мне подошел Смит, одетый как и положено в этой части города, слава богу не в своем дешевом казенном костюме. — Я рад, что вы решили встретиться.

— Взаимно, — с кислой мордой сказал я. Хотя Смиту обижаться было нечего. Счет у него пополнялся, должка за мной не было. Да и сегодня я кинул ему десять грандов за возможное будущее сотрудничество.

— Знаете, я так и не поверил в вашу гибель в автокатастрофе.

— Это почему же?

— Ну хоть вы и постарались сымитировать свою гибель, все-таки чутье меня не подвело.

Ну ладно, заметал следы все равно не я, но об этом знать ему не обязательно.

— Значит, Воронцовы? — вопрос был задан в лоб.

— А что Воронцовы? — экий ты прыткий, дядя, все тебе надо знать. Я на энергетическом уровне начал внедрять ему матрицу внушения. Прямо по-джедайски, только без пассов перед мордой. — Просто хорошие покупатели, хорошо заплатили. Ничего криминального.

— Ладно, поверю. Вот только есть одна проблема.

— Какая?

— Не только я не поверил в вашу гибель…

— Безопасно, Ваше Высокопревосходительство! — официант из Службы Охраны вытянулся перед Радогорцевым.

— Точно?

— Так точно!

Обед, подаваемый Государю императору должен быть проверен неоднократно — сначала химический и биологический анализ поступаемых продуктов, тут не просто своя СЭС, а целая медико-биологическая лаборатория, затем приготовление лично шеф-поваром, имеющим звание полковника Службы Охраны под присмотром и надзором других старших офицеров, ну а потом и штатным дегустатором, которому поступает часть обеда с императорского стола. Главное — не допустить отравления Его Величества, случайного или намеренного. Кто его знает, случаи покушения бывали, причем именно внутри Империи — как правило, в официальный визит все продукты, перевозимые для царского стола брались только свои и отбирались с особой тщательностью. Клеймо «поставщик стола Его Императорского Величества» просто так не раздавалось, за эту привилегию купчиный люд рвал друг другу глотки.

И все же Козьме что-то не нравилось. Просмотрев на магическом уровне блюдо, он не увидел ничего подозрительного — еда как еда, хорошая. Дегустатор тоже великолепно себя чувствует, Козьма просмотрел его энергетическую структуру. А вот что-то не давало ему покоя.

— Заменить еду. Блюдо не подавать, а отправить в лабораторию, — принял решение Козьма.

— Но господин генерал, Его Величество просили подать… — запротестовал шеф-повар.

Козьма взглянул на него так, что тот моментально запнулся на полуслове. Ничего страшного, поголодает царь-батюшка.

— Есть заменить!

Тут же Козьма начал смотреть за окружающими. Нет, никто не ведет себя неестественно, ни у кого в Оболоке нет изменений и посторонних включений. Что же его насторожило?

Ответ он получил ближе к вечеру.

— Как вы догадались, господин генерал? — звонил Яснов, начальник спецлаборатории.

— О чем?

— Еда.

— Так она была отравлена, или нет?

— И да, и нет.

— Выражайтесь яснее, доктор, — Козьма терпеть не мог ребусы от подчиненных.

— Для всех она безопасна, для Его Величества — смертельна.

— Как это?

— Генетический яд. Кто-то настроил геном картофеля так, чтобы при взаимодействии с геномом Его Величества произошло разрушение клеток мозга. Это не прионы, на которые мы проверяем все образцы, это… — и тут доктор, который не лечит людей, а занимается биомеханикой, понес научную лекцию про нити РНК, перенос, нуклеотиды…

— Стоп, доктор, — осадил его научный пыл Радогорцев. — Если бы император этим пообедал, то?

— Смерть. В течении двенадцати часов точно, — уверенно заключил доктор.

— Вы на месте? Я сейчас прибуду. Стен лаборатории не покидать, тревогу не поднимать. Никто больше не должен об этом знать, вопрос государственной важности. Вам ясно?

— Так точно, — вяло ответил доктор.

Радогорцев повесил трубку ОС. Значит, все-таки интуиция, которая у него хорошо заменяет информацию? Генетический яд — штука серьезная, таким устранили одного из одиозных террористов, действующего на окраинах Империи. Неужели началось? Кому так стал мешать государь? Первым делом закрыть кухню, открыть резервную. И уничтожить все запасы продуктов. Сейчас же!

Радогорцев опять снял трубку ОС и набрал номер.

— Вот так вот случилось, — вздохнул Драбицын.

— Очень интересно, и очень необычно, — хмыкнул Воронцов, махнув сигариллой, тонкий вишневый аромат заполнил комнату. — И что же дед Козьма?

— А ничего, — пожал плечами граф. — Что вполне естественно, и вписывается в тактику оперативно-розыскных мероприятий. Ждет, пока начнутся телодвижения при дворе, и отслеживает особо активно движущихся, особенно тех, кому по должности это знать не положено. С одной стороны, если бы он об этом доложил императору, то клика Радзиловского начала бы первой вопить «Измена! Отца всея земли русской извести хотели!», а дальше подтолкнуть Владимира к оргвыводам по поводу необходимости смены службы охраны. Что его кланы сделали с СБ, упоминать не надо?

— Не надо, — машинально ответил князь на риторический вопрос.

— Ну а если бы не дай бог удалось… На трон по идее должен был зайти его старший сын, Михаил, но тому пока лет двенадцать от роду. Ну и вполне естественно его регентом должен был бы стать Радзиловский. Профит! И так уж Радогорцев тянет императора изо всех сил, чтобы не дай бог не случилось какое-нибудь «осложнение» после гемодиализа или еще что, все врачи тридесять раз проверены и верны.

— Ну тут, похоже, осложнения решили не ждать. Козлы, — неожиданно по-простонародному сказал князь.

— Именно. Так кто по-вашему это мог сделать?

— Хороший вопрос, — задумчиво сказал князь. — Я не особо осведомлен в этой области, но вопрос стоит в другом — у кого может быть ДНК императора? Не так уж много людей может ее получить. Давайте возьмем лучшие лаборатории, как исследовательские, так и клинические. Моя «ВоронБио» к этому непричастна, «Золотой геном» Голицына по той же самой причине — тоже, а вот «СибирГен» клана Алтуфьевых или «Ретровир» клана Касьяновых — вполне. Как и многие другие, с геномом растений только ленивый не экспериментировал, хотя ГМО у нас запрещены. Хотя, если подумать… Если генетический материал императорской семьи ушел на сторону, то в список подозреваемых попадают все мало-мальски сведущие люди и компании, а это…

— Чуть больше сотни, — вздохнул Драбицын, — Уже поинтересовался. Поставка была по документам от товарищества «Робси», а это клан Зарянцевых.

— Зарянцевых? — саркастически хмыкнул князь. — Можно конечно проверить и их, но Зарянцевы — известные перекупы, сами они производят мало. Но вот на чьей они стороне — неизвестно.

— Как жаль, что я оторван от своей службы…

— Ничего, вернете ее назад. Все мы не зря работаем над этим. Я сделаю запрос по финансовой отчетности Зарянцевых, не получали ли они в последнее время крупных субсидий или госзаказа. Ну и само собой, вы же принесли образец?

— Конечно, — граф подал Воронцову стеклянный контейнер, на дне которого сиротливо светилась золотой шкуркой одинокая отборная картофелина. — Если понадобятся еще образцы — только скажите.

— Завтра с утра все мои специалисты будут над ней колдовать, — покрутил в руке контейнер князь. — Да, вот что еще, дайте Голицыну образец, пусть его яйцеголовые поколдуют. Как ни неприятно это признавать, у него специалисты чуть лучше моих, генными исследованиями они занимаются лет на десять дольше, и естественно, результатами не делятся и делиться не собираются. Может, обнаружат какой генетический маркер, чью-то подпись, которую пропустят мои.

— Хорошо, Ваша Светлость!

Глава 12

Директор Лос-Анджелесского управления ФБР Адам Мирски раскачивал пальцем кинетическую фигуру — говорят, здорово нервы успокаивает. Ну и все как в жизни — отводишь шарик, отпускаешь — он соударяется с другими. Соударения не видно, но последний шарик на проволочках отлетает, как будто это его ударили. Так и здесь — все по цепочке. И цепочка эта похоже оканчивается где-то здесь, в отделении ФБР ЭлЭй. А началось все с личной трагедии, если назвать это так. Покончил с собой окружной прокурор Рамирес, давний и хороший друг, с которым знали друг друга столько лет. Да не просто знали, а дружили семьями, были крестными детей, встречались на выходные. Даже традиция была, лежа в шезлонгах под зонтиком пить ледяное пиво из переносного холодильника, глядя как в бассейне резвятся их дети. И вот — выстрел в голову, скорбящая жена в черном платье с вуалью и дети в преувеличенно серьезно смотревшихся на них черных костюмах, салют от полицейского управления, и сложенный треугольником флаг на память семье. Все, Диего отмучался. Как потом оказалось, мучился он долго — в газетах появилась подробная исчерпывающая информация. Оказывается, он был носителем ВИЧ, подцепил вирус от чешской проститутки, когда был в Чехии с рабочим визитом. Жена все знала, но разводиться не стала — какой же это окружной прокурор, погрязший в бракоразводных процессах на почве супружеской неверности и смертельного заболевания. Точнее, не заболевания, а бессимптомного носительства, вирус пока только был в его организме, но до стадии СПИД не дошло.

Только вот газета опубликовала это до того, как Рамирес вставил в рот ствол «Беретты». Чертова первая поправка… И ведь нельзя было привлечь газету за клевету, все в статье было правильно. Когда начали трясти редактора, он утверждал, что информация пришла из анонимных источников, и показал конверт с несколькими листками. С изъятым конвертом тоже было не все гладко — ни единого отпечатка, ни единого биологического следа внутри, только снаружи. Преступник был настолько грамотен и тщателен, что Мирски не сомневался — это целенаправленный слив информации, как раз направленный на подобную реакцию.

Единственный след в этом деле, приписка — «В моей смерти виноват Паркер. Урой эту суку, Адам!»

Паркер, Паркер… Мирски запросил всю доступную информацию, сначала из своего офиса, и был очень удивлен наличием приличного количества информации. Ну как же! Недавно было дело. По кляузе этого самого Паркера начали разбираться с другой фирмой. Когда от поверенных той фирмы пришли проекты встречных исков, а из анонимного источника документы о его махинациях, ФБР объявило его в розыск, уж слишком дурно пахло от его попытки избавиться от конкурента руками федерального правительства. Бесполезно, Паркер как в воду канул. По официальным каналам он не покидал территорию САСШ. Ну может он и лежит где-нибудь на дне моря с ногами в тазике с цементом, но где его информация? И главное, кто ее сливает?

И Рамирес был не единственный. Читая некрологи, Мирски увидел несколько знакомых имен, в том числе высокопоставленных государственных служащих, а прессе появились еще пять материалов о коррупционерах, насильниках, педофилах… Чуйка подсказывала Мирски, что это жу-жу-жу неспроста. Он спустил аналитикам задание отследить связь между некрологами, чтобы узнать, как умерли те или другие. Ответ его ошеломил — только в Лос-Анджелесе покончили с собой двенадцать человек, в том числе и те, которым закатила скандал пресса. А имя Паркера всплыло и в Нью-Йорке — один бизнесмен, шагнув с сорок второго этажа, бросил в сердцах секретарше «Сука Паркер!». Его уже не спросить, мозги тонким слоем размазались по мостовой Манхеттена. Как и других. Так на кого еще есть компромат? Тут уже не банальный шантаж, это уже угроза национальной безопасности. Вот только как это доказать?

С кем там враждовал неведомо куда исчезнувший Паркер? С покойным мистером Тьюрингом. Мирски решил пробить по базе данные Тьюринга…

Вот тут его ждало открытие. Тьюринг существовал только в виде документов в нескольких базах — и все. Мирски отправил агентов, проводя свое расследование — благо он директор отделения, и может себе позволить тратить ресурсы как ему вздумается, особенно если для дела. Результаты были ожидаемые. Тьюринга не было, он не существовал физически, ни детства, ни юности, ни одного человека, кто бы его знал или мог опознать. Как выяснил Мирски, мистера Тьюринга знал только один человек, курьер Алекс Монкур, давно исчезнувший без следа вместе с ним, отправившись в поездку. А вот теперь пробьем и его… И снова пусто. Монкура не существовало тоже. Тоже взялся ниоткуда, тоже никто его не знал… Ну от этого хоть фоторобот остался, составленный художником по словесному портрету — кстати, это тоже выглядело подозрительно. Чтобы у молодого пацана не было ни акка в инсте, ни в мордокниге, ни в других социальных сетях? Да увольте. Молодость, гормоны брызжут, хочется самоутвердиться и выложить фотки где только можно.

Значит, подозреваемых уже двое… Нет, все-таки только один, Монкур. Тьюринг давно почил в бозе, месяц назад погибнув в ДТП, причем тело не смогли опознать даже по ДНК… Не смогли опознать? Вот она, зацепка. Кто-то хорошо знал, как избавиться от тела так, чтобы криминалисты полицейского управления Нью-Йорка ничего не нашли, да они и не искали особо. Помер, да и помер, претензии никто не предъявлял. Покоится, наверное, в безымянной могиле. Да и что это даст? Кроме фотографии в водительских правах ничего и нет, эксгумация ничего не даст, только отнимет время и ресурсы. Оставался Монкур. Вот за этот хвост и надо тянуть. Мобилизовать все ресурсы, поставить его в список особо разыскиваемых… а на каком собственно основании? Ордера не будет, предъявить ему нечего. Только что пришить какое-нибудь нераскрытое дело по тяжкому преступлению или терроризму? Надо подумать.

Мирски чертыхнулся. Ему здорово хотелось курить, но не в рабочем же кабинете? Нарушение корпоративных правил. Да и борьба с курением тут велась такая, что и поблизости не покуришь, щтраф выпишут даже ему. Мирски зажмурился, задержал воздух, потом с шумом выдохнул. Раньше это помогало при ведении наблюдения, когда курить было нельзя. И все-таки пара затяжек «Америкен Спирита» была бы как нельзя кстати, крепкие, заразы, от них никотин аж с ушей капает. Чертовы правила…

Бенито «Бенни» Больцано с отвращением толкнул туфлей стоящего на коленях Джованни Лампони, отчего тот опрокинулся на спину, больно ударившись связанными за спиной руками.

— Ты опозорил семью Больцано, Джованни. Ты — человек без чести.

— Но я…

Бенито сделал жест рукой, и двое мордоворотов-телохранителей, подойдя к Джованни, не церемонясь, грубо подняли его, и не слушая причитаний, поволокли к выходу. Пощечина была ощутимой, даже не пощечина, а оплеуха со всего размаха. Ну ладно, взялся помочь кузену, но натворил при этом таких дел… Нарушил все мыслимые и немыслимые правила — работал на чужой территории, теперь придется отвечать перед Кошер Ностра, потерял своих — его — людей, и не отомстил, умылся, испугавшись за свою никчемную семейку. Как же, напугался русских, даже не братвы, а каких-то мифических русских солдат, которые якобы действуют в Нью-Йорке спокойно, как у себя дома! Да даже если бы и так, законы чести должны были быть исполнены. Месть, месть и только месть! Чтобы никто и не смел думать, что можно безнаказанно тронуть людей Больцано и уйти безнаказанным! Нет, так дело не пойдет. Над семьей Больцано никто не смеет издеваться, и этот сын шлюхи, сделавший семью посмешищем в глазах других семей будет показательно наказан, теперь уже его голова украсит его же каминную полку. Ну или останется на месте, вместе с телом на дне Гудзона, куда его опустит тазик с цементом — один из бесчисленных на речном дне Нью-Йорка, надежном кладбище лузеров. А вот что теперь делать с обидчиками, кому мстить? Алан Тьюринг, который был целью Лампони, вроде бы погиб, но Больцано в совпадения не верил. У маршалов много уловок, и несчастные случаи они подстраивают мастерски, чтобы сбить черных баунти хантеров со следа.

Бенито взял со стола фоторобот, который дал Джованни, мир его праху, при этом даже осенил себя крестным знамением и поцеловал нательное распятие. Господь благоволит добрым католикам. А вот этот непонятный Тьюринг… С фоторобота смотрело молодое лицо, не выражающее никаких эмоций — собственно, почему мертвая картинка, созданная неживой машиной, должна что-то выражать?

— Что думаешь, Адольфо? — он вопросительно посмотрел на своего консильери, сидящего в кресле напротив.

— Месть должна свершиться, нашей чести нанесен урон, который можно смыть только кровью. Сначала надо поговорить с Старковым, который здесь заправляет «братвой», узнать про этих таинственных русских, которых боятся даже сами русские гангстеры.

— Думаешь, это фейк?

— Я бы не был в этом уверен, — вздохнул Адольфо, меняя положение тела в кресле. Есть киллеры-одиночки, полные отморозки, работающие на братву — вспомнить хотя бы Пашу Кислого, который служил в русском «спецназе», как они называют своих рейнджеров, а потом отметился по всей Европе и даже здесь, разбираясь с конкурентами своего нанимателя. Есть службы безопасности российских концернов, работающих здесь, есть в конце концов оперативники русской разведки. Их лучше не трогать, они способны не только уничтожить семью, но и объявить маленькую локальную войну определенным кланам, не стесняясь в силах и средствах, их готовили не зря и они могут устранить более защищенную цель, чем…

— Глава семьи? Договаривай уж. Ну да, в этом я с тобой согласен. Спецслужбы — это самая организованная преступность.

— Именно так, дон Бенито. Поэтому я хочу выяснить то, с кем мы столкнулись, чьи интересы были нарушены. И то, что Тьюринг продал свой бизнес Воронцовым, наводит — только наводит, не более — на определенные мысли.

— Пожалуй, — кивнул дон. Да, про месть такому человеку даже и подумать трудно. Точнее, смертны все, но если в отместку по Нью-Йорку пройдут воронцовские, вылавливая и устраняя всех его людей, то от семьи не останется ничего. И следующая голова ему в подарок окажется головой кого-то из близких, а потом он и сам ее потеряет.

— Выясни. Надо бы поймать якобы усопшего Тьюринга, вот тогда мы узнаем, кто за ним стоит, и сможем публично на нем отыграться, чтобы сохранить честь семьи.

— И это так, дон Бенито, — кивнул Адольфо. — Поэтому вторым моим шагом будет поиск нашего беглеца, надеюсь, он все-таки жив. Объявлю награду, пусть поработают люди, для которых это профессия.

— Особо не скупись и прежде всего сообщи это тем, кто у нас работает внутри системы. Грязным копам, судьям, фэбээровцам — всем, кто у нас на прикорме. Чтобы развернули полномасштабную охоту на этого сына шлюхи. Он нужен мне живым, и только живым! Но необязательно с ушами и некастрированным, здесь могут не церемониться. Главное, чтобы мог говорить и ответить на мои вопросы.

— Хорошо, дон Бенито, — кивнул Адольфо.

Ну вот, началось. Только я включил ноут, как высыпалось пару дюжин уведомлений, по фильтрам в даркнете. Я открыл программу мониторинга… Тьюринг, фоторобот, награда за меня. Ого, двести кусков за голову… Хорошо, что я в свое время сказал своим программерам, чтобы встроили средства мониторинга в наши облачные сервисы. Ну-ка, запустим хитрого спайдера на нашем сервере… Твою же мать… Подумав секунд тридцать, программулина высыпала мне на экран уже пару сотен таких уведомлений.

Я читал форумы и тихо охреневал. Ну хейтеры — понятно, эти дебилов хватало. А вот то, что я появился не только на форумах, но и на сайтах в даркнете, где можно было заказать и киллера… Плохо, очень плохо. Опять задуматься о смене климата? Ага, сейчас. Куда ехать? В Австралию или в Антарктиду, где пингвины интернетом не пользуются? САСШ сейчас стало для меня очень неуютным местом.

Масла в огонь подлил и Смит.

— Я ухожу на дно, — оповестил он меня, когда мы встретились на закрытом на зиму пляже, прогуливаясь по мокрому песку под неприятно дувшим с океана холодным бризом. — Сейчас у вас мишень на спине, вы в списке особо разыскиваемых.

— Ну это значит только то, что ваша информация просто подорожает. Я по-прежнему готов ее покупать.

— Нет, Алан, или Алекс, как вас на самом деле там зовут. Я выхожу из игры. Люди рядом с вами имеют склонность умирать. Я не знаю, на какую разведку вы работаете, хотя скорее всего нет, спецслужбы не работают так топорно. И уж тем более даже не на грани фола. Как вы провернули дело с ликвидацией Ортеги — я впечатлен.

Беседуя, я заметил, что Смит ведет меня в каком-то ему одному ведомом направлении. Вот так вот? Ладно, поиграем пока в его игру.

— Я не работаю на разведку. Ни на китайскую, ни на русскую, ни на родезийскую. Вы правы, они так топорно не играют.

— И тем не менее. За вами охотятся кроме нас еще половина, если не все, криминальные структуры САСШ.

Мы зашли на уступ, заросший кустарником.

— И когда вас найдут, вы выложите все, что знаете, возьмут вас наши или нет. Форсированного допроса вы не выдержите.

— И что вы предлагаете?

— Уже ничего.

Смит оказался быстрым. Когда я перешел на ускорение, то ствол его «Беретты» оказался на уровне моего бедра. Я сделал отшаг в сторону, взял его руку на треугольник, и сместил ствол так, чтобы он смотрел точно под подбородок противника. Тах! Расцветающая вспышка выстрела, затвор медленно-медленно поехал назад, и я успел увидеть, как пуля, сминая кожу, входит Смиту под подбородок.

Я быстро отошел метров на десять, и вышел из ускорения. Звук больно ударил по перепонкам, а из макушки Смита вылетело красное облако. Стукнулся о землю выроненный пистолет, рядом с еще прыгающей, курящейся дымком гильзой.

Я быстро осмотрел себя — нет, не попали тупые мозги Смита на меня. С одной стороны, его можно понять — если меня возьмут, то я могу слить и его, хотя именно мне проще остановить свое сердце, чтобы избежать напрасных мучений. А с другой стороны — был бы ты нормален, еще бы и с прибылью отсюда ушел, разошлись бы тихо-мирно. Но все закончилось вот так. А что, собственно у Смита на меня было? Только мои липовые данные, уже засвеченные. После возвращения из мертвых он не знал обо мне ничего, чего не было бы известно другим, интересующимися мной. Ни нового имени, ни адреса — совсем ничего. И тем не менее, достаточно будет моей симпатичной рожи, чтобы запустить поиск по камерам, и рано или поздно, скорее всего поздно, на меня выйдут либо одни, либо другие. Пора бы задуматься о побеге обратно, в РИ. Оставался только вопрос, с какими объятиями меня ждут там. Интересно, как там справляется папА?

— Вот заключение моих экспертов, — Голицын протянул Драбицыну лист бумаги.

Граф прочитал внимательно заключение, затем достал такой же сложенный вчетверо лист бумаги и развернув его, поставил рядом. Князь Голицын недовольно нахмурился, увидев логотип «ВоронБио» на нем.

— Не обижайтесь, Ваша Светлость, — сказал Драбицын. — Я должен был получить заключения от двух независимых экспертов. Но ваше, конечно, подробнее.

— У меня и специалисты соответствующие, — все еще недовольно произнес князь.

— В общем ваши заключения совпадают. Это касьяновский «Ретровир».

— Да, высоко поднялся Касьян при Радзиловском, — недовольно скривился князь.

— Зато и падать дольше придется, и ударится больнее. Если совсем не расшибется.

— С удовольствием за этим понаблюдаю. Чем я еще могу помочь, граф? Если нужна моя дружина — берите, она только и ждет команды.

— Лучше не надо, Ваша Светлость. Над этим, — Воронцов махнул листком, — есть кому поработать. А вот меня интересует другой вопрос. Согласно моим сведениям, у вас есть своя частная тюрьма…

— Вы хорошо осведомлены граф, сказал бы даже «слишком», если бы мы не были союзниками. Надеюсь потом это знание не будет использовано мне во вред… — сказал князь.

— Не будет, даю вам слово офицера. Вы же меня знаете.

— Знаю, поэтому и с вами. Нужна будет камера для этого? — Голицын кивнул на листок бумаги.

— Да. Когда поднимется шум, его будут везде искать. Но он мне нужен для показаний, а потом и как свидетель военно-полевого суда по делу о покушении на Государя.

— Не беспокойтесь, граф. До суда он доживет. Это я даю вам свое слово. Привозите.

— Ну привезут его другие, а конкретно…

— Итак, вот наша цель, — Драбицын стоял перед той самой командой, которую Радогорцев использовал для тех дел, когда надо было действовать не по закону. Марта, Кот, Рык, Гром… Граф был в курсе о существовании личной команды ликвидаторов деда Козьмы, но упорно закрывал глаза на ее существование — все, что для Империи, все на благо. Даже если это беззаконно. Ну террористы и прочая сволочь тоже кодексы в туалете на гвоздик вешают, а в эту игру можно играть вдвоем.

— Это профессор молекулярной биологии Лопатин, доктор биологических наук, член-корреспондент ИАН и прочее, и прочее. Запомните это лицо, — Драбицын раздал фотографию профессора, сделанную сегодня утром наружкой Воронцова. — Так он выглядит сейчас, фото актуально. По отчету наружного наблюдения за два дня, более ранних нет, профессор бывает только на работе и дома, даже выпить не выходит, все ему приносит экономка. При том он старается не привлекать к себе особого внимания, ездит на «Лесснере» позапрошлого года. Вот, ознакомьтесь.

Граф раздал фотографии автомобиля во всех ракурсах с госномерами.

— Адреса и все остальное, что вам надо знать — в этом конверте.

— Какие будут указания?

— Взять живым, вреда не причинять, потом сдать Деду.

— Разрешите выполнять?

— Выполняйте.

…Марта захлопала в ладоши и запрыгала на морозе. Все-таки январь, Крещенские морозы через пару дней должны стукнуть. Нет, ну его к черту, она посидит в машине, наблюдая за окнами кабинета Лопатина, которые хотя и были прикрыты жалюзями, но через дырочки в пластинах пробивался свет. Только вот близко нельзя подъезжать, приходится сидеть аж в двух кварталах от лаборатории. Впрочем, мощная оптика компенсирует расстояние. Ну и задержался на работе профессор, надеюсь не останется на работе на всю ночь? Свидетели и исполнители товар скоропортящийся, поэтому нет времени ждать — завтра его могут выловить в Неве с заточкой под лопаткой или странгуляционной бороздой на шее. И все, тогда ниточка оборвется.

Вроде бы доктор наук закончил — свет в кабинете погас. Марта приникла к монокуляру. Все, вот и он. Через стеклянные двери видно, как он расписался в журнале на вахте, и вышел из здания. Марта затаила дыхание. Профессор открыл дверцу своего зеленого седана, и сев в него, включил зажигание, вспыхнули стопы.

Все, на это ее миссия закончена. Она нажала кнопку быстрого набора на сотовом.

— Бабушка пришла.

— Хорошо, провожу старушку, — на том конце трубы был Кот. Теперь его задача — поработать трассовым сопровождением, и передать его группе захвата по достижению установленной точки.

Лопатин черттыхался. Опять какой-то урод поставил фургон на дороге, не подъехать, не пройти. Он выключил зажигание, и выше из машины.

— Эй вы там! — забарабанил он в заднюю дверь фургона. — Уберите вою колымагу!

Хлопнула дверь со стороны водителя, и послышались шаги по поскрипывающему снежку.

— Зачэм шумишь, дарагой! — перед ним появился скалящийся в шестьдесятчетыре зуба восточный человек.

— Убери свой рыдван, мне надо проехать!

— А надо? — акцент мигом исчез.

Лопатин немного опешил, и тут ему на голову набросили что-то черное, а потом он почувствовал укол в шею, и наступила темнота.

— Давайте его в фургон, — Козьма открыл заднюю дверцу. Дальше я один. А вы позаботьтесь о его машине.

— Есть, — сказал Рык. — Пошли!

— Сейчас, шприц уберу, — Гром ловким движением надел колпачок на иглу. — Пошли.

…Пробуждение Лопатина было паршивым. Во-первых, он ничего не помнил из произошедшего. Во-вторых, болела голова, и даже подташнивало, как после операционного наркоза. И тут он вспомнил все — и фургон, и укол…

Открыв глаза, он попытался вскочить на ноги, но нет, его руки и ноги были чем-то прикованы. Он неверяще посмотрел вниз — его запястья были прикованы к железным поручням стула, на котором он сидел. А где он вообще находится? Небольшая полутемная комната, стол и двое господ, сидящих перед ним, и смотрящих на него в упор.

— Вы, вы…

— Да, мы. Позвольте представиться…

— Я вас знаю, вы граф Драбицын.

— Ну надо же, как дешевые СМИ меня разрекламировали, — пожаловался граф деду Козьме, сидящему рядом.

— А вот вас я не знаю…

— Ну тогда позвольте представиться, — с милой улыбкой Деда Мороза, пристраивающего петельку к потолку под табуреткой для непослушных детей, сказал второй. — Генерал Радогорцев, начальник службы охраны Его Императорского Величества.

Лопатина пробрал озноб.

— Это же похищение!

— Да, — невозмутимо ответил граф.

— Немедленно отпустите меня! Да я на вас в суд подам.

— Он в это верит? — Драбицын задал вопрос Козьме.

Тот лишь невозмутимо повел уголками рта.

— Какой суд, какой вообще разговор? Вы обвиняетесь в пособничестве в покушении на Государя Императора. А значит суд вам не положен. И в уложении о наказаниях за такое положено только одно — смертная казнь через повешение.

— Ккаккое поккушение, — начал заикаться Лопатин, цепенея от ужаса. — Яя не…

— Участвовали. Вы изготовили биологическое оружие, генетически модифицировав ДНК. Лишь по счастливой случайности вышло так, что оно не попало на стол императора.

— Яя не…

— Ну что он заладил, «не» да «не», — не выдержал Козьма. — Да, вы изготовили яд для императора. Покажите ему, граф.

— Узнаете? — Драбицын разложил на столе листы с непонятными картинками «секвенирования генома», как ему сказали ученые. Все равно один черт он это не понимал, для него это была китайская грамота, как и попытки объяснить ему что это, как и для чего. У него другая работа.

— Откуда это у вас? — опешил Лопатин.

— От верблюда, — ответил Драницын. — Хорошо разбирающегося в ваших там ДНК и прочих хромых сомах. А вот передо мной сидит баран, который вагончиком пойдет на виселицу вместе с теми, кто это затеял. Ну или обойдется пожизненным, а может и просто большим сроком. Итак?

Человек в форме путевого обходчика шел по железнодорожному полотну, держа большой гаечный ключ на плече. Шпалы были заиндевевшими — зима в Туркестане лютая, местные степи промораживало здорово. Наконец он остановился, и, опустившись на колени, осмотрел колею. Да, здесь подойдет! Он примкнул жадно чпокнувшую магнитом самодельную мину сбоку рельса, и размотал провод с датчиками. Через полчаса здесь пройдет состав «РадзилТранс», перевозящий серную кислоту. Место выбрано не случайно, населенных пунктов поблизости нет, утечка СДЯВ не накроет никого, но перекроет эту ветку, ведущую в Китай. При удаче и машинисты не пострадают, если вовремя успеют выбраться. Ну а не успеют… Хотя должны, заряд сработает, когда пойдет уже середина длинного поезда, как раз там, где цистерны с олеумом, прибор кратности об этом позаботится. Главное — устроить ЧП, и такое, которое потребует присутствия владельца компании на месте.

Обходчик натянул рукавицы на озябшие руки, и быстро пошел к припаркованному неподалеку джипу. Надо успеть отъехать подальше, облако серной кислоты не очень полезно для здоровья.

— Ну что, пан или пропал? — Драбицын находился в легком нервном возбуждении.

— Лучше пан, — Козьма невозмутимо разглядывал план поместья Радзиловского. Момент был выбран как нельзя лучше — у границы с Китаем сошел с рельсов состав компании Радзиловского, который давно и прибыльно торговал с восточными соседями. Пострадавших не было, но вот урон… Сотни тонн олеума превратили очаг поражения в зону отчуждения, ударив по торгашам, гнавшим в РК грузы через границу и далее по Лансиньской железной дороге. Товарооборот упал до нуля, и в ближайшее время так оно и будет, пока очаг не дезактивируют. А вот Радзиловскому прилетело на орехи от Государя, и теперь он находился на месте подстроенного крушения, имитируя бурную деятельность подальше от разъяренного самодержца, лично руководя и оплачивая из своего кармана расходы по дезактивации. С ним была и кодла из нескольких приближенных к телу глав кланов.

Задача была непростая — проникнуть в поместье Радзиловского, и выпотрошить его хранилище с документами и деньгами. Немного облегчало ее то обстоятельство, что самую боевую часть клановой дружины Радзиловский взял с собой, оставив остальную охрану особняка на месте, ну с этой охраной надеялись справиться с минимальным шумом и без лишних потерь с обеих сторон. Но все равно это была обычная боевая операция, со стандартной тактикой спецназа с тремя группами — нападения, захвата и обеспечения. Операцию решили проводить скрытно, хоть все равно рано или поздно шум поднимется. Но поднимется он потом, а пока…

Рык незаметно проскользнул через полосу отчуждения с нелинейным локатором в руках — не может быть охрана такой беспечной, явно здесь все напичкано датчиками и камерами. Основную схему расположения датчиков в поместье они знали, но как правило охрана в порядке частной инициативы могла наставить дополнительных устройств.

Добравшись до стены поместья, он снял с плеч тяжелый рюкзак, прислонил его к стене, и открыл клапан. Никаких тебе мелькающих цифирок как в фильмах, вообще ничего светящегося — только одна кнопка включения радиовзрывателя. И коробка, от которой тянулись провода к хищному телу снаряда ЭМИ, неизвестно как оказавшемуся у деда. Если нельзя использовать стандартные средства подавления, но надо — можно использовать и импровизированные.

Рык нажал кнопку, почти физически почувствовав, как запустилась электронная схема и стал пробираться обратно — ЭМИ оно то ЭМИ, но сам заряд по мощности вполовину меньше такого же калибра осколочно-фугасного, можно спокойно отправиться к праотцам.

— Готовы?

— Готовы, — восемь снайперов в черных комбезах, с лицами, вымазанными гримом из группы обеспечения уже ждали команды.

— Группа нападения и группа обеспечения — занять позиции.

— Есть!

И снайперы, вооруженные ружьями для отстрела и усыпления животных с дротиками исчезли в ночи.

— Ждем теперь их, — Драбицын вглядывался в непроглядную темень в электронный бинокль. Все тихо и темно, только светились окна в караулке, да кое-где бликовали ПНВ караульных, отбрасывая пятна темно-зеленого цвета на лица.

— Первый на позиии! — раздался голос в наушнике.

— Второй на позиции!

— Третий на позиции!

— Снять всю электронику и убрать в контейнеры. По машинам!

Полосу отчуждения лучше преодолеть как можно быстрее, не подвергая себя риску.

Драбицын нажал кнопку, и далеко впереди, на расстоянии больше километра сверкнула вспышка, а затем до него через три секунды докатился глухой звук взрыва. Замысел был прост — в связи с наличием у противника различной электроники, выжечь все к чертовой матери, и пока ослепшее и оглохшее стадо будет метаться в ночи, отстреливаемое снайперами, группа захвата займется своим делом.

Джипы преодолели полосу отчуждения. Тот, в котором ехал Драбицын, снес въездные ворота, и поехал уже по усеянному телами людей и собак газону, к главному входу. Ну видимо, не все прошло гладко для обороняющихся — то-то он слышал резкие хлопки светошумовых гранат по дороге. Ничего, максимум что прилетит охране — травматические поражающие элементы из гранат, да резиновые пули для особо упертых.

Когда он вышел из машины, к нему подбежал Кот.

— Охрана обезврежена, с обеих сторон потерь нет! — тут уже как всегда общались без званий и имен, нечего случайному свидетелю это слышать.

— Подвал?

— Выкуривают пока. Там засела пара охранников. Сейчас нанюхаются газу, сами вылезут. Можем туда пройти. Вот, наденьте, — он протянул Драбицыну маску-противогаз.

— Веди, — Драбицын подогнал ремешки под свой размер, и отработанным движением надел противогаз.

Внизу бойцы в газовых масках уже паковали кашляющих и сопливых охранников.

— Здесь?

— Здесь, — пробубнил Кот, и рефлекторно поправил маску.

— Где наш спец?

— Здесь я, — тронул его за плечо один из сопровождающих.

Они спустились вниз, подсвечивая себе дорогу тактическими фонарями. Граф с неудовольствием подумал, что потом придется снимать комок и идти в душ — «Черемуха» въедалась в одежду надолго.

— Можешь работать в таких условиях?

— Могу, — пробубнил спец, и кивнул.

Кто сказал, что для вскрытия сейфа нужен медвежатник? Достаточно бывшего преподавателя специальной подготовки академии СБ, служившего Воронцову, ушедшего в отставку после чистки нового руководства. Он не медвежатник, он их учил. При свете большого кемпингового фонаря спец начал доставать из двух объемных сумок снаряжение, которое и Драбицын-то никогда не видел, невозможно интересоваться всеми новинками спецтехники сразу.

— Отошли бы вы от греха подальше, — он посмотрел через стекла противогаза на Воронцова. — Тут может быть заминировано.

Ладно, если человек просит, надо отойти, нечего бравировать ложной гордостью и бесшабашностью, прецедентов было сколько угодно. Даже один маршал ракетных войск так добравировался, сидя на открытой трибуне и наблюдая за подготовкой ракеты. Только одна оплавленная пуговица с орлом от него и осталась, а от сотни других, боящихся не угодить начальству и не осталось ничего. Так что, если спец говорит…

Минут пять спец кружил около сейфа как кот возле миски сметаны, что-то осматривая, что-то простукивая, наконец кивнул в такт своим мыслям, и укрепил над диском странную конструкцию, похожую на паука. Взиу… Раздалось пение сервомоторов, и щелчок запирающего механизма возвестил, что сейф открыт. Однако и тогда спец не отошел от сейфа, а со всем тщанием и аккуратностью приоткрыл тяжелую дверь на щелку и запустил туда гибкую змейку эндоскопа и повозился немного.

— Все, готово! — он повернулся к Драбицыну. — Я с вашего позволения выйду на улицу, подышу свежим воздухом, а то пот глаза заливает…

— Да, конечно! Спасибо вам.

— Пустое, — видимо улыбнулся под резиной спец.

— Команда захвата, ко мне! — и Драбицын повернулся к сейфу.

Да, тут было что прятать. Валюта САСШ, Европы и РИ, драгоценные камни, шуршащие в мешочках, облигации Имперского займа… Но не это интересовало графа. А вот толстая папка и несколько флэшек — даже очень.

— Собирайте все до последней бумажки, если найдете что-то ценное…

— Поняли вас!

Драбицын поднялся наверх, и вышел на свежий воздух, с наслаждением сорвав маску.

— Нашли? — к нему подошел Козьма.

— Нашел, — помахал папочкой граф.

— Пойдемте в дом, посмотрим.

— Что, прямо сейчас? — удивился граф.

— А вы как думали? Сейчас это бандитский налет, война кланов, если хотите. И за нее может прилететь вплоть до каторги. А вот если тут найдется что-то интересное, из того, что князь не доверял компьютеру, это уже можно представить, как операция Службы Охраны при помощи патриотически настроенных подданных. И тогда я вызываю свой спецназ и беру это под охрану, а также инициирую протокол на подобные случаи.

— Ну да. Важен не сам факт, а как его подать. Ну что же, пойдемте в дом. Есть тут у кого-нибудь хороший фонарь?

Глава 13

Все, прощай Лос-Анджелес, прощай, Америка. Я решил, что пора переменить место жительства. Раз мне сели на хвост, то от меня не отстанут. Купленная квартира еще пригодится, не мне, так тем, кто придет за мной, в смысле придет в хорошем смысле. А пока я сдал ее в аренду новому управляющему своей бывшей фирмы, белозубому и типично американскому до костей мозга Григорию Платову. Это вам только кажется, что нельзя узнать человека, долго прожившего в Америке под чужой личиной — разочарую вас. Все, от манер и одежды до выражения лица, все совсем другое, общался я когда-то со спалившимся резидентом. По внешности — типичный американец, с дебильным выражением лица и реакциями. Если не знать, что тридцать лет назад его звали русским именем, в жизни не подумаешь. Потом-то конечно он сбросил с себя весь дешевый фальшивый штатовский лоск и стал похож на обычного интеллигентного русского человека, которым и был изначально. Сколько мне придется отвыкать… Да быстрее, я-то в САСШ всего считай чуть больше полугода и прожил.

И теперь уже не проживу. И так я думал, что меня спалят раньше, но видимо мои детские нечеткие фотографии и изменение их хакером сделали свое дело. А вот теперь дело хреново.

Сдав ключи Григорию, и надавав ему ЦУ, я покинул теперь уже бывшую свою квартиру, и сел в машину. Посидел немного на дорожку, и решительно повернул ключ в замке.

Выезжая из города, я вертел головой по сторонам — когда я его еще увижу… Все-таки привык я к нему. Если бы родился американцем, переехал бы сюда, где море, солнце и пляжи, красивые женщины и шикарные виды.

Мой путь лежал опять на юг — видно такая у меня карма. Я буду переходить границу с Мексикой — самое разумное в моем положении. Через порты — опасно, да и опять тут я попаду в Юго-Восточную Азию, век бы ее не видеть, или в Японию. А оттуда выбираться — ну уж нет, прошлого раза мне хватило. Северная граница тоже отпадает — мало того, чтобы до нее добраться, мне придется пересечь страну, и как там выдумывать маршрут эксфильтрации — черт его знает, опять крутиться и суетиться, отыскивая приемлемые варианты, мне не хотелось. А вот Техас — да. Ехать меньше, да и население поменьше будет.

Так что опять мой путь занял порядка пятнадцати часов по пустынным хайвеям вглубь Техаса, куда обычно чужие не заезжают. А вот свои…

Сверяясь по спутниковому навигатору, я быстро нашел искомое место. Сколько труда в прошлый раз даже с помощью сюда было вложено! Но результат себя оправдал.

Поискав под ногами, я нашел проушины тросов, засыпанные землей — специально все на такой случай и рассчитывалось. Прикрепив их по бокам пикапа, я обошел невысокий земляной холмик, нашел колышки с другой стороны, и открепил от них трос. Все готово!

Я вернулся в пикап, и осторожно, давая малый газ, проехал вперед. Вуаля! Вместо холмика за мной поехал большой брезент, покрытый толстым слоем земли, и…

Вот она, та самая «Сессна» контрабасов, стоит в неглубоко вырытом окопчике. Да знаю я, что «Ж» значит жадность, и это в принципе плохо, но бросать абсолютно исправный самолет или уничтожать его — тут жаба забилась в истерике, и для гарантии похлопала вокруг лапой, ища кирпич, душить бесполезно. В прошлый раз воронцовские, посыпая меня отборным матом вырыли зарядами небольшое укрытие, а потом за пару часов перекидали землю по бокам.

Я зацепил за переднюю стойку шасси трос, и вытянул самолетик на ровную землю. Ну что, займемся предполетной подготовкой? А дальше придется еще и помахать лопатой, зарывая джип таким же образом, вдруг понадобится.

Закончил я ближе к вечеру, натруженные лопатой руки болели нипадеццки. Я гордо осмотрел свое творение, и остался доволен. Меня сейчас манило небо.

Я выбрал маршрут, которым раньше и летали мулы, только вот конечная точка назначения была совсем другая, милях в ста на восток, ближе к побережью.

Мотор гудел ровно и уверенно, легкая пташка отлично слушалась руля — недаром пилоты говорят, что «Скайхок» — это летающий велосипед. Я пролетел на бреющем почти весь путь, уйдя вверх только над границей, чтобы избежать возможного визуального обнаружения, а радары мне по барабану — опять уйду вниз, и ищите-свищите, на ста метрах ни один радар меня не поймает. Все, теперь я в Мексике, еще миль сто, и пора, надо будет избавляться от самолета, теперь уже навсегда. А то это посчитают еще за наглость, явиться в гости к хозяевам на и же угнанном самолете, пропавшем с месяц так назад.

Выбрав какую-то речушку, я полетел вдоль ее русла. Вот, вроде подходит… Я выключил мотор. Следя за скоростью, чтобы не допустить сваливания, дождался, пока подо мной не оказалась в нескольких метрах лента реки, серебрившаяся под светом фар, и потянул нос на себя, окончательно гася скорость. «Сессна» запротестовала, став похожей на летающий кирпич, и жестко ударившись хвостом о воду, превратилась в плохую лодку. Ну все, время купаться! Хорошо, что я об это позаботился, и две мои большие сумки с пенопластовыми вставками имели нулевую плавучесть.

Я успел их выпихнуть из наполняющегося водой салона, а сам уже выныривал из него, задержав дыхание. Фуух! Сумки на шнуре за собой, сам к берегу… Я быстро скатал мокрую одежду, сунул ее в пакет, и переоделся в сухое — не хватало мне еще пневмонию здесь получить. А вот позаботиться о здоровье стоило — ударная доза левомицетина еще никому не повредила после купания в таком мутняке. Оставалось только молиться, что мне не попал в рот какой-нибудь гепатит, вечный спутник грязных речушек, в которые гадят все подряд от самого истока.

Я вздохнул, поправил сумки, и двинулся в поисках шоссе и средств передвижения. А то пешком я идти не подписывался.

— Вот снимки со спутника. Похоже, Лос Зетос взялись за старое, — агент УБН Хуарес положил снимки на стол специального агента Мюррея, исполняющего обязанности начальника отделения управления по борьбе с наркотиками Сан-Антонио.

Мюррей посмотрел на раскадровку, и выбрал увеличенный снимок, на котором были видны тепловые сигнатуры машины и самолета.

— Странные какие-то. Оставили машину в прериях, а сами улетели на самолете? Они же должны быть в курсе, что мы отслеживаем такие вещи.

— Ну может что-то не учли, или сильно спешили, — пожал плечами Хуарес.

— А где пункт назначения?

— А вот это-то и странно. На следующем витке спутник снял вот это. Вон здесь, — ноготь агента отчеркнул какую-то речушку. — Самолет ушел под воду, видно только уже остывшую тепловую сигнатуру.

— Малонаселенный район, что тут удивительного, — Мюррей откинулся на спинку стула.

— Да, но тогда бы он сел на землю — тут под контролем Лос Зетас полно тайных аэродромов. Да и не особо тайных — на своей земле они прятаться не любят.

— Хорошо, — Мюррей постучал торцом карандаша по столу. — Твои предложения?

— Надо съездить туда, и посмотреть, что за машина и почему там ее оставили. Может поставить там засаду.

— Засаду? Кому ты там засадить собрался? Или у тебя есть расписание рейсов «Кокейн Эйр»? — хмыкнул Мюррей. — Хрен его знает, когда господа наркобароны изволят вернуться. А хоть спутников у них и нет, с высоты полета своего паршивого самолетика они прекрасно все увидят. Так что это голяк.

— Ну что, оставим это просто так? — уперся Хуарес.

— Почему? Бери Стефа, и дуйте туда. Посмотрите, что это за машина, и либо пригоните ее, либо выведете из строя, чтобы мулы помучались, пытаясь вылезти из этой задницы мира.

— Ладно. Завтра отправимся…

— Почему завтра? Сейчас. Ничего страшного, к вечеру обернетесь. Все равно сверхурочных я вам не дам. Твоя идея, и твоя переработка.

В это время Мирски обрадовали — «Калейдоскоп» проанализировал данные с дорожных камер, и наконец нашел более или менее четкий снимок не только Монкура за рулем машины, но и саму машину и регистрационный номер, зарегистрирована на Монти Пайтона — а он с юмором, подумал Мирски. Ну понятно, что адрес можно было проверить только для очистки совести, и скорее всего, по нему будет какой-нибудь общественный сортир. А вот машину надо вбить в розыск по всем агентствам. Повесить «наиболее разыскиваем» и «особо опасен», пусть знают, с кем имеют дело.

По данным «Калейдоскопа» машина выехала из ЭлЭй, и помчалась на восток. Что ему там понадобилось? Последний раз дорожная камера зафиксировала ее в Техасе, а дальше машина пропала с радаров.

Мирски крякнул. Ну тут ее можно отыскать только по чистой случайности. Никто не будет прочесывать прерию в надежде обнаружить искомое, это даже не иголка в стоге сена, скорее песчинка в пустыне. Ладно, главное подать в розыск, а там посмотрим.

Мирски позвонили уже тогда, когда он собирался уже покинуть офис, и только-только он потянулся к вешалке. Зазвонил телефон.

Мирски с недовольным возгласом подошел обратно к своему столу, сидя за которым изо дня в день он зарабатывал себе ожирение, геморрой и пенсию. Приемная? Он снял трубку, и нажал на кнопку.

— Что там, Луиза?

— Звонят из отделения УБН в Сан-Антонио, сэр.

— Соединяй, — с недовольной гримасой сказал Мирски.

— Господин директор Мирски? Специальный агент Моррей, Сан-Антонио.

— Зравствуйте, специальный агент Мюррей! — полное наименование должности должно было показать, как директор относится к смежникам, которые звонят после конца рабочего дня, и мешают директору доехать до дома или бара и пропустить пару шотов хорошего скотча — Мирски терпеть не мог бурбон, эту национальную самогонку. — Вы были указаны в контактах по операции «Синее Стекло».

С Мирски мигом слетело недовольство.

— Говорите! — потребовал он.

— «Додж Рам», красно-белый, девяносто второго года, с номерным знаком 3СВP168 Калифорнии?

— Да, не томите, Мюррей!

— Сегодня обнаружен в пустыне к югу от Сан-Антонио.

— Сейчас же мне пришлите все, что у вас есть по этому делу!

— И вы тоже. Похоже, это связано с Лос Зетас.

— Не исключено. Ну так?

— Даже лучше. Завтра у вас будет и машина, и все протоколы. Все привезет агент Хуарес.

— Хорошо. Спасибо, Мюррей, вы меня порадовали.

— Как насчет совместного дела?

— Привозите улики, а там решим, — поморщился Мирски. Он терпеть не мог совместных дел с другими агентствами.

— До завтра, директор.

— До завтра.

Мирски опустил трубку, и задумался. В принципе, материалы укладывались в эту картину. Значит, Тьюринг работал на картели? А что собственно невозможного? Там, где в бизнес не пускают мексов с партаками, может легко и свободно устроиться белый американец интеллигентной наружности. А если учесть, что картели вкладывают средства и в легальный бизнес, то это становится вполне и вполне возможно. Так что рабочая версия готова. А что у нас собственно на Лос Зетас? Да полно всего, больше, даже, чем у УБН. Чем только в этом картеле не занимались, кроме наркоторговли — рэкет, оружие, проституция, торговля органами… Все, что приносило деньги и было законным и нет. И плевали они на Федеральную Полицию Мексики — при таком хреновом уровне жизни сольдадос можно было навербовать сколько угодно, с жизненным циклом фавелы-картель-кладбище. На улицах нищих городов жизнь никому не нужного человека стоит несколько песо. Надо поднять дела, и посмотреть, кто из информаторов есть у ФБР в Зетас. А вот тут и УБНовские активы пойдут. В общем, все завтра, все до завтра.

Мирски с отвращением смотрел на очередную чашку кофе — сколько можно подстегивать свой организм? А иначе не выходило. С самого утра ему позвонили из Вашингтона и приказали оказать полное содействие техасским наркополицейским. Затем привезли на трейлере машину, найденную в прерии, и отправили на экспертизу в криминалистический отдел. Потом приехал Хуарес, от которого разило контрастом — типичный мекс, но в хорошем костюме — и привез с собой все документы, которые смогли собрать на Лос Зетос. И завертелись колесики. Полное содействие? Ладно. Сольем только тех информаторов, которых не жалко, все равно скоро сдохнут от передоза. Ценные активы вам никто не передаст, самим пока нужны. Ах, вам нужен сам подозреваемый? Ну нет его, и не предвидится в ближайшее время. Вы сами нам говорите, что он в Мексике. Создание совместной оперативно-следственной группы? Вот тут Мирски почесал репу. Да, пожалуй.

Ладно, порешали на том, что объединенная группа полетит в Мексику и попытается найти и захватить этого Алекса Монкура, и обязательно живым, используя все возможности мексиканской Федеральной Полиции и при активном участии информаторов.

— Ты меня понял, Педро, — закинув ноги на стол, Хорхе Перес, которого звали Эль Дьябло, чистил грязь из-под ногтей кончиком ножа.

Полисия примеро Педро Колон стоял перед ним ни жив ни мертв, сгорая от стыда.

— Видишь ли, ты уважаемый человек, Федеральная Полиция, — Эль Дьябло оглянулся на своих лейтенантов, те подобострастно заржали, заливисто так, с издевкой. — Но твоя мать и сестра живут на моей территории. Усек?

Педро смолчал, съедаемый стыдом и ненавистью. Он прекрасно знал, что такое жить в Мехико-сити в трущобах. И что сейчас от его решения зависит жизнь не только его, но и всех его близких.

— А у сестры двое маленьких детишек, ведь так? Ну ладно, ты все понял. Твое решение.

— Завтра прибывает группа, мы будем ее сопровождать и охранять.

— Зачем? — Эль Дьябло отложил нож на стол.

— Не знаю. По слухам, кого-то найти и захватить.

— Ну вот и молодец. Хорек, проводи его до выхода.

Эль Дьябло задумался.

Когда их самолет сел в аэропорту Мариано Эскобедо, в Монтеррее, Хуарес впервые за много лет ступил на землю предков, подавшихся почти сто лет назад через северную границу в поисках лучшей доли. Шли годы, менялись поколения, и вот теперь он сам ступает по трапу на землю уже чужого государства полноправным гражданином САСШ, и не абы каким, а служащим федерального правительства.

— Сеньор Хуарес? — подбежал к нему полицейский в темно-синей форме.

— Да, это я.

— Инспектор хефе Гонзалес, — отдал приветствие, поднеся ладонь к козырьку фуражки, потом ответил на рукопожатие протянутой руки Хуареса.

Прямо на летном поле была выстроена целая кавалькада — две патрульные черно-белые машины трассового сопровождения с надписью «Полисия Федераль», черный с затонированными стеклами микроавтобус и джип спецподразделения Федеральной Полиции GOPES.

— Пройдемте в автобус, — Гонзалес махнул рукой столпившимся у «Лирджета» членам оперативной группы.

Хуарес пожал плечами, и двинулся за ним.

Они погрузились в микроавтобус, и кавалькада двинулась в путь.

— Мы отправляемся на военную базу? — спросил Хуарес.

— Нет, сеньор. Сначала в управление полиции, а потом вас разместят в старой тюрьме.

— Тюрьме? — удивленно спрсил Хуарес. — С какой стороны решетки?

— Поверьте, сеньор, лучшего и безопасного места для оперативного штаба не найти. Сейчас там расквартирован спецназ, — прижал ладонь к груди Гонзалес.

Хуарес через тонированные стекла наблюдал за улицами. Все так же, как он слышал из рассказов старшего поколения — все те же облупленные дома, голозадые дети на улицах…

Неожиданно колонна остановилась.

— Что там такое? — спросил Гонзалес в уоки-токи, висевший на груди.

— Небольшое препятствие, сейчас уберем.

— Странно. Обычно перед нами должны разбегаться, хотя мы не колумбийцы, которые превентивно отстреливают в фавелах любого подозрительного.

— И что? — заинтересовался Хуарес.

— Ну их иногда пытаются привлечь за браконьерство, — захохотал Гонзалес.

Хуарес поморщился грубой полицейской шутке. Хотя это правда, он уже где-то краем уха слышал что-то подобное. Ну колумбийцы еще те. Их можно частично понять, там в стране творится полный беспредел.

Алонсо лежал на горячей крыше уже битый час, накрыв старый русский гранатомет, который был прост, дешев и доступен во всем мире. Граната уже в стволе, подготовлена к выстрелу.

Вот те, кого он так ждал — черно-белые машины Полисия Федераль, с включенными проблесковыми маячками. Обыватели испуганно жались по тротуарам к домам — никто не знает, что у полицейских, тем более таких, может быть на уме. Алонсо взял шайтан-трубу, нажал кнопку предохранителя, и взвел курок. Встав на одно колено, он поймал в прицел микроавтобус, и нажал на спуск. Пригнувшись за парапетом, он спрятался от стеганувшей по домам ударной волны и осколков, летящих во всех направлениях. Ну а теперь бросить трубу на крышу, и бежать, бежать со всей мочи, пока мусора не опомнились и не устроили облаву.

— Я полагаю, что вам пора переходить на нелегальное положение, — Радогорцев проводил Драбицына к машине. Шло уже утро, и в поместье Радзиловского было не протолкнуться от спецназа службы охраны. Связь вам обеспечат на нашей конспиративной квартире, куда вас отвезут.

— Жена и дочь?

— Лучше в другое место, — покачал головой Козьма. — Если квартира скомпрометирована, то… Да и вообще, там им быть не надо, это не крепость.

— Хорошо, — граф пожал руку Козьме. — Спасибо.

Козьма только хмыкнул, дождался пока дверь джипа закрылась за графом и хлопнул по крыше машины.

Драбицын отрабатывал этот вариант много раз, просчитывая все риски, стараясь учесть все до мелочей. Сначала — позвонить домой, чтобы собирались, потом своей охране, чтобы обеспечили безопасность эвакуации, ну а потом… Есть такое место, где никто и никогда не посмеет тронуть гостей хозяина, и окажет вооруженное сопротивление даже армии и СБ, защищая их ценой своей жизни.

Через час водитель машины графа свернул в условленное место. Пока ждали, граф весь извелся, не находя себе места — всякое могло случиться, да даже в эту ночь.

Когда показались фары машины графа, он наконец-то смог вздохнуть спокойно.

— Что, так надо? — спросила жена, вытаскивая сонную Сонечку из машины.

— Да, так надо, — твердо сказал граф.

— Хорошо, — спокойно отозвалась жена. В конце концов, он знала, за кого выходила замуж и была готова к любым неприятностям.

— Слежка была? — спросил граф у водителя.

— Была.

— И?

— Маленькое ДТП, как и учили. Теперь будут разбираться кто был в машине, когда ее смял грузовик.

— Молодцы. Спасибо за все!

— Рады стараться, господин граф, — вытянулся водитель.

— Ну а если придут за мной, знаете, что делать.

— Так точно!

— Ну все, надеюсь, еще свидемся.

К особняку Голицыных они подъехали через полчаса. Ворота, распахнулись, и машина СО въехала внутрь, прошуршала по подъездной дорожке, и остановилась у крыльца. Встречатьь их вышел сам старый князь, собственной персоной.

— Здравствуйте, госпожа Драбицына. А ты кто, малышка?

— Сонечка, — засмущалась дочка.

— Ну хорошо, Сонечка, — погладил ее по головке князь. — Иди с мамой, а нам с папой поговорить надо.

— Пока, папа!

— Пока, девочка моя, — Драбицын поднял ее на руки и поцеловал. — Идите, вас ждут.

Когда жена с дочкой скрылась внутри дома, Драбицын проводил их тоскливым взглядом, сердце даже сжалось от тоски.

— Уезжаете, граф?

— Совсем недалеко, не в эмиграцию, в…

— А вот это мне, старику, знать не надо, — предупреждающе поднял руку старый князь, глава клана. — Мне доложили, что все прошло удачно.

— Ну насколько я видел, да. Теперь все шишки посыплются на Радогорцева.

— Он отобъется, — махнул рукой князь. — А за своих не беспокойтесь, они теперь под защитой моего клана. Даю слово.

— Спасибо, Ваша Светлость, что приютили…

— Ни слова больше, граф. А то я и обидеться могу, сказал князь. — Ну, с богом!

— Разрешите, Ваше Величество? — Радогорцев стол на пороге гостиной дворца.

— Заходите.

— Ваше Величество, только что раскрыт заговор с целью вашего убийства.

— Вам все заговоры мерещатся, генерал. Не пора ли в отставку? — сварливо сказал Владимир.

— Пора, но чуть позже. А пока…

— Ну что тут у вас? Рассказывайте!

Презентация затянулась минут на двадцать. Козьма клал перед императором все новые и новые листки из безобидно выглядящей зеленой папки, озвучивая содержимое.

— Это все правда? — поднял на него отекшие больные глаза император.

— Да, Ваше Величество.

— Ненавижу, когда мной манипулируют, — император внезапно запустил чисто декоративным пресс-папье из малахита в угол комнаты. — И горе тому, кто это делает. Ни один клан не смеет мне указывать, и пытаться меня убить… Вот честно, Радогорцев, признайтесь, как на духу — это все ваши клановые разборки? Сместить конкурента хотите?

— Нет, Ваше Величество, — Козьма положил перед императором последний лист из папки. — И это доказательство.

— Прошение об отставке… — прочел император. — С открытой датой?

— Я служу только Вашему Величеству и Российской Империи. У меня нет конкурента, как и нет клана, кроме вашего, к которому я принадлежу.

— Хорошо, — император отложил прошение об отставке в ящик письменного стола. А это оставьте мне. Я санкционирую ваши действия в отношении любого лица Российской Империи и иностранного подданства. Действуйте, генерал!

Радогорцев отдал приветствие, щелкнув каблуками, повернулся и вышел. Карт-бланш от императора получен. Теперь — только продолжать действовать.

Впервые Радзиловский почувствовал то неприятное чувство, когда балансируешь на грани. И ведь хорошо все начиналось, удалось убрать Драбицына и оттеснить от трона волхвов, а на их место поставить своих людей из верных ему кланов и влезть самому. Но то, что произошло…

Для начала ему доложил помощник, что в поместье никто не берет трубку. Радзиловский сначала отмахнулся, наорал на помощника чтобы работал лучше. И когда помощник пришел вновь через полчаса, с тем же докладом, Радзиловский начал что-то подозревать. Ну что же, пусть кто другой проверит, почему нет связи. Неужели кто-то решил развязать с ним клановую войну? Горе безумцам.

— Здравствуйте, господин граф, — он позвонил Кусмарцеву, главе мелкого клана, жившего неподалеку. — Будьте так любезны, отправьте человека, чтобы заехал в мое поместье, и попросил связаться со мной главу моей службы безопасности. Да, и потом перезвоните мне.

В раздражении князь нажал кнопку отбоя. Ведь надо же так, застрял в этом чертовом Туркестане, и так не вовремя…

После звонка Кусмарцева он почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. Человек графа доложил, что к поместью не проехать, стоит полицейское оцепление. И с ними офицеры Службы Охраны. Посланца графа грубо развернули назад без объяснения причин. Похоже, это был крах. Если в поместье полиция…

Князь в бессильной злобе ударил кулаком по столу. Ведь дождались, когда он уедет. А может, они и подстроили эту аварию, чтобы удалить князя со сцены.

Первой его мыслью было — надо бежать. За границу, куда угодно. И пусть ищут. А вообще, зачем бежать? Побег — признание вины. Нет, надо звонить императору и требовать наказания виновных, не зря у него все в СБ схвачено. Всех врагов поймать, надавить на нужных людей…

И тут князь похолодел. Надавить, но чем? Если они дошли до того сейфа… Ах, как не вовремя, как не вовремя! Кроме астрономической суммы в камнях и валюте, там же еще лежала папка, в которой были секреты половины подштанников государства, компра на многих известных, богаты и знаменитых, как внутри РИ, так и за ее пределами. И если, точнее уже когда, до нее доберутся грязные руки его врагов…

Надо срочно звонить императору! Чтобы остановил, пресек действия своих псов, оттащил за поводки на псарню и отлупил до полусмерти.

Князь снял трубку ВЧ с гербом Империи вместо номера — прямой телефон во дворец.

— Слушаю! — раздался искаженный ЗАС, но все-таки узнаваемый голос императора.

— Здравствуйте, Ваше Величество! Это Радзиловский!

— Здравствуйте, князь. Чем порадуете?

— Ликвидация аварии идет полным ходом, через пару дней обещают восстановить движение по этой ветке!

— Хорошо. Это все?

— Ваше Величество, на мое поместье совершено нападение, кто-то объявил войну моему клану!

— Мне об этом ничего не известно, — сказал, немного помедлив, император. — Я узнаю.

— Преогромнейше благодарен, Ваше Величество!

И трубка выдала длинный гудок отбоя.

— Вот ведь, — сказал досадливо император, и принялся вновь читать содержимое папки. Чтение грозило затянуться и быть интересным. Ну и естественно, с соответствующими оргвыводами. Никто не имеет право безнаказанно посягать на Самодержавие и Помазанника божьего в его лице.

Глава 14

Я нажал кнопку отбоя в расстроенных чувствах. Сейчас у меня образовался временный тупик, и никто не мог мне помочь в связи с «некоторыми обстоятельствами». Обозначили только точку эвакуации — военно-морская база РИФ в Маракайбо, Венесуэла. С тем же полезным могли обозначить ее на Луне, в кратере Жансен, да и то добраться туда было проще. Ведь что такое добраться из Мексики в Венесуэлу? Это только так сказать легко — подумаешь, две страны в Северной и Южной Америке, для обывателя это рядом. Но именно на первый взгляд. Тут можно даже не считать и раскладывать во-первых и вторых, как я люблю делать, задача сразу встает целиком. Пересечь всю Мексику, до границы Гватемалы, перейти ее, пересечь до границы с Гондурасом, и так далее — Никарагуа, Коста-Рика, Панама, Колумбия… Так что похоже я погорячился с желанием уйти на юг. Все эти страны находятся в состоянии перманентной войны всех со всеми, повстанцев из всевозможных фронтов освобождения, наркобаронов, бандитов и прочих антисоциальных элементов с пониженной или отсутствующей ответственностью. А тем более тут такая сладкая цель — гринго, богатенький, одинокий, а значит дурной до предела, лошара, который сам просит себя ограбить и закопать в трущобах. И тут мне все мои навыки характерника не помогут — один в поле не воин. Точнее, воин, но до определенных пределов, со всем миром и большей его частью воевать не могу. Значит, надо вырабатывать другой план эксфильтрации, который исключает максимум неприятностей и обеспечивает максимум незаметности. Исчезнуть тихо и мирно, пока меня САСШ не внесли в стоп-лист, хотя нет, этого имени в паспорте они не знают… пока. Со временем они раскроют мое инкогнито, а учитывая что правительства стран Центральной и Южной Америки на подсосе у САСШ… Что же все-таки стряслось у Воронцова?

— Входи, Иннокентий, что там? — Воронцов, опустив трубку аппарата смотрел, как мнется у двери секретарь, которого он отправил в посольство САСШ за получением кратковременной визы — надо бы наведаться в стан вероятного противника, лично проинспектировать, как идут дела, да и будущему зятю помочь выбраться из той задницы, в которой он оказался.

— Проблема, Ваша Светлость. Посольство САСШ отказало в получении визы.

— Что? — спросил князь, понемногу впадая в бешенство. — Эти пендосы совсем о. ли?

Иннокентий приобрел еще более жалкий вид. Он знал, что когда с князя слетает весь вельможный лоск и он начинает ругаться, как портовый грузчик — дело плохо, разбегайтесь по углам кто куда.

— Свяжи меня с товарищем министра иностранных дел Жилиным.

— Сей секунд, Ваша Светлость!

Пендосы совсем оборзели, пора их укоротить, думал князь, ожидая соединения. На телефоне замигала лампочка.

— Здравствуйте, Ваше Превосходительство!

— Здравствуйте, Ваша Светлость. Какими судьбами?

— Да вот, это мне хотелось бы знать, — сжимая трубку в кулаке, сказал князь.

— Что Ваша Светлость имеет в виду?

— Мне отказали во въездной визе в САСШ.

— Так, — в трубке послышалось шуршание, затем стук клавиш компьютера. — Извините, но мне об этом пока не известно. Я сейчас же свяжусь с посольством. И сразу же извещу вас о результатах.

— Хорошо, Ваше Сиятельство. Буду ждать вашего звонка.

Черт, почему они запретили мне въезд, подумал князь. Точнее, по какой из причин — грешков-то в отношении САСШ за ним водилось предостаточно, от покупки лобби до спецопераций его СБ на их территории. Ну этим как известно не брезгует ни одна уважающая себя корпорация, не будем детьми. Но вот на что именно среагировали там.

Князь, досадливо порморщившись, полез в ящик стола за сигарой. Вредная привычка, черт бы ее побрал. Как тут курить бросишь? Хотя и сердечко уже пошаливает, и кашель иногда пробивает… Действительно, курение убивает, как пишут на пачках дешевых сигарет, продаваемых в РИ. Знал бы, на что подписываюсь, никогда бы не начал курить, подумал князь. Но теперь уже поздно.

Жилин позвонил ему, когда сигара была докурена до половины.

— Ваша Светлость, я дозвонился до посла САСШ. Вы сейчас попали в список Госдепартамента.

— Вот как, — задумчиво положил сигару в пепельницу князь, задумчиво наблюдая за сизым язычком дыма. — И больше они ничего не хотят мне сказать?

— Никак нет. Я конечно по своим каналам разузнаю…

— Будьте так любезны, Николай Николаевич. И да, можно там ноту протеста от МИД и шумиху поднять?

— Конечно. Сделаем, Ваша Светлость.

— Ну а я тут со своей стороны поработаю. Спасибо, Николай Николаевич.

— Не за что, Ваша Светлость!

Ну все-таки американцы решили поиграть по своим правилам, сделав заход со своих любимых козырей, с позиции силы. Ну в эту игру можно играть вдвоем, усмехнулся граф. И прижать их за самые нежные и уязвимые части тела — за кошелек. Вот они побегают… Новые ракетные двигатели, которые «Воронцов космос» выпускает, и в которых так заинтересованы американцы, что аж постоянно делают интимные предложения? Да хрен вам. Своих у вас нет, вот и летайте на батуте или на ракетах из говна и палок одного вашего Остапа Бендера. Когда получите космонавтов качественной прожарки и потеряете несколько миллиардных спутников, еще приползете. Титановый прокат для «Боинга» и изделия из того же металла? Можем прекратить поставлять, легко. И вот тогда вы получите большую и нелетающую задницу, потому что никто в мире больше этого не делает, и долго не будет делать. А вот редкоземельные металлы придется оставить, потому что на этот рынок сразу ломанутся и РК, и Британия, у которой в Индии и Малайе ГОКи. Если есть занятая ниша рынка, то уйти-то, хлопнув дверью, можно всегда на радость конкурентам, которые только этого и ждут, и вполне возможно, что это их работа.

Также можно и с инвестициями нагадить, ваш дутый финансовый рынок этого только и ждет. В общем, есть варианты противодействия. Но наглость пендосов его сильно покоробила, ответочка будет. Надо только по уму все просчитать. А младший Драбицын? Да тут он в уравнении незначащая величина. Помочь, конечно, поможем, все-таки почти родственник, точнее, будущий родственник, зная железную хватку Елизаветы, которая уж точно доведет его сначала до венца, а потом может и до ручки. За это он спокоен. Ну а пока надо использовать то, что достал будущий зять, там мно-ого чего интересного. В том числе и на одного сенатора-«ястреба», которому РИ встала поперек горла. Вот только кроме РИ ему еще кое-что поперек горла встало от его любовника. И в сенате вряд ли обрадуются такому повороту, все-таки, несмотря на толерантность, сенатор-гей потеряет много голосов. Надо это использовать по полной программе. Хорошие рычаги давления дорогого стоят.

Понятия не имею, почему воронцовские не смогли мне помочь, что у них там могло такого стрястись. Теперь мне предстояло выбирать и выбираться самому. Крепко подумав, я решил не топать пешком через всю Центральную и Южную Америку. Мне нужно было попасть на атлантическое побережье. Главное — добраться до океана, а там уже проще, можно уйти и морем, это не САСШ, где могут быть проблемы с береговой охраной и пограничной службой.

На следующий день, избавившись от одной из сумок с поклажей, содержимое которой могло сильно заинтересовать как полицию, так и представителей авиакомпании я уже летел на небольшом реактивном «Эмбраере» аргентинской — вот же их занесло в Мексику — авиакомпании в Канкун. Перелет занял полтора часа, и слава богу, в который раз обошелся без происшествий.

Только вот потом… Мать моя женщина! Оказывается, зимние месяцы — самый что ни на есть туристический сезон, а январь — его середина. Как у нас сдаются все летние кухни на всех теплых морях, так и здесь в Зона Отельеро было все забито до отказа. Причем, самое интересное, многие из туристов были из РИ, которым вдруг приспичило отдохнуть посреди зимы. И естественно американцы — съездить в Юкатан для них все равно, что мне в Крым, рукой подать. Меня это не слишком устраивало, и те и другие могли стать потенциальной проблемой, все-таки знакомые есть знакомые, и может случиться самый страшный кошмар нелегала — когда турист из твоей страны оказывается твоим бывшим соседом или армейским другом, с которым тянули срочку. Вообще городишко интересный, и так же, как в Юго-Восточной Азии превратился из рыбацкой деревушки в крупный туристический центр, причем случилось это по всем меркам недавно, полста лет назад.

Так что мне все-таки удалось снять за баснословные деньги, за которые можно получить номер в пятизвездочном отеле, халупу даже не в прибрежной зоне. Теперь предстояло выбрать средство эвакуации.

Я с тоской глядел на огромный белоснежный «Сиберн», совершающий круиз по Карибскому морю, больше похожий на небоскреб, по недоразумению оказавшимся плывущим посреди океанской глади. Ну лайнер — это явно не про меня, как и отель, все здесь бронируется и раскупается задолго до сезона, тем более одним из пунктов его назначения — Флорида, в обратную сторону, и мне туда совсем не надо.

Туристические прогулочные лодки — да сейчас они набиты битком, лодочники барыжат по-черному, и, вполне естественно, что на предложение сделать небольшое дальнее морское путешествие меня пошлю в дальнее пешее. Зачем им такие деньги, если они на обороте на туристах сделают за это же время столько же, причем без риска выхода в открытое море. Но есть у меня один планчик.

Не все катают туристов, надо же кому-то и рыбу ловить, их кормить. Причем на таких суденышках, на которые не один турист не позарится, настолько они убогие и невзрачные. Я походил по побережью, сбил ноги, но нашел — старая деревянная посудина, помнящая, наверное, как и ее хозяин, прошлую рыбацкую деревушку, но с гордым названием «Эсперанса», выведенному по облезлому чешуйчатому от старой краски борту. Я подошел к этому самому дедку-метису.

— Говорите по-английски?

— Да, — одарил он меня недобрым взглядом.

— Мы можем выйти в море на рыбалку?

— Как далеко?

Ну похоже, старик ухватывает суть, и захочет стрясти с меня побольше. Ладно, поманим, а заодно и свои ведунские способности по внушению используем. Как далеко? Да далече. По классификации зон это уже океанская зона, а если каботажное плавание, распространяется ли на него.

— Да я хочу порыбачить около Кюрасао.

— Мне проблемы с законом не нужны, — старик затянулся трубкой, и выпустив струю дыма в сторону, сплюнул на ракушечник. — Я не занимаюсь контрабандой.

— Я не контрабандист. И не мусор. Проблем не будет.

Старик одарил меня еще менее ласковым взглядом.

— Нет.

— Пять грандов. И не рыбу будете ловить, а туристов катать, — поддел я его за больное, хотя и понятия не имел, сколько тут стоили плавсредства.

Вот тут я заметил в глазах старика проблеск интереса.

— Сорок, — сказал он, подумав. Все-таки внушение и обещания подействовали. Ну, дело пошло. Как в том анекдоте — «что вы б…ь, мы это уже выяснили, дело в цене»

— Побойтесь бога! Восемь!

— Вон там живет Марко, он вас доставит куда надо и за пять, только вот если вы не доплывете до места назначения или попадетесь — ваши проблемы, — старик махнул куда-то рукой, показывая, где живет неведомый мне Марко.

После ожесточенного торга все-таки сошлись на двадцати пяти, и «оплата горючки», как заявил мне дедуля, которого звали Педро. Ну имечко соответствующее. Раздел меня дедуля. За такие деньги можно три билета на круиз взять.

— Половину вперед, — нагло заявил дедуля. — У тебя деньги-то есть?

— Ну пойдем вниз, покажу, — согласился я. Светить на улице баксами — верх безрассудства.

Мы спустились вниз, и я продемонстрировал дедуле две пачки зелени.

— Э, куда руки тянешь! — я отдернул от граблей потянувшегося к деньгам деда пачку. — Никаких вперед, знаем мы таких желающих.

— Тогда не поеду! — заявил дед.

— Хорошо, — невозмутимо сказал я, убирая деньги в сумку. — Значит, не договорились, пойду других желающих поищу.

— Аванс нужен! — уже менее уверенно заговорил дед.

Я отслюнявил ему десять Бенов Франклинов, чтобы показать серьезность своих намерений, да и чтобы он вел себя потише и не шатался по округе стрельнуть денег на горючку.

— На горючку. Половина — когда выйдем в дальнюю морскую зону, оставшееся — по прибытию.

— А не боишься? — прищурился дед.

— Нет. Так что, по рукам?

— Подходи к десяти вечера, тогда и отплываем.

— Хорошо.

Вечером, когда я пришел на пирс, все было на мази, дедуля уже возился у швартовых.

— Прыгай на борт!

Я легко спрыгнул с пирса на вызывающую подозрения своей крепостью палубу.

— Готов?

Я кивнул. Как пионер, который всегда готов.

— Ну тогда поехали!

Дедуля оттолкнулся ногой от причала, и когда лодка стала дрейфовать, прошел в типа рубку вида деревенского сортира, и встал за руль. Зафырчал мошный мотор, за транцем вскипела вода от винтов, и корыто, медленно набирая ход, поплыло в ночь, освещаемое только большими влажными звездами тропических созвездий.

Само плавание запомнилось мне не очень — я проблевал почти всю дорогу. Есть у меня очень неприятная черта — плохо переношу рыбный запах. А лодка, пропахшая несвежей рыбой, для меня пыточный агрегат почище армейских портянок, от тех хоть не блевал.

Дедуля был опытный, сразу вывел катер в дальнюю морскую зону, и рулил по своим приборам, мне только оставалось время от времени сверяться с GPS, чтобы понять где я нахожусь. За все время плавания — ни души вокруг. И дедуля мне заливал, что он не контрабас? Да щаз, поверю я. Скорее всего не раз занимался этим. Поползновений выкинуть меня за борт тоже не делал, и избавиться другим способом тоже. Видимо, понимал, что скорее всего за бортом останется он.

Запиликал телефон спутниковой связи — о, это что-то новенькое.

— Слушаю, — сказал я по-английски.

— Понял. Ты где? — в трубке раздался голос Воронцова.

Я продиктовал ему координаты, судя по которым мы уже вошли в воды напротив берега Венесуэлы, болтаясь за пределами двенадцатимильной зоны.

— Следуйте в точку рандеву с координатами…

Я записал координаты на листке помятого картона от ящика с консервами.

— Как прибудете в эту точку, ложитесь в дрейф и выпустите красную ракету, вас подберут.

— Понял, — я отбился.

Поднявшись с палубы, я подошел к дедку, и протянул ему картонку.

— Далеко это?

Он сверился со своим навигатором.

— Часа два примерно, а что?

— Идем туда и ложимся в лрейф.

— С чего это вдруг? — заупрямился дедок.

— С того, что лучше вопросов не задавать. Вот оставшиеся двенадцать, а вот еще две за труды. — я отдал ему деньги.

— Это же в их территориальных водах!

Я пожал плечами. Значит, так надо. Опять что ли тебе на психику надавить, шкип?

— Идем за пределами территориальных вод, потом к берегу, пока не дойдем до этой точки. Понятно? — я сделал деду легкое внушение, коснувшись его буркала эктоплазмой.

— Понятно, — глаза деда остекленели, и он, как робот, стал править своим корытом.

Через два часа… А что через два часа? Я только что из штанов не выпрыгивал в ожидании развязки. Мы подошли к точке рандеву, абсолютно пустынной. Никого вообще, совсем никого. Неужели Воронцов решил послать за мной подводную лодку? С него станется. А вот дедушке пора спать — я легонько ударил его пальцем по макушке, заставив потерять сознание. Много знает — лучше пусть крепче поспит.

Устроив дедка под навесом на палубе, чтобы солнышко не напекло, я пошарил в рубке, нашел ракетницу. Где у нас тут красная? Засунув старомодный папковый патрон, запечатанный металлическим пыжом с одной точкой в сигнальный пистолет, я направил его вверх, и выстрелил в воздух.

Красная искра, сопровождаемая белым шлейфом, тянущейся за ней в воздухе, прогорела и погасла. Вдруг я увидел точку на горизонте, которая, быстро приближаясь, росла в размерах, и когда я смог ее рассмотреть, вздохнул от зависти. Над волнами парил, по-другому не скажешь, окутанный облаком брызг сине-белый корабль береговой охраны РИ. Пер он так довольно быстро, узлов пятьдесят, чему я совсем не удивлялся — подводные крылья поднимали его в воздух. Вот милях в двух он замедлился, крылья ушли в воду, и он превратился в обычный корабль. Сторожевик медленно подошел к нам, урча турбинами на малом ходу, притом нас ощутимо качнуло — катер-то он катер по классификации, только вот у него водоизмещение в эннадцать раз побольше.

— Эй, на «Эсперансе»! — перегнулся через леер каплей. — Сколько вас там?

— Двое. Один не при делах, спит.

— Поднимайтесь на борт!

И за борт полетел веревочный штормтрап. Я не стал заставлять себя ждать, перевесил сумку через плечо, и примерившись, прыгнул через полоску воды между судами, вцепившись в мокрую ступеньку, и полез наверх. Тут меня уже подхватили руки матросов.

— Пойдемте за мной, — подал жест каплей.

Я пробирался по палубе, нагретой тропическим солнцем до состояния железки в парной.

— Проходите! — каплей распахнул дверь в рубку.

— Вы агент «Навь»? — повернулся ко мне кап-3, видимо сам капитан этого корабля.

— Да, — сказал я.

— Вам пакет, — капитан кивнул, и вынул из кителя сложенный конверт.

Я чуть не застонал. Что, опять инструкции? Прыгнуть за борт и плыть до Маракайбо? Слава богу, нет. Была только короткая записка от Воронцова, где он подтверждал полномочия капитана, и советовал следовать его указаниям.

— Понятно.

— А с этим что делать? — капитан показал в сторону иллюминатора, за которым где-то в той стороне за бортом была «Эсперанса».

— А пусть себе плывет, — махнул рукой я. — Он честно свою часть сделки выполнил.

— Ваше право, — неодобрительно покачал головой капитан.

Я пожал плечами.

— Ну тогда пройдемте в мою каюту. Через двадцать минут будем на базе.

— Хорошо, — прислонился я к переборке. Теперь я не спешу, по крайней мере сейчас. Я почти дома.

— Я считаю, что нужно брать Ладогина, начальника исследовательского комплекса «Ретровира», — Драбицын изучал фотографии холеного породистого мужчины, явно довольного собой.

— Согласен. Даже думаю с него и начать, — Радогорцев изучал схему здания, взятую в секретном архиве. — Хотя уже и поздновато будет. Исчезновение разработчика они заметили, и замели следы. Наружка его ведет, пока никаких особых телодвижений не замечено. По радиоперехвату — тоже ничего, они с Касьяновым не любят болтать лишнего по телефону.

— Может, тогда возьмете Касьянова сразу?

— У нас пока нет оснований для этого, — поморщился как от зубной боли Козьма. — Ну взяли мы разработчика, ну сдал он Ладогина. Касьянов легко может сказать, что никому он ничего не приказывал, это инициатива его начальника исследовательского комплекса, а тот скажет, что тоже ничего никому не приказывал, вот вам лабораторные журналы, покажите, где тут указано мое распоряжение? Так что все опять замкнется на Лопатине. Да что я вам объясняю, граф, сами прекрасно знаете проведение следственных действий. Подозрения к делу не пришьешь.

— А нарушение протоколов безопасности? По идее, местное здяние «Ретровира» сертифицировано для работы с возбудителями биологической опасности второй степени, а геновирус проходит по третьей или четвертой, у них для этого и спецлаборатория в степях Туркестана, чтобы не было утечки в случае аварии.

— Чтобы доказать это, нужно войти внутрь. А если они не намерены задрать лапки кверху, или что еще вероятнее у руководства есть приказ на самоликвидацию лаборатории? Я даже не хочу представлять себе, какую заразу они могут выпустить в черте города, там черт знает сколько и каких возбудителей. Такие здания не берут, а выжигают БОВами, что тоже невозможно по причине расположения этого гадюшника. Пока мы все-таки работаем полулегально, в курсе наших телодвижений только Его Величество, который согласился нам подыграть. И вызов армейской авиации в наши планы явно не входит.

— Значит, надо брать Ладогина, а заодно и «Ретровир» ночью, когда там не будет столько народу. Причем именно в такой последовательности, чтобы не иметь на потенциально опасном объекте своих штурмовиков и кучи гражданских.

— Уже, так и будет. Распоряжения я отдал.

— Чем я могу вам помочь? — спросил Драбицын

— Ничем. Отдыхайте, — улыбнулся Радогорцев. — В первый раз за столько-то лет. Вы исчезли, считайте, вас не существует. Теперь делом займемся мы.

Ладогин сел в машину в сопровождении охраны. С самого начала, с исчезновения Лопатина он запаниковал. Касьянов лишь отбрехивался от своего надоевшего подчиненного, максимум, что сделал — выделил тройку охранников из службы безопасности клана, да усилил охрану лаборатории. Хотя что ему опасаться? Ну если Лопатин где-то всплывет, то его слова ничего не будут значить, а свалить все на Ладогина — раз плюнуть. Поэтому у тройки охранников был отданный им негласный устный приказ — при попытке захвата стрелять на поражение, первая пуля в голову начальника лаборатории. Если он не достанется живым, то и взятки гладки. Тем более, как заверил его Ладогин, никаких биоматериалов, способных связать лабораторию с ядом, не осталось. Пусть ищут, случайно колбочку с чумой разобьют, это их отучит соваться, куда не следует, тем более к колбочке, помещенной в вентиляции, был прикреплен детонатор, способный ее разбить в случае необходимости. Тотальный геноцид в виде выброса хранившихся в лаборатории патогенов не предусматривался, это Касьянову и всем остальным будет петля, а жить хотят все.

— Вот же козел! — ругнулся водитель, когда их обогнал черный джип с тонированными стеклами, явно играющий в «шашечки». Вот и перекресток, и наглая широченная задница джипа впереди. — Выйти бы, да надавать тебе по рогам, да нельзя!

— Спокойно, Витя, — сказал с заднего сиденья один из конвоиров. Пусть себе едет. А захочешь разобраться в свободное время, запомни номер… А-ааа!

Со стороны кормы джипа вспыхнул ослепительный белый свет, моментально перегрузивший зрительный нерв и вызвавший потерю сознания от болевого шока. А из стоящего сзади машины фургона без номеров, черными тенями высыпались и рассредоточились спецназовцы. Секунда — и все, кто были в машине, уже положили лицом на мокрый от мороси асфальт.

— Увозим! — кивнул командир.

Четыре тела без сознания закинули в фургон, один из спецназовцев сел за руль машины Ладогина с до сих пор работающим на холостых оборотах мотором, и новообразованный кортеж двинулся по дороге к дворцовому комплексу, где размещалось следственное управление службы охраны. Операция по захвату заняла не больше двадцати секунд.

— Ну а теперь рассказывайте, от кого поступил приказ изготовить яд для государя.

Ладогин с дикой болью в глазах и голове попытался выпрямиться на стуле, но наручники, пропущенные через поручень на столе, не дали этого сделать. К тому же он ничего не видел — зрение вернется, как сказали ему его похитители, да какие там к черту похитители — его задержала СО ЕИВ, а это уже приговор. Ему уже пояснили его статус, сейчас он сменится с задержанного на арестованного, и тогда все, прощай свобода, а то и жизнь — покушения на Его Императорское Величество кончается только одним: веревкой. Ладогин хотел жить. И ради этого он был готов сдать всех, с кем имел дело — какая к черту идея, ради которой нужно идти на казнь, да не было никакой идеи! Война кланов, в которой ему отводилась малозначительная роль оружия. И как от ненужного более оружия, от него решили освободиться, выбросить подальше в реку. Ну уж нет, один он на помост не пойдет. Все, кто пытается от него сейчас откреститься, пойдут с ним, за компанию.

— Записывайте…

Касьянов узнал об аресте своего подчиненного и обыске в «Ретровире» через пару часов. Все, подумал он, почувствовав неприятный холодок под ложечкой, придут и за ним. Как только расколют Ладогина, он нисколько не сомневался в способности того молчать, она равна нулевой.

— Приготовьте мой самолет, — приказал он начальнику охраны.

Оставалось только бежать, это было его лучшим и запасным вариантом. Причем бежать не налегке — есть чемоданчик с деньгами и драгоценностями на карманные расходы, счета в «Сосьете Женераль» и вилла на Лазурном Берегу, куда он и вылетал всего-то пару раз после покупки в прошлом году. Ну а теперь похоже там придется прожить всю оставшуюся жизнь.

На аэродром под Питером они — охрана, жена с детьми и он — прибыли ранним утром, когда северное неласковое солнце только вышло из-за горизонта. «Лирджет» уже ждал его там, светясь иллюминаторами как елочная игрушка.

— Ну все, полетели! — Касьянов перекрестился, и грузно переваливаясь поднялся по ступенькам трапа.

Когда поехала вниз взлетная полоса и стал уменьшаться лес под иллюминаторами, Касьянов перевел дух, и достал из внутреннего кармана так и не снятого пальто серебряную фляжечку с коньяком. Отвинтил пробку, подмигнул жене, сидевшей напротив, и сделал хороший глоток. Нет, отмечать конечно еще рано, не до того, еще в воздушном пространстве Российской Империи…

— Папа, папа, смотри, самолетик! — пятилетняя дочурка, сидевшая на коленях у жены начала тыкать пальчиком в стекло иллюминатора.

Касьянов бросил мимолетный взгляд в иллюминатор, и похолодел — совсем рядом с их самолетом, уравняв скорость, несся хищный силуэт перехватчика ВВС РИ.

Из кабины вышел второй пилот.

— С нами вышли на связь истребители, требуют прервать маршрут и следовать за ними, Архип Игнатович!

Словно услышав его, истребитель повернулся вокруг своей оси, и показал висящие на брюхе ракеты.

— Ой, папа, как он забавно крутится, — захлопала в ладоши дочурка, а вторя ей, глядя в иллюминатор, улыбнулся сынишка.

Это конец, подумал Касьянов. Придется сдаваться.

— Так что ответить?

Купец посмотрел на жену, детей… Нет, он не мог лишать их жизни так. Хотя жизнь близких государственного изменника будет еще хуже, но все-таки может…

Тдах — рявкнула авиапущка истребителя, на крыле на мгновение появился и опал огонь.

— Передайте — указание приняли, следуем за вами, — окончательно сдулся Касьянов, став моментально как будто меньше ростом. Теперь точно конец…

Глава 15

Почувствуй себя мячиком, или точнее, эстафетной палочкой! Так и я себя чувствовал примерно. Да, меня все-таки притащили в Маракайбо, но не на саму основную часть базы, а закрытый причал погранцов СБ — некоторые подразделения, типа ПДСС, имеют свои закрытые причалы и доки, куда соваться явно не рекомендуется. Потом погранцы посадили меня в санитарную машину без окон, и она, не включая сирену, куда-то покатила по достаточно ровной дороге. Через некоторое время мы выехали с территории базы, и там последовала следующая пересадка, теперь уже в наглухо затонированный черный джип, который проехав город окраинами, выехал на частный аэродром какого-то аэроклуба. Ну а тут нас ждал темно-синий межконтинентальный джет «Гольфстрим Г650», в который меня и препроводили, предварительно закутав в плащ с капюшоном и зеркальные очки на пол-лица марки «Я большой навозный жук».

Поднявшись по трапу, я первым делом, проходя по салону, избавился от ненавистного плаща и скинул эти маскировочные дебильные иллюминаторы.

— Здравствуй, Александр!

— Здравствуйте, Ваша Светлость! — я крепко пожал руку Воронцову, собственной персоной.

— Вот, летел в Петербург, дай думаю, тебя по дороге захвачу, — подмигнул мне князь.

— Приятный сюрприз, — улыбнулся я.

— Ну меня пока в САСШ не пускают, приходится инспектировать пока свои венесуэльские активы.

— Нефтедобыча?

— И не только. Сам-то как?

— Как видите, — развел я руками. — Кстати, вашими молитвами и стараниями. Если бы не ваши ребята, я бы здесь не сидел.

— Ну ты и сам много к чему руку приложил, так что я не люблю ложную скромность — она порождает некомпетентность. Ну что, шампанского?

Граф лично наполнил мой бокал из бутылки, стоящей в серебряном ведерке со льдом.

— Не откажусь, — я взял моментально отпотевший бокал, и с наслаждением глотнул терпкую золотистую влагу. — Не рано? Мы вроде еще пока не дома.

— Скоро будем. Взлетаем! — он махнул рукой пилоту, стоявшему у дверей кабины. — Ну а теперь садись и рассказывай…

Князь слушал меня долго, не перебивая. Да ладно, еще успею отоспаться за столь долгий перелет, хотя уже несколько раз элементарно зевнул, прикрывая рот ладонью.

— Все понятно. Да, насыщенная у тебя вышла поездка.

— Как всегда, Ваша Светлость. И как всегда все начиналось со слов «это будет просто».

— Так оно и бывает, — хохотнул он. — Ну ничего, теперь ты будешь сам себе хозяин.

— Как там отец?

— Барахтается помаленьку. Ну у нас с ним своя игра, тебе туда влезать ни к чему. Тебя кое-кто еще ждет, — подмигнул мне князь.

— Лиза? — у меня стало тепло на душе.

— Конечно.

— Жду не дождусь, когда я ее увижу.

— Она тоже. Только вот в Петербург тебе пока нельзя, сам понимаешь.

— Так куда мы?

— В мое поместье в Крыму. Отсидитесь с ней там. И не только отсидитесь? — подмигнул князь.

Уши у меня моментально стали пунцового цвета. Знает ведь, что сказать. А я — нет, теряюсь моментально. Ну смотрите, Ваша Светлость, а то можете внезапно и дедом стать, мстительно подумал я. Дурное дело — оно ведь очень нехитрое.

— Так что иди, отсыпайся. Завтра тебе точно спать не придется.

Я чувствую, так оно и будет.

— Ты его видишь? — Гильермо прятался на лежке, обустроенной за милю до аэродрома, на котором стоял «Гольфстрим». Неплохая машина, и стоит соответственно — только мультимиллиардеры и русские князи могут себе иметь такую птичку в личном пользовании.

— Почему бы тебе не высунуть свою задницу из-за дерева, и самому не посмотреть? — огрызнулся напарник, обозревая летное поле в оптический прицел, отстегнутый от винтовки.

Спецгруппа УСО САСШ была заброшена в Венесуэлу, когда стало известно, что разозленный до предела князь, которому закрыли доступ в штаты, решил посетить Южную Америку. Такая фигура не могла остаться без присмотра — надо было выяснить, что конкретно он здесь забыл. Ну конкретно его перемещениями по Каракасу занимались другие люди, группа наружного наблюдения, но вот снайперская пара присматривала непосредственно за князем, который, похоже, собирался улетать восвояси. Поскольку приказа не было, наблюдатели только присматривали за самолетом и его пассажирами. Если бы был приказ… Гильермо подумал, что лучше бы не надо. Исполнить князя — раз плюнуть, несмотря на его охрану. Но последствия потом были бы весьма и весьма плачевными — он помнил, что нашли МВБ в прошлом году. Когда в Майами скоропостижно скончался хозяин дома, владевший прачечной, полиция решила обыскать место предполагаемого преступления, перебдеть, так сказать. Лишняя бдительность внезапно сыграла свою роль, да так, что чуть ли не пришлось эвакуировать полгорода — в подвале дома было обнаружено ядерное взрывное устройство из семидесятых, привет от разведки РИ. Насколько оно было исправно — трудно сказать, эти боеприпасы нуждаются в тщательном регулярном обслуживании и долго без потери своих убойных свойств не хранятся. Но даже грязной бомбы хватило бы на половину Майами, а осадков — на Флориду и соседние штаты целиком.

Плачущая вдова заключила сделку, и тогда МВБ узнало, что на самом деле никакая она не американка, а урожденная кенийка, прошедшая подготовку во внешней разведке РИ, как и ее теперь покойный муж, а их миссией со середины семидесятых было жить, как обычные американцы, и ждать приказа из Центра. Пятьдесят лет пролетели, а приказа так и не было. За это время бездетная пара успела состариться, муж умер, и вот так вот все закончилось. После этого у директора МВБ встали волосы дыбом даже в подмышках, в свое время оказывается один из перебежчиков что-то мельком упоминал, но его сочли сказочником, который решил застращать будущих хозяев для придания себе ценности. Проект «Возмездие» так и считался выдумкой, пока не было этой случайной находки. И потом возникший в МВБ шухер набрал обороты, но остальных ядерных устройств так и не нашли, хотя поиски продолжались до сих пор. А ну как оно попадется в руки каким-нибудь религиозным фанатикам, и такая бомба рванет в центре Вашингтона! Было сделано тайное предупреждение русским по каналам МВБ по обмену информацией о террористической угрозе, те сделали невинные глаза, и сказали, что подобной информацией не располагают, но поищут в архивах, может что и найдется. А эксперты установили, что найденная бомба была собрана на заводах Воронцова, еще во времена старого князя — «ВоронАтом» считался лучшим в области атомного машиностроения, в том числе и такого рода. Ну а уж если Воронцовы делали ядерное оружие для Российской Империи, вполне допускалось, что и для собственного употребления тоже. И вполне возможно, что пуля, выпущенная в князя, отзовется симпатичным грибочком около Капитолия или на Манхеттене, умирать так с музыкой. Вот поэтому Гильермо и не ждал особого приказа.

— Смотри, кто-то подъехал! — позвал его напарник.

Гильермо посмотрел на летное поле, на которое, заложив крутой вираж, вылетел черный тяжелый внедорожник. Полминуты — и охрана, установившая периметр, открыла дверцу, и помогла выбраться непонятной фигуре, закутанной в плащ и с зеркальными очками на лице. Гильермо нажал на кнопку, запуская скоростную видеосъемку — вдруг потом на раскадровке можно будет что-то рассмотреть и реконструировать лицо… Через несколько секунд объект скрылся в салоне, а потом закрыли люк салона и через опущенные шторки окон не пробивался даже свет, не говоря о прочем.

— Кто же это, черт возьми?

— А вас это не касается, — раздался голос сзади.

Гильермо повернулся с пистолетом, и выронив его, вскрикнул от нестерпимой боли — пуля из автомата с глушителем разворотила ему плечо. Напарнику повезло меньше — с дыркой во лбу он глядел невидящими глазами в ярко-синее южное небо.

— Ну вы и лохи, — человек в камуфляжной форме без знаков различия наступил Гильермо на запястье. — О системе «Антиснайпер» вы, наверное, и не слышали? Она обнаруживает вот таких дуриков с оптикой, а еще им глазки выжигает.

Гильермо совсем не нежно перевернули на живот, и не обращая внимания на его охи-вздохи, сцепили за спиной стальные браслеты наручников.

— Ну а кто вы, ты нам сейчас расскажешь. И поверь, если ты из ваших силовых структур, ваши тренировки по противодействию пыткам тебе не помогут. Про «красный тюльпан» слышал от своих макак-подопечных? Или «самовар»? По глазам вижу, что да.

Гильермо вздрогнул. Не только по его глазам, но и по глазам его непонятного собеседника, явно из «Спецназ», как они называли русских рейнджеров, было видно, что это не угроза, а обещание.

— Берите его, и уходим, — скомандовал собеседник, и Гильермо подняли на ноги, и повели, подталкивая стволами автоматов.

Ох, и встречу устроила мне моя будущая благоверная! Только я вошел в «поместье» (так скромно Воронцов называл свой знаменитый в наше время дворец в Алупке), как был практически сбит с ног повисшей на мне с визгом Елизавете. Затем зацелован, затискан и утащен вверх в одну из спален. Нет, иногда конечно мне и хочется побыть мягкой игрушкой, о чем я и заявил Лизке, но…

— Молчи, — она прижала пальчик к моим губам, не забывая расстегивать на мне рубашку, сидя на мне. — Я хочу свою мягкую игрушку, точнее ее не мягкую часть!

Ну дальше я скромно опускаю занавес — сами можете представить, на что способна истосковавшаяся по жениху девушка, получившая наконец-то его в свое распоряжение. Когда я в истоме откинулся на мягкую подушку, то почувствовал себя, как будто по мне проехал танк.

— И теперь так будет всегда, — заявила довольная раскрасневшаяся Лизка с видом кошки, съевшей канарейку.

— О, нет! — притворно застонал я.

— Да, — безапеляционно заявила Лизка, ныряя под одеяло в районе моего паха.

— Ну и чем ты будешь теперь заниматься? — Елизавета отпила свежевыжатый орандж из бокала.

— Не знаю, — расслабленно сказал я, потянувшись за чашкой утреннего кофе. Хотя «утреннее» — это сказано не совсем верно, сейчас уже одиннадцать. — Отдохнуть хочу. Надоело мне все это…

Но отдохнуть мне не дали — зазвонил мой верный спутниковый телефон, который Воронцов мне порекомендовал иметь при себе.

— Александр, вы там уже проснулись? — голос Воронцова был по-напускному строг. Ну и как ответить? В смысле, к кому относилось «вы»? Ко мне, любимому, или к нам обоим?

— Да, Ваша Светлость, — сказал я, не уточняя.

— Ну и отлично, — сказал Воронцов. — Сегодня Вельяминов будет проводить встречу с инвесторами, нужна твоя полная консультация. У тебя с ним видеосвязь в семь утра по стандартному восточному времени, то есть в три пополудни по Питерскому. Как связаться — спроси у Елизаветы, она знает.

И князь отключился, позволяя молодым разруливать проблемы самим. Я тяжко вздохнул, положив тяжелую трубу на стол.

— Папа звонил?

— Ага, — уныло протянул я. — Сказал, что у меня связь с Нью-Йорком в три пополудни, и что ты знаешь, как выйти на Вельяминова.

— Конечно знаю, — Елизавета моментально переменилась, превратившись из томной кошечки в безжалостного бизнес-тигра. — Успеешь подготовиться?

— Все здесь, — я постучал себя по черепу указательным пальцем.

— Не подведи меня, — сказала она уже деловым тоном. Вот так из папиных дочек делают акул бизнеса.

— Не подведу, не бойся, — сказал я. — Давай хоть нормально позавтракаем…

Оказалось, мое самомнение превышало мои возможности, это выяснилось в ходе разговора с Вельяминовым. К тому же он притащил с собой на разговор директора по развитию IT-проектов. И тут мне устроили перекрестный допрос по поводу моих идей и их перспективы. Во время разговора я иногда мог только хлопать особо круглыми глазами. Ну а что вы от меня хотите? В техническую часть проекта я особо не вникал, оставив это на самотек своим ботанам, которые все это реализовывали, ограничиваясь лишь подачей патентов и похлопыванием по плечам «О! Это есть карашо!» и «Гут, гут, мальтшик!». После пятнадцати минут общения я был мокрый, как мышь, а ближе к концу часа все чаще беззвучно разевал рот, как рыба. В конце концов Вельяминов на том конце интернет-кабеля, сказал: «Ладно, спасибо!», и с недовольной рожей выключил связь.

Зато я узнал много нового и интересного. Из стартапа, питаемого моим энтузиазмом, воронцовские сделали крупную фирму «Воронцов Клоуд Омни», намекая на то, что их облачные технологии придут всем на тонких розовых ногах. Тем более заботами подключенных к проектам моей бывшей фирмы профессиональных задро… ой, простите, IT-специалистов. Вот так примерно из гаража Джобса с Возняком, в котором они спаяли первый свой компьютер, возникла «Эппл». Ну а здесь по аналогии на моих патентах рванул софт, призванный конкурировать на равных с гигантами. Надо еще пошерстить эту ветку альтернативного развития, может они еще что-нибудь упустили?

На следующий день я почитал то, что пишет американская пресса. Да, Воронцов развернулся по полной, это следовало из заголовков падких до сенсаций журнашлюх — «Умные города поднимут экономику!», «Теперь ваша техника сама знает, чего она хочет!», «Алекса может только говорить, а Умная Сюзи сделает за нее все сама!», и тэ дэ, и тэ пэ. Акции фирмы рванули вверх, а реклама неслась из каждого утюга.

Ну-ну, похихикал я. Куда там АНБ со своими закладками в софт, теперь и СБ РИ придет в каждый второй американский дом. Тем более, по еще более скандальной желтой или с легкими оттенками этого цвета прессе, я выяснил, что Воронцов готовит сделку века, обменяв акции фирмы на акции других владельцев заводов, газет, пароходов, подгребая часть других реальных производств, типа сталелитейки или сланцевой нефтянки. Пока они находятся в рецессии, их акции стоят дешево.

— Все в сборе? — Драбицын обвел взглядом собравшихся.

Правильно говорят — бывших не бывает. Потому что если вдруг понадобится и над родиной нависнет беда, поднимутся те, кто сидел с внуками и родными в уютных домах, внешне благообразные интеллигентные пожилые люди, да возьмут в руки оружие и станут на ее защиту. Эти люди редко держали в руках оружие, не ходили в атаку, их фронт был невидим, а оружием был недюжинный ум и огромный опыт. Отставные разведчики, контрразведчики, аналитики и агенты-ликвидаторы. Именно их призвал сейчас на защиту Империи Драбицын. Тем более, многие из них попали под недавнее сокращение Службы Безопасности РИ, выметенные новой метлой на радость врагам родины.

— Да, граф, — ответил за всех полковник в отставке Лобицкий, бывший резидент внешней разведки на британских островах. — Все.

— Перейду к делу. Нами раскрыт заговор с целью убийства Государя Императора. Все ниточки ведут к Радзииловскому.

Судя по ухмылкам присутствующих, новостью это ни для кого не являлось.

— Но поскольку за Радзиловским стоит большой конгломерат кланов его сторонников, возникает необходимость нанести удар и внутри и снаружи Империи, уничтожить контрагентов этого конгломерата, сделать так, чтобы они оказались в вакууме. Иначе возможно повторение ситуации трехлетней давности, только в этот раз все будет жестче и кровавей, а Империя может пасть. В этот раз СБ, которой я руководил, и в которой вы имели честь служить, не на нашей стороне, более того, играет против нас.

— Можете не беспокоиться, Ваше Сиятельство, СБ сейчас всего лишь вывеска над входом в здание, — сказал генерал Добря, бывший начальник департамента контрразведки, два месяца как обживавший свой загородный дом, заботливо пинком под зад отправленный на пенсию. — Сейчас СБ если и функционирует, то на одну четверть или даже меньше. Так же, как и полицейский департамент, ей подчиняющейся. Ходят слухи, что полиция опять хочет стать самостоятельной службой.

— А разведка вообще парализована, — вставил реплику Лобицкий. — Большинство спящих агентов так и продолжают спать, внезапно исчезли три резидента, несогласные с политикой руководства, разведывательная сеть почти не работает. Следствие «умной» кадровой политики нашего, пардон, уже не нашего, мудрого руководства.

— Ну с СБ мы еще разберемся, — сказал Драбицын. — Время еще не пришло. А пока нам нужно выполнить ее работу, господа.

Драбицын встал, и со стопкой конвертов в руках начал обход стола, кладя перед каждым присутствующим его конверт.

— В этих конвертах вся необходимая информация для каждого из вас по его профилю, память у меня хорошая и кто, где и чем занимался, я помню великолепно. Прошу вас, господа, исполнить свой долг. Империя рассчитывает на вас.

— Исполним, господин граф. — Добря бережно убрал конверт в карман пиджака. — Можете не сомневаться.

— Хорошо. Я вынужден исчезнуть, никакой связи со мной нет и не будет. Ну вам не привыкать к автономной работе. — сказал Драбицын. — Честь имею, господа!

Господин Вэй Лин, круглолицый, пузатый и довольный собой, лежа на своей трехспальной кровати-сексодроме, пускал слюни от удовольствия. Этому весьма поспособствовала красавица Ксяолян, чье имя весьма соответствовало внешности, хотя Нежный Лотос — это не ее настоящеее имя, скорее псевдоним для клиентов. Но лепестки ее лотоса были весьма нежными, а особенно, если она была сверху — пузо господина Вэя к классическим позам не располагало, тут уже больше подходила борьба сумо.

Ну а что бы ему не расслабиться? Посылка от невежественных северных варваров, полученная им недавно, была оценена по достоинству, расшепляющийся материал будет использован на благо Республики Китай. Пора уже, давно пора показать зубы и Российской Империи, и САСШ. А когда и у РК появится своя атомная бомба, чему весьма препятствовали остальные игроки ядерного клуба, особенно РИ, которой не улыбалось поиметь под боком беспокойного, шебутного и хитрозадого соседа, вот тогда можно и поговорить с другими державами по-другому. И пусть это выходит дорого, но зато деньги, поступающие на швейцарские и прочие счета, не дадут такой гарантии безопасности, как небольшая, но мощная ядерная дубинка. Господин с непроизносимой русской фамилией еще и не подозревает, насколько продешевил.

— Дааа… — господин Вэй выгнулся бы дугой, но пузо не позволяло. Все-таки хорошо, что Ксяолян выезжает на дом, не ехать же за удовольствиями на улицу Красных фонарей, этакий Амстердам-лайт для бедных с номерами-клоповниками и рваными, заляпанными страшно себе представить чем, подушками и матрасами.

Внезапно дверь спальни открылась, и на пороге появился человек в черном комбинезоне ниндзя.

— Ты кто? — только и смог выдавить из себя Вэй. Кто-то берега попутал? Напасть на одного из высокопоставленных чиновников министерства энергетики, которое негласно контролировалось Триадами?

Пых-дзынь! В руке человека кашлянул пистолет с большой черной трубой глушителя. Ксяолян упала на Вэя, заливая того кровью.

— А-а-а! — заорал господин Вэй, но его вопль был прерван второй пулей, ударившей ему в лоб.

Стрелок вошел в комнату, неслышно ступая, затем подошел к кровати, и глушителем повернул голову Вэя. Все нормально, правки не требуется.

Также неслышно ступая, стрелок обошел дом и прихватил ноутбук и смартфон хозяина. В сейф он не полез, только сделал видимость, что его пытались вскрыть, покоцав ломиком — все равно возиться с ним долго, а отдача нулевая, ну максимум список именных счетов и переписанные банкноты. В конце концов, ему и так хорошо заплатили за эту работу.

Осталось только нанести завершающий штришок. Стрелок прошел на кухню, достал припасенную свечу, зажег ее и поставил за порогом. Осмотрев плиту, он открыл духовку и включил газ — в этих моделях газконтроля в ней не было. Пусть считают, что это было неудачное ограбление, а обозленный грабитель решил в конце взорвать дом, истинных мотивов они никогда не узнают. Под шипение газа стрелок вышел из комнаты, и вышел из дома тем же путем, что и пришел — через входную дверь.

Пройдя пару кварталов от дома, Нобу Кабаяси спрятался за мусорные баки, распугав недовольно визжащих крыс, и сняв комбинезон, умял его в заплечную сумку. Все, работа сделана, деньги отработаны. Все-таки прав был дед, с некоторыми русскими работать можно. Особенно с Драбицыным.

Мсье Дюбуа вышел из салона машины, опираясь на руку охранника, открывшего дверь. Обернувшись, взял из салона увесистый атташе-кейс — кто сказал, что бумага ничего не весит? Весит, и еще как много… Если ее много. Как в этом кейсе, в котором было ровно миллион евро наличными. Охранник принял кейс и замкнул на запястье стальное кольцо наручников, приковав себя к кейсу, реализовав таким образом поговорку «только через мой труп».

Погода в Парпже, как и в его пригороде Дефансе, этом парижском Манхеттене, была по-зимнему мерзкой. Переваливаясь с плюса на минус, с вечно моросящим зимним дождем или срывающимся снегом, таявшим, не долетая до земли и превращаясь в тот же дождь — удовольствие ниже среднего.

Дюбуа, задрав голову, посмотрел на две башни «Сосьете Женераль», в которых отражалась вся эта депресивная зимняя хмарь.

— За мной, — скомандовал он охране. И они пошли к башням — спереди сам Дюбуа, за ним охранник с кейсом, и замыкал процессию охранник со свободными руками, но с оттопыренной полой пиджака, готовый к любым неожиданностям… кроме, пожалуй, вот этой.

Из банка выбежала красивая француженка в распахнутом пальто.

— Анри! Анри! Подождите! — она махала документами, зажатыми в руке. Неожиданно раздался хруст треснувшего каблука, и девушка упала в паре метров от Дюбуа, больно приложившись ногой. Бумаги рассыпались по тротуару.

Дюбуа, как истинный французский джентльмен старой закалки бросился к девушке, порываясь ей помочь.

— Вы не ушиблись, милочка? — склонился над девушкой Дюбуа, подавая ей руку.

— Все в порядке, месье, — сказала красавица с истинно парижским акцентом. Но непроизвольно вырвавшаяся гримаса показала, что не все так радужно.

— Куда же вы так торопились, мадемуазель? — Дюбуа поднял ее за руку.

— Наш уважаемый клиент забыл документы, — девушка нагнулась, и подобрала с тротуара испачканные листки. — Ну вот, придется теперь все перепечатывать…

— Ничего, милочка, все образуется, — улыбнулся Дюбуа, и продолжил свой путь. Его проблемы персонала не волновали, у него есть дела и поважнее, как например положить в ячейку деньги для этого странного русского, который, впрочем, обогатил и его.

Если бы Дюбуа обернулся, то увидел бы, что девушка некоторое время постояла, постоянно морщась, потом внезапно махнула рукой, поймав такси.

Дюбуа вошел в банк, отметив, как предупредительно подскочил к нему менеджер, и только хотел что-то сказать, как вдруг грудь сжало словно раскаленным стальным обручем, а дышать стало невозможно. У Дюбуа все померкло в глазах, и он, рухнув на мраморный пол, забился в конвульсиях.

А девушка, выйдя из такси, перед тем, как поймать другое, выкинула в решетку водостока неприметное колечко с микроскопическим шипом, смазанным одним из тех составов, которые применяет не только русская, но и другие разведки мира, и который не обнаруживается при токсикологической экспертизе. Но зато дает полную картину обширного инфаркта, не оставляя жертве шансов выжить.

В эти несколько дней произошло много несчастных случаев и ДТП со смертельным исходом не только в Париже и Шанхае, но и других азиатских и европейских крупных городах, а также в РИ и САСШ. Ничего странного — случаи они и есть случаи, на то они и случаются, такое вот неудачное стечение обстоятельств. И в статистику они вполне великолепно укладывались — для нее два-три десятка человек даже статистическую погрешность не нарушали. И никто и никогда не мог бы связать их между собой, кроме одного человека, на чьей доске висела схема зависимостей. И несколько десятков ключевых фигур, на которых опирались кланы Радзиловского и его сторонников, выбыли из игры, нарушая прохождение товарных и финансовых потоков, ломая установленные и налаженные схемы. А в организации тайной войны Драбицын со товарищи толк знали.

Глава 16

Что делать — Радзиловский не знал, такое с ним случалось редко. Он отговаривался от всех, что находится в Туркестане по прямому приказу Его Величества, но это была не вся правда. А правда была в том, что он никак не мог решить, как же все-таки поступить — бежать из страны, и потом всю жизнь прятаться, дрожа от малейшего чиха, или остаться и принять бой, по выражению одного спортивного комментатора «выгрызть очко у противника зубами на последней минуте»? Все как-то резко и неожиданно стало усложняться. Ключевые контрагенты и негласные представители интересов его и других кланов за границей внезапно начали уходить в мир иной от бытовых причин — кого-то сбили машиной, кто-то схлопотал инфаркт, кого-то током ударило… Но тут уже было понятно, что все это было неспроста — кто-то ломал его невидимую империю как снаружи, так и внутри. Даже пара глав кланов внезапно исчезла — в том числе и Касьянов, которого он подряжал для покушения на императора. И тут поневоле подумаешь — а почему его не берут? Если удар был направлен в его сторону, даже со штурмом поместья, почему об этом ни слуху, ни духу, никто ничего не знает? Или делает вид, что не знает? Или знает, но молчит, и ждет удобного момента? Император пообещал разобраться, дать всем за самоуправство и излишнее рвение, а также заставить принести публичные извинения и возместить убытки из казны. Вот и думай, то ли возвращаться в стольный град, и требовать возмездия, или сесть в стоящий наготове самолет и рвануть через границу… Вот только куда? Его основной китайский партнер Вэй Лин был мертв, Персия тоже вотчина РИ, где они чувствуют себя как дома, только если в Японскую Империю или сразу в САСШ, но там могут не дать визу, а об этом сразу станет известно его врагам. И тогда его вес в глазах императора точно упадет, превращая его в изменника родины и подтверждая слова его врагов. Хуже всего, что против него работала не подконтрольная ему СБ РИ, в которой он постарался провести кадровую чистку, назначив своих людей, а СО ЕИВ, самая закрытая и не подчиняющаяся никому, кроме императора служба. И возглавляет ее Радогорцев, вернувшийся к работе после провала «путча лузеров», как то восстание кланов называл Радзиловский. Ну а отношения с ним понятны — старый дружок и наставник Драбицына и Кресислава, по просочившейся толике информации, причастный к возможному нападению на его поместье. «Возможному» — потому что неизвестно, было ли оно, и как оно было, настолько тщательно вся информация скрывалась. Но судя по тому, что никто из имения так на связь и не вышел, скорее всего, так оно и было. И абсолютно понятно, кто спровоцировал Радогорцева на активные действия — Драбицын, кто же еще. Вечно лезущий не в свои дела, вечно мешающий, не успокоился даже в отставке, куда его выгнали, жаль не с позором, как намекал царю Радзиловский. Его уши торчали за всем, что творилось сейчас, и князь не обманывался, кто стоит за ударами по его положению. Все, пора покончить с Драбицыным окончательно. Пусть все кланы и СБ ищут его, и ищут упорно, а когда найдут — тогда и будем думать по ситуации, которая сложится на тот момент. Радзиловский наконец принял решение, и снял трубку телефона…

Два черных «Руссо-Балта» проехали КПП Князевки и остановились у дома Драбицына — приехало СБ по личному указанию начальства. У этого наглого отставника, скрывающегося от всех и игнорирующего настойчивые вызовы изо всех ведомств, пора провести обыск, и вытащить на свет божий его тайны, которые у него были в огромном количестве.

Двери открылись, и из них споро вышли спецназовцы в черном камуфляже, на бронежилетах которых была надпись «СБ РИ».

Полковник Усольцев из следственного управления СБ вылез из машины последним, сжимая лист с подписанным прокурором постановлением об обыске.

— Ну что ждете? За мной! — бросил он поджидавшим его спецназовцам, и, поднявшись на крыльцо, заколотил кулаком во входную дверь, начисто игнорируя кнопку звонка. — Откройте, Служба Безопасности.

Дверь открылась. Усольцев аж задохнулся от бешенства, увидев за дверью человека в штатском, но с наброшенным на плечи бронежилете с надписью «СО ЕИВ». Причем человек этот держал в руке надкусанный бутерброд, всем своим видом показывая, что его оторвали от важного дела.

— Что хотели? — недружелюбно спросил человек.

— Полковник Усольцев, следственное управление СБ. С кем имею честь?

— Имеете, имеете. И даже знаю куда. Полковник Мальцев, Служба Охраны Его Императорского Величества.

— У меня ордер на обыск особняка Драбицына, — Усольцев протянул бумагу сошнику.

Мальцев демонстративно вытер руку о штанину, взял бумагу, прочитал ее…

— Никак невозможно, господин полковник. Особняк Драбицына находится под охраной СО, в нем производятся следственные действия.

— По какому делу?

— По исчезновению графа Драбицына и его семьи, предположительно похищенного неустановленными лицами.

— У меня приказ…

— У меня тоже, полковник, — прервал его Мальцев. — Если хотите, можете хренами с моим начальством меряться, и между нами девочками, у моего хрен длиннее. И пока я не получу другого приказа от своего непосредственного начальства, мне ничего не останется как в рамках защиты следственной группы открыть огонь на поражение.

— Вы станете стрелять в своих же? — Усольцев вперил взгляд в полковника.

— Я стану стрелять в любого, кто попытается проникнуть на место проведения следственных действий. Протокол вы знаете. Так что катитесь отсюда, господа, пока я не разозлился. Сами понимаете, кто вы, а кто СО, и кто его начальник. Я не буду указывать, куда вам засунуть вашу бумажку, это сделает ваше начальство. И вообще, вы прервали мой завтрак.

И дверь особняка Драбицына захлопнулась перед носом обалдевшего от такого поворота событий Усольцева.

— Прикажете атаковать, господин полковник? — спросил его командир группы спецназа.

— Нет, конечно, вы что обалдели? — сорвал зло на командире Усольцев. — Уходим!

Пышущий яростью Усольцев пошел к машине, не заметив, как переглянулись спецназовцы, а их командир облегченно вздохнул. Умирать не хотелось никому, ну а Драбицына они хорошо знали, любили и уважали, и, если бы не этот идиотский приказ, никогда и ничего не сделали бы ему во вред.

Вацлав Тадеушевич Вильчицкий, некоронованный золотой король Российской Империи, довольно мурлыкал себе под нос забытую мелодию. Цифры на экране впечатляли — ему принадлежало сорок восемь процентов рынка золота Империи, если судить по статистике. Не говоря уже о других драгоценных и редкоземельных металлах. Запущенный год назад новый ГОК еще не окупил себя, но уже начал работать на полную мощность, еще через пару-тройку лет он выйдет в ноль, а затем и начнет приносить прибыль. Да, за последнее время он все больше укреплял свои позиции благодаря тому, что получил активы Ропотовых и других мятежных кланов, государь отдал ему в концессию выморочное имущество бунтовщиков в благодарность за верность короне. Причем Вильчицкий действительно был верен государю и Империи по зову сердца, а не потому, что это было выгодно. Три года назад он стал на сторону государя тогда, когда казалось уже, что их дело проиграно. Но вера и верность клана, как и многих других имперцев, помогли сломать планы бунтовщиков.

Вильчицкий покосился на полку. Да, конечно, «Андрюши» ему не дали, статут не позволял. Но «стасика» второй степени и грамоту о присвоении Общеимперского почетного потомственного гражданства ему лично вручил сам император, об этом позаботился Драбицын, который сам получил орден с девизом «За веру и верность». А там черт не шутит, может и пожалуют потомственное дворянство. Почему бы и нет? А то у сына компания сплошь из князей да графьев, как шутил над младшим Вильчицкий. Да и графиня Муромцева-младшая кажется всерьез решила оженить на себе Яна, отличная партия. А если, точнее, когда клан Муромцевых породнится с кланом Вильчицких… Открывающиеся перспективы просто головокружительные. Конечно до старых кланов вроде тех же Воронцовых или Голицыных им далеко, но все равно, объединение кланов даст им просто революционный рывок вперед.

— Вацлав Тадеушевич, к вам граф Полозов!

— Проси, — сморщился как от кисляка Вильчицкий.

Фамилия говорящая, действительно скользкий и пронырливый, вечно виляющий как уж или полоз, графом он стал видимо по какому-то недоразумению матушки Екатерины. Бывший мелкопоместный дворянчик, теперь владелец компании по грузовым авиаперевозкам, все время пытался окучивать Вильчицкого на предмет оказания услуг. Тот пробил Полозова по своим каналам, и решил, что не стоит с ним связываться. Понятно, что дешево, но слишком уж сердито — за последние три года две авиакатастрофы, почти ополовинившие парк компании, причем все якобы по вине экипажей, хотя Вильчицкому намекнули, что на самом деле самолеты просто рассыпаются в воздухе от некачественного техобслуживания. Ну если бы даже и по вине экипажей — а кто из нормальных пилотов пойдет туда, где число взлетов превышает число посадок? Только самые отчаянные, которым терять нечего. Уж лучше заплатить дороже тому же Муромцеву, но зато с гарантией получить груз в точке назначения, удивительно, но его транспортная авиация за последние десять лет не потеряла ни одного борта. А учитывая стоимость грузов, которые перебрасывал Вильчицкий на север… Да, застраховано, но те же воронцовские машины и агрегаты, зачастую выполненные в единственном экземпляре, нужны здесь и сейчас, а не страховые выплаты. Время — деньги. А в его кругах — огромные. С чем, интересно, пожаловал граф на этот раз, неужели не понял простого русского слова «нет»?

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — привстал из-за стола Вацлав, нацепив дежурную улыбку в шестьдесят четыре зуба, но руки для пожатия протягивать не стал, да и не положено, руку должен первым протянуть граф, как вышестоящий.

— Здравствуйте, господин Вильчицкий, — сухо ответил граф. — Я присяду?

— Да, конечно, Ваше Сиятельство! — с показным радушием ответил Вильчицкий.

После нескольких ни к чему не обязывающих фраз, граф решил взять быка за рога.

— А Драбицын к вам ни с какими просьбами не обращался? Не бронировал борт?

Ну это уже наглость, подумал Вильчицкий. Ты кто такой, чтобы об этом спрашивать? Совсем нюх со своим хозяином потерял?

— Не могу сказать, Ваше Сиятельство, — ответил Вильчицкий, что в переводе звучало «а тебя колышет»? — Сами понимаете, коммерческая тайна.

— Ну, когда это знать нужно тем, кто наверху, всегда проще спросить напрямую, чем запрашивать транспортную прокуратуру, не так ли? — злорадно оскалился граф.

Наверху? Радзиловскому, что ли? Вильчицкому тут нашептали на ушко, что тот уже хромая утка. Да и сам Вацлав к этой мрази почтения не питал, памятуя его интриги и результат дворцовых разборок. В конце концов, с Драбицыным они были в очень хороших отношениях, не то, чтобы прямо дружеских, но близко к этому, к тому же их дети дружили. А графу он был многим обязан.

— Тем, кому это нужно, знают. Если у вас есть допуск и возможности, выясняйте через официальные каналы.

Граф тем не менее не уходил, а смотрел на Вильчицкого, легонько покачивая ногой.

— Не забывайте, что сейчас Драбицын объявлен в розыск СБ, пока как свидетель, а те, кто ему помогает, совершают государственное преступление. Ну а как ваш сын? Может он что-то знает?

— Сына не трогай, — сказал Вильчицкий с угрозой.

— Так я и не трогаю. Может, сами его спросите?

Кулаки Вильчицкого непроизвольно сжались. Ах ты, сука! Это уже неприкрытая угроза его семье? Был бы ты моего круга, я бы уже набил тебе морду, подумал Вацлав. Он нажал кнопку на столе.

— Иннокентий, господин граф уже уходит, — сказал Вацлав. — Проводи его, пожалуйста.

— И все же, я бы на вашем месте хорошо подумал, господин Вильчицкий. Это может отразиться на интересах вашего клана, — сказал граф, подымаясь с кресла.

Как же хочется послать тебя матом, подумал Вацлав.

— Иннокентий, если господин граф будет упорствовать, спусти его, пожалуйста, с лестницы.

— Вы об этом еще пожалеете, — и граф, аккуратно теснимый Иннокентием, вышел из кабинета Вильчицкого.

— В гробу я тебя видел, урод, — громко сказал Вацлав, как только за графом закрылась дверь.

Предупреждение озвучено, даже уже не предупреждение, а недвусмысленная угроза. Вацлав снял трубку телефона — надо принять меры. Сначала позвонить начальнику своей СБ, а потом и Муромцеву. Похоже, разворачивается нешуточная борьба за власть, а в ней все средства хороши.

Как трудно готовить смену власти среднего уровня, Драбицын знал по себе. Опереться в СБ — не на кого. Все-таки это служба, и служба государству. Если начать лишние разговорчики. То лучшее, что с тобой могут сделать — выпереть со службы с «волчьим билетом», прецеденты Драницын видел еще с поручицких времен, когда такая клика объединялась против кого-то и всеми неправдами уничтожала несогласного с тем или иным решением. Пройдя по служебной лестнице, он реформировал службу собственной безопасности, а то во времена его молодости доходило до абсурда — царило подавляющее кумовство, офицеры платили откаты своему начальству за премии, алкоголизм был единственным хобби. Да что там говорить, в одном гадюшнике, в который превратил подразделение один вороватый и ссыкливый начальник-жополиз, любили смотреть порнуху в комнате отдыха! Самое трудное было молчать — он помнил, как пострадал один офицер, которому это было не по нутру, и который не побоялся поднять голову.

Так что на действующих сотрудников опереться было нельзя — они и так будут молча страдать, не решаясь скатиться до протеста, и спиваться у себя на кухнях от невозможности что-либо изменить. Служба вызывает стойкую профессиональную деформацию.

Опора на волхвов? Это уже ближе. Правда, истинной их цели понять трудно, они превратились в свой закрытый клан. Максимум, что можно сказать — они за Империю и императора. Козьма Радогорцев — это отдельная тема, старый витязь всецело был предан Империи и всему русскому.

Кланы? Ну тут уже ближе и проще. Есть союзники и противники, и их интересы скорее коммерческие, чем политические. Хотя, если политика станет угрожать коммерции, как в данном случае, они могут этого не потерпеть. Не только монстры типа Воронцова и Голицына, но и их сателлиты, а также честные купцы всегда будут за Империю. Потому что набить карман — это одно, а при этом насрать туда, откуда ты ешь — совсем другое. Будет Империя — будут и они, без РИ они ничто, очередные безродные временщики.

Ну и соответственно Служба Охраны Его Императорского Величества, как детище Козьмы, к которой не имели доступа охотники до чужой добычи. В эту его вотчину без него устроиться было нельзя, всех он знал в лицо. И полномочия у Службы были такие, которые не снились другим, она подчинялась только двоим в империи — императору и самому Козьме. Ну с Радогорцевым старались не связываться — мог случиться внезапный несчастный случай или инфаркт, по выбору.

Драбицын улыбнулся, когда Козьма ему рассказал, как СБ пыталось провести в его доме обыск, но наткнулось на засаду СО ЕИВ. Судя по тому, что Козьма был доволен, претензий от СБ не поступило, к нему новый директор СБ так и не обратился — что еще можно ожидать от ссыкливого и крикливого назначенца и приспособленца? Ну ничего, сказал себе Драбицын, как только верну контору — устрою такую чистку и встряску, что мало не покажется. Как кто-то говорил — кадры нужно перетрахивать и перетрахивать. Но это дело будущего.

Про старую гвардию, которая еще была не особо-то и старая, и говорить нечего. Новый идиот-начальник вышиб в отставку лучших из лучших, весь цвет управления. Ну и соответственно, что люди на него злы — и не столько из-за того, что он вышиб их, а еще из-за невозможности заниматься любимой для всех работой, обеспечивать безопасность Империи. Сопливые блатные мальчики в костюмах с дипломами юрфаков против монстров оперативной работы? Смешно. Сам себе могилу и вырыл, убрав профи, которые могли бы тебя и защитить. Теперь увы, они на другой стороне, и противостояние не в пользу нового руководства — чем больше оно наломает дров, тем больше молодых пойдет за стариками, которые когда-то были их наставниками и руководителями. Затягивать нельзя, пока еще ни их ни Драбицына не забыли.

А ведь есть еще войска СБ, дивизия особого назначения имени Александра Третьего. Это не пистолетики и автоматики в оружейке СБ, а полностью до зубов тяжело вооруженное и хорошо подготовленное подразделение с авиацией и бронетехникой. Козьма уверял, что он имел беседу с заместителем командира дивизии из «старых», и тот обещал в случае чего оказать поддержку будущему контрперевороту.

Так что еще не все потеряно. Проиграно только сражение, но не битва. Пока. Точнее, пока не все проиграно. И проигрыш на этом поле будет означать падение Империи — это как гангрена, которую лечат только оперативными методами.

Развеселая бригада геологов прибыла в Ушарал еще неделю назад. Сначала они доехали поездом из Петербурга до Гавриловки, потом на небольшом рейсовом самолетике «Си-2», трудяге местных авиалиний по всей РИ, прибыли до места назначения. Как всегда в подобных случаях, к тихому неудовольствию проводниц, компания отрывалась по полной, пели песни под гитару, травили байки из жизни, и естественно, как и положено в шумной мужской компании, занявшей два купе, употребляли. Линейная полиция, ходившая мимо открытого купе, морщилась от спиртных паров, но к ним не приставала — восемь здоровых мужиков среднего возраста, с обветренными ветром и морозом лицами при появлении наряда утихали и лишь продолжали тихонько тренькать на гитаре. Ну на таких здесь насмотрелись досыта, эка невидаль — очередная геологоразведочная партия. Только вот время нашли… Зима же, а в туркестанских степях она суровая, завьюжит буран — и все, если человек остался один, то может и не вернуться. А еще зимой обычно не ведут геологи исследования. Да черт их знает, может их послало руководство компании, а у менеджеров мозг как всегда отсутствует напрочь. В самолете они вели себя потише, на похмельных рожах было написано неизбывное страдание и отсутствие смысла жизни.

В Ушарале они остановились в местном клоповнике, и продолжили синячить — так казалось местным.

— Затрахался я уже изображать алкаша, скоро действительно печень не выдержит, — начальник геологоразведочной партии вышел в туалет номера с двумя бутылками водки. Послышалось бульканье, и он вернулся с пустой тарой.

— Видели бы сейчас это местные алкаши, их бы святой Кондратий хватил.

— Да ладно, Док. Пусть хоть всех алкашей на свете хватит. Герц, ты включил защиту?

— Обижаешь, Гриф, — сидящий показал пальцем на окно. — Транслирую нашу запись в купе. Так что если кто нас слушает, то подумает, что мы и правда синячим.

— Это если у них есть лазерный микрофон. Так, что у нас?

— Вот спутниковые снимки закрытой части Ушаральского аэродрома. «Лирджет» Радзиловского на месте.

— Пока на месте. И мы не можем контролировать его передвижение.

— Уже можем. Я прикормил водителя снегоуборщика, он позвонит, когда возле самолета начнется движуха, и он начнет расчищать для него рулежку.

— Хорошо. Будем иметь в виду.

— Вот снимки с места аварии. У Радзиловского там собственный вагон.

— Охрана?

— Вот с этим уже хуже, — покачал головой еще один спецназовец, Лор. — Помимо поцов, живущих в вагончике и обеспечивающих охрану периметра, у него восемь человек личной охраны. Эти не полиция, они хорошо подготовлены и вооружены.

— Значит, налет исключается…

— Да, Гриф. Они не сдадутся.

— Что они, на этом пятне все съехали, что-ли?

— Ну по заверениям руководства его государь так отымел в извращенной форме, что он так будет до тех пор, пока авария не будет ликвидирована. А может, и дольше — возвращаться он не торопится.

— И подобраться незаметно, естественно, мы туда не можем, — подытожил Гриф.

— Да. Наша легенда с геологами выглядит неубедительно. Были бы мы хоть пожарными, которые сейчас дочищают пятно, тогда еще ладно, смогли бы приблизиться вплотную.

— Только задержать нам бы его все равно не дали. Будем надеяться, что он вернется в Ушарал, и попытается уйти воздухом, тогда и возьмем.

— А куда он денется? — хмыкнул Док. — По земле он уйти не может, если начнет движение по железке, ему придется прорываться через погранслужбу на переходе, да и то, там сейчас такое столпотворение, прямо-таки железнодорожная пробка. По степи на внедорожнике? Недалеко же он уйдет. Так что только воздухом, и только на самолете, вертолет ему не подходит.

— Ну значит будем ждать. Завтра опять наблюдаем за аэропортом и ждем сигнала. Когда начнется операция, нас предупредят из Питера, — подытожил Гриф. — А пока… Бим, как там состояние отправленного багажом «геологического оборудования»?

— Все в порядке, командир. Проверено, готово к действию.

Под щелчки затворов фотоаппаратов и мельтешение блицев, делегация американских промышленников и Веьяминов вышли из зала.

— Мистер Вельяминофф, как прошли переговоры о создании консорциума? — подскочила первой журналистка CNN, чуть ли не засунув микрофон ему в рот.

Вельяминов поморщился — он терпеть не мог журналюг. И эта идиотская первая поправка — жители САСШ должны знать все — не позволяла вытолкать эту наглую свору взашей.

— Успешно, — сказал он.

— Что значит «успешно»? Вы можете раскрыть суть сделки?

— Это коммерческая тайна.

Бизнесмены, осаждаемые корреспондентами, как стаей гадящих на голову галок, под защитой охраны пятились к служебному лифту, выходившему в закрытый гараж — там, где их эта свора не достанет.

— Мистер Вельяминофф, наши зрители хотят знать все!

Черт, у него так и чесались руки прибить эту наглую бабу, но нельзя — это не РИ, где этих шакалов пера и на порог бы не пустили. Был бы здесь Воронцов, он бы навел на них ужас одним своим тяжелым взглядом, от которого даже самые наглые представители первой тире второй древнейших профессий, с визгом улепетывали по углам.

— Все, что я могу сказать, что вам будет предоставлен пресс-релиз, всем.

— А эксклюзивная информация для наших зрителей? — не унималась наглая кошелка.

Вельяминов успел запрыгнуть в лифт, прикрываемый охранником, и через щель закрывающейся двери увидеть галдящую свору с горящими глазами, пастями, с которых чуть ли не капала голодная слюна, и объективы телекамер, похожими на стволы орудий большого калибра, направленных ему в голову.

Когда двери лифта наконец-то закрылись, и он начал свое летящее движение вниз, Вельяминов испытал невероятное облегчение. Сделка удалась. В пресс-релизе будет всего несколько строчек, не надо привлекать к себе повышенное внимание. Половина акций ушла промышленникам, половина плюс одна акция остались у Воронцова. За свою долю акций хайтека он получил пакеты американских предприятий. И сразу же было достигнуто соглашение — а вот об этом сказано не будет — о техническом перевооружении отсталых по современным меркам производств. А вот что еще не будет в пресс-релизе, то, что оборудование будет поступать из РИ, с заводов, принадлежащих клану Воронцова и его сателлитов, а не с немецких и японских. Только эксклюзив, только имперское. А на этой неделе на заводы, акции которых оказались у Воронцова, прибудут делегации инженеров и технологов из РИ, чтобы осмотреть эти производства и вынести предложения об их модернизации.

А еще о чем не знали сам акционеры, но что планировалось сделать — учредить именные стипендии для тех студентов, которые в будущем смогут заняться политикой. Надо усиленно взращивать пятую колонну в САСШ, набирая умных, но небогатых, которые сами не выбились никуда даже на уровень муниципалитета, и делая из них проводников влияния РИ. Эта игра в долгую, и сами Воронцов с Вельяминовым могли и не застать результаты, все-таки путь в Сенат и Конгресс долгий и не близкий, и очень затратный. Но Воронцов был готов вкладывать свои огромные деньги в рисковые проекты. А там — чем черт не шутит — лет через так три-четыре десятка в органах власти САСШ у РИ будут свои агенты влияния. И ни одна сволочь из Госдепа не посмеет отказать в визе уже потомкам Воронцовых.

Глава 17

— Знаете, генерал, я внимательно ознакомился с тем, что вы мне дали, — император сидел за столом, сцепив пальцы рук.

Сильно сдал Его Величество, сильно, подумал Козьма, стоящий во фрунт перед государем. Синие круги под впалыми глазами, отекшее землистого цвета лицо… Болезнь прогрессировала, медленно делая свое дело.

— И я принял решение. Учитывая все факты из различных источников, и не только от вас, я вижу, что так оно и есть. Вы единственный услышите это, хоть государю и не пристало такое говорить, но меня поимели. Теперь слушайте внимательно мои приказы, которые я говорю. Чтобы было документальное подтверждение на случай моей «внезапной и преждевременной кончины», как говорят в новостях, у вас останется эта запись, — царь взял в руки маленькую коробочку диктофона. — Сегодня, двадцать второго февраля две тысячи тридцатого года, Божиею милостию, Мы, Владимир Четвертый, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и прочая, и прочая, и прочая, находясь в здравом уме и трезвой памяти, без принуждения, приказываем. Первое. Призвать на действительную военную службу из отставки генерал-лейтенанта Драбицына Алексея Михайловича и назначить его начальником Службы Безопасности Российской Империи. Второе. Произвести арест князя Радзиловского Игоря Всеволодовича по обвинению в государственной измене. Третье. Провести расследование по подготовке государственного переворота и покушения на жизнь Его Императорского Величества силами Службы Охраны Его Императорского Величества с делегированием Нашмх полномочий начальнику СО ЕИВ генерал-адьютанту Радогорцеву Козьме Ивановичу. Все приказы вступают в силу немедленно.

Император нажал на «стоп».

— Все понял, Козьма?

— Так точно, Ваше Величество.

— Действуй.

Все, бежать! Только что верный человек при дворе позвонил по спутниковому телефону и сказал, что в канцелярию поступили несколько указов Его Величества, один из которых касался князя Радзиловского. В частности, приказ об его аресте. На этот случай Радзиловский был готов — тревожные сумки были собраны, вертолет стоял в полной готовности. Сорок минут лета до аэропорта Ушарала — и полет в неизвестность. Главное — пересечь границу, а дальше уже будет видно.

— Антон, Гаврила, берите сумки. Уезжаем, — позвал он охрану.

Князь вылез из вагона, неудачно ударившись о заиндевевшую платформу, и быстрым шагом направился к вертолетной площадке, где уже прогревал двигатели его небольшой геликоптер.

— Только что поступил приказ из Петербурга, — старший группы, Гриф, сложил антенну спутникового телефона. — Задержать Радзиловского, при невозможности — уничтожить. Выезжаем.

К этой части операции все были готовы. Пять минут — у вот уже взятый напрокат фургон «Лесснер» без окон повез спецназ к аэродрому Ушарала.

— Ну и где твой снегоуборщик, Док? — усмехнулся Гриф. — Что-то он не звонит.

— Да всякое может случиться, — пожал плечами Док. — Может не проспался еще, может, заболел. В любом случае мне его здоровье пофиг, он не член группы.

— Это точно.

Спецназовцы остановились в чистом поле, чтобы переодеться и экипироваться. Яркие аляпистые «Аляски» долой, а вот камки и маскхалаты — на себя. «Барс» прекрасно подходит для таких условий, черно-белая раскраска размоет силуэты и сделает их менее заметными для наблюдателей.

— Все готовы? Пошли! — махнул рукой Гриф приседавшим и разминающимся спецназовцам.

И все равно они опоздали. Когда они только подъезжали к летному полю, огороженному забором из рабицы, над их фургоном, оглушительно стрекоча винтом промчался вертолет, туда, где в полукилометре от них на рулежной дорожке виднелся силуэт маленького самолетика.

— Тарань, — скомандовал Гриф Лору, сидевшему за рулем фургона.

Лор направил машину на просвет между столбами, и дал газу.

— Держитесь! — заорал он.

Фургон с лязгом и скрежетом снес капотом ограждение, с глухим царапающим звуком рвущейся колючки вылетели лобовые стекла. А вот охране это похоже не понравилось — от самолета бежали люди с автоматами — личная охрана Радзиловского — и вот уже расцвели на концах пламегасителей красно-оранжевые пяти- и шестилепестковые цветы. По передку фургона глухими ударами захлопали пули.

— Тормози! Прорваться дальше не сможем, эту железку расстреляют с флангов.

Словно в подтверждение слов командира в комингс над головой впилась пуля.

— Из машины!

Распахнулась задняя дверь фургона, из нее посыпались бойцы. Гриф ужом проскользнул в салон, и вытащил оттуда ручной пулемет. Не откидывая сошек положил прямо на спинку пассажирского сиденья, взвел затвор, и открыл огонь по фигуркам, как в тире. Раз, два, три — короткие очереди откидывали фигурки поломанными куклами на снег — Гриф стрелял как и все спецы великолепно, а триста метров для пулемета не дальность.

Тем временем было видно, как несколько фигурок заскочили в салон, и самолет начал разбег с еще не захлопнутым люком.

— Командир, решай! — крикнул Док, на ходу подавляя огнем отдельных из немногих оставшихся в живых охранников.

— Уничтожить! — Гриф ответил через секунду.

— Есть уничтожить!

Бим, главный оружейник их группы, вынул из фургона трубу ПЗРК. Руки действовали на автомате — перевести рычаг в положение «Накол», отключить кнопку «Селектор», нажать кнопку «Вдогон» и щелкнуть тумблером, отключающим запрос. Он поймал цель в визир, и стал сопровождать ее — умная автоматика сама даст команду на ракету, когда цель будет захвачена.

Бум! Ракета вылетела из ствола, вспышка маршевого двигателя — и светлячок сопла быстро совместился с силуэтом самолета. Вспышка, грохот — и в небе вспух огненный шар, пролившийся горящим дождем на степь за пределами летного поля.

— Ну внимание мы привлекли, — сказал Бим, опустив трубу. — Сейчас сюда все поцы города слетятся.

— Точно. Лор, выйди на полицейскую частоту и предупреди, что здесь работает СО ЕИВ, дай им код опознания. А то мне как-то своих непричастных гасить не хочется.

— Есть, командир!

— А потом пойдем искать подтверждение уничтожения цели. Хотя после такого фейерверка там мало чего осталось…

— Готовы, граф?

— Готов! — Драбицын осмотрел себя. В простом камке без знаков различия и с одним пистолетом на поясе он выглядел как-то странновато — все-таки многолетняя привычка к партикулярному платью давала о себе знать.

Черные бронированные джипы со спецталонами под лобовыми стеклами и большими белыми буквами на бортах СО ЕИВ въехали через КПП дивизии СБ Александра Третьего. Судя по всему, приказ дошел, пока Козьма с графом добирались с конспиративной квартиры — не только караульный, открывший ворота, был в полном боевом снаряжении, на плацу выстроились бойцы в касках, бронежилетах и с короткими «АД» за плечами.

— Здравия желаю, господин генерал-лейтенант! — чеканя шаг, к ним подошел командир дивизии генерал-майор граф Сутомлин, пока Драбицын только вылезал из машины.

Ага, почувствовали, что власть переменилась, злорадно подумал Драбицын, сразу копыта к черепу приложили. Хотя с Сутомлиным он почти не сталкивался, тот не давал для этого повода, а вот Козьма говорил про его зама, стоящего поодаль, тоже взявшего под козырек.

— Ну что, господин генерал-майор, готовы?

— Так точно, господин генерал-лейтенант.

— Ну тогда приступайте.

Из гаража, взрыкивая и пуская черный вонючий солярный дым, выкатились один за другим восемь бетров. Открылись люки, и солдаты один за другим исчезали в их нутре.

— Пожалуйте в «Чайку», Ваше Превосходительство, — Сутомлин сделал жест рукой, показывая на бронированный КШМ, тот же БТР, только без башни и утыканный антеннами.

— Двое с графом, — скомандовал Козьма своим бойцам, приехавшим с ними.

— Ну что же, пойдемте!

Цель их поездки была проста и сложна одновременно — здание СБ. Кто его знает, как отреагировали на приказ ЕИВ местные безопасники? Многие будут не в восторге, и список таких «невосторженных» лежал у Драбицына в нагрудном кармане камка. Ох, и придется чистить СБ, стараниями нынешнего начальства превратившуюся в авгиевы конюшни…

Когда подъезжали к кварталу, Драбицын заметил, что он был пустынен — на улицах не было людей, и почти не было машин, стоящих у обочин.

БТРы остановились вне прямой видимости — в оружейке СБ хватало ручных противотанковых средств — и выбросили десант, моментально растворившийся в окружающей застройке.

— Что будете делать?

— Выдвинуться на прямую видимость. Связь с оперативным дежурным, — скомандовал Драбицын.

— Рискуем, — напомнил Сутомлин. — Могут и выстрелить.

— Рискуем, — согласился Драбицын. — Но кто не рискует, тот не пьет боярышник, граф. Хорош же я буду, трусливо спрятавшись от подчиненных.

Радист пощелкал клавишами, вслушиваясь в эфир, набил номер на панели ЗАС.

— Не отвечает, Ваше Превосходительство!

— Выйди по радиоканалу на армейскую частоту. У них полно раций как раз на такой случай.

— Сей секунд, — радист опять защелкал клавиши, закрутил верньер. — Есть!

— Бастион — Астре! — привычно опустив «ответьте» сказал Драбицын в протянутую ему тангенту. — Бастион на связи.

— Это Астра, как поняли?

— Понял вас, Астра.

— Статус?

— Открытый канал, — предупредил дежурный.

— Ну так пришлите парламентера, которого я знаю.

— Есть!

Драбицын вернул тангенту связисту.

— Ждем, — сказал Драбицын сидевшему как на иголках Сутомлину. Нервничает граф, все-таки боится стрелять в своих. Ну вот и посмотрим, насколько он свой.

Через пять минут двери открылись, и в проеме показался человек с наскоро сделанным белым флагом — наверное, сперли наволочку в дежурке.

— Вы его знаете? — спросил Сутомлин.

— Да, — всмотрелся Драбицын. — Мой бывший стажер, подполковник Закревский.

— Идите медленно и с поднятыми руками, — взялся за тангенту громкоговорителя на крыше Сутомлин.

Закревский остановился, пару раз махнул для убедительности белым флагом, и продолжил движение. Как только он поравнялся с подворотней, из который выглядывал нос КШМ, его сразу же скрутили, заставив выронить палку с белой тряпкой, солдаты из дивизии.

— Отставить! — вылез из люка Драбицын. — Ну что, Яков Вацлавич, что скажете?

— Вас ждут, Ваше Превосходительство!

— В каком статусе? — усмехнулся Драбицын. — Заключенного или…?

— Или, Ваше Превосходительство, — со скрытым торжеством сказал Закревский. — Здание под нашим контролем.

— Проблемы были? — спросил Драбицын.

— Были, — признался Закревский, — но небольшие. Пришлось немножко пострелять. Не все новички решили дезертировать, некоторые пытались поднять бунт.

— Решили?

— Быстро.

— Ну с теми, кто дезертировал и предпочел скрыться мы разберемся, им деваться некуда. А Анучин?

— Застрелился в своем кабинете.

— Тремя выстрелами в голову, я полагаю? — с подозрением спросил граф.

— Нет, сам. Когда понял, что игра проиграна.

— Жаль, — искренне сказал граф. — Я бы с ним побеседовал.

— Ну материала для беседы у нас полно, некоторых закрыли в подвале и по кабинетам под охраной.

— Хорошо. Господин генерал-майор, отдайте приказ. Штурмовым группам следовать за мной, огня не открывать.

— Есть, Ваше Превосходительство, — отозвался Сутомлин.

Драбицын влез на броню, и свесившись в открытый люк крикнул водителю:

— Поехали!

Эти триста метров до входа в здание были, наверное, самые трудные в его жизни — такого чувства незащищенности он давно не испытывал, но показать страх перед другими не мог. Несмотря на заверения Закревского, могли найтись любители пострелять — не всем граф нравился. Ну что же, а многим он теперь не понравится еще больше. Для некоторых оргвыводы закончатся у стенки.

— Предлагаем вам сдаться! — голос из динамика с мерзкими жестяными обертонами, отражаясь от бетонного забора, прогремел над округой, вспугнув всю пернатую живность.

Один из домов, одна из целей в большом списке Драбицына. Здесь засел Кудряшин, глава мелкого клана под Радзиловским. Только вот он решил просто так не сдаваться — по явившимся брать его оперативникам был открыт автоматический огонь на поражение, один из них был тяжело ранен. Ну оперативники тоже работали не без подстраховки — по большинству адресов оперативников поддерживали бойцы ДОН, а там, где оказывали ожесточенное сопротивление — и их бронетехника. Разобрать дом по кирпичу — ну КПВТ великолепно справляется, этот пулемет не зря иногда причисляют к автоматическим пушкам. Но вот только сейчас бронетехники не хватало, а засевшие в доме устроили перестрелку.

— Брать живыми не будем, они мне уже надоели, — капитан СБ, руководившей группой силовой поддержки, сплюнул грязную от пыли и дыма слюну. — Как смотрите на это?

Следователь в щегольской до этого повседневной форме с ранее белой, а теперь неопределенного цвета рубашкой, перепачканной грязью и пылью, поморщился.

— Ну если они не сдаются, то… — и он провел большим пальцем поперек горла.

— Значит, поддерживаете, — удовлетворенно сказал командир. Ему нравилось подобное решение. Обычно это было правилом, чтобы сберечь жизни силовиков, но в данном случае при задержании особо важных лиц…

— Да. Поддерживаю. Можете потом в отчете об операции сослаться на меня, подпишу.

— Горкин, скомандуй группе огневого прикрытия, пусть положат «Шмеля» им в окно.

— Есть, господин капитан! — и боец бегом, пригибаясь, бросился вдоль стены, непростреливаемой из особняка.

— Остальным укрыться! — крикнул капитан. — И вы тоже, господин капитан, не высовывайтесь.

Следователь только кивнул, укрывшись за стеной дома с противоположной стороны, исклеванной снаружи пулями.

— Бойся! — заорал кто-то снаружи, и следователь инстинктивно заткнул пальцами уши и приоткрыл рот.

Грохнуло так, что стена заходила ходуном, а остатки рамы с зубьями выбитых стекол влетели в комнату. Противоположная стена осветилась яркой вспышкой снаружи.

— Б..ь! — с чувством сказал следователь, вынув мизинцы из ушей.

— Ага, — усмехнулся командир. — Сколько не пользуемся, сам никак не привыкну. Зато вам теперь меньше работы.

— Если бы, — вздохнул капитан. — Вызывать экспертов-криминалистов, проводить следственные мероприятия… Но жахнуло хорошо.

Он выглянул в окно. Да, курившиеся дымом развалины, занявшиеся пожаром, с чудом уцелевшими кусками стены первого этажа наводили на философские мысли. Криминалисты теперь его проклянут, копаясь в угольках, пытаясь найти улики. Зато живы бойцы, а это главное.

Аресты и обыски шли по всей стране — сеть сообщников Радзиловского была довольно разветвленной, от крупных кланов до мелких, а зачастую и просто отдельных частников, выполнявших грязную работу. Самым трудным был штурм особняка Навронского, правой руки Радзиловского. Это была крепость, в которую стянулись остатки охраны еще двух крупных кланов — Арцыбашева и Карманова. Ну а учитывая паранойю Навронского, который построил себе почти что средневековый замок с тремя этажами и из камня, задача усложнялась вдвойне. Этим штурмом руководил сам Драбицын, используя возможность поквитаться с теми, кто посягнул когда-то на него.

— Тут надо устраивать полноценную войсковую операцию, — полковник Румянцев, отправленный в отставку прежним руководством командир группы «Хоругвь» и восстановленный Драбицыным, посмотрел на особняк, точнее замок, построенный далеко за окраиной, на фамильных землях Навронских, до которого была пара километров.

— То есть вы не беретесь за эту задачу? — спросил граф.

— Берусь, но предупреждаю сразу, потери будут колоссальными, а не мне вас учить, сколько стоит подготовка одного бойца «Хоругви» и какой штучный товар в группе. Это не война и мы не за линией фронта. Тем более в данном случае мы сможем быть только легкой пехотой, противник подготовлен к обороне.

— Вижу, — недовольно сказал Драбицын. К его сожалению, Румянцев был прав даже не на сто, на двести процентов. Им противостояло пара сотен боевиков клановых служб безопасности, вооруженные до зубов, с боевым опытом — а других в приличные кланы и не брали. Спецназ, СБ, морская пехота — все в наличии. Брать это в лобовую могли бы только армейцы, и то при поддержке танков и артиллерии, ну еще и авиации до кучи. Но вряд ли Его Величеству понравятся полноценные боевые действия недалеко от Петербурга.

Слишком большая зона отчуждения до особняка, и кроме того, в замке слишком много гражданских, которыми и прикрываются бунтовщики. Обслуга, подсобные рабочие, да даже и семьи непосредственных участников бунта.

— Высадка с воздуха?

— Отпадает. У них есть средства ПВО. Даже если сбросим десант с большой высоты вне зоны действия ПЗРК, то «сварка» легко загасит их в воздухе.

— Мне вообще интересно, на что они рассчитывают? — задумчиво сказал Драбицын. — Ну сдались бы, кого-то поставили к стенке, кому-то каторга, но половина точно в живых бы осталась. Они же не упертые религиозные фанатики, которые кроме своего бога ничего не признают, русские вроде бы люди.

— А главам кланов какой будет приговор?

— Теперь точно виселица, да и раньше по заслугам меньше каторги не выходило, и то с большой государевой милости.

— Вот и ответ на ваш вопрос, господин генерал, — пожал плечами Румянцев.

— Ладно, вызываем армейцев, — решил Драбицын. — Мне нужна артиллерия, только вот пускай пошарят на своих складах АТВ, или как там они называются. Нужно вот это.

Граф начал черкать на бумажке названия боеприпасов.

— И пусть прихватят свою полевую типографию, — Драбицын вручил листок Румянцеву.

— А ведь это может сработать, — прочитал тот мельком написанное графом.

— Вот и посмотрим, — заключил Драбицын.

Где-то далеко позади рявкнула «Гвоздика», выплюнув снаряд. Драбицын посмотрел в бинокль на особняк. Разрыв! В небе вспух разрыв белого цвета, внезапно осыпав облаком белых листков территорию особняка.

— Ну а теперь ждем, — Драбицын отнял от глаз бинокль.

— Лучше бы им их прочитать, — сказал Румянцев. — И принять.

— А куда они денутся? — хмыкнул Драбицын. — Там ведь не все замараны кровью на службе у кланов. Больше половины точно чисты. И умирать не собираются за клановые интересы.

Первый снаряд, так удачно разорвавшийся над особняком, был агитационный. Четыре сотни листовок — хватит на всех. Наспех придуманное воззвание, обещание амнистии для невиновных, пропуск к силовикам. Ну и обещание накрыть «Солнцепеком» всю обороняемую ими территорию, сравняв ее с землей.

Минут через пять «Гвоздика» рявкнула еще раз, на этот раз разрыв пришелся на мансарду особняка, заставив ее осыпаться стеклянным дождем и отлетевшими листами кровли.

— Вот теперь у них не работает ни один электронный прибор, — сказал сам себе Драбицын. Второй снаряд был ЭМИшный.

— Ждем, — посмотрел в бинокль Румянцев.

Сзади опять гавкнула самоходка, на этот раз выплюнув ОДБ, разрыв которого хоть и со специальным недолетом метров на двадцать снес укрепленный КПП на входе и почти весь забор со стороны атакующих, и не оставил ни единого стекла в особняке, заставив его слегка вздрогнуть.

— Может, зря? — сказал Румянцев, имея в виду последний выстрел.

— Нет. Я показал, что держу свое слово, что легко уничтожу их вместе со всеми гражданскими, не беря в плен. Кто погиб — я не виноват, карма у них такая. И потом, мало кто из них видел и тем более попадал под огонь ОДБ. Пусть почувствуют разницу. Ждем.

Внезапно со стороны особняка раздалась заполошная стрельба.

— Ну вот, сейчас наш выход. Пока они занялись разборками между собой, можно и начать штурм, — Драбицын взял тангенту рации, зеленым ящиком стоящей на походном столе. — Штурм!

Зеленые коробочки бронетранспортеров сорвались с места, и на максимальной скорости рванули по полю, стараясь как можно быстрее пересечь зону отчуждения.

— Ты смотри-ка! — с удивлением сказал Румянцев, когда преодолев отметку рубежа спешивания, десант выскочил из люков и побежал к разрушенному забору. — Я ожидал, что коробочки пожгут, ан нет, ни одного выстрела.

— Я же говорю, что иногда бываю убедителен. Ну а теперь пускайте свою группу. Их задача ясна, а сопротивление противника подавлено, — Драбицын с удовлетворением заметил, что десант уже исчез за забором, а в небо взмыли дроны-корректировщики. Неожиданно один БТР дал несколько коротких очередей, видимо завидев шевеление в окнах.

По полю резво побежали похожие на огромных клопов «Фалькатусы» группы «Перун». СБ пустило в бой резервы, включая лучших специалистов по захвату укрепленных объектов из двух групп.

…Улов был приличный. К сожалению, не удалось взять Навронского — тот, чувствуя будущий аксессуар в виде пенькового галстука, отстреливался до последнего, пока брошенная граната не превратила его в фарш в собственном кабинете. А вот Арцыбашев и Карманов — вот они, собственной персоной. Немножко побитые, хватающиеся за ушибленные ребра, но живые. Живые подозреваемые, которые так нужны для показательной казни, но разумеется после допроса и приговора военно-полевого суда. Среди их клановых СБ сейчас тоже хватает и убитых и раненых — кто попал под взрыв, кто погиб, оказывая вооруженное сопротивление, кто просто лег мордой в пол при появлении солдат и этим спас себе жизнь.

Драбицын не завидовал сейчас тем, кто разворачивал фильтрационный лагерь и обеспечивал эвакуацию пленных по норам и тюрьмам — кого куда, это уже не его дело, а вертухайское. И следакам он не завидовал тоже — все задержанные на допросах будут белые и пушистые, а валить будут на тех, у кого уже не спросишь, кто сейчас на допросе у архангелов или чертей, второе вернее. И его это тоже не волновало ни в малейшей степени. У него свои проблемы — завтра приезжает сын, с которым не виделись опять больше полугода. И теперь придется ему отбрехиваться перед государем, какого черта он наворотил. Ну ничего, поможет Козьма — в конце концов ситуация сложилась так из-за подставы со стороны волхвов в том числе. Им невыгодно вытаскивать всю подноготную, может всплыть и их игра, а это им самим не надо. Посмотрим, что будет завтра…

Глава 18

— Итак, вы утверждаете, что уехали в САСШ по собственной инициативе? — прищурился дед Козьма.

— Да, — устало сказал я. Козьма решил похоже поиграть в следователя, устроив мне допрос на официальной конспиративной квартире в одном из домов на Фонтанке. Сколько же этого жилого-нежилого фонда у них напихано? Взяли моду у МИ-5 и МИ-6, те тоже ЯКашек и КаКашек по Лондону натыкали в неимоверном количестве.

— Там все написано, дед Козьма, — я кивнул на свой отчет, который я писал, сильно отредактировав для официального прочтения. Много будут знать — не дадут состариться, некоторые мои подвиги их только обозлят.

— Я генерал Радогорцев, господин Драбицын, и обращайтесь ко мне «господин генерал», ваш статус — свидетеля, который может измениться на обвиняемого.

— Опять за свое? Кончайте этот фарс, — я подался вперед. — Ну и нахрен я вернулся тогда в РИ, если могу спокойно и беззаботно жить в любом уголке земного шара, и положить с прибором на все ваши местные заморочки и подковерные игры?

Дед Козьма помолчал, потом встал со стула и подошел к двери.

— С тобой хотят поговорить, — бросил он, берясь за ручку.

Ну конечно, кто же еще это может быть, в дверь ввалился Кресислав собственной персоной. Я оскалился в особо приветливой гримасе, а черный зверь внутри меня заворочался, просыпаясь.

— Здравствуй Александр, — холодно приветствовал меня Кресислав, садясь напротив на место Козьмы.

— И вам не хворать, — неприветливо ответил я.

— Ну а теперь рассказывай, зачем разрушил артефакт, — потребовал Кресислав. — Только правду.

Ну понеслось. На колу мочало, начинай сначала.

— Ему не место в этом мире. И тем более, чтобы он находился у кого-то. Слишком много на нем крови и зла, и тот, кто не может его обуздать, станет его рабом.

— Как ты, например? Я вижу в тебе его силу, чужую, черную силу. Ты разрушил артефакт, чтобы впитать его мощь? — неприязненно спросил волхв.

— И в мыслях не было. А вот зачем он нужен всем вам, непонятно. Совсем. Всемогущества захотелось? — правду так правду, сам напросился.

— Кто бы говорил, — усмехнулся Кресислав. — Но такому, как ты, нет места в нашем мире.

И тут я почувствовал, как Кресислав наливается силой, готовясь ударить. Дальше я уже не контролировал себя, точнее, моего черного зверя. Раз! И Кресислав, снесенный мощным ментальным ударом, летит в угол, вместе со стулом, откуда смотрит на меня перепуганным зверьком с побелевшими от страха глазами. Я оказался подле него, и занес лапу… Лапу?

— Умри, раб, — сказал я на незнакомом языке, осознав это, и из моего горла вырвался рык.

— Саша, нет, нет, прекрати! — пробился через черно-красную пелену, захватившую мой разум, голос Козьмы.

И наваждение схлынуло. Я посмотрел на съежившегося в углу Кресислава, на руку деда Козьмы, перехватившую меня за предплечье.

— Ты что творишь, а? — дед Козьма все не отнимал руку.

— Ничего. Он хотел меня убить.

— И был неправ. Успокойся же ты!

Я стряхнул руку деда и отошел от волхва.

— Никогда больше не провоцируйте меня. Запомните, — отчеканил я.

— Да уж, — дед во все глаза смотрел на меня. — Ты только что победил мастера Кощной Потворы.

— Дурак малолетний, — шипя и морщась, из угла поднялся Кресислав.

Я даже не удостоил его ответом.

— Так вот, слушайте сюда, я стал таким по вашей милости, из-за того, что два заигравшихся многосотлетних дурня отправили меня на совершенно безнадежное дело. Хотели на чужом хрену к обедне съездить, господа волхвы? Жрите теперь последствия полной ложкой. И, предупреждаю, что на любое ваше действие будет противодействие, которое я не контролирую, — сказал я в лицо Козьме.

— Опасно иметь аватару полубога в нашем мире, — уже менее агрессивно сказал Кресислав. В его ауре я ощутил оттенок страха.

— Пока вы ее не трогаете, все будет хорошо.

— Ты на нашей стороне? — спросил Кресислав.

— Сам-то понял, что сказал, господин волхв? — злобно усмехнулся я. — Ты только что пытался меня убить, и у тебя теперь хватает наглости задавать мне детские вопросы, на чьей я стороне? Я на своей стороне, как и был до этого. Вопрос стоит по-другому, на чьей стороне вы, господа хорошие?

— Ладно, хватит, — примирительно сказал дед Козьма. — Закончим на этом. Я закрываю проверку, и ходатайствую о твоем признании живым и полном восстановлении в правах. Против тебя не будет выдвинуто никаких обвинений, а все твои действия признаны абсолютно правильными в сложившейся ситуации. Доволен?

— К чему такая щедрость, — хмыкнул я. — Где подвох?

— А нет подвоха, на этот раз, — вроде бы честно сказал Козьма, в его словах я фальши не уловил. — Все так и есть на самом деле. Так что теперь ты абсолютно свободен. И все, больше учебы не будет — нам нечему тебя учить. Ты и так теперь работаешь на интуитивном уровне с силой, доступной лишь верховным волхвам.

— То есть вам?

— Мне. Как выяснилось, Кресислав, — он махнул рукой на волхва, стоявшего с кислой рожей, — неспособен противостоять тебе, точнее, тому, что встроилось теперь в тебя.

— Я этого не хотел. То, что как вы сказали «встроилось» в меня, теперь моя неотъемлемая часть. И включается эта часть лишь в мгновения смертельной опасности. Как сейчас, например. А вот зачем меня хотели убить, я не понимаю. И доверия между нами больше не будет. Вы знали, что произойдет, но не стали мешать Кресиславу.

— Просто не успел.

— Или хотели посмотреть, что произойдет? Довольны?

— Нет, это была наша ошибка, — с какой-то ноткой то ли вины, то ли запоздалого извинения сказал Козьма. Пусть все свои угрызки при себе оставит, сами себе наиграли проблемы.

— Дай бог, чтобы она была последняя, — я развернулся на каблуках, и выйдя из комнаты преодолел два лестничных пролета и толкнул входную дверь. Все, с этими волхвами я больше не работаю, хватит. Они себя показали с плохой стороны. С самого начала моих злоключений в Южной Америке, даже до этого.

Я вынул телефон и позвонил папе. Надеюсь, он хочет мне что-то объяснить?

— Итак, господа, я слушаю вашего ответа, — Его Императорское Величество смотрел своим фирменным тяжелым взглядом на вытянувшихся во фрунт Драбицына и Радогорцева.

— Разрешите, Ваше Величество? Все здесь, — Драбицын вынул красную сафьяновую папку с золотым тиснением — императорский орел и надпись «К докладу».

— Положите на стол, прочту потом. Лучше озвучьте.

— Есть, Ваше Величество! В результате проведенных оперативно следственных мероприятий установлено, что преступное сообщество, возглавляемое Радзиловским, ставило своей целью не только получение незаконных доходов, но также физическое устранение Вашего Величества с последующим установлением конституционной монархии с передачей власти временному правительству.

— Проще говоря, устроить передел власти, — уточнил Владимир. — Продолжайте, граф.

— Все причастные к этому перевороту кланы выявлены, главы взяты под стражу и допрошены, продолжается следственная работа. Также выявлены их пособники, устроенные ими в государственные органы власти и управления.

— А все один неугомонный граф, — хмыкнул Его Величество. — Знаете, Драбицын, а я вас хотел в ссылку отправить, но вы оказались резвее. И генерал Радогорцев вам помог. И спас мне жизнь.

— Это моя обязанность, Ваше Величество, — кивком обозначил приветствие Козьма.

— Хотел бы я, чтобы все мои люди были такими же преданными Самодержавию и Империи… Но увы…

— У вас достаточно преданных людей, Ваше Величество, — сказал Козьма. — Вот, я хотел просить Ваше Величество…

Козьма достал папку, внутри которой оказался один листок, и передал императору.

— Радогорцев, вы в своем уме? Какая еще отставка?

— Я уже стар, Ваше Величество. Я вернулся на действительную службу три года назад помочь подавить мятеж, теперь же нижайше прошу вашего соизволения…

— А кого ты мне оставишь, а?

— У меня есть преданные вам и империи люди, мой заместитель князь Горчаков с честью примет любое ваше назначение.

— Горчаков, Горчаков… Достойный род.

— А кроме того, граф Драбицын также вам верен, доказано словом и делом. Как и его род.

— Кстати, о его роде, — тон государя изменился. — Так что там про артефакт?

— Артефакт был ловушкой, инструментом черных магов древности. Если бы он попал к вам в руки, то вы вряд ли бы выжили или перед смертью превратились бы в кровавого тирана. Любой, кого выбрал бы артефакт, стал бы его орудием, — сказал Козьма.

— Вот как, — сказал император. — Но ваш сын его уничтожил?

— И при этом очень сильно пострадал, — сказал Драбицын.

— Это так, — подтвердил Козьма.

— Ну что же, раз вы так говорите… Радзиловский уверял меня, что все обстоит по-другому.

— Ему было выгодно, — сказал Козьма.

— Я помню, вы с Кресиславом пытались до меня это донести, но я посчитал это наветом на достойного человека, вы чуть не впали у меня в немилость. А как оказалось… Граф, я хочу видеть вашего сына. Немногие решатся сослужить свою службу вопреки гневу государя, радея за Империю.

— Есть, Ваше Величество!

— И кроме того, мне нужны преданные и доверенные. Ваш сын не собирается продолжить государственную службу? У меня есть, что ему предложить.

— Не могу знать, Ваше Величество!

— Узнайте обязательно…

— И чем бы ты хотел заниматься? — спросил Старший, когда мы сидели в нашем доме у камина.

— А не знаю я. — сказал я беззаботно. И в самом деле не знал, не соврал ведь. — Я пока хочу просто тупо отдохнуть от всех этих бегалок-стрелялок-пряток.

— Не прельщает больше госслужба? — усмехнулся папА.

— Ну сам посуди. Ходить строем в столовую под полковые песни? Оно мне уперлось? Хватило с меня этого и там, а уж здесь… Академия СБ, потом поручиство и долгий путь по лестнице, покрытой дерьмом от вышестоящих начальников, дрожащих за свое место?

— Ну поручика я могу присвоить тебе хоть сейчас, заслуги позволяют.

— Нет высшего образования, точнее местного диплома.

— Не обязательно он нужен. Так хочешь?

— Нет, пока точно. Это же опять будет клоунада с похлопыванием по плечу и словами «это будет легко», только теперь при посыле помедитировать на горе Кху Ям меня будет ждать трибунал. Слушай, ну я уже наездился до упячки. Дайте мне отдохнуть спокойно!

— Это ты зря. Мне сейчас восстанавливать порушенное СБ…

— Я-то тут при чем? — искренне удивился я. — Тебе нужны полковники и генералы, а не недоученный лейтеха. Да, у меня есть определенный опыт и с той, и с этой стороны, но я дилетант в подобных вопросах. Та же Мадлен в сто крат опытней меня, а я так, покурить вышел.

— Верные нужны всегда, а в тебе я уверен полностью, — опять вздохнул папА. Что-то он развздыхался последнее время… — Ну а бизнесом?

— Имел я ввиду этот бизнес. Там я им от скуки занимался и от невозможности легализовать доходы. Если бы не помощь Воронцова, рано или поздно бы прогорел. Денег у меня и так теперь предостаточно, а все эти дебеты-кредиты меня не привлекают. Скучно. Как представлю себе жизнь погонщика офисного планктона… Лучше уж служба, ей-богу, там хоть повеселее.

— Тот же планктон, только говнистее, — папА со вздохом помешал кочергой угли в камине. — Ладно, ты уже определяйся, отдохни пару месяцев…

— Про свадьбу нашу не забыл? — ехидно спросил я.

— Забудешь тут…

Ну да, ну да. Как же. Так я и поверил. Но пока до свадьбы еще далеко по дате, решили пожениться на Красную Горку. Потом медовый месяц, а там я и решу, как жить дальше и куда поступать… или не поступать. Тем более кое-кто сейчас напрягался по-черному, одновременно и учась, и вникая в семейный бизнес. Будущий тесть решил сделать Лизку козлом отпущения — передать ей часть бизнеса, пусть попробует порулить под чутким и бдительным руководством. Я думаю, что князь встроил в свои комбинации и меня, но вот только я такой, что легко ломаю подобные расчеты, сделав какой-нибудь финт ушами. И уж сидеть в офисе и крутить хвосты представителям ПОХ — в смысле «Партии офисных хомячков», хотя и другая расшифровка подойдет — дело совершенно не мое.

А вот так подумать, что мое дело-то? Всю жизнь мечтал заниматься наукой, любил технику, но когда жрать выпускнику было нечего и впереди маячила только безработица, предложили пойти на службу. Там я себя нашел, нравилось мне этим заниматься. Если бы не трагическая гибель там и воскрешение здесь, так бы до высоких чинов не дослужился. Выслужил пенсию — и адью. А теперь у меня есть второй шанс, и я должен его использовать на все сто, тем более судьба дала мне такое стадо роялей, что я просто обязан на них сыграть, сделать оркестр по собственному вкусу. Только теперь это будет с умом, без юношеской горячности и с учетом жизненного опыта. Так что теперь взвешу все за и против, и решу окончательно.

Отвлек меня от моих мыслей телефонный звонок.

— Да!

— Привет, «сынишка»! — раздался в трубке веселый голос Мадлен.

— О, привет! — оживился я.

— Ты вроде как хотел меня видеть?

— Да. Надо где-нибудь посидеть, поговорить.

— Ну давай. Через час в «Воксе», устроит?

— Хорошо, — я прикинул по времени. — Пойдет.

И Мадлен повесила трубку.

— Кто это? — с подозрением спросил папА.

— Мадлен. Мне надо с ней встретиться.

— Встретиться? — папА поднял левую бровь.

— Ничего такого, о чем тебе надо волноваться. Просто за мной остался должок из САСШ, от ее старых друзей.

— Ладно. Где будете?

— В «Воксе», модное такое местечко. Дорогая кафешка.

— Хорошо. Тебя отвезут туда и обратно.

— Да что я, маленький что ли?

— Нет. Обстоятельства такие.

— Ладно, — сдался я. — Лучше, чем на такси добираться.

— Вот именно, — сказал папА, и полез за своим телефоном.

Когда я вошел в зал, из дальнего угла мне приветственно помахала Мадлен. Я быстрым шагом подошел к ее столику.

— Привет!

— Привет, — я плюхнулся на стул напротив нее. — Ну ты как всегда великолепна.

Действительно, сейчас она выглядела как супермодель с обложки модного журнала. Черное платье, оттенявшее ее медные волосы, минимум украшений и дорогая косметика — все, что нужно леди.

— Эй, осторожно, я не принимаю комплименты от женатых мужчин. Ну или почти женатых, — подколола меня Мадлен.

— Ну это как сказать. «Почти» пока только юридически.

— Рада за вас, — она сделала глоток вина из бокала. — Вы — прекрасная пара. А твоя девочка просто чудо.

— Спасибо. Кстати, ты тоже приглашена, имей в виду. Приглашения пока не напечатали, но не удивляйся, когда я тебе его лично передам.

— Не удивлюсь. Так о чем ты хотел поговорить?

— Тебе понадобится явно больше вина, — я посмотрел на откупоренную бутылку. — Рассказ будет долгий и невеселый.

И я рассказал ей подробности о Техасе, о смерти Билла и все, что с этим было связано. Никакой секретности я не боялся — форма раз допуска Мадлен при желании позволяла получить мой отчет, а там я действовал не по заданию СБ, а как частное лицо.

— Вот значит как, — казалось, она сейчас заплачет. — Вечная ему память.

Мадлен не чокаясь выпила залпом бокал вина, совершенно по-русски. Видать, действительно у нее с Биллом было нечто большее, чем операция прикрытия.

— Царствие небесное, — сказал я, и тоже опорожнил свой бокал.

Из кафешки мы вышли, когда уже зажглись вечерние фонари.

— Подкинуть тебя? — я полез за телефоном.

— Не, не надо, сейчас отцу позвоню, он тоже меня одну не отпускает вне службы.

И тут во мне возникло огромное чувство опасности, прошло холодком вдоль загривка, вздыбливая волос. Я обернулся.

— О, какие люди, графиня Разумовская и граф Драбицын? Очень хорошо, — сказал человек в черном плаще с коротким «Скорпионом» в руках. Еще двое стояли справа и слева от нас, тоже держа оружие наперевес, готовые пустить его в ход, это было заметно по их оболокам. И это явно не было банальным гоп-стопом. — Привет вам от Радзиловского…

И вот тут наружу выскочило мое второе черное я, черно-красной волной рвущееся вперед. Перейдя на ускорение, я подскочил к переднему, и ударом руки как лапы банально снес ему голову, почувствовав, как под моей рукой крошатся чужие позвонки. Перескочив ко второму, я вмял большие пальцы рук ему в глазницы до упора, почувствовав великолепное чувство упоения от его ускользающей души. Третьему повезло больше — ему я просто вырвал кадык, бросив окровавленный кусок мяса на землю. Все, больше никого, что ли? Разочарованно рыкнув, зверь убрался внутрь. Вновь время потекло обычным неторопливым темпом.

Мадлен вытаращила глаза, и икнула.

— Ты… ты…

— Да, я немного необычный человек. Об этом я тебе не говорил. Никуда не звони, я вызываю свою подмогу, — я достал трубку и позвонил отцу.

ПапА раздраженно ходил передо мной по комнате. Ну перестань же ты маячить, либо туда, либо сюда, а туда-сюда утомляет, взмолился я про себя.

— Тебя вечно нельзя отпускать одного, и даже с Мадлен, вы — два сапога пара, неудивительно, что вы творили по всему свету. Значит, передал привет от Радзиловского? — спросил он.

— Да. Только вот я не понял, при чем тут он.

— Привет с того света, отвлекающий маневр, — взмахнул рукой Старший. — Сам-то он давно в могиле, криминалисты подтвердили это полностью, от слепков зубов до ДНК, это точно он.

— Ну а эти? — я сделал неопределенный жест пальцами.

— Это беглые из клана Касьянова, его службы безопасности… были. Но это еще не все, — Старший задумчиво посмотрел на меня.

— Не все?

— Был и четвертый, поодаль, — папА дал мне нечеткую фотографию, сделанную явно дешевой камерой наружного наблюдения. — Узнаешь?

— Нет, — я всмотрелся в размытую фотографию. Какой-то азиат, непонятной наружности.

— Вот и мы тоже не знаем. По нашим базам он не проходит.

— Подводка с его стороны? — спросил я.

— Я думаю, да. Проверить, на что ты способен.

— Как они нас нашли?

— Пока неизвестно. По вышкам из вашего района были сделаны несколько сотен звонков, спецы проверяют, но зацепок пока нет. Кто-то тебя слил, и на каком этапе — неизвестно.

— А хоть что-то известно?

ПапА дернул плечом, типа отстань, сам понимаешь. Да понимаю, понимаю. Кому мы перешли дорогу, можно только гадать — таких было слишком много, причем не догадаешься в жизни. Кто бы мог подумать, что за мной будет гоняться, например, индейский шаман не по факту какого-либо действия, а по факту самого моего существования? И таких можно было ставить в очередь от обиженных папой до откровенных психов, как например вот только что один скорбный умом на всю голову убил топором армейского штабс-капитана. Не майора, не полковника, не поручика — а именно несчастного кэпа. Когда его спросили, а почему именно штабс-капитана — ответ поразил всех, кроме психиатров. «А у него звездочек больше всех, он главнее!» И таких хватало. Тем более скоро весеннее обострение, психи и психиатры как их разновидность, активизировались.

— Так что осторожность, осторожность и еще раз осторожность! — сказал папа.

— Хорошо, — я подумал про себя, что пусть боятся другие. — Ну а как ты смотришь на предложение Вильчицкого?

— Какое? — насторожился папА. — Ты мне ничего не говорил!

— Ах да! — хлопнул я себя ладонью по лбу. — Он предлагает махнуть к нему на севера, на прииски. Посмотреть, так сказать, как живут на природе и подышать свежим сибирским воздухом без примеси выхлопных газов. Как раз у всех каникулы, на недельку можем съездить. А охрана там ого какая, да и места такие, что посторонних не бывает, их ловят моментом. Там мне может угрожать только ядерный удар. Тем более наследников четырех родов будет караулить маленькая армия телохранителей.

— Ладно, только с тобой поедет пара человек из моей личной охраны, — требовательно сказал Старший.

Я вдохнул, смиряясь с неизбежным. Ладно, пусть так. Но инструкции, где держать свечку, я им дам сам.

— Ой, смотри, золото! Ура, — Раскрасневшаяся Елизавета совсем по-детски ткнула мне лоток, в котором среди наносного песка блеснула на солнце золотая крупинка.

— А я тебе что говорил! — подмигнул ей Ян. — Так, гляди, и на свадьбу себе намоете!

Я рассмеялся.

— Чего смеешься, ты! — обиженно надула губки Лизка и двинула меня локотком, не угадывающимся под толстым тулупом. — Ты вон вообще ничего не намыл!

— Ну значит буду бесприданником, — оскалился я.

— Что от тебя еще ожидать!

— Мой, давай, еще! А то сама бесприданницей останешься! — я вовремя отскочил на безопасное расстояние.

— Ах, так? Ну все, я с тобой не разговариваю, — деланно насупилась Елизавета.

— У вас уже начались семейные разборки? — ехидно осведомился Ян.

— Да не, это она пока репетирует, входит во вкус.

— Правильно, Лизонька, так их, под каблук! — поддержала ее подошедшая Сашенька. Ян рассмеялся, привлек ее к себе и поцеловал.

— Ладно, мойте, а я пока обедом займусь, — сказал я, и пошел к нашим снегоходам, посмотрев на небо — туда, где нарезал круги параплан охраны, не выпускающей из виду своих подопечных. А если учесть, что за пригорком стояла еще пара их аэросаней… Хорошо, хоть гуманно относятся, излишне не лезут, деликатность, понимаешь, проявляют.

Мы оттопыривались на полную катушку — в наше распоряжение Вильчицкие отдали целую VIP-турбазу «Вилюй» с полным набором развлечений — хочешь рыбу себе лови в огромном озере, если, конечно, на лед выходить не боишься, как и хозяйство отморозить, хочешь золотой песок на специальном мини-прииске отмывай, причем я думал, что его туда специально подвозили для таких туристов. До охоты мы были без охоты, прям каламбур, но действительно зверей я любил, и убивать бедных беззащитных животных ради развлечения — так себе занятие, так что угодья мы не тронули. Да и более безобидных развлечений хватало. Полеты на параплане, катание на сноуборде и горных лыжах, лыжные прогулки, даже гонки на оленьих упряжках — все, что гостям угодно. И слава богу, можно действительно было оставить за спиной навалившиеся проблемы, морозный воздух и активный отдых хорошо голову прочищают, попробуйте как-нибудь, не пожалеете. Даже не обязательно на турбазе, а где-нибудь за городом.

Так что действительно тишь да гладь да полная благодать — надоели мне уже эти экзотические теплые страны да песок на пляжах чужих морей. Хочется своего, родного, но тоже экзотического — в наших городах такой экзотики не встретишь. И вообще, знатоки мне говорили словами известной песни — «если ты полюбишь Север, не разлюбишь никогда!» Ну, может быть, они и правы. Я его-то точно не полюблю, пару недель отдыха — это хорошо, но жить здесь постоянно для меня было бы проблематично.

— Ну что? — подошел Ян.

— Да ничего, будем соображать поесть, — я снял туристическую печку с багажника. — Девчонки там что?

— Секретничают, шушукаются.

— Ну пусть посекретничают, — сказал я. — Пока могут.

— А что так? — заинтересовался Ян.

— Девичья память плавно переходит в женские секреты, а те в старческий склероз.

— Вечно, поручик, вы все опошлите, — хохотнул Ян.

— Да, я такой. Характер скверный, не женат, — вспомнил я капитана Смоллета.

— Ну ничего, это скоро изменится, — успокоил меня Ян.

— Дай бог, чтобы к лучшему, — я посмотрел на наших красавиц, что-то друг другу рассказывающих и посмеивающихся.

Будет к лучшему, все будет хорошо — меня вдруг затопила волна нежности, глядя на Лизку. Дай-то бог…

Эпилог

Движения рук и ног сливались в одно непрерывное движение, неуловимое глазом. Наконец боец закончил таолу, и сев на пол в позе лотоса принялся медитировать, очищая разум, позволяя течь через себя энергии, рассеянной вокруг.

Тао Сунь открыл глаза. Все наносное схлынуло, он почуствовал предельную концентрацию, тело и сознание словно звенели, биясь в гармонии с миром. И кое-что нарушало эту гармонию. Итак, все-таки у него появился равный по силе противник, точнее превосходящий его силой, но абсолютный профан в плане управления ею, только изучивший самые азы. Сила есть — ума не надо. Как донесли его агенты, которых он готовил для работы в том числе и в Российской Империи, такой человек уже есть, попытка подхода к нему окончилась для кукол плачевно — он просто их ликвидировал с особой жестокостью. А еще неприятной особенностью оказалось то, что это не просто какой-то обыватель, а сын одного из самых могущественных людей Империи и опасных противников ее врагов. И рано или поздно им придется столкнуться лицом к лицу. Ну а там на все будет воля богов. В любом случае, ничего не кончилось, продолжение следует…

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги📚:

https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Юллем Евгений Навь. Книга 5

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог