Евгений Юллем — Олег Николаевич Борисов

Навь. Книга 4 (fb2)

Пролог

16 ноября 1532

Под зеленым пологом леса сквозь влажный густой воздух скользили безмолвные тени. Пятеро воинов, давших клятву умереть, но лишить врага самого главного. Нанести удар, на подготовку которого было затрачено столько сил, потеряно столько жизней и пролито столько крови. Пятеро учеников шаманов гуарани, нещадно избиваемого инками народа. Последние, кого смог подготовить совет кланов. Те, кто любой ценой обязан был проникнуть во вражеский город, похитить древний артефакт Инки, кровожадного повелителя могучей империи. И сегодня утром у них получилось. Пока Атауальпа готовился к встрече с незванными бледнолицыми гостями, гуарани пробрались в Кахамарку, отвели глаза охране и выкрали «Пожирателя душ» — черную базальтовую статуэтку, которая позволяла врагам подчинять рабов, превращая их в безмолвный скот, и вселяла в сердца инков безмерную храбрость в бою и ненависть к поверженному противнику. Сегодня эра повелителей пирамид закончится.

Храбрецы были правы. Без привычного благословения свыше Атауальпа не смог ощутить организованную конкистадорами засаду в городе. Поэтому орудийный и оружейный залп был внезапным, как и последовавшая за этим атака. Тысячи воинов погибли в последовавший следом резне, еще тысячи бежали прочь от залитого кровью города, чтобы позже сгинуть в джунглях. Сам повелитель инков был пленен и после неудачной попытки выкупиться познакомился с гарротой, успев собранным золотом разжечь бесконечную алчность в сердцах испанцев.

Но гуарани этого уже не узнали. На подходе к побережью они столкнулись с небольшим отрядом карателей, огнем и мечом приводивших в лоно истинной церкви местные племена. Все пятеро смельчаков погибли, а черная статуэтка отправилась в долгое путешествие на корабле в Европу, чтобы там попасть в руки перекупщиков разных диковинок. «Пожиратель душ» покинул Южную Америку, чтобы на долгие годы затеряться на чужих просторах.

Зима 1812

Фернандо Эррера умирал. До первых морозов он еще крепился, пил горькие настои и надеялся на излечение. Ведь у него все было перед этим хорошо. Последний из сыновей обедневшего кабальеро, сделавший неплохую карьеру в армии французского императора. Наполеон ценил исполнительность и храбрость, с чем у Фернандо никогда не было проблем. Он зачастую лично возглавлял солдат своего полка в атаке, штурмовал чужие бастионы и заслужил внеочередное звание и неплохую пенсию. Вот только под Смоленском бравому лейтенанту не повезло и он получил пулю, участвуя в атаке маршала Нея на арьергард русской армии. Бравого итальянца оставили в захваченном городе лечиться. Тяжелая рана никак не хотела рубцеваться, пациент с трудом шел на поправку, а с наступлением первых холодов еще умудрился подхватить чахотку.

И в конце ноября Эррера превратился из наполеоновского лейтенанта в пленного. После чего в начале декабря скончался, похоронив надежды старого отца на возрождение рода и награбленные у диких русов богатства.

В наследство врачевавшему Фернандо доктору достался небольшой ранец, на дне которого лежала черная статуэтка, якобы приносившая удачу хозяину. Безделушку через несколько лет продали с оказией в Санкт-Петербурге, где она еще несколько раз переходила из рук в руки. В 1820-м году «Пожиратель душ» обрел нового хозяина и украсил собой каминную полку, собирая пыль. Когда супруга графа Изварина обновляла интерьер в особняке, мрачного болванчика и вовсе убрали в кладовку, вместе с другими безделушками. Там статуэтка и лежала долгие годы, не привлекая к себе какое-либо внимание.

Апрель 2029

— Миша, ты где? Миша?

Веснушчатый сорванец как можно тише прокрался мимо гостинной и зашарил глазами по короткому коридору. Если не улизнуть, то гувернантка обязательно отловит и заставит заниматься чистописанием, которое уже бесит. Лето на дворе, первые действительно теплые дни в столице — и сидеть за столом, выводя «мама мыла раму»? Форменное издевательство!

Мальчишка приоткрыл белую дверь и спрятался в кладовой, между коробок. Накинул на себя брошенный на ящики плащ, затаился. Простучали по скрипучим половицам каблучки, распахнулась и снова закрылась дверь. Похоже, в этот раз повезло. Анастасия Сергеевна наверняка сейчас отправится в сад, искать там любителя попроказничать. Но лучше все же чуть подождать, мало ли.

Поэтому Михаил на ощупь нашел выключатель, зажег свет и задумался: чем бы заняться? Может, разобрать содержимое одного из сундуков? В прошлый раз он сумел найти там альбом со старыми литографиями столетней давности. Было очень интересно разглядывать важных кучеров на облучках карет или степенных купцов, позировавших фотографу.

В этот раз поиски завершились после того, как шестилетний мальчик обнаружил завернутую в тряпки непонятную черную фигурку с клыкастой улыбкой на истертом лице. Высотой около тридцати сантиметров, высеченная из цельного куска базальта. Крохотные руки прижимали к груди пластину, испещренную непонятными значками. Эти же письмена змеились на ленте, которая спускалась с пояса вниз, оплетая лодыжки. Казалось, что болванчик собирается с силами, чтобы закричать во весь рот.

Пытаясь пристроить находку поудобнее на краю раскрытого сундука, Михаил зацепился мизинцем за тонкую жестяную полоску и ойкнул. Проклятая железка неприятно чиркнула по пальцу, оставив после себя болезненную и глубокую царапину. Статуэтка упала обратно на свое место, а следом на оскаленную морду прилетели несколько крохотных капель крови.

С трудом удерживая слезы, мальчик зло кинул обратно все, что только что выгреб наружу, захлопнул крышку и выбежал из кладовки искать гувернантку и жаловаться на судьбу. Поэтому он не заметил, как у базальтового болванчика мигнули глаза.

* * *

Сидевший за столом Тиаго Арте медленно опустил газету, которую только читал, и прислушался к самому себе. Сорокалетний мужчина с изрезанным морщинами лицом не только фермерствовал на крохотном участке, но еще и был последним из шаманов в роду. Дед и отец немало времени потратили, обучая Тиаго премудростям сложного ремесла. Но целителем, подобно бабке, Арте не стал. Как ему объяснили родственники, слишком сильно его душа была связана с Нижним миром, слишком легко говорящий с духами мертвых мог вместо излечения погасить хрупкий огонь жизни. Поэтому молодой шаман ограничился предсказанием ближайшего будущего, прогнозами погоды и общением с лесными жителями. Мог прогнать забредшего в гости ягуара, приструнить распоясавшихся обезьян или просто изничтожить вредителей на плантациях. Но годы шли, соседи все чаще использовали пестициды и смешивали кровь гуарани с другими народами, населявшими Перу. Племя исчезало, теряя память прошлого. Никто из молодых соседей даже не представлял, что копавшийся на грядках мужчина может не только махать тяпкой.

Но сегодня…

Шаман помнил, как из уст в уста посвященные передавали легенду о великой победе над проклятыми инками. О похищенном древнем артефакте, при помощи которого Атауальпа уничтожал соседей и держал в повиновении обезумевших от пролитой крови головорезов. К сожалению, «Пожиратель душ» пропал много веков назад. И реальная история превратилась сначала в легенду, а затем и вовсе почти стерлась за чередой ежедневных забот.

Пока сегодня не проснулась, кольнув злой иглой в сердце. И Тиаго Арте знал, что артефакт пробудился. И если он, шаман гуарани сможет найти статуэтку, то обретет невиданную власть над другими. Потому что базальтовый божок хранил в себе воспоминания принесенных ему в жертву. А еще позволял подчинять себе силу и волю живых, превращая их в верных и бесстрашных слуг. Благодаря артефакту появится возможность найти легендарный город Пайтити — «место без зла». Место, где жил Паи Суме. Место, которое все гуарани почитали как воплощение рая на земле.

И теперь он, Тиаго Арте, нашел ключ к будущему целого народа. Ключ к возрождению…

Глава 1

Весна в Санкт-Петербурге как всегда выдалась холодной и зябкой. Уже конец марта, а местами в тени, куда не добиралось солнце, еще лежал снег, холодный ветер с Финского залива гнал серые тучи, один взгляд на которых заставлял поежиться, вспоминая долгую морозную зиму.

Пожилой охранник Императорского Музея Этнографии, свесив руку со стула почесывал между ушами музейного кота-мышелова, чья обязанность была не давать серым тварям портить музейные экспонаты, зачастую добытые в таких местах, куда ни до ни после не ступала нога ни одного ученого. А многих ученых и в живых-то не было, кто сказал, что в двадцать первом веке не пропадают бесследно экспедиции и бесстрашные энтузиасты? Еще как пропадают. Особенно если лезут куда не надо. За обычную камеру «Прогресс» или «Цейс» в той же желтой жаркой Африке или зеленой и влажной Южной Америке могут спокойно пристрелить, причем зачастую убийцей окажется нанятый впопыхах местный проводник из многочисленных банд. Как в том анекдоте — «Зверь геолог полезный, сахар, спички, порох.» Вот и пропадают бесследно авантюристы и прочие любители приключений на свою пятую точку.

— Эх, Васька, пропащая твоя душа! — охранник шутливо щелкнул по полуоторванному кошачьему уху.

В отличие от других музейных котов Васька был на привилегированном положении, не кладеный, и иногда в свои положенные месяцы гона отбивал свою территорию у других претендентов на пушистых дамочек, которых в Питере было пруд пруди еще со времен Петра, когда грызуны иногда ставили город на грань вымирания. И тогда коты брали все в свои нет, не руки, зубы.

Васька потерся об ногу охранника, словно бы соглашаясь с ним. И вдруг неожиданно ощетинился, изогнулся дугой, зашипел, и с дурным мявом унесся по коридору.

Да что такое? Охранник правой рукой, еще ощущавшей поглаживание мохнатой холки, положил руку на клапан кобуры, в которой лежал старенький «Наган», помнивший еще времена Николая Второго. Призраки Ваське померещились? На большом экране монитора видеонаблюдения все шестнадцать квадратиков с изображением были чистыми, ни на одном не мелькал красный контур движущегося объекта.

За рукоять револьвера он взяться не успел. Неизвестно откуда сбоку, из-за колонны выступила человеческая фигура во всем черном, хлопнул выстрел, приглушенный супрессором, и охранник умер, так и не успев ничего понять.

Черный человек поймал ногой весело прыгающую и звенящую по мраморному полу гильзу, поднял ее и сунул в карман. Пусть теперь гадают, из чего стреляли — мягкая безоболочечная пуля не лучший образец для криминалистической экспертизы.

Черный обыскал охранника, нашел ключи от сейфа и позвенев кольцом, зашел ему за спину. Там, метрах в десяти справа была дверь в дежурку, в которой и коротали ночи охранники между сменами. Сменщик явно дрыхнет и смотрит десятый сон. Но все равно надо быть осторожнее — вдруг тому вдруг водички попить захочется, или в туалет потянет…

Черный неслышными шагами прошел до двери, посмотрел, не пробивается ли в щель между полотном и полом свет. Нет, свет выключен. Черный надел очки ночного видения, и нажал на кнопку. Мир тотчас же из темного и серого стал ярким и зеленым — старые любимые армейские очки его не подводили никогда. Черный побрызгал на петли вэдэшкой, затем аккуратно, по миллиметру, открыл дверь.

Сменщик охранника спал на диване, посапывая и похрапывая. Черный подошел к нему. Стрелять — много чести, есть способ проще, которому он выучился, служа на Ближнем Востоке. Он достал остро заточенный автоматный шомпол, примерился к голове спящего и толчком вогнал стальную спицу тому в ухо. Охранник захрипел, забился в конвульсиях и затих. Черный вытащил шомпол и, улыбнувшись себе, вытер его о форменную куртку охранника.

Теперь путь был свободен. Черный человек откинул на лоб окуляры очков, затем, нашарив выключатель, включил свет, недовольно поморщившись — неяркая лампа, висевшая под потолком дежурки, больно резанула по привыкшим к темноте глазам.

Черный подошел к сейфу, подобрал ключ из висевших на кольце и со скрежетом повернул его в замке. Да, купленная информация была правдивой — здесь, в опечатанных металлических ящиках, в которых обычно хранят деньги кассиры, лежали нужные ему ключи. Вполне естественно, что ключи от запасников висят не в ключнице на стене, к которой есть доступ у любой уборщицы, здесь все-таки подотчетные материальные ценности.

Черный вынимал ящики один за другим и осторожно клал на пол. Вот и искомый ящик с надписью «Южная Америка. Инки». Черный поставил ящик на стол и вскрыл простейший замок. Внутри ожидаемо оказались ключи с номерами складов и карточка доступа.

Черный сгреб все ключи в карман, поставил пустой ящик на пол, и вышел из комнаты. Порядок он наводить не собирался, все равно убийство охранников само по себе самый весомый признак взлома. А вот теперь восстановить в памяти план здания, и идти прямиком на нужный склад. Все равно лежащие в запасниках артефакты ученым были не нужны, для них это были безделушки. Для него — тоже, но вот его наниматели мало того, что предлагали большие деньги и даже перевели на его счет ощутимый задаток, аж тряслись, когда описывали то, что ему нужно выкрасть отсюда. Черный человек пожал плечами. Выкрасть — так выкрасть, только вот кража была не совсем его профиль. Но работы сейчас по профилю не было, а вот этот заказ подвернулся вовремя. И он его выполнит, в очередной раз подтвердив свою репутацию.

Профессор Императорской Санкт-Петербургской академии наук Ардатьев был одним из светил, занимавшихся древними исчезнувшими цивилизациями доколумбовой Америки. Все, абсолютно все, проходило через него — от отчетов экспедиций до артефактов, приходивших ему на экспертизу. Знание множества языков и диалектов помогало ему как в расшифровке древних текстов различных южноамериканских цивилизаций, так и в поле, на местах экспедиций и раскопов. Плох тот ученый, который только и делает, что сидит в кабинете и глотает пыль с артефактов тысячелетней давности! Нет, Иван Сергеевич был не таким и в свои семьдесят восемь лет как время от времени выезжал в экспедиции, так и потом добивал оппонентов на ученом совете, в пух и прах разнося ту или иную статью или диссертацию. Старею, с грустью подумал Ардатьев. А смена? А смены нет. Есть несколько подающих надежды не особо молодых ученых, но вот именно — только подающих. Надо поискать среди студентов, но вот в чем проблема — никому из них это было не надо. Корпеть и портить зрение, зарабатывая неизбежный сколиоз, артроз и прочие болячки, изредка выезжая в какую-нибудь Колумбию, Эквадор или Перу? Тут нужен энтузиазм и любовь к работе. Нужно, словом, родиться ученым, а не отбыв срок в вузе устроиться на обычную гражданскую службу и заняться делами, далекими от науки и тем более от этнографии.

Ардатьев, уже одетый, хлебнул на кухне остывший чай из любимой фарфоровой чашки, подхватил портфель, одел пальто и выскочил из квартиры. Он опаздывал, сегодня он должен был оппонировать на ученом совете, но любимый старый механический будильник, которому он предпочитал все эти новомодные электронные штучки, называющимися мерзким словом «гаджеты», его подвел.

Ардатьев выскочил из парадного и быстрым шагом пошел к своему старенькому небольшому «Лесснеру». И тут ему дорогу перегородил человек с весьма примечательной внешностью. Хорошо одетый, но его лицо… Латиноамериканцы все-таки редко попадались в Петербурге. На профессора глядел индеец, самый натуральный.

— Это вы господин Ардатьев?

— Да это я. А в чем, собственно дело? — спросил Ардатьев, внезапно осознав, что говорит на кечуа, перейдя на язык незнакомца.

Тот кивнул кому-то за спиной профессора, и Ардатьев внезапно почувствовал укол в шею. Голова закружилась, тело вдруг стало как будто ватным, и падая, он почувствовал, как чьи-то руки подхватили его.

— Грузите его в фургон!

И дальше наступила тьма забвения.

Аукционный дом «Романофф» был крупнейшим домом Российской Империи и входил в пятерку крупнейших в мире, уступая, пожалуй, лишь «Кристи» и «Сотби», да выскочке «Поли интернешнл». Но в отличие от них он, как повелось со времен Екатерины, был государственным. И, само собой, был защищен, как один из самых режимных объектов, вроде Государственного банка или монетных дворов Российской Империи. Здесь не было захудалой охраны из частных сыскных агентств или охранных предприятий, устаревшей до анахронизма системы сигнализации, режима проходного двора. Вся охрана проходила через СБ РИ, вплоть до оперативников в штатском из Управления государственной охраны и под недремлющим оком Управления по контрразведывательному обеспечению стратегических объектов. Слишком большие здесь крутились суммы и ценности, слишком много скандалов возникало вокруг лотов — те же самые скандалы чуть не погубили репутацию того же «Сотби». Империя не могла себе этого позволить, репутация императора должна была быть на недосягаемой высоте. Это сильно осложняло дело тех, кому нужна была закрытая информация. Дошло до того, что несколько крупных хакеров наотрез отказались даже попробовать взломать серверы дома, заявив, что двадцать лет каторги с кайлом или пилой не стоят того, чтобы рискнуть за мелкую сумму получить нужную информацию. Но интересанты получили ее и просто так, войдя в список открытых аукционов и найдя каталоги по каждому из них. Удивительно, но коллекция древнего искусства аборигенов Южной Америки была в открытом разделе. Скачав всю нужную информацию, в том числе и фотографии в высоком разрешении, их предъявили профессору Артемьеву, заблаговременно похищенному из дома, ранее консультировавшего аукционный дом.

— Вот это мусор, подделка, — старик откинул одну из фотографий. — Пытались выдать за настоящую, но мы обнаружили, что надпись на этом календаре — бессмысленный набор иероглифов, а лаборатория трасологии подтвердила, что использовались современные инструменты при обработке.

Индеец молча положил на стол фотографию другого лота.

— Ну вот это уже настоящее, — старик вгляделся сквозь очки в квадратик ламинированного картона. — Да, это артефакт майя. Но в плохом состоянии и таких вещей на раскопах найти можно. Поэтому его стоимость невелика.

Следующее фото.

— О да, это вещь настоящая. Самая настоящая, очень древний артефакт, который мы думали, принадлежал одному из верховных жрецов инков. Статуэтка непростая. Дошло до того, что мы не знаем даже письменности на табличке, которую она держит в руках, а это очень странно. Музей хотел ее приобрести, но владелец заломил такую цену, что мы себе не могли ее позволить, а императорский дом не захотел выкупить ее для своих запасников.

Так раз за разом профессору давали все фотографии, и по каждому предмету коллекции он консультировал своих похитителей.

— Так выходит, что коллекция не может быть продана, потому что на четыре предмета вы не выдали сертификат подлинности?

— Сами понимаете, — развел руками профессор. Лот не может быть выставлен на продажу, если часть предметов в нем — подделки. Поэтому его сняли с продажи и вернули владельцу, графине Извариной.

— Спасибо, профессор. Вы нам очень помогли, — индеец перетасовал фотографии как колоду карт.

— Когда вы меня наконец отпустите? — спросил профессор.

— Скоро, очень скоро, — сказал индеец, вставая из-за стола. Да, старик им очень помог. За консультацию эксперта такого уровня они бы выложили большие деньги, и могли попасть под подозрение полиции, если бы оценщик стуканул, куда надо. Да и вряд ли в другой обстановке он назвал бы местонахождение лота. Конечно, желательно его убрать, чтобы спрятать концы в воду и надежно похоронить интерес, но индеец не хотел этого делать по одной простой причине — голова профессора стоила дороже. Может быть даже придется взять его с собой, он может оказать неоценимую помощь при расшифровке письмен, необходимых для правильного проведения ритуала — зря что ли старый гриб этим занимался более полувека? Такой ходячей энциклопедии днем с огнем не найдешь, экспертов мирового уровня по этой тематике можно посчитать по пальцам одной руки. И только в Российской Империи они чувствуют себя в безопасности — вот она, оборотная сторона медали. Здесь даже уличная преступность минимальная — Диего помнил, как он впервые попал в Санкт-Петербург и поразился тому, что к примеру, одинокая молоденькая девушка может спокойно идти и ничего не опасаться в одиннадцать часов вечера. Та же прогулка, например, по Лондону или Нью-Йорку, не говоря уж о его родной Боготе, окончилась бы на столе прозекторской с блюющим от увиденного коронером. Вот и привыкли жители империи к защите, закону и порядку. Так что профессор свободу не получит, будет работать на ФАРК, такими кадрами не разбрасываются.

Фу-ух, ну и устал же я! Я отбросил в сторону книжку и скрестил руки за головой, смотря в потолок. Тяжелая эта работа, нет, не бегемота тащить, а готовиться к вступительным экзаменам. Ну много за все это время произошло, так что по порядку. Позавчера наконец-то мне исполнилось шестнадцать лет. Последние три года после всех моих приключений на пятую точку я сидел тише воды, ниже травы, и старался не привлекать к себе особого внимания, как со стороны семьи, так и внешних наблюдателей, чтобы больше никто не хотел моего некомиссарского тела. А изменения были. Для начала семья — все устаканилось с обоими родителями, в большей мере из-за появления у меня сестрички, голубоглазого гугукающего чуда по имени Сонечка. Теперь внимание было переключено только на нее, я же наконец-то оказался предоставлен самому себе, что для меня было просто отлично. Правда вот выяснилось, что Сонечка не простой ребенок, как определили два волхва — Кресислав и Козьма. Так что бедному ребенку, как слезет с горшка и научится сносно говорить, предстояло испытать все прелести подготовки от ведунов. Кого уж там они собрались из нее делать, какие планы на нее строили — не знаю, но точно знаю, что подобраться к ней им будет непросто. Во-первых, папА был не особо «за», а во-вторых, графиня при виде двух этих личностей делала стойку кошки, защищающей котенка, разве что не шипела и не фыркала. Словом, у нее с волхвами была взаимная любовь до гроба кого-нибудь из них. Ну и ладно.

Волхвы занимались мной долго и плотно, пока я уже не овладел их науками до такой степени, что они единогласно провозгласили меня характерником. Теперь была, так сказать, поддерживающая терапия — пару раз в неделю я появлялся у них и вместе с накачкой отрабатывал паранормальные штучки до автоматизма. В самом деле, это было полезно со всех точек зрения, в том числе и с моей — а что, вот как на духу, кто из вас откажется побыть сверхчеловеком? А? Да никто. Это не больно и даже приятно. Единственное, если вас не держит мораль, вы такого накосорезите… Поэтому мораль, самоконтроль и выдержка, а также оценка ситуации, когда можно, когда нужно, а когда и нельзя все это использовать. Это как с пистолетом — лошара, фапающий на ствол, как на первичный половой признак, будет хвататься за него в любой ситуации даже там, где можно обойтись жестким разговором или тычком ладони. В результате, если останется в живых, будет долго ходить враскоряку — мушка-то она жесткая, а при проворачивании еще и болючая. Так и здесь. Раньше-то я срывался и сам, бывало, но теперь уже нет. Стаж ношения волховских знаний большой, и держать себя в руках я научился.

Да и это ладно. Как ожидаемо, папА вознамерился сдать меня в академию СБ РИ. Ну я в принципе особо и не сопротивлялся. Видимо, карма у меня такая. В том мире после вуза я дошел до майора за семь лет, еще по старым срокам присвоения званий. Здесь та же самая система, сроки те же, так что до майора так же дослужусь. А дальше я уже не загадывал — там загадал, и вон что получилось. Единственное, что мне не особо нравилось, отец твердо решил запихнуть меня на контрразведывательный факультет, а там образование юридическое. С другой стороны, насмотрелся я на наших шифровальщиков после академии — слишком спокойная для меня работа, я не привык быть на вторых ролях. Поэтому, скрепя сердце, с его решением я согласился. Выпускные экзамены я сдал экстерном, и теперь усиленно готовился по предметам, которые мне было необходимо знать, как легенду — чтобы среди ночи разбудили, и ты четко оттарабанил ответ, даже не задумываясь, что ты говоришь. А экзамены стандартные — русский язык, литература, обществознание, история и иностранный язык. Ну и естественно, как и во все военные училища Российской Императорской Армии еще и физо.

В принципе, по идее я шел вне конкурса, закрытый указ о награждении «стасиком» за участие в операциях «Закат» и «Ответ», а также список операций СБ, в которых я принимал участие на подхвате прилагался к личному делу абитуриента и шел под грифом «Особой важности» и был доступен только моему отцу и ректору академии. Но мне надо было себя показать именно на вступительных экзаменах, чтобы потом ни одна собака не шепталась, показывая на меня пальцем, что «вот, это сынок Драбицына, который его сюда и устроил по протекции». Мне это было совершенно не надо. И учиться придется так, чтобы быть всегда первым, а это ого-го какая конкуренция. Так что на ближайшие пять лет здесь мое будущее было предопределено.

А вот личное будущее — тут тоже придется постараться. Самое главное я и забыл сказать, как всегда. Мы с Лизкой, то бишь княжной Воронцовой обручились. Помолвка прошла в узком двусемейном кругу, ну а свадьбу решили устроить, когда я получу мамлея, то есть еще через четыре года. Нормальная практика, заодно и срок для проверки чувств. Если за это время ничего не случится и ничего не сорвется…

А случиться могло многое. Моя способность притягивать неприятности просто поражала. Наверное, отчасти это была кармическая расплата за вторую жизнь, ничто в этом мире не дается просто так.

И тут зазвонил смартфон, затянул песню Лени Холл из «Никогда не говори никогда», Флеминг и здесь написал свои фантастические боевики про Джеймса Бонда. Много, очень много совпадало в этом мире по мелочам, несмотря на основные различия.

— Привет! Ну что, ты готов? — Лизка прощебетала мне в трубку.

— Собираюсь, — соврал я, судорожно вспоминая, куда же я должен быть готов. Точно, блин, совсем забыл! Ян с Сашенькой ждали нас в кабачке «Добрый колбасник», который я иначе как «Добрый собачник» и не называл. Там можно было выпить по паре кружек баварского с вайсвурстами и бретцелями, и спокойно потрепаться за жизнь. Этот кабачок мы облюбовали за последнее время как наше место для отдыха, хозяин Штраус, хотя и не немец, а австрияк, был хорошим знакомым папы Яна, и для нас всегда находился отдельный кабинет.

Дресс-код, дресс-код! Какой нафиг дресс-код еще! Достаточно быть приличного вида с приличной физиономией, бомжар и бичей туда не пускали, заведение приличное.

— Все, через пять минут выхожу!

— Давай быстрей! — через щебетание птички прорезались нотки рычания молодой пантеры. — Машина уже у вашей Князевки.

Я отбил звонок, чертыхнулся, и поднял с пола небрежно брошенные джинсы.

Вниз по лестнице я ссыпался, едва не сбив с ног Старшего, который поднимался вверх.

— Куда? — единственный вопрос и совершенно правильный. Чтоб было откуда начать искать мой хладный труп, в случае чего.

— С Лизкой к Яну в «Добрый собачник», тьфу «колбасник»,

— Хорошо. Дома сегодня будешь?

— Еще не знаю, отзвонюсь! — «может быть», добавил я про себя. Неизвестно, может к Лизке поеду, пока в гостевой остановлюсь. Ей-то еще к экзаменам готовиться, не все экстерном сдают, как я.

— Хорошо, — и невозмутимый как статуя Александра третьего на Знаменской папа продолжил свое восхождение по лестнице, пока я судорожно пытался всунуть ногу в ботинок. «Товарищ прапорщик, вы язычок высуньте — А-а-а!» — примерно так. Быстро же нас дисциплинируют наши женщины. У них в крови это — подмять под себя и сделать, как хочешь. Даже у лучших из них. Надо вовремя границы поставить, ну надеюсь у меня это получится. А вот получится ли это у Яна, я не знаю. Милая пушистая Сашенька при всем своем обаянии и наивном хлопаньи глазками была еще та собственница, и коготки у нее были острые. Я мысленно усмехнулся, танцуя на одной ноге с ботинком. Фух, наконец удалось!

На часы можно не смотреть, все равно опоздаю. Я уже увидел стоящий перед КПП Князевки здоровенный черный лимузин Воронцовых. Ну что поделать, ноблесс оближ, как говорят лягушатники. В пивняк на лимузине — это круто, сплошной сюр. Вэлкам в высший свет!

Лизавета ждала меня снаружи, похлопывая снятой перчаткой по другой руке с видом «ну все, тебе конец!»

— Привет! — я чмокнул будущую благоверную в румяную от холода щечку.

— Садись уже, — сменила она гнев на милость. — Забыл небось?

— Ага, — честно признался я, устраиваясь на сиденье.

Елизавета постучала в прозрачную перегородку, и мы поехали банально пить пиво. Но с колбасками.

Глава 2

— Господь любит нас, детей своих! Любит не за накопленные богатства или успех в политической жизни! Любит не за умение ходить по подиуму или вещать из телевизора! Он любит нас, потому что мы творения Его! Мы — плоть и кровь его! Мы — его дети! Так восславим же Его за любовь, дарованную каждому! Так…

Лоренцо Герра стоял на сколоченной ночью сцене в центре небольшого стадиона в захолустном городке и говорил, почти не напрягая голос. Мощная аудиосистема доносила его слова до каждого обывателя, сидевшего на трибунах. Ну а пара заряженных под завязку артефактов позволяли придать голосу нужный тембр и проникновенность, влияя на восторженное восприятие сказанного. В принципе, магистр Ордена Святой Марии мог вообще нести околесицу, народ бы с тем же восторгом отбивал ладони. Но Лоренцо предпочитал не халтурить. Благо, слухи про нового католического пророка и ревнивого последователя веры разошлись по всем САСШ. И отправившись в заштатный тур, неожиданно для себя магистр превратился в поп-звезду, собирая битком забитые стадионы. Глубинка открыла для себя заново Библию, внимала каждому произнесенному слову, цитировала и обрывала телефоны на местных теле и радиостанциях. Народ хотел услышать правду про зажравшихся нуворишей и продажных политиков. И кто, как не проповедник, может найти дорогу к сердцу каждого. Особенно он еще и молод, красив, обаятелен и не требует раскупорить кубышку во имя Господа.

В самом деле — зачем столь нахраписто лезть в чужие карманы, если люди сами принесут все, о чем попросишь? Нет необходимости клянчить подаяние, что вы. Всего лишь нужно на каждое выступление пригласить местных падре, рассказать про их сложную жизнь и бескорыстное служение на благо общества. И как по мановению волшебной палочки начинают возникать новые храмы, паства увеличивается в разы, а губернаторы очередного штата мечтают мелькнуть рядом с невероятно популярным человеком, радеющим о благе ближнего. Ну и отчеты из бухгалтерии не могут не радовать, приток пожертвований существенно вырос, обеспечив надежные финансовые тылы на этот и следующий год. Мало того, Ватикан в целом доволен и хочет ближе к осени повторить тур уже в лице самого Папы. Который благословит страждущих и проследует по заранее подготовленной территории, улыбаясь многочисленной аудитории.

Все хорошо, все просто прекрасно.

Вот только вечером, посетив местную школу, пожарную часть и полицейский участок, Лоренцо смог стряхнуть с лица надоевшую улыбку и превратился в самого себя — опасного хищника, способного ради личных интересов порвать глотку кому угодно. Камер в номере нет, охрана проверяет помещение каждый день и не допускает посторонних. За уборку отвечают натасканные на человечину янычары — личная гвардия. А в ноутбуке, закрытом сложной системой защиты, лежат письма от верных людей с другой стороны Атлантики. И письма эти говорят о штормовых тучах, медленно сгущающихся над головой излишне популярного магистра.

Конечно, Папа прекрасно понимает, что молодой и бодрый вряд ли сместит его с давно насиженного кресла. Тем более, что львиную часть обожателей коллекционирует в САСШ, а не в Европе. Да и положение у магистра давным-давно прописано в негласных договорах. Он всего лишь верный цепной пес Ватикана, готовый по приказу рвать глотки любому, кто вздумает усомниться в истинной вере. Вот только не нравится приближенным Папы излишняя самостоятельность Лоренцо, его харизма и умение решать любые проблемы напрямую, минуя давным-давно устоявшиеся корпоративные связи в огромной коммерческой организацией под название Церковь. Если кто-то ходит напрямую к Хозяину и может прихлопнуть тебя, как муху — такого выскочку не любят и под него будут копать денно и нощно. Что и делают.

А Папа — что Папа? Он собирает компромат и начинает задумываться. Потому что верный слуга начинает показывать себя с неожиданных сторон и якшается то с русскими, то с азиатами, то вообще не пойми с кем. И для кого он медленно и упорно готовит личную армию? Не вздумает ли рискнуть и отправиться в свободное плавание? Объявит себя новым отцом-основателем очередной секты, прихватит накопленные деньги и прости-прощай, любимый Рим. С этого хитроумного комбинатора станется.

Поэтому уже сидит на чемоданах будущий преемник Лоренцо, уже готов вылететь первым рейсом, чтобы начать принимать дела. А потом — вызов в Ватикан на ковер и задушевная беседа, запросто способная закончится в темных подвалах или вообще бокалом с отравленным вином. Папа — он не зря на троне сидит, он туда дорогу прогрыз среди столь же беспринципных и жадных до власти. И хватку до сих пор не утратил.

Вот и сползает с лица улыбка, магистр Ордена садится в кресло и начинает в очередной раз считать варианты развития будущих событий. Не хочется Лоренцо досрочно в могилу. Надо как-то сработать на опережение. Тем более, что у Лоренцо есть доступ к внутренней переписке, где временами мелькают очень интересные сообщения. Например, из крохотного монастыря в Колумбии, где скрупулезно собранную на исповеди информацию настоятель переслал напрямую в Ватикан. И умерший от гангрены бывший работник с плантаций коки поведал занимательную историю. Оказывается, с командиром местной ячейки ФАРК (Революционных вооруженных сил Колумбии) встретился индеец. Поведал о некоем артефакте, который позволял еще инкам порабощать соседей и впитывал в себя чужие души. Если правильно расшифровать накопленную реликвией информацию, можно найти дорогу к затерянному в Амазонской сельве городу Пайтити, куда во времена конкистадоров вывезли огромное количество золота и серебра.

Сплетни? Очередные слухи про неведомый Клондайк? Вот только индейца вместе с сопровождающими переправили дальше, в Боготу. И боевики ФАРК отнеслись к представленным доказательствам абсолютно серьезно. А сам Лоренцо помнил, как изучал попавшие ему в руки осколки старой доколумбовой эпохи. И как артефактор нашел немало интересных вещичек, заставлявших задуматься о реальной силе древних шаманов. Пусть вместо привычных батарей и подзарядки от ближайшей розетки использовали жертвоприношения, но ведь их поделки работали. И так работали, что держали в страхе и повиновении целые континенты.

Вот и сидел магистр Ордена Святой Марии, размышляя о ближайшем будущем. О том, что именно ждет его со стороны Ватикана и как лучше отреагировать на подсмотренную горячую информацию. Похоже, судьба снова дает ему шанс и подарком обязательно стоит воспользоваться.

* * *

— Сын мой, ваша миссия будет и трудной, и деликатной одновременно. К сожалению, мы упустили момент, когда заблудшую овцу можно было вернуть в стойло или принести на заклание без излишней шумихи. Сейчас у магистра излишне раздутое эго и дешевая популярность. Стоит официально его как-нибудь попытаться одернуть и мы потеряем с невероятным трудом заработанную аудиторию и деньги, которые только-только стали регулярно поступать на счета в САСШ. Но и спускать излишнее своеволие мы не имеем права. Поэтому…

Один из кардиналов Престола давал последние указания для будущего главы всех католических приходов за океаном. Личный посланник Папы. Персона, наделенная серьезными полномочиями. Ревизор, который должен будет провести проверку деятельности Лоренцо Гера и вынести итоговое решение: отправить ли возомнившего себя полубогом человека в монастырь до конца жизни, или просто вычеркнуть его из списка живых. Кому исполнить приговор — найдется. Главное — разобраться в запутанной тройной бухгалтерии, привлечь на свою сторону боевиков и подхватить знамя пророка из ослабевших рук. Желающих покататься по стране с проповедями полным-полно, на подготовленной аудитории работать сплошное удовольствие. Как и пользоваться всеми благами цивилизации.

— Да, Ваше Высокопреосвященство, я понял.

— Необходимые инструкции вы получили, вылет завтра утром. Спешить с попыткой отодвинуть заблудшего от власти не нужно, станьте его тенью. Побывайте на всех публичных мероприятиях, оцените, как именно он их проводит. Пообщаетесь со спонсорами, получите для аудита доступ ко всем финансам. И когда будете уверены, что готовы его заменить целиком и полностью, только тогда позвоните мне.

— Разумеется, Ваше Высокопреосвященство.

— Удачи вам и поможет нам Бог.

* * *

Когда Алехандро был маленьким мальчиком, он читал в газетах про приключения Пабло Эскобара и прочих уважаемых господ, заработавших себе огромные капиталы на торговле различными криминальными товарами. К сожалению, прибиться к поделившим рынок картелям не получилось, зато подросший Алехандро Перес влился в стройные ряды революционеров, которые бродили по джунглям, грабили богатых в пригородах и упорно пытались повысить личное благосостояние во имя будущей справедливости. И так удачно влился, что умудрился вырасти к полусотни лет в ведущего командира ФАРК. Набрал излишний вес, обзавелся пузом, одышкой и мечтой о комфорте. Потихоньку перебрался из джунглей, где провел почти десять лет, в пригороды Кали. Но свою новую позицию считал временной, на полном серьезе раздумывая о возможной политической карьере и будущем сенаторском кресле. До президента вряд ли допрыгнуть, там уже другие расклады и цены, но в сенаторы — почему бы и нет? Тем более, что лицо фактурное, кудрявые черные волосы до сих пор не тронула седина. Представительный мужчина, который нравится женщинам и симпатичен мужчинам как потенциальный кандидат на управленческий пост. Главное — не зарываться, обещать в меру, деньги на предвыборную кампанию тратить с умом и любые возможные проблемы с нынешними властями решить до того, как начнут вспоминать бурную молодость. Ну и подстраховаться как-нибудь не помешает, само собой.

Именно поэтому получив сообщение о непонятных шаманах из джунглей, Алехандро заинтересовался. Все же люди леса прекрасно знали, чем обычно занимаются бравые ребята с потертыми автоматами в руках. И соваться в отлаженный бизнес по производству и продаже наркотиков вряд ли решились бы. Здесь пахло тайной, а тайны зачастую приводили к заросшим зеленью пирамидам, кладам и прочим мелким радостям жизни, которые так ценились на многочисленных аукционах. Поэтому уточнив дату и место будущей встречи, командир объединенных отрядов Чоко и Калимы выехал во Флоренцию, чтобы лично пообщаться с незваными гостями. Если шаманы в самом деле могут предложить что-то интересное, то мечта о будущей предвыборной кампании может неожиданно превратиться в реальность.

Разговаривали в небольшом ангаре, который служил перевалочной базой для транспортировки наркотиков из джунглей на север, в Боготу и дальше. Прямо под единственной зажженной лампой поставили два стула, на один из которых устроился Алехандро Перес, на другой индеец, похожий на вырезанную из коричневого дерева скульптуру. Правда, шаман оделся не в национальный наряд, а решил обойтись обычной бурой клетчатой рубахой и старыми мятыми джинсами — в городе пройдешь мимо такого и не заметишь.

— Меня зовут Тиаго Арте. Я последний из тех, кто может говорить с Верхним и Нижним мирами в клане.

— Отлично. И что тебе сказали духи?

— Духи одобрили нашу встречу, команданте. Но прежде, чем излагать свою просьбу, я хочу рассказать историю, которая очень важна для нас обоих… Когда инки уничтожали мой народ, они использовали разные амулеты, дарующие силу и смелость диким воинам, требуя взамен человеческую кровь. Один из таких амулетов принадлежал верховному Инке, Атауальпе. Статуэтка, ценность которой превышала все остальные культовые предметы.

— Золотая? — заинтересованно уточнил Алехандро.

— Нет. Золото для действительно ценных амулетов почти не использовалось. Оно считалось грязным металлом, недостойным выступать посредником между жрецами и богами… «Пожирателя душ» выкрали, чем обрекли империю инков на поражение. Но, к сожалению, артефакт перехватил конкистадоры и вывезли в Европу. Они тащили туда все, как муравьи-листорезы, выгребая из чужих домов любую вещь, на которую упадет глаз. К моему счастью, я сейчас знаю два важных факта. Во-первых, за столько лет фигурку не разломали на куски и она способна снова послужить новому хозяину. И во-вторых, я знаю, где она сейчас находится. По-крайней мере, город точно удалось определить.

— «Пожиратель»? Ну и имена вы у себя после мухоморов придумываете… Что именно даст мне эта статуэтка?

— Когда приносили жертвы, часть воспоминаний погибшего оставалось внутри. В том числе и путь к укрытому в глубине джунглей городу Пайтити. Городу, куда после разгрома инки перевезли сокровища, спасаясь от загребущих рук конкистадоров. Золото, серебро, драгоценные камни. То, что так и не смогли найти за все эти годы.

Будущий кандидат в сенаторы задумался. Похоже, он не зря приехал. О бесконечных попытках найти припрятанные сотни лет назад сокровища он помнил. Идеей отыскать в джунглях клад переболели все мальчишки Колумбии. Просто кто-то вырос и стал заниматься реальными делами, а кто-то продолжал болтаться по бесконечной паутине притоков Амазонки или лазал по болотам в бесконечной надежде на удачу.

— Значит, можно найти город. А в нем что-то ценное… Что ты хочешь от меня?

— Помощь в обмен на реликвию. Для гуарани важны некоторые культовые вещи, которые хранятся в Пайтити. Все остальное мы готовы отдать вам и не претендуем на золото и серебро.

— Что еще можешь предложить для ускорения поисков?

— Моего ученика. Он позволит на месте определить подлинность артефакта. К сожалению, в самом городе указать точное местонахождение вряд ли сможет. Слишком много факторов должно совпасть в один и тот же момент времени.

— Гарантии?

— Я останусь здесь в качестве заложника. Транспорт — ваш. Люди для поисков и перевозки — тоже ваше. Уже дома я смогу прочитать чужие воспоминания и проведу до города. Ваше слово, что вы отдадите мне часть древностей в обмен на все остальные сокровища.

— Мое слово дорого стоит… — протянул Перес, но для себя уже решил, что обязательно постарается заполучить желанный приз. Поторговаться, выяснить все возможные детали и дать возможность шаману привести его бойцов к затерянному городу. На жалких крошках былой роскоши инков многие сделали состояния. Что говорить о том, как сумеет подняться человек, наложивший лапу на несметные сокровища, свезенные со всей страны столетия тому назад. Насколько Алехандро помнил, за себя император выплатил выкуп, набив две огромных комнаты золотом и серебром под потолок. И это была лишь часть богатств, привезенных из столицы. В Пайтити же индейцы спрятали вообще все, что не успели к тому времени захватить жадные испанцы. Значит, его ждет куш, при помощи которого он запросто купит и место сенатора, и место президента через несколько лет. Или просто уйдет на покой, приобретя какой-нибудь остров и отстроив там себе личный дворец с гаремом в придачу. — Так где находится этот самый город?

— Далеко на севере, в землях русов. Санкт-Петербурх…

* * *

Конечно, Тиаго Арте прекрасно понимал, что его временный партнер запросто попытается избавиться от шамана, как только сочтет это нужным. Но до этого момента еще надо было дожить. Найти артефакт, расшифровать дорогу до затерянного города, добраться туда. Ну и Тиаго совершенно не собирался раскрывать все карты. Пусть его считают чудаком, не способным понять, как именно устроен окружающий опасный мир. Сидел где-то в лесу, жевал маисовую кашу и общался с духами предков после употребления грибной вытяжки. Пусть так и думают бандиты. Главное — только у них есть реальная возможность и связи для организации поиска и вывоза реликвии домой. А здесь, в Колумбии, шаман придумает способ, как перехватить эстафетную палочку.

Через два дня трое индейцев вместе с командиром ФАРК проследовали через Боготу до Медельина. Там Алехандро встретился с нужными ему людьми и сумел оплатить услуги нескольких полезных людей, которые поделились накопленными связями в Европе. И уже на следующий вечер ученик шамана вылетел в Мадрид, а оттуда на перекладных добрался и до Санкт-Петербурга. В столице Российской Империи его уже встречали нанятые наемники, перед которыми была поставлена простая задача: защищать и оказывать всемерную помощь в поисках.

Сам же псевдо-революционер снял у знакомых дачу в пригородах и поселился там, чтобы контролировать процесс и давать ценные советы. Тиаго со вторым индейцем выделил пару комнат и с удовольствием общался за обедом, пытаясь закрыть пробелы в истории прошлых веков. Шаман оказался на редкость неплохо образован и неплохо скрашивал тянущееся, как резина, время. А еще морщинистый камлатель не лез в чужие дела, вел себя вежливо и не мозолил лишний раз глаза, что вполне устраивало хозяина.

Учитывая, что будущий политик сделал все, от него зависящее, теперь оставалось только ждать. И молиться, чтобы щедро оплаченные специалисты в изъятии раритетных ценностей нашли искомое.

* * *

— Сантьяго, тебя босс зовет, — заглянув в комнату, карабинер помахал младшему следователю и пошел дальше по коридору.

Вздохнув, молодой мужчина в голубой рубашке с погонами поднялся, прихватил с собой тощую папку и вышел следом, пытаясь использовать кипу бумажек вместо веера. Апрель, середина сезона дождей. Жара, духота и вода, которая льет с небес, словно наверху выдернули пробку из божественной ванный и вздумали смыть в океан несчастную землю.

— Да, хэфе. Звали?

— Садись… Вот ориентировка на твоего старого знакомого. Перес перебрался в Медельин, его несколько раз видели рядом с домами местных воротил. Попутно отметили непонятное шевеление ближе к их зоне ответственности в джунглях. То ли готовят переправку большой партии кокаина, то ли пытаются просто прощупать соседей на тему альтернативных путей доставки.

— Наш информатор сообщал, что Алехандро собирался отойти от дел. Вроде даже как уже преемника готовит.

— Значит, тем более стоит обратить внимание на возможный груз. Уйти на покой с голыми руками — это не в привычках ФАРК. Пусть они из непримиримых снова перекрасились в добрых и пушистых, но я им не верю… Сдавай текущие дела помощнику, сам займись этим. Если мы прищемим хвост ублюдкам, то застрявшее наверху повышение точно подмахнут не глядя. Так что давай, шевелись.

— Хэфе, но я один ничего не смогу сделать! Нужно формировать группу, организовывать прослушку, фонды для информаторов. Причем это же революционеры, у них с конспирацией все намного серьезнее, чем в картелях. Чтобы раскопать что-то действительно серьезное, придется действовать через другие структуры. Полиция, армия, уличная шпана и все, кто может как-то быть завязан на ФАРК! А с наркоконтролем никто не захочет связываться. Мы за прошлое дело толком не рассчитались с привлеченными тогда специалистами от соседей. Мне пообещали плюнуть в лицо, если я снова заявлюсь с подобной просьбой!

— Хватит ныть, умник. Будут тебе и люди, и финансы, я выбил… — начальник отдела поморщился, вспоминая, как именно ему удалось добыть необходимое. — Полковник собирается на пенсию и ему позарез нужно громкое дело. Поэтому согласился под тебя потрясти мошной. Как-никак, один из наиболее результативных следователей под его руководством. Поэтому — вот тебе бумаги, начинай собирать группу. Возьмешь пару стажеров у Мигеля, аналитиков припряжешь из айтишников. Вообщем, не мне тебя учить. И завтра к вечеру предоставь план работ, чтобы я смог оценить всю глубину будущих проблем. Шагай…

Вздохнув, Сантьяго откозырял и выбрался из кабинета, в котором бубнил единственный на этаж рабочий оконный кондиционер. Конечно, новое перспективное дело может помочь застрявшей карьере, но запросто может превратиться в финальную точку на грандиозных планах. Лучший выпускник курса и многообещающий борец с наркопреступностью слишком часто не держал язык на привязи и пытался идти наперекор мнению вышестоящего начальства. Поэтому так и сидел до сих пор на рутине, лишь иногда получая серьезные и опасные задания, о которые сломали зубы более прагматичные и осторожные коллеги.

К вечеру Сантьяго уже существенно пополнил папки с информацией, накачал кучу дополнительной информации на компьютер и теперь разглядывал мутные фотографии наружного наблюдения, которые отщелкали новые лица в окружении местных мафиози.

— Вроде индейцы, — с толикой сомнения пробормотал следователь и задумался. Зачем боевикам понадобились обитатели джунглей? Решили расширить плантации и будут привлекать местных для работы? Или наоборот, хотят потеснить конкурентов и теперь вербуют проводников для внезапного нападения на чужие территории? В любом случае — интересно. А главное, выбивается из привычного распорядка жизни командиров ФАРК. И поэтому просто требует, чтобы на это обратили максимальное внимание. Ведь если в самом деле получится перехватить крупную партию наркотиков, это выльется в долгожданное повышение, премии и прочие приятные бонусы. Главное, в процессе расследования не свернуть шею, что вполне возможно. И — держать рот на замке. Потому что управление течет, как дырявое решето. И чем меньше людей будут знать, чем именно он занимается, тем больше шансов на удачу…

Глава 3

— Итак, вот план особняка… — глава нанятой индейцем группы для проникновения в поместье Извариных развернул синьку, добытую в городском архиве.

— Меня это абсолютно не интересует, — прервал его Диего. — Я плачу за конкретные вещи, а что и как делать — не мои проблемы, а ваши. Ориентировки вы получили.

Глава группы осекся и свернул план дома. Клиенты бывали разные — некоторые заказчики требовали согласования по мелочам и живо интересовались подробностями предстоящей операции, а некоторые, как, например, этот — только результатом.

— А что делать с вдовой, ее пацаном и прислугой?

— Мне повторить вам еще раз? — прищурился внешне невозмутимый индеец, но старший почувствовал, что в воздухе запало грозой.

— Не стоит, — глава группы развернулся, и вышел из комнаты.

Спускаясь с крыльца, он мысленно чертыхался. Чертов индеец его пугал, на самом деле пугал. Он напоминал каменное изваяние своими рубленым неподвижным ничего не выражающим лицом. Старший его не понимал, вот поэтому он и вызывал он у него безотчетный страх — пугает то, чего или кого не понимаешь. Но сумма, которую платил непонятный иностранец, была очень хороша. И авторитетные люди, которые и свели их, за него поручились. В их деле случайных людей не бывает, а уж тем более, когда нанимают группу бывших профессионалов из спецназа, оказавшихся не у дел. Обычно его группа специализировалась на устранении глав кланов, банкиров и прочих неугодных и хорошо охраняемых людей, там, где киллер-одиночка не справится. И расценки соответственно отличались от обычных в большую сторону, примерно ноликом, приписанным справа от обычной цены на ликвидацию, причем каждому. Индеец же заплатил еще и сверх цены. Кто он, старший не знал — такое было обусловлено условиями контракта, не пытаться пробить заказчика. Кому надо, те уже пробили и удовлетворились, раз их свели. А штрафные санкции в контракте были одни — жизнь. Какой бы ты не был профессионал, если ты на темной стороне — тебя найдут везде, где бы ты ни был и до скорого конца дней своих ты будешь вздрагивать от каждого шороха. Лучше делать свое дело, и делать его хорошо.

Здесь же дело было вообще плевым. Надо всего-навсего напасть на поместье Извариных и принести этому чертову индейцу артефакты, которые он заказал. Никаких боевых действий, никаких преодолений охранного периметра — поместье не напоминало даже внешне охраняемый объект. Двое суток его разведчики излазили вокруг всю территорию вокруг усадьбы — ничего похожего. Двухэтажная усадьба, в которой проживали четверо — сама Изварина, ее сын, экономка и служанка, все. Графиня овдовела лет пять назад, муж ее был крупным чиновником в Министерстве путей сообщения Российской Империи и походя коллекционировал различные вещи, связанные с далекими странами. После его смерти и внезапно пришедшей необходимостью самой платить по счетам, графиня начала распродавать его коллекции — есть-то что-то надо. Ну судя по тому, что сейчас она в принципе не бедствовала, прежние безделушки мужа теперь себя оправдывали. И странно, но грабители и прочие любители поживиться, почему-то обходили ее усадьбу стороной, хотя видимых причин этому не было. Это заинтересовало старшего, но причин так найти и не удалось. Сигнализация в доме была, и даже неплохая — «Эрикссон Страж плюс», но для профессионала, любящего свою работу, «Ерихон» или «Ерошка» как его презрительно называли воры и безопасники, не проблема. Так что два дня изучения объекта не принесли никаких особенных сюрпризов. Видимо, не грабили потому, что у графини были кое-какие связи или на нее имели виды более серьезные люди, чем криминальная шушера. Крысы всегда избегают хищников покрупнее и поопаснее и не полезут на чужую территорию.

Так что в сумерках группа в полном составе была на исходной, присоединившись к дозорным, сменявшим друг друга у усадьбы.

— Докладывайте, — старший пододвинулся к одному из дозорных, двинув задом по мокрой и холодной прошлогодней палой листве.

— Первый этаж — комната экономки. Легла спать. Второй этаж. Графиня спит в своей спальне, пацан и служанка пока бодрствуют.

— Полуночники, блин, — буркнул старший.

— Указания?

— Приступаем. Графиню и сына не валить, остальных — по обстоятельствам, но лучше тоже не трогать. Пошли! — и старший поднялся с прелой листвы.

К дому они подошли с разных сторон, блокируя все подходы к отступлению. Старший и еще один, их техник, легко и бесшумно взбежали к парадной двери. Замки были изучены еще в первый день, как и устройство входной двери с дополнительным засовом. Три минуты работы — и входная дверь сдалась, открытая умными почти бесшумными инструментами. Техник ввел код отключения сигнализации, выясненный группой наблюдения в настенный блок, дождался зеленого огонька, потом достал из рюкзака постановщик помех и щелкнул рычажком. Все, в доме теперь не работает ни одно устройство, работающее на радиочастоте. Но поскольку сигнализацию штатно отключили раньше, никто и не хватится.

Старший сделал знак рукой, и через входную дверь вошли еще четверо, цели которых были разобраны заранее. Но вот тут все пошло не совсем по плану.

Наверху раздался топот мальчишеских ног, и осторожный стук в дверь. Старший, уже дошедший до лестницы на второй этаж, поднял кулак, делая знак остановиться.

— Что случилось, Мишенька?

— Лена, у меня эсвязь на планшете не работает! — раздался тихий мальчишеский голос.

— Сейчас, у себя посмотрю, заходи.

Старший дал знак — вперед! Ну конечно же, глушилка обрубила все, черт бы побрал этих сетевиков-полуночников, блин, неспящие в сети!

Двое рванули вверх, раздался вскрик, визг, негромкая борьба… Старший взбежал по лестнице, быстро метнулся в спальню графини и выбил дверь.

Графиня успела включить свет и уже доставала из тумбочки маленький никелированный револьвер. Только этого не хватало! Старший сделал кувырок и попал точно по ящику, из которого уже появился металл ствола.

Из пальцев графини вырвало револьвер, и она, вскрикнув, схватилась другой рукой за вывихнутую кисть.

Старший быстро спеленал хрупкую женщину, и заклеил рот скотчем.

— Цели захвачены, — заглянул в комнату один из членов группы.

Старший рывком поднял графиню и потащил к выходу из спальни.

— У нас проблемы, — подошел к нему техник. — Хранилище на сигнализации и кодовом замке, причем все на проводе, а не радиоканале. Попытка вскрытия или нарушения — и здесь будет тревожная группа.

— Что предлагаете? — старший обвел взглядом четверых, спеленатых по рукам и ногам и примотанных скотчем к стульям в гостиной. Усыпленная пропафолом экономка еще не проснулась, безвольно свесив голову набок, зато остальные были в полном сознании, и старший с удовлетворением заметил ужас, плескавшийся в их глазах.

— Либо рвать стену, либо…

— Понял. Ну что же, графиня, поговорим? — старший оторвал полоску скотча, наклеенного на рот графини.

— Да пошел ты!

— Ответ неправильный, — старший погладил мальчика по голове.

— Не трогай! — заорала графиня.

— Будьте так любезны, сударыня, скажите нам код, — старший срезал ножом пуговицу с пижамы ребенка.

— Да я тебя потом из-под земли достану…

— Вся проблема в том, что это будет потом. И те, кто угрожают в такой ситуации рискуют до «потом» не дожить, — улыбнулся под балаклавой старший. — А мы никуда не спешим, ночь будет длинная. И только от вас зависит, насколько печальной она будет. И кто ее переживет. Мне доказать серьезность моих намерений? Кого первого предпочитаете? Экономку или горничную?

Старший подошел к горничной, которая в ужасе выпучила глаза, глядя на нож в его руке, замычала и задергалась на стуле. Старший зашел сзади, взял горничную за волосы, оттянул голову назад и приставил лезвие к ее горлу, слегка надавив на нож. Надрез в этом месте был не опасен, но кровотечение давал неплохое. А вид крови должен был показать серьезность намерений. Угроза всегда страшнее ее исполнения, это знает любой дознаватель.

— Ну что, режем? — спросил старший. — Смотри, пацан, как умрет твоя Лена.

— Нет, не надо! Я скажу!

— Точно? — участливо спросил старший, демонстративно примериваясь к горлу.

— Да!!!

— Ладно, живи, — старший рывком опрокинул стул с пленницей, дернув за ее волосы. — Итак, код, графиня?

Диего ждал на частном аэродроме, сидя в арендованном на время «Гольфстрим Г650» — бизнес-джет, да, но с дальностью беспосадочного перелета восемь тысяч миль. От Санкт-Петербурга до Каракаса и Боготы хватит с запасом, и еще останется. Все готово к вылету, точнее — почти все. На борту контейнеры с артефактами и мирно дремлющим под лошадиной дозой снотворного Ардатьевым, все проходит как дипломатическая почта — мало ли что. А принимает ее командир воздушного судна, вот как раз он и подъезжает.

— У вас что тут, кирпичи? — пилот с усилием поднял ящик и понес его, пыхтя и отдуваясь, в самолет.

— Примерно, — ответил Диего.

Он окинул взглядом летное поле. Все нормально, можно подниматься в салон. Но спокойным быть рано — пока не вышли из воздушного пространства Российской Империи, возможны всякие неприятности. Но на случай уж совсем больших неприятностей, есть в дипломатическом багаже и еще один ящик, который надежно похоронит всех и все. Будем надеяться, подумал Диего, что до этого не дойдет.

Граф Драбицын был в бешенстве. Сначала ему накрутила хвост жена — ее старую подругу графиню Изварину ограбили, причем не просто ограбили, а угрожали убийством. Да и черт бы с ним, ну подумаешь, очередная коллекционерша пострадала от очередных грабителей, по просьбе жены граф лично позвонил в околоток, чтобы ее заявление было принято и рассмотрено в первоочередном порядке, а не спущено в висяки.

Он уже и забыл об этой мелочи, пока на пороге кабинета не появился начальник ИАЦ Градов, как всегда собственной персоной, когда дело было важным.

— Что у тебя, Сергей?

— Да вот, «Мозаика» сработала и выдала кое-что интересное.

— Что именно?

— Три криминальных происшествия, которые наш ИИ связал хвостами.

— Какие?

— Первое — ограбление в музее этнографии. Двое убитых, почищен запасник с южноамериканскими артефактами доколумбовой эпохи.

— Ну это дело наших мусоров, пусть роют. При чем тут служба безопасности?

— Далее. Похищен профессор Ардатьев, один из крупнейших в мире специалистов-историков и этнографов по Южной Америке.

— Уже интереснее, — заинтересовался граф, вертя в пальцах карандаш. — Хотя тоже это дело яйцелопов, но под нашим контролем, похищение — имперское преступление.

— И третье. Ограблена графиня Изварина. И опять похищена коллекция…

— Дай угадаю, южноамериканских артефактов доколумбовой эпохи?

— В точку, Ваше Сиятельство.

— То есть кому-то понадобились артефакты и эксперт по ним настолько, что они без раздумий идут на мокруху и похищение?

— Именно.

— Но все это уголовка, Сергей, чистейшая уголовка. Пусть полиция занимается, я позвоню и лично начальнику полицейского департамента хвост накручу.

— Тут «Мозаика» и сработала. И выдала несколько фактов. Во-первых, работали профессионалы высокого класса, не просто криминал. Во-вторых, была отмечена активность некоторых граждан Колумбии и Перу на территории РИ. И в-третьих, сегодня ночью из Санкт-Петербурга вылетел «Гольфстрим» с беспосадочным перелетом до Боготы, как указано в флайт-листе. Машина сопоставила все это, пометила как звенья одной цепи и выдала как потенциальную угрозу государственной безопасности, а это уже наша работа.

— Наройте все по этим делам. И передавайте в следственный отдел. Пусть открывают дело, я распоряжусь.

— Есть, Ваше Сиятельство!

Педро Гонсалес, коммерсант средней руки, торговец сельскохозяйственной химией и удобрениями — а что, для региона в котором выращивают потребную для всего мира зелень, а также используют аммиачную селитру по другому назначению, прибыльное дело — вытер потный лоб, входя в «Эль Фабулосо», бар для своих. «Сказочный» бар мог обернуться как страшной сказкой, так и сказкой со счастливым концом — зависело от слушателя и отношения к нему рассказчиков. Мордовороты на входе с оттопыренными чем-то твердым пиджаками лишь приветливо кивнули Гонсалесу — здесь он был своим, а своих здесь не трогали, не воровали у них бумажники и кредитки, не били морды до и после, а если обслуживали девочки, то только проверенные без блохи и заразы. Сегодня у него была одна из деловых встреч с оптовым покупателем удобрений, у которого была профессиональная мозоль на указательном пальце правой руки, зататуированного вдоль и поперек. И поэтому он не захотел идти на открытую террасу с прекрасным видом на бидонвили Боготы, а углубился в зал, к тому столику, который держали для постоянных клиентов.

— Пару «Агилей», Карменсита, — бросил он подлетевшей официантке (подрабатывающей вечером другим ремеслом). — И пусть никто не беспокоит, ну ты поняла.

— Хорошо, сеньор! — сверкнула прелестная метисочка улыбкой в шестьдесят четыре зуба, и ушла, кокетливо покачивая бедрами, лишь наполовину прикрытыми микроюбочкой. Ведь знает, чертовка, что я смотрю ей вслед, подумал Педро. Надо будет наведаться к ней вечерком и устроить пару часов латиноамериканской страсти.

— Мое почтение, сеньор Гонсалес, — за столик плюхнулся человек, которого он и ждал.

— И вам не хворать.

Вмиг обернувшаяся Карменсита принесла пару запотевших банок ледяного местного пива. Стервятник на этикетке, казалось, плакал — по стенкам медленно ползли капли, увеличиваясь в размерах.

— Итак? — задал вопрос собеседник.

— Ну вы сразу к делу переходите, — упрекнул его Гонсалес. — Сначала холодного пивка.

Он открыл банку, издавшую хлопок, и отхлебнул глоток ледяного лагера.

— Ваше здоровье! Вот что мне нужно знать…

Беседа вышла короткой, в результате чего собеседник стал богаче на аж пятьсот долларов САСШ — хорошая сумма для нищей страны — а Гонсалес получил заверения о любви, дружбе и преданности от одного из местных революционеров. Его интересовала информация о недавно приземлившимся самолете, из-за которого местные устроили такой шум. Бой, говорят, был долгий и яростный. А интересовало его все — местные революционеры не ладят с картелями, они, как и все революционеры во всех странах больные на голову, и если уж что-то себе втемяшат, то пиши пропало. Из Центра поступило задание узнать, что за картель использовал этот самолет, персоналии, груз, места посадки — словом, все что можно узнать в местной мутной криминальной среде. Вот только Центр очень сильно ошибся, подписав резиденту смертный приговор.

Ночью на складе удобрений возник пожар, вызванный самовоспламенением селитры, и взрыв, снесший два окрестных квартала. Гонсалес не выжил — да и попробуй тут выживи, когда сдетонирует тонна селитры, хранившейся на складе, около которого был его дом. Кто же знал, что не картели стояли за этим самолетом, а те самые люди, которым он задавал вопросы. Ошибка была вызвана информационно-аналитической службой, сделавшей на основе неполной информации неверные выводы. А в разведке это означает то, что кто-то заплатит жизнью.

Драбицын ходил мрачнее тучи — из службы радиоразведки ему сообщили о ночном происшествии в Боготе. Он лично знал Петра Резцова, резидента в Боготе. Когда-то даже встречались вместе в паре компаний — в Службе иногда тоже любят отдохнуть в непринужденной обстановке, они тоже люди. Особенно если потом уходят на войну, которая никогда не кончается — тайную войну. И не играет роли, где проходит линия фронта — в посольстве ли в Вашингтоне или в такой жопе мира, как латиноамериканская нищая страна. Война есть война, жертвы есть жертвы. И любой из них сознательно выбрал эту войну и защищал родину там, где ему приказали.

Где и как Петр прокололся, Драбицын не знал, мог только гадать. Новостей из Лос Росалес можно не ждать — официально никакого Петра Резцова, гражданина Российской Империи не существовало, а вызывать интерес к себе, точнее, посольству, со стороны ДАС — значит, показать, чьи уши растут из-за куста. И так посольство под плотным колпаком контрразведки, причем управляемой теми же коллегами из САСШ, лишняя заинтересованность не нужна от слова «совсем». Хорошо, что в посольстве не подозревали о резиденте, действовавшем под глубоким прикрытием. И все же, где-то он прокололся, подумал граф. Хуже, если мы прокололись и подставили его.

— Господин граф, к вам посетитель! — сказал поликом голосом Леночки, секретарши.

Интересно, кто это без моего приглашения приперся, хмыкнул граф. Таких посетителей могло быть только…

— Разрешите, Ваше Сиятельство? — на пороге кабинета возник Кресислав.

— Заходите уж, — махнул рукой граф. — Но я как бы занят…

— Я в курсе. И скорее всего, даже знаю, чем.

— Интересно, — протянул граф. — Не думал, что у вас есть здесь крот.

— Крота здесь нет, а если бы и был, я бы вам все равно не сказал, — Кресислав изящно крутанул пальцем кресло и плюхнулся в него, подобрав полы своего как всегда модного плаща. — Да и зачем мне крот? Если что-то нужно, я запрошу это через Его Величество.

— Круто берете, — покачал головой Драбицын.

— А то! Да ладно, Ваша Светлость, шучу. Мы с вами на одной стороне.

— Надеюсь.

— Так вот, почему я зашел непосредственно и без предупреждения к вам. Нет времени просить аудиенции.

— Что же такое срочное стряслось?

— Именно, что стряслось. Ну на всякий случай, вот вам бумага от Его Величества, — Кресислав достал из своего щегольского бриф-кейса конверт и пододвинул его графу.

Драбицын извлек оттуда лист бумаги, полюбовался собственноручной подписью Императора внизу и прочитал листок. Брови его поползли вверх.

— Вот даже как? — немного враждебно сказал он. — Лезете в мою епархию.

— Упаси боги, — замахал руками Кресислав. — Я знаю, насколько вам это будет неприятно. Поэтому это просто подтверждение серьезности сказанного. Итак, произошло три события, которые вряд ли прошли мимо вас, ваши аналитики и шайтан-машина явно среагировали. Я излагаю факты, и не прошу их подтверждения. Первое — ограбление Этнографического музея. Второе — ограбление Извариной. Третье — похищение ученого, Ардатьева. Все это — звенья одной цепи.

— Допустим, — граф пристально взглянул на Кресислава. — Продолжайте.

— У вас есть список пропавших вещей. Можете не трудиться искать, есть он и у нас, — Кресислав достал довольно объемистую папочку, набитую листками бумаги и фотографиями. — Можете полюбоваться, все здесь.

Кресислав начал раскладывать карточки на столе.

— Вот только дело в том, что ваши не знают, что именно было похищено, для них это просто безделушки из седой древности. А для нас — артефакты чужой индейской магии, которые могут изменить ткань миров, — Кресислав разложил несколько фотографий отдельно.

— Ну так поясните, — несколько раздраженно ответил граф. — Я в этих ваших материях не сильно разбираюсь, это к сыну. Он же ваш ученик?

— Да, и очень способный. В общем, есть пять артефактов, которые нужны для ритуала перевоплощения. И все они были похищены из двух мест. А эксперт нужен для проведения ритуала.

— Что это за ритуал?

— Есть индейская легенда, что дух прошлого, заключенный в этой статуэтке должен найти свою аватару. Это можно сделать двумя способами — разбудить артефакт и попытаться подчинить его себе, что в принципе ошибочный путь, в результате получится марионетка духа, или разрушить его, попытавшись впитать его энергию, что очень опасно. Неподготовленному человеку это смерть и даже хуже смерти, как раз и получится навь. Но навь такой силы, которая может разрушить мир.

— Не рассказывайте мне сказки, Кресислав, — устало откинулся на спинку кресла Драбицын. — Если бы это было все так, то вы бы давно изъяли артефакт и надежно заперли бы его в подвалах, а ключ бы выкинули. Если это на самом деле так страшно, как вы утверждаете.

— Подчинить духа себе или впитать его энергию может лишь сильный, очень сильный ведун, или маг, или шаман. И естественно, что баланс сил будет нарушен. Поэтому об артефакте, точнее о том, что он из себя представляет, знают единицы.

— Очередная грязная тайна волхвов? — усмехнулся граф. — Сколько же еще грязи в вашем белье?

— Достаточно, — не моргнув глазом, ответил Кресислав. — Поэтому эти диковинки были разбросаны по коллекциям, пока не собрались в двух местах — в музее и у Извариной, за которой мы присматривали.

— Ладно. Допустим, я поверю во все ваши бабушкины сказки. Что делать-то надо?

— Вернуть артефакт и не дать свершиться ритуалу.

— Всего-то? — вновь усмехнулся граф. — Сейчас, только штатных шаманов обучу и заброшу на парашютах. Куда там их забросить?

— В Боготу.

Граф моментально подобрался.

— Артефакт может быть запеленгован, мы умеем отслеживать чужую магию. И сейчас он в Колумбии.

— У кого, знаете?

— У вот этого человека, — Кресислав показал не очень четкую фотографию индейца в дорогой европейской одежде. — Диего Наварро, человека Алехандро Переса, главы ФАРК.

— Это точно? — Драбицыну немного поплохело. Он понял, какую ошибку они совершили в Боготе. — Не картели, не еще кто-либо, а ФАРК?

— Абсолютно точно. И судя по вашему лицу, у вас что-то недавно произошло, связанное с ними.

— Это с вами не связано никак.

— Хорошо, пусть так, — кивнул Кресислав. — В конце концов, это ваши дела, нас они не касаются. Так что, Ваше Сиятельство, смею вас просить безотлагательно заняться этим.

— Сколько времени на подготовку? Подбор кадров и внедрение, знаете ли…

— Времени нет. Совсем. Но я предлагаю альтернативный вариант. У меня есть волхв из молодых, который превосходный поисковик и может вывести на артефакт. А есть еще один молодой подготовленный волхв, характерник, — Кресислав посмотрел на столешницу, как будто ожидал там увидеть знамение.

— Вы имеете в виду…

— Вашего сына, Александра. Он хорошо подготовлен и в случае чего сможет за себя, и не только за себя, постоять. Вторым с ним пойдет мой человек, и разумеется, он будет в полном и абсолютном подчинении у вашего сына. То есть это будет ваша операция, СБ. Я не жду ответа прямо сейчас, — Кресислав стал собирать фотографии и складывать в папку, — но прошу к этому отнестись с пониманием. Итак, в котором часу мне позвонить и узнать? С утра я с докладом у Государя.

— Хорошо, я поговорю с Александром, — медленно сказал Драбицын.

Глава 4

Серебристый красавец «Гольфстрим» приземлился на крохотный аэродром рядом с Каракасом в Венесуэле. Конечно, международные рейсы принимали огромные полосы в Симон-Боливар-Интернешнл, но для частного джета вполне нашлось место рядом с десятком мелких транспортных пошарпанных самолетов, которые трудились на локальных линиях.

Путешественников уже встречали десять крепких парней с оружием в руках. Дождавшись, когда курьер с профессором Ардатьевым спустятся по лестнице, помощник Алехандро обнял друга, принял кофр и жестом пригласил садиться в припаркованные рядом машины.

— Старший не приехал?

— Коменданте будет ждать на границе, не хочет привлекать лишнее внимание. Копы зашевелились и конкуренты из картелей. Считают, будто мы решили перебросить новую партию товара другим путем.

— А грузовик зачем? — удивился курьер, заметив суету возле откинутых бортов застывшего рядом шестиколесного монстра.

— Поможем ищейкам найти то, чего нет. Успели перехватить чужой караван, вот и порадуем погонников. Все, время не ждет. Здесь и без нас закончат.

Захлопали двери и небольшой караван из четырех джипов развернулся на полосе, двинувшись на выезд с аэродрома. За их спинами тем временем молчаливые грузчики таскали тяжелые палеты с бурыми брикетами и укладывали их в салон «Гольфстрима». Перехваченный груз кокаина должен был отправиться дальше. Алехандро Перес в этот раз не скупился на траты, щедро рассыпая ложные следы и сливая дезу прикормленным осведомителям. Будущему президенту Колумбии не престало экономить на дороге к светлому будущему.

Уже миновав окраину Каракаса, курьер сделал звонок по спутниковому телефону, который затем по цепочке посредников добрался до цели:

— Прибыли, нас встретили, выехали на место.

* * *

Смартфон запрыгала на столе, дребезжа и наигрывая очередной модный шлягер.

— Да! — Сантьяго для этого абонента всегда был доступен. Слишком много сил он вложил в этого информатора.

— Ты мне должен три сотни.

— С чего бы?

— Потому что любимая тетушка сегодня прилетает в Картахену. Борт по документам идет из Европы, шестьсот пятидесятый гольф.

— А на самом деле?

— Я что, дурак о таком спрашивать? Ты обещал накинуть за факты, я тебе их подогнал. Готовь мои три сотни.

Младший следователь уже нашаривал разгрузку с кобурой, прижав трубку плечом.

— Куда именно тетушка прибудет, знаешь?

— Встречать хотели в частном секторе, подальше от таможни.

— Время?

— Без понятия. Но птичка такая одна, так что сам определишь…

Информатор закончил разговор, а Сантьяго уже мчал по коридору, направляясь к боссу. Слишком горячая информация досталась, слишком серьезные силы могли помешать проведению операции.

Постучав, мужчина приоткрыл дверь и сунул голову в кабинет:

— Хэфе, на пять минут!

Уставший от кучи проблем начальник департамента недовольно покосился на наглеца, но все же жестом выпроводил двух других офицеров, которые разложили кучу бумаг на столе у руководства. Дождавшись, когда посторонние уши выйдут, спросил у следователя:

— Что стряслось?

— Вы просили результат, я его обеспечил. Медельинцы должны получить партию кокаина и оружия, которые в этот раз им собрали ФАРК. Ради этого Перес и приезжал на переговоры.

— Где проводят сделку?

— В Картахенском аэропорту.

— Где?! Там полно полиции, они что, сдурели?

— Это вы про международные терминалы. А восточнее, рядом с Болотом Девственницы, полоса для частников и грузовых бортов. Подъезд с двух сторон и можно с воды добраться.

— Болото?

— Залив, огороженный дамбой. Популярное место, многие там яхты держат. Легко можно с любым грузом затеряться. Я проверил — самолет прибывает через час. По документам — из Европы. Но, скорее всего, садился где-то в Венесуэле или даже Бразилии. Подготовить для бизнес-джета полосу не так трудно. Зато — никаких проверок. Слишком шикарная птичка для нашей шпаны.

— Час… Через час…

Подполковник наркоконтроля задумался. Называется — дал возможность лучшей ищейке проявить себя. И что делать? Ресурсов на полномасштабную облаву вряд ли хватит. Но и упускать такого рода подарок судьбы смысла нет.

— Я звоню карабинерам. Постараюсь два-три взвода на усиление выбить. Ты сгребай своих и скажи Васко, чтобы оторвал задницу от стула. Берем всех свободных. Нам еще надо до аэропорта успеть добраться.

* * *

Рядом с бурыми зарослями камыша выстроилось несколько джипов и пикапов, вокруг которых сгрудились мужчины в ярких гавайских рубахах навыпуск. Формально вся группа находилась на территории аэропорта, но сюда, в частный сектор, официальная охрана и таможня почти не заглядывали. Обслуживали здесь в основном местные рейсы, за порядком следила частная компания, которая вовремя заносила чемоданы с наличностью по давно проверенным адресам. Тем более, что наркотрафик шел по другим каналам, через незарегистрированные в каких-либо документах аэропорты. Просто в качестве рабочих лошадок гоняли поршневые древние дугласы, а вот реактивного «Гольфстрима» сажать в джунглях — это риск. Да и кто может подумать, что в дорогом, отделанном кожей салоне могут валяться штабеля мешков с белым порошком?

Стоявший в центре высокий молодой парень с золотыми браслетами на запястьях прижал ладони к ушам, спасаясь от надоедливого свиста двигателей. Еще минута-другая и можно начинать выгрузку. Как шепнули надежные люди, молодые отморозки из Боготы решили наложить лапу на чужой караван и перехватили два грузовика с товаром и легким стрелковым оружием, которое готовили на продажу. Просто чудо, что удалось выяснить имя пилота и успеть объяснить ему по телефону, как надо правильно поступить в этой ситуации. Вменяемый парень оказался, пожалел семью. Поэтому джет приземлился здесь, а не рванул на южное побережье САСШ, где его уже ждали. Правда, близость ярко освещенных основных терминалов несколько нервировала, но получившие несколько пачек наличных местные охранники обещали, что сюда никто в ближайший час не сунется. Этого времени более чем достаточно, чтобы забрать свое, довезти до укрытого в камышах причала и перебросить на широкобокую моторную яхту. Уже на ней можно будет выбраться через пролив в океан и доставить потерянное имущество на базу.

Самолет остановился, шум двигателей начал стихать. Но одновременно с этим с двух сторон за стоящими там почтовыми и грузовыми лайнерами засияли мигалки полицейских машин и усиленный динамиками голос загремел над полем:

— Наркоконтроль! Руки вверх! Попытка сопротивления будет пресекаться огнем на поражение!

— Муэрда! Кто нас сдал! — заорал командир боевиков, выхватывая из-под рубахи пистолет. — Какая паскуда нас слила!

Бойцы уже вытаскивали из джипов автоматы, но не видимые в опустившихся сумерках полицейские не стали ждать, когда им ответят огнем и начали первыми. Тишину над полем разорвал грохот очередей, на плиты полилась первая кровь.

Медельинцы среагировали быстро. Потеряв всего троих, рассыпались за машинами и стали огрызаться скупыми очередями. Еще один из боевиков пристроился в распахнутой двери самолета и садил оттуда, с возвышения. Видимо, неплохо попадал, потому что после пятого выстрела полицейские все же расчехлили пулеметы и прострочили весь салон крест-накрест, не считаясь с возможными побочными эффектами. Стрелок покатился по спущенной лесенке, а внутри салона тяжело хлопнуло и в иллюминаторах заплясали яркие языки пламени. Пулеметчики же для верности еще разнесли кабину, дабы с гарантией оставить «птичку» на земле, после чего принялись за пикапы. И здесь весы качнулись в сторону наркоконтроля. Три пулемета против автоматов на голом авиационном поле — шах и мат. Если только из кустов во фронт не ударят подоспевшие на выручку бандиты, ждавшие погрузку на пришвартованной яхте.

Полномасштабный бой шел больше часа. К большой удаче Сантьяго и его босса со стороны основного аэропорта подтянулись усиленные патрули полиции, которые позволили сначала выбить из объятых пламенем груд железа яростно отбивавшихся боевиков, а позже помогли прочесать плавни и выкурить оттуда недобитков. Вызванный в самом начале вертолет измочалил яхту, на которой несколько человек пытались сбежать и поле битвы в целом осталось за наркоконтролем. Правда, груз был полностью поврежден огнем и затем пеной для тушения пожаров, но опознать бывший кокаин и оружие все же получилось.

— Сколько у нас убитых? — мрачно поинтересовался подполковник, разглядывая дымящиеся руины на месте трех сгоревших самолетов и кучи машин.

— Пятеро. Двенадцать раненных, уже отправили в больницу. У местных двое убито, сколько поцарапали — не считал.

— Похоже, вместо повышения получим по шапке.

— Это если мэру дать возможность на нас всех собак повесить, — Сантьяго был все еще настроен по-боевому.

— То есть?

— У него выборы через месяц. Его конкурент от оппозиции контролирует половину писак в Картахене. Если ему слить правильно информацию, он уже с утра превратит нас в героев, грудью защитивших город от бесчинства наркомафии. — Младший следователь совершенно не хотел терять завоеванное. И теперь был готов генерировать любые идеи, лишь бы они позволили ему получить заветное место и новое звание. — Мы разгромили банду, которая пыталась захватить аэродром. Больше тридцати уголовников уничтожено, семеро взяты в плен. Куча оружия, взрывчатки и прочего… Ну и больше четырех тон кокаина, который департамент перехватил вместе с грузом боеприпасов и прочего… Нам даже приписывать ничего не нужно, одни голые факты. Надо лишь их трактовать правильно.

— Мэру не понравится.

— У мэра не будет выбора. Если он вздумает на нас открыть рот, конкуренты его сожрут. Единственный для него нормальный выход из ситуации — это подписать наградные листы и объявить о своем мудром руководстве. Страховые компании разберутся с пожаром, картель на какое-то время притихнет. Надо только не ждать, когда нас начнут мешать с дерьмом в прессе.

— Ждать — это да, это чревато… Телефоны журналистов у тебя есть? И кто сможет поделиться правильным пересказом событий, чтобы наши уши не торчали?

— Есть. Полгода назад мы закрыли дело с экстази, которым баловались особо одаренные шелкоперы, контакты остались. Так что я могу прямо сейчас все организовать, как надо.

— Действуй… Если проскочим, то не просто погоны обновишь, я тебя в замы возьму и отдел быстрого реагирования за тобой оставлю.

* * *

Приглушив звук телевизора, Алехандро Перес разглядывал видео-нарезку новостного канала. Кипа свежих газет уже лежала на столе, просмотренная от корки до корки. Отличное шоу получилось. Отличное…

Значит, власти вцепились в Медельин. Причем без его участия. Просто воспользовался подвернувшимся шансом и чужими руками разворошил осиное гнездо. Прекрасно все получилось. Молодые идиоты отжали у ленивого большого брата часть груза и попутно обманом добыли у революционеров оружие для перепродажи. Нашли покупаетелей среди янки и подрядили борт для переправки. Все сами, молодые и бодрые. То, что не соблюдали конспирацию и информация ушла другим заинтересованным лицам — так ведь не опытные еще.

ФАРК захватывал чужой караван с кокаином? Нет. Разве он, Алехандро, сдал рейс полиции? Тоже нет. Ну а если у картеля не получается решить примитивную проблему и забрать свое без стрельбы и лишней шумихи — так пусть спросят у грамотных людей, как именно надо организовывать подобного рода операции. У него — все под контролем. И как подтверждение этому — дошедшее по цепочке посредников сообщение: «Караван в пути, завтра утром пересекаем границу с Колумбией». Уже пора выезжать, чтобы с дополнительными силами встретить своих парней на месте. И без дурной ковбойщины, пальбы и складированных трупов, растиражированных по всем новостям.

Господи, вложи хоть каплю мозгов этим идиотам в голову. Или лучше — не надо. Пусть и дальше совершают ошибки дилетантов. Ему же будет проще ими руководить в дальнейшем.

— Коменданте, машина ждет.

— Иду.

* * *

Четыре джипа катили по седьмой автостраде, чтобы сделать скоро встать на ночевку в Сан-Кристобале. Завтра ранним утром через границу в Кукуту, там их должны будут ждать. Бойцы ФАРК дремали, лишь водители следили за дорогой и старались выдерживать скоростной режим. Конечно, с полицейскими всегда можно договориться, на это отложенные заранее подготовленные наличные, но лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Все по строго разработанному плану, по утвержденному графику. Через час промелькнут пригороды Сан-Кристобаля, затем гостиница районе Баранка и отдых. Уже скоро.

У обочины стоял старый автобус, отклячив задний бампер на трассу и уткнувшись носом в кювет. Вокруг мигавшего аварийными огнями бедолаги бродил одинокий водитель, пиная лысые колеса. Похоже, спешил по влажной дороге домой, да не справился с управлением.

Первый джип сбросил скорость и взял чуть левее, заехав левыми колесами на обочину. Остальные три стали повторять его маневр, но не успели. Автобус неожиданно вылетел из канавы, будто выброшенный из катапульты, сшибая головную машину. Одновременно с этим поднявшиеся из канавы черные фигуры взмахнули руками и в салонах засияли зеленоватые сполохи, будто кто-то щедро плеснул фосфорецирующий краски, облив ей замерших внутри людей. Одна за другой машины воткнулись в ржавый борт преграды, остановившись. Нападающие бегом бросились вперед, подхватив молотки на длинных ручках. Они знали, что у остановленного каравана нет бронированных машин, поэтому спокойно разбили стекла, распахнули заблокированные двери и ножами добили всех боевиков ФАРК, оставив в живых лишь академика Ардатьева, вытащив его безвольной куклой наружу. Так же быстро разобрали багаж, переложили из двух кейсов содержимое к себе в широкий ящик, захлопнули крышку и опять же бегом помчались навстречу выкатившим из канавы паре пикапов. На все нападение потратили ровно минуту. Когда твои таланты позволяют использовать старые шаманские практики, подкрепленные накачанными под завязку амулетами, то можно сорвать любую чужую продуманную операцию. Благо, Тиаго Арте специально остался в чужом логове и мог подслушать все, что было необходимо. Теперь надо лишь успеть сыграть на опережение, оставив после себя трупы.

Водители пикапов не соблюдали правила движения. Они гнали, не обращая внимания на знаки, подрезая в случае необходимости тихоходов и стараясь успеть как можно быстрее добраться до границы. Лучшим ученикам верховного шамана гуарани нужно было проскочить в Колумбию до того, как полиция начнет шевелиться и вздумает ввести дополнительный контроль на пропускном пункте. Время поджимало…

* * *

Через два часа другой караван подъезжал к Кукуте. Алехандро бездумно листал комикс на планшете, изредка поглядывая в редкие огни в ночи. Скоро он доберется до заранее снятого дома и сможет размять ноги перед сном. Затем контрольный звонок, уточнение места завтрашней встречи и можно ложиться спать. Не забыть только приставить шаману дополнительную охрану, а то вдруг разнервничается от встречи с желанным артефактом и начнет чудить.

Ленивые мысли спугнул телефонный звонок. Глянув на номер, Перес нахмурился:

— Слушаю.

— Посылка перехвачена.

— Что?.. Как?!

— Выясняю. Позвонил мой человек из местной полиции. Говорит, аборигены угнали автобус, не справились с управлением и устроили аварию на седьмой автостраде. Судя по всему, возникла драка и наших парней перебили.

— Их там было десять человек с оружием!

— Живых нет. Пара трупов местных, кого не подобрали, остальных успели утащить в джунгли. Там непролазная чаща рядом с дорогой, туда и убрались. Нормально поиски сумеют организовать лишь с утра, как рассветет.

— А груз?

— Уволокли все ценное. Пропала большая часть оружия, кое-что из одежды и разграблены все ящики, что везли с собой. Деталей пока нет… И еще, не советую лично сюда приезжать, это привлечет ненужное внимание. Я подниму местную ячейку, на первое время людей хватит. Да и сами полицейские взбудоражены, будут рыть землю, чтобы беспредельщиков прижать. Если что-то понадобиться, дам знать.

Сбросив звонок, командир ФАРК с трудом сдержал рык. Вот как так? На пустом месте проблема! Да, шляются по Венесуэле разного рода оборванцы, цепляются к тем, кто не может постоять за себя. Грабят, насилуют, волокут что плохо лежит. Но чтобы напасть на прекрасно обученных бойцов? От всей истории паршиво попахивало. Потянув из разгрузки рацию, Алехандро щелкнул кнопкой и спросил:

— Третий, третий, как вы?

Но ответа не было.

— Второй, третьего видишь?

В динамике зашипело:

— Был за мной, шел замыкающим. Но сейчас не вижу.

— Отстал или что?

— Не знаю, — ответил испуганный голос. Похоже, не только старший мечтал о близком отдыхе и не обратил внимание, что караван потерял одну из машин.

— А кто знает?! Где третий? Где машина, вас спрашиваю?!

Вся колонна сгрудилась на обочине и долгие десять минут стояла, пока босс разбирался с боевиками, прошляпившими одного из своих. Убедившись, что никто ничего не видел, не слышал и не может внятно объяснить происходящее, Перес заставил развернуться и погнал назад, пытаясь найти пропажу. Ведь проклятого «третьего» видели в последний раз буквально десять минут назад. Но проехав еще час, пришлось убедиться, что ни машины, ни людей нет. Решив зря не жечь бензин, Алехандро послал одну машину назад, до Памплоны, остальные же развернул и двинулся к границе, как и намечал раньше. Требовалось сесть в подготовленном доме и разобраться с чертовщиной, которая происходит. То, что в исчезнувшем джипе сидел шаман, заставляло предположить самое плохое.

* * *

Тиаго Арте захватил управление автомобилем без проблем. Заранее рассыпал легкий галлюциногенный порошок, вставив в нос фильтры из мха. Затем еле слышно напел медитативный мотив, послав в транс водителя и двух охранников. После чего джип начал медленно отставать, чтобы потом погасив огни остановиться на обочине. Вывести спотыкающихся боевиков в кусты, трижды ударить ножом и самому сесть за руль — полминуты. И проехать пару километров, где его уже ждали два пикапа, которые он заметил на встречной полосе и ощутил сигнал от учеников. Машину ФАРК загнали в ближайшие заросли, чтобы выиграть время до утра, когда дорогу начнут перетряхивать при свете солнца. После чего Тиаго уселся в кабину и скомандовал двигаться дальше. Их ждала пятьдесят пятая трасса до Боготы, затем все дальше на юг до Флоренсии. И уже там по рекам до границы Колумбии, через национальный парк Ла-Пайя. Точное место затерянного Пайтити шаман сможет определить еще в дороге, пока достаточно знать общее направление. А уж на месте на болотах разберется, где спрятан «дом белого паи», великая земля без зла. Воплощение рая на земле…

Утром не выспавшийся Перес получил первую сводку из полицейского управления Сан-Кристобаля. И этот рапорт стал причиной того, что ФАРК совершил несколько ключевых ошибок.

Карабинеры отметили, что в нападении на неизвестных участвовали местные жители. Оставленные следы, разграбленное имущество, несколько раздетых до исподнего трупов — все указывало на оборванцев, не в первый раз досаждавших путешественникам. Будь это днем — никто бы джипы не тронул. Но поздним вечером, да еще после аварии — кто откажется от возможности пограбить? Тем более, что полицейские не знали, что за бывшие пассажиры лежали теперь в морге. Поэтому и завели дело об обычном разбое.

Прочитав доклад, Алехандро Перес послал две боевые десятки на подмогу местному резиденту. Приказ был прост: найти ублюдков и вырвать из них информацию о похищенном артефакте. Так же было отдано распоряжение объявить продажным чиновникам о щедрой награде, которую они получат в случае оказания всей возможной помощи в поисках. Поэтому целые сутки многочисленные вооруженные группы трясли всю округу в пригородах Сан-Кристобаля, врывались в лачуги и прикладами автоматов объясняли перепуганным жителям, как надо вести себя в приличном обществе. К вечеру удалось выйти на след нападавших, двоих из которых сумели захватить в заштатной забегаловке в изрядном подпитии.

Так же вернулся ни с чем посланный на поиски злосчастного «третьего» джип, не сумевший обнаружить хоть что-нибудь. Поэтому Перес курил сигарету за сигаретой и ждал телефонного звонка, прозвучавшего на следующее утро. И который поначалу поставил в тупик:

— Это я. Нашли часть одежды, оружия и денег.

— А груз?

— Дело в том, что местные оборванцы лишь обобрали наших убитых парней. Кто-то их завалил до того, как подтянулись мародеры. Они пришли на шум аварии и нашли уже разбитые машины и убитых. Ну и собрали все, что на глаза попалось.

— А груз?!

— Не было. Пара коробок с разной мелочевкой, но вещей, о которых ты спрашивал, не было. Убийцы забрали их с собой.

— Проклятье…

— И еще одно. Коронеры закончили и говорят, будто парни не сопротивлялись. Из автоматов не было сделано ни единого выстрела. Им перерезали глотки, словно баранам…

Через десять минут Пересу позвонили из управления Кукуты и сообщили о том, что у полиции появились вопросы о трех покойниках на пятьдесят пятой трассе и брошенной машине.

Тогда головоломка сложилась и Алехандро очень захотелось лично пообщаться с Тиаго Арте, проклятым шаманом, сумевшим обвести вокруг пальца хитромудрого командира ФАРК.

Глава 5

Ну и подкинул мне Старший сюрпризец с подачи волхвов. Очередную маленькую туристическую поездку — чем закончилась прошлая, казалось бы, совсем незначительная, скататься туда-обратно, я хорошо помнил, несмотря на то, что прошло столько времени. Нет, конечно, я бы мог отказаться, сославшись на занятость и подготовку к поступлению в вуз, но… Мне потом этого не простят, в злопамятности папА я не сомневался, а портить отношения в мои планы совсем не входило.

Одним словом, взвесив все «за» и «против», я согласился. В конце концов, еще только самое начало мая, два месяца до начала вступительных, время еще есть. Тревожное нытье пятой точки было подавлено небольшим усилием воли, в конце концов будем считать это небольшой практикой, давно я в поле уже не был.

Ну вот тут и Козьма с Кресиславом взялись за меня всерьез. Хотя что можно подготовить за несколько дней? Да одно планирование операции больше занимает, не говоря уж о прочем, видимо горело и полыхало так, что срочно надо было тушить.

И понеслась несвойственная для меня наука. Несколько дней подряд в меня впихивали прикладную информацию по индейской мифологии и этнографии, чтобы я не путал инков с ацтеками, а Кетцалькоатля с Апокатекилем, тьфу, язык сломаешь нафиг от этих названий. Вообще тема древних доколумбовых народов настолько обширна и необъятна, что изысканий хватит на столько лет, сколько этим цивилизациям было на момент распада. В одной только мезоамерике, если не брать южную, было десять высокоразвитых цивилизаций, от ацтеков до чичимеков, прямо-таки колыбель працивилизаций! Ну а что, наше счастье постоянно, климат теплый, природа богатая, вот и жуй кокосы и ешь бананы, шучу, конечно. И вот всю эту мешанину культур-мультур в меня пытались впихнуть волхвы, особенно Кресислав, старший по ведунской части, замполит языческий.

Прочие знания мне вкладывали не только ведуны, но и спецы папиного технического отдела — все новое и не только, убойное, приемопередающее. В том числе не только наше, но и трофейное — бразильское, американское, европейское. Словом все то, с чем я мог столкнуться на вражеской территории, а противник, вот гад такой, мне для него инструкции не припасет, поэтому вот так щелкаем кнопочками какой-нибудь AN/URC-200 или собираем и разбираем бразильский TAURUS SMT-40. А на закуску учим знаки различия и звания местных латиноамериканских армий и прочих полиций под бдительным присмотром спеца по данному вопросу, чтоб им всем провалиться с их альфересами и субофисьяль супериорами! Все равно, один черт, я их не запомню и воинское приветствие отдавать не собираюсь, не затем я туда еду.

Так что неделю я спал по два-три часа урывками, иногда после подъема для допроса между этими двумя часами, когда усталый мозг не работает вообще, это был такой тренинг в представлении наших следователей.

Легенда, которую я отвечал сонный, покачиваясь с полузакрытыми глазами оригинальностью не отличалась и могла выдержать только поверхностную проверку, если бы кто-то захотел ее пробить. Студент-первокурсник по специальности «История», отправлен в этнографическую практику вместо села Кукуево в зарубежную командировку, потому что у него были богатые родители. Чтобы он мог не матерные частушки пьяных аборигенов собирать, а посмотреть на быт и фольклорные изыски индейцев. Естественно, я был внесен во все списки, все материалы моего личного дела с моей особо неудачной фотографией лежали в деканате Института истории Императорского Санкт-Петербургского университета, я был включен во все зачетные ведомости, и мой средний балл был три с половиной — как раз только-только чтобы не вышибли. Хотя не вышибли бы, оплата шла регулярно, а институт любит хорошее финансирование. Скоро экзамены, потом каникулы — ищи-свищи потом якобы однокурсников, да и по нынешней эпохе соцсетей если ты не в сети, то тебя и не существует.

Вот с этим было все в порядке. Спецы наштамповали хренову тучу аккаунтов во всех доступных сетях, а потом профессиональный фотограф провел со мной фотосессию во всех барах и прочих злачных местах отдыха богатых бездельников с соответствующими атрибутами — бутылки, телки, тачки, танец на столе. Заодно в базе у полицаев появились с десяток записей о нарушении общественного порядка — драки, хулиганка, пьяная езда и тэ пэ. То есть соответствующий облико морале не особо обременяющего себя учебой мажора. Когда я читал о своих похождениях на своих аккаунтах я только похихикивал, а кое-где и ржал во весь голос, глядя, как развлекается сын старовера-золотопромышленника из Сибири, спуская папины денежки. Почему из Сибири? А попробуй, проверь. Вэлкам в тайгу, до староверов, они незваных гостей не любят. Так что Семен Клычев, то бишь я, оттопыривался по полной, позоря папочку в силу своих нескромных возможностей.

А вот послал мне бог напарничка… Как-то он мне сразу не глянулся при знакомстве. И имя какое-то — Гостевид. Какая-то чудь белоглазая примерно шесть футов ростом и абсолютно нескладная на вид.

— Знакомьтесь. Гостевид, — Кресислав махнул рукой в сторону своего протеже. — Ведун.

— Александр, — протянул я ему руку, почувствовав в ответ лишь вялое пожатие ладони.

— Вам вместе работать, так что я оставляю вас побеседовать вдвоем, — и довольный Кресислав увеялся, сделав нам ручкой.

Беседа наша явно не задалась. Сначала попытался я его раскрутить на разговор, но он лишь отвечал односложными междометиями. Минут через десять мне это надоело, и я плюнул. Да, похоже у волхвов психологи не на высоте — сунуть напарника, который с тобой не то что говорить не желает, а еще и не видит в упор? Странные понятия о психологической совместимости пары, однако. Мне такое чудо на миссии не надо. Я встал, вышел из комнаты и пошел искать Кресислава по его особняку.

Дверь была полуоткрыта, а Кресислав что-то набирал на ноутбуке, сидя за письменным столом.

— Можно? — я постучал в дверь.

— Заходи! — приветливо отозвался волхв. — Ну что, побеседовали?

— Ну если мычание и «да/нет» можно считать за беседу, то да. Он не идет на контакт.

— Странно, — хмыкнул Кресислав. — Хотя он всегда такой молчаливый и замкнутый.

— Ну и зачем мне такое чудо?

— Он один из лучших поисковиков, очень талантливый ведун.

— Да будь он хоть трижды ведун, мне нужен человек, на которого я могу положиться. Вы вообще учитывали психологическую совместимость?

— Учитывали, — с кислой рожей сказал Кресислав. — Да, есть небольшие проблемы…

— Хренасе небольшие! У вас других нет, пусть похуже, но с нормальными коммуникативными способностями?

— Других ведунов у меня для тебя нет, — сказал волхв с интонацией товарища Сталина, про которого он конечно же не знал, как и про его эту фразу, только там было про писателей. — Садись, раз он отмолчался, расскажу про него сам.

Я молча отодвинул стул и сел напротив Кресислава.

— Гостевид со странностями, но это можно объяснить. Он потомственный волхв, в детстве остался сиротой из-за своего происхождения, его родителей убили воинствующие сектанты, объявившие войну язычеству, и всему что с ним связано. Община воспитала его и развила его очень большие способности. Поэтому конечно прошлое наложило на него свой отпечаток.

— Я понимаю, но извините, психолог из меня не особо, мне в бой с ним идти придется, а не лечить его психологические травмы, в Зяму Фройда я играть не собираюсь.

— Не бойся, он тебя не подведет. К тому же он подходит для этой миссии почти идеально — помимо паранормального, у него есть и другие скрытые таланты. Например, он великолепно говорит по-испански и еще на трех других языках, умеет водить любое транспортное средство, отличный рукопашник.

— Только вот я не уверен, что он мне в спину не ударит.

— Не бойся. Все готово к ритуалу привязки. Он будет оберегать тебя ценой своей жизни.

— Ладно, поверю на слово, — я встал со стула. Что-то Кресислав не договаривает. И придется теперь держать ухо востро — это тебе не действительно хорошая подруга Мадлен, о которой я вспоминал, как о напарнике, с теплотой. Это неизвестный науке зверь с неизвестной подноготной. И волхвы, которые всегда имеют свой особый, ведомый только им интерес.

Сам ритуал провели вечером. Кресислав, в языческом одеянии волхва отвел нас вниз, там, где было место Силы, в свой ритуальный подвал, уставленный артефактами и со стенами, расписанными славянскими рунами.

— Сейчас мы проведем обряд кровного братания.

Блин, ну вот этого я ожидал меньше всего. Это же очень серьезное обрядовое действо, ведическое, сакральное таинство имеющее огромное значение. Единение двух воинов клятвой верности и крови. Тем более братание должно быть добровольным, двое должны связать себя кровными узами по желанию и согласию! Быть верными до смерти, никогда не предавать друг друга, стоять за други своя до конца! А тут получаются мне навязывают насильно этого «родственничка», к которому я приязни не испытывал.

— Этот обряд необходим для укрепления воинства родова и скреплением уз между представителями одного народа. — тут, похоже, Кресислава понесло. Он сделал пасс рукой, и очаг, вмурованный в стену, зажегся, осветив нас оранжевыми бликами от языков пламени, по стенам, покрытым рунами, метнулись тени, словно души предков. — Встаньте друг напротив друга и обнажите руки.

Мы встали, как приказал волхв.

— Возрежьте руки левые себе, — Кресислав протянул нам два ножа. Спасибо, хоть об этом позаботился, а то гепатит или спид нам совсем не нужен. Хотя… Если я правильно помнил, дальше все равно кровь соприкоснется с кровью. Ну я-то точно ничем не болел, надеюсь, что волхвы своего проверили.

Я аккуратно вскрыл себе вену, стараясь не сильно порезать сосуд, памятуя о своих ранениях. Один раз фонтанчик крови из меня бил на метр вверх из перебитой ножом вены.

Волхв протянул перед нами древнюю резную чашу, покрытую рунами, в которой плескалось что-то и из которой доносился запах алкоголя. Мы подставили руки, и струйки крови, стекая по пальцам, окрасили жидкость в чаше в красный цвет, выглядевший черным в освещаемом только неверным светом пламени очага подвале.

— Теперь прижмите раны друг к другу.

Прикосновение было не очень приятным — скользкие от крови предплечья так и норовили съехать друг по другу.

— Пред родными Богами, под небом Сварожиим, на земле Ладиной, речется, деется, от Рода изначального как водится! Воссияй Солнце ярчее, и громы Перуновы громыхните неслыхомо и огни стожарые полыхните невидомо и явися зде силушка добрая, честная, а от той силушки да назоветесь вы днесь братьями кровными, а и пуще того — братьями родными! И Боги на вас зрят и предки ваши благословение свое шлют на обрядиво вие славное! — голос Кресислава звучал металлически, мне показалось, что еще чуть-чуть, и он нальется несколькими тембрами, какими в дешевых ужастиках говорят демоны. — И то знайте, то ведайте, что буде одному во другом нужда-надобность, да поможете друг другу во всяком, и во горе и во радости быти рядом. И во сем поклянитеся!

— Клянусь, — сказал я.

— Клянусь, — эхом ответил Гостевид.

— Испейте же пития крови кипучей со братнинной кровью сомешанной, и ако крови ваши не разделить ныне, тако и вас бы не разделить было! Сварогом, Перуном, Велесом! Гой!

Волхв протянул нам чашу, я отхлебнул крепкого хлебного вина с железистым привкусом крови, этакий языческий «Блади Мэри». Затем то же сделал и Гостевид. Волхв взял чашу обратно, подошел к очагу и трижды вылил из чаши в огонь, приговаривая: «Яко крови запекутся, тако раны заживут!»

Волхв отставил чашу и перетянул наши раны не лубом, как положено, а обычным индпакетом. Я аж поморщился от треска вощеной бумаги, разрываемой нитью.

— Теперь вы — кровные братья. И Александр — старший брат. Храни младшего.

Я молча кивнул.

— А теперь обнимитесь.

Я нехотя обнял «кровного брата», ритуал соблюдать надо. А остальные терки — потом.

— Итак, ваш маршрут в общих чертах ясен, — Козьма в очках с тонкой металлической оправой выглядел цирковым медведем, точнее медведю эти очки подошли бы с таким же успехом. — Вылетаете рейсом KLM KL 1392 из Пулково в Схипхол, ждете там два часа и уже оттуда рейсом KL 749 до Интернасьональ Эль Дорадо. Удобств особых, извините, не будет. Вы не ВИПы, а студенты, так что про вас только эконом-класс. Вот билеты и документы.

Козьма положил на стол раскрашенные бумажки и книжицы — общегражданские заграничные паспорта. Вот она, доля обычного человека — получи свою красную книжицу, а не синюю или зеленую.

— Далее, по приезде в Боготу обращаетесь в наше посольство к Каманину Владимиру Ивановичу. Он о вашем приезде предупрежден и соответственно поможет в подготовке экспедиции на месте — транспорт, оружие, и специализированное снаряжение, которого не может быть у мирных студентов-практикантов, проходящих через таможню. Запомните — вы играете в открытую под глубокой легендой, поэтому ведите себя соответственно, как вели бы себя настоящие студенты. Все понятно?

— Да, — кивнул я. — Что по снаряжению?

— А что по снаряжению? Стандартное оборудование археологической партии и бытовая — подчеркиваю, бытовая — техника, смартфоны, фотоаппараты, навигаторы и прочий технологический мусор. Ничего необычного при вас быть не должно. Все остальное получите на месте, в разумных пределах, конечно, и в том количестве, которое необходимо. Посольство не универмаг и не автосалон.

— А поисковые артефакты? — кивнул я на Гостевида.

— На нем, — Козьма посмотрел на него, и ведун вытащил из-за пазухи висевший на шнурке амулет из переплетенных железных рун. — А дальше наши заповеди ты знаешь — не оружие делает воина воином, он сам оружие. Так что ничего запрещенного на таможне при осмотре неспециалистом не будет. Тем более, каких только безделушек и амулетов не носят студенты ваших специальностей, каждый со своей верой. Поэтому все стандартное, то, что принесете снаружи в ваш отгул — все ко мне и объяснять, что и зачем берете лишнего.

— Все ясно, — я поднялся из-за стола, поняв, что последний брифинг закончен. Да и что тут можно сказать? Неделя усиленной сумбурной подготовки закончена, этот недобрифинг был просто вишенкой на торте. Теперь сутки отгула, и послезавтра с ранья мы вылетаем на место. Надо использовать это время с пользой. По крайней мере, хоть отдохнуть немного, что-то я вымотался.

Отходную я давал в узком кругу — Лизок и Ян с Сашенькой, только четверо. Для всех них я уезжал на дополнительную подготовку по выживанию на нашу горнострелковую базу в Крыму, где мне предстояло провести месяц.

— А как же твое поступление? — удивился Ян, когда я ему позвонил и пригласил на отходную.

— Да нормально. Ты же знаешь папу — сказал, как отрезал. Зато курс молодого бойца не надо будет проходить, зачтут.

— Два месяца? — он немного задумался. — Не много?

— Ну, если папа сказал — он сделал, — вздохнул я.

— Ладно, приеду — поговорим.

— Ага.

Неприятно, конечно, врать друзьям, но что поделаешь, издержки профессии. Иногда и родным врать приходится. Зато пусть будут твердо уверены, что я там, где и должен быть. Ну а на эту базу просто так, да и не просто — не попадешь, ни вероятный противник ни случайно оказавшиеся рядом друзья и родственники, никто.

Ну и соответственно вечер у Воронцовых в гостевом домике получился хорошим, но немного грустным — все-таки расставались на некоторое время, и два месяца все-таки не два дня, хотя в молодости дни и месяцы летят быстро. Дай бог, чтобы не вышло как в прошлый раз, когда уехал на неделю, а вернулся черте-когда, совершив кругосветку. Ну и как всегда, разговоры шли ни о чем и обо всем, как и бывает в своей компании.

Наша компания, кроме меня, готовилась к выпускным экзаменам, а дальше наши пути расходились — что поделаешь, школьная дружба всегда подвергается проверке временем и обстоятельствами. Ян, следуя семейной традиции и будущему унаследованию клана Вильчицких поступал в лучший вуз по своей выбранной професии — Горный институт Императрицы Екатерины II, готовивших горных инженеров, что это конкретно значит — я даже не уточнял, это общее название. Потом узнаю, когда поступит. А что поступит — это точно, уж отсутствием упертости и здоровой амбициозности Ян уж точно не страдал, аттестата с отличием ему конечно не видать, но не дотянул до него чуть-чуть, за последний год он здорово взялся за ум, и больше времени проводил за учебниками. Правда, это в ущерб своим автомобилям и гонкам, которые пришлось отложить в сторону. По-хорошему, ему бы быть студентом в каком-нибудь автодоре или где там еще на автомобилестроителей учат — но нет, интересы клана превыше всего, глава должен унаследовать семейный бизнес и в будущем стать отцом родным своим верным людям. Так же, как и я пошел вновь по знакомой стезе по стопам Старшего, собственно, я как раз-то был и не против. Вон и Лизку Воронцов-старший собирается засунуть на экономику, будет леди-босс, тоже управлять огромным кланом, обязательство рода, чего уж там. Только Сашеньку родители неволить не стали, будет отдуваться ее младший брат, и девчонка решила стать врачом — уважаемая всеми и мной особенно профессия. Так что после поступления наши посиделки станут реже, но, однако, как я надеялся, дружба никуда не денется.

— Выживание, говоришь? — Ян заговорщически подмигнул мне уже в конце нашего вечера.

— Ну да, — подтвердил я, сделав глоток легкого голицынского шампанского, и полюбовавшись на игру пузырьков в фужере.

— Ну тогда держи, — Ян извлек из-под стола загадочный чемоданчик крепкой кожи, с которым и заявился на вечеринку. — Это тебе, чтобы лучше выживалось.

Ян распустил кожаные страховочные ремни, щелкнул замками и открыл крышку.

— Ого!

Это был настоящий чемодан путешественника.

— Вот это тебе, пригодится. Э, куда, копейку давай! — сказал Ян, увидев, что я потянулся к мачете в кожаных ножнах ручной работы.

Я зашарил по карманам, благо, мелочь всегда была с собой как элемент выживания, неприятно, если вдруг понадобится, а ее с собой не окажется, хотя тебя и привезли на лимузине. Копейки не было, только гривенник. Я протянул его Яну и повернулся к подарку.

В кожаном чреве прочного и рассчитанного на тяжелое обращение чемоданчика чего только не было — инструменты на все случаи жизни, от хирургических до того непонятного футлярчика, который я взял в руки и расстегнул.

— Ух ты, а это что такое? — полюбовался я воронеными причудливо изогнутыми жалами.

— Ты мне скажи, — с улыбкой ответил Ян.

Да, это точно мне, и оно мне явно пригодится. Набор отмычек под большинство имеющихся замков, мечта начинающего медвежатника.

— Да, пригодится. Как и все остальное. Спасибо, дружище! — я крепко пожал ему руку.

— На здоровье, — подмигнул Ян. — Ну ладно, мы поехали.

Он внезапно засуетился, поймав взгляд своей подруги.

— Мы пойдем вас проводим, — сказала Лиза.

Мы неторопливо прошлись по аллее до ворот поместья, где уже ждал черный брутальный джип Вильчицких — Ян как всегда был в своем репертуаре, если тачки — то помощнее и посерьезнее.

— Ну ладно, пока-пока! — девчонки расцеловались, и Сашенька взобралась через высокую ступеньку в открытую Яном дверь.

Джип фыркнул, окатив нас облаком выхлопных газов и укатил в темноту, подсвеченный сзади красными огоньками стоп-сигналов.

— Пойдем, прогуляемся? — предложила мне Лизка.

— Ну пойдем, — я предложил своей даме взять меня под локоток.

— Хорошо-то как, — мечтательно сказала Лизка, вдыхая прохладный вечерний воздух и смотря на звезды.

— Ага, — сказал я.

Мы шли по аллее к гостевому домику, наслаждаясь не столько погодой, сколько обществом друг друга.

— Сколько я тебя не увижу, скажи честно? — она вошла в домик в открытую мной дверь.

— Пару месяцев точно, — сказал я.

— Опять расставаться с тобой. Не могу уже, — она обняла меня.

— Ничего, маленькая. Это наша судьба, — я погладил ее по голове, чувствуя нежное прикосновение шелка.

— Точно. И так будет всегда, особенно после того, как мы с тобой поженимся, — глаза у Лизки внезапно стали влажными, и из них покатились слезы.

— Ты же знаешь, так надо, — я коснулся ее мокрой от слез щеки.

— Знаю. И готова к этому, — всхлипнула она, и уткнулась головой мне в грудь. — Только ты возвращайся, хорошо?

— Обещаю, — сказал я. А в голове билась строчка из старой песни — «Я вернусь к тебе золотистой зарей, по крыльцу постучу дождем…». Нет, лучше все-таки во плоти.

— А чтобы ты не забывал, я кое-что придумала, — и Лизка потащила меня в сторону спальни, взяв за воротник.

— А… что… скажут … родители? — пытался я вымолвить между поцелуями.

— Ничего. Ты же мой будущий жених? — Лизка ловко провела подсечку, и я рухнул навзничь на кровать. — Вот и все, на эту ночь ты мой!

Глава 6

Ливни обрушились на северо-восток Колумбии, оставив возможность передвигаться только по асфальтированным дорогам. Все локальные превратились в жидкую грязь, прервав любое сообщение на неделю-другую между мелкими поселками и городками. Конец сезона дождей. Реки вздулись от воды, с любого листка в джунглях на землю обрушивались водопады, в воздухе висела мокрая пыль после кратковременных ливневых шквалов. Затишье длилось час-два, после чего облака набирались новых сил и снова начинали мочить зелень внизу.

У беглецов может быть тысяча дорог, а у преследователей — только одна. И ошибаться нельзя. Поэтому Алехандро Перес потратил двое суток, чтобы хоть как-то нащупать ниточку, способную привести к беглецам. Отправленные в Венесуэлу боевики вместе с местной полицией сумели восстановить последовательность нападения на караван с артефактом, после чего проверили полученную информацию на границе и теперь у командира ФАРК была зацепка: два ржавых пикапа, проскочивших у него буквально под носом. И, судя по всем косвенным признакам, проклятый шаман вместе с подручными на тех самых пикапах двинулся на юг, в сторону Боготы. Беглецы выигрывали у преследователей минимум двенадцать часов, но ливень обязан был им спутать карты. В такую погоду гнать по трассе невозможно.

А еще у Алехандро были два козыря, которые он собирался использовать, не взирая на возможные проблемы в будущем.

Во-первых, у ячейки ФАРК в Боготе было три боевых пятерки, готовых к любым неожиданностям. Прекрасно тренированные бойцы, с опытом войны как в городской застройке, так и в лесу. Они считались местными, часть времени проводили за работой в ремонтных мастерских и теперь были отправлены на поиски злосчастных пикапов. Не пытаться захватить, нет — всего лишь обнаружить или хотя бы найти следы. Вряд ли Тиаго Арте бросит машины раньше, чем доберется до крупного города. У него ни свободных финансов, ни верных людей в чужой стране.

А вторым козырем у Алехандро был абсолютно безбашенный пилот, который в свое время не только возил разного рода порошки, но и пристрастился к ним. После чего потерял летную лицензию и теперь работал исключительно на ФАРК, с фатализмом умудряясь сажать металлических птичек в любой дуре в джунглях. Он как раз ожидал новый самолет в Кукуте и, открыв дверь боссу, поприветствовал того открытой бутылкой с ромом.

— Живой? За штурвал сесть сможешь?

Покосившись на текущие по мутному стеклу струи воды, Пабло аккуратно завинтил бутылку и уточнил:

— Куда и когда?

— В Боготу. Сейчас.

— Если гробанемся, с кого спрос?

— С меня. Но лучше не гробануться. Тройная ставка за рейс. Или слабо?

Бросив булькнувшую тару на смятую кровать, пилот расхохотался:

— Вот на слабо меня брать не надо, не маленький! Но если дашь пару недель отдыха и отсыплешь «беленького» для прочистки мозгов, то я буду счастлив.

— Этот месяц ты мне будешь нужен, возможно, придется еще полетать. Но как только проблему разрулим, получишь отпуск и полкило своей дряни. А пока — хватай сумку и поехали в аэропорт. Время поджимает.

Дождавшись слабого просвета в облаках, вырулили на взлетную полосу и начали разбег. Диспетчер несколько раз пытался вразумить идиотов, но под конец плюнул и просто пожелал «этим безумцам» удачи. Которая ох как была нужна.

* * *

Магистр Ордена Святой Марии паковал чемоданы. Причем делал это как фигурально, так и на самом деле.

Лоренцо Герра чистил хвосты за собой. Прибирал особо пикантные транзакции в двойной бухгалтерии. Прятал хвосты по выведенным на номерные счета деньгам. Перепроверял новые документы для лучших бойцов, созданных им лично по проекту «Янычар». Преданных только ему, защищенных от любого ментального воздействия, обученных убивать любым предметом или голыми руками. Если Папа держал на привязи личного цепного пса Лоренцо, то почему бы и ему не обзавестись собственной свитой?

Одновременно с этим секретарь и двое миловидных девушек-помощниц готовились к следующему выступлению во Флориде. Автопоезд с реквизитом, аппаратурой для выступления на стадионе и всем остальным необходимым уже стоял под парами, готовый отправиться по первому приказу. Новая арена, новые прихожане, новые слезы радости от лицезрения модного пророка. И соглядатай, который вроде как уже должен прилететь в САСШ. По-крайней мере, так вытекает из просмотренной внутренней переписки канцелярии Ватикана.

Тонко заверещал смартфон, обозначая неизвестный номер. Забавно, это был личный аппарат и посторонний вряд ли стал беспокоить так поздно вечером. А все спамеры и продавцы гербалайфа давным-давно занесены в спам-базу и не должны пробиться через пачку фильтров.

— Слушаю.

— Добрый вечер, господин Герра. Меня зовут Антонио Серез, я личный посланник Его Святейшества.

— Добрый вечер, давно вас жду. Уже в Штатах или только собираетесь в дорогу?

— Уже в Атланте. Потерял шесть часов на таможне, лишь сейчас освободился.

— О, да. Ребята мечтают превратиться в очередную Техасскую Независимую Республику и постоянно ставят палки в колеса туристам… Я буду завтра вечером в Майями, согласно плану выступлений. Сможете подъехать? Или, может, за вами машину выслать?

Будущий куратор задумался на секунду, но осторожность взяла свое и он отказался от щедрого предложения:

— Пожалуй, не стоит. Возьму в аренду и доберусь самостоятельно.

— Хорошо. В любом случае, у нас четыре номера в Бискайн-Хилтоне, с обеда уже будут доступны. Я предупрежу секретаря, чтобы вас внесла в бронь. Увидимся.

— Спасибо, до встречи.

До встречи… Это вряд ли, уважаемый господин Серез. Лоренцо чуть-чуть улыбнулся, заканчивая упаковывать бумаги. Ребята из Ватикана чуть-чуть перестарались. Они почему-то решили, что у эмиссара получится перехватить шустрого магистра во время тура, пока он окучивает глубинку. Поэтому новый ставленник Папы и не полетел напрямую в Майями, где ожидается финальный аккорд марафона. Вот только Средний Запад в последнее время лихорадит, поэтому спрогнозировать что-нибудь человеку со стороны крайне сложно. Автобусные рейсы откладывают, на дорогах полно полицейских патрулей, местные партизаны увешались оружием и гоняют мексиканцев, а те в ответ жгут наиболее одиозных латифундистов. Еще не гражданская война, но весело. А самое главное, благодаря оставленной закладке он, Лоренцо, всегда сможет узнать данные по арендованной машине. Крохоборы из бухгалтерии потребуют отчитаться за каждый цент. Ну и вряд ли Серез будет ждать, когда наступит утро. Он все еще живет со смещенными часовыми поясами в дурной башке, поэтому попрется прямо сейчас, по холодку. Дабы успеть побыстрее добраться до отеля. А в дороге его ждут мотели, дешевые забегаловки с дурной едой и прочие радости жизни. Благо, у магистра есть контакт с парой отличных специалистов, которые берут дорого, но гарантируют качественную работу. Большая редкость в наше время, однако.

— Сюзи, зови грузчиков, коробки можно забирать. Как только закончите — выезжайте. Я поеду отдельно, мне надо заглянуть к одному из мэров по дороге. Обещал побывать на благотворительном ужине.

— Мне вас сопровождать?

— Нет, исключительно частная встреча. Так что увидимся в Майями завтра вечером.

Поправив рукава рубашки, Герра вышел из номера и пошел на парковку, к белоснежному микроавтобусу. Настало время разыгрывать задуманную комбинацию. В которой одна фигура исчезнет с доски, а другая появится, но уже в другой стране и без лишней публичности. Здравствуй, Колумбия, я решил наведаться к тебе в гости.

* * *

Козыри Алехандро Переса сработали как надо. Пилот, принявший какую-то зубодробительную дурь для прочищения мозгов, сумел проскользнуть между потоков воды и притер самолет на полосу в Боготе. Даже не выкатились, хотя остановились буквального у самого конца. Передав выпучившего глаза летуна встречавшим, мрачный командир ФАРК задал единственный вопрос:

— Что-нибудь нашли?

— Местная шпана видела пикапы утром, сейчас ищем. Скорее всего, машины сменили, слишком приметные.

— Постарайтесь сильно не баламутить людей из синдиката. Нам только их в придачу не хватает. Поймают шамана и тогда уже никаким образом не заполучим обратно.

— Что им сказать?

— Ничего, на меня ссылайтесь. А я отзвонюсь. Главное — с направлением поисков угадали и гадина где-то здесь, в трущобах.

Звонок в самом деле нужно было сделать. У медельинцев каждая подворотня под присмотром. Поэтому наверняка обратят внимание на странное шевеление в округе. Поэтому — пустим по ложному следу, чтобы под ногами не мешались.

— Хосэ, дорогой, как ты?.. Да, да, вернулся. Не поверишь, эти идиоты мою посылку перепутали и привезли по местному адресу. А там была съемная квартира и теперь болтаются по городу и не знают, где меня найти. Что?.. Нет, ребята сами разберутся. Богота не настолько большой город, чтобы не удалось отловить перебравшего пива курьера. Лучше расскажи, что там за заваруха произошла в аэропорту?

Внимательно слушая поток матерщины, Перес улыбался в усы. Да, сильно наркоторговцев проняло. Потерять боевиков, груз и прославиться на всю страну, подобно малолеткам из дешевой придорожной забегаловки — это надо было суметь. Правда, кое-кто чуть-чуть помог, но пальцем показывать не будем.

— Я понял, Хосэ, понял тебя… Слушай, к сожалению, в Венесуэле мои мальчики сцепились с аборигенами и никаких хвостов теперь не найти, там зачистили все, что шевелится. Поэтому разобраться даже со знакомыми идиотов, отжавших у вас груз, вряд ли уже получится. И в Картахене у меня прямых контактов на правильных людей нет. Но я все же пораспрашиваю у друзей, может кто что слышал или знает. Если появится какая ниточка, тебя можно будет побеспокоить? Да? Вот и отлично. Тогда — не расстраивайся, брат, так или иначе мы эту проблему решим. Наши враги еще умоются кровью… Постараюсь на следующей неделе в гости заехать, как только с делами разберусь. Все, спокойной ночи!..

Значит, явного противостояния с наркокартелем можно не бояться. Они теперь часть своих людей перебросят на север, чтобы прикрыть образовавшуюся дыру и попутно помелькать перед глазами конкурентов, дабы не расслаблялись. Он же, Алехандро, передал привезенных с собой боевиков на усиление местной ячейки. Пусть продолжают поиски. Ночь — время такое, вряд ли беглецы попытаются выбраться прямо сейчас из города. Слишком это будет заметно для внимательных глаз. А значит, у него есть фора. И те двенадцать часов, что пытался отыграть шаман, удирая от границы, они уже роли не играют. Потому что и Тиаго, и Перес оба в Боготе. А здесь у ФАРК люди, техника и деньги, которые развязывают языки. Поэтому есть все шансы, что уже к утру проклятая статуэтка будет у хозяина…

* * *

В три часа ночи пятнадцать человек сели в частный самолет и вытелели на юг. Позади остался разбитый микроавтобус и искореженные тела водителя и пассажира с документами Лоренцо Герра. Плохая погода, не справились с управлением. Вот так неожиданно закатываются перспективные восходящие звезды шоу-бизнеса и продажи индульгенций на загробную жизнь. Кто-то не рассчитал силы и словил инфаркт на малолетней проститутке. Кто-то перебрал дури, полученной от щедрых пожертвователей. А кто-то спешил на важную встречу в частном клубе и влетел на скорости сто пятьдесят миль в отбойник на дороге. И теперь фаршем размазан вместе с остатками машины. Попробуй — индентифицируй.

Устроившись поудобнее в комфортном кожаном кресле, бывший магистр Ордена начал еще раз вспоминать накопленную информацию по новому перспективному делу. Все началось с исповеди работника с кокаиновых плантаций в монастыре на окраине Монокьеты. Крохотный поселок на реке, текущий через сельву вдоль южной границы Колумбии. И несколько католических монахов, несущих свет веры сезонным рабочим и местным индейцам, при случае подрабатывающим контрабандой наркотиков или другими тайными делами. Был момент, когда местные активисты ФАРК хотели отобрать под свои нужды сарай, по недоразумению именуемый храмом и ночлежкой для бездомных. Но Лоренцо смог организовать шумиху в газетах и выставил боевиков людьми без сердца, поднявших руку на святое — на духовных наставников. Скандал замяли, верующие продолжили приходить на ежевоскресные мессы, а у Ватикана появились свои глаза и уши и в этой глуши. О том, что Герра читает незаметно доклады из монастыря, никто не знал. О подобном не кричат на всех углах.

После чего отставной магистр начал внимательно отслеживать все происшествия, которые так или иначе были связаны с бойцами ФАРК, Южной Америкой и картелями. Поэтому скандал со стрельбой в аэропорту не прошел мимо него. Как и побоище рядом с Сан-Кристобалем. И странности со способом убийства вооруженных до зубов головорезов, хладные тела которых позже обобрали до нитки. Главное же, что для себя уяснил Лоренцо, так это факт захвата некоего груза и его перемещение на юг.

Дело в том, что присланный на помощь монахам эмиссар привез два года назад не только деньги и литературу, но и крохотный артефакт-маячок, который сумел подвесить на куртку командира местного отряда «революционеров». Да так удачно, что проверяя раз в пару месяцев его активность, Герра всегда получал отклик и глядел на карте, куда в этот раз подалась банда бойцов с правительственными коррупционерами. Большую часть времени отметка болталась по непролазным джунглям, демонстрируя, где именно в этот раз выращивают кокаин. Но последние недели хозяин куртки развил бурную деятельность. И успел отметиться и в Боготе, и на границе с Венесуэлой, и рядом с тем самым Сан-Кристобалем. После чего очень бодро пересек границу обратно и двинулся в сторону Боготы. Лоренцо Герра с полной уверенностью мог утверждать, что все эти факты так или иначе связаны между собой. Чутье ему говорило именно об этом. Он мог даже поставить на кон несколько тысяч долларов — пресловутый артефакт привезли уже в Колумбию и теперь прямиком следуют к затерянному в сельве Пайтити. И это значит, что как только завтра аэропорт Боготы начнет принимать самолеты, он отправится туда. В погоню за вещицей, которая позволит создать собственную империю и обрести невиданное ранее могущество.

Лоренцо ошибался только в одном. Маячок в самом деле до сих пор находился на куртке. Вот только ее владелец уже давно лежал в морге. А его имущество перекочевало в руки помощника Тиаго Арте. Индеец посчитал, что внешняя похожесть одного из окружения на боевиков ФАРК позволит при случае выиграть немного времени в случае нежданной встречи. Шаман совершил ошибку, которая в итоге добавила в список преследователь бывшего магистра Ордена Святой Марии. И никто не смог бы сейчас предсказать, к каким еще последствиям приведет эта оплошность.

* * *

Машина медленно катила по семьдесят пятому хайвею на юг, выдерживая дистанцию. В покрытом пылью седане ехали двое, мельком посматривая на красную точку на планшете. Джон и Смит были наемными специалистами для организации разного рода неприятностей со смертельным исходом. Сердечный приступ, отравление испорченными консервами, неудачный прыжок в бассейн — способом отправить клиента в мир иной существовало множество. Главным было то, что пока ни один из их контрактов не опротестовали и не переквалифицировали в убийство. Качество стоило дорого, но братья гарантировали результат и не подводили заказчиков.

Вот и в этот раз они получили нужную информацию, успели перехватить на заправке на выезде из Атланты нужную машину и подвесили маячок. Теперь ждали, когда неугомонный турист решит притормозить и передохнуть. В крайнем случае, можно закончить дело и в гостинице, но это будет существенно сложнее.

— Похоже, сворачивает?

— Да, к Вафел-хауз, явно проголодался.

— Я бы тоже чего съел, а то пилим на голодный желудок без остановки.

— Вижу его. Давай вон туда, сбоку.

Конечно, в кафешке могут быть камеры, но для бывших иллюзионистов нет необходимости кидаться с ножом на клиента. Все можно организовать куда красивее и аккуратнее. Например, вот так…

Мишень выбрала столик в середине. Невысокий худой мужчина с глубокими залысинами заказал вафли, бекон и кофе. Братья прошли дальше, где устроились за угловым столиком. Убедившись, что заказ для будущей жертвы уже принесли, Джон пошел в туалет, а Смит замахал рукой официантке и громогласно спросил:

— Красотка, мясное что-нибудь с вечера осталось?

Пока официантка дрейфовала к новому заказчику, Джон протиснулся мимо нужного столика и сбросил крохотную капсулу в кофейную чашку. Клиент как раз косился на широкую задницу в потертой синей юбке, поэтому ему можно было хоть целую солонку высыпать, все равно бы не заметил.

Вернувшись из туалета, убийца подмигнул напарнику и они начали завтракать. Ни Смит, ни Джон даже не посмотрели в сторону бедолаги, который закончил есть и отправился дальше. Братья выпили свой кофе, попробовали десерт, оставили чаевые и отправились следом. Через пять минут они заметили, что маячок больше не двигается, застыв на карте в десяти милях впереди. Добравшись до места отметили, что рентованная машина стоит на обочине, а еле заметный силуэт внутри сидит, откинувшись на сиденье. Медицина не подвела, как и ожидалось. Обширный инфаркт, легкая смерть. Сначала у клиента защемило сердце, затем начало отдавать в левую руку. Он сумел остановиться и припарковался, включив аварийку, но на другое сил уже не хватило.

Теперь надо нажать кнопку и крохотный маячок начет испаряться, исходя пластиковым еле заметным дымом. Две минуты — и никакой специалист не сможет определить, что именно было прилеплено на внутреннюю сторону заднего бампера.

Работа выполнена. Легкие деньги. Очередной покойник. И краткое сообщение заказчику: «Задача выполнена».

* * *

Ранним утром Папа Римский проследовал в свой большой кабинет, чтобы провести несколько заранее намеченных встреч. Пока первые докладчики переминались на бело-черных плитках, Папа устраивался на кресле, раскладывая бумаги. Финансовый отчет, речь для будущего выступления, заметки по новым кандидатурам на должности кардиналов — скопилось много и разного. Главное — настроиться на рабочий лад после тяжелой ночи. Снова мучала изжога, беспокоили легкие боли в подреберье. Скорее всего, личный врач снова будет ворчать про нарушенную диету и излишне вольное толкование ограничения «чуть-чуть красного перед сном».

Но как только первый из посетителей открыл рот, болячки отошли на второй план и глава огромного коммерческого предприятия включился в рабочий процесс. Лица сменяли друг друга, проблемы или решались, или находили ответственных за решение. Наконец в двери заглянул секретарь и спросил:

— Кардинал Мазарини просит принять. Впускать, Ваше Святейшество?

— Да…

Мазарини, старый интриган. Он первым обратил внимание на историю с артефактом из Южной Америки. Первым предложил перехватить опасную вещицу и похоронить навсегда в запасниках, дабы не дать лишнюю силу проклятым язычникам. А то повадились смущать забитые телевизионной рекламой умы. Шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на очередного колдуна, предсказателя или мастера вуду. Еще несколько лет и деньги простаков окончательно исчезнут в ящика для пожертвований в приходах. Поэтому ересь надо давить до того, как она сможет пустить глубокие корни.

— Чем порадуете?

— Аналитики подтверждают, что так называемый «Пожиратель душ» в самом деле существовал и обладал не установленными возможностями. Более точно можно будет сказать лишь при его исследовании в лаборатории.

— И где теперь эта безделушка?

— Судя по косвенным признакам, ее сумели доставить в Колумбию. Точное местоположение не известно.

— Так… Что будем предпринимать?

— История началась в монастыре Монокьеты. Поэтому нужно переправить туда группу подготовленных для поисков в сельве людей, которые на месте уже сориентируются в ситуации. Скорее всего, именно там снова появятся люди, которые сейчас захватили артефакт.

— Такая группа есть?

— Да, Ваше Святейшество. Могут вылететь уже завтра.

— Хорошо. Проследите, чтобы они качественно выполнили свою работу… Что-то еще?

Похожий на ожившую мумию кардинал замялся:

— Непонятные новости из САСШ… Двенадцать часов назад на автостраде разбился магистр Ордена Святой Марии, Лоренцо Герра. Тело опознали по документам, сейчас идет анализ останков.

— Погиб? Как это случилось?

— Ехал на встречу с очередным мэром поздно вечером. Дорога после дождя, водитель не справился с управлением. Гнал с превышением, от машины остались куски, рассыпанные по обочине. Погибших собирали по частям.

— Плохо… Он ведь так и не успел сдать дела преемнику?

— К сожалению, вторая новость не лучше. Антонио Серез умер от инфаркта сегодня ночью. Полиция только что уведомила нас. Никаких следов насильственной смерти. Первичное заключение: «от естественных причин». Отчет коронера будет позже.

Старческие руки сжали гнутые подлокотники:

— Это как понимать?! Даже одна из этих смертей послужила бы причиной для тщательнейшего расследования! А две и сразу… Значит так. Кроме группы в Южную Америку, отправьте в САСШ самых лучших специалистов. Пусть докопаются до правды. До настоящей правды, а не этой истории, от которой смердит тухлятиной! Потому что у меня очень серьезное подозрение, что как минимум один из этих покойников решил таким образом меня поиметь. И зовут этого липового покойника — Лоренцо Герра!

— Ваше Святейшество, у меня есть фото верхней части туловища вместе с головой. Боюсь, он слишком привык изображать из себя великого пророка и поддался мирским соблазнам. Погнался за очередными щедрыми пожертвованиями и столь бездарно закончил свой путь.

— Значит, тащите эту голову сюда, в Рим! У нас в пяти местах лежат образцы его биоматериалов, пусть сверяют! И предупредите экспертов, что за возможную ошибку заплатят собственной шкурой!.. Потому что я не желаю на старости лет узнать, что кто-то сумел чудом вернуться с того света…

Глава 7

Богота встретила нас прохладой и легким дождичком. Да, май — не лучшее время для пляжного отдыха в Колумбии, это уж точно. Не поймешь, в южном полушарии осень, здесь весна, а если учесть, что мы недалеко от экватора…

Больше всего меня убило то, что в мае все тридцать один день шли дожди. Не такие уж сильные, не тропические ливни, но все время.

— Ну и куда мы теперь? — спросил Гостевид, для конспирации отзывавшийся теперь на «Гошу», обводя тоскливым взглядом наш штабель чемоданов.

— Нас по идее должны встретить, — я глянул на часы.

— Ждем.

Ждать пришлось минут десять, вот тут Гоша и развернулся в полную силу, отбиваясь от наседавших местных таксистов, желающих отвезти сеньоров туристов в любой местный отель по выбору. Если не учитывать его внешность, то он смог бы сойти за латиноамериканца — настолько бойко он частил на испанском, бешено при этом жестикулируя в их манере.

Вдруг стая таксистов резво прыснула в сторону, как головастики при виде рыбы. Ну тут была не рыба, а здоровый дядя, изрыгавший судя по интонации отборный мат на испанском. Я только и смог разобрать из всего потока «муррда», «пута» и «чупа». Но судя по тому, как восхищенно воззрился на него Гоша, человек хорошо владел испанским. Стайка шакалов отбежала в сторонку, делая в сторону человека неприличные жесты и матерясь, он отвечал им тем же.

— Вы студенты из Питера? — обратился он к нам на чистейшем русском.

— Смотря кто спрашивает, — хотя и так понятно, спросил-то я на русском.

— Каманин Владимир Иванович, — он протянул мне зеленый дипломатический паспорт.

Я сверил фото на документе с оригиналом, стоящим передо мной, потом на взгляд проверил сам паспорт. Вроде настоящий, хотя местные умельцы специализируются на подделках, почему здесь никогда валюту нельзя менять на улицах — обязательно обуют лоха с фальшивыми баксами.

— Все в порядке, — я вернул паспорт владельцу, и полез было за своим.

— Можете не доставать, — махнул он рукой. — Ваши фотографии я уже получил. Ну что, пойдем?

Он махнул рукой на фордовский мини-вэн с дипломатическими номерами.

— Пойдемте.

Каманин резво взвалил на себя аж четыре чемодана и пошел к фургону. Оставшиеся мы, не сговариваясь, похватали с Гошей.

— Кладите, — он открыл заднюю дверцу фургона, и мы перекидали наш скарб.

— Куда едем? В посольство? — спросил я, когда Каманин тронул машину с места и напряженно всматривался в боковое зеркало заднего обзора.

— И да, и нет, — загадочно ответил он, на малом газу объезжая препятствия. — Решено поселить вас в одной из квартир, принадлежащих посольству. Туда и поедем.

Пока Каманин рулил, я глядел в окно, по сторонам. Когда еще придется здесь побывать. Смешение культур и эпох — небоскребы и старые здания в колониальном стиле, причем я заметил, что водитель упорно старается избегать улочек с малочисленным движением. Каманин заметил мой интерес и усмехнулся, кивнув на мой путеводитель по Боготе, купленный еще в Питере, уголок которого торчал из неплотно застегнутой набитой сумке.

— Забудьте все, что в этой книжке написано. Та небось расписаны все прелести Боготы, исторические места, достопримечательности и места отдыха?

— Ну да, — ответил я.

— Богота входит в десятку самых опасных городов мира, и здесь не то, что не рекомендуется ходить по городу после заката, но и уходить из центра. Здесь огромное количество гопоты, которые живут, перебиваясь с хлеба на воду, и два туриста-европейца для них — хорошее подспорье в пропитании. Так что как приедем на квартиру — оттуда ни ногой без сопровождающего, и дверь никому не открывать. Тут народ голодный, оттого злой и отчаянный. И никакая ваша подготовка не поможет. А путеводитель можете оставить в квартире. Все понятно?

— Да. Понял, спасибо.

— Да на здоровье, — Каманин остановился на светофоре. — И никогда не делайте, так, как я — здесь грабят на светофорах только так. Рывок двери — в лучшем случае вы на асфальте целый и немного побитый, в худшем — пуля в башке.

— А вы почему остановились?

— А вон видишь, — Каманин кивнул мне.

Я посмотрел в окно. Да, полицейская машина бело-зеленой раскраски и возле нее полицейские с короткими автоматами наперевес.

— По крайней мере, в дневное время они людей не трогают. А вечером — это перефразируя Бабеля, как повезет. Никто не знает где начинается картель и кончается полиция. Ну или наоборот.

— Здесь такая коррупция?

— Поверь, тебе такое и не снилось, — усмехнулся Каманин, переключая передачи.

Ну трудно было ожидать другого. В Южной Америке может и были неподкупные копы и структуры, но эту тему я знал плохо. Но наслышан был.

Наконец мы доехали до квартала, на въезде которой стояла такая же полицейская машина.

— А эти что делают?

— Ну квартал приличный, как-то добились, чтобы полиция дежурила.

Мы подъехали к подъезду одной из многоэтажек, относительно новой.

— Выгружаемся? — подмигнул Каманин, вынимая ключи из замка зажигания, и не дожидаясь нас, первым открыл дверцу с водительской стороны.

Мы живо перетаскали вещи на третий этаж, и Каманин щелкнул ключом в замке входной двери. Пыхтя, мы перетащили весь свой скарб в прихожую, и прошли в зал меблирашки.

— Как я и сказал, из квартиры не выходить, дверь посторонним не открывать, если что — созвонимся, — Каманин достал из кармана пиджака и сунул мне плитку смарта. — На быстром наборе мой номер первый, посольства — второй, полиции — третий. Но надеюсь, что они не понадобятся. Вода и электричество есть, холодильник полный. Переночевать вам хватит, а завтра помогу с организацией экспедиции.

Каманин дал мне ключ на старомодном металлическом кольце.

— Ну а пока обживайтесь.

— Спасибо!

— Да не за что, — усмехнулся Каманин и исчез в прихожей, пару секунд спустя послышался хлопок входной двери.

И мы стали обживаться.

Гоша колдовал, точнее волховал, бормоча что-то непонятное и совершая какие-то действия. Я не стал присматриваться к нему, пошел на кухню, и, пошарив в холодильнике, в морозилке нашел замороженную до ледяного состояния пиццу. Хай себе ведун делает, что хочет, а я хочу пожрать, тупо и просто.

Только дзынькнула штатным колокольчиком микроволновка и по кухне поплыл аромат дешевой еды, в дверях появился Гоша.

— Есть засечка, я нашел его.

— Жрать будешь? — дуя на пальцы, я вытащил из чрева шайтан-печки блюдо с пиццей.

— Да потом, — отмахнулся он. — Пойдем, покажу.

Я с сожалением посмотрел на так и не начатый продукт.

— Ладно, давай.

В гостиной Гоша откинул крышку ноутбука.

— Наши координаты вот, — он мышкой поставил наше местоположение на карте. — А пеленг — вот.

И поставил на карте вторую точку, затем провел две точки линию.

— И что?

— То, что мы ищем находится где-то здесь, на этой линии.

— Гоша, при всем уважении к твоим ведунским способностям, а где это самое «здесь»? — усмехнулся я. — Твоя линия ведет аж до мыса Горн. Более точной привязки у тебя нет, или будем искать капитана Гранта, только не вдоль, а поперек? Ну нашел ты пеленг из одной точки. А так никто не ищет. Про триангуляцию ты не слышал?

— Слышал, — раздраженно сказал ведун. — Но где я тебе другие точки найду?

— Ну хоть привязку по расстоянию дать можешь? Тут весь американский континент подходит под описание.

— Нет, не могу, — сказал волхв.

— Значит ты их не нашел. Ну в отсутствии точек для наблюдения придется отслеживать их несколько дней, может, поймем, куда они движутся. Я не думаю, что их цель Чили или юг Бразилии, все должно быть проще и ближе — Эквадор, Перу, северные провинции Бразилии, Боливия, да и Колумбия — не зря же они сюда прилетели, а не в Буэнос-Айрес. Мы же мать твою по легенде этнографы, неужели не сможем вычислить с посторонней в том числе помощью?

— У тебя есть соображения?

— Полно. И сейчас мы посидим и оформим их на бумаге, а завтра напряжем куратора на предмет информации. Пусть нам даст всю разглядовку на местных. Он здесь, ему все виднее, и информацией он владеет не в пример нам и СБ вместе с волхвами. Потому что по мелочам он не будет тревожить Центр, а нам как раз эти мелочи и нужны, через них выйдем на след. Так что давай, прекращай ведунить, или как там это называется, и начинаем шевелить мозгами. Про «мозговой штурм» слыхал? Вот им мы сейчас и займемся.

На высокогорье спустилась ночь, принеся с собой блаженную прохладу. Крупные влажные южные звезды маслянисто мерцали на черном бархате неба, сияя сквозь листву. Но собравшимся на вилле в джунглях до звезд и поэзии не было никакого дела — светят себе, и ладно. Главное, дают подсветку охране, позволяя разглядеть в ПНВ любое движение снаружи и внутри охраняемого периметра.

— Сдается мне, нас круто подставили, — сказал старший из присутствующих, потирая мясистую шею, торчавшую из-за не совсем свежего воротника рубашки.

— Да, хефе. Это правда.

— Ты это не мне говори, ты Густаво скажи. Если отважишься, конечно, — наследник империи Эскобара Густаво отличался крутым нравом, а также большой изобретательностью в разного рода лишении человека жизни, зачастую долгом и мучительном. — Он рвет и мечет. Что нам известно?

— Кроме того, что уже было известно — ничего, — пожал плечами еще один присутствующий. — На самолете должна была прилететь большая партия нового русского оружия, купленного ФАРК в Венесуэле, так нам сообщили. Ну поскольку оно нужно больше нам, мы и решили прибрать его к рукам, пускай эти клоуны-марксисты воюют бюстиками своих вождей, нечего вносить смуту и мешать бизнесу.

— Опять ФАРК. Густаво жаждет крови. Мы потеряли много наших людей, полиция забрала груз. Да в конце концов дело не столько в этом грузе, а в том, что эти марксистско-ленинские гомики нанесли урон нашей чести. А это смывается только кровью. Так что, ФАРК теперь наши кровные враги, передайте всем. И пока голова Переса не окажется на столе у Густаво, урон не будет компенсирован.

— Хорошо, хефе. Они умоются кровью.

С утра нас разбудили отголоски нескольких мощных взрывов — что-то опять стряслось в этой латиноамериканской дыре. Впрочем, тут это национальная традиция — если тебя кто-то крупно обидел, а тем более не дай бог посягнул на твою честь, это смывается только кровью, как у всех горячих и не шибко развитых народов. Достаточно почитать любого классика, чтобы составить представление об идальго и их смешанных с индейцами потомках.

Я, от души позевывая, прошлепал босыми ногами на кухню — надо же хоть как-то проснуться, вчера мы с Гошей засиделись до глубокой ночи, обсуждая и составляя планы один лучше другого, которые, как и все планы, страдали одной чертой. Слишком много «если». Если так, а если не эдак, если есть такая информация, если нет и тэдэ, и тэпэ. Каманин обещал за нами заехать к одиннадцати, но до этого надо проснуться — разница в часовых поясах восемь часов, акклиматизация может затянуться.

А сейчас мой любимый кофе мне в помощь. Настоящий, колумбийский, не зря говорят, что хороший колумбийский кофе — это плохой колумбийский кокаин. Тем более, что вчера, роясь в запасах, я нашел пакет «Хуана Вальдеза». Да, кофе у них — это песня, и выращивают они исключительно арабику. Только вот варят они его, по моему мнению, «per anus» — разве можно варить кофе, как макароны? Кипятят воду, засыпают туда кофе, дают покипеть, потом ждут, пока все частички не опустятся на дно и пьют, не процеживая. Этот «тинто», как они его называют, я бы пить не стал — та же бурда вид сбоку, которая получается в капельной кофеварке. Нет, настоящий готовится только в турке. И чтобы с пенкой, и чтобы чуть вскипело.

Я закипятил воду и залил джезву с кофе кипятком, готовлю именно так. И на себя — черт его знает, вкусы этого Гоши, может ему нельзя. Когда по квартире поплыл божественный аромат кофе, в дверях показалась опухшая ото сна морда Гоши.

— Кофе?

— Ага, — я мстительно и с наслаждением вылил джезву в чашку, отхлебнул глоток. — Хочешь — вон турка.

Не удостоив меня ответом, он протиснулся в маленькую, не больше чем в наших «хрущобах», кухню. Я пожал плечами, и пошел в гостиную. Поудобнее сел в кресло, включил плазму…

На экране что-то явно творилось, нехорошее такое. Ну экстренное сообщение я понять смог, а дальше — кадры всплывающих над городом дымных столбов.

— Гоша, — крикнул я. — Иди сюда, переведи!

Его ведунское сиятельство пришлепало из кухни.

— Взрывы в Боготе, число погибших и раненых уточнется…

— Это, наверное, те, которые нас и разбудили, — я смотрел на встревоженное лицо дикторши. А ниче так латиночка, черненькая, с глазами, как черные маслины, красивая девочка, однако.

Я прихлебывал кофе и наблюдал за экраном. Хотя еще рано, обычно репортажи и мнения икспердов бывают не раньше, чем через полчаса, так что можно пока просто расслабиться и ждать Каманина.

В одиннадцать часов раздался звонок — но не в дверь, затюрлюлюкал сотовый, который куратор подогнал мне вчера.

— Алло?

— Каманин. Я задержусь, у нас тут ЧП.

— Это связано с теми взрывами?

— Ждите.

Ну теперь ничего не оставалось, как сидеть и ждать его.

— Подождем твою мать, — пробурчал я слова старой песенки.

Каманин появился через пару часов, и по нему видно, что он был очень озабочен.

— Новости смотрите? — кивнул он на плазму.

— Да, — подтвердил я, глядя на кадры с места событий. Видно было разрушенные дома, мигалки машин скорой помощи и полиции, и мешки. Те самые, в которых вывозят трупы. — Только пока ничего не говорят. Кто и зачем.

— Ну вот как раз кто и зачем, могу рассказать вам я. Все связано с тем самым самолетом, который недавно сел в аэропорту, и боевики картеля с полицией устроили там настоящее побоище. Теперь картель сводит счеты.

— С кем?

— С нашими друзьями революционерами, которые нам совсем не друзья. Дорогу им перешел ФАРК, наши упоротые марксисты. И сегодня на воздух взлетели три известные не только нам, но и им точки. Типография, склад якобы запчастей и жилой дом, в котором они оборудовали что-то вроде штаба. Жертв много. Но это опять же не наши проблемы, просто сейчас по городу не проехать без тщательной проверки документов. А поскольку мы вышли на них, то картель одним махом уничтожил плоды нашей работы. Теперь к Пересу не подлезть.

— Жаль. Нам как раз бы не помешало ознакомиться с плодами вашей информационно-аналитической деятельности, — я подал ему листок бумаги. — Нам нужно вот это.

Каманин внимательно проглядел текст.

— Ну и запросы у вас, — усмехнулся он. — Ладно, будет вам все это. Центр приказал оказать вашей группе полное содействие.

Каманин не соврал. К вечеру он привез нам все, что, как он считал, может помочь нам выйти на цель.

— Вот все, что у нас есть. В том числе и слухи от непроверенных информаторов. Анализируйте, думайте, потом запросите, что вам надо, — он протянул нам флэшку с информацией. — Только конкретно, а то у меня еще и свои дела есть, я как-то не только для вас нянька.

— Понял, спасибо. Завтра я вам позвоню и скажу, что нам требуется, — я обменялся с Каманиным рукопожатием и вставил флэшку в ноут.

Мы мучились с Гостевидом почти до утра, пытаясь сложить из кубиков с буквами «ж», «п», «а» и «о» слово «счастье», но так это и не получалось.

— Пока можно сказать только одно, — я потер свои красные, как у бешеной селедки или программиста, от пяления в монитор глаза. — ФАРК проводит сейчас какую-то операцию на юге. А конкретно — в Пасто. Посмотри, ложится это в твой пеленг?

Гоша отодвинул меня от монитора, и наложил на карту несколько векторов от движения артефакта.

— Если принять Пасто за рабочую гипотезу, то да. Дальше артефакт двигается на восток.

— Значит, нам надо попасть в этот Пасто. Один вопрос — как? — я вывел расчет карты от Боготы до Пасты. Получалось не очень хорошо. — Как ты думаешь, сколько проедут два европейца в арендованной машине по дикой местности в Колумбии без охраны?

— По идее, здесь должны быть перевозчики, — пожал плечами он. — Те, которые точно довезут пассажиров до места назначения и у которых все схвачено и с дорожными бандюками, революционерами и прочей криминальной братией.

— Звиздобратией, — проворчал я. — А по поводу пассажиров — нас довезут до места в кондиции полутрупов. Семнадцать часов на колесах — тут у любого морская болезнь случится. А что насчет авиации?

Я начал искать информацию по рейсам Богота-Пасто. А что, выходило вполне неплохо. Рейс Авианки из аэропорта Эль-Дорадо, ближайший — послезавтра, не каждый день они летают, и попадем мы точно в аэропорт Антонио Нариньо. За полтора часа и пятьсот баксов с носа по максимуму мы попадем точно по назначению, и никаких тебе горе-партизан и прочих куртизан на дорогах, самолету в воздухе кроме хренового техобслуживания может помешать только зенитная ракета или бомба внутри. Но что-то об этом мне не было известно. Хотя возможно что угодно — сядешь с каким-нибудь наркодельцом, его конкурентам пофиг, сколько летит всего в самолете. А вообще это вряд ли — такие люди в булочную на такси не ездят — в смысле летают на частных самолетах. А вот если какой-нибудь наркомент неудобный — тогда да, могут. За милую душу.

Так что когда Каманин навестил нас на следующий день, мы его огорошили по его же собственному выражению, изъявив желание ехать на юг.

— Ладно, будут вам билеты до Пасто на завтра. Деньги у вас есть?

Мы с Гошей переглянулись. Вот так, на дармовых харчах совершенно и забыли, что надо еще и платить. Тут Каманин прав, не за счет же посольства или его зарплаты ездить?

— Такие тут принимают? — я достал одну из оперативных карточек Императорского банка с небольшой суммой на счету.

— Вполне, — хмыкнул Каманин, повертев кусок цветного пластика в руках. — «Виза» она и в Колумбии виза. Ничего, что пройдет через САСШ?

— А что страшного? Два мирных студента-этнографа решили прокатиться на юг за новыми индейскими частушками, естественно, что они расплатились пластиком, а не долларами из кармашка в трусах. И след останется.

— Ваше дело. Завтра привезу билеты и готовьте багаж, сразу с утра в аэропорт.

— С утра так с утра, — пожал плечами я.

И точно, с утра мы все на том же фургоне с тонированными стеклами, на котором приехали на квартиру, поехали в аэропорт.

— Теперь вы сами по себе, — напутствовал нас Каманин. — В Пасто да и вообще на юге мы работаем не часто, так что никакой оперативной поддержки у вас не будет. Кроме одного человека, который иногда выполняет наши поручения. Естественно, что никто его никогда в настоящие дела не посвящал, так что он может только догадываться о чем-то. Но официальная легенда — он работает на «Русско-Латинскую горнодобывающую компанию» в нашем лице. За деньги. И соответственно, все это хорошо оплачивается. За плату не беспокойтесь, с конторой все улажено, он получит свой квартальный чек с прибавкой за вас. Платите ему только за то, что вам нужно. Запоминайте, Рикардо Гомес. Он встретит вас в аэропорту, дальше уже его заботы.

Ну и имена у них в латинской америке, подумал я. Что ни Педро — то Гомес.

Когда мы вышли из терминала, я увидел на полосе «Эйрбас», маленький, триставосемнадцатый, в красно-белой ливрее с надписью «Авианика» на борту и раскрашенным в разноцветные узорные полосы хвостом. Ну что, начинаем для себя открывать Колумбию с высоты птичьего полета?

— Какие у нас потери? — Перес досадливо поморщившись, хлопнул москита, неосторожно запустившего хоботок ему в шею, потом брезгливо стряхнул с пальцев кровавый комочек. Приходится смириться с подобными неудобствами — картели не сунутся в лесной лагерь ФАРК, себе дороже. Особенно если учесть, что по партизанской тропе без ущерба для себя пройдет только посвященный, для остальных она полна сюрпризов — от ям с кольями, измазанными фекалиями, до мин-лягушек.

— Ликвидированы наши известные явки в Боготе, типография, склад оружия, городской штаб. Погибло сорок семь наших.

Да, пожалуй, подставить картели было не очень умной идеей, подумал Алехандро. Но все это окупилось бы сторицей, не будь проклятые индейцы такими хитрожопыми и не кинь они его самым гадским образом.

— Что известно о наших друзьях?

— А ничего, — собеседник, начальник разведки ФАРК, перекатил на другую щеку жвачку, отчего у него появилась видимость угрожающих размеров флюса. — По сведениям от наших информаторов, они были в Боготе, а вот куда двинулись дальше — вопрос спорный. Вроде как на юг, во Флоренсию.

— Что, прямо так и во Флоренсию? Так и сказали? — скептически хмыкнул Перес.

— Ну это только наше предположение. Не будь этой заварухи с этим отморозком Эскобаром, мы бы узнали подробнее. А сейчас в Боготе работать нельзя — и картели, и полиция ищет всех, кто имел хоть какое-нибудь отношение к тем терактам. Все, кто выжил, сейчас ушли на матрасы и бояться высунуть нос.

— Ничего, с медельинцами мы еще поквитаемся, Густаво недолго осталось. Главное сейчас — найти тех чертовых шаманов, которые нас пытаются кинуть.

— Что, берем моих ребят и едем в Флоренсию? — спросил собеседник.

— И застанем там только остывший след да потеряем время. Я более чем уверен, что их там уже нет. Но у меня есть предположения, где они могут находиться. В первый раз мы встретились с ними на Какете в деревушке. Вот и едем туда. А уж разговорить местных жителей того стойбища рыбоедов с нашими талантами труда не составит.

— Это уж точно, — зло ухмыльнулся собеседник. — Значит, собираемся?

— Да. Возьми тех, кто сами вышли из подобных мест. Сейчас нам нужны следопыты и опытные жители джунглей, городские ни к чему. И, клянусь девой Марией, я заставлю их пожалеть о том дне, когда они решили кинуть меня!

Глава 8

Чартерный рейс Рим-Богота вылетел ранним утром, чтобы приземлиться на месте с началом нового дня. Двадцать прекрасно подготовленных профессионалов с благословлением Папы и максимально широкими полномочиями, все мастера-душегубы с двумя-тремя полномасштабными войнами за плечами. И это не считая еще кучи различных тайных операций. Что поделаешь, интересы Святого Престола зачастую пересекаются с коммерческими чаяниями других структур и приходится драться за деньги, ресурсы, нужных людей или территорию. И не всегда противник принадлежит другой вере, зачастую с теми же мусульманами получается договориться полюбовно, а вот свои предпочитают огрызаться и не отдают лакомые куски без сопротивления. Поэтому и приходится держать под рукой разного рода специалистов: начиная от юристов и заканчивая диверсантами или наемниками широкого профиля.

Командиру группы были отданы четкие указания. На месте их встретят, предоставят транспорт, оружие и необходимое для выживания в джунглях снаряжение. Добраться до монастыря в Монокьете, встретится с настоятелем. Получить у него дальнейшее целеуказание, о котором он намекнул в личной переписке с Папой. Одновременно с этим проверить, не появлялись ли в окрестностях люди, хотя бы отдаленно похожие на погибшего Лоренцу Герру.

Часом ранее из Парижа в Майями отправились пара других серьезных господ, упаковавших в дипломаты кучу рекомендательных писем и официально заверенное прошение Ватикана на обследование погибшего в аварии магистра Ордена Святой Марии. В полицейский департамент Албани, где в морге хранились останки, уже ушла заверенная на самом верху просьба повременить с кремацией. В таком серьезном деле, как смерть популярного и харизматичного проповедника, нельзя было пускать дело на самотек. Разумеется, никто не оспаривает выданное полицией штата заключение, но позвольте нам лично убедиться в гибели восходящей звезды католической церкви.

Сам же Лоренцо, с небольшой накладной бородкой-эспаньолкой и в светлом костюме, уже сидел в гостиничном номере вместе с охранниками и смотрел новости, которые гнали по всем каналам. Однако, в какое интересное место он прибыл с деловым визитом. И самое паршивое, что нужный ему персонаж болтается на окраинах Боготы, которую трясут сейчас наркобароны, полиция и армейские подразделения, словно припадочный садовник грушу. После того, как медельинцы объявили войну местному отделению ФАРК, по всему городу гремит стрельба, мотаются машины с мигалками и случайные прохожие запросто могут поймать пулю, просто высунувшись сдуру на улицу. А уж организованная группа привлечет к себе внимание — можно даже к гадалке не ходить.

— Что будем делать? — задал сам себе вопрос бывший магистр. — В лоб попрем, так какой-нибудь дурной патруль нас на первом же блокпосту в канаву и сгрузит.

Янычары молчали. В плане резать чужие глотки и выходить на любую цель днем и ночью — им цены не было. Как и в умении отслеживать чужое влияние и попытку противника организовать захват. Но вот придумать выход из сложившейся нештатной ситуации, это уже придется боссу голову ломать. Хотя, есть у него вариант. Есть. Тем более, что он в местных раскладах напрямую не завязан…

Набрав по памяти нужный номер, Лоренцо дождался ответа и поприветствовал старого знакомого, с которым успел за прошлый год дважды лично встретиться.

— Санчес, это Ло. Да, рад тебя тоже слышать. Особенно рад, что ты не попал под раздачу. Смотрю новости, у вас очень весело… Да, я в городе. Надо бы поговорить. Сможешь подъехать в Кларион? Я буду ждать в ресторане… Понял, через час. Давай, пока закажу чего-нибудь перекусить.

Санчес был очень полезным человеком. Не состоя напрямую в картелях, он умудрялся поддерживать кучу полезных связей, щедро дарил подарки на годовщины и именины, водил знакомство и с криминалом, и с полицией. Хотя в Колумбии зачастую сложно сказать, кто по какую сторону закона стоит, настолько коррупция, кумовство и взаимовыгодные отношения опутали общество. Именно Санчес наводил людей из Ватикана на разные местные раритеты, помогая выкупить интересные безделушки или организовать их похищение и последующий вывоз. Поэтому уж кто-кто, а именно этот ценный кадр наверняка подскажет, как поступить в сложной ситуации.

Закончив ужин и выпив первый бокал вина, невысокий мужчина с большими залысинами поверх лопоухих ушей усмехнулся и переспросил:

— То есть, ты договорился с кем-то о встрече, человек ждет тебя на границе джунглей и готов показать найденное в тайных раскопах. Судя по тому, что ты примчался сюда как наскипидаренный, найдено явно что-то ценное.

— Формально, это всего лишь груда камней, которую местные крестьяне запросто могут размолотить на щебенку и замостить булыжниками дорогу. Но если я не ошибаюсь, то в САСШ есть как минимум трое коллекционеров, кто заплатит не торгуясь. Я надеюсь на этом лично для себя наварить миллион.

— Но вместо этого застрял в городе, который перекрыла полиция и карабинеры… А миллион — рискует убраться обратно в джунгли…

— Сколько? — Лоренцо прекрасно помнил, что Санчес всегда был деловым человеком. Поэтому не стал тянуть кота за яйца.

— Треть меня бы устроила.

— Триста тысяч за то, что поможешь выбраться без проблем из Боготы? Не жирно?

— Скажем так, вы не просто выберетесь, но и до самой южной границы сможете болтаться без лишних вопросов. Если, конечно, не станете нарываться на неприятности.

— Сотню я мог бы выделить за подобную помощь.

Санчес налил себе еще вина и улыбнулся:

— Ты же меня знаешь. Если я называю ценник, то беру цифры не с потолка. Могу намекнуть, сколько людей захочет, чтобы я с ними поделился за нужные бумаги. А за то, что вас завтра утром вывезут с сопровождением из Боготы, сдувая пылинки с твоего белоснежного костюма.

Лоренцо отсалютовал своим бокалом и предложил компромис. Деньги у него были, спасибо щедрым прихожанам. Но зачем тратить впустую, вызывая излишнее внимание и вопросы?

— Давай так. Пятьдесят сейчас. Пятьдесят по возвращению в Боготу через три недели. Вылетать домой я все равно буду отсюда. И еще две сотни уже здесь, когда ты поможешь решить все вопросы с таможней и самолетом.

— Сотня сразу. Сотня по возвращению. И еще сотня, когда я закончу договариваться с таможней.

Пригубив вино, Лоренцо решил подстелить соломки на будущее:

— Я уточню. Мой потенциальный клиент очень осторожный и аккуратный человек. Но вполне может быть, что эта поездка будет не последней. Раскопки — дело долгое. И вроде как есть прогноз на зимний визит за следующей партией камушков. Так что будет очень хорошо, если ты не просто разово договоришься с таможней, а постараешься оформить там долговременное сотрудничество.

Вот так. И пусть все знакомые Санчеса думают, что богатый янки собирается организовать или новый кокаиновый канал или еще какую понятную для местных комбинацию. Главное, к долговременным партнерам отношение другое. Их не пытаются немедленно прихлопнуть в ближайшей подворотне. Наоборот, их стараются холить и лелеять. Ну и доить по мере возможности. В любом случае, выход на местные государственные структуры не помешает. Для будущей империи Лоренцо каждому человеку найдется место и работа. Главное, думать об этом заранее.

Утром на трех джипах Герра вместе с боевиками покинул Боготу. Их сопровождали два автомобиля полиции, проследив, чтобы никакой излишне бдительный патрульный не побеспокоил уважаемых клиентов. Отсалютовав отставшему сопровождению, машины покатили дальше на юго-запад по сороковой. До Гирардота, затем по сорок пятой на юг, в сторону Нейвы и дальше. Вслед за маячком, который с вечера уже двигался к границе с Эквадором. Санчес постарался и предоставил пропуск-вездеход, подписанный местным руководством. Оказывать необходимое содействие группе привлеченных экспертов полицейского управления. Абсолютно размытые формулировки, но зато возможность пройти любую проверку и отбрехаться от людей в погонах. От других неприятностей должны были защитить автоматы и гранаты, которые распихали по разгрузкам. Лоренцо был настроен решительно и не собирался терять время и людей в стычках с какими-нибудь идиотами по дороге. Он, как акула, навелся на запах крови и шел за добычей, уверенно сокращая расстояние. Потраченные сто тысяч — мелочи, по сравнению с финальным призом. Зеленые бумажки он сможет в будущем рассыпать над джунглями с самолета, если у него все получится.

Хотя — не если, нет. Когда у него получится. Потому что он был абсолютно уверен в успехе.

* * *

Солнце уже тронуло багровым краем зеленые верхушки деревьев, когда вымотанный донельзя Тиаго Арте выбрался из пикапа и обнял своего двоюродного брата, Науталя. Индеец привел с собой вьючных лошадей и теперь крохотный отряд шамана собирался оторваться от возможного преследования в джунглях. Сначала пробраться по плато, которое тянулось на юго-восток до кромки леса, а затем сесть в лодки на одном из притоков Какеты и затеряться на реке.

Из Боготы уходили со плохо, со стрельбой. Сумели просочиться мимо полицейских кордонов, но нарвались на каких-то бандитов из местных в автосервисе, где должны были поменять засвеченные пикапы на другие машины. В итоге трех помощников Тиаго потерял, когда выскочившие из недр мастерской боевики начали поливать из автоматов. Что с того, что их покрошили в ответ, людей у шамана осталось совсем мало. И один из них ранен, вряд ли вынесет долгий марш по джунглям.

— Чимолли, ты ведь водишь транспорт?

— Да, учитель. Несколько лет гонял грузовики для горнодобывающей компании.

— Отлично. Тогда — бери пикап, возвращайся через Флоренцию до развилки на двадцатой, затем местными дорогами до Питалито. Там бросишь машину, купишь билет на автобус и до Мокоа. Запомни адрес, там живет человек, который поможет подлечиться. Когда окрепнешь, вернешься домой.

— Но…

— Не перебивай!.. Домой. Там заглянешь ко всем старым друзьям, поговоришь с молодежью, кто готов возродить силу гуарани. Я к тому времени пришлю весточку и укажу, где вас буду ждать. Постарайся нигде лишний раз не привлекать внимание и не ввязывайся в неприятности. Я очень надеюсь на тебя.

Молодой парень кивнул, прикрыл пыльной камуфляжной курткой уляпанную кровью майку и полез обратно в кабину. Он прекрасно понимал, что так принесет куда больше пользы и не станет обузой для уходивших в джунгли товарищей.

* * *

В сумерках небольшая колонна ФАРК подъезжала к Флоренции, небольшому городку в предгорьях. Алехандро Перес сидел в головной машине и зло жевал фильтр огрызок сигары, подсчитывая, сколько он уже потратил на бесконечные расспросы по дороге. Счастье еще, что удалось убраться из владений медельинцев и не потерять след. Нужный пикап видели в Гирардоте, затем в Нейве, на него обратили внимание на заправке, которая стояла на пересечении сорок пятой трассы и двадцатой. Поэтому командир «революционеров» буквально шкурой ощущал, как он нагоняет проклятого шамана. Но деньги уходили сквозь пальцы, развязывая языки и позволяя максимально сэкономить время на поиски. Еще чуть-чуть…

— Вот он, на встречу! — заорал водитель и подал влево, перегораживая встречную полосу.

Рыжий от ржавчины пикап притормозил, съехал в канаву и заревел двигателем, пытаясь продраться по высокой траве до ближайших кустов. Но выскочившие из остановившихся машин боевики уже открыли огонь, не слушая вопль Алехандро:

— Идиоты, он живым нужен! Живым!

Через минуту Перес подбежал к застывшей колымаге и рванул дверцу, откуда кулем вывалился убитый водитель. Судя по всем, одна очередь попала в грудь, пара пуль зацепила голову. На убитом была знакомая куртка, в которой щеголяли наиболее доверенные помощники командира ФАРК. Судя по всему, только что боевики угробили одного из колдунов, которые так нагло умыкнули артефакт.

— И что мне теперь делать? — с трудом сдерживая матерщину, спросил Алехандро.

Стоявший сбоку десятник начал говорить, прекрасно понимая, что в бешенстве начальство запросто может уложить рядом с покойником еще несколько болванов, не сумевших захватить пленного:

— Они бросили транспорт, пошли от города пешком или верхом. Мы через Флоренцию гнали раньше часть грузов, пока не подобрали более удобный и спокойный маршрут. В городе лишь двое, кто сдает в аренду лошадей. Допросим и получим ответы. Далеко от нас они не уйдут.

— Если только не сменили колеса и не двинулись дальше… Хотя — здесь почти тупик, возвращаться на север они вряд ли будут…

Достав планшет, Перес еще раз быстро проверил нужный кусок карты, после чего скомандовал:

— Тебе убрать железо, чтобы в глаза не бросалось. Остальным — по машинам и едем по адресам. Пора узнать, кто поделился лошадьми с проклятым шаманом… Бегом, время не ждет!

* * *

Уже перевалив горный кряж и скатываясь к сияющими ночными огнями городу, Лоренцо нахмурился. Он еще было надеялся, что нужный ему человек устроился отдыхать где-то в городе, чтобы с утра двинуться дальше. Но отметка маяка мигала на карте совсем в другом месте, а вокруг явно стоял сплошной черной стеной лес. Похоже, кто-то устроился на незапланированный отдых, а это уже могло вызывать проблемы при личном контакте.

— Сворачиваем, ищите укрытие, куда машины пристроить. И пойдем пешком. До цели около двух километров, надо поаккуратнее.

Молчаливый водитель сбросил скорость, сидевший сбоку один из янычар высунул в открытое окно фонарь и подсветил обочину. Скоро все три джипа уже припрятали в кустах, оставили пару в охранение, а сами нацепили на себя коробки приборов ночного видения и двинулись дальше по пустынной обочине. Через пятнадцать минут неслышными тенями Лоренцо и его головорезы медленно пробирались по лесу, выходя к небольшому оврагу, откуда ощутимо тянуло бензином. Но — сбросившие вниз пикап боевики ФАРК не стали его поджигать, дабы не переполошить всю округу. Поэтому бесшумные тени проверили безопасность ближайшей округи и дали возможность при свете яркий фонарей начальству оценить ситуацию.

Итак, что мы имеем. Покойник — одна штука. Машина, разделанная под решето автоматным огнем — одна штука. Маячок, который так и сидит в куртке — еще одна штука. А все вместе — кто-то обрубил концы. И куда теперь нам топать? Где искать пресловутый артефакт, если труп говорить не может, ниточек не наблюдается и ты как последний дурак стоишь посреди черного леса и не знаешь, что дальше делать…

— Возвращаемся. Надо подумать.

Уже у себя в машине Лоренцо автоматически подцепил ноутбук к спутниковому телефону и скачал обновления от установленных им программ-шпионов. Механически проглядывая почту, бывший магистр пытался придумать, как именно найти нужного ему человека в чужом городе или даже джунглях, куда тот явно стремился. Глаз зацепился за одно из слитых посланий и упавшее вниз настроение поползло обратно.

Вот оно как. Значит, Папа присылает в монастырь своих головорезов. Дабы те встретились с кем-то из святых отцов и получили дополнительную информацию. Так ведь это — очень хорошо. Значит, маяк привел Лоренцо Герру сюда, в окрестности Флоренции. А эти болванчики позволят ему сесть на хвост людям, кто идет той же дорогой и за той же самой добычей. Одна ниточка оборвалась, но кто мешает прибрать к рукам другую?

После изучения карты янычарам был отдан новый приказ:

— По шестьдесят пятой на юг, поворот на Албанию. Затем по грунтовке до реки. Там возьмем лодки и до Монокьеты. Нам надо успеть до того, как наши противники доберутся до монастыря. Уже на месте определимся, что им известно и куда они собираются. Главное, чтобы эти идиоты с местными бандитами по дороге не сцепились. А то придется всем монахам пятки поджаривать, чтобы получить информацию…

Уставших водителей сменили и три черных джипа покатили дальше. Взявшую след акулу трудно сбить с цели. Она найдет свою жертву в любом случае.

* * *

Трудно изображать героя, когда ствол пистолета приставлен к голове. Особенно, если это голова твоего сына. Поэтому не удивительно, что Джозе Фернандес рассказывал в подробностях все, что знает и что ему показалось. Он слишком хорошо знал, что за гости в этот раз к нему пожаловали. И слишком хорошо помнил, что творил в плохом настроении командир ФАРК. А у того сейчас было очень плохое настроение.

— Господин Перес, вы же меня знаете! Я всегда помогал вам и вашим людям!

— Я знаю, Джозе, знаю. А еще я успел переброситься парой слов с соседями и те рассказали, что вчера вечером со двора ушел караван. И мне так кажется, что этот караван увез товар, который принадлежит мне, а не кому-то еще. Теперь ты осознаешь, насколько серьезные проблемы будут у всех, кто помогает моим врагам?

— Да, да, я все понимаю! И я готов помочь!

— Куда они пошли?

— В лес, они пошли в лес. С ними один из моих людей, когда доберутся до стоянки, он вернется с лошадьми назад.

— Где стоянка?

— Они сказали, что идут в Норкату, на север. Но я им не верю.

— Я бы тоже не поверил, там одни жулики… Но почему ты им не веришь? Ведь они заплатили за лошадей?

— Не так много, как бы мне хотелось…

Перес жестом подозвал к себе боевика, который держал пистолет у головы мальчишки, забрал у того оружие и почесал стволом висок:

— Джозе. Давай без глупостей. Я в самом деле не хочу с тобой ссориться. Мало того, меня не интересуют деньги, которые заплатили эти проходимцы. И я не трону твою семью. Если ты объяснишь мне, почему ты им не веришь. И как мне найти ублюдков до того, как они успеют перепродать мой товар дальше.

Вздохнув, Фернандес начал объяснять:

— У меня пару раз гринго брали лошадей на прогулку, но не возвращали. Я не богатый человек и не могу нести такие потери. Поэтому я договорился с одним приезжим, тот мне продал специальную штуку, при помощи которой можно следить за своим имуществом.

— Маячок?

— Да, дон Перес, он называл это так… Две штуки. Одну я поставил в седло, другую в переметную сумку, в которой возят продукты. В том шкафу лежит планшет, который показывает их положение. Сигнал идет раз в полчаса, чтобы его было труднее обнаружить, но зато я могу сказать, куда именно отправились мои клиенты. И они не пошли на север, в Норкату, они пошли на юг. Мне кажется, они отправились в гасиенду Примавера. Там можно рентовать или купить лодки и с их помощью отправиться дальше, по реке.

— Интересно, почему они не поехали туда же на машине?

— Уже два дня как вся полиция на усилении. Говорят, в Боготе начались волнения, стреляли. И всех карабинеров вместе с их помощниками мобилизовали сразу, как на побережье уничтожили людей из картеля. Проверяют всех, кто ездит по дорогам. Транспорт досматривают, на пристань пригнали катер с пулеметом. Чужаков наверняка бы посадили в участок для выяснения, что они тут делают.

Положив планшет перед собой на стол, Алехандро убрал пистолет и в первый раз за несколько дней улыбнулся:

— Ну, с полицией я договорюсь. Наверняка смогу взять несколько моторок и отправиться следом прямо с Флоренции, не теряя время. Значит, два маячка.

— Да, два! И они купили сумку с припасами. Я только сейчас сообразил, что именно в ней вторая штука в подкладку спрятана.

— Вот даже как… И как долго эти забавные железки еще проработают?

— Продавец обещал три месяца на новых батарейках, а я их поменял неделю назад.

— Отлично… Я возьму у тебя и планшет, и маячки. Сколько отдал, больше сотни?

Фернандес помялся, но не стал врать. Он ощутил призрак надежды и старался любым способом расположить к себе командира ФАРК:

— Сто пятьдесят. И мне пообещали скидку, если обращусь снова.

Полюбовавшись красной точкой на электронной карте, Перес аккуратно убрал планшет в походную сумку, покопался в кармане и выскреб оттуда кучу мятых бумажек.

— Держи. Здесь должно быть две или три сотни. Купи себе новую игрушку и считай, что я прошу прощения за столь ранний визит… Кстати, думаю, твой помощник наверняка скоро вернется с лошадьми назад. А вот сумку я тебе вряд ли верну. Не возражаешь?

Бледный хозяин местного туристического агенства замотал головой:

— Что вы, дон Перес, мне совсем не жалко! Если надо, можете и лошадей взять, я новых куплю!

— Не, обойдусь… Все, тогда не буду тебя отвлекать. Пусть хранит тебя дева Мария, она явно твоя заступница…

Через два часа боевики вместе с командиром двинулись дальше по реке на моторных лодках, забитых всем необходимым для дальнейшего похода. Договориться с полицией получилось очень просто, хотя и дороже, чем купить планшет с активными маяками. Но Алехандро не стал оставлять за собой трупы. Это была его вотчина, он знал здесь многих лично. И куда лучше покупать продажных карабинеров, чем прятаться от них потом по джунглям.

Зато теперь можно особо не спешить. Как сказал своим бойцам Перес:

— Мы пойдем следом за ублюдками. Шаман упертый. Запросто может сдохнуть под пытками, но не проронит ни слова. Поэтому позволим ему привести нас на место. К затерянному золоту. Там, в заброшенном городе, и добьем мерзавца…

* * *

— Хосэ, ты нашел мерзавцев?

— Нет, Густаво. Они успели исчезнуть до того, как полиция закрыла город.

— Значит, проклятым революционерам повезло в этот раз. Мы лишь пощипали их, но не искоренили заразу полностью… Мне шепнули, что властям очень не понравилось, как именно ты наводил порядок в Боготе. Туда завтра на усиление полиции перебросят войска. Поэтому придется затаиться на какое-то время и не шуметь. Сдайте через информаторов все известные адреса и явки ФАРК, пусть правительство поработает за нас.

— Если на каждом перекрестке будут стоять карабинеры, это плохо скажется на бизнесе. Я и так был вынужден один из караванов с товаром пустить в обход.

— Ничего, картель все компенсирует. Главное, не потерять в глупых стычках проверенных людей. Ну и держи глаза и уши открытыми. Надо понять, что за чертовщина вообще происходит и кто это полез в наши владения.

— Да, Густаво, все сделаю.

Когда тебя просит об одолжении глава Медельинского картеля, то лучше соглашаться. Потому что тех, кто пытался иметь собственное мнение, давно уже пустили на удобрения. А Хосэ совсем не хотел умирать…

Глава 9

Рикардо Гомес оказался по внешности больше турком, чем латиносом, хотя кто их гены разберет. Крупный смуглый чувак лет так пятидесяти с небольшим, бритый наголо, но зато со здоровенными черными как смоль усами, в которых однако уже пробивались седые волоски. Он встретил нас на выходе из аэровокзала, видимо Каманин дал ему описание нашей внешности.

— Сеньоры? — он сверкнул крепкими желтыми прокуренными зубами. — Вы русские?

— Ага, — подтвердил я по-английски, Гомес я так понял по акценту, владел им довольно прилично.

— Говорите по-испански?

— Увы, нет, — развел руками я. — Я знаю только буэно, пута, и си. Мой спутник вообще дуб дубом.

Гомес от души заржал.

— Ничего, поживете некоторое время и заговорите, — сказал он, отсмеявшись. — Меня просили вас встретить и проводить.

— Вот только куда? — спросил я.

— Где хотите остановиться?

— Все равно, лишь бы простыни были чистые и пушеры с проститутками не доставали.

— Есть тут поблизости «Портал Святого Мигеля» и «Каюты Рио Майо», средние дыры. Ну а дальше — как угодно, в зависимости от кошелька и дополнительных услуг, — подмигнул он.

— Я же сказал — блядей и наркоты не надо. А вот что нам надо — мы вам расскажем.

— Хорошо, поехали! — и первым перекинул один из наших чемоданов в кузов своего пикапа, видавшего и лучшие времена. Странно, по тем фотографиям, которые я нарыл в сети, город был довольно приличный, резко контрастировавший с его говновозкой.

Рио Майо был одноэтажным мотелем, ну в принципе мне было не привыкать. Когда мы уже переместились в него и баксы резво потекли через лапы Гомеса, настал черед разговора.

— Мы собираемся на экспедицию в сельву.

Гомес смерил нас насмешливым взглядом.

— А вы когда-нибудь там были?

— Нет, никогда.

— Ну тогда вам не очень повезло. В сельве вы не пройдете и дня.

— Ваши предложения? — сказал я, чувствуя правоту собеседника.

— Наймите проводника.

— И конечно же, он есть у вас на примете, — с улыбкой заметил я.

— Да, есть, — ничуть не удивился Гомес. — Как раз любит возить туристов в сельву.

— А назад-то он их приводит? — решил уточнить я.

— Да. Сеньоры, я очень дорожу сотрудничеством с вашей компанией, и уж поверьте, что не в моих интересах портить с ней отношения. Так что я даю вам гарантию, что обратно вы возвратитесь целые и невредимые.

— Хорошо. С проводником договорились. Ну и нам понадобится оружие и снаряжение.

— И с этим я помогу. Куда вы направляетесь?

Вот тут я замешкался. Не потому, что секретничал, а потому что не знал, куда нам идти.

— Не переживайте, сеньоры, я никому ничего не скажу, — истолковал мою заминку Гомес по-своему. — Просто комплекты снаряжения немного разнятся для разной местности.

— Ну мы пока думаем, куда идти, — честно ответил я. — Подумаем — и решим.

— Хорошо, вы пока думайте, а я поеду договариваться с проводником. Потом, когда придумаете, он сам подберет снаряжение.

Гомес откланялся и через пару минут мы услышали недовольное рычание и фырканье его грузовичка.

— А в самом деле, куда мы едем? — спросил я у Гоши.

— Сейчас и узнаем. Дай только переодеться.

Мы с Гошей скинули обувь и зашли внутрь. Точно, только русские разуваются, когда в дом заходят — так заведено и это в крови. Те же американцы часто в той же обуви, что на улице ходили, ходят по дому — ну натура у них такая, национальное это.

— Правая, левая сторона? — я указал на одну большую кровать, стоящую в комнате. Тот молча указал направо. Ну и ладно. И точно, местных жриц любви не будет — Гомес то ли специально, то ли случайно снял нам номер для молодоженов. То-то так скалился портье при виде нас. Белые педики в католической ортодоксальной стране — редкий зверь, это разрешается только туристам, а тем более молодожены… М-да, скоро все Пасто будет знать о двух альтернативно чпокающихся гринго, поселившихся в «Каютах».

Я плюхнулся на кровать и стянул с себя куртку. Покосился на раздевающегося Гошу и закрыл глаза. Пусть себе ведунит, раз у него дар такой. А у меня его нет, а значит есть моральное право подремать.

Ага, подремал… Только я блаженно провалился в сон, как меня бесцеремонно растормошили, тряся за плечо. Я открыл правый глаз, не меняя позы.

— Вставай давай.

— Что, уже? Быстро ты.

— Это ты сорок минут продрых. Мы здорово ошиблись!

Я рывком встал на кровати и спустил ноги на пол.

— В чем?

Гоша махнул рукой на ноутбук.

— Ну что там еще, — недовольно пробурчал я. Ненавижу, когда спать мешают.

— Юг-то юг, да не тот, — Гоша указал на пересечение двух прямых — вчерашнего и сегодняшнего пеленга.

— Б…ь! — выругался я. И было от чего. Юг и вправду был не тот. Второй пеленг с другого места, сегодняшний, указывал на точку южнее Флоренсии, промахнулись мы почти на четыре сотни километров.

Я забарабанил по клавишам ноута. Ну вот нет туда рейсов из Пасто, нет! Обратно той же «Авианикой» в Боготу, а оттуда во Флоренсию — сколько времени потеряем, двое-трое суток?

— Что будем делать? — спросил Гоша с невинным видом.

— А что ты предлагаешь?

— Ну старший группы у нас ты, так что тебе и думать, — притворно потупил глаза Гоша.

Намекаешь, что я со своими обязанностями не справляюсь? А вот хрена тебе лысого. Свои соображения будешь высказывать своему и моему руководству, когда вернемся. А пока ты под моим командованием.

— Хорошо. Я придумал. Сейчас есть и спать. А завтра — выдвигаемся.

Гомес задумчиво пожевал губами.

— Ну есть вариант, — протянул он задумчиво.

— Какой? — спросил я.

— Можем вас добросить до Флоренсии. Но естественно не машиной, а по воздуху.

— Хорошо. Сколько?

— Две тысячи долларов САСШ.

Хренасе, хороший навар. Как рейс туда и обратно в Боготу. Только вот расстояние меньше. Но нам выбирать не приходится.

— Хорошо, я согласен, — я отсчитал из тощей пачки наличных двадцать одну бумажку — на самолет и Гомесу на чай. Соткой перетопчется, как гласит местная поговорка гаучо — не все скоту масленица.

Гомес оскалился, резво отложил одну сотенную и свернув ее, ловко засунул в карман рубашки.

— Поехали, сеньоры!

Гомес не повез нас обратно на аэродром, как я ожидал. Грузовичок сначала поехал на окраину, потом резко запрыгал по ухабам, и, наконец, я увидел какое-то захолустное летное поле, принадлежащее то ли местному аэроклубу, то ли контрабандистам — хотя одно другого не то что не отменяло, но скорее даже дополняло.

Мы подъехали к одному из старых жестяных ангаров в серо-рыжей раскраске.

— Вот, приехали, — и Рикардо споро вышел из машины и зашел в ангар.

— Ну приехали — значит приехали, — буркнул я и спрыгнул на покрытое выщербленными плитками летное поле, между которыми лишаями пробивалась трава.

Я подошел к ангару и заглянул в него. Да, такого раритета я давно не наблюдал. Цессна-172, самая распространенная в мире модель. И судя по шасси, это был не «Катлесс», а что-то более древнее.

Меня привлекла болтовня по-испански — Гомес спорил со вторым присутствующим, упитого вида мужичонкой. И что мне больше всего не понравилось — штабель пустых бутылок из-под всевозможных горячительных напитков, стоящий у стены ангара. Видимо пилот сильно налегал на выпивку в свободное от полетов время.

Наконец Гомес договорился с мужиком, и махнул рукой нам с Гошей.

— Нехило он его обул, — тихо сказал мне Гоша по-русски. — Пятихатку себе оставил.

— А что, ты ожидал другого? Меня больше беспокоит этот синяк за штурвалом.

— Ну что, синьоры, вот и ваш пилот, — Гомес, приобняв за плечи мужичонку, подтащил его к нам. — Лучший пилот из тех, которые летали в этих краях.

Я демонстративно помахал ладонью перед носом — выхлоп от пилота явно превышал все ПДК и мог сравниться только с выхлопом мотора его самолета.

— А ничего, что он пьяный?

— Я не пьяный, я чуть-чуть, — подало голос существо.

— Не обращайте внимания, синьоры. Он летает в любом состоянии, он ас.

— Хорошо, — я демонстративно достал из сумки кирпичик спутникового телефона и развернул черную резиновую сосиску антенны в рабочее положение. — Сейчас я звоню в компанию, и пусть они разбираются с представителем…

— Не надо, уверяю вас, сеньоры, он действительно ас! — испуганно замахал руками Гомес. Видимо, его напугала не столько перспектива лишиться отжатых бабок, сколько вылет из представителей компании в Пасто.

— Довезем в лучшем виде, — вякнул пилот.

— Молись, чтобы это было так, — я убрал телефон обратно. Но романтический момент был потерян — я с пьяными водителями в одну машину не сажусь, ну а в самолет с пьяным пилотом тем более. Единственная проблема — нам надо было срочно попасть во Флоренсию, а обсчет других вариантов означал лишнюю трату времени.

Мы вышли из ангара, подождали пока старичок «Скайхок» вытолкают из него Гомес с пилотом, а потом резво перекидали свои пожитки в кабину и сами залезли в нее.

— Молимся, — скомандовал я, когда синяк сел на пилотское место.

— Не надо молиться, — Гоша открыл пассажирскую дверь и пересел справа от пилота. Ну да, я и же и забыл один из его скрытых талантов — управлять авиатехникой. Ладно, так спокойнее.

Пилота, как только он сел в кабину, как подменили — отточенные движения, четкий разговор на испанском с диспетчером… Зачихал движок, лопасти винта дрогнули и начали превращаться в полупрозрачный диск спереди, спрессовывая воздух. Самолет вышел с рулежной дорожки, подпрыгивая на особо щербатых плитках, вырулил на полосу и, набрав скорость, оторвался от земли. Ну теперь я даже глаз не сомкну пока мы не приземлимся, можете не сомневаться.

Я осматривался по сторонам. Вот и само Пасто, оставшееся позади, а впереди — зеленые квадраты полей. Видны дороги, змеящиеся среди зелени, и ведут они дальше, в зеленое море джунглей. Чуть поодаль я увидел блеск нескольких озер в прогалинах другого моря, зеленого.

В общем, поездка была на нервяке, который все-таки закончился на удивление аккуратной посадкой в одно касание на таком же грунтовом аэродроме. Только когда мы оказались на твердой земле, я мог немного расслабиться. А встречал нас тот самый проводник, которого рекомендовал Гомес — индеец с загорелым обветренным лицом, словно сошедший со страниц романов Жюля Верна, только одетый по-современному. Нас прямо передавали по цепочке, как товар — еще бы, хороший и денежный клиент не должен болтаться где попало, его нужно доить узким кругом, оберегая от конкурентов, к которым он может обратиться. А уж желающих тут хватало.

— Твою мать, — в очередной раз за короткое время повторил я. А сколько его еще придется повторять? Тут хоть окрести наш тур «Твою мать — лучшие приключения на пятую точку».

Начиналось все довольно обыденно — приехали, нам подыскали мотель, заселились, ну все как обычно. Потом Гоша в очередной раз пытался засечь артефакт. Конено триангуляция в данном случае была условной — большая разница во времени между засечками, цель перемещается, вот и попробуй получить хоть приблизительное местонахождение. Единственное, анализируя полученные данные, можно было приблизительно предсказать направление движения и получить район размером с треть Колумбии, который было обшарить просто нереально, не учитывая еще плохую проходимость данной местности.

— Сигнал артефакта очень слаб, — Гоша вышел из своего транса.

— То есть?

— Что «то есть»?

— Что значит «очень слаб»? Что с артефактом? — Гоша мне уже действовал на нервы почище местных тараканов размером с пол-ладони. Какого спрашивается я должен ребусы разгадывать?

— Что с артефактом — не знаю, может кто-то провел какой-то ритуал, ничего определенного сказать не могу. Надо смотреть на месте.

— А где оно, это место?

— Скорее всего здесь, — Гоша ткнул пальцем в экран южнее Флоренсии. — Здесь хорошее место, чтобы что-то спрятать. И хорошее место, чтобы уйти отсюда в джунгли.

— Тебе-то откуда знать, — хмыкнул я.

— Знаю, — Гоша повернулся ко мне, и я немного опешил. В глазах ведуна виднелись отблески желтого огня, и это явно был не отблеск тусклых ламп, подвешенных под грязным потолком мотеля или экрана ноута. Ритуал что ли на него так подействовал… Немного неожиданное и пугающее зрелище. — Я его только что видел, но чужими глазами.

— И давно у тебя такие видения? — настороженно спросил я.

— Нет, это бывает очень редко, — глаза Гоши стали обычными. Никакого желтого бесовского блеска.

— Ну значит мы отправляемся туда завтра с утра. Сейчас уже вечер.

Назавтра мы узнали в мотеле, где тут располагается пункт проката машин, и стали обладателем потрепанного пикапа «Форд» годов так восьмидесятых за совершенно неумеренную цену, за которую этот хлам можно было купить три раза. Это с нас так взыскали залог — а что еще можно ожидать от гринго, неосторожно попавшихся местному ненавязчивому сервису? Руби с них бабло, пока не опомнились.

Я сел за руль, Гоша — на сидении рядом с навигатором в руках показывал дорогу. Следуя его указаниям, мы выехали за город, и покатили на природу.

— Стой! — сказал Гоша.

Я послушно притормозил.

— Дальше нам туда, — он махнул рукой куда-то вбок, в сторону зарослей.

— Слушай, ну может мы все-таки нормально подготовимся, возьмем проводника и пойдем?

— Сейчас не надо. Это место недалеко, съезжай на обочину. В джунгли мы далеко не пойдем.

— Надеюсь, — недовольно пробормотал я и вылез из машины. Открыл капот и выкрутив свечи, сунул их в карман грубой брезентовой куртки специально для прогулок на природе. Небольшая предосторожность не помешает.

— За мной, — махнул рукой Гоша.

Метров через пятьсот наши глазам открылся обрыв, отвесно уходящий вниз. Но меня напрягло не это — всегда внимательно смотрите себе под ноги. Тогда может и увидите несколько стреляных гильз, примявших траву. Неокисленные и лежавшие сверху, а, следовательно, стреляные совсем недавно.

Я показал Гоше латунный цилиндрик, еще пахнущий горелым порохом.

— Здесь кого-то убили, — я уловил черную эманацию уступа этого обрыва. — Причем не совсем давно.

— Больше скажу, позавчера или три дня назад, — Гоша сжал гильзу в ладони и закрыл глаза. — Точно.

— А теперь давай ее сюда, — я протянул руку. — Нам не нужно, чтобы на ней остались наши отпечатки.

Гоша молча отдал улику обратно.

— Нам вниз, — показал он рукой с обрыва.

Я аж закашлялся.

— Как? На крыльях?

— Я видел здесь спуск. Пошли, — и Гоша решительно двинулся в заросли.

Точно, спуск был, узкая такая тропа, открытая с одной стороны всем ветрам. И над обрывом. Одно неверное движение… Но все-таки каким-то чудом мы спустились.

— Твою мать, — вырвалось у меня.

Среди деревьев валялся измятый сплющенный остов машины. Да еще и обгорелый, наверное перед тем как столкнуть с обрыва, ее еще и подожгли, чтобы огонь доделал все остальное.

Я подошел к машине. От бедолаги на переднем сиденье остался только уголь, скрюченный от нестерпимого жара. Я провел рукой по черному боку машины, проводя кончиками пальцев по пробоинам.

— И кто это? — я спросил Гошу, вертящегося неподалеку между деревьями.

— А кто его знает, — он подошел ко мне, держа какую-то тряпку, пропитанную кровавыми пятнами на месте отверстий от пуль. — Но он дал нам все, что нужно.

На ликующую оскаленную морду Гоши было страшно смотреть. Так скалятся крысы, готовые вцепиться в чью-то ногу.

— И что нужно?

— Кровь, — с ликованием сказал Гоша. — Теперь у нас есть кровь убитого.

— И что с того? — недоуменно спросил я. — ДНК убитого будем выделять?

— Ты не понимаешь? Чему тебя только Кресислав учил? По крови я найду его сородичей, где бы они не находились.

Я промолчал. Этому меня точно не учили.

— Ты знаешь, что такое кощная потвора?

О да. Меня аж передернуло. Так называлась древняя черная магия у славян. Но вроде как это только некромантия и насылание порчи или нет? Черт, тут и Гоша оказывается из тех, кого называют «кощный радарь», некромант, работающий с тонкоматериальными останками, «астральными скорлупками».

— Отойди метров на сто и поставь защиту от порчи. Мне не надо, чтобы тебя зацепило, — опять у Гоши появились желтые просверки в глазах, да и пропитанную кровью куртку он держал, как куренка за горло. — По окончании ритуала я сам тебя найду, не вздумай ко мне подходить без приглашения.

Очень оно мне надо… Тут бы защититься нормально. Вот и еще одна скрытая способность Гоши, о которой умолчал Кресислав. Теперь мне придется вспоминать, как от таких черных ставить защиту, нет гарантии, что он когда-нибудь на мне ее не опробует.

Я отошел подальше, скрестил ноги по-турецки и сел на влажную траву, прочитав заклинание и настроив поселенный пузырь на защиту от внешнего воздействия. Черт его знает, каких духов он вызовет для путешествия в мир Нави? Что он оттуда вытащит.

Вроде внешне ничего не происходило, но… То место, где оставался Гоша подернулось какой-то дымкой, деревья как будто размылись, с криком рванулись в небо местные птицы и я почувствовал слабый толчок в грудь — отголосок черной магии мазнул и по мне. Памятуя предупреждение, я так и сидел недвижно, ожидая ведуна.

Гоша не стал подходить ко мне без предупреждения. Его фигура появилась там, где были аномалии восприятия.

— Пошли обратно, — он подошел ко мне, держа в руках какой-то скомканный красный комок, от которого в астральном зрении исходила красная нить, уходившая в направлении джунглей. — Вот теперь наш компас, по которому мы найдем похитителей артефакта.

— И что получаетя? — граф Драбицын вопросительно взглянул на собеседника.

Оказалось, у смежников из военной разведки ГУ ГШ РИ имелась информация, которая была нужна графу, причем имелась давно. И теперь полковник военной разведки Альфонсо Суарес, смуглый коренастый мулат, сидел напротив графа в комнате для бесед. Кого только не встретишь у смежников? Кадры набирают все в одном направлении — если у тебя кто-то из родителей из страны на другом краю света и ты похож на местного уроженца, а еще ты подходишь по психофизиологическим характеристикам для службы — вэлкам в разведку. Армейскую ли, внешнюю — кто успел, тот и завербовал.

— Получается, граф, что там намечается очень нехилая заварушка. По нашим данным, сейчас Колумбия бурлит. ФАРК, которым вы интересовались, активно борется за приход к власти любым, в том числе вооруженным путем. Дошло до того, что они бросили вызов картелям.

— Кишка тонка, — спокойно сказал граф. — Кучка упоротых марксистов против миллиардных состояний и частных армий наркобаронов? Это даже не смешно.

— Было бы. По нашим данным в ближайшем окружении Переса ходят слухи о немыслимом богатстве и артефакте силы, который поможет найти затерянный город Пайтити и вершить судьбы людей. Будь обычным человеком, я конечно счел бы это красивой сказкой и посмеялся, но… Я не обычный человек, а глава латиноамериканского отдела. Так вот, сведения из окружения по косвенным данным подтверждаются. Ваш артефакт заказал Перес. Но сейчас у него его нет. Он понадеялся на индейских шаманов, которых думал подчинить, а его банально кинули. Сейчас ФАРК загнали в угол как крысу, они не вовремя бросили вызов картелям.

— Ну оружие-то было? — с хитрой улыбкой спросил граф.

— Ну а как же без этого? — улыбнулся Суарес. — Только вот не то, о котором думал Перес. Ему скинули брак, который развалится после сотни выстрелов. Эту партию мы перекинули в Венесуэлу на нашу базу в Каракасе как приманку, кто из местных клюнет. Клюнули ФАРК. Ну не в этом дело. Сейчас про эти самые непонятные шевеления. Картели против ФАРК, Перес против шаманов… Кстати, артефакт на самом деле такой могущественный или сувенир из дьюти-фри?

— Разбираемся, — коротко ответил граф. И это было правдой — целая аналитическая группа рыла архивы и все доступные источники данных, пытаясь узнать статуэтку, от которой осталась только фотография.

— Так что вот вам мой расклад. Ну, честь имею, — Суарес протянул Драбицыну руку на прощание. — Если что-то углубленно понадобится по ФАРК, милости просим.

Суарес хитро подмигнул. Да можешь мне не подмигивать, подумал Драбицын с легким оттенком зависти. Есть у тебя агент в ближайшем окружении Суареса, есть. Обошли вы нас на повороте на континенте ваших традиционных интересов — где возникают «национально-освободительные движения», ищи армейцев из ГУ ГШ. Инструктора, разведчики, торговцы оружием. Граф нисколько не поверил в случайный груз из Венесуэлы — скорее всего это была операция генштаба. Как и водится между конкурирующими службами, информация об операциях друг друга секретится еще жестче, чем обычно, что иногда приводит к «френдли файр».

А вот то, о чем вряд ли знал полковник, это что еще одна сила вступила в борьбу в тех местах. Шифровка из Ватикана, точнее от римской резидентуры описывала активность среди Святого Престола. Группа их «миссионеров», привыкших больше управляться со штурмовой винтовкой и «ка-баром», нежели с четками и священным писанием, уже вылетела в Колумбию, напасть на след Переса. Причем и этих интересовал артефакт, украденный в Российской Империи. Так что же эта безделушка представляла себя на самом деле? И раз возникло такое шевеление, то Александра придется из игры выводить. Разведкомандировка опять оборачивается полномасштабной операцией. И на пару с ведуном они теперь в этой ситуации лишние. Да и что могут сделать два пусть подготовленных, но пацана против таких сил, которые сейчас выстраиваются на доске? Ничего. Ладно, подумал граф, выведу Александра из игры. А там придется организовывать совместную операцию со смежниками, пусть забрасывают одну из своих разведывательно-диверсионных групп.

Граф достал спутниковый телефон, нажатиями копок подключил модуль шифрования и начал писать сообщение Александру.

Спутниковый телефон квакнул у меня за спиной, в рюкзаке, когда злые и уставшие до чертиков мы вышли из машины у дома этого самого проводника, Серхио Лоренцо.

— Сейчас, подожди, — я скинул лямки и достал спутниковый телефон, включил экран, и прочитав сообщение, хмыкнул.

— Что там? — поинтересовался Гоша.

— Нам отдан приказ готовиться к эксфильтрации. Вместо нас будут работать другие.

— Но мы и сами можем справиться, — сказал Гоша неестественным тоном. Глаза его нехорошо блеснули. — У них нет того, что есть у нас.

Гоша сунул руку в карман куртки, где лежал его новый «компас».

— Я и сам знаю, — вздохнул я, наблюдая за реакцией Гоши. Что-то она мне перестает нравиться. Посмотрю я за ним, а вот если она совсем мне нравиться перестанет… — Хорошо, продолжаем, действуем по обстоятельствам.

Я отбил сообщение отцу, что все в норме, информацию получил, спасибо.

— Ну что, теперь берем нашего Мудильо Ибанеса и дуем в джунгли?

— Пошли, — и Гоша уверенным шагом пошел к двери дома проводника.

Глава 10

Обычно в монастыре Монокьеты было тихо. Сложенные из песчаника бурые от лишайников стены. Пара хижин рядом, которые служили одновременно гостиницей для редких паломников и местом ночлега пятерых монахов, окормлявших прихожан и несших свет веры местным индейцам. В крохотной церквушке было людно лишь на воскресной утренней мессе. И сегодня. Когда из самого Ватикана приехали двадцать братьев, дабы лично встретиться с отцом настоятелем и поговорить с ним о делах минувших.

На присыпанных мелкой галькой дорожках сновали люди в коричневых сутанах, готовясь к праздничному обеду. Один из молодых монахов вежливо раскланялся с гостями, подхватил пустую корзину и пошел к открытой калитке. Там посторонился, пропуская стайку женщин, тащивших разнообразную снедь, после чего выскользнул наружу. Если бы посланцы Папы проследили за парнем, то были бы удивлены. Потому что буквально через несколько минут мешковатая ряса была уложена в корзину, а атлетичный молодой человек исчез в зарослях кустов. Корзину он забрал с собой — еще наткнется кто ненароком, начнет задавать дурные вопросы.

— Как прошло? — поинтересовался Лоренцо Герра, сидевший на прикрытом тряпкой камне и слушавший доносившиеся в наушник голоса.

— Жучки потратил все, разложил, как вы и велели, магистр. Два маячка получилось пристроить на их баулы, но на самих бойцов ничего подвесить не вышло. Да и в рясах они, наверняка сбросят перед походом в джунгли.

— Это да, в джунгли они пойдут уже сегодня вечером. Но баулы потащат с собой. Удалось подсадить маяк на коричневый чемоданчик с окованными медью углами?

— Да. Час пришлось кружить рядом, не попадаясь при этом на глаза.

— Зато именно кофр для хранения артефактов они точно поволокут на горбу до места. Остальное могут где-нибудь в укромной яме оставить, достав оружие и прочие полезные мелочи. А вот его — его будут холить и лелеять, пылинки сдувать… Ну и обнаружить пленочный маяк с моими доработками — кишка тонка. Это лишь в специализированной лаборатории… Зато мы будем знать точно, куда именно они направляются.

— Еще что-нибудь им подбросим?

— Достаточно. Два маяка на загривке и очень интересные разговоры, которые получилось подслушать. Не будем искушать судьбу лишний раз. Всем — отдыхать. Нам особо торопиться некуда. Дадим возможность братьям по вере собрать щедро рассыпанные ловушки, которыми наверняка местные шаманы украсят тернистый путь. Выдвигаемся в полночь. Давид и Николас первыми на охранении, остальным спать. И если что-либо заметите, сначала будите меня. Никакой стрельбы и трупов. Нас здесь нет!

У парней, отобранных и обученных по программе «янычар» была одна единственная проблема. Они, как специализированный инструмент, были заточены лишь под определенную задачу. Уничтожить противника. Организовать теракт. Либо сработать на опережение и попытаться обезвредить таких же боевиков. С фантазией и умением выстраивать хитромудрые комбинации у ребят было плохо. Детально проработанные планы они могли выполнить прекрасно, но сами вряд ли смогли закрутить многоходовку. Зато у Лоренцо с подобным проблем не было.

И сейчас он устраивался подремать, продолжая прокручивать в памяти услышанный разговор. Кроме самого отца-настоятеля, паписты пообщались со всеми монахами из Монокьеты. Оказывается, не только старший исповедник мечтает о возможности выбраться из джунглей поближе к цивилизации. И если старый настоятель всего лишь сообщил Папе про артефакт и подтвердил все услышанное еще раз боевикам из Ватикана, то один из монахов пошел куда дальше. Он договорился с индейцем гуарани из окружения шамана и тот предложил свои услуги католической церкви. Смуглолицему предателю надоело быть на побегушках, он захотел остепениться, получить какую-нибудь жирную и доходную должность в местной епархии и перебраться с болот в небольшой город с благодарной паствой. Прощение грехов, стабильный доход, благословение свыше — и привязанный на отщепенца компас-артефакт, позволяющий узнать, где именно находится Иуда.

Подумать только, как забавно все начинает закручиваться вокруг проклятого древними богами каменного болванчика. Гуарами уволокли статуэтку у инков. После чего могучая цивилизация пала, похоронив под своими обломками накопленные сокровища и местную кровавую культуру. Следом ради вожделенного доступа к великому будущему шаманы обманули псевдо-революционеров и запустили резню между наркокартелями и ФАРК. Теперь кучка индейцев удирает в тайное место, а у них на хвосте висят ограбленные боевики. Которым в спину дышат паписты, вцепившиеся в магический компас. А за папистами неслышными тенями будут скользить янычары Лоренцо Герры.

И все они водят хороводы рядом с черной нефритовой статуэткой, которая видела за время существования тысячи смертей, впитав оттиски чужих душ и напитавшись чудовищной загробной силой. А победитель по итогам будет только один. И бывший магистр Ордена Святой Марии считал, что им будет именно он.

* * *

Серые тучи висели прямо над головой, засыпая раскинувшиеся под ними джунгли бесконечным дождем. В душном воздухе висела бесконечная морось, не способная подарить прохладу или сбить сладко-приторный запах гниющих листьев.

По бурой воде скользила узконосая длинная лодка, еле слышно стрекоча мотором. Сидевший в центре Тиаго Арте косился на мрачные небеса и хмурился. Он надеялся, что захват артефакта и побег от временного союзника пройдет совсем не так. Шаман надеялся, что сможет перехитрить проклятого командира ФАРК и ускользнет от него в бескрайние леса до того, как ему вцепятся в загривок боевики, натасканные на поиск и уничтожение врагов. Но теперь в крохотном отряде осталось всего пятеро индейцев, а душу грызет тревога. Казалось бы, нет прямых причин волноваться, но Тиаго ощущал, как вокруг него стягивается кольцо. Где-то на грани восприятия клубилась тьма. И росла, росла, поглощая все вокруг. Причем не было прямой угрозы, когда ты ощущаешь кожей направленный на тебя взгляд снайпера. Нет, все на ощущениях. На упавшем с дерева зеленом листке. На неожиданно скользнувшей мимо пятнистой змее. На заполошном крике стаи обезьян. На тех скрытых знаках джунглей, которым привык доверять говорящий с духами. И это означало, что ничего еще не кончилось. Наоборот, именно сейчас он вступает в прямую борьбу со своими врагами. И врагов все больше. Причем многих из них он даже не знает и не подозревает, откуда они взялись. А с ним всего лишь четверо помощников, которые вряд ли смогут оказать серьезное сопротивление в прямой схватке.

Значит, придется хитрить, путать следы и как можно быстрее прорываться в Пайтити. Только там, на старинных алтарях, он сможет разбудить спящий артефакт и получит долгожданную силу, которая позволит свернуть в бараний рог любого, дерзнувшего бросить ему вызов. Надо лишь решить, как лучше поступить здесь и сейчас.

Можно было попытаться оставить ложный след. Отправить одного из учеников на лодке дальше, чтобы преследователи разделились. Но Тиаго очень сомневался, что это реально поможет. Разделять и без того крохотный отряд для того, чтобы часть врагов настигли одиночку на реке? Дорога одна, перехватить беглеца проще простого. Куда как лучше уйти в непролазные дебри и поводить погоню там, заставляя гибнуть в различных ловушках. Что-что, а уж неприятностей он загонщикам отсыплет более чем достаточно. Тем более, что с реки все равно пора уже уходить. Лодка достигла нужной протоки, теперь еще примерно час на юг, протискиваясь между мангровых корней, а затем пешком, превратившись в незримых духов леса. До самого Пайтити.

* * *

Остатки человека, погибшего в автокатастрофе рядом с Албани, были скрупулезно изучены прибывшими экспертами, отпрепарированы и описаны со всей возможной тщательностью. После чего господа в черных костюмах подписали бумаги, разрешающие погребение. Кроме того, что они уже получили необходимые для сравнения образцы, на месте начали анализы на идентичность ДНК. Через шесть часов детальный отчет со всеми необходимыми комментариями был отправлен в Рим. Сами неразговорчивые эксперты поехали в Майями, где их уже ждал самолет для возвращения домой.

Прочитанное письмо вызвало двойственное впечатление. С одной стороны, покойник был однозначно идентифицирован как Лоренцо Горра, магистр Ордена Святой Марии. Восходящая звезда католической церкви, погибший на старте блистательной карьеры. И это подтверждали данные анализа, которые совпали с двумя записями в закрытых архивах Ватикана.

С другой стороны, три других независимых архива неожиданно выдали совсем другую информацию. Мало того, судя по досье, в каждом из трех архивах лежали биологические данные на совершенно разных людей. И это вносило некоторую путаницу в итоговый доклад.

— Так я не понял, кто все же умер в САСШ? — раздраженно спросил Папа, бросая папку с бумагами на стол. — И что это значит — из пяти результатов три отрицательных и два положительных? Его что, подменили в Российской Империи, когда он туда ездил?

— Вряд ли. Скорее всего, именно в трех скомпрометированных хранилищах находится ложная информация. Два, которые дали положительный ответ, не имеют прямого выхода во внешние компьютерные сети и курируются непосредственно вашей канцелярией и отделом внутренних расследований.

Кардинал Мазарини чувствовал себя не в своей тарелке. Конечно, можно сослаться на бардак в архивах, но это наверняка повлечет за собой крайне неприятные последствия. Ведь кто заведует в данный момент архивами? То-то и оно. Поэтому — надо как-то выкручиваться.

— Значит, два хранилища устояли. В остальные наш пройдоха умудрился понапихать мусора… Но как ни крутился, а Господь прибрал к рукам…

Папа отпил воды из хрустального фужера, зло усмехнулся и постучал пальцем по бумагам:

— Организуйте ему пышные похороны. Чтобы все видели, как мы скорбим о кончине столь выдающегося человека… Кстати, вы уже подобрали человека, который поднимет упавшее знамя борьбы за души верующих? Мы не можем потерять столь важные приходы. Каким бы не был мерзавцем покойный, а за полгода он сумел неплохо пополнить казну Ватикана.

— Вот список кандидатур.

— Кто ваша креатура, мой друг?

— Я предпочел не оказывать протекцию кому-либо. Соединенные Штаты не знакомый для меня регион. Если бы я порекомендовал человека, то не был бы уверен, насколько он подходит для этой работы.

— Понятно. Пообещали протекцию нескольким, а кого я выберу, тот и заплатит за выданные авансом обещания… Оставьте список, я определюсь до вечера с будущим проповедником по другую сторону Атлантики. И не забудьте, жду вас, мой друг, сегодня вечером. Хочу помянуть грешную душу Лоренцо. Мне все казалось, что он как-нибудь сумеет перехитрить смерть и вывернется из очередной неприятности.

Раскланявшись, Мазарини перед уходом задал последний вопрос:

— Наших людей в Колумбии предупреждать, чтобы больше не искали похожего на покойника человека?

— Почему? Вдруг случится чудо и Герра воскреснет из мертвых. Мы живем в странном мире, где может случиться что угодно. Так что, пусть держат глаза открытыми. Мало ли…

* * *

Первую ловушку Тиаго Арте устроил рядом с лодкой, которую оставили между корней. Весь груз переложили в сумки и рюкзаки, пустые канистры из-под воды и часть одежды оставили здесь же, подготовившись к долгому походу через джунгли. По обоим бортам в воду шаман спустил веревки, смоченные в специальном травяном настое. Теперь в ближайшие пару часов рядом устроятся в засаду черные кайманы — здоровенные крокодилы, которые запросто достигают до четырех или пяти метров в длину. Учитывая хитрый состав, над которым так долго Тиаго колдовал темными вечерами, зубастые твари обеспечат отличную встречу преследователям. Оставить лодку без проверки никто не сможет. Мало ли, что именно лежит на дне? А хвостатые бойцы крайне неодобрительно отнесутся к попытке вторгнуться на их территорию. Вот и посмотрим, как люди, не привыкшие к настоящему облику леса, отреагируют на столь нежданный подарок.

— Идем час, затем отдых, — скомандовал шаман и бесшумной тенью скользнул в темноте по тропе. Ночь уже вступала в свои права, но надо было отойти подальше, прежде чем вставать на ночлег. А то кайманы запросто могли вцепиться в глотку и индейцам. Рептилиям плевать, кем поужинать.

В это же самое время шесть лодок с бойцами ФАРК встали на прикол у Эль Венадо — крохотного городка, который приткнулся на реке рядом с национальным парком Ла-Пайя. Здесь, в Венадо, еще ощущалось присутствие цивилизации. Пара крохотных ресторанчиков, заправка для моторных лодок и закрытый на ночь рыбный ларек. Дальше по реке можно было найти только частные фазенды и домики охотников или рыбаков. Зачастую и те, и другие работали на разнообразные наркокартели, поставляя им информацию или перегружая обработанную дурь на проходившие мимо лодки.

Устроившись за широким столом, Алехандро Перес глянул в планшет, отметил на бумажной карте место, где в последний раз отметился проклятый шаман и приступил к ужину. На ночь глядя лазать по джунглям — это для индейцев нормально, они на всю голову отмороженные. Он же предпочитал спать в кровати под антимоскитной сеткой, поставив рядом ведерко со льдом. Конечно, лед растает быстро, но хоть час-другой воткнутая туда бутылка воды будет прохладной. А завтра, при свете дня, они продолжат преследование. Почти сорок прекрасно подготовленных боевиков, успевших подзаработать опыт войны в сельве, против пятерых папуасов не имеющих с собой даже паршивого пистолета. Идиоты приведут его, Алехандро, прямо до заброшенного города. Там он заставит Арте под пытками рассказать, как именно использовать артефакт. Ну и заодно обеспечит себе безбедную старость, отсыпав от щедрот и парням, которые так же мечтают о доступных шлюхах и мелких радостях жизни. А еще он, будущий президент Колумбии, купит себе аппартаменты-люкс, в которых обязательно будет кондиционер. И ему больше не придется обливаться потом, вливая в себя очередную бутыль воды, которая воняет дешевым пластиком…

* * *

Еще в пятнадцати километрах к западу в крохотной протоке стояли другие лодки, в которых отдыхали янычары Лоренцо Герры. В отличие от боевиков ФАРК, они не мучались от вездесущих москитов. Якобы скончавшийся магистр обеспечил своих людей небольшими амулетами, созданием которых развлекался во время поездок между выступлениями на забитых экзальтированной публикой стадионах. Вечерами разная кровососущая дрянь изрядно отравляла жизнь, поэтому специалист-артефактор в первую очередь создал удобные диски с минимальным набором функций, способные распугать любую жужжащую дрянь в округе. На продажу выставлять не стал, не дурак, но для личных нужд оставил. Как и еще много разных полезных штучек, изготовленных про запас. Поэтому сейчас Лоренцо отдыхал, направив на себя легкую струю воздуха с крохотного переносного вентилятора. От духоты это спасало мало, но хотя бы создавало мираж прибрежного бриза. Правда, испорченного вонючими испарениями с мутной реки. Против запахов у магистра амулетов не было.

По старой привычке Герра включил спутниковый телефон, скачал пачку зашифрованных писем и просмотрел интересующую его переписку. Отметил официально разосланное объявление о своей кончине и улыбнулся. Затем включил программу на ноутбуке, на которую сливался видеопоток с выставленных в начале протоки камер. Крохотные шарики с отличной оптикой реагировали на крупные предметы, которые появлялись в их поле зрения, включая запись. Мало ли, вдруг кто по основному руслу мотается, пока он тут отдыхает. Может, еще кого черти принесли в эти заброшенные края, кроме наркоторговцев и нищих аборигенов. Пролистав несколько роликов, Лоренцо замер и поставил одну из записей на паузу. Посидел молча, затем медленно недоверчиво отмотал чуть назад и увеличил стоп-кадр. Полюбовался полученным результатом, включил фильтры, чтобы осветлить мутную картинку и добавить контрастности. Когда закончил, то усмехнулся полученному изображению и прошептал:

— Вот кого я не ждал, так это тебя, русский медведь.

Камера умудрилась поймать лицо повернувшегося в ее сторону молодого человека. В котором Лоренцо Герра без труда узнал Александра Драбицына собственной персоной. И догадаться, что может делать воспитанник русской службы безопасности в такой глухомани, труда не составило. Конечно же, еще один охотник за сокровищем.

— Ситуация становится все забавнее. Сплошная комедия положений. Слоеный пирог разнокалиберных интересов, где я выступают зрителем с галерки. И, судя по всему, буду наблюдать разворачивающуюся драму во всех деталях. Кто бы мог подумать…

Закрыв ноутбук, Герра с легкой улыбкой на устах устроился на надувном матрасе и задремал. Завтра перед продолжением погони обязательно надо будет просмотреть записи за ночь. Может еще кого нелегкая принесет. Такое впечатление, что здесь медом намазано…

* * *

Ранним утром паривший над джунглями кондор мог бы попытаться разглядеть под зеленым пологом несколько отрядов людей, которые шли друг за другом, словно на привязи.

Первыми двигались пятеро индейцев, используя еле заметные в сельве звериные тропы и избегая возможных ловушек. Тиаго Арте прекрасно понимал, что легко может попасть под удар местных аборигенов, которые терпеть не могут посторонних и способны пустить из кустов отравленную стрелу, чтобы потом обобрать тело. Единственное, что могло обезопасить крохотный отряд от подобного рода неприятностей — это скорость. В умении ходить по джунглям гуарани дадут фору любому, главное, не сидеть на одном месте, привлекая к себе ненужное внимание.

Следом за индейцами в узкую протоку отправились боевики ФАРК вместе с Алехандро Пересом. Командир революционеров отслеживал крохотную красную точку на планшете и прикидывал, как лучше двигаться следом за шаманом. Надо было не потерять их в сплошной зелени, но и не наступать зря на пятки. Зачем их нервировать раньше времени? Вот когда днем остановятся, тогда и можно подойти поближе. Скорее всего, тогда добыча как раз встанет лагерем в заброшенном городе. Проблема лишь в том, что дальше нет ни дорог, ни направлений. Одна лишь отметка на сплошном зеленом пятне джунглей. Как хочешь — так и шагай, стараясь не вляпаться в болото или еще какую мерзость.

У входа в протоку суетились бойцы Ватикана. Они сумели худо-бедно сориентироваться и теперь принимали решение — или сворачивать на юг, куда показывал полученный от предателя компас, или пытаться найти другую дорогу. Учитывая, что перед ними явно кто-то недавно проплыл, попытка двигаться проторенной дорогой имела и плюсы, и минусы. Не известно, кто перед тобой шляется по непролазному бурелому. Но и накручивать круги смысла большого не имеет. Можно запросто потерять время. Поэтому паписты разобрали из кофров оружие, положили в один из рюкзаков небольшой чемоданчик для будущего артефакта и скользнули в протоку.

Вслед за посланцами Папы крался Александр Драбицын. Он слабо представлял, сколько заинтересованных персонажей нацелились на нужную ему вещь. И уж тем более не догадывался, что цепочку замыкает довольный собой Лоренцо Герра, который только что выпил чашку растворимого кофе и скомандовал выдвигаться. Гонка за «Пожирателем душ» входила в финальную стадию.

* * *

Переносные рации работали паршиво, но все же обеспечивали связь между передовым дозором и основным отрядом ФАРК. Высланная вперед одиночная лодка с пятью бойцами двигалась в зеленом полумраке, ощетинившись стволами во все стороны. Еле слышно постукивал мотор, расступалась в стороны ряска, оставляя за кормой короткую полоску бурой взбаламученной воды.

— Хэфе, это «первый», вижу чужую моторку у левого берега.

— Отметины какие-нибудь есть?

— Пятно синей краски у кормы. Судя по описанию, именно эту лодку индейцы взяли в аренду.

— Движение какое-нибудь рядом есть?

— Нет…

— Осмотрите посудину. Только аккуратно…

Еще раз достав планшет, Перес посмотрел на положение маячка и прикинул, где сейчас могут быть шаман с подручными. Судя по всему, они умотали вперед и до них минимум четыре часа топать по джунглям. Бросили все лишнее и налегке рванули к заветной цели. Так что можно посмотреть, что там…

Неожиданно впереди раздались автоматные очереди и крики. Алехандро чуть не выронил планшет на дно лодки, пытаясь сообразить, что делать в первую очередь — спасать бесценную вещь или хвататься за пистолет. Страхуя командира, вперед сбоку скользнула другая моторка, на которой уже были готовы прикрыть от неведомой опасности.

— «Первый», что у вас?!

Но рация молчала. И пальба тоже прервалась столь же неожиданно, как и началась.

— Вперед! Смотреть в оба! Непонятно, на что напоролись…

Когда крадучись добрались до нужного места, то через пару минут сумели разобраться, что за напасть здесь случилась. Потому как один из крокодилов с куском оторванной руки как раз выбрался на берег, удрав от менее удачливых собратьев. Судя по водоворотам и взбитой кровавой пене, авангард ФАРК прямо сейчас доедали.

— Проклятье… Прибейте тварей гранатами, а то и нам достанется, — зло бросил Алехандро, беря на прицел зеленого людоеда, который как раз старательно заглатывал остатки человеческой конечности.

Гранаты крокодилам не понравились. Один всплыл кверху брюхом, остальные рванули вверх по протоке, ставя рекорды по скорости. Одиночку на берегу добили из автоматов, потому что на стрельбу из пистолета он даже не отреагировал. Через полчаса, когда достигли подобия порядка, Перес закончил осмотр лодки шаманов и принял решение о преследовании по суше. Но в этот раз он решил не выдвигать разведку слишком далеко вперед. Мало ли, какие еще подлые штучки могут приготовить проклятые индейцы. Командир боевиков не стал пугать и без того смущенных головорезов, озвучивая возникшие у него подозрение. Но почему-то Алехандро казалось, что в гибели пятерки отлично обученных солдат виноват проклятый Тиаго Арте. И радужные мечты о будущем президентстве несколько поблекли на фоне духоты, падающих сверху тяжелых капель и мошкары, с радостью штурмующей испачканные репеллентами рожи. Похоже, ради обладания главным призом придется изрядно постараться. Но это будет лишь еще одним пунктиком, который шаману припомнят во время будущих пыток. Когда с проклятым индейцем поквитаются за все и сразу…

Глава 11

Граф выпустил облако сизого ароматного дыма, и медленно покатал «гавану» в пальцах. Надо немного успокоиться, после такого разговора-то. И ведь подобрали гады время и место, чтобы попытаться надавить — закрытый аристократический клуб «Вензель», почти масонская ложа. Примерно как те знаменитые лондонские клубы, куда посторонним вход воспрещен, и даже имея деньги и титул, стать членом клуба без приглашения невозможно — нуворишей и выскочек из грязи в князи тут не жаловали. Граф давно был членом клуба, но в нем не появлялся — претило обилие хитрожопых аристократов с их маленькими грязными тайнами и интригами, а также их снобизм. Его-то пригласили в клуб понятно зачем — вроде как свой человек в СБ не помешает, не будет копать под верхушку такого общества, став членом элитарнейшего клуба. Граф с серьезной понимающей мордой и благодарной гримасой смахнул суровую мужскую слезу счастья, принял приглашение, и… стал копать под членов клуба с удвоенной энергией, набивая пухнущие день ото дня досье. Благо теперь доступ был изнутри и не требовалось напрягать наружку, чтобы выяснили, кто состоит в этой клоаке. Так что досье пухло и хорошело, пополняясь грешками от педерастии и педофилии до банальной наркомании и казнокрадства — в банке с пауками выживает тот, у кого жало толще и яда больше. Разумеется, это не пошло бы в суд, местный высший свет прикрыл бы своих на уровне Императора и доставил бы неприятности самому графу, но как рычаг воздействия и оружие последнего шанса сработало бы безотказно.

И вот сегодня ему приказали явиться в клуб. Ну, собственно, как приказали — приказывать ему никто, кроме Императора, не мог, а просьбой это назвать было трудно. Председатель клуба светлейший князь Радзиловский лично позвонил, попенял графу за долгое отсутствие, и изъявил желание лично побеседовать наедине. Скажем так сегодня вечером, и никакие отговорки не допускаются. Иметь светлейшего князя во врагах мог позволить себе только сумасшедший, да и компромата на него было маловато для полноценного противостояния, и вообще рановато было ссориться, время не пришло. Так что, вздохнув, граф в плохом настроении прибыл в клуб. Что им там неймется?

Придверник встретил его у входа, лично принял верхнюю одежду и проводил до кабинета князя, не проверив его на входе — это считалось дурным тоном, избранные должны были доверять друг другу, а посторонний в клуб не войдет.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — Радзиловский, изображавший доброго пожилого дядюшку, проявил излишне подозрительную радушность.

— Здравствуйте Ваша Светлость! — Драбицын нацепил такую же маску дружелюбия. Поиграем, раз так хотите.

— Прошу вас, садитесь! — князь указал Драбицыну кресло напротив себя. — Не изволите ли утолить жажду?

— Премного признателен, Ваша Светлость! — граф следил, как Радзиловский лично разливает шустовский в бокалы, прекрасно знает его вкус.

— Итак, я пригласил вас по одному делу, не требующему отлагательств…

Мягко стелил князь, да жестко спать теперь. Все о той же долбаной коллекции Извариной, и особенно об одном артефакте, той самой статуэтке, о которой говорил Кресислав. И вряд ли тут пожаловалась Изварина, она не та натура, к которой будет прислушиваться светлейший. Не та порода. Но им нужна именно статуэтка.

Граф слушал Радзиловского и прикидывал, кто заказчик этого разговора. Да кто угодно, может быть и сам светлейший — почувствовал, что на этом можно хорошо подогреться. Метит на место Императора, если учесть те байки, которые сейчас ходили об артефакте? Власть, подчинение и много золота? Возможно. Не зря князь сам лично затеял этот разговор.

Драбицын ушел в глухую оборону, пытаясь все свести к тайне следствия и государственной тайне. Но Радзиловский слишком много знал. И про папистов, и про ФАРК, и про шаманов, такое впечатление, что у него был доступ к материалам дела. Граф слушал во все уши и запоминал — дома надо будет изложить содержание беседы на бумаге и проанализировать, на каком уровне ушла информация, сопоставив известные князю факты, и откуда они стали ему известны.

— И помните, граф! Изварины — старинный дворянский род, и надо уважить вдову, вернуть ей фамильные реликвии как можно скорее! — воздел палец князь.

— Пренепременно, Ваша Светлость! — да пошел ты на хер, подумал Драбицын. Уж не тебе меня напрягать. А вот работы ты мне подкинул, теперь придется вычислять твои источники и кто за тобой стоит, кому так приспичило. — Приложу все усилия для скорейшего завершения дела!

Такое впечатление, что князь сейчас скажет «И помните граф — я слежу за вами!», подумал Драбицын. Нет, удержался, не сказал. И на том спасибо.

На этом возня вокруг Драбицына не закончилась. На завтра последовал срочный вызов во дворец, на аудиенцию к Императору. Владимир Четвертый потребовал полный отчет по операции «Инка», как ничтоже сумняшеся оформил ее задним числом граф, выведя от руки это название на папке с материалами. Ну Император владел полной и подробной информацией и с ним можно было беседовать свободно. Услышав о подкате Радзиловского, Владимир только хмыкнул, и сказал, что графу с той стороны беспокоиться не о чем, монаршья воля — закон. Так что граф может действовать свободно с неограниченными полномочиями. А что там, кстати, как проходит операция?

— С затруднениями, Ваше Величество. Операция не планировалась долгой, это больше командировка для двух оперативных агентов.

— Один из которых — ваш сын? — Император заинтересованно взглянул на графа. — Помню, как же, достойный юноша. Далеко пойдет… может быть. И что, вы не можете туда перебросить несколько групп, более подготовленных и снаряженных, чтобы выполнить миссию?

— Можем. Но это может вызвать международный конфликт. Колумбия закрыла границу с Венесуэлой, Эквадор закрыл границу с Колумбией и перебросил туда дополнительные войска, Бразилия тоже.

— Граф, сформулирую в двух словах — мне нужен этот артефакт. И то, что за ним начали охоту другие знатные рода, уже подчеркивает его ценность. — Владимир уперся пальцами в столешницу своего рабочего стола, котрый был известен всему миру по трансляциям из дворца. — Кресислав мне предоставил полный отчет по нему. Я попрошу передать копию вам. В любом случае, он должен быть здесь. И не у Извариной, Радзиловского и иже с ними, он должен быть у меня. Это ясно?

— Так точно, Ваше Величество!

— Вы свободны, граф.

Ну и вишенкой на торте стал отчет Кресислава по артефакту, присланный в управление лично Драбицыну. Граф прочитал распечатанный текст. Вот так артефакт. Помимо того, что Кресислав сказал ему, в отчете было изложено более подробное описание свойств артефакта. Проклятая статуэтка не просто искала аватару. Она наделяла его той самой силой, о которой говорил волхв. Но вот о том, что она не была инкской, он умолчал. В отчете было указано, что она была получена инками от неизвестных жрецов. И вот тут в тексте проскочило слово «Атлантида». Не будь граф уверен в психическом здоровье Кресислава, он списал бы на шизофрению или увлечение психоактивными веществами, такой бред активно обсасывали желтая пресса и пара телеканалов с альтернативно одаренными ведущими. Тем тоже все рептилоиды с атлантами и пришельцами мерещились. Но тут все было намного серьезней. И не в пресловутом мире нави дело, а в том, что предположительно артефакт атлантов позволял наделить избранного силой ходить между мирами и открывать другие пространства.

Граф полез в тумбу стола и достал бутылку коньяка. Если все это правда, то существовала серьезная опасность использования этой чертовой статуэтки не по назначению, или — наоборот, по ее прямому назначению. Вот и думай теперь, сказал себе граф. Или вернуть артефакт и сдать его согласно приказу, или просто его уничтожить. И эту дилемму надо решить немедленно. И дать отмашку Александру.

Граф потянулся к ящику стола, в котором лежал спутниковый телефон с ЗАС…

Я сидел на лавке сбоку и слушал размеренное «бонг-бонг» болиндера — да, и такая древность была здесь еще в ходу, хотя я сталкивался с ней и раньше, в низовьях Волги, под Астраханью, и вот теперь знакомый с детства звук старого лодочного мотора разносился над мутными водами Какеты, или Жапуры, как ее называют в Бразилии. А что, мотор практически вечный, жрет любое топливо от нефти до растительного масла, что весьма немаловажно там, где нет заправок.

У Серхио была своя довольно большая лодка — почти катер. Старая как дерьмо мамонта, побитая местами, но относительно недавно покрашенная, с маленькой деревянной рубкой как будка деревенского сортира, в которой сейчас горделиво стоял проводник, он же капитан, крутя руль от какого-то еще более древнего грузовика.

Серхио совмещал приятное с полезным — не только брал с собой туристов, но и возил пуды индийского и китайского шмурдяка на продажу — от иголок и рыболовных крючков до вечных светодиодных жужелиц и канцелярских принадлежностей. Может быть индейцы раньше и были детьми природы, но теперь, переняв некоторые привычки пришлых белых, они ими с удовольствием пользовались — тетрадку из коры не сделаешь, а рыболовным крючком из металла ловить гораздо лучше, чем костяным. Да и рубахи и штаны, которых индейцы отродясь не носили, тоже никто не отменял, обычная европейская одежда пользовалась спросом. Короче, все то, что стоит в обычном городе дешево, а вне его стоит дорого. Бизнес по-бразильски. А, впрочем, почему по-бразильски? Я помню в смутные перестроечные времена один мой знакомый барыжил почти тем же самым по деревням — все один к одному.

До Курильо, городишки на Какете мы добрались на мощном грузовичке Серхио — привычный для него маршрут, там стояла его торгово-экскурсионная посудина. Почему до Курильо? Да Гоша указал. Его магия крови указывала на речной путь. Да в принципе это и так понятно. Чем проламываться сквозь джунгли, рискуя нарваться на кого угодно — от бандитов до представителей промышленных компаний, что в принципе одно и то же — проще спуститься по реке. Что и сделали те, чью кровь чувствовал Гоша. Там мы сели на плавсредство Серхио и поплыли вниз по реке. С редкими остановками в прибрежных деревнях, которые бесили Гошу — его прямо гнало вперед, за уходящими шаманами.

Откуда я узнал, что это шаманы? Ну спутниковый телефон у меня с собой, и я поимел безумно дорогой по гражданским меркам, но бесплатный для меня разговор со Старшим, предусмотрительно отойдя во время одной из стоянок и убедившись, что моя защита от других, особенно от Гоши, работает.

Вести были не особо радостные. Граф подробно описал, что меня ждет, и дал на выбор два варианта — либо захватить артефакт и действовать по обстоятельствам, инструкции позже, либо просто его уничтожить, что предпочтительнее. Он не хотел, чтобы такой сувенир вернулся в Империю, слишком много вокруг этой, как казалось ранее всем безделушки, закрутилось.

Ну а пока я сидел на скамье под навесом от припекавшего тропического солнышка и задумчиво глядел на грязную реку, как раз в это время у нее разлив. Как и в других тропических странах, в ней была не вода, а жуткий коктейль из всевозможных микроорганизмов и вирусов, щедро взращенных на фекалиях, трупах и что там еще в воду падает или в ней дохнет. А еще этот коктейль щедро сдобрен паразитами всех мастей и не особо добрыми рыбками. Я уже наслышан об историях, когда одному при купании в член на всю длину влезла какая-то местная рыбка, любящая естественные отверстия, причем вынуть ее никакой возможности не было, у нее колючки как у ерша и против шерсти ее не извлечь. Пришлось вырезать. Что было дальше — история умалчивает. А еще, если проводник не врал, здесь водились те самые знаменитые пираньи. Ну все равно, у меня желания в воду лезть абсолютно не было, я лучше попотею, чем схвачу гепатит или подружусь с той самой рыбкой. Воду мы сначала пили бутилированную из баллонов для кулеров, а по ее окончании — только кипяченую, каждый день вечером кипятился котел на двадцать пять литров и после остывания разливался по бутылям и бутылкам, предварительно сдобренный на всякий случай таблетками для обеззараживания воды, от которых потом драло горло и была мерзкая химическая отрыжка.

Артефакт Гоши вел нас все дальше и дальше по реке, и неизвестно было, на каком удалении от нас эта братия. Она могла быть и в ста милях от нас, а могла за очередным поворотом. Ну в таком случае было бы легче. Хотя неизвестно, сколько там народу и какой магией они владеют, мы всегда были готовы на них напасть или оказать сопротивление. Нас все-таки трое, и мы вооружены — у меня на бедре болтался жутко неудобный «Кольт 1911», Гоша щеголял «парабеллумом», который когда-то был на вооружении бразильской армии, а Серхио не расставался со своим «винчестером». Впрочем, как я выяснил, у него в лодке была и хорошо спрятанная заначка — старый, но надежный «АТ», заменивший в этом мире «АК», и столь же распространенный во всех вариантах по свету. Так что к неприятностям проводник подходил с позиции, что рано или поздно они все-таки случается, а прав тот, у кого больше огневая мощь. Правильная позиция.

Но к этому мы были не готовы. В очередное утро, когда я еще клевал носом и героически пытался опять не брыкнуться на лавку и поспать, убаюканный стуком болиндера и мерным плеском воды за бортом, раздался рев и мат по-испански, и наша посудина сделала разворот на левый борт. Затем скрежетнул болиндер, переключаясь на реверс, и мы с малой скоростью потянулись по течению реки.

Вот тут сон слетел разом, и мы с Гошей не сговариваясь подскочили на лавках и побежали к рубке.

— В чем дело?

— Нас здесь похоже ждали, — сплюнул Серхио на палубу. — Смотрите.

Ну да, ну да. Перегораживая русло реки на уровне роста человека между деревьями на берегу был натянут трос. И не пожалели ведь полусотни метров, прямо богатые какие-то индейцы.

— И что? Перерубим и поплывем дальше…

И тут с противным стуком в открытую деревянную дверь воткнулась стрела. Я потянул из кобуры «кольт».

— Не дергайтесь. Иначе сейчас нас нашпигуют как подушечку для булавок.

— Что это вообще такое?

— Либо Юри, либо Пассе, сказать не могу. Дикие. Абсолютно. И белых ненавидят. Защищают джунгли от золотодобытчиков, так что если решат, что мы из их числа — нам не жить.

— А если попытаемся отбиться?

— Бесполезно, — сплюнул проводник. — Их тут может сотня, а может и тысяча, черт их знает. Придется принять их настойчивое приглашение.

— Ограбят?

— Ограбят. А могут и в расход пустить.

— Да что за сегодня день такой! — в сердцах топнул я ногой по деревянному настилу палубы.

— Херовый, — сказал по-английски Серхио, и прислонил ружье к стене рубки. — Молитесь, чтобы он не стал еще херовее.

— Ты сможешь с ними договориться?

— Попробую. Но я их наречие плохо знаю, только если они знают тупи-гуарани.

— А вот и комитет по встрече, — заметил я отчалившие от берега три пироги с размалеванными дикарями, которых можно было бы принять за актеров дешевого фильма. С размалеванными красной краской рожами, откуда и пошло прозвище «краснокожие», в набедренных повязках, с ожерельями из чьих-то зубов и прочим трэшем. Ну что поделать, у «неконтактных», как их называли этнографы, свои причуды.

— Ну что, будем прорываться? — задал мне вопрос Гоша.

— А зачем? — пожал плечами я. — Два характерника легко уделают всю эту ораву, но нам нужна информация. Тем более эти черти краснорожие знают все, что творится между Какетой и Путумайо, может и нам повезет это узнать. А сдернуть мы всегда успеем. И помни — мы по легенде люди ученые и грамотные. Играй испуганного белого.

— Ну ладно, смотри, — злобно сказал Гоша. — Чтобы мы об этом не пожалели.

Борт пироги со стуком соприкоснулся с бортом нашей посудины, и мигом на палубе оказалось пятеро раскрашенных рыл, наставивших острия своих копий на нас.

— Э-э, уважаемый, — как можно более жалобнее заблеял я, и тут же легонько получил по затылку древком копья. Понятно, к разговорам они были явно не расположены.

Но хоть они и неконтактные, они превосходно разбирались в оружии — нас моментально разоружили и отдали наше оружие, видимо, самому главному пахану в этой банде. А вот Серхио вроде как нашел с ними общий язык, в смысле язык общения. По крайней мере ухал, квакал и издавал прочие звуки он как настоящий индеец, которым на самом деле и являлся.

Говорящий с ним главнюк сказал какую-то фразу с интонацией японского самурая и Серхио, повернувшись к нам, развел руками.

— Приказывают пристать к берегу.

— Ну что делать, давай…

Серхио вновь встал за штурвал, увеличил обороты мотора, и катер плавно свернул к берегу под контролем голопузых аборигенов.

Серхио не ошибся в своих предположениях — в зарослях сидело рыл пятьдесят соплеменников вождя, только уже без раскрашенных рож, но борые, злые и с оружием наперевес. И тут для индейцев наступил сбор лута — все наше имущество моментально словно ветром сдуло с катера.

— Еще подчиняемся? — злорадно прошипел Гоша.

— Подожди, надо попасть в их деревню, а там видно будет, — я пытался незаметно растянуть узел веревки, которой мне связали руки.

Шедший рядом индеец что-то прокаркал и погрозил нам своим копьем. Я опять скорчил испуганную рожу, что его весьма позабавило.

Пока перлись через джунгли, я упорно запоминал ориентиры и дорогу — придется уходить обратно к лодке, вариантов нет. И наконец где-то через час мы пришли — показалась их деревня — скопище традиционных индейских хижин-малока, покрытых пальмовыми листьями. Ну тут культурный шок был уже у меня — местные женщины топы не носили. Совсем. Так что выставка сисек была знатная — от еле заметных бугорков молодых до «ушей спаниеля» уже поживших. А то что с демографией и отсутствием противозачаточных было все в порядке, свидетельствовали голые пупсы, с визгом носившиеся по деревне. Кто сказал, что играющие дети такие милые и такие замечательные? Эти ходячие рекламы презервативов визжали так, как будто из них изгоняли сатану, да и вели себя соответственно — брошенный одним из этих чертей ком грязи шлепнулся передо мной.

Нас в хижины не позвали — жестко усадили, прислонив к деревьям.

— Ну, еще не пора? — ехидно спросил Гоша.

— Скоро, скоро, — я наконец ослабил веревочную петлю так, что мог скинуть ее одним взмахом. — Оба, смотри!

Из хижины вышел Серхио, уже со свободными руками, а рядом с ним шел вождь. Они, не торопясь, подошли к нам.

— Тут вот какое дело, — начал Серхио. — Среди вас есть врач?

— Ну смотря что надо вылечить, — сказал я. — У тебя же наверняка есть тюк с медикаментами на продажу? Триппер вождю можем вылечить, остальное — не знаю. Сам-то что?

— Местные считают, что только белые — искусные лекари. А вылечить надо сына вождя. Насколько я понял, пулевое ранение.

— Ведите, — уверенно сказал Гоша. Я недоуменно покосился на него. Нет, конечно я владею навыками оказания помощи при такого рода ранениях, но там задача была другая — вывести раненого бойца или заложника и довести его до врачей, а дальше ургентными состояниями пусть занимаются хирурги с реаниматологами.

Нас подняли с задниц и разрезали путы, которые я так успешно растянул… И повели вглубь деревни, по пути шугая голожопую малышню, которой так были интересны пришельцы.

Внутри хижины вождя стоял тяжелый запах грязного больного тела. Нас подвели к лежанке из тростника, на которой вытянулся медленно постанывающий индеец.

Гоша откинул какие-то тряпки, осматривая рану в ноге, а я приложил ладонь ко лбу индейца и сразу же отдернул — горячий.

— У него жар, — сказал я Гоше.

— Вижу, — кратко ответил тот. — Ты сюда посмотри.

Рана выглядела плохо, очень плохо. Сильный отек, краснота, распротраняющаяся почти на всю ногу.

— Когда ранили? — Гоша спросил Серхио, тот перевел вождю.

— Позавчера, говорит.

— Ну еще день, и ему был бы кирдык.

Я осмотрел Поселенный Пузырь пострадавшего. Ого, дело плохо. Такой деформации наяву я не видел. Можно, конечно, попробовать, но…

— Я оперирую, ты ассистируешь и пытаешься его подкачать, — приказал Гоша. — Сможешь?

— Давай, — согласно кивнул я. Если он знает, что делает — мое дилетантское вмешательство будет лишним.

— Несите сюда тюки с лекарствами, что встали? — он прикрикнул на Серхио с вождем. — Плохо то, что инструмента нет…

— Есть, — я вспомнил свой набор путешественника, подаренный Яном. — И мои вещи тоже сюда, или он умрет!

Серхио прикрикнул на вождя, и тот отдал приказание своим воинам, рванувшим из хижины так, что листья чуть с крыши не сдуло.

— Кипяти воду.

— В чем?

— Сейчас будет, — уже рванулся Серхио.

В хижине уже прибавилось народу. Вот уже появился и местный шаман, что-то бубня и пританцовывая подошел к больному…

— Уберите нахер этого Пиздящего с Духами, заразы мне еще не хватало! — прикрикнул Гоша.

Я взял дергающегося дикаря за плечи и вытолкал из хижины, борясь с искушением отвесить ему полноценный пендель, чтобы отвести душу. Единственное, что меня остановило — местные меня бы явно не поняли, оскорби я зама вождя по духовной и магической части таким понятным и примитивным образом.

И понеслось. Гоша свое дело знал туго — это только в фильмах засевшую пулю аккуратно вынимают пинцетиком через раневой канал, и заштопанный герой уже через пятнадцать минут бегает, стреляет и вообще ведет себя как и положено киногерою-идиоту без малейшего неудобства. Только вот хирургам этого не рассказывайте, не поймут. Как и те, кто хоть раз в жизни испытал хирургическое вмешательство — резвились вы, отойдя от наркоза например после аппендицита? То-то же.

Вот Гоша и резал, вырезая пораженные ткани, может дикарю и повезло, что он не носил одежду — пуля еще и забивает частицы от нее в рану, вызывая заражение.

Я подавал время от времени Гоше инструменты и материалы, не забывая следить и подкачивать Пузырь. Иначе бы больной точно не выжил.

— Ну, все, — вытер обильно выступивший пот на лбу рукавом Гоша.

Я осторожно взял пинцетом деформированную пулю, в потеках крови. Могу сказать только, что парабеллумовская или тридцать восьмой калибр, а вот из чего выпущена — хрен его знает.

— Ну что? — обеспокоенно спросил Серхио.

— Переведи ему — жить будет. На пару дней останемся, я научу местных делать перевязки и ставить уколы.

Серхио о чем-то перекалякал с вождем, потом повернулся к нам.

— Вот какое дело, парни, только без обид, — замялся он.

— Что, мы попали к каннибалам-бисексуалам и теперь он назначил нас любимыми женами? — слышал я байки об отсутствии подобных комплексов у индейцев.

— Насчет этого я не знаю, но он твердо решил оставить вас у себя. Он вас не отпускает. Ему нужны врачи.

— До первого трупа, которого я спасти не смогу, потому что не врач, — сказал Гоша. — Мы так не договаривались.

— Мы вообще-то никак не договаривались. Так что извините, парни, я своим путем — вы своим.

— А как ты объяснишь, куда мы подевались? — спросил я.

— Ну сельва — место такое. Несчастный случай. Туристы иногда пропадают без следа.

— Хороший нам проводник попался. Главное — надежный, — сказал по-русски Гоша. — Теперь пора?

— Дождемся темноты и рвем когти, — согласился я.

— О чем вы там говорите? — встревожился Серхио, который русского не знал.

— Обсуждаем, что вождь будет нам должен за наши услуги, — сказал Гоша. — Пусть про выпивку и баб не забудет, только красивых, а то я не зоофил.

Серхио перевел.

— Вождь согласен. По две жены каждому. От великих белых шаманов ему нужно потомство.

— Заводчик бультерьеров нашелся, мля, — я сплюнул на пол.

— Ничего парни, привыкните, — осклабился Серхио. — Ведь это не самое страшное.

— Тебе легко говорить, — пробурчал Гоша.

Мы сидели у костра, прихлебывая из бутылки вискаря, оставленной щедротами продавшего нас в рабство за свою свободу Серхио, который не просто развел тут торговлю, меняя шмурдяк на золотые самородки и всякую прочую экзотику, видимо пользующуюся спросом, а еще и бухал с вождем, пока индейцы тащили часть его поклажи обратно в лодку. Больной сын вождя явно шел на поправку, как выяснил сделавший импровизированный обход Гоша, так что с этой стороны нам ничего не грозило.

— Торговец черным деревом Себастьян Перейра, бля, — Гоша сделал хороший глоток.

— Сука, — согласился я. — Взял и продал. Ладно, хорош глушить вискарь, начинаем работать…

И тут ночь разорвал треск автоматных выстрелов, засвистели пули, взрывая листья хижин, деревня наполнилась многоголосым криком и воем — где испуганным, а где и воинственным.

— Я за оружием! — перешел я на ускорение, и забежав в хижину, которую приметил раньше, схватил наши кобуры и свой чемоданчик, лежавшие на циновке.

Выбежав на улицу, я сделал жест Гоше — говорить на такой скорости было бесполезно — и мы ломанулись обратно через джунгли по протоптанной индейцами тропе.

— Фух, я уже выдохся, — Гоша вышел из ускорения тяжело дыша. — Как думаешь, кто это был?

— Не все ли равно? — я подал ему кобуру с его артиллерийским «парабеллумом». — Сам неси. Побежали, нам надо на лодку успеть раньше этого мудака.

— Побежали.

Но мы опоздали, когда выйдя к берегу, увидели, как Серхио священнодействует с запуском своего калильного болиндера.

— Пусть заведет, — шепнул я Гоше. — В этой модели я ни бум-бум.

Гоша мне ничего не ответил, только согласно кивнул.

Наконец двигатель затарахтел. Серхио выпрямился, отвязал лодку… Больше он ничего не успел сделать, сбитый с ног маваши.

— Привет, Серхио! — как можно более приторно-дружелюбно сказал я. — Ты кажется решил, что от нас избавился?

Проводник ничего не ответил, вытирая рукавом кровь, потекшую из носа.

— Да что с ним разговаривать, дай я его грохну, — Гоша расстегнул кобуру.

— Не, во всех фильмах герой сначала читает злодею нотацию, — махнул я рукой. — Как будто она ему нужна, и больше он так не будет, хотя и так понятно, что не будет. Ты понял, Серхио?

Тот заерзал, пытаясь пятой точкой оттолкнуться от настила.

— Э, парни, это только…

— Бизнес, я понимаю, — кивнул я. — В котором туристы иногда пропадают без следа. Но иногда пропадают и проводники.

Заметив, что Серхио напрягся, как будто что-то задумал, я выхватил «кольт» из кобуры и проделал ему во лбу третий глаз для просветления. Со стуком упала на пол еще дымящаяся гильза.

— Ну и кто будет палубу мыть? — сварливо сказал Гоша.

— Потом, все потом, — отмахнулся я. — Помоги лучше скинуть этого утырка в воду и становись за штурвал. А я пока из его тайника автомат выну. Не нравится мне эта веселуха!

Глава 12

Узкий проход между холмами очень понравился шаману. Полумрак, куча опавшей листвы под ногами. И три звериных тропы, которые сходились здесь в одну, петлявшую между высокими деревьями. Слева и справа заросли колючих кустарников, через которые при всем желании просто так не прорубишься. По всему выходило, что преследователи вряд ли смогу миновать это место. Тиаго Арте не был уверен, что противник движется за ним след в след. Скорее всего, как-то выбирает направление и пытается нагнать. Или наоборот, отпустил и теперь медленно и неотвратимо топает, ожидая, когда же глупый индеец приведет к сокровищам. Идиоты революционеры так и не поняли, что гуарани плевать на любое золото мира. Им куда важнее добраться до древних алтарей, вдохнуть в артефакт накопленную в Пайтити силу, пробудить забытую мощь джунглей. А для этого достаточно пробыть в храме всего лишь день. Один день, который надо любым способом вырвать из спрессованного времени. Поэтому возможность притормозить неугомонного командира ФАРК среди холмов на узкой тропе — это очень хорошо. Это заставит его осторожничать и сбавить темп. И подарит тот самый день, который нужен Тиаго.

Еще шаман краем глаза посматривал за Куолли — самого старшего из учеников. Складывалось ощущение, что высокий мрачный индеец чем-то всерьез обеспокоен. Один раз Тиаго даже показалось, что парень попытался оставить знак, шагая последним в крохотном караване. Ветку надломил, в чем совершенно не было никакой необходимости. Наставник сделал вид, что не заметил, но для себя зарубочку сделал. Потому как своим ощущениям он всегда доверял, а от Куолли уже неделю как попахивало страхом. Страхом за собственную шкуру. Похоже, именно благодаря ему бандиты так плотно сели на хвост и никак не получается их стряхнуть в джунглях. Может, еще какие гадости ждут в будущем, если в стадо затесался волк в овечьей шкуре. Не совсем понятно, почему именно сейчас воспитанник решил предать. Раньше за ним ничего подобного не было видно. Может, надоело ходить на вторых ролях? А может, его активное общение с католическими священниками дома сыграло роль? И подумал Куолли спасти душу, продав ее папистам? Сложно сказать, но, вычленив возможного предателя, шаман сразу успокоился. Утихло тревожное ощущение будущего удара в спину. Подсознание собрало воедино все замеченные несуразности и подсказало хозяину, от кого стоит ждать неприятностей. Предупрежден — значит, вооружен. И сможешь вовремя предотвратить непоправимое. Но пока — стоит поберечь молодого идиота. На него теперь будут другие планы.

— Оставим после себя пару подарков. Волчьи ямы делать смысла нет, поступим по-другому.

Индейцы скользнули на выбранном участке в стороны, мачете подрубили несколько колючих лиан и протянули их на тропе. Теперь любой из преследователь в первую очередь станет смотреть под ноги. Двое поднялись на одно из деревьев, которое раскинуло могучие ветви подобно арке поверх. Густые листья спрятали все сделанные приготовления, замаскировав и несколько тонких обрезков рыболовной лески, прикрепленных к разлапистым папортникам. Теперь каждый, кто попытается пройти следом за гуарани, вынужден будет так или иначе побеспокоить широкие зеленые «лопухи», закрывающие обзор. Зверье более низкорослое, оно не заденет. А вот человек вряд ли станет идти согнувшись в три погибели. Так или иначе дернет за листок, потревожив установленную ловушку. И тогда с семиметровой высоты вниз полетят тонкие камышины, срезанные чуть дальше по тропе в болотце. Там же в грязи и заостренные концы изваляли, чтобы раны гнить начали. Конечно, против аборигенов подобная шутка вряд ли сыграет, они на любой шум реагируют моментально и на уровне диких рефлексов. Боевиков же накрыть должно качественно. Не сразу заметят, что листочек тяжеловато в сторону сдвинулся, не сразу на шум сверху обратят внимание. Им надо, чтобы обезьяны прямо в ухо орали или попугаи толпами метались. Тогда для них — знак. А если ветер поверху зеленью пошумел — то это нормально.

Усмехнувшись, Тиаго жестом подал знак двигаться дальше, еще раз проверив подготовленный капкан. Должен сработать. И если повезет, то еще несколько человек погибнут или свалятся с ранениями, которые не позволят так же бодро шататься по сельве. А раненных надо лечить, их надо транспортировать, добивать их на глазах других членов отряда — подрывать боевой дух. Одним словом, куча неприятностей для уважаемого господина Переса. И потеря темпа. Особенно сейчас, когда каждая минута бесценна.

* * *

По реке Лоренцо Герра двигался с комфортом. Две большие лодки с бойцами и третья на привязи, в которую сложили всякие мелочи. У всех оружие в руках, каждый из янычар на цепи держит по два заряженных артефакта: один от мошкары, другой при включении на время обостряет слух и обоняние. Когда колонна пойдет в джунглях, дозорные будут сменять друг друга и станут использовать усиленное восприятие для выявление возможных проблем. Кстати, сидевший на носу головной лодки боец уже активировал выданный босом кругляш. И поэтому первым среагировал на странный шум впереди.

Скользнув под разлапистые кусты, прикрывавшие левый берег, Лоренцо бесшумно пробрался вперед, переступая через приготовившихся к драке боевиков. Чуть-чуть сдвинул листочки, стараясь разглядеть, что же происходит впереди. Благо, лодки застыли на месте, поэтому вряд ли кто поймет, что за разлапистыми ветвями скрывается вооруженная до зубов смерть. Только мигни — и четырнадцать стволов извергнут прорву свинца, уничтожая любую преграду. Герре даже не придется стрелять, у него есть кого спустить с цепи и разрешить проливать кровь.

Минута шла за минутой, а босс молчал. Наконец, так же бесшумно вернулся на свое место и сообщил:

— Ждем. Аборигены захватили баркас. Дадим им время, чтобы убрались подальше.

— Потом дальше?

— Не факт. Мне надо подумать.

На самом деле, Лоренцо было плевать на бывшего знакомого, которого перехватили на реке. Скорее всего, господин Драбицын сможет выкрутиться и без серьезных проблем продолжит погоню за остальными участниками гонки. Хуже было другое. Бывший магистр совершенно забыл, что по сельве могут болтаться толпы местных пожирателей падали. И все эти раскрашенные глиной папуасы запросто способны смешать карты более цивилизованным игрокам. Просто потому что их много и они прекрасно ориентируются в этих бесконечных болотах. Обратят внимание, что вглубь их территории вломились посторонние, попытаются сесть на хвост и пощипать чужаков. И одно дело, когда ты сидишь в засаде и отслеживаешь передвижение папистов. И совсем другое, когда ту же самую работу надо делать, отрастив себе глаза на затылке. Потому что какой-нибудь идиот запросто воткнет стрелу в спину. Из принципа. Потому как твое присутствие на могилке любимой бабушки его нервирует.

Насколько Герра помнил, местные племена давным-давно поделили всю округу и стараются без серьезной причины на чужую территорию не соваться. Еды достаточно, побочные бизнесы неплохо освоены. Кто-то грабит проплывающих мимо туристов, как мелькнувшие пять минут назад индейцы. Кто-то охраняет плантации коки и сопровождает караваны с дурью, обеспечивая охрану. Кто-то вообще убрался в неимоверную глушь и жрет каждого, рискнувшего заглянуть в гости. Поэтому можно с большой уверенностью утверждать, что в ближайших окрестностях болтается лишь одно племя, способное доставить неприятности. И если это племя взять за глотку и пустить ему хорошенько кровь, то вряд ли аборигены пойдут по чужим следам в надежде нагадить незванным визитерам. Только бить надо жестко, без сантиментов. Как можно быстрее. Потому что время идет, маячок начал углубляться в джунгли и придется нагонять бросивших реку папистов. Что же, придется срезать угол. Судя по спутниковым снимкам и термограммам по выбранной им дороге болот нет. Они будут дальше. А уж по сельве Лоренцо с парнями пройдет, как по проспекту.

— Возвращаемся на сто метров назад, пристаем к правому берегу. Наша задача — выявить, куда убрались индейцы, захватившие только что груз. Найти деревню, вскрыть систему охраны. По моему приказу провести зачистку. Местные нам серьезно могут помешать в будущем походе. Поэтому нанесем превентивный удар.

Так же бесшумно две лодки выбрались из кустов обратно и на веслах быстро двинулись наперерез течению. Янычары получили команду «фас» и настраивались на предстоящую охоту. Наконец-то привычное для них дело: рвать на куски врагов, на которых указал хозяин.

* * *

По джунглям бойцы ФАРК шли почти сплошной колонной. Командир решил, что лучше так, дабы быстрее среагировать на возможные проблемы. Хватит крокодилов на халяву откармливать. Ну и головорезы опытные, не один год по сельве мотаются, на дурную ловушку вряд ли купятся. Поэтому нашли еле приметный след и двинулись за индейцами. Благо, направление общее было известно, маячок подсказывал, где беглецы делали крюк, поэтому в паре мест чуть срезали и даже немного нагнали.

Сейчас отряд Переса медленно втягивался в узкий проход между холмами, плотно заросший зеленью. Над головами переругивались попугаи, где-то далеко орали обезьяны, выясняя отношения. Привычный звуковой фон, без каких-либо неожиданностей. Поэтому шагавшее в десяти метрах впереди подобие разведки больше смотрел под ноги, стараясь не распороть ногу о проклятые колючие лианы, змеившиеся среди груд опавшей листвы. Проверить, что на ближайших ветках нет змей, аккуратно отодвинуть ветку, дабы не прилетело по роже идущему следом, убедиться, что ставишь ногу на относительно безопасный участок.

И падение груды самодельных стрел на голову оказалось совершенной неожиданностью. Только что все было хорошо, а вот уже по кустам валяются убитые и верещат раненные. Вот развернувшиеся боевые тройки пошли по флангам, ловя стволами любую возможную угрозу. Сверху еще падали остатки испачканных в жиже двухметровых тростинок, а боевики уже были готовы отразить нападение.

Проблема лишь в том, что драться было не с кем. Шаманы, которые устроили западню, давным-давно уже утопали дальше на юг, решив не передавать приветы лично. Зато добравшаяся до адресата посылка успела понаделать дел.

Через полчаса боевики закончили прочесывать округу, шарахаясь от любого шевеления. Просто чудо, что не перестреляли друг друга ненароком. Трое убитых и четверо тяжело раненных. Причем явно не транспортабельных. Проклятые «стрелы» прошили тела сверху вниз, повредив легкие. Один из пускавших пузыри явно отправится в мир иной к вечеру, остальных можно попытаться вытащить, если успеть доставить к хирургам.

— Так. Вы двое — обустраиваете временный лагерь. Погибших похоронить подальше, чтобы зверье не подманивать. Остальных во временные шалаши. Я сбрасываю координаты и к вам придет группа Мануэля. Они же обеспечат эвакуацию. Оставляем продовольствие и воду, чтобы не болтались по округе. Остальным — уходим правее. Придется оставить след и к нужной точке двигаться своим путем. Но я обещаю лишь одно, что с ублюдков спрошу по-полной, шкуру с них на ремни пущу с живых… Шевелитесь, времени мало!

К сожалению, Тиаго Арте ошибся. Он надеялся, что подобного рода западней сумеет задержать преследователей, но вместо этого взбесил Алехандро Переса. И тот закусил удила, решив добраться до проклятого шамана как можно быстрее. От тридцати девяти бойцов осталось лишь двадцать пять, а какую гадость придумают индейцы — неизвестно. Значит, придется просто брать живыми и пытать, добывая необходимую информацию. А то можно в итоге вообще без сподвижников остаться, а вызывать подмогу совершенно нет времени.

* * *

Специалисты из Ватикана шли своей дорогой. У них был компас, они успели оценить последствия эпического сражения с крокодилами и приняли решение не шагать по чужим следам, рискуя нарваться на засаду или неразряженную ловушку. Куда проще сделать небольшой крюк и нагнать временных хозяев артефакта на переходе. Тем более, что для папистов было совершенно не важно, зачем именно похитили столь важную безделушку. Ее надо было вернуть. Про золото, Пайтити и прочие местные заморочки они не знали. У них была другая задача, которую необходимо выполнить как можно быстрее.

Поэтому два десятка наемников разбились на пятерки, взяли чуть западнее и пошли в быстром темпе, страхуя друг друга. Два часа интенсивной ходьбы, затем пятнадцать минут отдыха. Попить воды, принять комплекс специальных поддерживающих препаратов. И снова в дорогу.

Благодаря этой тактике они сумели почти обогнать отряд ФАРК, но нарвались на злую шутку судьбы. Тиаго Арте выбрал наиболее оптимальный путь через россыпь мелких болот, благодаря чему шел к намеченной цели самым эффективным маршрутом. Алехандро Перес хоть и оставил чужую тропу и двигался чуть в стороне, но так же умудрился избежать трясины. А вот не знакомые с местностью паписты вляпались в переплетение заболоченных ручьев, а потом и вовсе вынуждены были вернуться и огибать кусок болот еще западнее, в итоге растеряв небольшое преимущество, которым обладали. Поэтому к вечеру на подходе к границе с Перу они были опять третьими. И попавшуюся по дороге реку форсировали последними, уже в наступивших сумерках. Но полученный от предателя компас все еще действовал, поэтому устроившись на короткую ночевку головорезы ранним утром снова накачались химией и двинулись дальше. Судя по всему, они почти нагнали свою добычу. Теперь нужно было лишь ликвидировать противника, забрать артефакт и ускользнуть от возможных преследователей. Все как всегда. Но — по тройному тарифу за сложность и срочность.

* * *

Деревню с захваченным в плен Александром Драбицыным нашли после обеда. Рассыпавшись цепью, воспитанники Лоренцо облазили аккуратно округу, выбрав оптимальное направление для атаки и отследив наиболее опасных жителей. Всех, кто таскал в руках то или иное оружие или просто походил на охотника. Все же Герра перестраховывался. Мало ли как себя поведут аборигены, если их разозлить. Ведь стоит пошерудить в осином гнезде палкой, как его обитатели бросаются в самоубийственную атаку, не обращая внимания на опасность для себя лично. Так и эти папуасы. Вдруг похватают копья и луки, да поползут по джунглям следом, чтобы поквитаться. Поэтому лучше немного потратить время на рекогносцировку, зато потом накрыть всех разом.

Когда на джунгли начали опускать сумерки, из рюкзаков достали приборы ночного видения. Глушители ставить на автоматы не стали, лес надежно заглушит любой шум, а атаковать хотели с большой дистанции. Благо, вокруг деревни большую часть деревьев пустили на строительство, попутно истребив почти весь кустарник. Эдакое пятно в глубине заповедной территории. Это строительным и добывающим компаниям надо получать разрешение на уничтожение зеленых легких планеты. Аборигены же срубают понравившееся дерево без спроса. Духи леса — родня, как-нибудь сочтемся.

— «Красные» на позиции, — прошелестело в динамике.

— «Зеленые» на позиции, — ответила вторая группа.

— «Синие» на месте, — завершила перекличку последняя пятерка, которая страховала от возможного нападения с тыла.

— Не забываем, работаем всех взрослых мужчин и любого, кто попытается взять в руки оружие. Двое наших клиентов помечены, их не трогаем. Готовы?.. Тогда — начали.

Отвечая на отданный приказ скупыми очередями залаяли автоматы. В наступившей темноте в приборах были прекрасно видны ярко-красные силуэты, по которым и вели огонь боевики. Для янычаров не существовало мирное население или то, что в умных документах называют «некомбатанты». Для боевиков, натасканных лично магистром, были лишь мишени и оптимальный расход боеприпасов для выполнения поставленной задачи. Сказано — перебить всех, кто может представлять собой подобие угрозы — значит, перебьем.

Уничтожив заранее намеченные и распределенные цели, обе пятерки медленно двинулись вперед, страхуя друг друга. Пока пара пробиралась на несколько метров вперед, трое продолжали отстреливать любого, кто попадался им на глаза. Затем закрепившись на новом месте двойка держала сектор, позволяя остальным приблизиться и занять новые позиции.

Свинцовый дождь дырявил плетеные стены, сшибал листья с низких крыш и кромсал тела. По освещенной начавшимся пожаром деревне метались перепуганные жители, падая один за другим после очередной автоматной очереди. Двое бывших пленников успели выскользнуть из центра деревни, рванув в близкие джунгли. Убедившись, что за ними никто не последовал, Лоренцо отдал второй приказ:

— Нейтральных целей не осталось, продолжаем!

Каратели сменили магазины и продолжили поливать огнем все перед собой. Еще через пять минут Герра приказал прекратить стрельбу и отвел отряд назад. Насколько он мог судить, местное племя больше не представляло из себя какой-либо угрозы. Все взрослое население истреблено, остались практически одни дети и девочки-подростки.

— «Синие» докладывают. Нейтралы оторвались обратно в сторону реки. Отслеживать?

— Отбой по ним. Берите пеленг на мой маяк и сворачивайтесь. Огибаем точку огневого контакта западнее, выходим на продолжение маршрута.

— Приняли.

Ходить по ночным джунглям в ПНВ крайне неприятно, но Лоренцо все же потратил лишний час, чтобы убраться с засвеченной позиции, обойти пылающую деревню по дуге и отойти чуть подальше, где уже приказал разбить временный бивак. Назначил дежурных, устроился отдыхать. Завтра на рассвете им нужно идти дальше. И в хорошем темпе. Судя по всему, его команда пока замыкающая, а это чревато. Можно и опоздать к дележу пирога. Но, укладываясь спать, не забыл предупредить головорезов, чтобы присматривали за округой. Мало ли, вдруг какие безумцы решатся отомстить. Шанс из миллиона, но лучше перебдеть.

Но жалким остаткам деревни не повезло еще раз. Когда на следующее утро выжившие отправились к реке, чтобы сообщить о нападении и попросить помощи у правительства, они напоролись на отряд Мануэля. Он как раз чертыхаясь вместе с «борцами за идею» чертыхаясь продирался к временному лагерю, чтобы эвакуировать раненных. Из четверых один уже умер, хотелось вытащить из джунглей хотя бы оставшихся троих. И полученный приказ был однозначным — сделать все тайно, не привлекая к себе внимание. Поэтому попавшихся им на глаза индейцев сочли лишними свидетелями, после чего лес снова разорвали автоматные очереди. В этот раз никто не делал различий по возрасту или полу. Убивали всех.

* * *

Переправившись через реку, по которой проходила граница, Лоренцо еще раз сверился с картой и отметкой подвешенного на папистов маяка. Судя по всему, они были часах в пяти перед ним или даже ближе. Оставалось лишь чуть-чуть поднажать. Благо, жилы сильно не рвали и сумели сохранить достаточно сил, чтобы немного ускориться. Вполне возможно, что уже после обеда группа будет на месте. Главное — не расслабляться.

— Авангарду активировать амулеты, выдвигаемся. Не спать, запросто можем напороться на оставленный вражеский секрет.

Трое боевиков ушли вперед, через минуту за ними последовали остальные. Янычары были готовы к новой атаке. Убивать безоружных и беззащитных не так интересно, как сцепиться с действительно серьезным противником. И раз босс предупредил, что враг может быть где-то рядом, то они его обнаружат и принесут старшему чужие головы. Потому что их так воспитали — убивать без жалости и сожаления.

* * *

— Долго нам еще? — стоявший на крохотном холмике Куолли раздвинул лианы и попытался разглядеть что-нибудь впереди, в сплошных зарослях.

— Уже близко. Надо чуть отдохнуть и последний рывок.

— Может, на месте отдохнем?

— Лучше войти в город со свежими силами. Мы не знаем, что нас там ждет, — покачал головой Тиагу Арте и жестом позвал остальных. — Привал. Давайте перекусим.

Разделили между собой маисовые лепешки, запили водой. Шаман использовал одну и ту же небольшую флягу, отпив оттуда и передавая другим. Последним фляга досталась Куолли и ученик не заметил, как в узкое горлышко скользнула крохотная бурая бусинка, которую держал между пальцев учитель. Допив воду, индейцы стали собираться. Выстроились цепочкой и неслышно двинулись дальше. Им пришлось потратить еще примерно час, когда они наконец-то вышли к затянутым зелеными лианами скалам. Обычный прохожий мог бы пройти мимо и не обратить внимание, но вот Тиагу понял, что они достигли цели своего путешествия.

Небольшое плато, отвесные стены которого тянулись неприступной стеной. Подобных остатков древних скальных массивов полным-полно рядом с монументальным хребтом Кордильеров. Зачастую именно в таких заброшенных уголках до сих пор можно найти не изученных животных, странные растения или осколки древней цивилизации. Без вертолетов взобраться на верхушку плато крайне проблематично, но кто будет просто так жечь дефицитное в местных краях топливо и тратить впустую моторесурс.

За все дни, что Тиаго провел рядом с артефактом, он смог аккуратно заглянуть в часть чужих душ, упокоенных в базальтовой статуэтке. Шамана интересовала безопасная дорога в заброшенный город. И сейчас, опираясь на подсмотренные воспоминания, он безошибочно вышел к нужному месту. Узкая расселина в сплошном каменном монолите, укрытая кустарником и заплетенная вездесущими лианами. Раздвинув упругие ветви, индейцы скользнули внутрь. Включив фонари, они двинулись по узкому проходу вперед.

Последний из великих шаманов гуарани мог быть доволен собой. Он добрался до цели свой жизни. Артефакт с ним. Пайтити готова открыть тайны. Осталось сделать последний шаг.

Глава 13

Лодка ткнулась носом в берег, покрытый зарослями. Ну вот и все, похоже, приехали. После двух дней бегства по реке, артефакт стал упорно показывать в сельву, поперек ее русла. По карте там не было ничего, кроме зеленого пространства — так называемый «Национальный парк» или проще — неизвестная и необследованная территория, сильно отличающаяся от настоящих окультуренных национальных парков. С таким же успехом можно этим термином было бы обозвать нашу непролазную тайгу, где до сих пор в большинстве мест не ступала нога человека. Так и здесь, в этих «зеленых легких планеты», как их поэтично называют, нога человека ступала редко и только в доступных местах.

Теперь отводим полчаса на сборы — взять с собой самое необходимое, и в путь. Трезво поразмыслив, я решил лодку не топить, лишь крепко пришвартовал ее к массивным стволам деревьев — вдруг еще пригодится. Правда, неизвестно, что окажется на этом месте, когда половодье закончится и большая вода схлынет, может вообще лодка окажется на песчаном пляже далеко на берегу. Но мы здесь надолго задерживаться не собирались, а за несколько дней вряд ли уровень реки упадет. Ну а как импровизированная противоугонка — я с шутками и прибаутками, главным лейтмотивом которых было употребление слова «мать» снял и завернул в грязную тряпку и пакет форсунку, до чертиков перемазавшись всеми горюче-смазочными материалами. Вряд ли у постороннего такая деталь окажется под рукой под старый винтажно-антикварный мотор, а в оставшихся на лодке запчастях ее не было, я и запасную прихватил. Лишний вес, зато гарантия. Без мотора можно уплыть только вниз по реке или на буксире.

— Ну что, твой выход! — я поправил на плече ремень «АТ», чуть не причмокнув губами и не сказав «ищи!».

Гоша лишь отмахнулся, и держа в одной руке артефакт, а мачете — в другой, ступил во влажную зелень тропического леса.

Первый день прошел штатно, его даже и описывать нечего — зеленка и многочисленная, зачастую ярко окрашенная как те ядовитые лягушки-древолазы мелкая живность, а вот утро второго…

Мы шли, пробираясь мимо стволов тропических деревьев, густо обвитых лианами, и вдруг ощутили столь непривычный для этих мест запах табачного дыма. Не сговариваясь, мы рухнули на землю и стали осматриваться и прислушиваться.

Я вошел в транс. Вот она, чужая аура, метрах в ста. Если приглядеться, мужик в тропической форме и с автоматом, ну уж точно не индеец, смолит вонючую сигару из местного горлодера. А за ним две обычные армейские палатки, чей-то полевой лагерь.

Гоша вопросительно взглянул на меня. Ну что делать? Обойти тихо и без шума, или… Нет, хвостов и заслонов при отступлении оставлять за собой нельзя. Я жестами объяснил Гоше «вести наблюдение», а потом провел большим пальцем руки по горлу. Гоша кивнул. Мы как можно более тихо избавились от нашей поклажи, и, подползя метров на пятьдесят, перешли на ускорение.

Когда мир теряет цвет и звуки становятся лишь медленными колебаниями воздуха, время замирает. И остаешься только ты и твой враг. Огнестрел в такой ситуации бесполезен, когда пуля летит не быстрее теннисного мячика, а затвор движется еще медленнее, это для тебя не оружие. Мигом оказавшись около мужика с автоматом, я взмахнул мачете, лезвие которого медленно, с усилием, преодолевая сопротивление мяса и костей, перерубило шею часового. Гоша сквозанул мимо меня к палатке, я же, дождавшись пока лезвие освободится, кинулся ко второй. Точно, один спящий. Взмах руки, и теперь уже спящий навеки.

Я выскочил из палатки почти так же по времени, как Гоша выскочил из своей, и показал на пальцах «два». Кивнув, я вышел из боевого транса, и мир обрел свои привычные цвета и звуки, в том числе и шлепок отрубленной головы на влажную, увитую ковром тропических трав, землю.

После того, как мы осмотрели лагерь, стало понятно, что это были наши конкуренты, боевики ФАРК. Как они так расслабились, и то, что среди них оказался курящий, я не знаю. Тут уже больше выпал элемент везения, зачастую очень нелишний в нашем деле.

Ну и пришлось нам заняться мародеркой — наши грязные, заскорузлые и вылинявшие от пота костюмы годились лишь на пугала, а аммуниция уже на ладан дышала.

Мы переоделись в запасную полевку ФАРК, отпоров только от рукава эту чужую нашивку, снарядились по полной. Хоть теперь напоминаем солдат, а не студентов-антропологов. До кучи перевооружились — с тем старьем, которое было у нас, только индейцев пугать. Здесь же боевики притащили с собой много вкусного — по крайней мере я без сожаления оставил старенький «АТ» и взял его новую версию, которая относительно недавно поступила на вооружение РИА. Как все это оказалось у повстанцев — черт его знает, наверняка смежники из ГУ ГШ подсуетились, срисовать бы номерок и потом Старшему подкинуть для расследования. Революционно-освободительная борьба в чужой стране — это хорошо, и тут в зависимости от ситуации надо ее либо придушить, либо направить в нужное русло и помочь материально. Тут видимо гушники решили оказать помощь в тяжкой борьбе против американского империализма и гегемонии запада, только вот похоже не вышло.

Вот с боеприпасами я связываться опасался. Со времен войны и последующих локальных конфликтов с трофейными боеприпасами работать запрещалось — в памяти еще живы были и диверсионные патроны, и албанские заминированные магазины, да и гранаты с убранным замедлителем. Вряд ли, конечно, боевики с собой тащили такой раритет, если не предупредишь, жертвы будут уже из своих, но подстраховаться стоило. Поэтому гранаты— нафиг, хотя пару можно взять и на «картошку», а патроны и гранаты к подствольнику возьмем у жмуров, уж они-то себе явно в б/к их не забьют. Из заботливо оставленных невскрытых цинков брать не будем от греха подальше, на такие «подарочки» я в свое время насмотрелся.

А вот с оставшимися трофейными гранатами я развлекся по полной. Поставил и двойные растяжки, и на разгрузку, причем старался маскировать потщательнее, чтобы не сразу обнаружили. Если кто вернется в лагерь пополнить запасы — тут ему и капец придет, нефиг жировать.

— Готов? — я спросил Гошу, и попрыгал по привычке, обминая трофейное обмундирование и проверяя укладку на звук, чтобы ничего не звенело и не гремело.

— Да.

— Ну тогда веди, — я сделал приглашающий жест.

И мы опять пошли через джунгли, в ту сторону, куда нас вела красная нить поискового артефакта.

На привале я отбил Старшему со спутникового телефона СМС, морщась от уничтоженного нафиг перфекционизма — во время наших приключений у индейцев по защитному стеклу экрана прошла трещина, где-то я его все-таки коцнул. Два кода — «статус активен» и «выполнение продолжаю», а также координаты по GPS. Отец поймет, что это я — такие цифровые коды и методика их вычисления была только у меня, Гоше и всем остальным это знать совсем ни к чему. Мигом проглотив энергетический батончик и запив водой из фляги, мы двинулись дальше в погоню, рассиживаться некогда. Конкуренты ждать не будут.

— Итак, граф, жду вашего доклада?

Да что они все как с цепи сорвались, подумал Драбицын. Чтобы сам Государь каждый день ему звонил и мозги выносил — такого он не помнил, даже при той попытке переворота, когда пришлось ставить на место кланы, и то подобного не было. У него же и так масса дел, управлять Империей — занятие хлопотное, а вот поди ж ты, лично интересуется.

— Новостей никаких, Ваше Величество, — граф покосился на кремовый телефон без номеронабирателя, с орлом на месте диска. Прямая связь с Александровским дворцом, резиденцией Императора уже более ста лет. — Операция продолжается, связь с исполнителями затруднена.

— Что я вам говорил, граф, о важности этого задания? Какое слово вы не поняли? — Его Величество похоже начал терять терпение.

— Задание будет выполнено. Сейчас идет фаза планирования, как исполнители будут на месте, тогда начнется активная фаза, пока силовое решение невозможно, — блин, что я несу, подумал Драбицын. Только то, чтобы Государь больше его не беспокоил, тупой набор дежурных фраз.

— Я понял. Жду новостей, — и граф услышал длинный тон отбоя, сопровождающий подобный разговор.

— Новостей, — задумчиво произнес граф вслух. Каких новостей?

Младший прислал сообщение, что продолжает выполнение задания и координаты. Плохо дело было, совсем плохо. Экстренная помощь исключалась — трудно было бы объяснить, что военно-транспортный самолет РИА делает в воздушном пространстве Колумбии или Перу, тем более что Колумбия была полностью под САСШ, и это сразу бы выдало заинтересованность РИ в том районе. А не хотелось бы, чтобы младшему свалилась на голову не разведгруппа ГУ ГШ, а американская «дельта». Чтобы перебросить поодиночке «туристов» с разными паспортами и разными странами вылета, требовалось время, не меньше недели в экстренном порядке. И то, каким образом группа «туристов» соберется, вооружится и попадет в нужный район, было трудно сказать. И опять же, решающий фактор — время. Не было его, как и не было возможности тихо и незаметно доставить бойцов на место, не подвергая опасности миссию. Это САСШ проще, подумал Драбицын. Колумбия — свой задний двор, вылетели на транспортнике из Форта Брэгг и через несколько часов спрыгнули над джунглями. И вся работа. А тут думай, как пройти незамеченными через границу с Венесуэлой или высадиться с подводной лодки, пересечь несколько границ и выйти в зону проведения операции, и все это тихо и скрытно. Нет, это конечно возможно и не раз проделывалось, спецы у нас лучше штатовских. А вот времени на этоне было. Да и шашни ГУ ГШ с революционерами из ФАРК напрягали своей непредсказуемостью, способную вызвать конфликт интересов. Сейчас именно их подопечные противостояли его сыну со спутником. Чуть что не то, и…

Остается надеяться только на то, что Александр сам разберется. Не маленький, да и опыт у него не шестнадцатилетнего пацана, о чем многие и не подозревают. Ждем…

Теперь мы двигались еще более тихо и осторожно, ступая по следам, оставленным группой из лагеря. Сколько было в их группе — непонятно, приблизительно с десятка полтора плюс-минус несколько. И они прорубили неплохую такую просеку в джунглях, как будто приглашая за ними последовать. Приглашая?

— Стой! — я остановил Гошу. — Замри!

Ну конечно же, не один я такой весь умный и красивый, да и любитель инженерного дела. Хорошо, что я вижу все больше, чем обычный человек, поэтому тонкую окрашенную под цвет окружающей растительности леску я заметил легко. Ну, посмотрим, что у нас там… Я аккуратно по миллиметру отодвинул листья там, куда уходила леска. Вот жлобы! На этой стороне — просто закрепленная с петлей на рычаге граната на вбитом в землю колышке, а на другой конец привязан к шпильке второй. Не могли «клеймор» или «ведьму» поставить, экономные вы наши… Хорошая ловушка — гигиенично и надежно. Заденешь — взорвутся, перережешь леску— тоже. А мы просто перешагнем ее. Разряжать без надобности, вдруг действительно еще кто менее внимательный пройдет по нашим следам…

Теперь скорость нашего движения снизилась еще больше — приходилось тщательно осматривать путь и окрестности на предмет подлянок от революционного пролетариата.

Ну тут похоже они перли напролом, поэтому я заметил еще одну небрежно поставленную ловушку — тоже растяжка, но уже винтажная — ПОМЗ-2, последний раз я видел это чудо советской техники только на занятиях по инженерной подготовке. Чугуниевая рубчатая дура на деревянном колышке с крайне неприятным взрывателем МУВ-3. Не зря в войсках их запрещалось обезвреживать, полагалось только сдергивать кошкой или подрывать накладным зарядом. Ну саперу на самом деле это пофиг, он может и обезвредить взрыватель, клали мы на инструкцию, только вот сейчас мне это было совершенно не надо. А судя по подозрительной форме холмика, мина с сюрпризом — выдерни колышек из земли, и тут же сработает расчекованная эфка, рычаг которой этот колышек и придерживает. Я привел листья в первоначальное положение и осторожно перешагнул растяжку. Пусть себе стоит.

Больше сюпризов на тропе не было, «лепестков», они же «зубы дракона» не насыпали, и то ладно. Видно решили возвращаться этой же дорогой. Да, скорость движения у нас упала, черепаший темп не лучший для погони. Но все равно это лучше, чем быть раненым там, где до ближайшей больницы сотни километров.

Как уже надоело это бестолковое шатание по джунглям, то заросли, то небольшие, но непроходимые болотца, которые приходилось или обходить вкругаля или возвращаться обратно по своим следам, теряя драгоценное время… Гоша пер вперед как заводной, хотя и было видно, что это дается ему с большим трудом. Глаза ввалились, вокруг них появидись темные круги, губы стали синеватые, да и вся динамика такая, как будто он переставлял ноги только силой воли.

— Пришли!

Мы остановились у большой горы, или скалы, как правильнее. Короче, дорогу нам преграждал высокий каменный хребет, тянувшийся вправо и влево, насколько хватало взгляда.

— Еще не пришли, — заметил я. — Видишь, вон там?

Если бы эта расселина не была расчищена от кустарника вокруг, то мы бы ее долго искали. Спасибо нашим предшественникам за подсказку.

— Сейчас посмотрю, — Гоша присел и оперся рукой на колено. — Никого, можно идти.

— Я пойду первым, — принял решение я. — Ты — за мной, сохранять дистанцию три метра.

Очень мне нужен головной дозор в виде измотанного до предела волхва, который или растяжки не заметит, или рухнет передо мной под ноги в самое неподходящее время! Лучше я буду танковать.

Достав пистолет и передернув затвор, я осторожно придвинулся ко входу. Луч фонарика пронзил темноту провала, и я поводил им по стенам.

— За мной! — скомандовал я и осторожно вошел внутрь, подсвечивая себе фонарем вокруг и успокаивая вставшие дыбом волоски на теле — лучшую мишень представить себе трудно, как ни держи фонарь, по-полицейски или как обычно.

Пройдя метров десять по узкому каменному проходу, мы обнаружили, что расселина расширилась настолько, что по ней уже можно было идти втроем. Впрочем, Гоша соблюдал установленную дистанцию. Интересное это было место, и явно когда-то им часто пользовались. Пол, по которому мы шли, когда-то был вымощен каменными плитками, как на древней мостовой, а стены покрыты полустершимися следами инструмента — было видно, что расселину расширяли вручную, превратив ее в подобие тоннеля. Камень смыкался над головой, образуя подобие потолка, а в его прогалинах свет закрывали спутанные массы то ли вьюнков, то ли лиан. И вообще, это было даже красиво, если бы не обстоятельства — друзы кристаллов и выходы белого кварца создавали ощущения пещеры Аладдина или еще какого-нибудь подобного места — туристов бы сюда, охали бы и ахали, и селфяшки делали. А также гадили бы на пол, бросая обертки от шоколадных батончиков и смятые жестянки из-под газировки, так что нет, все-таки их сюда пускать не надо.

Расселина плавно поднималась вверх, и луч фонаря упирался в подъем каменного пола, не давая посмотреть, есть ли там свет в конце тоннеля, и вообще, куда она выходит и выходит ли. Да, ноги тут сбить можно легко — каменная дорога и не думала кончаться. Так мы шли часа три, уже привыкнув к неприятному пути, как вдруг — вот он, свет в конце тоннеля! Правда уже закатный, слишком долго мы сюда добирались.

Мы вышли из расселины, и оказались на каменном плато, высотой, наверное, километра три-четыре. А перед нами…

Внизу раскинулся огромный город. И мы стояли на горном хребте, образующем часть котловины, другая часть была огромным лесным массивом в паре-тройке десятков миль отсюда. А перед нами лежала обширная равнина, покрытая где зелеными, где бурыми пятнами растительности, и кое-где, отражая закатное солнце, мерцали зеркала озер. Ну просто земной рай какой-то…

— Тут есть спуск, — Гоша указал на тропу, которая, извиваясь, уходила вниз, время от времени теряясь из виду, и вела она к городу.

— Нам придется здесь заночевать, — сказал я. — До городских стен миль пять вдаль и четыре вниз, максимум, что мы сделаем сегодня — спустимся вниз и свалимся с ног без сил. А еще потеряем преимущество — пока мы держим возвышенность с одним узким подходом, никто не сможет ни забраться сюда, ни пройти мимо нас. На равнине мы это теряем. Так что организуем дежурство — один внутри расселины, второй снаружи, но замаскирован так, чтобы его нельзя было увидеть. Чую, что за расселиной могут наблюдать, я бы сам так и сделал. Поэтому давай иди дрыхни, я пока веду наблюдение. Отоспись, потом сменишь меня.

Мне просто было жалко Гошу. Явно парень не приспособлен был к таким физическим нагрузкам, да и честно, у меня самого уже ноги ныли от усталости. Я отвел его ко входу, завел внутрь, и взяв с собой лишь телефон и автомат, пошел наружу, выбирая естественное укрытие из камней, за которыми меня не будет видно. А телефон? Ну что же, отправлю с открытого места папА сообщение с координатами затерянного города, наверное, того самого Пайтити, который был нужен всем. Пусть лягут в анналы разведки.

Ночь прошла спокойно, никого и ничего не было видно, и с раннего утра, как только взошло солнце, принимая все меры предосторожности, в том числе и отвод глаз, стали спускаться вниз по тропе, уходившей в заросли возле городских стен. Здесь уже пришлось потрудней — может, когда-то и была эта лестница, но выбитые в камне остатки ступеней настолько пострадали от эрозии за столько сотен лет, что практически лишь угадывались их очертания. Гробануться с крутого склона не хотелось, поэтому мы спускались очень осторожно. А сюрпризы начались, когда мы спустились в долину перед городскими стенами.

— Мдя, — сказал я, осматривая в навороченный электронный бинокль местность перед собой. Как сказал бы живописец, то там, то сям были раскиданы странные кучки. Вот только цвет у них был буро-зеленый, и над ними низко кружились, время от времени садясь рядом, явно плотоядные птички, выбирая кусочек полакомее, например, глаза или язык. — Знатно их тут встретили.

Вот и группа ФАРК, неизвестно, в полном ли составе или нет. И судя по тому, как они лежат, подловили их явно внезапно. Сейчас я насчитал семь трупов, без оружия, лежавших в неестественных позах. Дальномер показывал до них около километра, а вот от них до ворот города — метров двести.

Ворота? Это были не ворота в современном их понимании и по европейским меркам. Три исполинские каменные арки, в каждую из которых без труда мог бы вкатиться огромный карьерный самосвал, даже пара, не задев крыльями стен, а высота их описанию не поддавалась. Над арками угадывались какие-то письмена, но мне сейчас было совсем не до палеолингвистики.

— Сканируем, — я переключился в транс. Нет, все спокойно и тихо, чужой магии и людей не обнаружено.

— И? — спросил Гоша.

— А что «и»? Бежим на ускорении ты к левой арке, я к правой. Входим в город, там двигаемся параллельно, не упуская друг друга из виду. Пошли! — и я вскочил, приближаясь к воротам. Вот он, момент истины. Если кто-то встретит нас огнем на этой полосе отчуждения, ровной, как стол — значит, нас ждут. Если нет — счастлив наш бог.

За сколько секунд я преодолел эту дистанцию, один бог ведает — вот он, прием характерников, про который говорят, что они ичезают и появляются в другом месте совершенно незаметно. Для обычного глаза незаметно.

Я подбежал к правой арке там, где стена переходила в каменную колонну, и скользнул в полумрак потемневшего от времени и погоды тропиков каменного свода. Пробежав так по стеночке метров пятьдесят, я выскочил на широкую улицу, усеянную каменными обломками. По обе стороны улицы стояли каменные дома, не очень высокие, двухэтажные, искусно украшенные резьбой по камню, изображающих каких-то чудищ или местных чертей, сложенные из больших каменных блоков, с крышами из каменных плит. Некоторые из них были разрушены, превратившись в руины, как после бомбежки, но большинство устояло. Ну вот тут пора включить все свои способности к биолокации, на уличный бой в одиночку я не подписывался.

К моему удивлению, улица была чиста. Никого, совсем никого. Либо шаманы были так уверены в своей силе, либо они друг друга передавили, но быть настолько беспечным и не выставить охранение… Гоша, я смотрю, тоже удивлен не меньше моего, вон его фигурка на другой стороне этого проспекта торчит.

Я сделал ему знак, и мы, перебежками, укрываясь то за обломками камней, то прижимаясь к древним стенам, двинулись дальше. Надо обследовать это место. Гоша сделал мне знак, показывая на кулак. Ага, вот она красная поисковая нить, показывает, что нам надо двигаться вперед, дальше.

«Проспект» оканчивался широкой площадью. Я засел под стеной одного из домов и сделал знак Гоше — «наблюдать». А посмотреть было на что. В центре площали стояла огромная колонна из черного камня, а ней исполинская статуя человека, одну руку положившего на бедро, а другой, вытянутой, указывая куда-то вдаль, прям статуя Ленина, подсказывающего верную дорогу, по которой идут товарищи. У нас в городе намного меньшая статуя Ильича указывала на пивточку, в которой мы заправлялись, будучи студентами, тоже верная дорога.

Помимо этого на площади по углам стояли статуи из этого же материала поменьше, а одну сторону, ближнюю к нам, занимало исполинское сооружение, которое могло быть только дворцом — настолько искусно было оно сделано, что даже пролетевшие века не смогли его окончательно обезобразить. А вот здание напротив дворца, на которое указал Гоша, скорее всего и было храмом. Тоже искусной работы неизвестных древних каменотесов, покрытое изображениями птиц, животных и людей, с порталом, украшенным резной надписью на неизвестном языке… И пулеметчиком ФАРК, стоявшим с пулеметом наперевес на огромной каменной лестнице у входа.

Я дал Гоше знак отходить назад, под защиту домов, пока нас еще не обнаружили. Раз охрана здесь, значит искомая цель внутри, что и подтверждает Гошин артефакт.

Глава 14

Когда шаман спускался по узкой тропе в долину, он заметил гнездо диких пчел на одном из деревьев. Притормозив шедшего последним Науталя, Тиаго Арте отдал приказ двоюродному брату:

— Помнишь, как мы отомстили однажды соседке, которая запустила свиней в чужой огород?

— Да, вся община мечтала нас выдрать, потому что пчелы изжалили не только ее.

— Уже темнеет, поэтому как раз управишься. Бери мешок, вот это — туда. Гнездо в мешок, потом вернешься в проход, пристроишь так, чтобы нельзя было пройти, не потревожив. Кроме того, вот еще дымовая шашка, уложи ее под каким-нибудь камнем. Можно все рядом организовать. Мне надо, чтобы преследователи обязательно на подарок напоролись.

— Так ведь не убьет.

— Пусть не убьет. Хочу, чтобы они собственной тени боялись, притормозили, чтобы за оружие хватались по любому поводу. Держи фонарь. Мы встанем лагерем вон там, перед городом. На место пойдем только с рассветом.

Кивнув, Науталь подхватил пошарпанную пластиковую коробку фонаря для горнопроходчиков, мешок с пучком вонючих трав внутри и растворился в окружавшей тропинку высокой траве. Тиаго жестом скомандовал остальным двигаться вперед.

Перед крохотным отрядом проступали очертания древнего города. Легендарная Пайтити — место, где когда-то жил Паи Суме, белый бородатый бог, научивший всему древних гуарани. Было видно, что на местных улицах давно уже не ступала нога человека и джунгли почти отвоевали захваченное у них пространство вне каменных стен, но внутри периметра все еще возвышались дома, проглядывали сквозь зелень стены дворцов и поблескивала пятнами крохотных луж мостовая. Правда, в наступившей тьме это все еле угадывалось, но шаман знал — он добрался до места. Он там, где ему надлежит быть.

Но осталось последнее дело, которое нужно выполнить до того, как наступит время исполнить ритуал.

— Куолли, кому ты передал маяк? Нас до сих пор гонят как бешеных собак, наступая на пятки. И лишь ты о чем-то шептался с монахами в Монокьете. За сколько продал братьев, за пресловутые тридцать серебренников?

Высокий сухощавый индеец схватился за нож, потянул его из ножен на поясе, но с ужасом почувствовал, что не успевает. Обычно стремительный выпад разложился на череду дерганых движений, буквально застыл в липком жарком воздухе. Поэтому вместо внезапного удара получилась карикатурная пародия на дерганье паяца на ниточках. Тиаго зло улыбнулся, вынул из пришитого в штанах узкого кармашка стальной прут, закутанный в тонкую тряпку и дважды взмахнул правой рукой. Перебив предплечья предателю, добавил от души грязным ботинком в пах, потом достал из рюкзака нейлоновую бечевку и начал пеленать упавшего пленника. Двое других учеников замерли, с удивлением разглядывая рассерженного учителя.

— Чего стоите? Это дерьмо шакала продало нас! Сейчас разожжем костер, дадим ему настой и послушаем, кто именно мечтает добраться до нас в джунглях. И каким образом враги умудряются не терять след, который мы столько путали за прошедшие дни…

На небольшом спешно очищенном от колючек пятачке уже горел костер, бурлила в котелке вода, гуарани собирались ужинать. Связанного Куолли усадили, прислонив спиной к дереву и Тиаго задавал вопросы, внимательно выслушивая ответы. Остальные возились по хозяйству, готовясь ужинать и ложиться спать, но ловили каждый звук, мрачнея и с ненавистью поглядывая на предателя.

— Почему ты решил сдать нас?

— Мне пообещали собственный приход и нормальную жизнь.

— А чем тебя не устраивает жизнь вольного охотника?

— Надоело мотаться по сельве и жрать что попало. Я хочу дом, семью, деньги. Уважение…

— Стать лучшим шаманом племени и вести за собой тысячи последователей — для тебя не уважение?

— Пока ты жив, я никогда не стану лучшим, Тиаго. Всегда буду на вторых ролях. Не хочу, надоело.

— Дурак. Мы получили возможность обратиться напрямую к богам. Мы создадим новую империю, перед которой былая мощь инков покажется детскими играми. Любой из нас станет править миром. Ты бы мог выбрать часть света, которая понравится больше всего. Африку. Азию. Северную Америку. А вместо этого продал братьев за гроши.

— Вас сожрут, — закашлялся Куолли. Его взгляд блуждал, перескакивая с одного предмета на другой, тело сотрясала крупная дрожь. Возможно, благодаря выпитому настою он не ощущал боль в переломанных руках, но в таком состоянии индеец вряд ли сможет пройти хотя бы километр без посторонней помощи. Но, это и к лучшему. Не удерет, даже если каким-нибудь чудом сможет перегрызть бечеву. — Вам никто не даст возвыситься среди существующих государств. Вас будут гнать как бешеных собак, пока не уничтожат.

— Дважды дурак… Завтра я закончу ритуал и после этого любая армия падет к нашим ногам… Хотя нет, зачем нам истреблять будущих верных воинов? Мы заставим их служить гуарани, как и было завещано предками…

Хлопнув ладонью по впадающему в забытье предателю, Тиаго задал последний вопрос:

— Как они нас находят?

— Я отдал им компас, который настроен на меня. Сделал все, как ты учил: напоил собственной кровью, выполнил привязку. Наверное, с его помощью и идут следом.

— Они — это кто?

— Посланцы Папы. Я говорил с ними…

— Сколько их?

— Не знаю. В монастырь приехало больше десяти послушников, я отдал им амулет через посредника. Сколько на самом деле — без понятия…

Уложив Куолли на бок, шаман брезгливо посмотрел на тонкую нитку слюны, потянувшейся из уголка рта и повернулся к остальным ученикам:

— Мы оторвались, насколько это было можно. На рассвете я оставлю еще несколько ловушек для незваных гостей. Когда взойдет солнце, мы войдем в Пайтити и отыщем алтарь. Там разбудим «Пожирателя душ», после чего можно будет встретить хоть десять монахов, хоть тысячу.

Увидев, как один из индейцев потянул из ножен узкий клинок, Тиаго поднял ладонь:

— Нет, оставь его, он еще пригодится. Избавить мир от плесени всегда успеем. Давайте ужинать и ложиться спать. Тебе сторожить первым, приготовь побольше хвороста. Костер ночью гасить нельзя. Это не то место, где можно верить в доброту окружающих нас духов. Мы пока лишь гости, не хозяева. Поэтому надо поберечься…

В десятке миль к северу на краю болота устроились на ночлег паписты. Боевики вымотались в бесконечной гонке по болотам и теперь отдыхали. Очередную упаковку разнокалиберных стимуляторов оставили на утро. Нужно было поднабраться сил перед последним рывком.

К старшему команды подошел брат Алонзо.

— Похоже, мы уже рядом.

— Как ты это понял? Компас дает лишь направление.

— На привалах я делал отметки и засекал направление. Пока огибали проклятую трясину, нам пришлось сдвинуться восточнее, поперек намеченного пути. Сейчас проверил и смог выполнить приблизительную триангуляцию. Если я прав, то наша цель вот здесь…

На планшете три тонких красных линии на карте сходились в одной точке. Правда, изображение ничего толком не показывало — сплошное зеленое пятно, без дорог, рек, каких-либо признаков человеческой цивилизации. Джунгли.

— Выходит, если это болото последнее, то завтра ближе к обеду доберемся до места. Хорошая новость.

— Разведку вперед высылаем?

— Смысла нет. Перед нами явно крупный вражеский отряд. Если авангард напорется на засаду, то лишь зря потеряем людей. Поэтому продолжаем идти компактной группой. У меня ощущение, что мы сидим на хвосте у местных наркоторговцев. Прут по лесу, словно у себя дома, ничего не боятся. Значит, сможем незаметно подобраться поближе. Может быть, даже дадим им возможность проявить себя в деле. Глядишь, лишние дурные головы грохнут в процессе, нам же легче будет.

Командир занес в свой наручный навигатор нужные координаты, затем выключил планшет и скомандовал:

— Отбой. Подъем будет в пять часов. Завтрак, малую дозу стимуляторов и выдвигаемся. Сейчас всем спать…

Алехандро Перес буквально шкурой ощущал, что его время подходит к концу. Почему проклятый шаман рвал жилы и стремился любым способом как можно быстрее добраться до города? Какие еще ловушки он постарается устроить в Пайтити? И вообще, почему идолопоклонник вцепился в старую безделушку, поставив на кон собственную жизнь. Ради золота? Сомнительно. Да и должен понимать, что если по его следам двигаются загонщики, то они обнаружат руины и позже выгребут все до последнего артефакта. Не остановятся, пока через мелкое сито не пропустят каждую былинку, каждую песчаную крупинку. Но — ведь наплевав на эту проблему, Тиаго пер через сельву, подобно взбесившемуся секачу. Лишь бы добраться первым. Значит, там что-то есть, в Пайтити, что-то такое, ради чего индеец решил рискнуть головой.

На рассвете, когда солнце еще даже не тронуло плотный серый туман между деревьев, Перес взглянул на планшет и удивился. Потряс кусок пластика, погонял масштаб на карте и заорал:

— Вашу мать! Собираемся! Эти ублюдки уже на месте, буквально в паре часов хода от нас! Тройку вперед, пусть осмотрят территорию, мы вот-вот упремся в их следы!

Лениво потягивающиеся бандиты тут же засуетились. Похоже, наступает конец бесконечному шатанию по джунглям. Пусть маяк позволяет не потерять хитрозадых индейцев, но сколько можно продираться через зеленую мешанину, рискуя нарваться на ядовитую змею или еще какую дрянь крупнее. Если сегодня все должно закончиться — так это очень хорошо. А главное, народ шептался, будто в заброшенном городе золото валяется под ногами, лишь нагибайся и подбирай. Значит, каждый из небольшого отряда станет очень богатым человеком по возвращении. Конечно, на большую часть наложит лапу коменданте, но и обычным бойцам хватит до самой старости.

В таком приподнятом настроении через пятнадцать минут двинулись дальше на юг. Еще через полчаса передовое охранение сообщило, что нашло совсем свежие следы дневной стоянки шамана и его подручных. И уже рядом с еле заметной цепочкой отпечатков мокасин пошли вперед, чтобы вскоре упереться в горный кряж. Обрывистые стены появились перед Пересом сразу и внезапно. Только-только ты выдирал ноги из чавкающей грязи и следил, чтобы за шиворот не насыпались разъяренные муравьи, а вот буквально руку протяни — камни, отполированные бесконечными дождями. И верхний край нерукотворной стены не видно, сколько голову не задирай.

— Следы не потеряли?

— Проверяем, хэфе. Парни стараются.

— Аккуратнее, с мерзавцев станется подгадить напоследок.

Еще через минуту уже срубленной палкой ворошили лианы, затянувшие тайный проход в скалах. Убедившись, что из черного провала никто навстречу не выпрыгивает, сначала запустили внутрь настороженных разведчиков с фонарями наизготовку, следом втянулся остальной отряд. Насколько могли оценить боевики ФАРК — стены практически монолит, чтобы вызвать обвал, надо использовать несколько килограммов взрывчатки. А у индейцев из оружия только разве что ружье с собой и ножи. Только дернешься — так бравые ребята на куски порвут.

Но время потихоньку шло своим чередом, под высокими сводами лишь еле слышно разносились звуки шагов. В свете фонарей приходилось больше смотреть под ноги, чтобы не запнуться о какой-нибудь булыжник или раскрошившуюся плитку, покрывавшую когда-то ровный пол.

Через полтора часа Перес уже было решил, что все идет как надо, но судьба-злодейка подбросила очередную неприятность. Один из боевиков наступил на перекошенный камень, из-под которого тут же повалил едкий дым. Шарахнувшись в сторону, затянутый в камуфляж мужчина заорал:

— Мина!

От него в стороны прыснули остальные, ища укрытие. Кто из разбежавшихся бойцов задел натянутую сбоку тонкую леску, уже не важно. Подвешенный в темном углу мешок рухнул вниз, распахнув горловину и оттуда вырвался рой разъяренных пчел. Крупные, с чуть фиолетовым отливом, насекомые бесстрашно атаковали каждого, кто оказался у них на пути. Они плевать хотели на репелленты, панические крики и размахивание руками. Они хотели поквитаться с мерзавцами, которые посмели атаковать гнездо.

Бедлам удалось прекратить только через час, после того, как практически все пчелы были уничтожены. Успев при этом, правда, перекусать каждого из отряда. Счастье еще, что Алехандро за время своих прошлых походов уже успел познакомиться с агрессивными тварями и поэтому у каждого в аптечке в обязательном порядке была сыворотка и антигистаминное. Кое-как приведя себя в порядок, разозленный на весь мир отряд двинулся дальше. Чуть-чуть боевой дух подняло заявление командира, который объявил во всеуслышанье:

— Вы видели? У них не осталось никакого оружия, раз тащат из джунглей всякую гадость! Мы их голыми руками порвем, как только доберемся. Это агония, слышите меня? Последние попытки хоть как-то задержать нас перед последним рывком… Обещаю, что лично сниму шкуру с мерзавца, придумавшего такую шутку!.. И еще одно… Каждый сможет набрать в городе полный рюкзак сокровищ. Каждый! Давайте парни, нам осталось совсем чуть-чуть, мы уже у цели!

Оставшийся кусок прохода одолели за час и чуть раньше полудня выбрались наконец на край огромной котловины, в глубине которой под яркими солнечными лучами раскинулся долгожданный город. Пайтити, проклятое и зачарованное место.

Сидевший на высокой ветке попугай с неодобрением посмотрел на странных обезьян внизу, проорал в их сторону нечто матерное и перелетел подальше. Ходят тут всякие, от важных дел отвлекают.

Но наемники Ватикана не обратили внимание на птицу, они как раз осматривали вход в узкий лаз, ведущий в глубины горного кряжа. Судя по многочисленным следам, это было единственное место, пригодное для выхода к городу. Проверив ближайшие кусты, паписты отправили вперед две боевые пары, затем следом втянулись остальные. Время поджимало, солнце начало клониться к закату, а неизвестные так себя до сих пор и не проявили. Главное — не нарваться на засаду, но с этим должны справиться обостренные чувства, подстегнутые химией.

Так, страхуя друг друга, через два часа весь отряд выбрался из мрачного прохода, осмотрелся и рассыпался по камням, маскируясь в буйной зелени. Прямо перед ними были видны обветшавшие каменные дома, высокие арки и в центре города какие-то совсем монументальные сооружения. А еще узкой лентой внизу шагали вооруженные люди в камуфляжной форме. До них было около километра, может чуть больше. И прежде чем командир наемников принял решение, как стоит поступить с вражеским отрядом, на чужаков было совершено нападение.

Из папоротников вокруг заросшей тропы метнулись пятнистые тени, обрушившись на центр растянувшейся цепочки. Несколько человек рухнули, не успев даже закричать. Но к чести бойцов ФАРК, среагировали они молниеносно. Может быть, готовились к какой-нибудь пакости, может просто не зря ели свой хлеб и хоть чему-то научились в тайных лагерях. Поэтому загремели очереди, послышался рык разъяренных зверей. Тройка ягуаров успела завалить еще одного мужчину, стоявшего ближе всех, но затем огнестрельное оружие поставило окончательную точку. Четверо убитых и один тяжело раненный.

Издалека было видно, как толстый мужчина в бешенстве пинает убитых гигантских кошек. Затем отдает приказы, заставив собрать оружие. После чего двое из боевиков продолжили осматривать измочаленные кусты и медленно двинулись назад. Остальная группа рассыпалась цепью и перебежками рванула вперед, к Пайтити.

— Пятнадцать, шестнадцать… Девятнадцать, считая командира, — закончил подсчет старший из наемников. — Многовато. И если засядут внутри, выкуривать будем с большой кровью… Хью, двух идиотов сможет сработать без шума? Они запросто могут засесть внизу и будут контролировать тропу. Мы у них будем как на ладони, как начнем спуск.

— Легко, пусть только еще метров на сто подойдут.

— Отлично. Кончай их, а мы пока посмотрим, что дальше…

За десять минут, пока снайпер с тяжелой винтовкой готовился к выстрелу, ФАРКовцы уже исчезли из поля зрения. Убедившись, что ветра в котловине практически нет, стрелок прижал крепче к плечу приклад оружия, снабженного глушителем и выстрелил в одного из парочки, который как раз топал сзади. Затем перевел прицел на первого и вогнал ему пулю прямо в середину груди. Убедившись, что оба тела больше не подают признаков жизни, отчитался:

— Цели готовы.

— Спускаемся! Хью, за тобой наблюдение за округой. Как только будем внизу и займем новые позиции, я дам сигнал.

На широкой каменной плите лежал раздетый мужчина, со свистом втягивая в себя густой горячий воздух. Яркий свет многочисленных факелов освещал изрезанное ритуальным ножом тело и тонкие струйки крови, медленно стекавшие на испещренный трещинами камень. В изголовье на будущую жертву пустыми глазницами взирал «Пожиратель душ», занявший свое законное место.

Почти закончивший ритуал Тиаго Арте обернулся на шорох из бокового прохода и зло спросил у вышедшего из тени Науталя:

— Я же просил не беспокоить до захода солнца!

— ФАРК здесь. На твою приманку удалось подманить трех ягуаров, они убили несколько бандитов, но основной отряд все равно идет в город.

— Мне нужен еще хотя бы час! Артефакт начал откликаться, но не получил достаточно силы. Возьми остальных и придумай, как задержать боевиков.

— Да, брат. Мы сделаем это…

Положив руки на испачканную кровью голову статуэтки, шаман зашептал выученный давным-давно речитатив, который перекликался с подсмотренными в артефакте образами:

— Я есть ветер, порождающий бурю! Я есть молния, освещающая землю! Я есть дух воды и земли, опоры вездесущего! Возьми проклятую душу, надели меня силой, дабы пожрать врагов, посмевших нарушить наш покой! Пей, демон тьмы, эти дары для тебя!

Удар острого ножа поставил точку в жизни Куолли, так и не получившего желанную награду от Папы Римского. Одновременно с этим моментом Тиаго Арте ощутил, как его тело пронзила боль, вызвавшая сначала страх, а потом буйную радость. Радость, затопившую все тело и переплавившуюся в бесконечное удовольствие. Он чувствовал, как неведомая сила вливается в него, вымывая страх и сомнение. Он видел и слышал все, происходящее в городе. И это заставляло его рычать от наслаждения. А каждый новый убитый на улицах Пайтити воспринимался им как еще один подарок темных богов. Да, чужие жизни дарили лишь крупицы будущей мощи, потому что прерывались не на алтаре. Но все равно, это было божественно…

Вот один из индейцев привстал среди развалин старого дома и всадил стрелу в затянутую в камуфляж спину. Напарник убитого упал в бок, с разворота обстреляв нападавшего. И хоть гуарани успел укрыться за камнями, но прилетевшая следом граната подбросила его вверх изломанной куклой.

Второй ученик столкнулся нос к носу с тремя боевиками и ткнул в упор копьем, подобранным в пирамиде. Острый наконечник пробил живот, застряв в позвоночнике. Но две очереди крест-накрест убили индейца, не дав ему и шанса на спасение.

Больше всех продержался Науталь. Он со старым ружьем обошел врагов сбоку и смог сделать несколько выстрелов, убив одного и ранив второго головореза. После чего рванул прочь, стараясь затеряться между камней. И после того, как стихла заполошная стрельба, двинулся назад, пытаясь зайти за спину. Но один Перес заметил его маневр и успел послать на перехват троих, остальным приказав вести беспокоящий огонь по руинам и не давать просто так высунуться наружу. И когда двоюродный брат шамана пытался перебежать через улицу, держась в тени, он как раз подставился под прицельный выстрел уже ждущих его бойцов ФАРК. Три автомата рявкнули одновременно, отбросив исклеванное пулями тело в густую зелень. Теперь из всех гуарани остался в живых только Тиаго Арте, спрятавшийся в глубинах пирамиды.

— Много людей прошло, — отчитался один из янычар, закончив изучать множественные отпечатки.

— Как давно?

— Одни следы вроде как утренние, другие ближе к обеду. Значит, они опережают нас совсем чуть-чуть… Это хорошо. Но я вроде не вижу приметных отпечатков двух идиотов, которых мы отбили в деревне.

— Их следов нет…

К Лоренцо подбежал один из молодых парней, осматривавших округу:

— Мы поставили сторожку позади, паутинку сорвали. За нами кто-то идет.

— Сколько им надо времени?

— Пару часов, вряд ли больше.

— Придется ускоряться… Всем внутрь. Смотрите, чтобы какую засаду нам не подготовили…

Активировав следящие артефакты, янычары один за другим стали исчезать во тьме прохода. Боевое охранение дождалось, когда за ядром команды отправится Герра, затем отправились следом. Будущий повелитель мира вышел на финишную прямую.

На то, чтобы промчаться по длинному каменному коридору, людям бывшего магистра понадобилось чуть больше часа. Они успели заметить, как далеко впереди неизвестные медленно крадутся к ближайшим развалинам. Так же отметили трупы убитых на тропе рядом с Пайтити. Больше никого отследить не удалось. Судя по тому, что показывал маячок, в заброшенный город только что втянулся отряд папистов.

— Спускаемся, затем уходим левее. В руины не входить, затаимся сначала в джунглях. Надо определиться, что здесь вообще происходит.

Молчаливыми серыми тенями воспитанники Герры стали спускаться вниз, стремясь как можно скорее убраться с карниза, за которым из города могли наблюдать. Еще через пятнадцать минут они растворились в зеленом мареве.

В тот самый момент, когда последний из янычар скользнул в кусты, к проходу в плато как раз подошел Александр Драбицын.

— Пришли! — сказал его напарник.

Молодой человек осмотрелся и протянул руку к расчищенной от зарослей дыре:

— Еще не пришли. Видишь, вон там?

И последние из охотников за сокровищами двинулись навстречу судьбе.

Глава 15

Топанье солдатских ботинок по каменному полу глухо отдавалось в каменном же коридоре, чьи стены были густо испрещены резными картинками сценок с неведомыми существами и богами. Боевики ФАРК ворвались в зал храма, полные решимости наконец покончить со столь ненавистным им шаманом, посмевшим их обмануть, да еще и воспользоваться ими для своих целей.

Шаман гуарани Тиагу Арте стоял у каменного алтаря, на котором было распято изрезанное и изуродованное тело. На стене за ним было вырезано огромное изображение глаза.

— Ну что, шаман, допрыгался? — Перес, поигрывая автоматом хотел было подойти к алтарю, как вдруг что-то невидимое, шедшее изнутри, прижало его вниз, заставив упасть на колени на покрытый пылью веков пол.

— На колени, рабы! — раздался голос шамана, прозвучавший у каждого в голове, пробирая до каждой клеточки тела.

В зале гулко раздался стук падающего железа на камень — боевики выпустили из рук свое оружие и упали на колени.

— Вы теперь рабы Пожирающего Души и мои. Встаньте теперь передо мной.

Перес встал с колен, как и остальные. Тиагу Арте молча следил, как боевики выполняют приказания, глаза его отражали бьющееся пламя факелов, горящих у алтаря.

— Ты и ты, подойдите ко мне, — он указал своим крючковатым пальцем на двоих из присутствующих. — Снимите с алтаря это мясо.

Боевики сдернули с алтаря то, что осталось от неудачливого подручного шамана.

— А теперь кладите этого! — он указал на Переса.

Без всякого сопротивления Перес позволил себя уложить на плиту жертвенника, еще липкую от свернувшийся крови. Статуэтка в руках шамана словно бы напряглась, предвкушая очередную жертву.

— Отрубите ему голову! — Арте взмахнул рукой с зажатым в ней артефактом.

Один из боевиков достал большое мачете, чье лезвие тускло блеснуло в свете факелов, и, примерившись, снес голову лежащему, не обращая внимания на две струи крови, фонтаном забившие из его шеи, и растекающиеся по канавкам на жертвеннике, окрашивая красным изображение Всевидящего Ока.

Шаману пришел через фигурку такой заряд удовольствия, что он испытал оргазм. Идол получил свою жертву и выразил удовлетворение. Внезапно шаман обеспокоился, получив мимолетное видение — люди в камуфляжной одежде, идущие в город.

— Рабы, сюда идут наши враги. Займите места и будьте готовы к обороне. Никто не должен войти в храм! — Тиагу Арте слегка обеспокоился.

Не получалось у него наладить полноценного контакта с артефактом, то ли он не признавал его хозяином, то ли для привязки надо было больше жертв… То есть исполнять свои функции артефакт исполнял, но с трудом и как бы нехотя, словно не признавая главенство шамана. Неужели слова предания, что фигурка должна попасть в руки того, кто является перевоплощением первого жреца, давшего ее людям правдивы, и недостаточно быть верховным шаманом, нужно быть аватарой того, Неназываемого, что первым спустился с небес и принес ее людям? В любом случае, он разберется. Расходный материал идет табуном, главное дать идолу побольше крови, и тогда, когда он станет полным повелителем этого божка, можно будет приниматься и за завоевание власти.

Твою мать, а это еще что за клоуны? Я почувствовал впереди метрах в ста в ближайшем к площади доме людские ауры. Все-таки хорошо, что мы с Гошей решили не высовываться, а замаскироваться и наблюдать, только потом выйдя из ускорения. Раздался приглушенный расстоянием хлопок, и голова пулеметчика взорвалась красным пятном. Еще пара секунд, и из крайних домов с обеих сторон бросились к храму, минуя дворец, две группы, на ходу меняя перестроение, и было в них человек двадцать.

Но я недооценил ФАРК — заработали стволы со стороны храма, подсвечивая вспышками огневые точки, и вот уже двое из нападавших, словно споткнувшись на ходу, повалились кулями на мостовую. Ну а что вы хотели, лобовая атака — последний идиотизм, который можно себе представить. Ан нет, тут я открыл рот пошире. Фигуры нападающих словно смазались, приобрели ускорение. Не такое, конечно, как у нас с Гошей или янычар Геры, но все-таки…

В результате в храм все-таки вбежало человек двенадцать-четырнадцать, потери они здорово минимизировали. Теперь стрельба шла уже в храме, приглушенные очереди глухо звучали стрекотом мотора нерадивого мотоциклиста.

Тиагу Арте прервал контакт с артефактом, услышав автоматную пальбу у входа в храм. Было уже не до новых жертвоприношений и налаживания связи со статуэткой — автоматные очереди звучали все ближе и ближе к залу, вот уже и шальная пуля, залетевшая рикошетом от каменной стены цвиркнула где-то сбоку. Надо уходить. Шаман сделал жест оставшимся четверым охранникам.

— За мной!

Из зала был еще один выход — неприметный низкий лаз, по нему видимо когда-то ходили прислужники, помогающие в выполнении обряда.

— Ты, иди впереди! — шаман ткнул пальцем в грудь одного из своих охранников.

Тот молча скрылся в проходе, и вовремя — шаман услышал грохот гранаты, и из коридора в зал полезла клубом каменная пыль, заволакивающая вход. Арте с неожиданной для него прытью шмыганул за охранником, поскорее оказаться в спасительной дыре. Об остальных он не беспокоился — судя по почти прекратившейся стрельбе они сейчас по пути к Уку Пача, Супай их побери.

Вот тут уже у меня возник вопрос — что делать? Повторять подвиг неизвестных, идущих в атаку на пулеметы не было никакого желания. При таком численном превосходстве противника, владеющего подобными практиками — нет уж, увольте. Я на рожон лезть не собираюсь. Но тут за меня решил Гоша, в мановение ока оказавшийся около меня — на ускорении переместился, я даже заметить его не успел, поскольку сам был не в трансе.

— Цель уходит, — он кивнул на перемещающуюся красную нить.

— То есть как уходит? — сначала не врубился я. Потом до меня дошло — не могло не быть такого, чтобы в храме был единственный выход.

— Пошли за ними! Пока только наблюдаем и ждем подходящего момента, команду дам я.

— Принято, — и мы оба вошли в транс.

Да, противники дали кругаля — бежать пришлось пару километров. Я не удивился, когда раздвинулись заросли, и из зелени появились наши персонажи — шаман в традиционном одеянии жреца инков, сжимающий в руке ту самую статуэтку, а за ним четверка видимо уцелевших бойцов ФАРК в разодранных и грязных камках с автоматами наперевес. Видимо пробирались одной из крысиных нор, оставшихся от прежних хозяев. Вылезшая компашка бодро рванула вверх по улице, заваленной обломками и прочим трэшем времени. И только я нацелился последовать за ними, как появились и преследователи — семь таких же людей в камуфляже, причем отличить этих от фарковцев было трудно — все перемазаны землей, копотью и известкой, грязные, как черти.

Вот тут уже началось, жаль попкорна нет. Стороны засев за естественными и не очень укрытиями, начали поливать друг друга из автоматов, не рискуя подойти на дистанцию рукопашного боя, я поспешно отодвинулся за сиротливо стоящую колонну — рикошеты от малого калибра штука опасная, мне один раз прилетело… Потом темп стрельбы стих, только время от времени палили одиночными — ну правильно, это только в фильмах боекомплект безразмерный, в жизни патроны имеют свойство заканчиваться. Обе стороны были в патовой ситуации — и вперед не пройти, как только поднимешься — пристрелят, и вечно оставаться за камнями, прячась, чтобы не получить пулю, не будешь. А устраивать размен баш на баш никому не хотелось, не исключено, что этим башем будешь ты. Хоть из подствольников постреляли бы, все веселее… Но видимо одним был нужен целый артефакт, а другие боялись неизвестно чего, так что и это шоу у них не задалось.

А вот это было уже интереснее — к фарковцам и другим неизвестным рванули невесть откуда взявшиеся группы бойцов, причем работавших на ускорении. Где-то я это уже видел… И если фарковцев запороли ножами как свиней, правда получив от одной из жертв шальную пулю в живот то их преследователи схлестнулись с новыми игроками врукопашную, правда проигрывая — новенькие превосходили их в скорости, а те двигались как снулые рыбы. Прирезавшие фарковцев бойцы ринулись на подмогу своим, как вдруг…

Я почти ослеп и оглох, на месте свалки сверкнула вспышка и вспухло облако взрыва, а гулкий рокот метрах в ста аж покачнул колонну, за которой я прятался. Если от пули на ускорении можно еще как-то уклониться, то от фронта взрывной волны и осколков, летящих в десять раз быстрее пули — нет. Я даже вздрогнул, когда затряслась колонна под ударами мелких осколков, машинально упомянув женщину с пониженной социальной ответственностью. Выглянув за колонну, я увидел на месте взрыва большую воронку и фрагментированные тела вокруг нее. Проморгавшись и встряхнув головой, я увидел, как медленно встали и застыли те, кто не пострадал от взрыва, находясь рядом с шаманом. Один, смутно знакомый мне, повернул голову…

Я вышел из транса.

— Драбицын, где ты там? Выходи! — крикнул он. — Ты мне не враг.

Я медленно поднялся, перевесил автомат на правое плечо, не снимая руки со спуска, и вышел из-за своего импровизированного укрытия.

Передо мной стоял Лоренцо Герра, он же Анджей, собственной персоной, и гнусно ухмылялся, пока я шел к нему.

— Вот и свиделись, — он протянул руку. — Привет, Александр!

Мы сидели с Лоренцо в одном из уцелевших домов недалеко от дворца прямо на полу, подстелив коврики из пенорезины среди говна летучих мышей, которых тут было неимоверное количество.

— Вот так, значит, — сказал я, когда он закончил свой рассказ о том, как он здесь оказался, что видел по дороге и как помог мне с побегом.

Вот только был небольшой, точнее для меня большой облом — статуэтка лежала у него в вещмешке. Вообще конечно им хорошо досталось — дойти до цели, взять ее и внезапно лишиться большей части своего отряда — с ним осталось всего трое его янычар. А те, кого они преследовали — спецназ Святого Престола, который они вели с самого их появления в джунглях, и который был одним из их, да и наших, конкурентов. Причем конкуренты были достойные да и отважные — решив, что умирать все равно, но лучше с музыкой, один из папистов привел в действие взрывное устройство, находившееся в заплечном мешке. Несколько кило пластита, и семейный фарш из папистов и янычар был готов.

— Да, вот так, — спокойно ответил Лоренцо.

— А артефакт? — я кивнул на его мешок.

— Потом обсудим. Поверь, вы тоже со своим спутником внакладе не останетесь. Да и не надоело еще на государство работать? — он заговорщически подмигнул мне. — Ходить строем, беспрекословно подчиняться командованию и вышестоящим идиотам из кланов с грязными потными ручонками, для которых ты просто инструмент? Очередной неизвестный солдат неизвестной войны? Перед тобой лежат тысячи дорог, а с тем золотом, что мы отсюда вынесем, ты можешь купить себе остров, да и еще что угодно, и потеть, только лежа под тентом на собственной яхте в окружении нагих красавиц, потягивая ледяной мартини или что ты там еще любишь. Не боясь при этом, что тебя сбросят где-нибудь в жопе мира с самоубийственным заданием, а родителям вручат большую блестящую медаль и скорбным голосом с крокодиловыми слезами известят, что ты честно отдал жизнь за чужие интересы и кошельки, чтобы один из кланов натянул нос другому и прибрал к рукам какую-нибудь шахту в какой-нибудь папуасии, где ты и сгинул без следа.

— Иезуит ты и есть иезуит. Ваши речи сладки, только сами вы тем же и занимаетесь.

— Я — уже нет, — Лоренцо отхлебнул из маленькой фляжки, и явно не воды. — Теперь я честный сам себе подрядчик и работаю сам на себя. Поверь, быть собой и соблюдать свои интересы намного лучше. Лучше этого может быть только командовать идиотами вроде тебя, тоже наслаждаясь жизнью за государственный счет.

— Как я хочу послать тебя, Анджей! — я назвал его старым именем, которое он когда-то сменил вместе с телом.

— Ну так пошли, — с невозмутимым видом ответил он, сделал еще глоток. — Тебе легче станет? А на досуге обдумай мои слова. Нет, я ни в коем случае не предлагаю тебе пойти ко мне на службу, даже напротив, не взял бы ни под каким соусом. Помочь — да, но служить ты мне не будешь никогда, оставаясь источником постоянного напряга — ты слишком предан Империи. Да и фигура ты приметная.

— А что теперь?

— Теперь? — пожал плечами Лоренцо. — А что теперь? Сейчас мы переночуем, а завтра займемся тем, зачем сюда пришли — банальной мародеркой. Ваше — все, что отсюда унесешь, наше — что унесем мы. А что не унесем — при случае можно вернуться.

Я ухмыльнулся. Да здесь скоро появится спецназ ГУ ГШ, и золото пойдет в казну РИ.

— Можешь не ухмыляться, — заметил Лоренцо мою усмешку. — Если ты думаешь, что это место кто-то еще может захватить и ограбить… Хочешь притчу?

— Ну давай, — сказал я, не переставая улыбаться.

— Давным-давно, в далекой-далекой… Тьфу, что это я. Короче, в САСШ лет сорок так назад ваше ГУ ГШ провернуло одну очень рискованную операцию. Когда ракеты были большими и запускались из шахт, ваши спецы долго чесали репу, как бы не дать им запуститься? Не факт, что в нужный момент у охраняемых объектов появятся группы спецназа, заточенные на уничтожение взлетающих ракет, сбивая их из антиматериальных винтовок, как гласила одна из безумных идей ГШ. Момент не подгадаешь. И тогда, кто-то из ваших генералов почесал свою блестящую потную лысину и придумал гениальную, как ему показалось, идею — заминировать эти шахты, разместив недалеко миниатюрные ранцевые ядерные заряды. Там всего-то полкилотонны, может, чуть больше. Но для ракет хватит. Всего зарядов было шесть. Отдаю должное, операция была проведена настолько ювелирно, что никто ничего не заметил и даже не заподозрил до тех пор, пока абсолютно — уверяю — случайно один заряд не обнаружили. Ох какой же был международный скандал, естественно, не просочившийся в прессу! Дело кончилось тем, что вашим все-таки пришлось сдать места закладки зарядов. Так вот, зарядов было шесть, а нашли только пять.

Лоренцо встал с места, и подошел к углу, заставленному мешками, принесенными его группой с собой. Отставив в сторону несколько мешков, он с натугой подвинул один большой и тяжелый необычного вида, где под брезентом угадывался немаленький такой цилиндр. Лоренцо расшнуровал горловину.

— А вот это — шестой, — он обнажил верхнюю часть адской машинки.

Ну да похоже на РЯ-6, только вот явно пришлепнутая позднее надстройка сверху, помигивающая огоньком, мне не понравилась.

— Не, не надо бить меня по голове и делать еще какие непотребства, про которые ты сейчас подумал, — Лоренцо сделал отталкивающий жест. — Тут все продумано, вот смотри.

Лоренцо снял смарт-часы, и тут же раздался электронный писк и загорелся еще один датчик. Он поспешно надел часы обратно.

— Как раз страховка от отчаянных, — подмигнул он мне, затягивая ремешок. — Если не будет сигнала в течении минуты, то все это место разлетится на атомы. Причем настроена эта штука только на мой пульс и мою ауру, я же хитрый артефактор. Так что скажи спасибо нашим врагам, что меня не убили.

— Ну и мудак же ты! — не удержался я от замечания.

— И заметь, — он воздел палец кверху, — хитрый мудак! Это только одна ее возможность. А вторая — у нее есть ключ-отмычка. Если сюда прилетит или придет кто-то не тот, и не активирует отмычку, то опять будет бум. Да, кстати, не напрягайся снова, ее здесь нет, она у меня лежит в одном хитром месте. Так что лучше предупреди папу, чтобы ни он, ни его люди сюда не совались, если раньше времени в рай не хотят попасть.

— А с этим что будем делать? — я кивнул на валявшегося шамана, который хорошо упакованный и обколотый наркотой, сейчас словил приход и встречался в наркотическом трансе, наверное, со своими верховными божествами.

— Поспрашиваем его хорошенько о том, что знает, а потом, — Лоренцо выразительно провел большим пальцем правой руки по горлу. — Не тащить же его с собой обратно. Особенно после этого!

Старый мочевой пузырь шамана не выдержал, и теперь вокруг него расплывалась лужа.

— Вот скотина! — Лоренцо подошел к шаману, и, брезгливо морщась, наподдал ботинком ему по заднице. Шаман перевернулся на другой бок, и пустил слюни на пол. — Так что отдыхай, тебе делать больше нечего. И еще раз, пожалуйста, без фокусов и резких движений.

Да уж, с фокусами придется завязать. Два к четырем, точнее полтора — я так и не выяснил, насколько Гоша хорош как характерник, но выучку янычаров и самого Лоренцо знал. И еще знал, что он не блефует и в случае необходимости взорвет свою едрену бомбу, такая черта как отчаянность в его характере была. А дальше обследовать город мы принялись с самого утра. Ну и естественно, как же без присмотра со стороны его янычара, который вроде как был наблюдателем, трезво оценивая свои возможности против двух волхвов.

А обследовать было-то особо и нечего — кроме «проспекта», площади и дворцово-храмового комплекса город был почти полностью разрушен. Каменные обломки, бывшие когда-то колоннами и стенами, устилали улицы. Некоторые здания были целиком погребены под земляными холмами-курганами, на которых не росло ничего, видимо аура была плохая — скорее всего, когда-то, ни я ни Гоша не видели ни малейшего отклонения от нормы.

То и дело путь нам преграждали зияющие расселины, которые приходилось обходить — перепрыгнуть такую пропасть не представлялось возможным, вон даже некоторые дома ухнули туда без следа, кое-где оставив после себя рухнувшие набок плиты стен. Я решил поэкспериментировать, и уронил валявшийся зазубренный с острыми краями осколок в одну из расщелин, напрягая слух. Ничего. Как будто камень ушел в самые недра земли, не издав ни звука. С концами.

Так мы обошли дворец, прошли еще с полмили и попали на древнюю набережную, точнее на то, что от нее осталось. Речка, текущая откуда-то издали, и теряющаяся в зарослях вдалеке была небольшая, метров сорок-пятьдесят в ширину. К ней раньше был подход по каменной лестнице, теперь разрушенной и еле угадывающейся. На другой стороне через реку угадывались когда-то разбитые здесь поля, теперь поглощенные буйством тропической зелени, раскрасившей их в пестрый ковер цветов, росших здесь ну никак не меньше тысячи лет.

— Через речку не пойдем, нам там делать нечего, — озвучил я свои мысли. — Возвращаемся во дворец.

Самое интересное, что здание дворца когда-то разыгравшееся здесь землетрясение пощадило, только несколько колонн обрушилось. Сколько оно было баллов — неизвестно, однако разрушения были большими. Поэтому и ушли отсюда люди, потеряв веру в своих богов, которым и приносили человеческую жертву. Цивилизация? Ну была такая довольно странная древняя цивилизация. Я постоянно слышал о том, что вот какие сволочи испанцы, поперерезали инков с ацтеками и майя, уничтожили ту цивилизацию, которая могла бы соперничать с западной, и тэ дэ, и тэ пэ. Испанцы действительно во времена конкисты человеколюбием не страдали, учитывая какой отмороженный контингент работал в Южной Америке, зверства творили еще те, что рейнджеры во Вьетнаме или эсэсовцы изошли бы на говно от зависти. Ну а с другой стороны, бедные милые туземцы? Не смешите. Когда испанцы увидели, что творили туземцы, и как вырывали еще трепещущие сердца у своих жертв, да делая это зачастую в промышленном масштабе, бывало по несколько десятков зараз, пуская кровь со своих пирамид так, чтобы она стекала до земли, они испытали культурный шок. Тем более уж больно их боги, требовавшие человеческой крови, сильно напоминали демонов и сатану мира христианского. Ну и естественно, не вынеся такого, по их мнению, непотребства и осенив себя крестным знамением как ревностные католики, конкистадоры взялись за шпаги и мушкеты. Ну а продолжение истории знают все. Плачущие историки и либералы, цивилизованные по западному образцу индейцы и метисы, раздербаненная корпорациями Южная Америка и возведенный в абсолют католицизм. Все как обычно — горе побежденным.

Пикнула коробочка рации на поясе янычара, он обменялся несколькими фразами по-итальянски с Геррой — я все равно этот поэтический язык не понимаю.

— Вас приглашают присоединиться, — сказал нам сопровождающий и сделал широкий жест рукой.

— Ну пойдемте присоединимся, — ответил я.

Подходя ко дворцу, мы услышали взрыв, и вверх поднялось облако белой пыли, из которого появился Лоренцо.

— Наденьте маски, — он закашлялся, и протянул нам респираторы. — Я сам сдуру про них забыл.

Мы послушно натянули маски. Я знал, насколько это хреново — в прошлой жизни несколько раз дышал таким аэрозольным туманом, и после этого было хреново.

— Пойдемте за мной, — он махнул рукой, промычав через респиратор.

— Ну и нахрена? — спросил я, увидев кучу каменных обломков.

— Вход в подземелье был завален землетрясением, без взрыва было никак. Да и ловушки, которые тут были либо сработали, либо уничтожены, — подмигнул он мне.

— Тогда стой, — я отстранил его и шагнул вперед.

Да, взрыв заставил сработать несколько ловушек, но еще пара примитивных механических и гидравлическая осталась. Ну а нас к поискам такого рода готовили.

— Вот теперь можно, — мы с Гошей переглянулись.

— Только после вас, — усмехнулся Лоренцо и показал на тяжелую каменную дверь с резным орнаментом.

Я быстро обследовал ее на предмет сюрпризов, и не зря — плита над нашими головами могла ухнуть вниз, погребая нас под собой.

— Сейчас, — я глянул на приводной механизм. — Есть взрывчатка?

— Ты смотри, не обрушь тут все.

— Дайте мне грамм пятьдесят, не больше.

Я быстро слепил из пластида небольшую колбаску, наложил ее на стену, обжал детонатор и поджег огнепроводный шнур. Затем мы отбежали в закуток и закрыли уши. Хлопок, громкий скрежет камня о камень — и перекосившаяся плита просела, упершись в стену.

— Теперь можно.

Мы вшестером отвалили резную каменную дверь.

— Вот это да! — вырвалось у Лоренцо.

Да, такое зрелище могло потрясти кого угодно — груды золота, раньше находившегося в плетеных корзинах и деревянных ларях, обратившихся теперь в пыль, покоились на полу.

— Ну что встали, как истуканы? — обратился Лоренцо к нам. — Берите, сколько сможете унести, разрешаю. Все равно столько золота не истратить и за сто жизней. А так оно иногда может и помочь начать новую жизнь. Так что…

Глава 16

В храм бойцы ФАРК двинулись, когда уже взошло солнце. После вчерашней потасовки, когда погибли трое индейцев, Алехандро Перес не решился сразу обшаривать руины. Наступающая ночь, куча дыр под ногами — при свете факелов можно сколько угодно бродить и ничего толком не найдешь. Поэтому командир боевиков провел бессонную ночь и уже поутру погнал своих головорезов осматривать округу. В первую очередь наведались во дворец, где кроме пыли и лишайника ничего не нашли. После чего осмотрели снаружи стоявший напротив храм на наличие запасных выходов и столпились перед черным зевом, ведущим внутрь.

Установленный на сумках маячок в мешанине развалин сбоил и не давал точную привязку. Да, проклятый шаман был где-то здесь, в городе. Но вот где?

Правда, если вспомнить, что хитрый гуарани наверняка спешил в Пайтити ради проведения некоего обряда, то из двух возможных худо-бедно уцелевших мест остался только храм. Тем более, что обещанные золото и драгоценности под ногами не валялись, поэтому Перес решил устроить последнюю накачку перед захватом ублюдка:

— Живьем брать гада! В крайнем случае, можно колено прострелить, если попытается удрать. Ну и потом расспросим уже обстоятельно, где сокровища припрятаны.

Ватиканские наемники подобрались к храму лишь через десять минут. Слишком неудобная местность вокруг, того и гляди, обнаружат. Но зато после того, как последний из боевиков ФАРК скрылся внутри, их преследователи быстро заняли позиции по краям площади, перекрыв все пути отхода. Убедившись, что противник оставил на входе единственного бойца, командир группы жестом отдал приказ и снайпер всадил пулю в охранника с пулеметом, который переминался с ноги на ногу на истертых каменных ступенях. Тело покатилось вниз, навстречу ему рванули паписты. Но вместо неожиданного для ФАРКовцев проникновения, напоролись на засаду. Изукрашенный различными резными фигурками фасад расцвел огненными вспышками, загремели автоматные очереди.

Не щадя себя, наемники ускорились. Благо, необходимую химию они приняли как раз перед началом атаки. Потеряв двоих бойцов в диком броске, успели ворваться внутрь храма. Повезло, что снайпер успел в быстром темпе свалить трех чужих стрелков, попутно обстреляв все дыры, откуда вроде как вели ответный огонь. Ожесточенная драка сместилась внутрь. Судя по затихающему грохоту выстрелов, остатки ФАРК давили внутри храма.

Дождавшись, когда сгорбленная фигурка снайпера пробежит по площади и присоединится к коллегам, на краю площади рядом с развалившейся стеной зашевелились тени.

— Цель уходит, — прошептал похожий на ходячий скелет мужчина с ввалившимися глазами и бледным лицом.

— То есть как уходит? — удивился Александр Драбицын, который с явным удивлением разглядывал поле боя, который только что закончился рядом с храмом и теперь лишь прорывался изнутри отголосками выстрелов. Сообразив, что в монументальном строении наверняка есть тайный ход, зашипел напарнику: — Пошли за ними! Пока только наблюдаем и ждем подходящего момента, команду дам я.

— Принято, — и две серых тени скользнули сбоку через открытое пространство, двигаясь в сторону окраины древнего города.

* * *

Лоренцо Герра с восторгом смотрел на экран планшета, наблюдая за развернувшимся перед ним реалити-шоу. Красота! Враги потрошат друг друга с диким ожесточением, парочка русских сидит недалеко и пытается что-то вынюхивать. А он, как член вип-ложи разглядывает происходящее при помощи грозди крохотных беспилотников, запущенных с самого утра. Часть сигнатур смазана, но худо-бедно удалось разобраться в этой мешанине. Хватило мозгов, не полез в каменный лабиринт без разведки. Заодно выяснил, где и как именно окопались паписты, любовался метаниями ФАРК, которые облазали ближайшие к площади руины и ходили при этом буквально по головам невидимых для них противников. Ну и теперь — финальная сцена, судя по всему. Пока самые тормозные рубятся со всем усердием в темных коридорах, артефакторный маячок на одном из ватиканских бойцов показывает, как преследователи спешат по подземному ходу. И если он, Лоренцо, правильно все понимает, то выберутся они скорее всего вот здесь… Значит, пора переориентировать своих мальчиков.

— Распределяемся вдоль остатков этого здания. Ждем гостей. Атакуем по моему приказу. Принять эликсиры и быть готовым к любым неожиданностям. Шаман нужен живым, русских можно пока не трогать. Остальных в расход… Трое «синих» со мной, страхуем работу по шаману.

Теперь оставалось только ждать, как именно чужие актеры разыграют финальную сцену. Наверняка будут изрядно удивлены, что автор перетасовал листы с эпилогом и добавил всякого рода неожиданностей.

Развязку ждать долго не пришлось. На крохотный пятачок посреди улицы, относительно свободный от обвалившихся камней, первыми выскочили сорокалетний мужчина в ярком балахоне и четверо бойцов ФАРК. Судя по всему, они как раз прикрывали шамана с вожделенным артефактом. Но не успела пятерка перемазанных в паутине и земле людей проскочить свободное место, как за ними следом словно чертик из табакерки нарисовались паписты. Эта семерка сразу же попыталась обрушить шквал огня на удиравших, но расстояние было великовато и поэтому обе стороны под визг рикошетов успели попрятаться между булыжников. Ожесточенный огневой контакт достаточно быстро сместился в сторону позиционной перестрелки и Лоренцо понял, что ждать особо смысла больше нет. Его парней никто не ждет, большая часть янычар находится сбоку от противника и вполне способна разом прихлопнуть и тех, и других.

— Пошли…

Шаману походя воткнули в шею инъектор, срубив Тиаго Арте убойной дозой дурмана. Бывших подчиненных Переса перерезали, словно свиней, только один успел дернуться и всадил пулю в нападавших. Вторая группа обрушилась на папистов, войдя с ними в клинч и не давая возможность воспользоваться огнестрельным оружием. Драка шла на запредельных скоростях, ватиканские наемники уже падали один за другим. На помощь товарищам бросилась пятерка «красных», чтобы как можно быстрее уничтожить последний очаг сопротивления. Лоренцо улыбнулся, затем ощутил холод в затылке и рефлекторно пригнулся: не один раз выручавшее его предчувствие беды спасло бывшему магистру жизнь.

Тяжело громыхнуло, обдало жаром и запахом сгоревшей плоти. Стегануло мелким щебнем и металлическими шариками по всей улице. С трудом поднявшись на ноги, Герра потряс головой, прогоняя звон и сообразил: чертовы фанатики! Кто-то из умирающих папистов рванул адскую машинку, чтобы подороже продать жизнь. Паршиво… Хотя, вот шаман, пускающие пузыри от счастья. Вот трое «красных», кто оставался рядом с боссом и так же почти не пострадал. А рядом с обгоревшей воронкой лишь остатки тел. Нет больше никаких охотников за сокровищами. Остался лишь победитель. Который на всякий пожарный подстраховался и не все козыри выложил на стол.

Аккуратно убрав уляпанную кровью статуэтку в рюкзак, Лоренцо повесил его на спину и весело закричал, заметив в одном из проломов ошарашенное лицо старого знакомого:

— Драбицын, где ты там? Выходи! Ты мне не враг.

Что же, финишную черту удалось преодолеть первым. Теперь надо взять паузу и попытаться перевести дух.

* * *

Солнце медленно покатило вниз, удлиняя серые тени среди руин. Над погибшими роились мухи, высоко над головой уже начали свой бесконечный хоровод грифы. Лоренцо проверил укладку рюкзаков у оставшихся живых янычар и усмехнулся. Золота взяли совсем чуть-чуть, для быстрой реализации и анализа на качество пробы. За основными богатствами всегда можно будет вернуться позже. Большую часть отобранного груза составляли драгоценные камни, из россыпи которых выбрали наиболее крупные. После того, как Де Бирс Африкано обанкротилась при попытке продать промышленные алмазы вместо природных, на юге черного континента прошло несколько кровавых ожесточенных войн. По итогам заварухи львиная часть приисков закрылась, инфраструктуру разрушили. Российская Империя не особо охотно качественное сырье продавала на общем рынке, поэтому спрос на бриллианты рос с каждым годом. Так что вместо столь же ликвидного, но очень тяжелого золота, проще набить карманы камушками.

Пока оба русских бродили по вскрытой сокровищнице, Герра пристроил атомный боеприпас на втором этаже дворца, замаскировав и настроив на неизвлекаемость. Если сюда теперь сдуру кто сунется без спроса, то вместо добычи получит огненную плюху. Конечно, мудреную защиту хозяин сможет обойти при желании, а вот кому-либо другому с подобной головоломкой не справиться. Вспомнив, как изменилось лицо Драбицына при виде бомбы, Лоренцо усмехнулся. Похоже, козырный туз явно смешал кучу долговременных планов у парня. Тот наверняка уже прикидывал, как бы наложить лапы на добычу и артефакт, а вместо этого сейчас придется думать о будущей торговле и совместном использовании «Пожирателя душ». Вот только делиться бывший магистр совершенно не собирался. Но все нюансы будущего возможного взаимовыгодного сотрудничества можно обсудить позже. Сейчас же еще до наступления сумерек лучше убраться из города. И сделать это надо как можно быстрее.

Тем временем в подвале Александр Драбицын закончил набивать небольшой холщевый мешок разной симпатичной мелочью и теперь разглядывал бродивших ближе к выходу боевиков, которые пинали ботинками залежи золотых безделушек и флегматично осматривали сокровища древней сгинувшей цивилизации. Стоявший сбоку Гоша буквально исходил ядом и шипел, еле сдерживая бешенство:

— Ты не понимаешь, какую силу отдаешь в руки этого проходимца! Видел, во что шаман превратил головорезов ФАРК? В марионеток, которые без раздумий за него жизни отдали. Представь, какие возможности открываются перед нечистоплотным на руку мерзавцем, который сможет научиться использовать статуэтку!

Мда. А мы-то какие чистоплотные и идейные. Похоже, у волхва в башке окончательно перемкнуло, когда он собственными глазами увидел темную силу, воплощенную в куске базальта.

— Не дурнее тебя, Гоша. Но буром сейчас переть не выйдет. Перевес не в нашу пользу. Это во-первых. Настороже магистр и его цепные псы. Это во-вторых. Ну и подкрепления нам не дождаться, поэтому из джунглей сначала надо выбраться в более цивилизованные места… Ты лучше скажи, перенацелиться на артефакт сможешь? Чтобы если вдруг нас попытаются с хвоста сбросить, на след уверенно встали и не потеряли? Правда, тут уже не поиск по крови придется делать, а что-то иное…

— А чего я полчаса сидел и медитировал? — еле похожий на свою собственную бледную тень волхв ощерился. — Зацепился я за божка, теперь не уйдут. Но все равно…

— Я сказал — все понял, не бубни. Как только появится возможность, мы отработаем. Лоренцо мне не друг-приятель, как и наоборот. При случае — легко и ему глотку вскрою, и он мне. Поэтому за временными партнерами смотрим в оба глаза и спиной лишний раз не поворачиваемся.

В проходе послышался шум шагов, вниз спустился Герра, умудряясь при этом тащить за собой пускавшего слюни шамана.

— Так, времени у нас мало, парни. Поэтому быстро распрашиваем идиота, затем сгребаемся и уходим из Пайтити. Тут за столько времени до сих пор накопленная дрянь не выветрилась. Поэтому лишний раз рядом с алтарями ночевать — это лишь здоровье гробить. Особенно после того, как покойников пачками наскладировали и духов прошлого ворожбой расшевелили. У меня амулеты аж звенят от пробных атак с их стороны.

Подняв факел повыше, Александр посмотрел на Тиаго Арте и вздохнул:

— Экспресс-допрос? Кровью все зальем.

— Вот еще, с каких это пор я бы ерундой занимался. Химия в наше время творит чудеса. Особенно в случае объектов, не проходивших специальную подготовку и не обученных методам противодействия. Если бы я его на куски резал или пальцы кромсал, то вот тогда вряд ли ответа бы добился. Все же шаманы болью управлять умеют, как и извилины другим заплетать. Но против новых версий пентала и его аналогов — уже не пляшут. Когда вуддизм изобрели, никто о скополамине и прочей дряни представления не имел. Вколем убойную дозу и запоет, родимый. Ну а потом так же аккуратно и в мир иной отправим, пусть отдыхает. Заслужил…

* * *

Химия у липового покойника оказалась забористой. Тиаго Арте рассказывал о пережитых приключениях, захлебываясь и давясь словами. Про то, как нахлобучил нарко-революционеров. Как те вывезли из Российской Империи артефакт, а затем по дороге с промежуточного аэродрома попали под атаку двоюродного брата Натуаля. Как проскользнули мимо многочисленных облав и в итоге сумели пробраться в джунгли. Как пытались стряхнуть назойливых преследователей, организуя различного рода ловушки. И как шаман не смог подчинить древнюю статуэтку своей воле, потеряв в итоге остатки людей и свободу.

На последних словах стоявший позади Лоренцо молча ударил тонким кинжалом в основание черепа, обрывая малосвязную речь. Индеец выгнулся, лопнули пластиковые наручники-стяжки на руках, но больше ничего Тиаго сделать уже не сумел — умер.

— Вот зараза, почти успел. Похоже, каменюка ему метаболизм ускорила, всю вколотую химию переработать сумел.

Сидевший сбоку волхв поморщился:

— Еще один покойник. А кое-кто жаловался, что кровь рядом с алтарями проливать нельзя.

— Кое-кто тебя, дубинушку, от больших неприятностей спас. Из нас всех лишь у тебя аура всякими магическими штучками фонит. Был бы мишенью номер один.

Разгорающуюся перепалку прервал Драбицын:

— Ша, уймитесь. У нас проблем и без того хватает, чтобы цапаться по любому поводу… Я правильно понял, что у гуарани больше здесь никого нет?

— Правильно, — усмехнулся Герра, с насмешкой разглядывая насупившегося волхва. — Но нам наверняка постараются на хвост сесть местные. Мы чуток подчистили округу, когда сюда шли, но я пару коптеров отправил утром по большому кругу, так они успели срисовать некое шевеление рядом с плато. Похоже, аборигены совсем не в восторге от нашего появления на их землях.

— Коптеры? На сколько их хватит?

— Они сейчас мониторят округу, но подзаряжать заново вряд ли успеем. Максимум, карту минимальную получим ближайших болот и то, какие жабы с ядовитыми стрелами по местным кочкам прыгают. К ночи вся моя машинерия прикажет долго жить. Не рассчитывал я на полноценную войну в джунглях.

Из подвала выбрались в шестом часу вечера. Проверили груз, без сомнения бросили все ненужное. Подобрали часть боеприпасов у покойников. Затем встали рядом с планшетом, на котором экс-магистр показывал полученную карту.

— Значит, вот наше плато, похожее на овал. Внутри котловина, где Пайтити. Со всех сторон — отвесные стены. Судя по всему, вход и выход в долину один, по туннелю с севера. Может быть где-то и есть тайные подземные лазейки, но землятресение наверняка их угробило. Да и нет времени эти отнорки искать.

— Там высота скал под сотню метров. Парашютов нет.

— Есть тросики для эвакуации и снаряжение необходимое. Брал про запас, на нас как раз хватит. Теперь по незванным гостям. Вот отметки последнего прохода с дронов. Небольшая часть болтается по округе, явно для перестраховки. Остальные топают сюда.

Посмотрев на россыпь красных точек в верхней части карты, Драбицын ругнулся:

— Откуда только и набежали! Нам через их не прорваться.

— Ты разве собираешься топать обратно? — удивился итальянец. — После того, как мы так ударно взбаламутили всю округу, перестреляли кучу народа и на всех углах проорали, что весь этот бардак устроен не просто так?.. Мда, ты, Александр, на голову совершенно отмороженный. Смотри, что я предлагаю.

Уменьшив масштаб, Герра стал показывать:

— Уходим на южную часть долины, спускаемся вот здесь. Загонщиков практически нет, успеем отбиться, если кто за нами сунется. Пока остальные подтянутся, мы как раз уже изрядный кусок по джунглям проскачем. Затем доберемся до местной реки, которая течет на восток. Вот, Рио Напо. Видишь? По ней спускаемся до Икитоса. Местный административный центр, обслуживает практически всю округу. Полмиллиона населения, будет где затеряться. Заодно документы легализуем, осмотримся и дальнейшие планы сможем выстроить.

— Туда еще добраться надо. Твои механические штучки показывают, что на плато собирается притопать больше сотни аборигенов, не считая мелкой россыпью по ближайшим кустам. Не многовато на шестерых?

— Сопли жевать не будем, так и проблем не будет, — улыбка исчезла с лица Лоренцо. Теперь стало прекрасно видно, что наследник потомственного военного рода по сути своей — беспощадный хищник. И ему что индейцы, что прочие мелочи жизни — кинжалом в спину и по трупам дальше, забыв погибших, как отработанный материал.

Крохотный отряд скорым маршем добрался до южной части котловины, пройдя насквозь руины Пайтити. Подходя к кряжу, обнаружили несколько старых полуобвалившихся троп, ведущих наверх. Судя по всему, экс-магистр не зря гонял свою крылатую технику, внимательно разглядывая возможные пути отхода. Без разговоров янычары выбрали правую дорожку и стали подниматься. Лоренцо шел в середине, Драбицын с волхвом замыкали колонну. Уже на самом гребне удалось обнаружить крохотную площадку, край которой небольшой осыпью шел к обрыву, с которого открывался головокружительный вид.

Пока вбивали костыли и крепили к ним тонкие нейлоновые бухты тросов, далеко на севере прогремел гром, затем в темнеющее небо взметнулась раскаленной спицей сигнальная оранжевая ракета.

— Это что за?.. — дернулся было Александр, но итальянец с боевиками даже ухом не повел.

— Мы поставили на выходе из тоннеля подарок. Клеймор с датчиком на движение. Ну и ракету сунули для того, чтобы срабатывание заметить. Когда мы с папистами разобрались, я систему активировал. Угробить всех индейцев вряд ли получится, а завалить проход у меня взрывчатки не хватит. Зато задержим на какое-то время. Пока они округу обшарят, пока сообразят, что мы удрали…

— Если у них есть хорошие камлатели, то нам сядут на хвост при любом раскладе, — возразил волхв.

Но Герра уже зацепил карабин к тросу и шагнул следом за янычарами в пропасть. Русских отдельно приглашать не стали. Хотят — вот снаряжение, лежит на камнях. Не хотят — пусть общаются со взбешенными аборигенами.

— Пошли, Гоша, — вздохнул Александр. — Драпать придется пока вместе. Про то, чтобы за спиной приглядывал, повторять лишний раз не буду. И так все понимаешь. Нам в самом деле надо в любой крупный город, чтобы починить телефон. И пресловутый Икитос вполне подходит для этого.

Лоренцо все же дождался парочку внизу. Его бойцы аккуратно убрали в рюкзаки пустые пузырьки, противно шибанувшие в нос сложным химическим коктейлем. Потом проверили висящие на груди связки артефактов и скользнули в джунгли. Как успел ощутить Драбицын, янычары практически не воспринимались на фоне ночной зелени. Ауры приглушены, движений не слышно. Бесплотные тени, да и только. Однако… Если бывший магистр без использования «Пожирателя душ» способен так натаскивать головорезов, то что он умудрится соорудить с помощью древнего артефакта? Ведь наверняка уже просчитал возможные варианты, раз объявил себя свободным контрактором и ударился в бега.

Но сильно предаваться размышлениям уже было некогда, поэтому привычно скользнув в легкий транс, парень вместе с волхвом двинулись следом, так же превратившись в подобие духов. Ни звука, ни запаха, ни ощущения присутствия людей среди влажного тумана.

* * *

Через полчаса группа остановилась. Один из янычар жестами показал влево, затем обозначил двух потенциальных противников. Получив приказ, боевики шагнули в кусты, после чего дважды щелкнули приглушенные выстрелы и беглецы снова собрались все вместе.

Открыв планшет, Лоренцо покрутил карту и ругнулся:

— Филь ди путанна!.. Похоже, не мы одни такие умные. Ублюдки между собой как-то связаны. Пройти мимо охотников у нас не получится, слишком часто сеть раскинули. А каждого убитого они будут ощущать и наводиться на след, как акула на пролитую кровь… Кстати, последний беспилотник дохнет, выгребает остатки энергии в батареях. И смотрите, треть индейцев из города отправилась назад, к туннелю. Остальные продолжают поиски. Если эта полусотня поскакавших обратно вцепится нам в загривок в дополнение к тем, кто уже по кустам попрятался, будет несладко…

Посмотрев на мрачного Драбицына, Герра подмигнул и фыркнул:

— Ладно, зайдем с козырей. Давай сбросим лишние карты со стола…

Сняв тонкую полоску часов, мужчина вздохнул и смял пластик в кулаке. Одновременно с этим он повернулся спиной к плато и закрыл глаза. Синхронно с боссом тоже самое сделали и янычары.

— Твою ж м…

Александр рванул замешкавшегося волхва, разворачивая в нужную сторону и закрывая рукавом куртки лицо.

За спиной блеснула ослепительная вспышка, земля затряслась, по верхушкам деревьев через десяток секунд ударило ветром. Но высокие стены плато удержали всю мощь ядерного взрыва внутри, превратив остатки Пайтити в раскаленную спекшуюся воронку, испарив тела погибших, а так же аборигенов, которые мечтали поквитаться с чужаками.

— Вот так, раз — и в дамки… Все, двинули. Благо, ветер нам в рожу, так что возможные неприятные осадки снесет в сторону. И теперь уже — кто быстрее до реки доберется: мы или остатки загонщиков…

Переходя на бег следом за остальными, Драбицын думал про себя: «Надо ублюдка валить… Если он с такой легкостью ядерной дубиной машет, то что сотворит с Пожирателем душ?»

* * *

— Ваше Превосходительство! — Застывшая на пороге кабинета секретарь дождалась, пока работавший всю ночь с бумагами глава СБ Российской Империи поднимет глаза, после чего доложила: — Аналитики на второй линии. Говорят, срочно.

В поднятой трубке забубнили:

— Мы только что получили данные со спутника, проверяем по другим каналам. Но, судя по всему, в точке наблюдения произошел подрыв ядерного боеприпаса мощностью до килотонны. САСШ уже оповестили по экстренной линии, что не причастны к данному инциденту. Начали поиск по сигнатурам, детали будут минут через десять.

Граф Алексей Михайлович Драбицын так и сидел в кресле, застыв и уставившись невидящим взглядом в стену. А из трубки продолжали доноситься злые сигналы отбоя.

Глава 17

Прятаться по норам и отноркам, жить в таких местах, где собаки срать боятся — вот она, широко разрекламированная жизнь разведчика, известная обывателю по ящику с фильмами про супершпионов. Только жизнь реальная, ничего общего не имеющая с красочными афишами и невероятными приключениями.

В общем-то, мы такими спалившимися шпионами и были, не выполнившими миссию и вынужденными уйти на нелегальное положение. Даже то, что мы сейчас находились в Перу, в Икитосе, и уж естественно без штампа пограничной службы в одном из удобных паспортов, уже ставило нас вне закона.

Ну Лоренцо можно было понять — этот канал он собирался использовать для эксфильтрации. Икитос — большой город и промышленный центр с почти полумиллионом населения, большой даже по современным латиноамериканским меркам для Амазонии. Поднявшийся сто лет назад во время каучуковой лихорадки на месте индейской иезуитской резервации после окончания той самой лихорадки не загнулся, как многие европейские поселения, а выжил за счет диверсификации — не латексом единым, а лесом, нефтью и рыболовством. К тому же по нему, облагроженному европейским отпечатком начала двадцатого века, обожали шататься толпы туристов, этот бизнес был здесь налажен. И настолько хорошо, что наряду со статусом «самого отдаленного города мира» он входит в десятку «выдающихся городов», что только прибавляет ему популярности среди туристов. Но вот только одна проблема была у него и другая у нас.

Икитос был практически недоступен по суше — ну в принципе, как и другие города, основанные в гребенях именно как каучуковые плантации. Тот путь, которым мы уходили из Пайтити с болтающимися на хвосте краснорожими хейтерами, можно было описать как эпический. И даже немного трагический — двое из янычар Лоренцо отправились к создателю, все-таки местные чувствуют себя в джунглях как дома, а мы — нет, и не всегда католическая подготовка превосходит местный шаманизм и желание отомстить. Удивительно, как мы дошли до реки, а по ней и спустились в Икитос. Только за счет Лоренцо, заранее подготовившему путь отхода. А вот тут как раз начиналась проблема города и наша. Несмотря на свое местоположение, этот город, как ни странно, был внутренним портом двух океанов — Тихого и Атлантического, до которых можно было добраться по Амазонке, правда, плыть пришлось бы очень долго, пересекая всю Бразилию до атлантического побережья. Конечно, крупный тоннаж здесь не ходил, но речные суда — вполне себе. И второй путь отхода — по воздуху, международный аэропорт тут есть. Каким путем собирался уходить отсюда Лоренцо с добычей, он не уточнял, и лишь отнекивался при попытке заговорить на эту тему. Скорее всего, по воде и уж явно не до самой Атлантики — с тем грузом, который у нас при себе, нас сразу же примут местные копы и будем в худшем случае гнить в местной тюрьме. А тюрьмы тут не лучше азиатских, лучше не попадать.

Так что в сам Икитос мы и не попали, Лоренцо устроил операционную базу за окраиной города, в какой-то старой хижине, стоявшей здесь, наверное, лет сто, а то и двести, но уж точно со времен каучукового бума. Типичная деревянная хижина, с потемневшими от времени стенами, тростниковой крышей. Если бы не бензиновый газогенератор, тарахтевший за стеной, и тусклая лампочка, висящая под потолком, можно было бы подумать, что мы переместились в прошлое, и вот-вот из-за стены раздастся пропитый голос надсмотрщика, и свист его кнута.

В нашем положении эта дыра была лучшей, что можно было представить — не думаю, что в городе обрадовались бы оборванцам в грязной стоящей колом от пота и грязи одежде и с кучей стволов. А тут были заботливо припасены комплекты гражданской одежды, причем лишней — видимо Лоренцо исключал возможность потерь среди личного состава и взял на всех с запасом. Этот запас нам и пригодился. С каким наслаждением я скинул грязный трофейный камок, пришедшей уже в состояние ветоши, искупался дождевой водой из бочки, стоявшей во дворе, и наконец натянул на себя нормальную чистую одежду! Просто словами не передать.

— И что дальше? — задал я вопрос Лоренцо, когда мы вчетвером сидели за потемневшим и выцветшим столом, поглощая первый за прошедшее время нормальный ужин. Сухпай уже не то что в горло не лез, в другие отверстия тоже.

— А дальше — каждый идет своим путем, — пожал плечами Лоренцо. — Мы с Гвидо — своим, вы с Гошей — своим. Разбегаемся.

— Вот только один вопрос, — я скрежетнул вилкой по тарелке. — Артефакт.

— Артефакт? Какой артефакт?

— Хватит дуру гнать, — я бросил вилку на стол. — Ты прекрасно знаешь, о чем я.

— Статуэтка остается у меня, — Лоренцо поднял глаза. — Она — моя.

— Зачем тебе она?

— В ней — сила. И с ее помощью я смогу возвыситься и занять полагающееся мне место в этом мире, — почти торжественно заявил Лоренцо. — Хватит с меня ролей мальчика на побегушках. А вот зачем она тебе?

— Отвезу в Империю и отдам законной владелице.

Лоренцо согнулся в диком пароксизме смеха, аж похрюкивая и повизгивая, даже слезы утирать не успевал.

— Саша, ты дурак? — отсмеявшись и всхлипывая спросил он. — Владелице? Ой, не могу!

И опять начал ржать.

— Сколько я тебя знаю, ты так и не меняешься. А прошло уже четыре года с нашей первой встречи. Какая владелица, какая нахрен Империя? Ты что, с дуба рухнул, или у тебя карма такая, быть верным цепным псом режима? — вытирая слезы, сказал Лоренцо. — Да этот артефакт нужен всем вашим главнюкам — Государю, папаше почти твоему, волхвам. А ты — мальчик на побегушках. Тебя потрепят по щеке, похлопают по плечу, повесят очередную висюльку и пинком отправят опять в будку до следующей цели, которую тебе нужно будет достичь и следующей глотки, которую нужно будет порвать. И все. А вот что самое интересное — двести с лишним лет артефакт в России, и никто — совсем никто — не пытался с ним ничего сделать, он никому не нужной безделушкой пылился в коллекции таких же пылесборников непонятного назначения. И вдруг вокруг него началась движуха и всем присралось — от Папы Римского до папы твоего, от революционеров до императора. Где же они раньше были? А теперь нет, кто успел — тот и съел. Хочешь поспорить?

— Я хочу, — внезапно раздался хриплый Гошин голос. — Он нужен нам. А всякая мразь типа проклятых папистов может идти в Навь, вашим там самое место.

Я удивленно воззрился на Гошу. Нам? Кому это «нам»? Неужели…

— Та-ак, — протянул Лоренцо и отложил вилку. — На бесплатной жартве борзеть начали? Я, конечно, знал, что волхвы в теме, но вот так чтобы… Драбицын, ты еще больший дурак, чем я думал. Тебя и язычники за идиота держали. Артефакт прежде всего нужен им.

Время застыло. Гоша легко перешел в транс, и бросился на Лоренцо, прыжком взлетев на стол. Вот только тот тоже был не лыком шит. Уход с линии атаки вместе со стулом — и Гоша приземляется на деревянный пол, промахнувшись мимо Лоренцо. А вслед ему летит в шею нож, запущенный янычаром. И прилетает. Ах ты, скотина! Я схватил вилку — не зря говорят, «два удара — восемь дырок» — и успел вогнать ее в подключичную ямку не успевшему закрыться янычару, а затем вогнать ему в сонную артерию, разрывая ее в клочья. Не жилец.

Лоренцо исполнил в воздухе немыслимый кульбит, схватил лежавшую сумку, и вместе с дверью исчез в проеме, на улице.

Я рванулся к Гоше. И он тоже был не жилец. Метко пущенный нож перебил ему артерию и задел позвоночник. Гоша только и успел просипеть что-то вроде «Креси…», затем в агонии сжал пальцы, прочертив ногтями борозды по полу, и затих, невидящими глазами смотря мимо меня вбок.

Креси, значит? Кресислав? Отдать ему, как просил перед смертью Гоша? Вот оно то, что недоговаривали волхвы. Расклад более или менее понятен. Артефакт оказывается в Империи, а дальше начинается упоенная резня между кланами, Императором и волхвами, и как всегда — за власть. Причем мочилово будет знатное — наверняка подключатся и конфессии, от такого куска никто не откажется. Идеальный момент для разрушения РИ, все против всех. Выход только один — артефакт не должен попасть в Империю. Но и у Лоренцо он не должен остаться.

Мысленно попросив прощения у Гоши, я вытащил из его шеи нож, аккуратно положив его голову на пол, и выскочил в темноту. Хорошо, Лоренцо, Анджей, или как тебя там на самом деле при рождении звали, давай закончим эти наши затянувшиеся непонятным образом отношения, здесь и сейчас. А вот куда идти — понятно, я поставил астральную метку на твою сумку, при всех своих талантах и способностях тебя и твоих янычар, вы этого делать не умеете и заметить тоже не можете.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Вот же ты, бежишь под защиту расположенного в полумиле отсюда леса, бывшей плантации каучуковых деревьев! Ну, погнали. Одним из преимуществ молодого здорового тела перед погрузневшим телом бывшего паписта — физическая подготовка. У него она явно хромает, невозможно вести нездоровый образ жизни, и при этом оставаться полным сил и энергии, а, следовательно, у меня преимущество. И древняя поговорка «у беглеца сто дорог, а у преследователя — одна» здесь не сработала, но об этом ты еще не знаешь.

Лоренцо успел к лесу быстрее меня. Но мне это было все равно, я шел, ведомый астральным следом. По-хорошему, надо было загонять его по лесу, дожать, но я решил идти напролом. Иди сюда, Лоренцо, «ау» я кричать не буду, ты все равно его не услышишь.

Я приближался, ведомый меткой. Странно, вроде это здесь. Я перевел взгляд от одного дерева к другому, за каким стволом из двух он спрятался?

И тут же меня приложили к земле так, что вышибли дух — здоровенная туша Лоренцо упала на меня сверху. Ну уж нет, не со мной. Я разорвал захват, откатился в сторону. Лоренцо вскочил на ноги, прихрамывая, пока я переводил дух, и попытался скрыться от меня между деревьев.

— Не-а, Анджей! — я крепче сжал рукоять ножа, глядя как метрах в десяти ковыляет, пытаясь от меня уйти, Лоренцо. — На этот раз не получится!

Лоренцо остановился, повернувшись ко мне, и в первый раз за все время я увидел, как черты его лица исказились страхом.

— Ну куда ты собрался, дурачок? — я ласково спросил его, поигрывая ножом. — И зачем? Я же предлагал тебе решить дело миром, что тебе стоило согласиться.

— Ты так ничего и не понял, — сказал он. — Хоть и родился дважды. Я и только я должен им владеть.

Он сунул руку в сумку, и достал оттуда статуэтку, сжав ее в кулаке.

— Так что можешь засунуть свой нож в дупу, он тебе не поможет. А вот ты сейчас пойдешь на корм Пожирателю Душ.

Лоренцо выставил кулак со статуэткой вперед.

— Поклонись мне, раб!

Я хохотнул.

— Ты так нелепо выглядишь с ней. Особенно в позе летящего Супермена.

Ничего не произошло. Ошарашенный Лоренцо смотрел то на меня, то переводил взгляд на статуэтку в кулаке.

— Ну давай, попробуй еще! — держа нож прямым хватом я подходил к Лоренцо.

И он дал, в смысле попробовал. Внезапно артефакт заискрился, зашипел, и Лоренцо без чувств упал на землю. Я подбежал к нему и приложил пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс. Тщетно. Что же с ним? Я посмотрел на его Поселенный Пузырь с погасшими стогнами, съежившийся и почерневший. Лоренцо был мертв. И не просто мертв, а высушен досуха энергетически, с разрушением всех структур. Артефакт его просто выпил, как коробку сока, смяв ее потом в кулаке. Вот так вот. В моей памяти всплыло предупреждение волхвов — «Что касается самого идола, то он может принести несчастье тому, кто не состоит с ним в родстве.» Знал ли он об этом, или просто забыл, или понадеялся на себя — теперь не узнаешь.

Я вынул из кулака Лоренцо статуэтку, и, положив ее в сумку, пошел обратно к дому. Завтра разберемся.

А назавтра это называлось «Винни-Пух и день забот». Сперва мне пришлось копать, что делать я категорически не люблю. Хорошо, что хоть нашелся ржавый заступ, прислоненный к стенке хижины. Для начала в лесу пришлось копать могилу, узкую, но достаточно глубокую, учитывая три тела, которых могли откопать и ими полакомиться местные хищники. Вот на этом я себе стер руки до кровавых мозолей, несмотря на обернутую тканью ручку заступа. Лучше бы им конечно было устроить огненное погребение вместе с той самой хижиной при уходе, но, во-первых, это обязательно привлечет чье-нибудь внимание, а во-вторых, после во-первых, возникнут вопросы, кто и что делал здесь, почему в доме три тела и куча оружия, а главное, кто их убил и куда он ушел. Лучший способ подать сигнал «я здесь!», ну а дальше — про местные тюрьмы я уже упоминал. Так что ухайдакался я знатно, особенно когда перетаскивал тела в джунгли и зарывал их. Все это заняло у меня часов восемь, так что про работу с артефактом сегодня можно было забыть. Ну и как заправскому землекопу, напоследок пришлось выкопать более мелкий схрон для оружия, которое я заботливо упаковал в полиэтилен, хотя и не спасет его это от всепроникающей сырости по местной погоде. Себе я оставил только один «Глок» с двумя обоймами и холодняк — ножи и мачете, вести бой с превосходящими силами противника я ни в коем случае не собирался, а для путешествия моего снаряжения хватит.

Также я зарыл и большую часть клада, оставив только увесистый мешочек с камнями, собранными у спутников — золото металл тяжелый, тащить на себе эту ношу я не собирался. Правда и с камнями будут проблемы — ювелиры всего мира не пальцем деланые, все крупные камешки у них в каталогах наперечет. А при попытке реализации подобного добра на хвост сразу сядут либо полиция, либо криминал. Ну да ладно, проблемы будем решать по мере их появления, а на накладные расходы нашлось три с небольшим тысячи долларов САСШ наличными в разных купюрах — заначка Лоренцо.

А потом пришлось приводить в порядок хижину — оставлять разгром и срач здесь я не собирался. Пусть лучше выглядит обжитой, но временно оставленной, уж это вызовет меньше подозрений, чем кавардак, грязные тарелки с вилками и пятна крови на полу. Так что вооружившись совсем не гламурными средствами в виде тряпки из униформы и куска вонючего «собачьего» мыла, я принялся за домашнюю работу: убил — убери за собой.

Поэтому до артефакта я добрался ближе к закату третьего дня. На закате — время нехорошее по всем поверьям, но у меня не оставалось выбора, я спешил. Вдруг Лоренцо с кем-то договорился и этот кто-то сюда придет? Тем более я остался без связи — спутниковый телефон приказал долго жить, теперь за разбитым стеклом экрана не высвечивалось совсем ничего, а в трофеях средств связи, кроме портативных раций, не числилось. Придется рискнуть.

Я постелил на грязный колченогий стол одну из футболок, потом со всем тщанием, на которое был способен, активировал свои защитные силы и аккуратно воодрузил на стол оскаленного черного божка, сюрреалитично смотревшегося в тусклом желтом свете лампы. Я нервно потер ладони, почувствовав неприятный холодок в груди, и наложил их на артефакт.

… В храм вошла огромная фигура, закутанная в плащ с капюшоном, и замерла, освещенная неверным светом чадящих факелов, пропитанных земляным маслом. Мы упали ниц, чувствуя божественную силу пришельца и исходящую от него ауру угрозы. На землю спустился сам Блистательный Змей, Амару, посредник между тремя мирами — верхним Ханак Пача, срединным Кай Пача и нижним Уку Пача, не принадлежащий никому из них.

Амару показал зеленым пальцем с длинным когтем на одного из находящихся в храмовой зале, и с нас сошло оцепенение. Четверо схватили несчастного и уложили на храмовый алтарь, где в камне были выдолблены глубокие желобки, распяв его по рукам и ногам. Амару неспешно подошел к алтарю тяжелой походкой, осмотрел жертву, словно принюхиваясь, и достал из складок одеяния небольшую статуэтку из черного камня. Он поднес статуэтку к жертве, глаза той довольно мигнули желтым светом, затем повернулся к нам. Верховный жрец было подскочил к нему, но Амару сделал знак, и другие жрецы взяли того под руки и отвели к стене.

Амару осмотрел нас, повернув черный провал капюшона с двумя желтыми углями глаз, и внезапно его взгляд остановился на мне.

«Иди ко мне.» — беззвучно пронеслось у меня в голове.

Мои ноги сами поднесли меня к нему, и я бухнулся ниц, больно приложившись лбом о каменные плиты пола.

«Встань, раб!»

Я встал перед богом.

«Я хочу крови. Пожиратель хочет крови. Ты хочешь крови. Принеси мне жертву!»

Я схватил острый как бритва жертвенный обсидиановый нож и склонился над алтарем. Мгновение — и я уже кромсаю тело несчастного, вскрывая его грудную клетку, причем я это делаю так, как будто для меня это привычное дело, со сноровкой. Наконец, я вырвал еще трепещущее сердце несчастного из груди и с криком восторга поднял вверх, а затем подал его Амару, вдыхая ноздрями великолепный железистый запах свежей крови, и следя за тем, как рисунок на камне обрел силу и объем, когда канавки наполнились еще теплой, свежей красной жидкостью. При этом душа несчастного полупрозрачной тенью втянулась внутрь статуэтки, заставив на мгновение ту сверкнуть глазами.

«Я удовлетворен. Пожиратель удовлетворен. Теперь ты верховный жрец. Ты будешь приносить мне жертвоприношения в этом храме и Пожиратель Душ останется с тобой, как проводник из Кай Пача. А теперь — убей своего предшественника», — снова пронеслось у меня в голове.

Я махнул рукой, и жрецы потащили кричащего и брыкающего бывшего начальника к алтарю. Видимо, третьему жрецу это надоело, и он заехал экс-жрецу посохом по темечку, погрузив того в рауш-наркоз.

Тело прошлой жертвы сняли, и теперь уже верховный жрец занял его место, распластавшись на алтаре. Я поднял ритуальный нож и вонзил его в грудь жреца, упиваясь зрелищем брызнувшей крови…

Видение исчезло. Снова хижина, стол, неверный помигивающий свет лампочки, кряхтенье генератора за стеной, и я, сжимающий в ладонях эту кровавую статуэтку, Пожирателя Душ. Омерзение заполнило меня. Делать такое… Я только собрался разомкнуть руки, как…

… Я стоял на самой вершине каменной пирамиды, какие древние строили для своих богов, и смотрел на беснующуюся внизу толпу. Капак хуча, или большое подношение богам по поводу того, что недавний их гнев разрушил один из городов, тряся ходившие ходуном горы. Погибло много жителей, а реки стали горькими и вода в них теперь непригодна для питья.

Каждая деревня собрала подношения богам — золото, серебро, ткани, скот, и… детей лет десяти от роду. После долгого обряда их приносили богам, причем для индейцев это было праздником, длившимся несколько дней. Вот и сейчас ступени пирамиды окрасились красным, политые свежей кровью лам, и… детей. Умерщвленные на алтаре дети затем становились объектами поклонения, причем их смерть считалась для них великой честью и шли они на нее добровольно и с радостью.

«Хочу еще!» — потребовала статуэтка, стоящая у алтаря, словно бы облизнувшись. Сегодня она представляла образец обжорства, если так можно было сказать для сверхъестественного, получив два десятка невинных душ.

Я беспрекословно подчинился — для жертвоприношения у нас были еще и военнопленные, захваченные в войне. Упирающегося врага оглушили, и поволокли на алтарь под многоголосый шум и ликование толпы, скопившейся внизу.

Острое лезвие обсидианового ножа вскрыло грудную клетку пленника, и я вырвал его сердце, еще сокращающееся, не верящее в свою смерть, а затем ликуя поднял его вверх, испытав немыслимое удовлетворение, и бросил его вниз, в толпу.

«Еще!» — требовательно заголосил Пожиратель Душ, втянув в себя еще одну полупрозрачную невесомую субстанцию.

Я кивнул стражникам, и они поволокли к алтарю следующего пленника…

Да что же это такое? Статуэтка пытается меня вербануть, переломать под себя, сделав своим новым жрецом? Я не люблю проливать чужую кровь!

Я с усилием оторвал ладони от статуэтки, в чьих глазах горел дьявольский желтый огонек. Подчинить меня, заставив быть маньяком, проливающим кровь жертв для твоего удовлетворения? Хрен тебе!

Я встал со стула и тут меня ощутимо качнуло. Что за…

Еще чуть-чуть, и я бы разделил судьбу Лоренцо. Проклятый идол сосал из меня жизнь, пока находился со мной в контакте. Стогны потускнели, Поселенный Пузырь деформирован. Ах ты гадина! Значит, ты проводник змеиного бога и дашь тому, кто станет твоим рабом силу и могущество? Не бывать этому. Не нужна мне сила, замешанная на крови и убийстве беззащитных и невинных. И ты, сволочь, больше никуда не уйдешь.

Я примерился, вошел в транс и опустил рукоять ножа точно по темечку идола, увидев, как он рассыпается черной пылью, а на его месте вспухает огромный сияющий бело-голубой шар. Затем…

Ничего не помню. Где я?

Я разлепил тяжелые веки, и обозрел всю ту же стену хижины. Лампочка уже не горела, но сквозь занавешенное циновкой окно проникал дневной свет. Сколько же я провалялся в отключке?

Застонав, я встал на колени и схватился за ножку стула, потом добрался и до его сиденья. Все, встал… А собственно, что «все»? Я проверил себя астральным зрением и обалдел — Поселенный Пузырь стал другим, как будто изменил свою структуру. Стогны теперь не просто светились, они горели ярким белым светом. Такое впечатление, что я получил энергии больше, чем смог переварить, и астральное тело изменилось. А вот в какую сторону — это вопрос. Если увеличиваютя сердце или печень — это не очень хорошо, а вот с астральным телом предстояло еще разобраться, и с его возможностями тоже.

На столе лежала прожженная футболка на том месте, где стоял артефакт, засыпанная невесомой черной пылью — все, что осталось от идола. А тот огромный бело-голубой светящийся шар, который прошел через меня?

Внезапно я ощутил, как будто астрал заполнплся белыми бабочками, и все они закружились около меня, ласково касаясь своими невесомыми крылышками, а потом они устремились вверх и исчезли, оставив мне ощущение благодарности. Души! Те души, которые пожрал идол, и которые теперь попадут туда, куда им предназначено мирозданием. Хоть одно доброе дело сделал. И хватит с меня, надо отсюда выбираться. Мне домой надо, в академию поступать!

Глава 18

Прикинув возможные варианты, я решил сначала проверить аэропорт, а в случае неудачи уже озаботиться речным транспортом. Учитывая, как мы наследили и нагремели за время «похода за сокровищами», ожидать можно чего угодно. Начиная от пофигизма на границе и заканчивая тотальным шмоном у металлоискателей. Светить драгоценные камни и себя, любимого, очень не хотелось. Чистый паспорт у меня был, лежал про запас запаянным в пластик. О нем даже покойный Гоша был не в курсе, ни к чему ему лишние знания. Вот только документы выданы на русского, а как после ядерного бадабума местные будут относиться к гражданам Российской Империи — без понятия. Надо на месте смотреть.

Аэропорт имени Франциско Секады располагался в южной части города. И возможные неприятности стали заметны еще на подходе к нему. Усиленные патрули полиции, толпы туристов, мечтающих удрать домой как можно быстрее. Позаимствованная у одного из ротозеев газета на английском пестрела аршинными заголовками: «Начало Третьей Мировой? Кто нанес ядерный удар по Перу?»

О-па. Похоже, шило в мешке не утаили и теперь рядом с местом возможной катастрофы останутся лишь наиболее флегматичные представители местного населения. А вот прибывшие на отдых любители экзотики постараются от радионуклидов удрать, теряя тапки. С одной стороны — это хорошо, в куче взбудораженного нарда затеряться легче. Но с другой — в аэропорту мне делать точно нечего, там теперь будут рассматривать каждого под микроскопом. А у меня ни местной визы, ни объяснений, как я здесь оказался. Остается — река.

Билет на старый трухлявый пароход обошелся мне в тысячу долларов. И это еще повезло, что я был один, а не как многие семейные пары, обремененные детьми. Просто удивительно, насколько люди страх потеряли, если малолетних сорванцов тащат в такую задницу мира. Или туристические агенты стали работать слишком хорошо и завлекают иноземной экзотикой, или люди вконец с зачатками здравого смысла расстались и шляются по всему шарику, не взирая на возможные неприятности. Но зато в этой куче паникеров, орущих про «мировую войну», я вполне спокойно получил крохотный свободный угол на палубе, куда и пристроился вместе с драным одеялом и рюкзаком, забитым нужными вещами. «Глок» под свободной рубашкой чужие глаза не мозолил, нож под штаниной тоже. Мачете положил вместе пачками сухпая и теперь намеревался прикидываться ветошью до границы с Бразилией или вплоть до Атлантики. Благо, капитан корыта клятвенно обещал перепуганным мамашам, что всех-всех непременно доставит до порта Сантаны рядом с Макапой, на самом океаническом побережье. Оттуда туристы, не способные купить билеты на самолет с десятикратной наценкой, могут вернуться в САСШ или Европу на круизном корабле, на который уже сейчас активно бронируют места. Сколько с бедолаг сдерут за срочную эвакуацию из Бразилии, я даже загадывать не стал. Обдерут как липку, однозначно. Мне же главное — испариться из Перу и серой мышкой всплыть в более обжитых и цивилизованных местах, откуда любимый папа’ организует вывоз без чрезмерного напряжения сил. Заодно хоть о себе весточку подам, потому что в Икитосе любую связь глушили пригнанные вояки. Сдохший телефон к жизни возродить не удалось, поэтому я его «похоронил» в схроне с остальным оружием. Сейчас главное — пересечь границу и доплыть до места. По грубым прикидкам, надо покрыть больше трех тысяч километров по Амазонке. Пароходик выдаст не больше тридцати в час. Плюс остановки, заправки, кое-какой груз на берег спихнуть и новый принять. Около недели уйдет. Хотя, мне можно и на середине пути сойти, в Манаусе. На этом пока и остановимся.

* * *

Границу с Бразилией мы прошли поздно вечером. Причем сделали это на удивление спокойно. На стыке трех границ у городка Табанитга болтался единственный сторожевой катер, который явно обслуживал интересы и Колумбии, и Перу, и Бразилии. Пришвартовавшись к борту пароходика, пограничники даже подниматься не стали. О чем-то своем экспрессивно поругались с капитаном, затем пообнимались, получили огромных размеров корзину с фруктами и вяленым мясом, затем следом перекочевал ящик с вином и последним пухлый конверт. После чего нам помахали рукой и скрипучий Ноев Ковчег отправился дальше. Наше судно, набитый туристами, как селедкой в бочке, затарахтело дизелем и медленно пошло вниз по течению, строго придерживаясь фарватера. Глядя на резко наступающую темноту, я теперь больше волновался за возможные проблемы с плавучим мусором, чем с вооруженными гомо-сапиенсами. Видимо, так и накаркал. А может, те же погранцы слили информацию о богатых нещипанных курицах друзьям-приятелям. В любом случае, после трех часов ночи я проснулся от шума лодочных моторов.

С кормы резко вспыхнули прожектора, который выхватили надстройки и продирающих глаза со сна людей. Затем слева от нас с ревом продефилировали два катера, битком набитые небритыми мужиками в разномастном камуфляже. Автоматов и прочей стреляющей дряни у речных бандитов хватало с избытком. Как и одного крупнокалиберного пулемета, который уже направили в нашу сторону.

Не знаю, что именно вез капитан и кто еще умудрился затеряться в толпе, но только сдаваться на милость победителей неизвестные не собирались. И пока я лихорадочно прикидывал, как лучше разрулить эту проблему, имея за пазухой единственный «глок», как с нашего борта по пиратам шарахнули из четырех стволов. Причем пользоваться оружием ребята явно умели отлично.

Двумя очередями они разнесли в клочья прожектора, затем сосредоточили огонь на первом катере, где был пулемет. Бандиты успели огрызнуться короткой очередью, но невидимые теперь в ночной темноте стрелки ухлопали сначала пулеметчика, а затем добили не успевших рвануть за борт бедолаг.

Со второго катера ответили дружной пальбой, поливая расцвеченный ночной иллюминацией пароход. Пули кромсали тела на верхней палубе, прошивали тонкие борта. Насколько я мог воспринять на слух, вроде как даже одного из автоматчиков недалеко от меня убили, потому что отвечали теперь только трое. Но точку в скоротечной драке поставил один из бандитов, явно обиженный столь нелестным приемом. На корме катера расцвел багровый цветок и в нашу сторону протянулась огненная спица. Судя по всему — какой-то из клонов ручных гранатометов, а вот что он в нас запустил?..

В середине корпуса прогремел взрыв, выплеснулся тонкий язык огня. А через секунду я уже летел вверх тормашками, подброшенный воздух чудовищной силы ударом. В звенящей голове успело еще мелькнуть: «Термобарческим шарахнули, уроды!», как я врезался в теплую воду и пошел ко дну. Как ни странно, рюкзак так и держал в руках, хотя остатки одеяла сдуло взрывной волной. Счастье еще, что успел задержать дыхание и поэтому проплыл почти до самого берега, не выныривая и не подставляя голову на падающие с неба обломки.

Когда еле живой выбрался на илистый берег и затаился среди корней, позади меня остатки бандитов с катера продолжали расстреливать выживших. Горящий мазут и доски давали достаточно света, чтобы не мазать. Вскоре к ним присоединились и с первой моторки. Видимо, во время перестрелки не всех успели там на ноль помножить. Мда, человек пятнадцать с автоматами, никак не меньше. Сплюнув от бессилия, я ужом выбрался на берег и сначала ползком, а потом пригнувшись, отправился прямиком в джунгли. Помочь пассажирам я уже ничем не мог, надо было убираться, пока и самого в оборот не взяли. Судя по тому, насколько нагло и без опаски действовали мерзавцы, про реку лучше забыть. Пойду пешком, здоровее буду…

* * *

— Итак, чем вы меня порадуете, Алексей Михайлович?

Хотя Владимир Четвертый улыбался, задавая вопрос, но граф Драбицын прекрасно понимал, что веселиться нечему. Операция провалена и эта информация уже утекла наверх. От Александра никаких вестей с момента ядерного взрыва. А последнюю надежду добил Кресислав вчера вечером. Ввалился без приглашения, мрачный, осунувшийся и с единственной вестью:

— Я проверил все возможные варианты, но напарник вашего сына, Гостевид, погиб. Среди живых его точно нет.

— Когда это произошло?

— Дату точно назвать не могу, тонкие материи такие вещи не позволяют с нашей точки зрения оценить. Но совсем близко с той самой датой, когда проклятую боеголовку подорвали. Может — прямо в тот самый момент.

И что прикажешь делать после подобного рода заявлений? Вот и стоял начальник СБ на вытяжку перед императором.

— К сожалению, Ваше Величество, радовать нечем. По всем данным, наши люди погибли вместе с артефактом в момент ядерного взрыва. Эту информацию косвенно по своим каналам подтверждают волхвы.

— Сколько времени вам лично нужно, чтобы гарантированно подтвердить или опровергнуть это заявление?

— Сигналов с переданного оборудования не поступает с момента инцидента. В районе Пайтити в настоящий момент разворачивается поисково-спасательная операция вооруженных сил Перу при поддержке соседей. На месте заброшенного города по данным спутниковой разведки воронка больше двадцати метров глубиной и около двухсот метров в диаметре. Уничтожены все руины, сгорели джунгли, которые были на плато. Группы спасателей обнаружили обгоревшие тела на выходе из тоннеля, который вел в Пайтити. Живых свидетелей нет.

Разглядывая своего протеже, император молчал. Молчал и думал.

— Знаете, Алексей Михайлович, у меня сейчас двойственные чувства. С одной стороны, я соболезную вашему горю. Потерять сына в столь запутанной операции — это очень грустно. Наследник, который сложил голову в попытке защитить наши интересы на другом конце земного шара. С другой стороны, я вам предельно ясно дал понять, насколько важно было для престола получить этот артефакт. Имея все необходимые ресурсы, вы отнеслись к порученному делу буквально спустя рукава. Со всеми вытекающими последствиями…

Конечно. В том случае, когда руководство не получает желаемого, начинают слетать погоны. Особенно с подчиненных, попавших в опалу. Под Драбицина старшего копают с момента, как он занял этот пост. И, похоже, у недоброжелателей скоро будет праздник.

— Прощу прощения, Ваше Величество, но я приложил все необходимые силы. К сожалению, о том, насколько ситуация серьезна, удалось узнать поздно. Учитывая запрет на привлечение внимание наших конкурентов из САСШ и Европы, я не решился на проведение силовой операции.

— Я читал ваш утренний доклад. И предыдущие тоже читал… Что же, можете быть свободны. Я назначу время следующей аудиенции позже.

Понятно. Уже не звонок по выделенной линии, всего лишь аудиенция. Практически финальный звонок перед последним актом. Хотя, этого следовало ожидать. Небольшая пенсия, крокодиловы слезы о подорванном здоровье и какая-нибудь попсовая медаль вместо плевка в спину. Списывать окончательно вряд ли станут, оставят в качестве консультанта. Но из большой политики постараются вытолкать пинками. Что же, у императора нет друзей рядом с троном, только единомышленники. А их можно и сменить, если выбран другой курс или венценосный владыка сочтет нужным провести чистку.

— Слушаюсь, Ваше Величество…

* * *

Я добирался до Манаса три недели. Причем после первой недели чувство времени отказало и почти каждую ночь меня трясло в лихорадке, попутно разрывая голову дикой болью. Мне снились кошмары, в которых жрецы Инков убивали меня многократно. Вырывали сердце, кромсали ножами, сбрасывали останки с высоких пирамид. Попутно я каким-то непонятным образом будто проживал куски чужой жизни: тех бедолаг, кого приносили в жертву «Пожирателю душ». Похоже, после уничтожения артефакта я поймал серьезнейший откат и теперь балансировал на грани выживания.

К счастью, днем я успевал выправить перекошенную ауру, стараясь забыть привидевшееся. Бег по пересеченной местности прекрасно занимал голову и позволял вечером впасть в забытье, в котором видения переносились куда как лучше. Я охотился по дороге, используя смастеренное копье, наскоро жарил добычу и глотал галеты из сухпая, если не успевал завалить какую-нибудь птицу или змею. Подобно духу джунглей, я скользил серой тенью, обходя редкие поселения и не попадаясь на глаза людям. Я превратился в зверя, сохранив остатки свой личности где-то далеко на задворках разума, слившись воедино с окружающим миром и почти забыв главное — кто я и куда я иду. Но инстинкт продолжал меня гнать к конечной точке маршрута, уберегая от встречи с реально опасными хищниками и не давая сгинуть в этом зеленом жарком аду.

В какой-то из дней я столкнулся нос к носу с аборигенами. Возможно, я их просто не воспринял как потенциальную угрозу. А они заметили меня, когда я сбросил полог и появился перед ними буквально в десяти шагах дальше по тропе. Натянув луки, аборигены медленно попятились, выдавливая из своих рядов размалеванного красками старика в замызганных шортах. Тот долго стоял, разглядывая меня, затем спросил:

— Кто ты есть, человек без имени?

Гортанная речь, которую я понял, словно общался с ними каждый день. Проклятье, это явно отголоском мне прилетело от погибших, чьи предки теперь рыскают по местным зарослям. Но раз я их понимаю, то и говорить смогу.

— Я пришел с миром. Я не несу зла.

Шаман вздохнул и осторожно пошел на встречу. Было видно, что ему очень не хочется это делать, но надо как-то прояснить непонятную ситуацию. Встав в паре шагов от меня, старик долго принюхивался, затем посерел и мелкими шажками засеменил обратно, выставив перед собой ладони:

— Дух джунглей лжет! Ты пропитан злом! Ты сам — зло! Но мы не обижаем духов! Мы чтим их, принося жертвы! Мы не твоя добыча, Пожиратель!

Вот оно как. Значит, аура артефакта каким-то образом оставила на мне отметки. Теперь придется очень постараться замаскировать новые родимые пятна, а то и волхвы начнут шарахаться или вообще постараются прихлопнуть непонятную зверушку, умудрившуюся вернуться из джунглей.

— Хорошо. Вы не трогаете меня, я не трогаю вас.

— Да, да! Мы ушли! Никто не смеет стоять на пути Пожирателя!

Индейцы пятясь убрались с тропы и подобно перепуганным цыплятам выглядывали из кустов. Стрелять никто и не пытался. Видимо, сильно Инки в свое время прошлись огнем и мечом по аборигенам. До сих пор генетическая память и сказания предков внушают священный ужас местным жителям. Но — мне же лучше. Может, обойдусь больше без приключений по дороге?

* * *

В Манаус я вошел вечером. Сначала в небольшом поселке на правой стороне нашел лавку со всякой всячиной и купил там потрепанную одежду и обувь, а так же бытовые принадлежности. Переплатил, не иначе, но местной валюты у меня не было, а двадцатка долларов вполне устроила хозяина. После чего под водной колонкой обмылся, переоделся и на автостраде тормознул старый пикап. За пятерку меня перевезли через мост и вот он — город моей мечты. Я добрался.

Дешевый мотель, равнодушный портье, выдавший мне ключ с широким пластиковым брелком, на котором кроваво-красно блестели цифры. Горячий душ, чтобы окончательно прийти в себя, бритва и мыло. Чтобы поменьше выделяться среди местных, побрился налысо. Судя по тому, как тут разгуливает молодежь, это сейчас модно или практично. После чего высосал литр пресной фильтрованной воды из бутылки и завалился спать. На удивление, больше меня никакие кошмары не мучали. Похоже, вся эта дрянь так и осталась навсегда позади, в джунглях.

Еще день я занимался тем, что осматривал обменные пункты рядом с гостиницами и прислушивался к личным ощущениям. Судя по всему, в Манаусе не было ни военного положения, ни каких-либо розыскных мероприятий. Народ жил спокойно и размеренно, занимаясь собственными делами. Поэтому разменяв пару сотен, я отправился по магазинам и к вечеру въехал уже в другую дешевую гостиницу, даже не потрудившись заглянуть в первую. Не удивлюсь, если там уже ждут заблудившегося туриста, платившего твердой валютой.

Кроме обильно перченой еды из забегаловки, я купил несколько дешевых телефонов с проплаченным дата-планом. Нужные номера у меня зазубрены намертво. Ну и отследить звонок через кучу посредников крайне сложно. Для этого надо слишком постараться, а именно такой вариант экстренной связи старший организовывал на случай работы под колпаком. Поэтому набрав первую комбинацию, я приготовился ждать. Но трубку подняли почти моментально:

— Да…

Знакомый хриплый голос, но очень уставший. В газетах, что я насобирал по городу, вроде истерия стихла. Место взрыва уже залили какой-то химией, списав игры с боеголовкой на ФАРК. Типа — это они где-то добыли проклятую бомбу и пытались взломать защиту, за что и поплатились. В эту теорию вписывалась вскрытая беготня по Колумбии, перехваченное оружие и все остальное. Отличное прикрытие получилось, кстати. Даже властям не разобраться, из-за чего там сыр-бор разгорелся. Бегали, стреляли, кого-то преследовали. А потом нажали не ту кнопку — и финита-ля-комедия.

— Это я… Говорить можно?

Минута тяжелой тишины. Похоже, меня уже списали, что и не удивительно. Я сам в чувство пришел буквально только сейчас к вечеру.

— Да, эта линия закрыта от любой прослушки… Жив?

— Без царапины даже. Проскочили до того, как один придурок солнышко зажег.

— Товар у тебя?

Хм, неприятный вопрос. И судя по напряженным ноткам в голосе, папа’ серьезно прижали с проклятой статуэткой.

— Уничтожен. Не было возможности перехватить, поэтому Гоша собой пожертвовал, но уничтожил. В итоге выживших с чужой стороны тоже нет.

— Это точно?

— Абсолютно.

Теперь граф Драбицын молчал намного дольше. Затем вздохнул и заговорил. А я слушал и мрачнел с каждым словом:

— Плохо. Очень плохо. Я подготовил все для эвакуации. Если бы ты приехал с товаром, то решил бы кучу проблем. Ну и обеспечил бы себе блестящую карьеру… А так — по возвращению ты попадешь под судебное преследование. Вплоть до обвинения в измене Империи и пожизненного без права на освобождение.

— Это кто против меня так копает?

— Скорее, против нас обоих. Просто будет шикарный повод свалить и меня, и на тебе отыграться. Пока еще твои следы пытаются в Перу найти, но еще день-два и дело официально закроют. Поэтому надо думать, как лучше поступить… Меня в любом случае спихнут в отставку. Владимир начал какую-то новую партию и я уже мешаюсь в этих раскладах. Да и слишком многим пришлось на хвост наступить, когда бунт давили. Так что — слишком сильно уляпал чужой благородной кровью парадный мундир.

— Значит, если я всплыву, тебя не просто в почетную отставку, а могут и приплести к сфабрикованному делу. — Вот влип. Мало того, что из-за этих игрищ я сам как кур в ощип попал, так еще и семью под удар подставлю… — Слушай, а если меня похоронят, насколько это сильно на тебе скажется?

— Выплыву, — зло хохотнул граф. — У меня столько компромата, что просто так побоятся даже пальцем тронуть, не говоря про остальную семью. Ну а через год-другой уже будет видно по новым раскладам, куда мне стоит примкнуть. Может, свою собственную консервативно-оппозиционную партию создам. Прорвусь, за это не волнуйся.

— Понял. Тогда предлагаю так и поступить. Был я — и все, испарился. Окончательно и бесповортно…

Похоже, мое предложение было воспринято не просто с одобрением, но и благодарностью. Ведь мог бы упереться рогом, начал бы права качать, императору что-то доказывать. А так — семью из-под потенциального удара выведу, сам потихоньку перекантуюсь. Дальше будет видно. Не такой человек Алексей Михайлович, чтобы своих бросать. А я для него — свой, однозначно.

— Хорошо. Ты в какой стране сейчас? Чтобы через границу не мотаться лишний раз.

— В Бразилии.

— Тогда запоминай. Это — закладка на черный день. Насчет документов подумай, там несколько комплектов, наверняка какой-то можно под тебя на месте доточить. Деньги, кое-какое оборудование и прочее. Уходишь на дно, здесь мы официоз заканчиваем. Тебе же надо в течение трех месяцев легализоваться пока на месте и начать подготовку к переходу в САСШ. Там на юге есть нужный человек, который позволит тебе встроиться для будущей работы. Все необходимое в закладке найдешь, там как раз под будущего нелегала готовили. Понял?

— Да.

— Отлично. Этот номер больше не используй. Используй тот, который завязан на ЮАР. Позвонишь, когда первый этап с документами и прочим закончишь. Я пока запущу процесс у американцев.

Выслушав детальную инструкцию, где и как найти нужную мне закладку, я попрощался:

— Сделаю… И не волнуйся, все будет нормально. Маму за меня поцелуй, пусть не расстраивается сильно. Мы еще всем недругам глотки перегрызем на пару, я обещаю.

— Само собой. Драбицыны просто так не сдаются.

Закончив звонок, я аккуратно разломал телефон и выбросил остатки в пакет с мусором. Еще три аппарата у меня лежали не включенные.

Поднявшись, подошел к зеркалу и посмотрел на отражение. Бритый молодой парень с глазами убийцы. Придется подобрать какую-нибудь нейтральную личину и вспомнить, чему учили. Чтобы не выделяться в толпе и не заставлять обывателей шарахаться прочь.

Здравствуй, Пожиратель. Похоже, нас ждет веселое будущее. И пусть пока старший проводит рокировку и уходит в тень. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы на мою семью никто даже тявкать не смел. И более чем уверен, что смогу выполнить данное себе обещание. По крайней мере, мое отражение в зеркале было абсолютно в этом уверено.

Эпилог

В вип-зале Пулково было тихо и прохладно, не смотря на жару за затемненными окнами. Конец августа разогнал столбики термометров за тридцать пять, что при местной влажности переносилось крайне тяжело.

Высокая стройная девушка с забранными в тяжелый хвост волосами ждала, когда объявят посадку. Бразильские Аэролинии заканчивали заправку самолета и вот-вот на стойке регистрации пригласят первых пассажиров. Сидевший рядом граф Драбицын погрозил пальцем Кресиславу, нарядившемуся в дорогу в пижонский серый костюм-тройку:

— Кофе зря третью чашку пил. Пока высоту наберете, не один раз пожалеть успеешь.

— Да ладно тебе, — граф Миросельский поднялся и улыбнулся в ответ: — Так бы и сказал, что с невесткой хочешь тет-а-тет пообщаться. Но ты прав, что на дорогу стоит зайти к белому другу. Поэтому я отлучусь ненадолго. Постарайтесь без меня никаких безобразий не нарушать и козни против Империи не строить. А то в газетах пишут, что бывший глава СБ вот-вот устроит путч.

— Дебилы они там в газетах, — буркнула Елизавета. Девушка очень болезненно восприняла и неожиданную отставку несостоявшегося тестя, и официальные похороны нареченного. Она так и не приняла сердцем соболезнования, которые ей высказал лично Владимир Четвертый и теперь собиралась лично найти место гибели Александра.

Убедившись, что Кресислав в самом деле отбыл в туалет, старший Драбицын сунул руку в карман и нажал кнопку на портативной глушилке. Теперь никто из посторонних не сможет подслушать, о чем идет речь.

— Девочка моя, держись. Я думаю, что ты найдешь ответы на все вопросы… Запомни адрес, который я сейчас продиктую. Там будет местный проводник, который уже собрал всю возможную информацию о происшедшем. Мало того, я ему доверяю как самому себе. Он прикроет тебе спину и поможет в случае любых проблем. Понятно?

— Я вполне могу справиться сама.

— Конечно. Но с его поддержкой ты сделаешь это быстрее и без кучи лишних проблем. Уважь старика. Дай слово, что никакие поиски не начнешь до того, как повидаешься с моим человеком и не изучишь всю накопленную информацию.

Елизавета посмотрела на графа, затем покосилась на пустое кресло, в котором до этого сидел Кресислав и кивнула:

— Поняла. Так и сделаю.

— Вот и хорошо. Ладно, вон наш добрый товарищ идет. И посадку объявили. Так что давайте еще втроем на дорожку присядем и можно собираться. Вас ждет долгое путешествие…

Content

Евгений Юллем — Олег Николаевич Борисов
Навь. Книга 4 (fb2)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог