Уэйс Маргарет

Циклы "Звездные стражи""Крис-киборг".Компиляция. 1-6

Маргарет Уэйс

Звездные стражи

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Восставший ангел…

побледневшее лицо,

Исхлестанное молниями; взор,

Сверкающий из-под густых бровей.

Отвагу безграничную таил,

Несломленную гордость, волю ждать

Отмщенья вожделенного.

Джон Мильтон, «Потерянный рай»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я буду нем как могила

Мигель де Сервантес, «Дон Кихот»

Человек в белом халате пристально смотрел на экран портативного монитора, на котором ярко светящаяся зигзагообразная линия неравномерно пульсировала, то поднимаясь, то опускаясь.

- Наконец-то! - пробормотал он, вытирая вспотевший лоб рукавом накрахмаленного халата и рассеянно глядя вокруг, словно с трудом вспоминая, где находится.

- Ты, - обратился он, обернувшись, к стоявшему у двери охраннику, лица которого не было видно за блестящим, украшенным гребнем шлемом, - сообщи его светлости, что объект готов.

- Есть, доктор Гиск.

Центурион тотчас отправился выполнять поручение. Он не бежал по освещенным коридорам пустынного здания университета в поисках Верховного главнокомандующего, потому что бег рассматривался как серьезное нарушение дисциплины. Просто шел в два раза быстрее обычного. Два его сослуживца, оставшихся на посту у двери охранять доктора Гиска, с облегчением посмотрели друг на друга сквозь прорези на шлемах, сделанных по образцу древнеримских. Подражание древнеримскому стилю было пристрастием и прихотью их повелителя. Такая военная форма была хороша, чтобы ослеплять, поражать и устрашать на парадах. Отправляясь же на битву, воины одевались в обычные доспехи из металлопласта. Но сейчас не велось военных действий, а нести рутинную службу, полную формальностей и церемоний, было невыносимо. К тому же их повелитель проявлял раздражительность и недовольство ходом нынешней операции.

Тяжелые размеренные шаги послышались в дальнем конце коридора. Центурионы быстро приняли стойку «смирно». Их и без того напряженные тела достигли состояния трупного окоченения. Приветствуя высокого человека, входившего в помещение, бывшее еще несколько дней назад химической лабораторией, каждый из центурионов поднес к сердцу кулак правой руки, глухо ударяя им о прикрывавший грудь панцирь.

- Ах, доктор Гиск, я уж было подумал, что вы подведете меня. - Глубокий баритон звучал спокойно, почти приветливо, но доктора Гиска от него пробрала дрожь. Слово «подводить» Командующий никогда и никому не говорил дважды. Доктор не мог оторвать рук от кнопок управления своего точного и сверхчувствительного аппарата, но посмотрел на Командующего умоляющим взглядом.

- Объект оказал необычайное сопротивление, - с дрожью в голосе сказал Гиск. - Бог мой, целых три дня! Я понимаю, что он - Страж, но еще никто не держался так долго. Не могу понять…

- Конечно, вы не можете понять.

Голос Командующего прозвучал холодно, но Гиск мог поклясться, что услышал при этом, как он вздохнул. Обходя перевернутую мебель, при каждом шаге с хрустом давя стекло разбитых и разбросанных по полу колб и трубок, Командующий подошел к стальной каталке. Ее ввезли сюда в последние дни, когда лаборатория, по существу, превратилась в «камеру дознаний». На каталке лежал человек, голову и грудь которого усеивали маленькие белые точки датчиков, сделанных из похожего на пластмассу вещества. От каждого к аппарату доктора тянулись тонкие лучики света, словно паук лапками, цепко державшие свою жертву. Обнаженное тело человека время от времени судорожно вздрагивало. Из его носа и рта по груди стекали струйки крови, но на блестящей стали каталки не было видно ни пятнышка. Центурионы бдительно следили за чистотой, так как их повелитель требовал ее соблюдения во всем и всегда.

Равнодушным взглядом Командующий посмотрел на лежащего человека. Верхнюю часть лица Командующего прикрывал блестящий шлем, такой же, как у охранников, и представлявший точную копию шлемов древнеримских воинов. Видна была только нижняя часть его сурового лица, начиная от носа. Казалось, лицо это сделано из того же металла, что и шлем, поскольку на нем не отражалось никаких эмоций: ни восторга, ни торжества, ни сожаления. Командующий величественным жестом положил руку на содрогавшуюся в конвульсиях грудь мужчины, словно на крышку гроба. И все же, когда он заговорил, голос его звучал мягко, с ноткой печали и даже, казалось, с сожалением.

- Остались ли те, кто может понять, Ставрос?

Пальцами затянутой в перчатку руки он дотронулся до драгоценного камня, висевшего на серебряной цепочке на шее обнаженного мужчины. Камень был необычайно красив. Гиск в последние три дня глаз не мог от него отвести, и сейчас, когда Командующий прикоснулся к нему, доктор не удержался, чтобы не бросить алчного и завистливого взгляда. Сверкающий камень в оправе в форме восьмиконечной звезды был единственным предметом, оставленным на обнаженном теле человека по особому приказу Командующего.

- Кто теперь понимает, что такое воспитание, дисциплина, Ставрос? Кто об этом помнит?

И снова Гиску показалось, что он услышал вздох.

- Даже ты. Один из лучших.

Человек на каталке застонал. Его голова судорожно дернулась из стороны в сторону. Командующий молча наблюдал, затем наклонился и тихо заговорил на ухо человеку:

- Однажды я спас твою жизнь, Ставрос. Помнишь? Это случилось в Королевской академии. На спор ты взобрался на ту смехотворную, в тридцать футов высотой, статую короля. - Сколько тебе было лет? Девять? Мне - пятнадцать, а ей… - Командующий помолчал. - Ей, должно быть, было шесть. Да, это произошло вскоре после ее появления в академии. Только шесть. Пугливая была и нелюдимая, как дикая кошка. - Голос звучал все тише, переходя в шепот. Безудержная дрожь начала сотрясать тело человека на каталке. - Замерев от страха, ты, Ставрос, повис на руке статуи. Моего веса рука не выдержала бы, и тогда она ползком приблизилась к тебе, неся веревку, чтобы спасти тебя от гибели. Можешь представить ее, протягивающую тебе руку? Можешь представить меня, державшего концы веревки и понимавшего, что в своих руках держу ваши жизни?

Тело мужчины забилось в конвульсиях.

- Замечательно! - пробормотал Гиск, с профессиональным интересом манипулируя своим аппаратом. - За все три дня я не мог добиться столь сильной ответной реакции.

Командующий перенес руку с груди на голову мужчины и почти с нежностью откинул с его лба седеющие волосы.

- Ставрос, - властным тоном спросил Командующий, склонив над мужчиной наполовину скрытое шлемом лицо. - Ставрос, ты слышишь меня?

Казалось, с невероятным усилием человек дернул головой вперед-назад, словно хотел показать, что не отрицает способности слышать голос из своего прошлого. Но отрицает страх.

- В тот вечер мы - она и я - обнаружили, что можем читать мысли друг друга. Никто из вас не понимал этого. Я сам тогда не понимал и с горечью думал, что это жестокая шутка, которую Создатель в очередной раз сыграл со мной. Ведь я был уверен, что Создатель разыгрывает подобные шутки с самого моего рождения.

Гиск понял, что ему посчастливилось услышать историю детства Командующего. Прошлое Командующего давно стало легендой и было предметом пересудов среди его подчиненных. Гиск тут же представил, как по вечерам в офицерском клубе он будет поглощать порцию за порцией бесплатной выпивки, а все присутствующие снова и снова будут просить его рассказать о том, что он услышал здесь при таких странных обстоятельствах.

- Незаконнорожденный сын первосвященника, человека, чья неспособность сдерживать свою похоть привела к нарушению данного им обета безбрачия. Я был его наказанием, ежедневным напоминанием о его грехе. Он принял эту епитимью безропотно, никогда не уклонялся от нее, но с того дня, когда меня оставили на его попечении, и до самой смерти не говорил со мной. По приказу короля меня послали в академию. Ты ненавидел меня, Ставрос? Ненавидел за то, что я был умнее, сильнее, лучше вас всех. Ты ненавидел меня, боялся и уважал.

Человек на каталке издал сдавленный стон. Гиск, держа под контролем аппаратуру, понимал, что необходимо поспешить, но не решался прервать Командующего, который словно забыл о присутствии в лаборатории кого-то еще, кроме обнаженного человека.

- Но, как бы сильно ты ни ненавидел меня, еще сильнее ты любил ее. Своенравное и необузданное дитя короля варваров, она оказалась первой девочкой, которой разрешили переступить порог нашей академии лишь потому, что ее выгнали из женской академии. Придя тебе на выручку, спасая твою жизнь, Ставрос, мы, она и я, именно в тот момент обнаружили, что можем говорить друг с другом без слов: наши мысли, сердца, наши души были едины. - Командующий замолчал. Возможно, в этот момент он мысленно блуждал по дорогам прошлого.

«Были ли эти дороги темными и извилистыми? - подумал про себя доктор. - Или они были прямыми и верными, неумолимо ведущими двух детей навстречу судьбе?»

- Мой повелитель, - осмелился подать голос Гиск, - ритм сердца слабеет и становится все более неустойчивым…

Железные ворота прошлого захлопнулись - возврата не было.

- Ставрос, - сказал Командующий, - ты долго переносил пытки, - как тому тебя и учили. Наши учителя могли бы гордиться тобой. Другие не вынесли и половины того, что перенес ты. Об этом тебе хорошо известно, так как именно они предали тебя. Но теперь сопротивление бесполезно, мой друг. Собственной воли у тебя больше нет. Ты обязан выполнять то, что прикажу я. И я приказываю ответить лишь на один вопрос. Всего на один. И ты ответишь. Затем я освобожу тебя от этой пытки. Ты понял?

Человек на каталке издал слабый стон. Кровавая пена выступила на мертвенно-бледных губах.

- Поторопитесь, милорд! - вскричал доктор Гиск. - Иначе вы упустите момент!

Командующий наклонил лицо к своей жертве так низко, что его дыхание доходило до обнаженной кожи человека, сдувало пузырьки крови и слюны, выступившие на приоткрытых губах мужчины.

- Где мальчик?

Человек содрогнулся, борясь с самим собой, но его усилия были напрасны. Командующий пристально смотрел на него. Рука в перчатке легла на холодный бледный лоб мужчины.

- Ставрос!

Дико, мучительно содрогаясь, человек пронзительно выкрикнул слова, смысла которых Гиск не понял. Он неуверенно посмотрел на Командующего. Тот медленно выпрямился.

- Хорошая работа, доктор Гиск. Теперь можете кончать.

С глубоким облегчением Гиск на минуту закрыл глаза. Рубашка его под накрахмаленным халатом была мокрой от пота.

- Есть, милорд. Благодарю вас, милорд.

Гиск протянул руку и щелкнул выключателем. Световые лучи, идущие от аппаратуры к телу человека, вспыхнули так ярко, что заставили всех присутствующих в помещении отвести глаза. Руки и ноги жертвы, привязанные к каталке, резко дернулись. Человек издал последний глухой вскрик. Тело его напряглось, затем внезапно расслабилось. Лучи погасли. Все было кончено.

Командующий остался в лаборатории и наблюдал за происходящим до конца. Он стоял рядом с телом, сцепив руки за спиной, которую покрывала длинная, свободными складками ниспадающая красная мантия, прикрепленная золотыми пряжками в форме птицы Феникс к его плечам. Его губы - тонкая темная линия, видневшаяся под вырезом для глаз на шлеме, - шевелились, произнося слова молитвы по усопшему.

- Три дня… И все-таки в конце концов ты сдался.

Повернувшись на каблуках высоких ботинок, Командующий чуть не столкнулся с доктором Гиском, который шел к каталке, чтобы снять датчики с тела умершего. Доктор в страхе отпрянул. Командующий равнодушно обошел его. Центурионы встали навытяжку. Гиск приблизился к каталке, протянул руку к телу.

В этот момент Командующий остановился и, слегка повернув голову, сказал:

- Не трогайте его, Гиск.

Гиск отдернул руку.

- Но, милорд, - попытался возразить он, не спуская глаз с драгоценного камня, уже не блестевшего, словно утратившего жизнь, как и неподвижное, холодное тело, на груди которого он покоился, - цена камня измеряется планетами! Вы, конечно же, не желаете…

- Звездный камень должен быть захоронен вместе с его обладателем, - сказал Командующий. - Проклятие Божье падет на того, кто украдет его.

Будучи патриотом Республики, Гиск не испытывал страха перед гневом какого-то мифического, предвечного существа. Однако доктор безмерно боялся гнева Командующего. И безропотно начал снимать датчики с посеревшей кожи трупа.

Командующий с улыбкой, если можно назвать улыбкой эту глубокую темную прорезь между губами, покинул лабораторию, приказав центурионам остаться.

- Вы бы поторопились, Гиск, - бросил Командующий уже из коридора. - Мы отбываем через час.

Доктор упаковывал свое оборудование со сноровкой человека, привыкшего выполнять такого рода работу постоянно.

- Пять минут, милорд, не больше, - пообещал Гиск, захлопывая крышки, закрывая замки и свертывая провода самым тщательным образом.

Ответа не последовало. Командующий был уже на середине коридора. Он шел быстро, как привык ходить, когда размышлял. Скорость шага диктовалась стремительностью мыслей. Позади него, с трудом поспевая, почти бежал его личный охранник.

- Приготовьте космический челнок к отлету, лейтенант. - Свои распоряжения Командующий отдавал, говоря в передатчик, вмонтированный в шлем. - Соедините меня с адмиралом Эксом.

- Есть, милорд, - прохрипели в ответ, и через несколько секунд в ухе Командующего послышался другой голос:

- Экс слушает, милорд.

- Мы не будем присоединяться к флоту. Определите местонахождение планеты, известной как Сирак-7, и разработайте маршрут. Я хочу, чтобы корабль был готов к отлету через час.

- Будет сделано, милорд.

- И вот еще что…

Командующий на мгновение задумался, замедляя шаг. Остановившись у окна, он посмотрел на опустевшее здание университета, где всего несколько дней назад торопились в классы студенты со всей солнечной системы, молодыми серьезными голосами обсуждая проблемы вечности. Университет был закрыт по приказу Командующего, когда он прибыл сюда, чтобы взять в плен Ставроса. Полмиллиона студентов и преподавателей получили приказ покинуть учебное заведение.

«Куда они направились? - подумал Командующий, скользя взглядом по старинным зданиям из кирпича. Шесть белых колонн - остатки прошедшей эры - сверкали в лучах бело-желтого солнца этой системы. - Собрались в одном из небольших местных городов или, пользуясь возможностью, разъехались по домам? Восприняли происходящее как внеочередной роспуск на каникулы или все-таки почувствовали, что за этим кроются большие неприятности?»

Командующий оценивающим взглядом посмотрел на новые, современной архитектуры здания, стиль которых отличался сглаженностью форм и отсутствием окон. Обратил внимание на ровные, ухоженные газоны и лужайки, цветочные клумбы, разбитые в форме букв, составлявших аббревиатуру названия университета.

Как же он назывался? Командующий не мог вспомнить. Да это и неважно.

«Интересно, - подумал он, продолжив прерванный путь как раз в тот момент, когда стоявшему за его спиной центуриону удалось наконец перевести дух, - был ли Ставрос хорошим преподавателем?»

- Адмирал Экс, - обратился он в переговорное устройство, - я хочу, чтобы все объекты в радиусе сотни километров от того места, где я нахожусь, были уничтожены.

- Милорд?.. - Тон адмирала выражал сомнение в том, что он понял услышанное правильно.

- Уничтожены, - четко и размеренно повторил Командующий. - Надеюсь, наше переговорное устройство работает без помех, адмирал Экс?

- Но, милорд, - набравшись смелости, возразил адмирал, - университет чрезвычайно популярен. Его уничтожение может привести к очень неприятным последствиям в солнечной системе.

- Зато нашим дипломатам представится возможность заняться делом вместо того, чтобы болтаться с одного приятного курорта на другой. Информируйте правителя этой планеты…

- Губернатора, милорд.

- Тогда губернатора! Информируйте его, что никому, даже так называемой интеллигенции, не дано права ставить себя выше закона. Эти люди знали, кто такой Ставрос, и все же предоставили ему убежище. Я покажу им, как показывал всем, что происходит с укрывающими Стражей. Если у губернатора имеются какие-либо возражения, он может послать их в Конгресс по официальным каналам.

- Как прикажете, милорд, - протрещал в переговорном устройстве голос адмирала, и связь прервалась.

* * *

Доктор Гиск последним поднялся на борт корабля, в спешке примчавшись все в том же белом халате, с развевающимся на ходу галстуком, звеня инструментами и волоча по земле провода. За ним сразу же захлопнулся люк входного тамбура. Причудливо сконструированный и напоминающий окраской мифическую птицу Феникс, красно-золотой челнок, четко следуя программе управления, убрал посадочные приспособления в лоно своего гладкостенного тела, ракетой взвился вверх и по спирали ушел в небо.

На границе солнечной системы в ожидании своего командира находился флагманский космический корабль Командующего. Как только было установлено, что челнок благополучно вышел из зоны притяжения планеты, лазерная пушка на его борту нанесла удар по поверхности покинутой планеты. Бомбардировка велась всего несколько секунд.

Командующий, прибыв на борт своего космического корабля, обнаружил, что маршрут на Сирак-7 уже разработан и выверен. Флагманский космический корабль «Феникс» вышел на проложенный курс в пространстве гиперизмерений и скрылся из виду.

На покинутой челноком планете вспыхнувшее от лазерного луча всепожирающее пламя обратило в пепел университет и окружавшие его красивые окрестности. Бушевавшее на этом месте пожарище стало гигантским погребальным костром для одного-единственного человека.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Прощай, прощай и помни обо мне.

Уильям Шекспир, «Гамлет», акт I, сцена IV

Прораб разгрузочно-погрузочной платформы космодрома раздраженно заворчал, заметив тень, упавшую на планшет с бланками нарядов. Она появилась не от облака, набежавшего на солнце, - такое редко случалось на Сираке-7, напоминавшем огромную пустыню. Тень принадлежала человеку, стоявшему против солнца за спиной прораба. Появление этого человека и вызвало ворчание последнего. Если бы день на Сираке-7 длился год, как это происходило, судя по сообщениям, на Сираке-9, то и этого времени прорабу было бы недостаточно, чтобы переделать все дела.

Сирак-7 находился на перекрестке самых оживленных транспортных космических линий в галактике. Огромные грузовые космические корабли постоянно были либо на орбите в ожидании посадки, либо на космодроме в очереди на погрузку или разгрузку, либо ждали разрешения на взлет. Их капитаны, хорошо усвоившие, что время - деньги, приходили в бешенство из-за любой отсрочки. Экипажи кораблей не отличались дисциплиной, да и что можно ожидать от космонавтов, выполняющих торговые рейсы, а потому они зачастую затевали драки с грузчиками, работавшими под началом прораба. В довершение всего, будто прорабу и без того не хватало неприятностей, правительство Сирака-7 регулярно присылало официальных представителей для проверки, и они устраивали полнейшую неразбериху.

Один из этих типов побывал здесь утром и обвинил прораба в том, что он закрывает глаза на расхищение грузов компьютерного оборудования, предназначенного для малоразвитых планет. Эти планеты всячески пытаются войти в состав Республики и уверены, что при наличии электричества компьютеры полностью решат данную проблему. Прораб с удовольствием припомнил разговор с представителем правительства, в котором он в сочных, выразительных словах объяснил официальному лицу, как тому следует поступить с компьютерами. И без драки обошлось, а ведь другие на его месте обязательно довели бы дело до рукоприкладства.

- А теперь объясните мне, зачем понадобилось кому-то на этой проклятой груде камней воровать детали компьютеров? - заорал прораб, поднимая голову, чтобы разглядеть человека, тень которого легла на планшет с документами.

- Незачем, - констатировал незнакомец, но было видно, что его очень удивило подобное приветствие. - На этой планете нет рынка для сбыта ворованных деталей компьютеров.

Прораб посмотрел на незнакомца с большим интересом и менее раздраженно.

- Вы правильно понимаете. Я тоже. Почему же правительство не понимает? - Прораб ткнул большим пальцем руки в грудь незнакомцу. - Наркотики, ядерные ракеты, детали космических кораблей разворовывают с такой скоростью и в таких количествах, что и следа не остается. Но компьютерное оборудование? - Прораб фыркнул.

Капитан одного из неуклюжих, возвышающихся горой транспортных космических кораблей вышел на мостик у входного люка и закричал, что он совершил посадку еще шесть дней назад и поэтому хотел бы знать, что прораб намерен делать.

В ответ прораб крикнул, что его люди работают так быстро, как только могут, а потому он, то есть капитан, должен ждать своей очереди, как и все остальные. Затем прораб добавил, что капитану следует делать, если он не хочет ждать своей очереди.

Капитан разразился угрозами.

Прораб сделал непристойный жест.

Капитан со всей яростью топнул ногой по металлическому мостику, а прораб отвернулся и с удивлением обнаружил, что тень по-прежнему падает на его планшет. Видимо, от незнакомца не избавиться даже с помощью нелицеприятных высказываний в адрес правительства.

- Вы все еще здесь? - громовым голосом спросил прораб.

- Да, все еще здесь, - мягко ответил незнакомец.

- Почему? - рявкнул прораб, яростно вперившись в незнакомца.

Тот был довольно высок, но худоба и сутулость делали его непредставительным. Длинные редкие волосы спадали на плечи и спину. На вид ему было далеко за сорок, но одет он был в выцветшие синие джинсы и голубую рабочую рубашку из хлопка. С первого взгляда его можно было принять за человека, немало побитого жизнью и ищущего работу. Но прораб сразу заметил, что мягкие правильной формы руки незнакомца никогда не занимались физической работой. Светло-голубые глаза на бледном изможденном лице излучали что-то такое, что подтверждало: быстрая оценка ситуации с кражей деталей компьютеров не случайна. Этот человек привык давать ответственные заключения по любым вопросам, и прораб сразу оценил серьезное отношение незнакомца к себе.

- Чего вы хотите? - спросил он неохотно.

- Мне сказали, что здесь работает человек, которого я ищу, - ответил собеседник застенчиво, словно не привык разговаривать с незнакомыми людьми. Его голос, мягкий, учтивый, с инопланетным акцентом, так же, как и руки, не соответствовал его внешнему виду. - Его зовут Мендахарин Туска.

- Вы не туда попали, мистер! - рассмеялся прораб. - У меня среди рабочих нет никого с таким дурацким именем - Мен Да Ха Рин Туска!

Незнакомец весь как-то сник. Искорка отчаяния зажглась в его глазах.

- Подождите, не уходите, пожалуйста! Мне крайне необходимо найти этого человека. Есть ли здесь кто-нибудь с похожим именем?

Прораб уже отошел, но вернулся.

- Ну есть парень, который называет себя Таск. Немного похоже. Можете посмотреть на него. Он как раз сейчас здесь. Вон, чернокожий парень. - Большим пальцем руки прораб указал в сторону группы мужчин и инопланетных существ, занятых загрузкой контейнера. - Это он?

- Не знаю, - растерянно произнес незнакомец. - Может, и он. Понимаете, я раньше с ним не встречался. Вы разрешите мне поговорить с ним? Всего несколько минут. Дело серьезное, иначе я не стал бы отрывать его от работы.

Прораб хмуро взглянул на незнакомца, вздохнул и согласно кивнул головой. Он сам себе удивлялся, почему теряет время на этого бездельника да еще отрывает от работы своего человека. Незнакомец смотрел на прораба извиняющимся взглядом, словно говоря, что понимает и с уважением относится к трудностям прораба и готов сделать все, чтобы не добавлять ему лишних хлопот.

- Эй, Таск! - громовым голосом гаркнул прораб, стараясь перекричать грохот работающих кранов, подъемников и шум ветра, беспрестанно дувшего на космодроме.

Чернокожий молодой человек, обвязывавший веревкой упаковочную клеть, распрямился. Прищурив глаза от яркого солнца, он осмотрел раскаленную солнцем цементную поверхность космодрома, ища взглядом того, кто его позвал.

Прораб помахал рукой.

Человек по имени Таск похлопал по костлявой спине стоявшего рядом с ним инопланетянина и указал на прораба. Инопланетянин кивнул одной из своих голов, и Таск ленивой, но легкой походкой направился к позвавшему его человеку. Таск был одет по-рабочему, а в знойном климате Сирака-7 это означало, что одежды на нем было минимум. Покрытое потом темное тело блестело на солнце. Он был среднего роста, но отличался хорошим сложением и развитой мускулатурой. Курчавые волосы на его голове были коротко острижены, в левом ухе поблескивала серебряная серьга.

Когда молодой человек подошел, прораб с любопытством посмотрел на незнакомца. У Таска была репутация хулигана. В драках, время от времени вспыхивавших между грузчиками и членами экипажей транспортных кораблей, он умел постоять за себя. Жители Сирака при встрече на улице с подобными людьми обычно переходят на другую сторону. Поэтому прораба заинтересовало, как поведет себя этот воспитанный человек, не вспомнит ли неожиданно, что у него назначена встреча в другом месте.

К его удивлению, ничего подобного не произошло. Хотя лицо незнакомца при виде Таска несколько изменилось, на нем не отразилось ни страха, ни беспокойства. Только в бледно-голубых глазах появилось выражение тихой печали.

- В чем дело? - спросил Таcк, с небрежным видом подойдя к прорабу и уперев руки в бока.

- Посетитель. - Прораб кивнул головой в сторону своего собеседника.

Таск взглянул на незнакомого человека.

- Ты что, из агентства по трудовым соглашениям? Слушай, мужик, не имеешь права цепляться ко мне на рабочем месте. По закону…

- Н-нет, я не из… э… агентства, - заикаясь, ответил незнакомец, явно пораженный. Он перевел взгляд с Таска на прораба, затем опять на Таска. - Есть здесь место, где мы могли бы поговорить с глазу на глаз?

Прораб махнул рукой в сторону расположенного невдалеке пустующего склада.

«Отчего это я сегодня такой добренький? - подумал он. - На солнце давно стою. Видно, мозги расплавились».

Он наблюдал, как незнакомец и Таcк шли к складу, и изо всех сил пытался понять, что же такое происходит. Печальное выражение лица незнакомца, скорбь в его глазах запали прорабу в душу. Обычно он не проявлял сочувствия к другим людям - собственных проблем хватало. Но сейчас он вдруг подумал, что иногда в жизни случается непредсказуемое. Грохот на металлическом мостике у ракеты прервал его размышления. Взглянув вверх, прораб увидел капитана, опять появившегося в поле зрения.

- Эх, брось ты все это!- удрученно пробормотал прораб. Посмотрев в последний раз на Таска и незнакомца, он повернулся и зашагал прочь.

* * *

Идя рядом с незнакомцем, Таск с подозрением посматривал на него. В облике человека сквозила печаль, но не отчаяние. Он шел, опустив голову и прикрыв глаза. Дувший навстречу ветер развевал его длинные светлые волосы, оставляя открытым лицо, по выражению которого можно было легко угадать, что незнакомца одолевают далеко не веселые мысли.

«Если дело касается меня, значит, ничего хорошего не жди», - пришел к заключению Таск и почувствовал, как у него засосало под ложечкой и легкий озноб пробежал по спине.

Они вошли в здание склада. Холодный полумрак окружил их, огромное пустующее пространство поглотило шум механизмов, работающих на платформе. С решительным видом Таск остановился.

- Вот и пришли. Говорите.

Человек не ответил, пристально вглядываясь в полумрак и настороженно подняв голову.

- Если хотите посмотреть на крыс, то вы попали как раз в подходящее место, - сказал Таск. - Больше здесь никого и ничего нет.

К удивлению Таска, незнакомец слабо улыбнулся.

- Я здесь не ради крыс.

Он расстегнул ворот рубашки. Через открытые двери склада внутрь проникал солнечный свет. Незнакомец поманил Таска зайти глубже в полумрак, а затем вынул из-за ворота рубашки предмет, висевший на серебряной цепочке. Им оказался драгоценный камень в оправе в форме восьмиконечной звезды. Хотя свет и не попадал на него, камень излучал сияние, словно тысяча солнц.

Таск впился в него глазами, его рука непроизвольно потянулась к серьге в мочке левого уха. Серьга тоже имела форму восьмиконечной звезды. Вздохнув, он покачал головой.

- Проклятие!

- Вы узнали его?

- Да, черт возьми! Чего вы хотите?

- Извините, но мне надо точно знать. - Голос незнакомца звучал мягко, но настойчиво. - Ваше настоящее имя? Откуда вы прилетели?

- Мендахарин Туска. Я с планеты Занзи, где мой покойный отец был членом Сената. Очень уважаемым человеком был отец. Не то что его сын. Когда-то он был Стражем, а я вот…

- Тише! - Незнакомец схватил темную мускулистую руку Таска с такой силой, что молодой человек невольно удивился. - Это слово нельзя произносить!

Уставившись на незнакомца, Таск выдернул руку.

- Какое слово? Страж? Почему? Потому, что это приведет к опасным последствиям?

Незнакомец опустил глаза.

- Я слышал о вашем отце. Извините.

- Ну да что там! Он сам лез на рожон. - Сквозь открытую дверь склада Таск увидел прораба, горячо спорившего с капитаном корабля. - Послушайте, мне нужна эта работа. Не задерживайте меня, а то меня уволят. Чего вы хотите? Говорите быстрее!

Незнакомец улыбнулся.

- Вам не нужна больше эта работа, Мендахарин Туска. Меня зовут Платус. Платус Морианна. Много ли рассказал вам отец?

Таск нахмурился. Как и прораб, он почувствовал, что этот человек толкает его на поступки, которые он не привык совершать. Например, вести разговоры об отце. Тем более думать о нем.

- Немного. Под конец он был совсем плох.

- Понимаю, - Платус вздохнул.

- Неужели? Тогда объясните мне все! - Таск сделал жест, показывая, что готов наброситься на Платуса, и остался доволен, увидев, как тот отступил на шаг. - Когда я добрался до дома, люди Командующего уже забрали отца. День спустя они вернули его, вернее, то, что от него осталось. Боже праведный! - Он взмолился, сжав кулаки. - Если бы я был дома, когда они пришли за ним!

- Благодарите Бога, что вас там не было. Вы ничего не смогли бы сделать.

- По крайней мере я избил бы их. А я сидел… Сидел рядом и смотрел, как он умирает! - В ярости Таск отвернулся, чтобы не видеть сочувственного взгляда Платуса.

- Понимаю и искренне вам сочувствую. - Плату с нерешительно протянул ему руку, но Таск не пожал ее. - Понимаю, как вам тяжело, но я должен знать, что сказал вам отец о… Дело в том, что я получил от него послание…

- Я только выполнил его предсмертную волю.

- И в чем она заключалась?

- Воспользоваться этой планетой в качестве пристанища. Каждый месяц, где бы я ни был, выходить на связь и проверять, нет ли посланий. Посланий! От кого? Кому? О чем? До сих пор не знаю. Последние пять лет я то жил на этой планете, то покидал ее по делам службы, но каждый раз оставлял данные о моем местонахождении. Что, кстати, совсем небезопасно, так как меня разыскивают.

- Да, я знаю. - Слабая улыбка снова мелькнула на лице Платуса. - Все эти пять лет знал. Понимаете, я тот, от кого вы ждали послание. Но теперь, Таск, вам надо скрыться. Исчезнуть. Уничтожьте все следы своего пребывания здесь до того, как покинете эту планету.

- Покину? Послушайте, я не говорил, что собираюсь отчалить, - решительно заявил Таск, скрестив руки на груди.

- Вы правы, не говорили. - Платус провел рукой по волосам. - Извините. Моя голова… Не могу думать. Не могу работать. Пожалуйста, будьте ко мне снисходительны.

Голубые глаза Платуса смотрели на Таска с мольбой. На этот раз в его облике молодой человек увидел отчаяние. Таск повернулся, чтобы уйти, но остановился и с раздражением посмотрел на Платуса. Тот снова протянул ему руку, но Таск снова не пожал ее.

- Продолжайте, - сказал он.

- Ради вашей и моей безопасности я не могу говорить, почему вам следует сделать то, о чем я вас прошу. Могу только просить. Если вы согласитесь, то полностью выполните предсмертную волю отца. Вам больше не придется возвращаться на эту планету. Действительно, было бы лучше не возвращаться сюда никогда.

Таск молча, с каменным лицом слушал. Глубоко вздохнув и переведя дух, Платус продолжал:

- Вы мне нужны. Вы должны помочь вывезти с этой планеты одного молодого человека, моего подопечного. Незамедлительно. Поэтому, если возможно, необходимо отбыть сегодня вечером.

- Невозможно. Я повредил свой корабль при посадке на Риносе во время гражданской войны. Я ведь работаю здесь, на платформе, не ради того, чтобы тренировать мускулы. Мне нужны деньги на детали…

- Я дам их! - Выражение отчаяния в глазах Платуса исчезло, но в голосе звучала безнадежность. - Если у вас будут деньги, сколько времени потребуется на ремонт?

- Думаю, несколько часов. - Таск пожал плечами, бросив беглый взгляд на солнце. - Если работать всю ночь, то к утру я закончу.

Платус молчал, лицо его вытянулось и побледнело. Таск смотрел на него сурово, хотя не мог не испытывать чувства сострадания к этому человеку, явно переживавшему большие неприятности.

«И эти неприятности лягут на мои плечи», - мрачно подумал Таск.

- Догадываюсь, сколько предстоит сделать. Но я приведу мальчика сегодня вечером. С вами ему будет безопаснее, чем со мной.

- Угу! Опасность подстерегает таких, как вы, повсюду, верно? Об этом я и сказал отцу, когда он пытался повесить свой камешек мне на шею.

- Но вы - наемник, как я понял, - заметил Платус, улыбкой отвечая на горячность молодого человека. - Вы ищете опасность…

- И получаю за это деньги! Хорошие деньги! Послушайте, Платус или как вас там зовут… давайте говорить прямо. - Таск потряс пальцем перед его носом. - Я готов помочь вам только по одной причине - избавиться от призрака, который преследует меня. Видите ли, я обманул надежды отца. Почему? Да потому, что поступил в военно-космические силы демократической галактической республики. Старик рассвирепел. Обвинил меня в том, что я переметнулся на сторону врага. Как будто враг еще существовал! Да его бы и не было, если бы людишки вроде вас не продолжали размахивать запятнанной кровью короной. Революция произошла семнадцать лет назад! Теперь все кончено. Должно кончиться.

Ярость сдавила горло Таску, но, помолчав, он продолжал:

- Как я уже сказал, старик не смог мне этого простить. Затем они расправились с ним. А я… Я добил его, как мне кажется. Нет, подождите, - продолжал Таск, видя, что Платус хочет прервать его. - Я не хочу влезать в ваши дела. Я решил помочь не ради драгоценного камня, не ради Стражей или вашего мертвого короля и кучки недобитых романтиков, а ради того, чтобы выполнить долг перед отцом. Может, это примирит меня с ним. Понимаете?

- Да, - ответил Платус.

- Так вот. Многого от меня не ждите. Теперь что касается вашего предложения. В городе есть бар «Неотразимая Мими». Встретимся там.

- Нет! - Платус покачал головой. - Слишком на виду. Слишком многолюдно.

Таск с удовольствием придушил бы этого ублюдка. Руки у него так и чесались, и он засунул их поглубже в карманы шорт.

- Ладно. А что если встретиться здесь? Космодром будет пуст. Сторож не отходит от кораблей. После работы сюда никто не заходит.

Платус оценивающим взглядом осмотрел склад.

- Очень хорошо.

- Договорились. Теперь скажите, куда я должен отвезти парнишку?

Голубые глаза Платуса расширились. Легкий румянец выступил на бледном лице.

- Видите ли… На самом деле я… не знаю. - Голос Платуса звучал беспомощно. - Я никогда не думал… Понимаете, я не ожидал, что все так круто переменится да еще так неожиданно. Думал, что по крайней мере будет время… принять меры, договориться. Но времени нет. События застали меня врасплох. Я не готов… - Дрожащими пальцами он провел по волосам, откидывая их назад. - Почему они поручили это мне? Из всех остальных я был самым неподходящим!

Таск присел на ящик, глядя на Платуса с откровенным удивлением.

- Ну, приятель! Неудивительно, что произошла революция. Ты прямо как мой отец. Идеалист. Абсолютно непрактичный. «Я - борец!» Что же, черт возьми, мне делать с парнишкой?

Платус вздохнул.

- Не знаю. - Он развел изящными руками. - Не знаю.

- Черт! Ладно, я подумаю. Ждите меня здесь. Я сам обо всем позабочусь.

Почувствовав, что может в этот момент вытворить что-то такое, о чем потом пожалеет, например, придавить этого слизняка, Таск почти бегом направился искать прораба.

Оставшись один, Платус стоял в сумраке склада и наблюдал, как солнце все приближается к горизонту. В ожидании время тянулось медленно.

- Молодой человек прав, - пробормотал Платус. - Мы были идеалистами, не от мира сего. Не все, конечно, некоторые, и я в том числе. Я хотел, чтобы меня оставили в покое наедине с моей музыкой и моими книгами. Почему они этого не поняли? Я не был борцом. Не то что мой отец. Мейгри вся в него. Она бы больше подошла для такого ответственного дела, но это оказалось невозможно. В конце концов выбор пал на меня. Я мог бы послать мальчика к ней. - Платус сжал руку в кулак и стал покусывать суставы. - Мне известно, что она еще жива. Но если об этом знаю я, то знает и он! Поэтому нельзя отправлять мальчика к Мейгри! - Платус обхватил голову руками. Его мысли кружились как белка в колесе. - Именно она сказала, чтобы я взялся за это дело. А потом бросила меня! Оставила одного! - Он тяжело вздохнул и вытер пот со лба. - Она улетела, чтобы спасти нас. Она понимала, что с ней мы в большой опасности. Но опасность все-таки нас постигла. И кто теперь остался?

Платус начал перебирать в уме имена известных деятелей элитного общества. Мейгри - пропала, Данха Туска - умер, Анатоль Ставрос - мертв.

Дерек Саган…

Непроизвольно Платус стал тихо напевать тенором. Голос его был тонким и пронзительным, но не фальшивил.

- «Libra me, Domine, de morte acterna in die ilia tremenda». [Избавь меня, Господи, от долгой смерти в тот страшный день (лат.)] - Внезапно голос оборвался. «Эта музыка звучит у меня в голове! Но я не должен петь ее вслух. Дайен может узнать ее и заподозрить…»

- Эй, приятель! Я слышал, как ты поешь. Боже, какая мрачная песня! - Это был Таск. - Пустота усиливает звук, и снаружи так гремело, что у меня мурашки пошли по телу. Кстати, что это за песня?

- Реквием. Месса по усопшим.

- Господи, ну ты и мастер пугать! - Таск почувствовал, как дрожь пробежала по телу, и поторопился перейти к делу. Чем скорее он избавится от этого типа, тем лучше. - Послушай, у меня есть идея. Сколько лет мальчику?

- Семнадцать.

- Здорово! Как насчет военного училища? Один мой приятель руководит подобным заведением. Он мне кое-чем обязан. Я мог бы без труда устроить парнишку.

- Военное училище, - повторил Платус и с трудом глотнул воздух. - Какая ирония! Какая жестокая ирония!..

- Послушай, - сказал Таск, опуская глаза.

- Понимаю… - Платус провел рукой по лицу. - Время уходит. - Голубые глаза пристально смотрели в лицо молодому человеку. - Хорошо. Я доверяю вам, Мендахарин Туска.

- Доверяете мне? Я же дезертир! Вор…

- Почему вы бросили службу? - прервал его Платус.

- Скажем так: мне не нравилось, как она оплачивалась.

- Не нравилось, как она оплачивалась, или не нравилось то, за что платили? В вас очень много от отца, Туска. Больше, чем вы думаете. Данха Туска был человеком чести и очень храбрым, но самое главное - он умел сострадать. Я передаю мальчика в ваши руки. Мальчика и, возможно, что-то гораздо большее… - Последние слова Платус произнес про себя.

- Что? Да ладно, - Таску явно не терпелось закончить разговор, - буду ждать вас здесь.

- Запомните: никому не рассказывайте о ваших планах. Постарайтесь, чтобы никто не видел и не знал, чем вы занимаетесь. Мы будем ждать. Вечером, в 18.00. - Вынув старый кожаный кошелек из кармана потертых джинсов, Платус протянул его Таску. - Вот. Уверен, этого хватит на все.

Таск взял кошелек, взвесил его на ладони, услышал звон монет и в нерешительности остановился. Платус торопливо зашагал к выходу.

- Эй, подождите минуту, - крикнул Таск. - Отец говорил, что если я понадоблюсь таким, как вы, значит, дела плохи. Фактически безнадежны. Как я понимаю, сложилась именно такая ситуация?

Платус оглянулся.

- Да, именно.

Таск неторопливо подошел к нему.

- Один вопрос.

- Не обещаю, что отвечу.

- Кто охотится за мальчиком? Вы отправляете его с Сирака-7, потому что он на крючке. Мне было бы полезно знать, от кого мы бежим?

- Возможно. - Платус улыбнулся своей печальной улыбкой. - Я собирался рассказать вам об этом сегодня вечером. За мальчиком охотится Командующий.

- Командующий! У таких, как вы, не бывает мелких врагов. Впрочем, как и у меня. Это все как-то связано с моим отцом?

Платус не ответил.

Таск сделал еще одну попытку.

- Все командующие или один определенный?

- Один, и самый опасный. Вы знаете, кто он, и я думаю, нет нужды называть его имя. Но избегайте и остальных.

- Хорошо. Теперь скажите, почему командующие охотятся за мальчиком? Что мог семнадцатилетний…

Лицо Платуса стало мертвенно-бледным.

- Не спрашивайте меня больше ни о чем! Ради собственной безопасности! Только… отвезите мальчика туда, куда решили, оставьте его там, а сами скройтесь! Как бы мне хотелось верить, что кто-то там, на небесах, охраняет его! Но моя вера давно умерла. Извините, я должен идти и приготовить его к путешествию. До свидания, Мендахарин Туска.

Платус быстро, почти бегом покинул склад.

- Эй, вы! - сердито крикнул вдогонку Таск. - Перестаньте называть меня этим именем!

* * *

Еще долго после ухода Платуса Таск стоял в полумраке склада, перебирая в уме все, что сказал и о чем умолчал этот странный человек. Все командующие преследуют одного прыщавого мальчишку. Значит, подросток нужен Конгрессу. Из этого следует… Что? Ничего, что имело бы какой-то смысл для Таска. Самопроизвольно рука наемника потянулась к серьге на ухе и ощупала ее. Форма серьги в точности повторяла форму оправы камня, висевшего на шее Платуса.

Ругаясь последними словами, Таск пнул пустой деревянный ящик с такой силой, что тот развалился.

- Ты все еще здесь, Данха Туска? - крикнул он в темную пустоту склада, и его слова отозвались эхом. - Мертвый и погребенный, ты все еще преследуешь меня, все еще пытаешься управлять моей проклятой жизнью!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Слезы лились по Гекубе,

по женщинам Иллиона,

Стекая в мрачные воды Вебы

в день их рожденья.

Но на тебя, о друг мой,

были все наши надежды…

Платон

Сумерки опустились на рабочие площадки космодрома раньше, чем на город. Последние лучи вечерней зари постепенно угасали на блестящей поверхности корпусов огромных транспортных кораблей, тени от них удлинялись. На небе был еще виден отблеск заката, а рабочие площадки, залитые уже электрическим светом, казались яркими пятнами среди постепенно сгущавшейся темноты. Через каждую сотню метров сторожевые прожекторы выхватывали снопами света мрачные грязно-серые металлические корпуса только что совершивших посадку кораблей. Корпуса их почернели от налипших за время полета так называемых «космических ракушек», и специальным бригадам предстояло потратить не один день, чтобы счистить их. За пределами световых кругов от прожекторов темнота казалась еще гуще.

Бригады рабочих разошлись по домам, космонавты, получившие увольнительную, сидели в барах, а потому на космодроме было относительно тихо.

Шаги сторожа гулко стучали по бетонному покрытию. Время от времени был слышен его голос, окликавший вахтенных, оставшихся на борту кораблей. Сильный ветер, непрерывно дувший на Сираке-7 днем, к ночи становился легким бризом. Из баров, расположенных вокруг космодрома, доносились взрывы хрипловатого смеха, и вахтенные завистливо поворачивали головы в том направлении и бормотали себе под нос проклятия.

«Надеюсь, мой приятель Платус не заблудится здесь», - подумал Таск, уже в шестой раз нетерпеливо вглядываясь в светящийся циферблат часов. Одетый в спецодежду темного цвета, наемник сам казался тенью наступившего вечера. В здании склада он занял позицию сразу за дверью, чтобы оттуда наблюдать за участком перед складом, освещенным висевшим над дверью фонарем. Время от времени он высовывал голову из-за огромной, из рифленого железа двери и осторожно осматривал окрестности.

Сторож редко появлялся в этой стороне космодрома. Его больше заботили транспортные корабли и товары, оставленные на разгрузочно-погрузочных платформах, чем пустой склад. Однако ему вполне могло прийти в голову посмотреть и в эту сторону, а потому Таск беспокоился о Платусе и его мальчике. Наемник надеялся, что у них хватит ума держаться в тени. Но чем больше он думал о человеке с хорошо поставленным голосом, с отчаянием в глазах и дрожащими пальцами, тем сильнее стискивал зубы. Таск был готов при первом появлении Платуса выбежать и увлечь его и мальчика в спасительную темноту склада.

Он так и сделал бы, появись они снаружи, но они пришли изнутри. От внезапности прикосновения к плечу Таск подпрыгнул чуть ли не до стропил. В долю секунды лазерный пистолет оказался в его руке, тело напряглось, руки согнулись в локтях, готовые нанести нападавшему удар в живот. Но его выпад опередил ловкий удар по локтю, и крепкая рука сжала его запястье. Таск выронил пистолет.

- Я - Платус, - произнес голос в тот момент, когда Таск, собрав силы, готов был броситься врукопашную. - Извините за подобное появление. Это не потому, что я вам не доверяю, просто надо было убедиться, что нет слежки. Вот ваше оружие.

Сердце Таска перестало бешено биться, дыхание приходило в норму. Взяв лазерный пистолет из рук Платуса, он сунул его в кобуру. Но он все еще дрожал.

Платус похлопал Таска по плечу.

- Прекрасная реакция. Еще мгновение, и я не смог бы обезоружить вас. Конечно, прошло немало времени с тех пор…

- Где мальчик? - прорычал Таск. Не то у него было сейчас настроение, чтобы обсуждать скорость ответной реакции.

- Дайен, подойди поближе. Хочу представить тебе Мендахарина Туску. Он будет сопровождать тебя… в путешествии.

Фигура, почти невидимая в темноте, вступила в круг света, падавшего от висевшего над входом в склад фонаря.

Резкий свет озарил лицо и тело юноши каким-то сверхъестественным сиянием, словно исходящим не от обычного уличного фонаря, а от таинственного внутреннего источника. Таск ожидал увидеть типичного подростка - долговязого, неуклюжего и немного угрюмого. Но, увидев Дайена, он снова испытал шок, как тогда, когда Платус прикоснулся к нему в темноте.

Юноша был высокий, с гордо поднятой головой и мускулистым телом. Он передвигался с грацией атлета. Кожа на лице была гладкой, глаза - небесной голубизны. Рыжевато-золотистые волосы, цветом напоминавшие сияние солнца на Сираке-7, пышной сверкающей гривой падали на плечи и обрамляли лицо с правильными чертами.

На пристальный взгляд Таска юноша ответил прямым, уверенным взглядом. Таск обратил внимание на волевой подбородок, горделивую осанку, слегка приоткрытые губы. Если юноша и был напуган столь неожиданным и необычным путешествием среди ночи, то ничем свой страх не выдавал.

Таск присвистнул.

До сих пор все происходящее он воспринимал с насмешкой. В конце концов, что за интерес Конгрессу, гоняться за семнадцатилетним подростком, зачем он ему? Этот Платус просто параноик, пугающийся всякой тени. Но теперь, увидев юношу, Таск изменил свое мнение. Было в этом парнишке что-то особенное, приводящее в восхищение и непреодолимо влекущее, но одновременно вызывающее страх.

«Это из-за глаз, - решил Таск, - они слишком умные, слишком серьезные, не по летам проницательные».

Кто же этот мальчишка, черт возьми? Он не родственник Платуса, это точно.

«Я все еще жив, потому что всегда прислушивался к своему внутреннему голосу, - подумал Таск. - Сейчас этот голос подсказывает, что мне следует пожелать всем спокойной ночи, сладких сновидений и поскорее уносить отсюда ноги».

Он хотел было открыть рот, но в этот момент Платус подошел к мальчику. В свете фонаря ярко блеснул драгоценный камень на шее Платуса. На мгновение он вспыхнул ослепительной звездой в темноте склада. Рука Таска невольно потянулась к уху с серьгой, но на полпути застыла. Проворчав что-то себе под нос, он посмотрел в темноту.

- Хорошо, отец, только отстань!

- Что? - Платус с тревогой посмотрел на него. С кем это вы разговариваете?

- С мальчиком. Я сказал, чтобы держался подальше от света.

Взяв мальчика за рукав, Таск подтолкнул его в темноту. Он почувствовал, как напряглось тело юноши, словно у кошки, готовой к прыжку.

- Итак, Дайен, - продолжал Таск немного нервно, - как твоя фамилия?

Казалось, был задан самый обычный вопрос, но юноша застыл и нахмурился, словно его обидели. Он повернулся к Платусу. В его глазах сверкнул холодный огонек, похожий на блеск драгоценного камня. Платус покачал головой. На лице его отразились растерянность, раскаяние и одновременно твердость, а в целом смущение. Дайен улыбнулся слабой, горькой улыбкой и отвернулся, скрестив руки на груди.

«Что, черт возьми, происходит?» - раздраженно подумал Таск.

- Ладно, бросьте вы это! Я много где бывал и тоже не пользовался фамилией. Все зовут меня просто Таск. - И он протянул мальчику руку.

По лицу мальчика было видно, что внутри него идет борьба противоречивых чувств, но через минуту к нему вернулось самообладание. Помедлив, он все же протянул Таску руку. Рукопожатие было крепким. Таск заметил на его лице короткую натянутую улыбку и теплый взгляд - знак благодарности за то, что не было задано лишних вопросов.

После столь странного знакомства трое продолжали стоять в темноте, пристально вглядываясь друг в друга. Таска охватило беспокойство. Момент был щекотливым. Он не мог решить, дать ли им возможность попрощаться наедине или просто увести парнишку. Учитывая обстоятельства, он склонялся к последнему. Тем более что сам он отправился за мальчиком, оставив Икс-Джея заниматься ремонтом корабля. Хотя он знал, что робот-компьютер лучше него справится с восстановлением комплексной электросхемы, поврежденной в битве на Риносе, ему не терпелось скорее вернуться и проконтролировать ход работ.

Внутри склада воцарилась мертвая тишина. Таск чувствовал, как от тишины звенит в ушах. Захотелось сказать хоть что-то, пусть невпопад, лишь бы как-то разрядить обстановку. Но в этот момент Платус шагнул к Дайену, протянул руки и взял его за плечи.

- Ты дал так много мне, а я в ответ почти ничего. Я даже не смог дать тебе полного имени. Наверное, ты никогда не поймешь, почему. Но, Дайен, я всем сердцем любил тебя! - сказал Платус, притягивая юношу к себе.

Дайен сжал губы, его голубые глаза сверкнули. Казалось, он был готов вырваться из рук Платуса, но внезапно сник, голова упала на грудь, плечи опустились. Платус крепко обнял мальчика. Тот обхватил его руками и с рыданиями прижался лицом к его плечу. При виде этой сцены Таск отвернулся. Он почувствовал горечь, но не от зрелища неожиданно разрыдавшегося парнишки, а от выражения лица Платуса - застывшей бледной маски в отраженном свете фонаря. На этом лице Таск увидел смерть.

Наемнику приходилось наблюдать подобное и раньше. Он встречал людей, которые предчувствовали близость смерти. Они шли в бой… и погибали. Таска охватило неодолимое желание поскорее покинуть эту планету.

Он тронул мальчика за плечо.

- Хватит, малыш. Лучше пойдем. До утра у меня еще полно работы на корабле.

- Да. Он прав, Дайен. Вы должны идти.

Платус с любовью провел рукой по огненно-рыжей гриве юноши и слегка подтолкнул его. Наклонившись, поднял большую сумку и молча протянул Дайену. Таск направился к выходу якобы проверить, спокойно ли все вокруг. На самом деле он давал мальчику возможность вытереть глаза от слез, высморкаться и собраться с духом.

- Здесь одежда, немного книг - твоих любимых плюс те, что необходимы для дальнейших занятий. Я положил несколько учебных планов, чтобы ты продолжал заниматься, как если бы я… - Голос Платуса дрогнул, чуть не выдав его волнения. - Синрофон с твоей любимой музыкой лежит там же, - добавил он, собрав всю силу воли, чтобы сдержаться.

- Я буду заниматься и обязательно сообщу тебе, где нахожусь и как у меня идут дела. - Дайен, видимо, заметил выражение лица Платуса, но не понял его. - С тобой будет все хорошо? - продолжал юноша твердым голосом, и слова его прозвучали как утверждение. - Ты дашь мне знать, когда я смогу вернуться домой?

- Да.

В тоне Платуса Таск услышал ложь, любовь и душевное страдание. Выглянув наружу, наемник вернулся к прощавшимся и взял Дайена за руку.

- Пошли, малыш. Корабль ждет. До восхода предстоит сделать немало работы.

* * *

- Итак, это пассажир, - произнес резкий синтезированный голос, как только Таск и Дайен забрались через люк в корабль. Не обращая внимания на трап, Таск легко спрыгнул на палубу. Дайен же, медленно и неловко ставя ногу на каждую ступеньку, спустился по металлической лестнице.

- Проходи вперед, - сказал Таск. - Я покажу, где можно положить твои вещички. Осторожнее, - предупредил он, показывая на путаницу труб, металлических перекладин, перегородок и приборов над головой. - Пригнись пониже.

Согнувшись, стараясь поближе рассмотреть сложные приборы, о которых знал только из книг, Дайен пробирался вперед, не глядя под ноги, и споткнулся об ящик с инструментами.

- Извини, - пробормотал Таск, торопливо убирая ящик с дороги.

Держа его в руках, он растерянно оглядывался, ища, куда бы его засунуть, так как каждый квадратный сантиметр внутренних отсеков корабля был чем-то занят. По углам, словно клубки змей, лежали мотки проводов; груда чистой одежды возвышалась в центре маленькой круглой камеры, служившей жилым помещением. Пожав плечами, Таск опустил ящик на прежнее место. Дайен переступил через него и продолжил путь, с большой осторожностью делая каждый шаг.

Иллюстрированные журналы с яркими, как перья экзотических птиц, обложками валялись повсюду: на полу, на гамаке, на кресле, перед пультом управления. Их страницы шуршали под потоками холодного воздуха, нагоняемого кондиционерами.

Проследив за взглядом Дайена, Таск взял один из журналов, на обложке которого с графической точностью был изображен любовный ритуал инопланетных существ, и перелистал его.

- В этом номере есть интересные статьи, - сказал, хихикнув, наемник. - По социологии… Ты интересуешься социологией? - спросил он, протягивая журнал юноше. - Можешь посмотреть, пока я работаю.

Дайен не пошевелился, чтобы взять журнал, и стоял, глядя на Таска холодным застывшим взглядом.

- Понятно, не хочешь, - пробормотал Таск и бросил журнал на пол. - Постараюсь, чтобы тебе здесь было как можно удобнее.

Наемник почувствовал, что уши и шея у него начинают краснеть.

- Этот корабль, - жестом руки он показал на внутреннее пространство корабля, - на самом-то деле не приспособлен для жилья, он годится лишь для полетов, длящихся не больше нескольких недель. Что-нибудь знаешь о таких космолетах?

Юноша не ответил. Таск глубоко вздохнул.

- Этот тип космолетов известен как корабль-истребитель дальнего полета. Он называется «Ятаган» из-за формы носа, напоминающего острие тех мечей, которыми пользовались в древние времена парни в широких штанах и фесках. Космолеты данного типа обычно пристыковываются к кораблю-носителю, который служит основной базой. Они обладают достаточным запасом топлива, а потому способны при необходимости находиться в автономном полете почти месяц. В отличие от них, космолеты ближнего радиуса полета быстрее, но вынуждены чаще производить дозаправку. Военно-космические силы используют их главным образом для конвоирования и разведки. Например, они охраняют корабли с грузом урана.

Рассказывая, Таск быстро натягивал еще один гамак рядом со своим.

- «Ятаган» предназначен для команды в два человека.

Бросив взгляд на Дайена, он понял, что его не столько слушают, сколько изучают.

- Э… Так на чем я остановился? Ах, да! Команда из двух человек. Пилот и стрелок. Стрелок во время боя находится в «фонаре», расположенном на носу корабля. - Таск большим пальцем руки показал, где находится «фонарь». - Икс-Джей и я предпочитаем управляться с этой птичкой одни. При необходимости Икс-Джей делает расчеты и по системе орудийного контроля направляет огонь. Но орудия могут вести и направлять огонь самостоятельно. На деле так даже лучше. У компьютера остается время следить за приборами. Но иногда я беру на борт стрелка. Может, когда-нибудь я научу тебя, как это делается, парень.

Таск вдруг понял, что разболтался. Он отвернулся от испытующе пристального взгляда Дайена. Парнишка вызывал у него нервную дрожь!

- Сунь свои пожитки сюда. - Наемник указал на ряд металлических блоков накопителей, сверху заваленных подушками. Видимо, кроме своего прямого назначения, они служили еще и кушеткой. - Здесь камбуз, душевая, там носовая часть, - продолжал Таск, собирая разбросанные повсюду журналы и отправляя их один за другим в контейнер для уничтожения мусора. - В кубрике есть видео и…

- И я, - сказал тот же голос, что приветствовал Таска и Дайена при появлении на борту космолета. - Я тоже нахожусь в кубрике и жду, когда меня представят!

- Дай парню отдохнуть, - сказал Таск и свирепо посмотрел в сторону трапа, что вел вниз с палубы, на которой они находились. - Дорога со склада была не близкой. Проходи, малыш, раскладывай вещички. Под тобой…

- Я так просто с этим не смирюсь! - перебил его голос.

Неожиданно все погрузилось в темноту.

- Черт! - Таск встал во весь рост и головой сильно ударился о трубопровод, расположенный под потолком. Было темно, как в космосе, и так же тихо, потому что Таск хорошо слышал ровное дыхание Дайена. - Включи свет и кондиционеры немедленно!

- Не раньше, чем ко мне проявят уважение, - ответил голос. - И здесь герметично закрыто, - добавил он самодовольно, когда Таск попытался добраться до люка.

- Хорошо! Мы согласны, но если ты не включишь свет, то…

Свет зажегся тут же, почти ослепив их. Система жизнеобеспечения начала ровно, чуть слышно гудеть.

Тяжело вздохнув, Таск жестом позвал Дайена следовать за ним и остерегаться трубопровода, о который он сам ударился в темноте. Затем привычно съехал по перилам трапа, ведущего на нижнюю палубу. Дайен осторожно пробирался за ним, держась за поручни, и спустился по трапу, не решившись последовать примеру Таска.

Внизу юноша осмотрелся, ища источник голоса, но кубрик был пуст, если не считать множества циферблатов, контрольных щитов, кнопок и мигающих огоньков.

- Дайен, разреши представить тебе Икс-Джея, - сказал Таск, указывая рукой на что-то похожее на большую голубую коробку, возвышавшуюся у края контрольной панели. Мерцающие огоньки лампочек, кнопки и решетка звукового отверстия придавали коробке вид существа, похожего на обезьяну. - Икс-Джей-27, познакомься с Дайеном.

- У мальчика есть фамилия? - спросил робот-компьютер.

Таск бросил быстрый взгляд на Дайена и увидел, как его лицо побледнело.

- Нет. И оставь его в покое, хорошо?

- Ха! Конечно, нет! Что если мальчик погибнет и нам придется извещать об этом его родственников?

У Таска перехватило дыхание.

- Сядь, мальчик, - приказал робот-компьютер, и Таск не успел его остановить. - Набери сведения о себе для моего банка данных. Следуй инструкциям на этом экране. Меня здесь не будет. Я должен работать. Полагаю, ты знаешь, хотя бы приблизительно, сколько вдохов и выдохов ты делаешь за минуту?

- Извините, не знаю.

Это были первые слова, произнесенные Дайеном с того времени, как он с Таском покинул склад на космодроме.

Мальчик стоял за стулом, внимательно разглядывая робота.

- Замечательно! - ярко и быстро замигали огоньки Икс-Джея. - Как же я могу перепрограммировать систему жизнеобеспечения, если ты, глупый человек, не знаешь…

- Ну вот что, Икс-Джей, мне надо закончить сварку, - сказал Таск, взбегая по трапу. - Приготовь себе все что захочешь на ужин, малыш, если, конечно, ты голоден. Если хочешь спать - ложись, вздремни. Или посмотри видео, почитай журнал…

Дайен слышал, как Таск продолжал говорить, поднимаясь по трапу на жилую палубу, потом на самой палубе, затем на следующем трапе, пока не добрался до входного люка. Наконец голос его стих.

Не спеша мальчик сел перед экраном компьютера. Наборная панель появилась словно ниоткуда. На экране, выстроившись в колонку, загорелись слова:

Полное имя. Фамилия, имя:

Полное имя матери:

Полное имя отца:

Дата рождения:

Планета рождения:

Дайен изумленно смотрел на экран, а его пальцы неподвижно лежали на клавишах.

Полное имя. Фамилия, имя…

Таск захватил разболтавшийся болт реактивным гаечным ключом и крепко затянул, практически с головкой ввинтив в металл. Тут же сообразил, что сделал так напрасно, потом будет трудно откручивать, но выбросил эту мысль из головы. В конце концов болт на месте и хорошо закреплен, а в данный момент это главное.

Лежа в темноте под корпусом космолета, Таск зевнул и решил прямо здесь немного подремать, благо отсюда он не был виден Икс-Джею.

- Эй! - Легкий электрический заряд пронизал тело Таска. - Что же это! Эй! Перестань!

Таск выбрался из-под корпуса космолета и невольно зажмурился от яркого луча света, направленного на него. Икс-Джей выпустил еще один легкий заряд, ударивший Таска в колено.

- Да здесь я, здесь, черт возьми! - Увидев на брюках дырки, прожженные электрическими зарядами, Таск со злостью занес руку, чтобы ударить робота-компьютера по блоку дистанционного управления. Тот спокойно увернулся. - В чем дело? Готова схема для испытания?

- Забудь о схеме, - ответил робот. - Мальчик исчез.

- Парнишка? - Мысли Таска, занятые повреждениями дефлекторной защиты, не сразу переключились на факт исчезновения мальчика. Он никак не мог сообразить, почему вообще это должно его волновать. Наконец, осознав случившееся, он смачно выругался.

- Блеск! - отреагировал Икс-Джей. - Но это никак не облегчает ситуацию. Позволь мне заметить, что сквернословие типично для необразованных и лишенных воображения людей, словарный запас которых очень ограничен и …

- Ты, кажется, должен был присматривать за ним?

- Кто сказал, что я должен быть его мамочкой? - раздраженно прогудел робот-компьютер. - Я был занят проклятой схемой, которую ты пережег, меняя направление космолета! Кроме того, я наблюдал за ним - во всяком случае, старался. Он сидел у экрана, потом вдруг вскочил в ярости и стрелой умчался прочь. Как раз в тот момент, когда я перепрограммировал систему жизнеобеспечения. Я… Что за…

Яркий сноп света, как след падающей кометы, прорезал ночное небо. Появление его было неожиданным, так как, по расчетам, в данной солнечной системе в ближайшие сто лет комет, а тем более их падения не ожидалось.

- Господи! - воскликнул Таск, глядя на огромное, в несколько акров бледно-голубое свечение. - Командующий!

Наемник со всех ног бросился к входному люку.

- Куда ты собрался? - спросил Икс-Джей, скользя за ним.

- За мальчишкой!

Световые датчики робота-компьютера мигнули.

- Сейчас твой мозг вышел из строя, как и дефлекторная схема! Мы же дезертиры! Мы угнали космолет! Будет лучше, если мы поскорее уберемся с этой планеты!

- Но только с мальчиком! - Таск взобрался по трапу и влез через люк в космолет. Икс-Джей последовал за ним.

- Забудь про мальчика! У нас есть деньги. Не так уж много, должен тебе напомнить. Хватит только на запасные детали и топливо. Я вынужден…

- Дело не в деньгах. - Раскидав по кабине одежду, Таск наконец нашел шорты, в которых ходил днем, и, торопливо ощупав карманы, вытащил потертый кожаный кошелек. Лихорадочно открыл его.

- Денег в нем не осталось, - сказал робот-компьютер, разводя тонкими металлическими ручками. - Я уже проверил.

- Я знаю, что денег нет! - Таск потряс кулаком перед роботом-компьютером. - Сколько раз я говорил, чтобы ты держал свои руки подальше от моих карманов! - Найдя в кошельке клочок бумаги, он развернул его и что-то прочел. Сунув записку в карман рубашки и схватив лазерный пистолет, он побежал к трапу.

- Понятно, ты собираешься избавиться от меня! У нас равноправное партнерство, помни это! - Робот пробирался вслед за Таском, который вылез из космолета через люк и спрыгнул на площадку. - Ты не должен был браться за дело, не посоветовавшись со мной! Ты нарушил условия нашего контракта. Я подам на тебя в суд! И что ты имел в виду, говоря, что дело не в деньгах?

Но Таск не ответил, растворившись в темноте ночи.

Икс-Джей-27 двигался по его следам до тех пор, пока это позволяло дистанционное управление, ограничивавшее радиус передвижения робота.

- Может, он повредился в уме? - проговорил робот, вглядываясь в темноту.

Несколько минут он ждал, что Таск вернется. Вмонтированное в его оболочку сенсорное устройство проверило окружающее пространство, но не обнаружило следов партнера. Мигнув лампочками и издав скрежещущий звук, Икс-Джей вернулся к космолету. Выход накопленным отрицательным эмоциям робот нашел в том, что все чистое белье Таска завязал множеством мелких узелков.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Благословен тот, кто идет во имя Бога.

Молитва по усопшим

Хотя Дайен бывал здесь редко, но до окраины этого небольшого портового городка добрался, не заплутав. Платус учил, что жизнь - длинная цепь, а потому суть ее можно понять, если знаешь хоть одно звено этой цепи. Поэтому он приучал Дайена быть наблюдательным и запоминать все, что его окружало, каким бы малым и незначительным это ни казалось. Дайен хорошо усвоил уроки Платуса, а врезавшееся в память умение читать ориентиры на местности помогало ему легко находить путь. Улицы городка были пусты, и он лишь изредка останавливался, чтобы сориентироваться. Вскоре он пересек город и оказался на окраине. Здесь местность была открытая, и Дайен несколько расслабился. К этим местам он привык с детства и знал здесь каждое дерево, каждый куст.

Юноша прибавил скорость, шагая легко и уверенно по выжженной солнцем земле. Он с наслаждением отдавался этой физической нагрузке, пытаясь таким образом избавиться от бушевавших в душе эмоций. Путь ему освещала одна из двух лун планеты Сирак, ярко светившая в ночном небе. В этом малонаселенном пригороде не было дорог, да и тропинки встречались нечасто. Местность была девственно пустынной, лишь кое-где рос мелкий кустарник да по краям неглубоких оврагов попадались чахлые деревья. Не прошло и часа, как он увидел одиноко стоявшее жилище, служившее домом ему и Платусу.

В одном из окон горел свет. Это его не удивило. Платус часто засиживался допоздна за чтением книги. Дайен услышал музыку - звук чистого детского сопрано болью отозвался в его сердце.

«Dona eis requiem» - «Даруй им покой».

Дайен прибавил шаг. Скорее инстинктивно, чем из боязни преследования, он оглянулся и посмотрел вокруг. Кому какое дело до него? Наемник получил деньги, а это все, что его заботит.

Подходя к дому, Дайен увидел, что ночное небо пронзил яркий бело-голубой сноп света. Это заинтересовало его, но не до такой степени, чтобы остановиться. Еще ни разу он не наблюдал за полетом космических кораблей Командующего, а потому представления не имел, как это происходит. Он решил, что это просто след падающего метеорита необычайно большого размера. В другое время этот феномен привлек бы его внимание. Он с Платусом определил бы место его падения, и на следующий день они отправились бы его искать. Но сегодня Дайена не интересовало происходящее в небе. Он стремился к Платусу, чтобы получить от него кое-какие объяснения.

Самые первые воспоминания юноши были связаны с этим небольшим домом и с тихим добрым человеком, который был для него не только отцом и матерью, но и учителем. Вдвоем они вели уединенную жизнь, избегая контактов с остальным миром. Впрочем, Дайена этот мир не привлекал. Несколько раз он общался с детьми своего возраста, но пришел к выводу, что они скучны и глупы. Дайена вполне устраивала подобная жизнь, если бы не одно обстоятельство.

Он ничего не знал о своем происхождении, а главное - не понимал причины, почему от него это скрывают.

- Ты должен быть терпеливым, Дайен, - каждый раз говорил Платус, когда мальчик касался этой темы, и мягкий голос учителя становился твердым и строгим. - На то есть причины, которые я не могу объяснить. Придет время, я все тебе расскажу.

- А если это время никогда не придет? - нетерпеливо спрашивал Дайен.

- Тогда ты ничего не узнаешь, и тебе надо с этим смириться. В конце концов какое имеет значение, кто твои родители? Гораздо важнее знать, что ты сам представляешь в этой жизни.

Раньше подобный ответ вполне удовлетворял Дайена. Но не теперь. Не теперь, когда его отсылают неизвестно куда. Издали глядя на мягкий свет в одном из окон дома, Дайену не верилось, что Платус действительно надеялся, будто он смиренно улетит с этим недоумком-наемником и его наглым роботом-компьютером. Бессмыслица какая-то! Платус никогда и ничего не делал импульсивно. Он всегда все обдумывал и планировал. Еще в начале недели они обсуждали план занятий на ближайшие месяцы. Они вскопали огород и потом, как обычно, долго спорили, сажать редиску или нет, потому что он ее любил, а Платус не ел вовсе. И, как всегда, он победил.

Два дня назад Платуса вызвали в город, где для него было получено межпланетное послание. Он не позволил Дайену сопровождать его. И вообще Дайен впервые узнал, что его учитель получает подобные послания. Когда Платус вернулся, лицо у него было мертвенно-бледным, а сам он выглядел постаревшим на несколько лет. Он не стал ничего объяснять, просто замкнулся в себе и молчал. А вчера днем попросил Дайена упаковать вещи и сообщил, что ему, Дайену, предстоит покинуть Сирак-7.

Дайен подошел настолько близко к дому, что начал различать детали их скромного жилища. Вдруг он остановился как вкопанный, с губ его сорвалось проклятие, достойное Таска. Конечно! Платус в опасности!

- Вот почему он меня отослал! - воскликнул Дайен. - Какой я глупец! Только о себе и думаю! Я ведь все понял по его лицу, когда мы прощались. Но я был охвачен такой жалостью к самому себе, что мне было не до него!

Юноша бросился бежать. Страх за Платуса подгонял его. Почему его добрый учитель, ценивший жизнь так высоко, что не смел даже пользоваться мышеловкой, мог оказаться в опасности? Это было выше понимания Дайена. Не снижая скорости, он начал размышлять. А что он знает о Платусе? Ничего. Во всяком случае, так же мало, как о самом себе. На всем свете у этого человека не было ни одного врага. Впрочем, и друга тоже.

На всем свете… Межпланетное послание… На этой планете у него не было врагов. Значит, он появился где-то за пределами этой системы.

Дайен взглянул на небо и, споткнувшись, чуть не упал. До сих пор он не видел настоящего космического челнока. Только на фотографиях в учебниках двадцатилетней давности. Он понял, что видит наяву космический аппарат, который намного больше и красивее, чем он мог себе представить.

В лунном свете, вид корабля, раскрашенного в красный и золотистый цвета, напоминал мифическую птицу Феникс. Плоскости крыльев челнока были украшены изображениями огня и перьев. В воздухе еще были видны следы пламени от сопел, хотя двигатели ракеты были уже выключены. Челнок спускался все ниже, готовясь совершить посадку не дальше, чем в километре от дома Дайена.

Гнетущее чувство тревоги охватывало Дайена тем сильнее, чем ниже опускался челнок. К этому чувству примешивалось невольное любопытство. Медленно, стараясь держаться в тени огромных кактусов, юноша продвигался к дому. Ему хотелось броситься вперед и, не скрываясь, выяснить, что за таинственные дела происходят здесь. Но привычка тщательно обдумывать свои поступки, привитая ему Платусом, взяла верх. Нет, в данный момент лучше не выдавать своего присутствия. Если понадобится его помощь, неожиданность появления может сыграть положительную роль.

«И кроме того, - совсем уже трезво подумал Дайен, - я слишком возбужден, а скрываясь, получу возможность что-то узнать об учителе, а может быть… и о себе».

Около дома проходил овраг, бывший когда-то руслом пересохшей реки. Дайен спустился на дно, покрытое гравием. Осторожно, почти бесшумно зашагал по камням. Овраг привел его на задний двор дома. Склоны оврага были довольно крутые, и он не видел корабля, но свет от него на несколько миль вокруг окрасил местность оранжево-алым заревом.

Дайен шел по оврагу, пока не решил, что находится рядом с огородом. По мягкой недавно вскопанной земле можно будет пройти бесшумно. Хватаясь за растущие по краям оврага кусты и корни деревьев, он поднялся наверх.

И сразу же увидел носовую часть космического челнока, хвостовая часть которого скрывалась за домом. Он наблюдал, как открылся входной люк и в ярком свете показались силуэты людей. Вот они расступились, пропуская высокого, выше всех остальных, мужчину в шлеме с плюмажем и длинном, скрывающем фигуру плаще. Спустившись по трапу, он направился в сторону дома.

Издалека внешность мужчины была не видна. Он шел один, без сопровождения. Ясно было, что он идет к Платусу. Платус ждал встречи с этим человеком. Поэтому и отослал Дайена, как маленького ребенка, чтобы не мешал разговору взрослых!

В душе Дайена тревога сменилась яростью.

«Я узнаю, что происходит, и тогда я… тогда… Не знаю, что именно, но что-то я сделаю!» - подумал он.

Человек миновал тень, отбрасываемую крылом челнока, и оказался в пятне яркого света, падающего из входного люка. Дайен с любопытством всматривался в мужчину, приближавшегося к дому, стараясь угадать, кто он. При виде его величественной наружности у Дайена перехватило дыхание. Его доспехи отсвечивали красным и золотистым отблесками, отчего казалось, будто он выходит из пламени, как птица Феникс. Он был очень высок. Никогда еще Дайен не видел такого высокого и мускулистого человека. Его шлем и нагрудный панцирь были сделаны в древнеримском стиле, о чем юноша знал по книгам. Шлем украшал плюмаж из красных перьев в тон плащу, пурпурному и переливавшемуся на свету золотистыми бликами. Лицо мужчины оставалось в тени. Он шел широким легким шагом и так быстро, что плащ развевался за спиной. Сила и уверенность сквозили в каждом движении его тела.

Мужчина подошел к дому и скрылся из виду. Воспользовавшись моментом, когда мужчина не мог его заметить, Дайен, пригнувшись, побежал по огороду, безжалостно топча аккуратные грядки, сбивая колышки с табличками, на которых недавно сам написал названия растений.

Свет горел в окне гостиной. Ночь была теплой, оконная рама открыта, бамбуковая занавеска поднята. Дайен подкрался ближе. В подсознании мелькнуло чувство вины за подсматривание, но он тут же подавил его. Учитель в опасности, а помочь ему можно, только оставаясь до поры до времени невидимым.

Быстро и бесшумно он пересек лужайку, поросшую чахлой травой, и пристроился под окном. Прислушался, но было тихо. Немного приподнявшись, он заглянул в комнату. То, что Дайен увидел, сильно удивило его, и он шумно глотнул воздух, но тут же зажал рот рукой, боясь обнаружить себя.

Платус был в комнате один. Он стоял спиной к окну. Но это был уже не тот Платус, которого знал Дайен: учитель, поэт, музыкант. Длинные светлые волосы падали на плечи, облаченные в блестящие серебряные доспехи старого, давно вышедшего из моды фасона. Такие доспехи носили до революции, тем более что на них был выгравирован герб последнего короля.

Но юношу удивил не вид доспехов, хотя неожиданное открытие о принадлежности Платуса к числу элитной когорты Стражей убитого короля привело Дайена в замешательство. Больше всего его удивил вид серебряного меча, лежавшего на столе. Меч был положен с таким расчетом, чтобы до него могла легко дотянуться изящная рука учителя.

В дверь комнаты трижды постучали.

Дайен вздрогнул от страха. Он не понимал, чего и почему боится. Возможно, страх зародился от вида Платуса, одетого так странно и необычно, а может быть, от стука в дверь, прозвучавшего, как удары Судьбы в увертюре оперы Верди «Сила судьбы».

Сила судьбы. Впервые в жизни Дайен испытывал на себе ее власть. Если бы он обладал способностью останавливать мгновения, то, несомненно, сделал бы это сейчас и жил бы данной минутой вечно. Но ничего подобного он не умел и не мог предотвратить силу судьбы, как не мог остановить движение солнца на орбите. То, что должно было произойти, было также неизбежно, как наступление ночи после светлого и прекрасного дня.

- Войдите, - сказал Платус, и Дайен увидел, как дверь распахнулась.

В проеме показалась величественная фигура человека с прилетевшего космического челнока, одетая в блестевшие золотом доспехи. Видные в прорезях шлема глаза мужчины расширились от удивления не меньше, чем у юноши при первом взгляде на Платуса.

Мужчины стояли, внимательно разглядывая друг друга: один - в дверях, другой - посредине комнаты. Дайен наблюдал за обоими из своего укрытия у окна. Они молчали. В наступившей тишине не было слышно даже их дыхания.

Но вот Платус улыбнулся. Сняв очки, он начал протирать стекла - привычный жест, от которого у Дайена к горлу подступили с трудом сдерживаемые рыдания.

- Ты явился ко мне, как Люцифер, Дерек. То же лицо, словно исхлестанное молниями… Ты помнишь Мильтона?

- А ты, как и прежде, поэт, - заметил мужчина, стоявший в дверях. Его глубокий баритон звучал бесстрастно и сдержанно. Сняв шлем и по-военному прижав его левой рукой к боку, он, пригнув голову, вошел в скромно обставленную комнату. Теперь Дайен мог хорошо его разглядеть, так как свет от лампы падал прямо ему на лицо.

Дерек, как назвал мужчину Платус, без шлема выглядел старше, несмотря на стройную и мускулистую, как у юноши, фигуру. Дайен решил, что ему лет под пятьдесят, а значит, он был приблизительно ровесником Платуса. Но его лицо, словно изваянное из гранита, чертам которого резец скульптора придал суровое, мрачное выражение, выглядело старше. Длинные черные волосы, влажные от пота, на затылке были завязаны кожаным шнуром. По бронзовому цвету кожи можно было догадаться, что он много времени проводит в космосе, а потому пользуется искусственным солнечным светом для поддержания здоровья. Глаза, темные и глубоко посаженные, смотрели холодно и неприязненно.

От этого взгляд а Дайена охватила дрожь, хотя вечер был теплый.

- Я помню Мильтона, поэт. Процитирую конец той строфы: «…волю ждать отмщенья вожделенного». Значит, тебя предупредили о моем появлении. Ставрос, конечно. А я-то думал, что вовремя заблокировал его передатчик.

- Вовремя. Ты действовал, как всегда, эффективно, Саган. Я получил лишь простую математическую последовательность, которую отправил один из друзей Ставроса, когда тот понял, что бежать уже поздно. Твоим службам слежения не стоило труда зафиксировать эти цифры, но по ним я догадался обо… всем.

Саган обвел взглядом комнату, заставленную полками с книгами. Несколько прекрасных картин на стенах, простая уютная мебель. Дайен тоже посмотрел на свое бывшее жилище, но новыми глазами, в которых невольно заблестели слезы. Какими бесценными показались ему сейчас все эти вещи! Когда же Саган подошел и взял затянутой в перчатку рукой небольшую арфу - арфу Платуса! - юноша отдал бы все, чтобы ворваться внутрь и вырвать арфу из рук этого человека. Но у Дайена едва хватало сил, чтобы держаться за карниз. Он никак не мог, понять причину охватившего его ужаса, который был настолько реален, что разъедал душу и лишал сил.

- Прошло много времени, поэт, - сказал Саган, с почтением и осторожностью ставя арфу на место. - Долгие годы я искал тебя.

Пройдя через комнату, он подошел к окну, и грудь Дайена сжало от непереносимого страха, что его могут увидеть. Но мужчина повернулся спиной и посмотрел на Платуса. Великолепный Феникс, украшенный золотом, был вышит на плаще Сагана.

- Мальчик исчез.

- Да, я отослал его.

- Почему же ты не скрылся с ним?

Платус пожал плечами, и серебряные доспехи сверкнули. Он повернулся к своему посетителю, и Дайен увидел драгоценный камень, висевший на серебряной цепочке на шее учителя.

- Меня легко найти, Саган. У тебя есть на меня файл, содержащий все сведения обо мне: от группы крови и отпечатков пальцев до энцефалограммы мозга. Свидетельством тому та легкость, с которой ты нашел мой дом, зная лишь название цланеты! Как долго я бы смог скрываться от тебя, Дерек? Но мальчик… Мальчик - другое дело. Он для тебя аноним…

- Аноним! - ухмыльнулся Саган. - Вот еще! Какой бы ни была его семейка, но только не анонимной. Ведь он, несомненно, должен походить на них! Разве только… - Он взглянул на Платуса с недоверием. - Он не знает!

- Правильно, он ничего не знает, даже своего настоящего имени.

- Всевышний! - выдохнул Саган. Его лицо стало мрачным, и юноше показалось, что не ругательство, а благодарный призыв к Богу прозвучал в этом слове. - Представляю, как ты его воспитал, слабое, слюнявое ничтожество! - Прищурив глаза, он осмотрел комнату. - Поэзия! Музыка! - Ногой, одетой в высокий ботинок, Саган презрительно ткнул в арфу. Она упала, дрожащие струны издали диссонирующий звук. - Никогда не пойму, почему она оставила его на твое попечение!

Саган на минуту задумался.

- Признаю, Платус, это осложняет дело. Осложняет, но не делает невыполнимым. Ставрос тебе не помог. Твоя смерть могла бы быть легкой и безболезненной - обычная казнь, предусмотренная законом Галактической демократической республики для роялистов, известных, как Стражи короля. Теперь, конечно, все будет по-другому. Я должен найти мальчишку, и ты сам поможешь мне в этом. Ставрос продержался только три дня, Платус. Только три, а он был намного сильнее тебя.

Дайен вцепился в карниз руками, которые побелели и медленно теряли чувствительность. Ему хотелось кричать, выть, броситься в комнату. Но он был бессилен что-либо сделать. Страх лишил его голоса и силы. Он не понимал смысла услышанных слов. Лишь много позже, вспоминая этот день, он разберется в сути сказанного.

- Должен заметить, Платус, - продолжал Дерек, холодным, презрительным взглядом глядя на худого, изможденного хозяина дома, - я был удивлен, застав тебя живым. Ведь ты наверняка знаешь, что ждет тебя, если ты окажешься в моих руках?

- Ты прав, Саган, я слабый человек, - Платус глубоко вздохнул, - однако королевского происхождения тем не менее, и живым ты меня не возьмешь.

Протянув руку, он схватил серебряный меч, лежавший на столе, поднял его и, как показалось Дайену, повернул рукоятку, из которой тут же выскочили пять шипов. Платус, вздрогнув от боли, неуклюже сжал ладонь, и шипы впились в его кожу.

- Я буду драться… за свою жизнь.

С минуту Саган смотрел на него, совершенно сбитый с толку. Затем засмеялся. Утробный, жуткий смех изливался словно из какого-то бездонного темного источника.

Платус стоял, не шевелясь, крепко сжимая рукоятку меча.

- Итак, пацифист, - Саган перестал смеяться, - наконец-то ты нашел, за что стоит бороться. Положи на место меч, глупец! - Он сделал презрительный жест рукой. - Это оружие бессильно против моих доспехов.

- Мне лучше знать, Дерек, - ответил Платус со спокойным достоинством. - Я не такой хороший фехтовальщик, как моя сестра. Она была одной из лучших, сам знаешь, ведь ты ее учил. Но меч, выкованный первосвященниками и направляемый силой моего разума, пронзит твои доспехи, как мягкую плоть. Ты хочешь схватить меня? Так сразись со мной.

- Но это же смешно, пацифист! - Саган криво улыбнулся.

Сцена действительно выглядела нелепо: интеллигентный, добрейший Платус припирает к стенке и вызывает на бой человека, для которого носить оружие - обычное дело, чьи сильные мускулистые руки покрыты шрамами, полученными в многочисленных сражениях. Невольный истерический смех чуть не вырвался из груди Дайена, но он, закрыв лицо руками, подавил подступившие к горлу спазмы и опять заглянул в окно.

Саган уже не улыбался, глаза его смотрели мрачно и пристально. Медленным, осторожным движением он поднял руку.

- Дай мне меч, Платус. Ты не можешь сражаться со мной. Ты не можешь победить и знаешь это. Это бессмысленно… - Продолжая говорить монотонным, гипнотизирующим голосом, он сделал шаг к Плату су и затянутой в перчатку рукой потянулся к мечу. - Ты же миролюбивый человек, поэт, веришь в мирное разрешение конфликтов между людьми. Ты часто твердил: жизнь священна. Отдай мне меч. А затем расскажи, где найти мальчика.

Казалось, гипноз, если то, что делал Саган, можно назвать гипнозом, начинал действовать. Меч в руке Платуса опустился, тело его начало дрожать. Саган сделал еще один шаг вперед.

А затем произошло что-то непонятное. Дайен услышал дикий крик и увидел занесенный в смертельном ударе меч, от которого исходил яркий сноп света.

Подобный удар мог бы разрубить Сагана пополам, если бы бывалый воин привычным движением не отскочил в сторону. Преследуя противника, Платус усилил натиск, атакуя Сагана с таким неистовством, что тот, не имея возможности выхватить свой меч, отбивался от ударов левой рукой. Светящийся клинок разрубил металлические наручни Сагана, нанеся глубокую рану на запястье. Саган все же умудрился пнуть Платуса в ногу, отчего тот пошатнулся и чуть не потерял равновесие, но, удержавшись, продолжал размахивать мечом. Тем временем Сагану удалось выхватить меч, как две капли воды похожий на меч Платуса. Из раны на его левой руке текла кровь, но он не замечал этого. Бросившись на пол и парируя удары Платуса, он искал подходящего момента, чтобы выбить оружие из руки противника и ранить его. Платус продолжал атаковать, но видно было, что он постепенно теряет силы.

Дайен понимал, что Саган вот-вот одолеет учителя и возьмет его в плен. Надо выйти из укрытия и обнаружить себя, тогда у Сагана не будет причин расправляться с Платусом. Юноша напрягся, готовясь прыгнуть в окно, но в это мгновение заметил, что Платус улыбнулся. Странно было видеть в такой безнадежной ситуации улыбку торжества на лице учителя.

Дайен сразу понял все. Он понял это быстрее, чем Саган. Однако времени отреагировать не было ни у того, ни у другого. В стремительном рывке Платус бросился на острие светящегося меча.

С проклятием Саган тут же отключил меч. Светящийся клинок исчез, но было уже поздно. Кровь брызнула на серебряные доспехи. Платус рухнул на пол. Дайен вскочил на ноги. Клинок, убивший его учителя, убил в нем страх. С криком он бросился в окно.

Крепкая рука схватила его сзади за шею. Вспышка боли пронзила голову…

* * *

Дерек Саган слышал шум за окном и глухой звук падения. Но он не мог посмотреть, что там происходит, потому что все внимание сосредоточил на умирающем. Встав на колени, он приподнял истекающее кровью тело.

- Платус, - сказал он настойчиво, повернув к себе лицо умирающего и глядя ему прямо в глаза, в которых жизнь быстро затухала, - какой же ты глупец! Самоубийство - величайший грех! Ты обрек свою душу на вечные муки!

Платус слабо улыбнулся.

- Я не… верю в твоего Бога… Дерек. В конце концов это лучший выход. - Он глотнул воздуха. - На твоих руках моя кровь… как и кровь моего короля.

- Скажи, где искать мальчика? - настаивал Саган.

Собрав последние силы, Платус поднял руку и пальцами ухватился за драгоценный камень, висевший у него на шее.

- Мальчик в безопасности!

Не получив нужного ответа, Саган в приступе ярости затряс Платуса.

- Ты навечно будешь проклят! Я единственный, кто подобно первосвященникам смеет молить Бога о снисхождении. Я могу…

Глаза умирающего невидяще уставились в потолок. Тело, облаченное в серебряные доспехи, вздрогнуло и обмякло. Рука, державшая драгоценный камень, опустилась.

Командующий с проклятием опустил труп на пол и встал, в ярости глядя на бренные останки у своих ног. Его люди, конечно же, обыщут весь дом, но Платус наверняка это предвидел, а потому в доме ничего не найдут. Никаких следов мальчика, ничего, что могло бы подсказать, как он выглядит и куда направился.

Наклонившись, Командующий подобрал меч, такой же безжизненный, как и тело его владельца. В который раз Стражи одержали над ним верх. В который раз они опередили его!

- Почему, Боже, ты не отдаешь их в мои руки, как я молю тебя? В последний момент ты расстраиваешь все мои планы! В чем причина? - С минуту он ждал ответа, но его не последовало, и он в гневе вложил меч в серебряные ножны.

Подобрав шлем. Саган по переговорному устройству связался с кораблем и вызвал своих людей. Вспомнив о недавнем шуме за окном, он подошел к нему, чтобы проверить, но внезапно остановился, напряженно вслушиваясь.

Привлекший его внимание звук исходил не от челнока и не от окружающего дом пространства. В сущности, звук не принадлежал реальному миру, потому что Командующий слышал его не ухом, а душой. Голос! Очень знакомый голос… Голос, которого не было слышно семнадцать лет.

Саган закрыл глаза, как бы отстраняясь от действительности, погружаясь в себя, чему его научили еще в детстве. Наконец он ощутил полную пустоту, как вне, так и внутри себя. Его душа, покинув тело, плыла в ночном пространстве, и ничто - ни биение сердца, ни пульсация крови - не мешало ей прислушиваться.

И он услышал звук, словно прохладным туманом окутавший его горящую душу. Звук этот, полный скорби и печали, был плачем сестры по умершему брату.

Вот и ответ на мольбу Сагана. Теперь ему стало ясно, что хотел сказать Бог.

- Прости мои сомнения, Боже! Я понял!

- Милорд.

Этот реальный голос ворвался в сознание Сагана и вернул его к действительности. Открыв глаза, Командующий отсутствующим взглядом посмотрел на стоявшего перед ним центуриона.

- Милорд, извините, что побеспокоил вас, но разрешите доложить, что центурионы по вашему приказанию прибыли…

- Да-да, капитан, вы действовали правильно. - Саган осмотрел комнату, как бы вспоминая. - Я слышал шум за окном. Пусть ваши люди проверят.

- Есть, милорд. - Капитан сделал знак, и два центуриона, стоявшие у дверей, с рвением бросились выполнять поручение, два других заняли их место. - Еще приказания, милорд?

- Немедленно оцепить город. Отменить взлеты всех кораблей. Ни один не должен покинуть планету. При попытке взлета корабли перехватывать, но не сбивать. Отправить в город следственную команду. Провести облаву всего населения города и тщательно допросить всех. Я хочу знать все до мельчайших подробностей об этом человеке, - Командующий носком ботинка указал на лежащее на полу тело, - и о мальчике, что жил с ним. Умершего звали Платус Морианна, но по имеющимся у нас сведениям он изменил имя на местный лад - Платус Моран. Обыщите дом. Нужно найти хоть что-нибудь, любую мелочь, что могла принадлежать подростку. Повторяю: любую мелочь! Портрет девушки, модель корабля, компьютерные дискеты. Когда закончите, дом сжечь!

- Есть, милорд. А что делать с телом?

- Он был атеистом и покончил с собой. Да ниспошлет Бог милосердие его душе. - Саган опустился на одно колено. - Requiem aeternam dona eis, Domine.[Даруй, о Господи, им вечный покой (лат.)] - Закрыв веки умершего, он взял руку Платуса и положил на драгоценный камень, блеск которого постепенно затухал. - Не трогайте тело. Пусть сгорит вместе с домом.

- Есть, милорд.

Капитан снова сделал знак, и в дом вошли попарно четверо центурионов, которые тут же начали перерывать все буквально до основания. Капитан в это время по переговорному устройству в шлеме отдавал приказания, и вскоре из грузового отсека челнока выехали грузовики на воздушной подушке, полные вооруженных центурионов, и по безлесной равнине устремились в сторону небольшого портового города.

В открытом окне комнаты появилась голова центуриона.

- Капитан, трава здесь так вытоптана, что мы не можем обнаружить никаких следов. Отпечатки ног есть повсюду - и здесь, и в огороде. Есть и следы зверей. Похожи на волчьи.

Капитан вопросительно посмотрел на Командующего, тот пожал плечами, явно не проявляя интереса.

- Следы, видимо, давнишние. Скорее всего я слышал шум от какого-то зверя.

Перешагнув через тело, он вышел из комнаты. За его спиной раздавался грохот падающих на пол книг, треск дерева, резкий звук разорванных струн арфы. На улице Командующий остановился и посмотрел на небо, где горели звезды. Для поэтов звезды казались блестящими драгоценными камнями, но для него они были лишь булавочными головками, разбросанными по огромной карте галактики.

Мысленно ухватив пальцами одну из этих булавок, он прошептал:

- Наконец, миледи. Наконец!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Свобода - это значит, что терять уже нечего.

Кри Кристофферсон, «Я и Бобби Мэги»

- Эй, парень! Черт возьми! Ты слышишь меня?

Чья-то рука закрывала ему рот. Грудь сдавило, душу сжигала боль. Дайен открыл глаза. Он не узнал лица наемника, почти вплотную прижавшегося к нему. Да если бы и узнал, это не имело значения. Мускулы Дайена напряглись, он отчаянно забился, стараясь высвободиться из крепких объятий Таска. Он должен проникнуть в дом! Он должен помочь Платусу!

- Дело дрянь, парень. Там же Командующий! - прошипел голос прямо над ухом.

Тяжесть еще сильнее сдавила ему грудь, рука крепче зажала рот. Дайен в бешенстве посмотрел на черное лицо. Блики красного и золотистого-света от челнока, падая на это лицо, делали его похожим на дьявола, восставшего из адского пламени. Лоб Таска был покрыт капельками пота. В темных глазах крохотными точками отражался яркий свет корабля.

- Слушай меня, парень, и слушай внимательно! - Таск прижал голову Дайена к земле. - Только что человек отдал жизнь за тебя. Ты можешь понять, что это значит?

Дайен забился сильнее, пытаясь бороться, но не с человеком, а с судьбой. Минута, другая - он сдался и, закрыв глаза, кивнул.

- Хорошо, - прошептал Таск. Пристально глядя на юношу, он убрал руку, сжимавшую Дайену рот, и колено, давившее ему на грудь. - Мы на дне какого-то оврага позади твоего дома, - прошептал Таск прямо ему в ухо. - Командующий все еще в доме. В любую минуту сюда явятся его люди. Нам надо сматываться и как можно быстрее! Ты понял?

Дайен снова кивнул и приложил руку к голове, пытаясь унять боль.

- Ну же, парень, вставай! - проворчал Таск, подталкивая его. - Не так уж сильно я тебя ударил. Тише…

Дайен осторожно встал, оглядываясь в поисках своей сумки. Они находились на дне глубокого рва, проходившего позади дома, и в данный момент были в безопасности. Но это не могло продолжаться долго. Дайен уже слышал голоса, доносившиеся из дома. Один голос он узнал: это был голос человека, убившего Платуса. Дайен сделал шаг в сторону насыпи.

- Не туда, парень! - прошипел Таск, хватая юношу за руку.

Дайен поджал губы; по его глазам было видно, что сердце у него сжалось от боли. Выдернув руку, юноша повернулся и побежал по каменистому дну оврага. Он бежал со всех ног, подальше от дома, от кроваво-золотистых огней челнока, от крови, окрасившей серебряные доспехи…

Захваченный врасплох неожиданным бегством Дайена, наемник бросился вдогонку.

- Ну и парень! Чертов заяц! - Немного пробежав, Таск остановился, рискнув оглянуться, но не увидел ничего, кроме краев оврага и отсвета огней корабля.

- Дело только во времени. Эй, парень! - Догнав Дайена, он, задыхаясь, спросил: - Этот овраг… выведет нас… к городу?

Вместо ответа Дайен только мотнул головой. По его щекам текли слезы, оставляя грязные подтеки. Не сбавляя скорости, он начал резко и непонятно жестикулировать, и Таск никак не мог взять в толк, что означают его жесты. Наемник мог только надеяться, что юноша знает путь. Пригнув голову, Таск сосредоточил внимание на работе ног и дыхании.

* * *

- Ложись! - крикнул Таск и, схватив Дайена за руку, потянул его в тень, падавшую от запыленного рекламного щита, надпись на котором приветствовала приезжающих в город путешественников, сообщала данные о количестве населения и приглашала покупать здесь недвижимость.

Мимо них пронеслись грузовики на воздушной подушке, поднимая облака пыли, которая с ног до головы окутала юношу и наемника.

- Что это? - спросил Дайен, закашлявшись. - Что это значит?

- Армия Командующего. - Пыль ела глаза, и Таск прикрыл их рукой. - Он объявил военное положение и взял на себя управление городом. Десять к одному, что он разыскивает тебя, парень. - Пыль постепенно осела. Наемник задумчиво посмотрел вслед грузовикам, быстро приближавшимся к городу.

- Чему ж вы тогда улыбаетесь? - Дайен зло посмотрел на наемника. - Ведь это значит, что со мной все кончено…

- Это значит, что у тебя есть шанс, - поправил его Таск, широко улыбнувшись. - Пошли. Скоро увидишь.

Очутившись наконец на знакомой ему территории, Таск повел Дайена по окраинам города, стараясь держаться боковых улочек. На одной из них, завернув за угол, они чуть не натолкнулись на грузовик с солдатами, охранявшими один из главных перекрестков города. В этот момент раздался вой сирены, замелькали красные огни.

Толкнув Дайена в проулок, Таск шепнул:

- Смотри!

Патрульная машина местной полиции со скрежетом остановилась буквально в нескольких сантиметрах от грузовика.

- Что это вы тут делаете? - крикнул полицейский, выпрыгивая из машины и подходя к солдатам.

- Командующий Дерек Саган объявил военное положение на этой планете. Теперь город под нашим контролем. - Центурион протянул руку. - Предъявите ваше удостоверение.

- Удостоверение? - не веря своим ушам, повторил полицейский и крикнул через плечо: - Чарли, позвони в диспетчерскую, проверь! Послушай, ты! - Не сводя взгляда с центуриона, полицейский вынул револьвер - образец старого реактивного оружия. Хотя Сирак-7 шагнул в космическую эру, но по уровню оснащенности еще отставал. - Сдается мне, это тебе лучше показать мне удостоверение. Стой на месте! Покажи-ка свои руки. Что за странную форму вы носите! Не хотелось бы мне проделать дырку в твоем сердце.

Поведение полицейского привлекло внимание солдат, они подошли и окружили его.

- Уверен, офицер, что вы узнали знаки отличия милорда Сагана.

- Какого еще милорда? Вы хотите сказать: гражданина генерала Сагана? - Полицейский, видя, что преимущество на стороне солдат, попятился к патрульной машине и встал у дверцы. - Мы избавились от лордов семнадцать лет назад. А ежели он здесь, мог бы сам объявиться и объяснить, в чем дело. На Сираке-7 мы сами распоряжаемся всеми делами. Ну-ка, опусти свое оружие.

- Нам приказано действовать в сотрудничестве с местной полицией. - Хорошо вышколенный центурион еле сдерживал свое раздражение. - Свяжитесь с начальством…

- Диспетчерская докладывает, что эти парни заняли весь город! - Крикнул помощник офицера полиции. - В одном из баров у доков они затеяли потасовку!

Из-за угла с воем сирен показались еще две патрульные машины. Центурионы посмотрели вопросительно на своего лейтенанта, говорившего в это время по переговорному устройству в шлеме.

Схватив Дайена за руку, Таск подмигнул ему и потянул юношу в глубь переулка.

- Понял, что я имел в виду? Пойдем, пока нас не заметили.

Он старался не замечать сильной боли в боку.

- Здесь будет стычка? - спросил Дайен.

Они все дальше убегали от перекрестка. Но вот Таск остановился и, с трудом дыша, прислонился к испещренной разными надписями каменной стене, выбрав место, куда не доходил свет уличного фонаря.

- Ты спрашивал насчет стычки. Нет, черт возьми, не думаю, что до этого дойдет. Через час полиция узнает, что на планете действительно находится Командующий. Тогда полицейские начнут увиваться вокруг него и лизать ему башмаки. Но этот час у нас есть. Устал?

- Нет.

В свете уличного фонаря лицо юноши выглядело белым. Длинные золотисто-рыжие волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу и щекам. Под глазами залегли черные тени, но взгляд оставался холодным и блестящим как лед.

- Ну, мне, кажется, полегчало. - Таск обтер пот с лица. - Мы еще сможем выбить мячи из этой песчаной ловушки. Ты играешь в гольф, малыш?

- Не продолжить ли нам путь? - холодно спросил Дайен.

- Еще секунду. - Наклонившись, Таск оперся руками в колени, пытаясь унять боль в боку, затем со стоном выпрямился. - Теперь недалеко. Я уже не так молод, как хотелось бы…

- Сколько вам лет? Двадцать? - Дайен вгляделся в темноту переулка.

- Двадцать шесть. Черная кожа не так быстро стареет, как белая… Я еще в норме! - Таск наконец собрался с силами и глубоко вдохнул воздух. - Ничего не говори Икс-Джею, а то начнет опять распространяться о вреде выпивки. Теперь слушай. Когда мы доберемся до взлетной площадки, где припрятан мой космолет, пройдем к нему окольным путем. Перепрыгнем через забор. Возможно, Командующий еще не всюду расставил своих людей, но в первую очередь наверняка будут искать на площадке. Если нам повезет, то еще до их появления мы будем далеко.

Дайен согласно кивнул и зашагал было в направлении, указанном Таском, когда наемник схватил его за рукав.

- Я вроде бы врубился, в чем тут дело… Ну, это… Между твоим учителем и Командующим. Ты наверняка ничего не слышал о том, почему такой могущественный человек, как Командующий Дерек Саган, разыскивает тебя и ради этого готов… э… - Таск чуть не сказал «убить человека», но, взглянув на суровое лицо Дайена, передумал и добавил: - разрушить планету.

Дайен смотрел только вперед и даже не обернулся.

- Пустите меня.

- Извини, - Таск отпустил рукав, - понимаю. Наверное, это не имеет значения. Так, пустяковая информация, без которой я вполне могу прожить.

Краем глаза он заметил один из грузовиков Командующего, остановившийся в конце улицы.

- Во всяком случае, надеюсь на это, - уточнил Таск.

* * *

- Икс-Джей! Систему наладил?

Таск спустился по трапу в космолет. Дайен тут же последовал за ним, но, видимо, недостаточно быстро. Он держался за край дверцы люка, когда та начала захлопываться, и юноша едва успел отдернуть руку, а то бы пальцы зажало и превратило в месиво. В ту же секунду включились двигатели ракеты. Космолет затрясло, и Дайен, соскользнув по трапу, тяжело рухнул на палубу.

Тагк был уже в кубрике. Дайен увидел лишь курчавый затылок наемника, спускавшегося по трапу на нижнюю палубу, затем все погрузилось во тьму.

- Все системы готовы для взлета, - объявил робот-компьютер.

Дайен, пригнувшись, стоял на палубе, боясь пошевелиться. Замигали красные лампочки дежурного освещения, бросая жуткий багровый отсвет на все предметы, отчего они казались странными, почти нереальными. Юноша ощупью начал пробираться к трапу, ведущему в кубрик, когда неожиданно перед ним возник черный силуэт.

- Малыш! А, ты здесь.

Схватив юношу за ворот рубашки, Таск потащил его по трапу, а потом буквально бросил в кресло.

- Сиди и не шевелись!

Упав в кресло, Дайен почувствовал себя разбитым и усталым, а потому расслабился и начал поглаживать порез на руке, оставленный острым краем металлических поручней. Таск наклонился над ним и нажал какую-то кнопку. По бокам кресла выскочили захваты из твердого пластика и крепко защелкнулись на груди, руках и коленях юноши. От неожиданности он рванулся, порываясь встать, но в следующее мгновение понял, что сработали ремни безопасности. Значит, он не пленник.

В соседнем кресле перед пультом управления сидел Таск, нажимая кнопки и регулируя показания датчиков.

- Испугался? - спросил он, выбрав время, чтобы взглянуть на своего пассажира, который вцепился руками в подлокотники кресла и поджал губы.

- Нет, - ответил Дайен, заставив себя расслабиться.

- Будь у тебя хоть чуточку ума, испугался бы, - заметил Икс-Джей.

- Я спросил о системе, - обратился Таск к роботу-компьютеру. - Или твой аудифон вышел из строя?

- Я слышал.

- Так почему не ответил?

- Умение игнорировать - второе счастье.

- Черт возьми, ответь, можем мы взлететь или что-то еще неисправно?

- Таск, - сказал Икс-Джей, - ты когда-нибудь обращал внимание на тот факт, что жизнь - это бесконечная череда вопросов? Почему мы появились на свет? Куда нас несет нелегкая? Можем мы взлететь или что-то еще неисправно?

Таск что-то невнятно пробормотал себе под нос.

- Не ругайся! - недовольно бросил робот-компьютер. - Ты же знаешь, это выводит меня из себя. Лучше прислушайся к тому, что я говорю. По крайней мере это даст тебе возможность ругать что-то конкретное, если ты должен прибегать к…

Оборвав на полуслове свою речь, компьютер заговорил голосом официального лица:

- Объявляется всеобщий приказ о запрете полетов. Повторяю. Объявляется всеобщий приказ о запрете полетов. В данном квадранте замечены корабли коразианцев. По приказу Командующего Дерека Сагана войскам Галактической демократической республики надлежит обеспечить выполнение введенного на Сираке-7 военного положения на время чрезвычайной ситуации. С момента объявления этого приказа и вплоть до подтверждения о вторжении вражеских кораблей всем космическим кораблям, находящимся вблизи планеты Сирак-7, надлежит совершить посадку ради собственной безопасности…

- Коразианцы? - спросил громко Дайен, стараясь перекричать голос, читающий официальное сообщение. - Кто они?

- Банда варварских существ из соседней галактики, - ответил Таск. - Очень опасные типы. Настоящие ублюдки. В этой галактике за последние семнадцать лет не появлялись. Это сообщение всего лишь отговорка. Командующий всегда использует такой прием, когда надо поставить на место правительство какой-нибудь планеты. Запугивает ими народ.

- В этом случае, если правительству понадобится помощь, - продолжал голос, - всем пилотам частных космических кораблей приказано немедленно связаться с ближайшим командным пунктом и предоставить удостоверения…

- Вот-вот! - Таск щелкнул переключателем. - Картина ясна. Икс-Джей, отключи эту дребедень и давай-ка выбираться отсюда, пока они еще не появились здесь. Ты зафиксировал место нахождения корабля Командующего?

- Да. - На экране компьютера вспыхнули линии координат корабля. - Думаешь, ты сможешь улизнуть от такого монстра?

Нахмурившись, Таск сверил координаты, сделал соответствующие поправки и буквально рявкнул свои инструкции роботу-компьютеру, который ответил ему в том же тоне. Оба были настолько заняты работой, что не замечали Дайена, за что он был им благодарен.

Сидя в кресле, забытый Таском и компьютером, он получил возможность обдумать все, что произошло, но тут же пожалел об этом. Воспоминания нахлынули на него, отзываясь болью в сердце. Закрыв глаза, он вновь услышал голоса, увидел блеск мечей, серебряного и золотого, струившуюся кровь, падающее на пол тело Платуса.

Гнев закипел в груди Дайена. «Как ты мог так поступить со мной? - мысленно спрашивал он учителя, и слезы наворачивались ему на глаза. - Как мог ты умереть? Как мог оставить меня в полном неведении? Почему? Почему?»

Сжав кулаки, он почувствовал, что горечь подступает к горлу, вызывая тошноту.

Но гордость заставила его прийти в себя и высушила слезы. Впившись ногтями в ладони, он открыл глаза. Он должен все забыть и думать только об опасности, с которой они столкнулись. Вспомнились слова Таска: «Человек только что отдал за тебя жизнь. Ты можешь понять, что это значит?»

Внезапно Дайен осознал всю важность их побега.

- Они попытаются остановить нас? - спросил он, пытаясь придать голосу небрежный тон.

- Не думаю, что они выставят почетный караул и прокричат на прощание «ура!» Ты готов, Икс-Джей?

- Началась проверка систем.

- Что они могут сделать с нами? Сбить? - настаивал Дайен.

- Ну это как сказать, - ответил Таск, взглянув на юношу. - Вот почему я спрашивал, знаешь ли ты, зачем Командующий охотится за тобой? Все зависит от этого.

- Каким образом?

- Да ведь это очевидно, малыш. Если он хочет твоей смерти, то они собьют нас. Если нет - попытаются захватить живыми. Я очень надеюсь, малыш, - добавил Таск с жаром, - что ты представляешь собой в некотором роде сентиментальную ценность.

- Проверка систем закончена, - отрапортовал Икс-Джей.

- Ну и?..

- Умение игнорировать…

- О, заткнись! Включить программу взлета. Ты хорошо сидишь, малыш?

Палуба под ногами Дайена начала вибрировать, затем от вибрации затряслась вся внутренность корабля. Задрожало кресло, застучали зубы… Кровь потекла по серебряным доспехам… Огород вытоптан, аккуратные, ровные грядки разрушены. Что теперь на них вырастет без ухода и полива? Оставлены без присмотра…

- Поехали!

Весь воздух из легких Дайена словно выдавило, подъемная сила впечатала его в кресло, кожа натянулась на костях, губы скривились в неестественной гримасе. Взглянув на свое отражение в иллюминаторе, он увидел, что на лице появился оскал, как у черепа. На какое-то мгновение парень потерял способность дышать, и его охватила паника от боязни задохнуться.

Через минуту чувство страха прошло. В иллюминатор было видно, как с бешеной скоростью удаляются огни города. Все исчезало слишком быстро… Все…

Огород, дом…

Все уходило от него.

Город, прошлая жизнь…

Он хотел бы дотянуться, схватить, удержать то, что исчезало. Но там, внизу, ничего не осталось. Рука судьбы, схватив его, загнала в «Ятаган» и приковала к креслу крепкими ремнями безопасности.

И вот уже за стеклом иллюминатора не стало видно признаков жизни. Он смотрел в черное безграничное пространство, в котором сверкали ярким холодным светом звезды, похожие на тот драгоценный камень, что носил на шее Платус…

- Проклятие! - выругался Таск.

Экран над панелью контрольно-измерительных приборов ожил как раз в тот момент, когда все окружающее Дайена, казалось, умерло.

- Я знал, что Саган что-нибудь предпримет после нашего взлета, но… Икс-Джей! Черт! - снова выругался Таск. - Как, черт подери, он так быстро сумел развернуть свои корабли?

- Что вы имеете в виду? Что случилось? - Дайену показалось, что голос его прозвучал странно, как-то по-новому, словно прежний его голос исчез вместе с прошлой жизнью.

- Командующий уже успел организовать блокаду. Этот проклятый космос кишмя кишит его кораблями!

- Я говорил тебе! - заметил Икс-Джей с мрачным удовлетворением.

- Ничего ты не говорил и не начинай…

- У меня все записано на дискете! - самодовольно отпарировал робот-компьютер. - «Ятаган» приближается, скорость тридцать…

- Я вижу.

- Где оружейная башня? - спросил Дайен нетерпеливо. - Я умею стрелять!

Это было ложью, но ему так хотелось убить или уничтожить кого-то или что-то - неважно. Ему хотелось покончить со своей болью, яростью, страхом. Вложить все это в огненный шарик, выстрелить и вместе с выстрелом избавиться от себя.

Лампочки робота-компьютера ярко замигали.

- Успокойся, Икс-Джей! - приказал Таск. - Благодарю за предложение, малыш, но понимаешь… это оружие довольно сложно устроено и… Ну, честно говоря, я бы предпочел сразиться прямо здесь с десятком этих типов, чем доверить оружие любителю, у которого чешутся руки нажать на гашетку. Я имею в виду, что при нашей скорости прицелиться и выстрелить надо не более чем за десять секунд.

- Кроме того, - добавил Икс-Джей, - даже Таск не настолько глуп, чтобы пытаться пробиться таким путем. Верно, Таск?

По нерешительному выражению на лице Таска Дайен понял, что вопрос это спорный, но наемник как раз в этот момент взглянул на экран компьютера и выругался.

- Десять секунд, и он будет на прицельном расстоянии… Так же, как и мы, - доложил компьютер.

Но вот губы Таска медленно расплылись в улыбке, и он воскликнул:

- Пьяный пилот!

Лампочки робота-компьютера замигали живее, словно выражая насмешку.

- Старый трюк? Что это, ностальгия по прошлому?

- Нам нечего терять. Когда-то мне удавалось вырваться из блокады, впрочем, и тебе тоже. Какими бы умными и сообразительными они ни были, случается и им испытывать нормальное чувство замешательства.

- Хочу заявить официально, что я против…

- Заявляй, заявляй, чертово создание, только делай то, что тебе положено. Здесь где-то должен быть проход…

- Есть один. Следуй этим курсом.

На экране компьютера появился столбец цифр.

- Что… - хотел спросить Дайен.

- Помолчи, парень, - сказал Таск, тонкими ловкими пальцами быстро нажимая на кнопки. Икс-Джей усердно жужжал. - Военная линия связи? - спросил Таск, бросив взгляд в иллюминатор, в котором был виден быстро приближающийся космолет из флотилии Командующего.

- Открыта. У нас есть новейший код. Стоил нам кучу денег. Лучше быть…

На военной линии связи раздался щелчок, предупреждающий, что пилот космолета готов выйти на связь.

- Стой и назо… - выпалил Таск, на секунду опередив пилота.

- Стой и…

- …вись, - закончил Таск.

- … назовись, - словно эхо, произнес пилот, но в его тоне слышалось замешательство. - Повторяю, «Ятаган». Назовите свой личный номер.

- Я первый спросил, - прорычал Таск воинственным тоном.

- Ваш номер, «Ятаган»? Не могу разобрать ваши опознавательные знаки…

- Я тоже твоих не вижу. - Таск громко рыгнул. - Знаки-то у тебя какие-то нечеткие.

- Назовите пароль.

- Да, ты хотел бы его услышать, не так ли? - Таск хихикнул. - А потом бы продал на черном рынке за пару тысяч золотых.

- Кто ваш командир?

- Сукин сын. А твой кто?

- Извините меня, - вмешался Икс-Джей.

- Не суйся не в свое дело! - Таск хлопнул по корпусу робота-компьютера.

- Наслаждаешься! - с упреком сказал Икс-Джей вполголоса. - Извините. - Робот повернул свой аудифон так, чтобы пилот хорошо его слышал. - «Ятаган» на связи! Не стреляйте!

- Кто вы?

- Бортовой компьютер. Спешу доложить, что мой пилот находится в состоянии, непригодном для несения службы.

- Ты мерзкий… - Таск шепотом непристойно выбранился.

- Я пытался предупредить судовую команду до взлета, - продолжал Икс-Джей обиженным тоном, стараясь говорить громче, чтобы его было слышно, так как Таск в это время во весь голос сыпал проклятиями. - Но они отказались выслушать робота-компьютера. Такое случается уже не впервые. Он напивается перед каждым полетом, и, честно говоря, я сыт по горло и устал…

- Кто его командир?

- Данных об этом у меня нет, потому что однажды ночью, будучи пьяным, он…

- Имя, звание, послужной список, - злобно крикнул Таск в микрофон. - Вот что вы хотите от меня получить!

- …стер эти данные из моей памяти, - громко закончил Икс-Джей.

- Я должен доложить об этом. Оставайтесь на связи.

- Довольно с меня! - злобно завопил Таск. - Живым меня не возьмете!

- Он не собирается открывать огонь? - спросил пилот, явно нервничая.

- Нет. Орудия под моим контролем, - ответил Икс-Джей.

- Я доложу. Ждите.

Дайен напряженно прислушивался. Он слышал, как пилот говорил в переговорное устройство:

- Нахожусь рядом с космолетом «Ятаган» дальнего полета. Сбился с курса. Пилот пьян. Да. Компьютер подтвердил. Нет, опознавательные знаки различить не могу. Покрыты копотью. Голос замолчал, затем произнес:

- Есть.

Пока продолжался этот разговор, на экране Икс-Джея появились столбцы цифр. Глядя внимательно на них, Таск быстро перебирал клавиши на контрольной панели и, довольный результатом, кивнул головой как раз в тот момент, когда пилот снова вышел на связь с «Ятаганом».

- Я получил приказ сопровождать вас до выхода на траекторию посадки, где к вам пристыкуется тягач ивы…

- Нет, командир, ты идиот! - с визгом крикнул Икс-Джей, и в голосе его прозвучала такая паника, что сердце Дайена оборвалось. - Не та кнопка!

Яркая вспышка ослепила юношу. Тело его будто вывернули наизнанку - кожа лопнула, внутренние органы вывалились наружу, кости обнажились.

Последнее, что ощутил он в этот ужасный момент, было чувство отвращения и страха.

* * *

- Малыш, с тобой все в порядке?

Дайен открыл глаза и увидел Таска, склонившегося над ним. Сам он лежал в гамаке.

- Да, все нормально, - пробормотал он. Голова раскалывалась от боли, и он приложил руку ко лбу. - Что случилось? В нас стреляли?

- Нет, просто орбитальный скачок. С непривычки это сказывается на человеке. Извини, не смог тебя предупредить, но пришлось рискнуть, чтобы нас не захватили. Ты почувствовал, будто тебя вывернули наизнанку?

Дайен кивнул, но от этого боль в голове стала еще сильнее.

- Не волнуйся, пройдет. С каждым разом скачок переносишь все легче.

- Где мы находимся?

- Далеко от дома, малыш. На космической трассе. Знаешь, что это такое?

Воспоминания об уроках с Платусом нахлынули на юношу. Он представил, как сидит в комнате вместе с учителем, в открытое окно дует легкий утренний ветерок, наполненный ароматами шалфея и полевых цветов. От ветра страницы в книге шелестят, рыже-золотистые волосы ученика развеваются и путаются с тонкими белокурыми волосами учителя.

Дайен прикрыл глаза и склонил голову набок.

- Неважно себя чувствуешь? Поспи немного, малыш. А я пойду приму душ.

Теплая крепкая рука коснулась руки Дайена и неловко погладила. Затем звук шагов по металлической палубе. Он услышал, как Таск открыл контейнер для одежды и белья и начал в нем рыться. Из прикрытых глаз юноши потекли горячие слезы. Смахнув их ладонью, он уткнулся лицом в подушку.

- Будь ты проклят, Платус! - крикнул он в подушку и вцепился зубами в наволочку, стараясь подавить подступавшие к горлу рыдания. - Будь проклят!

На другом конце небольшой каюты Таск ругался на чем свет стоит.

- Мои шорты! Они все в узелках! Икс-Джей! Ты…

Темнота сомкнулась над Дайеном, и он уснул.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Но век рыцарства прошел. Ему

на смену пришло время софистов,

экономистов и счетоводов…

Эдмунд Берн, «Размышления о французской революции»

Челнок Командующего пристыковался к «Фениксу» и был встречен без торжественных церемоний: ни почетного караула, ни барабанной дроби, ни звона колоколов, ни переклички боцманских свистков - всего, что практикуется на кораблях других командующих. Четыре офицера почетной охраны появились первыми, встав по двое у дверей люка, и замерли в торжественной позе, приложив руку к сердцу. Когда Командующий вышел, они быстро перестроились и последовали за ним, ровняя шаг на его энергичную походку. Пока он пересекал посадочный отсек, а затем шел по коридорам корабля, никто, казалось, не обращал ни малейшего внимания на присутствие командира - военачальника одного из самых обширных секторов галактики.

Дерек Саган не терпел попусту тратить время. По его мнению, военные, которые отрывались от выполнения своих обязанностей, чтобы принимать стойку «смирно» и отдавать честь каждый раз, когда он проходил мимо, напрасно теряли время и энергию, что было недопустимо. Все это напоминало ему демонстрацию ложного уважения. Он знал, что некоторые способны приветствовать тебя, глядя прямо в лицо, а при первой возможности выстрелить тебе в спину.

Саган не требовал от людей специального уважения к себе. Он просто заслужил его личным примером. Дисциплина на корабле была суровая, но к самому себе он относился еще строже. Его слово было законом, и когда этот закон нарушался, то правосудие вершилось быстро и зачастую безжалостно - взять хотя бы случай с университетом, который дал приют Ставросу. Подчиненные боялись Сагана, как Бога. Пожалуй, даже больше. О Создателе, этом облакоподобном существе, они знали только со слов священников, которых в армии теперь не держали, а Дерек Саган - из плоти и крови - находился постоянно поблизости. Да, подчиненные боялись его, тем не менее самая почетная и важная должность на корабле была выборной, на чем он настаивал из предосторожности.

Саган быстро шагал по коридорам и, похоже, не проявлял ни малейшего интереса к окружающему. Однако каждый знал, что глаза, скрытые шлемом, видят все, замечают малейший недостаток, начиная от брошенной на металлическую палубу обертки от продуктов до мигания светового сигнала, предупреждающего о неисправности на контрольной панели. Проходящие мимо него старательно отводили глаза, стискивали зубы, невольно подтягивались, подражая решительному виду Командующего. Саган гордился своим кораблем и командой и с удовольствием отмечал отблеск этой гордости и в работе систем корабля, и в поведении команды. Последняя из кожи вон лезла, чтобы угодить ему.

Жестом руки, затянутой в перчатку, он подозвал одного из своих охранников.

- Где адмирал? Его проинформировали о моем прибытии?

- Да, милорд. Он на капитанском мостике. Он считает необходимым оставаться там, пока планета не будет в безопасности.

- Передайте мои приветствия адмиралу и попросите его и капитана Наду встретиться со мной в кают-компании для рапорта.

- Есть, милорд.

Отступив на шаг от Командующего, центурион передал сообщение по переговорному устройству в шлеме. Саган продолжал идти. Его шаги звучали по металлу палубы гулко, а красный плащ, указывающий на высокий ранг, развевался за спиной.

В сущности, Командующий был гостем на «Фениксе» - флагманском корабле адмирала Экса. Экс командовал флотом, капитан Нада командовал кораблем. Поэтому Саган и употребил вежливое «попросите», когда отдавал распоряжения центуриону. Однако на борту «Феникса» знали истинное значение этого слова, и, когда Саган вошел в кают-компанию, адмирал и капитан уже поджидали его.

В Республике официальный титул Сагана звучал так: «гражданин генерал». Звание он носил - маршал. Но маршалов, служивших на просторах галактики, было множество, и когда был установлен демократический строй, президент Республики возложил на маршалов обязанность поддерживать закон и порядок, создав таким образом межпланетарную полицию. Однако в годы правительственной нестабильности, что, естественно, последовало за революцией, некоторые маршалы стали искать возможность обрести как можно больше власти. По этому поводу Дерек Саган однажды заметил: «Когда власть валяется под ногами, кто-то обязательно подберет ее». Средства массовой информации заговорили о создании «Партии войны», а ее членов - маршалов - нарекли командующими.

Считалось, что такое звание порочит репутацию. Но для Дерека Сагана это был комплимент. Даже после того, как политическая ситуация стабилизировалась, а Конгресс и президент почти обрели контроль над властью, Саган продолжал именовать себя Командующим, несмотря на нападки либеральной прессы. Подчиненные обращались к нему «милорд», что, по его мнению, соответствовало положению. Ведь в конце концов Дерек Саган был знатного, хотя и неортодоксального происхождения.

- Нас не прерывать! - предупредил Командующий охранников, привычно вставших на стражу у дверей кают-компании.

Помещение было очень просторным, самым большим на корабле. Несколько сот человек могли разместиться в полукруглом зале, не испытывая тесноты. Мебель отсутствовала, иллюминаторы тоже, на блестящих черных стенах не было ничего, кроме огромного телеэкрана.

- Прошу простить, что пригласил вас сюда, - обратился Саган к адмиралу и капитану, когда дверь за ним закрылась. - Знаю, что день был трудный. Однако мне необходимо связаться с президентом, а предварительно я хочу выслушать ваш рапорт. Затем вы можете пойти отдохнуть или вернуться к своим делам.

Бесчисленные лампочки, скрытые в углублениях потолка, при необходимости могли залить кают-компанию ярким светом, но сейчас здесь был полумрак - результат вынужденной экономии энергии, которая составляла неизменную заботу любого капитана космического корабля. Лишь несколько светильников рассеивали мрак непосредственно возле присутствующих. В одном из кругов света, в самом центре зала стояли адмирал и капитан Нада. Саган держался в стороне от ярких лучей, и в темноте его присутствие выдавали лишь звуки шагов. Адмирал и капитан знали, что Командующий внимательно разглядывает их. Адмирал чувствовал себя свободно, а капитан Нада, напротив, весь напрягся. Пот выступил над верхней губой столь обильно, что его даже пришлось слизнуть. К несчастью, Нада понимал, что рапорт предстоит не из приятных.

- Капитан, начните вы, - прозвучал голос из темноты.

- Есть, милорд. - Нада кашлянул, прочищая горло. - Планета Сирак-7 полностью находится под нашим контролем. Действует военное положение. Сообщение о грозящем вторжении вражеских сил доведено до глав правительств планеты, и мы получили от них полную поддержку.

- Да, капитан, - заметил Саган с некоторым нетерпением, - что с блокадой?

В голове Командующего Нада услышал непривычное возбуждение и невольно подумал: что же за этим скрывается? Ему было известно: на Сираке-7 обнаружен и казнен один из Стражей, но Стражей и прежде казнили, причем для этого никогда не требовалось устраивать панику среди гражданского населения планеты. А теперь Саган намерен связаться с самим президентом! Это совсем не облегчало задачу капитана при докладе о проделанной работе, тем более что он не понимал сути происходящего.

Нада взглянул на адмирала, но тот смотрел в сторону, всем своим видом показывая, что на его поддержку рассчитывать не приходится. Отношения адмирала и капитана были весьма прохладными. Экс - старый друг Сагана - почитал главным преданность начальнику. Нада же был последовательным демократом.

- Блокада действует успешно, милорд, за исключением… одного инцидента.

Нада замолчал, стараясь придать голосу твердость. Командующий стоял неподвижно, но в самой его неподвижности, когда ни один палец, ни одна складка плаща не шевельнется, читалось явное недовольство.

- Несколько пилотов попытались взлететь, милорд, но, следуя вашему приказу, мы не стали открывать огонь, а окружили их и заставили совершить посадку. Затем их арестовали и по вашему распоряжению отправили на дознание. Первые донесения говорят о том, что эти пилоты - обычные уголовники, которых разыскивали за совершение различных преступлений.

- Прошу доложить об инциденте, капитан Нада.

- Один из наших пилотов сообщил, что вошел в контакт с военным космолетом дальнего радиуса действия…

- Дальнего радиуса! - перебил Саган. - Разве они были задействованы в операции?

- Нет, милорд, это-то и вызвало у нас подозрения. На требование сообщить свои данные пилот космолета не ответил, при этом выяснилось, что он пьян, а бортовой компьютер подтвердил: пилот не в состоянии выполнять свои обязанности. Опознавательные знаки космолета не было возможности определить из-за сильной закопченности корпуса. Наш пилот проинформировал того, что обязан сопроводить его на базу, но неожиданно…

Командующий, сцепив руки за спиной, вышел на свет и продолжил слова капитана:

- …неожиданно космолет, успевший за время разговора сманеврировать и занять выгодную позицию для выхода на незаблокированную трассу, совершил орбитальный скачок.

- Как?.. Да, милорд! - Нада в полном недоумении уставился на Командующего. - Именно это и случилось.

- Полагаю, табельные данные космолета все-таки зарегистрированы?

- Да, милорд.

- Передайте фотографии на Сирак-7 и покажите жителям города, где жил Страж…

- Извините, милорд, - прервал Нада довольно решительно, - но это уже сделано. Космолет опознал владелец космодрома, где тот парковался. Он принадлежит молодому человеку, известному под именем Таск. Космолет «Ятаган» был одним из наших военных кораблей. Краденый, конечно. Вероятно, молодой человек жил в космолете, работая грузчиком на одной из платформ. Но у хозяина космодрома сложилось впечатление, что для него эта работа временная. Молодой человек одевался как наемник и часто исчезал на несколько месяцев, а возвращался с немалыми деньгами.

- Он говорил, что собирается покинуть планету?

- Нет, милорд, вероятно, нет. По словам хозяина космодрома, Таск арендовал стоянку на несколько месяцев, сказав, что это время потребуется ему для ремонта космолета. Хозяин очень удивился, когда вчера Таск пришел и оплатил просроченную ренту золотом, а затем сказал, что освободит стоянку до восхода солнца. Хозяину это показалось подозрительным, и он уверяет, что собирался сообщить в полицию.

- Что ему показалось подозрительным?

- Золото, милорд. Он никогда не видел золотых монет с такой чеканкой и подумал, что они фальшивые.

- Но в полицию не сообщил?

- Нет, милорд. Объясняет тем, что у полиции есть более важные дела, чем его жалоба.

- Другими словами, он убедился, что монеты не фальшивые.

- Совершенно верно, милорд.

Нада почувствовал себя увереннее. Он мог поклясться, что увидел, как едва заметные под шлемом тонкие губы Сагана растянулись в улыбке.

- У вас есть описание внешности этого молодого человека?

- Да, милорд. Чернокожий, лет двадцати шести, носит…

- …серебряную серьгу в форме звезды в мочке левого уха. - Дерек Саган произнес эти слова тихо, словно разговаривая с самим собой.

- Боже! Милорд!

Капитан Нада был потрясен. До него доходили слухи о необычных умственных способностях Командующего, но быть свидетелем их проявления ему не приходилось, а потому он считал это обычной сплетней. Но сейчас…

- Капитан, немедленно разошлите приказ. Для всех секторов. Чернокожий человек, известный под именем Таск - полное имя Мендахарин Туска, - разыскиваемый ранее за дезертирство из военно-космических сил Галактической демократической республики, отныне объявляется в розыск для дачи показаний перед революционным Конгрессом. Туска должен быть схвачен живым. Внушите эту немаловажную деталь всем, особенно охотникам стрелять без разбору. За его поимку назначьте вознаграждение. Узнайте сумму обычного вознаграждения за поимку дезертира и увеличьте ее в четыре раза. Но предупредите, что деньги не будут выплачены, если его доставят мертвым или в состоянии, бесполезном для нас. То же самое относится и к его пассажиру.

- Пассажиру? - Нада удивленно поднял брови, но, поймав холодный взгляд Командующего, стушевался. - Да, милорд… Но есть ли описание наружности пассажира?

- Мальчик, приблизительно лет семнадцати, - тихо сказал Саган, нетерпеливо постукивая пальцами по бедру. - Возможно, у него… Впрочем, нет, последнее распоряжение отмените. О внешности пассажира ничего не сообщайте. - Он предостерегающе поднял руку. - Хочу еще раз подчеркнуть: брать только живыми!

- Есть, милорд.

- Благодарю, капитан. Вы свободны.

- Слушаюсь, милорд. Благодарю вас, милорд.

Поклонившись и приложив руку к сердцу, капитан Нада покинул кают-компанию. Когда дверь за ним затворилась, Саган рывком снял шлем и провел рукой по длинным темным волосам.

- Капитан принял вас за феномен, - заметил адмирал Экс, впервые за все время подав голос. - Должен признать, что и на меня произвело впечатление.

- Вот еще! - Саган пожал плечами, потом поморщился и начал нетерпеливо сдергивать тугую повязку, наскоро наложенную на левое предплечье. От этих движений край красного плаща попал в луч света, и Экс заметил, что золотая отделка потускнела от следов крови.

- Страж сопротивлялся? - спросил Экс, взглядом показывая на пятно крови и рану Командующего.

- Этот дурень напоролся на мой меч! - сказал Саган, раздраженно махнув рукой, что вызвало очередную гримасу боли. - Я становлюсь старым для всего этого, Экс.

- Чепуха, милорд. - В свои шестьдесят адмирал был на двадцать лет старше Командующего и находил разговор о возрасте неделикатным, если не сказать оскорбительным. - Просто за двадцать четыре часа у вас не было ни минуты отдыха. Вы устали, вот и все.

- Двадцать четыре часа… Бывало, Экс, двадцать четыре часа без сна для меня ничего не значили. Но те времена прошли… Как и многое другое. - Он замолчал, загорелое лицо его стало мрачным и задумчивым.

Экс почувствовал себя неловко. Командующий неизменно впадал в мрачное расположение духа после столкновения с очередным Стражем. Малейшая оплошность других вызывала в нем вспышку гнева. В такие моменты все перед ним ходили на цыпочках. И Эксу оставалось только надеяться, что это состояние скоро пройдет.

- Итак, вы уверены, что мальчик находится с этим… Мендахарином Туской? - Экс решился перевести разговор на деловую тему.

- Конечно! - Саган согнул раненую руку, напрягая мышцы. - Нада подумал, что я демонстрировал перед ним свои магические способности. Ничего подобного. Элементарный метод дедукции. Грузчик неожиданно расплачивается с хозяином золотыми монетами, которых на этой планете никогда не видели. Мало того, наемник покидает Сирак-7 при первой возможности. Можете быть уверены, мальчик с ним.

- Все это понятно, милорд. Но как вы узнали, что он воспользовался столь необычным приемом, чтобы ускользнуть от преследования?

- Пьяный пилот? Я сам научил этому трюку его отца.

Экс тревожно кашлянул. Разговор невольно возвращался к теме Стражей.

- Экс, разве вы не улавливаете связь? Таск. Кто, кроме Мендахарина Туска…

- Сын Данха Туска!

Командующий улыбнулся горькой, но одновременно гордой улыбкой.

- Он хорошо обучил своего сына. Парень даже служил в моем эскадроне. Но затем…

До их слуха донесся слабый звук склянок, которыми на корабле, как и много столетий назад, отмечали каждый час. Саган нетерпеливо тряхнул головой.

- Этот разговор ни к чему нас не приведет, тем более что я должен связаться с президентом именно сейчас, когда Кабинет еще заседает. Адмирал, я хочу, чтобы вы подготовили перенос своего флага на «Игл».

- Милорд? - Слова Командующего поразили Экса и в то же время напугали его.

- Расслабьтесь, Экс. Я забираю этот корабль и покидаю флот. Пусть Нада возьмет курс на сектор Икс-24.

- Но этот сектор в ведении генерала Гиа, милорд.

- Мне известно это, адмирал. Вот почему я хочу, чтобы вы остались при флоте и урегулировали этот вопрос с Гиа. Для этого потребуется вся ваша искусная дипломатия. Гиа придет в ярость, что бы вы ему ни сказали, но в конце концов согласится. Я все устрою через президента. Вы скажете Гиа, что я получил особое задание и послан в его сектор за политическим заключенным, имеющим особо важное значение для правосудия. Больше ничего говорить не надо. Гиа не дурак. Ему известно о моей «одержимости», о моей «жажде кровной мести», как пишет пресса.

Экс посмотрел с восхищением на Командующего.

- Так вы нашли ее?

- Да, Экс, нашел, - сказал Дерек Саган спокойно. - А теперь у вас, как мне представляется, есть достаточно работы, чтобы занять себя.

- Да, милорд. - Экс поклонился, проглотив не слишком тонкий намек Командующего, и вышел из кают-компании.

Оставшись один, Саган подошел к огромному экрану. Сняв перчатку, приложил ладонь к пластине на контрольной панели - так сканировалась его ДНК - и затем сличил с записанной в памяти прибора. Сигнал о положительном результате проверки открывал доступ к каналу прямой связи с комнатой заседаний Кабинета министров. Но Саган медлил, обдумывая, о чем и как будет говорить. Какие слова произнести - в данном случае не столь важно. Легко предвидеть и реакцию президента. И все же он приведет свои доводы.

Саган резко опустил руку на пластину.

Экран ярко засветился.

- Личность установлена, - произнес синтезированный женский голос. - Дерек Саган, маршал сектора М-16. Желаете связаться с президентом?

- Да, - ответил Саган, - срочно.

- Ждите, вас соединяют.

Экран продолжал ярко светиться. Саган провел рукой по волосам. Он не пытался прихорашиваться, чтобы предстать перед начальством в лучшем, чем есть на самом деле, виде. Просто прохладный воздух кондиционеров взъерошил волосы. Пытаясь ослабить напряжение в плечах и спине, он сделал несколько вращательных движений руками. Разминка в спортзале, горячая ванна и массаж были бы сейчас кстати. Конечно, он бы не отказался сначала расслабиться и отдохнуть, а уж потом заняться делами. Но Кабинет собирался на общее заседание раз в день, и время поджимало.

Изображение на экране появилось так неожиданно, что Саган вздрогнул. Этот момент всегда заставал Сагана врасплох. Стали видны сразу все тридцать членов Кабинета - людей и инопланетян, сидевших за длинным овальным столом и внимательно смотревших на него.

- Вы находитесь перед ныне действующими членами Кабинета Галактической демократической республики, гражданин генерал Дерек Саган, - произнес синтезированный женский голос. - Можете говорить.

Саган окинул взглядом сидевших за столом, с интересом рассматривая лица. Кого-то узнавал, кого-то нет. Ничего удивительного. Он не выходил на связь с Кабинетом по нескольку месяцев, за это время члены его могли поменяться. Президент вообще любил вливать «свежую кровь» в деятельность Кабинета. Саган перевел взгляд на лицо тридцать первого - его-то он хорошо знал - президента Республики. Мелькнула мысль, не собирается ли Роубс выдвинуть свою кандидатуру на второй срок? Саган быстро провел в уме подсчеты. Намерение Роубса могло повлиять на дальнейшую деятельность Сагана.

- Приветствуем вас, гражданин генерал.

- Господин президент.

Роубс сидел в центре группы, собравшейся за столом, положив руки на стол и сцепив пальцы. Его дружелюбное, открытое лицо освещалось улыбкой. Белокурый и загорелый, Роубс казался прямым, честным и бесхитростным. Но Саган знал: под этой маской скрывается человек с холодным и расчетливым умом.

- Должно быть, у вас важные известия для нас, Дерек, - сказал президент, сопровождая слова еще более лучезарной улыбкой, которая приносила ему немало голосов на выборах. - Пожалуйста, не томите нас в ожидании.

Сагана невольно передернуло. Как президент, этот человек имел право называть его по имени, но фамильярность всегда раздражала Командующего, а с годами это раздражение все возрастало. «Кем ты был, Роубс, пока я не поставил тебя у власти? - подумал Саган. - Жалким профессором-политологом в крошечном университете».

- Хочу довести до сведения членов Кабинета и вашего сведения, господин президент, что Страж Платус Морианна мертв.

За столом послышалось неодобрительное перешептывание. Добродушное выражение на лице Роубса с необыкновенной легкостью сменилось на огорченное. Но только Саган заметил мелькнувшую в его глазах угрозу.

- Мне прискорбно это слышать, Дерек, - сказал Роубс, слегка пожав плечами, облаченными в особый президентский костюм. - Вам, конечно, известно, что этого человека разыскивали, чтобы предать публичному суду…

- Да, известно! - прервал его Саган. Он чувствовал усталость и плохо контролировал себя. - Господин президент, я считаю, что смерть Морианны, как и смерть Стража Ставроса, была вынужденной.

«А теперь пусть пораскинут мозгами», - подумал он, с мрачным удовлетворением глядя на быструю смену эмоций на лице президента. Роубс, видимо, хотел изобразить теперь гнев, но тут же отказался от своего намерения - не стоит так откровенно гневаться на генерала, под контролем которого находится двадцатая часть вооруженных сил Республики. Президент предпочел маску «скрытой угрозы».

- Полагаю, вы изложите свои доводы в полном отчете, гражданин генерал, и мы получим его незамедлительно. У вас есть другие сообщения?

- На этот раз нет, господин президент.

Роубс, прищурив голубые глаза, пристально смотрел на Сагана.

- Хорошо, гражданин генерал. Благодарю вас.

- Господин президент.

Экран начал затухать, но Саган продолжал стоять перед ним, терпеливо ожидая. Терпения ему было не занимать, тем более он знал - ожидание будет недолгим. Роубса всегда отличали быстрые решительные действия. Спустя несколько минут, которых хватило, чтобы освободить комнату заседаний от тридцати присутствующих, на экране снова появилось изображение.

- Саган, спасибо, что подождали.

Командующий не ответил. Президент был один в пустой комнате.

- Включите глушилку.

Этого следовало ожидать, учитывая, что разговор предстоял деликатный. Саган нажал одну из кнопок на пульте управления. Послышался низкий неприятный гул, указывающий на то, что их разговор будет проходить в режиме строжайшей секретности. Речь будет передаваться специальными закодированными импульсами, понятными только им двоим. Вообще подслушать разговор ни на борту «Феникса», ни в комнате заседаний в принципе невозможно благодаря общей системе безопасности, и все-таки предстоящая беседа была настолько секретна, что представлялось необходимым прибегнуть к дополнительным средствам, чтобы исключить саму вероятность утечки.

- Продолжайте, - сказал президент: Теперь, когда они остались с глазу на глаз, Роубс не заботился о выражении своего лица. - Он был один из тех, кого вы подозревали? Мальчик был с ним? Теперь он с вами?

- Сожалею, но вынужден доложить, что мальчик бежал, господин президент. Однако… - Дерек предостерегающим жестом поднял забинтованную руку, заметив, что нетерпеливое выражение на лице президента сменяется яростным, - я знаю, с кем он. У меня есть данные о корабле, на котором они улетели. Приказ об их задержании передан во все сектора. Но главное - у меня есть другой, более надежный способ определить местонахождение мальчика. Не сомневаюсь, что скоро он будет в наших руках.

- Рад, что вы не сомневаетесь, Дерек, - тихо сказал Роубс, - но доверять это дело банде безрассудных охотников…

- Если вы позволите мне продолжить, я все подробно объясню.

Нахмурившись, президент постучал холеными, с маникюром пальцами по столу. У него не было иного выбора, как выслушать Сагана, и оба понимали это. Командующий понимал также, что, прервав президента, нарушил субординацию и дорого поплатится за это со временем. Но сейчас его волновало другое.

- Я обнаружил местопребывание леди Мейгри Морианна.

Постукивание пальцами прекратилось, выражение на лице Роубса трудно было определить. Видимо, получив последнюю информацию, он быстро просчитывал в уме, что это может для него значить.

- Действительно? Я понятия не имел, что она жива.

- А я знаю.

Ответ был прямой, но поданный осторожно. И президент сразу ухватился за это.

- Да, - сказал он задумчиво, - вы действительно должны знать. Ведь у вас с ней были когда-то… особенные отношения, правда, Дерек?

Саган пренебрег ответом на столь вызывающий вопрос. Спокойным холодным взглядом он посмотрел на президента, как смотрят на человека, неуместно пошутившего, и терпеливо выжидал, когда можно будет вернуться к деловому разговору.

- Нет-нет, мой друг! Я не то имел в виду! - сказал Роубс с улыбкой. - Я имел в виду, что вы оба были… Как это называется? - Он сделал неопределенный жест рукой. - Умственно… Мысленно…

- Мысленно связанные, господин президент.

- Да-да. Именно так. Довольно удивительный феномен. Это случается, как я теперь припоминаю, только между людьми королевского происхождения, и то редко. Но скажите, Дерек, если она жива, то как же она могла все эти годы избегать связи с вами? Ведь на связь мыслей не влияет расстояние?

- Нет. - Саган почувствовал, что затронутая тема вынуждает его с трудом сдерживаться. Он даже не предполагал, как тяжело говорить об этом. - На мысленную связь не влияет ни расстояние, ни что-либо другое, за исключением… - Он с трудом подбирал слова. - Не буду отнимать у вас времени на объяснение медицинских и парапсихологических аспектов, господин президент. Достаточно сказать, что семнадцать лет назад мысленная связь между леди Мейгри Морианна и мной была нарушена. И только сейчас восстановлена. Теперь она не в состоянии скрыться от меня.

- Тогда вы должны немедленно арестовать ее, Дерек, - сказал президент, положив руки ладонями на стол.

- Видите ли, она находится на планете, расположенной в секторе Икс-24. Это сектор генерала Гиа. Мне понадобится какое-то время, чтобы определить эту планету…

- Я приму необходимые меры и договорюсь с генералом Гиа. - Президент поднял одну руку и снова решительным жестом опустил ее на стол, но затем заговорил с неуверенностью, тщательно подбирая слова: - А я вот… подумал, если вы знаете, где она, то и она знает многое о вас…

- Да, вы правы, но бояться нечего. Она не ускользнет от меня.

- Хочу напомнить вам, Дерек, что ее брат ускользнул от вас… выбрав смерть.

- Я понимаю. Но вы забываете, господин президент, что я слишком хорошо знаю эту женщину. Она - Страж, последний Страж. Пока жив мальчик, данная ею клятва защищать его не позволит ей расстаться с жизнью.

- Вы уверены в этом? У вас есть с ней контакт?

- Нет, господин президент. - Саган начинал терять терпение. Тело ныло от усталости, хотелось отдохнуть, к тому же предстояло многое сделать, чтобы подготовить полет в сектор Икс-24. Но он обязан довести разговор до конца. - Связь между нами пока еще очень слабая. Я чувствую лишь ее присутствие в определенной точке вселенной, как и она чувствует мое. Но с каждым часом связь крепнет, хотя леди Мейгри всячески сопротивляется. Только с помощью прямого и постоянного контакта я смогу сломить ее сопротивление. Однако у нас есть время. Если же она попытается лишить себя жизни, лишь одно сможет остановить ее.

- Что же это?

- Бог, господин президент.

Саган с безрадостным удовлетворением заметил, как Питер Роубс заерзал в кресле. Поправил манжеты рубашки, потрогал галстук, кашлянул. Для признанного атеиста, какими считались все преданные демократы, упоминание имени Бога, которого не существовало, было обескураживающим.

Президент резко сменил тему разговора:

- Вы утверждаете, что леди Мейгри может помочь вам найти мальчика. Не понимаю, в чем будет заключаться ее помощь, если она поклялась защищать его?

- Она ясновидящая и может видеть происходящие события, а также предвидеть будущие. Как только наша связь окрепнет, я смогу «внушить» ей приказ выйти на контакт с мальчиком.

- Она из тех женщин, которые поддаются внушению?

- Для этого есть разные способы. Не забывайте, что я знаю ее слишком хорошо, - сказал Саган и вдруг почувствовал, что от произнесенных слов остался неприятный привкус во рту, словно от горького зелья.

Вероятно, президент понял его состояние либо по голосу, либо по суровому выражению лица, омраченного изнурительной борьбой не столько с внешними коллизиями, сколько с внутренними переживаниями.

- Поздравляю, Дерек, - сказал Роубс. Его руки, постоянно находившиеся в движении, сложились, соединившись кончиками пальцев. - Создается впечатление, что наконец-то после стольких лет наши поиски подходят к концу. Каким же знаменательным будет день, когда мы сможем предать этих роялистов публичному суду и напомнить народу о тех несправедливостях, от которых он страдал под игом монархии! Ее казнь раз и навсегда положит конец разговорам….

- Позвольте дать вам совет, господин президент, - прервал его Саган.

- Когда только вы научитесь не перебивать меня, Дерек? - раздраженно спросил Роубс, злясь на то, что нарушен ход его мыслей.

- Будет лучше, если вы разрешите мне быстро и тихо убить ее, когда нужда в ней для нас отпадет. Мейгри королевской крови и воспитана так, чтобы оказывать влияние на умы и сердца людей. Хочу предупредить, что если вы дадите ей доступ к народу, она представит себя мученицей и превратит суд в трибуну роялистов.

Лицо президента покраснело от гнева. Руки сжались в кулаки.

- Довольно я натерпелся от вас сегодня, Дерек! Я позволил вам прерывать себя. Стерпел упоминание о религии, которую давно считаю предрассудком недоумков, и все, - президент выделил последнее слово, - рассматриваю как акт предательства. Я переношу ваши выходки, Дерек, только из благодарности за помощь, которую вы мне оказали в прошлом, да еще потому, что вы один из лучших военачальников. Но вы один, Дерек. Вы - один… А за мной - народ. Помните это. И никогда больше не говорите со мной о том, как я руковожу правительством.

- Да, господин президент.

- Когда вы добудете сведения от этой женщины, доставьте ее в Конгресс невредимой, чтобы она предстала перед судом. К этому же времени вы передадите нам и мальчишку. Полагаю, вы не будете давать мне советов относительно него?

- Нет, господин президент.

- Очень хорошо. Благодарю вас, гражданин генерал. - Президент поднял правую руку в традиционном приветствии. - Народ.

Саган тоже поднял правую руку. Изображение на экране начало тускнеть. Закодированная связь передала его последнее слово, но Роубс уже не мог видеть скривившихся в улыбке губ и огонька презрения в глазах.

- Народ, - откликнулся Саган.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Что ж отвечаешь ты, море?

Не замедляя свой бег, не спеша,

Ты шепчешь в глубокой ночи,

Ты сетуешь перед рассветом,

Ты нежно и тихо шепчешь мне:

«Смерть».

Уолт Уитмен, «Из колыбели, вечно баюкавшей»

Оха-Ло была одной из двух планет, входящих в систему малой звезды, расположенной в секторе Икс-24 на самом краю галактики. На картах звезда была помечена конфигурацией QWW31648XX, что указывало на ее положение в галактике, на число планет, заселенных какими-либо формами жизни, на разновидности этих форм и так далее. Надо отметить, что для разбирающихся в звездных картах порядковый номер этой звезды говорил о ее незначительности. Из двух планет только на одной существовала жизнь, что в целом для галактики не имело пользы. Климат на планете был тропический, флора и фауна настолько разнообразны, что ботаники и зоологи оставили надежду их классифицировать. К тому же они убедились, что большая часть растений и животных несъедобна. Сами же ученые показались местным животным съедобными, а потому часть их с планеты не вернулась.

Населяли планету люди, которые, как полагали несъедобные ученые, прибыли сюда несколько столетий назад во времена нового средневековья, когда шел период первой колонизации галактики землянами. Попали люди на эту планету, несомненно, случайно, потому что лететь сюда с определенной целью никому и в голову не пришло бы. Предполагалось, что земляне, уставшие и больные от долгого блуждания среди звезд, посадили здесь свой космический корабль и постепенно уничтожили все следы той репрессивной цивилизации, от которой бежали.

В сущности, как сказал Саган капитану Нада, который не понял цитаты из литературы, «моряки выбросили за борт хлебное дерево и превратились в аборигенов». Люди назвали планету Оха-Ло, что означало «не помнить». Это название было связано не столько с первыми поселенцами, сколько с их отношением к родной планете.

Оставшись в стороне от разрушительного влияния прогресса, охватившего галактику, потомки первопоселенцев вели мирное существование. Они жили в полной гармонии с буйной тропической природой, лук и стрелы помогали им охотиться на необычных по виду зверей, жилищем служили хижины, сплетенные из трав. Они устраивали праздники с танцами и молитвами, чтобы ублажать сверкавшие на ночном небе звезды, потому что верили в доставшуюся им от предков легенду, гласившую, что из звездного пространства на народ Оха-Ло однажды явится погибель.

Тем не менее, когда люди или инопланетяне - ученые, военные или контрабандисты - совершали посадку на Оха-Ло в своих птицах с огненными хвостами, местные жители относились к ним с уважением, выполняли каждое их желание и как можно быстрее вежливо выпроваживали. Побывали на Оха-Ло и пришельцы из других галактик, правда, это происходило только в том случае, когда пришельцы хотели дать знать о своем существовании. На Оха-Ло проводили какое-то время и ученые, узнавшие о наличии разумной формы жизни на планете. Специалисты разного рода наук совершенно сбивали с толку простодушных жителей своими коробками с мигающими огоньками и вопросами, которые почему-то чаще всего касались возраста, в котором девушки достигают совершеннолетия. Однажды на планете совершил посадку военный патруль, но тут же улетел, убедившись, что здешний народ не желает воевать ни друг с другом, ни с кем-то другим. Оха-Ло как никакая другая планета, даже более незначительная, у межпланетарных антрепренеров не считалась достойной внимания.

Однако было на Оха-Ло нечто высоко оцененное не учеными или военными, а ювелирами. Это был минерал мунрит - полудрагоценный камень, завоевавший признание во всей галактике своей удивительной красотой, нежным цветом и прозрачностью. Предприимчивые и дерзкие коммерсанты, случайно встретив на своем пути Оха-Ло, обычно покидали планету с запасом мунрита, продав который, на три месяца обеспечивали себе роскошную жизнь. Некоторые дельцы, охваченные жаждой наживы, возвращались с геологическим и шахтным оборудованием. Но как же они были разочарованы, когда на все их расспросы местные жители упорно отвечали, что представления не имеют, где находятся залежи минерала. Более настойчивые на свой страх и риск отправлялись в джунгли на поиски минерала, но никто из них не возвращался.

Небольшая зеленая планета, возможно, так и продолжала бы вращаться вокруг своего солнца, не ведая о тревогах и потрясениях за пределами системы. Но Оха-Ло ждал роковой конец, и гибель нагрянула со звездного неба, как и предсказывала древняя легенда.

Рок пал на Оха-Ло в виде космического корабля, вернее сказать, боевого космолета, рухнувшего среди густых зарослей на окраине одного из главных поселков. Жители привыкли к космическим кораблям, совершавшим посадку на их планете, но ни разу еще корабли не врезались в деревья, оставляя за собой широкую просеку. Напрасно ждали они, что кто-то или что-то появится из раненой птицы, как они называли этот корабль. Птица лежала среди поваленных стволов деревьев тихо и недвижно.

Приближаться к ней никто не посмел. Жители не раз видели, как из хвостов этих странных птиц неожиданно вырывался огонь, и они с ревом взлетали в ночное небо. Все боялись, что и эта птица, выпустив из хвоста пламя, улетит. Но в конце концов любопытство пересилило страх. Покалеченное чудовище, казалось, умирало. Оно издавало слабый тоскливый звук. И тогда несколько молодых воинов, держа наготове копья, подошли к нему.

Птица действительно оказалась мертвой. Это стало ясно после того, как один из воинов ткнул копьем в тот самый предмет, что издавал жалостный звук. Пилот, однако, оказался жив. Это была женщина, лежавшая в кабине без сознания. Она страдала от обезвоживания и длительного голодания - обычных проявлений космического наркоза. Но жители Оха-Ло ни о чем подобном не слыхали, а также не знали они, что женщине спасла жизнь компьютерная система, которую она переключила на программу самоконтроля, когда поняла, что теряет сознание.

В племени нашелся человек, мудрый и циничный, который предостерег соплеменников от оказания помощи пришельцу из звездного пространства, напомнив им о легенде. Он горячо протестовал против того, чтобы женщина находилась среди жителей Оха-Ло. Но добрые люди не послушались старого человека и тем самым навлекли на себя рок.

Воины вытащили пилота из корабля и перенесли в хижину целителя. Тот представления не имел, что случилось с женщиной, но по некоторым приметам догадался, что ее состояние схоже с тем, что испытывают люди, потерявшиеся в джунглях и долгое время спустя найденные почти обезумевшими, бормочащими бессвязные слова. Поэтому он начал лечить молодого пилота отварами трав и разными настоями да еще музыкой - наигрывал на своем примитивном инструменте тихие, умиротворяющие мелодии. Благодаря его медицине, а может быть, вопреки ей женщина начала быстро поправляться и вскоре полностью излечилась.

И это было началом конца. В племени даже не заметили, как похоронили птицу - покрытый толстым слоем гари космолет. Они видели на космолете разбитые дефлекторные щиты, но не догадывались, для чего это. В своем неведении они не понимали, что их гостья вступила когда-то в ужасный конфликт, бежав от которого, спасала теперь свою жизнь. Аборигены не могли знать, что отныне и они невольно вовлечены в этот конфликт.

Если бы молодая женщина-пилот в первые же дни пребывания на планете могла предвидеть, какие беды и разрушения навлекает помимо своей воли на безобидных жителей, то улетела бы куда подальше, в какой-нибудь укромный и безлюдный уголок галактики. Но ее космолет покоился на дне болота, а сама она душевно и телесно была больна. К тому же Оха-Ло представлялась ей заповедником мира и красоты, доброты и сочувствия, улыбок и смеха. В своем мире она почти забыла, что подобное существует. Постепенно женщина привыкла к жизни племени, полюбила добрых людей, а потому решила остаться, чтобы излечиться как следует от глубоких душевных ран.

Жители Оха-Ло, обычно с легкостью и даже нетерпением избавлявшиеся от космических визитеров, для молодой женщины сделали исключение. Им понравилось, что она не задавала глупых вопросов о девственницах и совсем не интересовалась поисками залежей мунрита. Она осталась жить среди них, но держалась в стороне. Женщина быстро выучила язык, с уважением относилась к обычаям и исподволь, почти бессознательно стала оказывать на них свое влияние.

Жители не поняли, как и почему это произошло. Некоторые, правда, думали, что во всем повинны ее глаза. Старец, который протестовал против ее пребывания на планете, назвал взгляд ее глаз «умудренным жизнью». Конечно, глаза двадцатичетырехлетней женщины видели намного больше горя, страданий и ужасов, чем любому из жителей Оха-Ло приходилось испытать за целую жизнь. Но, помимо печали и боли, в этих глазах светились ум и властность - результат многовекового генетического отбора. Она была рождена и воспитана, чтобы управлять людьми и вершить великие дела, избавиться от подобных свойств натуры не во власти человека. Эти качества были так же естественны для нее, как серо-зеленый цвет глаз, доставшийся от отца, или светлый, напоминавший морскую пену оттенок волос - наследство ее несчастной матери.

Женщина-пилот, в буквальном смысле свалившаяся с неба, стала править народом Оха-Ло, начав с того, что помогала в их каждодневных мелких проблемах, разрешала возникавшие споры. Очарованные ее умом и тактом, даже старики приходили к ней за советом, особенно в тех случаях, когда речь шла о том, как относиться к пришельцам из других миров. Она с таким же неодобрением относилась к непрошеным гостям, как и все жители планеты. Однако даже у этих гостей, а чаще всего это были прожженные, самонадеянные контрабандисты, ее царственный вид вызывал благоговение. Прошло несколько лет, и прилетевший неизвестно откуда пилот стал горячо любимым правителем народа Оха-Ло.

Женщина-пилот была довольна своей жизнью. Ее прошлое и связанные с ним ужасные воспоминания стали постепенно забываться. Она надеялась, что и у других оставшихся в живых участников конфликта происходит то же самое. Они, вероятнее всего, поверили, что Мейгри погибла. Она старалась убедить себя в этом, хотя в глубине души понимала: такое невозможно. По крайней мере один человек знал, что она жива. Но если быть очень, очень осторожной, то он не узнает, где она скрывается, и тогда до конца своих дней можно спокойно прожить на полюбившейся ей мирной планете. Как и жители Оха-Ло, она избегала смотреть по ночам на небо.

* * *

Роковой конец наступил не сразу. Он приближался постепенно.

Женщина-пилот обладала даром предвидения, или «далеко видящим глазом», как называли это местные жители. Она предвидела приближавшегося к поселку страшного зверя и посылала воинов убить его, пока он не напал на кого-то из жителей. Она предвидела летящих к планете нежеланных гостей, которые по прибытии с удивлением обнаруживали, что их встречает «почетный караул». Однако жители не знали истинной силы дара этой женщины и истинной силы власти. Ведь она видела всю вселенную насквозь и при желании могла безошибочно предсказать все события, происходящие в галактике. Но она не только не стремилась воспользоваться силой своего дара, а напротив, старалась отгородиться от всего происходящего за пределами Оха-Ло. И все-таки полностью контролировать свой дар она не могла, и порой видения возникали сами собой.

Первый раз подобное случилось на семнадцатом году ее пребывания на планете. Однажды вечером, направляясь к своей скромной хижине в окружении слуг, она напугала их, неожиданно и без причины закричав в ярости и страхе. Во всяком случае, слуги считали, что причины для крика не было. Она закрыла лицо руками, но этот жест не помог ей избавиться от возникшего перед ее мысленным взором видения.

- Ставрос! Ставрос! - кричала она, и слезы текли из ее глаз, перед которыми возник образ друга и соратника с детских лет, умирающего в невыразимых муках.

Тогда-то она и узнала, что перед смертью он выдал секрет.

* * *

Рок навис над планетой, готовый вот-вот обрушиться на нее.

После того случая люди, ее окружавшие, стали замечать, что женщина чем-то озабочена. Она все время молча размышляла, меряя шагами ухоженные травянистые дорожки сада, разбитого специально для нее. Иногда бормоча странные имена, стиснув пальцы рук, она ходила взад и вперед, а то вдруг начинала плакать и в исступлении качать головой, а после бежала в свою хижину и забивалась в самый темный угол, как напуганный ребенок.

От чего она пряталась? Слуги терялись в догадках и сами начинали дрожать от страха. Может быть, она видела страшного зверя, крадущегося из джунглей и готового напасть? Или что-то еще ужаснее, чего они и представить не могли?

Женщина пыталась их успокоить:

- Не бойтесь, к вам это не имеет никакого отношения.

Но на этот раз их предчувствие оказалось сильнее ее «далеко видящего глаза».

* * *

И вот роковой конец наступил.

Душераздирающий крик пронзил тропическую ночь. В этом крике было столько ярости и ненависти, горя и боли, что люди, поначалу оцепенев от ужаса, бросились затем к ее хижине в страхе найти женщину убитой, растерзанной диким зверем. Вместо этого они увидели ее, упавшую на колени перед лежанкой и сотрясаемую рыданиями. Слуги как могли успокаивали ее, но это не помогало. Семнадцать лет мира, спокойствия и безопасности кончились.

Ее пронзительный плач разбудил весь поселок, наполняя каждого смутным, доселе неизведанным ужасом.

Но его услышали и далеко за пределами поселка. Прокатившись эхом по зеленой планете, он проник в межзвездное пространство, неся с собой горе и страдание. И так безмерна была его сила, когда меч пронзил тело ее брата, что убийца услышал плач и понял, кто оплакивает его жертву. Ненависть, скорбь и боль задели его душу, как ничто другое за последние семнадцать лет. И он узнал если не где, то как ее найти. Мысленная связь между ними, прервавшаяся семнадцать лет назад, восстановилась.

Судьба Оха-Ло была решена. Впервые за всю историю человек начал активно искать эту планету. И найти ее было лишь делом времени. Наконец внимание человека привлек сгусток зеленого мерцающего света, словно исходящий из крошечного драгоценного камня на пальце огромной руки галактики.

* * *

Мейгри сидела, скрестив ноги, на плетеной циновке в своей хижине. Закрыв глаза, она устало прислонилась к стене, образованной материнским деревом. Название дерева было связано в тем, что его крепкий ствол с густым шатром веток можно было выкорчевать и посадить на новом месте, а дерево снова пускало корни, росло и цвело. Несколько материнских деревьев, посаженных рядом, быстро разрастались, стволы сливались, образуя прочные стены, а ветви густо переплетались, превращаясь в столь плотный свод, что достаточно было вплести в него несколько пальмовых листьев, и получалась крыша, способная уберечь жилище от проливных тропических дождей.

В свое время Мейгри полюбилась идея создавать жилище внутри живого дерева. Было приятно думать, с какой любовью и уважением относятся люди к природе, к жизни. Ее удивило и тронуло название дерева - материнское. Часто, проснувшись среди ночи от мучительных кошмаров, она лежала, съежившись от страха и прислушиваясь к шелесту листьев, которые словно нашептывали колыбельную песню. Она не помнила своей матери и никогда не слышала ее голоса, но теперь ей казалось, что она знает эту колыбельную, даже различает в ней отдельные слова на смутно вспоминаемом языке. Успокоившись, она засыпала глубоким сладким сном без сновидений.

Сон без сновидений. Мейгри еще сильнее сжала веки от упавшего на глаза яркого солнечного света, проникавшего сквозь открытую дверь хижины и лиственный шатер над головой. Сон без сновидений…

- Святый Боже, разве я многого прошу? - пробормотала она, прижимая руки к горящему лбу. - Нет. - Она с вызывающим видом посмотрела сквозь ветви над головой. - Нет, немного, и имею на это право. - Она посмотрела на листья, которые, казалось, дрожали не от легкого ветра, а от гнева, звучащего в ее голосе. - Я знаю Твои законы! И хочу оспорить свое дело перед лицом Твоего небесного трибунала! «Смотри! - крикну я. - Смотри, что заставил ты меня перенести! И я все вытерпела - боль, страдания, - вытерпела безропотно. Я сдержала свою клятву. Да, сдержала. А ты? Ты сдержал обещанное?» Ха!

Это злобное «ха!» обидело старца, входящего в хижину. Он повернулся, чтобы уйти, но Мейгри, заметив его, быстро вскочила.

- Пожалуйста, целитель, пожалуйста, входите. Извините, если я обидела вас, но я говорила не с вами. Я… разговаривала… сама с собой…

Пожав плечами и покачав головой, старик неуклюже вошел в хижину. Этот мудрый целитель был очень стар, так стар, что дети его друзей юных лет сами уже умирали от старости.

«Мне предназначено увидеть конец», - обычно говорил он тоном обреченного человека.

Шаркая ногами по земляному полу хижины, старик направился в затененный угол, поглядывая на Мейгри пристальным, внимательным взглядом. В глазах его светился огонек надежды. Женщина положила на пол чистую циновку, зная, что целитель оценит этот жест уважения с ее стороны. Старец медленно и осторожно опустился на циновку, явно демонстрируя свою немощь. Мейгри знала, что похрустывание костей, подчеркивающее дряхлость, показное. Однажды, когда тигр забрел в поселок, этот проворный старик обогнал большинство молодых воинов. Но трясущиеся руки, ноги и похрустывание костей давали старику много преимуществ: лучшее место у костра, лакомые кусочки за трапезой, самых красивых молодых женщин, облегчавших его немощное существование.

Опустившись коленями на циновку, Мейгри посмотрела на старика и нервно улыбнулась.

- Вы принесли?

Старик сердито взглянул на нее, как бы упрекая в том, что она задала столь глупый вопрос, хотя три дня назад он заходил к ней, но не принес того, что она ждала. И вот - наконец… Он долго возился, распутывал узел на потрепанном мешочке, привязанном к поясу на его худом сморщенном теле. Руки Мейгри судорожно подергивались, готовые выхватить у него этот мешочек, но она сдерживала себя, и старик не мог не заметить этого.

Наконец он неторопливо вынул из первого мешочка второй, меньших размеров, и положил его на циновку.

- Я принес то, что ты просила, Зеленые Глаза, - сказал он дрожащим голосом, который был такой же показухой, как и хрустящие кости.

- Он подействует так, как вы и говорили? - Сейчас, когда мешочек находился на расстоянии протянутой руки, она даже не пошевелилась, чтобы взять его.

- Да-да. - Старик указал костлявой рукой на мешочек. - Вари эту кору в воде, пока не появится зеленая пена. Выпей отвар, затем…

- Медленно? Быстро? - Мейгри как зачарованная смотрела на мешочек.

- О, конечно, медленно! Говорят, вкус у отвара исключительный и пить его одно удовольствие.

- А затем?

- Ты почувствуешь сильную усталость.

- Боли не будет?

- Никакой. Когда выпьешь, ляг. Окажешь большую помощь своим служанкам, если предварительно наденешь погребальный наряд, - посоветовал старик.

- Понятно, - сказала Мейгри, подавив неожиданно подступивший к горлу смешок.

Решительно протянув руку, она взяла мешочек, открыла его и понюхала содержимое, словно оценивая, как это делала, когда покупала приправы на рынке. Запах был приятный, даже соблазнительный. Старец невозмутимо наблюдал за ней.

- Твоя смерть остановит предков? - спросил он неожиданно.

- Я… Я не знаю, - ответила Мейгри неуверенно, стараясь не смотреть ему в глаза. - Надеюсь, остановит.

- Мы устроим долгие похороны, на много дней, - торжественно пообещал старик, широко разводя руками, как бы подчеркивая продолжительность церемонии. - Много дней мы будем отмечать это событие и бить в барабаны. Предки наверняка услышат и уйдут.

Внезапно Мейгри представила, как ее тело день за днем лежит на тропической жаре.

- Да, - пробормотала она. - Конечно, они услышат и уйдут.

Решив подать старцу еду и питье, как это полагалось по обычаю, она поднялась с циновки. Вдруг глаза ее широко открылись, горло сжал спазм, и она чуть не задохнулась.

Старец, пристально наблюдавший за ней, увидел, как ее бледное лицо стало совсем белым, а глаза в испуге смотрят куда-то позади него. Поскольку он сидел спиной к двери, пришлось быстро обернуться: чти же так напугало Мейгри?

Это был дух.

Старик никогда не видел духов, но нисколько не удивился его появлению. Человека в его возрасте уже ничто не удивляет. Возможно, он бы испугался, будь дух враждебным. Но ничего враждебного в его облике не было, только усталость, словно он долгое время не спал. Дух стоял на пороге хижины и с тоской глядел на ее обитателей.

Наконец старец спохватился: как же так! Никто не поприветствовал духа, не пригласил его войти в хижину!

Собравшись с силами, старик встал.

- Добро пожаловать, дух, - сказал он и поклонился.

При этом раздался хруст костей, как будто его тело переломилось надвое. Насколько он помнил, духа полагалось пригласить в жилище, иначе он не переступит порог. Старик взглянул на Мейгри: жилище-то было ее. Но она молчала, уставившись на духа и сжимая в руке мешочек с зельем.

Подойдя к женщине, старик дотронулся до нее пальцем.

- Пригласи его войти!

- Платус! - прошептала Мейгри.

Старик оглянулся на духа, подумав, что женщина произнесла приглашение, сказав его на том странном языке, на котором иногда разговаривала сама с собой. Но, видимо, это было не приглашение, потому что дух по-прежнему стоял в дверях, глядя на женщину грустными глазами.

Мейгри повернулась спиной к духу.

- Нет-нет! - хрипло вскрикнул старик в замешательстве.

Никогда еще он не сталкивался с духом и, видит Бог, не собирался упустить этого случая.

- Входи, уважаемый дух, - сказал он, пододвигая к нему ногой свою циновку. - Я не хозяин этого дома, - он укоризненно посмотрел на Мейгри, - но зато самый старый человек в этом поселке, - при этих словах он гордо вскинул голову, - а потому приглашаю тебя быть нашим гостем.

Дух с некоторым удивлением переводил взгляд с Мейгри на старика.

- Не знаю, - сказала Мейгри беспомощным тоном. - Не знаю, как и почему он видит тебя, Платус, разве только тому, кто послал тебя, нужен свидетель.

- Он не нуждается в свидетеле, сестра, - сказал Платус мягким голосом, который Мейгри так хорошо помнила, хотя уже семнадцать лет не слышала. - Он все видит, все знает. И все прощает, в чем я убедился.

Старик не понимал, о чем идет речь, потому что дух и Мейгри говорили на незнакомом ему языке, но видел, что дух все еще стоит на пороге хижины, а потому снова ткнул пальцем Мейгри.

- Входи, - сказала она уныло, сделав рукой несмелый и безнадежный жест.

В облике ее сквозило отчаяние. Она прижала кулак, в котором сжимала мешочек с зельем, к губам, но это не помогло, и она разрыдалась.

Дух вошел в хижину и приблизился к женщине. Обняв ее руками, он пытался успокоить Мейгри, но объятия мертвых не приносят утешения живым.

«Должно быть, этот дух из новеньких», - подумал старик, не догадываясь, насколько он прав.

Присмотревшись к духу, старик понял, что это родственник женщины: те же стройность и изящество в фигуре, те же светлые волосы, схожесть в чертах лица, словно вылепленных по одному образцу, только у духа они резче, чем у женщины. Значит, их встреча - дело семейное. Старик понял, что должен уйти. Но перед уходом решил высказать, что было у него на уме.

- Как мне кажется, ты пришел от предков, дух, - сказал он. - Возможно, они послали тебя сопроводить родственницу к праотцам на вечный покой. Надеюсь, она не заставит тебя долго ждать. - Старик бросил многозначительный взгляд на мешочек, который Мейгри держала в руке. - Скажи предкам, что им нет надобности приходить сюда. Похороны будут пышными и долгими. - Последние слова он повторил несколько раз, кланяясь и отступая к выходу из хижины. И наконец ушел.

Наступил вечер, в хижину повеяло воздухом, напоенным запахами тропических растений. Именно нежное дуновение ветерка почувствовала Мейгри плечами, а не прикосновение рук духа. Казалось, пальцы рук духа держат не плечи ее, а душу. Подняв голову и отстранившись, она горделиво смотрела в пространство хижины, смахивая ресницами слезы.

- Рада видеть тебя, Платус. Как ты поживал все это время?

Слова сами собой слетали с губ, но, осознав их значение, она истерично хихикнула, а затем разразилась рыданиями. Боже! Что за глупые вопросы приходят на ум!

- Извини, я хотела спросить, где… где ты жил? Что ты… что ты делал?.. - заикаясь, уточнила она и, вытирая рукой все еще влажные от слез глаза, шмыгнула носом.

- Ты ничуть не изменилась. Все такая же, как в детстве, - сказал Платус, с любовью и нежностью глядя на нее. - По-прежнему не пользуешься носовым платком. Как звали того старосту, с которым ты дружила и который всегда носил в форменном кармане запасной платочек для тебя?

- Не надо, брат, не начинай, - прошептала Мейгри, опустив глаза. - Я не вынесу. Не сейчас, пожалуйста…

- Тогда отвечу на твой вопрос. Я жил на планете Сирак-7. Ставрос, Данха и я выбрали эту планету, потому что она находится на главном торговом пути, имеет хорошие каналы связи и большая часть ее территории не заселена. Мне было легко затеряться на такой планете… Вместе с ним, - добавил он шепотом. - Дахна и Ставрос покинули меня и устроились каждый по-своему. Надеюсь, ты знаешь, что случилось?

Мейгри безрадостно взглянула на него.

- Я знаю о Ставросе, - сказала она сдавленным голосом. - Но… Дахна тоже?

- Пять лет назад. Остальные еще раньше. Саган выслеживал их одного за другим, а поймав, заставлял предавать своих товарищей. И конец неумолимо наступил.

- И ко мне он придет. Я приняла решение.

- Неправильное решение. И ты это знаешь, Мейгри. Семнадцать лет назад ты боролась за свою жизнь…

- Разве? - спросила она, повернувшись к нему лицом, и настойчиво повторила: - Разве? Или это я предала всех? Предала ли я своего короля семнадцать лет назад?

- Мейгри, - Платус казался сконфуженным, - я не понимаю! Что ты имеешь в виду, говоря, что предала нас? Конечно же, ты не предавала! Ты возглавляла борьбу против Сагана!

- Может быть, все это было лишь частью его плана! Разве ты не понимаешь? Я должна была знать! - закричала Мейгри, теребя мешочек с зельем рукой. - Он должен был заранее обо всем сказать! Ведь он говорил мне абсолютно все! Я знала его как никто другой! Мы были мысленно неразрывны! Как могло случиться, что я не знала?

- Мейгри, но ведь это… нелогично. Именно благодаря тебе мы бежали от него и спаслись! Ты помнишь?

- Нет, я не помню! - Она прижала руки к вискам. - У меня сохранились лишь отрывочные воспоминания о том, что произошло в ту ночь! Возможно, я никогда не вспомню этого. Так говорили врачи.

- Мейгри, я могу рассказать, что случилось…

Она в раздражении покачала головой.

- Я знаю, что случилось. Мне уже рассказали. В больнице, когда я выздоравливала. Я видела, как они смотрели на меня. Я понимала, о чем они думали. «Почему ты? Почему ты осталась в живых, когда столько других умерло?» Как ты не понимаешь, Платус? - Она пристально посмотрела на него, как бы моля о понимании. - Он позволил мне выжить! Здесь скрывается какая-то причина. Поэтому-то я и бежала. Я не хотела в один прекрасный день услышать от него: «Позволь мне поздравить нас, миледи. Наш план сработал. Никто ничего не подозревает».

- Нет-нет, Мейгри, я не верю этому. Ты была своенравной, упрямой, но всегда честной и благородной. Истинная дочь своего отца. О Боже, - продолжал Платус, понизив голос, - разве ты не помнишь, как отец заставлял нас смотреть, как пытали того человека? Человека, предавшего друга…

- И Саган был моим другом! Неважно, какой выбор я сделала, но кончила тем, что предала кого-то! - Она рассмеялась, но стиснула зубы, стараясь не потерять контроль над собой. - Но все это в прошлом. Мысленная связь с Саганом восстановилась. Он летит сюда, чтобы схватить меня. И ты говоришь, что он должен застать меня в живых? Ты ведь знаешь, как это опасно. Он использует меня, чтобы найти мальчика.

- Нет, сестра. Ты используешь его.

Мейгри в недоумении посмотрела на брата. Но он молчал.

- Загадки, загадки! Ты не изменился, - пробормотала она, качая головой и глядя на Платуса с тем же раздражением и разочарованием, которое испытывала к нему семнадцать лет назад.

Когда дух появился на пороге ее хижины, она увидела его таким, каким знала раньше: старшим братом, гениальным ученым, чье тонкое выразительное лицо обретало суровые холодные черты воина, стоило ему надеть доспехи или заняться армейской тренировкой. Но когда он заговорил о прошлом, вдруг словно постарел, и Мейгри подумала, что именно так Платус выглядел в момент смерти: сорок с небольшим лет, кроткое выражение лица и безучастный взгляд, спокойно принимающий иную реальность, которая ожидала его.

«Ты используешь его». Внезапно она поняла.

И запротестовала:

- Нет-нет.

- Извини, Мейгри, - ответил Платус, и его худые, словно сотканные из дымки, плечи опустились, как у человека, сознающего свое поражение. - Я потерпел неудачу. Понимаешь, мальчик не знает… Ни о чем не догадывается.

Мейгри молча, бесстрастно смотрела на него.

- Ни о чем?

Платус покачал головой.

- Я надеялся, что они забудут о нем. Надеялся, что его никогда не найдут. Я любил Дайена, Мейгри. Любил как никого в жизни! Единственное, чего я хотел, так это, чтобы Дайен был… - Платус вздохнул, - обыкновенным человеком.

Если бы духи могли плакать, то он заплакал бы. Но мертвым не дано такое утешение, как слезы.

- Ты так ничего и не понял, брат? - сказала Мейгри, нетерпеливым жестом отбросив влажные от пота волосы с лица. Подойдя к двери хижины, она остановилась, подставляя разгоряченное лицо прохладному вечернему ветерку. Подняв глаза к небу, посмотрела на звезды, горевшие холодные светом в темноте. Долго, ах как долго она не смотрела на них, и сейчас ее сердце пронзила боль воспоминаний. - Мы рождены быть такими, какие есть. Другого не дано. И мальчик не сможет этого избежать!

Повернувшись к брату, она нетерпеливо спросила:

- Он наверняка интересовался. Разве он никогда не спрашивал? Живя среди людей…

- Он не общался с другими людьми. Я воспитывал его… в одиночестве. Нам не требовались другие люди. У нас были свои занятия, своя музыка. Он был счастлив, Мейгри. Действительно счастлив! И я тоже. Последние семнадцать мирных лет были счастливейшими в моей жизни.

- Да, могу представить, - ответила Мейгри, окинув взглядом свое мирное жилище. Они стояли молча, погруженные в мысли о мальчике. Он - наполненный приятными воспоминаниями, она - безуспешно пытающаяся вспомнить хоть что-то.

- На кого он… Как он выглядит, Платус?

- Он больше похож на отца. Те, кто знал Старфайера, узнали бы его сразу. Те же голубые с кобальтовым блеском глаза, те же золотисто-рыжие волосы, какими славился их род.

- Но есть в нем что-нибудь от… Семили? - Вопрос прозвучал так тихо, что дух не услышал бы его, если б не понял сердцем.

- Ее дух. В мальчике есть сила, решительность, целеустремленность. В этом он не похож на отца.

- Благодарю тебя, Господи, - чуть слышно сказала Мейгри.

- Благодаришь Его? За что? - резко спросил Платус. - Я делал все возможное, чтобы защитить мальчика, спасти его… Но все оказалось напрасным. Даже моя смерть была бессмысленна, потому что помогла нашему врагу обнаружить тебя. Теперь Дайен где-то далеко, он одинок, не знает, кто он, и не понимает своего положения. Ты должна найти его, Мейгри. Должна найти способ предупредить его… Рассказать все. В конце концов… должна сделать что-нибудь!

- Но если я смогу найти его, значит, и Саган сможет тоже! И после этого Дерек оставит меня в живых? Ты так думаешь?

- Двое должны пройти через тьму, чтобы достичь света… - пробормотал Платус.

- Никогда не говори мне этого, брат! Никогда! Исполнилось их проклятое предсказание! Я прошла через тьму! Семнадцать лет шла! Разве тебе понять это? Ты всегда был слабым, Платус. Говоришь, что хотел спасти мальчика. От чего? От него самого? От того, чтобы он стал таким, как мы? «Обычный человек»! Да, это ты боролся всю жизнь, чтобы стать обычным человеком! Вот в чем причина твоей смерти: всю жизнь ты отказывался быть тем, кем должен был быть!

- Доведись мне жить снова, я прожил бы так же, - спокойно и с достоинством ответил Платус. - Я пришел к тебе, потому что думал, ты сумеешь помочь, Мейгри. Надеялся, что время изменило тебя. Но теперь уже сомневаюсь, прав ли я был? Когда ты найдешь Дайена, сестра, посмотри на него, посмотри внимательно. И ты увидишь доброго, чуткого, заботливого молодого человека. Сохрани этот образ в своем сердце, потому что недолго он будет таким. Ты вместе с Саганом испортишь, развратишь его. - Лицо Платуса выражало страдание, а голос дрожал от слез, которых духу не дано выплакать. - Только бы Господь даровал моей душе покой до того, как это случится!

И бесплотный дух начал исчезать.

- Платус! - Мейгри протянула руку, пытаясь схватить и удержать эфемерное создание. - Извини! Не покидай меня! Я боюсь! Одна я этого не перенесу!

- Кого ты боишься, сестра? «Знай своего врага». Не эти ли слова говорил нам всегда наш командир? Ты знаешь врага, Мейгри? Истинного врага?

Голос замолк, унесенный ночным ветерком, полным благоухания тропиков. Образ духа исчез из сердца Мейгри, но слова остались и терзали, как зазубренный наконечник стрелы, которую нельзя вынуть, не разорвав сердце.

«Знать своего врага»… «Кого ты боишься?»

Мешочек с зельем медленно выпал из руки Мейгри и остался лежать на полу незамеченным. Ее взгляд был прикован теперь к металлическому сундучку, что стоял - целых семнадцать лет! - у изголовья лежанки.

Семнадцать лет назад она достала его из разбитого космолета и за все эти годы ни разу не открывала.

Опустившись на колени, Мейгри нащупала замок с цифровым кодом. Вспомнить комбинацию цифр было легко: дата ее рождения, дата смерти ее матери. Петли заржавели в сыром тропическом климате и резко заскрипели, когда она подняла крышку. Внутри лежали две вещи: потертая косметичка из парусины и узелок белья, покрытого пятнами. Взяв узелок в руки, она нежно погладила пальцами красно-коричневые пятна - следы крови. А развязав, обнаружила внутри какой-то предмет, завернутый в саван, и тоже весь в крови.

Поколебавшись, Мейгри отложила сверток и взяла сумочку. Провела рукой по грубой материи, по заржавевшим пряжкам. Руки невольно дрожали, когда она расстегивала косметичку. Наконец она высыпала содержимое на земляной пол.

Предметов было немного - только то, что оказалось под рукой, когда она собиралась в темноте в ночь побега. Тогда она плохо соображала. Ей давали лекарства, но боль не стихала. Перед угрозой близкой смерти ничто не может облегчить боль!

Кусочек больничного мыла - все еще в упаковке, небольшой пузырек шампуня, губка, полотенце. Как странно, что сознание человека даже в критический момент способно сосредоточиваться на таких пустяках! Она взяла с собой эти вещи, словно собиралась на уик-энд. Расческа с застрявшими в зубьях светлыми волосками. Маленькая коробочка розового дерева. Мейгри задержала на ней руку; гладкое на ощупь дерево всегда казалось ей живым.

Но коробочку, как и окровавленный сверток, она не стала брать. Рука сама потянулась к другому предмету. Взяв его, Мейгри впервые за семнадцать лет посмотрела в… зеркало.

Лицо постарело, стало серьезнее, чем лицо двадцатичетырехлетней молодой женщины, которая в состоянии отчаяния, одурманенная лекарствами, в спешке укладывала женские принадлежности в косметичку. Длинные светлые волосы, разделенные пробором, обрамляли лицо и волной ниспадали на плечи. Вернулось ощущение жгучей, нестерпимой боли.

Подняв руку, Мейгри коснулась страшного, безобразного шрама - неровного белого рубца, который тянулся от правого виска вниз по щеке, касался угла губ и заканчивался на подбородке.

В ушах снова зазвучал голос, но на этот раз не брата, а ее командира в академии. Он снова и снова повторял: «Знай своего врага».

- Я знаю, Саган, - сказала Мейгри.

Проведя пальцем по шраму, она вздрогнула от боли, словно ощутив прикосновение не пальца, а острого меча, нанесшего эту страшную рану.

Обессилев, она легла на пол, положив голову на сумочку. И коснулась рукой своего отражения в зеркале, в которое неотрывно смотрела.

- Я знаю тебя, мой враг. И боюсь тебя больше смерти.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

История - квинтэссенция слухов.

Томас Карлейль, «Французская революция»

Таск внезапно проснулся. Крутанув вращающееся кресло, чтобы встать, он ушиб голень и начал на ощупь искать в темноте, обо что ударился, ругаясь последними словами.

- Свет! - крикнул он, массируя ушибленную ногу. Неожиданно вспыхнувший свет был таким ярким, что Таск прикрыл глаза рукой.

- Черт! - выругался он. - Послабее!

Свет потускнел.

- Слишком много выпил, - заметил Икс-Джей.

- Заткнись! Не пил я. А теперь тихо. Слушай.

Компьютер молчал. Моргая, Таск напряженно вслушивался, пытаясь уловить разбудивший его звук.

- Я не…

- Ш-ш! - Таск щелкнул пальцем по компьютеру, отчего тот раздраженно загудел. - Вот, снова! - сказал он, напряженно подняв го лову ^и нахмурив брови. - Что за чертовщина! Я не раз слышал, как этот корабль издавал странные звуки, но сейчас не могу понять, откуда шум. Может быть, сцепление…

Компьютер издал сдавленный звук, чем-то напоминающий смех обезьяны.

- Что тут смешного? - рявкнул Таск. - Если это сцепление, тебе будет не до смеха, потому что…

- Ты точно перепил. Это синхоарфа.

- Синхо… что?

- Арфа. Синхоарфа. Даю определение: электронный музыкальный инструмент, представляющий собой треугольную раму, внутри которой находятся световые лучи. Если провести пальцами по лучам, как по струнам…

- Да знаю я, что это такое, - прервал его Таск и погладил ушиб на ноге, - но откуда он здесь, черт возьми?

- Арфа принадлежит мальчику. Пойди и посмотри. Кстати, я и так собирался тебя будить. Через двадцать девять минут и пятнадцать секунд мы приблизимся к концу космического прохода. Мне необходимо получить распоряжения о дальнейшем курсе.

- Арфа… - мрачным тоном повторил Таск. Прихрамывая, он пересек палубу и, осторожно ступая, медленно поднялся по трапу, чтобы заглянуть в жилую каюту на верхней палубе.

Там было темно, и Таск с трудом разглядел юношу, лежавшего в гамаке с излучающим свет инструментом в руках. Яркие «струны» синхоарфы отражались в голубых глазах Дайена, который задумчиво и напряженно вглядывался в пустое пространство, где перед ним, наверно, возникали картины прошлого. Вид юноши очаровал Таска. Музыка, пронизанная болью, неожиданно вызвала у Таска чувство одиночества. Собственные горькие воспоминания нахлынули на него: отец, умирающий в муках и отказывающийся принимать болеутоляющие лекарства, пока сын не поклянется исполнить его предсмертную просьбу… Его последний судорожный вздох…

Злой на мальчика и на себя, Таск скатился по поручням и с глухим стуком опустился на палубу.

- Тише, - сказал Икс-Джей, - ты потревожишь мальчика.

- Черт! - сердито фыркнул Таск, садясь в кресло. - Я мог бы разнести тебя на куски, мамочка, и парень даже внимания на это не обратил бы. Мыслями он витает в каком-то другом мире и пусть продолжает заниматься этим и впредь, когда мы его высадим. Эх, поскорее бы!

Продолжая бормотать что-то себе под нос, Таск посмотрел на полупустую бутылку, стоявшую в специальном отсеке с зажимами, предохранявшими от падения во время полета. Икс-Джей перехватил его взгляд. Свет на палубе замигал.

- Хорошо, хорошо! Перестань надоедать своими намеками. Мне надо работать, - проворчал Таск и шепотом добавил несколько весьма колоритных фраз. - Меняем курс. - Наклонившись вперед, он просматривал на экране компьютера звездные карты. Но как ни старался, внимание рассеивалось, а глаза слипалась - Боже, я просто засыпаю! Должно быть, из-за этой проклятой музыки. Дай мне наши координаты. Далеко ли мы от Дагота? - Таск протер глаза, рассматривал координаты. - Хорошо, очень хорошо. Найди-ка название города на Даготе, где находится военная академия старика Сайкса. Пристроим туда парнишку. Сайкс обязан мне жизнью. Он позаботится о Дайене.

Откинувшись в кресле, Таск опять протянул руку к бутылке. Мелодия, доносившаяся с верхней палубы, изменилась. Она все еще звучала печально, но в ней уже слышались умиротворение и надежда. Она словно говорила: со смертью близкого человека жизнь не кончается. Впереди ждет лучшее. Это напомнило Таску молитву, прочитанную над гробом отца во время похорон, которые совершались посреди ночи, тайно. Молитву читал священник, не скрывавший, что боится за свою жизнь.

Зажимы по-прежнему крепко держали бутылку.

- Эй! Открой-ка зажимы! - скомандовал Таск роботу-компьютеру и посмотрел на Икс-Джея. - Кстати, разве я не приказал тебе изменить курс? Посмотри-ка на эти индикаторы, послушай, как этот диск…

- Мне нравится малыш, - сказал Икс-Джей.

- Святый Боже! - воскликнул Таск с нескрываемым удивлением. - Это же невозможно. Ты не запрограммирован любить кого бы то ни было.

- Любовь - эмоциональное состояние, присущее исключительно так называемым разумным формам жизни. Но ты недооцениваешь меня. Моя любовь построена не на эмоциях, а на логике, базирующейся только на значении объекта любви в будущем.

- Ха! Парень не знает даже собственной фамилии, а ты говоришь о его значении в будущем! Кроме того, я уже понял, что люди, окружающие его, определенно не имеют будущего.

Таск, как ему казалось, незаметно для компьютера потрогал бутылку, но убедился, что она все еще зажата.

- Я поразмыслил, - продолжал он, надеясь отвлечь внимание Икс-Джея, - и пришел к выводу: в том немногом, что мы знаем о парнишке, концы с концами не сходятся. Поначалу я решил, что он сын одного из Стражей, а потому Командующий преследует его. Но и я сын Стража. Они пытали и убили моего отца, но что-то я не замечал, чтобы лорд Саган проявлял ко мне такой же жгучий интерес.

- Пока не проявлял, - заметил робот-компьютер желчным тоном.

Таск хмыкнул, нахмурился и, развалясь в кресле, положил ноги на контрольную панель.

- Затем мне пришло в голову, что парень - сын Сагана, но я отбросил эту мысль, хотя раньше мне случалось наблюдать драки из-за детей, и порой они приводили к ужасным последствиям. Однако в данном случае речь идет о поединке на мечах да еще в чудных доспехах, не говоря уже о разрушении целой планеты.

- При этом не стоит забывать о слухах, которые ходят среди подчиненных Сагана и подтверждают, что он не любит женщин.

- Подумаешь, не любит женщин! Он и мужчин не любит. В сущности, он никого не любит. И перестань прерывать меня. Так на чем я остановился? Ах да! Вот что я скажу тебе, Икс-Джей. Этот парень представляет особый интерес для какого-то человека, а может быть, для целой банды. И мне даже не хочется думать, кто они. Чем скорее мы избавимся от парнишки, тем лучше. Лучше для всех, включая его самого.

- Я нахожу эту мысль интересной, - сказал Икс-Джей задумчиво. - Меня не перестает удивлять, как люди способны из хаоса рассуждений приходить к таким разумным идеям. Кто-то проявляет особый интерес к малышу. Одного по крайней мере мы знаем. Я изучу свои файлы и проверю, нет ли какой-либо связи между мальчиком и Командующим. Несмотря на все, что ты сказал, Саган всего лишь человек, хотя и стоящий много выше других. И все-таки в момент слабости он мог совершить пусть маленькую, но ошибку. Сколько лет мальчику? Семнадцать? Родился в год революции. Это интересно.

- Неужели? Тогда тебе придется проверить данные на пару сотен миллионов детишек, родившихся в тот год, - съязвил Таск и зевнул.

Икс-Джей не отреагировал. По спокойному, ровному свету индикаторов было видно, что он занят расчетами.

- Эй! Как насчет изменения курса? - спросил Таск, щелкнув пальцем по терминалу.

- За мальчика можно получить столько золотых монет, сколько он сам весит, - выпалил Икс-Джей, - и ты хочешь отдать его в руки этого надутого осла Сайкса? Предлагаю не принимать никакого решения, пока не будем иметь достаточно информации. Я выведу корабль на новый курс, а почему бы тебе в это время не подыскать планету, где идет маленькая симпатичная война и где мы смогли бы быстро и прилично подзаработать, чтобы обеспечить себе на какое-то время безбедное существование, а уж затем на досуге решить, что делать дальше?

- Военная академия! - повторил Таск, глядя на компьютер, но уже понял, что Икс-Джей не обращает на него никакого внимания, а главное - не намерен отключать зажимы на бутылке.

Таск включил экран видео и вставил дискету с записью последнего номера «Журнала для наемников», которую захватил с Сирака-7.

- Перечень объявлений, - затребовал Таск.

- Персоналии? Космические корабли? Оружие? - спросил голос, записанный на дискете.

- Конфликты.

Он заметил, что музыка прекратилась. Должно быть, Дайен заснул. Таск надеялся, что юноша избавился от демонов, преследующих человека после смерти близких, которых он любил… и ненавидел.

- Кровная месть, корпоративные войны, межпланетные войны, внутрипланетные войны, межзвездные войны…

- Только не кровную месть, - взмолился Таск. - Эти парни затеят драчку, а потом не знают, как ее закончить. Скорее я превращусь в космическую пыль, чем ввяжусь в кровные разборки. И никаких религиозных войн. Эти ублюдки - жалкие неудачники, готовые пожертвовать тобой в трудной ситуации. К счастью, в галактике ведется достаточно планетарных войн. Мне нужен их список.

На экране видео появился список войн. Таск, нахмурившись, принялся изучать его. «Эти войны слишком опасны», - решил он. Словно дети, наловчившиеся ссориться втихую, чтобы не вызвать гнева родителей, конфликтующие стороны вели войны, постоянно помня о всевидящем оке Командующего. Все эти конфликты разразились вслед за революцией и требовали все большего числа наемников.

Революция была хорошо спланированной. В ночь, когда король встретил свою смерть в Блистательном дворце, часть специально отобранных мятежных офицеров из королевских вооруженных сил ворвалась во дворец и бунтовщики взяли командование на себя, убив или заключив в тюрьму высших военачальников, преданных королю. Переворот одновременно произошел во всех главных системах галактики, на всех планетах, во всех военных соединениях. Но операция такого масштаба не может пройти незамеченной. Многие командиры подозревали о готовящемся перевороте и пытались, по слухам, предупредить короля об опасности. Амодиус Старфайер отказался верить этим предостережениям. Будучи глубоко религиозным человеком, он верил, что сидит на престоле по праву помазанника Божьего, а значит, Господь никогда не допустит падения монархии.

В ночь переворота погибло много военных из королевских вооруженных сил, но на следующий день - среди революционеров он получил название «день повышенного спроса на гробы» - обнаружилось, что еще большее число роялистов сбежало. Поначалу революционный Конгресс отдал приказ разыскать и уничтожить бежавших. Но выполнение такого страшного приказа требовало времени, денег и слишком много людей. В итоге Конгресс, озабоченный проведением всеобщих выборов, раздачей руководящих постов преданным революционерам и многочисленными другими делами, распорядился прекратить поиск тех, кто оставался верен мертвому королю. Конгресс назвал таких людей «введенными в заблуждение».

Для многих бывших верноподданных короля военное ремесло было единственным, чем они владели в совершенстве, потому они и начали предлагать свои услуги всем, кто хорошо за это платил. Покупателей нашлось предостаточно. Несмотря на то, что Республика проповедовала мир и братство между народами (каждый раз во время предвыборной кампании граждан уверяли, что эта цель близка к осуществлению), правда заключалась в том, что при новом режиме военных конфликтов было ничуть не меньше, чем при старом, а то и больше.

Считалось, что новые республиканские генералы должны поддерживать мир в тех секторах галактики, куда их назначало руководство Республики. Но в своих донесениях Конгрессу генералы не скрывали, что тратят попусту время и деньги, стараясь погасить разгоравшиеся то тут, то там многочисленные мелкие конфликты. В ответ Конгресс издал директивы, которые допускали разрешение ссор и конфликтов между городами, штатами, сообществами и планетами любыми способами, не представлявшими угрозы сектору или галактике в целом. После этого наемникам находилась работа практически во всех конфликтах. Однако «солдаты удачи», такие, как Таск, старались избегать войн и конфликтов, привлекающих чрезмерное внимание.

Командующие секторами генералы понимали, что Конгресс, вероятно, никогда не заставит враждующие стороны пойти на согласие. В самом Конгрессе редко наблюдалось согласие, хотя в сообщениях для печати людей уверяли в обратном. Широкомасштабных войн в галактике не велось благодаря усилиям генералов, а не Конгресса или президента. Однако в последнее время генералы с недоверием поглядывали друг на друга. Во всяком случае, ходили такие слухи. Поговаривали даже, что одна или две из главных систем галактики собираются прекратить финансовую помощь Республике и вообще перестанут поддерживать ее. Раскол. Гражданская война. Таск тут же отбросил подобные мысли. Если нарушить невидимые границы, разделяющие генералов и таких, как он, ответный удар будет быстрым и смертельно опасным.

- Ну уж нет, - пробормотал Таск, продолжая просматривать колонку кодовых названий и номеров, легко понятных каждому наемнику. - Слишком мелко. Денег не заработаешь. А это слишком серьезно. Четыре планеты и спутник? Ядерное оружие? За такое много денег не заплатят. - Он продолжал читать список и подумал, что при отсутствии возможности заработать деньги вариант с военной академией может победить. Неожиданно он присвистнул. Вот то, что ему нужно.

- Нашел, Икс-Джей. - Вслух Таск прочел координаты и название компьютеру. - Вэнджелис.

- Планетарная война?

- Внутрипланетная. Ничего особенного. В такую войну большие шишки носа не суют.

- Хорошо заплатят?

- Еще бы! Догадайся, кто стоит во главе? Джон Дикстер.

- Генерал Дикстер? Превосходно! Ну так что ты решил? Какой маршрут мне разрабатывать - на Вэнджелис или на Дагот?

- Парнишке будет полезно узнать такого хорошего человека, как Дикстер. В свое время он научил меня многому. А на Дагот мы отправим Дайена позже. К тому же сейчас середина семестра. - Последние слова он произнес, чтобы сделать приятное компьютеру.

Индикаторы замигали, выражая ликование. Икс-Джей перевел космолет на новый курс и вернулся к изучению своих файлов.

Таск откинулся на спинку кресла. Теперь, когда они вышли в свободное космическое пространство, он мог понаблюдать за звездами. Он было подумал отдать приказ Икс-Джею сделать новый скачок, так как был уверен, что от места, где они находятся, есть проход к Вэнджелису, но потом отбросил эту мысль. Неразумно делать скачок в зону военных действий. Приближаться надо осторожно, прощупывая локаторами окружающее пространство. Вэнджелис находится не так далеко. Полет займет около недели, если лететь со скоростью, близкой к скорости света.

«Как бы там ни было, придется еще многому научить парнишку, - размышлял Таск. - Нельзя хладнокровно толкнуть его в центр военных действий. Не думаю, что ему там сразу придется стрелять или делать что-то в этом роде. И все-таки он должен знать, как пользоваться лазерным пистолетом. Может быть, я дам ему несколько уроков стрельбы за время полета. - Таск криво улыбнулся. - Это будет забавно. Нет ничего скучнее космических полетов. Икс-Джей и я действуем друг другу на нервы. Хорошо иметь на борту кого-то, с кем можно поговорить. Тем более если этот кто-то - человек».

Таск зевнул и потянулся. Вспрмнил, что у него есть еще бутылка, спрятанная в холодильной камере жилого отсека.

- Пойду вздремну, - сказал он, поднимаясь с кресла. Но не успел дойти до трапа, как Икс-Джей-27 начал беспорядочно мигать и гудеть - так выражалось волнение, запрограммированное в компьютере.

- Таск, - заговорил компьютер приглушенным голосом, стараясь, видимо, не разбудить спящего юношу, - сядь к видеоэкрану. Ты не представляешь, что я тебе покажу!

- Зачем мне это знать?

- Почему люди так боятся знаний? - спросил раздраженно Икс-Джей.

- Потому что мы понимаем, что может случиться, когда становишься слишком умным и знающим. Например, создаешь компьютеры, - сказал Таск с довольной усмешкой. Он редко одерживал верх над компьютером и сейчас, решив, что заработал очко в свою пользу, опять с тоской подумал о бутылке. - Это надолго? А то не выдержу. Спать очень хочется.

- О, выдержишь, еще как выдержишь!

Таску не понравился тон Икс-Джея, но он все-таки сел к видеоэкрану, вынул дискету с записью журнала и нажал кнопку «вход». Несколько секунд экран был пуст, затем появилось изображение очень четкого красивого шрифта, быстро мелькавшего абзац за абзацем.

- Прекрати листать с такой скоростью! - рявкнул Таск. - Что это? - Он пристальнее посмотрел на текст. - Черт, правительственный документ! И ты ждешь, что я буду читать все подряд? Сделай выдержки!

Издав резкий сигнал, Икс-Джей выключил изображение. Секундная пауза, и на экране появилось несколько коротких параграфов.

- Так-то лучше. - Таск сел поудобнее. - Эй, где ты это раздобыл? - Он стремительно наклонился к экрану. - Да здесь же гриф «совершенно секретно»!

- У меня был выход на центральный компьютер Сагана для получения новейших данных по механике до того, как мы… э… вышли из-под его подчинения по службе. И я просматривал некоторые его файлы по своему усмотрению, а главным образом все, что касалось революции. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

- Да? Для чего?

- Для шантажа, например, - сказал Икс-Джей самодовольно.

Таск что-то невнятно пробормотал.

- Что ты сказал? - спросил Икс-Джей.

- Я сказал, что когда надумаешь шантажировать Дерека Сагана, то дай мне знать, чтобы я мог увидеть, как он вытряхивает из тебя электронные внутренности. А теперь продолжай, пока я не заснул.

- Данные, содержащиеся в документе, тебя очень заинтересуют. Большую часть из них, касающуюся истинных событий, которые произошли в ту ночь в Блистательном дворце, до сих пор держат в секрете из страха вызвать враждебную реакцию в обществе. Когда Роубс захватил власть и взял все под свой контроль, он поспешил представить народу свою версию случившегося. Поэтому один из первых его указов касался засекречивания всех дворцовых документов. Многие из них были уничтожены, во всяком случае, народ в это верит. Могу поклясться, пресса многое бы отдала за файлы Командующего Сагана.

- Угу. А ты все это нашел, верно?

- Нет, конечно, нет! Командующий так хитро заблокировал информацию, что сам, вероятно, не помнит, как ее разблокировать. Но среди документов были такие, которые он, видимо, посчитал не очень важными и не заблокировал. Как, например, этот. Он взят из файла компьютера наружного наблюдения.

- Чего?

- Компьютера наружного наблюдения. Такие системы есть в большинстве крупных корпораций и во всех правительственных учреждениях. С помощью крошечных телекамер и «жучков», установленных во всех комнатах дворца, собиралась информация, которую фиксировал компьютер. Затем он ее анализировал и помечал дату и время происходящего события. Записывалась информация тайно и держалась в секрете. Она предназначалась для историков и для тех, кто отвечал за бюджет. Поэтому кое-какие детали будут тебе непонятны. Но ты ведь умеешь читать между строк. Я убрал ненужные подробности.

Таск что-то проворчал. Он услышал, как Дайен ворочается в гамаке, и понял, как сам устал. Потерев глаза, он уставился на экран.

- «18.00. Полковник Дерек Саган, Золотой легион, прибывает во дворец. 18.09. Полковник Дерек Саган, Золотой легион, просит аудиенции у короля Амодиуса Старфайера. 18.30. Король Амодиус Старфайер отказывает в аудиенции полковнику Сагану». Эй, задержи-ка это на минуту. - У Таска пробудился интерес. - Странно, зачем Саган просит аудиенции у человека, которого собирается предать и убить?

- Я сам задавался этим вопросом. Продолжай читать.

- «18.31. Повар вынимает мясо из морозильной камеры. 18.32. Повар потребовал следующее: мешок картофеля, два мешка муки, два мешка сахара»… Что это, черт возьми?

- Извини. Случайно попало. Список поставки продовольствия. Я ведь говорил, что этот компьютер записывал все, включая информацию о том, как велось хозяйство дворца.

- «Соль, мышеловки…» Да уберешь ты это? Спасибо. Читаю дальше. «19.00. Смена караула. Прибытие Стражей. Список гостей…»

- Они собирались присутствовать на банкете в честь победы над коразианцами, - сказал Икс-Джей.

- Вот как… Да не спеши, подожди, дай прочитать. Здесь есть имя моего отца. Знаешь, он никогда никому не рассказывал, что произошло в ту ночь. А я никогда не спрашивал. Был глупым и чертовски счастливым ребенком. Что мне было до старика и его рассказов о войне? Теперь бы я послушал. Может, это помогло бы мне понять, почему они… что они вообще сделали.

- Стражи прибыли в полном составе, - сказал Икс-Джей. - Вот почему мятежники выбрали эту ночь для нападения.

- «22.00. Вражеские войска начали штурм Блистательного дворца. 22.29. Вражеские войска ворвались во дворец». - Таск покачал головой. - Ты говоришь: читай между строк. От этого в дрожь бросает. Представить только, как этот компьютер спокойно все записывал, пока сотни людей боролись за свою жизнь.

- Сопротивление было бессмысленно с самого начала, - сказал компьютер. - Роубс уже все взял под свой контроль. Его план был блестящим. Если кто и надеялся остановить революцию, так это были Стражи. Они одни могли оказать влияние на народ, чтобы не допустить успешного переворота. Но они оказались во дворце, запертые в банкетном зале, безоружные, как это предписывалось дворцовым церемониалом. Все были безоружными, кроме одного. У него было оружие…

- «22.30. Смерть Эладайза Арокуса Амодиуса Старфайера - 22 часа 30 минут 15 секунд. Всеобщий хаос». Этот компьютер, он что, обладал способностью все преуменьшать? Сколько Стражей погибло в ту ночь?

- Сотни. Истинное число жертв так никогда и не стало известным. Роубс отдал приказ найти всех, кто сумел бежать, и представить их перед судом как последних сторонников тиранической монархии. Из тех, кому удалось бежать, самыми известными были члены Золотого легиона. Среди них - твой отец…

- Иногда мне кажется, он пожалел, что бежал. Когда вернулся, он был уже совсем другим человеком. Мне исполнилось только девять лет, но я помню. Тогда-то все между нами и пошло вкривь и вкось. Черт возьми! - Таск ударил ладонью по ручке кресла. - Не понимаю! Почему он не нашел времени все мне рассказать, объяснить? Ни слова не сказал. Он был таким гордым…

- Хорошо, хорошо. Можешь хоть всю ночь рвать на себе волосы. Но мы подошли к главному, что я хотел тебе прочесть. На чем я остановился? Ах да! Золотой легион. Ты знаешь ту давнюю историю о нем. Говорили, что они вроде согласились поддержать своего командира Дерека Сагана и возглавить переворот, но потом будто бы в последний момент предали его. Этим якобы объясняется его пресловутая «охота» на них в последние семнадцать лет. Они, мол, роялисты, враги народа и все прочее.

- Поэтому он и убил моего отца.

- Но зачем он пытал его?

Таск встал.

- Все это глупости. Ничего больше не хочу читать.

- Послушай меня! - настаивал Икс-Джей. - Если преследование Стражей было политически мотивировано, как утверждает Конгресс, то почему они схватили твоего отца и пытали? Почему не устроили публичный суд и не казнили? Нет, они искали что-то… Или кого-то.

- И ты думаешь, что мы нашли именно его? Семнадцатилетнего парня? Зачем?

- Читай! - торжественно произнес Икс-Джей. - У меня есть ответ.

Таск опустился в кресло.

- Согласен еще на пять минут, потом уйду. Посмотрим, на чем мы остановились. Смерть Эладайза Арокуса Амодиуса Старфайера, ну и так далее. «22 часа 30 минут 30 секунд. У принцессы Семили Старфайер родился ребенок. Сын».

Таск сцепил пальцы рук. Они были холодными как лед, хотя над верхней губой выступили капельки пота.

- Ты опять выключил отопление?

- Надень свитер. - Экран компьютера на минуту потух. - Приходится экономить топливо. Оно стоит денег, сам знаешь. Но хватит просматривать записи следящего компьютера. Посмотри лучше вот это.

- Генеалогическое дерево! - Таск вытер рукой пот над губой. - Сначала список продовольствия, теперь список родни.

- Заткнись и читай.

- Ладно, так и быть. Родственные связи леди Старфайер впечатляют. Ну и что?

- Леди Семили Старфайер. Прямой потомок королевской фамилии по отцовской и материнской линии. Отец и мать - двоюродные брат и сестра. Сама она была невесткой короля. Ее муж - младший брат короля. Теперь посмотри на это.

- Список погибших. Замечательно! Что ни информация, то все хуже и хуже.

- В этот перечень вошли имена всех, кто погиб в Блистательном дворце в ту ночь, - сказал Икс-Джей. - Готов поклясться, это самый точный список из сохранившихся. Видишь, здесь есть имена Стражей. Несомненно, только благодаря этому списку Саган знал, кто из них погиб, а кто жив. Должно быть, кто-то из приближенных Командующего составил этот список перед тем, как дворец был разрушен. Смотри дальше. Вот. «Семили Старфайер».

- Бедная женщина! Могу представить…

- Да читай же дальше!

- Хорошо, читаю, - проворчал Таск. - Все, прочел. Так что?

- Ее ребенок.

- А что с ребенком?

- Его нет в списке.

- Так. - Таск встал. - Жутко холодно. Что-то неладно с системой жизнеобеспечения…

- Таск…

- Слушай, в этой неразберихе на мертвого ребенка могли не обратить внимания, поэтому и пропустили его имя в списке. Я иду спать. Брось это все и займись системой…

- В списке перечислены погибшие слуги, дворники. Есть здесь и повар, и его помощники. Ребенка не могли пропустить, Таск, - настойчиво продолжал Икс-Джей. - Особенно прямого наследника королевской фамилии. Особенно ребенка, который на тот момент являлся наследником престола!

Компьютер зажужжал, довольный собой. Сердито фыркнув, Таск нажал кнопку и выключил видео.

- Мальчику - ни слова. Понял?

- Конечно. - Компьютер переключился на ночной режим.

По трапу Таск поднимался медленно. В ногах чувствовалась тяжесть, ступни окоченели. Должно быть, от холода. Поднявшись в жилой отсек, он включил свет, но, спохватившись, выключил. Дайен спал. Двигаясь на ощупь в темноте, Таск добрался до холодильной камеры и вынул бутылку. Уже лежа в гамаке, глотнул опьяняющий напиток, известный под названием «сок-скакун», потому что его употребление вызывало те же ощущения, что испытывает пилот, когда его космолет совершает скачок в гиперпространство. Таск глубоко вздохнул, почувствовав, как приятная на вкус тягучая жидкость прошла по горлу, оставляя ощущение тепла.

В космолете было по-ночному тихо, слышались лишь приглушенное жужжание системы жизнеобеспечения да ровный гул двигателей, изредка нарушаемый потрескиванием и щелчками датчиков контрольной панели, так как компьютер продолжал управление полетом «Ятагана». Лежавший в соседнем гамаке Дайен что-то бормотал во сне. Неожиданно прозвучавший резкий, диссонирующий звук синхоарфы заставил Таска вздрогнуть.

«Парнишка заснул с этой чертовой штуковиной в руках», - подумал Таск. Ворча, он встал и, спотыкаясь, добрался до гамака Дайена. Сквозь простыни просвечивали яркие лучи арфы. Осторожно приподняв простыню, чтобы не потревожить юношу, Tacк вынул инструмент из обмягших рук Дайена и поставил рядом с его шкафчиком.

Вернувшись в гамак, наемник снова отхлебнул из бутылки.

Наследник трона. Этот парень мог бы быть законным правителем целой галактики.

- Дерьмо! - с жаром выругался Таск.

- Я все слышу! - быстро отреагировал Икс-Джей. - Если, по-твоему, сейчас все еще холодно, то дождись утра!

Вздохнув, Таск натянул простыню на голову, об хватил руками и прижал к себе бутылку, нежно, кaк ребенка, закрыл глаза и тут же заснул.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Кто, почему, зачем и что…

Эдвард Лир, «Эконд из Свата» («Akond of Swat»).

Таск проснулся и поежился от холода. Призывая проклятия на металлическую голову компьютера, надел теплую носимую форму и кожаную куртку пилота. Гамак Дайена был пуст, а с нижней палубы доносились голоса. Подходя к трапу, он услышал, как юноша сказал:

- Это еще ничего не доказывает.

- Черт! - выругался Таск и по привычке скатился по поручням трапа. - Я ведь, кажется, говорил тебе, чтобы ты ничего не рассказывал парню.

- Почему? - Голубые глаза Дайена смотрели на Таска холодно и подозрительно.

Таск вздохнул.

- Послушай, парень, - сказал он, с трудом подбирая слова под пристальным взглядом юноши. - Все это только домыслы. Косвенные свидетельства…

- Не забывай, что во мне заложен речевой процессор! - вспылил Икс-Джей. - Косвенные свидетельства… Даю объяснение: они возникают, когда мы застаем мальчика, стоящего над мертвым телом с дымящимся пистолетом в руке.

- Ну да, а тело было бы мое! - огрызнулся Таск. - Ты сам говорил, что это ничего не доказывает. Я не хотел тебе рассказывать, парень, пока у нас не будет больше доказательств. Вот и все. А ты обещал ничего ему не рассказывать! - прикрикнул он на Икс-Джея.

- Я не запрограммирован выполнять обещания. Честь - всего лишь слово в моем лексиконе. И я повторяю: у нас достаточно информации! Послушай, воспитатель мальчика был Стражем. Я нашел его имя в том списке - Платус Морианна. Сестра Платуса Мейгри Морианна тоже была Стражем. Они оба служили в эскадроне Сагана и оба избежали гибели в ту ночь. Командующий, то есть Дерек Саган, прилетает на планету и убивает…

- Икс-Джей… - оборвал его Таск, заметив, как Дайен вздрогнул, услышав последнее слово.

- Э… Разрушает планету, пытаясь найти тебя, малыш. Твой воспитатель Платус умирает, сохраняя секрет твоего местопребывания. Стражи давали клятву охранять и защищать королевскую семью ценой своей жизни. В этом весь смысл. Не рассказывал ли тебе Платус чего-нибудь о Стражах?

- О Стражах… да, рассказывал, - ответил Дайен. - Я изучал их историю. Все они были королевского происхождения, по рождению предназначенные генетически превосходить других людей, с тем чтобы обладать способностями хороших руководителей. Эта идея принадлежит древнему философу Платону. Он сформулировал ее в своем труде «Государство»: «Затем должен быть отбор. Надо отличать среди стражей тех, кто всей своей жизнью демонстрирует наибольшее рвение к добрым делам на пользу страны…»

- Хм, точно. Платон, - поспешил перебить его Таск. - Послушай, я собираюсь заглянуть в носовой отсек. Почему бы тебе не приготовить что-нибудь на завтрак? А ты, - он сурово посмотрел на Икс-Джея, - включи отопление!

- Я забочусь о сохранении запасов энергии, - сказал Икс-Джей.

Таск, бормоча что-то себе под нос, направился к трапу.

- Знаешь, - сказал Дайен, глядя вслед Таску, - он тоже мог быть одним из них, верно? Стражем. Принцем крови. Генетически превосходящим других…

- … земляных червей, - сказал насмешливо Икс-Джей. - Он королевского происхождения, это верно. Но он же и королевское наказание.

- Но его отец…

- Служит тому доказательством. Даже наука может ошибаться. Проголодался? Возьми из холодильной камеры пару тарелок с замороженной едой и сунь их в разморозку.

Вернувшись, Таск обнаружил, что завтрак готов и ждет его. Дайен сидел в кресле помощника пилота и медленно, нехотя ел. Но все-таки ел. Это Таск отметил с облегчением. За вчерашний день юноша не проглотил и кусочка. И Таск не стал сетовать на то, что не привык начинать день с тарелки спагетти с соусом. Главное, не забыть потом сказать парнишке, что для завтрака следует брать тарелки, помеченные буквой «3».

- Итак, что еще рассказывал тебе… воспитатель? - спросил Таск, отметив про себя, что на вкус спагетти не так уж плохи. - Я имею в виду, что он рассказывал о себе, а не о платоновском «Государстве».

- Ничего, - ответил Дайен, наматывая спагетти на пластиковую вилку. - Я даже не знал, что у него есть сестра. Он никогда не упоминал о ней или о друзьях, вообще ни о ком. Вы, Таск, - он стрельнул взглядом в наемника, - были первым человеком, с которым он заговорил.

- Ну-ну, продолжай, - сказал Таск, стараясь скрыть беспокойство. Чем больше он узнавал о Дайене, тем меньше все это ему нравилось. - Я хочу сказать… ведь должны же вы были ходить в магазин за продуктами, другими товарами, вообще хоть куда-нибудь?

- Нет, не ходили. Овощи и фрукты мы выращивали сами, остальное заказывали через компьютер. Заказы доставлялись автоматическими вертолетами.

- Ты никогда не ходил в школу, в видеозалы?

- Нет. Я учился дома, а о видеозалах никогда не слыхал. Что это такое?

- Это… Ну, неважно. - Таск нахмурил брови. - Твой Платус был, видно, напуган, чертовски напуган. Значит, он ни с кем никогда не разговаривал. А ты? Хотя бы со сверстниками?

- Разговаривал с несколькими, не так давно. С группой скаутов. Они путешествовали по окрестностям и заблудились.

- Ну и?.. - спросил Таск, стараясь втянуть юношу в разговор.

- Ничего. Они мне не понравились, - коротко ответил Дайен, глядя в тарелку.

- Угу! - сказал Таск, жуя натертый чесноком хлеб, и обменялся взглядом со светящимся электронным глазом компьютера. Он заметил, что Икс-Джей был непривычно тих и исподтишка записывал каждое слово юноши. - Так, а почему они тебе не понравились?

- Слушайте, какое это имеет значение? - Дайен швырнул полупустую тарелку на пульт управления и, сложив руки на груди, уставился на звезды в обзорный иллюминатор. - Не понравились, и все.

- Не будь букой, мальчик, прояви к нам немного дружелюбия, - сказал Таск. - Нам предстоит немало времени провести бок о бок, а в длительном полете ничего другого не остается, как только спать или вести разговоры. Итак, ты повстречался со скаутами, - продолжал Таск, заметив, что юноша немного расслабился. - Что же они подумали о тебе?

Дайен пожал плечами.

- Мне показалось… Они испытывали благоговейный страх.

Таск прикрыл глаза. Благоговейный страх… Да, это точное выражение. Можно понять, можно представить. Оно объясняет то чувство, которое он испытывает каждый раз при взгляде на юношу. Было в Дайене что-то, заставлявшее держаться от него на расстоянии и хорошенько подумать, прежде чем заговорить. «Это из-за его голубых глаз», - решил Таск. Внимательный, напряженный взгляд блестящих голубых глаз. Казалось, они не просто смотрят, а просвечивают насквозь. Таск бросил тарелку в мусорный ликвидатор. Во рту остался привкус, словно он жевал пластмассовую тарелку.

Неожиданно Дайен вздохнул и провел рукой по пряди золотисто-рыжих волос, отбросив ее с лица. Блестящий огненный цвет его локонов был единственным ярким пятном в кабине. Кутаясь в кожаную куртку, Таск бросил злой взгляд на компьютер.

- Понимаю, к чему вы клоните, - заговорил вдруг Дайен. - Платус говорил, что мы ведем жизнь ученых-отшельников, не стремящихся общаться с теми, кто не понимает нас. На самом же деле мы просто беглые, верно? Мы скрывались.

- Похоже на то, парень. Но причина у вас была основательная. Я имею в виду то, что случилось, и все прочее…

- Да, это так. - Дайен, не отрываясь, смотрел на непрерывно меняющийся узор звезд. - Я знал, что никаких родственных связей у меня с ним нет. Он всегда говорил мне правду, поэтому я редко приставал к нему с расспросами о себе. Мне казалось, что это причиняет ему боль, и я никогда… Он так хорошо ко мне относился, что я…

Голос Дайена задрожал. Тряхнув головой, он справился с охватившими его чувствами и продолжал говорить твердым голосом:

- Но однажды, приблизительно год назад, я настоятельно потребовал все мне рассказать. Не знаю, что подтолкнуло меня к этому. Душу давила злость, и было безразлично, причиню я ему боль или нет. Если честно, мне хотелось причинить ему боль! - Он сжал кулаки. - Я не понимал, что со мной. Чувствовал себя каким-то монстром.

- Возмужалость, - заметил Икс-Джей тоном знатока.

- Вот-вот, то же сказал мне и Платус, - Дайен криво улыбнулся. - Потом я, конечно, попросил прощения. Он тоже извинился, что не проявил достаточно терпения.

- И что же он поведал о тебе?

- Мы заспорили, он вспылил и сказал, чтобы я никогда больше не приставал к нему с вопросами, кто я и что я. Видите кольцо, которое я ношу?

Дайен распахнул ворот рубашки. Таск наклонился, чтобы получше рассмотреть. Кольцо было необычайным. Ничего подобного он никогда не видел. Оно состояло из опалов, отшлифованных в форме язычков, которые переливались ярко-красным, оранжевым и багровым светом. Таск почувствовал облегчение, ведь он был почти уверен, что увидит королевский крест или что-то похожее.

- Я ношу его с тех пор, как помню себя. Платус говорил, что у него не раз возникало желание сорвать его и выбросить. Подобная безделушка не должна быть признаком того, каков человек и кем он будет в будущем. Неважно, какое у человека прошлое, главное - что он представляет собой сейчас и кем планирует стать в будущем.

- И каковы же твои планы? - спросил Таск и подумал, что мог бы поспорить с добрым старым Платусом о будущем юноши.

Дайен горько усмехнулся.

- Планы! Я не имею представления, кто я, откуда, почему родился. Знаю только, что человек, которого я любил и уважал, дал мне возможность жить. Чем я могу отплатить за это?

Повернувшись в кресле, он прямо посмотрел на Таска.

- Кто-то хочет получить от меня нечто - это очевидно. - Дайен помолчал. Когда же заговорил снова, в голосе его прозвучала необычная холодность, удивившая наемника. - Есть один человек, который знает, кто я, - Дерек Саган.

Таск оторопел.

- Конечно, - сказал он, придя в себя. - Возможно, он будет очень рад рассказать тебе об этом! Перед тем, как поставить к стенке и расстрелять.

- Данные неверны, - проинформировал Икс-Джей. - Теперь они расправляются по-иному: при наличии камер выпаривания и других, более эффективных…

- Да заткнись ты!

- Вы думаете, он это сделает? - спросил Дайен небрежно, глядя на приборы и ленивым движением руки прикасаясь к ним.

Таск взорвался:

- Как я понял, ты никогда не слышал передач новостей, никогда не говорил о политике?

- Я ни разу не слышал о Командующем, пока… Пока… - Дайен нахмурился и переменил тему: - Я изучал деятельность правительства, но знания мои абстрактны. Платус говорил, что в этом предмете он не силен. Да, я знаю, есть другие планеты, ими кто-то управляет, но для меня это не имело большого значения. Казалось, все это так далеко от нас, так мало касается нашей жизни.

Таск кашлянул, прочищая горло.

- Правительство… Понимаешь, парень… - Наемник почесал затылок. - Монархия существовала столетие или чуть больше. Каждой планетой управлял выходец из королевского рода, и все эти правители давали клятву верности королю - тоже члену королевского рода. Думаю, на какое-то время эта система была хороша…

- Благодетельная монархия, - сказал Дайен, глубокомысленно покачав головой. - Лучшая форма правления согласно…

- Да-да. - Таск махнул рукой. - Благодетельная, все это так. Однако она остается таковой, как я полагаю, если король правит хорошо, если же нет, то все летит к черту.

- А Старфайер не был хорошим королем?

Таск смутился. Черт, они же говорят о родном дяде парнишки!

- Нет, почему же. Он был подходящим королем, как мне кажется…

- Он был безвольным, слабым, - вмешался Икс-Джей. - Считал, что все в руках Божьих. «Если Господь пожелает…» - вот какова была его философия. Если бы не Стражи, которые прикрывали его, он не просидел бы столько лет на троне.

- А потом был поднят мятеж, - сказал Таск, словно продолжая урок. - Малый по имени Питер Роубс - профессор-политолог какого-то университета - сговорился с Дереком Саганом и с несколькими высокими чинами из армии, недовольными королем, и устроил переворот. Теперь галактикой управляет демократически избранный Конгресс. Но это только видимость. Законодательный орган имеет длинное путаное название, поэтому все называют его просто Конгресс, когда хотят казаться вежливыми. Но в Конгрессе нет единства из-за бушующих в нем разногласий, поэтому президент, то есть Роубс, является фактически реальной властью. Понимаешь, после свержения короля и всей королевской семьи Роубс разделил галактическую империю на миллион секторов. Каждый сектор избирает двух представителей, которые заседают в Конгрессе в качестве его членов. Каждый из них имеет право голоса решать, как управлять правительством.

- Демократия, - заметил Дайен. - Демократическая форма правления.

- Да, именно это они обещали. И думаю, поначалу примерно так все и было. Но время шло, а Конгресс мало чего добился, потому что половина его членов беспокоилась лишь о том, чтобы их переизбрали, а другая половина ссорилась с первой и между собой. Тем временем Роубс начал завладевать все большей властью якобы для того, чтобы иметь возможность что-то делать. Теперь некоторые хотят распустить Конгресс, а всю власть передать в руки президента. Другие, напротив, хотят упразднить пост президента и власть передать в руки Конгресса. Но есть и третьи. Знаешь, чего хотят они? - Развалившись в кресле и положив ноги на край пульта управления, Таск разглядывал переплетения проводов на потолке.

- Чего?

- Они хотят, чтобы вернулись старые добрые времена. Они хотят короля. Теперь они думают, что совершили ошибку. При короле жизнь их была не такой уж плохой: им не надо было задумываться о том, кого выбирать, не надо было принимать никаких решений. Вокруг нас намного больше роялистов, чем ты думаешь, парень. И их число растет… Если бы объявился наследник короля…

- То Конгресс убил бы его, - сказал Дайен, от нечего делать крутя диск настройки индикатора. - Или президент, или оба сразу. Я бы так и поступил, будь я на их месте.

- А я нет, - вмешался Икс-Джей. - Ну-ка, малыш, перестань играть с аппаратурой. Нет, я бы не стал убивать наследника, будь я на месте президента. По крайней мере до тех пор, пока наследник мог бы служить послушным оружием в моих руках. Подумай, что может быть более впечатляющим, чем появление наследника престола в самый разгар предвыборной кампании, обнимающего за пухлые плечи Питера Роубса и клятвенно заверяющего, что нет ничего лучше демократической системы? Приходите и голосуйте за кандидата по собственному выбору. При этом следует отпустить несколько замечаний по поводу короля, который был стяжателем и жаждал безграничной власти, напомнить, что Республика печется о жизни, свободе и…

- Чьей жизни? - спросил Таск. - Конечно, не наследника, если вдруг один из командующих выступит и уничтожит Конгресс.

- А есть среди них способный сделать это? - спросил Дайен.

- Саган, например. По крайней мере такие слухи ходят.

- Мррфт! - издал звук Икс-Джей, которым, как позже узнал Дайен, компьютер выражал презрительное фырканье. - Не выйдет!

- Может быть, пока не выйдет, - поправил его Таск. Украдкой он снял кожаную куртку, надеясь, что компьютер и этого не заметит. Чуть раньше Икс-Джей действительно так увлекся разговором, что не обратил внимания, как Таск переключил термостат.

- Так что же мне делать? Гнить в какой-то военной школе? - Дайен нажал одну из кнопок на пульте управления и тут же резко отдернул. - Ой!

- Говорил же тебе, не трогай тут ничего, - сказал компьютер. - Слабый электрический разряд. Это не опасно. На этот раз обошлось, но в следующий…

- Да, так вот. Понимаешь, мы решили не отправлять тебя в военную школу, тем более после всего… - начал Таск.

- За тебя можно получить столько золота, сколько ты весишь, - перебил его Икс-Джей.

- А, вот как! - сказал Дайен, вспыхнув от злости. - Вы хотите продать меня подороже вербовщику наемников…

- Ничего подобного! - резко оборвал его Таск. - Я дал обещание, помнишь? Может быть, я не так хорош, но держать обещания умею. - Он слегка ударил по корпусу компьютера. - Я обещал твоему Платусу, что позабочусь о тебе. Мы должны узнать наверняка, если сможем, кто ты такой, и тогда… тогда… - Глаза Таска сверкнули. Он выпрямился в кресле. - Господи! Я знаю, кто может помочь нам!

- Кто? - спросил Дайен угрюмо и пососал больной палец.

- Тот, кто в ночь революции был в Минас Тарес! Джон Дикстер. Сейчас он участвует в войне на Вэнджелисе. Мы уже взяли курс на эту планету, ведь так, Икс-Джей?

Компьютер издал малоразборчивый звук.

- Вы думаете, он действительно может нам помочь? - Дайен недоверчиво посмотрел на наемника.

- Конечно! - воскликнул Таск с большей уверенностью, чем ощущал в глубине души. - Дикстер был генералом королевской армии. Во время революции едва спасся и теперь зарабатывает на жизнь, продавая свое военное мастерство тем, кто ведет войны и хорошо платит. Он не просто хороший человек, а по-настоящему хороший. Честный и справедливый. Кроме того, тебе, возможно, удастся посмотреть воочию какое-нибудь сражение. Разве можно сравнить военную школу с реальной войной?

- Думаю, вы правы, - сказал Дайен с облегчением. Вздохнув, он тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица. - Извините, Таск. Мне не следовало делать поспешных выводов…

- Забудь об этом, парень. Ну, а теперь у меня с Икс-Джеем много работы. Почему бы тебе не подняться на верхнюю палубу и… и не сыграть что-нибудь для нас на арфе?

- Вам это нравится? - Казалось, Дайен был польщен.

- Еще бы!

Засунув свою тарелку в ликвидатор мусора, Дайен поднялся по трапу, ведущему в жилой отсек «Ятагана». Через несколько минут причудливый звук световых струн наполнил кабину пилота.

- Лжец! - сказал Икс-Джей.

- Заткнись! - пробормотал Таск, скрежеща зубами.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мы - нераздельны, мы - одно, мы - плоть

Единая, и Еву потерять -

Равно что самого себя утратить!

Джон Мильтон, «Потерянный рай»

- Милорд, посадка завершена.

- Хорошо. Благодарю, капитан. Докладывать о посадке не было необходимости.

Космический челнок Командующего был не из тех, что совершают посадку мягко и незаметно. Напротив, посадка на этот раз была суровой, потому что кораблю пришлось преодолевать сопротивление густых джунглей. Сломанные ветки, сучья, порванные лианы царапали по стеклам иллюминаторов, пока корабль окончательно не остановился.

Почему Командующий выбрал место для посадки среди джунглей, тогда как неподалеку была большая, свободная от деревьев площадка, расположенная рядом с поселком местных жителей, осталось загадкой для командира челнока. Однако он привык подчиняться приказам и надеялся, что Саган учтет трудности посадки в ночное время и в лесистой местности, когда придет время для отчета о работе командира.

Капитан центурионов покинул капитанский мостик и поспешил заступить на пост у входного люка в ожидании дальнейших приказаний. Он был очень удивлен, не найдя у люка никого. ОбыЧйо сразу после посадки Командующий уже стоял там, нетерпеливо ожидая, когда ослабят винты запоров, люк откроется и сходни опустят. Но сейчас его не было нигде поблизости.

Капитан провел несколько тревожных минут. Не дождавшись и чувствуя беспокойство, он направился к каюте Командующего. В конце концов это была его обязанность информировать вышестоящего начальника о прибытии корабля на планету, если Саган не заметил, что в иллюминаторе звездное небо сменилось густыми зарослями в переплетении лиан.

Почетный караул стоял оцепенело, но в полной боевой готовности у входа в каюту Сагана. До прихода своего капитана они обменивались вопросительными взглядами, но в присутствии начальника приняли бесстрастное выражение, всем своим видом показывая, что стальным кольцом окружают повелителя. Капитан не удержался и сам посмотрел на них вопросительно. Один из центурионов поднял брови, повел плечом. Они тоже не понимали, что происходит. Капитан вошел в каюту.

Там было темно. Командующий сидел у иллюминатора, сквозь который проникал лунный свет, отраженный от влажных толстых стволов и покрытых росой огромных листьев, окружавших корабль. В лунном свете ярко светились серебряные ножны меча - легендарного гемомеча, лежавшего на коленях Командующего, рукой сжимавшего эфес. Его лицо казалось сейчас осколком скалы, в трещинах которого залегли тени. Взгляд был отсутствующим, устремленным в никуда. Капитан подумал, что телом Командующий в каюте, но душой где-то далеко.

Капитан был в растерянности. Он имел строгий приказ лично присутствовать при Командующем в момент прибытия на планету, поэтому ему ничего не оставалось, как подчиниться этому приказу, хотя он ясно видел, что его повелитель погружен в транс - мистический и непонятный для подчиненных. Капитану было известно, что звук человеческого голоса может вывести Командующего из этого состояния, но это срабатывало не всегда. Не зная, что делать, он все же решился заговорить.

- Милорд, мы совершили посадку, - сказал он тоном, каким обычно будят спящих.

- Да. Благодарю, капитан, - сказал Саган спокойно, не глядя на офицера.

Капитан почувствовал, как кровь прилила к его щекам.

- Извините, милорд, я не знал… Я думал, что вы.

- Мы отправляемся сейчас же, капитан.

С мечом в руке Саган поднялся. Одет он был в стиле древнеримских воинов, которыми всегда восхищался. Золотой Феникс украшал нагрудник, сделанный из стали с нулевой гравитацией. Невесомый и удобный, он мог отражать лучи лазерного оружия. Заряды пистолетов другого рода тоже отскакивали от нагрудника, не причиняя ему вреда. Единственным оружием, способным пронзить металл, был знаменитый гемомеч и то лишь при условии, если он находился в руках человека, способного силой разума контролировать действие этого необычного клинка.

Если бы Командующий отправлялся на битву, он облачился бы в доспехи из этого металла. Но предстоящая миссия, видимо, не представляла для него угрозы, потому что одет он был лишь в короткую тунику с защитными кожаными ремнями, инкрустированными серебром и золотом. Кожаные сандалии, ремни которых доходили до колен, дополняли костюм. У Командующего не было адъютанта. По его жесту центурион принес красный плащ и накинул на голые мускулистые плечи Сагана. Золотой цепью с застежками в виде Феникса он закрепил плащ на плечах. Другой центурион с благоговением держал золотой шлем с плюмажем из кроваво-красных перьев, терпеливо ожидая, когда Командующий призовет его.

Капитан был в некотором недоумении. Как ему было сказано, они прилетели на эту планету, чтобы арестовать преступника. Но по нарядному костюму лорда Сагана можно было подумать, что он собирается на аудиенцию к покойному королю.

- Приготовьте соседнюю каюту для приема гостьи, капитан, - приказал Командующий, прикрепляя меч к ремню на талии.

От удивления капитан моргнул.

- Милорд, - начал он неуверенно, - мне было сказано, что мы должны доставить опасного политического преступника. Я уже приготовил…

- Эта гостья и есть преступница. Очень опасная. Помните об этом. Но она - дочь планетарного короля Морианна, бывшего в свое время самым грозным из воинов. Ее мать - принцесса из системы Ли. Конечно, капитан, я понимаю, что в нашем обществе знатное происхождение ценится меньше, чем микрочип, на котором записана генеалогия нашей пленницы. Тем не менее вы будете оказывать ей то же почтение, что и мне.

- Есть, милорд.

Капитан услышал звук, похожий на вздох. Но лицо Командующего было сурово и мрачно, словно ему предстояла встреча со стотысячной армией врага. Саган надел золотой шлем и вышел из каюты.

* * *

Сопровождаемый личной охраной, Командующий решительно пробирался сквозь густые заросли. Казалось, идти сквозь них невозможно. Охранники прокладывали путь, срезая толстые, с человеческую ногу лианы, рубили растения с огромными, как уши слона, листьями, валили стволы деревьев, которые, словно предчувствуя беду, нарочно загораживали им путь.

Во влажном, полном испарений воздухе джунглей охранникам работалось тяжело. Очистив проход всего в несколько ярдов, они тяжело дышали, вытирали потные лица, гадая, насколько далека цель их пути. Они отдалились совсем на небольшое расстояние от корабля, когда Командующий ступил на проложенную в джунглях тропинку. Ступил так, будто давно знал маршрут, и, выбрав направление, без колебаний двинулся вперед.

Личная охрана последовала за ним, но с большей осторожностью, чем их повелитель. В конце концов они отвечали за его жизнь и знали, что население планеты хоть и боится их, но относится враждебно. Об этом их предупредили заранее. Несмотря на то, что местные жители в своем развитии недалеко ушли от каменного века и соответственно обладали примитивным оружием, удар копьем в живот убивал так же верно, как и луч лазерного пистолета. Сенсорные приборы оказались бесполезны. Данные о всех формах жизни в джунглях были настолько многочисленны, что они скорее сбивали с толку, чем помогали. К тому же Саган предпочитал доверять своим ощущениям. Он нередко говорил, что человека надежнее защищают инстинкты, приобретенные тысячелетним опытом выживания, чем аппаратура, которая, как бы совершенна ни была, не способна почуять угрозу жизни.

В зарослях, освещенных луной, могла скрываться целая армия живых существ, но центурионы не увидели бы ее. Они бы слышали шорохи и рычание, сопение и шевеление в траве, в ветвях деревьев. Все это - звуки ночной жизни обитателей джунглей. Так говорил им Командующий.

Не ослабляя бдительности, центурионы следовали за повелителем, а тот, не останавливаясь, шел впереди. Время от времени тропинка разветвлялась, пересекалась другой или обрывалась. Но Саган без колебаний выбирал нужное направление, шел то направо, то налево, словно что-то управляло его действиями.

Как это? Охранники не понимали. Магнетическая сила, которая одновременно притягивала и отталкивала его, была никому не видна, но ее влияние было для всех очевидным. Саган глубже надел шлем, пряча лицо. Он шел целенаправленно, решительно. Противоположный магнитный полюс притягивал, но при этом каждый шаг давался ему все труднее. Жилы на шее вздулись, мышцы плеч напряглись и подергивались, словно он преодолевал сопротивление силы, тянущей его назад.

Напряженное состояние Сагана передалось охранникам, которые, лишь полчаса понаблюдав за этой борьбой, предпочли бы встретить град стрел. Вдруг один из охранников коснулся руки капитана и молча показал головой вперед. Между деревьями был виден свет. Отчетливый, но не яркий, а как бы приглушенный и с голубым оттенком. Казалось, будто луна упала с неба и покоится среди деревьев.

Командующий устремился прямо на этот свет, и следовавшие за ним поняли, что это и есть цель. Свет становился все ярче, наполняя джунгли холодным белым заревом, поглощавшим все краски и тем самым будто убивавшим все живое. Кожа на лицах центурионов стала бесцветной, серой, как у покойников. Деревья казались высеченными из мрамора, а любой металл блестел как лед.

По контрасту со светом темнота, окружавшая людей, была полностью непроглядной. Ступая в тень, они словно проваливались в черную бездну, которая, в отличие от чистой однородной пустоты космоса, была наполнена удушливыми, непостижимо отвратительными миазмами.

Командующий замедлил шаги. Казалось, каждый вдох дается ему с неимоверным трудом. Жестом Саган подозвал охранников. Джунгли кончились. Еще шаг, и они вышли на открытое, ничем не защищенное пространство.

Источник света был теперь перед ними.

Центурионы - люди бывалые, проверенные в битвах, и каждый в свое время проявлял героизм, отвагу, мужество, что и привлекло к ним внимание Командующего. Служа ему, они жертвовали всем: родиной, домом, семьей. Саган не допускал ни любви, ни привязанности, ни других чувств, которые бы отвлекали их, мешали выполнять обязанности. Центурионы вели суровую, спартанскую жизнь, потому что и начальник отказывал себе в комфорте, жил, как они. Внешне они были холодны, суровы и бесчувственны, как их повелитель. Известно, что Мидас прикосновением руки обращал все в золото. Саган обращал все и всех в сталь.

Тем не менее на представшее перед ними зрелище они смотрели глазами, полными слез.

Перед ними был Чертог из мунрита, одно из чудес вселенной. А вселенная даже не знала, что оно существует.

Мунрит, полудрагоценный камень, получил свое название, как считалось, из-за белого лунного цвета. В действительности термин происходил от его способности излучать преломленный лунный свет, чего, конечно, не замечали те, кто вставлял его в металлическую оправу.

Чертог стоял на открытом пространстве на вершине небольшого холма, возвышавшегося посреди джунглей, и представлял собой огромное природное образование из мунрита. Местные жители считали Чертог священным местом и, проявляя к нему почтение, обтесали острые края, округлили и отполировали столбы, созданные природой с помощью таких инструментов, как ветер и дождь.

Теперь это сооружение из огромного плоского камня, поддерживаемого ни много ни мало шестью десятками столбов, похожих на колонны неправильной формы, представляло собой всего лишь геологическую редкость. В лунные ночи красота Чертога поражала в самое сердце.

Камень как бы впитывал лунный свет, преломлял его и излучал. Похожее на храм сооружение светилось белым люминесцентным светом, исходящим как бы изнутри. Склоны холма, на котором стоял Чертог, покрывали уступы с выбитыми в них ступенями. У подножия холма, отступив на несколько метров, росли деревья - своего рода стражи, которые еще издали шелестели листвой, словно шепча молитвы.

Командующий долгим взглядом посмотрел на Чертог, потом обернулся, чтобы увидеть реакцию своей свиты. И тут же выражение их лиц, смягченное созерцанием чудесной красоты, стало вновь суровым. Слезы на глазах высохли, вздохи благоговения смолкли. Однако Саган сразу понял, что зрелище взволновало бывалых воинов. Как, впрочем, и его самого, хотя он всегда считал себя невосприимчивым к красоте. Лицо Сагана сделалось еще мрачнее.

Ему надо было идти одному.

Командующий начал взбираться по ступеням, вырубленным по склону холма. Красный плащ, в лучах чудесного света казавшийся черным, развевался у него за спиной. Охранники, пристыженные, поспешили следом, стараясь смотреть на Сагана, но глаза невольно устремлялись на светящийся храм.

Быстро поднявшись на вершину холма, центурионы подошли к столбам, колоннадой окружавшим просторный прямоугольной формы зал. Потолок из мунрита излучал серебристый свет, достаточно яркий, чтобы разглядеть линии на ладонях и шрамы на руках, свидетельствующие об участии в многочисленных битвах.

- Ждите здесь, - приказал Командующий. Пройдя между светящимися колоннами, он вошел в зал.

В дальнем конце его стояла женщина. Она была одета в белую длинную тунику с мягкими ниспадающими складками, перехваченную серебряным поясом. Чудесные светлые волосы, тоже напоминавшие свет луны, были распущены и блестящим потоком падали ей на плечи. Она стояла спиной к Сагану и, казалось, не замечала его, устремив взор в темноту ночи. Прозрачные облака, скользившие по небу в свете луны, серебристыми пятнами украшали небо.

Богиня-девственница серебристого светила, застигнутая в одиночестве в своем храме. Саган оглянулся, подумав, что его охранники вполне могут пасть на колени перед ней.

Она была хороша. Очень хороша. И как же хорошо знала его! Она подыгрывала ему, изображая Диану. Она - Диана, он - Марс. Но кем же был этот Марс, как не глупым, неотесанным, кровожадным служакой?

Саган скривил губы в горькой улыбке. «Да, Питер Роубс, бывший профессор-политолог, - подумал он, - эта женщина способна разрубить тебя на куски и накормить ими народ с серебряной ложки».

Командующий направился через зал к тому месту, где стояла женщина. Глухой звук шагов, отражаясь от каменного пола, эхом раздавался в тихом ночном воздухе.

Бледнее, чем лунный свет, женщина стояла неподвижно и не обернулась, когда он почти вплотную приблизился к ней. Легкий ночной ветерок, залетевший из джунглей, шевелил расшитый золотом край ее туники, развевал волосы.

- Леди Мейгри Морианна, - проговорил Дерек Саган.

Звук его голоса, резкий и неприятный, вызвал волнение среди обитателей джунглей. В ответ раздались вой и рычание, хлопанье крыльев, шелест листвы и скрип стволов. Охранники насторожились, взяли на изготовку оружие. Саган предостерегающе поднял руку, и они успокоились. Постепенно воцарилась тишина.

Не оборачиваясь, женщина ответила мягким голосом:

- Я - леди Мейгри Морианна.

- Леди Мейгри Морианна, по приказу революционного Конгресса Галактической демократической республики и в соответствии с его указом я беру вас под арест.

Наконец она повернулась к нему лицом. Возможно, она не сделала этого раньше просто потому, что ей требовалось время - набраться мужества. Глаза цвета моря под затянутым свинцовыми тучами небом устремились на него. Как осужденный на казнь знает, какой удар судьбы его ждет, но не может избежать его, так и Саган, собрав все свои силы, подавил боль в душе, вызванную ее взглядом, не дрогнув. Сделать это было уже нетрудно, потому что боль выжгла злоба, пламя которой он поддерживал целых семнадцать лет.

- В чем меня обвиняют, милорд?

- Обвинения многочисленны, миледи, и все караются смертью. Но главное заключается в пособничестве и подстрекательстве людей, спасших от смерти отпрыска семьи, чьи преступления против народа неисчислимы.

- Новорожденный ребенок! - На бледном, без кровинки лице Мейгри выделялись серые, потемневшие от волнения глаза. - В ту ночь вы бы убили младенца, как убили его мать. Как убили моего короля.

- Я не воюю с детьми! Вы знаете истинную причину моих действий в ту ночь…

Ее ресницы дрогнули, взгляд стал нерешительным. Саган заметил сомнение - это слабое место в ее обороне. Но он был слишком захвачен собственной злобой, слишком настойчиво стремился упрочить стены своей крепости, чтобы теперь воспользоваться промахом врага. Много времени пройдет, прежде чем он вспомнит об этом ее просчете и поймет всю его важность.

- У меня не было намерения убивать ребенка. Он мог бы вырасти истинным гражданином Республики…

- Приученным верить, что его родители преступники! Приученным стыдиться самого себя, своего происхождения!..

- По крайней мере это было бы правдой, миледи, - сказал Саган. - Это было бы лучше того, чему научил его ваш брат!

И в этот момент он увидел шрам на ее лице, до сих пор маскировавшийся светом луны. Белая линия рубца была незаметна на смертельно бледном лице. Но сейчас, когда сердце ее бешено заколотилось, кровь прилила к щекам, шрам тоже покраснел и стал похож на вновь открывшуюся рану.

Заметив его взгляд, устремленный на правую часть лица, Мейгри снова почувствовала боль и невольно прикрыла щеку рукой. Саган отвел взгляд и посмотрел ей прямо в глаза.

В его взоре Мейгри не увидела ни жалости, ни раскаяния, ни отвращения, ни сострадания. Ничего.

- Я теряю время на неуместные споры, миледи. Мы покидаем планету через час. Прошу вас, сдайте мне ваше оружие.

Серебряные ножны, украшенные изображением восьмиконечной звезды, висели у нее на поясе. Она молча кивнула. Руки потянулись к пряжке пояса.

- Народ этой планеты ничего не знает обо мне, - сказала она, стараясь сдержать дрожь в пальцах, расстегивающих пряжку пояса. - Они первобытная раса. Живут мирно. Никого никогда не обидели. - Медленным движением она сняла пояс с тонкой талии. Сложив его пополам, сверху положила ножны меча, как это полагалось при сдаче, и протянула оружие Командующему. - Не обрушивайте свою злобу на них, Саган!

Первый раз она назвала его по имени. Охранников поблизости не было, а острие гемомеча, который она все еще держала в руке, могло легко проткнуть его металлический нагрудник и вонзиться в грудь.

- Это не злоба, миледи, - сказал он спокойно, принимая оружие из ее рук, - это правосудие.

Мейгри поняла, что умолять его бессмысленно и недостойно. Слезы наполнили ее глаза, она опустила голову, и пряди длинных волос закрыли ей лицо.

Командующему была знакома эта уловка, и он не обратил на нее внимания.

- Моя охрана отнесет все те вещи, что вы хотите взять на корабль.

- В этом нет необходимости. У меня есть только меч и вот это. - Из кармана, скрытого в складках туники, Мейгри вынула коробочку из розового дерева. - И вы не отнимете ее у меня.

Саган знал о содержимом коробочки.

- Хорошо, миледи, - сказал он, помолчав. - Вы можете оставить ее при себе.

Несколько минут он молча и очень внимательно изучал ее. Мейгри вскинула голову, слез в ее глазах уже не было. Она решительно посмотрела на Сагана. Оба стояли неподвижно, но внутренняя борьба между ними продолжалась. Разум каждого вел поединок, отыскивая слабые стороны противника, снова и снова убеждаясь в его изворотливости и проникаясь уважением к силе.

Он первый отвел взгляд. Но это не было признанием поражения. Это был маневр, подготавливающий новую атаку. Последовавшее нападение стало неожиданным и эффектным.

Взяв меч обеими руками, он протянул его Мейгри.

- Леди Мейгри Морианна, дайте мне слово, слово Стража, что вы не предпримете попыток бежать из заключения, и тогда можете носить ваш меч.

Мейгри смотрела на него, пораженная.

- Я жду, - сказал он нетерпеливо.

- Даю слово, милорд. - Взяв меч, она стояла, неловко сжимая его, боясь выронить либо меч, либо коробочку из розового дерева.

- Миледи.

Поклонившись, лорд Дерек Саган повернулся и зашагал по каменному полу к ожидавшей его в тени колонн охране. Проходя мимо них, он приказал:

- Ведите ее.

Центурионы поспешили выполнить приказ. В этот момент туча закрыла луну. Лишенный источника света, Чертог мунрита неожиданно превратился просто в груду камней. Центурионам пришлось включить прикрепленные к рукам фонарики. В лучах электрического света богиня предстала обычной женщиной лет сорока с обезображенным шрамом лицом. Она держала в руках меч и розовую деревянную коробочку.

Центурионы окружили ее: двое стали по бокам, двое за спиной. Не дотрагивались, а в почтении ждали, когда она направится к выходу из Чертога. Они дали ей несколько минут, позволив сделать это самостоятельно. Если бы она продолжала стоять, они, не колеблясь, поволокли бы ее. Но, вздернув подбородок, Мейгри решительным шагом двинулась вперед. Звук ее легких скользящих шагов перекрывала тяжелая поступь охранников.

Командующий, шедший впереди, скрылся в темноте.

Мейгри понимала, что скоро окажется на военном космическом корабле среди нескольких сотен мужчин, каждый из которых якобы предан тому запятнанному кровью правительству, которое называло себя революционным. Но она знала, что в действительности преданы они только одному человеку - человеку, который постоянно борется с собственным глубоко скрытым в нем наследием, но никогда не сможет воспользоваться им.

Он очень хитро поступил, вернув ей меч, ловко подыграл ее высокому понятию о чести. Теперь-то он знал наверняка: это все, что у нее осталось.

Покидая Чертог мунрита, Мейгри услышала слабые прерывистые рыдания старца.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Не смыть всем водам яростного моря

Святой елей с монаршего чела.

Уильям Шекспир, «Ричард III», акт III, сцена II

- Мы входим в зону действия локаторов. Можешь настроиться на передачи общественного радио?

- Да, - ответил Икс-Джей озабоченным тоном.

- Ну и?.. - допытывался Таск, держа руки на рычагах управления и не отрывая глаз от обзорного иллюминатора, в который была видна красноватая планета, за последние четыре часа значительно увеличившаяся в размере.

- Ничего. Ты уверен, что здесь идет война?

Таск фыркнул.

- Война корпораций. Они, должно быть, контролируют официальное радиовещание. Гражданское население, видимо, даже не знает, что идет война, если не считать тех нескольких сотен, что попались им под руку и пострадали. Корпорации дерутся за контроль над шахтами и заводами, а может быть, осаждают город, принадлежащий одной из них. Что-то в этом роде. Если же кто посторонний прознает о военных действиях, их выдают за столкновение профсоюзов, террористические акции или военные учения. Но если здесь заправляет Дикстер, все будет сделано аккуратно, по крайней мере с нашей стороны.

- Я думал, что вы не вербуетесь на корпоративные войны, - сказал Дайен, припомнив одну из лекций Таска о том, что хорошего сулит долгая и прибыльная карьера «солдата удачи».

- Обычно нет, - признался Таск. - Корпорация злобствует дольше, чем командующие. Заплатив тебе деньги, они считают своей собственностью твое тело и душу, и уж тогда будь любезен загубить ради них и то и другое. Попробуй проявить нежелание умирать - они воспримут это как личную обиду. Только войны из-за кровной мести могут быть хуже корпоративных. Никогда не позволяй втягивать себя в них, парень.

- Так почему же мы здесь?

- Из-за Дикстера. Как я уже говорил, если он руководит военными действиями, все будет по честному. Он любит корпоративные войны не больше, чем я. Должно быть, нынешняя война чем-то отличается. - Последние слова Таск произнес невнятно, нахмурился и уставился на ряды цифр, горевших на мониторе. - В чем проблема?

- Кто-то не хочет, чтобы мы совершали посадку, - сказал Икс-Джей.

- Ракеты?

- Возможно. Ты получил координаты, переданные Дикстером?

- Да.

- Воспользуйся ими. Совершим вхождение по нестандартной орбите. Пройдем как огненный шар.

- Это именно то, во что мы можем превратиться. Пристегнись-ка получше, парень.

Научившись за последнюю неделю пользоваться ремнями безопасности, Дайен сделал все, как его просили. Несмотря на зловещее предсказание Таска, юноша нетерпеливо ждал приземлений. Таск был прав, когда говорил, что космические полеты по большей части скучные и быстро надоедают. Можно восхищаться великолепием и величием полета среди звезд, но недолго. Затем по присущей человеческой натуре переменчивости начинаешь мечтать о деревьях и наполненном ароматами воздухе, а не о том, что во время полета циркулирует через легкие тысячу раз, о родниковой воде, а не о той, что пьешь на корабле и при этом не можешь избавиться от мысли, что она чистая только потому, что прошла рециркуляцию.

Во время полета дни проходили почти незаметно. Дайен проводил долгие часы либо с Таском, либо с Икс-Джеем, занимаясь изучением космонавигации и систем управления «Ятаганом». Таск был рад и одновременно огорчен тем, что юноша так быстро все усваивает.

- Чего ради ты пичкаешь парня всей этой дрянью? - спросил Таск как-то вечером вскоре после бегства с Сирака-7. Тогда на экране компьютера медленно вращалось трехмерное изображение одного из основных двигателей «Ятагана». - Зачем пудришь ему мозги? Он хочет летать, а не строить космолеты!

- Я сам просил показать мне двигатель, - сказал Дайен. - С ним ведь все в порядке, правда?

- Конечно! Зачем беспокоиться? Большинство систем этой птички работает в режиме самоконтроля, и при необходимости они без нашего участия устраняют неисправности. Если система сама не может справиться с ремонтом, Икс-Джей сообщает мне об этом и говорит, что надо сделать. Со временем всему научишься. Сейчас же не стоит забивать голову тем, что не имеет для тебя практического значения.

- Почему же? Это имеет большое значение. Смотрите. - Дайен начал спокойно объяснять назначение и принципы работы многих сложнейших узлов двигателя. В ходе объяснения компьютер менял изображение, то увеличивая, то расцвечивая, то поворачивая его, то воспроизводя отдельные детали.

- Как тебе это удалось? Как ему удалось? - ополчился Таск на компьютер.

- Он обладает аналитической памятью, - ответил Икс-Джей и замигал индикаторами, изображая восторг.

- Брось шутить! - Взгляд Таска, устремленный на Дайена, выражал благоговение, смешанное с беспокойством.

- Пустяки, ничего особенного, - сказал Дайен, покраснев от смущения. - Надо же было чем-то занять время. Я вовсе не хотел выпендриваться.

- Аналитическая память? Что-то вроде зрительной?

- Нет, намного лучше. - Икс-Джей наслаждался, демонстрируя свои знания. - Человек или инопланетянин с так называемой абсолютной зрительной памятью может мысленно представить то, что однажды видел, например, страницу из книги, чертеж двигателя, но дальше этого дело не идет. Попроси его проанализировать то, что он запомнил, объяснить, как это работает, пересказать смысл прочитанного, и он не сможет этого сделать. Наш малыш не только запоминает все когда-либо виденное, но и может рассказать, как и почему оно действует, в чем смысл предмета или явления. Он помнит наизусть всего Шекспира. Прочти Таску сцену из «Ричарда III», которую читал мне. Ту, где говорится о свергнутом короле…

- Не сейчас, Икс-Джей, - взмолился Дайен, чувствуя, как горят у него щеки.

- Немного литературы будет кстати.

- Он же сказал: не сейчас! - Таск щелкнул пальцем по компьютеру.

Громко загудев, Икс-Джей отключил не только монитор с изображением двигателя, но и все освещение на корабле. Как его ни уговаривали, он отказался включить даже аварийные лампы. Пришлось Таску и Дайену на ощупь добираться до гамаков и провести остаток дня в полусне.

Вспомнив этот случай, Дайен беспокойно заерзал в кресле. Он не хотел выдавать таким образом свои сокровенные мысли Таску. Свергнутый король… Зачем он тогда все это затеял? Юноша был поражен, поняв, что наемник видит его насквозь, знает, о чем он думает. Дайен должен был признать, что недооценивал Таска, принимал его за обычного меркантильного и неугомонного авантюриста. Да, он скор на действия, но, надо признать, действия разумные, хотя, вероятнее всего, они диктуются его инстинктом и опытом. Что ж, человек с ограниченными умственными способностями.

Но теперь Дайен был вынужден изменить свое мнение. Таск оказался много умнее, чем он поначалу думал. Умнее, а потому опаснее. Дайен пришел к выводу, что надо быть осмотрительнее.

* * *

Посадка на Вэнджелис оказалась неприятной, а для Дайена просто ужасной, хотя он и не показывал виду. Но все обошлось без происшествий. Ни одной ракеты по «Ятагану» не выпустили, и только контрольная космическая служба планеты, выйдя с ними на связь, пригрозила немедленно уничтожить космолет, если они сойдут со стандартной орбиты до того, как служба определит их опознавательные знаки.

- Держат марку! - прокричал Таск, услышав предостережение службы.

Тем временем их небольшой космолет проходил плотные слои атмосферы. Ярко-оранжевое пламя охватило его, отчего в кабине стало жарко и температура все повышалась. Система жизнеобеспечения работала на полную мощность, спасая от высокой температуры. Пот струился по лицу Дайена. Он так крепко вцепился в ручки кресла, что еще целый час после посадки пальцы ныли от боли. А из-за сильной тряски он прикусил язык.

Войдя в тропосферу, космолет скользил среди кучевых облаков, освещенных солнцем. С базы, расположенной где-то на поверхности планеты, поступали инструкции для пилота. Внезапно Дайен вскочил с кресла и бросился в хвостовой отсек. Вернулся очень бледным и измученным. Таск взглянул на него, но не сказал ни слова, за что Дайен был ему благодарен. Икс-Джей, к счастью, очень усердно занимался посадкой и никак не отреагировал на его слабость, но в минутную паузу между переговорами с базой Дайен услышал все-таки синтезированный звук смешка.

Наконец космолет приземлился и был отбуксирован на стоянку космопорта, который, как им сообщили с диспетчерской вышки, генерал Дикстер реквизировал для своих нужд. Пока космолет медленно катился к стоянке, Дайен приник к иллюминатору, с любопытством рассматривая поле космопорта. Более странного и разнородного набора летательных аппаратов, собранных в одном месте, он бы не увидел нигде, разве что в музее. Среди них он увидел и несколько «Ятаганов». Таск был не единственным, кто оценивал их по достоинству и «позаимствовал» у военных, предусмотрительно изменив или, как это сделал Таск, стерев опознавательные знаки.

- Старье! - ворчал Таск, высматривая на поле кого-нибудь из давних приятелей. - На таких летали еще до революции. Да, выглядят они впечатляюще, - признал наемник, обратив внимание на восхищенный взгляд Дайена, - но «Ятаган» в десять раз маневреннее и практичнее. Так и должно быть, ведь их проектировал Дерек Саган, а он, как я слышал, был лучшим из пилотов, окончивших когда-либо Королевскую академию.

- Королевскую академию? Что это такое? - спросил Дайен.

- Ага! И Зебьюлон Хикс здесь! Сукин сын! - Таск наклонился, вглядываясь в иллюминатор.

- Где? - спросил Икс-Джей.

- Разве это не его космолет? Поверни сканер на десять градусов левее. Ну, теперь…

- Ты прав! Но перестань ругаться.

- Сколько он нам должен?

- Шестьдесят семь корелианских мандатов. Я проверю, каков сейчас обменный курс, но приблизительно это составит восемьдесят золотых «орлов».

- Что такое Королевская академия? - терпеливо, но настойчиво повторил Дайен.

Дерек Саган, думал он. Человек, который убил Платуса, а теперь охотится за ним. Странно, но Командующий вызывал у юноши чувство восхищения.

- Что? Э… Была когда-то такая особая школа для детей королевского происхождения. Вернее, было две - для мальчиков и для девочек. Обе находились на необитаемых планетах. Детей посылали туда в возрасте восьми или девяти лет. Готовили к тому, чтобы стать королями, императорами, президентами в зависимости от того, какая форма правления была принята на их родной планете. Ребятам давали первоклассное образование, обучали тонкостям большой политики и тому подобному. Икс-Джей, это Рифер?

- Нет, ты обознался.

- Это он! Клянусь! Сколько денег у нас есть?

- О нет, не надо! - Огоньки робота-компьютера замигали. - Свою долю вы не получите, мистер! Прошлый раз вы проиграли сто семьдесят два…

- Расскажите еще об академии, - вмешался Дайен. - Что с ней произошло?

Таск пожал плечами. Расстегнув привязные ремни, встал и покачнулся, так как космолет трясло на выбоинах цементного покрытия, по которому его катили на стоянку.

- Думаю, президент что-нибудь сделал с ней. Закрыл, переоборудовал в базу отдыха или поселил там малоимущих. Откуда я знаю? - Спотыкаясь, он направился к трапу.

Дайен, освобождаясь от привязных ремней, заметил, что тело его стало как будто тяжелее, сделалось неуклюжим, руки и ноги двигались с трудом, словно на них подвесили груз, пальцы налились свинцом.

- Тебе должно быть известно об этом больше, чем мне, парень, - донесся голос Таска из жилого отсека. - Открывай люк, Икс-Джей. Хочу проверить, хорошо ли нас выровняли.

- Не плати им больше шести золотых, - предупредил компьютер. - Я проверил обменный курс. Сейчас в ходу именно такой тариф. Эти проходимцы запросят у тебя двадцать, если решат, что ты турист! Таска всегда принимают за туриста, - добавил Икс-Джей, не адресуя слова никому конкретно. - Он торговаться не умеет. Я сколько раз говорил…

Не дослушав, Дайен поспешил за наемником.

- Что вы имели в виду, сказав, что я должен знать об академии?

- Твой воспитатель наверняка учился в этом заведении. Мой отец там учился. Вообще все Стражи.

Открылся входной люк. Икс-Джей занялся отключением систем, надобность в которых отпала после посадки. Дайену не терпелось выбраться из космолета и вдохнуть свежего воздуха, но внезапно навалившаяся тяжесть подпортила настроение.

Нет, Платус не рассказывал ему о Королевской академии. Вот и еще один факт, о котором он никогда не упоминал, держал в секрете. Почему? Слишком больно было говорить об этом, не хотелось вспоминать? Или он боялся дать юноше пищу для размышлений?

* * *

Выглянув из космолета, Дайен вдохнул полной грудью и тут же закашлялся. Сделав еще два-три вдоха, он почувствовал головокружение, дурноту и подумал, что воздух на Вэнджелисе содержит какие-то вредные примеси, которые компьютер, делая анализ, упустил. Юноша решил вернуться в кабину за кислородным баллоном, но, увидев, что Таск хотя и дышит часто и тяжело, но держится на ногах крепко и не проявляет беспокойства, шагнул на площадку трапа.

Настоящий солнечный свет был ласковым, теплым. Медленно спустившись по трапу, Дайен подошел к Таску. Тот осматривал корпус космолета и кричал что-то человеку, который, отбуксировав «Ятаган» на стоянку, теперь отцеплял свой транспортер.

- Что здесь с воздухом? - спросил Дайен, тяжело дыша.

- Ничего, - ответил Таск и посмотрел на него с усмешкой. - Просто ты привык к чистому, которым мы дышали во время полета. День-два - привыкнешь и к этому. Смотри на все проще. Будешь переживать - быстро окочуришься.

Дайен кивнул. Таск исчез под корпусом космолета, и юноша из любопытства хотел последовать за ним, но в этот момент почувствовал чье-то прикосновение к руке. Зеленое щупальце обвило его запястье.

Первый раз в жизни юноша, выросший в полной изоляции на пустынной планете, повстречался с инопланетным существом. Сердце замерло, и от страха он чуть не умер, как Таск и предупреждал. Большой зеленый шар смотрел на Дайена с явным интересом, пока второе щупальце обвивало другую его руку.

- Иксрмт! - крикнул Таск, появляясь из-под космолета.

Какое именно слово он произнес, Дайен не понял, но прозвучало оно приблизительно так.

Еще одно щупальце, извиваясь, обвило и сжало руку Таска (два других по-прежнему крепко держали Дайена), а четвертое указывало на шар, из которого вырывались звуки, похожие на жужжание.

- Что? Подожди. Я забыл взять «переводчика». Нет «переводчика»! - крикнул Таск, указывая на грудь. Инопланетянин понял, и щупальце освободило Таска. Наемник, поднявшись по трапу, скрылся в корпусе корабля.

Дайен хотел позвать его, но не успел открыть рот, как Таск исчез. Юноша хотел было освободиться от щупальцев инопланетянина, который, очевидно, таким образом выражал свое внимание к нему, но побоялся обидеть. Страх уже прошел, и Дайен перебирал в уме все, что знал о классификации инопланетных существ, пытаясь определить, к какому разряду относится этот зеленый шар.

Появился Таск. На его шее висела небольшая черная коробочка, от которой тянулся провод с диском на конце. Прикрепив диск к подбородку, наемник внимательно слушал жужжание инопланетянина.

- Дикстер ищет меня? Да, я сейчас же пойду и доложусь ему. Парень? Нет, с ним все в порядке. Просто ему это в новинку. Надо попривыкнуть.

Щупальца осторожно освободили Дайена, и юноша, поклонившись, поприветствовал зеленое существо на его языке.

Шар, казалось, остался очень доволен, если щупальца вообще могут выражать удовольствие, но Дайен решил, что так оно и есть. Инопланетянин громко и восхищенно жужжал и потрескивал.

- Это единственные слова, которые я знаю. - Дайен повернулся к Таску. - Скажите Джарану, что я знаю только приветствие на его языке.

Таск смотрел на юношу широко открытыми глазами.

- Я никогда не учил их язык, - оправдывался Дайен, решив, что Таск именно поэтому так странно смотрит на него. - Платус говорил, что их язык вреден для голосовых связок.

- Ага, верно. - Таск выждал, когда иссякнет поток слов инопланетянина, звучавших так, словно в лесу орудовала электропилами целая компания лесорубов, и передал слова Дайена. Шар слушал, пользуясь своим «переводчиком», и при каждом слове подпрыгивал.

- Джаран все понимает и говорит, что испытал огромное удовольствие, услышав слова, произнесенные на его языке устами представителя другой расы, и надеется, что ты с ним пообедаешь.

Дайен поклонился. Инопланетянин подпрыгивал, размахивал щупальцами и наконец, сказав что-то еще Таску, ушел.

- А Рифер? Я знаю, он здесь. Узнал его корабль, - сказал наемник, потирая от удовольствия руки. - Вечером будет игра с высокими ставками. Только не проговорись Икс-Джею, ладно? Кстати, откуда ты знаешь эту чепуху?

- Что? - Внимание Дайена было приковано теперь к стоящему рядом с «Ятаганом» прогулочному кораблю, переделанному в военный. - Вы спрашиваете об игре? Я ничего не знал о ней, пока вы не сказали…

- Да не об игре я спрашивал. О Джаране. О том, кто он и что ты ему сказал? Ты действительно не говоришь на его языке?

- Не говорю. Но я изучал языки и обычаи многих рас галактики.

- Мне вот что любопытно узнать, парень. Сколько языков ты знаешь?

- Думаю, около восьмидесяти. Но только на тридцати говорю свободно. С другими бывают затруднения. А что? На скольких языках говорите вы?

- На двух - родном и тарабарском, на том, что мы сейчас используем. А твой учитель слыхал вообще о «переводчиках»?

- Конечно. Я знаю, как ими пользоваться. Но Платус говорил, что человек, который может общаться с представителем другой расы на его языке, проявляет тем самым уважение к нему, а это всегда запоминается и ценится.

- Что ж, ты покорил сердце Джарана, если, конечно, у него есть сердце. - Покачав головой, Таск положил руку на плечо Дайена. - Пойдем навестим генерала.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Кто это? И что здесь происходит?

И в замке, что огнями блещет,

Умолкли восхваленья королю;

И рыцари перекрестились в страхе,

Все доблестные рыцари Камелота.

Альфред Тенткан, «Леди Шалотт»

От раскаленных под солнцем бетонных плит космодрома поднималось марево, в котором плавали миражи бассейнов с голубой водой. В кубрике космолета Дайен, утирая пот с лица, с завистью смотрел на Таска, переодевавшегося в легкие, защитного цвета шорты и сетчатую, без рукавов майку.

- Хочешь, одолжу тебе свои шорты?

- Разве мы не собираемся идти на встречу с вашим генералом?

- Конечно, пойдем, но Дикстер не придает значения формальностям, - уверил его Таск.

В глазах Дайена авторитет генерала с каждой минутой все больше падал. Он согласился переодеться и поднялся в жилой отсек.

- Поспеши, парень.

Закончив отключение всех основных систем космолета, Таск оставил Икс-Джея доделывать работу, а сам тоже поднялся в жилой отсек.

Дайен стоял у металлического сундучка, в котором держал одежду. Он уже надел чистые голубые джинсы, а в руках держал что-то похожее на рубашку. Задумчиво разглядывая ее, Дайен поглаживал материал пальцами.

- Что ты там нашел? Моль? - пошутил Таск. - Черт, ну и белая же у тебя кожа! Подходит к рыжим волосам. На этой планете можешь обгореть так, что облезешь. Надо достать что-то для защиты от солнца. Идем. Эй, что случилось?

- Ничего, - ответил Дайен. Казалось, он был чем-то взволнован и недовольно посмотрел на Таска, прервавшего его размышления. Одевшись, он направился к выходному люку.

Таск последовал за ним и, воспользовавшись возможностью, внимательно разглядывал рубашку, стараясь угадать, что же в ней так привлекло внимание юноши.

Собственно, это была не рубашка, а скорее блуза: свободного покроя, явно домашнего изготовления, причудливо расшитая серебряными нитями, с вырезом для головы и рукавами-реглан. Кроме того, что блуза была самодельной, о чем догадался Таск по неровным грубым швам, - он и сам мастерил себе одежду во время длительных полетов, - больше ничего особенного заметить не удалось. Ну разве еще декоративная вышивка. Вдоль ворота, по краям рукавов и по подолу блузы поблескивали крошечные узоры в виде восьмиконечной звезды.

Настроение у Таска испортилось.

- Икс-Джей, открой люк! И скажи, что случилось с кондиционером? Здесь жарче, чем в адовой кухне!

- Ты хоть представляешь, сколько энергии мы тратим на кондиционер? Ты знаешь, какие цены на этой планете? - спросил робот-компьютер. - Кроме того, в закрытом помещении для обнаженного человека нормальной считается температура восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту. Сейчас на борту температура…

- Прекрасно! Я буду ходить голым!

- Голым! Ты… - Икс-Джей был настолько возмущен, что в его электронной схеме произошел сбой, и он потерял голос на какое-то мгновение. - Я работаю на респектабельном корабле! Что подумают люди? Сюда может заглянуть генерал Дикстер! Да ты знаешь, сколько с нас сдерут за электричество на этой планете? Преступно…

Люк отворился, и Дайен сошел по трапу на бетонные плиты космодрома. Таск не спеша выбрался из корабля вслед за юношей, не отрывая глаз от узора на его блузе. Что это? Условный знак? Или своего рода талисман, которым суеверные люди защищают себя? Интересно, лазерные лучи отразятся от…

Таск усмехнулся. Ну и мысли! Он дошел до ручки. До чего довели его этот парень и этот чертов компьютер! Просто красивая вышивка, и больше ничего. Симпатичный узор.

Они быстро шли по раскаленному тротуару. Таск бросил взгляд на лицо Дайена. Да, плиты под ногами более выразительны, чем его лицо. Что бы сейчас парень ни думал, он держит мысли при себе. «Я должен избавиться от мальчишки, оставить его здесь, - решил Таск. - На вид семнадцатилетний юноша, а душой - восьмидесятилетний старик. Такой же холодный и расчетливый. От постоянных «отстаньте, не трогайте меня» уши вянут. Слова не сказал о том, что знает теперь о космолете столько же, а может быть, и больше меня! Говорит на восьмидесяти языках, но только на тридцати свободно! Ах, ах, ах! Как я мог допустить, чтобы это электронное чудище уговорило меня? Надо хотя бы теперь положиться на интуицию и избавиться от парня, как я и планировал. Надо…»

- Эй! - Дайен дотронулся до плеча Таска. - Ведь вы говорили, что штаб-квартира находится в той стороне.

- Что? Ах да! Извини. Не заметил, куда иду. Задумался.

«Кончай рвать на себе волосы, - одернул он сам себя. - Не слушай больше Икс-Джея. Какое-то время жизнь на корабле будет сущим адом, но в конце концов компьютер смирится. Надо же так влипнуть из-за какого-то проклятого любопытства! Я должен был знать, чем все кончится. Что ж, - мрачно подытожил Таск, - теперь, возможно, узнаю».

Штаб-квартиру генерала Дикстера они увидели сразу, как только вышли из тесных рядов кораблей, стоявших на космодроме. Это был трейлер, окрашенный в тот же цвет, что и выжженная солнцем, без признаков растительности земля, окружавшая его. На взгляд, он находился недалеко от космодрома, но на деле пришлось бы шагать до него миль около пяти. Шофер джипа на воздушной подушке, ехавший в том же направлении, согласился подвезти их.

Дайен с неприязнью смерил взглядом надпись на двери, сделанную от руки. Он не смог ее прочесть, но понял, что это так называемый уставный язык, изобретенный с помощью компьютера и первоначально предназначавшийся только для устава, который должны были понимать в равной мере военнослужащие всех рас. Но затем уставный язык, или, как его еще называли, военная азбука, усложнился, впитав слова и обороты основных языков галактики, и стал разговорным. «Переводчики», конечно же, были удобнее для общения и широко использовались, но в повседневной жизни военные предпочитали говорить на неофициальном языке, особенно наемники, употреблявшие его как своеобразный жаргон.

- Что это означает? - спросил Дайен, показывая на надпись.

- Ага, значит, все-таки есть что-то, чего ты не понимаешь? - заметил Таск, которого все еще мучили дурные предчувствия.

Вспыхнувший в голубых глазах юноши огонек отрезвил наемника.

- Извини, парень. Не хотел тебя подкалывать. Настроение у меня ни к черту. - Таск почувствовал, что щеки его пылают, и был благодарен черному цвету своей кожи, скрывавшему краску стыда. - Надпись сделана на военном жаргоне и означает «Штаб армии». Ничего нет удивительного в том, что твой воспитатель не учил тебя ему. Во-первых, по этому языку нет учебников. Во-вторых, за прошедшие годы он очень изменился. В-третьих, Стражи всегда были выше подобных вещей. Мы же, простые военные, пользуемся нашим жаргоном.

- Вы научите меня этому языку?

- Что ж, попытаюсь, - неуверенно сказал Таск. - Только он и так к тебе прилипнет.

- Как вирус? - Голос Дайена звучал холодно, но наемник, бросив на юношу взгляд, увидел в его глазах смешинку.

- Вроде того. - Таск улыбнулся. Порой парнишка очень ему нравился. - Почти как вирус.

Наемник взбежал по расшатанным ступенькам и открыл сетчатую дверь, пахнувшую свежей краской. Войдя с небрежным видом, Таск обернулся, чтобы сказать что-то Дайену, но обнаружил, что юноши нет. Потом увидел сквозь сетку двери: Дайен стоит у трейлера, губы его поджаты и в лице ни кровинки. Вид у него был такой, словно он знал, что в следующую минуту решится его судьба.

Таск вернулся, взял юношу за рукав и ввел в трейлер.

- Привет, Беннетт. Я Таск, помнишь меня? Прибыл повидаться с генералом, - обратился наемник к солдату, сидевшему за столом.

Идеально чистая, отглаженная форма Беннетта разительно отличалась от того, что носили другие наемники, - набедренные повязки или длинные балахоны на голое тело.

- Одну минуту, сэр.

Адъютант встал, бросил на Таска пристальный, оценивающий взгляд и с любопытством задержал глаза на юноше, который стоял рядом с наемником, весь как натянутая струна. Беннетт вошел в кабинет генерала плотно прикрыл за собой дверь.

Таск занялся изучением карт, которые стопками лежали на пыльных полках и висели на стенах. Окна трейлера были открыты, но внутри воздух казался лишь чуть прохладнее, чем на улице. Таск то и дело вытирал пот с лица. Кондиционеры не работали. На шкафу рядом со столом адъютанта стоял допотопный вентилятор, усердно вращавший лопастями. Толку от него было мало, зато каждую бумажку придавливало что-то тяжелое, иначе все листы могли разлететься. Адъютант вернулся.

- Генерал примет вас… - официальным тоном заговорил Беннетт, но его прервал сам начальник, вышедший из кабинета:

- Таск! Где ты пропадал? - Дикстер крепко пожал руку наемника. - Мне говорили, что ты запрашивал наши координаты. Но сколько уж дней прошло! Делал скачок?

- В зоне военных действий, сэр? - Таск отрицательно покачал головой.

Дикстер ухмыльнулся.

- Да это, в сущности, и не война. Но деньги платят. Входи, входи. И друга прихвати. Как справился с делами на Риносе-4? Слышал от Ридиона, что ты попал там в такую заварушку…

Дайен, не ожидавший появления генерала, стоял у стола адъютанта и изучал компьютер. Когда Дикстер вышел в приемную, Дайен стоял к нему спиной, а едва успел повернуться, генерал уже входил в кабинет, обнимая Таска за плечи.

Таск пустился в печальные воспоминания о своем участии в гражданской войне. Генерал слушал его внимательно и сочувственно, все время глядя ему в глаза. Дайен, проскользнувший в кабинет генерала вслед за Таском, стоял, прислонившись к стене. Пока два бывалых солдата обсуждали гражданскую войну на Риносе, в которой, судя по всему, генерал поначалу хотел участвовать, но потом отказался, предвидя, что к победе она не приведет, юноша изучал кабинет и его хозяина.

Прежде всего внимание Дайена привлекла сама комната внутри трейлера. Не потому, что она была какая-то особенная - обычная квадратная комнатка со столом, стенным шкафом и большим вентилятором, - а потому, что стены ее от потолка до пола были увешаны старинными географическими и звездными картами. Дайен никогда не видел столько карт и даже не представлял, что такое их количество можно собрать в одном месте. Карты крепились к стенам крючками, гвоздями, клейкой лентой, а некоторые, как показалось Дайену, держались на деревянной стене, словно притягиваемые магнитом.

Карты звездных систем чередовались с картами планет, стран. На самом видном месте - у стола генерала - висела карта какого-то города. Сотни других, свернутые в рулоны, стояли по углам, связанные пачками, лежали на полу. Прикрепленный к потолку вентилятор был включен, и струи воздуха шевелили края карт. Они шелестели, трепетали, шуршали как живые.

У Платуса никогда не было подобных карт. Дайен жадным взглядом отыскивал названия систем, которые он знал, но никогда не видел изображенными. Он мог бы год прожить в этой комнате и ни минуты не скучать. Хотелось узнать, сколько из этих миров посетил Дикстер. Такая мысль и заставила Дайена повернуться лицом к говорящим и рассматривать теперь уже самого генерала.

Загорелое лицо Джона Дикстера покрывали шрамы и морщины. Волосы, седые на висках, были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Тяжелая жизнь оставила отпечаток на его внешности, и трудно было определить, сколько ему лет. Дайен решил, что Дикстеру за пятьдесят. Среднего роста, мускулистая фигура была широкой в груди и тонкой в талии. Карие глаза, окруженные сетью морщинок, глядели ясным, твердым, проницательным взглядом, словно привычно всматривались вдаль. В отличие от формы адъютанта, его, помятая и неопрятная, выглядела так, как будто он в ней спал. Позже наблюдения Дайена подтвердились. Генерал действительно часто ночевал в трейлере на походной кровати, когда загруженность делами не давала ему возможности поехать на квартиру.

Голос Дикстера был низкий и звучный, а когда он смеялся, как сейчас, слушая Таска, смех его казался добродушным и заразительным. И хотя смеялся он от души, чувствовалось, что нрав у него не такой уж веселый и подобное, настроение находит на него лишь изредка. Как только смех прекращался, лицо генерала сразу приобретало печальное, серьезное выражение, и только в карих глазах какое-то время еще светились искорки смеха.

- Таск, - сказал Джон Дикстер, похлопав наемника по плечу, - сдается мне, что тебе здорово повезло, коль ты выбрался оттуда живым. В следующий раз слушайся моих предостережений.

- Есть, сэр, - сказал Таск, удрученно покачав головой, словно стряхивая с себя все невзгоды.

- А теперь представь меня своему другу. Я-то думал, что ты летишь один…

Дикстер повернулся к юноше, приветливо улыбаясь.

Дайен, стоявший к нему лицом, увидел, как улыбка мгновенно исчезла. Ладонь, протянутая для рукопожатия, непроизвольно сжалась в кулак. Генерал узнал его. Сердце Дайена бешено забилось, он был почти уверен, что Дикстер готов назвать его по имени.

Дайен подался вперед, открыл было рот, чтобы заговорить, но в этот момент понял: генерал продолжает считать его незнакомцем.

Лицо Дикстера приняло холодное выражение. Рукопожатие было крепким, но официальным. Повернувшись спиной, генерал обошел стол и на минуту замешкался, глядя на карты, - давал себе время вернуть самообладание. А затем сел и посмотрел на Таска.

- Прошу, - сказал он, жестом приглашая их тоже садиться.

Таск бросил на Дайена многозначительный взгляд, и юноша понял, что не ошибся, оценив реакцию генерала. Она была мимолетна, но не заметить ее было невозможно. Таск тоже заметил. Теперь он опустился на стул напротив стола генерала. Дайен тоже сел, но тут же вскочил, не сознавая, зачем это делает.

- Садись, парень, - шепнул Таск, и Дайен снова сел на краешек стула.

- Так как, ты сказал, зовут этого молодого человека? - спросил Дикстер, глядя на Таска и говоря о юноше так, будто его не было в комнате.

- Дайен, сэр, - сказал Таск. - Фамилии у него нет.

Джон Дикстер кивнул, не выказав удивления и по-прежнему упорно глядя только на Таска.

- Значит, молодой человек - твой друг? Уверен, ты взял его с собой не для участия в войне. Он слишком молод…

- Ему семнадцать лет, сэр, - вставил Таск.

- Семнадцать. - Генерал кашлянул, не удержавшись, бросил взгляд на юношу, но тут же перевел его на карту.

- Да, но… Сэр, парень мне не друг, то есть друг, конечно, но это не совсем точно. - Таск нервничал и все больше смущался. - Можно сказать, я его конвоир… - Таск замолчал, словно язык его прилип к нёбу.

- Страж? - предположил генерал.

- Нет! - Таск с такой силой стукнул рукой по ручке кресла, что сморщился от боли. - Нет, сэр, - вежливо добавил он, взяв себя в руки. - Шофер. Так будет точнее. - Глубоко вздохнув, Таск глянул на Дайена и решительно добавил, стараясь рассеять атмосферу напряженности, царившую в комнате: - Дело в том, сэр, что я привел сюда парнишку с определенной целью. Я… Мы, то есть Дайен и я, надеялись, что вы поможете нам. Мы улетели с Сирака-7 и на три парсека обгоняем лорда Сагана…

От удивления Дикстер поднял брови и сделал предостерегающий знак рукой. Таск немедленно замолчал.

- Беннетт! - позвал генерал. В дверях показался адъютант.

- Отправляйтесь в город и проверьте, прибыл ли мистер Марек. Должно быть, он захочет встретиться со мной. Возможно, у него возникнут трудности с транспортом.

- Есть, сэр. - Беннетт повернулся и вышел.

- Уходя, заприте дверь снаружи. Я не хочу, чтобы меня беспокоили.

- Есть, сэр.

Адъютант ушел, заперев за собой дверь. Таск открыл было рот, но Дикстер нахмурился и покачал головой. Никто из них не проронил ни слова, пока не стало ясно, что адъютант уехал. Встав из-за стола, генерал приоткрыл дверь трейлера и выглянул наружу. Жестом попросил Таска проверить, что делается за окнами.

Удовлетворенный результатами проверки, Дикстер вернулся на свое место.

- Значит, Командующий, - сказал он, покачав головой. - Я думал, что у тебя хватит здравого смысла не произносить его имени.

- Извините, сэр. Этот парень… Э… Воспитателю этого парня нужно было срочно отправить его с планеты, и он пришел ко мне.

- Случайно? Он выбрал тебя наугад?

- Нет, - вздохнул Таск. - Из-за моего отца.

- Понимаю. - Лицо Дикстера стало мрачным.

- По всему видно, что Командующий охотится за парнем.

- Откуда тебе это известно?

Таск кратко расссказал, что случилось в последнюю ночь на Сираке-7: о том, как Дайен вернулся домой, о разговоре Сагана с Платусом, свидетелем которого оказался юноша, о захвате планеты войсками Командующего.

- Пришлось разыграть пьяного пилота, чтобы вырваться из окружения.

- Им удалось рассмотреть твой космолет?

- Боюсь, что да, сэр. Возможно, сделали снимки.

Джон Дикстер в первый раз с тех пор, как они заперлись в трейлере, прямо взглянул на Дайена. Взволнованный, смущенный, генерал пристально смотрел на юношу, буквально пронзая его взглядом.

- Как звали твоего воспитателя, Дайен?

- Платус. Платус Морианна.

Выражение лица Дикстера не изменилось, но он наклонил голову и медленно потер лоб пальцами.

- Вы знали его - Платуса? - спросил Дайен.

- Да, знал. - Дикстер положил руки на стол и крепко сжал кулаки. - Я знал всех. Весь Золотой легион.

- Такое впечатление, что Платуса знали все, кроме меня! - с горечью сказал юноша. - А ведь я всю жизнь прожил с ним!

- Значит, он ничего не говорил о…?

- Нет. Я даже не знал, что он был Стражем, пока Таск не рассказал.

- Следовательно, ты не знаешь, жив ли хоть один из них?

- Один жив, сэр, - заметил Таск.

Имя человека не было названо, но все поняли, о ком идет речь. На лицо генерала легла тень.

- Да, - сказал он.

И тогда заговорил Дайен:

- Саган. Вы имеете в виду Дерека Сагана, да? Командующего, который убил моего… Который… - Дайен закусил губу. - Но что известно о других, например, об отце Таска?

Дикстер предостерегающе поднял палец.

- Не надо говорить об этом вслух, молодой человек. Я - единственный, кто знает правду о нем… О том, что он сын Стража.

- Теперь не единственный, - тихо пробормотал Таск.

- Ставрос… - продолжал Дайен. - Командующий говорил что-то о Ставросе..

- Один из них. - Дикстер еще сильнее сжал кулаки, так что суставы пальцев побелели. - Что он сказал о Ставросе?

- Саган сказал только, что вовремя отключил передатчик этого человека. Думаю, именно Ставрос предупредил Платуса о том, что Командующий летит на Сирак. Еще Командующий упомянул, что Ставрос продержался три дня… - Голос юноши дрогнул.

- Он умер, - сказал Джон Дикстер. - Теперь они все мертвы, как мне кажется. - Морщины на его лице обозначились резче. Помолчав, он тряхнул головой и начал разворачивать карту, лежавшую на его столе. - Итак, - продолжал он более оживленным тоном, - чем же вам помочь, Таск? Не знаю, что я смогу предпринять против Командующего, но, конечно, сделаю все, что в моих силах. Сядь, мальчик. Здесь ты в полной безопасности. - Эти слова были обращены к Дайену, который от нетерпения вскочил. - Саган не проявляет интереса к Вэнджелису. Но лишь до тех пор, пока грузы с ураном будут отправляться отсюда регулярно. А я уж постараюсь, чтобы они отправлялись. Но ваше время ограничено. Ты сам сказал, Таск, что у них есть снимки твоего космолета, а может быть, снимки и описание внешности тебя самого. Командующий не дурак. Возможно, он уже знает твое имя.

- Вообще-то мы прилетели сюда не за помощью, сэр. - Таск беспокойно заерзал на стуле. Посмотрев на открытое окно, словно не доверяя даже песку, который ветром задувало на подоконник, он подался вперед и, понизив голос, сказал: - Понимаете, сэр, мы пытались выяснить, зачем Сагану так нужен парнишка, что он готов ради этого на убийства? И мы обнаружили любопытную информацию в одном из файлов, который Икс-Джей… ну, позаимствовал из компьютера Командующего. Это всего лишь запись, сделанная для историков, но в ней зафиксированы все события, происшедшие в ночь переворота.

Дикстер опустил глаза, поджал губы, руки положил поверх карты.

- Продолжай, - сказал он.

- В ту ночь родился ребенок, сэр. У принцессы Семили Старфайер, жены младшего брата короля. Это случилось семнадцать лет назад. Этому парню тоже семнадцать лет. Его воспитателем был Страж. Мы считаем…

- Нет! - Дикстер ударил рукой по столу. Карта с шумом свернулась. Слово прозвучало, как взрыв гранаты. Дайен испуганно вздрогнул и откинулся на спинку кресла, руками вцепившись в подлокотники. Таск тоже вздрогнул и с удивлением посмотрел на генерала.

- Прекрати спекулировать, Таск! Не спрашивай меня ни о чем. Мне нечего тебе сказать, ведь я не был во дворце в ту ночь.

- Проклятие! - Дайен вскочил. Подойдя к столу, он наклонился, глядя в лицо генерала. - Вы знаете, кто я! Или думаете, что знаете! Скажите же! - Он сжал кулаки. - Скажите мне!

Ошеломленный, Таск пытался усадить Дайена, но тот вырывался.

Пылающие негодованием голубые глаза юноши нисколько не испугали Джона Дикстера. На губах его появилась улыбка, словно от воспоминания о чем-то давно пережитом и, наверно, приятном, словно он уже видел однажды подобный испепеляющий взгляд.

- Платус действительно ничего тебе не рассказал? - спросил Дикстер.

- Ничего, даже о моем настоящем имени!

- Что ж, Дайен, - сказал генерал с сожалением, и тон его не оставлял сомнений в бесполезности дальнейшего спора. - У него были на то веские причины.

- Вы узнали меня! Я понял это по вашим глазам.

Лицо Дикстера стало суровым.

- Не испытывай моего терпения, молодой человек, - сказал он, сделав ударение на слове «молодой», отчего лицо Дайена залила краска гнева и стыда. - Что я знаю и о чем могу догадываться, настолько незначительно, что лишь запутает дело еще больше. Кроме того, говорить об этом - значит не оправдать доверия, доверия, оказанного мне одним очень дорогим для меня человеком. - Генерал снова развернул карту. - Человеком, который доверился мне, умирая.

- Сэр, - сказал Таск, вставая. - Я прошу прощения…

- Нет, - прервал его Дайен необычно спокойным голосом. - Сэр, это я должен просить прощения. Конечно, вы правы. Извините, я вел себя как ребенок. Прошу прощения за то, что вызвал у вас тяжелые воспоминания.

Джон Дикстер разгладил карту, прижав края пепельницей, двумя грязными стаканами и пистолетом.

- Я принимаю ваши извинения. Инструктаж пилотов сегодня вечером, в 22.00, Таск.

Он склонил голову к карте, давая понять, что его посетители свободны. Дайен и Таск вышли из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.

Когда они ушли, Дикстер поднял голову. Карта была забыта. Генерал смотрел на кресло, где только что сидел этот молодой человек, и образ его так ярко отпечатался на сетчатке его глаз, словно Дайен был создан из пламени.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Всякая жизнь - это огромная

цепь причин и следствий, и природу

ее мы можем познать по одному-единственному звену.

Артур Конан Дойль, «Этюд в багровых тонах»

Дерек Саган сидел перед монитором компьютера, пристально вглядываясь в экран. Он был один в личных апартаментах на борту «Феникса». Комнаты располагались изолированно от остальных помещений корабля, и попасть в них можно было только с помощью лифта, приводимого в движение звуком голоса хозяина. Никто, кроме адмирала Экса и личной охраны Командующего, не смел явиться сюда без разрешения.

Не страх вынуждал Командующего держаться обособленно подобно многим другим правителям галактики. Конечно, страх у него был, как у любого человека, но смутный, глубоко засевший в душе, словно осколок шрапнели в старой ране. Этот осколок никогда не давал о себе знать, но Саган чувствовал: страх существует и однажды неминуемо окажется разбужен, и тогда придется испытать столь унизительное чувство. Саган не боялся ничего и никого. Обособленность была ему необходима, чтобы иметь возможность остаться наедине со своими мыслями, работой, молитвами и созерцанием запретного божества, которое помогало ему держаться с холодным равнодушием в отношениях с подчиненными.

Он знал, что это не вызывает у них враждебности. В конце концов он был королевского происхождения, что давало ему умение манипулировать людьми. Он никогда не появлялся перед ними иначе как облаченным в доспехи. Этот блестящий наряд не только производил впечатление, но и защищал, а также скрывал его внешность. Шлем не давал возможности увидеть выражение усталости или боли на его лице. Блестящие передние латы прятали несколько располневший живот. Саган мог всегда оставаться невидимым врагу, как внешнему, так и внутреннему…

Командующий терпеливо ждал, когда компьютер закончит свой поиск. Звуки мелодии Баха доносились из глубины каюты и будоражили глубоко запрятанный уголок его сознания, еще воспринимавший прекрасное. Бах был одним из немногих композиторов, музыкой которого он восхищался и наслаждался, считая ее математически выверенной и стройной.

- Поиск окончен, сэр, - прозвучал синтезированный голос компьютера.

- Вывести данные.

- Поиск связи некоего Мендахарина Туски с планеты Занзи с лицами, известными как Стражи, привел к Данха Туске, бывшему сенатору от Занзи, умершему в…

- Дальше, - приказал Саган.

- Информация на Мендахарина Туску исчерпана.

- Проследить связь с именем Таск.

- Поиск начат. - Пауза. - Поиск закончен.

- Вывести данные.

- Среди семидесяти тысяч субъектов, известных под именем Таск…

- Да-да.

- …обнаружил одного, дата рождения которого, планета рождения и формула ДНК совпадают с субъектом, известным под именем Мендахарин Туска. Служба в армии…

- Достаточно. Проследить связь Таска со Стражами.

- Поиск начат. - Почти немедленно ответ: - Одна связь. Платус Морианна, Страж, встречал субъекта Таска на Сираке-7…

- Я сам вводил эту информацию.

Компьютер не отреагировал на раздраженный тон своего начальника.

- Поиск окончен, сэр.

- Хорошо. - Саган приблизительно этого и ожидал, но все же почувствовал досаду. - Дальше.

- Поиск связи субъекта по имени Таск, известного как Мендахарин Туска, со вторым кругом лиц, близко связанных с людьми, называемыми Стражами. Поиск обнаружил…

Компьютер замолчал, не докончив фразы: короткое замыкание в системе прервало работу на две-три минуты. Специалисты по компьютерам, работавшие на борту корабля, считали причиной дисфункции перегруженность памяти и чуть не каждый день предлатали Сагану решить эту проблему. Завтра он встретится с ними и все решит.

- …одну связь.

- Неужели? - удивленно сказал Командующий.

- Субъект, известный как Джон Дикстер. Пятьдесят два года. Дезертир. Бывший генерал королевской армии. Самый молодой из получивших чин генерала по личному распоряжению…

- Достаточно. - Историю Дикстера Саган знал лучше компьютера. Его мысли невольно обратились к заключенному, содержащемуся на борту «Феникса». - Как сказал поэт: именно так заканчиваются все путешествия, правда, миледи? Эй, компьютер!

- Да, сэр.

- Требуется: местонахождение Джона Дикстера в настоящее время. Ключ: файлы на наемников и их деятельность во всех секторах. Получение этой информации требуется в первую очередь.

Аккорды фуги Баха гремели в каюте. Саган сразу выделил главную тему и следил за вариациями. Ведущая мелодия то сливалась с другими, то вновь возникала, словно красная нить в переплетениях белых кружев.

- Поиск завершен.

- Вывести данные.

- Джон Дикстер в настоящее время находится на Вэнджелисе, планете номер…

- Знаю. Дальше. - Он хорошо помнил эту планету. Но почему Дикстер на Вэнджелисе? Да, это в его секторе, но там были сотни необитаемых планет. И разве упомнишь все их названия и номера? Вэнджелис с чем-то связан, с чем-то очень важным. Саган попытался восстановить в памяти, но безрезультатно.

- В настоящее время идет война между Дугласом Мареком, доктором философии, разработавшим…

- Дальше.

- …и местным планетарным правительством за контроль над урановыми рудниками.

- Политика.

- Мы придерживаемся стандартной политики невмешательства с условием, дающим нам право в случае прекращения поставок урана вмешаться и ввести военное положение на планете.

Уранодобывающая планета. Почему он должен что-то знать о ней?

- Поиск. Любая нестандартная информация, связанная с Вэнджелисом.

- Поиск начат. - Ответа долго не было, и Командующий подумал, что компьютер в конце концов вышел из строя, а значит, все-таки необходимо завтра же показать его специалистам. И в этот момент услышал:

- Поиск закончен.

- Вывести информацию.

- Вэнджелис выбран местом проведения эксперимента, осуществляемого Снага Оме, классификация - Красный. Дальнейшая информация может быть получена только по команде вашего голоса…

- Конец запроса.

Саган сидел, глядя на потухший экран. Вэнджелис. Эксперимент Снага Оме.

Одержимость! Вот до чего она тебя довела. Отчаянный поиск мальчика и обнаружение Мейгри совершенно вытеснили из памяти проект Оме. А он так гордился своей дисциплиной - физической и умственной! Конечно, особой необходимости держать проект в памяти не было. Все меры для его реализации приняты, и Саган был уверен, что работа идет по плану. Оме не особенно заслуживал доверия, но адонианец любил деньги как самого себя. Последний отчет по проекту был вполне удовлетворительным, а следующий ожидался во втором полуцикле. И все-таки Сагану следовало быть в курсе происходящего. Ему следовало знать, что на планете идет война.

Джон Дикстер. Дезертир. Роялист. В ночь переворота сражался на стороне той части королевской армии, которая осталась верной монарху. Был схвачен и посажен в тюрьму, но сумел сбежать. Многие думали, что генералу удалось выскользнуть из кулака Сагана. Никто не знал, что Командующий намеренно раскрыл кулак.

Если и был человек, к которому Мейгри могла убежать после своего исчезновения, то это Джон Дикстер. Саган держал генерала под наблюдением, но Мейгри у него не появилась и даже никогда не пыталась связаться с ним. Дикстер стал наемником и вполне преуспел на этой службе. Командующий в любое время мог бы сжать кулак и раздавить главаря наемников. Но он предпочел этого не делать. Джон Дикстер был хорошим командиром и выполнял со своими наемниками полезную функцию: не давал искрам разгореться в большой пожар.

А теперь Джон Дикстер может оказаться еще полезнее.

Откинувшись в специальном кресле, повторяющем линии его тела, Саган включил любимую мелодию и слушал, как она эхом раздается в пространстве.

Если Туска не знает подлинной личности своего молодого пассажира, то наверняка догадывается. Платус, видимо, вынужден был рассказать ему хотя бы часть правды, а то и всю, чтобы заставить его взять на себя ответственность за мальчика. А не могло ли случиться так, что Туска, сознавая бремя этой ответственности, решил обратиться за помощью к другу? Другу, знавшему Стражей и способному ответить на вопросы, для самого Туски слишком сложные?

Это надо проверить.

По его сигналу дверь каюты открылась, и на пороге появился один из личных охранников.

- Милорд?

- Пригласите адмирала Экса.

- Есть, милорд.

Охранник удалился, дверь захлопнулась. Саган мог вызвать адмирала по внутренней связи, но предпочел встретиться с ним и поговорить конфиденциально, учитывая, что на борту находится Мейгри. Он намеревался своим сообщением оглушить ее как взорвавшейся миной.

Дверь открылась, и снова вошел охранник.

- Адмирал Экс, милорд.

Придерживая дверь, охранник пропустил адмирала

Как, однако, вы быстро явились, - заметил Саган.

Он провел рукой по световому лучу, исходящему от музыкального центра, и все звуки смолкли. Командующий давно оставил надежду привить вкус к музыке адмиралу.

- Я был на полпути к вам. Хотел поговорить, милорд.

- О чем?

- О леди Мейгри, сэр.

- О леди Мейгри?

- Да, но это может подождать. Зачем я вам понадобился, сэр?

- Вот как раз это может подождать. Начнем с леди.

Адмирал, казалось, был смущен.

- Не знаю, как это объяснить, милорд, но…

- Говорите прямо, Экс, не тратьте зря времени.

- Хорошо, милорд. Дело в том, милорд, что леди… подрывает моральный дух на корабле.

- Моральный дух?

Для Сагана это не было неожиданностью. Он предвидел нечто подобное и успокоился, узнав, что происшедшее не так серьезно. Но тут же обозлился на себя. Он что же, тревожится за нее? Следовательно, надо принимать меры, устраняющие сами причины для беспокойства. Однако приходилось признать, что он никогда не был достаточно предусмотрительным в отношении Мейгри.

- Что именно она сделала, Экс? Уж не произносила ли она речи в спортивном зале, призывая солдат отомстить за поруганную честь короля и страны?

- О нет, милорд! - возмущенно воскликнул Экс. - Я никогда бы не допустил подобного. Следуя вашим приказам…

- Я пошутил, Экс.

- О да, милорд. - Адмирал явно не понимал причины столь неуместной шутки.

- Итак, что она сделала?

- Она бродит по всему кораблю, милорд.

- Я разрешил ей ходить куда вздумается. Она находится под постоянным наблюдением охраны, и ей запрещено только заговаривать с людьми.

- Это так, милорд. Ей нет нужды заговаривать.

- Нужда-то есть, - пробормотал Саган так тихо, что адмирал не расслышал.

- Стоит ей появиться на палубе, и все прекращают работу. Они ничего не могут с этим поделать. Я на себе это почувствовал, милорд, а ведь я не слишком впечатлительный человек.

- Одно из ваших бесценных качеств, Экс.

- Благодарю, милорд.

- Это не комплимент, но продолжайте. Я и не знал, что красота этой женщины так завораживает.

Экс давно привык к колкостям Командующего и слишком ценил себя, чтобы принимать их близко к сердцу. Да и отсутствие воображения помогало ему в этом.

- Нет, милорд. Проблема не в том. Солдаты говорят, что она бродит по коридорам, как привидение. От одного ее вида кровь стынет в жилах. Все замолкают. Не могут работать. И в то же время не в силах оторвать от нее глаз. Ужасный шрам…

Экс содрогнулся, но при этом не заметил, как мрачная тень легла на лицо Сагана.

- Несмотря на все ваши, жалобы, она будет продолжать пользоваться предоставленной ей свободой передвижения. Это согласуется с моими намерениями. Что же касается впечатления, которое она оказывает на людей, то это ее единственный способ борьбы со мной. Согласен, она отличается от врагов, с которыми вы привыкли бороться, но она - враг и относиться к ней надо соответственно. Предположим, коразианцты появятся на борту корабля. Не бросят же люди работу, чтобы смотреть на них?

- Нет, милорд, но…

- Любое прекращение работы - нарушение дисциплины, и за это надо наказывать. Понятно, Экс?

- Да, милорд.

- Теперь слушайте. Я хочу, чтобы вы взяли курс на планету Вэнджелис. Полет неоперативный. Никакой боевой тревоги. На планете идет война, адмирал. Оповестите всех, что мы обеспокоены судьбой урановых поставок с этой планеты. Вся информация в компьютере. Изучите ее.

- Есть, милорд.

Экс ждал дальнейших приказаний, подозревая, что не урановые поставки являются причиной изменения курса.

- Я хочу, чтобы вы распространили описание космолета «Ятаган» Туски и назначили вознаграждение за информацию о его местонахождении.

- У вас есть основания думать, что он там, милорд?

- Там находится Джон Дикстер, Экс. Очень может быть, что мы найдем на планете не только «Ятаган», но и мальчишку. К такому выводу я пришел с помощью дедукции. - Командующий бросил взгляд на адмирала, который смотрел на него молча и внимательно. - Теперь для вас, Экс, самый подходящий момент сказать: «Боже! Холмс, да вы же выдающийся человек!»

- Холмс, милорд? Я не уверен, что знаю…

- Литературный персонаж, Экс. Пусть это вас не беспокоит.

Адмирал и не беспокоился, но на языке у него вертелся вопрос, почему Командующий не использовал леди для выяснения местонахождения мальчика? Разве не это было главной причиной ее появления на борту корабля? Но Экс помнил лицо Сагана после возвращения с планеты Оха-Ло и решил не задавать такого вопроса.

Командующий откинулся на спинку кресла и устремил темные глаза на адмирала.

- Вы когда-нибудь задумывались над тем, что движет миром?

Адмирал нахмурился. Он не одобрял философских разглагольствований. Они непременно приводили к тому, что Саган пускался в дискуссии на запрещенные темы.

- Наш прославленный лидер, президент Роубс, - продолжал Саган, - начал бы, без сомнения, уверять, что всех этих людей свел случай. Социологи, используя статистические данные, таблицы, графики, доказали бы, что их свело стадное чувство. Но я-то уверен, что это воля Божья. Это именно Он собрал их всех вместе.

- Да, милорд.

Это короткое «да» могло привести адмирала в тюрьму. Но Экс давно понял, что, связав свою жизнь с Командующим, он свернул с ровной, хорошо наезженной дороги и устремился дальше по опасному бездорожью. Адмирал не был азартным игроком, но знал старую мудрую поговорку из лексикона игроков: «Кто не рискует, тот не пьет шампанского». Он так же сознавал, что человеку не обязательно обладать воображением, главное - быть честолюбивым. Правда, честолюбие его было мелковато. Экс не знал, кто такие социологи, не думал о высоком предназначении и не верил в Бога. Однако он верил в Дерека Сагана.

Командующий взмахнул рукой, и снова зазвучала музыка Баха.

Экс понял, что аудиенция окончена.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Я люблю свой грузовик…

Глен Кэмпбелл, «Я люблю свой грузовик»

Крышка люка под рукой Таска открылась так быстро, что он чуть не упал внутрь.

- Где вы пропадали? - спросил голос из темноты.

- Включи свет! - огрызнулся Таск, скатываясь по поручням трапа.

Тусклая лампочка зажглась в центре потолочной перегородки жилого отсека. Дайен, следовавший за Таском, испытывал большое желание скатиться по поручням, как это делал наемник. Хорош будет у него вид, если он упадет с грохотом на палубу!

- Ты знаешь, который теперь час? - спросил Икс-Джей недовольным голосом. - Ты опять играл. Я слышал…

- Мы ходили повидать Дикстера, - невнятно проговорил Таск, снимая через голову пропитанную потом рубашку, - потом встретились кое с кем, и я показал парню несколько других космолетов. Затем мы присутствовали на оперативном совещании. - Сняв наконец рубашку, он кинул ее в угол. Поднял ногу и попытался стянуть с нее сандалию, прыгая на другой ноге по всей кабине.

- Совещание? - оживился Икс-Джей. - Вы только послушайте, что он говорит. Какое совещание?

В ответ на это Таск что-то прорычал и запустил сандалию в стену.

- Ах-ах, мы сердимся, мы в плохом настроении! - Икс-Джей неожиданно замигал индикаторами, выражая обеспокоенность. - Это не из-за денег? Не из-за того, что тебе предложили: умри сейчас, а деньги потом?

- Ты ведь хорошо знаешь Дикстера, - проворчал Таск. Сидя в гамаке, он возился с другой сандалией. - С деньгами все в порядке. Платят чертовски хорошо. Все дело в том, как я буду их зарабатывать.

- Ну, тогда… - успокоение проговорил Икс-Джей.

- Летать на чертовых «грузовиках»! - возмущенно сказал Таск и выругался. - Я пилот, а не водила грузовых кораблей!

Свет потух. Дайен, предвидевший это, уже лежал в гамаке. Он услышал, как вторая сандалия с грохотом ударилась о стену.

- Ну что, Таск, приступ бешенства прошел? - спросил Икс-Джей. - Тогда скажи мне, что происходит. Ты оставляешь меня торчать здесь часами. Поговорить не с кем. Ближайший сосед - кибер с облезлого прогулочного корабля. Разговаривает только цифрами, если вообще идет на контакт.

- Парень тебе все выложит. - В темноте Таск ходил по кабине, натыкаясь на-предметы. - Где полотенца? Я хочу принять душ.

- Только не здесь. Все системы отключены, кроме освещения и кондиционера. Экономим деньги. Иди тратить воду Дикстера. А полотенца лежат на своем обычном месте, в третьем ящике шкафа, под сухофруктами. Да не забудь просушить, я натянул снаружи веревку. Не хочу утром подбирать мокрое полотенце, которое ты бросил на палубе.

Смачно выругавшись в ответ, Таск, спотыкаясь, на ощупь пробирался к встроенному в боковую перегородку шкафу. Дайен услышал, как он выдвинул ящик и что-то уронил. Раздалось проклятие. Под потолком загорелся тусклый свет. Дайен увидел склонившегося над ящиком Таска, одной рукой потиравшего скулу, другой вынимавшего махровое полотенце. Сандалии снова были на ногах. Он обернул голые бедра полотенцем, двумя прыжками преодолел трап и выбрался из космолета, не переставая сквернословить.

Дайен с восхищением отметил, что в длинной череде ругательств ни одно не повторилось.

- Мои системы на пределе от возмущения, - сказал компьютер. Вспыхнул яркий свет. - А теперь, малыш, расскажи старому дяде Икс-Джею, что произошло. Ты действительно давно пропавший принц?

- Да, - сказал Дайен, положив руки под голову.

- Правда? - Огоньки компьютера ярко вспыхнули. - Дикстер тебе это сказал?

- Нет, - повел плечом Дайен, - но я понял это по его поведению. Он узнал меня. Он знал Платуса, Ставроса и Дерека Сагана. И он был в ту ночь во дворце. Говорит, что не был, но лжет. Он знает многое, но не рассказывает. - Дайен зевнул. Сказывалось влияние разреженного воздуха, переживаний и усталости от долгого дня. - В этом есть смысл.

- Да, хорошо. - Огоньки померкли, указывая на то, что Икс-Джей оправился от удивления. - Может быть и так, но генерал не сказал ничего конкретного.

- И не надо. - Дайен поудобнее улегся в гамаке, стараясь его не раскачивать. - Я знаю, что я принц.

- Не хочу подвергать сомнению сказанное тобой, но ответь мне, что думает об этом Таск?

- Мы это не обсуждали.

Дайен пытался поговорить с Таском, но тот отказался. И юноша почувствовал раздражение.

Икс-Джей молчал, усваивая полученную информацию, затем решил сменить тему разговора.

- Скажи, пожалуйста, что имел в виду Таск, когда говорил о «грузовике»?

- Точно не знаю. - Дайен снова зевнул и повернулся в гамаке. Он чувствовал себя уставшим и взвинченным, мускулы от нервного напряжения судорожно вздрагивали, и он никак не мог найти удобного положения. - Я почти ничего не понял из того, что происходило на совещании. Они говорили на незнакомом мне языке. На обратном пути Таск рассказал, о чем они говорили. Дикстер представил человека по имени Марек - думаю, я правильно запомнил имя. Оказывается, ему принадлежат урановые рудники в какой-то стране - не помню ее названия. Он был корпоративным феодалом. Да, кажется, так. Рудники принадлежали его семье на протяжении нескольких поколений. Но два года назад в этой стране произошла гражданская война и власть оказалась в руках местной олигархии. Они национализировали рудники, а Марека отправили в ссылку. Народ любил Марека, и правительство из предосторожности отнеслось к нему хорошо. Он мирно покинул планету, не желая продолжать войну, которая разрушала экономику. Он мог бы спокойно жить там, куда его выслали, - на самой окраине этой системы. Правительство посылало ему деньги - какой-то процент от доходов, предоставляло все, чего он хотел, лишь бы держать его подальше от рудников.

Но затем Марек узнал, что с шахтерами плохо обращаются, добыча упала, доходы понизились. Шахтеры бросали работу. Правительство послало на рудники войска, произошло кровопролитие. До Марека дошли сведения, что, если поставки урана будут прекращены, Командующий пошлет свои войска, и страна, а может быть, и вся планета окажется под контролем военных…

- Что означает…

- Думаю, это прежде всего означает: прощайте доходы, - сказал, улыбаясь, Дайен. - Никто этого не хочет: ни Марек, ни шахтеры, ни правительство. Но никто не хочет отступать от своего.

- Представляю картину: все стоят, направив дула пистолетов друг на друга, а в это время подходит Командующий и стреляет им в спины.

- Да, но, по словам Марека, руки правительства дрожат сильнее, чем у других. Правительство ни с чем не соглашается, не идет на уступки. Люди сыты им по горло. Они сформировали группы, готовые выступить и захватить всю власть на планете. Таск думает, что Марек причастен к этому, но Дикстер не намерен помогать ему в свержении правительства. Все, чего он добивается, как я предполагаю, так это обеспечить бесперебойную поставку урана, пока Марек пытается захватить контроль над рудниками.

- Вот почему Дикстер так долго живет. Если бы генерал-наемник вроде него вмешался в заговор по свержению правительства, он бы сразу ощутил затылком дыхание Конгресса. Конечно, при условии, что к тому времени его затылок был бы цел, - добавил Икс-Джей, немного подумав. - Но кто пытается помешать поставкам?

Дайен зевнул. Он наконец расслабился и желал только одного: чтобы компьютер замолчал.

- По мнению Марека, есть в правительстве два или три человека, которые считают, что вмешательство Командующего не так уж опасно. Саган, мол, будет им так благодарен, что оставит их у власти…

- Ага, так благодарен, что сунет их в камеру распада. Саган терпеть не может предателей. Забавно! Но если хорошенько подумать и учесть все обстоятельства, то именно он заслуживает премии «Предатель века».

Ответа не последовало.

- Сколько Таск проиграл? - спросил Икс-Джей.

- Двадцать семь золотых, - сквозь сон пробормотал Дайен.

* * *

- Ты сказал Икс-Джею, сколько я проиграл? - наклонившись к Дайену, спросил шепотом Таск.

- Двадцать семь золотых.

- Молодец! - Таск присвистнул, почувствовав облегчение. Достав потертый кошелек, он вынул из него толстую пачку пластиковых банкнот, отсчитал две и протянул их юноше. - Твоя доля. Должен признать, что твоя система сработала. Теперь надо найти подходящее местечко на борту, чтобы припрятать их от…

- Смирно! - раздался голос Беннетта, и разговоры прекратились. В наступившей тишине слышалось шарканье, копошение, царапание ног, лап, щупальцев наемников, строящихся в ряд, чтобы поприветствовать генерала Дикстера: каждый делал это на свой лад, выражая глубокое уважение.

Генерал вышел из трейлера на бетонированную площадку и жестом пригласил присутствующих сесть. Все расположились так, как привыкли, чтобы давать отдых своему телу: кто сел на стул, кто откинулся назад, опираясь на гигантский хвост, другие легли на бетон, а, например, шестеро плавучих кандаров медленно подпрыгивали и опускались.

После нестерпимо жаркого дня ночь на Вэнджелисе казалась прохладной, поэтому инструктаж пилотов проводился под открытым небом. На все еще теплом бетоне расставили раскладные стулья. Вдоль взлетно-посадочной полосы выставили охрану. Приняли и другие меры безопасности.

Дикстер кивнул, приветствуя всех. Взгляд его карих глаз останавливался попеременно на каждом, узнавая и благодаря за присутствие. Остановился он и на Дайене, при этом юноша заметил, как на усталом лице генерала появилась улыбка.

- Зная, как быстро распространяются слухи среди моих подчиненных, мне нет нужды рассказывать вам, что сегодня Марек развернул свои войска и взял контроль над рудниками. На данный момент вы, возможно, знаете больше, чем я, поэтому детали опускаю.

В ответ присутствующие засмеялись и закивали головами. С лица Дикстера сошла улыбка, и оно приняло деловое выражение.

- Причины происходящего нас не касаются, - сказал Дикстер.

Слушая его, Дайен задумался. Он вспомнил карты, развешанные по стенам трейлера, и удивленно поднял брови. Может быть, он ошибается, но, кажется, Дикстер отлично информирован обо всем. Когда он шел на инструктаж, то просто из любопытства заглянул в передвижной полевой центр связи и увидел, как многочисленный штат центра ведет радиоперехват и записывает данные на компьютер. Среди них был и Дикстер, который подходил то к одному, то к другому оператору, внимательно изучал постоянно меняющиеся световые карты на огромных экранах, а потом обсуждал их шепотом с офицерами.

Неожиданно юношу осенила мысль. «Зачем генералу, имеющему под рукой самое современное оборудование, старые карты? Почему он с такой любовью относится к ним? Возможно, - подумал Дайен, - эти карты напоминают ему о тех местах, где прошла лучшая часть его жизни».

Задумчивость Дайена прервал резкий голос Дикстера:

- Слушайте и повторяйте! Твердо усвойте и запомните! Грузы с ураном пройдут.

Наемники хором повторили последние слова.

- Еще раз. Громче: грузы с ураном пройдут! Все послушно повторили, на этот раз со смехом.

- Еще раз и без шуточек. Поймите, ваши головы, шкуры и пузыри, - Дикстер бросил взгляд на подпрыгивающих кандаров, - останутся целы, если грузы пройдут. Стоит одному «грузовику» пропасть - и тогда боевые корабли Командующего обрушатся на нас с такой скоростью, что вы и глазом моргнуть не успеете. Повторите: урановые грузы пройдут!

Все еще посмеиваясь, наемники повторили эти слова с большим энтузиазмом.

Дикстер улыбнулся и кивнул головой.

- Очень хорошо. Большинство тех, кто стоит здесь у власти, хотят появления Командующего на Вэнджелисе не больше, чем мы. Но вы слышали, что говорил Марек. Он уверен, что есть в правительстве и такие, кто попытается захватить грузы с ураном и продать их напрямую Республике. При этом они состряпают легенду, чтобы представить себя перед Командующим в выгодном свете, а Марека очернить. На твой «грузовик», Таск, возлагается роль более важная, чем просто доставка урана.

- Да, этим ты докажешь, что денежки нам платят не зря! - крикнул кто-то из присутствующих.

Все засмеялись. Сидевшие рядом с Таском начали хлопать его по спине, толкать в бок. Таск со злобой смотрел на них. Десять минут он провел в приемной генерала, пытаясь прорваться к нему, чтобы высказать свое недовольство, но Дикстер был очень занят.

- Каждый груз сопровождает экипаж из трех пилотов. «Грузовик», который будет опекать Таск, явится первым и пока единственным. Мне бы чертовски хотелось отправить одновременно много «грузовиков», чтобы им легче было пройти между боевыми кораблями противника. Но из-за вчерашней забастовки и последовавших за ней вооруженных столкновений подача руды задержалась. Шахтеры работали день и ночь, но смогли загрузить только один «грузовик». Придется отправить хотя бы его. Хочу сообщить вам приятную новость. На «грузовик» установили лазерную пушку, позаимствованную у Командующего.

Раздался дружный смех.

- Что в этом смешного? - шепотом спросил Дайен у Таска.

- Командующий даже не догадывается, что одолжил ее нам.

Дайен посмотрел на него непонимающе.

- Пушку украли, парень. Как и большую часть оборудования и вооружения. Все это противозаконно, сам понимаешь.

«Все у вас противозаконно», - подумал Дайен, обводя взглядом пилотов и вспоминая, что рассказал о них Таск в перерывах во время карточной игры. Некоторые дезертировали из армии Галактической демократической республики, разочаровавшись подобно Таску в службе и образе жизни военных. Другие были уволены со службы, кто с почетом, а кто с позором. Привыкшие к сражениям, они быстро убедились, что другая служба или работа их не удовлетворяет, она просто менее прибыльна, а потому продолжали заниматься тем, что знали лучше всего, - военным делом, но уже в качестве наемников. Были среди них и объявленные вне закона, бежавшие с самых разных планет. Каждый был хорошо известен Дикстеру. Генерал лично беседовал с ними, прежде чем принять под свою команду. Тех, кто нарушал строгий распорядок и не соответствовал высоким стандартам службы, рассчитывали и просили больше не возвращаться. Дикстер и его наемники вскоре завоевали репутацию не только отличных и опытных солдат, но и дисциплинированной и хорошо организованной команды. К тому же генерал с осторожностью выбирал дела, за которые он и его люди воевали. В конце концов это могло стоить им жизни.

- Те, кто полетит с первым грузом, собираются на взлетной площадке в 4.00. Таск, доложи о готовности к полету сразу после инструктажа. Остальные свободны.

Вскочив на ноги и опрокинув при этом стул, на котором он сидел, Таск поспешил за Дикстером. Дайен пошел следом. Он испытывал радостное возбуждение от мысли о предстоящем полете, хотя на душе было неспокойно. На память невольно приходили слова Платуса, осуждавшего войны и насилие. Но он отбросил эти воспоминания. Юноше казалось, что Марек и Дикстер правы, а правительственная олигархия поступает нечестно. Марек ведь пытался решить спор о рудниках мирным путем, но потерпел неудачу. Конечно, Платус понял бы это. Дайен был даже несколько озадачен, узнав, что Дикстер не собирается вмешиваться, не хочет участвовать в свержении правительства и в захвате власти.

Пробираясь сквозь толпу пилотов, расходившихся с площадки, Дайен отстал от Таска и настиг его в тот момент, когда наемник говорил генералу с обидой в голосе:

- Я военный пилот, а не водитель транспортного корабля. Разрешите мне лететь в сопровождении. Я принесу больше пользы…

- Я уже принял решение, Таск, - сказал Дикстер, направляясь к трейлеру, в котором находился штаб. - Я не прошу тебя пилотировать «грузовик». У тебя будет пилот-водитель, один из лучших.

- Не пилотировать! Прошу прощения, сэр, но тогда какого черта…

- Ты опытный стрелок, Таск. Умеешь обращаться с лазерной пушкой…

- Стреляющая ломовая лошадь! - выругался Таск.

- О чем это ты? - Дикстер приостановился и покосился на Таска.

- Ни о чем, сэр.

Глаза генерала в сеточке морщин прищурились, губы растянулись в улыбке - горькой улыбке понимания. Таск, в смущении опустив глаза, не заметил улыбки Дикстера, который продолжал говорить строгим, без нотки сочувствия голосом:

- Среди моих стрелков ты единственный имеешь опыт в обращении с новейшим образцом орудия. Кроме того, ты умен, сообразителен и наделен воображением. В трудной ситуации найдешь наиболее логичное решение, а не станешь просто пробиваться, стреляя направо и налево.

Генерал провел рукой по потному лицу. Несмотря на ночь, жара не спадала.

- Догадываюсь, что вы все думаете обо мне: старый дурак. - Он оглянулся на наемников, направлявшихся кто куда: к своим кораблям, в бар или ближайшее казино. - Но я даже выразить не могу, как много это значит - провезти груз без всяких инцидентов. Тебя, Таск, я выбрал по одной причине: я доверяю тебе. - Дикстер одной рукой обнял наемника за плечи. - Не подведи меня.

Кивнув головой, Дикстер дал понять Таску, что вопрос исчерпан.

Таск еще ниже опустил голову.

- Есть, сэр, - пробормотал он.

- А теперь пойдем ко мне в кабинет. Я познакомлю тебя с твоим водителем.

Сняв руку с плеча Таска, Дикстер повернулся к Беннетту, который следовал за ними, нагруженный планшетами и бумагами. Генерал и адъютант быстрым шагом направились к трейлеру, оставив позади Таска. Дайен, во время разговора Дикстера и Таска державшийся в стороне, увидел, что Таск остановился.

- Не нравится мне все это, - пробормотал Таск. - Ох как не нравится, черт возьми!

* * *

В трейлере Дикстера было многолюдно, шумно и душно. Люди постоянно входили и выходили. Чаще других здесь появлялись связисты из большого белого вагончика - полевого узла связи, на крыше которого поблескивал целый лес антенн различной формы и размеров.

- Они держат связь с Мареком, получая донесения о передвижении его войск, а может быть, прослушивают и переговоры правительственных сил, - объяснил Таск.

Дайен кивнул, стараясь показать, что все понимает. Но взглядом неотступно следил за другим вагончиком, припаркованным рядом с узлом связи. Этот вагончик был меньше и по виду новее. В отличие от соседнего, никто не выходил из него и не входил туда. Тем не менее было очевидно: там идет интенсивная работа. Установленные на крыше локаторы вращались, несколько длинных, из блестящего металла труб были обращены в небо.

- Что там происходит? - спросил Дайен, указывая на вагончик.

Таск посмотрел на него быстрым проницательным взглядом.

- Прослушивают переговоры между кораблями флота.

- Командующего?

- Угу.

Дайен смотрел на вагончик. Пальцы его сжались в кулаки, дрожь то ли от возбуждения, то ли от озноба пробежала по телу.

- Пойдем, парень. Невежливо заставлять генерала ждать.

- Может быть, мне лучше остаться здесь?

Таск посмотрел на юношу, потом перевел взгляд на вагончик и, покачав головой, крепко ухватил его за руку.

- Я знаю, о чем ты думаешь, парень, и это нехорошо.

Дайен уставился на него, стараясь вырваться из рук наемника.

- Что вы имеете в виду?

- «Этот человек знает, кто я» или что-то в этом роде. Да, Саган знает, и ты ради этого готов рисковать своей жизнью, а также моей и Дикстера?

- Вы ошибаетесь! Ничего подобного! Я же не глупец. Кроме того, - добавил юноша холодным тоном, пытаясь освободиться от крепкой хватки Таска, - я уже знаю правду.

- Я в курсе. - Таск ухмыльнулся. - Икс-Джей рассказал мне. Должен сказать, твои слова подействовали на него как удар молнии. В таком шоке Икс-Джей не был с тех пор, как мы попали под перекрестный огонь на Дельте Венус. - Наемник тяжело вздохнул. - Давай покончим с этим.

Дайен понуро побрел за Таском. Напоследок еще раз бросил взгляд на вагончик. Он действительно не помышлял о том, в чем заподозрил его Таск. Он и думать об этом не смел, пока Таск не заговорил.

Думать не смел.

Да, подсознательно такая мысль у него возникла, потому что стоило Таску обвинить его в желании связаться с Командующим, как Дайен признался себе, что действительно подумал об этом, но тут же отверг эту мысль по причине, о которой упомянул Таск. Все это означало, что Таск понимает его лучше, чем он сам. Это смутило и обеспокоило Дайена.

На пороге трейлера Дайен, Таск и еще два пилота столкнулись с выходящим инопланетянином и двумя солдатами и никак не могли разойтись. Наконец, пробившись в дверь, они оказались в душной, шумной, переполненной людьми приемной. Дайен почувствовал удушье. Он не любил толпу. Оказываясь среди простых людей, он понимал, как чужд и как далек от них.

«Я не принадлежу к ним, - думал он, - и никогда не буду принадлежать».

Ждать вызова к генералу пришлось довольно долго. Юноша внимательно прислушивался к разговорам, пытаясь понять смысл жаргонных словечек, которыми перебрасывались военные, и так увлекся, что забыл о своей отчужденности. Наконец Беннетт крикнул: «Таск!»

Поработав локтями, прокладывая путь через душную и шумную приемную, они оказались в кабинете Дикстера, где, в отличие от приемной, было прохладно и тихо. Беннетт закрыл за ними дверь.

Генерал Дикстер сидел за столом. А напротив посетители увидели женщину, читавшую журнал. При их появлении она подняла глаза, но потом снова вернулась к чтению. Очевидно, вошедшие не произвели на нее впечатления.

- Таск, Дайен, входите, садитесь.

Генерал приветливо кивнул. Если он и был удивлен, что наемник привел с собой юношу, то ни словом, ни жестом не выказал этого. Похоже, Дикстер забыл все то странное, что было связано с Дайеном, или делал вид, что из-за срочных и важных дел все это вылетело у него из головы.

- Таск, это твой пилот-водитель Нола Райен. Нола, это Таск, стрелок. Вы будете нашим первым экипажем.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Перевозки покончили мои счеты с жизнью…

Благодарный покойник, «Перевозки»

Надо сказать, Таск ничего не имел против женщин. Они нравились ему, даже очень нравились. Он уважал их. В летной школе, где он учился, было несколько превосходных женщин-пилотов. Но когда женщина управляет космическим кораблем, который летит рядом с тобой, то она уже не воспринимается как женщина. Она - пилот. Чего Таск не любил, так это присутствия женщины на борту его корабля, особенно если она партнер. Это действовало на нервы. В присутствии женщины он всегда ощущал желание защитить ее, заботиться о ней. Броситься с обнаженным мечом на врага, чтобы спасти ей жизнь, при этом знать, что тебя могут убить, и так далее, и тому подобное.

И вот теперь его вынуждают не только орудовать лазерной пушкой на каком-то «грузовике», но и разделять с женщиной обязанности и ответственность. Понимая, что хуже этого ничего быть не может, если не считать, конечно, внезапного появления на пороге Командующего, Таск криво улыбнулся, протянул руку и сказал первое, что пришло в голову:

- Вы совсем не похожи на водителя «грузовика».

На самом-то деле Таск в этот момент думал, что Нола Райен похожа не на водителя, а на сам «грузовик». Невысокого роста, плотного телосложения, с широкими плечами и мускулистыми руками, привыкшими управлять громоздкими, неповоротливыми транспортными кораблями, она действительно напоминала если не «грузовик», то «грузовичок». Пышные каштановые волосы, коротко стриженные для удобства в жарком климате, обрамляли живое, все в веснушках лицо. Зеленые с коричневыми крапинками глаза смотрели на Таска без всякого интереса. Руку ему она не подала. И хотя слова Таска, обращенные к ней, можно было принять за комплимент, она, очевидно, истолковала их по-другому.

- А вы не похожи на дезертира, - сказала она в ответ.

Что это: ответный удар, оскорбление? Таск не мог понять. Подумав, он опустил руку, чтобы не дать ей возможности еще раз съязвить.

- Пожалуйста, садитесь и продолжим, - распорядился Дикстер.

Таск опустился в кресло. Нола отодвинула свое кресло в сторону. Дайен продолжал стоять в углу, думая, что его не замечают, пока случайно не поймал взгляд Дикстера, оторвавшегося от изучения бумаг на столе.

«Я ошибся. Он не забыл про меня, - подумал Дайен. - Он думает обо мне больше, чем о войне. Посмотри же на меня, черт возьми! Кого ты видишь? Чего ты боишься?»

Но пока эти мысли проносились в голове Дайена, генерал Дикстер отвел глаза и обратил все свое внимание на строптивых наемников.

- Нола Райен - одна из лучших среди водителей «Грузовиков», Таск. Она прибыла к нам с прекрасными рекомендациями от дирекции рудников. Больше четырехсот рейсов на ее счету. Таск - лучший из моих стрелков, Райен. К тому же я ему очень доверяю. Вы будете хорошим экипажем.

Таск и Нола посмотрели друг на друга, как два голодных льва, столкнувшихся над тушей убитой косули.

- Вы должны быть хорошим экипажем, - повторил Дикстер суровым голосом. - Вы полетите с первым грузом. Если с ним что-то случится, второго может не быть. Если же все пройдет благополучно, мы докажем правительству, насколько бессмысленны их попытки остановить нас. Райен, тебе это понятно?

- Да, сэр. - Нола выпрямилась в кресле, выставив вперед квадратный подбородок, что, по мнению Таска, ей совсем не шло.

- Таск?

- Да, сэр. Известно ли, генерал, чем и как они могут атаковать нас?

Дикстер утвердительно кивнул головой.

- Судя по донесениям разведки Марека, вооружение, находящееся в руках местного правительства, типично для олигархий малых планет. У них есть широкий выбор боевых кораблей как дальнего, так и ближнего радиуса действия. Большинство - старого образца, сохранившиеся еще со времен монархии.

Дикстер замолчал, что заставило Таска насторожиться.

- Понятно, сэр. Что еще?

- Есть один корабль современного образца. Торпедоносец новейшей конструкции. Чудо техники и абсолютно новый.

Таск от удивления открыл рот.

- Где они его раздобыли?

Дикстер почесал покрытую щетиной щеку.

- Хотел бы я это знать. Лицо его стало мрачным.

Таск собирался что-то сказать, но, увидев, что Дикстер подмигнул ему, перевел взгляд на Нолу и промолчал.

В этот момент дверь открылась, и в нее заглянул Беннетт.

- Прошу прощения, сэр, поступило сообщение от Марека…

- Хорошо. Есть еще вопросы?

Дикстер вопросительно посмотрел на Таска и Нолу, но те отрицательно покачали головами. Все встали. Таск, выходя из кабинета, пропустил Нолу вперед.

- Увидимся утром, - сказал он дружелюбным тоном.

- В 4.00. - В первый раз она посмотрела прямо ему в лицо. Ее глаза походили на два больших изумруда. - Не опоздай.

Вскинув на плечо сумку, она вышла в приемную, не оглянувшись. Покинув переполненный людьми трейлер, Таск и Дайен увидели, как Нола с независимым видом идет по бетонной площадке. Держалась она прямо, шагала широко. Видно было: эта не из тех, кого пугают препятствия. Напротив, ей, наверно, доставляло удовольствие преодолевать препятствия, а не избегать их. Такого типа женщины не будут сидеть спокойно и выполнять только то, о чем их попросили.

- Черт! - проворчал Таск.

4.00 утра.

Таск застегнул «молнию» на куртке. Дайен с завистью наблюдал за ним.

- Я не думаю, что…

- Нет, - оборвал его Таск. - У меня и так достаточно проблем. - Взяв шлем, он ступил на трап, ведущий к выходному люку космолета.

- Распоряжения остаются прежними? - спросил Икс-Джей.

Таск остановился.

- Нет. Добавь к списку имя парня. Договорились?

- Конечно, - сказал компьютер. - Он не ругается! Счастливого полета! - добавил Икс-Джей, когда уверился, что Таск покинул космолет и не слышит его.

- Что это значит? - спросил с подозрением Дайен, угрюмо глядя на закрывшийся люк.

- О чем ты? - В компьютере раздался какой-то треск. - Говори короче. Я отключаюсь до начала рабочего дня.

- О каких распоряжениях в отношении меня говорил Таск?

- А, это… Распоряжения о разделе имущества в случае его смерти. Таск сделал тебя своим наследником. Наследовать, правда, особо нечего. Половина стоимости этого драндулета твоя, половина - моя. Это то, что он имеет сегодня. Отец Таска был довольно богатым и оставил его матери приличное состояние. Думаю, когда она умрет, Таск будет не из бедных…

Схватив старую куртку Таска, Дайен выбрался из космолета. Освещенный яркими лучами прожектора, около космолета стоял джип на воздушной подушке, который должен был отвезти Таска на взлетную площадку, расположенную около рудников, откуда отправлялись «грузовики». Около джипа Дайен увидел генерала Дикстера, Таска и троих незнакомых ему людей.

Юноша осторожно спустился по трапу на площадку и встал в стороне, стараясь держаться в тени.

- Таск, познакомься, это пилоты кораблей сопровождения. Найгол с Анвара-33.

Таск и иносущество, чья толстая кожа не нуждалась ни в какой защите, протянули друг другу руку и лапу.

- Капитан Линк Джоунс.

- Линк, - Таск протянул ему руку, - ты откуда?

- Чем меньше знаешь, тем лучше. Согласен, Таск? - Красивый пилот улыбнулся и пожал руку Таску.

- Капитан Мирна Анрим, Ана-2335.

Женщина со зловеще-мрачным лицом молча пожала руку Таска.

- Все полетят на «Ятаганах», - продолжал Дикстер. - Все подчиняются тебе, Таск. Они будут сопровождать вас, пока вы не войдете в зону действия флота. Затем вас возьмут под прикрытие космолеты флота. Если правительственные силы попытаются вам помешать, они сделают это не под дулами орудий Командующего, а раньше. Водитель «грузовика» имеет инструкции разгрузиться и немедленно возвращаться назад. Все ясно?

Пилоты закивали головами. Дикстер вручил им запечатанные конверты.

- Внутри вы найдете информацию о месте встречи кораблей. Не вскрывайте конверты, пока не взлетите. О любых изменениях вам сообщат по коду, который также находится в конверте. Хотите что-нибудь добавить? Таск?

Наемник отрицательно покачал головой, и пилоты направились к своим кораблям. Дайен подошел ближе. Дикстер увидел его, но ничего не сказал, и юноша понял, что может остаться.

- Таск, можно тебя на одно слово?

Генерал, взглянув на Дайена, жестом подозвал его. Они отошли от джипа, чтобы шофер не мог их слышать, и остановились у предохранительного ограждения, окружавшего площадку. Дикстер вышел на освещенное лучом прожектора место. Он выглядел усталым, глаза его покраснели от недосыпания.

- Таск, мы перехватили сигнал секретного кода с пометкой «срочно», переданный с флагманского корабля Командующего. Они объявили о розыске с целью арестовать тебя. Розыск и арест по категории «А». У них есть описание твоей внешности, включая видеозапись военного удостоверения личности, а также описание твоего космолета вплоть до пятен сажи и заклепок.

- У Таска поникли плечи.

- Значит, они все-таки успели снять меня, когда мы покидали Сирак.

- И, что еще хуже, они назначили цену за твою голову. Десять тысяч золотых.

Таск открыл рот от изумления.

- Десять тысяч! Черт возьми! Да за такие деньги я бы сам себя сдал!

Дикстер натянуто улыбнулся. Дайен смотрел на них в замешательстве, с трудом понимая, о чем они говорят, но не решался задать вопрос.

- Там говорится что-нибудь о парнишке?

- Ничего. Вы сделали для этого немало, Таск, ты и Платус. Думаю, Саган либо не знает, что парень с тобой, либо не представляет, как он выглядит, а потому не может дать описаний.

Таск с мрачным удовлетворением покачал головой.

- Вы все еще хотите, чтобы я работал на вас, сэр? - спросил он спокойно. - Или увольняете?

- Нет, ты нужен мне. К тому же ты летишь не на своем космолете, а покидать «грузовик» у тебя нет причины. Когда прибудете на разгрузочный пункт, предоставь Райен вести переговоры и руководить разгрузкой. В конце концов они хорошо ее знают. А сам оставайся на борту и держись подальше от объективов видео. Шлем не снимай, рот не открывай. Возможно, у них есть запись твоего голоса. Ты должен быть польщен, что Саган тратит столько времени и денег на тебя.

- А что будет, когда я вернусь, сэр? - Казалось, Таск не оценил комплимент генерала. - Господи, не могу же я просто сидеть тут!

- Я подумаю об этом. Предоставь это решать мне, - заверил его Дикстер.

- Будто вам не о чем больше думать, кроме меня, сэр, - удрученно сказал наемник.

Он провел рукой по жестким курчавым волосам и потрогал серебряную серьгу в ухе.

- Не беспокойся, Таск. Для тебя сейчас главное - сосредоточить все свое внимание на предстоящем полете. - Дикстер похлопал его по спине, и по этому жесту Дайен понял, что разговор окончен. - Счастливого полета. Передай от меня привет Ноле Райен.

- Угу. То есть я хочу сказать, есть, сэр. - С безрадостным видом Таск развернулся и увидел Дайена.

Наемник деланно улыбнулся. Он не ожидал увидеть здесь Дайена и поэтому с упреком посмотрел на него.

- Ты здесь, парень? Не детское это время.

- Я только хотел сказать… - Юноша не сразу сумел найти подходящие слова и после минутного замешательства добавил, протянув руку: - Счастливого, полета!

Таск улыбнулся, крепко пожал руку Дайену, взглядом показывая, что вверяет его заботам Дикстера, потом побежал к джипу, вскочил внутрь и скрылся в ночи.

- Что означает «розыск и арест по категории «А», сэр? - спросил Дайен.

Дикстер стоял, вглядываясь в темноту. Взметнувшийся столб пламени и оглушающий рев, сопровождавшие взлет одного из кораблей, не дали генералу ответить. Три космолета один за другим взмыли в черное ночное небо. Генерал наблюдал за ними, пока те не превратились в крошечные светящиеся точки, потом повернулся к Дайену и сказал:

- Под эту категорию подпадают самые опасные преступники, которые представляют серьезную угрозу Республике. В этот список входили имена всего лишь нескольких человек, теперь к ним добавили имя Таска.

- Чьи имена, сэр?

Прищурив глаза, Дикстер пристально посмотрел на юношу.

- Ты знаешь их, Дайен. Мог бы и не спрашивать. Данха Туска, Анатоль Ставрос, Платус Морианна, Мейгри Морианна…

- Кто? - Дайен удивленно посмотрел на генерала. - Кого вы назвали?..

Дикстер, явно сожалея, что заговорил об этом, не ответил. Повернулся, отошел в тень, и Дайен не мог разглядеть выражение его лица.

- Только об одном человеке из этого списка вам, молодой человек, надо беспокоиться - о Мендахарине Туска. - В ночной тишине голос Дикстера звучал мягко и печально. - Потому что остальные уже мертвы.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Жми на всю железку!

Из жаргона водителей грузовиков, приблизительно 1970 год

- Где ты пропадал? - набросилась на него Нола. - Мы на тридцать минут отстаем от графика!

- Генерал давал мне последние инструкции, - ответил Таск.

Они стояли, мрачно глядя друг на друга, затем Нола, поджав губы, надавила кнопку, и тяжелая дверца люка «грузовика» захлопнулась с таким грохотом, что от него задрожал весь корпус. Вообще-то Таск, впервые увидев «грузовик», пришел к выводу, что он похож на кубической формы склад, который какой-то шутник приспособил для полетов.

- Следуй за мной, - приказала Нола и повела его по коридору, напоминавшему металлическую трубу.

Таск послушно последовал за ней, заметив при этом, что летный комбинезон, в который была одета Нола, не делает ее фигуру стройнее. Что поделать, не нравились ему коренастые женщины, а тем более брюнетки. Высокие стройные блондинки, особенно те, у которых хватало ума зарабатывать на жизнь иным способом, нежели чем водить «грузовики», импонировали Таску гораздо больше. Он шел, с удрученным видом посматривая по сторонам, и ему мерещилось, что несколько сотен тонн руды, заключенной в металлические ящики, скользят за ним и вот-вот задавят.

Кабина, в которую они вошли, оказалась крошечной и предназначалась для непродолжительных полетов в космосе. Довольно грубо отодвинув женщину в сторону, Таск огляделся. Двоим в кабине было и так тесно, а с лазерной пушкой, установленной посередке, вообще невозможно развернуться. Да, в таком помещении придется решать нелегкую задачку даже перед тем, как поднять руку и почесать за ухом.

- Кабина предназначена для работы, а не для комфортного времяпрепровождения, - выпалила Нола, в свою очередь, ловко толкнув бедром и плечом Таска, от чего тот покачнулся и чуть не ударился лицом о щит с рычагами переключателей.

- Для работы! - рявкнул Таск. - Подходящее местечко для работы, особенно если какой-нибудь сукин сын вздумает выпустить по мне торпеду!

Он тут же пожалел о сказанных словах, хотя и не видел ее лица, так как Нола стояла к нему спиной. Он слышал, что она затаила дыхание, и увидел, как рука, лежавшая на спинке пилотского кресла, задрожала. С трудом изогнувшись, Таск заглянул ей в лицо.

- Послушай, Райен. Я…

- Надень шлем! - бросила она, стараясь не глядеть на него. - Мы опаздываем уже на тридцать пять минут.

Сожалея, что ввязался в это дело и виня во всем Икс-Джея, Таск надел шлем и со злобой застегнул ремень под подбородком. Затем несколько минут обследовал пушку не потому, что ему это было так уж необходимо, а просто чтобы еще оттянуть старт и позлить Нолу Райен. Пушка отличалась от тех, с которыми ему приходилось работать раньше: конструкция была новой, усовершенствованной. Он сразу оценил сделанные изменения и удовлетворенно хмыкнул. По крайней мере с пушкой все в порядке!

Не без труда забравшись в кресло, Таск наблюдал, как опытные руки женщины орудуют пультом. Он лишь приблизительно понимал, что она делает. «Грузовик» относился к космическим кораблям, в основе управления которыми лежал антигравитация. Таск в принципе был знаком с такого рода кораблями, но никогда не управлял ими.

Через толстое защитное стекло обзорного иллюминатора он видел, как команда технического обслуживания покидала стартовую площадку после того, как Нола подняла большой палец, показывая, что «грузовик» готов к взлету. Затворы шахты, в которой помещался огромный корабль, начали медленно открываться с грохотом и скрежетом, которые были едва слышны сквозь толстые стенки корпуса. Нола повернула ручку, усиливая антигравитационное поле, и неуклюжий монстр начал неторопливо и бесшумно подниматься в небо. Поглощенный открывшимся перед ним зрелищем необычайно красивой планеты, которая медленно проплывала под ними, Таск невольно сравнивал взлет «грузовика» со стартом космолета, огненной стрелой взметавшегося ввысь с такой скоростью, что он мгновенно попадал в черноту космического пространства, не оставляя возможности взглянуть на покидаемую планету. Неожиданно он вздрогнул от холодного как лед прикосновения.

Обеспокоенный, не случилось ли чего, он повернулся и увидел Нолу, протянувшую ему руку, - нелегкая задача, если учесть, что между ними находилась пушка. Сквозь стекло шлема на него смотрели глаза - большие красивые, переливчато-зеленые, с длинными темными ресницами под изогнутыми дугой бровями.

- Таск… - с трудом проговорила она. - Я просто хотела сказать… Извини, что я вела себя… Как последняя… грымза.

- А, перестань! Ты не…

- Да-да, - сказала она с чувством. - Вчера вечером и сегодня утром. Ты ведь ничего обидного не хотел сказать… Я имею в виду твое замечание, что я не похожа на водителя «грузовика». Я всегда воспринимаю это болезненно. В детстве я была толстой и меня всегда дразнили «грузовиком». Может быть, именно по этой причине я стала водителем. Что-то я разболталась. Ты подумаешь: грымза да еще болтушка. По правде сказать, Таск, я очень боюсь. Так боюсь, что утром едва сдерживала себя, вот и наговорила…

- Перестань, Райен, не волнуйся, - сказал Таск. Он пожал ее руку. - Господи, да твои пальцы холодные как лед! Ничего особенного нет в том, что ты бо ишься. Это естественно. Было бы даже удивительно, если б ты не боялась.

- Мне приходилось попадать в космические пылевые бури, но я никогда не теряла самообладания, да и с грузом все было в порядке, - продолжала Нола, крепко сжимая руку Таска. - Этот «грузовик» может протаранить гору, и ничего с ним не случится. Но космические бури нельзя сравнить с обстрелом…

- Все будет хорошо, Райен, ты со всем справишься. - Таск надеялся, что шлем скрывает выражение его лица. - Они не посмеют стрелять в нас. Задумаются о последствиях. К тому же вокруг них всегда крутятся журналисты.

В зеленых глазах появились смешинки.

- Угу. Всегда есть шанс, что человек, обладающий этим фантастическим торпедоносцем, собирается использовать его для съемок очередного боевика. Верно?

Прежде чем Таск, пораженный ее проницательностью, успел ответить, Нола уже переключила свое внимание на пульт управления - готовила «грузовик» к маневру. Во всяком случае, Таск решил, что это будет маневр.

- Можешь звать меня Нолой, если это не нарушение устава.

- Н-нет, не нарушение, Рай… Нола.

Господи! И он туда же - готов разболтаться! Чтобы избегать дальнейших разговоров, Таск подключил свой шлем к допотопной системе радиосвязи «грузовика».

- Двадцать шесть минут до встречи с эскортом, - доложила Нола. - Подключись к другому каналу. Этот - для моей связи с базой на Вэнджелисе, а потом с фрахтовщиком. А вот канал для поддержания связи между тобой и мной - мы сейчас говорим по нему. А еще твой канал - для связи с кораблями сопровождения. Сейчас он свободен. Надо нажимать кнопку каждый раз, когда выходишь на связь или хочешь получить ответ. Знаю, это ужасно неудобно, но ублюдки, что управляли компанией, не хотели тратить денег, чтобы установить современную систему. Вот Марек денег не жалеет. Покупает все, что нам необходимо. И никаких вопросов не задает. Доверяет, понимая, что так лучше для дела.

- Так, значит, ты полетела, рискуя жизнью, ради него?

Таск включил на прием свой канал, желая попрактиковаться, чтобы в напряженный момент боя не забыть, как это делается, и не остаться на связи с самим собой.

- Не только ради него, а ради рабочих, ради нас всех, - ответила Нола. - Твои друзья еще ничего не передают?

- Нет. Связи не будет, пока мы не достигнем места встречи.

Нола молча кивнула. Она связалась с базой и отрегулировала приборы. Удивительно, но корабль двигался быстрее, чем думал Таск. В иллюминатор были видны полукруг планеты и на краю его одна из лун.

- Подлетаем к месту встречи. Есть, - сказала Нола, глядя в обзорный иллюминатор.

Все три корабля сопровождения были на месте. Таск облегченно вздохнул. Первый повод для страха миновал. Впереди ждало еще не меньше сотни.

- Эй, Таск! - В наушнике шлема сквозь треск послышался знакомый голос.

- А, Линк, я на связи, - ответил Таск без особого энтузиазма.

- Эй, Таск, почему не отвечаешь? Уж не потерял ли ты сознание от бешеной скорости этой птички?

- Нажми на кнопку приема! - крикнула Нола, не отрываясь от пульта управления.

Таск выругался. Так и знал, что забудет переключить на прием.

- Здесь я. У нас порядок. Как у вас?

- Собрались всей компанией, дружище. Видишь остальных?

- Только на радаре. Да, я сказал на радаре. Здесь все допотопное, а предохранительный щиток над иллюминатором такой толстый, что я ни черта не смогу увидеть, пока они… - Он взглянул на Нолу и осекся. - Э… пока они не окажутся прямо передо мной. И потом никакой я тебе не дружище. А вы что-нибудь видите?

Посмотрев на экран радара, Таск отметил четыре светящиеся точки, одна из которых была ярче и больше. Ответ был ясен.

- Наблюдаю визуально, - доложила Мирна. - Три корабля старого образца. Без модификаций. Один торпедоносец. Фью! - От страха Мирна присвистнула. - Новейшая модель. Со сверхмощными ракетами.

Нола, видимо, прослушивавшая переговоры Таска, посмотрела на него вопросительно.

Таск колебался, не зная, что ответить, потом решил: хуже не будет, пусть все знает.

- Они движутся со скоростью больше световой, - сказал он, устремив взгляд на радар, чтобы не смотреть на Нолу. - Не успеешь разглядеть, как получишь удар.

Нола провела языком по губам.

- Где, черт возьми, они его раздобыли?

- Не знаю. Дикстер тоже не отказался бы узнать. Но не волнуйся. Думаю, они не хотят, чтобы их игрушку подорвали.

- Может быть, Командующий прислал?

- Вот еще! Станет Конгресс снабжать какое-то временное правительство сверхновым и сверхмощным торпедоносцем. Дешевле вмешаться и все взять под свой контроль. Слушай, Нола, - он хотел взять ее руку, но обе были заняты, - не думай о ракетах. Позволь уж мне побеспокоиться об этой штуковине. Ты только смотри, чтобы наш «грузовичок» летел, как ему полагается. Я слышал, именно ты умеешь это делать как никто другой.

За такие слова он был награжден улыбкой, от которой, казалось, все веснушки на ее щеках пришли в движение. Встрепенулось и сердце Таска. Мысленно выругавшись и напомнив себе, что ему не нравятся низенькие плотно сбитые брюнетки, он вернулся к работе. Корабли сопровождения перестроились и окружили «грузовик» с трех сторон.

Они летели высоко над планетой, и теперь в иллюминатор было видно только черное пространство космоса, усыпанное звездами. Но вот в поле зрения показался торпедоносец. Свет прожекторов освещал дула орудий и ракеты, отражался на вращающихся, вибрирующих антеннах, локаторах и других приборах, которые, как щетина, покрывали корпус корабля и торчали в разные стороны. Корабль был небольшим, обладал высокой скоростью и маневренностью, что давало ему преимущество перед неуклюжим, громоздким противником. Он летел прямо на них, и даже обладай «грузовик» подходящими орудиями, они не смогли бы вести по торпедоносцу прицельный огонь. И все же есть лазерная пушка, да еще в кабине пилота. Хорошо. Для врага это будет маленький сюрприз.

- Таск, - сказала Нола, - я отключила антигравитацию. Если в ближайшее время не включить двигатели, мы собьемся с курса.

Внезапно вдоль корпуса «грузовика» молнией пронеслась полоска пламени. Нола вздрогнула. Руки, манипулирующие приборами, задрожали.

- Предупредительный выстрел по носу корабля, - сказал Таск. - Хотят привлечь наше внимание.

- Уже привыкли! - пробормотала женщина.

- «Грузовик»-4, - раздался в наушниках резкий голос. - По приказу… - Голос оборвался и через несколько секунд продолжал: - Мектопианского совета вы подлежите аресту. Водитель и пилот-наемник должны сдаться и предстать перед нашим правосудием. Пилот-наемник будет сопровожден на нашу базу. Мы проследим, чтобы водитель доставил груз на фрахтовый корабль Республики. Если вы подчинитесь, это будет учтено при вынесении приговора.

- Ублюдок! Нарывается на драку, - прокомментировал Таск.

- Он говорил со странным акцентом, - тихо сказала Нола, - и неправильно произнес название правительства.

Таск кивнул и нахмурился.

- Воровской прихлебала, - констатировал Таск.

- Алло! Послушайте. У меня неполадки со связью, - сказала Нола в микрофон. - Не повторите ли вы свои инструкции?

- Вы все слышали, «Грузовик»-4, - холодно ответил голос. - У вас есть тридцать секунд, чтобы сдаться, или мы открываем огонь.

- Ко мне приближаются два боевых корабля, командир, - доложил Найгол.

- Займи позицию, но помни приказ - они должны выстрелить первыми. Нола, подними дефлекторные щиты везде, кроме носа, чтобы я мог их видеть и открыть огонь. - Таск поднялся и занял место у пушки.

- Но у меня есть только носовой дефлекторный щит! - раздраженно воскликнула Нола. - Для защиты кабины.

- Черт! - выругался Таск. Дикстер предупреждал его об этом во время инструктажа. - Тогда продолжай разговаривать с ними. Линк, Мирна, займитесь боевыми кораблями, а после задайте перцу этому торпедоносцу.

- Ладненько, - пропел Линк.

- Есть, сэр, - ответила Мирна.

- Вы представляете Республику? - кричала в микрофон Нола.

Вспышка пламени и резкий удар, от которого тряхнуло «грузовик», - таков был ответ с торпедоносца.

- Обычные ракеты, - сказал Таск, хватаясь за пушку, чтобы не упасть. - Попали спереди и сбоку. Есть повреждения?

- Нет. - Нола была бледной, но спокойной и уверенной. Даже попыталась улыбнуться. - «Грузовик» так просто не прошибешь.

- Слава Богу! - пробормотал Таск. Вспышки выстрелов и языки пламени, видные в иллюминаторы, говорили о том, что «Ятаганы» ведут атаку. Таск склонился над пушкой, настраивая компьютерный прицел, который получал информацию с радара.

- Держись, Нола. Не обращай внимания на то, что я делаю, да и на этих птичек за бортом тоже. Не пора ли прогреть двигатели или что там надо сделать, чтобы наш «грузовичок» сдвинулся с места?

- Нет, здесь все проще. Я включаю двигатели - и мы летим.

В голове Таска зародился план. Отчаянный план, а потому думать о нем не стоило, пока они не окажутся в безвыходном положении.

Второй удар тряхнул «грузовик» и оглушил Нолу и Таска, но повреждений и на этот раз не обнаружили. «Этот капитан должен понять, что таким образом ничего не добьется, и скоро все это ему наскучит, - подумал Таск. - Странный акцент? Значит, он не с Вэнджелиса? Возможно, выполняет приказы парочки неудачников из правительства, которые находятся на его борту. Выполняет точка в точку. Но затем возьмет дело в свои руки. Сомневаться в этом не приходится, если судить по его холодному, бесстрастному голосу. Так и слышу, как он говорит: «Я очень сожалею, что вынужден был предпринять действия, которые привели к полному уничтожению «грузовика», но, как вы понимаете, мы не в силах были внушить им нашу решимость не допустить отправления груза, попавшего в руки восставших…»

- Эй, Таск! - послышался голос Линка. - Прикончи этого ублюдка, что сел мне на хвост. Хорошо, дружище?

Таск, покивав утвердительно, открыл огонь.

Смертельный луч вырвался из обычно безобидного «грузовика». Сигарообразный корабль, преследовавший Линка, завертелся волчком, потеряв управление. Его партнер, поняв, что оказался под прицелом лазерной пушки, резко развернулся и отлетел подальше, чтобы обдумать ситуацию.

По «грузовику» выпустили еще одну ракету. Капитан торпедоносца до сих пор не знал о лазерной пушке на борту «грузовика». Теперь, к сожалению, узнал, но тут уж ничего не поделаешь. Таску оставалось только надеяться, что капитан подлетит немного поближе.

- Захожу для нанесения удара, - доложила Мирна.

- Я прикрою тебя. - Таск обрушил огневой вал на торпедоносец, но его дефлекторные щиты были подняты, и столь мощный обстрел не вызвал серьезных повреждений. Таск со злостью подумал, что сумел по крайней мере заставить их пригнуть головы, попав точно в цель. В эту минуту его волновал только один вопрос: будут ли они опускать щиты, чтобы запустить торпеду?

Ярко-оранжевая вспышка резанула по глазам, и Мирны не стало. Ее корабль превратился в ничто, испарился. Меньше чем за секунду. Таск не успел заметить ни торпеды, ни места, из которого ее выпустили.

- Матерь Божья! Ты видел? - встревоженным голосом спросил Линк.

- Видел.

Рассвирепев, Таск дал залп по торпедоносцу, но безрезультатно.

- «Грузовик»-4! - На связь вновь вышел капитан торпедоносца. - Вы только что были свидетелями демонстрации силы нашего оружия, намного превосходящего вашу пушку. Еще раз предлагаю: сдавайтесь.

- Нола, делай, как они говорят, - приказал Таск.

- Что? - Она повернулась к нему. Выражение ее лица было напряженным, взгляд недоверчивым. - Ты шутишь? И не подумаю сдаваться!

- Делай, что тебе говорят! - рявкнул Таск. - Линк, Найгол! Уходите отсюда. Пусть думают, что вы бежали, перепугавшись до чертиков. Все равно вы ничего не можете сделать против торпедоносца.

- Ну, я бы не сказал… - запротестовал Линк.

- Чую, что Таск готовит одну из своих знаменитых уловок, - вмешался Найгол. Иносущество добавило что-то на своем родном языке. Пожелание удачи, догадался Таск. Но прозвучало оно, как всплеск воды в пруду, куда нырнула стайка перепуганных лягушек.

- Хорошо, мы убираемся отсюда. - Линк явно был недоволен. - Дай слово, что к вечеру доставишь Нолу домой. У нас свидание.

Оба космолета развернулись и по спирали начали удаляться, увлекая за собой три боевых корабля противника.

- У тебя есть план? Какой план? - Нола смотрела на него с подозрением.

- Свидание? С Линком? - Таск искоса посмотрел на нее. - И что ты нашла в этом самодовольном гуляке?

Лицо женщины залилось краской. Зеленые глаза вспыхнули от негодования. Но прежде чем она успела ответить, Таск добавил:

- Кажется, я отдал тебе приказ, Райен?

- Ты мог бы по крайней мере объяснить, что происходит?

Очередной удар по корпусу сотряс «грузовик».

- Времени нет, - слукавил Таск. Ему не хотелось, чтобы она раздумывала над предстоящим дольше, чем необходимо. - Действуй. Сдавайся. Говори об этом поубедительнее.

Нола, бросив на него разочарованный, беспомощный взгляд, заговорила в микрофон:

- Говорит «Грузовик»-4. Не стреляйте. Я… Я сдаюсь.

- Молодец, - шепнул Таск. - Теперь побольше паники в голосе. Скажи им, что мы получили пробоину и что я убит.

Сердитое выражение на ее лице сменилось удивленным. Ничего не понимая и не спуская глаз с Таска, она дрожащим голосом заговорила в микрофон:

- Мы получили пробоину. Мой стрелок убит. Я… Я вся в его крови! - И умоляющим голосом добавила: - Не убивайте меня, пожалуйста!

Таск затаил дыхание. Теперь все зависело от следующей команды капитана торпедоносца. Таск рассчитывал, что капитан - настоящий профессионал, каким он себя уже проявил.

- «Грузовик»-4, поднимите свои дефлекторные щиты.

- Проклятие! - зашипел Таск.

- Но это значит, что мы не сможем воспользоваться пушкой! - шепнула Нола.

- Делай, что тебе говорят! - приказал Таск.

Вернувшись в кресло, он пристегнул ремни безопасности, принял все прочие меры предосторожности. Нола, тяжело вздохнув, нажала на кнопку, чтобы поднять щиты. С грохотом и скрежетом щиты встали на место. Таск обрадовался, увидев, насколько прочны и массивны были эти устаревшие приспособления. На это он и рассчитывал. Щиты, сделанные из особо прочного сплава, были непроницаемы, не давали возможности видеть сквозь них ни снаружи, ни изнутри. Водителю оставалось только полагаться на приборы.

«Отлично, - подумал Таск. - Для нее так даже лучше».

- Щиты подняты, - доложила Нола, хотя понимала, что на торпедоносце это увидели.

- «Грузовик»-4, высылаю к вам на борт вооруженный отряд, - ответил капитан.

«Этот парень своего не упустит», - подумал Таск и спросил:

- Что он делает?

Со своего места Таск не видел экран радара Нолы и беспокойно ерзал.

- Он приближается к нам, очень быстро, - сказала Нола.

- Хорошо. А теперь, Нола, - сказал Таск как можно спокойнее, - как только он подойдет к нам вплотную, я хочу, чтобы ты включила двигатели нашего малыша.

У Нолы перехватило дыхание, глаза расширились, веснушки на бледном лице стали темно-коричневыми.

- Но это значит…

Таск кивнул.

- Это значит - мы идем на таран. Старая славная флотская традиция.

- Таск! Это не сработает! Все кончится тем, что мы погибнем. - От волнения Нола говорила с трудом.

- Но ведь ты сказала, что эта штуковина может протаранить гору.

Нола покачала головой.

Таск решил взять управление «грузовиком» на себя, но не знал, как к этому подступиться. Волосы Нолы растрепались, короткие колечки налипли на влажный от пота лоб. Глаза наполнились слезами, но из гордости она сдерживалась, чтобы не разреветься. Полные губы дрожали.

Свидание с Линком!

Таск протянул руку и взял влажную ладонь женщины.

- Нола, ты сможешь это сделать! Ты должна это сделать! Другого выхода нет. Ты ведь не хочешь подвести Марека? Всех тех, кто рассчитывает на тебя? Подумай о них, Нола, а ни о чем другом не думай. Где сейчас находится торпедоносец?

Нола невольно посмотрела на экран радара.

- Почти напротив носа… Сворачивает к левому борту.

- Должно быть, у них нет космической шлюпки или они хотят состыковаться с «грузовиком». Как только поравняются с нами, направь нашего малютку прямо им в лоб.

В этот момент Таск подумал, что она не справится, подведет его. Но Нола подняла голову, поджала губы, расправила плечи и, глубоко вздохнув, положила руку на кнопку зажигания. Другой рукой быстро отрегулировала приборы, меняя направление «грузовика», чтобы в момент включения двигателей корабль сразу двинулся на торпедоносец.

Нола прекрасно знала своего подопечного, и он беспрекословно подчинялся ее умелым рукам, а потому она могла точно рассчитать, когда торпедоносец уже не сможет увернуться от надвигающегося на него «грузовика». Таску ничего не оставалось, как сидеть, обхватив себя руками, и ждать.

Эти несколько мгновений были самыми неприятными в его жизни.

Теперь, поручив женщине выполнение столь решительного и непредсказуемого маневра, Таск задумался. Да, она права. Неважно, что торпедоносец в тридцать раз меньше «грузовика». Он может взорваться и заодно погубить их. В конце концов «грузовик» не такой уж и прочный. Даже защищенная дефлекторными щитами кабина остается уязвимой. Он идиот, чертов глупец. Всех подведет: Дикстера, Марека, парнишку. Он погибнет, а главное - из-за него погибнет женщина, которая ему доверяет, зависит от него. И в эти последние ужасные мгновения она понимает, что он был неправ…

Нола судорожно нажала на кнопку зажигания. По оглушительному реву в хвостовой части «грузовика» Таск понял, что двигатели включились. «Грузовик» устремился вперед.

Набрав в легкие побольше воздуха, Таск задержал дыхание. Секунда, другая…

Резкий, оглушительный удар, ослепляющий свет, взрыв…

* * *

От назойливого гуда болела голова.

- Перестань! - сказал Таск, обращаясь к Икс-Джею и нащупывая его рукой, чтобы дать щелчок.

Компьютер он не нашел.

- Икс-Джей! - Таск сел и открыл глаза. - Что здесь?..

Где он? Кто-то решил над ним подшутить? Он повернул голову в сторону непрекращающихся гудков и вдруг увидел фигуру человека, лежащего лицом на контрольной панели. Он мгновенно все вспомнил, и боль резанула сердце.

- Нола!

Отбросив в сторону валявшуюся на палубе пушку, Таск склонился над женщиной. Та была без сознания. Осторожно сняв с нее шлем, он приложил палец к сонной артерии. Пульс ровный. Облегченно вздохнув, Таск положил Нолу в кресло. На летном комбинезоне ни одной дырочки, ни следа крови. Небольшая ранка была только на губе: видимо, она ударилась о микрофон, когда уронила голову на панель. Теперь ему стало ясно, что Нола, как и он сам, потеряла сознание, оглушенная взрывной волной.

Таск поднял глаза и посмотрел на обзорный иллюминатор. Дефлекторные щиты были искорежены. Стекло иллюминатора треснуло, но изолирующий слой уцелел.

- Благослови тебя Бог! - Таск дотронулся до стекла и погладил его. Он готов был целовать это стекло. Но потом подумал, что для поцелуев есть кое-кто получше.

- Нола, - он провел рукой по ее влажным каштановым волосам, - Нола!

Она приоткрыла глаза, моргнула и посмотрела на него. На лице появилась нерешительная улыбка, отчего веснушки словно заплясали.

- Нола Райен, - сказал Таск, - ты прекрасна!

- Не только, - сказала она, ухмыльнувшись. - Я еще и лучший водитель «грузовиков», какого ты когда-либо знал!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

А когда весь купол звездный

Оросился влагой слезной…

Уильям Блейк, «Тигр»

Дайен в волнении бродил около вагончика узла связи. Было раннее утро, но солнце уже припекало, что обещало нестерпимую жару пополудни. От душного горячего воздуха он весь вспотел, одежда липла к телу. Ища спасения от палящих лучей, юноша встал в тени трейлера, где находился штаб, и ждал новостей о Таске. Разного рода антенны и локаторы торчали над крышей вагончика, вращаясь медленно или быстро, а то и вовсе неподвижно устремив в небо похожие на иглы концы. Дайен как загипнотизированный смотрел на них. В голове возникали странные бессвязные мысли.

«Еще месяц назад я бы не поверил, что со мной произойдет нечто подобное… Таск оставил мне космолет. Если он не вернется, то я… Он вернется. Я не должен так думать. Как бы не сглазить. По крайней мере вслух я этого не сказал. Вот Платус бы посмеялся! Мы часто шутя приговаривали: «Как бы не сглазить!» Боже милостивый! Что я такого сказал, что могло убить его? Перестань. Не думай об этом… Я могу управлять космолетом. Знаю, что могу. Я же какое-то время управлял космолетом, когда Таск первый раз вышел из скачка. Таск тогда сказал, что я делаю это не хуже профессионала. Может быть, Дикстер разрешит мне полететь с другими. Я смог бы отомстить за Таска… Глупости! Ничего с Таском не случилось, не должно случиться. К тому же едва ли они разрешат лететь подростку, не имеющему подготовки. Сам попадешь впросак и других погубишь - вот что, бывало, говорил Таск. А я…»

Кто-то вышел из вагончика. Бежит. Что-то случилось. Что-то не так.

Дайен бросился за связистом и влетел вслед за ним в штаб, чуть не сорвав дверь с петель. От удивления Беннетт так высоко поднял брови, что, казалось, они достают до корней волос.

- Генерал… - запыхавшись, начал связист.

Беннетт кивком головы указал ему на дверь кабинета Дикстера, а Дайена остановил строгим взглядом. Генерал, услышав суматоху в приемной, открыл дверь и чуть не столкнулся со связистом.

- Сэр, радары зафиксировали приближение эскадрильи бомбардировщиков.

- С ядерными ракетами?

- Нет, сэр. Обычные. Похожи на мусорные баки, сэр.

- Представляю. И весь свой мусор они сбросят на нас. Что ж, можем себе поаплодировать. Как я понимаю, «грузовик» успешно выполнил свою миссию?

- Да, об этом я должен был доложить во вторую очередь. Есть один убитый…

- Убитый? - Дайен шагнул вперед.

Беннетт упаковывал портативный компьютер, готовясь к спешной эвакуации, но, услышав восклицание юноши, нахмурился и прервал работу, словно ожидая приказания вытолкать молодого человека за дверь.

- Капитан Мирна…

Дайен облегченно вздохнул и дальше уже не слушал. Дикстер отдал несколько приказов, ничего не говорящих юноше, который не понимал, что происходит. Беннетт собирал папки с бумагами, отключал системы связи, сворачивал аппаратуру с ловкостью человека, привычного к подобного рода процедуре. Связист ушел. Дикстер направился в свой кабинет, но, вспомнив что-то, оглянулся и, увидев Дайена, улыбнулся приветливой, но озабоченной улыбкой.

- С Таском все в порядке. Они благополучно прошли и состыковались с баржевым кораблем Командующего.

В этот момент послышался звук, напоминавший рычание дикого зверя, бросившегося на вой разъяренных фурий. Дайена охватил ужас.

- Сигнал воздушной тревоги, - объяснил Дикстер и, посмотрев внимательно на юношу, нахмурился. - Что же мне с тобой делать? Беннетт!

- Да, сэр. Уже заканчиваю. В вашем кабинете…

- Я сам все соберу. У нас есть еще время. Мы засекли их раньше, чем они ожидали.

- Сэр, объясните, пожалуйста, что происходит? - вмешался Дайен.

Вой сирен пугал его, но одновременно возбуждал. Пол трейлера дрожал от этого звука. Выглянув в окно, Дайен увидел несколько космолетов с включенными двигателями. Они двигались к взлетной полосе.

- Воздушный налет. Чертовски досадно. Придется поднять в воздух все космолеты. От бетонного покрытия ничего не останется. Надо искать новый космодром. Беннетт!

- Я знаю один. Если хотите…

- Нет. Беги к связистам и передай всем координаты нового космодрома, - приказал он Беннетту и затем обратился к Дайену: - Заходи в кабинет, мальчик. Подожди, пока я уложу карты…

- Бомбы, - сказал Дайен, думая о космолете Таска и об Икс-Джее.

Дикстер вошел в кабинет.

- Ты можешь поехать с нами. В трейлере, правда, трясет. Надо что-то с ним сделать, но все как-то времени нет. Я…

Он оглянулся. Юноша исчез.

Дикстер выглянул в приемную и увидел в дверях Беннетта, вернувшегося от связистов. Адъютант, заметив сердитое выражение на лице генерала, готов был снова бежать.

- Где Дайен? - спросил Дикстер.

Беннетт показал рукой в сторону стоянки космолета.

- Черт! - выругался Дикстер, сразу поняв, куда и зачем убежал юноша. Он вышел в приемную и натолкнулся на стоявшего навытяжку адъютанта.

- Уйди с дороги.

- Прошу прощения, сэр, вы сами соберете вещи в кабинете или это сделаю я? У нас осталось меньше пятнадцати минут, сэр.

- Этот чертов парень…

- Да, сэр. Извините, сэр, но догнать в вашем возрасте человека намного моложе вас, да еще без стимуляторов физически невозможно. Так я соберу вещи в вашем кабинете?

- Ты же прекрасно знаешь, что я не терплю, когда кто-то роется в моих бумагах. Не гляди так самодовольно. Я не забуду твоего замечания о моем возрасте. Где мой водитель?

- Прогревает двигатели, сэр.

- Попробуй связаться с космолетом из кабины. Если удастся связаться до того, как парень попытается взлететь, то скажи ему, чтобы покинул космолет. Пусть его хоть в пыль разнесут эти ублюдки. Я достану Таску другой. Будет даже лучше, если разбомбят, тогда Командующий не найдет его.

- Есть, сэр. - Беннетт вышел.

Дикстер прошел в кабинет, выключил компьютер и начал бережно упаковывать все, что не смогло бы перенести тряски трейлера по пустыне на большой скорости. Рев взлетающих космолетов был оглушающим, несмотря на отдаленность взлетной зоны. Трейлер трясло, и несколько карт упало со стен. Дикстер выглянул в окно. Сквозь тучи пыли и клубы дыма, гонимые ветром, мелькнуло что-то похожее на развевающиеся огненно-рыжие волосы - в пустыне полыхал пожар.

- Как это там говорится? - произнес вслух Дикстер. - «Господь предстал пред нами в ночи…» Как, черт возьми? Соляным столбом? Нет. Столбом… «… чтобы вести их». Почему мне это пришло на ум? Этот несносный мальчишка убьет себя. А Таск никогда мне этого не простит. Я обещал позаботиться о нем. Почему же я не побежал?.. А, вот, вспомнил: «… в ночи столбом пламени».

Кончив работу, Дикстер расправил плечи и выглянул в окно. Юноша все не появлялся.

- И поэтому я думаю, малыш, - сказал он, обращаясь к яркому образу, мелькнувшему у него в мозгу, - тебе не суждено превратиться в кровавое месиво от рук какого-нибудь третьестепенного олигарха. А по мне, так пусть бы это случилось. Думаю, так было бы проще для всех.

* * *

Горло щипало, глаза слезились от пыли и гари, доносимые ветром от площадки, где взлетали корабли. Кашляя, с трудом видя дорогу, Дайен бежал, надеясь найти какой-нибудь попутный транспорт. Невдалеке он увидел джип на воздушной подушке, полный пилотов, попавших в такое же положение, как и он. Дайен почти поравнялся с джипом, когда тот тронулся. Кричать, чтобы его подождали, он не мог из-за кашля. Поэтому просто бросился вперед и зацепился за край кузова, ударившись при этом грудью так, что дух перехватило. Один из пассажиров подхватил его и втянул внутрь в ту самую секунду, когда джип, взревев, набрал скорость и помчался по пустыне.

Сесть в кузове было негде, и Дайен прислонился к борту. Женщина, которая помогла ему забраться, держала его теперь за руку, чтобы он не вывалился. Езда на бешеной скорости кончилась быстрее, чем он сообразил, что происходит. Как только джип остановился, женщина отпустила руку. Дайен выпрыгнул из кузова и упал лицом прямо в пыль. Вскочив, побежал, ни минуты не раздумывая, поранился он или нет. Сирены продолжали выть. Их звук был таким пронзительным, что казалось, пронизывал тело насквозь.

Взлетев по ступенькам внешнего трапа, он безуспешно пытался открыть входной люк и чуть не скатился на палубу кубарем, когда Икс-Джей впустил его. Пробежав жилой отсек и поднявшись на мостик, он сел на место пилота.

- Приготовиться к взлету, - проговорил он, едва дыша. От каждого вздоха в боку болело, словно в него вонзался нож.

Лампы освещения мигнули; система жизнеобеспечения издала странный, похожий на кашель звук.

- В моей системе короткое замыкание, - послышался резкий голос Икс-Джея. - Кажется, ты сказал, чтобы я готовился к взлету?

- Ты разве не слышишь эти… чертовы сирены?

- У тебя перенасыщение крови кислородом. Сунь голову в бумажный кулек и сделай глубокий вдох. А что касается сирен, так в этом нет ничего особенного. Обычный взлет по тревоге. Случается два, а то и три раза в день.

- Это… другое! Бомбардировщики…

- Бомбардировщики? В самом деле? Идем, малыш. Мне нужно переключиться на передвижной робот. Ты понесешь меня, иначе я отключусь. Мы двинемся в сторону тех гор…

Полукруглый металлический ящик с блестящими электронными глазами и коленчатыми ручками, стоявший на краю приборной панели, неожиданно зашевелился и прыгнул к Дайену на колени.

- Нет! - Подняв робот, Дайен посмотрел ему в глаза, вернее - в объективы камер, и хорошенько встряхнул его. - Мы должны взлететь и спасти космолет Таска. Если не взлетим, то останемся здесь и будем ждать, когда на нас свалится бомба.

Впрочем, последняя идея не так уж и плоха. Дайен схватил бутылку Таска, прижал горлышко к губам, глотнул и чуть не задохнулся, почувствовав, как отвратительная на вкус жидкость обожгла горло. Проглотив ее, он еле перевел дух. Но потом дышать стало легче, и, кажется, даже боль в боку прошла.

Глаза робота вспыхнули, он издал серию громких замысловатых звуков, похожих на брачное воркование птиц. И наконец проговорил:

- Таск был бы в восторге.

- Я передам ему то, что ты сказал.

Дайен ухмыльнулся и сделал еще глоток из бутылки. Не так уж плоха эта жидкость, если привыкнуть. Поставив бутылку так, чтобы она была под рукой, он принялся за работу. Робот еще минуту пожужжал, затем прыгнул на прежнее место в приборной панели. Компьютер включился, вспыхнули контрольные лампочки, послышался звук захлопывающегося входного люка.

- Они приближаются, - сказал Икс-Джей, - я вижу их на экране радара.

Дайен надел шлем, пристегнул ремни безопасности и начал вспоминать, что и в каком порядке включать. Руки его немного дрожали, но пальцы действовали уверенно.

Раздался сильный глухой звук, и в обзорный иллюминатор стало видно, как в воздух взлетели комья земли и куски бетона. Дайен посмотрел на приборы.

- Что я сделал? Я ничего…

- Это бомба, идиот! - Икс-Джей буквально завыл. - Не обращай внимания. Надо скорее убираться отсюда! Нажми вот эту и эту кнопки. Да нет же, левую. Правильно! Отправить бы этого чертова Мендахарина Туску к коразианцам, в газовую камеру. Нет! Да, правильно! И…

Двигатели космолета взревели. Дайена отбросило на спинку кресла с такой силой, словно его пытались раздавить. Выпитая жидкость стала подниматься из желудка по пищеводу, лишая его возможности насладиться своим первым взлетом, потому что едва он успел перегнуться через ручку кресла, как его начало тошнить.

* * *

Пилоты бомбардировщиков видели взлетевший прямо перед ними космолет, но пропустили его. Взлетевший с поверхности планеты, он становился для них недосягаем. К тому же они имели свой приказ, и исходил он не от правительства, как думал Дикстер.

В небе, далеко от поверхности планеты, охотник ждал, какую добычу его собаки спугнут из кустов.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Такая бледная, такая холодная,

такая прекрасная.

«Блюз лазарета Святого Иакова»

Мейгри потеряла представление о том, сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась на борту «Феникса». Заключенные утрачивают чувство времени, даже если способны отличить день от ночи: все равно день незаметно переходит в ночь, но порой он кажется долгим, как месяц, а месяц коротким, как день. Вот и для Мейгри дни стали ничем не примечательны, бесконечны. Ей разрешалось гулять по кораблю, но запрещалось заговаривать с кем бы то ни было, даже с центурионами, охранявшими ее.

Легко быть мужественным в короткие и страшные моменты кризиса. Адреналин взбадривает тело, мысль работает напряженно. Когда же опасность проходит и оказывается, что в решительный момент ты вел себя как герой, то объяснить, как и почему это произошло, уже невозможно. Другое дело - смотреть в лицо опасности день за днем, сохранять мужество час за часом, засыпать в страхе и просыпаться от страха, жить в постоянной неуверенности, что ждет тебя завтра. Все это изматывает, опустошает тело и душу.

Мейгри безропотно подчинялась приказу молчать не из духа противоречия, как полагал Командующий, а от отчаяния. Корабельные «склянки» оповещали о конце дня и начале следующего, и каждый раз, услышав их, Мейгри думала: «Завтра он спросит меня о мальчике. Сегодня он спросит меня о мальчике». Но Саган не спрашивал. Он вообще не разговаривал с ней, не подходил к ней. Но знал о ней все, как и она о нем. Навязчивый мучительный страх стал неотступно преследующим призраком.

«Чего он добивается, что хочет получить от меня, если не мальчика? - думала она. - Может быть, я ошибаюсь в нем, неправильно понимаю, неточно оцениваю? Это рок, фатум».

Мейгри пыталась избавиться от призрака, обращаясь к книгам - старым, долго бывшим недоступными ей друзьям. Со времени бегства в ту роковую ночь она жила без книг. Читая теперь свои любимые произведения, она наслаждалась ими больше, чем много лет назад. Как все эти годы она могла обходиться без любимого персонажа - мистера Микобера?

В ее распоряжении были и новые книги, но ей не нравились современные авторы, появившиеся после второго периода средневековья. Казалось, они считали, что если их роман не доведет читателя до глубокой депрессии, то и писать его не следует. Невольно возникала мысль: а что читает Командующий? Ответ на этот вопрос мог бы дать ключик к его планам. Отчаяние не убило в ней стремления к деятельности, и она проводила часы за компьютером, изучая файлы корабельной библиотеки.

Саган не разделял ее пристрастия к романам, считая их, за редким исключением, фривольными. Просматривая файлы, она с интересом отметила, что он часто перечитывает «Государство» Платона и «Государя» Макиавелли. То, что он отдавал предпочтение столь странному выбору, породило у Мейгри дурные предчувствия. Несколько последних исторических текстов и комментариев привлекли ее внимание и вернули к событиям недавней политической ситуации в галактике. Она обнаружила также замечательный технический текст, написанный самим Командующим, в котором он описывал усовершенствования, сделанные им в конструкции «Ятаганов» дальнего и ближнего радиуса действия. Прочтя текст, Мейгри не сомневалась, что могла бы с легкостью управлять подобными космолетами.

А еще музыка была лучшим утешением для нее. Живя на Оха-Ло, она мечтала о музыке, вспоминала полюбившиеся мелодии, иногда в памяти неожиданно всплывали отрывки однажды услышанных произведений. Теперь ее жизнь была наполнена музыкой, слушая которую, она понимала: это помогает ей переносить одиночество и скрашивает однообразные дни.

В нынешнем положении Мейгри смирилась со многим, но тяжелее всего было от проснувшейся в ней давней любви - любви, которую она считала побежденной, да вот оказалось, что это на всю жизнь. Любовь к космическим полетам.

Космос был ее любовником, который привлекал своей загадочностью, вызывал возбуждение, подвергал опасностям и при этом оставался равнодушным. Его красота поражала в самое сердце, его холодность леденила кровь. Он увлекал, привязывал к себе, делал рабой, а затем убивал без жалости, без сожаления.

На борту «Феникса» существовала комната отдыха, расположенная в части корабля, предназначавшейся для приема дипломатов, правителей планет и членов Конгресса, миссия которых заключалась «в проверке фактов». Саган редко имел дело с дипломатами, еще реже с правителями планет и совершенно не желал иметь дел с конгрессменами, совершающими увеселительные поездки за казенный счет. В результате этими апартаментами пользовались редко, а для рядового персонала вход сюда был закрыт. Во время одной из своих бесцельных прогулок по кораблю Мейгри забрела сюда и обнаружила, что из огромных размеров иллюминатора открывается прекрасный вид.

Ее охранники, конечно, доложили Командующему.

- Милорд, разрешается ли ей бывать там?

Немного подумав, Саган дал разрешение. Мейгри часто приходила в комнату отдыха, чтобы полюбоваться панорамой кораблей флота, бороздящих космос, их яркими крошечными огоньками, терявшимися в черном океане пространства.

«Этот флот мог быть твоим, - сказала Мейгри себе - единственному человеку, с которым никто не мог ей запретить разговаривать. - Вся эта галактика могла быть твоею! У тебя есть ум, сила, воля, чтобы сделать все это своим!»

И тогда неожиданно перед ней возникло видение. Этого человека она узнала сразу.

Это была она сама. Видение протянуло ей руку. Руку, державшую корону.

После этого Мейгри прекратила посещать комнату отдыха.

* * *

- Милорд, мы вошли в зону связи с планетой Вэнджелис.

- Но не настолько близко, чтобы они нас обнаружили?

- Нет, милорд, - ответил капитан Нада. - Технологические возможности этой планеты ограниченны. Вэнджелис относится к классу «В», милорд.

К классу «А» относились планеты, уровень развития которых позволял совершать межгалактические полеты, к классу «Б» - планеты, корабли которых достигали расположенных близко к планете звезд, к классу «В» - те, что освоили межпланетные полеты в пределах своих солнечных систем. И так далее до класса «Я», в который входили такие планеты, как Оха-Ло, ставшая теперь колонией для каторжников.

- Благодарю, капитан Нада. Пришлите ко мне леди Мейгри.

- Слушаюсь, милорд. Куда доставить заключенную?

- Сюда, Нада. На мостик.

Капитан Нада поджал губы, складки его пухлых щек обвисли. Он был недоволен. Заключенным, особенно роялистам, нечего делать на мостике военного корабля Республики. Не то чтобы Нада серьезно верил, будто кораблю угрожает опасность от женщины средних лет. Все дело в принципе. Сейчас у капитана не было иного выбора, как подчиниться приказу. Однако он сообщил об этом случае в своем докладе.

Покинув штурманский мостик, Нада прошел в узел связи.

- Доставить гражданку Морианна на мостик.

Капитан намеренно отказывался обращаться к ней с добавлением отвратительного, как он считал, титула высшей знати, которой давно не существовало. Достаточно того, что он вынужден без конца говорить «да, милорд», «нет, милорд». Иногда это слово застревало у него в горле. Произнося его, он каждый раз испытывал неприятный привкус во рту.

Центурион вручил послание. Прочтя его, Нада вернулся на мостик.

- Мы только что получили донесение, милорд. Обнаружен «Ятаган».

- Где?

- На Вэнджелисе, милорд. Он входит в состав сил наемников под командованием некоего… - Нада заглянул в наскоро написанное донесение, - Джона Дикстера, так называемого генерала на службе мятежника Марека. Как вы и предполагали, милорд, правительство отдало приказ совершить бомбовый удар по эскадрилье космолетов наемников, действующих в настоящее время в этом районе. «Ятаган» покинул планету и был замечен одним частным лицом, сообщившим нам об этом из личных побуждений. Мы не смогли установить его имени.

- Это неважно. - Саган знал имя - Снага Оме, адонианец. Правители олигархии были не единственными на Вэнджелисе, кто получал приказы от Командующего. - Наблюдение подтверждено?

- Да, милорд. Пилот бомбардировщика прислал подтверждение. Космолет взлетел и переместился на новый космодром. Пилот держался в отдалении, как вы приказывали, милорд, и у Туски не возникло никаких подозрений.

- Это вы надеетесь, что он ничего не заметил. Выношу вам благодарность, капитан.

Характерно, что Саган ни словом не обмолвился о том, кто именно послал свою «собаку» по верному следу. Развернувшись, он направился к трапу.

- Но милорд! - окликнул его Нада. - А как же ваш приказ?

- Приказ, капитан? Вы получили его. Мой приказ остается в силе.

- Я имею в виду не это, милорд. Приказ оставаться на нынешней позиции выполняется. Я имею в виду приказ о дезертире по имени Туска. Не следует ли мне послать команду для его ареста, милорд?

- Вы что, оглохли, капитан? Мой приказ остается в силе. И вам не следует ничего делать. А главное - не упоминать об этом в присутствии леди Мейгри.

Пухлые щеки Нады то раздувались, то опадали. Насупленным бровям сойтись на переносице не давала жирная складка на лбу. Нада понял, что все это дело пахнет интригой. Адмирал Экс намекал, что поиски дезертира ведутся с согласия президента. И все-таки у Нады возникло сомнение. Он знал, что Командующий поддерживает связь с кем-то на Вэнджелисе. Связь осуществлялась при помощи сверхсекретного кода, а это означало, что никто, даже адмирал не может расшифровать ни приказов, ни донесений. Разве так следует поступать гражданину Республики, который обязан служить народу? Ведь один из принципов революции гласил: «Никаких секретов от народа!»

Строго придерживаясь этого принципа, капитан Нада составлял секретные донесения лично для президента. Эти донесения принимались с благосклонностью. «Настало время составить очередное», - подумал Нада.

* * *

Главным наблюдательным пунктом на борту «Феникса» был гигантских размеров бортовой иллюминатор, диаметр которого превышал сотню метров. К иллюминатору выходило несколько палуб: на нижней палубе находилась комната отдыха для команды корабля, выше - комната отдыха для офицеров. Самая верхняя часть иллюминатора полукруглой формы возвышалась над палубой, где находилась каюта Командующего, и занимала всю стену в его кабинете. Часть палубы, расположенная в самом центре иллюминатора, имела наиболее выгодное положение для обзора. А выдававшаяся вперед узкая площадка традиционно называлась «капитанским мостиком». Отсюда лучше всего было наблюдать прекрасную панораму космического пространства. На капитанский мостик допускались лишь высшие офицеры. Здесь, в святая святых, принимались решения, на основании которых задавали работу командному центру, находившемуся как раз под мостиком, здесь же давалась оценка функционирования корабля, в чем помогал мощный компьютерный мозг командного центра.

Обычно на флагманских кораблях капитанский мостик был местом оживленным, поскольку, кроме офицеров, сюда могли прийти сразу и капитан с адмиралом, чтобы поговорить о повседневных делах или, прогуливаясь, наслаждаться панорамой солнц, туманностей, далеких галактик, комет, астероидов, планет и лун. Но на флагманском корабле «Феникс», где, помимо капитана и адмирала, присутствовал также маршал, существовал неписаный закон, запрещавший всем, кроме специально приглашенных, появляться на капитанском мостике, когда маршал там.

Прохаживаясь в одиночестве по мостику, лорд Дерек Саган увидел мелькнувшие на нижней палубе светлые волосы. Остановившись, он стал наблюдать за женщиной, поднимавшейся к нему. Впервые в жизни Саган пожалел, что с сарказмом отнесся к жалобам адмирала. Теперь, глядя на Мейгри, он понял, почему в ее присутствии люди перестают работать, почему мужчины не могут оторвать от нее глаз.

Если бы на борту его корабля появились ужасные переваливающиеся с боку на бок механические тела коразианцев, то реакция команды была бы быстрой и эффективной, как тому и учили. Но как могли они реагировать на эту женщину с застывшим выражением холодного спокойствия на мертвенно-бледном лице, с неподвижным взглядом больших серых глаз? Только пульсировавшая в шраме кровь говорила, что женщина не призрак, а живой человек.

Саган победил. Женщина стоявшая перед ним, выглядела сломленной, подавленной. Но он понял, сколь обманчива эта победа. Ему не нужно безжизненное тело. Оно бесполезно. А он хотел использовать эту женщину в своих целях. Надо как-то вернуть ее тело к жизни. Охранники, приведшие Мейгри, остались на площадке перед трапом, ведущим на мостик. Командующий спустился навстречу ей.

Глаза их встретились - его, смотрящие сквозь прорези шлема, и ее, напоминавшие цветом море под зимним небом. Так смотрят друг на друга два вражеских военачальника, занявших позиции на поле боя и пытающихся разузнать слабые места в обороне противника.

Саган церемонно поклонился.

- Леди Мейгри, сейчас отсюда хорошо видно кольцевую туманность. Вы не должны пропустить подобного зрелища. Я буду польщен, если вы присоединитесь ко мне.

Он подал ей руку.

Они прекрасно сознавали, что за ними наблюдает множество глаз. Оба играли на публику. Таков был их удел с самого рождения. Трагедия их жизни заключалась в том, что им приходилось играть перед тысячной толпой.

- Благодарю, милорд.

Заученным холодным жестом она положила кончики пальцев на его ладонь и пошла с ним рядом, подняв подбородок и горделиво выгнув спину, но при этом всем своим видом показывая, что повинуется приказанию как пленница. Щеки ее вспыхнули, глаза заблестели.

В эту минуту Командующий переживал настоящий восторг, как некогда доктор Франкенштейн. Безжизненное тело ожило.

Оглянувшись, Саган убедился, что охранники стоят на прежнем месте. В молчании они поднялись по трапу. Шепот наблюдавших был для них как аплодисменты. Окрик капитана Нады вернул команду к выполнению своих обязанностей, но лорд и леди знали, что публика, перед которой они разыгрывали этот фарс, все еще не спускает с них глаз.

Оказавшись на мостике, Мейгри убрала пальцы с ладони Командующего, подошла к иллюминатору и молча стала смотреть, сплетя пальцы на животе. Саган убрал руки за спину и встал рядом с ней. Оба любовались туманностью с таким восторженным вниманием, будто никогда в жизни ничего подобного не видели. Они смотрели, но не видели.

- Красиво, не правда ли, миледи?

- Да, милорд. Я знаю, как высоко вы цените красоту. Что вы намерены сделать с туманностью? Взорвать?

Мейгри не смотрела на его лицо, наполовину скрытое шлемом, но хорошо представляла себе, как улыбка искривляет губы Сагана, отчего его рот делается похожим на глубокую рану. Так и их недавно восстановившаяся мысленная связь походила на рану, все еще кровоточащую и болезненную. Какие бы повязки они ни накладывали, как бы ни скрывались от взглядов друг друга - все бесполезно.

Мейгри было шесть лет, если придерживаться исчисления, принятого на ее родной планете, когда они встретились и впервые совершенно случайно обнаружили, что могут читать мысли друг друга. Сагану тогда было пятнадцать. Эта связь продолжалась почти двадцать лет, пока его меч не разрубил ее. Теперь, заново восстановленная, она, естественно, не была полной, определенные мысли и чувства оказывались ей неподвластны.

- Нет, миледи, думаю оставить ее такой, какая она есть. Туманность выполняет важную навигационную функцию. Благодаря ей я могу назвать вам вон ту планету. - Командующий указал на светлое пятнышко, едва заметное среди мириад звезд. - Вэнджелис.

Мейгри почувствовала, как он нащупывает ее мысль - словно скальпель хирурга прикасается к ране. Она невольно уклонилась. Чего он хочет? Что находится на этой планете? Почему она должна что-то значить для нее? Название планеты ей ни о чем не говорит, но она, если сможет, не даст ему понять это.

- Как интересно, милорд! Планета названа в честь композитора двадцатого века, как я полагаю?

Музыка. Она переключила мысли на музыку. Это был один из приемов, которому ее научили в академии, - умение поддерживать в себе чувство собственной исключительности. Саган ничего не мог прочесть в ее мыслях, кроме странных звуков мелодии. Несомненно, это был отрывок из того самого Вэнджелиса, о котором она говорила, но Командующий плохо знал музыку давно забытого композитора.

- Скорее всего по имени какого-нибудь подлеца, - ответил Саган. - Планета является горнодобывающей колонией, она почти полностью состоит из урана.

Мысль Мейгри осторожно коснулась его мыслей. Саган позволил ей прочесть то, что она хотела узнать, - мысль о мальчике. Мейгри тут же оборвала связь. По шраму на ее лице, ставшему внезапно лиловато-серым, Саган догадался: она опять замкнулась в себе.

- Извините, милорд, но я очень устала. Позвольте мне отправиться в свою каюту.

Мейгри повернулась, чтобы уйти. Саган вежливо подал ей руку.

- Надеюсь, вы примете мое приглашение на обед сегодня вечером, миледи, - сказал он, когда они спускались по трапу.

Мейгри, стараясь не смотреть в лицо Сагана, разглядывала жилки на его руке, хорошо видные сквозь загорелую кожу, испещренную шрамами. Некоторые шрамы она помнила, другие были новыми.

- Благодарю, милорд, но я предпочитаю обедать в одиночестве.

- Не сомневаюсь, - сказал он едва слышным голосом. - Предательство оставляет неприятный привкус во рту.

- Я удивлена вашим замечанием, милорд. Думала, что вы давно уже привыкли к этому.

Они спустились на площадку у трапа - лорд в пышном облачении из блестящего золота и пурпурной материи и леди, бледная как луна. Центурионы встали навытяжку; взоры членов команды корабля, работавших в командном центре, устремились на них.

- Я плохо выполняю обязанности хозяина, - сказал лорд Саган громко, потворствуя любопытству присутствующих, когда они оказались на палубе. - Мои офицеры с нетерпением ждут возможности отобедать с вами, леди Мейгри. Сегодня вечером как раз появится благоприятный повод для этого.

- Какой повод, милорд?

- Повод, который, уверен, вам следует отпраздновать, миледи.

Командующий передал женщину в руки охранников.

- Обед сегодня будет торжественным. - Он скептически посмотрел на спортивный костюм, в который она была одета. - Я распорядился приготовить для вас подходящий наряд. Вы найдете его в своей каюте. Обед состоится в 22.00. Я пришлю за вами своего ординарца. Миледи. - Он поклонился.

С мрачным видом она ответила на его поклон.

- Милорд.

На мгновение их глаза встретились, словно скрестились два клинка, но пока в приветствии, а не в поединке. Соперники разошлись: Командующий вернулся на капитанский мостик, пленница - в свою каюту.

- Позовите сюда адмирала Экса, - приказал Саган.

Явился адмирал. Экс и Командующий начали прохаживаться по мостику. Нада остался на палубе, откуда не было слышно, о чем говорили его начальники. Он готов был отдать месячное жалованье, только бы услышать их разговор.

- «Ятаган» обнаружен.

- Да, мне это известно, милорд. Нада хотел послать патруль, чтобы арестовать Туску.

- Нада плохой исполнитель. Ближе, чем на десять миль, он к наемникам не подберется. Они, несомненно, прослушивают все переговоры и к моменту нашего прибытия на планету успеют скрыться. Мы снова потеряем их, а найти будет нелегко.

Адмирал оглянулся, желая убедиться, что их никто не подслушивает.

- А что с мальчиком, милорд?

Саган остановился. Его взгляд упал на яркую точку в черном пространстве.

- Я вижу его, Экс, но не четко. Он представляется мне тенью, но все же я вижу его. И она видит.

- Отсюда можно сделать вывод, милорд, что люди королевского происхождения могут чувствовать друг друга…

- Не знаю! Это невыносимо! Мое желание, ее страх. Может быть, они и есть те самые тени, что нам мерещатся? Я не могу представить его лицо, Экс, и не думаю, что она на это способна.

- Тогда как же мы решим проблему? Мы не сумеем поймать его, потому что не знаем, как он выглядит, то есть не представляем, кого надо искать! Чего ж тогда требовать от, - Экс понизил голос до шепота, - Снага Оме.

- Проклятый глупец, - сказал Саган зло. - Действует, как типичный параноик. Наверняка кое-кто заинтересовался, откуда у первобытных олигархов взялся столь современный торпедоносец. - Командующий посмотрел через иллюминатор на мерцающую туманность. - Помните, что я говорил на днях о Боге, адмирал?

- О чем, простите, милорд? - Экс не был готов к неожиданному переходу от разговоров о делах мирских к разговору о метафизике.

- Дела Господни неисповедимы, творимое Им скрыто от нас. Так вот, Экс, Бог творит свои дела. Он собрал всех троих вместе - меня, того, кого я сильнее всего желаю заполучить, и моего самого главного врага, человека, который представляет для меня смертельную опасность.

- Заполучить вы хотите, как я понимаю, мальчика. - Экс, заметив, что Командующий находится в хорошем настроении, решил, что может позволить себе чуточку сарказма. - Думаю, Бог непременно отдаст его в ваши руки, милорд.

Саган искоса взглянул на адмирала и ответил:

- Совершенно верно.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Шаги откликаются в памяти

До непройденного поворота

К двери в розовый ад,

К неоткрытой двери.

Так же

В тебе откликнется речь моя.

Т.С. Элиот, «Четыре квадрата»

Вернувшись в каюту, Мейгри с силой захлопнула дверь и прислонилась к ней. Надо было срочно разобраться с собственными мыслями, не дожидаясь, пока она пройдет через комнату и сядет в единственное кресло, оставленное в каюте для удобства «гостьи».

За дверью слышались шаги центурионов, заступавших на пост у входа. На кровати Мейгри увидела тот самый «наряд», о котором упомянул Саган, завернутый во что-то белое, похожее на саван. Мейгри вдруг почувствовала такое отвращение к подарку Сагана, что не захотела даже прикасаться к нему.

Глупости! С каких это пор она стала бояться платьев?

Но так и не подошла к свертку, чтобы посмотреть на его содержимое. Оторвавшись от двери, она прошла к тумбочке, пододвинула кресло и села перед зеркалом делать прическу.

- Мальчик, - сказала она себе тихо. - Именно об этом думал Саган, именно эту мысль хотел прочесть у меня. Мальчик там, на этой планете. Он видит его, как и я, призрачной тенью. Почему он захотел, чтобы я узнала? Почему заговорил со мной? Ведь он наверняка знает, что я сделаю все, чтобы спасти мальчика.

Мейгри коснулась шрама, провела пальцем по линии, тянувшейся от виска до верхней губы. Прикосновение вызвало боль, и она не удивилась бы, если б увидала выступившую вдруг кровь.

Она могла бы попытаться замаскировать шрам: с помощью пластикина даже лицо столетней старухи можно превратить в лицо двадцатилетней девушки. Но Мейгри знала, что этот шрам ничем не замаскируешь, не спрячешь. Можно даже надеть шлем, но и сквозь него рубец будет виден.

Взяв щетку, она стала расчесывать спутавшиеся длинные светлые волосы.

«Что значит - спасти? Оставить мальчика жить в неведении? Чтобы он никогда не узнал, кто он? Этого ли ты действительно хочешь? Если ты веришь в это, то зачем прятала ребенка? Он был нашей надеждой. «Исстрадавшиеся, мы мечтали о короле». «Я прятала ребенка не для того, чтобы Саган отдал его в руки человека, который называет себя президентом». Рука Мейгри дрогнула, щетка скользнула по волосам и упала. «Конечно! Саган не собирается отдавать мальчика Роубсу! Он хочет держать его при себе, использовать в своих целях!»

Мейгри посмотрела на сверток на кровати.

Встала, подошла, взяв в руки, попыталась развязать, но крепкие узлы не поддавались, и пришлось повозиться довольно долго. Сверток был сравнительно тяжелый - значит, платье сшито из толстой материи. Догадываясь, что это может быть за платье, она дрожащими руками развязала наконец узлы, затаив дыхание, приподняла краешек белой материи и заглянула внутрь.

Потом закрыла глаза и опустилась на пол. Боль в груди затрудняла дыхание. «Боже, дай мне умереть! - шепотом взмолилась она. - Дай мне умереть сейчас, если не позволил умереть тогда!»

Рука, лежавшая на постели, нащупала ткань, из которой было сшито платье, - мягкую и гладкую, теплую на ощупь. Синий. Сине-фиолетовый бархат. Парадное платье. Такие надевали в торжественных случаях. В таких платьях Стражи являлись на обед, который король давал в их честь. Обед во дворце. Обед во дворце в день революции. Сине-фиолетовый бархат с черными пятнами крови.

Пальцы вцепились в материю. Перед глазами предстала картина. Стражи входят, двигаясь со спокойной уверенностью, занимают места за длинными столами, установленными в бальном зале дворца. Одежда мужчин и женщин сделана из одного материала - сине-фиолетового бархата. Из груди каждого Стража сияет драгоценный камень в форме звезды. Других украшений Стражи не носили, никакое другое украшение не ценилось выше. Ставрос шел впереди нее, за ней следовал Платус. Они подошли к столу, королевскому столу, потому что в тот вечер чествовали Золотой легион. Но Сагана не было среди них. Он пришел отдельно и опоздал. Ставрос в своей излюбленной манере отпустил какую-то шутку. Мейгри не помнила, что именно он сказал, но, видимо, было не очень смешно. Тогда уже все казалось несмешным. Зал переполнился. От гула голосов болела голова. Мейгри хотела, чтобы они успокоились, замолчали. Над ними нависла страшная беда. Почему они не чувствовали этого? Она должна была сказать им! Предупредить. Но прежде чем она попыталась это сделать, вошел Саган. Все Стражи сидели, он один стоял, стоял в дверях зала. Он один не был одет в костюм из сине-фиолетового бархата. На нем были доспехи…

Темнота.

Затем госпиталь, боль, бинты, страх. Но больше всего ее мучило то, что она осталась жива.

Доктор Гиск и его адская машина с проводами и кусочками лейкопластыря не могли бы причинить жертве более изощренных страданий, чем придумал Командующий, воспользовавшись всего лишь куском синего бархата. Он бы сам удивился достигнутому результату. Он знал, что причинит боль, воскрешая воспоминания. Но не догадывался, что еще большая пытка - не помнить!

«Я не надену платье, - подумала Мейгри, - я не пойду на обед. Шагу не сделаю из каюты. Я - заключенная, таковой и останусь! Я спрячусь…»

Встав с пола и едва держась на ногах, Мейгри отошла от кровати. Но куда бы она ни переводила взгляд, он снова и снова возвращался к синему бархату. Схватившись за спинку кресла, чтобы не упасть, она стояла и смотрела на платье.

И тогда Мейгри поняла замысел Сагана. Он нанес ей страшный удар, он добился своей цели. Ослабев, она потеряла над собой контроль, утратила бдительность. Может быть, теперь ей ничего другого не остается, как упасть и умереть?

Мейгри села в кресло и протянула руку за расческой. Ее пальцы коснулись коробочки из розового дерева, стоявшей на тумбочке на почетном месте. Дерево было гладким и теплым, еще теплее той материи. Рука легла на коробочку.

Меч памяти всегда обоюдоострый.

* * *

Парадная столовая на «Фениксе» находилась в отсеке, предназначенном для почетных гостей, появлявшихся на борту корабля очень редко. Командующего мало заботило то, что он называл ненужными условностями, зато от офицеров требовалось раз в месяц присутствовать на торжественном обеде, который он устраивал. Обстановка столовой была строгой - хромированная сталь и стекло, плавные линии и срезанные углы. Мебель намеренно неудобная, чтобы гости не засиживались. В комнате никаких украшений, никакой отделки. Все в обстановке говорило о том, что вы на военном корабле. Мебель можно было разобрать за несколько минут и вынести, если вдруг объявят тревогу. Сквозь большие иллюминаторы открывался вид на черное космическое пространство, который как бы подчеркивал холодную атмосферу комнаты.

Обеденный стол, сделанный из стали, напоминал операционный, что вызывало у гостей неприятное ощущение. Однако, покрытый белой скатертью, он выглядел вполне элегантно. Посуда из металла особого сплава была украшена эмблемой с изображением птицы Феникс в языках пламени. На тяжелых хрустальных бокалах красовалась та же эмблема, сделанная из золота.

Совещание в столовой было рассеянным. Розетки лампочек, скрытые в углублениях потолка, отбрасывали свет прямыми лучами, освещавшими лишь небольшие участки комнаты, оставляя остальное пространство погруженным в полумрак. Лампочки расположены были хитро: гости, сидящие за столом, ярко освещены, в то время как Командующий всегда оставался в тени. Эта уловка не раз оказывалась полезной для Сагана. Во время обеда гости зачастую теряли бдительность, хорошее вино и вкусная еда развязывали языки. Разговор, шедший, казалось бы, в привычной колее, мог завести ничего не подозреваю щую жертву на край обрыва. Уклончивый взгляд, краска стыда, щеки, побледневшие от ярости или страха, - все замечали глаза, наблюдавшие из тени. Стоило ли удивляться, что офицеры ненавидели эти обеды. Даже Нада, считавший себя в десять раз хитрее Командующего, никогда не забывал прихватить на обед белые таблетки, прописанные доктором Гиском для поддержания самоконтроля.

В этот вечер офицеры собрались в столовой как раз к приходу Мейгри. Присутствовали адмирал Экс, капитан Нада, капитан центурионов и несколько лейтенантов, вспотевших в тесной форме и желавших быть где угодно, только не здесь. Дерек Саган облачился в костюм древних римлян, которыми он восхищался, костюм, украшенный нагрудником и наплечниками, в точности как у Юлия Цезаря. Красный плащ с золотой отделкой доходил до пола. На боку висел гемомеч.

Глаза Нады злобно блеснули, когда он увидел меч - наследие времен монархии. Ношение его запрещалось законом Республики, а за его использование можно было попасть в тюрьму. Саган не только сохранил меч, принадлежавший ему по праву рождения, но и открыто его носил. Нада взял это на заметку для своего секретного донесения. Дерек Саган тоже взял на заметку быстро изменившееся выражение на лице капитана.

В комнату вошел ординарец, и все взгляды обратились на него, когда он объявил о почетной гостье, ожидавшей за дверями момента торжественного выхода.

- Гражданка Морианна, - объявил ординарец, встав навытяжку.

Присутствующие молча переглянулись, раздалось покашливание. Ординарец понял, что объявленное имя не привлекло внимания присутствующих.

Не меняя позы, ординарец оглянулся и увидел женщину, которая стояла спокойно, с интересом оглядываясь, и явно ожидала объявления своего имени.

«Возможно, - подумал он, - меня подвел голос».

Прочистив горло, ординарец произнес еще раз:

- Гражданка Морианна.

Офицеры заерзали на стульях. Дерек Саган прикрыл рукой нервно дернувшиеся губы. Встав с места, он подошел к ординарцу, наклонился и шепнул что-то ему на ухо, затем вернулся на свое место в тени.

Покраснев, ординарец громко объявил:

- Леди Мейгри Морианна.

Мейгри вошла в комнату и оказалась в луче света.

Хорошо, что Саган в этот момент находился в тени, потому что даже усилием своей железной воли он не мог скрыть охватившую его дрожь. И взволновал его не вид парадного сине-фиолетового платья, ведь он был готов к этому и даже испытывал злорадное удовольствие, зная, какие страдания она перенесла. Такова была часть его замысла: сломить, ослабить ее. Он очень надеялся, что Мейгри откажется надеть платье, откажется прийти на обед.

Она всегда носила платья синих оттенков. За долгие годы Саган успел забыть, как идет ей этот цвет. Поэтому охватившее его волнение было вызвано не платьем, а тем, как она отреагировала на его выпад. В ответной атаке она не только парировала его удар, но и нанесла свой, не менее жестокий, тронув за живое его душу. На груди леди Мейгри сверкала Звезда Стражей.

Восьмиконечная звезда, сделанная из драгоценного камня, известного как адамант, имела цену, равную нескольким планетам. Точнее, богатствам целой солнечной системы. Адамант был необычайно редким драгоценным камнем и по указу короля использовался только для изготовления Звезд Стражей. Кроме того, считалось, что первосвященники наделяли звезды мистической силой. А после революции всех священников убили по приказу президента.

В галактике не существовало такой силы, которая могла бы причинить вред адаманту. Камень поддавался обработке только после того, как был освящен. Он обладал внутренним светом, который угасал только после смерти хозяина. Вместе с телом умершего Стража камень хоронили или кремировали. И проклят был тот, кто украл камень с тела мертвого Стража, - многие грабители с ужасом убедились в этом после резни в королевском дворце в ночь революции. Но человечество по природе своей порочно, и спрос на редкий драгоценный камень оставался высоким, а добыча его практически не осуществлялась, поэтому цена на него неимоверно возросла, тем более что все знали: обладание камнем незаконно и карается смертной казнью.

Дерек Саган помнил, что во вселенной осталось только две Звезды Стражей. Одна заперта в сейфе, кодом к которому служили слова, произнесенные им много лет назад и тогда же забытые. Другая сверкала сейчас на груди Мейгри.

Саган знал, что Мейгри взяла ее с собой. Он узнал коробочку из розового дерева, которую она показала ему на Оха-Ло, и разрешил взять ее с собой. Он ничего не мог поделать. Адамант невозможно потерять: он неизбежно вернулся бы к ней. Но Саган не подозревал, что Мейгри осмелится надеть звезду.

Закон, запрещавший носить этот драгоценный камень, был настолько суров, что Саган не только имел право, а был обязан убить ее на месте. И Мейгри знала это, а потому не просто навлекала на себя смерть, а еще и бессовестно заигрывала с нею. Одержать победу над ним она могла, только умерев.

По суровому, непреклонному выражению лиц офицеров Саган понял, что они ждут от него исполнения приговора. Если он этого не сделает, они, конечно, ничего не скажут, но будут удивлены, их преданность и вера в него пошатнутся. Нада пристальнее всех наблюдал за Командующим. Экс, знавший, что сохранить женщине жизнь важнее, чем убить ее, бросал на Сагана быстрые встревоженные взгляды.

И Дерек Саган шагнул вперед, держа руку на эфесе гемомеча. Офицеры расступились, давая ему дорогу, при этом несколько лейтенантов так торопились, что запутались в собственных ногах. Мейгри повернулась к Сагану лицом.

Ее серые глаза стали темными, как штормовое море, и блестели ярче драгоценного камня. Она улыбнулась. Шрам на раскрасневшихся щеках сделался лиловато-синим. Саган вынужден был признать, что впервые за много лет испытывает удовольствие от встречи с врагом, не уступающим ему ни на йоту.

- Леди Мейгри, - сказал он, - ношение этого драгоценного камня по законам Республики запрещено и карается смертью.

- Мне это прекрасно известно, милорд. Все преступления, в которых меня обвиняют и которые сводятся лишь к тому, что я осталась верна клятве преданно служить моему королю, караются смертью. Преступлений много, но умереть я могу лишь раз.

- Поэт сказал: «Страшна не смерть, а угасание».

- Стражи встречают смерть мужественно. Я не опозорю своего гордого звания. В память обо всех Стражах я и надела сегодня эту звезду, милорд.

Саган отступил, как покусанный волк, зализывающий свои раны. В данных обстоятельствах его оппонент не имел возможности развить успех, и Саган позволил себе отступить, чтобы затем сделать ответный ход.

- Да, миледи. Стражи храбро встретили смерть… Большинство из них.

Дерек Саган тянул время, не желая наносить ей смертельный удар, и даже в эту минуту его интересовало, что же так взволновало Мейгри. Глаза ее расширились, лицо побледнело, отчего шрам стал почти незаметен. Сагану показалось, что она готова отступить, но это совсем не отвечало его намерениям. К счастью, Командующий всегда мог рассчитывать на поддержку: вот на поле боя появляется капитан Нада и начинает словесную атаку.

- Милорд, долг гражданина Республики обязывает меня сказать, что эта гражданка надела королевскую побрякушку, запрещенную нашим законом. Это наносит оскорбление нам всем, и я настаиваю, чтобы побрякушка была снята и конфискована.

- Благодарю вас, капитан Нада, что вы обратили мое внимание на это нарушение закона. - Лорд Саган отступил от Мейгри. - Капитан, можете снять «побрякушку».

Капитан Нада подошел к Мейгри, поднял руку и потянулся к драгоценному камню. Мейгри не двинулась с места и молча смотрела на него. Камень, висевший на ее груди и горевший бело-голубым светом, засверкал еще ярче, и все внимание собравшихся в комнате обратилось на него.

Капитан Нада медлил, его рука повисла в воздухе.

- Что случилось, капитан? - спросил Командующий. - Неужели вы и вправду верите в нелепые рассказы о проклятии? Об особах королевской крови. Будто они обладают большей властью, чем простые люди. Мы все равны, не так ли, капитан? Все граждане Республики.

Капитан Нада протянул руку, пальцы его задрожали. Свет звезды был ослепляющим. Казалось, камень может обжечь, если взять его в руку. Пот выступил на лице Нады. Внезапно он отдернул и опустил руку. Лицо покрылось багровой краской. Капитан бросил на Командующего взгляд, полный злобы и ненависти, и, развернувшись, ретировался в дальний угол комнаты.

Послышался общий вздох облегчения. Понятливый и проворный стюард торопливо вошел с бокалами шампанского. Командующий, придерживающийся привычки не пить спиртного, отказался от бокала. Мейгри взяла, она считала, что заслужила глоток шампанского. Офицеры, следуя молчаливому согласию, отошли, оставив Командующего и женщину наедине.

«Этот человек ненавидит тебя, Саган».

Им не было необходимости говорить вслух. Те мысли, которые они не хотели скрывать друг от друга, свободно читались обоими.

«Да, он ненавидит меня, но боится еще больше, миледи».

«Макиавелли писал: «Безопаснее быть ненавидимым, чем любимым». Именно в это вы верите, милорд?»

«Я давно убедился в этом. А вы разве нет, миледи?» - Лезвие его мысли скользнуло слишком близко от нее. Мейгри вынуждена была отступить и перевести дух, чтобы сделать следующий выпад. Никто не обращал на них внимания; офицеры вели свои разговоры. Даже вдвоем Мейгри и Саган чувствовали себя одинокими. Они и были одиноки. Всю жизнь. Теперь она вновь ощутила взаимную близость с Командующим, сильнее, чем прежде, только близость эта беспокоила: за ней скрывалась ненависть. Почему? Зачем он все это делает? Отпив шампанского из бокала, она заговорила вслух, чтобы у присутствующих сложилось впечатление, будто они общаются, как обычные гости на скучном приеме. И больше ничего.

- Замечание, которое вы сделали капитану Наде, милорд, прозвучало довольно странно в устах того, кто готов пожертвовать всем, даже своей честью, ради революции.

- Не будем обсуждать такое понятие, как честь, миледи. Что же касается Нады, то я лишь указал ему на ошибочность его убеждений.

- Убеждения, которые когда-то были и вашими, милорд. Или мне надо называть вас гражданином?

- Согласитесь, леди Мейгри, Старфайер был никудышным правителем, да и от его младшего брата мы не ждали ничего хорошего. Что же вы, отворачиваться бесполезно. Вы можете спрятать лицо, но не мысли. Я знаю правду.

- Он был вашим королем. Пусть он вам не нравился, но вам по крайней мере следовало верить в то, что он символизировал, и почитать его.

- Верить? Почитать? Право помазанника Божьего? Верить в то, что ему Господь предназначил быть правителем? Нет, я слишком уважаю Бога, чтобы верить в это.

- Так уважаете, милорд, что убили всех священников!

- Это сделал не я.

Тихие разговоры и приглушенный смех наполняли комнату, но тон, которым были сказаны последние слова Командующего, поверг собравшихся в молчание. Мейгри проворно вынула острие словесного кинжала из его плоти, вытерла кровь с клинка и выпила глоток шампанского. Командующий стоял в молчании, лицо его скрывала тень, и Мейгри вдруг почувствовала, как напряглось его тело. Ни разу за время их разговора он не посмотрел прямо на нее. Возможно, его глазам было больно смотреть на свет Звезды Стражей.

Подойдя еще ближе к Командующему, Мейгри улыбнулась офицерам, как хорошая хозяйка, поощряя их вернуться к веселью. Разговор с Саганом продолжался, но опять молчаливый.

«Если то, что ты говоришь, правда и ты не веришь, что Старфайерам было дано благословение с небес, тогда зачем тебе нужен мальчик?»

«Думаю, ответ ясен, миледи. Он будет марионеткой, а я буду дергать за веревочки. Если он такой же бесхребетный, как все в его семейке, то ему просто нужна моя помощь, чтобы устоять на ногах».

«Значит, ты хочешь использовать его для захвата власти. Но зачем тогда искать настоящего наследника? Почему бы не взять любого мальчика с улицы?»

«Только настоящий наследник может дать толчок движению, которое сметет нынешнее смехотворное правительство. Генетический тест и все прочее должны быть в полном порядке. У людей не должно возникнуть ни малейшего сомнения, что этот мальчик - истинный Старфайер».

«И здесь на сцену должна выйти я, милорд?»

«Да, и здесь на сцену выйдете вы, миледи. Настанет очередь вашей реплики. Входите, сцена пуста - вы единственная, кто может опознать его и подтвердить, что мальчик - истинный наследник короля».

«Узнать через столько лет? Я ведь видела его, когда он был ребенком, точнее - новорожденным ребенком».

Мейгри поставила бокал с шампанским на стол. Она пыталась выглядеть спокойной, но дрожавшая рука выдавала волнение. Она задела бокал, тот сорвался с края на покрытый толстым ковром пол и закатился под стол, откуда его и достал проворный стюард.

«Все это так, миледи, но вы обладаете тем, с помощью чего и годы спустя можете узнать его, а он может узнать вас. Даже ваш брат был не настолько глуп, чтобы убить в нем эту способность. Мальчик не знает, кто он, а следовательно, и не подозревает о даре, которым награждается человек королевского происхождения».

- Проклятие! - вслух пробормотала Мейгри.

Стюард объявил, что обед готов. Командующий подал руку, Мейгри с достоинством ответила на его приглашение, и они прошли к почетным местам за столом.

«А что будет со мной?» - спросила она его мысленно.

«Разве трудно догадаться?»

«Попытаюсь, милорд. Я опасна для вас».

«Очень опасна. Поймите, миледи, я делаю вам комплимент тем, что ценю вас по достоинству».

«И как только я выполню задуманное вами…»

«Как только я буду готов занять…»

«Вы избавитесь от меня».

Саган подвел ее к столу. Офицеры, занявшие предназначенные для них места, стояли у своих стульев, выражая почтение Командующему и его гостье. Саган пододвинул ей стул.

«У меня было видение, Мейгри. Ты знаешь, что мои видения пророческие».

Да, она знала, помнила об этом.

«В том видении я видел твою смерть… от моей руки».

Мейгри опустилась на стул. Саган помедлил, убеждаясь, что она сидит удобно, затем расположился по правую руку от нее. Сели и офицеры. Стюарды начали обходить гостей, предлагая воду и вино.

«Видение было ответом на мою молитву, - продолжал Саган мысленно. Он сидел в тени, и она видела только его руку, державшую бокал с водой. - Я просил Господа отдать мне тех, кто предал меня. Один за другим они попались. Ты последняя».

«Почему ты не убил меня в ту ночь? - подумала Мейгри, оборвав мысленную связь с Саганом. Шрам на ее лице болел и подергивался. Она прикрыла его рукой, чувствуя, что он стал пунцовым. - Только твой меч мог сделать это. Только твоя рука поднялась на меня. Почему же ты не прикончил меня? Почему оставил в живых? Боже праведный, если бы только я могла вспомнить! - Мейгри вздрогнула. - Но действительно ли я этого хочу? Обращаться к Богу с мольбой надо осторожно. Как это говорится в молитве, приписываемой Сократу? «Отврати зло от меня, хотя о нем я молил, и ниспошли мне добро, о чем по неведению я не просил».

Эта мысль успокаивала и убеждала в том, что Саган, даже будь он священником, не знал бы помыслов Божьих. Однако эта трагедия должна иметь смысл. Имеет ли она смысл для него?

К счастью, мысли Командующего были где-то далеко, и Мейгри решила заняться едой и питьем. Корабельная еда всегда и повсюду одинакова. На вкус она осталась той же, что и двадцать лет назад, а это значит, что Мейгри не утратила вкуса к гастрономическим удовольствиям. По крайней мере вино было хорошим. Но много пить нельзя, а то получишь нагоняй от командира. Мейгри улыбнулась, вспомнив, что Саган больше ей не командир, и выпила глоток обжигающей жидкости. Сегодня она вольна делать все, что ей хочется.

Впрочем, чаще всего она и раньше так поступала.

Осушив бокал до дна, она с улыбкой попросила стюарда налить еще. Стюард с готовностью исполнил просьбу. Поднеся бокал к губам, Мейгри почувствовала на себе строгий, укоризненный взгляд Сагана, хотя лица его не видела. «Кое-что в нашей жизни никогда не меняется», - подумала она, начиная по-настоящему наслаждаться собой. Пусть она получила несколько ран во время их последнего разговора, но ведь сумела поймать противника врасплох и нанести удар. Быть снова в действии - как это возбуждает!

Командующий наклонился вперед, обратившись к адмиралу Эксу, который сидел по левую руку от нее:

- Что слышно о «Ятагане», адмирал?

- О «Ятагане», милорд? - Экс, выпив два бокала вина, чуть не забыл свою роль. - А, тот, что принадлежит дезертиру Туске? Да, милорд, мы установили местонахождение его на Вэнджелисе и теперь ведем наблюдение.

- Надеюсь, делаете это осторожно?

- Да, милорд, конечно. Как вы и приказывали.

- И где же он в конце концов сел?

- В небольшой долине среди высоких гор. Место замечательное в смысле фортификации.

- Джон Дикстер отличный генерал. Марек сделал хороший выбор, пригласив его помочь мятежникам. - Мейгри видела только руки Сагана, ловко и быстро резавшие мясо ножом. - Джон Дикстер. Полагаю, вы знали его когда-то, миледи, не так ли?

Кусок застрял в горле Мейгри. Она приложила к губам салфетку, боясь подавиться.

Плутарх писал, что Порция, жена предателя Брута, убила себя, засунув в рот горящие угли. Мейгри, читая об этом, представляла, в какой страшной агонии умерла женщина. Сейчас она испытывала нечто подобное. Она задыхалась, горло горело, на глазах выступили слезы.

Саган мысленно заговорил с ней:

«Они знают, что я был вашим командиром. Не плачьте, не позорьте меня!»

Приступ ярости охватил Мейгри. Саган когда-то давал ей уроки, как переносить пытки и мучения, подобные сегодняшним. Позорить его? Она не желает позорить себя.

- Мне был знаком один Джон Дикстер, милорд, но это имя широко распространено в галактике.

Рука Мейгри, лежавшая на коленях и невидимая ему, сжалась с такой силой, что ногти впились в ладонь. Убирая комнату после обеда, стюард найдет ее салфетку со следами крови.

- Это будет замечательным совпадением, если сына Данхи Туски найдут с другим Джоном Дикстером, который не был другом членов Золотого легиона. Джон Дикстер - обычное имя, но на этот раз, миледи, я убежден, что оно принадлежит самому необычному человеку.

- Если это тот самый Джон Дикстер, милорд, то надо сказать, что он был преданным командиром как по отношению к королю, так и по отношению к тем, чью честь он оберегал, - к тем, кто был в его подчинении. Я согласна с вами: он необычный человек. Конечно, я не знала никого другого, похожего на него.

Командующий очень осторожно положил вилку и нож на тарелку - крестом, по традиции священников.

- Адмирал Экс, отправьте пехотную роту на планету и арестуйте дезертира, известного по имени Туск, и роялиста Джона Дикстера. Туску я хочу допросить, а Дикстера - в расход. Если он окажет сопротивление, кончайте с ним на месте.

- Есть, милорд. - Адмирал встал из-за стола. Лейтенант космической пехоты, присутствовавший на обеде, тоже встал с испуганным видом.

- Оставьте Дикстера в покое, Саган! - сказала Мейгри тихо. - Он не имел с нами ничего общего.

- Я давно предупреждал вас, миледи, что ваша дружба может стоить человеку жизни. Вините во всем себя.

Мейгри встала, надеясь, что найдет в себе силы устоять. Салфетка соскользнула с ее колен и упала на пол.

- Если вы позволите, милорд, господа…

За столом произошло движение, послышался стук посуды, шарканье ног, покашливание. Решение женщины покинуть обед застало гостей с полными ртами еды. Адмирал Экс придержал ей стул. Офицеры встали, отдавая ей честь. Последним медленно встал Командующий.

Мейгри не видела его лица, но заметила в темноте глаза - в них отражался свет драгоценного камня. Крепко зажав в руке звезду, она вышла из комнаты, не сказав ни слова.

- Она сделает это, милорд? - спросил шепотом Экс.

- Да. Должна. У нее нет выбора. Это дело чести.

Чести? Экс видел лицо женщины, когда Командующий упомянул имя Джона Дикстера. По мнению адмирала, честь тут была ни при чем. Но какова бы ни была причина, Командующий, как видно, победил в состязании. Экс покосился на Сагана, ожидая увидеть удовлетворение на его лице. Но если оно и появилось, полумрак скрыл все.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

И это смерть? Румянец на ланитах!

Джордж Гордон Байрон, «Манфред»

- Парень справился с управлением космолетом как настоящий профессионал, сэр. Конечно, он получил несколько небольших повреждений при посадке, но этого и следовало ожидать от новичка. Хотя если послушать, что болтает Икс-Джей, то можно подумать, что парень врезался космолетом в поверхность и выскочил с другой стороны планеты.

Дикстер улыбнулся. Он хотел было сказать Таску, что в словах наемника прозвучала отцовская гордость, но, взглянув на восьмиконечную звезду, поблескивавшую в его ухе, промолчал. Такое замечание могло бы ранить Таска в самое сердце. Лучше забыть прошлое, может быть, тогда оно перестанет тревожить.

- Я брал его несколько раз на отремонтированный «Ятаган», тот, что вы передали нам, сэр. У Икс-Джея от этого чуть микрочипы не расплавились. Я поймал его за тем, что он пытался влезть в файлы нового космолета, чтобы узнать, что происходит.

- Как у мальчика идут дела? - Таск задумался, теребя серьгу.

- Чертовщина какая-то происходит, сэр. Видите ли, я никогда не занимался подготовкой пилотов, но помню свои тренировочные полеты. А этот парень какой-то ненасытный. Во время полета приходится делать много чего. И не делать тоже. На одни расчеты уходит уйма времени, пока сравнишь показания компьютера с показаниями приборов да еще с тем, что видишь своими глазами. В результате все делаешь по интуиции, но это приходит только с опытом.

Таск и Дикстер стояли в модульном ангаре, недавно возведенном на новом космодроме. Один из наемников-инопланетян занимался здесь ремонтом своего корабля и включил генератор. К реву генераторов добавилось яростное перестукивание молотков. Покачав головой, закашлявшись от дыма и гари, Дикстер направился к выходу из ангара.

- У парня есть интуиция, - закричал Таск, стараясь быть услышанным в шуме работающих машин. - Складывается впечатление, что она у него была еще до того, как он вступил на борт космолета. Может быть, это не так уж плохо. Он схватывает все на лету, делает правильно и вдруг - бац! Но в общем все у него получается. Он знает точно, как поступать в той или иной ситуации и что делать. Никогда не видел ничего подобного, сэр.

«А я видел, - подумал Джон Дикстер. - Это потрясающе красиво, Таск, и обжигает как огонь. Это примерно так же, как если влюбиться в божество».

- Я подарил ему значок своего старого «Ятагана». Мы обставили это как церемонию посвящения вроде той, что проводят в военно-космических силах. Можно было подумать, что я короновал его.

Дикстер недоуменно поднял брови.

- Извините, сэр, - пробормотал Таск. - Плохая метафора. По правде сказать, генерал, я пришел по другой причине. Где сейчас… Ух! Нола, то есть Райен, где она находится? Мы собирались с ней кое-что обсудить… некоторые технические усовершенствования «грузовика», прежде чем полететь со следующим рейсом.

- Технические усовершенствования… - Лицо Дикстера оставалось спокойным, ничего не выражающим. - Понимаю. Так вот, Таск. Не думаю, что нам понадобятся пушки для перевозки грузов. Особенно после того, как вы превратили в груду металла торпедоносец. Мы будем по-прежнему посылать корабли сопровождения, но сомневаюсь, что у них возникнут подобные трудности. Кстати, о торпедоносце. Нола занимается им. Меня и Марека интересует, откуда он взялся, и я послал Райен кое-что разузнать. Ничего опасного, Таск, можешь не волноваться. Она попробует найти несколько файлов, пообедает с водителями «грузовиков», задаст пару вопросов. Она ведь всех знает, кто занимается этим делом. Но это строго между нами, хорошо?

- Да, сэр. - Таск был сконфужен. - Благодарю, сэр. Это все, что я хотел узнать.

Инопланетянин прервал работу на минутку, чтобы поискать нужный инструмент. Грохот утих.

- Раз ты здесь, возьми новое расписание полетов. - Дикстер вынул отпечатанную на принтере бумажку из старенькой папки, которую держал в руке, и протянул пилоту. - Проследи, чтобы все получили по копии. Рад слышать, что Дайен так занят… А вот и он, легок на помине.

- Таск! Я повсюду ищу тебя! Скажи, могу я и Линк… О, извините, генерал Дикстер. Не заметил вас. - Дайен, выбежавший из-за угла ангара, остановился как вкопанный, увидев генерала.

- Все нормально. Мы закончили. Увидимся на вечернем инструктаже, Таск.

- Да, сэр. Что случилось, парень?

Уходя, Дикстер слышал, как Дайен говорил что-то о покупках, о Линке, готовом подвезти его в город. По дороге к штаб-квартире генерал перебирал в памяти рассказанное Таском о Дайене. Дикстер хорошо понимал, что все это значит.

Вдруг он услышал за спиной дикий крик. Оглянувшись, увидел Таска. Тот кричал и махал руками. Дайен лежал у его ног.

- Что случилось? - спросил, подбежав, Дикстер.

- Господи, не знаю, сэр! Только что он стоял и мы разговаривали, как вдруг повалился на землю. Посмотрите на него, сэр. - Таск сжал руку Дикстера. - Вы что-нибудь подобное видели?

Нет, такого Дикстер не видел, а уж он насмотрелся на всякое. Юноша лежал на спине, взгляд его был прикован к чему-то невидимому. Казалось, он внимательно вслушивается и пытается отвечать. Во всяком случае, губы его шевелились.

Холодок пробежал по спине Дикстера. Он посмотрел вокруг. Они, конечно, привлекают внимание. Любое событие, нарушающее монотонность жизни военных, будь то пьяная потасовка или несчастный случай, воспринималось бурно.

- У парня припадок. Принесите простыню. Что вы стоите и глазеете? Надо достать носилки и оттащить его в мой кабинет. Остальным, я думаю, есть чем заняться, кроме как толпиться здесь.

- Посмотрите, сэр. Он пытается говорить…

- Заткнись, Таск! - скомандовал Дикстер шепотом, наклоняясь над юношей якобы для того, чтобы ему помочь, а на самом деле прикрывая от любопытных глаз.

Кто-то принес простыню, несколько человек помогли переложить юношу на носилки. Генерал заботливо прикрыл его и натянул ему на рот край простыни. Встревоженный случившимся Беннетт проводил людей с носилками в кабинет Дикстера и смахнул карты и бумаги со старого, потертого дивана, который иногда служил Дикстеру кроватью. Уложив юношу поудобнее, Беннетт вытолкал из кабинета любопытных, готовых сколько угодно времени околачиваться здесь, чтобы посмотреть, придет юноша в себя или отдаст концы. Дикстер послал Беннетта за врачом, а сам закрыл все двери трейлера.

- Он приходит в себя, - сказал Таск. Вернувшись в кабинет, Дикстер увидел, как Дайен, оттолкнув руки Таска, пытается сесть. Его золотисто-рыжие волосы горели словно огонь. Глаза стали еще голубее на фоне бледного лица. Взглянув на Дикстера, он протянул к нему руки и схватил за рукава.

- Бежать! Нам надо бежать! Саган знает!

- Какого черта… - начал Таск успокаивать его.

- Помолчи. - Дикстер осторожно разжал пальцы юноши, которые чуть не оторвали рукава его рубашки, и присел на диван. - Успокойся, сынок. Я что-то не понимаю. Расскажи, что случилось.

- Времени нет! - Дайен со страхом оглянулся. Пот струился по его лицу. - Нам надо бежать! Саган летит сюда. Разве вы не слышите, сэр?

- Парень, видимо, опять приложился к моей бутылке, - пробормотал Таск.

- Шшш… Успокойся, Дайен. Все под контролем. Командующий не летит сюда, а если бы и прилетел, то мы готовы встретить его.

- Где она? - спросил юноша. - Она ушла? Я хотел спросить ее… - Он замолчал, нахмурился. - О чем-то спросить. Не могу вспомнить. Верните ее! Приведите ее сюда!

- Боже милостивый!..

- Таск, помолчи и дай ему воды.

Дайен зло взглянул на генерала. Лицо Дикстера было мрачным.

- На вот, Дайен, выпей. - Он протянул юноше стакан воды. Дайен поколебался, затем взял стакан, глотнул и немного успокоился.

- А теперь послушай меня, сынок. Подумай. Ты помнишь, что случилось? Ты стоял у ангара, просил Таска отпустить тебя в город с Линком…

Глаза Дайена расширились, он сконфуженно посмотрел вокруг.

- Да, правильно. Как я оказался… Что…

- Ты потерял сознание. Тебя принесли сюда на носилках. Но ты был не в обмороке, так ведь? На самом деле ты не терял сознания.

- Нет. - Дайен чувствовал слабость, усталость. Он лег на диван, положив голову на рулон карт.

- Значит, вы не видели ее? Ее здесь не было?

- Кого, сынок?

- Женщину! Я разговаривал с Таском и… затем… Она стояла прямо передо мной! Она была… как живая! Она стояла так же близко от меня, как вы сейчас сидите, сэр. Она сказала: «Саган знает, где ты! Он собирается за тобой. Если тебе нужна помощь, то доверься Джону Дикстеру. Да поможет тебе Бог!» - Дайен нахмурился. - Значит, вы не видели ее? И почему она не могла сказать это все вам?.. Сэр, с вами все в порядке?

Дикстер соскользнул с дивана и сел на корточки. Мускулы на его лице напряглись, кожа стала серой, широко открытые, но ничего не видящие глаза были, как у покойника. Таск вскочил.

- Сэр, что с вами?

Дикстер молчал. Таск, переводя взгляд с генерала на юношу, пробормотал:

- Думаю, нам всем надо выпить. - Он выдвинул нижний ящик стола генерала.

- Как она выглядела? - вопрос Дикстера прозвучал чуть слышно, губы еле двигались. И Дайен понял его скорее сердцем, чем головой.

- Она была одета в синее платье, синий цвет переливался, когда она двигалась. На ней было красивое украшение, сверкавшее как звезда. Волосы длинные, прямые, разделенные пробором посередине головы.

- Какого цвета у нее волосы?

- Черт! Где виски? - спросил Таск, выдвигая ящик за ящиком. - Ага! Вот бренди. Это подойдет. Пожалуйста, сэр! - Он налил тягучую зеленую жидкость в стакан и протянул генералу. - Выпейте, сэр. Вы выглядите неважно.

Дикстер не притронулся к стакану, даже не взглянул на Таска.

- Трудно описать, какого цвета у нее волосы, сэр. Не золотистые, нет, светлые. Но и не белые. Скорее как…

- Цвета морской пены, - сказал Дикстер так тихо, что юноше пришлось нагнуться к нему, чтобы услышать. - Цвета прибоя на фоне морской воды.

- Не знаю, сэр, - пробормотал Дайен, чувствуя, что начинает дрожать. - Я никогда не видел моря.

- Продолжай.

- На лице… шрам…

- Генерал, сэр! Где, черт возьми, Беннетт? - Таск бросился к двери.

- Нет! - Стиснув зубы, Дикстер встал и с трудом дошел до стола. Опустившись в кресле, закрыл глаза. - Все в порядке. Не надо никого звать, Таск. Не пускай сюда никого. - Он потянулся к стакану с бренди. - Пожалуй, я выпью.

Таск нерешительно посмотрел на него, не зная, подчиниться его просьбе или нет, но потом просто пододвинул бренди.

Подняв стакан, генерал натянуто улыбнулся.

- Старая рана. - Он проглотил обжигающую зеленую жидкость, глубоко вздохнул. - Шрам. Вот здесь?.. - Медленно, словно не ребром ладони, а ножом, он провел от правого виска до уголка губ.

- Да! - Дайен откинул простыню и сел на диване. - Кто она? Вы знаете ее? У меня такое чувство, что я ее знаю. Есть в ней что-то очень знакомое, но…

Таск махнул ему рукой, как бы прося, чтобы он помолчал.

Дикстер смотрел на стакан, который держал в руке, затем начал вертеть его пальцами, наблюдая, как зеленая жидкость полощется между стенками стакана, наконец запрокинул голову и выпил все до дна.

- Я знаю ее, вернее, знал. Она умерла. Семнадцать лет назад.

Встав из-за стола, Дикстер подошел к окну. Здесь, на дне глубокой горной впадины, которую он выбрал для нового лагеря и космодрома, было прохладно. Вентиляторы не работали, но края карт все равно шелестели, словно перешептывались.

- Дерьмо, - сказал Таск и потянулся за бутылкой. - Прошу прощения, сэр.

Дикстер вынул из кармана платок и вытер покрытое холодным потом лицо. Снова сел за стол. Таск протянул ему бутылку. Генерал посмотрел на нее, словно не понимая, это на самом деле или она ему только мерещится. Взглянул на Дайена.

- И ты узнал ее? Ты подумал, что она тебе знакома.

- Да, как будто кого-то напоминает…

- Неудивительно. Платуса. Твоего воспитателя. Я никогда не считал их похожими, но другие говорили, что они очень похожи. Она была его сестрой.

- Мейгри Морианна! - Таск чуть не подавился, на глазах у него выступили слезы. Зеленое бренди с Ласкара было крепким. По сравнению с ним «сок-скакун» казался водой. - Отец кое-что мне о ней рассказывал. Простите, сэр, чертовски неудобно спрашивать, но почему вы уверены, что она умерла?

- Я не видел ее тела, если ты об этом, - ответил Дикстер, криво улыбнувшись. - Но все-таки уверен. - Взгляд окруженных морщинками глаз был устремлен на стену, но, казалось, видел дальше, проникая cквозь космос и время. - Она была напугана, хотя никогда ничего не боялась. Она исчезла ночью. Она сбежала от меня, украла космолет и пыталась улететь с планеты. Пресса писала, что ее сбили над Минас Тарес. - Дикстер налил в стакан бренди и выпил. - Больше я о ней ничего не слышал. Да, я верил, что она мертва. Почему бы и нет? Остальные-то уже мертвы.

- Но, сэр, как вы думаете, есть ли шанс, что она жива? Может быть, женщина, которую видел парень, не привидение? Может быть, она воспользовалась телепатической связью, которой, как известно, пользовались члены королевской семьи для связи друг с другом? А если это так… - Таск нервно встал и выглянул в окно. - Не стоит ли нам что-нибудь предпринять? Например, убраться отсюда?

- И куда бы мы, например, двинулись? - По голосу Дикстера чувствовалось, что алкоголь начал действовать. - Если Саган знает, где мы, то клянусь, уже поджидает нас где-то, может быть, совсем близко. Эта бомбардировка. Я думал о ее причине. К чему столько шума? Не для того ли, чтобы вспугнуть куропатку из зарослей?

Таск слегка нетвердой походкой направился к двери.

- У меня есть отремонтированный «Ятаган». Я воспользуюсь им. Пойдем, парень. Мы можем подготовить «Мангейм XI» к 6.00.

- Только не ты, Таск. Ты у Сагана на заметке. Линк. Отправь мальчика…

- С Линком? С этим самодовольным прыщом с набриолиненными волосами? Он не Страж… - Таск замолчал, не зная, стоит ли продолжать. - Спасибо за предложение, сэр, но Линк не давал обещания умершему другу парня. А я обещал. Я отвечаю за него.

- Больше не отвечаешь. Она возложила эту обязанность на меня. Пошли мальчика с Линком, это приказ…

- Это не будет решать ни один из вас, - холодно прервал их Дайен. - Я никуда не тронусь, пока не получу ответа на некоторые вопросы.

- Парень…

- Я так решил, Таск. Не спорь со мной. Ты ничего не понимаешь.

- Черт возьми, я действительно ничего не понимаю! С тобой разговаривает мертвая женщина. Саган собирается нас поймать и затолкнуть в дезинтегратор, а вы с генералом тут сидите…

- Довольно, Таск, - вмешался Дикстер. - Мальчик прав. Образно говоря, мы нырнули слишком глубоко и вынырнуть теперь не так просто.

- Остается надеяться, что не потонем, - проворчал Таск.

Он стоял у двери в нерешительности и выглядел очень несчастным.

Ярко-синие, большие и ясные глаза юноши ослепительно блестели. Золотисто-рыжие волосы падали на плечи и в лучах солнца, проникавших сквозь окно трейлера, были похожи на огненный каскад. Он сидел, подавшись вперед, глядя в упор на Дикстера и приоткрыв рот, словно готовясь с наслаждением утолить жажду.

- Все подтверждается, сэр, правда? Это доказывает, кто я! Без сомнения.

- Это ничего не доказывает, сынок, кроме того, что ты из королевской семьи. - Генерал налил себе еще бренди.

Дайен потупился, но не сдался и снова обратился к Дикстеру:

- Вы говорили об обещании, данном… очень дорогому вам человеку. Человеку, который умер. Это ей вы дали обещание, верно? Леди Мейгри? Как вы не понимаете, сэр? Она освободила вас от этого обещания! Она не умерла. Я знаю. Пожалуйста, расскажите мне все, что знаете, сэр!

- Я расскажу тебе, - сказал Дикстер, глядя в стакан. - Но предупреждаю, я знаю не так уж много.

Генерал замолчал. В кабинете было тихо, лишь слышался шелест карт. Таск, стоявший у двери, переминался с ноги на ногу и глядел с тоской в окно, но наконец вернулся в свое кресло.

- Линк! - бросил он возмущенно и потянулся за бутылкой с бренди.

- Что ты знаешь о кометах? - спросил Джон Дикстер.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Иди и поймай падающую звезду…

Джон Донн, «Песня»

- О кометах? Сэр, мы говорили о… - Дайен замолчал.

Дикстер его не слышал, не смотрел в его сторону. Подержал бренди на языке, проглотил и сказал:

- Они состоят из льда, ты это знаешь. Пламенеющий лед. Они проносятся по небу, задевая тебя огненным хвостом, и исчезают. Ты когда-нибудь был на Ласкаре, Таск?

- Где производят это пойло? - спросил Таск, переворачивая бутылку вверх дном. - Да, сэр, был.

Дикстер открыл ящик стола, достал еще одну, откупорил ее и налил себе полный стакан.

- Чертова дыра этот Ласкар. Планета, где все греховное, что известно людям или инопланетянам, выставлено на продажу, все можно купить за известную цену. Я много лет не был там, но не думаю, что жизнь на Ласкаре изменилась.

- Стала еще хуже, сэр, - сказал Таск. - Города открыты для всех пороков. Законов нет. Но владельцы казино и всего прочего платят налоги. Понятно, о чем я говорю?

- Наслышан. Так вот. В старые времена мы пытались поддерживать на планете порядок независимо от того, платили они налоги или нет. У нас была база недалеко от столицы…

- Она и сейчас там, сэр. Там-то и собирают налоги, - сказал Таск, потягивая бренди.

- Армия короля обычно помогала местным властям, когда дела выходили из-под контроля, а случалось это довольно регулярно. Планета была местом отдыха и развлечений, самой горячей точкой в галактике.

- Теперь туда путь закрыт, генерал. Это случилось после того, как пираты похитили космический эсминец, перебили команду и начали атаковать коммерческие корабли. Общественность галактики подняла тогда большой шум. Хотели, чтобы президент закрыл Ласкар или сбросил на них пару атомных бомб, но все кончилось проще: планету объявили ничейной. «Граждане, можете ехать туда на свой страх и риск. Правительство не несет ответственности за то, что с вами случится». Но, как я уже сказал, Ласкар платит налоги.

- Кто-то платит, это точно. Интересно знать, кто и за что. Ладно, это к делу не относится. Еще стаканчик, Таск? Ты не хочешь, Дайен? Что ж, на чем я остановился? Ласкар. Да, я был на Ласкаре. Служил там, когда был полковником. Было мне тридцать два года по летосчислению моей родной планеты. Я ждал перевода по службе, но приказы туда доходили плохо. Некоторым нравилась служба в этом веселом месте. Я знал парней, которые добровольно вызывались служить на Ласкаре. Я ненавидел его. Солнце на нем зеленое. Что-то такое с атмосферой. Все на нем делается зеленым. Привыкаешь спать днем. Во-первых, потому, что не переносишь окружающих пейзажей, залитых мертвенным светом, а во-вторых, потому, что служба в основном проходила по ночам.

Жизнь на Ласкаре начинается в сумерки, а кончается под утро где-нибудь в подворотне. Веселое это местечко - Ласкар. В магазин не выйдешь без того, чтобы рука не лежала на кобуре пистолета, а друг не шел за спиной для прикрытия, если нападут сзади.

Дикстер завороженным взглядом смотрел, как бренди переливается в стакане.

- Наконец приказ о моем переводе пришел. Я должен был отбыть на военном крейсере, который совершал обычный патрульный полет. С несколькими приятелями я отправился отпраздновать это событие в забегаловку, которая, по меркам Ласкара, была довольно цивилизованной. Мы стояли у стойки, когда в бар ввалились несколько пилотов королевских космических сил. Стало ясно: предстоит заварушка. В баре сидели солдаты с базы, а пехота всегда недолюбливала лихих пилотов. Мои приятели тотчас ушли. Они были офицерами и дорожили своими нашивками. Я же покидал эту вонючую планету, и мне было наплевать на все. Кроме того, хозяин бара оказался хорошим парнем. Я сделал для него кое-что, и он однажды показал мне, где находится черный ход, и шифр замка сообщил. Я решил остаться и насладиться зрелищем.

Естественно, пилоты выпили по маленькой и начали отпускать шуточки о «сухопутных увальнях». Солдаты в ответ подсказали, куда надо лететь пилотам с их кораблями, и, конечно уж, не в космос. Не знаю, кто тогда ударил первый, да это и не имеет значения, потому что в считанные секунды дрались уже все. Я стоял в конце стойки, попивая бренди. Вот это бренди. - Дикстер поднял стакан и посмотрел сквозь него на свет. - Время от времени и мне приходилось поднять бутылку, чтобы убедить какого-нибудь рядового, что не стоит бить полковника. С пилотами было посложнее. Вокруг меня не осталось ни одного целого предмета, кроме табуретки, на которой я сидел. Хозяин бара уже звонил по телефону, вызывая полицию. С минуты на минуту мог появиться военный патруль и прекратить представление. Я совсем уж было собрался улизнуть через черный ход, когда в бар вошел офицер военно-космических сил.

Дикстер, глотнув бренди, закашлялся и вытер рот носовым платком. Таск, еле держась на ногах, встал, чтобы похлопать генерала по спине, но передумал и снова взял бутылку. Дайен сидел на краешке кресла, зажав руки между колен, и не сводил глаз с Дикстера.

- Офицер был женщиной. Я и раньше знал офицеров-женщин, сходился с ними, бросал. Некоторые были хороши, некоторые так себе. Как и мужчины. Но эта… - Дикстер перевел дыхание. - Она была молодой. Очень молодой. И хрупкой. Волосы цвета морской пены. Цвет глаз изменчивый, как у моря: то они зеленые, то ярко-голубые, а то вдруг темно-серые. Не скажу, что я тогда обратил внимание на цвет ее глаз. Я только помню, что подумал: за эти волосы и эти глаза она и получила майорские нашивки, которыми щеголяет, только бросила взгляд и получила их. А в это время в баре дрались на кулаках, пинались ногами, выворачивали пальцы. Пол был усыпан телами, по углам они лежали штабелями.

Но она не убежала. Я видел, как она поджала губы, и вдруг по выражению ее лица понял, за что в действительности получены нашивки. Она бросилась в самую свалку, схватила первого попавшегося под руку пилота и влепила ему пощечину, чтобы привести в чувство.

- Убирайся отсюда, Фишер, - приказала она. - Военный патруль скоро будет здесь.

Парень начал сопротивляться, но вдруг увидел, кто перед ним стоит.

- Есть, майор, - пробормотал он и заковылял к выходу.

Она хладнокровно продолжала пробираться среди дерущихся. Я подумал, что кто-то должен увести ее отсюда, пока ей не попало. Но я сидел у стойки, да и по ее виду понял, что она не станет благодарить за помощь. Она не нуждалась ни в чьей помощи. Один парень замахнулся на нее - так не успел он глазом моргнуть, как оказался на полу, ничего не понимая. Но она пришла в бар не драться. Она пришла спасать пилотов, чтобы те не попали на гауптвахту. И ей это удалось. Когда они замечали ее, сразу забывали о драке. «Вон!» - вот все, что она говорила, и они бросались из бара, прихватив с собой тех, кто уже не мог идти.

Она прошлась между валявшимися на полу телами, поднимая опрокинутые столы, чтобы посмотреть, не остался ли там кто из пилотов. Убедившись, что все свалили из бара, она и сама направилась к выходу.

Я человек не набожный, но тогда обратился к Богу с молитвой. Вроде той, с которой дети обращаются к нему: «Даруй мне, Господи, это, и я сделаю все, чего ты хочешь». И моя молитва была услышана. Раздались сирены и свистки. Военный патруль стоял у дверей. Драка прекратилась. Солдаты спасались, выпрыгивая в окна, но было поздно. На улице их хватали и арестовывали. Она оказалась в ловушке. Если выйдет, попадет в руки патруля, и тогда ей не отвертеться, объясняя, что она случайно оказалась в баре, потому что форма ее помята, испачкана кровью, волосы растрепались. Все закружилось перед моими глазами, но не от бренди. И все же у меня хватило сил подойти к ней и взять за руку.

- Сюда, - сказал я.

Не в ее привычках было колебаться. Мы выбежали через черный ход в тот момент, когда патруль ворвался в бар.

- Быстрее! - сказала она. - Они окружают. Мы побежали по переулку, перепрыгивая через ящики, отбрасывая ногами бутылки, распугивая кошек и бродяг. Добежав до улицы, смешались с толпой, но сзади слышались вой сирен и свистки. Мы нырнули в темную подворотню. Я все еще держал ее руку.

- Спасибо, полковник, - сказала она, переводя дух. Ее глаза горели ярче, чем фонари. - Мне бы не поздоровилось, если б моему командиру пришлось вытаскивать меня с гауптвахты. - При этих словах она засмеялась. Я не понял тогда, почему. - Я ваша должница, полковник…

- Дикстер. Джон Дикстер.

- Где ваша база?

- Здесь, но завтра я отсюда улетаю. Переводят по службе.

- Хорошо. Вы полетите с нами. - Ее рука выскользнула из моей. - Еще раз спасибо, полковник Дикстер. Я этого не забуду.

Она ушла. Растворилась в толпе.

Я даже не узнал, как ее зовут.

Стакан Дикстера был пуст, но он больше не наполнял его. Таск развалился в кресле, лицо его лоснилось. Дайен не шевелился и не спускал глаз с генерала. Снаружи было слышно, как Беннетт стучит в запертую дверь трейлера, но звук этот был не более реальным, чем картина погрязшего в разврате города под зеленым солнцем.

- Я ненавижу космические полеты! - неожиданно рявкнул Дикстер. Он посмотрел на Таска. Тот заморгал и попытался сесть прямо. - Вы этого не поймете. Ни один пилот не понимает. Теперь я понимаю, почему остался тогда в баре посмотреть, как избивают пилотов и как у них искры из глаз сыплются. О, я прекрасно знаю все эти разговоры о красоте, загадочности, романтике космоса. Для меня же он - холодное пустое пространство, где витает смерть. Какая может быть романтика в декомпрессии, когда мозги вытекают через нос? Или когда давлением тебя превращает в месиво? Или когда подолгу летишь, всеми забытый, умирающий от голода и холода, теряющий рассудок?

К тому же в космосе меня укачивает. Первые три дня бывают сущим кошмаром, и я содрогаюсь при мысле о перелете на новое место назначения. Но в тот раз, когда пришло время явиться на корабль, я был первым на борту челнока. Конечно, чувствовал себя скверно. Три дня не вылезал из кровати, кроме как по надобности. Наконец, поняв, что оклемался и выпитая вода уже не просится наружу, в тот же момент я перешел в корабль и начал искать ее.

Я узнал, в каком отсеке спят пилоты, где каюты офицеров, я бродил в надежде встретить ее. Каждого майора я уже знал в лицо, но ее не было среди них. Может быть, она говорила о другом корабле, но другие на Ласкар не прилетали. Кроме того, я видел пару ее парней с лицами в синяках и ссадинах после драки. Прошла неделя. Я познакомился со многими пилотами, и вот однажды с одним из них мы шли по коридору в комнату отдыха…

Дикстер наполнил стакан, но не выпил. Он потер глаза и провел рукой по седеющим волосам.

- Я увидел ее и в тот же момент узнал ответы на все мучившие меня вопросы: почему она расквартирована не со всеми пилотами, как получила нашивки майора, и что лет ей не больше двадцати, и что отныне все в моей жизни будет не так, как прежде.

Она шла по коридору навстречу мне, одетая в блестящие серебряные доспехи Стражей. На ней был синий плащ с серебряной отделкой по краям, указывавшей на ее ранг, на шее сиял драгоценный камень, на поясе висел гемомеч. Рядом с ней шел мужчина - высокий, сильный, гордый. Он был в таких же серебряных доспехах и синем плаще, только отделка его была золотой.

- Дерек Саган, - сказал мне приятель, показав глазами и думая, что я смотрю именно на него.

Я поднял глаза. «Саган?» Даже на Ласкаре мы слышали это имя. «Что он делает на борту крейсера?» Тогда я впервые услышал, что Стражи непосредственно участвуют в боевых действиях.

- Он получил под свою команду специальный легион - сам предложил создать его. Легион состоит целиком из членов королевской династии, потому что они связаны некоей мистической силой. Вот уж не хотел бы я оказаться на их месте. Он блестящий командир, но служить под его началом - настоящее наказание. Придира жуткий. Терпеть не может, если сделаешь что не так. Но, говорят, к себе так же взыскателен, как и к остальным. Однако от этого не легче.

- Кто эта женщина? - спросил я, ничего не видя, кроме ее потемневших глаз и сверкающего камня.

- Леди Мейгри Морианна.

Как я узнал, этот парень какое-то время провел при дворе короля. Его отец был кем-то вроде мелкого владыки, а потому считал себя знатоком королевского семейства.

- Майор Морианна, так точнее, - добавил приятель.- Она тоже пилот. Думаю, что служит в легионе. Потому что она королевского происхождения. Двоюродная сестра короля по отцовской линии, насколько мне известно, а Саган - двоюродный брат, которого удалили от двора или что-то в этом роде. Все равно ублюдок, причем настоящий.

Он говорил шепотом. Я не винил его. Взглянув на лицо Сагана, сразу поймешь, что такие слова вслух можно говорить только на расстоянии парсека от него.

- А что ты можешь сказать о ней? - спросил я как можно небрежнее. Но, видимо, это мне не удалось, потому что он криво улыбнулся и покачал головой.

- Выбрось это из головы, приятель. Ты с таким же успехом мог бы влюбиться в комету. Сверху пламя, а внутри лед. Она воин из семьи воинов. На ее родной планете люди скачут на лошадях и воюют с помощью стрел и копий. Ее выгнали из Королевской академии для женщин, когда она чуть не прирезала одну из сестер. Король приказал перевести Мейгри в мужскую академию, где учился ее брат. Там-то она и встретила Сагана. - Он наклонился ко мне поближе и еще тише сказал: - Они мысленно связаны.

- Что это значит, черт возьми?

Я слушал вполуха. Ее волосы были такими мягкими и легкими, что развевались на ходу. Длинные, почти до пояса. В тот день, когда я впервые увидел ее, она, верно, подобрала их под головной убор.

- Посмотри на них, - сказал мой приятель. - Жуть берет. Они могут обмениваться мыслями без слов. Когда их глаза встречаются, словно электрический разряд вспыхивает между ними.

Он продолжал говорить, но я уже не слушал его. Влюбился в комету. Это правда. Теперь я видел, что это так. Она пролетела по моей жизни, оставив незаживающую рану. Я все понял, глядя на нее, идущую по коридору навстречу. Хотел было что-то сказать, но выбросил эту мысль из головы, как готов был в тот момент выбросить ее вообще из своей жизни.

Они шли по кораблю, словно владели им. Черт, может быть, это так и было! Люди безропотно уступали им дорогу. Я прижался спиной к переборке, готовый раствориться среди кабелей и труб. Саган что-то говорил ей. Она скользнула по мне неузнающим взглядом и прошла мимо. «Так и должно быть», - подумал я. И уже отошел от переборки, когда Саган вдруг остановился и заговорил с кем-то. Мейгри повернула голову. Она смотрела на меня сквозь прядь волос, упавшую на лицо, и улыбалась краешком губ. Это была не улыбка, скорее ухмылка, которой обмениваются два заговорщика. Подняв палец, она покачала им, как бы предупреждая: не показывай виду. Я вспомнил, что она говорила о своем командире. Затем отвернулась, и они ушли.

Такие вот дела. - Дикстер поигрывал полупустым стаканом. - На корабле мы подружились и оставались друзьями многие годы. Конечно, не дружба мне была нужна, но я смирился с этим, боясь потерять то, что имел. В конце концов она была королевского происхождения. Она была полна амбиций, потому что родилась с ними, воспитывалась в соответствии с ними. Политикой она не интересовалась, считала ее скучной. Она хотела летать. Она, Саган и другие в легионе были первыми из королевской родни, кому разрешили стать пилотами. Как вы знаете, обычно они вступали в брак между собой, чтобы сохранить чистоту крови. Но в те годы для монархии настали тяжелые времена. Думаю, король дал согласие на создание легиона именно потому, что нуждался в поддержке - любой и ото всех. И эта поддержка обернулась против него и нанесла ему удар в спину.

Дикстер замолчал. Стук в дверь трейлера и крики усилились. Он рассеянно взглянул на дверь.

- Черт возьми! Таск, попроси их прекратить шум. Таск встал, покачиваясь, прошел к входной двери, открыл замок, распахнул дверь и вывалился за порог. Дайен услышал, как наемник ругается с Беннеттом. Но, видимо, его слова не произвели на Беннетта впечатления, потому что последний появился в дверях кабинета.

- Генерал Дикстер, сэр…

- Все в порядке, - сказал Дикстер, - только… - он махнул рукой, - оставь нас в покое.

- Есть, сэр, - сказал Беннетт. - Хотите кофе, сэр?

- Нет, Беннетт. Я хочу напиться.

- Да, сэр. Очень хорошо, сэр.

- Разыщи капитана Линка и попроси его связаться со штабом, как только он подготовит двухместный космолет. Да, и верни сюда Таска.

- Боюсь, это невозможно. Он отключился.

- Хорошо. Так даже лучше. Отправь его на «Ятаган» и предупреди Икс-Джея, пусть проследит, чтобы Таск оставался на месте вплоть до дальнейших распоряжений.

- Есть, сэр.

Дайен встал, но Дикстер жестом попросил его сесть.

- Беннетт побеспокоится о Таске. А ты останься. Ты должен… узнать остальное. Я еще достаточно трезвый, чтобы дорассказать все.

- Есть, сэр. - Дайен сел на диван.

Они слышали звуки разбившегося стакана, ворчание, возню, шум упавшего тела и ругань. Потом дверь захлопнулась, все смолкло, и только карты шелестели на стенах. Даже голос Дикстера звучал еле слышно, словно растворялся в тишине.

- Я никому и никогда не рассказывал о той ночи во дворце. Да и не надо бы рассказывать. Но, видно, выпивка подействовала. Я солгал, сказав, что не был во дворце в ночь революции, ночь, которую они теперь называют «die Freiheit» [Свобода (нем.).]. Свобода! Ха-ха! Я был там. - Дикстер трясущейся рукой взял бутылку и наполнил стакан. - Господи, спаси и сохрани меня! Я был там.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Архангелы - державные князья - там восседали…

Джон Мильтон, «Потерянный рай»

Минас Тарес - это город, где находилась резиденция короля. Боже, какой он был красивый! Сейчас о нем говорят другое: развратный, мол, и экстравагантный, люди, жившие в нем, купались в роскоши, в то время как миллионы голодали. Но для меня он был центром всего замечательного и прекрасного. Лучшие произведения музыки, искусства, литературы, архитектуры сосредоточивались в Минас Тарес. От имени и во имя «демократии» его разрушили.

Думаю, мы все тогда догадывались, что ожидает монархию. Король, конечно, тоже знал, но то ли не хотел в это поверить, то ли не мог решить, что предпринять. Старфайер был человеком хорошим, но слабым. Его министры были не лучше. Как говорил Йитс: «Лучшие не имели убеждений, худшие были охвачены силой страсти». - Дикстер посмотрел на стакан и осушил его одним глотком. Закрыв глаза, он задержал дыхание, затем выдохнул. - Так вот… В ту ночь я был во дворце по двум причинам. Во-первых, меня произвели в генералы. Меня и еще около пятисот командиров, как людей, так и инопланетян, со всей галактики. Церемония была очень торжественной. «За особую доблесть и заслуги». Король сам прикрепил звездочки к моему воротнику.

Итак, я был в Минас Тарес по поводу церемонии, а еще потому, что там была она. В тот вечер Стражи чествовали Золотой легион по случаю их победы над коразианцами на одной из планет. Мейгри тоже присутствовала, но была и другая, главная причина ее появления во дворце - быть рядом с Семили Старфайер, женой кронпринца, которая вот-вот должна была родить.

Дикстер не смотрел на Дайена, когда говорил. Юноша вздрогнул, но промолчал. Ему казалось, что генерал забыл о его присутствии, забыл о грозившей им опасности. Дайен же помнил, но не хотел напоминать об этом, боясь прервать рассказ. Кроме того, для Дайена это была не столько опасность, сколько возможность освобождения.

- Думаю, ты слышал о предателях в королевской армии, которые знали, что флот мятежников вышел на орбиту вокруг планеты, но не доложили об этом. Военная база пала; не было даже боя, потому что солдаты перешли на сторону мятежников. Когда армия Роубса взяла контроль над городом, он дал приказ идти на дворец.

Я был во дворце, вернее, - на его территории. Дворец был городом в городе. Красивые здания, бульвары, галереи, магазины, рестораны. Тысячи людей жили и работали там. День и ночь он был наполнен светом и музыкой. У меня было приглашение - единственный способ попасть туда. Приглашение от Мейгри, конечно. Она хотела поздравить меня, и мы собирались отметить это событие.

Дикстер взял бутылку, но она оказалась пустой. Он сжал ее рукой, как тисками.

- Мятежники ударили по дворцу из всех видов орудий, какие у них были. Я только что прошел через серию ворот, когда был нанесен первый удар. Я сразу понял, в чем дело, - в городе давно ходили слухи о мятеже, а в последние месяцы не прекращались гражданские беспорядки. Часть личных отрядов короля перешла на сторону мятежников, но другие остались преданными ему. Начался хаос. Трудно было понять, кто на чьей стороне. Люди убивали друг друга во имя свободы.

Силы мятежников превосходили нас в тысячу раз. Они спускались с неба, проникали, как крысы, через канализацию. Обе стороны сражались не ради того, чтобы оказать сопротивление или сломить его, а для того, чтобы сорвать злобу. У меня не было при себе оружия, но я подобрал лазерный пистолет у убитого и сражался, пока не понял, что мне конец. Минометная мина спасла мне жизнь. Она разорвалась рядом, и меня волной отбросило в ров или кювет, не помню. Была уже ночь. В суматохе меня никто не заметил или они подумали, что я мертв. Когда я пришел в себя, все уже кончилось.

На горизонте я увидел языки, пламени и понял, что это горит дворец. Моя первая мысль была о Мейгри. Я снял форму с убитого мятежника, сержанта, надел ее, прихватил его оружие и побежал во дворец.

Ту ночь я вспоминаю как страшный сон. Взрывом мины меня ранило, но боли я не чувствовал, только все вокруг казалось нереальным. Но думаю, даже смерть не сотрет в моей памяти то, что я видел той ночью. Армия Роубса вышла из-под контроля - все были пьяны от крови и вина. Грабежи, пытки, пожары, изнасилования - все это я видел и не видел. Я заставлял себя не смотреть, иначе я бы открыл огонь и стрелял до тех пор, пока они не прикончили бы меня. Но я думал о Мейгри. И вскоре понял, что разгул и суматоха мне на руку, потому что дает возможность идти к намеченной цели - дворцу. Я уже видел его - шпили блестели в огне пожара. Чем ближе я подходил, тем все чаще останавливал более или менее трезвого встречного и спрашивал, что там произошло. Слухи были разные - одни мрачнее других: король мертв, убит, убиты все, кто находился во дворце. Стражи тоже. Мне встретился солдат, который нес одежду Стражей. Она была порвана, в пятнах крови. Не знаю, как я устоял на ногах. Думаю, спасло ощущение нереальности происходящего. Я все не мог поверить в случившееся.

Подойдя к дворцу, я был поражен: вокруг порядок, все под контролем. Солдаты трезвые, дисциплинированные - настоящая армия, а не сборище разгулявшихся мятежников. Позже я узнал, кто был их командиром. Этого надо было ожидать. Дерек Саган. На их форме была новая эмблема - птица Феникс, восстающая из пламени.

Решив воспользоваться боковым входом, я ждал случая, чтобы проникнуть внутрь. Мне повезло: драка, затеянная солдатами мятежной армии, отвлекла внимание охраны. Солдаты прослышали, что дворец отдали на разграбление, и рвались туда. Охрана отгоняла их прикладами. В суматохе меня не заметили, и я проскользнул в дверь.

Я бывал во дворце - Мейгри водила, но я не узнавал его. Часть сгорела - пожар потушили подчиненные Сагана, часть разрушена взрывами. В стенах дыры от снарядов, полы исковерканы, лестницы разбиты или повисли между этажами. Я остановился, пытаясь сориентироваться, и в этот момент ко мне подошел солдат.

- Вы по какому делу, сержант?

- Срочное донесение, - сказал я автоматически, похлопав рукой по нагрудному карману. - Для командира.

Мне было все равно. Я знал, что она мертва, я молил Бога, чтобы она была мертва, после всего, что я увидел. Внутри у меня тоже все помертвело, и ничто уже не волновало, не страшило. Солдат пристально посмотрел и, увидев, что я трезв, решил, что услышал правду. Он пропустил меня.

- Командир Саган находится в компьютерном центре. Поднимитесь по лестнице и поверните направо.

Саган! Голова у меня закружилась. Дерек Саган. Предатель. Конечно, он знает меня. Мейгри знакомила нас. Я спрашивал себя, знала ли она, что он собирается предать своего короля. Если да, то это одно могло убить ее.

Будь уверен, как только солдат скрылся из виду, я не пошел к Сагану, а направился в зал, который, как она говорила, предназначался для банкетов. Зал был огромный, занимал пол-этажа. Весь пол в нем был усеян трупами. Стражи не были вооружены, как ты понимаешь. Это было частью плана заговорщиков.

Я долго искал ее среди мертвых тел. Я видел тело короля, лежавшее на троне. Роубс заявлял, что Старфайер умер от сердечного приступа, но это ложь. Я видел след пули - она прошла сквозь корону прямо в висок. Но Мейгри я не нашел. Не нашел никого из Золотого легиона. И во мне затеплилась надежда. Я вышел в коридор и начал искать. Чего? Сам не знал. В голову пришла безумная мысль: пойти к Сагану и спросить, где она.

Во дворце было тихо. После уличного шума тишина здесь казалась мертвой. Никого, кроме нескольких солдат, спешащих по своим делам, да караульных, стоявших у двух или трех дверей, я не встретил. Врачей, помогавших раненым, я тоже не видел. Раненых не было. Только трупы. Когда мне попадался кто-нибудь идущий навстречу, я принимал озабоченный, деловой вид. Шел быстро, будто знал, куда иду. Удивительно, на что порой человек способен.

Плутая по дворцу, я наткнулся на личные покои короля. Естественно, я здесь никогда не был. Я не решался войти, хотя охрана короля была убита. Не знаю, что меня подтолкнуло, но я все-таки вошел. Позже, вспоминая свое состояние, я понял, что был как в тумане от боли и отчаяния, но мысль работала четко. Поэтому мне пришло в голову, что если Мейгри удалось выбраться из зала, где убили всех Стражей, то она наверняка стала бы искать свою подругу Семили и могла прийти сюда. Здесь я ее и нашел.

Голос Дикстера звучал очень тихо, но слова были ясны и понятны, словно исходили из той части его тела, которая каким-то чудом не была задета алкоголем.

- Она лежала сразу за дверями, зажав в руке гемомеч. Создавалось впечатление, что она защищала покои от вторжения мятежников и упала, сраженная насмерть. Волосы закрывали ее лицо и были пропитаны кровью. Я опустился перед ней на колени, силы покинули меня. Я видел, что она мертва, и благодарил Бога, что она умерла мгновенно. Взяв ее руку, я поднес ее к губам и почувствовал, что она теплая. Меня словно током ударило. Я нащупал на руке пульс. Она была жива!

Дикстер посмотрел на Дайена, пытаясь сфокусировать на нем взгляд.

- Она была жива! Ты можешь это понять? Никто из раненых не выжил. Их добили, а ее не тронули. Из всего, что я видел в ту ночь, это показалось мне самым странным. Противник ранил ее и бросил, не добил. Но времени на размышления у меня не было.

Рана на ее лице была ужасна. Это было видно сразу, и я не осмелился обследовать ее. Волосы, пропитанные кровью, прилипли к ране, служа своего рода повязкой. Я снял с нее синее парадное платье, в котором ей наверняка грозила смерть, и одел ее в платье медсестры, чье тело лежало в холле. А потом, взяв на руки, вынес из дворца.

Оказавшись на улице среди разгулявшейся толпы, я был в большей опасности, чем во дворце. Когда кто-нибудь меня останавливал, я, подмигнув, объяснял, что несу доставшийся мне «трофей» в какое-нибудь укромное местечко, чтобы поразвлечься. Никто не покушался отобрать ее у меня. Они, видимо, думали, что она мертва, а я - маньяк-извращенец.

Ко всему прочему началась гроза. Дождь лил как из ведра, молнии и гром были страшнее обстрела артиллерии. «Должно быть, Бог решил покарать мятежников», - подумал я, уверенный, что его кара минует меня. Так и случилось: я благополучно донес ее до городской больницы.

В больнице был сущий ад. Мятежники захватили ее и разрешали оказывать помощь только своим людям и горожанам. На моих глазах они убили раненого офицера королевской армии, которого принесли на носилках. К счастью, форма, которую я украл, помогла мне беспрепятственно войти в больницу.

Когда врач осматривал Мейгри, он увидел на ее шее Звезду Стражей. Ему помогали медсестра и молодой врач. Они тоже увидели звезду и переглянулись. Я замер. Врач оглянулся на солдат-мятежников, стоявших у дверей операционной.

- Женщина мертва, - сказал врач, - а здесь места и для живых-то не хватает. Унесите тело.

Я вскочил. Врач, проходя мимо, ткнул меня в бок.

- Молчите и ждите меня там, - шепнул он, кивком головы указывая на комнату для посетителей.

Сестра накрыла тело Мейгри простыней и вместе с молодым врачом вывезла каталку из операционной - под носом солдат.

Ошеломленный, я вышел в комнату. Кто-то промыл мне рану и наложил повязку. Тогда я впервые осознал, что ранен, и в оцепенении просидел в комнате несколько часов. Наконец пришел врач. Он повел меня в палату, полную раненых. Мейгри с перевязанным лицом лежала на кровати. Уже знакомая мне медсестра подала склянку, внутри которой, завернутая в марлю, находилась звезда. Позже я узнал, что Мейгри опeрировали в морге.

Придя в сознание, она посмотрела вокруг и была удивлена не меньше, чем я, когда обнаружил ее живой. Она спросила, где я ее нашел и что произошло.

Я рассказал, что нашел ее у дверей королевских покоев и что она лежала там одна.

- И больше никого? - спросила она. - Ни Платуса? Ни Ставроса, ни Данхи? Ни… - она помедлила и добавила: - ни ребенка?

Услышав мой отрицательный ответ, она, казалось, успокоилась.

- Забудь, о чем я спрашивала тебя, - сказала она, крепко сжав мою руку. - Обещай мне, Джон. - Я пообещал.

Она не сказала больше ни слова. Просто лежала, держа мою руку, глядя в пространство. Спустя несколько дней, когда ей стало лучше, я попросил ее рассказать о том, что случилось во дворце в ту ночь. Врач говорил мне, что ей станет легче, если она выговорится. Но она только покачала головой.

- Я не помню, Джон. Пыталась вспомнить, но ничего, кроме… Нет, ничего не помню.

На следующий день я пришел навестить ее, но она исчезла. Сбежала ночью. Затем в газетах сообщили, что Мейгри Морианна, бывший Страж и враг народа, пыталась бежать на украденном космолете, но была сбита над Минас Тарес.

Я сумел улететь с планеты и начать новую жизнь, но долгое время мысль о ней не оставляла меня. Так прошли годы, рана затянулась, боль утихла, и я снова научился смеяться. Но все в моей жизни было не так. Не так, как прежде.

Дикстер провел рукой по лицу. Он выглядел старым, измученным. Дайен с трудом узнавал его.

- Значит, я видел ее? Ведь это могло случиться, сэр?

- Да.

- Теперь все понятно. А ребенок, о котором она говорила, был сыном кронпринца, родившимся той ночью.

- Возможно, - уклончиво ответил Дикстер.

- Леди Мейгри спасла ребенка и отдала его человеку, которому доверяла, - своему брату Платусу.

Он увез ребенка подальше, на самую изолированную планету, какую только мог найти. Мы жили, скрываясь, как преступники, пока Ставроса, который знал, где мы скрываемся, не заставили выдать нас. Когда вы увидели меня в первый раз, то посмотрели так, будто узнали. На кого я похож? Кого я вам напомнил? Дикстер задумчиво посмотрел на юношу.

- У всех Старфайеров были такие же ярко-голубые глаза, глаза, которые, кажется, могут видеть сквозь стены. У тебя рыжие, как у отца, волосы, и внешне ты чем-то напоминаешь мать. Принцесса Семили была известной красавицей. Ты мог бы быть ее сыном.

- Наследником трона, которого больше не существует.

- Да. Но в сознании и в сердцах многих он существует.

- Так вот почему они спасали ребенка, сэр! Чтобы вернуть на трон короля?

- А если даже и так? Не знаю, Дайен. Я рассказал тебе все, что мог.

- Я видел ее. Я видел ее так же ясно, как вижу вас. Почему?

- Члены королевской семьи обладали даром телепатической связи между собой, но они могли читать мысли лишь тех, кого знали, или… Если человек обладал каким-либо предметом, принадлежавшим раньше тому, с кем они были мысленно связаны.

Рука Дайена невольно потянулась к кольцу, которое висело на цепочке, надетой на шею. Значит, это кольцо помогло ему увидеть женщину. Но чье оно? Почему оно оказалось у него? И если он тот, кем, вероятно, является, то почему Платус никогда ничего ему не рассказывал? Напротив, он замалчивал его происхождение, относясь к нему, как к чему-то постыдному! А эта женщина, сестра Платуса, предупредила, что надо бежать.

Дайен чувствовал, как ярость закипает в душе. Платус скрыл от него правду! Женщина пыталась сделать то же самое. Он начинал понимать, что есть лишь один человек, которому он может доверять, который может понять его.

- Где, черт возьми, Линк? - Дикстер в нетерпении выглянул в окно.

- Думаю, мне надо вернуться на корабль и собрать вещи, чтобы тотчас отправиться с Линком, - сказал Дайен, вставая. Солгав, он почувствовал угрызения совести. Они лгали ему семнадцать лет, а он, впервые солгав, понял, что это не так-то просто. Таск проснется и обнаружит, что его нет. - Не могли бы вы, сэр, передать Таску, что я благодарю его и желаю… Желаю…

Дикстер сделал протестующий жест.

- Он поймет.

Нет, не поймет. Никто из вас не может понять. Но разве в этом моя вина? Дайен глотнул, пытаясь унять боль в горле. Он понимал, что должен сказать что-то на прощание, чтобы расстаться с генералом по-хорошему.

Он посмотрел на изможденное лицо Дикстера, увидел его рассеянный взгляд. Несмотря на все выпитое, генерал был трезв.

- Прощайте, сэр.

- Будь осторожен на пути к цели, Дайен. - Дикстер пристально посмотрел на него и доцедил остатки бренди из бутылки. - Возможно, ты сумеешь достичь ее.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Чем каденция медленнее, тем вероятнее падение.

Габриэль Форе, «Паваш»

Мейгри сидела, свернувшись калачиком в единственном кресле в своей каюте, склонив голову набок и подпирая щеку рукой. Звуки меланхолической музыки как нельзя лучше подходили к ее думам. Печальная знакомая мелодия навевала воспоминания о том времени, когда она не обращала внимания на слова, потому что не понимала их смысла. Как она жалела, что не прислушивалась внимательнее к тому, что говорили ей голоса.

- Чем каденция медленнее, тем вероятнее падение.

Танец подходил к концу, темп нарастал, становясь все неистовее…

Дверь в каюту бесшумно открылась, и так же бесшумнo вошел Саган. Звучание музыки нарастало, печальная тема отступала перед веселой, и, наконец, мелодия сделалась радостной.

Дверь захлопнулась. Саган остановился, возвышаясь над Мейгри своей высокой, крепкой фигурой. Она не пошевелилась, не взглянула на него, полностью отдаваясь музыке. Была ли у нее молодость?

- Я знаю, что я ваша пленница, но вы могли бы по крайней мере постучать, прежде чем войти.

- Я услышал музыку. Не хотел вас отвлекать. Командующий подошел к экрану компьютера, на котором светилось название выбранного ею из корабельной фонотеки произведения. Но только он нагнулся, чтобы прочесть надпись, как экран потух.

- Что эта было?

- «Павана» Форе - «печальный и величественный танец».

Командующий снова подошел ближе и положил руку на ее плечо. Мейгри вздрогнула от прикосновения, хотя оно было мягким и вкрадчивым, как его голос. - Что ж, миледи, вам остается сделать последнее па. Для вас танец подошел к концу.

Мейгри не удивилась, не испугалась. Она очень устала и хотела только одного - отдохнуть. Его рука была теплой до сравнению с ее холодной кожей.

- Мальчик уже в дороге, - добавил он.

- Тогда вы его потеряли, милорд.

Мейгри удивилась, что он не обозлился, как бывало обычно, когда не контролировал себя. Но у нее не было желания проникать в его мысли. Она просто решила выслушать, что он дальше скажет.

- Нет, миледи, хотя вы постарались предупредить его. Он летит ко мне.

Мейгри подняла голову и посмотрела на него. От этого движения волосы цвета морской пены коснулись его пальцев, и он убрал руку с ее плеча.

- Я вам не верю.

- Нет, верите, миледи. Мы умеем скрывать мысли друг от друга, но лгать мы не можем. Для вас это не было неожиданностью, Мейгри. - Он потер руки. - Вы должны были это предвидеть, как и я. В конце концов в его жилах течет королевская кровь.

Медленно, не спуская с него глаз, Мейгри встала.

- Западня! Так это все было ловушкой!

- Западня, ловушка - это слишком грубо. Я предпочитаю называть это прозорливостью. И если все пройдет успешно, у меня появится еще один шанс.

- А если неудачно?

- Что ж, я еще раз попытаюсь. Понимаете, Мейгри, если б мальчик внял вашему предупреждению и сбежал, я решил бы, что он больше мне не нужен.

- Позор нашей семьи. Вот что он такое! - Мейгри охватила дрожь. Обняв себя руками, она вся съежилась и отвернулась от Сагана. - Если он тот, кем вы его считаете, вы, кажется, действительно победили. А теперь, почему бы вам не уйти? Полагаю, больше нет необходимости мучить меня.

Саган подошел к ней. Она почувствовала теплоту его тела, накал его мысли. Его рука коснулась ее, мысли окутали разум, привлекая все ближе и ближе к себе.

- Возможно, нет необходимости кончать танец. Мы могли бы снова стать партнерами, как и прежде. - Его дыхание коснулось ее волос, руки крепко обняли. В голосе звучала музыка, властная музыка, где мелодией было честолюбие. Но ужаснее всего оказалось то, что ей все это было приятно.

- Я собираюсь встретить его в зале для собраний. Через час пришлю за вами. - Он еще крепче обнял ее, так что Мейгри едва могла вздохнуть. Он мог бы с тем же успехом сдавить ей горло, а не плечи. - Вы должны опознать его.

Бесполезно говорить ему, что она не может этого сделать. Он прекрасно знает.

Мейгри опустила голову и ничего не сказала. Он разжал руки, и вместе с ними ушло тепло. Она услышала, что Саган подошел к компьютеру, но зачем - не поняла. Затем дверь открылась и он вышел. Минуту спустя зазвучала музыка, которую он выбрал из памяти компьютера. Она узнала ее. Начало второго акта оперы Пуччини «Тоска». В сильном бархатном голосе барона Скарпии звучaло довольство coбoй.

* * *

«Tosca e un buon falco. Certo a quest'ora i mill sgugi le due prede azzannano!» [Тоска - хороший проводник к нашим жертвам. Теперь мой сынишка навeрняка поймает в свои сети двойную добычу! (итал.)]

Зал для собраний, расположенный непосредственно в центре корабля, был самым большим помещением на «Фениксе». Им пользовались только в том случае, когда на корабль прибывал президент, чтобы обратиться с речью к флоту. В остальное время зал был закрыт и доступ в него запрещался. В пустынных коридорах вокруг стояла тишина. Гулкие шаги Мейгри и сопровождавших ее охранников эхом разносились по коридорам.

Ради экономии энергии освещение минимизировалось. Расположенные под потолком голые лампочки находились друг от друга на расстоянии метров десяти, а круги света имели в диаметре не более трех. В центре каждого круга металл блестел, как от лучей совался герб Республики. Прямо под ним на полу был сооружен помoст, на котором стоял трон, украшенным эмблемой президента. Подойдя ближе и внимательно oглядeв помост, Мейгри обнаружила, что с помoщью цилиндричeскогo устройства помост можно поднять, чтобы он возвьшался над головами собрaвшиxcя в зале. Кроме того, помост мог медленно вращаться, дабы лицо президента было видно всем. Мейгри поняла, почему этим залом никогда не пользуются. Она только одного не могла понять, почему Саган с самого начала не сумел просчитать, что революция ни к чему не приведет, что все сведется к политическому трюкачеству, как, например, сооружение этого огромного зала с хитроумным приспособлением, вечно пустующим.

Панель с грохотом опустилась. Мейгри, нервно вздрогнув, оглянулась и обнаружила, что осталась в зале одна. Центурионам не дозволялось входить внутри. Хотя Саган и обещал встретить ее здесь, но eгo пока не было, во всяком случае, не было видно. Прогреть до нормальной температуры столь обширное помещение на корабле практически невозможнo и Мейгри поеживалась от холода. Чтобы как-то согреться и избавиться от ненужных мыслей, она прoшлась к помосту. Расстояние до него оказалось огрoмным. Она представила, каково будет наследнику преодолеть его под пристальными взглядами ее слyг и Дерека Сагана. Ей стало жаль юношу, но жалость была холодной и отвлеченной. Он сам сделал выбор.

Забравшись на помост, Мейгри посмотрела в пустoй зал. Она вынуждена была признать, что восхищаeтся мальчиком. Если бы он бежал, как правильно замeтил Саган, она могла бы его понять, но помочь ему была бы уже не в силах. Позор для семьи. Немногие понимают, что это такое, немногих от мысли об этом бросает в жар. Платуса, например, это не приводило в отчаяние, и он по-своему пытался обелить мальчика, оградить его от слишком сильных чувств. Занятая мыслями о мальчике, которого она видела мельком и неясно, Мейгри, не сознавая, что делает, медленно опустилась на трон.

- Власть вам идет, миледи, но, впрочем, это так и было всегда.

От звука голоса, раздавшегося, казалось, ниоткуда, она похолодела. Из погруженного в полумрак дальнего конца зала показался Саган. Он был облачен в золотые доспехи; золотой шлем прикрывал половину лица. Плюмаж из красных перьев на шлеме походил на языки пламени, алый плащ с золотой отделкой и эмблемой в виде феникса спадал складками до пола. На поясе висел гемомеч.

Мейгри была одета все в то же сине-фиолетовое платье Стражей. На груди по-прежнему сиял подобно полной луне драгоценный камень. Гемомеч крепился к поясу на талии.

Саган подошел к помосту и взглянул на нее. Сквозь прорези шлема она увидела его глаза, в которых свет камня отразился ярче, чем на стали клинка.

- Вот почему я оставил вас в живых в ту ночь, Мейгри. Для меня убить вас означало то же самое, что отрезать себе правую руку. Однажды я проклял мысленную связь, что возникла между нами. Но тогда я был молод, не понимал ее значения. Мы были воплощением власти, силы, которую ничем нельзя остановить. Помните, Мейгри? Когда мы были вместе, нас нельзя было победить. Таково веление Создателя. Доказательством является то, что он снова соединил нас. Вы по-прежнему продолжаете сопротивляться Его воле?

Жизненные силы медленно оставляли ее: она не могла двинуться, не могла оторвать глаз от Сагана. Его слова вызывали в памяти картины прошлого, возрождали надежды и мечты, чувство гордости и радость победы. Все это еще могло вернуться. Она могла бы получить еще большее. Объединившись вместе как два равноправных командующих, они бы свергли нынешнее карикатурное правительство и правили так, как им дано по праву рождения. Сделать это было бы несложно. И никто не смог бы победить их. Да, никто, кроме них самих.

Боковая дверца, невидимая в стене, отворилась. Вошел один из личных охранников Командующего и поприветствовал их.

- Юноша здесь, милорд.

- По моему сигналу впустите его, но одного. Остальные пусть ждут за дверями. Ни в коем случае нас не беспокоить.

- Есть, милорд.

Центурион исчез, дверца бесшумно затворилась. Саган поднялся на помост. Мейгри хотела встать, но испугалась, что не устоит и упадет с помоста. Собрав все силы и мужество, она осталась сидеть на троне. Командующий встал по правую руку от нее.

- Миледи? - спросил он тихо.

- Милорд, - ответила она едва слышно.

Саган нажал крошечную кнопку на контрольном устройстве в виде браслета на руке, и огромная входная панель начала медленно подниматься.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

По блеску и могуществу она узнала его…

Мари Рено, «Небесный огонь»

Украсть старый отремонтированный «Ятаган» и улететь с базы наемников оказалось делом несложным. Никто не пытался остановить Дайена, никто даже не обратил внимания, что он улетает. Космолеты стартовали круглые сутки либо для того, чтобы сопровождать «грузовики», либо для выполнения заданий в ходе войны на Вэнджелисе.

Дайен возложил на компьютер космолета получение разрешения на взлет, чтобы не выдать себя голосом, если кто-то на башне узнает его. Компьютер точно выполнил приказ. По сравнению с Икс-Джеем модернизированная модель отличалась вежливостью, беспрекословным подчинением и исполнительностью. Но с таким компьютером было ужасно скучно.

Преодолев притяжение планеты и оказавшись в открытом космосе, Дайен начал поиски корабля Командующего, но никак не мог его найти. Получалось, что все его уловки и планы ни к чему не привели. Он был расстроен, сбит с толку и уже начал подумывать, не вернуться ли на базу, чтобы повиниться во всем, как вдруг увидел космолет ближнего радиуса действия с опознавательными знаками флота, падающей звездой промчавшийся по темному пространству. Он последовал за ним в надежде, что тот приведет его на свою базу.

Так и случилось.

«Будь осторожен на пути к цели».

Дайен засмеялся. Что понимает этот старик? Будучи семнадцати лет и только что узнав, что он наследник целой галактической империи, Дайен считал, что ему теперь все нипочем. Он молод, а потому бессмертен.

Устрашающий вид флота Командующего был первым болезненным ударом по его самонадеянности.

Дайен представить себе не мог что-либо столь величественное, красивое и пугающее, как гигантских размеров «Феникс», серебристая поверхность которого, казалось, сияла ярче солнца. Его окружали корабли сопровождения, и планеты меркли во всем этом блеске. Приближаясь к чудотворному солнцу, Дайен с грустью подумал, что его старенький, облезлый «Ятаган» нельзя даже сравнить ни с планетой, ни тем более с солнцем. Рядом с «Фениксом» он был крошечной точкой, пылинкой.

- Мне не место здесь. Какой я глупец! - пробормотал он, но не развернулся назад. Луч прожектора с «Феникса» выхватил его корабль из темноты и бесцеремонно указал путь к крейсеру, двигавшемуся по внешнему периметру флагманского корабля. Не было никакой необходимости подталкивать его лучом прожектора. Другая сила, более могущественная, неумолимо подталкивала его. Он надеялся, очень надеялся, что эта сила - его судьба.

Четыре солдата поджидали его, когда он выбрался из «Ятагана». По доспехам и шлемам в римском стиле он узнал центурионов Командующего. Точно такие же окружали его дом в ту ночь, когда умер Платус. Они не проронили ни слова; их суровый, бесстрастный вид как бы говорил, что они и вздоха лишнего не сделают без необходимости. По приказу капитана центурионы окружили Дайена и куда-то повели.

Восхищаясь центурионами и одновременно побаиваясь их, за что был страшно зол на себя, юноша замедлил шаги, чтобы посмотреть, что за этим последует. Рука железной хваткой больно вцепилась ему в плечо и грубо подтолкнула. Что-то в глазах капитана, метнувшихся в его сторону, подсказало Дайену, что центурионам был дан приказ прбсто доставить его, а уж в каком состоянии - оставлялось на усмотрение капитана. После этого Дайен старался идти в ногу с конвоем.

Они провели его на борт челнока, который и переправил их с крейсера на «Феникс». Во время перелета он успел рассмотреть флагманский корабль. Вблизи он казался еще неправдоподобнее.

На подлете к стыковочному отсеку челноку пришлось пристроиться в хвост очереди других таких же. Весело. А кто он был для них? Наследник трона, который не существует? Бросившись в кресло, Дайен почувствовал, как самонадеянность окончательно покидает его. Сгорая от стыда, он вспомнил о своем добром, любимом воспитателе.

Платус знал. Он пытался спасти меня от этого, жизнь отдал, чтобы уберечь от Дерека Сагана. И вот я здесь, меня ждет встреча с тем, кто убил Платуса.

И все-таки Платус понял бы! Он должен был понять, как это важно для меня! Господи, о чем я думаю?! Все, чему он учил, все, чего он хотел, - это сделать из меня простого, доброго человека, каким был он сам.

Дайен попытался пробудить в себе всю накопившуюся злость. Ведь его лишили всего, по праву ему принадлежащего. Но выглянув в иллюминатор, он увидел зримые признаки невероятной безжалостной власти и понял, что его злость - не что иное, как раздражение ребенка, которому отец запретил сунуть руку в огонь.

Наконец челнок пристыковался к «Фениксу». В сопровождении центурионов он поднимался и опускался на лифтах, шел по нескончаемым коридорам. Навстречу шли с озабоченным видом и ни разу не взглянули в его сторону, не обратили ни малейшего внимания. Нечего сказать, король галактики! Дайен споткнулся и чуть не упал. Крепкая рука подхватила его и, встряхнув, поставила на ноги. Но он споткнулся не нарочно: просто сердце вдруг словно остановилось и йоги начали заплетаться.

Центурионы привели его в совершенно пустынную часть корабля. Холодные безлюдные мрачные помещения действовали угнетающе. На пересечении двух коридоров их встретили еще четыре центуриона. Один из них, на шлеме которого был черный плюмаж, жестом приказал Дайену выйти вперед. Юноша повиновался. Центурионы расступились. Тот, что с черным плюмажем, схватил его за руку и, подведя к стене, замер в ожидании. Центурион молчал, Дайену даже показалось, что он не дышит.

Под ногами чувствовалась легкая вибрация от могучих двигателей корабля. Казалось, если напрячь слух, можно услышать их шум. Но напрасно. Оглушающая тишина окружала его. Потом раздался чуть слышный зуммер, исходящий от браслета на руке центуриона. От неожиданности Дайен слегка подпрыгнул.

Центурион приложил ладонь к панели, охранного устройства. Массивная стена с грохотом начала подниматься, открывая взору огромное куполообразное помещение. Струя холодного воздуха обдала Дайена, взъерошила рыже-золотистые волосы и высушила холодный пот на лице.

Заглянув в зал, он увидел вдалеке помост, на котором смутно виднелось что-то похожее одновременно на луну и солнце.

Он покосился на центуриона.

- Входи, - это было первое слово, услышанное им за много часов.

Юноша сделал неуверенный шаг, надеясь, что ноги его не подкосятся. Огромная секция стены опустилась. Он остался один, да еще… Он разглядел на помосте двоих человек, но в их присутствии почувствовал себя одиноким как никогда.

- Подойдите, - сказал мужчина.

Не «подойдите, ваше величество», не «подойдите, ваше высочество», а просто «подойдите».

Дайен не знал, сможет ли сделать еще хоть шаг. Дайен узнал мужчину: это он проткнул светящимся мечом тело Платуса. Узнал и женщину: это она предлагала ему бежать.

Солнце и луна. Он чувствовал, как они притягивают к себе, как кровь в нем вздымается волной, как все тело поддается их притяжению. «Это ведь так легко, - подумал он, - оказаться на орбите и вращаться вокруг них». Но еще сильнее он хочет, чтобы они вращались вокруг него.

Грохот собственных шагов по металлическому полу заставлял напрягаться каждый нерв, и он, стиснув зубы, желал только одного: поскорее дойти до помoста. Когда же остановился, эхо шагов еще долго разносилось по огромному залу.

Первым делом Дайен посмотрел в глаза женщины, пронзительно смотревшие на него, словно скальпелем разрезавшие кожу, мышцы до самых костей, до сердца и мозга. Казалось, она извлекает из него все потаенное, подносит по кусочкам к свету, излучаемому драгоценным камнем, и внимательно изучает, затем возвращает на место и зашивает глубокие раны. Дайен знал, что шрамы от этих ран-отметин навсегда останутся внутри него, как шрам на ее щеке.

Он почувствовал одобрение и жалость, выраженные легким вздохом. Женщина по-прежнему не отводила глаз, но острый скальпель прекратил свое действо. Она словно передала нож мужчине.

- Как вас зовут?

- Дайен, сэр.

Командующий вышел из-за спинки трона. Вежливым, но холодным жестом он указал на женщину.

- Представляю вам леди Мейгри Морианна. Но насколько я понимаю, вы уже знакомы.

Дайен вспыхнул. Он не знал, что сказать. Язык не повиновался ему. Мейгри улыбнулась, взгляд стал теплее, и он немного расслабился, однако ничего не сказал.

- Я - лорд Дерек Саган. Мы раньше не встречались.

«О, нет, встречались», - сказал себе Дайен. Леди Мейгри, казалось, поняла его, отчего одна ее бровь вопросительно поднялась, а улыбка стала печальной и сочувственной. Именно улыбка напомнила ему, что она сестра Платуса.

- Кто дал вам это имя?

Вопрос застал Дайена врасплох, и он моментально смутился.

- Человек, который воспитал меня, л-лорд. - Слово «лорд» он произнес с трудом. Ему не хотелось говорить о Платусе с его убийцей.

- Имя вашего воспитателя? - Голос Сагана, холодный и резкий, ранил больнее, чем взгляд женщины.

Во рту у Дайена горело, язык словно присох к небу, но, глотнув слюну, он покорно произнес:

- Платус, милорд. Платус Морианна.

- Каково происхождение вашего имени?

Дайен мигнул и удивленно уставился на мужчину.

- В честь кого вас так назвали? - спросил нетерпеливо Саган. - Почему выбрали именно это имя?

- Меня назвали в честь Дайена, правителя Сиракуз, который жил на Земле в четвертом веке до рождества Христова, милорд.

- В честь правителя, которого предали и убили те, кто называл себя его друзьями. Поистине достойный тезка!

- Вовсе не поэтому, милорд! - крикнул Дайен, собравшись с мужеством. - Меня назвали так потому, что Дайен был учеником Платона, а философ и все остальные в академии считали его воплощением идеального короля…

Дайен внезапно замолчал. Как это раньше ему не пришло в голову, что Платус подобрал ему имя как ключ к загадке происхождения. До сих пор он этого не понимал. Настолько был поглощен выяснением своей фамилии, что не понимал - ответ заключен в самом имени. Платус не терял веры ни в него, ни в его назначении. Имя, выбранное Платусом, было благословением и… предупреждением.

И тогда воспоминания нахлынули на него. Вот они сидят рядом, читают книгу, и воспитатель мягким голосом объясняет, комментирует прочитанное.

Слезы жгли глаза Дайену, но он боялся расплакаться, потому что знал: Саган терпеть не может слез. Он готов был убежать, скрыться от безжалостного взгляда Командующего, но понимал, что бегство означает конец. Всю жизнь он будет тогда бежать, но ужe не от Командующего, а от самого себя.

Яркий холодный свет, едва видимый сквозь навернувшиеся слeыз, ударил по глазам. Леди Мейгри поднялa драгоценный камень и держала его так, чтобы привлечь внимание. Холодное сияние камня неожиданно успокоило боль и печаль Дайена. Он больше не стыдился своих слез. Если на то пошло, то стыдиться следует тому, кто их вызвал.

Следы от высохших слез жгли щеки, но он не вытирал их.

- Очень хорошо, - сказал лорд Саган таким мягким голосом, что Дайен засомневался, слышит ли он в действительности или это ему только кажется. - Леди Мейгри, - лицо в шлеме повернулось к женщине, - в ту ночь, когда умер король, вы и еще несколько Стражей вынесли ребенка из дворца Минас Тарес. Чей был тот ребенок?

Чистый, яркий свет камня неожиданно преломился, стал рассеянным. Дайен заметил, как рука женщины задрожала и крепко ухватилась за камень. Свет его исчез, и зал словно погрузился в темноту.

- Ребенок был рожден Семили, женой кронпринца. Это был мальчик. - Впервые прозвучавший голос женщины был глух и невыразителен.

- Ребенок по каким-то причинам, которых я никогда не пойму, - продолжал Саган, - был отдан на попечение вашего брата, Платуса Морианна, Предполагаю, миледи, что вместе с ребенком вы передали памятный знак, по которому Стражи в случае непредвиденных обстоятельств могли бы узнать ребенка, наследника трона, даже через много лет. Я прав?

Ответа Мейгри Дайен не услышал, только понял его по движению губ.

- Да, милорд.

- Что это был за знак, миледи?

Рука, державшая драгоценный камень, сжалась сильнее. Дайен представил, что остроконечная звезда уже впивается в ладонь женщины. Он буквально почувствовал, как острые выступы пронзают кожу. Пройдет несколько секунд, и ее слова окончательно решат его судьбу.

«Будь осторожен на пути к цели».

- Кольцо… его матери. Другого такого нет, потому что я специально заказывала это кольцо для ее… для ее свадьбы.

Командующий спустился с помоста и подошел к юноше. Дайен, сжав зубы, собрал все свои силы, чтобы держаться спокойно. Он забыл, насколько высока и массивна фигура Сагана. Золотые доспехи сияли на нем, и когда он спустился на пол, действительно можно было подумать, будто само солнце покинуло небосклон. Дайен стоял потрясенный, на него нашло какое-то оцепенение и закружилась голова.

- Есть ли у вас кольцо?

Низкий голос пророкотал над головой, резонируя сквозь золотые доспехи. Дайен взглянул на лицо Сагана, но, не выдержав блеска шлема, тут же опустил глаза. Рука потянулась за воротник рубашки и зацепила значок «Ятагана», который вручил ему Таск. Как это было давно! Словно целая жизнь прошла, и он совершенно забыл, что все еще носит значок. Наконец он достал кольцо, висевшее на серебряной цепочке.

Саган протянул руку и взял его в ладонь. Дайен невольно вздрогнул и отшатнулся с такой силой, что цепочка врезалась в шею.

- Опишите кольцо, миледи.

- Но вы же знали, как оно выглядит, Саган. - Голос Мейгри изменился; сейчас в нем слышалось раздражение.

- Опишите, прошу вас, - так же раздраженно настаивал Саган.

- Соединенные по кругу язычки пламени, сделанные из опалов и рубинов, оправленных в золото.

Рука Сагана отпустила кольцо. Оно ударилось о грудь Дайена, и тот глубоко и судорожно вздохнул.

Командующий подошел к помосту и впился взглядом в Мейгри. Казалось Дайен был тут же забыт.

Эти несколько минут дались юноше нелегко. Он весь вспотел, пот катился по лицу, смывая следы слез. Ноги ослабели, внутри все дрожало, голова шла кругом, пол под ногами закачался, и Дайен потерял равновесие.

- Саган!

Командующий с невероятной быстротой и проворностью повернулся. Сильная рука схватила Дайена за шею и наклонила его голову.

- Дыши глубже. Нет, голову держи ниже.

Эти слова Дайен расслышал ясно, но ему показалось, что было сказано еще что-то вроде «типичный» и «прекрасный выбор короля».

Затем мягкие, прохладные руки подхватили его.

- У него обморок. Бог мой, Саган, как бы вы себя чувствовали на его месте? Ведь ему только семнадцать.

- В семнадцать лет я командовал легионом, а вы в семнадцать лет участвовали в кровавой битве под солнцем Шайлоу. Этот же падает в обморок в моем присутствии. Ваш брат воспитал поэта, а не короля!

Дайен поднял голову, дыхание восстанавливалось. Перед глазами ярким и чистым светом сияла звезда.

Бледная, изящная рука коснулась кольца, которое он носил на себе столько лет. И он заметил на ее ладони пять крохотных кровавых точек.

- Тебе лучше, Дайен?

- Да, - пробормотал он. - Спасибо, миледи. Они стояли, в молчании глядя друг на друга, и Дайен вдруг понял, что все трое мыслят одинаково, с одинаковым упорством ищут ответ на вопрос: «Что же теперь делать?»

Неожиданно прервал молчание Саган:

- Я просил вас, леди Мейгри, принять решение до прихода молодого человека. Вы готовы дать мне ответ?

Ее рука по-прежнему держала кольцо. Опалы светились оранжево-голубым, рубины - кроваво-красным пламенем. Их свет отражался в ее глазах, так же как и холодное сияние адаманта. Мейгри смотрела прямо в глаза Дайена, проникая взглядом все глубже, глубже, и он снова прочел в этом взгляде одобрение и жалость… томительную, душераздирающую жалость.

- Да, милорд. Я приняла решение.

Мейгри осторожно отняла руку от кольца и, не отрывая взгляда от лица Дайена, сделала шаг назад. Ладонь легла на ножны гемомеча, висевшего на поясе. Легким, изящным движением Мейгри сняла меч с пояса и, держа его рукояткой вперед, протянула Дайену. Затем опустилась перед ним на колени.

- Вы - мой сеньор. Отныне моя жизнь будет посвящена служению вам и тем, кого вы берете под свое покровительство. Примите мой меч, дабы он защищал невинных во время войны. Примите мой меч, дабы он стал символом вашей силы в мирное время. Примите мой меч, мой король, а с ним мою честь и жизнь.

Дайен смотрел на нее в изумлении, ничего не понимая. Он никак не ожидал, что его звезда взойдет так скоро.

- Что мне надо делать? - шепотом спросил он.

- Возьмите этот проклятый меч. - Саган был зол, смертельно зол. Не на Дайена, а на женщину, стоявшую на коленях. - Она ведь Страж, в конце-то концов.

Мейгри не спускала глаз с Дайена. Выражение ее лица было торжественным, возвышенным; светлые волосы падали на плечи, как морская волна, которую Дайен никогда не видел. Она стояла на коленях у его ног, клятвенно обещая защищать, любить и верно служить ему. Дайен медленно протянул дрожащую руку к странному оружию.

- Меч не опасен, пока он в ножнах, - сказала Мейгри, думая, вероятно, что юноша не решается взять его из страха. - Но будьте осторожны: не выдвигайте рукоятку из ножен и не касайтесь шипов.

Дайен ничего не понял, но в эту минуту было не до вопросов. Не время демонстрировать свое невежество. Он не боялся меча. Он медлил, потому что понимал: взять меч в руки - значит взять на себя ответственность.

Но не для этого ли он явился сюда?

Пальцы Дайена осторожно сомкнулись на рукоятке, тщательно избегая прикосновений к острым, как иглы, шипам. Он чуть не выронил меч, потому что ожидал большей тяжести, а ощутил удивительную легкость.

Наблюдавшие за ним не проронили ни слова, хотя он заметил, что Мейгри слегка поморщилась и сделала быстрое движение свободной рукой, как бы показывая, что надо делать.

Дайен повертел рукоять в повлажневшей ладони и наконец крепко сжал ее. Он вспомнил рассказанные Платусом истории о древних королях, которые во время церемонии посвящения в рыцари легонько ударяли по плечам воина лезвием меча. Он не знал, существует ли до сих пор эта традиция, но ничего другого придумать не мог, а надо было что-то делать. По какому плечу ударять в первую очередь и имеет ли это значение? Что следует говорить? Наверно, что-нибудь возвышенное и запоминающееся. Но все, что он сказал, неуклюже и робко опуская клинок на сине-фиолетовый бархат, были два слова: «Благодарю, миледи».

Мейгри поднялась с колен и взяла меч, но, как Дайен заметил, сделала это несколько торопливо. Возможно, она боялась, что он поранится.

- Королями становятся, а не рождаются, - сказал Дерек Саган. - Как вы могли заметить, молодой человек, мой меч остался при мне.

Дайен испуганно замер.

- Значит, вы не верите, что я… Что я - наследник?

- Я верю, что вы сын кронпринца, скажем так. Между прочим, леди и я - ваши родственники, хотя я и не собираюсь сейчас объяснять вам наши родственные связи. Если бы те, кому я доверял, не предали меня много лет назад, то воспитывать вас, молодой человек, мог бы я, и тогда вы стали бы истинным принцем галактики. Но теперь… - Саган пожал плечами и повернулся, чтобы уйти.

- Что вы намерены сделать со мной? - Дайен понимал, что говорит, как напуганный ребенок, но ничего не мог с собой поделать.

Саган остановился и посмотрел через плечо.

- Я ничего не намерен делать с вами. Я мог бы что-то сделать для вас, но пока не решил, что.

Он продолжал идти, плащ развевался за его спиной, словно вокруг бушевали вихри, вызванные его яростью.

Мейгри, стоявшая рядом с Дайеном, вздохнула.

Саган резко остановился. Блеснув золотом доспехов и отделкой пурпурного плаща, он поверну лея и посмотрел на нее.

- Наслаждайтесь финальным туром танца, миледи. Для вас танцы закончились.

Он поклонился и направился к выходу из зала. Панель будто сама по себе начала с грохотом подниматься. Командующий вышел, но панель не опустилась: он что-то объяснил охраннику и показал рукой в их сторону. Затем ушел. Охранники остались стоять у выхода из зала.

Дайен внутренне содрогнулся и посмотрел вокруг. Он чувствовал себя беспомощным и подавленным. Все обернулось не так, как он думал. А чего он ожидал? Да чего угодно: от немедленного ареста и казни до неожиданного успеха и раболепия. А в результате - ничего. На это он никак не рассчитывал.

О да, теперь Дайен знал, кто он, но это было не новостью, а лишь подтверждением. Немного утешала мысль, что он получил от Платуса весточку из могилы. Но даже эта радость была горькой. Надежда? Надежда на что? Надежда на мудрого, сострадательного правителя? Надежда на короля, который правил справедливо и милосердно? Надежда на миллионы людей, которых бьют в лицо тяжелыми ботинками? Надежда на тех, кого раздавило колесо коррупции? Да, надежда умирает последней… И это было единственным, что еще осталось у семнадцатилетнего сироты, который и меч-то в руке держать не умеет.

- Зачем я явился сюда, глупец! Я должен был сделать то, чего хотел Платус, за что он отдал свою жизнь. Он говорил, что мне надо жить жизнью обычного человека. Таким я был, таким и буду всегда.

В голосе Дайена звучала горечь. И только когда леди ответила, он понял, что говорил вслух.

- Жизнь любого человека неординарна. Как бы слаб и незначителен он ни был. В каждом теплится искра Божья.

Мейгри подошла к нему. В эту минуту он чувствовал себя защищаемым и защитником одновременно. На душе стало теплее, спокойнее.

- Хочу утешить тебя, Дайен, - продолжала Мейгри, пристально глядя на него. - Тебя подтолкнули явиться сюда не он и не я, а нечто внутри тебя самого…

- Вы имеете в виду судьбу? Предопределение? Всевышнего? - Дайен покачал головой. - Я в это не верю. Платус учил, что человек сам определяет свою судьбу, что он свободен выбирать собственную дорогу в жизни.

- Мой брат был романтиком. Человек не может обладать абсолютной свободой в выборе, кем ему быть. Мы родились не в пустоте. У нас были родители, они жили в городе, город находился в стране, страна - на планете. Все это звенья цепи, которая протянулась через всю нашу жизнь.

- Но цепь может порваться.

- Да, возможно. У кого-то, но не у нас. Мы известны как люди королевского происхождения. Знаешь, как ты появился на свет, Дайен? Думаешь, твои родители встретились и полюбили друг друга? Нет, встретились их ДНК. Жениха и невесту нашли под микроскопом. Свахой был компьютер. Таким способом «создали» нас всех. Почти всех, - поправилась Мейгри, опустив глаза. Саган ушел, но его присутствие все еще ощущалось.

Дайен почувствовал, как кровь стучит в висках, и приложил к ним руки.

- Почему бы тогда, черт возьми, не создавать людей-роботов? Просто, удобно и никаких забот!

- Ты забываешь об искре Божьей, Дайен, искре, которая может разгореться в пламя величия… или в безжалостный огонь. Но не буду удерживать тебя разговорами. Ты устал, да и холодно здесь. Я позову охранников, они проводят тебя в каюту.

- Подождите! А что если я не хочу оставаться на этом корабле, миледи? Если я хочу вернуться?

Она посмотрела на него, и он снова увидел в ее глазах жалость.

- Слишком поздно, Дайен. Не вини себя. Думаю, что поздно было с самого момента твоего рождения.

- Вы хотите сказать, что сейчас я - узник? «Но если она права, то кто же мой тюремщик?» - мелькнул вопрос.

- На время. Ты оказался не таким, каким ожидал тебя увидеть лорд Саган, Дайен. И я хочу вот что тебе сказать. Причина, по которой я знаю, что он о тебе подумал, заключается в том, что он и я… Мы мысленно связаны. Это трудно объяснить…

Дайен кивнул.

- Я знаю, миледи. Генерал рассказал мне о вас, о вас двоих. Генерал Дикстер. Джон Дикстер.

Юноша краем глаза наблюдал за Мейгри, надеясь увидеть ее реакцию, хотя заранее решил, что грубоватый пьющий бренди немолодой мужчина не стоит ее.

Бледные щеки леди не покрылись румянцем, улыбка не тронула губы. Ничем она не показала, что это имя имеет для нее хоть какое-нибудь значение. Лед. Окруженный пламенем лед. Дикстер был прав. Теплота, которую Дайен поначалу почувствовал, улетучилась.

Мейгри отвернулась от него и сделала знак рукой. Центурионы покинули свои места и направились к ним.

- Вы тоже их узница, - сказал Дайен, догадываясь, и подошел ближе. - Что это он говорил о танце? Он что, собирается казнить вас, миледи?

- Может попытаться, - ответила Мейгри, глядя на приближающихся охранников.

Ее холодность озадачила его, но не смутила, и он, понизив голос, сказал:

- Мы могли бы убежать…

Мейгри обернулась, посмотрела на него спокойным и глубоким взглядом серых глаз.

- Можем, Дайен. Ты решишься на это?

Он готов был ответить: «Да, конечно», но она своим всепроникающим взглядом заглянула ему в душу и увидела все его тайные желания. Одно за другим она извлекала их и показывала ему, освещая резким, ярким светом адаманта.

Он так и не сказал «да», а произнести вслух «нет» ему было стыдно. Поэтому он отвернулся, чтобы не видеть ее серых глаз, и ничего не сказал.

- Бог с тобой, Дайен.

Холодно кивнув, леди Мейгри пошла к выходу из зала. Охранники, подстроившись под ее шаг, двинулись следом. Она шла гордо, с царственным видом - не как узница, а как командир центурионов.

Оставшись наедине со своими охранниками, а это было равносильно одиночеству, поскольку охранники не смотрели на него, а тем более не пытались заговорить, Дайен потерянно стоял в огромном круглом зале.

- По крайней мере теперь у меня есть фамилия.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Даже в раю не поют все время.

Лоуренс Ферлишетти, «Картинки ушедшего мира»

Миллионы черных солнц беспорядочно вертелись в голове Таска. Внезапно они взорвались и превратились в одно яркое и светлое солнце.

- Доброе утро! - пропел Икс-Джей. - Проснись и пой!

- Сатана тебе в бок! Чтоб черти тебя унесли! - Таск стиснул голову и зажмурил глаза.

- Не ругайся!

Компьютер включил освещение на полную мощность и поднял щиток, закрывавший обзорный иллюминатор. Поток яркого солнечного света хлынул на Таска. Ворча, ругаясь и покачиваясь, он встал и поспешно скрылся в туалете.

Икс-Джей пожужжал и замер в ожидании.

- Где малыш? - спросил компьютер, когда появился Таск. - Надеюсь, ты не проиграл его в «девятку?»

Таск рухнул в гамак, не понимая, держится ли голова на шее или взлетела под потолок, как воздушный шарик. Хотелось верить, что не взлетела, а то как лопнет…

- Я задал тебе вопрос! - прогудел Икс-Джей.

- Отвечу, когда промочу горло, - пробормотал Таск, уткнувшись лицом в подушку. - И что вообще означает этот вопрос? Парень уехал с Линком в город.

«Звучит не очень убедительно, - подумал Таск. - Надо бы привязать веревку к голове, а конец ее к запястью…»

- Это же было вчера днем, эх ты, пьяница! Малыш не появлялся дома всю ночь. Я так волновался, что чуть не вышел из строя! От тебя толку никакого. Ты ввалился после «трудового» дня за карточным столом, да еще пьяный в стельку…

- Не было дома? - Таск сел, держась руками за голову. Кто-то точно хочет проткнуть его «шарик» булавкой. - Не играл я в карты. Я был с Диксте-ром. - «Шарик» все-таки лопнул, и боль пронзила его от макушки до пяток. - Дикстер! Парень! Саган! - Наемник вскочил и нетвердой походкой устремился к выходному люку.

- Ты не должен в таком виде показываться гене ралу! - крикнул компьютер. - Надень рубашку! И пару… Ушел. - Икс-Джей загудел недовольно. - Во всем обвинят меня! А разве я виноват, что он ходит, как беспризорный!

* * *

- Это все, что я узнала, генерал, - сказала Нола Райен. - Дверь была закрыта, причем изнутри. Никто на этом заводе ничего не знает, за исключением того, что однажды они пришли на работу, а там - пусто. Ни мебели, ни компьютеров, ни файлов - ничего, кроме электророзеток. Понимаете, сэр, люди, с которыми я разговаривала, мало что знают об этом деле - ремонтные рабочие, уборщики. Те же, которые знали… Они исчезли.

- Исчезли?

- Да, просто… исчезли. - Нола развела руками.- Этот завод и все, что на нем производилось, было прикрытием. Прикрытием для чего-то действительно важного. Но мне удалось узнать одно имя. Не знаю, имеет ли это значение. Один из секретарей, подававший кофе во время заседания генеральных менеджеров, услышал имя Снага Оме…

- Оме! - удивленно воскликнул Дикстер и нахмурил брови.

- Да, сэр. Секретарь запомнил его, потому что он читал в журнале о партии, которую этот Оме организовал на Ласкаре. Возможно, он очень богат и красив.

- Богат и омерзителен. Он…

Раздался гудок селектора. Дикстер нажал кнопку.

- Здесь Таск, сэр.

- Спасибо, Беннетт. Пропустите его.

Последние слова он мог бы и не говорить, потому что Таск и без приглашения ворвался в дверь.

- Парень пропал! Не вернулся домой…

- Входи, Таск, и закрой дверь, пожалуйста, - сказал Дикстер невозмутимо. - Помнишь водителя Райен?

- Нола!

И по одному ее взгляду он понял, что находится в кабинете генерала Дикстера в мятых, поношенных джинсах, в сандалиях, и… Все, больше на нем ничего не было. Волосы растрепаны, лицо неумыто. Глаза налились кровью и походили на пару красных солнц планеты Тайсон, рот же был словно набит песком с этой пустынной планеты.

- Извините, сэр, я…

- Сядь, Таск. Райен, не будете ли вы так любезны подождать в приемной? Это не займет много времени.

- Да, сэр. - Нола поднялась. Проходя мимо наемника, бросила на него встревоженный взгляд, но Таск был так расстроен, что даже не заметил этого. Дверь закрылась.

Таск опустился в кресло. Он смотрел на Дикстера и не верил своим глазам. Гладкое, тщательно выбритое лицо, чистая форма, глаза ясные, плечи, правда, немного поникшие, но скорее от тяжелого груза обязанностей, чем от вчерашнего «накачивания» бренди. У Таска же в голове гудело и сердце колотилось, как ошалелое.

- Сэр, думаю, следует послать патрульные… Дикстер прервал его, подняв руку.

- В этом нет необходимости, Таск. Я знаю, куда улетел мальчик.

Таск сразу понял. Он молча, горьким взглядом посмотрел на генерала. Внезапно вскочил и бросился к двери.

- Ты все равно не смог бы удержать его.

Таск круто развернулся.

- Но я, черт возьми, хотя бы попытался! Сэр! - Шагнув к двери, он хотел ухватиться за ручку, но промахнулся и чуть не упал.

Дикстер вздохнул.

- Таск, сядь и выслушай меня. Это приказ.

Таск не мог решить, подчиниться ли приказу или выбить дверь креслом. Дисциплина и остатки благоразумия взяли верх. С мрачным лицом он вернулся в кресло и уставился в пол.

- Ты же знаешь, Таск, каково быть человеком королевского происхождения.

- Я полукровка, - пробормотал Таск, все еще глядя в пол. - Моя мать была не королевского происхождения. Папаня вечно делал все не так.

- Но ты знаешь…

Наемник заерзал в кресле. Голова болела, просто раскалывалась.

- Да, мания величия была и у меня. Когда-то. Потому-то я и пошел в военно-космические войска. Там из меня эту манию быстро выбили.

- Отец ведь пытался удержать тебя, правда?

- Но это же совсем другое, сэр! - Таск поднял голову и посмотрел на генерала. - Я пошел в летную школу, а не бросился черт знает куда.

- Ты все знаешь о себе, Таск. Знаешь, откуда ты, кто твои родители. Да, ты пошел в летную школу. Тебе не надо было идти искать трон.

- Еще бы! Но единственный трон, на который этот парень усядется, ждет его в туалете. Почему вы позволили ему улететь, сэр? Эта женщина - леди Мейгри или как ее там - доверила его вам! - «Я доверил его вам», - хотел добавить Таск, но благоразумно промолчал.

- Нет, Мейгри сказала, что если Дайену понадобится помощь, то он может довериться мне. Что парень и сделал. Я ответил на все его вопросы. Рассказал все, что знаю. Но я не могу жить его жизнью, и ты не можешь. Если это тебя успокоит, могу сказать: я не верю, что Саган решится казнить мальчика. Есть что-то такое в Дайене. На его лбу словно большими буквами написано «судьба».

- Но вы позволили ему улететь в одиночку, сэр!

- А кого бы ты послал с ним? Себя? Меня? Саган, ни минуты не раздумывая, уничтожил бы нас. Таск, ради Бога, ведь ты - дезертир, а я - изменник. Не говоря уже о том, что Саган зуб на тебя имеет. Ты же увел парнишку у него из-под носа. Думаю, у мальчика была и еще одна причина для побега - защитить нас. Кроме того, теперь он не один, ним леди Мейгри.

- Хорошо! - взорвался Таск. - Прекрасно! С ним привидение.

Он был в бешенстве, но чувствовал, что этим делу не поможешь. В словах Дикстера был свой смысл, по крайней мере так ему показалось, когда боль в голове немного поутихла. Он не злился на генерала. Только на себя и на Дайена. Чертов парень! Это он, Таск, его упустил. Но почему, собственно, он должен о нем беспокоиться?

Губы Дикстера скривились в улыбке.

- Не думаю, что она привидение, Таск. Полагаю, она сейчас у Сагана, возможно, в качестве заключенной.

«Он надеется, что она в заключении, - подумал Taск - Боже, да этот мужик умом повредился! Любовь. Уж за столько-то веков могли бы найти лекарство от нее». Он встал, все еще покачиваясь. - Извините, сэр, за все, что я здесь натворил.

- Извинения принимаются. Я все понимаю. Утром, когда проснулся, сам был готов кого-нибудь нокаутировать.

Таск помедлил у двери, держась за ручку, которую на этот раз нашел без труда.

- Сэр, могу ли я летать теперь на своем космолете? Командующий ведь получил то, за чем охотился, а на остальное мне плевать. Захочет меня поймать, пусть прилетит и попробует.

- Конечно, Таск. Война здесь долго не продлится. Правительство уже готово начать переговоры. Марек считает, что ежедневно они теряют двадцать миллионов на поставках урана.

- А когда здесь все кончится, что дальше?

- У меня уже есть предложения от трех систем. Выберу самую отдаленную. Здесь для нас ничего не осталось, Таск.

Таск поднял руку к левому уху, вынул серьгу в виде восьмиконечной звезды, повертел на ладони и положил в карман джинсов.

- Да, - согласился он. - Ничего.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Случайность и равно -

необходимость

Ко мне не приближаются; судьба

В моей лишь воле вся заключена!

Джон Мильтон, «Потерянный рай»

На «Фениксе» был свой отсчет времени. Наступила ночь вторых суток после встречи с Дайеном. Все это время Мейгри не видела ни Сагана, ни юношу. Она старалась держаться от них в стороне. Побывав в корабельной библиотеке, Мейгри вернулась в каюту с книгой. Не прочтя и шестидесяти страниц, она наткнулась на слова:

«На нашем жизненном пути мы встречаем людей, которые идут навстречу из многих незнакомых нам мест, неизвестными нам путями… и все, что нам предназначено сделать для них, а им предназначено сделать для нас, исполнится».

* * *

Эти слова потрясли Мейгри. Холодок пробежал по телу. Она решила повнимательнее перечитать этот абзац.

«Миледи».

Мысли Сагана возникли в ее уме так неожиданно, что напугали не меньше, чем если бы он сам неожиданно вошел в каюту.

«Милорд». Мейгри закрыла книгу, заложив пальцем страницу, и с тревогой ждала продолжения. Саган провел ночь в молитвах; она это почувствовала.

Мейгри тоже провела ночь без сна, вглядываясь в скользящие перед ней тени.

«Я собираюсь посвятить Дайена».

«Вы шутите!»

«Нет, и вы поможете мне. Вы должны быть довольны, ведь это продлит ваш танец».

«Мальчик не подготовлен! Понадобятся годы для обучения и подготовки». Следом невольно пришла в голову мысль, которую она не сумела скрыть. «Что, если он не справится?»

«У меня нет выбора. Президент и конгресс знают, что он здесь».

«Капитан Нада», - догадалась она.

«Да. У него хватает ума служить моим целям. Он подпитывает паранойю Роубса, а напуганный человек неповоротлив и плохо соображает. Я близок, очень близок к тому, чего всегда добивался. Я только должен знать наверняка, что именно такова воля Создателя, прежде чем сделаю последний решетельный шаг и выступлю против лидеров «великой и славной республики» .

Она почувствовала, как он усмехнулся.

«Если вы питаете так мало уважения к Роубсу и его принципам, то зачем присоединились к мятежу? Я знаю, вы считали нашего короля слабым и непригодным для управления королевством. Я знаю, вы верили, будто он утратил доверие Всевышнего. Но было ли… - она замешкалась. - Неужели вы действительно верили, что при демократии мир станет лучше?»

«Едва ли он мог стать хуже. Во всяком случае, в то время я так думал, - ответил Саган. - Кажется, мы уже говорили когда-то об этом, миледи. Помните?»

Нет, она не помнила. Возможно, они говорили об этом в ту ночь… Перед тем, как началась резня. Должно быть, он намекал, наводил ее на мысль о том, что именно собирается предпринять. Он не мог скрыть от нее свои замыслы. Значит, она знала, но вычеркнула из памяти, не обратила серьезного внимания…

По его молчанию Мейгри поняла: он тоже задумался, почувствовав разочарование, которое, как ржавчина, разъедало некогда крепкие, казавшиеся стальными идеалы.

«Да, миледи, я верил в Роубса. Вы не знали, каким он был тогда. Вы считали его ниже себя…»

«Неправда. Я просто не любила его, не доверяла».

«Правда, миледи. Вы не могли простить ему, что будучи одним из нас, он не признавал своих. Я верил в его цели, в его принципы или в то, что он выдавал за цели и принципы. Я верил в народ. Брр! Известно ли вам, леди, что на последних выборах только двадцать процентов граждан удосужились проголосовать? И выбрали тех кандидатов, кто больше всего потратил денег, добиваясь их поддержки и голосов. Для народа не имеет значения, что Роубс отъявленный жулик. Не имеет значения, что некогда великая империя разворовывается, разваливается и гибнет.

Эдмунд Берк, как говорят, предсказывал, что Французская революция приведет к военной диктатуре… Но появился Наполеон, пришедший на пепелище, чтобы раздуть угасающую искру величия. Я уже почти достиг своей цели, миледи, стоит только протянуть руку».

Мейгри положила книгу на стол.

«Но при чем тут мальчик, милорд? Что за навязчивая идея?»

«Неужели непонятно, миледи? Чтобы удержать сентиментальных глупцов вроде вас от попытки посадить на трон другого Старфайера, другого бессильного короля, который не в состоянии решить, где ему делать пробор на волосах - прямо или сбоку».

«Вы ослепите Дайена блеском власти. Он станет любить, уважать и почитать вас, а затем вы предадите его, как предали…»

Она поняла, что ее безудержный, неосторожный порыв завел туда, куда она и не думала стремиться. Мейгри судорожно вздохнула, вытерла струящиеся по лицу слезы и поискала глазами носовой платок.

Никогда его нет под рукой, это уже стало закономерностью. Поднялась, прошла в ванную, взяла там полотенце и намочила холодной водой.

«Вы слишком легко говорите о предательстве, миледи. Пожалуй, это единственная нерешенная нами проблема. Кто кого предал?»

«Разве я предала вас, милорд? Предала короля? Разве не знала я, что вы планируете? Но молчала, пока не стало слишком поздно. - Мейгри вздохнула и приложила мокрое полотенце к глазам. - Я отказываюсь помогать вам, Саган».

«Мне нужно три дня, чтобы подготовиться самому. За это время вы могли бы подготовить мальчика к церемонии. Если вы забыли…»

- Невозможно забыть, - сказала она вслух.

«…то найдете все необходимое в компьютере, в моих личных файлах. Я дам вам доступ».

«Я не хочу…»

«Хотите, миледи. Потому что вам тоже интересно».

Связь прервалась.

Мейгри вернулась в кресло, снова взяла книгу, открыла. Компьютер на столе издал звук, означавший, что его загружают информацией. Она глянула искоса и увидела на экране надпись: «Файл»: Обряд. Наберите пароль и нажмите клавишу «ввод».

Оставив без внимания компьютер, Мейгри погрузилась в чтение.

«…можете быть уверены, что уже вышли в путь те женщины и мужчины, которые должны столкнуться с вами, и они столкнутся. Да, без сомнения, столкнутся».

Да, они могут. Мейгри не в силах помешать. А мальчику необходимо подготовиться, ему надо знать, что делать. Если он сможет. Кроме того, надо признаться, что ей действительно интересно. Саган знает ее, очень хорошо знает.

Мейгри начала загибать уголки страниц, представив мрачное, неприятное лицо библиотекаря и то, как он посмотрит на нее и начнет сердито разгибать их обратно. В библиотеке мало кто брал книги на древнем английском языке. Пожалуй, она да Саган, но вряд ли он читал «Крошку Доррит»: уж слишком толстая книга.

Интересно, суждено ли мне дочитать ее до конца?

Три дня. Слова всплыли из подсознания как бы в ответ на вопрос. Почему три дня? Мейгри задумалась. Три дня. Сагану нужны три дня не для того, чтобы подготовиться. Некоторые церемонии действительно требуют от священника многочасового поста и продолжительных молитв, особенно когда человек снимает доспехи и облачается в культовую одежду. Но обряд посвящения этого не требует. Он ждет чего-то другого, будто за эти три дня должно произойти нечто. И скрывает это от нее в самых потаенных уголках сознания.

Подойдя к компьютеру, Мейгри посмотрела на экран, вздохнула, привычно нажала на клавишу «ключ», а затем - «ввод». Ничего не изменилось. Нужен был пароль, а Саган его не назвал. Конечно, это должно быть что-то известное ей, известное только им двоим, потому что всем, не входящим в королевскую семью, запрещалось знать таинство обряда.

Вспомнить нужные слова не представлялось слишком трудным, но набрать их на клавиатуре, дать им жизнь - требовало гораздо больших усилий. Она могла бы сказать их вслух, но это означало дать им душу. Пальцы ее не гнулись и дрожали.

«Двое должны пройти путями тьмы, прежде чем они достигнут света».

Она нажала клавишу «ввод», желая, чтобы слова поскорее исчезли, но снова ничего не произошло.

Мейгри прикусила губу и перечитала набранное предложение. Они точно должны быть паролем, который он выбрал.

А, вот в чем дело. Глупая ошибка. Она добавила пропущенную букву «ь» в слове «тьмы». И еще раз нажала «ввод».

Экран засветился, возник текст. Но она могла только догадываться, что это текст, потому что несколько минут не видела ничего, кроме расплывчатого пятна.

- Обряд посвящения, миледи? - спросил Дайен с сомнением. - Не кажется ли вам, что это… глупо?

Мейгри отрицательно покачала головой.

- Лорд Саган говорит не о братской пирушке. Это серьезно. Очень серьезно.

Дайена встревожил ее тон, но Мейгри и не пыталась ничего смягчить. Она хотела, чтобы юноша испугался, испугался как можно сильнее.

Они сидели в пустой гостиной для дипломатов. Сквозь огромный иллюминатор она наблюдала за неизменным и вместе с тем постоянно меняющимся пространством вселенной. Она снова стала наведываться сюда, а сегодня пригласила с собой Дайена. В гостиной было холодно, мебель отсутствовала, если не считать нескольких кресел, похожих на круги, сложенных пополам таким образом, что одна половинка служила сиденьем, а другая спинкой. Сидеть в них оказалось не очень удобно, потому что подлокотники были высокими. Мейгри смотрела на звёзды, блестевшие в черном космосе, и обдумывала, что скажет дальше.

Дайен сидел напротив и неотрывно глядел на ее шрам. Подумалось вдруг, что когда кожу на лице латали, зацепили иглой душу и вшили в шрам. Лицо ее никогда не выдавало ни мыслей, ни чувств, но они зачастую легко читались по шраму. Он видел, как пульсирует в нем кровь, передавая биение сердца. Он по-нимал, что не должен так пристально смотреть на шрам, что это невежливо, но ничего не мог с собой поделать. Когда она неожиданно посмотрела на него, он покраснел и сделал вид, что рассматривает центуриона, стоявшего в дверях.

Мейгри невольно поднесла руку к шраму, который порой начинал невыносимо болеть.

- Обряд посвящения много лет назад проводили как проверку.

- Проверку? - Дайен вскочил с кресла. - Лорд Саган не верит мне? Это так, миледи? Он не верит, что я…

- Сядь, Дайен, и позволь мне закончить. Юноша вспыхнул, пристыженный холодным упреком, прозвучавшим в ее обычном тоне, и сел в кресло.

- Во времена Второго Средневековья, которое наступило в начале двадцать первого века, интеллигенция видела только две путеводные звезды в будущем человечества - космические путешествия, куда человек мог отправиться, спасаясь от репрессий правительства, и генетические исследования, чтобы создавать лидеров-суперменов, которые бы свергли все репрессивные правительства и взяли контроль за властью на себя. Последующие несколько поколений доказали, что успешно решаются обе задачи.

Но когда начался процесс генетического отбора и усовершенствования, тираны попытались создать суперменов для своих целей. Ученые предвидели это и засекретили исследования. Они разработали тесты, дающие возможность определять, кто действительно имеет королевское происхождение, а кто, так сказать, дешевая имитация.

Дайен беспокойно заерзал, нахмурился, и Мейгри на минуту замолчала, внимательно следя за ним. Она прекрасно понимала, о чем он думает и о чем хотел бы спросить. Но ему надо научиться терпению. Ее внимание привлекало другое - кобальтового цвета глаза и огненно-рыжие волосы, напоминающие львиную гриву, складка между рыже-коричневыми, похожими на крылья бровями, большой лоб, высокие скулы, чувственные губы. Глядя на его лицо, она видела другое - лицо единственной, любимой и верной подруги. Мейгри казалось, что она видит Семили на фоне огня и ужасов той ночи.

И она торопливо отвела взгляд.

- Прошло время, и процесс генетических преобразований настолько усовершенствовался, что королевская семья сама уже могла заниматься генетическим контролем с целью сохранения чистоты крови. Браки разрешались только после тщательных компьютерных исследований. Для мужчины, который имел какие-либо слабые стороны, подбиралась женщина, у которой именно эти стороны были сильными. Случалось, что и не срабатывало. Как я уже говорила, нужна еще искра Божья.

К этому времени генетические тесты стали неотъемлемой частью культуры королевского рода, смешались со всевозможными обрядами и церемониями и постепенно в некоторых частях галактики утратили свое первоначальное назначение. Приблизительно тогда начал обретать силу Орден Адаманта.

Королевский род предназначался для управления государством, но никто не возлагал на него роль властителя душ и тел. Боговдохновенные, сильные и властные священники Ордена Адаманта проповедовали поклонение Всевышнему по всей галактике.

Они привнесли понятия вечной жизни и подчинения воли Божьей в жизнь людей разных культур, особенно в жизнь королевского рода, представители которого зачастую покидали свою планету, чтобы вступить в брак где-то в другом мире, совершенно отличном от их собственного. Порой у жениха и невесты общей была только религия.

Старый генетический тест стал первым из ритуалов, который взял на себя Орден. Священники стандартизировали его, добавили несколько своих штрихов, и таким образом ко времени правления твоего дяди, короля, - добавила Мейгри, чтобы успокоить юношу и тонко намекнуть на серьезность того, о чем она говорит, - тесты превратились в настоящий обряд, торжественную церемонию, на которой присутствовали проповедники и… и подобные им.

Мейгри закашлялась. Один из охранников расторопно принес ей стакан воды.

- Благодарю, - сказала она, улыбнувшись охраннику.

По выражению лица центуриона было видно: он принял ее улыбку за великий дар. Дайен понимал, что в эту минуту чувствовал центурион. Холодная, гордая и сильная женщина выглядела одновременно хрупкой и беззащитной. Юноша всеми фибрами своей души желал утешить ее печаль и защитить от опасности. Однако сама мысль о том, чтобы обнять ее или даже прикоснуться к ней, казалась ужасной, недопустимой. Он мог бы с таким же успехом хотеть обнять… комету. Желание юноши защитить ее, прикрыв своим телом, броситься между ней и тем, что ей угрожает, было импульсивным. То же самое он видел на лице центуриона, которому Мейгри и пяти слов в общей сложности не сказала.

Не сознавая, что делает, Дайен вскочил с кресла и бросился перед ней на колени.

- Миледи, вы так несчастны! Позвольте мне… Скажите, что я могу для вас сделать?

Мейгри улыбнулась, но тут же поджала губы, шрам ее покраснел. Протянув руку, она взяла его за подбородок и крепко сжала пальцами. Ногти буквально впились в кожу, и она повернула его лицо в свою сторону.

- Загляни в себя, Дайен! То, что ты испытываешь сейчас, - это сила королевской крови. Когда-нибудь те чувства, которые ты испытываешь в отношении меня, люди будут испытывать в отношении тебя.

Она оттолкнула его от себя, подобрала ноги в кресло и задумалась.

Едва удержав равновесие, Дайен потер поцарапанный подбородок и посмотрел на нее. Он был в ярости. Его грубо оттолкнули, нанесли удар по самолюбию. Он не был уверен, что понял правильно ее последние слова. Мейгри даже не смотрела на него, просто сидела молча. Дайен медленно поднялся и вернулся в кресло. Оторвав руку от подбородка, он увидел на пальцах кровь.

- Итак, - сказала Мейгри внезапно, - вот почему Саган хочет, чтобы ты прошел обряд посвящения.

- Что из себя представляет этот обряд? Что происходит во время него?

- Я не могу говорить об этом. Это таинство, священный секрет. На того, кто выдаст его, падет проклятие. - Заметив, что юноша сердито нахмурился, Мейгри добавила: - Я могу только одно сказать: Создатель будет говорить со священником или даст знак своей воли и намерений в отношении жизни, которая предстанет перед ним. На это Саган и надеется, как я поняла.

- Божья воля, - пробормотал Дайен, вытирая кровь с пальцев о джинсы и надеясь, что она этого не заметит. - Я не верю во все эти мифы. - Он отвернулся и потер рукой подбородок, на котором уже пробивалась редкая щетина, золотистая и потому невидимая для всех, кроме него. - А как насчет меня? Моей воли? Как насчет того, чего я хочу? Вы и Саган, кажется, думаете, что у меня воли нет.

- У тебя есть воля, Дайен. Но это не отрицает того факта, что существует другая воля - воля Всевышнего, которая учит: «Ты можешь быть сильнее, чем ты есть. Я это знаю, ибо я создал тебя». Случается, что сталкиваются две воли - каждый ребенок восстает иногда против своих родителей, и в этой борьбе нет ничего плохого, потому что, только подвергая все сомнению, проявляя решительность и испытывая свои возможности, мы познаем себя и становимся сильнее. Мы можем бороться с кем и с чем угодно, но приходит время, когда человек должен склонить голову и сказать Богу: «Не моя воля, но Твоя».

- Но как узнать, какая из них чья?

- Думаю, со временем мы разберемся. - Мейгри вздохнула и посмотрела долгим взглядом в другую часть корабля, туда, где было его второе сердце. - Это - задача для тех, кто знает, на что идет, и все равно продолжает борьбу - самую ожесточенную в мире.

- Нам нравится видеть себя солнцем, - продолжала она, словно разговаривая сама с собой. - Мы хотим, чтобы нам поклонялись как дарующим жизнь и боялись как разрушителей. Но хотя солнце обладает огромной силой излучения, свет его затухает во времени и пространстве, и звезды, даже все вместе взятые, бессильны осветить необъятное пространство темноты.

«И тем не менее, - прозвучало эхом в ушах Дайена, - не моя воля, но Твоя».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Смеющиеся львы должны прийти.

Фридрих Ницше, «Приветствие»

Как сказала Мейгри Дайену, борьба между знанием и верой, между пониманием воли Божьей и подчинением ей - одна из самых жестоких. Саган следовал указаниям Всевышнего, потому что они совпадали с его собственными желаниями. Теперь он начинал понимать, что между его волей и волей Божьей может возникнуть столкновение. Командующий хотел выяснить намерения Господа. В действительности же он со страхом сознавал, что знает Его намерения, и стремился изменить их.

Закончив мыс ленный разговор с леди, он вызвал капитана своей личной охраны.

- Когда я закрою эту дверь, - Командующий указал на дверь, ведущую в его апартаменты, - никто не должен сюда входить. Никто. Ни при каких обстоятельствах.

- Есть, милорд.

- Любые сообщения, как бы важны и срочны они ни были, должны передаваться вам. А вы мне их представите, когда я попрошу.

- Есть, милорд. - Центурион отсалютовал и приложил руку к груди.

Саган дождался, когда дверь за охранником закроется, и запер ее изнутри на ключ. Выключил компьютер, все средства связи, снял доспехи, убрал подальше гемомеч.

В апартаментах Командующего была потайная комната. Если бы капитан Нада знал о ее существовании, то завоевал бы безграничное доверие президента Роубса и покончил с карьерой, а главное - с жизнью Командующего Дерека Сагана. Комната была не чем иным, как небольшой часовней. Никто, даже адмирал Экс, не догадывался о ее существовании. Те, кто занимался ее сооружением, верили легенде, согласно которой строилось хранилище для сокровищ. Впрочем, так оно и было, только сокровища эти собирались веками и не имели ничего общего с золотом.

Раздевшись догола, Саган вошел в часовню через дверцу, которая открывалась с помощью секретного устройства, схожего с тем, что приводило в действие гемомеч. Когда ладонь прижималась к пяти шипам, выступающим из панели, в кровь впрыскивался вирус, идентичный вирусу в гемомече. Он распространялся по всему телу, не причиняя вреда, но только телу Сагана, тогда как попадая в любое другое тело, хотя бы того же Нады, вирус действовал убийственно, и человек впадал в смертельную агонию.

Войдя в часовню, Саган тщательно закрыл дверь. Убедившись, что он в безопасности, подошел к алтарю, представлявшему собой кусок обсидиана, не обработанный по бокам и отполированный сверху. В часовне стояла кромешная тьма: в священном месте не допускался искусственный свет. Да Сагану и не нужен был свет, чтобы видеть, что находится на алтаре. Небольшая чаша с редким благовонным маслом, серебряный потир, украшенный изображением восьмиконечной звезды, кинжал с рукояткой, элементом которой была та же звезда. И лежало здесь аккуратно сложенное одеяние из тонкого черного бархата - единственное, что оставил в наследство своему незаконнорожденному сыну отец-священник.

Встав перед алтарем, Саган поднял руки, приветствуя Бога. Облачился в одеяние, предварительно поцеловав край материи, как его когда-то научили. Опустившись коленями на черную шелковую подушку с вышитой на ней золотыми и пурпурными нитями эмблемой Феникса, он чиркнул спичкой и поджег масло в чаше. Желтые и голубые языки пламени осветили часовню, наполняя воздух тяжелым запахом ладана.

Саган довольно долго смотрел на пламя, сосредоточивая мысли. Затем поднял рукав на левой руке, обнажив крепкое с синими прожилками запястье. На смуглой коже, всегда прикрытой перчаткой, виднелись многочисленные шрамы одинакового происхождения. В давние времена эти шрамы означали принадлежность человека к священникам Ордена Адаманта. Теперь они означали смерть, так как Орден был запрещен, и всех имеющих подобные шрамы немедленно казнили.

Зажав в правой руке рукоятку кинжала, Саган быстрым, ловким движением надрезал кожу на левой руке. Кровь заструилась из раны. Он поднес руку к потиру. В колеблющемся свете горящего ладана было видно, как кровь капля за каплей наполняет потир. Когда емкость до краев наполнилась кровью, Дерек сунул раненую руку в пламя и зашептал молитву, не разжимая губ, чтобы сдержать крик боли. Огонь обжег кожу, скрывая надрез; кровотечение прекратилось.

От потери крови и мучительной боли кружилась голова. Дерек положил локти на алтарь, поднял голову и начал беседу с Господом, излагая свои доводы.

Дайена заперли в его каюте не потому, что таков был приказ Командующего, а по рекомендации Мейгри, чтобы у него была возможность поразмышлять, разобраться в душевной сумятице. Юноша лежал на кровати, вперив взгляд в металлический потолок.

Ему очень не хватало синхоарфы, но она осталась в космолете Таска. У него не было другого выхода, как, улетая, оставить ее на «Ятагане». Дайен пытался слушать музыку из корабельной фонотеки, но в ушах постоянно звучала музыка Платуса, отчего он злился и одновременно сожалел, что злится. В конце концов Дайен перестал включать музыку и начал прислушиваться к тишине. Но тишины как таковой не могло быть на гигантском военном корабле: все звуки просто сливались в негромкий, мерный шум, который он находил на удивление успокаивающим.

Лежа на кровати, Дайен упорно пытался найти ответы на вопросы: кто я? почему я здесь? куда меня влечет? направляет ли меня кто-то или я мечусь хаотично?

- Человечество ищет ответы на эти вопросы столетиями. А от меня хотят, чтобы я их нашел за три дня, - сказал Дайен, обращаясь к лампочкам в потолке.

Но лампочки только светили ярким светом. И леди Мейгри тоже не помогала ему.

- Ты должен найти ответы сам, Дайен. Я не могу тебе подсказывать, во что надо верить.

- Платус, по крайней мере, объяснял, во что верить не надо, - обиженно говорил юноша.

- Разве? Может, он все-таки учил тебя познавать, подвергать сомнению, искать правду? А ты вместо того, чтобы искать, решил, что она не существует.

Дайен вспомнил часы, проведенные с Платусом над чтением Корана, Библии, текстов Будды. Затем были Фома Аквинский, Жан-Поль Сартр, Декарт, Шопенгауэр, Ницше. И тогда он понял, что они ищут правду - учитель и ученик.

Лежа в оглушающей тишине, Дайен думал, что накoнец начинает понимать Платуса. Постепенно обида, смешанная со злостью, стала уходить. Страж делал то, что считал правильным. После всех ужасов, которые он видел, после трагедии, свидетелем которой он был, разве можно осуждать Платуса за то, что он потерял веру? Дайену хотелось бы знать, нашел ли Платус после смерти то, чего искал.

* * *

Проходили дни. Саган был поглощен борьбою с Богом, Дайен искал пути к Богу. А Мейгри подчеркнуто игнорировала Его. Бог привел ее сюда с одной целью - мучить. Бог допустил, что добрый и ни в чем не повинный народ Оха-Ло страдает теперь под ударами плетей. Бог завлек мальчика прямо в руки Сагана.

Она владела всеми мистическими силами королевского рода, всеми дарованными ей способностями и могла с легкостью открыть самые замысловатые дверные замки или заставить охранников подчиняться ей. Она могла открыть эту дверь или пройти сквозь, и никто, кроме Дерека Сагана, не смог бы остановить ее. А он был очень занят сейчас, захваченный борьбой с грозным противником - ее противником. Противником, который дал ей способности, позволяющие бежать из этой тюрьмы, но он же мог легко приковать ее к стене шелковой нитью. И она снесла бы стальные двери, захватила «Феникс», улетела из этой солнечной системы, даже из галактики, но нить порвать была бы не в силах. Это ранило душу.

Мейгри продолжила чтение «Крошки Доррит».

* * *

«Других я жду… Возвышенней, сильнее… Смеющиеся львы должны прийти!»

Фразы распадались, теряли смысл. Смеющиеся львы. Дайен швырнул книгу Ницше в дальний конец каюты. С него хватит. Он принял душ, оделся в форму пилота военно-космических сил, присланную ему Саганом на смену выцветшим джинсам; расчесал рыже-золотистую гриву волос, вырывая с корнем узелки спутавшихся волос, отчего на глазах выступили слезы; расправил складки на черной, с красной отделкой и высоким воротником форме. Форма сидела на нем безупречно, подчеркивая высокую, гибкую и мускулистую фигуру. Изучая себя в зеркале, oн решил, что выглядит как король, что бы там ни говорили. Подойдя к двери, с силой нажал контрольную кнопку. Дверь открылась, и он выскочил в коридор, надеясь напугать охранников, стоявших по обе стороны от входа. Но ни один мускул не вздрогнул на лице охранников. Взмах ресниц и устремившийся в его сторону взгляд - вот и вся реакция на внезапное появление. «Интересно, что могло бы заставить их вздрогнуть?» - подумал Дайен и решил, что только взорвавшаяся перед ними ядерная бомба или внезапное появление Командующего.

- Полагаю, - сказал юноша, откидывая назад огненно-рыжие волосы, - на корабле имеются места для отдыха и развлечений?

- Несколько, - ответил один из охранников. Дайен отметил про себя, что он не сказал ни «милорд», ни «сэр», ни даже «молодой человек». Он мог бы приписать подобный знак неуважения тому, что его считают заключенным, если бы не знал, что к леди Мейгри всегда обращаются «миледи», причем произносят это слово с таким же почтением, как «милорд».

Дайена раздражала его молодость и неопытность, но уроки Платуса научили понимать, что уважение надо заслужить, что его не добьешься в приказном порядке. Проглотив обиду, он уточнил:

- А бар есть?

Охранник поднял бровь и посмотрел на другого охранника. В эту минуту Дайен испытал восторг. Наконец-то он заставил их отреагировать, хотя это было всего лишь удивление.

- Я хочу пойти в бар, - добавил он, пока их удивление не прошло. - Надеюсь, лорд Саган отдал приказ, что я могу совершенно свободно ходить по кораблю? Конечно, в вашем сопровождении.

Один из охранников сказал что-то в переговорное устройство. Ответ последовал немедленно.

- Лорд Саган дал приказ не беспокоить его.

- Так пошли, - настаивал Дайен. - Какой от этого вред? Я же не собираюсь заходить в секретные или запретные зоны. Мне уже семнадцать лет, и в барах я бывал.

Правда, он был лишь в одном баре. Линк водил его, взяв клятву ничего не рассказывать Таску. В баре было шумно, дымно, темно, и все это непривычно возбуждало. Тот вечер Дайен вспоминал теперь с удовольствием.

- Командующий действительно говорил, что парень может ходить, где ему вздумается.

- Не вижу в этом ничего предосудительного. Ты пойдешь с ним, а я отправлюсь составлять отчет о дежурстве.

- Хорошо, парень. Идем, - Центурион жестом указал направление, и они пошли по коридору.

- Как вас зовут? - спросил Дайен охранника. Центурион, видимо, не хотел отвечать.

- Уж имя-то вы могли бы назвать. Понимаете… иногда чувствуешь себя таким одиноким. - Дайен почувствовал, как щеки, на беду, покраснели.

- Маркус. Меня зовут Маркус.

Довольный тем, что сумел пробиться сквозь панцирь нелюдимого центуриона, Дайен внимательно посмотрел на него.

- Это римское имя, верно?

- Всем, кого отбирают служить центурионами, дают римские имена. Лорд Саган присвоил их нам, когда принимал в Почетный караул.

- Я заметил, что вы носите значок «Ятагана». Вы пилот?

- Да. - Маркус, казалось, был удивлен, что Дайен задает такие глупые вопросы. - Все личные охранники лорда Сагана являются сезонными пилотами. Лучшими на флоте. - Он говорил с неосознанной, спокойной гордостью человека, понимавшего, что не пристало ему хвастаться своими достижениями.

Дайен начинал понимать, что эти люди выполняют столь незначительные задания, как, например, эскортирование заключенного в бар, без сетований, потому что знают: в нужный момент их обязательно призовут идти рядом с командиром к славной победе.

Скрытый смысл того, что удалось сделать Сагану, стал понятен Дайену так неожиданно, что он даже споткнулся. Командующий создал целую армию, полностью преданную ему и только ему. К черту президента Роубса. Пропади пропадом конгресс. Катись к дьяволу Республика. Эти люди принадлежали. Сагану душой и телом.

- Сюда. - Центурион тронул юношу за плечо. Дайен шел как в тумане.

На борту «Феникса» многочисленные помещения для отдыха и развлечений помогали бороться со многими часами скуки после работы или службы. Эти тихие, спокойные часы были опаснее для душевного состояния солдат, чем самые жестокие обстрелы. Помещения для игр, видеосалоны, гимнастические залы и бассейны предназначались для отдыха и восстановления сил как тела, так и души. А для отдыха и развития ума служили библиотека и классные комнаты, где квалифицированные преподаватели учи ли всему: инопланетному мышлению, философии, военной истории, игре на синтезаторе, искусству изображать восхитительную панораму космоса на холсте с помощью красок и кисти.

Популярность этих помещений заключалась главным образом в том, что здесь человек не обязан был находиться. И, конечно же, на борту были бары. Еще со времен адмирала Нельсона «порция рома» рассматривалась, как важное средство для поддержания морального духа флота. Теперь традиционный ром сменили сотни других, более экзотических напитков.

Компьютер регистрировал, что и сколько пьет каждый посетитель. Лишняя порция алкоголя приводила к тому, что член команды оказывался под далеко не ласковой опекой доктора Гиска.

Дайен вошел в бар и на минуту остановился, чтобы дать глазам привыкнуть к полумраку после яркого света в коридорах. Грохот и шум корабля остались за порогом, сменившись тихой, успокаивающей нервы музыкой.

Бар был удобным, привлекательным местом для бесед и отдыха. Мягкие, полукруглые, волнообразно расставленные, розовато-лиловые диваны были заняты многочисленными посетителями. Слышались неясные, спокойные разговоры, иногда прерываемые смехом. На столах позвякивали стаканы и бокалы. Невидимые глазу кондиционеры наполняли атмосферу прохладой и приятными ароматическими добавками, что резко контрастировало с воздухом рабочих помещений, пропитанных антисептическими запахами. Дайен стоял, оглядываясь вокруг, и вдруг ужасно заскучал без Таска, Линка и их друзей. Он даже не замечал, что привлекает к себе внимание, пока разговоры, звон стаканов и смех не стихли.

В баре вдруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением кондиционеров, и все присутствующие буквально уставились на него.

Дайен был предметом пересудов и слухов всю последнюю неделю: говорили о погоне за ним, о его неожиданной сдаче, о таинственной встрече с Командующим и леди Мейгри. Юноша должен был бы испытывать робость от направленных на него взглядов - на него смотрели, потом многозначительно подмигивали соседу, в глазах читались скепсис, любопытство, насмешка. Юноша должен был бы чувствовать стыд, неловкость, растерянность, возможно даже гнев. Но Дайен ничего подобного не чувствовал. Трепет восхищения охватил его, он едва мог дышать от возбуждения.

Дайену уже не надо было пить алкоголь. Сильнее всякого вина его пьянило ощущение власти. Он вдыхал, впитывал это новое ощущение. Он стоял долго, не произнося ни слова, ловя взгляды, приковывая их к себе, насыщаясь ими. От этого кружилась голова, радость и возбуждение переполняли его. Так он чувствовал себя лишь однажды - когда впервые самостоятельно летел на «Ятагане»…

Искра Божья - очищающее пламя или всеразрушающий огонь?

Не сказав ни слова, Дайен развернулся и покинул бар. Маркус посмотрел на бармена и пожал плечами.

- Дитя!

* * *

Корабельные «склянки» отбивали час за часом, и наконец три дня прошли.

Дерек Саган вышел из часовни. Все это время он провел у алтаря. Ничего, кроме воды, его губы не касались, и то умеренно. Он спал на голом, холодном, металлическом полу. Вид у него был мрачный и суровый, будто все три дня он сражался с небесными легионами.

Он принял ванну и после трехдневного поста хорошо поел. Надев доспехи и перчатки, прикрывшие старые шрамы и новую рану, он скрыл лицо под холодным металлом-шлема и распахнул дверь.

- Пошлите за капитаном, - приказал он стоявшему у двери охраннику.

Капитан, войдя, приложил руку к груди в знак приветствия.

- Ave atque vale, [Приветствую и желаю здоровья (лат.). Приветствие древних римлян.] милорд.

- Вам того же, капитан. - Ответил Командующий. - Вы получили послание?

- Да, милорд. - Капитан помолчал. Он не понял, о чем там говорится, так как послание было передано на древнем языке, но запомнил на слух и сейчас мысленно произнес его, чтобы быть уверенным в точности заученных слов.

- «Хлынул кровавый поток».

На самом деле это прозвучало так: «Хлинол кравави паток», но Саган понял искаженные слова, так как это была строчка из поэмы «Второе пришествие» Йитса. И понял, кто передал эти слова и что они значат.

- Очень неплохо, капитан. В 23.00 приведите леди Мейгри и мальчика, Дайена, в мою каюту. Попросите адмирала Экса прийти ко мне с докладом сейчас.

- Есть, милорд.

Капитан вышел. Дерек Саган налил в стакан воды и поднял его, как поднимают тост, повернувшись к двери часовни.

- Я уже на пути к победе. Нужны еще какие-то аргументы?

* * *

В каюте Мейгри дочитывала «Крошку Доррит»: «Они медленно шли вдоль по шумным улицам, неразлучные и счастливые, и, словно мельканию света и тени, совсем не придавали значения суете и бурным страстям, высокомерию, упрямству, тщетным надеждам, бередящим душу, - все, все, все оставалось позади и как будто превращалось в обычный уличный шум».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Не сбывается то,

что ты верным считал,

А нежданному боги находят пути;

Таково пережитое нами.

Еврипид, «Вакханки»

Охранники проводили Мейгри до двустворчатых дверей, украшенных изображением Феникса, возрождающегося из пепла. Двери вели в апартаменты Командующего. Центурион, стоявший на страже, сказал несколько слов в переговорное устройство, вмонтированное в стену, и Мейгри услышала грубый ответ: - «Впустите ее».

Охранник начал было открывать дверь, но Мейгри остановила его. «Подождите», - пробормотала она. Разгладила складки сине-фиолетового бархата, поправила капюшон на голове. Центурион без сомнения подумал, что она прихорашивается перед встречей с лордом. Ничего подобного - она просто тянула время. Ей очень не хотелось входить в его личные апартаменты, в его святилище. Ведь эта комната - он сам, все, что с ним связано, все воспоминания. И она боялась, что не перенесет этого.

«Что я делаю? - подумала она. - Стою здесь, в коридоре, и выгляжу, как дурочка. Если я не войду, он убьет меня. Как я могу победить его, уничтожить, если не в силах собраться с мужеством и войти в его комнату?»

Вздернув подбородок, спрятав свой страх за царственным видом, Мейгри шагнула вперед. Охранник, застигнутый врасплох неожиданным движением, торопливо распахнул двери.

«Я все равно узнала бы эту комнату, - подумала Мейгри, - окажись она даже на какой-нибудь неизвестной планете. Я бы сразу поняла, что он где-то рядом.»

В комнате были сплошь знакомые предметы, предметы, которые она как будто забыла, но если бы хоть что-то из них отсутствовало, Мейгри заметила бы это сразу. Коллекция древнеримского оружия: доспехи, мечи, кинжалы, щиты. Древний шлем и порванная сандалия, когда-то давно принадлежавшие плебею, статуя Аполлона Локсиасского, бога-предсказателя. Ничего нового в коллекции не было, ничего, что показалось бы Мейгри странным, предвещающим недоброе. Он воздавал должное своему прошлому, но ничего не хотел брать из него в сегодняшний день или в будущее.

Предметов мебели стало больше, а сама мебель - роскошнее, чем в те времена, когда она узнала его. Но стиль обстановки сохранился, комната была убрана, как всегда, просто и со вкусом. Даже с закрытыми глазами Мейгри прошла бы по комнате уверенно. Она знала, где находится каждый предмет; во всем и всегда он соблюдал один и тот же порядок. Она готова была сесть в кресло и разреветься.

Вместо этого она стиснула холодные как лед пальцы и шагнула вперед. Фигура в одежде священника вышла из-за ширмы, обтянутой черной материей.

- Вы сохранили… это? - удивилась Мейгри.

Саган был одет в рясу своего отца. Голова обнажена, а капюшон опущен на плечи. Длинные черные волосы он распустил; они падали на плечи тяжелыми, с проседью прядями, вьющимися на концах. Без доспехов Саган выглядел старше и худее. Мейгри заглянула в темные, холодные глаза, затем невольно перевела взгляд на запястье, зная, что может на нем увидеть, и отвела глаза в сторону. Вид свежего шрама расстроил ее. Значит, он до сих пор соблюдает религиозные обряды. Она полагала, что после революции он отказался от веры, как и от многого другого. Но, видно, прошлое все-таки упрямо вторгается в настоящее.

- Сюда, миледи.

Резким, командным жестом Саган пригласил ее пройти за ширму.

Затаив дыхание, Мейгри подчинилась. Ширма скрывала большое, пустое пространство. Мебель здесь отсутствовала, за исключением длинного металлического стола, покрытого черной материей, по углам которой были вышиты серебряные восьмиконечные звезды. Другой кусок черной материи прикрывал предметы, стоявшие в центре стола. Высокие, тонкие восковые свечи в серебряных канделябрах возвышались по концам стола. Приподняв черное покрывало, Саган дал возможность Мейгри увидеть остальные предметы.

- Все правильно, миледи? Все так, как вы помните?

Да, все было так, как она помнила. Она помнила их обряд посвящения. Их посвящали вдвоем, потому что они были мысленно связаны. Голос священника, отца Сагана, звучал над ней, наполняя рокотом комнату. Тогда он впервые нарушил обет молчания - епитимью за свой великий грех. И это был последний раз, когда слышали его голос.

«Двое должны пройти путями тьмы, прежде чем они достигнут света».

Мейгри прижала руки ко рту. Мысли Сагана она не могла прочесть; они были слишком хорошо защищены, и она надеялась, что ему тоже не удастся прочесть ее мысли. Да это сейчас и не важно; он несомненно все понял по выражению боли на ее лице.

- Миледи?

Его нетерпеливый голос донесся словно сквозь густую пелену тумана.

- Да, все правильно.

Она хотела добавить что-то еще, но туман был слишком плотным, не давал даже вздохнуть, лишал сил. Он клубился, ослеплял, душил, она все глубже и глубже погружалась в него, но тут Саган подошел к нeй, взял за руку и поддержал.

Его голос зазвучал прямо над ее ухом, она кожей чувствовала его теплое дыхание.

- Когда обряд кончится, надобность в вас отпадет. Но вы не будете знать, когда придет ваш конец, потому что я не хочу давать вам возможность помешать мне. Но можете быть уверены, очень скоро я приду за вами, миледи.

Мейгри встрепенулась; вспышка гнева и необходимость скрыть от него свод планы разогнали туман. Он это заметил и озадаченно посмотрел на нее.

- Вы намерены бороться со мной, да, миледи?

- Вы разочаровались бы во мне, если бы я сдалась, верно, милорд?

Снова обретя спокойствие и уверенность, она выскользнула из его рук, заметив при этом, как улыбка искривила его тонкие губы.

«Вы специально бросаете мне вызов! - мысленно сказала она. - И этим только больше подстегиваете меня! Вы можете убить меня сейчас, не колеблясь. Ведь вы так ненавидите меня. Но меня ли? Нет, скорее, то, о чем я вам напоминаю: ваше прошлое, наше прошлое. А главное - наше будущее. Светлое, прекрасное, полное обещаний. Настоящее - жестоко, темно и обагрено кровью. Избавившись от меня, вы избавитесь от всего страшного и неприятного вам, а с мальчиком вновь обретете молодость и надежду».

«Вы всегда были романтиком, миледи. Вам следовало бы прислушиваться к пророчествам. В будущем нас ничего хорошего не ждет - только темнота, предательство, смерть. Избавившись от вас, Мейгри, я избавлюсь от человека, обладающего силой и пониманием, необходимыми, чтобы остановить меня. Это же так просто».

«Просто? Тогда откуда эти сомнения, неуверенность? Я вижу вас насквозь, милорд, вижу, что ваша цель неясна. Что-то затуманивает ее, что-то темное…»

Саган резко отвернулся от нее. Цепь мыслей прервалась, повисла в пустоте. Подобное она ощущала и раньше. Так всегда происходило, когда они резко обрывали контакт. Если даже находились на большом расстоянии друг от друга, в этот момент у обоих возникало ощущение, будто холодный воздух врывается в пустой туннель сознания. Им приходилось на минуту сосредоточиться, собраться с душевными силами, чтобы заполнить эту пустоту.

С тех пор, как восстановилась их мысленная связь, ничего похожего еще не случалось. Значит, теперь связь опять стала крепкой вопреки их воле.

- Миледи? - спросил он, желая узнать, готова ли она.

- Милорд.

Как всегда, она была готова.

* * *

Электронные часы показывали, что до 23.00 осталось несколько минут. Дайен нервничал. Он сидел перед компьютером, глядя на шахматное поле, но ничего не видел. Игру он начал несколько дней назад, но дальше трех ходов дело не шло. Когда раздался стук в дверь - его он ждал с тех пор, как получил сообщение от Сагана, - Дайен даже не шевельнулся, нахмурил брови и продолжал смотреть в экран, словно, кроме гамбита, его ничто не интересовало.

Стук повторился. Открылась дверь. Центурионы Сагана не хотели запаздывать с доставкой своего поднадзорного.

- Пора.

Дайен узнал Маркуса. Он хотел поздороваться с ним, но выражение лица у солдата было суровым, не допускающим никакой фамильярности.

От волнения у юноши пересохло горло, ладони вспотели, вставая, он чуть не опрокинул стул. Глупо было, конечно, просидеть два часа, созерцая, строя догадки и пытаясь вспомнить, не говорил ли Платус об этом ритуале. Теперь он нервничал, чувствуя себя натянутой струной на старой арфе Платуса. Так и кажется, тронь его - и он порвется.

Маркус посмотрел на Дайена с любопытством. Последний и не догадывался, что центурионы тоже теряются в догадках, не понимая, чего хочет Командующий от юноши в столь поздний час. Теперь на корабле уже всем было известно, кто такой Дайен. Они знали, что он наследник трона, запятнанного кровью. Они знали, что его хотят видеть президент и Конгресс. Они знали или догадывались, что его могут казнить, несмотря на то, что юноша отрекся от прав, данных ему при рождении. Может быть, лорд Саган именно это хочет обсудить с Дайеном? «Обсуждать» что-либо с Командующим было делом далеко не приятным. Он мог заставить человека признать, что он и не человек вовсе. Многие из команды корабля даже заключили пари на приличные деньги, утверждая, что если юноша и выйдет живым от Командующего, то едва ли будет помнить, как его зовут, а уж тем более, что он король.

Поднимаясь в лифте Командующего, все хранили молчание. Тишину нарушало лишь гудение кондиционера да почти неслышный свист гидравлики. Центурионы проводили Дайена до золоченых дверей с эмблемой Феникса и, молча развернувшись, пошел обратно.

- Но почему? - с трудом проговорил Дайен, чувствуя себя беспомощным, обессиленным.

- Ты должен войти сам, - сказал Маркус. - Заходи, дверь открыта. Тебя ждут.

Слова прозвучали зловеще, хотел того Маркус или нет. Дайен колебался. На ум пришла мысль: бежать, и поскорее, и никто его не остановит. В ту же минуту он понял, что таким образом его уже подвергают проверке, что это «часть первая» обряда. Дрожащей рукой он толкнул дверь, она бесшумно открылась.

Шагнув в комнату, Дайен словно ослеп, поглощенный кромешной тьмой. Дверь за ним закрылась. Он стоял, боясь пошевелиться, ждал, когда глаза привыкнут к темноте. Гордость не позволяла ему пробираться по комнате на ощупь, натыкаясь на предметы и поднимая шум. Прислушавшись, он услышал легкий вздох и шелест платья и понял, что Мейгри здесь. Но света звезды он не видел, значит, она не надела ее, значит, свет драгоценного камня неприемлем для обряда.

В темноте он разглядел очертания еще чего-то более темного, двигавшегося к нему. Командующий.

- Протяните руку.

Помедлив, Дайен вытянул вперед руку.

- Чувствуете прикосновение материи к пальцам?

Пошарив в воздухе, он наконец коснулся грубой шерстяной ткани.

- Снимите свою одежду и наденьте это.

Несмотря на темноту, Дайен вспыхнул от стыда, но сделал, как просили. Долго путался в складках материи, пытаясь понять, что это за одежда и как ее надевать. Наконец, нашел разрез, предназначенный для головы, сунул в него голову и оказался облаченным во что-то грубое и ниспадающее до самого пола. Руки остались обнаженными, и он поежился от холода, так как в комнате было не жарко. Материал оказался ужасно колючий и буквально царапал кожу при каждом движении.

Дайен почувствовал в воздухе странный запах, от которого защекотало в носу. Ладан. Он испугался, что чихнет, и зажал нос пальцами.

Загорелась свеча. В ее пламени Дайен впервые увидел лицо Сагана. От страха у него заболел живот. Когда Саган был в шлеме, то холодный металл, естественно, ничего не выражал, но Дайен предполагал, что под ним находится живое, теплое человеческое лицо.

Он ошибался.

Держа в одной руке свечу, другой рукой Командующий поднял капюшон и надвинул его на голову. Под черным, как ночь, капюшоном лица стало не видно.

Дайен хотел что-то сказать, пробормотать хотя бы приветствие, но Мейгри, выйдя в круг света, покачала головой и сделала отрицательный жест.

- Ты не должен говорить, Дайен. - Ее голос был мягким, тихим. Светлые волосы, падавшие на плечи, казались белыми и холодными, как лунный свет. - Твои мысли направляются внутрь, - она приложила руку к сердцу, - и наружу. - Она протянула руки вперед. - Ты смотришь вглубь, на себя. Ввысь, на Создателя.

Страх охватил Дайена. Тело словно превратилось в мягкую массу, кровь - в воду. От ужаса он содрогнулся; он был отчаянно напуган. Думать о себе? О Создателе? Все, что он мысленно сумел представить, - это мучительная боль, смерть и забвение.

- Пройдите сюда, - приказал Саган, показывая жестом, куда идти.

Дайен желал бы подчиниться, но ноги не слушались его. Он наклонил голову, прикрыл рот рукой и помолил Бога, в которого никогда не верил, чтобы его не стошнило от подступавшей к горлу желчи.

Он едва уловил, что Мейгри прошептала Сагану:

- Что вы ему сказали такое? Он выглядит так, словно готовится к смерти.

И Дайен с трудом разобрал резкий, недовольный ответ Командующего:

- Ничего. Я вообще ничего ему не говорил. Мейгри подошла к Дайену, положила руки ему на плечи. Прикосновение было холодным и успокаивающим.

- Дайен, это религиозный обряд, церемония и ничего больше.

- Нет! - сдавленным голосом произнес он, глядя широко открытыми глазами на черную ширму, за которой ему чудилось что-то ужасное. - Я умру! - Высказав вслух то, что его мучило, он вдруг почувствовал умиротворение, дрожь прекратилась, тошнота прошла. Дайен учтиво высвободился из рук Мейгри.

- Я умру, - повторил он и посмотрел в ее глаза, где отражалось его смертельно бледное лицо.

Полный спокойствия, ощущая легкое головокружение, Дайен без колебания прошел за ширму и увидел стол, покрытый черной материей.

Мейгри бросила быстрый, вопросительный, испуганный взгляд на Командующего, но тот даже не оглянулся на нее. Она остановилась в нерешительности, пристально глядя на Дайена, словно пытаясь проникнуть ему в душу. Командующий вставил свечу в один из подсвечников на столе, зажег ее, подошел к другому и тоже зажег. Только теперь он посмотрел на Мейгри раздраженным взглядом.

Вздохнув, она надела капюшон на голову. Лицо скрылось в тени, и Дайен вдруг почувствовал себя одиноким.

- Встаньте в центре круга, - сказал лорд Саган, показывая на белую линию на полу. - Не наступите на линию.

Круг был сделан из какого-то кристаллического порошка. Осторожно переставляя ноги, чтобы не задеть линию, Дайен встал, как ему сказали.

Саган занял место за столом напротив тех предметов, что были покрыты черной материей, и Мейгри встала слева от него.

Сжав пальцы и держа их перед грудью, она склонила голову. Саган простер руки вверх и поднял глаза к небесам. Никто из них не подсказал, что нужно делать Дайену, но юноша знал, что это не имеет значения. Ничто не имело для него значения, потому что он собирался умереть. Спокойный, безразличный, ни о чем не думая и ничего не чувствуя, он стоял в центре круга и ждал.

- Создатель, перед тобой предстает тот, кто на пороге зрелости жаждет познать таинство своей жизни.

Мейгри пыталась сосредоточиться, направить мысли на слова и молитвы Сагана, но ничего не могла с собой поделать и то и дело бросала быстрые взгляды на Дайена. Что же нашло на мальчика? Она могла бы заподозрить Командующего в том, что он намеренно терроризирует Дайена, если бы не почувствовала, как он сам был озадачен странным поведением юноши. Мейгри спрашивала себя, не ее ли в этом вина. Это ведь она дала понять Дайену, что к обряду надо отнестись серьезно, но ее совет почитать Ницше ни в коем случае не мог привести к подобной реакции.

В полумраке лицо Дайена выглядело мертвенно-бледным; широко открытые глаза не мигая смотрели на пламя свечи. Он крепко сжал кулаки, собираясь с мужеством, дышал часто и неглубоко. Рыже-золотистые пряди волос прилипли к потному лбу и шее. Пот струился по вискам. Он выглядел как человек, идущий на казнь.

- …нам, представителям королевского рода, дарованы способности выше тех, которыми обладает обычный человек. С Твоего благословения на нас возложена важная обязанность. Ты возложил на нас обязанность отвечать за жизни других людей…

«И ты, Саган, пренебрегаешь этой обязанностью, - мысленно добавила Мейгри. - Ты отмахнулся от нее. Ты изрекаешь слова молитвы, но в глубине души ты не веришь ни единому слову. Бог существует для тебя одного, существует для исполнения твоей заветной цели - прибрать к рукам вселенную».

- …употреби наши умственные и физические способности для защиты и охраны…

- И завоевания. - По тому, как напряглось тело стоявшего рядом Сагана, она поняла, что случайно высказала свою мысль вслух.

- Употреби для созидания…

- Для уничтожения!

Саган замолчал, глубоко вздохнул, затем сказал тихим голосом, дрогнувшим от усилия сохранить самообладание:

- Миледи, вы богохульствуете!

- Я богохульствую? - Мейгри забыла, где находится, забыла, зачем здесь находится, забыла все, кpoмe тoгo, где впервые слышала эти слова молитвы. - Это вы превращаете обряд в посмешище!

- Замолчите! - Широко открытыми глазами Дайен смотрел поочередно то на Мейгри, то на Сагана. Его лицо блестело от пота. Гнев бушевал в душе. - Замолчите! - Он судорожно прижал руку к груди, словно пытаясь сдержать себя, не заплакать.

И Мейгри сдавила руками виски, чтобы унять бешеный стук крови. Что на нее нашло? Что заставило говорить подобные слова? Но ярость быстро прошла, она почувствовала слабость, тело начало дрожать от холода и страха.

- Мы все делаем неправильно, Саган! Надо прекратить…

Он сжал ее руку с такой силой, что хрустнули косточки.

- Мы зашли слишком далеко. Создатель с нами. Разве вы не чувствуете Его присутствия?

Да, Бог был с ними. Его присутствие чувствовалось и в темноте, и в пламени свечей, и внутри их самих. Он был очень далеко и совсем рядом. Холодные пальцы Мейгри сжали руку Сагана, и какое-то время они держались друг за друга, не понимая, что делают, но сознавая, что обоим необходима реальная и надежная поддержка.

И пока они так стояли, юноша, забытый ими, ждал.

Ждал смерти.

Саган отпустил руку Мейгри и встал за ее спиной. Теперь она должна действовать самостоятельно.

«Бог. Бог с нами. Его воля должна быть исполнена».

«Спокойно, Мейгри, - сказала она себе. - Мальчик смотрит на тебя. Ему нужна твоя сила, твоя поддержка. Ты не можешь рухнуть на пол, свернуться клубочком и зарыдать как напуганный ребенок».

Мейгри сняла с предметов, стоявших на столе, черное покрывало. Предметов было четыре: серебряный потир с водой, серебряная чаша с маслом, серебряный шар и серебряный жезл.

Повернувшись лицом к Дайену, Мейгри усилием воли заставила его широко открытыми глазами смотреть на нее.

Волны, волны, омывающие берег. Вечные, нескончаемые, бегущие одна за другой. Они накатывают, разбиваются в брызги, отступают, опять накатывают. Песок, гладкий от бесконечного скольжения воды, холодит твою кожу. Вода, струящаяся по твоему телу, она теплая.

Сжатые челюсти юноши расслабились, руки и ноги перестали дрожать. Откинув волосы со лба, он беспокойно, выжидательно смотрел на нее.

Мейгри сделала глубокий вдох-выдох и уже готова была начать произносить слова обряда, как вдруг поняла, что они начисто вылетели из головы. Она не знала, что делать. Но Саган приблизился к ней; их тела почти соприкоснулись, и Мейгри тут же вспомнила все.

- На заре человечества на далекой планете, где по воле Творца зародилась жизнь, в Священном писании было сказано, что четыре стихии лежат в основе вселенной. Они назывались, - она заговорила на древнем языке, - земля, воздух, огонь и вода.

С тех давних времен человек искал способы и средства контроля над этими стихиями. Он обнаружил, что может управлять ими физически, используя устройства, которые служили бы ему, устройства, которые управляли бы стихиями. Спустя века человек понял, что, будучи сильным сам, он может управлять вселенной с помощью своего разума и души.

В эту ночь, Дайен Старфайер, ты пришел к нам, чтобы быть посвященным в таинство. Ты стремишься контролировать то, что большинству не по силам. Если Творец сочтет тебя достойным, он дарует тебе эту способность. Мы собрались здесь, чтобы узнать ответ. Помолись Создателю, Дайен, - добавила Мейгри ласково. Это не было частью обряда, но она чувствовала необходимость приобщить юношу к присутствию Бога. - Помолись Богу, чтобы он наставил тебя.

Дайен продолжал неотрывно смотреть на нее. Что происходило в его душе и сердце, было известно только ему и Богу.

- Сегодня ты познакомишься с этими четырьмя стихиями. Сосредоточь на них внимание, постарайся представить самого себя частью этих стихий. Только через понимание их сути ты можешь получить власть над ними.

Протянув руку, Мейгри взяла серебряный жезл и подняла его над столом на уровне груди.

- Воздух. Дыхание жизни. Ветер разрушения. Она медленно описала жезлом круг, и воздух начал шевелиться и шептать. Вызванное жезлом движение нарастало, засвистел ветер, зашевелились складки ее платья, задрожало пламя свечей. Легкое дуновение коснулось волос Дайена, растрепало их. Но вот ветер затих. Первая часть обряда закончилась. Мейгри, опустив жезл, хотела положить его на стол, но вдруг увидела, что Дайен задыхается.

Юноша схватился за горло, хватал ртом воздух, но не мог вздохнуть. В глазах, вышедших из орбит, стоял ужас. Губы посинели, щеки вздрагивали, все тело напряглось. Дайен зашатался, потрясенный, и протянул к ней руку, как бы прося помощи.

Мейгри сделала шаг, чтобы обойти стол и помочь юноше, но почувствовала, как крепкая рука легла ей на плечо, останавливая. Над ухом послышался шепот:

- Подождите!

Юноша упал на колени. Припадая к полу, он пытался вдыхать воздух. Он делал одну попытку за другой. Закрыв глаза, откидывал назад голову и хрипел.

- Дерек, что это?

- Не знаю, миледи. - Руки Сагана, напряженные и негнущиеся, схватили ее за плечи. - Не знаю. Но продолжайте. Мы должны продолжить.

Тогда отпустите меня, хотелось ей сказать, но она промолчала, не желая, чтобы он отходил от нее. Им снова нужна была взаимная поддержка.

Дайен с трудом поднялся и встал на прежнее место. Под глазами появились темные круги, кожа была так бледна, что виднелись синие жилки вен. Мейгри не сразу нашла силы, чтобы, глядя на его испуганное лицо, продолжать обряд.

- Земля. - Она кашлянула, прочищая горло. Саган стоял рядом, от их тел исходило тепло, они прижимались друг к другу. - Материя. Ты можешь управлять материей.

Мейгри взяла в руки гладкий серебряный шар. Подбросив в воздух, усилием воли остановила его падение, и шар завис в нескольких сантиметрах от ее ладони. Поверхность его стала изменяться: выступили вдруг острые, в несколько сантиметров шипы.

Убрав свою ладонь, Мейгри сказала:

- Протяни руку под шар.

Дайен, секунду помедлив, выполнил просьбу, и шар начал падать, но скорее благодаря инстинкту самосохранения, чем сознательно, он остановил его, и шар снова повис в воздухе.

Дайен облегченно вздохнул и поглядел на Мейгри радостно заблестевшими глазами. Губы его приоткрылись.

Она слегка покачала головой, давая ему знак молчать.

- Ты можешь контролировать материю разумом, но во вселенной есть силы, которые не подвластны твоей воле. Тогда понадобится умение выдержать боль - моральную и физическую. Сейчас ты узнаешь эту силу. Шар упадет. Я не смогу остановить падение, так же как и ты. Хватит ли у тебя мужества поймать его?

Это было самым трудным испытанием в ходе обряда. Мейгри отчетливо помнила, с каким ужасом она сама смотрела когда-то на эти острые шипы. Тогда в ее воображении ясно предстала картина: шипы пронзают ладонь. Потребовалось все ее мужество, чтобы вынести это испытание и в последнюю минуту поймать шар, не поранив руки. Позже она призналась себе, что не будь рядом Сагана, готового без колебаний подхватить шар, она не справилась бы с испытанием. Мысль о реальном поражении там, где она способна победить, заставила ее сделать то, что было, как она прекрасно понимала, за пределами ее возможностей.

«Это иллюзия, Дайен, - попыталась Мейгри мысленно внушить юноше. - Все это иллюзия. В действительности никаких шипов нет…»

Но они были.

Шар упал; острые иглы со свистом прорезали воздух, и раздался глухой, хлюпающий звук, когда они проткнули кожу, мускулы, сухожилия и кости. Брызнула кровь. Дайен вскрикнул. Руки, пронзенные шипами, держали шар.

- Боже!

Мейгри могла только смотреть. Саган, крепко обняв ее, удерживал, чтобы она не бросилась к юноше. Но ее и не надо было удерживать: она не могла сдвинуться с места.

Шипы неожиданно исчезли; шар выпал из рук юноши, покатился по полу и пропал в темноте.

Дайен поднял голову и посмотрел на Мейгри. Медленно вытянул руки. С ладоней лилась кровь, поврежденные пальцы еле держались на кусочках кожи. Он не мог кричать, потому что был в шоке.

Саган убрал свои руки и подтолкнул ее вперед.

- Продолжайте! - сказал он грубым, изменившимся голосом.

- Не могу, Дерек! Я не понимаю, что происходит!

- Продолжайте, леди! Или мальчик действительно умрет.

- Вода.

Мейгри сомневалась, что у нее хватит сил поднять потир, и потому не удивилась, когда чуть не уронила его. Мальчик умрет. Она не соображала, что говорит, слова сами собой вырывались из уст. - Из воды родилось все живое.

Наклонив потир, Мейгри вылила воду на израненные руки Дайена. Холодная вода потекла по ладоням, успокаивая боль. Юноша закрыл глаза, слезы покатились, по щекам. Вода смывала кровь с рук.

- Огонь. Поддерживающий жизнь. Разрушающий все.

Масло в чаше вспыхнуло ярким пламенем. Мейгри подняла чашу, не зная, что делать дальше, потому что обряд предписывал посвящаемому держать ладони над огнем. Саган вырвал у нее чашу, взял руки Дайена и сунул их в пламя.

Мейгри схватила Командующего за руку, пытаясь остановить, но тот оттолкнул ее и вылил горящее масло прямо на ладони Дайена.

Отвратительный запах наполнил комнату. Дайен не произнес ни звука, только смотрел как зачарованный на пламя, охватившее руки. Язычки проплясали, и оно погасло. Огонь, казалось, излечил его руки, потому что теперь они были целы и невредимы.

Дайен посмотрел на руки, потом поочередно на Мейгри и Сагана, улыбнулся радостной, светлой улыбкой и упал без чувств на пол.

- Он… - У Мейгри перехватило дыхание, она не могла сказать ни слова.

Саган обошел стол, приблизился к юноше, минуту смотрел на него, затем наклонился и приложил пальцы к шее.

- Нет. Он потерял сознание. - Командующий выпрямился. - С ним будет все в порядке… со временем.

Мейгри медленно, едва передвигая ноги, вышла из-за стола. Черное покрывало на столе было мокрым. Потир лежал на том же месте, где она его уронила, когда Саган оттолкнул ее. Серебряный шар исчез; она была уверена, что его уже никогда не найдут. Тот, кто воспользовался им, улетел и, видимо, взял cвое орудие с собой. Следов крови на покрывале, залитом водой и маслом, видно не было.

Всего, что произошло с Дайеном, в сценарии обряда не было. Никто из них не предполагал, что подобное может случиться. Никто не требовал этих спецэффектов. Что же это значит? Боль, страдания. Да, этого ждали от тех, кто посвящается, кто вступает во власть Божью, это был урок, который обряд и должен был преподать. Но посвященным давалась реальная возможность превратить боль в иллюзию и доказать, что их разум способен одолевать потусторонние силы. Дайен обладал этой силой, но кто-то или что-то не разрешили ему воспользоваться ею во время обряда. А может, воспользуйся он ею, она бы обернулась против него? От Дайена будто ждали, что он пожертвует… всем. И взамен ничего?

Сагана одолевали мрачные, сумбурные, противоречивые мысли. Он стоял у иллюминатора и смотрел на звезды, в черное пространство космоса, в никуда. А Мейгри смотрела на юношу, лежавшего у ее ног.

- Разве это был тот обряд, милорд? Церемония коронации короля?

Саган вздрогнул, словно вернулся к действительности из далеких темных сфер, где мысленно витал.

- Короля? Да.

Он поджал губы. В глубине души его шла жестокая борьба.

- Больше того. Спасителя.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Я родился.

Чарлз Диккенс, «Дэвид Копперфилд»

Охранники знали, что сегодня она умрет. Мейгри заметила это по их глазам, в которых уважение смешивалось с печалью, когда они утром пришли, чтобы сопровождать ее во время ставшей уже привычной прогулки. Но их взгляд не выражал ни стыда, ни чувства вины. Они были безгранично преданы Командующему и полностью ему доверяли. Прикажи он им умереть, и они не задумываясь подчинились бы приказу. И уж, конечно, они с холодной невозмутимостью смотрели бы, как ее предают смерти.

- Пожалуйста, отведите меня в корабельный лазарет, - попросила она.

- Есть, миледи, - ответил центурион, и она услышала непривычную мягкость в его голосе. Да, они знали. Это произойдет сегодня.

Дайен все еще был без сознания. Доктор Гиск, крутившийся вокруг нее как летучая мышь, уверял, что мальчик может находиться в таком состоянии несколько дней. Хорошо. Что бы ни случилось, чем бы ни кончился этот поединок, Дайену будет тяжело узнать о нем. Прошлой ночью она видела, как тьма и свет вошли в его душу. Теперь всю его жизнь тьма и свет будут бороться в душе, будут стремиться властвовать над ним, давая силу или слабость. От этого конфликта он никогда не избавится. С этого момента никогда не будет по-настоящему счастлив.

Склонившись над кроватью, Мейгри убрала рыже-золотистые волосы с белого лба. Неожиданно в памяти возникла яркая картина: Семили лежит на ее руках, черные локоны растрепались, лицо мертвенно-бледное, слезы смешались с кровью. Сколько крови! А огонь все приближается…

Душа Мейгри сжалась от ужаса. Видение кончилось, и она не стремилась продлить его.

Юноша во сне вздрагивал, вскрикивал. Мейгри взяла его руку и нащупала пульс. Ее прикосновение, казалось, принесло ему облегчение, он вздохнул и успокоился. Наклонившись, она поцеловала его в щеку.

Неожиданно встав и резко обернувшись, она увидела, как один из центурионов быстро-быстро мигает глазами. Мейгри, стараясь не смотреть на него, положила книгу, которую принесла с собой, на тумбочку у кровати Дайена.

- Пожалуйста, проследите, чтобы книгу передали мальчику, - сказала она доктору Гиску.

Доктор внимательно рассматривал шрам на ее лице, но когда понял, что Мейгри обращается к нему, оторвал взгляд и виновато улыбнулся.

- О да, миледи. Конечно.

С трудом сдерживаясь, чтобы не схватить доктора за галстук и не намотать его вокруг тощей шеи, Мейгри прошла мимо Гиска. Она заметила, как его взгляд скользнул в сторону двустворчатых дверей в дальнем конце лазарета. Мейгри знала, что там находилось - блестящий хромированный стол с дренажным желобом под ним, на кафельном полу, всевозможные инструменты, чтобы резать и пилить, стальные тазики. Этой ночью ее тело может оказаться здесь, и человек в белом халате надругается над своей жертвой…

- Уйдем отсюда, миледи.

Один из центурионов взял ее за руку и упрямо потянул подальше от дверей прозекторской, подальше от ненавистного Гиска.

- От этого зловония у любого закружится голова, - добавил центурион.

«Так, так, - подумала Мейгри, с благодарностью принимая его помощь, - возможно, не так уж и безразлично будут они смотреть на то, как я умираю».

* * *

- Как вы себя чувствуете, молодой человек? Узкое, как у хорька, лицо доктора Гиска неясно вырисовывалось в тумане, застилавшем глаза юноши. Кончик галстука упал из-под серого халата на простыню. Гиск заправил галстук под халат и продолжал пристально вглядываться в лицо Дайена. Юноша невольно отвел взгляд.

- Хорошо.

Дайен хотел сесть в кровати, но обнаружил прикрепленные к запястью провода. Они тянулись к прибору, который стоял рядом с кроватью и помигивал индикаторами. Юноша оглядел комнату, увидел ряды стерильно чистых, аккуратно заправленных постелей, причем простыни на них были крахмальные, идеально выглаженные и не мялись, даже если под ними лежал пациент. Дайен завертелся, высвобождаясь из-под плотной материи, заправленной под матрас. Он понял, что находится в корабельном лазарете.

- Что со мной случилось?

- Вы перенесли нервный шок. Среди гостей Командующего это случается нередко. - Гиск хихикнул и посмотрел на прибор.

Дайен все вспомнил. Боязливо подняв руки, посмотрел на них, покрутил. Никаких следов. Но ведь боль ощущалась абсолютно реально, будто кожа и мышцы и вправду были порваны. И самый ужасный момент - когда кожа, съеживаясь, горела в пламени. Ужас воспоминаний охватил его, и он начал дрожать. Холодный пот выступил на лбу.

- М-да, - пробормотал, хмурясь, Гиск. - Думаю, вам лучше сегодня полежать в постели. Я дам вам успокоительное.

- Нет, подождите! - Дайен схватил доктора за халат. - Кто принес меня сюда? Они что-нибудь сказали вам?

- Сам Командующий вас принес, - сказал Гиск, бросив на Дайена хитрый, проницательный взгляд. - Принес на руках, а вы не пушинка. Он удивительно крепкий и здоровый мужчина для своих лет. Регулярные упражнения и диета. Я посоветовал ему ограничить потребление мяса. И еще он за всю жизнь в рот не брал ни капли алкоголя. Священники не должны, то есть я хочу сказать, не должны были… Но это между нами.

Половина лица Гиска исказилась в гримасе. Дайен насторожился, а потом понял, что Гиск таким образом подмигивает ему.

Продолжая дрожать, юноша натянул на себя простыню. Все предметы в комнате были либо белыми, либо с металлическим блеском, от этого в комнате казалось холоднее.

- Он что-нибудь говорил? А леди Мейгри? Она была с ним? Может быть, она что-нибудь вам сказала?

- Леди Мейгри? Восхитительная женщина. Вы заметили шрам на её лице? - Гиск присел на край кровати. - Замечательный. Просто превосходный. Она приходила навестить вас вскоре после того, как Командующий принес вас сюда. Леди ничего не сказала, но оставила вот это. - Гиск указал на книгу, лежавшую на тумбочке.

Дайен вытащил руку из-под простыни и взял книгу. Осторожно двигаясь, чтобы не запутаться в проводах, он лег на бок и перелистнул несколько страниц.

- Здесь что-то написано на полях от руки и несколько строчек подчеркнуто, - сказал Гиск. - Я не мог прочесть эту надпись. Она сделана на древнем языке. - Доктор повернулся и жестом подозвал робота-медбрата. - КВЭК, подойди сюда, пожалуйста.

Бросив на доктора сердитый взгляд, Дайен украдкой, за спиной доктора стер простыней следы пальцев Гиска с кожаной обложки книги. К кровати подкатился робот-медбрат. Гиск нажал несколько кнопок на его панели управления. Механическая рука выдвинула из корпуса поднос, перебрала лежавшие там предметы и прилепила к руке Дайена маленький белый влажный кружок. Юноша, занятый книгой, не обратил на это внимания.

Книга называлась «Дэвид Копперфилд». Быстро пролистывая страницы, он искал надпись, сделанную Мейгри, подозревая, что в ней содержится важное сообщение. Он надеялся узнать, справился ли с испытанием, не опозорил ли себя окончательно, упав в обморок. Он не мог представить, например, Сагана, падающего замертво на пол.

Замертво… Воспоминания о тяжелом испытании вдруг затуманились, осталось только ощущение испуга. Дайен почувствовал, как мышцы расслабляются, и перестал дрожать.

Предисловие. Введение. Длинное введение, написанное каким-то ученым. Содержание. Глава первая. «Я родился». И здесь же несколько подчеркнутых строчек. Дайен внимательно прочитал: «Стану ли я героем повествования о своей собственной жизни, или это место займет кто-нибудь другой - покажут последующие страницы».

На полях несколько слов, написанных женским почерком. «Моя любовь и молитвы всегда с тобой. Dominus tecum, Дайен Старфайер». И подпись - Мейгри.

Доктор Гиск, все еще сидевший на кровати, затараторил:

- Этот шрам. Думаю, он остался от лезвия гемомеча. Либо тот, кто нанес удар, был очень опытен, либо ей очень повезло, потому что таким ударом можно раскроить череп. У меня не было возможности обследовать его повнимательнее, пока не было.

Дайен в это время размышлял о смысле надписи. Казалось, таким образом она с ним прощается. Он потер глаза; хотелось спать. Соображал он с трудом. А Гиск продолжал говорить. Пациентов в лазарете больше не осталось, и доктор мог позволить себе поболтать с больным.

- Когда все кончится, тело отдадут мне. Я особо просил об этом. Тогда и смогу изучить шрам досконально, узнаю, как удалось зашить рану, как получилось, что кожа осталась такой гладкой. Возможно, использовали лазерный луч…

- Тело? - Дайен поднял голову, что далось ему нелегко. Казалось, к голове привесили тяжелый камень. - Что вы имеете в виду - тело?

- Сегодня ее должны казнить, - сказал Гиск. - Вы ничем не поможете, молодой человек, так что ложитесь. Скоро лекарство начнет действовать. Когда вы проснетесь, все уже будет кончено.

- Проснусь… - Камней становилось все больше, они ударялись друг о друга. - Так это… было… снотворное. - Дайен выбрался из-под простыни, сорвал прикрепленные к рукам провода. Медленно спустил ноги с кровати. Теперь камни наполнили все тело, ноги стали тяжелыми.

Доктор Гиск не пытался остановить его, просто наблюдал. Холодные глаза смотрели на юношу испытующе, с любопытством медика.

- Снотворное очень сильное. Вы не сможете дойти и до двери.

«Материя. Ты можешь управлять материей». Я удержал серебряный шар в воздухе. Я заставил его висеть в воздухе, пока… Пока…

Дайен стиснул зубы.

- Я сделаю это!

Почему пол опустился на десять метров ниже кровати? Придется прыгать. Но когда он прыгнул, пол поднялся, и он тяжело упал на колени и руки. Держась за спинку кровати, встал, сделал шаг и вдруг понял, что он голый, абсолютно голый.

«Не может быть герой… голым. Не может идти… спасать… без одежды. Все… будут смеяться. Саган будет… смеяться».

Пошарив глазами, Дайен увидел свои джинсы, аккуратно сложенные на нижней полке тумбочки. Он протянул к ним руку, но джинсы отодвинулись от него. Он попытался еще раз и все-таки поймал их. Но теперь, держа в руках, смотрел растерянно, не зная, как надеть.

Заметив, что пациенту нужна помощь, и не получив никаких указаний, робот-медбрат отложил в сторону поднос с лекарствами и подкатился к юноше. Дайен позволил одеть себя как ребенка. Доктор Гиск наблюдал за происходящим с интересом и не вмешивался. Когда с одеванием было покончено, Дайен, пошатываясь, направился к двери и по пути обогнул какой-то странный угол в конце длинного металлического туннеля.

- Следуй за ним, КВЭК, - приказал Гиск роботу-компьютеру, - не мешай ему. Какая замечательная возможность для исследований! Я хочу видеть, где и как он идет, что делает. Включи камеру и сканер, пиши показания мозговой активности, следи за ритмом сердца, а когда он потеряет сознание, возьми кровь на анализ.

Робот-медбрат покатился вслед за пациентом.

Гиск проводил их взглядом, поправил галстук. «Не могу поверить. Интересно, как далеко он уйдет? Не пойти ли мне самому за ним? Нет. - Он шлепнул себя по руке. - Озорник, шалун. У тебя есть работа. Надо приготовить все в прозекторской. Не каждый день представляется шанс исследовать тело человека королевского происхождения. Лучше я посмотрю видеозапись, сделанную КВЭКом, попозже. Что за парень! Напичкан лекарствами до подбородка, а все еще функционирует. Замечательно! Просто отлично!»

* * *

Мейгри сидела в пустом помещении для отдыха на одной из палуб корабля, наблюдая за звездами, сиявшими в холодной темноте вселенной. Ее охранники стояли у двери, стараясь не мешать ей, уважая ее желание побыть одной.

Однако в одиночестве она пробыла недолго. Сидя спиной к двери, Мейгри услышала позади приглушенные шаги нескольких человек, затем - лишь одного, приближавшегося к ней по мягкому ковру. Она узнала эту походку: размеренные шаги совпадали с биением ее сердца. Но не пошевелилась, не обернулась. Спокойная и невозмутимая, она ждала, не отрывая глаз от звезд.

Тяжелые руки с необычной нежностью опустились на ее плечи.

- Пора, миледи.

Пальцы Сагана ласково коснулись светлых волос. Мейгри закрыла глаза. Мужество почти покинуло ее. Зачем бороться? Не легче ли просто побыстрее со всем покончить?

Нет, тогда он будет презирать ее.

Командующий отступил на шаг. Мейгри встала, повернулась лицом. На ней было сине-фиолетовое платье; драгоценный камень светился ярче и теплее, чем звезды. На поясе висел гемомеч.

- Как мне предстоит умереть, милорд?

- От луча. Быстро и безболезненно. Окажу вам такую услугу. - Сказав это, он нахмурился, но затем встряхнул головой, словно прогоняя беспокоившую мысль.

Мейгри очень хотелось узнать, что это за мысль, но прочесть не удавалось.

Луч. Луч лазера, пущенный в лоб. Бывают способы и похуже. Она знала, собственными глазами видела большинство из них.

Мейгри мрачно кивнула.

- И за какое преступление меня казнят?

- Ну, если я буду перечислять все ваши преступления, миледи, то для этого потребуется целый год, - нетерпеливо сказал Саган. - Но раз вы настаиваете, могу назвать главное преступление, совершенное вами: государственная измена.

- Я не совершала его, милорд. Мой король жив, и я предана ему. Это вы, милорд, и вся ваша Республика - изменники.

Глаза Сагана сузились.

- Если вы пытаетесь тянуть время…

- В моем праве знать, в чем меня обвиняют, милорд.

Командующий сжал губы; на щеках заиграли желваки.

- Хорошо, леди Мейгри. Вы обвиняетесь в нарушении присяги на верность вашему командиру. Вы обвиняетесь в том, что отказались подчиниться его приказам. Вы обвиняетесь в предательстве тех, кто доверял вам.

На мгновение показалось, что лазерный луч уже поразил ее. Лицо Мейгри стало мертвенно-белым, глаза застыли, дыхание прервалось. Не без труда стряхнув оцепенение, она заговорила ясно и уверенно:

- По закону вашего государства я имею право предстать перед судом и быть судимой равными мне по положению.

- Приговор вынесли равные вам, миледи, - сказал Дерек Саган. - Это сделал я - единственный из равных вам по положению, оставшийся в живых.

- Тогда, милорд, вы не можете возражать против исполнения приговора в ходе поединка.

Вымуштрованные охранники Командующего насторожились и обменялись взглядами.

Саган спиной почувствовал их реакцию. Его губы скривились. Он наклонился к ней и прошептал:

- Приятно узнать, что ни время, ни тяготы жизни не лишили вас непредсказуемости. А я-то ломал голову, что у вас на уме. Примите мои поздравления.

Мейгри опустила глаза.

- Благодарю, милорд.

- Я судил вас, миледи, и признал виновной. Я приговорил вас к смерти и приведу приговор в исполнение, - громко сказал Саган.

- Я оспариваю ваш приговор, милорд. Я имею право, как особа королевского происхождения, представить мое дело на Высший суд, перед которым мы все однажды предстанем. Я бросаю вам вызов, мой обвинитель. Если вы еще не забыли о чести, докажите на поле боя, что ваш приговор справедлив. Своей доблестью и верной рукой я готова доказать свою невиновность. Бог будет мне судьей.

Охранники замерли. Затаив дыхание, они ждали, что ответит Командующий.

- Вы не посмеете отказать мне, Саган, - добавила Мейгри тихо. - Ваших людей всегда будет мучить вопрос, не испугались ли вы встретиться со мной на поединке. Это может оказаться первой трещиной в незыблемой скале их преданности вам. А их преданность будет ох как нужна вам, когда клеймо изменника ляжет на вас!

- Подумайте хорошенько, Мейгри. Вы не можете победить. Даже если вам удастся сразить меня, мои люди убьют вас на месте.

- Не все сразу. Не этому ли вы меня учили, командир? - Мейгри посмотрела ему в глаза, где отражался бело-голубой свет драгоценного камня.

Тонкие губы Сагана скривились в горькой усмешке.

- Вы всегда были умны. И надеюсь, не доживете до момента, когда придется сожалеть об этом. - Протянув руку, он коснулся шрама на ее лице, провел пальцами по гладкой коже. - На этот раз я не буду милосердным. Миледи. - Он поклонился, развернулся и ушел.

- Милорд. - Мейгри прижала руку к щеке. Кожа, которой касались его пальцы, горела.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

«Умри сейчас!»

В Древней Греции пожелание тому, кто достиг большой удачи

Дайен подумал со страхом, не идет ли атака на корабль. Палуба уходила из-под ног, стены коридоров качались, наклоняясь то вправо, то влево под невероятными углами, отчего идти было практически невозможно. Он непрестанно натыкался на перегородки или ударялся о решетчатые двери вентиляции. Но если корабль и атаковали, то это почему-то никого не волновало. Все продолжали заниматься своими делами. На Дайена тоже не обращали внимания, а если и замечали, то смотрели либо с удивлением, либо с отвращением.

- Пожалуйста… - Дайен шаткой походкой подошел к двум офицерам. - Скажите, леди Мейгри, она…

Но офицеры прошли мимо, недовольно посмотрев на него.

- Пьяный! Командующий этого не потерпит! - сказал один другому.

Дайен прислонился к стене, чтобы не потерять равновесия, и попытался крепче держаться на ногах. В блужданиях по коридорам корабля его преследовало жужжание идущего следом робота-медбрата, чьи металлические пальцы позвякивали, готовые при необходимости вцепиться. Вот и сейчас робот устремился к нему. Дайен уже видел свое отражение в круглых, выпуклых линзах робота. Охваченный ужасом, он оттолкнулся от стены и, спотыкаясь, побрел дальше.

- Дайен! - позвал его знакомый голос.

Юноша остановился, на миг прекратив безудержное стремление в никуда, и повернулся, но слишком резко. Тело потеряло равновесие, он упал. Двигатель робота-медбрата зажужжал громче. Дайен пытался подняться, чтобы убежать, но ему удалось встать только на колени.

- Дайен, что случилось? Посмотри на меня, я - Маркус.

Сильные руки подхватили его и подняли на ноги. Вглядевшись в лицо, Дайен узнал его. Маркус, один из его охранников.

- Напился он, вот что с ним случилось, - сказал кто-то.

- Нет! - запротестовал Дайен, еле ворочая онемевшим языком. - Это … лекарство! - Он махнул рукой в сторону робота-медбрата, остановившегося в ожидании рядом с юношей. В одной металлической руке у него наготове был шприц, в другой - кусочек ваты, в третьей - ампула.

- Гиск? - спросил Маркус, бросив на робота мрачный и неприязненный взгляд.

- Мне нельзя… спать! - Дайен вцепился в руку охранника. - Мейгри… казнят. Должен помешать.

- Так вот в чем дело, - пробормотал Маркус. - Пошел прочь! - крикнул он на робота. - Отстань, металлический упырь!

Робот откатился, выключил двигатель и неподвижно застыл, уставившись на них множеством линз. Маркус повернулся к своим приятелям.

- Помогите отнести парня в мою каюту. Затем ты… - добавил он что-то, понизив голос, и последние слова Дайен не расслышал, снова почувствовав, будто летит по спирали в глубокую пропасть.

Едва сохраняя проблески сознания, он собрался с силами и пришел в себя.

- Я сам могу идти, - пробормотал он, освобождаясь от державших его рук.

Маркус последовал за ним, крепкой рукой подхватывая его каждый раз, когда у юноши подкашивались ноги. Каюты центурионов находились неподалеку; Маркус со своими сослуживцами натолкнулся на Дайена, не успев отойти от жилого отсека. Двое помогли довести юношу до каюты, третий отправился выполнять данное Маркусом поручение. Маркус захлопнул дверь перед преследовавшим их роботом-медбратом.

Дайен с тоской посмотрел на прибранную постель, но лишь крепче прижался к стене.

- Леди Мейгри… она… мертва?

- Нет, - ответил Маркус.

Дайен прикрыл глаза и вздохнул с облегчением.

- Пока нет, - добавил охранник, понизив голос. Он стоял посреди небольшой каюты, всю обстановку которой составляли кровать, компьютер, письменный стол, стенной шкаф и стул. - Что вколол тебе Гиск? Ты знаешь?

Дайен в неуверенности покачал головой.

- Снотворное… Точно не знаю.

Стена, о которую он опирался, закачалась, словно собираясь обрушиться и увлечь его за собой. Маркус протянул руку и поддержал Дайена.

- Лучше сядь, а то упадешь и ушибешься.

- Нет, нельзя… должен… спасти ее.

- Ты ничего не можешь сделать, Дайен. Она выбрала испытание боем. Против лорда Сагана.

Дайен широко открыл глаза и уставился на Маркуса, облик которого почему-то начал двоиться, троиться…

- Не понимаю…

- Ты мало что поймешь, пока находишься под действием лекарства. Я…

- Отведите меня… к ней!

Маркус отрицательно покачал головой.

- Я нарушу правила, если отведу тебя к ней. Вообще-то по правилам мне следовало бы вернуть тебя в лазарет.

- Тогда я сам… пойду.

Найдя взглядом дверь, Дайен усилием воли попытался заставить себя идти. Но ноги плохо слушались, словно их кто-то связал. Наконец он понял, почему не может сдвинуться с места, - он вообще не чувствовал ног.

В этот момент дверь открылась. Блеск золота и огненно-красный цвет ослепили его.

- Милорд! Пожалуйста! Вы не можете…

Дайен наклонился вперед, хватаясь за металл, холодный и неподатливый. В глазах помутилось, и он начал медленно соскальзывать на пол.

Командующий подхватил его на руки.

- Можете положить его на кровать, милорд, - предложил Маркус.

- Что с ним такое? Он сказал?

- Да, милорд. Видимо, доктор Гиск дал ему какое-то снотворное. Один из роботов доктора все время следовал за ним.

Саган посмотрел неодобрительно на юношу и сказал в переговорное устройство в шлеме:

- Гиск!

- Да, милорд.

- Я рядом с Дайеном. Вы…

- Вы с ним, милорд? Отлично. Должен выразить недовольство вашими охранниками, милорд. Они помешали одному из моих…

- Гиск, помолчите.

- Слушаюсь, милорд.

- Вы дали мальчику лекарство?

- Да, милорд. Как вы приказали.

- Тогда какого черта он бродит по кораблю?

- Замечательно, не так ли, милорд? Его организм борется с лекарством и почти победил, если можно так выразиться, милорд. Говоря языком медицины, его хромосомы…

- К черту хромосомы! Каков ваш прогноз?

- Не могу сказать, милорд, - голос Гиска звучал обиженно. - Если бы роботу-медбрату позволили измерить его кровяное давление…

- Скажите хотя бы приблизительно.

- Видите ли, милорд, я полагаю, что его организм может успешно свести на нет действие лекарства. Как если бы с этим справился ваш организм, милорд, получи вы такую же дозу?

- Благодарю, доктор, но я не из тех, кому дают седативные препараты. Я спрашиваю…

- Да, милорд. Каково сейчас состояние молодого человека?

- Он спит.

- Вероятно, это продлится недолго. Я не могу дать ему еще одну дозу лекарства без риска серьезно навредить здоровью. Он проснется как с тяжелейшего похмелья, но в остальном с ним будет все в порядке.

Командующий молчал, печально глядя на юношу. Маркус отошел в дальний угол каюты, как бы показывая, что при необходимости готов оказать помощь, в противном случае ему лучше оставаться в стороне.

- Я пытался оградить тебя от этого, Дайен, но… Пусть будет так. Возможно, ты поймешь, что та блестящая игрушка, которую ты так хотел получить, в сущности, смертельно опасная вещь. Гиск!

- Что вы сказали, милорд? В сущности? Смертельной опасности нет…

- Не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть, Гиск! Можете вы что-нибудь дать мальчику, чтобы он сейчас же пришел в себя?

- Да, милорд. Можно сделать стимулирующий укол. Чувствовать себя он будет неважно, но…

- Там, куда он отправится, его самочувствие будет плохим независимо от укола. Вы получили приказ, выполняйте.

- Слушаюсь, милорд. Я пошлю робота-медбрата… Командующий прервал связь, встал с постели, на которую уложил Дайена, и оглядел каюту.

- Центурион.

- Да, милорд.

- Когда мальчик придет в себя, отведите его на арену. Но проследите, чтобы он не помешал.

- Слушаюсь, милорд.

Саган направился к двери и, открыв ее, увидел стоявшего у порога робота. Помедлив, Командующий обернулся и пристально посмотрел на центуриона.

- Тебя зовут Маркус, правильно?

- Да, милорд.

В Почетной охране служило сто человек, но Саган всех знал по именам.

- Скажи мне, Маркус, почему ты не отвел мальчика в лазарет? Почему не дал роботу выполнить приказание доктора?

Маркус ответил не сразу. От волнения он сглотнул и облизал пересохшие губы. Ответ мог стоить ему в лучшем случае выговора или наказания, а если счастье изменит ему… Наказание означало, что его выгонят из Почетной охраны, возможно, уволят с позором со службы. Подобной участи многие предпочитали самоубийство.

Имея дело с Командующим, лучше всего говорить правду. Саган сразу чувствовал, когда человек лжет. Рассказывали, что он видит человека насквозь.

- Милорд, молодой человек спрашивал о леди Мейгри. Он не хотел поддаваться действию лекарства. Он боролся со сном, чтобы прийти ей на помощь. Такому мужеству не страшны никакие преграды.

Маркус не знал, какое впечатление произвел его ответ. Саган заговорил не сразу. Казалось, он вообще не обратил внимания на слова центуриона. Просто смотрел на лежавшего на кровати Дайена, чьи рыже-золотистые волосы разметались по подушке.

- Центурион, - неожиданно обратился Командующий к Маркусу, - если мне суждено сегодня проиграть, леди Мейгри будет в большой опасности. Готов ли ты защитить ее от своих же товарищей?

Маркус, застигнутый врасплох странным вопросом, пристально смотрел на Командующего, не зная, что ответить.

- Милорд…

- Говори правду, центурион.

- Да, милорд, я жизни не пожалею, чтобы защитить ее.

Этот ответ мог стоить Маркусу свободы. Да что там! За подобные слова Саган мог приговорить к смерти. Командующий требовал от солдат всегда говорить правду и среди подчиненных пользовался репутацией безжалостного, но справедливого командира.

Саган выглянул за дверь. Там стоял, жужжа двигателем, робот-медбрат, ожидая, когда ему разрешат выполнить данные доктором инструкции.

- Хорошо, центурион. Если я потерплю поражение, позаботься о том, чтобы леди Мейгри и мальчика переправили в безопасное место.

Маркус от этого приказа лишился дара речи. А Командующий лишь криво улыбнулся в ответ на его удивление.

- Не беспокойся, центурион. Не думаю, что этот приказ тебе придется выполнять. Однако ко всему надо быть готовым.

Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся волос Дайена.

- Есть, милорд, - ответил Маркус и, салютуя Сагану, приложил руку к груди. Командующий кивнул, ответил на салют и вышел. Развевающийся за его плечами красный плащ одним краем скользнул по роботу, который, не теряя времени, вкатился в каюту и, приблизившись к юноше, начал манипулировать над ним своими металлическими руками: взял кровь на анализ, провел множество других тестов, необходимых доктору Гиску для исследований. Наконец, прикрепив к руке Дайена маленькую, влажную пластинку, выкатился из каюты.

Маркус облегченно вздохнул, провел рукой по совершенно мокрой от пота верхней губе и рухнул на стул.

* * *

- Адмирал Экс просит разрешения встретиться с вами, милорд.

- Пусть войдет.

Открылись двустворчатые, отделанные золотом двери и вошел Экс. Увидев Командующего, облаченного в плотно облегавший фигуру костюм, адмирал замер на пороге.

- Значит, нелепый слух, который дошел до меня, не шутка, милорд?

- Не знаю, о чем вы говорите, Экс.

Костюм, под тканью которого вырисовывались хорошо развитые мускулы, подчеркивал стройность и силу фигуры. Саган согнул руки, чтобы убедиться, не мешает ли костюм свободе движений. Удовлетворенный результатом, он откинул назад длинные, черные с проседью волосы и завязал их кожаным шнурком.

- Значит, вы действительно согласились на поединок с леди Мейгри? Милорд, я протестую! Это абсурд! - Лицо Экса от волнения покраснело. - Вы слишком дороги Республике, чтобы так рисковать своей жизнью!

Саган бросил на него быстрый взгляд.

- Ваш довод едва ли заставит меня изменить решение, адмирал. Вы лучше других знаете, что Республике я не дорог. В сущности, я представляю угрозу республике.

- К черту, Дерек, вы знаете, что я имею в виду! - Экс редко прибегал к крепким выражениям, а в присутствии своего начальника вообще никогда не ругался. И никогда не называл Сагана по имени. - Вы - наша надежда. Только вы можете уничтожить эту дурацкую демократию и вернуть власть в руки тех, кто ее заслуживает. У вас были планы. Вы потратили на них годы! И теперь, когда почти все готово…

- …я устраняю последнее препятствие, Экс.

- Но с каким риском для себя, милорд!

- Благодарю за заботу, адмирал. Вы что, полагаете, леди сможет победить меня?

Экс в замешательстве молчал. Страх подавил присущее ему чувство самосохранения, а может быть, именно это чувство руководило им. Адмирал прекрасно знал, что капитан Нада шпионит на корабле. Знал, что и его имя часто фигурирует в донесениях Нады о предательских действиях Сагана. За спиной Командующего адмирал чувствовал себя в безопасности, но ему было страшно даже подумать, что может случиться, если оплот его безопасности будет уничтожен.

- Милорд, она всегда владела мечом лучше вас. Саган посмотрел на себя в зеркало. Мускулы рук и ног - развитые, крепкие. На корабле не было человека сильнее его, не было никого, даже среди молодых, способных соперничать с ним в беге, плавании. Не было борца, хоть раз положившего его на обе лопатки, не было фехтовальщика, устоявшего перед его натиском. И все-таки с каждым днем требовалось все больше усилий, чтобы поддерживать форму. Во время очередного забега он уже думал: а вдруг споткнусь? Саган приложил руку к мышцам живота и почувствовал, что они не так тверды, как в молодости, стали мягче, слабее.

Вытянув правую руку, посмотрел на пять красных отметин на ладони. Мысленно представил, как толпа кричит: «Умри сейчас! Умри сейчас!» Так древние греки кричали тому, кто достиг наивысшего триумфа в жизни. «Умри сейчас, пока ты счастлив, ибо лучшего момента в твоей жизни не будет». Другими словами, уйди во славе, так как отныне все в твоей жизни пойдет на спад. В ярости Саган тряхнул головой, отбрасывая эти мысли. Что за дурацкая фантазия! Вершины славы он еще не достиг. «Хлынул кровавый поток». Именно сейчас в его власти завоевать всю галактику.

Командующий неторопливо сжал руку в кулак.

- Я ждал этого момента семнадцать лет, Экс. Не говорите, что он того не стоит. Она осталась последней. Последней из тех, кто был против меня. Моя победа над ней предрешена. Господь сам послал ее в мои руки. Я предвидел это.

Командующий резко отвернулся, взял перчатки и надел их. Адмирал, ошеломленный яростной тирадой Сагана, боялся допустить промах.

- Милорд, - сказал он, понизив голос, словно опасаясь, что их могут подслушать, - есть разные способы… Никто никогда не узнает, никогда не скажет, что вы вообще имели к этому какое-то отношение. Скажут, что человек, мол, сошел с ума, что он - фанатик, убивший ее, чтобы защитить вас. Вы могли бы прийти в негодование, возмутиться.

- …и спокойно прожить остаток жизни?

Ярость Сагана охладела, но в чертах лица появилась озабоченность. Он положил руку на плечо адмирала.

- Люди не перестанут задаваться вопросом, почему так произошло. Тень сомнения появится в глазах, которые сейчас смотрят на меня со страхом и уважением. Нет, в конце концов даже хорошо, что мы встретимся один на один, как встретились вчера. Думаю, Экс, если я и не знал, что она затевает, то уж, во всяком случае, предвидел. Для меня ее вызов не был неожиданным. С первых же слов я понял: это наша судьба. Когда же она заговорила, у меня перед глазами возникло видение ее смерти. И все же, все же…

- Милорд?

Саган взял в руки гемомеч, подержал в руке.

- И все же что-то здесь не так, Экс. Знаете, когда у меня бывают видения, я обычно вижу все ясно и четко вплоть до мельчайших подробностей. А в этом видении она была одета в доспехи, серебряные доспехи, точно такие же, как у меня.

Командующий взглянул на доспехи из золота, приготовленные его ординарцем.

Адмирал не мог понять, какое отношение имеют серебряные доспехи ко всему происходящему. Он, в сущности, никогда не придавал особого значения видениям своего начальника, считая их не более чем фантазиями. И теперь неодобрительно развел руками.

- Женская мода меняется с такой скоростью, милорд…

- Экс, вы - болван.

«Может быть я и болван, милорд, но не из тех, кто будет рисковать жизнью ради старомодных понятий о чести», - хотелось сказать Эксу, но он промолчал, а Командующий не обратил внимания на его реакцию.

- Таких серебряных доспехов не существует, адмирал, не может существовать, если, конечно, их не сделают по моему приказу. В моем ведении я держал кинжал, тоже серебряный, сделанный по старинному образцу…

Звон корабельных «склянок» прервал его. Саган весь напрягся и посмотрел вокруг.

- Оставьте меня, Экс.

- Вы твердо решили драться на поединке, милорд?

Тонкие губы Командующего слегка растянулись.

- Не беспокойтесь, Экс. Если я проиграю, вы сможете заявить, что постоянно находились при мне, дабы собирать свидетельства для суда надо мной по обвинению в измене. Вместо того, чтобы околачиваться здесь и выводить меня из терпения, вам следовало бы использовать это время для уничтожения кое-каких компрометирующих вас файлов.

- Вы совершенно неправильно поняли мои намерения, милорд. Могу заверить вас в своей безграничной преданности. Желаю успеха, милорд.

Обиженный и возмущенный Экс круто повернулся и решительным шагом вышел из апартаментов Сагана. Однако оказавшись в личном лифте Командующего, адмирал неожиданно вспомнил о существовании некоторых файлов с информацией об адонианце Снага Оме. Экс был преданным служакой, но считал бессмысленным доводить лояльность до крайности.

Выйдя из лифта в коридор, адмирал поспешил в свою каюту.

Дерек Саган, взяв гемомеч за рукоятку, вынул его из ножен, сделанных из сплава платины и палладия и служивших не только для защиты клинка, но и для его энергетической подзарядки. Командующий по привычке проверил меч, хотя знал, что он в полной готовности. Мечом он не пользовался с той ночи, когда покончил с Платусом Морианна. Помахав оружием и сделав несколько выпадов в качестве разминки, он замер на месте, тупо глядя на меч.

Серебряный кинжал… Сделанный по старинному образцу… Не меч.

Саган вложил меч в ножны, отстегнул их от перевязи, охватывавшей его талию, и осторожно положил на кровать. Вооруженному негоже представать перед Богом.

Войдя в часовню, Командующий посмотрел на покрытый черной тканью алтарь. На нем стояли потир, чаша и лежал кинжал. Да, это он, тот самый кинжал. Ритуальный кинжал, освященный главой Ордена Адаманта и предназначавшийся для богослужения, а не для того, чтобы убивать.

«Я буду проклят, - подумал он, - буду проклят и душа моя будет осуждена на вечные муки, если я воспользуюсь им как орудием убийства».

Саган коснулся рукой кинжала, провел по его поверхности. Пальцы нащупали выпуклый знак восьмиконечной звезды. Его мучил вопрос, почему он не узнал кинжал, когда тот впервые явился ему в видении. Ну да, видение было нечетким. Однако с тех пор оно возникало много раз и становилось все четче и четче, наполняясь все большим числом деталей. «Что Бог пытался сказать мне, на какой путь наставить? Хотел ли он сказать, что этот мальчик - наследник Старфайера - спаситель?» Саган взял кинжал в руку. Спаситель!

Командующий с проклятием швырнул кинжал обратно на алтарь. Услышав звон упавшего на пол металлического предмета, он даже не взглянул на него. Выйдя из часовни, плотно закрыл дверь, потом взял меч, позвал охрану и отправился на арену.

В голове его все еще звучали возгласы «Умри сейчас!».

* * *

- Как ты себя чувствуешь?

- В голове гуд, словно от взлетающих кораблей, а во рту горит, будто там стартовая площадка, - со стоном ответил Дайен и сел, приложив руки к вискам.

- Идти можешь?

Дайен открыл глаза. От света мозг пронзила такая боль, словно в него воткнулись копья, но стены перед глазами уже не качались. Потолок был наверху, пол - внизу. Когда он встал, Маркус оказался рядом и поддержал.

- Да, идти могу, - Дайен со страхом оглянулся, вспомнив, что случилось. - Где Командующий?

- Успокойся, он не прячется в моем шкафу. Да, он был здесь и приказал Гиску сделать тебе укол. От него ты и пришел в себя. - Маркус помолчал и серьезным тоном добавил: - Я проведу тебя на арену.

Дайен задрожал. В маленькой каюте было холодно, а грудь и ноги у него остались голыми. К тому же он стоял босиком на металлическом полу.

- Арена. Так это там… состоится поединок?

- Да, - Маркус что-то искал в шкафу. - Вот, обуйся. Нога у тебя больше моей, но я надеваю их для занятий спортом, а потому они разносились. И рубашка у меня тоже есть.

- Спасибо. - Дайен с трудом натянул спортивные туфли и осторожно, чтобы не задеть все еще сильно болевшую голову, надел рубашку. Заметив, что Маркус облачается в доспехи, спросил:

- Разве вы не пойдете со мной? Вы собираетесь на дежурство?

- Да, ты - мое дежурство. И конечно же, я пойду на арену. Все, кроме вахтенных да мертвых, будут там. Готов поклясться, что и мертвые воскресли бы, пригласи их только посмотреть на этот поединок.

Лицо Дайена стало мрачным. Он отвернулся и хотел было сбросить руку Маркуса с плеч, но тот держал его очень крепко.

- Знаешь, Дайен, есть старая солдатская поговорка: «Живем сегодняшним днем и умираем за это». Они оба - солдаты. - Маркус надел шлем, застегнул под подбородком ремешок. - Надо идти. Скоро начало.

Они вышли из каюты центуриона и влились в поток людей, заполнивший все коридоры корабля и устремленный в одну сторону.

- Смотрите, - сказал Дайен, - все торопятся на представление! Словно на бой гладиаторов! Только это представление много хуже, ведь за нашими плечами история цивилизации, на три тысячи лет старше, чем во времена гладиаторов.

- Таково было решение миледи. Этот выбор она сделала, подчиняясь закону. Значит, так и должно быть.

- Что?

Дайен остановился, не сознавая опасности быть задавленным. По коридору шли люди, которые с проклятиями отталкивали его, прокладывая себе дорогу. Маркус схватил юношу за рукав и оттащил к стене.

- Я не верю! - с возмущением воскликнул Дайен.

- А ты бы хотел, чтоб она умерла, как овца на бойне? Для нее это было слишком просто, Дайен, и можешь мне поверить, она знает об этом. Поединок дает ей шанс бороться за свою жизнь, но если она проиграет… - Маркус покачал головой.

- Проиграет? Да она же никак не сможет победить! - закричал Дайен. - Если она…

- Говори потише.

- Если она победит, если она убьет… - Дайен замолчал, не желая договаривать слова, полные мрачного смысла. Но тут же удивился, отчего же ему так трудно смириться с мыслью о смерти Сагана? Наконец пересилил себя и закончил холодным тоном: - Если она убьет Командующего, тогда вы, центурионы, убьете ее. Разве не так?

Маркус не ответил, лишь пристально посмотрел на него. В разрезах шлема его глаза были чуть видны, а лицо казалось суровым и бесстрастным. Но Дайен все понял по одному взгляду. Молчание центуриона означало больше, чем слова.

«Боже! Она знала и все-таки решилась на поединок!» Дайен будто вновь ощутил, как ее ногти впиваются в кожу подбородка. «То, что ты испытываешь, и есть сила королевской крови. Каким непонятливым, глупым ребенком я был!».

В молчании юноша и центурион продолжили путь. Сделав несколько шагов, Дайен спросил подавленным тоном:

- Вы сказали, что она воспользовалась своим правом по закону. О каком законе идет речь?

- Что-то вроде последней апелляции. Понимаешь, на кораблях вроде этого, где тысячи мужчин живут бок о бок, суд должен быть скорым и беспристрастным. Судьями выступают старшие офицеры, которые выносят приговор. Но иногда преступление совершено, а обвиняемый не признает своей вины. Когда такое случается, Командующий принимает решение дать обвиняемому право доказать свою невиновность в бою. В этом случае Бог выносит окончательный приговор, так как известно, что Он не допустит, чтобы невиновный заплатил жизнью за преступление, которого не совершал.

«Но ведь это предрассудок, который восходит еще к временам Средневековья!» - хотел сказать Дайен, но сдержался. Центурионы, как и их командиры, были людьми набожными. Юноша не хотел терять уважение в глазах Маркуса, а потому проглотил готовые сорваться с губ богохульные слова и лишь заметил:

- Мне кажется, что это несправедливо. Лорд Саган - сильный, здоровый и властный мужчина, а леди Мейгри… леди Мейгри всего лишь женщина.

- Физическая сила не имеет в данном случае значения. Здесь важны ловкость и выносливость. Остальное уравнивает гемомеч.

Многолюдная толпа, спешившая на арену, затрудняла им путь. Дайен в смятении остановился. Маркус схватил его и, прижимая к себе, начал пробираться вперед.

- Приказ Командующего! Дайте дорогу! - кричал он. Люди оборачивались и, увидев блестящий шлем и доспехи центуриона из Почетной охраны, торопливо расступались, освобождая проход.

Арена представляла собой огромный круглой формы зал, увенчанный куполом, с рядами сидений, окружавших просторное поле. На космических кораблях участие в спортивных соревнованиях не только поощрялось, но даже было обязательным. Занятия спортом давали выход сдерживаемой энергии, а кроме того, развивали живость ума и помогали поддерживать хорошую физическую форму. Помимо спортивных состязаний арена использовалась для строевой подготовки, для отработки воинского церемониала, для репетиций военного оркестра. В любое время дня на арене шли занятия. Но еще никогда, насколько помнили на «Фениксе», такого количества народа на арене не собиралось. Еще никогда и никто не бросал вызова Командующему.

Маркус был прав, сказав, что даже мертвые пожелали бы посмотреть на поединок.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

О, если б знать заране,

Чем кончится сегодня наша битва!

Но хорошо, что будет день окончен,

Тогда конец узнаем.

Уильям Шекспир, «Юлий Цезарь»

Мейгри в одиночестве стояла в дальнем конце арены. Напротив, метрах в десяти от нее, встал Командующий. Между ними на искусственном земляном покрытии поля был нарисован мелом круг. Мейгри оделась в плотно облегающий тело костюм - такой же, как у Сагана, только цвета различались: у нее - серебряного цвета, у него - золотистого. Многие обратили внимание, что Саган долго и пристально рассматривал ее костюм, затем покачал головой. А стоявшие рядом с Командующим отметили, что лицо его было суровее и мрачнее обычного.

Леди Мейгри выглядела очень бледной, но спокойной и собранной.

Маркус пробирался сквозь толпу, увлекая за собой Дайена. Большинство мужчин, заметив юношу и узнав его, расступались, давая им дорогу. Арена была переполнена, все скамейки заняты, оставались только стоячие места. Раньше Дайен представить себе не мог, что на борту «Феникса» так много людей, и невольно подумал: «Кто же остался управлять кораблем?» Шум голосов звучал приглушенно. В присутствии Командующего люди замолкали или переговаривались шепотом. Не было слышно ни приветственных криков, ни свиста. Собравшиеся хранили благоговейное молчание, ожидая увидеть триумф своего повелителя или… сокрушительное поражение.

К тому времени, когда Дайен и Маркус добрались до входа на арену, юноша обогнал центуриона. Он протиснулся в открытые двери и чуть было не упал, но его подхватил Маркус.

- Пустите! - крикнул Дайен, пытаясь вырваться из рук Маркуса. Сделанный ему укол, казалось, придавал необычайную силу, но на деле это ощущение было иллюзорным. Хватка у Маркуса оказалась железной. - Я должен остановить поединок!

- Каким образом? - холодно спросил центурион, понизив голос до шепота.

В растерянности Дайен замолчал, не зная, что ответить. Он силился отыскать ответ и не мог сосредоточиться. В голове гудело, огромная толпа смущала его, на арене было жарко, душно. Словно сквозь туман видел он сотни глаз, устремленных на него с выражением ожидания - ожидания еще одного развлечения перед главным событием. От подобного внимания он не испытывал больше восторга и догадывался, что выглядит глупо. Выражение лица Маркуса подтверждало эту догадку.

- Не знаю, - ответил наконец Дайен, и в его голосе прозвучали печаль и боль. Не дальше чем в пяти шагах от себя он вдруг увидел Сагана и Мейгри. Должно быть, оба заметили его, но не подали виду. Казалось, они видели все, что происходило вокруг. Рукой в перчатке Командующий крепко сжимал рукоятку гемомеча. Дайен сразу вспомнил этот жест Сагана, который впервые приметил в небольшом доме Платуса. Юноша видел тогда, как сверкнуло лезвие и кровь потекла по блестящим доспехам…

Маркус потянул его к скамье, стоявшей на краю поля.

- Позвольте мне хотя бы поговорить с ним, - пробормотал Дайен, почти теряя сознание. Плечи его внезапно поникли, голова опустилась на грудь.

- Они тебя за это не поблагодарят. Нельзя нарушать их спокойствие и сосредоточенность. С этим мечом надо быть очень осторожным. Он требует полного умственного контроля. - Неожиданно Маркус хлопнул Дайена по плечу. - Возьми себя в руки, мальчик. Разве у тебя меньше мужества, чем у лорда или леди, которые готовы бороться за свою жизнь?

Слово «мальчик» больно ударило по самолюбию Дайена, и он покраснел. Потом с мрачным видом сел прямо и откинул с лица рыже-золотистые волосы. Маркус встал на страже рядом с ним - руки заложены за спину, ноги расставлены на ширину плеч, голова гордо поднята. Обращаясь к Дайену, он говорил тихо, цедя слова сквозь уголки рта, и юноше приходилось напрягать слух, чтобы понять его.

- Если леди победит, ей понадобится твоя помощь. Ты ведь королевского происхождения, не так ли?

- Да, - Дайен медленно поднялся и встал рядом с Маркусом.

- Тогда ты сможешь воспользоваться гемомечом. - Сквозь прорези шлема центурион метнул на него быстрый взгляд. - Но было бы лучше, если бы ты наверняка знал, что в твоих жилах течет королевская кровь. Иначе прикосновение к гемомечу приведет к смерти.

- Я уверен, - сказал Дайен, чувствуя дрожь под ложечкой. Конечно, он королевского происхождения, ведь он - сын кронпринца. Дотронувшись до кольца, висевшего у него на шее, он без колебаний повторил: - Я уверен.

- Хорошо. Значит, если лорд проиграет, ты должен быть готов завладеть его мечом. Я буду рядом с тобой, но меч взять не смогу.

Дайен напрягся, пытаясь силой воли заставить организм прийти в норму или хотя бы избавиться от головной боли.

- Вы будете рядом? Вы поможете ей? Нам? Почему? - в голосе юноши послышалось сомнение.

- Потому что таков приказ милорда, - просто ответил Маркус.

Дайен силился унять головокружение и подступившую к горлу тошноту. Он весь покрылся потом, а тело пробирала дрожь.

- Я ничего… не знаю… о гемомече, - с трудом проговорил он. - Могу ли я взять его в руки?

Внезапно все поплыло перед его глазами. Он моргнул, стараясь сосредоточить взгляд на мече в руках Командующего. В это время соперники вошли в круг, очерченный мелом, и заняли позиции напротив друг друга.

- Она такая бледная, - пробормотал Дайен. - Что-то с ней неладно. Смотрите…

Мейгри хотела было вступить в круг, но остановилась, прижала руку ко лбу, потом покачнулась. Приглушенный шепот пронесся по рядам зрителей. Дайен сделал шаг вперед, но рука Маркуса удержала его. Центурион крепко схватил юношу за запястье, отчего кости хрустнули.

- Помогать участнику поединка не разрешается. Если она упадет, значит, проиграла.

Дайен до боли прикусил губу.

Затаив дыхание, все наблюдали, как Мейгри взглядом обвела арену, словно соображая, где находится. Потом, тряхнув головой, расправила решительно плечи и твёрдым шагом вступила в круг. В то же мгновение в круг вошел Саган. Они направились навстречу друг другу.

- По правилам они должны вести бой, не выходя из круга, - сказал Маркус, ослабив хватку на запястье юноши. - Им разрешается выходить за черту, только чтобы отдохнуть. Если один из соперников выходит, другой не может преследовать его. Правила разрешают лишь два перерыва для отдыха. Затем поединок должен идти до конца без остановок.

Мейгри и Саган сошлись лицом к лицу. Перед началом боя соперники обязаны были поприветствовать друг друга. Дайен, стоявший довольно близко от них, всеми фибрами души, каждым нервом стремился к ним, чувствуя неразрывную связь с обоими. Ему удалось услышать, как они тихо обменялись словами.

- Последняя из клятвопреступников. Спустя семнадцать лет я горю желанием отомстить за себя, Мейгри.

- Это не месть, Саган. - Дайен увидел, как Мейгри улыбнулась, но так печально, что у него сжалось сердце. - Давайте честно признаемся, почему мы здесь. Для нас обоих жизнь невыносима, пока мы вместе во вселенной.

Командующий посмотрел на нее долгим, пристальным взглядом. Дайен пытался представить, что между ними происходит в эту минуту.

Наконец Саган склонился в почтительном поклоне.

- Миледи.

Мейгри ответила на поклон.

- Милорд.

Дайену показалось, что их слова эхом прозвучали над полем. На арене царила полная тишина. Все собравшиеся не просто молчали - затаили дыхание. Разойдясь на пять шагов, соперники заняли позицию, показывая, что готовы к бою.

- Им надо было надеть хоть какие-то доспехи, - сказал Дайен, охваченный тревогой.

Маркус сделал знак говорить потише. Дайен увидел, что Мейгри нахмурилась и бросила взгляд в его сторону. Опасаясь вывести ее из состояния сосредоточенности, о котором говорил Маркус, юноша замолчал и замер. Центурион наклонился к нему.

- Доспехи здесь бесполезны. От этих мечей нет защиты. Они могут разрезать самый прочный металл с такой же легкостью, как кожу на руке. Обладатели этих мечей полагаются на быстроту и ловкость, а также на силу ума. В этом основной принцип защиты.

- Расскажите, как действует гемомеч, - шепнул Дайен, прижавшись к плечу Маркуса, но не спуская глаз с участников поединка.

Мейгри и Саган медленно ходили по кругу, каждый выжидал, когда другой сделает первый выпад. Мечи излучали яркий, почти ослепляющий голубой свет. Неожиданно Мейгри сделала ложный выпад, и в то же мгновение меч Командующего стал невидимым. Она отступила. Меч Сагана снова оказался в его руке. Взмах, другой - на этот раз исчез из виду меч Мейгри.

- Что происходит? - спросил Дайен, глядя в недоумении на соперников. - Почему исчезают мечи?

- Не исчезают, это только так кажется. В действие вступает оборонительный щит, надежно предохраняющий от удара, но пользоваться щитом непросто, он требует вдвое больше энергии, чем меч. Соперники разыгрывают поединок умов, стремясь обессилить друг друга.

- Не понимаю.

- Попытайся понять, ведь может случиться, что тебе придется воспользоваться мечом.

Соперники продолжали двигаться по кругу, делая выпад за выпадом. Мечи то светились голубым светом, то исчезали, опять появлялись, наносили и отбивали удары со скоростью мысли.

- Ты вообще-то видел когда-нибудь подобный меч?

- Видел. - Дайен промолчал о том, когда и при каких обстоятельствах это случилось. Тогда он хорошо рассмотрел меч в руках Платуса.

- Значит, ты обратил внимание на пять шипов на рукоятке. Когда берешь в руку эфес, эти шипы врезаются в кожу ладони и впрыскивают специальное вещество в кровь. У человека с особым составом крови и структурой ДНК это вещество открывает каналы, расположенные параллельно нервным путям и доходящие до мозга. Одновременно впрыскиваются микрогенераторы, проникающие через лимфатическую систему в каждую клетку организма, где и черпают энергию для меча от внутриклеточных аккумуляторов - молекул АТФ - аденозинтрифосфата. Меч, конечно, имеет собственный источник энергии, но если он истощается, вступает в действие другой, единственно доступный в данной ситуации - человеческий организм.

- А что произойдет, если у человека, взявшего в руки этот меч, состав крови неподходящий?

Саган сделал неожиданный выпад, и Мейгри не успела отразить его, воспользовавшись оборонительным щитом, но быстро и ловко увернулась, вывернулась и, взмахнув мечом в воздухе, с такой силой нанесла удар, что могла бы разрубить Сагана пополам, не предугадай он этот удар и не отреагируй вовремя скачком назад. Секунду помедлив, не отрывая глаз друг от друга, они встали на исходные позиции в центре круга.

Дайен наблюдал, затаив дыхание. Маркус шепотом продолжал объяснять:

- Это вещество, попав в организм человека с обычным составом крови, вызывает жесточайшую форму рака. Заболевание проходит скоротечно. Излечение невозможно. Если повезет, смерть наступит через три дня. Об одном можешь не беспокоиться: если Командующий погибнет, никто не захочет подбирать его гемомеч. Он будет в полном твоем распоряжении.

«Если повезет, смерть наступит через три дня». В правой ладони Дайен ощутил неприятный зуд и почесал ее.

- Но Саган в перчатках. Как он может…

- Это не имеет значения. Щипы протыкают даже самую толстую кожу. Эфес меча устроен так, что при необходимости ты можешь сжать его рукой, и шипы врежутся в кожу ладони. О, хороший удар! Отличный выпад!

Сидевшие вокруг поля зрители постепенно избавились от благоговейного страха и прониклись духом происходящей на их глазах борьбы. Быстрые серии атак наполнили воздух свистом клинков. Вспышки голубого света слепили глаза, отчего все вокруг погружалось в красное марево, и это затрудняло наблюдение.

Соперники выглядели невредимыми, хотя сильно вспотели и дышали учащенно. Вот они в очередной раз заняли исходную позицию. И вдруг Мейгри сделала жест, который несколько минут назад так озадачил Дайена. Она приложила руку ко лбу, быстро заморгала глазами и, видимо, решив, что разумнее взять тайм-аут, вышла из круга. Саган, стоявший в центре, ослабил руку, державшую меч, и наблюдал за ней пристально, настороженно, подозревая, вероятно, какой-то подвох.

Дайен, хорошо видевший лицо Сагана, заметил, как тот нахмурил свои густые брови. Он был явно слегка растерян, потому что не знал, что произойдет дальше.

- Это ей дорого обойдется, - сказал Маркус мрачно. - Следовало взять перерыв ближе к концу поединка, когда силы будут на исходе.

- С ней происходит что-то неладное! Это же видно. Почему они не прекратят поединок?

- Они не могут. Единственное, что можно сделать для прекращения поединка, так это одному из них сдаться. А это означает не только смерть, но и бесчестие.

- При чем тут честь? Сражаться с больным человеком?

- Не думаю, что леди больна. Она сражалась с большой энергией. Смотри, возвращается. Не знаю, в чем дело, но она хорошо контролирует ситуацию.

Дайену казалось, что все это длится уже несколько часов. Напряжение становилось невыносимым. Прав был Маркус, когда сказал, что этот поединок - соревнование скорее умов, чем физических сил. Глаза, неотрывно следящие за противником, ум, стремящийся проникнуть сквозь щит сознания, тело, пытающееся преодолеть физическую усталость. А видно было, что оба уже устали: делают ошибки и спасаются лишь благодаря вспышкам энергии, интуиции и большому бойцовскому навыку. Кровь сочилась из полученных ран.

Но вот Саган поскользнулся, и тут же Мейгри кинулась на него. Командующего спасло то, что он упал за меловую черту. Быстро поднявшись, он одним прыжком вернулся в круг. Те, кто хорошо знал его, поняли: Саган разъярен. Как и любой мужчина, он бурно не проявлял своего гнева, наоборот - старался скрыть его. Выглядел холодным и сдержанным, словно в любую минуту готов закончить поединок, который, по его мнению, слишком затянулся. Он с ожесточением бросился в атаку и наносил удар за ударом по мечу Мейгри. Казалось невероятным, что сила рук соперников не ослабевает, нанося и отбивая столь мощные удары. Мейгри вынуждена была постоянно прибегать к помощи оборонительного щита, и силы ее быстро таяли. Но она храбро защищалась. Крики зрителей стали оглушающими. Они были вызваны не переживаниями за того или другого из сражающихся, а безграничным восхищением мужеством обоих. Выражалось в этих криках и присущее человеку первобытное, низменное чувство - жажда крови.

Дайен от напряжения весь подался вперед; сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Маркус, даже в эти минуты всеобщего возбуждения не забывавший о своих обязанностях, крепко держал юношу, не давая ему ринуться на поле и ввязаться в смертельную схватку в меловом круге. От оглушительного шума на арене, усиленного отражением от стен, кровь прилила к голове, в висках стучало. Маркус с испугом подумал, что от такого давления крови у него в голове что-нибудь лопнет.

И вдруг случилось неожиданное. Мейгри в изнеможении упала на колени, голова поникла на грудь, плечи опустились, рука, державшая меч, бессильно повисла, меч выпал.

- Выходи! - закричали зрители, вскакивая с мест. Они хотели, чтобы она вышла из круга и воспользовалась правом на последний тайм-аут.

Лорд Саган остановился, держа в руке светящийся меч, и ждал, будет ли Мейгри пытаться спасти свою жизнь. Но Мейгри не поднялась. С трудом двигаясь, она приняла позу, в которой осужденный на казнь ждет удара палача. Командующий, приняв это за знак поражения, поднял меч над ее головой.

Зрители взревели. Одни требовали, чтобы Саган скорее покончил с ней, другие подбадривали Мейгри, чтобы она нашла в себе мужество и встала.

Яростный крик вырвался из груди Дайена. Он метнулся вперед, но почувствовал, как руки Маркуса клещами схватили его за шею. Юноша отчаянно забился, стараясь освободиться, а Маркус все сильнее сжимал ему горло, пока чуть не задохнувшийся Дайен не успокоился.

- Смотри, мальчик, смотри! - услышал он у самого уха голос Маркуса.

- Она в трансе! - прохрипел Дайен.

Мейгри, казалось, совершенно не понимала, где находится, и не сознавала, что смерть нависла над ее головой. Напряженный взгляд был устремлен на что-то, видимое только ей одной. Командующий медлил с ударом; убить ее в таком состоянии было все равно, что нанести удар спящему человеку. Подозревая уловку с ее стороны, он отбросил ногой ее меч подальше. Мейгри не шевельнулась. Видно было, что она и не заметила, как отбросили ее оружие. Вдруг полная прострация на лице сменилась ужасом. Можно было только догадываться, что за видение предстало перед ее глазами.

Рев и крики на арене сменились зловещим и недоуменным шепотом.

Бросив меч на землю, Саган опустился перед Мейгри на колени и, приподняв ее за плечи, потряс. Голова откинулась, волосы упали на лицо, глаза помутнели. На щеке свинцовой полосой обозначился старый шрам. Приоткрытый рот с трудом ловил воздух. Говорить она не могла. Моргнув, посмотрела на противника, и дрожь пробежала по ее телу. Затем, подняв руки, она обхватила Сагана, как цепляется утопающий за спасателя.

Черные как смоль волосы Командующего растрепались, их длинные пряди свисали вдоль покрывшегося потом лица. Обняв за плечи, он поддерживал Мейгри.

- Что это, Мейгри? Что ты видишь? Скажи мне!

Глядя прямо ему в глаза, Мейгри обхватила лицо Сагана руками.

Зрители уже не шептались, они только обменивались испуганными или мрачными взглядами. Свет на арене словно померк, словно его поглотила тень скорби, исходящая от двух неподвижных фигур в центре поля. Так солнце в момент затмения несет не свет, а тьму.

Дайен, вырвавшись наконец из рук центуриона, бросился к кругу. Маркус, не понимая, что происходит и как вести себя в этой ситуации, не остановил юношу, а просто последовал за ним. Ясно было одно: его начальник - Командующий - сам не свой.

- Милорд!

На поле вышел капитан Нада. Он направился туда, где, покрытые грязью, потом и кровью, стояли в странных позах участники поединка. Войдя в круг, капитан помедлил, с презрительным видом отряхивая со штанин прилипшие комочки искусственной земли. Подобно шуту, появляющемуся перед последней сценой трагедии, он разрядил напряжение в публике. Нервный, сдавленный смех волной прокатился по рядам зрителей. Лицо капитана вспыхнуло. Со злобным выражением он оглянулся на зрителей, но было видно, что виновником нанесенной ему обиды капитан считает Командующего. С нескрываемым отвращением он посмотрел на мужчину и женщину, стоявших на коленях в центре круга.

- Милорд, мы получили сообщение с аванпоста Б-545 на планете Шелтон-1. Их атакуют. Нападающий неизвестен. Военный корабль «Диана» патрулирует поблизости. Я отдал приказ «Юпитеру» отправиться на подкрепление…

- Отмените приказ, - голос Сагана от напряжения и переутомления звучал отрывисто и резко. Освободившись из рук Мейгри, он устало поднялся во весь рост. Обведя взглядом окружающих, он заметил блестящие доспехи Маркуса.

- Центурион, отведите леди в лазарет.

Этих слов было достаточно, чтобы Мейгри пришла в себя.

- Нет, - едва слышно сказала она, ослабевшей рукой давая Маркусу знак не приближаться. - Мне уже лучше. Со мной все в порядке. Только… позвольте мне минуту отдохнуть.

Командующий уже торопливо покидал поле. Зрители, затаив дыхание и напрягая слух, наблюдали за происходящим.

Нада в раздражении последовал за Саганом.

- Милорд, я протестую…

- Повторяю, отмените приказ «Юпитеру», Нада. Их помощь бессмысленна.

- Не могу согласиться, что помощь аванпосту, против которого ведется атака, бессмысленна, милорд. Мы не получили пока дополнительных донесений с Шелтона-1…

Саган круто обернулся. Капитан Нада, чуть не налетев на него, боязливо попятился.

- И не получите, капитан. Никогда. Аванпост больше не существует. Я предвидел это. С ним все кончено… для людей.

- Что?..

- Коразианцы, Нада. Они проникли в галактику. - Саган продолжил свой путь. Его центурионы спешили к нему, проявляя готовность быть полезными. Он на ходу отдавал распоряжения. - Объявите боевую тревогу по всему флоту, предупредите президента. Я воспользуюсь прямой связью. Где Экс? Послать за адмиралом и передать ему, чтобы он ждал меня на командном пункте. Передайте приказ о боевой тревоге на Шелтон-2 и Шелтон-3, но не удивляйтесь, если они не ответят.

Мейгри, забытая в этой неожиданно драматичной ситуации, откинула светлые волосы с лица. Глаза ее были устремлены на Командующего. Она выглядела изможденной. И Дайен, стоявший перед ней на коленях, услышал, как Мейгри вздохнула и закрыла глаза, словно преодолевая усталость не столько тела, сколько души.

- Итак, мы продолжаем, - пробормотала она.

Часть вторая

ГДЕ ВСЕ ЖИВОЕ УМИРАЕТ

А я пущусь в полет, за берега

Бесформенного мрака, чтобы всех

Освободить…

Джон Мильтон, «Потерянный рай»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я желаю иметь дело только с

быстроходным кораблем, так как намерен

плыть опасным путем…

Джон Пол Джоунс

Дерек Саган стоял в комнате штаба боевых действий на борту «Феникса». Перед ним на большом экране появился президент Роубс, сидевший за овальным столом совершенно один, в белом вязаном джемпере, манжеты и вырез которого были отделаны яркими красными и синими полосами. Белый цвет подчеркивал загар на его лице, который в свою очередь оттенял седину на висках. В таком виде президент очень эффектно смотрелся, появляясь на экране в программе новостей. Можно было легко догадаться, что именно этим приятным делом он и занимался, когда его прервал Саган, вышедший на срочную связь.

Президент подался вперед, отодвинув локтем в сторону серебряный кувшин с водой, стоявший перед ним на столе и создававший атмосферу домашнего уюта, в которой президенту нравилось появляться перед глазами миллиардов граждан Республики. Командующий, взглянув на кувшин, увидел в нем отражение человека, присутствовавшего в комнате, но не попадавшего в объектив камеры. Роубс не смотрел на этого человека и, положив руки на стол, сжал пальцы, что означало предельное внимание, с которым он готов выслушать Сагана. Лицо при этом выражало глубокую озабоченность.

Дерек Саган быстро надавил несколько кнопок на контрольной панели пульта видеосвязи. Лицо Роубса исчезло, и во весь экран появилось изображение кувшина.

- Вам, гражданин генерал, разумеется, известна новость об атаке?

- Да, господин президент.

На стенке кувшина различалось только бесформенное красное пятно, и он еще укрупнил изображение. Красное пятно. У Сагана кровь застыла в жилах.

- Это возмутительно, - говорил тем временем президент. - Я, конечно, сообщу Конгрессу, соберу срочное заседание. Не сомневаюсь, что мы объявим войну коразианцам.

- Да, господин президент.

Теперь отражение человека в кувшине сделалось почти четким. Саган не ошибся. Пурпурное одеяние, черная отделка, зигзаг черной молнии на груди. Это же он! Саган был ошарашен.

Его объявили погибшим! Что же он здесь делает? А, конечно! Роубс. Роубс, который, вероятно, держал этот секрет под своим контролем с самого начала. Такое предположение объясняет многое.

- Гражданин генерал Саган! Связь не прервалась?

- Извините, господин президент. - Мысли Сагана вернулись к разговору. Изображение серебряного кувшина исчезло, и на экране снова появился Питер Роубс. - Я… Мне принесли дополнительные сообщения о вражеских действиях.

- Понимаю ваш интерес, гражданин генерал, но, может быть, вы уделите мне побольше внимания?

- Да, господин президент, - сквозь зубы процедил Саган.

- Вероятнее всего, коразианцы придерживаются обычного плана действий и используют планеты Шелтон-1, 2 и 3 в качестве своих баз, откуда нанесут удар по галактике. Вы согласны, гражданин генерал?

Саган был согласен.

- Что ж, - продолжал президент, - наше счастье, что враг выбрал малозначительные и удаленные системы…

- На планетах Шелтона находятся семь миллионов людей, господин президент.

Выражение глубокой озабоченности на лице президента сменилось печалью.

- Вы неправильно поняли меня, гражданин генерал. Конечно, я не имел в виду малозначительные в смысле жизни людей. Это ужасная трагедия, но… Будем грубыми реалистами.

«Конечно, будем, коли нет рядом никого из прессы», - подумал Саган.

- Семь миллионов человек - капля в галактическом океане жизней. А в смысле ресурсов… Насколько я знаю, на планетах Шелтона занимаются в основном научными исследованиями. Но в галактике не счесть ученых. Я намерен, то есть Конгресс намерен объявить войну, а я отдам приказ генералам всех секторов подтянуть силы для защиты густонаселенной центральной части галактики. Я хочу, чтобы вы, гражданин генерал Саган, остановили проникновение коразианцев в глубь галактики.

- Да, господин президент. Но мне необходимо подкрепление…

- Боюсь, Дерек, это невозможно. - Роубс придвинул к камере лицо, выражавшее полное доверие Командующему. - Будем откровенны, Дерек, в конце концов мы старые друзья. Внутренний круг обороны потребует всех резервных сил в случае… Не хочется думать об этом, но приходится быть реалистом. Так вот, силы понадобятся, если вам не удастся остановить врага.

- Хочу заметить, господин президент, что сражаться с коразианцами теми силами, что есть в моем распоряжении - значит неизбежно потерпеть поражение.

На лице президента появилось выражение скорби и разочарования.

- Горько слышать это, Дерек. Ведь вы же самый талантливый из всех моих командующих. Я большего ожидал от вас. - Глаза Роубса непроизвольно метнулись в сторону невидимого человека, стоявшего за камерой, но тут же вновь обратились на Сагана. Командующий мог бы и не заметить этого взгляда, если бы не следил за Роубсом так пристально. - Выполняйте приказ, гражданин генерал Саган.

- Есть выполнять приказ, господин президент.

- Примите наилучшие пожелания от нас и всей галактики.

«Неужели, господин президент?» - мысленно прокомментировал Саган.

Экран потух. Командующий долго стоял в молчании и глядел на мертвое стекло.

* * *

В забытом всеми помещении для отдыха дипломатов Мейгри и Дайен были одни. Охрана отсутствовала - косвенный намек на доверие леди, что действовало на Мейгри угнетающе. Угроза галактике вновь сделала ее пленницей и держала еще крепче, чем Саган со всеми его охранниками. Обессиленная и равнодушная ко всему, она сидела в кресле, глядя невидящими глазами на звезды, уронив голову на руки. Дайен с грустью наблюдал за ней. Мейгри ничего не пила и не ела с тех пор, как закончился поединок. И все время молчала.

В помещение, неслышно ступая, чтобы не нарушить тишину, вошел ординарец. Он поставил поднос на столик рядом с креслом Мейгри. На подносе красовался фарфоровый чайник причудливой формы: носик в виде головы дракона, ручка - хвост, а четыре лапки служили ножками. Пар шел из открытой пасти чудовища. Две пиалы в виде половинки яйца дракона, ваза с фруктами и тарелка с крекерами стояли рядом.

- Милорд прислал, - пояснил ординарец и ушел. Дайен, наклонившись к чайнику, вдохнул аромат.

От терпкого запаха в носу защекотало. Он поднял глаза на Мейгри, которая смотрела на чайник, тихо улыбаясь.

- Не думаете ли вы, что он хочет отравить нас? - полусерьезно-полунасмешливо спросил юноша.

Улыбка Мейгри слегка дрогнула.

- Нет, Дайен, этот чай так и должен пахнуть. Этот сорт называется «лапсонг сучонг». - Она провела пальцами по голове дракона. - Чайник мне кажется знакомым, но не может быть, чтобы он был тот самый, который я когда-то знала. Не может быть. - Вздохнув, она закрыла глаза.

Дайен осторожно, но неуклюже поднял чайник.

- Хотите я налью вам чашку? Вам надо хоть чего-нибудь попить.

- Зачем? Чтобы поддержать силы? Чтобы продолжать жить?

Горечь и раздражение в ее голосе удивили юношу. Ставя чайник на поднос, он задел пиалу, и та зазвенела. Мейгри открыла глаза, взглянула на него и вздохнула.

- Извини, Дайен, это просто… - Она замолчала и задумалась. Затем сказала: - Когда-то я знала человека, известного поэта. Случилось так, что он упал в шахту лифта. Его спасли, и он остался жив, но врачи обнаружили у него повреждение мозга и сказали, что жить осталось несколько месяцев. Поэт закончил книгу, над которой работал, распрощался с друзьями, родными и приготовился к смерти. Но он не умер в тот срок, что предрекали врачи. Он продолжал жить.

Пять лет прошло с того дня, а он все еще был жив. Для него это было огромным разочарованием.

Дайен молчал. История потрясла его, хотя сути он и не понял. Взяв крекер, Дайен разломил его пополам и начал было есть, но бросил обратно на тарелку.

- Леди Мейгри, - внезапно сказал он. - Что показали испытания? Что сказал… э… Бог?

«Каким суеверным идиотом я выгляжу! - подумал он. - Спрашиваю, словно на спиритическом сеансе».

- Сказал. Но не совсем то, что мы ожидали услышать, - Мейгри резким движением взяла в руки чайник. - Хочешь попробовать чай? На вкус довольно приятный и полезен для слабого желудка. Как ты себя чувствуешь?

- Лекарство, кажется, перестало действовать. После этого, правда, меня мучил голод, но когда поел, все прошло. А как сейчас, не могу сказать точно. - Дайен посмотрел на горячую коричневую жидкость в пиале. - Если вы не возражаете, миледи, то я пойду поищу воды.

«Вот и все, что она мне ответила, - подумал Дайен. - Ба! Бог сказал! За какого идиота они меня принимают? Что Бог мог сказать? Что я собираюсь стать великим королем, потому что свалился на пол у ног Сагана? Возможно, Командующий просто хотел помучить меня и посмотреть, как я на это отреагирую? Что ж, если б спросили, я бы сказал, что прошел испытания хорошо. Теперь бы только узнать, каким образом я сумел удержать в воздухе серебряный шар…»

Когда он вернулся, Мейгри стояла у иллюминатора, задумчиво глядя на какую-то далекую звезду.

- Понимаешь, я видела коразиатов до того, как они напали. - Мейгри говорила не оборачиваясь, не глядя на него. - Черные бесформенные тени, закрывавшие звезды. Их образы возникали в мозгу и раньше, много лет назад, но я не помнила, как они выглядят, не могла сконцентрироваться. Да я, собственно, и не стремилась к этому.

- Но вы видели их!

- Наша структура крови очень изменчива и создает иногда в мозгу причудливые образы, которым ученые не могут найти объяснений. Я могу видеть картины того, что происходит где-то очень далеко. Иногда удается контролировать их появление - видеть то, что хочу, но в другой раз картины возникают непроизвольно, как, например, сегодня. Именно эту способность хотел использовать Саган, чтобы с моей помощью найти тебя. Но все обернулось так, что я не понадобилась.

Дайену стало не по себе. Она говорила так, словно винила его за какой-то проступок. Откинув волосы с лица, он засунул руки в карманы джинсов и угрюмо уставился на звезды.

- Но ведь вы же передали Сагану свое видение? Я же заметил, как вы поглаживали его по щеке. - Дайен сам не понял, что в его словах сквозит ревность, пока не увидел, как она бросила на него удивленный взгляд.

- Да, как мысленно связанные, мы можем видеть одно и то же видение, но только касаясь друг друга. - Мейгри подняла руку, и Дайен увидел на ее ладони пять красных точек - отметины от шипов на рукоятке гемомеча. - Это впервые случилось, когда нам вручили гемомечи. Думаю, была здесь какая-то связь с вирусом. Люди королевского происхождения, даже не связанные мысленно, могут обрести способность к телепатии, когда пользуются гемомечом. Хорошо это для них или плохо, зависит от многого.

- От чего, например? Мне так кажется, что это хорошо.

Мейгри внимательно посмотрела на него.

- Зависит от умственных способностей человека. Понимаешь, человек с более развитым интеллектом может контролировать того, кто умственно слабее.

Он терпеть не мог, когда она смотрела на него, словно просвечивая насквозь. Дайен покраснел и почесал правую ладонь. С тех пор, как он увидел гемомеч, ему стало казаться, что и у него на ладони есть такие отметины. Кашлянув, он отвернулся от иллюминатора и подошел к столику с подносом. Съел крекер, другой и незаметно опустошил всю тарелку. За дверями послышался звук шагов, позвякивание доспехов. И Дайен облегченно вздохнул, увидев на пороге лорда Сагана.

Мейгри даже не обернулась.

Саган посмотрел на юношу.

- Как ты себя чувствуешь, Дайен?

- Прекрасно, милорд, - холодно ответил Дайен. Он был зол на Сагана, но его злость пересиливало восхищение. Два противоречивых чувства постоянно боролись в душе, и он не знал, что делать, как вести себя в присутствии Сагана. Смущенный, натянутый как струна, он стоял, заложив руки за спину.

Лицо Командующего было усталым, изможденным, кожа приобрела сероватый оттенок, черты обострились, морщины сделались глубже.

- Прекрасно или нет, но я хочу, чтобы ты сходил в лазарет.

- Зачем? - Сейчас чувство злобы оказалось сильнее. Саган явно хотел избавиться от него. - Я чувствую себя хорошо. Еще…

- Я сказал: сходи в лазарет. Гиск хочет сделать кое-какие анализы. Охрана! - Саган сделал ему знак не возражать. - Если он не пойдет, отведите.

Дайен посмотрел на леди Мейгри, но та не обернулась, а продолжала созерцать звезды. На языке вертелись резкие слова, он проглотил их и после минутной внутренней борьбы подчинился приказанию Командующего - опустив голову, вышел из помещения.

Командующий жестом приказал охранникам следовать за юношей.

- Милорд, - сказал один из центурионов, - надо ли прислать замену?

Саган отрицательно покачал головой.

Охранники отсалютовали и ушли. Мейгри слышала их тяжелые шаги, удалявшиеся по коридору, затем все стихло. Она и Командующий остались наедине.

- Вы слишком сурово обошлись с мальчиком, милорд.

Саган подошел к ней.

- Ему надо привыкать. Дальше будет хуже. Дела принимают невеселый оборот.

- Неужели все так плохо?

- А вы разве не знаете? Я не скрываю от вас своих мыслей. Просто я был очень занят.

- Я не интересовалась вашими мыслями. - Голос Мейгри звучал мягко.

- Коразианцы наступают крупными силами. У нас с ними подписан мирный договор. Только не надо винить в этом меня, я тут ни при чем, миледи. Договор подписал Роубс. Это был его первый красивый жест - жест только что выбранного президента, чтобы завоевать популярность среди народа. Последние пятнадцать лет наши разведчики - мои и других командующих - доносили, что коразианцы не соблюдают условия договора и наращивают военную мощь. Сам Роубс всегда отказывался комментировать эти донесения, но его люди в Конгрессе обвинили нас в подстрекательстве к войне, в использовании мнимой угрозы со стороны коразианцев, чтобы наращивать силы флота и армии.

- Значит, их нападение удивило вас?

- Честно сказать, да. Я ожидал нападения, но не так скоро. По сведениям, полученным от моего агента перед тем, как мы потеряли с ним связь, коразианцы будто бы не были готовы к широкомасштабному наступлению. Но мне кажется, - добавил Саган сухо, - я оказался единственным, кого это удивило.

Мейгри повернулась к нему и с недоверием посмотрела.

- Вы думаете, Роубс знал?

- Убежден.

- И он допустил гибель миллионов людей на этих планетах? Не могу поверить! Такого я не ожидала даже от него.

Саган пожал плечами.

- Что значат для него несколько миллионов людей, когда только в центральной части галактики ему отдают свои голоса триллионы? Планеты Шелтона никого не интересуют. Они заселены в основном военными, учеными да их семьями. Несколько военных баз, несколько научных станций, а вокруг - небольшие городки.

Саган помолчал и, наклонившись к ней, тихо добавил:

- Bы конечно, понимаете, леди, что мой агент в галактике коразианцев был хорошо подготовлен. Считался отличным агентом. Он пробыл там много лет. Работал невольником на одном из химических заводов. Никогда не был на подозрении, и раскрыть его они не могли. Затем он исчез. В последнем донесении намекал, что кто-то следит за ним.

- Агенты Роубса?

- Чьи-то агенты. Но не коразианцев.

Командующий прошелся по комнате и сел в кресло. Подавив стон, он потер в судороге сжавшуюся мышцу на бедре.

Мейгри отвернулась. Без боли в сердце она не могла смотреть на этого израненного, уставшего человека. Кроме того, она чувствовала, что он чего-то боится, и это беспокоило ее. Чего же он боится? Конечно, не коразианцев, не предстоящего сражения, несмотря на колоссальный перевес их сил. Чего-то другого, более глубоко скрытого в нем и только сейчас прорывавшегося наружу.

- Боюсь, что чай остыл, милорд, - сказала она, желая прервать тягостное молчание. - Впрочем, вы никогда не любили этот сорт. Я могу послать за «улонгом».

- Ничего, это не имеет значения. Посидите со мной, леди, как в старые времена. Нам многое надо обсудить. Налейте мне чашку. Сейчас не до вкуса чая.

Для Мейгри было легче умереть, чем услышать такие слова.

Она прошла к столику и села. Налив чай, протянула пиалу Сагану. Он жадно выпил. Все так же молча она налила ему еще. На этот раз он выпил половину, затем сел, держа пиалу в руке, и стал смотреть на нее. В его больших руках изящная фарфоровая пиала казалась скорлупкой.

- Роубс приказал мне остановить их. Здесь и сейчас. И никакого подкрепления не будет.

Мейгри сидела в кресле напротив Командующего.

- Он хочет одним выстрелом убить двух зайцев.

- Не совсем так. Он хочет, чтобы зайцы поубивали друг друга.

- Он знает, что вы готовите заговор против него?

- Да, знает! - Саган ударил кулаком по ручке кресла. - Будь он проклят! Он очень умен, Мейгри. Я как-то успел забыть, что он умен. Но есть другой, намного умнее… - он резко оборвал фразу.

Мейгри очень интересовало, что он хотел сказать, и она могла бы прочесть мысли, но в тот момент меньше всего хотела этого.

- Роубс приказал остановить их и дать сражение именно здесь - в малонаселенной системе. В случае успеха ему будут аплодировать Конгресс и вся пресса.

- А другие маршалы?

- Он отзывает их для создания второй линии обороны вокруг самых населенных зон галактики.

- Нам остается надеяться только на самих себя. Саган улыбнулся.

- Нам?

Мейгри вспыхнула и опустила глаза.

- Да, - спокойно сказал Саган, - нам остается надеяться на самих себя.

- Но враг может прорваться где угодно! Есть тысячи других мест! - Мейгри показала рукой на звезды. - Почему он уверен… - Не договорив, она уже знала ответ.

- Они идут прямо на нас, леди. Могу поклясться, что каким-то образом, скорее всего благодаря утечке информации из системы безопасности, коразианцы знают наши точные координаты, знают о всех наших передвижениях. Вот почему они напали, не будучи хорошо подготовленными. Да этого им и не надо. Несомненно, они обещали Роубсу, что уберутся, как только разгромят нас. Если он им поверил, значит, он еще больший болван, чем я о нем думал. Вы, конечно, понимаете, чего коразианцы в действительности добиваются?

- Им нужен «Феникс». - Мейгри вцепилась в ручки кресла и обвела взглядом помещение для дипломатов.

- И остальные корабли. В сообщениях, которые мы получили от тех, кому удалось бежать из системы Шелтона, говорится, что коразианцы действуют по своей обычной схеме: захватывают в плен людей и используют их либо для еды, либо в качестве рабской рабочей силы, уничтожают все, кроме механизмов. Наша технология - вот, что им нужно. Теперь они идут прямо на нас. У нас есть уникальная возможность стать одновременно и приманкой, и капканом.

- Вам, известна их численность?

- Приблизительно да, можно подсчитать по донесениям агентов.

- Сохранить флот возможно?

- Компьютеры дают отрицательный ответ, учитывая наши силы на сегодняшний день. Но мы можем нанести им значительный урон, прежде чем погибнем. Боже, да я собственными руками взорву корабль, чтобы он им не достался!

- Но вы ведь не из тех, кто слепо подчиняется приказу, Саган. Вы могли бы отступить.

- Тогда меня заклеймят трусом, навсегда опозорят. Я мог бы сделать другое: я умею ладить с прессой, и мне ничего не стоит натравить ее на Роубса. Он это знает. Но, видите ли, миледи, теоретически есть возможность выиграть сражение. И если я выиграю, то стану героем галактики. Что может быть лучше?

- Для вас, но не для галактики. - Резко поднявшись, Мейгри вернулась к созерцанию звезд. Она стояла к нему спиной, обхватив себя руками. - Роубс рискует.

- Он - игрок. Он знает все тузы, и перевес на его стороне.

- А ближайшие системы? Они не могут прислать подмогу?

- Их беспокоит лишь собственная безопасность. Пока новость о нападении держится в секрете, но как только об этом сообщат, на нас обрушится шквал просьб помочь им. Где уж от них ждать помощи!

Мейгри стояла у иллюминатора и задумчиво поглаживала себя по руке. Саган, внезапно поняв, о чем она думает, поднялся.

- Ошибаетесь, Мейгри. Дикстер и его люди не станут помогать мне.

- Но примете ли вы их помощь, если они ее предложат?

- Конечно, да. Усиление личного состава мне бы очень помогло.

- Насколько мне известно, его люди хорошо подготовлены.

- Да, это так. Большинство из них я сам обучал. Три четверти дезертиров служили когда-то у меня.

Мейгри улыбнулась, услышав горечь в его словах.

- Джон Дикстер вам поможет.

- Вы хотите сказать, что он поможет, если вы его об этом попросите, Мейгри?

- Нет. - Она покачала головой, и рассыпавшиеся волосы скрыли выражение ее лица. - Дайен.

Ее предложение застало Сагана врасплох. Он опять не сумел предвидеть хода ее мыслей. Подойдя к Мейгри, Саган положил руки ей на плечи.

- Ловкий трюк, миледи, но меня вы не проведете. Даже если Дайен улетит к нему, потом все равно вернется ко мне. Как вы это называете? «Позорить нашу кровь»? Амбиции, жажда власти бушуют в этом мальчике. А у меня есть все, чего он хочет.

Мейгри напряглась от его прикосновения. Несколько часов назад они были готовы убить друг друга. Но она все еще жива. И это самое большое разочарование. Сжав зубы, она повернулась, высвобождаясь, и холодно посмотрела на него.

- И что вы теперь с ним сделаете? Что вы сделаете с мальчиком, которого Бог назвал своим избранником? С мальчиком, которому, возможно, суждено стать королем и спасителем человечества?

Саган сжал руки за спиной.

- Глупый вопрос, миледи. Вы знаете, что я, подобно Люциферу, стану скорее властителем ада, чем слугой на небесах.

- Вы осмеливаетесь бросать вызов Богу?

- Скажем так, я пытаюсь убедить Его изменить свои помыслы.

- Я не дам вам этого сделать, Саган! - Мейгри шагнула вперед. - Однажды, много лет назад, я сражалась с вами за Дайена. И я буду сражаться за него снова.

- Предупреждаю, миледи, я могу избавиться от вас хоть сейчас…

- Нет, не можете. Это всего лишь пустая угроза, милорд. Вы могли убить меня сегодня, но не убили. Вы колебались и в итоге сдерживали себя. То же самое происходит сейчас. Вы терзаетесь, не можете решиться, словно стоите на перепутье. Бог даровал вам возможность заглянуть в будущее, и вы увидели меня, умирающую от вашей руки. Это - в будущем, но не сейчас. Сегодня что-то было не так, ведь это правда, милорд? Что-то вам подсказывало: убить меня сегодня - значит бросить вызов Богу. И вы не осмелились! Потому что Бог опять свел нас с целью, ведомой только ему, возможно, для того, чтобы вместе бороться с новой опасностью.

Они стояли, почти касаясь друг друга.

- В этой борьбе наши мотивы различны, милорд. Вы думаете о славе, жаждете власти. Я думаю о людях, о миллионах людей, которые могут погибнуть. Нравится вам это или нет, но мы оказались скованы одной цепью. И разрубить эту цепь невозможно. Мы пытались, но из этого ничего не вышло. Освободиться от цепи мы сумеем, только помогая друг другу. Я помогу вам, Саган, но при условии, что вы не опутаете этой цепью Дайена. Если нет, я затяну вас на дно с помощью той же цепи!

- И затянете вместе с нами мальчика. Слишком поздно, Мейгри. Дайен уже связан с нами и душой, и телом. Связан с момента рождения. - Саган отошел от нее. Из вазы с фруктами он взял яблоко и, поднеся к свету, осмотрел его. - Я принимаю ваше предложение, леди. Мне только кажутся сомнительными мотивы. Не верится, что они так чисты, как вы рассказываете. Уж коль мы заговорили о видениях, то я вижу вас, стоящую у трона Дайена, стоящую слишком близко. - Он подбросил яблоко. - Отнесу-ка я его мальчику. Возможно, он голоден.

- Да, - сказала Мейгри, делая ударение на следующем слове, - возможно.

Командующий направился к двери, но остановился и оглянулся.

- Мне нравится ваша идея насчет Дикстера. Я обдумаю ее. Благодарю, миледи.

Он ушел.

Все еще жива. Мейгри вздохнула. Все еще жива.

ГЛАВА ВТОРАЯ

…О, лучший из плодов,

Твои чудесны свойства.

Джон Мильтон, «Потерянный рай»

Неожиданно раздавшийся звук зуммера вывел Сагана из состояния глубокой медитации, к которой он прибегал в чрезвычайных обстоятельствах, заменяя таким образом сон. Выходя из этого состояния, он бывал бодрым и свежим, готовым к действию. Но сейчас особой решительности от него не требовалось. Надо было лишь ответить на сигнал компьютера.

Закодированное сообщение предназначалось лично ему.

Отвечавший только на его голос компьютер включился, и на экране появился текст. Доступ к информации посторонних был полностью исключен, а сам компьютер был запрограммирован так, что при любой попытке проникнуть в банк данных мгновенно включались многочисленные системы охраны. К тому же Саган с целью дополнительной осторожности вел обмен информацией со своими секретными абонентами на английском языке двадцатого века - сложном, малоизящном языке, почти полностью забытом.

«Господи, Саган, что за мерзкий язык. Ненавижу его. Можешь ты хотя бы представить, что за варвары на нем говорили? Меня тошнит от одной мысли о них. В ответ на твой запрос мой агент сообщил, что после моего отлета с Вэнджелиса была замечена некая молодая девица, которая вынюхивала сведения о моем офисе. Ее зовут Нола Райен и - ты не поверишь - она водитель «грузовика». Умора! В дальнейшем стало известно, что она связана с неким Джоном Дикстером, командиром наемников. Возможно, я проявил некоторую халатность и кое-какие сведения о наших делах просочились к рабочим завода. Но, Бог мой, Саган, я же гений. Чего ты от меня хочешь? Ты считаешь, что могут возникнуть проблемы? Если так, дорогуша, то уверяю тебя: все можно исправить».

«Это твои проблемы, а не мои. Твои, Снага Оме». Экран погас, и Командующий проговорил в темноту: «Я непременно решу проблему. А ты за это заплатишь».

Вернувшись в кровать, он лег, сложил руки на груди и глубоко вздохнул. «Да, леди, ваше предложение прекрасно. Помощь Джона Дикстера в нашем деле будет бесценна. Поистине бесценна».

* * *

- Дайен, можно тебя на пару слов?

- Конечно, милорд. Пожалуйста, входите. Голос юноши прозвучал холодно и сдержанно; в нем закипала злость. Командующий, словно ничего не заметив, вошел в небольшую каюту. Он был облачен в парадные золотые доспехи, на голове - золотой шлем с плюмажем из красных перьев, на плечах - пурпурный плащ с золотой отделкой и что-то держал за спиной, пряча под плащом.

Почетный караул встал на стражу у двери, дверь захлопнулась, и они остались наедине. Дайен поднялся с кресла и стоял в напряженном ожидании.

Саган, осматривая каюту, увидел, что юноша до его прихода читал старую книгу - «Дэвид Копперфилд». Командующий поджал губы, но ничего не сказал. Не время заводить об этом разговор.

- В 18.00 состоится совещание офицеров флота. Я хочу, чтобы и ты присутствовал.

Дайен смущенно приоткрыл рот, обезоруженный его предложением. Моргнув от удивления, он посмотрел на Командующего.

- Я?

- Мы с леди Мейгри обсуждали вчера вечером нынешний кризис и пришли к решению, что искать выход из него надо всем вместе. Я хочу поручить тебе выполнить важное задание. Отныне нас повсюду ждет опасность. Думаю, в данной ситуации тебе пригодится вот что.

Командующий извлек из-под плаща предмет, который скрывал, - гемомеч.

У Дайена перехватило дыхание. Он хотел было протянуть к мечу руки, но подсознание подсказывало ему: этого делать нельзя, и он замер, не решаясь пошевелиться.

Командующий подошел сам и, не обращая внимания на его реакцию, надел ремень, на котором висел меч.

- Когда носишь такое оружие, надо и одеваться соответственно. - Командующий скептически посмотрел на синие джинсы Дайена. - Переоденешься в форму после. А сейчас у меня есть час свободного времени. Если хочешь, можно пойти в гимнастический зал и я покажу тебе, как надо обращаться с мечом.

- Как вы хотите, милорд, - ответил неуверенно юноша. Взгляд его был прикован к мечу. Страх и желание боролись в его душе.

- Пользоваться мечом - значит идти на определенный риск. Ты понимаешь, о чем я говорю?

- О… вирусе? «Смерть наступит через три дня, если тебе повезет», - вспомнил Дайен слова Маркуса, но уверенно ответил: - Да, милорд, я понимаю.

- Можешь не брать меч, если не хочешь. Можешь не рисковать. Твое происхождение установлено точно, и ты прошел обряд посвящения, но остается еще пройти этот, последний тест. - Саган не стал упоминать об анализе крови, сделанном доктором Гиском. Кровь юноши оказалась чистой, никакой опасности меч для него не представлял. А может быть, и была, если вспомнить слова Мейгри о «позоре на королевскую кровь». Юноша не видел, не понимал, что в эту минуту он подвергается настоящей проверке.

- Я знаю о риске, милорд. Я приму меч.

- Хорошо. - Тень от шлема скрыла появившуюся на лице Сагана холодную улыбку. - Думаю, ты поступаешь правильно.

* * *

Мейгри сидела в баре, наблюдая, как свет играет на бутылках. Ей нравилось, что в баре держат именно стеклянные бутылки. Конечно, хватало здесь и современных емкостей для алкогольных напитков. К тому же любой компьютер мог приготовить смесь, точно повторявшую рецепт старинных вин. Но вид бутылок и бармена, готовившего восхитительные на вкус коктейли из содержимого стеклянных сосудов, радовали глаз и создавали особую атмосферу. Бармен вообще походил на колдуна из сказок, работающего в своей лаборатории, где под заклинания смешивает квинтэссенцию судьбы и чудес, готовя приворотное зелье.

- Повторить? - спросил бармен, смахивая со стойки мокрую салфетку из-под почти пустого стакана.

- Да. Но не убирайте этот. В нем еще осталось на глоток.

Мейгри допила коктейль, протянула бармену, пустой стакан исчез и его место занял полный. Колдовской напиток! Она поболтала в стакане кубики льда, с восхищением глядя на разнообразие цвета жидкостей: янтарный, ярко-зеленый, золотистый, белый; и форма бутылок отличалась разнообразием. Потом краешком глаза она увидела рыже-золотистые волосы и лицо - белое в голубовато-фиолетовом освещении бара. И заметила, что у него висит на боку. Дайен шел с самодовольным, но несколько смущенным видом, придерживая рукой меч, чтобы не задевать за столики. Мейгри посмотрела в свой стакан, продолжая побалтывать кубики льда.

- Я вас повсюду ищу, леди Мейгри, - сказал юноша недовольным тоном.

- Я знаю, где была.

Юноша помолчал минуту, словно пытаясь понять, что значат ее слова, а главное, что на это ответить.

- Охрана лорда Сагана подсказала мне, где вас можно найти.

- Вот видишь. Мы знали, где я была.

Выражение, появившееся на лице Дайена, вызвало у нее улыбку. Юноша ждал, что она скажет дальше.

- Что вы пьете? - спросил он наконец, не дождавшись.

- Водку с мартини. Очень крепкий напиток. Со льдом. С оливками. Про оливки надо напоминать особо, а то они добавляют ломтик лимона.

- Лорд Саган не пьет. - В его словах прозвучал упрек. Дайен лицемерил, как и все молодые люди, осуждавшие грехи старших.

- Знаю. Я пью за двоих. - Мейгри сделала глоток. Держа стакан в руке, она покачивала им, слушая, как кусочки льда бьются о стенки стакана. - Откуда у тебя гемомеч?

- Лорд Саган дал, - Дайен от гордости даже покраснел. Он потрогал рукоятку, словно подбадривая себя.

Мейгри посмотрела на меч, потом опять уткнулась взглядом в стакан.

- Знаешь, ведь это меч Платуса. Думаю, он хотел, чтобы меч принадлежал тебе.

Она услышала, как юноша порывисто глотнул воздух. Оторвав взгляд от стакана и посмотрев на Дайена, она увидела, что он стал белым как мел, а широко открытые голубые глаза наполнились ужасом.

- Извини, - сказала Мейгри, пожав плечом. Выловив из стакана оливку зубочисткой, она съела ее и осторожно положила крохотную палочку на стойку бара. - Я думала, ты знаешь.

- Черт возьми! Откуда мне было знать? Я никогда не видел его, до той… той ночи! - Руки Дайена нащупывали застежку на ремне. Пальцы не слушались, дрожали, и он никак не мог расстегнуть пряжку. Мейгри неожиданно положила руку на его пальцы. Дайен вздрогнул от этого прикосновения.

- Не снимай. Мне жаль, что я сказала об этом. - Она пристально посмотрела на него. - Он по праву принадлежит тебе, и ты должен научиться пользоваться им. Только помни, что я тебе говорила о контроле над разумом. Будь осторожен. - Взяв его правую руку, она посмотрела на ладонь. Пять точек уже краснели на коже. - Пойми, Дайен, он использует тебя в своих целях. С твоей помощью он хочет добиться того, о чем давно мечтает, а затем избавится от тебя, как от ненужной вещи.

Дайен отдернул руку.

- Это игра для двоих, миледи. А может быть, для троих, - сказал он твердо и решительно.

Он посмотрел на нее исподлобья. Она обидела его, жестоко обидела, и он не мог простить ей этого.

- Рука болит? - спросила Мейгри.

- Нет.

- Несколько дней ты будешь чувствовать, будто она онемела, но это скоро пройдет. В следующий раз будет уже легче.

- Я знаю. Лорд Саган все рассказал.

- Ах да. - Мейгри глотнула коктейля. - «Сатана был старшим братом Христа».

- Что? - Дайен, казалось, не слышал ее.

- «Сатана был старшим братом Христа». Робертсон Девис. «Пятая заповедь». Писатель двадцатого века.

Юноша не понял.

- Сколько же их всего у вас?

- «Сколько же их всего у вас, миледи?» - укоризненно поправила Мейгри, вздернув подбородок и надменно посмотрев на него.

Дайен заметил, что взгляд был ясным и сосредоточенным, но очень печальным. Ему стало стыдно.

- Извините, - пробормотал он, склонив голову и чувствуя отвращение к самому себе. - Миледи.

- Кажется, мы только и делаем, что извиняемся друг перед другом. Забудь, что я тебе сказала, Дайен. Я устала. Не могу спать. Все время перед глазами стоят этидсоразианцы. Но не могу понять, являются ли они мне из прошлого или из будущего. Все равно это ужасно. - Она передернула плечами и отодвинула пустой стакан от себя. - Сколько зубочисток лежит передо мной?

- Четыре, миледи.

- Значит, я выпила четыре стакана, если только эти зубочистки не размножаются почкованием. Известно ли тебе, что за тысячи лет прогресса зубочистки ничуть не изменились? Когда-то человек, пробираясь по болотам, добывал себе обед с помощью дубинки.

Съев его, он подобрал прутик и вычистил им остатки пищи из зубов. И вот сегодня мы путешествуем в космосе со скоростью выше световой, чем доказываем, что Эйнштейн ошибался, и разбрасываем зубочистки по всей вселенной. Какое замечательное создание - человек.

Дайен, оглядев бар, наклонился к ней.

- Леди Мейгри, - сказал он, понизив голос, - могу я задать вам один вопрос, касающийся посвящения?

- Ш-ш-ш, - предупредила она его, и он зашептал почти ей в ухо.

- Во время обряда я держал… шар… в воздухе. Я мысленно удержал его, и он завис над моими руками.

- Да? - спросила она, складывая из зубочисток квадрат.

- Я пытался проделать то же самое в каюте и не смог удержать в воздухе даже лист бумаги!

- Тебе удалось это от отчаяния, под влиянием страха, от избытка адреналина в крови. Нужны годы, чтобы научиться преступать законы.

- Преступать законы? Но я не хочу…

- Физические законы. Законы природы.

- А вы можете… нарушать законы? - спросил он едва слышно.

Мейгри улыбнулась и сложила из зубочисток букву «м».

- Что вы могли бы сделать, если бы захотели, миледи?

- Что могу? - Ее голос и улыбка стали нежными. - Открыть люки, снести перегородки, обесточить электросеть. Могу заставить любого в этом баре встать и убить себя.

Дайен посмотрел на нее недоверчиво.

- Если вы все это умеете, значит, в любое время могли бы бежать!

- Да, думаю, могла бы, - сказала Мейгри, и зубочистки сами собой сложились в букву «к».

- Тогда почему… - он замолчал, облизнул губы и добавил: - Я не могу?

Мейгри покачала головой, взяла стакан и чуточку отпила.

- Потому, что ты - Дайен Старфайер, а я все-таки Страж.

- Хочешь выпить чего-нибудь, парень? - спросил бармен, подходя к ним.

- Что? О нет, спасибо. - Дайен подождал, пока бармен отойдет. - Эта сила… Вы можете научить меня пользоваться ею?

- Нет.

- Нет? - Дайен был разочарован, даже рассержен. - Тогда меня научит лорд Саган.

- Не думаю. Понимаешь, таково было откровение, которое мы познали во время обряда, Дайен. Одно из откровений. У тебя есть сила, но тебе не суждено воспользоваться ею никогда.

- Почему? Откуда вы знаете?

Взгляд серых глаз, холодный и беспристрастный, остановился на нем.

- Потому, что она направлена против тебя. Потому, что она чуть не убила тебя!

- Это неправда, я не верю! Это… выдумки!

Взгляд Мейгри снова обратился на стакан в ее руке.

- Да, все это выдумки. - Поднявшись со стула, она вздохнула и произнесла: - Скоро начнется совещание.

- Подождите минуту. - Дайен встал, преграждая ей дорогу. - Если вы обладаете столь замечательной силой, почему не пользуетесь ею? Взяли бы, например, открыли дверь или подняли в воздух стакан…

- Мы не можем жить, не соблюдая порядок. Кое-кто из королевского рода пытался нарушать законы природы. Такие становились изгоями, изгнанниками, не человеческого общества, а изгнанниками природы. Это страшнее. Они погружались в хаос и не могли выбраться из него.

- Кто это был?

- Они называли себя «Орден Черной Молнии», пародия на Орден Адаманта. Они были «ловцами душ». Орден разогнали во время революции. В данном случае надо признать, что нет худа без добра. - Мейгри помахала рукой бармену, тот в ответ поклонился. - Спасибо, Мерлин.

- Его так зовут? - удивился Дайен.

- Боже, надеюсь, что нет.

Она направилась к выходу из бара, и Дайен с удивлением наблюдал, как люди вставали, когда она проходила мимо. Он представил, как она стоит посреди толпы - длинные светлые волосы развеваются по плечам, руки подняты к небесам - и призывает: «Умрите. Умрите за меня. Умрите за меня сейчас!»

Дайен буквально видел выражение на лицах мужчин, слышал слова преданности и восхищения, которые падали к ее ногам, как лепестки роз. И он поверил в нее. Эта вера проникла в душу, охватила все его существо.

* * *

- Вам приходилось воевать с коразианцами и прежде, да? - спросил Дайен, едва поспевая за женщиной, которая шла по коридорам корабля с невероятной быстротой. Мужчины уступали ей дорогу, но совсем не обращали внимания на Дайена, и он постоянно натыкался на людей, бормоча извинения.

- Да, - ответила Мейгри, оглянувшись через правое плечо. Не найдя юношу взглядом, она посмотрела через левое, увидела, как тот пытается обойти робота-уборщика, и замедлила шаг, поджидая, когда он нагонит ее. - Коразианцы регулярно вторгаются в нашу галактику, нападая в основном на планеты, расположенные на внешних границах. Они преследуют главную цель - овладеть нашей новейшей технологией. Коразианцы - разумные существа, но у них нет творческой жилки. Впрочем, у них вообще нет жилок, то есть сухожилий.

Мейгри остановилась на пересечении двух коридоров, не зная куда повернуть.

- Где находится конференц-зал?

- Сюда. - Дайен повернул в коридор налево. - Как же они выглядят?

- Трудно сказать. На мой взгляд, они похожи на вулканическую лаву. В некотором роде разумная форма энергии, заключенная в огненную амебу. В сущности, это мы сделали коразианцев такими, какие они есть сейчас.

- Мы? Каким образом? Вот и лифт. Нам нужно попасть на девятый уровень.

- Ба! Как эти двери быстро закрываются! На каком же уровне находится палуба управления кораблем?

- На шестнадцатом. А что?

- Да так. Полезно знать такие вещи. Так на чем я остановилась? Ах да. Коразианцы стремительно подняли уровень своего технического развития до нашего двадцать второго века. Началось все с того, что в середине прошлого столетия дальность космических полетов значительно возросла и человек начал бороздить вселенную, разбрасывая по пути зубочистки. Стада миссионеров… Забавно звучит, не правда ли? Стадо - паства, пастухи - священники…

Короче, миссионеров послали в соседнюю, совершенно неизученную галактику, чтобы они донесли до бедных заблудших душ не только зубочистки, но и Слово Божье. Обнаружив разумных существ на планете Коразиа, миссионеры совершили посадку и тут же поняли, что сделали величайшую в истории человечества ошибку.

Коразианцы обрадовались появлению миссионеров. Так обрадовались, что отказались отпускать домой.

Лифт остановился. Двери открылись.

- Коразианцы держали миссионеров в плену до самой их смерти и, насколько нам известно, добрых посланников церкви ежедневно заставляли молиться, словно настал их смертный час. В то время коразианцы представляли собой раскаленные сгустки вещества, перекатывающиеся по планете и впитывающие энергию, необходимую им для жизни. Они почти полностью истощили все собственные источники. Миссионеры поистине оказались для них Божьими посланниками.

- Миледи, это наш уровень. Здесь выходить, - сказал Дайен. Мейгри не пошевелилась. Он посмотрел на свои часы. - И надо поторопиться.

- Да, надо. - Она вышла из лифта и направилась не в ту сторону. Дайен потянул ее за собой. - Первым делом коразианцы захватили роботов-миссионеров. Они обнаружили, что могут поместиться внутри роботов и использовать их руки. Собственной энергией они заряжали роботов и заставляли их двигаться, иной разум руководил действиями наших электронных аппаратов. Освоив роботов и узнав их устройство, коразианцы начали создавать собственные конструкции.

«Допрашивая» миссионеров, коразианцы узнали о нашей галактике и о чудесах технологии, которые мы создали. Используя запись голосов миссионеров, коразианцы передали в нашу галактику сигналы о помощи, а затем захватили корабли, прилетевшие спасать миссионеров. Оборудование с кораблей употребили для создания еще большего числа роботов. Теперь они могли летать в космос, где захватывали новые корабли. Так постепенно они добрались до колоний, созданных вдоль внешних границ нашей галактики.

Захваченных в плен людей коразианцы обращали в рабов и заставляли строить заводы, создавать новые механизмы. Не прошло и столетия, как они стали вполне развитой цивилизацией, которая распространилась на сотни планет в их галактике.

- Вот и конференц-зал, - сказал Дайен, - за этими дверями.

- Но двери закрыты и охраняются, - Мейгри сложила руки на груди и прислонилась к стене коридора. - Мы пришли рано. Я всегда прихожу рано. А как известно, ничего нет хуже, чем ждать и догонять.

- Мы не единственные, кто пришел заранее, - шепнул Дайен, показывая взглядом на офицеров, с любопытством и интересом рассматривающих женщину и юношу, ставших предметом слухов, распространившихся по всему флоту. Дайен подошел поближе к Мейгри, которая в свою очередь смотрела на офицеров и явно забавлялась таким времяпрепровождением.

- Золотой легион чествовали за героизм, проявленный в битве с коразианцами в ночь революции, верно, миледи? Во всяком случае, так мне сказал Таск. Извините, может быть, не стоило упоминать об этом.

Мейгри побледнела. Сине-фиолетовое платье, в которое она была одета, еще больше подчеркивало эту бледность. Приподнятое настроение, вызванное алкоголем, сменилось депрессией и внезапной головной болью.

Заметив, что юноша огорчен, Мейгри вспыхнула от смущения.

- Опять ты извиняешься.

Около конференц-зала собралось уже много офицеров, которые прохаживались по коридору, тихо переговариваясь между собой. Все ждали Командующего. Офицеры смотрели на Мейгри и Дайена, и было ясно, что именно о них только что все и перешептывались, но никто не решался заговаривать.

- Я не хочу вспоминать об этом, - сказала Мейгри. - Лучше расскажу еще немного про наших врагов. Золотой легион, о котором складывались легенды, послали отдохнуть и набраться сил после нескольких одержанных им побед. Саган был разъярен. Он считал себя выше всех этих глупостей. Но то был приказ короля, и мы не могли не подчиниться…

Она на минуту замолчала, глядя прямо перед собой. Голоса вокруг смолкли, стены корабля исчезли. Мысленно она снова очутилась на прекрасной планете, где росли удивительные деревья, пели птицы, а волны моря нежно вздыхали, разбиваясь о берег. Белые песчаные пляжи, вода, в которой длинными теплыми ночами то и дело вспыхивали фосфоресцирующие огоньки. Как называлась эта планета? Она не могла вспомнить, хотя было время, когда она думала, что никогда не забудет этого названия.

И стали возникать видения, наполненные тенями.

- Там, на отдыхе, я мысленно видела врага, так же, как теперь. Только тогда я не знала, кто этот враг. Нам приходилось с ними сражаться, но в видениях они никогда мне не являлись. Я нервничала, чувствовала недомогание, всем это казалось странным, потому что они, даже Саган, отдыхали и развлекались…

Она закрыла глаза, покачала головой.

- Я знала, что должно случиться что-то ужасное, что планете грозит бедствие. Саган, прочитав мои мысли, начал разделять со мной опасения. Мы пошли к местным властям и пытались убедить их предпринять меры предосторожности, мобилизовать силы обороны. К этому времени я уже знала, как выглядит враг, потому что коразианцы в моих видениях обрели четкие очертания. Но жизнь на солнечной планете была беззаботной, и власти не прислушались к нашим предупреждениям. Да и кем были мы для них, как не компанией королевских отпрысков?

Мы вернулись на нашу базу. Саган решил, что, несмотря на приказ, мы должны во что бы то ни стало выбраться с планеты. Но было поздно. Коразианцы появились из гиперпространства и нанесли удар по планете до того, как все поняли, что произошло.

Для пилотов это было настоящим кошмаром, ведь нападение застигло их на земле. Коразианцы не пользовались ядерным оружием, которое уничтожает все. Их бог запрещал уничтожать технику и оборудование, а также источники продуктов питания. Поэтому они сбрасывали на планету бомбы с химическими зарядами, которые вызывали паралич у всех живых организмов. Затем коразианцы опустились на планету и оккупировали ее. Сильных и выносливых людей они лечили от паралича, а после превращали в рабов. Стариков, слабых и детей они загоняли, как овец на скотобойни, и там уничтожали.

- Боже мой! - прошептал Дайен. На лице его выступил пот.

- Флот коразианцев был на подходе, когда правительство планеты вместо того, чтобы готовиться к защите, только сеяло панику среди местного населения, ведя разговоры об угрозе террора. Первую битву мы провели не против врага, а против жителей планеты. Им нужны были наши корабли, чтобы убежать. Это было ужасно. Я помню, как Данха Туска рыдал, стреляя по ним. В тот день Саган спас наши жизни…

- Мейгри! - тихо сказал Дайен.

Но она не видела и не слышала его. Она не видела Командующего, который подошел и встал напротив нее. Глаза Мейгри были слепы к настоящему. Они видели только прошлое.

- Он был спокоен, пугающе спокоен. Он сказал, что схватка с вражеским флотом может нам стоить жизни, и приказал отложить взлет, пока большая часть сил коразианцев не совершит посадку и не оккупирует планету. Наши шлемы спасли нас от газа, вызывавшего паралич.

План Сагана сработал. Когда мы наконец взлетели, основная часть вражеского флота была рассеяна по всей солнечной системе. Мы легко пробили себе дорогу, состыковались с первым попавшимся крейсером королевского флота и предупредили короля о нападении коразиатов. Королевская армия атаковала врага и выбила его с планеты.

- Саган спас наши жизни, - повторила Мейгри. - Его воля сплотила и вдохновила нас, когда мы готовы были уже отступить. Он был нашим командиром, и мы уважали его. Мы без колебаний последовали бы за ним куда угодно.

Мейгри наконец вернулась к действительности и увидела своих слушателей, увидела человека, стоявшего перед ней, облаченного в золотые доспехи и золотой шлем, который наполовину скрывал лицо. Она замолчала, осознав, что говорила и кто ее слушал.

- Мы уважали его, - повторила она твердым голосом, - и мы последовали бы за ним куда угодно, только не туда, где нас ждало бесчестье и позор. В настоящий ад.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Лев одинок - я тоже одинок.

Джордж Гордон Байрон, «Манфред»

Конференц-зал на борту «Феникса» представлял собой большую овальной формы комнату, стены и потолок которой занимало огромных размеров изображение галактики. Гигантский рукав галактической спирали начинал раскручиваться аккурат с того места, где стоял Командующий, и мириады звезд, разбегаясь по поверхности эллипсоида, уменьшались в размерах, тускнели и полностью истаивали возле входной двери, находившейся как раз напротив Сагана. Мейгри казалось, что изобилие звезд давит ее, прижимает к полу, вызывает клаустрофобию. К тому же болела голова и в висках стучало.

- Таковы, господа, последние данные о силах противника. Говоря без преувеличений, они внушительны.

Говоря без преувеличений. Офицеры избегали смотреть друг на друга. Те, кто не мог скрыть выражения страха и замешательства, опустили глаза. Остальные, сохраняя бесстрастный вид, смотрели на Командующего.

- Я выходил на связь с президентом. Он приказал нам остановить противника. Если это не удастся, мы должны хотя бы нанести ему значительный ущерб, замедлить его продвижение.

- Милорд, - самый молодой из присутствующих офицеров поднял руку.

- Уильямс.

- Прошу прощения, милорд, но почему Республика не поддерживает нас? В какой-нибудь неделе лета от нас находятся пятьдесят республиканских крейсеров.

Сообразительный молодой человек. Мейгри заметила, что Командующий смотрит на него одобрительно. Конечно, Саган не мог рассказать правду, не мог сказать молодому человеку, что им и его соотечественниками пожертвуют ради неуемных амбиций их повелителя.

- Такой маневр оставит густонаселенные системы в сердце галактики практически незащищенными. Вторая линия обороны будет создана здесь, - Командующий прошел вдоль стены и остановился у одного из секторов карты галактики, - и здесь. - Среди офицеров послышалось перешептывание. Командующий дал им время обменяться мнениями, затем его низкий голос вновь перекрыл все разговоры: - У нас есть приказ, господа. Обжалованию он не подлежит.

Офицеры были явно растеряны, некоторые, среди них и молодой Уильямс, вспыхнули от ярости.

- Милорд, - попытался протестовать Уильямс.

- Я еще не закончил, капитан. Конечно, есть альтернативный вариант. Мы наносим ущерб силам врага, останавливаем его или полностью уничтожаем. Я бы предпочел последнее. Другими словами, господа, я намерен одержать победу.

Раздалось троекратное «ура!». Мейгри обхватила голову руками, потому что от шума боль сделалась сильнее. Мейгри чувствовала, как волна безумного энтузиазма прокатывается над залом, захлестывая офицеров и Командующего и унося их… Куда? К неминуемой гибели. Мы последуем за ним куда угодно…

- Миледи, вы хорошо себя чувствуете?

Возвращаясь на свое место во главе стола, Командующий остановился возле нее. Он злился на Мейгри, то ли за ее слова в коридоре, то ли за то, что она выпила. В нынешнем состоянии ей было все равно.

- Да, благодарю, милорд. Немного болит голова, но скоро пройдет. - Мейгри даже не взглянула на него.

Командующий продолжал идти, задержался около адмирала Экса и ответил на его вопрос. Что потянуло ее за язык рассказывать ту давнюю историю? Все из-за этого колдовского зелья. Она пила, чтобы забыть прошлое, а оно вдруг предстало перед ней в живых красках.

- …ждать - вот наша стратегия. Мы воспользуемся станциями в солнечной системе Вэнджелиса для защиты источников снабжения, особенно ураном. У нас есть еще время подготовиться. Коразианцы, следуя привычной тактике, создают базы в системе Шелтона. Им необходимо запастись топливом и отремонтировать оборудование, поврежденное при атаке на Шелтон.

Лица офицеров были мрачными. Многие из них уже участвовали в битвах с коразианцами и знали, как действуют захватчики, оккупировав планету. Уильямс опять поднял руку.

- Милорд, почему мы не атакуем их сейчас, пока они не собрались с силами после сражения в системе Шелтона?

Губы Сагана сложились в прямую темную линию.

- Мне, как и вам, капитан Уильямс, больно думать о том, что случилось с людьми на планетах Шелтона. Но бросаться сломя голову на их спасение безрассудно. Надо дать возможность коразианцам растянуть пути подвоза снабжения, подойти к нам поближе. За это время мы успеем подготовиться.

По лицу Уильямса было видно, что он готов оспорить решение Командующего. Возможно, он кого-то знал на планетах Шелтона, а может быть, просто был из тех молодых воинов, что рвались к славе, и у них не хватало терпения сидеть тихо и ждать наступления врага. Дайен, сидевший рядом с Мейгри, нетерпеливо заерзал на стуле. «Должно быть, он согласен с капитаном, - подумала Мейгри. - И почему это молодые, у которых вся жизнь впереди, с такой страстью рвутся в бой, на верную погибель?»

«Потому, что считают себя бессмертными, - мысленно ответила себе Мейгри. - Когда-то и я считала себя бессмертной…»

Уильямс все-таки сдержал себя, и совещание продолжилось.

- Не хочу скрывать от вас, господа, тот факт, что нам настоятельно необходимо увеличить численный состав. От ближайших систем ждать помощи не приходится. Их войска приведены в боевую готовность и будут защищать свои системы. Леди Мейгри внесла предложение, которое я рассмотрел и решил воспользоваться им. Вы, конечно, знаете о конфликте между Мареком и правительством Вэнджелиса. Марек призвал на помощь наемников. Леди Мейгри предложила обратиться с просьбой к наемникам - особенно пилотам - присоединяться к нам.

- Милорд! Я протестую! - Конечно же, это капитан Нада. - Даже если эти отбросы очистить от грязи и сформировать жизнеспособную боевую единицу, доверять им все равно нельзя!

- Кого вы называете отбросами? - Дайен вскочил, опрокинув стул.

- Спокойно, Дайен, - резко осадил его Саган.

- Жизнеспособную боевую единицу? - Дайен был в бешенстве и не слышал Сагана. - Да они воюют лучше вас, жирных…

- Дайен, сядь, - сказал Командующий, не повышая голоса. Тон Сагана и прикосновение холодных пальцев Мейгри к его руке немного охладили пыл юноши. С трудом скрывая гнев, Дайен подвинул стул и угрюмо сел.

- Если бы речь шла о других наемниках, я бы согласился с вами, капитан Нада. Но эти служат под командованием человека, известного мне, леди Мейгри и, думаю, адмиралу Эксу. Адмирал согласно кивнул.

- Зовут этого человека Джон Дикстер. Во время службы в королевской армии он имел чин генерала. Я служил с Дикстером. Он способный командир, прекрасно разбирается в людях. Могу заверить вас, что его люди дисциплинированны, опытны и - если Дикстер даст мне слово - им можно будет доверять.

Мейгри внимательно посмотрела на Сагана. Вот так рекомендация! Джон ее вполне заслуживал, но все-таки… Зная Сагана, она почувствовала в его словах скрытую угрозу, и ей стало не по себе. Если Саган давал высокую оценку человеку, значит, считал его опасным. Она попробовала прочесть мысли, но они были хорошо забаррикадированы. Однако Мейгри уловила в словах двойной смысл. Это не было невинной попыткой выяснить отношение присутствующих к неизбежному союзу. Чего же он добивался? Наверняка Саган, даже загнанный в угол и вынужденный бороться за жизнь, не стал бы тратить энергию, расстреливая в упор призрак из прошлого. Мейгри расстроилась и сожалела о своем предложении. Выходит, она сыграла на руку Сагану.

- Вы правы, милорд, я знаю Джона Дикстера, - сказал адмирал Экс. - Знаю его давно. Согласен с вами, он хороший офицер и ему можно доверять. Однако не думаю, что он присоединится к нам. Его ненависть к Республике и открытое неповиновение хорошо известны. Вопрос не в том, доверяем ли мы ему, вопрос в том, доверяет ли он нам. - Экс произнес свою речь без запинки, явно подготовил ее заранее.

- Логично, адмирал, а потому я предлагаю послать этого молодого человека, Дайена Старфайера, в качестве посредника. Дайен, как вы могли заметить по страстной, но невежливой и неуместной защите, знаком с Джоном Дикстером и его командой. Он проинформирует наемников о нашей общей опасности и предложит им временный союз.

У Дайена рот открылся от удивления. Он посмотрел на Мейгри, потом на Сагана. Мейгри молчала. Кроме дурного предчувствия, у нее не было никаких оснований просить его отказаться. «Нам нужны пилоты! - напомнила она себе. - Нам нужны их космолеты. Может быть, я просто параноик?»

- Конечно, - продолжал Командующий, - Старфайер - человек гражданский. Я не могу приказать ему взять на себя эту миссию, но если он согласится, я буду ему очень признателен.

Командующий едва заметно улыбнулся, просто темная линия губ чуть удлинилась.

«Твой коварно-тихий смех,

Как змея, пленявший всех.

Все отравы знаю я,

И сильнее всех - твоя».

Мейгри передернула плечами.

Вспыхнув от гордости, видя холодные оценивающие взгляды офицеров, Дайен вскочил и, заикаясь от смущения, произнес:

- Милорд. Я… Для меня это большая честь. А нельзя ли послать со мной леди Мейгри? Я, собственно, не так близко знаю генерала… - Капитан Нала фыркнул при упоминании этого чина, а Командующий бросил на него быстрый хмурый взгляд. - Я, правда, не знаю Дикстера хорошо, а вот леди Мейгри дружила с ним…

- Замечательное предложение, - сказал Саган мрачно, - но считаю присутствие ее светлости на корабле в настоящее время абсолютно необходимым. Она сражалась с коразианцами. Я очень ценю ее советы. И уверяю вас, она будет здесь в полной безопасности.

Дайен открыл рот, чтобы возразить, но почувствовал прикосновение руки Мейгри и, вздохнув, сказал:

- Хорошо, милорд.

- Вы полетите сразу, как окончится совещание. Нельзя терять ни минуты. Господа, я сказал все, что мог. Если есть вопросы - задавайте. До начала битвы корабли прекращают связь. Запрещается передача и получение любых сообщений. Только с помощью курьеров. Противник видит нас, но нельзя допускать, чтобы он нас слышал. Да, между прочим, капитан Нада, боюсь, что, приняв эти меры, мы лишим президента Роубса возможности получать ежедневные донесения. Понимаю, он будет недоволен, но война есть война и всем нам приходится чем-то жертвовать.

«Я в слезах твоих нашла

Яд холодной лжи и зла».

Мейгри вспоминались строчки из поэмы Байрона «Манфред».

Офицеры озадаченно переглянулись, не понимая, что означают его слова. Но капитан Нада все понял прекрасно. От возмущения он выкатил глаза и побагровел. Фыркнув, уставился злым взглядом на Командующего, пытаясь вывести его из себя и одновременно быстро соображая, какой выход можно найти в данной ситуации. Но Саган не дал ему такой возможности. Глаза, затемненные шлемом, холодно смотрели на жертву, пронзая ее взглядом насквозь. Нада тяжело отодвинулся на спинку стула. Краска сошла с его лица, и оно сделалось мертвенно-бледным.

В конференц-зале воцарилась напряженная тишина. Адмирал Экс разрядил обстановку, задав Командующему вопрос. Саган ответил, и разговор перешел на уточнение деталей и обсуждение стратегии и тактики. Дайен сидел, подавшись вперед, и, затаив дыхание, прислушивался к каждому слову. Сильная головная боль не давала Мейгри сосредоточиться на разговоре, и только когда речь зашла о космолетах, в частности о «Ятаганах», она тоже стала внимательно слушать. К тому же ей не хотелось, чтобы Саган заметил ее состояние.

«В сердце, полном мук притворных,

Кровь чернее ядов черных».

Совещание кончилось. Заскрипели стулья, офицеры вставали, кто-то подходил к Командующему, надеясь получить некоторые разъяснения, кто-то говорил в переговорное устройство, отдавая приказы подготовить к отлету челноки. Капитан Нада, не сказав никому ни слова, потихоньку вышел из зала. Никто, собственно, и не пытался с ним заговорить. Всем было ясно, что он впал в немилость. Отныне Нада стал никем, пустым местом.

Мейгри тоже встала. Но Командующий взглядом приказал ей остаться. Мейгри хотела напомнить, что она тоже гражданское лицо и не обязана подчиняться приказам, но затем решила, что это будет просто лукавство. Когда ее жизнь была по-настоящему мирной? Еще в пять лет, сидя на лошади позади отца, она видела первую битву. Она всегда была и остается воином.

Мейгри хотела снова сесть, но, увидев доктора Гиска, пробиравшегося сквозь толпу офицеров в ее направлении, торопливо подошла к Дайену, стоявшему рядом с Командующим. К счастью, Гиска остановил какой-то капитан, желавший обсудить с доктором мучившую его боль в левом боку.

Саган непринужденно разговаривал с теми, кого интересовали неотложные проблемы, и вежливо избавлялся от других - которые просто хотели обратить на себя его внимание. Мейгри не прислушивалась к тому, о чем они говорили. Почему-то было важнее, что там дальше в поэме «Манфред».

«Сорвала я с уст твоих

Талисман тлетворный их…»

Адмирал Экс, помня о своих обязанностях, призвал разойтись по местам наиболее настырных офицеров, не отступавших от Командующего, и лично проводил их к выходу из зала. Когда наконец трое остались наедине, Командующий повернулся к Дайену.

- «Ятаган» уже готовят к отлету. Ты можешь вылететь через час?

- Хоть сию минуту, милорд.

Дайен пылал готовностью выполнить поручение Командующего и не спускал с него глаз. В этом взгляде Мейгри заметила искренний восторг. Когда-то и в ее глазах светился такой же.

«Лицемерием твоим,

Сердцем жестким и сухим…»

Саган посмотрел на Мейгри. Просто посмотрел, ничего не сказав. Даже в мыслях. Но она поняла: его взгляд выражал призыв к победе.

Что он задумал? Боже, что еще он готовит?

- Я распорядился положить в космолет полный отчет о нашей ситуации. Хочу предоставить Джону Дикстеру всю информацию о состоянии моего флота, его мощности, численности, дислокации. Это должно убедить его, что доверять можно. Пусть моя встреча с Дикстером состоится на Вэнджелисе. Ни ему, ни его людям нет необходимости прилетать сюда, на «Феникс». Если он выразит готовность обсудить такое предложение, я уверен, что леди Мейгри с удовольствием примет участие в переговорах.

Саган посмотрел на нее, ожидая получить согласие. А что она могла сказать?

- Да, конечно, милорд.

«Лживой нежностью очей,

Злобой, скрытою под ней…»

- Вы хотите что-нибудь передать генералу Дикстеру, миледи? - спросил ее Дайен. Голубые глаза смотрели пристально, обжигали.

- Может быть, леди Мейгри предпочитает сказать об этом с глазу на глаз, - заметил Саган, и глаза его загорелись огнем.

«Равнодушным безучастьем

К братским горестям, несчастьям…»

- В этом нет необходимости, милорд. Дайен, спроси Джона… генерала Дикстера, помнит ли он того, кто перевоплощался в человека на Ласкаре.

Дайен выглядел разочарованным. По молодости он ожидал, что она передаст какую-нибудь строчку из стихотворений Элизабет Браунинг. Ничего, Джон поймет все, что надо из ее слов. А что касается лирики, то для нее время прошло. Слишком поздно. Давно уже поздно.

Неожиданно Мейгри почувствовала невероятную усталость.

- Если я вам больше не нужна, милорд…

- Да, миледи. Благодарю. Пойдем, Дайен. Я провожу тебя к космолету. Я сделал в нем кое-какие усовершенствования…

«И умением свой яд,

Свой змеино-жадный взгляд

Глубоко сокрыть в себя -

Проклинаю я тебя!»

Не вернуться ли ей лучше в бар?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Вот принц идет

Уильям Шекспир, «Генрих IV»

У-у-у! У-у-у! У-у-у!

Услышав вой сирены, Таск соскочил с гамака. Боевая тревога! Бросив недочитанный журнал, кинулся вперед, споткнулся о пустую бутылку, упал, больно ударил ногу и, чертыхнувшись, доковылял до трапа. Спуск из жилого отсека в кабину был нелегким испытанием, но прошел благополучно. Тело относительно послушно двигалось, а вот сознание еле-еле продиралось сквозь туман, затопивший голову после хорошей выпивки. И он уже сел за пульт управления, машинально нажимая кнопки и бормоча команды, когда наконец понял: происходит что-то странное.

Если базу атакует неприятель, то почему ночь такая мирная и тихая?

- Эй! Что, черт возьми, происходит? Снова послышался вой сирены.

- Да выключи ты эту штуковину!

Сирена смолкла, издав напоследок звук, похожий на предсмертный хрип. Опять что-то с ней неладно. Сколько раз собирался отремонтировать, да все руки не доходят. Не так уж она ему и нужна. На свою голову придумал это приспособление, чтобы в случае необходимости быстро приходить в себя.

- Проклятие! - выругался Таск, глядя сквозь обзорный иллюминатор на соседние космолеты, в которых было темно и тихо: пилоты наверняка мирно спали. - Лучше бы тысячи снарядов обрушились на нас сейчас, Икс-Джей, помоги мне сбросить бомбу на самого себя!

- Атаки нет, - констатировал компьютер.

- Атаки нет! Тогда что это? Небольшая проверка для моей нервной системы? - С трудом поднявшись на ноги, Таск потряс кулаком перед глазами-линзами, мигающими на обезьяноподобном лице компьютера. - Я скажу тебе, что у меня за нервная система! Ни к черту! Пульс - сто девяносто! У меня сейчас инфаркт случится! - Наемник, прихрамывая, добрел до трапа. - Я иду спать.

- Дикстер хочет видеть тебя, - сказал Икс-Джей.

- Подождет до утра.

- Уже утро. 2.00. И он не будет ждать. Малыш вернулся.

Таск поставил ногу на ступеньку трапа. Голая ступня ощутила прикосновение холодного металла. Он на минуту замер. В тишине было слышно, как бьется сердце в груди.

- Малыш? - Он оглянулся и посмотрел на Икс-Джея. - Дайен?

- Здесь что, детский сад? Как ты думаешь, сколько детей мы бы тут приютили? Да, конечно, Дайен. Он…

Но Таск не дослушал. Забравшись кое-как по трапу, он почти бегом пересек палубу, нашел у гамака джинсы, натянул их, сунул ноги в сандалии, накинул мятую, изношенную рубашку, опустил голову в раковину, полную холодной воды, бросился к выходному люку и исчез еще до того, как Икс-Джей закончил разглагольствовать.

Оставшись один, компьютер с большим удовольствием просмотрел видеозапись того, как Таск соскакивает с гамака, услышав вой сирены.

* * *

Увидев свет в трейлере генерала, Таск ускорил шаг. Постучав в дверь, он не стал дожидаться ответа и ворвался в приемную. Беннетг с воспаленными глазами варил кофе.

- Генерал спрашивал меня?

- Входите. - Беннетт кивнул головой. - Генерал будет здесь через минуту. - Адъютант бросил строгий и презрительный взгляд на одежду Таска. - Он одевается.

Даже в два часа ночи Беннетт умудрялся выглядеть так, словно собирался идти на парад. Форма выглажена, ботинки начищены, волосы аккуратно зачесаны. Таск, однако, заметил, что Беннетт забыл застегнуть пуговицу на рубашке, третью сверху. Значит, и он не так уж непогрешим. Есть все-таки справедливость на свете. Таск открыл дверь в кабинет генерала.

- Парень! - вскричал он, ввалившись в кабинет и протянув руки, чтобы обнять юношу.

Перед ним стоял совсем не тот парень, которого он знал. Таск остановился, смущенный и неуверенный. Он скорее бы обнял пламя, чем этого юношу.

Дайен шагнул ему навстречу, пожал руку.

- Таск! Как поживаете? Как Икс-Джей? Наемник во все глаза смотрел на юношу - черная с красной отделкой форма, на боку меч. Рыже-золотистая грива аккуратно пострижена и приглажена.

- Прекрасно, - пробормотал Таск, пододвигая кресло.

Дайен тоже сел. На коленях он держал небольшой металлический чемоданчик - в таких носят важные документы. Таск узнал эмблему, которая рельефно выделялась на крышке, - Феникс, восстающий из пепла. Наемник скрестил ноги, склонил голову набок и с нетерпением ждал появления Дикстера.

- Ты уже видел генерала, па… Дайен? - спросил он.

- Нет. Я совершил посадку всего несколько минут назад. - Юноша был явно смущен неопрятным видом Таска и исходившим от него запахом перегара. - Вас вызвали с вечеринки? Я никак не ожидал, что прилечу среди ночи. Корабль-то покинул в полдень.

- По корабельному времени. - С каждой минутой у Таска росло чувство неловкости. - Интересно, готов ли кофе? - Он встал, направляясь к выходу, но тут дверь открылась и вошел генерал Дикстер.

Таск отдал честь, поднеся руку ко лбу. Дайен приветствовал генерала, приложив ладонь к груди. Дикстер посмотрел на юношу, тоже отметил произошедшие в нем перемены и улыбнулся, но глаза его оставались грустными.

- Я пока еще не Командующий, Дайен, - сказал он.

Юноша удивленно посмотрел на Дикстера, но поняв, в чем дело, торопливо оторвал руку от груди и протянул ее генералу. - Извините, сэр, вошло уже в привычку.

Генерал Дикстер взял руку юноши, но не пожал, а повернул ее ладонью вверх. На коже краснели пять припухших точек.

- Вольно, Таск. Садитесь.

На душе у наемника было тоскливо и пусто, словно он потерял что-то дорогое, а когда нашел, вдруг обнаружил, что это никогда ему не принадлежало. Он сел в кресло, но все время нетерпеливо в нем вертелся.

Большое самомнение, смешанное с застенчивостью, исходило от Дайена, что привлекало и одновременно отталкивало. Таску казалось, что парень поднял щиты, словно хотел защитить себя от нападения.

Дикстер сел за письменный стол. Дверь открылась, пахнуло ночной свежестью. Вошел Беннетт, неся поднос с чашками кофе. От чашек поднимался пар. Адъютант включил обогреватель и вышел.

Дикстер, прихлебывая кофе, внимательно смотрел на Дайена и молчал.

Под его взглядом юноша растерялся, не зная, с чего начать разговор.

- Ну и как же, парень, тебе удалось бежать? - спросил Таск.

- Я не бежал, - сказал Дайен. - Меня послал Командующий.

Дикстер держался спокойно. Он поставил чашку на стол и сказал:

- Таск, ты знаешь, что делать.

- Да, сэр. - Наемник встал. - Я подниму тревогу…

- Нет, подождите! Пожалуйста! - Дайен схватил Таска за руку. - Послушайте, все не так, как вы думаете! Я не предавал вас! И не предам. Леди Мейгри тоже не предаст. - Он протянул Дикстеру чемоданчик. - Посмотрите, пожалуйста, что в нем, тогда поймете.

- Леди Мейгри? - Выражение на лице Дикстера не изменилось, но складки обозначились резче. - Что ты знаешь о леди Мейгри? - Он даже не взглянул на чемоданчик, который ему протягивал юноша.

- Я видел ее, сэр. Я был с ней довольно долго. Вы правы, сэр. Вы все точно рассказали о ней. Комета. Лед и пламень. Только она очень грустная и очень несчастная. Я хотел бы… - Дайен замолчал и глубоко вздохнул.

Дикстер смотрел невидящими глазами на тонкую струйку пара, поднимавшуюся от чашки.

- Она жива?

- Да, сэр. Это она предложила, чтобы я полетел к вам. Пожалуйста, сэр, прочтите то, что я привез.

Дикстер взял чемоданчик и положил его на стол. Дайен наклонился и набрал комбинацию цифр на кодовом замке, чемоданчика. Раздался щелчок, и крышка чемоданчика открылась. Внутри лежали официальные бланки Республики с напечатанным текстом и дискета. Взяв бумаги, Дикстер принялся читать.

Таск, наблюдавший за генералом, заметил, что лицо у того сразу осунулось, побледнело, чего не мог скрыть даже загар. Снедаемый любопытством, едва сдерживаясь, чтобы не схватить бумаги, Таск решил подкрепиться глотком кофе. Он совершенно забыл, что кофе горячий, и тихо взвыл от боли, когда густая жидкость обожгла язык, нёбо и горло. Наемник прикрыл рот рукой, но генерал даже не обратил на это внимания. В его чашке нетронутый кофе успел остыть, пока он внимательно изучал документы. Их было всего три - Саган любил все излагать кратко. Дикстер осторожно, как бомбу, положил бумаги обратно в чемоданчик.

- Так вот что происходит. - Генерал взял дискету, но не вставил в компьютер, а в задумчивости постучал ею по столу.

- Пожалуйста, сэр, скажите, что происходит? - взмолился Таск.

- Два дня назад мы перехватили серию сигналов о помощи, посланных из отдаленной системы военным кораблям, находящимся поблизости. Сигналы были зашифрованы. Мы не могли определить, кем и откуда они посланы. Затем все прекратилось. А чуть позже целый поток донесений был отправлен с «Феникса» в главный штаб флота. Донесения тоже шифрованные, но один из наших связистов, ранее служивший на крейсере «Диана», высказал предположение, что «Феникс» напрямую связывался с президентом.

- Да, сэр, - сказал Дайен. - Об этом говорится в прочитанных вами бумагах. Что сказал президент…

- Что все это значит? Сэр, ради Бога…

- Коразианцы, Таск, - ответил Дикстер. - Они вторглись в нашу галактику. Атаковали систему Шелтона. Саган считает, что они готовятся к широкому наступлению на галактику. Предполагает, что следующий удар они нанесут в нашем направлении. Президент Роубс приказал Командующему остановить врага, если же это не удастся, то по крайней мере нанести как можно больший ущерб силам противника.

- Святый Боже, - сказал Таск с благоговейным страхом.

- Лорд Саган, - голос генерала звучал ровно и спокойно, - просит нас о помощи.

Таск нахмурился. Он протянул руку к чашке кофе, но тут же отдернул.

- Ага! Все понятно. Это капкан, сэр.

- Нет! - энергично запротестовал Дайен. - У леди Мейгри было видение про коразианцев! Лорд Саган мог убить ее, но из-за вторжения не стал этого делать! Вы должны поверить мне, сэр!

- Я верю тебе, сынок. Я сам слышал сигналы о помощи.

Дикстер погрузился в молчание, продолжая постукивать дискетой по столу. Тук-тук-тук. Это был единственный звук, слышимый в ночной тишине. Таск, стиснув зубы, подумал, что не выдержит и взорвется, если это постукивание не прекратится.

Дикстер медленно поднялся. От обогревателя шла струя горячего воздуха, в кабинете сделалось жарко, даже душно. Генерал машинально включил вентилятор, подошел к окну и стал задумчиво смотреть в темноту.

Дайен, осторожно подбирая слова, продолжал:

- Лорд Саган хочет встретиться с вами, сэр, чтобы обсудить возможность временного союза. Встреча должна состояться в ближайшее время. Он считает, что у нас мало времени. Все детали, статистика, остальные данные о силах противника есть на дискете. Встреча может состояться на этой планете или где вы пожелаете. Леди Мейгри тоже будет присутствовать на встрече.

- Она будет на встрече? - Дикстер через плечо посмотрел на юношу. Вентилятор тихо жужжал.

Таск вскочил, подошел к генералу и чуть слышно заговорил:

- Сэр, вы видели этот проклятый меч у него? Видели следы от него на ладони? Я кое-что знаю об этих мечах. У отца был такой же. Боже, что он творит с мозгами!..

Дайен поднялся. Лицо его было бледным и решительным.

- Генерал Дикстер, сэр, мне надо вам кое-что сказать. Вам и Таску.

Мужчины обернулись к нему. Вид у Дикстера был задумчивый, у Таска - мрачный и подавленный.

- Я знаю, кто я. Теперь у меня есть фамилия. Старфайер.

Дикстер кивнул. Таск кашлянул и хотел что-то сказать, но генерал жестом остановил его.

- Это значит, что я - король. Население галактики - мои подданные. На мне лежит обязанность, возложенная Богом, заботиться о жизни этих людей. Я не могу допустить, чтобы им причинили зло, и сделаю все возможное, чтобы защитить их!

Король? Но чего? Может быть, квадратного метра пола, на котором ты стоишь? Повзрослел! Стал важным! Таску захотелось громко рассмеяться и покончить с этими дурацкими разговорами. Но рассмеяться не получалось. Он видел лицо юноши, видел напряженный взгляд голубых глаз, слышал серьезность и убежденность в его по-мальчишески тонком голосе. Таск чувствовал, будто стоит рядом с огнем.

- Я ничему не верю! - Наемник сел в кресло Дикстера и в упор посмотрел на юношу и генерала. - Не верю ни одному слову! Но он верит, вот в чем проблема.

Генерал положил руку на плечо Таска, крепко сжал его, успокаивая. Затем обратился к Дайену:

- Одного не могу понять, ваше… - генерал помолчал; он чуть было не сказал «ваше величество», - э… молодой человек. Почему лорд Саган так уверен, что коразианцы нападут именно в этом направлении? - Он махнул рукой в сторону звезд, свет которых был виден в окно. - Есть миллионы других направлений…

- Думаю, все это вам лучше объяснит сам лорд Саган, - Дайен покраснел и смущенно добавил: - Я был на совещании, но ничего толком не понял. Вы согласны с ним встретиться, сэр?

Дикстер ничего не ответил. Вентилятор жужжал. Обогреватель нагнетал горячий воздух. Генерал с рассеянным видом открыл окно. В комнату подул холодный ветер.

Неожиданно Дикстер повернулся лицом к Дайену и посмотрел на него вопросительным взглядом.

- Леди Мейгри, должно быть, просила тебя передать мне несколько слов? Что она сказала?

Дайен прикусил губу.

- Слова звучат довольно странно, сэр. Нет, вы не подумайте…

- Дайен, что она сказала?

- Сэр, она сказала…- юноша пожал плечами, - чтобы вы вспомнили о том, кто перевоплощался в человека на Ласкаре.

Генерал выключил обогреватель. Таск, сидевший за столом в рубашке с короткими рукавами, съежился от холода, кожа его покрылась мурашками.

- Я согласен встретиться с лордом Саганом.

Дайен, до сих пор державшийся напряженно, почувствовал облегчение и радость.

- Вы согласны, сэр? Где? Когда?

- Завтра, в 12.00 часов. - Дикстер подошел к висевшей на стене карте и указал пальцем на маленькую точку. - Здесь. Запомни координаты. - Он назвал ему долготу и широту.

Дайен точно повторил.

- Я не забуду. А теперь мне надо возвращаться и рассказать ему… и леди Мейгри. До свидания, сэр! Спасибо! - Он пожал руку Дикстеру от всего сердца. - Таск? Вы тоже там будете завтра, не так ли?

Наемник, не поднимая глаз, ответил:

- Да, конечно, буду.

Дайен посмотрел на него с беспокойством, наморщил лоб. Он хотел подойти к Таску, пожать руку, но Дикстер взглядом показал, чтобы Дайен этого не делал.

- Он будет в порядке, сынок. Дай только время. Тебе пора возвращаться. Командующий ждет тебя.

- Да, сэр. Вы правы. Ну, я пошел. Еще раз спасибо, сэр.

Бросив в последний раз взгляд на Таска, Дайен отдал честь - так, как полагалось в армии Дикстера, - и вышел из кабинета.

- До свидания, Беннетт. Рад был снова увидеть вас

Они услышали вежливо-холодный ответ Беннетта, стук закрывавшейся двери. Адъютант заглянул в кабинет.

- Вам что-нибудь нужно, сэр?

- Вставь в компьютер, Беннетт, - сказал Дикстер, протягивая ему дискету. - Это не к спеху. И собери пилотов на совещание в 6.00.

- Слушаюсь, сэр. - Беннетт взглянул на Таска, сидевшего за столом Дикстера, и вопросительно поднял брови. Дикстер покачал головой, и Беннетт, взяв дискету, вышел из кабинета.

В открытое окно послышался рев двигателей космолета, готовящегося к старту. Таск взглянул на Дикстера.

- При чем тут этот… который перевоплощался в человека?

- Интересное послание. Хотел бы я знать… - Дикстер задумался.

- Что, сэр?

- Был на Ласкаре один инопланетянин, который перевоплощался в человека. И была у него навязчивая идея - стать человеком. Он ненавидел нас и в то же время страстно желал быть одним из нас. Идея-фикс переросла в сумасшествие. Он действительно мог легко изменять свою внешность. Примет человеческий облик и начинает соблазнять людей, уламывал как мужчин, так и женщин заниматься с ним сексом. Некоторые поддавались, а в самый интересный момент он возьми да и прими свой естественный облик. Инопланетянин был настолько отвратителен и ужасен, что его жертвы порой предпочитали покончить с собой, чем жить с мыслью о том, как занимались любовью с гнусным и уродливым монстром.

Таск покачал головой, совершенно сбитый с толку, не понимающий, при чем здесь Саган, но вместе с тем невольно задался вопросом, какой вывод можно сделать о сексуальных привычках генерала, исходя из рассказанного.

- Довольно странное послание, не так ли, сэр? - осторожно заметил Таск. Он оглянулся в надежде увидеть припрятанную где-нибудь в комнате бутылку бренди. - Да еще от женщины, которую вы так давно не видели.

Генерал улыбнулся.

- Нет, почему же. Ничего странного я не вижу. Она просто намекнула, с кем я могу оказаться в одной постели.

Обнаружить бутылку не удалось. Вдруг он понял смысл рассказанного Дикстером.

- Сэр, - сказал он, понизив голос, - мы всегда можем вырвать парня из его…

Оперевшись на подоконник, Дикстер смотрел в ночное небо, где, выбрасывая сноп пламени, набирал высоту космолет Дайена.

- Держись от него подальше, Таск, иначе сгоришь.

- Прошу прощения, сэр, но здесь действительно жарко, как в преисподней.

Генерал засмеялся. Отойдя от окна, он засунул руку в карман, вынул ключ и протянул наемнику.

- Третий ящик слева. Давай поднимем тост. - Он подождал, пока Таск достанет бутылку, протрет стаканы подолом рубашки и разольет бренди. Дикстер поднял стакан. - Я пью за его величество. Боже, спаси короля.

Таск сердито посмотрел на него.

- Это не смешно, сэр.

- А я и не смеюсь.

Таск взял стакан, посмотрел на него, затем опустил со стуком на стол. Бренди выплеснулось и залило карту, лежавшую на столе.

- Извините, сэр. У меня полно дел.

Он распахнул дверь и вылетел в приемную, чуть не сбив с ног Беннетта, брови которого тут же взлетели от удивления.

- Сэр, - обратился к генералу адъютант. - Я распечатал материал с дискеты. Вы найдете его по надписи «Саган».

- Спасибо, Беннетт. Пока все.

- Да, сэр.

Адъютант вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Дикстер поднял стакан и молча осушил его.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Любовь приветствует меня, но душа влечет назад…

Джордж Герберт, «Любовь»

Для встречи наемников с Командующим Дикстер выбрал старую заброшенную крепость, построенную на вершине скалы в той части Вэнджелиса, которая считалась пустынной даже на этой малонаселенной планете.

- Останки времен раннего освоения космоса, - заметил лорд Саган, выходя из челнока и глядя сквозь облака пыли на крепость. - Это сооружение остается загадкой для археологов. На планете не было никакой жизни, когда люди обнаружили его.

Почему же первые поселенцы испытывали необходимость в строительстве гигантской крепости? От кого они хотели защитить себя? - Широким жестом он показал на местность. От горизонта до горизонта простиралась пустыня. - Здесь не было никого, кто угрожал бы им.

- Так в чем причина? - спросила Мейгри, принимая поданную им руку, чтобы помочь спуститься по шатким ступенькам трапа.

- Единственное объяснение ученые находят в том, что поселенцы были охвачены коллективным безумием - групповой паранойей. Эту теорию подтвердило одно довольно мрачное свидетельство. Оказалось, что поселенцы, укрывшись в своей безопасной крепости, уничтожили друг друга.

- Могу понять, почему, - пробормотала Мейгри, посмотрев вокруг.

Ветер с воем проносился над ее головой, норовя сорвать капюшон. Клубы пыли катились по голой каменистой почве. Оранжевые облака стремительно скользили по темно-синему небу. Неудивительно, что первопоселенцам, привыкшим жить в стерильной, безопасной и защищенной среде, представлялось, что орды демонов собираются напасть на них. После нескольких лет жизни в этом мрачном, продуваемом ветрами месте они обнаружили, что демоны поселились в их умах.

Саган кашлянул. Его не трогала мрачная красота крепости, не пугала зловещая опустошенность. Он с нетерпением ждал, когда можно будет заняться делом. Сдержав вздох, Мейгри завязала капюшон, подхватила подол длинной бархатной юбки, которая путалась в ногах, и пошла навстречу ветру.

Крутые узкие ступени, вырубленные по склону скалы, вели в крепость. На верхней ступени стоял Дайен, поджидая их. «Он, должно быть, очень устал», - подумала Мейгри.

Дайен вернулся на корабль после встречи с Дикстером, переговорил с Командующим, подготовил все необходимое для встречи и сразу после этого вылетел на Вэнджелис, чтобы уточнить последние детали с наемниками. За прошедшие двое суток у него едва ли была возможность хоть немного поспать. Но если он даже и устал, то это не было заметно, если не считать прозрачной бледности лица, сквозь которую все явственнее проступали синие ниточки вен, особенно под глазами. Ветер трепал рыже-золотистые волосы, и они казались еще ярче на фоне серых стен крепости. Он был похож на факел, освещавший им дорогу.

- Миледи. Милорд. Капитан Уильямс. Генерал Дикстер и его люди ждут вашего прибытия. Прошу следовать за мной. Миледи?

Дайен протянул ей руку. Мейгри оперлась на нее, и он повел их вдоль колоннады, которая сдерживала порывы ветра и спасала от лучей горячего солнца, но давала возможность осторожному наблюдателю видеть пустынное пространство, окружавшее крепость. Дайен и Мейгри шли впереди, за ними следовали Командующий и капитан Уильямс в сопровождении Почетной охраны, еще дальше - остальные участники встречи со стороны лорда Сагана.

- Где капитан Нада? - шепотом спросил Дайен.

- Заболел прошлой ночью, - ответила Мейгри, лицо которой скрывал надвинутый на глаза капюшон коричневого плаща. - Внезапная болезнь, но не из тех, которые можно считать совершенно неожиданными.

Потрясенный услышанным, Дайен посмотрел на нее, затем украдкой бросил взгляд на Командующего.

- Вы хотите сказать…

- Делая ставку, рискуешь. Нада поставил не на ту лошадь.

- Что?

- Ничего, Дайен. Не обращай внимания. Колоннада вела сквозь серию арок все глубже в крепость. Чем дальше от солнца и воя ветра, тем холоднее и тише было в крепости. Дайен подвел их к большим сводчатым дверям и постучал.

- Не подождете ли здесь, милорд, - сказал он, - я сообщу о вашем прибытии.

Саган махнул рукой; он был увлечен разговором с капитаном Уильямсом. Мейгри, оставшись одна, сняла капюшон с головы, встряхнула волосами и пожалела, что не взяла с собой зеркало и расческу. О таких вещах она всегда вспоминала, когда было уже поздно. Как могла, она пригладила роскошные светлые волосы, стряхнула пыль с плаща и в эту минуту поймала взгляд Сагана. Краска бросилась ей в лицо. Действительно, она прихорашивалась, как девушка перед первым свиданием.

Проведя рукой по шраму на щеке, она с огорчением обнаружила, что сердце бьется учащенно, пальцы - холодные как лед, а лицо горит.

Джон - старый друг. Просто друг. В конце концов прошло семнадцать лет. Она изменилась, да, изменилась… Снова потрогала шрам. Дикстер тоже, наверно, стал другим. Может быть, женился, завел детей…

Вернулся Дайен. Взял ее за руку и куда-то повел. Комната, в которую они пришли, поразила Мейгри размерами и оживленностью: множество людей и инопланетян толпились вокруг большого овального стола. Но все это отошло на второй план, когда она увидела прямо перед собой Джона, пристально смотревшего на нее. Он изменился, и в то же время остался прежним. Он взял ее руку, низко поклонился, и ей пришлось вспомнить, кто она и где находится. Мейгри лишь крепко сжала ему пальцы и взглядом сказала то, что хотела сказать вслух.

Саган и генерал сделали вид, что незнакомы: так было проще, чем разбирать запутанные отношения прошлых лет и пытаться объяснять их присутствующим. Любое проявление натянутости и холодности могло вызвать естественное недоверие и антипатию между теми, кто представлял якобы закон и порядок, и теми, кто не повиновался этому закону. Все это выглядело иронично, если учесть честолюбивые планы Сагана.

Среди присутствующих был человек, который отвлек Мейгри от мыслей о Джоне Дикстере. Молодой человек представился ей, назвавшись Таском. Он сразу привлекал внимание. Сложением не походил на отца: Данха Туска был грузным, широкоплечим. Мейгри припомнила его мать, которую встретила однажды, много лет назад, и поняла, что он весь в нее: стройный, гибкий, с хорошо развитой мускулатурой. В наружности Туски отсутствовали решительность и солидность, присущие отцу. Чувствовалось, что молодой человек чем-то обеспокоен, но, заметив восьмиконечную звезду на серьге в левом ухе и озабоченные, хмурые взгляды, которые он бросал на Дайена, Мейгри догадалась, что именно гнетет его.

Представление друг другу переговаривающихся сторон - скорее вежливо-холодное, чем приветливое - закончилось, и все заняли места за столом в соответствии с чином. Почетная охрана встала у дверей. Мейгри сидела далеко от генерала, что было кстати при их нынешнем душевном состоянии.

Встреча началась с выступления Командующего, изложившего ситуацию, рассказавшего об атаке коразианцев на систему Шелтона, упомянувшего при этом - на что Мейгри обратила внимание - об ужасах, обрушившихся на беззащитное население. Он поделился с наемниками тем, что знал о планах противника, и сообщил генералу о приказе президента, который ставил Командующего и его людей в «безвыходное положение».

Командующий говорил сжато, высокомерно; явившись сюда, он мог бы арестовать изменников, а не просить их о помощи. Мейгри видела реакцию наемников: поджатые губы, нахмуренные брови, щупальца инопланетян, извивавшиеся в ярости. Но сам Джон Дикстер был спокоен, слушал внимательно, даже с улыбкой. Мейгри вздохнула с облегчением. Он знал Сагана и понимал, чего все это стоит ему.

Когда Командующий закончил свою речь, послышалось недовольное перешептывание, но ни один из наемников ничего не сказал; все ждали, что ответит их командир. Несколько минут Дикстер молчал в раздумье, не спуская глаз с Сагана. Командующий тоже глядел прямо на него. Каждый пытался понять, насколько глубоко может проникнуть в мысли другого.

- Ваш доклад был очень точен и краток, лорд Саган, - неожиданно сказал Дикстер, не отрывая глаз от Командующего. - У меня только один вопрос. Почему вы уверены, что коразианцы выберут для нападения именно эту точку в галактике?

- Вы знаете, что коразианцы жаждут получить новейшую технологию, «генерал» Дикстер. - Саган особым тоном подчеркнул, что берет чин Дикстера в кавычки. При этом Таск сжал кулаки и заерзал на стуле. Дикстер положил ладонь на руку друга, успокаивая его. - Наш флот самый большой, точнее, единственный в этом квадрате. Конечно, я основываю свои расчеты на предыдущих действиях противника, но я не получил никакой информации, подтверждающей, что за семнадцать лет они изменились. Не остается сомнений и в том, что они нуждаются в последних технических достижениях, а также в запчастях для ремонта старых кораблей.

Дикстер медленно покачал головой, постукивая карандашом по столу. Доводы Командующего были логичны, но Мейгри знала, что Джон Дикстер не верит ему ни на йоту. Она чувствовала, что и Саган понял это.

Тук-тук-тук. Лишь стук карандаша нарушал полную тишину комнаты.

- Сэр? - Встал один из инопланетян, говоривший через электронного переводчика.

- Полковник Глика, - представил Дикстер, не спуская глаз с Командующего, но перестав стучать карандашом.

- Я не доверяю ему. Пусть справляется своими силами.

Так перевел его слова «переводчик». Мейгри, понимавшая язык инопланетянина, слышала более цветистые слова, более резкие выражения. Дайен тоже понял - он покраснел и с тревогой посмотрел на Сагана.

Но даже эта ярость не повлияла на холодность Командующего.

- Я тоже не доверяю вам, - ответил он на языке инопланетянина. - И можете делать все, что вам заблагорассудится. Я не нуждаюсь в вашей помощи. Мы все равно будем сражаться, с вами или без вас. Но запомните. Если мы потерпим поражение, вы тоже погибнете, не успев сделать ни одного выстрела. Если мы их не остановим, они придут на эту планету, придут за вами. Переведите, Старфайер, чтобы все поняли.

Дайен, застигнутый врасплох, начал переводить, но неуверенно, запинаясь. Наемники злобно смотрели на Командующего, щупальца инопланетян свертывались в кольца, но никто не проронил ни слова. Дикстер держался спокойно, сдерживая свои эмоции, только раз глянул в дальний конец стола, на леди Мейгри. Поднял брови, и Мейгри ответила ему, слегка пожав плечом. Слова Сагана их удивили: Командующий делал одолжение наемникам, позволяя им умирать за его дело.

- И что же вы предлагаете? - спросил Дикстер.

- Вы, «генерал», ваш штаб, ваши пилоты и космолеты перебазируетесь на борт «Непокорного», которым командует капитан Уильямс. Я полагаю, вы предпочтете сражаться в одном соединении, а не распределять своих людей по разным кораблям?

- Конечно. Кто будет командовать соединением?

- Вы, «генерал», будете под моей командой. Но ваши люди будут выполнять ваши приказы. Командиры вашей эскадрильи будут по-прежнему выполнять свои обязанности.

Дикстер нахмурился. Карандаш снова застучал по столу.

- Вы не пилот, «генерал» Дикстер, - сказал Саган холодным тоном. - Вы - пехотинец. Ваши знания о приемах ведения войны в космосе, о ее стратегии и тактике довольно ограничены. Я включаю вас в состав своего флота, потому что прекрасно знаю, что ваши люди не пойдут ни на какое соглашение без вас. Но я настаиваю, чтобы вы полностью подчинялись мне.

И на этот раз доводы Командующего были логичны, полны смысла. Мейгри, почувствовав боль в пальцах, посмотрела на них и увидела, что машинально сжимает одной рукой другую изо всех сил.

Генерал Дикстер, постукивая карандашом, ответил:

- Я соглашусь с вашими требованиями только при одном условии: те из моих подчиненных, кто якобы нарушил так называемые законы Республики, получат безоговорочное помилование.

- Хорошо, - сказал Саган. - Я согласен.

Слишком быстро, слишком легко он согласился с этим условием. Генерал отложил в сторону карандаш, помолчал, затем медленно встал.

- Благодарю, лорд Саган. Мои офицеры и я должны посовещаться…

- О чем? Мои требования ясны, «генерал». Принимайте или отвергайте их. Время не ждет, враг тоже.

- Понимаю. Это не займет много времени. Я распорядился приготовить легкие закуски в соседней комнате…

- Благодарю, «генерал», но я придерживаюсь строгой диеты. Я никогда не ем пищу, приготовленную незнакомыми людьми. Я возвращусь в свой челнок и буду ждать вашего решения.

Послышался звук отодвигаемых стульев, все встали из-за стола. Дикстер разочарованно развел руками.

- Ваше отсутствие будет воспринято с сожалением, лорд Саган. - Генерал перевел взгляд в конец стола. - Может быть, ее светлость окажет нам честь cвоим присутствием?

- Это вы окажете мне честь своим приглашением, генерал Дикстер, - сказала Мейгри, обходя Командующего и приближаясь к генералу.

- Прекрасная идея, «генерал». Леди Мейгри может ответить на все дополнительные вопросы, которые у вас возникнут. Думаю, вас устроит, если она передаст мне ваше решение? Я не вижу необходимости для нас встречаться еще раз.

- Вполне устроит, - сказал Джон Дикстер, беря Мейтри под руку и как бы невзначай прижимая ее руку к себе.

- Хочу еще раз напомнить, что у нас мало времени, «генерал».

- Вы получите ответ через два часа.

- «Генерал». - Командующий наклонил голову.

- Лорд Саган, - ответил Дикстер, не поклонившись. - Дайен, надеюсь, ты останешься с нами?

- Да, парень, оставайся. Мы ведь так и не поговорили, - сказал Таск, до сих пор не проговоривший ни слова.

- Старфайер, есть дела, которые я хотел бы обсудить, если вы свободны, - сказал Саган.

Дайен переводил взгляд с одного на другого. Машинально почесал ладонь правой руки.

- Как-нибудь в другой раз, Таск. Извините, генерал.

- Конечно, сынок, - сказал Дикстер мрачным тоном.

Командующий развернулся. Дайен последовал за ним в сопровождении капитана Уильямса. Почетная охрана следовала рядом. Звук размеренных шагов эхом разносился по колоннаде.

- Прошу сюда, миледи, - сказал Дикстер, приглашая Мейгри пройти в холл, примыкающий к колоннаде. Остальные наемники медленно потянулись за ними. Бросив взгляд через плечо, Мейгри увидела Таска, которого чуть не сбил с ног огромный и явно голодный инопланетянин.

- Строгая диета? - в раздумье пробормотал Дикстер.

- Не хочет, чтобы его отравили, - сказала Мейгри, улыбаясь.

Дикстер в ответ улыбнулся, и Мейгри увидела, что от улыбки его лицо странным образом разгладилось, но некоторые складки, которые она так хорошо знала, не исчезли. Они были слишком глубоки. Несколько минут оба шли молча.

- Где же столовая? - спросила Мейгри, подумав, что молчание несколько затянулось.

- Направо, - сказал он. - Вы голодны?

- Нет, ничуть.

- Я тоже.

Через арку в конце холла они вышли в жалкое подобие сада, разбитого на скале. Высокие каменные стены защищали от свирепого ветра. Солнечный свет заливал все вокруг, но казалось, лучи его слишком ярки и горячи. Почва по твердости не уступала камню. Палящее солнце, должно быть, уничтожало все, что первопоселенцы пытались выращивать здесь.

Но сейчас были уже сумерки, длинные, мягкие тени от стен легли на выжженную, голую почву, воздух стал холодным.

Дикстер провел Мейгри в дальний угол сада и, не отпуская руки, повернулся к ней лицом.

- Он оставил вас без охраны.

Мейгри опустила голову, волосы упали на лицо. Джон Дикстер знал эту уловку. Он отодвинул светлую прядь и посмотрел ей в глаза.

- Саган знает, что я не убегу. Он знает, что я не могу убежать.

- Дайен?

- Да, - ответила она, всем сердцем желая, чтобы ответ был правильно понят.

Но тут же ей стало ясно, что это не имеет значения. Никогда не имело значения. Джон знает, он все понимает лучше, чем она. Он обнял ее за плечи и притянул к себе. Мейгри положила голову на его грудь и впервые за все годы изгнания почувствовала себя легко и свободно.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Разлука - все, чем богато небо,

И все, что придумал ад.

Эмили Дикинсон, «Дважды жизнь моя кончилась - раньше конца…»

- Все эти годы, Мейгри, я думал, что ты умерла!

- Прости меня, прости, что я причинила тебе столько горя! Но я должна была скрыться, исчезнуть. Ты был моим самым близким другом, Джон. Саган наверняка следил за тобой!

Дикстер провел руками по ее плечам, нежно поглаживая синий бархат.

- Я помню это платье… или похожее на него. Измятое, почерневшее от следов огня и пятен крови. - Он замолчал и глубоко, судорожно вздохнул. - Ты должна была доверять мне, Мейгри.

- Доверять тебе! - Приложив руку к его лицу, Мейгри медленно провела пальцами по глубоким складкам. - Разве ты до сих пор не знаешь, от кого я пыталась убежать? Кому я меньше всего доверяла? Кому я и по сей день не смею доверять? - Оторвав руку от лица Джона, она поднесла ее к шраму на своем лице. - Я похоронила ее там, где, как я думала, никто и никогда не найдет ее!

- Мейгри, не надо!

- Но это не помогло, как ты видишь! Я позвала его, и он нашел меня, потому что я хотела, чтобы меня нашли. Я предала все, за что умерли Ставрус, Туска, Платус. Я отдала ему в руки мальчика, и вот я здесь, все еще с ним, все еще танцую, держась за его руку в ритме какой-то дьявольской музыки!

- Успокойся, дорогая, тише! Не будем больше говорить об этом. За все семнадцать лет, Мейгри, дня не прошло, чтобы я не любил тебя.

Она заморгала, шмыгнула носом и посмотрела вокруг, словно ища, не оставил ли кто в саду коробку с бумажными платками. Джон сунул руку в карман, достал носовой платок и протянул ей.

- На вот, возьми.

Мейгри улыбнулась, вытерла глаза и, взглянув на него из-под опущенных ресниц, сказала задиристо все еще глухим, сдавленным от слез голосом:

- Так, значит, нет никакой жены и десятерых детей?

- Жены? Разве подобная жизнь для женщины? - сказал Дикстер и показал рукой на крепость.

- Для женщины, которая любит тебя. Полно, Джон! Подобно миссис Бэгнет она надела бы серый плащ, взяла зонтик и последовала за тобой хоть на край света. Я так хотела, чтобы ты женился. - Мейгри отступила на шаг. - Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой. Ведь я превратила твою жизнь в… как это… в заглохший, пустой сад. Я никогда не хотела этого…

Дикстер притянул ее и прижал к себе.

- Я знал, что делаю. Я не был похож на мальчика, у которого украли сердце. Я был мужчиной и отдал тебе свою любовь добровольно и с радостью. Я прекрасно понимал, что получу взамен. Ты была всегда честной со мной, а твоя дружба - верной. Мне этого было больше чем достаточно. Я знал своих соперников…

- Соперников? Во множественном числе? Столько у меня никогда не было!

- Было. Два. Он и еще один.

Мейгри, прильнув к Джону, прижала голову к его щеке. Проследив за его взглядом, она поняла, что Дикстер смотрит на челнок Командующего, поверхность которого отсвечивала на солнце.

- А кто был вторым? - спросила она тихо.

- Его-то я и боялся больше всего. Даже не надеялся избавиться от него.

Мейгри озадаченно посмотрела на Джона.

- Он там. - Дикстер поднял глаза и посмотрел на небо.

День близился к вечеру, небо все еще было светлым, но уже виднелся мерцающий свет соседней планеты.

- О, я знаю тебя прекрасно, леди Мейгри! Ты сейчас не со мной. Ты - там, соображаешь, где и как достать космолет и улететь сражаться с кор…

- Джон! Замолчи! - Мейгри зажала рукой его рот, украдкой посмотрела на корабль Сагана.

Неожиданно Дикстер расхохотался, засмеялась и Мейгри, и звонкий смех, каким смеются только влюбленные, еще больше сблизил их. Но смех оборвался быстро, слишком быстро. Oни стояли, прижавшись друг к другу, как дети, которых страх заставил быть рядом.

- Почему ты задал ему этот вопрос, Джон?

Мейгри смотрела на корабль.

- Ты имеешь в виду вопрос, откуда он знает, что коразианцы нанесут удар именно по нашему сектору галактики?

- Да.

- Сначала ты ответь мне на один вопрос. Саган сказал мне правду?

- Насчет технологий? Да.

- Но не всю правду.

Мейгри положила руки на плечи Джона и крепко сжала их.

- Они бросили его в пасть голодного волка, который гонится за ними.

- Почему? Он же самый опытный в Республике Командующий, лидер, которого высоко ценят…

- И он же один из волков. По мнению Роубса, самый опасный из волков.

Джон потерся щекой о ее щеку. Светлые тонкие волосы цеплялись за отросшую к вечеру щетину.

- Я догадывался.

- Что ты имеешь в виду?

Дикстер немного смутился.

- Как всегда, я оказываюсь в нужном месте, но не вовремя. Ты когда-нибудь слышала об адонианце по имени Снага Оме?

- Нет, но не смотри на меня удивленно. В последнее время моя жизнь была в некотором роде ограничена. Я мало что видела.

- Как бы мне описать этого Снага Оме? Подобно большинству адонианцев, он очень красив. Три вещи любит сильнее всего на свете - себя самого, редкие драгоценности и оружие. Его коллекция черных бриллиантов, как говорят, лучшая в галактике.

- Коллекция королевской семьи была лучшей, - возразила Мейгри.

- Была. Он купил эту коллекцию.

- Купил? - удивленно спросила Мейгри. - Но… она же бесценна!

- Все имеет свою цену. Президент только что созданной Республики нуждался в военных кораблях, оружии, ракетах…

- Оме?

- Да, он - гений, когда дело касается изобретения оружия. Он требует и получает кучи золота. Один, заметь, один из его роскошных особняков, а также склады и полигоны находятся на планете Ласкар. Я видел их. Это впечатляет. Его поместье больше, чем несколько районов столицы. А теперь позволь мне, Мейгри, рассказать тебе о небольшой ссоре, в которую мы оказались вовлечены. Именно ссоре, потому что назвать ее войной нельзя. О ней в вечерних новостях говорят вскользь даже на этой планете. А в галактике о ней никто ничего не слышал. Шахтерам надоело, что ими понукают болваны. Марек хороший человек, не амбициозный. Он хочет, чтобы с его людьми обращались по-хорошему, хочет вернуть контроль над своими шахтами.

Эти болваны, бандиты, называй их как хочешь, позвали на помощь местную милицию, оснащение которой не отличается от того, что было в двадцатом веке: пистолеты, стреляющие пулями, несколько ракет с ядерными боеголовками, которых они боятся до чертиков, и слава Богу, ну, и еще бомбардировщики, что сбрасывают бомбы, от которых больше шума, чем толка.

Да, есть еще один ультрамодерновый, прекрасно оборудованный и очень-очень дорогой корабль-торпедоносец. И в качестве бесплатного дополнения - полностью укомплектованный экипаж - высококвалифицированный убийца-капитан и опытная, профессиональная команда - все из другой галактики.

- Бог мой!

Мейгри прислонилась к стене и обхватила себя руками. Вечерний ветер пронизывал насквозь, а она забыла надеть плащ. Дикстер, сунув руки в карманы, стоял и задумчиво смотрел на челнок Сагана.

- Да, мне показалось это странным. Если бы не сын Туски, этот торпедоносец покончил бы с Мареком и войной еще до того, как она началась. Мы не могли обеспечить регулярную доставку урановых грузов, а ты знаешь, что Саган в бешенство приходит, когда его корабли не обеспечивают топливом. Но это только начало. Я стал получать рапорты о том, что мои солдаты то и дело находят какое-то особенное оружие, складированное вокруг тех мест, где проходили сражения: оружие настолько современное, что местные вояки не знали, как им пользоваться, и просто бросали его.

- На этой планете кого-то очень боятся.

- Кого? Нас? Наемников, за головы которых назначена цена? Я решил, что надо заняться разведкой, выяснить, кто за этим стоит и что они готовят, прежде чем случится действительно ужасное. К тому времени стало ясно, что Марек вот-вот победит. Олигархия была при последнем издыхании - стычки на улицах, хаос, неразбериха. Но когда я сумел напасть на след, было уже поздно. Он сложил вещички и исчез.

- Снага Оме?

- Да. Адонианец - изобретатель оружия. Он был здесь, на этой куче камней. Он был здесь два года и работал над проектом, настолько секретным, что даже работавшие с ним не знали, что делают. В качестве прикрытия он использовал компанию по перевозке урана, через которую поддерживал контакт с «Фениксом».

Мейгри покачала головой.

- Это было бы естественно…

- Вот именно. Так мог бы подумать каждый. Но контакты были редкими, передачи зашифрованными, к тому же моим людям удалось установить, что эта компания ни одной унции урана не послала ни на «Феникс», ни на другой корабль, вообще никуда.

- Так ты обнаружил волчьи зубы, - пробормотала Мейгри, кинув взгляд на корабль Командующего.

- Давай поразмышляем: Саган уже имеет свою армию и флот. Он нанимает Снага Оме, чтобы тот обеспечил его оружием. Он заручается поддержкой нескольких маршалов, предлагая вернуть на трон настоящего наследника…

- Они могут поддержать его?

- Да, думаю, что да. Например, твой старый друг Олефский.

- Медведь Олефский! - Мейгри усмехнулась. - Я не знала, что он до сих пор служит. Но я не уверена, поддержит ли он Сагана или нанесет ему удар в спину.

- Сагана он, может быть, и не поддержит, но Дайена… - проговорил Дикстер.

Мейгри стала серьезной, задумалась.

- Да, Медведь жизнь отдаст за Дайена, если убедится, что мальчик - настоящий наследник. Итак, Командующий имеет оружие…

- Если б Оме не запаниковал, а сидел бы тихо и не высовывался, я никогда бы и не обнаружил, чем он занимается. Клянусь, Саган может свернуть шею адонианцу. Теперь я знаю секрет Командующего. Вопрос в том, догадывается ли он, что я знаю?

Мейгри кивнула.

- Он знает. Ты для него опасен, Джон, очень опасен. Он наверняка попробует избавиться от тебя. И это я вывела его!

- Ты? Не верю…

- Да, я! Это была моя идея явиться сюда и попросить тебя о помощи! Тебе надо бежать! Скрыться от него…

Джон взял ее за руки, крепко сжал их.

- Хорошо, - сказал он спокойно. - Я убегу. Но при одном условии - ты убежишь вместе со мной.

Мейгри во все глаза смотрела на него. Надежда, засветившаяся в ее глазах от его неожиданного предложения, постепенно угасла. Она натянуто улыбнулась, глядя на носовой платок, который теребила в руках.

- Ты всегда умел тонко намекнуть, что я веду себя как дурочка. Почему бы тебе просто не влепить мне пощечину?

- Потому что я предпочитаю делать вот что. - Дикстер обнял ее и поцеловал. - Я думал, тебе известно, что он что-то замышляет, - сказал Дикстер, оторвавшись от ее губ и целуя волосы. - Я подумал об этом, когда получил через Дайена твое послание. О том, который перевоплощается в человека.

- Я действительно знаю, - сказала Мейгри, опустив голову ему на грудь. - Только не знаю, что именно. Джон, ты попадешь в капкан.

- По крайней мере я попаду в него с открытыми глазами. У нас нет другого выбора, Мейгри. Мы погибнем либо все вместе, либо поодиночке. Война заставляет делить ложе со странными парнями…

- Что я слышу? Вы говорите о каких-то парнях в кровати? - У входа в сад появился Таск. Он ухмыльнулся, но лицо его было серьезным. - Извините, сэр, но вы просили дать вам знать, когда подойдет время.

- Да, спасибо, Туска.

- Пожалуйста, не уходите! - сказала Мейгри, протягивая руку Таску, который решил благоразумно удалиться.

- Я оставлю вас… э… попрощаться, миледи, - сказал наемник, чувствуя, что оказался в неловком положении.

- Мы не будем прощаться, - сказала Мейгри, беря под руку Джона. - Ведь мы расстаемся не навсегда. - Ей хотелось, чтобы ее слова звучали весело и беззаботно, но неожиданно она вспомнила обстоятельства, при которых они расстались много лет назад. Сразу сникла и замолчала.

Внизу, у подножия крепости, открылся люк челнока, и в нем появился Командующий, посмотрел в сторону сада, и в каждой линии его высокой, облаченной в доспехи фигуры Мейгри прочла нетерпение.

- Я провожу вас, миледи, - сказал генерал. Он тоже увидел Сагана. Неторопливо вышли из сада. - Какое решение приняли офицеры, Таск?

- Последнее слово за вами. Как вы решите, так и будет.

Дикстер кивнул. Лицо его было серьезным, и Мейгри, шедшая рядом, не могла удержаться от вздоха. В ответ генерал улыбнулся и пожал ей руку.

- Все будет как в старые времена.

- Да, - ответила Мейгри и оглянулась на сад. Втроем они дошли до колоннады.

- Кстати, о старых временах, - сказала Мейгри как можно веселее. - Должна сказать, что встреча с вами, Мендахарин Туска, доставила мне истинное удовольствие. Ваш отец был одним из самых близких моих друзей, хотя на несколько лет старше меня, почти ровесник моего брата. Я помню день, когда вы родились. Ваш отец уехал домой, чтобы побыть с вашей матерью. Мы смотрели видеотрансляцию, которую он передал из больницы. Он поднял вас на руки, чтобы показать нам: рот широко открыт, кожа цвета сливы и вся в морщинках, на голове черный пушок. Вы так кричали, что мы не слышали, о чем говорил Данха. Да в этом и нужды не было.

Таск шел рядом с ней, опустив голову и глядя вниз.

- Мы поняли, что он чувствовал по выражению лица. Он очень любил вас. Как бы я хотела, чтобы он мог посмотреть на вас сегодня. Он бы гордился вами!

Наемник поднял голову. Черная кожа блестела от пота. Черные глаза смотрели с тоской.

- Вы так думаете? - Он потрогал серьгу, как будто она раздражала его. - А я нет!

Мейгри сдержалась, чтобы сразу ему не ответить, и, подумав, сказала:

- Дайен рассказывал мне кое-что о вашей жизни, Туск…

- Tacк, миледи. Все зовут меня Таском.

- Таск. Ваш отец был храбрым, благородным человеком. Он был доблестным воином, отличным пилотом, гордым и независимым, возможно, слишком независимым. Я помню единственный недостаток - отсутствие такта. Он так и не усвоил, что если на пути к тому, чего хочешь, возникает препятствие, можно найти oбxодной путь, Ваш отец, - Мейгри горько улыбнулась, - не задумываясь шел напролом. Не раз случалось, что он возвращался с разбитой головой, во всяком случае, с рассеченной бровью.

Он спорил с Саганом о планах сражений и стратегии, с Платусом - о музыке, со мной - о книгах. - Она поджала губы. - Он считал, что Элдридж Кливер был величайшим писателем двадцатого века! Элдридж Кливер! Ваш отец спорил даже с самим королем, отстаивая свой брак с женщиной, не имевшей королевского происхождения. Думаю, что и там, - Мейгри посмотрела на затянутое оранжевыми облаками небо, - он спорит с Богом.

- Это дорого стоило отцу, - сказал Таск, пнув ногой камень.

Мейгри остановилась, положила руку ему на плечо.

- Таск, как вы не понимаете? Он любил нас, всех нас. - Она невольно перевела взгляд на челнок и фигуру в золотых доспехах, блестевших красным в лучах заходящего солнца. - Он отдал жизнь, но не выдал секрета, молчать о котором дал клятву. Он умер, передав самое ценное - этот секрет - человеку, которого любил больше всех на свете, которому доверял. Своему сыну.

Таск не смотрел на нее.

- Спасибо за всё, что вы сделали для Дайена, Таск. Но ваша служба королю не кончилась. Я назначаю вас Стражем, Мендахарин Туска. С удовольствием вручила бы вам драгоценную звезду, но пока могу сделать это только мысленно. - Мейгри протянула ему руку. - Добро пожаловать в наши ряды. Да хранит вас Бог.

Таск изумленно посмотрел на нее, позволил женщине крепко пожать его руку. Он еле выдержал это рукопожатие. Казалось, кости, сухожилия и мышцы спутались, как провода на контрольной панели космолета.

Дикстер и Мейгри продолжили путь, оставив Таска в полумраке колоннады. Он стоял, потирая руку.

- Что будет с Дайеном? - спросил Джон Дикстер.

Они подошли к ступеням, ведущим из крепости вниз. У подножия скалы стоял Командующий, все более нетерпеливо их поджидая.

Подобрав подол синего платья, Мейгри начала медленно спускаться по ступеням. Дикстер поддерживал ее, стараясь ступать в ногу с ней.

- Ты ведь знаешь, кем стал мальчик? - спросила Мейгри.

- Да, - ответил Дикстер спокойным голосом, глядя на женщину, а не на фигуру, стоявшую внизу. - Я видел его еще до того, как он улетел.

- Тогда ты знаешь, чего хочет Дайен. И догадываешься, каким способом он хочет этого добиться.

- Если раньше тем же способом не воспользуются против него.

Мейгри приложила руку к дрожащим от подступающего смеха губам, но это не помогло, и она рассмеялась. И эхо от столь необычного в этой суровой, зловещей местности звука прокатилось по горам. Наемники высыпали на колоннаду, с любопытством глядя за стены крепости. Саган поднял голову. Глаза сквозь прорези шлема смотрели с неодобрением. Даже Джон Дикстер был несколько удивлен и озадачен. Мейгри с трудом подавила смех.

- Я хочу, чтобы мы расстались со смехом, - сказала она, пытаясь освободиться из рук Джона, но тот держал ее крепко и смотрел на Командующего, который направлялся к подножию лестницы.

- Я только что получил донесение, - крикнул Саган. - Противник готовится к наступлению. Времени у нас почти не осталось. Вы приняли решение, «генерал»?

- Да, - сказал Дикстер холодным, невозмутимым голосом. - Мы присоединимся к вам. Союзники по принуждению.

- Отлично. Капитан Уильямс останется, чтобы уточнить детали. Я с вами свяжусь, когда вы будете на «Непокорном», «генерал» Дикстер. Да, между прочим, вам, должно быть, интересно узнать, что наш корабельный врач Гиск создал средство от космической болезни.

- Благодарю, лорд Саган, - сказал сухо Дикстер.

Командующий продолжал стоять на ступеньках и ждал. Порывы ветра развевали его красный плащ, солнце блестело на доспехах и золотой отделке.

От порыва ветра волосы облепили лицо Мейгри, пыль защипала глаза. Она стояла как слепая и молчала. Говорить уже было не о чем. Растягивать минуту расставания - значило продлевать боль. Она спустилась на ступеньку, но Дикстер удержал ее, повернул лицом к себе. Нежно провел пальцами по шраму на ее щеке.

- Ночами меня мучают кошмары, Мейгри. Мне все время представляется та ночь. Я вижу тебя, лежащую на полу, всю в крови… - Лицо Дикстера побледнело. - Я молился Богу, прося избавить меня от этих воспоминаний. И он ответил на мою мольбу, миледи. Отныне я всегда буду вспоминать вашу улыбку и слышать ваш смех.

Его носовой платок она все еще держала в руке - мятый, мокрый от слез. Мейгри осторожно засунула его в кармашек на груди Дикстера. В тот же момент она быстро поцеловала его в щеку, потом развернулась и пошла вниз по ступеням.

Саган, поклонившись, подал ей руку.

- Миледи?

Мейгри оперлась на его руку.

- Милорд.

Он повел ее к челноку. Наемники наблюдали из-за стен крепости. Такая крепость могла защитить от любого врага, кроме того, что поселяется в душе человека. Джон Дикстер стоял на ступеньках и тоже наблюдал за ними. Мейгри ни разу не оглянулась.

Солнце село. На корабле Командующего зажглись огни, при свете которых звезды померкли. У входного люка стоял Дайен. От его фигуры падала длинная тень.

«Бог ответил на мою мольбу».

- Бог всегда отвечает на чью-нибудь мольбу, - сказала Мейгри, с силой сжав руку Сагана; от сильного порыва ночного ветра она чуть не потеряла равновесие. - Хотела бы я знать, на чью?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

…тихий сад

Твоей доверчивой любви

Сменил на гром и ад.

Ричард Лавлейс, «Лукасте, уходя на войну»

В огромном черном пространстве космоса завис без движения крошечный, неприметный флот Командующего - тоненькая паутина, которой предстояло поймать Джагернаута [Джагернаут - одно из воплощений бога Вишну. (Прим. пер.)] - безжалостную неумолимую силу. Никто не сомневался, что враг непременно двинется на них. Случайно услышанные слова лорда Сагана, сказанные адмиралу Эксу, о том, что президент Роубс, вероятно, сообщил коразианцам координаты флота, были восприняты как мрачная шутка, но она передавалась из уст в уста в кают-компании, спортивном зале, в барах и, наконец, стала известна всей команде. Она служила своеобразным комплиментом всем воинам флота, свидетельством их доблести, на что Саган и рассчитывал. К тому же теперь его команда знала, кто тот человек, который является вторым после коразианцев врагом.

Всё и все были в полной боевой готовности. Наемники - пятьсот пилотов со своими космолетами и персонал, обслуживавший средства связи, компьютеры, а также отряды пожарников и спасателей - прибыли на борт «Непокорного», где были радушно встречены энергичным и умным капитаном Уильямсом. Наемникам отвели каюты в отдельном отсеке корабля. Они держались особняком от команды корабля, но в целом отношения союзников складывались мирно. Генерал Дикстер, действительно страдавший космической болезнью, заперся в своей каюте.

Тонкие нити паутины были крепко натянуты. Оставалось одно - ждать.

На борту «Феникса» женщина, одетая в синее бархатное платье, подошла к двустворчатым отделанным золотом дверям, которые вели в личные апартаменты Командующего. Капитан центурионов встревожился; его заранее предупредили о появлении Звездной леди (как ее теперь называли), и он знал, что делать, вернее, чего не надо делать, но тем не менее нервничал. В ее присутствии все чувствовали себя примерно так же, как в присутствии Командующего.

В сопровождении двух охранников, которым поручили постоянно быть при ней после возвращения с Вэнджелиса, Мейгри остановилась перед дверью. Ее серые глаза смотрели в упор на капитана.

- Я хочу поговорить с лордом Саганом.

Капитан не пошевелился.

- Лорд Саган приказал не беспокоить его.

- Скажите ему, что леди Мейгри Морианна желает поговорить с ним о важном деле. Я желаю говорить с ним сейчас, - подчеркнула Мейгри последние слова. Она не повысила голос, привычно сохраняя спокойствие и достоинство, но ее тон не оставлял сомнений, что она будет говорить с Командующим.

Капитан признал свое поражение и сказал в переговорное устройство в шлеме:

- Милорд, леди Мейгри Морианна настаивает на разрешении предстать перед вами.

Нога Мейгри начала постукивать по полу; дыхание участилось. Сцена, разыгранная с капитаном, пошла на пользу. Ведь если бы Командующий действительно отдал приказ не беспокоить его, то капитан не нарушил бы его, даже если б сама смерть захотела войти.

- Мой приказ остается в силе, капитан, - послышался голос Командующего в переговорном устройстве. - У меня совещание. Никого не принимать.

Мейгри расслабилась, направила взгляд на дверь и сконцентрировалась. Ее лицо было спокойным - ни один мускул не дрогнул. Капитан же все больше нервничал. Охранники обменялись взглядами. Запах горящих проводов наполнил коридор. Из-под крышки электронного замка на стене пошел дым, и двустворчатые двери со скрежетом и треском распахнулись.

Мейгри, не сказав ни слова, небрежно шагнула внутрь и оказалась в комнате Командующего.

Капитан, придя в себя, бросился за ней.

- Милорд, простите, но она…

Лорд Саган и адмирал Экс сидели за столом и смотрели на экран компьютера. Командующий даже не повернул головы.

- Хорошо, капитан, вы свободны. Немедленно пришлите бригаду, чтобы отремонтировать дверь.

- Слушаюсь, милорд.

Капитан удалился, довольный тем, что более или менее благополучно прошел через это тяжелое испытание. Ведь его предупреждали, на что она способна, а потому просили по возможности не останавливать. Посмотрев на изуродованную дверь и покачав головой, капитан задумался над тем, как он объяснит случившееся ремонтной команде.

Командующий, продолжая читать текст на экране компьютера, услышал за спиной возню. Это охранники Мейгри заламывали ей руки; один уже держал за шею, готовый свернуть ее при малейшем сопротивлении.

- Успокойтесь, господа, - сказал Командующий, - если она захочет, то устроит в ваших мозгах такое же замыкание, как и в дверном замке. Леди мне ничем не угрожает. Если я не ошибаюсь, она пришла сюда извиниться.

Центурионы отпустили свою жертву и отступили на шаг назад, нисколько не сожалея о содеянном. Кожа женщины была мертвенно-бледная и холодная. Один из центурионов позже будет рассказывать, что, схватив ее, ощутил, будто держит в руках труп.

Адмирал Экс, сидевший рядом с Командующим, чувствовал себя очень неловко и невольно начал шарить взглядом по стенам в поисках какой-нибудь скрытой двери, чтобы убежать.

- Пожалуй, мне следует уйти, милорд…

- Нет, Экс, это займет немного времени.

Адмирал отодвинул свое кресло в тень. Мейгри шагнула вперед, оперлась руками о стол.

Драгоценная звезда сверкала на ее груди. Если бы Командующий поднял глаза, их просто ослепил бы этот яркий свет.

- Очень хорошо, Саган, я извиняюсь! - Мейгри сжала руки в кулаки. - Только дайте мне космолет. И разрешите летать.

Командующий даже не взглянул на нее.

- Нет, миледи.

Мейгри схватила его за руки и упала перед ним на колени. Адмирал Экс, испуганно наблюдавший за ней, видел, как блестели светлые волосы, серые глаза стали синими, румянец покрыл бледные щеки. Адмирал всем сердцем был благодарен, что на ее просьбу приходится отвечать не ему, потому что попроси она его, он отдал бы все, что имеет, включая жизнь и душу.

- Милорд, возьмите с меня любую клятву! Я принесу любую присягу! Я вам нужна, Саган! Я была лучшим пилотом!

Это возымело действие. Командующий удивленно поднял бровь.

- Одним из лучших, - поправилась Мейгри, все больше краснея.

Она с мольбой склонилась к рукам Сагана. У адмирала дух захватило. «Ей следовало бы молить о жизни, а не о том, чтобы лететь на смерть», - подумал он.

- Пожалуйста, милорд!

Саган посмотрел на нее, прищурив глаза. Взгляд был холодным, тяжелым и темным, как бездонный космос.

- Какую из клятв, данных вами, вы не нарушили? Какую можете дать сейчас, чтобы впредь не нарушить? Нет, миледи. Я не могу доверять вам.

Лучше бы он выстрелил ей прямо в сердце. Кровь отхлынула от лица, шрам серовато-синей линией выделялся на щеке. Глаза расширились, губы побелели. Пальцы, державшие руку Командующего, ослабли и соскользнули вниз. Тело откинулось назад. Экс приподнялся, готовый броситься на помощь, так как подумал, что она умирает.

Мейгри, склонив голову и безжизненно опустив руки, стояла на коленях.

- Охрана. - Командующий сделал знак, и центурионы мгновенно отреагировали, вышли вперед и отсалютовали, приложив руку к груди. - Отведите леди Мейгри в ее каюту. Отныне ей снова запрещается покидать каюту.

Центурионы наклонились, чтобы подхватить ее за руки и помочь встать. Мейгри подняла голову, бросив на них такой взгляд, что они не решились прикасаться к ней, затем медленно, с трудом поднялась на ноги. Командующего она удостоила мимолетным взором, колючим и холодным как лед, обещавшим отмщение. Затем повернулась и направилась к выходу.

- Вы поплатитесь жизнью, господа, если леди сбежит, - добавил Саган.

- Есть, милорд, - ответили центурионы, отдавая честь.

Мейгри при этих словах остановилась, и, казалось, последние жизненные силы покинули ее. Голова поникла, плечи опустились. Только гордость не давала ей упасть замертво на пол, к удовольствию противника. Откинув волосы с лица, она усилием воли заставила себя расправить плечи и уверенным шагом вышла из апартаментов Командующего сквозь сломанные двери.

Адмирал Экс, заметив обращенный к нему пристальный взгляд Командующего, виновато пододвинул свое кресло к столу и сел.

- Я подумал, что леди… внезапно стало плохо, милорд.

Саган хмыкнул, но промолчал и продолжал читать.

- Милорд, - сказал Экс, не сводя глаз с распахнутой двери, в проеме которой стоял капитан центурионов. Ремонтники суетились в коридоре, как муравьи. - Вы запретили ей покидать каюту. Разве это разумно? Запрет…

- …не удержит ее. Конечно, Экс. Но успокойтесь. Я сковал ее сейчас адамантовыми цепями, которых она никогда не порвет.

- Простите, милорд?

- Она не посмеет пожертвовать жизнью двух людей, которых убьют, если она сбежит.

- А, понимаю, милорд. Очень хорошо.

Экс пытался читать доклад вместе с Саганом - доклад, содержавший последние данные о состоянии сил противника, полученные через подпольную радиостанцию на одной из планет Шелтона. Но адмиралу не сиделось, он так и вертелся, пока Командующий не посмотрел на него раздраженным взглядом.

- В чем дело, Экс? Перестаньте дергаться и покончим поскорее с докладом. У меня много работы.

- Милорд, леди Мейгри… действительно была отличным пилотом?

- Одним из лучших, как она сказала. Так и должно быть, ведь это я ее готовил.

- Да, милорд. Вы сами говорили, что нам очень нужны опытные пилоты. Ведь разрешили же вы вступить в эскадрилью молодому человеку. Думаю, леди могла бы быть полезной…

- А мне следовало бы проглотить свою гордость и разрешить ей летать с нами? Категорически не согласен, Экс. У меня будет достаточно забот с наступающим врагом, и я не хочу беспокоиться о том, что делается у меня за спиной.

- Но уверяю вас, милорд, леди Мейгри понимает, как важна ваша роль в победе над коразианцами! Она не посмеет навредить вам!

- Да, Экс, вы правы. Она не будет мне вредить. Она, напротив, сделает все, чтобы защитить меня… во время битвы.

Командующий откинулся на спинку кресла и потер глаза, уставшие от чтения. Зрение у него всегда было отличным, но теперь он ловил себя порой на том, что отодвигает текст подальше от глаз. Давно пора провериться. Гиск просто извел его, напоминая об этом постоянно. Но придется пользоваться корректирующими зрение каплями. Каплями!

Командующий отключил компьютер.

- Мы были прекрасной командой, она и я. - Он замолчал, глядя куда-то вдаль.

Годы трудных решений, кровавой мести и жестокости оставили глубокие следы на его лице, но сейчас оно разгладилось, стало почти молодым.

Зазвенели корабельные «склянки», и реальная действительность изгнала мысли о прошлом. Лицо Сагана вновь стало суровым.

- После битвы, Экс, леди может нам чертовски досадить. После битвы.

Адмирал понял и согласно кивнул.

- Вы имеете в виду приказ относительно «Непокорного», милорд?

- Да, Экс. Приказ, касающийся «Непокорного».

* * *

В своей каюте, неожиданно ставшей маленькой и тесной, Мейгри не переставая шагала взад и вперед. Когда охранники привели ее сюда, она решила, что будет спокойной, сядет, съест завтрак, почитает Джейн Остин, послушает «Риголетто».

Завтрак размазался по стене, книга Джейн Остин валялась под кроватью, Верди настолько не радовал, что пришлось послать его к черту.

Как смел Саган говорить такое! «Нет клятвы, которую вы не нарушили!» Как он посмел! Ломая пальцы, она делала десять шагов от кровати к столу, десять шагов от стола к кровати. Он может доверять мне. Знает, что может. Он просто наказал меня. Убить не может, так будет наносить рану за раной…

Дверь в каюту открылась. Мейгри резко повернулась, подумав, что пришел Саган: он один осмеливался входить без предупреждения. Может быть, он изменил свое решение? Она еще в его апартаментах почувствовала какое-то колебание…

Но это был не Командующий. В дверях показался центурион, который нес на плечах тело одного из ее охранников.

- Не могли бы вы отключить систему контроля, миледи? - холодно сказал центурион, протискиваясь в двери со своей ношей. - Закройте дверь.

Мейгри, ничего не понимая, сделала все, что он просил.

- Он болен? Потерял сознание? Позвать доктора Гиска?

- Не надо никого звать, миледи. Если вы подержите ноги, мы сможем уложить его на кровать.

Мейгри подхватила ноги охранника и помогла. Осмотрев его, она увидела синяк на шее около ключицы и вопросительно взглянула на вошедшего центуриона.

- Что происходит?

- Спасибо за доверие, миледи.

- Какое доверие, черт возьми?! Как говорит Саган, я могу вызвать у вас апоплексический удар и вы вздохнуть не успеете. Мне ничего не грозит. А вот вам - да. Что происходит?

Центурион посмотрел на бездыханное тело своего товарища.

- Лорд Саган справедливый человек. Он не станет наказывать другого за преступление, которое совершил я.

- Какое преступление? - Мейгри начинала терять терпение.

- Загляните, пожалуйста, в шкаф, миледи.

Мейгри отступила в сторону и показала рукой на шкаф.

- Открывайте сами.

Центурион улыбнулся, хотя лицо его было мрачным и серьезным, подошел к стенному шкафу и распахнул дверцы. Сунув руку в глубь одной из полок, он достал летный костюм и шлем.

- Здесь же вы найдете ботинки, миледи. Боюсь, они будут вам велики, но я выбрал самые маленькие. У нас практически нет пилотов с вашими размерами.

Мейгри не могла удержаться на ногах и села на край кровати.

- Нам только что объявили, - продолжал центурион, - что враг двинулся сюда. Он еще не виден, но локаторы засекли его. У вас есть время, но надо поторопиться, миледи.

Заметив, что Мейгри сидит без движения, центурион повесил костюм на спинку кресла, сверху положил шлем. Затем достал из шкафа ботинки и остальные детали обмундирования.

- Я договорился, что вас примут в легион Дайена, миледи. Подумал, что и вы предпочли бы попасть к нему.

Губы Мейгри зашевелились, и наконец она смогла внятно сказать:

- Как вас зовут, центурион?

- Маркус, миледи.

- Маркус, вы слышали приказ лорда. Вы сами себе подписали смертный приговор. Почему вы делаете это для меня?

- Прошу прощения, ваша светлость, - Маркус посмотрел на нее многозначительно, - но я делаю это не для вас, а для своего повелителя. Так вы сможете помочь ему больше, чем сидя в каюте. Я прав, миледи?

- Да, - ответила Мейгри. - Несомненно.

- Сегодня многие из моих друзей отдадут за него жизнь, - сказал Маркус с печальной улыбкой. - Я делаю то же, но немного по-другому, вот и все.

Послышался бой барабанов, от которого охватывало возбуждение и замирало сердце. Саган не любил, чтобы сигнал к бою подавали с помощью сирен, и расставил барабанщиков на всех палубах. Звонкая, раскатистая дробь действовала на современного человека так же, как на предков, - кровь закипала в жилах, учащался пульс. Освещение померкло - вся энергия направлялась на самые важные объекты, второстепенные обесточивались, включая камбузы. Отныне лишь холодная еда сухим пайком ожидала тех, кому удастся выбрать время, чтобы перекусить.

- Сигнал боевой тревоги, миледи. Я выйду, чтобы вы переоделись.

Мейгри взяла шлем в руки, которые, казалось, потеряли способность ощущать. В этот момент раздался грохот закрываемых люков в стыковочных отсеках.

- Извините, я не смогу проводить вас до взлетной палубы, миледи. Мне нельзя покидать пост.

- Я знаю, где она находится, - пробормотала Мейгри. - На шестнадцатом уровне.

- Голубой легион. - Маркус остановился у двери.

«Он уже далеко не молодой человек, - отметила про себя Мейгри. - Давно и верно служит Сагану». Она увидела свое отражение в его ясных карих глазах.

- «Голубой» - очень подходящее название, не так ли, миледи? Как будто cам Бог выбрал это название.

Мейгри посмотрела на свое синее бархатное платье.

- Да, - ответила она. - Сам Бог.

- Счастливых полетов, миледи, - Маркус приложил руку к груди, салютуя.

- Храни вас Бог, - ответила она скорее по привычке, не вкладывая особого смысла. Но центурион принял ее слова как благословение и поклонился. Дверь открылась, и он ушел.

Мейгри осталась одна, если не считать центуриона, лежавшего без сознания на кровати. Барабаны били, призывая всех поторопиться. Дрожащими руками она сняла с себя синее бархатное платье. Посмотрев на него долгим взглядом, свернула и бросила в угол каюты.

Что бы ни случилось, она уже никогда не наденет этого платья.

«Голубой легион», - повторила она мысленно. Быстро облачившись в легкий летный костюм, критически посмотрела на себя в зеркало. К счастью, костюм был велик и скрывал ее фигуру. В шлеме, закрывавшем голову и лицо, в костюме, сидевшем, как балахон, никто не узнает ее. А шлемофон до неузнаваемости исказит голос.

«Голубой легион», - еще раз повторила она про себя, и волнение охватило ее. Торопливым движением Мейгри закрутила волосы в пучок. - Что ж, это не Золотой легион, но название вполне подходящее. Боже, помоги нам! Действительно подходящее!»

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

И мечтать, мечтать, что я снова дома!

Джеймс Элрой Флекер, «Брумана»

Оглушающий грохот наполнял ангар. Огромные лебедки, тянувшие космолеты к ремонтным ямам, гремели, скрипели, визжали. Удары молотков и шипение лазерных, сварочных агрегатов сопровождались крикливыми командами и руганью на всех известных языках. Роботы пищали, жужжали, вовремя оказывались под рукой или путались под ногами, и тогда их награждали пинками, отсылали, снова призывали, и роботы смотрели на суету и сутолоку людей самодовольно спокойно. Посреди этого хаоса небольшие группки пилотов стояли, болтая между собой, и ждали, когда будут готовы их космолеты. Некоторые имели рассеянный вид, очевидно, вспоминали о родных и близких, находящихся где-то далеко. Другие совещались с командирами подразделений или уже крутились возле своих космолетов, проверяя их готовность до мельчайших деталей, потому что в бою их жизнь порой могла зависеть от плохо завинченного болта, и тут уж не спасала никакая новейшая технология.

Все пилоты были возбуждены, с нетерпением ожидали момента, когда можно будет ринуться в бой. После многомесячного пребывания в космосе, скуку которого нарушали лишь случайные полицейские акции да бесконечные маневры, всё, даже перспектива попасть в космическую пылевую бурю, приветствовалось. Пилоты терпеливо переносили адский грохот, кричали, срывая голос, чтобы услышать друг друга, или надевали шлемы, чтобы переговариваться через шлемофоны, а то, раздраженно покачав головой, уходили. Один пилот, стоявший в стороне, едва сдерживался, чтобы не пуститься в пляс.

Одетая в болтавшийся на ней летный костюм, в шлеме, который она не решалась снять - вдруг кто-то узнает ее и отошлет к Сагану, - Мейгри стояла растерянная, смущенная и… счастливая. Как никогда. Ощущение было такое, будто она после многих лет изгнания услышала гимн любимой родины. Это так возбуждало, что она с трудом сдерживала себя и на несколько минут погрузилась в молчаливую молитву: Ей даже в голову не пришло контролировать свои мысли, чтобы Саган не узнал, где она находится. К счастью, он был слишком занят, чтобы в такое время обращать внимание на женщину, которая, как он был уверен, кипит от злости в своей каюте.

Но где Голубой легион?

Основным правилом для любого, кто находится не там, где ему положено, и при этом не хочет быть пойманным, является умение не подавать вида, что ты посторонний. Идти надо решительно, быстро и обязательно держать что-нибудь в руках. Подобрав планшет, оставленный командиром подразделения, Мейгри засунула его под мышку и начала пробираться сквозь толпу, бормоча извинения направо и налево и бросая быстрые взгляды в разные стороны в поисках эскадрильи. Однако все ее старания ни к чему не привели. Голубого легиона она так и не обнаружила, а время уходило.

- Эй, - сердито крикнула она, остановившись перед замотанным работой механиком. - Голубой легион перебазировали, что ли?

- Где ты, черт возьми, был? - спросил механик, вытаращив глаза. - Конечно, перебазировали. В шестой отсек. - Он показал грязным пальцем в дальний конец ангара.

Кивнув головой в знак благодарности, Мейгри поздравила себя с удачей и поспешила в шестой отсек. Проскользнув под крылом «Ятагана», она вышла на открытую площадку и чуть не врезалась с размаху в широкую спину Сагана.

Мейгри отступила в тень от подъемника и прислонилась к какой-то балке. С трудом перевела дыхание.

«Вот к чему приводит самоуверенность, - сказала она себе. Выступивший на лице пот скатывался по шее, но она не решалась снять шлем, чтобы вытереть его. - Конечно, теперь понятно, почему легион перебазировали. В нем летает Дайен. Маркус говорил об этом, а ты не обратила внимания. Но тогда какого черта здесь Саган?»

Вокруг Командующего собралась целая толпа, и спрятаться от его взгляда было нетрудно. Выглянув из-за балки, Мейгри увидела в толпе рыже-золотистое пятно и узнала Дайена. Теперь было понятно, почему Саган здесь, тогда как должен быть в десяти других более важных местах, где готовятся к нападению врага. Змий соблазнял Еву еще одним яблоком.

Мейгри глубоко вдохнула, выдохнула, и стекло шлема затуманилось. В конце концов она не одна здесь. В шестом отсеке толпились пилоты, с завистью и восхищением рассматривая реконструированный и модифицированный «Ятаган». Мейгри вспомнила, что, изучая библиотечные файлы, натолкнулась на описание именно такого корабля, но она и представления не имела, что Командующий воплотил замысел в реальность.

- Я участвовал в проведении испытательных полетов на нем, - услышала Мейгри, как один пилот говорил другому. - Красота. Выделывает пируэты, как шестиногая танцовщица.

- Почему Командующий отдал его мальчишке?

- Не просто мальчишке, а истинному наследнику. Тому, кого мы собираемся снова посадить на престол. - Склонив голову к соседу, пилот что-то зашептал.

«Проклятие! - подумала Мейгри. - Здесь все говорят, как бунтовщики». Она подошла ближе к группе пилотов, чтобы еще послушать.

- Я рад, что не попал в Голубой легион. Их тут всех хотят превратить в нянек. Командующий решил дать возможность пареньку понюхать пороху, но при этом не обжечься.

Пилоты, чей разговор Мейгри подслушала, ушли. Толпа начала расходиться. Командующий тоже отошел, торопясь к своему космолету. Мейгри читала о «Гемокопье», как он называл его, и ей захотелось взглянуть на космолет. Управление космолетом осуществлялось так же, как гемомечом, с помощью умственных и физических импульсов. Фактически космолет становился придатком пилота, реагируя на мысленные приказы, чтобы не тратить время на перевод мысли в действие.

Значит, Саган будет летать, возглавит сражение, а я… «Я буду няней!» - вздохнула Мейгри. Что ж, в конце концов она Страж. Рука невольно нащупала драгоценную звезду, скрытую под костюмом. Она же поклялась отдать жизнь за короля и выполнит свой долг. Может быть, для этого Бог и привел ее сюда.

«Ну вот, испортила себе настроение», - пробормотала она и пошла искать космолет под номером шесть.

* * *

- Вас прислали на замену капитана Хефнера?

- Да, - Мейгри кивнула головой, осматривая космолет. Как оказалось, Голубому легиону предстояло вылететь последним. Исподтишка она наблюдала, как Дайен садился в новый «Ятаган». Его лицо сияло радостью. Ей так хотелось поговорить с ним, но она решила не рисковать. Ева и Змий не могут быть приятелями.

- Что случилось с капитаном? - спросил ее командир подразделения.

- Свинка.

- Свинка? В его-то возрасте? - командир покачал головой.

- Его шею так раздуло, что он не мог надеть шлем.

- Надо же! Эй, а вы-то хорошо себя чувствуете, капитан… Как вас зовут, капитан?

- Пенфесилея.

Мейгри очень надеялась, что командир не силен в мифологии и ничего не знает о Троянской войне. Саган бы сразу узнал имя, но он, слава Богу, далеко.

Командир пожал плечами.

- Такое имя я и произнести не смогу, капитан. Что у вас с голосом?

- Ларингит, - хриплым голосом ответила Мейгри. - В легкой форме. Скоро пройдет. Ну, кажется, с космолетом все в порядке. Пожалуй, пора в кабину.

- Счастливого полета, капитан. - Командир коснулся рукой фуражки в знак уважения. - Повторите-ка, как ваше имя?

- Пенфесилея.

- Странное какое.

Покачав головой, командир отошел к носу «Ятагана» и стал совещаться с механиками, обслуживавшими другие космолеты эскадрильи.

Пенфесилея. Царица амазонок, сражавшихся за Трою. В космолете Мейгри сразу села в кресло пилота и закрыла входной люк. Она начинала верить, что сможет взлететь, что ее уже не остановят. До сих пор ей ни разу не приходилось бывать внутри «Ятагана», но в течение месяцев, проведенных на «Фениксе», Мейгри готовилась к этому моменту. Она изучала всю информацию о космолете, отрабатывала управление на тренажерах. Ей не потребуется много времени, чтобы привыкнуть к кораблю, почувствовать его в полете. Напевая мелодию марша из «Аиды», она включила компьютер, представилась ему как капитан Пенфесилея и начала предстартовую проверку систем управления.

Пенфесилея. Она была довольна, что выбрала это имя - свое старое кодовое имя. Оно невольно сорвалось с языка, Мейгри не задумывалась заранее, кем назовется, пока командир не спросил ее. Проверка закончена. Теперь оставалось только сидеть и ждать команды.

Пенфесилея, царица амазонок, стоит на стене Трои и насмехается над греческим героем Ахиллом, сражающимся на поле битвы под стенами города. Амазонки кричат ей, чтобы она спустилась со стены, а она стоит и со всех сторон в нее летят стрелы. Но Пенфесилея пришла на помощь осажденной Трое ради почестей и славы, как и Ахилл, и она отвергает просьбы вернуться в безопасное место. Ахилл натянул лук и выстрелил в нее, но, выпуская стрелу, он знал, что убивает единственную любимую им женщину.

Странно, что через столько лет она вдруг снова вспомнила древнюю легенду об Ахилле и Пенфесилее. И это было так некстати! Именно сейчас.

Дайен поудобнее устроился в кабине нового «Ятагана» и с восхищением огляделся:

- Хотел бы я, чтобы Таск посмотрел на это, - сказал он, не подумав, и тут же ощутил угрызения совести, острые, как зубная боль. - Таск сам виноват, - пробормотал он.

- Повторите команду, сэр. Этого нет в моих файлах. Повторите команду, сэр.

- Извини, компьютер, не обращай внимания. Это не команда. Я разговариваю сам с собой.

- Да, сэр. Вы часто это делаете, сэр?

- Нет, компьютер. Это случайно получилось, сорвалось с языка. А теперь давай проведем предстартовую проверку.

- Все уже сделано, сэр.

- О! И все… в порядке?

- Конечно, сэр! Что не в порядке, я зафиксировал.

- Что это значит: не в порядке, зафиксировал?

- Уверяю вас, сэр, дело пустячное. Вам не о чем беспокоиться. В мои обязанности входит фиксировать и устранять текущие неполадки, ограждать вас от этих забот, сэр.

Дайен так и не понял, что такое «текущие неполадки», но решил не спрашивать. Холодный, повелительный тон компьютера вызывал в нем робость, и он подумал, что надо попросить Командующего перепрограммировать машину. Ему бы хотелось иметь на борту более одушевленного спутника вроде Икс-Джея-27. Он невольно опять вспомнил о Таске.

- Чего мы ждем? - спросил раздраженно Дайен.

- Сигнала к старту, сэр. Наш легион стартует одним из последних, сэр.

- Что ж… Как я могу узнать, что происходит? - У Дайена возникло предчувствие, что война может кончиться, а он не успеет попасть на нее.

- Визуально - на этом мониторе. На слух - по этому каналу.

Дайен посмотрел на монитор, но увидел лишь странные пятна вспышек, сходящихся, расходящихся, появлявшихся, исчезавших. По каналу связи слышны были громкие непонятные звуки, хотя для кого-то, подумал Дайен, они значат многое. Неожиданно возникла мысль: что он вообще здесь делает? Когда лорд Саган привел его к новенькому, блестящему космолету, он испытал восторг, как от новой игрушки. Дайен видел завистливые взгляды пилотов из других подразделений и намеренно безразличное выражение на лицах офицеров его легиона. Сам статус пилота вызывал у него ликование. Но сейчас, слушая напряженные, холодные голоса профессионалов, готовых сражаться за жизнь и не пропустить ненавистного врага, он чувствовал себя неопытным, напуганным, чужим. Ему было стыдно.

- Мне не место здесь! Это безумие. Конечно, я летал раньше, но не так много, а Саган мне поверил. Почему я не сказал ему правду? А может быть, он знает правду? Ведь он знает, кажется, все. Может быть, это проверка? Очередная проклятая проверка!

- Сэр, ваш пульс достиг неприемлемого уровня.

Кровяное давление и температура тела повышаются. Если вы посмотрите на данные ЭКГ…

- Незачем мне смотреть! Все равно я ничего в этом не понимаю! Черт, когда мы отсюда выберемся? Ты что, не можешь сделать, чтобы в кабине было не так холодно?

- Мои индикаторы показывают, что температура для такого организма, как ваш, нормальная. Я настоятельно прошу вас, сэр, немедленно принять меры, чтобы уменьшить частоту пульса. Иначе я буду вынужден доложить о вашей непригодности к полету дежурному диспетчеру.

- Хорошо, хорошо.

Дайен помнил, как Платус обучал его технике медитации. Откинуться на спинку кресла, глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть воздух сквозь сложенные трубочкой губы, еще раз вдохнуть и на выдохе постараться изгнать из себя страх. Упражнение немного помогло, но больше помогла мысль о том, что бы сказал Икс-Джей этому компьютеру-садисту. Дайен улыбнулся, и ему стало легче.

«Таск все понимает. Просто его застигло врасплох известие о том, что меня признали наследником. Я догадывался, что он никогда в это не верил. Мне так хотелось остаться и поговорить с ним, когда я был в последний раз на Вэнджелисе. Мы бы все обсудили и поняли друг друга. Но у меня есть обязательства и по отношению к Командующему. Таск - солдат. Он понимает. Я уверен, что понимает».

«Но разве обязательства удерживают тебя от того, чтобы навестить Таска, Линка, генерала Дикстера и других на «Непокорном»?» - спросил он сам себя.

«Я хотел, действительно хотел».

Дайен сам не осознавал, насколько его желание увидеть друзей искренне. Дайен был одинок, отчаянно одинок на борту «Феникса». Увидев Таска, он еще глубже ощутил одиночество. Он с удовольствием вспоминал о веселом времени, проведенном с наемниками; о том, как они пили пиво в каком-то душном грязном кафе; о том, как Таск и Линк, рассказывая о своих подвигах, старались перещеголять друг друга; об их попытках, более или менее удачных, наклеивать местных женщин. Он помнил, как рука Таска ласково и по-дружески гладила его по огненно-рыжим волосам.

- Вы опять занялись тем же, сэр?

- Чем, компьютер?

- Разговором с самим собой.

- Да, и если тебе это не нравится, можешь отключиться!

- Моя система личной безопасности препятствует выполнению этого приказа, сэр.

Преступники. Дезертиры. Сломленный жизнью неудачник генерал. Неподходящая компания для наследника престола галактической империи. Вслух Саган об этом не говорил, но внушал Дайну, что принцу следует быть «лисой, чтобы находить ловушки, и львом, чтобы держать в страхе волков». Юноша понимал, что Саган хочет сделать из него льва, а лев всегда одинок.

Припомнились ему еще слова, которые процитировал Саган: «Людям свойственно быть неблагодарными, непостоянными, лживыми, алчными, трусливыми, но как только ты добился успеха, они всецело твои…» Так древний писатель Макиавелли говорил об искусстве управлять государством. Дайену тогда показалось странным, что Платус никогда не давал ему читать книги этого автора.

Конечно, он не называл Дикстера неудачником, сломленным жизнью, а Таска - трусом. Дайен даже не был уверен, что может разделить эту циничную точку зрения. Платус бы никогда не согласился. Платус верил в человека, а не в Бога. Саган верит в Бога. И в себя.

Дайен вздохнул. «А я не верю ни в Бога, ни в человека, ни в себя самого!»

- Мы получили сигнал к старту, сэр. Пожалуйста, откиньтесь на спинку кресла и расслабьтесь. Я запрограммирован управлять и контролировать все. Вы пристегнули ремни безопасности, сэр? Мы не можем взлететь, если ваши ремни…

- Пристегнуты, черт возьми! Ты управляешь всем? Так какого черта я здесь делаю? - закричал Дайен.

- Черт? Повторите команду, сэр. Этого нет в моих файлах. Повторите команду, сэр.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

…образовали фронт

Свирепый, устрашающей длины…

Джон Мильтон, «Потерянный рай»

- Генерал Дикстер! Прошу прощения, сэр, но выглядите вы ужасно. Могу я сделать что-нибудь для вас?

- Спасибо, Райен. Беннетт и здешний врач заботятся обо мне.

- Нола права, сэр, - сказал Таск. - Вам надо лечь в постель. Пока ничего особенного не происходит…

- Меня напичкали стимуляторами. Если я лягу в постель, то у меня опять все поплывет перед глазами. Я был на мостике, разговаривал с капитаном Уильямсом.

- Вы заметили, что он все время улыбается? - спросил Таск.

- У него красивые глаза и прекрасные зубы, - объяснила Нола.

- При чем тут его зубы? Да они, верно, и не настоящие.

- О, конечно, зубы ни при чем, - Нола пожала плечами и улыбнулась, отчего веснушки словно рассылались по ее лицу. - Но, может быть, именно поэтому он все время улыбается. Чтобы показать зубы.

- Я знаю, где бы я хотел видеть эти зубы, - Таск стиснул кулаки. - Торчащими из его затылка. Господи, Нола, почему ты всегда…

- Хватит, Туска, - оборвал его Дикстер, проводя рукой по потному лбу. Он закачался.

Торопливо подошел озабоченный Беннетт, но генерал раздраженно махнул рукой, останавливая адъютанта, и оперся рукой о контрольную панель. - Я решил провести совещание пилотов и механиков. Здесь и сейчас.

- Здесь, сэр?

- Да, здесь, - сказал Дикстер, слабо улыбнувшись. Костяшки пальцев его побелели. - Я очень сомневаюсь, что вы сможете вывести меня отсюда.

На «Непокорном» наемникам разрешили пользоваться двумя летными палубами - «Чарли» и «Дельта». Палубы были смежными, но когда корабль освободили для боевых действий и закрыли люки стыковочных отсеков, эти палубы оказались отрезанными друг от друга, и силы наемников тоже разделились пополам. Капитан Уильямс предложил людям Дикстера воспользоваться свободными жилыми помещениями на корабле, которых было предостаточно, так как прежний контингент пилотов перевели на другие корабли. Генерал вежливо, но категорически отказался. Ему не хотелось, чтобы его люди были разбросаны по всему кораблю. Это во-первых. Ему не понравилось, что двери жилых помещений могут запираться по команде капитана. Это во-вторых. Поэтому Дикстер и его войско расположились бивуаком прямо в ангаре, к большому неудовольствию механиков «Непокорного».

Дикстеру ничего другого не оставалось, как принять предложение Уильямса пользоваться устаревшим оборудованием и запчастями для космолетов. Наемники либо сами занимались ремонтом и модификацией, либо в тех случаях, когда оборудование им было незнакомо, прибегали к помощи корабельных механиков. Таск доводил Икс-Джея до состояния, когда его «чипы» начинали плавиться, - он рассказывал о чудесах новейшей компьютерной системы на корабле, которую спроектировал Командующий, и намекал, что не прочь установить такую же на «Ятагане». Икс-Джей три четверти времени проводил на отведенной для «Ятагана» ремонтной площадке, колеся по ней взад и вперед, не спуская подозрительных глаз-линз с механиков и отгоняя любого, кто случайно приближался к площадке.

Люди и инопланетяне из дикстеровских «отверженных», как они себя теперь называли, проводили время на «Непокорном», занимаясь починкой своих космолетов, приготовлением еды, играя на деньги, пререкаясь между собой и с корабельными механиками, а кое-кто даже переживал влюбленность.

Нолу Райен назначили стрелком на космолет Таска.

- Ты думаешь, я трусиха, да? - спросила Нола, тряхнув каштановыми кудряшками, когда они впервые заговорили на эту тему.

- Конечно, нет. Я видел тебя в деле, помнишь? Это просто…

- Тогда ты думаешь, что я не смогу научиться стрелять из пушки. Это новейшее оружие такое мудреное! Не для девушки с отсталой планеты. Да?

- Брось, Нола! Я научу тебя управляться с ней. Ничего особенного, тут бояться нечего. А вот время сейчас сложное. Нам приходится опасаться не только коразиатов, но и Командующего. Дикстер не доверяет ему. Я тоже. Звездная леди предупреждала нас…

- Звездная леди? Она прекрасна, не правда ли? Высокая, стройная, похожая на королеву, а волосы, как утренний туман. Если бы я была высокой и стройной, ты бы взял меня с собой?

- Черт возьми, Нола, какую чушь ты несешь. Не хочу я ни высоких, ни стройных. Мне нравятся низенькие и пухленькие. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Что ты ко мне пристала? Я не хочу брать тебя, просто потому что боюсь за тебя, глупышка.

- Знаешь, я чувствую то же самое! Я не хочу, чтобы ты летел, думаю: а вдруг с тобой что-нибудь случится.

- Но это моя работа, Нола.

- А раз ты нанял меня, то это и моя работа. Мы будем вместе. Но если ты не хочешь этого, потому что я низенькая и толстая…

- Да я же никогда не говорил, что…

- Люди могут думать по-разному. Линк уже спрашивал, не хочу ли я пойти к нему вторым полотом.

- Вторым пилотом! У этого ублюдка в космолете и места-то нет для второго пилота. Его самолюбие такое огромное, что занимает всю кабину.

Последние слова Таска были убедительны, они-то все и решили. Оставалось только уговорить Икс-Джея, который был против женщины-стрелка. Но Таск заверил его, что Нола будет работать не за деньги, после чего компьютер выдал целый поток статистических данных, доказывающих, что женский организм лучше справляется со стрессами, чем мужской, а потому в стрессовых ситуациях женщина-стрелок надежнее.

Когда враг начал наступление и объявили боевую тревогу, «Непокорный» еще не был в полной готовности. Корабль перевели в тыл и создали вокруг него видимость деловой активности. День и ночь ремонтные бригады роились на его корпусе, проводя якобы срочный ремонт. На самом деле с «Непокорным» все было в порядке, но Саган надеялся, что коразианцы примут все за чистую монету. Он не думал, что коразианцы спишут корабль со счетов, - они были слишком умны, чтобы не разгадать эту уловку, но тем не менее Командующий предполагал, что они сделают поправку в своих расчетах и получат как раз нужный ему результат.

- Как вы знаете, следуя плану игры, первую половину матча мы отсиживаемся, - сказал Дикстер собравшимся у него «отверженным». - Когда же противнику хорошо поддадут и он, будем надеяться, исчерпает всех запасных игроков и тайм-ауты, тут и настанет наша очередь вступить в игру.

- Не нравится мне это, сэр! - заметил полковник Глика, инопланетянин с щупальцами, который присутствовал и на встрече с Командующим. - Думаю, это западня. Командующий держит нас здесь взаперти, чтобы нас перерезали, как свиней в бочке.

- Свиней в бочке? - переспросил Линк, подтолкнув локтем Нолу, которая захихикала.

- Что здесь смешного? «Переводчик» не знает, как иначе перевести эту метафору, - взорвался Таск.

- Метафору! - присвистнул Линк. - Этот парень ходил в колледж, не иначе.

- Линк, какого черта… Извините, сэр. Поймав строгий взгляд Дикстера, Таск замолчал и присел на корточки, злобно посматривая на красивого, улыбающегося Линка. Нола, тряхнув кудряшками, глянула на Таска и опять хихикнула.

- Это же классический план сражения. Его успешно применял еще Филипп Македонский против греков, а совсем недавно Захис Зелбен против инопланетян в системе Куисаб-046. Вы ударяете по врагу из центра. Они бросаются на вас, и неожиданно ваш центр начинает отходить, затягивая противника все глубже и глубже, вот когда ваши фланги, левый и правый, смыкаются и им на подмогу идут резервные части. Надеюсь, что это перевели правильно? Это все равно, что посадить кота в мешок. А мы послужим веревочкой.

Дикстер посмотрел на инопланетянина, который старательно шевелил щупальцами, но выглядел совсем несчастным. Наемники молчали, обмениваясь мрачными взглядами. Они знали, что кот на самом деле - тигр, а поймать его хотят в слишком маленький мешок.

- Понятно? Есть вопросы? Тогда все свободны. Идите к своим космолетам и ждите моего сигнала. Таск, на пару слов. - Генерал покачнулся. Таск бросился к нему.

- Я позабочусь о Ноле, - крикнул ему вслед Линк. - Можешь не торопиться с возвращением.

- Я подожду тебя, Таск. Прямо здесь, - сказала Нола.

Улыбнувшись Таску, она оттолкнула Линка, пытавшегося взять ее под руку.

«Ну, парень, - подумал Таск, - никогда не знаешь, как себя вести. Может быть, она просто кокетничает? В конце концов мне никогда не нравились толстые коротышки…»

- Да, сэр?

Генерал отошел от панели, за которую держался, посмотрел на механиков «Непокорного», занятых работой у космолетов, и повел Таска в сторону.

- Таск, я буду давать команды тебе и другим пилотам с капитанского мостика. Пароль: «Осторожно выходи и возвращайся». Понял?

- Да, сэр. Вы думаете, он действительно что-то затевает? Командующий ведь нас всех помиловал. Может, Дерек Саган и не тот, за кого себя выдает, но все знают, что он справедливый и честный. Он держит свое слово. Думаю, вы зря беспокоитесь.

Дикстер посмотрел через плечо Таска и увидел Нолу - веселую, улыбающуюся. Таск и Нола знали о Снага Оме. Другие наемники если и не знали адонианца, то слышали о торпедоносце. Они все понимали, что надвигается что-то грандиозное.

- Ты прав, Таск, - сказал генерал, делая попытку улыбнуться и похлопывая наемника по спине. - Это все из-за космической болезни. А может быть, от стимуляторов. Я бросаюсь на собственную тень. Будь осторожнее, хорошо? Не принимай приказов ни от кого, кроме меня.

- Есть, сэр. Какие еще приказания?

- Никаких. Иди. Там тебя ждут.

- Да, сэр. Благодарю, сэр. - Таск улыбнулся, отдал честь и побежал к Ноле.

Дикстер наблюдал, как молодые люди, обнявшись и наклонив друг к другу головы, шли по палубе. Ему послышалось, что Таск прошептал: «Старик точно нервный!»

«Таск не знает, никто не знает, что это моя вина, - подумал Дикстер. - Почему я не оставил все как было? Но нет, мне надо было шпионить, совать нос не в свои дела. А впрочем, от этого все равно ничего не изменилось бы. В глазах Сагана мы виноваты в том, что просто находились на этой планете».

- Сэр. - Подошел Беннетт.

- Да, Беннетт?

- Капитан Уильямс передает вам привет и спрашивает, не придете ли вы на мостик, сэр.

В тоне Беннетта звучало одобрение. В его глазах капитан Уильямс был в высшей степени благородным и воспитанным человеком. Пусть капитан - отпрыск коррумпированной и прогнившей системы, пусть он в тесной связи с Командующим, что для генерала, как было известно Беннетту, равносильно связи с самим дьяволом, но этот Уильямс по крайней мере знает, как надо разговаривать с генералом.

- Беннетт, вы замечали, что капитан Уильямс постоянно улыбается? - спросил генерал Дикстер, нетвердой походкой направляясь в свою каюту.

- У капитана Уильямса исключительно ровные и крепкие зубы.

«Как у акулы», - подумал Джон Дикстер.

* * *

Лорд Саган из своей белой с копьевидным носом космической шлюпки наблюдал, как другие космолеты легион за легионом стартовали с «Феникса» и еще двух кораблей. Они вылетали в строгом порядке за исключением одного - из последнего, Голубого легиона. Увидел он и космолет Дайена, тот двигался, как все. Иначе и быть не могло: компьютер отлично выполнял программу, которую заложил в нее Командующий, предусмотрев все вплоть до того, чтобы мальчику вытирали нос.

Привлекший внимание Командующего космолет из Голубого легиона под номером шесть, стартовав с взлетной палубы, сделал неожиданный разворот и чуть не врезался в корпус «Феникса». Чувствовалось, что пилот опытный, потому что сумел сделать маневр и спасти и космолет, и корабль. Но Саган сделал отметку на компьютере - включить пилота в рапорт. Он внимательно присмотрелся к космолету. Все-таки было в нем что-то странное! Что-то… знакомое.

- Милорд, - доложили ему по связи, - легионы завершили старт. Красный и Зеленый пошли на сближение с противником.

Командующий переключил внимание на развернувшуюся перед ним картину сражения. Другой бы на его месте остался на «Фениксе» и наблюдал сражение на огромном экране компьютера, где космолеты представлялись маленькими светящимися точками, и оттуда отдавал приказы. Однажды лорд Саган, прислушавшись к уверениям президента Роубса, что Командующий слишком ценен для Республики, чтобы рисковать своей жизнью, решил не покидать капитанского мостика, но кончилось все равно тем, что он ударил кулаком по экрану и приказал приготовить его космолет.

Если бы он был Филиппом Македонским, то сидел бы на коне и с высокой горы наблюдал за воинами, то бросавшимися в бой, то отступавшими. Космолет Сагана и находился как бы над сражением, и его окружал эскорт. Он наблюдал за яркими вспышками - Божьими искрами, как сказала бы Мейгри, - которые то разгорались, то затухали, то исчезали совсем. Сюда, в точку наблюдения, ни звука не доносилось от бешеной пляски чудищ, созданных разумом и волей человека.

Саган на минуту подумал, что было бы, если бы люди слышали стоны и крики умиравших. Покончили бы они с войнами? Нет, решил он. Филипп за свою жизнь наслушался достаточно этих криков, но оставался завоевателем, пока не услышал свой собственный предсмертный крик.

Саган покачал головой, отбрасывая философские рассуждения. Показался корабль-носитель коразианцев, который называл и «материнским».

Огромное черное устрашающее сооружение в форме ракеты грузно плыло навстречу темным пятном на фоне ярких звезд. Коразианцам не нужен был свет. У них не было глаз, не было зрительных рецепторов, поэтому не было нужды тратить энергию на освещение. Коразианцы действовали по сигналу компьютера, по его команде. Именно с помощью компьютера они завоевывали планеты.

Название «материнский» имело буквальный смысл. Из ужасных черных яиц вылуплялись сотни смертоносных чудищ. Коразианцы по своей природе не обладали творческими способностями. Творчество подразумевает различие мнений, взглядов. Коразианцы имели коллективный разум. Каждое существо думало как все. Они все были равны; у них отсутствовала власть, им не нужны были руководители. У всех была одна цель, отвечавшая общей необходимости. Если необходимо производить компьютеры - ставилась цель, и все занимались этим. Если требовалось захватить планету, они коллективно ее захватывали. Если была цель убивать, они убивали.

В силу этого коразианцы никогда не занимались военной стратегией. Зачем ордам стратегия? Они побеждали не умением, а числом, сметая на пути все препятствия, волна за волной накатывая на противника, пока силы его не истощались. Саган разработал свою стратегию отпора целенаправленному, но безрассудному нападению. Она должна была принести плоды. Саган видел, что внешний вид корабля коразиацев за семнадцать лет не изменился, а в отчетах, которые он получал от аналитиков на борту «Феникса», отмечались лишь незначительные модификации в конструкции корабля. И все-таки у Командующего возникло ощущение, подсказанное чутьем опытного воина, что за этим что-то кроется.

Враг семнадцать лет таился, чтобы напасть… Почему?

Визуальные наблюдения Сагана и показания приборов на «Фениксе» почти одновременно дали ответ на его вопрос. Он сразу понял, что случилось; доклады аналитиков только подтвердили его опасения.

Коразианцы уже не устремлялись с «материнского» корабля бесформенным потоком. Они появлялись в организованном порядке группами. В центре каждой группы, состоявшей из черных маленьких точек - кораблей-истребителей, двигалось большое черное пятно, которое, как показывали компьютеры на борту «Феникса», представляло собой гигантский компьютер-мозг. Общая масса распадалась на отдельные частицы, и каждая частица обладала своим мозгом. Значит, каждая частица была способна мыслить и соответственно действовать. Вместо привычной общей для всех команды «убей!» компьютер мог дать команду «убей так» или «убей этак», что военная наука определяет как стратегию и тактику.

Вот над чем они работали все эти годы. Но для этого нужен был творческий ум, которым коразианцы не обладали, ум, которым был наделен, например, такой человек, как бывший профессор университета Питер Роубс.

Командующий положил ладонь на контрольную панель, из которой кружочком торчали пять шипов. Шипы вонзились в мякоть ладони так же, как вонзались шипы от рукоятки гемомеча, действуя с тем же эффектом. Саган мог управлять космолетом при помощи мозговых импульсов.

«Богом клянусь остаться в живых! - прошептал Саган, наблюдая, как все большее число коразианских кораблей-истребителей стройными рядами надвигались на космолеты Командующего. - Только не дать Питеру Роубсу насладиться моей гибелью!»

Саган почувствовал, что космолет стал частью его тела, как рука или нога. Но в отличие от гемомеча, космолет имел свой источник энергии и не истощал его жизненные силы. Конечно, управление космолетом требовало напряжения, а любое напряжение истощает умственные и физические силы, поэтому надо уметь взвешивать свои возможности.

Дав клятву, Командующий помолился Богу, прося даровать ему силы и мудрость, чтобы выполнить клятву.

Молитва была услышана, и вера сына священника была вознаграждена: ему пришла в голову прекрасная идея.

- Компьютер, - сказал Командующий вслух, глядя на компьютер-мозг, двигавшийся впереди одной из групп кораблей-истребителей. - Проанализируй и сообщи результат следующего…

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Между тем война на

Небе вспыхнула…

Джон Мильтон, «Потерянный paй»

Один из самых опытных и искусных пилотов галактики, чьи подвиги были когда-то легендой, получил строгий выговор от командира легиона. Мейгри прикусила губу и что-то пробормотала в шлемофон насчет ошибки компьютера.

- Да замолчи, ты! - сказала она раздраженно компьютеру, который с возмущением отрицал такое обвинение.

Откуда ей было знать, что рычаги управления на «Ятагане» такие чувствительные? Она хотела подняться вверх, но, конечно же, не так стремительно, а в результате чуть не врезалась в корпус «Феникса». Опыт спас ее от столкновения, но что сделано, то сделано. Под шлемом лицо Мейгри покраснело, и она благодарила Бога, что поблизости не было Сагана и он не видел ее неудачного маневра. А горький опыт пойдет на пользу.

Совершив несколько маневров и привыкнув к чувствительным рычагам, она обнаружила, что управлять «Ятаганом» ближнего радиуса действия довольно просто, и мысленно похвалила Командующего, хотя не без капли горечи. Много лет назад они вместе провели немало приятных часов, работая над проектом космолета, который бы стал верхом совершенства. В модели «Ятагана», на которой она сейчас летела, были реализованы многие старые идеи Сагана, а также две-три ее собственных.

Мейгри вздохнула и быстро переключилась с воспоминаний на настоящее, посмотрев на космолет Дайена - «Голубой-4». Он летел очень ровно, но создавалось впечатление, что с пилотом не все в порядке. И ощущение родилось не в силу ее способностей, дарованных королевским происхождением, а просто сердце подсказывало. Неужели она действительно начинает испытывать материнские чувства?

- Голубой-4, - услышала она голос командира легиона, - вы нарушаете боевой строй. Что-нибудь не в порядке?

- Нет, командир. Извините, сэр. Просто с нетерпением жду атаки.

- Отойдите в тыл. Сомневаюсь, что нам придется в ней участвовать. Но сохраняйте готовность. «Шестой»!

Голос командира звучал безрадостно. Мейгри понимала его состояние и винить не могла. Сообщали, что враг находится уже в поле зрения. Но что она могла поделать? Ей отвели роль няньки. Посмотрев на космолет Дайена, Мейгри вздохнула. В конце концов она - Страж и дала клятву жизнью пожертвовать ради короля. Но как бы ей хотелось узнать, что происходит!

Не успела она дать компьютеру задание показать на экране надвигавшегося врага, как сама его увидела. Увидела неожиданно и четко - глазами Сагана.

И так же, как он, поняла изменения в тактике коразианцев. Возникшая догадка через мысленную связь передалась ей; то, что коразианцы считают своей силой, может оказаться единственной надеждой на спасение флота Командующего. Но это надо еще доказать, надо рискнуть. Конечно, Саган попытается сделать все в одиночку. Она вспомнила строчки из поэмы Джона Мильтона:

Приняв престол монарший и права,

Неужто я, от сопричастных им

Опасностей и славы откажусь?

Стихи были словно написаны о Сагане, гордом, как Сатана. Мейгри снова посмотрела на космолет Дайена, душу ее терзала нерешительность. Она знала, что с мальчиком происходит что-то скверное: он молчал, все переговоры вел компьютер. Мейгри уже готова 6ыла связаться с ним через гемомеч, чтобы разобраться с происходящим. Меч позволял им передавать друг другу мысли. Но она не решилась, ведь таким образом можно выдать себя, а если Саган узнает, что она в космолете, просто направит к ней буксировщика и заставит вернуться на корабль.

«Я - Страж. Я должна оставаться здесь и не спускать глад с Дайена, - подумала она. - Но чтобы защитить, короля, необязательно вертеться у его ног или прикрывать своим телом. Иногда это означает быть в авагарде его армии…

Командир легиона прав - Дайену здесь не грозит никакая опасность. И весь легион наблюдает за ним, нянчится.

- «Шестой»! Куда, черт возьми, вы направляетесь? Вернитесь в строй! Это приказ. «Шестой»! «Голубой-6»! Я отправлю вас под арест! «Шестой»! Вы - трус! Дезертирство на виду у противника.

- Вы сами хотите спасти свою шкуру, командир легиона, - пробормотала Мейгри. - Так оставайтесь в строю!

* * *

Только сейчас, сидя в своей блестящей игрушке, Дайен понял, что значит быть королем, вернее, «королем-марионеткой»: быть запертым в тюрьме, пусть даже в такой замечательной и полной чудес, как его космолет, и довольствоваться тем, что тебе дают. Ему, королю, дают! Выбор один: принять и быть благодарным. Или тюрьма превратится в могилу, а тюремщик - в палача.

«Мейгри пыталась меня предостеречь. Я не слушал, не верил. Не хотел верить! И напротив, верил Сагану, что он действительно сделает то обещанное. Верил, что он уважает меня. И вот… Вот что я получил!»

- Я не понимаю, о чем вы говорите с таким пренебрежением, сэр, - сказал компьютер. - Космолет оборудован новейшей аппаратурой, большую часть которой, как и меня, установили в последние дни. Предусмотрено все, чтобы вам было здесь удобно и безопасно, сэр. Могу заверить вас, сэр, что здесь вы защищены лучше, чем в утробе матери.

Дайен рассмеялся.

- Согласен, что для рожденного во дворце в разгар революции здесь действительно безопасно. Эй, что происходит? Куда понесло этого парня? Командир легиона, «шестой»…

- На меня возложена обязанность поддерживать связь между вами и командиром легиона, сэр, - сказал компьютер, обрывая Дайена на полуслове и отключая связь. - Что же касается «шестого», то не обращайте на него внимания. Пилот, как видно, решил проявить неуместную смелость.

Дайен попытался развернуть космолет. Напрасные старания.

- Боюсь, что не могу позволить вам совершить этот маневр, сэр. Космолет может выйти из боевого строя, а мы ведь этого не хотим, правда, сэр?

Платус прекрасно разбирался в компьютерах.

Свои знания он передал Дайену. Юноша откинулся на спинку кресла и задумался, пристально глядя на монитор.

Наконец решение было принято. Что ж, придется совершить своего рода убийство.

* * *

Саган летел в самый центр «темной разрушительной силы». Но не один, как думала Мейгри, а в сопровождении двух космолетов. Третий он послал на «Феникс», чтобы передать адмиралу Эксу срочное сообщение, передать лично, так как боялся перехвата. Командующий устремился к своей цели - компьютеру-мозгу, возглавлявшему одну из групп вражеских космолетов-истребителей. Анализ наблюдений подтвердил догадку Сагана - если уничтожить «мозг», группа рассыпется, потеряет целенаправленность. Конечно, им все равно придется сражаться с многочисленными врагами, но уж лучше безмозглая орда, чем организованная, дисциплинированная армия.

Подобраться к компьютеру-мозгу все равно что подобраться к пчелиной матке. Саган предвидел, что его ужалят, а если набросится весь рой, то закусают до смерти.

Он не был самоубийцей и решился на отчаянный поступок не из безрассудного героизма. Уникальный космолет, управляемый его разумом, давал шанс. И если он достигнет цели, то сможет изменить стратегию, пустить в ход все резервные силы и сосредоточить их на полном уничтожении вражеских «мозгов». Но сначала Саган должен сам доказать, что «игра стоит свеч», как он однажды сказал Мейгри.

Космолеты-истребители у коразианцев были очень компактны: в них не было кабины, так как не было и пилота, сам космолет был телом пилота. Коразианцы не обладали инстинктом самосохранения. Получив приказ убивать, они бросались на противника с яростью и атаковали до тех пор, пока кто-то не погибал. Даже направляемые компьютером-мозгом, коразианцы реагировали медленно и медленно совершали маневры. Неожиданный, непредвиденный ход противника сбивал их с толку. Пилот, атакующий коразианцев, имел преимущество в скорости реакции, а значит, и во времени, он мыслил сам, а не получал приказа от компьютера. Но в ходе продолжительной атаки преимущество постепенно сходило на нет, и тогда начинало казаться, что приходится биться с каждым отдельным листом в огромном, бесконечном лесу.

Саган редко позволял себе проявлять признаки усталости и никогда - отчаяния. Космолет безоговорочно подчинялся его мысли. Кроме того, его сопровождали два лучших пилота галактики. Да, шанс у них был. Как опытный игрок он понимал, что ставить все деньги на один кон нельзя, но шанс выиграть у него был.

Командующий ждал, когда какой-нибудь из тяжело двигавшихся, хорошо оснащенных оружием «мозгов» займёт место в центре зоны боевых действий.

- Идем на цель, - скомандовал он своим ведомым. - Заходим сверху.

Копьеподобный космолет Командующего ринулся вперед. Сопровождающие немного отстали, перестраиваясь для выполнения неожиданного маневра.

- Выровнять строй! - рявкнул Саган, и ведомые, прибавив скорость, подлетели к нему. Три космолета, как факелы, прорезали черное пространство.

Они пересекли линию фронта и оказались в водовороте схватки, под перекрестным огнем, среди взрывов ракет. Три вражеских истребителя, привлеченные необычной конструкцией космолета Сагана, попытались завлечь его в «паутину» - три скрещенных луча парализовывали космолет, затем его брали на буксир и доставляли на «материнский» корабль. Беспомощный в этой ситуации пилот, зная, что его ожидает, либо сам взрывал космолет, либо просил товарищей дать по нему залп.

Но «пауки» коразианцев слишком поздно заметили его космолет и не успели опутать «паутиной». Саган сумел ускользнуть. Двое ведомых резко набрали высоту и тоже избежали ловушки. Но не успели даже выстрелить по коразианцам.

Не обращая внимания на идущий бой, Командующий стремился только к своей цели, и вскоре схватка осталась позади. Проскочив линию фронта, он все глубже внедрялся в тыл противника. Как и предполагалось, «мозг» отреагировал на его появление и проанализировал ситуацию. Это доказывало, что он очень опасен. Окружавшие «мозг» космолеты-истребители кинулись в атаку на Командующего.

Саган бросил взгляд на компьютер. Тот бесконечным потоком выдавал информацию о вражеском «мозге», включая трехмерное изображение его внешнего вида и внутренней конструкции. Компьютер-мозг формой напоминал колокол и содержал в себе базы данных всех остальных машин, управляемых коразианцами, поместившими свои тела в оболочки роботов. Главный источник энергии «мозга» находился в самой середине. Уничтожить его пока не представлялось возможным, тем более что источник сверху и с боков был надежно защищен массивным корпусом.

- Слабое место «мозга» в основании колокола, - сообщил компьютер, уверенный, что Саган смотрит на экран. - Там находится большой люк, - изображение на экране трансформировалось по ходу объяснения, - который служит для входа и выхода. В этой части корпуса «мозга» нет защитных щитов. - На экране появилась увеличенная диаграмма дна колокола. - Если атаковать его снизу по люку, где защита минимальна, есть шанс на успех. Диаметр люка приблизительно один метр.

- Системы защиты?

- Орудия расположены вокруг люка…

- Вижу, - огрызнулся Командующий. - Какой вид оружия может пробить защитные щиты?

- Задание принято. Ждите ответа. - Компьютер несколько секунд помолчал, затем ответил: - Защитные щиты пробить чрезвычайно сложно. Может быть, только массированным огнем лазерных пушек с «Феникса», сэр…

- Который уничтожит все, включая наши силы.

Конечно, он мог бы вернуть все космолеты на корабль, чтобы освободить пространство для пушек. Он сделал расчеты на компьютере и в уме. Если вернуть космолеты, в игру уступит «материнский» корабль коразианцев и двинется на его флот. Он даст приказ контратаковать, но… Массивный и практически неуязвимый корабль коразианцев нанесет флоту невосполнимый ущерб. Саган подсчитал, что он немедленно потеряет два корабля, а враг фактически не понесет никаких потерь. После этого начнется массированный обстрел «Феникса», и корабль в лучшем случае сразу погибнет, а в худшем - истощит все запасы энергии на контратаку, отчего выйдет из строя система жизнеобеспечения, и те, кто выживет в бою, будут обречены на мучительную смерть от недостатка кислорода.

Поэтому ничего другого не остается, как только взорвать люк диаметром в один метр, окруженный орудиями.

- Компьютер, передай всю эту информацию моим личным кодом на «Феникс». Добавь следующее: космолеты-истребители по внешнему периметру обороны вокруг компьютера-мозга окружают нас, оставляя «мозг» неприкрытым. Их около двадцати. Считаю, что ложная атака одного легиона отвлечет внимание противника и позволит другому легиону внедриться в неохраняемую зону и атаковать. Этот план может сработать только с первой попытки, так как я уверен, что компьютеры коразианцев обладают способностью «учиться» на своих ошибках.

Командующий замолчал. Оставалось еще несколько секунд, прежде чем он пойдет на приступ.

- Компьютер, занеси в мой личный дневник и открытым текстом якобы «случайно» передай на все основные файлы: в случае моей смерти это сообщение должно быть передано маршалам, членам Конгресса и средствам массовой информации. «Я, Дерек Саган, обвиняю Питера Роубса, президента Республики, в предательстве своего народа. Я утверждаю, что он намеренно допустил «утечку» технологических секретов, фактически передал их коразианцам; что он знал о подготовке к войне и ничего не сделал, чтобы остановить ее; он сознательно подготовил нападение на нашу галактику.

О его мотивах я могу только догадываться, но с уверенностью говорю: развязывая войну, он рассчитывал, что народ в страхе объединится вокруг своего лидера и предоставит ему всю полноту власти. Я нисколько не сомневаюсь, что президент Роубс потребует предоставить ему фактически диктаторские полномочия якобы для борьбы с нависшей угрозой. Я утверждаю также, что наибольшая опасность галактике грозит не извне, а изнутри».

Через двадцать четыре часа это послание прочитают все находящиеся на «Фениксе». Однако у Сагана не было времени восторгаться своим поступком. Через двадцать четыре часа все на борту «Феникса» могут погибнуть, если он не остановит врага.

Коразианцы атаковали яростно, теперь они стремились не захватить, а уничтожить космолеты Сагана и его спутников. «Ятаганы» метались, увертываясь от обстрела и «паутин», отходили назад, строились клином - Командующий впереди - и снова бросались, настойчиво пробиваясь к цели. Вскоре один из ведомых погиб, его космолет взорвался, и огненный шар увлек за собой два истребителя коразианцев.

На экране Саган видел противника - небольшие темные пятна, набрасывавшиеся, как стая бешеных собак. Увертываясь от этой стаи, он вел непрерывный огонь; они бросались на него сомкнутыми рядами, и выстрелы постоянно достигали цели.

Но атака шла медленно; казалось, черпаешь воду из ведра чайной ложкой. Неожиданно возникшая тишина на линии связи подтверждала, что он потерял и второго ведомого. Все ближе и ближе цель, и число темных пятен, окружавших его, уменьшается. Осталось четыре слева, два впереди и еще два не переставая кружили сзади. Четыре истребителя не отставали от него, и Саган понял, что ничего не может с ними поделать.

Загоревшаяся на пульте красная лампочка сигнализировала, что он под прицелом врага. Попался. Мысль о том, что все его великие замыслы и планы ждет бесславный конец, сводила с ума, вызывала чувство безысходности. Он заставлял свой космолет взмывать вверх, падать, кружиться. Враг не отпускал, преследовал, словно рой надоедливых мух. Сагана успокаивало лишь то, что он сам выбрал свою судьбу. Офицеры Веллингтона во время битвы при Ватерлоо молили генерала изменить свое решение остаться в гуще боя.

- Сэр, что вы прикажете делать нам, если вас убьют?

- Следуйте моему примеру, - так отвечал Веллингтон.

Следуйте моему примеру.

Стиснув зубы, приготовившись принять на себя ударную волну, которая превратит его тело в месиво из запекшейся крови, сломанных костей и обожженного мяса, Саган выстрелил в упор по космолету коразианцев и мысленно вручил свою душу Богу.

Мощный взрыв потряс его «Ятаган». Вражеский истребитель исчез в яркой вспышке, но и космолет Сагана получил сильный удар, однако по показаниям приборов «Ятаган» серьезно не пострадал. Саган выстрелил по второму истребителю и приготовился расправиться еще с двумя, которые сзади, но тут взглянул на экран и понял, что их уже нет. Позади виднелось лишь одно пятно, и, судя по всему, это был друг.

Если его можно назвать другом.

«Милорд», - прозвучал голос в его мыслях.

Саган сморгнул капельку пота, упавшую на ресницы.

«Миледи».

* * *

Голубой легион был так далеко от места сражения, что его пилоты едва понимали, что там происходит. Они лишь слышали донесения, в которых говорилось про космолеты флота, выбывающие из строя из-за серьезных повреждений, про последнее отступление по непонятной причине: то ли это запланированный маневр, то ли полный разгром.

Командир легиона убивал время, составляя детальный рапорт о ненормальном поведении пилота «шестерки». Остальные хранили полное молчание, прекрасно понимая, почему они находятся в тылу, кто тому причиной, и мысленно поносили его.

Между тем Дайен пикировался с компьютером.

- Сэр, хочу вас предупредить, что я знаю о ваших намерениях, и считаю своим долгом сказать, что вы зря теряете свое и мое время. Вы не сможете избавиться от меня да и не захотите, потому что, выведя меня из строя, разладите все системы управления космолетом.

- Нет, ты ошибаешься, компьютер, - спокойно сказал Дайен, продолжая работать. - Сам же рассказывал мне, что ты новой модификации и установлен всего несколько дней назад. Я пришел к выводу, что тебя ввели в систему как вирус. Я смогу избавиться от тебя, и тогда включится изначально установленный компьютер, он и возьмет все функции на себя. Эй, что ты делаешь?

- Я послал сигнал бедствия, сэр. Командиру легиона. Простите, сэр, но вы явно не в себе.

- Голубой-4! - послышался сердитый голос командира легиона. - Ну, а теперь какая у вас проблема?

- Я вынужден доложить… - начал компьютер.

Дайен нажал на кнопку и ждал.

- Что… - Компьютер отчаянно замигал, пытаясь спасти себя. - Негодный… - прошептал он и смолк. Компьютер новейшей модификации перестал существовать.

На секунду кабина погрузилась в темноту. Дайена охватил страх: вдруг он допустил ошибку? Но уже через мгновение появился свет и все системы включились.

- Голубой-4! Какого черта…

- Все в норме, сэр, - доложил компьютер, но Дайен заметил разницу в тоне металлического голоса.

- Кто ты? - спросил он.

- Ваш компьютер, сэр.

В этом не было сомнений. Дайен слышал это собственными ушами. Уважение! Пусть запрограммированное, но уважение!

- Голубой-4! Отвечайте! Приказываю!

- Ты будешь выполнять мои приказы, компьютер? - спросил Дайен, желая удостовериться.

- Это моя основная функция, сэр, - сказал компьютер слегка озадаченным тоном. - Уверен, я не давал вам повода сомневаться…

- Нет! Никакого! - поторопился Дайен успокоить машину. - Ух! Докладывает Голубой-4, командир. Неполадки в электросистеме, но все уже исправлено.

- Что случилось с вашим компьютером? Он должен отвечать.

- Только что вышел из строя, сэр. Но, как я сказал, все исправлено…

- Голубой-4! Я приказываю вам доложить об этом на «Феникс»…

- Компьютер, выключи связь.

- Выключаю, сэр.

- А теперь… - Дайен посмотрел на панель управления и взялся за рычаги. - Давай поищем, чем можно заняться.

* * *

- Голубой-4! Ради всего святого! - взмолился командир легиона. - В этом легионе все с ума посходили, что ли?

- Голубой-2. Разрешите обратиться, командир. Что происходит, сэр? Я только что видел, как парнишка рванул вперед…

- Этот чертов пацан вывел из строя компьютер и понесся черт знает куда.

- Нам следовать за ним, сэр?

- Черт, конечно, следовать! Вы же знаете приказ Командующего. И будьте уверены, - командир легиона пробормотал себе под нос, направляя космолет вслед за Дайеном, - если с мальчиком что-то случится, нам головы не сносить.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Меня неверным не зови…

Ричард Лавлейс, «Лукасте, уходя на войну»

«Вы мой должник, милорд».

«У меня нет времени на эти игры, миледи».

«Я не играю, милорд, я говорю серьезно, и если вы немножко подумаете, то поймете, почему».

«Ятаган» и копьеподобный космолет Командующего поднялись по спирали вверх, заметив, что еще одну группу вражеских истребителей отозвали из основного сражения, чтобы заполнить пробелы в защите «мозга».

Мейгри затаила дыхание. Мысли Сагана были мрачны и обрывочны. Он близок к поражению. Задуманный им план - слишком рискованный, слишком отчаянный. Он может привести к гибели, обернуться пустым самопожертвованием. И тогда он потеряет все, даже славу. Дерек Саган, потерпевший поражение от коразианцев. Неудачник. История безжалостна к неудачникам.

- Ваши дальнейшие приказания… командир? - спросила Мейгри.

Его боль, его страх, его ярость… его сожаление тронули ее до глубины души. Давно, когда они были близки, очень близки, его боль была ее болью, ее радость - его радостью. Слеза упала на щеку и по шраму скатилась в уголок рта.

- Просто держитесь в стороне, леди. И перестаньте шмыгать носом! - прогремел его голос в ее наушниках.

Мейгри видела цель на экране компьютера, но еще яснее она видела ее в мыслях Командующего. Что, черт возьми, он говорит, как она может вытереть нос под шлемом?

- Не будьте глупцом, Саган. Вам не справиться с этим одному. Позвольте мне выйти вперед и уничтожить орудия вокруг люка.

Космолеты коразианцев резко набрали высоту; Саган развернулся, готовясь к последнему броску.

- Вперед… Золотой-2.

Еще одна слеза скатилась по щеке, глаза стали совсем мокрыми. Их бывший легион, из которого только они вдвоем остались в живых, пошел в последнюю атаку. Последний бой Стражей. И никто об этом никогда не узнает. Глупый, непродуманный бой. Сморгнув слезы, шмыгнув носом (она слышала, как он при этом заскрежетал зубами), Мейгри направила свой космолет на врага.

Истребитель коразианцев появился слева, она видела его на экране краем глаза, но не стала обращать внимания, доверяя партнеру. Яркая вспышка подтвердила ее уверенность.

- Мы квиты, леди.

Старая игра бойцов Золотого легиона. Они шутя ставили на кон свою жизнь ради спасения товарищей. Множество раз. Но однажды эта игра перестала быть шуточной.

Космолет Мейгри оказался под колоколом (или сверху, смотря что в космосе можно считать верхом, а что низом). Орудия врага взяли ее под прицел.

- Начинаю заход на цель.

- Я с вами, миледи.

Его мягкий, гипнотизирующий голос звучал в ушах, в мыслях; она слышала и не слышала его. Странное благоговейное чувство охватило ее. Она была одновременно собой и им. И он был собой и в то же время ею. Они стали одним целым: барьеры исчезли, души, мысли слились. Свет соединился с тьмой, образуя нечто чудовищное и прекрасное.

Ее ум и опыт управляли космолетом, его зоркие глаза смотрели на цель, его рука делала выстрел, в то время как ее рука направляла его. Снаряды рвались вокруг, но она была неуязвимой. Ничто не могло остановить ее. Она держала цель под прицелом, но ее потрясенный ум, казалось, не осознавал, каким образом орудия вокруг люка компьютера-мозга переставали стрелять и исчезали еще до того, как она нажимала на гашетку.

Наконец она медленно отступила. Саган был рядом, теперь она направляла его космолет, затаив дыхание и ожидая момента для решающего удара.

Два истребителя коразианцев налетели на Сагана. Мейгри не успела осознать, как она выстрелила, но оба вражеских космолета взорвались, словно по ее команде. Саган видел это, но не придал значения. Он тоже полностью доверял партнеру, вернее, той части единого целого, которое они оба теперь составляли. Он продолжал движение, все ближе и ближе к цели. От напряжения ей хотелось закричать, но она только прошептала «Сейчас!», и он выстрелил.

Космолет Сагана отбросило назад ударной волной, но взрыв пробил люк компьютера-мозга. Саган чуть не потерял сознание, однако Мейгри была с ним и это придавало силу его ослабевшим рукам и не давало погаснуть сознанию. Он быстро пришел в себя, и они поспешили отлететь от «мозга». Второй взрыв, сильнее первого, разрушил сердцевину компьютера-мозга.

Обезумевшие истребители роем кружились вокруг, утратив целенаправленность. Некоторые замирали на месте, привычно ожидая команды; другие продолжали атаковать с бессмысленным, тупым фанатизмом, что делало их легкой добычей для Сагана и Мейгри; третьи слепо дрейфовали, словно не понимая, где они и зачем. Огромный кулак разжался, и теперь у Сагана и его людей появился шанс отрубить скрюченные пальцы.

Пока Стражи расправились только с одной рукой многорукого чудовища. Сражение продолжалось. Запланированное отступление проходило успешно, даже слишком успешно.

Сагану надо было все обдумать и взвесить. Он отлетел подальше от места сражения. Мейгри последовала за ним. Космолеты коразйанцев перестали их преследовать и повернули назад, высматривая другую, более легкую добычу.

Мейгри молчала. Саган, погрузившись в обдумывание новых задач, казалось, забыл о ее существовании. Она была рада этому. Возбуждающее чувство опасности постепенно покидало ее, и душу заполняла пустота. Она вдруг почувствовала себя совершенно изможденной, холодная дрожь пробежала по телу. Ей словно не хватало воздуха, хоть срывай шлем с головы.

- Экс! Вы всё видели?

- Видел взрыв, милорд. Мы получили информацию, переданную вами. Примите мои поздравления…

- Оставьте эти глупости! Я уже обдумал план дальнейших действий. Прекратить отступление! Усилить линию фронта, бросить все силы на врага. Заставьте их как следует поработать, Экс!

- Есть, милорд.

- Поднимите по тревоге резервы, наемников. Пошлите всех на уничтожение «мозгов». Я лечу туда.

- Есть, милорд.

Командующий прервал связь. Через обзорный иллюминатор посмотрел на «Ятаган», зависший немного позади его космолета, и глаза его сузились.

- Милорд. - Голос Мейгри звучал спокойно, но как-то странно, неузнаваемо. - Окончательный счет: два - один в мою пользу. Вы мне обязаны дважды. Когда вернетесь на «Феникс», узнаете, что один из ваших почетных охранников по имени Маркус находится под арестом и ждет казни за нарушение вашего приказа. Он хороший солдат. Прошу вас, освободите его и помилуйте.

- Так вот как вам удалось сбежать. Я давно знаю Маркуса. Он действительно хороший солдат, и мне не хотелось бы лишиться его. Принято, миледи, я выполню вашу просьбу. А чьей жизнью я вам обязан еще?

- Моей. Отпустите меня, Саган. Вы получили мальчика. Теперь я не имею никакого значения для вас.

- И куда же вы направитесь, леди Мейгри?

- Туда. На битву. Им нужна моя помощь. Я хороший пилот. - Голос ее звучал безжизненно, мысли утратили живость. Казалось, силы покидают ее.

- Не валяйте дурака, миледи. Ваш космолет сильно поврежден. Вы не продержитесь и десяти минут. - Он замолчал, пробуя прочесть ее мысли. - Но именно этого вы и хотите, так что ли? Вы напуганы. Вы испугались, едва прикоснувшись к тому, что мы могли бы совершить вместе, вы и я! Вкусив власти, которую мы могли бы контролировать! Вы испугались того, что она вам понравилась? Я прав, миледи? Теперь вы хотите большего!

Она промолчала. Тишина стояла такая, что он мог слышать ее дыхание и стук ее сердца.

- Я, как джинн из волшебной лампы, могу выполнить вашу просьбу, леди Мейгри, но она будет последней. Вы не можете потратить ее на пустяки.

- Что вы имеете в виду, милорд?

- А то, миледи, что, прося за себя, вы должны подумать о жизни тех, кто связан с вами. Их жизни значат для вас больше, чем ваша собственная, ведь так? Подумайте, а у меня больше нет времени заниматься разговорами.

Белый копьеподобный космолет Командующего полетел в сторону «Феникса», оставив Мейгри наедине с собой. Выбор был за ней.

И несколько минут в душе ее шла жестокая борьба. Но затем, послав проклятие небесам, Мейгри последовала за Саганом.

* * *

Дайен нашел занятие, но не совсем такое, какое представлял себе.

Он попал в окружение. Со всех сторон на него бросилось столько вражеских космолетов, что он не мог их даже сосчитать. Он стрелял и стрелял, пока руки не заболели от напряженного управления пушкой. Он смотрел в прицел, выбирал мишень и бил по уязвимым местам космолетов, как его и учили, но вскоре глаза покраснели от усталости, прицел стал дрожать и расплываться перед затуманенным взором. Выстрелы противника следовали один за другим, он уже не мог тотчас реагировать на них. От непрерывных ударов по космолету все вокруг качалось и дрожало.

- Щит номер четыре поврежден, сэр, - доложил компьютер спокойно, - щит номер два поврежден. Произвожу ремонтные работы…

- Можешь не беспокоиться, - сказал Дайен сквозь зубы. Он едва шевелил губами и даже не мог двинуть рукой. Вот что значит «напуганный до смерти»!

Он готовился к страшной, ужасной смерти: еще удар, и его космолет вместе с телом взорвется в холодном пустом пространстве.

- Ну и влип же ты в передрягу, паренек!

Раздраженный голос командира легиона зазвенел в ушах Дайена, и он чуть не заплакал от радости.

На экране компьютера вспышки выстрелов врага перемежались ответными вспышками командира, и постепенно враги перестали стрелять. Теперь, когда Дайен был не один, мужество вернулось к нему. Он возобновил стрельбу.

- На связи Голубой-2. Враг наступает, командир.

- Вижу. Что-то их слишком много. Подтяни… Крик буквально ворвался в голову Дайена, отчего мозг, казалось, разрывается на куски. Пронзительный, захлебывающийся вопль человека, умирающего в страшной агонии. Вот он смолк, оборванный оглушающим взрывом, но продолжал звучать в ушах.

Крику умирающего вторил Дайен и не мог остановиться. «Голубой второй» сказал что-то бессмысленное и тоже пропал. Обломки его космолета ударились в «Ятаган» Дайена, и тот закружился, по спирали падая в темноту.

- Возьмите рулевое управление, сэр, - сказал компьютер.

Дайен перестал кричать - не хватало голоса. Горло пересохло и болело. На языке он почувствовал вкус крови. Но все внутри его продолжало кричать. Он посмотрел на панель, где горели красные сигнальные лампочки, затем на звезды в обзорный иллюминатор, успокоился и понял, что мир вокруг бесконтрольно вращается.

- Возьмите рулевое управление, сэр.

- Не могу, - прошептал Дайен. Руки, вялые, обессиленные, лежали на коленях. Он снова посмотрел в обзорный иллюминатор. Все потеряло смысл. Мириады звезд, кружившиеся хороводом, ничего ему не говорили. Яркий свет сигнальных ламп резал глаза. Он зажмурился. - Я не знаю как.

- Я могу взять управление на себя, сэр?

- Да, - еле слышно сказал Дайен.

Дрожа всем телом, он подтянул колени к подбородку и обхватил их руками. Подступившие к горлу рыдания не давали дышать.

Компьютер взял на себя управление и выровнял положение в пространстве. Но он не знал, куда надо лететь.

В этот момент четыре истребителя коразианцев, заметив космолет Дайена, устремились к нему.

* * *

- Так вот, - сказал генерал Дикстер, стоя на мостике «Непокорного» и разговаривая с наемниками, находившимися в ангаре, по видеосвязи. Его изображение занимало половину экрана, установленного в ангаре. - Мы получили новый приказ. Задача - уничтожить «мозги», как их называет Командующий. Вы видели диаграммы. Вы знаете, где они и как стрелять по «мозгам». Я не спрашиваю у вас, есть ли вопросы, потому что сам не могу на них ответить. Я знаю не больше вашего.

Наемники молчали. Линк, не выдержав, высказал общее мнение:

- Не нравится мне это, сэр. Это же самоубийство.

Одобрительный ропот пронесся по палубе.

- Вы все - вольные пилоты. - Изображение капитана Уильямса появилось на второй половине экрана. - Вас никто не принуждает. Можете не лететь.

Контраст между внешним видом генерала и капитана поражал. Форма Дикстера всегда была мятой. Таск понять не мог, как это генерал умудряется сотворить такое с одеждой. Беннетт разглаживал его форму с таким старанием, что, например, складки на брюках становились острыми как бритва, но лишь до того момента, пока Джон Дикстер не надевал их. Он никогда не застегивал пуговицу на воротнике, терпеть не мог звезд и медалей, на ношении которых настаивал Беннетт. Напротив, черная с красной отделкой форма капитана Уильямса была безукоризненно чистой и выглаженной. А сам он холоден, сдержан и подтянут, словно каждую минуту ожидал появления Командующего с инспекцией. На этот раз, как заметил Таск, капитан даже не улыбался.

- Никто из наемников не обязан сражаться, - повторил Уильямс. - Вы можете покинуть корабль хоть сейчас…

- …как трусливые мерзавцы. Правильно, капитан? - спросил Таск.

- Командующий оказал вам любезность. Он поручает вам это задание, потому что вы…

- …пилоты одноразового использования,- крикнул Линк.

Капитан Уильямс смотрел на них с холодным презрением.

- Пока только наши люди гибнут, а вы сидите тут в безопасности…

- Довольно, солдаты, - Дикстер появился на экране, его лицо побагровело, в голосе слышались нотки стыда и гнева. Его подчиненные потупили взгляды и выглядели, как дети, которых отчитывают за то, что нагрубили тете. Многим стало неловко, некоторые смотрели угрюмо.

- Что ж, капитан, - раздался голос Нолы, которая, встряхнув кудряшками, отважно улыбнулась Уильямсу. - Пожалуй, нам лучше прийти вам на помощь.

Раздался смех и одобрительные восклицания.

- Да, полетим туда и возьмем их на свое попечение! - кричали наемники. - Не беспокойся, капитан Уильямс! Мы вернем твоих деток в целости и сохранности!

Капитан отключил связь. Наемники стали расходиться, торопясь к своим космолетам. Таск обнял рукой Нолу и крепко прижал к себе.

- Спасибо, Райен.

- Ты выглядишь, как побитый щенок. Но я должна была что-то сказать. Мне кажется, что вы все побаиваетесь этого человека. Но ведь он такой же, как вы, не сует ноги в одну штанину.

- Слушай, то ты смотришь на его зубы, теперь - на штаны. Я вот думаю, уж не хочешь ли ты забраться к нему в штаны?

Замечание Таска не показалось Ноле обидным. Она услышала в нем любовь, ревность и одновременно злость, всегда возникающую перед боем. Нола лишь теснее прижалась к нему и сказала совсем о другом:

- Это будет не трудно, Таск. Ничего особенного. Ведь Командующий и Звездная леди уже уничтожили одну такую штуковину, а их было только двое. У нас же есть Линк и все остальные.

Таск ничего не стал ей говорить о королевской крови, о феноменальных способностях людей высшего происхождения. Не сказал он и о Золотом легионе, подвиги пилотов которого все еще оставались легендой.

- Да, - сказал он, наконец улыбнувшись. - Это будет совсем просто. Так просто, что я думаю, даже Икс-Джей справится с пушкой. Послушай, Нола, я беспокоюсь о генерале. Его нельзя оставлять здесь одного с этим зубастым ублюдком на капитанском мостике. Почему бы тебе не подняться к нему?

- Он не один. С ним Беннетт…

- Беннетт! - фыркнул Таск. - Какая от него помощь, если что-нибудь случится? Единственное, на что он способен, это перерезать кому-нибудь горло своими острыми складками на брюках…

- Таск, перестань. Я полечу с тобой. - Оперевшись на его руки, она встала на цыпочки и поцеловала в ухо. - Кроме того, Икс-Джей уже внес изменения в работу системы жизнеобеспечения, учитывая мое пребывание на борту. Ты же знаешь, как он расстроится, если придется все снова менять.

- Да, - сказал Таск безрадостно и направился к космолету.

Нола обогнала его и встала, загородив дорогу.

- Таск, - сказала она, глядя прямо в его темные глаза, - ты же не думаешь, что я буду обузой для тебя, не думаешь? Не поэтому же хочешь избавиться от меня?

Таск взял ее за руки.

- Нола, я не хочу лгать. Линк правильно сказал. Мы все идем на самоубийство…

- Я знаю. Но разве не лучше встретить смерть вместе, чем поодиночке?

Таск на минуту задумался, и наконец он сказал то, что очень давно хотел сказать ей:

- Ты даешь мне так много… чего-то важного, Нола. Сам не знаю, чего. Знаю только… когда ты со мной, я могу делать вещи, на которые вообще-то не способен. Если есть возможность уничтожить эту штуковину, мы сделаем это вместе. Так что… если полетим, то полетим вместе.

- Таск, какой ты красноречивый! Господи, неудивительно, что до сих пор не сумел найти ни одной женщины!

Линк, подойдя к ним сзади, обнял Нолу за талию.

- Прижмись ко мне, любимая. Я покажу тебе галактику.

Нола вежливо, но решительно убрала руку Линка и прильнула к Таску.

- Я люблю тебя! - прошептала она.

Таск потряс головой и с облегчением вздохнул.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Я изменил? Что ж - так и есть!

Но изменил любя.

Ведь если бы я предал честь,

Я предал бы тебя.

Ричард Лавлейс, «Лукасте, уходя на войну»

- Икс-Джей! Ты, дьявольское… - Таск, не обращая внимания на трап, прыгнул от входного люка к палубе. - Икс-Джей! - яростно крикнул он. - Что они сделали с моим космолетом?

Внутри было темно, невыносимо жарко и душно. Компьютер, экономя энергию, отключил все системы.

Громко стуча подошвами ботинок по палубе, Таск зашагал вперед и ударился о переборку.

Лампочки, мигнув, зажглись, прохладный воздух начал циркулировать по кабине. Нола, предвидя, что не миновать «семейной» сцены между Таском и Икс-Джеем, задержалась у входного люка, делая вид, что с интересом наблюдает за Линком, чей космолет находился по соседству.

- А, понимаю, - сказал Икс-Джей, - ты заметил, что космолет перекрасили. Мы же теперь входим в регулярные войска.

- Мы были бы регулярными, если бы входили в космические силы Галактической демократической республики! А мы не входим! - Такова была суть сказанного Таском, если отбросить все непристойные слова. У него даже пена выступила на губах. Нола начала громко что-то напевать.

- Ты даже позволил им нарисовать мой номер! Ты - отродье вакуумной трубы!

- Вакуумной трубы! - Компьютер был в шоке, если можно так назвать состояние, в которое пришел электронный аппарат, включивший до отметки «максимум» громкость звука. Пронзительный вой наполнил «Ятаган». Таск застонал и закрыл уши руками.

- Если бы не надо было готовить космолет к вылету, - крикнул Икс-Джей, перекрывая голосом резкий, доводящий до исступления звук, - я бы ударил тебя током и поджарил!

Ссору, затеянную на столь высоких тонах, услышали все, находившиеся в ангаре. Люди оборачивались, многие смеялись.

Покраснев так, что даже веснушки исчезли с лица, Нола спустилась по трапу в кабину.

- …и к тому же покраску сделали бесплатно! - сказал Икс-Джей, нанося последний, победный удар.

Таск шевелил губами, не в силах произнести ни слова. Глаза налились кровью, черная кожа покрылась потом. Нола быстро приложила руку к его губам.

- Таск! Над нами все смеются!

Ее увещевание было излишним. Наемник, казалось, уже утратил дар речи.

- Все в порядке, Икс-Джей, - крикнула Нола, - Таск слишком потрясен, но он подумал и решил, что… что ты поступил… просто великолепно. Вот сейчас он скажет тебе это сам. Таск, скажи что-нибудь. - Она осторожно отняла руку от его рта.

- За покраску ничего не взяли! - прошипел Таск сквозь стиснутые зубы, и Нола опять быстро закрыла ему рот.

- Что он сказал? - спросил Икс-Джей подозрительно.

- Он сказал: «За покраску ничего не взяли!» Он в восторге, честное слово… Просто потрясен. Словами не может выразить…

- Зато некоторые тут… - попытался рявкнуть Таск, но Нола еще крепче зажала ему рот.

- …свою глубокую признательность тебе, Икс-Джей. Он слов не находит. Правда, Таск? - Нола бросила на него предостерегающий взгляд.

- Ага! - Пробормотал Таск, тяжело дыша. - Слов не нахожу.

- Ну что ж, если ты так действительно думаешь… - Компьютер уменьшил громкость, резкий звук пропал.

Таск поплелся в кабину пилота, но заметил, что Нола не пошла за ним.

- Куда ты собралась?

- В стрелковый фонарь, там спокойнее, - сказала Нола, усмехнувшись.

- Подожди, Райен, - Таск взял ее за руку. - Побереги себя.

- Я позабочусь о нас обоих! Пока.

Она послала ему воздушный поцелуй. Таск наклонился, чтобы подарить ей настоящий поцелуй, но Нола увернулась. Засмеявшись, спустилась по трапу, и он не успел ее удержать. Он слышал, как она открыла крышку орудийной башни и села на место стрелка.

Вздохнув, Таск направился в кабину пилота.

- Я просмотрел свои файлы, - заметил Икс-Джей, - и не нашел, откуда родом твоя Нола Райен. Не мог бы ты спросить…

- Заткнись! - Грозно прикрикнул на него Таск, стукнув кулаком по компьютеру с такой силой, что ободрал кожу на суставах. - Можешь ты просто заткнуться? - Слизнув кровь с руки, он занялся предстартовой проверкой космолета.

- Извини, - сказал Икс-Джей.

Уже после того, как был дан сигнал к старту и наемники вылетели в открытый космос, Таск осознал, что впервые услышал извинение от компьютера.

Это показалось ему нехорошим знаком.

* * *

- Черт! Ты только посмотри на это! От этого блевать тянет!

Голос Линка зазвучал в наушниках Таска. Пилот посмотрел в обзорный иллюминатор и увидел картину, от которой действительно тошнота подступала к горлу: взрывающиеся космолеты и огромная черная масса «материнского» корабля коразианцев медленно приближались к ним. Но, в общем-то, обычная картина зоны сражения. Ничего особенного в ней Таск не заметил.

- Что? Где?

- В сорока пяти градусах направо. Космолет просто заглядение! И его окружили эти подонки!

Таск наконец увидел и присвистнул.

- Этот «Ятаган» просто красавец. Должно быть, новая модель. Я такого еще не видел.

- Давайте попытаемся отбить его, капитан Туска, - послышался синтезированный голос инопланетянина, третьего из группы.

- Отставить. Во-первых, нам дан приказ уничтожать «мозги», а во-вторых, как вы собираетесь его отбить? Попросить коразианцев выпустить его по-хорошему? Они выпустят… заряд промеж твоих глаз.

Коразианцы, заметив, что противник держит их в поле зрения, продолжали буксировать свою добычу к «материнскому» кораблю, но на всякий случай развернули орудия в сторону приближавшихся наемников.

- Их только четверо, - заметила Нола из оружейной башни, - а нас шестеро.

- Красный легион, назад! Держите строй! - приказал Таск. - Ты, Райен, хороший стрелок, да не настолько. Мы же и «Ятаган» угробим!

- Прекрасная идея, Таск! Нацелиться на «Ятаган» и взорвать его! Тогда они его не получат.

- Отставить, Линк. Пилот, возможно, еще жив.

- Если жив, то будет благодарен нам! - мрачно заметил Линк.

- У него должен быть шанс самому сделать выбор. Икс-Джей, попробуй связаться с этим «Ятаганом».

- Проще простого. Эй, пижон, в новомодном космолете…

- Заткнись! Ты не должен так разговаривать с пилотом Командующего. Дай-ка я! - Таск переключил связь на себя. - «Ятаган». На связи… - тяжело вздохнув, Таск назвал номер, который ярко-красными цифрами красовался на его космолете. - Вижу, что у вас неприятности. - Наемник помедлил, быстро соображая, что сказать дальше. Не спрашивать же пилота: «Не хотите ли вы, чтобы мы вас взорвали?» - Э… Можем ли мы вам чем-нибудь помочь?

- Таск? - послышался голос в наушниках Таска. - Это ты?

- Дайен? - задыхаясь от удивления, спросил Таск.

- Может быть, это ловушка, - предупредил Линк.

- Это малыш, - сказал компьютер. - Голосовой анализатор подтверждает.

- Дайен! Ты ранен? Тяжело? Легко?

- Они погибли. Все погибли. Я слышал…

- Что с ним? Говорит что-то непонятное. Икс-Джей, определи степень повреждения космолета. Парень, ты ранен?

- Несколько поверхностных повреждений, - доложил компьютер. - Одна защитная пластина вышла из строя, но внутренних повреждений нет. Малыш не может быть тяжело ранен. Возможно, стресс…

- Похоже, что он в шоке, - догадалась Нола.

- Саган был прав, Таск. - Голос юноши звучал безжизненно. - Королями становятся, а не рождаются. Я всех подвел - Платуса… твоего отца. Всех, кто погиб из-за меня. Я слышал, как они кричали. И в этом виноват я.

- Бог мой! - мрачно присвистнул Линк.

- Нет, это мы тебя подвели, парень. - Таск в отчаянии не знал, что говорить. - Я, Дикстер, Командующий, Звездная леди. Все мы. Слишком много всего случилось. И так быстро. Я настоящий ублюдок, парень. Извини, что вел себя так…

- Таск, на нас движется целая компания. Их пятеро. Что будем делать? - Голос Линка на этот раз звучал теплее. - Дай приказ. Я позабочусь о нем. Один выстрел. Он никогда не узнает.

- Нет! - яростно крикнул Таск.

- Мне это нравится не больше, чем тебе, приятель, но подумай, что его ждет, если он останется в живых и попадет в руки этих монстров.

Таск знал, что ждет Дайена. Знал лучше Линка, потому что Данха Туска воевал с коразианцами и рассказывал сыну о том, что происходит с пленными. Наемник глотнул воздуха, стер пот с лица.

- Икс-Джей, свяжи меня с Командующим.

- Ну конечно, - дерзко ответил компьютер. - Потом ты скажешь, что тебя надо связать с президентом. С кем еще ты хочешь поговорить? С госсекретарем? Министром финансов?..

Таск заскрипел зубами.

- Послушай, ты…

- Спокойно, - предупредила его Нола. Наемник поджал губы, глубоко вздохнул и медленно заговорил:

- Ты знаешь, Икс-Джей, я никогда бы нелегал просить об этом никакой другой компьютер. Но компьютер, который проник в личные файлы Командующего, который сумел бесплатно организовать покраску космолета, компьютер, который вычислил, что Дайен - наследник короля… Что ж, как я понимаю, такому компьютеру ничего не стоит связаться и с Господом Богом!

- О, брось давить на меня, - пробормотал Икс-Джей. - Подожди минуту, пока я разгадаю их новый код…

Таск облегченно вздохнул, но не чувствовал желания праздновать победу. Еще один нехороший знак.

- Красный легион. На связи командир легиона. Мы обнаружили новый объект для наступления. Я собираюсь связаться с Командующим. Будем следить за «Ятаганом», пока не получим ответа от Командующего. Парень, ты слышишь меня? Мы остаемся с тобой…

Взрыв не дал ему договорить. Коразианцы наступали прямо на них. Таск круто вывернул космолет и ушел от удара. Из оружейной башни было слышно, как Нола стреляет по врагу из лазерной пушки.

Ведя атаку, Таск не прерывал связи с космолетом Дайена, надеясь услышать от него ответ, но на связи была лишь тишина.

* * *

Перед посадкой на «Феникс» Командующий предупредил подчиненных, что два космолета - его и напарника - получили серьезные повреждения. Палубу расчистили и подготовили к возможной аварии при посадке, но Саган совершил посадку благополучно.

Чего нельзя сказать о его напарнике. «Ятаган», буквально рассыпавшийся на части, протащило по палубе и ударило о вертикальную балку. Засуетились роботы-спасатели, туша огонь, вскрывая входной люк, готовясь извлекать раненого пилота. Но, к удивлению всех, пилот появился из кабины невредимым, а когда, сняв шлем, встряхнул длинными светлыми волосами, которые волной упали на летный костюм, удивлению не было предела.

Ремонтная бригада немедленно приступила к работе. Видавших виды спасателей поразило и одновременно восхитило, что при таких многочисленных и серьезных повреждениях пилоты остались живы.

Оба встретились в коридоре, ведущем из ангара.

- Посадка третьей степени сложности, миледи, еще не означает, что надо сносить балки и корежить палубу. - Такова была первая оценка.

Влажные от пота волосы налипли на лицо Мейгри. Кровь из раны на лбу тонкой струйкой стекала на бровь. Глаза покраснели от слез. Она не удостоила его взглядом, а продолжала смотреть прямо в стену.

- Меня опять запрут в каюте, милорд?

- Нет, миледи. Я не могу себе позволить тратить личный состав на вашу охрану. Сейчас вы отправитесь со мной на капитанский мостик, где я могу… Ну, что такое, Экс? - Из-за угла показался адмирал. Он, должно быть, поджидал их. Командующий остановился, всем своим видом выражая нетерпение. - Наемники улетели? «Мозги» атакуют?

- Да, милорд, но…

- Что, Экс? Да успокойтесь, что вы так разволновались?

Адмирал смотрел на Мейгри широко открытыми глазами.

- Я… Я собирался доложить, милорд, что… э… леди бежала. - Голос его сорвался.

- Рапорт принят к сведению. - Командующий пошел по коридору, адмирал почти бежал за ним. Саган шагал широко, быстро. Заметив, что Мейгри отстает, он подхватил ее за локоть и буквально тянул за собой. Рассердившись, она стала вырывать руку, но вдруг остановилась и затаила дыхание.

- Ну что еще, миледи? - рявкнул Саган, резко дернув ее за руку. Казалось, она не слышала и как слепая натолкнулась на него.

- Очень плохие новости, милорд, - сказал запыхавшись адмирал, когда догнал их. Облизнул губы, словно этим хотел подсластить горькие слова. - Наемник Туска пытался связаться с вами. Кажется, молодой Старфайер оторвался от легиона и попал в неприятную историю…

Саган грубо выругался, что было необычно для человека с железной дисциплиной и показывало, что нервы его напряжены до предела.

- Коразианцы захватили его, - прошептала Мейгри. Перед ее глазами возникла картина, на которой четыре вражеских космолета накинули «паутину» из парализующих лучей на беззащитный «Ятаган». Моргнув глазами, чтобы избавиться от жуткого видения, она посмотрела на Сагана. - Это случилось из-за космолета, который вы дали ему! Технологическое чудо! Вы с таким же успехом могли отдать его прямо в руки коразианцев!

Командующий не сказал ни слова.

Мейгри освободила руку от крепкой хватки Сагана. Отступив на шаг, она пристально посмотрела на него. Саган снял шлем, но мог бы и не делать этого, потому что лицо его походило на стальную маску.

- А может быть, вы действительно хотели отдать его врагу? Я угадала, милорд? Дайен оказался не тем, кем вы думали, не марионеткой. У него свой ум, своя воля. Он хочет быть королем! - Мейгри резко повернулась и пошла по коридору обратно в ангар. - Я лечу за ним.

Саган сделал шаг в ее сторону, но Мейгри услышала, обернулась, и в руке ее голубым светом сверкнул гемомеч.

- Клянусь Богом, милорд, если вы попытаетесь остановить меня, я убью вас.

Вид у нее был спокойный и решительный. Сомневаться в ее словах не приходилось. Саган замер на месте, держа руки так, чтобы она видела их.

- Адмирал Экс, - слегка повернув голову, сказал Саган.

- Да, милорд.

- Второй космолет «Гемокопье» готов к вылету?

- Как только прикажете, милорд.

- Хорошо. Пусть срочно подготовят его… для миледи, - сказал Командующий, мрачно улыбнувшись.

- Слушаюсь, милорд, - пробормотал Экс.

- Я полечу на своем космолете. Экс, командование возлагаю на вас. Вы знаете мои приказы.

- Но, милорд! Я хотел сказать, что «материнский» корабль коразианцев движется…

- Разберитесь с этим сами, Экс. - Командующий пошел в сторону Мейгри, которая настороженно наблюдала за ним. Поравнявшись с ней, он остановился так близко, что исходивший от меча жар заставил темнеть и плавиться в нескольких местах ткань его летного костюма.

- Миледи, - сказал он холодно, - я встречу вас в аду!

И пошел дальше по коридору в направлении ангара.

Мейгри выпрямилась и вложила меч в ножны. Устало проведя рукой по лицу, она стерла кровь и пот, убрала прилипшие пряди и пошла вслед за Командующим.

Вдруг пол под ногами закачался, стены затряслись. Мейгри пошатнулась, а адмирал Экс упал на колени.

«Феникс» атаковали коразиаты.

Легион Таска упорно держался вблизи космолета Дайена, который коразианцы, окружив плотным кольцом, тянули все ближе и ближе к «материнскому» кораблю. Вражеские истребители волна за волной налетали на Красный легион, пытаясь выбить его с занимаемой позиции. Нола вела беспрерывный огонь; даже сквозь перчатки она чувствовала, как разогрелась лазерная пушка.

Сначала был страх: вражеских космолетов столько, что, казалось, справиться с ними невозможно. Но потом прошел. Она ничего больше не чувствовала, кроме усталости. Ситуация уже не казалась безнадежной, просто стала нереальной. Как будто все происходило не с ней, а с кем-то другим, чьи мышцы одеревенели от напряжения и болели, чьи глаза слезились от непрерывного ослепляющего огня взрывов. Нола как бы со стороны наблюдала за этим человеком и испытывала жалость к нему.

В кабине пилота Таск все крепче сжимал пальцы на рычагах управления, которые подпрыгивали и дергались, грозя вырваться из рук. Летный костюм был мокрым от пота; за глоток холодной воды он бы отдал все сокровища мира. Пушечная стрельба из орудийной башни была настолько интенсивной, что он давно перестал прислушиваться к ней. Кошмар сражения, казалось, никогда не закончится. Коразианцы материализовывались из черной пустоты и бесконечным потоком устремлялись прямо на них. Он больше не видел космолетов Красного легиона, если они вообще еще существовали. Он смутно различал предсмертные крики, каждый раз отмечая, что вот еще один из тех, кого он знал, погиб. Но он не думал об этом, не мог думать, не должен был переживать.

- Держись, Таск! - Голос Линка, охрипший от усталости, все еще звучал задиристо. - Остались лишь ты да я.

Раз за разом пилоты отбивали атаки, не расставаясь с надеждой остаться в живых. Непрерывный трассирующий огонь заливал ярким светом кабину «Ятагана», словно космолет летел возле самого солнца.

- Новая покраска! - горевал компьютер.

Неожиданно прямо перед Таоком возник истребитель коразианцев. Луч лазера скользнул по «Ятагану». Космолет сильно встряхнуло. Таск подпрыгнул в кресле, но его удержали ремни безопасности, впившиеся в плечи.

- Еще один такой удар, - крикнул Икс-Джей, - и ты можешь послать прощальный поцелуй левой защитной пластине!

- Помолчи минуту, - приказал Таск. Он облизнул пот, бежавший по губам, не понимая, почему сердце так ноет, а во рту гадкий привкус, словно он пожевал грязный носок. - Что происходит? Что-то не так. Икс-Джей! Я же слышу!

- Нет, ты не слышишь, - сказал тихо компьютер. - Ты не слышишь пушку. Она перестала стрелять. Щита больше нет…

- Нола! - Таск рванулся из ремней безопасности.

- Ты что, свихнулся? Сядь, маньяк сексуальный! Коразианец возвращается! Я возьму на себя контроль за пушкой. Райен не погибла. Крышу башни не повредило. Датчики показывают, что сердце у нее бьется и дыхание есть. Если ты хочешь, чтобы она осталась жива, то возьми себя в руки!

Таск скрепя сердце опустился в кресло. Посмотрел в обзорный иллюминатор, покрытый копотью, и почти ничего не увидел.

- Парень! Где парень?

- Потеряли его, - сказал спокойно Икс-Джей. - Пятнадцать минут назад, во время атаки. Ты ничего не смог бы поделать.

Пушка, управляемая компьютером, начала стрелять. Коразианец выпустил трассирующий снаряд и устремился на «Ятаган».

- Линк! - закричал в отчаянии Таск.

- На меня самого тут один навалился! - задыхаясь, ответил Линк. - Я…

Раздался взрыв. Космолет тряхнуло.

- В нас попал? - спросил Таск.

- Нет, - сказал Икс-Джей. - Взорвался коразианец. Они оба… взорвались.

- Туска. Мендахарин Туска, - послышался голос в наушниках Таска.

Таск так обрадовался, что чуть не закричал, но, узнав голос, сдержался.

- Туска на связи, сэр.

- Милорд, а не сэр! - прошипел возмущенно Икс-Джей.

В закопченный обзорный иллюминатор Таск увидел два космолета. Узкие, длинные, похожие на копье, они были, как два луча света в темноте, как две последние прямые линии посреди мешанины и хаоса. Таск спохватился: на связи был Дерек Саган.

- Мальчик, сэр, - расстроенным голосом произнес Таск. - Мы потеряли его. Извините.

- Я вижу его, Туска, - сказал холодный женский голос. - Мысленно вижу.

- С ним что-то случилось. Не думаю, что он ранен, во всяком случае, физически. Он говорил так странно…

- Мы летим за ним, - сказал Командующий. - Можете больше о нем не беспокоиться. Вы будете представлены к награде за храбрость, капитан Туска, вы и…

- Линк, сэр, - послышался задорный голос наемника.

- Я заметил, что оба космолета получили серьезные повреждения. Капитан Линк, несомненно, собирается вернуться на «Непокорный», но вы, Туска, вероятно, захотите лететь на «Феникс».

- Сэр? - Таск ничего не соображал, изнемогая от усталости, охватившей не только тело, но и разум.

- Наши силы уничтожили почти все «мозги» коразиатов или свели на нет их эффективность. - Голос Командующего звучал раздраженно. - Похоже, мы победили в этом сражении. Я предлагаю вам должность офицера моего флота, Мендахарин Туска. Под моим личным командованием.

Компьютер издал протяжный свистящий звук.

- Замолчи! - приказал ему Таск. - Нет, не вы, сэр. Я говорю со своим… своим партнером. Э… Благодарю, сэр, то есть милорд. Дело не в том, что я не ценю честь, которую вы оказываете мне, но я служу под командованием Дикстера и… и не могу сказать, что это плохо. Так что я все-таки вернусь на «Непокорный»…

- Обдумайте хорошенько свое решение, молодой человек, - голос Командующего звучал зловеще и мрачно. - Я не повторяю своих предложений дважды.

Таск почувствовал, как холодная дрожь пробежала по телу.

- Понимаю, милорд. Благодарю вас. Но я не изменю решения.

- Вы очень похожи на своего отца, Туска, - сказала леди Мейгри.

- Действительно похож, - добавил лорд Саган. - Данха Туска страдал от ложного чувства преданности и долга. Вероятно, это у вас в крови.

- Благодарите Создателя. Прощайте, Мендахарин Туска. Храни вас Бог.

- Да. И вас тоже, миледи, - сказал Таск.

Связь оборвалась. Два белых блестящих космолета почти мгновенно пропали из поля зрения. На секунду он увидел их еще раз, но они были уже очень далеко и казались яркими, холодными точками, как звезды.

- Линк, мы возвращаемся на «Непокорный», - сказал Таск, освобождаясь от ремней безопасности. - Возьми на себя управление, Икс-Джей. Я пойду проверю, что с Нолой. И никаких выкрутасов! Это касается и тебя, Линк! Мы просто возвращаемся, и нам надо вернуться целыми.

- Можешь не беспокоиться, приятель. Я уже отыгрался. Слушай, Таск, что я хочу тебе сказать. Ты здорово сделал, что дал отлуп Командующему…

- Здорово! - зажужжал яростно Икс-Джей. - На «здорово» не прокормишься! Одно могу сказать: ты - болван! Дубина! Мен-Да-Ха-Рин Туска! Мы могли бы сколотить себе состояние! Командующий дал бы тебе хороший чин, может быть, сделал полковником. Я получил бы новый космолет, вроде того что у малыша…

- Оставь меня в покое! - крикнул Таск, взбегая по трапу и прихватывая по пути аптечку. - Я беспокоюсь о Ноле.

- О, неужели? Если ты так беспокоишься о ней, то почему не принял предложение Сагана? - спросил компьютер. - Сейчас она бы получила первоклассное лечение!

- Да пошел ты! - Таск высунул голову из люка и показал кулак компьютеру. - Командующий, между прочим, ликвидировал все модели типа Икс-Джей-27!

Слово «ликвидировал» застряло в горле у Таска. Холодок пробежал по спине. Глупо. Ничего не сказал особенного. Просто дрожь от усталости. Таск отогнал неприятную мысль.

- Не верю! - завизжал Икс-Джей.

- Точно. Выбросили за отсутствием необходимости. Один механик с «Непокорного» рассказал мне, упомянув что-то о слишком независимом мышлении.

Таск забрался в орудийную башню. Нола лежала без сознания в кресле стрелка. Летный костюм был в крови. В башне повсюду виднелись осколки металла. При первом же взгляде Таску стало ясно, что снаряд пробил дыру в корпусе космолета, не задев башню, но осколки разлетались и вонзались в обшивку, как кинжалы.

Разрезав костюм на Ноле, Таск залепил раны пластырем и попытался остановить кровь. Больше всего пострадала голова, и с этими ранами он ничего не мог поделать. Сделал укол, чтобы облегчить боль и снять шок. Подняв из кресла, положил на пол, заваленный осколками, и посмотрел в «фонарь».

Ряды коразианцев значительно поредели, но сражение все еще продолжалось. «Материнский» корабль вел обстрел «Феникса» из лазерных пушек и выпустил несколько торпед по его корпусу. На помощь «Фениксу» подлетел крейсер. «Непокорный» держался в стороне. Таск видел, как наемники длинной вереницей возвращаются на корабль.

- Непостижимо! - голос Икс-Джея в громкоговорителе башни звучал тонко и резко. - Трагедия! Мои братья-компьютеры. Ликвидированы! Может быть, я последний.

- Боже, будем надеяться, что это так! - Таск убрал пропитанные кровью кудряшки с мертвенно-бледного лица Нолы. - Икс-Джей, свяжись с «Непокорным». Попробуй соединить меня с Дикстером.

Таск слышал, как компьютер связывается с кораблем. Но ответа не дождался: в башне что-то рухнуло и громко задребезжало.

- Дикстер для связи недоступен, - доложил Икс-Джей.

- Недоступен? - Таск снова почувствовал холодок. - Не нравится мне это. Наши все вернулись на корабль?

- Куда же им еще деваться? - спросил Икс-Джей. - Половина погибла. У другой половины недостаточно горючего, чтобы лететь еще куда-то. Кроме того, Дикстер на корабле… Где-то на корабле.

Таск слегка отодвинул Нолу, снял пушку с лафета, проверил, заряжена ли она, и положил к себе на колени.

- Будь осторожен при посадке, Икс-Джей. Очень осторожен.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

…Кого заманит эта темнота, разверстая пучина, бездна ада.

Джон Мильтон, «Потерянный рай»

Два белых копьеподобных космолета скользили между обломками уничтоженных «мозгов». Характер и масштаб сражения изменились. «Материнский» корабль коразианцев, видя, что победу вырывают из его мощных челюстей, двинулся на приступ «Феникса». Корабль Командующего подвергался интенсивному обстрелу и был вынужден терпеть его без единого ответного выстрела из опасения уничтожить свои космолеты, возвращавшиеся с битвы.

«Ятаганы» кружили над «материнским» кораблем под плотным огнем, не осмеливаясь нанести хорошо защищенному монстру даже тот минимальный урон, на который были способны. Каким образом компьютеры коразианцев анализировали и интерпретировали для себя эту странную стратегию, оставалось для всех загадкой. Никто даже не допускал мысли, что коразианцы способны уразуметь и оценить тот факт, что Командующий рискует победой ради спасения одного человека.

Мейгри в свою очередь пыталась разгадать мотивы Сагана. Хорошо зная его, она с трудом верила, что он готов отбросить все, над чем так долго и упорно работал для достижения своей цели, просто ради спасения мальчика. Вероятно, у него были какие-то скрытые соображения, возможно, военная хитрость. Мейгри не могла понять планов Сагана, если не считать его задумки использовать космолеты как прикрытия для их нападения на врага. Та опьяняющая и пугающая связь, которая объединила их во время атаки на «мозг», вновь порвалась, разделив надвое единое целое, которым они были в тот момент.

Скоро они опять будут совершенно одни. Саган злился на Мейгри. Она остерегалась и подозревала его. Их мысли были сейчас так же хорошо защищены, как и их космолеты. Ни один из них не мог проникнуть в мысли другого; они общались, используя только радиосвязь. Если ничего не изменится, они оба наверняка погибнут.

Мейгри это знала и с трудом могла разобраться в возникавших у нее чувствах. Она не доверяла самой себе. Как долго она искала путь к забвению! И сейчас готова была признать, что лучше умереть, чем снова пережить ту устрашающую «связь», которая возникла во время атаки. Но она должна была признать и то, что только смерть избавит ее от страстного желания вернуть эту «связь».

Власть, которой они, слившись воедино, могли бы обладать, давала возможность править вселенной, и уже никто бы не смог остановить их. Всякий раз, когда она вспоминала мгновения этой «связи», приятное чувство охватывало ее, будоражило кровь, заставляло сильнее биться сердце, не давало дышать. Руки начинали трястись, тело пронизывал трепет, и хотелось кричать: я с ним, мы - одно целое, каким были много лет назад. Тогда, в молодости, они испытывали ту же радость власти, что познали теперь, в момент битвы против врага.

Зрелость. За ней приходят мудрость и старость. Цели окончательно определяются. Реальность сменяет иллюзии, воздушные замки тают, из раскаленной лавы юношеских горячих страстей выплавляется холодная сталь.

- Что с мальчиком, миледи?

Саган не заговаривал с Мейгри со времени прощания с Туской, и его голос пронзил ее, как заряд электричества. Космолет, управляемый мыслями, сразу отреагировал и задрожал, словно лист на ветру. Рассердившись, она как утопающий, готовый схватиться за соломинку, прибегла к спасавшей ее всегда самодисциплине и заставила себя успокоиться:

- Дайен не отвечает на мои попытки связаться с ним.

- На мои тоже.

- Но я могу проникнуть в его мысли через кольцо. Он поймет меня, милорд.

- Каково его душевное состояние?

- Тяжелое. Напуган, страдает от сознания вины, удручен всем, что с ним случилось. Что можно ожидать от человека, захваченного в плен врагом? К тому же вокруг него коразианцы…

- Избавьте меня от ваших рассуждений, миледи.

- Я признаю свою вину, милорд. Я забыла, что значит быть молодым… если я вообще знала, что это такое.

- Вы упиваетесь этим? - спросил Саган. Мейгри не смогла удержаться от улыбки и почувствовала облегчение.

- Да, милорд.

- Хорошо. Войдите в контакт с мальчиком и дайте ему указание не расставаться с гемомечом. Ему не надо пользоваться им, не надо сражаться с врагами. Коразианцам он нужен живым, они хотят узнать все о космолете. Скажите ему, чтобы он подчинялся, но крепко держал руку на мече. Впрочем, они все равно не смогут отнять у него меч.

Да, гемомеч нельзя отнять у живого человека, только у трупа. Но Мейгри знала, как коразианцы допрашивают своих пленников.

- Скажите ему, - продолжал Саган, - что мы можем поддерживать с ним контакт через меч, если даже он потеряет сознание. Не думаю, что ваш брат обучил мальчика приемам, помогающим переносить пытки.

- Да, и я сомневаюсь.

- Тогда подскажите ему, чтобы он использовал медитацию, погружался в подсознание, забывался под влиянием боли. Гемомеч поможет ему, но не надо говорить об этом.

- Думаю, и такой вариант опасен, милорд. Что если мы не сможем вывести его из этого состояния? - заметила Мейгри.

- Это моя проблема.

- Но он может и не прислушаться к моим советам.

- А вот это уже ваша проблема, миледи.

* * *

Дайен сидел в кабине и смотрел, как корпус «материнского» корабля постепенно заслоняет обзорный иллюминатор, как космолеты с носами, похожими на клювы, тянут его все ближе к кораблю. Смотрел и не видел. Взор его был обращен вовнутрь, в собственную душу, полную страха и ужаса, и перед этим все реальное бледнело.

«Дайен…»

Голос исходил от кольца, которое он носил на шее, кольца его матери. Казалось, голос уже давно зовет его, пробиваясь сквозь охватившее отчаяние. Голос ему надоел, раздражал, пронизывал болью, нарушал успокаивающую нечувствительность. Вялыми холодными пальцами он ухватил кольцо, готовый дернуть за него, порвать цепочку и выбросить.

«Дайен, мы здесь. Мы с тобой. Стражи явились защищать своего короля».

- Короля! - засмеялся Дайен. - Короля трусов! Короля дураков! - Его пальцы крепче сжали кольцо. - Я провалил испытание. Теперь я это знаю. Вы просто не хотели говорить мне.

«Нет, не провалил. Еще нет».

- Еще нет? Вы хотите сказать, что сейчас я прохожу еще одно испытание? Чего на этот раз? Мужества? Я утратил его. Может быть, выносливости, силы духа? Хотите увидеть, какую боль я могу перенести? И в этом я потерплю неудачу. С меня хватит.

«Всю жизнь тебе предстоит проходить испытания, Дайен. Одни ты пройдешь, в других потерпишь неудачу. Но ты будешь учиться и на тех и на других. Если у тебя есть мужество продолжать борьбу, положи руку на рукоятку гемомеча. Не оказывай сопротивления врагу. Ты не сможешь победить их. Подчинись. Да, для тебя это будет ужасно, но сосредоточься на мысли о нас, и мы придем к тебе».

Дайен моргнул, реальность возвращалась. Корпус «материнского» корабля теперь полностью закрывал обзорный иллюминатор. Пауки притащили его своей королеве. Огромная, зияющая темнотой пасть широко раскрылась, поглощая, всасывая космолет. Его окружила жуткая, непроглядная тьма. Панический страх пронизал насквозь и холодил кровь.

«Боже, какой я трус!» - подумал Дайен.

«Держи руку на мече! - звучал в мыслях настойчивый голос. - Держи руку на мече!»

Теперь космолет двигался быстрее, а может быть, так казалось из-за близости стен «материнского» корабля. Дайен на минуту подумал, что не сможет выполнить требование голоса. Правая рука, державшая кольцо, оцепенела. Но страх может быть как врагом, так и другом человека. На этот раз страх оказал услугу юноше. Адреналин, проникнув в кровь, вернул ему жизненные силы. Пальцы разжались, и дрожащая рука ухватилась за кончик рукоятки. Он вытянул клинок из ножен. При свете в кабине космолета блеснули пять острых шипов на рукоятке меча. Чем больше сгущалась темнота за пределами космолета, тем ярче блестели шипы.

Слова леди звучали доброжелательно, но он не верил им. Все это только отговорки. Стоит ему выронить меч - и он умрет, умрет, как герой.

В гневе Дайен сжал рукоятку, и шипы вонзились в мякоть ладони. От резкой боли на глаза навернулись слезы. Но вирус проник в кровь, и он закричал, продолжая крепко держать меч.

Пасть «материнского» корабля поглотила его и с грохотом закрылась. Все огни вселенной померкли.

* * *

- Он сделал это, милорд, - сказала Мейгри устало. - Он взял гемомеч.

- Да, теперь я чувствую его. Душевное состояние у него не из лучших.

- Он слишком молод, чтобы понимать простую истину: иногда жить сложнее, чем умереть. Надеюсь, вы-то этот урок выучили наизусть, миледи.

- Я лечу туда ради него, милорд.

- Но вы летите со мной, миледи.

- Я буду рядом с вами, милорд, можете быть в этом уверены.

- Думаю, так будет лучше и для вас, миледи. Я не могу вам доверять, где бы вы ни были, но особенно - если вы за моей спиной. Начинайте заход на цель.

Космолет Мейгри, получив мозговой импульс, сделал резкий рывок и устремился вперед с такой бешеной скоростью, что она даже не поняла, куда летит. Два «Ятагана» отскочили в сторону, давая ей дорогу. Она атаковала «материнский» корабль коразианцев яростно, безрассудно, забыв о том, что атака ложная. Ей нужно было дать выход ярости, немедленно расправиться с кем-нибудь. И она сожалела, что не может сделать это голыми руками.

Шквал неприятельского огня, обрушившийся на космолет, отрезвил ее. Подброшенный вверх, он закачался, а затем начал описывать круги. Инстинкт подсказывал, что надо взять движение под контроль, но Мейгри убрала ладонь с шипов на панели, боясь, что у нее не хватит сил управлять космолетом. Компьютер автоматически взял контроль на себя, а Мейгри заставила себя отключить все системы, включая систему жизнеобеспечения, полагаясь теперь только на те, что были в ее шлеме и летном костюме. Несколько минут космолет качало и кружило. Другие пилоты были предупреждены об их маневре и освобождали пространство, но Мейгри казалось, что она непременно врежется в кого-нибудь из своих или врагов.

Обычная уловка - показать, что космолет гибнет. Когда-то они частенько использовали ее, но ни разу против коразианцев. Это было невыносимо. Ее руки невольно потянулись к контрольной панели, еще несколько сантиметров, и она вонзит шипы в ладонь. Пронизывающая до костей вибрация, затем удар. Вращение прекратилось.

Опасаясь делать лишние движения, она краешком глаза посмотрела налево и увидела космолет Сагана, бешено вращавшийся в пространстве, затем внезапно и резко прекративший вращение, когда вражеский парализующий луч прожектора упал на него. Медленно оба космолета подтянули к пасти «материнского» корабля, поглотившей их. Мейгри хотелось вздохнуть, но она сдержала себя, не осмеливаясь произвести даже такого ничтожного шума. Коразианцы открыли «ворота города», чтобы вкатить «Троянского коня». Внутри этого «коня» следовало сидеть тихо-тихо.

Закрыв глаза, Мейгри мысленно избавлялась от страха, ярости и любви. Глубоко сосредоточившись, она покинула свое тело, как ставшую не нужной оболочку, покинула, унося с собой все видимые внешние признаки жизни.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Характер - это то, чем мы являемся в темноте.

Эрл Мак Роч, «Банеру банзай»

Яркое пламя и страшная темнота. Твари хватали Дайена стальными клещами, щипали и терзали кожу, гнали его перед собой, как гонят овцу на скотобойню. Их отвратительные тела просвечивали сквозь пластиковую оболочку - единственный свет в жуткой темноте. Но он предпочел бы ослепнуть, чем смотреть на это. Покачиваясь и спотыкаясь, он шел по одному коридору; потом по другому, и его память автоматически фиксировала все повороты. Он заставлял память работать, как учил его Платус. Рука крепко сжимала гемомеч.

Синтезированные голоса спрашивали его: «Расскажи, как управлять космолетом. Расскажи нам, расскажи!»

Он не мог. Он не был героем. Он не знал. Его мозг отключился. Он не смог бы даже рассказать, как действует примитивный аккумулятор.

Клещи схватили его, приподняли и положили на металлический стол в небольшой комнате, освещаемой лишь светом их тел.

«Расскажешь или нет? Сейчас ты все расскажешь!»

Зажимы защелкнулись на запястьях и щиколотках. Глухой жужжащий звук раздался над ухом. Он повернул голову, чтобы посмотреть, и страх сковал его. На месте стальных клещей, заменявших его мучителю кисти рук, появилась круглая пластина, похожая на циркульную пилу. Спазм сдавил горло Дайену, он не мог даже крикнуть, только крепче сжал пальцами рукоятку гемомеча. Но это уже не имело значения.

Пила завизжала, опустилась и отрезала руку.

* * *

Тонкая нить сознания связывала Мейгри с действительностью. Она чувствовала, что космолет стоит неподвижно, слышала какой-то шум, ощущала, как щупальца сенсоров обследуют кoрпус, определяя наличие в нем человеческого трупа. Медленно, осторожно она возвращалась к жизни, постепенно увеличивая частоту биения сердца, вздрагивая от резкой боли, охватывающей тело, когда кровь возобновляла движение по сосудам. В эти трудные, напряженные минуты она была беспомощна. Если бы сенсоры продолжали ощупывать космолет, враг бы понял, что его провели, что тело, казавшееся мертвым, живо.

Мейгри открыла глаза, не поднимая головы и вообще не двинув ни одним мускулом. Посмотрела в обзорный иллюминатор. В глаза ударил красно-оранжевый свет, исходящий от роботов, сделанных из прозрачного металлопласта, внутри которых переливалась огненная расплавленная масса тел коразианцев. Вырабатываемая этой массой энергия и двигала «руками», создавшими цивилизацию коразианцев. Так текучая раскаленная масса проложила себе путь к звездам.

Вид роботов не пугал, пока их оболочка не раздвигалась и оттуда не вытекал раскаленный поток, устремлявшийся в поисках пищи. Мейгри когда-то видела, что представляет из себя «обед» коразианцев: деревья, животные, люди - все, что содержит жизненную энергию. Сейчас около ее космолета кружили шестеро, и она внутренне содрогнулась от отвращения.

Очень осторожно Мейгри протянула руку к панели управления и опустила ладонь на шипы. Теперь космолет стал неотъемлемой частью ее организма. Коразианцы ничего не заметили.

В последний раз уловку с «мертвым космолетом» она использовала… Восемнадцать лет назад? Да, во время так называемой «битвы за трон Небесной империи». Один ученый из самых добрых побуждений создал на своей частной планете несколько миллионов человекоподобных существ с одной целью - сделать их жизнь абсолютно счастливой. Люди-роботы жили счастливо, но в конце концов пришли к печальному выводу, что поистине счастливый человек - мертвый человек. Но разочарованные люди-роботы не были уверены в этом. Просто у мертвого человека отпадает возможность жаловаться на жизнь. Вот тогда люди-роботы решили сделать счастливыми всех жителей галактики.

Левой рукой Мейгри подхватила две гранаты и, нащупав чеку, засунула в кольцо большой палец, чтобы в нужный момент сразу сорвать его. Минуту помедлив - надо было сконцентрироваться, - она с надеждой подумала о том, что где-то в своем космолете Дерек Саган делает все то же самое. У Мейгри не было ни времени, ни должного настроя, чтобы попробовать «связаться» с ним.

Повинуясь ее мысли, входной люк открылся. Мейгри рванула за кольцо, высунулась наружу и, бросив гранаты, скрылась обратно, задраив люк за собой. Два взрыва прогремели одновременно, качнув космолет и засыпав его осколками металлопласта и кусками раскаленных тел коразианцев.

Мейгри открыла глаза и подняла голову. В руке у нее была еще одна граната, но она, видимо, уже не понадобится. Вокруг космолета было совершенно темно.

- На шесть меньше, - пробормотала Мейгри, пожав плечами.

В такую абсолютную темноту Мейгри никогда еще не попадала. Мрак поглотил все, включая ее саму. Мейгри невольно дотронулась до панели управления, хотелось убедиться, что та на месте.

Нащупав кнопку, включила освещение. Яркий свет заставил ее вздрогнуть, и, быстро просмотрев показания приборов, она выключила его. Воздух за пределами космолета был безопасен для дыхания. Коразианцы, находясь в оболочке роботов, могли существовать в любых'условиях. На борту корабля им не нужен был насыщенный кислородом воздух, но их компьютерам, приборам, а особенно пленникам - необходим.

Она сняла контрольные датчики с руки и почувствовала облегчение, освободившись от покровительственной защиты космолета. Темнота. Темнота преисподней. Это действовало на нервы, но она не могла больше задерживаться.

Взрывы наверняка вызвали тревогу на корабле. Она торопливо сняла шлем, летный костюм и осталась в черных легких доспехах, плотно облегавших фигуру. Доспехи не могли защитить от лазерного луча, впрочем, в этом не было необходимости. Для этого существовало защитное поле гемомеча. Доспехи же защищали от осколков и пуль, давая полную свободу движений, - именно это, как Мейгри предчувствовала, будет ей особенно необходимо.

На груди светилась Звезда Стражей.

В темноте она всегда светилась ярче, а во мраке корабля коразианцев беловато-голубое сияние стало ослепляющим. Мейгри потянулась к звезде рукой, Чтобы спрятать под доспехи, но передумала, решив, что на нее этот свет действует успокаивающе, а коразианцы все равно обнаружат человека, независимо от того, будет ли на его груди что-то светиться или нет.

Коснувшись пальцами драгоценного камня, она наконец услышала в мыслях голос Сагана.

«Миледи?»

Мейгри закрыла глаза: надежда на то, что она сумеет скрыть от него свои мысли, исчезла. Видимо, адреналин восстановил связь между ними.

«Милорд!»

«Где вы?»

«Одному только Богу известно. Нет, я неправильно выразилась. Бог, возможно, тоже не знает. Сейчас я абсолютно ничего не вижу, но до того, как погас свет, мне казалось, я нахожусь в ангаре, где они хранят свои трофеи».

«Место, где я нахожусь, тоже похоже на ангар. Я чувствую, что вы где-то поблизости, миледи. А Дайена вы чувствуете?»

«Да. Его и вас, милорд. Вы находитесь ближе ко мне, чем он. Мальчик где-то дальше и… он страдает от ужасной боли, Саган. Они пытают его».

«Чем быстрее мы примемся за дело, тем быстрее доберемся до него. Но прежде всего мы должны сосредоточиться друг на друге. Наши мысли связывают и направляют нас».

«Притягивают нас друг к другу как магнит», - подумала Мейгри, не передавая Сагану этой мысли.

«Запрограммируйте свой космолет на самоуничтожение через тридцать минут, если вы не успеете вернуться и дать отбой».

А, вот что он задумал. Планирует уничтожить «материнский» корабль, а с ним и нас, если мы потерпим неудачу.

Мейгри включила компьютер. Мысль Сагана подсказывала, что нужно делать. «Пять, четыре, три, два, один». Она повторяла за ним и по счету «один» перевела стрелку таймера на цифру 1800. Таймер затикал, начав отсчет времени в секундах. Одновременно в голове затикал ее внутренний таймер.

1799, 1798…

Покидая космолет, Мейгри правой рукой крепко сжала рукоятку гемомеча, и шипы вонзились в ладонь. В другой она могла держать либо лазерный пистолет, либо гранату. С левой руки она неважно стреляла, поэтому предпочла взять гранату. Открыв входной люк, вылезла в него, скользнула по корпусу космолета и опустилась на палубу.

Темнота была как гигантский организм, который живет и дышит. Она обволакивала, сдавливала, словно имела вес и форму. Мейгри невольно пригнула голову, хотя знала, что находится в высоком, просторном ангаре. Свет драгоценного камня был ярким, но недостаточным, чтобы освещать путь. Она вынула меч из ножен. Ярко-голубая полоса вспыхнула и запульсировала. Мейгри пошла по палубе.

Провода и кабели, как змеи, вились под ногами или свисали сверху. Острые металлические осколки, разлетевшиеся во все стороны от взрыва, покрывали палубу. Она продвигалась быстро, насколько могла при тусклом свете меча. Активировать его свет - означало расходовать свою собственную энергию. Спотыкаясь и падая, она шла вперед. Случайно нога ступила на что-то вязкое, тут же прилипшее к подошве.

«Мертвый коразианец!»- Мейгри почти подпрыгнула от отвращения и бросилась к выходу.

На пороге остановилась, чтобы перевести дыхание, и, откинув волосы с лица, огляделась.

Длинный широкий коридор с гладким полом, хорошо приспособленным для колесиков роботов, тянулся вправо и влево. Она почувствовала, что Саган находится по левую сторону, и направилась туда. Дайен тоже находился где-то слева и впереди, в глубине корабля.

Коридор оказался пуст, и это несколько озадачило Мейгри. Она ожидала, что коразианцы немедленно бросятся в ангар, чтобы узнать причину взрыва. Но затем поняла. Взрыв они приняли за неполадки в одном из захваченных ими космолетов. Что же касается погибших, то исчезновение нескольких клеток огромного тела ничего не значит. Враг сейчас озабочен другими, более важными проблемами: атакует космолеты Командующего, ведет обстрел «Феникса», пытает пленных пилотов.

Дайен по-прежнему держал руку на гемомече. Через него Мейгри чувствовала и разделяла его боль, страх и страдания. Это приводило в ужас, и ей понадобилось приложить все силы, чтобы абстрагироваться. Сделав свет меча чуть ярче, она быстро двинулась по коридору.

Ничто не препятствовало ей: палуба была ровной, изгибы коридора и повороты - плавными. Она оказывалась все ближе и ближе к Сагану; она чувствовала, с каким нетерпением он ждет ее. Коридор резко свернул направо, и, выйдя из-за угла, она почти столкнулась с двумя коразианцами. У Мейгри было преимущество. Она была готова к внезапному появлению врага, коразианцы же, напротив, оказались застигнуты врасплох.

Клинок гемомеча ярко вспыхнул, и голова робота отлетела, ударяясь о стену коридора и падая на пол. Второй удар меча разрубил тело другого робота, но тот успел поднять тревогу. Загудели клаксоны. Она почувствовала, что Саган разъярен.

«Вы теряете время, миледи!»

«Что, черт возьми, мне оставалось делать?»

Первый коразианец упал, но был еще жив и, потеряв контроль над телом, беспомощно вращался на полу, как заводная черепаха. Второй, освободившись из оболочки робота, вытек на пол, и его оранжевая, огненная масса быстро приближалась к ее ногам. Мейгри ударила мечом, но - вот удивительно! - коразианец продолжал двигаться. Что же, пламя меча слабее огненной массы?

- Саган! - крикнула она, отступая.

«Измените полярность! Отрицательная энергия! Включите щит!»

Конечно, как она не подумала об этом. Но ведь в последний раз она сражалась с коразианцами семнадцать лет назад и тогда ей не пришлось столкнуться с ними вплотную.

Мейгри активировала защитный луч меча и направила на коразианца. Тот потемнел, сжался и начал дымиться.

«Поверните налево, миледи! Я обнаружил коридор, который ведет к мальчику! Быстрее!»

Мейгри бросилась к Сагану и вдруг справа увидела другой коридор, залитый оранжевым светом, отражавшимся на металлических стенах. Оранжевый свет становился все ярче, и она услышала жужжание и позвякивание движущихся роботов. Чтобы добежать до Сагана, ей надо бы до пересечь этот коридор. Они ее сразу заметят, прятаться негде.

«Я вижу их, миледи. Идите ко мне».

Всегда рядом. Я буду с вами. Доверяйте мне.

Ни времени, ни выбора у Мейгри не оставалось. Она бросилась вперед, стремглав пересекла коридор на виду у приближавшегося врага и, сорвав чеку с гранаты, бросила ее в самую гущу коразианцев, как только оказалась на другой стороне коридора. Взрывной волной ее отбросило в сторону, и она ударилась о перегородку. К счастью, невредимая, она краем глаза увидела, что взрыв убил не всех врагов. Оранжевый свет все еще был ярким. Роботы начали стрелять. Дождь огненных стрел обрушился на нее. Сильная боль пронзила мышцу левой руки.

Как магнит притягивает к себе.

Сильная рука схватила ее, потянула и обняла, защищая. Саган поднял меч, защитный экран активировался, отражая снаряды. Мейгри прижалась к Сагану, освобождая ему пространство для взмахов меча. Рука его сжимала ее крепко, почти судорожно. Еще минута, и они вступят в бой. Он отпустит ее, она займет позицию рядом. Но на эту короткую минуту они снова вместе, снова чувствуют поддержку друг друга.

Мейгри слышала, как бьется сердце в его груди, ощущала прикосновение мускулистых бедер, крепкой, жилистой руки. И чувство величия вернулось, окутало, наполнило ее, окружило сиянием, ярким, как блеск звезд.

Что ж, значит, вовсе не адреналин вновь связал их.

- На ту сторону коридора! - приказал Саган и почти оттолкнул ее от себя.

Мейгри в долю секунды оказалась там и заняла позицию. Гемомеч светился в ее руке. Саган бросился на врага, и Мейгри оказалась рядом. Она могла поклясться, что не дотронулась ни до одного робота, но ударная волна, исходившая от меча, поражала их и содержавшуюся в них массу, и снова в коридоре стало тихо. И темно, как в аду.

Мейгри запыхалась. И еще она ждала, когда глаза привыкнут к темноте. Вдруг боль пронзила ее, но это была не ее боль.

- Дайен! - прошептала она. - Мы… теряем его!

Саган схватил ее за локоть.

- Сюда. Дальше по коридору. Я знаю где… - Он тоже запыхался и говорил, обрывая фразы. - Я узнал… до того, как вы… привели за собой целую армию.

Направо шел еще один коридор. Мейгри почувствовала, как оттуда на нее словно ветром подуло: это были эмоции Дайена.

Они шли вперед, а за их спинами темнота понемногу рассеивалась.

Они все шли и шли. Ноги Мейгри болели, дыхание обжигало горло. Только мистическая сила, которой она обладала, поддерживала работоспособность мозга. Но не тела. Именно мозг заставлял работать мускулы, которые выполняли свои обязанности вот уже более сорока лет.

Мысль о том, что они все ближе и ближе к Дайену, и нежелание показать Сагану, что силы ее слабеют, заставляли Мейгри идти в ногу с Командующим. Если она замечала, что он замедляет шаг или начинает дышать с трудом, старалась не обращать на это внимания.

- Стой! - он остановился так неожиданно, что Мейгри налетела на него. Он поддержал, обнял рукой за талию. - Я слышу мальчика.

Мейгри прижалась к Сагану, прислушалась. Это был не крик, скорее стон. Она вслушивалась в этот звук, не понимая, слышит ли уже ушами или все еще сердцем.

- Здесь! - Она показала на полуоткрытую дверь по правую сторону коридора. - В той комнате.

- Дa, но в ней виден яркий оранжевый свет, - сказал Саган.

За их спиной оранжевый свет тоже становился все ярче и уже слышалось жужжание колесиков.

- Вы видите его, миледи?

Мейгри смежила веки, стараясь сосредоточиться. Перед глазами сразу возникло видение.

- Он лежит на столе, похожем на операционный. С ним в комнате четыре… нет, семь коразианцев. Два - в ногах, два слева, один справа и два у изголовья. Дайен лежит ногами к двери.

- Значит, четверо стоят спиной к двери. - Саган снял с пояса лазерный пистолет и протянул Мейгри. - Цельтесь выше. Будем надеяться, что мальчик не сядет при нашем появлении.

- Не думаю, что он сможет сесть, - пробормотала Мейгри. Она посмотрела на пистолет и покачала головой. - Вы же знаете, я плохой стрелок.

Саган внимательно посмотрел на нее. Свет драгоценного камня отразился в его глазах. Боже, как они были темны!

- Сейчас ваше мастерство не имеет значения, - сказал он.

Мейгри взяла пистолет, при этом руки их соприкоснулись. И словно лазерный луч прошил ее от ладони до плеча. Она отдернула руку.

- И не забудьте сменить полярность, - напомнил Саган.

- Да уж не забуду! - огрызнулась Мейгри, злясь не на него, а на себя, потому что понимала: в таком напряженном и возбужденном состоянии вполне могла и забыть. Торопливо, трясущимися руками она подрегулировала пистолет.

Прижимаясь спиной к стене, чтобы ее не сразу обнаружили, если вдруг один из коразианцев решит проверить сенсором, что делается в коридоре, Мейгри двинулась к двери. Саган шел рядом, держа в левой руке гранату. Она увидела, что на поясе у него прикреплены еще несколько, и мысленно отругала себя за то, что не додумалась сделать то же самое.

В конце концов прошло семнадцать лет!

Подкравшись к двери, она остановилась, глубоко вздохнула и ворвалась в комнату. И при первом же взгляде увидела, что Дайен все еще лежит на столе. Подняла пистолет и четыре раза выстрелила, целясь в головы тех, кого она должна была уничтожить. Осколки металлопласта разлетелись по комнате. За спиной в коридоре раздался взрыв.

Четверых уже не было у стола: двое замертво упали к ногам, третий просто вышел из строя, а четвертый еще вытекал из стальной оболочки. Мейгри сделала два новых выстрела, продвигаясь в глубину комнаты.

Саган ворвался следом. Они вели бой молча, согласовывая действия мысленно и двигаясь слаженно, как два танцора под музыку, слышную только им.

Последние два выстрела предназначались коразианцам, стоявшим у головы Дайена. А Саган ударом меча разрубил того, что стоял по другую сторону стола. Еще один коразианец, которого Мейгри не видела, неожиданно выскочил из-за какой-то дьявольской машины в углу комнаты.

«Слева!» - крикнул Саган мысленно.

Она обернулась, оступилась и потеряла равновесие. Ее выстрел не попал в цель. Коразианец бросился вперед. Саган сделал выпад, схватил робота руками, приподнял и стукнул о машину. Из машины полетели искры, она задымилась.

Опасность миновала. Но ненадолго.

Таймер продолжал отсчет времени. 1040…

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Кость от костей моих, и плоть от плоти моей.

Книга Бытия 2:23

Менгри подбежала к Дайену. Саган встал на страже у двери.

Руки и ноги юноши были стянуты зажимами. Мейгри смотрела встревоженно, пока разрезала их мечом. Яркое пламя клинка бело-голубым отсветом ложилось на его бледное лицо и придавало пурпурный оттенок рыже-золотистым волосам. Темная струйка крови стекала изо рта Дайена, но Мейгри сразу определила, что внутренние органы не повреждены, а кровь течет из языка, который он прикусил от боли. Не нашла она и ран на теле.

Психическая пытка. Коразианцы довели ее до совершенства. Если разуму внушают, что конечности тела отрублены, то какая разница, отрублены ли они на самом деле? К тому же зачем портить лакомое блюдо для обеда? Коразианцы предпочитали свежатинку.

Мейгри положила руку на лоб Дайена. От ее прикосновения юноша вздрогнул, замотал головой и дико закричал.

- Дайен, - сказала она ласково, хотя видела, что оранжевый свет в коридоре становится все ярче. - Дайен, это я - леди Мейгри. Успокойся, все в порядке.

- Что вы с ним нянчитесь! Поставьте его на ноги! - крикнул Саган и бросил в коридор гранату. Яркая вспышка, взрыв, оранжевый свет исчез.

- Дайен! - умоляла Мейгри. Подхватив юношу за плечи, приподняла и посадила его. Он продолжал мотать головой и кричать от боли. - Дайен… - голос Мейгри зазвучал тверже. - С тобой все в порядке. Эта боль не настоящая, на самом деле с тобой все в порядке.

Дайен открыл глаза, дико посмотрел на правую руку. Увиденное озадачило его, и он перевел непонимающий взгляд на Мейгри. Она видела ужас в его глазах, и сердце у нее сжалось от боли. Он должен понять, что настоящий ужас предстоит пережить, если они не выберутся отсюда.

- Дайен… - начала она, но Саган, подойдя, грубо оттолкнул ее.

- Встаньте у двери, - приказал он, всовывая гранату ей в руку. - Это последняя.

Мейгри подбежала к двери и выглянула в коридор. В одном его конце было темно, но в другом брезжил свет, как от закатного солнца. Там затаились коразианцы. Они, конечно, могли броситься на штурм комнаты, но зачем беспокоиться? «Мясо» скоро само попадет им в руки. Мейгри подумала, что на борту корабля, возможно, не так уж много коразианцев. Находясь вдали от своих баз, они вынуждены экономить припасы и энергию, а потому, несомненно, состав команды на корабле минимальный. Однако какое это имеет значение? Хватит и такого количества, чтобы убить троих людей.

Повернув голову, она увидела, как Саган схватил Дайена за ворот летного костюма, стащил со стола и поставил. Однако ноги у юноши подкосились, и он упал.

- Встань, мальчик. Ты выглядишь, как тот Страж, Платус, что валялся у меня в ногах.

От этих слов Дайен пришел в себя, при свете меча его глаза заблестели, как Звезда Стражей. Схватившись за край стола, он медленно поднялся на ноги.

Не отрывая взгляда от Сагана, сплюнул накопившуюся во рту кровь и слабым голосом сказал:

- Платус не валялся в ногах! Я видел его. Он мужественно стоял перед вами…

- Ну, тогда ты похож на Старфайера. В тебе течет отцовская кровь - не кровь, а водица. - Саган положил руку на плечо юноши.

- Зачем же вы тогда пришли за мной? - вскричал Дайен.

- Затем, что мне нужно живое тело с рыжими волосами и голубыми глазами Старфайера, с его генами и хромосомами. А есть ли у этого тела хребет - дело второе.

Командующий подтолкнул Дайена с такой силой, что тот отлетел к двери. Мейгри поймала его и увидела слезы в глазах юноши.

- Не смей плакать! - сказала Мейгри, взяв его за плечи и встряхнув.

Таймер продолжал тикать. 900…

Мейгри подхватила Дайена за одну руку, Саган за другую. И они повели его по коридору, Дайен шел, как слепой, не обращая ни на что внимания, позволяя вести себя куда угодно.

- Не надо с ним так грубо, милорд.

- Думаю, от моего поцелуя ему стало бы еще хуже, миледи. Смотрите, вот они! Спрячься за нас, мальчик!

Дайен резко мотнул головой.

- Я могу сражаться! - сказал он вдруг и поднял гемомеч.

Голос его прозвучал вяло, что сразу заметил Командующий, и бросил на него острый, оценивающий взгляд.

- Хорошо.

Коразианцы бросились на них, засвистели пули. Мейгри метнула последнюю гранату. Спасаясь от ударной волны, все трое вжались в стену, а затем ринулись дальше по коридору.

Дайен не отставал, гемомеч мысленно связывал его с ними, заставлял действовать синхронно. Они втроем направляли удары своих мечей на все, что светилось или двигалось. Возбуждение, возникшее от чувства взаимного перетекания сил, поддерживало дух. Но не плоть.

Свет гемомеча Мейгри с каждой минутой становился все слабее. Она теряла энергию. Меч Сагана тоже светился тускло. Он тяжело дышал и вдруг, на минуту опустив клинок, поморщился и начал массировать плечо. Дайен действовал мечом неумело и глядел вперед, как лунатик.

«Мы выдохлись, - подумала Мейгри, - еще одного нападения мы не выдержим. Тьма поглотит нас навеки…»

Тьма. Мейгри посмотрела вокруг: ни одного оранжевого пятнышка. Они стояли в коридоре, ведущем к ангару, к их космолетам, а вокруг была темнота.

- Отключить мечи, - прозвучала команда Сагана, и Мейгри в ту же секунду опустила свой. - Берегите энергию.

Свет клинков потух, и драгоценный камень заблестел ярче. Заметив обращенный на звезду суровый взгляд Сагана, Мейгри спрятала ее под доспехи. Темнота стала почти абсолютной.

- В каком состоянии ваш космолет, миледи?

- Я запрограммировала его, как вы приказали. Он взорвется… - от усталости она не могла сразу подсчитать, сколько времени прошло. - В общем, осталось совсем немного…

- 779 секунд. А что с твоим космолетом, мальчик? Где новый «Ятаган»?

- Не знаю. Не помню, - сказал Дайен удрученно. Мейгри услышала звук удара, довольно бесцеремонного.

Дайен налетел на нее, она схватила его за плечи и поставила ровно. От усталости и нервного напряжения, от невозможности остановить время она сама готова была ударить его.

- Ты должен вспомнить! - сказал Саган, прерывисто дыша. - Ты говорил мне, что Платус учил тебя ориентироваться на месте и запоминать приметы окружающей обстановки. Думаю, это единственно стоящая вещь, которой он научил тебя. Так воспользуйся ею!

Дайен молчал. Мейгри, стоявшая рядом, почувствовала, как он весь дрожит.

- Дальше по коридору. Второй ангар справа.

Включив мечи для освещения и защиты, они быстро пошли по коридору: Мейгри впереди, за ней Дайен, позади Саган, чтобы охранять их от нападения сзади. Перед каждой дверью Мейгри замедляла шаги, готовясь к появлению коразианцев.

Но все было тихо. 598…

- Здесь, - сказал Дайен.

Они прижались к стене. Саган подал знак, Мейгри, держа меч на изготовку, подошла к двери и заглянула внутрь. Холодный воздух разметал ей волосы, осушил пот на лице.

- Космолет здесь. В ангаре пусто, никого… 500…

- Тогда давайте побыстрее выбираться отсюда, - сказал Дайен сердито и шагнул к двери.

Мейгри услышала щелчок, раздавшийся рядом с ее ступней. Так вот почему здесь нет коразианцев!

Она бросилась к Дайену и со всей силы оттолкнула его от двери, потом повалила на пол и прикрыла своим телом. В ту же секунду что-то тяжелое навалилось на нее. Сильная рука пригнула голову, другая - закрыла лицо и глаза.

Столб пламени вырвался в коридор. Нестерпимый жар обжег легкие, а ядовитый дым заполнил все вокруг.

- Бежим! - крикнул Саган.

Вскочив на ноги, он поднял Мейгри и толкнул вперед. Зажав рукой нос и рот, Мейгри бросилась в ангар. Воздух там был холодный, и она облегченно вздохнула. Мина разорвалась на пороге, не повредив ни ангара, ни космолета.

439…

Саган помог Дайену встать, и они вошли.

- Вперед. И приготовь космолет к старту, - приказал он юноше, потрясенному всем происшедшим.

Дайен молча кивнул и пошел к «Ятагану». Мейгри внимательно посмотрела на него, когда он проходил мимо. Цел и невредим, только рукой потирает затылок.

«Я слишком сильно его ударила», - решила Мейгри.

Она выглянула из ангара. На металлических стенах коридора появились отблески оранжевого света - коразианцы шли посмотреть на результат взрыва мины-ловушки. Саган в это время искал панель электронного замка, чтобы запереть дверь. Взяв меч на изготовку, Мейгри встала рядом.

350…

Саган нашел панель. Механизм замка коразианцы скопировали у людей, поэтому он был знаком Сагану. Двери с грохотом закрылись, и Командующий, отключив меч, убрал его в ножны.

Мейгри вздохнула и тоже отключила меч. Темнота окутала ее, обдав приятной прохладой, - так чувствует себя изнемогающий от жары, попав наконец в прохладную тень. Силы покинули ее, каждый мускул болел, и она с трудом представляла, как заберется в космолет. Ей бы радоваться, что испытания подходят к концу, но она была слишком измучена. Ничего не видя в темноте, Мейгри шагнула, споткнулась и потеряла равновесие. Снова Саган подхватил ее, поддержал.

Держал крепко, до боли сдавливая руки.

- Благодарю, милорд. Все в порядке, - сказала она как можно спокойнее. - Можете отпустить меня.

Но вместо этого он еще сильнее сжал ее руки, затем притянул и прижал их к горячему и сильному телу. Она почувствовала, как гулко бьется его сердце, как глубоко и часто его дыхание.

Мейгри растерялась. Ведь он соблазнял не тело ее, а душу. Она читала в мыслях, чего он хочет от нее и что может дать.

Галактику, миллиардное население которой будет смотреть на нее с восхищением, поклоняться ей и провозгласит своей королевой.

В душе Мейгри шла борьба. Она боролась с собою, а не с Саганом. Его губы коснулись шрама на ее щеке; небритый подбородок царапал кожу.

У нее нет на это права, она не рождена для этого. Нет.

Но разве она не заслужила этого, разве не достойна получить?

Мейгри обвила руками тело Командующего, прижалась плотнее, словно хотела раствориться в нем, стать его плотью и кровью.

Губы Сагана впились в ее рот, лишая дыхания, лишая жизни…

300…

Что-то острое впилось ей в грудь. Восьмиконечная звезда. Она отодвинулась от Сагана и глубоко вздохнула. Рука потянулась к цепочке, чтобы сорвать ее с шеи.

В ангаре вспыхнул яркий, почти ослепляющий свет.

- Я должен был догадаться, - раздался молодой и ехидный голос.

Огни космолета освещали ангар ярким, искусственным светом, придавая всему резкие очертания. Мейгри вырвалась из объятий Сагана и отвернулась. Командующий отпустил ее, но продолжал держать за плечи.

Дайен, скрестив на груди руки, стоял напротив. Голубые глаза его были широко открыты, на лице - ни кровинки.

- Стражи! Старые боевые товарищи! Ха-ха! - Юноша сплюнул кровь. - Вы были любовниками!

230 секунд.

Таймер отсчитывал последние секунды их жизни, а они стояли неподвижно. 225 секунд.

- Я просил тебя подготовить космолет к старту, мой мальчик, - сказал Дерек Саган.

- Не называйте меня мальчиком! - возмущенно откликнулся Дайен. - Меня зовут Старфайер. Дайен Старфайер! - Он гордо вскинул голову, и копна рыже-золотистых волос словно вспыхнула в ярком свете. - И я ваш король!

Его слова эхом пронеслись по ангару. Мейгри зажала звезду в руке, стойко перенося боль от впившихся в ладонь острых клиньев, и сделала шаг, отходя от Сагана, но тот удержал ее, сильно сдавив пальцами плечо. Телo ее напряглось, и он уступил. Мейгри увидела, как губы его скривились в усмешке, а взгляд устремился на Дайена.

- Король? Ты - щенок, молокосос. И сейчас сделаешь то, что я тебе приказал. - Командующий шагнул к нему. - У нас почти не осталось времени. Ты можешь стоить нам жизни, мальчик…

В тот же миг в руках Дайена вспыхнул гемомеч, преграждая дорогу Командующему.

189…

Саган тоже включил меч. Мейгри знала, что он не будет убивать. Только покалечит. Королевский наследник без руки или ноги, с глазами, не видящими света, все равно будет нужен ему.

Командующий поднял меч. Дайен неуклюже встал, готовясь отбить удар. Мейгри, стоявшая в стороне, бесшумно вложила меч в ножны. Сцепив пальцы рук, собрав все силы, она бросилась к Сагану сзади и нанесла точный удар в сонную артерию.

В последний момент он почувствовал это движение, хотел повернуться, чтобы встретить удар, но она опередила его. Он покачнулся и без сознания упал к ее ногам.

- Никогда не допускайте, чтобы я стояла у вас за спиной, милорд, - сказала Мейгри и посмотрела на Дайена, который от удивления буквально открыл рот.

- С ним будет все в порядке. У нас почти не осталось времени. Помоги мне перенести его в космолет.

- Мы могли бы… оставить его здесь, - сказал, побледнев, Дайен.

- Без него мы не сумеем вернуться на «Феникс».

100…

Они подхватили Командующего и втащили в космолет.

- Управление возьми на себя, - приказала Мейгри.

Дайен кивнул и быстро сел в кресло пилота. Кабина «Ятагана» была слишком мала для троих. Мейгри уложила Сагана на палубе, не в силах поднять его, чтобы усадить в кресло. Сама же торопливо села в кресло второго пилота.

75 секунд.

Двигатели космолета взревели.

- Мы не сможем вылететь! - крикнул Дайен, показывая на двери ангара. - Они заперты!

70 секунд.

- Они откроются. Автоматически, когда космолет стартует. Это сделано из предосторожности. Такая конструкция.

«Конструкция, изобретенная людьми, - подумала Мейгри. - Но это не значит, что у коразианцев точная копия. Они могли внести изменения. А может, убедившись, что мина-ловушка не сработала, они заперли нас здесь?..»

65 секунд…

Пламя вылетело из сопла космолета и толкнуло его вперед. Створы ангара дрогнули и начали расходиться, но замерли, открывшись не до конца. Коразианцы, поняв, что добыча ускользает, блокировали выход.

- Ты сможешь это сделать, - сказала Мейгри, положив ладонь на руку Дайена. - Они открылись довольно широко. Сквозь проем можно пролететь.

53 секунды.

Если «Ятаган» хоть чуть-чуть вильнет, если Дайен не сможет удержать его, они разобьются.

Держи его… Держи прямее…

Космолет проскочил сквозь стальные створы и с бешеной скоростью вырвался в открытое пространство космоса. Стартовать сразу после включения двигателей, да еще с такой скоростью было очень опасно - об этом громко и в непристойных выражениях напоминал компьютер. Но еще опаснее было не пойти на этот риск. Мейгри оглянулась на «материнский» корабль.

2, 1…

От взрыва корабль коразианцев разлетелся на куски. Неужели хватило одного космолета, чтобы уничтожить такую махину?! Мейгри ждала второго взрыва, но он не последовал. И она поняла. Ведь они с Саганом, запуская таймеры, синхронизировали их, и космолеты взорвались одновременно.

Мейгри начала дрожать. Казалось, что тело готово рассыпаться на части. Ей чудилось, что она снова ощущает крепкое объятие его рук, нежное прикосновение его губ к шраму. Слезы наполнили ее глаза и потекли по щекам.

Сзади послышался шорох. Мейгри испуганно обернулась, держа руку на гемомече.

Командующий сидел и потирал шею. Взглянув на нее, он раздраженно сказал:

- Ради Бога, миледи, перестаньте распускать нюни!

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Торжество целомудрия подавляет.

Уильям Батлер Йитс, «Второе пришествие»

- Я возьму управление на себя.

В небольшом по размеру космолете Командующего с его высоким ростом приходилось сгибаться чуть не пополам. Так, в полусогнутом состоянии, он добрался до кресла пилота.

Дайен взглянул на Мейгри.

- Я возьму управление на себя, - повторил Саган, - или мы останемся до конца дней своих в космосе.

Мейгри пожала плечами. Она очень измучилась, и ничто уже не волновало ее. Дайен встал. С трудом протискиваясь в тесном пространстве кабины, поменялся местами с Саганом, и Командующий сел на место пилота. Скривив гримасу от пронзившей тело боли, он поднял руку и стал массировать шею и плечо.

- Насколько я помню, вы таким образом однажды убили человека, миледи.

- Насколько я помню, милорд, я убила его потому, что он чуть не убил вас.

Командующий ничего не ответил; она пробудила в нем воспоминание, которое, словно призрак, восставший из могилы, было неприятным и пугающим. В памяти воскресло видение красной мантии и черной молнии.

Саган обернулся и посмотрел на Дайена, уснувшего в кресле. Лицо бледное, испачканное копотью во время стычек с коразианцами. Тело вздрагивает от пробегающих по мышцам конвульсий. Командующий был знатоком по части разного рода пыток. Он не раз наблюдал за людьми, подвергавшимися пыткам, да и сам не избежал этой участи, как, впрочем, и леди Мейгри. Это случилось однажды, уже давно, когда их схватили «охотники за умами». Тогда-то она и убила человека, который чуть было…

Саган тряхнул головой, отгоняя мысли о прошлом, и тут же пожалел об этом, так как жгучая боль пронзила шею. Он посмотрел на Мейгри, сидевшую с закрытыми глазами. Видимо, она спала. Руки и глаза Сагана были сосредоточены на управлении космолетом, но голову занимали мысли о другом.

Дайен вырос очень похожим на Старфайера. У него, как у отца, надутые губы; он так и не научился поджимать их. Любит предаваться размышлениям, живет своей внутренней жизнью. Отец Дайена, кронпринц, был, по мнению Сагана, фатом, этаким привлекательным с виду денди, псевдоинтеллектуалом. Женился на одной из самых красивых и умных женщин в галактике, но Саган не видел в том его заслуги - все было предопределено, как это и подобает в королевской семье. Правда, умер он, как слышал Саган, достойно, храбро вступил в бой против значительно превосходящих сил мятежников, чтобы спасти жизнь жены и новорожденного сына.

Командующий крепко сжал рычаги управления. Семнадцать лет прошло, но до сих пор их смерть вызывала в нем чувство досады. Он не желал этой трагедии, этого не должно было случиться. Роубс вскоре понял свою ошибку и очень сожалел о содеянном, особенно после того, как Стражи сумели скрыться вместе с мальчиком. Президенту следовало прислушаться к тому, что советовал Саган - оставить королевскую семью в живых, а затем использовать ее в пропагандистских целях, позволить им постепенно погрязнуть в трясине приемов и балов, которые устраивали бы дряхлые и безобидные герцогини.

Но Роубс не послушался. И теперь Саган хорошо знал, кто отдал приказ убить короля. Этот Некто - иначе Командующий и не называл его, не желая даже упоминать его имени, - контролировал умы черни. Это он толкнул мятежников на убийства и прочие зверства. После смерти король и кронпринц стали в глазах народа мучениками, исчезнувшего наследника превратили в героя романтических легенд и повод для разжигания монархических настроений.

Некто. Руки Командующего слегка дрожали. Боль в шее и плече не проходила, и он заставил себя прекратить блуждание по темным и нелегким дорогам прошлого.

Краем глаза Саган посмотрел на Мейгри. За его путаными мыслями было трудно уследить, но, возможно, она все-таки прочла что-то и узнала о его самом больном месте - о предмете его страха.

Потянувшись, Мейгри открыла глаза и посмотрела через обзорный иллюминатор в черное пространство космоса. На ее лице, покрытом сажей и пеплом, остались следы слез, напоминавшие тонкие шрамы. О ком она плакала? О себе или… о нем?

Светлые волосы, влажные от пота, растрепались и свисали на лоб и плечи слипшимися, словно безжизненными прядями. С глубокой, щемящей сердце болью он вспомнил прикосновения мягких, пышных волос, запутавшихся в его пальцах. Это воспоминание всколыхнуло в нем страсть, желание. Но не сиюминутного сексуального наслаждения жаждал он. Его подлинной страстью была безграничная власть. Власть ума - его собственного, вдохновленного и дополненного ее умом. Он должен найти способ реализовать эту страсть и… насладиться полностью.

Звезда Стражей, не запятнанная ни кровью, ни пеплом битвы, покоилась на ее груди. То поднимаясь, то опускаясь в такт дыханию, она переливалась ярким светом в тускло освещенной кабине космолета. Он чувствовал, что Мейгри поглощена мыслями о себе, о своих страхах, а, возможно, и желаниях.

Звезда Стражей.

Саган еще раз взглянул на спящего юношу. По крайней мере одной цели он добился. Он сломил дух Дайена. Теперь при желании он может играть с ним, как с игрушкой, как с бесхребетной марионеткой, танцующей на ниточках, концы которых находятся в его руках.

«Я должен быть рад, так нет… - Дерек Саган мысленно проклинал себя. - Почему каждый раз, когда я вкушаю плод очередной победы, душу мою терзает недовольство и отравляет наслаждение?»

* * *

В космолете было нестерпимо холодно. Мейгри, оставшись без летного костюма, дрожала и все больше съеживалась в своем кресле. Ей следовало бы наблюдать за Саганом, стараться прочесть его мысли, предугадать, что он еще замышляет. Но она почему-то не отваживалась на это. Она все еще чувствовала на щеке прикосновение его губ, и ощущение было болезненнее, чем нанесенная им семнадцать лет назад рана. Она хотела избавиться от этого чувства, от этой боли, забыть о власти и о том миге, когда они были непобедимы.

Мейгри перевела взгляд на Дайена. Его голова упала на грудь, дрожь сотрясала тело, казалось, оно может в любую минуту рассыпаться на куски. Всего лишь короткий миг он был королем. Теперь он… заурядный человек. Мейгри в отчаянии отвернулась. Все оказалось безнадежно. Зачем продолжать бороться?

Взгляд скользнул по обзорному иллюминатору, и она увидела отраженный в нем свет. На фоне темноты космоса свет казался ярче солнечного. Свет драгоценного камня. Белый, чистый, переливчатый.

«Только у мертвых нет желаний». «Может быть, - подумала она, - желаний у них нет, но есть другие преимущества».

Вздохнув, Мейгри скрестила на груди руки, засунув ладони под мышки, чтобы согреть.

- Коразианцы, - сказал Командующий. Мейгри вскочила, вглядываясь в иллюминатор.

Истребители коразианцев прекратили атаку и, потеряв управление, беспорядочно и бесцельно двигались в космическом пространстве - легкая добыча для людей Командующего. Уничтожение их было теперь вопросом времени.

- Кажется, вы победили, милорд, - сказала Мейгри.

- Не предавайтесь восторгам, миледи.

Командующий повернулся к ней, взгляды их встретились, и Мейгри вздрогнула, увидев пустоту и мрак в глубине его глаз. Эта бездна, как черная дыра, казалось, готова была поглотить ее.

«Вам следовало оставить меня умирать, миледи», - мысленно сказал он, а вслух произнес:

- Компьютер, передай послание на «Непокорный». Лорд Дерек Саган капитану Майклу Уильямсу. Битва выиграна. Можете приступать к уничтожению наемников, как планировалось. Пленных не брать.

- Что?

Возможно, уже ничто не вернуло бы Дайена к жизни, но при этих словах он вскочил и вцепился в спинку кресла Командующего с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

- Вы не можете этого сделать! Вы обещали! Вы дали им амнистию!

- Я сдержал обещание, мальчик. Они предстанут перед своим Богом - если он у них есть - свободными от грехов.

- Они доверяли вам! Я… - голос юноши сорвался на хрип. - Я тоже доверял вам!

- Это и есть ваша общая ошибка. Компьютер! Где подтверждение о получении приказа?

- Леди Мейгри! Сделайте же что-нибудь! - Дайен обернулся к ней, голубые глаза сверкали, взгляд был твердым и решительным. - Остановите его!

Мейгри не смотрела на юношу. Ее лицо было бесстрастным. Исчезли живость и теплота. Медленно и осторожно ее рука тянулась к гемомечу.

- С «Непокорным» нет связи, сэр, - ответил компьютер.

- Проверить и устранить неисправность!

- Проверка идет, сэр.

- Вызови на связь «Феникс»!

Саган в бешенстве нажимал кнопки пульта управления. Все внимание он сосредоточил на приборах, то приводя их в действие, то отключая и даже стукая по ним пальцами.

Рука Мейгри нащупала рукоятку меча и сжала ее так, что шипы впились в кожу. Она ждала, надеясь, что Дайен поймет намек.

- Неисправность не обнаружена, сэр.

- Тогда передавай! - прорычал Саган.

«Чего мальчик ждет?» - подумала Мейгри, теряя терпение. Ждет, что она встанет и нападет, начнет бой не на жизнь, а на смерть в этом тесном маленьком космолете? Тогда они все трое погибнут. Это решит ее проблемы, но ничего не даст,Дайену.

- Проверь получение приказа на «Непокорном»!

- Связь не сработала, сэр. Проверка на повреждение отрицательная…

Может быть, ей показалось, но компьютер начал паниковать. Она еще крепче сжала рукоятку меча, держа его за спиной, сосредоточила мысли на Дайене и наконец с облегчением вздохнула, услышав позади шорох и едва уловимый вздох от боли, когда юноша сжал рукоятку и шипы вонзились в ладонь.

Мейгри начала с ним молчаливый разговор, посылая мысли через меч, который тщательно прятала от Сагана.

«Дайен, ты понимаешь меня?»

«Да!»

Он нервничал, чувства его смешались. Раздражение, обида, неуверенность попеременно охватывали его, мешая ясности мыслей.

«Успокойся, Дайен. Саган не может передать свой приказ. Еще есть шанс предупредить Дикстера. Попробуй считать. Сделай что-нибудь, чтобы прояснить мысли. Глубоко не дыши. Саган может услышать».

«Десять… семь, шесть… шесть… четыре, три, два, один. Вот, теперь я в порядке».

«Хорошо, - подумала Мейгри, - дело пойдет».

«Когда мы будем на «Фениксе», незаметно проберись на космолет и лети к «Непокорному»…»

«Украсть космолет… Но как?»

«Ты вне подозрений. Ты можешь везде свободно ходить. Ты знаешь коды. Тебе позволят улететь и слова не скажут».

Страх. Ужасный, все подавляющий страх волной исходил от юноши. Все-таки на «материнском» корабле коразианцев Дайен пережил нечто ужасное.

«Леди Мейгри, летите вы. Я… Я не могу больше летать. Но я помогу вам…»

Мейгри поняла. Ей стало жаль Дайена, но она подавила свою жалость. Так надо. Ее план, может быть, и не спасет наемников, но спасет ее короля.

«Нет, Дайен, я должна остаться. Саган попытается остановить тебя, и только я смогу помешать ему».

- Компьютер! - резким голосом сказал Командующий. - Задействуй аварийный вариант вынужденной посадки, если ничего другого нельзя сделать.

В обзорном иллюминаторе показался контур приближавшегося «Феникса». Они совершат посадку через несколько минут. Мейгри сняла руку с меча. Ведь Саган может в любой момент обратить на них внимание. Но не эта опасность заставила ее прервать мысленную связь с Дайеном. Она не хотела ни упрашивать, ни убеждать, ни заставлять юношу осуществить ее план. Это не поможет. Он сам должен решиться пойти на риск. Ради своего спасения он никогда не пойдет на это. Сейчас он о себе не думает. Но угроза, нависшая над другими, над теми, кого он любит, подтолкнет его к действию. Потребность спасать и защищать. Это у него в крови - королевской крови.

- Аварийный сигнал послан, сэр.

Навстречу их космолету открылся люк причала на «Фениксе». Мейгри видела в иллюминаторы, как суетятся на палубе. Они не знали, чем вызван аварийный сигнал о вынужденной посадке, поэтому к причалу были стянуты службы спасения, команда скорой помощи и противопожарное оборудование. Хаос. Неразбериха. «Феникс» тоже подвергался сильному обстрелу и наверняка получил серьезные повреждения. Внимание Командующего будет полностью направлено на корабль, как только он ступит на его борт.

Нет, не будет.

Мейгри закрыла глаза.

На этот раз я убью его.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Конец - это то же начало.

Т.С. Элиот, «Легкое головокружение»

Спасатели в неуклюжих защитных костюмах столпились вокруг космолета, как только он благополучно совершил посадку. Саган открыл входной люк, и они заглянули в кабину. На лицах, едва различимых за стеклами шлемов, отразилось крайнее удивление при виде самого Командующего, сидевшего в кресле пилота «Ятагана».

- Уберите это от моего лица! - злобно крикнул Командующий, отталкивая спасателя, водившего перед ним детектором радиационного излучения.

Саган встал, наслаждаясь возможностью выпрямиться во весь рост.

- Адмирал Экс! - закричал лейтенант в переговорное устройство. - Лорд Саган прибыл невредимым, сэр! Да, сэр. Причал номер шестнадцать. Да, сэр. Я передам ваше послание, сэр.

Спасательная команда, быстро свернув оборудование, исчезла, отправленная выполнять другое задание. Мейгри увидела удалявшиеся красные «мигалки» и услышала вой сирены.

Голова лейтенанта замаячила перед обзорным иллюминатором.

- Милорд, адмирал Экс просит пройти вас на капитанский мостик. Как можно скорее, милорд.

Саган открыл боковой люк и собирался выйти из космолета.

- Иду. Но прежде передайте этот приказ на «Непокорный»…

Неожиданно раздавшееся громкое рыдание прервало его.

Мейгри обернулась, Командующий посмотрел через плечо в глубину кабины. Дайен сидел, согнувшись пополам, обхватив голову руками, и рыдал.

Тело его содрогалось, он буквально захлебывался от рыданий.

Лицо Сагана исказилось от отвращения. Губы скривились в гадкой усмешке.

- Видно, от вас, миледи, он унаследовал слабость к слезам. Лейтенант, пошлите за доктором Гиском.

- Я останусь с ним, пока не подоспеет помощь, - предложила Мейгри. Отчаяние словно желчью наполнило ей рот.

Командующий молчал, пристально глядя на Мейгри. И в это мгновение она готова была поклясться: он догадался обо всем. «Если это так, он торжествует», - подумала она и невольно отвела взгляд, прикусив губу, чтобы не закричать от безысходности.

Не сказав ни слова, Саган отвернулся. И когда она наконец решилась взглянуть, он уже шагал к выходу с палубы.

- Он ушел? - послышался спокойный, ровный голос.

Мейгри в удивлении обернулась. Дайен поднялся с кресла. На лице его не было и следа от недавних слез.

- С тобой все в порядке? - спросила Мейгри.

- Не совсем, но я заметил, что мои рыдания никого здесь не задержали. - Дайен глубоко вздохнул. - Я полечу к «Непокорному» на этом космолете.

- Бог мой, дитя, я рада, что ты… что ты оказался незаурядным человеком, - сказала она первое, что пришло ей на ум. - Ты должен отправиться туда немедленно, пока на палубе никого нет. Передай Джону мой… сердечный привет. - «Дикстер поймет, он всегда понимал». - Желаю тебе удачи, молодой человек! - И горячо добавила еще раз: - Удачи.

Дайен взял ее за руку.

- Полетим вместе! Тогда сами передадите Джону Дикстеру свой сердечный привет. Мы перехитрили Командующего. Нас здесь уже не будет, когда он узнает, что мы задумали.

Мейгри припомнила взгляд Сагана, которым он посмотрел на нее перед уходом, и сказала:

- Узнает.

- Леди, пожалуйста…

- У вас свои обязанности, ваше величество, у меня - свои. Ваши обязанности - перед подданными, мои - перед вами.

Голубые глаза Дайена горели, окруженные ореолом волос цвета пламени, рыжеватые брови вопросительно поднялись, нижняя губа оттопырилась. Он был истинный отпрыск Старфайеров, а они привыкли получать все, чего хотели. Но по его виду можно было сразу понять: юноша напуган. Страх затаился в глубине его души. Он просто не хотел лететь один.

- Наши обязанности не всегда легки, Дайен, но выполнять их нужно. Для этого мы и родились. - Мейгри взяла его руку и быстро пожала. - Ты не будешь одинок, Дайен.

В юной душе шла борьба. Жестокая, но непродолжительная. И когда он принял решение, губы его сжались в тонкую, упрямую линию.

- Я буду одинок. Я всегда буду одинок. Одиночество - вот мое предназначение в жизни с самого рождения. - Дайен отпустил ее руку. - По крайней мере Бог будет с вами, Страж. Если именно этого вы хотите.

Мейгри выбралась из космолета.

Дайен закрыл входной люк. На нее он больше не смотрел. А она видела его сквозь обзорный иллюминатор: лицо - застывшее и суровое, голубые глаза - холодны как лед, зубы стиснуты. Только рыже-золотистые волосы горели как пламя. Все-таки Дайен был последним из Старфайеров, а они настоящие короли.

Маргарет Уэйс

Похититель разума

КНИГА ПЕРВАЯ

АНГЕЛ МЕСТИ

А затем, сказал я, мы должны проверить их искушениями – это род испытания – и посмотреть, как они себя поведут; подобно тем, кто помещает жеребят среди шума и суматохи, чтобы посмотреть, не робкие ли они, так и мы должны поместить наших юношей среди каких-либо ужасов, а потом провести их через наслаждения и испытать их тщательнее, чем золото испытывается в тигле... И тот, кто в любом возрасте, будь он дитя, юноша или взрослый мужчина, с честью и победоносно выйдет из испытаний, должен быть назначен правителем и стражем государства...

Но того, кого постигнет неудача, мы должны отвергнуть.

Платон. Республика.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Снаружи, в проходе, параллельном ангарной палубе, безмолвно и терпеливо стоял Командующий. В коридоре было темно: он приказал погасить свет. Охрану Дерек Саган отослал, а адмиралу Эксу передал сообщение, что уже вернулся на борт «Феникса».

Командующий сейчас был нужен на мостике, крайне нужен. В бою с коразианским флотом флагман получил серьезные повреждения. Состояние корабельного реактора вызывало большие опасения. Экс постоянно получал противоречивые сообщения о еще одном коразианском судне, только что вынырнувшем из гиперпространства. Кроме того, его выбивали из колеи домогательства адонианского торговца оружием, который требовал дать ему возможность поговорить с Командующим лично и срочно.

Саган ждал, прислонившись к переборке и скрестив руки на груди, с видом полного спокойствия.

Бесшумно открылась дверь, выходившая на ангарную палубу; на фоне освещенного проема на короткое время обрисовалась гибкая фигура со светлыми волосами в ореоле света.

Тихо, словно окружавшие его тени, Командующий шагнул через коридор.

Мейгри заметила его. Ее рука метнулась к мечу, но Саган был быстрее. Его пальцы безжалостно сдавили ее предплечье.

– Итак, миледи, вы воодушевили юношу. Дайен ушел?

Саган толкнул ее к стальной переборке.

Единственным источником света в коридоре был звездный камень, висевший на шее у женщины. Голубовато-белое сияние освещало ее лицо. Кожа казалась прозрачной, мертвой, серые глаза – темными и пустыми.

Она прищурилась.

– Да, он ушел.

– На «Непокорный», предупредить Джона Дикстера о моем предательстве? – почти с улыбкой поинтересовался Саган.

– Точно не знаю. Думаю, что да. – Мейгри посмотрела на него, вдруг начиная что-то понимать. – Ведь со связью на космоплане ничего не случилось, милорд?

– Ничего, что я не мог бы исправить, миледи.

Под его хваткой расслабились мышцы ее руки, сжавшей меч.

– Естественно, раз вы ее и нарушили. Сообщение о наемниках, удерживаемых в плену на «Непокорном», было уловкой.

– Не совсем так.

Саган протянул руку, коснулся пальцами шрама у нее на щеке, почувствовал, как Мейгри вздрогнула от его прикосновения. Она попыталась отстраниться, но за спиной была переборка.

– Перед отлетом я отдал капитану Уильямсу следующие распоряжения: если коразианцы будут разбиты, Джона Дикстера берут в плен и немедленно казнят. Наемники, которые останутся в живых после битвы с коразианцами, должны быть убиты сразу же по возвращении... Так помогите же мне, миледи, попробуйте еще разок, и я сломаю вам руку!

Мейгри, сделав усилие, успокоилась. Командующий пристально и угрюмо взглянул на нее и, убедившись, что она взяла себя в руки, хоть и не подчинилась его воле, продолжал:

– Вам будет приятно узнать, Мейгри, что Уильямс выполнил указания из рук вон плохо. Дикстер бежал и присоединился к своим. Наемники забаррикадировались на двух ангарных палубах. В настоящее время они обложены со всех сторон.

Мейгри рывком высвободила руку.

– Вы послали Дайена прямо в пекло! Вы знали об этом, когда подначивали его!

– Драка на редкость жестокая, миледи. Наемники загнаны в угол и сражаются за свою жизнь.

– Что это, милорд, еще одно испытание? Он же может погибнуть в этом бою!

– Да, миледи, еще одно. Но не для Дайена.

Саган по-прежнему сумрачно смотрел на нее, излагая ей свои, мысли, почти раскрывая перед ней душу. Мейгри вдруг стало страшно, она озадаченно и недоверчиво посмотрела на Сагана.

– Вы испытываете самого Бога!

– Если этот мальчик действительно помазанник Божий, – скривив губы, произнес Саган, – то в этом случае Создатель не оставит его.

Поморщившись от боли, Командующий помассировал руками затылок.

– Что это вы, милорд! Не так уж сильно тогда я вас ударила.

Но она понимала, что он ощущает. У нее самой болели все кости, все мышцы. «Стареем», – подумала Мейгри. Она устало вложила меч в ножны, не спуская, однако, глаз с Сагана.

Так они и стояли молча, настороженно наблюдая друг за другом, не упуская ни малейшего движения, ни вздоха, ни взгляда.

– Так вы хотите последовать за ним? – поинтересовался Командующий. Он протянул руку и, взявшись за звездный камень, что она носила на шее, стал разглядывать его с выражением презрения на лице. – Вы собираетесь выступить в роли Стража...

Он был совсем рядом, близко, так близко, как тогда, на борту коразианского корабля. Случившееся там было ошибкой, но вполне естественной. И он, и она были тогда в опасности, они зависели друг от друга, они разбили врага и торжествовали, как торжествовали давным-давно. И сейчас он придвинулся к ней настолько, что она физически ощущала сильные, ровные удары его сердца.

Закрыв глаза, Мейгри вырвала из его руки светящийся камень, Звезду Стражей, и крепко зажала его в ладони.

Его теплое дыхание обдавало ее холодную кожу. Она плотнее прижалась к стене, отвернула лицо. Его пальцы вновь коснулись ее щеки, ужасного шрама, рассекавшего лицо от виска до уголка рта.

– И вы хотите сделать попытку уйти от меня, окружить материнской заботой этого сопляка, спасти бывшего возлюбленного, в то время как... вместе... мы смогли бы столько...

Коридор осветился красным светом сигнализации. Тишину разорвала барабанная дробь, призывавшая занять места на боевых постах.

Послышался грохот шагов: появился центурион из личной охраны Сагана. Застав своего господина и Мейгри в такой близости друг от друга, охранник резко остановился, кашлянул в замешательстве, а вид у него при этом был такой, словно единственным его желанием было, чтобы корпус корабля лопнул, а его выбросило бы в открытый космос.

– Что случилось? – резко спросил Командующий, отворачиваясь от Мейгри.

– Нас атакует коразианский корабль, милорд. Адмирал Экс почтительно просит вас прийти на мостик.

– Иду. А вы проводите миледи обратно в каюту.

Командующий зашагал по коридору, но остановился и оглянулся, поднеся руку к ушибленному месту на шее.

– Нет, миледи. Хорошенько поразмыслив, я пришел к выводу, что буду проклят, если выпущу вас из виду. Отныне и вовеки.

Он протянул ей руку.

– Прошу...

Мейгри отпустила камень. Она найдет возможность для побега. В сумятице предстоящего сражения, когда Сагану будет не до нее.

Труднее будет покинуть корабль.

Она подала ему руку, и они пошли по коридору, не обращая внимания на вспышки красного света, на барабанную дробь сигнализации, предупреждающую о грядущих опасностях, битве, смерти.

Вдруг, внезапно похолодев, она подумала: «Дайен послан Богом испытать нас!»

ГЛАВА ВТОРАЯ

Рабство – служить неразумному

Или тому, кто поднимал смуту...

Джон Мильтон. Потерянный рай.

Питер Роубс, законно избранный президент Галактической Демократической Республики, вошел в свой личный кабинет, расположенный за официальным. Здесь царил полумрак, шторы были задернуты, пахло кожей, полированным деревом и старыми книгами. За ним следовал робот-секретарь, напоминая тихим, не раздражающим бормотанием о предстоящих встречах. Роубс кивал, делая мысленные заметки.

– Первая встреча, начальники штабов, – сообщил робот.

Внеочередное совещание, чтобы обсудить коразианскую угрозу галактике. «Заседание будет нетрудным, – сказал себе Роубс, – одно лицемерие. Мне, конечно, следует выказать озабоченность, но не чрезмерную. Озабоченность, смягченную... уверенностью. Да, именно так. Озабоченность, чтобы не расслаблялись. Уверенность, чтобы показать: я доверяю им защиту граждан республики».

– Дальше! – бросил он.

– Высшие экономические советники, – откликнулся робот.

Роубс вздохнул, нахмурился. «Эта встреча посложнее. Экономика галактики дышит на ладан. Дефицит больше, чем число населенных планет, люди ропщут на головокружительные налоги. Но моей вины в этом нет, – успокоил он себя. – Что я могу с этим сделать? Конгресс ставит мне палки в колеса на каждом шагу. Кучка безмозглых идиотов! К счастью, военная угроза вполне их успокоит. Запрошу чрезвычайные полномочия для действий в нынешней тревожной ситуации. А что до тех болванов, которые угрожают отделением, если мы не снизим налоги, посмотрим еще, побегут ли овцы из загона, когда рядом рыщет волк!»

– На сколько ты назначил пресс-конференцию?

– На 12 часов, господин президент. Основные компании передают прямой репортаж...

Пресса заглотила эту наживку – картинки с ужасными чужаками, мелькающими на экранах миллиардов перепуганных зрителей галактики, избирателей, которые с радостью дадут своему президенту все, чего он только пожелает...

Остановившись перед большим зеркалом, висевшим рядом с дверью кабинета, президент щелкнул выключателем. Вспыхнули лампочки, окружавшие зеркало. Роубс рассмотрел свой галстук и одновременно выражение лица, прикинув, не стоит ли поменять и то и другое перед текущими дневными делами.

Он хотел изобразить беспокойство, но не тревогу. Легкие морщины на лбу и намек на припухлость под глазами – то, что надо. Он напряг уголки губ, чтобы обозначить серьезное внимание, уделяемое им данной проблеме, после чего слегка расслабил губы, дабы показать полную уверенность в тех, кого он назначил на руководящие должности. Тщательно причесанные волосы – признак самодисциплины и авторитета в глазах начальников штабов и экономических советников. Не забыть бы немного растрепать волосы перед пресс-конференцией, чтобы люди видели: он – один из них.

Президент выключил свет и повернулся к видеоэкрану посмотреть, как он будет смотреться. Лицо в порядке. Галстук не пойдет: слишком темный, для экрана мрачноват. Ослабив узел, он снял и швырнул галстук через плечо роботу.

– Принеси какой-нибудь неяркого пурпурного оттенка с очень тонкой золотой ниткой. А этот оставь на завтра; в нем я объявлю о гибели гражданина генерала Сагана.

– Желаемое выдается за действительное, – послышался тихий голос.

От этого голоса президент вздрогнул. Всполошился и робот. Его клешнеобразные конечности, вцепившиеся в лазерный пистолет, направили оружие в цель.

В голове у Роубса промелькнула мысль, что ему следовало бы лишь позволить роботу следовать заложенной программе, и тогда он навсегда избавится от этого тихого голоса. Отчаянным усилием он подавил искушение, со страхом взглянув на непрошеного гостя.

– Стоп! – крикнул он куда громче, чем намеревался. Голос у него сорвался.

Робот тут же подчинился и опустил оружие. Проплывая мимо Роубса, он назойливо пробормотал:

– Этой встречи нет в распорядке, господин президент.

– Знаю, – раздраженно, чтобы скрыть страх, бросил Роубс. – Я... я не задержусь.

– Следует оповестить охрану.

– Heт! Нет необходимости. Это... – Он хотел предупредить ответ робота. – Я сам позабочусь о своей безопасности.

– Очень хорошо, господин президент.

Робот продолжал исполнять свои обязанности. Он расправил отброшенный галстук и повесил его на вешалку в небольшой гардеробной рядом с кабинетом. Он с жужжанием приблизился к столу и нажал кнопку на скрытом пульте. Разошлись вертикальные шторы, и солнечный свет залил комнату.

Теперь Роубс разглядел посетителя, усевшегося рядом с окном. Сначала его внимание приковали лишь красные одежды, причудливо испещренные черными молниями. Фигура старичка хрупкого сложения, которому принадлежало это одеяние, была почти скрыта складками яркой переливающейся ткани. Глаза – слишком большие для бугристой головы старика – были открыты настолько широко, что казалось, век у них вообще не было.

Робот заменил вчерашние увядшие цветы на свежие, запустил кофеварку, включил спокойную музыку. Роубс остался стоять перед зеркалом, находя успокоение в надежной реальности собственного отражения. Он нервно подтягивал рукава рубахи.

– Отошли его, – произнес тихий голос.

– Пока все, – сказал президент.

Робот тут же повернулся и направился к двери.

– Я подожду снаружи, – сказал он.

Бросив взгляд на фигуру в красном, Роубс заметил легкое движение головы.

– Нет, я хочу дать тебе другое задание. Сходи в штаб и принеси последние сводки...

– Я могу запросить их для вас через компьютер...

– К черту! Я не люблю повторять по нескольку раз, я не люблю, когда мне возражают! Я приказал тебе сходить в штаб. Делай, что велено!

– Я не возражал, господин президент. Я лишь действовал в соответствии с программой и предлагал вам наиболее рациональный способ получения информации...

– Да, да. – Роубс заметил, что покрылся потом. Теперь придется менять рубашку! – Извини, что повысил голос. Военные фильтруют все, что ко мне идет. Я хочу, чтобы сводки отражали действительное состояние.

– Мне надо будет воспользоваться вашим кодом доступа, сэр.

– Так воспользуйся, черт бы... – Президент осекся. Он ругался с машиной. Очень плохо. А все это записывается для грядущих поколений.

Робот с жужжанием открыл дверь.

– Спасибо, – довольно неубедительно сказал Роубс.

– Не забудьте о пресс-конференции, господин президент. 12 часов. Извините за упущение, сэр: я не принес вам галстук.

Робот изменил курс. Развернувшись на колесиках, он направился в гардеробную.

– Я передумал, – торопливо сказал Роубс. – Мне нужен галстук... голубой по краям, а к середине переходящий в фиолетовый.

Робот развернулся

– Такого в вашем гардеробе нет, сэр.

– Неужели? Тогда тебе придется выйти и поискать такой. На углу Свободы и Пятой есть галантерея...

– Хорошо, господин президент.

Робот выскользнул из комнаты. Дверь за ним закрылась. Роубс коснулся пульта управления, и дверь заблокировалась. Сейчас ему требовалось полное уединение – насколько это возможно для высокопоставленного деятеля. Его телохранители, конечно, могут войти сюда в любой момент. Кстати, надо отдать распоряжение и им.

Он подошел к столу, бросив неуверенный взгляд в сторону неподвижной красной фигуры у окна, сел в кожаное кресло и вызвал охрану. На видеофоне появилось изображение женщины в форме, с безжалостным лицом.

– Слушаю, мистер президент.

– У меня в кабинете посетитель. Я включил блокировку. Не хочу, чтобы мне мешали.

Женщина отвела глаза в сторону и взглянула на экран справа от нее.

– К нам не поступало сигнала о том, что кто-то входил в ваш кабинет, господин президент. – Подбородок у нее дрогнул, она снова отвела взгляд и начала потихоньку передвигать руку по столу. – Надеюсь, все хорошо, сэр.

– Все замечательно! То есть... я хочу сказать, все хорошо, что хорошо кончается.

Он вовремя вспомнил, что надо произнести правильно условную ответную фразу. Иначе в считанные секунды он оказался бы в окружении команды охранников. Роубс достал из кармана платок и промокнул лоб. Придется подправлять грим.

– Все объясню потом. Благодарю вас.

– Да, господин президент.

Изображение на видеофоне растаяло вместе с голосом женщины. Роубс смотрел на пустой экран, стараясь как можно дольше не отрывать от него глаз.

– Вы нарочно это сделали! – произнес он глухим голосом. – И оделись так нарочно! Зачем вы со мной так поступаете?

Он сжал кулаки, не отрывая рук от поверхности стола.

– Это лишь маленькая забава старого человека, мой дорогой. У меня нынче так мало удовольствий. Ты ведь не станешь лишать меня права иногда безобидно шутить?

– Шутка, из-за которой вас чуть не пристрелили! Роубс вдруг ощутил гнев. Сегодня ему и так предстоят три нелегкие встречи, а тут еще приходится как-то изворачиваться, чтобы успокоить охрану.

– Едва ли.

Старик зашевелился и повернулся прямо к Роубсу.

Президент поднял голову, решив смутить старика взглядом, выказать властность. Но солнце было слишком ярким. Роубс не мог разглядеть лица старика, потому что свет окружал его. Глаза у него заслезились, и он снова опустил лицо на сжатые кулаки.

– Я понимаю тебя, Питер, понимаю, – участливо сказал старик. – Ты всегда склонен к преувеличениям, когда находишься под влиянием стресса. Я делаю на это скидку. Ведь у тебя промелькнула мысль – позволить роботу убить меня? Уверяю тебя, дорогой, я ничуть не обиделся.

Кулаки у Роубса вдруг разжались, в руках появилась слабость.

– Я... прошу прощения, Абдиэль. Это проклятое вторжение...

– ... которое, как мы с тобой знаем, вовсе не вторжение. Скорее приглашение, согласен? Полагаю, наш разговор не записывается.

– Боже упаси! – содрогнулся Роубс.

– Бог думает о вещах поважнее. Если позволишь...

Абдиэль поднял правую руку. Лампочки в зеркале погасли, потухла настольная лампа. Кофеварка отключилась в разгар работы, музыка умолкла.

– Что вы сделали? – Роубс встревоженно огляделся вокруг.

– Прервал электроснабжение помещения.

– Но ведь это всполошит охрану! – Президент вскочил на ноги.

– Нет, мой дорогой, нет. Не будь таким нервным. Их не оставит впечатление того, что все хорошо. Что хорошо кончается. – Абдиэль усмехнулся своей незатейливой шутке. – Надеюсь, что это закончится хорошо. А ты, Питер? Сядь, пожалуйста.

Президент опустился в кресло, заметив, что от его ладоней на полированном дереве остались влажные следы.

– Что это за шутку вы отпустили, когда вошли?

– Не помню, – вкрадчивым голосом ответил Абдиэль. – Забывчивость свойственна старости. Напомни-ка.

Роубс метнул в его сторону злобный взгляд.

– Вы ни разу в жизни ничего не забывали. Чего вы от меня хотите? Зачем вы здесь?

– Не перескакивай с предмета на предмет, Питер. Это придает тебе неуверенный вид.

Роубс, который уже кипел, выдохнул, пытаясь сохранить спокойствие:

– Я говорил что-то роботу насчет того, чтобы объявить о гибели Сагана, а вы сказали...

– Ах да. Припоминаю. «Желаемое за действительное» или что-то вроде этого.

– Что вы имели в виду? – резко спросил Роубс.

– Что Саган не погиб, мой дорогой. На самом деле он очень даже жив.

Роубс машинально взял ручку и стал постукивать по блокноту.

– Тогда – это лишь вопрос времени. Я видел донесения о битве. Коразианцы превосходят его флот почти в двести раз. Никто – даже Дерек Саган – не сможет одержать победу при таком соотношении!

– Как обычно, у тебя неверные сведения. Или, скорее, ты еще не видел последней информации. В последнюю минуту Саган сумел вступить в союз с группой наемников под началом некоего Джона Дикстера.

– Дикстера? – Губы Роубса скривились в нервной ухмылке. Он бесцельно вертел в руках ручку. – Это у вас неверные сведения, Абдиэль. Дикстер и Саган – смертельные враги. Они стали врагами еще до революции. Дикстер – роялист. Саган был предателем, предводителем мятежа, ставшего причиной гибели обожаемого Дикстером короля. Потом была эта женщина, Страж. Морианна. Мейгри Морианна. Любовный треугольник...

– Треугольник, точно. Но не обязательно любовный. Ты забываешь, дорогой, что я хорошо знаю и Сагана, и леди Мейгри. Действительно очень хорошо.

Машинальным, привычным движением Абдиэль, улыбаясь, начал массировать кисть левой руки.

– Не так хорошо, как бы вам хотелось, – сказал Роубс, пробормотав эти слова про себя.

Абдиэль то ли слышал, то ли угадал его мысль.

– Ревнуешь, мой дорогой, потому что ты сломался, а они нет. Но тогда они были очень молодыми, им еще и двадцати не было. Это была моя ошибка. Юность всегда мятежна, независима. Юности нечего предложить, потому что у нее все есть. Или она думает, что у нее есть все. Надо было попробовать еще раз, когда они стали старше, но у меня уже был ты, и я решил, что этого достаточно.

Абдиэль вздохнул почти тоскливо.

– Что значит «сломался»? – почти закричал Роубс. – Возможно, я и соединялся с вами иногда, но лишь для того, чтобы поделиться мыслями, воодушевиться! Вы не управляете мной, как вы управляете своими чертовыми послушниками!

– Спокойно, Питер, спокойно.

Роубс сломал ручку пополам.

– А почему вы обвиняете меня за всю эту неразбериху?

– Потому что тебе давно уже пора было заняться Саганом, как я советовал. Он помог тебе стать президентом. Но я предвидел и не ошибся, что наступит время, и он разочаруется в «демократии». Королевская кровь взыграет в его жилах. Кроме того, как я и предсказывал, он стал опасным противником.

– Я нуждался в нем! Вы же знаете! Саган был единственным, кто имел возможность найти истинного наследника...

– Прекрати хныкать, Питер! Это тебе не пристало. А теперь, когда ты нашел истинного наследника престола, мой дорогой, скажи ради всего святого, что ты собираешься с ним делать? Случись что, он может быть куда опаснее Сагана! Нет, – продолжил Абдиэль, – ты испортил все дело. Если бы ты последовал моим советам, этот самозваный Командующий был бы уже мертв. Неизвестно откуда взявшийся принц Старфайер канул бы в неизвестность, жил самой обычной жизнью и даже думать не смел о том, чтобы претендовать на галактический престол.

Старик поднялся из кресла и двинулся вперед. Роубс наблюдал за ним, не в силах отвести взгляд. Ему всегда казалось, что старик не ходит, а ползает.

– Но нет. Ты ведь, мой дорогой, все знал лучше, не так ли? Ты отказался слушать Абдиэля. Питер Роубс, доктор философии, известный познаниями в области политических наук. Питер Роубс, вождь революции. Питер Роубс, президент Галактической Демократической Республики. Питер Роубс, глупец.

Абдиэль остановился у стола. Одно движение руки – и шторы сошлись, закрыв солнечный свет. В комнате стало темно. У Роубса появилось жуткое впечатление, что Абдиэль погасил само солнце.

Президент сгорбился над столом, сплетя руки; пальцы у него дергались, словно лапки издыхающего паука.

– Создатель против тебя, Питер, – тихо сказал Абдиэль. – Я чувствую Его гнев. Он поднимает свой жезл, чтобы покарать тебя. Дерек Саган вступил в контакт с неким Снагой Оме, гением в том, что касается разработки орудий разрушения. Но известно ли тебе, мой дорогой, что производство свертывающей пространство бомбы завершено? Она готова к применению. И когда Сагану удастся до нее добраться, тебе придет пора подумать о том, чтобы поискать работу преподавателя в каком-нибудь университете. Потому что тебе останется заняться только этим. Если доживешь.

Роубс поднял измученное лицо.

– Что значит, когда Сагану удастся? Разве у него еще нет бомбы?

– Нет, мой дорогой. Препятствие, воздвигнутое тобой у него на пути, хоть эту задачу выполнило. Впрочем, не сомневаюсь, что такой блестящий ход не был умышленным с твоей стороны.

– Тогда мы можем заполучить бомбу! Выкрасть ее!

– У Снаги Оме? – Абдиэль иронически рассмеялся. – Мой дорогой Питер, комар не проскочит незамеченным сквозь защитное поле адонианца!

– Комар-то, может, и не проскочит! – Включив настольную лампу, Роубс посмотрел старику прямо в лицо. Он снова обрел обычную уверенность в себе, деловитость. – Но ловец душ сможет проникнуть туда. И сумеет «убедить» Оме отдать бомбу!

– Никак ты добрался и до меня, дорогой Питер? Когда все вокруг тебя разваливается, ты ждешь, чтобы я собрал куски.

Роубс сглотнул, снова потер лоб. На белом полотне остались большие розовые пятна, словно вместо пота у него выступала кровь. Он вдруг пожалел, что включил свет.

– Хорошо. Чего вам надо?

Абдиэль придвинулся к Питеру, скользнув алыми одеждами по его руке. Президент дернулся, отпрянул. Он попытался подняться из кресла, но почувствовал на плече ладонь, прижимавшую его. Весь дрожа, Роубс остался сидеть.

– Чего вам надо? – хрипло повторил он.

– Тебя, мой дорогой.

Абдиэль начал сдирать плоть со своей левой руки, отделяя ее полосками.

Дрожь сотрясала Роубса; он прижался к спинке кресла.

Пять стальных игл, имплантированных в ладонь старика, замерцали в свете, исходившем, казалось, не от лампы, а от его блестящих глаз.

Роубс с ужасом, завороженно смотрел на иглы. Правая рука у него дрожала. Он шевельнул ею, украдкой сунул под стол, но Абдиэль перехватил ее. Старик мягко, ласково погладил руку, которую держал.

– Лишь я могу спасти тебя, мой дорогой Питер.

Роубс трепетал; зубы у него стучали. Пот каплями покатился по его лицу, все мышцы напряглись. Он судорожно сглотнул. Кисть, удерживаемая стариком, сжалась в тугой кулак.

Абдиэль терпеливо продолжал поглаживать его пальцы, и Роубс постепенно расслабился, разжал пальцы, открыл ладонь. Абдиэль мгновение рассматривал гладкую поверхность ладони, а затем стал осторожно отдирать пластиковую кожу, обнажая пять красных точечных меток. Метки были застарелыми, шрамы уже затянулись, словно их не использовали долгое время.

– Ты, Питер, предашься в мои руки, если простишь мою маленькую шутку. – Абдиэль издал сухой, кудахчущий смешок. – Ты полностью, без остатка отдашь себя мне. Ты станешь моим «послушником». За это, мой дорогой...

– Да! – вскрикнул Роубс ужасным голосом. – Что я за это получу?

– Все, что пожелаешь, мой дорогой. Можешь оставаться президентом галактики. Или, если тебе надоест возиться со всеми этими сенаторами и депутатами, можешь провозгласить себя диктатором, королем, императором. Под моим руководством, с помощью моей мудрости, моего могущества ты сможешь стать кем захочешь.

Абдиэль притянул к себе его руку, прижал ее к тонким алым одеждам.

– Или можешь оставаться тем, кто ты есть, без моей помощи. Можешь договариваться с Дереком Саганом. Можешь договариваться с начинающим принцем. Можешь предотвратить гражданскую войну, которая грозит развалом галактике, а тебе – крахом политической карьеры!

Абдиэль тихонько похлопал по его руке.

– Вот видишь, мой дорогой, сколько у тебя возможностей?

Роубс закрыл глаза. Он дрожал, словно в лихорадке. Его правая рука снова сомкнулась в кулак, закрыв метки на ладони, – метки, служившие признаком того, что он – один из Королевской крови. Гемомеч – оружие особ Королевской крови, вставлялся шипами в эти метки, впрыскивая в организм специальное вещество. У человека с особым составом крови и структурой ДНК это вещество открывало каналы, расположенные параллельно нервным путям и доходящие до мозга. Одновременно впрыскивались микрогенераторы, которые проникали в каждую клетку организма и начинали черпать энергию непосредственно из него. Меч становился продолжением, единым целым со своим владельцем. А кроме того, позволял устанавливать телепатическую связь с другими равными по крови.

«Эти шрамы у меня на ладони, когда-то служившие почетными знаками, стали знаками позора! – подумал Роубс. – Надо бы отцепить его руку от себя, выгнать старика из кабинета. Он предоставил мне выбор. Выбор!»

Но дух противоречия покинул президента; его плечи в отчаянии обмякли. Роубс вдруг сообразил: Абдиэль всегда оставляет выбор. Гораздо крепче его власть над тобой, если ты обращаешься к нему по своей воле.

Президент по-прежнему сжимал кулак. Слишком многое шло не так, слишком стремительно. И без того тяжелое положение становилось еще хуже. Целые системы – богатые, могучие планетные системы – угрожали отделением. Оппозиционная партия набирала силу и становилась все многочисленней. Его собственная популярность падала. Лишь на прошлой неделе его советники говорили, что, если ситуация не изменится, он не победит на очередных выборах. Потому-то он и развязал эту войну – чтобы уничтожить Сагана, чтобы все, охваченные страхом, вернулись к своему президенту.

Но пока страхом был охвачен лишь Питер Роубс.

Медленно, дрожа, президент склонил голову и разжал пальцы правой руки. Абдиэль приложил пять игл, находившихся в его левой руке, к пяти красным отметинам на правой руке Роубса.

Президент не поднимал головы, не смотрел вверх.

С улыбкой Абдиэль ввел иглы в плоть Роубса.

Роубс вскрикнул от боли; его тело судорожно дергалось по мере того, как вирус перетекал из тела старика, давая его разуму прямой доступ к разуму Роубса.

Абдиэль зондировал и проникал, погружаясь все глубже и глубже в рассудок президента, познавал его тайны, определял, что доставляет тому удовольствие... что причиняет ему боль. Хоть Роубс и сам пошел на это, его сознание инстинктивно сопротивлялось, защищаясь от вторжения, но стоило Абдиэлю встретить сопротивление, он нажимал еще сильнее. Теперь старик знал все. Наказание за непокорность было ужасным, поднимавшимся из глубин сущности Роубса.

В конце концов Питер Роубс сдался. Он подчинился безоговорочно.

Абдиэль до донышка вычерпал его рассудок. Отныне он сможет манипулировать Роубсом. Теперь тот находится в его полном, всеохватном подчинении. Абдиэль осторожно вынул иглы. При свете лампы поблескивали пять пятнышек крови на ладони президента.

Роубс уже давно находился без сознания. Абдиэль прислонил безвольно болтающуюся голову президента к спинке кресла.

– Теперь, дорогой, ты мой, – произнес Абдиэль, проводя пальцами по лбу, покрытому потом.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мы считали его трусом...

Уильям Шекспир. Два веронца. Акт V, сцена 1

Битва с коразианцами подходила к бесславному концу. Вероятно, Абдиэль несколько поторопился приписать победу Командующему Сагану. Один вражеский корабль-носитель гигантских размеров был уничтожен, но другой выскочил из ниоткуда (или из гиперпространства, что было одно и то же) и начал атаку на «Феникс», флагман Сагана.

Дайен, занимавший в космосе выгодную позицию, видел, что «Фениксу» приходится туго. Другие корабли из боевого порядка сгрудились поблизости, но сигнала о помощи не получали. Поразмыслив над этим, Дайен решил, что Саган, несомненно, не хочет ни с кем делиться славой победителя.

Дайен знал, почему один корабль не участвует в сражении с коразианцами. «Непокорный» больше не был охотником. Он превратился в ловушку, готовую захлопнуться за друзьями Дайена по приказу лорда Дерека Сагана.

– Сэр, – мысли юноши прервал раздражающе спокойный голос корабельного компьютера, – показатели функций вашего организма указывают на уровень стресса, вызывающий упадок сил...

– Заткнись, – бросил Дайен.

Кто бы ни победил в этой битве, лично он уже проиграл. Саган презирал его. И дело не в том, что мнение Командующего имело такое уж значение. Неприязнь была обоюдной. Дайен испытывал к Сагану презрение и ненависть, усиливавшиеся еще больше из-за того, что эти чувства перемешивались с восхищением.

«Но уж на этот-то раз мне удалось перехитрить его, – думал юноша с угрюмым удовлетворением. – Он полностью поверил в мою трусость. Впрочем, моей заслуги здесь нет. Саган уже убедился в моей бесполезности. Я лишь подтвердил его мнение о себе. Да уж, здорово я его одурачил! Кого я обманываю? Сагана-то я не одурачил. Самого себя я одурачил. Трусость – это поступок или его отсутствие. И я никуда не делся. Саган отшвырнул меня в сторону. Он отпустил меня, потому что от меня больше нет никакого толку. Кому нужен король, который сначала ведет своих людей на битву, а потом пугается и сбегает?»

– Противник приближается, – объявил компьютер. – Захват цели...

– Нет! – Дернув ручки управления, Дайен перевел космоплан в крутой подъем. Он резко оглянулся, всматриваясь в экран. Он не видел вражеского корабля! Уж не приближается ли тот сзади?

– Где он? – бросил Дайен дрогнувшим от ужаса голосом.

– Сейчас он вне зоны поражения и не ведет преследование. Ваш сканер прицеливания неисправен, сэр? Вы должны были заметить засветку...

Дайен ощутил, как его щеки обдало горячим румянцем.

– Нет, с-сканер... работает... он исправен. «Это я неисправен!»

– Сэр, возможно, вы не в курсе полученных нами последних данных о противнике. Большинство коразианских центральных компьютерных систем выведено из строя, в результате чего небольшие одноместные корабли противника действуют сами по себе, без управления со стороны своих командиров. Поскольку коразианцы почти полностью зависят от управления при помощи компьютеров, эти небольшие корабли, наподобие того, от которого мы только что бежали... – то ли Дайену казалось, то ли компьютер и в самом деле насмешливо подчеркнул это слово, – практически беспомощны.

– Выполняй приказы. – Дайен облизал сухие, потрескавшиеся губы. – У меня нет времени гоняться за мухами.

Неплохо сказано; это должно произвести впечатление на любого, кто его слушает. Саган, конечно, его услышал. Возможно, Командующий рассмеялся и сейчас говорит адмиралу Эксу: «Мальчонка трусоват. А что еще можно ждать?»

– Держи курс на «Непокорный», – велел Дайен. «Мне нужно предупредить друзей, – добавил он про себя. – Предупредить, что человек, которому они доверяли, человек, которым они восхищались и в которого верили, оказался всего лишь предателем, презренным лжецом!»

– Сэр, ваш пульс достиг весьма опасного уровня...

– К дьяволу мой пульс!

Дайену не надо было смотреть на мигающие цифры, чтобы понять, что он разваливается, распадается изнутри на части. Он призвал себя к спокойствию, вспомнил совет Мейгри. Думай о своих друзьях. О нависших над ними опасностях. Это о них сейчас надо позаботиться. Нужно успеть до них добраться, предупредить о замысле Сагана захватить их, казнить Джона Дикстера.

– Компьютер, когда мы доберемся до «Непокорного», передай сигнал экстренной посадки...

– Прошу прощения, сэр, но в этом нет необходимости. Просто воспользуйтесь стандартной передачей.

– Что значит «нет необходимости»? Передатчик не работает! Саган пытался использовать его для контакта...

Дайен умолк. Компьютер не отвечал; его лампочки мигали.

– Передатчик работает, – изумленно проговорил, Дайен. – Он все время работал!

– Была неисправность, сэр. Но сейчас она устранена.

– Неисправность? А что за неисправность?

– Чисто техническая, сэр. Вы не поймете.

– Тут ты прав. Я не понимаю...

Он услышал голос: Лорд Дерек Саган капитану Майклу Уильямсу. Сражение выиграно. Можете продолжать истребление наемников, как планировалось. Пленных не брать...

И ответ компьютера: Передача не прошла, сэр.

Это подстроено! Саган знал, как отреагирует Дайен на любую опасность, грозившую его друзьям: Джону Дикстеру, Таску, Линку, Ноле... Командующий обманул его фальшивым сообщением! На самом деле такой приказ не передавался. Что же это было? Еще одно испытание со стороны Сагана?

Дайен обмяк над пультом управления, трясясь от гнева, разочарования.

«Наверное, я прилечу на «Непокорный», встречу там Дикстера и Таска, хлебающими пиво и посмеивающимися надо мной», – подумал он. «Отлично, малыш, отлично. Испытание ты прошел. Ты собирался нас спасти. Все-таки ты не трус. Точнее, не совсем трус. Бьюсь об заклад, что на душе у тебя стало получше, точно, сынок? – Сердечный шлепок по спине. – Мы гордимся тобой, мальчик. Ну, а теперь давай дуй домой...»

«Я должен узнать правду! Мне надо знать, что происходит!»

Дайен дотянулся до фляги, хлебнул воды и выплюнул ее на палубу. Вода имела привкус крови.

«Я же угнал личный космоплан Командующего!» – вдруг сообразил Дайен. Он выпрямился. Связь должна быть настроена на личный канал Сагана.

– Включи канал Командующего, – приказал он.

Вспыхнули лампочки компьютера.

– Сэр, я...

– Я не собираюсь это обсуждать, – успокаивающим тоном сказал Дайен. – Я просто хочу послушать. Ведь тебе приказано подчиняться мне, верно? Как раз на тот случай, если у меня хватит мозгов играть в его игру, не так ли?

– Канал включен, сэр.

– Тихо! – прошептал Дайен.

Он сжал губы, затаил дыхание, проклиная фоновые шумы космоплана, которые до этого момента не замечал. Ему вдруг пришло в голову, что на борту «Феникса» может загореться какой-нибудь индикатор, который насторожит Командующего и покажет ему, что его подслушивают. Дайен почти не сомневался, что в любое мгновение он может услышать баритон Сагана, который с раздражающими интонациями прикажет ему не лезть в дела взрослых.

Постепенно, некоторое время прислушиваясь к ужасающему шуму, Дайен понял, что на борту «Феникса» его вряд ли кто-нибудь слышит. Вряд ли его услышат, даже если он закричит. Канал молчал. Вдруг послышался какой-то голос:

– Говорит капитан Уильямс. Я хочу поговорить с лордом Саганом.

Голос звучал странно, высоко, напряженно, возбужденно. Дайен с трудом узнал молодого, симпатичного и в высшей степени честолюбивого капитана «Непокорного».

– Его светлости нет рядом, капитан Уильямс. Соединяю вас с адмиралом.

– Говорит Экс.

– Мне нужен лорд Саган!

– Капитан Уильямс, – голос адмирала Экса звучал немногим лучше, чем у его офицера, – «Феникс» находится под огнем коразианского истребителя. Есть прямое попадание. Мы находимся в критической ситуации. Что у вас, черт возьми?

Капитан Уильямс долго молчал. Когда он заговорил, его голос звучал гораздо спокойнее.

– Это мои сложности. Как вы знаете, Джону Дикстеру удалось избежать ареста. Он и его люди забаррикадировались на двух ангарных палубах. В настоящее время я веду полномасштабный бой с группой хорошо подготовленных наемников, готовых умереть и прихватить с собой мой корабль вместе с командой!

– Нам известно о данной ситуации, капитан. Лорду Сагану сообщили о вашем злополучном просчете перед тем, как он отправился спасать юного Старфайера. Он предполагал, капитан Уильямс, что вы в состоянии исправить собственную ошибку...

– Прошу прощения, адмирал, – перебил Уильямс, – но сейчас у меня нет времени выслушивать замечания по поводу моих действий. Я представлю вам и лорду Сагану подробный доклад, если только мы все это переживем. Я вынужден вести бой на борту звездолета, а для таких действий мы не готовы. Повторяю: мне нужны подкрепления, мне нужен паралитический газ...

– Ваши просьбы внесены в журнал, капитан.

Дайен услышал приглушенные голоса, в том числе и Уильямса, словно он отвернулся, чтобы посоветоваться с кем-то, находившимся рядом с ним. Юноша напряженно ждал, чтобы услышать ответ.

– Наемники забаррикадировались вместе со своими космопланами на ангарных палубах «Чарли» и «Дельта», – заговорил Уильяме. – Ворота ангаров задраены, но наемникам удалось захватить управление на палубе «Чарли». По мнению наших специалистов по компьютерам, для них лишь вопрос времени разобраться с системой, отключить управление от компьютеров и открыть ворота при помощи ручного аварийного управления. Мне сказали, что мы никак не можем им помешать... что-то насчет правил безопасности...

– Да-да, – нетерпеливо бросил Экс. – Продолжайте, капитан.

– Мы держим под контролем ворота ангаров на «Дельте». Наемники там заперты. У них нет выхода. Получив подкрепление, мы смогли бы вновь овладеть управлением на палубе «Чарли» и завершить бой массированным штурмом. Но у меня мало людей. Мои силы разделены, рассредоточены. Мы еле держимся.

– Спасибо, капитан. Я передам ваш доклад лорду Сагану.

Разговор закончился, связь прервалась. Дайен слышал, как Уильямс несколько раз пытался восстановить ее. В конце концов Уильямс оставил эти попытки, используя при этом слова, не сочетающиеся ни с его чином, ни с его обычным хладнокровием.

Дайен невидяще смотрел на звезды, крутившиеся под ним. Дикстер... его друзья... загнаны в угол! Они дерутся за свою жизнь. Умирают...

«Моя вина! – с горечью признался себе Дайен. – Это я их уговорил присоединиться к нам! Я завел их в эту западню! Что мне делать? Что я могу сделать?»

Сердце у него бешено стучало; ладони вспотели, и он вытер их о летный комбинезон. Зачем Сагану понадобилось устраивать такую головоломку и делать вид, что передатчик сломан, передавая ложное сообщение?

«Таск, Нола, Джон Дикстер... погибают. Может, уже погибли... И все из-за меня».

– Вы что-то сказали, сэр?

– Да. Я вижу отсюда «Непокорный»?

– Да, сэр. Это он.

Корабль сверкал ослепительной белизной среди вечной ночи дальнего космоса. Дайен видел, что вокруг него идет бой; наверное, кто-то из наемников, оставшихся на свободе, нападает на силы Сагана, пытаясь помочь товарищам, окруженным на корабле. Дайен смотрел на корабль и вполголоса ругался. Вряд ли это будет просто.

– Дай чертеж этого корабля, – приказал он компьютеру.

– Прошу прощения, сэр?

– Чертеж! Схему. Ну, понимаешь, вид корабля в разрезе.

– Да, сэр, – пробормотал компьютер. Через короткое время на экране появилось изображение. – Вам это нужно, сэр?

– Да. – Дайен изучил схему. – Следующий кадр. Быстро. Я хочу рассмотреть весь корабль.

– Да, сэр.

Схемы появлялись и исчезали. Он впитывал каждую, и картинки отпечатывались в его памяти.

Из переговорного устройства послышался голос.

– Космоплан, вы в зоне нашей видимости. Назовите себя и не приближайтесь.

– Я– «Орел-1», – заявил компьютер несколько неуверенно. – Личный космоплан лорда Сагана. Прошу разрешить...

– Нам сообщили, что «Орел-1» угнан. У вас тридцать секунд, чтобы представиться.

Голос компьютера звучал неуверенно. Казалось, он не в состоянии разобраться со сложившейся ситуацией.

– Угнан! Сообщение ложное и ошибочное. Я бы знал, что мой космоплан угнан. Повторяю, «Непокорный», я – «Орел-1», личный космоплан лорда...

– Пятнадцать секунд.

Дайен видел, или ему казалось, что он видит, как в его сторону разворачивается одна из огромных лазерных пушек. «Так вот он, план Сагана... избавиться от меня. Все шито-крыто. И ничего не останется, кроме нескольких пылинок».

Дайен глубоко вдохнул.

– Благодарение Создателю! – хрипло воскликнул он. К счастью, ему не надо было делать вид, что он перепугался. – Я не думал, что меня кто-нибудь заметит! Я... меня преследовал коразианец, и я потерялся. Я пытаюсь вернуться на «Феникс».

Тишина в переговорном устройстве, переговаривающиеся голоса на заднем плане.

– Что за чертовщина? Кто это?

– Не имею понятия. Голос похож на детский.

– Кто говорит, черт бы тебя побрал? – раздался голос из динамика.

– Дайен. Дайен Старфайер. – Юноша замолчал, переждал. Пот стекал по его шее за воротник комбинезона.

Голоса снова начали совещаться.

– Старфайер? А это не...

– Да. Тот самый. Мальчонка, который мог стать королем, если веришь...

– Королем? Черт! Какого дьявола он болтается тут, в самом пекле? И мы получили сообщение, что космоплан угнан!

– Да вспомни, как ты в шестнадцать лет взял без спросу отцовский челнок. Что тогда сделал твой старик?

– Сдал меня в полицию. Кажется, задал мне хорошую взбучку. Во всяком случае, в следующий раз я его угнал за пределы галактики. Эй, малыш! Старфайер!

– Я слушаю. Вы мне не скажете, что означает, когда над циферблатиком с надписью «Топливо» начинает мигать красная лампочка?

Молчание.

Вновь раздавшийся голос зазвучал очень тихо, умиротворяюще.

– Мне кажется, было бы неплохо, если бы ты не спешил возвращаться на «Феникс». Залетай к нам, малыш.

– Какие-то сложности?

– Нет! Нет. Мы проверим тебе этот прибор. Наверное, барахлит выключатель индикатора. Такое все время бывает на этих новых опытных космопланах. Мы подхватим тебя приемным лучом. Ага, есть контакт, малыш. Не напрягайся. Выруби движки. Расслабься.

И на заднем плане:

– Вызови «Феникс». Сообщи лорду Сагану, что мы ведем на «Непокорный» мальчонку в целости и сохранности. Может, повышение за это будет?

Дайен ухмыльнулся и расположился поудобнее в пилотском кресле.

– Держи карман шире! – тихо проговорил он.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Я – огонь и воздух...

Уильям Шекспир. Антоний и Клеопатра. Акт V, сцена 2

На борту «Феникса» хрупкие живые существа, заключенные в мегаграммы ноль-гравитационной стали, вымуштрованные своими командирами, выдержали обстрел противника со стоической выдержкой и железной дисциплиной. Каждый выполнял возложенные на него обязанности: или обеспечивал живучесть «Феникса», или атаковал противника. Каждый старался думать прежде всего о долге и гнать от себя мысли о том, что он заключен в эти металлические стены, откуда невозможно бежать, что миллионы опасностей подстерегают его и могут отнять жизнь стремительно, не дав даже вздохнуть, а могут обречь на медленное умирание в одиночестве, охваченного мучительным страхом.

– Милорд, – заговорил адмирал Экс, отворачиваясь от приборной панели компьютера, который он чуть ли не умолял изменить приговор. Лицо адмирала потемнело от усталости. Он выглядел лет на десять старше. – Реактор непоправимо поврежден. Взрыв неминуем. Мы должны эвакуироваться.

Глаз у Сагана дернулся.

– Сколько времени осталось?

– Около часа, милорд. Если мы больше не получим повреждений.

Раздался грохот, корабль содрогнулся. Мейгри потянулась вперед, оперлась о пульт управления. Щиты закрывали прямой обзор с «Феникса», но на видеоэкране был прекрасно виден коразианский корабль, зависший неподалеку, огненные трассы непрекращающихся залпов.

– Щиты по левому борту повреждены, но держатся. Это передние щиты не выдержали. Сейчас мы повернуты к нему левым бортом, милорд...

– Да, – сказал Саган, бросая взгляд на Мейгри. «Я ничего не могу вам дать, милорд, – безмолвно ответила она на его взгляд. – Ни ободрить вас, когда это потребуется... ни обрадоваться вашему поражению. Я слишком устала. Мне уже все равно».

«Интересно, – мелькнуло у Мейгри, – неужели я выгляжу не лучше его? Наверняка. Саган, кажется, решил, что будет спокойней не обращать на меня внимания».

– Соедините меня с реакторным отсеком.

Ожил видеоэкран, показавший картину смерти. На палубе валялись тела, на которые никто не обращал внимания; живые перешагивали через мертвых, у которых в конце концов больше не было никаких забот. В воздухе висел дым; на заднем плане виднелся скрученный, покореженный реактор. Мейгри увидела горящие аварийные лампочки, услышала вой сирен. Перед экраном стоял человек в изодранном защитном комбинезоне.

Какие б мысли ни промелькнули у Сагана, на лице его не отразилось ничего. Мейгри могла бы узнать, о чем он думает, – он настолько устал, что его можно было застать врасплох, – но она не хотела этого делать. Закусив губу, она отвернулась от него и стала смотреть на экран.

– Долoжите обстановку, – велел Саган спокойным голосом, словно все происходившее было обычным учением.

– Положение тяжелре, милорд. Аварийные двери выдержали, заражение, судя по докладам, локализовано в данном отсеке...

– Это подтверждается, милорд, – пробормотал Экс.

– ... и нам удалось замедлить плавление, но остановить процесс мы бессильны.

– Сколько есть времени?

– В данной ситуации, милорд, мы сможем добавить еще один час к предварительной оценке. Возможно, дольше; но без гарантии.

Саган помолчал, непроизвольно переведя взгляд на коразианский корабль, гигантский корпус которого заполнил экран. Человек в реакторном отсеке видел его и, наверное, догадался, о чем он думал.

– Вы сможете воспользоваться дополнительным часом, милорд?

– Да, но я не стану приказывать вам остаться. Наоборот, приказываю уходить, прямо сейчас.

Человек окинул взглядом свой изодранный комбинезон, взглянул на индикатор уровня радиации и устало усмехнулся.

– Почтительно отказываемся подчиняться. Все равно мы покойники. Мы дадим вам необходимое время.

– Ваши имена будут занесены в список героев в моем личном журнале. Ваши семьи получат пособие. Я сам прослежу за этим.

– Благодарю, милорд.

Это была стандартная формула. Все об этом знали. Но в напряженном лице инженера появилось облегчение. Должно быть, он думал о жене, о детях. Это снимет с него бремя. Теперь он может пойти к своим людям и сказать им хоть что-то... кроме того, что их ждет гибель в огненном шаре.

По щеке Мейгри скользнула слеза. Глупо сейчас плакать. Она видела, как умирают. Сейчас люди гибнут на «Непокорном». Джон Дикстер. Возможно, Дайен... Ей надо было попытаться бежать, попытаться помочь им, но она так и стояла здесь, плача, как ребенок. Она смахнула слезинку, но туг же появилась еще одна, еще...

– Хватит хныкать! – бросил Саган, добавив вполголоса: – Ты же была Стражем когда-то! Старайся вести себя подобающе!

«Я была Стражем, – подумала Мейгри. – Двадцать раз была. Я собиралась жить вечно... во всяком случае, мне так казалось. А теперь мне сорок один год, и тело мое болит. Надоело смотреть, как погибают хорошие люди. Надоело воевать. Пусть взорвется этот проклятый корабль. Пусть все закончится прямо здесь, прямо сейчас. Бывает смерть и похуже, чем в огненном шаре. На одно мгновение мы вспыхнем так же ярко, как звезды».

– ... эвакуировать весь личный состав за исключением тех, кто абсолютно необходим для поддержания живучести корабля. Вылетать на всех космопланах, в том числе и на поврежденных, если они вообще способны двигаться в космосе. Премия каждому пилоту, сумевшему вывести поврежденный космоплан. Кроме того, приказываю изменить курс. Прекратить огонь. Подвести «Феникс» поближе к коразианцу...

– Ближе, милорд? – переспросил Экс. – Прекратить огонь?

«Не задавай дурацких вопросов, адмирал! – мысленно посоветовала ему Мейгри. – Шестилетний ребенок поймет эту уловку». Она провела тыльной стороной ладони по глазам. Командующий удержался от раздраженного вздоха, терпеливо объяснил свой план адмиралу.

– Но, милорд, – запротестовал Экс, – это слишком опасно! Вы должны покинуть корабль. Я приготовлю ваш челнок...

– Скажите доктору Гиску, чтобы на моем челноке отослали раненых. Я полечу на своем космоплане. Миледи полетит со мной.

Мейгри дрожала. На мостике был жуткий холод. Все системы, не имевшие отношения к поддержанию живучести, были отключены или работали в экономичном режиме. По всей видимости, к их числу относилось и отопление.

«Мне надо убираться отсюда, прочь от него!» – подзуживала она себя.

«К чему волноваться? – угрюмо, безнадежно отвечала она себе. – Он все равно снова отыщет тебя. Слишком крепко связаны ваши разумы. Он стал похож на смерть. Бежать некуда, прятаться негде».

«Смерть, – со вздохом напомнила она себе, – для меня запретное место. Я – Страж. Моя жизнь принадлежит королю. Пока жив Дайен... Пока он жив. А какой ему от меня сейчас прок? Кому я вообще нужна?»

Она слышала, как Экс повторяет для Командующего доклад капитана Уильямса. Она услышала, что наемники окружены, что они сражаются за свою жизнь. Джон Дикстер, ввязавшийся в эту войну из любви к ней.

На этот раз слезы полились не на шутку; она не могла удержаться от плача. Саган придет в ярость. Пусть.

– ...Снага Оме, – негромко сказал адмирал Экс Командующему. – Он настаивает на разговоре с вами.

Мейгри судорожно сглотнула, поймала на себе резкий, пронизывающий взгляд Сагана, и слезы у нее пересохли настолько неожиданно, что в глазах защипало и стало жечь. Снага Оме. Адонианский торговец оружием, гений, поддерживавший тайный контакт с Дереком Саганом. Джон Дикстер случайно об этом узнал и теперь, как предположила Мейгри, расплачивается жизнью за это знание.

Ее склонность к слезам сейчас сыграла свою роль: она получила оправдание, чтобы скрывать лицо. Связь между их разумами прервалась. Саган воздвиг мысленный барьер, как только прозвучало имя адонианца. И обозленный тем, что она дала волю чувствам, почти не обращал на нее внимания. Мейгри рухнула в ближайшее кресло, оперлась на консоль, закрыла лицо руками и прислушалась к почти неслышному разговору

– У меня нет времени на этого болвана...

– Милорд, он настаивает. – Экс еще больше понизил голос. – Он прослышал о нашей... м-м-м... нависшей над нами опасности, милорд. Он хочет... получить свои денъги.

– Деньги! – взорвался Саган. Он прерывисто вздохнул, овладел собой, но с трудом. – Хорошо, адмирал. Я поговорю с ним . В моих личных апартаментах.

Мейгри почувствовала, что внимание Командующего переключилось на нее. Он смотрел на нее, раздумывая, что с ней делать. На борту корабля он был единственным равным ей по силе, способным остановить ее, если она решит воспользоваться своими феноменальными врожденными способностями. Но именно ее он, вне сомнения, меньше всего хотел бы видеть поблизости во время разговора с этим самым Снагой Оме. Положение затруднительное.

– Предоставьте ее на мое попечение, милорд, – предложил Экс смягчившимся голосом. В адмирале чувствовалась старая закваска; хоть и туповат, но галантен. – Сами видите, она обессилена, безвредна...

– Миледи станет безвредной лишь в случае смерти. Да и то сомневаюсь, что даже тогда я смог бы ей доверять, – раздраженно вздохнул Саган. – Но, кажется, у меня не остается выбора.

Подняв заплаканное лицо, Мейгри осторожно взглянула на Командующего. Он говорил, что никогда не выпустит ее из виду...

Саган подал знак своим телохранителям, стоявшим на почтительном расстоянии во время его разговора с адмиралом. Они с готовностью повиновались. Протянув руку, Командующий вынул лазерный пистолет из кобуры одного из охранников.

Мейгри была слишком утомлена, чтобы думать о том, что он делает, и поняла его намерение лишь после того, как он повернулся, направил на нее лазерный пистолет и выстрелил.

* * *

– Надеюсь, твой пистолет был установлен на режим глушения? – Саган вернул оружие ошарашенному охраннику.

– Д-да, милорд, – заикаясь ответил тот. – Как вы и приказали делать на борту корабля.

– Очень хорошо. – Командующий бросил взгляд на неподвижное тело, лежавшее на палубе. – Останься с ней.

Он наклонился, приложил руку к шее Мейгри, нащупал пульс, потом осторожно убрал с ее лица прядь волос.

– В конце концов, миледи, вы жаловались на усталость. Отдых вам не помешает.

Он выпрямился, непроизвольно заложил руки за спину, но лицо его осталось бесстрастным; он удержался от гримасы боли.

– Экс, выполняйте приказ. Я буду у себя.

Дерек Саган отличался высоким ростом; шаг у него обычно был широким и энергичным. Сейчас он двигался по кораблю нарочно медленнее, чем обычно, хотя его внутренний секундомер отсчитывал мгновения, подобно ударам сердца. Люди, в суматохе метавшиеся по коридорам, натыкаясь на своего командира, шагавшего размеренно и спокойно, замедляли движение.

Почетная гвардия находилась на посту перед двойными дверями, украшенными пышным изображением золотого феникса, восстающего из пламени. Феникс вот-вот погибнет, и ему вновь придется возродиться. Сaган мимолетно подумал, хватит ли на это сил.

– Меня не беспокоить, – бросил он начальнику охраны, который не стал тратить слов, а лишь кивнул и расставил своих людей у двери с оружием на изготовку. Удовлетвoрившись увиденным, Саган вошел в свои апартаменты и плотно закрыл за собой дверь.

Приостановившись, он оглядел помещение. Он предпочитал спартанский образ жизни. Личных вещей у него были мало. Те, которыми он все-таки владел, были дорогими, бесценными, редкими. Его ладонь любовно задержалась на нагруднике, предположительно принадлежавшем Александру, шлеме Цезаря. Все погибнет. Нет времени, чтобы это спасать; нет места, чтобы уложить. Всем известно, что спасательные суда непригодны для полной эвакуации. Если взять что-то из вещей, может не хватаить места кому-нибудь из экипажа.

Но одну он возьмет при любых обстоятельствах:. Саган резко протянул руку к стеклянной шкатулке, в которой лежало несколько любопытных предметов, в том числе и тот, на который большинство людей не обратили бы внимания, или – если бы обратили – подивились бы, зачем он здесь вообще. В глаза он не слишком бросался. И вообще казалось, что его поместили сюда случайно.

Саган сжал кулак и ударил по стеклу. Осколки порезали руку; он даже не вздрогнул и не обратил на это внимания. Он нетерпеливо смахнул в сторону драгоценности, дары давно умершего короля. Пальцы Сагана сомкнулись на помятой, бесформенной, потертой кожаной котомке – простой, без каких-либо обозначений и явно древней. Он благоговейно достал котомку, разгладил ее рукой. Кровь из порезов обагрила эту вещь, словно освящая ее.

Сигнал вызова настойчиво зудел с видеоэкрана; в темноте помещения мигала подсвеченная кнопка. Снага Оме находился на связи и ждал.

«Пусть подождет, – подумал Командующий. – У него есть время. У меня нет».

С котомкой в руке Саган прошел по каюте, приблизился к шкафу, который, как предполагали все на борту, в том числе и адмирал Экс, был хранилищем богатств нескольких крупных систем. Доступ к нему преграждало запорное устройство, специально сконструированное Командующим. Пять острых игл выступали из щитка справа от двери. Пять игл были расположены в порядке, совпадающем с пятью ранками на правой ладони Командующего. Раны были свежими, со слегка воспаленными краями; он пользовался гемомечом во время битвы на борту коразианского корабля. Саган насадил Ладонь на эти иглы.

Вещество, такое же, как и в его мече, устремилось в вены. Оно стало бы смертельным для любого человека с иной, чем у Сагана, структурой ДНК. Дверь открылась. Саган оказался не в хранилище, а в часовне, само существование которой, если бы о ней стало известно, означало бы его смерть.

Темнота в помещении была полной; здесь не допускалось искусственное освещение. Но Сагану не нужен был свет. Он знал все на ощупь и инстинктивно чувствовал расположение каждого предмета. Опустившись на черную шелковую подушку перед черным обсидиановым алтарем, Командующий положил потертую котомку на холодный камень. Движения его были спорыми, точными. Но он не спешил, сохраняя благоговение и спокойствие. Он испытывал почти искушение остаться, задержаться в этой успокаивающей, насыщенной благовониями темноте до того, как смерть заберет его.

Через запертую дверь он слышал настойчивый сигнал компьютера. Снага Оме, бомба. Оружие Сагана, власть над галактикой. Искушение вечным покоем быстро прошло.

Командующий провел ладонями по алтарю, точно зная, чего он хочет и где это можно найти. Он взялся за серебряный кинжал, рукоять которого представляла собой восьмиконечную звезду, вложил его в простые кожаные ножны и убрал ножны в котомку. Завернув в черный бархат серебряный кубок, украшенный восьмиконечными звездами, он и его бросил в котомку. Он поднял небольшую серебряную чашу с редким, драгоценным маслом и пролил его на алтарь, чтобы масло стекало по бокам алтаря, после чего положил в котомку и чашу.

Наконец появилась небольшая шкатулка розового дерева, в которой хранился звездный камень, его звездный камень, остававшийся невостребованным многие годы. Но теперь его важность заключалась не в том, чем он был, а в том, чем он мог быть.

В самую последнюю очередь на алтарь легли одежды из тончайшего черного бархата. Саган поднял ткань, поднес к губам и поцеловал ее, как его учили. Засунув в кожаную котомку, принадлежавшую когда-то основателю Ордена тамплиеров Гуго де Пейну, облачение священника, объявленного вне закона Ордена Адаманта, он туго затянул завязки.

Командующий поднялся и отодвинул подушку башмаком. Дверь часовни открылась, и он вышел. «Вскоре, – сумрачно подумал он, – мне не придется заниматься этой тайной чепухой. Скоро я буду делать что пожелаю, черт бы побрал президента Питера Роубса и Галактический Конгресс». Саган подошел к видеоэкрану, сел перед ним. Цифровые часы на экране напомнили ему о тающих минутах.

– Слушаю, Оме, что случилось? Будь краток, у меня мало времени.

На экране появилось красивое лицо адонианца. Он был безукоризненно одет в моднейший и весьма дорогой вечерний туалет: черный камзол, белый галстук, жилет из переливающейся радужной ткани. Он сделал изящный жест, сопровождаемый сверканием драгоценностей.

– Боже, мой дорогой! Я только что узнал. Поэтому-то я, собственно, и позвонил. Сожалею о том, что вас вот-вот разнесет, но ведь война – противная штука, не так ли, милый?

– Что тебе надо, Оме? – Саган быстро терял терпение.

– Я понимаю всю неуместность столь низменных материй в такое время, но – раз уж ты спросил – я хотел бы получить свои деньги. Я уже выложил значительную сумму на эту твою безделушку...

– Тебе известны условия сделки. Деньги после доставки.

Адонианец приподнял выщипанную бровь. Улыбка тронула изогнутые губы. Он откинулся на спинку кресла, томно махнув рукой. Блеснули драгоценности.

– Мой дорогой, я скажу жестокую вещь, но ведь дело есть дело. Будь благоразумен, Дерек. Как я доставлю тебе бомбу, если ты вот-вот будешь уничтожен? Я хочу получить деньги... сейчас. Переведи их на мой счет.

– Когда у меня будет бомба, ты получишь деньги.

– Нет-нет. Боюсь, так совсем не получится. – Снага Оме изящно вздохнул. – Я надеялся, что приближение смерти сделает тебя сговорчивее. Я действительно не могу больше ждать. Я честно тебя предупреждаю, мой дорогой. Если не получу денег, я выставлю бомбу на открытый рынок. Кто больше предложит. Так сказать, кто первый придет, того и обслужат.

– Ты выносишь себе смертный приговор, Снага Оме.

Очаровательно улыбнувшись, адонианец всплеснул руками. Драгоценности искрились и переливались.

– Спрос растет, мой дорогой! Смеясь, он отключил связь.

Дерек Саган встал. Он забросил котомку за плечо, накинул парадный красный с золотом плащ, широкие складки которого надежно укрыли ее от любопытных взглядов.

«Со Снагой Оме разберусь потом, – подумал он. – А сейчас мне надо сражаться и победить».

Мейгри угадала намерение Сагана лишь после того, как он направил на нее лазерный пистолет. У нее оставались считанные мгновения для изменения своей электромагнитной ауры, чтобы отразить мощь оглушающего луча. Торопливо воздвигнутая защита оказалась слабой, и, хоть удар был смягчен, он врезался в ее тело гигантским кулаком.

«Тоже неплохо, пожалуй, – подумала она, лежа на палубе, стараясь не потерять сознание. – Иначе получилось бы недостаточно убедительно, чтобы провести Сагана».

Она испытывала искушение оставить глаза закрытыми, погрузиться в темное забытье, позволить ему смягчить боль души и тела. Она не смела шелохнуться, иначе они догадались бы о ее притворстве, и ее усталость чуть все не испортила. Голоса погрузились в ровный поток тепла и спокойствия, медленно охватывавший, уносивший ее с собой. Кто-то, наверное, адмирал Экс, заботливо накрыл ее одеялом. От этого простого проявления доброты Мейгри чуть не заплакала снова; ей пришлось закусить губу, чтобы сдержать слезы.

В полусне она выпустила свой разум на свободу. Подобно железу, притягиваемому к магниту, он витал рядом с разумом Сагана. Его мысли были поглощены опасностью, заняты планами, интригами, затеями, страхами. Командующий не замечал, что Мейгри так близко от него. Она была легкой и воздушной, намеком на слабый аромат в его ноздрях, прикосновением крыла мотылька к его коже.

Часовня не стала для нее неожиданностью. Она знала о ее существовании. Кожаная котомка, принадлежавшая забытому рыцарю, была старым другом; Мейгри присутствовала на церемонии, когда Саган получил ее от братьев Ордена Адаманта. Другие предметы – кинжал, поднос, кубок – составляли такую же неотъемлемую часть его, как Звезда Стражей была ее частью. Лишь слегка удивило ее существование шкатулки розового дерева. Он отрекся от Звезды Стражей, предал, обесчестил ее, но не смог расстаться с ней.

Его голос доходил до нее приглушенно, словно пропущенный сквозь густой розоватый туман.

«Слушаю, Оме, что случилось? Будь краток, у меня мало времени».

Оме! Снага Оме! Это имя напоминало укол булавки, холодную воду, выплеснутую ей в лицо. К ней тут же вернулось сознание, слишком быстро, чтобы сохранить осторожность, и по звону брони она догадалась, что повернулся охранник и взглянул на нее. Мейгри замерла, даже задержала дыхание. Охранник отвернулся. Ей надо было следить, чтобы не выдать себя перед Саганом, не соприкоснуться с ним мыслями слишком сильно. Если он не станет обращать на нее внимания, принимать ее в расчет, он утратит осторожность.

«Я честно тебя предупреждаю, мой дорогой. Если не получу денег, выставлю бомбу на открытый рынок. Кто больше предложит. Так сказать, кто первый придет, того и обслужат».

«А почему бы мне ее не купить?»

Эта мысль током пронизала тело Мейгри. Помимо воли она начала дрожать и сильнее свернулась под одеялом. Возбуждение – волшебный эликсир, избавляющий от боли, усталости и отчаяния. Она заглотила его так быстро, что лочувствовала головокружение, опьянение. «Спокойно, – сказала она себе. – Спокойно».

Во-первых, Саган. Она проявила беспечность; он мог прочитать ее мысли и примчаться через весь корабль, чтобы ее остановить.

Нет, его взбесил инопланетянин: в душе у него все кипит. Он сам прилагает усилия, чтобы сохранить спокойствие. Он не может тратить на нее время. Кстати, а она сама кто? Беспомощное тело? Пленная?

Ненадолго. Ненадолго.

Можно ли это сделать? Сможет ли она выторговать бомбу? Будет нелегко, но первые шаги уже смутно вырисовываются. Да, это выполнимо. Ей надо лишь убраться отсюда. Это сравнительно просто на корабле, готовом погибнуть.

Самый опасный этап ее плана наступит в течение нескольких следующих секунд: ей надо ускользнуть от охранников, покинуть мостик. Она может сражаться; гемомеч при ней. Но это привлечет внимание, а, что еще важнее, у нее нет времени. Саган уже возвращается.

Мейгри сосредоточилась, приводя в порядок душевные силы, собирая мощь. Королевская кровь. Генетически выведенная в течение многих веков, предназначенная править, властвовать. Магия, способная к логической четкости, к научному мистицизму.

«Я что вы могли бы сделать, если бы захотели, миледи? – спросил как-то у нее Дайен».

«Что я могла бы сделать? Я могла бы снести переборки. Я могла бы замкнуть все электросистемы. Я могла бы заставить каждого в этом баре подняться и убить себя».

Так ответила она юноше и сказала правду. Но ничего такого сейчас не нужно, да и энергии у нее недостаточно, чтобы крушить переборки или устраивать массовое побоище. Гипноз не потребует такого напряжения сил и выполнит ту же задачу.

Мейгри зашевелилась под одеялом, вздохнула; казалось, она поудобнее устраивается. Она надеялась, что все, кто был рядом, повернутся взглянуть на нее. К счастью, никто не прикоснулся к ней. Один из офицеров двинулся в ее сторону, но гвардеец покачал головой и взмахом оружия приказал ему оставаться на месте. Взглянув в ее сторону, адмирал Экс сказал что-то неразличимое и малозначащее стоявшему рядом с ним лейтенанту, тоже смотревшему на нее.

Ни один не заметил и не понял, глядя на нее, что его подловили, что он оцепенел и стоит неподвижно, загипнотизированный. Такое воздействие продолжалось лишь долю секунды. Никто не помнил об этом потом. Каждый из присутствующих отвернулся, сохраняя в мозгу образ женщины, лежащей без сознания на палубе под oдеялом. И настолько сильным был этот образ, что, когда она поднялась на ноги, человеческий разум отказался поверить в то, что увидели глаза. Сопоставив два отчетливых взаимоисключающих образа, мозг каждого из находившихся на мостике выбрал более сильный, отвергнув казавшееся невероятным.

Тихо ступая, двигаясь подобно призраку, Мейгри выскользнула, и никто не осознал, что она ушла.

На мостике было почти темно и малолюдно. Все огни, кроме индикаторов компьютеров, приборов и оборудования видеосвязи, были отключены. Усиливавшийся обстрел корабля показал Командующему, что «Феникс» с каждой секундой приближается к коразианскому кораблю. Брошенный на приборы взгляд подтвердил его наблюдение.

Единственными звуками были приглушенные голоса членов команды, передаваших информацию, и грохот взрывов на корпусе корабля. Большей части команды было приказано покинуть флагман. На видеоэкране Саган наблюдал, как начинают отходить спасательные суда. Он знал, что их «видят» и коразианцы. Он позволил себе на мгновение отвлечься для похвалы.

– Кажется, все в порядке, адмирал. Вы отлично выполнили распоряжения. У нас осталось меньше часа безопасного времени. Возьмите оставшихся людей и следуйте на вашу шлюпку.

Экс был заметно подавлен.

– А вы разве не уходите, милорд?

– Нет, адмирал. Кто-то должен остаться на борту, чтобы подвести корабль как можно ближе к коразианцу. Я возьму это на себя.

– Почтительно прошу разрешения остаться с вашей светлостью.

–Не разрешаю. Выполняйте приказ, адмирал. Капитану Уильямсу на «Непокорном» может понадобиться помощь. Там и встретимся. Я прибуду на борт в течение сорока минут.

Экс хотел было возразить, но встретил усталый, сумрачный взгляд Сагана и тихо сказал:

– Да, милорд.

Он повернулся, чтобы уходить, остановился и показал на стальной поднос, накрытый белой тканью.

– Это оставил для вас доктор Гиск, милорд. Наверное, доза стимулятора.

Саган презрительно скривил губы. Королевская кровь не нуждается в этом. Он может уйти внутрь своего существа и найти там необходимые силы.

Безмолвно поклонившись, адмирал Экс приготовился покинуть мостик, уводя с собой остатки команды. Никто не хотел уходить. Многие умоляюще смотрели на своего Командующего, но их встречал холодный и твердый взгляд. Вскоре на мостике не осталось никого, кроме двух молчаливых охранников, стороживших леди Мейгри и Командующего.

Саган повернул наружные камеры и направил их на «Феникс» так, чтобы взглянуть на него «глазами противника». «Феникс» выглядел темным, безжизненным – мертвым телом, плывущим в пространстве. Большинство спасательных шлюпок уходили прочь. Он разглядел свой собственный челнок. Не забыть похвалить капитана, приказавшего зажечь на борту сигнал Командующего. У коразианцев нет «глаз», но их чувствительные приборы наблюдения наверняка засекут опознавательный знак Сагана. Они должны предположить, что на борту челнока находится Командующий, возглавляющий стратегическое отступление.

Саган слегка изменил курс, придав кораблю вид брошенной, неуправляемой груды металла. Коразианцы перестали обстреливать флагман, чтобы переключиться на эсминцы сопровождения, намереваясь вывести их из строя и подобрать, что останется. Саган мог представить, как ликуют коразианцы по поводу своей будущей добычи. Когда сражение закончится, они захватят «Феникс» приемным лучом и отбуксируют его в свою галактику; там они разберут его и используют технологические достижения людей для совершенствования своего устаревшего флота.

Добыча, однако, оказалась с сюрпризом.

Саган взглянул на часы, хотя необходимости в этом не было. Его внутренние часы отсчитывали время до миллисекунды. Ему потребуется пятнадцать минут, чтобы добраться до космоплана. Его телохранителям с леди Мейгри надо будет выйти раньше него. Он подошел к гвардейцам, отдавшим ему честь, прижав кулаки к сердцу. Лица у них были бесстрастными, спокойными. По их виду нельзя было сказать, что они остались одни на борту «бомбы», часовой механизм которой отсчитывает последние минуты.

– Проводите леди Мейгри к моему космоплану. Я... Саган посмотрел вниз. Палуба была пуста. Ошеломленный, он поднял голову, уставился на охранников.

– Где она?

– Здесь, милорд. Она не двигалась, не шевелилась. Мы беспокоились...

Гвардеец проследил за гневным взглядом Сагана, заморгал и охнул.

– Милорд! Клянусь...

– Ладно, хватит! Быстро на космоплан!

– Милорд, мы...

– Идите! – взревел Саган.

Гвардейцы побежали; их башмаки загрохотали по металлу, разносясь в тишине неестественно громким жутковатым эхом.

Мейгри сбежала. Наверное, на «Непокорный», чтобы выручить мальчонку, спасти Джона Дикстера. Или, может быть, она... Что-то волновало разум Сагана. Он не мог коснуться ее разума: барьеры были воздвигнуты, тени были густыми и плотными. Тем не менее он ощущал в этих тенях некие силуэты и увиденное им несколько его обеспокоило.

Он не стал рисковать и связываться с «Непокорным». Ему оставалось лишь верить, что Создатель не оставил его.

Саган рухнул в кресло. Он устал. Страшно устал. У него болела шея там, куда ударила его Мейгри на борту коразианского корабля. Мышцы начинали неметь. Командующий закрыл глаза, откинулся назад. Спокойствие. Умиротворение. Безмятежность. Загляни в себя и отыщи силы, в которых нуждаешься.

Сражение-то он выиграет, это сражение. Но потом будет другое. Он знал своего врага, истинного врага – старика в алых одеждах, старика, которого Саган случайно заметил во время связи с Питером Роубсом. Командующий понимал, что бой с этим противником будет не на жизнь, а на смерть. А Саган вовсе не был уверен в своих возможностях, в своих силах, в своей хитрости, необходимых для победы.

Скорчившись у прохода в главной части корабля, прислушиваясь к барабанам, бьющим отход, Мейгри смотрела, как по коридору в разные стороны носятся люди. Опасность для нее еще не миновала. В доспехах Стражей, повторяющих формы ее тела, с этими длинными светлыми волосами ее без труда узнают на корабле, в команде которого нет ни одной женщины. Не говоря уж о том, что все члены команды знали, что она пленница Сагана.

К счастью, было темно, работало лишь аварийное освещение. Резкие белые лучи вспыхивали через определенные промежутки и отбрасывали круги света в коридоре, оставляя все окружающее в тени.

Сейчас или никогда. Мейгри, прикрывая лицо рукой, отделилась от стены и, согнувшись, пошла вперед. Держась в тени, она проскочила по коридору, ведущему к полетной палубе. Что она будет делать, попав туда, она еще сама не знала.

Мейгри буквально споткнулась об ответ на этот вопрос, наступив на мертвое тело.

Труп лежал в самом темном месте, оставшись незамеченным теми, кто проходил мимо и мог оказать помощь. По объемистому летному комбинезону и шлему, лежащему рядом, Мейгри определила, что погибший был пилотом. От благодарности Создателю она воздержалась – грех было испытывать благодарность за смерть человека, – но благословила Его за то, что он привел ее именно сюда.

Она отволокла тело в темный коридор, держась в стороне от пятен света, и стала стаскивать с трупа летный комбинезон.

Барабанный бой не умолкал, пока барабанщики не покинули свои места. Мейгри слышала барабаны, чувствовала их: колебания проходили по всему ее телу. Она не сомневалась, что и во сне будет слышать этот бой. Сколько времени? Тридцать минут, как подсказали ей внутренние часы. Коридор трясся и качался. Флагман, уже неуправляемый, дрейфовал.

Барабанный бой смолк. Корабль почти опустел. Тишина заложила уши сильнее, чем грохот несколько минут назад. Мейгри попыталась скользкими от крови трясущимися пальцами расстегнуть застежки комбинезона. Любая секунда могла стать последней. Скрипнув зубами, она заставила себя не думать об этом.

Крупный металлический осколок, пробивший грудь пилота, стал причиной его смерти. Пилот получил эту рану не в полете. Должно быть, оказался не на том месте и не в то время. Она подумала, как же тогда выглядит ангарная палуба, какие она получила повреждения. Все равно, спасательные суда должны покинуть корабль...

Забравшись в летный комбинезон, Мейгри натянула его на панцирь, плотно застегнула. Он был слишком большим; она чувствовала себя громоздкой и неуклюжей. Подобрав шлем, она хотела было его надеть, но остановилась. Наклонившись, она закрыла пилоту глаза.

– Requiem aeternam dona eis, Domine; et lux per-petua luceat eis, – тихо прошептала она. – Даруй им вечный покой, о Господи; пусть свет вечный сияет над ними.

«Миледи» – послышался ей голос.

Он прозвучал так близко! Мейгри в испуге подскочила, резко повернулась назад. Сагана там не было. Голос звучал у нее в голове, внутри нее. Она прерывисто выдохнула, обругала себя. Командующий не мог быть поблизости. Он не мог оставить мостик. Ей следовало об этом помнить.

Не обращая на него внимания, закрыв свой разум от его зондирования, она обмакнула руку в сажу, кровь и разлитое масло, покрывавшие палубу, и измазала этой грязью себе лицо. Надев шлем, Мейгри поспешила обратно, в главный коридор.

Но она не смогла совсем избавиться от его голоса.

«Мы снова встретимся, миледи, вы и я!»

ГЛАВА ПЯТАЯ

Не думай, что я тот, кем был...

Уильям Шекспир. Генрих IV. Часть II, акт V, сцена 4

Дайен благополучно, с помощью диспетчеров корабля, посадил космоплан на «Непокорный».

Как только двери ангара закрылись за ним, он сказал компьютеру:

– Не забудь сделать так, чтобы лампочка указателя топлива барахлила.

– Я не запрограммирован...

– Подумай еще раз. Ты же устроил для Командующего так, чтобы передатчик сломался?

Компьютер не ответил, но Дайен заметил, что над указателем топлива появился красный огонек.

Юношу встретил встревоженный младший офицер. Он был заметно раздражен тем, что в сложной сйтуции вынужден заниматься детскими шалостями, но в то же время он весьма отчетливо сознавал, что юноша пользуется благосклонностью Командующего.

Дайен подумал, что, по всей видимости, этот человек не располагает последней информацией.

– Пойдемте, юноша, нечего волынку тянуть. Офицер вел себя бесцеремонно. Схватив Дайена за рукав летного комбинезона, он потащил его по коридору.

– Я доложил лорду Сагану о вашем прибытии. Я боялся, что он волнуется.

– Наверняка. – Дайен сделал простодушное лицо. —Вы говорили именно с ним?

– Нет, конечно, – отрезал офицер, пробиваясь сквозь толпу эвакуированных с «Феникса». – Я не уполномочен. Вам выделено временное жилье. Оно находится на гауптвахте, боюсь...

– Гауптвахта! – Дайен вырвал руку. – Лорд Саган не приказывал...

– Сожалею, – сказал офицер, взглянув искоса на юношу, – но другого места нет.

Он снова крепко взял Дайена за руку.

– Прежде всего я должен вас сопроводить в... А сейчас, черт возьми, в чем дело?

– Я... мне плохо...

У Дайена закатились глаза, колени подогнулись. Семнадцатилетний юноша, высокий и мускулистый, был крупнее офицера, у которого тоже стали подгибаться колени под его весом. Офицер угрюмо упирался, поддерживая Дайена на ногах, и одновременно звал подмогу. На помощь к нему пришли два десантника. Зажав Дайена с двух сторон, они заволокли спотыкающегося юношу в помещение, напоминающее большую кладовую, и бросили его на кучу ветоши. Закрыв глаза, Дайен прислонился головой к швабре.

– Врача! – крикнул офицер в переговорное устройство.

– Вы ни одного не найдете, сэр, – заметил десантник. – Они все задействованы.

– Мне не надо доктора, – с трудом простонал Дайен. – Я... у меня иногда бывают такие приступы. Мне нужно отдохнуть и больше ничего.

Офицер подозрительно посмотрел на него.

– Вы можете идти?

– Ладно. Мне от этого будет плохо. Я... боюсь, я... потеряю сознание. – Голова Дайена откинулась на ручку швабры. – Просто дайте мне немного полежать.

– Мы вам не нужны, сэр? – В голосе десантника звучало раздражение. – Нашему подразделению приказано прибыть на палубу «Д».

Офицер нахмурился, подергал жидкий ус.

– Ладно, идите, – сказал он в конце концов не слишком любезно.

Десантники ушли, грохоча башмаками по палубе, позвякивая снаряжением.

– У меня тоже есть обязанности. – Офицер бросил на Дайена осуждающий взгляд. – Я не могу тут рассиживаться и нянчиться с вами.

– Нет необходимости, сэр. Я отойду. Мне нужно отдохнуть... Мне бы только отдохнуть.

Офицер внимательно оглядел юношу. Дайену не пришлось особенно притворяться. Он чувствовал себя не очень хорошо и знал, что выглядел, должно быть, ужасно. Пытки коразианцев, потрясение, когда он узнал, что Саган предал его друзей, предал его, – все это не могло не оставить следов у него на лице. И в душе...

– Я пришлю кого-нибудь вас проводить, – сказал офицер смягчившимся голосом, разворачиваясь, чтобы уйти. – На корабле идет бой. Оставайтесь здесь, если не хотите попасть в эту заваруху.

– Да, сэр. Благодарю вас.

Офицер исчез. Дайен вскочил на ноги, тихонько подкрался к двери кладовой и выглянул. Он дождался, пока офицер пропал из виду, после чего двинулся по коридору в другую сторону. Завернув за угол, он заметил двух десантников, которые ему помогали. Смешавшись с толпой, он последовал за ними.

На «Непокорном» царил хаос. Из спасательных шлюпок, прибывающих с подбитого «Феникса», выгружались люди. Десантники с «Феникса» тут же направлялись на усиление потрепанных подразделений, ведущих бой с наемниками, но пилоты, чиновники, повара и все прочие не знали, куда податься и что делать. В сумятице на Дайена никто не обращал внимания.

Юноша двигался по течению вместе с толпой. Он потерял из виду тех двух десантников, но все прочие шли примерно в том же направлении, и он решил, что идет правильно. В конце концов он отыскал ориентир – кают-компанию – и мысленно поместил ее на схему «Непокорного», которую держал в памяти. Да, он близко... очень близко.

Толпа вдруг остановилась; все стали сбиваться в кучу, заглядывать через головы друг друга, перекрикиваться, пытаясь узнать, что происходит. Те, кто был поближе к Дайену, странно поглядывали на него, и он понял, что оказался инородным телом – пилот среди десантников.

– Ты, летун, там впереди идет настоящий бой, – сказал кто-то. – Взмахни-ка крыльями и лети лучше отсюда.

Остальные присоединились и стали наперебой давать советы, что ему делать и где это лучше делать. Сержант начал поворачивать голову в его сторону.

– А р-разве в с-сортир не сюда? – заикаясь спросил Дайен, пятясь и натыкаясь на солдат, добродушно пихавших его и советовавших поискать сортир в таких местах, которых на корабле скорее всего никогда и не было. Выбравшись из людской массы, Дайен пошел по коридору, соединявшемуся с тем, в котором он находился. Этот проход оказался пустынным, вероятно, потому, что никуда непосредственно не вел. В конце его находился лифт.

Дайен устремился туда, не зная, что еще делать; щеки и уши у него горели от разнообразных шуточек, выкрикиваемых ему вслед. Казалось, лифт никогда не приедет. Когда же кабина все-таки появилась, он торопливо нырнул внутрь и, как только двери за ним закрылись, облегченно вздохнул. Здесь по крайней мере спокойно. Есть возможность подумать.

– Какой уровень? – осведомился лифт.

Дайен не стал отвечать, пытаясь сообразить, что делать теперь. Он ведь все-таки не собирался влезать прямо в яростную схватку. Он мог бы и сообразить, если бы подумал, что зона боя оцеплена.

Лифт заговорил уже настойчивее:

– Какой уровень?

Дайен припомнил схему. Да, так можно попробовать.

– Первый, – сказал он, и лифт начал спуск с такой скоростью, что желудок Дайена остался на четырнадцатом.

Опустившись вниз, в самое чрево корабля, Дайен выбрался из лифта. Кругом клубился пар и пахло хлором. К своему удивлению, юноша обнаружил, что очутился в прачечной.

От едкого запаха химических растворителей у него защипало в носу; он начал отчаянно чихать. Вокруг царила рабочая суета: каждый занимался своим делом – стирал, сушил, складывал, гладил. Работа была не такой обыденной, как это показалось ошарашенному Дайену. Чистые, стерильные простыни были нужны для лазарета, а врачам и санитарам требовались чистые хирургические халаты.

У Дайена промелькнула мысль о том, что на верхних палубах люди видели, как их собственная кровь пропитывает одежду.

– Проступит ли «винное» пятно на парадной рубахе капитана? – пробормотал он про себя.

Он огляделся, чтобы сориентироваться. Ясно, перепутал коридор, попал не в тот лифт. Внеся необходимые поправки, он продолжил путь, не обращая внимания на изумленные взгляды окружающих. Богоподобные пилоты Космического Корпуса Галактической Демократа ческой Республики, похоже, ни разу не спускались в прачечную. Но никто с ним не заговорил, не стал задерживать. У этих людей свои проблемы, свои обязанности. Явно заблудившийся, возможно, свихнувшийся курсант не имел к ним отношения.

Дайен оказался в лабиринте коридоров – узких, тесных, темных, вонючих. Хрипели и дребезжали бесчисленные трубы; над головой змеились электропровода. Он продолжал идти, мысленно следуя схеме, пока не добрался до пункта назначения – грузового лифта.

Юноша боялся одного: что лифт заблокирован на чрезвычайный период. Он надеялся, что в суматохе забудут это сделать. Остальные грузовые лифты должны работать, поднимая наверх тяжелое вооружение, используемое в бою. Но только не этот. Этот выходит прямо на палубу «Дельта».

Он нажал кнопку лифта, которая загорелась, и он с облегчением услышал дребезжание и шипение гидравлики. Массивный лифт двигался медленно, тяжеловесно. Дайен посмотрел в оба конца коридора, он опасался, что его заметят. Еще понажимал на кнопку, понимая, что лифт от этого быстрее не пойдет, но это немного отвлекало его от страхов. Наконец кабина остановилась, и двери открылись со скрежетом, слышным, как показалось Дайену, даже капитану Уильямсу на его мостике. Он заскочил в лифт.

– Палуба «Дельта», первый уровень... нет, второй. Второй уровень, – поправился он.

Ничего не произошло.

– Палуба «Дельта», второй уровень! – громко повторил Дайен.

Кабина осталась неподвижной. Юноша выругался, решив, что лифт неисправен, но тут заметил возле двойной двери пульт управления. Лифт управлялся вручную. Бросившись к пульту, Дайен нажал ладонью на кнопку и чуть не упал, когда лифт пополз наверх. Сантиметр за сантиметром. Пульс у Дайена учащался с каждым преодоленным уровнем. Он почти не представлял, что увидит, когда лифт остановится и двери откроются, а потом, довольно поздно, вспомнил, что его единственное оружие – гемомеч. Не самое эффективное в перестрелке, даже если он обучен владеть им безукоризненно.

Лифт замедлил движение, хотя до нужного уровня оставалось еще далеко. Дайен всполошился.

«Они найдут меня, и на этот раз мне не удастся изобразить припадок. Тот офицер наверняка уже обнаружил мое отсутствие. Весь корабль поднимут на ноги и будут меня искать!»

Юноша прижался спиной к стенке, спрятанной в тени, держа гемомеч в руке. Но лифт продолжил движение. Когда он все-таки остановился, на указателе стояло «Д2». Дайен облегченно вздохнул.

Двери раздвинулись. Он остался на месте, прижавшись к стенке, наблюдая и выжидая. Из схемы он знал, где должен находиться. Эта зона – переплетение платформ, соединительных мостков, подъемников и лебедок – использовалась ремонтниками и механиками. Дайен сомневался в том, что одна из сторон решит выставить пост возле грузового лифта, но для верности решил не торопиться.

Он никого не увидел, но это еще ни о чем не говорило. От поднимавшегося снизу дыма заслезились глаза. Шум стоял ужасный: взрывы, хлопки ракет, вопли...

Дайен стрелой вылетел из лифта, услышав, как сзади со скрежетом закрылись двери. Он оказался на стальной платформе, уходившей вперед на несколько метров и заканчивающейся ограждением. От платформы отходили переплетающиеся мостки, теряясь в задымленной темноте, время от времени освещаемой вспышками разрывов. Он с трудом видел массивные силуэты громадных механизмов, служивших для подъема и опускания космопланов на стартовых площадках.

Еще на «Фениксе» Дайен наблюдал за тем, как механики ходили по узким мосткам, и восхищался их ловкостью, завидовал веселой уверенности, с какой они выделывали акробатические трюки в тридцати метрах у него над головой. От одного их вида у него все опускалось внутри. Он и представить не мог, что будет делать то же самое.

Юноша вынул гемомеч, слегка поморщился, вытаскивая из ладони иглы, от которых остались пятна крови. Он вытер ладонь о комбинезон и двинулся вперед, опасливо выглядывая из-за перил. Он мог не опасаться, что у него из-за высоты закружится голова или кто-нибудь снизу заметит его. Он не видел ничего, кроме дыма и огня.

Боль пронзила ему руку. Дайен с удивлением посмотрел на свои пальцы, вцепившиеся в железный поручень, побелевшие от напряжения. Интересно, сможет ли он отпустить поручень. Он подумал о Таске, который находился где-то внизу.

«Лучше что угодно, только не торчать здесь в одиночестве!» – сказал себе Дайен и пополз вперед на четвереньках.

До этого он нахваливал себя за изобретательность, с какой нашел способ проникновения в зону боевых действий. Но теперь, когда его душил смрад и он полз на ощупь по мостку шириной не больше метра, а под ним не было ничего, кроме возможности грохнуться на очень твердую палубу, он начал сомневаться в своих умственных способностях. Из глаз у него лились слезы, легкие обжигал дым. Он откашлялся, проморгался и чуть не свалился со своего насеста. «Так дело не пойдет. Еще немного, и у меня голова закружится. Надо отсюда слезать».

Не видя ничего впереди, он уткнулся головой в опорную балку и с радостью в нее вцепился. Он нащупал что-то напоминающее лестницу, уходившую вверх и вниз. Он нашел ногой ступеньку и стал медленно спускаться.

Примерно на полпути до него дошло, что он представляет собой идеальную мишень. Стоит только какому-нибудь десантнику взглянуть в его сторону...

– Нет, – вдруг сказал он, посмотрев на свой наряд. – Кому-нибудь из наемников! Черт возьми! На мне же форменный летный комбинезон Космического Корпуса, да еще и со знаками различия. Скорее всего меня подстрелит кто-нибудь из моих же друзей! Надо его снять, – добавил он с надеждой, тут же угасшей. Под комбинезоном у него форменный панцирь.

Проклиная себя за то, что не сделал этого раньше, Дайен оступился и остаток пути проделал, скользя по лестнице. Он тяжело упал на палубу и, оглушенный ударом, скрючился возле опорной балки, пытаясь сообразить, где он и куда идти. Ни одно направление не показалось ему ни приятным, ни безопасным. Вокруг с шипением перекрещивались лучи лазерных пистолетов. Но определить, кто в кого стреляет, было невозможно.

«Не хватало еще после всего этого наткнуться на солдат Сагана!»

Но и рассиживаться здесь ни к чему. Неподалеку темнел громоздкий силуэт. Выскочив из-за укрытия, Дайен бросился к нему, обнаружив в последний момент, что это боевой космоплан. Выстрелило лучевое ружье. Вокруг Дайена рассыпались искры, отрикошетив от крыльев. Он скользнул под брюхо космоплана, плюхнулся на палубу. Он узнал космоплан, принадлежавший одному из наемников. Это была старая, восстановленная машина. Он вспомнил доклад Уильямса. «Наемники забаррикадировались вместе со своими космопланами... »

«Это должно означать, что я нахожусь на позициях Таска».

Дайен пополз по кругу в надежде увидеть сквозь дым и огонь хоть кого-нибудь. Сзади него начала стрелять лазерная пушка. Извиваясь, прикрывая голову, он оглянулся. Ему показалось, что он различает чешуйчатую зеленовато-серую шкуру.

– Джаран! – завопил он и тут же закашлялся от наполнившего легкие дыма.

Стрельба прекратилась.

– Ты что-нибудь слышал? – раздался голос, показавшийся каким-то искусственным, и Дайен не сразу сообразил, что голос исходит из прибора-переводчика.

– Да, вроде слышал. – Второй голос был человеческим. – Что за черт, кто это там?

– Джаран! – отчаянно заорал Дайен.

– Мы тебя слышим! У тебя три секунды убедить нас не поджаривать твою шкуру!

– Это Дайен! Я ищу Таска!

Откуда-то выползло длинное зелено-серое щупальце, обернулось вокруг ноги Дайена и поволокло юношу по палубе. Человеческая рука ухватила его за шиворот и втащила за баррикаду, наспех сооруженную из больших металлических бочек.

Лежа на спине, тяжело дыша, Дайен смотрел в четыре глаза Джарана, в два глаза человека и в отверстие ствола лучевой винтовки.

– Это малыш, – сказал Джаран через переводчика. Его настоящий голос напоминал визг кучи кошек, дерущихся внутри колодца.

– Что за малыш? – резко спросил человек, держа оружие нацеленным в голову Дайена.

– Друг Таска. Он свой.

– Да? А какого черта он вырядился, как эти любимые обезьяны Командующего?

– Долго рассказывать, Рифер. Опусти ствол. Привет, малыш. В следующий раз не прячься под брюхом космоплана. Стоит разок пальнуть из лазера по баку, и... – Инопланетянин издал звук, перевести который прибор оказался бессилен.

Дайен оглянулся, судорожно сглотнул, кивнул.

– Где Таск?

– Черт возьми, малыш... – Рифер прицелился в ту сторону, где, как предполагал Дайен, должен был находиться противник. – Да я не знаю даже, где я сам. А ты знаешь?

– Нет.

Джаран выпустил раскаленный луч в дымную темноту.

– А генерал Дикстер?

– Погиб, – коротко ответил Рифер.

– Погиб! – ахнул Дайен, чувствуя себя так, словно получил удар под дых.

– Разрублен пополам выстрелом лучевого ружья.

– Да нет, то был полковник Мудаби, – возразил Джаран.

– Я слышал, что Дикстер, – не согласился Рифер. В бочку над ними ударил лазерный луч, осыпав все вокруг искрами. Дайен вжался в палубу, проклиная даже карманы своего комбинезона, из-за которых он не мог распластаться сильнее.

– Дикстера разнесло гранатой. Джаран выстрелил. Выстрелил и Рифер.

Дайен перевел дух. Эти двое не представляют, что происходит! Он снова припомнил, что услышал об этом бое из разговора капитана Уильямса и адмирала Экса. Если Дикстер где-нибудь и есть, то скорее всего он на палубе «Чарли».

– Знаете, как добраться до остальных? – заорал Дайен, перекрикивая стрельбу.

– Каких остальных?

– Наши дерутся на палубе «Чарли»!

– А мы на какой?

– На «Дельте», – ответил Дайен и тут же сообразил, что его вопросы бесполезны. Закрыв глаза, он попытался представить общую картину. Инопланетянин скорее всего посадил свой космоплан носом к передней части ангара. Таков был стандартный порядок. Это означало, что палуба «Чарли» должна находиться где-то слева.

– Спасибо, – сказал он и стал отползать под прикрытием огня Джарана.

Двигаясь влево, он увидел, что сообразил правильно. Над ним возвышались громадные ворота ангара, закрытые наглухо, запиравшие тех, кто был внутри. Дым здесь был гуще, а огонь – не такой плотный, и Дайен осмелился подняться на ноги. Потирая разбитые колени, он сориентировался и двинулся вперед.

Заслышав свист, он нырнул под какие-то обломки – и тут же чья-то рука обхватила его за шею и швырнула на спину.

– Дьявол! Галактический пилот! Молись, прихлебатель!

Над Дайеном сверкнуло лезвие боевого ножа. Он заорал, отбиваясь изо всех сил. Откуда-то вынырнула черная рука и перехватила опускающийся нож.

– Линк, сукин сын кровожадный! Это же Дайен!

– Таск! – Дайен чуть не разрыдался. Он с благодарностью ухватился за руку наемника.

– Будь я проклят! – Линк подбросил нож в воздух, ловко поймал и засунул обратно в башмак. – Извини, малыш. Я думал, настоящего пилота поймал.

– Не скажу, малыш, что рад тебя здесь видеть, – угрюмо улыбнулся Таск, крепко хватая Дайена за руку. – Но я рад, что ты жив.

Дайен не мог отвечать; от дыма, страха и возбуждения у него перехватило горло. Он смотрел на друзей, потрясенный их видом. У Таска лицо было измученным и изможденным; казалось, он постарел лет на десять. Черная кожа лоснилась от пота, глаза покраснели. Кровь струилась по щеке, а потрескавшиеся губы были покрыты волдырями. Линк, присевший на корточки неподалеку, изобразил улыбку, которая, однако, выглядела жутко на лице, представлявшем собой маску из крови и копоти. У Дайена защемило сердце.

– Где Нола? – с трудом спросил юноша, откашлявшись. – Ведь она улетела с вами?

– Лучшего стрелка у меня не было, – проронил Таск, ткнув большим пальцем за спину. Посмотрев через его плечо, Дайен увидел женщину, лежавшую на груде летных курток; голова у нее была замотана окровавленными бинтами.

– Она поправится, – сказал Линк, заметив, как вдруг побледнел Дайен.

– Ага, – пробурчал Таск. – В уютной тюремной камере. Там для нее создадут условия.

Наемники переглянулись. Юноша не обманывался на этот счет. Он знал, что никаких камер не будет. Он слышал распоряжения Сагана. Наемников ждет казнь. Теперь он понял, что об этом знали и Таск с Линком.

– Где Дикстер? – крикнул Дайен. Темноту рассек луч лазерного пистолета.

Приподнявшись, Линк и Таск выстрелили в направлении балки. Непродолжительная, но ожесточенная перестрелка вскоре прекратилась. Линк перекатился на спину и устроился поудобнее.

– Дикстер, малыш, по... Дьявол! Таск, ты чего лягаешься?

– Дикстер на палубе «Чарли», – сообщил Таск, не глядя на Дайена.

Дайен понял, что Таск слышал о смерти генерала. Линк усердно рассматривал свой пистолет. Над головами клубился дым. Смертоносные лучи рассекали темноту. Послышался взрыв, потом кто-то пронзительно закричал; крик резко оборвался. Позади Дайен услышал стоны Нолы. Она судорожно подергивалась. Таск отполз к ней и заботливо накинул на нее свою летную куртку. Дайен последовал за ним.

– Кто здесь командует? – требовательно спросил он.

– Никто, малыш. Каждый из нас дерется сам по себе за свою жизнь. Я даже не знаю, сколько нас осталось.

– Послушай, Таск, я слышал разговор капитана Уи-льямса с адмиралом Эксом. Этот бой складывается не лучшим образом для сил Сагана. Я все время думаю. Они не посмеют использовать тяжелую артиллерию – минометы и ракеты – внутри корабля. Они не могут впихнуть слишком много людей в такое ограниченное пространство, иначе начнут стрелять друг в друга. Так что они не смогут подавить вас огнем и числом. Если бы вы прямо сейчас сосредоточили усилия и попытались прорваться к рубке управления воротами ангара... Таск презрительно фыркнул.

– Спасибо, что зашел, малыш. А сейчас тебе лучше вернуться к своим друзьям. Передай-ка Сагану, что я ему советую улететь к...

Дайен не расслышал, куда Таск рекомендовал отправиться Сагану, из-за выстрела лазерного пистолета Линка.

– Таск, я... – заговорил Дайен.

– Слушай, малыш! – Таск сгреб его за воротник летного комбинезона. – Все это безнадежно. Дикстер погиб. Мы все погибнем. Не знаю, что ты тут делаешь, но на тебе галактическая форма. Ты сможешь выбраться. Тебе лучше так и сделать!

Дайен вырвался из рук Таска.

– Я хочу найти Дикстера. Ничего, если я возьму эту штуку?

Подобрав лазерный пистолет Нолы, он пошел сквозь облако дыма прочь.

– Что за черт, малыш...

Дайен слышал окрик Таска, но не обернулся. Он заметил что-то похожее на выход.

Открыв дверь, Дайен выглянул в узкий коридор. Судя по плану, этот коридор должен соединять палубы «Дельта» и «Чарли». Юноша осторожно двинулся вперед с оружием на изготовку, ожидая увидеть ожесточенный бой.

В коридоре было странно, неправдоподобно тихо. Дверь в конце коридора была помечена большой буквой «Ч». Дайен метнулся к ней. Сердце выскакивало у него из груди. Он так сильно ударил по рычагам, что ушиб ладонь.

Дверь открылась. Он кинулся внутрь, готовый тут же стрелять, и наткнулся на стол. Помещение было ярко освещено; после темноты коридора он ничего не видел. Отодвинув стол с дороги, он тут же наскочил на другой. Проморгавшись, увидел, что в комнате их полно! Развернутые звездные карты и жужжащая в углу кофеварка подсказали ему, где он очутился, – в комнате предполетной подготовки пилотов.

Раздвигая столы, он направился к иллюминатору из стального стекла, откуда должна быть видна палуба «Чарли». Прижавшись носом к стеклу, Дайен ожидал увидеть здесь такой же хаос, как на палубе «Дельта»: дым, лазерные вспышки, трассирующий огонь. Он узнал космопланы наемников, но единственными приметами боя были вьющиеся струйки дыма, затягиваемые в вентиляционную систему «Непокорного».

– Палуба «Чарли»! – пробормотал он. – Это должна быть она! Но что же случилось?

Бой закончился! Что означает...

У Дайена подогнулись колени. Он резко опустился на стол, не отрывая взгляда от палубы, пытаясь разыскать людей; но никого не видел. Вот так. Все погибли.

– Что же мне делать? – тоскливо спросил он у самого себя, чувствуя опустошенность, измотанность. – Вернуться к Таску. По крайней мере я смогу помочь бежать ему, Ноле и Линку, взять их в мой космоплан. Черт. Не получится. Они никогда не уйдут. Но я мог бы. Я мог бы бежать. Смотаться, как сказал Таск. Никто никогда не узнает... Нет... он узнает, – тихо сказал Дайен. – Саган узнает. Он всегда знает! И он опять узнает, что я сбежал. Он решит, что я испугался.

Дайен поднялся.

– Пусть он найдет мое тело вместе с телами моих друзей. Я...

Краем глаза он увидел какого-то человека, увидел оружие...

Боль... и больше ничего.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Построил ли ты свой корабль смерти? Неужели?

Д. X. Л о у р е н с. Корабль смерти.

Переодетая пилотом – раненым пилотом в комбинезоне, покрытом кровью, – Мейгри надеялась во всеобщей суматохе пробраться на какую-нибудь спасательную шлюпку. Добравшись до одной из полетных палуб «Феникса», она держалась поодаль, в тени, наблюдая, оценивая ситуацию. Время уходило, в запасе оставалось, может, еще минут пятнадцать. Нo, как она поняла, принятое решение оказалось не самым удачным.

Во-первых, суматохи не было. За каждым, похоже, было закреплено определенное место в определенной шлюпке. Те, кто остался – а таких было немного, – поднимались на борт вполне организованно, чего и следовало ожидать от людей Сагана. Во-вторых, одетая пилотом, она не имела представления, какое место для нее может быть определено. Кусая губы, неслышно ругаясь, она наблюдала несколько минут, в надежде уловить хоть какие-то отклонения от заведенного порядка, и подумывала, не прорваться ли на борт обманным путем, заявив, что ее оглушило и из-за этого она не успела на свою шлюпку.

Нет, это привлечет к ней внимание. Саган наверняка уже дал знать об ее исчезновении. За ней будут наблюдать.

– Лазарет, – пробормотала Мейгри. Она вспомнила, как Саган что-то говорил насчет того, чтобы его челнок использовать для эвакуации раненых. Раненые не могут занять закрепленные за ними места! Она бросила взгляд на свой комбинезон, на окровавленную дыру спереди, и тут же бегом рванула к ангару, где стоял челнок Сагана.

Добравшись туда, она вовремя вспомнила, что должна изображать раненого, и остановилась перед входом в ангар, чтобы войти в роль. Не надо забывать, что на челноке возникнет новая трудность: медики пожелают ее осмотреть.

«Не все сразу», – сказала себе Мейгри и уже собралась прижать руку к окровавленному разрыву и пойти, шатаясь, вперед, как вдруг дверь открылась.

Перед ней стоял белый, щеголеватый личный космоплан Сагана. Тот, на котором он собирался покинуть корабль.

Мейгри отпрянула в тень. «Меньше всего мне надо сюда! – ошарашенно подумала она. – Командующий появится с минуты на минуту. Но как еще, черт возьми, можно смыться?»

Тяжелая рука схватила ее за плечо.

У Мейгри перехватило дыхание. «Это не Саган!» – промелькнуло у нее. Она бы ощутила его присутствие. Но до сердца логика ее рассуждения дошла не сразу. Она смотрела из-под шлема на руку, пальцы которой грубо прижались к ее шее.

Рука была большая, чистая, слишком чистая для члена экипажа боевого корабля.

– Роджерс! – раздался голос в непосредственной от руки близости.

Мейгри повернулась лицом к схватившему ее человеку, одновременно освободившись от его руки. Обладатель руки напоминал свою конечность – такой же большой и слишком аккуратный. Его мундир был безукоризненно выглаженным и чистым, за исключением маленького пятнышка копоти на рукаве. Где бы он ни отсиживался, убежище было надежным.

– Слушаю, майор, – ответила она, отдавая честь, вовремя вспомнив, что знаки различия у нее на комбинезоне капитанские. Щиток шлема, хоть он и прозрачный, искажает ее черты; грязь и кровь, которыми она испачкала лицо, затрудняют узнавание, особенно в полумраке.

Он придвинулся, пристально рассматривая ее.

– Вы – не Роджерс!

– И что из этого? – парировала она. – Вам так важно, кто я?

Майор ухмыльнулся, многозначительно посмотрел на кровь на ее комбинезоне.

– Может, и нет. Вы хоть пилот?

Она могла убить его или продолжать с ним болтать. Одного прямого удара в горло будет достаточно, а Мейгри почему-то была уверена, что этого ублюдка никто не хватится. Пока она соображала, чего ему надо, из тени появился еще один. Молодой человек в летном комбинезоне. Мейгри вдруг поняла, что происходит.

– Да, я пилот. – Голос у нее, по счастью, был низковат для женского, а микрофон шлема искажал его еще больше. – И мне надо смыться с этого корабля.

Улыбка майора была малоприятной.

– Ну да, я так и думал. Это вам недешево обойдется.

– Я забыл бумажник в других штанах.

–– Тогда можете оставаться вместе со своими другими штанами и зажариваться здесь. Благотворительностью не занимаюсь. Эге, а это что?

Он засунул руку в ее комбинезон и ухватил звездный камень, ярко мерцающий на цепочке. Глаза у майора широко раскрылись.

– Что за черт! Бриллиант? Ни разу такого большого не видел!

Он с ухмылкой взялся за серебряную цепочку и крутанул. Застежка не выдержала, цепочка соскользнула с шеи. Звездный камень засверкал у него в ладони.

– Вы оплатили свой проезд с этой бомбы.

Мейгри промолчала, не стала спорить. Она и не могла – у нее перехватило дыхание. Не из-за потери камня. Насчет него она не волновалась. Звездный камень, взятый силой, способен вернуться к владельцу. Дыхание у нее перехватило из-за вдруг появившегося плана, безупречного, совершенного и блестящего, как сам камень.

«Вы оплатили свой проезд... с этой бомбы». Майор подбросил камень, поймал и запихал в карман рубашки.

– Ну, пошли. За мной.

На корабле было тихо, не считая звука случайного взрыва. Время уходило. Офицер поспешил на ангарную палубу, а Мейгри и молодой пилот побежали за ним. Они направлялись к личному космоплану Сагана, и Мейгри испугалась, не допустила ли она ошибки. Офицер даже не взглянул на машину, а проскочил мимо. Он быстро зашагал в дальний конец ангарного отсека. Там стояли несколько «Ятаганов», несколько разбитых «Ятаганов».

– Я была права, – пробормотала она. – Ты, ублюдок!

Майор сделал размашистый жест.

– Вот ваш билет на свободу.

– Думаете, мы полетим на этих развалюхах? – резко спросила Мейгри.

– Я ничего не думаю. Ведь комбинезон убитого не на мне. Вы кто? Сбежавший пленный, решивший смыться в суматохе? Или, может, дезертир? Вам следует беспокоиться лишь насчет этого малыша. – Майор ткнул большим пальцем в сторону юного пилота. – Но он вряд ли доставит вам хлопоты. Он сам слишком хочет убраться отсюда.

Мейгри взглянула на молодого пилота, увидела, как лицо у того сначала вспыхнуло, потом окаменело. Он всего лишь стажер: застежка-ятаган на его форме не золотая, а серебряная. Интересно, за что его разжаловали; должно быть, что-то серьезное – уж больно вид у него отчаявшийся.

Майор придвинулся поближе, взяв Мейгри за плечо. Наверное, он так и не узнает, насколько был близок к тому, чтобы лишиться руки.

– Вы полетите на этом. – Он показал на одну из развалюх. – Малыш возьмет другой.

– С ума сошли! Да на этом и опытный пилот не сможет лететь! Думаете, что этот... этот курсант... – Мейгри обратилась к молодому пилоту: – Какой у вас налет?

– Достаточный, – срывающимся голосом ответил тот. Бесстрастный голос из динамиков объявил, что вылетают последние спасательные шлюпки.

– Вам лучше поторопиться, – сказала Мейгри майору, – не то пропустите свой рейс. И парня с собой возьмите.

Майор пожал плечами.

– Шлюпка-карцер уже улетела. Если малыш хочет покинуть эту бомбу, он может улететь на «Ятагане» или пойти пешком. И вы тоже.

Он бегом сорвался с места. Мейгри так и подмывало его остановить. Она не знала точно, что бы с ним сделала, но уж удовольствие получила бы.

– Обойдется, миледи! – произнес молодой пилот. – Правда. Я полечу на этом.

Мейгри постаралась ничем не выдать изумления от того, что он ее узнал. Она взглянула на него, покачала головой.

– Вы это мне? Боюсь, у вас сложилось неверное...

– Да знаю я, кто вы, – сумрачно усмехнулся пилот. – Я видел, как вы сражались с лордом Саганом. Майор тоже в конце концов догадается, кто вы. И тогда будет локти себе кусать. Он бы куда больше заработал, чем один этот камень.

– Да. – Мейгри слушала вполуха, рассматривая оба космоплана. – Послушай, малыш, у нас мало времени. Вот этот, первый, не в лучшем виде. Уж до «Непокорного», думаю, я его доведу. Полетели со мной...

Она положила ладонь ему на руку. Он отстранился, покачал головой.

– Нет! Мне нужен этот полет. Я докажу, что сам могу управиться! И это, может, заменит...

Пилот не стал договаривать. Он повернулся и направился к «Ятагану».

Мейгри подумала, что могла бы оглушить его и затащить на свой космоплан. Скольким еще молодым горячим головам «помог» этот ублюдок майор бежать или дезертировать? Сколько из них погибли? Она слышала в отдалении, как спасательное судно прогревает двигатели, готовясь к взлету. Возможно, она и этот юноша – среди последних, еще не покинувших «Феникс». Она перевела взгляд на космоплан Сагана, готовый к вылету.

«В конце концов, у меня свои проблемы, – напомнила она себе. – У меня свои обязанности и...»

– О, черт!

Мейгри побежала за пилотом и перехватила его, когда он забирался по стремянке в закопченный и помятый космоплан.

– Не делай этого! – заорала она, пытаясь перекричать рев двигателей, сирену, призывавшую очистить зону, дребезжание дверей ангарного отсека, готовых открыться. – Полетели со мной!

Юноша то ли не услышал, то ли сделал вид, что не слышит. Он беспечно помахал ей и забрался в кабину.

«Что ж, я сделала что могла, – угрюмо подумала Мейгри. – Может, у него получится».

Усевшись в кабину своего космоплана, Мейгри стала громко ругаться. Снаружи машина выглядела неплохо. Внутри же творилось что-то страшное. Кресло пилота было пропитано кровью. Вид обгоревшего, почерневшего пульта управления объяснил Мейгри, откуда здесь кровь. Она прикинула, какие приборы уничтожил взрыв, происшедший на борту, надеясь, что самые необходимые уцелели. Во всяком случае, то, что пилот привел сюда подбитую машину, было хорошим знаком.

Двигатели запустились. Хоть у Мейгри не было приборов, по которым она могла бы определить, нормально ли они работают, звучали они нормально. Ворота ангарного отсека стали открываться. Они открывались автоматически при запуске двигателей. Компьютер барах лил, как она заметила, а щиты на правом борту были повреждены.

– Драндулет-один, вызывает Драндулет-два. Ты меня слышишь? Прием.

– Нечего зубоскалить! – отрезала Мейгри. Глупышка. Пора бы ему воспринимать это всерьез.

– Виноват, сэр. – Он хихикнул. – То есть миледи.

– Лети первым, впереди меня. – Мейгри постаралась говорить помягче. Он должен услышать в ее голосе уверенность, а не отзвуки ее беспокойства и страхов. – И не отходи далеко на тот случай, если ты... если с кем-нибудь из нас что-то случится.

– Можете положиться на меня, миледи.

Космоплан юноши вылетел из ангара. Мейгри смотрела, как он набирает высоту, начинает делать неторопливый разворот назад...

Господи, только не это!

– Выравнивай! – Она изо всех сил старалась говорить спокойно, не кричать.

Космоплан продолжал переворачиваться, делая медленную изящную петлю.

– Не могу! – голос юного пилота прерывался от ужаса. – Она не слушается управления!

– Переходи на ручное...

– Я сейчас...

«Ятаган» врезался в корпус «Феникса» и взорвался.

Погибнуть в огненном шаре.

Мейгри плотно сжала губы. Надо сосредоточиться на своем полете. От нее потребуются все ее мастерство и выдержка, чтобы добраться до «Непокорного». Покидая «Феникс», она не оглядывалась, намеренно не смотрела на пятно копоти и дыма на его корпусе.

Отворачивая подальше от коразианского корабля, она попыталась отыскать «Непокорный». Его не было видно; должно быть, Саган приказал отойти. Но Мейгри смогла вывести его на экран локатора и после некоторых затруднений сумела взять на него курс.

Теперь ей остается лишь удерживать направление и лететь.

– Создатель, – прошептала она, дрожа от холода, проникающего под разорванный комбинезон, – отдай мне того майора, который послал мальчика на смерть. Больше ни о чем не прошу. Отдай мне его.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Мы считали его трусом, но он – сам дьявол во плоти.

Уильям Шекспир. Два веронца. Акт V, сцена I

– Он приходит в себя, сэр.

– Как он? – спросил Джон Дикстер, присаживаясь на корточки и взъерошив золотисто-рыжие волосы

Дайена. Генерал отодвинулся, уступая место своему адъютанту Беннетгу с аптечкой. Беннетт умело осмотрел юношу, нащупал у него опухоль за левым ухом.

Дайен застонал, заморгал и попытался сесть. Дикстер осторожно, но твердо удержал его.

– Итак, молодой человек, вы чуть не отдали жизнь за Галактическую Демократическую Республику. Не узнай тебя Беннетт, Гобар сломал бы тебе шею.

– Генерал Дикстер! – Дайен смотрел на него во все глаза. – Мне сказали, что вы погибли!

– Пока нет, – сухо ответил Дикстер. – Как ты себя чувствуешь?

– Голова раскалывается.

– Тебе повезло, сынок. Ты был отличной мишенью, когда разгуливал по той хорошо освещенной каюте у всех на виду.

– Просто шишка, – заключил Беннетт.

– Сотрясения нет? – спросил Дикстер, понизив голос.

– Не думаю, сэр. Кожа не повреждена. – Беннетт сунул две таблетки в руку Дайену. – Выпей.

– Это что?

– Аспирин.

– Извини, сынок, – сказал Дикстер, заметив разочарование юноши. – Но другого болеутоляющего у нас нет. Средства посильнее закончились.

Он бросил взгляд на несколько лежавших на палубе неподалеку тел, завернутых в одеяла.

Юноша посмотрел в направлении его взгляда, покраснел, принял таблетки. Он сел, стараясь делать вид, что с ним все в порядке.

– Вы победили, сэр? – спросил Дайен, оглядывая ангарный отсек. Вокруг было спокойно, наемники небольшими группками стояли или сидели, переговариваясь приглушенными голосами.

– Нет. До этого далеко. Боюсь, что это, как говорится, затишье перед бурей. – Дикстер устало улыбнулся, потер заросший щетиной подбородок. – Нам удалось оттеснить десантников и перекрыть все входы, нарушив управление. Но они скоро вернутся с чем-нибудь посущественнее, с паралитическим газом, к примеру.

– И вы просто сидите и ждете? – Дайен с трудом поднялся на ноги.

– Вряд ли мы можем еще что-то, – холодно ответил генерал. – Однако наши специалисты пытаются справиться с блокировкой ворот отсека. Пилоты к вылету готовы. Нам остается лишь выиграть для них немного времени. А скажи-ка теперь во имя Создателя, как ты сюда попал?

– Я... с палубы «Дельта». Оттуда, – неопределенно махнул рукой Дайен.

– Я имею в виду, как ты ушел от коразианцев? Таск говорил, что тебя взяли в плен. Больше я ничего не слышал.

Дикстер пристально посмотрел на него и заметил, как юноша бледнеет. Дайен явно мучился сомнениями, рассказывать или нет, наконец решил, должно быть, что какие-то объяснения все же необходимы.

– Меня взяли в плен. Это... это было довольно неприятно. За мной отправились Саган и леди Мейгри и спасли меня. Потом я узнал, что Саган вас обманул, отказался от своего слова и приказал взять в плен вас, Таска и всех остальных. Мейгри отправила меня предупредить вас. Я угнал космоплан и... вот и оказался здесь. Пожалуй, поздновато?

Он украдкой взглянул на Дикстера явно в надежде, что генерал больше не будет ничего спрашивать. К счастью, Дикстер думал о чем-то еще.

– Тебя послала Мейгри? Где она?

Дайен осторожно дотронулся до шишки за ухом, поморщился от боли.

– Она осталась на «Фениксе», сэр. Я предлагал ей уйти со мной. – Юноша нахмурился. – Но она сказала, что вынуждена остаться... с ним.

Генерал услышал горечь в словах Дайена, понял подтекст.

– Она осталась, чтобы защитить тебя? Не дать... м-м-м... ему преследовать тебя?

– Так она и сказала. Просто дело в том... я видел их обоих вместе и... ладно, неважно.

Дикстер разглядывал его выразительное лицо и понимал, из собственного опыта, что должен ощущать юноша. Генералу очень хотелось помочь Дайену, но ему надо было самостоятельно справиться со своей болью.

«Забавно, – подумал Дикстер, – я считал, что уже много лет назад расстался с ней. Хотелось бы снова ее увидеть, в последний раз. Мне многое хотелось бы ей сказать... Но, может, так оно и лучше. Она всегда была суеверна насчет прощаний».

Дикстер взял Дайена за руку, пожал ее.

– Рад тебя снова видеть, сынок, знать, что ты жив. Если бы ты смог доставить ей от меня послание...

– Что значит «доставить послание», сэр? – Дайен, сообразив, что не он один испытывает душевные муки, встревоженно поднял взгляд. – Вы сами сможете его отослать. Вы же сказали, что космопланы готовы к вылету...

– Не совсем, сынок, – возразил Дикстер, отпуская руку юноши. – Все не смогут улететь. Нам удалось сбить приемные лучи, так что мои люди смогут уйти. Но кто-то должен остаться для прикрытия и удерживать ворота отсека открытыми.

От страшного взрыва содрогнулась ангарная палуба. Мужчины и женщины повскакивали на ноги, хватая оружие, и заняли свои места. Дикстер посмотрел перед собой, в переднюю часть ангарного отсека. Дайен тоже пристально всмотрелся, но ничего нельзя было разглядеть вокруг многочисленных космопланов, некоторые из которых были повреждены, а другие – явно готовы к вылету.

– Беннетт, связь.

Адъютант протянул Дикстеру портативную рацию.

– Мур, что происходит? – спросил Дикстер по рации.

– Они взорвали главный люк, сэр. Мы тут все собрались, чтобы их удержать. Лилли просит еще минут пятнадцать, чтобы открыть ворота отсека.

– Хорошо. Удачи. Конец связи.

Сохраняя хладнокровие и не обращая внимания на несколько взрывов послабее и ответный огонь из лазерной пушки, генерал обратился к Дайену:

– Что делается на «Дельте»? Мы уже давно потеряли с ними связь.

– Хаос, сэр. Никто не командует. Небольшие разбросанные группы. Они думают, что вы погибли. Они потеряли последнюю надежду...

– Надежду... – Дикстер покачал головой. Его карие глаза, окруженные сеточкой морщин, вдруг показались потухшими, усталыми.

– Лишь покойникам не на что надеяться, сэр, – сказал Дайен.

Дикстер улыбнулся, вспомнив, где раньше слышал эту поговорку.

– Да, но Мейгри добавила бы, что у них есть другие преимущества. Итак, молодой человек, что вы предлагаете? Вижу, вы что-то надумали.

Дайен вспыхнул.

– Я бы хотел вернуться туда, сэр. Принять командование.

– Принять командование...

Дикстер смотрел на Дайена, но перед его глазами стоял дядя юноши, король, который никогда, ни единого дня в своей жизни не принимал на себя командование. Кровь та же, но в жилах старого короля она текла вяло. А в этом мальчике кровь кипит.

– У меня появилась одна задумка, сэр. Думаю, есть шансы на успех, а времени объяснять нет. Мне нужна рация.

Дайен нагнулся и взял один аппарат.

– Подождите, молодой человек! – воскликнул ошарашенный Беннетт, протянув руку, чтобы забрать аппарат.

– Оставь, – тихо сказал генерал. Адъютант смотрел на него, не веря своим ушам.

– Вы шутите, сэр! Он же... еще ребенок!

– Александру Великому было пятнадцать, когда он вел свою первую войну. Посмотрите на него хорошенько, Беннетт.

Адъютант нехотя оглянулся. В голубых глазах юноши светилась ледяная твердость. Бледное лицо было собранным и неподвижным. Блестящие рыжие волосы Старфайеров, взлохмаченные и непокорные, напоминали сноп огня.

– В конце концов, – пробормотал Дикстер, разговаривая скорее с самим собой, чем с Беннеттом, – Дайен – принц. И если Бог пребывает с этим молодым человеком, то, возможно, Он не оставит и моих людей. Если же Он не с ним, – генерал пожал плечами, – что нам терять?

– Рацию, – резко заметил Беннетт. – А это очень дорогая...

Дикстер ухмыльнулся, хлопнул адъютанта по спине.

– Запиши на мой счет. Очень хорошо, молодой человек. Можете забрать свое радио. Договорились. Что-нибудь еще нужно?

В его голосе сквозила нескрываемая ирония. Дайен, к счастью, был слишком напряжен и возбужден, чтобы это заметить.

– Нет, сэр. Благодарю.

Очередной взрыв, раздавшийся уже гораздо ближе, заставил .их всех пригнуться, осыпав генерала облаком искр. Беннетт торопливо смахнул их с формы, причитая по поводу многочисленных прожженных дырок. С учетом того, что форма и так была измята и покрыта пятнами копоти, пота и крови, Дикстер не мог сказать, что несколько дырок имеют такое уж значение.

– Тебе лучше уходить, сынок. Нет... не надо прощаться. Это к неудаче.

– Да, сэр. Благодарю, сэр. Я... – Дайен протянул руку, которую генерал пожал с угрюмым видом. – Скоро увидимся, сэр.

Засунув рацию в карман комбинезона, Дайен пробрался сквозь дебри обломков и тел и вернулся в комнату пилотов и в коридор, связывающий палубы «Чарли» и «Дельта».

– Интересный юноша, – заметил Дикстер, глядя ему вслед. – Жаль, что я не увижу, что с ним будет.

– «Ятаган», ваш компьютер не дал правильный кодовый позывной. Остановитесь и назовите себя.

Правильный кодовый позывной. Мейгри выругалась про себя, отметив при этом, что в последнее время слишком часто этим занимается. Что, черт возьми, творится? Почему они заменили эти проклятые позывные? Потом она вспомнила. Кое-кто из наемников, в том числе и друг Дайена Таск, улетели на угнанных «Ятаганах». Им дали позывные, когда они были на стороне ангелов, когда они сражались за Сагана в его битве против коразианцев. И теперь вполне логично с их стороны заменить позывные, когда наемники против Сагана. Нельзя пускать волка в овчарню «Непокорного».

– Что ж, стало быть, я волк, – мрачно сказала себе Мейгри. – И я все равно сяду, с позывным или без него.

Она задумалась о том, что делать. Замаскироваться, прорваться обманом... К черту. Слишком уж она устала. Устала, да и проголодалась вдобавок.

– Послушайте меня, кто бы вы ни были и какое бы звание ни носили, – сказала она напряженно, холодным тоном, – вам лучше хорошенько посмотреть на свои знаки различия, потому что не быть вам больше ни лейтенантом, ни капралом, ни сержантом, если вы не подчинитесь моему приказу. Я – леди Мейгри Морианна, и лечу я на космоплане, дырявом, как решето. Даже если я не знаю вашего долбаного позывного, – а я его не знаю, поскольку сражалась с коразианцами, – я сяду. А если вы решите помешать мне, Командующий лично отдаст приказ о вашем расстреле.

Глубоко вдохнув, она почти промурлыкала:

– Ну а теперь вы дадите мне разрешение на посадку? – Мейгри откинулась на спинку.

После некоторой паузы послышался голос:

– Вам разрешена посадка, ваша милость. Аварийная техника в готовности.

– Благодарю. И я хотела бы, чтобы меня встретил наряд военной полиции.

– Повторите последние...

– Вы меня поняли.

Мейгри отключила связь. Лучше держать его в подвешенном состоянии, не дать ему время обратиться к старшему офицеру, который мог бы вспомнить, что она хоть и привилегированная пленница, но все-таки пленница, и выделять вооруженное подразделение под ее командование не следует. Остается надеяться, что на «Непокорном» такая неразбериха, что они бездумно выполнят ее приказ. Если нет или если Саган уже успел с ними связаться, вполне вероятно, что вооруженный наряд будет ее поджидать, чтобы доставить в карцер.

Мейгри коснулась покраснения на коже, оставшегося от цепочки звездного камня. Она вызвала в памяти образ камня. Он светил ясным, лучистым, исходящим изнутри его самого бело-голубым светом. Этот успокаивающий свет напомнил ей о Воле, куда более великой, могущественной, чем ее собственная.

Мейгри прижала грани воображаемого камня к щеке, закрыла глаза. Она почти чувствовала слабенькое покалывание, проходившее по ее нервам. Она последовала за ними, погрузившись в недра своей души и обнаружив там темное и пустое место, место, где не было пристанища чувствам, приют забытья.

Когда через несколько мгновений она вышла из этого состояния, она почувствовала себя отдохнувшей, спокойной.

Она сожалела только об одном: она забыла приказать, чтобы наряд полиции принес с собой сандвич и цыпленка.

Дайен бросился обратно, через комнату дежурных экипажей. На этот раз он погасил свет и пригнулся. В коридор он вышел не сразу. Немного приоткрыв дверь, он прислушался, всмотрелся.

Ничего. По-прежнему тихо и пустынно. Набрав воздуху в грудь, он двинулся по проходу. У входа на палубу «Дельта» он нажалтшопки и нырнул головой вперед, как только дверь открылась. Упав на живот, он крепко врезался в кучу камней. Никогда больше не пропустит он удара сзади.

Судя по доносящимся звукам, бой там шел тяжелый, но беспорядочный. Вспышки лазеров мелькали со всех сторон. Из-за густого дыма ничего не было видно, да и дышать было тяжело. Дайен оторвал кусок ткани от рубахи лежавшего рядом с ним убитого наемника и замотал рот и нос. Не слишком надежно, но хоть отчасти защитит от чада.

Его комбинезон со знаками Галактических ВВС представляет опасность. Но, хотелось бы надеяться, он обеспечит и спасение. Дайен не мог его сбросить, хотя его уже дважды чуть не убили из-за этого. Покойник сделал ему еще один подарок. Дайен стащил с него куртку и натянул поверх летного комбинезона. Хоть в ней тяжело и жарко, но, во всяком случае, свои не подстрелят.

Оставаясь лежать, он обдумал ситуацию. Поскольку наемники были пилотами, они в основном были легко вооружены – лазерными пистолетами и, возможно, лучевыми ружьями. Десантники же располагали лазерными пушками, гранатами. Наемники сражались разрозненными группами, каждая из которых была озабочена лишь собственным выживанием. Если б удалось их объединить, если б у них было тяжелое оружие...

Дайен перевернулся, всмотрелся в темноту, не обращая внимания на едкий дым, попавший в глаза. Нашел ли он то, что искал? Собравшись с духом, юноша оставил укрытие и прополз вперед на метр-другой, чтобы убедиться. Да! От волнения он сжал кулаки и скользнул обратно к куче.

Дайен переждал, пока точно не определил ближайшее место, откуда стреляли; он надеялся, что там, перед ангарным отсеком, оборону держат наемники. Если нет – что ж, под курткой на нем летный костюм. Он рассчитывал, что всегда успеет сказать, что натянул куртку для тепла.

В стрельбе наступило затишье. Дайен вскочил, побежал, пригнувшись, вперед, пока не добрался до трех людей и инопланетянина, скрючившихся за прессом для мусора. Они мгновенно повернули оружие в сторону силуэта, появившегося из дыма. Дайен держал ладони раскрытыми, лазерный пистолет был на виду. Разглядев его куртку, они расслабились.

Присоединившись к своим, Дайен ощутил некоторую растерянность. Сказать, что он собирается командовать, было просто. Но как это сделать, он даже не подумал. Он решил, что прямота – лучше всего, и сорвал со рта тряпку.

– Я – Дайен Старфайер, принимаю командование на себя.

Над головами разорвались энергетические стрелы, осыпав их дождем искр. Все сначала залегли, а потом вскочили и стали яростно отстреливаться. Когда перестрелка улеглась, люди снова легли. На Дайена они взглянули лишь мельком.

Уязвленная гордость заглушила в нем страх, а гнев придал твердость голосу.

– Повторяю, я принимаю командование!

– Только этого нам и не хватало, – буркнул один наемник другому.

Его приятель посмотрел на Дайена.

– Малыш, взрослые делом заняты. Иди поиграй в солдатиков где-нибудь в другом месте.

Кровь ударила в голову юноши – он понял бы, что это Королевская кровь, если бы подумал. Возможно, здесь ему предстоит выиграть самую важную в жизни битву – суметь взять себя в руки.

– Нам не хватает, – как можно спокойней сказал Дайен, – тяжелого оружия: лазерных пушек, гранат.

– Так точно, сэр, – заговорил через переводчика инопланетянин, ерническим жестом отдавая честь желеобразной рукой. – Я уже бегу на склад.

Люди ухмыльнулись друг другу. Над головами что-то полыхнуло. Дайен не знал, что это всего лишь вспышка. Он инстинктивно пригнулся, съежился, ожидая взрыва. Наемники, заметив это, презрительно покачали головами и продолжали всматриваться в дым.

– Дьявол! – с внезапным раздражением ругнулся один из них. – Какого черта они телятся, вместо того чтобы покончить со всеми разом?

Дайен выпрямился.

– Послушайте меня! То, что нам нужно, находится там. – Он показал рукой вперед. – Противник оставил позицию недалеко отсюда...

– Ага, конечно, и если ты их хорошо попросишь, малыш, – откликнулся один из людей, – они, может, перестанут стрелять, пока мы туда не доберемся и все не соберем!

Дайен растерянно оглянулся, заметил трассирующий огонь справа.

– Кто там? Кто-то из наших?

Один из наемников пожал плечами, равнодушно кивнул. Очередная короткая, ожесточенная вспышка неприцельной стрельбы заглушила все разговоры. Когда все стихло, люди присели на корточки. Лица у них были пустыми.

– Я вернусь, – в конце концов сказал им Дайен, чувствуя себя расстроенным. – Ждите меня здесь.

– Слушаюсь, генерал, – откликнулся инопланетянин. Остальные ничего не ответили.

Дайен вскочил, сделал короткую перебежку от одной группы к другой. Позади него ударил лазер, что заставило его бесцеремонно врезаться в трех женщин, укрывавшихся за балкой и чем-то похожим на сломанное крыло космоплана.

Когда он свалился им на головы, они изумленно на него уставились.

Урок он усвоил. Пригнувшись перед ними, он проговорил, переводя дыхание:

– Меня прислали оттуда... Мы сделаем вылазку... туда... лазерная пушка, гранаты. Нужно... прикрыть.

– Прикроем, – бросила одна из женщин.

– Вы разглядите... сигнал... оттуда? Она усмехнулась в ответ.

– Твою рыжую шевелюру, малыш, я увижу за километр. Давай возвращайся. Скажи своим ребятам, мы не дадим десантникам головы поднять.

Дайен кивнул, не в силах вымолвить ни слова, после чего развернулся и рванул в сторону пресса. Его удивило, что он не ощущает страха, того панического, лишающего сил ужаса, испытанного им в космоплане. Наверное, сказал он себе, потому что сейчас ему уже все равно.

Его команда имела весьма изумленный вид и в то же время не слишком обрадовалась его появлению.

– Жаль, что это не генерал, – пророкотал инопланетянин.

Дайен не стал обращать на него внимания.

– Наши люди оттуда прикроют нас огнем. То есть они меня прикроют огнем. Я пойду один, если надо, но на себе я много оружия не утащу. Вы пойдете со мной?

Мимо него прошелестела струя лазерного огня. Он не стал падать и закрываться. Он ощущал себя бесшабашным, веселым, бессмертным. Он отвечал за свои слова. Если придется, он пойдет один.

– Будь я проклят, – сказал один из людей своим товарищам. – Все равно помирать. Идем с ним.

– Пошли! – заорал Дайен и рванул изо всех сил по палубе, перепрыгивая через обломки и трупы.

Откуда-то справа он услышал выстрелы и увидел пламя; женщины заметили его и прикрыли огнем, как и обещали. Уже на полпути он сообразил, что не имеет представления, бежит ли кто-нибудь за ним. Внезапно ему показалось, что сам воздух взрывается вокруг него. Он врезался головой в наспех сооруженную баррикаду.

И тут же, сразу за ним, оказалась его разношерстная команда, первая в его жизни, причем инопланетянин свалился прямо ему на голову.

Спихнув с себя тяжелого, что-то ворчащего инопланетянина, Дайен выглянул над краем баррикады. Он увидел две лазерные пушки, возле которых лежали трое убитых десантников. У двоих из них к поясам были пристегнуты гранаты.

– Ничего себе! Неплохо, малыш, – заметил один из наемников.

Отдышавшись, Дайен начал подниматься. Человек схватил его за руку и дернул вниз.

– Прошу прощения у генерала, но эти пушки надо утащить прямо сейчас, а не то они будут палить по нас. Мы их заберем. Вы с Недом нас прикроете.

– Ишь ты, Нед! – Инопланетянин издал сопение, которое Дайен принял за смех. – Так вот они меня и зовут. Представляешь? Нед!

Он покачал костлявой, без кожи, головой.

– Держи оборону, генерал, – посоветовал человек, и не успел Дайен сообразить, как команда сорвалась с места.

Старфайер высунулся из-за баррикады и начал палить из лазерного пистолета. Открыл огонь и инопланетянин. Его странное оружие, сконструированное для его трехпалой руки, извергло очередь энергетических стрел, чуть не ослепивших юношу. Что-то разорвалось неподалеку; левую руку пронзила острая боль, про которую Дайен тут же забыл.

Его люди утащили пушку и столько гранат, сколько смогли унести за пазухой. Они бежали обратно, сгибаясь под тяжестью трофеев. Дайен и инопланетянин начали медленно отходить. Женщины прикрывали их почти непрерывным огнем.

– Беги! – кричали они.

Дайен побежал, рядом с ним затопал инопланетянин. Кто-то схватил Дайена, дернул его вниз. Он осмотрелся, с удивлением обнаружив, что оказался уже в укрытии. Легкие у него пылали, он хватал ртом воздух.

Одному из бойцов удалось утащить и флягу. Немного отпив, он протянул ее Дайену.

– Что дальше, генерал?

Взяв флягу, Дайен хотел было глотнуть, но испугался, что его стошнит, и вернул флягу.

– Собрать как можно больше людей. Двигаться туда... в том направлении. – Он слегка махнул левой рукой, заметил зияющую дыру в куртке, кровь, стекающую по пальцам. Он не понял, чья. – Рубка управления... ангарного отсека. Нам надо... ее захватить. Открыть...

Ему никак не удавалось отдышаться.

– Бежать...

– Врубился. А откуда нам знать, где она?

Дайен сделал над собой мысленное усилие, чтобы не спешить, не упустить детали. – Осветительные ракеты, – сказал он, вспомнив разрыв над головой, который вначале испугал его.

– Осветительные ракеты, – повторил он. Шатаясь, он поднялся.

– Эй, генерал. Тебя подранили. Отдохнул бы минутку...

Дайен покачал головой. У него мало времени.

– Благодарю всех, – учтиво сказал он своему первому в жизни подразделению и отправился на поиски Таска.

* * *

Они наблюдали за рыжей шевелюрой, растворившейся среди дыма. Затем собрали оружие, приготовившись выполнять приказы.

– Чертовски неприятные минуты пришлось пережить! Как думаете, сколько лет этому малышу? – спросил один.

– Не знаю. Шестнадцать-семнадцать, наверное, – откликнулся другой.

– Вы хоть сообразили, почему мы все это делали? Все, в том числе и Нед, отрицательно замотали головами.

– И я тоже. Хотя... – Он замолчал, подумал. – Думаю, дело во взгляде. Глаза у него прямо прожигают насквозь. Вы когда-нибудь видели такие глаза?

Никто из них, в том числе и Нед, у которого у самого глаз было шесть, таких не видели. Команда Дайена двинулась в путь.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

...никто не получает больше наслаждения от мести, чем женщина.

Ювенал. Сатиры.

– Никакой помощи мне не нужно, спасибо. Нет, я не ранена.

Военный полицейский не мог слышать, но он понял жест. На экране в коридоре возле ангарного отсека он видел, как миледи отказывается от помощи и выбирается из разбитого «Ятагана». Вокруг собрались аварийные команды, проверяя, нет ли возгорания, утечки радиации.

– Зачем вам такие хлопоты? – крикнул один из ремонтников. Это был неуклюжий киборг в защитном костюме. Он показал своей механической рукой на то, что осталось от космоплана.

Сняв шлем, она ответила что-то. Судя по движению губ, это были слова:

– Зато не пешком.

Такой ответ доставил киборгу большое удовольствие.

Она вышла из ангарного отсека в коридор. Военная полиция выстроилась парадной шеренгой, ожидая ее прибытия. Они отдали ей честь. Женщина ответила на приветствие, прижав кулак к груди. Ее лицо было перепачкано маслом и сажей, косы растрепались, а комбинезон был изодран и измазан кровью. Несмотря на совершенно измотанный вид, она стояла прямо, расправив плечи.

– Я – леди Мейгри Морианна. Где капитан Уильямс? Я хочу с ним поговорить.

Эта просьба застигла полицейских врасплох и привела их в некоторое замешательство. Беглые пленные, к числу которых, как предполагалось, относится эта женщина, чаще всего не появляются на борту корабля с требованием увидеть капитана.

– Капитан Уильямс... м-м-м... в настоящее время... не имеет возможности прибыть, ваша... светлость. Положение в настоящий момент таково, что... Если я могу чем-то помочь...

Мейгри остановила на полицейском изучающий взгляд. Он вполне осознал, что подвергается своего рода оценке. По-видимому, испытание он прошел, поскольку Мейгри сумрачно кивнула.

– Да, благодарю вас. Последний челнок с «Феникса» прибыл?

– Не знаю, миледи. – Он на мгновение замялся. – Я могу проверить...

– Узнайте, пожалуйста. На борту находится преступник, убийца. Милорд поручил мне его захватить.

Полицейский заговорил через переговорное устройство в шлеме. Мейгри стояла рядом, нетерпеливо притопывая, сердясь из-за задержки.

– Капитан Уильямс, – тихо окликнул полицейский.

– Слушаю, Уильямс.

– Рядом со мной леди Морианна, сэр. Она желает поговорить с вами.

– Со мной? Какого черта?

– Она говорит, что сюда ее прислал лорд Саган, чтобы захватить какого-то преступника... убийцу, сэр.

– Но она сама сбежавшая пленная! – загрохотал Уильямс. Судя по докладам, бой с наемниками складывался не лучшим образом.

– Да, сэр. Вы связывались с лордом Саганом?

– Нет, – бросил Уильямс.

Значит, слухи верные, подумал полицейский, и Командующий, должно быть, оказался в тяжелом положении.

Мейгри стала еще громче постукивать ногой. Засунув шлем под мышку, она коснулась руки полицейского.

– Надо поторопиться, пока мой пленник не затерялся в толпе.

– Да, миледи. Я как раз пытаюсь получить сведения на этот счет. Прошу прощения, капитан... – Полицейский снова вполголоса заговорил с Уильямсом. – Но если лорд Саган все-таки послал сюда эту женщину, то не следует ли тогда оказать ей помощь... ...

– А если нет? – спросил сбитый с толку Уильямс. – Может получиться так, что мы поможем ей смыться отсюда.

– Да, сэр, – слегка сочувственно согласился полицейский. Уильямсу может достаться, если он поможет этой женщине, но и не помочь – значит поставить себя под возможный удар.

Где-то рядом с капитаном звучали голоса людей, требовавших его внимания. :.

– Ладно, сержант, – сказал он наконец измученным голосом. – Арестуйте пленного, затем доставьте обоих, его и леди, в карцер. Если она станет возражать, объясните, что это для ее же безопасности.

– Да, сэр. – Полицейский снова обратился к Мейгри: – Последний челнок сел на палубу «А», миледи. По этому коридору и налево.

Мейгри улыбнулась ему странноватой, кривой улыбкой. У него появилось отчетливое ощущение того, что она слышала весь разговор. Он замялся, почувствовав себя вдруг не в своей тарелке, и подумал, не связаться ли с капитаном еще раз. Но что он ему скажет? Нет, он выполнит то, что приказано. Это безопаснее всего.

Сержант дал знак своим людям следовать за ним. А сам с Мейгри пошел по коридору. Завернув за угол, они наткнулись на группу людей в белом, медроботов, перетаскивающих носилки, и прочий персонал из госпитального челнока. С другой стороны в коридоре появилась еще одна группа с «феникса», тут же создав сутолоку, где перемешались люди и роботы.

– Вот он! – показала Мейгри.

– Взять его!

Полицейские протолкнулись сквозь толпу, помогая себе руками и локтями. Схватив майора, они надели ему наручники. Стоявшие рядом со злополучным майором тут же исчезли, не имея желания попасть под арест за соучастие. Майор протестовал громко и многословно, слишком громко. Сержант все время находился рядом.

Он видел выражение лица майора, когда на его запястьях замкнулись наручники. Он не был удивлен или испуган, чего следовало бы ожидать от невиновного. Майор помрачнел, насупился; на его лице отразилась угрюмая злоба. Полицейские подвели его к Мейгри и своему командиру. Увидев их, майор сменил выражение лица: теперь всем своим видом и речами он изображал оскорбленную невинность.

– Черт возьми, сержант, да вы нашивок лишитесь! Что это значит?

Его лицо покрылось пятнами; его глаза из-под массивного лба сверлили сержанта.

– Он действует по-моему приказу, майор, – негромко сказала Мейгри. Она стояла в тени. Майор ее не сразу увидел.

Когда же он он перевел взгляд на разорванный окровавленный комбинезон Мейгри, на ее лицо, сержант заметил, как угас его пыл, как майор побледнел, как заиграли желваки на его скулах.

– Я... я не понимаю, что происходит...

– Не ожидали увидеть меня живой? Или думаете, что я призрак? Должно быть, майор, вас преследуют многочисленные призраки.

Взяв себя в руки, майор сказал то, что ему следовало сказать с самого начала, но теперь это лишь ухудшило его положение.

– Вы не того арестовали, сержант. Эта женщина была в плену на борту нашего корабля. Я пытался задержать ее, но она от меня сбежала и улетела на разбитом «Ятагане», прежде чем я успел ее остановить!

Полицейский получил толчок локтем в спину. Резко развернувшись, он посмотрел назад.

– Прошу прощения, сэр, – пробормотал красноро-жий десантник, врезавшийся в полицейского. В узкий проход непрерывным потоком вливались люди и техника. Полицейский и его люди мешали продвижению.

– Пойдемте, – сказал полицейский. – Мы можем поговорить об этом в...

– Обвинение в убийстве, – перебила его Мейгри. – Одно известно, остальные, возможно, всплывут в ходе расследования. Сообщите милорду, что я свяжусь с ним по этому делу.

Полицейский задумался. Что бы ни происходило, подумал он, этот человек явно в чем-то виновен. Будет надежнее его задержать и засадить в карцер на некоторое время.

– Да, миледи. Берите его, – приказал он своим людям.

– Сука! Встретимся в аду! – заорал майор и бросился на Мейгри, чуть не вырвавшись из рук полицейских.

Она быстро сунула руку в нагрудный карман его рубахи. Сержант увидел, как что-то ярко сверкнуло, после чего она сжала кулак. Полицейские удержали майора.

– А теперь, миледи... – Сержант протянул руку в ее сторону. – Если не возражаете, пройдемте с нами...

– Сержант! – Между ними оказался какой-то медик. – Сержант, какого черта вы тут делаете? Освободите проход! Мои санитары с носилками пройти не могут! Эти люди серьезно ранены!

Майор, ругавшийся во всю глотку, продолжал сопротивляться .

– Не имеете права! Я вас всех упеку! Всех до единого! Вас уничтожат!

Он был здоровяком; полицейские с трудом удерживали его. Его крики стали собирать толпу зевак.

– Я настаиваю, чтобы вы очистили проход! Освободите коридор! – продолжал бушевать медик, прыгая вокруг и размахивая руками.

Поток в коридоре остановился. Кто-то пытался протолкнуться; другие же останавливались и вытягивали шеи, чтобы рассмотреть, что происходит. В конце коридора появились несколько десантников; они катили бочонок с нервным газом.

– Эй! – заорал сержант десантников. – Освободите проход! С дороги!

– Сэр... – заговорил один из полицейских.

– Чтоб вам всем... – ревел майор.

– Я настаиваю... – визжал медик.

– Врежьте ему как следует, если не заткнется! – взревел полицейский сержант и с некоторым удовлетворением заметил, как все стоявшие в непосредственной близости от него сразу погрузились в молчание.

Сочтя за лучшее увести отсюда своих арестантов, сержант обратился к Мейгри:

– Миледи, если не возражаете, пойдемте... Он умолк и остался стоять с раскрытым ртом. Женщина исчезла.

Наемники генерала Дикстера, блокированные на палубе «Чарли», окружили рубку управления и удерживали от десантников все входы в ангарный отсек. Больше всего Дикстер опасался, что Уильямс применит нервно-паралитический газ, отравляющее вещество, способное лишить противника сознания или даже убить его. У десантников были противогазы, которых не имели наемники. Стоило десантникам открыть пробку, бой быстро бы закончился.

Уильямс действительно получил с «Феникса» затребованный газ, но остерегался им воспользоваться. Газ в основном применялся на открытом воздухе. Компьютерный расчет показал, что использование нервного газа в ограниченном пространстве ангарных палуб может привести к тому, что ядовитые пары попадут в вентиляционную систему «Непокорного» и отравят всех, кто находится на борту. Так что пока десантники вынуждены были ограничиваться лишь стрелковым оружием и гранатами. Ракеты и минометы тоже нельзя было использовать, они могли повредить корпус корабля. Поэтому у наемников оставался шанс на спасение. В небольшой рубке управления их специалист по компьютерам – массивная женщина по имени Лилли – старалась изо всех сил, не обращая внимания на кипевший вокруг бой. Ее целью было вывести систему управления воротами ангарного отсека из-под контроля корабельного компьютера.

Наемники собрались в комнате пилотов.

– Мне нужны добровольцы, – сказал Дикстер, – чтобы остаться и удерживать рубку управления.

Люди и инопланетяне переглянулись. Все понимали, что остающиеся обречены: если повезет, их ждет легкая смерть, если нет – плен у Сагана. Знали они и то, что сам генерал остается, он не бросит своих людей. И все вдруг шагнули вперед, галдя и требуя, чтобы их оставили добровольцами. Генерала Дикстера чуть не сбили с ног.

– Спасибо вам, – сказал он дрогнувшим голосом, когда смог говорить. – Но многие ваши товарищи уже погибли, чтобы дать вам возможность уйти. Отныне гибель или плен любого из нас станет частью победы Сагана. Я хочу, чтобы как можно больше из вас осталось в живых.

Дикстер жестом отклонил все возражения.

– Послушайте меня! – Ему пришлось перекрикивать толпу. – Мне только что сообщили... – он показал всем рацию, – что наши люди на палубе «Дельта» начали вытеснять десантников. Как только вы благополучно улетите, те из нас, кто останется, помогут нашим товарищам на «Дельте». Там, возможно, достаточно космо-планов, чтобы забрать всех нас. Встретимся в назначенном месте.

– Генерал! – окликнул Гобар. – Командующий обещал нам заплатить! Когда мы получим наши денежки?

Наемники и Дикстер вместе с ними рассмеялись.

– Я пошлю ему счет, – сказал он.

– Мы выжмем из него наши деньги. По капле. Не сомневайтесь, сэр, – тихо сказала какая-то женщина. Смех утих. Наступила гнетущая тишина.

Обведя всех взглядом, Дикстер хотел еще что-то добавить, но лишь покачал головой. Беннетт, державший связь по рации, поспешно подошел к нему. Те, кто давно служил с генералом, получили мрачное удовольствие, заметив, что обычно безукоризненный мундир адъютанта несколько измят, а на колене расплылось жирное пятно.

– Знаешь, – угрюмо сказал один из наемников своему товарищу, не отрывая взгляда от Беннетта, – ради такого зрелища и то стоило бы...

Дикстер повернулся от адъютанта к своим людям.

– У Лилли получилось! Управление в наших руках! Вылетайте. Торопитесь, времени мало.

Никто не шелохнулся.

Лицо Дикстера посуровело, он сдвинул седеющие брови.

– Это – приказ.

Наемники облегченно зашевелились и стали выходить в задымленный ангарный отсек. Каждый из них постарался протиснуться и пожать руку генералу или по крайней мере прикоснуться к нему – на счастье. Дикстер нашел для каждого доброе слово, пожелал им Божьей помощи и пообещал обязательно встретиться в назначенном месте – с заработанными ими деньгами.

– Если вас не будет, мы вернемся за вами, сэр, – пообещали наемники.

Дикстер лишь улыбался. В самом конце очереди стояла окровавленная оборванная и очень усталая на вид женщина в форме галактического пилота. Она схватила его за руку.

– Джон, – страстно заговорила она. – Умираю с голоду. У тебя случаем не найдется сандвича с цыпленком?

Дикстер бросил на нее взгляд, затем всмотрелся, еще не веря своим глазам.

– Господи! – только и пробормотал он, обнимая ее и крепко прижимая к себе.

Мейгри отстранилась от него, сделав шаг назад.

– Делай свое дело. Я подожду тебя здесь.

Когда ушли последние пилоты и все улетающие заняли места в космопланах, Беннетт удостоверился, что вход закрыт и загерметизирован. Ворота ангарного отсека дрогнули и стали раздвигаться. Палубу сотрясал вибрирующий рокот. Включились двигатели космопланов. Машины поменьше начали вылетать, как только створки раздвинулись до половины.

Оставшиеся с Дикстером в помещении для пилотов называли взлетающие космопланы.

– Вон пошел «Ратазар». —А за ним кто?

– «Пит». А с ним «Кум» с братом-близнецом.

– Они вышли довольно неудачно. Надеюсь, справятся.

– Справятся. Хотя бы для того, чтобы меня уесть. Я поспорил с ним на сорок монет, что мы еще увидимся!

– Сэр, – обратился Беннетт, голос которого звучал ровно и тихо на фоне рева двигателей вылетающих космопланов, – потеряна связь с рубкой управления.

Дикстер посмотрел сквозь окно на ворота ангарного отсека. Еще немало космопланов ждали своей очереди на вылет.

Беннетт понял, что его волнует.

– Лилли сказала – пока не оборвалась связь, – что ей удалось заблокировать управление, чтобы ворота оставались открытыми. Насколько понимаю, сэр, противнику придется повозиться, прежде чем они смогут их закрыть.

– Ясно. Спасибо, Беннетт.

Дикстер обхватил голову ладонями, потер лоб.

– Больше от вас ничего не зависит, сэр. Может, посидите, а я принесу вам чашечку кофе? Автомат в том углу еще работает.

– Он прав, Джон, – сказала Мейгри, выходя из-за его спины. Она прислонилась щекой к плечу Дикстера. – Пойдем, присядем.

Большинство наемников толпились у окна. Некоторые присели отдохнуть, радуясь передышке и зная, что продлится она недолго.

Мейгри принесла два металлических столика и поставила их рядом. Выбравшись из громоздкого комбинезона, она бросила его на палубу и села на сиденье, прикрепленное к столу. Дикстер последовал ее примеру.

– Выглядишь ужасно, – жизнерадостно сказала она.

– А ты – еще хуже, – откликнулся Дикстер, убирая с ее лица прядь светлых волос. – Ты вся в крови. Ранена?

– Кровь не моя. – Мейгри потерла лицо рукой и безмятежно поглядела на пальцы.

– Кого-то, кого я знаю?

Она улыбнулась, покачала головой.

– Не выдавай желаемое за действительное. Командующий жив и сейчас раздумывает о судьбе своего корабля.

Вид у Дикстера был мрачный.

– Значит, мы пережили все это, чтобы нас уничтожили коразианцы?

– Нет. Саган может проиграть сражение, но войну он собирается выиграть. Он хочет использовать старинный прием: подогнать «Феникс» вплотную к коразианскому кораблю и взорвать вместе с ним.

Беннетт принес кофе.

– Все космопланы благополучно вышли, сэр. Дикстер улыбнулся; в его потухших темных глазах мелькнул огонек. Наемники вокруг оживились.

– Я слышал, миледи, что вы проголодались, – добавил адьютант, выкладывая перед Мейгри несколько пакетиков, завернутых в фольгу. – Боюсь, это все, что удалось найти.

– Благодарю вас! – пылко сказала Мейгри, разрывая фольгу и открывая застывшую массу чего-то, казавшегося совершенно несъедобным. Она фыркнула, поморщилась. – Овощные палочки. Ну, ладно. Хочешь?

– Нет, – торопливо ответил Дикстер. – Я как-то-целый год ими питался. Когда был в бегах.

Мейгри откусила, пожевала, проглотила, ее взгляд скользнул по собравшимся в помещении. Она со вздохом покачала головой.

– Я... я чувствую свою вину.

Дикстер взял ее руки в свои.

– Ты не виновата, Мейгри. Мои люди решили все сами. Мы сделали то, для чего пришли: разбили коразианцев. Ты нас предупредила о предательстве Сагана, и мы были к этому готовы. Поэтому-то мы так долго и продержались. Не думаю, – добавил он с улыбкой, потягивая кофе, – что ты заскочила к нам только перекусить. Что тебе нужно? Космоплан? Опять ты меня покидаешь?

Алый румянец покрыл бледные щеки Мейгри; шрам побелел, а руки задрожали.

– Я хотела бы остаться! Если бы это зависело от меня, я осталась бы с тобой и сражалась бы с ним, пока... пока... – Она стиснула пальцы, впившись ногтями ему в руку. – Но я не могу! Я кое-что узнала насчет... – Она украдкой оглянулась по сторонам. – Насчет... того, о чем мыс тобой говорили на Вэнджелисе.

Дикстер встревожился. Резче выделились складки на его обветренном лице. Придвинувшись поближе, он спросил вполголоса:

– Оме?

– Да, – кивнула она. – Думаю, есть возможность... управиться с этим делом. Но я должна сделать это сама. И как можно скорее! Поэтому я не могу... не могу...

Мейгри опустила голову и приложила щеку со шрамом к его руке. Он ощутил, как по его пальцам стекают слезы. Он погладил ее волосы, убрал в сторону выбившуюся из косы прядь. Палуба дрогнула от взрыва. Все подняли головы, привстали.

– Боюсь, перерыв закончился, – заметил Дикстер, доставая из кармана платок и протягивая его Мейгри.

Она вытерла с лица слезы и кровь и сказала сухим, отрывистым голосом.

– Мне нужен космоплан. Целый. На котором я смогу... улететь туда, куда мне нужно.

– Такие есть только на «Дельте». А там, как я слышал, идет ожесточенный бой.

Мейгри не обратила внимания на его слова.

– А Дайен? Ты его видел? Я надеялась, что застану его у тебя.

– Да, я его видел. Он возглавляет штурм на «Дельте».

– Что? Джон Дикстер, ты с ума сошел?

Генерал поднял руки, загораживаясь от гневного взгляда ее серых глаз.

– Это была его затея, не моя. – Он медленно, устало поднялся. – Хотя признаю, что пошел у него на поводу.

– Но ведь он ребенок! – Мейгри вскочила и встала напротив него.

– Если ты и Саган не заблуждаетесь насчет него, это ребенок Королевской крови, – тихо проговорил генерал.

Мейгри открыла рот, желая сказать что-то сердитое, сдержалась и безнадежно покачала головой.

– Ты прав, Джон. И Саган прав, будь он проклят! Божье испытание! – Она посмотрела в его глаза, усталые, но проницательные, окруженные паутиной морщин. – Ты бы мог отправиться со мной.

– Мог бы, – согласился он.

– Но не сделаешь этого? – тихо спросила она. Он с улыбкой покачал головой.

Мейгри бережно положила платок в его нагрудный карман и поцеловала обветренную щеку. От очередного взрыва, раздавшегося гораздо ближе, закачались столики, расплескался кофе. Приподняв ей подбородок, Дикстер приложил палец к ее губам.

– Не надо прощаться. Это принесет нам удачу, – сказал он. – Пойдем. Пора выдвигаться.

Вынув из ножен гемомеч, Мейгри осторожно ввела его пять металлических игл в пять красных меток на своей правой ладони.

– Да, это принесет нам удачу, – сказала она.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В каждом расставании есть образ смерти.

Джордж Элиот. Сцены патриархальной жизни.

– Ты понимаешь, что твой план сумасшедший? – спросил Таск.

– А что мы теряем? – откликнулся Дайен, пробираясь вдоль борта «Ятагана» Таска. Наемник с лазерным пистолетом в руке прикрывал его снизу.

– Ничего. Это единственное, с чем я могу согласиться. А что сказал Икс-Джей? – Таск кивнул на «Ятаган», имея в виду свой вспыльчивый компьютер, стоявший на страже внутри.

– Что сигнальные ракеты стоят по полторы кроны за штуку и я не должен их транжирить, – ответил Дайен.

Вокруг них мелькали лазерные лучи. Они прижались к космоплану. Потом, пригнувшись, перебежали назад, к Линку и другим наемникам, отобранным Дайеном. Близкий разрыв заставил их залечь.

– Черт, – ругнулся Рифер, всматриваясь сквозь дым, – эти ублюдки взорвали мою машину.

– Можешь лететь со мной, – предложил Линк. Он приподнялся, дал очередь и снова залег, когда противник ответил огнем.

– Я добыл сигнальные ракеты, сэр, – заговорил Дайен по рации. – Я переговорил со всеми, кого смог отыскать, а прочих разослал с сообщением. Мы будем готовы одновременно с вами.

– Как Нола? – спросил Таск. Линк пожал плечами.

– Не лучше и не хуже. Сейчас с ней какая-то женщина.

Таск оглянулся на кучу обломков, служивших укрытием для раненых, и увидел фигуру, показавшуюся ему знакомой.

– Кто это?

– Не знаю. Она появилась здесь, когда вы с малышом ходили попрошайничать. Что удалось раздобыть?

– Лучевое ружье. – Таск бросил Линку тяжелое оружие. – Несколько гранат. Малыш раздобыл ракеты. Пойду проведаю Нолу.

– Правильно. Та женщина спрашивала насчет тебя и малыша.

Таск, прищурившись, всматривался в дым.

– Сукин сын! – прошептал он. – Малыш!

Он потянулся к Дайену, все еще разговаривавшему с генералом, и дернул его за руку. Юноша вздрогнул и охнул.

– Таск, это же раненая рука. Тихо! Что вы сказали, сэр? – Дайен вслушивался, нахмурившись. – Нет, сэр. Мы уже говорили об этом. Только я могу осуществить этот план. Да, сэр. Сделаю все, что смогу. Ждем вашего сигнала. Конец связи.

– Дайен! – еще раз настойчиво позвал Таск и потянул юношу за рукав, показывая на женщину, склонившуюся над лежавшей без сознания Нолой. – Смотри, кто это! Это...

– Я знаю, кто это, – жестко ответил Дайен, взглянув на женщину и отвернувшись. – Подразделения генерала Дикстера занимают исходные позиции. Он сообщит нам, когда они будут готовы. Мне понадобится десять минут, чтобы преодолеть боевые порядки противника и добраться до входа в рубку управления «Дельты». А потом ты...

– Дайен, – перебил Таск, – она нам машет. Она хочет с нами поговорить.

Юноша помолчал, сжав полные губы.

– Я знаю, что ей нужно. Генерал Дикстер мне только что сказал. – Он немного подумал; вид у него был несколько раздраженный из-за того, что его перебили. – Ладно. Пошли.

Пригнувшись, они перебрались через какие-то механизмы и обогнули большие металлические ящики. Раненые лежали на сваленных кучами куртках, подстилках из полистиреновых упаковок или прямо на палубе. Кто-то метался в жару, кто-то стонал, извивался от боли. Женщина ходила между ними, прикладывала ладонь к их головам, шептала слова утешения. Таск заметил, что некоторые из раненых успокаивались от ее прикосновения.

– Леди Мейгри, – окликнул Таск.

Она поднялась от раненого, повернулась и улыбнулась, протянув руку.

– Таск!

Ее пальцы обдали холодом его потную ладонь, пожатие было твердым. Она перевела взгляд на Дайена, стоявшего чуть позади от своего товарища. Улыбка на ее лице потухла; ее серые глаза потемнели, став такими же тусклыми, как стальные переборки вокруг.

– Дайен, – произнесла она, протягивая юноше руку. Он не обратил внимания на ее протянутую руку. Его бледное лицо осталось бесстрастным.

– Миледи, – официальным тоном заговорил он. – Мои поздравления по поводу вашего... побега.

Его губы скривились в легкой усмешке.

– Дайен! Что за чертовщина с тобой... – сердито вмешался Таск.

Мейгри взглядом призвала его к молчанию.

– Дайен, надеюсь, ты поймешь...

– Я понимаю! – Всклокоченные золотисто-рыжие волосы Стафайера напоминали львиную гриву, ярким пятном выделяясь среди дымной темноты. – Он послал вас, чтобы вернуть меня? Ведь так?

– Глупый мальчишка, – сказала Мегри с ледяным спокойствием, заставившим Дайена и Таска забыть о том, что вокруг кипит сражение. – Он мог бы вернуть тебя, лишь шевельнув рукой.

Дайен заморгал, приоткрыв рот. Лицо его стало медленно покрываться румянцем.

– Почему... почему...

– Сам подумай, – бросила Мейгри. – У нас мало времени. Я здесь для того, чтобы отыскать тебя и забрать с собой.

– Куда? – с внезапной подозрительностью спросил Дайен.

– Не могу сказать, не здесь, во всяком случае. – Мейгри покосилась на Таска. – Не потому, что я не доверяю тебе!

Она еще раз взяла наемника за руку, и он вздрогнул, ощутив холод ее прикосновения.

– Боже упаси! Просто... чем меньше ты знаешь, тем лучше.

– В этом вы правы, миледи, – сказал Таск как бы про себя. – Не считая того, что немного опоздали. Я уже знаю слишком много.

Взяв себя в руки, Дайен снова заговорил с ней официальным тоном, как с чужим человеком.

– Я знаю, куда вы направляетесь, миледи. Генерал Дикстер мне сказал. К сожалению, я не могу вас сопровождать. Понимаете, все дело в разработанном мною плане. Я один могу его выполнить. Генерал сказал мне, что вам нужен космоплан, – быстро добавил он, чтобы не дать ей возразить. – Я подумал, если Таск не будет возражать, можете взять его машину.

У Таска отвисла челюсть.

– Малыш...

– Ты и Нола можете полететь со мной, – торопливо продолжал Дайен. – В любом случае так будет безопасней. У меня есть коды и пароль. Мы воспользуемся приемом «захваченный в плен». Тем, о котором ты мне рассказывал: ты воспользовался им, когда тебя поймали пираты на внешней окраине...

– Да-да, помню, – откликнулся Таск, глядя на Мейгри, ожидая, что она возьмет на себя инициативу, закончит спор, положит конец диким планам Дайена, твердо поставит юношу на место и заберет его с собой.

Она не сводила с Дайена глаз. Они подернулись тенью, в них появилась озабоченность, словно она прислушивалась к внутреннему голосу. Через некоторое время она перевела взгляд на Таска. Ему стало не по себе – такая в ее глазах была боль.

– Я понимаю, Мендахарин Туска, что отдать свой космоплан – большая жертва с твоей стороны. Но я была бы очень признательна. Мое дело... в высшей степени неотложное.

Он заметил в ее глазах еще что-то, то, что она хотела сказать лишь ему одному. Она поднесла руку к шее, взялась за висевшую на ней цепь. Таск знал, что на этой цепочке – Звезда Стражей. Его отец носил почти такую же. Таск поднес руку к камню на левой мочке, небольшой копии. Теперь он понял, о чем просила его эта женщина.

То самое, чего он избегал всю свою жизнь, сделав полный круг, вернулось к нему.

Дайен толкнул его, напоминая, что время уходит.

– Да, конечно, миледи, можете взять мой... мой космоплан. – Таск прокашлялся. – Рад от него избавиться. Однако должен предупредить вас насчет компьютера...

– Спасибо, Таск! – Мейгрикрепко пожала ему руку.

«Черт возьми, а на вторую просьбу я не соглашался!» – хотел было возразить Таск, но не смог ничего произнести. Он поперхнулся и закашлялся.

Дайен уже готовился уходить: он сбросил кожаную куртку, надетую поверх галактического комбинезона, и взял лучевое ружье.

– Десять минут, Таск, – напомнил он.

– Угу, – буркнул тот.

– Встретимся в рубке управления. Ты сможешь притащить туда Нолу?

– Смогу, – коротко ответил Таск.

Дайен посмотрел на Мейгри, спокойно разглядывавшую его. Казалось, юноша не знает, что сказать; она же ничем ему не помогала. Наконец, совершенно покраснев, Дайен почти неслышно выдавил из себя: «Спасибо». Резко развернувшись, он ушел.

Таск установил время на таймере своих часов.

– Нам лучше идти, миледи. Я провожу вас до моей машины...

– Не стоит, – возразила Мейгри. – Оставайтесь с вашим другом, сколько сможете.

– Как Нола? – спросил Таск, переводя взгляд на молодую женщину, лежавшую под окровавленной курткой. – Она выглядит получше. Вы смогли что-то для нее сделать?

– Боюсь, не слишком много, – ответила Мейгри неожиданно усталым голосом. – Я погрузила ее в легкий гипнотранс. Это облегчит боль и снизит напряжение, но ей нужна медицинская помощь.

– Скоро она ее получит, – мрачно сказал Таск. Мейгри положила ладонь на его руку.

– Верь в Дайена. Бог не оставит его.

– Ты в это веришь? – вскинулся Таск, глядя ей прямо в глаза.

Она ответила не сразу; ее серые глаза потемнели, в них что-то дрогнуло. Потом, слегка улыбнувшись, она взглянула на него.

– Приходится верить, – просто сказала она. – Теперь ты его Страж, Туска...

– Не...

– Ты не можешь от этого отказаться, как не можешь отказаться от своей черной кожи, от своих темных глаз, доставшихся тебе по наследству, как и это бремя. С самого твоего рождения. Ты подумал, что я его оставляю...

Таск почувствовал, как жар бросился в его темное лицо.

– Нет, конечно, нет. Я...

– То, что я делаю, – это для него. Если Сагану удастся...

Мейгри умолкла. Казалось, она испытывает замешательство.

– Прошу прощения, Таск! – сказала она, встряхнув головой. – Прошу прощения. Да хранит тебя Бог.

Он смотрел ей вслед, когда она уходила через заграждения под огнем противника. Однако его рука еще хранила ощущение от ее ледяного прикосновения.

– Прошу прощения! Ишь ты! – горько сказал он ей. – Прощения за что? За боль? За ответственность? За то, что я родился с этим, не имея выбора? Ладно, это не совсем так. Был у меня выбор. Я мог бы забыть о просьбе умирающего отца, мог бы послать Стража малыша куда подальше, мог бы сто раз бросить Дайена в любом месте. Как говорит Икс-Джей, галактика чертовски большая. Но я этого не сделал.

– Я не могу быть Стражем! – вдруг закричал Таск ей вслед. – Это все равно что опекать... комету!

Бесполезно. Она уже ушла. Но ему хоть стало легче от того, что он это высказал. Он услышал, что его кто-то зовет, увидел отчаянно размахивающего рукой Линка. Таск взглянул на часы. Пора. Он со вздохом опустился на колени рядом с Нолой, устроил ее поудобней, позавидовав ее спокойному, безмятежному сну.

* * *

Дерек Саган шел по коридорам своего погибающего корабля. Время уже вышло. У него остались считанные минуты, чтобы добраться до своего космоплана и отойти на необходимое расстояние от огненного шара, в который вскоре превратится «Феникс». Но он шел, не бежал. Последнее, что он сделал, покидая мостик, было прощание с остающимися на корабле техниками.

Для прессы это станет большим подарком. Для некоторых он будет героем, для многих других – трусом. Он выиграет сражение, вытеснит коразианцев из системы, пожертвует своим кораблем, проводя в жизнь стратегическую задачу по уничтожению противника. Но если при этом он не погибнет сам, не сгорит в облаке огня, враги будут поносить его. Забавно, что общественное мнение не станет считать человека героем, если он не отдал жизнь за какое-то дело. Но во многих случаях жизнь требует вдвое больше смелости, чем смерть.

Он останется жить. И постарается сделать так, чтобы очень многие пожалели об этом.

Принятый стимулянт давал Сагану ощущение полноценного сна и сытости. Он избавился от одолевшей его накануне депрессии и свел ее к легкой усталости. И теперь, когда он шел по коридорам пустого корабля, зная, что проходит по ним в последний раз, он думал о будущем, а не о прошлом.

Планы его еще не оформились: пока он не мог и не хотел обозначить их четко. Он играл партию живыми шахматами, и слишком многие фигуры в беспорядке разбегались по доске. Его пешка, мальчишка, направлен в бой, в передовые порядки. От Сагана будет зависеть, сохранить ли и использовать эту пешку или пожертвовать ей к концу партии. Его слон, Снага Оме, лелеет мысль о том, чтобы сыграть на обеих сторонах против каждой из них. Адонианец получит хороший урок. Неясно, что затевает противник, но теперь, во всяком случае, Саган видит лицо врага.

Командующий добрался до своего космоплана. Его телохранители ждали его здесь. Он мельком оглядел ангарный отсек, испытывая странное ощущение. Да, Мейгри здесь побывала. Будто в воздухе остался ее аромат, эхо ее голоса. Куда она направилась? Что она задумала? Запутает ли она его игру или облегчит его победу? По крайней мере он знал, что она ненавидит и боится их общего врага не меньше, чем он. Однако, к сожалению, она пока еще не знает, кто этот враг.

Саган забрался в космоплан. Телохранители влезли вслед за ним. Им пришлось потесниться: все трое были крупными, мускулистыми, а кабина была рассчитана лишь на двух пилотов. Включив все системы, он проверил их исправность. Это заняло некоторое время. Центурионы хранили молчание. Дисциплина требовала от них говорить лишь в случае, если к ним обращаются. Лица их были бесстрастными, но Саган, оглянувшись, заметил выступивший на лбах пот, увидел, как они нервно облизывают пересохшие губы.

Криво усмехнувшись, Саган запустил двигатели. Он вылетел, бросив на «Феникс» лишь прощальный взгляд. Его рука лежала на кожаной котомке, которую он положил рядом с собой.

С коразианского корабля, зависшего неподалеку, даже не стали по нему стрелять. Что для противника небольшой космоплан, выглядевший пылинкой по сравнению с той крупной добычей, которую им предстояло захватить!

Саган ввел координаты «Непокорного», откинулся на спинку кресла и расслабился, сосредоточившись на полете. Игра на некоторое время вышла из-под его контроля. Ему предстояло сделать один ход, ход конем, который вынудит королеву хорошо себя вести.

– «Непокорный», говорит Командующий. Передайте капитану Уильямсу, что я вылетел. Не предпринимать никаких действий против наемников до моего прибытия.

«Все слишком просто», – сказала себе Мейгри. До «Ятагана» Таска она добралась без осложнений. Атаки десантников продолжались, но Мейгри заметила, что стрельба ведется лишь для острастки. Все ждали. Чего?

Нового командира? Сагана? Подобно терпеливому рыболову, ощущающему малейшее подрагивание лески, Мейгри чувствовала, как Командующий входит в ее сознание. Ниточка, соединявшая их, натянулась, задрожала.

Мне надо предупредить Джона. Да. Предупредить Джона!

Она начала было разыскивать кого-нибудь, кто передаст сообщение, но остановилась.

Это не имеет никакого значения.

Она устала, страшно устала. Ей надо идти. Если сейчас остановиться, тогда – все бессмысленно.

Мейгри забралась в кабину космоплана и опустила люк.

– Кто идет? Кто это? – послышался механический голос. – Стой, стрелять буду!

Зажегся ослепительный свет. Зажужжали камеры; стеклянные глаза, установленные наверху, уставились на нее.

– Женщина! – В голосе компьютера звучало отвращение. – Еще одна! Вот и верь Таску! Когда-нибудь я перестану пускать кого попало! Послушай, крошка, здесь не женская уборная. Поверни направо в конце зала и...

– Модель Икс-Джей-27? – спросила Мейгри, поднимая голову, прислушиваясь.

– А если да, то что? – подозрительно откликнулся компьютер.

– Самая совершенная на сегодняшний день модель? Модель, известная независимостью мышления, логичностью, непогрешимостью суждений, обширными техническими знаниями в соединении с весьма чувствительной натурой и покладистым характером?

– Возможно, – уже более миролюбиво откликнулся компьютер. – А кто спрашивает?

– Если так, мне крупно повезло. Меня зовут Мейгри Морианна. Я нахожусь в отчаянном положении, и то, что я встретила Икс-Джей-27 в минуту нависшей надо мной...

– Мейгри Морианна! – благоговейно воскликнул компьютер. Его лампочки замигали. – Та самая Мейгри Морианна? Из славного Золотого Легиона?

– Да, когда-то я в нем служила.

– О, миледи! Входите! Располагайтесь как дома. Прошу прощения за беспорядок. Таск настаивает на том, чтобы его белье валялось где попало! Не наступите на эти приборы. Смотрите под ноги. Не ударьтесь головой об эти трубы. Эти башмаки просто запихните под шкафчик. Прошу прощения за кровь, не было времени прибраться...

Мейгри прошла по жилым помещениям «Ятагана» дальнего радиуса действия, сноровисто взобралась по трапу, вошла в небольшую двухместную кабину.

– Простите мою недавнюю грубость, мадам, – официальным тоном сказал Икс-Джей. – В последнее время я был вынужден довольствоваться не лучшим обществом, что, боюсь, оставило свой отпечаток. Полет с таким опытным и знающим пилотом, как вы, без сомнения, позволит мне вспомнить, что я предназначен для более высокой цели, чем постоянно оберегать Таска – этого третьеразрядного пилотишку, служившего когда-то в Космическом Корпусе Галактической Республики, – от его собственных ошибок.

Мейгри старательно сохраняла на лице угрюмое выражение. Стоит ей рассмеяться, она сломается и расплачется. Она забралась в кресло пилота.

– Ни разу не летала на «Ятаганах» этого типа, Икс-Джей. Надеюсь, вы мне поможете.

– Почту за честь, мадам... то есть ваша светлость. Будет ли еще кто-нибудь сопровождать нас? Например, вышеупомянутый пилотишка?

Мейгри пробормотала что-то, закусив губу.

– Простите, ваша светлость, не расслышал?

– Я сказала «нет», Икс-Джей. Больше никто.

– Никто...

Лампочки компьютера потускнели. Он зажужжал про себя, начал говорить, издал хлюпающий звук и сразу же умолк. На экране появились слова: «ПРОСТИТЕ МЕНЯ. НЕБОЛЬШАЯ НЕПОЛАДКА».

– Что такое, Икс-Джей? – с беспокойством спросила Мейгри.

– Ничего особенного. Я в порядке. – Голос компьютера из динамиков звучал в высшей степени безразлично и небрежно. – Не то чтобы меня это волновало, ваша светлость, но если что-то случилось с этим бездельником, моим бывшим партнером – конечно, я имею в виду Мендахарина Туску, – я должен это зафиксировать.

– С Таском ничего не случилось, Икс-Джей, – мягко сказала Мейгри. – Он вылетает с Дайеном и любезно согласился предоставить вас в мое распоряжение на некоторое время. Вскоре вы снова будете вместе...

– Не делайте мне послаблений, ваша светлость! – Лампочки Икс-Джея снова жизнерадостно замигали. – Скоро вылетаем?

– Как можно скорее.

– Тогда я воспользуюсь возможностью привести жизнеобеспечение в соответствие с вашими индивидуальными потребностями. Какова частота вашего дыхания?

– Четырнадцать в минуту в стрессовой ситуации, – ответила Мейгри, изучая управление космоплана.

– Ага, – промурлыкал Икс-Джей, – настоящий профессионал. Наконец-то!

Мейгри вымоталась. Она была усталой и голодной. Бог знает, когда она спала и еда последний раз, если не считать той жуткой овощной палочки, вкусом напоминавшей скальную породу, усваиваемость которой тоже оставляла желать лучшего. Слезы стали естественной нервной реакцией, спровоцированной отсутствием сна и низким содержанием сахара в крови. Она безуспешно пыталась удержаться от плача.

Сквозь слезы Мейгри видела огни, смазанные красные вспышки в задымленном мраке ангарного отсека. Из-за слез она с трудом находила нужные рычаги и кнопки.

К счастью, компьютер был в состоянии справиться со взлетом почти самостоятельно. Мейгри откинулась, продолжая безмолвно плакать, предоставив Икс-Джею действовать.

«Ятаган» выскользнул из ангара и взмыл в звездную темноту. Рядом с ней летели другие наемники; по переговорному устройству сквозь треск доносились голоса, окликавшие ее.

– Отключи, – велела она Икс-Джею.

– Но, ваша светлость, а космопланы противника...

– Они нас не тронут.

Так и случилось. Пилоты Сагана барражировали на безопасном расстоянии и наблюдали за вылетом наемников, не предпринимая ничего, чтобы им помешать.

Ниточка между ними разматывалась, но как бы она ни удалилась от Дерека, связь не порвется. Снаружи, в космическом пространстве, она увидела сквозь слезы краешком глаза нечто, на таком расстоянии похожее на искорку. Искорка вспыхнула, увеличилась, превратилась в гигантский огненный шар.

Маленькое солнце. Звезда. Еще одна среди мириад звезд.

А когда она пропала, тьма на ее месте показалась еще кромешней, чем раньше.

«Не надо прощаться. Это принесет нам удачу...»

– Не будет нам удачи, Джон. И никогда не было, – сказала она, ощутив на губах солоноватый привкус слез. – Прощай.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В небесах или глубинах

Тлел огонь очей звериных?

Где таился он века?

Чья нашла его рука?

Уильям Блейк.Тир.

Вентиляционная система «Непокорного» быстро очищала ангарный отсек от дыма. Ремонтные бригады разбирали и утаскивали разбитые космопланы, смывали кровь. Раненых уже убрали. Похоронная команда привязывала к трупам бирки, собирала личные вещи, переписывала имена и номера. Тела десантников лежали аккуратными рядами, ожидая, когда их положат в мешки и предадут пространству. Трупы наемников были свалены в одну кучу до того момента, пока кто-нибудь не отдаст приказ что-то с ними сделать.

Командующий, перевернув ногой мертвого наемника, разглядывал его лицо. Это был чернокожий мужчина, но, очевидно, Саган его не знал, потому что тут же равнодушно отвернулся от тела.

– Так они все перебиты?

– Да, милорд, за малым исключением. Мы предоставили им возможность сдаться, но они отказались.

– Им не было нужды сдаваться, капитан, – холодно заметил Командующий. – Они брали верх.

– Да, милорд.

Капитан Уильямс, не смотревший под ноги, поскользнулся в луже крови и чуть не упал. Невозмутимо шагавший рядом с ним лейтенант десантников подхватил его под руку и спас начальника от позорного падения. Уильямс побагровел и засунул палец под воротник мундира, пытаясь его ослабить. Он чувствовал, что задыхается.

– Но хоть кто-нибудь остался в живых? – спросил Саган.

– Да, милорд. Мы получили распоряжения относительно интересующих вас лиц. Я передал их десантникам.

Командующий, взглянув на лейтенанта, разрешил ему говорить. Офицер был молодым, но с характером. Он принял командование от своего умирающего капитана. Его люди выполнили свой долг, сражались хорошо, а ответственным за провал операции по ликвидации наемников он считал злосчастного капитана «Непокорного».

– Выполняя указания, сэр, я раздал своим людям описания тех, кого надо допросить. И я считаю чертовской удачей, что хоть один из них уцелел.

– Вы будете отмечены, лейтенант, – сказал Саган.

– Благодарю, сэр, но это не моя заслуга, – спокойно возразил десантник. – Его спас один из его же людей. Он там, сэр, если желаете с ним поговорить. Ждем ваших распоряжений насчет него.

Командующий изъявил желание поговорить. Оглянувшись, он раздраженно спросил:

– Где Гиск? Доктор, вы идете?

Доктор, задержавшийся из профессионального интереса у какого-то трупа, поднял голову, рассеянно оглянулся.

– Меня кто-то звал? Ах да, милорд! Уже иду!

Лейтенант повел их в помещение, служившее когда-то комнатой предполетной подготовки пилотов. В стене зияла огромная дыра, окно было разбито. Несколько расплавленных металлических столов спеклись в однородную массу. Остальные были перевернуты или разнесены на куски. Из комнаты выносили многочисленные трупы, большей частью наемников.

– Они закрепились здесь, сэр, – сказал лейтенант. – К тому времени их было немного...

– Да, поскольку большинство из них благополучно скрылись, – перебил Саган.

Злополучный Уильямс ничего не мог возразить. Лейтенант остался спокойным. В конце концов, его вины здесь нет.

– Да, сэр. Сюда. Смотрите под ноги, сэр. Эти провода еще не остыли.

Два десантника охраняли человека, лежавшего без сознания на палубе. Они устроили его поудобней и даже накрыли одеялом, но он не шевелился. Отдав честь, десантники отошли в сторону.

– Гиск, – подозвал Саган.

Врач торопливо подошел к раненому, склонился над ним, обстукал, ощупал, осмотрел. Раскрыв чемоданчик, он извлек оттуда диагностический прибор, подключил к голове лежавшего несколько проводов и некоторое время изучал полученные данные.

– Ну что, доктор? – с несвойственным ему нетерпением спросил Саган. Стимулянт переставал действовать. Можно принять еще одну дозу, но больше, черт возьми, он просить не будет.

– Будет жить, милорд. Легкая контузия, но больше никаких повреждений. – Врач оглянулся на обгоревшие и изувеченные трупы. – Ему очень повезло, я бы сказал.

– Он с этим не согласится, – пробормотал Саган, наклонившись и разглядывая лежавшего. – Что это?

Приподняв безжизненную руку, он попытался что-то вытащить из пальцев. Даже в бессознательном состоянии человек продолжал крепко сжимать этот предмет, и Сагану пришлось приложить некоторые усилия, чтобы извлечь его. Он поднял эту вещь. Все прочие с любопытством взглянули на нее, но, увидев, что это, испытали разочарование.

– Носовой платок, милорд, – сказал лейтенант, решивший, похоже, что обязан определить, что это такое.

Командующий, казалось, был весьма удовлетворен своей находкой. Он разгладил платок на колене, отметив, что платок сырой и испачкан кровью.

– Чьи слезы ты им вытирал, Джон Дикстер? – вполголоса спросил Саган. Его расслышал лишь Гиск, не обративший на слова Командующего ни малейшего внимания.

Убрав прибор, врач стал суетиться вокруг своего пациента, прикрыв ему плечи одеялом, и предупредил стоявших рядом санитаров, чтобы они двигались помедленнее и не трясли носилки.

Тщательно сложив платок, Командующий засунул его к себе в левую перчатку. При этом он обращался с этим куском испачканной кровью ткани как с драгоценностью.

Лейтенант искоса бросил на капитана вопросительный взгляд, но тот сам ничего не понял. Он благодарил судьбу за одно то, что настроение его светлости заметно улучшилось.

– Когда он придет в сознание, Гиск? – спросил Саган, вставая.

– Не сразу, милорд, насколько я понимаю. Мне надо будет снизить у него внутричерепное давление, а потом...

– Сообщите мне, как только он сможет говорить. Держите его отдельно, со связанными руками и ногами.-А вы... – Саган подал знак двум своим телохранителям, не отходившим от него ни на шаг, – будете сопровождать Гиска. Приказываю охранять этого пленного круглосуточно. Проследите лично.

– Да, милорд.

Санитары бережно уложили раненого на носилки и включили их. Носилки на воздушной подушке с тихим урчанием двинулись вперед.

– Не так быстро, не так быстро, – велел Гиск, глядя на них критическим взглядом.

Санитары, впрочем, свое дело знали, и носилки заскользили ровно, без толчков. Прикосновения было достаточно, чтобы пустить их в нужном направлении, и они поплыли над обломками и трупами с гораздо большей легкостью, чем требовалось тем, кто шел за ними на своих двоих.

– На этом участке, милорд, взят живым еще один наемник. Он в сознании, и вы можете, если желаете, с ним побеседовать.

Лейтенант сделал повелительный жест, и два десантника шагнули вперед.

Между ними шел человек среднего возраста. Его выправка и осанка были не хуже, чем у центурионов, а одет он был в грязноватый, но выглаженный мундир старомодного покроя, каких не носили со времен революции. Он встал смирно, глядя куда-то в сторону от левого плеча Сагана.

– Ваше имя? – спросил Командующий с тенью улыбки на губах.

– Беннетт, сэр, адъютант генерала Дикстера.

– Звание?

– Старший сержант, сэр.

– При каких обстоятельствах ваш так называемый генерал получил контузию, сержант? Довольно странно, учитывая ожесточенный характер боя, что он отделался всего лишь ударом по голове.

– Мое имя – Беннетт, сэр. Звание – старший сержант.

Улыбка на губах Сагана сделалась еще заметнее, но голос его оставался угрюмым.

– Полагаю, вы в состоянии ответить на этот вопрос, старшина, не оказывая содействия противнику.

Беннетт обдумывал ситуацию, выпятив подбородок. Он впервые посмотрел в лицо Сагану.

– Я ударил его, сэр.

– Вы? – с заметным удивлением переспросил Командующий.

– Да, сэр. Я увидел, что он исполнен решимости умереть, а этого нельзя было допустить.

Командующий заговорил еще серьезнее.

– Боюсь, он не проявит особой благодарности за спасение его жизни. Его обязательно допросят.

– Да, милорд.

У Беннетта дернулась щека, по лбу поползла струйка пота.

– Впрочем, сержант, вы можете избавить его от весьма неприятных часов. Вы ведь помните леди Мейгри Морианну, Беннетт?

Адъютант перевел взгляд с лица Командующего на точку где-то за его плечом.

– Вы встречали ее на Вэнджелисе, – продолжал Саган. – Вы непременно узнали бы ее, если бы вновь увидели. А ведь вы видели ее, сержант?

Командующий надвинулся на Беннетта; тот стиснул зубы, но продолжал стоять смирно, не шелохнувшись.

– Ведь она появлялась здесь, не правда ли? Она говорила с Джоном Дикстером. О чем, Беннет? Куда она направилась? С какими намерениями? А этот мальчик, Дайен, был с ней?

– Мое имя – Беннетт. Звание – старший сержант... Лейтенант-десантник ударил адъютанта по лицу.

– Командующий задал тебе вопрос, скотина.

Беннетт покачнулся от удара, оступился, но охранники подхватили его сзади, не дали упасть. Помотав головой, слизнув'кровь из разбитой губы, Беннетт медленно выпрямился, устремив взгляд в пустоту.

– Мое имя – Беннетт. Звание – старший...

– Достаточно, лейтенант, – остановил Саган десантника, приготовившегося снова ударить. – У нас есть методы получше. Уведите его.

– В камеру для допросов, милорд?

– Конечно. Однако спешить некуда. – Командующий потрогал шов на платке, торчавшем из-за перчатки. – Полагаю, большая часть ответов мне известна.

– Разрешите обратиться, капитан.

К Уильямсу протиснулся седой сержант, судя по красному поясу, – начальник похоронной команды.

– Да, Маккена, в чем дело?

– Мы думаем, что делать с этими покойниками. С трупами противника, сэр.

– Выбросьте их из люка, – ответил Уильямс, недовольный напоминанием.

Саган попытался вспомнить, кто советовал командирам оказывать павшим солдатам противника такое же уважение, как своим. Роммель?

– Отставить, – приказал он. – Они сражались храбро и честно. К тому же в конечном счете они одержали победу. Их следует опустить в пространство так же, как и наших.

– Есть, милорд. – Сержант отдал честь, кривоватой ухмылкой выразив свое одобрение.

Отойдя, он заорал:

– С ними поступим по-людски! Говорил же я вам, бездельники!

Саган некоторое время хранил задумчивое молчание, после чего повернулся к Уильямсу. Сообразив, что наступила тяжелая минута, капитан вздрогнул, но постарался сохранить самообладание.

– А теперь, капитан, думаю, нам следует обсудить, каким образом большинству наемников, блокированных вами на палубе «Дельта», удалось ускользнуть.

Шум в ангарном отсеке почти не давал говорить. Подъемные краны переносили металлические останки космопланов в моторизованные тележки. Затем их доставят на нижние палубы для разборки или переплавки.

Капитану Уильямсу приходилось кричать, чтобы быть услышанным, и после двадцати минут разговора он охрип и почти потерял голос.

– Рубка управления палубы «Дельта» имеет два входа, милорд. Левый выходит в ангарный отсек, правый обращен в сторону главной части корабля. Выход на ангарную палубу заблокировали и выставили у него усиленную охрану.

Они подходили к рубке; капитан показывал то, о чем говорил. Сейчас, приблизившись к кризисной отметке, Уильямс обрел спокойствие. Уже ничего не изменить. Он готов к любому исходу – трибуналу, разжалованию, возможно, смерти. Он даже поймал себя на том, что с нетерпением ждет, какой будет реакция Командующего на ту невероятную историю, которую собирался поведать капитан.

– Наемникам, милорд, удалось застигнуть нас врасплох на палубе «Чарли». Как только они освободили Дикстера из карцера, они взяли штурмом рубку управления и удерживали, несмотря на тяжелые потери. Те, что были на «Чарли», сумели организоваться под командованием Дикстера. Оставшиеся на «Дельте» организоваться не смогли и поначалу не предпринимали согласованных попыток взять рубку управления. Они просто сражались, чтобы выжить. Потом, по словам офицеров, которых я допрашивал, произошло нечто переломившее ситуацию. Кто-то сумел взять командование на себя и собрать их.

– Леди Мейгри Морианна, которую вам удалось взять в плен, а потом упустить, – заметил Командующий ледяным тоном.

Уильямс побледнел, но сохранил самообладание.

– Сначала и я так думал, милорд, но теперь я уверен, что это не она.

Саган фыркнул. Слова капитана его не убедили. Добравшись до рубки, они подошли к ней со стороны ангарного отсека. На палубе лежало множество трупов наемников и десантников.

– На этом участке находились наши подразделения.

Наемники атаковали нас так, словно это был их последний бой, словно они хотели умереть. Мы без труда отразили эту атаку, сэр.

– Отразили. – воскликнул Саган, недоверчиво глядя на капитана прищуренными глазами.

– Да, сэр.

Уильямс подал знак двум часовым, стоявшим по обе стороны от заблокированной двери. Один из них включил механизм, и дверь скользнула в сторону.

– Прошу войти в рубку, милорд, – предложил капитан, почтительно пропуская Командующего.

Саган вошел, остановился, оглядываясь по сторонам.

– О, Господи!

Дверь за ними снова закрылась, отсекая шум ангарной палубы, оставляя их в мертвой тишине. Рубка была небольшой; почти все ее пространство занимали приборы и оборудование, предназначенные для управления различными механизмами ангарной палубы. А сейчас почти все поверхности в рубке – потолок, палуба, столы, экраны компьютеров, пульты управления – были залиты кровью. На палубе валялись перевернутые стулья с огромными прожженными дырами. На пультах, возле переборок лежали убитые – некоторых из них застрелили в спину.

– Я подумал, что это надо оставить в том виде, в каком мы все застали, сэр, – тихо сказал Уильямс. – Я решил, что вам следует это увидеть. Эти люди были техниками. Ни один из них не имел оружия.

– Да, – произнес Саган, сдвинув брови. Его лицо не выразило никаких чувств, но помрачневший взгляд показывал, что даже на него, закаленного в битвах, зрелище этой бойни произвело впечатление.

– Я, конечно, выставлял здесь часовых, милорд. Один из них еще жив, хотя не знаю, надолго ли. Я слышал его доклад, милорд. Почтительно прошу вас выслушать его.

В одном углу кровь собралась в лужу, тихо колыхавшуюся от каждого движения «Непокорного». Саган перевел взгляд на Уильямса, который, не дрогнув, посмотрел ему-прямо в глаза.

– Хорошо, – сказал Саган. – Я хотел бы его послушать.

* * *

Раненый солдат попытался подняться, когда увидел подходивших к нему капитана и Командующего. Саган положил руку на забинтованное плечо и мягко удержал его на месте. Несмотря на все старания врача, матрас, на котором лежал раненый, пропитался кровью. На свежей повязке, стягивавшей грудь, стали проступать алые пятна.

– Лежите спокойно, рядовой... – Саган бросил взгляд на надпись над кроватью, – Амахал. Я знаю, что вы уже докладывали капитану Уильямсу. Я хотел бы сам от вас это услышать, если вы в состоянии.

– Да, милорд, – откликнулся солдат слабым голосом. В его глазах был блеск, вызванный применением успокаивающего средства, но взгляд оставался ясным и осмысленным. Говорил он медленно, но связно. Препарат был сильным: он снимал боль, но оставлял рассудок здравым и снимал напряжение. Такие препараты не применялись широко – к ним легко привыкали. Но молодому солдату это не грозило. – Меня поставили часовым в рубку управления, милорд. Нас было трое. Мы смотрели на бой на палубе. Хорошо было видно... в окно...

Солдат закашлялся, поперхнулся. Тут же к нему подскочил санитар и, повернув голову раненого набок, приставил миску ко рту, чтобы в нее стекала кровь. Уильямс отвернулся и отошел, чтобы ответить на вызов с мостика. Командующий терпеливо ждал.

– Так лучше? – тихо спросил санитар.

– Да, – прошептал в ответ солдат.

Санитар убрал миску и стал вытирать лицо раненому куском ткани, смоченной охлаждающей жидкостью. Саган забрал у санитара тряпку.

– Продолжай, солдат, – сказал он, сноровисто вытирая покрытые кровавой пеной губы. Раненый слабо замотал головой, смущенный тем, что такую грязную работу выполняет сам Командующий.

Отжав тряпку, Саган протер пылающие лоб и виски раненого. Солдат встрепенулся, слегка порозовел от оказанного ему внимания, и в его лице промелькнула тень покидающей его жизни.

– Мы услышали... стук в дверь сзади. Мы подумали... это подкрепление. Бейкер открыл дверь, и... а там был... там был мальчик, милорд.

Руки у Сагана дрогнули. Он резко сунул тряпку стоявшему рядом санитару.

– Мальчик?

– Юноша, милорд. Ему было не больше... шестнадцати или семнадцати лет. У него были рыжие волосы... и на нем был летный комбинезон. Словно оделся для маскарада. .. Он держал лучевое ружье...

Голос солдата угас. По его лицу пробежала гримаса боли. Подошел санитар со шприцем. Саган остановил его, взяв за руку.

– Продолжай, солдат.

– Бейкер сказал ему... пойти... поиграть... в другом месте. Мальчик ничего не ответил. Он вошёл, поднял ружье и... начал стрелять.

Саган убрал руку с руки санитара.

– Глаза... – прошептал раненый, во взгляде которого появились благоговение и страх. – Я видел его глаза...

Санитар начал вводить прецарат и увидел, что этого уже не требуется. Пена на мертвенно-бледных губах осталась неподвижной. Саган забормотал вполголоса:

– Requiem aetemam dona eis, Domine...

–...et lux perpetua luceat eis, – послышался сзади голос санитара.

Командующий изумленно посмотрел на санитара. Они остались вдвоем. Ширма укрывала умирающего от его сотоварищей.

– Я принадлежу к Ордену, милорд, – сказал санитар мягким низким голосом. – Многие из нас служат в этом качестве.

– Орден не существует, он официально запрещен, – холодно заметил Саган.

– Да, милорд, – откликнулся санитар. Его тонкие прохладные пальцы на долю секунды задержались на левой руке Сагана, где под панцирем скрывались глубокие шрамы, когда-то нанесенные Саганом самому себе. – Возможно, мы когда-нибудь понадобимся вам, милорд.

Накрыв тело простыней, санитар отошел к другому раненому.

Его слова, произнесенные шепотом, только задели сознание Командующего. Через мгновение Саган стал сомневаться, уж не почудились ли они ему из-за переутомления.

Вернулся Уильямс, вопросительно взглянул на Командующего. Саган понимал, что должен что-то ему сказать, но его охватило оцепенение, вызванное и тем, что он узнал, и усталостью, и последствиями приема стимулятора, от которого он чувствовал себя еще хуже, чем раньше. Возраст начинает сказываться. Сколько ему... сорок восемь? Совсем мало для отпрысков Королевской крови, живших в большинстве своем не одну сотню лет.

– Я сгорю раньше, – сказал он самому себе. Время утекает сквозь его пальцы, подобно жидкости из той тряпки с розовыми пятнами. Юность...

Он представил Дайена у входа в рубку управления, юношу с голубыми холодными глазами.

– Теперь вы понимаете, милорд? – тихо спросил Уильямс, когда они вернулись на мостик.

– Да, – ответил Саган. – Понимаю. Что случилось с... тем молодым человеком?

– По всей видимости, ему удалось скрыться в суматохе, милорд.

Уильямс скривил губы, понимая, что еще больше усугубляет свое положение.

– Вместе с леди Мейгри?

– Нет, милорд. Не думаю. Его видели, когда он шел по коридору, направив ружье на темнокожего мужчину. Никто не остановил его. Ведь на нем, милорд, была наша форма. Мы знаем, что он вернулся к своему космоплану. Один офицер доложил, что видел, как этот молодой человек и его пленник помогали забраться в космоплан третьему человеку, который предположительно был ранен. Все трое были в форме. Молодой человек знал коды и правильный пароль.

Уильямс сделал неодобрительный жест.

– К тому времени, когда мы получили ваше указание взять его в плен, милорд, было уже поздно. Его космоплану уже разрешили взлететь.

– Можете расслабиться, капитан, – сказал Саган, потягиваясь, чтобы размять поясницу. – Поощрения за свои действия вы не получите, но и наказаны не будете. Вы столкнулись с силами, которые вам не дано постичь.

Такое заявление успокоило, но не обрадовало капитана. Лицо Уильямса выражало крах надежд на быстрый взлет карьеры. Однако он не стал возражать, опасаясь, вероятно, умереть от внезапной «болезни», что случилось с его предшественником, капитаном Надой.

Вместо этого Уильямс сказал:

– Не понимаю, милорд, зачем он это сделал.

– Что сделал, капитан? – поинтересовался Саган, мысли которого были далеко.

– Да устроил эту бессмысленную бойню, милорд! В этом не было необходимости. Он был вооружен. Он застал их врасплох.

– Возможно, он пытался сохранить им жизнь. Что бы ответили ваши люди, капитан, если бы он попросил их открыть ворота ангарного отсека и дать наемникам бежать?

Уильямс ответил не задумываясь:

– Они отказались бы, милорд.

– Вот и ответ, капитан. Сначала его оскорбили, а потом не восприняли всерьез.

Уильямса такой ответ не убедил.

– Он мог бы настоять, заставить. Скорее всего они сделали бы то, что он хотел. Человеку не остается выбора, когда к голове приставлено лучевое ружье. Это был поступок сумасшедшего, милорд.

«Нет, – подумал Саган, – это был поступок человека чертовски рассвирепевшего, загнанного в угол и перепуганного. И он победил! Он справился, черт возьми! Пожалуй, в этом парне есть что-то, о чем я не подозревал».

– Естественно, вы включили прибор слежения на борту космоплана.

– Да, милорд. Он вошел в гиперпространство, но мы проследим за ним, как только он оттуда выйдет и сядет.

– Отлично. А что насчет леди Мейгри?

– Мы считаем, что она скрылась вместе с остальными наемниками, милорд. То сообщение, которое я получил в лазарете, касалось Беннетта, того адъютанта. Сержант оказался чертовски упрямым, но мои люди смогли в конце концов вытянуть из него, что леди была здесь и имела приватную беседу с Джоном Дикстером. Беннетт кое-что слышал. Леди упоминала какой-то разговор с генералом на Вэнджелисе. Она сказала буквально следующее, милорд: «Думаю, есть возможность управиться с этим делом».

– Что-нибудь еще?

– Дикстер ответил одним словом.

– Каким?

Уильямс повернулся спиной к людям, находившимся на мостике. Саган сделал то же самое, и они оба посмотрели на экран. Впереди справа горели обломки «Феникса» и коразианского корабля.

– Словом, которое он не понял. Довольно необычное слово. Звучало вроде «оме», милорд.

Саган пристально посмотрел на капитана, пытаясь сообразить, действительно ли тот не понял, о чем шла речь. Адонианский торговец оружием пользовался дурной славой, его имя часто появлялось в видеожурналах и было известно тем, кто стремился разнести своих соседей на мелкие кусочки. Но предполагалось, никто не знает, что Командующий имеет с ним какие-то дела. Капитан Нада расстался из-за этого с жизнью.

Лицо Уильямса, однако, не изменило своего выражения. Если он и знал что-то, то никак не показал этого... не то, что Нада.

«Этот капитан – неплохой офицер, – решил про себя Саган. – Возможно, я забуду его ошибку... со временем».

– Прошу прощения, милорд, – обратился подошедший телохранитель. – Для вас срочное сообщение.

Наверное, от этого безмозглого Верховного Главнокомандующего, президента Питера Роубса.

– Потом! – бросил Саган.

– Прошу прощения, милорд, – нервно вмешался офицер-связист, – но она говорит, что это важ...

– Она! – Саган быстро подошел к пульту.

– Изображения нет, милорд. Только звук.

– Слушаю вас, миледи... Запеленгуйте ее, – добавил Саган вполголоса.

– Не получится, милорд, – откликнулась Мейгри. – Ровно через минуту я совершу скачок. Я связалась с вами, чтобы сообщить: я оставила для вас одного арестанта.

– Арестанта?

Саган уже давно считал, что его невозможно удивить. Очевидно, он заблуждался.

– Да, милорд. Этот человек был надзирателем в карцере. Он за взятки помогал заключенным бежать, а потом отправлял их на негодных космопланах. Предоставляю следующую запись в качестве доказательства для трибунала.

Саган в конце концов понял, что предоставлена запись переговоров между Мейгри и пилотом другого космоплана. Запись была короткой, как и жизнь юного пилота.

– Надеюсь, вы проследите, чтобы правосудие свершилось, милорд.

– Непременно, миледи, – угрюмо пообещал он.

Судя по голосу, она пребывала в таком же настроении, как и он.

– До новой встречи... Dominus tecum – да не оставит вас Господь, милорд.

– Связь прервалась, сэр, – доложил связист. Постояв с отсутствующим видом перед пультом, Саган резко развернулся.

– Я буду у себя, капитан.

– Ясно, милорд.

– Мне, в общем-то, не обязательно знать, что она сказала Дикстеру, – задумчиво сказал себе Саган. – Нет нужды вытягивать из несчастного Беннетта ее планы. Я знаю, что она намерена сделать. Королевская кровь течет в твоих жилах, Мейгри, отравляя твою душу. Ты предоставила Дайена его судьбе. Ты оставила Джона Дикстера умирать. Почему? Потому что чуешь, каким будет выигрыш! Власть! Ты не меньше, чем я, хочешь заполучить ее. Но что ты продашь, чтобы ее иметь? Душу, миледи? Не поможет. Бесполезны все твои ухищрения. Потому что в конце концов ты положишь ее к моим ногам. Et cumspiritu tuo – и да пребудет дух Его с тобой, миледи, – добавил он про себя с тенью улыбки на губах.

КНИГА ВТОРАЯ

ДРАГОЦЕННАЯ ЖЕМЧУЖИНА

Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, нашел одну драгоценную жемчужину, пошел, и продал все, что имел, и купил ее.

Евангелие от Матфея. 13; 45-46

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Затем научу я грешников путям Твоим.

Грегорио Аллегри, Miserere

Командующий сидел в кресле в своих временных апартаментах на борту «Непокорного». Он сидел расслабленно, с закрытыми глазами и слушал старинную музыку. Поющие мужские голоса заполняли воздух вокруг него; казалось, он вдыхает их. Части канонического текста, каждая из которых имела свою мелодию, были согласованы и уравновешены с остальными. Глубокие мужские басы контрастировали с нежными, проникновенными юношескими тенорами. «Miserere», Аллегри. Конец шестнадцатого века. Девять голосов.

Miserere mei, Deus, secundum magnam misericordiam tuam. Помилуй меня, Господи, в своем неизбывном милосердии.

Эти голоса, подобно голосам сирен, полностью захватили Сагана, вернули его в то время, когда он был совершенно счастлив и совершенно ничтожен, – первые двенадцать лет его жизни. Он вырос в монастыре, был взращен монахами во искупление грехов одного из братьев, взращен в молчании отцом-настоятелем, который с самого рождения сына не сказал ни слова ни ему, ни кому-нибудь еще.

Ессе enim in iniquitatibus conceptus sum; et in peccatis concepit me mater mea. ...во грехе мать зачала меня.

Эта часть была довольно правдивой. Верховный Служитель Ордена Адаманта, плененный дочерью аристократа, одержимый страстью, забыв про обет целомудрия, тайно покинул монастырские стены, встретился с предметом своих вожделений, и они соединились. Одной ночи хватило, чтобы погасить его пыл. Исполненный раскаяния, он проклял девушку и возвратился под сень монастырских стен. Но семя его пролилось. Девять месяцев спустя он обнаружил горький плод, завернутый в полотно и подброшенный к монастырским воротам.

Сознавшись во всем, он оставил высокую должность и дал обет молчания и одиночества. С той ночи братья видели его лишь молящимся или безмолвно выполняющим самую грязную, самую тяжелую работу в маленькой общине. Скандал утих, дочь аристократа была отправлена на отдаленную планету. Ребенка приняли, скрыли от мира за каменными стенами и вырастили среди тишины и истовой молитвы.

Ne projicias me a facie tua; et spiritum sanctum tuum ne auferas a me. He оставь меня и не отврати от меня Твой Дух Святой.

Саган шевелил губами, повторяя слова, и мелодия отдавалась в его сердце. Что заставило его вспомнить все это? Возможно, встреча с молодым монахом, служившим санитаром на «Непокорном». Должно быть, в нем осталась вера: он должен был знать, что Орден не мог исчезнуть, хотя его братьев убивали во время революции. Орден ушел в подполье, канул в тьму, к которой ему не пришлось привыкать, и возрос там, словно ребенок во чреве, с нетерпением ожидающий появления на свет.

Когда Сагану исполнилось двенадцать лет, король, старый Старфайер, узнал (прошел слух, что правду открыла мать Сагана), что ребенок Королевской крови вырос вдали от света, в монастыре, и не получил должного образования. Но даже король не мог проникнуть за монастырские стены, поскольку церковь обладала большим могуществом. Но отец разглядел в своем сыне необычайные способности. Священник дал знать, что хотел бы, чтобы сын получил образование, научился пользоваться своими способностями, «магией» Королевской крови. Сагана увезли из монастыря.

В ту ночь, в ту последнюю ночь, он плакал единственный раз в своей жизни, во мраке монашеской кельи при свете свечи. Много дней спустя он краснел от стыда, вспоминая это.

SacrificiumDeo spirituscontribulatis... Жертва Бога суть надломленный дух.

В Королевской мужской академии, созданной специально для отпрысков Королевской крови, Дерек Саган был самым блестящим и самым нелюбимым среди учеников. С самых первых дней он понял, насколько выше других стоит, и не только по интеллекту, но и по душевной и телесной дисциплине. Рослый, сильный, энергичный, он превосходил остальных во всех испытаниях. Надменный, замкнутый, гордый, обладавший обаянием, он мог бы заставить их полюбить его.

Он предпочел, чтобы его ненавидели.

...corcontritum et humiliation Dem поп despicies. Да не возненавидишь ты, Господи, разбитое и истерзанное сердце.

А потом появилось светловолосое дитя – девочка, дикая, словно рысенок, дочь воина-варвара, подлетавшего к своим врагам на космоплане, садившегося и атаковавшего их верхом на лошади. Ее определили в женскую Королевскую академию, откуда выгнали в шесть лет за попытку зарезать директрису.

Оставалась единственная возможность, и ее направили в мужское отделение академии к ее старшему брату, мягкому молодому человеку, получившему наследство после смерти матери. Отец от него отказался. Конечно, во всех этих событиях угадывался промысел Создателя. Именно здесь, в Королевской академии, преподаватели обнаружили, что эта девочка со светлыми волосами и мальчик с темной душой соединены связью разумов. Этот редкий феномен иногда встречался среди отпрысков Королевской крови.

– Милорд.

Резкий голос диссонансом ворвался в музыку и нарушил течение его мыслей. Саган поднял глаза. Это был капитан его охраны. Должно быть, дело неотложное, иначе он не стал бы его беспокоить.

– В чем дело?

– С вами желает поговорить президент, милорд. Саган напрягся, как перед битвой. Он ожидал этого разговора. Он, несомненно, мог и должен был сделать доклад президенту еще раньше. Но решил выждать, пока Роубс сам выйдет на связь. Но участившийся пульс, усилившийся ток крови заставили его признаться себе, что этот разговор он откладывал, вероятно, по другим причинам.

Эта встреча подтвердит его страхи. И если они окажутся действительными, это приведет в движение камешек, который может в конечном счете вызвать камнепад. При этом он или останется на вершине, или будет похоронен под обломками внизу.

Псалом закончился, когда он вышел из своих апартаментов.

Tunc imponent super altare tuum vitulos. Затем принесут они волов на Твой алтарь.

– Гражданин генерал Саган.

– Слушаю вас, господин президент.

– Надеюсь, с поздравлениями все в порядке. Пресса прославляет ваш героизм.

Саган равнодушно пожал плечами, хотя, по правде говоря, именно его собственные пресс-агенты распространяли сообщения, в которых подчеркивался тот факт, что его отвага позволила преодолеть численное превосходство противника и подвести погибающий корабль к вражескому крейсеру. Шли переговоры о съемках фильма; кто-то начал писать книгу.

Саган был достаточно проницателен, чтобы понимать: народу нужен герой. Революция была весьма популярна, но с тех пор прошло семнадцать лет. Народ галактики лишился короля, а взамен приобрел Конгресс, бесчисленные депутаты которого погрязли в спорах, сварах и предвыборных баталиях.

Их президент, которого поначалу считали политиком-реформатором и интеллектуалом, стал слишком на них похож. Народу он надоел. Люди устали от мифа демократии, перестали верить в то, что могут что-то изменить, и раздражались от постоянных напоминаний о том, что они же и виноваты во всех проблемах жизни галактики.

Саган был идеалом для галактики, которая отчаянно нуждалась в героях, отчаянно желала заполучить строгого отца, который бы гладил всех по головке и заверил бы, что больше не о чем беспокоиться. Тогда все могли бы закрыть глаза и впасть в спячку: он бы их защитил. А стоит им заснуть...

– Естественно, – сказал президент Роубс с легким упреком, – именно мне придется выступить перед Конгрессом и средствами массовой информации и объяснить потерю крейсера.

Командующего это мало волновало. Стоимость звездного крейсера была настолько астрономической, что ...

– Возможно, господин президент, – сказал Саган, пристально глядя в лицо Роубсу, – вам следовало бы выступить перед народом и объяснить, каким образом коразианцам удалось сделать за несколько лет такой технологический скачок, для которого явно требовалась поддержка. И как случилось, что наша шпионская сеть просмотрела – если не сказать хуже – рост военной мощи коразианцев.

Питер Роубс выглядел особенно щеголевато в коричневом кашемировом костюме с намеком на голубую полоску, с синим галстуком и платком в тон. Волосы у него были тщательно причесаны, грим наложен безупречно. Он изобразил печальную улыбку папаши, терпеливо сносившего выходки своего способного, но заблудшего дитяти.

– Я читал сообщения о ваших необоснованных утверждениях в наиболее желтых видеоновостях, Дерек. Конечно, я знаю, чего они стоят. Я не стану своими опровержениями придавать им правдоподобность. И все же должен признать, что вы меня сильно обидели. Мы долго были друзьями, Дерек. Очень долго.

Саган вспомнил о тех днях, когда он был юным революционером и искренне восхищался профессором-идеалистом, возглавившим мятеж против стареющего, никчемного короля. Но никаких угрызений совести Саган не испытывал. Роубс, которого он видел сейчас, был оболочкой того Роубса, пустой ореховой скорлупой. Обезьяной, танцующей под дудку своего хозяина.

И Саган увидел, поскольку смотрел очень внимательно, как обезьяньи глазки бросили взгляд в сторону, в угол комнаты, оставшийся за пределами экрана. Затем этот взгляд снова остановился на Сагане. Если бы Командующий не всматривался так, не ждал бы этого, он бы ничего не заметил. Этот взгляд подтвердил его подозрения. Хозяин обезьяны на месте.

Что делает Роубс? Просит Абдиэля о помощи или просто ждет одобрения? Что бы он ни искал, он получил, что хотел, поскольку начал играть другую роль, сменив маску отвергнутого друга на твердое, суровое, волевое лицо Верховного Главнокомандующего.

– Гражданин генерал, незамедлительно передайте командование адмиралу Иксу и приготовьтесь вернуться в столицу. Конгресс требует, чтобы вы лично сделали доклад. С вами должны прибыть гражданка Мейгри Морианна и молодой человек, именующий себя Дайеном Старфайером, являющийся предположительно сыном покойного врага народа. Упомянутая гражданка предстанет перед судом по обвинению в промонархической деятельности. Молодой человек, как мы надеемся, примет наши демократические принципы и сделает заявление, в котором отречется от родителей и всего того, за что они выступали. Когда нам следует ожидать вас вместе с упомянутыми гражданкой и молодым человеком?

«Когда рак на горе свистнет».

– К моему глубокому сожалению, – вслух сказал Саган, – обстоятельства таковы, что не позволяют выполнить вашу просьбу, господин президент.

Губы Роубса, имеющие коралловый оттенок, поджались; глаза довольно убедительно сверкнули ледяным блеском.

– Это не просьба, гражданин генерал. Это приказ.

– Тем больше причин сожалеть о том, что я не в состоянии его выполнить.

Саган с интересом заметил, что, несмотря на безукоризненно разыгранное Роубсом яростное негодование, его отказ не был неожиданным для президента.

– Какие объяснения...

– Позвольте сказать, господин президент. Обстановка в данной части галактики слишком взрывоопасна, чтобы я мог сложить с себя обязанности. Коразианцы потерпели серьезное поражение, но их атака могла быть и ложной. И во-вторых, я не имею возможности доставить леди Мейгри в столицу. Она и молодой человек, Дайен Старфайер, скрылись во время битвы.

Вот это сообщение стало неожиданностью. Саган увидел, как взгляд Роубса снова скользнул в угол. Видно, он получил какую-то помощь, поскольку тут же снова переключил внимание на Сагана.

– Да, гражданин генерал. Это сообщение в прессу не попало. Предвижу падение вашей популярности, как только обо всем станет известно.

– Я намеренно придержал эту новость, господин президент, но не для того, чтобы возвеличить себя, а для того, чтобы...

Саган колебался. Слишком многое зависит от этого момента. Единственный ход определит: победа или поражение.

– Для чего же, гражданин генерал?

Командующий забросил наживку.

– Я знаю, куда скрылась леди Мейгри, господин президент. Мы снова сможем захватить ее лишь в том случае, если она будет считать себя в полной безопасности.

И снова взгляд метнулся в угол и обратно.

– Куда она направилась, гражданин генерал?

Рыба клюнула.

– На планету Ласкар, господин президент.

Роубс великолепно изобразил изумление.

– Зачем ей понадобилась эта дыра? Разве она наркоманка, Дерек?

– Вряд ли, господин президент. Понятия не имею, что ей там понадобилось, – солгал Саган.

Роубс понял, что это ложь.

– А мальчик с ней?

– Не думаю, господин президент. Не имею представления, где он, – снова соврал Саган.

И снова ему не поверили, но он этого и не ждал. Пусть разыскивают Мейгри. Саган же будет следить за Дайеном, охранять мальчика. У Командующего имеются собственные шпионы: он знал, где находится Старфайер, кто с ним. Ему останется лишь протянуть руку в нужный момент, взять мальчишку за шиворот и вернуть к себе. Но сейчас у него есть более неотложные дела.

– Мы весьма разочарованы вами, гражданин генерал, – произнес президент Роубс с тщательно вымеренным вздохом. – Сожалею, что приходится это делать, но вы не оставляете мне выбора. Будет созван военный трибунал. Вы предстанете перед ним добровольно или я буду вынужден заключить вас под стражу.

Командующий чуть не улыбнулся такой самонадеянности, настолько смехотворно это звучало, но вспомнил, что в углу сидит Абдиэль... наблюдает... слушает... и холодный страх обдал его, отбив охоту смеяться. Он безмолвно поклонился.

– Вы уволены, гражданин генерал.

В голосе и в выражении лица Роубса сквозило оскорбленное достоинство. Его изображение медленно растаяло на темнеющем экране.

Оставшийся стоять перед экраном Командующий отдал бы пять лет жизни, чтобы услышать разговор, который наверняка последует. Потом, слегка поразмыслив, он решил, что не стал бы этого делать. Он знал, что теперь предпримет Абдиэль. Или думал, что знает.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вот место, где льются слезы.

Джакомо Пуччини. Тоска.

Джон Дикстер с трудом открыл веки; казалось, на них навалена куча песка. Он лежал на госпитальной койке в небольшом, ярко освещенном помещении со стальными стенами, леденившими душу и тело. В голове пульсировала тупая боль. Он лежал обнаженным, одежды нигде не было видно. Запястья у него болели. Двинув руками, он обнаружил, что они крепко прикручены к краям койки, как и лодыжки. Содрогнувшись, он обмяк под белыми стерильными покрывалами, закрыл глаза и выругался про себя.

Сколько он уже здесь находится? Он не имел представления. Как только он приходил в себя, ему делали какой-то укол. Он то выходил из наркотического полузабытья, то снова впадал в это состояние, каждый раз в минуты бодрствования пытаясь удержать реальность, но эти попытки кончались тем, что она яркой бабочкой уносилась в подернутое дымкой небо.

Он смутно вспоминал, что кто-то непрерывно задавал ему вопросы. Должно быть, вопросы были весьма забавными. Или, возможно, забавной казалась мысль о том, что он станет на них отвечать. Он мог вспомнить лишь то, что дико, до слез смеялся.

Звуки излишне громкого голоса отдались резкой болью в его поврежденной голове. Он поморщился, подавил стон и стал напряженно ожидать, когда санитар сделает ему укол. Он видел, как санитар направился к его койке, но на этот раз его остановил врач.

– Нет-нет, не сегодня. Мы ждем гостей. Сообщите его светлости, что пленный Джон Дикстер находится в полном сознании и способен с ним разговаривать.

– Есть, доктор, – откликнулся другой голос. Башмаки загрохотали по стали; лязгнула броня. Кто-то говорил по переговорному устройству.

Дикстер развернулся, насколько смог, приоткрыл немного глаза и рассмотрел охранника и лазерный пистолет у него на боку. Он подумал, что рано или поздно его освободят от пут и поведут в туалет, например. Бросок... охранник застигнут врасплох... он стреляет в упор...

Все закончится в долю секунды.

Ловкие руки взялись за него и сноровисто повернули его на спину. Дикстер инстинктивно попытался освободить руки, но металл врезался в запястья еще сильнее.

– Ну-ну, – произнес доктор, – так можно пораниться. Отдыхайте. Расслабьтесь.

Дикстер взглянул на лицо с острым носом, высокий лоб, увенчанный редеющими зачесанными назад волосами, и улыбку, напоминающую картинку из медицинских учебников: то ли из раздела «Как вести себя с больным», то ли из главы «Внешние признаки трупного окоченения».

– Я – доктор Гиск, – сказал врач. – Вы перенесли довольно неприятный удар по голове с последующим сотрясением, но вы поправитесь... м-м-м... – доктор бросил взгляд на табличку, – Джон. А теперь давайте вас осмотрим.

«Для этого вы накачивали меня наркотиками?» – хотел спросить Дикстер, но язык его не слушался, и вместо этого он издал нечленораздельное мычание.

– Воды? Вы хотите пить, Джон? От лекарств во рту остается довольно неприятный привкус, не так ли? Но обождите немного, пока я вас не посмотрю.

Дикстеру, связанному по рукам и ногам, пришлось терпеть прощупывание и простукивание, больно бьющий в глаза свет и слушать, как этот дятел называет его по имени.

– Ну вот, а теперь посмотрим, можно ли вам немного воды...

Дикстер отвернул лицо.

– Гиск, – произнес он, еле ворочая языком, с трудом выговаривая звуки. – Я помню это имя. Это не вас приговорили к казни на Мескополисе?

Доктор неодобрительно поднял бровь.

– Тот процесс был пародией на правосудие. А теперь откройте пошире...

Дикстер поперхнулся, закашлялся, но продолжал говорить. Произносить слова становилось все легче.

– Эксперименты с телами больных, которые, оказывается, были еще не совсем мертвыми. Кажется, в этом вас обвиняли?

Гиск фыркнул.

– Лишь невежды так примитивно рассматривают эксперименты. Открытия в области медицинских технологий, сделанные мною, до сих пор остаются непревзойденными...

Стальная панель отошла в сторону. Телохранитель в помещении вытянулся и отдал честь, прижав кулак к груди.

– Здравствуйте, Гиск, – сказал Командующий, вошедший в сопровождении охраны. – Как больной?

– В соответствии с ожиданиями, милорд. У него небольшая трещина в затылочной...

– Спасибо, Гиск, – прервал его Саган, сделав нетерпеливый жест. – Можете выйти на некоторое время.

– Да, милорд, конечно.

– Капитан, заберите своих людей и подождите в коридоре. Меня не беспокоить.

– Да, милорд.

Развернувшись, телохранитель вывел своих людей.

Стальная панель задвинулась за ними. Командующий подошел к пульту и заблокировал вход.

Дикстер напрягся; непроизвольно задрожала мышца на ноге. Он заставил себя лежать спокойно, чувствуя, как на теле выступил холодный пот.

Саган медленно, не спеша вернулся к кровати. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей о предстоящем разговоре, Дикстер стал с интересом рассматривать Командующего. Лицо у него было суровым и непреклонным, как всегда, но генерал заметил, что складки стали более резкими, а глаза потемнели. Тугая кожа у подбородка обмякла, выдавая усталость, а высокие скулы словно провалились. На нем был не привычный панцирь, а мягкие красные одежды, ниспадавшие длинными складками, застегнутые на плече золотой булавкой в виде феникса.

– Воды? – Саган поднял пластиковую бутылку с трубочкой для питья.

– Нет. – Дикстер тяжело сглотнул, покачав головой.

– Беседа может оказаться долгой, – едко заметил Саган.

Подумав, генерал кивнул. Командующий поднес бутылку к его губам. Дикстер сделал большой глоток, отпил еще, чтобы смочить рот и губы.

– Спасибо, – хрипло поблагодарил он.

Командующий поставил бутылку на тумбочку и застыл, задумчиво глядя на генерала. Правая рука Сагана, согнутая в локте, была прижата к животу. Левая висела свободно.

– Говорят, Джон Дикстер, у тебя высокая сопротивляемость к препарату для допросов.

– Это он и был? – учтиво осведомился Дикстер. – А я думал, ты прислал шутов меня развлекать.

– Да, я понимаю, что тебе все это показалось довольно забавным. «Questo e luogo di lacrime!» Узнаешь цитату?

Дикстер отрицательно покачал головой.

– Мог бы и вспомнить. Это из любимой оперы леди Мейгри, «Тоски» Пуччини. «Вот место, где льются слезы!» Каварадосси, герой оперы, схвачен могущественным бароном и доставлен в камеру пыток. Он, как и ты, считает все это забавным. Барон такими словами предупреждает его о том, что ему предстоит. Восхитительная опера, эта «Тоска». Современники Пуччини не могли ее понять. Здесь нет страдающих королей и королев, к которым они привыкли. Нет. Лишь певица, ее любовник и распутный барон, который подвергает ее любовника пыткам, а Тоска вынуждена на это смотреть.

Дикстеру показалось, что Саган сказал что-то важное, что-то опасное, но мысли генерала все еще гонялись за бабочками, и он не смог сосредоточиться. Он беспокойно зашевелился под одеялами.

Заметив его движение, Саган внимательно на него посмотрел.

– Мы солдаты, Дикстер. Мы давно знаем друг друга. Возможно, мы враждебно относимся друг к другу, но, если не ошибаюсь, с уважением?

– Это твоя старая поговорка, Саган. Относись с уважением к противнику, – тяжело произнес Дикстер, сделав слабое движение скованной рукой. – Это... ловушка. Все это было сделано для меня?

– Да, все это было сделано для тебя, но не обольщайся, генерал. Ты не сделал ни одного разумного шага. Просто задавал слишком много вопросов. Какое, в конце концов, тебе было дело до того, кто снабдил правительство Вэнджелиса той торпедной лодкой?

Дикстер вздохнул.

– Ты мог бы расправиться со мной в любое время. Захватить меня...

– Когда? Перед битвой? Нет, мне были нужны твои люди, чтобы помочь одержать победу. Потом, если помнишь, я тебя арестовал. Твои люди тебя освободили. Можно сказать, они сами решили свою судьбу.

– Ты бы их все равно не выпустил.

Саган пожал плечами.

– Возможно. Как бы там ни было, я достиг своих целей. Всех.

Дикстера подмывало задать несколько вопросов, но он сдержался. Он беспокойно задвигался под одеялом, пытаясь размять сведенную судорогой ногу. И, подняв глаза, увидел, как внимательно, с легкой улыбкой на губах наблюдает за ним Командующий. У генерала появилось неприятное ощущение того, что ни одна его мысль не ускользает от этих темных глаз.

– Ты узнал на Вэнджелисе кое-что насчет того инопланетянина, Снаги Оме. И этими сведениями ты поделился с леди Мейгри, не так ли?

Дикстер моргнул, постаравшись сохранить учтивое выражение на лице.

– Не припоминаю, чтобы мы когда-нибудь говорили на эту тему.

– Говори же, Джон Дикстер. Не хочешь же ты заставить меня поверить в то, что вы на Вэнджелисе наедине все время предавались воспоминаниям.

Командующий опустил руку на кровать и стал бесцельно водить пальцами по простыне рядом с привязанной рукой генерала.

– Боюсь, все так и было, Дерек, – любезно улыбнулся Дикстер. – У нас было о чем поговорить. Ведь мы так долго не виделись...

Он умолк, погрузившись в воспоминания.

– Мы допросили твоего адьютанта, – продолжал Командующий, словно не слыша. – Как зовут этого сержанта? Беннетт?

Голова у Дикстера дернулась.

– Беннетт ничего не знает! Отпусти его. Тебе нужен я!

– И до тебя дойдет очередь, Джон Дикстер. – Саган передвинул руку с простыни к привязанной руке генерала. Его горячие пальцы скользнули по холодной коже.

Непроизвольно содрогнувшись, Дикстер скрипнул зубами.

– Но не сейчас. Еще не время. Командующий раскрыл правую ладонь. Смятый, с пятнами крови платок медленно разворачивался при ослепительном свете, словно лепестки цветка. Дикстер, застигнутый врасплох, смотрел на него, слишком поздно сообразив, что по его лицу видно, что он узнает эту вещь.

– Кажется, Мейгри забыла его, – сказал Саган. – Я верну ей этот платок... при первой возможности.

– Нет необходимости, – ровно произнес Дикстер. – Это не ее платок. Он мой.

– Тем больше у нее причин бережно хранить его. Командующий сжал пальцы, смяв платок.

«Вот место, где льются слезы... Распутный барон, который подвергает ее любовника пыткам, а Тоска вынуждена на это смотреть». Дикстер вдруг понял, какая его ждет судьба, какая роль отведена для него. Он медленно покачал головой.

– Мейгри – солдат. Она и раньше видела, как умирают.

– Но не те, кого она любит. – Командующий наклонился пониже. – А тебе, Джон Дикстер, предстоит долго умирать. Очень долго.

Сейчас Дикстер полностью владел собой. Он спокойно поднял взгляд.

– Возможно, ей будет легче смотреть, как человек, которого она любит, умирает с честью, нежели наблюдать за тем, как тот, кого она любит, живет в бесчестии.

Удар достиг цели, хотя Дикстер понял это лишь по сверкнувшему взгляду Сагана, выражение лица которого не изменилось.

– Так ты отказываешься сотрудничать, Джон Дикстер?

– А ты ждал чего-то другого, Дерек?

Дикстер устал; у него болела голова, ему хотелось поскорее закончить этот разговор.

– Я хочу сказать тебе кое-что напоследок. Я знаю, куда направилась леди Мейгри, каковы ее намерения. Но на Ласкаре ее ждет враг, о котором она ничего не знает. Противник, с которым она столкнется на этой планете, ей не по силам. Интересно, понимает ли она...

Командующий умолк, обратившись мыслями внутрь себя, словно прислушиваясь к какому-то далекому голосу. Очевидно, он его не услышал, поскольку тут же вернулся к Дикстеру.

– Все, что ты сообщишь мне о том, что ей известно, о ее намерениях, может помочь мне спасти ее...

– Спасти ее! Ты почти такой же смешной, как твои клоуны, Саган. Благодарю за дополнительные музыкальные сведения. – Откинув голову на подушку, Дикстер закрыл глаза. – Надеюсь, ты закроешь за собой дверь.

Командующий остался стоять возле него. Дикстер почти физически ощущал на себе взгляд темных глаз, как Саган пытается заглянуть в его душу. Мысленное сдирание кожи причиняет почти такую же боль, как и физическое. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не закричать.

Потом Саган отошел. Дикстер услышал шуршание одежд, удар ладони по кнопкам, звук открывающейся двери.

Шелк снова зашелестел: Саган повернулся.

– Я назову тебе одно имя. Уверен, ты его вспомнишь: Абдиэль.

Он вышел. Загрохотали башмаки охранника, вернувшегося к своим обязанностям. Дверь закрылась.

Открыв глаза, Джон Дикстер уставился в потолок.

«Он лжет! – в отчаянии говорил он себе. – Это лишь уловка, чтобы заставить меня говорить. Абдиэль мертв...»

Дикстер напряг руки. Металлические оковы врезались в его запястья, и на стерильных простынях заалели капли крови.

Доктор Гиск и Командующий наблюдали за его мучениями через стекло, прозрачное с одной стороны.

– Сделать еще один укол, милорд? На этот раз, пожалуй, мы добьемся большего.

– Нет, не надо, – сказал Саган, отвернувшись и вспоминая еще один отрывок из партии барона Скарпия. – «Morde il veleno».

– Что это значит, милорд?

– Мой яд действует.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

«...есть путь в преисподнюю, даже из ворот рая».

Джон Баньян. Путь пилигрима.

– Повторяю, Таск, Дикстер жив! Командующий держит его заложником на «Непокорном».

– Зачем ему заложник? – раздраженно спросил Таск, которому не понравился высокомерный тон Линка.

Откинувшись на стуле, Линк положил ноги на стол и развел руками.

– Ты меня понял! – сказал он, глядя на Дайена и подмигивая.

Дайен с трудом поднялся на ноги.

– Что, если...

– Забудь об этом, малыш. Напрочь! – воскликнул Таск, резко подавшись в сторону Линка. – Какого черта ты говоришь об этом при нем?

– Он имеет право знать, – ответил Линк, складывая ладони на груди и сплетая пальцы.

– Вот это да! Смотрите, кто пришел! – с ухмылкой добавил он. В проеме стояла Нола. – Мы сегодня неплохо выглядим.

– Заткнись, Линк, – откликнулась она.

– Как плечо? – спросил Таск.

– Побаливает. Дайен, там, внизу, какой-то тип говорит, что у него для тебя сообщение.

– Для меня? – Дайен сдвинул брови.

– Для Командующего, – сказал Таск, поднимаясь. – Пошли, Линк. Займемся...

– Пусть его приведут сюда, – приказал Дайен. – Малыш, я...

– Прошу привести его сюда.

Пожав плечами, Нола исчезла. Таск нахмурился, но промолчал. Он подошел к щели в стене, заменявшей окно.

Наемники вернулись в каменную крепость на Вэнджелисе. Кое-кто был против того, чтобы сюда возвращаться. Когда-то здесь бывал и Саган. Он прекрасно знал, где находится эта крепость, знал, как она укреплена. Но именно ее положение и стало решающим аргументом. Построенная на утесе, торчавшем посреди ровной пустынной местности, крепость позволяла беспрепятственно обозревать окрестности на много километров вокруг. Мышь не проскочила бы незамеченной по бесплодной каменистой равнине, раскинувшейся под кобальтово-синим небом.

Прошло трое суток после того, как наемникам удалось вырваться из ловушки Командующего. Космопланы усеяли пространство вокруг крепости. Сами же наемники заняли места внутри, угрюмо поджидая, когда здесь появится Саган, чтобы их прикончить.

Но он не появился, и Таск потратил немало времени, пытаясь понять почему. Теперь, когда Линк сказал, ему стало ясно. Сагану не о чем беспокоиться. Он взял в плен их генерала и знал: наемники не допустят, чтобы Дикстер оставался в плену.

Возможно, прибытие этого самого «типа» означает начало переговоров.

Таск отошел от окна и начал расхаживать по каменному полу. Большая комната, расположенная в верхней части крепости, крыши не имела, поскольку дожди на Вэнджелисе случались настолько редко, что их можно было не принимать во внимание. Посредине стоял обшарпанный деревянный стол в окружении стульев разной степени ветхости. Линк вынул из кобуры лазерный пистолет и небрежно положил его на стол перед собой.

– Эй, Таск, – окликнула Нола.

– Мы готовы. Заводи.

Дверь открылась. Вошли Нола и двое наемников, конвоировавших закутанного с ног до головы человека.

– Мы засекли его, когда он подлетал на вертолете. Мы бы его подбили, но он сообщил, что он гонец. Мы осмотрели и его, и вертолет, прежде чем разрешили сесть. Чисто, взрывчатки нет. Как только он приземлился, он сказал, что у него сообщение для малыша.

Наемники придерживали «гостя» за руки, не слишком церемонясь. Человек стоял спокойно, неподвижно. Его лицо, за исключением глаз, скрывали складки бурнуса, довольно распространенного головного убора в пустынях Вэнджелиса. Таску показались странными его глаза. Он ни разу не видел настолько бесстрастного взгляда.

Он наклонился к Дайену.

– Да этот парень слепой!

Дайен пристально посмотрел на гонца.

– Я – Дайен Старфайер. Что вы хотите мне сообщить?

Реакция этого человека на голос напоминала поведение слепого. Но, повернувшись к Дайену, он сосредоточил взгляд на юноше, и стало ясно, что он зрячий. Однако на его лице ничего не отразилось.

«Уж не андроид ли? – подумал Таск. – Да нет. Андроиды не бывают такими безжизненными».

– Мое сообщение предназначено для Дайена Старфайера, – сказал человек ровно и спокойно. – Лично.

– Мы – его друзья, – буркнул Таск, присаживаясь и всем своим видом показывая, что останется сидеть.

Дайен еще больше нахмурился. При ослепительном солнечном свете, падающем в комнату, глаза его сверкали, а рыжая шевелюра казалась объятой пламенем.

– Нола чувствует себя не очень хорошо. Линк и все остальные, вы не проводите ее вниз?

– Дайен, – зашептал Таск, – вид у этого чудака не слишком внушительный, но вам может понадобиться помощь.

Громко он добавил:

– Линк, ты останешься...

– Линк, отведи, пожалуйста, Нолу обратно в лазарет.

Нола явно собиралась спорить. Линк поднялся, решив, видно, высмеять Дайена, но посмотрел на Таска, ожидая команды. Таск заметил, что Дайен стиснул зубы, увидел, как на юном лице появляется надменное, почти раздраженное выражение.

– Малыш – начальник, – сказал Таск, чувствуя себя не в своей тарелке, не зная, как общаться с юношей в таком непривычном состоянии. – Все-таки это сообщение предназначено ему.

Безразлично пожав плечами, Линк взял со стола свой пистолет, засунул его в кобуру и обошел вокруг гонца, который при этом не шелохнулся. Его можно было принять за один из деревянных столбов в комнате.

– Пошли, дорогая. Я уложу тебя в кроватку, – ухмыльнулся Линк, обняв Нолу за талию.

Нола бросила тревожный взгляд назад, на Таска, но позволила себя увести. За ними вышли остальные наемники.

– Таск, проверь дверь.

– Но зачем... Малыш, они же твои друзья!

– Проверь, пожалуйста, дверь.

Таск, что-то ворча, поднялся. К своему удивлению, он обнаружил за дверью Линка.

– Я думал, ты пошел с Нолой, – заметил Таск.

– Она меня отшила. После ранения у нее испортился характер. Я решил поболтаться здесь на тот случай, если у вас возникнут какие-нибудь сложности.

– М-м-м, спасибо, но я... м-м-м... Я был бы тебе очень признателен, если бы ты присмотрел за Нолой.

– Конечно. Нет вопросов.

Линк вразвалочку пошел прочь. Таск, нахмуренный и озадаченный, вернулся в комнату.

– Для чего все это?

– Очень просто, – ответил Дайен, не сводя глаз с гонца. – Как ты думаешь, откуда он узнал, что Командующий держит Дикстера?

Таск вытаращил на него глаза.

– Линк? Шпион? Нет! Продолжай, малыш!

Дайен не ответил. Он знаком призвал Таска к молчанию и обратился к гонцу.

– Мы одни. Что вы хотели мне сказать?

– Мне приказано передать сообщение вам лично...

– Или Таск остается, или вы уходите. Так что? Голос юноши звучал вежливо, но сомнения в его решимости не возникало.

Посланец подчинился, слегка склонив голову.

– Сообщение от леди Мейгри Морианны. Передано устно и только мне. Она попросила меня сказать следующее: «Дайен Старфайер, я в опасности и нуждаюсь в вашей помощи. Вы меня найдете на планете Ласкар. Этот человек знает, где меня искать». Это все.

– Это ловушка! – фыркнул Таск.

Но Дайен слегка прикоснулся к его руке, призывая к молчанию.

– Полагаю, «этот человек» вы? Посланец снова склонил голову.

Его движения, его голос – все внушало Таску подозрения. Таск пристально смотрел на него, пытаясь разобраться в своих ощущениях, пока до него не дошло, в чем дело. Глаза этого человека не были незрячими глазами слепого, они смотрели невидящим взглядом покойника! В них не было жизни. Ни мысли, ни чувства.

Мурашки поползли по спине Таска. Его матушка сказала бы, что кто-то стоит на его могиле. Он вдруг почувствовал благодарность за теплое, живое прикосновение Дайена, обратив внимание, что юноша не убирает ладонь с его руки, словно сам испытывает то же жутковатое ощущение.

– Где вы видели леди Морианну? – резко спросил Таск.

Человек медленно повернул голову, обратил на Таска безжизненный взгляд, и тот тут же пожалел, что привлек к себе его внимание.

– Я не могу сказать ничего больше того, что мне поручили передать.

– Мы должны вылететь с вами?

– Я отправлюсь перед вами, Дайен Старфайер. Я должен вернуться незамедлительно. Вы можете отправиться, когда желаете, но это должно произойти скоро. Никому не говорите о ваших планах и месте назначения.

– Благодарю вас, – сказал Дайен, убирая ладонь с руки Таска и жестом отпуская посланца.

Тот не шелохнулся.

– Могу ли я сообщить леди Мейгри Морианне о вашем решении?

– Конечно, я прилечу.

– Дайен! – возразил ошарашенный Таск. – Это фальшивка! И этот парень фальшивый!

– Мейгри, возможно, в беде...

– Как же! Опытная воительница, видавшая побольше битв, чем у тебя прыщей, взывает о помощи к семнадцатилетнему юнцу! Так я и поверил!

Дайен вспыхнул.

– Передайте леди Мейгри, что я прибуду.

Посланец ничем не выразил одобрения или неодобрения его решения. Казалось, что этому человеку в балахоне совершенно безразлично, что сделает юноша: останется, полетит или пристрелит его на месте. Выждав еще немного и убедившись, что больше никакой информации не последует, он безмолвно вышел из комнаты.

– Дьявол! – выругался Таск, ударив кулаком по столу.

– Тебе не обязательно лететь.

– Я полечу!

– Только не надо нести эту чепуху насчет того, что ты мой опекун! – бросил Дайен, внезапно рассвирепев.

– Мне это нравится не больше, чем тебе, но у меня не было выбора, черт возьми! Даже если я и не твой Страж, я твой друг. И разве ты не видишь, малыш, что это ловушка?

– Тогда кто ее расставил? – заорал в ответ Дайен. Он оглянулся, заговорил вполголоса.

– Командующий?

Таск открыл было рот, потом закрыл его.

– Не похоже, – пробормотал он после некоторых раздумий. – Саган знает, что ты не настолько глуп, чтобы на такое клюнуть.

Дайен побледнел от гнева и заговорил, с трудом сдерживаясь.

– Нет, это не может быть Саган. Появление посланца явно было неожиданным для Линка...

– Ты не можешь точно знать, что Линк шпионит для Командующего. Парень, конечно, любит прихвастнуть, но он не предатель...

– Он что угодно сделает за деньги. И, вероятно, он не видит никакого вреда, если будет получать деньги просто за то, чтобы присматривать за мной или передавать «слухи». Тем больше у нас причин... – Дайен придвинулся к Таску, – убраться отсюда.

Таск что-то пробормотал, насупился.

– Кроме того, – продолжал юноша, – не надо исключать, что послание может оказаться правдивым. Возможно, я ей нужен.

В его голосе появилась жесткость.

– Ведь она видела меня в бою.

«Она и половины того не видела», – подумал Таск, испытав сейчас такое же потрясение от одного лишь воспоминания, как и тогда, на борту «Непокорного», когда увидел идущего к нему Дайена в забрызганном кровью комбинезоне, с необычным, диким блеском в голубых глазах.

Юноша ждал, но не решения Таска: лететь или не лететь. Он ждал от него согласия. Если Таск откажется, он полетит один, и тогда его уже никак не остановить, разве что оглушить и привязать к дереву.

Или дать знать Командующему.

«Черт! Да я свихнулся! – подумал Таск. – Как только такое в голову пришло? Это все из-за этого бродячего мертвеца...»

– И что же? – спросил Дайен. – Ты со мной или остаешься здесь... с Линком?

Таск заметил небольшую заминку. «Да малыш знает, о чем я думаю! Господи, что же дальше будет?»

– Я должен остаться? – бросил Таск. – Хуже ты ничего не мог придумать? Хуже некуда. Ты прав! Скорее я отправлю тебя к Сагану!

– Не сделаешь ты этого, – сказал Дайен, тряхнув рыжей гривой.

– Ты прекрасно знаешь, что не сделаю! Я еще ни разу не делал того, что должен был сделать. Полагаю, нет причин отчаливать прямо сейчас.

– Не в этом дело.

– Нет? Тогда хотелось бы услышать, в чем же? Юноша медленно улыбнулся.

– Нравится тебе или нет, но ты – мой Страж.

– Следовательно, ты – мой обожаемый король? Да пошел ты! Причина в том, что я Командующему гроша ломаного бы не отдал! Я не отдал бы ему... – Таск отчаянно жестикулировал, – даже Линка! Особенно сейчас, когда у него Дикстер. Кстати, что будем делать с генералом?

– То, что Дикстер в заложниках, не в нашу пользу, – тихо сказал Дайен. Взгляд у него был отсутствующий. – Сейчас мы ничего не можем сделать, Таск. Тем более нам надо добраться до леди Мейгри на Ласкаре.

– Ага, ладно, посмотрим. Если она хотя бы где-нибудь в радиусе десяти тысяч световых лет от Ласкара, я съем свои носки.

Дайен не обратил внимания на его слова.

– Хорошо, тогда летим. Выходим с наступлением темноты, когда Линк уже напьется. Как думаешь, Нола с нами полетит? Стрелок нам бы не помешал.

– Наверняка полетит.

Дайен направился к двери, но заметил, что Таск не идет за ним. Он развернулся.

– Ну что еще? – нетерпеливо спросил юноша.

– Да ничего особенного, – беззаботно ответил Таск. – Такая мелочь, как деньги. Как ты думаешь оплачивать эту экспедицию, малыш? Да один этот твой нелепый экспериментальный космоплан жрет горючку быстрее, чем Линк заглатывает свое пойло. Нам понадобятся продукты, снаряжение, наличные за стоянку на Ласкаре. А город этот известен далеко не низкими ценами!

Дайен открыл было рот, но снова его закрыл. Румянец покрыл его щеки.

– Об этом я не подумал.

– Отлично. Герои в большинстве своем об этом никогда не думают. Икс-Джей держит мою кредитную линию на кодовом замке. Мне туда никак не добраться, даже если там что-то и осталось. Но там ничего не осталось. А у тебя как?

Дайен явно растерялся.

– Боюсь, ничем не могу помочь...

Таск постоял, почесывая затылок, что-то прикидывая.

– Кое-что можешь, малыш. На этом твоем забавном космоплане куча всяких излишеств. Мы обдерем его как липку и сгоняем в ближайший ломбард.

– Ободрать мой космоплан! – воскликнул Дайен, но, заметив злой взгляд Таска, сник. – Это... это неплохая мысль. А этих денег хватит?

– Нет. Но я знаю, как добыть еще.

Таск шагнул вперед, взял юношу под руку и заговорил доверительным тоном по пути к двери.

– А эта твоя система подсчета вероятности при сдаче карт... она всегда срабатывает?

– Математически она верна, однако...

– Верна математически. Хорошо, малыш, – сказал Таск, похлопав Дайена по руке. – Мне нравится, как это звучит. Верна математически. Найдем Линка. Будем надеяться, что Саган выдал ему аванс. Хоть Командующий и не знает, но, похоже, он будет финансировать путешествие на Ласкар.

– Ваша светлость...

– Что, Икс-Джей?

– Мы выходим из прыжка, приближаемся к планете Ласкар.

– Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать! Благодарю вас, Икс-Джей.

Закончив упражнения, Мейгри со стоном откинулась на палубу и полежала без движения, глубоко дыша. Приложив некоторые усилия, она сняла грузы с запястий и лодыжек, сделала несколько упражнений на растяжку, чтобы расслабить мышцы. Наконец, промокнув лицо полотенцем, спустилась по трапу на мостик, пристегнулась ремнями в кресле пилота, приготовившись к маневру.

– Пульс – сто восемьдесят, – заметил компьютер. – Многовато для... м-м-м... женщины.

Казалось, Икс-Джей несколько смущен.

– Для женщины моего возраста? – усмехнулась Мейгри, бросив полотенце на палубу. – Не волнуйтесь, – добавила она, заметив неодобрительный взгляд стеклянных глаз компьютера, брошенный на полотенце. – После «скачка» я приберусь.

– Вы подвергли себя лишней нагрузке, ваша светлость...

– Не стоит об этом думать.

И она не будет думать ни о чем, кроме того, что происходит в настоящий момент.

– Простите...

– Ничего, Икс-Джей. Я с собой разговариваю. Мейгри сидела тихо, постукивая пальцами по подлокотнику.

– Ваша светлость...

– Да, Икс-Джей.

– Пока мы ждем, я хотел бы сказать. История мятежа для меня – что-то вроде хобби. Я никогда не встречал живого свидетеля, человека, который при этом присутствовал. Я бы с благодарностью послушал ваш рассказа...

– Боюсь, мой рассказ будет довольно скучным, – сказала Мейгри со слабой улыбкой, рассеянно поглаживая шрам на щеке.

– О, я уверен, что не будет...

– Нет, это так. Видите ли, Икс-Джей, я ничего не помню.

Компьютер заметно в этом сомневался, но спорить не стал.

– Я понимаю, насколько вам больно это вспоминать, – деликатно предположил он.

– Вовсе не больно, – пожала плечами Мейгри. – Просто не помню. Я была тяжело ранена. Врачи считают, что потеря памяти у меня связана с этим ранением.

– Да, ваша светлость, но Джон Дикстер сказал...

– Сколько времени прошло с тех пор, как мы улетели с «Непокорного»? Пожалуйста, точно.

– Семьдесят шесть часов, тридцать семь минут и...

– Благодарю.

– ... сорок две секунды. Я знаком с несколькими методами излечения потери памяти, ваша светлость. Вам следует лишь вспомнить, что вы делали за день до...

– Когда мы сможем связаться с планетой Ласкар? Примерно.

– Через пять часов, ваша светлость. На чем я остановился? Ах да, за день до революции вы были...

– Думаю, вам лучше сосредоточиться на «скачке».

– Но, ваша светлость...

– Это все.

Компьютер погрузился в жужжащее молчание.

Мейгри потерла лоб, вздохнула.

«За день до переворота я была во дворце. Думала, куда подевался Саган, волновалась насчет Семелы. Ребенок мог появиться в любой момент. А Джон Дикстер...»

Нет! Она резко прекратила думать в этом направлении

Большая церемония, банкет в честь ее легиона были запланированы на следующий день. Там должен был присутствовать и Саган, но за месяц до этого он неожиданно взял отпуск. «Непредвиденные обстоятельства, сказал он тогда. Его разум был полностью закрыт от меня. Я не представляла, что он замышляет. Разве нет? Как же я могла не догадаться, не понять? А если бы знала и предала...»

Сердито тряхнув головой, Мейгри избавилась и от этой мысли. Как только она начинала вспоминать о том времени, ее охватывал ужас. Ей хотелось убежать, спрятаться. Хорошо, что она пристегнута ремнями в кресле, иначе бы точно выскочила.

До Ласкара пять часов, напомнила она себе. Только настоящее имеет смысл. Прошлое умерло и похоронено. Во всяком случае, умерло. Дайен. Дайен, вот о ком надо помнить.

Избавившись от призраков, Мейгри откинулась в кресле и сосредоточилась на настоящем.

«Что сейчас делает Саган? Надо быть поосторожней; ниточка между нами натянута так туго, что она задрожит, как живая, от малейшего прикосновения. Он знает, куда я направляюсь, возможно даже, что я задумала. И он понимает, что я все про него знаю.

И все же у меня есть преимущество: время, расстояние и свобода в использовании того и другого. Я, в конце концов, всего лишь сбежавшая военнопленная. Он же – Командующий звездным флотом, гражданин генерал. Командующий, только что потерявший флагманский корабль, политическая сила, которая в очень сложных отношениях с политическим противником. У Сагана много дел. Он не может все бросить и отправиться в погоню через всю галактику, какой бы приз его ни ждал. Конечно, он попробует меня остановить. Я должна вычислить, каким образом, а затем предупредить его ход». Мейгри улыбнулась. На шахматной доске у королевы полная свобода передвижения. Король же может ходить лишь на одну клетку.

– Теперь, – продолжала она размышлять уже вслух, – я могу сесть на Ласкар и самостоятельно добраться до Снаги Оме, представившись в качестве... В качестве кого? Частного лица, случайно узнавшего об этой бомбе? Явно не пойдет. Кроме того, понадобятся дни, если не месяцы, чтобы добиться беседы с адонианцем. Нет у меня столько времени. Нужна официальная поддержка. Нужен кто-то, кому адонианец доверяет. Подумаем над этим. Нужен кто-то, кого инопланетянин знает, кого он может ждать. Мне нужно стать той, кого он может ждать.

– Начинается «скачок», ваша светлость.

– Спасибо, – рассеянно пробормотала Мейгри. – Да, это единственный способ, который может сработать. Риск есть, но будем надеяться, что в суматохе...

Она резко выпрямилась в кресле, откинула с лица волосы.

– Икс-Джей, как только мы войдем в зону связи с Ласкаром, я хочу, чтобы вы передали сообщение начальнику галактической военной базы, расположенной на этой планете.

– Действительно хотите? – изумленно замигал лампочками Икс-Джей.

– Да. И я хочу, чтобы вы передали следующее. Коменданту форта Ласкар...

Мейгри сцепила пальцы и начала диктовать. Компьютер зафиксировал ее слова; его цепи были близки к перегрузке от такого безрассудного замысла.

– Во всяком случае... – размышляла Мейгри, подобрав по окончании «скачка» полотенце и засунув его в шкаф, чтобы не увидел Икс-Джей. – Во всяком случае, Дайен из всего этого выберется живым и здоровым.

Это не слишком ее успокоило, но помогло.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Жители же Содомские были злы и весьма грешны пред Господом.

Бытие. 13; 13

На планете Ласкар был только один континент. На том континенте было только одно государство, а в том государстве – только один город. Об этой планете почти нечего было сказать кроме того, что находилась она на окраине галактики. В зависимости от места, куда вы могли попасть, здесь было или жарко и слишком влажно, или жарко и слишком сухо. Самое примечательное здесь состояло в том, что некое химическое вещество, входящее в атмосферу, придавало солнцу зеленый цвет, причем не яркого изумрудного оттенка, а скорее болотного. Зеленое солнце заливало планету бледно-зеленым светом, из-за которого любой предмет выглядел медленно разлагающимся. Людям, например, от такого вида становилось тошно.

У Ласкара было одно достоинство: отдаленность от всех и вся в галактике. Поначалу здесь находилась военная база; вокруг той базы вырос город... Город был отдален от цивилизации и от законов цивилизации, но совсем рядом были солдаты, которые имели кучу денег, не имея возможности их потратить. На Ласкар хлынули предприимчивые дельцы из тех, кто не желал бы слишком пристального знакомства других с их делами; они ставили дома, открывали лавки и начинали вести дела.

Основным источником доходов на планете стала торговля удовольствиями. Здесь можно было получить кого угодно и что угодно по любой цене. Проституция, игры, наркотики – никто на Ласкаре не занимался «законными» промыслами. В бакалейных лавках продавали одежду и профилактические средства, а то, что вы могли купить в отделе мороженого мяса, служило доказательством изощренного ума людей и инопланетян. Наемные убийцы открыто рекламировали свои услуги. Воровская гильдия была процветающим концерном. Нет необходимости говорить о том, что заседания коммерческой палаты на Ласкаре проходили весьма оживленно.

Эта планета была местом паломничества для тех, кому нечего было терять, для тех, кто имел все, но умирал со скуки, а также для таких, как Снага Оме, желавших просто в уединении обделывать свои делишки. Однажды, вскоре после революции, некоторые наиболее рьяные депутаты Конгресса затеяли кампанию по очистке Ласкара от скверны. Последовало резкое снижение доходов правительства. Вопрос тут же был передан на рассмотрение комитета, чем дело и закончилось. Ласкар хорошо платил за то, чтобы его оставили в покое.

Бригадный генерал Вильгельм Гаупт, Командующий вооруженными силами Галактической Демократической Республики в Форт-Ласкаре, мрачно разглядывал из окна своего кабинета зеленый закат. Он терпеть не мог эту планету. Будучи суровым, высокоморальным человеком, Гаупт с отвращением относился к своему назначению сюда, хотя прекрасно понимал (и гордился этим), что занял эту должность лишь благодаря собственным достоинствам.

Военачальник такого ранга должен быть неподкупным, не иметь пороков, не поддаваться никаким искушениям. Послужной список Гаупта был безупречным, и, с точки зрения морали, он являлся самым скучным человеком во всей вселенной. Когда предшественница бригадного генерала на Ласкаре самовольно оставила базу, чтобы открыть бордель, выбор начальства единодушно пал на Гаупта.

Солнце осветило все небо своим тошнотворным сиянием: зеленовато-желтый потемнел до коричневатого оттенка, придав облакам живописность гангренозной раны. Гаупт скорчил гримасу, сомневаясь, что человек может хоть когда-нибудь привыкнуть к этому виду. Раздраженно задернув шторы, он вернулся к столу. К счастью, скоро наступит ночь. Хотя ночью возникают другие проблемы.

Он сел, чтобы составить доклад. Еще один солдат пропал, не вернулся на базу.

Уровень дезертирства в Форт-Ласкаре был одним из самых высоких в армии. Большинство мест в городе были закрыты для военнослужащих, но это лишь придавало им дополнительную притягательную силу. Бары, которые не были запрещены, не преуспевали.

Генерал скомпоновал на компьютере факты о пропавшем солдате в весьма презрительном тоне. Нет сомнения, что полиция найдет труп ограбленного солдата с перерезанным горлом в каком-нибудь темном переулке. А зачем? Гаупт фыркнул и мысленно отметил, что надо будет передать полиции Ласкара описание пропавшего, а также неизбежную взятку, чтобы поощрить ее на поиски.

Вошел адъютант.

– Бригадир...

– А, рад вас видеть, капрал. Пометьте: еще раз показать всему личному составу тот видеофильм об опасностях посещения запретных зон.

Капрал скорчил лицо.

– Слушаюсь, сэр. Бригадир, получено сообщение, что во время захода на нашу орбиту замечен «Ятаган» дальнего радиуса действия. Он просит разрешения на посадку.

Гаупт так высоко вздернул брови, что казалось, они вот-вот уедут на самую макушку его лысого черепа.

– Одиночный «Ятаган» дальнего радиуса? Один?

– Похоже, что так, сэр.

– Не в составе флота?

– Флот на данном направлении не обнаружен, сэр.

– Очень странно.

Брови Гаупта хмуро опустились к приплюснутому носу. Бригадир не любил ничего необычного. Он поднял глаза, блеснувшие надеждой. – Может быть, он терпит аварию?

– Не думаю, сэр. Сигнала бедствия не подавал.

– Кто на борту?

– Майор Пенфесилея, сэр.

– Пенфесилея. Никогда о таком не слышал. Капрал говорил неохотно, он больше не мог скрывать плохую новость.

– Она говорит, что является специальным курьером от гражданина генерала Сагана, сэр.

– Господи! – ошарашенно воскликнул Гаупт.

– Да, сэр, – согласился адъютант.

– Полагаю, мне следует встретить ее, – сказал Гаупт, поднимаясь и бросая нервный взгляд в зеркало. Убедившись в безупречной чистоте мундира, он одернул китель, поправил жесткий стоячий воротник.

– Да, сэр. Вызвать оркестр, сэр? Гаупт подумал.

– Нет. Встречать без помпы.

Гражданина генерала пресса любит, но по слухам из верхов Гаупт знал, что Саган впал в немилость. Гаупт не посмел бы хоть чем-то обидеть могущественного Командующего, но в то же время он не собирался встречать посланца Сагана под фанфары.

Выходя из кабинета, бригадир остановился.

– Надеюсь, капрал, вы получили подтверждение от гражданина генерала Сагана?

– Пытаемся, сэр, но никак не найдем хоть кого-нибудь, кто был бы в курсе обстановки. Мы все время разыскиваем кого-нибудь повыше...

Гаупт фыркнул. Он не любил оправданий. Зная об этом, капрал умолк.

– Продолжайте, – приказал бригадир и вышел.

По пути к посадочной площадке Гаупт пытался понять, почему он удостоен такого визита, и решил, что ничего хорошего это не сулит. Он отлично знал, как и каждый в галактике, что гражданин генерал Саган никогда не использует женщин для дела, никогда не допускает их служить на его корабле. Если он изменил своим правилам, присвоил женщине звание майора, назначил ее специальным курьером... Да уж! Должно быть, еще та штучка, угрюмо подумал бригадир. Интересно, на чем она специализируется: нож, яд, взрывчатка?

Добравшись до площадки, Гаупт увидел, что «Ятаган» уже приземлился, а вокруг собралась добрая половина личного состава базы, чтобы поглазеть на женщину, представляющую самого Командующего. Гаупт с горечью понял, что большинство его подчиненных наверняка услышали о ней гораздо раньше своего начальника. Слухи мгновенно распространялись по базе. Вокруг болтались все кому не лень, от поваров до капитанов; они разглядывали космоплан и судачили насчет его потрепанного вида, явно носившего следы недавнего боя: изуродованная орудийная башня, поврежденные щиты, обгоревший корпус.

Для встречи без помпы это слишком.

– Внимание! – крикнул кто-то, заметив бригадира. Все встрепенулись, пытаясь сделать вид, будто находятся на своем месте.

– Всем разойтись по местам! Сержант, разгоните толпу!

Из потрепанного «Ятагана» выбиралась женщина. Гаупт поспешил подойти и встал внизу, возле трапа. Он уже пытался представить тип женщины, которой бы Дерек Саган мог дать такое поручение, и приготовился увидеть нечто напоминающее самку гориллы или амазонку с одной грудью. Вид же худощавой особы в аккуратном комбинезоне Галактических ВВС стал для него неожиданностью и принес облегчение. Наверное, какая-то ошибка, что-нибудь напутал оператор на радиостанции. Наблюдая, как сноровисто и привычно она спускается по трапу, он подумал, что она производит самое обычное впечатление. Добравшись до земли, она повернулась к нему.

Посмотрев ей в глаза, бригадир Гаупт словно получил удар под ложечку. Когда-то он служил на одной арктической планете, бескрайней ледяной пустыне. Эти глаза сильно напомнили ему ту безжизненную планету: такие же пустые и холодные. Ее глаза обдали его таким холодом, что он не сразу заметил страшный шрам, пересекавший правую половину ее лица.

У него душа ушла в пятки. По-видимому, никакой ошибки.

– Бригадный генерал... Как ваше имя? – спросила женщина.

– Гаупт, – ответил он и помимо своей воли начал было отдавать честь, только потом сообразив, что генералы первыми майоров не приветствуют. Эта майор честь ему не отдала и явно не собиралась этого делать.

Гаупт очень рассердился. Кто бы ее ни прислал, Командующий или кто другой, она, как офицер, должна подчиняться тем же правилам воинского этикета, что и все остальные. Эти правила шлифовались веками, они требовали уважения к старшим. Бригадир хотел бы отругать эту женщину, объявить ей замечание, но от этого мрачного, пристального взгляда серых глаз он почти лишился дара речи.

– Я – майор Пенфесилея, – внезапно сказала она, протягивая правую руку. – Здравствуйте.

Гаупт оказался в полном замешательстве. Он уставился на изящную руку с тонкими пальцами, ногти на которых были обрезаны коротко, по-мужски.

У него вдруг появилось очень странное ощущение, будто от него ожидают, что он поцелует эту гладкую белую кожу, как когда-то в стародавние, дореволюционные времена. А потом женщина повернула руку ладонью вверх. Гаупт увидел пять меток на этой ладони и оцепенел.

Всего три года до отставки, до пенсии! Боже милосердный, разве я хочу слишком многого? Гаупт отвел вытаращенные глаза от ладони и с тоской посмотрел на женщину.

– Ми... миледи... – начал было он, но она слегка покачала головой. Очевидно, это должно остаться их маленькой тайной. Гаупту стало плохо. – М-майор, – громко произнес он и на этот раз получил в награду улыбку, бледную, как зимнее солнце. – Д-д-добро... добро пожаловать на Ласкар.

Он не понимал, что говорит.

– Благодарю вас, сэр, – ответила она, крепко пожав его вялую руку.

Гаупту приходилось дотрагиваться до трупов, которые были теплее. Он как можно скорее высвободил руку.

– Я... я приготовил для вас апартаменты. Прошу пройти...

– Еще раз благодарю вас, сэр, но во время пребывания здесь я останусь на борту космоплана. По соображениям безопасности. Не сомневаюсь, что вы понимаете.

Он ничего не понимал, но это не имело значения. Кем бы ни был этот призрак, восставший из прошлого, когда считалось, что все отпрыски Королевской крови (кроме Дерека Сагана) умерли и похоронены, лучше бы она оставалась в гробу. По крайней мере, пока Гаупт не сообразит, что происходит.

– Да, ми... майор.

– Мы где-нибудь можем поговорить наедине?

– В моем кабинете, – слабым голосом ответил Гаупт.

Она кивнула, и они двинулись по территории в сторону базы. Гаупт с удовлетворением заметил, что его подчиненные занимаются своими делами, хотя количество занятых в работах вокруг посадочной площадки этим вечером явно превышало обычное число. Он заметил, что эта майор ответила на приветствие двух офицеров, но честь отдала на манер, принятый у Командующего, прижав руку к груди, а не так, как предписано, – к козырьку.

Гаупт подумал, что вечер для Ласкара выдался необычно жарким; он почувствовал, как по его спине стекает струйка пота. Он представил, какое большое, неприглядное пятно на мундире оставит пот. Бросив взгляд на женщину, он обратил внимание, что ей не жарко в громоздком летном комбинезоне.

– Не желаете ли сначала выпить, майор? Офицерский клуб...

Она отрицательно покачала головой.

– Дело не терпит отлагательства, сэр.

– Я в вашем распоря... – Гаупт запнулся. Бригадный генерал не может поступить в распоряжение майора. Он заметил на ее губах легкую улыбку, от которой дрогнул шрам на правой щеке.

Кто же она такая?

Она больше ничего ему не сказала. Гаупт заметил, пока они шли, что она разглядывает все детали базы. Ему пришло в голову, что ее взгляд напоминает взгляд разведчика на вражеской территории. Бригадир хранил молчание, пытаясь сообразить, кто эта женщина.

Пенфесилея... кличка, конечно. Бригадир обладал некоторыми знаниями в области литературы. Он любил читать. Если не считать бокала черри перед сном, для него это был единственный способ расслабиться. До него дошло, почему имя Пенфесилея вызвало у него ассоциации с амазонками. Пенфесилея была царицей амазонок, сражавшейся у стен Трои. По преданию, ее возлюбленным был Ахилл.

Эта сказочка не слишком-то успокаивала Гаупта: он мучился в догадках, случайно ли она выбрала такое имя или это имело какой-то подспудный смысл. Бригадир жалел, что в старые времена без должного внимания относился к сплетням. Он ничего не знал о прошлом Дерека Сагана, не считая того, что тот ради революции предал короля и своих товарищей.

Гаупт провел ее в приемную. Капрал вскочил и отдал честь. Она ответила ему с угрюмым достоинством.

– Сэр, – доложил капрал, – мы так и не смогли связаться с гражданином генералом Саганом.

– С Саганом? Это как-то связано с моим прибытием? – спросила майор, взглянув на Гаупта.

Кровь прилила к щекам бригадного генерала. Он сердито подумал, что почему-то чувствует себя чуть ли не предателем из-за совершенно обычной процедуры.

– Майор, я... то есть, надеюсь, что это не станет...

– Вздор, сэр, – сухо сказала она. – Вполне естественно, что столь знающий офицер, каковым вы являетесь, решил получить подтверждение моих полномочий. Вы связались с милордом?

– Нет, майор, – ответил капрал. – Получаю в ответ одни отговорки...

Женщина подошла к Гаупту. Положив на его руку тонкие прохладные пальцы – даже сквозь ткань мундира он ощущал исходивший от них холод, – она склонилась к нему.

– У меня опасное и в высшей степени секретное задание. Есть силы, которые хотят помешать мне выполнить его и не остановятся ни перед чем, чтобы добиться своих целей. Я не могу приказать вам прекратить попытки связаться с лордом Саганом, сэр. Я бы лишь посоветовала, генерал, не разносить по всей вселенной весть о моем присутствии на базе.

Серые глаза напоминали дуло лучевого ружья.

– Милорду это не понравилось бы.

Гаупт содрогнулся.

– Черт возьми, капрал, сколько можно говорить, что здесь холодно! Когда вы научитесь регулировать кондиционер? Включите обогреватель! У нас с майором совещание. Отвечайте на звонки.

– Есть, сэр.

– Кроме того, не вижу причин беспокоить гражданина генерала по этому вопросу.

Гаупт протянул руку в сторону кабинета. Заложив другую за спину, он сделал своему адъютанту неуловимый жест пальцами.

Капрал заметил этот знак, понял и, как только дверь кабинета закрылась, он вышел из приемной и направился в центр связи.

– Итак, майор, – заговорил Гаупт, усаживаясь за свой стол, – чем могу быть полезен вам... и гражданину генералу?

Женщина села напротив него.

– Я здесь для того, чтобы связаться с инопланетянином по имени Снага Оме. Вы его знаете?

– Оме? – У Гаупта отвисла челюсть.

– Да. Снага Оме. Адонианец, торговец оружием.

– Я его знаю. Его по всей галактике знают. А можно ли узнать...

– Нет, нельзя. – Она улыбнулась. Голос ее смягчился. – Чем меньше вы об этом узнаете, тем лучше, сэр.

Гаупт беспокойно поднялся, подошел к окну и стал рассматривать ослепительно яркое небо. Зеленое солнце опустилось, и Ласкар ожил; загорелись неоновые огни, превращающие ночь на улицах города в многоцветный день. Бригадир сложил руки за спиной, крепко сцепил пальцы. Он решил, что теперь все ясно. Это, конечно, самозванка. Шпионка. Ее уловка с попыткой уговорить его не разыскивать Сагана шита белыми нитками. Наверное, она из тех проклятых роялистов, о которых Гаупт слышал. Ему следует задержать ее и уведомить об этом гражданина генерала.

Чего же она хочет? Наверное, военные секреты, компьютерные коды. Да мало ли чего... только не Снага Оме. Бессмыслица какая-то...

– Бригадир, – заговорила она. – Время идет. Гаупт оглянулся.

– Что же я должен сделать, майор?

– Все очень просто. Связаться с Оме. Сообщить ему, что я здесь и по чьему поручению. Договориться с ним о встрече со мной. Этот инопланетянин вас знает. Думаю, он заинтересован в хороших отношениях с армией. Он выполнит вашу просьбу.

Гаупт вернулся к столу, сел, взял в руки компьютерный карандаш и стал машинально, нервно водить по нему пальцами.

– Почему гражданин генерал, – тихо спросил он, – сам не договорится о вашей встрече с инопланетянином?

Зрачки серых глаз расширились, напоминая черные дыры, окруженные серыми облаками. Гаупт почувствовал, что его неудержимо затягивает в их бездонный водоворот.

– Вы и в самом деле хотите узнать секреты милорда? – вкрадчиво поинтересовалась она.

Гаупт содрогнулся. Он кое-что слышал о Дереке Сагане. Мятежный ангел, когда-то яркой звездой блиставший на небосклоне, замышлял подняться и бросить вызов богам. Так, во всяком случае, говорили в штабе.

До отставки три года. Гаупт провел ладонью по лысому черепу. Он уже выбрал домик на одной далекой отсюда планете, в самом центре галактики. Он собирался купить собаку какой-нибудь искусственной породы, запрограммированной на идеальное поведение...

Голос адьютанта из настольного переговорного устройства прервал его мысли.

– Сэр...

– Я же приказал отвечать на все звонки! – рявкнул генерал.

– Прошу прощения, сэр, но я подумал, что вам надо знать. Мы получили сообщение от гражданина генерала Сагана.

Бросив беглый взгляд на женщину, Гаупт заметил, как серые глаза раздраженно сузились.

Бригадир посмотрел на злосчастного капрала на экране.

– Вам было приказано не беспокоить гражданина генерала...

– Я не беспокоил, – правдивым голосом ответил капрал. – Сообщение пришло только что.

Гаупт взглянул на женщину. Она сидела непринужденно, собранная и спокойная, словно изваяние из льда.

– Ладно. Что там, капрал?

Если там приказ о ее аресте, он надеялся, что адъютанту хватило ума вызвать вооруженную охрану.

– Гражданин генерал Саган бригадному генералу Гаупту: «В соответствии с моим приказом вам предписано оказывать всяческое содействие майору Пенфесилее по ее требованию». Конец сообщения, сэр.

– Заверено? – резко спросил Гаупт.

– Да, сэр. Личный код гражданина генерала. Гаупт вздохнул, повернулся к женщине.

– Что ж, майор, я, конечно... Он умолк, растеряв все слова.

Лицо у нее посерело. На пепельной коже лишь в шраме пульсировала кровь. Гаупт быстро встал.

– Майор, вам плохо! Дать вам...

– Ничего не надо, спасибо, – произнесла она сквозь неподвижные губы. – Сделайте, пожалуйста, то, о чем я просила. Свяжитесь с Оме. Времени мало. Очень мало.

Последние слова она прошептала, не глядя на него. Ее невидящий взгляд был устремлен вперед.

Озадаченный Гаупт теперь не сомневался, что действует по приказу и не подотчетен никому, даже самому себе. Он сделал знак адъютанту.

– Капрал, свяжитесь с этим адонианцем, со Снагой Оме.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Спарафучиле зовут меня.

Джузеппе Верди. Риголетто.

– Милорд, – донесся из переговорного устройства голос капитана челнока.

– Слушаю, капитан.

– Небольшой космоплан запросил разрешения на посадку.

– Он дал правильный отзыв?

– Да, милорд.

– Разрешайте посадку. Пусть в ангаре пилота встретит вооруженный охранник. Пилота немедленно проводить ко мне.

– Есть, милорд.

– Да, капитан, оставьте пилоту оружие. Без сопротивления он его не отдаст, а я не собираюсь тратить время на уговоры.

– Да, милорд, – не слишком радостно откликнулся капитан.

– Мне он ничего плохого не сделает, капитан. Со своей стороны проследите: никто не должен причинить ему вреда под угрозой смерти. Ясно?

– Ясно, милорд, – ответил капитан и отключил связь.

Командующий расхаживал по своим небольшим апартаментам на челноке. Команда челнока всю ночь слышала, как он ходит, и его шаги звучали ровно и размеренно, пока не стали напоминать удары сердца, после чего они их больше не слышали.

Эта игра началась восемьдесят четыре часа назад. Саган еще раз представил фигуры на шахматной доске, прикинул каждый ход, который мог бы сделать противник, и, по прошествии долгого времени, остался доволен тем, что предусмотрел каждый шаг, что выработал собственную стратегию. Расположившись в кресле, он выпил холодной воды и приготовился встретить посетителя.

Саган ощутил толчок, когда космоплан причалил к челноку. Шум воздуха в шлюзах, грохот открывающихся и закрывающихся люков.

– Милорд, – послышался голос.

Саган нажал кнопку на подлокотнике кресла. Дверь отошла в сторону. В проеме стояли двое охранников. Между ними находилось нечто напоминающее большую кучу тряпок. После жеста Командующего куча ожила и вкатилась в каюту. Телохранители развернулись и, отдав честь, застыли у дверей снаружи. Саган снова прикоснулся к кнопке, и дверь закрылась. Еще одно движение – сработала блокировка.

Куча встряхнулась, словно собака, и из середины, возле верхушки, высунулась голова. Комнату осмотрели два черных блестящих глаза, один из которых был значительно выше другого. Будто когти из птичьих перьев, из кучи высунулись сильные руки с подвижными пальцами. Вошедший двигался шаркающей походкой, подчеркивавшей его согнутую, горбатую спину. Осмотрев помещение и убедившись, что они остались наедине с Командующим, человек выпрямился, вследствие чего его рост увеличился дюймов на пять, и прошаркал вперед.

– Саган-лорд, – сказал он.

– Спарафучиле, – отозвался Командующий, сделав повелительный жест; – Садись. Нам нужно многое обсудить.

В далеком прошлом, известном под названием вторые Темные Века, ученые в подпольных лабораториях тайно проводили генетические эксперименты по выведению человеческих и инопланетных особей, умственно и физически превосходивших себе подобных. Некоторые из этих экспериментов, как в случае с Королевской кровью, увенчались успехом. Другие закончились неудачей. Результаты большинства неудачных опытов были милосердно уничтожены. Немногим подопытным удалось скрыться, а некоторых оставили жить ради научных целей. Предками этого существа явно были подобные злосчастные экземпляры.

Во всяком случае, так предполагал Саган. Точно же этого не знал никто. Уродливое лицо, необычайная сила, исключительный ум, беспринципность были унаследованы от предков, появившихся из лабораторных пробирок. Внимание Командующего к «ублюдку», как его называли, привлек доктор Гиск, и Саган быстро разглядел его способности. Командующий, прекрасно понимавший, что за деньги такое существо можно купить, но нельзя приобрести его преданность в придачу, не стал его покупать, а в некотором роде усыновил. Саган кормил это существо, одевал, защищал от бесчисленных врагов, выслушивал исповеди о его прегрешениях. Он даже дал ублюдку имя, чего не стала делать даже несчастная мамаша этого существа.

Спарафучиле принадлежал своему господину телом и душой... насколько ублюдки могли ею обладать.

– Здесь очень темно, Саган-лорд, – заметил ублюдок, оставаясь стоять. Говорил он хриплым шипящим шепотом, обладавшим странным свойством быть слышным не хуже нормального голоса, разве что не так разборчиво.

– Не могу поверить, что темнота тебе неприятна, – ответил Командующий.

– Нет-нет, – улыбнулся Спарафучиле с жутким выражением лица. От улыбки его лицо приобретало чудовищный вид: одна скула становилась выше и выступала куда больше, чем другая. От поворота толстых губ левый глаз, который был ниже другого, полностью закрывался, отчего улыбка становилась похожей на гримасу. – Я люблю темноту. Она мне помогает. Но мне не нравится эта темнота. По-моему, она отвечает твоему настроению, Саган-лорд.

– Возможно.

Командующий относился к своему фавориту терпимо. Он еще раз сделал приглашающий жест.

– Не желаешь присесть?

– Благодарю, Саган-лорд.

Это было произнесено без подобострастия, с достоинством. Медленно повернувшись, ублюдок неторопливо проследовал к креслу напротив Командующего. Усевшись, он вытянул длинные ноги в башмаках из мягкой кожи и удобно сложил руки с совершенно сонным видом, который многих вводил в заблуждение. Для большинства эта ошибка была последней. Бросок кобры не мог сравниться со стремительной и смертоносной атакой этого существа.

– Выпьешь?

Ублюдок покачал головой.

– Тогда докладывай.

– В какой последовательности, Саган-лорд?

– В хронологической.

Пожав плечами, ублюдок немного подумал.

– Двадцать четыре часа назад Абдиэль приземлился на Ласкаре.

Выражение лица Командующего не изменилось, но пальцы правой руки сдавили подлокотник кресла. Спарафучиле это заметил, не подав, однако, виду. Лишь глаза среди его тряпья.

– Он поставил сборный дом в небольшом ущелье в пустые в двадцати километрах от дома адонианца Сна ги Оме.

– А как далеко Абдиэль от Форт-Ласкара?

– В двадцати километрах. Он посередине.

– С ним есть зомби?

– Тридцать, Саган-лорд.

Лицо Командующего стало мрачнее тучи. Ублюдок сполз еще на несколько сантиметров с кресла, почти исчезнув среди тряпок.

– Что он делал после прибытия на место?

– Установил контакт с адонианцем. Командующий негромко выругался.

– Абдиэль сам посетил Снагу Оме, лично?

– Нет, Саган-лорд. Он послал мертвого человека.

– Ты знаешь, о чем они говорили?

– Нет такого человека, который мог бы пройти незамеченным в дом адонианца, Саган-лорд. И там не действуют мои приборы для подслушивания. Адонианец очень умело глушит сигналы.

Спарафучиле не оправдывался, а лишь констатировал, и Командующий, хорошо знавший способности этого существа, не стал задавать никаких вопросов.

– Но мы можем предположить, что Абдиэль только начинает переговоры, – негромко, словно про себя, заметил Саган.

Спарафучиле, не знавший, обращены ли эти слова к нему, хранил молчание.

Командующий тут же вернулся к делу.

– Есть что-нибудь еще о похитителе разума?

– Нет, Саган-лорд.

– Тогда перейдем к даме.

– Через двенадцать часов после прибытия Абдиэля на Ласкар появилась дама.

– Да, я получил твой отчет по ней. Спарафучиле, похоже, решил, что в словах Сагана прозвучал упрек.

– Саган-лорд, может, ты думаешь, что мне лучше было послать этот отчет Абдиэлю...

– Нет! – Саган энергично тряхнул головой. – Он ничего не должен узнать от тебя! Все сведения доставлять прямо мне в соответствии с изначальными распоряжениями.

Ублюдок успокоился.

– Начальник базы связался с адонианцем.

– Ты смог прослушать их разговор? Спарафучиле ухмыльнулся.

– Ухо, что я установил у него в кабинете, Саган-лорд, может слышать шорох пыли на полу. Хочешь, я скажу тебе, какой пульс у дамы?

– Меня ее пульс не интересует... и тебя тоже, – со значением добавил Командующий, зная за этим существом одну слабость.

Спарафучиле издал короткий квакающий смешок, оборвавшийся бульканьем, словно он придушил сам себя.

– Я слышал все разговоры, Саган-лорд. Гаупт и Оме не говорили долго. Комендант сказал адонианцу, что прилетела дама, что ее прислал ты. Адонианцу приятно. Дама встречается с Оме завтра. В полдень по ласкарскому времени.

– Ты сможешь вернуться к тому времени?

– Ты знаешь мою сноровку. Ты знаешь мою машину. – Над кучей тряпок блестели умные черные глаза. – Какие будут приказы, Саган-лорд?

– Проследить за женщиной до усадьбы Оме. Когда она выйдет... – Саган умолк, а затем быстро спросил: – Абдиэль знает, что леди Мейгри на Ласкаре?

Тщательно обдумав вопрос, Спарафучиле уверенно ответил:

– Нет, Саган-лорд.

– Но это ненадолго. Он учует ее, как я бы ее учуял. Как я ее чую, – тихо поправился он. – И, зная Оме, не сомневаюсь, что он сообщит обоим друг о друге, чтобы их столкнуть и увеличить цену. Боюсь, миледи будет шокирована таким известием, но, полагаю, выстоит.

Командующий умолк, задумался. Спарафучиле почтительно молчал. Саган сделал вдох; он принял решение.

– Когда она выйдет из дома Снаги Оме, ты, дружище, скрытно последуешь за ней. Не упускай ее из виду, но сам не попадайся ей на глаза.

– Вопрос, Саган-лорд. Визит дамы к адонианцу будет успешным?

– Да, успешным. Когда она выйдет из его дома, у нее будет одна вещь...

– Что за вещь?

– Секрет, дружище. И ты получишь щедрую плату за то, чтобы секрет остался секретом.

– Очень хорошо, Саган-лорд. Тогда все очень просто. Мне нужно забрать секрет у дамы.

– А ты бы смог забрать его у меня, если бы я этого не хотел? – мрачно поинтересовался Саган.

– Нет, Саган-лорд, – уважительно ответил Спарафучиле.

– Тогда ты не сможешь забрать это и у нее.

Ублюдок задумчиво прищурился. Командующий раскрыл правую ладонь, показывая пять меток, едва заметных в неярком свете. Он ничего не сказал, но Спарафучиле понял, что он имеет в виду.

– Следи за этой женщиной, Спарафучиле. Как только она получит этот предмет, она подвергнется большой опасности. Проследи за тем, чтобы и она, и этот предмет благополучно вернулись на базу.

– Ясно, Саган-лорд. А потом?

– А потом дамой займусь я. Ты же вернешься и установишь наблюдение за Абдиэлем.

– Да, Саган-лорд.

– Докладывать будешь по-прежнему мне лично. Я прилечу в форт-Ласкар.

Тряпки шевельнулись, что выражало согласие Спарафучиле.

– Тебе что-нибудь требуется? Оружие? Деньги?

Понимая, что это означает окончание разговора, Спарафучиле поднялся и встал. Вместо ответа на вопрос Командующего он вытянул вперед длинные руки и пошевелил ими, показывая, что это его лучшее оружие. Затем он показал ладонь, давая понять, что ему нужны деньги.

Саган бросил ублюдку кожаный кошель, и тот ловко его поймал. В кошелек он заглядывать не стал. Чутким ухом он и так уловил позвякивание платины, лучшей валюты на Ласкаре. Кошелек исчез среди тряпок. Он снова сгорбился и стал напоминать скрюченного нищего, убирающегося с глаз Командующего.

Дверь сдвинулась. В проеме появились охранники, проводившие ублюдка к его космоплану.

– Милорд, – послышался из переговорного устройства голос капитана.

– Слушаю.

– Здесь вас вызывают, хотят с вами поговорить. Саган раздраженно нахмурился. Ему нужно было время, чтобы подумать.

– Кто там?

– Он просил назвать вам, сэр, имя капитана Линка, – с некоторой брезгливостью сообщил офицер.

Ужас когтями охватил душу Командующего.

– Соедините его со мной.

– Есть, милорд.

– Саган? Это вы?

– Да, капитан.

– Боюсь, ваша светлость, у меня не слишком хорошие новости.

– Какие, капитан?

– Сначала надо решить один вопрос. Я получу оставшиеся деньги? Видите ли, я играл, и мне не повезло...

– Вы будете получать свое жалованье. В зависимости от полученных от вас сведений вам, возможно, позволят прожить достаточно долго, чтобы успеть потратить эти деньги.

Наступила пауза.

– Н-да... Ладно. Дело в том, что... м-м-м... малыш сбежал.

– Сбежал? Куда? На «Непокорный»? – спросил Саган, подозревавший, что Дайен придумает какой-нибудь сумасшедший план по освобождению Джона Дикстера.

– Не думаю. Видите ли, ваша светлость, я точно не знаю, куда они подались. Кажется, малыш меня раскусил.

– Отлично, Дайен, – пробормотал про себя Саган. – Это впечатляет.

– Он получил послание...

– От кого?

– Насколько я смог понять из его слов, когда он думал, что я... э-э-э... его не слышу, сообщение пришло от женщины по имени Мейгрейв или что-то вроде того.

– А теперь юноша скрылся. На планете его нет?

– Космоплан нигде не могут найти. Диспетчер сообщил, что пилот запросил вылет за пределы системы.

– Он один?

– С ним Нола и Таск, ваша светлость.

Конечно. Страж. Логично. Мейгри связалась с юношей, посоветовала убраться с Вэнджелиса и направила в укромное место. Логично, но почему это кажется неправильным?

– Вы дурак, капитан Линк. К вашему счастью, вы полезный дурак. Если юноша вернется или вы что-нибудь узнаете о нем или Мендахарине Туске, сразу же сообщите мне.

– Да, милорд.

– Вот и все. Да, кстати, как было передано послание? Через субкосмос?

– Скорее через субчеловека, милорд. Его доставил какой-то тип очень странного вида. Я не видел его поближе. Лицо у него было скрыто пустынной одеждой, какую носят на Вэнджелисе, но того, что я видел, с меня было достаточно.

Страх еще сильнее охватил Сагана. Отключив связь, он сел, погрузившись в раздумья.

Что-то не так. Что-то идет очень неправильно. Ему хотелось протянуть руку, схватить, что бы это ни было, встряхнуть, подчинить своей воле. Он протянул руку... но почувствовал лишь, как тьма стекает по пальцам.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Дело есть дело. Удовольствие есть удовольствие.

Джордж Алек Эффинджер. Когда кончается гравитация.

– Повторяю. Вашего хозяина самым злостным образом дезинформировали.

Снага Оме вытянул унизанную драгоценностями руку, повернул небольшое зеркало, стоявшее на столе, задержался, чтобы разглядеть, какое воздействие оказывает солнце на его светлую кожу. Он смотрел в зеркало, предпочитая видеть свое недурное отражение, чем глядеть в пустые глаза зомби, сидевшего у стола напротив него.

– Это не моя ошибка, так что нечего поднимать шум.

Это было преувеличением. Пустые глаза лишь моргнули. Ровным голосом зомби заявил, что Снага Оме лжет.

Адонианец аккуратно поправил несколько прядей черных волос, вьющихся вокруг изящного уха, ущипнул мочку, чтобы она порозовела, помассажировал кисти, чтобы они были белыми.

– Хорошо, пусть я лгу, – безразлично пожал плечами Оме. – Представительница Командующего не собирается встретиться со мной в полдень. Я вожу за нос вашего хозяина просто для того, чтобы подразнить, раздосадовать.

Каждую фразу он сопровождал изящным жестом.

– Если же ваш хозяин слишком рассердится, пусть занимается своими делами в другом месте.

Пустые глаза на мгновение закрылись, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. Снага Оме воспользовался случаем, чтобы обменяться довольными взглядами с красивым мужчиной, стоявшим в углу кабинета адонианца. Этот человек служил у Оме в качестве личного секретаря, повара, камердинера, телохранителя, даже любовника, как гласила молва, но поскольку он вдобавок обладал многочисленными учеными степенями в области физики и математики, то являлся еще и научным советником.

Пустые глаза раскрылись. Их невидящий взгляд был направлен куда-то рядом с адонианцем.

– Кто же тогда эта посланница? – спросил мертвый разумом. – Вы сказали, женщина? И снова лжете. Лорд Саган никому, кроме себя, не доверил бы выполнение столь деликатной миссии.

– Тогда это сам Командующий, наряженный в женские тряпки, – оживленно воскликнул Снага Оме. – Только представь, Боск, Саган в женском наряде! Замечательная картина! Я просто благодарен этому ходячему трупу за такую идею!

Адонианцу ненадолго хватило оживления. Он снова перевел взгляд на человека, сидевшего перед ним. В голосе Оме появились нетерпеливые нотки. Его начинал утомлять этот разговор и безжизненный посетитель.

– Я знаю об этой посланнице лишь то, что, по словам бригадного генерала Гаупта, это она, а не он. Допускаю, что Гаупт не самый умный из людей, но, смею предположить, он вполне способен отличить женщину от мужчины.

Выставив перед собой руки, адонианец критическим взглядом рассмотрел ногти.

– Впрочем, Дерек Саган в шелковой комбинации и боа с перьями мог бы, конечно, одурачить его. Если еще и губной помадой воспользовался.

Мускулистый Боск шагнул вперед и встал за спиной посетителя. Когда адонианец начинал разглядывать маникюр, это означало, что аудиенция близка к завершению.

– Нам бы хотелось познакомиться с этой посланницей, – сказал мертвый разумом, не шелохнувшись, не отводя немигающего, безжизненного взгляда.

– Я не понимаю, какое отношение мои деловые связи могут иметь к вам или вашему хозяину.

Снага Оме уперся локтем в подлокотник, поднял левую руку, чтобы не вздувались вены, и бросил безразличный взгляд на Боска. Тот положил руку на плечо посетителя, рядом с его тонкой шеей.

Посетитель поднялся и нагнулся над столом.

– Не забывайте, Снага Оме, кто мой хозяин, – сказал он ровным, бесстрастным голосом.

Адонианец сунул правую руку под стол, и тут же сверкнула вспышка. Кресло, на котором сидел посетитель, с шипением исчезло в облаке дыма, оставив после себя лишь едкий запах горелого пластика.

– Никогда не забуду, – ответил Снага Оме с очаровательной улыбкой.

Однако эта эффектная сцена не произвела на зомби ни малейшего впечатления; он лишь моргнул, но только из-за неожиданной лазерной вспышки. Смертоносный луч прошел в считанных сантиметрах от его руки, но он не шелохнулся. Он развернулся и направился к двери. Боск поспешил ее открыть. Другой красивый, великолепно сложенный прислужник проводил посетителя до выхода из роскошных апартаментов адонианца.

– Надо было его спалить, – сказал Боск, вкатывая в богато обставленный кабинет еще одно кресло, аналогичное уничтоженному.

Снага Оме зевнул и понюхал цветок в петлице своей домашней куртки.

– Тогда Абдиэль пришлет другого или сам заявится. А этого я никак не могу позволить! Он просто урод! Все эти ужасные шишки, шелушащаяся кожа! Бр-р-р! – Его передернуло.

Боск установил кресло на место, отмеченное металлической пластинкой, закрепленной на ковре. Подняв глаза, он убедился, что стул находится под прицелом лазера, замаскированного в картине, висевшей над столом Оме. Это был портрет самого адонианца, написанный в классической манере; Оме был наряжен в бархатный камзол, роскошную шляпу с перьями и золотым позументом. Смертоносный луч при нажатии кнопки вырывался из левого глаза на портрете. Кабинет, дом и окружавший его сад были напичканы подобными устройствами, и Снага Оме мог одним движением пальца стереть с лица земля наступающую армию.

Адонианец поднялся, разгладил отвороты, с восхищением взглянул на ровную линию жилета на своем поджаром животе и тщательно поправил браслеты на руках.

– Абдиэль кое в чем прав, – признал он. – На Сагана непохоже посылать кого-то по его делам, да еще и женщину. У него в жилах вместо крови жидкий кислород. Что нам известно об этой женщине?

– Она называет себя Пенфесилеей и утверждает, что имеет звание майора. Однако она не упоминается ни в одном из наших списков по офицерам, шпионам и наемным убийцам Сагана. Наш источник на базе сообщает, что она прибыла на космоплане со следами недавнего боя. Гаупт сам насчет нее сомневался, но Командующий отдал приказ, скрепленный его личным кодом, оказывать этой женщине всяческую поддержку.

– Странно. Очень странно. Красивая?

– Я, естественно, тоже подумал об этом в первую очередь, хотя Саган вряд ли стал бы пытаться подкупить или соблазнить вас. У него другой образ мыслей. Мой информатор сообщил, что ей за сорок в человеческом летосчислении. В то время как фигура у нее вполне приличная и волосы красивые, лицо обезображено ужасным шрамом.

Снага Оме скорчил лицо.

– Надеюсь, ей хватит деликатности скрыть его. Но вы меня успокоили, Боск. Похоже, она как раз то, что Сагану подходит. Ладно. Посмотрим, что она предложит. Когда она появится?

– Примерно через час. Вы и в самом деле собираетесь продать ей бомбу?

– Дорогой Боск... – заговорил Снага Оме, наливая себе шампанского из бутылки, охлаждавшейся в серебряном ведерке; подняв бокал, он полюбовался поднимающимися на поверхность пузырьками, потом аккуратно отпил. – Если я не допущу ошибки, то продам ее всем желающим.

«Леди Мейгри, несомненно, является представительницей Сагана».

– Неужели, – пробормотал Абдиэль. – А Снага Оме знает?

«Нет, господин».

Зомби не произносил слова вслух; в этом не было необходимости. Абдиэль и так все слышал. Он мог мысленно разговаривать со своими послушниками даже на большом расстоянии, что частенько делал, когда они выполняли его задания. Но, оставаясь с ними наедине, он говорил вслух, причем без каких-то особых причин; просто ему иногда доставлял удовольствие звук голоса.

Мертвые разумом, зомби. Слуги ловцов душ известны под этим названием тем немногим, кто еще помнит об Ордене Черной Молнии. Но это неверное название. Те люди, которые служили Абдиэлю, не были мертвыми разумом. Просто они так выглядели. Точнее было бы сказать, управляемые разумом.

Вирус, введенный ловцом душ в тело кого-нибудь, имеющего примесь Королевской крови, позволял захватчику устанавливать мысленную связь с данным лицом, а если захватчик обладал сильной волей, а его жертва была слаба, эта связь давала ему возможность влиять на своего «послушника». Для большинства членов Ордена Черной Молнии было достаточно мысленной связи друг с другом. Но некоторым другим, в том числе и их умному и изобретательному вождю, назвавшемуся Абдиэлем, этого было мало. Он хотел власти, хотел, чтобы низшие существа выполняли все его приказы, не задавая вопросов.

Абдиэлю нужны были андроиды, живые андроиды. У настоящих андроидов было слишком много ограничений, наиболее серьезным из которых было отсутствие воображения, неспособность приспосабливаться к обстановке. Люди Королевской крови не подходили для его целей: даже самые слабые из них оказывали ему некоторое сопротивление. Но простые смертные вполне отвечали его требованиям. К несчастью, введение вируса в тело простого смертного имело довольно серьезный побочный эффект: смерть.

Ловец душ трудился не покладая рук, чтобы преодолеть этот недостаток; он менял структуру вируса, чтобы успешно воздействовать на обычную нервную систему, не вызывая при этом болезни, способной убить человека в считанные дни. Его эксперименты увенчались успехом, но никто так и не узнал, скольких жизней это стоило.

К чести Абдиэля, он никогда не выбирал жертвы против их воли. В этом не было нужды. Жизнь для одних людей означала все муки ада. Для других она состояла из страха, неуверенности, печали, тоски, разочарования. И для таких Абдиэль мог превратить ее в рай.

Человек, связанный с Абдиэлем, переставал ощущать страх, поскольку страх – это инстинкт самосохранения, а мертвые разумом таких инстинктов не имели. Абдиэль управлял всеми сторонами их жизни – и во сне, и в состоянии бодрствования. Он даже контролировал их сновидения.

Он мог доставить изысканное удовольствие. Он мог, конечно, и причинить мучительнейшую боль, но остерегался упоминать об этом тем несчастным, что приходили к нему. Его послушники не знали страха, голода, никогда не испытывали боли (если только не умудрялись прогневить его), разочарования. Он давал им все, в том числе и веру в то, что они свободны.

– Когда леди Мейгри встречается с адонианцем?

«В полдень, господин».

– А что лорд Саган?

«Сообщается, что его челнок вылетел с «Непокорного». Пункт назначения и местоположение неизвестны».

– Но это очевидно. Куда еще он может направиться? Но почему... м-м-м. Разве это возможно? Неужели у нас с ним один и тот же план? Конечно. В этом есть смысл. Так ты говоришь, что в дом адонианца никак не проникнуть?

«Я тщательно рассмотрел этот вопрос, господин. По моему мнению, основанному на наблюдениях и внимательном изучении, куда легче было штурмовать Блистательный Дворец во время революции, чем крепость Снаги Оме. С этим не справилась бы целая армиям. »

– Например, лорду Сагану это не удалось бы?

«Если бы он мог, господин, разве он уже не сделал бы этого?»

– Отличный довод, Микаэль. Да, и он, и я разработали одинаковую стратегию. Мы тянем руки к одной и той же пешке. – Абдиэль потер руки, отделил кусок пораженной плоти, машинально почесал это место, стряхнул кусок на пол. – Я окажусь первым. А что юноша?

«Ом в пути».

– Один?

«С друзьями: мужчина и женщина из людей».

– Отлично! Замечательно! Таким образом, ты выполнил приказ.

Абдиэль взял за руку мертвого разумом, имеющего имя Микаэль, – все, кто занимал такое положение, назывались Микаэлями. Всего за несколько лет Микаэлей было двенадцать. Остальные уже умерли. Сейчас болезнь убивала людей не за три дня, но все равно убивала.

Похититель разума приложил ладонь к ладони послушника и ввел иглы в его плоть. Микаэль не дрогнул; он никогда не испытывал боли, если только этого не хотел его господин.

Абдиэль передал мертвому разумом свои распоряжения

В непосредственном контакте необходимости не было. Абдиэль мог бы отдавать приказы вслух или мысленно передавать их послушникам. Но ловец душ выяснил, что его подручные действуют куда эффективней, если время от времени возобновлять с ними физический контакт.

Не говоря уж о том, что подобная связь была единственным, что доставляло ему плотское удовольствие.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Ферзь берет королевского коня.

Шахматный ход

Когда Мейгри вышла из кабинета Гаупта, где она услышала неожиданное послание Сагана, она провела около часа в малоприятных раздумьях, пытаясь сообразить, что замышляет Командующий. Ее усилиям мешало его присутствие где-то рядом – не физическое, а мысленное. Не покидало неприятное ощущение того, что если бы она думала о нем слишком много, то услышала бы его голос и получила ответы на все свои вопросы. Через некоторое время она оставила эти раздражающие попытки.

Чтобы отвлечься, она порылась в музыкальных архивах Икс-Джея, в результате чего обнаружила множество подборок с визгливыми мелодиями, служившими современной молодежи выражением протеста против старшего поколения. Она нашла в памяти компьютера несколько давно забытых записей.

– Что это? Палестрина? Икс-Джей, откуда у вас Палестрина?

– Что это такое? – нервно спросил компьютер. – Вирус?

– Нет-нет, не вирус. Палестрина – композитор. Он писал музыку для древней церкви. Он был... одним из любимых композиторов Сагана.

– Вы уверены, что это не вирус? Уж больно похоже на название вируса, – не успокаивался Икс-Джей.

– Да, уверена, – улыбнулась Мейгри. – Где вы его записали? Не думаю, чтобы Мендахарину Туске нравилась такая музыка.

– Таску? Да он пытался как-то послушать здесь свою любимую музыку. У меня чуть все цепи не сгорели. А этот Палли, должно быть, переписан из подборок Командующего. Я... м-м-м... как-то общался некоторое время с его компьютером. В личном плане он ничего, но я никак не мог привыкнуть к его военному образу мысли...

– Включите музыку, – негромко приказала Мейгри. Икс-Джей выполнил команду. Голоса хора монахов наполнили замкнутое пространство космоплана.

– Мне нравится, – через мгновение сказал Икс-Джей. – О чем они поют?

«Ettibi dabo cloves regni caelorum».

– Я дам тебе ключи от царства небесного, – перевела Мейгри.

* * *

На Ласкаре наступало утро. Хмурое небо было затянуто облаками, и его зеленый цвет имел зловещий, гнетущий оттенок.

– К вечеру будет буря, – предсказал Икс-Джей. Мейгри про себя согласилась, что очень на то похоже.

– Бригадный генерал Гаупт сообщил, ваша светлость, что затребованный вами летающий вездеход ждет вас, – продолжал компьютер. – Въезд в усадьбу находится примерно в сорока километрах отсюда.

– Ясно, благодарю вас, Икс-Джей, – ответила Мейгри.

Она думала о том, что надеть. Накануне она привела в замешательство генерала Гаупта, затребовав на космоплан разные принадлежности женских нарядов.

На базе проживало множество женщин различных рас и цветов кожи. Капрал, которому это поручили, сумел разыскать все, о чем просила Мейгри. К неудовольствию Икс-Джея, она разложила всевозможные наряды по всем ровным поверхностям, обнаруженным в небольшом космоплане.

– Так и знал, что задание будет опасным, ваша светлость, – пожаловался компьютер, негодовавший по поводу пары туфель на шпильках, поставленных на его корпус.

– Именно, – сказала Мейгри, подняв парчовое платье за пышные, унизанные бисером рукава. – Как вам это нравится?

– Блондинкам не идет такой оттенок фиолетового цвета. Он придает серость вашей коже. И вы не сможете быстро передвигаться в такой узкой юбке. Почему бы вам не надеть свой мундир... как сделал бы любой разумный человек?

– Но можно распороть боковые швы. Я так делала раньше. Впрочем, вы правы. Это не пойдет. Как и мундир. У адонианцев очень строгие правила приличия. В мужской одежде меня, скорее всего, и близко не подпустят к Оме. А если и пустят, то я теряю возможность вести переговоры. Меня сочтут уродиной, посмешищем, не будут воспринимать серьезно. А самое главное, – чтобы он воспринял меня всерьез.

Отложив платье, она взяла продолговатый бесформенный черный сверток и рассмотрела его.

– Да, это пойдет.

– Купальный халат? – возмутился компьютер.

– Чадра.

Расправив бесформенное одеяние, Мейгри набросила длинный балахон поверх своей легкой брони и завозилась под ним, пытаясь найти отверстия для головы и рук. Наконец ее раскрасневшееся лицо и растрепанные волосы показались из выреза, и она одернула одежду. Черная ткань почти полностью скрыла ее стройную фигуру. Высокий воротник окружал шею. Длинные свободные рукава с тугими манжетами опускались почти до пальцев.

– Очаровательно, – насмешливо заметил компьютер.

Мейгри рассмотрела себя в зеркале для бритья, оставшемся от Таска, и коснулась пальцами шрама на щеке.

Адонианцы любят все прекрасное и ненавидят все уродливое, порченое. Ясно, что можно бы скрыть этот шрам. Пластокожа сделала бы щеку ровной, молочно-белой.

Она подняла черную вуаль чадры и медленно обернула ею лицо, голову, шею и плечи.

Бесполезно и пытаться скрыть шрам. Она никогда не пробовала, но знала, что это не поможет. Даже если бы никто его не видел, она бы все равно его видела. А это означало бы, что разглядеть его смог бы и слепой. Но не стоило оскорблять чувства столь восприимчивого адонианца. Мейгри закрыла вуалью рот и нос, оставив лишь серые глаза.

– Должен признать, что... э-э-э... что этот саван – неплохая идея, ваша светлость, – сдержанно заметил Икс-Джей. – Да в этом мешке гранатомет можно спрятать! Между прочим, гранатомет вы можете найти в ящике под мусоросборником. Там же неплохая подборка клинков, гранат и игольчатый пистолет, который помещается в наплечной кобуре...

Мейгри подошла к ящику, опустилась на колени и открыла его. Но она не притронулась к оружию, собранному Таском за много лет, а взяла маленькую шкатулку из розового дерева, которую наемник не признал бы своей. Она погладила полированное дерево. Когда у нее задрожали пальцы, она торопливо сунула шкатулку в складки чадры и спрятала в застегивающийся карман брони.

Она поднялась и пошла к трапу, ведущему наверх, к выходу из космоплана. Слегка нахмурившись, она вспомнила, что ей придется подниматься по трапу в юбках, стесняющих движения.

– Держите люк заблокированным, – приказала она Икс-Джею. – В мое отсутствие на борт никого не пускать.

– Само собой. Обождите, ваша светлость! Вы же забыли взять хоть какое-нибудь оружие! Ох уж эти женщины, – пробормотал компьютер, не повышая, однако, на нее голоса.

– Спасибо, Икс-Джей, – откликнулась Мейгри, с трудом взбираясь по трапу, подобрав юбки. – Но, насколько мне известно о системе охраны адонианца, я в его дом и столового ножа не пронесу.

– Вы же сами сказали, что этому типу нельзя доверять. Послушайте, ваша светлость, – с горячностью заговорил Икс-Джей, – у меня есть пластиковая взрывчатка, которая по виду и по вкусу – прямо как жевательная резинка! Возьмите одну пластиночку в рот, и никто ничего не заподозрит. Не забудьте только одно: не выдувайте пузыри...

– Нет, Икс-Джей, спасибо. Не понадобится. Остановившись на верхней ступеньке трапа, Мейгри распахнула люк и посмотрела на обширную территорию Форт-Ласкара, обнесенного стенами. На плацу отделение занималось строевой подготовкой; под палящим солнцем мужчины и женщины стучали каблуками под руководством сержанта, напоминающего бульдога. В другом месте репетировал гарнизонный оркестр, издавая бодрые звуки духовой музыки и барабанов. По небу темными пятнами на фоне тошнотворно зеленого солнца проплывала пятерка суборбитальных истребителей. Над базой загрохотали звуковые бьющие по нервам волны, от которых задребезжали стекла.

Стоя на трапе, Мейгри, перед тем как спуститься, постояла, опершись локтями о края люка и оглядывая людей, здания, стены, пустынный, унылый горизонт.

Саган был далеко, но в то же время близко, настолько близко, что, казалось, протяни она руку – и дотронется до него. Он ходил возле нее, парил над ней черным ангелом. Стоило ей только заговорить, он ответит.

Мысленная связь между ними была прочной, как никогда, даже в юности, в пору их куда большей близости, чем сейчас.

– Может, и нет, – сказала она себе. – Тогда нас связывали свет, разум, победа, красота. Мы были сильными, бессмертными, непобедимыми. Мы были молоды. Но теперь мы с тобой связаны куда более крепкими узами: тьмой, возрастом и опытом, печалью и болью, страхом... и смертью.

– Ваша светлость, еще раз подумайте! – заголосил Икс-Джей, высунувший из люка выносной блок, заполошно мигая лампочками, елозя ручками. – Адонианец опасен! Не ходите к нему одна и без оружия!

Мейгри легонько коснулась черной ткани чадры, под которой у нее на груди была спрятана шкатулка из розового дерева.

– Я не собираюсь идти без оружия, – сказала она, напряженно и угрюмо всматриваясь в небеса, в грозовые тучи, собирающиеся на горизонте. – И буду я не одна.

* * *

Мейгри посадила вездеход на пыльной дороге. Преодолев обширную открытую пустыню, она нырнула в узкое отвесное ущелье, после которого оказалась перед поместьем Снаги Оме. Вход в напоминающее крепость жилище преграждали высокие бронзовые ворота, вделанные в стену из ослепительно пестрого прозрачного кирпича, столь популярного на Адонии (и явно оттуда же доставленного), родной планеты хозяина.

Запрокинув голову, Мейгри с трудом разглядела над стеной зеленые верхушки гигантских деревьев. Абстрактные узоры из бесчисленных кирпичей рябили в глазах. Отполированная бронза ворот почти ослепляла, даже при неярком солнце. Но все это было одной видимостью. Мейгри расслышала слабое гудение силового поля, истинного стража богатств адонианца.

Расположившись на сиденье вездехода, она смотрела и ждала, когда ее присутствие соблаговолят заметить.

Вдруг несколько кирпичей сдвинулись в сторону. Из стены выплыли многочисленные компьютеры с вооружением и расположились вокруг вездехода. Один из них, предводитель, навис над Мейгри на уровне ее головы.

– Сойдите, пожалуйста, с машины, – велел робот, говоривший военным языком.

Мейгри подчинилась. Несколько роботов окружили вездеход, осматривая его при помощи сканеров.

– Лучевое ружье, – доложил один из них.

– Обезвредить, – приказал начальник.

– Опасные места, – возразила Мейгри, показывая вокруг. – Мне еще возвращаться...

Она говорила на мусламике, языке женщин, носивших чадру.

Робот пришел в замешательство. Он ответил ей на том же языке, бегло и грамотно.

– По возвращении мы приведем оружие в боевое состояние, – сообщил робот. – Ваше имя?

– Майор Пенфесилея. Меня ждут.

– Снага Оме ждет всех и никого, – со значением ответил робот. – Вам разрешено пройти. Ваша машина останется под нашим присмотром. Когда я открою ворота, проходите без задержки, не останавливайтесь. Следуйте прямо к вагончику. Не сходите с дорожки. Повторяю. Не сходите с дорожки. Войдя в вагончик, не пытайтесь выйти из него во время движения. Это для вашей собственной безопасности. Все поняли?

– Да.

– Прошу пройти со мной.

Робот повел ее к воротам, а остальные отстали, но держали ее под плотным наблюдением.

Бронзовые ворота распахнулись перед Мейгри; она услышала, что жужжание силового поля изменило тональность. Проходя через ворота в сопровождении робота, она увидела, что стены украшены тем, что она ожидала от адонианца, – портретом Снаги Оме.

– Я говорю на всех основных языках галактики, – неожиданно сказал робот, ведя Мейгри по узкой дорожке из мраморной крошки.

По обе стороны дорожки росли прекрасные растения – прекрасные и смертоносные. Мины – слишком грубо для Снаги Оме. Мейгри с первого взгляда узнала примерно двадцать видов растений, смертельных только для людей, да еще разновидностей шесть растений, способных убить любое живое существо, до которого они дотянутся своими усиками. Шорох и вой, доносившиеся из рукотворных джунглей, показали ей, что, кроме растений, в обширном поместье есть и другие убийцы.

– Говорю я и по-коразиански, – сказал робот, словно в продолжение разговора.

– Снага Оме ничего не упустил, – заметила Мейгри, задрав голову вверх. Солнце и небо в облаках еще проглядывались, но были подернуты мерцающим маревом. У солнца появился ореол. – Силовое поле закрывает поместье и сверху?

– Конечно. Оно защищает нас от обычной бомбардировки, от ядерных ударов, лазерных обстрелов из космоса и саранчи, – объяснил робот.

К ним подплыл монорельсовый вагончик; двери раздвинулись.

– От саранчи? – несколько удивленно переспросила Мейгри.

– Чертовски досадно – но и от саранчи. Прошу оставаться в вагончике до его полной остановки. Средняя продолжительность жизни в джунглях – сорок секунд. Желаю приятно провести время.

Двери вагончика закрылись и заблокировались, и он с Мейгри внутри отправился в путь, поначалу двигаясь медленно.

– Прошу садиться, – сказал вагончик по-мусламски. – Снага Оме просит пожаловать к нему в дом и выражает надежду, что вам здесь понравится. Не пытайтесь открыть дверь. Она установлена на взрыв. Журнальчик желаете?

Вагончик набрал скорость и полетел стрелой по монорельсу. Деревья, растения, цветы слились в головокружительное мелькание. Мейгри полистала номер «Досуга в Ласкаре» годовой давности, нашла в списке название бара, где впервые встретила Джона Дикстера.

Закрыв журнал, она отшвырнула его и откинулась на кожаном кресле, устремив невидящий взгляд на смертоносные джунгли.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

...одну драгоценную жемчужину...

Евангелие от Матфея. 13-45

– Ты ее узнаешь? – спросил Снага Оме.

– Нет. А ведь у нас в досье перечислены почти все известные агенты Сагана. Мы ввели ее описание в компьютер. Ничего похожего.

– А ублюдок? Он-то в твоих досье есть? – вяло поинтересовался Снага Оме.

Боска задел этот вопрос.

– Если только этот ублюдок существует! Никто его не видел. Вам известно мое мнение. Думаю, что это слух, запущенный самим Саганом, чтобы припугнуть наиболее доверчивых из его недругов. Но уж она-то не полукровка, не андроид. Она – настоящая.

Снага Оме и его приспешник расположились в контрольном помещении системы безопасности. Они рассматривали посетительницу на многочисленных экранах. Камеры скрытого и не очень скрытого наблюдения позволяли адонианцу видеть все, что находилось на его территории или входило в его поместье. Наблюдение было настолько детальным, что на одном экране он мог видеть крупным планом руки женщины, одновременно рассматривая на другом строение ее черепа, а еще на одном – работу ее внутренних органов.

– Что она из себя представляет? Я имею в виду группу крови, ДНК и тому подобное.

Боск выглядел немного озадаченно.

– Не можем определить. Диагностическая аппаратура не работает.

– Не работает? – изумленно воззрился на него Снага Оме. – С какого времени?

– После... Не знаю! – Вид у Боска был встревоженный. – Думаю, после того, как она вошла в дом. Еще вчера все работало нормально. Я выделил ремонтную бригаду.

– Странно, – размышлял Снага Оме, прихлебывая шампанское. – Все-таки, мне кажется, не в ней дело. Она не вооружена.

– В вездеходе осталось лучевое ружье, но это для военной машины обязательно. Она могла о нем и не знать. На ней обычный военный панцирь. Кроме этого, при ней лишь небольшая шкатулка из розового дерева.

– Что в шкатулке?

– Энергия.

– Энергия? Что за энергия? Аккумулятор? Что?

– Просто... энергия, – пожал плечами Боск, отводя взгляд.

– Ты что, с ума сошел? Может, это бомба.

– Нет, не бомба. Это безвредно. И это то, что я сказал: энергия. Вроде маленького солнца.

– Забери эту вещь у нее. Принеси мне.

– Пытались, – покраснел Боск. – Она сказала, что, если мы прикоснемся к этой вещи, сделки не будет. По данным речевого анализатора она не блефует.

– И ты уверен, что это не взрывчатка?

– Пропустили через нейтрализатор. Никакого результата.

– Она не возражала?

– Нет. Шеф, вы же сами говорили, что Саган не станет убивать вас за такую мелочь, как попытка обвести его вокруг пальца.

– Командующий крайне нуждается во мне, – заметил Оме. – И, несмотря на все его недостатки, Дерек не из тех, кто станет отрубать себе нос, потому что за него шлем цепляется. Но эта его дама очень загадочна. Тайна какая-то.

Адонианец нахмурился.

– Не делай такое лицо, дорогой! – с упреком сказал ему Боск, протягивая ладонь, чтобы разгладить безупречное мраморное чело своего босса. – Ты не представляешь, какие от этого могут появиться морщины.

– К черту. Если у меня появятся морщины, то не по моей вине! Это из-за нее! Ненавижу загадки! Приведи эту женщину ко мне в кабинет.

Боск вышел. Снага Оме поднялся и повернулся к одному из многочисленных зеркал. Складка на лбу раз гладилась, не оставив видимых следов. Он по-прежнему хорош собой.

Территория поместья адонианца превышала площадь некоторых стран Галактической Демократической Республики. Дом и прилегающие к нему строения были выше, чем во многих городах, и превосходили числом их застройку. На Ласкаре оружие практически не производилось. На других планетах было проще с сырьем и дешевой рабочей силой. Кроме того, из лабораторий и заводов выходили уродливые вещи, а адонианец не терпел рядом с собой никакого уродства. Его единственной уступкой деловым интересам были лабиринты стрельбищ в катакомбах под поместьем и гигантский зал, предназначенные специально для показа его новейших разработок.

Ежегодно адонианец устраивал в этом зале прием, известный во всей галактике. Приглашения рассылались только толстосумам и власть имущим и в некоторых случаях тем, кто, по мнению аналитиков Снаги Оме, имел возможность добиться богатства и власти. Поэтому приглашения на эти приемы высоко ценились. Несколько ранее неизвестных лиц получили известность лишь благодаря этому приглашению. Ходили слухи, что кто-то даже покончил жизнь самоубийством, не получив ожидаемого приглашения, обычно доставляемого адонианцами необычайной красоты.

Особняк Снаги Оме был прекрасен. Мейгри показалось, что даже слишком. Комнаты и залы, по которым она проходила, стиль и обстановка которых были скопированы с прекраснейших комнат и залов всей вселенной, производили впечатление, подобное тому, которое испытал бы человек, решивший пообедать и не увидевший на столе ничего, кроме шоколадных пирожных, безе и взбитых сливок.

Одной из главных достопримечательностей, увиденных Мейгри во время прогулки по величественному дворцу – прогулки, предназначенной для показа богатства Оме, – были помещения, остроумно названные адонианцем «Шкатулкой». Целое крыло особняка Снага Оме, известный всей галактике своей коллекцией редких и драгоценных камней, отвел для показа сокровищ. Драгоценности сверкали, переливались и мерцали в витринах из бронированного стекла. Последние достижения светотехники были использованы, чтобы продемонстрировать их во всей красе. Мейгри признала, что именно здесь истинная красота, истинное великолепие.

– Один из самых ценных разделов, – сказал Боск. – Драгоценности короны, проданные правительством после революции, чтобы улучшить положение ограбленных разлагающимся королевским режимом.

Разлагающимся режимом. Мейгри тихонько вздохнула. Бедный король. Несчастный, заблудший король... – Вас заинтересовала корона? Да, это ценнейший экспонат собрания. Как мне сказали, она стоит богатств нескольких планет. И с ней связана одна интересная история. Видите то темное пятно под огненным бриллиантом? Это кровь. Корона была на голове покойного короля в ночь революции, в ночь, когда он...

Рев у нее в ушах заглушил голос Боска. Мейгри вдохнула дым, ее кожу обожгло пламя. Она бежала, бежала изо всех сил...

В мозгу у нее опустилась завеса, отсекая все воспоминания, погружая ее во тьму. На какое-то ужасное мгновение она ослепла, потеряла ориентацию, забыла, где находится. А потом сплошная стена, лишавшая ее зрения, растаяла. Она снова увидела Боска и драгоценности; ее провожатый говорил не переставая, не заметив невнимательности гостьи. Мейгри порадовалась своей предусмотрительности, благодаря которой закрыла лицо вуалью.

Она пошла прочь. Боск умолк на полуслове.

Все комнаты в этом доме были одинаково роскошными. Красивыми были слуги, красивы были домашние животные, красивы были изображенные на портретах люди. К тому времени, когда они подошли к кабинету Снаги Оме, Мейгри уже была сыта по горло этой красотой. Кабинет, расположенный в отдельном крыле, соединялся с домом переходом, мигавшим под музыку разноцветными огнями неописуемой красоты.

– Майор Пенфесилея? Надеюсь, я не ошибся в произношении?

Снага Оме поднялся для приветствия и вышел на встречу через огромную комнату, чтобы обменяться с ней задушевным рукопожатием.

Судя по приветствию, можно было решить, что она появилась, чтобы осуществить его самую заветную мечту. Так оно и было, но он не мог об этом знать: Адонианцы неизменно отличались обаянием; это было их врожденным свойством, и они ничего не могли с собой поделать. В такой же манере Оме встретил бы своего злейшего врага.

Оглядевшись, Мейгри почувствовала облегчение, заметив, что, несмотря на красоту убранства и обстановки в кабинете, Снаге Оме пришлось допустить и некоторое количество безобразного. Многочисленное оружие, хитроумно замаскированное в картинах, статуях и прочих предметах искусства, было, однако, заметно опытному глазу. Мейгри почувствовала себя уютно впервые после того, как вошла в этот дом.

– Меня зовут Снага Оме, – представился адонианец с очаровательной скромностью, словно его лицо не было самым известным лицом галактики.

Оме провел гостью к креслу перед столом, подвинул его для нее, обращаясь с ней так, как если бы она была хрупкой и дорогой фарфоровой вазой, способной разбиться от неловкого прикосновения. Он не переставал проявлять заботливость. Удобно ли ей в этом кресле? Не слишком ли жарко в комнате? Не холодно ли? Не желает ли она бокал шампанского? Тарелочку привозной клубники? Подушечку под голову? Подушечку под ноги?

Мейгри, имевшая опыт общения с адонианцами, несколько раз заверила Снагу Оме, что никогда в жизни не испытывала большего счастья и радости, чем в данный момент. При этом ей было забавно видеть нацеленный на нее стеклянный глазок лазера, способного уничтожить ее в считанные секунды.

Наконец, убедившись, что ее радость достигла предела, Снага Оме сел сам за массивный стол из черного дерева. Так же, как в его саду, в его доме, за его красивой наружностью скрывалась смертоносная сущность.

Мягкие пышные волнистые волосы обрамляли сильное и мужественное лицо. Безупречные белые зубы, чувственные губы. Влажные золотистые глаза, цветом напоминающие оливковое масло. Говорил он насыщенным баритоном. Усевшись в кресло, Снага Оме остановил взгляд на гостье. Его рука ненавязчиво скользнула под стол. Резкий свет почти ослепил Мейгри, оставив в тени адонианца.

За спиной Мейгри стоял Боск, почтительно сложив руки. По его манере держаться казалось, что он появился на свет только для того, чтобы служить почетным гостям Оме. Мейгри на его счет не заблуждалась: профессионального убийцу она распознавала с первого взгляда.

Она поднялась и пересела в другое кресло, стоявшее в тени. Адонианец тут же проявил озабоченность. Неужели она сидела на сквозняке?

– Это из-за света, – ответила она, – глазам больно. Надеюсь, вы не возражаете.

Она заметила лазерный луч, следующий за ней.

– Э-э-э... Возражаю... майор. Включилась еще одна лампа, залив ее светом. Посмотревшись в зеркало на столе, Снага Оме снизошел и до нее.

– У вас такой низкий, музыкальный голос, вы так изящно двигаетесь, и глаза у вас такие красивые. Но почему вы укрываетесь от взглядов тех, кто должен восхищаться вами, если только они достойны видеть ваше непременно очаровательное лицо? Снимите вуаль.

– Я дала обет не показывать мужчинам своего лица, – ответила Мейгри.

– А на Дерека Сагана этот «обет» тоже распространяется... майор?

Снага Оме откинулся на спинку, изящно сложив вместе кончики пальцев. Золотые глаза сузились до масленых щелочек. На свету искрились камни многочисленных колец.

Мейгри решила, что с нее хватит. Подняв правую руку, она сделала неуловимый жест. Свет над ней мигнул и погас. Выключились и все остальные светильники в кабинете, оставив их в темноте. Еле слышный гул затих совсем. Она услышала, как Снага Оме резко подался вперед.

– Боск!

– Я ее держу!

Мейгри почувствовала, как ей в голову, под правое ухо, уперся ствол оружия. Она расслабилась и откинулась в скрипучую кожу кресла.

– Комната управления! – крикнул адонианец, судя по звукам, нажимавший на кнопки и щелкавший выключателями.

– Проверяем! – послышался голос от потолка. – Неисправностей нет. Все просто полыхнуло! Какая-то жуткая перегрузка. Большинство цепей... сгорели!

– До чего ненадежна проводка в этих старых домах, – заметила Мейгри.

– К черту проводку!

Снага Оме поднялся и закопошился в нескольких слоях тяжелых бархатных и шелковых штор, пока не добрался до больших окон с бронированными стеклами. Он отдернул шторы. Комната наполнилась зеленым солнечным светом, имевшим необычный оттенок, указывавший на приближение грозы. Мейгри показалось, что его глаза цвета оливкового масла внезапно потускнели.

– Кто вы? – резко спросил он.

– Вам известно мое имя. Ваш помощник, пожалуй, может убрать оружие – оно, кстати, больше не работает, – а мы продолжим разговор о деле. Я не убийца. Заверяю вас, Снага Оме, если бы меня послали убить вас, то вы бы уже были покойником.

Боск уставился на красную лампочку, индикатор готовности к бою лазерного пистолета. Не увидев огонька, он швырнул оружие на пол и грубо схватил Мейгри за плечо.

– Я ее в подвал отволоку...

– Нет-нет, – возразил Снага Оме, задумчиво рассматривая Мейгри. В его голосе снова появились нотки изысканной вежливости. – Не следует проявлять неучтивость в отношении нашей гостьи, Боск. Простите его, майор, он волнуется за меня больше моей собственной матери. Как вы сказали, давайте вернемся к делам.

Адонианец расправил складки на костюме, поправил галстук и снова сел. Легким движением руки он велел что-то бурчавшему под нос Боску занять место сбоку от стола.

– У меня есть кой-какой товар, майор. Вы хотите его купить. Товар очень дорогой. – Оме со вздохом развел руками. – Древний как мир закон спроса и предложения. Спрос огромен, а предложение ограничено. Собственно говоря, вещь только одна, желающих ее приобрести несколько. Вы, если я правильно понимаю, представляете лорда Сагана...

– ...который, – перебила Мейгри, – если я правильно понимаю, предоставил деньги на исследования и разработку... данной вещи.

– Да, это правда. Поэтому я и хочу запросить с его светлости поменьше, с добавлением самой малости за беспокойство и неудобства, связанные с несвоевременной уплатой. К сожалению, майор, – со вздохом добавил Оме, – у меня такое впечатление, что на этом наша сделка начинается и... здесь же заканчивается. Даже вагона золотых монет едва ли хватило бы, а вы с собой ничего не принесли. Кредит я не приму.

Снага Оме поднялся и, глядя в зеркало, расправил на камзоле несуществующие складки.

– Весьма любопытно было с вами познакомиться, майор. Мои наилучшие пожелания лорду Сагану.

Мейгри сунула руку в складки черного одеяния, забралась в карман на панцире и вынула шкатулку из розового дерева. Краешком глаза она заметила, как Боск напрягся и шагнул к ней. Заметила она и резкий жест Оме, велевший Боску вернуться на место. Они явно знали о существовании шкатулки, но о ее содержимом не догадывались. Свойства самого камня укрывали его от любой аппаратуры обнаружения.

Мейгри не обращала внимания ни на Оме, ни на Боска. Она сосредоточилась на шкатулке, на том, чтобы рука у нее не дрожала, хотя ее всю трясло. Никогда за всю долгую и славную историю Стражей никто не делал того, что она собиралась сделать сейчас. Она и не подозревала, насколько это будет нелегко, и на мгновение засомневалась, сможет ли.

Если она этого не сделает, Саган победит.

Мейгри опустила ладонь на шкатулку, открыла крышку.

Боск благоговейно ахнул. Снага Оме не издал ни звука: он перестал дышать.

Мейгри словно держала в руке лучи солнца, светившего в окно. Но свет был еще ослепительней. Словно она сняла луну с ночного неба. Но свет был еще более лучистым. Словно она держала в руке звезду...

Встав перед выбором – дышать или почить в бозе, Снага Оме снова стал дышать.

– Звездный камень, – сказал он на своем языке.

– Достаточно ли этого камня в качестве платы за бомбу? – холодно осведомилась Мейгри.

– Мадам, кто бы вы ни были, я должен быть честен! – воскликнул Оме охрипшим от страсти голосом. Он протянул трясущуюся руку. – То, что вы предлагаете, стоит гораздо больше... гораздо! Я никогда не видел... я не знал, что еще остался хоть один... Все были уничтожены...

Мейгри захлопнула крышку, чуть не прищемив адонианцу пальцы, и откинулась назад, спокойная и собранная, накрыв шкатулку ладонью.

– А теперь я хочу видеть, что покупаю.

Снага Оме не сводил со шкатулки глаз. Пальцы у него шевелились. Красивое лицо приобрело багровый оттенок; если бы он взглянул на себя в зеркало, его взору представилась бы довольно неприглядное зрелище. Наверное, он впервые в жизни забыл о своей внешности. Он показал на шкатулку.

– Боск... – позвал Оме.

Мейгри подняла правую руку ладонью к адонианцу.

– Не стоит, – мягко сказала она.

Зеленоватый свет, окрашенный теперь мрачными серо-коричневыми тонами от грозовых облаков, отсвечивал на пяти шрамах, пяти небольших метках на ладони. Адонианец откинулся назад и обмяк.

– Принеси бомбу, – приказал он Боску.

Тот бросил на адонианца внимательный вопросительный взгляд. Не дождавшись никаких тайных сигналов, Боск выполнил указание. Он прошел через комнату и остановился перед казавшейся глухой стеной из черного мрамора, приложил ладонь к невидимой панели и произнес несколько слов. Панель сдвинулась в сторону. Мейгри не все видела со своего места, но за первой панелью, очевидно, находилась вторая, потому что Боску пришлось выполнить ту же процедуру. Послышался скрежет металла о камень. Просунув руку в отверстие в стене, он снова что-то произнес, потом медленно ее вынул. В руках он осторожно и торжественно держал – так рыцари древности держали бы Священный Грааль – хрустальный куб. Он принес и положил его на стол перед Снагой Оме.

Разглядывая его, Мейгри испытывала облегчение вперемешку с разочарованием. Хорошо, что ей не придется перетаскивать нечто размером с нейтронную бомбу, но что это за бомба?

Хрустальный куб был сплошным, с длиной грани около десяти сантиметров. Внутри куба в хрусталь была помещена пирамидка из чистого золота. На верхней грани куба располагалась небольшая плоская клавиатура типа компьютерной, к которой снизу примыкала вершина пирамидки. Мейгри рассмотрела клавиши с непонятными символами. Всего она навскидку насчитала двадцать шесть клавиш.

Она засунула шкатулку розового дерева обратно в складки чадры.

– Хорошенькое дельце. За какое-то пресс-папье! «Миледи! Возьмите это в руки», – предложил ей чей-то голос.

Это говорил не адонианец. Это был голос Сагана.

Мейгри содрогнулась. Его слова стрелой пронзили ее тело. Она со страхом оглянулась, ожидая увидеть, как он выходит из стены.

Она медленно протянула руки, прикоснулась к хрустальному кубу и подняла его.

Впрочем, она была не совсем одна. Очевидно, здесь еще оставались Боск и Снага Оме, хотя они казались ей такими же далекими, как солнце Ласкара. Она едва заметила, что они оба вскочили, как только она подняла бомбу. Боск на что-то жаловался, кому-то угрожал. Снага Оме, похоже, его увещевал. Мейгри почти не разбирала его слов. Ей было все равно, что он говорит. Она слышала лишь голос у себя в голове, внутри всего ее существа.

«Знаете ли вы, что держите в руках, миледи?»

– Нет.

«Подумай, Мейгри, вспомни стародавние времена. Цвет, кварк, красота... смерть».

Пвет, кварк, красота, смерть – странное молитвословие.

И тут она поняла. Ее пальцы потеряли чувствительность. Оцепеневшая, похолодевшая, она продолжала удерживать куб лишь от отчаяния.

Цветовая бомба. Свертывающая пространство бомба.

Уже давно существовала теория о том, что, если кварки в атоме раздвинуть, а цветовую связь, удерживавшую их между собой, растянуть до предела, пространство между ними может быть свернуто таким образом, что, если кварки вновь отпустить, они устремятся назад и столкнутся, полностью уничтожая материю и выделяя чистую энергию.

Это напоминало тот принцип, по которому тела могли двигаться быстрее скорости света. Но была у этой теории и темная, зловещая сторона. Начало взрыва приведет в действие цепную реакцию. Аннигиляция распространится мгновенно. Теоретически взрыв должен остановиться... рано или поздно... далеко в космосе, где вся материя состоит из единственного атома в безграничном вакууме. Но до этого в огне погибнут целые солнечные системы. А кое-кто из ученых – в основном из жалостливых либералов – предполагал, что высвобождаемые страшные силы могут прорвать дыру во вселенной, в одно мгновение полностью уничтожив всю галактику. Получится прореха в непрочной ткани творения.

До сих пор ни на кого не снизошла благодать – или проклятие – в виде безрассудства, дерзости, средств и способностей, необходимых, чтобы разработать такую бомбу. Король Старфайер не разрешал этим заниматься, даже слушать не хотел. Президент Роубс предположительно зондировал Конгресс, пытаясь выбить средства для исследований и разработок, но вышеупомянутые либералы подняли такую бучу в прессе, что Конгресс неизменно голосовал против.

Роубс мог бы протолкнуть проект под предлогом галактической безопасности, но научное сообщество и пресса не упустили бы такой возможности наброситься на него.

Саган – другое дело. Командующий приобрел такую власть, обладал таким богатством и военной мощью, что мог послать Конгресс к черту.

А теперь у него есть для этого средство.

«Скорее, – подумала Мейгри, – оно есть у меня».

Безраздельная власть. Бразды правления галактической империей. Жизнь... и смерть... триллионов и триллионов. Et tibi dabo cloves regni caelorum. Она держала в руках ключи от царства небесного.

«Да, миледи, у вас в руках безраздельная власть. И как вы жаждете ее! Может, шрам у тебя на лице, но он куда глубже. Он проникает в душу!»

Шрам. Изъян. Пагубный изъян. Пятно на Королевской крови. В ней, рожденной и взращенной, чтобы править, способность воспользоваться властью стала потребностью, потребность переросла в желание, а желание опустилось до вожделения.

– А почему я не должна править? – спросила Мейгри, сжимая хрустальный куб, поглаживая пальцами гладкие прохладные грани, острые, колючие вершины. – Я бы восстановила монархию. Мое правление стало бы честным, справедливым, мудрым. Я наставляла бы Дайена, вырастила бы из него короля!

У нее перед глазами мелькнула яркая, чистая, холодная искра, остудив жар ее крови. Звездный камень, Звезда Стражей, символ клятвы служить королю, а не становиться им.

– Наверное, мне следует уподобиться Галадриэлю из старинной книги, – горько сказала она. – «Уменьшиться и отправиться на запад». Нет, милорд! Хоббит дал мне кольцо, и, Богом клянусь, я им воспользуюсь!

«Вы забываете, миледи, что лишь я обладаю источником энергии, способным привести в действие это оружие, и лишь мне известен код, который начнет реакцию».

Логично. Саган снабдил Оме теорией, замыслом, позволил адонианцу сделать бомбу, но было бы глупо со стороны Командующего дать Оме в руки возможность ее взорвать. Источник энергии, которым может воспользоваться один Саган, к которому лишь он имеет доступ. Нетрудно было об этом догадаться, как только она смогла рассмотреть это оружие.

Что же касается кода, то он практически недоступен никому, кроме нее. Символы на клавиатуре заменяют, возможно, другие символы. Какие? Какие угодно: цифры, буквы, ноты. Можно запрограммировать компьютер на случайный поиск всех возможных вариантов и найти искомый, но это займет не одну жизнь, поскольку использовать придется все известные в галактике языки, все системы счисления.

И тут Мейгри поняла. Во всяком случае, она постигла ключ к коду, а поскольку ей это известно...

– В уме вам не откажешь, милорд. Забытый поэт, писавший на забытом языке. Но есть человек, который помнит. Я помню, милорд. Я помню и знаю этого поэта, поскольку в последнее время вы о нем вспоминали. И, зная поэта, нетрудно будет найти стихотворение...

Саган не ответил, но, ощутив его сомнение и замешательство, она поняла, что не ошиблась.

А потом он исчез. Он не потерпел поражения. Она не сомневалась, что у него есть ход в запасе. Но сейчас она владела инициативой, она выигрывала. Это было бодрящее и в высшей степени необычное ощущение.

Боск продолжал что-то говорить. Мейгри постепенно начала осознавать его присутствие и возвращаться к окружающей ее реальности. У него покраснело лицо, он кричал, но не смел к ней притронуться.

Над ней витали могущество и величие Королевской крови, охраняя ее наподобие силового поля, потрескивающего и искрящегося. Если бы она захотела, то могла бы прибегнуть к этой энергии, обрушить здание на голову Оме. Расплавить проводку! Она могла расплавить камень, испепелить плоть!

Снага Оме, напротив, был хладнокровен и держал себя в руках, хотя пристально за ней наблюдал.

И только теперь до Мейгри дошло, что она обладает и звездным камнем, и бомбой.

– Я могла бы уйти и с тем и с другим, – сказала она адонианцу. – Оставить вас ни с чем. В конце концов, вы этого заслужили, пытаясь обмануть милорда.

– Да, миледи, кто бы вы ни были. Могли бы, – улыбнулся Снага Оме. – Вы можете убить меня на месте, одним прикосновением, одним взглядом. Но вы этого не сделаете. Вы принадлежите к Стражам. А ваша великая сила сочетается с одной великой слабостью. Это – честь. Даже Саган, сердце которого, как говорят, сделано из алмаза, не избежал этого проклятия. Честь – это трещина в броне. Много лет назад она погубила большинство из вас. Погубит она и вас, оставшихся.

Мейгри почти не слушала. Ей вдруг стало тревожно, она услышала тиканье часов. Саган уже в пути, он идет, чтобы заявить права на свою «драгоценную жемчужину», свои ключи от царства небесного.

Необходимо готовиться, поняла Мейгри. Нельзя тратить время на обсуждение вопросов чести с человеком, который, возможно, даже не знает, как пишется это слово.

Неуклюже засунув бомбу под мышку – эта штука оказалась тяжелой и неудобной, но будь она проклята, если поставит ее обратно, – Мейгри закопошилась в складках чадры. Достав шкатулку розового дерева, она подала ее адонианцу.

Снага Оме тут же в нее вцепился. Мейгри вдруг обнаружила, что не может ее выпустить.

Перед глазами у нее снова оказался камень, переливающийся голубовато-белым огнем, каким она видела его незадолго до этого. Шрам на ее лице стал болезненно пульсировать. Ее сила начинала покидать ее. Она заметила, как Снага Оме бросил быстрый, многозначительный взгляд на своего приспешника, который ответил понимающей улыбкой.

Мейгри резко выпустила шкатулку из рук, почти швырнула ее адонианцу. Тот быстро прижал шкатулку к груди.

– Вас проводит слуга, майор.

Склонив голову, Мейгри услышала шорох своей темной вуали. Она не могла говорить, ей хотелось лишь оказаться подальше отсюда. Спрятав бомбу в складках чадры, она вышла, не оглядываясь.

– Она идет, – доложил Боск.

Снага Оме его не слышал. Адонианец стоял у окна, восторженно глядя на мерцающий блеск звездного камня, поглаживая его пальцами, лаская каждую грань редкой драгоценности.

Боск, сообразивший, что Оме теперь будет алчно любоваться своей добычей в течение ближайших часов, если не дней, направился к двери. Но не успел он избавить хозяина от своего нежелательного присутствия, как его остановил сдавленный хриплый вопль.

– Что такое, хозяин?

Боск всполошенно развернулся, схватившись за лазерный пистолет; у него промелькнула бредовая догадка, что эта удивительная женщина вернулась и пытается залезть в окно.

Снага Оме так и стоял в одиночестве, не подвергаясь никакой опасности, но восторженность в его взгляде сменилась выражением коварства и злорадного понимания.

– Вот оно! – выдохнул Оме, протягивая камень, чтобы Боск его увидел.

Боск, однако, ничего не заметил, продолжая озадаченно смотреть на хозяина. Оме поднял голову.

– Женщина! Она мне нужна!

– Но она уже вышла из ворот, хозяин. Робот только что сообщил...

– Дьявол! – Адонианец нахмурился, забыв про то, что из-за этого может появиться множество морщин. – Пойди за ней, Боск! Верни ее!

– А если она не пойдет?

– Тогда пристрели!

– Но вы только что сказали, что она вам...

– Болван! Идиот!

Адонианец еще раз жадно посмотрел на звездный камень и сунул его в карман. Внезапно он бросился к Боску, схватил его за щеки и звучно поцеловал в лоб. – Мой возлюбленный Боск! Не она мне нужна, а бомба! Понимаешь? Бомба!

– Но вы заключили сделку...

– Разве ты не знаешь мой девиз, Боск? Caveat emptor! Да, возлюбленный Боск, именно caveat emptor!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Пусть покупатель остерегается.

Древнеримская поговорка

Мейгри вошла в вагончик и села в кресло. Она не выпускала бомбу из рук; ее горячие ладони прикасались к холодной и гладкой хрустальной поверхности, словно она держала кусок льда. Мысли у нее беспорядочно метались, ускользая прежде, чем она успевала уловить их, уносились под порывами восторга, замешательства и смутной боязни самой себя. Вагончик, решивший, что она провела с его хозяином приятную и удачную встречу, предложил ей что-нибудь почитать.

Поездка до ворот была ничем не примечательна. Робот-привратник заметил бомбу своими стеклянными глазами, и Мейгри напряглась, но, по-видимому, он получил приказ беспрепятственно ее пропустить. Ворота открылись, жужжание силового поля изменило тональность, и она благополучно покинула территорию поместья Оме. Мейгри облегченно вздохнула и, заметив это, сообразила, что где-то в закоулках ее смятенного сознания сидит мысль о том, что Оме попытается вернуть свое добро.

Пословица «честный, как адонианец» носила далеко не хвалебный смысл.

Роботы подогнали вездеход. Мейгри прежде всего тщательно его осмотрела. Лучевое ружье вновь было приведено в рабочее состояние, как и договаривались. Вреда вездеходу не причинили, хотя она обнаружила в нем искусно замаскированный маячок для слежения.

Она хотела было избавиться от него, но передумала. Осложнения ни к чему. Забравшись в вездеход, Мейгри осторожно положила бомбу на сиденье рядом, передвинула лучевое ружье на расстояние вытянутой руки. Включив двигатель, она помчалась по обрывистой каменистой тропе, уходившей от поместья адрнианца. Мейгри обратила внимание, что, пока она была у Оме, прошел сильный дождь. Очевидно, силовое поле над поместьем защищало от дождя не хуже, чем от саранчи.

Сосредоточившись на управлении машиной, следя за дорогой, она смогла собраться с мыслями и несколько упорядочить их. Мейгри думала об опасности, о которой ее предупреждал внутренний голос. Да, нет сомнения, что Оме постарается вернуть себе бомбу. Это логично, в этом есть деловой смысл. У него есть и другие покупатели, у него есть звездный камень. Что может его остановить?

Мейгри очень живо представила, что он скажет Командующему.

«Жалко бедную женщину, но, мой дорогой лорд Саган, меня не в чем обвинить! Ласкар кишит бродячими бандами наркоманов. Эти негодяи украдут что угодно для удовлетворения своей гнусной привычки. Я говорил Гаупту, что ее нельзя отпускать одну. Правда, говорил. Грабители украли все, насколько я помню из сообщения полиции. Вездеход, лучевое ружье, бомбу... Не представляю, где бомба может быть сейчас, милорд. Вы могли бы поискать в местных ломбардах...»

Конечно, Саган не поверит. Он непременно поймет, в чьих руках находится бомба или кто уже продал ее кому-то. Но преступление адонианца будет трудно доказать. Любая попытка нанести Оме удар возмездия дорого обойдется и будет тщетной. Другие командующие и могущественные люди галактики, зависящие от способностей адонианца, будут очень недовольны Саганом, причинившим вред их любимому торговцу оружием. И, нравится Сагану это или нет, когда ему надо будет что-то предпринять, ему придется привлечь этих людей в качестве союзников. И Снага Оме ему понадобится, как бы ни была противна ему мысль об этом.

– Мне надо приготовиться к встрече с ними.

За долгие годы изгнания Мейгри приобрела привычку разговаривать с собой.

– Вряд ли будут сложности. Может, Оме и гений в изготовлении оружия, но стратегические маневры адонианцы отрабатывают лишь в постели!

Мейгри решила, что ее будет поджидать засада. На нее нападут до возвращения на базу.

Приняв решение, она переключилась на другие дела и пришла к заключению, что основную опасность для нее представляет не Оме, а время. Командующий с каждой секундой приближается к Ласкару, а она не готова с ним встретиться. А эта дурацкая засада отнимет у нее еще больше времени. Как все это раздражает!

Миновав дорогу, Мейгри свернула на шоссе, известное под названием Дорога Снаги. Великолепное бетонное шоссе на восемь полос предназначалось для всех видов транспортных средств, от старомодных колесных автомобилей до современных аппаратов на воздушной подушке и экранопланов.

Шоссе вело от поместья адонианца в город Ласкар. Карманам галактических налогоплательщиков оно обошлось недешево, а использовалось раз в год, во время знаменитых приемов Оме. В такие вечера шоссе бывало полностью забито машинами, двигающимися в одном направлении.

На выезде на шоссе Мейгри остановилась и подумала. Можно ехать по шоссе, как она добиралась сюда, а можно рвануть и напрямик, по бездорожью.

– От погони мне не оторваться, – вслух рассуждала она, барабаня пальцами по рулевому механизму, – да и не обязательно. Ни к чему заставлять Оме слишком напрягаться. Этот ублюдок может случайно придумать что-нибудь умное. Кроме того, отсюда до форта много гор. Не слишком высоких, но время на них уйдет. Местность мне незнакома; я не могу позволить себе блуждать наугад! Черт с ним, с этим адонианцем!

Мейгри опустила вуаль, прикрывавшую нос и рот; она задыхалась.

– Поеду по шоссе... и буду надеяться, проскочу быстро!

Вездеход рванулся вперед и с ревом помчался по пустынному шоссе. Мейгри перебирала кнопки управления переговорного устройства.

– Можно позвонить Гаупту, сказать, что я в опасности... Нет. Он, бедолага, слишком нервный и воображает, что отвечает за меня перед Командующим. Чего доброго, пришлет на помощь целую танковую дивизию!

Мейгри передвинула руку на холодный хрусталь.

– Чем меньше об этом знают, тем лучше.

Вездеход несся по пустынному шоссе. Мейгри держалась напряженно и настороженно, не забывая и о приближении Командующего. Она все время смотрела в зеркало заднего вида или оглядывалась. Она высматривала не адрнианца. Хотя в глубине души и понимала, чтсГих разделяют световые годы, она не могла отделаться от необъяснимого ощущения, что Саган преследует ее по пятам.

Мейгри сердито тряхнула головой. Не все сразу. Нельзя отвлекаться. А это не так просто.

Километрах в пяти от дома адонианца шоссе проходило по узкому извилистому перевалу. На подъеме Мейгри увидела вдалеке направлявшийся в ее сторону древний автозаправщик, тяжело катившийся по шоссе.

– Ну и ну! Какое совпадение, – заметила Мейгри, снижая скорость. Она бросила быстрый взгляд на утесы по обе стороны. За этими валунами, соснами и кустами может укрыться целая армия.

Неожиданно по перевалу прокатился грохот. От заправщика покатился обод и полетели куски резины: лопнуло колесо. Грузовик сложился, развернулся поперек шоссе, заняв полосу Мейгри, перевернулся и загорелся. Огонь ревел и трещал. В небо поднимались клубы жирного дыма. Из кабины никто не вылез.

– Неужели, Оме, ты считаешь меня такой тупой? – проворчала Мейгри, направив вездеход с дороги в кювет.

Они будут следить за ней, возможно, уже держат ее под прицелом. Укрывшись за несколькими крупными валунами и указателем с надписью «ЛАСКАР 20 КИЛОМЕТРОВ. ПЕРЕКУСИТЕ У ТРЕЙСИ», Мейгри работала быстро, понимая, что не может здесь долго оставаться, иначе ее начнут искать. Сорвав черную вуаль, она закрепила ее за два угла перед водительским местом. Потом очередь дошла до черного одеяния. Она свернула ткань в бесформенный тюк и поместила его на водительское сиденье. Забрав бомбу, она аккуратно положила ее на землю, возле металлических стоек указателя, и прикрыла куб кучей сладковато пахнущего шалфея.

Подхватив лучевое ружье, Мейгри опустила верхний фонарь вездехода, включила автопилот и направила машину обратно на шоссе. К счастью, в пустыне было безветренно; дым от обломков поднимался прямо в небо, что позволяло наблюдателям все отчетливо видеть.

Авария произошла метрах в ста впереди. Спрятавшись за камнем, Мейгри смотрела, как вездеход с развевающейся вуалью приближается к горящим обломкам. Датчики должны автоматически остановить машину, как только она приблизится к препятствию, что и случилось. Вездеход остановился, зависнув на воздушной подушке на безопасном расстоянии от перегородившего дорогу заправщика.

С шипением полыхнули ослепительные лазерные лучи. Черная вуаль вспыхнула и мгновенно исчезла. Черные одежды горели на несколько секунд дольше; от обугленного свертка поднялась тонкая струйка дыма.

От обочин высунулись шесть голов, по три с каждой стороны. Из камней выбрались шесть человек и опасливо подошли к вездеходу. Один из них осмотрел «тело», потыкав его прикладом винтовки.

– Немного осталось, – с сомнением произнес он. Голос отчетливо разносился в разреженном воздухе.

– Да она тощая была. Забудь. Где бомба?

Все шестеро, двоих из которых Мейгри видела в поместье, стали смотреть в вездеходе.

– Здесь нет. Должно быть, в багажнике. Четверо пошли к задней части вездехода. Один остался впереди, по-прежнему тыкая «тело».

– Не нравится мне это! Ни разу не видел, чтобы лазер до такой степени...

Мейгри встала, подняла лучевое ружье, открыла огонь. Двое погибли, не успев ничего понять. У третьего хватило времени выругаться и потянуться за оружием, но после попадания его отбросило на багажник вездехода. В четвертого Мейгри попала, когда он безуспешно пытался спрятаться за телом третьего.

Пятый и шестой к этому времени уже сообразили, что их провели, и открыли ответный огонь. Мейгри пригнулась. Они могли стрелять только наугад. Она надеялась, что они не успели засечь ее.

Но она их недооценила. Рядом с ней разлетелся валун, усеяв воздух острыми осколками камня. Большая часть отскочила от панциря, но один попал в тыльную часть левой руки, а еще один больно кольнул шею прямо под подбородком.

– Мои поздравления. Кровь вам удалось пролить, – сказала она оставшимся двоим, после чего тщательно прицелилась и прикончила обоих.

Несколько мгновений она не выходила из укрытия, наблюдая за трупами и окружающей местностью. Она не думала, что у адонианцев хватило ума выслать вперед одну группу, а другую держать в засаде, но этого нельзя исключать.

– Не торчать же здесь целый день, – пробормотала она, ничего и никого не увидев. – Саган все ближе, а Оме и так у меня время отнял.

Она осторожно поднялась, держа винтовку на изготовку.

Все тихо. Лишь завывает ветер в скалах да потрескивает горящий грузовик. Мейгри достала бомбу и рванулась к вездеходу.

Откуда они появились, она так и не поняла. Она могла поклясться, что тщательно осмотрела все вокруг, но была вынуждена допустить, что из-за спешки и опасений насчет Командующего что-то и пропустила. Ее потрясенному рассудку показалось, что они выросли из земли... или восстали из собственных могил.

Она уже добралась до вездехода и бережно уложила бомбу на сиденье рядом, когда вдруг заметила движение. Она в страхе развернулась, подняла винтовку...

К ней направлялись четверо людей, трое мужчин и женщина с небольшими парализаторами в руках. Отличаясь внешностью, они имели совершенно одинаковые выражения на лицах – бессмысленные и совершенно безжизненные.

– Бросьте оружие, леди Мейгри Морианна, – сказала женщина, по-видимому, предводительница четверки.

Мейгри не подчинилась, но не из храбрости, а просто потому, что оцепенела, потеряла способность думать. Она держала оружие в руках, но руки не знали, что с ним делать, и бездействовали. Она не могла шевельнуться, не могла вымолвить ни слова, не могла думать. Приближающиеся к ней фигуры вышли не из-за скал и кустов на обочине шоссе. Они вышли из ее прошлого.

«Я в банкетном зале, вокруг царит суматоха. Я слышу эхо взрывов из другой части дворца. Я чую запах дыма, огня, смерти. Платус слева от меня. Он сжимает мою руку, произносит слова, которых я не слышу. Справа от меня Данха Туска. Его черная кожа лоснится от пота. Саган предал нас, предал меня. Он держит пылающий меч, а из огня и дыма выходит...»

– Мой господин приветствует вас, леди Мейгри. Женщина взяла из безвольных рук Мейгри лучевое ружье.

– Вы пойдете с нами к вертолету. Помещение для вас приготовлено. У нас лишь один сборный домик, довольно грубый. Но мой господин надеется, что ваше пребывание у нас будет вполне комфортным...

Один из мужчин, стоявших позади от женщины, беззвучно рухнул на землю. Мейгри ничего не увидела и не услышала. Она взглянула на труп: из его головы торчала стальная стрела. Второй и третий упали у ног Мейгри. Они умерли без звука, как и их товарищ.

Но предводительница, очевидно, услышала звуки падающих тел. Она схватила Мейгри, использовав ее в качестве щита.

К ним приближался мужчина в лохмотьях, со всклокоченными волосами и лицом, напоминающим образ из наркотических галлюцинаций. Движениями он напоминал пантеру.

Мейгри увидела блеск ножа у него в руке. Инстинкт, многолетние упражнения побудили ее к действию, и она метнулась в сторону. Нож промелькнул мимо нее и легко вошел в тело. Смерть была быстрой: рука, державшая Мейгри, судорожно дернулась и ослабла.

Мейгри потеряла равновесие и упала вместе с мертвым телом на землю, оказавшись под трупом. Человек освободил ее и оттащил покойницу к обочине, где лежали ее мертвые спутники. Ошеломленная, Мейгри скорчилась, ожидая, что сейчас он возьмется за нее, нащупывая на земле острый камень, палку – все, что может служить оружием. Она наткнулась на лучевое ружье.

Человек подошел к ней. Мейгри подобрала ружье и с опаской наблюдала за ним. Он остановился, держа руки на виду, показал на нее пальцем.

– Вы ранены.

Голос был грубым и густым. Грязные пальцы были покрыты кровью.

– Ничего серьезного. Царапина.

Мейгри с трудом поднялась на ноги, не сводя глаз с оборванца и стоявшего между ними вездехода. Он двинулся одновременно с ней, и его проворные и грациозные движения снова напомнили кошку. Мейгри держала его под прицелом.

– Не совсем учтиво целиться в того, кто только что спас тебе жизнь, – сказала она ему, – но сегодня я уже допустила ошибку и черта с два сделаю еще одну. Вам придется меня простить.

Он явно не обиделся; скорее его позабавили ее слова. Наклонив голову набок, он уставился на нее глазами, расположенными на разном уровне. Немытые, спутанные волосы закрыли половину его зверского лица.

– Вы управитесь одна?

– Да, – ответила Мейгри. – Я в порядке.

Он коротко кивнул, подошел к трупу и вынул свой нож. Вытерев кровь о кожаные штаны, едва просматривающиеся под тряпками, когда-то служившими одеялом или пончо, он засунул нож обратно к себе в башмак. Больше ничего не сказав, он двинулся прочь.

– Постойте! Кто вы? – крикнула ему вслед Мейгри. – Откуда вы... Почему...

Но он исчез, растворившись среди камней так резко и внезапно, словно превратился в невидимку.

– Благодарю вас, – довольно запоздало прошептала Мейгри.

Ее затрясло. Лучевое ружье, казалось, потяжелело в десятки раз; она чуть не уронила его.

– Прекрати, дура! Не время раскисать.

Но оказалось, что ей трудно сдвинуться с места, трудно оторвать завороженный взгляд от четырех трупов. Женщина лежала на спине, устремив незрячие глаза на поднимающийся к небу дым; особой разницы в выражении мертвых глаз и тех же глаз, когда женщина еще была жива, Мейгри не заметила. Что-то шевельнулось в памяти Мейгри; чья-то рука пыталась отдернуть плотный, тяжелый занавес, закрывавший воспоминания.

– Где-то я видела похожие глаза...

Но воспоминания так и остались в тени, оставив лишь дымный смрад, огонь и смутное чувство страха, из-за которого она никогда не пыталась проникнуть глубже.

А Саган приближался.

Мейгри обошла вокруг вездехода с ружьем на изготовку, осмотрев все вокруг. Никого и ничего. Смахнув пепел от черного одеяния, она забралась в вездеход и проверила бомбу, лежавшую на сиденье. Хрусталь безмятежно искрился в лучах тошнотворно зеленых ласкарских сумерек.

Мейгри осторожно извлекла маячок и бросила его на труп одного из адонианцев. Оме поначалу решит, что его план удался: вездеход выведен из строя. Потом он начнет беспокоиться, почему не возвращаются его люди. А кто будет волноваться насчет этих четверых... или того, другого...

Мейгри тряхнула головой.

Саган приближается.

Она наладила управление вездехода, объехала догорающий заправщик и помчалась по шоссе. Вдали показался Форт-Ласкар.

– Господи, дай еще немного времени. Самую малость...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

О Боже, я бы мог замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны.

Уильям Шекспир. Гамлет. Акт II, сцена 2

– Господи! Таск! Что это? – Нола перекатилась в спальном мешке и вцепилась в наемника, свернувшегося рядом с ней.

Таск со стоном натянул край мешка себе на голову.

– Это малыш. Кошмары у него. У него это уже было на Вэнджелисе после боя.

По космоплану прокатился очередной вопль. Дайен выкрикивал бессвязные слова, тяжело дышал, словно бежал на длинную дистанцию.

– Сходи к нему, – приказала Нола, тряся Таска за обнаженное плечо.

– Ты к нему сходи, – промычал наемник в подушку. – Женщины... лучше... успокаивают, нянчат.

– Не могу, Таск, – шепнула Нола, отодвигаясь и глядя в темноту. – Я... я его боюсь.

Снова крик.

– Закрой глаза! Почему они на меня так смотрят? Закрой глаза! – Дайен судорожно глотнул воздух.

– А я не боюсь? Ладно, иду. Пожалуй, придется, если я собираюсь хоть немного поспать. Какого черта ты вылезла из этой штуки?

В попытках выбраться из мешка Таск слишком резко встал и ударился головой о консоль, под которой они с Нолой спали. Ругаясь на чем свет стоит, он выполз и нащупал лампу. Когда он ее включил, он снова начал ругаться, поскольку резкий свет больно ударил по глазам.

– Эй, малыш! Не волнуйся! – крикнул Таск и босиком побрел в тесную каютку для пилота. Покрутив лампой, он обнаружил койку, оказавшуюся просто полкой, убирающейся перед боем.

Дайен, весь в поту, сидел в постели с открытыми глазами, глядя прямо в темноту, безумно размахивая руками.

– Закрой глаза! – кричал он как в бреду, хватая воздух. – Закрой их, закрой, закрой, закрой их...

Таск присел на край койки.

– Малыш...

Издав вопль, от которого у Таска волосы дыбом встали, он с необычайной силой схватил наемника за плечи.

– Дайен! Черт возьми! Отпусти. Да проснись же! Крепко зажав подбородок юноши, Таск стал трясти ему голову вперед-назад.

Дайен стал вырываться. С широко раскрытыми в ужасе глазами он потянулся к горлу Таска. Наемник уронил лампу на палубу, и она покатилась по неровной поверхности, отбрасывая тени, напоминающие пляску ведьм. Дайен вдруг заморгал, посмотрел на Таска в неровном свете, всхлипнул и обмяк на руках у наемника.

Вздохнув, Таск прижал юношу к себе, взъерошив его взмокшие от пота волосы.

– Все хорошо, – сказал он, неуклюже поглаживая трясущиеся плечи. – Это сон.

– Прости.

Дайен выпрямился. Лицо его было белым от яркого света, а волосы приобрели бронзовый оттенок. Голубые глаза были окружены фиолетовыми тенями, а прокушенные губы кровоточили.

– Прости. Иди спать. Такого больше не будет.

Он лег на пустую койку; подушка валялась на полу. Подняв лампу, Таск взглянул на цифровые часы, показывавшие разное время: космическое время, время на конкретной планете...

– Черт, поздновато снова ложиться. Уже вечер по ласкарскому времени.

– Ласкар? – Дайен приподнялся на локтях. – Хочешь сказать, что мы уже сели?

– Да, я посадил машину ночью, пока ты спал.

– Почему не разбудил?

– Зачем? Разбудить и сказать, что пора спать? Несерьезно, малыш.

– Но... – Дайен покраснел, садясь на койке и ставя ноги на пол. – Мы уже могли выйти, начать поиски...

– Нет, – твердо ответил Таск. – Никто не бродит по Ласкару перед рассветом, если только не свихнулся и не устал от жизни.

– Тогда пойдем сейчас...

– Сбрось обороты, малыш. У нас куча времени. До темноты все закрыто.

Таск, нервно крутивший лампу, освещая ею все, кроме юноши, сел рядом с ним на койку.

– У нас есть время. Почему бы тебе... не рассказать, что с тобой случилось в той рубке на «Непокорном»? Да, знаю. Ничего. Черт возьми, малыш, я же видел твое лицо, когда ты оттуда вышел! Ты был весь в крови от макушки до пяток! За тобой оставались кровавые следы!

Таск ощутил, как мальчишка задрожал, положил ладонь на его руку.

– Знаешь, говорят, помогает, если об этом поговорить...

Дайена трясло. Он помолчал, а потом покачал головой, глубоко вздохнул и посмотрел на Таска спокойными голубыми глазами.

– Нет. Не буду. Я знаю, в чем дело. Я слабак. Трус. Это в крови. Саган мне говорил.

– Этот предатель! Подонок! Это... Это... – Таск кипел, не успевая выплевывать слова, переполнявшие его.

Дайен поднялся.

– Схожу приму душ. Когда выйду, приготовлю завтрак. Моя очередь.

– Завтрак? Я... ты... Я скажу, где...

Не дослушав друга, юноша втиснулся в тесную душевую кабинку и закрылся. Последние слова Таска заглушил шум воды. Наемник повернулся, злобно пнул босой ногой шкафчик, взвыл от боли.

– Отличный удар, – заметила Нола, входя в каюту.

Ее коренастое тело облегал купальный халат. Она прищурилась от яркого света, сделавшего заметными веснушки, рассыпанные по ее щекам.

– Да я забыл, что не надел эти долбаные башмаки! – ответил Таск, хромая по палубе. – Трус! Представляешь, Саган назвал малыша трусом. Этот сукин сын... Попадись он мне на глаза... я бы... я бы...

– Врезал бы как следует, – тихо сказала Нола, обняв Таска.

Он тряхнул головой с раздраженным видом, а потом со вздохом крепко прижал Нолу к себе. Прикоснувшись подбородком к ее голове, он вдохнул аромат спутанных со сна кудряшек.

– Зачем мы здесь, Нола? Зачем мы прилетели? Честно говоря, я боюсь. Ни разу в жизни так не боялся, даже на «Непокорном», когда думал, что нам всем крышка.

Нола откинула голову, взглянула в темно-карие глаза.

– Тогда почему бы не улететь, Таск? Ты же знаешь, что Звездная Леди не посылала нам этого сообщения! Дайен разозлится, но, во всяком случае, останется жи...

Снаружи послышались тяжелые удары. Нола умолкла. Таск медленно отпустил ее.

– Слишком поздно. – Подойдя к пульту, он включил внешнее переговорное устройство. – Слушаю. Кто там?

– Ансельмо, – послышался в ответ хриплый гул. – Здесь вас кто-то спрашивает.

– Что ты ему сказал?

– Что велено. Но он, кажется, не поверил.

– Нет, не поверил, – вмешался еще один голос.

– По-моему, Таск, тебе лучше выйти, – прогудел Ансельмо. – Скорее! Он наставил на меня пистолет.

– Прошу прощения за использование силы, Дайен Старфайер, – сказал посланец бесцветным голосом, глядя на них пустыми глазами. Лазерный пистолет он спрятал в кобуру на спине. – Но хозяин упорно мне лгал.

– Как вы нас нашли? – спросил Таск.

Дайен, осмотревшись вокруг, подивился, как их вообще могли здесь отыскать. Над головами, на фоне противно зеленого неба мигала огромная неоновая надпись: «КОМПАНИЯ АНСЕЛЬМО ОБЛОМКИ И ДИКАРЬ». Под неоновыми буквами висел щит: «10 КВАДРАТНЫХ ГЕКТОМЕТРОВ ТЩАТЕЛЬНО ПРОВЕРЕННЫХ БЫВШИХ В УПОТРЕБЕЛНИИ ЗАПЧАСТЕЙ. НАИБОЛЬШУЮ ЦЕНУ ДАЕМ ЗА РАЗБИТЫЕ КОСМОПЛАНЫ, ЧЕЛНОКИ, АНДРОИДОВ И РОБОТОВ. МЫ ИХ БЬЕМ, МЫ ИХ ПРОДАЕМ».

– Зачем мы сели на этой свалке? – тихо спросил Дайен у Таска.

– Это ж отличная «крыша», малыш. Была, – добавил Таск, подозрительно глядя на посланца. – Я спросил, как вы нас нашли.

– Неважно. Я должен незамедлительно доставить вас к леди Мейгри. Вы идете?

– Еще как важно! В чем дело, Ансельмо?

Таск придвинулся бочком к хозяину свалки, высокому и необхватному человеку неопределенной расы.

– Леди Мейгри! С ней ничего не случилось? Ей что-то угрожает? – воскликнул Дайен, подойдя к посланцу.

– В настоящее время она жива и здорова,– ответил гонец, не сводя с Дайена взгляда, то ли видя его, то ли нет. – Пока мы говорим, обстановка меняется. Вам не следует тратить время.

Ансельмо вполголоса сказал Таску:

– Сегодня утром я заметил, как эта тварь бродит по территории. Ума не приложу, как он перемахнул через забор. Все под током. В общем, сказал я ему, что мы еще не работаем, и предложил подойти к вечеру. Он спросил, не видел я космоплан, соответствующий этому описанию. – Ансельмо мотнул здоровенной головой в сторону космоплана Дайена. – Я ему сказал, что такой битой машины у нас нет, а он тогда, не сказав ни слова, достает этот хренов бластер и начинает угрожать сделать мне дырку в животе.

– Тебе ничего не угрожало, – заметил Таск. – Нет такого лазера, чтобы продырявил твое брюхо. Так ты и привел его к нам?

– Он забыл сказать вам, Мендахарин Туска, что может поискать похожий космоплан, если я заплачу ему вперед.

– Ладно, какая разница, как он нас нашел, – нетерпеливо бросил Дайен. – Надо идти...

Таск одарил Ансельмо свирепым взглядом. Что-то проворчав, тот пожал жирными плечами.

– Дело прежде всего, Таск. Кстати, о деле. С тебя десять кильнеров.

– Десять? – изумился Таск.

– За ночь.

– Ах ты, ворюга! Да провалиться мне, если я стану платить...

– Таск! – сердито оборвал его Дайен. – Пошли...

– Заплатишь, – хладнокровно ответил Ансельмо. – У меня самая дешевая площадка в округе. Пожалуй, единственная в округе. Больше вам некуда податься. Все переполнено. Нынче большой прием. У Снаги Оме. Народ слетается со всей галактики.

Нола ахнула.

– Снага Оме!

Посланец обратил на нее отсутствующий взгляд.

– Вам известен Снага Оме?

– Ага, конечно, – нервно хихикнула Нола. – Любая девушка знает про Снагу Оме. Он во всех журналах. Я и забыла, что он живет на этой планете. Мечтаю увидеть его дом!

Она подошла к Таску, взяла его за руку, крепко сжала.

– А кто эта голозвезда, с которой он крутился недавно? Ты знаешь, я ее еще показывала генералу Дикстеру.

– Дикстеру? – озадаченно уставился на нее Таск. – Дикстер никогда в жизни не ходил в голо...

– Да, дорогой, – промурлыкала Нола, всаживая ногти ему в руку, – ты знаешь ту, про которую я говорю. Та, по которой он сох когда-то... с длинными светлыми волосами...

Дайен с нетерпеливым вздохом обратился к посланцу.

– Пойдемте.

Тот медленно кивнул.

– Ваши друзья пойдут?

– Они, похоже, остаются поболтать про голозвезд...

– Идем, малыш, – откликнулся Таск, посмотрев на посланца. – Надеюсь, вы не станете возражать, если мы возьмем оружие. Вы же сами сказали, что возможна опасность.

Наемник показал на свой бластер. У Нолы был игольчатый пистолет. Дайен неуклюже носил гемомеч, еще не привыкнув к нему. Свисавшая с пояса рукоять билась о бедро, и ему приходилось постоянно ее придерживать. Посланец мельком взглянул на обычное оружие, задержавшись подольше на гемомече, но в его глазах не появилось и проблеска интереса. Он снова медленно кивнул.

– Оружие не помешает.

– Рад, что вы так думаете. С твоего разрешения, Ансельмо...

– Деньги, – молвил Ансельмо, внушительной преградой становясь на пути Таска. – За неделю вперед. И кое-что за причиненные неудобства.

– Какие неудобства?

– За ствол, нацеленный мне в брюхо!

Таск с недовольным видом извлек кошелек из кармана своей пустынной робы и бросил несколько купюр на грязную ладонь торговца хламом. Таск сделал шаг, но его схватила за плечо крепкая, как клещи, рука.

– Не подумай, что я тебе не доверяю, – заметил торговец и начал неторопливо пересчитывать деньги.

Дайен и гонец пошли вперед, к небольшому вертолету, стоявшему на ровной, залитой зеленым светом площадке.

– Отлично, – сказал Ансельмо, засовывая деньги в засаленный бумажник, который бросил в бездонный карман. – Будь спокоен и не устраивай беспорядка, ладно?

– Ладно, свое место на твоей мусорке я оставлю чистым. Скажи, Ансельмо, – небрежно поинтересовался Таск, не сводя глаз с гонца, – ты знаешь всех и каждого на этой планете и в окрестностях. Ты когда-нибудь видел этого парня?

Ансельмо хрюкнул, покачал головой.

– И больше не увижу. Когда вернешься, Таск, – если вернешься, – не приводи с собой этого мертвяка.

Ансельмо вперевалочку вернулся к воротам и закрыл их за собой.

Таск хотел пойти за Дайеном, но Нола его удержала.

– Ну что еще? – раздраженно спросил он. – Идем или не идем?

Он попытался потащить ее за собой, но крепко сбитую Нолу было не так-то просто сдвинуть с места.

– Послушай, солнышко, – умоляющим тоном заговорил Таск, – не можем же мы отпустить Дайена с этим покойником...

– Можешь меня послушать хоть минуту? – прошипела Нола. – Пойдем, раз уж тебе так надо, но медленно. Он ведь говорил про Снагу Оме! Я насчет него узнавала для генерала Дикстера!

– Да? – Таск все еще думал про голозвезду.

– Тот гений оружия на Вэнджелисе! Тот, что общался с лордом Саганом! Я узнала, что этот самый Оме работал на Вэнджелисе над каким-то сверхсекретным проектом. Я рассказала Дикстеру, что узнала. Он больше ни разу не говорил со мной про Оме, а когда я спросила генерала, он сделал такое смешное лицо, поджал губы и сказал, чтобы я забыла это имя. Было это как раз перед боем с коразианцами.

– Вот оно что, – с горечью сказал Таск. – Дело начинает проясняться. Поэтому-то Саган на нас и наехал. Мы ему были не нужны, ему нужен был Дикстер, и ему пришлось обставить это так, чтоб никто ничего не заподозрил. А Дикстер это знал. Поэтому и предупредил, чтобы мы были готовы. А теперь он у Сагана! Дьявол! Я знал, что нам нельзя улетать!

Таск остановился с нерешительным видом, словно решая, не вернуться ли назад.

– Таск, – прошептала Нола, – возможно, Дайен попал по случайности на эту планету, где живет Снага Оме. Возможно, по случайности этот гонец проявил какие-то признаки жизни, когда прозвучало имя Оме...

– Да, – перебил Таск, – а я, возможно, – председатель комитета по сбору денег на установление диктатуры Дерека Сагана! Но при чем здесь малыш?

– Не знаю. Но если Дикстер еще жив, как сказал Линк, мы, возможно, принесем ему здесь больше пользы, чем в любом другом месте. Не говоря уж о том, что надо присматривать за Дайеном. Но думаю, нам надо быть осторожней.

Они подходили к вертолету. Дайен ждал их, всем своим видом изображая нетерпение.

– Да, пожалуй, ты права, – сказал Таск, положив руку на свой лазерный пистолет. – Постой-постой, – добавил он, присвистнув. – А откуда этот мертвяк узнал мое настоящее имя?

Вертолет, управляемый гонцом, тарахтел в горячем и сухом воздухе Ласкара. Дайен, сидевший впереди, заметил в отдалении справа крупную космическую базу. Примостившийся у него за спиной Таск пояснил, что это Форт-Ласкар. Сверкающие слева высокие здания относились к городу Ласкару. Они пролетали над окраинами. Пустынные улицы казались такими же мертвыми, как глаза гонца.

– Вид заброшенный, – заметил Дайен.

– Что? – сквозь шум винта отозвался Таск.

– Вид заброшенный!

– Э, малыш, еще не вечер! – крикнул в ответ Таск. Дайен сделал вид, что понял. Вертолет отвернул от города и полетел над пустынной местностью. Единственным признаком цивилизации была лента шоссе, проложенного через пески. Шоссе имело такой же заброшенный вид, как и погруженный в дремоту город, не считая черного густого дыма, поднимавшегося в безоблачное небо.

– Что-то горит! – показал Дайен.

– Заправщик, – заметил Таск, изогнувшись, чтобы посмотреть.

Пилот вел вертолет над шоссе, обойдя дым. Он показал на обширное пространство, поросшее буйной растительностью, вдруг появившееся среди песков.

– Поместье Снаги Оме.

Дайен мельком взглянул в ту сторону, в то время как Таск и Нола, казалось, очень сильно заинтересовались этим местом, и юноша вяло подумал, каково быть знаменитостью, когда твоя физиономия постоянно мелькает в журналах и на видео, а людям не терпится узнать, что ты ел на завтрак, с кем ты спал после обеда.

«Будь я королем... – Дайен остановился, чуть не расхохотавшись. – Королем! Да какое я право имею даже думать о том, чтобы вернуть трон, который мой дядя потерял из-за слабости и нерешительности, трон, которого так и не увидел отец.

«Королями становятся, королями не рождаются» – так сказал мне Саган. А пока я терплю неудачу во всем, за что бы ни брался. Я не подчинился приказам, завел отряд храбрецов в ловушку, а потом никак не мог собраться с духом, чтобы их вывести. Они погибли из-за меня. Меня взяли в плен коразианцы, из-за чего Сагану и Мейгри пришлось идти мне на помощь, причем мы все трое чуть не погибли.

Нет, конечно, это я сумел собрать загнанных в угол наемников на «Непокорном», я придумал, как помочь им бежать. Пожалуй, можно сказать, что я рисковал жизнью, когда в одиночку штурмовал рубку.

Штурмовал. Большинство из них даже не были вооружены. А те, что имели оружие, даже целиться в меня не стали. «Малыш. Иди поиграй, малыш». Они не воспринимали меня всерьез. Потом, конечно, они меня приняли всерьез. Все. Ни один не выжил».

– Малыш! – Таск тряс его за плечо и орал ему в ухо. – Ты как? Что-то ты позеленел. Ни разу не летал на вертолете? Если тошнит, перегнись за борт...

Дайен сделал, как было сказано, и метнул на ласкарский пейзаж большую часть завтрака. Таск держал его за шиворот, чтобы не выпал.

Его королевское величество.

Вертолет сел в каменистый каньон, расположенный в совершенно безлюдном месте. Гонец, судя по всему, сделал несколько кругов, чтобы показать пассажирам окрестности, или, вероятно, чтобы запутать их. Дайен быстро потерял ориентацию, а по обрывку негромкого разговора Таска и Нолы после посадки он понял, что Таску удалось не больше.

Строение, сооруженное на выжженном солнцем камне, выглядело нелепо и весьма неуместно. Оно состояло из странного сочетания совершенно одинаковых по размеру прямоугольных панелей.

– Словно карточный домик! – прыснула Нола.

– Сборный, – буркнул Таск.

– Это как? – поинтересовался Дайен.

– Дом вдали от дома. Для тех, кто не любит расставаться с удобствами. Эти панели можно погрузить на любой транспорт средних размеров – типа челнока. Панели сделаны из прочнейшего картона. Они легкие, тверже дерева, почти как сталь. Их соединяют, и потом они могут стоять годами. Однако довольно странное место для леди Мейгри. Тебе не кажется, малыш?

Дайен разглядывал дом, воздвигнутый в пустыне. У него не было ни окон, ни дверей. От него не доносилось ни звука. На посадочной площадке, неподалеку от них, стояли еще несколько вертолетов. Поблизости стоял еще и космический челнок. Зеленое солнце, проплывавшее к горизонту, отбрасывало длинные тени, перемещавшиеся по картонному домику, меняя его обличье: он то удлинялся, то становился короче, то ниже. Дом казался более живым, чем все, что его окружало.

– Прошу, – вежливо показал гонец в сторону дома.

– Леди Мейгри там? – остановил его Дайен. Лицо посланца выражало не больше, чем камень, на котором он стоял.

– Не совсем, – ответил он.

– Что вы имеете в виду? – Дайен ощутил приступ страха и тут же обозлился на себя. Краем глаза он заметил бластер в руках Таска, увидел, как Нола хладнокровно наводит игольчатый пистолет. – Мы не сделаем ни шагу, пока вы не скажете, что происходит!

– Я расскажу вам все, что вы хотите знать, Дайен Старфайер, – послышался голос.

У входа в картонный домик стоял человек. На нем были алые одежды. По его сгорбленной осанке можно было решить, что это глубокий старик. Однако движения у него были резкими, голос – сильным. Он пошел им навстречу, удивительно быстро преодолевая разделявшее их расстояние. Он приблизился к Дайену и сбросил с головы алый капюшон.

Дайен повидал немало необычных форм галактической жизни, в том числе и инопланетян, считавшихся уродливыми, с точки зрения людей: создания с глазами на месте ступней, создания с головами в районе живота, существа, напоминающие цветную капусту, только еще кудрявей. Но ничего отвратительнее на вид, чем этот человек, Дайен еще не видел.

Лысая голова поддерживалась тонкой шеей, способной, как могло показаться, сломаться под ее весом. Лоскуты шелушащейся кожи, сухой и потрескавшейся, покрывали выпуклый лоб. На затылке сзади виднелись два крупных нароста, а по шее, лицу и черепу проходили рубцы. Хотя температура в этом месте явно превышала сто градусов по Фаренгейту, Дайен заметил, что старик, одетый в тяжелые шерстяные одежды, трясется, словно от холода.

Старик сделал гостеприимный жест костлявой рукой. Рубцы на руке извивались, как змеи. При этом на землю посыпались куски мертвой кожи.

Старик заговорил смиренно и почтительно:

– Добро пожаловать в мой дом... Ваше величество.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Станствия закончились встречей влюбленных.

Уильям Шекспир. Двенадцатая ночь. Акт II, сцена 3

– Схема готова, ваша светлость.

– Уже? Давай!

Мейгри расхаживала по тесной кабине космоплана, четыре шага в одну сторону, четыре в другую. Она чуть не подпрыгнула, когда заговорил Икс-Джей, потом вцепилась в спинку кресла пилота и склонилась над экраном.

Появилось трехмерное изображение хрустальной бомбы, скручивающей пространство. На схеме были подробно показаны сложные электрические цепи и элементы конструкции.

– Поверни на сто восемьдесят, – велела Мейгри. Компьютер повиновался.

– Назад на девяносто.

Бомба на экране послушно повернулась. Мейгри рассмотрела ее со всех сторон, сверху и снизу. Вдруг она ахнула и села в кресло.

– Господи! – прошептала она. – Что я наделала?

– Что вы наделали! – нервно поинтересовался Икс-Джей, которому не понравился ее голос. Ему вообще не нравилось, что на борту его космоплана находится мощная бомба.

– Вот почему Снага Оме хотел ее вернуть. Не продать кому-нибудь другому, а самому использовать! А я сама натолкнула его на эту мысль! Господи. Господи...

– Вы дали ему средство снарядить бомбу? – ошарашенно спросил Икс-Джей, дополнив несколько обрывочные восклицания Мейгри. – Вы уверены, ваша светлость? Прошу прощения, мадам, но я проанализировал устройство бомбы и пересмотрел всевозможные виды оружия, известные людям и инопланетянам, да еще несколько, известных только мне. Ничего. Совершенно ничего. Поэтому я не представляю, каким образом...

– Попробуй это, Икс-Джей.

Взяв стилос, Мейгри сделала набросок на экране и ввела эскиз в схему. Рисунки полностью совместились.

– И вот такой химический состав. Она прочитала формулу.

– Ничего себе! – произнес ошеломленный Икс-Джей. – Это оно! Взять одну такую восьмиконечную штуку, вставить ее в бомбу и... ба-бах! Но что это такое? Момент, проверю. Это... это... О Господи.

Компьютер погрузился в неприятное молчание.

– Да, – устало сказала Мейгри. – Звездный камень. Звезда Стражей. Он совершенен. Саган мог не сомневаться, что это единственное вещество, которое есть только у него. И у меня, конечно. А где была я, когда он разрабатывал бомбу? Далеко, и никакой опасности с моей стороны не грозило. А потом я возвращаюсь и начинаю представлять собой угрозу, как только узнаю о бомбе, а затем Джон Дикстер, мой бедный Джон, натыкается на эти сведения, а потом... потом... и что я делаю потом? Отдаю свой звездный камень адонианцу! Снага Оме, естественно, не мог не разглядеть в камне запала для бомбы. Ведь он делал эту проклятую бомбу!

– Прошу прощения, ваша светлость, – неловко заговорил Икс-Джей, растроганный ее явным отчаянием. – Уверен, все не так плохо, как кажется.

– Нет. Не надо. Подожди, – остановила его Мейгри. Она уронила голову на сложенные руки. Господи, как же она устала! Ей хотелось лечь, заснуть и никогда не проснуться...

Она подняла голову. Что с ней творится? Ужасная встреча на шоссе. Вид этих существ потряс ее, лишил ее сил, воли к борьбе. В конце концов, бомба у нее. Она сохранит ее, найдет способ вернуть камень. Звезда Стражей, взятая силой, имеет свойство возвращаться к владельцу. Но если ее отдали добровольно?

Убрав с лица волосы, она заставила себя сосредоточиться. Время уходит. Челнок Сагана уже приземлился в Форт-Ласкаре. Сразу он не послал своих людей захватить ее. Она предположила, что протокол, к счастью, должен соблюдаться любой ценой. Он должен нанести визит вежливости бригадному генералу.

«Вдобавок, – горько призналась себе Мейгри, – торопиться некуда. Саган знает, что мне некуда деваться!»

– Ты закончил анализ? – спросила она у компьютера.

– Да, ваша светлость. Превосходная работа. Мои поздравления изготовителю.

– Он наверняка будет польщен, – сухо заметила Мейгри.

– Как вы и предполагали, ваша светлость, это свертывающая пространство бомба, известная также под названием «цветовая» бомба...

– Я знаю, что это такое! Она в рабочем состоянии?

– Абсолютно, ваша светлость, – зловеще ответил Икс-Джей.

– Можно ли ее как-нибудь уничтожить?

– В снаряженном виде? Только привести ее в действие.

– Понятно. Отработай следующую ситуацию: можно ли ее взорвать, если вставить звездный камень и знать правильный код?

– Отрабатываю.

Через некоторое время компьютер заговорил, но уже без лишних слов, негромко.

– Да, мадам.

– А если бомба не снаряжена, может ли какая-то внешняя сила ее взорвать?

– Нет, мадам.

– Я должна быть совершенно уверена. Если, предположим, космоплан взорвется сию минуту, что произойдет с бомбой?

– Ничего, не считая того, что к ней пристанут куски расплавленного рваного металла. И наши останки в придачу, – добавил Икс-Джей, приглушив громкость.

– Хорошо. Я... Тихо!

Уж не шаги ли это на бетоне снаружи? Мейгри удержалась от искушения открыть панель, закрывающую обзорный экран.

– А сейчас, компьютер, ввожу следующие команды. Свои слова она сопровождала действиями, лишавшими мозг компьютера любых возможностей выбора.

– Будешь все выполнять без вопросов.

– Да, ваша светлость.

В голосе компьютера Мейгри послышалась легкая дрожь.

– Если кто-нибудь, кроме меня, совершит попытку забрать бомбу из космоплана, ты самоуничтожишься, взорвешь космоплан и любого, кто в него заберется.

– Да, мадам.

– Ты отдашь бомбу только мне, после сличения голоса, а также... – Мейгри почти не колебалась, – при виде звездного камня, известного под названием Звезда Стражей. У тебя есть изображение камня, его химическая формула и результаты анализа. Я записала все это утром. Это должен быть мой камень, и ничей другой.

У Сагана свой, но каждый звездный камень, вырезанный из отдельного куска, имел небольшие особенности. Различия были почти неуловимые, эфемерные, почти не поддающиеся описанию. Существовала легенда, по которой звездный камень поглощает часть души своего владельца, а отсюда бытовало поверье (ни разу не подтвержденное), что со смертью владельца внутренний свет камня меркнет и он темнеет.

– Да, миледи, – ответил Икс-Джей и после паузы добавил: – Возле космоплана снаружи стоят двое, миледи.

– Они пытаются забраться?

– Нет, миледи. Просто стоят и ждут.

– Кто?

– Почетная гвардия, миледи. Герб лорда Сагана.

– Благодарю, Икс-Джей.

Все должно быть пристойно: ни вооруженных солдат, бьющих по люку прикладами, ни угроз взорвать космоплан. Просто стоят двое и ждут.

Мейгри поднялась. Она ответит любезностью на любезность. Она может позволить себе быть великодушной. Ведь она победительница.

Спустившись по трапу, Мейгри оказалась лицом к лицу с центурионами, стоявшими по стойке «смирно». Вокруг космоплана собрались многочисленные зеваки, чтобы поглазеть на происходящее и обменяться последними слухами. Космическая база, которую почтил своим визитом сам Командующий, была освещена ярко, как днем. Резкий белый свет отражался от парадных шлемов Почетной гвардии, сверкал на нагрудниках, украшенных изображением феникса, поднимающегося из пламени.

Полные римские доспехи – древние, архаичные, непрактичные в мире, обитатели которого могли перемещаться в пространстве быстрее скорости света, но они придавали ощущение какого-то постоянства, уверенности. В таких легионы Цезаря шагали туда, где, как они считали, заканчивается их небольшой мир. Войска Сагана передвигались в таких по вселенной, считавшейся теперь небольшой. Человечество пережило тысячи веков, пережило свои безрассудства, глупости, жадность и предрассудки. И выжило, благодаря тому, что среди зла попадалось благородство и достоинство.

А может, благородные и достойные выжили вопреки самим себе.

Мейгри прищурилась от яркого света и вгляделась в застывшее лицо одного из охранников.

– Вы Маркус? Верно?

Суровое лицо чуть-чуть смягчилось. Охраннику было приятно, что его узнали, вспомнили.

– Да, миледи.

– Как поживаете, Маркус?

– Хорошо, спасибо, миледи. Маркус покраснел, отвел глаза.

– Командующий передает вам, миледи, наилучшие пожелания и почтительно просит вас прибыть в кабинет бригадного генерала Гаупта.

– Иначе говоря, немедленно явиться к нему, не то меня пристрелят. Так? – поинтересовалась Мейгри.

Маркус покраснел еще больше.

– Да, миледи, – тихо сказал он, бросив на нее быстрый взгляд. На лице у него появилась озабоченность. – Вы ранены, миледи?

Мейгри прикоснулась к рваной ссадине на шее. Она совсем про нее забыла в спешке и волнении. Кровь свернулась, закрыв рану, но вид должен быть ужасным.

«Я вся, должно быть, ужасно выгляжу», – поняла она, опустив глаза на свой панцирь, заляпанный грязью и забрызганный кровью – в том числе и ее собственной. Она не причесывалась и не умывалась. Но гемомеч у нее на поясе. А на шее должен висеть звездный камень...

Мейгри схватилась за пустое место на груди, выпрямилась, отбросила назад светлые волосы.

– Нельзя заставлять милорда ждать, – сказала она и неожиданно пошла вперед.

Она двигалась так стремительно, что охранникам, к радости толпы, пришлось почти бежать за ней.

В штабе было тихо, не то что на улице, где собрались толпы желающих взглянуть хоть одним глазком на легендарного лорда Сагана. Военные полицейские пропускали только тех, у кого были дела. Мейгри они разглядывали очень пристально, словно не могли понять, какие дела связывают эту окровавленную и грязную особу и его светлость. Впрочем, ее охранники гарантировали проход. Никто их не остановил.

Внутри штаба вместо полицейских стояла личная охрана Сагана. Сюда не пускали никого. Маркуса остановили, заставили сказать пароль, хотя Мейгри понимала, что они должны знать друг друга лучше, чем родных братьев, поскольку годами находились рядом. Саган принял чрезвычайные меры безопасности. Не из-за нее же! Что случилось?

Мейгри кожей чувствовала опасность.

Центурионы стояли и в приемной Гаупта; даже его адъютанта сменили угрюмые, неразговорчивые охранники. У каждой двери был другой пароль; Маркус помнил все и ни разу не запнулся. Каждый охранник отдавал им честь, прижимая руку к груди, и пропускал дальше.

Перед кабинетом Гаупта стоял капитан Почетной гвардии. Обратившись к Мейгри, он вежливо извинился за неудобство и попросил подождать минуту, пока он не объявит о ее прибытии. Он открыл дверь и вошел.

– Леди Мейгри Морианна.

– Пригласите ее светлость, – послышался холодный, повелительный голос Сагана.

Мейгри уже несколько часов слышала этот голос. Почему же так взволновалась кровь в жилах, когда она услышала его наяву?

Капитан вернулся, придержал для нее дверь, поклонился, когда она прошла мимо него. Мейгри, осознававшая, как она выглядит со стороны – неестественный румянец на бледных щеках, засохшая кровь на шее и панцире, нечесаные, неприбранные волосы, – не взглянув на капитана, вошла в кабинет бригадного генерала Гаупта.

Бригадир, великолепный в своем парадном мундире, вскочил на ноги, словно его дернули за веревочку. Мейгри едва удостоила его взгляда. Саган тоже поднялся, чтобы ее приветствовать. При своем росте он выглядел изящно; его фигуру облегали складки красного плаща с золотой каймой.

На нем был парадный панцирь римского типа, похожий на панцири его людей. Держа шлем на сгибе левой руки, он сделал несколько шагов вперед, протянул правую руку и поднес к губам правую руку Мейгри.

Ладонь к ладони. Пять шрамов, сделанных гемомечом на ее руке, прижались к пяти шрамам, сделанным мечом крови на его руке. Тайный сигнал, придуманный ими давным-давно, предупреждавший о прямой, отчаянной, неминуемой опасности.

Мейгри, испытавшая изумление, недоумение, подозрение, вздрогнула от прикосновения его губ, руки, показавшейся ей очень горячей.

– Миледи, прошу прощения за то, что без вашего позволения открыл ваше истинное имя, но я почувствовал, что нам больше нет нужды прибегать к псевдониму «майор Пенфесилея».

– Как изволите, милорд, – ответила она вслух, после чего так же быстро, как их взгляды, между ними замелькали мысли. «В чем дело? Что происходит? Какая-то уловка? Если так, не выйдет!»

Она напряженно искала в нем проблеск торжества, насмешливую улыбку.

Вместо этого она увидела страх.

«Никаких уловок, миледи».

Выпустив ее руку, он церемонно поклонился, повернулся вполоборота и вернулся к столу Гаупта. Взяв со стола какой-то предмет, он показал его Мейгри.

– Примечательная вещь, не правда ли, миледи? Когда вы это получили, Гаупт? По-моему, совсем новое.

У бригадира вид был очень испуганным.

– Д-да, гражданин генерал, – запинаясь, заговорил он. – Это подарено мне... самим президентом. В честь м-моей отставки.

– Я не знал, что вы выходите в отставку, бригадир, – любезно заметил Саган.

– Я... я т-тоже, – пролепетал Гаупт. Всю его лысую голову покрывали капельки пота. Он начал опускаться в кресло, остановил себя и, покраснев, снова вскочил на ноги.

– Вы знаете, что это такое? – осведомился Саган, держа предмет в руке.

– Пресс-папье? – догадался злосчастный бригадир.

– Из гелиотропа. – Саган держал предмет прямо под светом люминесцентных ламп. – Гелиотроп, вырезанный в форме шара, установленный на обсидиановое основание. Гелиотроп, миледи.

Мейгри не могла вымолвить ни слова. Горло у нее болезненно сжалось, оно болело и горело, язык распух, во pтy пересохло. Саган бросил на нее пристальный предостерегающий взгляд, и она поняла, что он хочет что-то сказать. Если его намеки правдивы, то тогда за ними наблюдают и прослушивают каждое их слово. Но ей потребовалось сделать усилие, чтобы выговорить слова непослушными губами.

– Как... как интересно, милорд, – произнесла она еле слышно. «Не может быть, что он жив! Он умер после революции. Ты убил его! Его смерть на твоем счету!»

«Твоя смерть тоже числилась на мне».

Саган повернулся к ней лицом, держа в руке между ними гелиотроп, и безмолвно потребовал: «Посмотри на меня и скажи, что это уловка».

Мейгри не нужно было на него смотреть. Она уже посмотрела. Слишком многое объясняется. Память отодвигает черный занавес, из могилы поднимается рука, пытаясь затащить ее назад, в то ужасное время.

– Миледи плохо.

Сильная рука обхватила ее, поддержала. Пол необъяснимым образом стал уходить из-под ног.

– Капитан, стакан воды! – крикнул Саган, усаживая ее в кресло.

– Бренди, – поправила его Мейгри. – Чистого. Без льда.

Командующий пристально посмотрел на нее, скупо улыбнулся.

– Тогда бренди, – бросил он.

Вошел капитан с небольшим, как отметила Мейгри, стаканом зеленой жидкости, поставил на стол справа от нее и вышел, закрыв за собой дверь.

Саган нагнулся, подобрал пресс-папье, которое обронил, чтобы поддержать Мейгри, неторопливо поставил его на бригадирский стол. Гаупт, понимавший, что что-то происходит, но не знавший, что именно, имел вид человека, страстно желавшего плюхнуться в кресло, но вынужденного стоять, пока не сел начальник. Но Саган облегчил его участь.

– Прошу садиться, бригадир.

Гаупт с благодарностью опустился на свое место, безвольно положил руки на стол и стал смотреть на пресс-папье.

Мейгри медленно, маленькими глотками выпила бренди; благодатное тепло огненной жидкости вернуло ее к жизни. Никто из присутствующих не произносил ни слова, даже те, кто мог общаться мысленно. Мейгри знала, что их слушатель может слышать слова, но никак не могла вспомнить – это было семнадцать лет тому назад, – способен ли он подслушивать их мысли.

– Вам лучше, миледи? – серьезно спросил Саган.

– Да, милорд, благодарю. Прошу прощения за слабость. Рана незначительная, но... иногда болит.

Рука у нее задрожала; она быстро поставила стакан.

– Ваша встреча со Снагой Оме прошла успешно? Она бросила на него быстрый взгляд.

– Как правило, мне сопутствует успех во всех моих начинаниях, милорд, – холодно ответила она.

– Надеюсь, кровь на вашем панцире не принадлежит моему любезному другу адонианцу?

– Нет, – ответила Мейгри, глотнув еще бренди, чтобы говорить дальше. – На меня напали на обратном пути к базе. Скорее всего, наркоманы. Без особой цели...

Гаупт покрылся смертельной бледностью.

– М-миледи! Я не знал! Я предлагал ей сопровождение, милорд!

– Вы не виноваты, бригадир, – сказала Мейгри, тускло улыбаясь. – Я знала, каким опасностям подвергаюсь. Ничего страшного не произошло. Я вернулась.

– С тем, что вам было поручено приобрести? – спросил Саган.

– Если вам угодно так выразиться, милорд. Командующий скользнул взглядом по ее груди, по тому месту, где должен быть звездный камень. Мейгри поднесла руку к горлу; ее душила почти физическая боль. Она отвела от него глаза, остановила невидящий взгляд на пресс-папье из гелиотропа.

Саган медленно выдохнул, резко повернулся, зашуршав плащом, скрипнув башмаками.

– Несмотря на все возражения миледи, бригадир, не думаю, что она чувствует себя хорошо.

– Я пошлю за врачом...

– Благодарю, сэр, но в этом нет необходимости. Миледи нуждается в отдыхе где-нибудь в спокойном месте. Я доставлю ее на свой челнок. Прошу, леди Мейгри.

Саган подал ей руку. Никто не может сравниться с ним в лицедействе. Мейгри встала, легко опустила пальцы на руку Командующего. Гаупт снова поднялся с таким видом, словно у него едва хватило на это сил. Вежливые поклоны, церемонные пожелания спокойной ночи. Мейгри с Саганом подошли к двери.

Командующий оглянулся.

– Бригадир, вы отлично справились с поручением помочь леди Мейгри. Терпеть не могу терять хороших офицеров. Возможно, я смогу сделать что-то для вас по поводу вашей отставки.

Мейгри оглянулась на генерала. Лысая голова Гаупта лоснилась, струйки пота стекали по шее на тугой воротник с позументами. Ему предложили выбрать, на чью сторону встать, и он понимал это. Он обрел твердость духа, выпрямился.

– Да, милорд. Благодарю вас, милорд.

Милорд. Не гражданин генерал. Саган улыбнулся и многозначительно посмотрел на пресс-папье, стоявшее на столе.

– На вашем месте, сэр, я бы избавился от этой вещи, – сказал он и вышел вместе с Мейгри.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Вы не видали у нее платка...

Уильям Шекспир. Отелло. Акт III, сцена 3

Путь к челноку Командующего пролегал по коридорам и туннелю под землей, под стартовыми и посадочными площадками, взлетными полосами и вертолетными стоянками. Мейгри и Саган шли по застеленным коврами коридорам в одиночестве; Почетная гвардия очистила маршрут от местного военного персонала и тех, кто был не отсюда, – например, журналистов, налетевших на Форт-Ласкар подобно саранче, так досаждавшей Снаге Оме.

Примерно через каждые двадцать шагов стояли неподвижные охранники. Капитан и еще четверо следовали за Саганом и Мейгри на почтительном расстоянии. В коридорах было тихо, пустынно. Каждый слабый звук – звяканье панциря, приглушенные шаги, шорох плаща Командующего; вздох, – казалось, усиливается в этой тишине.

Мейгри убрала ладонь с руки Сагана.

– Полагаю, милорд, теперь мы можем закончить наш небольшой спектакль?

– «Весь мир – театр», миледи; впрочем, догадываюсь, вы имеете в виду что-то более конкретное.

– Признаться, ваш фарс неглупо задуман и хорошо поставлен. Реквизит в виде пресс-папье – великолепен. Гаупт сыграл свою роль восхитительно. Вам обоим нужно выступать в балагане!

Мейгри замолчала; ее душил гнев. Саган ее одурачил. Ещё несколько минут назад она была очень напугана. Она ускорила шаги, чтобы немного опередить его.

Ничего не сказав, Саган продолжал ровно и размеренно шагать по коридору. Его мысли были наглухо закрыты для Мейгри. У нее же в голове царил хаос, ее мысли метались, сталкивались, как испуганные мыши; странные мертвые глаза нападавших, гелиотроп, страх Сагана. В глубине души Мейгри понимала, что, если сумеет все это последовательно выстроить и хладнокровно обдумать, ей откроется истина. Но это значит – открыть черный занавес.

– Где мальчик, леди Мейгри? – спросил Саган.

– Не имею понятия. А что? Ты опять его упустил? Мейгри шла вперед не оглядываясь, прямо держа голову.

– Просто подумал, может, ты знаешь. Ведь ты же его Страж.

Выстрел попал в цель. Мейгри непроизвольно поднесла руку к груди, схватилась за звездный камень, которого там не было. Она ощутила жгучую боль, слезы слепили ей глаза. Резко развернувшись и изменив направление, она направилась обратно, к своему космоплану. Саган не пытался остановить ее. У него не было в этом нужды. Охранники сомкнули ряды, окружили ее, преграждая путь. Мейгри остановилась. Волосы упали ей на лицо. Она проклинала его, проклинала себя. Его ладонь легла на ее плечо.

– Пойдемте, миледи, – тихо сказал он. – Вы плохо себя чувствуете.

* * *

Челнок Командующего стоял на окраине базы, вдали от всех строений, на обширной бетонной площадке. Проход в зону был запрещен. Вокруг стояли кордоны из военной полиции форта, часовыми были охранники, а вокруг машины было установлено стальное кольцо. Внутри корабля было темно; горели только лампочки, относящиеся к системам, работающим на земле. Экипаж челнока сноровисто и безмолвно занимался обычной работой.

Саган и Мейгри прошли в личные апартаменты Командующего. Он учтиво посторонился, пропуская Мейгри, ответившую ему легким поклоном. Миновав его, она оказалась в помещении, освещенном одной потолочной лампой направленного света.

– Меня не беспокоить, капитан, – распорядился Командующий, освещенный ярким светом, увеличивавшим на переборках его тень, заполнявшую все пространство. – Пускать только ублюдка.

– Есть, милорд.

Дверь закрылась. Саган запер ее.

Мейгри отошла от него к середине небольшой каюты, совмещавшей функции кабинета, рубки связи и гостиной. Через другую дверь она увидела спальню со спартанской обстановкой. Точнее, с обстановкой монашеской кельи.

Дверь в спальню задвинулась. Выхода не осталось. Они вдвоем, наедине, отрезанные от мира, от всей вселенной.

Ничего нового. Точно так же, как в самом начале, когда между ними впервые установилась мысленная связь, когда ему было тринадцать, а ей шесть, и они пытались спасти Ставроса из той нелепой статуи...

– Итак, миледи, – мягко произнес Саган, вплотную подойдя к ней, – поговорим о бомбе.

– Я ее тебе не отдам. И ты это знаешь.

Мейгри устало опустилась в кресло прямо под лампой и прикрыла глаза от резкого света.

– Почему ты не пытался помешать мне ее заполучить?

– Помешать тебе?

Сняв шлем, Саган провел рукой по густым черным волосам, редеющим надо лбом, подернутым сединой на висках. Мокрый от пота лоб приобрел на свету красноватый отблеск. Положив шлем на тумбочку, он расстегнул плащ и уложил его поверх шлема. Сев в кресло напротив Мейгри, он вытянулся, удобно расположился.

– Да я за деньги не нашел бы никого, кто послужил бы мне лучше!

Свет падал между ними, оставляя их за границей ярко освещенного круга. Их лица напоминали маски: черные тени вместо рта, носа и глаз, белые скулы, белые губы, белый шрам.

– Абдиэль... – заговорил Саган. Мейгри беспокойно зашевелилась.

– Неужели мы так и будем продолжать этот вздор?

– Абдиэль не позволил бы мне заполучить бомбу, миледи, – как ни в чем не бывало продолжал Саган. – Он не мог этого позволить. Он сделал бы все, что в его силах, чтобы меня уничтожить.

– Если мы предположим, что он существует, хотя я... Незачем?

– Потому что он знал, что я ей воспользуюсь.

– Значит, Абдиэль позволил мне взять ее...

– ...потому что предполагает, что ты не сможешь.

Мейгри молчала. Ее пальцы перебирали на шее несуществующую цепочку. Она взглянула на Сагана, опасаясь, что он заметил это движение, и передвинула пальцы на снова открывшуюся рану.

– Возможно, он меня недооценивает.

– Я тоже думаю, что недооценивает, – согласился Саган, поднявшись и подойдя к ней. – Дай взглянуть на рану.

Мейгри зашевелилась, отодвинулась от него, от света.

– Говорю же, ничего страшного...

– Давай посмотрю. Откинь голову. Передвинься к свету.

Мейгри вздохнула, закусила губу и подчинилась, подавшись вперед и слегка откинув голову. Саган склонился над ней, отвел в сторону волосы, умело и бесстрастно ощупал пальцами рану на шее. Она дернулась, скрипнула зубами.

– Больно? – невозмутимо спросил он.

– Нет, – соврала она, хотя ей и было больно, но не из-за раны.

Саган улыбнулся. Вокруг рта у него резче обозначились тени.

– Порез поверхностный. По-моему, не останется даже шрама.

Последнее слово он выделил, скользнув взглядом по ее правой щеке.

Мейгри почувствовала, что предстоит схватка, напряглась.

– Но все равно надо почистить, продезинфицировать, чтобы не было заражения.

Он выпрямился, отошел и исчез в тени. Сдвинулась панель шкафа. Саган достал оттуда и открыл металлический ящичек с красным крестом.

– Что такое? Ни одного бинта! Кажется, доктор Гиск не справляется со своими обязанностями. Придется воспользоваться...

Саган сунул руку в широкий пояс своего римского панциря и извлек клочок ткани, который, как показалось Мейгри, вспыхнул белым пламенем, попав на свет.

– ...этим платком.

Командующий налил на платок едко пахнущей жидкости из пластиковой бутылки, отражавшей свет. Он повернулся, направился к ней, держа платок в вытянутой руке. Опустившись на колени, он загородил от нее свет и стал поднимать платок к ране.

Мейгри перехватила его запястье, впившись ногтями ему в руку.

– Где ты его взял? – сдавленно спросила она.

– Что? Этот платок?

Разжав пальцы, он показал ей платок. Улыбка у него стала шире, глаза потемнели.

– Я забрал его у одного пленного на «Непокорном». Мейгри еще сильнее сжала его руку, не потому, что хотела причинить ему боль – это было невозможно, – просто ей вдруг понадобилось на что-то опереться. Он осторожно отцепил ее пальцы.

– Сидите, миледи. Будет больно.

Она яростно вырвала у него платок, попыталась подняться. Он не позволил этого сделать, сдавил ее запястья и прижал к подлокотникам.

– Джон Дикстер жив... в настоящее время. Мейгри застыла от его прикосновения. Она больше не двигалась, только еще крепче сжала платок, молча глядя на него потемневшими, непроницаемыми глазами.

– Я знал, что тебе будет приятно услышать о нем, – неумолимо продолжал Саган. Его внутренняя сила удерживала ее; он ослабил хватку, теперь лишь прикасаясь к ее рукам. – Я смог рассказать ему о тебе... когда действие наркотика ослабло и он мог отделять реальность от галлюцинаций.

Она не могла дышать. Его присутствие обволакивало ее, разрежало воздух вокруг нее.

– Я с уважением отношусь к Джону Дикстеру, миледи. Это человек сильной воли, чести и принципов, имеющий несчастье любить вас...

Мейгри пыталась отдышаться; легкие у нее горели. Единственная слезинка скользнула по щеке со шрамом, но остановилась посредине и застыла, сверкая на свету.

– Думаю, миледи, вам будет интересно узнать, как Джон Дикстер проводит время на «Непокорном». В данный момент он, по всей видимости, лежит обнаженный на стальном столе. Доктор Гиск присоединяет электроды к чувствительным местам на его теле: к голове, груди, паху, кончикам пальцев, подошвам...

Сейчас Мейгри смотрела невидящим взглядом не на него, а сквозь него, в темноту, видимую только ей.

– Значит, так суждено, – пробормотала она, сминая платок.

– Да, миледи, – тихо ответил он. – Если только вы не вернете мою вещь.

Мгновение подумав, Мейгри покачала головой.

– Да, милорд. Не отдам. Пока он не окажется на свободе.

– А я не освобожу его, пока не получу бомбу. Саган поднялся и отошел от нее; казалось, после него остался вакуум, в который тут же хлынул воздух. Мейгри глубоко вдохнула. От наплыва кислорода у нее закружилась голова.

Саган прошелся по небольшой каюте, остановился и посмотрел на нее через плечо.

– Не думаю, что можно просто убить тебя и забрать бомбу.

Мейгри слабо улыбнулась, покачала головой.

– Да, милорд.

– Естественно. Идентификация по образу, по голосу и тому подобные предосторожности.

– В том числе и эти, милорд.

Мейгри стала подниматься из кресла. Саган учтиво подал руку. Она приняла от него помощь, вложив холодные пальцы в его ладонь. Он увидел у нее на запястьях синяки, оставленные его пальцами.

– Похоже, миледи, мы оказались в тупике, – сказал он, притягивая к себе ее руку. – У меня есть время. У вас есть время. К несчастью, есть оно и у Джона Дикстера. Ставрос протянул всего три дня, но тогда я спешил. Я могу заставить Дикстера страдать столько, сколько потребуется. Может быть... – Командующий отпустил ее руку и повернулся к аппаратуре связи, – желаете с ним поговорить...

– Нет! – воскликнула она, сильно побледнев.

– Игра окончена, миледи. Шах и мат. Вы хорошо провели партию.

Командующий подошел к ней. Протянув руку, он легонько, почти ласково погладил ее по щеке со шрамом.

– Но я играл лучше. Может, прогуляемся до вашего космоплана? Как только я получу бомбу, я отдам приказ...

– Это тебе не поможет, – перебила Мейгри. Саган помрачнел.

– Предупреждаю, миледи, Джон Дикстер будет страдать...

– Значит, он должен страдать, – тихо ответила она. По щеке скатилась еще одна слезинка. Она сердито смахнула ее тыльной стороной ладони.

– На что надеяться народу галактики, на что надеяться Дайену, когда ты будешь держать в руке этот пылающий меч?

– Я сделаю мальчика королем...

– Соломенным королем! А железный принц будет править у него за спиной!

Саган надвинулся на нее так стремительно, что она оказалась зажата в угол, не успев отойти.

– Ты сделала это не для мальчика! Ты рисковала жизнью не для того, чтобы добыть этот «пылающий меч» для Дайена!

Командующий схватил ее за плечи, навалился, прижав к стальной переборке.

– Ты забываешь, что я вижу тебя насквозь! Для себя ты хотела получить это оружие. Для этого ты продала все, что имела, в том числе и честь. И ты же хочешь страшной смерти человеку, который тебя любит и верит тебе, лишь бы сохранить бомбу у себя...

Металл холодил спину. Ее трясло. Она обмякла, опустив голову, закрыв лицо волосами.

– Нет, – прошептала он, отодвигаясь от него, насколько возможно. – Нет.

Если бы она снова и снова повторяла – «нет», твердила бы его, как молитву, слово бы это обрело силу, воплотилось бы в действительность.

Его хватка вдруг ослабла, и он мягко, настойчиво привлек ее к себе. От него исходили тепло и сила. Она могла бы раствориться в нем, как в темном убежище, чтобы про нее забыли и она про все забыла...

– Лорд Саган, – раздался голос в переговорном устройстве.

Саган провел ладонью по светлым волосам, скользнул пальцами по шраму, ощутил мокрую и холодную дорожку от слезы...

– Я распорядился, чтобы меня не беспокоили.

– Да, милорд. Но при этом вы велели сообщить о появлении ублюдка...

– Ублюдка?

Саган посмотрел на переговорное устройство таким взглядом, словно голос оттуда вдруг обрел плоть и стал видимым.

– Он здесь, милорд, и требует немедленно пропустить его к вам.

Командующий молчал, невидяще глядя на Мейгри. Отпустив ее, он отошел, но перед этим она почувствовала, как напряглось его тело.

– Впустите, – приказал Саган.

– Итак, – заговорила Мейгри, следя за ним взглядом, – игра еще не окончена, милорд, не правда ли?

– Для вас, миледи, окончена, – холодно ответил он, искоса посмотрев на нее.

«Можешь объявлять шах моему королю, – безмолвно сказала ему Мейгри, – но не мат. У королевы остался еще один ход».

Саган включил еще несколько светильников. Комнату залил яркий свет, и Мейгри заморгала. Дверь сдвинулась в сторону, и из темноты появилась фигура. Шаркая и понурив плечи, словно питая отвращение к свету, в каюту ввалилась куча неряшливых тряпок.

Мейгри успела увидеть Маркуса, стоявшего снаружи; его лицо брезгливо скривилось, у него явно чесались руки, сжимавшие оружие, избавить Командующего от этой заразы.

Дверь закрылась, Саган запер ее. Фигура выпрямилась грациозным, неуловимым движением, опасно напоминающим расправляющую кольца змею.

– Миледи, – заговорил Саган, – позвольте представить вам Спарафучиле.

Над сгорбленными плечами поднялась уродливая голова; к Мейгри повернулось бесформенное лицо с хитро сверкающими разновысокими глазами.

Затаив дыхание, она невольно шагнула назад.

– Это вы!

– Ах да, – заметил Командующий. – Совсем забыл, что вы уже знакомы.

– Неофициально, Саган-лорд, – ухмыльнулся полукровка, положив сильные руки на пояс с оружием.

Его вид вернул Мейгри в состояние ужаса, который она испытала, когда на нее напали те твари, она снова лишилась способности думать, действовать. Темный занавес у нее в голове задрожал под дуновением ветерка. Протянув руку, она схватилась за что-то твердое, успокаивающее и прислонилась к подлокотнику дивана. Саган и Спарафучиле разговаривали, но она долго ничего не слышала.

– Посетители? От Снаги Оме? – говорил Саган, когда Мейгри смогла вникнуть в разговор. – Теперь адонианец будет знать: не рой другому яму.

– Нет, Саган-лорд, это люди не от Снаги Оме. Его людей я всех знаю в лицо, а это не они, хотя один вполне может быть.

Тень набежала на лицо Сагана. Такая же тень легла на сердце Мейгри, хотя она не могла понять причины своего страха.

– Опиши его, – бросил Командующий.

– Человеческий мальчик, Саган-лорд, хорошо сбит, со светлой кожей и волосами цвета крови и огня. Абдиэль сам вышел его встречать. Он взял его за руку, назвал мальчика Дайеном.

– Рука, – пробормотал Командующий, раскрыв собственную ладонь и угрюмо посмотрев на пять шрамов.

Незабытая боль пронзила руку Мейгри. Она прижала ладонь к ладони.

– Прекрати, Саган! Меня на это не купишь. Абдиэль мертв! Все ловцы душ мертвы. Я читала в твоих архивах...

– Это не шутки, миледи, – закричал Командующий, теряя терпение. – Загляни в меня! Посмотри правде в глаза! Абдиэль жив. Он здесь, на Ласкаре, и ему как-то удалось заполучить Дайена... так же, как нас много лет назад!

Мейгри не требовалось заглядывать ему в душу. Ей нужно было заглянуть в себя, чтобы узнать правду... или признать ее. Страшные воспоминания об их неволе нахлынули на нее, воспоминания о мучениях, тем более ужасных, что затрагивали не только тело, но и душу.

«Мы были сильными, мы были подготовленными. Мы знали, чего ждать. Но Дайен не такой. Он не знает... Он не знает».

Шахматная доска упала, фигуры разлетелись во все стороны. Мейгри потерла шрамы на руке, но боль не утихала.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Так говорил серафим Абдиэль,

верный найден,

Среди неверных,

верный он один...

Джон Мильтон. Потерянный рай.

Старик взял правую руку Дайена в свою правую руку. На ощупь она была прохладной и липкой, а кожа пальцев и ладони – удивительно гладкой, словно отшлифованной. Дайен ответил на сильное пожатие, хотя, глядя на лоскуты гниющей кожи на тыльной поверхности, трудно было не содрогнуться от отвращения. Левая рука старика пряталась в длинных развевающихся одеждах.

Дайену стало не по себе от его прикосновения, и он попытался вынуть руку, хотя из вежливости заставил себя не делать это слишком поспешно. Однако Абдиэль не отпускал его и повернул правую руку Дайена ладонью вверх. Зоркие глаза заметили пять шрамов, скользнули по гемомечу на боку юноши.

– Я вижу, вам уже пустили кровь. Очень хорошо. Достойно, мой король. Хотя временами это опасно. Меня зовут Абдиэль. Разве я еще не назвался? Старость. Старики так легко все забывают. Не говорила ли вам обо мне леди Мейгри? Или ваш наставник Платус? – Голос у него был такой же гладкий, как и рука, теплый и сухой, как и пустыня вокруг. – Я слышал о его гибели. Очень жаль, очень.

Дайену наконец удалось освободить руку.

– Где леди Мейгри? – холодно спросил он и услышал за спиной одобрительное ворчание Таска.

Абдиэль тоже услышал. Он перевел взгляд с юноши на наемника и на молодую женщину, стоявших чуть сзади по бокам от Дайена.

– Мендахарин Туска, – произнес Абдиэль, слегка качнув телом.

– Сожалею, – покачал головой Таск. – Наверное, вы меня с кем-то спутали.

– О, мой дорогой Туска, я сохраню вашу тайну. Можете не беспокоиться. Я знал вашего отца. Прискорбно. Я сделал все, чтобы его спасти, но было слишком поздно. Похоже, я всегда опаздываю.

Абдиэль снова перевел взгляд на Дайена, заметившего, что у старика нет ресниц. Казалось, что и веки у него отсутствуют. Его глаза словно никогда не закрывались. Если старик и мигал, то это было неуловимым движением. Когда он смотрел на человека, казалось, что он смотрит безотрывно.

Старик вздохнул. Задрожав, он убрал руку в складки одежды, съежился внутри тяжелой ткани.

По лбу Дайена струился пот. Он сохранял суровое выражение на лице.

– Я получил послание от леди Мейгри. Если мы не увидим ее сейчас же, мы удаляемся.

– Вы ее увидите, мой король, – сказал Абдиэль, снова протягивая руку и беря Дайена за рукав рубахи, купленной на выигранные в карты на Вэнджелисе деньги. – Может, не так, как вы ожидаете, но вы ее увидите.

Старик снова качнулся.

– Не почтите ли своим присутствием мою убогую хижину, Ваше величество?

Дайен колебался. Но Таск уже принял решение.

– Малыш! Ты думаешь, что делаешь? – Он схватил Дайена за плечо и отодвинул его в сторону. – Прошу прощения, старик. Нам с приятелем надо перекинуться парой слов. Наедине.

– Понимаю. – Абдиэль махнул рукой, от которой отделился и улетел по ветру лоскут кожи. – С вашего позволения, я вернусь в свою обитель. Меня морозит, и я не могу долго оставаться на улице. Когда бы вы ни пожелали войти в мой дом, Ваше величество, почту за честь принять вас. Я и мои послушники с радостью ожидаем вашего посещения.

Запахнув одежду, старик низко поклонился, скользнул по бесплодной каменистой почве и исчез в доме. Несколько послушников с неживыми глазами, стоявших вокруг дома, вошли вслед за ним. Остальные остались снаружи, и внимательно наблюдавшему за ними Таску показалось, что они окружают их, отрезая от вертолета. Повернувшись к Дайену, он увидел решительное лицо юноши, его жесткий взгляд.

– Слушай, малыш, не глупи! Нам надо садиться в тот вертолет и рвать отсюда когти.

– Не думаю, Таск, что они нас отпустят, – тихо сказала Нола.

Двое пустоглазых подошли поближе к вертолету.

– Тем более надо попробовать. Нас трое, у нас лазерные пистолеты. Мы завалим их, не успеют они ничего сообразить... Какого черта я тут вообще распинаюсь? – Таск воздел руки к небу. – Ты хочешь туда войти, малыш? «Мой король». Похоже, ты на это клюнул.

Вспыхнув от гнева, Дайен хотел что-то сказать, но промолчал. Резко повернувшись, он направился к дому.

Глядя ему вслед, Таск почувствовал тычок в спину. На него смотрела Нола.

– Ладно, ладно! Эй, малыш! – крикнул наемник вслед удаляющемуся Дайену и припустил за ним в сопровождении Нолы. – Мы с тобой.

– Не обязательно, – холодно сказал Дайен. – Я скажу Абдиэлю, чтобы его люди доставили вас обратно на вашу... на вашу свалку.

– Ага, держу пари, что они так и сделают, – пробормотал Таск, но вполголоса. – Наверное, сбросят нас тысяч с пяти без парашютов.

Вслух же он сказал:

– Я делаю это не для тебя, малыш. Мне... мне чертовски интересно, откуда он узнал, кто я такой. Я никому не говорил своего имени.

– Верно, он знал! – сказал Дайен. От нетерпения и волнения его глаза пламенели, словно сапфиры. – Он знал Платуса, он знал твоего отца. Возможно, много лет назад, до революции, он знал всех Стражей. Удивительно, почему Мейгри ни разу о нем не говорила. Должно быть, они были друзьями.

– Не обязательно, малыш. Не обязательно, – заметил Таск, но эти слова услышали лишь Нола, крепко сжавшая его руку, да ветер, раздувающий песок вокруг них.

Двое зомби, заметивших направление их движения, подошли и проводили их в карточный домик.

* * *

Внутри было страшно жарко.

– Чертова баня! – выдохнул Таск, смахивая пот с лица.

Дом состоял из многочисленных квадратных комнатушек, соединяющихся лестницами. Стены и полы были сделаны из кедра. При входе их всех попросили разуться.

Один из зомби, как совсем не в шутку обозвал их Таск, провел посетителей по нескольким лестницам, через лабиринт комнат-ящиков к Абдиэлю. Он сидел у небольшой солнечной печки, от раскаленных камней которой исходило тепло. Время от времени один из зомби подходил и выплескивал на камни чашку воды. Клубы с шипением поднимающегося пара добирались до старика.

Горячий влажный воздух обжигал Дайену легкие. Черная кожа Таска лоснилась, как полированное черное дерево. Обрамлявшие лицо Нолы кудряшки покрылись капельками влаги.

Абдиэль, облаченный в тяжелые одежды, поднялся и поклонился.

– Добро пожаловать, мой король. Понимаю, температура для вас слишком высока. Кости у стариков тонкие и хрупкие, кожа увядшая. Холод проникает в сердце. Через много лет, – глаза у старика сверкнули, – вы тоже будете страдать от старческой немощи.

В голосе старика прозвучало что-то такое, от чего кровь застыла в жилах Таска, пот на его коже похолодел.

Они вошли в комнату без окон и сели на указанные Абдиэлем места, продолговатые, покрытые подушками кедровые лавки, показавшиеся Таску больше похожими на гробы. К его удивлению, на лицо повеяло приятной прохладой. Посмотрев наверх, он заметил, что воздух выходит из отверстий на потолке и направлен только на него, Дайена и Нолу. Зомби, неподвижно стоявшие в разных углах комнаты, обильно покрылись потом, но больше никаких видимых неудобств от жары не испытывали.

Абдиэль снова занял место поближе к печке. Рядом с ним стоял кальян. Бульканье воды в фарфоровой вазе действовало успокаивающе на фоне шипения пара на камнях. Старик поднес мундштук к губам, затянулся и учтиво предложил Таску. Тонкая струйка дыма поднималась из чашки.

– Нет, спасибо, – ответил наемник. – Не люблю туманить мозги.

– Я считаю, что зелье успокаивает боль. Своими физическими недостатками я обязан только себе самому, и я извлек из них большую пользу.

Абдиэль достал левую руку из складок ткани и протянул ее ладонью вверх. Красный отсвет от камней упал на пять игл, вставленных в ладонь.

Дайен подавил изумленное восклицание. Таск помимо своей воли встал. Нола сильно потянула его за штанину, и наемник медленно опустился на место. Ему послышался отцовский голос, доносившийся откуда-то из прошлого. Он страшно жалел, что не слушал отца, но разве станет подросток, весь устремленный в будущее, слушать о днях минувших, о делах прошедших дней?

– Я принадлежу к Ордену Черной Молнии, – сказал Абдиэль. – Ага, вижу, вы что-то припоминаете, мой король.

– Леди Мейгри... говорила что-то. Вас всех убили во время революции. «Добро выросло из зла», – сказала она.

– Так она сказала? – Абдиэль казался опечаленным. – Ах, бедняжка. Она почти права. Саган пытался нас уничтожить. Он боялся нас и не мог не бояться. Но я выжил. Меня он не смог уничтожить! Впрочем, опасаюсь, что я прибыл слишком поздно. Слишком поздно, чтобы помочь леди Мейгри.

– Почему вы так говорите? – нетерпеливо спросил Дайен. – Где она? Я хочу ее видеть. Она прислала мне сообщение...

– Сообщение? – повторил старик, кожа которого приобрела алый оттенок, а недреманные глаза сверкнули. – Должен признаться, мой король, я отправил это сообщение.

– Я знал это! – Таск снова поднялся. – Пойдем, малыш...

– Как желаете. Больно уж вы торопливы, Мендахарин Туска. Это недоработка вашего отца. Но, поскольку я с удовольствием вспоминаю о нем, я не стану обращать внимания на ваше поведение. Но умоляю, не перебивайте нас больше. Я разговариваю с вашим королем.

– Сядь, Таск! – бросил Дайен.

– Слушаюсь, Ваше величество! – церемонно поклонился Таск. – Как изволите, Ваше величество!

– Прекрати! – шепнула Нола. – Вы оба ведете себя как дети!

Дайен услышал ее, покраснел, на лице его появилось пристыженное выражение. Он бросил на Таска извиняющийся взгляд. Таск снова уселся, что-то бормоча про себя. Нола крепко пихнула его под ребро, и он умолк. Дайен обратился к старику.

– Леди Мейгри в опасности?

– Увы, в опасности, – вздохнул Абдиэль. – И подвергалась опасности. Но, как я уже говорил, я прибыл слишком поздно. Лорд Саган приземлился на эту планету... Вы об этом не знали?

– Нет, не знал, – медленно ответил Дайен. – Таск...

– Я с тобой, малыш. Абдиэль поднял руку.

– Нет причин для беспокойства. Не бойтесь, мой король. Сейчас вы под моей защитой. Я пытался спасти и миледи, но не смог. Сейчас она с ним. Она принадлежит ему, телом и душой.

– Я вам не верю! Она сражалась с ним...

– Да, она сражается с ним. Несчастная, отважная женщина. Она сражалась с ним многие годы, с тех пор, когда они были еще детьми. Создатель немилосердно соединил ее с этим злодеем с его черной душой. Саган обладает сильной волей, и, заметьте, я не знаю, но боюсь, произошло нечто сокрушившее ее, тесно соединившее их...

Абдиэль поднес мундштук к губам. Дым струился вокруг лысой потной головы. Его глаза острыми иглами пронзали Дайена.

Таск чуть не расхохотался. Нола пихнула его и кивнула на Дайена. Выразительное лицо юноши помрачнело.

– Дайен, не верь всей этой чепухе! – заговорил Таск. – Ты же знаешь леди...

– Ты не видел их вместе, Таск, – тихо сказал Дайен. – Я видел. Они вдвоем... на том коразианском корабле. Они были...

Он умолк, щеки у него пылали.

– Были что? Ой! – вскрикнул Таск, отдергивая руку, на которой остались следы от ногтей Нолы.

– Когда-то они были любовниками, – сказал Абдиэль, потягивая дым через булькающую в сосуде воду. – В молодости. Они должны были пожениться. Революция разделила их. Она сохранила верность королю...

– Она спасла меня, – тихо сказал Дайен.

– Да, а Саган растоптал ее. Злобно, беспощадно. И оставил ее умирать. У него даже не хватило духу прикончить ее. Он всегда был трусом, этот самый Дерек Саган.

Дайен ничего не сказал. Его лицо выражало беспокойство, замешательство. Таск понимал, что мальчик должен чувствовать. Наемник не испытывал к Командующему ни малейшей симпатии. Он их использовал, а потом предал. Он держал Дикстера в плену, подвергал Бог весть каким мучениям. Но Таск никогда не назвал бы Сагана трусом.

– Вам, конечно, известно, зачем леди Мейгри прибыла на Ласкар? – поинтересовался Абдиэль.

– Нет, – покачал головой Дайен.

В лице старика появилась озабоченность. – Неужели она вам не сказала? Дайен покраснел еще сильнее.

– У нас не было времени! Нас обстреливали со всех сторон...

– Да, возможно, именно поэтому, – легонько вздохнул Абдиэль.

Таск, видевший, что Дайену становится все тяжелее, с трудом подавил в себе желание свернуть старику шею.

– Или, быть может... Но кто способен разобраться в сердце женщины? Я расскажу вам то немногое, что знаю. Она прилетела на Ласкар по его распоряжению. Она прилетела, чтобы выполнить его задание. Вы слышали когда-нибудь о человеке по имени Снага Оме? Взгляд Абдиэля вдруг переместился на Нолу.

– По-моему, дорогая моя, вы сказали, что слышали о нем?

– Конечно, слышала! – Нола пожала плечами. – Кто о нем не слышал?

– Совершенно верно. Хотя, думаю, кое-кто слышал о нем больше других. Этот адонианец... – колючий взгляд снова уперся в Дайена, – гений в том, что касается изготовления оружия. Последние годы своей жизни Дерек Саган посвятил разработке самого страшного из известных доселе орудий убийства. Он послал свои чертежи Снаге Оме, и адонианец, который душу продаст тому, кто предложит большую цену, создал это оружие, известное как свертывающая пространство бомба, способная уничтожить солнечную систему, если не всю вселенную. Обладая таким оружием устрашения, Командующий может подчинить себе всю галактику. Снага Оме закончил работу. Бомба готова. Дерек Саган уже собирался получить ее и распространить свою темную власть, когда его атаковали коразианцы и ему пришлось сражаться за свою презренную жизнь.

– Он храбро сражался! – воскликнул побелевший Дайен.

– Как крыса, которую загнали в угол. По своему собственному небрежению он потерял корабль. Естественно, он успел спастись бегством, но обязанности не позволили ему самому забрать бомбу. Вместо себя он и отправил леди Мейгри.

– Пойдем, малыш. Давай выбираться отсюда, – сказал Таск без особой надежды, не удивившись тому, что Дайен не шевельнулся.

– Я вам не верю, – сказал Дайен старику.

– Я горжусь вами, Ваше величество, – сказал Абдиэль, одарив юношу печально-восхищенным взглядом. – Вы сохраняете ей верность. Мне это приятно.

Он поднес мундштук к губам, затянулся, нахмурился, словно переживая внутреннюю борьбу. Через некоторое время он отложил мундштук, аккуратно свернул трубку и знаком показал одному из зомби убрать кальян.

– Мне неприятно становиться на пути такой преданности, мой король, но вам обязательно нужно узнать правду. Как еще можно помочь этой несчастной женщине, если, конечно, ей еще можно помочь? Микаэль... – окликнул он одного из зомби, – приготовь обзорную камеру.

Микаэль склонился к нему, что-то прошептал на ухо, показывая на гостей. Абдиэль кивнул, улыбнулся и с помощью Микаэля поднялся на ноги.

– Мой помощник сообщил, что солнце уже заходит. Ваше путешествие было долгим и утомительным. Вы наверняка проголодались. Буду польщен, если вы примете от меня приглашение на ужин.

– Спасибо, но нам действительно пора... – заговорил Таск.

– И слышать не хочу, – оборвал его взмахом дряхлой руки Абдиэль. – Обзорная камера будет готова через некоторое время. Мы так редко устанавливаем это оборудование. Микаэль покажет вам ваши комнаты, где вы сможете освежиться. Приляжете, если захотите, вздремнете. Ужин будет готов примерно через час. А потом снова увидимся.

– Вы не будете ужинать с нами? – спросил Дайен.

– Нет, мой король. Вряд ли вы сочтете мою «трапезу» аппетитной. Я не смог бы существовать на одной лишь пище.

Абдиэль вытянул левую руку ладонью к свету и слегка ее повернул. Иглы отбрасывали длинные тонкие тени на его кожу.

– В вашем гемомече, мой король, содержатся вирус и микрогенераторы, вводимые в ваше тело, когда вы осуществляете контакт с этим оружием. Я ввел вирус и микрогенератор в свой организм, и теперь должен придерживаться соответствующей диеты. Двадцать одна капсула три раза в день составляет мой рацион. Нет, я не буду ужинать с вами.

Это было первым хорошим известием, что удалось услышать Таску за неделю, и он огорчился, заметив, что у Дайена разочарованный вид. Юноша смотрел на ладонь Абдиэля изумленно и зачарованно.

– Ах да, мой король, – кротко улыбнулся Абдиэль, положив правую руку – без игл – на руку юноши и ласково ее пожав. – Вижу в ваших глазах вопрос. Удивляетесь, зачем я по своей воле разрушил свое здоровье, свою жизнь? Не стоит смущаться. Я знаю, многие считают мой вид отталкивающим. Все мы, принадлежавшие к Ордену, претерпели изменения в облике. Микрогенераторы стремятся собраться у нервных окончаний, отчего и образуются те выросты и узлы, которые вы заметили у меня на затылке. Вирус пожирает значительную часть моей энергии, понижает температуру тела, заставляя жить в жаре, непереносимой для прочих людей. Иногда я мучаюсь ужасными болями. Но не напрасно, Дайен! Приобретения перевешивают физические недостатки... сводят мои страдания лишь к мелким неудобствам.

Лицо Дайена выражало недоверие. Улыбка Абдиэля стала еще шире.

– Приведу один пример, мой король, который, возможно, поможет понять. Полагаю, вы обучены пользоваться гемомечом? Тогда вы знаете, что меч способен установить связь между вами и другим отпрыском Королевской крови, который также держит в руках меч. Однако мысленная связь непрочна, легко нарушается и полностью зависит от использования меча. Мы же, члены Ордена, обнаружили, что способны при помощи прямой связи друг с другом, а не через посредство меча достичь симбиоза весьма примечательного свойства. Мы сумели объединиться воедино, иметь общие сны, знания, соединять наши усилия и становиться гораздо могущественнее, чем это можно себе представить. И эта связь не ослабевала, мой король! Стоило нам подключиться к кому-то с Королевской кровью, стоило ввести наше... как бы выразиться... нашу сущность в данное лицо, как образовывалась связь, которая никогда не может быть полностью нарушена. Братство души и тела на протяжении всей жизни!

Дайен раскрыл правую ладонь, восторженно взглянул на свои пять шрамов. От этой картины – рука юноши рядом с рукой старика, из слишком гладкой кожи которой торчат пять игл, – у Таска защемило сердце.

– Дайен, пойдем, – сказал Таск. Он шагнул вперед, собираясь разделить их и утащить Дайена.

Абдиэль взглянул на него; легкая тень набежала на его лоб. Старик метнул взгляд на своего послушника. К ним приблизился зомби по имени Микаэль.

– Неучтиво перебивать хозяина, – сказал Микаэль. Выхватив пистолет, Таск упер ствол в живот зомби.

– Неужели? Неучтиво делать дырку в твоем брюхе, но я ее сделаю, если ты не уберешься!

Абдиэль почесал свою гниющую кожу. Вид у него был слегка огорченный из-за недостойного поведения гостя.

– Таск! – ошеломленно воскликнул Дайен. – Ты с ума сошел? Убери оружие!

– Я не шучу, малыш! Мы убираемся отсюда. Нола... – Таск оглянулся. – Где Нола?

– Женщина устала, – ответил Микаэль, глядя сквозь него безжизненным взглядом. – Я приказал отвести ее в комнату. Не желаете к ней присоединиться?

Таск медленно опустил оружие.

– Ты прав. Я желаю к ней присоединиться.

Он с явной неохотой убрал пистолет в кобуру в надежде, что Дайен заметит и поймет.

Юноша смотрел на него холодным взглядом, раздраженно поджав губы.

– Увидимся позже, Таск.

– Конечно, малыш.

Уже выходя в сопровождении Микаэля, Таск увидел, как Абдиэль обнимает юношу худой рукой, привлекает его поближе. Наемник навострил уши, прислушался.

– Много лет назад, когда они были молоды – примерно вашего возраста, – говорил Абдиэль, – леди Мейгри и Дерек Саган – тогда он еще не окончательно встал на сторону зла – были посвящены мною в тайны Ордена. Чудесное было время. Наши души общались, и я мог оказывать им помощь, особенно Дереку. Но он проявлял все большее нетерпение, потому что я не учил его всему, что ему хотелось. Он настроил Мейгри против меня, и мне пришлось отослать их обоих прочь...

Старик вышел вместе с Дайеном.

Микаэль провел Таска по лабиринту помещений, лестниц, острых углов. Наружу не выходило ни одно окно, но по соотношению числа лестниц, по которым они поднимались, к числу тех, по которым спускались, наемнику показалось, что его ведут в верхнюю часть этого многоуровневого дома.

Подойдя к двери, похожей на множество тех, мимо которых они проходили, в коридоре, похожем на остальные, Микаэль достал старомодный металлический ключ и вставил его в древний металлический замок с задвижкой. Ключ щелкнул, зомби повернул ручку на задвижке и отодвинул ее в сторону. Таск озадаченно наблюдал за ним, но после щелчка все понял.

– Да у вас тут с электричеством небогато? Солнечное тепло, и никаких силовых полей, лазерных пушек или фазерного оружия...

Микаэль толкнул дверь в квадратную комнатенку без окон, отделанную кедром, похожую на любую другую в этом доме.

Зомби вежливым жестом пригласил Таска войти.

– Небольшой опыт, если не возражаешь, – сказал Таск, вынимая лазерный пистолет.

Он прицелился в замок и нажал спуск. Оружие молчало.

– Организм хозяина имеет свойство нарушать электрические поля, – пояснил послушник. – Конечно, он может этим управлять, но такой расход энергии его утомляет. Поэтому, когда мы дома, нам проще обходиться без электричества. Прошу входить.

– Где Нола? – спросил, оглянувшись, Таск.

– Отдыхает в своей комнате. Прошу входить.

Таск зло на него посмотрел.

– А если мы с Нолой захотим уйти?

– Боюсь, женщина слишком устала для поездки.

Прошу входить.

«Пистолет не работает, – подумал Таск, – но я мог бы вырубить этого ублюдка. Однако, черт возьми, хрена с два я найду Нолу в этой крысиной норе. Да еще малыш...»

Таск с угрюмым видом вошел. Уже в комнате он обнаружил, что кедр – лишь облицовка. Дверь была целиком из стали.

– Ужин принесут к вам в комнату, – сказал Микаэль, закрывая дверь. Громыхнула задвижка.

Негромко ругаясь, Таск отшвырнул бесполезный пистолет, который отскочил, скользнул по полу и ударился в противоположную стену.

– Ты хотел сказать, ко мне в камеру, – заметил Таск.

– Я прошу прощения за Таска, – сказал Дайен потом. Он уже поужинал у себя в комнате один, и Микаэль снова привел его к Абдиэлю. – Не знаю, что на него временами находит.

– Нет нужды извиняться, мой король, – заметил старик, протянув руку и ласково проводя пальцами по руке юноши. – Ведь он не чистой Королевской крови? Мать его, насколько я знаю, была простая женщина.

– Да.

Первым желанием Дайена было убрать руку, но поглаживания Абдиэля имели какую-то притягательную силу. Эти прикосновения сулили что-то, но что именно, он не мог определить. Что-то, чего он хотел, жаждал получить.

Он не сопротивлялся ласке Абдиэля и позволил увести себя, как ребенка, в другую комнату из кедра, похожую на все остальные, но отличавшуюся почти полным отсутствием обстановки. Посреди комнаты стоял низенький столик, а вокруг него на полу лежали подушки.

– Прошу садиться, мой король, – пригласил Абдиэль и сам сел, скрестив ноги, на подушки, оперевшись локтями о столик.

В комнате стояла духота. Дайен, неловко усевшийся напротив Абдиэля, заметил, что старик дрожит.

– Не следует ожидать того, что те, кто не принадлежит Королевской крови, поймут нас, – заговорил Абдиэль. – С таким же успехом можно предложить червю поставить себя на место орла. Поэтому я и не предложил ему присоединиться к нам. Вам удобно? Когда мы начнем просмотр, мы можем здесь надолго задержаться.

– Просмотр? – Дайен удивленно оглянулся, ожидая увидеть нечто вроде видеоэкрана, но ничего такого не заметил.

Абдиэль улыбнулся и указал на три предмета возле стола: толстую круглую белую свечу, горевшую ясным, ярким пламенем, и два камня, обтесанных в форме шаров.

– Нет, вы не увидите здесь видеоэкранов, мой король. Они мне не нужны. И вам тоже.

Он поставил зажженную свечу в центр столика, на одинаковом удалении от себя и от Дайена. Потом он взял камень и подал его Дайену, оставив другой себе.

Дайен повернул камень, разглядывая его при свете свечи. Полированный темно-зеленый камень был испещрен красными прожилками теплого оттенка. Он покрутил его в руке. Гладкая полированная поверхность камня на ощупь была приятной, успокаивающей.

– Гелиотроп, – сказал он, узнав камень.

– Известный также под названием кровавик. Прекрасно, Ваше величество. О вашем образовании позаботились. Ваш наставник Платус был мудрым человеком. Только, боюсь, слишком мягким, на его же беду.

Дайен не ответил; воспоминание о мертвом Страже, отдавшем за него жизнь, больно кольнуло его. Поставив камень на столик, он придержал его, чтобы тот не скатился.

– Вы сказали, что мы будем просматривать что-то, имеющее отношение к леди Мейгри.

В его голосе появилась жесткость. Он напомнил себе, что он здесь по серьезному делу.

– Я забыл о нетерпении юности. Хорошо, начинаем. Крепко сожмите камень – левой рукой, мой король. Дайте мне правую.

Свой камень Абдиэль взял в правую руку. Левой он дотянулся до Дайена. Свет свечи плясал и искрился на блестящих иглах.

Дайен не шевелился. Дрожь сотрясла его тело. Он смотрел на иглы, и его правая рука то сжималась, то разжималась.

– Поначалу вы почувствуете острую боль, мой король, как от гемомеча. Но боль скоро пройдет. – Голос Абдиэля был мягким, успокаивающим, приятным, как гладкая поверхность камня в руке юноши. – Точнее, вы перестанете ее замечать. Ощущение наших разумов, наших душ, стремящихся друг к другу, полностью устранит все физические неудобства.

– Зачем я должен... это делать? – с трудом спросил Дайен почти онемевшими губами. – Что произойдет?

– Увидите, молодой человек. Ваши глаза раскроются. Не только ваши телесные глаза, но и глаза вашей души. Когда-то давно со мной были связаны Мейгри и Дерек Саган. Мы сохраняем эту связь. В моих силах видеть их, знать, что они делают, говорят, иногда даже – о чем думают! Я могу разделить эту силу с вами, Дайен, если вы разделите со мной свою душу.

На Дайена нахлынули путаные мысли, слова Мейгри насчет сильного существа, способного приобрести господство над разумом более слабого. Но какое отношение это имеет к нему? Его предупреждали насчет Сагана, и он выстоял.

В конце концов, мне суждено быть королем.

– Сила, – произнес Дайен, не сводя глаз со сверкающих игл. – Мейгри говорила, что я обладаю этой силой, но я никогда не мог ею воспользоваться.

– Ложь! – выдохнул Абдиэль. – Она боится. Она боится этой силы в вас. Конечно, вы можете использовать силу гемомеча. Лишь протяните руку, мой король, и возьмите его!

Дайен крепко сжал губы, протянул руку. Без дрожи, без колебаний его ладонь с пятью свежими шрамами прижалась к ладони старика.

Абдиэль слегка сжал ладонь. Иглы вошли в плоть юноши.

Дайен ахнул от боли, содрогнулся, ощутив, как вирус устремился в его тело, вызывая жжение и пульсирование гораздо более сильные, чем от гемомеча. Рука у него дернулась. Абдиэль крепко держал ее, поглаживал, все сильнее вдавливая иглы.

– Посмотри в пламя свечи! – приказал он. Дайен содрогался, стонал, пытался освободиться.

– Посмотри в пламя свечи и узри!

Голос исходил изнутри, из сердца, из мозга; он принадлежал Дайену, он принадлежал Абдиэлю. Неслыханные чудеса, неведомые знания роились в голове Дайена. Он еще не мог этим воспользоваться, не мог за них ухватиться, но он сможет. Он научится. Боль проникновения утихла. Безмерное удовольствие охватило его. Он будет старым и мудрым, одновременно оставаясь молодым и сильным. С этой силой он станет истинным королем!

Дайен поднял голову, всмотрелся в пламя и увидел.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

У меня хорошая память на забывание.

Роберт Льюис Стивенсон. Похищенный.

Мейгри чувствовала себя усталой и разбитой. Она опустила голову, плечи у нее обмякли. Она приложила руку к ране на шее. Она должна болеть, но Командующий догадывался, что эта боль незначительна по сравнению с болью от старых ран, и она лишает Мейгри радости победы. Она думала, что выиграла войну. А теперь вдруг обнаружила, что сражалась не в той битве. Он понимал, что она испытывает. Он сам участвовал в той битве, но ошибся в направлении.

– Когда ты узнал? – голос Мейгри нарушил тишину, но не слишком. Саган сомневался, слышал ли он ее. Но из ее мыслей он знал вопрос и ответил.

– Недавно, миледи. Абдиэль хорошо прятался. Я узнал о нем недавно, на «Фениксе». Но и тогда я не был уверен до конца. Я навел справки, изучил документы о его предполагаемой смерти. Никто, конечно, много лет не видел и не слышал его. Неудивительно. Он мог стоять перед тобой, и, если бы не захотел, чтобы его видели, ты бы его не увидел. Я отправил Спарафучиле на разведку, предупредил его, как действует ловец душ. – Саган положил руку на плечо ублюдку. – Мой друг не был ослеплен, подобно остальным. Он видел его. Абдиэль частый, хоть и неизвестный гость в президентском особняке.

Спарафучиле ухмыльнулся, довольный похвалой. Мейгри искоса с отвращением взглянула на него.

– Но почему ты не приказал убить Абдиэля? Твой «друг», похоже, вполне привычен к такой работе.

– А почему мы не убили его однажды, давным-давно? У нас была возможность, но мы предпочли сбежать, сохранив себе жизнь. Ты знаешь, как он защищен, Мейгри! Ты не думаешь...

– К черту, я и так знаю, что не думаю! – Она повернулась к нему, гневно сжав кулаки. – Я не хочу думать! Я устала, я ранена и... Господи, Саган, ведь он заполучил Дайена! Сделай что-нибудь! Мы должны что-то сделать!

Он изумленно смотрел на нее, заметив, что она на грани истерики. Он схватил ее за руки и резко встряхнул.

– Что с тобой, черт возьми?

Мейгри судорожно сглотнула, отдышалась. Она слепо, не узнавая, смотрела на него, приоткрыв бескровные губы. Дрожь сотрясала ее тело; она отпрянула от него.

Он ее отпустил. Вся дрожа, она отвернулась от него, потирая запястья.

«Ваша леди не дерется с покойниками, Саган-лорд, – доложил Спарафучиле, вернувшись к Командующему. – Она дерется с другими, и дерется хорошо. Бах! Бах! Бах! Все готовы. Но с покойниками... леди застыла. Если бы не Спарафучиле, леди, думаю, сейчас сама бы была покойницей».

Саган тогда не обратил внимания на эти слова. Среди недостатков Спарафучиле было и то, что он неизменно выставлял себя героем в любой ситуации. Командующий сражался с Мейгри в многочисленных битвах и ни разу не видел, чтобы она застывала при виде опасности. Но и в истеричном состоянии он ее ни разу не видел.

– Весть об Абдиэле, конечно, не стала для вас неожиданностью, миледи. – Саган бросил пробный камень откровенно и без обиняков. На деликатность у него не было времени. – Сегодня на вас напали зомби. Конечно, вы их узнали. В ночь революции...

У Мейгри непроизвольно дернулась голова. Она смотрела на него взглядом, преисполненным такого страха, что Командующему стало не по себе. Она тут же отвернулась, отгородилась от него стеной. Но она не успела сделать это достаточно быстро. Саган запомнил ее взгляд. Ему казалось, что он не забудет этого взгляда до конца дней своих.

Ее так трясло, что она едва держалась на ногах. Взяв со столика свой плащ, он осторожно набросил его на нее.

– Ты вымоталась. Сегодня мы уже ничего не сделаем. Поспи немного...

– Не надо снисходительности! – бросила Мейгри, отпрянув от него, оставив, однако, на себе его теплый плащ. – Прошу прощения за слабость, милорд. Больше не повторится.

«Сомнительно, – сказал себе Саган, глядя на бледную женщину, дрожавшую под его плащом. – Повторится, и в следующий раз это кончится полным крахом – для тебя, для меня, для моих замыслов, для мальчика. Ты нужна мне сильной, Мейгри. Ты нужна мне здоровой».

– Тяжелый день выдался не вам одной, миледи. Я тоже нуждаюсь в отдыхе. Разговор продолжим утром. Надеюсь, вы окажете мне честь и останетесь у меня в гостях. Я приказал приготовить вам каюту в моем корабле, недалеко отсюда по коридору.

– Благодарю, милорд, за оказанное гостеприимство, – с поклоном ответила Мейгри и направилась мимо него. – Но я вернусь к себе на космоплан.

Он преградил ей дорогу.

– Я не могу этого позволить, миледи...

– Отчего? Чего вы боитесь? Что я «сбегу» из моей тюрьмы? Не вы мой тюремщик, милорд. Я сама заперла себя туда!

– Я беспокоюсь о вашей безопасности, миледи, – холодно заметил Командующий. – Снага Оме знает, что бомба у вас, а его шпионы в окружении Гаупта наверняка знают где ее искать. А еще Абдиэль, хотя он, наверное, еще не знает.

– Он знает, Саган-лорд, – вмешался Спарафучиле.

Порывшись в своих тряпках, ублюдок извлек какой-то предмет и протянул его. Это был зеленый камень в красных прожилках, когда-то вырезанный в форме идеального шара, а теперь разбитый на бесчисленное множество кусков.

– Где ты это нашел?

Саган опасливо взял куски кровавика, швырнул их на палубу и растер в пыль подошвой башмака.

– Возле космоплана леди. Я искал, как вы мне сказали, и нашел...

Мейгри закрыла глаза и опустилась в кресло, лишившись сил.

– Если не ошибаюсь, бомба у вас в космоплане? – спросил Саган. – Если кто-нибудь попытается забрать ее силой, компьютер взорвет космоплан со всем, что в нем находится.

– Обычная процедура, милорд, насколько я знаю, – еле слышно ответила Мейгри.

– Но вы отдали компьютеру еще и устные распоряжения? Распоряжения, которые можно... которые наверняка были подслушаны...

Мейгри не шелохнулась. Она напоминала мраморную статую на надгробии.

– Беспечно, миледи. Крайне беспечно. А потом вы столкнулись с мертвыми разумом, как уже случилось сегодня...

Серые глаза, пылавшие горячечным блеском, открылись, посмотрели на него. Бескровные губы раздвинулись, безмолвно говоря: «Ты мог сообщить! Ты мог предупредить меня! »

– А вы бы мне поверили, миледи? – поинтересовался Саган.

Мейгри отвела взгляд, поднялась.

– С вашего разрешения, милорд...

– Минутку, Мейгри... – Саган положил ладонь ей на руку. – Есть одно очень простое решение. Отдай бомбу мне. Тогда я смогу сосредоточить усилия на освобождении Дайена.

– Может быть, милорд. А может, и нет. Как только оружие окажется у вас в руках, вы можете передумать спасать мальчика. Нет, я сохраню, что имею. Я дорого за это заплатила.

– Вы можете дорого заплатить за то, что храните.

– Это угроза, милорд?

– Констатация фактов, миледи. Двое из самых могущественных и неразборчивых в средствах людей галактики не остановятся ни перед чем, чтобы завладеть бомбой.

– Только двое? Вы забыли про себя... смею предположить, из скромности.

– Нет, я пропустил себя намеренно. Нравится вам это или нет, миледи, в этом я ваш союзник.

Мейгри неожиданно печально улыбнулась.

– Да, союзник, хотя не совсем так, как можешь себе представить. Видишь ли, Дерек, чтобы пропустить к бомбе, Икс-Джей-27 должен увидеть, услышать и узнать меня.

– Ты сама сказала, что это обычная процедура, – пожал плечами Саган. – Продолжай. Думаю, это еще не все.

– Компьютер должен еще и узнать предмет, который я ему покажу, и определить его подлинность по физическим свойствам и...

– Да, ясно, – нетерпеливо перебил Саган. – Что это за предмет?

От улыбки Мейгри шевельнулся шрам на щеке.

– Звезда Стражей, милорд. Моя Звезда Стражей.

Командующий долго молча ее разглядывал. Потом он церемонно поклонился в пояс.

– Я потрясен, миледи.

Мейгри склонила голову.

– Я так и думала, милорд.

– Ты заключила честную сделку...

– Я выполнила бы свои обязательства, если бы адонианец не нарушил свои.

– И теперь, если я захочу получить обратно мою собственность...

– ... ты должен помочь мне вернуть мою.

– Но без всяких гарантий.

– Никаких гарантий. Рада, что мы понимаем друг друга.

Саган кивнул.

– Думаю, что, несмотря ни на что, имевшее место между нами, мы всегда понимали друг друга.

– Неужели? – неожиданно резко спросила она. И снова он заметил у нее в глазах тень безотчетного страха. – Неужели? – повторила она крайне серьезно.

Вопрос оказался неожиданным. Он попытался разобраться в своих мыслях, но разум его пребывал в темноте: он на ощупь пробирался через незнакомую, неосвещенную комнату. Дерек предпочел не отвечать.

Он проводил ее до выхода из каюты. Она шла рядом с ним и молчала, зябко кутаясь в красный плащ.

– Капитан, отведите леди Мейгри в ее апартаменты и поставьте часового у двери.

– Да, милорд. Она вышла. Саган проводил взглядом небольшую группу, удаляющуюся по коридору. За спиной шевельнулся ублюдок, давая понять, что готов уйти, если больше не нужен. Но Саган остановил его жестом, и Спарафучиле терпеливо дождался, пока Командующий не переключит внимание на него.

Командующий смотрел, как свет в коридоре падает на светлые волосы Мейгри.

– Интересный расклад. Четверо из нас желают получить эту «драгоценную жемчужину». Мейгри владеет ею, но вынуждена ее удерживать. Камень у Снаги Оме, а не у нее. У меня она, но нет камня. У Абдиэля нет ни чего, но он хочет и то и другое. Но зато у него Дайен. Интересно, как он собирается использовать Дайена...

Мейгри вошла в каюту, расположенную неподалеку от его собственной. Он услышал, как задвигается дверь, как заскрипели башмаки охранника, занявшего пост у двери снаружи. Саган покачал головой.

– Ты нужна мне сильной, – повторил он. – Ты нужна мне здоровой.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Ночь вздохов и воспоминаний...

Уолтер Сэвидж Лэндор.

Полночь. Сгустилась темнота. Ласкар напоминал корабль, плывущий по неспокойному ночному морю. Его яркие огни, шум, веселье поднимались и опускались на волнах денег и алкоголя, наркотиков и разврата. Иногда он выбрасывал за борт беспечного пассажира, и тот тонул в мрачных глубинах.

Дайен, пошатываясь, вышел из дома Абдиэля, надеясь, что свежий воздух приведет его в чувство. Но хоть воздух и быстро остывал после захода зеленого ласкарского солнца, песок еще хранил дневной жар. Тепло поднималось вверх, как от солнечной печки, стоявшей в доме.

Юноша смахнул пот с лица, с удовольствием подставил лицо под ветерок, растрепавший его густые рыжие волосы, остудивший голову, но не избавивший его от внутреннего жара. Правая рука горела и болела; боль, казалось, добралась до мозга. Он безуспешно попытался упорядочить свои мысли, но они ускользали и мерцали, словно миражи в пустыне. Он посмотрел вверх, в черное небо, усеянное переливающимися звездами.

Глубокий космос: бесстрастный, отчужденный, спокойный, обширный. Он мог бы потеряться там, кануть в неизвестность, стать обыкновенным. На мгновение он возжелал этого, как жаждущий желает глотка холодной воды, а в голове у него все кипело, как в ведьмином котле.

«Король! Ты будешь королем...»

Обхватив пульсирующую голову, ощущая чуть ли не тошноту от жары, Дайен побрел обратно в дом и натолкнулся на одного из зомби.

– Таск. Я хочу видеть Таска, – потребовал Дайен, цепляясь за образ наемника, как за спасительную соломинку.– Он не... ушел?

– Нет, – ответил Микаэль. – Он ждет вас.

– Хорошо. Веди меня к нему.

Дайен плелся вверх и вниз, перебирая руками по стенам, вслед за Микаэлем. Юноша совершенно заблудился. Этот дом со всеми его углами и закоулками, похожими друг на друга, казался совершенно бессмысленным.

Перед одной из дверей Микаэль остановился. Дайен наткнулся на него. Зомби поддержал его сильной рукой, не проявив никаких эмоций. Отперев замок ключом, он открыл дверь.

Таск тут же вскочил. Лицо его выражало ярость и решимость. Микаэль нечаянно или намеренно выставил Дайена перед собой. Юноша преградил выход Таску.

– Таск? – Юноша вдруг вышел из своего смятенного состояния при виде угрожающей и пугающей наружности Таска. – Что случилось? Разве...

Дайен пошатнулся. Таск, чертыхаясь, поддержал его и затащил в комнату. Микаэль захлопнул дверь. Щелкнул замок.

Таск усадил Дайена на кровать.

– Я дам тебе воды, малыш...

– Нет... – Дайен покачал головой и сделал слабый жест. – Я... не думаю, что это поможет.

– Во имя Создателя, малыш, скажи, что с тобой сделал этот ублюдок?

Подняв на него глаза, Дайен нахмурился.

– Не говори так. Если ты имеешь в виду Абдиэля, он ничего мне не сделал. Он показал мне правду, вот и все.

– Опусти голову к коленям. Глубоко вдохни. Вот так. Легче?

Дайен подчинился и через мгновение, когда комната перестала крутиться вокруг него, поднял голову. Таск уже не болтался где-то на потолке, как воздушный шарик, а твердо стоял перед ним.

– Что у тебя с плечом? – спросил Дайен, заметив, что Таск потирает левую руку.

– Расшиб, пока колотился в дверь.

– Зачем? – удивился Дайен.

– Чтобы выбраться к черту отсюда! Для тебя это, может, неожиданно, но мне не очень-то по душе сидеть взаперти в тюремной камере!

– Это не тюрьма. Мы можем уйти отсюда, когда захотим.

– Да? А зачем тогда этот ходячий труп запер замок и унес ключ?

– Ты так себя вел, что я бы тебя тоже запер.

– Ладно, малыш, – махнул Таск в сторону двери. – Тогда пошли. По пути найдем Нолу...

– Иди. Я остаюсь.

Дайен растирал правую руку. Боль, похоже, усиливалась.

Схватив Дайена за запястье, Таск повернул его ладонь к свету. Из пяти отверстий сочилась кровь.

– Что... – Таск понял, судорожно сглотнул. Отпустив руку, он с отвращением посмотрел на Дайена, попятился от него. – Господи!

Дайен резко сжал пальцы.

– Господи, малыш! – хрипло повторил Таск. – И ты позволил ему?

– Тебе не понять! Ты не Королевской крови, – холодно сказал юноша, стараясь забыть про боль.

– Верно, черт возьми! А прежде, чем я бы позволил этому старику сделать с собой что-нибудь такое... – Таск умолк.

Дайен не слушал его. Он съежился, дрожал, опустил плечи.

– Я видел ее, Таск! – прошептал он. – Я видел ее! Он ее целовал, Таск!

– Кого видел? – Таск с недоумением уставился на него. – Нолу? Кто целовал Нолу?

– Да я не о Ноле говорю! – Дайен поднялся и заходил по комнате. – Мейгри! Леди Мейгри!

Он резко повернулся к Таску. Голубые глаза горели, словно язычки пламени плясали в голубой воде.

– Я видел ее, Таск! При помощи вот этого! – Дайен поднял кровоточащую правую руку. – Я видел ее. Она вошла в дом этого Снаги Оме. Она сказала ему, что ее прислал Саган. Она отдала ему звездный камень, Таск! Звезду Стражей! За что? За бомбу, которая может взорвать... взорвать... все. Всех нас. И знаешь, что она с ней сделала?

Наемник попытался остановить бессвязный поток слов.

– Малыш...

Дайен схватил Таска за плечи.

– Она встретилась с Саганом. В кабинете начальника Форт-Ласкара. Командующий поцеловал ей руку, Таск! Я видел его. И ее я видел. Я видел ее лицо. Они вышли вместе, под руку. Как друзья. Хорошие друзья.

Дайен снова заходил по комнате. Таск пошел за ним.

– Как ты это увидел, малыш? Видео? У него есть скрытая камера...

– В огне свечи, – пробормотал Дайен. – Я видел ее в огне свечи...

– Свечи? Малыш, это фокус! Он ввел тебе какой-то наркотик! У тебя были галлюцинации!

– Нет, Таск.

Дайен остановился и посмотрел в лицо другу. Он вдруг успокоился, полностью успокоился.

– Это не было галлюцинацией. Я знаю. Все, что я видел, каждое слово, что я слышал, – все это было на самом деле. Она с ним, Таск. Она предала меня.

– Хорошо, малыш. Предположим... тебе как-то удалось увидеть и его, и ее. Здесь должно быть какое-то объяснение. Ты же знаешь леди! Она ничего не сделает тебе во вред. Она рисковала жизнью за тебя!

Дайен вздохнул, смягчился.

– Это говорил и Абдиэль.

– Что? – скривился Таск, которому не очень понравилось, что у него появился такой союзник. – Что сказал старик?

– Он сказал, что здесь должны быть... смягчающие обстоятельства. Он защищал ее, Таск. Я хочу ему верить. Я хочу в нее верить. Но я видел...

– Дикстер! – сказал Таск, щелкнув пальцами. – Вот в чем дело! Саган взял Дикстера. Он хочет использовать генерала, чтобы привлечь ее на свою сторону.

– Конечно!

Огонь надежды осветил голубые глаза, в которых появилась решительность.

– И теперь я понял, что надо делать.

– Ну да, выбираться отсюда! Так или иначе, мы доберемся до леди...

– Нет, – твердо возразил Дайен. – Командующий нам не позволит. Он использует меня так же, как использовал ее. Или вообще меня уничтожит. Теперь я ему не нужен. Ему не нужен настоящий наследник престола. У него есть бомба. Он может шантажировать всю галактику. Я представляю для него угрозу, мешаю ему. Я вижу свой путь, Таск. Я знаю, что должен делать. Абдиэль мне поможет.

– Замечательно, малыш, но он может помочь и издалека...

В голове у Дайена прояснилось, мысли и планы приобрели кристальную четкость.

– Ты можешь уходить, Таск. Забирай Нолу и возвращайся на Вэнджелис. И спасибо за все. Я очень ценю все, что ты сделал.

– И бросить тебя? Не могу. Я... – У Таска словно язык отнялся.

– Мой Страж? Уже нет. Больше я в тебе не нуждаюсь, Таск. Со мной Абдиэль. Он поможет мне. Он даст мне необходимую силу, мощь. Смотри.

Дайен подошел к двери, повернул ручку. Щелчок – дверь открылась.

– Вот видишь. Ты свободен. Можешь идти.

– Но без Нолы...

– Я здесь, Таск! Я так испугалась! – В коридоре стояла ошеломленная Нола, рядом с ней – Микаэль. – Что происходит?

– Мы можем идти, – ровно, бесстрастно сказал ей Таск. – Малыш в нас не нуждается. Абдиэль хочет нас отпустить. Верно, жмурик?

Лицо Микаэля сохраняло невозмутимое, непроницаемое выражение, глаза смотрели в пустоту.

– Я действую в соответствии с пожеланиями хозяина. Ваше величество... – он перевел взгляд в сторону юноши, – хозяин желал бы поговорить с вами, если вы не заняты.

– Да. Мне нужно с ним поговорить. Нам нужно кое-что обдумать, а времени немного.

Микаэль скользнул в комнату, встал рядом с Таском. Наемник жестом подозвал Нолу к себе.

– Прощай, Таск. Прощай, Нола, – сказал Дайен от двери. – Передайте от меня привет всем на Вэнджелисе. Если все получится, мы с леди скоро к вам присоединимся.

– Да, конечно. Пока, малыш, – ответил Таск, стиснув зубы.

К его холодной под пропотевшей рубахой коже прижалось острое лезвие ножа.

Ласкарская ночь, такая яркая в городе, окутала темнотой челнок Командующего. Около полуночи из него выскользнула обтрепанная фигура, промелькнув тенью, замеченной одним из охранников. Резко произнесенная команда удержала его от каких-либо действий.

Отдав Спарафучиле все необходимые распоряжения, Саган задумчиво стоял посреди своей каюты. Он подумал, взвесил все «за» и «против» и принял решение. Выйдя в темный тихий коридор, он подошел к двери в каюту Мейгри.

Охранник вытянулся.

– Часовой!

– Да, милорд.

Охранник смотрел прямо перед собой.

– Передайте капитану мои наилучшие пожелания и попросите удвоить на ночь охрану.

Солдат нервно заморгал.

– Мне нельзя покидать пост, милорд.

– Я постою за вас, часовой.

Охранник сдвинул брови. Он посмотрел в глаза Командующему.

– Миледи спит, милорд.

Саган чуть не улыбнулся. У Мейгри появился еще один защитник. Всмотревшись, он узнал центуриона.

– Маркус, верно?

– Да, милорд.

– Это приказ, Маркус.

Охранник сжал губы, поднес кулак к груди и отправился выполнять приказ. Дождавшись, когда он уйдет, Командующий открыл дверь и тихонько скользнул внутрь.

Дежурное освещение отбрасывало тусклый, неровный свет на спящую женщину. Она лежала на боку поверх постели, полностью одетая, словно сразу бросилась на койку, а потом уже не смогла подняться. Лежавший на полу плащ Командующего напоминал лужу крови. Подняв его, он осторожно накрыл ее плащом вместо одеяла.

Левой щекой она уткнулась в подушку. Медленно протянув руку, Саган приподнял прядь светлых волос и отвел в сторону.

Она не шелохнулась; дыхание оставалось глубоким и спокойным. Шрам лиловой полосой перечеркивал ее гладкую кожу. Саган хотел прикоснуться к нему, провести пальцами, но передумал, остановив занесенную руку.

– Надо вскрыть рану... выпустить яд. Операция болезненная, но неизбежная, миледи.

Прикоснувшись пальцами к ее виску, Саган заговорил:

– Мои воспоминания, твои воспоминания нераздельны.

КНИГА ТРЕТЬЯ

ИЗМЕНА

...навеял мне сны о грозах и богах.

Чарльз Диккенс, Дэвид Копперфильд.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Изменник ты бесчестный и злодей;

Для низости рожден высоко слишком,

Ты слишком низок, чтоб существовать.

Уильям Шекспир. Ричард П. Акт I, сцена I

Лорд Дерек Саган, командир прославленного Золотого легиона, сидел на заднем сиденье штабной машины, не находя себе места от нетерпения. Спокойствие, говорил он себе, только спокойствие. Он с трудом сдерживался, чтобы не схватить молодого водителя за шиворот, выбросить его из машины и самому сесть за руль.

Саган подался вперед.

– Ты не можешь вести эту штуковину немного быстрее?

– Здесь скорость ограничена, командир, – нервно оправдывался капрал. – Едем как положено. Но если такая срочность...

– Нет! Отставить!

Саган откинулся в роскошное кожаное сиденье, глядя на великолепный пейзаж взглядом, от которого могли бы завять изящные тополя.

Похоже, от этого взгляда завял и капрал, который сидел, глядя прямо перед собой с риском для машины. Но он скорее позволил бы другой машине висеть у него на хвосте, чем осмелился бы посмотреть в камеры заднего вида, рискуя встретиться взглядом с этими темными горящими глазами.

Вид широкого бульвара, пересекавшего парк Блистательного Дворца, не помог Сагану отвлечься от мыслей. Он посмотрел вперед, в сотый раз надеясь увидеть башни замка и в сотый раз повторяя, что они еще недостаточно близко от них. Взглянув на водителя, он заметил, насколько тот неуютно себя чувствует: шея неподвижна, зубы стиснуты чуть ли не до боли, а костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели от напряжения.

Саган заставил себя расслабиться, мысленно выругавшись. С его стороны беспечно выказывать напряжение. Он представил, что капрал скажет своему начальнику по возвращении в казарму: «Лорд Саган дергался как ненормальный. Должно быть, слухи верные. Что-то происходит».

Чтобы исправить положение, Саган снова подался вперед, дружелюбно положил руку на плечо водителю.

– Расслабься, капрал. Я не хотел тебя обидеть. Космическому пилоту любая наземная машина покажется черепахой.

И тут же Саган понял, что сделал только хуже. Капрал смотрел на него через камеры заднего вида с неподдельным изумлением. До Сагана дошло, что он – всемогущий лорд, командир Золотого легиона, один из особ Королевской крови, кузен Его величества – раньше никогда не признавал капрала себе подобным.

Саган оставил свое неумелое лицедейство. Откинувшись на сиденье, он позволил себе вернуться в напряженное состояние и барабанил пальцами по подлокотнику. Пусть капрал разносит свои подозрения по базе. Все равно уже нет времени что-то делать со слухами. Слишком поздно. Уже слишком поздно.

На смену тополям и дубам пришли пихты, потом осины и липы и многие другие деревья, спасенные с погибшей в экологической катастрофе Земли, колыбели цивилизации. Штабная машина мчалась по воздуху почти вровень с верхними ветками, шевеля листья. Внизу расстилались лужайки с красивыми, ухоженными садами, отсвечивающими на солнце разными цветами. По зеркальной поверхности прудов плавали величественные лебеди, грациозная газель скакала по зеленым газонам. День близился к вечеру. Все вокруг казалось мирным и безмятежным.

– Дворец, милорд, – объявил капрал с заметным облегчением.

Пальцы Сагана перестали выбивать бесконечную дробь.

Перед ним расстилалось обширное озеро с темной и спокойной водой; сегодня на Минас-Таресе не было ни ветерка. В центре озера виднелись башни Блистательного Дворца, отдаленного, но заметного по отражению солнечных лучей от стекла. Через озеро тянулся мост из ноль-гравитационного сплава серебра со сталью, взмывающий над водой блестящей дугой и опускающийся перед дворцом. Этот мост, чудо инженерной мысли, похожий на три других, протяженностью пятьдесят километров, не имел опор.

Мосты были единственной возможностью добраться до острова. Но реактивные автомобили, подобные тому, на котором сейчас ехал Саган, в них не нуждались.

Дерек был не одинок в попытках убедить Его величество в необходимости усилить меры безопасности: защитить дворец силовыми полями от нападений с воздуха и с земли, ввести патрулирование периметра вооруженными охранниками, установить мины в садах. Король Старфайер отказался даже думать об этом. На минах могут подорваться газели, вооруженные охранники распугают лебедей. Бог охраняет Его величество. Бог возвел его на трон. Рука Божья обеспечит его безопасность.

«Этой ночью, – сказал себе Дерек Саган, – рука Божья сожмется в кулак».

У ворот из серебристой стали стояли вооруженные стражники, носившие королевский герб. Они охраняли мост. Капрал опустил штабную машину на уровень земли. Заглянув внутрь, стражники отдали честь, узнав командира по панцирю и восьмиконечной Звезде Стражей, блестевшей у него на груди. Саган ответил на их приветствие не столь небрежно, как обычно. Через несколько часов эти люди погибнут.

Штабная машина тронулась по серебристому пролету. Она летела низко, в соответствии с королевским указом, на предписанной скорости. Машина двигалась медленно, но Саган вдруг перестал торопиться. Он в последний раз видел королевскую резиденцию в таком виде...

Полностью дворец открылся взгляду лишь с верхней точки арки моста. Блистательный Дворец, расположенный в центре темного, идеально круглого озера, светился, словно бесчисленные бриллианты в короне из синего бархата. Четыре серебристых моста образовывали крест, в центре которого на острове находился дворец и бриллианты поменьше – здания королевского города.

Дворец весь был построен из стального стекла; бесчисленные панели, из которых он состоял, были установлены под небольшими углами относительно друг друга. Днем солнечный свет играл на них, будто на гранях драгоценного камня; солнечные лучи преломлялись, отражались, создавая переливающееся сияние всех цветов радуги. Это зрелище ослепляло глаза и разум. Ночью стеклянные стены уподоблялись ночи, отражая холодную белизну звезд, удерживая на своей поверхности бледный свет луны. Ни один огонек не вырывался из дворца. Стальное стекло было прозрачно лишь с одной стороны. Тем, кто внутри, позволено смотреть наружу; те, кто снаружи, не могут заглянуть внутрь.

– Вы смотрите из окон, Ваше величество, но не видите. Вы слушаете, но не слышите. Сегодня ночью вы услышите, Амодиус Старфайер. Сегодня ночью услышите.

– Прошу прощения, милорд, вы что-то сказали? – Капрал в страхе смотрел на него, явно испугавшись, что его командир снова решил завязать с ним непринужденный разговор.

Саган раздраженно помахал рукой, словно разгоняя вылетевшие слова; до него только сейчас дошло, что он говорил вслух. Капрал облегченно вздохнул и погнал машину чуть быстрее, чем предписывалось правилами приличия.

На улицах королевского города было пусто, безлюдно. Художественные галереи и модные лавки, рестораны и кафе были закрыты; разъехались последние автобусы с туристами и служащими. Представители высшего света, которые могли позволить себе жить на королевском острове, вернулись в свои виллы и поместья, расположенные по окружности острова, чтобы приготовиться к сегодняшнему ночному празднику. Здесь будет сильное движение ко времени начала церемонии, когда начнут прибывать Стражи, гости и пресса. А сейчас штабная машина мчалась над мостовой почти в одиночестве.

Извилистые городские улицы сходились в большой парк, незаметно переходивший в королевский главный штаб. Король скрепя сердце признал необходимость наличия военной базы на его острове, но не допустил ничего, напоминающего о войне, среди мирной, безмятежной красоты Минас-Тареса. Поэтому база больше напоминала охотничий клуб, чем военный штаб. Причудливо наряженные стражники, главной задачей которых было позировать для туристов, стояли на посту на безукоризненных лужайках, окружавших несколько зданий с переливающимися фасадами.

Большая группа людей и других существ собралась вокруг праздничных шатров, установленных на крикетной площадке. Церемония присвоения званий подходила к концу. Скоро опустится ночь. Пятьсот старших офицеров – в одном месте. Саган улыбнулся – зловеще, вовсе не весело. Военные отчаянно протестовали против такого безумства, но Его величество остался непреклонным. На видео будет хорошо смотреться, как эти высокопоставленные офицеры клянутся в верности, обещают отдать жизнь за короля и галактику.

Многим сегодня ночью придется доказывать свою верность на деле... или преступить клятву.

Водитель притормозил, чтобы пропустить грузовик с провизией. Саган, бездумно смотревший на толпу, толкавшуюся возле крикетной площадки, заметил фигуру в мятом мундире. Это был Джон Дикстер, только что произведенный в генералы.

Дикстер. Простой человек, хороший солдат, без сомнений преданный королю, друг Мейгри. Саган задумчиво потер подбородок. Друг Мейгри. Это все осложняет. Если она узнает раньше времени о намеченном нападении, она предупредит Джона Дикстера. И, хоть один человек не в состоянии остановить революцию, один человек – особенно солдат уровня Дикстера – способен организовать упорное сопротивление. А падение военной базы, символа монархии на Минас-Таресе, крайне важно.

«Я собирался сказать ей, – думал Дерек Саган. – Она согласна со мной в том, что Старфайер – слепой, бездеятельный старый дурак. Она знает и то, что наследный принц немногим лучше, хоть и не говорит об этом, потому что он муж Семели. Как только я объясню ей, какие места мы займем в новом революционном правительстве, какую силу мы можем приобрести при будущей демократии, она согласится, что эти перемены к лучшему Мейгри не предаст меня: этого я не боюсь. Но если она решит, что ее друг в опасности, она найдет способ предупредить его».

Саган помрачнел. Он раздраженно похлопывал по подлокотнику.

«Неподходящая связь, которая постоянно не дает ей достичь той высоты, на которую она достойна вознестись. Раньше Дикстер был для меня досадной помехой, но теперь, по здравом размышлении, я вижу, что он представляет опасность. Впрочем... впрочем, сегодня ночью этому придет конец. Но это означает, что я не могу ей ничего сказать. Нет, ничего не стану ей рассказывать».

Солнце садилось, когда Дерек Саган прибыл во дворец. На небе чередовались огненные и золотые полосы, переходившие в пурпур, а в самой середине багровело алое пятно. На противоположной стороне горизонта сгущалась ночь, окутывавшая темнотой весь дворец, кроме башен с западной стороны. Штабная машина приземлилась, поплыла на воздушной подушке. К машине поспешил дворцовый лакей, чтобы открыть дверцу.

Дерек в спешке чуть не сбил его этой дверцей. Выбравшись из машины, он посмотрел вверх, на массивные стены дворца. Внутри кипели жизнь и веселье, горел свет, но снаружи они оставались такими же темными и пустыми, как сама ночь. Лишь на одну башню, чуть возвышавшуюся над остальными, упали последние лучи заходящего солнца.

Саган умерил торопливую походку, чтобы посмотреть. Солнце опустилось ниже; темнота неудержимым приливом ползла по башне вверх. Но свет еще оставался – красно-золотой огонь горел тем ярче, чем темнее становилась ночь. Он и раньше видел закаты, наблюдал сказочные стеклянные стены дворца чуть ли не в любое время суток, днем и ночью, но ничего подобного еще не видел. Он вырос с верой в предзнаменования, в знаки небес. И сейчас, в этот решающий момент, когда на чашу весов брошены победа и бесславное поражение, он был в высшей степени восприимчив ко всему, что Бог попытался бы до него донести.

Солнце опускалось все ниже, пока на уже ночном горизонте не осталась лишь узенькая полоска огня. Отражавшееся на башне пламя тускнело, как догорающая свеча. Солнце пропало. Ночь затопила дворец; неровный огонек на башне вспыхнул и погас. Тьма.

Удовлетворившись увиденным, Саган зашагал вверх, по бесчисленным хрустальным ступеням, ведущим к огромным серебряным дверям дворца. Впереди шел лакей, освещавший путь фонарем, яркий, но узкий луч которого лишь ненадолго отвлекал внимание от сумрачного великолепия ночи, отражавшегося в стенах дворца.

Добравшись наверх, Саган отпустил лакея. Двери распахнулись ему навстречу. Из дворца вырвались тепло, свет, шум, водопадом покатившиеся по ступеням. Дерек помедлил, в последний раз взглянув на башню.

По-прежнему темная. Но над парапетом сияла одинокая звезда.

Леди Мейгри Морианна нетерпеливо возилась с застежкой, пытаясь закрепить цепочку на шее. Решив, что дело сделано, она отвернулась от зеркала и почувствовала, как звездный камень соскальзывает по ее темно-синему бархатному наряду. Поймав камень на лету, она выругалась вполголоса и снова принялась сражаться с застежкой, которая на этот раз запуталась в волосах.

Услышав стук в дверь, она остановилась. Открыла ее фрейлина – эту почетную должность обычно занимали представительницы мелкой знати. По оскорбленному лицу пожилой женщины, по румянцу на ее щеках Мейгри сообразила, что ее ругательства стали слишком громкими и изощренными. Она со вздохом прикусила губу и умолкла. В комнату вошел ее брат.

– Неужели это ты? Я думал, что по ошибке забрел в солдатские казармы, – с мягкой укоризной заметил Платус.

– Да все эта чертова цепь. Никак не хочет висеть! Наверное, застежка сломалась...

Он забрал у нее звездный камень и без особого труда застегнул цепочку.

– Остынь, – шепнул он, похлопав ее по плечу.

– Позвольте, миледи, уложить вам волосы, – сказала, приближаясь, фрейлина.

– Да что там укладывать? Разок щеткой махнуть? Да я...

Заметив взгляд брата, Мейгри с вызывающим видом плюхнулась в кресло перед зеркалом.

– Ты уже не на военном корабле. Ты – дочь правительницы планеты и находишься во дворце ее короля, – пробормотала про себя Мейгри, передразнивая интонации Платуса.

Вооружившись щеткой, фрейлина пыталась распутать светлые тонкие волосы. Под этой пыткой Мейгри скрипела зубами и сидела неподвижно и напряженно.

– Почему ты так рано одеваешься? – спросил Платус. – До банкета еще несколько часов.

– Хочу повидаться с Семели до приема. Потом уже не будет времени переодеться.

– Не думаю, что к ней можно посетителям.

– Для меня сделают исключение.

В зеркале отражались серые и холодные решительные глаза.

– Да, наверное, сделают, – сухо согласился брат. – Как она себя чувствует?

– Не встает. Похоже, никак не остановят кровотечение. Месяца два назад у нее уже были преждевременные схватки. Тогда она чуть не потеряла ребенка. – Мейгри сжала кулак. – А мне, конечно, ничего не сообщили!

Фрейлина издавала кудахчущие звуки, пытаясь, очевидно, удержаться от колкости.

– А что ты могла сделать? – спросил Платус. – Ведь ты находилась в зоне боевых действий.

– Я могла... Ой! К чертям собачьим! Отдайте! Вскочив, Мейгри выхватила из рук перепуганной женщины щетку и швырнула ее в угол.

– Убирайтесь! – в ярости закричала она.

– Никогда! – фыркнула фрейлина, уперев руки в широкие бока.

– Думаю, вам лучше уйти, – примирительным тоном сказал Платус. – Моя сестра несколько перевозбуждена.

– Ваша сестра, милорд, испорченная особа! – с чувством выпалила фрейлина, вылетая из комнаты.

Захлопнув за ней дверь, Платус повернулся и увидел сестру, стоявшую в своем лучшем парадном наряде на коленях, заглядывающей под кровать.

– Мейгри! Да ты вся в пыли! Что...

– Я потеряла туфли!

– Да вставай же. Иди посиди. Я посмотрю.

Порывшись под кроватью, Платус извлек три башмака, два из которых были парными, что он счел великой удачей.

– Эти? Они черные. А куда подевались туфли, сшитые под это платье?

– Я их выкинула. Эти сойдут. Все равно на мои ноги никто не будет смотреть. Это чертово платье такое длинное. Я полночи об него спотыкаться буду. Она вырвала у него туфли и попыталась надеть.

– Не на ту ногу, милая, – мягко заметил Платус. Мейгри забросила туфель под кресло. Она уперлась локтями о туалетный столик, уронив голову в ладони.

– Пожалуй, Платус, тебе лучше уйти.

Но он подошел к ней и положил руки ей на плечи.

– Он еще не вернулся.

Подняв голову, Мейгри посмотрела на отражение брата в зеркале. Они не были похожи. Платус, которому было тридцать с небольшим, пошел в мать, мягкую, чувствительную женщину, любившую музыку и поэзию. По приказу короля ее выдали за правителя планеты, не только отдаленной от ее родной планеты на многие световые годы, но и не похожей на нее во всех отношениях.

Подобные браки не были редкостью среди особ Королевской крови, ветви которой всегда старались укрепить «свежей струей». В этих целях бедняжка имела несчастье быть признанной идеальной парой для варвара-короля воинственного народа. Еще большим несчастьем для нее стало то, что она родила ему сына такого же мягкого и миролюбивого, как и она сама. Мальчик был отрадой для нее и жестоким разочарованием для отца. Платуса отослали в Королевскую академию, как только король счел приличным избавиться от хрупкого, умного ребенка. Оставшись без опоры, бедная женщина без сожалений рассталась с жизнью, родив дочь Мейгри.

Воинственный король не видел в девочке никакой пользы и не обращал внимания на дочь до тех пор, пока однажды не увидел, проходя мимо детской, как четырехгодовалая Мейгри протыкает одну из своих кукол небольшим, изготовленным вручную копьецом. С того самого дня его дочь всегда находилась при нем, пока король Старфайер, прослышавший о том, что девочка Королевской крови растет в военных лагерях, не велел ее оттуда забрать.

Хотя Платус был куда больше похож на мать, они оба унаследовали светлые волосы, стройные фигуры и любовь к музыке и поэзии. Платус был высоким и худощавым, с тонкими, редеющими на макушке волосами. Его руки с тонкими пальцами напоминали руки музыканта. Голубые глаза имели мягкое и задумчивое выражение. Характер у него был ровный, он редко выходил из себя и собирался уйти из Стражей из-за своих пацифистских взглядов.

У Мейгри было лицо матери с серыми отцовскими глазами. Воинственный отец гордился своей девочкой, ставшей искусным бойцом, опытным пилотом. Она любила брата, но не понимала его. Они никогда не были особенно близки, а его решение об отставке стало причиной не одной жестокой ссоры между ними.

Но теперь Мейгри разглядела фамильное сходство между ними, каким бы отдаленным оно ни было. Наивысшей степени это сходство достигало, когда Мейгри была усталой, печальной... или испуганной.

– Нет, еще не вернулся, – сказала она.

– Может, и вернулся, просто ты его еще не видела. Его комнаты в другом крыле...

– Я бы знала, – перебила Мейгри. – Я бы узнала, если бы он появился. А его еще нет.

Они не стали развивать эту тему. Платус недолюбливал Дерека Сагана, и Мейгри знала, что это чувство обоюдное. Знала она и то, что его брата пугает их мысленная связь. Брат и сестра никогда не обсуждали то, что Платус считал противоестественными узами, если только к ним не принуждали обстоятельства.

– Месячный отпуск – не так уж и много. Где он был, кстати? Ты не узнавала? – спросил он.

Мейгри, смотревшаяся в зеркало, сохраняла бесстрастное, неподвижное выражение.

– Нет, – ответила она, отбрасывая волосы на плечи и освобождаясь от заботливого и раздражающего прикосновения брата. Она встала, нервно поигрывая висевшим на шее звездным камнем. – Мне пора...

– Мейгри, – заговорил Платус жестко, непривычно сурово, – с каждым часом слухи о революции все громче. Ты что-нибудь об этом знаешь? Саган подружился с этим профессором-смутьяном, Питером Роубсом. Дерек прилюдно им восхищался, открыто критиковал монархию...

– И я, братец, открыто критиковала монархию. Разве я стала из-за этого изменницей? – резко спросила Мейгри, поворачиваясь к нему лицом. – Дерек Саган – наш начальник. Мы не только ему подчиняемся, но и вверяем ему наши жизни. И не наше дело обсуждать его... его... – Она запнулась. – Обсуждать его, – заключила она.

Она поднялась и направилась мимо брата.

– Прости, я уже опаздываю.

Платус взял ее за руки.

– Мейгри...

– Оставь меня!

– Мейгри! – заговорил он серьезно, настойчиво. – Мейгри, если тебе хоть что-то известно, ты должна рассказать! Расскажи королю! Расскажи капитану охраны! Расскажи мне, Данхе! Хоть кому-нибудь!

Она не смотрела на него; она не пыталась вырваться. Она стояла неподвижно, глядя на камень у себя на шее.

Платус встряхнул ее – не резко, он никогда не бывал резким, даже когда был напуган. Подняв голову, она увидела свое отражение в его глазах, поразившись своей бледности.

– Я верю Дереку, – наконец сказала она. – Что бы он ни делал, он делает это из лучших побуждений.

– Неужели ты настолько слепа? – потерял терпение Платус.

Мейгри вырвала руки.

– Я принесла клятву верности командиру...

– Ты присягала на верность и королю!

– Тебе не понять, Платус. Ты не солдат!

Она окинула его ледяным, презрительным взглядом.

– Иногда я думаю: неужели ты сын моего отца? Я знаю, что отец не раз думал об этом!

Платус побледнел.

– Иногда, – произнес он, – я жалею, что я его сын. Мейгри тут же почувствовала раскаяние, попыталась загладить свою резкость, но слишком глубокую рану она ему нанесла. Впрочем, брат ее тут же простил, успокоился и почти сразу же ушел. Когда он уходил, в его взгляде читались серьезность и сожаление. Почти жалость.

«До чего высокомерный, – подумала Мейгри, когда он ушел. – Он всегда таким был! Еще в академии, когда мы были детьми, он пытался руководить моей жизнью». Ее так и подмывало хлопнуть дверью ему вслед, но она сдержалась. Сейчас она выше этого.

Мейгри опоясалась гемомечом. Она будет ходить с ним до банкета, когда ее попросят снять меч. Она не считала необходимым расхаживать по Блистательному Дворцу вооруженной, но без меча ей было так же неуютно, как и необутой...

Кстати, где эти чертовы туфли?

Она их отыскала, раздраженно нацепила, путаясь в юбках, и поспешила к выходу. Она решила, что ничуть не сожалеет о том, что сказала брату. В конце концов, это правда. И она надеялась, что он уйдет из Стражей.

Дерек был прав. Платус – чужак.

ГЛАВА ВТОРАЯ

... А вы,

Бунтовщика поддерживая, сами

Не менее виновны в мятеже

Уильям Шекспир. Ричард II. Акт II, сцена 3

– Я действительно не могу разрешить, – сказал врач. – У Ее королевского высочества это может начаться в любой момент. Мне бы не хотелось нарушать ее покой.

Мейгри всерьез подумывала: не схватить ли его за отвороты стерильного халата и не выкинуть ли из окна. Она сдержалась.

– Мне должны были сообщить.

– Семели не позволила, Мейгри, – вмешался Август Старфайер, наследный принц. – Да и что бы ты сделала? Ведь ты же воевала с коразианцами.

– Ее состояние не настолько серьезно, – бросил врач. – Подобные кровотечения – не такая уж редкость. Ее королевскому высочеству предписан постельный режим, дабы избежать любых осложнений, которых в настоящее время не наблюдается. Она отходила полный срок. Ребенок здоров. Ее королевское высочество чувствует себя хорошо... будет чувствовать себя хорошо, если ей дадут отдохнуть.

– Я ненадолго. Только повидаться. Ведь она – моя лучшая подруга. Мы несколько месяцев не виделись. Я уже завтра снова вылетаю на службу.

– Я разговаривал с женой, – снова заговорил Август Старфайер, смотревший на врача, как на Бога. – Сегодня ей гораздо лучше, и она думает, что визит леди Мейгри благотворно на нее подействует. Она постарается не утомляться. Роды ожидаются сегодня ночью.

Последнюю фразу он вполголоса произнес для Мейгри.

– Я бы не говорил так уверенно, – скрипуче заметил услышавший его слова доктор.

– Неужели со всем этим современным оборудованием, – Мейгри обвела рукой многочисленные экраны, отражавшие показатели состояния больного, – вы не можете определить...

– Леди Мейгри, – перебил доктор, – мы способны перемещаться быстрее скорости света. Мы в состоянии уничтожать себе подобных искусно и эффективно. Но дети появляются на свет, когда они к этому готовы. Мать-Природа занимается своим делом уже много тысячелетий, и я убежден: чем меньше мы вмешиваемся в ее дела, тем лучше будет для всех.

– Семели должна находиться в больнице, – отрезала Мейгри.

– Миледи, когда вы восемь лет отучитесь в медицинской школе, закончите интернатуру и пройдете практику, тогда я стану прислушиваться к вашему мнению. Можете ее навестить, – великодушно добавил доктор, чтобы, очевидно, продемонстрировать таким образом свою власть, – но не больше пятнадцати минут.

– Так рек Господь, – шепнула Мейгри наследному принцу, ответившему нервным хихиканьем.

Мейгри забыла о неприятной привычке Августа хихикать, когда он возбужден или взволнован. Раньше она считала это забавным; они с Семели немилосердно высмеивали его по этому поводу, когда еще учились в академии. Сегодня же этот визгливый смешок ее раздражал. Она оставила его с доктором обсуждать дыхательные упражнения и тихо вошла в палату к Семели.

В голове у нее сразу же мелькнуло, что нет нужды переводить Семели в больницу, потому что больницу доставили сюда. У пилота на звездном корабле меньше приборов! Все настолько изменилось, что она не сразу сообразила, куда попала, и почувствовала себя не в своей тарелке. В комнате сильно пахло дезинфицирующими веществами, и от этого запаха веяло таким холодом, что его не могли согреть даже ароматы от многочисленных цветов из оранжереи. На мгновение Мейгри пожалела, что пришла.

Темноволосая взлохмаченная голова Семели, смотревшей из окна с красивыми занавесками, повернулась к двери.

– Мейгри! – воскликнул такой знакомый голос.

И тут же спальня подруги вернулась для Мейгри в прежнее состояние. Она больше не замечала приборов, она видела обтянутые узорчатой тканью кресла и диваны, столики с фарфоровыми статуэтками в кружевных юбочках, застывшими во времени, безмолвно танцующими менуэт. Гобелены с вышитыми вручную романтическими картинами переливались разноцветьем на стенах, а полированные деревянные полы покрывали ковры ручной работы.

Почувствовав себя как дома, чего ей уже очень давно не приходилось испытывать, Мейгри прошла через просторную комнату к больничной кровати, на которой лежала ее подруга в окружении машин и под присмотром сиделки.

– Можете идти, – произнесла Ее королевское высочество, отсылая сиделку, как фрейлину.

Сиделка колебалась. Но Ее королевское высочество была настроена решительно, и сиделка пошла на компромисс: она переместилась на диван в противоположном конце комнаты и отвернулась к экрану.

– Она не так уж плоха, – с улыбкой сказала Семели. – Она приносит мне все слухи из больницы. Ты не поверить, когда узнаешь, что мужчина и женщина способны вытворять и в платяном шкафу!

Мейгри не отвечала. В глубине души ее настолько поразил вид подруги, что ей было трудно говорить. Трепетная красота Семели делала ее одной из самых желанных женщин галактики. А сейчас она лежала в кровати, напоминающей проглотившее ее механическое чудовище, такая маленькая и хрупкая. Безупречно белая кожа Семели, прославленная поэтами, была теперь серой и прозрачной. Ее роскошные черные волосы свалялись и спутались, утратили блеск.

– Ага, по твоему лицу вижу, что ты собираешься меня ругать. – Семели ухватила подругу за руку нарочито умоляющие жестом. – Не сердись, что я не велела тебе сообщать. От тебя, дорогая, зависела судьба галактики. Что я по сравнению с этим?

Карие глаза Семели были такими же теплыми и живыми, как обычно, в их глубине светилось веселье.

Немного успокоившись, Мейгри устроилась поудобней на краю кровати.

– Кто ты? Всего лишь Ваше королевское высочество, принцесса вышеупомянутой галактики, которая вот-вот произведет на свет наследника престола. И я никогда не прощу, что ты не сообщила мне о своем нездоровье, – сказала Мейгри, шутливо шлепнув по руке, искрившейся изысканными драгоценными камнями.

– Не будь ко мне жестокой, Мейгри, – со смехом сказала Семели. – Ты вот такая высокая, стройная, разодетая пойдешь сейчас на банкет с роскошным столом, будешь пить шампанское и танцевать, в то время как я, такая толстая и раздувшаяся, буду валяться на этой чертовой кровати и ничего не делать...

– ... разве что рожать ребенка, – закончила за нее Мейгри, стараясь не замечать, какие у подруги бледные и тонкие руки.

– Только между нами, милочка: я бы лучше потанцевала.

– Врешь! – улыбнулась Мейгри.

– Может быть, – улыбнулась в ответ Семели. Счастливое выражение лица делало ее на вид более здоровой. – Ты сегодня прекрасно выглядишь, Мейгри. Синий – твой цвет. Он оттеняет твои волосы, отражается в глазах. Тебе надо все время носить синий цвет.

– Я лично распоряжусь, чтобы командир Саган снабдил меня для боя синим панцирем под цвет глаз, – пошутила Мейгри.

– Смейся, испорченная девчонка. Ты такая хорошенькая сегодня. Какие-то особые причины? Уж не собирается какой-нибудь свежеиспечённый генерал почтить банкет своим присутствием?

– Джон... то есть генерал Дикстер не приглашен. Банкет только для Стражей, чего ты не можешь не знать.

– Но это не значит, что он не может прийти потом, – нанесла укол Семели.

– Если хочешь знать, потом мы с ним встретимся. Хотим отметить его повышение.

– Ты так потрясающе выглядишь, что твой вид будет для бедолаги ударом. Наверное, он ни разу не видел тебя без мундира. То есть, может, и видел, – в глазах у нее мелькнул озорной огонек, – но в платье не видел, я хотела сказать.

– Семели! Как тебе не стыдно такое говорить! – вспыхнула Мейгри.

– Странно такое слышать от женщины, которая довела своими ругательствами до сердечных колик леди Раунсвэлл. Я уже слышала об этом. Она зажала бедного Августа в угол и повторила для него каждое слово чуть ли не по два раза. Почему ты не скажешь ему «да», Мейгри?

– Августу? Я бы ему сказала, но, по слухам, у него жена, злая как черт.

– Я имею в виду Джона Дикстера, а что до меня, то более примерную даму еще поискать. Он жаждет жениться на тебе.

– Он жаждет «лелеять и оберегать», – вздохнула Мейгри.

– Иногда это приятно, подружка. – Семели бросила насмешливый взгляд на портрет супруга, стоящий на столике, рядом с кроватью.

– Тебе, Семели, не мне. Он ненавидит космические полеты. Я без них жить не могу. Кто-то из нас должен пожертвовать своим счастьем ради другого, а в итоге мы останемся несчастными. Кроме того, я не могу ответить «да» на вопрос, который не был задан.

– Не верю! Он ни разу не делал тебе предложения?

– Нет. Кажется, в древности говорили: какой мужчина захочет поставить башмаки под кровать жены-воительницы?

– Насколько я слышала, Дерек Саган иногда снимает башмаки, – лукаво заметила Семели.

Мейгри вспыхнула и поднялась.

– Думаю, мне лучше уйти...

– Мейгри, ну не дури! Я четыре месяца валяюсь на этой кровати! Сплетни – мое единственное развлечение. Естественно, я слышала, как вы вдвоем оказались на планете, не нанесенной на карты...

– На моем космоплане барахлил компьютер. Мы целую ночь с ним возились, – промямлила Мейгри, покраснев еще больше.

– Пожалуй, это более правдоподобно, чем нехватка горючего...

Лицо Семели вдруг стало серьезным. Она сжала руку Мейгри.

– Но ведь ты его не любишь?

– Ну почему всех так интересуют мои отношения с Саганом? – вспылила Мейгри, тут же вспомнив обо всех своих сомнениях и тревогах, но снова присела на кровать. – А если и люблю, так что? Он один из самых знаменитых, самых уважаемых людей в галактике...

– Но и один из тех, кого больше всех не любят, боятся, – жестко сказала Семели, подтягиваясь, чтобы сесть в кровати. – Подложи мне под спину ту подушку. Спасибо... Черт! Она смотрит на меня, вот-вот подойдет! Я в порядке! Правда! Не надо подходить!

Привставшая было сиделка бросила на нее суровый взгляд, но вернулась к видеоэкрану.

Положив руки на большой живот, Семели умоляюще посмотрела на Мейгри.

– Я понимаю, Мейгри, ты уважаешь его, восхищаешься им, но не вздумай принимать это за любовь. Вы и так достаточно близки из-за этой ужасной мысленной связи. Не подходи к нему ближе.

Румянец отхлынул от лица Мейгри, она похолодела. Отвернувшись от подруги, она смотрела в окно на заходящее солнце.

– Мейгри, он принесет тебе одно горе! Он не способен любить. Он холодный, бесчувственный...

– Бесчувственный? – пробормотала Мейгри почти про себя.

– Может, и не бесчувственный, – поправилась Семели, – но наверняка сдерживает свои чувства так, как ни один из мужчин, которых я знала. Я помню его по учебе, когда пришла в Королевскую мужскую академию изучать высшую математику. Мне было шестнадцать...

– И ты была невероятно красивой, – сказала Мейгри, обращая на подругу любящий взгляд, пытаясь заставить ее сменить тему. – Все влюблялись в тебя с первого взгляда.

– Не все, – возразила Семели, отказавшись сойти с курса. – Когда на меня смотрел Дерек Саган, меня не покидало чувство, что он рассматривает меня с точки зрения химических процессов, происходящих в организме. А мы, насколько тебе известно, на девяносто процентов состоим из воды.

Окунувшись в воспоминания давно прошедших дней, Мейгри не могла удержаться от смеха.

– Но не забывай, он воспитывался в монастыре, – тихо сказала она, снова покрывшись румянцем.

– Это ничего не значит! Ведь он был рожден? Каким бы религиозным ни был его отец, его мать, насколько я слышала, зачала не от ангела небесного...

– Семели! – возмутилась Мейгри. – Так ты меня хочешь довести сердечных колик?

– Ну уж про то, как он... чинил твой компьютер, ты мне наверняка расскажешь, – скромно заметила Семели.

Мейгри поднялась.

– Я ухожу.

– Хорошо, хорошо. Я бы разволновалась, услышав повествование о столь бурном приключении, а это мне ни к чему. Не уходи, пожалуйста! Больше не буду. На сегодня ты уже получила свою порцию нравоучений. А что еще можно ждать от немолодой замужней женщины?

– Но мне и правда уже пора. Доктор Господь Всемогущий дал мне пятнадцать минут, а если я еще задержусь, боюсь, он начнет метать в меня пылающие молнии.

– Но ты мне еще не рассказала ни одного неприличного анекдота, а кроме тебя некому, ты же знаешь...

У Семели перехватило дыхание; пальцы, державшие руку Мейгри, сжались еще сильнее. Семели принялась разминать спину.

– Схватки? – спросила Мейгри.

– Да. Несильные пока. Еще рано.

– Тогда я останусь с тобой. Банкет и без меня хорошо пройдет.

– И это говоришь ты, почетная гостья? Оставишь пустое место у головного стола? Джефри будет гоняться за тобой и проткнет салатной вилкой. Беги. Это только начало. Первый ребенок. Наверное, еще несколько часов осталось.

– Тебе дадут какое-нибудь обезболивающее?

– И это я слышу из уст женщины, которая три часа сражалась со сломанной рукой и сказала об этом только по окончании боя! – фыркнула Семели. – Ох-хо-хо. Эти чертовы машины на меня настучали. Вот и сиделка, и доктор, и Август. Надеюсь, мой бедный муж это переживет. Он терял сознание на уроках по акушерству. Мейгри наклонилась к подруге и поцеловала ее в лоб.

– Боишься? – шепотом спросила она. Семели подняла сияющие глаза.

– Нет, Мейгри. Я счастлива. Очень. – Она положила руку на живот. – Мой сын родится сегодня ночью! Мой сын!

Мейгри шагала по дворцовым коридорам, обеспокоенная и озабоченная, едва соображая, куда идет, движимая скорее инстинктом, чем намерениями. Семели... Саган. Стоило ей только перестать думать о Семели, как тут же всплывали мысли о Сагане, или наоборот.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что забрела не туда и оказалась возле капеллы. Банкетный зал располагался в другом крыле гигантского здания. В пустых коридорах не было ни души. Почему же тогда она сюда пришла? Не в ее характере бродить бесцельно, даже в рассеянном состоянии. Она уже собиралась уходить, опасаясь, что опоздает на банкет, когда кто-то возник из пропахшей ладаном темноты.

– Саган!

– Мейгри.

Для него ее появление явно не было неожиданным, и он, казалось, слегка удивился ее изумлению.

– Когда ты вернулся?

– Только что. Я тебя позвал. Разве ты не слышала? Мейгри смущенно приложила ладонь к виску.

– Да... наверное. – Она огляделась. – Кажется, поэтому я и пришла. Но... у меня в голове столько всего. Столько всяких мыслей...

– Неужели? И каких же именно? – поинтересовался он ровным, сдержанным голосом.

Мейгри пристально на него посмотрела. Саган терпеть не мог больших приемов. Он присутствовал на них лишь по обязанности, но выполнял все предписанные ритуалы неохотно и в течение всего вечера пребывал в раздражительном, нетерпимом настроении. Но не сегодня. Сегодня он был напряжен, собран, энергичен и, как всегда перед боем, холоден и сдержан. Его мысли были полностью закрыты от нее. С таким же успехом она могла попытаться проникнуть сквозь ноль-гравитационную сталь. Кроме того, на нем был боевой панцирь, а не парадные одежды.

– Я... точно не знаю, – запинаясь, ответила она. – Дерек, что происходит?

Он шагнул к ней, взял ее за руки.

– Что ты видела, Мейгри? Что тебе показало внутреннее зрение?

Она перевела глаза с него на точку далеко за ним, отчаянно пытаясь рассеять туман.

– Опасность, но я ее не вижу. Помнишь, как мы вы садились на корабль коразианцев? Я знала, что они поджидают нас... но вокруг был густой туман. Я не вижу! Ничего не вижу!

– У тебя руки холодные, – сказал Саган, возвращая ее к реальности, и ласково растер ей руки. – Ты мне веришь?

– Да, – ответила она без колебаний. – Ты мой командир.

– Хорошо, – сумрачно улыбнулся он, поцеловал ей руки и отпустил. – Тогда отдай мне свой меч.

Мейгри расстегнула пояс и подала ему меч. Ловко обернут пояс вокруг рукояти, он засунул меч к себе за пояс, скрыв его под складками развевающегося плаща.

– Заряжен?

– Конечно. Зачем...

Саган приложил ладонь к ее губам.

– Как вы думаете, миледи, если бы Создатель захотел, чтобы вы увидели, Он разогнал бы туман?

Мейгри отодвинулась от него, опустила глаза, потерла окоченевшие руки.

– Боюсь. Я вдруг почему-то очень испугалась... Саган взял ее за руки, привлек к себе, погладил ее тонкие светлые волосы, рассыпавшиеся по синему бархату. Она расслабилась в его объятиях, прислушалась к учащающимся ударам его сердца.

– Я думаю о той ночи, – сказала она. – Я вспоминаю ту ночь...

Она покрепче прижалась к нему и почувствовала, как его губы прикасаются к ее голове.

– У нас будет еще немало ночей, – тихо сказал он. – Что есть космический полет, если не одна долгая, нескончаемая ночь?

«Что есть смерть?» Эта непрошеная мысль испугала ее.

Он убрал руки и снова предстал в обличье требовательного, сурового командира.

– Как здоровье Ее королевского высочества? – отрывисто спросил он, надевая мягкие кожаные перчатки.

– Ты имеешь в виду Семели? – удивленно спросила Мейгри, ни разу не слышавшая, чтобы он называл титулом принцессу, с которой все-таки учился в одной школе.– Я за нее волнуюсь. У нее начались схватки.

– Значит, ребенок родится сегодня, – произнес Саган, слегка нахмурившись, перестав натягивать перчатку.

– Врач не уверен. Ничего нельзя предугадать... когда речь идет о детях. – Мейгри пожала плечами и покраснела, вдруг почувствовав смущение из-за того, что говорит с мужчиной на такую тему.

Саган, казалось, что-то хотел ей сказать, развеять туман. Он посмотрел на нее серьезно, пристально, словно примериваясь.

По выражению его лица она каким-то образом поняла, что не удостоится его откровенности.

– Следи за моим сигналом на банкете, – сказал он. – Когда увидишь, иди ко мне со всеми остальными. Будь быстрой и решительной. От этого будет зависеть жизнь тех, кого ты любишь, кого ты обязалась защищать.

Мейгри была разочарована.

– Хорошо, мы будем готовы. Но почему ты мне не расскажешь...

– Есть причины, – ответил Саган, наклонившись и прикоснувшись губами к ее щеке. – Я на тебя рассчитываю, Мейгри.

И он ушел широкими шагами в сгущающуюся тьму.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я гляжу с тяжелым сердцем,

Как на землю с небес звездой падучей

Твое величье катится стремглав.

Уильям Шекспир. Ричард II. Акт II, сцена 4

В дальнем конце зала на возвышении сидел оркестр из андроидов, запрограммированных на исполнение классики. Они играли королевские марши и гимны, собранные со всех концов галактики. Стражи в синих бархатных одеяниях, из украшений имевшие только звездные камни, проходили в обширный зал в порядке, предписанном обычаем и протоколом. Каждого представляли собравшимся, и их имена парили над музыкой и эхом отдавались в высоких сводах.

Точно так же они отдавались бы в высоких небесных сводах, подумала Мейгри, нервно потирая руки.

– Когда-нибудь, – заметил Ставрос, – ты оторвешь себе пальцы.

Мейгри не слышала его, хотя стояла рядом.

– «А поскольку нам нужны лучшие Стражи для нашего города, должны ли это быть те, кто в наивысшей степени обладает их качествами?»

– Никакого Платона, пока не выпью, – запротестовал Ставрос. – Бар забит. Я не смог и близко подойти. Но мы с тобой зашли последними. Так что можно попробовать...

– Никакой выпивки.

Мейгри потянула его за рукав, оттащила назад.

– Ты понимаешь, – продолжала она, понизив голос, – что, если сегодня ночью что-нибудь случится, правительство каждой планеты во всей галактике потеряет одного, а то и больше представителей?

– Ну хоть какой-нибудь паршивый вискарик с водой! – взмолился Ставрос. – Продолжай, Мейгри! Только не говори, что воспринимаешь все эти слухи всерьез! Что может случиться? Мы же говорим о Королевской крови! Ведь в этом зале достаточно особей, соединивших в себе достижения космического века и генной инженерии и способных снести с дворца башни и отправить их на орбиту!

– Мне и это не нравится, – заметил Данха Туска.

– Тебе всегда все не нравится, так что твое мнение никого не интересует! – сварливо бросил Ставрос. Его мучила жажда.

– До нас с Платусом от военных донеслись странные слухи...

– Военные, как твое брюхо, – всегда ворчат. Подумай, Данха, что ты говоришь! Пригони сюда хоть целую армию: не пройдет и пяти секунд, как Королевская кровь одним движением руки заставит солдат обратить свое же оружие против себя!

– Если только речь идет об обычной армии, – заметила Мейгри.

– А какая здесь еще есть?

– Думаю, кто-то все-таки должен поговорить с королем, – настаивала она.

– Мы пытались сказать Его величеству, – пророкотал бас Данхи Туски. – Он не стал слушать.

– Не совсем верно, – вмешался Платус, не обращая внимания на Данху, не любившего, чтобы ему противоречили. – Его величество очень учтиво нас выслушал, учтиво поблагодарил нас за заботу и отпустил.

– Наверняка очень учтиво, – пробормотала Мейгри.

– Он не стал слушать! – упрямо повторил Данха. – Старфайер – старый дурак, и пусть меня слышат! Я повторю это ему в лицо, если он захочет!

Огромный, устрашающего вида чернокожий Страж так свирепо посмотрел на проходившего лакея, что бедолага пробормотал извинения за что-то, чего не делал, и поспешно скрылся.

– Теперь пойдем! – сказал беспечный, добродушный Ставрос, который терпеть не мог споров, от которых Данха получал удовольствие. – Не сердитесь на старого короля. Посмотрите на все реально. Каким образом Его величество может отменить банкет? Это же самый крупный прием за последние десять лет! Если отменит, на него насядет пресса и будет допытываться, почему отменили. А если он скажет почему, то придаст вес ропоту кучки недовольных.

– Господь с ним. Господь его защитит, – буркнул Данха.

– Господь помогает тем, кто помогает себе сам, – вздохнула Мейгри.

Она не отрывала глаза от зала. Она уже много раз видела этот зал, сверкающий огнями хрустальных люстр. Сегодня ей казалось, что к их блеску примешиваются отсветы огня.

– Как крысы в ловушке. Безоружные. Без телохранителей...

– И вправду безоружные! – мрачно согласился Данха. – Ты отдал свой меч Сагану?

– Да, и обещал ждать его сигнала, но он не сказал, в чем дело, – пожал плечами Ставрос.

Вид у Платуса был угрюмый.

– А ты спрашивал?

– Дорогуша, я боролся с этим чертовым нарядом! Только я его надел и посмотрел в зеркало, как обнаружил, что надел эту чертову штуку задом наперед. Вместо того чтобы снять, я решил частично из него вылезти и повернуться внутри, не снимая. И вот торчу я в этом проклятом балахоне, угодив головой в рукав, как вдруг в мою комнату врывается Саган и требует у меня меч. У меня не было настроения для беседы.

– Я его спросил, – сказал Данха, – и он мне не ответил. Он сказал, что у него нет времени, что он встречается с Его величеством.

– И он встретился? – изумилась Мейгри.

– Нет, – ответил Платус, по лицу которого пробежала тень. – Его величество отказался его принять.

– Что это? – спросил Данха, оглядываясь. – Вы слышали? Похоже на взрыв...

Ставрос раздраженно покачал головой.

– Это гром. Гроза начинается. Слушай, Мейгри, если Данха собирается всю ночь так дергаться, я просто требую стаканчик, раз уж больше нечем успокоить мои расшатанные нервы.

– Небо было чистым, когда я пришел. Это был взрыв со стороны базы. Не нравится мне это, – повторил Данха. – Может, кому-нибудь из нас посмотреть...

– Никакой возможности. – Мейгри остановила Данху, вцепившись в рукав. – Джефри на нас смотрит. Ты и до двери не дойдешь. Кроме того...

– И не пытайся, Данха, – посоветовал Ставрос. – Я как-то пытался удрать со званого вечера у Его величества. Так визг Джефри у меня до сих пор в ушах стоит. Иногда я просыпаюсь ночами и слышу его вопли, вижу, как он носится за мной и размахивает этим шелковым платком. Клянусь, после этого несколько часов не мог глаз сомкнуть.

– Кроме того, – продолжала Мейгри, раздраженная тем, что ее перебили, – мы должны дождаться здесь Сагана... если ему понадобимся.

– Кстати, где наш командир?

Все трое – Ставрос, Платус, Данха – посмотрели на Мейгри.

– Он появится здесь. И тогда все будет нормально. Что бы ни происходило, Сагану об этом известно, все под его контролем.

– Сагану об этом известно? – переспросил Платус, еще больше помрачнев. – Что ты имеешь в виду, Мейгри?

Она не собиралась ничего говорить, а лишь затрясла головой.

– Она имеет в виду, что знает, где он провел последний месяц, – догадался Данха, у которого была развита интуиция, как и у всех, кто пользовался гемомечом. – Теперь я понял. Он был у своего друга революционера!

– Это правда, Мейгри? Саган был у Питера Роубса?

– Да, был! И не смотри на меня так, Платус! – бросила Мейгри, постепенно накаляясь. – А Данха... где бы ты был, если бы Саган не убрал того тройлианца, который пришпилил тебя к переборке? А ты, Ставрос, так бы и болтался на той дурацкой статуе, если б не он! А ты, Платус, вспомни ту мину-ловушку, на которую ты чуть не наступил... Да нас всех уже давно бы на свете не было или висели бы тушами в холодильниках коразианцев, если бы не Дерек! Вы все обязаны ему жизнью, каждый из вас! Не хочу я больше тут стоять и слушать ваши наветы...

– Сестра, остынь! – Платус погладил волосы Мейгри, как бы гладил кошку. – Никто ни на кого не клевещет.

Данха фыркнул, словно рассерженный бык.

Двери зала медленно закрылись. Собравшиеся занимали места за длинными столами с белыми скатертями, уставленными хрусталем, золотом, серебром. Двери должны открыться еще раз для почетных гостей... и Его величества короля.

– Почти пора, – сказал Ставрос, гораздо тише, чем обычно. – А вот и Его величество со свитой.

– А вон Джефри нас разыскивает, – сообщил Данха, который благодаря своему росту возвышался над толпой и видел все происходящее.

– Сагана не видно? – спросил Платус.

– Нет, – ответил Данха.

Министр протокола Джефри, в бархатном костюме, весь в ленточках, заметил их, сурово нахмурился и засуетился, размахивая надушенным платком, словно это было кадило, а он – священник, отпускающий грехи. Он быстро их пересчитал, сбился, начал снова считать, все это время пристойно улыбаясь публике, и прошипел уголком рта:

– Куда запропастился Дерек Саган?

– Сейчас придет, – бросила Мейгри.

Ей вдруг стало тяжело дышать. Легкие у нее горели; невидимый огонь препятствовал дыханию.

– Черт бы его побрал! Оркестр вот-вот начнет церемонию. Как я буду оправдываться перед Его величеством? Занимайте свои места. Момент, дайте на вас взглянуть. Боже мой! Леди Морианна! У вас юбка сзади подтянута чуть ли не до колен! А где вы взяли эти невообразимые туфли? Прячьте ноги под столом.

Джефри умелой рукой поправил одежду Мейгри, мельком взглянул на мужчин.

– Будет ли позволительно попросить вас, Данха Туска, раздобыть наряд, нижняя кромка которого не будет на три дюйма подниматься над лодыжкой?

Данха только что-то пробурчал. Он не стал затевать полноценный спор – плохой признак для тех, кто его знал. Мейгри чувствовала себя все хуже; ужас наполнял ее. Вдруг по необъяснимым причинам она почувствовала, что не может войти в зал.

– Пожалуй, – слабо заговорила она, – мне не стоит присоединяться к процессии. Наверное... мне следует дождаться лорда Сагана...

Судя по лицу Джефри, он был близок к апоплексическому удару.

– Плохо уже то, что одного из вас не хватает, – истерично завизжал он, – и я и так, без сомнения, проведу завтра несколько неприятных минут, пытаясь объяснить это Его величеству! Если двоих не будет, жизнь моя кончена! Кончена! – Он промокнул рот надушенным платком. – Я тогда брошусь с балкона вниз головой!

– Ну и пусть, – вполголоса заметил Данха.

– Это не понадобится, Джефри, – вздохнула Мейгри. – Я просто предложила.

Она заняла свое место в выстраивающейся процессии, а Джефри все время крутился рядом на тот случай, если она вдруг решит улизнуть. Вся группа двинулась вперед, к огромным дверям с королевским гербом: сверкающая звезда, лежащий лев (символизирующий мирное правление Его величества) и девиз «Tolle me» – «Воспринимай меня таким, какой я есть».

Все двигались медленно, а Джефри задавал ритм взмахами платка. Раз-два, раз-два. Мейгри чувствовала себя, как каторжник на одной цепи с товарищами, которых ведут на смерть. Она не испытывала такого страха, высаживаясь на вражеский корабль. Мальчик с флагом Стражей, возглавлявший процессию, подошел ко входу в зал. Два лакея в напудренных париках и бархатных ливреях с поклоном широко распахнули двери.

Оттуда вырвались свет, тепло, смех. Барабанная дробь, которой начинался марш Золотого легиона, взволновала кровь Мейгри и повлекла ее вперед. Смех и разговоры смолкли, уступив место шорохам, шепоту, скрипу кресел и шелесту, с которым несколько сотен людей поднялись с мест. Исключение составляли существа, не имевшие ног; в этом случае они выказывали свое уважение другими приличествующими поводу способами.

Мейгри вошла в зал под мерные звуки марша, в то время как сердце у нее стучало неровно, сбивчиво. Ей показалось, будто она вошла в горящий дом. В зале стояли огненные завесы, а раскаленный воздух был наполнен ядовитым дымом. С трудом дыша, она продолжала шагать впереди эскадрильи мимо рядов сервированных хрустальной посудой столов, мимо улыбающихся, перешептывающихся и аплодирующих Стражей, многие из которых беззаботно поднимали бокалы с шампанским.

Дерек должен был шагать впереди нее. Как командир он имел на это право. Никто не выразил недоумения или разочарования из-за его отсутствия. Его недолюбливали: его угрюмая суровость отбрасывала тень на любое празднество. Мейгри подумала, что Джефри пока нет надобности бросаться с балкона.

Будучи второй по старшинству, она вела свою небольшую эскадрилью по центральному проходу, мимо рядов ликующих людей, к головному столу, столу Его величества. Хорошо, что Мейгри делала это уже не в первый раз. Приблизившись к головному столу, она повернулась лицом к толпе, ожидая прибытия короля, сама не понимая, как ей удалось дойти.

Брат оказался рядом с ней; его тонкие пальцы скользнули по ее руке.

– Мейгри, у тебя ужасный вид! Ты нормально себя чувствуешь?

Она взяла Платуса за руку. Ей вдруг вспомнились слова хоббита Фродо, сказанные верному Сэмуайзу на горе Дум: «Я рад, что ты здесь со мной, здесь, в конце всего сущего...»

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Свою страну ты, ...

дерзновенный,

Забрызгал кровью короля

священной.

Уильям Шекспир. Ричард П. Акт V, сцена 5

Последним под звуки фанфар вошел Его величество со свитой. Король милостиво кивал налево и направо в ответ на приветствия.

Амодиус Старфайер, которому было под семьдесят, за последние лет тридцать не слишком изменился. Его фамильные рыжие волосы поседели довольно рано; он их подкрашивал, чтобы избежать желто-оранжевого оттенка. Черты его лица были мягкими, слегка оплывшими, что постоянно придавало ему утомленный вид. Голубые глаза уже давно лишились огня, если он в них когда-то и был.

Ходили слухи, что со здоровьем у Его величества нелады. Лицо его имело сероватый оттенок, он часто страдал одышкой. Врачи предлагали ему поставить искусственное сердце, но Его величество отказался, безоговорочно вверив Богу свою судьбу.

Амодиус Старфайер ни разу не был женат и не обзавелся наследником престола. Романтики говорили, что он потерял свою единственную любимую еще в юности, когда ее планета подверглась налету коразианцев. Недоброжелатели утверждали, что он просто жутко боялся честолюбивых помыслов со стороны своих детей.

Как бы там ни было, ближайшим претендентом на трон являлся Август Старфайер, младший брат короля. Их отец был уже старым, когда Август появился на свет; он был почти на сорок лет моложе старшего брата. Судя по всему, ждать ему оставалось недолго.

Его величество подошел к головному столу, прошел мимо Золотого легиона, сказав каждому из офицеров что-нибудь приятное, обратившись к каждому по имени. В таких делах он понимал толк. Мейгри, мысли которой были заняты Саганом, место которого слева от нее пустовало, поняла, что король говорит с ней. Но с таким же успехом он мог говорить на инопланетном языке, когда у нее отключен переводчик. Не поняв ни слова, она сказала в ответ что-то малозначащее.

Король двинулся дальше, а за ним – придворные, которые хихикали и болтали, как обезьяны. У Мейгри похолодело в животе; ее тошнило, кружилась голова. Покачнувшись, она ухватилась за край стола, испугавшись на мгновение, что ей придется уйти из зала.

К счастью, король сел, что означало разрешение садиться всем остальным. Платус торопливо подставил кресло сестре, иначе она могла упасть.

– Выпей.

Он сунул ей в руку бокал. Вино, вода... какая разница. Мейгри выпила, так и не успев понять, что это, почувствовала себя немного лучше. Тошнота прошла, осталась лишь дрожь по всему телу.

Поднялся королевский капеллан и призвал всех склонить головы и восхвалить Создателя. Собравшиеся подчинились, причем большинство предусмотрительно приняли наиболее удобные позы, зная, что процедура будет долгой. Благочестивый король не притронулся бы к еде, над которой не помолились бы меньше пятнадцати минут.

В тишине, приглушавшей звучный голос капеллана, Мейгри показалось, что она снова услышала слабо доносившийся звук взрыва. Гром. Гроза надвигается. Вся дрожа, она наблюдала, как запотевает хрустальный кубок с охлажденным фруктовым коктейлем, как по нему стекают капельки, образуя лужицу на подставленной под кубок изящной фарфоровой тарелке.

Капеллан замолк. В этой паузе слышалось неодобрение. Мейгри подняла голову, почувствовав, что у нее учащается пульс, и посмотрела в сторону двери, как и все остальные, кроме Стражей, задремавших во время молитвы. Двойные двери, закрытые и запертые после появления Его величества, открывались – против всяких правил.

На фоне золотых дверей стоял Дерек Саган в боевом панцире. Он вошел в зал, сопровождаемый не музыкой, а изумленным шепотом и дурными предчувствиями.

Дерек ни на кого не обратил внимания. Больше похожий на короля, чем сам король, он двинулся по проходу к головному столу. Мейгри невольно поднялась. Ее примеру последовал весь легион. Саган скользнул по ним взглядом. Казалось, он доволен. Но тут же его взор обратился на короля.

Саган остановился перед Его величеством, высокий, прямой, несгибаемый.

– Вы не преклонили колени перед нами, лорд Саган, – сурово заметил король Старфайер. Все Старфайеры отличались вспыльчивостью, но загорались не сразу.

– У меня нет времени на бессмысленные церемонии, Ваше величество, – ответил Саган, после чего в зале наступила полная тишина. И снова взрыв, на этот раз громче, ближе. Сомнений не осталось. – Народ галактики поднял восстание. Сейчас, пока мы говорим, военную базу на Минас-Таресе осаждают революционные силы. Нет сомнений, Ваше величество, что она падет.

Зал наполнился испуганными, недоверчивыми, изумленными голосами. Саган перевел взгляд на Мейгри. «Ваше оружие под скатертью» – это и был сигнал, которого она ждала.

– Внизу! – сказала она остальным.

Ее гемомеч лежал на полу у ее ног. Остальные подняли с пола свои мечи. Мейгри с внезапным раздражением заметила, что Платус рассматривает свое оружие с таким видом, словно никак не поймет, что это такое.

Возможность действовать была для нее лучше любого вина. Дрожь прекратилась, туман рассеялся, все окружающее приобрело резкие очертания. Саган подал знак, призывая их окружить короля.

Мейгри подчинилась, зная, что Данха и Ставрос идут за ней. Оглянувшись, она увидела, что Платус остался стоять, держа меч в безвольной руке.

«Обойдемся без этого труса!» – сердито подумала Мейгри. Она приблизилась к королю сбоку, оттолкнув с дороги придворных. Данха умело разбирался с теми, кто не спешил тронуться с места.

Положив руку на плечо королю, Мейгри шепнула:

– Не волнуйтесь, Ваше величество. Мы проводим вас в безопасное место, а потом сметем бунтовщиков!

– Благодарю вас, дорогая, – ответил Амодиус Старфайер мягким, печальным голосом. Он покачал головой. Мейгри почувствовала, как по ее руке скользнули его длинные мягкие седые волосы.

Мейгри посмотрела на Сагана, ожидая дальнейших распоряжений, и увидела, что он стоит неподвижно, не сводя глаз с короля.

– Ваше величество, – медленно сказал он, – народ провозгласил свою волю. Они исполнены решимости отдать жизнь за дело, в которое верят, за справедливое дело. От имени народа, являясь его представителем, я призываю вас, Амодиуса Старфайера, отречься от престола.

– Нет...

Мейгри сдавила пальцы на плече короля, ощутив сквозь толстую ткань парадного одеяния хрупкие кости и вялую кожу.

Он обратил свой взгляд на нее; казалось, печаль в его глазах в большей степени относится к ней, чем к нему самому.

– Я убью этого ублюдка! – прохрипел Данха, который от ярости, казалось, раздулся, увеличился в размерах. Пена выступила на его губах, черная кожа лоснилась, в глазах клокотало бешенство. Весь напружинившись, он был готов прыгнуть через стол и задушить Сагана голыми руками.

Внутри Мейгри что-то умерло, что-то жизненно важное, оставив в ней пустоту и холод. Теперь она действовала, как машина. В ушах у нее еще звучал голос командира.

«... будьте отважной, миледи. Жизни тех, кого вы любите и кого поклялись защигцатъ, зависят от вас».

Командир для нее умер, но она выполнит его последний приказ.

– Данха, остынь, – бросила она, отпуская плечо короля и взяв Данху за руку. – Сделай вид, что ты с ним.

Именно ее голос, а не прикосновение сдержал Данху. При такой силе женщина не остановила бы его, даже повиснув на нем. Но сквозь его бешенство прорвался ее голос, отдававший смертным холодом, звучавший тверже стали, и остановил его.

В открытые двери доносились звуки боя: завывание лазерного оружия, крики умирающих, громкие команды, беспорядочный топот. В боковую дверь влетел капитан охраны.

– Ваше величество... – закричал он. Сзади полыхнул лазер. Грудь его взорвалась; он рухнул лицом вперед в лужу крови.

Снаружи царил хаос, в зале же сохранялся порядок. Казалось, что собранные Стражи учтиво дожидаются, когда король их отпустит. Некоторые поднялись на ноги, но большинство оставались сидеть, оцепенело, не в силах поверить в происходящее. Они смотрели на Его величество. Король сидел и молчал.

Саган показал на погибшего офицера.

– Очень многие могут погибнуть, как он, Ваше величество. Вы можете остановить эту бойню. Отрекитесь. Вас доставят в безопасное место и гарантируют вам справедливый суд за преступления, совершенные против народа.

Амодиус Старфайер зашевелился, выпрямился, поднял голову. Впервые в жизни он действительно выглядит по-королевски, подумала Мейгри, глядя на него сухими глазами.

– Наша власть вручена нам Богом, лорд Саган. Мы не можем отдавать то, что нам не принадлежит.

Никто не аплодировал, не разговаривал. Те, кто его слышал, не могли говорить. Но один за другим они отодвигали кресла и поднимались, молча выказывая уважение и поддержку, что было куда внушительнее, чем шумные возгласы.

Поддержку. Все они безоружные. В ловушке... как крысы.

Медленно, украдкой, скрывая движения за спиной короля, Мейгри вонзила иглы гемомеча в ладонь. Данха и Ставрос сделали то же самое. То же сделал, как она заметила, и ее миролюбивый братец, поморщившись от непривычной боли.

– Я же говорил, командор Саган, что он будет упрямиться.

Голос раздался от дверей в конце прохода. В зал вошел человек в простом деловом костюме, окруженный многочисленной вооруженной охраной.

– Я – Питер Роубс, Ваше величество, президент вновь образованной Галактической Демократической Республики. Временный президент, естественно, до свободных выборов.

– Мы захватили видеостанцию, – сообщил какой-то человек.

Очевидно, он вошел за Питером Роубсом. Из-за невысокого роста, сгорбленной фигуры его не было видно за телохранителями, окружавшими президента. Охранники, холодные и безжизненные глаза которых привлекли внимание Мейгри, расступились, дав человеку пройти. На нем были алые одежды. На затылке у него выступали большие наросты. Голова казалась слишком большой для его туловища.

– Абдиэль! – прошептала Мейгри, почувствовав почти удар при виде священника.

– На все планеты галактики разослано сообщение о крушении монархии, – объявил Абдиэль. – На обломках старого возникает новый порядок. Если вы, Амодиус Старфайер, не желаете, чтобы это сообщение приобрело буквальный смысл, советую вам выполнить требование народа.

– Абдиэль! – снова прошептала Мейгри.

Несколько лет назад Орден Черной Молнии похитил ее и Сагана, чтобы разобраться с их мысленной связью. В конце концов они бежали от священников, но их вождь Абдиэль сумел кое-чего добиться, насильно привязав каждого из них к себе при помощи игл, вживленных им в собственное тело. Хотели они того или нет, но с тех пор частица каждого из них принадлежала Абдиэлю, частица его была в них.

Мейгри невольно бросила взгляд на Сагана. Их глаза встретились. Она сразу поняла, что для него появление Абдиэля не менее неожиданно... и вызвало куда больший гнев.

Питер Роубс и ловец душ в сопровождении нескольких странно безжизненных охранников прошли по проходу к головному столу. Платус поспешил занять место рядом с сестрой. Он беспокойно смотрел на солдат. На его лице читался страх.

– Мейгри...

– Тс-с-с!

Саган оглянулся на приближающуюся компанию. Лицо его потемнело, он торопливо шагнул к королю и сказал, понизив голос:

– Ваше величество, выполните их требование. Если вы проявите благоразумие, вам и вашей семье не причинят вреда. Жизнью клянусь!

– У нас такое ощущение, лорд Саган, что вы рискуете жизнью, делая нам такое предложение, – заметил король, мягко и печально улыбаясь. – И мы рады, что в вас сохранилось некоторое уважение к той клятве верности, которую вы когда-то давали, и что вы еще не полностью предались злу. Но мы должны отказаться. Мы не желаем подвергаться издевательскому суду. Как у короля по священному праву, у нас один Судья, и лишь перед Ним, и никем больше нам предстоит ответить.

Сагану почти удалось скрыть то, что происходило у него в душе. Мейгри, имевшая возможность заглянуть в его мысли, была свидетельницей битвы куда более ожесточенной и отчаянной, чем любое сражение, в которых она была. Она сражалась рядом с ним во многих смертельных схватках; сейчас он решил сражаться один. Эта битва быстро закончилась.

– Тогда я не смогу вас спасти, Ваше величество, – с горечью тихо сказал Саган.

Король хладнокровно кивнул.

– Лишь Он один может меня спасти, лорд Саган, и в Его руки предаю я свою душу.

– Да сжалится Он над вашей душой, Ваше величество, – холодно сказал Саган.

Солдаты со странными мертвыми глазами занимали места в зале. Это были люди, мужчины и женщины. Они отличались друг от друга ростом, весом, цветом волос, кожи, глаз. Но все они каким-то образом умудрились походить друг на друга больше, чем если бы были детьми одних родителей. Внимательно их рассматривая, как учил командир, Мейгри наконец поняла, что все дело в выражении их лиц.

«Знай своего врага».

– Мейгри! – настойчиво обратился к ней Платус. – Ты знаешь, что это за люди?

– Андроиды, – ответила она, но тут же нахмурилась, покачав головой. – Нет, в андроидах больше жизни.

– Они живые, – продолжал брат глухим голосом. – Были живыми, во всяком случае. Их разумы больше им не принадлежат. Они принадлежат ему!

Она осознала весь ужас сложившегося положения. Что она там говорила насчет обычного войска?

Все остальные в зале тоже, должно быть, начали все понимать. Абдиэль резко повернулся к даме Королевской крови, сидевшей у прохода.

– Не получилось, герцогиня? – поинтересовался он приятнейшим голосом. – Ваши детские уловки с мысленным воздействием на моих людей не проходят. Вам их не соблазнить. Вам не пронять их вашей ослепительной красотой. Вы не сможете их загипнотизировать. Вам не удастся передать им подсознательное внушение. Вам не проникнуть в их подсознание. Почему? Потому что у них нет подсознания. Их разум составляет единое целое, которое принадлежит мне.

Абдиэль ласково положил левую руку на плечо герцогини. Рука дернулась и надавила на плечо. Женщина взвизгнула от боли, руки и ноги у нее задергались. Абдиэль убрал руку; яркий свет на мгновение сверкнул на пяти иглах, торчавших из его ладони. Женщина, потерявшая сознание, рухнула лицом на стол.

– Кто-нибудь еще желает произвести опыты с моими людьми? – оглянулся по сторонам Абдиэль. – С радостью приму любой вызов.

Саган шагнул к Питеру Роубсу. Мейгри слышала их разговор. Сейчас Дерек не скрывал от нее своих мыслей.

– Почему ты позволил ему прийти? – резко спросил Саган. – Это не входило в план!

– Но улучшило его, не находишь, Дерек? – поинтересовался Роубс, холодно улыбаясь. – Ты же сам выражал опасения насчет возможного сопротивления Стражей...

– Ну и пусть! – Саган побледнел от ярости. – Дворец окружен моими войсками и частями революционной армии. Стражи могут сопротивляться, сколько им угодно, но им некуда податься! Минас-Тарес полностью отрезан...

«Значит, у него есть войска, – подумала Мейгри, чувствуя, как тупая пульсирующая боль от сердца распространяется по всему телу. – Дворец окружен, осажден. Он станет нашей тюрьмой... И ли нашей могилой».

– Ваше величество, – обратился Дерек Саган, пристально глядя на короля, – не желаете ли сойти вниз?

Мейгри стояла за спиной короля, зная, каким должен быть ответ; часть ее приветствовала его решение, часть желала, чтобы он поступил иначе.

Все происходящее казалось ей нереальным и напомнило, как она однажды ходила на спектакль «Юлий Цезарь». Она знала сюжет еще до спектакля, знала трагический финал. И все равно ей хотелось, вопреки здравому смыслу, чтобы концовка была счастливой.

«Послушай предсказателя! – мысленно кричала она. – Не ходи в Сенат».

Но Цезарь пошел, потому что он был Цезарем.

– Мы не будем вести никаких разговоров с узурпаторами, – сказал Амодиус Старфайер, и в голосе его звучало достоинство, какого не было, наверное, ни разу в жизни, – и приказываем вам покинуть наш дворец под страхом смерти.

Стражи вызывающе зашумели. Зомби, стоявшие у столов и вдоль стен, подняли оружие и навели на толпу. Внезапно наступила зловещая тишина.

Абдиэль скользнул к президенту.

– Полагаю, господин президент, самое время обратиться к гражданам галактики. Вас ждет эскорт, чтобы сопроводить на видеостанцию.

Питер Роубс медленно повернул голову, оглядел зал. Стражи, среди которых были мужчины и женщины, люди и инопланетяне, молодые и старые, мудрые и глупые, честные и продажные, уже поняли, что произойдет, и ждали своей участи со спокойным мужеством. Роубса же мужество в этот момент покинуло. Мейгри видела, как задрожало его лицо, как обмяк волевой подбородок.

– Король... то есть гражданин Старфайер и... и Стражи должны быть заключены в тюрьму, – сказал Роубс, откашлявшись. – Это мое особое распоряжение, Абдиэль. Особое. Я соберу трибунал...

– Конечно, господин президент, – низко поклонился Абдиэль, почесывая руку с лоскутами гниющей кожи.

– Останьтесь, господин президент, чтобы проследить за исполнением вашего приказа, – предложил ему Саган. – Граждане галактики долго ждали. Могут подождать еще немного, чтобы твердо знать, что бывший король и его двор заключены в тюрьму.

Роубс нерешительно постоял, переводя взгляд с одного на другого. Подбородок у него шевелился, но он не произносил ни слова. Пот выступил у него на лбу, потек по щеке.

Внимание троих изменников сосредоточилось друг на друге. Мейгри воспользовалась этой возможностью, чтобы перекинуться взглядом со своим легионом. Она и Данха придвинулись поближе к королю. Если бы они сумели вывести его из зала, доставить в его покои, они бы смогли там забаррикадироваться и выдерживать осаду...

Могучий Данха Туска освободил руку от меча, чтобы вести и поддерживать своего немощного короля.

«Ты назвал его старым дураком, – сказала ему Мейгри при помощи связи через меч. – И ты же, наверное, отдашь жизнь, пытаясь его спасти».

«Он мой король!» – со свирепой гордостью ответил Данха.

В воздухе потрескивало. Объединенными мысленными усилиями Стражи пытались отключить электричество. Мейгри показалось, что ее, как и других придворных, окружает голубая аура. Свет в люстрах мигнул и погас. Зал погрузился в темноту.

И тут начался кромешный ад.

Заполыхали лазерные вспышки; мертвое воинство Абдиэля без разбору стреляло по толпе. Стражи повскакивали на ноги, опрокидывая столы, сооружая баррикады. Кто-то из них пытался добежать до выхода, другие пытались по переговорному устройству вызвать телохранителей, которые уже никогда не откликнутся на зов своих хозяев или кого-то другого, за исключением самого Создателя.

Мейгри не слишком отчетливо представляла, что происходит в зале. Она и Данха стремительно бросились к королю. Сзади их прикрывали Ставрос и Платус. Зомби включили атомные фонари. В темноте метались ослепительно белые лучи, выискивая жертвы.

– Ваше величество, – настойчиво заговорила Мейгри. – Поторопитесь! Нам надо вывести вас отсюда!

Старфайер не шелохнулся. Он смотрел на побоище застывшими, остекленевшими глазами. Тело его стало странно твердым, негнущимся; из уголка пепельно-серых губ стекала слюна.

Мейгри и Данха беспомощно переглянулись. Они не смели бесцеремонно касаться тела монарха, но обстановка была чрезвычайной, а король явно был болен. Мейгри услышала голос Сагана, выкрикивающего команды. По всему залу вспыхивали языки пламени. В воздухе висел дым.

– Ваше величество! – окликнула она еще раз. Данха приготовился, подставляя могучие руки.

На них упал луч фонаря. Мимо нее полыхнул лазерный луч, опаливший ее руку, лежавшую на плече короля.

Луч прожег дыру в золотой короне и вышел со стороны затылка. Король не издал ни звука; выражение его лица так и не изменилось.

При свете фонарей Мейгри увидела Абдиэля, с удовлетворением наблюдавшего за происходящим. Он думал, что его зомби убили короля. Но Мейгри, убрав дрожащую руку с окоченевшего плеча, знала, что это не так. Она видела его лицо. Амодиус Старфайер умер раньше, чем в него угодил лазерный луч.

– Король умер. Да здравствует король! – взревел над ухом голос Данхи.

Король. Август. Семели...

– Семели!

Мейгри включила свой меч, соскочила с помоста и бросилась к боковой двери. Левая рука была сильно обожжена, но она не ощущала никакой боли. Так же как в сердце у нее не было боли. Она потеряла всякую способность чувствовать и сосредоточила усилия, чтобы сохранить это состояние. Еще будет время дать волю эмоциям...

Возможно, не будет. Если бы ей повезло, она бы уже погибла.

Огонь вышел из-под контроля. Из-за дыма и темноты было трудно дышать и что-нибудь разглядеть. Мейгри неслась так стремительно, что оставила позади бойцов своего легиона. Она остановилась, чтобы их дождаться, понимая, что одной ей не управиться. Гемомеч крови защищал ее от лазерных выстрелов. Когда подоспели остальные, она устремилась к двери и почти добралась до выхода, когда услышала в голове чей-то шепот:

«Останови ее! Останови ее, Дерек Саган. Она предала тебя!»

Она повернулась помимо своей воли, остановленная силой, которую не могла преодолеть. Оглянувшись, Мейгри увидела Абдиэля, указывающего на нее.

– Мейгри! – перекрыл шум яростный голос Сагана.

В ней не осталось ни чувств, ни эмоций, ни страха. Подобно королю, она была мертва еще до того, как умерла.

Резко развернувшись, она побежала, оставив Сагана в зале.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Прости, мой конь, за что тебя бранить?

Уильям Шекспир. Ричард II. Акт V, сцена 5

Революционная армия превратилась в наводнившую дворец шайку, в банду поджигателей, грабителей, убийц. Большинство мятежников опьянели то ли от вина, то ли от ощущения власти и полностью вышли из подчинения своих командиров. Через таких Стражи пробивались без труда; мятежники не имели желания задерживать тех, кто держал в руках оружие и умел сражаться. Гораздо легче и веселее отловить какого-нибудь лорда в его собственных покоях, разделать, как тушу, и позабавиться с его супругой.

Мейгри отчетливо представляла свою цель, освещавшую ей путь в темноте, сияющую, как звездный камень у нее на груди. Она надеялась, что мятежники еще не добрались до верхних этажей дворца. Она вместе со своим подразделением должна спасти наследного принца – теперь короля – и Семели.

Дворец представлял собой лабиринт из потайных ходов, устроенных в основном для развлечения королевской фамилии и гостей. Но некоторые ходы имели практическое значение, как те, что вели с верхних этажей дворца в подземный космопорт. Они использовались, чтобы скрывать королевское семейство от назойливых репортеров. Естественно, эти потайные ходы не были во дворце ни для кого тайной. В том числе и для Сагана. Мейгри надеялась, что он слишком занят происходящей бойней, чтобы вспомнить о них.

Иногда Стражи натыкались на солдат Сагана, воинов его новой армии. Стражи старались избегать столкновений. Солдаты Сагана были трезвыми, дисциплинированными, опасными. Они уже взяли под свой контроль дворцовый компьютерный центр и быстро рассредоточивались для захвата других стратегически важных пунктов.

«Слишком поздно, поздно, поздно», – нашептывал Мейгри внутренний голос. Но она решительно от него отмахнулась.

Добравшись до лифтов на верхние этажи, Стражи замедлили движение, пробираясь вперед с большей осторожностью. В этой части дворца было тихо, а они уже поняли, что тишина и порядок чаще всего означали, что данный участок под контролем войск Сагана. Коридор был ярко освещен. То ли здесь уже никого не осталось, то ли еще никто не пришел. Прижавшись к стене, Ставрос выглянул в коридор, в конце которого находились лифты, и тут же отпрянул. Лицо его помрачнело.

– Солдаты Сагана уже здесь. По двое у каждого лифта. Всего человек двадцать.

– А лестница? – предложил Данха.

– Тридцать этажей! – Мейгри покачала головой. – У нас нет времени.

– Мейгри, – с усилием заговорил Платус, – если уж они захватили лифты, то наверняка добрались до верхних...

– Заткнись! – бросила она. – Не мешай думать!

Трое мужчин обменялись взглядами, ничего не сказав. Данха с головы до ног был покрыт кровью, пропитавшей его синие одежды. Он обзавелся лазерным пистолетом, держа его в левой руке. Посеревший Платус имел болезненный вид. Он был вооружен только мечом и несколько раз был вынужден им воспользоваться, причем не столько для спасения собственной жизни, сколько для защиты друзей. В основном он старался удержать разъяренного Данху, чтобы его гнев не перешел в бессмысленную бойню. Ставрос умело и эффективно орудовал мечом и еще одним захваченным лазерным пистолетом.

– Мы можем драться с двадцатью, – произнес Данха, кровожадно сверкнув глазами.

– Драться-то можем, но победить – нет, – заметила Мейгри. – Мечи забирают у нас энергию, а она нам может понадобиться, когда мы доберемся до Его величества. Есть идея. Пошли.

Она выключила меч, хотя продолжала держать его в руке, и хладнокровно вышла в коридор, прямо к солдатам Сагана. Данха, Ставрос и брат, ухватившие суть ее плана, стремительно последовали за ней.

У воинов был несколько удивленный вид, когда к ним спокойно вышли четверо Стражей с оружием в руках, в забрызганных кровью одеждах. Капитан вышел вперед, подозрительно прищурившись.

– Гражданка Мейгри Морианна, – сухо представилась Мейгри, благодаря Создателя за то, что в последний момент вспомнила о необходимости изменить титул, – Золотой легион. Надеюсь, вы меня узнаете?

Риск был велик, поскольку сейчас она совсем не напоминала ту Мейгри, что регулярно появлялась на видеоэкранах. Но каким-то чудом капитану удалось разглядеть под маской из крови, копоти и пепла женщину, известную в качестве заместителя командира прославленного подразделения. Он отдал честь, прижав кулак к груди. Мейгри довольно неуклюже ответила, горько подумав при этом: до чего ж похоже на Сагана – присвоить жест Цезаря.

– Командор С-саган, – с трудом выговорила она его имя, и тут же, сердито одернув себя, повторила четко. – Командор Саган приказал нам арестовать Августа Старфайера, ранее известного в качестве наследного принца. Эти лифты, полагаю, исправны?

– Да, гражданка, – почтительно ответил капитан, но не сдвинулся с места. Он смотрел на их забрызганную кровью одежду.

– Стражи в зале оказали сопротивление при попытке их задержать, – прорычал Данха, сверля капитана взглядом. – Вы разве не слышали?

– Да, были какие-то слухи, – ответил капитан, расставшийся с последними сомнениями. Снова отдав честь, он показал на один из лифтов. – Воспользуйтесь этим, граждане.

Мейгри, заставлявшая себя двигаться медленно и спокойно, вошла в украшенную позолотой и зеркалами кабину. Вслед за ней втиснулись Данха, Ставрос и Платус. Капитан на мгновение придержал дверь.

– Мы слышали, кто-то убил короля. Это правда? Старик мертв?

Мейгри почувствовала, как напрягся стоявший рядом с ней Данха. Она вонзила ногти ему в руку.

– Да, король погиб. А жаль. Мы надеялись, что он предстанет перед народным судом. Поэтому-то нас и послали обеспечить безопасность наследного принца.

– Удачи, – пожелал капитан, отпуская дверь. – Впрочем, думаю, туда уже добрались и без вас.

Двери сдвинулись. Мейгри нажала номер – на этаж ниже покоев королевской семьи. Кабина взмыла вверх на воздушных подушках. Все четверо, находившиеся в состоянии напряженного ожидания, хранили угрюмое молчание.

– Что он имел в виду? – спросил Ставрос.

– Неважно, – откликнулся Данха. – Наверху мы проделаем то же, что и внизу. Блестящая мысль, Мейгри, и она сработает еще раз. Мы просто войдем и от имени Дерека Сагана уведем нашего короля в безопасное место!

Мейгри откинулась на холодную стеклянную стенку. Она чувствовала себя далеко не блестяще. Она ощущала холод и пустоту. И не ум или смелость толкнули ее пойти по коридору под прицелом двух десятков врагов.

Паника и отчаяние. Август с его глупым хихиканьем, Семели, ее ребенок... если он уже родился. Они вдруг стали для Мейгри всем, что у нее было, ради чего она жила.

Лифт замедлил движение. Двери открылись. Все четверо прижались к стенкам, держа оружие наготове. В коридоре было темно и безлюдно. Переведя дух, они выскользнули из кабины.

На этом этаже находились гостевые комнаты для важных сановников, послов, особ Королевской крови, большая часть которых сейчас были арестованы внизу. Солдаты Сагана не подпускали грабителей к лифтам, если только те не нашли лестницу и не решили, что богатства наверху стоят того, чтобы преодолеть пешком тридцать этажей.

– С этого этажа есть ходы наверх? – тихо спросила Мейгри у брата.

– Да. Почти в каждую комнату.

Платус, который был почти ровесником Августу, во время школьных каникул оставался с ним во дворце, поскольку дома его не особо желали видеть. Мальчики, к своему удовольствию, разыскали потайные ходы и играли в них, пока не желавшие разделить их восторг многочисленные гости, которых они пугали, не нажаловались, после чего игры прекратились. Поэтому Платус знал все ходы лучше любого из них.

– Куда ты хочешь выйти? Мейгри подумала.

– Куда-нибудь поближе к королевским покоям. Нам придется управиться с любой охраной, что там выставлена, так что лучше застать их врасплох.

– Я знаю один ход. Он в Красной палате и выходит в нишу, где стоит мраморное изваяние короля. Ты его знаешь, в охотничьем костюме.

Мейгри вспомнила это место. То, что надо. Статуя в натуральную величину, да еще на широком постаменте обеспечит укрытие. Хоть раз в жизни эта дурацкая штуковина принесет пользу.

Они передвигались быстро, но осторожно: двое шли, двое прикрывали. Одним ударом Данха выбил дверь в Красную палату. Стражи торопливо пошли за Платусом по роскошно обставленным комнатам, пока не добрались до огромного стенного шкафа. Мейгри сдвинула в сторону шелковые наряды, теперь они вряд ли кому-нибудь понадобятся, разве что подружке какого-нибудь мародера. Ей открылась гладкая стена, покрытая кедровыми панелями.

Платус не больше секунды рассматривал панель, после чего уверенно приложил большой палец и мизинец правой руки к двум сучкам на дереве. Стена отошла в сторону, открыв узкую винтовую лестницу, освещенную электрическими лампами, стилизованными под старинные подсвечники.

Мейгри начала было подбирать юбки своего синего балахона, чтобы подняться по ступеням, но передумала и решительно отсекла подол гемомечом. Она заметила, что ткань пропиталась кровью, но не стала обращать на это внимания и поспешила вслед за братом. Данха, который шел сзади, разбивал пластиковые светильники, чтобы свет не был виден, когда они будут выходить.

Через несколько минут они уже стояли перед дверью с королевским гербом. Платус оглянулся, ожидая распоряжений.

– Готовы? – одними губами спросил он.

Она кивнула, крепко сжимая меч. Брат приложил указательный палец к голове льва. Данха сломал последний светильник, и они оказались в полной темноте. Дверь открылась бесшумно, за что Мейгри возблагодарила Бога и ремонтников, обслуживавших здание. Из коридора напротив падал свет. Брат выскользнул наружу.

Мейгри прислонилась к стене, зная, что за спиной у нее Ставрос, а еще ниже – Данха. Она вспоминала, когда бывала в подобных переделках. Частое сердцебиение, пульсирующая кровь, возбуждение действовали на нее, как крепкое вино. Но сейчас к вину был подмешан яд. Страх угнездился у нее в душе, кровь текла медленно, озноб тряс ее.

Платус отсутствовал недолго. Вскоре он появился, опустился к ним по ступеням и обратился к друзьям через телепатическую связь гемомеча. Его лицо, на которое падал неяркий свет из коридора, было угрюмым. Они слышали отдаленный плач ребенка.

«Что там такое? – Мейгри схватила его за руку, впившись в нее ногтями. – Что-то случилось?»

«Здесь мертвые разумом. Они перебили королевскую охрану; по всему коридору валяются тела. Они захватили Августа – я его видел – и кого-то, похожего на доктора...»

«Того, который ухаживал за Семели», – вставила Мейгри.

«Похоже, они послали людей за ней и ребенком. Они говорили о том, чтобы перевести их из дворца в безопасное место...»

– В тюрьму, – вслух прорычал Данха.

Мейгри взглядом остановила его, призвала к тишине.

«Сколько их?» – спросила она у брата.

«Я насчитал около двадцати. Пятнадцать только что ушли по коридору. Их старший сказал Августу, что они отправились охранять участок. В коридоре осталось пятеро, но я не знаю, сколько их в королевских покоях».

«Они стоят спиной к нам?»

– Да, но у них, Мейгри, королевская семья! – тихо ответил Платус, которого тревога заставила говорить вслух. – Мы не можем воспользоваться лазерами без риска угодить в короля и королеву!

– Поставить на оглушение, – предложил Ставрос.

– Установка на оглушение остановит взрослого, но убьет ребенка. Воспользуемся мечами, – решила Мейгри. – Они точнее. Бейте охранников со спины. Они ничего сообразить не успеют. Мы сразу снимем четверых. Платус и Ставрос забирают короля с королевой и бегут с ними к потайному ходу. Мы с Данхой разделаемся с тем, кто останется, а потом догоним...

Мейгри умолкла, схватившись за горло, словно что-то душило ее.

– Что случилось? – Ставрос поддержал ее. Она смертельно побледнела.

– Саган! Он о нас знает, он знает, что мы хотим сделать, и уже идет сюда, чтобы нас остановить. Мечи! Он услышал наши мысли, когда мы переговаривались. Не догадались...

– Поздно, – перебил Данха. – Пошли! Если повезет, мы намного его опередим.

Они выскользнули из прохода. Под прикрытием статуи Мейгри выглянула в коридор. Зомби стояли кучкой у входа в королевские покои. Судя по их виду, они чувствовали себя спокойно, поскольку королевская охрана больше им не угрожала. Никто не держал под прицелом Августа или доктора, стоявших посреди усеянного трупами коридора; оба были безоружными, так что опасности не представляли.

Детский плач стал громче. Из королевских покоев появилась Семели в сопровождении громко протестующей сиделки.

– У Ее величества были очень трудные роды! Ей нельзя вставать! Вы подвергаете опасности ее жизнь...

– Жизнь Ее величества подвергнется большей опасности, если она не покинет дворец, – ответил один из мертвых разумом.

Мейгри выделила его в качестве командира и своей первой цели.

– Прошу поторопиться, мадам, – обратился мертвый разумом к Семели. – Дерек Саган убил короля. Вы и ваши близкие будут следующими жертвами, если не пойдете с нами в безопасное место.

– Саган! – услышала Мейгри слабый голос Семели. – Саган убийца и предатель?

Она посмотрела на мужа, взяла ребенка на руки и заговорила уже более твердо.

– Я не верю, Август. Не верю!

Стиснув меч, Мейгри подняла руку, чтобы подать сигнал.

Август подошел к жене, обнял ее.

– Ступайте по коридору, – приказал мертвый разумом. – Мы пойдем сзади и присмотрим, чтобы вам ничего не угрожало. И вы, доктор.

Облегченно вздохнув, Мейгри взглянула на товарищей с угрюмой радостью. Зомби разошлись цепью, стоя к ней спиной, глядя вслед уходящим по коридору королю и королеве. Вдруг они одновременно, словно единое многорукое тело, подняли лучевые ружья.

Никакой тюрьмы! Никакого «безопасного места»!

Слишком поздно, поняла Мейгри. Это казнь.

Она издала вопль, яростный крик, который мог принадлежать свирепой амазонке, тысячи лет тому назад бросившей вызов Ахиллу на стенах Трои. Рванувшись вперед, она снова закричала, отчаянно пытаясь заставить мертвых разумом обратить смертоносное оружие в ее сторону. Данха рядом с ней громыхал, подобно Зевсу; Ставрос стрелял из лазерного пистолета в потолок, наполнив коридор вспышками. Он не решился стрелять по мертвым разумом из страха промахнуться и убить короля.

Мертвые разумом, действовавшие как единый организм, не обратили внимания на свирепых противников, набегавших на них сзади. Тщательно прицелившись, они выстрелили.

Вопль Мейгри возымел какое-то действие: его услышал Август. Оглянувшись и увидев поднятые винтовки, он бросился, безуспешно пытаясь закрыть жену и ребенка своим телом. Выстрелы из нескольких винтовок в упор разнесли его на куски.

Стражи добрались до зомби. Мейгри взмахнула мечом, снеся голову у одного из них. Обезглавленное тело осело и рухнуло на пол. Обратный ход меча угодил другому в спину, развалив его почти надвое. Убрав врагов с пути, Мейгри не стала останавливаться. Она знала, что ее друзья разделаются с остальными; она всегда им доверяла. У нее щемило в груди, когда она подбегала к кровавому месиву посреди коридора.

Доктор был мертв; у него в спине зияла прожженная дыра. В сиделке трудно было признать человеческие останки. От Августа тоже почти ничего не осталось. Не позволяя себе думать о том, что делает, она отчаянно разгребала обугленные, кровоточащие куски плоти того, кто был ее королем, пытаясь добраться до его жены.

Семели лежала лицом вниз, прикрыв телом ребенка. Мейгри молила Бога, чтобы кровь на ее платье была не ее, а мужа. Она осторожно просунула руку под голову подруги и повернула ее.

Заглянув в глаза Семели, она поняла, что ее молитва не услышана. Жизнь еще еле-еле теплилась в этих глазах, но они уже смотрели куда-то далеко и не видели Мейгри, не узнавали ее. И лишь одно удерживало в ней жизнь, быстро ее покидавшую.

– Мой ребенок... – прошептала она, и голова ее обмякла на плече Мейгри.

– Мейгри! – Это был Платус, тряхнувший ее за плечо. Мейгри провела ладонью по блестящим черным волосам Семели, прижала ее голову к груди.

– Нет, Семели, нет! Пожалуйста... не надо!

– Ребенок, Мейгри! Ребенок жив!

Платус осторожно вынул ребенка из безжизненных рук матери.

Мейгри отрешенно посмотрела на ребенка, который, казалось, покрыт кровью вместо одеяльца, и увидела, что он отчаянно кричит. Она перестала его замечать. Она держала Семели на руках, крепко прижав ее к себе, покачивая мертвую, как мать качает своего ребенка.

Отвернув окровавленную пеленку, Платус быстро осмотрел голенькое тельце.

– Цел и невредим! Ни одного ожога.

Немного выждав, он взглянул на подошедших Данху и Ставроса.

– Ребенка мы еще можем спасти.

Мейгри не шелохнулась. Она приникла к Семели, зарывшись лицом в ее волосы, и плакала.

– Мейгри, – мягко, но настойчиво окликнул ее Платус, сознававший, что время уходит, словно капли, падающие с одеяльца ребенка. – Мейгри, мы можем спасти ребенка! Но нам надо спешить.

Она не тронулась с места. Положить тело Семели на залитый кровью пол, рядом с оскверненными останками ее мужа, означало бы победу смерти. Если бы они оставили ее одну, позволили остаться с подругой...

Данха опустился рядом с ней на колени, обнял ее сильной рукой.

– Король умер, Мейгри, – произнес он, благоговейно, жестом благословляющего священника коснувшись огромной рукой хрупкой головенки хнычущего ребенка. – Да здравствует король.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Смыть кровь отправлюсь я...

Уильям Шекспир. Ричард II. Акт V, сцепа 6

Чувство долга вернуло Мейгри к жизни. Казалось, она с закрытыми глазами видит свет от Звезды Стражей, не замутненной ужасом, не потускневшей от пролитой на нее крови. Поцеловав Семели в холодный лоб, она бережно опустила ее на пол. Взяв быстро коченеющую руку Семели, Мейгри сняла с окровавленного пальца кольцо с огненными опалами. На мгновение поднеся кольцо к навеки умолкшим губам, она надежно запрятала его в складки окровавленного одеяльца, в которое Платус туго запеленал ребенка.

– Как быстрее всего добраться к проходу, что ведет к королевскому кораблю? – спросила она.

В ее голосе и движениях появилась жизнь.

– Через спальню Его величества, – не задумываясь, ответил Платус. – Там в камине дверь, через которую можно пройти прямо к стартовой площадке.

– Корабль наверняка охраняется, – мрачно предостерег Данха.

– Управимся, – бросила Мейгри.

Ее звучавший безжизненно и тускло голос напоминал механический голос андроида. Шагнув по коридору, она остановилась, почувствовав на плече руку Данхи. Она взглянула на него, словно не узнавая.

– Твой меч, Мейгри, – сказал он, держа в руке гемомеч.

Она посмотрела на меч, словно никогда не видела его раньше, не представляла, что с ним делать. Она не помнила, что носила его, не помнила, что снимала. Кивнув, она приняла оружие, стала вставлять иголки в ладонь.

– Подожди, Мейгри, – остановил ее Платус. – Ты не возьмешь ребенка?

Он протянул ей ребенка. Мейгри посмотрела на младенца, который вдруг перестал плакать и смотрел по сторонам необычайно серьезным и умным взглядом.

– Мои руки предназначены, чтобы лелеять мертвых, но не живых, – сказала она.

Она включила гемомеч, и четверо Стражей пошли по коридору. Платус нес ребенка. Пол был скользким от крови; они старались идти как можно быстрее. Добравшись до двери королевских покоев, они остановились посреди вестибюля, обнаружив, что Мейгри с ними нет.

– Останься, – велел Ставрос Платусу, а сам вместе с Данхой поспешил назад.

Мейгри стояла в дверях, высокая и прямая, вглядываясь в тени пропитавшегося смертью коридора глазами, в которых было не больше жизни, чем в глазах лежавших вокруг трупов.

– Идите, – сказала она им, не дав им вымолвить ни слова. – Спрячьте ребенка где-нибудь в укромном месте. Смотрите за ним. Когда-нибудь люди горько раскаются в содеянном. Они будут рады упасть на колени перед королем.

– Мейгри, не можешь же ты...

– Могу. И должна.

Теперь она, казалось, узнала их впервые с того момента, как рассталась с телом Семели.

– Саган уже идет сюда. Только я могу его остановить. Вы сами знаете. Идите. У вас мало времени.

– Я останусь, – пророкотал Данха.

– Нет, – покачала головой Мейгри. – Ты сам сказал, что корабль охраняется. Вы оба будете там нужны. Платус не сможет драться: у него ребенок. Да от него все равно мало толку. Она слабо улыбнулась.

– Не говорите ему, что я осталась. Скажете, что я вас скоро догоню. Понял, Ставрос?

– Да, – с горечью отозвался Ставрос. – И Платус все поймет. Он тебя не бросит.

– У него нет выбора. Он – Страж. Напомните ему, что у него появилась новая обязанность. Он должен вырастить короля.

Она с любовью и печалью посмотрела на обоих друзей.

– Dominus vobiscum. Храни вас Бог.

Ставрос хотел было возразить, но Данха остановил его, сдавив ему руку.

– Et cum spiritu tuo, Мейгри. И Дух святой пребудет с тобой.

Мейгри смотрела им вслед, слышала приглушенные расстоянием голоса. Брат повысил голос, возражая, но Данха прикрикнул на него. Похоже, он смог убедить Платуса. Как Мейгри ни вслушивалась, больше до ее слуха не доносилось ни звука. Брат все-таки не стал спорить слишком долго.

Платус сможет заменить мальчику и отца, и мать. Он был по-матерински ласков с девочкой, никогда не знавшей матери. Он утешал ее в самые первые дни в академии, когда она тосковала по дому, была потерянной и испуганной. Он проявлял терпение и доброту, когда она давала волю своему буйному нраву. Он проявлял понимание, даже если чего-то не понимал. И за все это он хотел лишь ее любви. Неужели ей было трудно любить его?

Мейгри стояла перед дверью, окруженная мертвыми телами. В коридоре было тихо; души уже давно покинули бренные, смертные тела, чтобы предстать перед Богом на суд Его, получить от Него утешение, принять Его гнев. Мейгри услышала шаги, но пока только мысленно. Сагана еще не было, но он приближался с каждым ее вздохом, с каждым ударом сердца; если бы она могла успокоить дыхание или сердце, она бы это сделала. Жизнь для нее теперь не представляла никакой ценности, но для других она чего-то стоила, и Мейгри была готова потратить ее, чтобы купить единственную оставшуюся ценность: время.

* * *

Все шло не так, как задумывалось. Бескровный переворот превратился в кровавую бойню. Саган, который не мог вспомнить, чтобы хоть раз в жизни не управлял ситуацией, полностью потерял контроль над происходящим.

– Король мертв, Стражей истребляют, – разговаривал Саган сам с собой, кипя от злости. – Абдиэль и Роубс сговорились между собой устроить резню, массовое убийство особ Королевской крови.

Саган в ярости покинул братскую могилу, в которую превратился банкетный зал. Если его и потрясло поголовное избиение беззащитных, то это человеческое чувство легло на алтарь клокочущей ярости, и он смотрел, как они обугливаются и умирают, оставляя после себя лишь остывший пепел. Ему вдруг показалось, что он сам подвергается опасности, но после осмотра вестибюля и нижних коридоров дворца он успокоился. Его солдаты, за подготовкой которых он лично наблюдал в течение последнего месяца, сохраняли организованность и дисциплину.

«Нет, Роубс не причинит мне вреда. Не посмеет. Я ему нужен. И он меня боится», – с искренним сожалением подумал Саган. До сего дня он действительно восхищался Питером Роубсом и уважал его; он верил в него и его дело. Теперь восхищение и уважение сгорели дотла, оставив лишь холодные угли на алтаре.

Что касается дела, оно тоже умерло. Дерек Саган вглядывался в лица людей и не находил ничего, достойного восхищения. Он совершил ошибку: надо в этом себе признаться. Но теперь, когда он видел, что может приобрести, ошибку признать легче. Феникс действительно восстанет из пепла, и крылья у него будут золотые.

Саган не злился на себя, не был зол он и на Роубса, который в конце концов показал себя слабым и неуверенным, что позволит легко им манипулировать. Сейчас гнев Сагана был направлен в одну точку – на тех, кто его предал.

– Доложите, капитан, – приказал Саган приблизившемуся к нему офицеру.

– Компьютерные центры, архивы и весь персонал в безопасности, сэр, как и лифты на верхние этажи. Нам пришлось пристрелить кое-кого из толпы...

Саган отмахнулся от малозначащих подробностей.

– Кто-нибудь пытался проникнуть на верхние этажи?

– Никто, сэр. Естественно, кроме майора Морианны...

– Что-о-о?

Саган уставился на капитана испепеляющим взглядом; тому показалось, что под этим взглядом у него дымится кожа.

– М-м-майора Морианны, сэр. Наши люди ее узнали. Она сказала, что действует по вашему приказу...

И тогда Саган увидел все, увидел ее глазами. Он увидел мертвых разумом в коридоре, увидел, как они поднимают оружие, увидел огонь, кровь, стычку, смерть. А еще он увидел новую жизнь, увидел ребенка и понял вдруг, как это все может сыграть ему на руку...

Или нет. Королевский корабль! Это для них единственная возможность бежать! Он обругал себя. Как он этого не предусмотрел?

Потому что не ожидал, что все пойдет наперекосяк. Потому что не ожидал хаоса. Потому что не ожидал предательства!

Саган взглянул в сторону компьютерного центра. Он мог бы преодолеть кодовые запоры, добраться до стартовой площадки, но на это уйдет время. Благодаря мысленной связи с Мейгри он знал, что Стражи пытаются добраться до корабля потайными ходами. С тридцатого этажа спускаться долго. Они устали, им приходится двигаться медленно и осторожно, чтобы не навредить ребенку...

На его пути лишь одно препятствие.

Оставив заикающегося капитана, Саган побежал по задымленным коридорам, заваленным трупами и обломками. Он кипел от нетерпения, поднимаясь в лифте: если бы кабина взмывала вверх со скоростью света, ему и это показалось бы слишком медленным.

Она предала его. Все они предали его, но ее измена болью пронзала его. Он вырвал стрелу из душевной раны, которую прижег пламенем гнева, но боль осталась, и она будет мучить его, пока он не отомстит.

Лифт остановился на этаже, где располагались королевские покои. Двери раздвинулись, и он вошел в обитель смерти. На трупы он едва посмотрел, хотя взгляд его на мгновение задержался на теле Семели, лежавшей в крови мужа.

Саган пошел дальше.

Единственным живым существом в этом зале была Мейгри, ожидавшая его. Снедаемый злобой, он бросился к ней, но, рассмотрев ее, он почувствовал, как гнев его ослабевает.

Она выглядела более мертвой, чем трупы вокруг.

Лишь свет меча в ее руке и блеск камня на ее груди выделялись на фоне окружающей ее темноты, черной, как кровь на ее одежде и в ее светлых волосах.

Саган включил меч и поднял его.

– Отойди, Мейгри. Дай пройти.

Она не ответила, не тронулась с места. Даже ее дыхание не шевелило складок одежды: ангел из холодного мрамора с огненным мечом. Саган двинулся вперед, напряг мышцы, чтобы броском обойти ее.

И тут же она преградила ему путь мечом. Движение ее было стремительным и умелым. И хоть ее серые глаза потемнели, казались безжизненными и не смотрели на него, он увидел, что в ее жилах течет теплая кровь, проступая красными пятнами на прозрачной коже, ощутил, что разум ее настороже.

Она не напала на него, а лишь преградила дорогу. Он понял ее. Слишком быстрая смерть помешает ее замыслу. Она выигрывала время.

Он не решался сразиться с ней. Мейгри была опытным противником, быстрым, умным, изобретательным. Они частенько сражались ради забавы и для практики. Нередко она одерживала победу. А то, что сейчас она не дорожит жизнью, ставило его в невыгодное положение, потому что он вдруг понял, что очень дорожит своей. Путь славы и могущества открывался перед ним. И ему стало ясно, что без нее он вряд ли пройдет по этому пути.

– Мейгри, – заговорил он, опустив оружие, – не делай этого. Пойдем со мной.

Она промолчала, не меняя боевой стойки. Голос Сагана смягчился, он говорил искренне.

– Роубс – глупец, Мейгри. Он быстро надоест толпе, что привела его к власти. Нам придется лишь выждать, а потом мы выйдем на сцену и возьмем власть. А тем временем вместе сможем вырастить ребенка Семели, вырастить короля.

Мейгри по-прежнему не двигалась. Но он понял, что она слушает. Это стало ясно по трепету длинных ресниц, по легкому румянцу на щеках.

– Пойдем со мной, Мейгри, и я прощу тебя. Ресницы снова вздрогнули, в них блеснула слеза.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Но я тебя никогда не прощу, Дерек, – произнесла она отстраненным, глухим голосом. – И себя тоже.

Снова в нем вспыхнул огонь гнева, целиком поглотив его, ослепив темным, удушающим дымом. Он ударил ее со всей силой своей безоглядной ярости, ударил стремительно и свирепо. Он не видел, куда пришелся удар; он вообще ее не видел. Глаза его горели злобой.

Он пришел в себя; спала кровавая пелена. Она лежала у его ног, рухнув без звука. Взглянув на дверь, он хотел войти, но тут же остановил себя. Он понимал, что опоздал. Ребенка уже нет.

Мейгри лежала ничком. Под головой у нее растекалась лужица крови, перемешиваясь с кровью ее врагов. Саган опустился на колено рядом с ней. Она была еще жива. Он не стал ее трогать, не стал нащупывать пульс на упавшей руке, на шее. Не было нужды. Он знал, что она жива, понимая одновременно, что для него она умерла. Мысленная связь прервалась, не считая небольшой пульсирующей искорки.

Дерек Саган взял в руку прядь светлых мягких волос. Он не испытывал ни угрызнений совести, ни сожаления. Она изменила клятве верности, она предала их дружбу, их любовь. Она заслужила смерть. И чего ради? Ради престарелого, безвольного короля, от которого даже Бог отвернулся.

Саган ничего не чувствовал. На душе у него было темно и тихо, как в зале мертвых, где он стоял. Отныне он будет слышать лишь эхо собственных шагов в пустых коридорах – коридорах власти, коридорах славы. Но коридоры эти будут безлюдными, темными и холодными.

Надо бы добить ее, подумал он, перебирая между пальцев пряди волос цвета морской пены. Удар милосердия, который из жалости наносят смертельно раненным. Но он не мог заставить себя сделать это. Добить беззащитную, потерявшую сознание – равносильно убийству. Справедливость восстановлена. Он вверяет ее Господу.

Саган поднес пряди светлых волос к губам.

– Миледи, – пробормотал он, поцеловал их и выпустил из пальцев.

Поднявшись, он пошел прочь, оставив пустой зал мертвым и умирающим.

* * *

Спустившись на тридцать этажей, Дерек Саган попал из сумрака теней на свет пламени и боя. Горели целые кварталы. Коридор освещался заревом пожаров. Подняв голову, он увидел в небе вспышки трассирующего огня; вероятно, кто-то из Стражей пытался бежать или шел бой между теми, кто сохранил верность королю, и изменившими ему.

Хаос, неразбериха. А где-то вверху – королевский корабль, уносящий маленького короля. Саган прикинул, как его остановить. Авиация под контролем революционной армии. Даже если ему удастся найти кого-нибудь, способного распорядиться, в чем он сомневался, вряд ли удастся направить погоню по следу. Корабль пилотирует Данха, а он – один из лучших, что слишком хорошо известно его командиру.

– Ничего. Я их найду, – вслух поклялся Саган перед собой и перед Богом. – Даже если уйдут годы, я отыщу предавших меня и восстановлю справедливость. А через них найду и мальчишку.

Сагана увидел капитан, разыскивавший свое начальство, и поспешил к нему. Но при виде лица командира он замялся, явно не испытывая желания подходить ближе.

Саган властным жестом подозвал его.

– Прошу прощения, сэр, – произнес капитан, с беспокойством глядя на него. – Вы не ранены...

– Доложите обстановку, – холодно приказал Саган.

– Все в порядке, сэр. Бой в банкетном зале закончился. Как вы велели, мы опознаем погибших и заносим имена в компьютер. Точно известно, что нескольким удалось бежать.

– Мы узнаем, кто это был. Что делает ловец душ и его... войска?

– Они оставили дворец, сэр. Нам сообщили, что они напали на собор. Священники, насколько известно, держат оборону.

Капитан говорил вполголоса. Возможно, он знал кое-что о прошлом своего командира.

Саган стиснул зубы. Он представил, что творилось в пределах, которые защищали священники, не имевшие иного оружия, кроме Священной Власти. А им запрещено пользоваться ею, чтобы лишать кого-то жизни.

Еще одна бойня во имя народа. Саган рассеянно потер шрамы на левой руке, нанесенные им самим во имя Бога; шрамы, какие были лишь у служителей Ордена Адаманта. Абдиэль не надеялся на удачу и подавлял любое противодействие. Сейчас Саган ничего не мог сделать, но наступит день, когда мертвые священники будут отомщены.

– Что в городе? – спросил он, не забывая о деле.

– Революционная армия его захватила. Нам сообщают о беспорядках, грабежах, поджогах...

Да, это даже отсюда видно.

– Что с прессой?

– Вместе с президентом удалились с планеты, сэр. Это хорошо. Бойню затушуют, правду приукрасят.

Во имя народа.

Все идет хорошо. При таком хаосе большего и желать нельзя.

– Что-нибудь еще? – устало спросил Саган. Долгая выдалась ночь.

– Нет, сэр.

– Тогда возвращайтесь к своим обязанностям, капитан.

– Есть, сэр.

Он отдал честь древнеримским жестом, введенным Саганом среди своих войск.

Свои войска. Наконец-то. Флот космических кораблей. Галактика, которой надо управлять. Во имя народа, конечно.

Конечно.

Он подошел к окну и посмотрел на город, охваченный революционными беспорядками и разрушением. В воздухе висел едкий дым со слабым привкусом железа и запахом крови.

Он смотрел на вздымающиеся языки пламени и представил себя восстающим из огня с золотыми крыльями...

В одиночестве.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

ПЛАТА ЗА ВХОД – СМЕРТЬ

О, фортуна! Как луна, переменчива она, поднимает лик свой ввысь, а потом уходит вниз...

Карл Орф. Кармина Бурана.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ни небо, ни земля не знали мира этой ночью...

Уильям Шекспир. Юлий Цезарь. Акт II, сцена 2

На следующее утро горизонт на Ласкаре затянуло густыми темными тучами со сверкающими молниями. Зеленое солнце не показывалось, словно плохо спало ночью и не желало вставать. Слышался отдаленный грохот грозы, сотрясавшей землю, приближавшейся подобно мстительным титанам.

Этот грохот сотряс сборный домик Абдиэля, заглушил успокоительное бульканье кальяна, помешал его утренней медитации. Решив, что все равно пора приступать к делам, старик вынул мундштук из потрескавшихся губ.

Дверь бесшумно открылась. По мысленному приказу хозяина вошел Микаэль. Почувствовал Абдиэль и то, как неспокоен Дайен. Гром разбудил юношу, очнувшегося от кошмаров, в которых ему привиделся объятый пламенем замок. Абдиэль послал ему мысленный импульс, и подсознание Дайена снова погрузилось в темноту. Абдиэлю предстояли некоторые дела, присутствие юноши при которых было бы нежелательным.

– Молодым нужно побольше спать, – сказал старик Микаэлю, который согласно кивнул.

Придвинув к кушетке, на которой расположился Абдиэль, низкий столик, Микаэль выложил пригоршню разноцветных капсул, составлявших завтрак хозяина.

– Присядь, дорогой, – велел Абдиэль, похлопав рукой с иглами по подушкам рядом.

Микаэль подчинился и сел очень прямо, уставившись пустыми глазами на человека, дававшего ему внутреннюю жизнь.

Абдиэль, как обычно, взял первую капсулу, понюхал, рассмотрел ее пурпурный оттенок, а затем раскусил и попробовал на вкус гранулы внутри, прежде чем их проглотить. Такая же участь ожидала все остальные капсулы, с каждой из которых он обращался, как если бы это было редчайшее вино или изысканная пища. Его завтрак, проходивший таким образом, часто продолжался более получаса. На ужин уходило и того больше.

Ловец душ с удовольствием разговаривал во время еды, для чего часто приглашал одного или нескольких зомби. Особой разговорчивостью мертвые разумом не отличались. Беседа с ними являлась, в сущности, разговором с самим собой, поскольку все мысли были вложены в них Абдиэлем. Но для него иногда было полезно услышать свои слова со стороны; так печатный текст гораздо лучше запоминается, если его прочитать вслух, а не просто пробежать глазами.

– Как наши пленники? – спросил Абдиэль, взяв красную капсулу, обнюхав ее и отложив в сторону, чтобы заменить на черную.

– Они не спали. В их комнате выставлен охранник, и они старались не заснуть в надежде, что охранник заснет и они смогут выкрасть у него ключ.

Абдиэль хихикнул, положил черную капсулу на язык и раскусил ее. Мертвым разумом не нужен сон, и они могут бодрствовать и действовать, пока живо тело.

– Круглосуточная охрана – ненужное распыление сил, хозяин. Гораздо разумнее незамедлительно убить их, – произнес Микаэль, но мысль принадлежала Абдиэлю, который немного подумал и отрицательно покачал головой.

– Нет. Юноша принадлежит к Королевской крови и обладает чрезвычайно высокой восприимчивостью даже по сравнению с нами. Туска тоже Королевской крови, хоть и разбавленной. Между ними существует связь, хоть им об этом пока неизвестно. Если наемник умрет, мальчик сразу же это поймет. Наемника и женщину мы убьем скоро, но всему свое время, дорогой Микаэль. Всему свое время.

Абдиэль слегка поморщился. Черная капсула горчила, она ему не нравилась. Он запил ее водой и торопливо схватил оранжевую, вкус которой доставлял ему удовольствие.

– Я составил план, Микаэль, – продолжал Абдиэль, вдыхая слабый аромат капсулы. – Теперь я готов приступить к его выполнению. Я избавлюсь от честолюбивого Командующего, от беспокойного короля и извращенного адонианского гения. Затем я останусь с бомбой, леди Мейгри и звездным камнем. А это значит, мой дорогой Микаэль, что в моих руках будет вся вселенная.

– Леди Мейгри не отдаст бомбу, – заметил Микаэль.

Абдиэль разгрыз оранжевую капсулу и начал высасывать ее содержимое. Взяв Микаэля за руку, он ласково погладил ее.

– У нее не останется выбора. Она с радостью отдаст мне бомбу, чтобы потом с радостью умереть.

Немного подумав, старик не стал устанавливать связь с послушником. Еще надо закончить завтрак, а потом заняться юношей. Отпустив руку Микаэля, он снова принялся за капсулы. Заметив, что осталась еще одна черная, он вздохнул.

– Вы действительно верите, что мальчику суждено быть королем? – спросил Микаэль.

– Суждено! – усмехнулся Абдиэль. – Ты говоришь, как Дерек Саган, или, что еще хуже, как его отец-священник, утверждавший, что всеми нами управляет некая всемогущая, всеведущая Сущность, которая считает каждый волосок у нас на голове и скорбит над погибшим воробьем. Вот твоя сущность. – Ловец душ протянул руку, сверкнувшую на свету иглами, и похлопал себя по голове. – Вот сила, которая всем управляет, все определяет и решает. Вера в Бога всегда была слабым местом Сагана и она же приведет его к крушению. Видишь ли, дорогой, что бы ни говорил по этому поводу сам Саган, в глубине души он верит, что этот мальчик и есть его помазанный король. Саган всегда вынужденно был мятежником. Одной рукой он пытался спасти то, что разрушал другой. Если бы он посвятил себя завоеванию галактики, – продолжал Абдиэль, оттягивая, насколько возможно, принятие черной капсулы, – он смог бы этого добиться. С одной стороны, его пожирает честолюбие, он обладает опытом и разумом, богатством и силой, чтобы править. Он придумал эту бомбу, и ее изготовили именно для этого. И что же он делает дальше? Забывает про нее и занимается бессмысленными поисками потерянного короля! Да, конечно, причины веские, он хочет оправдаться перед самим собой. Но, Микаэль, когда он подвергнется испытанию, когда перед ним встанет выбор, он выберет своего Бога. А мне предстоит приблизить этот выбор.

– Понимаю, хозяин, – сказал Микаэль, поднимаясь. Налив в стакан воды, он вернулся на место.

– А инициация прошла превосходно, – заметил Абдиэль, отправив в рот капсулу и яростно ее разжевывая. – Я заглянул в разум юноши, все рассмотрел. Получилось не хуже, чем у древних медиумов, устраивавших представление для легковерных клиентов. Настоящие, а не надуманные, как это можно было предполагать, шипы пронзают плоть мальчика. Очистительный огонь – небесный, конечно, – исцелит ужасные раны.

Абдиэль глотнул воды. Поставив на столик пустой стакан, он с облегчением заметил, что остались лишь оранжевые, зеленые и пурпурные капсулы. Он утерся тыльной стороной ладони и выбрал зеленую.

– Какое упущение. Саган не представляет свои собственные душевные возможности. Он убеждает не только леди Мейгри и почти убеждает мальчика в том, что эти «чудеса» происходили. Он умудрился убедить себя! Иллюзионист, который свято верит в свои фокусы.

– Вы сказали «почти убеждает», хозяин. Значит, мальчик не верит?

– Дайен верит, потому что хочет верить, но не потому, что действительно верит. Ведь его воспитывал неверующий, и душа мальчика наполнена сомнениями и смятением. Но вместо того, чтобы принять как данность свои внутренние противоречия, Дайен боится их. Он изо всех сил хочет проявить себя.

– Вы контролируете его разум, хозяин?

– Нет, – признался Абдиэль. – Он Королевской крови и хорошей породы. Люди очернили Старфайеров, но никто из нашего Ордена не смог повелевать ни одним из них. Они были заносчивы, слишком высоко себя ставили; настолько, что не могли позволить кому-то встать над ними. Дайен достаточно любит себя, чтобы избежать моей власти, но в нем много сомнений, что делает его уязвимым – не для моих приказов, но для моих советов. Иначе говоря, Микаэль, мне не придется принуждать его что-либо делать. Он с радостью сделает это сам.

Микаэль склонил голову в знак признания гениальности хозяина. Абдиэль принял последнюю капсулу. Покончив с трапезой, он удобно откинулся на подушки кушетки и расслабился, нежась в тепле солнечной печки.

– Приведи мальчишку ко мне, – приказал Абдиэль.

– Он проснулся?

– Проснется, когда ты к нему придешь.

* * *

Разразилась буря, которой предшествовало появление огненного сгустка молний, рассыпавшихся над Ласкаром с неотвратимостью рока. Непрерывно гремел гром, с небес изливался дождь, крупный град молотил по обшивке челнока Командующего. Этот шум не разбудил Сагана; он не спал. Всю ночь он вспоминал революцию, всю ночь он видел то же, что видела Мейгри во сне.

Утром он чувствовал себя так же, как и в то утро много лет тому назад – измотанным, опустошенным. Ему легко было представить, каково Мейгри, и он не стал прикасаться к ее разуму, как не притронулся бы к свежей, кровоточащей ране. Пусть она зарастет, покроется коркой...

– Милорд. Прибыл по вашему приказанию.

– А, Маркус. Входите.

Дверь сдвинулась. В проходе появился центурион.

Командующий, стоявший у окна, не оглянулся; его внимание было поглощено грандиозностью гнева Божьего.

Маркус застыл на месте, ожидая распоряжений.

– Миледи проснулась? – наконец спросил Саган.

– Да, милорд.

– Я хочу услышать от вас, что случилось утром.

– Да, милорд. Я несколько раз постучал в дверь ее светлости и, не получив ответа, в соответствии с вашим приказанием вошел в каюту Звездной Дамы...

– В каюту кого? – Саган оглянулся, пропустив особо зрелищный удар молнии. – Как вы ее назвали?

Маркус сильно покраснел. Челнок содрогнулся от раската грома.

– Звездной Дамы. Прошу прощения, милорд. Просто... мы ее так называли на «Фениксе». Мы не хотели проявить неуважение.

«Это верно, – подумал Саган. – А совсем наоборот. Ты бы умер за нее, не задумываясь. Не исключено, что тебе представится такая возможность».

– Продолжайте, – вслух сказал Командующий. Маркус прокашлялся.

– Я вошел в каюту леди Мейгри и обнаружил ее без сознания, лежащей на полу. Я доложил капитану...

– ... а он доложил мне. Дальше.

– При осмотре выяснилось, – еще больше покраснел Маркус, – что она не ранена, просто потеряла сознание. Капитан вызвал врача базы. Когда он прибыл, леди Мейгри уже пришла в себя и отказалась от его услуг. Она выгнала нас всех из каюты и закрылась. Камеры наблюдения включены...

– Она их отключила, – сказал Командующий, показав на пустые экраны мониторов.

– Вижу, милорд.

Маркус имел несколько растерянный вид, не вполне понимая, чего от него хотят. Саган ничем не помог ему; он стоял у окна и смотрел на грозу.

– По-моему, она в порядке, милорд, – продолжал Маркус, чувствуя необходимость что-то говорить. – Мы слышим ее шаги...

– Спасибо. Больше ничего. Ваша смена почти закончилась?

– Да, милорд.

– Освобождаю вас пораньше. Можете идти спать.

– Да, милорд. Благодарю, милорд. Прислать замену?

– Нет, я сам обо всем позабочусь. Идите.

Особой радости на лице Маркуса не было, но ему оставалось лишь отдать честь и выйти. Наблюдая за ним краем глаза, Саган заметил, что он бросил взгляд на каюту Мейгри, прежде чем отправиться на корму, где располагались спальные места гвардейцев.

Сообщив капитану охраны, где его искать, Командующий дошел до каюты Мейгри, открыл дверь и вошел. Для него на челноке не было запертых дверей.

Перестав расхаживать по каюте, Мейгри посмотрела на него через плечо. На ней была длинная простая рубашка из белого полотна. Нечесаные волосы рассыпались по плечам. Сквозь них блестели глаза, потемневшие от мрачных воспоминаний.

– Черт бы тебя побрал, Дерек Саган, – сказала она спокойным, бесстрастным голосом, каким мог бы говорить сам Бог на судном дне.

– Пришлось, Мейгри. – Саган не оправдывался, а объяснял. – Спарафучиле рассказал мне, как ты застыла, когда на тебя напали зомби. Раньше с тобой такого не случалось ни в одном бою. Я думал, отчего это, а потом понял. Ведь ты ничего не могла вспомнить про ту ночь, верно? Ты вычеркнула все, что случилось, подавила воспоминания. А это может привести к тому, что ты снова потеряешь способность действовать, если столкнешься с мертвыми разумом или их хозяином. А встретиться придется. И скоро. Хотя бы ради Дайена ты должна быть готова сразиться с ними.

Он нашел верные слова, затронул нужные струны; мелодия их была печальной, меланхоличной, но гармоничной. То, что разделило их, теперь, когда они вместе это вспомнили, их объединило. Прислонившись щекой к стеклу, Мейгри смотрела на дождь, смотрела на небо, проливающее слезы, которых лишена она. Душа разрывалась от скорби, но лучше так, чем смутное ощущение ужаса, когда не знаешь, не помнишь.

– Вы правы, милорд, – тихо сказала она, глядя на молнию, – и умом я понимаю, что она умерла семнадцать лет тому назад, но в душе мне все кажется, что она умерла... у меня на руках... только что...

Мейгри подняла руки, посмотрела на них. Саган почти видел кровь на этих руках, кровь на синих одеждах, лужицу крови, увеличивающуюся под неподвижной головой.

Он подошел к иллюминатору. Встав у нее за спиной, он мягко положил руки ей на плечи. Его безмолвное сочувствие оказалось неожиданностью даже для него самого. Этой ночью каждый из них впервые пережил то, что пережил другой. Соединенные мысленной связью, когда-то они были настолько близки, насколько это возможно. Гордость и недоверие воздвигли между ними стену. Возможно, если убрать ее, все изменится. Если бы ее убрать прямо сейчас...

Саган встряхнул головой, отгоняя несвоевременные, отнимающие силы мысли. Мейгри стояла неподвижно, наблюдая за отступающей грозой, расслабившись под его прикосновением, прислонившись к нему. Она поднесла руку к застарелому шраму на щеке, который для ее смятенного рассудка все еще оставался открытой раной. Ее мысли текли почти в том же направлении, что и у него; возможно, это и были его мысли. Теперь уже он не мог этого сказать. Чем дольше они оставались рядом, тем тоньше и прозрачнее становились стены. Мысль о разрушенных стенах одновременно казалась привлекательной и отталкивающей.

– Двое вместе должны пройти тропами тьмы... Казалось, эти слова произнес сейчас его отец, как произнес их давным-давно, единственные слова с тех пор, как он принял обет молчания. Дрожь охватила Сагана, холод объял его, и не сразу он понял, что эти слова произнесла Мейгри.

– Я считала, милорд, – продолжала она, – что мы уже исполнили пророчество, что мы уже прошли «тропами тьмы». Но теперь я начинаю думать, что ошиблась. Я проходила тропами тьмы, и вы проходили тропами тьмы, но все эти годы мы шли по ним порознь. А в пророчестве сказано «двое вместе».

Саган понял ее и прижал крепче к себе. Они неотрывно смотрели на грозу, на молнии, мечущиеся между тучами и землей, на градины, молотящие в стекло, на дождь, льющийся сверкающими струями, сливающимися воедино, словно ручьи сливались в реку.

– Я смотрю перед собой, – тихо сказала она, протягивая руку к стеклу и касаясь протянувшегося ей навстречу призрачного отражения, – и вижу только тьму...

– Двое должны пройти тропами тьмы, чтобы достичь света, – произнес Саган, закончив фразу.

Мейгри покачала головой.

– Я не вижу света.

Саган видел. Саган видел свет, лунный свет, яркий и сияющий на чужой планете; он видел лунный свет, сверкающий на серебряной броне, на лезвии ножа у него в руках; видел лунный свет, отражающийся от крови из смертельной раны, от крови на его ноже и на его руках; видел лунный свет, холодно отражающийся в серых глазах, которые больше не видели луны, ничего не видели...

Картина смерти Мейгри от его руки часто посещала его, но никогда она не была столь отчетливой. Это испугало его, рассердило. Он ощущал себя скованным, ограниченным, пленником судьбы, не имеющим выбора. Он решил, что разберется с этим, резко убирая руки с плеч Мейгри.

– Нам многое надо обсудить, миледи, – холодно сказал он. – Зайдите ко мне в восемнадцать ноль-ноль.

Повернувшись, он так резко подошел к двери, что та едва успела открыться.

Мейгри удивленно обернулась и подумала, что если бы дверь не сработала, Саган в таком настроении вышиб бы ее.

Вздохнув, она снова повернулась к окну. Гроза утихала, выплеснув свою ярость, и теперь шел мрачный и унылый дождь.

– И снова вы решили поспорить с Богом, милорд, – сказала она уже ушедшему Сагану, глядя на свое отражение в стекле, отражение из слез. – Почему вы никак не остановитесь? Неужели не понимаете? Бог уже давно оставил нас, милорд. Давным-давно...

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вскоре мы узнаем, что в данном деле нет ничего таинственного или сверхъестественного, но все происходит из-за свойственной человеку веры в чудесное.

Дэвид Хъюм. Скептик.

Дождь продолжался все утро, большую часть которого Дайен провел с Абдиэлем, отлучившись лишь на завтрак. Юноша ел в одиночестве, не испытывая особого желания разделить общество зомби.

Пищу прислужники Абдиэля готовили здоровую; больше о ней, пожалуй, ничего хорошего нельзя было сказать. Месиво по виду напоминало нечто среднее между овсяной кашей и тушеным мясом, пропущенными через мясорубку. Глотать это блюдо было легко; почти полное отсутствие запаха и вкуса не отвлекало от мыслей.

Проголодавшийся Дайен рассеянно отправлял в рот это варево. Оставшись в комнате один, без Абдиэля, юноша, к своему замешательству, обнаружил, что ему неприятно вспоминать старика, теперь казавшегося ему отталкивающим, а связь между ними – пугающей. Глядя на правую ладонь со свежими воспаленными ранками, он вспомнил, как гниющая плоть прижималась к его руке, и его чуть не вырвало. Лишь ненасытный юношеский голод заставил его продолжать трапезу.

Какой бы болезненной и отталкивающей ни казалась эта связь, было в ней и что-то волнующее. Дайен начинал представлять свой разум в виде странного дома Абдиэля, с зигзагами коридоров и сотнями запертых дверей. Получив доступ к разуму старика, он открыл многие из этих дверей, обзавелся новыми мыслями и идеями, новым опытом, новыми устремлениями.

Они обсуждали сегодня утром многие из этих мыслей и идей. Как ни странно, но когда он был рядом с Абдиэлем, он не ощущал того отвращения, которое испытывал, как только не видел ловца душ. С некоторым беспокойством Дайен вспоминал предупреждение Мейгри насчет того, что сильный разум способен подчинить себе более слабый.

«Не это ли Абдиэль делает со мной? – думал Дайен. – Не попал ли я под влияние, как его прислужники?»

«Нет, – решил он после долгих размышлений, выскребая пищу со дна чашки. – Нет, Абдиэль не подчинил меня». Дайен очень хорошо осознавал наличие у себя воли, знал, что не лишился ее. Он смутно помнил, как Абдиэль в первый раз проник в его разум, как между ними завязалась борьба, отозвавшаяся сильнейшей болью. И если Дайен эту схватку не выиграл, то, во всяком случае, и не проиграл.

Он снова представил образ дома. «Абдиэль пытался захватить весь дом, но я ему воспрепятствовал, хотя и пригласил войти. Он вошел и стал открывать двери. В мой разум, где раньше были лишь тьма и сумятица, хлынули свет и воздух... Я спросил у Абдиэля, что привлекло его внимание в обряде инициации. Он что-то увидел у меня в памяти и рассмеялся».

«Простите, мой король, – сказал тогда Абдиэль. – Но это был гипноз, иллюзия. О, не смущайтесь. Вы не первый, кто поверил. Не сомневаюсь, что Саган и миледи все сделали отлично».

«Но это выглядело... так реально! – возразил я. – Я еще помню, как шипы вонзались в мои руки, как огонь обжигал меня».

«Конечно же! Так же и пытки коразианцев, когда они взяли вас в плен. Ведь они не отрезали вам руку, как и эти шипы на металлическом шаре не пронзили вам кожу. Все это происходило в вашем мозгу».

«Но почему? – спрашивал я. – Почему они со мной так поступили? Почему они лгали мне? И все эти разговоры насчет Бога, не желающего, чтобы я воспользовался своей силой...»

«Зачем спрашивать, Ваше величество? Ответ вам известен. Вы все время знали ответ».

Да, пожалуй, знал. Просто не хотел допустить и мысли об этом.

«Именно так, – продолжал Абдиэль. – Тогда бы они не смогли управлять вами».

«Вы хотите сказать, – спросил я, – что я могу воспользоваться своей силой?»

«Вам придется научиться, но я могу помочь в этом, – скромно сказал Абдиэль. – Лорд Саган и леди Мейгри могли бы обучить вас, но они решили этого не делать».

«Каким же глупцом я был! Но я верил, доверял... особенно ей».

«Увы, мой король, – вздохнул Абдиэль, сильно помрачнев. – Не сомневаюсь в том, что, когда вы впервые встретили миледи после ее возвращения из добровольной ссылки, она искренне желала вам добра. Но не забывайте, Дайен, что она все больше поддавалась чарам лорда Сагана. Вы сами знаете, насколько легко он может подчинять своему влиянию».

«Да, я знаю».

«Не исключено, – размышлял вслух Абдиэль, – Мейгри еще не совсем потеряна, ее еще можно спасти. Если бы каким-то образом удалось вывести ее из-под влияния Сагана...»

«Этого не будет, пока он жив!» – сказал я Абдиэлю.

Абдиэль не ответил. Послышалось какое-то жужжание.

Дайен обхватил голову руками, зажал уши. Но оно становилось все громче, все настойчивее, пока не стало напоминать жужжание тысяч насекомых, заполнивших голову мальчика.

* * *

Дайен заснул. Его разбудил Микаэль, который пришел, чтобы проводить его к Абдиэлю. Хоть Дайен и находился в этом доме уже двое суток, он все еще нуждался в сопровождении, иначе заблудился бы среди этих похожих коридоров и лестниц. Попытавшись несколько раз запомнить путь, подсчитывая шаги, Дайен заметил, что Микаэль ни разу не вел его одним и тем же маршрутом и ни разу не оставлял его дважды в одной и той же комнате.

– Надеюсь, моих друзей целыми и невредимыми доставили до космоплана? – спросил он у Микаэля.

– Я сам их проводил, – ответил Микаэль. – Так приказал хозяин, поскольку Командующий прилетел на планету. Я дождался, пока космоплан не взлетел, после чего господин по имени Ансельмо, следивший за ними по приборам, сообщил, что они благополучно покинули орбиту.

– Странно, – сказал Дайен, немного подумав, – но я не думал, что Таск улетит... просто вот так.

– Почему же, Ваше величество?

Судя по вопросу, Микаэль выразил бы удивление, если бы в его безжизненном голосе были возможны хоть какие-то эмоции.

– Ведь вы сами приказали ему улетать. Дайен грустно рассмеялся.

– Я рад, что он сейчас вас не слышит, – сказал он и перестал смеяться. – Он не злился на меня?

– Нет, совсем не сердился. Но мне показалось, что он беспокоится о каком-то друге по имени Дихтер...

– Дикстер, – поправил Дайен, приободрившись. – Джон Дикстер. Да, все верно. Я лишь надеюсь, что они не станут прибегать к каким-нибудь безумным планам спасения... во всяком случае, пока я не вернусь. Думаю, мне пора возвращаться.

Он вдруг ощутил нетерпеливое желание что-то делать, ему вдруг очень захотелось покинуть Абдиэля.

Микаэль ничего не сказал, поскольку ему на это нечего было ответить. Он проводил юношу до комнаты хозяина. Печка работала на полную мощность. Когда Дайен открыл дверь, ему в лицо ударила волна горячего воздуха. Он чуть помедлил, не испытывая, как обычно, особого желания входить. И остался неуверенно стоять в дверях.

Абдиэль взглянул на Микаэля.

«Он спрашивал о своих друзьях», – ответил мертвый разумом на невысказанный вопрос.

«Я ты ему сказал?»

«Я упомянул Джона Дикстера, как вы велели, хозяин».

Абдиэль снова бросил косой взгляд на Микаэля. Тот понял, поклонился и вышел. Сведения о Джоне Дикстере были одним из многих небольших фрагментов информации, добытых Абдиэлем во время его проникновения в мысли Дайена.

– Послушайте, – резко начал Дайен, – я благодарен за все, что вы для меня сделали, особенно за... – тут его голос помрачнел, – за то что, вы показали мне истину... истинное положение дел. Но я думаю, что мне пора вас покинуть. Давайте смотреть правде в глаза. Я ничего не смогу сделать с Саганом. Его круглые сутки окружают люди, которые сочтут за великую честь умереть за него. Не говоря уж о том, что он сам может искрошить меня на кусочки, даже не вспотев при этом. Таск прав, – горько закончил Дайен. – Я – всего лишь малыш...

– Дорогой мальчик, – сочувственным голосом перебил его Абдиэль, – Александру Великому было примерно столько же лет, когда он побеждал в первых битвах и начинал покорять мир. Сагану было не больше, чем вам, когда он сражался с киборгами в битве у Звездного Края. Я держу вас здесь, мой король, не только ради вашего общества, хотя ваше пребывание доставляет мне огромное удовольствие. У меня есть один план.

– План? План чего?

– Как ввести в заблуждение вашего врага и вырвать из его лап тех, кого вы любите.

– Что? Каким образом?

– Терпение, Ваше величество. Терпение. Всему свое время. Прибыли двое, которые начнут давать ответы на вопросы.

В дверях появился Микаэль.

– Два господина желают вас видеть, хозяин.

– Впусти их.

Мертвый разумом поклонился, вышел, вернулся, снова поклонился и встал в сторону, чтобы пропустить в комнату двух посетителей.

– Да прольет благодать на вас этот дождь, как он изливает ее на землю. Меня зовут Рауль, – сказал один из посетителей красивым густым голосом и показал на своего спутника. – А это Крошка.

Дайен смотрел на них во все глаза, от изумления мгновенно забыв про все свои трудности. Рауль определенно был самым красивым из людей, которых только приходилось видеть Дайену. Он был высоким и стройным, а изящные черты его лица с гладкой матовой кожей были словно вырезаны искусным резчиком. Разделенные прямым пробором черные блестящие волосы ниспадали до бедер. Грациозные движения гибкого мускулистого тела напоминали движения танцора.

«Крошка» было подходящим прозвищем для другого, поскольку он (она или оно?) доставал Раулю лишь до пояса. Дайен не мог сообразить, кто это – ребенок или взрослый, мужчина или женщина, человек или инопланетянин, – поскольку существо было завернуто в плащ явно не по росту и увенчано широкополой шляпой. Виднелись лишь два глаза, пристально и проницательно смотревшие из-за поднятого воротника плаща.

– Нас прислал Снага Оме, – сказал Рауль, небрежно махнув рукой. – Для меня высокая честь повидать Абдиэля, бывшего приора Ордена Черной Молнии.

– Польщен, – откликнулся Абдиэль. – Прошу садиться.

– Благодарю вас, вынужден отказаться, – ответил Рауль с очаровательной улыбкой сожаления. – Нам не велено отнимать у вас драгоценное время.

Красавец посыльный говорил только с Абдиэлем и смотрел только на него. Крошка же не сводил глаз с Дайена.

– Мы с нетерпением ждем вашего сообщения, – сказал Абдиэль, придвигая к себе кальян.

– Мой господин Снага Оме глубоко сожалеет о том, что сделка, сторонами которой вы являлись, не была заключена к его или вашему удовлетворению. Вследствие неожиданно возникших обстоятельств, не зависящих ни от вас, ни от него, сделка не состоялась.

– Что же из этого следует? – спросил Абдиэль, потягивая дым из мундштука; вода в кальяне успокаивающе булькала.

Рауль откинул от лица волосы грациозным движением рук, словно раздвинул занавес на сцене.

– Мой хозяин Снага Оме желает знать, понимаете ли вы, что он действует в ваших интересах, так же, как он понимает, что вы учитываете его интересы.

– Можете заверить Снагу Оме, что я его понимаю и уверен, что он понимает меня.

Рауль был в восторге от такого количества взаимопонимания. Крошка же ни на мгновение не сводил сверлящего взгляда с Дайена, который тоже не мог смотреть ни на что, кроме странной фигурки в слишком большом плаще.

– Мой хозяин Снага Оме придерживается того мнения, что сделка должна завершиться к удовлетворению обеих сторон. Для обеспечения возможности проведения переговоров Снага Оме желал бы передать вам приглашение в свой дом на прием. Вот это... – Рауль достал из кармана голубого бархатного с атласной окантовкой костюма небольшой серебряный шарик, – подскажет вам время и послужит пропуском. Одежда официальная. Оружие в зал проносить нельзя; на входе будет проверка. Вам, однако, разрешается взять с собой двух телохранителей. Гостям, представляющим народы, корпорации и миры, находящиеся в состоянии войны с другими народами, корпорациями и мирами, будет предложено подписать перемирие на время приема.

Рауль умолк, чтобы отдышаться. Абдиэль воспользовался этой паузой, чтобы ответить.

– Хоть мне еще ни разу не выпадала честь присутствовать на приемах у Снаги Оме, я знаком с порядком их проведения.

Он подал знак Микаэлю, который вышел вперед, взял серебряный шарик и передал его хозяину. Старик поместил шарик в воздухе перед собой, где тот и остался висеть. Вынув изо рта мундштук, он показал им на Дайена.

– У меня нет телохранителей, только слуга. Я не ссорюсь ни с кем в галактике, – скромно сказал он, – но мне хотелось бы взять с собой этого молодого человека. Можете заверить Снагу Оме, что юноша достоин присутствовать на приеме. Он Королевской крови.

Рауль повернулся к Дайену, сверкнув фиолетовыми глазами. Выставив ногу, посланец приложил руку к сердцу и отвесил глубокий поклон.

– До сих пор я считал, что большинство особ Королевской крови прекратили существование. Мне приятно узнать, что я находился во власти заблуждения, милорд.

– Благодарю вас, – ответил Дайен, покраснев до корней волос, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Еще большее замешательство он ощутил, когда Рауль, вместо того чтобы ответить на просьбу Абдиэля, выпрямился, повернулся и выжидательно посмотрел на своего низкорослого спутника.

Крошка не сказал ничего; он так и не сводил с Дайена пристального взгляда. Но Рауль кивнул и откинул за плечи длинные черные волосы.

– Крошка говорит, что юноша испытывает враждебные намерения, но, поскольку они не направлены на Снагу Оме, юный лорд может присутствовать на приеме.

Изумленный Дайен хотел было что-то сказать, но Абдиэль призвал его к молчанию, сделав знак мундштуком.

Рауль и Крошка явно собирались откланяться.

– Мой господин Снага Оме просил меня выяснить, заинтересованы ли вы в вышеупомянутом имуществе, если он вдруг получит возможность вновь приобрести его.

– Возможно, – ответил Абдиэль, зажав мундштук зубами. – Возможно.

– Мы сообщим ваш ответ Снаге Оме. А теперь, с вашего позволения, мы хотели бы удалиться, поскольку нам еще надо передать несколько приглашений и получить подтверждения от еще нескольких приглашенных. Беседа с вами, приор Ордена Черной Молнии, доставила нам истинное удовольствие.

Рауль обратился к Дайену:

– Юный лорд, мне в высшей степени приятно познакомиться с вами. Сожалею я единственно о том, что наше знакомство в силу обстоятельств оказалось столь непродолжительным. Да осветит солнце ваши дни.

Рауль грациозно направился к выходу. Крошка безмолвно зашаркал вслед, чуть не наступая на полы своего плаща. Широкополая шляпа закрывала тенью его внимательные глаза.

– Что это было? – выдохнул Дайен, как только они с Абдиэлем остались вдвоем.

– Что именно? – спросил Абдиэль, задумчиво потягивавший кальян и слегка раздраженный тем, что его отвлекли от дум. – А, вы о Рауле...

– Да, но меня больше интересует тот, другой.

– Крошка? Он сопереживатель. Рауль – адонианец и лоти. Сопереживатели часто составляют пару с лоти. Вам, конечно, известно, кто такие лоти?

Дайен знал, кто это такие; во время прогулок по барам Линк и Таск познакомили его с несколькими.

Словом «лоти» обычно называли тех, кто сильно зависел от меняющих разум наркотиков. Под их воздействием лоти никогда не страдали от отрицательных эмоций. Поэтому вполне логично дать сопереживателя в напарники лоти, который обычно остается спокойным и безмятежным и поэтому никогда не выведет сопереживателя из себя и не помешает ему оценивать эмоциональное состояние других.

«Испытывает враждебные намерения....» Чем больше Дайен об этом думал, тем больше его возмущало, что, похоже, каждый кому не лень копается у него в мозгу.

– Когда этот прием? – раздраженно спросил он.

– Кажется, через три дня. Давайте посмотрим, – сказал Абдиэль и постучал по серебряному шарику.

Мелодичный голос повторил приглашение, назвал дату, место и время. Далее он напомнил, что одежда должна быть официальной, проносить оружие не разрешается, иметь телохранителей можно, что будут подписаны соглашения о перемирии и переданы Снаге Оме, что они вступают в действие за сутки до приема и истекают через сутки после. Шампанское в восемнадцать часов, ужин в девятнадцать, показ в двадцать четыре.

– Показ? – переспросил Дайен, подойдя поближе, чтобы посмотреть на шарик, который после сообщения плавно опустился на стол.

– Снага Оме показывает свой товар. Для этого-то на прием и приглашены богатые и власть имущие. На выставке будут представлены все новинки орудий убийства с возможностью испытать их на месте, кроме, разумеется, крупной техники – боевых кораблей, например. И бомб, конечно.

– Бомб, – глухо повторил Дайен, вспомнив хрустальную бомбу, находившуюся в распоряжении Мейгри. Он искоса взглянул на Абдиэля. – Так об этой сделке говорил Рауль? Вы пытались завладеть этой бомбой?

– Естественно, мой король! – Абдиэля, казалось, удивило, что Дайен задал столь наивный вопрос. – Зная, что Саган разработал такое ужасное оружие, и опасаясь его намерений, я пытался заполучить эту бомбу. К сожалению, с леди Мейгри я тягаться не мог. У меня нет драгоценного звездного камня.

– Не могу поверить, что она пошла на это! – сказал Дайен, покачивая головой.

– Какие еще нужны доказательства зловредного влияния на нее лорда Сагана?

Дайен снова стал расхаживать по комнате. Он остановился, повернувшись к похитителю разума, смотревшему на него почти так же пристально и пронзительно, как Крошка.

– Итак, Снага Оме утверждает, что еще осталась возможность получить бомбу. Каким образом?

– Ах, мой король, Снага Оме не из тех, кому можно доверять. Знаете, что Рауль, с которым вы только что познакомились, один из искуснейших отравителей в галактике. Никогда не ешьте и не пейте то, что предложит вам этот человек. Я боюсь за леди Мейгри. Действительно боюсь.

Дайен ошеломленно смотрел на старика, почувствовав внезапную слабость, похолодев от дурных предчувствий.

– Но Командующий должен защитить ее...

– Неужели? – сурово поинтересовался Абдиэль. – Он уже пытался убить ее, причем по не столь серьезному поводу. Она еще жива лишь потому, что оказалась достаточно умна, установив, что бомбу может забрать лишь она. Но она оказалась одна между двух служителей зла, Дайен Старфайер. Одна, без помощи, без защиты. Рано или поздно она погибнет.

– Но что я могу сделать? – в отчаянии спросил Дайен, чувствуя себя совсем молодым и неопытным. – Я не могу даже увидеть ее, потому что Саган тут же велит меня арестовать, а то и убить...

– Есть одно место, где вы сможете увидеть ее, мой король, и поговорить в относительной безопасности.

– На приеме! – пробормотал Дайен. – А она там будет?

– Можете на это рассчитывать. Снага Оме не упустит такой возможности. Как поется в детской песенке: «Не желаете в ловушку?» – паучок спросил у мушки».

– Но она может и не пойти. Зачем?

– Она пойдет, поскольку там будет ее король. Нет, Дайен, не делайте такое удивленное лицо. Шпионы Сагана наблюдают за нами. Он знает, что вы здесь, со мной. Не сомневаюсь, что он в ярости из-за того, что вы не только скрылись от него, но и узнали о нем правду.

– Вы говорите, что мне надо отправиться на прием и поговорить с леди Мейгри. Может, мне удастся убедить ее оставить его... В чем дело? Почему вы смеетесь?

– О, наивность молодости! Вам достаточно лет, чтобы понимать повадки мужчин и женщин. Вы видели их вместе. Неужели вы думаете, что именно вы способны разорвать нить, связывающую их?

Дайен вспыхнул от гнева и стыда. Скрестив руки на груди, он посмотрел прямо на Абдиэля.

– Чего вы хотите от меня?

– Я ничего не хочу от вас, мой король. Вы сами хотите что-то сделать.

Дайен сглотнул и сказал охрипшим голосом:

– Убить Дерека Сагана.

– Он убил вашего дядю, он убил ваших отца и мать, он убил человека, воспитавшего вас и любившего вас, как сына. Сколько еще жертв будет на его счету? Леди Мейгри? Джон Дикстер? Вы сами, мой король?

Дайен сжал кулаки, чтобы сдержать дрожь в руках. Озноб сотрясал его. Он снова увидел, как люди падают в контрольной рубке, как кровь брызгает на стены, на него самого... По окончании бойни он был напуган, его мутило от того, что он сотворил.

«Все это для него, – уныло сказал он себе. – Я хотел доказать ему, что не трус.

Но как ему еще доказать? Я не стану убивать его исподтишка, как наемный убийца. Я встану лицом к лицу. Я скажу ему. И в последние мгновения своей жизни он будет уважать меня. Будет!»

* * *

Абдиэль наблюдал за Дайеном; от него не ускользнула ни одна из мыслей юноши. Возможно, он видел их, даже не прибегая к проникновению в разум, поскольку от юноши исходил яркий свет, пропущенный через прозрачный и чистый хрусталь его души.

Ловец душ потягивал кальян. Зелье не заглушало боль, как он говорил Дайену. Скорее увеличивало ее. Он наслаждался этой болью, так как она была его выбором, постоянным напоминанием о его могуществе.

И тут сквозь боль ему привиделась приятная картина: мальчик-король вытаскивает меч из камня... и тут же сам бросается на клинок.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Страшный рок и пустая судьба, постоянно вращающееся колесо...

Карл Орф. Кармина Бурана.

– Милорд, охранники сообщают, что двое... два субъекта задержаны у ворот базы. Они утверждают, что посланы Снагой Оме.

– Так и есть. Их имена?

– Они назвались... – капитан слегка поморщился, – Рауль и Крошка.

Командующий кивнул.

– Ясно. Я их знаю.

– Я могу показать их на видеоэкране, милорд...

– Нет нужды. Я жду сообщение от адонианца, – сказал Саган, бросив взгляд на Мейгри. – Это оно и есть, миледи.

– Да, – тихо согласилась она.

– Проводите их сюда, – приказал Саган капитану.

– Есть, милорд. Мы их просветили. Они без оружия.

– Да нет, с оружием. Но вы его у них ни за что не найдете. Не волнуйтесь, капитан. Они пришли не за тем, чтобы меня убить.

Отдав честь, капитан отправился выполнять приказ.

Саган не сводил глаз с Мейгри, сидевшей в кресле напротив него. Они уже более получаса находились в его апартаментах на борту челнока, и это были первые слова, которыми они обменялись вслух или мысленно.

Беседа Командующего с Богом проходила не слишком гладко, но он не счел нужным делиться с Мейгри. Мейгри же была преисполнена собственных дурных предчувствий и сомнений, с которыми тоже хотела разобраться одна. И он, и она были чрезвычайно чувствительны к прикосновению друг друга, и сейчас, словно раненые животные, они скрывались во мраке своих убежищ.

Тишина становилась оглушительной.

– Мне сказали, ты ничего не ела целый день, – внезапно прервал молчание Саган.

– А мне сказали, что и вы ничего не ели, милорд. Саган чуть не спросил, кто сказал, но передумал.

Ответ известен. Его собственные охранники.

– Я постился.

– Я не была голодна.

– Не могу позволить, чтобы вы занемогли, миледи.

– Если я вам понадоблюсь, я буду здесь. Я не оставлю вас, вы это знаете...

Мейгри вдруг вспомнила, как когда-то оставила его. Или наоборот. Она замолчала, и вновь наступившая тишина обрушилась, казалось, с грохотом, отдававшимся эхом вокруг них.

Саган поднялся. Сцепив руки за спиной, он прошел к обзорному экрану и посмотрел на улицу. Была ночь, и все еще шел дождь, мелкий и неровный. Огни Ласкара светили ярко, как всегда, может быть, даже еще ярче, отражаясь от облаков.

– Мы не могли спасти короля... Его величество сам приговорил себя. Но мы могли бы спасти Семели и наследного принца, если бы мы, Мейгри, действовали сообща.

Она вскинулась, тут же вскочив на ноги, и подошла к нему сзади.

– Ты не можешь этого знать!

– Но я знаю, – ответил он, поворачиваясь и безжалостно глядя на нее. – И ты знаешь.

Мейгри оборвала разговор, резко махнув, словно отрубив, рукой.

– Спорить бессмысленно. Что прошло, то прошло и быльем поросло. Значение имеет только настоящее. Думаешь, Абдиэль собирается убить Дайена, как убил остальных?

– Да. Королевская кровь всегда останется угрозой для него. Много лет назад он сделал все, чтобы уничтожить тех, до кого смог добраться.

– Во всяком случае, Дайен еще жив...

– Конечно. Абдиэль предпочитает живую приманку. Мейгри покачала головой

– Я чувствую Дайена. Я знаю, что он жив, но вижу его расплывчато. Он очень далеко от меня. От нас, – добавила она.

– Влияние Абдиэля. Можешь представить, что с ним делает ловец душ.

– Тем больше причин спасти его.

– Первым делом, миледи, надо самим спастись. Дайен не единственный представитель Королевской крови, которого собирается уничтожить похититель разума. Я всегда был ему не по зубам, и он не осмеливался меня трогать. И он думал, что тебя нет в живых. А теперь мы снова вдвоем, вместе. Что может быть опасней для него? Когда ему представится лучшая возможность?

Саган помолчал.

– Мы снова вместе, миледи? Мейгри поежилась.

– Похоже, у нас нет другого выбора...

– Тогда поклянись.

– Что? – изумилась Мейгри, решив, что ослышалась.

– Поклянись, Мейгри. Снова прими присягу.

Она колебалась, раздумывала, подозрительно смотрела на него.

– А что будет с Джоном Дикстером? Что будет с Дайеном? Нет, слишком многое нас разделяет...

– К черту Дайена! К черту Джона Дикстера! Саган протянул руки, крепко схватил ее.

– Все это сейчас неважно, Мейгри. Это между нами – тобой и мной. Я понял кое-что вчера вечером. Семнадцать лет назад мы предали друг друга, и не потому, что не верили друг другу. Мы слишком верили... в нечто, чего не существовало! Хоть мы и были связаны мысленно, крепче, чем кто бы то ни было, мы не знали друг друга. Наши наставники учили нас держать при себе часть себя из гордости. Из гордости мы скрывали наши истинные чувства – сомнения, страхи. И это было ошибкой. Это делало нас похожими на любую другую пару людей, не такими, какими нас хотел видеть Бог!

Мейгри не сводила с него глаз, удерживаемая на месте больше его словами, чем руками.

Саган глубоко, прерывисто вздохнул.

– Когда-то, давным-давно, каждый из нас принес клятву – тогда это были лишь слова. Неудивительно, что мы нарушили то, что казалось нам таким малозначащим. Но пойми, Мейгри, как понял я, что на этот раз клятва свяжет нас прочно. На этот раз она будет выкована из стали, закаленной не небесным – как в юности, – но адским пламенем.

Она содрогнулась. Он ощутил эту дрожь, словно ее разрывало на части. Она попыталась отстраниться от него.

– Не могу! После того... после... после всего...

– Милорд, – раздался из переговорного устройства голос капитана. – Двое, желавшие вас видеть, прибыли.

Пристально посмотрев на Мейгри, Саган отпустил ее.

– Проведите их сюда, – холодно сказал он, отворачиваясь от нее.

Собравшись с духом, приведя в порядок смятенные чувства, Мейгри присоединилась к нему – во всяком случае, в данный момент – для встречи гостей.

Дверь открылась, и в проеме появился черноволосый красавец в небесно-голубом одеянии вместе со своим завернутым в плащ спутником. Рауль, сопровождаемый охранником, грациозно проплыл в каюту, за ним вкатился Крошка.

– Миледи, милорд, да принесут вам ночные тени успокоение, – поклонился Рауль каждому из них, прижав ладонь к сердцу.

– Да осветит луна ваш путь, – ответила Мейгри, как это было принято у лоти. – Не желаете присесть?

Но сама она осталась стоять, как и Командующий. Рауль настолько был тронут ее учтивостью, что несколько минут рассыпался в цветистых благодарностях. Мейгри и Саган терпеливо ожидали, пока он не спустится с небес на землю и не заговорит о деле. Наконец он именно это и сделал, отклонив предложение присесть.

Крошка, вошедший в каюту, очень напоминал своим видом человека, неожиданно налетевшего на стеклянную стену. Его большие яркие глаза перебежали с Сагана на Мейгри, а потом раздраженно сузились.

Рауль, небрежным жестом показав на своего спутника, заметил:

– На Крошку произвело огромное впечатление ваше умение препятствовать его эмпатическим возможностям. Но ведь вы все-таки Стражи. Последние из Стражей.

Стеклянная стена слегка дрогнула, но не упала, хотя мышцы правой руки Сагана непроизвольно дернулись, а Мейгри сцепила пальцы.

– Полагаю, что вы посетили нас не для того, чтобы сообщить об этом, – сказал Командующий.

– Нет-нет. Прошу меня простить. Просто я почувствовал огромное удовольствие при виде вас двоих. Теперь я поспешу перейти к цели моего визита. Милорд Дерек Саган, – Рауль поклонился, – получил приглашение на прием к Снаге Оме и любезно согласился его принять. Мой хозяин Снага Оме сочтет за честь, милорд, еще раз надеяться, что ваше присутствие украсит его скромное жилище.

– Сочту за честь принять его приглашение, – ответил Саган, но холодность тона затушевала учтивость его слов.

Рауль снова поклонился и повернулся к Мейгри. Глаза Крошки наконец остановились на ней, заметив, возможно, небольшую трещинку в стекле.

– Мой хозяин Снага Оме весьма сожалеет, что ему было неизвестно подлинное имя миледи, когда она почтила его обитель. Он опасается, что его гостеприимство в тот раз оказалось не слишком...

– Он пытался меня убить, – с приятной улыбкой заметила Мейгри.

Рауль выразил всем своим видом такое изумление, что казалось, он никогда уже не оправится от потрясения.

– Мой хозяин Снага Оме прослышал, что вы поверили отвратительным наветам, посыпавшимся на его беззащитную голову. Снага Оме почтительно напоминает вашей светлости, что Ласкар известен своими бандитами, и желает к этому добавить лишь то, что безмерно счастлив, что миледи живой и невредимой выбралась из этого ужасного столкновения. Миледи пользуется покровительством Божьим.

– И носит с собой лучевое ружье, – холодно заметил Саган. – Но прошу вас продолжать.

Сверкающие фиолетовые глаза Рауля выразили удовольствие.

– Да. Совершенно верно. Однако, дабы возместить недостаток гостеприимства, мой хозяин, Снага Оме, посылает приглашение леди Морианне Мейгри и просит ее почтить своим присутствием его прием.

Изысканным жестом лоти протянул маленький серебряный шарик.

– Сочту за честь, – сказала Мейгри, принимая шарик. Она положила его на стол, прижав, когда он начал подниматься.

– Это мой хозяин Снага Оме сочтет за честь, миледи. А теперь, как ни прискорбно мешать деловым разговором предвкушению удовольствия, мой хозяин Снага Оме просит сообщить миледи, что он будет весьма признателен, если ему незамедлительно вернут принадлежащую ему вещь. Он уверен, что миледи с радостью выполнит его просьбу, поскольку эта вещь – несомненно, без всякого умысла со стороны миледи – была получена обманным путем.

– Обманным? – повторила Мейгри. – Что значит обманным! Он получил звездный камень...

– О, миледи... – Рауль, казалось, отступает под напором ее гнева, а Крошка совсем съежился. – Не давайте волю враждебным чувствам. Снага Оме не сомневается, что ваша светлость действовали с лучшими намерениями. Но, видите ли, звездный камень оказался никчемной безделушкой.

– Не думаете ли вы, что я поверю...

– Миледи, – мягко перебил Рауль, – звездный камень стал черным, словно уголь.

Крошка, не спускавший глаз с Мейгри, заметно поморщился и негромко ахнул от боли. Мейгри ничего не сказала, не шелохнулась.

– Миледи не может нести за это ответственность, – вмешался Саган. Он с некоторым испугом почувствовал, как ему в руку, словно копи, впились ее ледяные пальцы. – Ценность камня нисколько не снизилась...

– У каждого свое мнение, – деликатно предположил Рауль. – Этот камень сейчас приобрел весьма неприятный вид. Мой хозяин Снага Оме просто не может рядом с ним находиться. Он спешит как можно быстрее пройти ту комнату, где хранится камень, чтобы только его не видеть. Обман глубоко уязвил Снагу Оме, но он просил меня передать, что он простил ее светлость и будет счастлив вернуть ей этот камень, если она вернет ему его вещь.

– Можете передать своему хозяину Снаге Оме, что ее светлость сначала увидит его в аду.

Саган нажал кнопку, открыл дверь и жестом подозвал охранника.

– А теперь, мне кажется, вам пора идти. У вашего спутника очень нездоровый вид.

Крошка скрючился от боли, но его большие глаза неотрывно смотрели на Мейгри, и сквозь выражение боли проглядывался и торжествующий блеск.

– Я лишь считаю необходимым сообщить вам, что мой хозяин Снага Оме неодобрительно относится к угрозам, – сказал Рауль, хватая своего спутника за шиворот и собираясь, судя по всему, выволочь его из каюты.

– Я никогда не угрожаю, – отпарировал Саган, – а лишь обещаю. Мои наилучшие пожелания вашему хозяину. Сообщите ему, что ее светлость и я с радостью появимся на его приеме.

– Да пребудет мир с вами, – приятным голосом сказал лоти, которого, похоже, ничто не могло вывести из состояния наркотической безмятежности.

– Да будет вечный мир над вами. – пробормотал Саган, раздраженно хлопнув ладонью по кнопкам, запирающим дверь.

Мейгри осталась рядом с ним, крепко сжимая его руку. Она не смотрела на него. Она ничего не говорила. В этом не было нужды. Он понимал. Ее душа была обнажена, открыта нараспашку.

Она медленно разжала пальцы, отпустила его руку. Саган взглянул на руку и увидел на своей коже, носившей отметины былых битв, четыре свежих отпечатка – следы ее боли. Она отошла от него твердой походкой, но двигалась слепо, словно в густой тени.

– Миледи, – заговорил Командующий, – в ночь революции я снял звездный камень с шеи и положил его в шкатулку из розового дерева. Она все еще у меня.

Она остановилась, но не обернулась к нему, продолжая смотреть прямо перед собой, в ночь.

– Мейгри, – тихо продолжал Командующий, – мой звездный камень черный. Он потемнел в тот же вечер.

– Это должно меня утешить, милорд?

– Наша связь закалилась в адском огне. Произнеси клятву.

Она оглянулась на него, тускло улыбнулась.

– Fortune rota volviture; descendo minoaratus... «Колесо фортуны поворачивается; обесчещенным лишаюсь я милосердия».

Она посмотрела ему в глаза пристально, безжизненно.

– Я произнесу клятву, милорд.

Она вышла.

Саган даже не посмотрел ей вслед. Он должен бы испытывать торжество по поводу своей победы. Клятва крепко соединит их. Она будет желать того же, что пожелает он. Они будут думать и действовать как одно целое. Да, он одержал победу, но Мейгри ухитрилась лишить его радости.

Она произнесла фразу из «Кармины Бураны», сборника песен средневековых вагантов. Он долго не вспоминал об этих песнях, а теперь они вдруг нахлынули на него голосом прорицателя, произносящего недоброе пророчество. Он повторил про себя заключительную строку:

«Quod per sortem sternit fortem, mecum omnes plangite! И поскольку судьба низвергла сильных, восплачьте все со мной!»

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Эта ночь никому не позволила спать.

Джакомо Пуччини. Тоска.

Как только прошли грозовые тучи, на небе Ласкара зажглись бесчисленные сверкающие новые звезды. На прием слетались гости Снаги Оме, и их челноки, орбитальные корабли и космопланы прочерчивали огненные следы по небосклону. В воздухе и эфире царило столпотворение, но местные наземные службы, привыкшие к ежегодному наплыву гостей, управлялись с прибывающими, и число мелких летных происшествий не превышало обычного уровня.

Места во всех лучших гостиницах для людей и инопланетян разных видов были заказаны за год; встречались и такие гости, что предпочитали сомнительный уют тесных гостиничных комнатушек более комфортабельным, хоть и менее экзотическим каютам своих челноков. Сборные домики росли как грибы после дождя. Стоянки для летательных аппаратов были переполнены. В этот теплый ласкарский вечер все местные жители высыпали на улицы, чтобы побродить и поглазеть на сказочные, сверкающие космические корабли, на затейливые мундиры охранников, на невероятно красивых жен и любовниц самых богатых и могущественных людей галактики.

Президент Галактической Демократической Республики Питер Роубс не прибыл, хотя его приглашали каждый год. Прием у Снаги Оме не был официальным мероприятием, и Роубс предпочитал держаться в стороне, что всегда производило благоприятное впечатление на прессу. Во время этого приема президент никогда не упускал возможности побывать в детской больнице на какой-нибудь планете победнее и сфотографироваться с каким-нибудь юным созданием, желательно небольшим, смышленым и покрытым шерстью. Однако здесь присутствовали его генералы, а также многочисленные конгрессмены.

А еще сюда слетались монархи, военачальники, главы корпораций из всех секторов. В ночь, предшествовавшую приему, улицы Ласкара заполнили самые богатые, красивые, могущественные – иллюстрация из справочника «Кто есть кто». Снага Оме и власти Ласкара приняли всевозможные меры безопасности. На это время туристам закрыли въезд на Ласкар. Из прессы были допущены лишь самые известные комментаторы вместе с репортерами-андроидами и съемочными бригадами.

Монархи и генералы, находившиеся в состоянии войны с другими монархами и генералами (а таковых было немало в связи с политической неразберихой в галактике), часто были вынуждены находиться рядом, что случалось на улицах Ласкара, по которым было принято прогуливаться и дышать воздухом, или на многочисленных частных приемах и балах, проводившихся в преддверии большого приема. Они проходили мимо своих недругов, всем своим видом выражая ледяное презрение и стараясь не замечать друг друга. Если вдруг какие-нибудь горячие головы затеяли бы свару, как иногда случалось, их тут же утихомирили бы зоркие охранники Снаги Оме и развели бы задир в разные стороны, чтобы те поостыли.

В основном эти стычки ограничивались перебранкой на повышенных тонах да швырянием перчаток в лица, но иногда случались инциденты посерьезней, как за семь лет до этого, когда во время супа на обеде у знаменитой актрисы Наташи Голосковой председатель совета директоров компании «Объединенное галактическое стальное стекло» застрелил главу корпорации «Объединенное галактическое пластиковое стекло». С тех пор распорядители помногу часов корпели над списками гостей, просматривая последние компьютерные сводки, чтобы определить, кто с кем в настоящее время воюет, и сделать так, чтобы враги, приглашенные на одно и то же мероприятие, были по крайней мере рассажены подальше.

Военные, размещенные на Ласкаре, во всем этом участия не принимали, предоставляя заботиться о вопросах безопасности, организации движения и контроля за людскими потоками компетентным властям Ласкара, усиленным людьми Снаги Оме. Впрочем, вполне естественно, что база должна была находиться в повышенной готовности с учетом присутствия на планете такого количества больших шишек и повышения вероятности различных происшествий.

Командующий не посетил перед приемом ни одного блистательного мероприятия, хотя, как только стало известно о пребывании на Ласкаре героя войны с коразианцами, он был нарасхват. Охрана у ворот на ласкарскую военную базу заворачивала поток рассыльных с приглашениями.

Саган оставался на базе. К нему не допускали никого, кроме бригадного генерала, с которым Саган проводил очень много времени. Боеготовность базы была переведена с обычной на повышенную, и посторонних на нее не пускали. Все увольнения были отменены. Мало кто в Форт-Ласкаре точно знал, что происходит. Но догадаться было нетрудно. Судя по количеству развернутых подразделений и розданному им снаряжению, солдаты Форт-Ласкара готовились к чему-то вроде штурма в джунглях. Об объекте нападения особых разнотолков не было, что вызывало угрюмый ропот насчет его неприступности.

Другим визитером Сагана и единственным посетителем базы извне был убийца с оперным именем.

Мейгри и Саган не виделись и никак не общались с того момента, когда получили приглашение. Командующий был слишком занят. Мейгри недомогала. Одолжив несколько книг у бригадного генерала Гаупта, она заперлась в своей каюте.

Когда его светлость поинтересовался, что читает ее светлость, ответ вызвал у него определенное беспокойство: Мейгри читала сборник стихов Уильяма Батлера Йитса.

Саган долго не ложился спать в ту ночь, когда появился Спарафучиле с докладом. Задолго до этого Саган изучал аэрофотоснимки поместья Снаги Оме, а сейчас сидел и размышлял о выборе Мейгри. Йитс. Ему это не понравилось. Наверное, она забралась в его разум поглубже, чем он предполагал или собирался позволить. Он подумывал, не поговорить ли с ней, когда офицер ночной смены доложил о появлении ублюдка.

– Впустите его.

Спарафучиле кошачьей походкой вошел в каюту, стараясь держаться в тени, пока дверь за ним не закрылась.

– Ну что? – резко спросил Командующий. – Давно тебя не было.

Он устал, и это его раздражало.

– Нечего было сообщать, Саган-лорд, – пожал плечами Спарафучиле, выходя на свет.

– У Абдиэля посетителей не было?

– Только те, про которых я уже тебе говорил, Саган-лорд. От Снаги Оме.

– А мальчик?

– Он у него, Саган-лорд.

– А наемник и женщина?

– Тоже, Саган-лорд. Но думаю, что они пленники, не гости.

Командующий вопросительно взглянул на него.

– По моим приборам два живых существа постоянно находятся в одном месте, в одной и той же части дома.

– Интересно. Не сомневаюсь, что ты прав. Они живы?

– Инструменты указывают на два теплых тела. Иногда эти тела становятся очень теплыми, – заметил Спарафучиле с хитроватой ухмылкой. – Они хорошо проводят время, да?

Саган не стал реагировать на сальный намек. Постукивая по столу согнутым пальцем, он обдумывал более существенные сведения, полученные от Спарафучиле.

– Абдиэль, конечно, не убьет Туску, поскольку мальчик поймет, что его друга нет в живых. Но если Дайена там не будет... или его еще как-нибудь отвлечь... скажем, во время приема...

Командующий вытянул палец и изобразил знак минуса на металлической поверхности.

– Жаль, – холодно сказал он. – Туска был хорошим бойцом. Из него могло что-то получиться. Но ему остается благодарить лишь своего отца и миледи.

Командующий отвлекся от мыслей и обратил взгляд на Спарафучиле.

– Что-нибудь еще?

Тот колебался.

– Может, это и мелочь, Саган-лорд, но кто-то в доме занимается стрельбой, – сказал Спарафучиле, проиллюстрировав сказанное жестом.

– Стрельбой? – нахмурился Саган. – С чего ты взял?

– Точно не могу сказать, Саган-лорд. Приборы засекли выбросы энергии через промежутки времени в нижней части дома. Всегда в одном месте, но в разное время дня и ночи.

– Может, какая-нибудь машина? Спарафучиле развел руками; это означало, что предположение Сагана имеет полное право на существование.

– Значит, стрельба, – вслух размышлял Саган. – Интересная мысль. Продолжай наблюдение, дружище, и дай мне знать по рации, если что-нибудь изменится. Больше приходить не надо, Спарафучиле. Обстановка становится критической. Я не хочу, чтобы ты упустил Абдиэля из виду.

– Ясно, Саган-лорд. Сдается мне, солдаты с базы готовы выступить в поход?

– У тебя очень зоркие глаза. Иногда их лучше закрывать, да и рот тоже.

Спарафучиле подмигнул, ухмыльнулся и кивнул бесформенной головой.

– Прием состоится завтра вечером, – сказал Саган, соединив кончики пальцев обеих рук, как бы подводя черту под своими замыслами – Полагаю, челнок Абдиэля стоит рядом с домом? А его корабль на околопланетной орбите?

– Да, Саган-лорд.

– Челнок охраняют мертвые разумом?

– Да, Саган-лорд.

– Ты ведь сможешь управиться с зомби, дружище?

Спарафучиле оскалил острые, похожие на кошачьи зубы.

– Очень хорошо. Твоя задача – не дать Абдиэлю бежать с этой планеты. А он попытается в ночь приема. Как именно это сделать – на твое усмотрение, Спарафучиле...

– Тогда я его взорву, Саган-лорд.

– Ты что, дурак! – От усталости и напряжения Командующий потерял терпение, но почти тут же взял себя в руки. – Он может взять с собой мальчика. А тебе нужно лишь не дать ему взлететь, пока я не подоспею и не займусь им сам. Понял?

– Не совсем, Саган-лорд.

– Ты понял, что от тебя требуется?

– О да, Саган-лорд.

– Возвращайся на пост.

Командующий поднялся, размял заболевшее плечо, почесал спину.

Спарафучиле скользнул к двери. Ожидая, пока она откроется, он обернулся, чтобы спросить:

– Как поживает миледи?

– Не думаю, что тебя должно волновать ее здоровье.

– Передай миледи наилучшие пожелания от Спарафучиле, – с лукавым видом сказал убийца.

– Непременно, – сухо ответил Саган, – когда у нее будет перерыв в чтении поэзии.

Он помолчал.

– Да, дружище. Еще вот что. Если представится возможность сделать это без ущерба для основной задачи, помоги наемнику Туске бежать. Потом доставишь его ко мне.

– А если он не захочет идти?

– Я сказал: доставишь ко мне.

– Да, Саган-лорд.

Закрыв дверь, Командующий услышал мерную поступь охранников, прибывших, чтобы проводить убийцу с базы. Саган уже собирался ложиться, но еще долго стоял в темноте, освещенный лишь тусклым ночным светом приборов и экранов компьютеров.

«Стрельба», – повторил он про себя, нахмурившись, так как не любил необъяснимого. Немного поразмыслив и не найдя ответа, он перестал об этом думать, оставил мысли об отдыхе и продолжил работать.

* * *

– Ну как, нравится? – спросил ловец душ.

– Я... не могу сказать точно, – признался Дайен. Он держал в руках предмет, состоявший из четырех небольших металлических дисков, внутри каждого из которых находился кристалл, одного большого металлического диска тоже с кристаллом и маленькой трубки, умещавшейся в ладони.

– А что это?

– Оружие. Пистолет, которым вы убьете Командующего.

– Пистолет? – недоверчиво переспросил Дайен.

– Именно. Эти металлические диски – накопители, – пояснил Абдиэль. – Вы помещаете накопители в разных местах на теле: два – на груди, два – на поясе, а большой – на солнечном сплетении. При включении по сигналу от пистолета каждый накопитель направляет лазерный луч в трубку у вас в руке. Трубка собирает пять лучей в один чрезвычайно мощный луч, способный уничтожить все, во что вы целитесь.

– Это... этим я должен убить... – Дайен не закончил фразу и стал рассматривать оружие, стараясь выглядеть достаточно знающим. – Но как мы пройдем в дом адонианца? Разве контрольная аппаратура не засечет эту штуку?

– Лишь во включенном состоянии. Но когда вы войдете в дом, Ваше величество, накопители будут совершенно пустыми. Оме не найдет ничего, кроме металла и кристаллов – ваших украшений, мой король. Трубка, которую вы держите, будет выглядеть иначе; она будет замаскирована под пряжку пояса.

– Но потом... как я заряжу накопители?

– Так же, как гемомеч, Дайен. Силами вашего тела и духа.

– Да? Я смогу? Невероятно!

– Вероятно, – холодно заметил Абдиэль. Когда подойдет время, вам надо будет просто мысленно сосредоточиться на накопителях, которые приспособлены для работы с Королевской кровью. Расположите их над основными нервными узлами, и, когда вы направите на них вашу душевную энергию, они поглотят ее и включатся. Тогда вам останется лишь прицелиться и выстрелить.

– Прицелиться и выстрелить! – повторил Дайен, с восторгом рассматривая оружие.

– Когда будете тренироваться в стрельбе, вы заметите, что ощущаете тепло на коже прямо против другого конца трубки. С этой стороны оружие имеет защитное покрытие, что убережет вас. Однако луч настолько мощный, что тепло от него проникает даже сквозь защиту. Не беспокойтесь на этот счет.

– Нет-нет, не буду, – ответил Дайен, едва расслышав сказанное Абдиэлем. Он был занят размещением накопителей на теле.

– Войти в дом адонианца не составит проблем, – продолжал Абдиэль, – но должен предупредить, что по всему дому Оме расположены датчики. Как только вы зарядите накопители, надо будет действовать стремительно, иначе его люди засекут вас. Если вы будете придерживаться нашего плана, то без труда привлечете к себе Командующего.

– Без труда! – восторженно воскликнул Дайен, но уже через мгновение посерьезнел. – Ну а леди Мейгри? Ее не должно быть рядом...

– За леди Мейгри отвечаю я, – мягко заметил Абдиэль. – Об этом можете не беспокоиться, мой король.

В нижней части сборного домика был оборудован тир; зомби сняли стены нескольких комнат, в результате чего получилось большое прямоугольное помещение. Дайен тренировался несколько раз в течение дня. В своей мрачной решимости он работал все дольше и упорнее. Но Абдиэль предостерег юношу от переутомления, которое может притупить его чувства в нужный момент.

Дайен размещал пять накопителей на теле миллионы раз, то так то эдак, учился направлять на них энергию мысли. Он мог делать это даже во сне. Он знал, потому что он и делал это во сне – по крайней мере в сновидениях – каждую ночь, после того как Абдиэль вручил ему оружие и объяснил его устройство и способ применения. Каждую ночь во сне он пользовался этим оружием, чтобы убить Командующего.

Вечером, накануне приема, Дайен продемонстрировал в тире Абдиэлю и Микаэлю свои достижения.

– Я могу зарядить накопители за несколько секунд, – сообщил он одновременно с показом. – Вот так. А затем...

Стремительно подняв пистолет, он прицелился в мишень и выстрелил. Мишень представляла собой голограмму человека – высокого широкоплечего мужчины, облаченного в панцирь и шлем, украшенный изображением феникса, возрождающегося из пепла.

Выстрел попал в рот, единственное незащищенное шлемом место.

– Посмотрите-ка, – сказал Дайен. – Микаэль, сделай, чтобы мишень двигалась.

Микаэль выполнил приказ. Голограмма стала метаться из стороны в сторону. Дайен повернулся спиной к мишени, резко развернулся и выстрелил, вновь точно попав в цель. Мишень задергалась и стала уворачиваться. Юноша присел, вскочил, обстреливая мишень со всех сторон. В конце концов Микаэль выключил голограмму. Тяжело дыша, Дайен обернулся к Абдиэлю. Ловец душ удовлетворенно кивнул.

– Отлично, мой король. Просто замечательно. Вы овладели силой Королевской крови, силой, которой, как вам говорили, вы никогда не сможете управлять. Ирония судьбы. Вы используете мощь, в которой вам отказал Командующий, чтобы убить его. Микаэль, возьми пистолет.

– Но я хочу оставить его у себя, – возразил Дайен. – Мне надо потренироваться. Думаю, что смогу действовать еще быстрее...

– У вас уже получается достаточно быстро, Дайен. Быстрее, чем у Микаэля. Вам надо отдохнуть, мой король. Завтрашний вечер станет решающим в вашей жизни. Вы должны быть готовы.

Дайен чуть не начал спорить, упрямо сложив чувственные губы, что сделало его похожим на покойного дядю.

– Спокойной ночи, – сказал Абдиэль.

Юноша неохотно отдал пистолет послушнику и ушел в сопровождении другого зомби, появившегося, чтобы проводить его до комнаты.

Микаэль и Абдиэль остались в тире, терпеливо выждав, пока шаги юноши не затихли вдали.

Абдиэль сунул руку в складки одежды и извлек оттуда другой пистолет.

– Такой же, – заметил Микаэль, держа оба пистолета в руках и сравнивая их.

– Почти, – поправил Абдиэль. Он забрал пистолет, которым пользовался Дайен, и надежно спрятал его в складках одежды. – Отдашь ему этот непосредственно перед нашим выходом. Не дай ему времени рассмотреть пистолет повнимательней. Разницу трудно заметить, но если постараться, то можно.

– Насколько вы уверены, хозяин, что он это сделает? Стрелять по голограмме – одно, а убить человека – совсем другое.

– Сделает. Его обуревают ревность, страх, жажда мести. Он и раньше убивал. Как бы ни пугало его убийство, в глубине души он испытывает радостное возбуждение при мысли о том, что властен над жизнью и смертью. Кроме того, какой юноша не мечтает убить своего отца и жениться на своей матери?

– Своей матери, хозяин? Я думал, его матери нет в живых...

– Объясню в другой раз, дорогой. У меня нет настроения обсуждать теорию Фрейда.

– Да, хозяин. А что делать с пленными?

– Убить, – небрежно бросил Абдиэль, – но не раньше, чем мы отправимся на прием. К тому времени, даже если мальчик почувствует смерть Таска, он будет слишком взволнован и взвинчен, чтобы полностью это осознать.

– Я понял, хозяин.

– Разбери дом и приготовь челнок к отлету. Планета погрузится в хаос, и когда я вернусь с бомбой, я буду готов немедленно отбыть.

Поклонившись в знак согласия, Микаэль ушел, чтобы дать необходимые распоряжения.

Абдиэль направился в свою парилку. Подходило время приема пищи – четырех таблеток и одного укола – на сон грядущий. И надо пораньше лечь. Завтра вечером предстоит напряженная работа, выматывающая душевно и физически. После этого он несколько дней будет как выжатый лимон.

Абдиэль улегся на диван и поднес к губам мундштук кальяна. Он вызвал перед мысленным взором образ юноши, лежащего на кровати, подложив руки под голову, прилагающего огромные усилия, чтобы расслабиться.

– Решающий момент, мой король, – повторил Абдиэль, посасывая мундштук. – Самый главный в вашей жизни.

Набрав дыма в легкие, он добавил, глядя на струйки, выходящие изо рта:

– Вашей смерти.

* * *

Дайен лежал на кровати неспокойно. Он понимал, что должен отдохнуть, но никак не мог устроиться поудобнее. Его ужин стоял нетронутым на столе. Он пытался поесть, но не смог заставить себя проглотить ни капли.

Абдиэль отчетливо разглядел, что творилось в душе юноши. В этот момент Дайен мог убить Дерека Сагана с хладнокровием и бесстрастностью профессионального убийцы. Мысленно Дайен уже перешагнул через убийство. И теперь он оказался на краю бездны.

Что он должен сделать? Избавиться от злейшего врага? Конечно. Освободить леди Мейгри, получить возможность спасти Джона Дикстера? Но приблизит ли это его хоть на шаг к заветной, единственной цели? Приблизит ли это его к трону? Нет, если все пройдет так, как задумал Абдиэль.

«А кто он такой, чтобы указывать мне? – спросил у себя Дайен, сев на край кровати. – Конечно, я благодарен ему. Без него я бы никогда не узнал правду. Но король я, а не Абдиэль. И хотя советники есть у всех королей, я сам должен принять окончательное решение».

– И я его принял, – тихо произнес он. – Я обдумал все, как меня учил Платус. Я все взвесил. Я знаю, что в задуманном мною есть риск, но выигрыш перевешивает. Чаша весов склоняется в мою пользу. Завтра вечером в одном месте соберутся самые могущественные люди галактики. Вряд ли мне еще раз представится такая возможность.

Он посмотрел на пять отметин на своей ладони. Абдиэль намекал, что хотел бы восстановить связь с юношей, но Дайен, помня исполненный страха и отвращения взгляд Таска, притворился, что не понял намека. Один раз стоило испытать боль, чтобы узнать правду. Но больше он никогда этого не сделает. И он будет по-прежнему, как в последние несколько дней, соблюдать осторожность, держать на запоре ворота своего разума.

«Абдиэль, возможно, одобрил бы то, что я собираюсь сделать, но, может, и нет». Не стоит тратить время, сказал себе Дайен, на бесполезные споры.

Правда была ему нужна, чтобы всех застичь врасплох.

* * *

Шире и шире кружась в воронке,

Сокол сокольничего не слышит;

Связи распались, основа не держит...

Мейгри остановилась и вздохнула. Она нашла, что искала. Она знала это: эти слова, казалось, горели на странице, словно были напечатаны красным, словно были обагрены кровью.

Она подумала, что ей надо бы пробраться к космоплану и запустить имитацию. Но это отнимет энергию, которой у нее не было. Отключить электросеть, принудительно открыть дверь, управиться с охранниками здесь и у космоплана. А зачем? Доказать себе то, что она уже знает.

Закрыв тонкую книжечку, Мейгри поставила ее на полку, после чего улеглась, тщетно пытаясь заснуть.

ГЛАВА ПЯТАЯ

На нем будут прекрасные доспехи, и каждый,

кто взглянет на него, будет зачарован. Жаль,

что они не укроют его от смерти так же легко...

Гомер. Илиада

Мейгри сидела перед зеркалом в своей каюте на борту челнока Командующего. Причесывая волосы, она смотрела на свое отражение, и ей казалось, что она сама стала своим отражением – твердым, гладким, холодным.

Звездный камень пропал навсегда. Она могла бы вернуть его... она вернет его (она напомнила себе, что мысли должны быть положительными) сегодня вечером. Ей придется это сделать. Это единственная возможность спасти Джона Дикстера. Но его огонь погас. Один раз она представила, как ее звезда взрывается ослепительно огненным шаром, и смерть ее видна бесчисленным поколениям в течение многих световых лет. Но нет. Ее звезда превратилась в черную дыру, ушла в себя, стала маленьким темным пятнышком, потерявшимся в безграничном мраке.

Похоже, она приносила несчастье всем, кто был ей дорог: Семели, Джону Дикстеру, Дайену. А теперь к этому списку можно добавить еще двоих: ее саму и Бога. Она действовала из лучших намерений... как об этом сказано? Дорога в ад вымощена благими намерениями. Может, у нее осталось хоть такое, слабое оправдание?

Нет, пришлось признаться Мейгри самой себе. По этому пути ее вело собственное честолюбие. Нечего проклинать темноту, если она сама, своей рукой выключила свет.

А что в будущем? Она не видела никакого будущего. Она вообще ничего не видела. Хотя она может нащупать путь вперед, это похоже на блуждание в лабиринте. Протягивая руку наугад во всех направлениях, она постоянно натыкалась на глухую стену.

Равнодушно отшвырнув гребень, она отвернулась от зеркала. Пожалуй, пора одеваться. На кровати лежало вечернее платье, взятое у кого-то на базе. Оно не очень подходило, да и пошито кое-как, но сойдет...

Ее мысли прервал стук в дверь.

Странно. Саган обычно не снисходит до стука. Она открыла дверь и увидела центуриона Маркуса, стоявшего с почтительным видом.

– Миледи, не заглянете ли на минуту в апартаменты лорда Сагана?

Мейгри озадаченно смотрела на него. Как-то необычно это прозвучало. Ни официальной фразы «Его светлость приветствует вас и просит пожаловать в его апартаменты», ни даже более безапелляционной и нетерпеливой «Приходи сейчас же», что бывает в неотложных случаях.

– Его светлость прислал за мной? – спросила она.

– Прошу пройти, миледи.

Пожав плечами, Мейгри последовала за ним. Войдя в каюту Командующего, она увидела Сагана, стоявшего у дальнего иллюминатора и смотревшего на базу. При ее появлении он оглянулся, но всем своим видом и непроницаемым выражением лица показал, что не принимает участия в происходящем.

Отведя от него взгляд, она увидела охранников из Почетной гвардии, выстроившихся перед ней. Маркус, похоже, выступал от них всех, поскольку именно он отдал ей честь и торжественно сказал:

– Миледи, нам хотелось бы преподнести вам подарок. Мейгри от неожиданности заморгала, но, несмотря на изумление, инстинкт подсказал ей учтивый ответ.

– Почту за честь, – пробормотала она, бросив взгляд на Сагана, стоявшего спиной к ней, сцепив руки.

Охранники раздвинули строй, двигаясь с привычной четкостью. Мейгри взяла себя в руки, оправилась от неожиданности. Она приготовилась к изъявлению благодарности, ожидая увидеть букет роз или, может быть, знак с номером полка и девизом, выгравированным на обратной стороне.

Но к потрясению она не была готова.

– Это вам, миледи.

На подставке в конце строя были вывешены доспехи, представлявшие собой почти точную копию золоченых парадных доспехов Командующего. Наголенники, наручи, зерцало, шлем с белыми перьями, кожаные перчатки – все это было такое же, как у него, но имело налет женского изящества и было отделано не золотом, а серебром. Длинный, до пола, плащ голубого королевского цвета, отделанный лебяжьим пухом, свисал с плеч панциря, закрепленный застежками с драгоценными камнями. Зерцало Командующего украшало изображение феникса; здесь же, на нагруднике, была восьмиконечная звезда.

Мейгри успела все это разглядеть, прежде чем к глазам подступили слезы, размывшие очертания доспехов в одно сверкающее серебристое пятно. Она не могла говорить, поскольку у нее перехватило горло, и была благодарна Маркусу, заговорившему, чтобы прикрыть ее слабость. А еще она успела отметить, что Саган ошеломлен видом подарка не меньше, чем она.

– Просим принять наш дар, миледи, который преподносим вам мы, солдаты, с разрешения и одобрения его светлости в знак признания вашей доблести во время сражения с коразианцами.

С одобрения его светлости. Так какого же черта Саган смотрит на доспехи, словно они надеты на призрак. Справившись со слезами, Мейгри теперь видела его краем глаза. Он почти непроизвольно подался вперед, и лицо его при этом было мрачным и угрюмым.

– Я не ожидала... слишком высокая честь... не могу выразить всю признательность...

Слова путались, но по лицам гвардейцев она поняла, что ей вообще не обязательно что-то говорить.

– Благодарю вас, господа, – резко сказал Саган. – Вы доставили ее светлости огромную радость. А теперь прошу вас вернуться к своим обязанностям.

Гвардейцы начали выходить, и Мейгри постаралась поблагодарить каждого лично хотя бы признательным взглядом и улыбкой. Они и представить не могли, как много это для нее значило. Блуждая в потемках своей души, она вдруг вышла в круг серебристого света. Когда они ушли, она поспешила к доспехам, желая прикоснуться к металлу, разглядеть поближе искусную работу. Командующий преградил ей путь.

– Не носите их, миледи. Не надевайте.

– Ты шутишь! – воскликнула Мейгри, сердито посмотрев на него. – Конечно же, я буду их носить! Не могу же я отказаться. Ведь это подарок. Кроме того, я хочу их носить...

– Это не подарок, миледи. Эта вещь имеет цену.

– Я должна бы догадаться. – Мейгри выпрямилась, окинув его холодным, надменным взглядом. – Так назови же цену.

– Твоя жизнь, – мрачно сказал он.

В его облике не было самоуверенности; он не угрожал и не пугал. Он был серьезен. Что еще сильнее выбивало из колеи.

– Не понимаю.

Темнота снова смыкалась вокруг нее.

– Я предвидел, миледи, что вы умрете у меня на руках. Я говорил вам об этом еще на «Фениксе».

Она кивнула, смутно припоминая что-то такое.

– И в том видении, миледи, на вас были серебряные доспехи. Эти, – показал он.

– Но ведь ты сам приказал...

– Нет! – горячо воскликнул он. – Мои люди доложили мне о своих намерениях. Это было вполне логичное, практичное предложение, от которого их моральное состояние не претерпело бы ущерба. Я разрешил им, отдал распоряжения, чтобы в мастерских сделали эту работу. Если честно, миледи, – добавил он нетерпеливо, – их затея меня не слишком интересовала, поскольку голова у меня была занята более важными делами.

Мейгри оттолкнула его и обошла, чтобы посмотреть на доспехи. Металл сверкал серебристым блеском. Она подошла поближе, взяла в руки шлем, погладив плюмаж из перьев. Прочный, но легкий, он был изготовлен по образцу шлема Сагана и прикрывал верхнюю часть лица. Но небольшую разницу она заметила. Ее шлем был заботливо изготовлен таким образом, чтобы закрыть шрам у нее на щеке.

На блестящую поверхность упала слеза. Она быстро смахнула ее, чтобы на металле не осталось пятна.

– О чем вы, милорд?

– Приняв эти доспехи, вы принимаете свою судьбу. Мейгри быстро подняла на него взгляд.

– И вашу!

– Да, – сказал он после некоторой паузы. – И мою.

– Выбора у нас нет?

– Выбор есть, миледи. – Уберите доспехи. Выбросьте их.

– И вы советуете мне выбросить из страха подарок, преподнесенный мне за храбрость?

– Это было бы самым мудрым решением, миледи.

– Но не лучшим с точки зрения чести. – Мейгри обдумывала не решение – она уже знала, каким оно будет, – но причины, по которым она приняла его. – Я уже слишком многое отбросила, милорд. Я даже думала, что уже ничего не осталось. Но оказалось, что одна вещь у меня еще осталась.

Она подняла взгляд, улыбнулась.

– «На нем будут прекрасные доспехи, и каждый, кто взглянет на него, будет зачарован».

– Эти доспехи изготовлены не в кузнице богов, миледи, как доспехи Ахилла, – сухо заметил Саган.

Мейгри легонько подула на перья плюмажа и посмотрела, как они колышутся.

– Может, и там, милорд, – пробормотала она. – Вы не можете этого знать.

Положив шлем на место, она повернулась к Сагану.

– А теперь, милорд, поговорим о планах на сегодняшний вечер...

– ... которые вас совершенно не касаются. Вы не пойдете.

– Не пойду? – проговорила она спокойным и ровным голосом, напоминающим затишье перед бурей.

– Нет, не пойдете.

– И где же в таком случае тюрьма, которая удержит меня, милорд? Где те стены, сквозь которые я не смогу пройти? Где те охранники, разум которых я не смогу обратить в воск...

– К черту! Это для твоего же блага, Мейгри! Это слишком опасно для тебя. Не забывай, что Абдиэль хочет моей и Дайеновой смерти. Но ты... ты ему нужна живой.

– Так же, как и вы, милорд. И по тем же соображениям, – сказала она, подходя к нему ближе, глядя ему в глаза. – Я иду. И ты меня не остановишь. Я потеряла звездный камень. Я верну его. Я оставила Дайена. Я сделаю все, что в моих силах, для его спасения. Это моя обязанность. Это риск, с которым вам придется мириться, милорд.

– Меня волнует не ваша смерть, миледи. Абдиэлю мало пользы от мертвых.

Мейгри побледнела, но сохранила твердость и решимость.

Гневно посмотрев на нее, Саган отвернулся к иллюминатору. На базе кипела жизнь. Собирались войска, в воздух поднимались летающие транспортеры, космопланы издавали низкий гул над взлетными площадками, прежде чем взмыть в зеленое сумеречное небо Ласкара.

– Ваша обязанность, миледи, – вернуть звездный камень, – сказал он наконец.

– Да, милорд, – холодно ответила она.

– И поговорите с юношей, сделайте все, чтобы он понял, какая опасность над ним нависла.

– Это будет трудно, милорд.

– Это может оказаться невозможным, – бросил Саган, наблюдавший за суетой своих подчиненных, но видевший очень немного. – Сегодня мы примем участие в опасной игре, миледи. Если вы настаиваете на том, чтобы...

Не обратив внимания на его последние слова, она подошла к нему, положила ладонь ему на руку.

– Мы сможем уничтожить Абдиэля незамедлительно, если прибудем первыми. Вместе мы сможем это сделать.

– Я думал об этом, – ответил Командующий, отстраняясь от ее прикосновения. – Но мы не можем убить Абдиэля, пока он удерживает Дайена. Не исключено, что он сможет управлять мальчишкой и оттуда.

– После смерти? Да это просто сме... – начала было Мейгри, но тут же прикусила язык, вспомнив, как ей являлся призрак ее брата. Но она не могла поверить, что Саган настолько боится призраков. Нет, игра сложнее, чем ей кажется. База находится в полной боевой готовности, солдаты и вооружение явно подготавливаются для штурма. Но ведь он должен знать, что не сможет взять крепость адонианца! Что он задумал? Попытавшись проникнуть в его мысли, она обнаружила, что его разум закрыт для нее.

Да, она будет настаивать на участии в этой игре. Она задумала несколько неожиданных ходов со своей стороны.

– Что мы сделаем с Абдиэлем? – спросила она.

– Что сможем.

– А если он сбежит и прихватит с собой Дайена...

– Он не сбежит, миледи, – ровно ответил Саган. – Меры приняты.

– Конечно, это вездесущий Спарафучиле. Он силен, но Абдиэль сильнее.

– Спарафучиле знает пределы своих возможностей. И я их знаю.

– Короче говоря, милорд, на сегодняшний вечер у нас нет определенного плана.

– Напротив, миледи, мой план тщательно разработан и закончен.

– И вы мне о нем не скажете?

– С каких это пор командир должен объяснять подчиненным замысел боя? – с горькой иронией откликнулся Саган. – Вам отданы распоряжения, майор.

– Да, я получила распоряжения, – согласилась Мейгри. – Но прошу простить, если я не слишком стану вам доверять, командор.

– Простить, миледи? Нет, не прощу! Однажды вы уже предали меня...

Резко развернувшись, Мейгри направилась к двери.

– Стоит вам выйти, миледи, и вы потеряете все! В том числе и вашего бесценного короля!

У нее напряглась спина, она остановилась, но не повернулась к нему, не стала на него смотреть.

– Что я должна делать, милорд?

– Если вы настаиваете на том, чтобы пойти сегодня со мной, принесите клятву.

– Что будет на руку вам.

– Возможно. А может, и нет. Естественно, миледи, вы рискуете, но должны принять риск.

Переборов гнев, Мейгри спокойно обдумала, что ей делать. Она вспомнила слова клятвы. Да, это ей поможет, особенно если она окажется в опасности. Если же нет, если все пройдет гладко и она вернет себе камень и Дайена, клятва оставит ей пространство для маневра.

– Хорошо, милорд.

Она намеревалась говорить спокойно, но вдруг у нее появилось пугающее ощущение того, что массивная переборка челнока падает от нее, что весь мир удаляется от нее, что она съеживается и уменьшается в размерах, становится какой-то маленькой и незаметной, и, несмотря на это, она чувствует, что становится даже еще меньше от присутствия Существа, устрашающего сверхъестественным величием.

Она упала на колени, не зная, из-за чего именно: то ли из благоговения, то ли потому, что силы оставили ее. Командующий преклонил колени рядом. Он сделал это более естественно, привычно. Но ей показалось, что он тоже действовал по принуждению. Посмотрев в его лицо, Мейгри увидела Присутствие, увидела его гнев, его борьбу с этим гневом.

Она подумала, испытывая благоговейный страх, что Бог все-таки не оставил их. «Если мы сейчас произнесем эти слова, Он примет нашу клятву и свяжет нас адамантовыми узами, закаленными огнем небес и преисподней.

Выбор. Да, выбор у нас есть. Мы можем подняться с колен и уйти, и молния не убьет нас, и небеса не разверзнутся. А огонь наших душ – этот чахлый, маленький огонек, который, однако, в глазах Создателя светит так же ярко, как звезда, – замигает и погаснет.

Двое должны пройти тропами тьмы, чтобы достичь света. Так гласило пророчество, произнесенное в годы нашей юности.

Насколько же глупа я была, думая, что мы уже прошли этими тропами! Насколько глупа я была, когда роптала на Бога за такие ужасные, трагические ошибки. Может, это и не было ошибкой. Не Бог оставил нас. Мы отвернулись от Бога. А теперь он дает нам еще один шанс».

– Поднимите правую руку, миледи, – раздался непокорный и гневный голос Сагана,

Мейгри его понимала и могла ему посочувствовать. Ей был предложен выбор. Он же, сделавший свой выбор много лет назад, был наказан за это и получил напоминание о своем долге. Мейгри подняла правую руку ладонью вперед.

Саган тоже поднял руку вперед ладонью, на которой отчетливо виднелись пять отметок меча крови.

– Мейгри Морианна, жизнь твоя дороже для меня моей собственной жизни. Честь твоя дороже для меня моей собственной чести. В этом клянусь я перед лицом Господа Всемогущего.

Он придвинул ладонь поближе к ее руке. Мейгри произнесла клятву, и каждое слово оставляло огненный след на ее сердце.

– Дерек Саган, жизнь твоя дороже для меня моей собственной жизни. Честь твоя дороже для меня моей собственной чести. В этом клянусь я перед лицом Господа Всемогущего.

Она придвинула к нему свою руку, и их ладони соприкоснулись, шрамы прижались. Его пальцы сжали ее пальцы с такой силой, словно он отчаянно истосковался по теплоте и человеческому прикосновению. Она тоже жадно стиснула его руку, и они оставались на коленях, крепко держась за руки, пока Присутствие не покинуло их и они сами не поняли вновь, что остались одни.

Они смотрели друг другу в глаза, чувствуя, как похолодели у них пальцы. Отпустив руки друг друга, они знали, что на самом деле не отпускают их, знали, что теперь не смогут не держаться друг за друга.

– Ну и куда это ушло от нас, милорд? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Не имею понятия, миледи, – мрачно ответил он. Встав с колен, он подошел к двери в свою спальню и ударил по кнопкам.

– Встретимся здесь через час! – бросил он, приостановившись, перед тем как войти, и обернувшись к Мейгри. – Так ты наденешь эти чертовы доспехи?

– Конечно, милорд.

– Почему?

– Вы презирали бы меня, если бы я этого не сделала, милорд, – с легкой улыбкой ответила Мейгри.

Саган окинул ее злым взглядом.

– А мне остается лишь презирать себя за то, что мне предначертано свершить! Я распоряжусь, чтобы это все отнесли в ваши апартаменты.

Дверь за ним закрылась. Мейгри со вздохом поднялась, чувствуя слабость и дрожь в коленях. Проходя мимо доспехов, она взяла шлем и, погладив плюмаж из перьев, забрала шлем с собой.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

...две разных судьбы влекут меня по дороге смерти

Если я останусь здесь и буду сражаться...

мне не вернуться домой, но слава моя никогда не умрет..

Гомер. Илиада.

Лорд Саган предпочел бы провести этот последний до отъезда час наедине с Богом и попытаться у него узнать, что, черт возьми, происходит. Но у Командующего не было времени на разговоры. Ему надо было еще раз просмотреть план вместе с Гауптом, заверить бригадного генерала в успехе и вернуть старику покидающее его мужество. Гаупт был хорошим солдатом, но хороший изменник из него получался с трудом.

Все это почти полностью заняло остававшийся у Сагана час, а когда они закончили, к его удовлетворению, он начал надевать парадные доспехи, изготовленные из золота и адаманта. Парадные, но вполне пригодные для практических целей, они способны были отразить удар ножа, лазерный луч, пулю, осколки гранаты. Но от гемомеча или от нападения более коварного – атаки на его разум – они не защитят.

Саган натянул перчатки, расправил их раструбы. Он не питал иллюзий насчет своих возможностей победить Абдиэля в физическом столкновении один на один. Командующий обладал силой и отвагой. Но все это ничего не значило, если ловец душ найдет путь в сознание Сагана.

«Возможно, мы с Мейгри, объединившись, направив все силы против нашего врага, сможем одолеть его. Возможно».

Что же касается адонианца, Снага Оме, вероятно, сегодня выпадет из игры. Саган предусмотрел такую возможность.

И остается один лишь Дайен. Командующий решил выждать и посмотреть. Вполне вероятно, что в юноше осталось так немного своей воли, что его не стоит и спасать.

Саган взял золотой шлем, надел его на голову. Он почувствовал себя лучше, спокойней. Он уверовал в то, что теперь понял Бога и, что еще важнее, Бог понял его. Взяв гемомеч, Командующий остановился, задумался. С оружием нельзя появляться.

Пусть попробуют забрать, решил он, и пристегнул его к поясу.

* * *

Мейгри с той же мыслью взяла свой гемомеч. Пусть адонианец попробует его забрать. Облаченная в серебристые доспехи, она вошла в каюту Командующего, когда он как раз оттуда выходил. Он скользнул по ней взглядом, и ей показалось, что глаза у него потемнели, но из-за шлема она не разглядела выражения лица. Его взгляд остановился на ее мече.

– Ты знаешь, что с оружием там запрещено появляться?

Посмотрев на его меч, Мейгри улыбнулась.

Саган кивнул, его губы раздвинулись в ответной улыбке, столь редкой для него. Он резко повернулся к Почетной гвардии, застывшей навытяжку, чтобы проводить миледи и милорда с должным почтением.

– Капитан, выделите двух людей, чтобы сопровождать миледи...

Мейгри застыла, содрогнувшись от сдерживаемой ярости.

– Так вот оно что, милорд! – заговорила она вполголоса – Такова благодарность за мою клятву! Мне суждено быть пленницей...

– Помолчи, женщина! – взорвался Саган, нервы которого были на пределе. – Каждому из нас разрешено взять по два телохранителя!

Отодвинув капитана в сторону, Командующий повернулся к шеренге.

– Маркус! Кай! Выйти из строя!

Два центуриона шагнули вперед и, глядя перед собой, застыли на месте.

– С этого момента вы двое больше у меня на службе не находитесь.

– Да, милорд, – откликнулись они, напрягшись и побледнев.

– Леди Мейгри ищет двух хороших солдат в свою личную охрану.

– Да, милорд, – ответил Маркус, слегка расслабившись и мельком посмотрев на Мейгри. – Для меня это большая честь, милорд.

– Кай?

– Да, милорд. Конечно, милорд.

– Миледи, – обратился к ней Саган с холодным и церемонным поклоном. – Эти бойцы желают поступить к вам на службу. Примете ли вы их?

– Да, милорд, с огромной признательностью, – ответила она, подходя к нему поближе и спросив вполголоса: – Они будут выполнять любой мой приказ?

– Да, любой, миледи.

– А если я прикажу им убить вас, милорд? Темные глаза под шлемом сверкнули на мгновение, после чего в них появился веселый огонек.

– Я сам готовил их, миледи. Они – дисциплинированные солдаты. Полагаю, что, если бы вы отдали им такой приказ, они бы подчинились безоговорочно.

– Благодарю, милорд. Просто проверила.

Из переговорного устройства послышался сигнал.

– Штабная машина прибыла, милорд, – сообщил капитан.

«Вернись, Мейгри. Найди повод. Сними серебряный панцирь».

Это голос Сагана? Или ее собственный? В нем не звучало ни настойчивости, ни искушения, ни угрозы. Просто ей снова предлагался выбор.

«Выбор... Выбор Ахилла: слава или долгая жизнь».

Мейгри заглянула в сумрачные глаза под золотым шлемом.

«Тогда вы принимаете свою судьбу, миледи?»

Мейгри вдруг усмехнулась; она испытывала душевный подъем, кровь у нее играла от возбуждения. «Я уже давно избрала славу, милорд. А вы?»

Командующий поклонился, подал Мейгри руку. Она с поклоном взяла его под руку. Серебряная перчатка ярко сверкала на фоне золотого панциря.

Саган привлек ее поближе и тихо прошептал:

– Давно, миледи. Давным-давно.

* * *

– Дайен, мальчик мой дорогой, вы выглядите великолепно! – заметил Абдиэль, окинув юношу критическим взглядом. – У Микаэля умелые руки. Повернитесь, дайте мне посмотреть на вас сзади. Отлично, отлично. Никто ничего не заподозрит.

Дайен подчинялся, стараясь делать это с благожелательным видом, в то время как в душе у него бушевало пламя, как в неисправном лазерном пистолете, который вот-вот взорвется. Одежда была изготовлена таким образом, чтобы скрыть накопители, и юноша, привычный к простым джинсам и свободным рубахам, сшитым Платусом, подумал, что вид у него, должно быть, идиотский.

«Камни» – источники энергии для оружия – должны были размещаться на теле, над нервными узлами, способными привести их в действие. Микаэль скроил и сшил камзол, усеянный поддельными камнями и блестками, украшенный яркой вышивкой. Дайену лишь удалось отстоять рисунок, который он хотел видеть на камзоле.

«Какой герб был у моего рода?» – спросил он у Абдиэля и нахмурился, узнав, что это было изображение солнца, освещавшего лежавшего льва.

«Но ведь прошлое быльем поросло?»

«Смыто кровью, мой король, – ответил Абдиэль. – Что дает вам право выбирать свой личный герб».

Дайен скрылся в своей комнате. Выйдя оттуда через несколько часов, он отдал Микаэлю рисунок. Микаэль принес его Абдиэлю.

Солнце с львиной мордой; лучи образуют гриву льва.

Абдиэль фыркнул, пожал плечами.

«Бахвальство, свойственное Старфайерам, – сказал он. – Древние греки называли это hubris – ложная гордыня, обидная богам. Сделай это на камзоле».

Они готовились отправиться на прием. Пока вертолет прогревал двигатели, Дайен и Абдиэль стояли перед домом.

На расшитого хрустальными бусинами льва упали последние лучи заходящего ласкарского солнца. Две восьмиконечные звезды на груди скрывали накопители. С шеи свисал медальон в виде улыбающегося толстощекого солнца, в котором был замаскирован самый большой из «камней». В украшенном самоцветами поясе с восьмиконечными звездами находились еще два накопителя. Сам пистолет, замаскированный под пряжку, имел вид восьмиконечной звезды.

Дайен согнул руки, неловко зашевелился. Камзол был тяжелым и жарким, медальон бился о грудь при каждом шаге, а туго затянутый пояс, казалось, разрезает его пополам. Он сильно вспотел и засунул руку под камзол, чтобы почесаться.

– Но, Ваше величество! Нельзя этого делать! – пожурил его Абдиэль, удержав Дайена за руку.

– Жарко! – сказал Дайен, которого переполняла нервная энергия. – Не могу я здесь столько торчать! Да полетит ли когда-нибудь эта штука?

– Терпение, Дайен, терпение. Кстати, Ваше величество, надеюсь, вы простите мою фамильярность, если я буду называть вас по имени, когда мы будем у адонианца. Кое-кто из присутствующих не поймет, если я буду обращаться к вам иначе.

– Не возражаю, – беспечно ответил Дайен, голубые глаза которого сверкнули ярче солнца. Абдиэль заблуждается. Если все пойдет, как задумано, каждый поймет. Но сейчас об этом не стоит говорить.

Чтобы отвлечься от мыслей, Дайен отстегнул пистолет от пояса и стал его разглядывать.

– Играть с оружием – плохая привычка, – заметил Микаэль, внезапно появившийся сзади. – Это вызовет подозрения.

Вздрогнув, Дайен поднял на него глаза.

– Я просто хотел...

– Микаэль прав, Дайен, – перебил его Абдиэль. – Уберите пистолет на место, дорогой мальчик, и помните: больше не берите его, пока не будете готовы им воспользоваться.

Дайен промолчал из опасения сказать что-нибудь такое, о чем потом будет жалеть. Сделав вид, что не слышит, он подошел к вертолету и забрался внутрь. «За кого старик меня принимает? – подумал он. – За ребенка? Я – мужчина и занимаюсь мужским делом. Рыцарь, отправляющийся на битву, чтобы защитить слабых и невинных. Король, решивший заявить права на королевство».

Абдиэль тоже попытался забраться в вертолет, но его красные одежды с черной молнией трепыхались на ветру, затрудняя его движения.

Дайен подал ему руку, втащил в вертолет и помог разместиться на сиденье. Микаэль сел за рычаги, и вертолет взлетел.

Глядя, как от них удаляются дом и земля, Дайен вдруг вспомнил о том, как впервые летал на космоплане. Он был с Таском... в ту ночь, когда Платус умер на руках Командующего. Тогда Дайену казалось, что жизнь покидает его.

Он оторвал взгляд от земли и посмотрел вверх, на небо с мерцающими звездами. Теперь все изменилось. Он поднимается навстречу судьбе.

Вертолет набирал высоту. Они уже видели вдали яркие огни поместья адонианца.

Заметив, что Дайен поглощен своими мыслями, Абдиэль подался вперед и слегка тронул Микаэля за плечо.

– Как насчет другого дела, о котором мы говорили? Все готово?

– Все готово, хозяин, – откликнулся Микаэль.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Живым я не покину этот мир.

Хэнк Уильямс. Из песни с тем же названием

– Это вертолет! – воскликнул Таск, вскакивая.

– Ну и что? – безразлично откликнулась Нола, расположившаяся на матрасе, составлявшем единственный предмет обстановки в комнате. – Эти зомби все время летают туда-сюда.

– Несколько дней не летали, – заметил Таск. Подкравшись к двери, он прижался к ней ухом. Звук вертолета быстро стих, а теперь он слышал грохот, словно на землю роняли что-то большое. Время от времени он чувствовал, как от ударов содрогается пол под ногами.

Таск выругался, крутанул дверную ручку, сердито стукнул по двери ногой.

– Хотел бы я знать, что происходит!

– И ты бы этому помешал? – поинтересовалась Нола, зачесывая назад взмокшие от пота волосы. – Ничего хорошего не выйдет, просто придет какой-нибудь зомби и попросит нас хорошо себя вести. Не забывай, что они с тобой сделали в последний раз.

Таск поморщился и потер солнечное сплетение. Боль еще чувствовалась, и дышать было трудно. Похоже, сломано два ребра и ушиблена почка. Таск был вынужден признать, что отметелили его основательно.

Двое зомби заволокли его тогда в другую комнатенку, связали руки, заткнули рот, чтобы не орал, и стали избивать, спокойно и умело. В мертвых глазах не было ни проблеска эмоций, когда они объясняли ему, что, стоит только ему еще раз попробовать сбежать, они сделают с Нолой то же самое, если не хуже.

Пожалуй, Таска могла остановить только эта угроза. Когда-то ему пришлось посидеть в карцере за неподчинение (после чего он дезертировал из Галактических ВВС). С тех пор наемник терпеть не мог камер и сейчас охотно рискнул бы еще раз, если бы не Нола. Волновался он и за Дайена, хотя собирался первым делом, как только выберется отсюда, задать малышу хорошую тряску, чтобы у того зубы стучали.

– Глупенький малыш, – пробормотал Таск, опускаясь на матрас рядом с Нолой. – Помнишь, о чем он говорил, – он решил убить Командующего.

– Не можешь ты этого знать, – устало сказала Нола, слышавшая это уже в тысячный раз.

– Знаю! Я его знаю. Он считает себя эдаким юным героем.

– А ты кем себя считал в его возрасте? – кольнула Нола, придвигаясь к нему поближе, пытаясь сменить тему.

– Ну, это другое дело, – скромно ответил Таск. – Я был юным героем. Я...

– Тс-с-с...– Нола приложила палец к губам. – Кто-то идет!

Таск с трудом поднялся, жестом призвав Нолу последовать его примеру. Они настороженно прислушивались к приближающимся звукам шагов. Судя по звукам, людей было несколько. Шаги остановились перед дверью. Загремели засовы, дверь открылась.

Вошли четверо зомби. Двое остались у двери, двое вошли в комнату. Те, что стояли у двери, направили на Таска и Нолу игольчатые пистолеты. Грохот стал слышнее, на его фоне слышались голоса, выкрикивавшие команды.

– И что дальше? – буркнул Таск, разглядывая оружие и тех, кто его держал, прикидывая свои шансы. Его так и подмывало прыгнуть на одного из них и запихнуть пистолет ему в глотку.

– Пошли, – махнул стволом зомби.

Таск нехотя признал, что рисковать не стоит. Пока он будет атаковать первого, другой пристрелит Нолу.

– Пошли? Куда пошли?

– На улицу, – сказал зомби, снова махнув оружием. – На прогулку.

Вот и все, сказал Таску внутренний голос. Дайена нет. Они сделали с ним то, что хотели, а теперь собираются избавиться от нас. Конечно, на прогулку... на последнюю прогулку. Похоже, здесь убивать не собираются. Наверное, стены кровью пачкать не хотят.

«Драться! – пронеслось в мозгу у Таска, и мышцы у него послушно напряглись. – Что мне терять?» Взглянув на Нолу, он увидел, что она понимает, о чем он думает, что она с ним.

«Ей-Богу, я ей горжусь. Ни слез, ни криков. Спокойна, хладнокровна. До чего ж я ее люблю! Мы погибнем в любом случае, но погибнем сражаясь. Нет места для маневра, нечего использовать в качестве оружия. Может, когда выйдем...»

Таск поднял руки и быстро подмигнул Ноле, как бы говоря: не сейчас.

Мертвые разумом вывели их из комнаты и повели по лабиринту коридоров и лестниц. Один шел позади Таска, уткнув ствол ему в спину, а другой таким же образом вел Нолу.

– Так вот почему вы нас выселяете, – небрежно заметил Таск, оглядываясь. – Ребята пакуются и готовятся смыться.

Зомби, словно муравьи, сновали по каркасу, разбирая дом. Щиты они снимали и аккуратно укладывали в пронумерованные стопки. На пустынной почве стояла мебель, ожидавшая своей очереди на погрузку в челнок. Огни на нем были зажжены; его явно готовили к вылету.

Таск приостановился, будто для того, чтобы посмотреть, как идут работы. На самом деле он быстро осмотрел местность, отчаянно пытаясь найти хоть малейшую возможность для побега.

Ночь, но территория освещена прожекторами куда ярче, чем зеленоватым ласкарским солнцем днем. При этом свете Таск смог разглядеть, насколько призрачными были их шансы.

Их окружало столько зомби, что и сосчитать было невозможно, и большинство из них были вооружены. Местность была открытой; единственным убежищем могли послужить валуны слева от него, на краю расщелины. А оружие... что ж, можно бросать камни...

В его избитую спину больно ткнулся ствол.

– Вперед.

– Ладно, ладно, иду, – буркнул Таск.

Он шел, наклонив голову, глядя в землю. Взгляда Нолы он старательно избегал. «Стоит ей увидеть мою физиономию, она поймет, что дело дрянь. Наверное, уже понимает».

Теплые пальцы коснулись его ладони. Он крепко сжал их.

Да, Нола все понимала.

Они шли в сторону валунов. Таск видел широкую расщелину, трещину на поверхности пустыни. Отличная могила. Трупы никто не найдет. Да никто и искать не станет. Теперь Таск окончательно поверил, что Абдиэль собирался убить Дайена, после того как тот сделает грязную работу и прикончит для него Сагана. Возможно, малыш уже погиб...

«Не получилось из меня Стража, – подумал Таск, представивший печальное, изможденное лицо наставника мальчика, спокойное, гордое лицо его сестры. – Прости, Платус. Простите, Звездная Леди. – Он крепко сжал руку Нолы. – Прости, Нола... По крайней мере я буду драться. И никто не найдет меня – если найдет – с дыркой в спине».

Они обходили челнок, направляясь к валунам у расщелины. «Дождусь, пока не скроемся из виду остальных, пока не дойдем до камней. Если каким-то чудом удастся сбежать, валуны и овраг послужат укрытием».

Таск ковылял по твердой почве. Они дошли до первых камней, огромных красных камней, рассыпанных по пустыне, словно игрушки какого-то исполинского ребенка. Челнок загородил часть света от дома и отбрасывал длинную темную тень. Вблизи расщелина оказалась широкой и глубокой, и Таск услышал слабое журчание воды на дне. Похоже, здесь проходит сухое русло речушки, наполняющееся только во время дождей.

Нола попыталась освободить руку. Понимая, что она хочет помочь ему в случае драки, Таск продолжал держать ее. «Доберемся до края оврага. Там я спихну Нолу вниз, а сам повернусь и буду драться. Надеюсь, у нее хватит ума смыться. Надеюсь, она умеет плавать».

Они подошли к краю.

– Стоп, – приказал зомби.

«Я не ошибся. Здесь и будет наша могила».

Он напрягся, сделал вздох, который, наверное, будет последним, и бросил на Нолу быстрый взгляд, сказавший ей все...

Сверкнувший рядом с ними луч ослепил его. Руку ожгло болью. На мгновение ему показалось, что зомби выстрелил и промахнулся, но потом стоявшие сзади послушники рухнули на землю.

Таск, ошеломленный и парализованный, моргал, отчаянно стараясь разглядеть, что происходит. Он засомневался, видел ли он вообще этот луч, похожий на молнию среди белого дня. Он сомневался в своих ощущениях. Но не успел он шевельнуться или что-нибудь сделать, как мимо Нолы полоснул еще один смертоносный луч, еще один... и мертвый разумом – теперь по-настоящему мертвый – свалился на землю сзади них.

– Прыгайте, дурачье! – прошипел чей-то голос из-за валунов на другой стороне расщелины.

Таск с радостью подчинился. Они с Нолой скользнули вниз по склону. Здесь, куда не доставал свет прожекторов, было темно, хоть глаз выколи, а Таск еще оставался полу ослепшим. Журчание потока воды стало слышнее. Таск остановился.

– Пошли, – потянула его Нола. – Чего ждешь? Кто-нибудь обязательно поинтересуется, почему эти зомби еще не вернулись.

– Иди сама, – ответил Таск. Вода грохотала у него в ушах. Ребра чертовски болели: с каждым вздохом он словно огонь вдыхал.

– Не дури! Какого...

– Заткнись, Нола! Я не умею плавать!

К нему возвращалось зрение, и теперь он разглядел, как широко она раскрыла глаза. Она было хихикнула, но тут же спохватилась.

– Наверное, здесь не так глубоко...

– Неважно, – сказал Таск, тяжело дыша. – Я всегда боялся воды. Да я даже в ванне сидеть не могу. Если бы не душ, я бы вообще...

– Чего вы ждете? – спросил кто-то, чей темный силуэт появился на краю расщелины. – Может, я ошибся. Может, вы хотели помереть.

– Иди, Нола. Я пойду за тобой. Дай мне минутку...

– Нет, я останусь рядом. Таск зыркнул на нее.

– Иногда ты бываешь такой стервозиной!

– Знаю, – ласково сказала она. – Ну что, остаемся тут или идем через ручей? Пошли. Я даже за руку тебя подержу.

– Нет уж, спасибо!

И, не оставляя себе времени на раздумья, Таск шагнул в бегущую воду, приготовившись тонуть, беспомощно барахтаться в воде...

Вода дошла до ступней, лодыжек и остановилась. Рядом с ним плюхала Нола.

– Спасательный плотик не нужен?

– Заткнись, – буркнул он, пытаясь преодолеть необъяснимый ужас, заставлявший его представлять, как у него над головой смыкаются черные воды.

Он угрюмо шлепал вперед, пока не добрался до противоположного берега и не вылез на твердую землю, испытывая радость.

Они начали взбираться по крутому склону, что оказалось не слишком легкой задачей, поскольку песок осыпался под ногами, а избитое тело давало о себе знать при каждом шаге. Пыхтя и задыхаясь, Таск сумел преодолеть с помощью Нолы большую часть пути. Потом сверху протянулась сильная рука и вытянула его через край. Нола управилась сама.

Спаситель с ухмылкой смотрел на них.

Разглядев его уродливое лицо, хитрые, расположенные на разном уровне глаза, сверкавшие при свете огней челнока, Таск подумал, что, пожалуй, на дне расщелины оставаться было безопасней. Нола отпрянула, схватила его за руку.

– Ты кто? – прохрипел Таск.

– Сюда! Пошли! – махнул рукой человек, приглашая их в тень огромного валуна.

Таск оглянулся на челнок. Пока за ними никто не гнался, но это вопрос времени. Они с Нолой неохотно последовали за этим человеком, двигавшимся по-змеиному ловко.

– Меня зовут Спарафучиле, – ухмыльнулся ублюдок, белые зубы которого сверкнули в свете прожекторов челнока. – Неплохо пострелял, да?

– Удачно, – пробормотал Таск, глядя на прожженную в рукаве дырку, остро ощущая ожог от выстрела. – Если предположить, что ты хотел в нас не попасть...

– Никакой удачи. Никогда. Спарафучиле делает удачу своими руками. Конечно, я не хотел в вас попасть, – сообщил Спарафучиле, глядя на Нолу, которая непроизвольно дернулась и спряталась за Таска.

– Почему ты нас спас? – не успокаивался Таск, подозрительно посмотрев на ублюдка. Если он говорит правду, если он такой хороший стрелок, то, наверное, привык получать деньги – хорошие деньги – за свое умение. – Назови цену.

Спарафучиле улыбнулся еще шире.

– Мы понимаем друг друга. Но не волнуйся. Моя цена... небольшая. Часть платишь ты. Часть уже заплатили. Саган-лорд говорит...

– Саган! – выдохнул Таск, чуть не задохнувшись от боли. – На чьей он стороне? – резко спросил он, как только снова смог говорить.

– Саган-лорд?

Спарафучиле издал бульканье, вероятно, обозначавшее смех.

– На своей собственной. Он всегда на своей стороне, – ответил он, ткнув Таска пальцем в грудь. – Но в этот раз его сторона – это твоя сторона. А твоя сторона – моя сторона. Я помогаю тебе. Ты помогаешь мне. Понял?

– Нет, – буркнул Таск. – Но это, пожалуй, неважно. Верно, Спара... как тебя там?

Убийца покачал головой, неуловимо подмигнув Ноле. Она попыталась ответить улыбкой, которая вышла натужной, и тревожно взглянула на Таска, когда решила, что Спарафучиле на нее не смотрит.

Наемник, нахмурившись, потер больной бок и ответил Ноле сердитым взглядом, говорившим: «Мне этот тип нравится не больше твоего, но он спас нам жизнь».

А для себя Таск решил, что, поскольку не слишком радостно считать Командующего своим ангелом-хранителем, он может променять Сагана на Абдиэля в любое время.

– Я за ним буду присматривать, – сказал он Ноле, глядя искоса на ублюдка.

Презрительно наклонив голову, Нола без обиняков спросила:

– Ты упомянул о цене за спасение. Чем мы можем отработать?

Спарафучиле хитро на нее посмотрел.

– Ты стреляешь? Такая же воительница, как Саганова дама?

– Может, я стреляю похуже, чем она, но вообще стрелять умею, – ответила Нола.

Значит, Мейгри с Саганом, как и говорил Абдиэль мальчику. Таск нахмурился и вздохнул.

Спарафучиле полез куда-то в тень и извлек что-то завернутое в одеяло, развернул. Там оказался целый арсенал. Игольчатые пистолеты, лазерные пистолеты, гранатометы, а внизу аккуратным рядком лежали разнообразные ножи. Убийца окинул свой инструментарий гордым взглядом и обвел оружие руками, словно купец, демонстрирующий товар.

– Здесь есть что-нибудь подходящее для тебя, воительница?

Нола слегка опешила, но, еще раз бросив взгляд на Таска, стала изучать оружие с сумрачным вниманием. Таск придвинулся к ней. Он почувствовал в темноте ее дрожь и неуклюже погладил по руке, чтобы успокоить. Она нашла его руку и крепко сжала.

– Дама возьмет вот это, – сказал Таск, отпихивая Нолу от игольчатого пистолета, требовавшего безукоризненной меткости, и показал на разобранную лучевую винтовку.

Спарафучиле, похоже, одобрил его выбор. Он стал собирать винтовку со сноровкой и быстротой, поразившими Таска. Себе Таск выбрал лазерный пистолет и гранатомет.

– И что нам надо делать?

– Саган-лорд сказал мне вывести челнок из строя. Вокруг него я вижу много мертвяков и говорю себе: чтобы подойти к челноку, мне надо убить одного, может, двух или трех. Старик возвращается. Он видит трупы. У него появляются подозрения. Он говорит себе: кто-то повредил мой корабль. Но потом я говорю себе: я помогу пленным сбежать. Тогда старик говорит себе: это бежавшие пленные убивали моих людей. Тогда он не будет волноваться насчет корабля. Тогда я говорю себе: мне неплохо бы подобраться к челноку поближе, если вы отвлечете внимание мертвяков. Понятно?

– Вполне, – ответил Таск, протягивая винтовку сбитой с толку Ноле. – Он хочет, чтобы предприняли отвлекающие действия, а он тем временем проберется на челнок и выведет его из строя.

Спарафучиле, смотревший на них, кивнул.

– Саган-лорд сказал, ты хороший вояка.

– Неужели? – пробормотал Таск, которому не слишком понравилось быть предметом похвалы Сагана или вообще обсуждения с его стороны. Что бы это значило?

– А что с Дайеном? – тихо спросила у него Нола.

Таск отвел взгляд, прокашлялся. Он не хотел спрашивать, не хотел знать. Он боялся услышать, что мальчик уже там, внизу, в этой черной воде...

– Дайен? Красивый мальчик? – вмешался Спарафучиле, пристально наблюдавший за ними и не упустивший ни слова. – Красивый мальчик улетел со стариком. Полетели к дому Снаги Оме. Большая вечеринка. Все там: Саган-лорд, леди-воительница, красивый мальчик, старик. Все, кроме вас двоих и Спарафучиле. Мы остаемся здесь, у нас своя вечеринка.

Таску и это совсем не понравилось. Малыш идет прямиком в змеиное логово. Он входит в дом, битком набитый его врагами. Вероятно, там будет и леди Мейгри, но сейчас Таск уже сомневался, можно ли ей доверять. Он подумал, что надо как-то добраться до малыша...

– Я знаю, что ты думаешь, – сказал Спарафучиле, поднимаясь и нависая над Таском. – Но это невозможно. Вы помогаете мальчику здесь. Убиваете его врагов здесь.

Или умираете здесь сами. Таск услышал невысказанную угрозу. Он угрюмо взял свое оружие и встал лицом к убийце.

– А что «Саган-лорд» приказал насчет нас, когда наша маленькая вечеринка закончится?

Глаза у ублюдка сузились; в них искрился смех.

– Он сказал привести вас к нему.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

...если меня ожидает судьба, подобная его

судьбе, я упокоюсь, когда погибну!

Но теперь я добуду себе славу...

Гомер. Илиада.

Реактивные лимузины на воздушных подушках мчались по шоссе, а их пассажиры упивались шампанским, ласкарским коньяком или другими излюбленными напитками своего племени. Самые богатые, самые прекрасные, самые могущественные спешили к Снаге Оме, словно поток стрел с золотыми наконечниками. Богатства, представленного одними только драгоценностями, хватило бы на покупку нескольких солнечных систем.

Толпы ласкарцев выстроились вдоль дороги, пытаясь хоть одним глазком увидеть кого-нибудь из знаменитостей, ожидая неизбежных пробок, когда подходило время начала приема и лимузины вынуждены были опускаться на грунт и ждать своей очереди на въезд в поместье.

Многие почетные гости прибывали вертолетами, избегая дорожной сумятицы, но при этом они жертвовали достоинством и затейливыми прическами, раздуваемыми вращающимися лопастями. Некоторые знаменитости избрали необычные способы появления. Одна модная в галактике видеозвезда, к восторгу своих поклонников, спустилась с небес на воздушном шаре. И среди собравшейся у ворот Снаги Оме толпы ходил слух, что один монарх-варвар по имени Медведь Олефски прибыл в поместье пешком. Медведь в полном боевом доспехе совершил легкую пробежку в сорок километров от стоянки своего челнока и добрался до места назначения свежим и взбодренным физической нагрузкой.

Собравшаяся у поместья толпа насчитывала несколько тысяч человек, многие из которых раскинули палатки за несколько дней до мероприятия. Невидимые силовые поля защищали знаменитостей от восторженной публики, но не мешали толпе и ее героям наслаждаться зрелищем друг друга.

Информационные агентства, из которых сюда были допущены только самые крупные, соревновались между собой по части интервью. Андроиды-репортеры вертелись у въезда, появляясь в самых неожиданных местах и вцепляясь в свои жертвы до тех пор, пока не получали «несколько тщательно обдуманных слов» или от ворот поворот. Один андроид совершил роковую ошибку, попытавшись взять интервью у Медведя Олефски. Людям Оме пришлось задержать церемонию минут на десять, пока собирали куски.

Лорд Дерек Саган вышел из лимузина навстречу ослепительному свету и реву толпы. Поскольку в настоящее время пресса его превозносила, он считался героем, и толпа при его появлении пришла в неистовство.

Мейгри подала руку Сагану, и тот учтиво помог выйти ей из машины, после чего они пошли по дорожке к воротам. Никто не знал, кто она такая, и эта загадка тут же породила сенсацию. Андроиды-репортеры побросали свои жертвы, оборвав их на полуслове, и поспешили на свежатинку. Но Почетная гвардия, имевшая опыт обращения с прессой, сдержала их натиск.

Поклонение толпы опьянило Мейгри, заставило кровь быстрее течь у нее в жилах. Для этого она была рождена. Она «пила» эту атмосферу большими глотками, наслаждаясь каждой каплей. Истеричные подростки, навязчивые андроиды, пластиковые фениксы над толпой, голоса комментаторов, говоривших в свои камкордеры.

– Граждане галактики! Воистину история делается у вас на глазах. Все вы слышали о том, что одна из бывших Стражей, Мейгри Морианна, обнаружена живой и должна была предстать перед судом. Вы слышали, как она стала одним из героев недавней битвы с коразианцами. Мы не можем с полной уверенностью сказать, что эта женщина рядом с Командующим Саганом и есть Мейгри Морианна, но сведения из кругов, близких к гражданину генералу, указывают на большую вероятность этого. Обозреватели постарше еще помнят, какой романтический ореол в свое время окружал имена Дерека Сагана и Мейгри Морианны...

Почетная гвардия прокладывала путь. Толпа визжала, требуя хоть взгляда, хоть приветственного взмаха. Саган гордо и величественно шел мимо зевак, не глядя по сторонам, воспринимая всеобщий восторг как должное. Мейгри, державшая его под руку, шла рядом, не обращая внимания на видеооператоров, пытавшихся взять ее крупным планом.

Ворота охраняли роботы Снаги Оме. Саган и Мейгри вошли в сопровождении Почетной гвардии. Толпа успокоилась в ожидании очередных кумиров.

Смертоносный сад за воротами освещался искусственной луной, подвешенной в защитном силовом поле. Мейгри остановилась, испытывая душевный подъем; у нее почти кружилась голова от волнения и радостного возбуждения. Она раскинула руки, подставив лицо искусственной луне, и готова была обнять и эту луну, и смертоносный сад, и ликующие толпы, которые точно так же ликовали в тот день, когда узнали о смерти ее и ей подобных.

Мейгри откинула голову назад и рассмеялась.

Командующий повернулся и изумленно посмотрел на нее. Мейгри обняла его, схватила за руки.

– Как давно это было, Дерек! – воскликнула она, глядя ему в глаза. – И как мне всего этого не хватало!

Она видела свое отражение в его золотом шлеме, закрывавшем его лицо, отражение поменьше – в его глазах. Она выглядела великолепно в своем серебряном панцире при лунном свете. И он был красив в панцире, сверкающем, словно солнце. Он крепче сжал ее, привлек к себе...

И вдруг глаза его потемнели, ее отражение еще раз сверкнуло в них и пропало. Он отвернулся от нее и почти грубо оттолкнул от себя.

Их разумы соприкоснулись на мгновение, и Мейгри успела разглядеть вместе с ним картину собственной смерти.

Пьянящая радость тут же пропала, уступив место холодному спокойствию.

– Итак, – со вздохом тихо сказала она про себя, – отныне между нами пролегло не только прошлое, но и будущее.

Перед ними стоял вагончик, чтобы отвезти их через сад к дому адонианца.

«Наверное, для нас времени уже не осталось», – уныло подумала она, входя в вагончик, оборудованный в роскошный салон.

Навязчивый и услужливый робот предложил им шампанского, чтобы скрасить скучную поездку. Мейгри взяла бокал, поднесла к губам и заметила суровый, неодобрительный взгляд Сагана. Радость в душе исчезла, как исчезали пузырьки шампанского в бокале.

«У нас есть только «сейчас». Так было всегда и так, наверное, будет всегда».

* * *

Толпа у ворот продолжала приветствовать прибывающие лимузины, из которых выбирались принцы и председатели, короли и губернаторы, генералы и прочие гости, в титулах которых отражались богатство и успех. Позже, когда вереница лимузинов уже заканчивалась и последние вертолеты получили разрешение на посадку, мимо толпы, ликование которой тоже подходило к концу, прошел юноша с пламенеющими золотисто-рыжими волосами.

Кто-то бросил на него любопытный взгляд, но никто его не знал. Толпа заскучала и стала расходиться.

* * *

Величественный дворец адонианца был освещен снаружи и изнутри. Каждое из бесчисленных окон ярко горело, а лучи прожекторов метались по белым стенам с мраморными колоннами и фресками. Зрелище было ослепительное, и Мейгри подавила желание прикрыть глаза, когда они поднимались по лестнице в огромный зал. На ступенях выстроились сто лакеев, каждый из которых кланялся в пояс проходившим гостям.

– Они ищут у нас оружие, – заметил Саган.

– Приятно думать, что мы предоставим им некоторую компенсацию за их хлопоты, – откликнулась Мейгри.

Они рука об руку поднимались по ступеням, сопровождаемые Почетной гвардией. Саган взглянул на нее; его темные глаза улыбались.

– Мне приятно, что вам все это доставляет удовольствие, миледи.

– Вынуждена признаться, что доставляет, милорд, – улыбнулась в ответ Мейгри.

Командующий сжал ее руку. Лицо его стало серьезным.

– Мейгри, я... – Он запнулся.

– Что, милорд?

Саган собирался предупредить ее, напомнить об ожидающих их опасностях, но, взглянув на нее – спокойную, холодную, как луна на Оха-Ло, – он понял, что она и так все осознает. Она не шла слепо навстречу судьбе. Она шла дорогой отваги, и глаза ее были открыты не только для света, но и для тьмы.

– Ничего. Ничего особенного.

Лакеи наверху поклонились, и они вошли в круглый вестибюль. Серебро и золото доспехов сверкало при свете огромной люстры, увешанной не хрустальными, но бриллиантовыми подвесками. Остальные гости шли к двойной спиральной резной лестнице, изготовленной из редкого полированного ониксового дерева, по которой поднимались на второй этаж, где становились в шеренгу и ожидали, когда их официально представят тем, кто уже находился в зале.

– Простите, лорд Саган, не изволите ли пройти сюда?

Дорогу Сагану преградили Рауль, разодетый в бархат и кружева, и Крошка, сменивший свой дождевик на подобие купального халата, служившего, похоже, тем же целям. Остальные гости обходили их, бросая любопытные взгляды; некоторые понимали, что происходит, и ухмылялись друг другу.

– Миледи, – обратился Командующий к Мейгри, – прошу подождать меня.

– Нет-нет, – с поклоном возразил Рауль, – ее светлость не должна испытывать неудобств, связанных с вашим отсутствием, милорд. Следовательно, если она также желает пройти...

Крошка молчал, но наблюдал за ними блестящими бегающими глазами, видневшимися над складками его халата.

– Я с удовольствием буду сопровождать вас, – спокойно сказала Мейгри.

Рауль вывел их из вестибюля через какую-то дверь, а Крошка тем временем шаркал сзади, не спуская с них глаз. Мейгри, установившая мысленные барьеры, забавлялась, наблюдая, как он все больше нервничает.

Их провели в небольшую комнату с удобной обстановкой, со вкусом украшенную и оборудованную, как они заметили, новейшими образцами спрятанного оружия.

Лакей закрыл за ними дверь.

Рауль повернулся к ним; на щеках у него выступил румянец.

– Я в ужасном положении. Это ужасная ошибка, вина за которую лежит на мне. Но прошу меня простить за небрежное исполнение обязанностей. Не желаете ли шампанского? Ваша светлость...

– Я не стал бы пить ничего из того, что он вам предлагает, миледи, – сухо заметил Саган.

Пожав изящными плечами, Рауль махнул надушенной ручкой.

– Как я уже сказал, я нахожусь в ужасном положении. От меня требовалось сообщить вам, что вход с оружием не разрешается. По всей видимости, я небрежно отнесся к своим обязанностям. Мой хозяин Снага Оме весьма мной недоволен и надеется, что вы примете его нижайшие извинения за нерадивость его слуги. Заверяю вас, милорд, миледи, что буду примерно наказан за такое упущение.

– Полагаю, ваш хозяин не будет с вами излишне суров, – ответил Саган. – Передавая нам приглашение, вы не допустили ошибки. Вы действительно сказали нам, что вход с оружием не разрешается. Поэтому мы и не взяли оружия. Гвардейцы, извольте подвергнуться обыску.

Охранники с готовностью вышли вперед. Рауль, покрасневший еще больше, даже не взглянул в их сторону.

– Милорд, позволю себе не согласиться с вами. У вас... и у дамы... гемомечи.

– Меч – принадлежность парадной одежды, как всем известно.

– Милорд, в присутствии короля его не носили...

– Когда прибудет король, я сниму меч, – холодно ответил Саган.

Рауль вопросительно посмотрел на Крошку, который скорчил свирепую рожу и замотал головой.

– Милорд, – заговорил Рауль, – надеюсь, у нас не будет причин для недоразумений...

– Ни малейших, – заверил его Саган. – Вы хотите забрать меч, так берите его.

Командующий откинул красный плащ, закрывавший меч в ножнах.

Рауль двинулся вперед, протянув руку.

– Но постарайтесь не уколоться иглами, – продолжал Саган заботливым голосом. – Вирус, введенный в кровь, относится к очень нехорошей разновидности. Если повезет, то смерть от него наступит через несколько дней.

Рука Рауля с кружевными манжетами остановилась; пальцы задрожали. Он метнул быстрый взгляд на зеркало на стене. Проследив за направлением его взгляда, Мейгри мысленно сосредоточилась. Свет в комнате на мгновение потускнел.

Лоти снова посмотрел в зеркало, уже настойчивее. Ничего не произошло, и по безукоризненному челу пробежала тень. Похоже, иногда отрицательные эмоции прорываются даже сквозь наркотический дурман.

– Очевидно, в доме неисправна электропроводка, милорд, – сказала Мейгри. Свет замигал и снова потускнел. – Я заметила это еще во время предыдущего визита.

Рауль изящным жестом опустил руку.

– Прошу прощения за задержку. Извольте пройти в зал.

– Мы можем оставить мечи при себе? – осведомился Саган.

– Черт бы вас побрал вместе с вашими мечами! – ответил лоти, учтиво при этом улыбаясь.

Открыв дверь, он с поклоном выпроводил их. Мейгри, мельком оглянувшись, увидела, что Крошка в ярости извивается на полу.

Саган и Мейгри подошли к большой лестнице. Пары, разделявшиеся внизу, поднимались по двум винтовым пролетам, ведущим наверх, к украшенным драгоценными камнями дверям. Оркестр в зале заиграл, как только Мейгри поставила ногу на ступеньку. Она узнала мелодию.

Звук, пульсирующий в такт с ударами сердца. Она стала подниматься, глядя на Командующего, поднимающегося напротив. Он тоже узнал эту музыку. Это их музыка, марш их легиона. Почему, по какому совпадению эта музыка зазвучала именно сейчас, для них? Мелодия призывала ее к поиску истины и удерживала лить печаль да осознание того, что ответа никогда не найти. И обжигающие душу удары барабана вторили ударам ее сердца. Голос трубы все сильнее, громче, торжественней. Когда она поднялась наверх, поиск был закончен, скорбь уступила место надежде.

Возможно, кто-то из Бессмертных дирижировал этой музыкой.

Мейгри остановилась перед усыпанными самоцветами дверями одновременно с Саганом. Они поднимались совершенно согласованно, шаг в шаг.

Двери распахнулись, их осветил яркий свет, музыка стала громче, стал слышен гул голосов, смеющихся и разговаривающих, пахнуло теплом свечей и ароматом духов.

Появился герольд.

– Представляю вам Стражей...

Стражи. Последние из Стражей.

Рука Бессмертного поманила их.

Они стояли перед входом и смотрели вниз, на широкую мраморную лестницу, по которой им предстояло спуститься в зал, на море лиц, повернувшихся к ним. Тишина волной прокатилась по залу, накрыв даже музыкантов. Благоговение, уважение, ненависть, зависть, злоба, любовь, восхищение – все это вынесла на поверхность докатившаяся до них волна молчания.

Командующий вытянул руку; золотая броня ослепительно сверкнула. Мейгри подала ему свою руку, приготовившись сойти по лестнице, приготовившись, как ей показалось, пойти навстречу судьбе.

Саган вдруг повернулся к ней, глядя на нее ищущими темными глазами. Он поднес ее руку у губам.

«Ты есть и всегда будешь моей госпожой».

«А ты есть и всегда будешь моим господином!»

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Поднявшись к головокружительным высотам власти,король

пребывает в гордом величии – но пусть он остерегается падения!

Карл Орф. Кармина Бурана.

Король-варвар Медведь Олефски, голова, плечи и волосатый торс которого возвышались над толпой, оторвался от стола с закусками, чтобы лицезреть появление Мейгри и Сагана. Глаза Медведя сверкнули; из широкой груди вырвался раскатистый смешок. Повернувшись к двум своим сыновьям, каждый из которых был еще выше и шире, чем отец, Медведь ткнул одного из них пальцем в ребра.

– Старик Саган появился, ребята, – произнес он шепотом, слышным, наверное, доброй половине собравшихся. – И леди Мейгри! Клянусь своими потрохами, не чаял увидеть ее живой! Я рад, что мы сюда пришли, – добавил он, вообще-то не жаловавший подобные сборища, где ему не разрешалось тискать дам и приходилось пить слабенькое вино из хрупких хрустальных бокалов, которые, как ему всегда казалось, в любой момент могут лопнуть в его огромной руке. – Пожалуй, здесь будет повеселее, чем я ожидал!

* * *

В отличие от гостя-варвара, Снага Оме являл собой утонченное зрелище: на нем было парадное одеяние из ослепительно белого атласа с белыми бархатными отворотами, отороченный горностаем плащ и белые башмаки из змеиной кожи. Он стоял один, приветствуя прибывающих гостей. Это было его торжество, и он не собирался ни с кем делиться своей радостью.

Командующий, спускаясь по лестнице, осматривал собравшихся, постоянно натыкаясь взглядом на неподвижно стоявшего адонианца. Попытавшись мысленно сосредоточиться на Снаге Оме, Саган обнаружил, что это не так уж легко, поскольку нахлынувшие ощущения и эмоции мешали этому. Саган знал: он под неослабным вниманием Бога. В этом для него не было ничего нового; Саган испытал на себе внимание Бога еще с того времени, когда смог постичь существование Силы и Воли, превосходящих его собственные. Но до сих пор он еще не испытывал ощущения того, что Бог смотрит на него так пристально и строго, что это выбивало из колеи, лишало уверенности, словно Бог ожидал, что он должен что-то сделать, но Саган никак не мог понять, что именно.

Мейгри вдруг крепко сжала его руку, неожиданно вернув к происходящему вокруг. Саган заметил, что Снага Оме – единственный из присутствующих – не стал из-за появления Командующего прерывать разговор с самым могущественным в данный момент в галактике человеком. Снага Оме болтал и смеялся, поглядывая на лестницу и благоговейно застывшую толпу, но намеренно показывал свое безразличие.

Наконец адонианец повернулся, чтобы приветствовать появившегося Командующего и его даму, и теперь Саган понял, на что Мейгри так отреагировала. На груди Снаги Оме на серебряной цепи висела Звезда Стражей.

Саган быстро перехватил ее руку, метнувшуюся к мечу.

– Нет, миледи, – поизнес он, стальной хваткой сжав ее запястье.

– Я убью его! – выдохнула она, не оставляя сомнений в истинности своих намерений. – Отпусти...

– Мейгри! Остановись! Подумай! Не здесь и не сейчас! Он с трудом отвел ее руку от рукояти меча. Мейгри рывком освободилась, и он напрягся, но она внешне успокоилась, и лишь участившееся дыхание да потемневшие глаза, смотревшие на адонианца, выдавали ее состояние.

Снага Оме наблюдал за ними, заметил их борьбу и понимающе улыбнулся. Стоявший рядом Боск подался вперед, сунув руку под складки парадной одежды. Гостям не было позволено появляться с оружием, но на хозяев это ограничение явно не распространялось.

– Приветствую, дорогой Саган, – с томным поклоном произнес Снага Оме. – Рад видеть.

– Приветствую, Оме, – ответил Саган без поклона. – Скажи своему подручному, пусть вынет руку, не то он ее сейчас лишится.

– Боск, милый, не будь неучтивым, – сказал Снага Оме, сверкнув безукоризненными зубами.

Боск вынул руку из складок одежды и повернул ее ладонью вверх, показывая, что в ней ничего нет.

– Миледи, рад вас видеть, – снова поклонился Оме. – Во время нашей предыдущей встречи вы сыграли со мной отличную игру. Я получил большое удовольствие, хотя никогда не прощу себе, что не смог узнать ваше подлинное имя. А, вы заметили камень.

Адонианец небрежно взялся за цепь, поигрывая звездным камнем.

Но Саган отметил, что адонианец не смотрит прямо на камень. Командующий поймал себя на том, что и он не может на него смотреть, не испытывая тягостного, липучего страха.

– Примечательное видоизменение, – продолжал Оме. – Мой ювелир изучил камень и не смог объяснить, как это произошло. Как ни печально, процесс, похоже, необратим. Теперь он не имеет никакой ценности, разве что в качестве курьеза.

– Тогда отдай его мне, – холодно сказала Мейгри, побледнев.

Разговор велся вполголоса, чтобы никто не слышал. Большинство из присутствующих, кое-кто из которых с жадным любопытством наблюдал за небольшой перепалкой у подножия лестницы, не дождавшись ничего интересного, разочарованно вернулись к еде, танцам и разговорам. Некоторые, впрочем, продолжали следить за беседой Командующего, а кто-то даже подошел поближе в надежде привлечь его внимание.

Саган видел их, как и все происходящее вокруг. Он знал, кто это, чего они хотят. И он был готов встретиться с ними. Но не сейчас.

– Отдать звездный камень?

Снагу Оме, казалось, поначалу это немало забавляло, но потом он принял оскорбленный вид и сказал, нахмурившись:

– А у меня, надо полагать, не останется ничего.

– Морщины, дорогой, следи за морщинами, – вмешался Боск, успокаивающе положив ладонь на руку Оме.

– Я дам тебе ранее оговоренную цену, – заявил Командующий, – хоть и не обязан этого делать. Ты первым нарушил договоренность с миледи, когда организовал нападение и попытался вернуть себе... вышеупомянутое имущество. И не надо рассказывать мне байки насчет бродячих наркоманов. Там был мой человек. Он все видел и узнал твоих людей. Отдай даме звездный камень, Оме, и я сегодня же переведу условленную сумму на твой счет.

– С тех пор, Саган, цена выросла, – возразил Оме, снова придав лицу безмятежное выражение и взглянув в одно из тысяч зеркал, украшавших стены зала, чтобы убедиться, не нанесен ли его коже непоправимый ущерб. – Вдвое, не меньше. Твоя дама причинила мне значительные душевные муки...

– ... и нашелся еще один покупатель, не правда ли? – перебил его Саган, говоривший с ледяным, пугающим спокойствием. – Ты посмел предложить то, что я задумал и разработал, кому-то другому...

– Лишь потому, что решил, что вряд ли получу свои деньги, – отпарировал Оме. – Но не будем о делах. Здесь все должны веселиться!

Изобразив очаровательную улыбку, адонианец собрался уходить.

– С вашего разрешения уделю внимание и другим гостям.

– Он проклят, Оме, – бросил Саган.

Хоть он и говорил тихо, гости, находившиеся поблизости, расслышали его слова и умолкли, чтобы ничего не пропустить.

Адонианец остановился, бросил взгляд назад.

– Что ты сказал, Саган?

– Звездный камень проклят, Снага Оме. Как если бы ты взял его с мертвого тела, – объяснил Командующий. – Он несет смерть тому, кто его украл, ужасную смерть.

Окружающие не совсем поняли, о чем речь, но суровый вид Сагана и его мрачный тон не могли на них не подействовать. Веселье утихло; казалось, сумрак опустился на толпу.

Снага Оме ослепительно улыбнулся.

– Детская дальше по коридору. Третья дверь налево. Иди, Саган, пугай детей.

Адонианец, смеясь, пошел прочь. Толпа, решив, что это была изощренная шутка, тоже рассмеялась. Забегали официанты, разнося шампанское.

– Ты прав, – сказала Мейгри. – Он проклят, как и я. Что я наделала!

Она покачала головой и вздохнула. Серебристый блеск ее доспехов словно потускнел, как будто туча набежала на луну.

– Что сделано, то сделано, миледи. А если бы не сделала? Тогда, возможно, «имущество» уже было бы у Абдиэля.

– «Если бы да кабы» мало успокаивает. Нет мне оправдания. Я допустила ошибку, но, – добавила она, положив ладонь на рукоять меча, – я верну звездный камень. Причем честно, без убийства. Я найду возможность поговорить с ним. Он согласится на ваше предложение, милорд.

Саган не сводил глаз с адонианца.

– Он носит свою судьбу на шее, миледи. Судьба скажет свое слово.

Командующий уловил взгляды тех, кто находился рядом, ожидавших, когда можно будет с ним поговорить. Он сделал легкий жест, заметный только тем, кто следил за ним. Они поняли, кивнули и снова растворились в толпе.

– Это Рикилт? – поинтересовалась Мейгри. Саган удивленно посмотрел на нее, не выказывая особой радости.

– У вас зоркие глаза, миледи.

– Особенно при виде старого врага, – сухо ответила она. – Не могу сказать точно, он это или не он. Трудно различить этих дышащих паром, окутанных ядовитым туманом, когда на голове у них эти пузыри. Похоже, ему не терпится поговорить с вами.

– Так и есть... а я хочу поговорить с ним. Сейчас Рикилт уже и сам Командующий. Один из самых сильных.

– Я помню, когда вы с ним... О Боже, Дерек! – Мейгри смотрела на усыпанную самоцветами дверь на верху лестницы. – Смотри!

– Абдиэль...

Кроме них двоих, никто не заметил появления нового гостя. А те, кто удостоил его беглого взгляда, увидели лишь старика в ярких одеждах и, не сочтя его заслуживающим внимания, снова принялись пить шампанское. Почти все находившиеся в комнате пропустили первую сцену действа, к концу которого дом в буквальном смысле должен был рухнуть.

Объявили имя Абдиэля и его титул лорда приора Ордена Черной Молнии. Мало кто в зале помнил, что означает это наводящее ужас название. На него не обратили внимания. Но двое знали и помнили. Абдиэль тут же почуял их присутствие. Они видели, как его взгляд скользнул по тысячам тех, кто его не интересовал, и остановился на них двоих.

Мейгри содрогнулась и потерла правую ладонь.

– А где Дайен?

– Вон там, за спиной, – угрюмо сказал Саган.

– Почему он не входит? – нетерпеливо спросила Мейгри, немного выждав. – Я его не вижу! Что происходит?

– Кажется, мальчик спорит с глашатаем. Что бы ни происходило, – несколько озабоченно добавил Саган, – Абдиэлю это не нравится.

Мейгри перевела взгляд на похитителя разума, вынужденного беспокойно стоять на лестнице в ожидании своего спутника.

– Господи! – ахнула Мейгри, прижав ладонь к груди, словно от удушья. – Дерек! Я знаю, что Дайен хочет сделать!

– Да, – откликнулся Командующий. – Сейчас вопрос лишь в том, что делать нам?

Связанный с Дайеном посредством меча крови, Саган тоже знал о намерениях юноши. Командующий знал и о намерениях Бога. Саган стоял неподвижно. Ему казалось, что его окатывают волны возмездия, наказания.

Глашатай выступил вперед, не обращая внимания на юношу. Подняв жезл и приготовившись стукнуть им об пол, чтобы привлечь внимание, он вдруг получил жестокий удар в бок. Жезл упал и покатился по ступеням. Грохот и суматоха привлекли всеобщее внимание.

Дайен выступил вперед. Его лицо обрамляли огненные волосы, а камни и бисер на его одежде сверкали в ярком свете. С мраморно-белым лицом, сжав кулаки, он заговорил громким и ясным голосом, поначалу прерывавшимся от волнения; но потом, когда он услышал свои же слова, эхом возвращавшиеся к нему, его голос обрел уверенность и решимость.

– Я смотрю на это собрание, – сказал он, – и вижу королей и королев, принцев и президентов, губернаторов и императоров, всевозможных правителей. Позвольте мне представиться самому, поскольку, похоже, – он бросил взгляд на негодующего глашатая, поднимающегося с пола, – никто не сделает этого за меня. Я – Дайен Старфайер. Моими родителями были Август и Семели Старфайер, ваши убитые король и королева. Я – их сын. Я – ваш правитель. Я – король королей, и в этот вечер я заявляю о своих правах на трон.

В первые мгновения после речи юноши никто не шелохнулся и не произнес ни звука, кроме нескольких, барабанивших по переводчикам и пытавшихся сообразить, правильно ли они поняли.

Затем, решив, что поняли правильно, все начали переглядываться, прикидывать, раздумывать. Законный наследник. Все-таки нашелся. Говорит о своих правах. Насчет его личности нет сомнений. Его присутствие, его наружность, обаяние Королевской крови. И что дальше?

Слабый и малодейственный Конгресс. Президент, которого распирает от амбиций. Политическая система разваливается. Словно кто-то рассыпал по полу драгоценные жемчужины. Нашлись такие, кто уже мысленно приготовился ухватить, что можно... Они стали проталкиваться вперед.

А другие увидели в нем угрозу, опасность. Несколько человек обменялись взглядами, говорящими, что этот король должен умереть так же, как его дядя и отец. Умереть раньше, чем весть об этом дойдет до населения, прежде чем монархисты примут его в свои объятия и сделают своим знаменем. И это надо сделать быстро, пока журналисты не пробились в первые ряды... И эти сумрачные люди начали протискиваться вперед...

Звук аплодисментов заставил всех застыть. Абдиэль захлопал в ладоши. И этот звук ударами кнута облетел притихшую, перешептывающуюся толпу.

– Браво! – воскликнул он, все сильнее аплодируя. – Великолепное представление, мой мальчик. Вы согласны, уважаемые гости?

«Уважаемые гости» не разделяли его уверенность. Они с сомнением переглядывались. Многие повернулись к хозяину.

Снага Оме не представлял, что происходит, но с радостью за это ухватился. Ему всегда нравилось, если на его приемах рождались сенсации, а эта явно должна была превзойти все остальные. Он представил заголовки в видеоновостях: «САМОЗВАНЫЙ КОРОЛЬ ОБЪЯВЛЯЕТСЯ НА ПРИЕМЕ...»

Оме рассмеялся и захлопал в ладоши, оглядывая толпу, чтобы убедиться, все ли отдают ему должное за такое изысканное развлечение. Все вздохнули с облегчением, кто-то тоже засмеялся, а у некоторых был несколько глупый вид, из-за того, наверное, что они устыдились своего легковерия.

Медведь Олефски разразился хохотом, но, увидев Сагана и Мейгри, осекся. Задумчиво хмыкнув, он почесал волосатую грудь и стал ждать развития событий.

Зал ходил ходуном от хохота и аплодисментов. Послышался пронзительный свист. Многие вызывали Дайена на бис. Известная актриса Голоскова заметила невзначай, что знает агента юноши. Боск рассказывал журналистам, что Снага Оме приметил молодого человека во время представления «Генриха V» на межзвездном лайнере.

Дайен неподвижно стоял на верху лестницы. Лицо его побелело, приобрело безжизненный вид. Его остекленевшие глаза напоминали глаза покойника. Каждый смешок, каждый поощрительный возглас казались ему гвоздями, забиваемыми в его тело.

Его мечта умирала не под раскатами грома, а под хохот толпы. От такого Дайену не подняться. Он в ловушке, замурован в гробнице и не выйдет оттуда, если не явится какой-нибудь ангел и не откатит камень от входа.

– Саган! – Мейгри повернулась к Командующему и, схватив его за правую руку, поразилась и испугалась – его рука была горячей и дрожала. – Абдиэль ничего об этом не знал. Я ощутила на мгновение его страх, а потом он придумал способ высмеять Дайена. Тебя высмеять! Мальчик обладает силой, Саган. Он провел Абдиэля. Но сейчас он умирает. Мы должны ему помочь!

Она сомневалась, что он ее слышит. Он не смотрел на нее: его сумрачный взгляд был устремлен на Дайена, сквозь него, за него. Она сумела заглянуть в его душу и увидела там ожесточенную борьбу, самую жестокую битву в его жизни; она хотела бы ему помочь, но знала, что в схватке с таким Противником она бессильна.

Отпустив его руку, Мейгри шагнула назад, словно давая ему пространство для битвы. Она могла лишь стоять и смотреть и быть готовой вступить в бой, если Сагану суждено пасть.

Битва, к счастью, оказалась недолгой. Кулак медленно разжался.

– Да будет так! – Он с натугой выговорил эти слова, выплюнул их, словно желчь.

Саган выпрямился, став еще выше и сильнее. Вынув меч, он вложил иглы в ладонь, в первый раз посмотрев на нее.

«Вынимай оружие, Страж, – безмолвно сказал он. – Мы должны защитить нашего короля».

Саган включил меч; Мейгри сделала то же самое. Мечи загудели и сверкнули огнем. Стоявшие рядом отпрянули, встревоженно закричали. Командующий зашагал вперед, а Мейгри шла рядом. Толпа, издававшая ропот восторга и страха, расступалась перед ними. Они дошли до лестницы.

«Прикрой меня»,– молча приказал Саган и стал подниматься по ступеням.

Дайен так и стоял неподвижно, но в его остекленевшие глаза стала возвращаться жизнь. Он наблюдал за приближением Командующего настороженно, но без страха. А потом его рука шевельнулась, потянулась к пряжке на поясе.

Мейгри развернулась и стала подниматься по лестнице лицом к залу, прикрывая со спины своего командира. Гвардейцы, хоть и без оружия, развернулись вокруг нее и Командующего. Но Мейгри и не ожидала нападения из толпы. Она, как и Саган, знала, что их истинный враг стоял почти на самом верху лестницы. Она слегка скосила взгляд, стараясь держать в поле зрения и толпу внизу, и ловца душ наверху. Абдиэль наблюдал за ними с приятной улыбкой, с понимающей улыбкой на тонких потрескавшихся губах.

Саган добрался до широкой площадки ниже того места, где стоял Дайен. Юноша сжимал пряжку пояса. Голубые глаза разглядывали Командующего; в них не было узнавания, чувства, эмоций. Золотые доспехи Командующего отражались в них, как солнце на твердом голубом льду.

Медленно и грациозно Саган преклонил колено. Огонь гемомеча сверкнул и погас. Саган наклонился и положил рукоять к ногам Дайена.

– Мой сеньор, – сказал он и склонил голову.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Ад, наконец...

Джон Мильтон. Потерянный рай.

Рука Дайена задрожала на пряжке и опустилась. Он смотрел на Сагана затуманенным взором, ничего не понимая. Но до юноши медленно дошло, что над ним уже никто не смеется. Толпа ошеломленно смолкла, пытаясь разобраться в происходящем.

– Подними! – раздался голос Мейгри, вырвавший Дайена из оцепенения.

– Что? – спросил он, глядя на лежавший у его ног меч. Мейгри поднялась по ступеням и встала чуть пониже.

– Самый могущественный полководец галактики только что сделал тебя королем! Подними этот чертов меч!

Она по-прежнему переводила взгляд то на толпу, то на Абдиэля.

– Мой сеньор, – добавила она. Дайен потянулся к мечу.

– Остерегитесь, молодой человек! – воскликнул Абдиэль, торопливо выйдя вперед и остановившись, когда ощутил жар от клинка Мейгри, вставшей между ним и юношей. – Подумайте, что вы делаете! Вы не знаете, что побудило Сагана на это!

– Я знаю, что он не смеялся надо мной, – ответил Дайен.

Абдиэль протестующе всплеснул скрюченными руками. Глаза без век сузились.

– Я пытался спасти вашу жизнь, Ваше величество! Вы неразумно подвергали себя страшной опасности. И вам снова грозит опасность, если вы пойдете с ним. Вы нужны ему лишь для достижения своих целей. Да, он сделает вас королем! Королем-марионеткой!

Дайен осторожно поднял гемомеч дрожащей рукой.

«Именно этим оружием был убит Платус. Насколько я знаю, этим же оружием убиты мои родители. Возможно, Абдиэль прав. Почему Саган это делает? Могу ли я ему доверять?»

«Нет, ему нельзя верить, – решил Дайен. – Но сейчас я могу его использовать. Наверное, это и значит – быть королем».

– Милорд, я... мы... – поправился он, произнеся королевское «мы», – мы принимаем ваши услуги. Возьмите свой меч и воспользуйтесь им для защиты нашего дела.

– В чем бы оно ни состояло, – пробормотал Саган, принимая меч и тяжело поднимаясь на ноги.

Дайен покраснел. Он сказал нелепость. Нет у него никакого «дела» и вообще нет ничего за душой. Его так и подмывало спросить: «Что дальше?» – но он прикусил язык, почувствовав во рту вкус крови.

– А теперь, мой сеньор, – заговорил Командующий, и Дайену почудились нотки сарказма в его голосе, – я сделал для вас то, что мог сделать в настоящий момент. Каждый из присутствующих, независимо от того, считает ли он вас королем или умалишенным, знает, что вы находитесь под моей защитой. Но не стоит питать иллюзий. Абдиэль прав. У вас много врагов. Не так ли, ловец душ?

Саган бросил на Абдиэля сумрачный взгляд. Тот лишь презрительно поклонился, ничего не ответив. Дайен, услышавший предостережение в голосе Командующего, посмотрел на старика и увидел, что Абдиэль пристально смотрит на него, как бы говоря: «Прислушивайся к моим предостережениям!»

Сбитый с толку, Дайен растерянно посмотрел на Мейгри и увидел в ее глазах, почти закрытых шлемом, сочувствие, жалость, восхищение. Но смотрела она не на него. Ее взгляд был устремлен на Сагана.

Дайен вдруг разозлился и обрадовался появившейся в нем злости, оттеснившей на задний план страх и замешательство.

К нему приблизился Абдиэль.

– Мой король, прошу пойти со мной...

– Я никуда не пойду ни с вами, ни с кем-то еще, – оборвал Дайен старика, чувствуя удушье, словно окружающие поглощали весь воздух. – Оставьте меня, все оставьте! Мне надо... побыть одному. Мне нужно подумать.

Командующий ничего не сказал, но остался на месте. Абдиэль тоже остался на месте, решив, очевидно, что слова Дайена относятся ко всем, кроме него. Мейгри теперь смотрела на юношу, и в ее глазах были озабоченность и, как ни странно, печаль.

Было ясно, что никто из троих не двинется с места, пока не убедится, что остальные двое ушли первыми.

Дайен, возбужденный и растерянный, сердито зашагал вниз по лестнице.

– Держись рядом с ним, – приказала Мейгри Маркусу.

Охранник поклонился и тут же последовал за Дайеном.

– Что вам нужно? – резко спросил юноша, когда возле него вдруг появился охранник. – Я не вернусь, если Саган послал вас за этим.

– Меня прислала леди Мейгри, мой сеньор, – почтительно ответил Маркус. – Я буду вашим телохранителем.

Дайен оглянулся и посмотрел на Мейгри, серебряные доспехи которой отсвечивали холодным звездным светом. Он хотел поговорить с ней, ему нужно было поговорить с ней, но не при этом человеке. Не при Сагане. И не при Абдиэле. Кажется, она поняла его, потому что улыбнулась и кивнула.

Глубоко вздохнув, попытавшись ослабить давящее ощущение в груди, Дайен повернулся лицом к толпе, разглядывавшей его и перешептывающейся. Ему вдруг захотелось оказаться за миллиарды световых лет от этого проклятого места, от этих людей-вампиров, которые, казалось, жаждут выпить из него жизненные соки, сожрать его тело Он вспомнил свой старенький ветхий домишко на задворках Сирака-7. Он представил себя за столом занимающимся вместе с Платусом или играющим на синхоарфе, копающимся в саду. Он испытал пронзительное желание вернуться к прежней жизни, вернуться и стать... обычным человеком.

Это чувство было всепоглощающим, ошеломляющим. Эти люди сожрут его, заберут у него все, что он может дать, и будут презирать его за это. «Я всегда буду один». Он и раньше произносил эти слова, но лишь теперь он осознал их истинность, и это испугало его. Он всегда, во веки веков будет один.

Он уже повернулся вполоборота, чтобы убежать отсюда и спастись, но тут встретился взглядом с Саганом. Золотой панцирь горел огнем; красный плащ имел кровавый оттенок. Он вспомнил, как Командующий стоял у порога того домика, вспомнил, как скривил тогда Саган губы, вспомнил презрение в его голосе.

«Он сделал тебя королем!» – услышал он слова Мейгри.

Он сделал? Или Бог? Или еще кто-нибудь? Или ты сам принял на себя это бремя? И если ты сам взял это на себя, хватит ли у тебя ума пройти через все?

– Он боится, – сказала Мейгри.

– Так лучше, – откликнулся Саган. Дайен услышал их, но не ушами – сердцем.

– Возвращайтесь к ее светлости, Маркус, – приказал Дайен. – Поблагодарите ее от моего имени, но мне никто не нужен.

Распрямив плечи, он откинул назад золотисто-рыжую гриву и пошел, медленно и гордо, вниз по лестнице, пошел один в толпу.

* * *

– Ты потерял его, Абдиэль, – сказал Саган.

– Наоборот, – любезным голосом отозвался ловец душ. – Я ничего не потерял... в отличие от ее светлости.

Он обратился к Мейгри:

– Не ваш ли это звездный камень на груди у адонианца?

– Чей бы он ни был, не ваше дело.

– Но меня это волнует, леди Мейгри. Я всегда очень близко к сердцу принимал ваши интересы, моя дорогая. Не правда ли, милорд? Мы с Саганом часто говорили о вас, миледи, в дни, предшествовавшие революции. Когда мы с ним были такими хорошими друзьями...

У Мейгри потемнело в глазах; тень легла на все вокруг. Саган лгал ей во сне! Он знал о намерениях Абдиэля. Они задумывали это вместе! Она почти представила, как они сидят вдвоем и рука ловца душ сжимает руку Сагана. Возможно, даже сейчас они вместе и вступили в сговор против нее...

Она заставила себя улыбнуться и сказала, чувствуя, как тень набегает на сердце.

– Давным-давно ты уже пытался разделить нас, ловец душ. Тогда тебе это не удалось. Не получится и сейчас.

Абдиэль горестно разглядывал ее.

– Вы намеренно отказываетесь меня понимать, дорогая. Моей единственной целью в то злосчастное время, упомянутое вами, было служение вам. Я хотел открыть перед вами двери к власти, как я это сделал для Дайена. Да, я соединен с мальчиком. Разве вы не знали? Неужели не догадывались?

Мейгри, не удержавшись, бросила испуганный взгляд на Сагана. Тот холодно и спокойно смотрел на Абдиэля.

– И посмотрите же, миледи, к чему вас привела безрассудная независимость, – продолжал Абдиэль. – К краю бездны. Вы опускаетесь все ниже. Вы не просто потеряли звездный камень; он проклят и осквернен. Но я вижу в вашем сердце – я еще могу там что-то разглядеть, миледи, – желание его вернуть. Я обладаю некоторым влиянием на адонианца. Позвольте выступить от вашего имени. Я позабочусь о том, чтобы он вернул вам звездный камень.

– И что вы просите в награду за свое великодушие?

– Лишь вашей дружбы, миледи, – учтиво ответил Абдиэль. – Я всегда старался быть вашим другом, хоть вы мне этого и не позволяли.

– Если это возможно, я предпочла бы вообще не вспоминать о тебе, ловец душ, – с поклоном сказала Мейгри. – Спасибо за предложение, но я буду действовать сама.

Пустые, безжизненные глаза старика напоминали глаза рептилии. Абдиэль молча поклонился ей и перевел взгляд на Сагана. Поклонившись и ему, он спустился по ступеням в изумленную и любопытствующую толпу, окружавшую Дайена.

– Ты хорошо с ним поговорила, – заметил Саган.

Мейгри содрогнулась, словно наткнулась на ядовитую змею. Она не могла смотреть на Сагана, пытаясь подавить в себе ощущение растерянности и предательства, поднятые ловцом душ из глубин ее сердца.

– Не стоит меня перехваливать, милорд. Я позволила ему войти в свой разум! Я забыла о его могуществе. Я утратила бдительность...– Она тряхнула головой, чтобы избавиться от воспоминаний. – Но хватит об этом. А сейчас я, с вашего позволения, попытаюсь поговорить с Дайеном.

Она подняла на него глаза, улыбнулась.

– То, что ты сделал для мальчика, Дерек, очень благородно, очень великодушно. Я понимаю, чего это тебе стоило!

Саган холодно пожал плечами.

– Я сделал это для себя, миледи. Если бы его подвергли всеобщему осмеянию, разве смог бы я когда-нибудь возвести его на трон? И мне не нравится, что ты собираешься одна подойти к нему. Нам не следует разделяться.

– Не будь смешным. Мы же согласны в том, что мне надо поговорить с Дайеном, предупредить его об опасности. Кроме того, – добавила Мейгри, лукаво улыбаясь, – я умираю от жажды, а выпить мне не удастся, пока я с тобой.

– Как бы тебе не пришлось умирать от чего-нибудь еще, – угрюмо сказал Саган, удерживая ее за руку. – Абдиэль только начинает тебе угрожать. Ему нужна бомба. Ему нужны звездный камень и ты, чтобы завладеть им. Повторяю: для нас опасно разделяться.

– О чем вы беспокоитесь, милорд? – неожиданно рассмеявшись, спросила Мейгри. – Если ваше видение правдиво, мне угрожает опасность лишь от одного человека – от вас!

Саган отпустил ее, и Мейгри, торжественно отсалютовав ему, легко побежала вниз по ступеням. Он провожал взглядом развевающийся за ней голубой плащ. Серебряные доспехи, ослепительно сверкнув на свету, пропали из виду, смешавшись с многолюдной толпой. Но время от времени в толпе мелькал серебристый блеск, подобный отражению луны на поверхности ночного озера.

– Если кто и способен обмануть судьбу, то это будете вы, миледи. Я почти надеюсь...

Саган помолчал, обдумывая вопрос, который он так и не задал, и покачал головой

– Нет, поскольку это означало бы, что мы ввергнуты в хаос.

Командующий поднял глаза на сводчатый потолок, украшенный картинами на сюжет об Адонисе. О ком же еще? Красивый юноша был изображен рядом с кабаном, от клыков которого ему суждено погибнуть. Но Саган не замечал фреску. Он стремился заглянуть выше, за пределы, доступные смертным

– Я испытывал Тебя. Ты ответил мне – пощечиной от десницы Твоей!

Саган потер челюсть, словно действительно ощутил удар. – Но сейчас может получиться... к нашей взаимной выгоде! Теперь надо кое-что сделать. Для... – он умолк, смиренно покачав головой, – для моего короля.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Однажды сидел я в величии на троне и был сброшен

Карл Орф. Кармина Бурана

Освободившись от сурового и неодобрительного взгляда командира, Мейгри наконец-то получила возможность с удовольствием выпить шампанского и наполнила себе бокал из фонтана, украшавшего стол. Раньше она заметила Рауля и его малорослого спутника, крутившихся среди гостей, и, вспомнив предостережение Сагана, не собиралась брать бокал из чужих рук. Потягивая вино, сразу же ударившее ей в голову, она принялась разглядывать зал и собравшихся в нем людей.

Никто не нарушал ее одиночества. Двое охранников внушительного вида репортеров и близко не подпускали, а те немногие, кто подходил к ней поближе, глазели на нее с нездоровым любопытством. Мейгри их понимала. Вероятно, Лазаря, восставшего со смертного одра, ожидал такой же прием. И дело не только в том, что она казалась призраком; она была, как это сказал Абдиэль – проклята? осквернена? Снага Оме, должно быть, рассказывает всем и вся историю про звездный камень. Осушив бокал одним махом, Мейгри налила себе еще. Алкоголь не дает забвения, но позволяет смотреть на все гораздо проще.

Она увидела, как Саган спустился по лестнице и почти сразу же вступил в разговор с этим пародышащим, Рикилтом. Они отошли и в конце концов потерялись из виду. О чем они говорили? Об измене и мятеже? Скорее всего. Рикилт в роли союзника. Приподняв бровь, Мейгри улыбнулась, наблюдая за поднимающимися пузырьками шампанского. Она вспомнила то время, когда Рикилт был врагом; вспомнила, как они высадились на его корабль и слепо шарахались в разные стороны, ничего не видя в густой ядовитой атмосфере, опасаясь стрелять, чтобы не попасть друг в друга, и представляли собой отличные мишени для пародышащих. Отчаявшись, Мейгри тогда открыла шлюз...

– Миледи, – обратился к ней Маркус, – у молодого человека неприятности.

Мейгри перевела взгляд на скопление людей у подножия лестницы, напоминавшее клубок змей, извивающихся вокруг какого-то центра. Она еле разглядела рыжую шевелюру.

– Сходите за ним, Маркус. Приведите его ко мне. Одного.

– Есть, миледи.

Телохранитель рассек толпу, как нож масло. Мейгри всмотрелась повнимательней, почти не сомневаясь, что увидит где-то рядом с юношей развевающиеся зловещим облаком алые одежды с черной молнией. Однако Маркусу удалось выполнить приказ и извлечь Дайена из людской гущи. По выражению лица юноши Мейгри не могла определить, благодарен ли он за спасение или разозлен тем, что ему сорвали первую в жизни пресс-конференцию. Но сейчас ее это не волновало. Несмотря на выпитое шампанское, настроение у нее было совсем не безоблачным. Она только что заметила, как Абдиэль о чем-то переговаривается со Снагой Оме. При этом адонианец поигрывал звездным камнем...

– Вы желали поговорить со мной, миледи? – холодно и отчужденно, будто их только что представили друг другу, поинтересовался Дайен.

Мейгри смотрела на Абдиэля достаточно долго, чтобы Дайен мог проследить направление ее взгляда.

– Мне не очень нравится ваше окружение, молодой человек.

Дайен вспыхнул, побагровел.

– То же самое я могу сказать в отношении вас, миледи, – бросил он, глядя на телохранителей, на фениксов, украшавших их панцири.

Мейгри поняла его намек, решив пропустить его мимо ушей.

– Я предупреждала вас о ловцах душ, Дайен. Я говорила вам, как они извратили могущество Королевской крови.

Она заметила холод в его глазах, почувствовала, как ледяная стена вырастает между ними. Отказавшись от прямой атаки, она отступила, попыталась убедить его выйти из укрытия.

– Я не виню вас. Я виню себя. Я мало рассказывала о них, но лишь потому, что считала их всех покойниками. Я думала, что Абдиэля нет в живых! Если б я знала...

В ее голосе появилась жесткость. Она вздохнула, пытаясь рассеять мрак прошлого.

– Но я не знала.

Дайен бесстрастно разглядывал ее из-за своих ледяных укреплений.

– Возможно, оно к лучшему, что вы встретили его, – продолжала Мейгри, стараясь, чтобы ее голос звучал бодро. – Он явно не успел причинить вам непоправимого вреда. Я видела его лицо, когда вы назвали себя. Он был удивлен, недоволен. Вы смогли ему сопротивляться и теперь понимаете, какой вред он может принести...

– Например? Открыть мне глаза? Позволить мне узнать правду?

– Какую правду? – холодея, спросила Мейгри.

– Правду о могуществе, которого вы меня лишили бы, если б могли! Правду о вас и Сагане. Правду о том балагане, что вы разыграли для меня...

– Что?

Она смотрела на него, ничего не понимая.

– Тот фальшивый обряд посвящения или как вы его там называли! Иллюзии, сплошные иллюзии. Все, кроме могущества. А он хочет меня научить им пользоваться. – Дайен гордо вздернул подбородок, трогая пряжку на поясе. – Он уже кое-чему меня научил.

Мейгри обратила внимание на пряжку, заметила, как он нервно ею поигрывает, словно для успокоения. Предупредительный звонок прозвучал у нее в мозгу, но он затерялся среди многоголосия других мыслей и забот. Вред уже причинен. Возможно, непоправимый. Абдиэль нащупал в душе мальчика слабую струнку и исхитрился впрыснуть яд так, что жертва даже не почувствовала укола.

Логика. Конкретность. Верить только тому, что видишь, слышишь, можешь попробовать на вкус, понюхать. Платус, ее родной брат, в своем неверии подготовил мальчика к восприятию смертельной дозы. Как ей противодействовать? Как ей одолеть логику при помощи мистики?

– Кроме того, если вам интересно, миледи, – смутно донесся до нее голос Дайена, который она еле слышала из-за звона в ушах, – Таск вернулся на Вэнджелис и готовит спасение Джона Дикстера. Завтра я собираюсь присоединиться к нему. Мы обязательно передадим генералу привет от вас...

Мейгри услышала имя Таска и ухватилась за него. Если это и не противоядие, то по крайней мере можно ослабить действие яда.

– Где, вы сказали, Таск?

Дайен бросил на нее холодный взгляд, решив, очевидно, что она пьяна.

– Я сказал, что он вернулся на Вэнджелис...

– Нет, не вернулся! Он все еще у Абдиэля!

Дайен с омерзением покачал головой, поклонился и собрался уходить. Мейгри схватила его и развернула к себе лицом.

– Болван! Таск насквозь видел ловца душ! Он предупреждал тебя, что из себя представляет Абдиэль, разве не помнишь? Повторяю, Дайен, Таск и Нола не выходили из дома Абдиэля!

– Пустите меня...

– За Абдиэлем наблюдает шпион Командующего! Мне сказал об этом Саган. Таск и Нола еще там. Или были там. Теперь от них можно избавиться... Дайен, посмотри на меня. Послушай меня! Наши разумы соединены посредством гемомеча. Ты знаешь, что я говорю правду.

Дайен не хотел ни смотреть, ни слушать. Но сомнение острым лезвием проникло в его душу, причинило мучительную боль. Юноша отпрянул.

– Так это Саган вам сказал? – глумливо поинтересовался он. – Когда же? Когда вы в постели...

Мейгри ударила его. От точного удара в челюсть, нанесенного умелой рукой в серебряной перчатке, Дайен упал назад, прямо в руки огромного волосатого воина.

– Ничего, парень, – спокойно сказал он, удерживая Дайена железной хваткой, – сам напросился.

Дайен получил значительные повреждения. Он вытер разбитую и распухшую губу и сплюнул кровь. Посмотрев на Мейгри, он увидел ее горевшие гневом глаза. Она расправила перчатку на правой руке.

– Вставай, парень, и извинись как мужчина.

Медведь поставил Старфайера на ноги с такой силой, что тот чуть не налетел на Мейгри.

Дайен пошатнулся, но выпрямился. Прикоснувшись к челюсти, он обнаружил, что она начинает распухать. Он услышал смех в толпе, увидел, что вокруг собираются люди, почувствовал, как краснеет от стыда. Он хотел извиниться, но ему было слишком больно. И не удар был тому причиной, а рана в душе. Он испытывал замешательство, ярость, испуг. Если она сказала правду, то это значит, что он оставил Таска и Нолу в заточении, может быть, обрек на смерть. Но Абдиэль заверил его, что они улетели. Кто из них лжет? Кто говорит правду?

В это мгновение Дайен ненавидел их всех и прежде всего себя.

– Прошу, миледи, – произнес он, с трудом выговаривая слова разбитыми губами, – передать лорду Сагану, что я хотел бы поговорить с ним. Наедине.

Резко повернувшись, он пошел прочь, не отнимая руки от распухшего лица.

– Мейги, Мейги, – пророкотал Медведь, восхищенно глядя на нее, – удар у тебя все тот же!

– Но не надо было терять голову. Не стоило его бить, – вздохнула Мейгри, потирая руку. – Он никогда меня за это не простит, и я его за это винить не буду.

– Чепуха, Мейги, – ухмыльнулся бородатый верзила. – Все правильно. Он заслужил.

Король-воин, нависший над ней, был втрое крупнее ее. Его кожаные доспехи ручной работы украшали хвосты животных, высушенные конечности каких-то инопланетных существ и длинные пряди человеческих волос. Его собственные черные волосы ниспадали вьющимися волнами по спине и плечам до пояса, а впереди перемешивались с длинной черной бородой, доходившей до широкого живота.

– Небольшое кровопускание полезно молодым. Выводит дурные соки. Уж мне-то не знать, – подмигнул великан. – Я помню, как ты их из меня выпускала!

Он стукнул себя по круглому животу.

– Твой меч, девчонка, на шесть фаз уложил меня в постель! Но, клянусь своей печенкой, оно того стоило! Твои белые волосы стали бы украшением моей коллекции трофеев!

Он уставился на ее голову в шлеме с таким неподдельным восторгом, что телохранители Мейгри на всякий случай выступили вперед

– Не стоит тревожиться, гвардейцы, – поспешила успокоить их Мейгри. – Этот воин – мой очень старый друг. Ах, Медведь, как я рада тебя видеть!

Она протянула к нему руки, и он сгреб ее огромными волосатыми ручищами.

– Старый враг, которого колотушками заставили подружиться. Я слышал, девочка, что ты погибла, – сказал он уже серьезней, отпуская ее. – Я укоротил бороду. Жена обрезала свои волосы. Мы сплели поминальную косу, которая висит сейчас в комнате твоей крестницы.

– Спасибо, Медведь, – печально и тихо ответила Мейгри. – Страшное было время...

– Но оно уже прошло! – расхохотался Медведь, и от его раскатистого смеха задрожала посуда на ближайшем столе. – Вернусь домой, возьму венок и брошу его в очаг! Будет лучше, если ты полетишь со мной, Мейги.

Разглядывая ее, он покачал головой.

– Уж больно ты тощая. Мужчине нужна женщина, которую легко отыскать в темноте. Полетим со мной на Сольгарт. Жена откормит тебя. Ты увидишь свою крестницу! Ты же не видела ее с младенческих лет. Но она, – с тяжелым вздохом сказал он, – очень на тебя похожа. Тоненькая, как молодая газель. Я ей все время говорю, что на нее ни один мужчина не польстится.

– А она что говорит?

– Ничего. Смеется надо мной. – Медведь дернул себя за бороду. – Представляешь? Над отцом смеется! Если бы это делали мои сыновья...

Медведь сжал огромный кулак, но вздохнул и беззлобно усмехнулся.

– Моя дочь меня в грош не ставит.

– Она знает, что ты только ворчишь. А как жена? Соня с тобой?

– Похорошела еще больше! – с гордостью заявил Медведь. – Но она не смогла прилететь. Сейчас она лежит из-за шестнадцатого.

Взъерошив черные кудри, Медведь горестно покачал головой.

– Опять мальчик. Пятнадцать сыновей и только одна дочь. А родилась она, когда ты была у нас на планете для мирных переговоров. Возвращайся, Мейги. Ты приносишь нам удачу! И старика Сагана с собой прихвати, если только он не слишком занят всякими там заговорами и изменами.

Медведь снова расхохотался. От раскатов его смеха разбежались те, кто собрался вокруг, чтобы подслушать их разговор.

– Мне очень хотелось бы улететь, Медведь. Я очень хочу увидеть Соню и крестницу. Но у меня дела.

Мейгри поискала взглядом в толпе Дайена, но не смогла найти. Волнение за него отодвинуло на задний план даже желание вернуть звездный камень.

Медведь кивнул, сразу же посерьезнев.

– Ты насчет этого королишки? Это правда, малышка? Саган поддержит мальчонку в борьбе за трон?

– Поддержит.

– А ты ему веришь?

Медведь смотрел на нее серьезно. Его прищуренные черные глаза сверкали из-под густых бровей. Казалось, он смотрит на шрам на ее щеке, хотя Мейгри и знала, что шрама под шлемом не видно.

– Да, – выдохнула она. – Верю.

Медведь фыркнул, подумал, почесал волосатую грудь под кожаным панцирем.

– Если парнишка и впрямь Старфайер...

– Да, Медведь. Это тот самый младенец, которого я вынесла из огня, которого я взяла из рук умирающей матери.

Голос Мейгри осекся; воспоминания были слишком отчетливыми.

– И мы с Саганом исполнили обряд. «Представление», о котором, как ты слышал, говорил Дайен.

Медведь задумался еще больше.

– Ничего себе. Надо бы поговорить об этом со стариком Саганом. – Он скосил черный глаз на Мейгри. – Как тебе известно, моя империя на прошлой неделе отделилась от Галактической Республики.

Мейгри изумленно посмотрела на него.

– Нет, я об этом не знала! Что случилось?

– Мы получили депешу от Сагана о нападении коразианцев на планеты Шелтона. Про то, как Роубс нас подставил. Убедительно. Более убедительно, чем все опровержения Роубса.

– Вы в состоянии войны?

Медведь хранил благодушное настроение.

– Полагаю, вступим, если Конгресс соберется ее нам объявить Его созвали на внеочередную сессию. Но, я думаю, когда дело дойдет до регистрации, они многих недосчитаются.

– Но какую позицию занимает Командующий в вашем секторе?

Медведь снова ей подмигнул.

– Он мой. Куплен и оплачен богатствами двадцати систем. Думаешь, ваш королек может воспользоваться такой поддержкой?

– Конечно, – ошеломленно пробормотала Мейгри. Все развивается слишком быстро, слишком.

– Я поговорю со стариком Саганом. И с пареньком поговорю, – пророкотал Медведь и нахмурился. – Но, прежде чем я посажу его на трон, мое мнение о нем должно измениться к лучшему. А это еще что?

Он уставился в дальний конец стола. Его сыновья, похоже, нечаянно наткнулись на какую-то мебель и что-то сломали, а теперь громко ругались со слугами Снаги Оме.

– Да мои ребята здесь все переломают! – горестно вздохнул Олефски. – Я пытаюсь ввести их в общество, научить их манерам, а они что вытворяют!

– Прощай, Медведь. – Мейгри встала на цыпочки и поцеловала его в щеку, которую с трудом отыскала под бородой – Это моей крестнице.

– Обязательно передам, малышка, – подобревшим голосом сказал Олефский. – Но будет лучше, если ты это сделаешь сама.

– Когда-нибудь, Медведь, – ответила Мейгри, но ее печальная улыбка противоречила обещанию. – Когда-нибудь.

Медведь провожал ее взглядом, пока серебряные доспехи не исчезли в толпе.

– Я не буду сжигать поминальную розу, Мейги, – сказал он про себя ей вслед, – поскольку чует мое сердце, как бы не пришлось делать новую. И один-то раз умирать нелегко, а дважды – совсем нечестно. Хотелось бы верить, что Господь обойдется с тобой получше. Буду молиться, девочка, чтобы во второй раз тебе было бы легче, чем в первый!

Грустно покачивая лохматой головой, он направился через толпу, сметая со своего пути официантов и стулья, чтобы стукнуть своих сыновей лбами и поучить их хорошим манерам, таким необходимым в высшем свете.

* * *

– Неужели, миледи, нельзя было обойтись без мордобоя? – резко спросил Саган.

– Я вышла из. себя. Разговора у нас не получилось. По моей вине. Я налетела на него, чуть не придушила. Он, естественно, отбивался. Но Дайену не следовало...

Мейгри запнулась, не зная, что сказать дальше.

– Говорить то, что он сказал, – неловко закончила она, покраснев. – Так или иначе, он хочет поговорить с тобой. Наедине.

Они стояли в дальнем углу зала, рядом с оркестром. Пародышащий Рикилт и Саган закончили разговор; судя по сгустившемуся пару внутри пузыреобразного шлема Рикилта, беседа завершилась к обоюдному удовлетворению.

– Очень хорошо. А где Дайен сейчас?

Мейгри покраснела еще сильнее.

– Не знаю.

– Черт возьми! Он же в опасности! После заявления мальчика Абдиэлю нужно его убрать. Ты говорила с Олефски. Я побеседовал с Рикилтом. Отделение его систем – вопрос времени. Политическая обстановка быстро осложняется. Дайен не мог выбрать лучшего – или худшего – момента для своего заявления.

– Прошу прощения, милорд, но он ушел, а мне, по правде говоря, не очень-то хотелось его догонять. Боюсь, я бы снова его ударила.

Он приводит меня в бешенство! Он бросил Таска. И не пытайтесь меня убедить, что он не знал о намерениях Абдиэля!

Мейгри сердито вздохнула и виновато добавила:

– Но вы правы. Мне нельзя было терять терпение. Я пойду с вами его искать...

Немного подумав, Саган покачал головой.

– Нет. Для одного вечера ты уже достаточно напортила. Я сам найду Дайена и постараюсь его убедить. Если не получится, я его просто отсюда уберу. А ты тем временем поговори с адонианцем. Снага Оме тебя искал. Он утверждает, что хочет продолжить переговоры.

– Я встречусь с ним...

– Одной с ним разговаривать я тебе не позволю, – ровным голосом сказал Саган. – Не забывай о своей клятве.

Мейгри бросила на него возмущенный взгляд, но потом до нее дошло, что она ведет себя неразумно. Адонианец уже пытался ее убить.

– Ты прав, – ответила она, смирив гордыню. – Я договорюсь о встрече, а потом позову тебя.

– Лучше всего поискать его сейчас. Он где-то внизу, открывает стрельбища

– Но ведь мы не будем его убивать. Звезда и так проклята. Мы поговорим с ним, и я уверена, он с радостью отдаст мою вещь в обмен на обещанные тобой деньги.

– Вашу доверчивость превосходит только ваша наивность, миледи. Договорись о встрече не раньше, чем через час. Мне кое-что надо сделать. Для моего короля.

– И это я слышу от человека, когда-то говорившего, что он лучше будет править в аду, чем служить в раю! Слишком уж спокойно вы, милорд, воспринимаете такой поворот в судьбе.

– Кто бы ни правил в раю, кому-то надо править и в аду, миледи, – отпарировал он и, насмешливо поклонившись, собрался уходить.

– Саган, – окликнула она.

– Ну что еще? – нетерпеливо спросил он, оглянувшись.

Но она не могла объяснить свои страхи.

– Будь осторожен, – сказала она после некоторой заминки. – Дайен... с ним что-то не так.

Задумчиво посмотрев на нее, он кивнул.

– После общения с Абдиэлем трудно ожидать чего-то иного. Не забывай об этом, Мейгри. Ловец душ рядом. Он выжидает. И ты будь осторожна.

Командующий ушел. Мейгри нервно потерла правую руку в перчатке. Дурные предчувствия все больше мучили ее. Она попыталась разобраться в собственных страхах, но не нашла никаких конкретных оснований для них. Они с Саганом вернут звездный камень, заберут Дайена и все вместе вернутся домой. А потом что?

– Наверное, – раздраженно сказала она себе, – мы будем заниматься дележкой акций огненных владений. Править в аду! Что же Саган задумал?

Но размышлять об этом не было проку. Ей надо было сосредоточиться на адонианце. Мейгри огляделась в поисках Снаги Оме и заметила, что толпа заметно уменьшилась. Вот-вот начнется то, ради чего, собственно, все и собрались. В зале три раза мигнул свет – не слишком деликатный намек на то, что развлекательная часть вечера закончилась. Теперь все должны спуститься в галереи-стрельбища, чтобы посмотреть на товар и потратить деньги.

На нижние этажи спуститься можно было на лифте. Мейгри направилась туда в сопровождении телохранителей по почти пустому залу. Лампы гасли одна за другой.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Не говори, что любишь меня

Просто скажи, что хочешь меня

Флитвуд Мак Таск

От света ласкарской луны пустыня приобрела слабый зеленый оттенок, что казалось Таску особенно отвратительным. Опустившись за валун, он проморгался; глаза у него заболели от напряжения.

– Тебе не кажется, что кто-нибудь пойдет искать подстреленных зомби? – шепотом спросил он у Нолы.

– Не думаю. Они не слишком-то привязаны друг к другу. Держу пари, что никто не заметит пропажи, пока их не пересчитают по головам. А что они вообще делают?

– Разбирают и укладывают дом, – ответил Таск, оглянувшись на оборванного спасителя. – Тебе еще не пора? Еще немного – и челнок с этими тварями улетит.

– Нет-нет, – ухмыльнулся в ответ Спарафучиле. – Ты ими займешься. Держи их подальше от челнока.

Последние несколько минут ублюдок занимался подбором инструментов из тех, что носил в замшевой котомке. Таск разглядел, что это инструменты для работы с чрезвычайно чувствительными и сложными микросистемами бортового компьютера. Отобрав нужные, Спарафучиле засунул их за пазуху, а остальные уложил обратно в замшевую котомку.

– Хочешь их компьютер попортить? – спросил Таск. – А как ты вообще туда залезешь и хватит ли тебе времени? Все они в нас стрелять не будут. Или хочешь им представиться ремонтником?

Спарафучиле опять побулькал, потом вдруг подался к Таску и положил ему руку на плечо.

– Спарафучиле идет туда, куда идет ночь. Там, где темно, там Спарафучиле.

Его шепот напоминал шорох ветра в камнях. По спине Таска пробежали мурашки. Он стряхнул с плеча цепкую руку ублюдка.

– У тебя есть определитель времени? – спросил убийца.

– Нет, они забрали у меня часы вместе с пистолетом.

– Тогда будешь считать. Считаешь до ста, а потом стреляешь. Как тебя звать?

– Таск. А ее – Нола.

– Таск, – задумчиво повторил Спарафучиле.

Он поднялся, выглянул из-за валуна и некоторое время наблюдал за местностью и перемещениями зомби.

– Но-ла, – повторил он имя по слогам и повернул уродливую голову, сверкнув жестокими глазками. – Мне нравится это имя. Но-ла.

– Спасибо. Я им тоже довольна, – ответила Нола, беспомощно посмотрев на Таска, подняв брови и пожав плечами.

Спарафучиле скользнул в темноту. Таск попытался проследить за ним, но потерял из виду почти сразу же, как только тот попал в тень от валунов. Он не только не видел убийцу, но и не слышал его. Ветер и то шумел сильнее; казалось, сама темнота издает больше шума.

– Господи! Кто он такой? Вернее, что он такое? – спросила Нола, придвигаясь к Таску поближе и дрожа.

– Профессиональный убийца, – ответил Таск, уже в четвертый раз проверяя, заряжено ли оружие. – Саган всегда мог позволить себе выбрать самое лучшее.

– А ты слышал об этом... Спара... как его там?

– Нет. И могу поспорить, что те, кто слышал, вряд ли уже могут о нем кому-нибудь рассказать.

– Но это же и к нам относится! – встревоженно сказала Нола.

– Не волнуйся, родная, – успокаивающе похлопал ее по руке Таск.

– Но он сказал, что должен доставить нас к Сагану!

– Но не сказал, в каком виде. Раз, два, три...

– Ой, Таск! Давай лучше сбежим! Прямо сейчас. Никто не узнает.

– Я думал об этом, – ответил Таск, перестав считать и оглядываясь по сторонам. – Но мы далеко от любого места. Ни транспорта, ни воды, ни укрытия. А у этого ублюдка наверняка припрятана какая-нибудь машина. Он запросто нас найдет. Нет, лучше мы...

– Будем рисковать жизнью, дожидаясь Дайена. Поэтому ты и остаешься, – отрезала Нола.

– Двадцать восемь, двадцать девять... Может быть. И что из этого? – откликнулся Таск, не глядя на нее, сосредоточив внимание на целях.

– Он оставил нас, вот что! Бросил на съедение волкам!

Таск нахмурился.

– Он не знал, что мы в плену.

– Черта с два не знал!

– Но, Нола...

– Так ты считаешь или нет?

«Ох уж эти женщины, – чертыхнулся про себя Таск. – Тридцать один, тридцать два... Временами она меня из себя выводит! Все равно... будто видит меня насквозь! А ей нечего копаться в моей душе! Пятьдесят шесть, пятьдесят семь...»

– Они идут! – сообщила Нола, выглядывая из-за валуна.

Один из зомби, похоже, обнаружил убитых товарищей и поднял тревогу. Стали сбегаться остальные. Они стояли вокруг трупов, светя лампами во все стороны, обсуждая холодными бесстрастными голосами, как действовать дальше.

– Остаешься здесь, – бросил Таск Ноле.

Он прицепил лазерный пистолет к поясу, порылся в мешке Спарафучиле и, достав оттуда несколько гранат, рассовал их по карманам.

– Я попробую подобраться поближе.

Нола крепко сжала ему руку.

– Прости, Таск. Не надо было мне такое говорить про Дайена. Я просто испугалась...

Таск посмотрел на нее. Потом со вздохом он обнял Нолу и потерся подбородком о ее курчавые волосы.

– И ты меня прости. Должен признаться, что выхода я не вижу. С одной стороны – дьявол, с другой – зомби. Но если мы отсюда выберемся, Нола Райан, – добавил Таск, целуя ее в нос, – я, возможно, на тебе женюсь.

– Да? Ну что ж, тогда я, возможно, выйду за тебя замуж! Вот так. Сколько еще считать?

– Э, какая разница! Девяносто девять, сто. Довольна? Ладно, я ушел. Береги себя, Райан.

– Ты тоже, Туска.

Наемник крепко поцеловал ее в щеку, похлопал по заду и скрылся среди камней. Нола подняла лучевое ружье, пристроила его на камне и стала прицеливаться. Зомби, похоже, приняли решение. Выделенные для поисков стали спускаться в расщелину, остальные вернулись к работе, оставив мертвых на земле.

Заметив краем глаза какое-то движение, Нола решила, что увидела, как мешковатая тень скользнула под брюхо челнока. Но она не могла отвлекаться от передвижений мертвых разумом и, когда через некоторое время еще раз бросила взгляд в ту сторону, тени уже не увидела.

Она тщательно прицелилась. Не она придумала столь романтическую обстановку для сделанного Таском предложения. Нелегко будет выбраться отсюда, чтобы устроить свадьбу.

Но, пожалуй, из всего этого получится отличная история, которую можно будет рассказать детишкам...

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Хорошо, решаюсь.

Готовностью все мышцы налились.

Уильям Шекспир. Макбет. Акт I, сцена 7

Подземные уровни поместья Снаги Оме представляли собой галерею комнат для детей, которые любят поиграть со смертоносными игрушками. Многочисленные стрельбища давали возможность потенциальным покупателям Оме увидеть собственными глазами новейшие образцы оружия и усовершенствованные старые. Стрельбища были самых разных размеров и форм: от небольших помещений для испытаний стрелкового оружия до огромных пещер для имитации стрельбы из лазерных пушек.

Любой покупатель мог проверить не только оружие, но и свое мастерство. Стрельбища Оме удовлетворяли запросы и мягкосердечных клиентов, радостно расстреливавших голографических уток, и более кровожадных и дерзких, которые могли повоевать с роботами, имевшими обличье пародышащих коразианцев, воинов-варваров из системы Олефски, шевелящих щупальцами обитателей Андареса-17, наркоманов из шскарских уличных банд или представителей вооруженных сил Галактической Демократической Республики, в данное время представлявших собой одну из самых популярных мишеней.

Окна из стального стекла позволяли зрителям наблюдать за «убийствами». Звукоизоляция на стрельбищах не пропускала никакого шума. Мейгри, проходившая по коридорам в окружении взрывов и вспышек со всех сторон, но не слышавшая ни звука, кроме хохота и аплодисментов зрителей, нашла это зрелище жутковатым.

Она остановилась, чтобы посмотреть на пародышащего Рикилта, бившегося на борту макета коразианского корабля. Мейгри, не так давно побывавшая на коразианском корабле, заметила, что работа Оме была вполне точной. Ее передернуло от воспоминаний, а когда появилась ярко-оранжевая фигура коразианца в скафандре из сталепласта, напавшая на Рикилта сзади, Мейгри непроизвольно схватилась за меч.

Партнерша Рикилта, воительница, недавно представленная Мейгри как баронесса Ди-Луна, заметила опасность, угрожавшую пародышащему, и предостерегающе закричала. Рикилт развернулся и выстрелил из лазерного пистолета новой модели. Но коразианец продолжал наступать. Мейгри улыбнулась, одновременно содрогнувшись. Она сама допустила такую же ошибку. Рикилт забыл переключить полярность оружия: коразианец поглотил выброс энергии, став еще сильнее. В следующее мгновение Рикилт «погиб», о чем сообщил механический голос. Зрители шумно выражали одобрение.

– Довольно правдоподобная имитация, не правда ли, леди Мейгри? – раздался голос Снаги Оме, появившегося рядом.

– В высшей степени. Кажется, вам знаком наш противник. Возможно, даже слишком хорошо.

Мейгри взглянула на него и заметила черный и неприглядный звездный камень у него на груди. Она перевела взгляд на полигон. Баронесса Ди-Луна, весьма опытный стрелок, только что подстрелила коразианца.

– У меня есть контакты, свои источники информации. Очень надежные, как вы видите. Такие и должны быть. Я хорошо им плачу. Вас может удивить, леди Мейгри, что наше правительство обращается ко мне за информацией.

– Меня не удивляет ничто, имеющее к вам отношение, – ответила Мейгри.

Рикилт, все еще остававшийся «покойником», обнаружил, что его оружие бесполезно и останется в нерабочем состоянии еще тридцать секунд. Пародышащий стал искать укрытие, как только заметил оранжевое свечение, предшествовавшее нападению коразианцев.

– Даже то, что я хочу обсудить с вами возврат звездного камня? – без обиняков поинтересовался Снага Оме.

Мейгри скрестила руки, не отрывая взгляда от разыгрывающегося представления.

– Неужели?

– Он мне надоел, честно говоря.

Оме небрежно поигрывал камнем. Мейгри с трудом сдерживалась, чтобы не придушить его.

– Он стал небольшой сенсацией вечера, но ажиотаж быстро угас. На него неприятно смотреть, и на многих он произвел отталкивающее впечатление. – Снага Оме придвинулся поближе, понизил голос. – Надеюсь, предложение Сагана остается в силе?

Мейгри не успела ответить; адонианец толкнул ее локтем.

– Вокруг слишком много народу, чтобы обсуждать это здесь. Сегодня ваш приятель возбудил неприязнь к себе со стороны очень многих высших правительственных чиновников, и ко мне выстроилась целая очередь на заключение оборонных контрактов. Мы поговорим наедине. Приходите через час на Зеленый уровень. Один из тиров будет закрыт, на нем будет надпись «Закрыт по техническим причинам». Но если вы сделаете четыре длинных и два коротких звонка, то сможете туда пройти, – сказал адонианец, поклонившись с чарующей улыбкой. – Надеюсь, мы уладим наши разногласия, леди Мейгри.

Он отошел от нее и присоединился к толпе, окружившей баронессу-победительницу. Раздосадованный Рикилт был вынужден сносить насмешки толпы, болезненно им воспринимаемые. Туман в его шлеме приобрел нездоровый желтый оттенок. Пародышащие никогда не отличались чувством юмора.

– О чем думаете, центурион? – спросила Мейгри у Маркуса, когда они медленно пошли по коридору от стрельбища с макетом коразианского корабля.

– Я думаю, миледи, о том, что через час буду на Зеленом уровне, в тире с табличкой «Закрыт по техническим причинам».

– Согласна, – сказала Мейгри. После задумчивой паузы она тряхнула головой и вздохнула. – Но где бы мы ни находились через час, я верну звездный камень.

– Вам не следует идти одной...

– Я и не пойду. Я скажу милорду, чтобы он пришел туда. Итак, господа, – добавила Мейгри с натужной бодростью, – нам надо убить целый час.

* * *

Дайен лелеял боль, выращивал семена гнева, пустившие глубокие корни в потемках его души, подавив ревность и уязвленную гордость, утихомирив амбиции. Росток гнева рос стремительно, и его толстый стебель извивался, а плоды были сладкими на вкус и питательными для его чувств.

Но возникавшие при этом видения пугали и ослабляли какую-то часть его сущности. И он безжалостно подавил эту часть, забросал ее грязью. Поглощенный своей яростью, он стремился освободиться от окружавших его людей, бормотавших что-то неразборчивое. Он не слышал, не понимал, что они говорили.

Отталкивая цепляющиеся алчные руки, Дайен бежал в поисках такого места, где он мог бы остаться один, где было спокойно, где он мог дышать. Он заскочил в лифт и велел ему подниматься... над толпой, на свежий воздух. Он не знал, куда двигается, где находится. Когда лифт остановился, он вышел в пустой холл. От облегчения Дайен чуть не расплакался.

Опустившись на скамью, он упивался тишиной. Ночной воздух из открытого окна трепал волосы, холодил горячую кожу, наполнял легкие. Закрыв глаза, он откинулся к стене.

Его ярость расцвела пышным цветом, и, хоть цветок этот имел неприглядный вид и неприятный запах, Дайен потянулся, чтобы сорвать его. Но что-то внутри него воспротивилось. Это не его желание стать королем – со всеми убийствами, ложью, обманом. Но потом будет лучше, напомнил он себе. «Я смогу». Зло придется творить только для начала. «Когда-нибудь я смогу позволить себе быть добрым».

Из сумрачных мыслей его вырвал чей-то голос. Взглянув в коридор, он увидел сверкающие панцири телохранителей Командующего.

«Итак, – сказал себе Дайен, – не по своей воле пришел я сюда. Это ты привел меня сюда, заманил, как заманил на «Феникс». Но, хоть я пришел сюда не сам, уйду я по своей воле».

Нащупав для уверенности пряжку пояса, Дайен поднялся и пошел по коридору. Он волновался, но страха не испытывал. Вместо этого чувствовал возбуждение. Он докажет им всем, он достаточно силен, чтобы быть королем.

Длинный коридор, в отличие от остальных роскошных помещений в доме, не имел никаких украшений. Двери с обеих сторон были заперты. Иногда, если в дверях было стекло, он заглядывал и видел рабочие столы и компьютеры, корявые растения, автоматы для разлива напитков и варки кофе. Конторские помещения с табличками типа «Бухгалтерия», «Расчетный отдел», «Секретариат». Все закрыто на ночь. Именно здесь велись дела адонианца.

Телохранители тронулись с места, как только юноша стал к ним подходить, и двинулись дальше по коридору.

Они не смотрели в его сторону и, казалось, не замечали его присутствия, но Дайен понимал, что они внимательно наблюдают за ним, и предположил, что его куда-то ведут. Он до боли в пальцах стиснул пряжку. Хорошо, сыграем в эту игру! До конца...

Коридор завернул под прямым углом. Эта часть была освещена лишь синевато-пурпурным светом, падавшим с улицы через ряд окон. Посреди коридора стоял Командующий, доспехи которого отражали этот свет. Дайен не мог не вспомнить ту ночь, когда Саган пришел в его дом, ту ночь, когда Платус погиб от руки этого человека.

Нервное возбуждение покинуло юношу. Он стал спокойным и хладнокровным. Он сможет.

Дайен поравнялся с окнами, но Саган так и не повернулся, чтобы взглянуть на него, хотя юноша не сомневался, что он знает о его присутствии. Проследив направление взгляда Командующего, Дайен посмотрел в окна. За ними находились большие экраны, многочисленные компьютеры и другие сложные приборы. В отличие от пустых контор, здесь было много мужчин и женщин, занимавшихся работой.

Командующий внимательно посмотрел на него.

– Здесь, – заговорил он таким тоном, словно они уже целый час беседовали, – сердце поместья адрнианца. Отсюда управляют силовыми полями, роботами на воротах, приборами электронного наблюдения, оружием против непрошеных гостей. Интересное помещение, не правда ли, мой сеньор?

Дайен услышал насмешку в его голосе. Эти саркастические нотки помешали ему понять смысл слов Командующего. «Какое отношение ко мне имеет это помещение? Какое отношение имеет ко мне адонианец? »

– Тот, кто контролирует это помещение, – продолжал Саган, – контролирует все.

– Милорд, – сказал Дайен, – я должен поговорить с вами.

– Вы пришли слишком поздно, – заметил Саган, отвернувшись от помещения и посмотрев на Дайена. – У меня назначена другая встреча. Но если вы меня подождете , я вернусь...

Дайен услышал – или ему показалось, что он услышал, – издевку в голосе Сагана. Он начал сосредоточиваться на оружии, как его учил Абдиэль. Накопители отреагировали на его мысленные усилия, получив энергию от нервных узлов, и стали заряжаться. Отстегнув оружие от пояса, Дайен зажал его в руке и навел в упор на Сагана.

– Ваша следующая встреча, – сказал юноша, – состоится в аду.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

... одна участь постигает их всех.

Экклезиаст 2; 14

На Зеленом уровне, как с удовольствием заметила Мейгри, было полно людей. Она почти не сомневалась, что здесь будет темно и пустынно, а вместо этого, выйдя с телохранителями из лифта, оказалась среди смеющихся и пьющих шампанское гостей.

Чувствуя себя немного глупо, Мейгри сняла руку с рукояти меча и пошла через толпу. Вокруг крутились коммивояжеры Оме: они выписывали заказы, сверяли цены и наличие акций и вносили все даты и номера контрактов в маленькие ручные компьютеры.

Мейгри поняла, что на этом уровне находится музей Оме. Несколько полигонов давали возможность позабавиться со старинным оружием, что всегда доставляло удовольствие. Медведь Олефски с двумя здоровенными сыновьями недурно проводили время, с радостью круша палицами и двуручными мечами целую армию рыцарей-роботов.

Мейгри прошла мимо разнообразных стрельбищ и полигонов в поисках помещения, названного Снагой Оме, чтобы успеть рассмотреть его, прежде чем входить. Многие полигоны в конце уровня были затемнены, но ни на одном не было упомянутой таблички.

Мейгри с гвардейцами прошли, наверное, несколько километров, оставив все шумы позади. Никого и близко не было, даже коммивояжеров; ни один полигон в этом конце не работал. Здесь было настолько тихо, что они слышали даже собственное дыхание. Под ногами время от времени содрогался пол: по-видимому, еще продолжались испытания лазерных пушек.

Она была напряжена, испытывала все возрастающее ощущение опасности.

Она попыталась добраться до Сагана, коснуться разумом, но его разум был закрыт, занят чем-то другим. Он чувствовал ее, но не мог ответить, не мог отвлечься от того, чем занимался в данный момент. Ощущение опасности стало еще сильнее, причем опасность грозила не только ей, но и ему.

– Это уже третий коридор. Может, пропустили какой-нибудь? – спросила она, стараясь ничем не выдать своего беспокойства.

– Нет, миледи, судя по схеме...

– Миледи, – сказал Кай, коснувшись ее руки. – Вон там.

С первого взгляда казалось, что коридор заканчивается глухой стеной. Но Кай, внимательно присмотревшись, понял, что это иллюзия, голографическое изображение, за которым коридор еще продолжался на некоторое расстояние. Всмотревшись сквозь голограмму, все трое увидели небольшую белую табличку, отражавшую свет: «ЗАКРЫТО ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ».

– Это здесь, – сказала Мейгри, судорожно сглотнув. – Который час?

– До назначенного времени, миледи, осталось несколько минут.

Маркус с беспокойством взглянул на нее.

– Подождем милорда, – сказала она, зная, о чем он подумал, – но только несколько минут.

* * *

Потная рука Дайена чуть не выпустила оружие. Во рту у него было сухо, а сердце колотилось так, что голова почти кружилась. В животе он ощущал пустоту.

– Вы знаете, что это? – резко спросил он, показывая оружие. Его голос звучал необычно для него самого, словно говорил кто-то чужой.

Командующий бросил из-под шлема взгляд на пистолет в руке юноши.

– Я-то знаю. А вы?

– Еще как знаю! – Дайен тщетно попытался набрать воздуху в легкие. – И знаю, что с ним делать. А теперь идите.

Они с Саганом пошли по коридору. За ними последовали охранники, похоже, не понимавшие, что происходит.

– Нет, милорд, не надо! Уберите руку с меча! Вы не посмеете причинить мне вред. Вы принесли клятву верности. Ведь этому вашему Богу не понравится, если вы ее нарушите?

– Дайен, – сказал Саган, медленно убирая руку, – леди Мейгри нуждается в моей помощи. И в вашей. Она в опасности.

– Вы совершили ошибку, Командующий. Я уже не тот ребенок, что когда-то бегал за вами, как щенок с высунутым языком. Опасность угрожает ей только с вашей стороны, а я сейчас эту опасность устраню. Ну все, достаточно, заходите.

Дайен махнул пистолетом в сторону затемненной комнаты с приоткрытой дверью.

– Это не уловка, Дайен. Если вы доберетесь до нее с помощью меча, вы поймете, что я говорю правду.

– Ну да, стоит мне только моргнуть, как вы броситесь на меня! Нет, милорд.

Юноша исполнился ощущением собственной силы. Командующий опустился до просьбы, пытается провести его. Наконец-то он, Дайен, полностью владеет обстановкой!

– Отошлите охранников.

Саган задумчиво, сумрачно посмотрел на юношу, после чего сделал жест телохранителям.

– Гвардейцы, возвращайтесь к центральному пункту управления. Подождите меня там.

Телохранители ушли. Командующий вошел в комнату. Дайен скользнул вслед за ним, захлопнув дверь и быстро осмотревшись по сторонам. В небольшой комнате без окон стояли два длинных стола и много стульев. Вдоль стены стояли разные машины для раздачи еды и напитков, видеотехника, игровые автоматы. Очевидно, комната предполагалась для отдыха.

Саган невозмутимо подошел к одному из игровых автоматов, повернувшись спиной к Дайену, прикоснулся к кнопкам. Экран осветился желтым и красным светом, ударив юношу по глазам.

Старфайер заморгал, пытаясь восстановить зрение. Его била непроизвольная дрожь, и он старался взять себя в руки.

– Итак, Дайен, – произнес Саган, – вы намереваетесь меня убить.

Голос его звучал самоуверенно, почти беспечно Дайен успокоился, словно его окатили холодной водой. Зрение его прояснилось, дрожь утихла.

– Да, – ровным голосом сказал он, поднимая оружие, сделанное в форме восьмиконечной звезды.

* * *

Что-то было не так. Мейгри знала это, знала, что к этому имеет отношение Дайен, но то, что она могла увидеть через Сагана, было смутным и непонятным. Она колебалась, подумывая, не стоит ли найти их обоих, прийти к ним на помощь. Но если она сейчас уйдет отсюда, она может навсегда расстаться с мыслью вернуть звездный камень.

Но она решилась. Раз она здесь, она должна поговорить с адонианцем. Какую бы подлость ни замышлял Снага Оме, Мейгри надеялась, что способна справиться. Если он хочет честного торга, тем лучше. Она пойдет ему навстречу. Если нет... она и к этому готова.

Что же до Сагана и Дайена, им просто придется позаботиться о себе самим.

– Больше мы не будем ждать милорда, – объявила Мейгри о своем решении. Вынув из ножен гемомеч, она вставила иглы в ладонь. – Уже десять минут прошло. Не хочется, чтобы адонианец решил, что я не приду.

– Не нравится мне это, миледи, – нахмурился Маркус. – Странно, что мы не видели, как адонианец сюда заходит.

– Не надо меня останавливать, – улыбнулась Мейгри. – Наверное, здесь есть еще один вход с другой стороны. Мне это все тоже не нравится. Поэтому нам и надо быть осторожными. Очень осторожными.

– Как жаль, что у меня нет оружия! – пробормотал телохранитель, бессильно сжимая кулаки.

– Мне тоже жаль, но ничего не поделаешь Мы сделали все что могли: на этих полигонах одни игрушки. У меня хоть гемомеч есть.

Включив меч, Мейгри жестом показала телохранителям находиться по бокам от нее. При свете меча они миновали голограмму и ступили в пустой коридор. Добравшись до тира, они попытались что-то увидеть сквозь стальное стекло. Это было все равно что заглядывать в черную дыру. Темнота была непроницаемой, но у Мейгри появилось странное ощущение того, что она манит внутрь. Она протянула левую руку к пульту и нажала кнопку. Четыре длинных звонка. Два коротких. Как говорил Оме.

Дверь открылась. Их обдало прохладным воздухом. Мейгри фыркнула, уловив знакомый запах духов адонианца. Значит, он там, в темноте, ждет. Мейгри вдруг стала разбирать злость. Она шагнула вперед, но наткнулась на Маркуса.

– Позвольте войти первым, миледи.

– Не дурите! – Мейгри оттолкнула его. – Вы не вооружены, в отличие от меня. Смотрите назад и следите, чтобы эта чертова дверь не закрылась.

Кай встал у двери, заблокировав ее корпусом, одновременно глядя, что происходит в коридоре. Мейгри осторожно вошла в тир; меч освещал стены помещения. Маркус держался левее, чтобы не мешать действовать мечом.

Она вошла в джунгли. Тропинка, рассекавшая заросли искусственных растений, вела в густую тень.

– Я знаю это место, – пробормотала она.

– Да, миледи, – неожиданно для нее отозвался Маркус. – Это та планета, где лорд Саган вас нашел.

– Планета, где я была в добровольной ссылке.

Маркус придвинулся ближе.

– Это ловушка, миледи, – тихо, но настойчиво предостерег он.

– Да, знаю.

Мейгри продолжала идти по тропе, раздвигая пластиковые листья растений, которые она узнавала, растений, которые можно встретить лишь на одной планете. Планета, которую посещал мало кто из людей, населяющих цивилизованную галактику. Но образ этой планеты навсегда запечатлен у нее в памяти. Аромат духов адонианца чувствовался сильнее. Он должен быть здесь.

– Ладно, Снага Оме, – произнесла Мейгри в темноту, осторожно двигаясь вперед, – мы уже устали играть в твои игры. Цена за камень снижается. Я...

Что-то качнулось над ее головой, надвигаясь на нее из теней. Мейгри инстинктивно присела, подняв меч для защиты, и увидела при свете меча подошвы двух дорогих туфель в воздухе у нее над головой.

Что-то теплое упало ей на руку.

Кровь.

Белые брюки, ослепительно белый плащ, еле различимый из-за густой листвы. Мейгри неохотно подняла меч повыше и увидела два глаза, смотревших на нее сверху.

– Господи! – ахнула она, отпрянув в тень, подальше от их взгляда.

Но глаза не видели ее. Они вообще ничего больше не видели. Вытаращенные так, что виднелись одни белки, остекленевшие и пустые, они находились на лице, красивые черты которого набрякли и потемнели от скопившейся крови, а из распухших и почерневших губ торчал высунутый язык.

Снага Оме висел на ветке искусственного дерева, медленно покачиваясь на серебряной цепи. Цепи со Звездой Стражей.

* * *

– Да, Дерек Саган, я собираюсь убить вас, – сказал Дайен, чувствуя, как в нем накапливается энергия и бурлит в крови, причиняя почти физическую боль. – Здесь и сейчас.

– Хладнокровное убийство? Король становится убийцей! – насмехался Саган.

– Не убийство. Казнь, – поправил Дайен. – Я – ваш король. С этим вы согласились. А жизнь подданного безраздельно принадлежит мне. Снимите гемомеч и положите его на пол.

После некоторой заминки Саган медленно отстегнул пояс и, преклонив колено, положил его к ногам Дайена, как он уже сделал накануне вечером перед всеми собравшимися в зале.

Дайен подошел поближе, держа Командующего под прицелом, и отбросил меч ногой. Саган остался коленопреклоненным, склонив перед ним голову в шлеме.

– Вы совершили следующие преступления. Вы явились в мой дом и силой забрали меня. Вы убили человека, меня воспитавшего. Можете ли вы что-нибудь сказать в свое оправдание, Дерек Саган?

Командующий поднял голову.

– У меня нет оправданий. Вы говорите правду. Но подумайте вот о чем, Ваше величество. Может быть, я прибыл на Сирак-7 не для того, чтобы захватить вас, – сказал Саган, сверкнув взглядом из-под шлема – Возможно, я прибыл, чтобы спасти вас...

Рука у юноши задрожала. Дайен крепче сжал пистолет, желая, чтобы дрожь прекратилась. Он попытался воскресить в памяти образ Платуса, умирающего от предательской руки этого человека. Но вспомнил лишь домик, спрятанный от остального мира, от жизни. Его наставник, советовавший быть... обыкновенным.

– Ну давайте же, Ваше величество, – почти раздраженно проговорил Саган. – Если вы хотите меня убить, делайте это сразу. Или вы хотите заговорить меня до смерти?

– Поднимитесь...– Дайен облизал пересохшие губы.

– О нет, – покачал головой Саган. – Перед моим королем я останусь коленопреклоненным. Вы должны убить меня, Ваше величество, именно в этом состоянии. Коленопреклоненным, невооруженным, у ваших ног.

Дайен скрипнул зубами.

– Вы думаете, что я не способен! Я могу убивать1 Я уже убивал!

– Знаю. Я видел вашу кровавую работу на «Непокорном». Но одно дело убить в бою, когда вы сражаетесь за свою жизнь, когда вам страшно. А меня вы должны убить с холодным сердцем. Вы должны увидеть, как я умираю.

– Еще одно испытание? – закричал Дайен, теряя контроль над собой. Слезы гнева застилали ему глаза. – Еще одно из ваших проклятых испытаний! И что мне сделать, чтобы его пройти? Убить вас? Не так ли? Я вынужден убить вас, потому что иначе вы решите, что я слабый, бесхребетный, не способный даже муравейником управлять!

Он поднял оружие, прицелившись в горло, единственное место, не защищенное панцирем и шлемом. Он почти не видел из-за слез. Саган превратился для него в пятно золотого и кроваво-красного цвета.

– Да упокоит вас ваш Бог, Дерек Саган! Потому что это испытание я пройду!

Дайен вызвал в себе силу Королевской крови. Электричество вырывалось из его тела, металось по его нервам. Энергия переполняла его, наполняла оружие.

Голова его была ясной. Он тщательно прицелился и выстрелил.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

...поскольку сильных судьба свергает,

восплачьте все со мной!

Карл Орф. Кармина Бурана

– Это моя ошибка, – сказала Мейгри, глядя на тело адонианца, медленно раскачивающееся на серебряной цепи. – Целиком моя...

– Миледи! Нам надо выбираться отсюда! – зашептал Маркус.

– Слишком поздно. Мы в ловушке.

Она тряхнула головой, пытаясь отогнать оцепенение.

– И я не собираюсь выбираться отсюда без того, за чем пришла.

Вынув меч из руки, она схватилась за нижнюю ветку дерева, на котором висел Снага Оме, и стала подтягиваться. Маркус, угадавший ее намерение, удержал ее.

– Прошу прощения, ваша светлость, но позвольте мне.

Мейгри посмотрела на труп, на звездный камень, болтающийся возле левого уха. В животе у нее все перевернулось, руки ослабли. Она была благодарна за предложение Маркуса и испытала искушение принять его. Но тут же взяла себя в руки, кляня за слабость.

– Это мое дело, центурион. Кроме того, вы не сможете пользоваться гемомечом

Мейгри поднялась на дерево и поравнялась с тем, что когда-то было адонианцем.

– Моя ошибка, – повторила она сквозь зубы. Руки Оме были крепко связаны за спиной. Это не было самоубийством. Она и мысли об этом не допускала Адонианцы слишком высоко себя ценят, чтобы лишить несчастный мир своего присутствия.

Серебряная цепь была туго затянута на шее и закреплена на крюке, приделанном к выступающей ветке. Запястья адонианца были мокрыми от крови. Он пытался противостоять судьбе, и веревки врезались в его руки, а цепь – в шею. Смерть наступила не сразу, его собственная тяжесть тянула его все ниже, медленно душила его, душила...

Мейгри взмахнула мечом, перерубив цепь. Тело рухнуло к ногам Маркуса. Телохранитель склонился над ним, собираясь, очевидно, снять звездный камень. Мейгри легко спрыгнула с дерева и отодвинула его в сторону.

Проклят, осквернен.

Она присела на колени рядом с трупом, поежившись от прикосновения к быстро остывающей плоти. Камень был темным и скользким от крови адонианца. Цепь настолько глубоко врезалась в шею, что была почти не видна. Она с усилием засунула под нее пальцы и сумела ее все-таки снять. Зажав звездный камень в руке, она поднялась на ноги и чуть не потеряла сознание. Маркус поддержал ее, не дав упасть.

– Все в порядке, – с трудом сказала она, хватая ртом воздух. Свет от меча тускнел; ее слабость уменьшала энергию, необходимую для зарядки. Сердитым жестом она засунула камень с обрывком цепи под панцирь. Острые концы кристалла укололи ее Эта боль помогла ей взять себя в руки. Свет от меча стал ярче.

– А теперь уходим... – начала она.

– Миледи! – закричал Кай. – Смотрите... Лазерная вспышка, взрыв где-то рядом с дверью.

– Убит, – раздался механический голос, отдавшийся эхом в темноте.

Маркус стрелой помчался по тропе. Мейгри не отставала. Спрятавшись под растениями, они держали под наблюдением дверь.

– Ложись! – выдохнул телохранитель, прижав Мейгри к земле. Появился коразианец, крутившийся во все стороны, отыскивая цель. Он выстрелил на звук: над головой у них сверкнул лазерный луч.

– Промах, – сообщил тот же механический голос, казавшийся Мейгри смутно знакомым, хотя не было времени вспомнить откуда.

– Это всего лишь один из роботов-мишеней, – прошептала Мейгри, чуть не рассмеявшись облегченно.

– Нет, миледи, – угрюмо ответил телохранитель. – Смотрите!

Мейгри осторожно выглянула. Неподвижное тело Кая лежало в коридоре.

– Ваш товарищ не склонен к шуткам? – шепотом спросила Мейгри.

Робот-коразианец завертел головой, пытаясь определить направление шума. Маркус покачал головой.

– Тогда можно предположить, что он мертв... Дверь стала закрываться, отрезая единственный путь к отступлению. Робот стоял между ними и дверью.

– Я отвлеку его! – крикнула Мейгри. – А вы откроете дверь!

Она вскочила на ноги с мечом в руке; устройство активной защиты на мече была включено. Робот-коразианец повернулся к ней. Маркус отчаянным броском попытался проскочить мимо него. Робот не стал обращать внимания на Мейгри. Его встроенное оружие выстрелило в Маркуса. Смертоносный луч прорезал искусственные джунгли, осыпав Маркуса кусками пластика, проволоки и полистирена, но телохранителю чудом удалось увернуться. Он рухнул на листву, не получив повреждений, но так и не подобравшись к закрывающейся двери.

– Промах, – объявил механический голос, в котором Мейгри послышались чуть ли не веселые нотки.

Мейгри рванулась вперед, переключив меч в атакующий режим, и достала коразианца клинком, прежде чем он успел выстрелить. Робот развалился, задымился, у него погасли огни.

– Убит, – заключил механический голос. Маркус снова вскочил на ноги и отчаянно бросился к двери, навалившись на нее всем телом, когда она уже закрылась.

Прямо перед Мейгри из кустарника поднялся тройлианский воин. Она отреагировала, но слишком поздно. Тройлианец выстрелил в нее в упор. Лазерный луч попал ей в голову.

Она чуть не ослепла от яркого света, но кроме этого ничего не случилось. Робот-тройлианец сразу же потемнел и снова опустился в искусственные заросли.

– Почти убита, – заметил механический голос. – Но мне не нужна ваша смерть, красавица.

Мейгри судорожно глотнула воздух, закрыла глаза, заболевшие от света. Ее обдало холодом. Свечение меча крови почти угасло.

– Абдиэль...

– Я с вами, миледи!

Мейгри открыла глаза, пытаясь проморгаться, чтобы вернуть способность видеть.

– Маркус! Лежать! Не шевелитесь! Телохранитель не обратил внимания на ее команду; он бросился через джунгли, чтобы добраться до нее.

Из-за дерева выскочил робот-коразианец и выстрелил, попав телохранителю в спину. Маркус тяжело рухнул на землю и остался неподвижно лежать.

– Убит.

Темнота вокруг нее была такой же безжизненной, как и искусственные джунгли. Стрельбища были звуконепроницаемыми. Мейгри поняла, что ее никто не услышит. Никто не слышал, как кричал Снага Оме, прежде чем цепь заглушила его крик. Дверь заблокирована. Отсюда не выйти.

Мейгри ощутила прикосновение Абдиэля, почувствовала, что ловец душ пытается проникнуть в ее мозг.

Гемомеч! Те, кто пользуется мечом, связаны разумом.

Она торопливо выдернула иглы из ладони и отшвырнула меч подальше от себя. Она могла бы воспользоваться им для самозащиты, но логика подсказывала ей, что сейчас меч представляет собой скорее опасность, чем помощь. Лишь одно оружие годится против Абдиэля – разум Мейгри. Но сейчас она была слишком обессилена, чтобы воспользоваться этим оружием в одиночку.

Она попыталась установить связь с Саганом.

Вмешался Абдиэль.

– Зовем на помощь, дорогая? Боюсь, дозвониться не удастся. На том конце никого нет. Командующий погиб. И Дайен тоже. Остаемся только мы с вами, красавица. Вы и я.

Погиб! Оба погибли!

Она увидела, как Дайен целится, как Командующий на коленях стоит перед ним, как с обоих концов подлого оружия вырываются смертоносные лучи, как убийца, убив, умирает сам. Видение было реальным, слишком реальным. Мейгри ожгло разделенной болью, но она не ощутила пустоты смерти.

Абдиэль почему-то заблуждается, но Мейгри не решилась сосредоточиться на Сагане надолго, чтобы узнать правду. Ловец душ думает, что они оба погибли. Пусть думает.

Мейгри сопротивлялась попыткам проникнуть в ее сознание.

– Звездный камень у вас, красавица? – продолжал Абдиэль. – Я видел, как вы снимали его с трупа.

Она снова вспомнила ужасное мгновение: смотревшие на нее мертвые глаза, страшно искаженное лицо, кровь на руках адонианца.

Мейгри оттолкнула воспоминания, намеренно стремясь держать разум темным и пустым, пыталась отключиться, стереть из сознания все, что могло быть использовано для ее уничтожения.

– Не стоит расточать жалость из-за адонианца, леди Мейгри. Он не собирался возвращать вам камень. Это была засада. Как вы и подозревали, Снага Оме понял, что звездный камень и есть недостающий элемент бомбы. Он заманил вас в этот тир, чтобы убить вас, предполагая, что после вашей гибели сможет завладеть бомбой. К несчастью для адонианца, первыми сюда явились мои послушники. Не желаете ли лицезреть казнь адонианца? Весьма забавное зрелище.

Мейгри увидела отчетливую мысленную картинку, поняла, что наблюдает за последними мучительными мгновениями жизни Оме. Тело качалось и дергалось, а цепь все туже затягивалась на шее. Он задыхался, отбивался, сопротивлялся... и тут вдруг Мейгри превратилась в Оме! Она висела на дереве. Цепь врезалась ей в шею, перекрывая доступ воздуха. Боль была невыносимой. Она не могла дышать. Она в ужасе задыхалась, отбивалась, сопротивлялась...

Нет! Это было не с ней! Она осталась собой, а не стала адонианцем.

Мейгри удалось вернуться в реальность, но при этом небольшом достижении она испытала отчаяние от осознания того, что на самом деле это ее поражение. Абдиэль одержал победу. Он сумел проникнуть в ее разум. А поскольку он бывал здесь и раньше, он знал, каким образом открыть ящик Пандоры, который Мейгри держала на задворках своего подсознания.

– Хозяин дома мертв. «Вечеринка закончилась», как поется в одной старинной песне.

Абдиэль появился перед ней, выйдя из темноты. В руке он держал фонарь, осветивший ярким светом его лицо, глаза без век, разлагающуюся плоть на голове и руках.

– Я провожу вас до вашего космоплана, леди Мейгри. Вы пригласите меня в него и отдадите мне бомбу и звездный камень А потом, если вы будете вести себя хорошо, моя дорогая, я позволю присоединиться вам к Дереку Сагану на том свете.

Какая-то часть Мейгри хотела драться голыми руками, броситься на старика и вцепиться ногтями в его лицо. Но другая часть так и осталась лежать скорченной в том чуланчике, в который превратился ее разум, и хныкала, боясь пошевелиться, страшась очень многих опасностей, которые, как она знала, так и ждут, чтобы кинуться на нее и разорвать на части.

Приятно улыбаясь, Абдиэль подошел поближе и протянул левую руку. Сверкнули иглы. Мейгри отпрянула, но он удержал ее правую руку и повернул ладонью вверх.

* * *

Центурион Маркус неподвижно лежал в темноте и наблюдал. Выстрел, сбивший его с ног, не прожег броню. Он так и остался лежать, притворившись мертвым, выжидая и молясь лишь о том, чтобы Бог каким-то образом вложил оружие в его руки.

Он не знал, что творится со Звездной Дамой, но очевидно, что этот старик имеет над ней какую-то мысленную власть. Маркус безмолвно желал ей сопротивляться, но с испугом увидел, как она отбросила гемомеч, свое единственное средство защиты. Оружие упало на землю, рядом с его рукой.

Маркус смотрел на меч. Оружие. Господь услышал его, но требовал жертвы взамен. Без опасности для себя гемомеч могли использовать лишь те, кто принадлежал Королевской крови. Любой человек простого происхождения и с обычной генетической структурой, воткнувший эти иглы себе в руку, вводит в свое тело смерть. И, кроме того, не исключено было, что при этом он не сможет привести оружие в действие. Командующий обучал телохранителей способам мысленной концентрации, но Маркус сомневался, обладает ли достаточными знаниями и способностями, чтобы верно направить нервные импульсы, сможет ли преодолеть неизбежную при использовании меча боль.

Он слышал, как кто-то передвигается по джунглям, и узнал по голосу человека, которого Звездная Дама называла Абдиэлем. Голос звучал неровно, и Маркус предположил, что этот человек – старик. «Возможно, оружие и не понадобится, – подумал он. – Я его голыми руками...»

Но потом Маркус услышал другие шаги, доносившиеся, судя по звуку, из-за спины старика. Наверное, послушник, о котором упомянул старик, тот, который убил адонианца.

Вспыхнул свет, резкий и ослепительный. Маркус застыл, затаил дыхание. Луч прошел над ним, скользнул мимо, оставив его в тени. Снова послышались шаги. Телохранитель осторожно открыл глаза и увидел старика в алых одеждах. Его послушник, вооруженный лазерным пистолетом, шел сзади, прикрывая старика со спины.

Послушник услышит движение Маркуса. С такого расстояния лазерный пистолет снесет ему голову. Он понял, что ничем не поможет Мейгри, если сразу погибнет Надо жить... по крайней мере немного подольше.

Абдиэль поднял лампу, осветив Мейгри. Она напоминала животное, загипнотизированное светом, не способное двинуться с места даже при виде приближающейся смерти. Ловец душ потянулся к ней.

Маркус украдкой протянул руку, коснувшись кончиками пальцев рукояти меча, и быстро подтянул его к себе. После недолгой паузы, в течение которой он произнес молитву Богу своего Командующего, Маркус всадил иглы в ладонь.

Ослепительная боль пронзила его нервы, языки пламени всполыхнули у него под черепом, сердце рванулось из груди. Маркус чуть не умер в ту же секунду. Ему пришлось напрячь все силы и мужество, чтобы не закричать от боли.

Но он не умер. Сквозь ужасную боль он ощутил трепет энергии, увидел, как меч начинает слабо светиться. Боль, как он понял, была вызвана вирусами, соединявшими его тело с мечом, превращавшими их в одно целое. Получилось! Меч в его распоряжении!

Призвав себе в помощь навыки, полученные от Командующего, Маркус использовал боль, чтобы управлять мечом в руке. Клинок засветился ярче. Времени у него немного; свет меча могут заметить.

Поднявшись и одновременно бросившись вперед, Маркус широко взмахнул мечом и отсек руку послушника, державшую пистолет. Микаэль не вскрикнул, но лишь повернулся к нападающему и посмотрел на него. Глаза послушника не выражали ни боли, ни страха. Обратный удар Маркуса отделил голову Микаэля от шеи. Голова упала; ее глаза сохранили такое же выражение, какое было в них при жизни.

Телохранитель резко повернулся лицом к старику и замахнулся мечом, чтобы развалить пополам хрупкое скрюченное, уродливое тело.

Маркус замешкался, сдержав удар. Его сбило с толку, что Абдиэль разглядывает его с неподдельным любопытством, приятно улыбаясь потрескавшимися губами. Ловец душ поднял руку, и центурион вдруг обнаружил, что его собственная рука ему не подчиняется. Но она двигалась, казалось, к Абдиэлю.

Маркус ошарашенно наблюдал за тем, как его рука двигается по чьему-то приказу и отдает меч Абдиэлю.

– Как смело. И как глупо, – заметил Абдиэль, вынимая иглы меча из кровоточащей ладони Маркуса с небрежностью, словно телохранитель подарил ему цветок, и засунул меч к себе за пояс. – Применение вами меча, гвардеец, связало ваш разум с моим, как и разум миледи.

Абдиэль широко раскрыл левую ладонь. Маркус увидел иглы, торчавшие из плоти. Звездная Дама смотрела на старика, словно погруженная в транс. Тело ее содрогалось. Старик взял ее за руку. Его прикосновение побудило ее к действию. Она рванулась от него, попыталась вырваться. Он крепко схватил ее и погрузил иглы ей глубоко в ладонь.

Мейгри застонала, упала на колени. Рука ее оставалась у Абдиэля. Старик погладил ей голову, прислонившуюся к нему.

– Ну-ну, милая, успокойся.

Потом, тихо шепча ей что-то, он поднял ее на ноги. Она с хныканьем прижалась к нему. Старик, как отец, поддерживающий больное дитя, обнял ее за талию и повел женщину, еле переставляющую ноги, к двери.

Маркус не мог ничего сделать, не мог даже шевельнуться.

Дверь открылась. Абдиэль повернулся и осветил лампой лицо телохранителя.

– Ты покойник, – сказал он и отпустил Маркуса из плена своего разума. Придерживая Мейгри, Абдиэль вышел в темный пустынный коридор.

Маркус рухнул на пол, будто марионетка, у которой обрезали нити. Озноб сотряс его тело, пульсирующая боль раскалывала голову. Это были первые признаки болезни, которая скоро и неотвратимо убьет его.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Связи распались..

Уильям Батлер Йитс. Второе Пришествие

Дайен, не веря собственным глазам, смотрел на дымящуюся дыру, прожженную на левом боку его камзола. Накопитель разлетелся. Лазерный луч попал в него. Дайен ошеломленно перевел взгляд от разбитого накопителя к пистолету в руке и на дыру, прожженную в стене слева от Командующего. Черная полоска копоти на боку шлема Сагана показывала, насколько близко от него прошел смертоносный тонкий луч... и как далеко.

– Что случилось? – ошеломленно спросил Дайен. Потом его затрясло.

Саган понял, что парень сам должен найти ответ на свой вопрос.

– Абдиэль, – сказал Командующий, поднимаясь с колен.

Протянув руку, он забрал пистолет из безжизненной руки юноши и с интересом его осмотрел.

– Оружие Иуды. Давненько я такого не видел. Он стреляет в двух направлениях, вперед и назад, предавая своего хозяина.

– Вы... Вы знали! – выпалил Дайен, стуча зубами. Теперь он ощутил боль в обожженном боку. От вони собственного паленого мяса его затошнило.

– Не знал, но подозревал. Особы Королевской крови иногда пользовались такими, чтобы убивать друг друга.

– Почему вы мне не сказали?

Дайен приложил руку к ране, тщетно пытаясь остановить кровь. Металл накопителя вошел в его тело, а разлетевшийся кристалл утыкал кожу мелкими острыми осколками.

– А разве вы мне поверили бы? Вам надо было самому в этом убедиться.

– Вы рисковали своей жизнью – и моей, – чтобы я мог сам увидеть, каким глупцом был! – с горечью сказал Дайен.

– Особого риска не было, – сухо заметил Саган.

– Почему? – вспыхнул Дайен. – Потому что считали, что у меня духу не хватит?

– Проще будет предположить, мой сеньор, что Бог отвел вашу руку, не то мы оба уже были бы покойниками.

– Это не Бог отвел мою руку! – сквозь зубы проговорил Дайен, борясь с накатывающей тошнотой. Тело у него дрожало, но не от боли, а от переполнявших его эмоций. – Это я отвел свою руку! Я нарочно промахнулся! Я оставил вам жизнь!

– Неужели, мой сеньор? А зачем?

Дайен выпрямился, поднял голову, заставив себя держаться прямо.

– Потому что я могу вас использовать. Потому что я собираюсь вас использовать. Потому что мертвым вы мне не нужны!

Саган молча разглядывал юношу. Потом его губы раздвинулись в редкой сумрачной улыбке.

– Мне начинает казаться, что я недооценил вас, Ваше величество. Вы еще можете стать королем!

Он протянул пистолет Дайену.

– Но до трона вам еще далеко. Когда вы в следующий раз будете использовать что-нибудь подобное, не забудьте проверить покрытие казенной части. Здесь должен быть толстый защитный слой металла. Если покрытие отслаивается при нажатии пальцем... вот так, – он показал, и на пол посыпались куски белой краски, – тогда вы почувствуете при стрельбе немножко больше тепла, чем надо.

Дайен молча взял пистолет, швырнул на пол и раздавил башмаком.

– Какой дурак! – сказал он себе со слезами на глазах. – Какой дурак!

– Сильно болит? – спросил Саган.

– Нет, – соврал Дайен, быстро и стыдливо смахнув слезы. Лицо его побелело, кожа была холодной и липкой. Дыхание стало неровным, прерывистым.

– Хорошо. А если бы болело, – продолжал Командующий с легкой полуулыбкой, – я бы посоветовал использовать душевные силы, чему вас научил Абдиэль, чтобы остановить боль. Мне нужна ваша помощь...

– Мейгри! – вспомнил Дайен. – Вы сказали, что она в опасности! Что...

– Не знаю, – сказал Саган, направляясь к выходу. – Вы вынудили меня сосредоточиться на вас. А теперь я ее не чувствую, не могу вступить с ней в контакт. Я...

Распахнув дверь, он чуть не сбил человека, пытавшегося войти.

– Маркус!

Телохранитель покачнулся, начал падать. Саган подхватил его.

– Что случилось, Маркус? В чем дело?

Центурион крепко вцепился в Командующего, чтобы не упасть. Саган, поддерживая слабеющего солдата, ощутил что-то влажное на руке и увидел, как из правой ладони солдата стекает красная струйка. Он повернул ладонь Маркуса к свету. Из пяти свежих ранок сочилась кровь.

Командующий все понял.

«Помоги нам, Господи, – молча помолился он. – Помоги ей, Господи!»

* * *

Лорд приор Ордена Черной Молнии легко и быстро вел свою пленницу по многолюдному дому адонианца. Никто их не видел, хотя они проходили так близко от многих людей, что алые одежды старика касались их. Абдиэля могли увидеть лишь тогда, когда он хотел этого.

Именно поэтому ловцы душ назвали свой орден Орденом Черной Молнии. Молния, невидимая, неслышная, всесокрушающая, проносящаяся от разума к разуму. Черная молния ударила Мейгри, поразила ее, оставив, по-видимому, в ее разуме один лишь пепел. Она безропотно шла с Абдиэлем туда, куда он ее вел.

Ловца душ удивила ее покорность, хотя время от времени он напускал на нее страхи, изъятые из глубин ее же сознания. Она реагировала именно так, как, на его взгляд, и должна была реагировать. И это возбудило в нем подозрения. Абдиэль ей не верил. Он знал, что в ней осталась частица, неподвластная ему. Ее тупому повиновению он предпочел бы борьбу, хоть слабое сопротивление, которое подавил бы болью, которую умел причинять.

Усевшись в вагончик, направившийся к воротам поместья, Абдиэль разглядел свою жертву. Они больше не были связаны: он вынул иглы. Он находился глубоко в ее душе, его яд работал. Ее лицо, ярко освещенное светом салона, оставалось неподвижным, бесстрастным. Серые глаза выражением напоминали глаза его мертвых разумом послушников.

Но она не такая, сказал себе Абдиэль, недоверчиво глядя на нее. Она отступила. Где-то спряталась. Или, может быть... Он откинулся на сиденье, подумал. Наверное, нет. Наверное, свет Стражей угас. Наверное, в душе она так же потемнела, как ее звездный камень. Посмотрим.

– Дорогая, – вслух сказал Абдиэль. – Мне нужна Звезда Стражей. Подай мне ее.

На ее лице не отразились никакие чувства, но правая рука задрожала.

Похититель разума знал, как и где причинить ей боль. Подавшись вперед, он всадил мысленный нож в ее подсознание, увидел, как расширяются ее глаза, как учащается дыхание в ответ на страх, который видела только она. Она поднесла правую руку к груди, куда, как видел Абдиэль, она спрятала звездный камень, сняв его с тела адонианца. Рука задрожала, застыла и вдруг упала к ней на колени. Глаза у нее закрылись; пот струился по лицу.

Нет, она еще не умерла, понял похититель разума, испытывая почти облегчение. Но близка к этому. Еще несколько уколов и ударов, и она отдаст камень, без колебаний отдаст свою жизнь.

Вагончик привез их к воротам. Абдиэль столкнулся с неожиданной сложностью. Микаэль погиб. Некому было управлять вертолетом, а сам он этого не умел. Но у проблемы нашлось неожиданное решение. Абдиэль заметил, как вокруг поместья адонианца сосредоточивается целая армия солдат из Форт-Ласкара.

– Как предусмотрительно, Саган, – пробормотал Абдиэль, без промедления отыскав пилота.

На базу они прилетели без происшествий. Ловец душ отпустил пилота, который, придя в себя, не мог понять, где он и как сюда попал. Вместе с пленницей Абдиэль проскользнул через цепь гвардейцев, окруживших космоплан. Охранники не заметили ничего, как не замечали ветер или темноту долгой ночью.

Абдиэль дрожал и от холода, хоть ласкарские ночи отличались теплом, и от волнения. Он направил Мейгри вверх по трапу к люку, а сам, путаясь в одеждах, последовал за ней довольно медленно, поскольку его слабое тело не привыкло к нагрузкам, которые он испытал за сегодняшний вечер. Он приказал ей остановиться и помочь ему.

Она подождала и помогла ему забраться в космоплан с осторожностью и уважительностью дочери, помогающей любимому отцу.

– Спасибо, дорогая, – сказал Абдиэль, всаживая иглы в протянутую ладонь, просто для верности, чтобы все прошло, как он задумал.

– Кто там? – послышался резкий голос. – Немедленно ответьте, не то распылю...

– Это я, Икс-Джей, леди Мейгри, – безжизненным голосом ответила она.

– Ах, ваша светлость! Вы вернулись! Значит ли это, что мы можем избавиться от этой адской бомбы?

Посмотрев на Мейгри, Абдиэль уловил колебания. Похититель разума поглубже ввел иглы. Она ахнула, тихо вскрикнула и сказала, дрожа:

– Да, Икс-Джей, мы от нее избавимся.

Абдиэль провел Мейгри в носовую часть космоплана. Бомба, отсвечивая золотом и хрусталем, стояла на шкафчике.

Абдиэль вынул иглы, чтобы Мейгри могла двигать руками

– А теперь, дорогая, выведите бомбу из-под контроля компьютера. Сначала дайте себя опознать.

– Вы узнаете меня, Икс-Джей, – произнесла Мейгри.

– Кажется, – не слишком убедительно ответил компьютер.

– Вы узнаете меня, Икс-Джей! – повысила она голос.

– Так точно, – послушно ответил компьютер.

– А теперь камень, – выдохнул Абдиэль, почесывая руку от нетерпения. – Покажите компьютеру звездный камень, леди Мейгри!

Ее рука двинулась к груди. На этот раз без колебаний, без дрожи. Она достала из-под панциря темный и неприглядный камень, испачканный засохшей кровью адонианца.

– Икс-Джей, – тихо сказала она, протягивая руку с камнем к бомбе, – выполняйте мои указания.

* * *

Командующий пристально посмотрел на Маркуса и заметил, что его кожа приобрела пепельный оттенок и на ней выступил пот. Пальцами Маркус зажал раны на ладони и осторожно, почтительно вынул руку из руки Сагана.

– Где леди Мейгри?

Гвардеец выпрямился и встал сам, без поддержки.

– На нас напал человек по имени Абдиэль...

– Абдиэль! – воскликнул Дайен и подался вперед, наткнувшись на руку Сагана

Бледное лицо телохранителя было угрюмым.

– Виноват, милорд. Не оправдал доверия... Взгляд Сагана снова скользнул на правую руку Маркуса.

Маркус вспыхнул; его бледное лицо на мгновение оживилось.

– Это единственное оружие, оказавшееся в моем распоряжении, милорд.

Дайен смотрел во все глаза.

– Не понимаю...

– Он воспользовался гемомечом, – резко бросил Саган.

– Но это значит...

Дайен прикусил губу и отчаянно, вопрошающе посмотрел на Командующего.

– Неужели ничем нельзя...

Саган покачал головой. Судорога боли прошла по телу Маркуса, по его лицу, но усилием воли он заставил себя стоять смирно.

– Это была ловушка, милорд. Адонианец приготовился к встрече миледи под предлогом переговоров о камне...

– К черту! – взорвался Дайен. – Нечего терять время на выслушивание всего этого! Нам надо спасать ее! Если вы не хотите, я...

– Вы? – Саган резко повернулся к юноше. – Не забывайте, мой сеньор, что если бы не вы, я бы мог это предотвратить.

Удар достиг цели. Дайен побелел и умолк. Командующий снова повернулся к Маркусу.

– Продолжайте, центурион.

– Да, милорд. Как Абдиэль сказал миледи, Снага Оме собирался ее убить, используя роботов стрельбища с реальным оружием. Но погиб адонианец. Он был удавлен цепью звездного камня. Миледи срезала цепь и сняла звездный камень с трупа...

Маркус закашлялся, стал задыхаться.

Командующий распознал симптомы: легкие начинают наполняться жидкостью, начинается горячка, пневмония.

– Принесите воды! – приказал Саган Дайену.

– Нет... Я в порядке...

Гвардеец говорил нормально; дыхание у него пришло в норму.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Командующий.

– Пока не слишком плохо, милорд, – спокойно ответил Маркус, как только снова смог говорить.

– Боюсь, будет хуже. Особенно ближе к концу.

– Да, милорд. Я знаю.

Дайен издал судорожный звук, развернулся и стрелой помчался по коридору. Саган наблюдал за ним, собравшись позвать своего телохранителя, чтобы догнать юношу, но Дайен добежал до стены в дальнем конце коридора, прислонился к ней и замер.

Маркус проводил юношу озабоченным взглядом и снова посмотрел на Командующего, но ничего не сказал. Он смотрел под ноги, а на пол капала кровь из руки.

– Думаете, я слишком с ним суров? – неожиданно спросил Саган.

– Это нелегко ему дается, милорд.

– Ему следует научиться принимать последствия своих действий, – заметил Саган, – кем бы он ни стал: королем или мусорщиком. И если он может потерять друга, я уже теряю верного, хорошего солдата.

Маркус поднял голову. Подобие жизни мелькнуло в его болезненном лице.

– Спасибо за похвалу, милорд. Но я ее не заслуживаю. Я не смог ее спасти...

– Вы сделали все что смогли. Больше, чем смогли бы другие, – сказал Саган, не сводя задумчивого взгляда с кровоточащей руки Маркуса. – Продолжайте доклад. Это даже к лучшему, что мальчик не слышит.

– Да, милорд. Роботы открыли огонь. Кай охранял дверь. Он погиб мгновенно. Дверь закрылась и заблокировалась. Потом в меня попали, и я притворился мертвым. Я слышал голос, говоривший со Звездной Дамой. Голос сказал ей, что вы убиты, милорд. Вы и мальчик вместе с вами.

– Она должна была понять, что это неправда! – возразил Саган.

– Может, и поняла, милорд. Может, нет. Она сама выглядела умирающей, когда к ней вышел этот старик. Кроме того момента, когда он... вонзил иглы в ее ладонь. Тогда она сопротивлялась. Я не мог понять, что с ней, милорд, пока старик не посмотрел на меня. – Маркус побледнел, мышцы на шее напряглись. – Казалось, он проникает в меня, милорд, и он показал мне... он показал мне мою смерть...

Солдат судорожно сглотнул; в горле у него послышался отрывистый, резкий звук. Пот стекал по лицу.

– Куда он повел миледи, Маркус?

Солдат говорил с трудом. Слова прерывались удушающим кашлем.

– К ее космоплану, милорд.

Саган вполголоса выругался.

– Но ведь это на военной базе, милорд. Охрана... наверняка их остановят..

– Абдиэль пройдет мимо стражников ворот в преисподнюю, если захочет. Сколько времени прошло после их ухода?

– Точно не знаю, милорд. Я... потерял сознание на какое-то время. Когда пришел в себя, долго вас искал...

– Значит, это было довольно давно. Я...

Саган умолк. Его перебил голос, голос, слышный только ему.

«Милорд, я не могу больше сопротивляться Абдиэлю. Но я нашла способ окончательно и бесповоротно уничтожить его. Сохраняя верность клятве, я предупреждаю вас о том, что собираюсь сделать. У вас будет время забрать Дайена и бежать. Да не оставит Господь вас и короля!»

Саган стоял неподвижно, напряженно вслушиваясь, стараясь не упустить ни слова, каждое из которых звучало слабее предыдущего. Он непроизвольно поднял руку, словно пытаясь удержать ее. Его пальцы сомкнулись в воздухе, в пустоте и сжались в кулак.

– Милорд! – встревоженно окликнул Маркус. Командующий вернулся к действительности. Его глаза сверкнули угрюмым удовлетворением.

– Как вы думаете, Маркус, сколько вам осталось жить?

Солдата этот вопрос застал врасплох. Он посмотрел на ладонь, на которой кровоточили пять вспухших, воспаленных ран.

– Не знаю точно, милорд. Наверное, несколько дней...

– Ошибаетесь, солдат, – сумрачно улыбнулся Саган. – С этого мгновения жизнь каждого на этой планете отсчитывается в секундах. Миледи знает код. У нее есть звездный камень. Она зарядила бомбу и поставила ее в боевое положение.

– Господи, помилуй! – воскликнул Маркус.

– И то верно, – пробормотал Саган. Он чувствовал, как секунды песком сыплются между пальцев, слышал тиканье часов в каждом ударе сердца. Он мог поступить так, как она советовала ему: забрать Дайена и бежать с этой планеты. Это будет толковым решением, мудрым.

Но все оставить! Когда все уже было у него в руках! Потерять бомбу! И не только. Потерять арсенал Снаги Оме, компьютерные архивы адонианца. Хотя сам Оме уже мертв, его разработки живы. Гаупт уже вывел на исходные позиции войска, готовые приступить к штурму по сигналу Сагана.

Здесь должна находиться его опорная база! Здесь он найдет средства управлять галактикой... с Дайеном, конечно.

– Миледи обставила Абдиэля, обставила и меня. И при этом не нарушила клятвы.

Командующий крепко выругался вполголоса, даже не заметив этого, – инстинктивная реакция. Он принял решение, а потом осознал, что никакого решения и не было.

– Мальчику об этом ни слова! – приказал он Маркусу. – Пойдемте со мной.

Проходя по коридору, Командующий заговорил по рации, вмонтированной в шлем. Люди Оме перехватят сообщение, но слишком поздно.

– Гаупт! Ответьте!

– Слушаю, милорд, – немедленно отозвался Гаупт, очевидно, с нетерпением ожидавший сообщения от Командующего.

– Объявите тревогу на базе. Подготовьте один из космопланов к немедленному взлету. Юноше, о котором я говорил, на этой планете угрожает опасность Я хочу, чтобы он улетел с Ласкара, вообще из этой системы. Сейчас я отключу силовое поле. Пришлите к дому два летающих вездехода, чтобы нас забрать. Оставайтесь на связи.

Саган закончил разговор, продолжая идти. Маркус мужественно старался не отставать, но Саган видел краем глаза, что это дается умирающему солдату с огромным трудом. С этим надо что-то сделать.

Командующий дошел до конца коридора и, бросив взгляд на Дайена, посмотрел в примыкающий коридор, на своих телохранителей, стоявших возле пункта управления адонианца.

Саган вдруг снова посмотрел на Дайена. Юноша, погруженный в себя, глядел в пустоту застывшим взглядом; полные губы были полураскрыты, искаженное болью до этого лицо разгладилось. До Командующего дошло, что Мейгри могла сообщить ему о своем намерении, но для чего – разве что для того, чтобы напугать мальчика до смерти, – Саган не представлял.

– Дайен! – резко окликнул он, и юноша тут же вернулся в реальность.

– Слушаю, милорд.

Саган внимательно рассмотрел его. В голубых глазах Дайена он увидел настороженность.

– Адонианец погиб. Я беру все его дела на себя. Тот, кто контролирует этот арсенал, имеет хорошую возможность контролировать по крайней мере мир в галактике. Люди Оме могут оказать сопротивление. Для вашей безопасности, мой сеньор, я отправляю вас с планеты.

Голубые глаза смотрели на него немигающим, неподвижным взглядом.

– А что будет с леди Мейгри, милорд?

– В данный момент вы ей ничем не поможете. Но я бы не стал за нее волноваться, – сухо добавил Командующий. – Миледи сама может о себе позаботиться.

– Мы согласны с любыми вашими предложениями, касающимися безопасности нашей персоны, – холодно ответил Дайен.

«Черт! – подумал Саган. – Да он начинает говорить, как его дядя!» В душе Сагана шевельнулась мысль о том, что юноша слишком уж спокойно все воспринимает, но сейчас не осталось времени об этом думать. Он развернулся и зашагал по коридору к пункту управления. Грохот за спиной заставил его остановиться. Он оглянулся.

Маркус, судорожно дыша, упал на колени.

Командующий направился к нему. Увидев его приближение, солдат попытался подняться на ноги, цепляясь за стену руками, оставляя правой ладонью кровавый след.

– Давайте помогу, – сказал Саган, поддерживая его сильной рукой. – Вы улетите с Дайеном. Мы доставим вас на «Непокорный», к доктору Гиску ..

– А что он сможет сделать, милорд?

Маркус, пошатываясь, поднялся на ноги, бессильно откинувшись на стену. Он горел от лихорадки, пытался преодолеть боль, но его панцирь дрожал вместе с телом.

– Не так! – выдохнул Маркус. – Я знаю! Абдиэль... он показал мне мою смерть! Милорд!

Он протянул руку, ухватившись за плечо Сагана.

– Милорд, прошу...

Голос прервался раздирающим кашлем. Но Командующий понял по глазам умирающего, о чем он просит.

– Не могу, солдат! – резко ответил Саган, отодвигаясь. – Бог не позволяет этого..

– Пусть тогда грех будет на мне!

Появившаяся откуда-то рука отодвинула его в сторону. Перед Саганом стоял Дайен, держа в руке гемомеч Командующего.

Маркус, увидев, что меч начинает ярко светиться, все понял.

– Благодарю, мой сеньор.

Слова его можно было угадать лишь по движению губ; голос не был слышен.

– Вы готовы? – спросил Дайен. Исполненные боли глаза встретились с взглядом Командующего.

– Милорд?

Саган медленно кивнул.

– Да упокоит Господь..

Дайен ударил, когда Маркус отвлекся; он вонзил пламенеющий клинок через панцирь, глубоко в грудь солдата. Маркус судорожно всхлипнул и осел на пол. Отшвырнув меч, Дайен подхватил умирающего на руки.

Глаза солдата на мгновение задержались на юноше; губы шевельнулись, так и не успев ничего произнести. Правая рука судорожна сжалась в кулак, но тело недолго мучилось в предсмертной агонии. Рука обмякла и безжизненно упала на пол. Голова уткнулась в плечо Старфайера.

– Прости, – прошептал Дайен, крепко сжимая обмякшее тело. – Прости...

Почувствовав прикосновение к плечу, Дайен поднял глаза на Командующего и осторожно опустил тело на пол.

– Lux aeterna luceat eis, Domine, cum sanctis tuis in aeternam; quia pius es. – Саган опустился на колени рядом с мертвым солдатом, положил руку ему на лоб. – Да пребудет с ними свет вечный, Господи, со святыми Твоими во веки, по неизбывному милосердию Твоему.

Поднявшись на ноги, он повернулся к Дайену.

Саган не сказал того, что собирался сказать. Юноша напоминал прозрачный хрустальный светильник, внутри которого горит священный огонь. Внешне он был похож на гладкое холодное стекло; внутри же горело всепожирающее пламя. Его яркий камзол с львиноликим солнцем промок от крови.

Командующий был потрясен до глубины души. Благоговение, испытанное им однажды, во время посвящения мальчика, сейчас снова ошеломило его. Он столкнулся с Присутствием, и как бы ни был грешен и слаб он в отношении Господа, он не мог этого отрицать.

Огонь голубых глаз обдал Сагана.

– Это останется на моей совести, – сказал Дайен, поднимаясь на ноги.

«Моей», а не королевское «нашей».

Командующий не ответил. Мальчик сказал правду, и здесь не нужны утешения.

Дайен наклонился, подобрал меч и подал его Командующему. Их руки соприкоснулись. Саган мог поклясться, что почувствовал кожей обжигающее пламя.

Юноша развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь на тело, лежавшее на полу.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Анархия выплеснулась на землю

Уильям Батлер Йитс. Второе пришествие

– Уважаемые гости и домочадцы Снаги Оме, прошу вашего внимания.

Холодный голос Сагана, зазвучавший из динамиков подобно похоронному звону, сразу же положил конец оживлению, остановил все сделки, заставил всех внимательно прислушаться.

– Я, Командующий Дерек Саган, говорю с вами из пункта управления поместья адонианца. Хозяин дома Снага Оме погиб.

Командующий сделал паузу лишь на короткое время, чтобы улеглись изумленные возгласы и его могли слышать.

– Кроме того, произошел непредвиденный случай. Заряжена и приведена в боевое положение одна из ядерных бомб. Мы предпринимаем усилия, чтобы ее разрядить, но я посоветовал бы незамедлительно эвакуироваться с планеты. Прошу сохранять спокойствие. Оснований для паники нет... Что означает, – добавил Саган, отключив громкоговорители, – что все понесутся к ближайшим выходам сломя голову.

Командующий находился в центральном пункте управления. На полу лежали разрезанные гемомечом тела нескольких охранников Оме. Штурм прошел быстро, сопротивление было незначительным. Персонал пункта находился в замешательстве. Сюда уже поступили доклады о войсках, занимающих позиции вокруг поместья, но никаких приказов от хозяина не поступало. Большинство, увидев гибель охранников, сдались Командующему.

Теперь, услышав сообщение о бомбе, они стояли, широко раскрыв глаза от ужаса.

– Уходите! – приказал Саган, и все подчинились без колебаний.

Осмотрев приборы, он быстро нашел те, которые управляли силовыми полями и защитой периметра поместья, и отключил их.

– Гаупт, – обратился Саган по рации, – силовое поле отключено. Я предупредил всех, кто здесь находится. В любую секунду здесь начнется ад кромешный. Выводите людей на позицию. Вы не должны встретить организованного сопротивления.

– Милорд, – с беспокойством в голосе спросил Гаупт, – мы слышали объявление. Насчет бомбы...

– Дезинформация, бригадир, – нетерпеливо оборвал его Саган, – чтобы выставить людей из поместья. Пришлите два реактивных вездехода, один для меня, один для юноши. Срочно!

Он отключил связь, не дожидаясь от Гаупта очередных вопросов.

– Вы остаетесь здесь, – приказал он своим телохранителям, подобравшим оружие убитых охранников. – Команда с базы скоро вас сменит. Ко мне присоединитесь в форте. Доставьте на базу тело вашего товарища для похорон и кремации.

Гвардейцы отдали честь, прижав ладони к сердцу, и заняли позиции.

«Мы все будем кремированы, – мрачно подумал Саган, – если не удастся остановить Мейгри». Схватив за руку юношу, наблюдавшего за взятием пункта управления с отстраненным выражением на бледном лице, Командующий бесцеремонно потащил его к лифтам.

– Зачем мне отдельный вездеход? – спросил Дайен, стараясь не отставать от Сагана, искоса взглянув на него – Мы разве летим в разные места?

«Я предпочел бы править в преисподней. .»

– Скорее всего, – ответил Командующий.

* * *

Командующий и Дайен вошли в зал. Саган с удовлетворением осмотрелся. Назвать это «адом кромешным» значило бы недооценить происходящее. Люди набивались в лифты; кто-то пытался забраться в кабину, а кто-то – выбраться оттуда. Лестницы и поспешно открытые запасные выходы были заполнены людьми, отталкивающими друг друга, чтобы поскорее покинуть обреченную планету. Все кричали, передавали при помощи самых разнообразных средств связи приказы на свои корабли о подготовке к немедленному взлету. Среди бегущих Саган заметил и многих людей Снаги Оме. Тело их хозяина уже было обнаружено, и, независимо от того, поверили ли они в сообщение о бомбе, они не хотели оставаться здесь и дожидаться, пока прибудут представители власти и начнут задавать вопросы.

Все, кроме одного. Перед Командующим вдруг появилось заплаканное лицо Боска.

– Саган! – прошипел адонианец, прыгнув на него и потянувшись к его горлу. – Это ты виноват! Ты его убил! Я тебя...

Одним ударом ладони по шее Саган уложил Боска, грохнувшегося на пол. Командующий, не выпуская Дайена, перешагнул через извивающееся тело и направился дальше. Заметив Командующего и мальчика-короля, представители прессы начали пробиваться к ним. Какими бомбами их ни пугай, они все равно должны сделать свое дело.

Саган отпихнул и буквально смел нескольких репортеров с пути, но продвижение замедлилось. Толпа вокруг него мешала двигаться. Командующий выругался. Ему начинало казаться, что он сдуру перестарался, как вдруг перед ним появилась несгибаемая, неподвижная, словно дуб, бородатая фигура.

Саган остановился, глядя снизу вверх на ухмыляющуюся физиономию.

– Милорд! – загрохотал Медведь Олефски, стрельнув смеющимися глазами в сторону Дайена. – И королек здесь! Удачная встреча. Кажется, вам требуется помощь.

– Вытащи нас отсюда! – коротко бросил Саган

– С удовольствием, милорд!

Весело и спокойно, словно преодолевая реку, а не поток людей и инопланетных существ, Медведь со своими двумя сыновьями стал расчищать дорогу Командующему. Людские волны накатывали на них, но с таким же успехом они могли биться о скалистые утесы. Медведь неуклонно продвигался вперед, Саган и Дайен следовали за ним.

Они добрались до главной лестницы. Медведь хватал и сбрасывал тех, кто не освобождал ему дорогу. Выбравшись из поместья адонианца, они увидели столб оранжевого пламени: подразделения Гаупта взорвали электростанцию. Земля содрогнулась у них под ногами. Освещение погасло. Дом погрузился в темноту, что лишь усилило царившую внутри панику, если это еще было возможно.

Саган посмотрел в небо, усеянное звездами, с похожим на срезанный ноготь полумесяцем. Силовое поле было отключено. Он услышал вой двигателей приближающихся вездеходов. Вынув меч, Командующий вставил иглы в ладонь и включил его. Клинок начал светиться. Саган поднял его, подавая сигнал машинам.

– Так адонианец и впрямь откинулся? – пророкотал Медведь, подходя к нему. – Интересно, кому поместье достанется в наследство?

Олефски покосился на Командующего Саган выключил меч.

– Надеюсь, Снага Оме оставил завещание.

Медведь Олефски разразился хохотом, напоминающим очередной взрыв.

– И назначил тебя судебным исполнителем! Или исполнителем приговора?

– Спасибо за помощь, Олефски. Тебе лучше улететь с этой планеты.

– Как же, слыхали про бомбу, – подмигнул Медведь, хлопнув Сагана по спине так, что у него чуть не перехватило дыхание. – Прощай, Командующий! Когда я понадоблюсь вам с Мейгри, чтобы сражаться за вашего рыжего короля, – Медведь мотнул головой в сторону Дайена, – дай мне знать. Буду ждать! Ну, пошли, увальни! Постарайтесь никого не растоптать!

Медведь со своими неповоротливыми сыновьями исчез в темноте. Но еще некоторое время они слышали, как он повторял «Ишь ты, бомба!» – и восхищенно похохатывал.

Проводив его взглядом, Саган задумчиво посмотрел на юношу. «Все-таки я могу потерпеть неудачу, – подумал он. – И тогда у Дайена никого не останется».

– Медведь Олефски – хороший человек, мой сеньор, – сказал он мальчику. – Можете ему доверять.

– Для разнообразия, милорд? – с нескрываемой горечью отозвался юноша, взгляд которого при лунном свете казался холодным и отчужденным.

Командующий почти незаметно улыбнулся. Снова включив меч, он направил реактивные машины на посадку.

Дайен крикнул сквозь рев двигателей:

– Куда вы меня отправляете?

Командующий нахмурился. Теперь, когда он об этом подумал, такая покорность показалась ему настораживающей. Саган чувствовал, что за этим что-то кроется, но времени на догадки не было.

Возможно, мальчик просто усвоил урок.

– На «Непокорный», – сказал Саган. – Там вы встретитесь с вашим старым другом Джоном Дикстером. Он будет рад компании.

– Так я пленник? – вскричал Дайен.

– Будь тем, кем можешь, черт возьми! – раздраженно рявкнул Саган. Убедившись, что юноша забрался в машину, Саган бегом рванулся к другой.

Но Командующему показалось, что он услышал тихий внушающий беспокойство ответ юноши:

– Спасибо, милорд. Буду.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

... спасай душу свою; не оглядывайся назад и нигде не останавливайся

в окрестности сей, спасайся на гору, чтобы тебе не погибнуть

Бытие 19; 17

В Форт-Ласкаре было тихо, почти безлюдно, поскольку большая часть личного состава участвовала в захвате поместья. В штабе и в центре связи горел свет. Пространство вокруг космоплана и челнока Командующего было окутано тьмой.

Саган стоял на взлетной площадке, рассматривая космоплан Мейгри. Ни одного огонька. Он казался пустым. Охрана, состоявшая из его гвардии, стояла на посту, переговариваясь и пересмеиваясь вполголоса, словно их смена оказалась небогатой событиями.

Командующий помрачнел. Он еще раз попытался связаться со своим агентом, чем уже безуспешно занимался на протяжении нескольких минут.

– Спарафучиле, – нетерпеливо вызывал Саган по рации. – Спара .

– Саган-лорд! – послышался слабый голос, прерываемый звуками, похожими на взрывы. – Я слушаю!

– Короче. Абдиэль там? Он вернулся к челноку? Послышался оглушительный грохот, после чего донесся голос ублюдка:

– ... у него такой вид, словно за ним гонятся все силы ада. Он...

Снова взрыв, ругань Спарафучиле, отданный кому-то приказ, ответ, произнесенный очень знакомым голосом, хотя сейчас Саган не мог определить, кому он принадлежал. Шорох и пыхтение, словно ублюдок спускался в яму, и тишина. Связь прервалась.

Саган раздраженно постучал по шлему.

Ничего. Но, во всяком случае, ясно, что Абдиэль еще на Ласкаре, поскольку, несомненно, именно ловец душ атаковал Спарафучиле. Кроме того, подумал Саган, задумчиво глядя на космоплан, теперь он хоть точно знает, что Абдиэля больше нет на борту. Должно быть, бежал, как только понял, что бомба приведена в боевое положение и он ничего не может с этим сделать. Для этого потребовалось еще одно кодовое слово, которое могла знать только Мейгри. Саган попытался представить, какими способами Абдиэль мог вытягивать из нее это слово, в каком состоянии он ее застанет.

Он знал, что она жива; он чувствовал в ней биение жизни, как чувствовал его в себе. Но когда он протянул сознание, чтобы прикоснуться к ней, он словно схватил ночь.

– Начальник караула! – окликнул Командующий, выходя вперед.

Часовые вытянулись.

– Слушаю, милорд.

– Как проходила смена?

– Спокойно, милорд.

– Никто не заходил на космоплан, не проходил мимо?

Уловив что-то в голосе Командующего, охранник напрягся, почувствовав что-то неладное.

– Нет, милорд.

Саган снова взглянул на космоплан. Ни огонька, ни звука. Выглядит безжизненным. Но там, внутри, живое сердце отстукивает секунды.

– Хорошо, капитан, я присмотрю здесь сам. А вы с караулом возвращайтесь на челнок и готовьте его к срочному взлету.

– Слушаюсь, милорд.

Саган поспешно забрался по трапу, приставленному к округлому борту «Ятагана». Нет смысла устраивать разнос караулу, говорить им, что враг беспрепятственно пробрался в космоплан у них под носом, проскользнул через их сознание, не оставив ни следа.

Внутри горело только аварийное освещение, отбрасывавшее на переборки теплый и жутковатый красный отсвет. Жизнеобеспечение отключено. Мейгри, должно быть, подключила к бомбе большую часть компьютерных систем. Вставив в ладонь иглы меча, Саган стал пробираться дальше. Воздух был горячим и влажным. Дышать было тяжело. Пахло потом и страхом с примесью слабого запаха крови, слегка отдающего железом.

Он нашел ее на палубе жилого отсека. По всем внешним признакам она была мертва. Кожа холодная, пульс не прощупывается, дыхания нет.

Саган вынул меч из руки, убрал его в ножны и опустился рядом с ней на колени. Все это притворство, обман. Она замедлила почти до нулевого уровня все функции организма, отступила в самые потаенные глубины своей души.

Командующий отчетливо представил страшное разочарование Абдиэля. Ловец душ понимал, что делает Мейгри, знал, как вывести ее из этого состояния. Но требовалось время, чтобы вернуть ей сознание, а его у Абдиэля не было.

– Компьютер, – окликнул Саган. – Сколько времени до взрыва?

Включился динамик компьютера. Послышался монотонный голос, лишенный признаков даже механической жизни.

– Я запрограммирован не реагировать ни на вопросы, ни на команды.

– Компьютер, отставить.

– Я запрограммирован не реагировать...

– Тогда заткнись! – раздраженно бросил Саган.

– Я запрограммирован не реагировать...

Командующий не слушал. Присев на корточки, он рассмотрел Мейгри.

– Ничего, миледи, вы в порядке. Правда, – сказал он ей.

Взяв ее за голову двумя руками, он соединил свой разум с ее.

Поначалу было темно, куда темнее, чем в космоплане, но Саган мысленно двигался вперед, к цели, на ощупь. Он знал, куда она спряталась, знал, что она могла скрыться там, куда лишь он один мог без труда найти дорогу. И если ему не суждено отыскать ее, то это место станет приютом, где она найдет вечный покой.

* * *

Он вошел в часовню, древнее сооружение, одно из первых на территории академии. Была ночь, глубокая ночь. Он нашел Мейгри, сидевшую у дальней стены, окутанную пропитанными благовониями тенями, колышущимися при неверном свете свечей. Саган сел рядом, ничего не говоря.

В передней части часовни стоял мальчик лет пятнадцати, хорошо сложенный, сильный и мускулистый. Взлохмаченные черные волосы обрамляли задумчивое лицо. Темные умные глаза рассматривали пламя свечи, которую он зажег. Казалось, ему только что пришлось напрячь умственные и физические силы: на руках его горели свежие следы от веревки, а волосы намокли от пота. Он горячо с кем-то спорил.

– С кем ты разговариваешь?

Это спросила шестилетняя девочка. Она шла по проходу часовни, серьезно, если без благоговения, оглядываясь вокруг. Ее тонкие светлые волосы развевались подобно пушистому облаку. На ней была разорванная и грязная белая ночная рубашка. Ее гибкое тело состояло, казалось, в основном из рук и ног, коленок и локтей. Ее казавшиеся огромными особенно сейчас глаза светились отраженным светом свечей.

– Они забрали Ставроса в лазарет, – сказала она, запнувшись на длинном слове. Она появилась здесь недавно и только начинала осваивать язык академии.

Задумчивый мальчик не ответил ей, даже не удостоил взгляда. Девочка подошла к нему и встала рядом, оглядывая часовню с простодушным видом.

– Наверное, ты разговаривал с Богом, да, Дерек? – спросила она. – Ты спрашивал у Него, что случилось с нами сегодня вечером?

– Я не спрашивал у Него, «что». Я знаю, «что»! – с горечью ответил мальчик. – Я спрашивал у Него, почему!

Многие в академии пасовали перед его взглядом. Но девочка осталась спокойной.

– Так ты спрашивал у Бога, почему Он позволил нам разговаривать, не произнося ни слова? Разве не все так могут?

– Это называется «связь разумов», и не все так могут, – отрезал мальчик. – Разве ты можешь так разговаривать со своим хилым братцем?

– Наверное, нет, – согласилась девочка. – Но ведь я и не хочу.

Она смотрела на трепетные язычки пламени.

– Но иногда я догадывалась, чего хочет мой отец, раньше, чем он это говорил. Я скучаю по отцу.

Она посмотрела на мальчика с сочувствием, словно что-то только что поняла.

– Твой отец... – заговорила она, запнулась. – Прости...

– Заткнись! – яростно крикнул ей мальчик. – Убирайся! Оставь меня!

Казалось, он ударит ее.

Девочка осталась на месте. Ее большие глаза, в которых не было страха, блестели от слез.

– Я знаю, почему Бог это сделал, – сказала она, протянув руку и робко положив ладонь на руку мальчика. – Потому что мы оба одиноки.

От ее прикосновения мальчик напрягся, посмотрел на ее загорелую ручонку на своей сильной руке. Потом расслабился, словно внутри у него что-то сломалось, что-то отпустило. Он наклонил голову, пытаясь совладать с собой. Девочка убрала руку и стояла перед ним, храня почтительное молчание.

– Ты босая, – вдруг хрипло сказал он.

Девочка пожала плечами.

– Дома я никогда не носила башмаков.

– Но здесь холодно. Простудишься. Вон, дрожишь вся. Вдобавок кто-то же должен за тобой присматривать.

– Кто-то должен, – сказала девочка, осторожно беря мальчика за руку.

– Мейгри, – тихо произнес Саган, – пора.

* * *

Она сделала вдох, еще один, еще. Веки задрожали, тонкие тени от ресниц упали на щеку со шрамом. Откинувшись, Саган наблюдал за ней, собрав все терпение: он знал, что ее тело и душа воссоединятся не сразу.

– Мейгри, – окликнул он через некоторое время, встряхнув ее.

Глаза у нее открылись. Она огляделась вокруг затуманенным взглядом, увидела, где находится, удивившись, наверное, что не в часовне. Сознание вернулось к ней, и она слабо улыбнулась.

– Ты решил прийти. Я думала, что ты появишься. Вы же не могли все это бросить, не так ли, милорд?

Он поддержал ее за плечи. Она села, но слишком резко: перед глазами у нее заплясали багровые тени. Зажмурившись, она устало прислонилась к его груди.

– Вы отослали Дайена, милорд?

– Далеко отсюда. Ты можешь идти?

– Минуту...

– У нас нет ни минуты! – отрывисто напомнил Саган.

Мейгри снова улыбнулась. Командующий помог ей встать на ноги. Она постояла, дождалась, пока корпус космоплана перестанет раскачиваться. Потом они с Саганом спустились в тесное пространство небольшой кабины. Хрустальная бомба стояла на шкафчике. Тонкие лучи тянулись от компьютера к бомбе, издававшей слабое жужжание.

Командующий заглянул в бомбу и увидел звездный камень, вернее, то, что когда-то им было. Камень превратился в бесформенный комок; его восемь концов покрывали сгустки спекшейся крови. Его вид внушал отвращение, вызывал страх и напоминал о мучительной смерти. Саган тут же отвернулся.

– Сколько еще осталось? – резко спросил он.

Уголок губ Мейгри дернулся от легкой улыбки; шевельнулся и шрам, в котором уже угадывался слабый пульс жизни. Она расслабленно села в кресло пилота. Протянув руку, она взяла разорванную потускневшую серебряную цепь, лежавшую рядом с бомбой, и стала рассеянно наматывать ее на пальцы.

– Пожалуй, пусть это будет сюрпризом.

– Это будет сюрпризом, – сказал Командующий, опускаясь рядом с ней на колени, чтобы смотреть ей прямо в глаза, – для миллионов невинных душ, которые погибнут. Мгновение изумления, мгновение ужаса...

– Не надо мне это говорить, милорд, – перебила Мейгри, поджав губы; ее серые глаза сверкнули. – Это ты придумал эту бомбу. Ты сделал все, чтобы она появилась. Как ты говоришь своим солдатам? «Когда вы берете оружие и направляете его на кого-то, от всей души верьте, что сможете его использовать». Вы бы не стали с ней возиться, милорд, если бы и впрямь волновались за невинных!

Она нервничала. Она крутила цепочку на пальцах, почерневших от засохшей крови. Саган проник в ее разум, но с таким же успехом он мог войти в темную гулкую пещеру. Ничего. Ни страха, ни сожаления, ни гнева, ни ненависти. Пустота.

Он взял ее за руку. Ее холодная кожа напоминала мрамор гробницы.

– Ты изменила кодовое слово, необходимое для отключения бомбы? – спросил Саган, отнимая руку и поднося ее к бомбе, к клавишам со странными знаками, ярко горевшими сверху.

– Неужели, милорд?

– Должна. Иначе я бы мог ее остановить.

Мейгри пожала плечами.

– Да, мог бы... если бы я изменила это слово. Если бы я прикоснулась к первой же кнопке, тебя ожидал бы сюрприз. Ага, вижу, ты прикидываешь шансы. Понимаю, тебе стоит сделать попытку в оставшиеся несколько секунд. Но ты не знаешь, сколько секунд осталось. Может, пять. Может, пять миллионов. И кто знает, возможно, тебе удастся убедить меня изменить решение.

Саган убрал руку от бомбы. В космоплане было жарко и душно. Он снял шлем, провел рукой по волосам, еще густым и черным, но начинающим отступать со лба и седеющим на висках.

– Бог не простит вас, миледи. Душа ваша будет навеки проклята за это.

– Взгляните на мой звездный камень, милорд, и скажите, разве моя душа еще не проклята? – Она перевела на бомбу печальный, затуманенный взгляд. – Я хотела заполучить ее. Для себя одной. Когда там, на «Фениксе», я поняла, что могу получить ее, я отбросила ради этого все. Я оставила Дайена, моего короля. Я оставила Джона Дикстера умирать в одиночестве.

– Властолюбие! – Мейгри сжала кулак. – Ложка дегтя в Королевской крови. Властолюбие привело нас к падению, жажда власти ослепляла нас. Падение Стражей. Последних из Стражей.

Она вздохнула. Ее испачканные кровью пальцы запутались в цепочке.

Саган смотрел на нее, испытывая отчаяние. Он не мог найти ни единой точки соприкосновения. Ему хотелось ее задушить. Если он не сможет выдавить из нее нужные сведения, то хоть отомстит за свою неминуемую смерть. Руки у него тряслись от бессильного желания.

Но трудно убить того, кто уже умер. Теперь Саган понял, что должен был испытать Абдиэль.

Командующий опустился в кресло второго пилота. Господи, как же он устал! Слишком устал. Откинувшись на спинку, он размял плечи, попытался расслабить мышцы. Если он не придумает, как остановить взрыв, то очень скоро он отдохнет. Очень долгий будет отдых. Requiem aeternam.

– А вы знали, милорд, – продолжала Мейгри тихим, рассеянным голосом, – когда я узнала, что вы собираетесь прилететь за мной на Оха-Ло, когда я узнала, что наша связь разумов восстановилась, я хотела убить себя. Вы знали об этом?

– Да, – ответил он.

– Дух моего брата явился ко мне и уговорил меня остаться. Жить ради Дайена. И я осталась жить. Но не Дайен был тому причиной. Я видела посредством вашего разума, связанного с моим, флот кораблей, богатство планет, власть. Поэтому я осталась жить! – Мейгри взглянула на окровавленную цепочку. – А вы угрожаете мне вечным проклятием!

Она умолкла. Командующий ничего не сказал. Что можно сказать? Разве что согласиться с тем, что это правда. В тишине проходили минуты. Время отсчитывалось каждым вдохом, каждым ударом сердца, который мог стать последним. Он смог представить картину взрыва – белое пламя, вырывающееся из кристалла. У него останется лишь доля секунды, чтобы отреагировать, одно ужасное мгновение неподконтрольного страха. Потом тело его исчезнет, не оставив ни следа...

– На мгновение, – сказала Мейгри, – мы загоримся ярко, как звезды.

Она резко подняла голову, огляделась, словно услышала какой-то шум. Сагану почему-то показалось, что она чего-то... или кого-то ждет. Потом ему показалось, что и он тоже услышал какой-то шум. Он повернулся, посмотрел в жилой отсек, напряг слух.

Ничего. Лишь биение его собственной жизни в его теле. А кроме того – слабое жужжание.

– Возможно, я не отсылал мальчика, миледи, – рискнул Саган, поскольку время уходило.

– Отослали, милорд, я знаю. Не надо лгать. Я вижу ваши мысли.

– Но теперь он останется один, Мейгри. И некому будет давать ему советы.

– Тем лучше для него. Тем лучше. Без нашего влияния капля дегтя в его крови потеряет силу, растворится. Возможно, он сможет перебороть это...

– Каким образом? – раздался холодный юный голос, горький и гневный. Звук шагов раздался над ними. – Как теперь я это смогу? После того, что вы со мной сделали?

Сверху на трапе, спускающемся в кабину, появился Дайен. Огненное облако обрамляло бледное решительное лицо с темным кровоподтеком на щеке и распухшей губой.

Саган повернулся к Мейгри и увидел, что она расслабилась, пальцы у нее перестали шевелиться. Серебряная цепочка скользнула на пол.

– Вам надо бы улететь, Дайен, – тихо посоветовала Мейгри, не глядя на него. – Вы могли бы скрыться.

– Я улечу, – откликнулся Дайен, – когда сделаю то, для чего появился. Милорд, я знаю, как остановить бомбу.

– Неужели? И как же?

Командующий не сводил взгляда с Мейгри. Он вдруг все понял.

– Да, – ответил Дайен на его невысказанный вопрос. – Она мне сказала. Она сказала мне, что она сделала, как сказала и вам. Только мне она сказала, как остановить бомбу.

На бледном лице Мейгри появилась печальная улыбка. Она покачала головой, ни на кого не глядя.

– Скажите мне код, – потребовал Командующий. Он поднялся с места и поднес руку к клавишам на хрустальной бомбе.

– Скажу, милорд. Но сначала я хочу получить кое-что взамен.

– Глупец! – взорвался Саган. – Я не знаю, сколько времени осталось...

– Немного, мы все уже опоздали, – пробормотала Мейгри, показав на цифровое табло на консоли. – «Т» минус одна минута. Отсчет идет.

– Я скажу вам, как остановить бомбу, – продолжал Дайен, не обращая внимания на ее слова, – в обмен на... на бомбу.

Саган уставился на него.

– Чего... чего вы хотите?

Он старался удержаться от нелепого желания дико расхохотаться.

– Вы слышали меня, милорд. Мне нужна бомба. Дайте мне честное слово. Поклянитесь именем вашего Бога, что отдадите мне бомбу, а я скажу вам кодовые слова, необходимые для ее отключения. Если нет... – Дайен пожал плечами.

– «Т» минус сорок секунд, – сказала Мейгри. – Отсчет идет.

– Думаете, я поверю, что у вас действительно хватит духу стоять здесь и ждать смерти? – усмехнулся Саган.

– Испытайте меня, – твердо ответил Дайен, оставаясь неподвижно стоять.

Глаза у Сагана сузились, темные брови сдвинулись. Он пытался отыскать в юноше слабину, трещину. Командующий испытывал напряжение: холодный пот стекал по шее под панцирь. Дайен же был холоден и безупречен, как хрусталь, из которого была сделана бомба.

– Что ж, – сказала Мейгри почти про себя, – похоже, наш малыш подрос. «Т» минус...

– Вы получите эту проклятую бомбу! Клянусь Богом всемогущим! – сквозь зубы процедил Саган. – А теперь скажите код!

Его рука нависла над клавишами.

– «Т» минус пятнадцать секунд...

– Название стихотворения. «Второе пришествие».

– Так ты не изменила код! – пробормотал Саган, не глядя на Мейгри.

Он набирал слова как можно быстрее, не теряя осторожности.

– Нет, не изменила, – ответила она, подняв голову и посмотрев на Дайена. – Эти слова показались мне... подходящими.

Лучи, протянувшиеся от компьютера к бомбе, мигали и гасли один за другим. Жужжание прекратилось.

– Отсчет закончен, – сказала Мейгри, тихонько вздохнув.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

И тот, кто в любом возрасте, будь то дитя, юноша или взрослый мужчина, с честью и победоносно выйдет из испытаний, должен быть назначен правителем и стражем государства.

Платон. Республика.

Дайен сделал глубокий вдох. Колени у него вдруг ослабли. Чуть не упав, он ухватился за поручень трапа, чтобы удержаться. Но он постарался не показать свою слабость или свой истинный страх. Лишь несколько мгновений прошло, прежде чем он решил, что может говорить своим обычным голосом.

Командующий устало откинулся на консоль. Нахмурившись, он вопросительно смотрел на Мейгри. Она одна казалась неподвижной.

– Вот мы где! – вдруг раздался бодрый голос Икс-Джея. – Снова вместе. Одна большая дружная семья. Все собрались на праздник. Теперь я кое-что скажу. Хочу, чтобы вы знали...

Командующий вдруг прислушался к голосу по рации.

– Спарафучиле? Я тебя не слышу! Связь прерывается. Минуту. Компьютер, удержи сигнал. Усиль его.

– Слушаюсь, милорд, – ответил Икс-Джей, слегка раздраженный тем, что его перебили.

Из динамика компьютера послышался голос ублюдка.

– Он ушел, Саган-лорд!

Мейгри быстро взглянула на Сагана; их глаза ветретились. Дайен остался стоять над ними, в жилом отсеке «Ятагана». Он видел их разговор, как обмениваются они мыслями Он понимал, что остался один, в стороне от мира, которым они владели вдвоем. На мгновение он снова испытал ревность и злость, но потом перевел взгляд на хрустальную бомбу. Перестав крепко цепляться за поручень, он выпрямился во весь рост, решив, что к одиночеству ему следует привыкать.

Лицо Командующего помрачнело. Он вдруг постарел и осунулся.

– Рассказывай.

– Мы поубивали мертвяков, Саган-лорд, и взяли челнок. Но... – в голосе Спарафучиле появился благоговейный страх, – когда мы подошли к челноку, его не было!

– Не было? Чего не было?

– Просто не было, Саган-лорд.

– Ничего подобного я еще не видел! – послышался другой голос, в котором звучало потрясение.

Дайен узнал этот голос.

– Таск! – восторженно закричал он, перестав чувствовать себя одиноким. – Таск, ты в порядке? А Нола, она как...

– Да-да, у нас все отлично, малыш. Ты что, при Командующем?

В голосе Таска особой радости не было.

– Мендахарин Туска, что происходит? – резко спросил Саган, остановив взглядом Дайена, собиравшегося сказагь Таску еще что-то.

– Ни черта не понимаю, ваша светлость, – ответил Таск. – Этот здоровенный челнок только что был здесь, и как только я к нему прикасаюсь – бац! Он исчез!

– Взрывчатка, – мрачно вставил Икс-Джей.

– Икс-Джей? Это ты? – заорал Таск. – Черт возьми. Послушайте, милорд, я не пил! Клянусь... клянусь могилой отца, что этот чертов челнок только что был здесь, а потом вдруг исчез...

– Успокойся, Туска. Я тебе верю.

– Неужто? – недоверчиво поинтересовался Таск. – Это хорошо, милорд, а то я сам себе не верю..

– Ты видел то, что он хотел, Туска. Он создал иллюзию у тебя в мозгу, – объяснил Командующий.

– Он... ах да, вы про Абдиэля. Ну да. Пожалуй, в это я могу поверить.

– Больше вы там уже ничего не сделаете. Туска, вам есть на чем добраться до базы?

– М-м-м, если вам все равно, милорд, я бы не...

– Возвращайся, Таск, – твердо вмешался Дайен, глядя на Сагана. – С этого момента ты подчиняешься мне. Я – твой король.

– Дьявол, опять за свое! – послышалось на заднем плане бормотание Таска.

Дайен заметил сумрачную улыбку Сагана, почувствовал, как краснеет.

– Какие будут распоряжения, Саган-лорд? – подключился Спарафучиле.

– Я дам тебе знать, – коротко ответил Командующий.

– Понял, Саган-лорд.

Связь отключилась.

– Абдиэль сбежал, – сказала Мейгри.

– Да, – подтвердил Саган, и они замолчали. Но Дайен почти слышал беззвучный разговор, заполнивший пустоту.

Командующий поднял шлем.

– Никому из нас не пришлось скучать этой ночью. Я возвращаюсь на свой челнок. С вашего разрешения, естественно, Ваше величество.

Если бы сарказм мог ранить, Дайен истекал бы кровью до конца дней своих. Он сообразил, что хоть Саган и заявил о лояльности, но сделал это по принуждению. «Чтоб ему пусто было, что ж мне еще такое сделать, чтобы он меня зауважал?»

– Ночь еще не закончилась, Командующий, – сказал он.

– Не закончилась, сир.

– Еще многое надо сделать.

– Тогда я начну это делать, с позволения Вашего величества.

«Ты начнешь делать. А я... я...»

– Вы ранены, мой сеньор, – тихо сказала Мейгри, посмотрев на него. – Вам надо полежать, отдохнуть. Я вызову врача...

– Нет, я сам о себе позабочусь. Рана не... очень глубокая.

Дайен так и остался стоять, стиснув зубы. Он не смотрел ни на Сагана, ни на Мейгри. Он не сводил глаз с хрустальной бомбы.

– Можете идти, Командующий. Продолжайте исполнять свои обязанности.

«В чем бы они ни состояли, – мысленно добавил он. – Вы их знаете, а я – нет. Разве я не король?» Хрусталь расплывался перед его глазами. Пальцы вцепились в холодный металл.

– Благодарю, сир. Миледи, мне надо с вами поговорить.

Разговор был более содержательным, чем это выглядело внешне. Дайен подозрительно посмотрел вниз и увидел, как темные глаза Сагана отражаются в серых глазах Мейгри, как от тени в его глазах темнеют ее.

Саган кивнул, повернулся и стал выбираться по трапу из кабины. Наверху он столкнулся с Дайеном. Рослый, мускулистый Командующий навис над юношей. Золотая броня пламенела при свете аварийных ламп.

– Поспите, Ваше величество, – сказал Саган. – И пусть осмотрят вашу рану. Вам многое надо будет сделать... утром.

Дайен не ответил. Саган помрачнел.

– Вам следует быть поосторожнее с вашим приобретением, Ваше величество. Теперь эта вещь у вас. А мы посмотрим, что вы с ней будете делать.

Он низко поклонился. Дайен не разглядел, насмешливым или почтительным был этот поклон. Он и не смотрел. Дождавшись, когда Саган спустится из космоплана и стихнут его тяжелые шаги, юноша скользнул вниз и встал рядом с Мейгри.

Она сидела спиной к нему, обводя пальцами запятнанную кровью звезду, взрыватель бомбы, свертывающей пространство.

– Не уходите с ним, миледи, – сказал Дайен, положив руку на спинку ее кресла.

Мейгри покачала головой, ничего не ответив.

– Останьтесь здесь, со мной, – настаивал Дайен. – Мы улетим на «Непокорный». Теперь Сагану придется отпустить Джона Дикстера...

Мейгри содрогнулась. Прядь светлых волос из косы упала на щеку со шрамом.

– Командующий прав, Мейгри, – произнес Дайен, обходя вокруг, чтобы увидеть ее лицо, но волосы закрывали его. – Мне нужен советчик. Я не знаю, что надо делать королям.

– А кто из людей знает? – спросила она.

Звездный камень утратил свет: он был черным и пустым, как пространство между галактиками. Она со вздохом поднялась. Красный аварийный свет отражался в ее серебристой броне, словно она шла по крови.

– Вот она, Ваше величество, – сказала она, указывая на бомбу. – Ваша власть.

Дайен смотрел на бомбу, недоверчиво нахмурившись.

– Саган и правду ушел и оставил ее мне. Я ему не верю. Он попытается ее вернуть! Мейгри, вы должны со мной остаться...

– Вы можете ему верить, мой сеньор, – перебила она. – Он поклялся Богом.

– Фокусник, который верит в свои фокусы! – усмехнулся Дайен.

Мейгри печально улыбнулась.

– Все мы должны во что-то верить.

– Неужели? Тогда скажите мне, миледи. Помните тот обряд, которому вы с Саганом меня подвергли? Он был настоящий? Или просто фокус?

– Если вы можете задать такой вопрос, мой сеньор, вы не готовы понять ответ.

Она взяла свой серебряный шлем с плюмажем из белых перьев.

– С вашего позволения, Ваше величество...

– Загадки! Игры! Испытания! – воскликнул Дайен, преградив ей дорогу. – Вот что это такое, верно? Еще одно испытание! Вы хотели увидеть, стану ли я рисковать жизнью, чтобы добиться своей цели, исполнения желаний, власти... той самой, любовь к которой вы назвали ложкой дегтя у нас в крови. Да! Я смог бы отдать жизнь за все это! Значит ли это, что я выдержал испытание?

Мейгри смотрела на свою испачканную кровью руку. Она не смотрела на Дайена, а ее слова не были ответом.

– Я отдаю Вашему величеству мой звездный камень. Вам надо будет заряжать бомбу. А я скажу вам код для того, чтобы привести ее в боевое положение...

– Нет! – закричал Дайен, останавливая ее. Мейгри подняла на него глаза.

– Вы не понимаете, мой сеньор. Без кода...

– Понимаю, – перебил он. – Я буду хранить бомбу такой... какая она есть. А теперь, – отрывисто добавил он, поворачиваясь к ней спиной, – вам лучше уйти. Командующий вас ждет.

Она ничего не сказала, а потом обняла его и прижала к себе. Он закрыл глаза; на мгновение ему захотелось положить голову к ней на грудь и захныкать, как дитя.

«Я хочу рассказать тебе о Маркусе, – безмолвно кричал Дайен. – Он отдал жизнь за тебя. Он умер у меня на руках! Я хочу рассказать тебе о других, которых я убил. Как они мне снятся по ночам. Я хочу рассказать тебе, Мейгри, как мне страшно! Я не хочу быть тем, кто я есть! Я знаю, что не выдержал испытания.

Я подвел тебя, подвел Сагана. Я себя подвел! Я обыкновенный...»

– Как Маркус? – вслух спросила она. Он открыл глаза, посмотрел на нее.

– Мне надо идти, мой сеньор. У ваших Стражей остался последний долг, который они обязаны выполнить.

Мейгри прикоснулась к цепочке у него на шее – цепочке с небольшим кольцом из огненных опалов. Он посмотрел на ее ладонь и увидел, как опалы рассыпаются мириадами искр – противоположность потемневшему камню в бомбе.

Мейгри поцеловала его в разбитую щеку.

– Поздравляю, мой сеньор. Вы выдержали испытание.

* * *

Когда она ушла, он ощутил на своей коже влагу ее слез. Дайен тяжело опустился в кресло пилота. Его рана болела и ныла.

– Как вам известно, она не зарядила бомбу, – заметил Икс-Джей.

– Что? – вышел Дайен из болезненного полузабытья. – Не зарядила что?

– Что? Бомбу, малыш, бомбу! Господи, где ты был всю ночь? Это был фокус, чтобы одурачить этого типа... Ловца душ...

– И меня, – тихо, с горечью сказал Дайен – Значит, и это была одна лишь иллюзия.

– Неслабое представление мы устроили, – гордо сказал компьютер. – Я сыграл свою роль потрясающе. «Я запрограммирован не реагировать ни на вопросы, ни на команды», – безжизненным механическим голосом повторил Икс-Джей. – Командующего мы одурачили вчистую. А видел бы ты физиономию Абдиэля, когда он услышал, как она задает код и дает команду. Я еще от себя добавил кое-какие эффекты. Эти лучи – моя идея. Он был в ярости. Если бы взглядом можно было убить... Но потом он решил, что миледи уже умерла...

Теперь вы с Таском со мной поаккуратней, – самодовольно продолжал Икс-Джей. – Я чувствую свое истинное призвание. Запах грима, рев толпы. Кибернетический театр...

– Иллюзия, – пробормотал Дайен.

Протянув руки к бомбе, он положил ладони на холодную поверхность абсолютного оружия. Кого-то он может ею крепко повредить... если бросить посильнее.

«Поздравляю, мой сеньор. Вы выдержали испытание».

Он улыбнулся. Не совсем иллюзия.

«Я действительно король».

Маргарет Уэйс

Галактический враг

(Звёздные стражи – 3)

Margaret Weis. King's Sacrifice (1991)

...если вы, как и я, верите в бессмертие души и ее способность претерпеть все добро и зло, то мы с вами сможем двигаться вперед, руководствуясь во всем справедливостью, призвав на помощь мудрость. Тогда мы будем в мире с Небесами и с собою во время пребывания нашего здесь, тогда нам, подобно победителям на Играх, получающим призы от своих друзей, воздастся по заслугам нашим; и не только здесь, но и в нашем путешествии длиною в тысячу лет, о котором говорил я вам, нам будет сопутствовать удача.

Платон. Государство

Книга первая

Тогда Дион был еще совсем молодым человеком, но даровитейшим из всех учеников Платона, отличавшимся сильным стремлением к добру: об этом свидетельствует сам Платон, и свидетельство его вполне подтверждается всеми поступками Диона.

Плутарх. Дион. Сравнительные жизнеописания выдающихся греков и римлян. Том III

Глава первая

...отпрыск

Победной ветви; будем же страшиться

Его природной мощи и судьбы.

Уильям Шекспир. Генрих V, акт II, сцена 4

– Мы рады пригласить вас на нашу программу «В глубинах Галактики». Я ведущий Джеймс Уорден. С огромным удовольствием хочу представить вам молодого человека, вне всякого сомнения, не нуждающегося в рекомендации, юношу, появление которого стало межгалактической сенсацией, – Его королевское величество Дайена Старфайера.

Камера-робот переместилась с резких черт лица популярного комментатора новостей Галактического вещания умницы и эрудита Джеймса Уордена в сторону юноши, одетого в короткий черный камзол с красной окантовкой на обшлагах и высоком воротнике. На нем не было ни медалей, ни эполет, ни каких-либо других знаков отличия, ничего, кроме крошечной булавки в форме ятагана на левом лацкане и броши с изображением львиной головы. Ярко-рыжие, цвета солнечного протуберанца волосы обрамляли бледное серьезное лицо юноши, ниспадая на плечи. На экране были отчетливо видны выразительные ярко-синие глаза. Камера то и дело давала их крупным планом – к неописуемому восторгу миллионов обожателей юного короля.

Он сидел в непринужденной позе, спокойный, уверенный в себе – не в пример многим, кому приходилось давать интервью остроумному и въедливому репортеру.

– Для меня большая честь присутствовать здесь, мистер Уорден, – ответил юноша сочным мелодичным голосом, прозвучавшим с экранов сотен миллионов зрителей, включая президента Демократической галактической республики Питера Роубса. – Благодарю за приглашение.

– «Благодарю за приглашение», – с усмешкой передразнил его президент Питер Роубс. – Интересно, он в курсе того, что Саган из кожи лез вон, чтобы не пустить это чучело на экран?

Президент прохаживался по роскошно обставленной комнате, у себя в резиденции, названной Простым домом, потому что президент всегда держался как простой человек, человек из народа. Но когда народ этот начинал слишком докучать ему, он сматывал удочки и прятался в своем Простом доме, расположившемся в укромном, тщательно охраняемом местечке, вдали от всякой цивилизации – никто из народа туда и носа не смел сунуть.

– Дайен не чучело, – заметил старик, одетый в свободную ярко-красную тогу; он развалился в кресле бесформенной массой и дрожал от холода. – Потому-то он так и опасен. А если ты начнешь принимать его за марионетку, можешь здорово погореть. Да сядь ты, Питер, не раздражай меня.

В комнате было душно: отопление работало на пределе, чтобы дать согреться старику. Президент Питер Роубс вытер лоб платком, осторожно, чтобы на его гладкой, словно пластиковой, коже не проступило ни пятнышка, сбросил пиджак, сел рядом со своим гостем и вновь уставился на экран.

– Совсем недавно никто и слыхом не слыхивал о Дайене Старфайере. – Джеймс Уорден крутанулся в кресле: теперь он устремил взгляд на свою межгалактическую аудиторию. – И вот однажды вечером этот юноша пришел в дом к адонианцу Снаге Оме и заявил самым могущественным лицам галактики, что он их король.

И с тех пор, пользуясь поддержкой Дерека Сагана, одного из самых богатых и влиятельных людей Галактики, Дайен Старфайер путешествует от одной звездной системы к другой, и повсюду ему сопутствуют беспорядки и мятежи. – Уорден повернулся к гостю. – Ваши оппоненты обвиняют вас в том, что вы провоцируете людей на бунт и анархию, призываете их свергнуть свое правительство. Что вы скажете по поводу этих обвинений, Ваше величество?

– К анархии и мятежу я стремлюсь меньше всего, – спокойно ответил Дайен. – Когда я выхожу к людям, я очень мало говорю. Я предпочитаю слушать. Люди давным-давно разучились слушать. И негодующие голоса, доходящие до моего слуха, это голоса людей, требующих перемен. – Он наклонился вперед, с изяществом жестикулируя, голос его звучал искренне и выразительно. – Правительство Питера Роубса полностью коррумпировано. Эта зараза проникла всюду – от президента и Конгресса до теперь уже практически каждого государственного учреждения. Найдется ли сегодня хоть один федеральный служащий, которого нельзя подкупить? Остался ли хоть один конгрессмен, который все свои силы не тратит на то, чтобы богатый стал еще богаче, тогда как бедный народ обречен на нищету и страдания? Люди жаждут перемен, но они беспомощны что-либо изменить в насквозь прогнившей системе, заражающей своей болезнью каждого, кто соприкоснется с ней.

– А вы сказочный принц, прискакавший на своем удалом коне, чтобы спасти их? – с легкой усмешкой спросил Уорден.

– Я их государь, – с мрачным достоинством ответил Дайен.

Уоррен вскинул брови.

– Но, Ваше величество, Питер Роубс недавно снова избран на пост президента, путем демократических выборов, его электорат – тот же самый народ.

На этот раз улыбнулся Дайен.

– Мне вспоминается один журналист, комментировавший происходившие события в ночь выборов; он сказал тогда, что Питер Роубс снова «заставил свои деньги работать на него». Думаю, именно так проходили эти выборы, вы ведь это и имели в виду, мистер Уорден?

Уорден смущенно хихикнул.

– Отлично, Ваше величество. – Он снова повернулся к аудитории. – Мы сделаем перерыв и предоставим слово нашим спонсорам.

– Крутой парень, – без всякой охоты констатировал президент Роубс.

– А ты как думал? – Старик пожал плечами. – Он – Королевской крови, и к тому же получил прекрасное воспитание.

– Вы ошибаетесь, Абдиэль, не разрешая мне встретиться с ним в открытой дискуссии.

– И тем самым подтвердить справедливость его обвинений? Ты начнешь разоблачать его и таким образом признаешь сам факт его существования как претендента на трон и своего соперника в борьбе за власть. А он как раз и норовит втянуть тебя в спор. Нет, дорогой мой, гораздо лучше держаться подальше от чудаков и клоунов, вызывающих любопытство публики.

– Но он не чудак. Вы же сами сказали, что он опасен. Мы могли бы его обвинить в соучастии в убийстве. Вы же были в доме Оме той ночью. Вы могли бы свидетельствовать, что...

– Думаешь, дорогой мой, это будет благоразумно? – мягко перебил его Абдиэль. Он потянулся и взял руку президента, повернув ее ладонью к свету. Пять вздутых ярко-красных отметин на его ладони были как бы увеличенным отражением пяти небольших острых иголок, выступавших из ладони старика.

Пальцы Роубса дрогнули, рука окаменела.

– Ты хочешь, дорогой мой, чтобы все узнали о заключенном между нами, как бы это выразиться, союзе? – Абдиэль поглаживал руку Питера Роубса. – Хочешь, чтобы узнали, что Орден Черной Молнии не был уничтожен во время Революции? Что один из его адептов остался жив? Люди начнут задавать вопросы. Боюсь, тебе трудно будет на них ответить, особенно на один – тот, что у всех на языке, – как и почему погиб Снага Оме?

Президент пожал плечами, сглотнул слюну и быстро вырвал руку из цепких пальцев Абдиэля.

– Народ знает, как умер Снага Оме. Его убил Саган, чтобы завладеть сверхмощной, свертывающей пространство бомбой. Конгресс вынес приговор. Командующий – преступник, находящийся в розыске, не говоря уже о том, что он отчаянный мятежник.

Абдиэль промолчал, покачал головой, улыбнулся про себя и поплотнее закутался в тогу.

Роубс искоса поглядывал на него. Президент нервничал. Он расслабил воротник рубахи, потом галстук. Его спина стала влажной от пота.

– Если уж на то пошло, – произнес он тоном обвинителя, – вы тоже в ту ночь позволили себе глупость и отправились в дом Оме, появились на людях. Скорее всего ваше пребывание там записали на пленку.

– Чушь, – резко ответил Абдиэль, не отрывая взгляда от видеоэкрана. – Я не оставляю следов, если не хочу этого. Спецохрана Оме меня не засекла. Только три человека знают, что я там находился, но они, как и ты, не посмеют это подтвердить.

После рекламы телепрограмма возобновилась. Уорден не знал удержу.

– Вы утверждаете, что вы – сын умершего принца Августа и его жены, принцессы Семели Старфайер. Результаты генетических проб подтверждают это. Для тех, кто забыл уроки истории, объясните, будьте любезны, Ваше величество, в каком родстве вы состоите с умершим королем Амодиусом Старфайером.

– Он мой дядя. У него не было детей. Поэтому после кончины дяди его младший брат, мой отец, должен был наследовать корону. Но так как мой отец тоже умер, престолонаследник – я.

– Будем честны друг с другом, Ваше величество. Вы наследник несуществующего трона.

– Результаты опроса показали, – холодно возразил Дайен, – что очень многие ждут возвращения короля.

Джеймс Уорден откинулся на спинку кресла.

– Вас поддерживает самый богатый, самый могущественный человек Галактики. Вы говорили уже десятки раз, что у вас мандат, полученный с небес. В таком случае почему бы вам не доказать свое право на престол оружием?

– Я не стану ввергать мой народ в пучину войны.

– И тем не менее, Ваше величество, из источников, заслуживающих доверия, нам стало известно, что вы располагаете одним из самых разрушительных видов оружия, которое, по мнению экспертов, способно уничтожить галактику свертывающей пространство бомбой.

– Вы наверняка понимаете, что в целях безопасности я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть данную информацию.

Джеймс Уорден покачал головой.

– Вы король без короны. Вы отказываетесь воевать, чтобы вернуть ее. Кое-кто считает все это блефом.

– Наступит день, когда я стану королем, – сказал Дайен так тихо и убежденно, что это подействовало даже на циничного комментатора.

– Каким же образом, Ваше величество?

– Мой народ поднимется, как девятый вал на море, и сметет это коррумпированное незаконное правительство.

– Мирным путем? – недоверчиво спросил Уорден.

– Мирным.

– С таким советчиком, как Дерек Саган, чья слава поджигателя войны всем известна... Да кто поверит вам, Ваше величество?

– Дерек Саган – особа Королевской крови, мой дальний родственник. Он признал себя вассалом и поклялся мне в верности.

– Дерек Саган участвовал в заговоре против короля и в свержении монархии. Многие убеждены, что на его совести – гибель короля, вашего дяди. Вот уже восемнадцать лет как Дерек Саган то тут, то там устраивает беспорядки в галактике, убивает людей, известных под именем Звездных Стражей. Он был замешан в убийстве адонианца Снаги Оме. Как же мы можем доверять этому человеку?! Как можете доверять ему вы? – Для вящей убедительности Уорден сделал паузу. – Вы доверяете Дереку Сагану, Ваше величество?

Камера показала Дайена крупным планом. Его синие глаза еще больше потемнели, но выражение лица не изменилось, голос по-прежнему был ровным и спокойным.

– Лорд Саган совершил в прошлом много проступков, которых я ему не прощаю, хотя со временем они стали мне понятны. Однако убежден, он не причастен к убийству короля, на верность которому присягал. Он и мне дал такую же присягу. Да, мистер Уорден, я доверяю ему.

Уорден усомнился в последних словах короля:

– Очевидцы говорят, что это не так, Ваше величество.

– Победителей не судят, мистер Уорден.

Комментатор снова повернулся к зрителям.

– Леди и джентльмены, вам есть над чем поразмыслить. А сейчас мы сделаем небольшой перерыв и предоставим эфир местной станции. При новой встрече с вами мы обсудим с Его величеством феномен, известный под названием «Чудо Махаба-73».

– Да лжет он. – Роубс снова расслабил галстук, затем снял его совсем.

– Насчет чего? Насчет того, что доверяет Сагану? Нет, Питер. Дайен доверяет Сагану больше, чем самому себе. Вот тут-то, – раздумчиво заметил Абдиэль, – и надо искать его слабое место, в этом корни его беззащитности. Тебе пора начинать действовать. Электорат против тебя, Питер. Три системы – те, что подчинены Ди-Луне, Рикилту и Олефскому, – на грани мятежа...

Роубс вскочил и снова начал метаться по комнате.

– А что тут удивительного? Экономика разваливается. Галактика на пороге гражданской войны. Половина членов Конгресса разъехалась по местам, чтобы предотвратить мятежи. Шестерых членов моего кабинета отдают под суд по обвинению в коррупции, мне чертовски повезет, если я не окажусь замешанным в этом. Вся работа в комитете приостановлена. Я ничего не могу добиться...

– Перестань ты с ними дурака валять, Питер.

Роубс остановился. Повернулся к Абдиэлю.

– Что вы хотите сказать, не понимаю.

– Хочу сказать: перестань валять дурака с ними. Они тебе, Питер, больше не нужны.

– Кто это они? – Роубс отказывался понимать старика.

Абдиэль пожал плечами.

– Конгресс, кабинет... Народ. Они уже сделали свое дело. Ты пробыл на посту президента восемнадцать лет.

Роубс побледнел как полотно.

– Вы... хотите сказать, что я должен отойти от дел... распустить правительство ради этого, – он кивнул на экран.

Интервью возобновилось.

– Расскажите нам, Ваше величество, о том, как исцелили младенца на Махабе-73.

– Ничего не могу сказать по этому поводу, кроме того, что вокруг этого события пресса устроила шумиху.

– Но, Ваше величество...

Абдиэль сделал движение рукой, и экран погас.

– Наоборот, Питер. Я хочу, чтобы ты все взял в свои руки. Воспользуйся чрезвычайным положением. Народ бунтует. Над нами нависла угроза войны. Конституция дает тебе полномочия все законно прибрать к рукам.

– Но как быть со средствами массовой информации? Они же не оставят меня в покое, сжуют и выплюнут.

Абдиэль вздохнул.

– Я же не советую тебе сегодня вечером приступать к делу и провозглашать диктатуру. Надо все хорошенько обдумать, осуществлять свой план поэтапно. А когда ты сделаешь это, все – и народ, и журналисты – будут у твоих ног. Да ты сам можешь стать королем, если захочешь.

– А у вас есть такой план?

– Конечно. Потому я и прилетел к тебе.

Роубс, успокоившись, улыбнулся.

– И каков он?

Абдиэль показал ему на кресло рядом с собой:

– Сядь, Питер. Сядь поближе. – Он протянул руку, иголки, вживленные в ладонь, вспыхнули ярким светом.

Питер не мог оторвать глаз от этих иголок. Он облизнул пересохшие губы, прислонился к письменному столу и начал тереть свою ладонь о бедро.

– Итак...

– Ты должен очистить галактику от Королевской крови раз и навсегда! И прежде всего избавиться во что бы то ни стало от этого юноши-короля.

– Снова убийство. – Роубс покачал головой, тяжело вздыхая. – Нет, подозрение падет на меня. Вы же знаете. И тогда мне крышка.

Абдиэль пошевелился. Блеснули иголки.

– Да сядь же рядом, Питер. Давай потолкуем, устраивайся поудобнее.

Роубс откинулся было назад, но массивный стол мешал ему. Он не отрываясь смотрел на старика.

Губы у него дрожали, по телу пробежал озноб.

– Нет, не сяду.

Глазами без век Абдиэль в упор смотрел на Питера. Он угрожающе наклонил безобразную, всю в узлах и шишках, голову, блеснув лысиной, покрытой морщинистой кожей.

– Ты отказываешь мне, Питер?

– Да! – рявкнул Роубс.

– Почему же?

– Вы знаете почему, – Роубс говорил лихорадочно, словно во хмелю или как человек, которого истязали пытками, и терпение его иссякло. – В самом начале я был чист. У меня не было никаких дурных мыслей. Мои намерения... да вы, Абдиэль, знали, какие у меня были намерения... Я верил в свой народ, в демократию. Я верил в собственные силы! – Он остановился, переводя дыхание. – А теперь посмотрите на меня. Благодаря вам я погряз в дерьме. В крови и преступлениях. Это вы, – Роубс ткнул в старика трясущимся пальцем, – вы, Абдиэль, толкнули меня в бездну греха и затягиваете все глубже и глубже. Все началось со лжи. Просто небольшой лжи. Потом наступил черед взятке, которая помогла сокрыть ложь. Затем снова ложь, чтобы утаить эту взятку, а потом – еще одна взятка. Вы оплели меня сетью, как паук, и тащите вниз.

А потом эта ночь Революции. Убийство короля, уничтожение Стражей, разрушение храмов! Это все вы совершили. Я и не подозревал об этом!

– Нет, подозревал, – едва слышно произнес Абдиэль.

– Нет! – закричал Питер Роубс и сжал кулаки. – Клянусь Господу – Он слышит меня! – Роубс запрокинул вверх лицо, искаженное отчаянием. – Клянусь Господу, в Коего не верю! А может, и верю! Может, ощущаю Его взгляд на себе. И вижу в Его глазах осуждение и гнев, какие замечаю в своих глазах, когда смотрю в зеркало. Вы использовали меня, Абдиэль, вы с самого начала использовали меня и сейчас продолжаете это делать. – Он разомкнул пальцы и с ужасом посмотрел на пять вспухших отметин. – Вы забрали мою душу, всю, целиком.

Абдиэль молчал, терпеливо пережидая истерику президента.

Роубс вытер лицо, загнанно посмотрел на старика.

– Я покончу с собой, – тихо сказал он.

– Следовало бы, но ты не сделаешь этого.

– Вы не позволите мне.

– Возможно, когда-нибудь и позволю. Но не теперь. Ты мне все еще нужен.

На губах Роубса выступила пена.

– Я не стану этого делать! Я не буду вас слушать! В этот раз – все, не буду.

– Будешь, будешь. – Абдиэль поднялся, собрал складки своей алой одежды и скользящей походкой приблизился к сникшему Питеру. Старик обнял президента своей костлявой шершавой рукой.

Роубс весь съежился от этого прикосновения, как будто стал меньше ростом. В свои сорок лет президент сохранил отличную спортивную форму. Старик же выглядел хилым и болезненным, казалось, стоит ему кашлянуть – и он сломается пополам. Достаточно было Питеру Роубсу произнести одно лишь слово – и в комнату ворвались бы охранники. Его мускулы свело судорогой, он хотел убежать отсюда. Он уже открыл рот...

Абдиэль положил вторую руку на руку Питера, слегка сжав ее.

– Успокойся, успокойся, дорогой. Ты просто переутомлен. И поэтому не отдаешь себе отчета в том, что говоришь.

Роубс пробормотал что-то нечленораздельное и плотно сжал в кулак пальцы той руки, где были видны пять шрамов. Абдиэль не сделал ни малейшей попытки, чтобы заставить его разжать кулак, он просто постучал по нему кончиками своих длинных тонких пальцев.

– Питер, дорогой мой, это будет просто. Очень просто и легко. Всем твоим неприятностям придет конец. Ты получишь полную власть. Я буду рядом, буду направлять тебя. Ну-ну, дорогой мой. Успокойся. Успокойся.

Питер недоверчиво покачал головой.

– Да вам не удастся взять верх над Старфайером. У него же бомба! У него Саган и флот. У него молодость, красота...

– В свое время он отдал мне часть своей души. А это, – добавил Абдиэль, видя, что Роубс по-прежнему не понимает его, – дает мне такую же возможность влиять на него, как и на тебя, друг мой.

Питер Роубс медленно опустил голову, рука безвольно упала вниз, пальцы разжались, обнажив на ладони пять вспухших шрамов.

Абдиэль схватил руку Роубса, вонзил иголки в его ладонь.

Президент застонал и скорчился от боли. Абдиэль все глубже и глубже вводил иголки.

Роубс вздохнул. Ловец душ контролировал его состояние – боль отступила, на смену пришло наслаждение: награда за послушание. Он прислонился к старику, Абдиэль притянул его еще ближе и положил голову Роубса на свое плечо.

– Итак, дорогой мой, слушай, что тебе необходимо предпринять.

Глава вторая

Благословен поверивший тебе!

Тот, кто увидел в тяжкой темноте,

среди слепцов немых,

Твои столь жданные целебные крыла...

Генри Вогэн. Ночь

Таск ждал, беспокойно бегая по студии из угла в угол. Программа «В глубинах галактики» еще продолжалась, но дело близилось к концу. На указателе появились три антенны из пяти: наверное, решил Таск, это знак Уордену, что у того на интервью осталось три минуты.

Стало быть, через три минуты Таску надо приступать к своим обязанностям.

Прямо на него катила камера-робот. Таск отпрянул, споткнулся о кабель и чуть было не врезался в софит. Центурион протянул руку, подхватил Таска и помог ему устоять на ногах.

– Благодарю, Агис, – пробормотал Таск.

Центурион ничего не ответил, ведь он просто-напросто исполнил свой долг. Люди из Почетной гвардии лорда Сагана, отличавшиеся железной дисциплиной, вообще редко говорили. Они действовали. Таск подумал, что ему пора бы привыкнуть к этому.

Указатель вспыхнул, подавая сигнал. Девушка с чем-то вроде тарелки-спутника с вращающимся радаром, вмонтированным в ее шлем, накинулась на Таска.

– Что вы тут делаете? Кто вас сюда пустил?

– А никто и не обязан пускать нас сюда, – начал было Таск.

Вторая камера-робот прокатила мимо, едва не отдавив ему ноги.

На указателе теперь было две антенны.

Девушка посмотрела на темную застекленную кабинку, расположенную наверху. Таск услышал слабые звуки, доносившиеся из аппаратуры, вмонтированной в шлем девушки. Она повернулась к Таску.

– Мистер Уорден будет недоволен. Уходите отсюда. Идите через ту дверь и ждите в холле, пока красный свет...

Таск усмехнулся и покачал головой.

– Не пойду.

Лицо девушки стало суровым. Джеймс Уорден спрашивал Дайена, что тот думает о роли образования, предупредив, что у него в запасе тридцать секунд.

– Пожалуйста, выйдите через эту дверь! – прошипела девушка.

– Я никуда не выйду, и они тоже. – Таск ткнул большим пальцем в сторону центурионов, стоявших навытяжку вот уже целый час.

Девушка сверкнула на него глазами, топнула ногой об пол.

– Вас насильно выведут...

Командир охранников впервые за то время, что они провели в студии, оторвал взгляд от Дайена и посмотрел на девушку. Он не проронил ни слова, не шелохнулся. Он только взглянул на нее.

Девушка судорожно сглотнула слюну, беспомощно бросая взгляды на кабинку. Джеймс Уорден поблагодарил Дайена и сообщил зрителям, кто будет гостем на следующей неделе. Пурпурный экран указателя стал серым. Антенны над ним неистово вибрировали.

Камеры-роботы показывали комментатора и Дайена крупным планом.

– Конец, – констатировал указатель через ретранслятор.

Уорден встал, произнес слова благодарности Дайену. Дайен тоже встал.

– Мы появимся с минуты на минуту, – сообщил Таск по радио центурионам, стоявшим на посту у здания телестудии. – Машина ждет?

– Да, сэр, – последовал ответ.

Джеймс Уорден и Дайен направились к выходу. Комментатор остановился, протянул руку.

– Я непременно буду следить за вашей карьерой, Ваше величество. Надеюсь, мы еще встретимся с вами. Желаю удачи.

– Благодарю, сэр. – Дайен пожал ему руку.

Уорден вышел, бросив быстрый взгляд на Таска и на ожидающих короля телохранителей. Девушка торопливо последовала за ним, рассыпаясь в извинениях по поводу того, что им удалось проникнуть в студию.

Дайен подошел к Таску.

– Ну как? – спросил он.

– Отлично, малыш. Ты был в ударе, – рассеянно ответил Таск. Он думал о том, как вывести Старфайера из здания. – Готов?

Дайен кивнул. Он был возбужден и взволнован, чувствовал, что выступил блестяще.

Центурионы окружили его и сомкнули ряды. Дверь студии открылась настежь, они вышли в холл. Таск трусил впереди, ритмичное постукивание каблуков у него за спиной действовало успокаивающе.

– Мы приближаемся, – сообщил он по радиотелефону.

Холл был пуст. Персоналу велели очистить помещение.

– Продолжайте двигаться, – зачем-то сказал Таск.

Центурионы могли бы пройти и через стальную стену, прегради она им путь. Но расстояние до лифтов, находившихся в противоположном конце коридора, выложенного черным мрамором, казалось бесконечным.

Нола выскочила из боковой двери, на которой висела табличка «Вход воспрещен. Только по спецпропускам». Таск схватил ее за руку, когда они проходили мимо.

– Как он выглядел?

– Фантастика! Как всегда.

– А что слышно нового?

Нола покачала головой.

– Собралась толпа. Поступили донесения о том, что начались беспорядки.

Они дошли до лифта. Здесь дежурили два центуриона, не пропускавшие посторонних. Дверцы лифта открылись. Агис приказал своим людям войти первыми в кабинку. Следом за ними в кольце вооруженных охранников вошел Дайен. Таск и Нола вошли тоже. Дверцы плавно закрылись, отрезав тех, кто находился в кабинке, от шумного коридора. Внутри звучала чертовски веселая музыка.

– Наверное, по дороге на космодром на улицах города миллионные толпы людей, – негромко произнесла Нола.

Лифт заскользил вниз. Центурионы стояли, как колонны, вокруг своего короля с устремленными вперед глазами и бесстрастными лицами.

– Я понимаю, как важно для Его величества показываться на людях, – произнес убитым тоном Таск. – Понимаю, что надо поместить фотографии об этом в вечерних выпусках новостей. Но от всего этого...

– Опять ты за свое, – сказала Нола.

– За что за свое?

– Говоришь сам с собой.

– А меня никто не слышит.

– Не волнуйся за меня, Таск, – Дайен ободряюще улыбнулся своему другу из-за живой ограды затянутых в доспехи центурионов.

Таск увидел эту улыбку, но еще он увидел, какое бледное у Дайена лицо под румянцем, наложенным гримером, складки по углам рта, опущенные плечи. Возбуждение покинуло юношу. Он выглядел усталым, почти обессиленным.

Черт побери, еще бы ему не быть усталым! Последнее время он жил буквально на поле боя, подумал с горечью Таск.

Уорден верно заметил: каких-то несколько месяцев назад Дайен был обыкновенным парнем, не знал, что он король, жил себе на далекой провинциальной планете с воспитателем Платусом Морианной, пацифистом и атеистом. Таск иногда гадал, кем бы стал парень, если бы в ту роковую ночь не появился лорд Саган? Торговал бы какой-нибудь мелочью? Был бы добропорядочным семьянином с кучей детишек?

Нет. Таск украдкой снова посмотрел на Дайена. Ведь в его жилах кипит Королевская кровь, он одержим жаждой власти, желанием повелевать, управлять, контролировать, защищать – все это он унаследовал от своих предков. И они все равно дали бы о себе знать – так или иначе. Это судьба. Удел. «Мандат, полученный с небес».

За одну ночь Дайен стал «сенсацией галактики». Романтичный, молодой, красивый. Он был окутан тайной, что делало его еще более привлекательным. Убийство Снаги Оме, слухи о страшном смертоносном оружии, перемена, происшедшая с лордом Саганом, благодаря которой он из жестокого преследователя превратился в заботливого отца-наставника, внезапное появление и столь же внезапное исчезновение леди Мейгри... Пресса буквально сходила с ума от всего этого.

Лифт плавно остановился. Через какое-то время дверцы откроются. Все застыли в напряжениии. Дайен распрямил плечи, убрал с лица свои рыжие волосы, как будто согревшись внутренним огнем. Челюсти сжались, усталые складки в уголках рта исчезли. На губах вновь заиграла очаровательная улыбка, синие глаза вспыхнули ярким светом.

Таск, наблюдавший, как Дайен через силу пытается вернуть себя к жизни, готов был расплакаться.

Дверцы лифта раскрылись, Дайен вышел из кабинки, Таск – следом за ним по одну сторону, Нола – по другую. Центурионы обступили их. Журналисты рванулись навстречу. Замигали фотовспышки, зазвенели голоса людей, что-то выкрикивавших в адрес короля. Центурионы с привычной легкостью прокладывали путь в толпе, их действиями руководил Агис. Они делали это не одну сотню раз. Его величество должен продвигаться вперед, должен находиться в безопасности.

Таска совсем затолкали, его пинали со всех сторон, наступали ему на ноги, он с тоской вспоминал те дни, когда служил наемником, и в его обязанности входило лишь одно: обеспечивать противоракетную оборону..

Дайен махал рукой, улыбался, делая вид, что не слышит сотни вопросов, которые задавали ему. Таск шел наперерез толпе, то и дело повторяя «Никаких комментариев не будет», пока ему не отказал язык. Он остановился лишь один-единственный раз, чтобы освободить Нолу из объятий какого-то репортера, предлагавшего ей стать совладелицей небольшой планеты, на которой отдыхали обитатели галактики, в обмен на ее услуги: она поделится с ним информацией из «личной жизни» Дайена.

Центурионы проследовали через вестибюль, выложенный мрамором и стальными пластинами, на удвоенной скорости, стараясь не затоптать репортеров, и открыли двери из стали и стекла, сквозь которые лился яркий солнечный свет.

Король со своей свитой вышел на подиум с мраморной колоннадой. Толпа приветствовала Дайена громкими криками. Таск на какое-то мгновение остановился, чтобы привыкнуть к ослепительному солнечному свету, обвел взглядом центурионов, убедился, что они заняли свои места. Моргая, он посмотрел вниз, на длинный марш мраморных ступеней, по которым им предстояло спуститься, прежде чем сесть в лимузин, ожидавший их у подножия лестницы.

– Дерьмо, – сказал Таск и добавил еще несколько нелестных эпитетов для вящей убедительности.

Рядом с ним шел Дайен, который тут же насторожился.

Тысячи людей толпились на ступенях, их оттесняли полицейские, охранники телевидения и прочие блюстители порядка, которых удалось поставить под ружье на этой планете. Еще тысячи людей гроздьями висели на окнах, стояли на крышах соседних домов.

Таск привык к таким скопищам, люди были для него муравьями, на которых и внимания не стоило обращать. Рассердило его происходившее на ступенях, и он принялся костерить всех и вся, пуская в ход такие проклятия, что мог привести в ужас многолюдную толпу.

– Какого дьявола они это допустили? – неистовствовал Таск. – Ведь их, скотов, предупреждали! Твердишь остолопам, твердишь...

– Таск, – перебил его Дайен, – прекрати. Это люди Роубса нарочно подстроили. Ясно как Божий день. Они хотят поглазеть, как я выйду из этого положения.

– Из какого еще положения?

– Сойду вниз по лестнице через толпу, – ответил Дайен.

На ступенях, прямо на пути следования короля, лежали, сидели и стояли нищие. Слепые, заслышав крики приветствия, протягивали руки, клянча милостыню, ощупью хватались за руки центурионов. Глухие, моля о спасении, вопили, не слыша собственного голоса. Хромые и скрюченные пытались подняться с тряпья, на котором они лежали. Умирающие дети, которых держали на руках их обезумевшие родители, протягивали букетики цветов, стиснув их в своих хилых ручонках. Все убогие и калеки, пред которыми оказалась бессильна современная медицина, стояли в ожидании чего-то более надежного, в ожидании чуда.

Таск собрался с силами:

– Агис, ни секунды ни мешкайте, поставьте своих людей по обе стороны от короля. Если кто-нибудь попытается перегородить проход, убирайте его. Но будьте как можно более вежливыми – эти чертовы роботы-камеры фиксируют каждое ваше движение. И тем не менее убирайте всякого, кто встанет на вашем пути.

Дайен подал знак.

– Пошли!

И начал спускаться. Толпа, сдерживаемая полицией, вздымалась, как морской прибой, колыхалась и ревела. Но этот шум не мог заглушить мольбы и стенаний, страстных молитв тех немощных и умирающих, которым разрешили пройти вперед. Король улыбался и махал рукой, но Таск заметил, что улыбка у него вымученная, синие глаза потемнели, как мрачное небо Вселенной. Он со своими центурионами напоминал похоронную процессию, двигавшуюся вниз. Спуск в преисподнюю, и тот показался бы приятней.

Центурионы отлично справлялись со своим делом. Памятуя о тысяче электронных глаз, предназначенных транслировать эту сцену для миллионов зрителей, они с чрезвычайной осторожностью отстраняли с пути слепых, отодвигали тряпье калек, поднимали с земли детишек и отдавали матерям.

Дайен спустился до середины лестницы. Просьбы сменились воплями горького разочарования, молитвы – проклятиями. У Дайена участилось дыхание, он облизывал пересохшие губы. Таск неотступно шел рядом с ним. И вот они почти у подножия лестницы. Охранники стояли у машины, распахнув дверцу. Водитель – за рулем, готовый включить двигатель.

И тут от толпы отделилась девушка. Обойдя центурионов, она было бросилась к Дайену, но дорогу ей преградил могучий Агис, закованный в сталь. Он схватил ее, но, увидев, как она осела в тисках его рук, он ослабил железную хватку. Она тут же как ртуть выскользнула из его объятий и рухнула на холодный камень в ноги Дайену.

– Не стрелять! – скомандовал Старфайер, увидев, что центурионы нацелили свое оружие на девушку.

Мудрое решение, подумал Таск, представив, как эту сцену обыграли бы телевизионщики. Центурионы превращают в пепел беззащитную девушку-подростка. Его била дрожь, и он не мог вставить свое ружье в чехол.

Девушка стояла перед Дайеном на коленях, в мольбе воздев руки в небу.

Таск посмотрел на нее, внутри у него все перевернулось, и он поспешно отвел глаза.

У нее была миниатюрная фигурка, красивые светло-каштановые волосы, а лицо страшно изуродовано. Подбежал Агис, взял ее за руку, стал оттаскивать.

– Стоп! – приказал Дайен таким голосом, какой Таску вообще не приходилось слышать у короля.

Командир в изумлении взглянул на Дайена.

– Отпусти ее, Агис, – приказал король.

Командир нехотя подчинился. Откуда-то вынырнул проворный репортер. Один из центурионов вырвал из его рук камеру, бросил на мраморные ступени, и та со стуком покатилась вниз. Толпа подхватила камеру и тут же разнесла ее на части.

Девушка ни на кого не обращала внимания – ни на репортера, ни на охранника. Своим подбитым уцелевшим глазом она смотрела на короля. Таск старался удержать охрану, рвавшуюся к ней. Он когда-то все это видел... или ему казалось, что он уже видел.

– Что с тобой случилось? – мягко спросил ее Дайен.

– На моей планете война. Нас бомбят. Сбрасывают химические бомбы, кругом пожары... – Она рукой коснулась изуродованного лица. – Я не виновата в том, что со мной случилось. Даже моя мама не может смотреть на меня! Я пыталась наложить на себя руки, но меня спасли. Теперь я поняла, зачем они это сделали. Вы поможете мне. Я вижу это в ваших глазах. Я не вызываю у вас отвращения. Вам жалко меня. Когда-то я была красивой, такой же, как вы. Исцелите меня, мой повелитель! Исцелите!

«Что натворил с нами сатана? – спросил самого себя Таск. – Неужели все мы превратились в камень? Стали истуканами?» Он взглянул на Агиса, отлично понимавшего, что обязан ослушаться Дайена и отвести девушку в сторону. Он взглянул на Нолу, увидел, что по ее щекам текут слезы. Посмотрел на себя со стороны – словно язык проглотил, руки-ноги перестали слушаться. «Почему мы не продвигаемся? Чего ждем?»

Чуда.

Кожа у Дайена была такой бледной, что она, казалось, просвечивала насквозь, а пламя, горящее в нем, было ярким, чистым и святым. Оно было способно поглотить его целиком. Он поднял руку и готов был положить ее на изуродованное лицо девушки.

– Ваше величество! – тихо произнес Агис. – С меня снимут лычки и пошлют к черту на рога, если я вам не напомню совета лорда Сагана...

– Благодарю, Агис, – перебил его Дайен. – Ты выполнил свой долг.

Но пальцы, которыми он почти коснулся девушки, начали дрожать, потом сжались в кулак, рука судорожно упала.

– Не могу.

Капельки пота проступили на его лбу, поползли по вискам под его рыжими волосами.

– Прости, – прошептал он. – Я не могу. Прости меня.

– Нет! Прошу вас! – закричала девушка, вцепившись в Дайена.

Агис сделал то, что должен был сделать двумя минутами раньше: решительно поднял ее и отвел в сторону.

Таск вздохнул почти с облегчением и еще с каким-то иным чувством, в котором отказывался себе признаться. Ведь так легко было поверить в Дайена. Или, быть может, захотеть поверить в него.

А теперь не время предаваться метафизическим размышлениям. Он должен вывести отсюда короля. Главной целью Таска было добраться до автомобиля, и ему было не важно, как они это сделают и как будут выглядеть в вечерних новостях. Огонь в Дайене погас, пламя исчезло, сейчас он был холодным, жестким и твердым, как лед.

Король сел на заднее сиденье, застегнув ремни, ни на кого не глядя, не произнеся ни слова. Он погрузился в свои мысли, Таску было знакомо это состояние готовности к самообороне, так солдат после вражеской атаки прячется в глубине своего бетонного бункера.

– Давай отсюда поскорее... и как можно подальше, – приказал Таск водителю.

Глава третья

Великолепен хвост кометы...

Кристофер Смарт. Песнь во славу Давида

С легким вздохом открылись шлюзы. Прохладный чистый воздух космического корабля щекотал ноздри. По влажной от пота коже пробегала дрожь. В тишине полупустых коридоров, где мерно и спокойно раздавались звуки работающей военной машины, боль, сдавившая виски Таска, отступила. Дайен расслабился, морщины усталости на лице разгладились. Глаза посветлели, он слегка улыбался. Капитан Агис собрался предложить ему пойти в каюту вздремнуть, но в эту минуту из-за угла появился адъютант Беннетт и стал приближаться к ним.

Таск мгновенно сообразил, что значит его появление, и решил изменить маршрут. Он переглянулся с Нолой, и та поняла его безмолвный приказ.

– Беннетт, – сказала женщина, кладя руку на плечо старшего лейтенанта, – как поживаете? Как генерал? Вы следили за Дайеном по видео?

Под прикрытием дружеского огня Таск свернул с королем в другой коридор. С таким же успехом Нола могла бы броситься под танк. Беннетт пронесся мимо нее.

– Ваше величество, генерал Дикстер шлет вам свои поздравления. Он хотел бы, сир, пригласить вас и майора Таска к себе.

Маневр Таска не удался. Враг прорвал линию фронта и, оставив Нолу одну, приближался к ним, в то время как Нола растерянно трясла кудряшками. Таск решил перейти в контрнаступление.

– Слушайте, Беннетт, нам здорово пришлось попотеть. Парнишка совсем измочален, да и я не в лучшей форме. Передайте Дикстеру, что мы ему обо всем расскажем завтра.

На лице старшего лейтенанта проступили такие же четкие и резкие складки, какие были видны на его отутюженной униформе. Беннетт отлично помнил время, когда Таск был просто вольнонаемным пилотом в команде Дикстера, а Дайен – всего лишь пассажиром. Волна перемещений вынесла юного Старфайера на самую вершину, Таску же дала статус старшего в службе Командующего, а генерала Джона Дикстера обрекла на сложные отношения со своим бывшим смертельным врагом и соперником. Беннетт приноровился к новой обстановке так же легко, как и раньше справлялся с любыми передрягами, выпадавшими на его долю, пока он служил помощником генерала Дикстера: старший лейтенант предпочитал переменчивые исключения уставным правилам и действовал, сообразуясь с обстоятельствами. Но он не умел скрывать своих чувств – ни в интонации, ни в манерах, когда был явно недоволен или когда ликовал по поводу случайной победы.

Он фыркнул. Уголки губ под усами слегка дернулись.

– Лорд Саган, – сказал он, стараясь приглушить голос. Он ни на кого не смотрел, уставясь куда-то в пространство.

– Черт побери, – выругался себе под нос Таск, втайне надеясь, что Дайен не услышит Беннетта и отправится к себе отдыхать.

К сожалению, старший лейтенант, привыкший командовать на парадах, не смог говорить тихо, – и его услышали все.

Дайен стал белым как мел.

– Послушайте... – начал было Таск, но король повернулся и зашагал по коридору, ведущему в центр связи.

Беннетт, капитан Агис и центурионы двинулись следом за ним.

Таск остался в коридоре, мрачно глядя им в спину. Он сообразил, что если пойти по этому коридору налево, а не направо, то он попадет к лифту, который может поднять его к стартовой площадке. Там Таска ждут его космический корабль и надоедливый, бесцеремонный, но такой необходимый ему компьютер Икс-Джей-27.

– Таск, в чем дело? – Нола просунула пальцы в его ладонь и слегка пожала.

– Видимо, я снова стану дезертиром, – ответил он. – Да, я, черт бы меня побрал, большую часть жизни в бегах. Я мог бы найти работу. Ведь всегда где-нибудь идет война, особенно сейчас, после того как Республика стала распадаться на куски. А что, если заняться контрабандой? Пират, с которым мы столкнулись...

– Ты не расстанешься с ним, Таск, – мягко произнесла Нола.

– Да я с кем угодно расстанусь! – ответил Таск. – У него Саган, Дикстер, целая свора лизоблюдов...

– У него нет друга, Таск. Только ты. Лишь ты заботишься о нем. Не как о короле, не как о фигуре в гигантской галактической игре, что даст людям шанс отомстить, шанс вернуть давным-давно утерянные идеалы, ты заботишься просто о нем, о Дайене. – Нола еще ближе придвинулась к нему, обняла. – Ведь ты помнишь, каким был Дайен? Семнадцатилетним парнишкой, которого ты спас на Сираке-7, помнишь? А как он до смерти перепугался, когда в первый раз полетел на твоем корабле? – Ее голос внезапно дрогнул. – А как он спас нас на «Непокорном»?

– Я помню, помню. Отстань, Нола...

– Вот поэтому миледи сделала тебя его Стражем, Таск..

– Ага, а что потом она сделала? Пойди прочь, говорила. С глаз долой. Оставь нас в покое...

– Ты несправедлив. Ты ей не судья, Таск. Ты ничего не понимаешь.

– Вот-вот, я не понимаю! Я ничего не понимаю, просто постоянно нахожусь рядом. Я видел, как они водружали корону на голову этому парню, а потом принялись распинать его.

– Он сам водрузил корону себе на голову. Это был его выбор.

– После того как они дали ему корону, показали, какая она красивая, сказали, как она ему идет и как сочетается с его походкой и манерами. Кто знает, что внушил ему этот старик, ловец душ, вонзив в него свои иголки?!

– Перестань, Таск, – Нола побледнела и задохнулась. – Не говори сейчас об этом.

– Прости, дорогая. – Таск вздохнул, обнял ее и привлек к себе. – Прости. Я не хотел возвращать тебя к дурным воспоминаниям. – Он помолчал. – Я боюсь за него, Нола.

– Знаю, милый.

– Поэтому иногда мне хочется убежать. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я знаю. Для меня это все равно что спектакль, который смотришь, заранее зная финал.

– Ты не знаешь, чем это все кончится.

– Зато у меня здравая логика, – мрачным тоном произнес Таск. – К тому же я знаком с режиссером, а Саган не верит в счастливые концы. Думаю, мне надо пойти и отвести последний удар топора. Ты сейчас куда?

– Приму душ и подожду тебя в баре.

– Идет. Закажи мне двойную порцию и смотри не выпей, пока я не появлюсь. Мне она пригодится, – с сумрачной интонацией предрек Таск и направился по коридору в противоположную сторону от лифта, взлетной площадки, от его космического корабля. И от свободы.

Нола посмотрела ему вслед и вздохнула.

– Ах, Таск, ну как ты не понимаешь?! Эти гвозди проходят сквозь Дайена, не причиняя ему боли. Они ранят тебя.

* * *

Таск боялся опоздать и поэтому что было духу помчался в центр связи, а когда весь взмыленный влетел туда, обнаружил, что там находится только Джон Дикстер с охранниками.

Таск нервно огляделся, увидел сотни мигавших стеклянных глаз, устремленных в пространство и отражавших увиденное, – они бдительно следили за людьми и происходившими в Галактике событиями. Операторы, сидевшие за мониторами, передавали полученную информацию дальше, они говорили на миллиарде языков и слушали еще больше на целый миллиард. На экранах мелькали быстро сменявшиеся изображения, Таск не успевал следить за ними, начинала кружиться голова, он подумал о том, как время и события неудержимо мчатся вперед, выйдя из-под контроля, словно космический корабль с негодным скоростным автопилотом.

– Все уже кончилось? – спросил он. Несмотря на свои бунтарские монологи, он был невольно раздосадован от одной только мысли, что пропустил заседание Командующего.

– Нет-нет, – ответил Дикстер успокаивающе. И сочувственно улыбнулся. – Еще и не начиналось.

– Но Беннетт...

– Я послал его за Дайеном пораньше. Чтобы у Его величества была возможность переодеться и освежиться...

– Вооружиться.

– И это тоже, – спокойно ответил Дикстер.

Таск вздохнул, вытер лоб рукавом, совершенно забыв, что по уставу ему надлежит пользоваться белоснежным, выглаженным платком, спрятанным за манжетом. Он заметил, как Дикстер удивленно поднял брови, всматриваясь в пятно на рукаве Таска; до бывшего наемника только теперь дошло, что в скором времени ему тоже предстоит аудиенция у Командующего.

Таск застонал, принялся поправлять воротник, отряхивать брюки. Быстро протер штанинами черные ботинки – чтобы блестели. С тыла он теперь выглядел еще неряшливее, но надеялся, что демонстрировать свой зад Командующему вряд ли придется. При этой мысли он невольно ухмыльнулся. Потом поднял глаза и увидел, что Дикстер с любопытством наблюдает за ним.

Таска бросило в жар.

– Икс-Джей гордился бы тобой, – угрюмо произнес Дикстер.

– Естественно, необходимо следить за своим внешним видом, – пробормотал Таск. Сверкающая стальная перегородка отражала его фигуру, он бросил на нее оценивающий взгляд и сначала даже удивился: что там за чудик?

Строгие прямые линии его черной формы, жесткий высокий воротник, мягкая облегающая ткань мундира, обшитого красным кантом и украшенного знаками отличия, форма, в которую он был одет сейчас, разительно отличалась от потрепанной, сотни раз стиранной спецодежды, которую обычно носил Таск. Глядя на свое отражение, он с горечью почувствовал, что ему очень не хватает потрепанного комбинезона, в котором он ощущал себя свободным человеком.

Черная форма почти сливалась с его кожей цвета эбенового дерева; не поймешь – где Таск, где мундир. Иногда ему казалось, что он – сплошная форма, от него самого уже ничего не осталось. Даже размер ее постоянно напоминал ему, что он – на службе у Командующего, форма слишком узкая, ему было жутко неудобно в ней, того и гляди задохнешься от обхватившего шею воротника.

Он смотрел на себя со смесью презрения и бесконечной жалости. Потом повернулся и увидел, что Дикстер улыбается во весь рот.

– До чего же хорош! – заверил он Таска.

– Да будет вам шутить... сэр, – пробормотал Таск, с горечью и завистью оглядывая генерала.

Он только диву давался: как это Дикстеру удается? Вроде бы в такой же форме, что и Таск, а чувствует себя в ней, как в халате; она вся в складках, морщит, воротник расстегнут (где-то потерял верхнюю пуговицу), генеральские звезды отлетели.

Дикстер сидел развалясь, прислонившись к одному из контрольных пультов, по которому он переговаривался с оператором, ожидавшим сигнала с корабля Командующего «Феникс-II». Генерал словно вернулся в свой старый штаб на Вэнджелисе, но в нем произошли перемены, которые никто не заметил бы, кроме знавших его долгое время, как, например, Таск.

Сейчас Таск видел Дикстера с близкого расстояния, пока тот говорил с оператором; генерал поседел, глубокие морщины избороздили его лицо, в карих глазах сквозила усталость, он здорово постарел. Стойкий загар, приобретенный за долгие годы жизни и сражений на земле, теперь уже никогда не сойдет с его кожи, но пребывание на борту космического корабля в течение нескольких месяцев придало его коже желтоватый оттенок. Из-под загара проступала нездоровая бледность, под глазами набрякли мешки – ему нелегко давалось это бесконечное путешествие в ледяном черном пространстве космоса.

Зависть, переполнявшая Таска, сменилась озабоченностью и все возраставшим гневом. Ему ничего не стоило схватить этого генерала, пустить ко всем чертям корабль и свалить подальше, куда глаза глядят. Таск кипел от злобы и уже готов был, как ракета, взорваться сам, как вдруг Дикстер повернулся к нему. Он лишь взглянул на Таска кроткими карими глазами, и злоба покинула бывшего наемника.

Дикстер ни за что не убежит отсюда, да и Таск теперь не станет рыпаться. Только удерживали их от бегства разные причины.

Таск приблизился к Дикстеру и спросил, понизив голос:

– Что слышно от леди Мейгри, сэр?

Дикстер покачал головой.

– Ничего.

В этом одном-единственном слове заключена была вся тайная боль генерала, с которой он обречен был жить.

– Прошу простить меня, генерал, но до чего же мне все это осточертело! – Гнев Таска вырвался наружу, найдя повод. – На минуту заглянет и опять ее нет, как в песенке: «Прощай, нам было весело вдвоем, я загляну еще когда-нибудь». Нет, сэр! Я не могу больше терпеть, я должен выговориться. Не то поколочу кого-нибудь!

Взглянув на свирепое выражение лица наемника, Дикстер не стал спорить с ним. Он предостерегающе подал знак Таску, чтобы тот попридержал язык, поднялся и прошел в центр зала – там было пусто и тихо, как бывало весьма редко в центрах коммуникации.

Таск разразился мрачным монологом, в глубине зала гудели чьи-то приглушенные голоса и позывные компьютеров. Дикстер терпеливо выслушал его, неотрывно глядя на молодого солдата, к которому привязался как к родному сыну, лишь иногда посматривая на дверь или на оператора, ждавшего позывных Сагана.

– Если бы леди была с нами, три четверти того, что здесь происходит, удалось бы избежать. Она приструнила бы парнишку, втолковала бы ему, что к чему, не стала бы мучить его приказами – «делай это», «не делай то», «не задавай лишних вопросов», «делай как тебе велят». Так нет же! Все из рук вон плохо, а она сбежала.

Темная черта, проступившая между бровями Дикстера, блеск его обычно безмятежных глаз заставили Таска остановиться. Но он слишком далеко зашел, пути назад не было.

– Не похоже, чтобы она попала в плен, или на то, что ее насильно увезли, или что ее похитил лорд Саган. Она просто сбежала. Я знаю, сэр. Я был тогда на базе, утром, после того как армия захватила резиденцию Снаги Оме. Я был с лордом Саганом, когда он вернулся и ему сообщили, что леди улетела на космическом корабле. Я видел его, видел его лицо, – Таск остановился нахмурившись. – Он обезумел. Нет, «обезумел» не то слово. – Он покачал головой. – Даже не могу подобрать подходящего слова. Клянусь, я видел, как стальные стены начали плавиться и рушиться. А что он сделал? Уволил охранников? Разослал во все стороны патрули?

– Таск, – попытался вмешаться Дикстер.

– Ничего подобного! – Таск не слышал его. – Ничего! Он похолодел как лед и говорит: «Отлично, миледи, быть может, оно и к лучшему», или что-то в этом роде.

– Таск, если я...

– Уже шесть месяцев прошло. Все бесы – на свободе. Два актера сражаются за одну роль. Ее получает наш парнишка, он – в центре сцены, показывает зрителям представление, а те ждут, когда же начнется трагедия, чтобы поплакать и разойтись по домам. А тем временем Саган трудится в поте лица своего, торопится опустить занавес после первого акта. Когда он вновь поднимется, угадайте, кто попытается выйти на сцену и стать главным актером?! А леди где-то черти носят. Не говоря уже о том, как она поступила с вами, сэр...

– Таск, прекратите! – Голос Дикстера стал резким, как в былые времена его штабной службы. Как ударом хлыста, он прервал Таска, вернул его к действительности, потом опустил голову и стал смотреть себе под ноги.

– Простите, сэр. Я знаю, как она вам дорога, я не имел права вторгаться в это. Не моего ума дело...

– Не твоего, черт бы тебя побрал! – холодно подтвердил Дикстер.

Таск поднял голову и заговорил, оправдываясь:

– Но я же вижу, что они натворили с вами. Не надо ругать меня за то, что я в отчаянии.

Молчание Дикстера было мрачным, даже угрожающим, хотя стало заметно, что ему трудно сердиться на того, у кого болела душа за него, Дикстера.

Таск понял, о многом из того, что ему пришлось сказать, Дикстер и сам постоянно думал, ведь он же живой человек. Кое-как ему удавалось мириться с происшедшим, потому что он любил леди Мейгри.

– Не стесняйтесь, сэр, – сказал Таск. – Ударьте меня. Да покрепче. А если вы простите меня, я сам себя изобью...

– Это лишнее, – произнес Дикстер, и уголок его рта дрогнул. Он остановился, угрюмый, нерешительный, затем, вздохнув, продолжил: – Сын мой, – он положил руку Таску на плечо, – я...

Оператор посмотрел в их сторону.

– Лорд Саган будет на связи через пять минут.

Дикстер даже не обернулся.

– Предупреди Его величество.

– Слушаюсь, сэр.

– Таск, – Дикстер посмотрел на него очень серьезно, – у меня нет времени объяснять тебе все, да я и не уверен, что смог бы это сделать. Я знаю Мейгри больше двадцати лет. А люблю ее, как мне теперь кажется, еще дольше. Я не переставал ее любить и тогда, когда решил, что она умерла и я навеки потерял ее.

Я знаю ее, Таск. Она не просто покинула нас. Она сбежала. Она была одержима мечтой о бегстве.

– О бегстве? – Таск задумался. – Кажется, понимаю. Этот Абдиэль... Я слышал, он издевался над ней. Она перехитрила его, обманула. Он вряд ли был ловок в этом отношении. Да, этим все объясняется...

– Таск! – Дикстер вздохнул; он был зол. – Мейгри убежала не от Абдиэля. Она никогда в жизни не убегала от врагов. И при этом всю свою жизнь она спасалась от врага, который постоянно настигал и побеждал ее.

– Кто? Саган?

– Нет, сын мой. Это она сама.

Таск увидел, как исказилось лицо генерала от страдания и боли, причиной которых была его любовь. Наемник прокашлялся; в горле внезапно что-то сдавило, какая-то непрошеная жалость.

– Кажется, я вас понимаю, сэр. Я сам недавно бегал тоже по этому замкнутому кругу. – Он дотронулся до серьги в форме восьмиконечной звезды в левом ухе. – Странно. Мне помогла вырваться из него леди.

– Всегда легче помочь другому, чем самому себе.

– Да, вы правы. Чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу. Простите меня, сэр, я вам такого наговорил. Я не думал...

– А что ты такого наговорил? – Дикстер улыбнулся. Он протянул руку и с нежностью пожал руку Таска. – Я ничего не помню. Вероятно, нагородил какой-нибудь чепухи.

– Лорд Саган на третьем экране, сэр, – доложил оператор.

Дверь в центр плавно открылась. Вошел Дайен в сопровождении возбужденного Беннетта, тот держал в руках платяную щетку; следом – вездесущая команда охранников.

Дайен тоже надел строгую черную форму, какую носили офицеры, находившиеся на борту кораблей Командующего. На нем не было никаких знаков отличия или орденов. Только лента из пурпурного атласа, перехватившая талию и завязанная на левом плече, определяла его статус. И еще золотая брошь в форме гривастой львиной головы. Глаза льва были из синего сапфира. Эту брошь ему подарил лорд Саган.

Охрана выстроилась в шеренгу и встала по стойке «смирно».

Генерал Дикстер с достоинством склонился в торжественном поклоне:

– Ваше величество!

Таск тоже поклонился, но сделал это весьма неуклюже. Он упражнялся тысячу раз, Нола следила за ним, но он так и не сумел научиться делать это легко и изящно. Атмосфера в центре изменилась, воздух словно наполнился энергией и напряжением. Дайен был генератором, заряжавшим всех присутствующих. Он питал их. Все испытывали рядом с ним подъем чувств и прилив энергии.

И поглощали его жизненные соки. Опустошали его.

Те, кто мог оторваться от своих пультов, поднимались и почтительно кланялись. Кто не успевал, тот лишь поглядывал на него в надежде поймать взгляд или улыбку, чтобы снова приняться за работу.

Дайен оправдал их ожидания. Он улыбался – добродушно, но сохраняя дистанцию, у него это выходило виртуозно. Откуда он знает, как держать себя? Таск удивлялся и восхищался. Откуда он знает, как сказать, как поступить, как управлять этими людьми, вызывая в них восхищение, ведь среди них есть те, кто раза в два старше? Как получилось, что Таск не замечал этого раньше?

Разве не замечал? Просто он сам был как бы частью этого. И потому не обращал внимания на подобные вещи. Раньше был. Он вспомнил о том, что говорил ему генерал.

«Мы пролетели слишком близко от кометы, – сказал он сам себе. – А теперь мы попали в ловушку, просто стали еще одной вспышкой в волшебном хвосте несущейся по небу звезды, теперь мы летим позади яркого, красивого, пылающего, ледяного шара. Он ворвался в наши жизни, мы и спохватиться не успели, как зажглись его огнем, согрелись у его пламени, оказались участниками бешеной гонки сквозь пространство. Но когда же она прекратится?»

На экране появился Командующий. В ту же секунду все, кто находился в зале, напряглись. Гул голосов затих, кто мог – перестал передавать сообщения, кто вынужден был говорить – перешел на шепот. У Таска возникло странное ощущение, что даже свет стал слабее, а температура воздуха резко понизилась. Словом, все изменилось, люди смолкли и насторожились – на арене появились два соперника.

Дайен сгруппировался, осторожно прошел вперед, зная, что стоит ему ошибиться, проявить слабость, как он окажется лежащим на полу, и сапог противника придавит его шею. Таск почувствовал, что в воздухе запахло схваткой, увидел, как Старфайер сжал челюсти, подбородок его стал твердым, как он инстинктивно сжал пальцы в кулак.

Таск тоже стиснул кулаки. Черт бы их всех побрал, он сейчас врежет кому-нибудь! И рванет отсюда. Жаль только, что Линка нет рядом.

Чей-то локоть ткнул Таска в ребра.

– За тобой следят, – шепнул Дикстер сквозь стиснутые зубы, оглядывая камеры, установленные в зале. Таск закряхтел, но взял себя в руки. Присутствие Дикстера успокаивало его, да и сам его внешний вид придавал Таску уверенность. Он стоял все в той же позе, прислонясь к столу, скрестив руки на груди, с расстегнутым воротником. (Его адъютант Беннетт вращал глазами, как семафорами, посылал ему сигналы, чтобы генерал привел в порядок воротник.) Дикстер смотрел на Дайена, на губах его играла улыбка.

Он выбрал победителя? Почему он так уверен?

Кометы, в конце концов, перемещаются по своим орбитам, которые диктуют им куда более могущественные светила.

Глава четвертая

И Аду тяжко дикую гоньбу снести.

Джон Мильтон. Потерянный рай

Главнокомандующий Дерек Саган стоял один на капитанском мостике «Феникса-II»; адмирал Экс расположился поодаль, насколько позволяла тесная рубка. Саган был зол, выходил из себя. Стоять рядом с Командующим, когда он в таком настроении, было просто опасно для жизни. Адмирал отсиделся бы в дальнем отсеке корабля, если бы Саган не потребовал, чтобы он находился рядом.

Казалось, даже от его доспехов, надевавшихся по торжественным случаям, исходило бешенство – они были сделаны из золота, в римском стиле, с изображением феникса, возрождавшегося из пепла. Несчастный прапорщик, в функции которого входила трансляция для другой части галактики изображения и голоса, а теперь и бешенства его начальника, был весь в поту, как будто он сидел перед огнедышащей печью.

– Мы установили контакт, милорд, – доложил прапорщик.

Бесчисленное множество экранов ожило, с разных точек каюты показывая одно и то же – Коммуникационный центр космического корабля, находившегося от них на расстоянии нескольких световых лет. Одна из камер дала общую панораму всех присутствовавших в центре. Другие показывали крупным планом лица отдельных людей.

На одном экране появилось изображение юноши с огненными волосами, который, казалось, с кем-то сражается, так он воинственно держался. Другой экран выхватил чернокожего человека, насупившегося и рассерженного, а рядом с ним генерала пятидесяти с небольшим лет, которого, вероятно, развлекало все происходящее. Саган мельком взглянул на них.

– Ваше величество. – Саган слегка склонил голову в подобии поклона, устремив на Дайена глаза, под которыми темнели глубокие тени. – Надеюсь, после напряженного дня вы чувствуете себя нормально?

Король внешне выглядел собранным и спокойным. Но Экс видел, как у него под пурпурной лентой поникли плечи, как сузились глаза. Он не отрываясь следил за своим оппонентом, готовый заметить первые сигналы направленного на него удара. Адмирал покачал головой, поймав себя на мысли, что был бы счастлив, если бы сейчас где-то на корабле что-нибудь приключилось и его позвали бы на помощь.

«Я слишком стар для таких игр, – подумал он про себя. – Мне уже неинтересно».

Дайен заговорил холодно и сдержанно.

– Да, лорд Саган, благодарю за заботу о моем здоровье. Немного устал, но чувствую себя хорошо.

– Счастлив это слышать, сэр. У меня накопилось множество разных проблем, которые я хочу с вами обсудить, но сначала хочу просить вас о терпении и снисходительности. Я должен наказать одного из ваших охранников. Мне жаль, что Вашему величеству придется быть свидетелем столь неприятного зрелища, но медлить нельзя. Необходимо строго следить за дисциплиной. Агис, шаг вперед!

Капитан Почетной гвардии, глядя прямо перед собой, подошел к экрану скрепя сердце и отдал честь.

– Капитан, скажите мне, какое у вас предписание относительно тех, кто посмеет приблизиться к Его величеству?

Казалось, Командующий не сводит глаз со своего провинившегося подчиненного, но на самом деле – Экс это заметил – он следил за экраном, на котором было видно, что король стал мертвенно-бледным и суровым.

– Милорд, – ответил капитан, стоя навытяжку, – они сводятся к тому, чтобы не допустить ни единой души к Его величеству.

– И тем не менее именно сегодня какая-то девушка не просто смогла подойти к нему, но даже втянула в разговор. Это правда, капитан?

– Да, сэр. – На шее Агиса, точно толстые стальные канаты, вздулись жилы.

– Вы не справились с вашими обязанностями, капитан.

– Да, сэр.

– Что вы можете сказать в свое оправдание, капитан?

– Мне нечего сказать, милорд.

– Капитан Агис выполнял свои обязанности. Он пытался помешать этой девушке говорить со мной, – прозвучал, как серебряный колокольчик, чистый голос Дайена. – Это я приказал ему пропустить ее ко мне.

Саган поклонился.

– С вашей стороны весьма великодушно, Ваше величество, что вы пытаетесь защитить его. Тем не менее Агис обязан неукоснительно выполнять полученные распоряжения.

– Конечно, лорд Саган, особенно когда их ему отдает король.

Экс мог поклясться, что он услышал, как зазвенела сталь. Он видел, как они сцепились, словно борзые, и ни один не собирался уступать. И вдруг Командующий пошел на попятную.

– Капитан, ваше счастье, что его величество в порыве великодушия заступился за вас. На этот раз вас не станут наказывать. Советую, капитан, не подводить Его величество в будущем.

– Благодарю вас, милорд.

– Не меня благодарите, капитан, а короля.

Никакой клинок самой острой стали не способен был сравниться с резким и холодным тоном Сагана. Правда, этот клинок был направлен не против Агиса, а против Дайена. Саган высоко ценил своего офицера, он был прекрасно осведомлен о том, как действовал Агис, поскольку следил за всем происходившим на своем мониторе, куда поступало изображение с нескольких скрытых камер, в том числе и вмонтированной в щит капитана, и с другой камеры, вмонтированной в брошку в форме львиной головы, которую король носил на своей груди.

Дайену удалось отбить первую атаку. Но он по-прежнему был начеку. Кажется, его противник ослабил натиск, хотя вынудил его совершить грубый шаг.

– Ваше величество, есть кое-какие проблемы, которые невозможно быстро решить без вашего участия. Позвольте мне отдать распоряжения командирам вашего корабля, чтобы вас доставили на «Феникс». Беру на себя смелость настаивать, чтобы вы вылетели в течение часа.

Дайен нахмурился.

– Милорд, мне предстоят встречи и переговоры.

– Приношу свои извинения, Ваше величество, но я к тому же взял на себя смелость отменить ваши встречи и переговоры. Дело чрезвычайной важности.

Дайен покраснел, его глаза вспыхнули. Однако он не терял самообладания.

– Я поговорю с вами с глазу на глаз, милорд.

Его изображение моментально исчезло с экрана. Экс сделал незаметный жест рукой, и все, за исключением тех, без кого он не мог обойтись, торопливо покинули мостик, тайком благодаря его за это. Дайен снова появился на экране, теперь уже один. Пламенно-рыжие волосы, ярко-синие глаза, свет, исходивший от всего его существа, слепил Экса, вынуждая его отводить глаза, точно он смотрел на солнце. Но это сияние было бессильно перед Командующим, оно не могло проникнуть во тьму, окружавшую его.

– Вы должны наказать меня. Не так ли, милорд? – спросил Дайен.

Командующий не ответил.

– Я мог бы исцелить эту девушку – упорно отстаивал свою точку зрения Дайен, негодуя на молчание Сагана. – Я убежден в этом! Я чувствую свою силу, энергию. Вы должны были разрешить мне! Должны были разрешить мне!

Саган с издевкой улыбнулся.

– Я вам не мешал, Ваше величество.

– Нет, мешали! – ответил Дайен. – Не физически. Мысленно. Сомневались. Вы заставили меня усомниться в моих силах.

– Какого черта, – продолжал издеваться Саган, – вы не посоветовали ей отправиться к хирургу и сделать пластическую операцию?

Дайен, сощурившись, посмотрел на него.

– Так нет же, – продолжал Саган, все более распаляясь. – Вы не подумали о таком простом способе, не правда ли, Ваше величество? Попали в ловушку сентиментальности, которую сами же себе и поставили. К счастью, вам удалось ускользнуть раньше, чем она успела захлопнуться. А что бы произошло, если бы вы решились вылечить девушку, а вам бы это не удалось? Вы опростоволосились бы на глазах у миллиардов зрителей галактики. И тогда все было бы потеряно! Все, к чему мы так стремились, чего мы достигли; все рухнуло бы в тартарары.

Щеки Дайена пылали. Он начал было отвечать, но Саган сделал вид, что не слышит его.

– Вы думаете, зачем Роубс послал туда эту девушку? – настырно и безжалостно продолжал Командующий. – Почему ее, а не убийцу? Потому что выстрел убийцы превратил бы вас в жертву. Народ стал бы безумствовать. Роубс был бы свергнут завтра же, правительство пало бы в ту же минуту. Эта девчонка сделала бы гораздо худшее, чем просто убила бы вас. Ей почти удалось выставить вас глупцом. А Роубс легко справляется с глупцами.

Румянец на щеках короля поблек, Дайен смертельно побледнел.

– Вы правы, – тихо произнес он. – Я как-то... не подумал.

– На этот раз вам удалось спастись. В следующий раз вам может не повезти. Советую, Ваше величество, незамедлительно возвращаться на «Феникс».

Дайен сжал губы.

– Хорошо, милорд.

Саган поклонился.

– С вашего позволения, Ваше величество, трансляцию заканчивают, – распорядился он.

Командующий повернулся на каблуках, сошел с мостика, его тяжелые шаги прогремели по коридору. Прапорщик торопливо исполнил приказ своего шефа и, когда экран потемнел, с облегчением завалился на диванчик. Экс посочувствовал ему. Адмирал сам уже был готов расслабиться – кажется, пронесло, слава Тебе, Господи, – но тут Саган остановился и оглянулся.

– Адмирал Экс!

– Милорд?

– Все встречи Его величества, все без исключения следует отменить.

– Слушаюсь, милорд.

Роль секретаря по связям с общественностью вряд ли подходила адмиралу, но Экс, разумеется, не собирался спорить. Он готов был исполнять любое поручение.

Командующий пошел по коридорам своего корабля дальше, его разрывало бешенство. Адмирал понял, в каком настроении шеф, и молча последовал за ним, зная, что он может понадобиться, но стараясь держаться вдалеке, чтобы его невзначай не захлестнула волна гнева, бушующего в Сагане. Они поднялись на личном лифте Сагана в его отсек. Войдя к себе в кабинет и оставив на страже у закрытых дверей охрану, Командующий дал волю чувствам.

– Черт бы его побрал! Он чуть было не вовлек нас в катастрофу, и после этого у него хватает наглости возражать мне, спрашивать у меня отчета за мои поступки!

Саган снял шлем. Эксу показалось, что тот готов запустить им в компьютер. Адмиралу жутко хотелось, чтобы милорд сделал это, тогда огонь злобы, раздиравший его, вырвался бы наружу. Но Саган никогда не терял самообладания. Он с такой силой сжал шлем в руке, что, когда наконец нарочито спокойно положил его на подставку, орнамент, вырезанный на металле, оставил у него на пальцах глубокие следы.

Экс знал – под ногами у него зыбкая почва. Давление двух противоборствующих сил – Сагана и Дайена, двух мощных глыб, пытавшихся сдвинуть друг друга с места, должно закончиться катастрофой. Когда начнется землетрясение, оно будет разрушительным и гибельным. Не исключено, что оно погубит их всех. Но, без всякого сомнения, оно погубит одного... или другого... или обоих.

Адмирал решил рискнуть – вызвать небольшой толчок.

– Милорд, может быть, леди Мейгри сумела бы быть полезной...

Пол под ним словно раскололся. Саган метнул в Экса такой взгляд, что тот прервался на полуслове.

– Леди Мейгри бросила Дайена, – холодно произнес командующий. – Вы же знаете, что случилось той ночью на Ласкаре.

– Не совсем точно.

До Экса доходили кое-какие слухи, однако он уже успел заметить, что стоило ему заговорить об исчезновении леди, как у его сиятельства портилось настроение, а посему он старался обходить эту тему во время случайных бесед.

Саган помедлил с ответом, одарив адмирала долгим, задумчивым взглядом. «Решает, до какой степени стоит быть откровенным со мной», – подумал Экс, зная шефа как свои пять пальцев.

– В ту ночь в силу определенных обстоятельств, о которых я не могу распространяться, миледи оказалась единственной владелицей бомбы. Она обманула и меня, и Его величество, заставила нас поверить в то, что готова взорвать ее. Мейгри дала Дайену код, с помощью которого можно было обезвредить бомбу, но отказалась сообщить нам, сколько осталось времени до того момента, когда бомба взорвется. Она хотела узнать, способен ли король пожертвовать жизнью, чтобы овладеть этим оружием. Дайен, конечно же, был готов на все. Он же потомок королей. Он готов был умереть, хотел, чтобы мы погибли вместе с ним, пока я не пообещал ему завладеть этой бомбой и отдать ее ему. Я так и сделал. Он дал мне код, а я обезвредил бомбу, хотя она оказалась не столь смертоносной, как мы предполагали. – Саган печально покачал головой. – Но я тогда этого не знал. Я покинул космический корабль, Экс, оставив Дайена и вместе с ним Мейгри. Мне надо было делать свои дела. Снага Оме скончался, и все его владения, огромные запасы оружия и богатства могли быть разграблены. Я предпринял меры предосторожности. Послал отряды генерала Гаупта охранять поместье Оме, задача в принципе несложная, но солдаты генерала наткнулись на сопротивление людей адонианца. Мне надлежало там быть самому. Его величество ранили, он был очень слаб. Я понадеялся, что Мейгри останется с ним, залечит его раны, уложит в постель. А заодно приглядит за бомбой. – Саган заговорил желчным тоном. – А вместо этого, Экс, она обвела его вокруг пальца.

«Обвела вокруг пальца тебя», – подумал Экс. Но ему стало не по себе при одной только мысли – а вдруг Саган поймет, о чем он подумал?

К счастью, Саган был увлечен воспоминаниями и не обращал на адмирала внимания.

– В то утро, когда я вернулся от Оме, то обнаружил, что миледи исчезла. Я послал охрану на поиски. Ей удалось подделать мою подпись, и в распоряжении, которое якобы исходило от меня, было указано, чтобы охрана, оставшаяся на базе, дала ей космический корабль, поскольку она должна принять участие в битве у резиденции Оме. Естественно, она там не появилась.

– Но вы могли отправиться за ней, – рискнул вставить Экс, немного оправившись от испуга. – Вы же знали, где она находится.

– Да, знал, – отрезал Сатан. – И где она сейчас, знаю тоже. Она может и дальше там оставаться. Мейгри пренебрегла своим долгом перед королем, она потеряла к нему и его будущему интерес. Предпочитает прятаться, зализывать свои раны. Бог с ней. Пропади она пропадом.

Командующий налил себе стакан воды и выпил его. Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул, стараясь восстановить ритм дыхания и дав себе команду освободиться от обессиливавшего его гнева.

По крайней мере он поступал так, как считал нужным. Экс озабоченно наблюдал за своим шефом. Пламя продолжало бушевать в нем, ему никогда не удастся укротить его, оно никогда не погаснет. Его гнев был направлен не на Мейгри, а на свою собственную судьбу. И этот гнев испепелял его.

За последние месяцы Саган заметно состарился. Ему было всего сорок восемь (почти сорок девять, скоро будет день рождения, Экс с ужасом ждал этого дня), Командующий находился в расцвете лет, ибо особы Королевской крови жили дольше простых смертных. Но огонь, пылавший в Сагане, сжигал эти дополнительные, отведенные ему природой годы. Седина с висков поползла наверх, пробралась в его густые черные волосы. Лицо и лоб избороздили морщины, ставшие более резкими и глубокими.

Он немного прихрамывал, хотя никакого серьезного изъяна в ногах не было. Переусердствовал, занимаясь гимнастикой. Однако хромота была тревожным сигналом. Раньше зарядка являлась для него привычным занятием, помогавшим расслабиться, а теперь он приступал к ней с мрачным рвением, будто хотел перехитрить время... и судьбу.

– Милорд, – робко начал Экс, – а почему бы не позволить молодому Старфайеру испытать свои целительские способности? Мы могли бы провести эксперимент. Доктор Гиск объяснял, как его следует проводить.

– Ба! – К Командующему вернулось спокойствие, во всяком случае, внешне. – Пути Господни неисповедимы, но бесчувственные пальцы роботов Гиска – не Его оружие.

– Но если бы мы сумели как-то доказать Его величеству, что...

Саган раздраженно перебил его:

– Тот факт, что ему нужны доказательства, что он способен, адмирал, творить чудеса, сам по себе является доказательством его бессилия. Согласно ритуалу инициации, Господь даровал ему мощь и способности Королевской крови, но не даровал способности проявлять их. Он обрек его на вечную жертву. Хотя, – голос Командующего снова стал желчным, – я могу ошибаться насчет намерений Господа Бога. Я и раньше, случалось, не понимал Его.

Экс поторопился сменить тему разговора. Он был весьма предан Сагану, но совсем не был готов нырять за ним в трясину религиозных дискуссий.

– Что прикажете, милорд?

– Будьте начеку, адмирал. Приготовьтесь встретить гостей. Откройте комнаты для дипломатов.

– Хорошо-хорошо, милорд. Можно узнать имена посетителей? – Экс старался выглядеть безразличным, но у него было такое чувство, что он знает, какое грядет мероприятие.

Командующий взглянул на адмирала, улыбнулся своей скупой мрачной улыбкой, которую мало кому доводилось видеть.

– Вы знаете их, Экс: Медведь Олефский, Рикилт, баронесса Ди-Луна...

– Значит, быть войне. – Экс радостно потер руки. Если что и могло развеять тучи над головой хозяина, так это военные ветры.

– У нас нет выбора. Президент Роубс – или тот, кто за ним стоит, – в отличной форме, – Саган нахмурился. – В отличной. Нас могут разгромить, не дав возможности сделать один-единственный выстрел. Медлить больше нельзя.

Мрачность Командующего передалась Эксу. Адмирал рвался в бой. И без того, считал он, затянули с началом войны. Он чувствовал тлетворный запах страха и отчаяния. И это лишало его присутствия духа. Интересно, что шеф имел в виду, говоря «Роубс или тот, кто за ним»?

Дерек Саган боится. Эта догадка ужаснула Экса, напугала так, что он лишился дара речи. Никогда Саган ничего не боялся. Командующий сталкивался со смертью столько раз, что они должны были надоесть друг другу. Что же на самом деле произошло в ту ночь в доме Снаги Оме? Что это за обстоятельства, о которых он упомянул?

– Экс?! – нетерпеливо рявкнул Саган.

Адмирал виновато спросил:

– Да, милорд?

– Вы слышали, что я сказал?

– Боюсь, что нет, милорд. Я думал о том, что надо приготовить...

– Понимаю, вам стоит неимоверных усилий мыслительный процесс, Экс. Может быть, сейчас вы все-таки выслушаете меня, а думать станете потом?

– Да, милорд, – мрачно ответил адмирал.

– Я сказал, что нам пора готовиться к войне, хотя об этом пока не стоит говорить Его величеству. Пусть король считает, что он – Командующий.

– А Его величество даст свое согласие?

– Даст, куда он денется, – с угрозой в голосе ответил Саган. – Я ему на пальцах растолкую. Вот так, адмирал. А теперь ступайте, займитесь своими непосредственными обязанностями.

Экс молча поклонился, пересек кабинет, но около дверей остановился, повернулся и бесшумно зашагал по толстому ворсистому ковру. В отсеке Командующего почти не было мебели, все было обставлено по-спартански.

Решив, что остался один, Саган расслабился, провел рукой по мокрым от пота волосам.

Адмирал был не очень умным человеком. Экс и сам это понимал, однако подобный факт никогда не тревожил его. Он также понимал, что Саган весьма его ценит, доверяет, считает союзником хотя бы в силу того, что у него плохо варил котелок, а потому его невозможно напугать. Он был старше Сагана, знал его больше двадцати лет. Они встретились, когда Саган закончил Академию и начал свою карьеру в Королевском галактическом флоте, который позже расформировали. Экс боготворил своего шефа, благоговел перед ним и смертельно боялся. Но Экс никогда и не подозревал до этой минуты, что любит его; теперь он понял это, и сердце его переполнилось жалостью и страхом за него.

– Дерек, – отважился он произнести, положив руку на плечо Командующего. – Кто же этот настоящий враг? Мне кажется, я имею право знать.

Под рукой Экса мускулы Сагана напряглись, сжались от того, что ему задают ненужные вопросы и вторгаются в его тайные замыслы, куда он никого не пускал, гнев Сагана готов был вырваться наружу и обрушиться на адмирала. Экс понимал, как рискует, и приготовился к атаке. Он по-прежнему крепко держал руку на изуродованном шрамами плече Сагана.

– Всем ясно, что он есть?

– Мне ясно, – тихо успокоил его Экс. – Только мне. Я знаю вас, Дерек, давным-давно, – «и заслуживаю лучшего отношения», – добавил он про себя.

Саган тем не менее догадался, о чем подумал адмирал.

Он долгое время сидел неподвижно. Наконец дернулся под рукой адмирала.

Экс, поняв, в чем дело, убрал руку.

– Абдиэль. Вам что-нибудь говорит это имя?

– Господи!

Губы Командующего превратились в темную прорезь, пересекшую лицо.

– Вижу, что говорит.

– Он же... он же мертв! Вы же сами его убили.

– Это одно из моих заблуждений, Экс, за которое я дорого заплатил. Я не до конца вонзил клинок, направленный в его сердце, скажем так. И теперь он вернулся и преследует меня. Он за спиной Роубса, друг мой. Нет, не за спиной, а внутри него!

Командующий поднял руку, посмотрел на пять меток, изуродовавших его ладонь, и продолжил свой рассказ тихим голосом, больше обращаясь к самому себе, чем к Эксу.

– Абдиэль в прошлом лорд приор Ордена Черной Молнии. В ту ночь он был в доме Снага Оме. Это он убил адонианца. Абдиэль почти убедил Дайена, что надо убить и меня. Он взял в плен леди Мейгри. Но она оказалась сильнее его, сохранив тем самым себе жизнь, и похитила бомбу, которой он хотел овладеть. И все-таки она не смогла справиться с ним. Он сбежал от нее, от меня, с Ласкара и исчез.

А теперь, я абсолютно в этом уверен, он снова с Роубсом. Девушка с изуродованным лицом, подошедшая к Дайену, – дело его рук. Он знает Дайена, умеет воздействовать на него, манипулировать им даже издалека. Но что еще хуже, у него меч Дайена. Неразумный юнец, он поверил Абдиэлю и отдал ему свой гемомеч.

– Но что Абдиэль может сделать...

– С помощью этого меча, адмирал, те, у кого в жилах течет Королевская кровь, могут выходить на связь друг с другом. Мало того, человек с более сильным интеллектом способен воздействовать на более слабого. Хотя я не верю, что с Дайеном это произошло, пока что не произошло, во всяком случае. Дайен сильный, сильнее, чем порою кажется. Он одержал верх над Абдиэлем той ночью в доме Снаги Оме. Теперь старик знает, какой Дайен, знает настолько, чтобы опасаться его. И все же...

– Его величество в серьезной опасности...

– Мы все в опасности, адмирал, – рявкнул Саган, выпрямился и застыл. Он снова вернулся в свою каменную крепость, и железные ворота захлопнулись. – У вас, полагаю, есть дела?

Экс, потрясенный услышанным, только кивнул. И торопливо покинул каюту.

Центурион, стоявший снаружи возле двойных золотых дверей с изображением феникса, взглянул на Экса с молчаливым участием.

Адмирал увидел свое лицо, отражавшееся в сверкающем шлеме охранника, и опешил. Кожа под искусственным загаром стала серой. Глаза покраснели, веки вспухли и нависли над глазами. На шее бился нерв.

Абдиэль все еще жив.

Адмирал бросил рассерженный взгляд на центуриона, выругался и направился к лифту, чтобы подняться на мостик. Однако в последнюю минуту передумал.

– В кают-компанию, – приказал он лифту.

На дне бутылки с шотландским виски мало кто находил утерянное присутствие духа, но заглянуть туда никому не возбранялось.

* * *

Таск тоже был занят исследованием содержимого бутылок. Сидел он не в кают-компании, и корабль его явно не был военным. Когда он в первый раз увидел яхту, все в нем запротестовало: как можно отправлять Дайена в путешествие, полное опасностей, по галактике в колымаге, похожей скорее на киоск с прохладительными напитками, чем на космический корабль. Но когда он попал на борт яхты и обнаружил ее секреты и тайные механизмы, он изменил свое мнение.

А надо было бы сразу догадаться, сказал он сам себе. Ведь как-никак прежним хозяином яхты был Снага Оме, гений в создании и производстве оружия. Скользкая, почти лоснящаяся поверхность корабля скрывала ее подлинную сущность. Корпус был украшен неоновыми лампочками, из огоньков которых складывались остроумные эпиграммы на забаву пролетавшим мимо кораблям, но это был камуфляж, который в секунду можно было убрать, и тогда настоящий корпус начинал щериться пушечными стволами, рядами фазотронов, мощными лазерами – словом, сверхсовременным оружием.

Роскошная обстановка внутри яхты моментально исчезала, стоило только прогреметь выстрелу или протянуть руку к клавиатуре компьютера. Произведения искусства автоматически задвигались в свои футляры или опускались в трюм. Полотна гениальных художников уступали место пультам управления и консолям... Мягкие плюшевые кресла поднимались, задвигались, и в одну линию с ними выстраивались орудия, выныривавшие из панелей кедрового дерева. Яхта была стремительной, Таску никогда не приходилось так быстро летать.

Она, точно крыса, была неуловима – не сбавляла скорости полета, когда на борту было слишком много пассажиров, не сдавалась, даже когда ее «загоняли в угол».

Оме, кстати, так и назвал ее – «Крыса». Саган отдал приказ изменить название на другое, более приемлемое – ведь ее хозяином стал король. Но команда по-прежнему называла ее «Крысой». Это была своего рода дань памяти ее прежнему владельцу. Таск настолько часто слышал это собственными ушами, что порою не мог вспомнить ее новое название. Он мало-помалу стал дорожить этим кораблем, полюбил его, правда, так и не смог привыкнуть к сверхмощным противоударным дверям, украшенным картинами художников-модернистов.

Больше всего ему нравилось бывать в кают-компании, свет здесь был неяркий, столики из черного мрамора, диваны – из белой кожи. По видео крутили развлекательные программы для тех, кто не нашел себе другого места отдохновения от трудов праведных. Недавно повторяли интервью Дайена с Джеймсом Уорденом.

В кают-компании уже никого не было, члены экипажа разошлись, чтобы дать королю возможность побыть одному. Если не считать помощников и охрану.

Таск сидел спиной к экрану, не хотел смотреть. Дайен уселся перед ним, время от времени поглядывая на свое изображение, но чаще всего смотрел на стоящий перед ним стакан пива, который он ни разу не пригубил, оно, вероятно, стало уже теплым и выдохлось. Нола переводила взгляд с одного на другого и вздыхала.

– Ребята, вы похожи сейчас на «кукурузник», запущенный в космос, такие же жалкие. А я, дура, голову помыла! Господи, хоть бы Линк пришел, – задиристо добавила она.

– И мне хочется, чтобы он пришёл, – сказал Таск, сжимая кулаки и сверкая глазами.

– Интересно, что он задумал, – пробормотал Дайен; он в первый раз заговорил, после того как час назад они вышли из центра связи.

Таск понимал, что эти слова относятся не к Линку.

– Чтобы он ни задумал, очень скоро ты об этом узнаешь. Не волнуйся. Лучше попробуй свежего пива. Выпей и ступай спать...

– Да, я устал, – признался Дайен, отодвигая стакан.

Он снова посмотрел на экран. Интервью близилось к концу. Он хотел было что-то сказать, но внезапно изображение исчезло с экрана. Голос диктора сообщил:

– Мы прерываем нашу трансляцию в дальние галактики для специального сообщения Галактического радиовещания.

Какое-то недоброе предчувствие охватило Таска.

– Выключите эту дьявольскую штуковину! – крикнул он изумленному бармену, тупо уставившемуся на него.

Пульт выключения находился за стойкой бара. Таск вскочил и рванулся по натертому полу. Он разбил несколько стаканов, уронил тарелку с сухим печеньем, но не успел сделать того, что хотел. Голос диктора продолжал:

– В одном из искусственных прудов, находящихся на территории Галактического радиовещания, найден труп женщины. По всем признакам, она стала жертвой насилия. Тело пока не опознано, но из источников, заслуживающих доверия, нам стало известно, что это та самая девушка, которая участвовала в драматической сцене, разыгравшейся сегодня возле Старфайера, самозванца-короля галактики...

Таск вытащил свой лазерный пистолет, прицелился и выстрелил. Видеоэкран взорвался, куски плексигласа дождем обрушились на негодующего бармена. Конечно, он опоздал, но, разрядив пистолет, устроил и себе небольшую разрядку.

Дайен вскочил, стал белым как бумага, похолодел от ужаса и не в силах был сдвинуться с места. Глаза его точно остекленели.

– Дайен! – закричала испуганная Нола.

Он не ответил.

– Таск, он не дышит!

– Парень! – Таск схватил Дайена за плечо, что было сил потряс его, затем стал теребить. – Парень, ну-ка очнись! Нола, дай мне стакан с пивом, – он хотел выплеснуть его Дайену в лицо.

Но взляд синих глаз снова стал осмысленным, правда, окружающих Дайен еще не узнавал.

– Все в порядке? – взволнованно спросил Таск.

– Да.

Таск вздрогнул, услышав его голос.

– Пойдем. Я отведу тебя в твою комнату...

– Нет, все в порядке. Мне надо все обдумать.

Дайен сбросил руку друга со своего плеча и направился к дверям. Вытянувшись по стойке «смирно», центурионы отсалютовали ему.

Таск поплелся следом за королем с большой неохотой. Что он ему скажет?

В дверях Дайен повернулся к нему.

– Таск, передай на капитанский мостик. Пусть выходят на трассу. Я хочу немедленно нагнать «Феникс».

– Будет сделано, – ответил Таск и переглянулся с Нолой. Она от испуга выкатила глаза, на побелевшей коже проступили веснушки, как чернильные пятна.

– Благодарю, – сказал Дайен все тем же ровным безжизненным голосом.

Центурионы готовы были последовать за своим королем. Но капитан Агис приказал им остановиться. И тут командир королевской охраны совершил неслыханный поступок. Нарушив правило, он заговорил первым.

Агис вышел вперед и, преисполненный почтения, мягко произнес:

– Ваше величество, мне очень жаль.

Дайен, ничего не видевший, кроме, может быть, трупа девушки, ее каштановых волос, плывших по воде, поднял взгляд на центуриона.

– И мне, Агис, – тихо ответил он, – и мне.

Глава пятая

Сестра моя уже утонула в соленой

воде, а я все еще, как видите, топлю

память о ней в соленых слезах.

Уильям Шекспир. Двенадцатая ночь, акт II, сцена 1

Его величество король Дайен Старфайер прибыл на борт корабля «Феникс-II», где его встретили с должными почестями. Центурионы стояли навытяжку стройными рядами. Позади Почетной гвардии толпились члены экипажа «Феникса», чье присутствие на церемонии было не обязательным. Они были одеты в парадную форму, готовясь торжественно встретить своего короля.

Лорд Саган, облаченный в золотые доспехи, золотой шлем с гребнем из кроваво-алых перьев, в красной мантии, расшитой и отороченной золотым кантом, на спине которой красовался золотой феникс, мрачно и торжественно приветствовал короля, затем представил его высоким гостям.

Дайен понимал, чего ждут от него собравшиеся, понимал, что будет невежливым дать понять – эмоциями или жестом, что между ним и его Командующим пролегла трещина. Он с достоинством приветствовал в свою очередь всех, ответил на поклон адмирала Экса, пошел навстречу высоким гостям.

– Лорд Рикилт, Ваше величество, – сказал Саган. – Главнокомандующий Двадцать четвертого сектора галактики.

Весьма влиятельный главнокомандующий из расы «пародышащих» когда-то, во времена правления старого короля, был смертельным врагом Сагана. А теперь они стали союзниками. Система Рикилта отделилась, но он принес присягу на верность новому королю.

Дайен произнес слова официального приветствия на языке Рикилта: при виде клубов желтого тумана в пузыреобразном шлеме пародышащего Дайен понял, что это его способ отвечать ему, осталось только обменяться ни к чему не обязывающими любезностями.

Ему было не до вежливых слов, да еще на диком чужом языке, звучавших подобно гидравлической струе. Он целиком был занят Саганом. Что милорд замышляет? Почему Рикилт на борту «Феникса», а не в своем Двадцать четвертом секторе галактики?

– Баронесса Ди-Луна, Ваше величество, правительница Шестнадцатого сектора, – Саган, торжественно шествуя рядом с королем, продолжал представлять собравшихся Дайену.

Тоже весьма влиятельная персона, чей сектор также вышел из состава Галактической демократической республики. Ди-Луна командовала космическим кораблем, экипаж которого целиком состоял из женщин, в том числе и ее дочерей. При Ди-Луне было много баронов, они появлялись и исчезали. Непременно молодые, непременно красивые, их главной функцией было ублажить правительницу. Каждому из них был отведен один год удовольствий – когда все на корабле Ди-Луны было к его услугам. По прошествии года барон «уходил в отставку». Никто никогда не знал, что с ними сталось, церемония ухода в отставку держалась в строжайшем секрете, так же как и свадебная церемония. Эта тайна была священной для баронессы и ее помощниц. Как бы то ни было, постель Ди-Луны никогда не пустовала.

Дайен, памятуя теперь обо всем этом, прекрасно понял смысл желчной улыбки баронессы и не стал обижаться на то, что она приветствовала его с холодком. Возможно, он и король, однако в конечном счете он всего лишь мужчина, неполноценное существо, способное служить только одной цели. При этой мысли кровь бросилась ему в лицо.

Ди-Луна улыбнулась приветливее, прочитав, вероятно, его мысли. И тут же Дайен заметил, как она обменялась взглядами с Саганом, очевидно, он был единственным представителем противоположного пола, к которому она испытывала уважение. Дайен закипел от гнева, но это пошло ему на пользу – его скованность как рукой сняло.

– Медведь Олефский, правитель планетарной системы Сольгарт.

– А, браток, вот и снова свиделись!

Олефский и не думал отвешивать поклон или одаривать короля какими-то другими формальностями. Лапищи, точно ветки могучего дуба, схватили Дайена и прижали к груди, твердой, как скала, и огромной, как гора. Старфайер чуть не задохнулся от запаха пота и воловьей кожи; волосы, торчавшие из кожаного панциря, щекотали ему ноздри, череп какого-то маленького зверька (он надеялся, что зверька) врезался в щеку.

Дайен вырвался из тисков Медведя, постарался по возможности восстановить свой прежний степенный вид и дыхание, которое у него перехватило от столь знойных объятий. Гнев его стал стихать, он начал понимать происходящее. Эти люди были самыми могущественными во Вселенной, такими же, как Саган. Он их привел сюда, чтобы они публично заверили короля в своей верности – они делали это впервые.

Краем глаза Дайен видел, что они находятся под неусыпным оком видеокамер; лица, отвечавшие за связь с общественностью, трудились не за страх, а за совесть, запечатлевая историческое событие для процветания галактики и своих вещательных компаний.

Дайен пытался поймать взгляд Командующего, но на лицо Сагана падала тень от шлема.

– Очень впечатляет, милорд, – почти неслышно произнес король, продолжая улыбаться. – Но нам необходимо переговорить. Наедине. И не откладывая.

– Ваше желание для меня закон, сир.

Ответ был корректным и правильным, а сарказм, прозвучавший в нем, ожег, будто на кожу Дайена плеснули соляной кислотой. Ни он, ни Саган больше не проронили ни слова. Торжественная церемония закончилась, легионеров поблагодарили и отпустили. Адмирал Экс со своим помощником спешно проводили гостей в отсек корабля, отведенный для дипломатов.

Король в сопровождении своего наставника, бывшего воплощением учтивости, направился к лифту, поднявшему их в каюты Командующего.

* * *

– Интересный молодой человек, – сказала Ди-Луна. Она презирала мужчин, но имела привычку оценивать их с точки зрения продолжения рода. – Я бы взяла его себе в койку. – Это был величайший комплимент в устах баронессы. – А что вы о нем думаете, Рикилт?

– Он продержался в этом поединке дольше, чем я предполагал, – заметил пародышащий, прибегнув к помощи портативного переводчика.

– Его боевые шрамы говорят сами за себя, – согласился Олефский. Воин-великан оглянулся на две фигуры – одну высокую, сиящую золотом, другую пониже, в нимбе рыжих волос. – Кто будет победителем?

– А как вы считаете? – сухо спросил Риклифт.

– Пари? – Олефский поднял свою гигантскую лапищу.

– Ставки? – спросила Ди-Луна.

– Сто золотых орлов.

– Условия?

– До того как мы покинем корабль, судьба короны будет решена. Она останется на голове моего парня.

– Ха! – хмыкнул Рикилт, и струя пара чуть было не снесла его шлем. – Можете выкладывать свои денежки сейчас же, Олефский. Когда наступит время покидать корабль, твой «парень» вряд ли сохранит свою голову, не то что корону.

– Спорим? – ледяным тоном спросил Олефский, протягивая свою лапищу.

– Спорим. – Затянутая в перчатку маленькая рука Рикилта с тремя пальцами легла на лапищу Медведя и почти утонула в ней.

Ди-Луна усмехнулась.

– Из нас троих ни один не смог одолеть Сагана. И вы утверждаете, что этот парень сделает то, что не удалось нам?

– Да, – невозмутимо ответил Медведь. – Но ведь ни у кого из нас нет Королевской крови.

– Спасибо за это Богине! Мы с удовольствием заберем у вас ваши деньги, друг мой. – Ди-Луна цепко схватила лапищу Олефского.

Смеясь, собеседники перевели разговор на более важные темы.

* * *

Двойные двери с изображением феникса захлопнулись и заблокировались. Саган снял шлем и аккуратно поставил его на подставку. Сцепив руки за спиной под свободно ниспадающей красной мантией, он прошелся по своим просторным комнатам, проверил по монитору корабли флота, глянул на монитор другого компьютера – нет ли каких-нибудь сообщений – и повернулся к королю.

– Что вы мне хотели сказать, Ваше величество? – холодно спросил он.

Дайен пылал праведным гневом.

– Погибла девушка, та, которую я мог бы излечить, погибла! Никогда больше, никогда больше я не стану слушать ваших советов. Вы не разрешили мне проявить мои истинные возможности, потому что вы боитесь. А я король и останусь им!

Главнокомандующий ничего не ответил, даже не шевельнулся.

– Вот это я и хотел вам сказать. Если вы решите дать мне ответ, я в своем отсеке. – Дайен повернулся, чтобы уйти.

– У меня есть кассета, которую Вашему величеству стоит посмотреть, – раздался за его спиной голос Сагана.

Дайен остановился, оглянулся, глаза у него сузились, голос стал подозрительным.

– Я очень устал, милорд. Подождет до понедельника.

Командующий нажал кнопку пульта.

– Нет, Ваше величество, откладывать нельзя. Компьютер найдет сейчас нам кассету номер В-221.

На экране появилось изображение. Сначала нечетко, потом компьютер навел фокус, и стало видно тело девушки-подростка с изуродованным лицом, она лежала на стальном столе. Девушка была совсем обнажена, волосы – мокрые, испачканные, ноги и руки посинели, к большому пальцу на ноге была привязана бирка с номером.

Дайен закашлялся словно от удушья, шок и бешенство лишили его голоса. Он двинулся к дверям.

– Взгляните же на нее, Ваше величество, – резко прозвучал голос Сагана. – Если у вас хватит выдержки. Она умерла, как вы сами сказали, по вашей вине. Вы за нее несете ответственность, на самом деле все было на так, как вы предполагаете.

Медленно, сжав кулаки, Дайен повернулся к чудовищному кадру на экране, к бесстрастному, мрачному лицу Командующего.

– Вы правы, милорд. – У Дайена сдавило горло, кадык резко дернулся вверх. – Я должен целиком взять на себя вину за смерть девушки. Должен узнать многое. Благодарю, милорд, за то, что вы продолжаете наставлять меня.

– Даейн, вам предстоит очень многое узнать! – рявкнул Саган.

Камера нависла над телом, давая его все более крупным планом, под разными углами приближаясь к нему. Дайен вздохнул и застыл на месте, затаив дыхание.

– Тело Джейн Доу, – послышался женский голос, спокойный и скучающий. – Съемки проводились до вскрытия, с целью опознания трупа. – Следователь, ведущий дело о насильственной смерти, сообщила о планетном дне и числе, когда наступила смерть, по стандартному военному времени, сообщила ее имя и официальный титул, прибавив: – Тех, кто располагает допольнительной информацией относительно личности Джейн Доу, просим сообщить... – и назвала имя шефа местной полиции.

Камера крупным планом дала изуродованное лицо, потом – верхнюю часть тела, затем остановилась на правой руке жертвы.

– Никакой татуировки. Никаких родинок или родимых пятен, – продолжала следователь. – Единственная рана на ладони правой руки.

Белая плоть – во весь экран – белая плоть, пересеченная линиями, по которым предсказывают судьбу гадалки, белая плоть, помеченная пятью небольшими уколами, образовавшими замысловатый орнамент.

Дайен прекратил сдерживать дыхание. Перед глазами запрыгали желтые точки, ему стало дурно. Ошеломленный, он поднял свою правую руку и посмотрел на ладонь. Пять шрамов, пять следов от игл, образовавших тот же самый рисунок. Стоит соединить их линией, и получится пятиконечная звезда.

Саган нажал на кнопку. На экране замерло изображение с рукой мертвой девушки.

– Следователю пришлось здорово поработать, чтобы определить происхождение этих шрамов, – сообщил Командующий, хладнокровно и мрачно глядя на экран. – Она пришла к выводу, что это следы пяти стальных иголок, введенных под кожу. Но зачем и почему это было сделано, она так и не смогла выяснить. Предполагает, что это делалось для вспрыскивания наркотиков, хотя в организме их следов не обнаружено. Судя по всему, у следователя было мало времени, чтобы провести доследование. Можно предположить, что девушка утопилась – она несколько раз пыталась это сделать, пока наконец не добилась своего. Но мы знаем о ней кое-что другое, не правда ли, мой повелитель? Мы знаем, что это не самоубийство. А убийство, хладнокровное, рассчитанное до мелочей.

Дайен сел, чувствуя, что готов упасть.

– Абдиэль, – тихо произнес он. Это имя воскресило в нем страшные воспоминания. Он взглянул на свою руку, согнул пальцы, чтобы спрятать шрамы на ладони.

– Абдиэль, – повторил за ним Саган.

– Вы знали... все, что было.

– Нет, не знал. Но подозревал. Когда я получил сообщение о самоубийстве девушки, я послал доктора Гиска обследовать тело, получить доклад следователя. Он тут же понял, почему наступила смерть.

– Но она утонула! Это было самоубийство; так ведь сказала следователь, – ухватился за соломинку Дайен.

– Да, смерть наступила оттого, что девушка утонула. Никто не видел, как она прыгала, но вы же слышали, никаких следов насилия на ее теле не обнаружено. Никаких следов борьбы. Я не сомневаюсь – она сама покончила с собой. Но по собственной ли воле? – Саган покачал головой. – Вы ведь знаете, как ловец душ умеет манипулировать людьми, особенно теми, с кем он мысленно связан.

Дайен вздрогнул, схватил свою правую руку в запястье, словно она у него сильно болела.

– Но она не была зомби. Я бы узнал сразу, будь она его послушницей.

– Безусловно. Абдиэль тоже знал бы об этом. Девушка, возможно, была новичком, он заполучил ее недавно. Результаты пребывания в зависимости от ловца душ – безжизненный взгляд и так далее – сказываются лишь со временем.

Внезапно Дайен горько рассмеялся:

– И что бы он делал, интересно, если бы я ее исцелил?

– А он не волновался на этот счет. С помощью вашего меча он видит вас насквозь.

Юноша покраснел, нахмурился, но ничего не ответил. Саган продолжал:

– Он знает, когда вас терзают сомнения, когда вам не хватает веры. И он использует это против вас. И против меня.

Дайен открыл было рот, чтобы ответить ему, потом сжал губы. Рука мертвой девушки, казалось, поднялась, обвивая его, словно девушку переполняли гнев и жажда мщения.

– Охрана молниеносно отреагировала и прекратила этот репортаж с места, тем самым уменьшив опасные последствия этого инцидента. Если бы мольбу девушки об исцелении сделали достоянием гласности, вам бы пришел конец. А при таком раскладе мы можем заявить, что она напала на вас, пытаясь убить. После чего, доведенная до отчаяния угрызениями совести, покончила с собой.

– Но это же ложь!

– Вы хотели бы, чтобы мы сообщили правду, Ваше величество?

Дайен молчал, погруженный в свои скорбные мысли. Он отвел взгляд от экрана, от руки девушки, но ему чудилось, что он чувствует ее прикосновение, от которого мороз пробегал по коже.

– Не ждал я такого, – пробормотал он. – Быть королем... Ложь, обман. А когда я намерен сказать правду, мне не разрешают. Во мне теперь нет уверенности, знаю ли я, что такое вообще правда.

Саган взглянул на него.

– Что вы сказали, Ваше величество?

Дайен посмотрел на него, в синих глазах отразилось золото доспехов.

– Ничего особенного. Вы все равно не поняли бы меня. Что же вы мне посоветуете, милорд?

– На этот раз нам удалось уцелеть, – мрачно ответил Саган, – но чисто случайно. В следующий нам так не повезет. Об этом Абдиэль и предупреждает.

– Но... почему?

Повернувшись, Саган снова стиснул руки за спиной под алой мантией, обшитой золотом. Он подошел к экрану, взглянул на свои многочисленные корабли. Смертоносные гиганты, ракето– и торпедоносцы, корабли поддержки – огромная армада, окружившая Командующего и его короля непроницаемым кольцом огня и стали.

Дайен следил за его взглядом, за его мыслями.

– И против всего этого – один хилый старик. – Он встряхнул рыжей копной волос. – Я не боюсь его!

– А я боюсь, – чуть слышно произнес Саган.

Он отошел от экрана, шагая по ковру, приблизился к компьютеру. Дайен впервые заметил, что Командующий слегка прихрамывает, осторожно ступая на правую ногу.

Саган перехватил взгляд юноши.

– Лодыжку растянул.

Он дал команду компьютеру. Рука мертвой девушки исчезла с экрана.

– И что вы предлагаете делать, милорд?

Дайен задал этот вопрос, заранее зная ответ, зная причину, по которой его просили вернуться, по которой Рикилт, Ди-Луна и Олефский оказались на борту «Феникса-II».

– Мы начинаем войну, – ответил Саган.

Глава шестая

Размыслите в сердцах ваших... и утишитесь.

Псалтырь, 4;5

Военный совет союзников, собравшихся на борту «Феникса-II», длился по стандартному военному времени три дня. Совет был собран затем, чтобы разработать план военных действий, но союзники потратили десятки часов, пытаясь убедить Его величество узурпировать власть, самолично вернув себе корону, а не «топтаться на месте с постной миной и ждать, когда ее принесут на блюдечке с голубой каемочкой». Это были слова Рикилта.

Они должны были убедить Дайена, потому что единственное оружие, дьявольски им необходимое, находилось в руках у короля, – свертывающая пространство бомба. Пусть и в силу безвыходной ситуации, но лорд Саган отдал ее в его распоряжение.

Король участвовал во всех заседаниях, внимательно выслушивал каждый аргумент, задавал вопросы, когда ему что-то было непонятно, но не произнес ни слова в ответ. О чем он думал, что решал – никто не знал. Не знал, без сомнения, и Саган, у которого отчаяние и гнев с каждым днем становились безысходнее.

– Полагаю, что вы задолжали мне, Рикилт, – выдохнул Олефский, и шлем пародышащего заволокло клубами пара. – Король-то оказался крепким орешком.

Трое главнокомандующих других секторов галактики остались в зале заседания одни. Саган перед этим снова попытался заставить короля принять решение. Дайен же в очередной раз отказался. Командующий в ярости вылетел из зала. Его величество тоже вскоре удалился. Медведь Олефский велел принести ланч.

– Не могу в толк взять, почему Саган так долго возится с ним, – прокомментировал Рикилт.

Его слова вылетали колечками пара из шлема. Они поднимались вверх, то сгущаясь, то рассеиваясь, в зависимости от ситуации, но при этом лицо пародышащего было закрыто белой пеленой, поэтому простые смертные испытывали трудности, общаясь с ним. Неожиданно появлялся один глаз, зорко следивший за происходящим сквозь эту пелену, потом снова исчезал, после чего был виден только беззубый рот.

Механический голос транслятора не передавал никаких эмоций Рикилта. Те, кто давно был знаком с пародышащим, знали, что индикатором его состояния служит цвет пара. Реагирующий на самые незначительные перемены температуры тела, пар мог меняться от чисто-белого (знак спокойствия) до густо-желтого, местами коричневого. Сейчас пар, выпущенный Рикилтом, был цвета охры.

– Лорд Саган просто должен сказать юноше: «Ваше величество, мы начинаем войну, а если вам такое не по душе, можете выйти на ближайшей остановке», – пар Рикилта слегка потемнел.

– У Его величества есть бомба, а у Сагана нет, – помаргивая глазами, напомнил Олефский.

Ди-Луна обвела зал многозначительным взглядом.

– Осторожно, друзья, у стен есть уши.

Медведь пожал плечами. Его рот скривился в усмешке, разделив надвое бородатое лицо.

– Да черт бы вас всех побрал, что может сделать Саган? Застрелить меня за то, что я говорю правду?

Их беседу нарушили официанты, принесшие ланч: огромное деревянное блюдо с мясом и хлебом для Олефского, блюдо с фруктами и рисом для Ди-Луны и пластиковый конверт с замороженной красной жидкостью для Рикилта.

– Великодушная Богиня-Мать, прими наши благодарения за щедроты твои, – помолилась Ди-Луна.

Рикилт вытащил из конверта тюбик, пристроил его к клапану в своем шлеме и откачал питание. Мало-помалу цвет охры побледнел. Медведь Олефский засунул мясо себе в пасть, вытерев кровь на подбородке куском хлеба.

Баронессе официант налил вино, Олефскому поставил какую-то жидкость, напоминавшую пиво, спросил, нет ли у гостей других пожеланий, и исчез, оставив троицу наслаждаться трапезой и беседой.

– Скажите все-таки правду о бомбе.

– Правда заключается в том, что она принадлежит Дайену Старфайеру. Он запер ее на ключ. С ее помощью он может уничтожить нас, Сагана, галактику, по всей вероятности, даже всю Вселенную, если захочет. – Олефский выкатил глаза, засунул кусок хлеба в рот, запил его пивом.

– У сосунка молоко еще на губах не обсохло. Почему бы Командующему не забрать ее у него? – Ди-Луна пренебрежительно махнула рукой.

– Саган может завладеть бомбой, когда ему заблагорассудится, – пророкотал Рикилт. Красная жидкость из его тюбика почти кончилась, ее действие начало сказываться на пародышащем, он захмелел, расслабился, а вокруг него заклубил пар чисто-белого цвета. Туман почти рассеялся, и теперь оба глаза были видны собеседникам. – Разве что-нибудь и когда-нибудь было недоступно Сагану?

– Одна вещь, – с неожиданной мрачностью произнес Медведь. – Одна вещь, которой ему больше всего хочется завладеть, это – корона. Но он принес присягу на верность Дайену. Перед Господом Богом.

– Да, тогда все ясно, – сказал Ди-Луна, кивая в знак согласия. Она-то поклонялась другому божеству, или же, скажем, так: другому аспекту того же божества – воинственная женщина была предана и исполнена благоговения перед Богиней-Матерью. Она понимала Сагана.

Рикилт, не веривший ни в Бога, ни в черта, а только в воздушные пары, которыми он дышал, издал булькающий звук: это была усмешка во время паузы между его выдохами. Туман сгустился, вверх поднялось светло-коричневое облако:

– Саган себе на уме.

На лбу Ди-Луны проступила морщина. Она бросила быстрый злой взгляд на своих собеседников.

– Когда-то все мы были врагами Сагана. А что мы знаем на самом деле об этом Старфайере?

Туман вокруг Рикилта приобрел грязновато-желтый оттенок. Медведь Олефский поставил на место кружку с пивом и поморщился, как будто оно было горьким и невкусным.

Ди-Луна поднялась. Ей было шестьдесят лет – согласно летосчислению на ее планете, – она была высокой и широкоплечей.

– Я собираюсь выйти на связь со своим кораблем и сегодня же улечу. Если до конца дня не будет принято никакого решения, я все возьму в свои руки. – Она повернулась, посмотрела прямо в скрытую камеру, тряхнула своими длинными цвета стали волосами. Звякнули металлические серьги. – Я не собираюсь возвращаться к Питеру Роубсу.

– Мне пора менять мои батареи с питанием, – сообщил Рикилт. – Пожалуй, я тоже завтра улечу. Я могу дышать только кислородом. А вы, Олефский, что намерены делать?

Медведь продолжал смотреть на свою кружку, потом поднял взгляд, глаза его сверкали.

– Черт бы вас побрал, сдается мне, что вы оба совершаете глупость. Но не забудьте, до того как вы улетите, вы вернете мне свой должок.

* * *

– Вот вам и наши верные союзники, – сухо произнес Командующий. Он кивнул в сторону экрана. – И тем не менее я не могу их обвинять. Все это, Ваше величество, результат вашей нерешительности.

Дайен смотрел на экран, нахмурясь и с обидой поджав свои пухлые губы.

– Вы сердитесь на них?

– Сержусь? За что?

– За их неверность.

– Верность! – Саган фыркнул. – Аппаратик, служащий Рикилту переводчиком, не смог бы растолковать это слово. Ваша Королевская кровь для него не больше чем водица. Заведите вы с ним разговор о вашем божественном праве на власть, и он завалится спать на таком плотном облаке из паров, выпущенных им, что вы его и не отыщите. А заговорите с ним о деньгах, пар в ту же секунду улетучится. Его звездные миры прозябают в нищете, у него лишь одно богатство – люди. Вернее, мешанина из человеческих существ и инопланетян, в ком жизнь обрела самые разнообразные формы, их объединяет одно – жажда получить то, что есть у других, а у них нет, они готовы умереть, лишь бы получить это. И они поддержат вас, потому что выбирают того, у кого есть шансы на успех.

Дайен включил другой экран, увидел свое изображение. И ужаснулся: бледный, пурпурные тени на веках. Он не мог вспомнить, когда ему последний раз удалось поспать нормально.

– Вы хотите сказать, – холодно произнес он, – что они точно так же станут поддерживать другого, если у того будут лучшие шансы?

– Лучшие... или наметится тенденция к улучшению.

Дайен услышал скрытую угрозу в голосе собеседника, но решил не обращать на это внимания.

– Что касается Ди-Луны, – продолжал Саган, – она хранит верность только Богине-Матери. Она всегда презирала особ Королевской крови, поскольку мы преклонялись перед Создателем, к тому же она завидовала могуществу Ордена Адаманта. А теперь, когда Королевская кровь иссякает, а Орден прекратил свое существование, Ди-Луна хочет воспользоваться этим и обратить галактику в свою веру, чтобы отныне все поклонялись Богине-Матери и ей самой. Вот вам и повод для священной войны.

– Но с чего она взяла, что я стану помогать ей в этом?

– У Ди-Луны есть дочь, кажется, ваша ровесница, поклоняющаяся Богине-Матери. Будьте уверены, юноша, если вам удастся сбросить Роубса и сесть на трон, Ди-Луна все сделает для того, чтобы ее дочь стала королевой. Не так уж это и плохо, между прочим. У ее дочек репутация таких же лихих жриц любви, как и у их мамаши.

На щеках Дайена вспыхнул румянец. Он отвернулся от Командующего, но успел заметить его издевательскую усмешку. Щеки Дайена пылали, как у школьника, которого застукали за порнофильмом.

«Каким образом Саган догадался? – подумал Дайен. – Может быть, бросилась в глаза робость в присутствии баронессы?»

Нельзя сказать, что Дайен был совсем неискушен в любви, кое-какой опыт у него уже имелся. Короли испокон века были влюбчивы, и миловидный, трепетный, действующий на фантазию женщин Старфайер не был исключением. Но этот опыт был весьма убогим.

Женщин, к которым он проявлял интерес, тут же обыскивали, допрашивали, снимали на пленку. Вечер с женщиной был расписан по минутам, «отрежиссирован». Центурионы неотлучно стояли по другую сторону дверей во время его свиданий. И хотя наутро его уверяли, что он был восхитителен, как ангел, сам-то он понимал, что был неуклюжим и закомплексованным. Весьма трудно наслаждаться шелковыми простынями, когда тебя окружает стальное кольцо. Но он всегда считал, что ему удается прятать от посторонних глаз свои чувства, зализывать в темноте свои раны.

Внезапно он проникся к Сагану ненавистью за то, что тот все знает о нем, ненавистью за то, что тот демонстрирует это знание, используя его в качестве оружия.

– И к тому же, конечно, остается Абдиэль. Возможно, для вас это и не проблема, Ваше величество. Вы когда-нибудь выходили с ним на связь? – бесстрастно спросил Командующий.

Дайен снова вспыхнул и повернулся к нему.

– Вы хотите спросить, не является ли он моим советчиком? Не пытается ли он использовать меня в своих корыстных целях?

– Так как, Ваше величество?

– Не больше чем вас, милорд, – ответил Дайен. – И с тем же успехом.

Они скрестили взгляды, точно шпаги, посыпались искры. На этот раз Дайен опустил глаза первым.

– А куда это вы направляетесь, Ваше величество?

– Я устал. Иду спать.

– У вас еще очень много дел, сир.

– Дел! Я только и делал эти последние три дня, что работал! А когда пытался уснуть, то не овечек считал, а батальоны. А во сне меня преследовали орудийные батареи. Меня будили вспышки лазера и взрывы бомб... Крики погибающих, глаза мертвецов, уставившихся на меня, кровь на руках и на форме. – Усилием воли он заставил себя остановиться и избавиться от воспоминаний. – Остается еще одна проблема, милорд, которую вы предпочитаете обходить молчанием. Я публично заявил и продолжаю на этом настаивать, что ни при каких обстоятельствах не стану втягивать мой народ в войну. А вы требуете от меня, чтобы я как ни в чем не бывало заявил, что все это время я врал.

Саган махнул рукой, точно отгонял мошек:

– Прерогатива королей менять свои решения. Скажите, что вы сдаетесь, уступаете давлению общественности. Скажите, что народ требует, чтобы вы освободили его от коррумпированного, погрязшего в махинациях института президентства. Скажите, что вам был знак свыше...

Дайен бросил быстрый взгляд на Командующего, надеясь, что Саган произнес последние слова, вкладывая в них какой-то подспудный, глубинный смысл. Он надеялся увидеть, что темные глаза Сагана устремлены на него и пристально смотрят, чтобы проникнуть к нему в душу.

Но Командующий вообще не смотрел на Дайена. Он перелистывал какие-то донесения, недавно ему принесенные. Он говорил, не вкладывая души в свои слова, и говорил с раздражением.

– От Республики отделились еще две системы, – с удовлетворением сообщил он. – Они пока что не заявили о своей готовности вступать с нами в союз, но, как только мы четко скажем о своих намерениях, они это сделают. Так что же? Вы приняли решение, Ваше величество?

Его тон ударил по Дайену, как хлыст по кровоточащему телу. Король вздрогнул, но промолчал.

– Может быть, и не придется начинать войну, – настаивал Саган. – Страх перед бомбой многих заставит стать вашими союзниками.

– Я не хочу, чтобы их ко мне гнал страх!

– Но не менее вероятно, сир, что они вообще не встанут на вашу сторону!

– Какая огромная ответственность, – тихо произнес Дайен, – знать, что от тебя зависят миллиарды жизней! Знать, что достаточно лишь одного слова, одной команды, – и ты погубишь их.

– Но ведь вы упиваетесь этим! – Каждое слово Саган произносил отчетливо и выразительно и с каждым словом на шаг приближался к юноше, пока наконец не навис над ним, взяв его в тесное кольцо из металла и огня. – Как вы любите власть, подобострастие и поклонение! Точно это блестящий серебряный шар, упавший с небес прямо вам в руки. Вспомните церемонию инициации. Вы помните тот серебряный шар, Ваше величество? – Голос его был низким, точно глас фатума. – Вы помните, как он падал, помните иглы, помните, как поранили о них руки?

Дайен все помнил. Он смотрел на свои руки и видел, как иглы рвут ему кожу, плоть, сухожилия, разрубают кость, чувствовал боль, пронзившую руки и оглушившую его...

– Власть подобна блестящему серебряному шару, Ваше величество. Вы добиваетесь ее и легко владеете ею. Видите свое отражение на серебряной поверхности, видите молодость, красоту, толпы почитателей. И вот – внезапно! – иглы. Эти иглы, появившиеся на серебряной поверхности, прокололи ваши руки. Теперь очень трудно удержать этот шар, не так ли, сир? И не так легко смотреть на свое отражение, потому что вам видно, как вы истекаете кровью! Но вы должны удержать этот шар в руках, преодолевая боль и страдание. – Командующий разжал пальцы – ладонь была пуста. – Или выпустить его из рук.

Морок. Серебряный шар, иглы, кровь – все морок. Специальные эффекты, придуманные Саганом и Мейгри, чтобы подействовать на его воображение. Всевидящее, Всезнающее существо контролирует Вселенную, рисуется своими Сверхвозможностями, а для этого ранит руки юноши серебряным шаром. Так и должно быть? Скажи, Платус, так быть должно?

У Дайена дрожали руки. Он сжал кулаки.

– А если я откажусь? – Синие глаза, чистые и яркие, смотрели в глаза Командующего. – Если я откажусь начать войну?

Дерек Саган стоял молча. Взгляд синих глаз не дрогнул.

Темные глаза сузились, стали еще мрачнее.

– Я не допущу, чтобы это произошло.

– А как же я, милорд?

Одна бровь у Сагана взметнулась вверх, губы слегка дернулись.

– Королей, особенно глупых королей, отправляют в темницу до того как... или того хуже. Вы принесли мне кое-какую пользу. Заставили крутиться шарик. Теперь он сам набирает скорость.

– Понятно. А вы принесли мне присягу на верность перед Господом, так же как вы присягали моему дяде. Вы нарушили данную ему присягу. Теперь вы нарушаете присягу, данную мне.

– Ваше величество, душа моя в вечных терзаниях из-за того, что я нарушил присягу в первый раз, но что будет, если я преступлю клятву во второй раз, меня не волнует. Надеюсь, вы сообщите о своем решении сегодня же вечером, после чего состоится торжественный прием в честь наших гостей. Хорошенько обдумайте свое решение. Имею честь откланяться, сир.

Главнокомандующий повернулся, алая мантия кровавой волной колыхнулась на его плечах. Он вышел из комнаты, оставив Дайена в полном одиночестве.

Откуда-то, изнутри или издалека, всплыл голос.

Это не был голос Абдиэля. Дайен помнил голос ловца душ, его завораживающий шепот, который ему часто приходилось слышать в последнее время. Он знал этого человека, или ему так казалось. Вечные посулы – власть, слава, деньги. Но все это теперь не имело смысла. Абдиэль ничего не мог предложить Дайену, чего у того еще не было.

А этот новый голос ничего ему не обещал. Он пугал его, вселял в него ужас, потому что он не знал, как спрашивать его обладателя и как давать ответы.

Он был негромким, спокойным, но слышал Дайен его отчетливо.

«Жди, – советовал ему голос. – Жди».

Глава седьмая

Его могучий гром

Доселе был неведом никому.

Жестокое оружие! Но пусть

Всесильный Победитель на меня

Любое подымает! – не согнусь

И не раскаюсь, пусть мой блеск померк...

Джон Мильтон. Потерянный рай

Таск потянул воротник своей формы, в сотый раз пытаясь хоть чуть-чуть ослабить его.

– Перестань! – прошипела Нола, не разжимая губ. С бокалом шампанского в руке она улыбалась входившим гостям.

– Тебя не волнует, что меня медленно душит эта удавка? – ответил Таск.

– Взгляни на офицеров Сагана, на капитана Уильямса, например. Он не вертит головой, словно застрял в винограднике.

– Вижу. Просто его форма подходит ему по размеру. А на мне этот чертов ошейник с трудом застегнулся. – И он в последний раз отчаянным движением дернул воротник.

– Этого не может быть. – Нола бросила на Таска холодный, оценивающий взгляд. – Ты просто растолстел от хорошей жизни.

Таск раскрыл рот, чтобы дать достойный ответ. Нола ведь не была стройной, тонкой, как тростинка, девицей. Ее невысокая, сбитая, мускулистая фигура постоянно сражалась с угрожавшей ей пышностью. Нола исполняла обязанности секретаря Дайена по связям с общественностью, умудряясь выкраивать время на зарядку. А Таск, неофициальный телохранитель, отвечавший за передвижения Дайена, почему-то всегда норовил отправиться к стойке бара. Таск посмотрел на свое округлившееся брюшко, бывшее когда-то крепким и плоским, как лист металла, и мрачно сжал губы.

– Шампанское? – предложил официант.

Таск что-то рявкнул в ответ. И наградил официанта таким взглядом, что того как ветром сдуло вместе с подносом, уставленным хрустальными бокалами.

Банкетный зал, расположенный в отсеке для дипломатов, постепенно заполнялся офицерами и гостями Командующего.

Прибыла баронесса Ди-Луна в сопровождении своих четырех телохранительниц, облаченных в доспехи. Стальная одежда, сделанная специально для них, облегала сильные, гибкие тела, блестела, словно рыбья чешуя, одна грудь, как это и было положено по протоколу, оставалась обнаженной. Они стояли отдельной группой, бесстрашно и презрительно поглядывая на мужчин. Единственная персона, вызвавшая у них интерес, была Нола, которую этот интерес чрезвычайно смущал.

Ввалился Медведь Олефский, тут же заполнив огромный зал своим волосатым телом и грохочущим раскатистым смехом. За ним шли два его сынка, выше и толще своего папочки на метр, исподтишка склабясь на присутствующих дам. Случайно они отдавили ноги гардемарину.

Рикилт и его свита, состоявшая из пародышащих, вползла в зал следом. От тонких ядовитых струек, вырывавшихся из-под шлемов, стоявшие поблизости начали задыхаться и кашлять. Капитан Уильямс дал команду увеличить мощность кондиционеров, чтобы очистить воздух в банкетном зале.

Лорд Саган прохаживался по залу, весь в золотом и алом, точно в языках пламени, бросая время от времени взгляды на двери.

Его величество король еще не появлялся.

Таск поднял голову, подтянув подбородок, пытаясь высводобить шею из тугого воротника. Наклонясь к Ноле, он прошептал ей на ухо:

– Давай поженимся!

– Обязательно, – ответила она, улыбаясь капитану Уильямсу, который растерянно поклонился ей и ответил благодарной улыбкой.

– Я говорю, давай сегодня же ночью поженимся, – быстро прошептал Таск. – И свалим отсюда.

Повернувшись, Нола уставилась на него.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. – Таск приблизился к ней и взял ее за руку. – Тут начнется война...

– Откуда ты знаешь? – испугалась Нола.

– Еще бы мне не знать! Уже целых три дня они только и твердят об этом, подбивают парнишку на межгалактическую драку; буквально силком заставляют объявить войну. Он сдается, у него нет выхода. А я... А я не хочу тут торчать, когда начнется заваруха.

– Я не подозревал, что ты способен стать дезертиром, Таск.

Это сказал генерал Дикстер, стоя от них неподалеку.

Таск был настолько увлечен разговором, что не заметил, как к нему приблизился генерал. Он представил себе, как могут быть истолкованы его слова, нахмурился и покачал головой. Потом решил взять шампанского. Он протянул руку за бокалом на подносе, который как раз проносил мимо официант, и выпил залпом искрящийся напиток.

– Я не трус, но не вижу смысла участвовать в войне, которую нельзя выиграть, сэр.

– Наоборот, у Дайена отличный шанс выиграть, – заметил Дикстер.

– Да, я это и имел в виду, – пробурчал наемник, не отрываясь от бокала. Потом, посмотрев на Дикстера, встретился с его проницательным усталым взглядом. – Если он победит, то проиграет. Должен признать, что я не особенно сведущ в том, что значит быть королем, но сдается мне, что трудно удержать свой зад на троне, скользком от крови миллиарда твоих убитых подданных.

Дикстер понимающе кивнул.

– Но у него нет другого выхода, Таск. Он сам себя приковал к скале.

– Может и приковал, а может быть, и нет. Я знаю одно – не хочу здесь оставаться и смотреть, как орлы выклевывают ему печенку. Ну же, Нола, скажи, что ты думаешь! Уильямс поженит нас. Это ему особого труда не составит, должен же он хоть как-то компенсировать свою попытку убить нас. Дикстер согласится быть нашим свидетелем, пригласим Дайена. Пусть, хоть и ненадолго, обо всем забудет. Все совершится, как в старые добрые времена. Потом возьмем космический корабль и махнем на Занзи. Хочу повидаться с матушкой, а то она скоро забудет, как я выгляжу.

– Таск! – Нола схватила его за руку и больно стиснула. – Я выйду за тебя замуж, когда только захочешь, где захочешь, поеду за тобой на край Вселенной. Хорошо?

– Хорошо! – Таск вздохнул, расслабился, подергал серьгу в левом ухе. – Хорошо. А вы что скажете, сэр?

– Почту за честь, – мрачно произнес Дикстер. – Но сначала переговорите с Дайеном. Только не налетайте на него. Я с этим советом, кстати, и направлялся к вам. Вы видели малыша? Он должен бы уже прийти сюда.

– Нет, – пробурчал Таск. – Последний раз я видел его днем. Выглядел он ужасно, будто не спал несколько ночей. Я посоветовал ему пойти поспать. Возможно, он так и сделал. Пойду проверю.

– Нет необходимости. За ним приглядывает кто-нибудь другой.

Лорд Саган, закончив разговор с Рикилтом, повернулся к Агису и сказал ему несколько слов. Центурион вышел из зала. Все смолкли, кроме адмирала Экса, начавшего бессмысленный, пустой разговор, грозивший закончиться, как обычно, ссорой. Ди-Луна в окружении своих телохранительниц, скрестив руки под обнаженной грудью, даже не пыталась скрыть свои подозрения и нетерпение. Олефский поглаживал живот, похоже, он проголодался – это было дурным знаком для тех, кто помнил, как разбушевался однажды великан, когда его вовремя не накормили. Туман вокруг Рикилта принял отвратительный оранжевый оттенок.

Командующий как ни в чем не бывало снова продолжал беседу с Рикилтом. Его голос звучал в тишине спокойно и ровно. Те, кто раньше слышал его баритон, угадывали его гнев лишь в неподвижных складках красной мантии, в застывших мышцах рук, покрытых шрамами, в едва колыхавшемся гребне из красных перьев на золотом шлеме.

Вернулся Агис. В зале все смолкли, навострив глаза и уши в жадном нервном напряжении, как в зрительном зале, все чувствовали, что один из актеров отступил от текста и играет роль, придуманную им самим.

– Не нравится мне все это, – пробурчал Таск. – Что-то стряслось с ним...

– Тише! – Ногти Нолы вонзились в его руку.

Судя по всему, центурион предпочел бы играть свою роль где-нибудь за кулисами; он что-то сказал вполголоса своему шефу, едва заметно кивнув головой в сторону двери.

Командующий, как опытный игрок, понимал, что подобное безвкусное представление лишь подогреет любопытство зрителя, но предпочел покончить со всем этим и дать звонок, чтобы поскорее опустили занавес.

– Капитан, – произнес Саган своим сочным баритоном – один Господь знал, чего ему это стоило, – вы сообщили Его величеству, что мы ждем его?

Агис понял маневр Командующего и бодрым четким голосом выдал реплику:

– Его величество сожалеет, но король так утомлен, что не в силах покинуть покои сегодня вечером. Он надеется, что его гости хорошо проведут время...

Не исключено, что он что-то еще собирался сообщить, но, взглянув на своего шефа, осекся.

Все точно замерли – ни слова, ни жеста, ни даже вздоха. Командующий стоял по-прежнему спокойно, однако складки мантии пришли в движение, точно ее стал раздувать раскаленный ветер. Правая рука Сагана начала сжиматься и разжиматься. Он быстро вышел из комнаты, мантия кипела и билась за его спиной, точно кровавая пена.

– Рухнули все планы, – угрюмо произнес Джон Дикстер.

– Стало быть, нас не станут потчевать? – прогремел Медведь Олефский.

* * *

После взрыва адмирал Экс и офицеры поспешили тушить пожар и ликвидировать последствия катастрофы. Было объявлено, что ужин подан, официанты с подносами хлынули в банкетный зал. Офицеры подвели гостей к столикам, торопясь вином и жареным цыпленком заглушить в них раздражение.

– Баронесса, – сказал адмирал, предлагая ей с нервной элегантностью руку, – позвольте мне...

– Благодарю, не надо, – холодно отпарировала Ди-Луна. – Я поужинаю со своими подчиненными у себя. Пришлите нам ужин туда и распорядитесь подать мне мой корабль ровно в шесть утра.

– Уверен, что лорд Саган побеседует с вами до того как...

– Уверена, что ему следовало бы это сделать, – с лукавой улыбкой ответила Ди-Луна. Она поближе придвинулась к смущенному адмиралу. – Если после сегодняшнего приема Сагану больше не будет нужен этот юноша, скажите ему, пусть пришлет его ко мне на год. У него будут отличные дочери. Ах, да, и предупредите Сагана – пусть будет осторожен, чтобы не повредил жизненно важные органы юноши.

Баронесса позвала своих девушек и покинула зал, а адмирал угрюмо смотрел им вслед, вытирая пот со лба.

Медведь Олефский, успокоившись при виде еды и от ее запаха, перехватил проходящего мимо официанта, отобрал у него поднос с тарелками, предназначенными для многочисленных гостей, и со вздохом облегчения уселся на один из огромных стульев, специально сделанных для его массивного тела.

– Пива! – прорычал он, сметая на пол бокалы с вином.

Медведь приказал своим сыновьям сесть рядом с ним, и они принялись за цыплят.

Рикилт, в сопровождении капитана Уильямса, с виноватым видом ждавшего приказаний, остановился у столика и поднял руку с тремя пальцами.

– Олефский, вы мне задолжали!

Олефский ухмыльнулся, покачал головой. Он с наслаждением размалывал зубами косточки цыпленка.

– Еще не вечер, друг мой. Сдается мне, что игра не кончена.

Генерал Дикстер, воспользовавшись общей суматохой, вывел из зала Таска и Нолу, и они незамеченными проскользнули в коридор.

– Что происходит, черт побери? – спросил озабоченный и взволнованный Таск.

– Не уверен на все сто процентов, но мне кажется, что Дайену велено было объявить на приеме о начале войны. А Его величество не только ослушался и не сделал этого, но выставил Командующего круглым идиотом перед могущественными союзниками.

– Вы видели взгляд Сагана, когда он выходил? – Нола дрожала от испуга.

– Сегодня ночью может произойти убийство, – мрачно произнес Дикстер. Он быстро шагал по коридору. – Не бегите, Таск! Не привлекайте к себе внимания. Держитесь спокойно. Где лифт в отсек Дайена? Там? Вечно я сбиваюсь с пути на кораблях!

– Слушаюсь, сэр. – Таск замедлил шаг, заставив себя двигаться и действовать, словно ничего не произошло. Мужчины шли размашистым шагом. Ноле приходилось бежать: ведь у нее были короткие ноги.

– Мы опоздаем, сэр, вот увидите, – зловеще предсказал наемник.

– Не уверен. Саган застигнут врасплох. Он не ожидал, что Дайен станет сопротивляться, явно не был к этому готов. Дайте по компьютеру команду подготовить к отлету яхту. Экипаж «Крысы» предан Дайену. Они поддержат его и его дело. Нам удастся нейтрализовать Сагана..

– Икс-Джей! – закричал Таск в передатчик, прикрепленный к кисти руки. – Это я, Таск. Подготовьте корабль к отлету...

– Таск? – послышался механический голос. – Какой Таск?

– Какой Таск? Я тебе покажу «какой Таск»! Некогда мне твои...

– Я знал одного Таска, – продолжал бубнить компьютер. – Плохим пилотом был. Не мог летать по заданному курсу. Я занялся парнем, сделал из него человека, он теперь на отличном месте, но какую я за это получил благодарность? Да никакой. Ничего. Не больше чем...

– Икс-Джей! – взревел Таск, потрясая своим передатчиком.

На шум стали останавливаться проходившие мимо, с любопытством поглядывая на Таска.

Дикстер взял наемника за руку и повел к лифту.

– Икс-Джей-27! Это говорит генерал Джон Дикстер. У нас тут произошло чэпэ. Командуй тревогу, цвет – красный. Все ясно?

– Да, сэр. – Икс-Джей мгновенно подчинился. – Простите, сэр. Не знал, что вы тоже там.

– Вы можете быть готовы к отлету через десять минут?

– Да, сэр. Но ничего хорошего из этого не выйдет, сэр.

Дикстер и Таск переглянулись. Нола вздохнула, покачала головой и прислонилась к стенке лифта.

– Что вы имеете в виду, Икс-Джей?

– Поступил приказ. Мы все на приколе. Ни одному кораблю вылет не разрешается.

– Но почему?

– Опасный солярный ветер, сэр, вызванный нестабильным положением солнца в системе Ринго.

Дикстер не был пилотом, поэтому покосился на Таска.

– Брехня, – сказал Таск.

– Мы опоздали, – прошептала Нола.

– Может быть, на всякий случай подготовиться к отлету? – намекнул Икс-Джей. – Вдруг удастся прорваться.

– Нет, не надо. Как-нибудь в другой раз. – Дикстер кивнул Таску, и тот выключил связь.

Лифт поднялся к отсеку Дайена. Дверцы скользнули в разные стороны. У лифта их ждали шестеро вооруженных центурионов. Таск потянулся за своим лазерным пистолетом. Нола закричала и схватила его за руку.

– Не стоит, сынок, – спокойно произнес Дикстер и положил руку на пальцы Таска, обхватившие рукоятку пистолета. – Это не поможет.

– Генерал Дикстер, – вежливо сказал центурион. – Приказ лорда Сагана. Следуйте со своими друзьями за мной.

* * *

– Приготовьте мой космический корабль. Объявите тревогу на сторожевых кораблях, – скомандовал Саган Агису, ждавшему его у приемного зала. – Найдем Его величество и...

– Мы уже нашли его, ваше сиятельство. Он у себя.

– У себя?

Командующий с удивлением уставился на капитана, остановился, чтобы обдумать услышанное. Безусловно, Дайен знает, что его ждет. И после того как он совершил такой вызывающе дикий проступок, проявил такое непослушание, он преспокойно сидит у себя?!

– Может быть, ему привычно считать, что раз он король, – губы Сагана скривились, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости, – он мне неподвластен?! Забыл, кто сделал его королем. Но скоро вспомнит. Да, непременно вспомнит!

Командующий собрался было отдать приказание, но понял, что не имеет представления, где он находится. Он шел по кораблю, будто ослепленный кровавой завесой. Оглядевшись, он обнаружил, что стоит перед своим персональным лифтом, который вел в его отсек, однако он не мог вспомнить, как сюда попал.

Он почувствовал боль в руках, опустил взгляд и увидел, что его кулаки крепко сжаты, плечи словно одеревенели, мышцы напряглись. Больная нога занемела. Гнев мгновенно затих, его погасило холодное, трезвое самообладание, присущее Сагану.

– Капитан.

– Милорд?

– Генерал Дикстер, майор Таск и эта женщина... Ее фамилия?..

– Райен, милорд.

– Да, Райен. Арестуйте их, отберите оружие. Дайен, возможно, полагает, что я в гневе бессилен перед ним, но поступки генерала Дикстера не могли быть продиктованы аналогичным заблуждением. Удивляюсь, если эта милая троица именно сейчас не пытается спасти короля. Пусть ваши люди поджидают их возле комнат Его величества.

– Слушай, милорд. – Агис передал команду.

– Приведите их всех вместе с королем ко мне. И принесите мне бомбу. Надеюсь, она по-прежнему в тайнике. Ведь мы не дали Его величеству ни малейшего повода к подозрениям относительно того, что мы знаем, где она хранится? Так что не думаю, чтобы он ее перепрятал.

Саган повернулся к лифту. Центурионы встали по обе стороны от него, дверцы разомкнулись.

– Что это?

Зоркий взгляд Командующего обнаружил клочок бумаги, валявшийся на полу возле входа в лифт, почти под сапогом одного центуриона. Тот с изумлением взглянул на пол. Агис наклонился, чтобы поднять клочок бумаги, сведший на нет стерильную чистоту корабля.

Но рука Сагана оказалась проворнее, он схватил бумагу, взглянул на нее и положил на ладонь.

– Я не потерплю разгильдяйства в команде, капитан. Проследите, чтобы это не повторилось.

– Слушаю, милорд.

Командующий хотел войти в лифт, но остановился в дверях.

– Кто-нибудь пытался воспользоваться этим лифтом во время моего отсутствия?

– Никто, милорд. Никто, заслуживающий вашего внимания. – Центурион посмотрел на своего шефа, усмешка скривила ему рот. – Снова приходил санитар...

– Санитар? – переспросил Командующий с легким любопытством. – Какой еще санитар?

– Из персонала доктора Гиска, милорд. Юноша, на вид ему года двадцать четыре.

– В самом деле? А этот юноша приходил и раньше, чтобы повидать меня? Он сказал, что ему надо?

– Говоря по правде, милорд, он всем тут надоел, – вмешался Агис, немного удивленный, что в такие тревожные минуты Сагана интересуют подобные пустяки. – Он раз девять приходил за последние три дня. Я спросил, что ему нужно, а он ответил, что у него к вам личное дело. Я объяснил ему, что ваше сиятельство не имеет привычки выслушивать жалобы подчиненных. Посоветовал обратиться к своему непосредственному начальнику, заполнить анкеты, подать прошение – словом, действовать обычным путем.

– Правильно, капитан. Тем не менее я приму этого... санитара. Надеюсь, вы сможете найти его?

– Думаю, да, милорд, – ответил обескураженный Агис.

– Отлично. Приведите его ко мне немедленно.

– Немедленно, милорд?

– Мой приказ, капитан, вы решили обсуждать со мной?

– Нет, конечно, нет, милорд. Но ваши приказы в отношении Его величества...

Губы Сагана растянулись в зловещей улыбке.

– Его Величество пусть подождет в своем отсеке. Дайте ему время обдумать, что он натворил и... что его ждет.

– Слушаю, милорд. А генерала Дикстера и двух других?

– Заприте их с Его величеством.

– Слушаю, милорд.

– Тотчас же отправьте ко мне санитара.

– Слушаю, милорд. Будет сделано, милорд.

Агис быстро удалился. Он попытался скрыть выражение своего лица, чтобы никто не заметил, как удивило его, что Командующий столь неожиданно изменил свои распоряжения, вот он и поторопился уйти из поля зрения лорда Сагана.

Командующий вошел в лифт. Дверцы закрылись. Кабина плавно и быстро полетела к верхним отсекам корабля, к его кабинету. Оставшись один, он разжал ладонь, бережно разгладил клочок бумаги и снова прочитал слова, написанные на древнем языке:

«Benedictus, qui venit in nomine Dimini».

«Блажен пришедший во имя Господа».

Глава восьмая

Dies irae...

День гнева

Requiem Маss

На больничной койке умирал солдат. Лицо его исказили страдания и боль. Санитар подошел к нему, держа в руках шприц. Командующий положил руку на плечо санитара, остановил его и велел солдату продолжать свой рассказ о Дайене.

– Глаза... – прошептал рядовой, и его глаза расширились от ужаса. – Я видел его глаза...

Санитар начал делать укол, но понял, что он уже здесь не нужен. Серые губы солдата стали неподвижны. Главнокомандующий пробормотал себе под нос:

– Requiem aeternam dina eis, Domnie... Упокой, Господи, душу раба Твоего...

– et lux perpetua luceat eis,... в месте светлом, в месте злачне, в месте покойне (лат.), – прозвучал следом голос санитара.

Главнокомандующий с удивлением посмотрел на него. Они были одни. Ширма загораживала умиравшего от его товарищей.

– Я тоже член Ордена, милорд, – пояснил санитар мягким тихим голосом. – Нас много, и мы все – члены Ордена – преданно служим вам.

* * *

Золотые двойные двери открылись, и в проеме появилась небольшая фигурка в белом, в сопровождении Агиса.

– Войдите, – приказал Командующий.

Он сидел за письменным столом на стуле с высокой спинкой и разбирал документы. Шлем и красную мантию Саган снял, но оставался в парадных доспехах. Глаза его были прикованы к бумагам.

Санитар поспешил выполнить приказ, скользнув в комнату бесшумным шагом, ведь он привык двигаться очень тихо, чтобы не тревожить больных, раненых и умирающих. Остановился у дверей, спрятав руки, подперев ладонями локти, и, опустив голову, уставился в пол.

Командующий отметил про себя смиренную позу санитара, мельком взглянув на него, и почувствовал непривычную боль в сердце. Но тут же взял себя в руки, более внимательно осмотрел юношу. Тот был высоким и стройным, с развитой мускулатурой.

– Благодарю, капитан. Можете вернуться к своим обязанностям.

– Слушаю, милорд. – Агис козырнул и вышел из комнаты.

Золотые двери закрылись за ним.

Саган перестал читать, стукнул руками по столу.

– Смотрите на меня, – скомандовал он.

Юноша поднял голову. Лицо его было мужественным, хотя и утонченным. В присутствии грозного Командующего он сохранял спокойствие. Взгляд его встретился со взглядом Сагана. Глаза были выразительными и проницательными. Глаза, которые все видели, – внутри и снаружи. Его ослепительно белая одежда сияла в лучах света. Казалось, его окружает нимб.

– Я вас видел раньше, не так ли? – спросил Саган.

– Да, милорд. Раньше я работал на «Фениксе». Когда корабль разрушили, меня направили на «Непокорный», и я присутствовал на допросе умирающего.

Саган прервал его:

– Как же вы оказались на «Фениксе-II», если вы приписаны к «Непокорному»?

– Я попросил, чтобы меня перевели.

– Значит, вы следуете повсюду за мной.

Санитар вспыхнул, яркий румянец проступил на его щеках.

– Милорд, я понимаю, что вам так может показаться...

Саган махнул рукой, чтобы юноша замолчал и приблизился к нему. Санитар со скрещенными руками, словно он привык прятать их в широких рукавах, подошел ближе. Саган протянул ему через стол листок бумаги.

– Эту записку вы бросили для меня возле моего персонального лифта? Обдумайте как следует свой ответ, молодой человек.

Командующий протянул руку к мечу, вынул его из ножен, положил на стол и заговорил, не отрывая пальцев от рукоятки.

– Вы дали мне понять еще на «Непокорном», что каким-то образом узнали мою тайну. Знать мои секреты весьма опасно. Я давно наблюдаю за вами. Но пока вы выполняли свою работу и держали язык за зубами, я не трогал вас. А сейчас вы вторглись в мою жизнь. Тот, кто подбросил мне эту записку, обречен на смерть. Если вы не убедите меня в своей невиновности, вы не выйдете отсюда живым.

Юноша слегка улыбнулся.

– Это я сделал, мой повелитель, – произнес он без тени замешательства. Потом протянул руки, чтобы взять записку, они были спокойны, без всякого намека на дрожь. – Я много раз пытался увидеть вас, но мне отказывали в аудиенции. Я был в отчаянии. Я не знал, что делать. У меня для вас есть чрезвычайно важное сообщение.

– Как вас зовут? – Лицо Командующего помрачнело.

– Имя, под которым я значусь в файлах, или настоящее, мой повелитель.

– Какое считаете нужным, такое и говорите.

– Имя на файле вы, конечно, знаете. А мое настоящее имя – брат Фидель, мой повелитель.

Главнокомандующий сидел спокойно, с бесстрастным выражением лица. Наконец он поднялся, взял меч со стола, вонзил пять стальных иголок, находившихся на рукоятке, в пять шрамов на ладони. Меч ожил, впитывая энергию из тела Сагана. Он держал меч правой рукой, а левой показал санитару на ширму.

– Видите ширму? Зайдите за нее.

Санитар повиновался, спокойно зашел за ширму, сделанную из простой черной материи. Главнокомандующий пошел следом за ним, лезвие громко и алчно позвякивало.

Перед ними стоял низенький столик, покрытый черным бархатом.

– Подымите салфетку, – скомандовал Саган.

Юноша повиновался. На столике стояло три предмета: маленькая фарфоровая лампада, в которую было налито редкое дорогое масло, серебряный кинжал с рукояткой в форме воьмиконечной звезды, серебряная чаша, на которой были выгравированы восьмиконечные звезды.

Юноша поднял глаза и посмотрел на Командующего. Саган кивнул и жестом приказал ему подойти к столику. Юноша покорно опустил взгляд. Он встал на колени перед столиком, поднял руки, произнес молитву тихим, почти неслышным голосом. Саган следил за губами юноши и повторял слова молитвы про себя.

Молитва подошла к концу. Горящей спичкой юноша зажег масло. Горько-сладкий запах ладана и святости заполнил холодный стерильный воздух комнат Сагана. Юноша закатал рукав на левой руке, обнажив исполосованную шрамами кожу, – эти шрамы нанесли ему не враги, а он сам, истязая себя. Юноша решительно поднял серебряный кинжал и, бормоча другую молитву, поднес к руке острие.

Командующий наклонился, положил свою ладонь на руку юноши, державшую кинжал.

– Остановитесь. Этого делать не надо.

Юноша опустил голову, положил кинжал на бархат и поднялся. Саган опустил меч и вложил его в ножны.

Они стояли за черным экраном, частично загораживавшим резкий свет ламп в комнатах Главнокомандующего и бросавшим на них густую тень. От пламени горящей лампады отскакивали желто-голубые искры, отражавшиеся в ясных глазах юноши.

Саган внимательно изучал его.

– Фидель. Преданный. Брат Преданный. Славное имя.

– Я стараюсь быть достойным его, мой повелитель, – тихо произнес юноша, снова опустив глаза.

– Вы знаете молитвы, знаете канон. На вашей руке знаки, подтверждающие вашу веру. Я понял бы все это, если бы вы были стариком. Но вы молоды. Орден уничтожили во время Революции, восемнадцать лет назад, когда вы были совсем ребенком. Кто вы, брат Фидель? И что вы хотите от меня?

– Я священник Ордена Адаманта, мой повелитель. Орден послал меня сюда, повелев быть подле вас, понимая, что наступит час, когда вам понадобится моя помощь. И это время наступило, мой повелитель, – брат Фидель посмотрел на Сагана. – Но прежде всего я должен объяснить...

– Не мешало бы, – сухо произнес Командующий.

– Я был ребенком, как вы сказали, когда произошла Революция, ребенком, членом Ордена, мой повелитель. Я вступил в него шести лет от роду. И всегда знал о своем предназначении свыше, мой повелитель. Когда я вспоминаю свое детство, я не слышу голоса матери или отца, я слышу голос Всевышнего.

Священники не хотели принимать меня, потому что я не был королевского происхождения. Они хотели отказать мне, когда вперед вышел старый монах, суровый и мрачный, смуглый и молчаливый. Он не произнес ни слова, но положил руку мне на голову.

Юноша замолчал, словно ждал, что сейчас заговорит Командующий. Но тот словно воды в рот набрал и даже не пошевелился. Подождав немного, брат Фидель продолжал:

– С тех пор никто обо мне дурного слова не сказал. Меня взяли в монастырь, дали образование, пообещав, что со временем, когда я подрасту и смогу сам принимать решения, при условии, что я не изменю своего желания, меня примут в братство. Моя вера и мои помыслы никогда не менялись.

Мне было почти восемь в ту ночь, когда свершилась Революция. Толпы народа, впереди которых шли солдаты восставшей армии, начали штурм монастыря. Правда, нас предупредили о надвигавшейся беде. Мы так никогда и не узнали, кто это сделал, кое-кто поговаривал, что это предостерег Сам Господь.

Глаза священника снова смотрели долу, он теперь не видел Сагана.

– Мы были готовы к штурму. Нам запретили лишать людей жизни, конечно. Среди нас не было воинов-священников. Но под прикрытием ночи и с благословения нашего молчаливого пастыря мы построили ловушки, попав в которую, человек становился беспомощным, хотя и оставался живым и невредимым. Мы защищали наше аббатство огнем и водой, камнями и воздушными шарами.

– Многие наши братья погибли той ночью, – продолжал брат Фидель негромким спокойным голосом. – Но с Божьей помощью мы победили врагов. Почти все обратились в бегство, объятые ужасом и страхом. Они чувствовали на себе гнев Божий. И по сей день никто из них не осмелился подойти к нашим стенам. А мы – те, кто уцелел, – живем в мире и согласии. Думаю, вам известно аббатство, о котором я говорю, мой повелитель. Это аббатство святого Франциска.

– Я знаю его, – Саган тоже говорил едва слышно. – Его стены стоят по-прежнему?

– Да, мой повелитель.

– Я давно там не был. И не думал... – Командующий осекся, жестом приказав юноше продолжать.

– Я сказал почти все, мой повелитель. Орден был объявлен вне закона, его запретили, но он не погиб. Он ушел в подполье. Мы создали систему тайной связи, нашли оставшихся в живых и связались с ними. Мы делали свое дело тихо и осторожно на благо Создателя. Иногда кто-нибудь из наших священников или монахов попадает в плен, но каждый идет на смерть со словами, что он один проповедует свою веру, никогда не выдавая истины. С тех пор наши ряды увеличились. Нас немного, потому что мы с осторожностью принимаем новичков к себе, но нас больше, чем вы можете представить.

– И среди вас нет никого Королевской крови?

– Нет, мой повелитель. Все – простолюдины, как я. И работа, которую мы выполняем, – простая. Мы теперь не можем творить чудеса. Но то, что мы делаем, я верю в это, тоже с благословения Всевышнего.

– С еще большего, брат Фидель, – сказал Саган, но сказал так тихо и с такой болью, что юноша притворился, что не слышит, и ничего не ответил.

– Вы принесли мне сообщение, – резким тоном сказал Саган. – Рисковали жизнью. От кого оно? И о чем?

– От главы нашего Ордена, мой повелитель. Должен сказать вам, что один священник, которого вы считаете погибшим восемнадцать лет назад, – жив.

– Deus! Господи!

Это было молитвой, мольбой. Мороз пробежал по коже Сагана. Глаза, словно незрячие, вперились в одну точку, он перестал дышать.

Санитар разволновался, подошел к нему, положил два пальца на пульс.

– Мой повелитель, вам плохо...

– Говорите, черт бы вас побрал! Говорите! – прорычал Саган, крик сорвался с губ, точно прорвав ему грудь.

Брат Фидель заметил капельки крови на его посеревших губах.

– Говорите, зачем пришли!

– Мой повелитель, этот священник лежит на смертном одре. Его последняя воля – увидеть вас еще раз, просить у вас прощения и дать вам, его сыну, свое предсмертное благословение.

Глава девятая

Мойра... последний лик нашей судьбы.

Мари Рено.

«Король должен умереть»

– Почему он не приходит, чтобы скорее покончить со всем этим? – спросил Таcк, шагая из угла в угол, лишь иногда делая дугу, чтобы не сшибить стул, – десять шагов вперед, десять назад.

– Саган большой мастер доставлять радость ожидания и предвкушения, – ответил Дикстер. Он оторвал взгляд от книги, которую читал, и пристально посмотрел на Дайена.

«Почему? – спросил он про себя. – Почему вы сделали это?»

Дайен молчал, он не произнес ни слова с той минуты, как их привели к нему. Он стоял возле экрана и смотрел на всполохи огней космических кораблей, на немеркнущий свет когда-то зажженных звезд.

– Вы правы, сэр. – Таcк замер, занеся ногу в очередном шаге, повернулся на другой пятке и сел на край стула. – Видит Бог, я не доставлю Сагану такого удовольствия – он зря думает, что я волнуюсь.

Он закинул руки на металлическую спинку стула, положил ногу на ногу и с мрачной решимостью позволил себе расслабиться. Пряча улыбку, Дикстер вернулся к чтению.

– Только бы знать, поженит нас Саган или нет перед тем, как казнить. Помните, как нацистский офицер поженил Хемфри Богарта и Кэтрин Хепберн в фильме о лодке? – мечтательно произнесла Нола.

Она села, положила руки на стол, а голову – на руки. Прошло уже восемь часов, как они были заперты в этой комнате.

– Черт побери, Нола. Прекрати болтать о казни! – взорвался Таcк, вскочил и снова принялся метаться по комнате. – Никого не казнят. – Он повернулся к генералу и спросил в десятый раз: – Ведь можно что-то предпринять?..

Дикстер оторвал взгляд от книги. Уголки его губ дернулись.

– Дверь заперта и опечатана. Предположим, нам удастся прорваться сквозь эту стальную дверь. После чего мы вчетвером, вооруженные исключительно ножницами с этого письменного стола, столкнемся с десятью центурионами...

– Простите меня, что я втянул вас в такую передрягу. – вдруг абсолютно спокойно произнес Дайен. – Я благодарен вам за то, что вы пытались мне помочь, но вам не следовало этого делать. Я знаю, как мне поступить.

В короле произошла какая-то перемена, подумал Дикстер. Что-то странное появилось в его облике. Он казался отрешенным от всего, словно уже отсутствовал в этой жизни или был в иной, как будто он уже витал там, среди мерцающих звезд, и не был узником, заточенным в собственной спальне.

Таcк покачал головой, подошел к Дикстеру.

– Прошу извинить меня, генерал, но полагаю, нам следует попытаться сбежать отсюда. Среди тех, кто стоит в дозоре, есть центурионы, долгое время служившие нашему королю. Если дело дойдет до драки...

Дайен обернулся, оторвавшись от экрана.

– Нет, Таcк, – сказал он, – Я отказался начинать гражданскую войну в галактике. Не стану развязывать ее и на борту корабля.

– Ты уверен, что принял верное решение?

– Да, уверен. Я потому еще уверен, – добавил Дайен, скептически поглядывая на Таска, – что поначалу принял неверное решение.

– Чушь какую-то несешь, парнишка. Впрочем, не в первый раз, – добавил Таcк, вытирая с шеи пот. Он взял ножницы, о которых только что говорилось, и надпорол воротничок, чтобы освободить шею.

– Можете вообще его отпороть, Таcк, – сухо посоветовал Дикстер. – Учитывая, что нас ожидает, я не очень бы беспокоился, что схлопочу замечание за то, что одет не по форме.

– Я собирался идти на прием. Собирался сказать им, что мы объявляем войну.

Таcк перестал метаться по комнате.

Дикстер уже не притворялся, что читает.

– В чем дело, сынок?

Нола подняла голову, откинула локоны со лба.

– Я убедил сам себя в том, что Саган прав: война – единственная альтернатива, я собирался отдать им бомбу.

– Господи Иисусе, парнишка, я... – Таcк нахмурился и замолчал.

Дайен медленно кивнул.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Что я трус и лжец. Наболтал с три короба, что, мол, ни за что не стану обрекать свой народ на войну. Но теперь у меня появился выход. Я собираюсь сдать поле боя Сагану, пусть берет верх. Тогда я смогу всю вину за случившееся переложить на него. Мне не придется брать на себя ответственность, винить себя во всем. Я всегда смогу утешиться тем, что у меня не было выбора.

Вот такое я принял решение. Или решил, что принял. Но когда я собрался выйти из комнаты и отправиться на прием, когда попытался выйти за дверь... – Дайен остановился, раздумывая, как бы лучше выразить то, что мучило его. – Словно вокруг меня создалось силовое поле. Я не мог переступить порог. Как только я пытался это сделать, все внутри меня начинало бунтовать. Пот катил с меня градом. Я задыхался.

Нола понимающе кивала ему.

Таcк, выкатив от изумления глаза, взглянул на генерала. Дикстер продолжал пристально смотреть на Дайена.

– И что же вы тогда предприняли? – Генерал закрыл книгу, заложив пальцем страницу, где остановился. Он отметил что-то в тексте, который еще не прочитал, отложив его на потом.

– Я подумал, что со мной что-то случилось. Возможно, заболел гриппом. Или это был результат стресса. Я лег в кровать, решил отдохнуть немного, отдохнуть, а затем идти на прием. У меня было немало времени. Я сказал самому себе, что у меня есть выбор. Могу не уступать угрозам Сагана. Могу поступить так, как считаю правильным. В конечном счете я король. Я взял на себя ответственность за судьбу и благоденствие своего народа. Я не допущу, чтобы он бедствовал.

И как только я принял это решение, мне полегчало, я успокоился и расслабился. И послал Сагану записку, – закончил Дайен.

– Ну прямо как на курсах психологии, которые я посещаю! – взволнованно воскликнула Нола. – Вы подсознательно ощущали, что поступаете неверно, и ваше подсознание лишило вас сил.

– Ничего себе подсознание! Да просто съел какую-то дрянь за завтраком. Так что ты надумал делать? Сражаться не хочешь. Собираешься сидеть и ждать, пока, он тебя пристрелит?

– Он не пристрелит, – мягко ответил Дайен. – У него не больше шансов, чем у меня в ту ночь в доме Снаги Оме.

– Боже Всемогущий...

– Можете не оставаться со мной, – с легкой улыбкой произнес Дайен.

– Коней на переправе не меняют, – пробормотал Таск, бросившись с угрюмым молчанием в кресло.

Дайен улыбнулся своему товарищу и снова повернулся к экрану. Дикстер взялся за книгу, на этот раз он действительно стал ее читать. Обратил внимание на заглавие, оно было зловещим: «Король должен умереть». Автор – писатель XX века Рено. Книга из седой древности. Как только Дикстер взял ее в руки, она сразу открылась на той странице, как будто именно ее читали сотни раз. Один абзац, в середине, был подчеркнут красными чернилами.

«... Когда Короля возвели на трон, он уже знал свою Судьбу. Через три года или через семь, или через девять лет, как это диктовала традиция, его царствование прекратится, и Господь призовет его к Себе. И он принимал свою Судьбу, иначе бы не был королем, облаченным властью повести свой народ за собой. Когда решили короновать престолонаследника из Королевского рода, это стало знамением – он выбирал не бесконечное прозябание в безвестности, подобное жизни быка в загоне, а короткую, но славную жизнь, вверяя ее Всевышнему».

Дикстер поскреб свой небритый подбородок, шершавый от выросшей за ночь щетины. Он услышал звук, практически неразличимый за стальными дверями, но тому, кто привык его слышать, он был понятен – попарное шарканье маршировавших сапог.

Слабый звук становился отчетливее, а затем превратился в гром, заполнивший темноту комнат Его величества. Таск поднял голову. Нола выпрямилась и протянула ему руку. Дайен обернулся и стал спокойно и бесстрастно смотреть на закрытую дверь. Но Дикстер заметил, как его плотно сплетенные за спиной пальцы впились друг в друга. Генерал не спеша закрыл книгу и отложил ее в сторону.

В самом ли деле они услышали за металлической дверью громыхавшие удары кулаков по доспехам, в которые были облачены центурионы? И взаправду ли различали чьи-то шаги?

Покраснев от волнения, Таск – он сидел сжавшись, точно пантера, загнанная в угол, – вскочил с места. Дайен облизал пересохшие губы.

Запертая дверь открылась, и вошел Командующий. Он положил руку на пульт управления, и дверь захлопнулась за ним. Его телохранители остались в коридоре. Саган был облачен в военные доспехи, голову венчал шлем, но это были не парадные доспехи, а те, в которых он выходил на поле брани. С плеч спадала длинная накидка, подколотая золотыми булавками в виде феникса. Железная маска уставилась на Дайена, потом Саган молча снял шлем и положил его на согнутую левую руку.

Его длинные черные волосы, тронутые на висках инеем седины, были гладко зачесаны назад и перехвачены на шее кожаным шнурком. Лицо его было холодным и непроницаемым, как металл, казалось, что он и не снимал шлема.

Непокорность и нежелание сдаваться по-прежнему не покидали юношу. Он был настроен решительно.

Наконец Командующий заговорил, обращаясь к Дайену, словно, кроме них двоих, в комнате никого не было, а возможно, не было и во всей Вселенной:

– Я пришел сообщить вам, Ваше величество, что покидаю борт корабля.

Дайен был готов ко всему, но не к такому повороту событий. Он молча с изумлением уставился на лорда Сагана, считая, что всего-навсего ослышался.

– Командовать флотом будет адмирал Экс, – продолжал Саган. – Адмирал умом не блещет, но ему хватает сообразительности, чтобы трезво оценивать свои возможности. Он опытный, знающий командир, на него вполне можно положиться. Предлагаю, Ваше величество, назначить в мое отсутствие командующим операциями на суше и в воздухе генерала Дикстера.

Саган мельком бросил взгляд в сторону, давая понять, что осведомлен о присутствии генерала. Никаких проявлений эмоций и заинтересованности, ничего, кроме почтительности.

«Что бы это значило?» – спросил про себя Дикстер.

Безусловно, не он один желал разобраться, что происходит. Командующий остановился, ожидая ответа Дайена. Однако тот просто не знал, с чего начать.

Каменная стена неприязни рухнула. Дайен, как и все остальные, понял, что Саган не шутит.

– Я уже сделал необходимые распоряжения. Дело за вами, сир, ваше слово – закон. Я назначил капитана Почетной гвардии Агиса ответственным за вашу личную безопасность.

Будучи вправе лишь советовать, я предложил бы вам на это время опереться на мудрость, – уголки рта Сагана слегка дрогнули, – если не на житейскую смекалку Медведя Олефского. Он, разумеется, неотесан и грубоват, но в его котелке – потрясающее знание людей и их взглядов. Что же касается Ди-Луны и Рикилта, располагайте ими целиком и полностью, но не доверяйте им. Никогда не проявляйте ни малейшего намека на слабость. Едва они почуют, что пахнет кровью, они растерзают вас на части. Никогда не допускайте того, чтобы они забывали, что вы их король. Прощайте, сир.

Командующий отдал поклон, повернулся и направился к дверям.

– Остановитесь! – произнес наконец Дайен. – Просто так вы не уйдете. Куда вы собрались? И когда вернетесь?

– Не могу сказать.

– И вы оставите меня одного?

Даже не обернувшись, Командующий ответил тихим, исполненным горечи голосом:

– Вы не один. С вами Господь наш, Ваше величество.

Двери разомкнулись. Саган вышел. Двери закрылись.

Никто не шелохнулся, не вымолвил ни слова.

В космосе каждые две секунды вспыхивал пульсар, напоминавший Дайену подмигивающий глаз какого-то гиганта.

* * *

На следующий день ранним утром союзников провожали на их корабли. Адмирал Экс и капитан Уильямс присутствовали на церемонии проводов с целью проследить за союзниками, чтобы они не вели никаких приватных переговоров. Всем уже было известно о внезапном отъезде Командующего. Но куда и почему он улетел, никто не знал.

– Следите, чтобы эта троица не секретничала друг с другом, записывайте каждое их слово и как можно быстрее отправьте их отсюда прочь, – таково было последнее распоряжение Сагана.

В окружении собственной свиты и почетной стражи, присланной Его величеством, в сопровождении корабельного экипажа трое союзников, ненадолго встретившись в ангаре, обменялись официальными словами прощания. Ди-Луна с насупленными бровями выглядела мрачной. Рикилт был весь «затянут туманом», как обычно говорили о таком его состоянии другие пародышащие, лицо его пряталось за плотной клубящейся завесой. Между тем Олефский самодовольно улыбался.

– О чем это они? – еле слышно спросил Экс своего шефа.

Адмирал, по всей вероятности, находился в полусонном состоянии. Он старался подслушать их разговор, но шум в ангаре и постоянная пульсирующая боль в висках мешали ему.

– О конных скачках, – прошептал Уильямс.

Адмирал пребывал в черной меланхолии. Конечно, ночью он глаз не сомкнул.

– О конных скачках? – изумился Экс. – И это все? Вы уверены?

Они подошли еще поближе.

– А вы слышали, кто выиграл на последних скачках? – задал вопрос Медведь.

– Спутниковая связь была неисправной, – зазвенел голос Ди-Луны. – Не уверена, что я правильно разобрала кличку победителя.

– Правильно, правильно, – подтвердил Олефский. – Вдвоем вы должны мне сто золотых монет.

Туман вокруг Рикилта приобрел омерзительный желто-зеленый оттенок.

– Ваша лошадка еще не разорвала финишную ленту.

Экс удивленно заморгал глазами.

– Странно, – пробормотал он. – А может быть, это какая-то механическая лошадка?

– Плевал я на это с седьмого неба! – зарычал Олефский. – Как только одна из двух лошадей сходит с круга, скачки закончены, таковы были условия. – Медведь протянул свою лапищу. – Деньги на бочку.

Ди-Луна вытащила из-за пояса кошелек, сделанный из крошечных стальных колец, положила его на ладонь, чтобы определить вес, бросила задумчивый взгляд на Медведя. И внезапно с ослепительной улыбкой протянула золото Олефскому.

– В сущности, мизерная сумма, если учеть величину поставленного на кон. Сдается мне, что я могу включить в эти бега свою лошадь.

– Я бы мог сделать то же самое, – Рикилт разразился отвратительным смехом, прозвучавшим по транслятору с металлическим скрежетом. – Я невысокого мнения о вашем жеребце, Олефский. Сомневаюсь, протянет ли он до следующего раза. Мне кажется, что он охромел, и нам придется от него отказаться.

– У него отличные жокеи. И он великолепно проявил себя в первом забеге, – благодушно произнес Медведь. – Платите. И не в кредит, а наличными.

Вдруг сквозь туман прорезался один глаз пародышащего, сверкнувший в сторону Олефского.

В динамике раздались непонятные звуки, словно Рикилт полоскал рот. Он незаметно стал щупать бесчисленные маленькие карманчики на «молниях» и отделения своего летнего костюма.

– Такой же куркуль, как любой пародышащий, – вполголоса прокомментировал Экс и покачал головой.

Наконец Рикилт извлек десять помятых купюр с изображением золотого орла и дважды пересчитал их. Ленивым жестом он нехотя протянул их Медведю, пока туман клубами валил из его шлема, затем повернулся и вне себя от ярости забрался в шаттл.

Посмеиваясь, Ди-Луна пожелала Олефскому благополучного полета, бросила презрительный взгляд на Уильямса и Экса и направилась к своему космолету. Олефский сунул деньги в подбитый мехом сапог, а кошелек – за кожаную робу. Он повернулся к Эксу и Уильямсу, старавшимся делать вид, что не слышали ни слова.

– Пародышащий, наверное, прав. А все же за того жеребца денежки я получил. Мне по душе его безжалостность. – Медведь подмигнул. – Адмирал! Вы согласны?

– Не имею ни малейшего понятия, о чем идет речь, – жестко ответил Экс.

Олефского это рассмешило. И в окружении своих неуклюжих сыновей он двинулся к шаттлу. Его рокотавший смех слился с ревом двигателя корабля, готовившегося к старту.

– Галактика летит в тартарары, а они о скачках треплются! – Экс с возмущением посмотрел вслед этой троице.

– И тем не менее, сэр, – с усталой улыбкой произнес Уильямс, – скачки считаются королевским спортом.

Глава десятая

...потом королева незаметно сбежала... она наложила на себя жесточайшую епитимью, какую ни одна грешница на себя никогда не налагала, и ничто больше ее не могло развеселить.

Сэр Томас Мэлори. Смерть короля Артура

Это место назвали Академией, потому что так назывался сад под Афинами, где некогда преподавал Платон. Восемнадцать лет назад сюда отдавали учиться отпрысков Королевской крови, где они постигали искусство управления государством и народом.

Академия расположилась далеко от Афин, от Старой Земли, на расстоянии в несколько световых лет от цивилизованных планет галактики. Такое изолированное место было подобрано специально. Планета должна была быть ограждена от превратностей войны – локальной или галактической. По той же самой причине здесь отсутствовали крупные поселения с большим числом жителей, к тому же устроители не хотели, чтобы студенты отвлекались от занятий и дневали и ночевали в увеселительных заведениях. Рядом с Академией находилась небольшая деревенька, она-то и стала основным поставщиком провианта для будущих правителей государства.

Те, кто выбирал место для школы для детей Королевской крови, решили, что планета должна быть похожа на Старую Землю. Поскольку многие элементы человеческой культуры проникли сюда с Земли, было дано указание создать для студентов окружающую среду, подобную той, что существовала на Земле. Трудно понять строки Шекспира – «Во мне ты видишь тот вечерний час, когда поблек на западе закат», если вы прибыли с планеты с тремя солнцами, белыми ночами, или же планеты, столь удаленной от солнца, что о его существовании там вообще не подозревают до сих пор.

Академия располагалась в двух отдельных корпусах: один – для девочек, другой – для мальчиков. В каждом читались самостоятельные курсы. Педагоги решили ввести раздельное обучение, поскольку девочки гораздо быстрее осваивали материал, чем мальчики. Когда дети подрастали, они после десяти лет начинали посещать занятия вместе, в основном, чтобы приобрести специальные навыки. Эти мальчики и девочки, став мужчинами и женщинами, должны были быть правителями планет, а возможно, и всей солнечной системы. Союзы, заключенные в этом возрасте, обещали в дальнейшем гарантии мирного сосуществования.

Академию посещали несколько инопланетян. На других планетах тоже существовали школы, где заканчивали обучение дети инопланетян благородного происхождения. Тем не менее для людей Академия была самым крупным и престижным учебным заведением. Именно люди, с их склонностью и умением культивировать в себе всепоглощающие амбиции и с их ненасытным любопытством, превратились в главную силу галактики.

Президент Питер Роубс не желал, чтобы его имя сохранилось в истории как символ злодейских преступлений, и издал указ, который повелевал переправить детей Королевской крови в другое место, где предстояло «трансформировать» их интеллект, дабы они смогли «ассимилироваться» и жить среди простого народа. По видео показывали ребятишек с узелками, где хранились их немудреные пожитки, на борту огромных воздушных кораблей. Дети казались сонными, точно их разбудили среди ночи, но кое-кто улыбался и махал рукой перед камерой. Процесс ассимиляции прошел безупречно, ибо с тех пор никто и никогда ничего не слышал ни об одном из этих ребятишек.

Академия владела обширными земельными угодьями, множеством учебных зданий, построенных в классическом стиле. Пологие, поросшие густым лесом холмы, на которых в прохладное утро покоились туманы, были отличным прибежищем для учебных залов. Они соединялись тропинками. Студенты ходили в классы пешком, физические упражнения считались необходимым дополнением к занятиям научными дисциплинами. Кругом цвели сады. Все – от первоклашки до школьного учителя – работали там, выращивали на огородах овощи себе к столу, приобретали трудовые навыки и учились бережному отношению к живому. Что же касалось библиотек, то со времен легендарной Александрийской библиотеки мир не знал такой огромной коллекции книг.

После Революции Конгресс постановил превратить Академию в народную школу. Пригласили педагогов, сюда потоком грянули студенты. Появилось множество купцов, решивших построить по соседству город, который удовлетворял бы запросы студентов и преподавателей. Президент Роубс собственноручно разрезал ленту, открывшую двери всем желающим (кто мог за это платить немалые деньги).

Однако вскоре все до единого покинули Академию – ни один студент не проучился больше одного семестра. Поползли странные слухи. Происходили загадочные события. В саду исчезли все растения. Начали разрушаться здания: по необъяснимым причинам в окнах лопались стекла, крыши начали протекать в самых неожиданных местах. Из библиотеки стали исчезать книги – как только кто-нибудь просил какую-нибудь книгу, она бесследно пропадала. Шли бесконечные дожди, грохотал гром, бушевали грозы, каких никто и припомнить не мог.

Тщетно президент Роубс умолял студентов и профессоров не покидать стен Академии. Никто не остался. Одна преподавательница математики в звании профессора, известная своим неверием в «физические феномены», изучила атмосферу и заявила, что, по ее мнению, здесь весьма вредный для здоровья воздух: слишком много кислорода.

Разумеется, академические владения имели чрезвычайно высокую стоимость, чтобы бросить их. И потому после этого Академия в разные периоды была то доходным домом, приносившим ничтожный доход, то общиной для пенсионеров, то курортом и зоной здоровья. Однако и эти все начинания тоже кончались крахом. Бедняки бросили Академию и скрылись в лесах, исчезли под покровом ночи и пенсионеры, курорт так и не открыли. В конце концов Конгресс, уставший от пустой траты денег на обреченные проекты, признал свое поражения. Академия была предана забвению, сады одичали и потонули в зарослях, здания опустели, не было видно ни одной живой души... кроме мертвецов, которые, поговаривали, бродили здесь по ночам.

А теперь тут жил один человек и бродил по академическим зданиям в дневное время.

Корабль Командующего совершил посадку на месте бывшего космодрома. Территория его занимала небольшой участок, он был предназначен для того, чтобы принимать один-два корабля одновременно. Гостей здесь особенно не жаловали: дети очень редко летали домой на каникулы или просто так. Считалось, что родители плохо влияли на них.

Почетная гвардия его сиятельства спустилась по трапу корабля на посадочную площадку, пришедшую в полную негодность. В щели между бетонными плитами пробились трава и сорняки. Коммуникационная башня космодрома давно опустела. Фасад дал трещину, стекла в большинстве окон были выбиты. Аппаратура не следила за звездами, вероятно, давным-давно и не реагировала на вызовы.

На краю посадочной площадки стоял еще один «Ятаган». Он был накрыт холщовым чехлом, защищавшим от непогоды и диких животных. Судя по всему, он простоял здесь много месяцев. Колеса утопали в траве. Вокруг него кружили осенние листья. Внимательно осмотрев корабль, командующий обнаружил рядом с кабиной птичьи гнезда.

Саган подозвал Агиса, который тут же сделал несколько шагов вперед.

– Рад служить вам, мой повелитель!

– Передайте мои наилучшие пожелания леди Мейгри. Сообщите ей, что я прибыл на планету и предвкушаю радость от встречи с ней, – Саган остановился, что-то обдумывая, – в розарии ректора.

– Слушаю, мой повелитель. А где я найду миледи?

Командующий посмотрел в небо, чтобы по положению солнца – а оно находилось у линии горизонта – определить планетное время.

– В спортивном зале, – ответил он. – Его отсюда видно. Куполообразное здание слева от вас. После того как сообщите ей об этом, возвращайтесь к кораблю.

– Слушаюсь, сэр.

Агис намеревался взять с собой лишь часть людей, а остальных оставить для охраны Сагана, но тот распорядился по-своему:

– Берите с собой всех.

Агис замялся:

– Мой повелитель...

– Это приказ, капитан.

– Слушаюсь, милорд.

Агис не мог удержаться, чтобы с подозрением не посмотреть на человека, стоявшего за спиной Командующего. Темнокожий, молчаливый, неподвижный, он напоминал тень Сагана. Юноша был облачен в долгополую коричневую рясу, руки, скрещенные на груди, утопали в длинных рукавах, ладони были положены под локти. Ни один центурион не знал, кто он такой и откуда появился. Каким-то таинственным образом он внезапно возник на борту «Феникса-II». В то же самое время доктор Гиск по чистой случайности сообщил, что кто-то из санитаров покинул госпиталь. Агис мог сопоставить эти два события, но подобное сопоставление все равно ничего не проясняло. Поэтому он старался держать язык за зубами.

Однако человек в рясе с капюшоном не вызывал в нем симпатии, он не доверял ему. Этот субъект что-то сделал с его господином – тот состарился буквально на глазах, физические и душевные силы покинули его. Агис не поддавался бесконечным росказням о потусторонних силах, скорее в нем говорила его родовая память; она извлекла со дна кипящего котла выдуманные человечеством сказки о злодеях и черных колдунах, протыкавших длинными булавками сердце восковой куклы.

– Приказ ясен, капитан? – нетерпеливо спросил Саган.

У Агиса возникло слишком много вопросов, но он не решился задать ни одного. Капитан собрал своих охранников, и строевым шагом они двинулись по асфальту, направившись к аллее, над которой дугой сомкнули свои густые покачивавшиеся ветки тополя.

Командующий следил за удалявшимся отрядом, затем повернулся и пошел в противоположную сторону. Он ничего не сказал юноше в рясе, который замешкался, не зная, следовать ли ему за Саганом.

А тот, не услышав за своей спиной легких шагов, обернулся и бросил через плечо:

– Брат, ступайте за мной. Миледи захочет с вами познакомиться.

Брат Фидель склонил голову и поторопился нагнать своего господина, что было нелегкой задачей. Даже персональным охранникам Командующего было трудно поспевать за его быстрым размашистым шагом. Брат Фидель задыхался и пыхтел, все время одергивая длинные складки рясы, мешавшие ему бежать. Саган, краем глаза заметив, как тяжело приходится брату Фиделю, ничего не сказал, но шаг замедлил. Наконец брат Фидель нагнал его, и они пошли рядом. Брат по-прежнему держал руки сплетенными, их не было видно из-под рукавов, он слегка наклонил голову вниз. Все как положено. Саган тоже шел с опущенной головой, то ли погрузившись в свои мысли, то ли сгибаясь под ношей обрушившихся на него воспоминаний. Заложив руки за спину, он сцепил пальцы под своей алой разлетавшейся мантией.

Они прошли по асфальтовой доржке, вошли в безлюдное здание космодрома, пройдя его холл, и вышли на подъездную дорогу. Когда они находились на ступеньках у входа, юный священник бросил мимолетный взгляд на Академию, ее строения и угодья, раскинувшиеся среди подернутых туманом долин и низких, залитых солнцем холмов. Саган повернул налево, зашагал по тропинке, сбегавшей с возвышенности, на которой был построен космодром.

Путь был долгим. Красота здешних мест покорила юного священника. Полуденное солнце разлило золотое сияние по безоблачному небу. Воздух был прохладный, чуть тронутый морозцем – наступила осень. Золотые и красные, кое-где с прозеленью, листья, кружась под легким ветерком, падали к их ногам.

Тут Человек поработал над Природой, завладев ее землями и оставив на них свой след; казалось, что теперь, когда он покинул здешние места, она преисполнилась к нему благодарности. Сады по-прежнему сверкали красотой, став дикими и заросшими. Деревья своими длинными ветвями не теснили строения, а защищали их, как бы протягивая к ним сильные руки. Опустевшие залы и библиотеки, лаборатории и классные комнаты были спокойны и светлы, все в мраморе, они сияли на ярком солнце.

– Какое печальное и мрачное место! Как леди Мейгри может здесь жить? Да еще в полном одиночестве! – произнес брат Фидель, и только после того как были сказаны эти слова, он осознал, что выразил свои мысли вслух, вторгаясь в задумчивость своего повелителя.

Саган остановился, долго всматривался в то, что его окружало, – как же все здесь изменилось, но не до конца потеряло свое прежнее обличье.

– В одиночестве, брат мой? – спросил он задумчиво. – Нет, здесь она никогда не бывает одна, к ее собственному сожалению.

* * *

Мейгри услыхала, как открыли двери в спортивный зал, услыхала стук сапог по деревянному полу. Она не повернулась. Держа руку на станке, она продолжала свои упражнения, не отрываясь смотря в зеркало напротив нее, на отражение человека, мрачно глядевшего ей в спину.

«Всегда смотрите в зеркало, – всплыл в памяти голос ее учителя гимнастики. – Познайте свое тело. Только после этого вы сможете понять, как оно движется и как вам научиться контролировать его».

С тех пор как ее, совсем малышкой, привезли в Академию, она занималась гимнастикой практически ежедневно. Когда была крошкой, она выполняла упражнения суетливо и весело; когда стала подростком, овладела ими и своим телом. Она вместе со своим Золотым королевским легионом делала их, прежде чем приступить к бою. Множество раз она тренировалась вместе с Саганом.

И до наступления ночи, когда произошла Революция, она тоже занималась гимнастикой, правда, совсем одна.

Но в первые дни после Революции она забросила тренировки, то был один из немногочисленных периодов, когда она не занималась гимнастикой. А потом она попала в госпиталь, была при смерти и с горечью думала, когда выкарабкалась, что лучше бы умерла.

Она продолжала упражнения после побега на тропическую планету, где скрывалась семнадцать лет, и выполняла их каждый день перед заходом солнца, хотя не могла сказать, зачем она это делала. Зачем ей сохранять форму? Зачем тренировать свой мозг? Ни разу за все годы изгнания она не брала в руки свой гемомеч. И не собиралась брать. Но тем не менее она тренировалась.

«Находясь в классе, вы должны смотреть только на себя и на меня. Не выглядывайте в окно, Мейгри. Не смотрите друг на друга. Ставрос, – удар деревянной линейкой, – не смотрите на часы».

Она не смотрела на часы. Ни разу за все семнадцать лет. И все-таки она ощущала на себе каждую секунду перемены, которые происходили с ней.

«Что с вашей кистью руки, Мейгри? Она что, умерла у вас, почему она так беспомощно и некрасиво повисла?» – Удар деревянной линейкой по запястью.

Учитель держал всегда при себе деревянную линейку, длиною в метр, которая иногда служила ему партнером в танце, помогала отбивать ритм, была инструментом поддержания дисциплины. Он учил их обращаться с мечом. Удар. Мейгри почувствовала ожог на коже.

«А теперь рука ожила, верно? Вам больно, Мейгри? К вам вернулась жизнь?»

Она выполняла упражнения на борту «Феникса», когда была пленницей Командующего. Они выполняли их с Дайеном, мальчика обучал всему Платус. Ее брат. Один из последних Стражей.

Тебе больно, Мейгри?

Размеренные шаги замерли почти рядом с ней. Центурион, в чине капитана, шагнул вперед, прямой, как струна, рука – на сердце, в знак приветствия.

– Леди Мейгри Морианна, примите наилучшие пожелания от лорда Сагана. Он просит вас почтить его своим присутствием в розарии ректора.

Тебе больно, Мейгри? К тебе вернулась жизнь?

Она, не отрываясь, смотрела в зеркало.

– Мои наилучшие пожелания лорду Сагану, я сейчас пройду к нему.

– Спасибо, миледи.

Капитан отдал честь, развернулся и вышел со своими людьми из зала. Мейгри следила за ними краем глаза. Центурионы двигались без привычной безупречной четкости, которой отличалась охрана Командующего. Они казались нервными, напряженными. Словно они попали в окружение к врагу, а не в заброшенные сады опустевшей школы, окруженной призраками разбитых иллюзий и надежд.

Тебе больно?

Шаги замерли вдали. В спортивном зале стало тихо, слышны были лишь голоса и музыка воспоминаний. Мейгри продолжила занятия, пока не выполнила весь комплекс.

* * *

Розарий ректора Ариста был для Мейгри излюбленным местом прогулок. Саган это, конечно, знал. Так же как он знал, что она его там ждет. То, что он послал за ней, было исключительно данью формальностям. Между ними существовала незримая связь, они могли свободно общаться друг с другом даже на расстоянии в десятки световых лет. Только она знала, что он прилетел. Только он знал, где ее найти.

Мейгри вернулась в домик, где жила; он находился на территории Академии, раньше тут жил привратник. Она могла поселиться в любом из пустовавших домов, включая красивое здание на поросшем лесом холме, которое раньше принадлежало ректору. Но в ней с детства жил страх перед этим хилым человеком, казавшимся древним старцем, самым мудрым из всех мудрецов. Она не чувствовала бы себя спокойно в его доме. Вечно бы вспоминала, что надо неслышно ступать, сдерживая дыхание, руки – по швам, стараться не задеть какой-нибудь редкий, бесценный предмет.

Она приняла душ, высушила светлые волосы, расчесала так, что они стали словно неподвижная поверхность озера. Надела длинное цвета серого голубя платье из тонкой шерсти, накинула на плечи небесно-голубого цвета мантию, подбитую гагажьим пухом. Осенними вечерами становилось холодно. И пошла в розарий: лучи уходящего солнца золотили зелено-оранжевые листья дубов.

Тебе больно?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

И горько сознание: кем он был

на небесах и кем он стал теперь.

Каким, гораздо худшим, станет впредь.

Джон Мильтон. Потерянный рай

Розарий был окружен низкой, неровной каменной стеной. Туда вела из небольшого, затененного ветвями деревьев дворика ректора чугунная калитка. Сад был большим. Дорожки, выложенные каменными плитами, петляли вокруг кленов, лип, дубов, сосен и елей. Статуи – копии знаменитых скульптур – нашли себе пристанище в укромных уголках сада и в нишах стены. Тысячи разных сортов розовых кустов наполняли воздух благоуханием, душа ликовала при виде этой красоты.

Мейгри открыла калитку, та даже не скрипнула. Шесть месяцев назад, когда она впервые пришла сюда, она смазала петли маслом. Тут царила благоговейная тишина. И Мейгри казалось, что нарушить ее вправе лишь глас самой Природы, как в храме – голос священника.

Мейгри, погруженная в благостные размышления о священниках и храмах, была тем не менее неприятно удивлена, заметив под дубом фигуру в коричневой рясе с капюшоном. Миледи не произнесла ни слова, не сделала ни единого жеста, которые свидетельствовали бы о том, что она заметила священника. Юноша же застыл с опущенной головой, словно статуя. Давшим обет безбрачия не дозволяется смотреть на женщин.

Мейгри глубоко вздохнула, закрывая за собой калитку.

Она не видела Сагана, но знала, где он. Словно слышала стук его сердца. Она шла по каменной дорожке. Плиты, которыми она была выложена, несмотря на долгие годы, сохранились. Мейгри была приятно удивлена, когда обнаружила, что в саду мало что изменилось. Она ожидала найти здесь заброшенный пустырь. Но тут бушевала жизнь, хотя некоторые кусты привитых роз одичали, и кое-где вьющиеся сорта непомерно разрослись.

Тропинки исчезли, погребенные под опавшей листвой. Она шла, задевая ее подолом платья, и легкий шелест сливался с шорохом кружащих на ветерке листьев.

Завернув за угол, Мейгри увидела Сагана, тот сидел на скамье подле копии роденовской скульптуры «Граждане Кале». Командующий снял шлем, положил его рядом с собой на скамейку. Он склонил голову, руки скрестил на груди. Черные волосы с сединой – как же он поседел! – свободно падали на плечи.

Он сидел молча, смотрел в пустоту, неподвижный, как статуи храбрых, обреченных людей, возвышающиеся над ним. Он давно уже так сидит, отметила про себя Мейгри. На плечи, на накидку, которая лежала на каменной тропинке, упали коричневые, пожухлые листья.

Мейгри застыла на повороте тропинки. Мужество и гордость, давшие ей силу прийти сюда, вдруг изменили ей! Она не могла сделать ни шагу.

Саган то ли услышал ее шаги, то ли почувствовал, что она здесь. Он поднял голову, увидел ее под дубом: она держалась рукой за ствол, как дитя – за руку матери, вскочил с почтительностью мужа-воина.

Мейгри перевела дыхание, легонько оттолкнулась от дерева и пошла к нему навстречу.

– Миледи, – сказал он, склонив слегка голову.

– Милорд.

Она протянула руку, стараясь усилием воли унять в ней дрожь, вернуть онемевшим, холодным пальцам жизнь. Он взял ее руку, но к губам не поднес; он обнял Мейгри.

Тебе больно? Да, больно, она поделилась этой болью с ним. Волны чувств, обрушившиеся на него, сокрушили стены его крепости, прорвали его оборону, сделав его, хоть и ненадолго, беззащитным и уязвимым.

В ту ночь, когда произошла трагедия, сердце Мейгри облилось кровью при мысли о нем. Ее слезы обычно раздражали его, на этот раз она понимала – он благодарен ей, ибо почувствовал, хотя и был далеко, как она сострадает ему, и это придало ему силы.

Но это было давно. Он постарался залатать пробоины в стенах, возвести их вокруг себя еще выше и еще толще. Ни одной трещины не осталось в каменной кладке. Ни лучика света теперь не пробивалось из его цитадели.

– Вы покинете меня? – спросила она, заранее зная ответ, но надеясь, что он изменит свое решение.

– Да, миледи. Покину.

Мейгри высвободила руку, сплела пальцы, она всегда начинала сплетать и расплетать их, когда нервничала, отвела глаза от его упорного, проницательного взгляда, глядя с сумрачным видом на статую, не видя ее.

Внезапный порыв ветра закружил в вихре мертвые листья вдоль дорожки. Она следила за ним, полностью поглощенная шумом и движением этого вихря. Он так же внезапно улегся, листья стали оседать на колючки и ветки кустов, обсыпанных кроваво-красными розами. Мейгри протянула руку, дотронулась до одного цветка.

– Вы замечали, что осенью розы особенно красивы? Такие сочные, переливающиеся тона, словно они предчувствуют, что ждет их, и наслаждаются жизнью.

Он ничего не ответил, даже не пошевельнулся. Терпеливо выжидая, он стоял подле нее, не сводя с нее глаз; она знала это, хотя не смотрела на него.

– Милорд, – сказала она мягко, – слова, которые я собираюсь сейчас вам сказать, обычно хранят в самых далеких тайниках души. Я хочу освободиться от них, произнести их вслух, хотя, видит Бог, – добавила она, и дрожь пробежала по ее телу, – лучше бы у меня нашлось достаточно сил, чтобы удержать их при себе.

Мейгри серьезно и внимательно посмотрела на него своими серыми глазами.

– Кое-кто знает о том, где именно уязвимое место в ваших доспехах. Знает слабое звено в цепи, которое можно пронзить копьем и попасть им в цель. Вы подумали об Абдиэле, мой повелитель? Да, он владеет вами, так же как он владеет частью... частью...

Голос Мейгри прервался. Она задрожала и никак не могла унять эту дрожь. Закутавшись плотнее в свою небесно-голубую мантию, она опустила голову, пытаясь утаить этот приступ душевной слабости, закрыв лицо волосами.

Саган обнял ее, крепко прижал к себе. Она на какое-то мгновение будто окаменела, потом расслабилась, уткнувшись головой в его грудь. Прикрыв глаза, она слушала, как бьется его сердце – медленно, громко, равномерно. Тепло его тела, проникая сквозь доспехи, прогнало холод, что сковал ее, хоть и не добрался до сердца.

– Дерек, я обратилась за помощью к своему дару... – Она говорила робко, не зная, как подействуют на него ее слова. Он напрягся, мышцы окаменели. Он затаил дыхание.

Мейгри глубоко вздохнула – словно хотела запастись воздухом для них двоих.

– Я посмотрела поверх барьеров времени, пространства... и стен аббатства.

Он больно сжал ее руки у предплечья. С жадным нетерпением и интересом посмотрел на нее.

– Это правда. Ваш отец жив...

Саган отпустил ее руки. Закрыв глаза, судорожно вздохнул. Теперь уже Мейгри судорожно схватила его, впиваясь пальцами в кожу.

– Дерек, выслушайте меня. На нем и на аббатстве лежит тень. Я не могу с помощью моего дара проникнуть сквозь нее...

– Это можно объяснить многими причинами, миледи. – Саган отстранил от себя Мейгри. Теперь он был другим – четким, деловитым, явно жалел, что позволил себе расслабиться и дать волю чувствам. – Во-первых, священники не допустят, чтобы вы увидели, что там происходит. Или же, – добавил он, и голос его стал еще более невозмутимым, – тень приближающейся смерти мешает...

– Да, может быть, но чья? – спросила она, теряя самообладание и выдержку из-за страха.

Он нахмурился, скрестив руки на груди.

– Я прилетел обсудить с вами не эту проблему, миледи...

– О, Дерек! – Мейгри схватила его руки; ее холодные пальцы чувствовали тугие мышцы, кожу, испещренную шрамами, которые он получил в боях и в ритуалах во имя веры. – В ту ночь во дворце Снаги Оме вы сказали мне, что в одиночку Абдиэля нельзя одолеть. Что победить его можно, только если сражаться вдвоем. Разве вы не видите, милорд? Это – единственно доступный для него способ разлучить нас! Я знаю, вы должны возвращаться назад. Так возьмите меня с собой!

Он рассердился, очень рассердился, и в какое-то мгновение ей показалось, что она – причина его гнева. Но она ошибалась; он злился сам на себя. Она ощущала, как под ее рукой дрожит его рука. Она понимала всю глубину его страха, понимала, что он злится, потому что его пытались искусить и он чуть было не поддался искушению, чуть было не вывел врага на свой след.

– Пожалуйста, Дерек! – настаивала она.

Он вздохнул. Поднес руку к ее лицу, дотронулся до шрама на щеке. Ее светлые волосы, развевающиеся на вечернем ветерке, опутали его руку. Он отвел их назад.

– Это невозможно, миледи. Женщин не пускают в монастырь...

– Но ведь однажды я была!

– И больше не будете.

– Я надену рясу с капюшоном, такую, в какой ходит тот юный монах, спрячу лицо, тело...

Командующий чуть было не улыбнулся.

– Братия все равно поймет, кто вы, Мейгри.

«Да, – подумала она в отчаянии. – Они поймут. Но что самое плохое – он поймет. Воин-священник никогда не допустит такого святотатства в стенах его обители».

– К тому же, миледи, – продолжал он хладнокровно, – у вас другие обязательства. Это я как раз и прилетел обсудить с вами. Вы должны вернуться к Дайену.

Мейгри смотрела на него в изумлении. Его слова застали ее врасплох, она не ожидала этого удара и не была готова к защите. Она онемела, побелела, словно он ударил ее в прямом смысле. Она повернулась и, ничего не видя перед собой, пошла спотыкаясь прочь, пока не схватилась за ствол дуба, чтобы не упасть.

– Я не полечу туда.

– Нет? А куда же вы убежите на этот раз, миледи? – спросил он. – Не так-то много осталось укромных местечек.

– Как я посмотрю ему в глаза? После того, что я совершила? Он знает? Он знает правду?

– Дайен знал ее до наступления той ночи, миледи. Абдиэль постарался.

Мейгри подняла голову, посмотрела в гущу кустов, медленно отступающих в темноту под расплывающимися вечерними тенями.

– Значит, он знает, что я предала его? Знает, что собиралась предать его. Я хотела завладеть бомбой, стать королевой!

– Но ведь вы не стали.

– Но я не виновата в этом! Это из-за вас, из-за Абдиэля. В наших жилах течет кровь, отравленная одним и тем же ядом.

– Да, – сказал он, и что-то мрачное, зловещее и страдальческое прозвучало в его голосе, отчего она тут же забыла о собственном горе. Она с испугом повернулась к нему.

– Я нарушил клятву, которую дал ему, – сказал Саган. – Вернее, я нарушил бы ее, если бы брат Фидель не остановил меня... – Саган запнулся, – вручив мне письмо от моего отца.

– О Боже! – Мейгри не могла больше ничего сказать и ошеломленно смотрела на него. Увидела, как залегли на лице глубокие морщины, увидела бледную кожу под загаром, темные круги под глазами, плотно сжатые губы. Когда в первую минуту он предстал перед ней, она решила, что он так ужасно выглядит от шока, в который повергла его встреча с ней.

Теперь-то она все поняла. Ветер – порывистый, зимний – пронесся по саду, разметал мертвые листья. Они вихрем неслись по тропинкам, точно демоны, пляшущие от радости, что удалось совратить еще одну душу.

– Вы дрожите, – сказал Саган. – Пойдемте в дом... – Он накинул капюшон ей на голову.

– Нет, я хочу здесь остаться... Мне нечем дышать... там... в доме. – Она оглянулась вся дрожа. – Иногда мне кажется, что наша жизнь – как жизнь этого сада. Тропинки окружены каменной стеной, которая держит нас в заточении, диктует, куда нам идти, так что мы неотвратимо приходим, куда бы мы ни шли, в одно и то же место. Если Господь существует, Дерек, может, это Он? Каменная стена?

Саган пожал плечами.

– Я где-то читал, может в Каббале, сейчас не помню, что чем ближе человек к Господу, тем меньше он волен в своих поступках. Воистину верующий человек слышит Господа, а чтобы выполнять волю Всевышнего, надо отказаться от своей. Ангелы, – добавил он мрачно, – ближе всех к Господу, они рабы добродетели.

«Вот почему восстал Люцифер, – подумала она. – «Лучше править в аду, чем служить в раю».

– Мейгри, – сказал тихо Саган. – Вот калитка. Вы вольны в любую минуту уйти отсюда.

– Вы хотите сказать – убежать, – сказала она с горечью.

Убежать от ответственности. От попытки исправить свои ошибки. Те, кто слышит Господа... А если не Его?

Мейгри устало вздохнула, опустила голову в знак того, что она готова подчиниться.

– Что я должна делать?

– «Ятаган» доставит вас на «Феникс». В вашем распоряжении Почетная гвардия. Я с братом Фиделем полечу на своем персональном корабле.

– Один?.. Возьмите хотя бы одного центуриона...

Он насупил от раздражения брови.

Мейгри поняла, что от ее слов никакого проку, и замолчала.

– На «Фениксе», – продолжал он, – отправляйтесь в мой отсек. Я дам команду, чтобы вас, только вас, впустили. С помощью нашего кода – вы ведь его знаете, вы сможете прочитать все мои секретные файлы и донесения, узнать о состоянии моего капитала. Распоряжайтесь моей информацией и моими деньгами по своему усмотрению. Распоряжайтесь всем.

Мейгри отпрянула от него, в ужасе затрясла головой.

– Нет! Я не хочу...

– Тогда дайте код Дайену, если вы считаете, что это лучшее решение, – сказал он с нетерпением. – Я хочу сказать, – исправился он, – Его величеству.

Затем он отстегнул свой пояс, на котором висел меч. Аккуратно обмотав меч поясом, протянул ей.

– Сберегите его для меня. Перед ликом Всевышнего не предстают с оружием в руках.

Мейгри взяла меч, ощутив мягкую и теплую – от его тела – кожу. Бессмысленно говорить ему, что он может предстать беззащитным перед врагом Вселенной, обладающим силой разрушить его, разрушить всех. Он и сам это понимает.

– Я сохраню его до вашего возвращения, – сказала она ровным голосом.

Он начал было что-то говорить, но передумал. Потом молча вытащил из старой, поношенной кожаной сумки, которая висела у него через плечо, маленькую коробочку розового дерева и протянул ее Мейгри.

Какую-то секунду ей казалось, что у нее нет сил взять ее. Но она не уступала ему в мужестве. Взяла, открыла, к своему удивлению, обнаружила, что она пустая. Она посмотрела на него с немым вопросом.

В ответ он распахнул мантию. На шее у него висела Звезда Стражей на серебряной цепочке. В ней сверкал темный драгоценный камень. Он был отталкивающе-некрасивым, на него нельзя было смотреть без страха.

– Моя епитимья, – сказал он с мрачной улыбкой.

Мейгри почувствовала, как по щекам ее потекли слезы. Зная, что он не любит, когда она плачет, торопливо смахнула их, пытаясь скрыть лицо за завесой волос. Но тем не менее он заметил.

– Давайте пройдемся, – предложил он. – Разогреем кровь. Времени остается мало, а я еще не все обсудил с вами.

Они пошли по садовым дорожкам, инстинктивно ступая в унисон, и звук их шагов казался звуком шагов одного человека. Голубая накидка и пурпурная мантия развевались позади них, с тихим шуршанием увлекая за собой мертвые листья. Они шли рядом, бок о бок, но не прикасаясь друг к другу. Он шел, сцепив руки за спиной под мантией. Она держала рукоятку меча.

Каждый знал, что еще осталось обсудить. Но никто не хотел начинать эту тему, стараясь как можно дольше избегать ее. Мейгри всем сердцем желала, чтобы он вообще не говорил ей об этом.

– Как вы жили здесь, миледи? – спросил Саган, стараясь говорить как можно небрежнее, взгляд его скользил по низкой каменной стене, по заброшенным домам.

– Я ведь не привередлива, – ответила она. – Живу в домике привратника. Вы помните его? Маленький, с камином. Поблизости есть деревушка. Собирались построить город, но тут Академию захватил Роубс, и стройка замерла. Теперь там живут фермеры, живут уединенно, изолированно, вдали от мира. Молодая женщина раз в неделю приходит оттуда и приносит мне в дар хлеб, фрукты и мясо.

– В дар? – Он посмотрел на нее с любопытством.

Мейгри вспыхнула в замешательстве.

– Я пыталась платить ей за это, но она отказывается. Не уверена, но думаю, что люди принимают меня за привидение. Или же за безумную. Они надеются, что приношения спасут их – я не стану убивать их ночью, прямо в постелях. Видели бы вы эту беднягу, когда ее в первый раз сюда прислали! Она полуживая-полумертвая была от страха. Потеряла сознание, когда увидела меня. Даже теперь она оставляет еду на траве, ждет, пока я ее заберу, и убегает.

Командующий ничего не ответил. Мейгри не винила его. Она просто болтала, чтобы заполнить неловкое молчание.

Она украдкой глянула на него, чтобы убедиться – слушает он ее или нет. Морщины на лице стали еще глубже и резче. Он был измученным, утомленным, теперь даже сон не мог вернуть ему душевный покой. Она приблизилась к нему, дотронулась до его руки. Он прикрыл ее руку своей ладонью, остановился посредине тропинки, возле «Пиеты», выполненной забытым скульптором давнего прошлого.

– Мейгри, вы никогда не думали, что лучше бы я вовсе не возвращался?

– Нет, не думала, – ответила она спокойно, глядя ему прямо в глаза.

– Знаете, судьбой вам начертано погибнуть от моей руки...

– Снова судьба! – перебила его Мейгри. – Каменная стена, петляющие тропы. Нет, я не верю в это! Вам просто приснился сон. И все! Вы были разгневаны на меня за то, что в ту ночь я предала вас. Вы возненавидели меня, жаждали отмщения. Просто это ваши тайные мысли, не более того...

– Миледи. – Он все-таки заставил ее замолчать, приложив пальцы к ее губам. – Вы правы, в ту ночь я был в бешенстве, в ночь, когда мы предали друг друга. И вскоре я увидел сон. Потом я часто его видел. Я просто наслаждался им, жаждал мести.

– Вот видите! – быстро сказала она, когда он сделал паузу. – Нам пора возвращаться. Бедняга священник, которого вы оставили у калитки, небось в ледышку превратился...

– Мейгри. Я по-прежнему вижу этот сон. Теперь я ненавижу его, он преследует меня. И с каждым разом он все четче и четче.

– Что это значит? – спросила она с неохотой, понимая, что он не замолчит, пока не выскажется до конца.

– Что это должно скоро свершиться. У вас сохранились ваши серебряные доспехи?

– Я не отдам их. Мне подарил их Маркус. Теперь, когда его нет в живых, его подарок вдвойне ценен.

– Или вдвойне проклят. Слушайте меня внимательно, Мейгри. Вам придется сделать выбор...

– Коли так суждено, я его сделаю, Дерек. Я сама приму решение. Сама распоряжусь своей судьбой. Ни вы, ни Бог, никто другой не решит ее за меня.

Командующий долго и мрачно смотрел на нее, потом склонил голову.

– Так тому и быть, миледи, – сказал он холодно.

– Так тому и быть, милорд.

Это были слова прощания.

Последние лучи золотили верхушки деревьев, от которых исходило золотое, окрашенное алыми пятнами сияние, но его поглощала тьма, прокравшаяся в сад, – ночь непреклонно вступала в свои права и готова была погасить день. Они ничего больше не сказали друг другу. Саган надел шлем, который лежал на скамье возле скульптурной группы граждан Кале, обреченных на вечное проклятие. Лорд и миледи молча подошли к калитке, возле которой терпеливо ждал брат Фидель.

Им предстоит вместе пройти тропою тьмы, прежде чем они выйдут к свету. Мейгри вспомнила это древнее пророчество и покачала головой. Судьба, пророчество. Может, оно означает всего лишь то, что они вдвоем будут гулять по умирающему розарию в сумерках? Она в испуге быстро взглянула на Сагана: вдруг он услышал слова, не произнесенные вслух? Он счел бы их святотатством.

Но он не подал виду. Цитадель его снова была крепкой, неприступной, неуязвимой.

«Лучше бы править в аду, чем служить в раю».

«А задумывался ли когда-нибудь Люцифер о раскаянии, о возвращении? – подумала Мейгри. – И что бы сделал с ним Господь, если бы так случилось?»

Книга вторая

Скажи Богу, заступнику моему:

для чего Ты забыл меня?

Для чего я сетуя хожу

от оскорблений врага?

Как бы поражая кости мои,

Ругаются надо мною враги мои,

когда говорят мне всякий день:

«где Бог твой?»

Псалтырь. Утешение и упование благочестивого 42; 10, 11

Глава первая

Лев боится капканов, а лиса – волков.

Никколо Макиавелли

– А сейчас мы делаем перерыв и предоставляем эфир для сообщения Галактического вещания. Как и следовало ожидать, бывший гражданин республики, генерал Дерек Саган, герой Революции, герой недавнего сражения с жителями Коразии, обвинен военным трибуналом в преднамеренном варварском убийстве печально известного адонианца Снаги Оме.

Если обвинение будет доказано, согласно военным законам Сагану автоматически будет вынесен смертный приговор. Как нам стало известно, президент Демократической галактической республики лично обратился к Дереку Сагану с просьбой явиться с повинной.

Улики против генерала не были и не будут преданы гласности вплоть до начала судебного процесса, как сообщили нам в Генеральной прокуратуре. Тем не менее, согласно неофициальным источникам, улики чрезвычайно красноречивы.

А теперь мы переключаем эфир на палату Общин.

Голос диктора: «Президент Демократической галактической республики».

Президент смотрит в объектив. Пелена слез затуманила его глаза, голос его прерывается:

– Дерек, мы знаем друг друга очень давно. Ты всегда был человеком чести. Поступи и сейчас благородно, Дерек, сдайся властям. Явись в суд. Ответь на эти чудовищные обвинения публично. Это нужно тебе самому, Дерек, и твоим единомышленникам.

А теперь я хочу сказать несколько слов моему народу, тем, кто находится в системах, вышедших из состава Республики. Граждане, ибо я по-прежнему считаю вас нашими гражданами, вы слепо идете по пути самоуничтожения вслед за вашими руководителями, которым безразличны ваши судьба и благополучие.

Один из них, называющий себя Командующим, обвиняется в совершении преступления. Жестокость этого убийства потрясла нашу галактику. Возвысьте свои голоса, пусть ваши лидеры услышат их. Пусть они знают, что вы не допустите втянуть вас в кровавую бойню. Ибо жертвами ее станете вы, а не они.

Мы хотели бы к этому добавить, – голос президента смягчился, его подвижное лицо приобрело теперь выражение терпения и понимания, – несколько слов, адресованных Дайену Старфайеру. Мы все любим вас, молодой человек. Мы убеждены, что в глубине души вы искренне считаете, что поступаете правильно. Дерек Саган публично провозгласил вас своим королем, своим властелином. Поэтому мы верим, что в интересах торжества справедливости, за которую вы постоянно ратуете, вы заставите его сдаться властям. В любом случае, убежден, что вы не захотите оказаться втянутым в скандал и покрыть свое имя позором, что неминуемо случится, если вы дадите этому преступнику пристанище.

И последнее, Дерек Саган, хочу предупредить вас. Вы – могущественны, но подлинная сила – в руках населения галактики. Народ скажет свое слово. Вам не избежать правосудия. Пусть народ убедится, что оно торжествует в нашем государстве. Если вы не явитесь с повинной, вас арестуют как обычного преступника. Даю вам сорок восемь часов, по стандартному военному времени.

– А каково вам одному, мой король? – послышался вкрадчивый голос, исходящий из меча.

Дайен знал, голос принадлежит Абдиэлю, хотя он говорил его словами. Он знал голос Абдиэля, знал куда лучше, чем тот, другой, звучащий в нем самом. Он знал, Абдиэль лжет, обманывает, но в его словах всегда проскальзывало некое подобие правды. Подобие правды, повергавшее его в сомнения...

Сагана нет. Мейгри нет. Они поняли, что больше не могут использовать вас, и бросили вас. Замыслили коварный заговор против вас, мой король, в этом можете быть уверены!

– Выключите! – приказал Дайен.

Таск тут же выполнил приказ, едва прикоснувшись к ручке кресла, на котором сидел. Видеоэкран погас, но никто в комнате не пошевелился. Они сидели на вращающихся стульях в зале заседаний Военного совета, глядя в нависшей тишине на огромное белое пространство, иногда обмениваясь взглядами.

– Ясно, – сказал генерал Дикстер.

– Какое-то безумие! – Дайен замотал головой. – Саган не убивал Снагу Оме! Это... это... – Он остановился, не желая произносить имя. Ему показалось, что он слышит где-то внутри себя беззвучный смех.

– Никто даже не знает, был ли он там, – сказал мрачно Дикстер. – Его лицо даже не показывают на экране. Единственные свидетели, кто знает, убийца он или нет, это леди Мейгри, вы и сам Дерек Саган. Если дать показания против ловца душ приора Ордена Черной Молнии, сказать, что он жив и что это он совершил убийство, вас подымут на смех и выгонят из зала суда.

– Мы можем дать такие показания, сэр, – сказала Нола. – Таск и я. Абдиэль пытался убить нас!

– А кто подтвердит ваши показания? Тот парень, что спас вас? Один из наемных убийц Командующего? Тогда президент постарается, наверно, раздобыть доказательства, что Снага Оме хотел обмануть Сагана и продать бомбу. Половина присутствовавших на приеме слышали, как Саган грозился убить адонианца. К тому же офицеры, бывшие его приятели, те, что будут присяжными заседателями, – его враги. Сон их станет гораздо крепче и слаще, если они будут знать, что Сагана отправили на эшафот.

– А это лицемерное личное обращение! Чего Роубс добивается? – спросил Дайен, проведя пятерней по своей огненно-рыжей шевелюре. Чужой голос оставил его, теперь он, как обычно, чувствовал после него неуверенность и пустоту. Он ненавидел этот голос, но, когда избавлялся от него, ему его словно не хватало.

– А какое удобное время они выбрали! Обвинения были обнародованы именно тогда, когда Саган исчез. Вот так совпадение, – добавил Таск.

– Это не совпадение. Роубс знает, что Сагана нет на корабле, что он не может опровергнуть обвинение или явиться с повинной. Флот кишит шпионами. И как бы мы ни старались замалчивать отсутствие Командующего, информация все равно просочилась.

Генерал Дикстер сидел, держа руки на коленях, сейчас он оттолкнулся ими и вскочил.

– Хотелось бы мне знать... – Он замолчал и нахмурился, словно ему в голову внезапно пришла какая-то мысль, которая особенно поразила его. – Мы понимаем, что это не случайное совпадение. А что, если и того хуже?

– Хуже, чем что, сэр? – уставился на него Таск. – О чем вы? Не понимаю.

– Да я и сам себя не понимаю. У Роубса есть план, это точно. Для начала он хочет загнать Дайена в ловушку.

– Каким же способом? Мы обнародуем коммюнике, в котором сообщим, что Командующий исчез и мы не знаем, где он. По крайней мере, – добавил угрюмо Дайен, – скажем правду.

– Конечно, но, к сожалению, правда навлечет на вашу голову еще большие неприятности. Вам поверят считанные единицы. Остальные же сочтут – а Роубс наверняка растолкует это тем, кто сам не додумается, – что вы просто-напросто прячете беглеца.

– Выход один. Мы будем сражаться! – сказал Таск и грохнул кулаком по столу. – Республиканцам запрещено ступать на борт нашего корабля. Если они попытаются прорваться силой, мы сможем постоять за себя. В таком случае не мы развяжем войну, а они.

– Не думаю, что Роубс хочет развязать войну, – сказал задумчиво Дайен. – У меня пока высокий авторитет среди большинства населения, а значит, к президенту люди относятся очень плохо, так что его попытки укрепить Республику тщетны. Он мог бы объявить войну тем, кто вышел из состава Республики, однако этого не сделал. А если не война, то что?

– Ваше величество. – На экране появилось лицо адмирала Экса.

– Слушаю вас, адмирал.

– Огромная эскадра кораблей вырвалась из гиперпространства.

– Чья? Рикилта? Ди-Луны? Олефского? Они обещали нам поддержку перед отлетом.

– Нет, Ваше величество. Эти корабли принадлежат четырнадцатому сектору. Ими командует генерал Пэнг, женщина, отличающаяся особой преданностью президенту.

Таск посмотрел на Дайена.

– Вы сказали, что он не станет воевать?

– Они угрожают нам, адмирал? – спросил Дайен, нахмурившись.

– Нет, Ваше величество. Но они начинают разбрасывать лазерные сети.

– Разбрасывать сети? – Дайен вопросительно посмотрел на Дикстера, тот – с недоумением на Таска, а Таск помрачнел.

– Обычное дело. Они блокируют все воздушные трассы, так что мы не сможем улететь из галактики. Когда они закончат эту операцию, мы окажемся в оцеплении, вам ничего другого не останется, как сдаться.

– Или же открыть огонь, – добавил Дайен.

– Вот именно.

– Генерал Пэнг пыталась выйти на связь, адмирал?

– Да, Ваше величество. Она попросила, чтобы ей разрешили посадку на борт вашего корабля, хочет переговорить с лордом Саганом.

– И что вы ей сказали?

– Сказал, что лорд Саган не принимает посетителей.

– А что она ответила?

– Засмеялась, Ваше величество.

– Ясно, – пробормотал Дайен. – А потом, адмирал?

– Генерал Пэнг предложила лорду Сагану сдаться ей. Если он не подчинится, она вышлет вооруженный отряд на борт корабля и арестует его. Если мы не пустим их на корабль, это будет расценено как акт сопротивления, и у них не будет иного выбора, как открыть огонь. Нам дали сорок восемь часов на размышление.

– А сколько им понадобится времени, чтобы раскинуть эти... сети?

– Всего несколько часов, Ваше величество. Если мы хотим спастись, не надо мешкать.

– И тем самым подыграть Роубсу, – вставила Нола. – Это будет истолковано совсем не в вашу пользу. Президент заявит, что Саган бежал, чтобы не быть взятым под арест, тем самым доказав, что он виноват. И вас втянут в скандал. Конечно, Роубс прекратит в конце концов свои попытки обвинять вас с соучастии... Но пока вы беззащитны.

– Ни Рикилт, ни Ди-Луна не обрадуются известию, что их король удрал, поджав хвост. Думаю, даже Олефскому это будет не по душе.

– Наши головы достанутся Роубсу, а хвосты свои мы и сами потеряем, – пробормотал Таск.

Дайен встал и начал ходить по комнате.

– Как мог Саган так поступить? Ведь он наверняка предвидел ход событий. – Он повернулся к генералу Дикстеру. – Вы тоже об этом сейчас думаете, сэр? А что вы скажете по поводу операции Роубса...

– Ваше величество, – перебил его адмирал Экс, – только что поступило сообщение: в космосе появился шаттл лорда Сагана!

Собравшиеся переглянулись, не веря своим ушам, не понимая – хорошо это или плохо. Дайен подавил вздох облегчения.

– Без сомнения, республиканцы узнали корабль Сагана, адмирал. Его пытаются атаковать?

– Не думаю, сир. Прошу прощения... – Адмирал стал слушать очередное сообщение. – Похоже, Ваше величество, лорд Саган узнал о присутствии неприятеля до того, как совершил прыжок. Он ждал до самой последней минуты, а потом сошел с трассы, так что корабли генерала Пэнг не смогут настигнуть его. Несколько кораблей ближнего действия пытались перехватить его, но он обошел их и теперь находится в безопасной зоне внутри нашего периметра. Сейчас шаттл идет на посадку.

– Вы уже переговорили с лордом Саганом?

– Конечно нет, Ваше величество, – сказал адмирал с легкой укоризной. – Мы же под прицелом врага.

– Ах да, конечно. Забыл. – Дайен замолчал, что-то обдумывая. – Я встречу лорда Сагана на посадочной палубе. Присоединяйтесь к нам, адмирал. Нельзя терять ни минуты, надо принимать решение, как действовать дальше.

– Слушаю, Ваше величество. Согласен с вами, Ваше величество!

Изображение адмирала исчезло с экрана.

Дайен поспешно вышел из комнаты. Таск, Нола и Дикстер медленно последовали за ним.

– Господи! Вот уж никогда не думал, что обрадуюсь встрече с Дереком Саганом. – Таск в задумчивости теребил маленькую серебряную звезду в левом ухе.

– А мы пока его не встретили, – сказал Джон Дикстер. – Пока не встретили.

* * *

Дайен с плохо скрываемым нетерпением ждал, когда закроются наконец ворота, ведущие на палубу, вакуум заполнится кислородом. Рядом стоял адмирал Экс, вытиравший платком лоб. Остальные тоже были здесь, отчего в небольшом помещении яблоку негде было упасть. Дикстер, сощурив зоркие глаза, следил за кораблем Командующего с таким видом, словно что-то подсчитывал в уме и у него не сходились результаты.

Зажегся красный предупредительный сигнал, Дайен хлопнул рукой по пульту управления и помчался вперед. Адмирал Экс не отставал от него.

Юноша шел стремительно, сохраняя при этом гордую осанку, держа голову высоко поднятой, сжав плотно губы. Он был в бешенстве, причина бешенства, говорил он сам себе, – Саган. Командующий поступил безрассудно – забыл о своем долге, сбежав, куда глаза глядят. На самом деле, в чем Дайен отказывался признаться, он злился на себя, ибо испытывал облегчение от того, что Командующий вернулся.

Крышка люка корабля открылась. Почетная гвардия под предводительством Агиса спустилась по трапу и выстроилась в две шеренги на посадочной площадке, встала по стоике «смирно», в знак приветствия приложив руку к сердцу. Дайен остановился перед легионерами, чуть поодаль от корабля. Он стоял спокойно, преисполненный достоинства.

В фюзеляже корабля в проеме появился человек, облаченный в серебряные, а не золотые доспехи. Он был высоким и стройным, но не таким высоким, как Командующий. Голубая, а не алая накидка спадала со сверкающих доспехами плеч.

Гнев, точно воздух из шлюза, в котором открыли двери, стал покидать Дайена. Образовавшийся вакуум стало заполнять изумление. Он узнал гостя или ему показалось, что узнал.

– Леди Мейгри!

Он услышал, как позади него тяжело задышал адмирал Экс.

Она сняла шлем, положила на полусогнутую руку, как полагается по уставу, и двинулась между центурионами. Она смотрела на Дайена, их взгляды встретились. И тем не менее он не был уверен, что узнал ее.

Лицо вроде бы не изменилось: светлые волосы, заплетенные в косы, уложены аккуратно вокруг головы под серебряным шлемом, на правой щеке – шрам, от которого слегка кривится уголок рта. Но у Дайена возникло странное чувство, будто он смотрит на каменное изваяние, на двойника. В ней не было жизни, не было тепла. От нее веяло холодом, словно от черной пустоты, из которой она прилетела.

Миледи остановилась перед ним, склонилась в глубоком поклоне, встав на одно колено и опустив голову. Вокруг нее струились складки голубой накидки.

– Леди Мейгри, – сказал наконец Дайен. – Я... где...

Мейгри подняла голову, и при виде выражения ее серых глаз вопрос Дайена застыл на губах. Она продолжала стоять на коленях, взгляд снова был устремлен вниз. Лишь плащ колыхался на ветру. Дайен перевел взгляд.

В левой руке, спрятанной от посторонних глаз под накидкой, она держала меч. Ее собственный был прикреплен к поясу. Старфайер понял, чей гемомеч в руках у миледи. Король затаил дыхание.

Мейгри поднялась.

– Ваше величество, – сказала она тихо, – мы должны переговорить.

* * *

Небольшая группа людей в сопровождении адмирала и капитана Уильямса вернулась в зал заседаний Военного совета. Пока они шли по кораблю, мимо членов экипажа, Дайен старался следить за выражением лица, чтобы разочарование, все растущее волнение и его отношение к происходящему не отразились на нем. Но оказавшись в зале заседаний, он дал волю чувствам.

– Вы знаете, где Саган, миледи?

– Да, сир.

– Но вы отказываетесь сказать мне?

Мейгри вздохнула. Он уже в пятый раз спрашивал ее об этом.

– Я не могу, Ваше величество. Это не моя тайна.

– Леди Мейгри – не враг нам, Ваше величество, – сказал мягко генерал Дикстер.

Дайен почувствовал, что покраснел.

– Простите, миледи. – Он отвернулся к экрану.

Мейгри слегка наклонила голову. Она была бледна, холодна, неуязвима, держала дистанцию. Шрам, в котором под кожей слегка пульсировала кровь, казался единственным живым местом.

Она не смотрела ни на кого из собравшихся за столом заседаний, только на Дайена, иногда переводя взгляд в пустоту. В эти минуты она теряла нить разговора, моргала, когда кто-нибудь заговаривал с ней, казалось, возвращалась к ним из долгого и бессмысленного, судя по потухшему взору, путешествия.

Капитан Уильямс поднялся и наклонился к ней через стол.

– Но, леди Мейгри, для нас жизненно важно выйти на контакт с лордом Саганом!

– Я полностью согласен с капитаном, – вмешался адмирал Экс, снова вытаскивая носовой платок. – У нас сложилась чрезвычайная ситуация, леди Мейгри. Милорд не мог предугадать подобного хода событий, когда улетал. Мы должны получить его распоряжения.

– Его приказ таков, – холодно перебила его Мейгри, – командую всем отныне я.

Наступила на мгновение тишина. Дайен посмотрел на нее. Таск – с изумлением на Дикстера, который стал мрачнее тучи. Нарушил молчание адмирал Экс.

– Прошу прощения, леди Морианна. Не смею подозревать вас во лжи, но мне хотелось бы увидеть подтверждения того, что мой повелитель передал вам свои полномочия.

Мейгри без лишних слов просунула руку под накидку, вытащила меч и положила его на стол.

Экс уставился на меч, округлив от изумления глаза.

– Милорд умер? – глухим голосом воскликнул он, вскочив из-за стола.

– Нет, он не умер! – ответила Мейгри резким тоном, слишком резко, слишком быстро. Глубоко вздохнула, выдохнула, потом снова заговорила: – Поймите же меня. Дерек Саган уехал. Он оставил меня вместо себя. Он разрешил мне входить в его комнаты и его кабинет, дал код, который открывает файлы его компьютера, в том числе и те, что засекречены.

Я не просила его об этом, мне не нужна подобная ответственность, Ваше величество. – Мейгри перевела взгляд на Дайена. – Но у меня нет выбора. Нет выбора, – повторила она тихо, голосом, полным горечи.

Ее серые глаза потемнели, потеряли цвет.

– Боюсь, что разочарую Вас, Ваше величество, но даже если бы вы узнали, где Командующий, вы не смогли бы выйти с ним на связь.

Ее пальцы теребили ремень меча, то поглаживая его, то впиваясь в него ногтями.

Амирал Экс медленно сел на свое место.

– А теперь, Ваше величество, – продолжала четким голосом Мейгри, оставив ремень и сложив руки на столешнице, – буду благодарна, если вы сделаете исчерпывающее сообщение о происходящем.

– Таск, начинайте, – приказал Дайен.

Повернувшись к собравшимся спиной, он стал мрачно изучать экран. Корабли Демократической республики ползали среди звезд, точно маленькие противные пауки. До него доносился голос Таска, докладывавшего обстановку, но он не слушал его.

«Подожди...» – посоветовал ему внутренний голос. И Дайен наконец начал понимать смысл этого совета.

– Вот и все, ваше сиятельство, – закончил Таск. – Генерал Дикстер полагает, что Роубс не случайно устроил этот номер как раз тогда, когда Саган... отсутствует, скажем так.

Дайен оглянулся, увидел, что наемник наклонился и хмуро поглядывает вниз.

– Полагаю, генерал Дикстер прав, – сказала Мейгри. Она сидела, отвернувшись от генерала, хотя он несколько раз пытался поймать ее взгляд. – Уверена, что Роубс воспользовался ситуацией. А может, и того хуже.

«Значит, я прав», – подумал Дайен. Он с удивлением для себя отметил, что сохраняет спокойствие. Завидное спокойствие, почти беспечность. Его заставили вспомнить, как он убил людей на «Непокорном», а теперь жизнь Сагана была в его руках.

Снова воцарилось молчание. Неловкое, зловещее, угрожающее: Мейгри откинула прядь волос, выбившуюся из прически, потом положила руки на столешницу ладонями вниз. Она впервые посмотрела на собравшихся, словно призывая к вниманию.

– Вы считаете, что я лучше вас разбираюсь в происходящем. Нет, вовсе нет. Мы понимаем, зачем Роубс сделал это: он решил дискредитировать Дайена и Командующего. Мы понимаем также, что президент выбрал именно этот момент, потому что его шпионы донесли ему, что Сагана здесь нет и он не сможет снять с себя эти обвинения. Во всяком случае, предотвратить эту клевету. Нам не понятно, мне непонятно, какую выгоду Роубс намерен извлечь из всего этого.

– Очень просто, – пожал плечами Таск. – Он пытается втянуть нас в войну. И, по-моему, мы дадим ему такую возможность!

– Согласен с Таском, – сказал адмирал Экс. – Генерал Пэнг грозит через сорок восемь часов высадиться на борт нашего корабля. Сейчас уже через сорок четыре часа. Это станет позором, оскорблением для лорда Сагана... и Его величества, – поспешно добавил адмирал, словно ему пришла в голову запоздалая мысль. – Да я лучше взорву этот корабль!

– Я сама нажму на кнопку, адмирал, – сказала Мейгри. – Но, к счастью, есть другие выходы из положения.

Дайен почувствовал, что она смотрит на него. Он стоял, сцепив руки за спиной, и невидящим взглядом смотрел на экран.

– Есть другие решения, миледи, – Экс живо подхватил слова Мейгри. – Мы пошлем за Рикилтом и Ди-Луной. Они присоединят свои флотилии к нашим, мы возьмем в окружение силы Пэнг и...

– Начнем гражданскую войну. Мы этого хотим? – спросил генерал Дикстер. – Послушайте, адмирал, я участвовал в несметном количестве войн, но мне никогда не довелось увидеть победителя. Выигравшего войну – удавалось. А победителя – нет.

«Мой трон залит кровью моих подданных, – думал Дайен, наблюдая за крошечными мигающими белыми точками космических кораблей, приближающимися друг к другу ровно на столько, на сколько хватало им храбрости, они изматывали противника, стараясь заставить его ошибиться. – Я буду править расколотым королевством, лишь клинок и страх будут гарантом его единства».

– Так что же вы предлагаете нам делать, генерал Дикстер? – желчно спросил капитал Уильямс.

– Можете устроить мне темную, – ответил Дикстер.

– Ба! – взорвался Экс. – Что от вас ждать, вы ведь обычный загребущий наемник. Не пойму, как вам удалось заполучить чин генерала, к тому же Королевской армии. Хотя всем известно, что у вас полно влиятельных друзей... – Он выразительно посмотрел на Мейгри.

– Сдается мне, – сказал Дайен, резко поворачиваясь к ним лицом, голос его, по-прежнему спокойный, стал ледяным и резким, – что существует один момент, который вы все не учли. Адмирал, генерал, майор Туска... пожалуйста, займите свои места.

Снова воцарилась гробовая тишина. Дайен встретился вглядом с непокорными, пылающими гневом глазами. Никто не выдержал взгляда короля, все потупились. Заскрипели стулья, зашаркали подошвы, все расселись по своим местам, недовольно бурча, покашливая, бросая хмурые взгляды на своего оппонента, давая ему понять, что перемирие не достигнуто, вражда осталась и заявит о себе в другой раз.

Мейгри сидела молча. Дайен не знал, поняла ли она, о чем шла речь. Она смотрела неотрывно на меч, и вдруг он сообразил, что она где-то далеко отсюда.

– Сорок восемь часов, – сказал Дайен. – Почему сорок восемь? Лорда Сагана обвинили в убийстве. Разве другому убийце дают хотя бы сорок восемь секунд, чтобы явиться с повинной? Почему Роубс не приказал арестовать Сагана тотчас же? Почему Пэнг не нападает на наш корабль и не высаживается на него прямо сейчас?

Снова наступило молчание, на этот раз все обдумывали услышанное. По их выражению лиц он убедился, что они наконец поняли. И от этой догадки во рту у него стало горько.

– Ловушка! – Таск тихонько присвистнул. – Он расставил Сагану ловушку!

– Вы должны сказать, где мой повелитель, леди Мейгри! – Экс снова вскочил и стукнул кулаком по столу. – Его надо предупредить!

– Он знает, – сказала тихо Мейгри. – Он все знал, когда улетал отсюда.

Адмирал хотел было что-то сказать, но смолчал.

– Мы ничем все равно не можем ему помочь. – Шрам, словно свинцовая полоска, пересекал кожу миледи. Она инстинктивно прикрыла руками кожаный пояс, на котором висел меч. – Его не найти, не найти.

«И не увидеть, – добавил про себя Дайен. – Даже вы, обладая силой и особым даром видения, свойственным особам Королевской крови, не можете?»

– Так что же нам делать? – спросил Таск.

– Ждать, – ответил Дайен.

Глава вторая

Испытай меня, Боже, и узнай сердце мое. Испытай меня, и узнай помышления мои.

Псалтырь. Молитва верующей души. 139:23

Лорд Саган вел свой космический корабль к посадочной площадке на голой, продуваемой со всех сторон ветрами пустыне. Ни одно правительство других планет не подавало ему сигналов, ни одна дозорная башня не диктовала координаты, направления, не посылала предупредительные позывные относительно других кораблей. Тут не было ни других кораблей, ни дозорных башен, ни правительств (планетарного или какого-нибудь другого). На этой планете, казалось, вообще не было жизни. Если когда-нибудь у нее было название, оно давно исчезло из судовых журналов.

Все системы корабля, кроме самых необходимых, были отключены. Атмосфера здесь была разреженной, придется надеть кислородные маски, когда они сойдут с трапа и пойдут по пустыне.

– Мы приземлились недалеко от аббатства, милорд, – робко сказал Фидель.

Они потратили день и ночь, добираясь до заброшенной планеты, где находилось главное аббатство Ордена. Несмотря на то, что они провели очень много времени вместе в тесной кабине корабля, Фидель до сих пор испытывал такой страх по отношению к Командующему, что осмелиться произнести эту фразу стоило ему больших усилий.

Саган не ответил. Он был поглощен работой – что-то делал с автопилотом и компьютером. Фидель понятия не имел, что именно делал Саган, ибо совершенно не разбирался в сложном и загадочном механизме корабля.

Командующий посадил корабль у гряды скал с торчащими, как зубья пилы, вершинами, за грядой виднелись стены аббатства, выделявшиеся сейчас черной линией на зловещем красном небе. Юный священник понял, что командующий специально приземлился здесь, подальше от посторонних глаз. Старый волк, подумал Фидель, всегда начеку.

Командующий снял руку с ручки кресла пилота, в которой сверкали пять иголок. Эти иглы, соединяясь с его телом, заменяли ему меч, связывали его мысленно и физически с космолетом. Фидель теперь знал, как Саган совершает полет и управляет кораблем.

Но это был не единственный способ.

Командующий задумчиво смотрел на священника, сидевшего в кресле второго пилота.

– Вы умеете управлять челноком, брат Фидель?

Фидель от удивления открыл рот и выкатил глаза. Он бросил взгляд на циферблат, переключатели и огоньки на контрольном пульте, покачал головой и улыбнулся, подумав, что Командующий дразнит его.

– Нет.

Саган что-то стал обдумывать, потом снова сел за пульт, выкрикивая команды в компьютер, быстро и уверенно совершая какие-то операции на своих сложных приборах. Брат Фидель с тревогой и трепетом наблюдал за ним, опасаясь, что эти манипуляции имеют к нему отношение.

Командующий снова повернулся к нему.

– Брат Фидель, теперь вы можете сами лететь на этом корабле.

Юный священник покачал головой.

– Это военная машина. Я не могу ею управлять, иначе я нарушу принесенные мною обеты. Я...

Саган поднял руку.

– Правильнее будет сказать, что корабль сам полетит с вами на борту. Брат, я так настроил управление, что единственное, что вам придется сделать, так это дать словесную команду компьютеру. А все остальное он проделает сам.

Командующий пристально посмотрел на устремленные на него глаза, полные смятения, потом продолжил ровным, спокойным голосом, словно он говорил с учеником пилота:

– Я задал кораблю курс на «Феникс». Челнок доставит вас туда. Он вступит в бой, к примеру, если на вас нападут. Леди Мейгри постарается как можно дольше держать «Феникс» в этих координатах. Если же по прибытии вы обнаружите, что флотилия отбыла, тогда, брат Фидель, вам останется только уповать на Создателя.

Юноша искоса глянул на компьютер, непонятное сооружение из различных механических приспособлений и нагоняющих страх зловещих огоньков. И покачал головой.

– Мой повелитель, я понял вас. Вы намереваетесь остаться в аббатстве после смерти отца, может, занять его место. И запрограммировали так компьютер, чтобы я вернулся к исполнению моих обязанностей. Но в этом нет необходимости. Ибо если вы не вернетесь, и я не вернусь. Я останусь с вами и буду вам служить – в том качестве, в каком я вам буду нужен.

Саган не ответил. Он поднялся с кресла пилота, зашел за него и начал снимать с себя доспехи. Брат Фидель продолжал сидеть, потупив глаза. Конечно, он видел голых людей, но только когда дежурил в больнице, обихаживал больных, покалеченных, раненых, умирающих. А сейчас – один на один в обстановке небольшой кабинки – совсем другое дело. Давшие обет безбрачия и целомудрия должны быть чисты телом и духом и избегать искушения.

Он руководствовался силой привычки, делал то, чему его учили, не испытывая вожделения. Красота и привлекательность мужского тела не волновали Фиделя. Правда, ночью его терзали сновидения, в которых являлись к нему женщины, терзания эти были не столь уж сильными, потому что Фидель был воистину верующим и никогда никто не вынуждал его усомниться во Всевышнем.

Юный священник слышал звон доспехов, которые Саган аккуратно складывал в ящики, находившиеся в носовой части корабля. Саган продолжал хранить молчание. Фидель не видел его лица и решил, что он рассердился.

– Милорд, если вас беспокоит, что я дезертировал, и, разрешая мне остаться, вы тем самым укрываете преступника, то это ненужные волнения. Строго говоря, я не являюсь членом экипажа.

И он услышал ответ. Саган перестал раздеваться и повернулся вполоборота.

– Нет? А как же тогда вам удалось попасть ко мне на корабль, брат Фидель?

– С Божьей помощью, милорд, – торжественно ответил молодой священник.

– Поскольку Его нельзя отдать под суд и вынести Ему смертный приговор, расскажите, как же это произошло, – сухо предложил Саган.

– История длинная, милорд, я не стану вдаваться в подробности, потому что не хочу навлечь ваш гнев на других людей. Ограничусь тем, что скажу, что я познакомился с юношей, который поступил в медицинский корпус, подчиненный вам. Он сознался мне, что он в ужасе, потому что ходит поверье, будто принявшие присягу на преданную службу вам дают присягу Смерти.

Фидель услышал, как на мускулистом теле Сагана зашуршала мягкая ткань платья. Он увидел край длинной черной бархатной рясы, рясы воина-священника, волочившейся по полу. Он не мог заставить себя отвести взгляд, он любовался Саганом. Фиделю никогда раньше не доводилось видеть черные рясы тех, кому разрешено было сражаться за свою веру, участвовать в боях и битвах, убивать во имя Создателя. Раньше, давным-давно, такие священники – мужчины и женщины – защищали Орден Адаманта от врагов. Но король Старфайер, которого сама мысль о людях, проливающих кровь во имя Бога, повергла в ужас, потребовал, чтобы приор аббатства изгнал из Ордена воинов. Святой отец подчинился, правда, были разногласия с верховным клиром, нужно ли сохранять при монастыре охрану. Таким образом, в ночь Революции у Ордена не было защитников, которые спасли бы его от разъяренной толпы.

– Так что же, брат?

Фидель моргнул.

– Простите меня, милорд, я задумался.

Он не мог понять, как же Сагану удалось стать воином-священником, коли это запрещено законом? Очевидно, он стал им до Революции. Тайно, конечно. Но почему? Может, Орден предвидел, что возникнет такая потребность...

– Как вы попали ко мне на корабль? – терпеливо повторил Командующий. Наверное, он угадал, о чем думает юный священник.

Фидель вспыхнул.

– Юноша, о котором мы говорим, из богатой семьи. Он, полагаю, пошел в армию в знак протеста против родительской тирании и пожалел об этом. Он предложил мне огромные деньги, если я соглашусь занять его место. Я взял деньги и...

– Вы их взяли? Член Ордена берет деньги за преступление, которое согласен совершить?

Юный священник пришел в замешательство.

– Я по-другому смотрю на это. Мы в Ордене принимаем обеты бедности, но церкви нужны деньги на свои нужды. Словом, Господь услышал молитвы этого юноши, а я просто понял, что он хочет отблагодарить меня. Я отдал все деньги Ордену от имени юноши и сказал ему об этом, но не уверен, что он поверил мне. Но этот грех на его душе, а не на моей, – добавил он мрачно.

Командующий сжал губы, может, хотел скрыть улыбку.

– Продолжайте, брат. Сознайтесь мне в вашем преступлении до конца.

Фидель посмотрел на него, напуганный сердитым тоном Сагана. Юный священник увидел, что тот поджал губы, в темных глазах сверкало скорее любопытство, чем гнев.

Брат Фидель расслабился.

– Проникнуть на борт «Феникса» оказалось несложно – в общей толпе, перед началом ланча. Друзья юноши, конечно, знали, что мы с ним поменялись, но, думаю, он приплатил им хорошо, чтобы они держали язык за зубами. Теперь вы убедились, мой повелитель, что человек, сбежавший с вашего корабля на днях, на самом деле дезертировал давным-давно. Сменил свои данные и исчез.

– Вы поступили на службу под мое командование и, судя по словам Гиска, отлично зарекомендовали себя как мужественный, хладнокровный воин, вы не боитесь вражеского огня. Гиск сказал, что во время битвы с коразианцами вы оставались на борту «Феникса», ухаживали за ранеными, пока не получили предписания покинуть его на последнем корабле, который эвакуировал людей с «Феникса».

– Находясь на службе у людей, я служил Создателю. Он вселяет в меня мужество.

– Неужели? – пробормотал Саган почти неслышно. – Надеюсь, у Него в запасе достаточно этого товара для вас, брат Фидель. Сдается мне, вам он понадобится.

Юный священник посмотрел на него недоверчиво.

– Что вы имеете в виду, милорд?

Командующий помедлил с ответом: казалось, он сомневается – объяснять или нет юноше, что он имеет в виду. Он застегнул на талии плетеный кожаный пояс. Из старой котомки – единственной вещи, которую он прихватил сюда с собой, помимо черной сутаны, – он достал маленький серебряный кинжал с рукояткой в форме звезды и заткнул его за пояс. Саган натянул на голову черный капюшон. Фидель встал, решив, что пора готовиться на выход.

Командующий заговорил, положив руку на плечо юноши, останавливая его:

– Брат Фидель, за надежными, мирными стенами аббатства нас ждет куда большая опасность, чем та, что нависла бы над нами, окажись мы в окружении всех коразианцев. На самом деле, – добавил он мрачно, – я с гораздо большей радостью готов отразить на своем маленьком корабле атаку боевой коразианской флотилии, чем столкнуться с тем, что нас ожидает в аббатстве.

Фидель решил было, что Командующий опять дразнит его, может, разыгрывает какую-то шутку, которая кое-чему его научит. Но взглянув на плотно сжатый рот Сагана, он понял, что тому не до шуток.

– Милорд, я не понимаю вас. Какой вред могут причинить вам в нашем светлом аббатстве?

– Сядьте на минуту, брат, и выслушайте меня.

Фидель послушно сел в кресло второго пилота. Командующий продолжал стоять, возвышаясь над ним.

– Что вам известно об Ордене Черной Молнии?

Вопрос озадачил Фиделя. Он никогда даже не задумывался над тем, что именно ему было известно.

– В него входили... те, кто имел Королевскую кровь, они учредили свой Орден в противовес нашему. Они хирургическим путем имплантировали иглы, такие, как на вашем кресле и на вашем родовом мече, себе в руки...

– И вобрали в свой организм вирус и нейрогенераторы, те, что через меч передаются нам, после чего смогли передавать этот вирус другим, – Саган говорил спокойно, точно читал лекцию. – Вы понимаете меня?

– Не совсем, – ответил робко Фидель. – Я слышал о вирусе, как он использует энергию человека, чтобы тот мог орудовать мечом или управлять кораблем, придавая его действиям скорость мысли. Слышал, что его используют также, чтобы выкачать из человека энергию. Но я никогда не мог понять, как и зачем люди так рискуют – заражаются этим вирусом и живут с ним. Ведь он, наверно, оказывает разрушительное действие!

– Да, именно так. Люди погибают в страшных муках, потому что их организм отторгал этот вирус. А те, кто выжил, вынуждены были поглощать огромное количество таблеток, чтобы кое-как поддерживать в себе силы. Но по сей день они испытывают страшную боль. У них гниет кожа, отпадая лоскутами. Нейрогенераторы скапливаются возле нервных узлов, образуя наросты на черепе. Вылезают волосы. Но выжившие с радостью переносят эти испытания.

Втыкая иголки в тело другого человека, они получают возможность руководить им напрямую, получают доступ к его сознанию, узнают его секреты, даже его подсознательные страхи и стремления. Со временем они научились манипулировать своими жертвами и на расстоянии, по их команде те испытывают или наслаждение, или мучительные боли. Они имеют над ними безграничную власть.

– Вы говорите о них в настоящем времени, мой повелитель, – сказал Фидель. – Они же все погибли, верно? Их чудовищный Орден был уничтожен во время Революции.

– Да, так же как наш Орден, Орден Адаманта, – ответил Саган, глядя на юного священника.

– Господи, прости нас грешных! Что вы такое говорите?!

– Я хочу рассказать вам кое-что, брат Фидель. Несколько человек знают об этом, те, кто остался в живых. Один из них – адмирал Экс, он был непосредственным участником этой трагедии. Другой – Джон Дикстер, Мейгри поведала ему все свои тайны. И Дайен. Я говорил ему, предупреждал его. Слишком поздно, как выяснилось. Но как бы то ни было, он все знает, и вы должны знать.

Это произошло двадцать лет назад, до Революции. Не имеет значения, как именно. Это отдельный рассказ. Достаточно сказать, что леди Мейгри и я попали в ловушку, расставленную одним из самых хитрых и могущественных адептов Ордена Черной Молнии. Я со стыдом вспоминаю эту историю. Подвохом, обманом, игрой на нашем тщеславии нас завлекли в сети этого человека. Он называл себя Абдиэлем... Абдиэль... Так звали ангела Божьего.

Мы были ему нужны по двум причинам: он хотел получить контроль над нами и использовать нас в своих целях, пытался добраться до секрета мысленной связи между миледи и мной. Когда его ученики пришли за нами, мы сопротивлялись, но нас было только двое, а их – много.

Командующий посмотрел на ладонь своей правой руки, на пять шрамов, свежих, с сукровицей от недавних уколов игл пульта управления корабля. Саган потер ладонь, словно она болела.

– Он называет это «соединением», – сказал он тихо. – Он испытывает физическое удовольствие от этого. Сексуальное. Для жертвы это – изнасилование. Изнасилование ума, души.

Командующий замолчал, потер пальцы над ранками на руке. На лице отразилась горечь воспоминаний о борьбе, о поражении.

– Он вторгся в нас, но миледи и я оказались слишком сильными для него, – сказал наконец Саган. – Мы устояли, нам удалось убежать от него. Но до этого он завладел нами. Узнал наши тайные помыслы, страхи и желания.

– Этот человек, этот Абдиэль, жив? – спросил ошеломленный Фидель. – И вы говорите, что он... что он... – Священник не мог закончить фразу, ее невозможно было произнести.

– Я не знаю наверняка, – сказал Саган. – Но думаю, да. Абдиэль заглянул в мой мозг, в мою душу. Он один знает, кого я ищу в этой Вселенной, кого я ни за что не обойду вниманием.

Юного священника точно громом поразило:

– Милорд! Вы не думаете, что я... что я предал вас?

– Нет, не думаю, брат Фидель. – Командующий улыбнулся и положил ему руку на плечо. – Я верю, что вы оправдываете свое имя. Но, – добавил он мрачно, – Абдиэль и невинных использует.

Священник выглянул из иллюминатора корабля и посмотрел в сторону аббатства Святого Франциска. Его темные, без бойниц стены и башенки, резко выделяющиеся на фоне алого горизонта, всегда были для брата Фиделя цитаделью, защищавшей его от внешнего мира. За этими стенами – мир, безопасность, братская любовь, забота, знание, праведный труд. Воздух, которым дышали священники и монахи, был здоровым: толстые, специально для них спроектированные стены охраняли эту созданную ими искусственную атмосферу.

Никто здесь не повышал голоса в гневе или тревоге. Не били призывно в барабаны, от грома которых бежит дрожь по телу. Резкий свет не освещал изувеченные, истекающие кровью тела. Фидель представил себе прохладную, мягкую тень, в которой передвигаются люди в рясах, спеша по своим делам, кивая друг другу в немом приветствии головами в капюшонах. Сейчас они собираются в храме к вечерне.

– Alleluja, alleluja, alleluja

Venite, exultemus, Domino...

Придите, возрадуйтесь Господу Нашему...

Его голос сливался в голосами его братьев, когда он пел слова, которые мыслию и духом возносили его к Господу на крыльях музыки, возносили высоко над бренным телом, над суетными искушениями, грехами, огорчениями и проступками. Голоса эти освобождали от всякой скверны, очищали душу, чтобы она заново начала свою жизнь.

Фидель смотрел на темные стены, пытаясь представить их запятнанными, оскверненными, опасными. И не мог. Это было невозможно. Господь не допустил бы этого.

– Сказано, что мы должны уповать на Господа, – сказал тихо юный священник.

– Я уповаю, – ответил мрачно Саган. – Но также сказано, что Господь помогает тому, кто сам себе помогает. И потому, надеясь на лучшее, я готов к худшему. – Он кивнул на компьютер и пульт управления. – Я не стал программировать корабль на обратный путь, чтобы он доставил вас к доктору Гиску, хотя вы чрезвычайно ему нужны. Если что-нибудь случится со мной, Фидель, это ваш долг и ваша забота, ниспосланные вам свыше, сообщить о случившемся леди Мейгри и Его величеству королю. Если я погибну, их жизни, особенно жизнь короля, окажутся в чрезвычайной опасности. Вы поняли меня, брат?

Фидель в ужасе смотрел на него.

– Мой повелитель! Не говорите так. Мой обет... Я не могу... Не могу...

– Нам не дано знать, что мы можем, а что – нет, брат, пока нас не призовут. А что касается ваших обетов, я ведь не прошу вас нарушать их. Вас не посылают на поле битвы. Вы только доставите послание, и все.

Саган посмотрел на экран, мысленно прикинул, сколько им надо пройти.

– Идемте, брат. Если мы сейчас тронемся в путь, то как раз к концу вечерни придем.

Он повесил на спину блок питания, надел маску и помог юноше сделать то же самое. Выходя из корабля, Командующий показал Фиделю, как открыть люк, который тут же закрылся за ними.

– Ладонью нажмите на эту панель, потом скажите что-нибудь, что хотите. Слова не имеют значения. Подействует звук вашего голоса...

«Подействует... Да, я знаю теперь, как открывается люк. Но какое отношение это имеет ко мне? – думал Фидель. – Командующий заблуждается. Он слишком долго был окружен смертью и насилием. Ему мерещится теперь это повсюду, даже в светлой обители Господа».

– Я могу положиться на вас, брат Фидель? – спросил Саган.

Юный священник был в смятении, не зная, что ответить.

– Надеюсь, вы всегда сможете положиться на меня, милорд, – сказал он наконец. – Но я искренне верю, что ваши страх и тревоги беспочвенны. Господь никогда не допустит, чтобы этот злой человек проник за наши стены.

– А как же ночь Революции, брат? – Голос Сагана звучал из-под маски словно издалека. – Господь допустил, чтобы туда ворвались разъяренные толпы?

Тень сомнения омрачила душу священника, будто его задело крыло пролетавшей птицы.

– Человеку не дано постичь промысел Божий, но мы должны верить. Я буду молиться, чтобы Бог не оставил нас.

Саган больше ничего не сказал, в маске не поговоришь, надо следить за дыханием. Они двинулись по пустыне по направлению к аббатству.

Идти было не трудно, поверхность планеты была сложена красным камнем, покрытым тонким слоем пыли и желтого песка. Но в лицо им дул сильный ветер, ударяя по незащищенной коже мириадами песчинок и мелких камешков. По красному небу ползли черные облака, они сливались с газами, вырывавшимися бесконечными вихрями из красного гиганта, служившего на этой планете солнцем. Путники надвинули низко на глаза капюшоны, наклонились вперед и пошли, сражаясь с ветром, подол рясы бил по ногам.

Они добрались наконец до стен аббатства. Фидель с любовью посмотрел на них, надеясь увидеть картину, всегда радующую его сердце. К его ужасу и смятению, аббатство больше не казалось ему спокойным убежищем, обителью. Оно напоминало тюрьму... или мавзолей. Он остановился, весь дрожа, и почувствовал на своей руке сильную руку Сагана.

– Молитесь, брат Фидель, – сказал Командующий. – Быстрее!

Глава третья

Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся...

I-е Послание к Коринфянам, 15; 51

Мейгри сидела в каюте Командующего, в кресле Сагана, за его письменным столом, перед его компьютером. Экран ярко светился, это было единственное светлое пятно в темноте кабинета. На нем, правда, не было никакого изображения, абсолютно никакого. Мейгри смотрела на него и думала, что этот искусственный интеллект был зеркальным отображением ее состояния – пустой, пребывающий в ожидании, когда кто-нибудь вдохнет в него жизнь.

Она не собиралась оставаться здесь. Хотела найти себе пристанище где-нибудь в другом месте «Феникса». Но очень скоро убедилась, что единственные комнаты, где ей никто не посмеет мешать, куда никто не посмеет войти, где она сможет уединяться, – каюта Сагана.

– Миледи, – послышался голос Агиса, капитана Почетной гвардии.

Мейгри замерла, испуганно взглянула на дверь, боясь, что она сейчас откроется, хотя знала, что никто не сможет это сделать. Джон Дикстер. Снова Джон Дикстер. Она не станет отвечать. Пусть решит, что она ушла. И тем не менее охранник знал, что она там.

– Я приказала не беспокоить меня, – сказала холодно и резко Мейгри.

– Его величество хочет видеть вас, миледи.

Мейгри закрыла глаза, вздохнула.

– Чего же вы в таком случае ждете?

Двойные двери беззвучно открылись. В проеме стоял Дайен. Свет, лившийся из коридора, освещал его так, словно от него исходило сияние, рыжие волосы горели ярким пламенем. Он вошел, двигаясь легко и изящно, в его осанке сквозила гордость, но не было и намека на высокомерие, он шел уверенно, спокойно.

Он изменился, подумала Мейгри, вспомнив ту ночь, когда она покинула его. Тогда в нем было ощущение собственного величия, харизмы, могущества Королевской крови, позволявшие ему надеяться, что он добьется власти над другими. Но не было уверенности в собственных силах, мудрости, опыте. Лезвие меча, побывавшего в огне, закалилось, ему не хватало лишь остроты. Саган отточил его.

Теперь стоило Дайену появиться, как все взгляды оказывались прикованными к нему. И это происходит, подумала Мейгри, независимо от его одеяния – облачен ли он в пурпурную королевскую мантию или рваное рубище нищего. Саган придал ему внешность короля, но что, думала Мейгри, глядя на юношу, составляет его нутро?

– Ваше величество, – сказала она, встав со стула и склонившись перед ним в глубоком поклоне. – Вы могли бы послать за мной...

– Нет, – перебил ее Дайен. – Я хотел поговорить с вами с глазу на глаз. И... – он оглядел комнату, – я решил, что это самое подходящее место. Тут нет шпионских глаз и ушей.

Мейгри кивнула в знак согласия.

– Пожалуйста, садитесь, – добавил Дайен, видя, что она продолжает стоять. Он слегка покраснел в замешательстве. – Я хочу поговорить с вами как... друг. Я пришел сюда не в качестве короля, – продолжал он, чувствуя, что его слова требуют уточнения. – Мне хотелось бы, чтобы между нами восстановились прежние отношения.

Мейгри решила, что сейчас не следует говорить, что это невозможно. Очень скоро он сам поймет. Она подошла к кушетке, которая, казалось, как и вся мебель в комнатах Сагана, была готова, словно верный солдат, в любую минуту оказать помощь тому, кто нуждается в ней. При этом мебель была малоудобной, спартанской, о комфорте здесь не думали. Саган не жаловал посетителей, а когда ему приходилось принимать их, старался не задерживать у себя.

Мейгри села, улыбаясь Дайену, похлопала по кожаному сиденью, приглашая его тоже сесть.

– Спасибо, миледи, но я предпочитаю постоять, если не возражаете.

– Как вам будет угодно, Ваше величество, – сказала Мейгри, тщетно пытаясь сесть поудобнее, чтобы не немели ноги.

Дайен не слышал ее. Он начал ходить по комнате, сцепив руки за спиной, наклонив в задумчивости голову. Мейгри наблюдала десятки раз, как Саган точно так же вышагивает. Удушье внезапно навалилось на нее. Ей пришлось отвернуться, опустить глаза. Руки ее лежали на тонкой жесткой подушке. Она перевела дыхание.

– Простите за беспокойство, миледи. – Дайен остановился, повернулся к ней. – У вас столько работы. А я помешал вам. Но я не займу у вас много времени.

– Мое время полностью в вашем распоряжении, Ваше величество.

– Не надо... – сказал он отрывисто, в глазах его полыхало пламя. – Не надо говорить со мной так. Говорите, как раньше, когда мы оба были пленниками на борту нашего «Феникса».

– Хорошо, Дайен, – ответила Мейгри ласково. – Я не хотела...

– Миледи, – слова вырывались из него, словно он знал: он произнесет их сейчас или никогда, – я видел его!

– Видел его? Видел кого? – Мейгри показалось, что он имеет в виду Сагана. Она приподнялась с кушетки.

– Платуса. – Он пристально смотрел на нее, ждал, как она прореагирует.

Мейгри тяжело осела назад.

– Что он сказал вам? – спросила она слабым голосом.

– Вы верите мне?

– А почему нет?

– Но это могло быть всего лишь сном.

– Так, значит, сном?

– Перестаньте! – воскликнул Дайен. – Перестаньте играть со мной в эти глупые игры!

– А что вы хотите от меня, Дайен? – резко ответила ему Мейгри. – Хотите, чтобы я сказала: «Да, вы видели моего брата, пришедшего с того света» или чтобы я подняла вас на смех и сказала: «Вы небось что-то не то на ужин съели, дорогой». Так? В глубине сердца вы сами знаете правду, Ваше величество. И мне совсем не надо соглашаться с вами или спорить.

Дайен нахмурился, но слушая ее, он постепенно успокоился.

– Он ничего не сказал мне. Он не подошел ко мне. Он остановился на пороге моей комнаты и посмотрел на меня. Просто посмотрел и кивнул, – голос Дайена смягчился, в нем проступили грустные нотки. – Он напомнил мне время, когда мы были вместе дома, я решал алгебрическое уравнение... – Вдруг он снова вспылил. – Это такое правило у призраков? Они всегда молчат? Я сам не верю в то, что говорю. Но я не шучу! Простите меня за то, что я побеспокоил вас. Наверно, мне просто приснился сон. Я...

– Он заговорил бы, если бы счел нужным, – сказала тихо Мейгри. – Со мной он говорил.

Она встала, зашла за кушетку, пробежала рукой по холодной металлической раме спинки.

– Говорят, что умершие особы Королевской крови остаются в той плоскости существования – становятся призраками, особенно если усопший был связан сильными духовными нитями с кем-то живым. И это поверье имеет столь широкое хождение, так много историй о том, как люди видели или разговаривали с «привидениями», что наши ученые провели эксперименты, чтобы доказать правомерность – или ложность – этого поверья.

– И что же они обнаружили? – живо спросил Дайен.

– То, что я уже сказала: или веришь своим глазам, или нет.

Мейгри улыбнулась, увидев разочарование на лице короля.

– С точки зрения здравого смысла это чушь, выдумка. Почему одни привидения приходят, а другие нет? Есть теория, согласно которой те, кто оставил на земле какие-то очень важные дела незавершенными, непременно возвращаются назад. Помню, была одна инопланетянка-ученая, которая работала над лекарством от чумы и не успела закончить свою работу. Если кто и должен был вернуться с того света, так это она. Ученые собрались у нее в лаборатории, приготовили для нее аппаратуру и ее записи, но она так и не пришла. И лекарство так и не было открыто. Чума в результате скосила все население той планеты. Целая цивилизация прекратила свое существование.

И при этом мы слышим рассказы о том, как приходит привидение матери, чтобы найти своему ребенку потерянную игрушку. А отец приходит к своей дочери в день ее свадьбы. Убитый солдат предупреждает своих товарищей о засаде. Почему, к примеру, ваша матушка никогда не приходила к вам? Ее последние слова, то, о чем она думала перед смертью...

Мейгри вздохнула. Ее взгляд был прикован к руке, скользящей по металлической ручке кушетки.

– Вы сказали, что тоже видели Платуса. – Дайен подошел к миледи. – Он говорил с вами. Что он сказал вам? Если, конечно, это не сугубо личное.

– Могу сказать. Он пришел, чтобы предостеречь меня от самоубийства. Это было сразу после его смерти, я поняла тогда, что Саган прознал, где я прячусь от него, и собирается взять меня в плен. Я понимала также, что Командующий заставит меня помочь ему найти вас, я думала, что, покончив с собой, спасу вас. Но призрак моего брата убедил меня в том, что я еще нужна другим.

Мейгри посмотрела на юношу.

– Саган сказал бы вам, что Создатель решает, кому возвращаться, а кому нет. Почему вы не рассказали ему, Дайен? Боялись, что он не поверит?

– Да, – сказал Дайен и в задумчивости замолчал. Потом продолжал: – Я так и вижу, как он усмехается. Слышу, как он говорит: «Ах, вот почему вы отказываетесь начинать войну. Ваш наставник-пацифист запрещает вам! Вы такой же слабак, как и он».

– И именно поэтому вы отказались подчиниться Сагану?

– Нет, к этому времени я уже принял решение. – Дайен взъерошил волосы. – А до этого я ждал. То было самое трудное время. Я был один... И всего боялся. – Он посмотрел на нее с вызовом, словно ждал, что она начнет над ним насмехаться.

Она понимающе кивнула.

– Я не виню вас.

– А потом я увидел во сне Платуса. Выражение его лица. Оно было странным, но я понял, чего я боялся. Я стал понимать свой страх.

Мейгри молчала. Дайен теперь говорил не с ней, а сам себе все объяснял.

– Я боялся не столько Сагана, сколько того, что я проиграю. Все потеряю. Если бы я отправился на войну, я утвердился бы в своей силе, в своей власти. Смог бы заставлять людей делать, что мне заблагорассудится, они в страхе слепо следовали бы за мной. Но стоило мне об этом задуматься, я понял, что не хочу быть таким королем. Лучше проиграть, вернуться к простой жизни, даже лучше умереть, чем сделать такое, о чем я буду жалеть всю жизнь. Как только я это понял, Платус улыбнулся мне и кивнул головой.

– Видите, – сказала мягко Мейгри, – ему и не надо было говорить с вами.

– Думаю, нет. Но я не понимал этого до конца. Я не понимал себя. – Дайен нахмурился, покачал головой. – Платус был атеистом. Он не верил в Бога.

– Он раньше верил, Дайен. Не думаю, чтобы он окончательно утратил свою веру. Он как малое дитя, которое, рассердившись на родителей, убегает из дома. Мой брат не мог понять, как Господь допустил зверства, которые произошли в ночь Революции.

– Вы слышали о случае с исцелением ребенка... и о девушке?

– Я читала донесение Сагана, – начала Мейгри с осторожностью и недовольством.

– Понятно, значит, знаете. Я исцелил ребенка, леди Мейгри! Я чувствовал, как от меня шла энергия к этому младенцу! И понял, что могу помочь девушке, хотя она находилась под контролем Абдиэля.

Саган не верит, что я на это способен. Не верит, что у меня есть дар целителя. Он говорит, что я не способен на это, потому что дар – от Господа, а Он никогда не дарует его неверующему...

– Если Он не дарует его тому, кому хочет ниспослать веру в Него, – тихо добавила Мейгри.

Дайен кивнул.

– Я тоже об этом думал. Предположим, это правда. Но почему тогда у меня есть этот дар, а нет у других? Я не способен на то, на что способны остальные особы Королевской крови! Я не могу отключить электричество усилием воли. Не могу взглядом открывать дверь. Только однажды во время инициации ко мне сошла особая сила, и я заставил шар парить в воздухе.

– Потому что в то мгновение вы отдали себя целиком этому, Дайен. Вы не сомневались, не задавали вопросы, не анализировали...

– Да, я просто не знал, что со мной происходит, черт побери. Простите, миледи, – сказал Дайен, глубоко вздохнув. – Я не хотел ругаться.

– Дайен, что вы от меня хотите? – еще раз спросила Мейгри устало. – Я с радостью объяснила бы вам, что Бог – есть, что Он или Она или Оно располагают неким космическим планом, но не могу. Хотела бы поверить, что существует некая причина, из-за которой убили вашего отца, а ваша мать умерла у меня на руках, причина гибели Платуса, причина, по которой моя жизнь оказалась загубленной. Я хотела бы объяснить вам все это. Сказать самой себе...

– Разве приход Платуса не служит этому доказательством?

– Ничего это не доказывает. Я была на грани самоубийства. Может, это было мое подсознательное стремление вырваться из порочного круга, в который я попала. Вы были сильно взволнованы. Может, призрак, явившийся вам, – результат нервного срыва...

– Вы не верите. И я не верю.

– Я уже и не знаю, во что я верю. Единственное, что я знаю, – так это то, что вера рождается в человеке, в его душе, и все начинается с веры в самого себя, со знания, что ты обладаешь способностью отличить свет от тьмы и соответственно поступать.

– Свет от тьмы? Саган убивал и мучил людей, заявляя при этом, что действует, выполняя волю Господа Бога.

– Саган услышал внутри себя тихий, слабый голос. Он мог отказаться слушать его, восстать против него или же заставить его говорить то, что он хотел услышать. Но не думаю, что он теперь способен на такое.

Дайен ждал, что она еще скажет.

Мейгри молчала. Потом вздохнула, протянула руку и дотронулась до кольца из огненного опала, которое висело, как кулон, на шее у юноши.

– Ваш жребий будет не легче нашего, Дайен. Даже, может быть, гораздо тяжелей...

– Миледи, – послышался извиняющийся голос капитана Почетной гвардии.

– У меня совещание...

– Простите, что помешал вам, но вас хочет видеть Мендахарин Туска. Говорит, что у него безотлагательное дело.

– Может быть, у него информация о Сагане? – предположил Дайен.

Мейгри побледнела еще сильнее.

– Да, может быть. Пошлите его сюда, Агис.

Двойные двери открылись. Таск и Нола вошли в комнату.

– Потрясающе! Нам так и сказали, что мы застанем вас обоих здесь. А мы повсюду тебя искали, малыш...

– Туска! Что случилось? – Мейгри быстро двинулась навстречу ему.

– Случилось? Пока ничего. Об этом-то мы и хотели бы переговорить. – Туска в замешательстве смотрел на нее.

Нола схватила его за руку и стиснула что было сил.

Он посмотрел на нее, улыбнулся.

– Нола и я приняли решение. Мы хотим пожениться прямо сейчас. Вы не возражаете? Мы сейчас ведь ничем не занимаемся.

Дайен и Мейгри смотрели на него, ничего не понимая.

– Мы решили, что нам никто не нужен для брачной церемонии. Может, с юридической точки зрения, это нарушение закона, но кто знает, что сейчас законно, а что – нет? Важно то, что мы говорим друг другу и что имеем в виду, а мы хотим, чтобы с нами были только самые дорогие нам люди и... чтобы они благословили нас. Так что мы решили пригласить вас, генерала Дикстера и Дайена...

Таск замолчал. Нола испугалась.

– Так можно... или нет?

– Таск, – сказала Нола, приблизившись к нему вплотную, – мы помешали серьезной беседе. Лучше нам уйти...

Мейгри пришла в себя.

– Вы спрашиваете, можно ли? Да это замечательно! Великолепная идея! Все члены экипажа на корабле должны отметить такое событие. Свадьба – это же прекрасно!

– Простите, ваше сиятельство, но мы хотели пригласить только близких друзей, – сказала Нола и зарделась.

– Конечно. А потом мы устроим прием, – сказал с воодушевлением Дайен. – Мы закатим грандиозный прием, такого не было на нашем корабле никогда! Мы оповестим весь флот и прессу. Пусть узнает Питер Роубс, как мы реагируем на его угрозы! Давайте прикинем, сколько нам понадобится времени на подготовку...

– Свадьбу лучше устроить сегодня вечером, – сказала Мейгри.

Она против воли произнесла это мрачно. Нола посмотрела на нее и совсем приуныла.

Таск нахмурился.

– Может, тогда не надо...

– Нет, надо, – сказала Мейгри как можно жизнерадостнее. – Я переговорю с адмиралом Эксом и капитаном Уильямсом и сделаю необходимые распоряжения. Мы можем устроить... – она хотела было сказать «здесь», но, оглядевшись, поняла, что присутствие Сагана в этой комнате ощущается даже сейчас, настолько сильно его влияние. А для свадьбы это малоприятное обстоятельство.

– Может, в оранжерее, где выращивают овощи? – спросила робко Нола. – Конечно, там нет роз и апельсинов, зато много зелени, света и воздуха...

– Нет, – покачал головой Таск. – Не хочу жениться среди моркови и брюссельской капусты.

Дайен засмеялся.

– Да там будет великолепно, когда мы все устроим. И для видеосъемок замечательный интерьер. Прессу, безусловно, на бракосочетание не пустим, – добавил он, заметив, что Таск снова нахмурился, – но зато потом! Сколько бутылок шампанского есть на корабле? Вы позволите мне пойти узнать, миледи?

– Конечно, Ваше величество, – ответила Мейгри, стараясь скрыть радость, что он уходит.

Они ушли. Таск, казалось, поглупел от счастья. Нолу точно золотистый нимб окружил. Дайен был так возбужден, что ему самому было впору жениться. Двойные двери закрылись за ними, заглушив их голоса, Мейгри осталась одна.

Комнаты Сагана погрузились в молчание, здесь, казалось, никого не осталось, кроме него самого. Мейгри подошла к пульту связи, села за компьютер и приготовилась засыпать капитана Уильямса распоряжениями по поводу свадьбы. Она была уверена, что это удивит, даже смутит и, без сомнения, разозлит его. Она помедлила, глядя на свое отражение в стальной панели. Провела рукой по лицу, едва касаясь шрама на щеке.

«А как же я? – думала она. – Я убежала из дома? Или же я вернулась домой, а он – пустой и брошеный всеми?..»

Глава четвертая

...уста их легче масла, а в сердце их вражда, слова их нежнее елея, но они суть обнаженные мечи.

Псалтырь. Молитва в страхе и трепете, 55,22

Саган и брат Фидель, согнувшись под сильным ветром, разгулявшимся на этой планете, пробирались к цели. Песок забивался в поры. Внезапно поднялись вихри пыли, почти ослепив их. Они натянули низко на лицо капюшоны, спрятали поглубже руки в длинные рукава.

Иногда им приходилось останавливаться: ветер налетал с такой силой, что казалось, вот-вот собьет с ног. Добравшись наконец до темных стен аббатства с многочисленными башенками, они продрогли до мозга костей и задохнулись от усталости.

Аббатство Святого Франциска было старым: этот монастырь Орден построил одним из первых, приор специально выбрал такое жуткое, гиблое место. Сюда, в эти суровые, голые края привозили восемнадцатилетних юношеи, решивших принять сан, здесь они учились, медитировали, проходили суровые испытания. Здесь их наставляли тому, как преодолеть плотские искушения, включая и те, что большинство людей полагали не за удовольствие, а за жизненную потребность: тепло, удобную постель, хорошую еду, дружеское общение.

Молодой послушник спал в рясе на деревянной койке в холодной келье, укрываясь тонким шерстяным одеялом, которое сам и должен был соткать. Его еда в дни, когда он не постился, состояла из хлеба, выпеченного в аббатстве, фруктов, овощей, выращенных здесь же, и воды. По утрам он учился, днем занимался физическим трудом, вечером – снова учился. Трижды на дню его призывали вместе с братией в церковь – молиться, в четвертый раз – перед тем как он отходил ко сну, но и среди ночи его будили, чтобы он читал молитвы в своей келье.

Праздные беседы в течение дня тут были запрещены, за исключением нескольких минут отдыха после вечерней трапезы. В другое время разрешено было говорить, только чтобы сообщить важную информацию или же ответить на вопрос кого-нибудь из старших монахов. В основном послушники общались друг с другом жестами.

Как только юноша попадал в эти стены, он навсегда порывал с семьей и друзьями, словно он – или они – умерли. Единственные лица, с кем им дозволено было общаться за стенами монастыря, были аббат и приор, эти встречи проходили в других аббатствах или в резиденции Ордена, которая находилась до Революции в королевской резиденции Минас Таресе. Влияние Ордена на происходящее в галактике было в прошлом огромно.

Закончив курс подготовки, юноша или становился новообращенным, его принимали в Орден, и он приносил обеты, или же ему отказывали в этом и отсылали домой. Получив однажды отказ, юноша или девушка никогда больше не могли испытать судьбу. Став же членом Ордена, будучи посвященным в его тайны, новообращенный никогда уже не мог покинуть его.

Надо отдать должное, лишь считанные единицы хотели покинуть Орден. Тех, кого гложет сомнение, увещевали. Те, кто предавался унынию, кому не помогали советы, утешения и молитвы, незаметно исчезали. Поговаривали, что их отвозили в какое-то изумительное место, где они доживали свою жизнь в покое и благодати.

Новообращенный давал обет бедности, целомудрия и послушания. Ему запрещено было приносить вред всему живому, тем паче лишать кого бы то ни было жизни, даже в целях самозащиты (исключение составляли воины-священники, им позволялось убивать, чтобы защитить Орден и невинных людей). Спустя еще два года новообращенный проходил обряд рукоположения, после чего он мог идти в мир и служить Господу и людям, если ему выпадет такой жребий, или остаться в монастыре, стать монахом, отказаться от суетного, бренного мира.

Саган и брат Фидель стояли под монастырскими стенами, защищавшими от ветра, разбушевавшегося среди остроконечных вершин гор, его шум был единственным звуком в этой пустыне. Над ними возвышались толстые, массивные стены. Не в пример обычным постройкам, которые возводят в суровых краях этой планеты, у монастыря была кровля из стали и пластика.

Стены и башни аббатства были сделаны из камня, они были солидными, воздухонепроницаемыми. Каждый камень подвергался ручной обработке, подгонялся к соседнему вплотную, так чтобы между ними не оставалось зазоров. Поверхность покрывали обшивкой, защищавшей стены от ветра и непогоды. Внутри аббатства была установлена специальная система, аналогичная той, что стояла на космическом корабле, поддерживающая в воздухе содержание кислорода. Эта система была единственным техническим аппаратом, который разрешалось держать в аббатстве. Освещали кельи свечами, печи для готовки и обогрева лазарета топили дровами и углем.

– Я никогда не ушел бы отсюда, – сказал тихо Саган. Он положил руку на холодную, неприступную стену.

Над небольшой чугунной дверью висел мощный, отлитый из чугуна колокол. Из его чрева свисала веревка. Брат Фидель дернул за веревку три раза. Подождал, словно посчитал до десяти, потом снова позвонил. Спрятал руки в рукава и стал ждать.

– Я – дитя греха, за что на моего отца наложили епитимью, – продолжал Саган, неотрывно глядя на темные, без окон стены, – теперь возвращаюсь в церковь, точно блудный сын.

– На все воля Божья, – сказал брат Фидель.

Изнутри послышались звуки открывающейся и закрывающейся двери. Глазок, сделанный из пуленепробиваемого стекла, врезанный в чугунную дверь, открылся. Саган и священник встали так, чтобы невидимый им наблюдатель мог рассмотреть их. Глазок закрылся. Они снова услышали, как открывается и закрывается дверь. Потом послышалось легкое шипение, точно изнутри стали выпускать воздух, давление внутри понизилось, стало таким же, как и снаружи.

– Не знаю, была ли на то воля Всевышнего, – спросил Саган, глядя на дверь, – или я неправильно понял? Я сопротивлялся, не хотел выполнять приказ, когда они решили отослать меня из монастыря, в котором я вырос. Но король решил, что отпрыск Королевской крови не должен расти в невежестве и изоляции от внешнего мира. Он приказал отправить меня в Академию, и, хотя она была таким же независимым и сильным институтом, как Орден, ректор не посмел ослушаться и не выполнить королевский указ. Когда мне стукнуло восемнадцать, мне разрешили выбрать: вернуться в Орден или остаться в миру. Я был полон амбиций, рвался к власти, славе, богатству. И выбрал светскую жизнь.

Они услышали какой-то зловещий звук, потом скрежет. Кто-то медленно открывал чугунную дверь.

– Но тем не менее, – сказал брат Фидель, – вы носите рясу, отправляете все обряды священника-воина, тогда как эту секту давным-давно запретили.

Тяжелая дверь поддалась не сразу. Ее, видно, редко открывали, и грубый механизм, состоящий из каких-то цепей и колес, срабатывающий с трудом, наконец, заскрипев, пришел в движение. Двое мужчин терпеливо ждали, представляя, как по ту сторону дверей монах-привратник потеет, пытаясь повернуть огромную ручку.

– Так что, можете себе представить, в какой тайне мы все держали, – сказал Саган, глядя на священника.

Бледное лицо брата Фиделя вспыхнуло, он опустил глаза.

– Простите, милорд. Я не хотел...

Саган не стал слушать извинений.

– Теперь можно сказать правду. Вам так и так надо ее знать, – добавил он, понизив голос, мрачно. – Это может спасти вам жизнь... Или жизнь тех, кого я перепоручу вам.

Лицо брата Фиделя теперь стало мертвенно-белым, кровь отхлынула от щек. Он кусал губы, но молчал. Дверь закачалась, пришла в движение, но вместо того, чтобы распахнуться, она стала закрываться еще плотнее, потом замерла и, наконец, поползла в верном направлении.

– Каждый ребенок Королевской крови должен пройти обряд инициации. У нас с леди Мейгри был один наставник, и мы должны были пройти этот обряд вместе. Мне тогда было двадцать три года, а ей шестнадцать. Я был старше, чем положено для этого ритуала: я поздно начал учиться, к тому же надо было подождать, пока Мейгри достигнет совершеннолетия. Нам сказали, что мы должны совершить этот обряд здесь, на планете, где я родился. Мы решили совершить его в храме.

Когда мы прибыли сюда, нас встретили члены Ордена, они отвезли нас тайно, под покровом ночи, в аббатство, впустили внутрь. Леди Мейгри была единственной женщиной, которой позволили войти в аббатство. В полном молчании нас подвели к алтарю. Мой отец сам совершал обряд. Он заговорил с нами, нарушив в первый раз обет молчания, который взял на себя после того, как сознался в совершенном грехе. Тогда я единственный раз слышал его голос. Голос моего родного отца!

Дверь открылась не до конца, но войти они смогли. Они очутились в узком шлюзе, в котором широкоплечий Командующий с трудом поместился. То ли от этой теснотищи, то ли почуяв, как страдает Саган, хотя голос его звучал твердо, юный священник положил руку ему на плечо, словно хотел приободрить его без лишних слов.

Саган не отозвался на это прикосновение, верно, был где-то далеко, вспоминая былое.

– Мой отец сказал, что получил знамение от Господа, согласно которому вопреки королевскому указу, традициям и правилам меня примут в Орден без установленного там предварительного курса обучения и сделают воином-священником. Я должен буду дать один обет – обет верности Господу. Мой отец сказал еще, что ждет леди Мейгри и меня, а потом отступил в тень к алтарю и исчез. Тогда я видел его в последний раз.

Дверь захлопнулась, щелкнул запор. Послышался звук включенного насоса, затем – слабое шипение: в шлюз накачивали воздух. Они терпеливо ждали, когда можно будет снять кислородные маски.

– Вас что-то тревожит, брат мой? – спросил Саган.

– Если мой повелитель простит мне...

– Да, да, – сказал с внезапной досадой Командующий, видно, ему было не по себе, хотя он старался не показать виду.

– Не понимаю, милорд, как вы могли поддержать Революцию, которая провозгласила атеизм и объявила запрет на Орден, в верности которому вы поклялись?

– Вы ошибаетесь, брат мой, я поклялся в верности Господу, а не Ордену. Я видел, что монархия – немощна и погрязла в коррупции. Видел, как цивилизованные, некогда процветающие области королевства гибнут от царящей там разрухи, от войн и хаоса, потому что наш король – бессилен, а его законы – глупы и недейственны. Даже Орден оказался жертвой коррупции, его члены в открытую нарушали обеты, стали стяжателями, поддались плотским желаниям. Я поверил, что Революция свершилась по воле Божьей.

– Вы и сейчас этому верите? – спросил мягко брат Фидель.

Саган посмотрел на него пристально своими темными глазами из-под капюшона.

– Да, брат мой. Орден прошел очищение огнем и кровью. Он снова возродился, чистый, освященный Господом. Поэтому у нас новый король, тоже рожденный в огне и крови. Вы понимаете, брат мой?

Поначалу Фидель не мог ответить, его сковал благоговейный страх, его пронзило внезапное прозрение, во всяком случае, ему показалось, что он постиг промысел Самого Господа.

– Я понимаю, милорд! Впервые я воистину все понял.

– Поздравляю вас, брат, – сказал с иронией Саган. – А мне пришлось потратить на это восемнадцать лет.

Замок на внутренних дверях в шлюз отомкнулся, и они открылись. Командующий и брат Фидель сняли свои кислородные маски и ступили в аббатство Святого Франциска.

* * *

Внутри было темно. Светила лишь одна, почти догоревшая свеча в маленьком фонаре, стоявшем на полу, отчего их тени нависли над ними. Скорее всего этот фонарик на пол поставил монах-привратник, пока открывал дверь, им он, наверно, освещал себе путь. Теперь он поднял его повыше, направив свет в лица незнакомцев.

– Я брат Фидель, – сказал юный священник, щурясь под ярким светом, – а это лорд Дерек Саган. Нас ждут в аббатстве.

Монах утвердительно кивнул, по крайней мере так можно было истолковать легкое движение его капюшона. Он еще подержал фонарь в поднятой руке, направляя на них луч, очевидно, внимательно рассматривая их, в первую очередь Сагана. Командующий стоял неподвижно, с невозмутимым безразличием. Оставшись доволен своим осмотром, привратник опустил фонарь, поклонился в молчаливом приветствии и, махнув белой рукой, казавшейся рукой призрака в тусклом свете, предложил им последовать за ним.

Все шло хорошо. Их приветствовали, как уже раз двадцать приветствовали брата Фиделя, когда он возвращался в аббатство. Но священнику было не по себе. Он старался освободиться от этой тревоги, убеждая сам себя, что это всего-навсего результат мрачных рассказов Сагана и дурных предчувствий.

Фидель смотрел на Сагана, пока они неслышно ступали по каменным плитам узких коридоров. Священник не видел в полумраке его лица. Но зато видел глаза, в которых отражался свет фонаря, видел, как они шныряют по сторонам, стремясь проникнуть в плотную завесу темноты, отступавшей под отблеском пламени свечи, но тут же еще плотнее окружавшей их, как только фонарь проплывал дальше.

Раньше, когда брат Фидель возвращался домой – а это аббатство стало его домом, – тени влекли его в пахнущее ладаном надежное тепло, и в миру он торопился закрыть глаза, чтобы не видеть его резких, ярких огней, торопился вернуться в эту обитель и найти здесь умиротворение. Сейчас они казались ему зловещими, угрожающими, словно в них притаились чудовища.

Он попытался отогнать от себя эти неприятные ощущения. Скользнув вперед, он поравнялся с привратником.

– Давненько вы не были у нас, брат, – заметил монах, судя по голосу, незнакомый Фиделю. – Почти два года, по местному летосчислению.

Это было верно.

– Простите меня, но вынужден сказать, что я не помню вас, брат. К стыду своему, вынужден просить вас об одолжении, скажите, кто вы и как вас зовут.

– Совсем не нужно просить у меня прощения, брат. Вы не помните меня, потому что меня не было здесь, когда вы отсюда уезжали. Я появился вскоре после этого. Зовут меня Микаэль.

Фидель почтительно поклонился, а заодно попытался заглянуть в лицо монаха, скрытое под капюшоном. Но попытка оказалась тщетной. То ли случайно, то ли намеренно, брат Микаэль повернулся и взглянул в боковой коридор, отходивший в сторону от главного, по которому они шли. Он немного замешкался, словно решал, куда идти, потом продолжил свой путь.

Брат Микаэль совсем недолго думал. Фидель и не заметил бы этого, если бы не следил за ним во все глаза. Фидель тут же решил, что монах заблудился или ему указали неверную дорогу. Впрочем, для новичка это было вполне допустимо. Здесь под землей построили целый лабиринт из келий и подземных ходов. А совсем глубоко в холодных погребах хранился провиант. Сердце системы, поддерживающей жизнь в монастыре, находилось внизу: там пролегали трубы, стояли насосы, тянулись электрические провода. Еще в катакомбах были склепы и гробницы. Заблудиться в этом лабиринте ничего не стоило. Но ведь брат Микаэль прожил в аббатстве уже два года...

– Долгое время привратником был брат Чэнг, – сказал Фидель, стараясь изо всех сил говорить непринужденно, словно хотел скоротать долгий путь за вежливым разговором. – Надеюсь, ему не пришлось оставить свой пост из-за болезни?

– Брата Чэнга перевели в другое место, – лаконично ответил брат Микаэль.

Правдоподобно, конечно, но маловероятно. Брат Чэнг был веселым, жизнелюбивым человеком, но очень дорожил своей работой. Он был очень предан Ордену, но тем не менее ужасно тосковал по внешнему миру и потому радовался даже самой крохотной возможности взглянуть на него. Его смеющееся лицо действовало ободряюще на новообращенных, редкие гости словно согревались теплом его доброжелательности. Брат Чэнг не променял бы свою любимую работу даже на место самого аббата. Фидель хотел было расспросить о добром Чэнге, но подобное любопытство повлекло бы справедливые упреки в пустословии.

Тем не менее о здоровье своих собратьев он мог справиться – за это его никто укорять не посмеет.

– А как поживает брат Ник? – спросил он с чистосердечным интересом. – Он очень серьезно заболел перед моим отъездом. Говорят, что-то съел. Надеюсь, он поправился?

– Ошибаетесь, брат Фидель, – сказал тихо брат Микаэль. – Среди нас нет монаха с таким именем, никогда не было, – добавил он, повернув лицо, скрытое под капюшоном, к Фиделю.

Фидель пробормотал что-то насчет того, что, наверно, ему оно померещилось. Брат Микаэль согласился с ним. Вообще он не был словоохотлив, а брат Фидель бы в таком смятении, что, хотя его распирала тысяча вопросов, он не мог задать ни один, боясь выдать себя: его раздирали мрачные подозрения.

Он замедлил шаг, сравнялся в Командующим и, выразительно взглянув на него, попытался дать понять ему, что не все ладно. Но Саган даже не смотрел в его сторону, а когда Фидель заговорил, остановил его, сделав легкий, едва уловимый в полумраке жест рукой, выпростав ее из длинного рукава, а потом снова спрятав. Командующий был погружен в собственные мысли, что было вполне естественным, учитывая печальную и важную причину, приведшую его сюда.

Фидель начал горестно вздыхать, хотя старался делать это как можно более неслышно, чтобы его не заподозрили в унынии и – да простят ему подобное признание и не сочтут это за отступление от веры – в страхе.

Брат Фидель и Саган следом за монахом перешли из нижней части аббатства в главную часть. Прошли мимо пустых классных комнат с высокими столами и стульями с высокими спинками: свет фонаря лишь на какое-то мгновение выхватывал из темноты эти столы и стулья, сделанные из отличного дерева. Прошли через оранжереи аббатства, единственное место, куда попадали солнечные лучи. Солнцем тут было огненное чудовище, повисшее над планетой. Проникая через стеклянную крышу, оно, далекое и страшное, казалось, сначала подвергалось безжалостным испытаниям и, обессиленное, укрощенное, получало допуск в монастырь. Ровные, аккуратные ряды зеленых растений в ярких цветных пятнах плодов были готовы подарить свой урожай. Фидель бросил мимолетный взгляд на сад и прикусил губу.

Из церкви возвращались священники, монахи, послушники. Они шли в благоговейном молчании, спрятав руки в рукава рясы, с покрытыми головами, с глазами, опущенными долу. Несколько монахов поклонилось, приветствуя брата Фиделя и Командующего. Никто не говорил между собой. Монах вел свою паству вперед.

Они пришли в жилые помещения. Бесчисленное множество келий выходило в неосвещенный холл. Стены, потолок и пол здесь были каменными, холодными и влажными. Монах остановился перед деревянной дверью, засунул руку в карман рясы и извлек оттуда чугунный ключ, вставил его в замок и отпер дверь.

– Комната для вас, лорд Саган, – сказал он. – А брата Фиделя я поселю рядом.

– Я хочу увидеть отца, – произнес Саган свои первые слова с той минуты, как они вошли в аббатство.

– Вас скоро к нему отведут, – ответил брат Микаэль тихим голосом. – Аббат счел, что после того, как вы столь долгое время жили в миру среди нечестивых и дьяволов, вам следует очистить свою душу молитвой.

Лицо Сагана потемнело. Казалось, он сейчас оттолкнет монаха и сам отправится к отцу. Брат Фидель, стоявший чуть поодаль от монаха, взглянул на дверь и слегка покачал головой.

– Отличная мысль, брат Микаэль, – ответил Командующий.

Келья была маленькой, они с трудом помещались в ней, брат Микаэль стоял на пороге, преграждая выход. Койка – тонкий бугристый, но чистый матрац, лежавший на досках, прибитых к каркасу на четырех ножках, – занимала третью часть комнаты. В углу стоял стол со стулом. Напротив кровати – сделанный из камня алтарь.

Саган опустился на колени перед алтарем, достал из-за пояса свою торбу и вытащил из нее небольшую серебряную чашу. Он налил в нее освященное масло, стоявшее на алтаре, и зажег его. Сладкий запах ладана заполнил комнату. Командующий облокотился об алтарь, сложил руки и склонил голову.

Брат Микаэль отнесся с явным одобрением к действиям Сагана. И почтительно попятился, чтобы уйти.

– Соблаговолите следовать за мной, брат Фидель, я покажу вам вашу келью, – прошептал Микаэль.

– Спасибо, брат мой, – ответил Фидель. – В этом нет нужды. Просто оставьте мне ключ, я попозже сам пойду.

Брату Микаэлю, видно, это не понравилось. Он продолжал стоять в проходе, поворачивая свою голову в капюшоне от лорда Сагана к брату Фиделю, словно внимательно изучая обоих. Пальцы, державшие ключ, сжались намертво.

– Я присоединюсь к молитве моего повелителя, – смиренно добавил Фидель. Подойдя к алтарю, он опустился на колени рядом с Саганом.

– Misere mei, Deus, secundum magnam misericordiam tuam.

Помилуй мя, Боже, по великой милости твоей...

Высокий тенор Фиделя присоединился к низкому баритону милорда, произнося слова молитвы. Брат Микаэль продолжал стоять в дверях. Мешать ближнему своему молиться было непозволительным святотатством. Когда душа общается с Господом, отвлекать молящегося разрешено только в самых крайних случаях, если речь идет о жизни или смерти. Брат Микаэль вышел, прикрыв за собой дверь. Фидель услышал, как в замке повернулся ключ.

Юный священник забыл следующую строку молитвы, которую он знал наизусть и произносил с первых дней своего пребывания в Ордене.

– Et secundum multitudinem miserationum tuarum, dele iniquitatem mean, – сказал Саган. – И по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Господи, помилуй, – говорил он тихо, потом наклонился к Фиделю и, перейдя на шепот, спросил его, а тот почувствовал на щеке его горячее дыхание: – С каких пор они стали запирать двери кельи?

– Они не запирали, – ответил взволнованно и огорченно Фидель, он говорил быстро, его лихорадило. – У нас раньше не было замков в дверях. Нам они не нужны были. А вы заметили, что замки врезаны только в вашу дверь и в мою? Меня удивило и другое, мой повелитель...

Он повысил голос. Сильная рука Сагана легла на руку Фиделя, утешая и согревая. Священник справился со своим волнением, перестал дрожать. Командующий произнес громко третью строку молитвы:

–Amplius lava me ah iniquitate mea, et a peccato meo tnunda те.

Омой мя от беззакония моего, и от греха моего очисти мя.

– Господи, помилуй, – произнес Фидель.

Главнокомандующий сделал жест рукой. Фидель поднялся, подошел, неслышно ступая, к дверям и заглянул в крошечную дверную скважину. Он долго и напряженно смотрел в неё, потом, удостоверившись, что никого нет, поднялся и покачал головой.

Саган кивнул, взмахом руки велел Фиделю вернуться к алтарю. Фидель продолжил молитву, вспомнив ее слова под успокаивающим воздействием Сагана. А может, самого Господа? Потом Саган отошел от алтаря, приблизился к столу и вернулся к монаху с листом пергамента, пером и каменной чернильницей, полной старых чернил, от которых в голове Фиделя поднялся шквал воспоминаний.

Окунув перо в чернила, Саган написал два слова:

Скажи мне.

Фидель от удивления открыл рот. Командующий покачал головой, приложив палец к губам. Выразительно обвел взглядом комнату.

– Думаете, нас подслушивают? – спросил Фидель одними губами, чувствуя себя бесконечно несчастным.

Саган утвердительно кивнул. Фидель закрыл глаза, призывая на помощь все силы. Овладев собой, он открыл глаза, взял твердой рукой перо и начал писать, но не переставал молиться.

Сад полон сорняка. Парты в классных комнатах покрыты пылью.

Саган пожал плечами, полагая, что такие элементарные вещи легко объяснимы. Они продолжали вслух молиться, не прерываясь, заглушая шелест бумаги и скрип пера.

Фидель написал быстро одну фразу и подчеркнул ее прямой жирной чертой.

Мой повелитель, здесь должен быть брат Ник.

Саган вопросительно посмотрел на юного священника. Брат Фидель начал писать следующую фразу, нетерпеливо покачивая головой. Они заканчивали читать Покаянную молитву.

– Давайте молча поблагодарим Господа за то, что мы благополучно добрались, брат, – предложил Командующий.

Фидель совсем близко наклонился к Сагану и выдохнул ему в ухо:

– Брат Ник – козел.

Командующий выглядел крайне озадаченным, он нахмурился, напомнив юноше строгим взглядом, что сейчас не время для словоблудия.

– Братья разводят здесь длинношерстных коз, мой повелитель, для молока и шерсти. Мы этим занимались со времен революции, чтобы заработать деньги. И с тех пор у вожака стада была кличка «брат Ник».

Конечно, мы между собой его так звали, – добавил торопливо Фидель. – «Ник», по-моему, кличка дьявола, а значит, козел... ну... я хочу сказать, нам нужны были козлята, значит... Вы понимаете, мой повелитель? – Фидель смолк, густо покраснев.

Саган поднял бровь, уголок его рта дернулся. Фидель продолжал свой рассказ, словно в прорубь кинулся.

– Так уж у нас повелось. Однажды сам аббат зарапортовался и упомянул в молитве «брата Ника», отчего брат Чэнг принялся громко смеяться. В церкви! Сообразив, как он оплошал, аббат не удержался и тоже стал смеяться, правда, потом он наложил на себя и на брата Чэнга епитимью на всю седмицу.

Фидель остановился, чтобы перевести дыхание. Шепотом говорить было трудно. В груди давило, он никак не мог вдохнуть глубоко.

– Вы понимате? – сказал он, когда смог снова шептать. – Даже новички знают о «брате Нике». А брат Микаэль утверждает, что провел здесь два года, но никогда не слышал о нем.

Фидель взволнованно смотрел на Командующего. Он надеялся, ждал, что Саган только посмеется в ответ и отмахнется от его подозрений, как он и раньше отмахивался от разных диких вещей, происходивших в монастыре. Но Командующий помрачнел, лицо его стало серьезным и жестким.

– Да поможет нам Бог! – сказал громко Фидель, оперевшись локтями на алтарь и положив голову на руки.

– На Господа надейся, а сам не плошай! – напомнил ему Саган и опустил свою крепкую, уверенную длань на плечо юноши. Голос его опять сошел на шепот. – Вы проявляли чудеса смелости на поле брани.

– То совсем другое, – с горечью ответил юный священник. – Там опасность была реальной и очевидной. А тут – смутные страхи, чудовищные тайны, и все это происходит в моем тихом и надежном доме... – слезы клокотали в его горле.

– Самое трудное – преодолеть страх неизвестности, – сказал Командующий. – Но вы справитесь с этим, брат. Вы мне нужны. И Господу.

– Да, мой повелитель, – сказал еле слышно Фидель и глубоко вздохнул. Потом быстро вытер глаза. – Что я должен сделать?

Командующий взял ручку и написал.

Когда за мной придут, чтобы отвести меня к отцу, не идите со мной, найдите какой-нибудь предлог. Постарайтесь узнать, что здесь происходит.

Саган посмотрел внимательно на юношу, чтобы убедиться, что тот понял его, а может, чтобы оценить его мужество. Фидель кивнул головой, губы его были плотно сжаты, зубы стиснуты.

Командующий явно остался доволен. Он поднес пергамент к огню, положил загоревшуюся бумагу на алтарь и стал наблюдать, как она превратилась в пепел. Он растер его пальцами, потом сдул. Тщательно вытер перо подолом своей черной рясы, положил чернильницу и перо на место.

* * *

В замке заскрежетал ключ, в келью вошел брат Микаэль и увидел, что Командующий и юный священник усердно молятся. Они даже не заметили монаха.

– Лорд Саган, – сказал брат Микаэль, – ваш отец ждет вас.

Командующий продолжал стоять на коленях. Фидель взглянул на него и увидел, как он внезапно побледнел и изменился в лице. На верхней губе проступил пот, кожа под загаром стала мертвенно-белой, глаза запали, вокруг легли черные тени. Вдруг он быстро задышал, кожа вспыхнула пламенем. Он попытался подняться на ноги, но ноги не слушались его. Фидель уже стоял и успел подхватить его.

– Милорд, – сказал он тихо. – Вам нехорошо. Может я...

Саган ничего не ответил, бросил на него суровый взгляд и выдернул руку.

Фидель все понял и молча двинулся следом за Командующим. Брат Микаэль, стоявший все это время в стороне, почтительно пропустил Сагана, вышел за ним и повернулся к дверям, чтобы запереть их. В это время Фидель подошел к дверям.

– Я полагаю, брат мой, что вы намерены ждать возвращения лорда Сагана в его келье, – сказал монах.

– Благодарю за заботу, брат мой, – ответил Фидель, – но я дал обет молиться коленопреклоненно всю ночь в храме перед алтарем Господа Нашего, прося Его о спасении души отца моего повелителя.

– Да будут ваши молитвы услышаны, – сказал с благоговением брат Микаэль, склонив голову и отступая в сторону, чтобы пропустить Фиделя.

– Вы помните дорогу в храм, брат?

– Конечно! – выпалил Фидель. Внезапная покорность и уступчивость брата Микаэля озадачили его. – Спасибо, брат мой, за заботу, – добавил тихо священник, – я ведь провел здесь несколько лет. Вряд ли я забуду когда-нибудь дорогу в храм.

Голова в капюшоне склонилась.

– В таком случае я провожу лорда Сагана.

Они удалились, путь им освещал фонарь брата Микаэля. Фидель остался один. Он подождал, пока Саган и монах скроются из вида, потом взял свечу со стола, зажег ее от дрожащего, пахнущего ладаном пламени лампадки на алтаре.

– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной, Твой жезл и твой посох – Они успокаивают меня, – произнес тихо слова молитвы Фидель и вышел в темный пустой холл.

Глава пятая

В средине жизни, мы предстаем пред ликом смерти.

Псалтырь, Погребение мертвого

Монах, брат Микаэль, шел темными коридорами аббатства, освещая дорогу фонарем. За ним шел Саган, опустив голову, натянув низко на лоб капюшон. Никто не проронил ни слова. Командующий не пытался вовлечь монаха в разговор, расставляя ему хитроумные ловушки, не пытался заглянуть ему в лицо.

Если этот брат Микаэль и в самом деле один из помощников Абдиэля, один из людей, выполнявших его злую волю, его ничего не стоит узнать по невыразительному лицу, пустому, бессмысленному взгляду. Саган мог бы быстрым движением сорвать с него капюшон и узнать правду. Но руки Сагана были спрятаны в рукава, пальцы сплетены в немой молитве. Он знал правду. Он знал, что ступает не за каким-то монахом. Дерека Сагана вел Господь.

Узкие коридоры были пустыми. Когда они шли мимо просторных помещений, к примеру, мимо часовни, ярко освещенной свечами, теплой, пахнущей ладаном, они видели там членов Ордена, погруженных в молитву. И всякий раз головы в капюшонах поворачивались в их сторону, провожали их взглядом, наблюдая, как медленно и торжественно они движутся своей дорогой.

Монах провел его через оранжерею, где выращивали лечебные травы. Командующий безошибочно определил, где они находятся, по влажной почве и растениям. Он заметил в свете фонаря пучки засохших стеблей и листьев, свисающих аккуратными прядями со стропил, фляги с наклейками, ступку и пестик на рабочем столе.

«Мы недалеко от лазарета», – подумал он, припоминая расположение помещений в монастыре, в котором он провел первые двенадцать лет своей жизни. Его отец лежит в лазарете, там, где больные и увечные восстанавливают свое здоровье, где умирающим облегчают последние часы жизни.

Командующего охватили страх и волнение, его обожгла лихорадка, внутри все напряглось. Боль пронзила руки, скрутила их, он еще сильнее сцепил пальцы. В ушах звенело от бешено пульсирующей крови, глаза застилало.

Но монах прошел мимо лазарета.

Командующий похолодел, внезапно, как на поле брани, когда в вены попадает адреналин, и тебе уже ничего не остается делать, как просто выполнять свою «работу». Он понял, куда они попали, увидел, что это – тупик, коридор кончался, выхода не было. В конце коридора была дверь с надписью – «Requiem aeternam» – «Вечный покой».

Саган оглянулся на помещение, где находился лазарет. Там топили углем, чтобы больные грелись. Но ни одного пациента он не увидел на койках, ни одного инвалида – в креслах на колесах, ни один гомеопат не сидел возле пациента. Монах дошел до дверей. Протянул руку, толкнул створки и отступил почтительно в сторону, давая понять, что Командующему следует войти внутрь.

Саган оглянулся. Ему не надо было спрашивать, где он. Надпись на дверях, запах сырого камня, ледяной воздух, которым повеяло оттуда ему в лицо, говорили лучше всяких слов.

– Почему вы привели меня сюда? – спросил он сурово. – Мой отец мертв? Почему вы не сказали мне?

Брат Микаэль не намерен был отвечать. Он взял фонарь, осветил вход в комнату, почти незаметно кивнул, приглашая Сагана войти. Когда убедился, что Саган не собирается делать ни шагу, ответил ему:

– Ваш отец жив.

– Так отведите меня к нему! – потребовал Саган.

– Я привел вас, – ответил брат Микаэль тихо.

– Это же морг! – изумился Командующий, пытаясь унять свой гнев.

– Такова его воля, – ответил брат Микаэль.

Саган воззрился на монаха, стоявшего неподвижно в дверях, прислонившись к косяку, чтобы дать возможность Командующему пройти. Саган порывисто вошел.

Морг находился в большой холодной каменной комнате без окон. В полу была выдолблена сточная канавка, по ней сливали воду, которой обмывали покойников, готовя их в последний путь. В центре комнаты стоял каменный гроб, по четырем углам которого возвышались чугунные подсвечники в человеческий рост высотой, а в них стояли большие, толстые, круглые свечи. При слабом свете Саган увидел, что в гробу лежит не покойник, а живой человек.

Дереку Сагану приходилось ступать на борт вражеского корабля, зная, что ему одному предстоит столкнуться с десятью солдатами, понимая, что, если смекалка и сноровка подведут его, он погибнет. Он шел в бой решительно, без страха. Но сейчас он не мог заставить себя сделать шаг. Он вдруг почувствовал себя слабым, немощным младенцем, заблудившимся в темноте. Он смотрел на фигуру в рясе, лежащую в гробу под тонким старым одеялом, пламя свечи разгоралось в его затуманившемся взоре, грозило поглотить этого человека. Сагану стало дурно, он чуть не рухнул на колени.

– Deus miserere! – Господи, помилуй! – взмолился он, и от этой мольбы голова в гробе повернулась, глаза устремились к нему.

Отец всегда казался старым Сагану, хотя священник был сравнительно молод, когда, нарушив обет, он должен был пожинать горькие плоды своего греха. Самые ранние воспоминания Дерека – суровое, непроницаемое лицо, к которому приросла маска стыда, вины, страдания и лишений. Еще до того, как мальчик узнал, что этот Монах Темный (так звали его в обители) – его отец, Дерек чувствовал: что-то их связывает. Это было ужасно, он никогда не говорил никому об этом, но он видел, как загораются глаза Темного Монаха, когда он останавливает свой страдальческий взор на нем.

Когда Дереку исполнилось десять, решено было, что смышленый мальчик все поймет, и тогда аббат позвал его к себе в кабинет и объяснил Дереку, как согрешил его отец, какую епитимью он наложил на себя навечно – дал обет молчания, сказал о том, что его отец пожелал, чтобы Дерек вырос в монастыре, за его темными, мощными, непроницаемыми стенами. Потом король распорядился иначе, но он не смог ничего поделать с тем фактом, что Дерек знал – жизнь ему дарована ценой позора и вечного страдания его отца.

Двенадцать лет Дерек провел неотлучно с отцом, но Темный Монах не сказал ему ни единого слова. По истечении этих двенадцати лет, когда Дерек уходил в мир за стенами аббатства, отец не пришел попрощаться с ним.

А сейчас сын пришел попрощаться со своим отцом.

Господь услышал молитву Сагана, дал ему силы сделать шаг вперед. Он встал возле гроба, возле своего отца. Немощь и старость разгладили и смягчили черты его лица. Следы страданий, некогда глубоко врезавшиеся в его щеки, теперь исчезли – вместе с истлевшей плотью. Его губы, некогда суровые стражи его обета; сжатые в плотную линию, теперь разомкнулись и пересохли. Тело его, в былые времена сильное, мускулистое и стройное, не сгибающееся под добровольным гнетом, теперь было худым, высохшим, он дрожал под одеялом, хотя был одет в плотную коричневую рясу. Дерек ни за что бы не узнал отца, если бы не его глаза. Он знал этот взгляд. Он запомнил этот взгляд навсегда.

Саган медленным жестом стянул с головы капюшон.

Умирающий, следивший за каждым его движением, стал жадно всматриваться в его лицо, потом голова старика откинулась на жесткую, холодную подушку. Глаза закрылись, но не в упокоении, а в горьком отчаянии.

– Он отходит, – послышался голос из темноты.

Саган не удивился, услышав голос. Он понял, что ждал его.

Пламя свечи высветило голову в шишках, болтающуюся на тощей и хилой шее, казалось, голова эта неожиданно вынырнула из темноты, словно черт из табакерки. Лысая голова была чудовищно непропорциональна, покрыта морщинистой кожей и буграми. Два огромных желвака торчали в основании шеи.

Человек этот был очень старым, таким же, как умирающий в гробу, и таким же немощным, хотя был укутан в толстую, тяжелую рясу. Он все время трясся и дрожал. Но голос у него был крепкий, хотя и тонкий, изобличал в нем несокрушимую силу воли.

– Абдиэль! – сказал Саган, скорее в знак того, что узнал его, а не в знак приветствия.

– Рад снова видеть вас, милорд, спустя столько лет. Но я, однако, чрезвычайно разочарован. Вы не удивились при виде меня. Получается, вы были готовы к встрече со мной здесь. Надеюсь, Микаэль и другие хорошо сыграли свои роли? Ах, нет. Понимаю, в чем причина. Проницательного брата Фиделя не удалось обвести вокруг пальца. Где же наш «преданный» юноша? Отправился все разнюхать, да? Не хотите отвечать мне? Неважно. Он так и так придет ко мне... Или мне следовало сказать «к вам, милорд».

– Вам ведь нужен я. Отпустите священника с миром.

– Я так и намерен поступить, дорогой мой. Он покинет стены этого аббатства целым и невредимым. Я хочу, чтобы мое донесение попало к адресату. А вы проинструктировали его, как ему улетать отсюда, Саган, с обычной для вас четкостью. Мне не о чем беспокоиться, разве что побеседовать с ним накоротке.

Командующий, казалось, не слышал Абдиэля, не обращал внимания на зловещий смысл слов ловца душ. Бросив на него быстрый, безразличный взгляд, он стал снова смотреть на отца.

– Вы заполучили меня, а теперь велите перевести отца в лазарет, чтобы он провел свои последние часы в мире и покое.

Абдиэль был уязвлен.

– Да что вы, Дерек, я не такой монстр, как вы предполагаете. Даже если я и воспользовался вашим отцом в качестве приманки – согласитесь, весьма неглупый ход, я никогда бы не стал мучить умирающего человека.

Поверьте, мне гораздо приятнее было бы ждать вас в теплой комнате, а не в сыром склепе. Микаэль сказал вам правду, но могу добавить кое-какие подробности.

Когда мы прибыли сюда, мы нашли Темного Монаха в морге. Очевидно, поняв, что наступает смертный час, он просил его, еще живого, перевести сюда и положить на одр, где обычно лежат покойники. Я побоялся его тревожить, он мог не перенести этого. Я понимал, что вы не приедете, если не поверите, что он жив. Так что самой главной для меня задачей оказалось поддерживать в нем жизнь. Уверяю вас, Дерек, его собственный сын не смог бы обеспечить ему такой хороший уход.

Абдиэль хихикнул, довольный шуткой.

Саган, не обращая на него внимания, встал на колени рядом с гробом, взял отца за руку.

– Отец мой, неужели ты умрешь, не благословив меня? Неужели ты так ненавидишь меня?

Голова повернулась, глаза открылись. Рот зашевелился, губы стали складываться в звуки и слова, которые его голос давным-давно разучился произносить.

– Ненавижу... тебя? Сын мой. Сын мой...

Глаза закрылись от жестокой муки. Рука, лежавшая в руке Сагана, последним усилием сжала ее. По худым щекам скатились скупые слезы, появившиеся из-под восковых век. Губы зашевелились, может, в последнем выдохе. Может, в последнем слове.

– Прости...

Медленно-медленно рука разжалась. Складки одеяла больше не подымались и не опадали. Саган продолжал стоять в почтительном молчании, прижав худую руку отца к груди. Потом, с трудом поднявшись, Командующий поцеловал руку отца, положил на опавшую грудь.

– Sanetus, sanetus, Sanetus Dominus, Deus Sabaoth. Pleni sunt caeli et terra gloria tua, – Свят, свят, свят, Господь Саваоф!

Вся земля полна славы Его! – запел Саган и медленно пошел вдоль изголовья гроба, склонив голову.

Посмотрел украдкой из-под опущеных ресниц на Абдиэля, укутанного в толстую рясу, дрожащего, забившегося в тень и наблюдавшего за ним со зловещим интересом. Микаэль, стоя в дверях, не успеет подбежать и помешать Сагану убить его хозяина. Тощую шейку старика сожмут его железные пальцы, кость хрустнет, он дернется, еще раз хрустнет...

Командующий был возле ловца душ. Их разделяло всего несколько шагов. Саган поднял другую руку отца, лежавшую вдоль тела, положил на грудь. Навечно. Он запел еще громче: «... Полна славы Его!»

Командующий повернулся быстро, внезапно, сделал прыжок к Абдиэлю. Тот был от него на расстоянии руки, Саган готов был схватить его и задушить, вдруг перед Саганом возник блестящий предмет.

Он моментально отреагировал, оценил опасность и остановился. Дернулся назад, потерял равновесие, упал на одно колено, успев лишь нанести удар. Тяжело дыша, он скрючился на каменном полу у ног старика, словно жертва предстоящих пыток, которые он в страшном сне боялся представить, с ужасом глядя на предмет, который ловец душ держал в руке.

– Я знал, что больше ничего не остановит вас, Дерек. – Абдиэль мерзко улыбался. Он крутил в руке какой-то предмет, сиявший в свете свечи золотом и кристаллами. – Конечно, не страх смерти. Что значила бы для вас смерть, если бы речь шла о жизни вашего драгоценного короля? Ибо вы знаете, не правда ли, милорд, что моя главная цель – Дайен. А это... Змеиный зуб... Испугались, Дерек? Не стану допытываться, вижу, испугались. – Абдиэль держал в руках предмет, на вид безобидный, напоминающий искусно сделанное ритуальное оружие, в форме полумесяца, из золота в форме головы и верхней части туловища змеи, с которой содрали кожу. Изо рта змеи торчало лезвие – сверкающий хрусталь.

Называлось это оружие Змеиный зуб. Лезвие было точь-в-точь как ядовитый зуб змеи, прозрачный кристалл был внутри полым, напоминал крошечный сосуд с отточенным, как игла, горлышком. Такое хрупкое оружие было бессильно перед металлическими доспехами воина. Казалось, оно и в кожу человека не способно вонзиться. Но Дерек Саган при виде этого предмета, зажатого в дрожащей руке старика, застыл на месте.

Лезвие не надо было вонзать в жертву. Достаточно нанести небольшую царапину. Яд из зуба-сосуда молниеносно проникал в тело, и тогда – спасения не жди.

– У каждого человека есть ахиллесова пята, Дерек Саган, – пробормотал Абдиэль, выходя из комнаты и держа перед собой натогове Змеиный зуб.

Но предупреждение это было излишне. Саган продолжал стоять на коленях, с опущенной головой, с поникшими плечами. Абдиэль не сводил глаз с Командующего. Подойдя к дверям, отдавая приказ Микаэлю, он по-прежнему следил за своей жертвой.

– Дай сигнал, – приказал Абдиэль.

Микаэль кивнул, открыл дверь. В коридоре стояла толпа зомби. Они были одеты, как монахи, в коричневые рясы, в руках у каждого была плеть. Они по одному зашли в морг и выстроились вдоль стен.

– Избейте его, переломайте ему кости, искалечьте, но оставьте в живых. Он располагает информацией, которая мне нужна.

Микаэль посмотрел на согбенную фигуру Командующего.

– Вы победили его, хозяин! Величайшая победа!

– Полагаешь, друг мой? Нет. Саган просто в шоке. Скоро он придет в себя, призовет на помощь свои мозги, начнет искать выход, как победить меня. Смотри, Микаэль, смотри, вот он уже начал приходить в себя.

Смотри – он поднимает голову, в глазах снова появился блеск. Если бы я сейчас подошел к нему даже под угрозой этой штуковины, – Абдиэль махнул Змеиным зубом, – он начал бы мне оказывать сопротивление, во всяком случае, мысленно. Просто он обмяк от боли и страдания, от того, что попал в ловушку.

Микаэль подал знак рукой. Зомби начали двигаться вперёд, держа наготове плети. Это были маленькие плети, каждая сплетена из тринадцати полосок кожи, вымоченных в рассоле. От ее ударов на коже оставался глубокий след, соль, проникавшая в рану, жгла и разъедала плоть. На конце каждой из тринадцати полосок был прикреплен наточенный кусок металла, он, словно коготь, рвал кожу, царапал ее и резал.

Увидев, что они приближаются, Саган встал и сжал кулаки – свое единственное оружие.

– Я буду у себя в келье, там тепло, – сказал Абдиэль. – Доложите, когда все кончится.

Микаэль молча кивнул.

– А где этот священник? – спросил Абдиэль, словно спохватившись.

– Он исчез, хозяин. Я отправил людей на его поиски. Его убить или привести к вам?

– Ни то ни другое. Следите за ним в оба глаза. Смотрите, не спугните. Он сам придет сюда в поисках своего господина. Иначе он не будет достоин своего имени – «Преданный».

Абдиэль ушел. Дверь в морг захлопнулась за ним.

Ключ повернулся в дверях.

Глава шестая

Объяли меня болезни смертные и муки адские постигли меня...

Псалтырь, 116:3

Брат Фидель смотрел вслед лорду Сагану и монаху, пока тень не поглотила их.

Сначала брат решил пойти за ними, выяснить, куда они идут. И он торопливо пошел следом, пока не нагнал их и не увидел высокую фигуру Сагана, возвышающуюся над низеньким монахом. Фидель замедлил шаг, оставаясь в тени, он ступал неслышно, словно мягкий ветерок, бежавший по каменным плитам. Повернул за угол. Из проема дверей внезапно появились три фигуры монахов. Они окружили его.

– Простите, братья, – сказал он, пытаясь выбраться из болтающихся длинных рукавов и развевающихся фалд их ряс.

Братья пробормотали в свою очередь извинения, отступили вроде бы в сторону, чтобы дать ему пройти, но, когда он повернул налево, они тоже повернули налево. А когда Фидель повернул направо – сделали то же самое.

Он попытался вырваться от них, чуть было не подрался с одним монахом, нечаянно толкнул его, сорвал с него капюшон. Пламя свечи, которую он держал в руках, осветило лицо монаха. Фидель посмотрел в это лицо и ужаснулся.

Глаза монаха были пустыми, ничего не выражающими глазами мертвеца.

Услышав учащенное дыхание изумленного Фиделя, монах быстро натянул капюшон. Фидель попытался еще раз заглянуть ему в глаза, но тот убыстрил шаг.

«Неужели у него такие глаза? Или это из-за освещения? У живого человека не бывает таких глаз!»

Фидель не мог найти утешительного ответа, но еще больше огорчился, когда обнаружил, что потерял из виду Сагана и странного брата Микаэля.

Фидель тщетно пытался нагнать их. Потом, вспомнив об идее пойти в храм, решил, что лучше именно туда и пойти. Если за ним следят, то все подозрения улетучатся, как только он появится в храме. К тому же юному священнику сейчас, как никогда, хотелось убедиться в том, что Всевышний не оставил его.

И он пошел быстрым шагом по монастырским проходам, зорко высматривая своего повелителя и странного монаха. Но никого не увидел, ни одного монаха. Это удивило его: в такое время дня это было подозрительным. Его повелитель приказал ему разузнать, что тут и как, он не знал, с чего же ему начать свои поиски. Подумал было пойти к аббату, изложить ему свои сомнения и вопросы, но решил отправиться к нему после того, как облегчит душу молитвой. Наконец юный священник оказался у дверей храма, возрадовался и вошел в него.

Главный неф был построен в классическом стиле, как строили раньше, на старой Земле, он был пуст, после всенощной все разошлись. Фидель перекрестился, прошел между деревянными скамьями, опустился на колени и стал молиться. Вокруг стояла тишина, сладко пахло ладаном и свечами. Но слова молитвы застыли на губах Фиделя.

Ему было не по себе, он дрожал, непонятный страх объял его. Храм больше не был его родным домом, святость исчезла, мир и покой были кем-то нарушены. Он поднял голову, огляделся, чтобы найти источник опасности, подтверждение его страхам, но все тут было, как обычно. И тем не менее, точно дитя, интуитивно чувствующее еще за порогом дома, что родители сердятся, Фидель ощущал повсюду в храме гнев Господень.

Он услышал шум, оглянулся. Трое монахов, может те, что перегородили ему проход, вошли в храм. Внезапно Фидель понял, что не хочет, чтобы монах с мертвыми глазами заметил его. Он задул свечу, которую держал в руке, поставил ее на пол.

«Что мне делать?» – подумал он.

Он увидел краем глаза, как вспыхнуло пламя. Это разгорелась одна из свечей, стоящих у алтаря, перед тем как окончательно погаснуть, оплыть горячим воском. Но Фидель нашел решение. Он оглянулся, чтобы понять, следят за ним монахи или нет.

В храме было сумеречно, так что даже если они и заметили его, то смогли только увидеть неясные очертания силуэта. Не исключено, что они пришли сюда, ведомые самыми чистыми помыслами, но Фидель испытывал тревогу. Надо спешить. Он следил за ними: они отодвинули занавеску исповедальни, заглянули внутрь.

Фидель поднялся, неслышно проскользнул по главному пределу, повернул налево и подошел к трансепту. Он заметил боковым зрением, что монахи увидели его. Они перестали обыскивать исповедальни, ринулись в его сторону.

Юный священник поспешил в глубину трансепта, подошел в большому в орнаменте мраморному барельефу, изображающему сцену Судного Дня. Барельеф полностью закрывал тут стену – от пола до потолка. Проходя меж рядов подсвечников, стоящих возле этого барельефа, Фидель взял одну свечу. Он протянул руку со свечой к стене, увидел то, что искал, и дотронулся указательным и средним пальцами до Глазниц демона с высунутым языком, изготовившегося утащить грешника в мраморный ад.

Дверь, искусно замаскированная согбенными фигурами проклятых, неслышно приоткрылась – петли были надежно смазаны маслом. Фидель ринулся в темноту, нажал на дверь всем телом, быстро закрыл ее и встал за ней, затаив дыхание и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Он слышал, как скребутся с другой стороны двери монахи, стараясь найти потайной ход. Он представил себе, как они злятся. Им показалось – как казалось всем, кто ежегодно смотрел здесь миракль, что Фидель прошел сквозь стену. Во время представления монах, который играл Дьявола, появлялся из-за этой потайной двери, а братья, изображавшие Добродетели, своими молитвами потом изгоняли его.

– Кто ты? Откуда путь держишь? Ты принял меня безропотно, но я упустил тебя. А теперь ты возвращаешься, бросая мне вызов, но я одолею тебя и подчиню тебя себе! – кричал дьявол, преследуя свою жертву.

Фидель представил себе, как те, кто стоял по ту сторону стены, бормотали те же проклятия. Приступ безумного смеха навалился на него. В ужасе, что сейчас у него начнется истерика, Фидель с трудом поборол его. Он был по-прежнему в опасности. Монахи могли случайно нажать на рычаг и открыть потайную дверь. Тот факт, что они не знали о секрете глазниц Дьявола, о котором все в аббатстве знали, подтвердил худшие подозрения Фиделя. Эти люди – вовсе не монахи.

Держа перед собой свечу, священник спустился по спиральной лестнице, выдолбленной в стене. Ступеней было немного, очень скоро он очутился в комнатушке под нефом, в которой переодевались участники миракля и ждали своего выхода. Но рядом с комнатушкой был проход, в нем – другая дверь и еще ступени, которые приведут его с подземелье, вырытое под стенами аббатства.

Фидель бежал, не давая себе отчета, куда он бежит, единственным его желанием было спастись от монахов, вселявших в него ужас. Он спускался все ниже и ниже. Ступеньки закончились. Ступив на гладкий, сухой, каменный пол, он поднял свечу. Мягкое пламя отсвечивало от серо-белого мрамора. На него смотрели глаза каменных ангелов, словно предлагая ему проникнуться умиротворением тех, чей покой они охраняли. Он попал в усыпальницу.

Боль в боку мешала дышать. Фидель был здесь в безопасности. Он поставил свечу на саркофаг, присел на нижнюю ступеньку и внезапно услышал какой-то шум.

Усыпальница находилась в длинном, узком склепе, выдолбленном в скале. В центре возвышались мраморные гробы усопших аббатов и приоров, их лики были высечены на крышках гробов. Дальше тянулись ряды простых Деревянных гробов монахов и священников. Шум доносился из глубины склепа.

Фидель, затаив дыхание, стал прислушиваться, стараясь не обращать внимания на громкий стук сердца.

Он ничего не услышал, никого не увидел.

«Это крысы», – подумал он, поднял свечу и пошел вперед, вглядываясь в темноту.

Потом он даже объяснить не мог, что именно влекло его вперед, разве что мысль: там кто-то притаился, может, человек, может, зверь. Вряд ли там напугавший его монах.

Фидель тем не менее не думал, что найдет кого-нибудь, и, когда пламя осветило бледное лицо, смотрящие на него из темноты глаза, юноша чуть не выронил свечу. Он попятился, потом наклонился вперед, зорко всматриваясь в незнакомца. С огромным облегчением он обнаружил, что темные, подернутые поволокой глаза незнакомца были полны ужаса, в них била ключом жизнь. Фиделю показалось, что он узнал их.

– Брат Мигель? – Фидель ближе поднес свечу. – Это ты? Не верится, что мне удалось наконец встретить знакомого!

Страх постепенно погас в глазах монаха, на смену ему пришли удивление и недоверие.

– Фидель? – прошептал он. – Неужели это ты? А не один из... них? Да, это ты! Это ты! Слава Богу!

Монах выполз из своего убежища, схватил Фиделя за руку, приник к ней с рыданиями. Священник поставил на землю свечу, обнял монаха за плечи, привлек к себе, сам чуть не плача от радости и облегчения.

– Объясни мне, брат, – попросил Фидель, когда Мигель немного пришел в себя и смог заговорить. – Что происходит? Здесь произошло какое-то несчастье?

– Скажи, нам не грозит опасность? Ты здесь. Значит ли это, что они покинули монастырь? – Мигель дрожал, но не столько от холода, сколько от страха.

– Не понимаю, кого ты имеешь в виду и о чем говоришь. Если ты имеешь в виду монахов с очень странными глазами...

– Глазами мертвецов? – прошептал брат Мигель.

Фидель утвердительно кивнул.

– Они по-прежнему здесь.

Надежда угасла в лице Мигеля. Он снова опустился на пол, прислонясь к гробу.

– По крайней мере я умру на священной земле, – сказал он и бросил почти любящий взгляд на ряды гробов, стоящих в темноте. – Я умру в мире и покое, не то что другие... – Он закрыл лицо руками и начал всхлипывать, точно испуганный ребенок.

Фидель смотрел на несчастного, его раздирали жалость к нему и яростное желание понять, что же происходит, и предупредить, если удастся, милорда.

– Мигель, – сказал Фидель как можно более сурово, – я не один. Со мной еще человек, не исключено, что ему грозит смертельная опасность. Помни, что все в руках Божьих, брат. Ты разуверился в Боге? Это большой грех.

– Разуверился в Боге! – Мигель поднял измученное, залитое слезами лицо. – Нет! Мою веру убили, изуродовали, уничтожили! Их всех...

– Что? – Фидель опустился возле монаха на колени, взял его за плечи, заставил его смотреть на него. – Что ты говоришь, брат? Всех?... Их не... – Он не мог произнести это слово.

– Убили? Да, всех. Он пришел за мной. С кровавым ножом, пальцы – в крови, с руками, красными до... локтей.

– Кто пришел за тобой? – Фидель поднялся. Как зовут человека, о котором говорил ему Саган? Он не мог вспомнить. У него имя, как у одного из ангелов Божьих...

– Приор Густав! – с трудом вымолвил Мигель, ибо от одного звука произносимого им имени его охватывала дрожь.

Ошеломленный Фидель снова сел, украдкой глядя на монаха. Он безумен. Лунатик, несет какой-то бред.

– Брат, – сказал Фидель. – Ты ошибаешься. Приор Густав – самый безобидный человек, каких только знал свет. – Он протянул руку и поправил всклокоченные темные волосы Мигеля, убрав их с его возбужденного лица. – Ты сам не ведаешь, что говоришь...

– Ты считаешь меня безумцем. Безумие. Именно оно заставило их стать такими. Безумие. Безумие, которое охватило их, – от Змеиного зуба.

«Оставаться здесь или уходить? – думал Фидель; тревога за его повелителя и его жизнь становилась все сильнее и сильнее. – А может, надо вернуться и рассказать ему обо всем, что я обнаружил? Но как я брошу своего брата в этом каменном подземелье, в таком состоянии?»

– Абдиэль, – сказал Мигель.

– Что? – Фидель подскочил. – Что ты сказал?

– Он зовет себя Абдиэлем. Он прилетел сюда однажды ночью, старый, согбенный, немощный человек. О Господи! – застонал Мигель. – Он притворился, что он – член нашего Ордена. Сказал, что ему посчастливилось уцелеть в Революцию, что его подвергли гонениям и изгнали из отчего края. Он прилетел издалека, ибо повсюду искал своих братьев, потому что твердо знал – мы тоже уцелели. И вот он нашел нас. Он хотел одного – дожить свои последние дни среди нас. Мы взяли его к себе. Да помилуй нас Бог! Мы взяли его к себе.

Нет, это не бред сумасшедшего. Фидель пристально смотрел на Мигеля. Он был изможденным, измученным от холода и голода, испуганным до полусмерти. Но он не был сумасшедшим.

– Рассказывай, брат, я слушаю тебя. – Фидель положил руку на дрожащую руку монаха.

– Сейчас я работаю в лазарете, брат. В ту ночь приор пришел в аптеку, где я готовил травяную настойку для одного из наших больных. На руке у него была царапина, и он попросил бинт, чтобы остановить кровь. Царапина была неглубокой, не нарывала. Ему не было больно. Он даже посмеялся по поводу своей «раны». Сказал, что Абдиэль показал ему очень странное на вид оружие, которое он нашел во время своих скитаний. Змеиный зуб, так оно называется. Абдиэль нечаянно поцарапал приора, ведь у него рука парализована. – Мигель замолчал, облизнул губы. Голос его стал сиплым. – Воды.

Фидель оглянулся.

Монах улыбнулся и кивнул в сторону дальнего, скрытого во мраке угла.

– Вон там струйка воды течет, благодаря ей я и держусь.

Вогнутый кусок мрамора – часть крыла ангела – послужил сосудом. Фидель набрал воды из тонкой струйки, бежавшей по каменной стене, вернулся, протянул сосуд Мигелю. Брат выпил и продолжил рассказ.

– В ту ночь приор Густав вернулся в лазарет и... убил брата, который дежурил там. Потом он принялся за больных. Он зарезал ножом тех, кто спал. Но тут один из больных проснулся, увидел, что происходит, и начал кричать. Я спал на кушетке в аптеке. Я должен был взбалтывать через короткие промежутки времени настойки, которые готовил. Вопль ужаса разбудил меня. Я побежал на крик, узнать, что случилось. То было... как кошмарный сон. С тех пор я не сплю, боюсь, что сон повторится.

Фидель обнял брата, стараясь унять его дрожь.

– А что потом произошло? – спросил священник. – Прости мне мою настойчивость, но теперь я понимаю, что лорд Саган в опасности и я должен предупредить его...

– В опасности? Саган? – Мигель посмотрел на Фиделя. – Да это ловушка. Вот что это. Ловушка.

– Ловушка для моего повелителя? – Фидель посмотрел на юношу. – Говори, брат. И поживей!

– Нам удалось... схватить приора Густава. Лицо его... не поддавалось описанию, оно было страшнее, чем преступления, совершенные им. Он понимал, какие чудовищные преступления он совершил. Представляешь? Он умолял нас убить его, чтобы наступил конец его мукам. А потом начал проклинать нас, выкрикивал грязные слова, ругательства, пытался вырваться, освободиться от веревок, которыми мы его связали...

– Брат, прошу тебя! – взмолился Фидель. – Скажи, какое все это имеет отношение к моему повелителю?

– Абдиэль сказал нам в ту ужасную ночь, что он член Ордена Черной Молнии. Показал нам оружие – Змеиный зуб. Небольшой хрустальный полумесяц, в котором спрятан яд, чудовищный яд, не убивающий человека, но отбирающий у него разум, толкающий жертву на самые низкие, ужасные преступления – на убийства, истязания, четвертования, каннибализм... И что самое страшное – разум жертвы иногда просветляется. Человек начинает понимать, какие зверства он совершил, но бессилен что-либо сделать с собой.

Абдиэль привел к нам нашего аббата, показал нам Змеиный зуб и сказал, что, если мы не станем беспрекословно подчиняться ему, наш аббат обречен вслед за приором Густавом на вечный ад на этой планете. Что мы могли сделать, Фидель?

– Молиться Господу Богу.

– Мы молились, – сказал с горечью Мигель. – Сам видишь, услышаны наши молитвы или нет. Почему Он не услышал их, брат? – Монах схватил Фиделя за руку. – Почему Он погубил нас, ведь мы Его верные слуги?!

– Не знаю. Знаю только, что мы должны быть тверды в нашей вере. Ты исполнял приказы этого Абдиэля?

– Вслед за ним в аббатстве появились его ученики, которых он звал мертвыми разумом. Мы дали им свои одежды, обучили нашему распорядку дня и всему прочему. Да простит нам Господь, мы научили их нашим молитвам. Мы не переставали надеяться, что Господь простит нас. И вот однажды наступил вечер, время ужина... – Мигель сглотнул слюну. Пот проступил у него на лице. – Я не ел с другими. Я держал пост... молился за души тех, кто погиб от руки насильника. А остальных, всех остальных...

– Отравили, – догадался Фидель.

– Они умерли через несколько часов, – сказал монах, охваченный горем и отчаянием. – Я пытался спасти их, но ничто не помогало. А потом эти мертвые разумом пришли за мной. Их глаза... – Он задрожал. – Не помню, как я очутился здесь. С тех пор я здесь прячусь, боюсь, что они найдут меня. Когда я увидел тебя, я был уверен, что это они за мной пришли. Я... я был почти рад. Один человек во мне заставляет меня прятаться, другой гонит к ним...

– Мне надо идти. – Фидель поднялся. – Может, я уже опоздал, но я должен попытаться спасти моего повелителя.

– Не смей уходить, – воскликнул Мигель, повиснув на Фиделе, пытаясь усадить его. – Ты погибнешь вместе с ним.

– Если это единственный выход, пусть будет так. Не отступай от Господа, брат. Он не покинул нас, просто мы не понимаем Его помыслов. Он неспроста пощадил тебя, не сомневайся в этом. Возвращайся в свое укрытие и молись, молись за моего повелителя, молись за меня.

– Я буду молиться, – сказал брат Мигель, и его голос зазвучал увереннее. Он протянул вперед руку. – Domini-cus tecum. Господь с тобой.

Фидель взял его руку.

– Et cum spiritu tuo. Да не оставит тебя Святой Дух.

Подняв свечу, брат Фидель подождал, пока Мигель снова спрячется в своем убежище, во мраке, под защитой усопших братьев. Фидель поторопился прочь из усыпальницы с холодными, молчаливыми мраморными статуями. Но поставив ногу на первую же ступень, глядя в темноту, нависшую над ним, Фидель вспомнил монаха с пустыми глазами, об ужасах, о которых он только что услышал, о Змеином зубе. И мужество покинуло его. Он не мог заставить себя сделать второй шаг.

«Господь оставил жизнь Мигелю неспроста. Да, наверно для того, чтобы предупредить меня. Я должен спасти жизнь моему повелителю! А я стою здесь и боюсь темноты. Господь не оставит меня. Да будет на то его воля».

Быстрым, твердым шагом брат Фидель начал подниматься по лестнице.

* * *

Выбравшись из подвала, священник очутился в большой кухне аббатства, где братья готовили себе еду.

Он остановился в темноте на пороге, выглянул, чтобы, как говорят солдаты, «оценить обстановку». Внутри никого не было. Кухней явно уже давно не пользовались. Наверно, зомби не надо есть. А может, они привезли еду с собой.

Фидель надвинул капюшон низко на лоб, просунул руки в рукава рясы – крест-накрест – и вошел в кухню. Он быстро пересек ее, тут не прибирались с того самого, последнего, фатального ужина. Чаши и кастрюли валялись на полу, рядом – мешок с просыпавшейся мукой. Он представил себе, как стряпали здесь монахи, пока яд не начал оказывать свое смертоносное действие. С его появлением на кухне крысы бросились в разные стороны. «А где же тела мертвых?» – подумал он. Стараясь не смотреть вокруг, не думать обо всем этом, он торопливо пересек помещение.

Он приостановился у выхода, выглянул в коридор, приготовившись увидеть монахов, которые были вовсе не монахами, а мертвыми разумом, как называл их Мигель.

Коридор был пуст.

«А вдруг они ушли, забрав с собой Сагана?» – подумал Фидель, и ужас охватил его. Этот ужас погнал его дальше, он решил обыскать, если потребуется, весь монастырь.

Внезапно из мрака вынырнули две фигуры в рясах с надвинутыми на глаза капюшонами и перегородили Фиделю дорогу.

Сердце юного священника замерло.

– Мы ждали вас, брат Фидель, – сказал один из них.

– Ступайте за нами, – сказал другой.

Их голоса, как и глаза, сверкающие в темноте, которые он теперь увидел, были безжизненными, ничего не выражавшими. Его сердце вновь стало мерно стучать – брат Фидель спокойно и уравновешенно ждал дальнейшего развития событий: такая же выдержка помогала ему всякий раз, когда космический корабль, на борту которого он был, оказывался под вражеским огнем.

– Мне нужно увидеть лорда Сагана, – сказал он твердо. – Отведите меня к нему.

– И нам велели это сделать, – сказал один из зомби невозмутимо. – Следуйте за нами.

Фидель не ждал, что с ним согласятся с подобной готовностью, это вызвало в нем смутную тревогу. Монахи провели его мимо лазарета, мимо аптеки. Фидель представил себе кровавую трагедию, разыгравшуюся здесь, содрогнулся и начал молиться об убиенных. Монахи продолжали свой путь, Фидель, подняв взгляд, увидел дверь в комнату в конце коридора, последнее пристанице всех монахов.

– Мой повелитель... умер? – Фидель остановился.

Один из его сопровождающих тоже остановился.

– Идите, – сказал он.

Фидель услышал из-за дверей морга стоны, плач человека, испытывающего чудовищные муки. Ему почудился голос Сагана, и он поспешил войти. Оттолкнув стражу, не думая больше о мерах предосторожности, Фидель открыл дверь морга и очутился внутри.

– Милорд! – воскликнул он, объятый нестерпимым горем и жалостью.

Саган лежал в каменном гробу, там, где всегда лежат усопшие. Труп – Фидель понял, что это отец Сагана, – перенесли из гроба в сторону, чтобы освободить место живому. Отца Сагана бросили на каменный пол, рядом с ним лежали неподвижные тела мертвых разумом. Командующий был прикован кандалами, правда, это было совершенно лишнее, ибо после страшных пыток, которым он подвергся, он был беспомощен.

Фидель рванулся к нему, с ужасом глядя на истерзанное тело. Саган был наполовину раздет, черная ряса изорвана в клочья. Его истязали столь жестоко, что местами кожа и мясо свисали лохмотьями, обнажая кость. От когтей на плетках из иссиня-пурпурных ран сочилась густая кровь. Лицо было изуродовано до неузнаваемости.

Фидель бросил взгляд на тела, валявшиеся на полу, на желоба, по которым стекала кровь, и понял, что Саган бился до последнего.

– Мой повелитель! – повторил Фидель сдавленным голосом и взял Сагана за правую руку. Он ощутил на своих пальцах теплую, липкую кровь. Повернув руку ладонью вверх, он увидел пять свежих шрамов.

Голос священника вернул Сагана из полузабытья. С трудом повернув голову, он посмотрел на Фиделя. Он узнал его, и в глазах вспыхнул свет.

– Мне тоже предстоит пройти через пламя, – прошептал он распухшими, запекшимися от крови губами.

– Мой повелитель, скажите, что мне делать?! Как помочь вам? – спросил взволнованно Фидель.

– Выполнять приказания, брат Фидель, – послышался чей-то голос.

Старик с уродливой головой, усеянной шишками, выполз из мрака. На нем была красная ряса, по которой змеилась кривая черная молния.

– Абдиэль, – прошептал Фидель.

– Ты слышал обо мне! Без сомнения, его сиятельство рассказывал тебе обо мне. Очень удачно. Не придется тратить время на объяснения. И у тебя совсем немного времени. Тебе надо немедленно вернуться к леди Мейгри и к Его величеству! Я должен предупредить их, сказать, что я, Абдиэль, держу Сагана в заложниках. Впрочем, полагаю, что твое сообщение не будет для них новостью. Уверен, леди Мейгри уже обо всем знает.

Глаза Сагана сузились, распухшие губы раскрылись. Пальцы руки, которую держал Фидель, сжались в гневе и боли.

– Не понимаю, мой повелитель, – сказал Фидель, продолжая крепко держать руку Сагана и не обращая внимания на Абдиэля. – Что вы хотите, чтобы я сделал? Я готов оставаться с вами, принять вместе с вами страдания и смерть, уповая на Господа.

– Но ведь не такие распоряжения, брат мой, ты получил от своего повелителя, не правда ли? – произнес коварный Абдиэль. – Поторопись! Корабль готов к старту, он доставит тебя на «Феникс», где тебя ждет леди Мейгри.

Тело Командующего дернулось, мышцы напряглись. Он поднял руку, словно хотел разорвать кандалы. Раны открылись, из них хлынула кровь, грудь вздымалась.

– Мой повелитель, остановитесь! Иначе вы погибнете! – закричал Фидель.

– Чудеса, да и только! – глядя на Сагана, сказал Абдиэль с завистью и восхищением. – Он все еще не сломлен, у него остались силы противостоять мне. Но ты прав, брат мой, это погубит его.

Абдиэль держал в руках полумесяц в форме головы змеи.

– Перед тем, как я дам вам умереть, Дерек, я прибегну к помощи этого оружия. Мне не хотелось бы делать это, постарайтесь не вынуждать меня.

Командующий закрыл глаза, кровавая пена выступила на губах. Голова откинулась назад, тело обмякло.

Фидель, решив, что он умер, положил его руку на обнаженную грудь, приготовился прочитать отходную молитву, как вдруг он почувствовал слабое и медленное, но ровное сердцебиение.

– Он не умер, – сказал Абдиэль. – Он избавился от моей власти над ним единственно доступным ему способом. Его сознание нырнуло в неведомые глубины. Мне предстоит потрудиться, задача не из легких, изнурительная, но у меня есть время. Я выслежу его и настигну.

Ловец душ поднял левую руку. Пять острых иголок, торчащих из ладони, сверкнули в пламени свечи.

– А теперь, брат Фидель, выполняй последние распоряжения твоего повелителя.

Фидель вспомнил космический корабль, бесконечное число циферблатов и кнопок, назначение которых и как ими пользоваться он так и не понял. Представил полет в холодном, враждебном космосе, представил свою беспомощность, одиночество, как он, не исключено, будет плутать, потеряв курс, окажется на необитаемой планете. Он смотрел на ссохшегося старика, который злобно уставился на гроб, и вдруг понял, что он, непонятно почему, станет выполнять приказание этого злодея. Видно, Саган предугадал эти события. У него должны были быть на это свои причины.

– Да, – сказал брат Фидель, – с Божьей помощью я выполню распоряжения моего повелителя.

– Хорошо. И вручи от меня, Абдиэля, послание леди Мейгри. Сообщи ей, что я забрал лорда Сагана на планету Коразиа. В этой голове, – Абдиэль кивнул на окровавленную голову Командующего, – планы и чертежи свертывающей пространство бомбы. Я доберусь до них с помощью вот этого, – Абдиэль сверкнул своими иголками, – и передам добытые сведения коразианцам, которые сконструируют бомбу.

Фидель уставился на него.

– Вы безумны! Неужели вы отдадите бомбу в руки наших врагов?

– Нет, я возьму ее себе. – Абдиэль моргнул и улыбнулся. – Я объединюсь с коразианцами, когда надо будет. А пока что они будут на службе у меня. Сообщи это леди Мейгри. Она знает, где найти нас.

– Ловушка, – сказал Фидель, – Еще одна. Я предупрежу ее. Она не попадется в эту ловушку.

– Не просто попадется, а сама пойдет, побежит! Она, и никто другой, в состоянии остановить меня. Она, и никто другой, может помешать мне прибрать к рукам власть над этой галактикой... и ее королем. Она должна уничтожить меня. А я – ее. Интересный поединок, не находишь?

Брат Фидель бросил последний взгляд на своего повелителя, надеясь получить хоть какой-нибудь знак, подтверждающий, что он поступает верно.

Саган лежал недвижно.

Фидель вздохнул. Подняв мягкую, безвольную руку, поднес ее к губам.

– Да поможет вам Бог, мой повелитель, – прошептал он. Положил руку на каменную плиту и резко отвернулся, смахивая набежавшую слезу.

Собравшись с духом, он пошел прочь – от гроба и от старика. Тонкий, надтреснутый голос остановил его.

– Будешь говорить с леди Мейгри, напомни ей о том, о чем она, судя по всему, забыла. О том, что делает наш поединок еще более увлекательным.

Фидель остановился. Он не мог оглянуться, отвращение и ужас захлестнули его.

– Слушаю, – сказал он, стараясь, чтобы голос его звучал твердо, не срывался.

– Напомни миледи, – сказал Абдиэль, – что, если она спасет жизнь Дерека Сагана, она спасет жизнь тому, кому на роду написано убить ее.

Книга третья

Строй свой корабль смерти. Тебе предстоит томительное путешествие в забвение. Ты пройдешь сквозь смерть, долгую и мучительную смерть, лежащую между старым и новым «я».

Д. Л. Лоуренс. Корабль смерти

Глава первая

Если Бог соединит, то человек да не разлучает.

Молитвослов

Генерал Джон Дикстер стоял, скрестив на груди руки, прислонясь к стене возле двойных золотых дверей, украшенных изображением феникса, возрождающегося из пепла.

– Ее сиятельство очень занята, сэр, – начал было Агис извиняющимся тоном, смущенный тем, что ему приходится держать в коридоре офицера столь высокого ранга.

– Я знаю, – сказал коротко Дикстер. – Я подожду.

– Миледи... – Капитан заговорил по пульту связи.

– Впустите его, – последовал лаконичный приказ.

Двери открылись. Дикстер выпрямился, с благодарностью кивнул капитану, а тот отсалютовал генералу, входившему в отсек Командующего. Двери с легким вздохом, заглушившим вздох Дикстера, закрылись за ним.

Мейгри сидела за пультом связи в дальнем углу. Дикстер увидел на экране капитана Уильямса, лицо его было просто безумным. Мейгри ни слова не сказала вошедшему, лишь знаком приказала сесть рядом.

Дикстер, не очень любивший мебель Сагана, предпочел остаться стоять. Он направился к миледи, стараясь держаться на расстоянии от пульта связи, и принялся рассматривать безделушки, которые Саган собрал взамен тех, что погибли вместе с первым «Фениксом».

Генерал смотрел, но ничего не видел. Попав сюда, к миледи, он тщетно пытался понять, правильно ли он сделал, что заставил себя прийти к ней. Он слушал ее голос, ответы почти не были слышны – звук был подкручен; в голосе Мейгри сквозила усталость, бесконечная усталость, и не физическая, а психологическая.

– Свадьба назначена на восемнадцать часов, капитан. Значит, у портного и его помощников есть еще шесть часов. Я убеждена, что за это время...

Уильямс перебил ее, Дикстер не мог разобрать его тираду, хотя он догадывался, о чем тот ведет речь.

Мейгри покусывала губу, терпеливо слушала капитана, пальцы нервно отбивали дробь по столу. В конце концов она перебила его.

– Да, капитан Уильямс, я прекрасно знаю, что Нола Райен – офицер Королевской армии. Знаю, что на ее счету – двенадцать уничтоженных истребителей коразианцев и четыре – подбитых и выведенных из строя. Я знаю, что она была награждена за доблесть, проявленную в битве с коразианцами, помню о ее воинственном характере. Но, черт побери, она ведь женщина, это ее свадьба, и если она решила выходить замуж в белом платье, приказываю разрешить ей. К тому же она будет эффектно выглядеть в нем на экране во время передачи вечерних новостей по ГРВ. Вы же знаете, лорд Саган никогда не пользовался этими кружевными белыми скатертями.

Уильямс, судя по всему, не собирался уступать. Мейгри подождала еще несколько мгновений, пока он возражал ей, потом перебила:

– Сдается мне, капитан, что пошить юбку гораздо легче, чем брюки. Всего несколько швов... Нет, я никогда сама не шила, но скажите портному, что я пришлю ему свое платье, он сделает по нему выкройку. Еще скажите ему, что, если он не сошьет платье вовремя, я ему прошью его башку! Понятно, капитан? Отлично. А теперь насчет свадебного торта, капитан, – сказала Мейгри и устало улыбнулась. – Имейте в виду, на прием будет допущена пресса, он будет транслироваться по интервидению. Все свободные от дежурства в этот день должны явиться на прием в честь свадьбы в полной парадной форме. И, конечно же, вы и адмирал Экс.

Уильямс что-то ответил.

Мейгри вздохнула, положила руку на пульт.

– Поверьте, капитан, я, как никто другой, хотела бы, чтобы милорд был с нами. Выполняйте распоряжения.

Она нажала на кнопку выключателя. Экран погас. Она сидела, продолжая смотреть на него.

– Если бы я приказала им прорвать вражескую блокаду, никто бы и не пикнул. А тут... – Плечи ее поникли, она опустила голову на руки. – Легче было объявить войну...

– Миледи, – послышался голос Агиса. – Адмирал Экс просит...

– Скажите адмиралу, что у меня совещание.

– Он говорит, что дело не терпит отлагательств, миледи. Что-то насчет цветов...

– Я приду позже, – предложил Дикстер.

– Нет, останься, Джон. Я... нам надо поговорить. Скажите адмиралу, капитан, пусть он сам позаботится о цветах. Я полностью доверяю его вкусу... Итак... – Мейгри поднялась, обошла стул, но голову по-прежнему держала опущенной, лицо заслоняли волосы. – Один Господь знает, какие цветы он закажет. Не уверена, что Экс может отличить розу от цветной капусты. Впрочем, в данном случае, думаю, это не будет иметь принципиального значения... – Голос ее замер.

Наступила неловкая тишина. Мейгри смотрела на руки, лежавшие на спинке стула. Дикстер осторожно поставил статуэтку на место.

– Ты избегаешь меня, Мейгри.

– Да, – ответила она холодно. – И я бы продолжала это делать, но ты сам настоял на этой встрече, столь болезненной для нас обоих.

– Мейгри, я...

– Не надо, Джон! – воскликнула она, подымая руку, стараясь остановить его. – Не говори этого! Я не стану слушать.

– Не говорить чего? – переспросил Дикстер, глядя в недоумении на нее.

– Не говори, что прощаешь меня. Я не достойна прощения. Мне не нужно оно.

– Простить тебя? – Дикстер недоумевал. – За что простить тебя? Мейгри, я не понимаю...

– Ты никогда ничего не понимал!

Она подняла голову, глаза ее стали темнее, в них зияла такая пустота, от них несло таким холодом, что даже в далеком космосе он не испытывал ничего подобного.

– Ты никогда не понимал, Джон. Ты слишком хороший. Слишком благородный. Я бежала с «Непокорного» чтобы найти свою смерть, Джон Дикстер. Я бросила тебя, бросила Дайена, прекрасно зная, что, останься я с вами, я спасла бы вас! Я пренебрегла вами, предала вашу дружбу. Я предала Дайена, верившего мне и боготворившего меня. Я предала все и всех. Как потом мне стало известно, Дайен сам спасся, а вас спас Саган.

– Но, Мейгри, ты должна была исполнить свой долг...

– Долг! – Она отбросила со лба волосы и рассмеялась с горечью. – Долг! Ты хочешь сказать, что я должна была бежать с этой бомбой? Выкрасть ее по секрету от Сагана? Хочешь знать истинную причину, почему я бежала, Джон? Хочешь?

Мейгри сделала шаг навстречу ему. Ее серые глаза горели, пламя, освещающее их изнутри, делало их страшными. Она сжала кулак, пальцы скрючились, застыли.

– Мне она самой была нужна! Мне самой нужна была власть! Господи, я продала свою звезду Страпса, драгоценный камень, чтобы заполучить ее.

Джон знал, где этот камень. Он видел его... один только раз. Больше он никогда не осмелился взглянуть на него. Некогда чистейший кристалл потемнел. Он внушал ужас, на него невозможно было смотреть. Серебряная цепь, на которой он висел, почернела от запекшейся крови адонианца Снаги Оме. Драгоценный камень был теперь у Дайена, его вставили в чрево бомбы. Из него сделали «спусковой крючок» этого оружия.

– Саган был прав, Джон. Шрам на моем лице оставил след не только на коже. Оставил след в моей душе. – Она выпрямилась, снова стала высокой и величественной. – Полагаю, тебе лучше уйти.

– Ты пришлешь за мной в случае необходимости, обещаешь, Мейгри? – спросил спокойным голосом Дикстер. – Что бы я ни говорил, что бы ни делал, я вызываю у тебя лишь презрение. Скажи я, что не стоит говорить о прощении, ты станешь презирать меня за то, что я «славный малый». А скажи я, что ты действительно причинила мне страдания, но я прощаю тебя, ты станешь презирать меня за то, что я – малодушный. А если я скажу, что презираю тебя, и выйду из этой комнаты, тогда ты будешь удовлетворена, верно? Для тебя это лучший вариант. Все предано забвению.

– Да, – сказала она, стараясь не смотреть на него, – все предано забвению.

Она положила руки на спинку стула.

– А теперь я скажу то, ради чего пришел сюда. Я люблю тебя, Мейгри. Может, это и глупо, – добавил Дикстер с печальной улыбкой. – Может, ты презирала меня все эти годы именно за то, что я любил тебя, любил, прекрасно понимая, что ты никогда не станешь моей.

Мейгри подняла на него взгляд, слеза скатилась по щеке, изуродованной шрамом.

– Надеюсь, я все-таки лучше, чем ты говоришь, – сказала она мягко. – Может, не намного лучше... на капельку лучше.

Дикстер шагнул к ней, взял за руку. Мейгри крепко сжала его руку, слишком крепко.

– Ты всегда шутил, мол, никогда не надо говорить друг другу «До свидания», потому что если расставаться без слов, будет казаться, что мы и не разлучались... Я с тобой прощалась, когда покидала борт «Непокорного», Джон. И ты, я думаю, – Мейгри устало улыбнулась, – и ты прощался со мной, когда я бежала.

Дикстер проглотил слюну, но это не помогло. Нестерпимая боль в груди мешала ему говорить.

– Я знаю. Я понимаю. – Мейгри накрыла его руку своей рукой. – Я решила, что так будет лучше. Но я рада, что ты пришел.

– А мы и не прощались друг с другом. Пока еще... – Добавил Дикстер весело и привлек ее к себе. – И чары любви не угасли. Мы не расстались.

– Нет, – сказала она тихо и прижалась к нему, словно к большому дубу, чтобы спрятаться от дождя. – Мы не расстались...

– Миледи, – прозвучал немного уставший голос Агиса. – Мендахарин...

– Это Таск! – закричал Таск. – Мне надо поговорить с вами!

– Пришлите его ко мне!

Не успели двери приоткрыться, как Таск влетел в кабинет Командующего.

– Свадьбе каюк! Баста! Никаких свадеб!

Мейгри покачала головой.

– Нет. Не выйдет. После всех моих треволнений?! Ты женишься, Таск, под дулом моего лазерного пистолета!

– Да ты просто трусишь, – начал успокаивать его Дикстер. – Каждый жених трусит...

– Да какое это имеет отношение к тому, что случилось? – спросил Таск вне себя от гнева. – Со мной все в порядке! Это Икс-Джей!

– Икс-Джей? – Мейгри смотрела на него, ничего не понимая. – Компьютер?

Таск застонал.

– Этот дьявол вмешался. Верите?! Он подключился к центральному компьютеру нашего корабля. Надеюсь, они четвертуют его! Саган вырвет из него его электронные кишки! Этот, этот... – Он не мог говорить, погрозил кулаком куда-то, должно быть, в сторону своего космического корабля.

– Таск, ничего не могу понять! Что натворил Икс-Джей?

– Натворил? Он пронюхал насчет свадьбы, вот что он натворил! И рассвирепел, ясное дело, потому что его не пригласили. А поскольку его не пригласили, он грозился заморозить все сбережения и разослать всем компьютерным службам галактики, выдающим кредит, что я обанкротился, – и, поверьте мне, у него все компьютеры в корешах, – словом, грозится оставить меня без гроша. Так что теперь вам ясно, – Таск грохнул кулаком по столу, – свадьбе каюк.

Мейгри посмотрела на Дикстера. Они старались справиться с собой, но безуспешно: оба разразились смехом.

Таск выпрямился с видом оскорбленной добродетели, наградил каждого обиженным, укоряющим взглядом, отчего они еще больше развеселились. Мейгри рухнула в кресло, приложив руку к боку, стараясь перевести дыхание. Джон Дикстер откинулся на спинку дивана, утирая слезы.

– Благословит тебя Господь, Таск, – сказал он тихо.

– Ох, Таск, прости меня, – сказала Мейгри и вскочила, чтобы удержать Таска, который мчался к дверям. – Я понимаю, что для тебя в этом нет ничего смешного. Просто... просто... – Она хихикнула, спохватилась и постаралась переключиться на рассудительный тон. – Свадьба состоится в намеченное время. Я сама обо всем позабочусь, в том числе об Икс-Джее.

– Вы позаботитесь? – спросил Таск с сильным сомнением. – Конечно, я понимаю, у вас Королевская кровь, вы обладаете могущественными способами, но этот компьютер принадлежит мне! И потом, как вы собираетесь приглашать на свадьбу Икс-Джея? Разве что доставите мой корабль прямо к брачной церемонии...

– Неужели не ясно, Таск? Вот как это будет. Мы не собираемся доставлять твой корабль сюда. Мы устроим свадьбу на твоем корабле. Нола ведь не станет возражать против этого. Зато Икс-Джей сможет присутствовать на свадьбе. По-моему, очень трогательно с его стороны, что он хочет разделить с вами радость.

– По-моему, он жаждет превратить мою жизнь в ад кромешный. Но раз уж вы речь завели об этом, думаю, Нола будет очень даже рада, если мы сыграем свадьбу на моем корабле. Ведь мы на нем познакомились и сражались с коразианцами, я помню ту ночь, когда ее ранило, и я испугался, что она умрет, и тогда понял, что влюбился в нее без памяти... Да. – Таск прокашлялся, потому что голос его охрип. – Факт, это классное местечко для свадьбы. Миледи, генерал, благодарю вас! Пойду сообщу новость Ноле.

Таск убежал. Мейгри покачала головой, вздохнула, посмотрела смиренно на погашенный экран пульта связи.

– Подождем, пока капитан Уильямс узнает эту новость...

* * *

Это была одна из самых странных свадеб Вселенной. Устроили ее на борту космического военного корабля, окруженного вражеским флотом, известили о ней сигналом которым обычно объявляют тревогу. Пилоты и члены экипажа, находившиеся на вахте, приветствовали свадебную церемонию, проследовавшую по лестнице, которая вела на нос «Ятагана», спустились через люк в отсек, где находились каюты, которые Таск битый час надраивал.

Платье невесты напоминало о банкетном столике, с которого удалось сорвать скатерть и из нее пошить его, зато была длинная кружевная фата, предмет особой гордости портного, а сама Нола была вне себя от счастья, сияла, как солнышко; капитан Уильямс заметил не без ехидства адмиралу Эксу, что она могла бы напялить на себя тельняшку юнги, никто бы и не заметил.

Не обошлось без приключения: фата невесты зацепилась, когда они спускались через люк, и Нола застряла. И как ни пытались отцепить фату, ничего не получалось, в конце концов один центурион с мрачным видом подошел к невесте, держа в руках нож. Но тут подскочил обезумевший от ужаса портной и спас свое детище, освободив невесту из ловушки, и свадебная церемония двинулась дальше. Портного единодушно признали героем дня.

Невеста, жених, король и компьютер – все присутствовали на «Ятагане» и готовы были начать церемонию бракосочетания. Но посаженая мать, леди Мейгри, отсутствовала.

Никто не знал, где она и почему не явилась туда, где ей надлежало быть.

– Подождите! – сказал Дайен и отправился искать ее.

Генерал Дикстер оттягивал, сколько мог, начало церемонии, но он не мог оттягивать до бесконечности; репортеры горели нетерпением, мороженое в форме башни начало таять; в любую минуту кораблю могли дать команду вступить в бой с врагом.

– Я только что говорил с Агисом. Он доложил мне, что миледи не покидала своего отсека, – тихо сказал Дайен, вернувшись. – Он попытался выйти с ней на связь, но безуспешно.

Дикстер стал мрачнее тучи.

– Это не похоже на Мейгри. Она прекрасно знает, какой важный для Таска и Нолы сегодня день.

– Да, сэр. Полагаю, что следует начинать.

Генерал посмотрел на капитана Уильямса, вышагивающего взад и вперед по палубе с трубкой в зубах, на адмирала Экса, багрового от нетерпения, бросающего на него тревожные взгляды.

– Эй, что происходит? – спросил Таск, подходя к ним. – Нола говорит, что она совсем спеклась под своей фатой и цветы вянут. А от моего чертова воротничка у меня уже рубец на шее. Где леди Мейгри?

– Скоро присоединится к нам, – сказал Дикстер, поглядывая на Дайена.

– Давайте начинать, – добавил Дайен.

– Конечно! – Таск поначалу огорчился, но волнение, вызванное торжественным моментом, все вытеснило из его головы, и он думать забыл о том, что Мейгри нет.

Приглашенных, к счастью, было мало, и так корабль еле вместил всех. Брачная церемония – короткая и простая – состоялась в отсеке, где размещались члены экипажа.

Джон Дикстер встал рядом с улыбающимся во весь рот Таском. Форму ему отутюжил его адъютант Беннетт, но она все равно имела помятый вид, словно он в ней успел поспать.

Дайен стоял чуть поодаль, преисполненный величия, серьезности и торжественности, в парадной форме с пурпурной королевской лентой.

Наступила короткая пауза, все ждали, когда из кубрика вылезет робот дистанционного управления, присланный Икс-Джеем. Дикстер, глядя на Дайена, вспомнил, как юноша пришел к нему в кабинет с Таском, чтобы узнать свое подлинное имя. Он повзрослел, понял Дикстер, а не просто подрос. Он стал воплощением достоинства, уверенности, неустрашимости.

Строгая парадная форма шла ему. Он был чертовски красив. Протуберанец рыжих густых волос, ниспадающих на лоб, на плечи, четкие, точно вырезанные из перламутра черты лица. Глаза у него, как говорил Дикстер, «очи Старфайеров», были иссиня-голубые, они, словно пламя, могли испепелить, осветить, согреть. Он унаследовал от своего отца чувственный рот, его пухлые губы могли становиться жесткими, непреклонными, когда он сердился, могли дрожать и обмякнуть, когда он испытывал душевную слабость, могли что-то бормотать, когда он был в нерешительности.

«Он выше нас намного, он буквально парит над нами, – подумал Дикстер, – он способен зажечь небеса ослепительным пламенем и может, как и его дядя, пожертвовать собой, и тогда комета отделится от звезды и, превратясь в льдинки и пыль, упадет в темноту.

Интересно, что думает о нем Мейгри, – рассуждал про себя Дикстер, в двадцатый раз бросая взгляд в сторону люка, все больше и больше волнуясь. – Где же она?»

* * *

Наконец появился робот Икс-Джей, маленькие металлические ручки замелькали в воздухе, лампочки заморгали, как глаза проказливой обезьяны. Он запрыгал вокруг гостей, пока не доскакал до Таска и Нолы и не устроился между ними.

Потом Икс-Джей издал предупредительный сигнал, призвав всех к вниманию.

– Генерал Дикстер предложил, чтобы вместо формальных слов «мы собрались сегодня, чтобы...» каждый из нас что-нибудь сказал, может, даже и умное, правда, придется попотеть, особенно Таску, но постарайтесь. Я начну. Во-первых, хотел бы сказать, что я чрезвычайно благодарен Ее сиятельству за то, что она предложила устроить свадьбу на этом корабле. В первый раз за семь лет Таск прибрался здесь. А если нам повезет, мы не заметим трусов, висящих в душевой на кране. Еще я хочу поблагодарить Нолу Райен за то, что она согласилась выйти замуж за этого разгильдяя. Она наверняка перекроет кислород всем девицам, которые сюда нескончаемым потоком лились...

– Икс-Джей! – зарычал Таск и смерил грозным взглядом робота.

Нола захихикала.

– И наконец, э... – Икс-Джей споткнулся и замолчал. Лампочки погасли, произошел какой-то сбой. – Простите. Технические неполадки. – Робот вспыхнул на секунду, потом произошел слабый толчок в его аудиосистеме. – Я хочу сказать это сегодня, пусть это будет свадебный подарок, больше я никогда не скажу. Мендахарин Туска... – Робот остановился, потом выпалил, захлебываясь словами, вырвавшимися из его электронного чрева: – Ты – самый – хороший – пилот – сволочь – ты – такая – никогда – раньше – меня – жизнь – не сводила – и – мне – плевать – знают – другие – это – или – нет – я – хочу – пожелать – тебе – и – Ноле – самого – самого... Но если, – добавил Икс-Джей, и его лампочки снова вспыхнули, – кто-нибудь припомнит мне мои слова, я откажусь от них, зарубите себе на носу. Поскорее закругляйтесь, потому что я кучу денег трачу на кондиционер.

– Икс-Джей, как мило с вашей стороны, – сказала Нола.

– Черт бы тебя побрал, Икс-Джей. – Таск прокашлялся. – Не знаю, что сказать. Мне кажется... Ох-ох-ох – мне кажется, я хочу тебя поцеловать.

Робот грохнулся на пол, ручки повисли, лампочки погасли.

– Держите его от меня подальше! – предупредил механический голос Икс-Джея, поступивший из центра управления, находящегося в кубрике. – Не то, клянусь, разгоню всю вашу компанию.

– Хорошо, – ответил, улыбаясь, генерал Дикстер. – Я держу Таска.

– Просто следите за ним, и все. Поцелует он меня... – пробормотал он с возмущением и погрузился, преисполненный оскорбленного достоинства, в молчание.

Таск усмехнулся и подмигнул Ноле. Генерал Дикстер сделал шаг вперед, положив руки им на плечи.

– Таск и Нола, я хочу только одно сказать. Вы прошли вместе огонь, воду и медные трубы, вместе смотрели в лицо смерти. А сейчас у вас задачка посложнее: вам предстоит вместе смотреть в лицо жизни. Любить друг друга, доверять друг другу, уважать друг друга, дружить друг с другом, уверен, у вас все это отлично получится. У меня нет ни сына, ни дочери, но, если бы они у меня были, я пожелал бы им то же самое, что и вам. Да будет благословенна ваша совместная жизнь!

Нола обняла его, прижалась к нему.

– Никогда больше не говорите, что у вас нет дочери, сэр, – сказал она тихо, – отныне она у вас есть.

– Что ты сказала? – попытался понять Таск, но у него перехватило горло и голос пропал.

Он обнял Дикстера и Нолу, положив им на плечи руки, и они втроем словно застыли; их молчание встревожило Икс-Джея, который, не слыша никаких звуков, замигал лампочками.

Дайен инстинктивно отступил, прижавшись к стене. Он смотрел на эту троицу с таким же изумлением, с каким он смотрел на инопланетянина, когда увидел его в первый раз. Любовь, уважение, доверие, забота. Связь между двумя людьми, благодаря которой один признается другому: «Ты самый дорогой для меня человек во Вселенной». Дайен свободно говорил на многих инопланетных языках, но этого языка, языка любви, он не знал. Он не владел им, не понимал его. Внутри он был мрачен, холоден, внутри у него было пусто. Ему хотелось света и тепла. Он хотел, чтобы сердце его переполнилось любовью! Он хотел, чтобы кто-нибудь смотрел на него так же, как Нола смотрела на Таска. Чтобы рядом была девушка, он мог бы протянуть ей руку, она смеялась бы вместе с ним над глупыми шутками, которые для других ничего не значат. Чтобы он мог кричать на нее, ссориться с ней, а потом просить у нее прощения, а потом все снова начинать сначала. Как же он хотел кого-нибудь любить!

«Но разве можно полностью довериться девушке? – спросил он сам себя с горечью. – Я ведь уже убедился, что, глядя на меня, они видят не меня, а корону. Роскошную жизнь и придворные приемы. Своих детей – на троне. Теперь мне стало ясно, почему мой дядя так никогда и не женился. Я...»

Ладонь правой руки ожгли пять уколов. Кровь захлестнул жар, желчь опалила рот, перед глазами заплясали мушки. Дайену показалось, что он умирает. Он схватился за крюк, к которому Таск прикреплял подвесную койку.

«Абдиэль! – пронеслось эхом в его мозгу. Он стал задыхаться от жара, потом его тут же бросило в холод, и он задрожал, как осиновый лист. – Абдиэль...»

Присутствие ловца душ было столь явственным, что Дайен почувствовал, как тело его содрогается от оглушительных раскатов смеха, гремевших в его мозгу. Старфайер огляделся, ничего не понимая. Он не удивился бы, если бы увидел сейчас старика в проеме люка.

Нет. Никого нет.

Свадебная церемония продолжалась. Таск и Нола давали друг другу брачные обеты так тихо, что их почти не было слышно.

Дайен задыхался. Надо выбраться отсюда. Внезапно он осознал, что он должен найти Мейгри. Он не понимал, что с ним происходит, а она поймет. Нечеловеческим усилием воли он заставил себя дождаться конца церемонии.

– Отныне вы муж и жена.

Нола отбросила с лица фату, обняла Таска. Он тоже крепко обнял ее и поцеловал. Она ответила на его поцелуй. Икс-Джей протрубил в рожок: засвистел, зазвенел колокольчиками, включил другие шумовые эффекты (причем некоторые весьма грубые), словом, все, что было у него в памяти. Дайен заставил себя подойти к ним, пробормотал поздравления и торопливо удалился.

* * *

– Мне надо увидеть леди Мейгри! – потребовал Дайен, выбегая из персонального лифта Сагана.

Агис, стоявший у золотых двойных дверей, торопливо ответил:

– Есть, Ваше величество.

Из отсека Сагана доносился плач отчаяния и гнева, горький протест против удара судьбы.

– Простите, Ваше величество.

Капитан мгновенно призвал своих подчиненных. Твердо, хотя вежливо, он отстранил Дайена и дотронулся до пульта.

Двойные двери открылись. С пистолетом наготове Агис и его люди вбежали в комнату. Дайен – следом за ними, оттолкнув одного из центурионов, который держал в руках кинжал, готовый расправиться с врагом.

В комнате было темно. Свет шел только от освещенных циферблатов и кнопок на пульте управления, от включенного монитора и от звезд в иллюминаторе – холодный, безликий свет.

– Миледи! – крикнул Агис, роняя в спешке попадавшиеся на пути стулья.

– Сюда! – позвал Дайен; боль, горе и страх, которые они испытывали оба, помогли ему найти миледи.

В дальнем углу комнаты стояла темная ширма, скрывавшая от постороннего глаза маленький алтарь. Мейгри, в парадном голубом платье, которое она надела на свадьбу, поверх него – серебряный стихарь, лежала на полу перед алтарем без сознания.

Дайен опустился возле нее на колени, осторожно поднял. Веки ее задрожали, она взглянула на него.

– Мейгри, – спросил он тихо, – что-то случилось с Саганом? Что? Мейгри, скажите нам...

Она смотрела на него и не узнавала.

– Мне тоже предстоит пройти через пламя, – простонала она. Боль исказила ее лицо. Она вновь потеряла сознание.

Глава вторая

Позор и славу, – праздных дум тщета

И мудрость ложная! – но так могли

Тоску и страх заклясть на краткий час.

Джон Мильтон. Потерянный рай

Дайен пришел к Мейгри рано утром.

– Входите, Ваше величество, – сказал центурион, стоявший в дозоре.

Дайен вопросительно посмотрел на него, тот лишь покачал головой.

Войдя в комнату, Дайен бросил взгляд на кровать. Она была несмятой. Мейгри стояла на коленях перед алтарем за ширмой, опустив голову на руки. Он молчал, думал, что, может, она спит, и собрался было уйти. Мейгри подняла голову, посмотрела на него через плечо сквозь пелену светлых волос.

– Не уходите. Нам надо поговорить. Я... приказала прислать сюда и других.

Она попыталась подняться, упала. Дайен поспешил ей на помощь. Она, опершись о его руку, встала на нетвердые ноги. Холод, исходивший от нее, мертвенная бледность напугали Дайена.

– Вы всю ночь провели здесь? – спросил он и помог подойти к стулу.

Темные синяки залегли под глазами, веки покраснели и распухли. На губах запеклась кровь – она кусала их. Лицо – измученное, волосы – спутавшиеся, непричесанные, голубое бархатное платье – измято и в пятнах от слез.

– Да. Я ждала... – Голос ее осип. Она покачала головой. – Нет, я не сяду. Мне надо походить, чтобы наладилось кровообращение. Ноги и руки онемели. Спасибо, я сама.

Мейгри оттолкнула Дайена и медленно пошла по комнате, растирая себе руки.

– Вы что-нибудь узнали? – спросил Дайен.

Она не повернулась, не взглянула на него. Лишь еще ниже опустила голову.

– Нет.

– Он не...

– Он живой. – Она положила руку на грудь. – Я чувствую... здесь. Но не могу выйти на связь с ним.

– Миледи! – В дверях появился адмирал Экс. – Ваше величество, я рад, что вы вместе. Мы смотрели последние новости галактики. Вы должны тоже посмотреть видеоролик.

Экс подошел к компьютеру, включил экран, на нем появилось изображение, раздался звук.

– Дерек Саган, провозгласивший себя Командующим, которому предъявлено обвинение в убийстве адонианца Снаги Оме, производителя оружия, по сообщениям наших источников, избежал заключения под стражу, улетев на планету Коразиа. По слухам, у него с собой свертывающая пространство бомба, ужасное оружие, изобретенное Снагой Оме.

– Ах вот какую легенду они придумали! – пробормотала Мейгри.

– Да, такую, – сказал мрачно Экс.

Комментатор продолжал:

– Именно из-за этого оружия и произошел конфликт, приведший к убийству Снаги Оме. Как сообщают источники, Дерек Саган, чьи жестокость, человеконенавистничество и жажда власти всем хорошо известны, захватил бомбу и бежал с ней к нашему заклятому врагу. Сейчас мы переключаемся на палату общин, где президент Питер Роубс проводит пресс-конференцию.

Президент Роубс в темном костюме с подобающим случаю выражением лица стоял на лужайке, покрытой искусственной, коротко стриженной травой.

– Эта новость повергла меня в шок, – говорил президент, – но я не очень удивился происшедшему. Дерек Саган, или, как он требовал, чтобы его называли, лорд Саган, всегда наплевательски относился к законам, по которым мы, простые люди, привыкли жить. Он счел, что может безнаказанно совершить убийство, и пришел в бешенство, когда узнал, что его решили призвать к ответу.

Репортеры громко зашумели. Президент кивнул одному из них. Это был инопланетянин, который с помощью переводчика задал вопрос:

– Вы сказали, господин президент, что корабль Сагана был блокирован вашими военными кораблями. Как же ему удалось бежать?

– Очевидно, его заранее предупредили о нашем решении отдать в руки правосудия. Нам известно, что у Сагана много наемных шпионов, которые доносят ему о каждом шаге официальных представителей нашего всенародно избранного правительства. Его уже не было на борту, когда мы окружили его корабль. Наши источники сообщали нам, что он улетел на своем шаттле на какую-то отдаленную планету, чтобы повидаться там со своей сообщницей леди Мейгри Морианной. Она – его бывшая любовница и, без сомнения, была осведомлена о его полете. Мы подписали ордер на ее арест.

– Господин президент! Но ведь лорд Саган героически сражался с коразианцами. Почему же теперь он переметнулся на сторону врага?

– Это типично для Сагана: он проявил себя героем, поскольку тогда, для достижения его собственных корыстных целей, это было ему на руку. У нас имеется несколько донесений, согласно которым Саган все это время был в тайном сговоре с врагом, а битва, о которой идет речь, – не больше чем инсценировка, имевшая целью одурачить нас и скрыть тот факт, что Саган придумал чудовищную бомбу, которую и сделал Снага Оме.

– Но, господин президент, Саган, в свою очередь, неоднократно распространял информацию, согласно которой именно вы сыграли неблаговидную роль в той битве.

Президент рассвирепел.

– Заявляю вам, как заявлял много раз и раньше, что считаю ниже своего достоинства отвечать на подобные обвинения.

– Господин президент, какие, по-вашему, цели преследует Саган? Решил ли он передать бомбу коразианцам?

– А вы как думаете? – спросил резко президент. – Саган – жестокий, амбициозный тип. Свободный народ республики уже выразил свою волю: он не захотел передавать власть в его руки; теперь Саган намерен узурпировать ее.

– Вы хотите сказать, что нас ждет широкомасштабная война с коразианцами? – спросил трагическим тоном репортер.

– Не буду сеять панику, но я всегда говорил народу, который избрал меня и вверил мне свою судьбу, только правду. Да, именно это Саган и задумал. – Президент был спокоен, но явно огорчен. – Мы созываем внеочередное заседание Конгресса, чтобы принять решение, как действовать дальше.

– Вы смотрите? – спросил Таск, входя в комнату в сопровождении Нолы и генерала Дикстера. – Что происходит?

– Сейчас объясню, – сказал ему Дайен.

– А теперь, прежде чем я отвечу на другие вопросы, – сказал президент Роубс, – я хотел бы сказать от себя несколько слов юноше, которого здесь нет.

Президент посмотрел с выражением абсолютной искренности прямо в объектив бесчисленных камер, нацеленных на него.

– Дайен Старфайер, надеюсь, вы меня слушаете. Вы – достойный молодой человек, которого сбили с толку дурными советами. Я убежден, что вы уверены, что ваши поступки направлены на благо народа галактики. Надеюсь, это так. Дерек Саган неоднократно заявлял, что он поддерживает ваши притязания на трон. Также неоднократно заявлял о своей верности вам, его повелителю. Если вы действительно в состоянии повлиять на него, молодой человек, у вас есть шанс спасти народ галактики.

Дайен Старфайер, если вы знаете, где прячется Саган, и можете поговорить с ним, убедить его, надеюсь, вы сделаете это незамедлительно, чтобы избежать чудовищной опасности, нависшей над нами. Любой простой гражданин так поступил бы на вашем месте. А король способен на большее...

Дайен молча смотрел на экран. Потом перевел взгляд на леди Мейгри, которая по-прежнему оставалась неподвижной, безразличной; только когда президент сообщил о том, что им подписан ордер на ее арест, по лицу пробежала тень слабой улыбки.

– Адмирал! – Кто-то взволновано заговорил по пульту связи. – Корабль лорда Сагана вышел из гиперпространства.

– Что? – спросил в недоумении Экс, потом добавил с надеждой: – Может, Командующему удалось бежать?

– Корабль не отвечает на наши позывные. Он словно завис в мертвой точке, не двигается, хотя наша аппаратура показывает, что на борту есть человек. Корабли галактического флота вылетели ему навстречу.

– Значит, он ранен, блокируйте лазер, которым могут его уничтожить, во что бы то ни стало доставьте сюда.

– Лорда Сагана нет на борту корабля, – сказала Мейгри и вздохнула. – Там находится священник. Чем меньше людей будет об этом знать, тем лучше. Капитан, – она посмотрела на Агиса, – возьмите своих людей и встретьте священника, как только корабль сядет. Немедленно приведите его ко мне, постарайтесь сделать это незаметно. Главное, чтобы он ни с кем не успел переговорить.

– Так точно, миледи.

– Таск, ступайте с ним. – Мейгри заговорила мягче – Молодому человеку пришлось перенести тяжкие испытания. Он обрадуется, если увидит доброжелательное лицо, когда попадет на борт нашего военного корабля. Постарайтесь, чтобы он побыстрее адаптировался.

– Конечно, – сказал Таск в нерешительности. – Священник? А как... его... зовут?

– Фидель. Брат Фидель.

– Фидл, – повторил Таск, нарочито исказив имя, и вышел.

– Адмирал Экс, – послышался снова голос. – Представители прессы просят допустить их к Его величеству. Что нам...

Дайен встретился взглядом с Мейгри.

– Я скоро проведу пресс-конференцию, – сказал он.

Мейгри кивнула в знак одобрения.

– Корабль лорда Сагана сделал посадку?

– Еще нет, миледи. Но прожектора включены, самолеты-перехватчики вернулись на базу.

– Улетели без боя? – не поверил Экс.

– Они уже знают, что Сагана нет на борту, – сказала Мейгри.

Адмирал фыркнул и покачал головой. Мейгри словно не замечала его. Она была уже не с ним, замкнулась, отгородилась от всех ледяной стеной. Смельчак, который рискнул бы вторгнуться сейчас в ее внутренний мир, был обречен на гибель от обжигающего холода.

Все молчали, хотя у всех на языке вертелись сотни вопросов. Впрочем, они чувствовали, что скоро получат ответы на эти вопросы – очень неутешительные ответы, вот и сидели в тягостном молчании в кабинете Командующего, ждали какого-то священника, прилетевшего в персональном корабле лорда Сагана.

Золотые двойные двери открылись. Вошел Таск, впереди него шел юноша в коричневой рясе, на голове капюшон.

– Это он, – сказал мрачно Таск. – Брат Фидл. Мой кузен, которого я давным-давно не видел, прилетел поздравить меня с женитьбой. Он у нас в семье – белая овечка, – добавил он, тыча пальцем в сторону белолицего юноши, который поразительно отличался от своего черного «братца» светлым цветом кожи.

– Спасибо, Таск, – сказала Мейгри и слегка улыбнулась. – Все прошло гладко?

– Думаю, да. Я назвал его кузеном, мы обнялись, по-хлюпали друг у друга на плече. Может быть, кое-кто на это и купился, – сказал Таск неуверенно.

– Во всяком случае, слухи чуть-чуть поутихли. А большего пока нам и не приходится ждать. Добро пожаловать, брат Фидель.

Юный священник остановился у порога. Руки спрятаны в рукава, голова опущена. Повиновавшись просьбе леди Мейгри, он вошел в комнату, встал на свету. Коричневая раса была в темных уродливых пятнах запекшейся крови.

Дайен поднялся. Сцепив руки за спиной, отошел к монитору. Лицо адмирала Экса посерело. Он рухнул в кресло. Джон Дикстер бросил тревожный взгляд на Мейгри. Нола встала рядом с Таском.

Брат Фидель подошел к леди Мейгри, опустился перед ней на одно колено.

– Миледи, – сказал он благоговейно.

Мейгри, собранная, бледная, протянула ему руку. Он поцеловал кончики ее пальцев, холодные, как у мертвеца.

– Подымитесь, брат, и сядьте. Я знаю, вы измучены долгим путешествием и испытаниями, выпавшими на вашу долю, у вас еще будет время отдохнуть. Но сейчас вам надлежит рассказать о случившемся.

– Миледи... – Фидель колебался. – Мне говорить в присутствии всех? Может, вы одна...

– Нет, эти люди... в курсе событий... они будут в курсе событий. Тут Его величество. – Она указала ему на Дайе-на. – Время секретов истекло.

– Да, миледи.

Фидель поднялся, поклонился Дайену, потом сел в кресло. Нола принесла ему стакан воды. Он взял его, но капюшон не снял, глаз не поднял – так надлежало ему вести себя в присутствии женщин. Все подошли к нему ближе. Только Дайен оставался у монитора. Он видел в стекле экрана отражение священника, словно призрак, явившийся к королю откуда-то с далеких звезд.

Фидель поведал, что случилось с ним и с его повелителем в аббатстве Святого Франциска. Он говорил четко, связно, крепким, ровным голосом. Он не спотыкался, не останавливался в нерешительности, явно продумав рассказ заранее. Он поделился своими страхами и подозрениями. Его рассказ был простым, точным, выразительным, он произвел глубочайшее впечатление на слушателей.

Нолу и Таска бросило в дрожь, они теснее прижались друг к другу. Экс, услышав о том, как пытали Сагана, опустил голову, закрыв лицо руками. При упоминании Абдиэля Дайен сжал левой рукой правую еще сильнее и стал растирать ладонь, изуродованную шрамами, которая ныла и горела.

Мейгри сидела не шелохнувшись, бесстрастно слушала священника, не отводя от него взгляда. Дайен внезапно понял, что она, наверно, с помощью своей внутренней связи с Саганом уже обо всем знала, может, вместе с Саганом перенесла все его страдания.

– Когда человек, который назвался Абдиэлем, сказал мне, что я должен доставить вам эту информацию, я не знал, как мне поступить. – Спокойствие Фиделя изменило ему. – Может, я неправильно поступил, повиновавшись этому злодею. Но таков же был приказ моего повелителя, и мне кажется, что он и под конец хотел, чтобы я так поступил, хотя не мог говорить.

– Вы все правильно сделали, брат, – мрачно заверила его Мейгри. – Если бы вы отказались повиноваться, Абдиэль превратил бы вас в своего послушника, тогда у вас не было бы никакого выбора.

– Откуда мы знаем, может, он уже сделал его своим послушником? – спросил Таск хрипло. – Надо присмотреться к этому священнику.

– Верно. Снимите капюшон, – потребовал Экс.

Фидель повиновался. Лицо его было бледным и истощенным, но глаза излучали свет, были живыми и умными. Таск, заглянув к нему в глаза, хмыкнул, отступил назад – он остался доволен проверкой. Экс, узнав в священнике санитара, сбежавшего в самоволку, с удивлением уставился на него.

– Не похоже, чтобы Абдиэль прислал кого-нибудь из своих зомби, адмирал, – сказала Мейгри. – У ловца душ было мало времени. Ему надо как можно скорее сообщить нам свою информацию, а Саган предусмотрительно предложил ему выход. У Абдиэля в руках козырь, с которым он хочет улететь. Сейчас он наверняка на полпути к коразианцам.

– А Саган с ним, – сказал резко Дайен.

– Да, – сказала Мейгри. – Саган... и все знания, что у него в голове.

– Миледи... – Брат Фидель поднял глаза, грустно посмотрев на нее. – У меня еще одно сообщение от Абдиэля – для вас. Лучше я скажу вам его наедине...

– Нет, брат. Я уже сказала, время секретов истекло. Так что за сообщение?

Брат Фидель нерешительно повторил последние слова Абдиэля: «Напомните миледи, что, спасая жизнь Дереку Сагану, она спасает жизнь тому, кому на роду написано убить ее».

Дайен повернулся. Дикстер поднялся, встал рядом с ней, Мейгри вспыхнула, прикусив губу, видно, она сожалела, что велела священнику сказать это.

– Что это значит, миледи? – спросил Дайен.

– Ничего заслуживающего нашего обсуждения. У нас есть другая безотлагательная тема, – добавила она холодно. Поднявшись, отстранив руку Дикстера, она быстро пересекла комнату и встала возле пульта управления. – Мы должны решить, как нам действовать, и выбрать самый разумный план.

– Вы же сказали, что время секретов истекло, – сказал Дайен.

Мейгри подняла голову, ее серые глаза потемнели и метали молнии.

– Это мое личное дело, оно касается только меня и Дерека Сагана. Оно не имеет ни к кому больше отношения. Если, конечно, Ваше величество прикажет мне объясниться...

– Да, – сказал спокойно Дайен.

Мейгри взглянула на него. Ее лицо стало мертвенно-бледным от гнева, губы плотно сжались, в них не было ни кровинки, уродливый шрам побагровел, еще заметнее проступил на щеке.

Дайен не страшился бури, он оставался непреклонным.

– Так что же значат слова Абдиэля?

Мейгри отвернулась. Пальцы, впившиеся в спинку стула, напряглись.

– Лорду Сагану приснился сон. Больше ничего. Он воспринял его как вещий.

– Лорд Саган очень верит в свои сны, – подтвердил адмирал Экс, возмущенный пренебрежением, проявленным по отношению к его командиру. – Может, это совпадение, что он часто видел их, а они часто сбывались. Я ему так и говорил, но должен признать...

– Замолчите, Экс! – крикнула Мейгри. – Вы-то что знаете?

– Только то, что милорд часто обсуждал со мной именно этот сон. Он его несколько раз видел. Он сказал, что...

– Ваше величество! – нетерпеливо перебила его Мейгри. – Нам надо решить, что делать, и незамедлительно приступить к осуществлению плана. Вы ведь слышали, как я сказала, что Абдиэль уже на полпути к коразианцам? Президент требует, чтобы вы выполнили свои обещания, данные народу галактики. Если вы откажетесь лететь за Саганом – вы больше не король.

– Черт возьми, миледи, это же ловушка! Абдиэль все продумал! – Таск грохнул кулаком о стол. – Вы не пошлете туда нашего парнишку!

– Без сомнения, ловушка. Таким путем Роубс решает свою проблему, не дающую ему покоя. Он боится убить Дайена и тем самым сделать из него мученика. Народ незамедлительно заподозрит президента, что означает крах его политической карьеры. А если Дайен погибнет на далекой Коразии на поле боя, Роубс развяжет себе руки, и никто ни в чем его не сможет обвинить. Он будет оплакивать Дайена, как героя, воздвигнет ему памятник, и всякий раз, когда станет во время своей предвыборной кампании вспоминать об этом трагическом эпизоде, люди будут проливать слезы.

– В таком случае ответ ясен, – резюмировал Таск. – Малыш скажет, что он с великим огорчением узнал о произошедшем с Саганом и что он сделает все, что в его силах но за успех он не ручается. Раздаст карты, а потом – соберет.

– Нет, – возразила Мейгри. – У Абдиэля очень высокие ставки: на кон поставлена корона. Если Дайен отправится в коразианскую галактику, уцелеет и вернется с победой, Роубсу – крышка. Народ республики провозгласит Дайена своим королем. Они на руках внесут его на трон.

– Что же нам делать? – спросил Дайен, который, как и все присутствовавшие, находился теперь под властью гипноза Мейгри, заразившись ее возбуждением.

– У меня есть план, Ваше величество. Надо проработать его в деталях, но в основных чертах он сводится к следующему. Вы делаете заявление о том, что отправляетесь на Коразию. Роубс предложит свою «помощь», станет настаивать, чтобы флот республики сопровождал вас к врагу.

– А когда я попаду на территорию врага, я стану жертвой бомбардировки, что окажется весьма кстати, или чего-нибудь еще. – Дайен невесело усмехнулся. – Я начинаю понимать.

– Примите вызов Роубса, но откажитесь от его помощи. Сделайте публичное заявление, что вы доверяете только тем, кто всегда предан вам, тем, кто вызывает ваше доверие. Что-нибудь в этом роде.

– А флот?! – запротестовал Таск. – Они поймают нас в ловушку.

– Думаю, с флотом мы справимся, – ответил Дайен. – Адмирал Экс, созовите офицеров высших чинов на совещание. Но как быть с лордом Саганом? И... с Абдиэлем?

– Эти двое, – сказал Мейгри, – моя забота.

Дайен собрался было возразить, отдать распоряжение, но понял, что это равносильно попытке прервать вечный цикл приливов и отливов в океане. Он не хотел, чтобы их пререкания стали достоянием посторонних ушей.

– Мы позднее это обсудим. А сейчас надо проработать план, и как можно скорее. Предлагаю собраться в зале заседаний Военного совета. – Он повернулся и вышел.

– Вот тебе и медовый месяц, точно? – сказал Таск и обнял Нолу.

– Да уж, – согласилась она. – Хорошо, что мы его до свадьбы успели устроить.

Генерал Дикстер вышел последним. В дверях он посмотрел на Мейгри. Она повернулась к компьютеру и ровным, спокойным голосом отдавала распоряжения.

Покачав головой, Джон Дикстер вышел. Двери за ним захлопнулись.

Мейгри, вся дрожа, рухнула в кресло. Какой-то шорох заставил ее вскочить и в тревоге оглянуться. Перед ней стоял юный священник.

– Брат Фидель, я полагала, что вы ушли со всеми. – Ее голос свидетельствовал о том, что ему надлежит тотчас повиноваться ей.

Священник не двигался – голова опущена, руки в рукавах. Вдруг он поднял голову и смело посмотрел ей в глаза.

– Я полечу с вами, – сказала он.

Она онемела от удивления.

– Мне был знак свыше. Я полечу с вами, – повторил Фидель.

Мейгри пришла в себя.

– Вы не отдаете себе отчета, что говорите, брат. Вы не можете себе представить степень риска, которому я подвергну себя. Мне предстоит полет в Коразианскую галактику. Вы когда-нибудь видели коразианцев, брат Фидель?

– Нет, – сказал невозмутимый Фидель, – но я видел Абдиэля. Видел, что он сделал... с моими братьями, с милордом. Я полечу с вами. Вам нужна помощь.

– Да, мне нужна помощь, – ответила Мейгри, не понимая, как сломить эту спокойную, непоколебимую решимость. – Но мне нужен боец, воин, человек, который не давал обета, что он никогда не будет убивать.

– Вам нужна помощь Господа Нашего, миледи, – сказал Фидель. – Benedictus, qui venit in nomine Domini. Блажен пришедший во имя Господне.

Мейгри поднесла руку к груди, туда, где когда-то висела звезда, а теперь ее не было. Она представила себе ее в чреве бомбы, почерневшую, проклятую, вызывающую в каждом ужас.

«Господь покинул нас», – сказала она однажды Сагану. Может, так легче было думать?

– Я против этого... но я подумаю, – проворчала она, зная, что иначе последуют бесконечные препирательства. – Мне надо идти на совещание. По-моему, вам лучше остаться здесь, в этом отсеке, пока я не вернусь.

Брат Фидель поклонился в знак молчаливого согласия.

– Я прикажу принести вам хлеб и воду...

– Спасибо, но мне нужно сейчас только одно – выспаться.

– В таком случае ложитесь. Кровать – за этими дверями.

– Я посплю на диване, миледи...

– Я не собираюсь ложиться. У меня бездна дел... Впрочем, спите, где хотите.

Фидель кивнул. Встав на колени, он помолился, лег, завернувшись в рясу. И тотчас заснул.

Мейгри вернулась к компьютеру, наблюдая краем глаза за монахом. Ей надо было отдать еще одно распоряжение до того, как она отправится на заседание. Она должна была торопиться, она опаздывала, но руки безвольно лежали на пульте. Она должна принять судьбоносное решение. Пока не поздно, она может от него отказаться. Она придумала этот план прошлой ночью, когда ее тело страдало от ран, терзавших Сагана; план этот был ужасно отчаянным.

Но только он сможет сработать.

Мейгри нажала на клавиши. Она не могла отдавать это распоряжение вслух, оно было сверхсекретным, даже в комнате, при закрытых дверях, куда никто не имел доступа. Она напечатала одно слово, лишь одно слово, после которого можно было приступить к шифровке: СПАРАФУЧИЛЕ.

Глава третья

Так строй же твой корабль смерти,

Твой крошечный ковчег,

Наполни его пищей, хлебами и вином,

для темного ускользания в забвенье.

Д. Г. Лоуренс. Корабль смерти

Склянки пробили восемь раз – наступила полуночная смена караула, когда Мейгри в сопровождении Дайена вернулась в отсек. Капитан о чем-то тихо переговаривался с центурионом, стоявшим на часах у дверей в кабинет Сагана. Агис предчувствовал, что он понадобится, поэтому не ложился спать.

– Прошу не беспокоить Его величество и меня, – приказала Мейгри.

Агис кивнул.

– Слушаю, миледи.

Двери открылись, потом закрылись за ними.

– Говорите, пожалуйста, тихо, – сказала Мейгри, бросив взгляд на спящего монаха, свернувшегося калачиком на диване. – Хотя его сейчас и бомбой не разбудишь.

Они замолчали. Присутствие Командующего ощущалось особенно явственно и наполняло его кабинет энергией и силой. Но это не давало утешения Мейгри: пустота, зияющая в ее сердце, стала еще темнее и холоднее, словно ледяной ветер продувал ее насквозь.

– Вы не намерены посвящать меня в подробности ваших планов, не так ли, миледи? – первым нарушил тишину Дайен.

– Я не могу, Ваше величество.

– Почему? Может, – в голосе звучала горечь, – вы не доверяете мне? Из-за Абдиэля и меча?

– Не в этом дело, Дайен. Просто, если бы вы узнали, что я задумала, вы ни за что на свете не разрешили бы мне осуществить это. Более того, – продолжала она, не дав ему перебить себя, – когда вы тем не менее узнаете, что я совершила, вы обязаны публично заклеймить меня, отречься от моих поступков. Сказать, что я лишилась рассудка. Должны будете обещать вознаграждение тому, кто поймает меня... или убьет.

– Я не смогу! – запротестовал он.

– Вам придется. У вас не будет выбора.

– У меня есть выбор. Я могу просто запретить вам лететь.

Она устало улыбнулась.

– Не делайте этого, Ваше величество. Это приведет к конфликту между нами. Вам придется запереть меня в этом отсеке или бросить в карцер. Пойдут разговоры, слухи. А я так и так сбегу, но между нами произойдет ссора, мы станем врагами. Я предлагаю самый разумный выход. Не беспокойтесь, – добавила она со вздохом, – когда вы услышите, что я натворила, вам не придется делать вид, что вы – в ужасе и шоке.

Дайен нахмурился, размышляя, как же ему поступить, чтобы не отпускать ее.

– Не понимаю, какой от вас одной может быть толк.

– Я буду не одна. Это все, что я могу сказать. – Мейгри протянула к нему руку. – Если мы будем действовать сообща, у нас появится шанс победить Абдиэля, но только если я смогу застать его врасплох. Обдумайте мои слова хорошенько, Дайен. Вы полетите к коразианцам с флотом военных кораблей. Они увидят вас, предупредят Абдиэля. Как бы быстро вы ни приближались к цели, у него будет предостаточно времени уничтожить Сагана и сбежать, захватив чертежи бомбы. Если повезет, я к тому времени буду уже там. Я смогу остановить его. Верну вам меч. А вы с флотом доставите меня домой.

– Что-то слишком легко все получается по вашим рассказам.

– Конечно, будет трудно и опасно. Особенно для вас.

– Для меня? – Он с горечью взглянул на нее. – А что мне предстоит делать, не считая того, что провести долгие недели полета в гиперпространстве? Единственная опасность, которая грозит мне, что там будет смертельно скучно.

– Опасность не физического свойства. Вы разработали прекрасный план, Дайен. Но перед тем, как вы примете окончательное решение, прошу вас взвесить цену.

– Цену? В моем распоряжении – состояние Сагана, захваченный арсенал оружия во дворце Снаги Оме. Я могу позволить себе...

– От вас не денег ждут, Дайен. Ди-Луна – матриарх огромной системы миров, одна из самых могущественных правительниц галактики. Рикилт не признается в этом, но пародышащий отсиживается в тумане, накопив на черный день деньжат, которые позволят ему спокойно дождаться следующих поколений. Нет, Дайен, им нужны вы. И Абдиэлю тоже нужны вы.

Он попытался уклониться от серьезного взгляда ее серых глаз.

– Не могу определенно сказать, что именно потребуют от вас ваши союзники. – Мейгри покачала головой. – Но будьте уверены, цена их верности – очень высокая. Может оказаться выше, чем вы захотите заплатить. Выше, чем стоит платить. Что же касается Абдиэля, вы сами знаете, что ему нужно.

– Миледи, – сказал Дайен, подумав, – когда во время инициации ко мне в руки упал серебряный шар с острыми иглами, разве вы или Саган попытались поймать его?

– Нет... – заколебалась Мейгри, готовая уступить.

– Нет, миледи, не пытались. Я сам поймал его. Подставил руки. Иглы пронзили и порезали мне пальцы, раскрошили кисть. Я видел, как кровь хлынула по рукам. Разве вы не понимали, что это значит, миледи?

– А вы, мой повелитель? – спросила мягко Мейгри.

– Кажется, начинаю понимать. – Он запрокинул голову, отбросил назад копну золотистых волос, вспыхнувших в резком свете комнаты. – Раз я хочу получить светящийся серебряный шар, я должен заплатить за это, даже если мое тело будет изуродовано, а кровь будет хлестать из меня ручьями. Сегодня ночью я понял, что готов отдать жизнь, миледи. Я хочу принести жертву, завладеть шаром и никогда никому не отдавать его.

«Может, он прав? – подумала Мейгри, пытливо глядя на него. – Мы стоим перед ним, словно щит, пытаемся оградить его от ударов. А если мы просто-напросто стоим на его пути?»

– Я полечу сам, миледи. Думаю, у меня не остается никакого выбора, я должен отпустить вас.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

Мейгри схватила его пальцы и крепко стиснула.

– Дайен, если вам придется вступить в поединок с Абдиэлем, отберите у него свой меч. Или же, – серые глаза стали темными, непроницаемыми, – или оставьте его у ловца душ навсегда. Вам решать. Выбор – за вами.

– Что значит «оставьте его навсегда»? – спросил он сердито и подозрительно.

– Ведь в ту ночь, Ваше величество, вы сами отдали ему меч, верно? – спросила Мейгри.

Дайен смотрел на нее, отрицания и оправдания готовы были сорваться с его уст. «Это по недосмотру вышло. Снага Оме сказал, чтобы я не брал с собой никакого оружия. Я нервничал, искал выхода. Я просто забыл его...»

Он отпустил ее руку, отвернулся, ему стыдно было, что она знает правду. Ему самому нелегко было смириться с этой правдой.

Мейгри положила руку на его руку.

– Как только я узнаю, где Абдиэль, я сообщу вам, Ваше величество. Вам решать – лететь с нами под прикрытием флота... или лететь одному.

– Спасибо и на этом, миледи. – Дайен направился к дверям, преисполненный обиды, даже не взглянув на нее.

Мейгри смотрела ему вслед, вспоминая, удивляясь... сожалея. Наконец она спохватилась, что ступила на губительный путь, заставила себя остановиться и вернуться на свою главную дорогу.

– Капитан Агис, зайдите, пожалуйста.

Агис вошел. Мейгри помолчала недолго, глядя на темную скрюченную фигурку брата Фиделя, спавшего на диванчике. Разбудить его? Отослать прочь?

Или пусть остается?

– Заприте дверь, капитан, – приказала она.

– Слушаю, миледи.

– Вы, должно быть, ждали меня, – сказала Мейгри, улыбаясь ему, но при этом пристально изучая его.

– Да, миледи. Я подумал, что могу вам понадобиться.

– Вы знаете, что случилось с милордом, капитан?

Вопрос застал Агиса врасплох. Он попал в затруднительное положение.

– Миледи, слухи быстро распространяются...

– Лорд Саган не перешел на сторону врага.

– А я никогда и не думал, что он перешел, миледи. – Капитан Почетной гвардии выдержал ее цепкий взгляд.

Она осталась довольна ответом.

– То, что я скажу вам сейчас, капитан, не должно выйти за пределы этой комнаты. Лорда Сагана захватил в плен ловец душ Абдиэль, приор Ордена Черной Молнии.

– Человек, с которым сражался Маркус? – спросил Агис. – Тот, кто повинен в гибели моего друга?

– Да, тот самый.

– Я слышал о нем, миледи. – Голос капитана зазвенел как металл.

– Абдиэль похитил лорда Сагана, увез к коразианцам и держит его там в плену. Я попытаюсь освободить милорда и убить этого человека.

– Да, миледи. – Агис, казалось, не удивился, он не протестовал, не задавал вопросов, не высказывал сомнений.

Мейгри улыбнулась, шрам на щеке искривился.

– Капитан, мне нужен один центурион, чтобы он сопровождал меня. Только один, нас не должно быть много, иначе мы вызовем подозрение врага. Он должен выразить добрую волю и готовность совершить путешествие в галактику неприятеля. Он должен быть готов забыть о своих достоинствах, чести, его методами борьбы будут воровство, убийство, удары ножом в спину, ему придется перерезать в темноте глотки.

– Да, миледи.

– Он должен будет подчиняться моим приказам и приказам человека, который будет моим заместителем, подчиняться беспрекословно, хотя мой помощник может быть невыносимым в общении.

– Да, миледи.

– Надо будет объявить, что этот центурион в самоволке. Вы издадите приказ о том, что его надлежит немедленно поймать или уничтожить.

– Да, миледи.

– Отправляясь со мной, он должен понимать, что идет на верную смерть. Должен оставить всякую надежду на возвращение. Так что он должен добровольно согласиться выполнить это задание. Я никому не стану приказывать, даже вам, капитан, идти на гибель не по доброй воле.

– Да, миледи.

– Можно найти такого человека?

– Миледи, на корабле не хватило бы места для добровольцев, готовых выполнить это задание для вас, – сказал Агис, и его мрачное лицо озарила улыбка.

Мейгри была растрогана.

– Спасибо, капитан, – сказал она, когда справилась с собой. – Пусть этот центурион явится ко мне в шесть часов утра. И захватит оружие, с которым умеет обращаться.

– Да, миледи.

– Вы свободны, капитан.

Агис отдал честь и вышел. На обратном пути он остановился проследить смену караула.

– Пришлите ко мне лейтенанта Като, – сказал он центуриону, отстоявшему вахту.

* * *

Агис работал с компьютером, когда вошел лейтенант, отдал честь и стал молча ждать распоряжений.

– Лейтенант, – сказал капитан, закрывая дверь, – когда Его величество проснется, скажите ему, что я сбежал в самоволку. А вы примете команду над гвардией. Я уже отправил рапорт и издал приказ. Вот копия.

Лейтенант был отлично вымуштрован, поэтому не позволил себе никаких вопросов. Молча, не проронив ни единого слова, он взял документ. Глянув в него, он увидел, что это приказ о поимке и (или) ликвидации беглеца, и губы его сжались. Он поднял глаза, увидел, как капитан снимает с плеча аксельбанты, которые так же, как шлем с перьями, говорили о его чине. Он вручил аксельбанты Като, который с непроницаемым лицом взял их.

Когда эта процедура закончилась, обоим полегчало.

– А что я могу сделать для вас, Агис?

– Спасибо, ничего, Като. У меня все в порядке. Служите Его величеству верой и правдой.

– Конечно. – Като замялся. – Все поймут...

– Надеюсь, что будут держать рты на замке, – сказал с усмешкой Агис. И протянул руку.

– Будут. – Като взял руку своего товарища, с жаром пожал ее. – Желаю удачи, сэр. Мои наилучшие пожелания его сиятельству.

– Желаю вам удачи... капитан.

– Спасибо, сэр, – сказал тихо Като.

Отдав честь, он вышел.

Двери закрылись, и Агис стал готовиться к путешествию.

* * *

– Брат просыпайтесь! – Мейгри слегка потрепала юношу по плечу.

Фидель заморгал, сел, огляделся в замешательстве. Увидев возле себя Мейгри, он вспыхнул и торопливо вскочил с диванчика.

– Вам нельзя в рясе лететь с нами. Вы когда-нибудь носили доспехи?

Мейгри показала ему на одежду, висевшую на стуле.

Лицо Фиделя на этот раз вспыхнуло от удовольствия.

– Нет, миледи, – ответил он.

– Они плотно облегают тело. Без привычки их трудно надевать. Если хотите, я помогу...

– Спасибо, миледи. – Фидель стал пунцовым, уставился в пол. – Мне не потребуется ваша помощь, я сам справлюсь.

– Отлично. Можете принять душ. Тщательно потом оботритесь и посыпьте тело тальком. Легче доспехи будет натягивать. Можете переодеться за ширмой.

Юноша еще сильнее покраснел.

– Спасибо, миледи, – поблагодарил он. Прихватив одежду и доспехи, он скрылся за ширмой.

Мейгри улыбнулась, когда он скрылся, потом вздохнула. Наконец юноша вынырнул из-за ширмы.

Ему удалось надеть доспехи – он ступал с осторожностью, ему явно было неудобно в них. Но это не тревожило Мейгри. Священник скоро привыкнет к тесному одеянию. Но...

– Одна надежда на Господа, – сердито глядя на юношу, сказала Мейгри.

– Простите, миледи, – ответил Фидель, осматривая себя.

Таск предложил переодеть Фиделя в тряпье бродяги нашел где-то старые темные джинсы, рваный свитер, кожаную летную куртку, солдатские бутсы. Но брат Фидель со стройной фигурой, искренним, открытым лицом, длинными светлыми волосами, мягкими волнами рассыпающимися по плечам, и привычкой краснеть и опускать глаза все равно оставался священником, хоть и вырядившимся в бандита.

– Завяжите сзади волосы. Может, так будет лучше. И Бога ради, не смущайтесь всякий раз, когда с вами заговаривает женщина!

– Простите, миледи. – Фидель покраснел пуще прежнего. – Мне... мне не доводилось встречаться с женщинами.

– Подозреваю, что не доводилось, – ответила Мейгри и прикусила губу, не зная, то ли ей плакать, то ли смеяться. – Постарайтесь. Может, в конце концов вы привыкнете к нам, как к доспехам.

– А нам предстоит часто встречаться с женщинами? Я думал...

– Вы думали, что наш полет к коразианцам будет безмятежным и безопасным, коли нас защищает Господь?

– Нет, не совсем так...

– И к тому же нам предстоит найти общий язык с людьми, попавшими туда.

– А разве там есть люди? – спросил Фидель, с удивлением вскинув на нее взгляд и тут же потупившись.

– Конечно. Коразианцы очень любят людей, особенно человеческое мясо.

Мейгри больше ничего не добавила. Пусть переварит эту новость. Она отошла от него, стала складывать сумку. Переоделась во все черное: черные кожаные брюки заправила в черные высокие сапоги, накинула черную тунику с высоким воротником и длинными рукавами, подпоясанную на талии. Когда она резко повернулась, из-под черной туники сверкнуло серебро: она прикрепила к правому бедру свой меч.

– Брат Фидель, – сказала Мейгри, выпрямившись и глядя на священника. – Вы знаете, кто попадает на Коразию? Всякий сброд. Те, кто оказывается на самом дне, отбросы общества. Знаете, почему они туда бегут? По двум причинам. Первая – им больше некуда податься, ибо они совершили преступления, нарушив людские и божеские законы. Вторая причина – им очень нужны деньги, поэтому они на все готовы. А есть другой сорт людей, брат Фидель, мы относимся к ним.

– Понятно, – сказал Фидель, опустив глаза. – Да поможет нам Бог!

– Нет, он не поможет!

Мейгри пересекла комнату и схватила юношу за ворот рубахи, дернула его, заставила тем самым поднять лицо и посмотреть ей прямо в глаза.

– Места, куда мы летим, давным-давно забыты Богом, сомневаюсь, что Он вообще когда-либо посещал их. Вы не верите мне, брат, но сами убедитесь. Убедитесь.

Если бы Фидель побледнел, задрожал, если бы начал моргать, Мейгри оставила бы его, приняв это за знак Божий или не Божий. Она препроводила бы его к охранникам, приказала бы запереть в карцере, чтобы там он молитвами облегчил свою душу. Но он спокойно встретил ее взгляд, выслушал ее, лицо его оставалось серьезным, твердым и решительным.

– Я – священник, миледи, но это не означает, что я слабый или трусливый. Мне довелось видеть боль и страдания, участвовать в сражениях, попадать под вражеский огонь. Я доказал свое мужество милорду. Можете положиться на меня, миледи. А если попрошу Господа помочь нам, – добавил он с улыбкой, – он не станет мешать вам.

– Отлично, Фидель. – Мейгри отпустила его, расправила складки на рубахе. – Вы даже смотрели на меня, когда говорили со мной. Не все так безнадежно. И попытайтесь не дрожать всякий раз, когда я дотрагиваюсь до вас, тогда будет совсем хорошо.

– Да, миледи. – Фидель сглотнул. На лбу проступил пот.

Мейгри снова принялась собирать вещи.

– Что ж, Фидель, вам предстоит попасть в логово львов... Слушаю, капитан, – ответила она по пульту связи. – Войдите.

Двери открылись, вошел Агис. Двери закрылись. Мейгри застегнула походную сумку, спросила, не подымая головы:

– Человек, который мне нужен, здесь, капитан?

– Здесь, миледи.

Мейгри увидела, что Агис один. Он отдал честь, приложив руку к груди.

– Надеюсь, он вас устроит, миледи.

– Он и раньше меня устраивал, – сказала она мрачно. Она заметила, что он был в доспехах, аксельбантов и шлема с перьями на нем не было. – Агис, познакомьтесь с Фиделем. Он летит с нами.

Мужчины обменялись испытывающими взглядами, потом кивнули друг другу. Может, центурион был удивлен или раздосадован выбором Мейгри, но, к ее радости, он не подал виду.

– Итак, господа, сейчас я посвящу вас в мой план. Я – леди Мейгри, объявленная вне закона, преступница, за поимку которой обещано вознаграждение, я готова на все, лишь бы избежать правосудия и соединиться с лордом Саганом. Вы – Агис, бывший центурион, пренебрегший своим долгом, чтобы сопровождать меня, наверно, потому что вы безнадежно влюблены в меня.

– Да, миледи, – усмехнулся Агис.

– А вы, Фидель? – задумалась Мейгри. – Какая у вас легенда?

– Я священник-расстрига из Ордена Адаманта, я нарушил обеты и покинул монастырь, чтобы избежать наказания. Поскольку я был посвящен в тайны Ордена, – сказал весело Фидель, – меня полагается убить.

– Я в этом не сомневаюсь, – сказала сухо Мейгри и взяла сумку.

– Давайте я понесу, миледи. – Агис взял сумку, повесил через плечо. – Куда прикажете?

– На корабль Дерека Сагана, – ответила Мейгри и глубоко вздохнула. – Мы действительно станем преступниками. Нам предстоит прорвать блокаду.

* * *

04.00. Смена караула. Небритый, с затуманенным взором адмирал Экс – весьма непривычный вид для человека на капитанском мостике – вышагивал взад и вперед, перед ним поблескивал гигантского размера иллюминатор, открывающий панораму звезд, сверкающих в глубинах Вселенной.

В конце мостика застыл капитан Уильямс. Капитан часто приходил на мостик, чтобы проследить за сменой караула, особенно после того, как на корабле было объявлено состояние боевой готовности. Но сейчас стало спокойнее, поскольку власти убедились, что лорда Сагана нет на «Фениксе». Его величество король начал мирные переговоры с командованием галактических сил.

Лейтенант, получивший донесение, весьма озадачившее его, доложил капитану:

– Капитан, группа вооруженных людей захватила корабль лорда Сагана. Они грозят убить любого, кто станет мешать им!

Адмирал остановился, обменялся взглядом с Уильямсом.

– Попытайтесь выйти с ними на связь, – приказал капитан.

– Они не отвечают, сэр. С их компьютера поступило сообщение, что, если им не дадут разрешения на вылет, они взорвут корабль. Сэр, – лейтенант был очень озадачен, – согласно сообщению из ангара, корабль захватила леди Морианна и капитан Почетной гвардии Агис.

– В самом деле? – Уильямс поднял бровь. – Мы не можем допустить, чтобы они взорвали корабль. Дайте им разрешение на старт.

– Слушаюсь, сэр. – После недолгой паузы он сообщил: – Корабль взлетел.

– Отлично. А теперь выходите на связь с Ее сиятельством и скажите ей, что если она немедленно не вернется на «Феникс», по ней откроют огонь.

– Слушаю, сэр... Никакого ответа, сэр.

– Ясно... – Уильямс прокашлялся, он стоял на мостике, постукивая ступней об пол.

– Приказать открыть огонь, сэр?

Уильямс задумался.

– Где находится корабль?

Офицер уточнил по карте.

– Корабль приближается к трассе, капитан.

– Все ясно.

Капитан и адмирал подошли к иллюминатору...

– Корабль приближается к космолетам Демократической галактической республики, – заметил Уильямс.

– Если, стреляя по похищенному кораблю, мы попадем в крейсер демократов, будет скандал, ведь сейчас идут мирные переговоры, – констатировал адмирал Экс.

– Абсолютно верное замечание, сэр.

– Не стрелять! – приказал Уильямс.

– Слушаю, сэр, – сказал сбитый с толку лейтенант. – Корабли флота республики двинулись навстречу, чтобы перехватить беглецов. Ее сиятельство открывает огонь.

Адмирал, капитан и все, кто мог оторваться от своих дел, принялись смотреть в иллюминатор, наблюдая за сражением, – на таком расстоянии оно казалось игрой, которую затеяли детишки. Но то была смертельная игра. Трассирующий огонь корабля Сагана сбил один галактический корабль, повредил другой. В бой ринулись новые корабли, но космолет Мейгри уже нырнул в гиперпространство. Трасса была свободной. Корабль исчез из поля зрения.

– Они прорвались, сэр.

Нестройные крики «ура!» прокатились по мостику.

Уильямс нахмурился.

– Прекратить! Лейтенант! Доложите, кто нес вахту на похищенном корабле.

– Двое потеряли сознание, сэр. Их оглушили напавшие, сэр, они – в лазарете. Сэр, – продолжал обескураженный лейтенант, – один из сопровождающих миледи – тот самый санитар, который сбежал в самоволку...

– Позор! – рявкнул Уильямс. – Все причастные к этому будут наказаны. Оставьте запись в судовом журнале, что был похищен космический корабль, мы сделали все, что было в наших силах, чтобы поймать преступников, не подвергая риску тех, кто мог оказаться на линии нашего огня. Я должен пойти и доложить обо всем генералу Пэнг.

Уильямс одернул форму, поправил воротничок и обшлага.

– А я, – сказал мрачно адмирал, – должен сообщить о происшедшем Его величеству.

Двое офицеров покинули мостик. Члены экипажа переглянулись, усмехнулись и разошлись по своим рабочим местам.

Лейтенант, покидая мостик, чтобы сделать запись в судовом журнале, глянул в иллюминатор:

– Желаю удачи, миледи! – сказал он шепотом.

* * *

Генерал Дикстер с рюмкой зеленого ласкарианского бренди стоял возле своего иллюминатора и ждал. Его внимание привлек какой-то корабль, неожиданно поднявшийся в космос. Он навел на него телескоп и стал с волнением следить за тем, как его пытались перехватить, как полетели снаряды, увидел белые клубы дыма от взрыва.

Потом корабль исчез из виду, словно кто-то выключил свет.

Джон Дикстер остался один в темноте.

– Прощай, Мейгри! – сказал он тихо, обращаясь к звездам.

Глава четвертая

Полночь миновала,

Я лежу один.

А. Е. Гаусман. Parta Quies

– Ты готов, малыш? – спросил Таск, входя в отсек к Дайену.

– Да, я сложился. Надо только переодеться.

Юноша отколол булавку в форме львиной головы, начал снимать с себя парадную форму, которую надевал на пресс-конференцию. Он аккуратно сложил ее в рюкзак. Это был не тот рюкзак, что дал ему Платус, когда провожал его на «Сирак-7», но похожий. Наверно, оттого что рядом стоял Таск, Дайен вспомнил ту ночь.

– Какова официальная реакция правительства на пресс-конференцию? – спросил он.

– Приблизительно такая, какую ты и ожидал. Роубс сказал, что твое утверждение относительно того, что Саган-де стал жертвой злого гения, можно назвать... постой, сейчас вспомню его слова: «Что ждать от восемнадцатилетнего юноши, который воображает, что живет в сказочной стране?» Должен признать, я тоже так полагаю. – Таск усмехнулся, потом нахмурился. – Скверно, что они назначали вознаграждение за миледи. «Вооружена и опасна». А это означает, что каждый проходимец – отсюда до системы Коперника – будет охотиться за ней.

– Она этого и добивалась, – сказал Дайен, а про себя подумал: «По крайней мере мне не придется охотиться за ней». Он, не рассчитав силы, дернул за шнурок рюкзака и оторвал его.

– Эй, малыш, не вымещай на рюкзаке свою злость, – заметил негромко Таск. – Не исключено, что он тебе еще послужит. Я слышал, что на этой Богом забытой планете, где правит Олефский, пока что двенадцатый век. Там даже водопровода и канализации нет. Медведь говорит, что канализация только хлюпикам нужна. Сдается мне, что бегать на двор при температуре ниже тридцати градусов – удовольствие маленькое, зато волей-неволей закалишься.

Дайен не мог удержаться от улыбки. Он расслабился, на душе полегчало.

– Придется потерпеть. Или же поменьше пива после обеда пить. А может, его теория оправдывается? Ты же знаком с Олефским.

– Человек-гора? Да уж, он словно из скалы высечен. Знаешь, что мне его сынок насплетничал? У них там такой обряд посвящения в мужчины: парень должен убить одним ударом кулака быка, освежевать его и на плечах принести тушу домой. И женщины там совершают похожий ритуал. Правда, с ними они вроде не так сурово обращаются. Я слышал, у него есть дочь, – мрачно добавил Таск.

Дайен засмеялся, застегнул молнию на летном костюме.

– Она небось убивает быка двумя ударами кулака, а потом сама притаскивает домой.

– Да ее, верно, не отличишь от быка. – Таск покачал головой.

– О чем вы тут болтаете? Какая еще девушка убила быка? Господи, Дайен, неужели ты еще не собрался? Ох уж эти мужчины! Я уже давным-давно готова. – Нола вошла в отсек. – Меня послал Икс-Джей присмотреть за вами. Компьютер скоро забарахлит. Говорит, что у него осталось питания на час, а вы тут прохлаждаетесь.

– Это он там прохлаждается, – пробормотал Таск. – Малыш готов. Надень шлем, чтобы тебя никто не узнал. Ребята получили команду?

– Конечно. Центурионы будут стоять в карауле, словно я нахожусь в отсеке. Мне будут приносить сюда еду, а они ее будут съедать. Скажут, что я не выступаю публично, потому что потрясен случившимся.

– Отлично. – Таск потер руки. – Значит, мы уберемся отсюда, как стадо обезумевших черепах, так мой папашка любил говорить.

– Ты еще шутишь! – упрекнула его Нола.

– Еще бы, дорогая! Теперь мне не придется носить чертовы воротнички и составлять занудные рапорты. И не буду зависеть от этого белозубого капитана Уильямса в отутюженных брюках. Снова займусь тем, что у меня отлично получается. – Он обнял ее. – Буду заниматься любовью и сражаться.

Дайен взял шлем.

– Пошли, – сказал он холодно. Его раздражало, что эта парочка счастлива, что они обмениваются взглядами, перешептываются, словно в постели.

– Где генерал Дикстер? – спросил он спокойнее, стараясь усмирить гнев и зависть, спазмой сжавшие ему грудь. – Уже на борту?

Нола помрачнела.

– Он не летит с нами, Дайен.

– Не летит? Но...

– Послушай, малыш, – вмешался Таск. – Ты же знаешь, генерал терпеть не может космические полеты. Да он и дня не протянет в нашей крошечной душегубке, мы втроем в нее с трудом вмещаемся.

– Он всегда был с нами, я обращался к нему за советом...

– Дикстер говорит, ты сам прекрасно справишься, Дайен, – перебила его Нола. – Он верит в тебя. Он сказал, что у тебя отличная подготовка.

– Он считает, что ему лучше остаться на борту «Феникса» на тот случай, если Ди-Луну оса ужалит и она решит высадиться на борт «Феникса».

– Наверное, правильное решение, – вздохнул Дайен. Еще на одного меньше. – Я пойду попрощаюсь...

– Полагаю, что он избегает сцен прощаний. Слишком много для него одного. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду.

Дайен кивнул, подхватил рюкзак.

– Шлем, – напомнил Таск.

– Я помню. – Он надел шлем. – Так тебя устраивает?

Таск осмотрел его. Нола заправила его рыжие пряди.

– Жду тебя на стартовой палубе. Нас не должны видеть вместе.

Дайен с рюкзаком на плече вышел из своего отсека. Охранники, делая вид, что перед ними – пилот, не отдали ему честь. Но один сказал тихо, так тихо, что даже чувствительные наушники, вмонтированные в шлем, с трудом различили слова:

– Удачи вам, Ваше величество!

Дайен остановился, оглянулся.

– Като? Вы получили повышение?

– Да. Да, сэр, – ответил тот, памятуя, что беседует с простым пилотом.

– А где же Агис? Надеюсь, с ним ничего не произошло?

Като сохранял бесстрастное выражение лица.

– Он в самоволке, сэр. Случившееся с его Командующим было для него ударом. Очень сильным ударом.

– Ясно. Вы знаете, что вам делать, капитан? – спросил он вполголоса.

– Назубок, Ваше величество.

– Действуйте! Запомните – вы не видели меня.

И Дайен продолжил свой путь один.

* * *

– Наконец явились, – угрюмо сообщил Икс-Джей. – Сейчас сделаю запись о том, что я не одобряю ваши поступки.

– Своевременное замечание, – ответил Дайен.

Сидя в небольшом космическом корабле, слушая брюзжание компьютера, Дайен почувствовал, как его охватило волнение, вытеснившее печаль. Он был несказанно рад, что летит, что перестанет бездействовать, даже опасность превратиться в космическую пыль не страшила его.

Глухой удар сотряс корабль. Послышался звук нетвердых шагов по трапу, грохот люка, чей-то хриплый голос прокричал:

– Открывайте! Сукины дети!

Лампочки Икс-Джея беспорядочно замигали. Компьютер разозлился.

– Опять надрался? Я тебе покажу, чертов...

Компьютер дал команду, люк молниеносно открылся. Таск стоял, прислонясь к нему, потом поскользнулся и грохнулся на спину, пролив остатки шампанского.

Икс-Джей громко хмыкнул.

Таск со стоном поднялся, потрясая кулаком в сторону компьютера.

– Совсем сбрендил?!

– Я как настоящий трагический актер, – огрызнулся компьютер, – роли своей не забываю.

– Ой, Таск, дорогой! – послышался голос Нолы. – Иди сюда... помоги мне! – Она хихикала. – У меня что-то ноги заплетаются...

– Подожди там, дорогуша! – крикнул Таск. Повернувшись, он сказал неожиданно трезвым голосом, обращаясь к Дайену: – Отлично, малыш, теперь твой ход. За нами во все глаза следят, не подымай головы.

Дайен кивнул.

Таск, распевая во все горло, потащился снова по трапу с бутылкой в руках. Старфайер подставил лестницу, которая вела к орудийной башне, находившейся над кубриком «Ятагана». Под колпаком из пуленепробиваемого стекла башня эта была видна с любой точки ангара. Дайен, не поднимая головы, втиснулся в небольшое пространство между сиденьем и орудием и подумал: «Как, интересно, я выберусь отсюда?»

Извиваясь, он поднялся на руках и выглянул в иллюминатор, чтобы увидеть, что творится за бортом их машины. Как и сказал Таск, все в ангаре наблюдали за надравшимися новобрачными и потешались над ними.

Нола, с бокалом шампанского в руках, пыталась забраться по трапу на корабль. Но она не могла найти даже первой ступеньки. Уставясь на нее с серьезным видом сконцентрировав, казалось, все усилие на том, чтобы найти нужную ступеньку, хотя она превратилась в ее глазах в десять, она подняла ногу, твердо ступила мимо и клюнула носом.

Она сделала паузу, чтобы обдумать ситуацию, отпила полстакана и сделала новую попытку. На этот раз она попала просто пальцем в небо и растянулась на палубе. Несколько членов экипажа схватили ее и помогли забраться.

– Эй! Поосторожнее с моей женой! – рявкнул Таск, выглядывая из люка к размахивая бутылкой из-под шампанского. – Отвалите от нее! Эй, дорогуша! Я тебе сейчас протяну руку.

Один из членов экипажа, смеясь до упаду, посадил Нолу на плечи и поднес к трапу. Таск схватил ее за самую выпуклую часть брюк и затащил на борт. Они тут же исчезли в люке, послышался звон разбитого стекла и дикий смех.

Люк захлопнулся.

Дайен услышал, как Таск пробрался в кубрик. Через минуту показалась голова наемника.

– Малыш, там все о'кей?

– Только передвигаться почти не могу, – ответил Дайен. – Меня тут так прижало со всех сторон, что тебе придется меня ломом отсюда выковыривать.

– Начнут стрелять, зашевелишься как миленький, – предрек Таск. – Нола, занимай место второго пилота. А ты, Икс-Джей, сам знаешь, что делать.

– Нас, наверное, заметили, – сердито сообщил компьютер. – Мы пробиваемся к цели не с помощью оружия, а с помощью бутылок...

– Заткнись и делай, что тебе положено, – огрызнулся Таск. – Это, кстати, Дикстер придумал, чтобы мы пьяными прикинулись.

– Ничего себе! – сказал Икс-Джей. – Он, видимо, не предполагал, на что вы вообще способны.

– Да прекратите же наконец, давайте выбираться отсюда! – потребовал Дайен. – У меня ноги онемели.

– Будет сделано, босс. Включай мотор, Икс-Джей. Малыш, скажи, что там происходит.

Мотор взревел, пол под Дайеном завибрировал так сильно, что у него зуб на зуб не попадал. Юноша смотрел в иллюминатор.

– Пилоты мчатся к нам, размахивая руками. Бьют тревогу, – зачем-то добавил он.

Рев сигнала тревоги чуть не оглушил их. Стоявшие на полу ангара бешено жестикулировали, требуя, чтобы Таск выключил мотор.

Поздно! Загорелись красные лампочки! Они взлетали!

В целях технической безопасности ворота ангара открывались автоматически, как только включался мотор какого-нибудь корабля. Сигнал тревоги и загоревшиеся лампочки предупреждали находящихся на палубе, что давление падает и всем следует покинуть ангар.

– «Ятаган», на связи служба контроля. Вы какого дьявола там развлекаетесь? – раздался суровый голос на линии связи.

– П-р-ростите, – пробормотал Таск. – Не то включил... Нола, слезай с меня. Ох, конечно, мне хорошо дорогая, дорогая... ох... Как хоро-о-о-шо!

Послышался смех и поцелуи.

– Ворота открываются, Таск, – сообщил Дайен.

Он видел только ноги Таска и то – до колен. Наемник лежал на пульте, Нола – на нем, запечатлевая долгий поцелуй в шею. Но каждый держал руки не на своем партнере, а на пульте управления.

– Служба контроля! – шумел Икс-Джей. – Кто-нибудь снимет этих пьяных идиотов с клавиатуры?

– С радостью сделаем это, как только он выключит мотор! – ответил диспетчер.

– Ворота ангара открыты! – сообщил Дайен. – Путь свободен!

– Есть, сэр, – сказал Таск. – Спускайтесь, сэр! Я... ох, черт побери!

Корабль рванул с такой скоростью, что от толчка Дайена буквально расплющило по задней стенке, а Таска и Нолу куда-то отбросило. «Ятаган» вырвался в космос.

Дайен ухватился за сиденье, которое оказалось на уровне его носа, и умудрился принять прежнюю позу. Посмотрев вниз, он увидел, как черная рука тянется к пульту управления. Таск возник словно из преисподней, мрачный, с глазами, налитыми кровью от ярости.

– В чем дело, Таск? – спросил Икс-Джей, невинно мерцая огоньками. – Ты разве не велел взять максимальную скорость?

– Ты, сукин...

– Прекрати ругаться! Я ведь помог вам выбраться, разве нет?

– Да. Если не считать моих кишок. Они остались на полу. Нола, как ты там?

– Прекрасно! Немного тряхнуло. – Она приложила руку к голове. – Ну и скачки!

– Малыш! – Таск заглянул в башню. – Все о'кей?

– Позвоночник у меня вылетел из тела, а так все расчудесно. Теперь что делать?

– Приготовь орудие. Мы ведь еще не прыгнули в гиперпространство. Нам предстоит прорвать блокаду. Икс-Джей, найди нам подходящую трассу. А вон уже кто-то летит навстречу.

– Акт первый. Сцена вторая, – сообщил компьютер. – Прошу всех...

Дайен, набрав побольше воздуха в легкие, держал руку на спусковых крючках лазерного оружия. В поле зрения появился корабль. Дайен прицелился.

– Он у меня на мушке.

– Отлично. Не вздумай нажать на спусковой крючок. Нам ни в коем случае нельзя устраивать шум. Икс-Джей, опусти заслонки. Нам ни к чему плавиться, как масло на последней ступени ракетоносителя. К счастью, мы вот-вот вырвемся отсюда.

Пилот дал предупредительный сигнал.

Таск завис в одной точке, спустив заслонки, – словом, совсем беззащитный. Он включил в кубрике все лампы, чтобы пилот смог разглядеть его. Свет в орудийной башне погасил. Неприятельский пилот никого там не увидит. Дайен сидел в темноте, держа руки на орудии, ладони его вспотели, дыхание стало коротким и частым.

– «Ятаган», куда это вы так заторопились? – По голосу пилота было ясно, что это женщина, он звучал приветливо и очень устало. – Черт побери, вы вылетели оттуда на такой бешеной скорости, словно у вас в заднице – гиперракета.

– Да это мой компьютер охренел. Он из поколения старых моделей, Икс-Джей-27, совсем из ума выжил. Не подозревает, что диски с программами из дырки внизу у него сыплются.

– Ты у меня за это поплатишься, – пригрозил тихонько Икс-Джей.

– Плохие дела, – посочувствовала женщина-пилот. – Когда станете его менять, берите М-13, быстрый, эффективный, никогда не барахлит...

– М-13! – ахнул Икс-Джей. – Груда ненужных микросхем. Ну, я...

– Тс-с-с! – прошипел Таск. – Спасибо, я запомню ваш совет. Спасибо за подсказку.

– К вашим услугам. Я всегда здесь дежурю.

– Дежурство в блокадной зоне – нелегкая работенка, – посочувствовал Таск.

– Точно. Мечешься туда и обратно. Вверх и вниз. Потом по кругу. Проклятие! На этой неделе, правда, у нас произошло ЧП: леди ударилась в бега. Говорят, ей удалось сбежать.

– Да. Отличный побег, скажу я вам, устроила чертова бунтарка. Но теперь, раз она и этот тупорылый Саган свалили, может, малыш угомонится и образумится.

– Какой малыш? Вы имеете в виду юношу, который станет королем? Вы его знаете?

– В некотором роде. Я – Таск, – сказал скромно Таск. Может, вы видели меня по видео.

– Таск! Конечно, я видела. Его величество тоже видела... Какая милашка! Мы с девочками поспорили: это у него свои волосы или он их трансплантировал?

Плечи Нолы затряслись от беззвучного смеха. Таск усмехнулся, взглянул на изумленного Дайена и подмигнул ему.

– Нет, настоящие. Если бы они сняли блокаду, я бы устроил вам встречу.

– Правда? Колоссально! Может, и снимут. Все, кого мы пытались отловить, уже сбежали. Кроме короля. Не думаю, что он куда-нибудь собрался.

– Ни за что, – сказал Таск. – Он ведь хороший малыш, только вот характера у него нет, бесхребетный какой-то.

– Уже не бесхребетный! – Дайен постарался сесть поудобнее, чтобы не так болел позвоночник.

– Он закрылся у себя. Дуется и отказывается выйти из свой берлоги. Вот я и смылся. Не выношу соплей и слез. Мы с женой здесь... Это Нола. Нола, поздоровайся.

– Привет! – прощебетала Нола и помахала рукой.

– А вы?.. – спросил Таск.

– Я – Джуди Эпштейн. Лейтенант. Подождите-подождите, кажется, я смотрела по видео вашу свадьбу. Жаль. Вы парень что надо.

– У меня сейчас лопнет терпение, – пробормотал Икс-Джей.

– Ну-ка, выходи на трассу, слышишь? – шепотом приказал Таск.

– Да я уже вышел. Заметь, что компьютер М-13 так быстро с этим не справился бы. На экране...

– Вот я и говорю, – продолжал Таск, – мы решили с женой смыться, прихватили с собой парочку ракет. В последнее время у нас там очень неспокойно стало. Я знаю маленькую планетку, она в двух световых годах отсюда – белый песочек, голубая водичка, зеленые деревья... оранжевое небо, чего только там нет. Вот мы и решили слетать туда. Маленько на солнышке погреться.

– Но ведь это по ту сторону периметра.

– Конечно, но какое это имеет значение? Вы же сами сказали, что блокаду вот-вот снимут. А мы всего-то на часок раньше проскочим, и все дела.

– Не знаю...

– Заткни ее, малыш! – сказал мрачно Таск.

– Ой, Таск! – Нола схватила Таска за руку. – Не стреляй в нее! Мы же с ней познакомились!

– Мне это тоже не по душе, дорогая, но если мы сейчас упустим шанс, другого не будет. Малыш?

– Не волнуйся, – сказал Дайен холодно, – я навел прицел.

– Ну так как, Эпштейн? – спросил Таск, стараясь говорить весело и беспечно. – Никто не спохватится. Я вернусь, глядишь, Его величество перестанет хандрить, и я уговорю его устроить прием.

– И меня пригласят?

– Как пить дать, – ответил Таск и сжал руку Нолы.

– Хорошо. Никто не обращает сейчас на вас внимания. Летите, а если вы поймете когда-нибудь, что вам надоела семейная жизнь, Таск, дайте мне знать.

– Договорились! – сказал Таск.

Нола ударила его по руке.

– Попридержи свой энтузиазм!

Вражеский корабль сменил направление. Дайен расслабился, ткнулся носом в орудие. Он почувствовал, как весь дрожит.

Таск приблизился к трассе.

– Готов к прыжку, Икс-Джей? Малыш, крепко держишься? Стартуем...

Когда Дайен первый раз совершал прыжок в гиперпространство, он потерял сознание. Теперь он уже к этому привык. Больше он не падал в обмороки. Под конец только чувствовал тошноту и болела голова.

– Все! – сообщил Таск. – Можете дышать полной грудью.

Дайен выполз из орудийной башни, спрыгнул на пол кубрика. Втроем им было тесновато. Он протиснулся мимо Таска и Нолы, стал медленно подниматься по лестнице, которая вела в каюту, и забрался на подвесную койку.

– Все в порядке, малыш? – спросил озабоченно Таск.

– Да.

– Знаешь, Нола... Я что-то начал скучать по планете с белым песком, голубыми деревьями и зеленым небом.

– Оранжевым небом, – прошептала Нола.

Дайен услышал шуршание – это два летных костюма терлись друг о друга. Он лежал в койке, смотрел в темноту над головой, думал о том, каково убивать знакомого человека, о том, похожи его волосы на искусственные или нет о том, почему он не запретил Мейгри лететь к Сагану, и о том, как трудно быть одному.

Всегда одному.

Глава пятая

...Мы не в силах остановить наше солнце.

Эндрю Марвелл.

Его застенчивой возлюбленной

– Gloria in excelsis Deo. Et in terra pax hominibus bonea voluntatis. Laudamus te. Benedicimus te. Adoramus te.

Мейгри сидела в глубине собора, в темноте, слушая, как Дерек молится. В соборе было холодно, здесь не топили; кроме них двоих, здесь никого не было. Дерек не ходил на субботние литургии, которые проводил священник Ордена Адаманта и на которых присутствовали почти все студенты и преподаватели Академии. Саган предпочитал молиться один, хотя священник, добрый, мягкий человек, часто пытался изменить настроение мальчика и втянуть его в жизнь общины. Саган вежливо, холодно отказывался. Мейгри понимала его, только она одна понимала его. Дерек ощущал свою близость к Всевышнему. Ему неприятно было находиться в толпе с теми, кто произносил автоматически Символ веры, забывал ответы и просыпался, когда заканчивалась служба.

Поэтому он молился в полном одиночестве, правда, не возражал, чтобы Мейгри была с ним, когда она решилась на это. Она сидела на самой последней скамье, далеко от него, а он стоял на коленях перед алтарем. Она никогда не говорила, никогда не прерывала его. Она слушала, и ей казалось, что его молитвы приближаются к ее Богу, которого она знала лишь понаслышке, еще слышала, как солдаты ее отца всуе поминают Его.

– Слава в вышних Богу,

и на земле мир, в человеках благоволение.

Слава Тебе! Слава Тебе! Слава!

Он не замечал ее, как не замечают легкого дуновения ветерка, коснувшегося щеки, воздуха, которым дышишь. А его присутствие для нее означало...

– Миледи. – Чья-то рука дотронулась до ее плеча. – Мы скоро прилетим.

Мейгри проснулась, слегка смутилась. Она была не в храме, а в космическом корабле, но все еще слышала звуки гимна на давно умершем языке.

– Спасибо, Агис, – сказала она и села.

– Кофе?

– Да, пожалуй.

Агис принес ей дымящуюся чашку с горячей жидкостью, которая, хотя и называлась кофе, напоминала совсем другое.

– Glorificamus te. Gratias agimus tibi propter magnam qioriaum tuam.

Агис взглянул на брата Фиделя и покачал головой, пожимая плечами.

– И как вам удалось спать в такой обстановке?

Мейгри отхлебнула кофе.

– Я устала... я молилась во сне...

Она замолчала, вспомнив что-то очень тяжелое, и поторопилась отбросить эти воспоминания. Сейчас важен только сегодняшний день. Не прошлый. Не завтрашний.

– Появился какой-нибудь корабль на горизонте? – спросила она Агиса.

– Нет, миледи. Еще рано. У вас есть время, чтобы принять душ и позавтракать.

Да, горячий душ, это замечательно. Завтрак не так прельщал ее, но есть надо. В висках стучало, голова слегка кружилась, она плохо ориентировалась – результат ее двадцатичетырехчасового голодания.

– Domine Deus, Rex caelistis, Deus Fater omnipotens. Господь наш, Царь небесный, Утешитель, Бог Отец Вседержитель...

– Простите, миледи, – сказал вполголоса Агис, бросив взгляд на священника, – он не станет молиться, когда мы высадимся там?

Мейгри сдержалась, чтобы не улыбнуться.

– Нет, Агис. Он ведь служил, как вы понимаете, на военном корабле. Его представили к награде за проявленное в бою мужество, когда «Феникс» атаковали коразианцы.

Агис скептически поднял бровь и вернулся в кубрик. Корабль летел на автопилоте по курсу, на который он лег еще до того, как Мейгри заснула. А это было, прикинула она, скидывая одежду, восемнадцать часов тому назад.

Мейгри приходилось жить и сражаться в боях бок о бок с мужчинами, она привыкла не стесняться их. Тем не менее Фидель, находясь с ней в одном отсеке, увидел, как она начала снимать платье, и поторопился закончить молиться.

Поднявшись, слегка покраснев, он быстро вышел и отправился в кубрик к Агису. Мейгри улыбнулась, покачала головой и, завернувшись в платье, прошла в маленькую душевую комнату.

Плотные струи горячей воды хлынули ей на лицо, волосы и тело, успокоили ее. Закрыв глаза, она мысленно попыталась дотянуться до Сагана. Но не смогла сделать этого. Осталась лишь его жизненная энергия. Она представила себя в темной-темной комнате. Она нащупала рукой пол, твердый и надежный, на котором она стояла, но комната была пустой. Она водила в воздухе руками, надеясь дотронуться до чего-нибудь, хотя бы до чего-то...

Внезапно ее пронзила боль, словно она наколола в темноте палец об иглу. Мейгри мысленно отпрянула – испуганная и застигнутая врасплох.

Абдиэль пытается добраться до нее с помощью Сагана.

А это означает, что Саган – в его власти, он «слился» с ним. Мейгри содрогнулась, почти потеряла от отчаяния сознание. Она тут же пришла в себя, сообразив, что Абдиэль бродит впотьмах в той же комнате, что и она. Сагана там нет. Он замкнулся, ушел ото всех. Она попыталась понять, что это значит, попыталась проникнуть в темноту, вернуть его. И потом решительно отогнала от себя это желание.

«Сегодня, – сказала она сама себе. – Мы далеки еще от конечной цели».

Он жив. Это самое главное. Она никогда не могла точно определить, как ей удавалось узнать, что он жив, как в течение семнадцати лет ее добровольной ссылки она знала, что он жив. Стук сердца в унисон со своим, явственный голос, когда молчала.

Мыло выскользнуло из рук. Мейгри чертыхнулась. В этой крохотной кабинке надо быть акробатом, чтобы поднять хоть что-то с пола.

А что с ней будет, думала она, подымая мыло, если она внезапно лишится силы, которая поддерживает ее? Что бы с ней, живой, стало, если бы он умер?

Вода вдруг стала холодной. Мейгри быстро закрутила кран. Мыло разъедало глаза, она не стала мыть лицо холодной водой. Хорошо, что полотенце под рукой. Она с ожесточением растирала тело, словно вгоняла снова в себя жизнь.

Она не выдержит одиночества. Разлука была не такой тяжелой до того, как Саган нашел ее на Оха-Ло и они восстановили мысленную связь. А теперь они близки, как никогда, их связывали узы темноты, узы непреклонности и непокорности. Если же эти узы разрушатся и кто-то останется один, тот, кому суждено жить, должен нести эту ношу сам.

– Миледи! – Агис постучал в дверь. – В поле зрения появился корабль.

– Сейчас буду готова.

Сегодняшний день. Сегодняшний день.

Мейгри обмотала волосы полотенцем, торопливо надела платье – после недолгой борьбы с рукавом, в который она полезла не той рукой, – и поспешила в кубрик. Ноги ошпарил ледяной холод металла, которым был обшит пол, а сапоги, как всегда, куда-то пропали.

Может, под койку закатились.

Стоя на одной ноге, она смотрела, как в иллюминаторе появился корабль, вынырнувший из черной, подсвеченной сияющими звездами дали космоса.

Мейгри внимательно присмотрелась к кораблю, потом взглянула на Агиса. Мускулы на его лице застыли, он старался сохранять бесстрастное выражение. Отлично, подумала она. Он узнал корабль. Да, это наверняка он. Но лучше уж окончательно удостовериться.

Она не стала посылать туда никаких сообщений, лишь обычный сигнал приветствия и несколько цифр. Но если эти цифры компьютер верно прочитает, они выстроятся в музыкальную фразу из оперы «Риголетто».

– Demonio' E come puoi tanto securo oprar? «Дьявол! Как удалось тебе бежать?» – поет баритон.

Мейгри, в ожидании ответа, пропела его себе под нос.

– Отвечает, миледи, – доложил Агис.

С экрана зазвучали музыка и бас после того, как компьютер расшифровал ответ.

– Luomo di sera aspetto... una stossata, e muor. «Я ждал человека в ночи... удар, и он мертв».

– Это он, – сказал мрачно центурион.

– Вы не одобряете меня, Агис? – спросила Мейгри.

Агис смотрел на корабль, приблизившийся к ним.

– Почему же, миледи, – сказал он наконец. – Полагаю, вы приняли мудрое решение. Он безгранично предан моему повелителю. Моему повелителю, – подчеркнул центурион, обернувшись к Мейгри.

Она кивнула.

– Понимаю. И я так полагаю. Он – профессионал. Я видела его в деле.

– Милорд другого не держал бы, – лаконично ответил Агис.

– Похож на мелкий торговый корабль. – Фидель задумчиво смотрел в иллюминатор.

Корабль остановился, ожидая дальнейших распоряжений. Маленькое судно трудно поддавалось описанию, такие миллионами производили во время космического бума в конце второго периода Темных веков. Легкое и надежное, по форме напоминающее блюдце, это судно использовали для перевозки небольших групп пассажиров с обреченной на смерть планеты.

Конструкторы корабля, понимая, что чем дальше их владельцы начнут летать, тем труднее им будет найти во время полета ремонтные мастерские, позаботились о его «сверхвыносливости» и о том, чтобы неполадки легко устраняли сами пилоты. Все части быстро менялись, каждой машине полагался набор запасных деталей, и в результате эти космолеты стали осуществлять межпланетную связь и перевозить население других галактик. Они были дешевые, потребляли мало топлива, поэтому их часто использовали коммивояжеры, путешественники и сезонные рабочие.

– Торговый корабль, – повторила Мейгри, изучая старенькое, с потрескавшейся краской судно, на котором не было, судя по всему, орудий. – Да, можно и так сказать. Торговец смертью.

Фидель бросил на нее быстрый взгляд, улыбнулся, приняв ее слова за шутку. Но, увидев ее бледное, серьезное лицо, мрачное выражение лица Агиса, перестал улыбаться.

– Не понимаю.

– Скоро, брат Фидель, вас представят самому опасному человеку галактики. Спарафучиле, убийце. Он убивает в мгновение ока.

Фидель посерьезнел.

– Как же вы познакомились с таким человеком, миледи?

– Я встретилась с ним на Ласкаре. Он спас мне жизнь. Лорд Саган познакомил нас. Он работает на лорда Сагана.

Мейгри и Агис следили за реакцией юноши. Удар оказался сильным, рана – глубокой, кровавой. Монах понял, что за ним наблюдают, посмотрел на одного, потом на другого и опустил глаза, не выдержав их спокойного, пронзительного взгляда.

– Вы хотите сказать, что милорд говорит ему, кого ему следует убить? Я не верю.

Мейгри вздохнула.

– Брат Фидель, посмотрите на меня. Видите шрам у меня на лице?

Юный священник посмотрел на нее в замешательстве и отчаянии, остановил взгляд на уродливом шраме, перерезавшем щеку Мейгри, и быстро отвел глаза.

– Смотрите, брат! – приказала Мейгри. – Внимательно смотрите. Этот шрам – символ трагического надлома, который случился со мной и с Саганом. Этот надлом привел к тому, что он предал короля, совершил убийство и более тяжкие преступления. А меня заставил нарушить клятву, предать самого близкого человека. Мы – падшие ангелы, нам нет места на Небесах. Наше спасение – если нам оно будет даровано – Дайен. Нас поглотила тьма, она же поглотила Питера Роубса. Если она поглотит Дайена, мы погибли.

Священник сидел, опустив голову.

– Брат Фидель, – сказала ласково Мейгри, шепотом, проникающим в душу. – Я нахожусь в беспросветной тьме, столь плотной, что я не вижу пути, по которому могла бы выбраться. Мне не надо было брать вас с собой. Я хотела оставить вас. Недалеко отсюда маленькая планета, на ней вы можете сесть на корабль, который доставит вас назад в аббатство. Вас там ждут.

Брат Фидель не ответил ей. Мейгри помолчала, понимая, что он слушает голос, который она уже была не в состоянии слышать. Наконец он вздохнул, поднял голову, посмотрел на ее шрам.

– Господь распорядился по-иному. Я остаюсь с вами.

Мейгри, потерявшая терпение, не понимала, что делать.

– Послушайте, брат. Идущие в темноте пользуются темными, грязными методами для достижения своих целей. Вы отдаете себе отчет, в какую пучину вы себя ввергаете?

– Да, – сказал Фидель. Он встретился с ее взглядом, преисполненный твердости и решительности, не отвел глаз.

Мейгри резко поднялась, повернулась и пошла к себе.

– Он просто ни черта не понимает, – пробурчала она, бросая сырое полотенце на пол и запихивая его ногой под койку. – Он представления не имеет, на что он себя обрекает. Он не привык к этой работе, не годится для нее. Не станет носить оружие, не станет защищаться. Кончится все тем, что его убьют... если нам повезет. А если не повезет, он нас всех обречет на смерть! За что? За что мне свалилось все это на голову?

– А тебя, – последовал ответ, – никто и не спрашивал. Фидель действует помимо твоей воли, по воле Всевышнего. Он руководствуется приказом Другого.

– Ладно, если он попадет в беду, Тебе его вызволять!

Мейгри надела кольчугу, затем серебряные доспехи, черную тунику, брюки, причесала еще не высохшие, рассыпавшиеся в беспорядке волосы.

– Агис, мне надо поговорить со Спарафучиле.

– Да, миледи. – Агис связался с кораблем.

На связь вышел свистящий, как у змеи, голос.

– Звездная дама! Добро пожаловать!

Голос этот пробудил в ней неприятные воспоминания. Мейгри задрожала, но переключилась на происходящее. Настоящее. Только это сейчас важно. Настоящее.

– Вы получили мое сообщение? Вы знаете, почему я послала за вами?

– Я слежу за новостями по видео. Лорд Саган действительно на Коразии?

– У меня все основания верить этому.

– Он отправился туда не по собственной воле, как они сообщили нам?

– Нет.

– Мы вызволим его.

Мейгри улыбнулась, услышав заговорщицкий тон убийцы.

– Да. Мы вызволим его. У меня есть план. Но мне нужны люди, для кого деньги важнее предрассудков и у кого есть небольшой боевой корабль-торпедоносец или что-то в этом роде.

– У вас есть деньги? Наличные, а не чеки?

– Да.

– В таком случае я знаю, где найти то, что вам надо. Следуйте за мной. У вас, между прочим, мотор очень разогрелся, миледи.

– Знаю. Я еще и поэтому хотела бы, чтобы мы летели вместе. Сдается мне, что ваша машина быстрее и лучше оборудована, чем кажется на первый взгляд.

– Да, она очень шустрая. С виду не скажешь.

– Это уж точно, – пробурчал Агис.

Мейгри положила ему на плечо руку, призывая к молчанию.

На экране вспыхнули координаты. Центурион посмотрел на нее вопросительно – менять ему курс или нет.

– Поднимайтесь, – сказала она. – Я сама сяду за пульт.

Агис встал, с почтением уступив ей место, сел в кресло второго пилота, которое, в свою очередь, брат Фидель поспешно освободил.

Мейгри медленно села в кресло пилота, положила ладони на ручку кресла, из которой торчали иголки, тотчас вонзившиеся в мякоть: они выведут ее на прямую связь с кораблем.

– Куда мы летим? – спросила она убийцу.

– В Преддверие Ада. Это местечко называется таверна «Изгнанник». Вы знаете ее?

– Знаю. По крайней мере слышала. Удивительно, что она уцелела после Революции.

– Короли приходят и уходят, а бизнес – всегда бизнес, миледи.

– Удобная философия, Спарафучиле. Я позднее переговорю с вами. – Она отключила связь. – Это нам подходит, Агис. Именно это нам и надо. Меняйте курс.

Мейгри держала руку на иглах, немного дрожа.

– Привяжитесь, брат. Сейчас мы совершим прыжок. Самое время помолиться, – сказала она, с улыбкой глядя на священника.

Она шутила. Но он ее понял по-другому.

– Да, миледи, – мягко ответил брат Фидель.

Глава шестая

Возможно ль обособленно вкушать

Отраду, наслаждаться одному

Дарами всеми и счастливым быть?

Джон Мильтон. Потерянный рай

– Мне там приземлиться?

– Да, там, такие координаты дал нам Олефский, – ответил Таск.

– На склоне горы?! – возмутился Икс-Джей. – Я свалюсь оттуда!

– Сканеры показывают замечательный широкий выступ.

– Выступ! Выступ! – заверещал компьютер. – Мне нужна посадочная полоса, ровное место, длинная ровная дорожка. Мне нужны сигналы на посадку. Мне нужен авиадиспетчер!

– Ничего этого тебе не дождаться. Согласно инструкции тут только два направления – вниз и вверх. Выступ, похоже, самый широкий и гладкий на тысячи километров в округе.

– Я отказываюсь идти на посадку. Ни зачто. Не стану садиться.

– Прекрати ты, – сказал Таск. – Ну что ты упрямишься, подсчитай, сколько мы истратили топлива, облетая эту планету.

Икс-Джей замолчал, чтобы не накликать беды себе на голову.

– Ладно. Я приземлюсь. Но имей в виду, я запишу...

Посадка была чудовищной, чуть зубы себе не выбили, кости не переломали. Икс-Джей на славу постарался – они грохнулись между двумя покрытыми снегом вершинами и поцарапались о гору. От рева мотора получился снежный обвал, под которым оказался погребенным и корабль.

– Итак, – процедил Икс-Джей, когда дрожа и рыча корабль остановился, – вы счастливы?

– О да, – сказала Нола, впиваясь ногтями в руку Таска. – Мы никогда не были так счастливы!

Дайен отстегнул ремни, мрачно посмотрел на синяки на руках, пощупал ребра – не сломаны ли они. Таск, вытирая кровь с губ, потому что он прикусил язык, проклиная своенравный компьютер, тщетно пытался увидеть хоть что-нибудь в запорошенный снегом иллюминатор.

– Надо включить обогревательную аппаратуру. Икс – Джей, подбавь тепла.

– Не стану. Может, нам и удастся найти топливо на этой горе, в чем я сильно сомневаюсь, но хозяева, эти неандертальцы, заломят такую цену, что глаза на лоб полезут. Так что ни грамма лишнего топлива, теплые штаны побыстрее натягивайте, вот и согреетесь. И вообще, чем скорее вы отсюда свалите, тем лучше. Мне надо сделать кое-какой ремонт.

– Ремонт! – Таск крутанулся. – Какой ремонт? Что ты сделал с моим кораблем...

– Твоим кораблем! Твоим кораблем! – Икс-Джей потерял в мгновение ока способность общаться, тупо повторяя два слова, пока совсем не замолк.

– Выберемся наружу, увидим, – торопливо сказала Нола, застегивая на себе костюм на меховой подкладке. – Пошли. Посмотрим. Может, ничего страшного...

– Какое там, – проговорил Таск, натягивая через голову меховую куртку. – Я слышал, как что-то сломалось. По-моему, левый щит. Икс-Джей, левый щит вышел из строя?

– Больше ничего не скажу, – сказал угрожающе Икс-Джей. – Ведь это же твой корабль.

Таск пошел в кубрик.

– Пойду возьму кое-какую аппаратуру.

– Если тебе интересно, – продолжал хмуро Икс-Джей, – несколько волосатых громил собрались вокруг твоего корабля и бьют его палками.

Действительно, снаружи доносились звуки ударов по фюзеляжу.

Таск, чертыхаясь, надел перчатки и быстро двинулся к лестнице.

– Открой люк.

Икс-Джей повиновался с завидной готовностью. Люк открылся, и на голову Таска рухнула лавина снега и льда. Нола, увидя выражение лица Таска, прыснула, закрывшись руками. Дайен наклонился, копаясь в рюкзаке, а заодно пряча улыбку.

Таск, смахнув с лица снег, посмотрел вверх.

– Господи, куда мы залезли. Не представляю, как нам удастся...

Из снежной пелены возникла чья-то гигантская рука, теперь лавина снега прорвалась внутрь корабля. В люке появилось бородатое смеющееся лицо.

– Добро пожаловать на Сольгарт! – прогремел Олефский так мощно, что корабль затрясло. – Как я рад видеть вас у себя дома! Подымайтесь! Подымайтесь! Сейчас руку дам!

Медведь ухватил Таска за капюшон и тащил наемника, как ребенка.

– Это мои сыновья вас откопали, – с гордостью сказал Олефский и кивнул в сторону огромных парней, которые – кто лопатой, а кто руками – разгребали снег.

Почти ослепнув от белизны снежного шторма, который устроили темпераментные детки Олефского, Таск напряженно всматривался в свой корабль, встревоженный грохотом ударов по фюзеляжу.

– Прекратите! Хватит, спасибо!

Парни посмотрели на него из-под своих длинных волос, усмехнулись и помахали рукой. Судя по всему, они не понимали стандартный военный язык, на котором изъяснялся Таск.

– Не надо! Перестаньте! Медведь! – Таск нажал на свой механический переводчик, но пальцы в перчатках отказывались подчиняться. – Пожалуйста, скажите им, чтобы они прекратили, поблагодарите их, мы сейчас включим мотор и снег растопится. – Он вздрогнул от жуткого грохота. – Мне страшно неприятно, что им приходится беспокоиться.

– Беспокоиться? Какое там! – Медведь засмеялся, хлопнул Таска по спине, да так, что у того перехватило дыхание. – Вы наш гость. Но вы правы. Эти болваны, чего доброго, вашу посудину поломают. Кончай! Кончай! – Олефский махнул огромной лапищей в перчатке.

Юные Олефские, похоже, могли запросто поднять корабль и отряхнуть с него снег; они отступили, улыбаясь во весь рот. Таск прислонился к фюзеляжу, ловя воздух: здесь, высоко в горах, он был разреженным, а клапан кислородного баллона, висевшего у него за плечами, судя по всему, сломался. Медведь вытащил из люка Нолу.

– Спасибо, Медведь. Я бы и сама справилась. Я...

– Я уже знаю – вы вышли замуж. Сейчас поцелую новобрачную!

Нола исчезла в объятиях Медведя, обхватившего ее своими огромными волосатыми лапищами. Наконец она вынырнула – раскрасневшаяся и смеющаяся. Посмотрев на корабль, она увидела, что трап засыпан снегом, а прыгать вниз ей было страшно.

– Эй! Осторожнее! Я помогу вам!

Взяв Нолу на руки, он окликнул сыновей, девушка охнуть не успела, как очутилась в объятиях одного из юных Олефских. Он бережно и с величайшим почтением поставил ее на землю, кивая своей лохматой головой в знак приветствия.

Нола задохнулась, начала хватать воздух открытым ртом, заморгала и изумленно посмотрела на Таска.

– Спасибо, не надо! – сказал Таск, увидя, что Медведь протянул к нему руки. – Я сам! Малыш! – Он наклонился к люку. – Идешь?

– Сейчас, – ответил Дайен. – Я должен с Икс-Джеем обсудить меры безопасности.

– Верно. Я в этой кутерьме совсем забыл. Пойду осмотрю корабль.

Таск пополз вдоль корпуса корабля, подбадриваемый криками братьев Олефских, добрался до противоположной стороны, чтобы осмотреть поврежденные участки и оценить степень серьезности поломок.

Дайен и Икс-Джей проверили, надежно ли спрятана бомба.

– Поставьте ее на программу безопасности, которой леди Мейгри пользовалась, – приказал Дайен. – Сначала вы должны услышать мой голос, только мой, узнать мой почерк... и какую-нибудь вещь, принадлежащую мне, вот это кольцо. – Он показал кольцо из опала огненно-рыжего цвета, которое носил на цепочке на шее. – Не думаю, что бомбе на этой планете что-нибудь грозит, но береженого Бог бережет.

– Понял. А если кто-нибудь проникнет сюда и найдет ее?

– Тогда используйте новый нервно-паралитический газ. Как только они потеряют сознание, бейте тревогу. – Дайен проверил небольшой аппарат, прикрепленный к талии. – Я буду здесь в тот же миг.

– Мы же не знаем, эффективен этот газ или нет. У меня идея. Давайте попробуем его на Таске.

Дайен спрятал улыбку.

– Эффективен. Его изобрел Саган. Это тот самый газ, который капитан Уильямс собирался использовать против нас на «Непокорном».

– А как насчет...

– Он действует почти на всех инопланетян. Во всяком случае, так доктор Гиск утверждает.

– Почти на всех? – повторил мрачно Икс-Джей.

– На тех, у кого аналогичная нашей центральная нервная система или приблизительно такая же. Перестаньте волноваться. – Дайен надел куртку на зеленый шерстяной свитер. – Закрывайтесь, как только я выйду.

– На Таска он так и так не подействует, – пробурчал Икс-Джей. – Ведь у Таска нет ни нервов, ни мозгов.

Дайен усмехнулся, поскорее взобрался по лестнице, чтобы отделаться от брюзжания компьютера, и чуть не задохнулся, попав в жаркие объятия Медведя.

* * *

Спустившись по крутому склону горы с того выступа, на который Икс-Джей посадил корабль, на другой, они оказались на залитой солнцем площадке, защищенной от снега и ветра гигантскими валунами. При виде Олефского (и, несомненно, почуяв его запах) ожидавшие его странного вида животные подняли головы и залаяли, закричали на разные лады, отчего начались вокруг снежные обвалы. Они были выше обоих братьев Олефских, даже если бы они встали друг другу на плечи, шире в груди, чем сам Медведь. Длинная черная шерсть, жесткая на вид, но очень мягкая на ощупь, спадала блестящими волнами до самой земли. У них были рога и очень умные глаза. Они напоминали Дайену гигантских козлов.

Олефские забрались верхом на эти существа – Медведь называл их «гронами», – ухватившись за длинную шерсть и буквально карабкаясь по спине этих терпеливых и, похоже, толстокожих животных. Таск и Нола залезли на них следом, каждый сел позади одного из братьев Олефских. Медведь настоял, чтобы Дайен ехал с ним.

– Вы объясните мне в пути, – сказал Медведь, – что происходит.

Гроны начали спуск с ловкостью, которую трудно было угадать в неуклюжих на вид животных. Нола, уткнув нос и рот в кашне, чтобы спастись от холодного ветра, но главное – от запаха животных, прижалась к юному Олефскому, сидевшему впереди нее, и закрыла глаза, боясь увидеть отвесные обрывы меж остроконечных скал каньонов.

Таск, подпрыгивая на спине грона, мрачно думал о том, во что превратится его зад после нескольких километров такой дороги, и жалел, что забыл захватить с собой бутылку спиртного.

– Нам далеко? – спросил он Олефского.

Юноша повернулся, улыбнулся и кивнул головой.

Таск снова вздохнул, снял перчатки, включил переводчик.

– Сколько?

Юный Олефский бесстрашно перегнулся через шею грона и показал вниз. Таск осторожно посмотрел туда, где обрывался выступ, – внизу виднелись верхушки елей У подножия гор раскинулась долина с голубым, сияющим на солнце озером. У подножия одной горы стоял замок, смахивающий с этой высоты на игрушечный.

– Так далеко? – простонал Таск и поудобнее уселся на широкую, но неровную спину грона и поплотнее застегнул куртку. – Мы когда туда доберемся – в следующем месяце?

Олефскому это показалось очень смешным, и он разразился хохотом, отчего со склонов покатились валуны.

Парень залез внутрь куртки – может, это вовсе и не куртка была, а его густая борода? – Таск не разобрал, и выудил оттуда бутылку, которую предложил наемнику.

– Попробуйте!

Таск просиял, схватил бутылку, отвинтил крышку и понюхал.

– Что это?

Ответ, последовавший в изложении переводчика, звучал приблизительно так: «Чтобы ноги не отмерзли».

– Что ж, была не была. – Таск сделал глоток и тут же понял, что ему предложили. Обжигающая жидкость пробежала по телу, ударила в голову, пронзила пальцы ног.

Таск устроился поудобнее в обнимку с бутылкой: в такой компании дорога веселей.

* * *

Медведь и Дайен ехали на небольшом расстоянии от них. Медведь попросил юношу рассказать о последних событиях, но тот поначалу молчал. Он никогда не был в таких краях, никогда не дышал таким чистым воздухом, сладким от запаха хвои. Величие дикой красоты возвышающихся гор ошеломило его. Он смотрел вверх на вершины, взметнувшиеся высоко в небо, белые на фоне ослепительно голубого, и вдруг понял, что, верно, такие же чувства испытываешь, находясь у трона Господня.

– А теперь, – усевшись поудобнее на гроне, произнес Медведь, – выкладывайте, что там происходит.

Дайен оторвал свой восхищенный взор от неба и приступил к рассказу.

Медведь слушал внимательно, не перебивая, не задавая вопросов. Но, когда временами он глядел через плечо на Дайена, его скуластое, веселое лицо выражало мрачную торжественность. Дайен закончил. Медведь вздохнул, вздох его походил на порыв ветра, потом он подергал в задумчивости бороду.

– Я должен был остановить Мейгри. Отговорить ее, – сказал Дайен.

– Эх, парень, ты скорее бы уговорил эту речку поменять русло или солнце сегодня погаснуть. Может, ты и король и владеешь магией Королевской крови, но ты – смертен, и есть силы, перед которыми ты беспомощен.

Медведь снова глянул через плечо: цепкий взгляд его сверкнул сквозь заросли волос.

Дайен вспомнил обряд инициации и почти те самые слова Мейгри, которые она тогда сказала ему. Он ничего не ответил, он ехал молча, думая о своем и наблюдая, как на вершины гор набегают снежные облака. Несколько снежинок, искрящихся, ослепительно белых в лучах прячущегося солнца, пролетели мимо него и сели на доху Медведя.

– Она бы все равно полетела к нему, что бы ты ни делал и ни говорил, парень. В глубине души ты и сам это понимаешь, так что не терзай себя.

– Может быть, – сказал с сомнением Дайен. – Но почему? Не понимаю.

– Не понимаешь, парнишка? – Медведь приподнялся, повернулся и внимательно посмотрел на Дайена. Наконец он покачал головой, снова повернулся к грону. – Зеленый еще.

Слова с трудом пробились к Дайену сквозь снежную пелену.

Дайен прикусил губу, схватился за шерсть грона, впился в кожу ногтями. Грон фыркнул, покосился, чтобы понять, что произошло.

Может, Медведь и заметил, что Дайену не по себе, но виду не подал.

– Мне жаль Сагана, – сказал он тихо. – Страшная судьба у него: стать убийцей человека, которого он любит.

– Любит? – спросил пораженный Дайен. – Кто говорит о любви? Между ними ее не может быть.

– Говорит! – взревел Олефский, отчего грон испуганно засеменил по тропе. – Говорит!

Медведь остановил грона, повернулся.

– Вот что я скажу тебе, парень. Кто, просыпаясь утром и вдыхая полной грудью, говорит: «Воздух, я люблю тебя». А ведь без воздуха мы погибнем. Кто говорит воде: «Я люблю тебя!» – а без воды мы погибнем. Кто говорит костру зимой: «Я люблю тебя!» – а без огня мы замерзнем. Так что уж тут «говорить»!

– Но как могут двое любящих людей делать по отношению друг к другу такие чудовищные вещи?

– Любовь и ненависть – близнецы, рожденные одной матерью, но сразу не разлученные. Гордость, непонимание, ревность порождают ненависть, толкают человека на разрушение своего брата или сестры. Но любовь, если она защищена почтением и уважением, всегда оказывается сильнее.

Солнце скрылось за тучами, все вокруг стало серым. Пошел сильный снег, было совсем безветренно, и он падал прямо, не кружа и не петляя, садился на ресницы Дайена. Юноша принялся быстро моргать, чтобы избавиться от него. Он чувствовал ледяной вкус, когда снег попадал на губы и в рот.

Медведь отряхнулся, как зверь, чье имя он носил, повернулся лицом к дороге, ударил ногами грона в бока, заставляя его тронуться с места. Двое других ушли далеко вперед, скрывшись из виду. Лес, запорошенный снегом, стал вдруг неправдоподобно тихим. Дайен не мог понять, рассердился Олефский или нет, но голос Медведя, когда он снова заговорил, был полон мягкой, как падающие снежинки, грусти.

– Почему Саган семнадцать лет искал Стражей, как ты думаешь? Чтобы тебя найти, парень. Он дорожит тобой. Но не так, как своей половинкой, которая надолго исчезла. А почему она ждала семнадцать лет, когда он найдет ее? Потому что она не могла больше быть в разлуке со своей половинкой, как тело не может без сердца.

– Но он же собирался ее казнить...

– И казнил? – Сверкающий глаз вперился в Дайена сквозь снежную пелену, побелившую спутанную гриву Медведя.

– Нет. Потому что Мейгри заставила его драться на дуэли.

– Заставила? Командующего на борту собственного космического корабля с тысячью человек под его командой сумела одна женщина заставить сражаться с ней в честном поединке? – Олефский усмехнулся. – А когда эта дуэль началась, почему же один не убил другого?

– Потому что коразианцы пошли в атаку...

– К счастью для них, добрый Боженька вмешался, а то бы пришлось искать другой предлог.

– Саган поклялся убить ее, – сказал Дайен чуть погодя. – Он попросил Бога сохранить ей жизнь, чтобы он сам расквитался с ней.

Медведь снова вздохнул, отчего слетел снег с его плеча.

– Да, парень. Недаром говорят: «Семь раз примерь, один раз отрежь».

– Но если он на самом деле любит ее, он не может причинить ей вреда. А если он сделает то, что говорит ему вещий сон, значит, он сам этого хочет. Ничто и никто, даже сам Господь, не в состоянии заставить Дерека Сагана что-нибудь сделать, если он сам этого не захочет.

– А между тем он сбежал, так? Не похоже, что по доброй воле, больно неподходящее время. Да поможет ему добрый Боженька. И его миледи. Я им этого желаю. Чудно, ты веришь в сны, судьбу и доброго Боженьку. Раньше ты смеялся над этим.

Дайен отбросил мокрые от снега волосы, печально улыбнулся:

– Я много думал над этим. Не могу сказать, что раньше я заблуждался. Просто хочу сказать, что теперь я не знаю наверняка, что правильно, а что – нет.

Олефский снова взглянул через плечо на Дайена.

– Ты не такой зеленый, как я считал.

* * *

Замок Медведя или Берлога, как он шутливо называл его, был массивным, внушительным зданием, построенным целиком из камня в строгом, средневековом стиле, с четкой планировкой. У Дайена сложилось такое странное впечатление, что они, покинув свой корабль, не с гор спустились в долину, а перебрались в далекое прошлое.

Ему показалось, как только он очутился в замке, что все это – и ров, заполненный водой, и разводной мостик, и мощенный плитами двор со следами, оставленными на них разной живностью, – не настоящие, а декорации для представления, которое разыгрывает не успевший повзрослеть человек. Но увидев в огромном каменном зале Медведя, гревшегося возле рокочущего камина, ласкавшего огромную собаку какой-то неведомой породы, а другой рукой стряхивающего с бороды растаявшие снежинки, Дайен вынужден был признать, что Олефский именно так и живет, по-другому он и не смог бы.

И через несколько мгновений Дайен понял, что ощущает в этом доме Медведь. Промерзнув до мозга костей, с посиневшим от холода лицом, со снежной коростой на бровях и ресницах, король приблизился к потрескивающим поленьям. От его сырой одежды валил пар. И он подумал, до чего же хорошо следить за язычками пламени, какой приятный запах у горящего дерева и как здорово – вот так стоять у камина и наслаждаться теплом!

Стены зала были увешаны гобеленами и щитами, потолки были очень высокие. Сверху свешивались разноцветные флаги и флажки, слегка закопченные от дыма камина. Мебель была безыскусной, то, что составляло предметы первой необходимости, – деревянный стол длиною почти на весь зал и много тяжелых с высокими спинками стульев. Медведь с сыновьями придвинул стулья к огню. И Олефский с неуклюжей любезностью пригласил гостей рассаживаться.

Но гостям оказалось сложно совершить этот нехитрый поступок из-за непомерных размеров стульев. Низенькой Ноле пришлось буквально карабкаться, а когда ей удалось залезть и она попыталась откинуться на спину, то просто исчезла из виду. Таск пристроился на самом краю стула, стараясь сохранять невозмутимую мину, хотя его злило, что он не достает ногами до пола. Дайену, который был повыше своего приятеля, повезло больше. Он доставал до пола, но он не мог облокотиться обеими руками на подлокотники – слишком далеки они были друг от друга.

Не успели они усесться, а Таск заверить всех, что он ни за что не позволит ампутировать его отмороженные пальцы, как в зал вошла женщина, неся огромный деревянный поднос, на котором стояли высокие кубки. Медведь пошел к ней навстречу и поцеловал в щеку.

– Женщина-щит, – отрекомендовал он присутствовавшим незнакомку с такой гордостью, будто он знакомит их с солнцем, полоненным и прирученным им. – Соня, моя жена.

Может, от солнца в зале стало бы светлее и теплее, но Соня не уступала ему: ее светлые волосы сияли почти так же ослепительно, как солнечные лучи. Она была высокой, почти одного роста с мужем, ширококостной, полной, с большими руками. Но самой заметной чертой ее облика была улыбка.

– Его величество король, – сказал Медведь, указав на Дайена.

Юноша соскочил со стула и почтительно поклонился. Соня засмеялась, покраснела и сделала реверанс, при этом умудрилась не пролить ни одной капли из кубков, стоявших на подносе.

Медведь представил ей Таска и Нолу.

– Не вставайте, – посоветовал он им. – Мы не встаем, когда знакомимся.

– Добро пожаловать, – прогудела Соня голосом чуть-чуть более высоким, чем бас ее мужа.

– Это единственное слово на стандартном военном языке, которое она знает, – прокомментировал Медведь. – Она отличный воин, и у нее удивительные способности рожать отменных сыновей, но к языкам она неспособна.

Соня, словно зная, о чем толкует ее муж, снова засмеялась, еще пуще раскраснелась и затрясла головой. Она стала раздавать кубки. Они были металлические, наполнены какой-то дымящейся, согревающей, вкусной жидкостью, но такие огромные, что удержать их могла лишь рука великана. Дайен чуть было не уронил свой и проникся еще большей почтительностью к Соне, оценив ее силу. Она-то с легкостью держала пять кубков на подносе!

– Добро пожаловать, – повторила она снова, наблюдая с волнением за тем, как он взял кубок двумя руками и стал пить.

– Очень вкусно, спасибо, – сказал он ей на ее родном языке. – Для меня большая честь побывать в вашем доме. Пусть эти стены не впускают сюда невзгоды, пусть они хранят счастье, – добавил он, извлекая из тайников своей памяти фразу, которая, по его разумению, была своего рода благословением, которое говорит попадающий в гости к жителям Сольгарта.

– Вы оказали нам великую честь, король, – ответила она; ее до глубины души тронуло, что Дайен говорит на ее языке. – Стены моего дома станут надежной защитой для вас, их придется разобрать по камню, прежде чем они впустят сюда злые силы.

– Ведь хотел захватить портативный переводчик, – пробормотал Таск, пытаясь, как многие люди, когда слышат непонятную речь, делать вид, что понимают, о чем говорят. – Я оставил его наверху. Разрешите мне...

– Не надо! – замотал головой Медведь, почесывая бороду. – Мы не пользуемся этой штукой. Вы сможете запросто изъясняться с нами. Я забыл, что у него, – он кивнул в сторону Дайена, – не голова, а компьютер.

Напиток, который Медведь назвал медовухой, начали передавать по кругу. Соня принесла огромный кувшин, поставила возле огня, чтобы он не охладился, и всякий раз, как кубок у кого-то опустошался наполовину, доливала его. Они с удовольствием пили эту смесь вина с медом, согревавшую тело и душу, и очень скоро Дайен обнаружил, как от стола, стульев, всего и всех в этом зале исходит золотое сияние.

Постепенно в зале собрались все сыновья Медведя: кто принес дровишек для камина, кто – мечи и лук и сложил их в углу, а те, что помладше, – корзины с фруктами и орехами, которые они робко предложили гостям.

Всего оказалось четырнадцать парней, как две капли воды похожих друг на друга, копия – Медведь. Дайену удалось отличить четырнадцатого от старшего только благодаря тому, что тот был еще совсем ребенком: он явился сюда в сопровождении огромной собаки, чтобы разузнать, что происходит.

– У меня есть дочь, – с гордостью заявил Медведь. – Я очень хотел, чтобы она вас встретила. Но мы не знали точно, когда вы прилетите, и она отправилась на охоту, так что к ужину ее не будет. – Его этот факт огорчал, но он повеселел, когда добавил: – Скорее всего она вернется завтра, вот вы и познакомитесь.

Дайен ответил вежливой улыбкой и взглянул на Таска.

Наемник ухмыльнулся и прошептал:

– Принесет быка!

Соня встала и отправилась заниматься ужином. Дайен, зная, что сольгартиане никогда не говорят на серьезные темы в минуты, предваряющие трапезу, потому что этот ритуал был для них сам по себе чрезвычайно важен, погрузился в золотистый туман и слушал байки Медведя о сражениях, в которых он защищал свою честь и достоинство, а также завоевывал чужие планеты.

Дайен знал из уроков, которые ему давал Платус, что политическая система Сольгарта такова, что войны у них были делом повседневным – воевали между собой семьи, города, страны, а порой и планеты. Но войны эти не были разрушительными, и стоило Олефскому, предводителю сольгартиан, который пекся о них, как волчица о своих детенышах, наблюдая, как они копошатся в грязи, приказать, как война тотчас прекращалась.

– Однажды мы попробовали жить в мире, – сообщил Олефский, – но нам не понравилось. Парни стали беспокойными, им нечем было себя занять, стали злыми. Добрая ссора лучше худого мира, от нее куда меньше вреда.

– Эти женщины-щиты... – сказал подвыпивший Таск и махнул рукой. – Я слышал... от кого-то... что у вас во время помолвки совершают ритуал воина. Проверяют, как будущие супруги сражаются на поле брани. – Он усмехнулся, глядя на Нолу, которая слезла со стула и играла на полу с малышом.

– Эта традиция уходит корнями в древность, когда войны велись честно, клинком и силой, а не так, как в наше трусливое время.

Медведь тяжело вздохнул, на глазах у него проступили слезы. Он разгладил длинную бороду. Дайен видел сквозь золотистую дымку, как на доспехах и на клинках играют солнечные лучи.

– Супружеские пары часто сражаются вместе. Муж – сильнее, он держит меч и копье. Жена стоит слева от него, ведь сердце – слева. – Медведь приложил руку к груди. – Она несет щит, охраняет их обоих. Если муж падет, она накрывает его тело щитом, берет его оружие и сражается, пока не погибнет тоже. И хоронят их в одной могиле. А если убивают женщину-щит... – Лицо Медведя стало суровым. – Горе тому, кто убьет женщину-щит. Ее муж не успокоится, даже если кончится война, пока не отомстит за нее или сам не погибнет. Сейчас совсем по-другому воюют. – Медведь сокрушенно покачал головой по поводу падения нравов его современников. – Кое-кто из юношей готов использовать бомбу. Мы отказались применять это оружие трусливых. С его помощью ничего не стоит убить врага. А надо, чтобы ты сначала взглянул врагу в глаза, понял, что он такой же, как и ты! Поэтому мы разрешаем пользоваться только некоторыми видами ручного оружия. Мы сохраняем обычай воевать вместе с женой-щитом, хотя сейчас мы идем с ней на поле брани только во время соревнований. Все помолвленные пары должны доказать себя на поле чести, должны показать, что они в состоянии защитить друг друга щитом и мечом, прежде чем им разрешат пожениться.

Нола, держа малыша на руках, посмотрела на Таска, который улыбнулся ей. Золотистая дымка, окружавшая Дайена, вдруг исчезла под порывом ледяного ветра, разогнавшего тотчас и его мечты. Он встал, не давая себе отчета, куда он пойдет, что он будет делать. Он просто порывался уйти. В это мгновение Соня пригласила всех к столу.

* * *

Трапеза длилась несколько часов. Медведь не пожелал комкать самое важное событие дня. После еды они, к величайшему облегчению Дайена, сели поговорить о деле.

Он объяснил свой план касательно флота. Медведь внимательно слушал, и хотя временами вздыхал и хмурое выражение не сходило с его лица, он признал, что план отличный.

– Нам надо связаться с Ди-Луной и Рикилтом. Ты еще не беседовал с ними?

– Нет. Мы подумали, что галактический флот может перехватить наши переговоры. Я решил, что лучше отсюда выйти на связь, но... – Дайен посмотрел на каменные стены, яркие гобелены, огонь в камине, собак на полу, – думаю, это не получится.

Медведь, ворча, поднялся.

– Следуй за мной.

Они поднялись по узкой специальной лестнице, Олефский с трудом втиснулся в пространство между стенами башни, на самом верху которой была комната. Медведь открыл дверь и стал так свирепо разглядывать вещи, находящиеся там, словно вот-вот вышвырнет все в окно.

– Иисус Христос! – пробормотал, задыхаясь, Таск. – И откуда это все у вас? Вы можете за пояс заткнуть президента Роубса и все телекомпании галактики вместе взятые!

Комната, от пола до потолка, была забита пультами управления, коммуникационными установками. Один из сыновей Олефского улыбнулся им сквозь густую бороду. Странное это было зрелище – парень, одетый в кожу, мех, домотканую одежду, на фоне аппаратуры, которая в мгновение ока способна была соединить его с половиной галактики.

– А вы что думали? – спросил печально Медведь в ответ на их немые вопросы. – Я ведь правитель нескольких звездных систем. А выходить с ними на связь, как раньше бывало с помощью дыма и барабанов, теперь трудно. Завтра свяжемся с Ди-Луной и Рикилтом. А теперь пора спать.

Дайен не чувствовал усталости, пока Медведь не заговорил о сне. Внезапно на него навалилась тяжесть. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы выдержать, пока они пожелают друг другу спокойной ночи. Медведь с женой препроводили юношу в отведенную ему комнату. Соня согрела простыни, прогладив их чугунным утюгом с горячим углем. Потом, обнявшись, чета Олефских снова пожелала спокойной ночи Дайену.

В комнате не топили. Дрожа, Дайен быстро разделся, нырнул в постель. Спрятавшись под теплое, на гусином пуху, стеганое одеяло, он скоро согрелся и заснул. Во сне он видел поле брани, сияющие на солнце доспехи и клинки, высокую женщину-воина с золотистыми глазами. Она держала перед ним свой щит, сражаясь бок о бок с ним.

Глава седьмая

Тебя я знал и обожал

Еще до первого свиданья;

Так ангелов туманных очертанья

Сквозят порою в глубине зеркал.

Я чувствовал очарованье.

Джон Донн. Облако и ангел

Дайен проснулся утром после удивительно крепкого сна, так спокойно он не спал с тех пор, как ему пришлось распрощаться со своей прежней жизнью, когда погиб Платус. Лежа в теплой постели, натянув одеяло до самого подбородка, он наблюдал, как его дыхание превращается в морозный пар в этой ледяной комнате, и оттягивал тот момент, когда ему придется наступить голой ногой на холодный каменный пол, распрощавшись с блаженным теплом полузабытых снов.

Но голод и другие потребности в конце концов согнали его с постели. Он оделся в рекордное время и, поплутав по коридорам замка, все-таки нашел то, что Таск называл «удобствами», – места общего пользования находились под навесом во дворе. Присоединясь к молодым лохматым Олефским, которые принялись улыбаться ему и кивать, Дайен совершил необходимые утренние процедуры, помыл руки и лицо в бочке с холодной водой, сперва сбив с поверхности ледяную корку, не расставаясь при этом с мечтой о горячем душе.

После завтрака они все утро пытались выйти на связь с Ди-Луной и Рикилтом. Но ни один не отозвался, их помощники предложили провести совещание на следующее утро: вместе и порознь.

У Дайена отлегло от сердца. Он не выносил эти совещания. Ненавидел дипломатические «прощупывания», мелкие уколы и удары, ненавидел обещания, которые оказываются на поверку пустыми, ненавидел лживые утверждения, которые то ли окажутся правдивыми, то ли нет, ненавидел правдивые заявления, оборачивающиеся частенько ложью. Он был благодарен судьбе уже за то, что совещание отложили на следующий день.

Покончив с делами, Таск и Нола отправились с Медведем учиться игре под названием «метание копья».

Дайен сказал, что не пойдет с ними, сославшись на головную боль, что было правдой. Все время, пока он маялся в комнате с коммуникационной аппаратурой, он думал о том, какой чудный день на дворе – чистое, голубое небо, легкий ветерок, теплое солнце, от которого таял снег. Ему страшно хотелось сбежать, и он воспользовался первой же подвернувшейся возможностью.

День был теплый, почти жаркий. Солнце на безоблачном небе сияло так, что светом было залито все вокруг и невозможно было поверить, что накануне был такой холод. Из-под таявшего снега и льда прорывался ручеек и стекал с пологого склона горы, на которой стоял замок. Дайен пошел вдоль ручья, послушно следуя за его течением, радуясь теплу солнца, греющего его ноющие плечи и шею, красоте дикого ландшафта.

Ручеек привел его к озеру, в голубой воде которого отражалось небо; от такой ослепительной голубизны у Дайена закружилась голова, ему показалось, что упади он в озеро, он не утонет, а полетит высоко в небе.

Поверхность озера была абсолютно неподвижной – не было ни малейшего ветерка: в полдень все замерло. Дайен присел на большой плоский валун и стал глядеть на зеркальную поверхность. Ему очень захотелось поплавать. Он осторожно потрогал воду. Она была холодной, но не ледяной. Ему показалось, что по нему бегают блохи. Он видел утром в доме, как собака и два брата Олефских чесали себе бока.

Дайен огляделся. Он был один, все сыновья Медведя отправились продемонстрировать свою сноровку в метании копья. Сорвав с себя одежду, он прыгнул в сверкающую воду.

От холода у него перехватило дыхание. Он открыл рот, стараясь поглубже вздохнуть, и быстро поплыл к противоположному берегу, понимая, что надо двигаться, чтобы согреться. Он был хорошим пловцом, но не слишком хорошим – ведь он вырос на планете, где самым большим водоемом, который ему довелось увидеть, была ванна. Научился он плавать на борту «Феникса». Держался на воде уверенно, хотя не владел никаким определенном стилем, мог плыть долго и далеко, что, по словам инструктора, было самым главным.

Добравшись до противоположного берега, Дайен нашел огромный валун, гладкий от ветра и дождя, и подумал, что молодые Олефские, наверно, прыгают с него, как с трамплина, в воду. Взбодрившись от холодной воды и движения, уверенный, что он один и никто на него не смотрит, он расслабился, с мальчишеским озорством забрался на камень и нырнул с него; он брызгался, кричал, смеялся, плюхался голым животом на воду. Наконец, замерзнув и устав, он забрался на валун, чтобы согреться на солнышке.

Вытянулся во всю длину, положил руки под голову и затих.

Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд – за ним кто-то наблюдал с берега, стоя у воды. Дайен вскочил как ужаленный.

Поначалу он подумал, что это парень – угловатая фигура, короткие волосы, меховые штаны и куртка. В приливе энтузиазма Дайен собрался было махнуть ему рукой, но заметил, что у юноши тонкая, нежная шея, и понял, что ошибся. Это была девушка.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она холодным и чистым, как вода в озере, голосом. – Рыбу мне распугал.

Дайен помчался быстрее молнии. Кубарем скатился с валуна, прыгнул в воду. Заплыл за валун, спрятавшись от девушки.

– Вы здесь давно? – спросил он на родном языке девушки.

Вместо ответа она наклонилась к воде и достала невод с рыбой – их там было более двадцати.

– Вон сколько наловила до того, как ты заявился сюда, начал шуметь и плескаться, – сказала она с упреком.

Дайен вспылил.

– Вы все это время шпионили за мной! Почему вы ничего не сказали?

– Шпионила?! – рассвирепела девушка. – Это озеро моего отца. Я-то имею полное право ловить здесь рыбу. Но не ты, это уж точно. Лучше выбирайся из воды и одевайся. Посинел уже весь.

– Раз вы столько времени торчите здесь, вы должны знать, что я оставил одежду на противоположном берегу. Я...

– Ну и что? – Девушка продемонстрировала штаны Дайена. – Я принесла их тебе. Знала, что промерзнешь до костей. Выходи-ка поскорее, – повторила она, глядя в небо: солнце быстро садилось за вершины. На озеро легли длинные тени. – Как только солнце сядет, станет очень холодно.

Дайен уставился на свои штаны и на остальную одежду, сложенную аккуратной стопкой возле девушки. Он понимал, что она права. От вечернего ледяного ветра по коже побежали мурашки. Сейчас главное не приличие соблюсти, эта девица уже имела шанс лицезреть его, и, надо признать, особого впечатления, похоже, он на нее не произвел. Но он не мог заставить себя выйти из воды под этим спокойным, ясным взглядом.

– Я выйду, – сказал он и медленно пошел к ней, находясь по пояс в воде. – Но... отвернитесь.

– Почему? Зачем? – Девушка искренне недоумевала. Брови у нее сошлись на переносице. – Ты не станешь красть мою рыбу?

– Не стану! – закричал Дайен, теряя терпение: мороз пробрался до мозга костей, кожа горела, как будто его лихорадило. – Потому что... Черт побери, я ведь голый!

– Я вижу! Ты дрожишь. Заболеешь и умрешь. Берегись! Тут очень скользкое дно. Дай-ка. – Она нагнулась и протянула ему руку. – Я помогу тебе...

– Нет! – воскликнул Дайен, торопливо пятясь назад. – Я и сам справлюсь, спасибо. На нашей планете считается, – он тщетно пытался подобрать эквивалент слова «неприличный» на языке девушки, кажется, он начал понимать, почему у них нет такого слова, – хм... неправильным, если женщина видит мужчину голым. Или же мужчина – женщину, – добавил он и сильно покраснел.

Девушка мрачно на него смотрела.

– У нас это касается только помолвленных пар и тех, кому есть чего стыдиться. Ты отлично сложен, у тебя хорошие мускулы. Жаль, что тебя не научили хорошо плавать.

Дайен открыл рот, потом закрыл. Она не заигрывала с ним, не кокетничала, не флиртовала. Она говорила простодушно и искренне.

– Послушайте, – попросил он робко, – если бы вы отвернулись от меня...

Девушка, пожав плечами, положила его одежду возле воды, потом, уступив просьбе Дайена, отошла к елям. Ее гибкое тело двигалось пластично, хотя немного угловато, словно она еще не привыкла к недавно оформившимся округлостям. Она села на землю и стала смотреть прямо перед собой.

Дайен вылез из воды, потянулся за нижним бельем.

– Ты бы сначала вытерся, – посоветовала девушка. – Белье промокнет, а до дома далеко. Возьми, если хочешь, мою куртку. Шкуру с внутренней стороны пропитали маслом, так что вода в нее не проникает.

Дайен взял меховую куртку, бесформенной массой валявшуюся рядом с его одеждой, быстро обтерся и натянул штаны.

– Спасибо за приглашение прийти к вам в гости, – сказал он, выжимая длинные волосы и безуспешно пытаясь унять дрожь. – Как-нибудь я воспользуюсь им...

Он замолчал, осознав истинность своего намерения только после того, как сказал эту фразу.

– Но, – добавил он с искренней печалью, лаская взором блестящие волосы, красивую головку, длинную, тонкую шейку, – я всего лишь гость в замке...

– А замок этот и есть мой дом, – ответила девушка и повернулась к нему.

– Да нет, нет, – сказал Дайен, смутившись, вдруг он заметил, что у нее золотистые волосы и глаза, которые отсвечивают серебром в лучах уходящего солнца. – Я говорю о замке Олефского. Медведя Олефского.

– А я его дочь, – ответила девушка. Улыбаясь, она поднялась, подошла поближе, протянула руку. – Меня зовут Мейгри.

– Мейгри?! – Дайен остолбенел от изумления.

– А что в этом странного? – Девушка вспыхнула и убрала руку. Она смотрела на него с вызовом. – Меня назвали в честь доблестной женщины-воина, она дружна с моим отцом, когда я родилась, она гостила у нас.

– Ничего, ничего, – пробормотал, запинаясь, Дайен. – Я знаком с леди Мейгри, и меня... ошеломило, что у вас...

– Ты знаком с ней?

Девушка, широко раскрыв глаза, пристально смотрела на Дайена.

– Да, – ответил он, у него закружилась голова, кровь стучала в висках. – Я Дайен. Дайен Старфайер. Может, – добавил он скромно, – ваш отец упоминал вам обо мне...

– Юноша-король, – сказала девушка. Она снова протянула к нему руку. – Отец сказал, что ты – странный, но у тебя есть хорошие качества.

– И на том спасибо, – сказал смущенно Дайен и ответил на сильное дружеское рукопожатие.

Пальцы у нее были изящные и пухлые, ногти – коротко острижены, как у мужчины. Она была одного с ним роста, хорошо сложена, с мускулистыми руками и плечами, тонкой талией, узкими бедрами и длинными ногами. Она была смуглой, потому что, видно, много времени проводила на воздухе; он на ее фоне казался бледным и слабым. Золотистые глаза (где он видел такие?) были большими и серьезными. Нос – крупный, слишком крупный для классических форм, улыбка – открытой, искренней и... доброжелательной.

Доброжелательной! Господи! У Дайена заныло сердце. Он всегда посмеивался, когда говорили, что Эрос, мол, пронзает мужчину стрелами любви, но теперь он понял, что это значит. Он ничуть не удивился бы, если бы увидел сейчас торчащую из его груди стрелу.

– Я оскорбила тебя? – спросила девушка, неверно истолковав его молчание.

– Нет, нет, – ответил Дайен, потом покачал головой и посмотрел на нее сквозь гущу рыжих волос, упавших со лба на глаза. – Юноша-король звучит не очень лестно, верно?

– Я не уверена, что мой отец прав, – констатировала девушка, оценивающе глядя на него. – Мне ты кажешься мужчиной.

Дайену хотелось завыть, начать скакать по лесу, разжечь костер, потерев друг о друга сухие палки, поймать какого-нибудь огромного зверя и бросить к ее ногам. Но, глядя на нее, он понял, что она-то куда ловчее отловит зверя и разведет костер...

Он ничего не ответил ей, потому что не мог найти слова, этот пристальный взгляд золотистых глаз пронзил его насквозь. Он подобрал куртку, пропахшую рыбой, и отдал ее девушке.

– Возьмите, – сказал он, глядя на ее смуглые голые руки, – лучше вы ее наденьте.

Солнце село за вершины гор. Его отблеск окрашивал небо мягким, мерцающим пурпурным заревом с красно-оранжевыми пятнами.

– Я обидела тебя, – сказала девушка. – Прости меня. Мама говорит, что я, как грон, неуклюжая.

Взяв куртку, она приблизилась к нему вплотную, набросила ее ему на плечи, запахнула на груди, разгладила своими мягкими пальцами.

– Вот так. Сейчас ты согреешься.

Дайен схватил ее руки, сжал их, привлек ее к себе. Он смотрел ей в глаза, говоря без слов то, что нельзя сказать вслух, а только – от сердца к сердцу.

Она поняла. Опустила глаза, ресницы легли тенью на горящие щеки. Голову тоже опустила. И он увидел, что волосы у нее вовсе не светлые, как ему показалось сначала, а переливающиеся радужным блеском пепельные, светлые и каштановые. Они были короткими, наверно, она подстригла их, чтобы они не мешали ей на охоте. Он представил себе, как ее голова покоится у него на груди, как он гладит ее волосы, перебирая пальцами. Жгучая боль в горле чуть не задушила его.

Вдруг она отпрянула, отбежала от него.

– Мне же надо рыбу взять!

Дайен отпустил ее. Ему надо было перехватить дыхание, снова почувствовать почву под ногами.

Она сняла с крючка рыбу, барахтающуюся в мокрой сети.

– Подержи, – сказала она, передавая садок Дайену.

Она сбегала к опушке леса и принесла кожаный мешок и несколько удочек с металлическими крючками. Она повесила мешок на плечо, подняла удочки и протянула руку за рыбой.

– Нет, нет, – запротестовал Дайен. – Я сам понесу.

– Уверен?

Но очень скоро он сморщился от резкого запаха, исходившего от корчащихся, разевающих пасть противных существ.

– Уверен. Должен же я свою лепту внести в рыбную ловлю. По-моему, мне следует вернуть вам вашу куртку, – сказал он, глядя на ее голые руки, на просторную рубашку. Она стояла к нему боком, и через вырез он видел ее округлые, маленькие, твердые груди.

– Чепуха! – сказала она решительно. – Это тебе холодно. А мне нет. У тебя мурашки небось по коже бегут.

Дайен мог бы сказать, что он дрожит вовсе не от холода, но понял, что лучше промолчать. Они пересекли прибрежную полосу, пошли лесной дорожкой, которая огибала озеро, она была вытоптана и утрамбована бесчисленными Олефскими. У девушки был размашистый шаг и совершенно мужская походка. Она шла пружинисто, не покачивая бедрами.

Дайен боялся от нее отстать – рыба стесняла его движения, да и дороги он не знал. Споткнулся и попал ногой в ямку. Она схватила его, помогла удержать равновесие, и он вдруг заметил, что она идет по левую сторону от него, с той стороны, где всегда держат щит, и внезапно он вспомнил, где он видел эти золотистые глаза.

– Все в порядке? – озабоченно спросила она, остановившись. – Не вывихнул коленку? Мне самой надо было нести рыбу...

– Все отлично! – ответил он, стараясь успокоиться, чтобы кровь перестала пульсировать в висках. Он отбросил ее руку в безотчетном порыве гнева, вызванного тем, что она обращается с ним, как с ребенком. – Да понесу я эту чертову рыбу!

Между ними возникло молчание, как уродливый, весь в колючках, куст куманики. Они бросали друг на друга украдкой сердитые, косые взгляды. Когда же их взгляды случайно встречались, они торопливо и пристыженно отводили их в сторону. Почти полпути вокруг озера они прошли молча. Зарево на небе сменилось мягким, приглушенным закатом. В лесу залегла темнота.

– Мы не доберемся домой засветло, – сказала девушка, оглянувшись вокруг, – а я не захватила фонарь. Но мы увидим свет в окнах нашего замка. На них и пойдем.

– Я, кажется, нашел свет, который выведет меня, – сказал тихо Дайен, останавливаясь подле нее и с горечью думая, до чего же трудно быть романтиком, когда держишь судок с двадцатью дохлыми рыбами.

Девушка сперва не поняла, о чем это он, насторожилась, словно думала, что он сейчас вытащит горящую головешку из кармана. А он смотрел на нее не отрываясь, и взгляд его говорил больше всяких слов.

Она вспыхнула. Опустила голову, но не отодвинулась от него. Потом они молча медленно двинулись дальше, но теперь молчание это было пронизано теплом и взаимопониманием.

– Тебя зовут Дайен, – сказала она робко. – Тебя все так всегда называют?

– Да, – сказал он, пожимая плечами. – А вас зовут – М-Мейгри? – ему трудно было произнести имя, обращаясь к этой девушке. Оно не подходило ей, в нем было заключено для него слишком много боли.

– Нет. Только в день ангела, а потом моим родителям стало трудно называть меня так. Меня теперь все зовут моим вторым именем, Камилой. И ты можешь называть меня так, если хочешь.

– Очень красивое имя, Камила. А вы зовите меня Дайеном.

– Хорошо... Дайен. Ты ведь не знаешь дороги, держись ближе ко мне.

– Можно я возьму вас за руку? – спросил Дайен и вдруг понял, до чего же хорошо, когда с тобой обращаются как с ребенком! – Тогда я точно не заблужусь.

Они приблизились в темноте друг к другу, их руки встретились, пальцы сплелись – плотно-плотно.

Ночные тени облепили стволы деревьев, дороги почти не было видно, они шли медленно, не торопясь. Торопиться было опасно. Скоро деревья расступились, и они увидели высоко в горах замок. Из окон лился приветливый свет, отчего трава сияла и блестела.

Глава восьмая

Глубокая, невыразимая печаль,

Знакомая изгнанникам одним...

У. Е. Эйтун. Остров шотландцев

Вопреки самым сенсационным репортажам, Преддверие Ада получило свое название по той причине, что это – последняя обитаемая планета перед выходом на трассу, ведущую в Коразианскую галактику, а не потому, что эта планета была гиблым местом, грешной землей и еще чем-нибудь таким, что принято связывать с крепостью Люцифера. Те, у кого была охота, время и деньги, чтобы истратить их на греховные цели, путешествовали в Ласкар и в тысячи других злачных местечек, где они могли вкусить запретного плода. Но те, кто отправлялся в Преддверие Ада, попадал сюда не по доброй воле или от нечего делать – времени у них было в обрез, и отправлялись они туда за деньгами, а не для того, чтобы истратить их.

Преддверие Ада было тихим местом, деловитым, замкнутым, здесь было царство тайн, а не мертвых. На самом деле планета была вовсе не планетой, а луной, спутником, который вращался вокруг неизвестной и не имевшей названия планеты. Поверхность у него была серой, открытой всем ветрам, голой, половина ее жарилась на солнце, на второй была вечная мерзлота и ночь. Ее единственный город, находящийся на солнечной стороне, состоял из множества геодезических куполов разных размеров, в зависимости от их назначения, все они были построены под одним общим гигантским куполом с искусственной атмосферой.

Мейгри нашла на карте этот город и облетела луну, Агис изучил сверху летательные аппараты, находящиеся на этой планете, прежде чем выбрал место для посадки. Их появление никого не напугало – ни государственных чиновников, ни диспетчеров, которые обычно дают подлетающему кораблю указания, как произвести безопасную посадку. Готовясь здесь к посадке, вы должны рассчитывать только на себя, как, впрочем, и во всем другом.

У них ушло какое-то время на то, чтобы переодеться в скафандры. Вернее, у Агиса и Мейгри ушло изрядное количество времени, пока они надели на Фиделя скафандр. До этого священнику всего несколько раз приходилось надевать его: во время учебной тревоги на «Фениксе» надо было производить эвакуацию больных и раненых. Ему всегда казалось, что он неправильно надевал его, но никто никогда не показал ему, как именно надо это делать.

– Может, брат... я хочу сказать, Фидель... останется на корабле? – предложил Агис Мейгри тихим голосом, когда они на пару старались натянуть на него антигравитационные ботинки.

– Я тоже подумала об этом, – прошептала в ответ Мейгри, затягивая шнурки. – Но он должен пойти и сам убедиться, в какую авантюру добровольно залез.

– А если он захочет из нее выбраться? Мы же не сможем его запереть на корабле.

– Не захочет, Агис. Поймите это наконец, – сказала Мейгри. – Я хочу, чтобы он пошел на все с открытыми глазами, был ко всему готов. Нравится вам это или нет, мой друг, он – один из нас.

– А он–то что думает? – Агис дернул головой в сторону корабля Спарафучиле, севшего рядом с ними.

Рассмотрев летательные аппараты, стоявшие вокруг, Мейгри с удовлетворением и не без улыбки подумала: «К каким только уловкам не прибегают аборигены, чтобы придать своим орудиям смерти невинный вид!»

– Кто знает, что он вообще думает, – пробормотала Мейгри, вставая. – Вот, брат... Ох! Черт бы его побрал! – сказала она Агису. – Давайте представлять его как брата Фиделя. Мы же его так зовем. Кто-нибудь из нас двоих непременно ошибется, а памятуя о его легенде, мы можем спокойно его так называть.

Агис кивнул.

Брат Фидель, не привыкший к тяжелым ботинкам, принялся неуклюже прохаживаться по палубе, ему казалось, будто ноги у него приклеены к полу. Мейгри понаблюдала за ним и начала помогать советами, потом решила не сбивать его с толку и занялась своими делами. Проверила меч, который висел на поясе, экипировку, которая понадобится ей на планете Преддверие Ада.

– Лазерный пистолет возьмете? – спросил Агис, протягивая ей оружие.

Мейгри подумала. Ее меч был надежнее. Он способен разрубить сталь с такой же легкостью, с какой вонзается в плоть человека. С его помощью те, в чьих жилах текла Королевская кровь, могут оказывать психическое воздействие на любого смертного, за исключением тех, у кого сверхсильная воля. Правда, в битве, в которой участвует лазерное оружие, меч мало пригоден.

«Но ведь я тоже не гожусь для этого», – подумала Мейгри. Особы Королевской крови никогда не попадали в унизительные ситуации, когда надо было защищать свою жизнь с помощью иного оружия, они даже мысли не допускали, что подобное может с ними случиться. Мейгри вообще не стала бы учиться стрелять, если бы Саган не настоял, а потом заметил с пренебрежением, что она скорее способна напугать врага, чем попасть в цель.

Она покачала отрицательно головой, решив не брать пистолет. Надо учесть и психологический фактор. Она не собиралась отправляться в таверну «Изгнанник», вооружившись до зубов, точно хотела обезопасить себя оружием. А с мечом она будет чувствовать себя абсолютно уверенно, будет спокойна, что в состоянии справиться с любой ситуацией.

Мейгри занялась кораблем, надо было его надежно запереть до их возвращения. Агис, держа в руках лазерный пистолет, повернулся к священнику.

– Брат Фидель?

Мейгри, искоса наблюдавшая за монахом, увидела, что он покачал головой.

– У меня свое оружие, – ответил он и сложил вместе ладони, что было ему сложновато сделать, поскольку на нем были герметические перчатки, защищавшие его от холода и от разреженной атмосферы.

Агис посмотрел на Мейгри, она пожала плечами. Центурион подошел к ней помочь.

– Вы верите, миледи, что он может прибегнуть к Божьей помощи?

– Лорд Саган верит этому, – ответила лаконично Мейгри.

– А вы, миледи? – настаивал Агис.

Мейгри положила руку на грудь, туда, где когда-то висела звезда, а теперь ее не было.

– Именно поэтому я разрешила ему лететь с нами, Агис.

– Понятно, миледи.

«Неужели? – подумала Мейгри. – Может, и мне объяснил бы...»

* * *

Спарафучиле терпеливо ждал возле их корабля. Мейгри не без удовольствия заметила на нем шлем, закрывающий уродливые черты лица. Уродство Спарафучиле объяснялось тем, что он по своему происхождению был побочным, неудачным результатом генетических экспериментов, которые одно время были весьма популярны в республике, но потом под давлением прессы их запретили, а «результаты» – уничтожили. Кое-кому из подопытных удалось спастись. В окружении лорда Сагана Спарафучиле называли ублюдком, намекая на незаконность его появления на свет. Урод не обижался. По скорости реакций, остроте слуха и зрения, способности ориентироваться в необычных ситуациях и добиваться своего он намного превосходил даже самых тренированных и обученных солдат.

– Звездная дама!

– Спарафучиле!

На ублюдке был старый скафандр, в таком ходили, когда Мейгри была еще девчонкой. Тяжелый и неуклюжий, с бесчисленными клапанами и запорами, сложной системой пряжек и шнуров; все это скрипело и бренчало, прямо как на ряженом в цирке, стоило Спарафучиле пошевелиться. Мейгри улыбнулась невесело, подумав, сколько же разного оружия запихал он себе под костюм, какие позывные сигналы зашифрованы в этих безобидных звуках.

– Вы помните Агиса, капитана Почетной гвардии лорда Сагана? Бывшего капитана? – поправилась она.

Агис и убийца-наемник обменялись взглядами, ничего не сказав; Агис кивнул головой, Спарафучиле сделал какое-то странное движение. Они были знакомы: Агис частенько препровождал убийцу к его сиятельству.

«Я ведь предупредила Агиса, – подумала Мейгри. – Он готов ко всему. К тому же им и не надо симпатизировать друг другу, достаточно уважения профессионалов».

И тут она вспомнила о священнике. Судя по тому, куда был повернут шлем ублюдка, он с любопытством разглядывал юношу.

– Это брат Фидель. Брат Фидель, это Спарафучиле, – сказала она монаху. – Он – профессиональный убийца.

Фидель, будучи подготовленным к подобным сообщениям, поклонился.

– Брат Фидель, – сообщила Мейгри убийце, – священник.

– Саган-лорд тоже священник.

Мейгри не была удивлена, что убийца посвящен в самую сокровенную тайну Командующего. Хотя ей редко доводилось встречаться с ним, благодаря досье, собранным Саганом, она знала, что Спарафучиле – умный, проницательный, с обостренной интуицией человек. Потому-то она и решила сказать ему правду. Он бы так и так сам это обнаружил, а она хотела, чтобы он ей доверял, – насколько это возможно.

– Именно поэтому мы взяли брата Фиделя с собой. У него нет оружия, он не способен никого убить. Его сила – Божья помощь.

Романтическая чушь, но впечатляет. На убийцу это явно подействовало, потому что он не стал выражать никакого недовольства в адрес монаха, а когда они отправились в таверну «Изгнанник», он пошел рядом со священником.

– Не убивал никогда? – спросил он.

Брат Фидель сражался со своими тяжеленными ботинками, он молча кивнул. Он никак не мог овладеть техникой – катиться вперед, как на коньках, а норовил на каждом шагу поднять ногу и смахивал на птицу, совершавшую некий брачный ритуальный танец.

– Но если я попытаюсь убить тебя, ты попытаешься убить меня. Верно? – настаивал Спарафучиле.

– Нет, – ответил брат Фидель. Он посмотрел, как вышагивает ублюдок, и попробовал двигаться так же.

Спарафучиле задумался над словами монаха, потом сказал:

– Понятно. Твой Бог убивает вместо тебя.

Мейгри, которая прислушивалась к их разговору, подумала: как же юноша выберется из этой теологической трясины? Она понадеялась, монах сообразит, что сейчас не место и не время для этих дебатов, смолчит, не сделает ничего такого, что заставит убийцу засомневаться в серьезности его убеждений, а соответственно в серьезности их намерений.

– ... цепи ада облегли меня,

и сети смерти опутали меня,

процитировал брат Фидель.

Спарафучиле крякнул: видно, его пробрало, хотя он вряд ли уразумел подлинный смысл этих слов. А что до брата Фиделя, тот довольно бойко говорил о «смерти» и «аде», отметила про себя Мейгри, поскольку он просто не знает, что это такое, пока не знает.

«Он уже в воротах Преддверия Ада, – подумала она мрачно, – ему скоро предстоит все это узнать. Скоро».

* * *

Таверна «Изгнанник» была самым большим строением на Преддверии Ада. Она находилась в центре города, над которым возвышался купол диаметром в несколько километров. Все окружавшие строения как бы дополняли ее. Прохожие, люди и инопланетяне, встретившиеся им в пути, шли или туда, или оттуда.

Никто не подал им руки (или то, что заменяло им руку) в знак приветствия, никто никому не говорил ни слова, даже если (особенно если) встречались знакомые. В Преддверии Ада был свой этикет, сложившийся за долгие годы, смысл которого сводился к тому, что во главу угла ставилась защита тех, кто прибыл сюда заниматься своим бизнесом. Нарушали этот этикет в самых крайних случаях.

В таверну «Изгнанник» вела одна-единственная дверь. Другая, с тыла, – служила выходом. Внутри все здесь было оборудовано для людей и их гостей, но специальные помещения были отведены для других – для пародышащих или еще каких-либо существ, если они выражали желание очутиться в привычной «домашней» обстановке.

Оружие у входа не проверяли, споры и диспуты тут были запрещены согласно этикету. Таверна «Изгнанник» была нейтральной полосой. Смертельные враги, которые поклялись убить друг друга, если их дороги пересекутся, встретившись в таверне, угощали друг друга выпивкой. Оружие здесь держали при себе для развлечения. За долгие годы существования таверны не было случая, чтобы кто-нибудь, вспылив, выхватил пистолет.

Мейгри не довелось бывать раньше в таверне «Изгнанник», да и на Преддверии Ада тоже, но Саган здесь был и, как обычно, сделал обширное досье на него и на его посетителей. Поэтому она знала, как себя вести и чего ждать.

Она вошла в вестибюль. Все помещения таверны «Изгнанник» были круглыми, с куполообразными потолками, напоминая разрезанное напополам яйцо. Самым большим «яйцом» была сам таверна, занимавшая центральное место под городским куполом. На четырех уровнях вокруг нее были отдельные номера, они выходили окнами к таверне, так что клиенты этих номеров видели всех посетителей.

Для того чтобы попасть в зал, следовало пересечь вестибюль. А для того чтобы попасть в отдельный номер, следовало пересечь зал.

Мейгри шла на шаг впереди своих спутников, тем самым давая понять, что она – вожак. Только она будет вступать в разговоры. Остальные тянулись за ней гуськом: Агис, Спарафучиле и замыкающий шествие брат Фидель; центурион готов был прийти на выручку монаху, если тот оплошает и нарушит здешние неписаные законы. К счастью, Фидель, воспитанный в строжайшей дисциплине монастыря, привык к молчанию и безропотному подчинению.

Вестибюль был небольшим, ярко освещенным, стены обшиты красным бархатом. Андроид, сидевший за конторкой из светлого резного дерева, смахивал на обычного клерка. Над его головой красовались десятки мониторов, на которых мелькали лица клиентов, их успели заснять на пленку, когда они входили в таверну. Мейгри понимала, направляясь к конторке, что ее снимок и снимок ее спутников уже транслируется на сотнях видеоэкранов таверны «Изгнанник».

Взглянув на монитор, Мейгри поняла также, что их появление вызвало уйму толков. Ее меч, к примеру, блестел в лучах света и не мог скрыться от «глаз» камеры. Так что посетители наверняка его увидели и сделали соответствующие выводы.

Агис шел теперь слева от Мейгри – высокий, прямой, с квадратными плечами, с бесстрастным лицом, холодным взором, невозмутимый, собранный. Соответственно наблюдавшие сделали вывод: отличная подготовка, вояка-ветеран.

За спиной Мейгри – Фидель. Молчаливый, со светлым и торжественным лицом; весь его облик олицетворял удивительную безмятежность, а в подобном месте это было чрезвычайно опасно, вызывало страх. Те, кто следил за ними, наверняка насторожились при виде монаха.

По правую руку от Мейгри, чуть позади, – убийца, смахивающий скорее на кучу тряпья, выброшенного кем-то на дороге, чем на живое существо. Он шел шаркающей походкой, с опущенными плечами, голова неправильной формы постоянно дергалась, когда он пытался сфокусировать свои раскосые глаза на чем-то одном.

Все это могло обмануть только легкомысленных, неосторожных. Те, кто знал его, сразу сказали бы: перед вами один из самых опасных людей галактики.

Такая странная компания, решила она, заставит всех держать ухо востро.

Дверь за ними захлопнулась. В вестибюль разрешалось входить или поодиночке, или небольшими группами.

– Добро пожаловать в таверну «Изгнанник», – сказал андроид запрограммированным, механическим голосом, лишенным всякого выражения. – Я объясню вам наши правила.

Он в одинаковой манере приветствовал всех посетителей, независимо от того – завсегдатаи они или нет. И это тоже было частью этикета. Как только ты уходишь из таверны, считай, что ты никогда в жизни там не был.

Правила были просты: оружие можно держать при себе, но пользоваться им запрещено. Никаких драк, ссор, скандалов – ни в помещениях, ни на сотни метров вокруг. Мейгри выслушала, подтвердила, что все поняла и будет подчиняться правилам, а также, что готова понести наказание, если нарушит их. Наказанию, правда, – мгновенной аннигиляции – никто никогда не подвергался.

– Мне нужен отдельный номер, – ответила Мейгри.

Андроид заверил ее, что ее просьба будет удовлетворена.

– Мне нужен номер наверху. На шесть часов, – добавила она.

– Сто тысяч золотых орлов, – сказал андроид.

Мейгри согласилась, не обращая внимания на легкий вздох позади нее: без сомнения, брат Фидель вздохнул.

Андроид подошел к банкомату. Мейгри дала номер банковского счета Сагана. Клерк проверил его.

– Посмотрите сюда, – приказал он, показывая на сканер.

Мейгри повиновалась. Крошечныйлуч резкого света вырвался из аппарата, ударил ей в правый глаз, ослепил ее. Затем сканер захлопнулся. Она отступила, моргая, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь черную пелену, застлавшую глаза.

– Через несколько минут пройдет, – сказал андроид. В красной бархатной стене появился проход в узкий коридор, залитый бледно-голубым светом. – Сюда. Две рюмки за счет заведения.

Они пошли по коридору.

Дверь захлопнулась за ними. Больше она уже не откроется. Отсюда можно идти лишь вперед. Выход – с противоположной стороны, только для тех, кто пройдет через всю таверну.

Коридор представлял собой стальную трубу шести метров длиной. В противоположном конце брезжил свет вокруг темного круглого пятна – голубая неоновая гирлянда.

– Если цены на выпивку здесь такие же безумные, как на номера, сомневаюсь, чтобы нам хватило денег Командующего, – пробурчал Агис, вышагивая рядом с Мейгри.

– Да за такие деньги аббатство можно купить, – неодобрительно подхватил брат Фидель. – А нам дают всего одну комнату?

– И только на шесть часов, – ответила Мейгри. – По правде говоря, я сняла самый дорогой номер. Тут есть подешевле, но я плачу за то, что нам будут обеспечены тишина, безопасность, изолированность, это – номер-люкс. Нам ни к чему торговаться. Я заказываю самый хороший номер и хочу, чтобы все знали, что я в состоянии платить.

Они дошли до зала. Вместо дверей – подобие лестницы, ведущей в какую-то черную дыру. Их обступила кромешная тьма, в которой ни зги не было видно. Они не чувствовали пол под ногами, не видели стен вокруг себя. Мейгри поняла, что они попали в зал депривации ощущений, и поборола мгновенно охватившую ее панику. Прошло несколько секунд, и она увидела свет, ощутила почву под ногами. Она была в другом зале.

Круглая, куполообразная комната, высотою – на все четыре уровня этого строения, представляла собой буйство света и вакханалию тьмы. Гигантский круглый бар возвышался по центру зала, вокруг него могло сесть несколько сотен посетителей. Бар был сделан из акрила, освещен неоновыми лампами, тремя лентами опоясывающими его понизу. Белый свет придавал лицам сидящих мертвенный оттенок.

Повсюду в зале стояли круглые столики разных размеров. В центре каждого возвышался стеклянный шар-лампа. Они были разного цвета – белого, голубого, красного, зеленого. Лишь вблизи этих шаров можно было различить сидящих, остальное тонуло в темноте, в которой мелькали фигуры официантов – полураздетых мужчин и женщин, причем степень стриптиза была у каждого индивидуальной, голые и полуголые тела были разрисованы фосфоресцентной, светящейся в темноте, краской.

На каждом столике, помимо лампы, был видеоэкран, на котором мелькали лица входящих, клиенты могли также следить на своих экранах за теми, кто находился в отдельных номерах.

Мейгри оглянулась, чтобы убедиться, идут ли ее спутники следом, потому что она беспокоилась, удалось ли брату Фиделю справиться с испытанием, которому он подвергся в комнате депривации ощущений. Он появился в дверях живой и невредимый, правда, ошарашенный, его вел за руку Спарафучиле.

– Забавно, скажи? – ухмыльнулся убийца.

– Довольно... интересно, – ответил вяло брат Фидель.

Мейгри ободряюще улыбнулась ему, увидела, как он поднял взгляд на какой-то предмет позади нее и тут же опустил, вспыхнув.

Мейгри повернулась и увидела еще одного андроида, на этот раз напоминающего девушку со всеми ее красотами, выставленными на всеобщее обозрение.

– Столик на четверых? – спросила хозяйка зала механическим голосом с заученными нотками Евы-искусительницы.

– Нет, спасибо, у нас отдельный номер. Мы пройдем сразу туда.

– Как хотите. За мной, пожалуйста.

И она пошла между столиками, показывая им дорогу, от нее исходил слабый зеленоватый свет, словно от неторопливо и размеренно скользящей лампы. По пути она высвечивала лица сидящих за столиками, казалось, что это – отрубленные головы, плавающие по морю тьмы. Их провожали взглядами.

Мейгри старалась ни на что не реагировать, не встречаться ни с кем взглядом.

Девушка-андроид позвала их к цилиндрической трубе-проходу в глубине зала, как раз напротив входа. Здесь они увидели еще одно темное отверстие, войдя в которое, поднялись на лифте на верхний этаж.

– Это – антигравитатор, – сказала девушка-андроид. – Возьмитесь за бронзовое кольцо, когда подниметесь на нужный вам этаж, дерните его и остановитесь, потом выходите.

Мейгри кивнула. Девушка разжала ладонь. На ней лежал небольшой калькулятор. Мейгри набрала номер счета и сумму, которая полагалась их проводнице за услуги. Девушка одарила брата Фиделя призывным взглядом сквозь полуопущенные отсвечивающие золотом ресницы и заскользила прочь.

Брат Фидель смотрел в пол, так что ничего не заметил.

У лифта не было дверей. Мейгри ступила внутрь и тут же поплыла вверх. Остальные последовали за ней: Спарафучиле не отставал от монаха.

«Чудная парочка», – подумала Мейгри, глядя сверху на них. Поскольку они вошли в подъемник после нее, были на одну платформу ниже. Она с тревогой подумала, что убийца следует за священником по пятам, испытывая к нему явное недоверие, рано или поздно это кончится плохо. Зря она взяла его, это слабость и суеверие взяли над ней верх. Агис тоже считает, что она сглупила. Господь знает, что задумал хладнокровный убийца.

– Брату Фиделю самому придется о себе печься, – пробормотала она, берясь за кольцо, когда они поднялись на четвертый этаж, и дергая за него. – Или же Ты позаботься о нем, – добавила она, воздев очи к небу. – Я-то точно не буду им заниматься.

На четвертом, последнем, этаже был всего лишь один номер. Мейгри вышла из подъемника и оказалась в узком коридоре, освещенном слабым, рассеянным светом, льющимся с потолка. В конце коридора была стена, на которой не было никаких украшений, кроме изображения глаза, нарисованного в виде иероглифа.

Мейгри подождала остальных и двинулась по тихому, пустому коридору. Подошла к глазу на стене и пристально посмотрела на него. Из него вырвался луч света, который сканировал ее глаз, потом исчез, глаз на стене закрылся. Стена пропала, вместо нее возникла кромешная тьма. Мейгри окунулась в нее. Вспыхнул свет, освещая маленькую круглую комнату с куполообразным потолком. В центре комнаты стоял круглый стол, вокруг него – удобная софа. На столике – видеоэкран и светильник, такой же, какой они видели в зале на нижнем этаже.

Четверо втиснулись в комнатку. Дверь за ними захлопнулась, щелкнули затворы.

– О, как уютно! – сказала Мейгри, прислонясь вплотную к стене. Она приказала всем тоже подойти к стене. – Не садитесь. Агис, проверьте, нет ли здесь подслушивающих аппаратов.

Центурион извлек из кармана сканер. Включил его, прислушался к его слабому постукиванию.

– Все чисто, миледи, – доложил он.

Мейгри кивнула.

– Всюду проверьте.

Изумленный брат Фидель наблюдал, как Спарафучиле достал лазерный фонарь, встал на четвереньки и полез под стол. Агис забрался на софу и стал простукивать панели на потолке.

– Что они делают? Ищут пыль? – спросил удивленный священник со смехом.

Мейгри не ответила. Агис простучал каждую стальную панель стен, проверил, крепко ли она прибита, просунул руку между софой и стеной, пошарил там. Покачал головой, слез с софы на пол.

Монах не понимал, что происходит.

– Но, миледи, вы же говорили, что этот номер – отдельный, безопасный...

Грохот, донесшийся из-под стола, заглушил слова священника; судя по всему, убийца пытался разломать стол. Потом раздалось кряхтенье и все смолкло.

Мейгри встревожилась. Показалась лохматая голова убийцы. Спарафучиле положил на стол маленький, круглый, гладкий камешек – зеленый с красными прожилками.

Мейгри почувствовала неимоверную слабость. Она рухнула на софу и не отрываясь уставилась на него.

Брат Фидель хотел было что-то сказать. Агис посмотрел на него выразительно, покачал головой. Спарафучиле взял камешек, прижал его ладонью другой руки. Послышался хруст, точно орех раскололся. Убийца разжал руку. Зеленая пыль вместе с крошкой посыпалась на стол, словно песок в песочных часах, и легла бугорком на столешницу.

– Это он, Звездная дама, – сказал убийца. – Тот же самый, что я нашел тогда на Ласкаре. Мебель здесь прикреплена к полу. Камень был подложен под основание стола. – Спарафучиле отряхнул пыль с рук.

– Неплохая работа, – пробормотала Мейгри. – У него времени было кот наплакал, начиная с той минуты, когда мы заказали этот номер, и до того времени, как мы пришли сюда. Проклятие! – Она вздохнула, глядя на бугорок пыли.

– Но ведь вы были готовы к этому, миледи, – сказал тихо Агис.

– Да. Потому и искала. Но от этого не легче. Вот вам и безопасность. Потребую наши деньги назад.

– Мертвые разумом не знают препятствий. Мало кто может остановить их, – сказал Спарафучиле.

– И никто мне все равно не поверит. – Мейгри пожала плечами, печально улыбаясь. – В конечном счете это всего лишь камень. Ничего больше.

Брат Фидель встрепенулся.

– Мертвые разумом... Миледи, вы говорили мне, что те монахи... с глазами, ужасными глазами... Мертвые разумом. Вы сказали, что они здесь?

– Да. Их послал человек по имени Абдиэль, – ответил ублюдок. – Священник слышал о нем?

– Да, – ответил брат Фидель тихо, лицо его стало бледным. – Я слышал о нем...

Убийца снова зарычал, отряхнулся, как дворняга. Мейгри осторожно прикоснулась краем пальца к вершине бугорка.

– А что это за штуковина? – спросил Агис. – Скорее всего она естественного происхождения, потому что сканер ее не обнаружил.

– Именно. Эта штуковина – то, за что мы ее принимаем: камень, называемый гематит или кровавик. Давным-давно особы Королевской крови с его помощью выходили на связь друг с другом. Камень помогал им проявить свои психические силы. На самом деле к нему относились как к игрушке. Легче было использовать нормальные, обычные способы связи, для этого требовалось гораздо меньше усилий. Возлюбленные обменивались гематитами, ну и прочее. А ловцы душ обнаружили, что в нем скрыты огромные возможности.

Члены Ордена Черной Молнии сделали для себя открытие: с помощью этого камня, используя особую умственную энергию монахов этого Ордена, они смогли шпионить, подслушивать чужие разговоры. Они умеют, я слышала, видеть с помощью этого камня происходящее далеко-далеко от них. С помощью этого камня Абдиэль услышал бы и увидел меня и, не исключено, прочитал бы мои мысли...

– В таком случае он знает, что мы здесь. Он попытается нас остановить? – спросил брат Фидель, со страхом оглядывая комнату, словно ждал, что старик вот-вот появится, пройдя сквозь стены.

– Нет. Это не входит в его планы. Он знает, что я сама лечу к нему. Он ждет меня. Но он не хочет, чтобы я застала его врасплох. Он стремится узнать, как и когда я появлюсь. Думаете, теперь эта комната безопасна? – спросила она Спарафучиле.

Раскосые глаза убийцы сузились.

– Нигде от него не спастись, миледи.

– Согласна. А теперь, господа, – предложила она, – прошу садиться, и приступим к делу.

Глава девятая

И давно ты в этой консервной банке сидишь?

Ф. Баум. Волшебник страны Оз

Мейгри заказала выпивку: неразбавленное мартини с оливками – для себя, воду – для Агиса (люди Сагана, как и сам Саган, алкоголь не употребляли), стакан горячего чая брату Фиделю и какое-то зверское пойло для ублюдка.

– Официант принесет, – сказала девушка-робот. – Чем еще могу быть полезной?

Мейгри поблагодарила, села поудобнее на софу, облокотясь о подушки, решив, что мартини ей будет на пользу, лишь бы оно вкусным оказалось. Она рассеянно следила за тем, как убийца просматривает на экране клиентов таверны, переключая видео с одного столика на другой, причем с такой скоростью, что у нее закружилась голова.

Наконец он, зарычав – что было первым сигналом его участия в диалоге, повернул экран к ней.

– Посмотрите на этого парня, леди, – сказал он. – Он работал на лорда Сагана.

Мейгри увидела в белом свете лампы, стоявшей у него на столе, человека неопределенного возраста – то ли далеко за тридцать, то ли недавно за пятьдесят перевалило. Он был абсолютно лысым, лицо и череп изуродованы пятнами: следы ожога кислотой, поняла Мейгри. Темные задумчивые глаза сидели очень глубоко, под выпуклым лбом их почти не было видно. Перед ним стояла рюмка. Руки лежали на столе. Одна рука была как у всех смертных, другая – металлической.

– Киборг, – сказал Спарафучиле.

– Какой процент?

– За семьдесят. Левая сторона. Рука, нога, ступни, лицо, череп, ухо, глаз.

– Классная работа. Я бы не догадалась. А почему он не раздобыл вторую нормальную руку?

– Эта рука – спецзаказ. Леди, у него много спецчастей. Он и не думает маскироваться, скрывать, кто он такой.

– Верно, – сказала себе под нос Мейгри, – он этим бравирует. Выглядит внушительно, но воспользоваться его услугами не удастся. У него не горит зеленый свет на столике. Судя по всему, он не ищет работу.

– Он никогда ее не ищет, – усмехнулся Спарафучиле. – К нему, Крису, сами приходят. Он ни к кому не ходит. Киборг всегда готов вас выслушать.

– Говорите, его зовут Крисом?

– Крисом.

Мейгри нажала на кнопку видео, увидела, что киборг поднял глаза, стал смотреть на экран, стоявший на его столике. Но даже не пошевелился.

– Мне хочется заказать вам выпивку, – сказала она.

Киборг протянул руку, ту, что была здоровой, к рюмке.

– Спасибо, сестричка, – сказал он, и в голосе его прозвучали слабые механические нотки, – но я еще эту не прикончил.

– Жаль. Если надумаете, я в номере на верхнем этаже, – ответила с улыбкой Мейгри.

Вспыхнувшие было глаза тотчас погасли. Киборг поднял рюмку, осушил ее одним глотком и встал.

Мейгри достала портативный компьютер, вышла на связь с компьютером на их корабле.

– Файлы Сагана. Наемники, – дала она команду.

Компьютер выполнил команду.

– Крис. Киборг.

Компьютер молниеносно выбросил файл. Мейгри стала изучать справку, потом прочитала приписку, сделанную Саганом, – одно предложение. Улыбнулась и вздохнула.

Стук в дверь, раздался голос:

– Официант.

Агис приготовил лазерный пистолет. Спарафучиле запустил руку в свои лохмотья. Мейгри, сбросив файл, нажала на кнопку под столом. Дверь плавно открылась. Человек с артистической внешностью и в фантастическом одеянии возник на пороге комнаты с подносом, на котором стояли рюмки, чашка и чайник. Мейгри пригляделась.

– Рауль, это ты? – спросила она.

Красавец-адонианец грациозно поклонился, одарив Мейгри очаровательной улыбкой. Он ловко поставил рюмки на стол, не ошибившись, кто какой напиток заказал. Закончив, он поставил поднос у дверей и снова склонился в низком, изящном поклоне. Выпрямившись, он отбросил свои длинные черные блестящие волосы на плечи, укутанные в бархатную ткань, переливающуюся всеми цветами радуги, и вновь одарил Мейгри очаровательной улыбкой.

– Ты теперь здесь работаешь, Рауль? – спросила она.

– Увы, моя драгоценнейшая повелительница, – отвечал адонианец, продолжая улыбаться, пребывая в эйфории, как все лоти, существа, пристрастные к наркотикам, – безвременная, ужасная гибель моего хозяина Снаги Оме вынудила меня искать другие средства к существованию для нас с другом. Вы помните моего друга?

– Крошку? Да, а где он?

– Он живет со мною в нашей лачуге. Вы сами убедитесь, миледи, что здесь окопалась банда воров и убийц, – присутствующих я, естественно, не имею в виду, – добавил он льстиво, вновь поклонившись, – это не компания для чуткой, ранимой натуры.

– Да, могу себе представить, – ответила Мейгри, изо всех сил стараясь не улыбаться. – Значит, тебе здесь плохо?

Впрочем, такой вопрос дико было задавать лоти, они всегда были в хорошем настроении, и казалось, что вообще незнакомы с отрицательными эмоциями.

Рауль покачал головой, сохраняя при этом блаженное выражение лица.

– Да не то чтобы плохо, миледи. А что такое в принципе счастье? Порхающая бабочка, которую ты не в силах долго удержать.

Белой тонкой рукой он сделал взмах, повторяющий взмах крыла бабочки. Потом, пригладив волосы, вернулся из своих фантазий на грешную землю.

– Я увидел вас и испытал мгновение счастья, истинного счастья, которое я давным-давно не испытывал. Я работаю здесь, в сущности, не за деньги. У меня много других способов заработать на жизнь, не опускаясь до общения со всякой сволочью. Не хочу никого обидеть, миледи. Я, как никто другой, понимаю те обстоятельства, которые вынудили вас очутиться в этом гиблом месте.

– Верно, – мрачно ответила Мейгри, владевшая языком адонианцев. – Мы с вами друзья по несчастью. Продолжайте ваш рассказ, прошу вас.

– Спасибо, драгоценнейшая, – сказал Рауль с обезоруживающей улыбкой и вновь поклонился. – Мы с Крошкой находимся здесь по одной причине. У нас вендетта.

– Боюсь, что я не понимаю вас, – сказала осторожно Мейгри, а про себя подумала, понимает ли он, что такое «вендетта», может, он путает ее с какой-нибудь сушилкой или еще чем-нибудь?

– Мой бывший хозяин Снага Оме был очень хорошим человеком, – сказал Рауль. Затуманенные глаза вдруг стали ясными и проницательными, он посмотрел очень внимательно на Мейгри, повергнув ее в замешательство. – Очень хороший человек, – повторил Рауль, – добрый адонианец. Мы с Крошкой знаем имя убийцы моего хозяина, Снаги Оме.

– Это не лорд Саган, – сказала Мейгри.

– Конечно, нет. Мы ни на секунду не думали на него. Мы узнали правду, миледи. Крошка ее первым раскопал. Мы видели той ночью убийцу. Мы были тогда неподалеку от человека по имени Абдиэль... и от вас, миледи, хотя вы, без сомнения, не заметили нас. Вы были чем-то очень озабочены.

Адонианец чрезвычайно осторожно сформулировал эту фразу.

– Я была у него в плену, – сказала глухо Мейгри.

– Да, миледи, мы знали. Вернее, Крошка знал. Во дворце была паника, боялись, что взорвут бомбу, поэтому мы не могли остановить ловца душ и отдать его в руки правосудия. Но с тех пор мы неотступно следим за ним и... – Рауль остановился в нерешительности...

– ... выжидаете удобного случая, чтобы «отдать его в руки правосудия», – закончила за него Мейгри.

– Да, – согласился Рауль. – Но никак не подворачивается этот самый случай. Он прилетел сюда, но в сопровождении сильной охраны. – И добавил не без остроумия: – Пьет только воду, которую сам очищает, ест только таблетки, которые сам же делает в своей лаборатории.

– Мания преследования, – сказала сочувственно Мейгри, памятуя о таланте Рауля, известного в галактике отравителя.

– Это повергло меня в уныние. – Рауль сник – насколько это возможно для лоти.

– А после того, как Абдиэль покинул нашу галактику, вы окончательно потеряли его след.

– Крошка терпеть не может коразианцев, – сказал Рауль. – С ними трудно иметь какие-либо отношения. Мы с Крошкой погибнем, если вдвоем отправимся на поиски. Но дело усугубляется еще и тем прискорбным фактом, что у нас нет корабля, который мог бы сделать прыжок за пределы галактики.

– Миледи, – прервал его Агис, следя за экраном компьютера, – человек, которого вы просили прийти, за дверями.

Мейгри нажала на кнопку, дверь открылась.

Она повидала много киборгов на своем веку, но такого видела впервые. Большинство тех, кому под давлением обстоятельств пришлось заменить свои органы на искусственные, стараются, чтобы они выглядели как настоящие. Пластик, пенопласт, искусственная кровь помогают конечностям производить впечатление живых, дотронешься до них, не поверишь, что они не натуральные, а поранишь – идет кровь. Вмонтированные компьютерные системы, посылающие в мозг импульсы, помогают человеку двигать этими конечностями в полной гармонии с остальным телом. Только очень внимательный наблюдатель был способен заметить, что слишком совершенная часть тела – искусственная.

Но с этим киборгом, как уже сказала Мейгри, ошибиться было нельзя – он выставил напоказ свою искусственную руку, не считая нужным прятать ее. Из-под короткого рукава торчала металлическая кисть. Огоньки механизма управления зажигались и гасли, вероятно, это означало, что все части киборга функционируют нормально. Пальцы были зажаты, в руке он что-то держал. Мейгри догадалась, что это было оружие, поскольку перед ней стоял профессиональный вояка. Левая нога у него тоже была искусственной; левая брючина его форменных брюк была отрезана прямо у бедра.

Мейгри с удивлением отметила, что та половина киборга, что была из плоти и крови, великолепно сложена, даже слишком. Мускулы бугрились на руке и ноге, контрастируя с гладкой поверхностью искусственных частей тела. Такое впечатление, словно естественная плоть состязалась со своим механическим аналогом.

Вошедший огляделся, быстро оценив обстановку, – привычка военного. Посмотрел на каждого сидящего за столом: на Агиса, Спарафучиле (ничем не выдав себя, что узнал его), брата Фиделя, на последнего взглянул с холодным любопытством. Потом остановил свой взгляд на Мейгри, которая легким жестом руки предложила ему сесть. Она слышала в наступившей тишине слабое тиканье и постукивание механизма киборга.

– Прошу прощения, – сказала она. – Встретила старого друга.

– Конечно, сестра. О чем речь!

Крис сел на край дивана, откинулся на спинку и стал с таким напряжением смотреть в потолок, словно видел сквозь него; учитывая, что у него был искусственный глаз, не исключено, что он обладал такой способностью. Никогда не знаешь, чего ждать от этих киборгов.

– Ловец душ был здесь, на этой луне, – сказала Мейгри, снова поворачиваясь к Раулю. – Ты видел его?

– Да, миледи.

– А... – Мейгри сделала паузу. – Саган был с ним?

– Можно и так сказать, миледи.

– Что ты имеешь в виду?

– Крошка решил, что Саган мертв, миледи. Но я сказал ему, что он ошибся. Зачем Абдиэлю возить с собой труп?

– Действительно, зачем? – спросила Мейгри. Она поднесла к губам рюмку с мартини. – А что ты от меня хочешь, Рауль?

– Прошу вас, миледи, – сказал Рауль, тряхнув шевелюрой, улыбаясь и отвешивая поклон, – хоть я и лоти, не считайте меня дураком. Наркотик, который я принимаю, помогает мне видеть все в розовом свете, как говорилось в одной старой поговорке. Но он не притупляет мой взор. Тот факт, что вы прилетели в Преддверие Ада, а ловец душ был здесь, – не простое совпадение.

Мейгри поставила рюмку с мартини.

– Кто-нибудь из его послушников сейчас здесь?

– Да, миледи.

– А может, знаешь, кто именно? И где они остановились?

– Да, миледи.

Мейгри посмотрела на Спарафучиле, тот кивнул и, выпрямившись, медленно поднялся.

– Сколько? – спросил убийца.

– Трое, – ответил Рауль.

– В таверне?

– Да.

– Я подожду, пока они уйдут отсюда, Звездная дама, – сказал Спарафучиле.

– Понимаю. Мы ждем вас на корабле.

– Я пойду с ним, миледи, – предложил Агис и собрался встать.

Спарафучиле прорычал:

– Я один работаю. Пошли, лоти.

– Миледи... – Рауль, увлекшись, налег на стол. Длинные волосы упали вниз, коснувшись пальцев. Аромат экзотических духов наполнил маленькую комнатку. – Эта информация должна быть вознаграждена. Вы не согласны?

– Согласна, – ответила Мейгри. – Получишь отменные чаевые.

– Деньги мне не нужны. Возьмите нас с собой.

– Тебя и Крошку?

– Конечно, миледи. Наша помощь бесценна.

Мейгри задумчиво разглядывала его.

– Может быть. Я все обдумаю и дам тебе знать.

– Спасибо, миледи.

– А поскольку ты будешь занят, пришли еще кого-нибудь, чтобы выполнили заказ этого джентльмена.

Она посмотрела на Криса.

– С радостью, миледи. – Адонианец встал, пригладил волосы, поклонился и повернулся к киборгу. – Что предпочитаете?

– Мне ничего не надо. Просто от выпивки чуть-чуть легче становится, не более того. Но я уже исчерпал свой лимит.

– Отлично, сэр. – Рауль одарил всех лучезарной улыбкой, выплыл из дверей в облаке эйфории, оставив после себя аромат роз и жасмина.

Спарафучиле проследовал за ним, ступая по-кошачьи осторожно и мягко.

Брат Фидель чихнул. Киборг посмотрел на Мейгри.

– Меня зовут Крис. Так о чем речь, сестренка?

Агис напрягся.

– Перед вами – леди Мейгри Морианна, сэр. Извольте быть почтительнее.

Киборг чуть подвинулся, садясь поудобнее, не отрывая взгляда от Мейгри.

– Я так и думал. На спор – вам нужны люди. У меня есть пять человек. «Крис Коммандос». Может, слышали? Нас было семеро, двоих потеряли.

– Каким образом?

– Выполняли одно задание на планете Схило-I, месяцев восемь-девять назад.

– Когда коразианцы начали наступление?

– Да. Отличные были парни. С самого начала с нами.

– Вы могли бы их заменить...

– Вот это, – Крис поднес свою руку из плоти и крови к свету, – можно заменить, сестра. Но не человека. Хорошего человека.

Киборг вынул пластиковый портсигар, открыл его и достал оттуда иссиня-черную, с несколькими кольцами, туго набитую отвратительным табаком сигару и сунул в угол рта.

– Я была бы вам признательна, если бы вы не курили, – сказал Мейгри.

Крис поднес свою металлическую руку к кончику сигары. Крошечное пламя вырвалось из большого пальца. Облачко ядовитого серо-зеленого дыма медленно поднялось к потолку. Киборг глубоко вдохнул, выпустил колечко из угла рта.

Агис вскочил.

– Миледи попросила вас не курить...

Мейгри положила руку на руку центуриона, сдерживая его гнев.

Агис сел с неохотой, сжав зубы, с мрачным выражением лица. Крис не обращал на него никакого внимания.

– А вы даже не стараетесь понравиться вашим потенциальным работодателям? – спросила сердито Мейгри.

– Я ведь не волшебника ищу, которому надо свое сердце открыть. Так что за работа, сестренка?

– Не стану посвящать вас в подробности, пока вы не согласитесь. Во всяком случае, здесь не стану. Кто-то пытался нас... подслушать. – Она тронула кучку пыли.

Киборг, наверно, поднял бы бровь, если бы она у него была.

– Кто же такие умельцы, перехитрившие местную службу безопасности?

– Большие умельцы. Мы нашли одно подслушивающее устройство, но ведь могут быть и другие.

– Ах так вот куда отправился этот полукровка! Он с вами?

– Да.

Крис достал изо рта самокрутку, сбросил пепел под стол.

– Каков шанс вернуться оттуда живым?

– Практически никакого.

– Безнадежное дело? А какая плата?

– Называйте свою сумму.

Крис назвал.

Мейгри улыбнулась, покачала головой.

– За такие деньги я могу нанять двадцать человек.

– Мы стоим их.

– Настолько ваша команда хороша?

Крис затянулся. Дым медленно подымался из угла его рта.

– Настолько. Я потерял двоих на Схило, но остальных мне удалось спасти! Мы впятером уцелели.

– Условия таковы: командую операцией я. Вы докладываете обо всем мне. Ваши люди слушаются ваших распоряжений.

Пепел от сигары ярко светился.

– Вы были в Золотом легионе?

– Да.

– У Сагана? Во втором эскадроне?

– Да.

Крис кивнул. Вытащил сигару изо рта, бросил на пол, растоптал каблуком.

– А вот мои условия: я готовлю контракт. Вы подписываете его. Мы не будем ничего делать из того, что не оговорено в контракте, в противном случае будете платить сверх. Берем только наличными. Никаких кредитов. И все – вперед.

– Половину – сейчас. Половину – по возвращении.

– Никаких половин. Вы же сами сказали: речь идет о билете в одну сторону.

– А вы сами сказали, что вы – надежные парни, значит, гарантируете мне беспечное путешествие туда и обратно. Половину сейчас, половину по возвращении.

Киборг достал другую самокрутку, сунул в рот, посмотрел на Мейгри. Усмехнулся.

– Кажется, я сам себе яму вырыл.

Мейгри холодно улыбнулась. Она смотрела не отрываясь ему в глаза.

Наконец Крис поднял свою металлическую руку, согнул пальцы.

– На рынке появились новые искусственные части тела. Мне нужно кое-что поменять, для этого нужны деньги. И вам будет лучше, если я подновлюсь, сестренка. Шестьдесят процентов сейчас, сорок по возвращении.

– Отлично, – согласилась Мейгри, не обращая внимания на протесты Агиса.

Крис заметил пульт связи.

– Вы проверяли мое досье?

– А вы – мое.

– И что же вы обнаружили?

– Ничего такого, что вы сами о себе не знаете.

Киборг крякнул, поднялся. Вытянул правую, нормальную руку.

– Заметано?

Мейгри поднялась, положила свою руку ему на ладонь.

– Заметано.

Крис перевернул ее руку ладонью вверх. Пять шрамов, свидетельство ее принадлежности к Королевской крови, сверкнули в неярком свете комнаты. Он перевел взгляд с ладони на гемомеч.

– Вы знаете корабль Спарафучиле?

– Эту развалину? Да, знаю.

– Ждите меня там в 24.00. Мы обсудим подробности, и я дам вам деньги.

Крис ничего не ответил, кивнул и собрался уходить. Он двигался неуклюже, прихрамывая, словно пытался заставить свою «человеческую» половину идти быстрее, ровнее и лучше, чем искусственную. У дверей он остановился, посмотрел через плечо.

– Кстати, сестричка. Советую те сорок процентов, что вы нам должны, припрятать понадежнее. Мы вернемся за ними.

Мейгри открыла дверь. Киборг вышел. Она закрыла ее за ним. И села в задумчивости.

– Какое у вас впечатление? – спросила она.

– Мятущаяся душа, – сказал неожиданно брат Фидель.

Мейгри озадачено взглянула на него.

– Да, думаю, вы правы.

– Мне он не приглянулся – сказал хмурый Агис. – Сомневаюсь насчет его способностей. Что милорд говорит о нем?

Мейгри улыбнулась, включила модем, повернула к Агису экран компьютера.

В конце длинного файла, под словами «Крис, киборг», было одно сухое, лаконичное замечание.

«Он на самом деле такой великолепный, каким себя считает».

Глава десятая

Следуйте, следуйте, следуйте...

Ф. Баум. Волшебник страны Оз

– Где Агис? – спросил монах, появляясь в дверях, ведущих из другой комнаты депривации ощущений; побывав там, священник потерял ориентировку, и у него немного кружилась голова.

Мейгри пожала плечами.

– Я видела его в последний раз, когда он направлялся в служебную комнату в компании флюоресцирующей зеленой девушки-робота.

– Как же он бросил вас? – в ужасе спросил брат Фидель.

– Успокойтесь, – резко оборвала его Мейгри. – Мы ведь не все девственники.

Брат Фидель посмотрел на нее с недоверием, щеки его пылали. Потом с оскорбленным видом отвернулся.

Она пожалела о сказанном, хотела было, видимо, извиниться, но передумала.

– Пойдемте, брат, – сказала она лаконично. – Нам пора возвращаться на корабль.

Они для того и покинули свой номер наверху, как полагал брат Фидель, чтобы вернуться на корабль. Когда они спускались в лифте, Агис предложил заглянуть в бар и «пропустить по одной на посошок». Мейгри согласилась. Брат Фидель отлучился в туалет.

Когда он вернулся, Агиса в баре не было. Священник решил, что центурион отправился по тому же делу, что и он, и они встретятся у выхода. Но центурион, судя по всему, занялся более интересными делами. Брату Фиделю это было непонятно. Агис казался человеком, который не станет потакать капризам, коли они осуществляют такую опасную операцию. Священник не мог также понять Мейгри, отпустившую Агиса. Видно, он их не за тех принимал.

– Сюда, – сказала Мейгри. Она была спокойна, холодна и бледна, как луна, на которую они высадились.

Брат Фидель не стал спорить. Купола из пластика и стали казались ему совершенно одинаковыми. Он представления не имел, где они находятся.

Они торопливо шли по серой поверхности планеты, под ногами скрипел гравий. Монах нервничал и был начеку. Они припозднились, даже чересчур припозднились. Хотя в Преддверии Ада никогда никто не спал, сейчас жители, наверно, занимались своими делами или развлекались (а может, и то и другое одновременно) за закрытыми дверями. Улицы, вернее, извилистые тропки, которые петляли вокруг возвышающихся повсюду куполов, были почти безлюдными, кое-где им попадались темные фигуры, прятавшиеся в тени.

Фиделю показалось, что одна из этих фигур отделилась от стены и пошла следом за ними. Случайное совпадение, сказал он сам себе. Просто кто-то идет в том же направлении, что и они.

Святому отцу пришлось ускорить шаг, чтобы нагнать Мейгри, которая мчалась на всех парах, не глядя по сторонам, погруженная в мысли.

– Миледи, мне кажется, мы заблудились, – сказал брат Фидель.

– Следуйте за мной, – сказала мягко, чуть слышно Мейгри.

Вокруг возвышались купола, почти все – пустые, темные. Украдкой оглянувшись, священник увидел, как чья-то тень слилась с тенью здания.

– Нет, мы идем в правильном направлении. Я уверена в этом, – вдруг громко сказала Мейгри.

Фидель не понимал, что происходит. Внутри все сдавил страх, Мейгри посмотрела на него и беззвучно прошептала:

– Скажите хоть что-нибудь. Не молчите.

Как же он хотел понять, что же все-таки происходит!

– Я... я не узнаю эти дома, – сказал он, сглотнув слюну. – Смотрите, отсюда видна стена. Это не тот шлюз, через который нас впускали. И не видно припаркованных кораблей. Мы... заблудились, – повторил он беспомощно.

Мейгри резко остановилась. Фидель вырвался вперед, потом, спохватившись, остановился.

– Действительно, – сказала она, развернулась и пошла в другом направлении. – Вот сюда. Теперь я вспомнила.

Идя рядом с ней, святой отец оглянулся назад. Тень тоже изменила направление, двинулась следом за ними.

– Миледи, – сказал он тихо. – Мне кажется, за нами...

Послышались звуки – кто-то дрался, затем чье-то прерывистое дыхание, наконец, предсмертный вопль.

– Черт подери! – Мейгри повернулась и побежала назад.

Фидель, ничего не понимая, поспешил следом.

Возле тела какой-то женщины, распростертого на серой гальке, стоял на коленях Агис. Мейгри подбежала к нему.

– Мертва? – спросила она.

Центурион перевернул тело. Брат Фидель посмотрел вниз и тут же отвел взгляд. Ему приходилось видеть смерть, насильственную смерть, но никогда он не видел такую чудовищную картину. Глаза женщины были широко раскрыты и с ужасом смотрели на них. Рот – открыт, лицо исказила маска страдания от невыносимой боли.

Агис поднялся.

– Простите, миледи. Я пытался задержать ее, как вы приказали, но когда я положил руку ей на плечо, она... она закричала, дернула головой и... рухнула.

– Она одна их тех? – спросила Мейгри, бесстрастно взирая на труп.

– Думаю, да, миледи. Не уверен. Она ждала вас возле таверны. Она села вам и брату Фиделю на хвост.

– Да, – сказала Мейгри. – Я и не думала, что наш святой отец столь наблюдателен. Он почти сразу ее заметил, спас нас.

Фидель смотрел на труп.

– Что же убило ее, коли Агис не убивал ее?

– Абдиэль убил ее. Поразил сначала ее мозг. Один Господь знает, какие чудовищные видения явились бедняге, на какие муки он обрек ее.

Фиделю стало плохо, подступила тошнота. Его закачало.

– Не убивайтесь так, брат. Садитесь. Опустите голову между колен, – посоветовал Агис, подхватывая священника, который начал заваливаться.

– Простите. Не понимаю... что со мной, – простонал монах. – Я увидел людей... их рвало на части...

– Такое случается, – сказала Мейгри. – Это все от напряжения, у вас стресс. Вдохните несколько раз поглубже.

Она вместе с Агисом снова наклонилась над трупом.

– Есть один способ установить истинную причину смерти..

Мейгри опустилась на колени, взяла руку мертвой женщины, повернула ладонь к свету. Фидель опустил голову, стал вбирать в легкие воздух.

– Так и есть, – услышал он тихий, мрачный голос Мейгри. – Она одна из зомби.

– Непрофессионально как-то она вас выслеживала, – заметил Агис.

– А может, это они нарочно так сделали. – Мейгри поднялась, огляделась. – Может, она для отвода глаз за нами шла. Не исключено, что они решили какую-то игру разыграть, отвлечь нас, пока двое других выполняли поставленную перед ними задачу. Брат Фидель, вы в состоянии передвигаться? Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь на этой планете стал сокрушаться при виде трупа, но я предпочла бы не отвечать на вопросы полицейских.

– Все в порядке, – сказал Фидель, покраснев, но от помощи Агиса он отказался. – Просто я чувствую себя... полным кретином, миледи.

– Простите, что мы не смогли посвятить вас в свои планы. Не потому что не доверяем вам, просто и у стен есть уши. И простите мне, что я вам тогда такое сказала, – добавила она ласково, кладя руку на его руку. – Я боялась, что она что-нибудь заподозрит.

– Это я должен извиниться, миледи. Мне следовало поверить вам. Следовало понять...

– Смотрите, не захвалите меня, брат Фидель, – пресекла его Мейгри. – Нам пора идти.

– Одну минуту, миледи. – Брат Фидель склонился над трупом. Он поднял руку женщины, положил ее ей на грудь, другую сверху. Закрыл ей глаза и прочел молитву, заканчивающуюся словами: «Exaudi orationem meam; ad te omnis caro keniet. Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежде живота нашего...»*["1]. – Она ведь тоже дитя Божье, – сказал он, поднимаясь, бледный, но спокойный.

– Когда-то была, – сказала Мейгри. – А теперь – нет. Абдиэль расправился с ней. Хорошо, что она умерла. Пошли. Нас ждет долгая ночь. Нам, думаю, сюда, – добавила она, печально улыбнувшись монаху.

* * *

Агис шел чуть поодаль, зорко оглядываясь по сторонам; они добрались до шлюза без приключений и без лишних провожатых. Надев скафандры, пройдя шлюз, молча направились к своему кораблю. Мейгри и центурион сжимали в руках оружие, зорко вглядываясь в тени, резко проступавшие в залитом солнечным светом пространстве. Но хотя они были предельно внимательны, они не заметили ублюдка, который возник у них прямо под носом, словно выскочил из-под земли.

– Опустите оружие! Это я, леди, – сказал убийца в микрофон, вмонтированный в шлем.

– Не смейте никогда больше повторять этот трюк! – крикнула она, пряча за раздражением чувство облегчения.

Она сжимала свой меч – выхватила его из ножен в ту же секунду, когда заметила какое-то движение под кораблем, хотя прекрасно понимала, что, если бы убийца был ее врагом, она была бы сейчас мертва.

– В следующий раз свистните или еще какой-нибудь знак подайте. Я чуть было не рассекла вас на две части.

– Хорошо, моя леди.

Мейгри догадалась, что он смеется над ней, но она слишком устала, чтобы обращать на это внимание. А еще предстояла встреча с киборгом.

– Ну как, – спросила она, – нашли зомби? Куда они отправились?

– Они сюда пришли, моя леди, – ответил убийца.

Мейгри взглянула на корабль, кивнула. Ее это сообщение не застало врасплох.

– А где они сейчас?

Спарафучиле ткнул большим пальцем в сторону. Мейгри увидела темную расщелину в серой почве неподалеку от корабля. Она подошла к ней, заглянула вниз. От исковерканных шлемов отсвечивали солнечные лучи, под дико неестественным углом торчала чья-то нога. Тела этих существ не были видны из-за темноты.

Убийца подошел к ней.

– Они сидели в таверне, пока не убедились, что вы в отдельном номере. Тогда эти двое ушли. Женщина осталась.

– Да, – сказала Мейгри. – Мы встретились с ней.

Спарафучиле проворчал.

– Я шел следом. Они попытались пробраться на корабль, но у них ничего не вышло. Один встал на часы, другой полез на корабль. Я расправился сначала с одним, потом занялся другим. Вон что у него в руке.

Убийца ткнул носком ботинка кучку каменной пыли, лежавшей на краю расщелины. Мейгри увидела, что пыль была зеленоватой, резко выделялась на сером камне.

– У него только один был камень?

– Думаю, да. Я искал, больше не нашел.

– Отлично. Но рисковать не будем. Побеседуем с Крисом на вашем корабле. Вряд ли они знают ваш корабль, хотя вас-то они отлично знают.

– Вы правы, моя леди.

Она резко отвернулась от расщелины. «Иногда вот так тебя это и настигает, – что-то в этом роде сказала она брату Фиделю. – Дитя Божье. Хорошо, что она умерла». Хорошо, что они умерли и лежат там, в ущелье.

«Мы видели вас, – сказал Рауль. – Вы были чем-то очень озабочены». Она все время помнила об Абдиэле, помнила ужас, чувство одиночества, страха. Она помнила тот чердак, тот сундук со всякими страшными вещами. И он был в нем, в этом сундуке, он искушал ее, дразнил ее, ждал, когда она отвернется, сникнет, расслабится. А когда сундук медленно откроется, он вытянет руку и затащит ее к себе...

– Миледи! – Агис подошел к ней и попытался вернуть ее к реальности. Убийца стоял слева. Брат Фидель – перед ней, точно ангел-хранитель.

– Ступайте! – приказала Мейгри, взмахнув рукой. – Вперед... на корабль Спарафучиле. Мы там встретимся. Ступайте! – повторила она со злостью, видя, что они продолжают стоять как вкопанные, уставясь на нее.

Они повиновались нехотя.

Мейгри подождала, пока они обогнут корабль с хвоста и исчезнут из виду. Ей хотелось упасть на землю, свернуться калачиком, обхватить голову руками. Но это было невозможно – в скафандре, шлеме, перчатках.

«Это просто сахар в крови дает о себе знать, – сказала она сама себе, пережидая, пока пройдет головокружение. – Я ничего не ела целый день. Может, даже дольше. Не могу вспомнить. А потом выпила две рюмки на голодный желудок. Я держусь на ногах только потому, что мне эти чертовы сапоги не дают упасть. Сейчас все пройдет. Кислорода, – сказала она сама себе, поправляя клапан на костюме, – мне кислорода не хватает».

Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и двинулась по направлению к кораблю убийцы.

Глава одиннадцатая

И все, что попадается ко мне в сети, – рыба.

Чарльз Диккенс. Холодный дом

На корабле ублюдка Мейгри сняла шлем, отключила аппарат с кислородом и тотчас же пожалела об этом. Тут был чудовищный запах, у нее дыхание перехватило. Она с трудом удержалась, чтобы не зажать рот и нос рукой.

– Сюда, пожалуйста, моя леди, – сказал Спарафучиле, протягивая ей руку.

Он это сделал не ради вежливости или желания соблюсти какие-то правила этикета. Без посторонней помощи она не смогла бы и шага ступить, чтобы пробраться во внутренности корабля (именно «внутренности», подумала Мейгри, подходящее название этому смраду).

Салон корабля был освещен мерцающим красным светом – светились многочисленные циферблаты и индикаторы. Приглушенный свет исходил от их металлической поверхности, отчего почти все предметы казались причудливыми тенями. Но Мейгри поняла, оглядевшись внимательно вокруг: ей надо благодарить небо, что она не видит все отчетливо.

Корабль напоминал мусорный бак. Спарафучиле нельзя было назвать нерадивым или неорганизованным хозяином. Хлам, которым был забит корабль, представлял собой предметы, когда-то сослужившие ему службу, а теперь он не мог или не хотел расстаться с ними.

Она пробиралась вперед. «Вот тебе и ужин», – подумала она: при одной мысли о еде ее желудок начал бунтовать. Ее спутники, включая киборга, были уже в сборе, сгрудившись на свободном пятачке. Такое было впечатление, что Спарафучиле пришлось поработать бульдозером, чтобы расчистить его. Их окружала стена из хлама. Стоило кому-то пошевелиться, как на пол обрушивались с грохотом куски «коллекции».

Мейгри села возле горы человеческих черепов, нанизанных на что-то мягкое и скользкое. Она отодвинула ее ботинком, не опуская взгляда, страшась увидеть, что там такое. Или представить, что это было раньше.

Спарафучиле грохнулся прямо на пол, усевшись по-турецки. Киборг прислонился к кабинке, в которой были инструменты, красный свет поблескивал на его металлических ноге и руке. Агис стоял подтянутый и собранный. Брат Фидель пристроился на каком-то металлическом ящике, ему было страшно неудобно, он был в ужасе от всей этой картины. Мейгри посмотрела на ящик, на нем красовалась наклейка с надписью на стандартном военном языке. Интересно, подозревает ли священник, что он сидит на гранатах?

– Уже поздно. Я лично устала, – начала Мейгри, оглядев присутствующих, – поэтому опущу все предварительные замечания и перейду прямо к делу, постараюсь быть как можно более краткой. Если возникнут вопросы, пожалуйста, задавайте их по ходу дела. Вы все слышали о таинственном исчезновении Дерека Сагана. Для успеха нашего дела необходимо поддерживать самые нелепые слухи, потому-то Его величество, хотя и знает истинное положение вещей, все отрицает не давая конкретных ответов. А теперь факты. Лорд Саган в плену у ловца душ, известного под именем Абдиэль, приора ныне распущенного Ордена Черной Молнии.

Заметив, что киборг нахмурился и приготовился что-то сказать, Мейгри подняла руку и опередила его.

– Как милорд оказался в плену, как Абдиэль остался жив, хотя официально он объявлен мертвым, – вопросы, которые мы сейчас не станем обсуждать. Если у вас есть конкретные вопросы, прошу вас, обратитесь с ними к брату Фиделю, который видел, как брали милорда в плен, или ко мне – но в другой раз. Я говорю правду. Абдиэль жив, живы и его приспешники. Мы встретились с тремя на той планете.

– А где они сейчас? – спросил Крис, достав свою вонючую сигару и закурив.

Мейгри прониклась к нему благодарностью: запах крепкого табака, пусть и низшего сорта, был куда приятнее зловония, нависшего в корабле Спарафучиле.

– Мертвы, – ответила лаконично Мейгри.

Киборг кивнул, ничего больше не сказав. Брат Фидель ерзал на своем ящике.

– Абдиэль улетел со своим пленником в Коразианскую галактику. Мы полетим за ними.

– А куда именно? – Глаза Спарафучиле были почти закрыты, казалось, он спит, и Мейгри даже удивилась, когда он заговорил.

– Не знаю.

– Так как же вы его найдете, моя леди?

Мейгри ожидала этого вопроса и постаралась объяснить все спокойно, логично, без лишних эмоций.

– Лорд Саган и я связаны духовной связью, эта связь существует между некоторыми особами Королевской крови.

– Вы говорили с милордом?

– Нет, не смогла. Он замкнулся, ушел в себя, стараясь уберечь свой мозг от Абдиэля. Но я обязательно доберусь до него. Я попробую вам объяснить на таком примере – мы словно два магнита, наши полюса притягивают нас друг к другу.

– Абдиэль знает эту вашу тайну?

– К сожалению, знает. Не просто знает, но и делает на нее ставку. Лорд Саган и я – последние из Королевской крови, последние из Стражей. В руках ловца душ – Саган. Ему еще нужна я. Абдиэль успокоится, только когда уберет нас со своего пути.

– Значит, мы летим в ловушку, – сказал Крис.

– Да, но мы по крайней мере знаем, что это ловушка.

Крис выпустил дым из ноздрей.

– Мы летим на Коразию спасать Сагана...

– Не это главное, – поправила его Мейгри.

Она знала, что ей придется выдержать все эти вопросы. И что это будет нелегко. Агис и брат Фидель были озадачены. Спарафучиле приоткрыл свои косые глаза, в них тоже играли красные огоньки.

Мейгри, глубоко вздохнув, продолжила:

– Вы слышали о сворачивающей пространство бомбе. Чертежи, формулы, все данные о том, как действует эта бомба, – у лорда Сагана в памяти. Абдиэль решил заставить Сагана раскрыть эти секреты, чтобы коразианцы сделали бомбу. Можете себе представить, какими будут планы Абдиэля, как только он завладеет оружием, равного которому нет во Вселенной. Не говоря уж о том, что коразианцы смогут сделать и другие такие же бомбы для себя. Следовательно, и наша главная цель – предотвратить угрозу, нависшую над Галактикой.

– Другими словами, – сказал Агис, – если мы не сможем спасти милорда, мы должны уничтожить его.

– Да, – сказала Мейгри.

Брат Фидель содрогнулся.

– Господи, спаси и помилуй! – прошептал он.

– А почему вы думаете, что мы не опоздали? – спросил Крис, достав изо рта сигару и размахивая ею. – Каждый человек в какую-то минуту ломается, даже Саган. Мне кое-что известно об Ордене Черной Молнии, не буду уточнять, откуда я почерпнул эту информацию. Но если половина из того, что я услышал сейчас о ловце душ, – правда, то Абдиэль способен заставить любого рассказать то, что он знает, и даже то, чего не знает. А как только коразианцы доберутся своими щупальцами до информации, касающейся этой бомбы, они тут же заложат ее в память своего центрального компьютера. И тогда – баста, сестричка.

– Милорд способен противостоять Абдиэлю, но, как вы сказали, каждый в какую-то минуту ломается. И в конце концов Абдиэль победит. Саган сдастся и умрет. Но пока этого не произошло. Милорд продолжает сопротивляться и еще немного продержится. Нам надо поторапливаться.

– В ловушку.

– В ловушку. Наша цель – попасть туда и выбраться оттуда, пока она не захлопнется. Чтобы добиться успеха, нам надо застигнуть ловца душ врасплох. Наша задача – войти в Коразианскую галактику, прорваться сквозь их внешнюю оборону, при этом, естественно, уцелеть и постараться достичь цели, пока Абдиэль не забил тревогу.

Крис оттолкнулся от кабинки, на которую опирался.

– Эй, сестричка! Вы поначалу мне говорили, что это безнадежная затея. А получается, она просто невыполнимая. Сбрасывайте меня со счетов.

– Вы не уйдете, – сказала Мейгри. – Вы слишком много знаете.

– А кто меня остановит? – металлическая рука киборга вспыхнула красным заревом.

– Я, – ответила хладнокровно Мейгри. – Но это означает, что нам предстоит сражаться, следовательно – тратить время, энергию, мы лишимся славного парня, потому что я, безусловно, убью вас. У меня есть план. Почему бы вам не остаться и не выслушать его?

Крис посмотрел на нее недоверчиво, потом медленно улыбнулся. Снова прислонился к кабинке.

– Выкладывайте.

– У коразианцев такое правило: они норовят взять в плен любой корабль, прилетающий в их галактику из нашей, за одним исключением. Есть корабли, которым не только не возбраняется летать по их просторам, их встречают там с распростертыми объятиями.

Мейгри оглядела слушателей, увидела по лицу киборга, что он уже почти все понял, увидела, что Агис – судя по его мрачному виду – не поддерживает ее план, хотя догадался, о чем она ведет речь. Она не могла сказать, о чем думал Спарафучиле: он снова закрыл глаза; видно, все знает и одобряет ее. Брат Фидель, само собой, вообще не ведает, что к чему.

– Грузовой корабль с мясом, – сказал Крис с восхищением. – Неплохо, сестренка. Неплохо.

– Я просмотрела расписание полетов в этой зоне, выяснила, что приблизительно через два дня по стандартному военному времени лайнер класса «люкс», «Галактическая Красавица», будет в зоне прыжка. Вам хватит двух дней долететь туда?

Она посмотрела на Криса, тот кивнул головой. Сигара догорела почти до конца.

– «Галактическая Красавица» – корабль-казино, для него не существует никаких запретов, ограничений, правил, пошлин. Это корабль для развлечений, один из курсирующих на этой трассе, команда его состоит из двадцати человек, отвечающих за полет. Все прочие работы и операции на борту осуществляют роботы. На нем помещается до тысячи человек. Полет разрешен только взрослым. Детей на борт не пускают, – прибавила Мейгри более мягким голосом. – Я проверяла.

Брат Фидель встал. Лицо его стало мертвенно-бледным, глаза округлились от ужаса.

– Нет, вы не сделаете это! Вы шутите, миледи?!

Мейгри оставила без внимания его реплику.

– Мы высадимся на борт этого корабля и захватим его. Дадим команде и пассажирам наркоз, просто чтобы они были в коматозном состоянии, не станем перебарщивать, чтобы не причинить им вреда. Подобрать наркотики поручается Раулю. Мы прилетим на Коразию, сообщим, что у нас на борту ценный груз, спокойно минуем патруль. А затем возьмем курс на планету, где находится Абдиэль. Его величество планирует прилететь с флотилией военных кораблей на Коразию, чтобы прийти нам на помощь. Как только мы достигнем планеты Абдиэля, мы отпустим «Галактическую Красавицу» на все четыре стороны с ее пассажирами, которые, надеюсь, будут целыми и невредимыми. Если все у нас получится и флотилия прилетит, она проводит «Красавицу» на ее обычную безопасную трассу.

– Если все получится, – воскликнул брат Фидель. – Если все получится! А если нет? Вы обрекаете невинных людей на... на... как вы сказали? Корабль с мясом? Господь не допустит этого!

Мейгри взглянула на него холодно, ее серые глаза потемнели.

– Спросите у Господа, что произойдет, если коразианцы и Абдиэль захватят эту бомбу, брат Фидель. Спросите Его, сколько миллиардов невинных людей пострадает? У меня у самой тяжело на душе из-за того, что я должна сделать, – продолжала она решительно, – но я сделаю это. Другого варианта нет. Это наш единственный шанс. Благополучие нескольких придется принести в жертву ради спасения многих.

Крис вытащил окурок изо рта, бросил его на пол, растоптал каблуком искусственной ноги.

– Вы. религиозный фанатик или еще кто?

– Я... я был священником, – сказал брат Фидель, вспомнив свою легенду. – Я был членом Ордена Адаманта.

– Никогда о таком не слышал. Но если вас утешит, скажу, что на этих прогулочных кораблях-казино летают одни преступники. Люди, которые зарабатывают деньги всякими махинациями и тратят их, как им заблагорассудится. Если с ними что-нибудь случится, их никто оплакивать не станет.

Брат Фидель покачал головой.

– Они же дети Божьи.

Агис тоже вступил в разговор:

– Миледи, а нельзя заменить гражданских на военных, после того как мы захватим корабль? По крайней мере у солдат появится шанс проявить себя в бою.

– Я думала об этом, – ответила медленно Мейгри. – Но на такую операцию потребуется несколько недель. Непременно произойдет утечка информации. У коразианцев здесь повсюду шпионы...

– И среди военных, – прокомментировал Крис. Киборг достал еще одну сигару, зажег ее пальцем металлической руки. – Вы когда-нибудь сражались с коразианцами, отец? Когда-нибудь попадали в их компанию?

– Нет, – признался брат Фидель. – Но...

– Они смышленые парни. Куда смышленее прочих. У них нет глаз, правда, но они без них куда лучше зрячих видят. Их солнечные, радарные и местные сканеры ничего не пропускают. На спор – они перехватят нас, как только мы долетим до Коразии. Они захотят проверить «мясо», прежде чем станут платить за него и...

– Не называйте людей мясом! – воскликнул брат Фидель, вспыхнув от гнева. – Мы же говорим о живых людях...

– Привыкайте, привыкайте, отец, – обрезал его Крис. – Если они обнаружат что-нибудь мало-мальски подозрительное... Считайте, что лично вы будете их первым блюдом на завтрак.

– Мы тратим время на споры с ним, – сурово сказал Агис. – Вы ведь предупредили его, миледи. Вы же говорили ему, что не стоит ему лететь.

Брат Фидель замолк надолго. В конце концов он нарушил молчание.

– Я снова свалял дурака. Простите меня, миледи. На все воля Всевышнего. Он наставляет нас. – Он с просящим видом взглянул на Мейгри. – Не оставляйте меня здесь! Можете положиться на меня. Я не подведу вас, миледи, и моего повелителя.

Мейгри оглядела своих помощников. Агис был мрачен, на лице было написано сомнение. Крис? Излишне спрашивать, что он думал. Спарафучиле, казалось, не слышал ни слова из сказанного. Он сидел на полу, глядя на Мейгри прищуренными неподвижными глазами.

И она сама приняла решение. Самым логичным, а вероятно, и самым великодушным поступком по отношению к юному священнику было бы убить его. Ситуация становилась все тяжелее и суровее. Если он снова раскиснет, когда они попадут к коразианцам, он всех загонит в ловушку. Ну как теперь верить его словам? Может, он все-таки будет решать все сам за себя, не уповая на Господа?

«Будь честной сама с собой, Мейгри. Ты не решишься убить его. У тебя нет на то сил. И оставить здесь не сможешь, потому что его схватят мертвые разумом и будут допрашивать. Следовательно, у тебя нет выбора».

Деловито, нарочито грубо и резко она, отвернувшись от Фиделя, приказала Спарафучиле найти диаграмму движения прогулочного корабля и вывести на экран.

– Итак, мой план таков.

* * *

Остаток ночи они обсуждали детали и прорабатывали стратегию. Они обсуждали тактику в соответствии с суровой реальностью, в которой они будут осуществлять свой план. Наконец Мейгри расслабилась, на душе стало спокойнее. Самая тяжелая часть позади. Она целиком была поглощена операцией, отступать некуда. На карту поставлена жизнь. Игра началась. У нее нет выбора.

Отличная подобралась команда. Крис внес несколько прекрасных, ценных предложений. Агис, конечно, оставался прочной, надежной, как сталь, опорой. Проблему монаха она решила. Что же до Рауля и Крошки, никто никогда, коли он в здравом уме, не доверял лоти. Но этот лоти был адонианцем, он не захочет обречь на смерть другого адонианца. Адонианцы отличались одной замечательной чертой: были потрясающе преданы друг другу. Спарафучиле вызвался приглядывать за Раулем и его миниатюрным дружком. А следовательно, у нее одна забота – сам Спарафучиле.

Они закончили совещание только рано утром.

Агис разбудил брата Фиделя, свалившегося от усталости и уснувшего в куче тряпья. Крис взял причитающиеся ему деньги, пересчитал их, остался доволен результатом и спрятал в отделеньице, вмонтированное в его кибернетическую ногу. Спарафучиле проводил их до шлюза, открыл его, потом исчез в тени корабля.

У Криса было еще несколько вопросов, касающихся мелочей. Получив на все ответ, он вынул изо рта сигару, включил кислородный аппарат и ушел. Агис помог полусонному, с затуманенным взором священнику, который еле стоял на ногах, надеть скафандр, потом надел свой.

– В путь! – сказала им Мейгри. – Я сейчас вас догоню.

Она так устала, что не сознавала, что делает. Она ощупывала застежку на шлеме. Вдруг из темноты вынырнул Спарафучиле, столь стремительно, что напугал ее. Он ловко застегнул ей шлем. Молча помог одеться. Молча открыл дверь в шлюз.

Она хотела было поблагодарить его. Взгляд его раскосых глаз обдал ее холодом, слова благодарности застыли на губах.

– Вы не станете убивать моего повелителя, – сказал тихо Спарафучиле.

Ах вот в чем дело! Мейгри попыталась вспомнить, что сказал в связи с этим Агис. «Если мы не сможем спасти милорда, мы должны будем уничтожить его». И она тогда согласилась с ним.

– Я верю, что нам не придется так поступить, – начала она, – но обстоятельства могут вынудить...

Спарафучиле задержал дыхание, потом со свистом выдохнул.

– Ты прежде умрешь сама.

Никакими доводами его не убедишь. Он никогда ее не поймет. Мейгри отвернулась, вошла в шлюз. Он был заперт. Затем давление упало, стабилизировалось, и дверь открылась. Она ступила на поверхность луны. Агис ждал ее. Он послал брата Фиделя вперед, а сам задержался, чтобы сопровождать Мейгри.

– Что-нибудь произошло между вами и Спарафучиле?

– Я беспокоилась, что он может оказаться не слишком преданным. – Мейгри покачала головой. – Мне не приходило в голову, что он – чересчур преданный.

– Мы не откажемся от его помощи?

– Нет, – ответила она, добавив слова, ставшие их ненавистным, проклятым кредо: – У нас нет выбора.

Глава двенадцатая

За это поцелую твою руку и назову тебя своей королевой.

Уильям Шекспир. Генрих V. Акт V, сцепа 2

Как заметил один выдающийся мыслитель двадцатого века, время – это субстанция, не подлежащая определению. Измерение времени, по крайней мере с помощью часов, может быть точным. Измерение времени с помощью сердца и головы дает совсем иной результат. Оно проходит, или оно летит. Оно ползет или крадется. Оно движется быстрее света. Для Мейгри время текло незаметно, как песок сквозь пальцы. Песок в песочных часах так быстро сыплется! А для Дайена время остановилось. Звезды замерли. Все солнца галактики сияли над ним.

– Она такая красивая! Правда, Таск? – спросил Дайен.

– Конечно, малыш, – согласился Таск, безуспешно пытаясь подавить зевоту. – Она красавица. Даже не верится. Наверно, она в материнскую родню. Совершенно ясно, – сказал он убежденно, – что она не в отца.

– А ты что о ней думаешь, Нола? – повернулся Дайен к женщине, которая свернулась калачиком на постели позади Таска.

– Мне она нравится. В ней какая-то удивительная свежесть. Она честная, открытая, без претензий...

– Варварка, – прошептал ей на ухо Таск.

– Потише, а то он услышит! – Нола стиснула руку Таска.

– Да что ты! Посмотри на него. – Таск снова зевнул.

Дайен не слышал их. Он стоял у окна, глядя на озеро, блестевшее вдали, на звезды и луну, отражавшиеся в его темной поверхности. Вокруг его головы сиял золотой нимб, возвышая его над простыми смертными, наполняя его зачаровывающей музыкой, в которой звучали лишь те ноты, которые он хотел слышать.

Таск и Нола собирались ложиться спать, когда Дайен появился в дверях. Он не мог спать, не хотел, чтобы самый чудесный вечер в его жизни кончался. Хотя он ничего толком не помнил. Помнил только ее.

– Я собираюсь сделать ей предложение, – сказал он.

Таск и Нола с тревогой переглянулись, сон как рукой сняло.

– Как-то неожиданно все это, малыш. Поговори с ним! – попросил тихо Таск жену.

– А почему я? Ты же его друг.

– Потому что у женщин лучше такие вещи получаются.

– Ого! – фыркнула Нола. – А я-то думала, что единственная разница между нами в хромосомах X и Y. Я и не подозревала, что мы, женщины, знаем секрет, как сражаться с несчастной любовью.

– Давай, давай. И для тебя будет полезной практикой, надо же знать, как с собственными ребятишками себя вести.

– Он не ребенок, – возразила Нола. – Разве ты не заметил?

– В чем дело? – Дайен повернулся к ним. – Вы о чем? Вы согласны со мной? Она чудная.

Таск принялся гримасничать: подымал брови, мотал головой – хотел заставить Нолу вступить в разговор; казалось, у него нервный тик.

– Что случилось? – спросил Дайен, золотая дымка рассеялась, он увидел своих друзей, они не прыгали от радости по комнате.

– Ничего, малыш, – сказал Таск, вставая. – Пойду в туалет. Я... вернусь. – Он вытащил из-под кровати ботинки, надел их и пошлепал к дверям. – А вы с Нолой... пока поболтайте.

– Ты у меня за это получишь! – шепнула ему вдогонку Нола.

Таск, схватив фонарь, вышел, грохнув дверью. В холле он прислонился к стене, с облегчением вздохнул, вытер пот со лба.

– Господи! С трудом вырвался!

Терзаясь угрызениями совести от того, что он бросил жену, правда, не настолько сильными, чтобы вернуться, он заспешил к выходу, решив как можно дольше побыть на дворе, по крайней мере сколько мороз и запах позволят.

* * *

– Конечно, я совсем недавно познакомился с Камилой, – сказал Дайен, отойдя от окна и приблизившись к Ноле, приступая к важному разговору, – но вспомни девушек, с которыми я встречался в последнее время! Я назначал свидания девушкам с самых разных точек галактики! Самого разного возраста и типа. Ни одна не может сравниться с ней. Разве не так?

– Так, Дайен, – медленно ответила Нола. – Камила другая, совсем другая.

– Я не влюблялся ни в одну из них. Так? – спросил Дайен. – Я ведь не Линк, который раз в неделю в кого-то влюбляется. Я понимал, что еще не встретил себе пару. Но когда я увидел ее на скале, когда посмотрел ей в глаза, то понял, что нашел свою девушку, Нола. Единственную девушку, которую я смогу полюбить.

– Я понимаю, что ты сейчас испытываешь, Дайен, – сказала нерешительно Нола, – ты был одинок, очень одинок. Я видела это, и Таск тоже видел. Мы поженились, леди Мейгри улетела, все эти катаклизмы и неприятности... Что же, в порядке вещей, что ты искал девушку, которую бы мог полюбить...

– И потому я набросился на первую встречную? – спросил тихо Дайен. – Я думал об этом, Нола. Правда, думал, когда возвращался домой. Я должен был обдумать все, коли я решил сделать ей предложение. Я спрашивал свое сердце и получил ответ. Она – единственная, Нола, та, которую я ждал.

Он не стал говорить о сне, о женщине с золотистыми глазами, которая, сражаясь на поле боя рядом с ним, заслонила его своим щитом. Несмотря на то, что он часто слышал тихий голос, звучавший внутри него, несмотря на то, что к нему приходил дух Платуса, Дайен не мог окончательно поверить в Создателя, в Силу и Славу Его, в то, что кто-то другой наставляет его, ведет его по жизни. Но последнее чудо почти убедило его. Благодаря этому сну ему теперь казалось, что его любовь к Камиле была предопределена, а следовательно, получила благословление свыше.

– Я знаю, она тоже ждала меня, – добавил он.

– Ты должен серьезно обдумать все, Дайен, – сказала Нола. – Ты со многими девушками встречался, с очень многими. А Камила никогда не знала мужчин. Конечно, у нее целая гвардия братьев, может, есть друзья среди мужчин. Но, Дайен, несмотря на то, что она твоя ровесница, у нее нет такого опыта, она не искушена в жизни, как ты. Она только что перестала быть ребенком. Уверена, ей никогда в жизни не доводилось думать о мужчине, мечтать о нем – так, как ты мечтаешь о ней.

Дайен вспомнил, как она сидела на камне, невозмутимо наблюдая за ним, пока он, голый, плавал, с такой же бесстрастностью она, наверно, наблюдала за братьями, которых знала с пеленок. Ему пришлось признать, пусть и с большой неохотой, что Нола права. Он сам был свидетелем, как в ней пробуждалось осознание, что он другого пола, что она женщина. Он вспомнил легкий румянец, проступавший на загорелой коже, вспомнил, как она вдруг стала прятать свои смеющиеся, бесстрашные глаза.

– Ты думаешь, она ко мне равнодушна? – спросил Дайен, решив опустить неприятную часть разговора и перейти к самому важному для него.

Он вспомнил вечер, который они провели вместе, когда сидели шумной, буйной компанией вокруг обеденного стола, вспомнил девушку, уже почти женщину, которая говорила только с ним, смотрела только на него. Ему казалось, что их было всего двое в комнате, а теперь он смутно припоминал шпильки и шуточки ее братьев, то, как ее отец поглаживал себе бороду всякий раз, когда бросал взгляд на молодую пару.

– Ах, Дайен, – сказала Нола, улыбнувшись, – вечером все в зале видели, что с ней творилось. Вот что я думаю. Ее воспитали честной, искренней, открытой. Ей неведом флирт, пусть даже безобидный. Ей неведомы обман, лесть, хитроумные игры, вероломство. Сможешь ли ты, Дайен, соединившись с Камилой, остаться прежним?

– Смогу ли я оставаться королем, соединившись с Камилой – ты это хочешь спросить меня?

Нола мрачно кивнула.

– Конечно, – ответил порывисто он. – А почему бы нет?

– Потому что ты должен будешь выставить ее на всеобщее обозрение в стеклянной клетке, а зрители станут глазеть на нее, дразнить ее. К ней приставят видеокамеры, те будут жадно и неотступно следить за тем, как она ест, одевается, моется, любит, рожает. Они возненавидят ее, влюбятся в нее, будут заняты только ею... Ты же сам знаешь, Дайен! Знаешь, как это будет. Но разница в том, что ты родился и воспитывался в такой обстановке. Слава, обожание – для тебя это естественно, как для прочих особ Королевской крови, как для леди Мейгри и Сагана. Для Камилы это может оказаться смертельным ядом.

– Хватит тебе, Нола! Такое впечатление, что ты ее старшая сестра, а ведь знакома ты с ней несколько... – Он остановился, вид у него был довольно глупый.

– Дайен, – сказала мягко Нола, стараясь не пользоваться своим преимуществом перед Дайеном, неосмотрительно попавшим в тупик, и не давить на него. – Камила подобна драгоценному камню, который был у Мейгри, – чиста, невинна и безупречна. Не сомневаюсь, ты можешь внушить ей любовь к себе, я ведь тоже наблюдала за вами сегодня вечером. Но коли она отдаст тебе свое сердце, Дайен, она и себя целиком отдаст. Ее любовь заполнит всю ее жизнь, полностью, и она вправе ждать и от тебя того же. А если ты не сможешь ответить ей тем же... – Нола вздохнула, покачала головой.

– Я смогу, Нола. Почему бы и нет?

– У тебя нет выбора. Ты же не обычный парень. Твоя жизнь не принадлежит тебе. Ты связан обязательствами. Ты говоришь о браке, а ведь через несколько дней ты собираешься лететь в Коразианскую галактику...

– Ладно. Я понял тебя. Давай оставим этот разговор. – Дайен, понурившись отвернулся от Нолы и стал смотреть в окно на поблескивающее в лунном свете озеро.

Цена... будет высокой. Может, выше, чем ты захочешь заплатить. Выше, чем тебе стоит платить.

Мейгри предупреждала его. Помнится, он ответил пространным монологом. Но то малое, чем он тогда располагал, не казалось ему слишком большой жертвой. Его жизнь. Да, он был тогда готов отдать свою жизнь. Он понимал, какая опасность подстерегает его в Коразианской галактике. Он станет сражаться с коразианцами, попадет к ним в плен, его будут истязать. Он-то думал, что Мейгри это имеет в виду. Жизнь. Как легко расстаться с жизнью, особенно когда она никчемная, праздная... одинокая.

А потом ему приснился сон. Сон этот был пророческим, сомнений у Дайена не было. И выход можно найти: заплатить сполна, но что-то, совсем немного, оставить себе...

Резко повернувшись, чтобы уйти и остаться наедине со своими мыслями, Дайен чуть было не налетел на Нолу, которая неслышно подошла к нему. Он споткнулся, она зашаталась, они схватились друг за друга, чтобы не упасть.

– Ты не сердишься на меня, Дайен? – спросила она печально.

Дайен сердился на нее, на судьбу, на себя за то, что он подставился и получил от судьбы увесистые удары. Он хотел было сорвать зло на ком-нибудь, накричать, дать волю чувствам, как дозволено лишь королям, – так однажды сказал ему Таск. Но он взял себя в руки, хотя почувствовал на щеках холодные, колючие слезы.

Будучи не в силах говорить, он замотал головой, схватил Нолу за плечи – и выскочил из комнаты. Он даже не заметил Таска, который проходил мимо по коридору.

* * *

– Любимая, Бога ради, скажи, что ты наговорила малышу? – спросил Таск, войдя в спальню, запирая за собой дверь на тот случай, если Дайену снова вздумается прийти ночью поговорить. – Тебя же просили успокоить его, а не вонзать ему нож в сердце!

– Ох, Таск, – заплакала Нола, падая к нему в объятия и пряча голову у него на груди. – Зачем только люди влюбляются? Почему любовь причиняет им столько страданий?

– Что? – спросил Таск, ничего не понимая.

– Оставь меня в покое! – Нола оттолкнула его.

Пристроившись на краю постели, подальше от Таска, она свернулась калачиком, натянув одеяло на голову и повернувшись к нему спиной.

Предчувствуя, что его ждет длинная, холодная ночь, может, даже много длинных, холодных ночей, Таск задумчиво почесал голову.

– Вот тебе и на, – пробормотал он. – Одно совершенно ясно: надо, чтобы уборные были в доме, а не на дворе.

* * *

Дайен так торопился, что забыл фонарь. Коридоры были темными и холодными, только в окна лился свет от луны и звезд, таинственными большими пятнами ложась на пол и стены. Дайена это не огорчало. Ему легче было в темноте, она была под стать его мрачному настроению.

Он прошел через холодный холл, почувствовав, что слезы застывают на лице.

«Нола не права, – говорил он сам себе. – Камила – не кукла. Она сильная, настоящий воин. И умная. Надо только, чтобы кто-нибудь ей подсказал, что надевать, как себя вести перед видеокамерами, что говорить, а что не говорить».

Он попытался представить себе ее в блестящем наряде, в котором была одна из его знакомых девушек, – короткая узкая юбка, блузка с глубоким вырезом и узкими рукавами, шляпка, надвинутая на лоб. Вспомнил о широком шаге Камилы-охотницы, ее размашистых жестах, ее светлых, мальчишечьих кудрях...

«К тому же, став королевой, она будет сама законодательницей моды». И тут же представил себе первых леди галактики в кожаных брюках, куртках на оленьем меху и чуть не рассмеялся. Но почему-то вздохнул. Дрожа от холода и боли, пронзившей сердце, он прислонился к каменной стене, прижав к груди руки, несчастный и отчаявшийся, и закрыл глаза.

– Ах вот ты где!

Сквозь сомкнутые веки он уловил мягкий свет горящей свечи.

Дайен открыл глаза.

– Камила...

Она была в длинном белом халате, шкура какого-то зверя прикрывала плечи. В отблесках пламени ее волосы сияли серебром. Глаза – темные, с поволокой – горели внутренним огнем. Она держала на своей сильной руке младшего братика. Он склонил головку к ней на плечо, согревшись и успокоившись возле сестры.

– Пошел за малой нуждой и заблудился? – спросила она сурово Дайена. – Не удивительно. Нельзя здесь бродить без фонаря. И без пальто. Твоя комната внизу, как раз под этим холлом. Подожди, я положу Галена и провожу тебя.

Дайен смотрел на нее в изумлении, внезапно он представил себе, как его королева говорит комментатору Джеймсу Уордену: «Пошел за малой нуждой...» И помимо воли рассмеялся.

– Тише! – сказала Камила, взглянув на малыша, который захныкал. – Я только что укачала его!

– Прости! – Дайен справился со смехом.

Она принялась качать малыша, тот наконец перестал хныкать, вздохнул, сунул в рот большой палец и снова прислонился к ней.

– Я сейчас положу Галена в колыбель...

– Я... я сам найду дорогу, – выдавил из себя Дайен, чувствуя, как у него подкосились колени; к счастью, он стоял, прислонясь к стене. – Не беспокойся.

– А я не беспокоюсь, – сказала Камила, пожимая плечами. – Меня малыш разбудил. Ему что-то приснилось, он стал так рыдать, точно волки его рвали на части. Я не могла спать, сказала маме, что похожу с ним.

И она пошла по коридору, в ту сторону, откуда пришел Дайен. Он, постояв в нерешительности, повернулся и двинулся следом за ней. Она со свечой, а в замке страшно темно, он только сейчас понял это.

Он открыл дверь в детскую, пропустил ее вперед, взял свечу, пока она укладывала братика в колыбель и укрывала его. Дайен разгреб в очаге сгоревшие поленья, чтобы угасший огонь снова ожил. Они хотели было подбросить дров, но передумали. В комнате и так тепло, сказала она. Проверив еще раз малыша, Камила взяла у Дайена свечу, повела его по коридору.

– Я тоже не мог спать, – сказал Дайен.

Камила с серьезным и торжественным видом кивнула.

– У тебя завтра очень важное дело. Я слышала, как мать с отцом говорили, перед тем как идти спать. Мой отец сказал, что Ди-Луна и Рикилт не хотят рисковать своими кораблями и людьми и лететь в Коразианскую галактику. Тебе предстоит нелегкая задача уговорить их.

– Твой отец прав, – сказал Дайен, – но я не потому не мог заснуть. Не об этом я думал.

Любая другая на ее месте поняла бы, что ей делают комплимент, улыбнулась бы в ответ или же стала бы его дразнить, пока он не сказал бы все как есть. Камила смотрела на него широко раскрытыми, любопытными, без всякой лукавинки глазами.

– О чем же ты думал?

«Ты можешь внушить ей любовь к себе, Дайен».

Они стояли у дверей его комнаты. Она повернулась к нему, крепко держа свечу. Надо вежливо поблагодарить за то, что она помогла ему. Надо открыть дверь, одному остаться в пустой, холодной комнате, пожелать ей спокойной ночи, отослать ее со свечой, захлопнуть дверь и никогда больше ее не открывать.

Сильный человек так бы и поступил. Лорд Саган. Поступил бы так лорд Саган? Что он семнадцать лет искал по всей Галактике? Короля, которого потеряли? Или любовь, погибшую от руки того, кто захотел завладеть короной? Нет, со мной подобное не случится, я не совершу эту ошибку.

– О тебе, – сказал он и нежно взял ее за руку, – я думал о тебе.

Она улыбнулась ему, улыбка эта была светлее и теплее, чем пламя свечи, которое вдруг задрожало в ее руке.

– Я тоже думала о тебе, – сказала она.

Он привлек ее к себе. Они были одного роста, их губы встретились, обожгли поцелуем, разомкнулись.

– Я хочу жениться на тебе, Камила, – сказал он, крепко обнимая ее; его руки гладили мех, укутывающий ее плечи и хранивший тепло ее тела. – Я хочу сражаться за тебя, когда объявят о нашей помолвке.

– Тебе не придется сражаться за меня. Ты станешь сражаться рядом со мной. Я буду подле тебя со щитом моей матери, с тем, которым она защищала отца.

– Значит, ты выйдешь за меня замуж? Станешь королевой? – Дайен не верил собственным ушам, боялся, что она не поняла его.

– Королевой! – Камила засмеялась, ее позабавила такая перспектива. – Я буду твоей женой. Конечно, я выйду за тебя замуж. Я приняла сегодня ночью это решение. Если бы ты меня не спросил об этом, я бы сама тебя спросила.

Пламя свечи задрожало на ветру, чуть было не погасло. Дайен почувствовал, как холодной волной смывает его восторг и счастье. Он не понял ее или отказывался понять.

Ветерок стих, пламя снова выровнялось, разгорелось.

– Я попрошу завтра согласия у твоего отца, – начал Дайен.

Камиле это не понравилось, она рассердилась:

– И вовсе мне не нужно разрешение отца на замужество.

– Я хочу сказать... – Дайен запнулся. – Так принято...

– Мы вместе пойдем к моим родителям и попросим их благословения. Таков обычай у нас. Мы бы и у твоих родителей попросили благословения, но отец сказал, что они умерли, – сказала она тише и сдержаннее.

Глаза ее были полны сочувствия и сострадания к нему. Первый раз в жизни кто-то испытывал к нему сочувствие, первый раз в жизни кто-то заботился о нем, разделял его боль! И внезапно какая-то мистическая сила, та, которой обладают некоторые особы Королевской крови и которую кто-то считает проклятием рода, подняла завесу будущего перед ним.

И он увидел, что ждет его на долгом, извилистом пути его жизни, увидел тех, кого ему суждено повстречать на этом пути – к добру или к горю, увидел, что только эта девушка из сонма тех, с кем ему суждено повстречаться, будет любить его, заботиться о нем, думать о нем. Для всех прочих он будет королем, которому они станут подчиняться, льстить, действовать подкупами, которого будут боготворить и презирать. Для нее же он навсегда останется просто человеком. Человеком, которого она будет любить. Только она будет преданно любить его. И это станет ее благословением и ее проклятием.

Завеса с такой быстротой опустилась, что он содрогнулся. Он даже не мог с уверенностью сказать, что он все это увидел своим мысленным взором, и какое-то мгновение пребывал в недоумении. Но он твердо знал: он не должен отказываться от Камилы. Она нужна ему.

– Здесь холодно, – сказала вдруг Камила. – Ты дрожишь, руки снова покрылись гусиной кожей. А завтра у тебя столько дел. Ступай спать.

Она робко обошла его, открыла дверь в его комнату и заглянула внутрь.

– У тебя камин не растоплен. Мы на ночь только в детской огонь разжигаем. Я сейчас затоплю, – сказала она и хотела юркнуть в комнату.

Дайен схватил ее, потянул назад.

– Не надо оставаться тебе со мной в моей комнате.

Он испугался, что она начнет спорить, смеяться над ним. Как заставить ее понять, о чем он говорит, коли сам толком не понимает? Но ему ничего не пришлось ей объяснять. Она остановилась, оглянулась, щеки у нее слегка раскраснелись.

– Возьми свечу, – сказала она.

– Она тебе нужна...

– Нет. – Она покачала головой. – Я знаю дорогу.

Он взял у нее свечу. Наклонившись, поцеловал ее в лоб. Их первый поцелуй был таким необычным, таким сладким, так скоро за ним последовал второй! Он ощущал его вкус на своих губах, словно мед. Он хотел сохранить этот медовый след на всю ночь, снова и снова ощущая его на своих губах.

– Спокойной ночи, – сказал он ей.

– Благослови Бог твои сны. – Она робко поцеловала его в щеку, потом торопливым шагом, почти бегом стала удаляться от него.

Дайен смотрел ей вслед, пока ее белый халат и серебряная копна коротких волос не исчезли из виду. Он вошел к себе в комнату, закрыл дверь, забыв запереть ее. Лег в постель, укутался в одеяло, горящую свечу поставил на тумбочку. Его мысли словно окунулись в золотистый свет – то ли от пламени свечи, то ли от сияния ее глаз. Он заснул.

И снова ему приснилась женщина-воин, она стояла плечом к плечу рядом с ним, держа щит так, чтобы заслонить его от врага. Но, защищая его, она оказалась сама беззащитной. А у него не было щита, чтобы укрыть ее от врага. Он был беспомощен, он видел во сне, как на нее сыплются удары, предназначенные для него, вот она упала к его ногам, истекая кровью.

Дайен в ужасе проснулся, он весь покрылся холодным потом.

Свеча догорела, комната погрузилась во тьму.

Глава тринадцатая

Венец земных начал, она

Для дома Богом создана.

Уильям Вордсворт. Созданьем зыбкой красоты...

Роскошный лайнер «Галактическая Красавица» появился, словно яркая, сияющая игрушка на фоне темного, бездонного неба, испещренного холодными звездами. Мейгри неотрывно следила за кораблем, не изменит ли он курс, не остановится ли, не предпримет ли еще чего-нибудь, заподозрив, что маленький белый кораблик летит по направлению к нему.

«Красавица» продолжала свой неторопливый, ленивый полет в космосе, не причиняя никаких неудобств своим гостям, попивавшим дорогие вина.

– Приветствую «Галактическую Красавицу». Федеральный агент галактики Гиббонз просит разрешения высадиться на борт вашего корабля. Все, – сказал Крис строгим, официальным тоном.

– Они не отвечают, – сказала Мейгри.

Крис улыбнулся, достал из кармана сигару, обследовал ее, потом сунул в рот.

– Могу сказать с точностью до ста процентов, что там происходит, сестренка. Капитан корабля связалась со своим боссом, чтобы узнать, какого черта тот не заплатил пошлину федеральному агенту, отвечающему за этот сектор. Босс заверил капитана, что он, как обычно, все заплатил. Сейчас капитан захочет узнать, кто мы такие. Босс решит, что мы, наверно, здесь новички, прохвосты, хотим получить свою долю. Капитан, если не дурак, скажет боссу, что тут что-то не так, и предложит убраться отсюда подобру-поздорову, сделать прыжок и искать другой сектор.

Увидев, что Мейгри начинает беспокоиться, Крис закурил, сделал глубокую затяжку и улыбнулся.

– Не стоит дрейфить, сестренка. Вы разве не знаете, что значит для прогулочного корабля делать прыжок? Во-первых, капитан должен попросить всех гостей покинуть игорные столы и игровые автоматы – а всегда найдется тип, которому только что начало везти, и он откажется выходить из игры – и разойтись по каютам. Но это только начало. А когда ты заканчиваешь прыжок, три четвертых этой богатой публики выворачивает наизнанку, и они грозят подать на капитана и босса в суд. Нет, куда легче и дешевле пригласить нас на борт, дать нам оттянуться, отвалить нам несколько тысяч. Да мы расстанемся лучшими друзьями!

– Но... – начала было Мейгри.

– Агент Гиббонз, разрешение на посадку получено, сэр. Девятая платформа. А как вы насчет бифштекса, сэр?

Крис посмотрел на Мейгри.

– Так же, как насчет баб, – ответил он. – Мясо должно быть постное, сверху как следует поджарено, а внутри – розовое. Девятая платформа. Понял. Нам потребуется тридцать минут на посадку, так что пока не ставьте сковородку на огонь. Все. Выключаю связь.

Он отключил связь, лег курсом на лайнер, откинулся в кресле и принялся пускать кольца дыма.

– Отлично, – сказала Мейгри, тоже сев поудобнее в кресле второго пилота. – Похоже, вам приходилось бывать в таких переделках.

– Ага, – ответил Крис, не глядя на нее, продолжая следить за «Красавицей». – Я ведь говорил вам на посудине Спарафучиле, что раньше работал федеральным агентом. Но это было до... – И он поднял кибернетическую руку, губы его растянулись в горькой улыбке.

– А как вам удалось раздобыть этот государственный корабль?

– Очень просто. Их продавали с аукциона. Конечно, агентство, продававшее их, его слегка подновило, сняло с него оружие, перекрасило. Но ничего не стоит все восстановить, как было... Когда знаешь свое дело. Я ведь десять лет был агентом. Так что я знал, что мне нужно.

Он замолчал, продолжая курить, глядя в иллюминатор, в котором виден был увеличивающийся по мере приближения ярко освещенный корабль; впрочем, Крис сейчас ничего не видел.

– Я был классным агентом, – добавил он. – Жутко честным. И вот что я получил в награду. – Он пошевелил пальцами своей металлической руки. На ней засветились огоньки, послышались сигналы, означающие, что рука функционирует исправно. – Лучше бы я умер.

Вынув изо рта сигару, он бросил ее на пол и растоптал ногой.

– Я и жене своей пытался растолковать это, – сказал он, взглянув на Мейгри, а потом перевел взгляд на иллюминатор.

Они летели вдвоем в этом маленьком кораблике. Федеральные агенты обычно летают парами. Крис сказал, что третий пассажир на борту вызовет подозрение, если прогулочный корабль решит сканировать их. Брат Фидель остался с Агисом на борту корабля Мейгри. Спарафучиле посадил к себе Рауля и Крошку. Главное, чтобы эти два корабля и корабль с людьми Криса не заметили на «Красавице». Мейгри надеялась, что они летят следом за ними.

– И что случилось? – спросила она.

Лучше болтать, не думать, что их двоих ожидает. Ведь какое-то время они будут на прогулочном корабле одни, без помощников.

– Мы накрыли подпольную фабрику по производству наркотиков на Тисаре-13. Нам предстояла нелегкая работенка – кое-что сделать официально, кое-что провернуть незаметно, но наркодельцы пронюхали, может, подкупили кого-то в нашем агентстве. Они подождали, пока мы проникнем на фабрику, а потом взорвали ее. Мне еще повезло. А партнера моего по кускам три дня собирали. Я-то жив остался, меня положили в госпиталь, подключили к машине... а потом превратили в машину.

– А чего же вы их не остановили, если вы совсем другого хотели? – спросила Мейгри, пораженная горячностью, с которой киборг произносил свой монолог.

– Я пытался. Но мало чего соображал из-за боли и таблеток. Доктора сказали, я не в себе был. – Снова горькая улыбка. – Да и жена не могла отпустить меня с Богом. Сказала докторам, пусть делают, что хотят, только бы я живой остался. Целый год я проторчал в этом проклятом госпитале. Учился ходить, говорить, видеть, слышать, думать. Единственное, что удерживало меня на поверхности – моя жена. Я ведь на все ради нее пошел. А потом меня отпустили домой. Я подошел к дверям, протянул руку, чтобы обнять жену, протянул свою искусственную руку...

Крис вдруг схватил Мейгри за руку, металлические пальцы впились в нее.

– Вот так, – сказал он.

Она сидела неподвижно, спокойно глядя на него.

– А что случилось потом?

– Она не произнесла ни слова, но я почувствовал, как она задрожала. – Он медленно отпустил Мейгри. – А в глазах у нее зажегся огонек. Думаете, любви? Держите карман шире! Жалости. Она жалела меня. Я представил себе, что меня ждет ночью. Она будет лежать, как бревно, в глазах – эта чертова жалость, ведь она с кибернетической машиной должна будет заниматься любовью...

– И вы так и не дали ей шанс?

– Шанс? Для чего? Чтобы она причинила мне в десять раз больше боли, чем мне пришлось пережить? От такой боли таблеток нет, сестренка. Нет, я повернулся, открыл дверь своей фальшивой ногой и пошел, не оглядываясь. Я-то думал, что она разведется со мной, а она не разводится. Вот уже пять лет прошло. Она, видать, прослышала, сколько я денег загребаю, и решила их заполучить, когда мои батарейки перестанут работать.

Он посмотрел на руку Мейгри, увидел следы от своих металлических пальцев.

– Я не хотел надоедать вам. Просто вы умеете держать язык за зубами. И потом, – добавил он, глядя на шрам на ее лице, – вам тоже досталось.

– Кожа на том месте, где шрам, жестче обычной, но на вид куда уродливей.

– Ну да. Его можно замазать или запудрить...

– И вы могли бы что-нибудь предпринять. Но какое это имеет значение, верно?

– Верно, – сказал он, помолчав, внимательно изучая ее. – Думаю, не имеет.

Мейгри отвернулась от него, стала смотреть в небо.

– А вам не приходило в голову, что жена не разводится с вами потому, что любит вас? Потому что поклялась быть верной...

– Да забудьте вы эту ерунду. Это не оговаривалось в нашем брачном контракте.

– Может, – сказала Мейгри, – вы невнимательно его прочитали.

Крис презрительно фыркнул. Откинувшись в кресле, он вынул очередную сигару из кармана, сунул ее в рот. Посмотрел на электронные часы.

– Десять минут тридцать пять секунд. Вы знаете, что вам делать?

– У меня свой план, – ответила Мейгри.

– О'кей, сестренка. Не сердитесь. Просто запомните, когда газ начнет выходить, на десять секунд задержите дыхание.

– Постараюсь не забыть. Надеюсь, ваши люди знают, что им делать. И когда им приступать к действию. Время решает все... – Она нервно посмотрела в иллюминатор. – Если кто-нибудь прилетит слишком рано и их увидят или запеленгуют...

– Расслабьтесь, сестричка. Не берите в голову моих парней, – сказал весело Крис. – О своих думайте, особенно о монахе.

– Он расстрига.

Крис вытащил самокрутку изо рта, посмотрел на Мейгри с веселым блеском в своем уцелевшем глазу.

– Да по этому предателю ад плачет! А ведь его можно было поместить в словарь в том месте, где речь идет о Преданности, Долге и Чести. Кстати, о монахе мы не договаривались. И в контракте не учли его, а якшаться с таким чудиком – лишние хлопоты. Придется доплачивать, сестренка.

– Брат Фидель – моя забота.

– И моя, если сломается. – Киборг щелкнул металлическими пальцами. – Он на нас на всех беду накличет.

– Брат Фидель сильнее, чем вам кажется. Или же чем ему самому кажется.

– Вы меня хотите убедить, сестренка? Или себя? Да это и неважно. Как только он оплошает, ему баста. Вот так. Я не останусь без ответа: или одним махом уложу его, или он разлетится на куски, как я. К тому же я не успел истратить ту половину денег, что вы мне дали, не хочу, чтобы моя женушка на них развлекалась.

Платформа ангара открылась. Они увидели огни, горевшие внутри корабля, команду роботов, выстроившихся на платформе, чтобы встретить их.

– Вы могли бы сами развестись с ней, – сказала деловито Мейгри, доставая свой меч. – Или завещать свои деньги другому лицу.

– Мог бы, – сказал мрачно Крис, не вынимая сигары изо рта. – Весь секрет в том, что я только потому и не умираю, чтобы ей ничего не досталось.

Глава четырнадцатая

... в море смерти, где мы плывем наудачу, не смея рулить, ведь гавани нет в этих водах.

Д. Г. Лоуренс. Корабль смерти

Капитан Томи Корбет находилась в своей каюте на корабле «Галактическая Красавица», пытаясь поскорее снять с себя вечернее платье. Она развлекалась за капитанским столиком, когда ей сообщили – шифровкой, чтобы зазря не будоражить гостей, – что произошло нечто из ряда вон выходящее и что ее ждут на капитанском мостике.

– В чем дело, Чарльз? – спросила она своего помощника. На борту корабля были весьма демократичные нравы.

– Федеральный агент. Как снег на голову свалился. Просит разрешения на посадку.

– Мне это не нравится, – пробормотала Томи, глядя на маленький корабль, мерцающий белой краской и опознавательными знаками среди звезд. – Найдите босса.

Томи Корбет была опытным офицером и пилотом. Получила спецподготовку в Галактическом воздушном училище, но оставила блестящую военную карьеру, когда поняла, что ее собираются засадить за письменный стол и компьютер, а значит, ей грозит разлука с космосом ради скучной канцелярской работы.

Ей было под сорок, не замужем, привлекательна, достаточно состоятельна и независима, чтобы позволить себе в течение года нигде не работать, рассматривая предложения, которые градом на нее посыпались. Она согласилась стать капитаном «Галактической Красавицы» по одной причине – ей платили зарплату в два раза больше, чем она получала бы на более солидном месте. А Томи к этому времени привыкла к роскоши.

Здесь были и другие преимущества. Она была, по сути, полновластной хозяйкой на корабле. Босс, хозяин «Галактической Красавицы», занимался только игорным бизнесом. Он ровным счетом ничего не понимал в космических материях, полетах, кораблях и так далее, не мог отличить нос от кормы, полагал, что порт и борт – спиртные напитки, которые подают к десерту, был твердо убежден, что у парсека – шесть ног и крылья.

Посему Томи за все была в ответе, но до определенного предела.

– Не нравится мне это, – сказала она сердито боссу. – Раньше у нас таких инцидентов с агентами федералов не случалось.

– А раньше не было такой политической обстановки, когда все гайки надо было бы закручивать, – вспылил босс. – Эти рвачи небось решили, что надо сейчас хватать сколько удастся, пока не полетело правительство и они не остались без работы.

– А вдруг это пираты...

– Когда пираты нападали на корабль-казино? – удивился босс. – Они же знают, что мы не держим налички. Исключительно кредитными операциями обходимся.

– А что, если, – она понизила голос, – это нападение? Ходят слухи о синдикате...

– Один корабль-развалюха с двумя пилотами на борту? Даже Мэлон такую глупость не сморозил бы. Сегодня в покер делают большие ставки. Не хочу, чтобы тревожили моих гостей. Вы сами с этим разбирайтесь, причем тихо, капитан.

– Слушаю, сэр.

Когда босс называл ее капитаном вместо Томи, как обычно он к ней обращался, она знала, что спорить бессмысленно. Ей не нравилась вся эта история. Хотя никакой веской причины у нее на то не было, просто какое-то странное предчувствие. А Томи вынесла из своих занятий в Галактическом военном училище одно незыблемое правило: то, что выбивается из рутины, грозит неприятностью.

– А что вы обо всем этом думаете? – посмотрела она на своего помощника.

Джеф Черч давно тут работал. Он годился Томи в отцы, но он не обижался на судьбу за то, что ему приходится служить в подчинении у женщины, которая младше его в два раза. Он был умным, добрым человеком, слишком даже добрым. Он не разбирался в людях, но его звезда спасала его всегда. Он рано ушел в отставку, получил весьма скромную пенсию и потому вынужден был искать работу. Сюда он поступил с радостью: Томи оказалась первой, кто согласился взять себе в помощники человека в годах.

Томи знала: она может ему доверять, может доверять его суждениям.

– И мне это не нравится, Томи. Но босс приказал, значит, надо подчиниться. Надо бы отправить отряд охранников их встретить.

– Да, пожалуй, вы правы.

Она разрешила агентам идти на посадку, сама организовала все остальное, включая обед стоимостью в несколько сотен долларов и приятную компанию.

– Смотрите, чтобы охранники сошли за встречающих дорогих гостей. Но пусть прихватят оружие и будут готовы «встретить» этих парней, если надо будет.

Черч кивнул и отправился выполнять распоряжения.

Сделав все, что она наметила, но памятуя о том, что она не должна нарушать интересы своего босса, Томи быстро пошла к себе в каюту переодеться в военную форму. Не к лицу капитану встречать федеральных агентов или кого бы то ни было в серебристом платье без бретелек, хотя оно очень эффектно оттеняло смуглую кожу. А если это не федеральные агенты, ей надо быть ко всему готовой.

Томи застегивала пуговицы на кителе, когда раздался стук в дверь.

– Капитан! Это охрана. У нас ЧП. Я... Я...

Она услышала, как кто-то сдавленно простонал, потом что-то тяжелое, похоже человек, грохнулось на пол.

– Охрана! Охрана! – Томи принялась лихорадочно вызывать по пульту охранников.

Никакого ответа.

– Черт побери! – Томи нажала на другую клавишу. – Черт! На девятой платформе что-то стряслось. Что именно? Камеры что-нибудь показывают?

– Камеры вышли из строя, Томи, – сообщил ее помощник. – А ворота на платформу открыты.

– Черт подери, так закрой их!

– Мы не можем, – доложил он. – Кто-то отключил управление.

– Нам надо отсюда мотать! Пошлите всех охранников на девятую платформу...

– Я так и сделал...

– На экранах появилось семь кораблей, сэр! – раздался пронзительный, взволнованный голос диспетчера. – Они окружили нас!.. Они открывают по нам огонь!

«Поднимите заслонки», хотела дать команду Томи, но слова застыли на ее губах. У «Галактической Красавицы» не было щитов. У корабля не было даже оружия. Сколько раз говорила она своему боссу, что надо купить, но он боялся, что это отпугнет его богатых клиентов.

– Деловые ребята, Томи, – сказал тихо Черч. – Они знают свое дело.

– Я иду на капитанский мостик. Закройте эти чертовы ворота!

– Бесполезно, Томи. Они уже высадились на наш корабль.

Ну что тут скажешь?! Разве что выругаться – но ведь не станешь в микрофон ругаться! Так и не застегнув наполовину пуговицы на кителе, с разлетающимися полами, успев только застегнуть ремень, на котором висел лазерный пистолет, Томи вылетела из каюты и помчалась к капитанскому мостику. Подвыпившие гости шарахались от нее в стороны, уставясь на нее в изумлении или с любопытством, а те, кому не удавалось вовремя уступить ей дорогу, – в бешенстве.

Она подбежала к капитанскому мостику запыхавшись, с трудом переводя дыхание.

– Заприте эту дверь! – приказала она, кивая на дверь, в которую вошла. – Они хотя бы сюда не попадут. Есть какие-нибудь сообщения от охраны?

– Даже если они и пытались что-нибудь сообщить, они не смогли выйти на связь! – Черч с отвращением взглянул на пульт связи. – Линия забита бесконечными звонками: пассажиры переполошились и хотят знать, что происходит.

– И я хотела бы знать! – Томи перевела наконец дыхание. – Всех пошлите к чертовой бабушке! Освободите линию.

– Объявить тревогу?

Томи задумалась, потом покачала головой.

– Нет, начнется паника. Вы предупредили босса?

– Он играет в покер. На наши вызовы не отвечает. Я соединился с его телохранителем...

Томи снова выругалась, тщетно пытаясь обдумать происходящее. Должно быть, какая-то банда устроила нападение. Что-то не сработало...

– Охрана! – крикнула она вне себя.

В дверь постучали.

– Открывайте!

Юный лейтенант, побледнев, начал:

– Что...

Томи взмахнула в бешенстве рукой, чтобы все замолчали.

– Мы на борту вашего корабля, – раздался чей-то голос. – Корабль находится под нашим контролем. Откройте дверь, или мы ее вышибем.

– Желаю удачи! – сказала им Томи, отворачиваясь от дверей. – Пусть повозятся. Где же эта чертова...

– Я связался с охраной, – доложил Черч.

Томи подошла к микрофону.

Охранник говорил тихо, наверно, отсиживался в засаде.

– Сели семь кораблей. Оставили двоих на часах. Остальные разбежались по всем кораблю. Они знают свое дело. Вооружены до зубов. Каким-то газом сбили наповал первую группу охраны.

– Есть убитые?

– Нет, только раненые, но эти парни, не знаю, кто они такие, решили, видно, никого на тот свет не отправлять.

– Значит, это не нападение с целью грабежа, – сказала Томи Черчу. В отчаянии она стукнула кулаком о панель. – Что происходит? Что им нужно? Если бы знать, может, мы бы смогли...

– Томи, – сказал лейтенант, – дверь!

Томи оглянулась, к ужасу своему, она увидела, что дверь начала открываться. В бешенстве она набросилась на лейтенанта.

– Я же приказала запереть...

– Я запер, Томи! Клянусь! – Его голос дрожал от панического страха.

А дверь между тем открылась – плавно, медленно, но неотвратимо. Она увидела маленькое колечко голубого дыма, вырвавшегося из контрольного пульта, того, что был рядом с люком, но, может, это ей просто показалось. У нее не было времени на раздумья. Она держала в руках лазерный пистолет, направив его на дверь.

Вдруг вспыхнул резкий, слепящий голубой свет. Томи выстрелила в него, он на мгновение погас, но лазерный луч отскочил назад, словно ударился о невидимую преграду. В полуоткрытую дверь вошла женщина, облаченная во все черное. Она держала в руках какой-то необычный меч, горевший ярко-голубым светом. Томи снова выстрелила. Голубой свет исчез. Но снова ее выстрел не возымел никакого действия.

Какой-то странный, необычный щит заслонял эту женщину.

Женщина шла к ней. Опять вспыхнул свет. Томи хотела было выстрелить, но адская боль пронзила ей руку, в которой она держала пистолет. Она почуяла запах горелого мяса, увидела, как пошла пузырями ее кожа. А ведь меч не коснулся ее, просто он был очень близко от нее.

Двигаясь стремительно, как молния, женщина чуть приподняла меч. Его голубое пламя обожгло грудь Томи. Оно излучало адский жар.

– Бросьте оружие, – приказала женщина.

Томи, несмотря на чудовищную боль в руке, еще крепче сжала пистолет. С такого расстояния она не промахнется. Эта женщина с мечом, или щитом, или что там у нее было, не сможет увернуться от лазерного луча.

Томи посмотрела ей в глаза, стремясь отвлечь ее внимание от пистолета. В ее серых глазах отсвечивал голубой свет меча, но они были холодны и бесстрастны, как замерзшее море. Голубой свет словно окутал Томи со всех сторон ослепительной пеленой. Она ничего не видела сквозь нее, кроме женщины, стоявшей перед ней. И внезапно ее потрясла догадка, повергшая ее в страх: все, что по ту сторону пелены, – исчезло, оставив ее одну, отторгнутую от прочего мира, одну во времени и пространстве. Лишь женщина с серыми глазами осталась.

– Бросьте оружие! – послышался голос, он звучал в самой Томи, а не где-то в пространстве. – Мне не хотелось бы убивать вас.

Томи готова была выстрелить, но пальцы не слушались. Они теперь подчинялись женщине с серыми глазами, от меча которой исходил голубой свет. Лазерный пистолет с грохотом упал на пол.

Голубой свет исчез, Томи погрузилась, как ей на какое-то мгновение показалось, в темноту, от которой нестерпимо заболели глаза. Женщина переключила свое внимание на других, у Томи возникло ощущение, будто она грохнулась на пол вместе с пистолетом. Она снова стала сама собой, к ней вернулись ее обычные реакция и самообладание. Капитанский мостик, палуба снова стали реальностью.

– Все в порядке, Крис? – спросила женщина киборга, вошедшего следом за ней.

– Все в порядке, сестренка.

Томи оглянулась, увидела, что Черч ранен – он зажал кровоточащую руку, пронзенную дротиком. Его пистолет валялся на полу. Это киборг постарался. Она заметила у киборга какое-то незнакомое ей оружие. Ее диспетчер-связист забился в угол, возле пульта связи, подняв руки, он с таким усердием тянул их вверх, словно хотел дотянуться до потолка.

У киборга, должно быть, был дьявольских слух.

– Кто-то идет, – доложил он женщине, подошел к открытой двери и встал сбоку.

– Сколько?

– Один.

Томи напрягла слух, но ничего не услышала; наверно, кто-нибудь из охраны идет. Услышал шум или что-то увидел подозрительное. Она представила себе, как он тихо крадется по коридору, пистолет – наготове; приближается к западне...

Томи хотела было закричать, чтобы предупредить его.

Крис взглянул на нее, улыбнулся, покачал головой. Приложив палец той руки, что была из плоти и крови, к губам, он провел металлическим пальцем по горлу, потом стал выразительно смотреть в открытую дверь. «Закричи. Ты не умрешь – он умрет», – говорил он всем своим видом.

Томи не стала кричать.

В дверях появился охранник с лазерным пистолетом наготове, нацелился им в женщину, наблюдавшую за ним с холодным интересом. У нее в руках был меч, от которого исходило голубое сияние. Человек замер, моргая от резкого света.

Крис не отошел от стены. Он лишь поднял руку, протянул ее в сторону мужчины. Кисть руки киборга отлетела и сильно ударила охранника в затылок. Тот с тихим стоном рухнул на пол. Рука с металлическим звоном упала рядом.

– Еще? – спросила женщина.

Киборг прислушался, остался доволен результатом. Подошел к своей руке, подобрал ее и снова приладил.

– Нет. Агис идет... и брат Фидель.

Томи обратила внимание на паузу между этими двумя именами, увидела, как скривился рот киборга, когда он произносил второе имя, поняла, что это – знак того, что в команде неприятеля раскол, этим можно будет воспользоваться. Рука болела. Стараясь не обращать внимания на боль, Томи стала помогать Черчу.

– Садитесь вот сюда, – сказала она и подвела его к стулу. – Как вы?

Лицо Черча было серым, он выдавил из себя подобие улыбки. Кровь текла меж пальцев. Из кисти руки торчала рукоятка дротика.

– Ему нужен врач, – сердито сказала Томи, поворачиваясь к женщине. – Разрешите мне за ним послать.

Босс наверняка уже знает, что происходит на корабле. Его телохранители – отлично подготовленные парни, давно работают в синдикате. Она свяжется с ним, притворившись, что вызывает доктора, и тогда...

– В этом нет необходимости, – ответила женщина любезным, но при этом абсолютно равнодушным тоном. – Нас тут к тому же и так много.

– Он ранен!

– Это меня не касается, – сказала женщина.

В комнату вошел какой-то человек, быстро оглянулся, холодно и спокойно оценивая ситуацию. Профессиональный солдат, правда, Томи не доводилось таких раньше встречать. Сердце ее упало в пятки. Кто бы ни были эти люди, что бы им ни было нужно, они отлично справляются со своей операцией.

– Все в порядке, миледи. Люди Криса занялись пассажирами. Разводят их по каютам. Спарафучиле стережет водосборник. Рауль готовит настойку.

– Что? – спросила Томи. – Что вы делаете с водой?

«Миледи». Он говорит женщине «миледи». Странно. И все прочее похоже на абсурд. Что нужно этим людям?

– Какие-нибудь инциденты были, Агис? – спросила Мейгри, не обращая внимания на вопрос Томи.

Солдат стрельнул взглядом на Черча, зажавшего кровоточащую руку.

– Совсем немного, миледи, да и те пустяковые. Кое-кто из пассажиров заартачился, но мы им пригрозили, а рукоятки наших пистолетов окончательно их урезонили. С хозяином корабля пришлось попотеть. Он забаррикадировался со своими телохранителями в каюте. Мы выбили дверь, применили газовое оружие. Они на какое-то время отключились, но с ними тоже все будет в порядке.

Томи закусила губу, надеясь, что никто не услышал, как она вздохнула: рухнула ее последняя надежда.

– Неплохо, – сказала миледи. Она кивнула в сторону пульта связи. – Отключите коммуникацию. Начинайте менять курс. Крис, постарайтесь закрыть дверь. О, брат Фидель, – женщина взглянула на вошедшего, – тут три пациента, они будут вам благодарны, если вы им поможете.

Юноша, в отличие от киборга и солдата, явно испытывал душевный дискомфорт, он был смущен и чувствовал себя потерянным. Он вслед за женщиной посмотрел на Томи и Черча. Томи увидела, как у него от ужаса округлились глаза при виде раны Черча.

Женщина называла его братом Фиделем. Томи запомнила насмешку в голосе киборга, когда он назвал его имя. Она торопливо опустила веки, боясь, что кто-нибудь заметит, как у нее вспыхнули глаза от волнения. Она нащупала слабое звено в цепи!

Черч тяжело дышал, лицо покрылось потом. Юноша подошел к нему, стал осматривать раненую руку; в глазах его сквозили тревога и забота. Руки его были сильными, опытными, нежными.

Томи бережно обняла Черча за плечи.

– Ты, мясник! Не смей к нему прикасаться!

Брат Фидель в ужасе уставился на нее, не произнося ни слова. Томи понимала, что миледи наблюдает за ними. Юноша быстро оправился от шока.

– Уверяю вас, мэм...

– Капитан! – рявкнула Томи.

– Уверяю вас, капитан, – сказал юноша, покраснев, не глядя на нее, – я опытный фельдшер. Рану надо обработать... – Тут он заметил ее рану. – И ваш ожог надо обработать, – подняв наконец взгляд и посмотрев ей в глаза, сказал он.

Потом тут же снова опустил взгляд.

– Обо мне не волнуйтесь. А насчет Черча вы правы. Он нуждается в лечении, но ни одному из вас, мясников, не разрешу прикоснуться к нему. Лазарет внизу...

– Никто отсюда не выйдет, – сказала миледи тоном, не терпящим возражения. – И никто больше не войдет. Помощником капитана займется брат Фидель здесь и сейчас, иначе тот истечет кровью.

Черч был на грани потери сознания. Томи, словно бы против своей воли, отошла в сторону.

– Все будет в порядке, – сказала она Черчу.

Брат Фидель рванулся к раненому. Томи, отступая, задела его и с недоумением почувствовала, как напряглось от ее прикосновения его тело. Он шарахнулся от нее, вспыхнул. Быстро-быстро подошел к раненому.

– Вам надо лечь.

Черч, опираясь здоровой рукой о брата Фиделя, поковылял с его помощью к низкой, длинной кушетке, стоявшей у дальней стены каюты; здесь обычно отдыхали пассажиры, попавшие в первый раз на борт роскошного лайнера.

Томи оглядела каюту, которая до недавнего времени была ее капитанским мостиком. Агис менял курс. Осторожно придерживая свою обожженную руку, Томи наклонилась, чтобы увидеть, какие цифры он набирает на компьютере.

Она глазам своим не поверила.

– Постойте! Вы ошиблись!

– Вы ошиблись, Агис? – спросила миледи.

– Нет, миледи. Координаты верны.

Томи обернулась к женщине.

– Но ведь этим курсом мы попадем в Коразианскую галактику!

– Да, капитан.

– Кто вы? – спросила Томи, в первый раз чувствуя, как липкий страх пронизывает ее. – Что вам надо?

– Меня зовут Мейгри Морианна. Может, вы слышали обо мне?

– Да, слышала, – ответила Томи мрачно. – Вы – Страж, особа Королевской крови, одна из последних. Вы – в розыске, вас приказано найти, живой или мертвой!

Она посмотрела на странное оружие женщины, вспомнила, какое чудовищное чувство ей пришлось испытать, когда она против своей воли повиновалась этой женщине. По крайней мере многое стало ясно. Остальные детали постепенно встанут на свои места.

– Ваш любовник – как его зовут? Саган! – улетел в Коразию, чтобы избежать казни, которая его ждет за убийство. А вы сорвались с места, чтобы присоединиться к нему. Поэтому вам нужен этот корабль, верно?

Вояка зашевелился на своем стуле, хмуро посмотрел на Томи.

– Заканчивайте свою работу, Агис.

– Слушаю, миледи.

Мейгри пожала плечами, отвернулась.

– А еще вам нужно, чтобы мы обеспечили вам безопасную дорогу в галактику! – закричала Томи. Страх и гнев кипели в ней, она потеряла самообладание. – Ты собираешься продать нас коразианцам! Сука!

Томи рванулась вперед, готовая убить женщину, не думая о том, что ждет ее. Где-то в тайниках сознания вертелась мысль: лучше погибнуть здесь, чем попасть на Коразию.

Стальная рука преградила ей путь, удар стального кулака в челюсть сразил ее. Томи рухнула на пол. От удара кружилась голова, она едва не потеряла сознание. Преодолевая боль и рвоту, которая распирала ее, она с трудом села, прислонилась к опрокинутому стулу.

Крис стоял над ней, явно желая убедиться, остались ли в ней еще силы к сопротивлению. Остались, но Томи поняла, что здесь не место их проявлять, ее час наступит. Она в изнеможении покачала головой, вытерла кровь тыльной стороной ладони, выплюнула выбитый зуб.

Киборг, довольный, повернулся к Мейгри.

– Вы дотла сожгли запоры на дверях и петли. Они теперь не закроются.

– Может, новые вмонтируете?

– О чем речь! За пару часов управлюсь.

– Действуйте!

– А капитана здесь оставить?

– Я за ней присмотрю. Когда Спарафучиле освободится, он отведет ее с ее помощником к ним в каюты. Желаю удачи, Крис, – добавила Мейгри с улыбкой. – Вам и вашим людям.

– Все будет точь-в-точь, как оговорено в контракте.

Открепив свою руку-оружие, киборг открыл карман в кибернетической ноге, положил туда эту руку, достав взамен другую с маленькими, тонкими пальцами-щупальцами, предназначенными для сложных работ, которые надо выполнять с предельной точностью и сноровкой. Он прикрепил руку к запястью, вернулся к люку.

Мейгри предложила Томи свою помощь.

Капитан угрюмо отказалась, поднялась, цепляясь за опрокинутый стул. А сама следила краем глаза за братом Фиделем; он смотрел в ужасе на нее, бледный как полотно.

Хорошо. Очень хорошо.

– Все в порядке, капитан? – спросила Мейгри.

– Да, ваша добыча не испортилась! – сказала горько Томи, потирая челюсть, которая зверски ныла. – А что вы сделали с водой? Подмешали туда наркотиков?

Мейгри кивнула.

– Мы не можем допустить, чтобы пассажиры и команда устроили бунт. Вы будете спать; мы хотим доставить наш товар целым и невредимым. Коразианцы не станут покупать лежалое мясо.

– Я не дам вам это сделать, – сказала Томи тихо, посмотрев своими карими глазами в серые глаза Мейгри. – Уж это мне под силу.

– Не думаю, – сказала Мейгри. Достав из-за пояса бутылочку, она поднесла ее к губам, сделала большой глоток, отерла рот тыльной стороной ладони. – Рано или поздно, капитан, вас начнет мучить жажда.

Глава пятнадцатая

Когда убийство я свершил,

был взор друзей суров...

С. Т. Кольридж. Сказание о старом мореходе

Мейгри сидела на капитанском мостике «Галактической Красавицы», пристально глядя в черное пространство перед собой, в пустоту, которая отделяла их галактику от галактики коразианцев. Звезд не было. Ничего, кроме случайного атома, затерявшегося в огромных просторах.

И в душе ее была пустота. Черная, зловещая, пугающая. Она везла тысячу невинных людей на чудовищную смерть, ибо понимала, что шансы на удачное воплощение в жизнь их плана были ничтожно малы, их ждет в Коразианской галактике в буквальном смысле слова рефрижератор для хранения мяса, но она при этом ничего не чувствовала.

– Миледи, – послышался тихий, почтительный голос брата Фиделя.

Мейгри поняла, что монах стоит позади, держа поднос с едой, которую он принес для нее. Она покачала головой.

– Миледи, – сказал он ворчливо, – вам надо есть.

– Есть. – По телу Мейгри пробежала дрожь. – Вы когда-нибудь видели, как едят коразианцы, брат Фидель? Я видела. Коразианцы – воплощение энергии – едят все, что богато энергетикой: людей, инопланетян, деревья, любое живое существо.

Фидель, побледнев, сел рядом с ней, положил руку на ее руку.

– Миледи, не поступайте так...

Мейгри повернулась, посмотрела на него, серые глаза, казалось, отражали пустоту.

«А может, будет и того хуже. – Она перевела взгляд с монаха на черную бездну. – Коразианцам нужны рабы работать на фабриках, на судоверфях, строить корабли и летательные аппараты, на которых они смогут, пересекая пустоту, прилетать в нашу галактику. Рабы гнут спину на коразианцев, понимая в глубине души, что они создают орудия порабощения других. Но не работать нельзя, за это жестоко наказывают».

– Вы просто устали, миледи. Вы не спали...

– Он умирает, Фидель.

Монах затаил дыхание. Невольно еще крепче стиснул руку Мейгри.

– Кто, миледи? – спросил он тихо, хотя прекрасно знал, о ком идет речь.

– Не могу выразить словами, или найти этому определение, или хотя бы логическое объяснение. Человек может часами сидеть на берегу океана, следить за отливом, но вода убывает так медленно и незаметно, что он вряд ли сознает, что это происходит. Только взглянув на мокрый песок у своих ног, сообразит, что несколько часов тому назад вода тут плескалась, кое-где образуя глубокие озерца, а кое-где омывая камни и убегая назад, в океан, и он поймет, что происходит. Во мне ничего, брат, не осталось – только бесконечная полоса сухого песка.

– Это ловец душ... – начал брат Фидель.

– Нет, я чувствую, что Абдиэль в бешенстве от своей беспомощности и слабости. Он отлично знает Сагана, но такой поворот он не предусмотрел. Он считал, что Дерек по-прежнему честолюбивый человек, которым можно управлять, каким он был в юности. Абдиэль подозревал о переменах, произошедших с ним. Саган отступает, – добавила она. – Он выбирает смерть, чтобы убежать от врага.

– Милорд никогда не поступит так! – сказал Фидель. – Самоубийство – величайший грех.

Мейгри грустно улыбнулась.

– Если бы милорду надо было противостоять одному Абдиэлю, то тогда вы были бы правы. Он мог бы выстоять, перетерпеть пытки, которым его подверг ловец душ. Но самая трудная битва, в которой приходится Сагану сражаться, – битва с самим собой. И единственный способ победить в ней – проиграть. Он предпочитает ретироваться с поля брани подобру-поздорову... А мне что делать, брат Фидель? – Голос Мейгри исказило страдание. – Я должна помешать ему, остановить его, вернуть на поле боя, заставить сражаться в битве, которую он не в силах выиграть, в битве, в которой он получит смертельные раны, раны, которые ему никогда не исцелить. Я сделаю это, а потом брошу его, ему одному придется сражаться за себя.

Она снова посмотрела в бесконечную тьму. Глаза ее сияли огнем. И не было слез утешения.

– Человек никогда не остается один, с ним Господь...

– Вы верите в сон Сагана, брат Фидель? Верите в судьбу, которую нам не дано изменить? А если так, то и Создатель ничем не лучше любого кукловода, а мы, простые смертные, – игрушки в Его руках.

– Я слышал, как вы сказали, миледи: «У меня нет выбора». Но ведь это не совсем так, верно? У вас были разные варианты. А вы выбрали ту дорогу, по которой сейчас идете, не знаю, верная она или нет. И вот еще что. Если Господь освещает какую-то дорогу, погруженную до того во тьму, не значит ли это, что Он указывает вам путь?

«Или пытается остановить меня», – хотела добавить Мейгри, но ее перебили Крис и Агис, вернувшиеся из машинного отделения.

– Все в порядке, миледи, – доложил Агис. – Корабль способен сделать прыжок в другую галактику. Топлива предостаточно...

– А на обратный путь? – спросила Мейгри, быстро переключившись на текущие проблемы.

– Маловато, но надеюсь, что армада Его величества прилетит с запасом топлива. И когда мы с ней встретимся, то подзаправимся.

Насмешливая улыбка Мейгри искривила шрам на ее лице.

– Конечно. А как насчет управления кораблем? Вы можете со своими людьми взять все в свои руки?

– Нет проблем, – ответил Крис. – Машины в отличном состоянии. Лучше, чем обычно на таких посудинах. Капитан следит за своим кораблем.

Мейгри кивнула.

– Вполне. Вы предупредили своих людей, чтобы они не пили воду?

– Да, миледи. У нас для этого другая вода. – Агис подошел к ней и сел рядом. – Готовиться к прыжку, миледи?

– Да, и пошлите сигнал Его величеству. Я набила на компьютере код и координаты полета. Вам надо только передать ему все это. А потом дайте знать Спарафучиле и Раулю.

– Слушаю, миледи.

Агис отправился выполнять задание. Крис, прихватив нужные ему детали в мастерской, продолжил починку дверей. Мейгри смотрела в пустое пространство за бортом корабля.

* * *

Брат Фидель сложил руки, приготовившись молиться за Сагана. И тут же вспомнил о своих неразрешенных проблемах – пусть и не духовных, а плотских. Он пришел к Мейгри, чтобы обсудить их, но понял, что не может решиться. Они ему казались такими ничтожными. Да она и не поймет его!

Ему было стыдно. Он мог легко и свободно беседовать о Боге, когда речь заходила о том, что мучает другого, но его собственные проблемы... Он пытался молиться, но не смог. Он не мог в мыслях воспарить к небесам, а плутал в теплой тьме, где-то низко-низко.

Прежде всего Фиделя волновало состояние здоровья помощника капитана. Он с Агисом отнес его в лазарет, там судовой врач быстро и ловко извлек из его руки дротик.

Брат Фидель зорко следил за тем, чтобы врач во время операции не пил воду. Когда же он кончил оперировать, а пациента переложили на койку, доктор налил себе из крана стакан воды и выпил. Фидель молча наблюдал за ним. Через какие-то секунды врач сам уже лежал на койке и спал мертвецким сном.

Священник взял из шкафчика с лекарствами все, что нужно, чтобы обработать обожженную руку капитана, и удалился, повторяя про себя, что гораздо безопасней держать свои жертвы в наркотическом дурмане, чем в неизбывном страдании, наркотики лучше угроз, побоев, попыток к бегству, убийства, словом, всего того, чего не избежать, коли заложников приходится долго держать.

Вернувшись на капитанский мостик, он застал Мейгри и Агиса, которые горячо обсуждали, какой дорогой лучше лететь на Коразию, Крис переговаривался со своими людьми, проверяя, кто что делает, причем, судя по всему, аппарат связи у него был вмонтирован в мозг. Фидель оглядел каюту. Капитана не было.

– Простите, миледи, но где... капитан? – Почему-то всякий раз, как монах заговаривал о какой-нибудь женщине, он заливался краской, а внутри все напрягалось.

Мейгри оторвалась от работы, посмотрела на него.

Фидель почувствовал себя виноватым, правда, – в чем, он и сам не знал. Он протянул мазь и бинты.

– Это для ее руки, – сказал он, запинаясь.

Казалось, миледи видит его насквозь, но она сказала сухо:

– Спарафучиле отвел капитана к ней в каюту. Она расположена на той же палубе, что и машинное отделение. Мне некого отправить с вами, чтобы показать дорогу...

– Я... сам найду, – выдавил из себя брат Фидель, готовый провалиться сквозь землю от внимательного, изучающего взгляда миледи. Мысль о том, что капитан оказалась во власти убийцы, ужаснула его. Он поторопился уйти; на прогулочном корабле повсюду были развешаны карты с надписями: «Вы находитесь вот здесь» с указательными стрелками; спустившись с мостика, с их помощью он легко нашел машинное отделение.

Когда он шел по коридору в поисках каюты капитана, он буквально налетел на Спарафучиле, вынырнувшего из одной из кают. Священник услышал из полуоткрытой двери стон, это стонала от боли женщина.

– Что вы с ней сделали? – спросил Фидель у ублюдка.

Раскосые глаза на злом, грубом лице еще больше стали косить, сузились, Спарафучиле корчился, давясь от смеха. Едва видный сквозь заросли щетины рот скривила злая ухмылка.

– Бабенка решила подшутить над Спарафучиле, – сказал убийца. – Она приняла Спарафучиле за идиота. Или решила, что он не дорожит своей работой. Теперь она поняла, что к чему. Больше не станет шутить со Спарафучиле.

Голос был тихим, шипящим. Фидель почувствовал, как все внутри у него съежилось, обдало холодом. Его захлестнуло волной отвращения к этому человеку, но видя, что тот зорко следит за ним, он попытался скрыть свои чувства. Шагнул вперед.

Ублюдок загородил ему проход в дверь.

– Пропустите меня, – сказал Фидель, начиная злиться.

– А что вам нужно от нее? – спросил убийца с ухмылкой, словно зная ответ.

– Меня послала к ней леди Мейгри, – ответил брат Фидель. – У меня для нее лекарства и бинты. – Он сделал еще один шаг вперед, почти вплотную приблизившись к Спарафучиле. – Пропустите меня.

– Леди послала вас? – Спарафучиле призадумался. Он медленно отступил, словно отползающая в сторону змея. – Я пойду с вами.

– Нет, – сказал брат Фидель. – Не надо. К тому же миледи ждет вас на капитанском мостике.

Это было ложью, но священник надеялся, что Господь простит ему ее, ведь он солгал ради благого дела. Убийца отошел от дверей.

– Берегитесь! – предупредил он. – Бабенка себе на уме! Как бы с вами какую шутку не отколола. Если что, зовите меня на помощь.

И он подмигнул ему одним глазом, тем, что был расположен повыше другого на его чудовищно изуродованном лице. А затем молча двинулся быстрым шагом по коридору.

Фидель заглянул в каюту, увидел лежащую на постели Томи. Потом оглянулся – убийца исчез из виду, словно растворился. Весь дрожа, монах вошел в каюту и закрыл за собой дверь.

Томи стонала. Фиделя охватили жалость и сочувствие к больной, которые вытеснили гнев и отвращение. Он торопливо подошел к ней, осмотрел ее – но ни крови, ни ран не обнаружил. Ее миндалевидные глаза были полны боли, она с тревогой и страхом следила за ним. Увидев, что он к ней приближается, она перестала стонать. Дыхание у нее было учащенным, хотя и глубоким. На смуглой коже блестели капли пота. Ее густые иссиня-черные волосы, стриженные на висках, были зачесаны наверх. Они сияли над ее изящной головкой, словно корона из черного дерева.

Обессиленная от боли, прикованная к постели, она тем не менее, словно дикий зверек, попавший в западню, была готова в любую секунду защитить себя – комок мышц, сгусток решимости и энергии. Когда они первый раз увидели Томи на капитанском мостике, китель на ней был расстегнут. Сейчас он был распахнут, казалось, чья-то рука пыталась разорвать его; большие твердые груди были наполовину обнажены.

Фидель смотрел на нее, потом, спохватившись, отвел глаза в сторону.

Почти не давая себе отчета в своих действиях, передвигаясь вслепую, движимый профессиональным опытом санитара, он положил лекарство и бинты на ночную тумбочку и поспешил в ванную. Набрал стакан воды из-под крана, вернулся к девушке.

Она чуть-чуть расслабилась, хотя в глазах по-прежнему притаилась подозрительность, но не сводила с него взгляда.

Фидель попытался представить, что перед ним пациент с «Феникса»; он подошел к постели, наклонился, чтобы приподнять Томи, протянул ей стакан воды.

Она выбила стакан из его руки мощным ударом. Стакан упал и разбился.

– Отойдите от меня! – сказала Томи сквозь стиснутые зубы. – Убирайтесь отсюда! Ступайте к своей суке-убийце, скажите, что я не сломалась.

Брат Фидель глянул на разбитый стакан, на воду, растекшуюся по ковру, который покрывал металлический пол.

– Простите меня, я не хотел... Поверьте мне, прошу вас. Я... увидел, как вы страдаете. Хотел вам помочь...

Он не осмеливался смотреть на нее.

– Я соберу... а то порежетесь. А потому уйду...

Женщина больше ничего не сказала. Брат Фидель стал собирать осколки, но он ни на секунду не забывал о Томи, о ее темных глазах, неотступно следящих за ним, слышал, что дыхание у нее выровнялось, ощутил запах каких-то экзотических духов. Рука у него дрожала, он чуть было не поранился. Большие куски стекла он выбросил в корзину. Пошел в ванную, намочил полотенце и стал им собирать мелкие осколки. Потом постоял в нерешительности, не зная, куда бросить мокрое полотенце, и тоже сунул его в мусорную корзину. Он ни разу не взглянул на женщину, но все это время он знал, что она следит за ним.

Покончив с разбитым стаканом, он подошел к ее постели, сложив руки, глядя на ярко-желтую простыню, покрывающую матрац.

– Я оставлю вам мазь, смажьте свой ожог. Не жалейте, положите побольше, потом забинтуйте. Боль пройдет, рана будет стерильной. Руку можно будет мыть, но не забывайте каждый раз мазать. Без воды вы продержитесь всего несколько дней. – Он повернулся и хотел уйти.

Томи протянула свою смуглую с тонкими пальцами руку, коснувшись монаха.

– Намазать я смогу, – сказала она хрипло, – но забинтовать – нет. Никогда... не бинтовала. Лучше уж вы мне забинтуйте.

Брат Фидель закрыл глаза, призвав на помощь все свои силы. От прикосновения ее пальцев по телу побежали языки пламени. Он заставил себя вспомнить людей с мертвыми глазами, переодетых в монахов; брата Мигеля, затаившегося среди надгробий; истекающего кровью, может быть, умирающего лорда Сагана. Он открыл глаза и, успокоившись, стал обрабатывать рану.

Девушка смотрела на него в замешательстве, наморщив лоб.

– Я слышала, что вас называли «братом». Вы чей-то родственник, может, этой суки?

– Я... вернее, я был... священником, – сказал Фидель. – В Ордене Адаманта.

– Священником! – усмехнулась девушка, посмотрела на него, потом с отвращение покачала головой. Откинулась на подушку. – Думаете, я поверю вам?

– Не имеет никакого значения, поверите вы мне или нет, – ответил Фидель тихо, но твердо, намазывая мазь на ее удивительно длинные пальцы с покрытыми ярким лаком ногтями. – Простите меня, – сказал он, помолчав. – Я вам не делаю больно, капитан?

– Томи, – поправила она его. – Зовите меня Томи. – Она внезапно сжала его руку, боль исказила ее лицо. Она сглотнула слезу, перевела дыхание, потом расслабилась. – Нет, не вы. Этот урод...

– Что вам сделал Спарафучиле? – спросил озабоченно Фидель, туго перебинтовывая руку в волдырях. Потом оглядел Томи. – Я не вижу ран...

– Да, он работает, не оставляя следов, – согласилась Томи, выдавив из себя подобие мрачной улыбки. – Я ошиблась в нем, решила по его виду, что он идиот. Хотела отобрать у него пистолет. Но он таким шустрым оказался! – Она грустно потерла правую руку. – Я небось не первая не за того его приняла. Он – первоклассный, хладнокровный убийца. У этой суки, наверно, много денег, раз она такого профессионала сумела нанять...

– Пожалуйста, не называйте ее так, – попросил Фидель, не отрывая взгляда от желтой простыни. – Она настоящая леди. Вы даже не понимаете...

– Нет, это вы не понимаете. – Томи поднялась на локте, взяла его за руку. Впилась своими длинными ногтями в его кожу. – Посмотрите на меня, черт бы вас побрал! Священник! Что вы делаете, брат?! Отпеваете тех, кого эта банда убийц на тот свет отправляет? И нам такую же службу сослужите, когда коразианцы расправятся с нами? Только вряд ли от нас что останется... А что вы собираетесь делать с деньгами, заработанными на крови, священник? Сделаете пожертвование?

Сильная рука дрожала от гнева, охватившего ее. Он ощущал тепло ее тела, мускусный запах ее духов, а может, кожи, видел ее великолепные, ясные глаза, ослепительную белизну ее зубов, сияющих на фоне смуглой кожи, ощущал боль от ее ногтей. И боль от ее слов. Она заставила его взглянуть на себя со стороны, убедиться в том, что он не такой, как другие, между ним и прочими, даже между ним и леди Мейгри – пропасть. Пропасть, которая куда больше, чем та, что разделяет галактики...

Она придвинулась к нему, прикрыв миндалевидные глаза, ее пухлые, влажные, коралловые губы приближались к его губам. Она притянула его к себе. Китель снова распахнулся, обнажив грудь. Он представил себе, как его рука ласкает ее.

Языки пламени, охватившие его, вырывались откуда-то снизу, из поясницы. Все тело ныло, боль была сладкой и внушающей страх, она была запретной – ведь он принес обет воздержания, была желанной, сладкой в силу своей запретности. Он не пошевелился, не сделал ни одного движения навстречу ей, но и не остановил ее. Он закрыл глаза, вдыхая ее аромат, прикосновение разжигало огонь.

Ее рука скользнула к нему под рубашку, коснулась кожи, он задрожал от этого прикосновения, которое было прохладным... прохладным и ищущим.

Брат Фидель выпрямился, отпрянув от женщины, от ее трепетных пальцев.

– У меня нет оружия, – сказал он холодно.

Миндалевидные глаза смотрели на него. Какое-то мгновение она казалась сбитой с толку, потом в глазах вспыхнул вызов.

– Попытка не пытка! – Она снова откинулась на подушку, запахнула китель, укрылась. – Убирайтесь!

Брат Фидель, дрожа от страха, из последних сил стараясь сохранить невозмутимость, пошел к выходу. Открыл дверь.

– Скажите вашей «леди», что я лучше умру от жажды, – прошипела ему Томи вслед. – А вы, глядишь, помолитесь за меня, брат!

Фидель остановился, но не повернулся, не ответил. Выйдя за дверь, он закрыл ее, запер, не отдавая себе отчета, что он делает. Он не прошел и несколько шагов, как вынужден был остановиться. На него накатила тошнота. Он прислонился к стене, обессилев, стараясь унять подступившую рвоту.

– Господи, прости меня! – кричал он, дрожа всем телом. – Господи, прости меня!

* * *

– Брат Фидель! – Это был голос леди Мейгри, прорвавшейся сквозь темные, мутные облака, зависшие над ним.

Монах посмотрел наверх, подняв голову, понял, что она давно уже зовет его. Он вспыхнул.

– Да-а, миледи?

– Брат Фидель, у вас все в порядке?

Нет, у него все было не в порядке. Она говорила нежно, в голосе звучало сочувствие. Он готов был во всем сознаться ей, излить свою грешную душу. Слова жгли ему губы. Он поднял взгляд, полный мольбы, и увидел Агиса, стоявшего рядом с ней с мрачным, суровым лицом. Увидев ухмыляющегося Спарафучиле, отлично знавшего, что пришлось выдержать Фиделю, увидел обычно равнодушного Криса, с любопытством поглядывавшего на него, Рауля, блаженно улыбавшегося ему. Они знали. Они все знали.

Фидель проглотил слюну, сжал губы.

– Не тревожьтесь обо мне. У меня все отлично.

Мейгри перехватила взгляд монаха, которым он обвел стоявших вокруг мужчин.

– Агис, вы получили ответ от Дайена?

– Нет, миледи.

– А должны бы получить. Пошлите еще один сигнал.

– Слушаюсь, миледи. – Уловив в ее голосе легкий упрек, он поспешил выполнить задание.

– Я починил дверь, – сказал Крис, когда миледи взглянула на него.

– Проверьте судно. Проверьте пассажиров.

– Будет сделано, сестренка. – Крис глянул на священника, покачал головой и вышел.

Спарафучиле, сообразив в чем дело, отошел в дальний угол.

Мейгри повернулась к Фиделю.

– Я решила, что вы пришли ко мне пораньше, чтобы сообщить мне какую-то информацию. Простите. – Она грустно улыбнулась. – Я не дала вам возможности сделать это. Слушаю вас.

Они были одни. Все, что он скажет ей, умрет в ней, она никогда не проговорится. Ему казалось, что она и так все знает.

Но можно ли перекладывать на нее этот груз? Поймет ли она его? У нее у самой поединок с Господом. Фидель вздохнул и принял решение сражаться в одиночку.

– Капитан отказывается, миледи, – сказал он ровным, спокойным голосом, – пить воду с наркотиками. Она говорит, что скорее умрет, чем уступит.

Может, Мейгри и ждала услышать от него что-то другое, может, была раздосадована, что не услышала, но скрыла свое разочарование, ограничившись долгим, пытливым взглядом.

А в том, что священник опустил глаза под этим пытливым взглядом, не было ничего удивительного, он так всегда делал.

– Да, охотно верю, – сказала Мейгри. – У этой женщины сильный характер, она не привыкла, чтобы ей перечили. Если она что-то намечает, сдается мне, она всегда этого добивается.

Она предупреждает его? Брат Фидель хранил молчание.

– Рауль! – позвала Мейгри адонианца, смотревшего на экран, как обычно, затуманенным взором.

Лоти подошел к ней; длинные волосы развевались во все стороны, весь в кружевах, оборках и драгоценных камнях. Следом за Раулем шел странный человечек, которого Фидель видел впервые. Он был низкорослым. Непонятной национальности, непонятного пола – он был облачен в плащ, который был ему очень велик, на голове – мягкая шляпа. Фидель мог разглядеть лишь его озорные глаза, взгляд которых смущал его.

– Можем ли мы с Крошкой удостоиться высокой чести выполнить вашу просьбу, миледи? – спросил Рауль в обычной своей пышной манере и поклонился.

– Приготовь раствор из своего наркотика, чтобы мы сделали инъекцию капитану этого судна и всем тем, кто отказывается пить воду. Можешь?

– Нет ничего легче, миледи. На самом деле я предугадал это ваше пожелание. Раствор для инъекции готов. – Рауль сделал изящный жест рукой в сторону стерилизатора, который он принес с собой. – Приступить к выполнению задания?

Мейгри какое-то время раздумывала.

– Нет, Рауль. Капитан – чрезвычайно активная личность с сильной волей. Полагаю, Спарафучиле скорее с ней справится.

Брат Фидель поднялся, сцепив руки.

– Я сделаю капитану укол.

Мейгри это очень удивило, она колебалась.

– Вы уверены, что у вас получится, брат? – спросила она, испытующе глядя на него.

На этот раз брат Фидель посмотрел ей прямо в глаза.

– Да, миледи.

– Отлично. Рауль, дай брату Фиделю все, что нужно.

Лоти повиновался. Священник взял стерилизатор, внимательно выслушал инструкцию, какую дозу вводить, и ушел, сохраняя внешнее спокойствие.

* * *

Мейгри смотрела ему вслед. Со вздохом повернувшись, она увидела, что все смотрят на нее.

Рауль, нахохлившись, слушал своего приятеля, хотя тот не произнес ни слова.

– Крошка говорит, миледи, что священник в смятении. У него коварные намерения, которые разожгла эта похотливая женщина-капитан.

– Не надо быть пророком, чтобы понять это, – сухо сказала Мейгри и приложила руки к вискам: очень болела голова.

«Господи! Ну неужели ты не можешь выбрать другое место и другое время?! У меня ведь и так проблем по горло. Как мне еще и с этим справиться? Брату Фиделю предстоит поединок с самим дьяволом. Никто не в состоянии выйти на поле битвы вместо него. Да и дело слишком важное, нельзя рисковать, выжидая, проиграет священник... или победит».

– Спарафучиле! Ступайте за ним. Не вмешивайтесь, просто последите. И, – добавила она помолчав, – смотрите, чтобы он не обнаружил, что за ним следят.

Ублюдок, кивнув, вышел из каюты.

– Не нравится мне это, – сказала она, подходя к Агису. – Не нравится мне, что я за ним шпионю.

– У вас нет выбора, миледи, – ответил центурион.

Мейгри вздохнула.

– Какие-нибудь вести от Его величества?

– Никаких, миледи.

Глава шестнадцатая

Как тяжко, коли страсть и долг столкнулись!

А. Теннисон. Принцесса

У Дайена раскалывалась голова после ночи, в которой сладкие мечты смешались с чудовищными кошмарами. А сегодня, как никогда, он должен быть собранным, призвать на помощь все свои силы, ибо сегодня ему предстояло торговаться с Ди-Луной и Рикилтом о том, сколько людей, кораблей и денег они выделят на предстоящее сражение, в котором с Божьей помощью Дайен выиграет корону.

Мечты, которые одолевали его, пока он бодрствовал, и сны так переплелись ночью, что он теперь и не знал, что было явью, а что плодом его воображения. Когда вспоминал вчерашний день, ему становилось тепло на душе, хотя в комнате был лютый холод. И он знал твердо: Камила любит его, она обещала стать его женой!

Но надо было проснуться, стряхнуть с себя все эти благостные иллюзии и мечты. Он вспомнил, что вчера утром он увидел, как Медведь и его неуклюжие сыновья стоят под струей воды, заменившей им душ. Они разделись донага в дальнем углу двора, на крышу пристроили бочку. Потом по их сигналу слуги открыли бочку, и на них рухнул водопад воды с кусочками льда. Дайен, со страхом и любопытством наблюдавший за ними, почувствовал, как по его телу пробежала дрожь.

И вот, стиснув зубы, чтобы они не стучали, он вышел во двор – холодный ветер пробирал до самых костей, а когда водопад ледяной воды обрушился на него, дыхание перехватило. Мотая головой, моргая, пыхтя и пританцовывая, чтобы согреться, он протянул вслепую руку за полотенцем; вдруг кто-то бросил ему полотенце, чуть не сбив с ног.

– Спасибо! – выдавил Дайен и стал вытирать лицо мягкой шерстяной тканью.

– Мне рассказывали, что после любовных свиданий парни принимают холодный душ. Не боишься, что так ты слишком далеко зайдешь?

Таск, закутанный в меховую куртку, с ужасом взирал на Дайена.

Дайен засмеялся. Холодная вода взбодрила его. Разогнала мрачные мысли, роившиеся у него в голове, ночные кошмары. Он – молод, он – король. Камила любит его. Только это важно. Он тер с остервенением полотенцем кожу, отчего та покраснела. Когда тело стало сухим, он принялся за свои рыжие волосы, они стали разлетаться во все стороны, словно солнечные лучи.

Усмехнувшись, он бросил полотенце в Таска.

– Давай! Теперь сам вставай!

Таск, дрожа под тяжелой шкурой, обхватил себя руками и замотал головой.

– Я женатый человек, малыш. Мне нельзя рисковать, отморожу яйца, что тогда? Правда, после сегодняшней ночи, кажется, уже не имеет значения, где я их отморожу – в доме или здесь. – Он мрачно кивнул в сторону спальни.

– Вы поссорились с Нолой?

– Вроде того, – ответил Таск, качая в растерянности головой. – Не знаю. Если поссорились – не моя вина.

– Не горюй, – утешил его Дайен, внезапно ощутив себя старым, мудрым и опытным в науке любви. – Что бы там ни было, она простит. Женщины умеют прощать. – Вернув полотенце Таску, он начал одеваться.

Таск наблюдал за ним с подозрением.

– Что с тобой, малыш? Вчера вечером ты на себя не был похож.

Дайен ни с кем не собирался делиться, но сейчас он понял, что не может хранить свою тайну. Казалось, он хочет написать о своей любви на небе огромными буквами – пусть сияют днем всеми цветами радуги, а ночью – звездными огнями. Дайен замер с рубашкой в руках, не обращая никакого внимания на ледяной ветер, морозивший его голое тело.

– Таск, – сказал он, подойдя поближе к другу, говоря взволнованным, негромким голосом, хотя никого поблизости не было и никто бы их не услышал, разве что слуги, но те суетились с бочкой, наполняя ее водой. – Я попросил вчера Камилу стать моей женой.

Он отступил, следя с волнением за реакцией Таска.

– Попросил, малыш. – Таск задумчиво смотрел на него. – И что она тебе ответила?

– Да! – Дайен готов был пропеть это слово, считая, что его обязательно надо петь. Не скажешь ведь обычным голосом. – Она сказала «да»!

– Ага! Я мог бы и сам догадаться, – ответил Таск.

Дайен удивился, что его приятель отреагировал без должного восторга.

– Таск! Кончай! Ну что ты уставился на меня с таким видом, словно я собрался с поля боя дезертировать?! Вспомни, что с тобой и с Нолой было, когда вы познакомились!

– Ха, да мы возненавидели друг друга!

– Да, было дело, – сказал Дайен чуть поспокойнее. – Но потом...

– Малыш, Нола сказала мне утром, что она с тобой говорила. Ты хоть что-нибудь услышал?

Дайен замолчал, оделся, натянул куртку через голову. Присев на перевернутую бочку, надел носки и ботинки.

– Услышал, – сказал он угрюмо. – Я обдумал ее слова, правда.

– И долго думал? Две секунды?

– Просто... когда я увидел Камилу... Я... мы встретились вчера ночью в коридоре, абсолютно случайно...

– И твои гормоны все решили за тебя.

– Вовсе нет! – сердито воскликнул Дайен. – Это... Ладно, забудь все! Забудь! Не надо было мне ничего говорить. И ты никому не говори, ладно? – Он посмотрел на своего друга. – Обещаешь?

– Никому, малыш, не скажу! – сказал, вздохнув, Таск и положил руку на его плечо. – Я счастлив за тебя, малыш. Честно, я надеюсь, что все будет хорошо. Тебе и так досталось. Ты заслужил это. Правда, заслужил.

– Спасибо, Таск, – сказал Дайен, сжимая руку друга. – Жаль, что я раскололся. Но я рад, что ты теперь все знаешь. Я бы не стал говорить тебе... мне показалось, что ты уже догадался. После всего, что было между нами, ты единственный человек, кому я могу довериться. И еще Ноле. Леди Мейгри, Саган, даже генерал Дикстер – они все чего-то от меня хотят. А ты ничего никогда не хотел. Просто был всегда рядом... ради меня. Вот я и пытаюсь тебе сказать, что я ценю это...

– Хорошо, малыш, хорошо, – перебил его Таск, вытер нос, прокашлялся. – Теперь ты, чего доброго, попросишь меня жениться на тебе.

– Нет, не попрошу! Ни за что! – засмеялся Дайен, потом успокоился. – Расскажи Ноле. Поблагодари ее за совет, но слишком поздно она его мне дала.

– Думаю, она и сама это поняла, малыш, – сказал Таск, вспомнив, как ночью плакала Нола. – Думаю, она с самого начала поняла.

* * *

Завтракали шумно и весело. Соня с помощницами бегали из кухни в столовую и обратно, там кипели чайники с водой для стирки. Медведь с сыновьями и двоюродными братьями, прилетевшими рано утром, обсуждали планы на день, говорили, вернее, кричали во все горло. Готовились к охоте, стучали мечами и кинжалами по столу, возбужденные собаки покусывали сами себя за лапы, лаяли друг на друга, пытались выманить хозяев на улицу.

Камила собиралась на охоту. Дайену тоже очень хотелось пойти, хотя он сомневался, сможет ли поймать дикого кабана сетью и мечом. Но он должен был выполнить свой долг – договориться с Ди-Луной и Рикилтом.

– Мы скоро пойдем на свою охоту, – напомнил ему Медведь, подмигнув. Он тоже решил не идти, ограничился тем, что давал всем советы и наставления.

Дайен и Камила почти не говорили друг с другом за завтраком, боялись, что слова повлекут за собой слишком неосторожные поступки. Они утешились взглядами и улыбками, они были уверены, что об их тайне никто не прознал, не ведая того, что они лучатся, как солнышко, проглянувшее сквозь облака.

Соня с мужем тоже переглядывались. Соня кивала головой, пожимала плечами, улыбалась, казалось, она говорила: «А ты чего ждал?» Медведь то хмурился, то ухмылялся, все время теребил свою бороду, казалось, что он вот-вот вырвет ее.

Звон мечей, лай собак, взрывы хохота, грохот опрокидываемых стульев и шум, с которым нечаянно упал один из кузенов. Наконец охотники ушли... Первый раз в жизни Дайен ощутил, что такое семья, дом, любовь, радость, разделенные боль и печаль, а не страдание в одиночку. Он взял на руки малыша, который расхныкался, потому что его оставили дома, и стал смотреть вслед Камиле. Дайен с нетерпением ждал вечера, когда она вернется и они сядут вместе за стол, близко, но не касаясь друг друга, взявшись под столом за руки, чтобы никто не заметил.

И он испытывал в ту минуту счастье – не блаженство, не восторг, не радость, а счастье, простое и естественное. Он был доволен. Ему ничего не надо было, лишь бы это мгновение длилось вечно.

«Умри сейчас!»

Дайен услышал голос Сагана, он поразил юношу, на сердце стало тяжело. В Древней Греции этот призыв был советом тому, кому улыбнулась Судьба.

Умри сейчас! Потому что ты не сможешь никогда быть таким же счастливым, какой ты сейчас, лучше умереть с этим ощущением счастья, чем познать горечь утраты.

Подошел Таск.

– Мы получили сообщение, малыш, от леди Мейгри. Она на корабле, готовится к прыжку. Хочет знать, все ли у нас в порядке, когда ты собираешься встретиться с ней... – Таск замолчал, добавил с намеком: – Если ты собираешься встретиться.

Дайен поставил малыша на пол, подтолкнул его матери, пошел следом за Медведем по винтовой лестнице в комнату, что была в башне. А там он тоже услышал в шуме ветра, гулявшего меж трещин и щелей старых стен, голос Судьбы.

«Умри сейчас!»

* * *

Дайен помолчал какое-то время, чтобы настроиться на прошлую жизнь, которая казалась теперь выхолощенной, холодной и в которой он был ужасающе одинок. Он сказал себе, что теперь все будет по-другому, – ведь у него есть Камила. Все изменится к лучшему. И поймал себя на том, что с ужасом смотрит на экран.

– Баронесса Ди-Луна на связи, Ваше величество, – сказал один из сыновей Медведя через ретранслятор.

Медведь, Таск и Нола выжидали, следя за ним. Дайен сел, сложил перед собой руки.

– Хорошо. Подключайтесь. Баронесса, – сказал он, обращаясь с холодной улыбкой к изображению, появившемуся на экране, – истинное удовольствие иметь возможность снова беседовать с вами.

– Нам еще предстоит выяснить, какое удовольствие получит каждый из нас от этого разговора... Ваше величество, – сказала Ди-Луна, чуть-чуть склонив голову в шлеме; в ее глазах он прочитал иронию и насмешку.

Дайен, совсем потерявший голову от своих мечтаний о счастье, так и остался в голубых джинсах, в домотканой тунике, которую дала ему Соня, сказав с многозначительной улыбкой, что это работа рук Камилы. Дайен в мгновение ока понял свой промах. Ему следовало надеть парадную форму, алую мантию и прочие символы королевской власти. Он допустил серьезную тактическую ошибку, потерял почву под ногами еще до начала битвы.

Саган ни за что бы не сделал такой ошибки, сказал сам себе с горечью Дайен, и ему бы не дал совершить. «О чем я думал?»

Он слишком хорошо знал, о чем он думал. Ничего страшного, он не уступит. Он расслабился, уверовав, что непременно добьется того, к чему стремится. В конце концов, эта встреча – простая формальность.

– Вы получили мое донесение, баронесса. Вы теперь знаете ситуацию, знаете, какая нам грозит опасность. Я сообщил вам об Абдиэле, приоре Ордена Черной Молнии, о его плане захвата чертежей бомбы и передачи их врагу. Надеюсь, вы согласны с моими предложениями о том, как обезвредить его, баронесса. Я, безусловно, могу рассчитывать на вашу помощь в тяжелые дни кризиса. Когда мне ждать ваши корабли?

– Когда я соберусь послать их вам, – ответила Ди-Луна.

Дайен нахмурился.

– Вы хотите сказать, баронесса, что отказываетесь мне помочь? Что обещания, которые вы мне дали, ничего для вас не значат? Или же ваши обещания имеют силу, когда спокойно и нет опасности, и не имеют – когда опасность? Такова особенность народа Цереса?

Баронесса была опытным воином, ее не так-то просто было вывести из себя, сделать беззащитной перед словесной атакой сильного оппонента.

– Я обещала, Ваше величество, поддержать вас в борьбе против продажного правительства нашей галактики. В такой войне мы бы многого добились – реставрации звездных систем, несправедливо отнятых у нас, открытия торговых путей, усиления нашего могущества в галактике. Мой народ и я готовы пожертвовать нашими жизнями и деньгами ради этих целей. Но война, которую вы предлагаете мне сейчас развязать! Вы предлагаете нам умереть ради того, чтобы вы заполучили корону.

– Я думал, что дал исчерпывающее объяснение, баронесса, – сказал Дайен, стараясь контролировать себя. – Над нашей галактикой нависла весьма реальная угроза. Вы знаете, какой властью обладали в прошлом члены Ордена Черной Молнии. Только особы Королевской крови оказывали им сопротивление, но династия свергнута. Неужели, прочитав мое донесение, вы сомневаетесь в том, что не кто иной, как Абдиэль правит нашей галактикой? Питер Роубс – марионетка в руках ловца душ, он танцует под его дудку. Абдиэлю нужна бомба, чтобы подчинить себе непокоренные планеты. И если мы не остановим его, он завладеет ею. Или же, что более вероятно, коразианцы получат шанс расстроить этот план!

Дайен сжал руку в кулак.

– У нас есть шанс доказать, что Питер Роубс – пешка в руках ловца душ. Да, в случае успеха корона будет моей, баронесса, но и вы получите все, что хотите, причем мирным путем, не ввергая народ галактики в кровавую, жестокую гражданскую войну.

Ди-Луна хладнокровно и задумчиво смотрела на него, потом вдруг улыбнулась.

Дайену не понравилась эта коварная улыбка, он насторожился.

– Лорд Саган отлично вас натаскал, Ваше величество, – признала Ди-Луна. – Я под большим впечатлением. У вас прекрасный план. У меня нет никаких возражений против того, что нам надо вступить в поединок с коразианцами, после нашей победы мой народ осыплет меня почестями и привилегиями, которые в противном случае мне пришлось бы вырывать силой. И против того, чтобы к вам перешла корона, я не возражаю. У вас задатки сильного короля. Но, согласитесь, ваши требования намного превышают мои обещания. Я в состоянии выиграть войну, сражаясь со слабой республиканской армией. Но я не уверена, что смогу победить коразианцев на их территории. Битва, в которой вы уговариваете меня принять участие, потребует гораздо больше денег и солдат.

Баронесса подняла руку, не дав Дайену перебить ее.

– Я не сказала, что не готова к таким тратам. Но вы просите у меня больше, чем я вам обещала. И я хочу от вас дополнительного взноса.

– Какого, баронесса? – спросил Дайен.

– Прежде всего я хочу, чтобы в галактике снова все начали поклоняться Богине-матери.

Дайен пренебрежительно махнул рукой.

– Когда я стану королем, каждый будет волен выбирать, кому ему поклоняться. Орден Адаманта, запрещенный нынешним правительством, будет восстановлен в своих правах, как и...

– Вы не поняли меня, Ваше величество, – перебила его Ди-Луна. – Я хочу, чтобы культ поклонения Богине-матери стал официальной религией в галактике, и его приравняли к религии Ордена Адаманта; ранее особы Королевской крови на это никогда не соглашались, – добавила она с усмешкой.

– Хорошо, баронесса, – великодушно согласился Дайен, подумав, что подобный уговор не причинит ему особого вреда. Он легко отделался. – Реставрация этой древней религии станет одним из первых декретов.

– Благодарю Вас, Ваше величество, значит, наши молитвы будут услышаны, но, боюсь, это еще не все. Народ галактики должен убедиться, что лично вы серьезно и искренне относитесь к культу Богини-матери, что вы почитаете ее и поклоняетесь ей. Тогда они сами обратятся в нашу веру.

– Заверяю вас, баронесса, – сказал Дайен, – что я смогу убедить всех, что...

– Конечно, Ваше величество. Ваша жена, Ваша королева будет Верховной жрицей.

Дайен смутился, не мог какое-то время даже говорить, не понимая, о ком идет речь. Он представил Камилу, стоящую перед алтарем, совершающую священные обряды, и чуть было не рассмеялся вслух.

– Вы же знаете, баронесса, королевы у меня, к сожалению, нет...

– Она будет, Ваше величество. Вы дадите согласие жениться на одной из моих дочерей.

«Умри сейчас!» – прошелестел ветер, но то было печальное эхо навсегда утраченного мгновения.

– Я должен это обдумать, – сказал Дайен. Он стиснул зубы, чтобы унять адскую боль, пронзившую сердце.

Таск, стоявший позади, напомнил ему:

– Малыш! Леди Мейгри ждет. У тебя осталось мало времени.

«Не могу сказать, чего потребуют от вас ваши союзники, – сказала однажды Мейгри. – Но будьте уверены, цена их верности – очень высокая. Может оказаться выше, чем вы можете заплатить. Выше, чем стоит платить».

– Час, баронесса, – сказал Дайен. – Мне нужен час, чтобы обдумать ваше предложение.

– Значит, поговорим через час, – сказала Ди-Луна, торжествующе улыбаясь, потому что знала, победа на ее стороне.

Изображение на экране погасло.

В комнате воцарилось молчание. Казалось, даже слабое тиканье и постукивание аппаратуры прекратилось. Дайен продолжал смотреть на экран, будто он все еще видел изображение женщины, запечатленное на нем так же, как в его воображении. Он почти не замечал Таска, который хотел ему что-то сказать, Нолы, положившей ему руку на плечо в знак утешения, Олефского, мрачна смотревшего на него. Дайен понял в это мгновение, что Олефский знает, чует любящим сердцем отца все, что произошло между его дочерью и ним.

– Клянусь своими потрохами, эта женщина ухватила вас за самое больное место, – сказал Медведь, шумно вздыхая. – Она нам чертовски нужна. И она это знает.

– Наши силы и силы Рикилта... – начал Дайен, стараясь перевести дыхание, потому что стал задыхаться.

– Этого недостаточно, парень, – сказал Медведь. – Сдается мне, что Рикилт с ней снюхался. Даю бороду на отсечение, что он не станет посылать свои корабли, если Ди-Луна не пошлет свои.

«Я могу от всего отказаться, – сказал себе Дайен. – И жить как простой смертный. Остаться здесь, в этом замке, с ней. Пусть вся галактика летит к чертовой матери. Разве они думают обо мне? Нет. Они спрятались за моей спиной, толкают меня вперед, чтобы я сражался за них, защищал их, отдал за них свою жизнь, свое счастье. А в ответ они будут поносить меня, издеваться надо мной, плести против меня заговоры.

Здесь я буду счастлив, стану отцом семейства, у меня будут детишки, состарюсь, мирно умру во сне. Еще столько воды утечет, прежде чем коразианцы построят бомбу! Пусть следующее поколение и думает об этом. Другой король...»

Ладонь правой руки стала ныть, жечь. Он медленно разжал пальцы, посмотрел на кожу, на линию судьбы, на пять шрамов, на которые он добровольно согласился. Он вспомнил обряд инициации, или перехода в другую жизнь, или что там это было. Он вспомнил иглы серебряного шара, врезавшегося ему в плоть, он снова испытывал чудовищную, смертельную боль, снова видел, как из ран струится кровь...

Это было реальностью. Не иллюзией. Он знал это, потому что сейчас он испытывал ту же самую боль.

Он мог от всего отказаться. Выбор был за ним.

Но мог ли он? Он представил Мейгри на борту «Феникса», от нее исходило бледное, холодное, как от луны, мерцание.

«Слишком поздно, Дайен. Не корите себя. Думаю, было слишком поздно даже в ту минуту, когда вы появились на свет».

– Малыш, – сказал Таск, кладя в бесчувственную, онемевшую руку Дайена какие-то бумажки, – донесения, малыш. Одно от Рикилта. Медведь был прав. Пародышащий взял сторону Ди-Луны. Он не полетит, пока она не полетит. А другое донесение от леди Мейгри. Оно срочное, малыш. Ей нужно знать, какие у тебя планы... Послушай, Дайен. – Таск наклонился, обнял друга за плечи. – Надо смириться. Соглашайся на эту женитьбу. Что тут такого? Да и мало ли что случается. Мы воспользуемся твоим согласием, потом придумаем, как дать задний ход. Давай держать язык за зубами. Никто, кроме нас, ничего не узнает. Не говори ничего Камиле.

«Вот я и начал скрывать от Камилы, держать от нее секреты. Вот уже и началось...»

Умри сейчас...

Слишком поздно.

Глава семнадцатая

И если вы будете долго заглядывать в пропасть, пропасть начнет заглядывать в вас.

Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла

– Мне жаль, Дайен, – сказала Мейгри. – Очень жаль.

– Миледи? – Агис посмотрел на нее. – Вы что-то сказали?

Она была далеко отсюда, взор устремлен на дальнюю планету, к замку, к комнате в башне. Голос Агиса вернул ее. Она вздохнула, разжала руку, лежавшую на рукоятке меча.

– Вы были с Его величеством? – продолжал допытываться Агис.

– Да. У этой системы связи есть недостаток, Агис. – Мейгри печально взглянула на пять алых шрамов на ее руке. – В отличие от обычной, она передает боль другого.

– У него что-то стряслось?

– Мы скоро узнаем об этом. Он знает, что ему предстоит совершить, что написано ему на роду. Он может сделать вид, что он... простой смертный.

Агис выслушал ее молча, задумался над тем, что они станут делать, если Дайен откажется помочь им. Мейгри хотелось быть такой же уверенной в Дайене, какой она пыталась казаться. Ему всего восемнадцать лет. Ноша короля оказалась для него слишком тяжелой. Но он был достаточно взрослым и мудрым, чтобы ясно видеть свое будущее и, подобно Атланту, понимать, что он обречен нести эту ношу всю жизнь. Но могла ли она винить его в том, что он решит отказаться от тяжелой короны и устремится навстречу счастливой неизвестности?!

А что в таком случае она предпримет?

Мейгри откинулась в кресле, закрыла глаза и с тоской подумала о горячем душе, постели, сне, забытьи. И внезапно она прониклась острой завистью к тем беднягам, которые погружены в наркотический сон, чьи функции организма доведены до абсолютного минимума, мозг заторможен. Им даже ничего не снится...

– Миледи, – сказал с тревогой Агис, – неприятность.

Мейгри мгновенно встряхнула с себя эти мысли, проклиная себя за то, что ненадолго забылась. В дверях стоял Спарафучиле.

– В чем дело? – спросила она. – Что случилось?

– Идемте, – сказал убийца.

Мейгри быстро поднялась, пошла с ним по коридору, где ее ждали Рауль и Крошка.

– Брат Фидель? – спросила она и поняла, что при мысли о нем ее пронзило горькое разочарование. Еще она поняла, что монах был для нее своего рода порукой, Божьим знаком, что Он не оставляет ее. Если она потеряет брата Фиделя, если он предаст ее...

– Монах в полном порядке, – сказал Спарафучиле и усмехнулся. – Он не подведет милорда.

Мейгри заметила, что он сказал «милорда». А не сказал «Он не подведет вас, моя леди».

– Коварная бабенка ничего ему не сказала. И он ничего не сказал ей. Я знаю. Я слушал.

– Как...

– Я подумал, что-нибудь подобное может приключиться, когда капитан попыталась сыграть со мной дурную шутку, и поставил жучок в комнате. Теперь все слышу, даже ее дыхание. – Ублюдок усмехнулся.

Мейгри постаралась скрыть свои чувства.

– Продолжайте, – сказала она холодно.

– Монах сделал ей укол...

– Тогда в чем же проблема? – спросила она раздраженно.

– Он не подействовал.

– Что?

– Коварная бабенка не отреагировала на лекарство. Она, правда, передвигается с трудом, дремлет подолгу, язык у нее заплетается, но она не заснула.

Мейгри посмотрела на Рауля и Крошку. Крошка казался еще меньше, он чуть не тонул в своей шляпе.

– Как это могло произойти? На борту есть еще такие пассажиры? Мне казалось, вы заверили меня, что знаете свое дело...

– Миледи, – перебил ее Рауль, грациозно складывая ручки в умоляющем жесте, – я понимаю ваш гнев, но он несправедлив. Нельзя уступать гордыне, нельзя верить ложным слухам. Но тем не менее, когда кто-то гордится отлично сделанной работой – это прекрасно, вот и я с гордостью заявляю вам, что я – специалист в своей области, о чем мой бывший хозяин Снага Оме неоднократно говорил. В самом деле, мой бывший хозяин, покойный Снага Оме...

– Прекратите! – рявкнула Мейгри, устав от болтовни лоти.

Крошка, не сводя взгляда с Мейгри, подошел поближе к дружку. Вытащив крошечную ручку из кармана плаща, он схватился за подол бархатного платья Рауля. Рауль посмотрел на него, они без слов поняли друг друга.

– Миледи, – сказал он, поворачиваясь к ней и выговаривая слова на удивление четко и ясно, – все пассажиры спят глубоким сном. Мы периодически, через короткие интервалы времени, повторяем им инъекции, чем поддерживаем это состояние. Понятия не имею, почему капитан не отреагировала на наркотик.

Крошка что-то проворчал. Рауль посмотрел на него, опустил глаза в знак молчаливого согласия:

– Мой друг полагает, что священник ввел неполную дозу. Выяснить теперь это не представляется возможным. Он ведь опытный санитар и, без сомнения, знает, как незаметно уменьшить дозу...

– Конечно, – сказала холодно Мейгри.

Крошка отступил. Рауль замолчал, провел рукой по волосам, приводя их, а может, и свои мысли в порядок.

– Есть вероятность, правда, чрезвычайно малая, я лично никогда не сталкивался с подобными случаями, но, повторяю, есть вероятность, что у девушки сильная воля, что она в состоянии преодолеть воздействие, скажем так.

Мейгри потребовалось какое-то время, чтобы вычленить смысл сказанного из потока слов.

– Что можно сделать в таком случае? Увеличить дозу?

– Это будет неверным решением, если вы не хотите, чтобы она погрузилась в глубокий сон надолго, очень надолго. Но увеличить ничего не стоит, – добавил Рауль, помолчав и поправив кружево, закрывающее его тонкие кисти.

– Я сам займусь ею, – сказал убийца. – Результат будет надежнее, чем от любого наркотика.

– Позволю себе не согласиться, – сказал вежливо Рауль, склоняясь в поклоне. – У меня лично есть яд, который может вызвать...

Мейгри сердито оттолкнула лоти и пошла по коридору. Спустя мгновение она услышала позади стук высоких каблуков Рауля, шелест подола плаща Крошки, волочащегося по полу. Она не слышала шагов Спарафучиле, но знала – он тоже идет следом. Он никому не позволит вмешиваться в операцию по спасению своего хозяина.

Подойдя к каюте капитана, Мейгри открыла дверь, приготовившись к любой неожиданности. Она увидела капитана – как ее фамилия? Корбет? – на постели, та сидела, облокотясь о тумбочку, точно пьяная. Подле нее стоял брат Фидель и что-то тихо и серьезно говорил ей. Заслышав стук дверей, он поднял взгляд на входящих и отскочил от девушки. Краска залила его щеки.

– Что здесь происходит, брат Фидель? – спросила Мейгри.

– Не знаю, миледи. Я сделал ей укол, как вы приказали. Но он лишь частично на нее подействовал, вы и сами видите.

– Вы ввели полную дозу?

– Да, миледи, – ответил он, посмотрев ей в глаза.

Мейгри поверила ему, вздохнула с облегчением и тут же рассердилась на себя за это.

Капитан, казалось, поняла, что в комнате еще кто-то. Подняла голову, посмотрела на Мейгри затуманенными глазами.

– Здорово, сука, – сказала она, и хотя ее речь была замедленной, а слова она произносила с трудом, Мейгри уловила бешенство и ненависть в голосе девушки, увидела, как вспыхнули ненавистью ее подернутые наркотическим туманом глаза.

Ах вот что держит ее!

Капитана качало из стороны в сторону, она чуть было не упала. Она ухватилась за тумбочку с такой силой, что та закачалась. Дыхание ее стало учащенным, неглубоким, на смуглой коже заблестели капельки пота.

– Я пытался уложить ее. Боюсь, что она разобьется, миледи, – сказал брат Фидель.

– Как будет, так будет, – сказала Мейгри. – Идемте, брат Фидель. – Она вышла из каюты.

Монах со вздохом сложил руки и последовал за ней.

Капитан крикнула вдогонку:

– Не боишься, что мясо твое подпортится? – И уткнулась лицом в кровать.

Брат Фидель побледнел как полотно, Мейгри закрыла дверь.

В коридоре их ждали трое. Рауль был удрученным и мрачным – в состоянии весьма необычном для лоти; он явно воспринял случившееся как личное оскорбление и вызов его профессионализму. Крошка не сводил глаз с Фиделя, Спарафучиле, должно быть, тоже пытался смотреть своими раскосыми глазами на монаха. Впрочем, никогда нельзя было сказать точно, куда именно он смотрит.

– Брат Фидель говорит, – начала Мейгри, – что он ввел полную дозу...

– Он правду говорит, – вмешался Рауль с улыбкой, отвешивая поклон монаху. – И Крошка такого же мнения.

– Благодарю, – сказала Мейгри. – Когда я захочу узнать мнение Крошки, я спрошу его. Вопрос в том, что нам теперь делать? Ваше «решение» вопроса неприемлемо. Когда мы долетим до Коразии, надеюсь, благополучно долетим, и нам не нужен будет этот корабль, мы вернем его капитану, а тот в сопровождении армады Его величества доставит своих пассажиров назад в нашу галактику. Поэтому нам нужно, чтобы капитан к тому времени была в полном здравии. Вы видели ее, – Мейгри сделала жест в сторону дверей. – В таком состоянии она не опасна, но с таким упрямым характером она что угодно может вытворить. Итак?

Рауль захлопал ресницами.

– Миледи, ей нельзя вводить, дополнительную дозу, пока эта доза не выйдет из организма; учитывая, что она будет оказывать сопротивление наркотику, окончательно организм очистится от него через семьдесят два часа.

– Значит, надо давать седативные препараты.

– Конечно, можно, но при таком сочетании произойдет токсикация организма. Если необходимо сохранить женщине жизнь, я не советую рисковать.

Мейгри услышала, как брат Фидель, стоявший рядом с ней, тихонько вздохнул, увидела, что лицо его успокоилось, кровь снова прилила к щекам. Он даже и не задумывался над тем, что его реакция усложняет ей жизнь, увеличивает опасность, которая нависла над ней, ставит под угрозу их операцию.

«Вас не обрадует вариант, который я собираюсь предложить, – пообещала она монаху мысленно. – Посмотрим, что произойдет, когда дьяволы утащат вас на вершину горы».

– Ясно, – сказала Мейгри. – В таком случае пусть сама о себе заботится. Установим возле нее круглосуточное дежурство и охранника, и санитара.

Брат Фидель понял, что Мейгри требует, чтобы возле капитана кто-то оставался день и ночь. Он еще гуще покраснел, потом кровь снова отхлынула от лица. Он с ужасом воззрился на Мейгри, губы у него дрожали...

– Миледи...

– Брат Фидель, я могу только вам поручить это задание. Мне нужны Крис и его люди, чтобы обеспечить полет корабля и порядок на борту. Агис, Спарафучиле и я будем следить за порядком на капитанском мостике, установив круглосуточное дежурство и по очереди выполняя функции командира и второго пилота. Рауль со своим дружком время от времени будут отпускать вас передохнуть. Но Рауль обязан следить за другими пассажирами, готовить и делать инъекции по мере надобности, чтобы они не выходили из забытья. Если же вы откажетесь, – безжалостно подытожила Мейгри, – я вынуждена буду дать капитану сильную дозу седативного препарата, рискуя вызвать летальный исход. Она слишком опасна, чтобы оставить ее одну.

К брату Фиделю вернулось присутствие духа.

– Я сделаю все, что от меня потребуется, миледи.

– Хорошо, – сказала она, и голос ее помягчел. – Я полностью доверяю вам, брат.

– Спасибо, миледи, – ответил он тихо, опустив глаза и крепко сцепив руки.

Мейгри – единственное существо на всем белом свете, которое верит в него. Сам он в себя не верит. Видно, и Господь в него не верит.

«Мы с вами теперь заодно», – сказала она ему мысленно. Она понимала, что ей следует мучиться раскаянием от того, что она испытывает злорадное удовольствие, заставляя его страдать, ей следует испытывать сочувствие и жалость к нему, хотя бы простое любопытство – нарушит он обет целомудрия или нет. Но она ничего не испытывала. Ничего, кроме раздражения по поводу того, что эта глупейшая проблема тоже свалилась на ее голову.

Она и к Дайену ничего не питала. Будь осмотрителен в своих желаниях... Его желание исполнилось, он сам сделал его явью. Правда, он не таким представлял все, когда мечтал об исполнении своего желания. У сияющего серебряного шара оказались иглы.

Ее помощники стояли вокруг, выжидающе глядя на нее. Мейгри спохватилась, что унеслась мыслями далеко-далеко. Она вернулась, заставила свой усталый мозг снова брести, спотыкаясь, вперед.

– Спарафучиле, приготовьте веревки для девушки или еще что-нибудь. Постарайтесь, чтобы они ей не причиняли боли и неудобства, но были бы надежными.

– Я уже подумал об этом, моя леди, – сказал убийца и протянул руку к куче разорванных простыней. Он открыл металлический ящик, достал оттуда содержимое. – Мне приходилось иметь дело с жертвами, которые я должен был не убивать, а следить за тем, чтобы они были в полном здравии. Меня именно для того и нанимали, чтобы я с ними вел приятные беседы. Но, случалось, мои клиенты отказывались вести со Спарафучиле приятные беседы.

– Парализаторы? – догадалась Мейгри. – Годится.

– Это не причинит ей вреда? – спросил священник, глядя на четыре предмета, лежавшие в металлическом ящике.

– Нет. Смотрите. – Мейгри взяла толстый металлический браслет. – Протяните руку.

Брат Фидель повиновался, недоверчиво поглядывая на браслет. Он вздрогнул, когда Мейгри защелкнула браслет на его левой руке, с недоумением посмотрел на него. Он был легким, неплотно облегал запястье, почти болтался на его тонкой руке. Но больше ничего и не требовалось. Мейгри, улыбнувшись, повернула выключатель.

Браслет тихо загудел, засверкал вспышками света. Фидель смотрел на него во все глаза, широко раскрыв рот.

– Я... я не могу пошевелить пальцами, – сказал он изменившимся голосом. – У меня онемела рука!

Мейгри отключила браслет. Гул утих, огоньки погасли. Фидель согнул руку, сжал пальцы, потом разжал. Он, как завороженный, смотрел на них, потом поднял взгляд.

– Что это?

– Это у вас в голове происходит, – пояснила Мейгри. – Парализаторы блокируют нерв, от которого идет импульс к руке, а если надеть его на лодыжку, то парализует ногу. Они не перекрывают кровеносные сосуды, кровь свободно циркулирует, не наносят вреда органам. Но это весьма эффективное сдерживающее устройство. Спарафучиле, наденьте их на женщину...

– Нет, – сказал решительно брат Фидель, забрал ящик и бросил мрачный взгляд на ублюдка. – Покажите, как с ними управляться, я сам их надену на нее.

Спарафучиле усмехнулся, правда, усмешка эта была похожа на победный рык хищного зверя, настигшего жертву.

Мейгри заколебалась, но потом решила, что можно уступить юноше: Спарафучиле оставил в каюте прослушивающий аппарат, он успеет предупредить ее, если... Но кто будет шпионить за ублюдком?

Мейгри вдруг почувствовала страшную усталость – от них и от себя.

– Я буду на капитанском мостике, – сказала она. – Приходите со своими донесениями туда.

* * *

Брат Фидель чрезвычайно внимательно выслушал инструктаж, хотя ему пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы встать на близком расстоянии от убийцы, от которого, как казалось монаху, исходил запах крови и смерти.

– Понимаю, – сказал он спокойным, ровным голосом. – Вот так включается. Вот так выключается.

– Эти два браслета – на лодыжки, эти – на запястья. Можете увеличить их в окружности. Но думаю, это не придется делать. У девушки очень длинные ноги с тонкими лодыжками. Мужчина может их пальцами обхватить...

– Уверен, что подойдут, – перебил его брат Фидель. Взяв ящик, он подошел к дверям и открыл их.

Томи лежала на кровати – она даже не пошевелилась, когда он вошел. Может, спала. Ему легче будет выполнить свою мерзкую задачу. Он сделал еще один шаг и понял, что убийца молча следует за ним.

Фидель повернулся, встал в дверях.

– Что вам нужно?

Он старался сохранять спокойствие. Если ублюдок почует, что он боится, он набросится на него, растерзает на куски.

– Хочу проследить, чтобы вы их правильно надели. – Убийца подошел к нему ближе.

– Я правильно надену.

Фидель не шелохнулся. Он мельком посмотрел в коридор – там стояли Рауль и Крошка. От них помощи не жди. Один наблюдал за ними с веселым любопытством. А что на уме у того, кто утонул в своей шляпе и плаще с поднятым воротником, одному Господу ведомо.

Спарафучиле приблизился вплотную. Изуродованное, с непропорциональными чертами лицо внушало ужас, оно словно крупным планом нависало над ним. Он ухмыльнулся, отчего тот глаз, что был пониже, совсем закрылся. Фидель невольно отвернулся. Дыхание убийцы обожгло щеку.

– Спрашиваешь, что мне нужно? Скажу. Хочу поразвлечься. Миледи наплевать на все. Я не сделаю бабенке больно. Может, ей даже понравится. А? Может, и тебе понравится, святой отец? Мы мало чем отличаемся друг от друга. Нам с тобой одного и того же хочется. Скажи?

Брат Фидель посмотрел на него в ужасе, заглянул в его раскосые глаза и содрогнулся. Он увидел в них похоть, вожделение, словно увидел зеркало своей души. Он увидел в них то, что мог увидеть убийца в глазах самого Фиделя. И это ужаснуло монаха. Они с убийцей были одинаковыми. Слишком одинаковыми.

– Отойдите от дверей! – сказал брат Фидель.

Ублюдок моргнул, глаза его сузились. Теперь он не усмехался, а отвратительно хохотал, обнажив белые острые зубы.

– А как же ты остановишь меня, святой отец? – Он оттолкнул Фиделя своим мускулистым, сильным телом.

Юноша покачнулся, но устоял.

– Отойдите от дверей!

Спарафучиле напрягся. Фидель готов был броситься на него с ножом, с голыми руками, с чем угодно... Он начал молиться. Слова застряли у него в горле. Они не помогали.

Руки убийцы двигались со скорость света, но он не собирался наносить удар. Он хлопнул Фиделя по плечу, глядя на юношу с явным одобрением.

– Молодец, храбрый парень! Не сплоховал перед Спарафучиле. Бог, которому ты поклоняешься и которому поклоняется мой повелитель, это Он дает тебе столько мужества?

– Да, – сказал тихо брат Фидель, не понимая, что опасность позади.

Убийца тряхнул головой, его грязные патлы упали ему на лицо.

– Моя леди правильно поступила, что тебя сюда взяла. Я раньше в толк взять не мог, зачем ты здесь. Теперь просек. Мы станем корешами с тобой – ты и Спарафучиле. – Он снял руку с плеча, усмехнулся. – Как братья.

«Как братья, – подумал в отчаянии брат Фидель. – В другое время я бы не стал прикасаться к этой руке. Отказался бы пачкать себя. А теперь у меня нет на это никакого права». Он взял руку убийцы и крепко пожал.

– Расскажи мне как-нибудь на досуге о Боге, которому поклоняется мой повелитель.

Фидель утвердительно кивнул. Он потерял дар речи. Спарафучиле снова усмехнулся, посмотрел на девушку, лежавшую на кровати. Пожав плечами, заковылял прочь, с притворным унынием опустив голову.

Рауль, сияя своими блестками, поклонился убийце.

– Потрясающее зрелище! – сказал он, вскидывая голову, словно только что посмотрел великолепное театральное представление.

И они засеменили с Крошкой, который сверкал из-под шляпы своими хитрыми глазенками, следом за убийцей.

Брат Фидель закрыл дверь, запер ее, хотел сделать несколько шагов, но не смог. Прислонился к стене, весь дрожа, обливаясь холодным потом.

– Вы не такой... как остальные, – раздался сдавленный голос позади него. – Зачем вы участвуете в этом?

Фидель резко обернулся.

– Я думал, вы спите, – сказал он, глядя на лежащую в постели. – Мне стыдно, что вы все слышали.

Подойдя твердым шагом к тумбочке, он поставил на нее металлический ящик, открыл его.

– Вы... не уступили ему. Без оружия. Вы знали, что он хотел сделать со мной...

– Он просто решил испытать меня, – сказал Фидель, доставая из ящика браслет. Он посмотрел на гладкую смуглую руку женщины. – Он не хотел этого делать.

– Как дьявол, – сказала Томи.

Она зевнула, сон одолевал ее. Глаза были влажными, темными, точно ночь, горячими, точно сны, которые иногда мучили его. Она приподнялась на локте, с вялым любопытством наблюдая, как он надевает браслет, словно рука была не ее, а кого-то другого, на соседней кровати.

– Я никогда не встречала... такого, как вы. – Она провела пальцами по руке, которая закрепляла браслет у нее на запястье. – Нежные руки. Прикосновение... словно женщины. Без оружия. Он сказал: «Без оружия». И вы устояли. Он же убийца. Никогда не встречала... такого смелого. – Она закрыла глаза, голова упала на подушку.

Наркотик все-таки оказался очень сильным. Она заснула.

Фидель подождал, прежде чем включить парализатор, внимательно наблюдая за ней. Может, не надо? Может, она наконец погрузилась в спячку? Он приблизился к ней, протянул руку, чтобы пощупать пульс.

Черные ресницы затрепетали, она открыла глаза.

– Освободите меня, – прошептала она. Она обвила рукой его руку, притянула к себе, такой мягкой, такой теплой. – Вы и я... мы вместе... захватим власть...

Фидель поднялся, высвобождаясь из ее объятий, оказавшихся совсем не крепкими, вялыми. Томи сонно улыбалась ему.

Он решительно закрепил браслет на запястье, включил его и взял еще один.

* * *

– Миледи, – сказал Агис, когда Мейгри вернулась на капитанский мостик. – Я получил сигнал от Его величества. Все готово. Флотилии баронессы Ди-Луны и Рикилта вылетели. Если все пойдет по намеченному плану, Его величество ждет нас в условленное время там, где мы договорились.

Бедняга Дайен. Он поймал серебряный шар с иголками и всем прочим.

– Отлично. – Мейгри потерла вспыхнувшие глаза. – Курс определен?

– Да, миледи. Крис доложил, что в машинном отделении все готово. Совершать прыжок?

Мейгри посмотрела в пустоту, в холодную пустую тьму.

– Совершайте! – скомандовала она.

Глава восемнадцатая

Ну я, чтоб его утешить, сказала, что ему, мол, незачем думать о Боге...

Уильям Шекспир. Генрих V. Акт II, сцена 3

«Ятаган» короля возвращался на «Феникс».

Он летел не спеша, прокладывая себе путь между кораблями, вытянувшимися в ряд, теми, что патрулировали подлеты к «Фениксу», а сейчас готовились отсалютовать Его величеству. И вот лазерные орудия выпустили залп, взрывов не было слышно, лишь вспыхнули крошечные желто-красные звездочки в кромешной тьме.

Дайен в парадной форме с пурпурной мантией стоял по стойке «смирно» на носу своего корабля, торжественно и хмуро наблюдая за всем происходящим. Почетная гвардия в великолепных доспехах выстроилась позади него. Эту сцену транслировали по видеосвязи на все корабли флота и на экраны миллиардов зрителей, смотревших последние новости галактики. Взоры всех людей были прикованы к королю-юноше, романтическому герою легенды, выдуманной человеком и дошедшей до них через века, герою, вступившему в поединок с дьяволом. Его сравнивали с Ахиллом у стен Трои, с Давидом, не испугавшимся Голиафа, с Александром, покорившим мир, с Джоном Ф. Кеннеди, остановившим кубинский кризис, вспыхнувший из-за находившейся там ракетной базы. Президент Роубс приветствовал короля посланием, в котором восхвалял его мужество.

Дайен, стоя на борту корабля, – воплощение величия и одиночества, думал о бесчисленных зрителях, о том, в каком немом восторге они пребывают, ибо испокон века человеку свойственно было восторгаться и преклоняться перед торжественными событиями с их пышной показухой, перед обстоятельствами. Он вспомнил слова Бертольда Брехта, которые однажды сказал ему Саган: «Несчастлива земля, у которой нет героя».

И следующую фразу:

«Нет, несчастлива земля, которая нуждается в героях».

Этой планете, этой Вселенной страстно нужен герой-спаситель, который сражался бы за них, нес бы все бремя на своих плечах, умер бы за них, а им помог бы сохранить жизнь.

Дайен был избранником, то ли Господь остановил свой выбор на нем, то ли обстоятельства так сложились. То ли он сам сделал этот шаг.

«Я должен оставаться самим собой».

Должен находиться на борту «Ятагана», держащего курс на «Феникс», чтобы найти там свою судьбу, свое великое предназначение. Он вспомнил с грустью, как вспоминают об утраченной наивности, чувство страха, которым он проникся, увидев в первый раз этот великолепный корабль, ослепительно ярко сиявший в окружении своих спутников, как солнце – меж своими сателлитами. Каким ничтожным он тогда показался себе! Точно песчинка в море.

Еще он вспомнил, каким одиноким он тогда себя ощутил, впрочем, таким же, как и теперь. Как все изменилось с тех пор... и ничего не изменилось.

«Ятаган» сделал посадку на «Феникс», Его величество покинул борт корабля. Его встретили помощники, тоже в парадной форме: озабоченный и суровый адмирал Экс, которого явно что-то мучило; капитал Уильямс, импозантный, самодовольный, готовый лично принять все лавры и почести; баронесса Ди-Луна, слегка смущенная, но по-прежнему высокомерная и самоуверенная; Рикилт, тоже очень довольный собой, если судить по цвету пара, который кружил вокруг него; Медведь Олефский, огромный, сильный, возвышающийся, как утес; генерал Джон Дикстер, флегматичный, внушающий доверие, правда, как всегда слегка помятый.

Дайен ступил на красный ковер, который распростерся перед ним, напоминая кровавую реку, и, памятуя о миллиардах зрителей, со спокойным достоинством принял приветствие свиты.

Когда церемония будет окончена, видеокамеры выключат, репортеры-андроиды покинут корабль, зрители тоже выключат свои видео и вернутся к обычной жизни.

А Дайен спустится в ад.

Раз он вернулся с победой, они радостно встретят его, окружат любовью, провозгласят королем. А если бы проиграл сражение и не вернулся, они забыли бы его и стали ждать другого.

Был ли у него когда-нибудь выбор? Мейгри сказала правду? То, что он сейчас здесь, на борту корабля, – Божественный Промысел?! Или же он сам принял верные решения, которые привели его сюда? Или же какое-то всемогущее существо задурило ему голову?

Он вспомнил, что Платус мечтал, чтобы он рос простым, обыкновенным ребенком, но ведь именно он назвал его в честь мудрого, доброго правителя, о котором писал Платон.

Он вспомнил, как Саган убил Платуса. Снова услышал голос Командующего: «Может, я спасу тебя».

И голос Абдиэля: «Ты можешь воспользоваться силой, которую дает Королевская кровь. Протяни руку, мой король, возьми ее!»

Он вспомнил золотистые глаза, щит, который защитил его. Он так и не сказал, что собирался сказать. У него не хватило мужества. Да, он должен был сказать ей о Ди-Луне, о его обещании жениться на другой. Камила имеет право это знать. Они не будут врать друг другу. Но об этом он не мог сказать. О своем решении совершить то,.. что надо совершить. Таск прав, еще много воды утечет. Судьба... Бог... шанс... что-нибудь помешает.

Что-нибудь спасет его от него самого? Он этого хочет?

– Ваше величество! – Адмирал Экс сделал шаг вперед, – Мы получили донесение от леди Мейгри. Она делает прыжок через гиперпространство.

– Мы полетим следом, – сказал Дайен, потирая правую ладонь, словно она болела.

Книга четвертая

Где живо мертвое, мертво живое...

Д. Мильтон. Потерянный рай

Глава первая

И не плеснет равнина вод,

Небес не дрогнет лик.

Иль нарисован океан

Иль нарисован бриг?

Сэмюэль Тэйлор Кольридж. Сказание о старом мореходе

Ночная вахта.

Она ничем не отличается от дневной – только время другое. Подгоняемая ветром, рожденным от летящих в разные стороны кварков*["2], обгоняя свет звезд, остающихся далеко позади, «Красавица» мчалась сквозь пустоту на скорости, которую мог вычислить лишь не ведающий страха интеллект компьютера.

А тем, кто был на борту, корабль казался недвижным, словно он попал в штиль.

* * *

Агис пришел на капитанский мостик, встал позади кресла пилота и, заглянув через плечо Спарафучиле, стал смотреть на показания приборов.

– Все в порядке?

– Он летит отлично, – ответил с удовлетворением наемный убийца, откинувшись лениво в кресле.

Он наконец выбрался из кресла, потянулся, разминая тело, которое, казалось, было без костей. Агис недоумевал, как ему удалось просидеть столько часов, не шелохнувшись! Глаз почти не было видно за спутанными волосами, свисавшими со лба. То ли Спарафучиле скрючился в кресле, то ли сгорбился, то ли ссутулился, то ли принял какую-то еще немыслимую позу, во всяком случае, втянув свое тело в кресло, он не изменил позы за все время вахты, длившейся четыре часа. Со стороны могло показаться, что он спит. Но рискнувший пройти мимо него понял бы, что он ошибается.

Агис стоял какое-то время и после того, как убийца встал. Центуриону не хотелось садиться сразу же в кресло пилота, которое освободил Спарафучиле. Оно сохраняло не очень-то приятное тепло его тела, не говоря уже о диком зловонии. Агис предпочитал первые полчаса вахты проводить на ногах.

Спарафучиле усмехнулся, словно прочитал мысли центуриона, и покинул мостик, чтобы заняться своими темными делишками.

Агис с отвращением посмотрел на кресло, налил себе чашку горячего кофе, прислонился к консоли и стал изучать показания приборов.

Вахта была изнурительной, чрезвычайно ответственной, потому леди Мейгри и расписала все время на них троих; несли вахту она сама, Агис и ублюдок: четыре часа дежурства, восемь – отдыха. Агис не сводил взглядах приборов, готовый в случае тревоги немедленно взять управление на себя. Он потягивал кофе, а сам какой-то частью своего сознания, той, что не была связана с их путешествием сквозь время и пространство, позволил себе вернуться туда, где он привык находиться во время подобных перелетов: на борт «Феникса».

Сколько центурион себя помнил, он всегда был солдатом. Хотя понимал, когда-то он им не был. Понимал, что был ребенком, у него были родители, отчий дом, может, собака. Но никаких воспоминаний о тех днях у него не сохранилось. Не потому, что они были горестными и он постарался от них отделаться. Просто они не имели для него никакого значения. Он и имени-то своего настоящего не помнил, ему для этого надо было бы посмотреть свой файл.

Жизнь началась для Агиса, только когда он стал военным. Он был пилотом-асом, благодаря его высокому профессионализму и мужеству его заметил Командующий. Самый торжественный момент в его жизни наступил, когда его принимали в ряды Почетной гвардии. Во второй раз ему суждено было пережить торжественный момент, когда его назначили капитаном этого элитного корпуса.

И он был сейчас, пусть мысленно, а не физически, с центурионами.

«Като отличный командир, – сказал он, обращаясь к светящимся цифрам на экране. – Он будет преданно служить юному королю. Он сможет стать капитаном Дворцовой гвардии короля, перейдя из гвардии Командующего. Я-то вряд ли смог бы на такое решиться. Но сейчас ему предстоит пройти через ад».

Агис представил себе мириады обязанностей, которые должен выполнять капитан, чей король не просто готовится к войне, но к войне в союзе с ненадежными партнерами, против враждебного соседа, воевать ему предстоит на вражеской территории.

Но если все будет хорошо, если они победят противника, закончат войну, Като станет капитаном Дворцовой гвардии; в ночь Революции прежняя была уничтожена. Его ждут почет, слава, богатство, даже перспектива, выйдя в отставку, получить пенсию, подобной милости ему никогда не дождаться в Почетной гвардии Командующего. У Сагана центурион очень редко дослуживался до преклонного возраста.

«Я не дослужу», – подумал Агис с улыбкой.

Кофе остыл, он поставил чашку.

Агис ни о чем не жалел. Напротив, он не представлял себе другой судьбы.

«Что бы ни случилось, победим мы или проиграем, у меня предчувствие, что я буду последним легионером моего повелителя. Что ни делается, все к лучшему. Из Като получится отличный капитан. Да, так лучше».

Успокоившись, Агис сел на остывшее кожаное кресло и целиком погрузился в свои обязанности.

* * *

Ночная вахта. Следующая ночь.

Крис отправился в машинное отделение, чтобы сменить одного из своих подчиненных.

Как и Агис, Крис следил за показаниями приборов, за их исправностью. Только показания, за которые он отвечал, касались работы двигателей и компьютеров, обеспечивающих их работу, и в отличие от Агиса Крис со своими помощниками тратил пропасть времени на постоянный ремонт, перестройку и наладку сложных систем.

Киборг прочитал запись последнего вахтенного в судовом журнале, проверил приборы, приказал своим помощникам ложиться спать. Гарри подчинился, Бритт вынырнул откуда-то из глубины отделения, а его сменщик Бернард возник в дверях. Крис держал двоих киборгов на восьмичасовой вахте: они производили инженерные работы.

– Вот уж никогда не думал, – сказал мрачно Бритт, снимая с себя измеритель радиоактивности, которым он проверял, сколько набрал рентген, пока дежурил, – что ты из меня инженера решишь сделать, Крис. Чертовски скучное занятие.

Киборг улыбнулся, покачал головой. Откинувшись в кресле, вытащил из кармана сигару, закурил ее.

– Скоро станет веселей.

– Правда? Знаешь, я от радости лопну, когда доберусь до Коразии, схвачу там какого-нибудь людоеда и задушу в объятиях. Может, даже землю поцелую, по которой он покатится. Покурить не дашь?

Крис выпустил дым.

– А я думал, ты бросил.

– Да, бросил. Спасибо.

– Что касается объятий, то мы именно этим и займемся с коразианцами, когда они к нам заявятся на корабль.

– Ага, Ли мне говорил. Но ведь надо будет сориентироваться вовремя, вдруг они решат нас включить в свое меню?

– Зачем? Леди собирается сказать им, что мы хотим наладить постоянные поставки. «Свежее мясо – прямо на стол».

– Думаешь, они поверят?

– Вполне возможно. Черный рынок человеческого мяса и технологий существует там уже несколько лет. Когда я работал в агентстве, до нас доходили слухи, что им заправляют крупные магнаты. Коразианцы не дураки, хотя думают сообща, одним интеллектом. Сообразят, что от нас будет больше проку, если они договорятся торговать с нами, а не сожрут на обед.

Киборг своим обостренным слухом услышал стук каблуков адонианца и шуршание плаща его дружка.

– Компашка идет, – предупредил он Бритта.

– Кто?

– Смазливый парнишка.

– Иисус Христос! – Бритт переполошился. – Я сматываю удочки. У меня от этого парня мороз по коже бежит.

– Я не ослышался, здесь говорят об обеде? – спросил Рауль, входя в машинное отделение. – Я приготовил сэндвичи.

Он держал в руках, украшенных кольцами и браслетами, коробку с едой и чашки с дымящимся кофе.

Бритт с ужасом посмотрел на сэндвичи, покачал головой.

– Спасибо. Мы с ребятами уже приготовили себе пожрать. – И вылетел из помещения.

Рауль посмотрел ему вслед. Крошка зашуршал плащом, покачал головой в огромной шляпе.

– Крошка говорит, что ваш помощник испытывает к нам антипатию.

Крис кивнул, сделал затяжку.

– Боится, что вы его на иглу посадите или отравите. Смешной парень. – Он взял сэндвич, вытащил самокрутку изо рта, откусил и стал вяло жевать.

– А вы не боитесь? – спросил Рауль, ставя коробку на консоль, доставая оттуда яйца, сваренные вкрутую, тонко порезанные маринованные овощи, ножи, вилки, шелковые салфетки с монограммой лайнера.

– Я? – спросил Крис, глядя на сэндвичи. – Да это лучший способ свалить из этой жизни. Верно говорю, адонианец?

Рауль вежливо улыбнулся в знак согласия, изящным жестом откинул длинные волосы на плечи, затем занялся маринованными овощами. Крис прикончил один сэндвич, взялся за другой, потом, взглянув на мигающий свет индикатора, нахмурился.

Киборг нажал на лампочку пальцем здоровой руки, она перестала мигать. Откинулся в кресле, жуя сэндвич и поглядывая на лоти.

Рауль сегодня был неподражаем – надел шелковую блузку с длинными рукавами, заправил ее в облегающие черные панталоны, как у тореадора, надел кружевные чулки и туфли на высоченных каблуках.

– Я слышал, вы с вашим дружком собираетесь идти вместе с нами, когда мы долетим до Стигианских пещер. Кажется, миледи сказала, что мы туда летим.

– Собираемся. – Рауль открыл еще одну коробку с сэндвичами, переставил чашки. – У вас верная информация.

– Вы туда в вашем наряде и на высоких каблуках отправитесь?

– Наверно, – ответил лоти добродушно, – надену туфли без каблуков, когда начнется сражение.

Крис вынул окурок изо рта и хмыкнул.

– А вы стрелять-то умеете?

– Конечно, нет, дорогой, – сказал лоти, его безмятежное состояние омрачил испуг. – Может, смог бы, – добавил он, подумав, – но не представляю себе, что причиню кому-то вред.

Крис снова сунул окурок в рот.

– Будете своими способами воевать, ядом коразианцев потчевать, да?

– Да какое мне дело до коразианцев! – сказал Рауль и взял коробку, собираясь уходить. – Кто умеет стрелять, пусть их и пристрелит. Мы с Крошкой, – он кивнул на дружка, – поклялись отомстить Абдиэлю и его зомби.

– А как вам это удастся осуществить под перекрестным огнем? Надеетесь проскочить под лазерными выстрелами и предложить им отведать вашей травки? – Крис загасил окурок о фарфоровое блюдечко из-под кофейной чашки.

– Забавно! – Рауль тоненько засмеялся. – Вы за нас не волнуйтесь. У нас свои маленькие хитрости есть. – Он замолчал и посмотрел из-под своих сине-зеленых век на сэндвич. – Приятного аппетита! – И вместе с приятелем засеменил к выходу.

Крис взглянул на сэндвич, покачал головой, пожал плечами и принялся жевать. Потом снова закурил и занялся приборами.

* * *

Ночная вахта. В другой каюте.

Брат Фидель поднялся с колен, чуть-чуть поморщился: кровь притекла к онемевшим ногам. Бережно сложил кожаную плеть, мягкую, мокрую от крови. Спрятал ее в бесформенную, старую сумку, в которой хранил серебряный потир, маленький клинок и молитвенник.

– Что вы делаете? – спросила Томи, совершенно чистым, чуть-чуть нетвердым голосом.

Брат Фидель от удивления чуть не выронил сумку. Неужели он ошибся? Не могла она выйти из наркоза так быстро. Сколько часов, сколько дней прошло? Неужели так много?.. Посмотрел на часы и пришел в замешательство. Он не мог вспомнить, когда он делал Томи последний раз укол, – непростительный грех для фельдшера.

Посмотрел на дневник записей, лежавший на тумбочке, заполненный его четким, аккуратным почерком; он его вел, потому что свой персональный компьютер оставил на борту «Феникса». Да, он обсчитался, допустил ошибку.

Он упрекнул себя. Никогда ничего подобного с ним не случалось. Он всегда был образцом, к нему обращались за помощью и советом в трудные минуты. Он сохранял присутствие духа во время бомбардировок «Феникса», постоянно вел записи в те страшные дни.

А теперь он расслабился, подвел больного, подвел себя, подвел Господа.

Или же Господь подвел его? Почему Он не услышал его молитвы, его страстные молитвы?

Кусая от боли губы, монах с трудом натянул рубашку на свежие кровоточащие раны, покрывшие его спину. Рубаха была просторной, свободно обвисала на его тщедушном теле, куда свободнее, чем когда он отправлялся в это жуткое путешествие.

Фидель услышал шорох простыней. В зеркале напротив него он увидел Томи, пытающуюся подняться на локте.

– Много чудес мне довелось видеть на своем веку, – сказала она. – Видела парней, которые платили женщинам за то, что те их хлестали плетьми, и женщин, плативших парням, чтобы те их истязали, но никогда не видела человека, истязающего самого себя. Вы получаете от этого удовольствие?

Фидель не ответил. Осторожно застегнул рубаху. Осторожно приготовил шприц для укола. Повернувшись и не отрывая взгляда от простыни, которую он сменит, как только его пациентка снова будет в коматозном состоянии, шагнул вперед.

– Не надо, пожалуйста! – попросила Томи. Она говорила теперь не с вызывом, а тихо, испуганно. – По крайней мере не сразу! Через час. Дайте мне час. Чтобы просто... поговорить. Обещаю, я не скажу ничего такого, что вам будет неприятно услышать. Мы поговорим просто... о нас с вами. Я хочу понять вас.

Фидель заколебался. Рука со шприцем задрожала. Он не отрывал взгляда от смятой простыни, но видел ее голую, округлую руку с крепкими мускулами, темную и гладкую, резко выделявшуюся на простыне лимонного цвета.

– Вы не представляете, как это ужасно, – продолжала она тихо. Рука, скованная парализатором, непроизвольно дрожала. – Мне кажется, что после укола я засну и не проснусь. Или проснусь у какого-то коразианца. Нет! Простите, не стану об этом. Обещаю. Скажите, почему вы... делаете... такое... с собой? Правда, я хочу понять вас.

Фидель поднял взгляд, перевел с ее руки на лицо. В ее темных глазах, подернутых легким туманом наркоза, были те же страх, отчаяние, любопытство, что и в голосе. Любопытство по отношению к нему.

Один час наверняка никакого вреда не причинит. Он положил шприц на тумбочку, придвинул стул, тот самый, на котором он провел столько долгих, мучительных часов дежурства.

Томи пошевелила рукой. Если бы она могла, она бы дотянулась до него. Он видел, как она пытается это сделать, видел, как она напрягла всю свою волю, но парализаторы блокировали ее. Сердце у него защемило от боли – не столько причиненной им самому себе, сколько от несокрушимой тяги к Томи.

– Вам не понять, – сказал он ей, садясь рядом и стараясь не прислоняться спиной к подушкам.

– Может, пойму. Однажды я подралась со своим приятелем. Вернулась домой и стукнула кулаком о стену. Размозжила себе косточки и пробила дырку в штукатурке. Но мне полегчало. Правда, в ту минуту мне хотелось, чтобы вместо стены оказалась под моим кулаком его башка. – Она откинулась на подушку. – Господи! Я хотела бы выразить понятнее свои мысли. Я ведь знаю, что хочу сказать. Пусть это звучит дико, но вы поэтому истязаете себя? Чтобы вам стало легче на душе?

– Да, – солгал брат Фидель.

– Из-за меня, да? Вы хотите меня. Но вы не воспользовались моей беспомощностью. Прекрасно. – Томи закрыла глаза, мечтательно улыбнулась. – Никогда раньше не встречала такого прекрасного человека. И нежного. Уверена – вы очень нежный любовник. И чувственный. Ваше прикосновение... – Томи вздохнула, потянулась, руки, ноги, все тело пришло под простыней в движение. – Вы знаете, как прикоснуться к женщине, чтобы она... – Томи открыла глаза. Голос звучал хрипло, глухо. – Полюбите меня. Мы станем любовниками. Вы понимаете? Да? Вы никогда не любили женщину? Но ведь вы знаете, что такое любовь, да? Вы мечтаете о ней по ночам. Вы мечтаете обо мне! – догадалась она; между захватчиком и его жертвой порой возникает внутренняя связь, вот и ей вдруг открылось, что с ним происходит.

Фидель поднялся. Он даже не осознавал, что стоит, понял это только, когда ноги у него подкосились. Он схватился за комод, наклонился над ним, дрожа.

– Реальность лучше. Лучше, чем ваши мечты. Снимите с меня эти проклятые парализаторы...

Фидель понял голову, увидел в зеркале ее лицо, на какую-то долю секунды увидел холодный расчет в ее темных глазах. В ту же секунду это выражение исчезло – она заметила, что он следит за ней. Но поздно... слишком поздно.

Охваченный смятением, он рванулся к тумбочке, схватил шприц и вонзил иглу в руку женщины.

Томи молча смотрела на него. Он мрачно следил за ней, выжидая, когда подействует наркотик. Наконец глаза затуманились, веки отяжелели.

– Что же, – пробормотала она. – Я сделала попытку... Не вините меня.

Глаза закрылись, потом широко раскрылись. Они были затуманены, взгляд мягкий. Она посмотрела на него, вздохнула.

– Такой нежный... любовник.

Она спала.

Брат Фидель отшвырнул шприц. Упав на колени, он закрыл лицо руками и зарыдал.

* * *

Ночная вахта, еще одна.

Мейгри не спала. Корабль приближался к цели своего путешествия. Она была в своей каюте на палубе «С», рядом с антигравитационным лифтом, который вел на верхнюю палубу. Чтобы освободить каюту для Мейгри, из нее перевели пожилую пару: толстяка мужчину и рослую женщину. Спарафучиле с Агисом перенесли их – не без труда – в другой отсек.

– Много мяса на этих костях, – сообщил по возвращении Спарафучиле, и его уродливое лицо дернулось в усмешке. – В спячке они не отощают. Мы покажем коразианцам сначала их, да?

Мейгри оставила его слова без внимания: ублюдок признавал только черный юмор. Но она вспоминала его шуточку всякий раз, когда входила к себе в каюту, видела одежду прежнего обитателя в шкафу, драгоценности женщины, аккуратно сложенные в коробочке на туалетном столике, чьи-то фотографии, судя по всему, их внуков, на тумбочке. Если что-нибудь не получится...

Все должно получиться. Мейгри решительно отогнала от себя сомнения, занялась подсчетом запасов топлива. Пока что все шло гладко, слишком гладко. Они преодолели почти три четверти пути через пустоту. Завтра или послезавтра они покинут гиперпространство и подготовятся к преодолению блокады коразианцев на внешнем периметре планеты. Мейгри почти хотелось, чтобы что-нибудь приключилось до того. Ничего значительного, но такое, чтобы задобрить богов, которые, по слухам, не любят, когда человек становится слишком доволен жизнью.

Она включила небольшой компьютер, стоявший на етоле.

– Пива? – весело замигало на нем.

– Нет, дайте мне...

– Кости? Бридж? Колоду карт для пасьянса?

– Да нет же. Последние данные о запасах топлива.

Компьютер огорченно подчинился.

Ее отвлек стук в дверь.

– Войдите, – сказала она. – Поставьте сюда, – не подымая головы, приказала она, решив, что это Рауль принес обед.

– Миледи!..

Но это был не Рауль. Обернувшись, Мейгри увидела в дверях брата Фиделя.

– Мне надо поговорить с вами, миледи. – Он стоял, сложив руки и опустив взгляд. Но когда он заговорил, то посмотрел на нее, и она увидела застывшую боль в его глазах.

Мейгри вздохнула, подумав, что все-таки она должна благодарить Бога. Он услышал ее молитвы. Без сомнения, что-то стряслось.

– Как ваша пленница? Вы не оставили ее без присмотра?

– С ней Рауль, – ответил брат Фидель. – К тому же она сейчас спит.

– Отлично. Сейчас я займусь вами. Я должна сначала закончить. Закройте дверь и садитесь.

Монах повиновался.

Мейгри вернулась к своим сложным математическим подсчетам, но все время ощущала присутствие молодого священника, хотя он сидел, не говоря ни слова, не шелохнувшись.

– На сегодня достаточно, – сказала она наконец компьютеру. Цифры плыли у нее перед глазами.

– Вы бы лучше выяснили, хватит ли нам топлива, чтобы вернуться в нашу галактику! – сказал весело компьютер.

Мейгри выключила его и повернулась к священнику.

– Хватит, – заверила она его. – Если не будем петлять.

Он, казалось, обрадовался, кивнул головой. У него начался нервный тик в углу глаза. Руки, лежавшие на коленях, дрожали, обычно бледное лицо стало серым. Он очень похудел за это время.

– Брат Фидель, когда вы спали в последний раз? – строго спросила Мейгри. – А ели? Господи, если вы заболеете...

– Не заболею, – сказал Фидель, слабо улыбнувшись. – Нас приучили держать пост. Я держал пост, молился. – Он вспыхнул, на щеках появился след румянца. – И прочее. – Он сомкнул губы и проглотил слюну.

Мейгри, сообразив, что он имеет в виду, посмотрела на его спину в зеркале, висевшем за ним. На рубахе проступили пятна крови, следы плети, следы самоистязания. Ничего не сказав, она ждала продолжения монолога.

Он увидел, что она поняла, в чем дело.

– Не помогло.

Он глубоко вздохнул, вскочил со стула и рухнул перед ней на колени.

– Миледи, разрешите мне исповедаться.

Мейгри с изумлением смотрела на него.

– Брат Фидель, вряд ли я... вправе. Я ведь не священник, как лорд Саган. Никогда не принимала святые дары. Я не смогу отпустить вам ваши грехи.

– Я знаю, – сказал брат Фидель окрепшим голосом. Он долго смотрел на нее. – Но вы близки к Господу, миледи. Я чувствую! Знаю! Спарафучиле сказал мне, что скоро, может, даже завтра, мы будем в Коразианской галактике. Там нас ждет смертельная опасность. Да, миледи?

– Да, – сказала Мейгри.

– Я не смогу умереть с таким грузом на душе. Выслушайте мою исповедь, миледи. Она и вас касается. Мои грехи может простить мне простой смертный. И я уповаю на Господа, что Он будет милостив ко мне.

– Хорошо, – сказала холодно Мейгри, терзаемая сомнениями.

А вдруг священник и его подопечная замыслили заговор? Брат Фидель ведь с самого начала не одобрял план Мейгри. Может, он таким образом хочет выйти из игры? Может, капитан уже прокралась на мостик? Спарафучиле шпионил за ними, но, может, он прозевал?

Мейгри готова была отказать Фиделю под любым предлогом, предупредить Агиса...

«Не глупи, – сказала она сама себе. – Ты просто поддалась панике». Она заставила себя обдумать все спокойно и рассудительно. Она видела капитана Корбет вчера. Девушка была под наркозом, в полубессознательном состоянии почти все время. Рауль сказал, что после того, как ей перестанут делать уколы, потребуется еще несколько дней, прежде чем организм очистится. Агис, безусловно, способен с ней справиться, если понадобится, да и Спарафучиле под рукой, впрочем, он всегда рядом, даже когда не нужен.

– Миледи, – сказал священник. – Я влюбился.

И замолк, склонив голову.

Не «влюбился», а «пал жертвой любви». Пал. Да, вот что с ним произошло.

– И все? – спросила Мейгри, не подумав.

Он посмотрел в изумлении на нее; его тело было само страдание; оно сквозило в его мускулах, в натянутых, как струна, сухожилиях, в беззащитных лопатках с запекшейся кровью.

– Простите меня, брат Фидель, – сказала она со вздохом, – боюсь, что это мне надо просить прощения и отпущения грехов.

– Нет, вам не надо, миледи. – В голосе звучала ярость. – Я знаю, о чем вы подумали. Вы не так уж ошиблись. И это тоже мой грех. Я готов был предать вас, предать своего повелителя. Я замышлял заговор. Обдумывал снова и снова, как его осуществить. Мы говорили с ней. Иногда сознание у нее проясняется, она становится рассудительна, особенно когда организм начинает освобождаться от наркотиков. Мне с каждым разом все труднее делать ей укол. Я... – Он задохнулся, вынужден был замолчать, опустил голову.

– Брат Фидель, – сказала мягко Мейгри, понимая, что сейчас причинит ему боль, но надеясь помочь ему, – вам никогда не приходило в голову, что она использует вас? Что ей наплевать на вас?

– Я знаю, – тихо сказал священник. – Я не настолько глуп. С первого дня понял, что у нее на уме. – Он вспыхнул и продолжил еще тише. – И какими путями она добивается своего. Но иногда, особенно в последнее время, мне начинает казаться... что... я ей небезразличен.

– Эта женщина – хороший капитан, – сказала Мейгри, решив немедленно положить конец этим любовным мукам юноши, – так прижигают рану, чтобы инфекция не перебросилась дальше. – Ее только одно волнует – ее корабль, она несет ответственность за свой экипаж и за пассажиров. Она использует единственное оружие, которым сейчас располагает, почуяв, что противник дал слабину. Печально, что вам причинили боль, но война – это ад.

Он посмотрел на нее, чтобы понять, смеется она над ним или нет, но она говорила искренне и серьезно. Он побелел.

– Да, – сказал он твердо. – Вы правы. Я для нее ничего не значу.

– Вы нарушили обет целомудрия? – спросила Мейгри. Раз уж он собрался исповедоваться, должен быть честным до конца.

– Много раз. Правда, мысленно. Но Господь одинаково карает и за такой грех, – добавил он быстро.

– Я больше верю в Его милость, – сказала сухо Мейгри. – Ведь это Он объяснил нам, что есть грех. А мне кажется, брат, что ваш грех – гордыня, потому вы молите Господа о прощении.

– Гордыня? – Брат Фидель смотрел на нее в смущении.

– Вы такой же, как мы, мой друг, – сказала Мейгри и ласково улыбнулась. – Вы не воплощение совершенства, не обитаете с ангелами на небесах. Да, вы пали, пали до нашего уровня. Вы – простой смертный.

Брат Фидель нахмурился, не понимая, что она имеет в виду, опасаясь, что она дразнит его. Он взглянул ей в глаза, увидел там сочувствие, жалость, но еще упрек и предупреждение.

– Я досаждал вам? – спросил он печально.

– Случалось.

– Да, наверно, – согласился он пристыженно. Потом поднялся. – Спасибо, миледи. Я вернусь к своим обязанностям.

– Я могу забрать вас от нее, брат, если хотите, – предложила Мейгри. – Рауль справится.

– Нет, миледи. Это мой долг. К тому же Томи, я хочу сказать капитан Корбет, абсолютно уверена, что я не поддамся на ее заигрывания. Думаю, она не станет больше пытаться соблазнить меня.

Мейгри чувствовала, что женщина поняла: ее карта бита. Священник был бледен, но собран, грустен, но спокоен. Капитан поймет, посмотрев на него, что она проиграла. Но увидела ли она раны, которые нанесла ему? Представляет ли себе, какие муки терзали его в ночи? Какие лихорадочные, заставляющие страдать сны и мечты пытался он отогнать от себя, для чего истязал собственную плоть?

Мейгри проводила брата Фиделя. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом коридора.

Война – ад. Мейгри дала себе слово, что поговорит с Томи Корбет как женщина с женщиной, и продолжила свои занятия.

* * *

Наконец-то ночные дежурства закончились.

Мейгри стояла на капитанском мостике, держась за спинку кресла. Она следила через плечо Агиса за цифрами, мелькавшими на экране, пока не заболели глаза.

– И... финиш, миледи! – доложил он.

– Приготовьтесь к выходу из гиперпространства.

– Да, миледи.

Он и Спарафучиле выполнили команду. Мейгри включила пульт связи, чтобы ее слова зазвучали на весь погрузившийся в спячку корабль.

– Мы заканчиваем прыжок, – сообщила она. – Мы – в Коразианской галактике.

Вспыхнул красный свет, зловеще замигал. Мейгри увидела его, увидела, что Агис посмотрел на нее, убедился, что она заметила этот свет.

– Они подняли боевую тревогу, – добавила она мрачно. – В любую минуту надо ждать гостей. Вы знаете, что делать? Сохраняйте спокойствие, все будет отлично. Следите за готовностью корабля войти в плотные слои атмосферы.

Сев в кресло, она пристегнулась ремнями и попыталась вспомнить, сколько платили перевозчики за переправу через реку Стикс*["3]

Глава вторая

Виясь, крутясь, кругом зажглась

Огнем смерти мгла.

Самюэль Тейлор Кольридж. Сказание о старом мореходе

Казалось, только что никаких коразианцев не было, и вдруг они, словно туча, окружили «Галактическую Красавицу» на своих маленьких аппаратах, вылетевших с космической станции, опутали паутиной из лазерных лучей роскошный лайнер. К счастью, коразианцы не имели привычки сначала стрелять, а потом выяснять, в чем дело, даже когда чей-то корабль попадал в их воздушные пространства. Коразианцы слишком дорожили техникой, изобретенной людьми, чтобы разрушать ее. Они предпочитали забрать ее, демонтировать, изучить, а потом выбросить ненужные части на помойку.

К тому же они мыслили, так сказать, коллективно, их интеллект был достаточно высокоразвитым, хотя не творческим, но отличался крайней любознательностью. Почему этот прогулочный лайнер очутился здесь? Не мог же он сбиться с пути. «Красавица» неспроста залетела к ним в галактику, коразианцам было интересно узнать, в чем же причина ее визита.

– Сообщите Крису, – приказала Мейгри.

Агис подчинился, послал сообщение в машинное отделение.

В тишине капитанского мостика раздался тонкий механический голос, переводивший электронные импульсы, поступавшие с коразианской космической станции.

– Корабль инопланетян! Вы нарушили наши границы. Это – акт агрессии. Мы берем вас в плен. Приготовьтесь принять на борт наших солдат. Повторяю. Приготовьтесь принять на борт наших солдат.

– Передайте меморандум, – приказала Мейгри, – «Галактической Красавицы», адресованный народу Коразии. У нас нет никаких агрессивных намерений. Мы не вооружены. У нас деловое предложение.

– Говорите, какое.

– Миледи, – сказал вполголоса Агис, – они окружают нас сетью лазерных лучей.

– Понятно, – пробормотала Мейгри. – Наше деловое предложение заключается в следующем. На борту нашего корабля девятьсот семьдесят пять первосортных людей; все – взрослые, в полном здравии, годны для работы или живодерни. Ищем покупателя.

– Мы не заключаем сделки с инопланетянами, нарушающими условия договора между нашими галактиками и наши границы. Ваш корабль и груз на его борту – контрабандные, соответственно они подлежат конфискации. Приготовьтесь к тому, что мы высадимся на ваш корабль.

Дверь открылась. Вошел киборг.

Мейгри вопросительно взглянула на него. Крис кивнул, указав на кнопку в ручке кресла, на котором она сидела.

– Нажмите, сестренка. Они решат, что вспыхнула новая звезда. Но это не звезда вспыхнет. А мы.

– Понятно, – сказала Мейгри Крису. – «Галактическая Красавица» обращается к коразианцам. Мы готовы взорвать корабль. При первой же попытке высадиться на борт нашего корабля без разрешения вы потеряете и корабль, и груз. Ваши сканеры вам это подтвердят.

Коразианцы не ответили.

– Они нас сканируют, моя леди, – доложил Спарафучиле.

Мейгри ничего не сказала, села и стала ждать, держа руку на кнопке.

Тонкий механический голос снова заговорил:

– Разрешите высадиться к вам на борт и осмотреть судно.

– Разрешаю, – сказала Мейгри с улыбкой, поднялась и быстро пересекла палубу. – Агис, садитесь за пульт управления. Крис, Спарафучиле, идемте со мной. – Она остановилась в дверях и вернулась. – Агис, если я отдам приказ, вы знаете что делать?

– Да, миледи, – ответил он спокойно. Он посмотрел на кнопку, потом на нее.

Мейгри, удовлетворенная ответом, вышла, киборг и ублюдок следом. Спарафучиле, правда, шел в нескольких шагах позади; Мейгри не поняла, то ли охранял их с тыла, то ли приглядывал за ней.

Она с любопытством смотрела на Криса, который надевал свою руку-оружие. Разжав металлические пальцы, он извлек из кисти газовые балончики и дротики, которыми он пользовался, когда сражался с человеческими существами. Из кибернетической ноги он извлек десять металлических предметов в форме миниатюрных торпед.

– Это мое изобретение. Для стрельбы по коразианцам. Я сам их сконструировал после битвы на Схило. Они действуют, как ракеты, – объяснил он, быстро и умело вставляя их в свою руку-оружие, – летят по направлению источника высокой температуры, которыми являются коразианцы, а попав в цель – взрываются.

– Они могут разрушить тело робота, – сказала Мейгри, с любопытством разглядывая ракеты, – но убить самого коразианца не смогут. Думаю, он лишь воспользуется случаем и поглотит энергию от взрыва.

– Я тоже думал об этом. Но у моих ракет есть для этого специальное приспособление, с его помощью коразианец отключается от своего энергетического поля на одну минуту, но этого достаточно, чтобы прикончить его.

– Вы на это рассчитываете? – Мейгри подняла брови.

Крис усмехнулся, защелкнул пальцы. Вдоль его руки горели огоньки, раздавались сигналы. Киборг внимательно прислушивался к ним, следил за огоньками, которые были сначала зелеными, потом желтыми, остался доволен результатом. Он успокоился, достал из куртки сигару, воткнул ее в рот.

– По правде сказать, у меня еще не было возможности проверить их, сестренка.

– У вас еще будет такая возможность до того, как мы закончим нашу операцию, но не сейчас и не здесь. Мы меньше всего хотим ввязываться в сражение.

Она услышала шаги Спарафучиле позади себя. Он подбежал поближе, заглянул Крису через плечо, чтобы посмотреть его изобретение, потом снова отстал. Интересно получается, подумала Мейгри, когда он хочет, чтобы слышали его шаги, то их непременно услышат, а не захочет – крадется, словно тень.

– Судя по всему, они тоже не хотят вступать с нами в бой. Так что нажать на кнопку у нас мало шансов, – сказал Крис, зажигая сигару своей искусственной рукой. – Они у нас на крючке.

– Никто в этом и не сомневается. Они не рискнут потерять такой улов. Считают, что это мы у них на крючке. Ну и пусть считают.

– И все-таки, – сказал Крис, поглядывая на нее здоровым глазом и пуская колечки дыма, – вы бы хотели нажать на кнопку?

– А вы что думаете? – холодно парировала Мейгри.

Крис затянулся и сквозь дым посмотрел на нее.

– Думаю, вас маленько огорчает, что вы не сможете это сделать.

Позади раздался булькающий звук, это Спарафучиле засмеялся, Мейгри не обращала внимания ни на убийцу, ни на киборга, стараясь не возвращаться к тому, о чем она думала на мостике. Она там внезапно осознала, что все ее несчастья могут закончиться в один миг вспышкой взрыва. Очень яркой вспышкой.

* * *

Делегация коразианцев прилетела со своей космической станции на шаттле. Мейгри вместе с Крисом и Спарафучиле ждала, когда закроются ворота посадочной палубы, а давление и содержание кислорода снова придут в норму. Она нервничала, была напряжена, ей было не по себе. Ей никогда раньше не приходилось беседовать с коразианцами, ее контакт с ними ограничивался тем, что она убивала их, ей это удавалось сделать раньше, чем им убить ее. Она кое-что знала о том, как устроены их мозги. Это было твердым правилом Сагана: знать своего врага. К примеру, она знала, что те, кто высадится на ее корабль, – только солдаты, и ничего больше.

Коразианский коллективный интеллект, «улей», как называли его люди, разделял своих «людей» на разные категории: на солдат, моряков, ремесленников, шпионов; так объяснил ей один из ее педагогов-социологов. Каждый коразианец действует в границах, обозначенных ему коллективным интеллектом, не мечтая, ибо у него не было такой способности, стать кем-то другим. В результате у них было строго структурированное, эффективное общество, но в новых непредвиденных ситуациях они попадали в тупик.

«Сохраняй спокойствие, – повторяла она себе. – Сохраняй спокойствие». Но пальцы нервно сжимали рукоятку меча.

Крис резким движением вытащил изо рта окурок, испугав Мейгри и всполошив Спарафучиле, и дернул рукой-оружием.

– Не смейте! – рявкнула вполголоса Мейгри, впрочем, все равно никто не услышал бы ее.

Шаттл сел на палубу, ворота палубы задрожали и начали закрываться.

Крис бросил окурок на палубу, растоптал каблуком.

– Вы когда-нибудь видели, как эти уроды убивают людей, сестренка?

– Да. Но сейчас не время обсуждать...

Но Крис не слышал ее.

– Я видел, как они убили Чико. А я, как болван, стоял и смотрел. Наше оружие оказалось бессильным. Черт побери, сколько же времени прошло с тех пор, как мы увидели этих уродов впервые? Мы открыли по ним огонь, но это их не остановило. В конце концов у нас кончилось топливо. Лазерные винтовки тоже не стреляли. Мы надеялись на одно: добраться до наших кораблей и открыть по ним огонь из лазерных орудий. Мы почти добрались. Но Чико ранили. Он упал. Я побежал к нему. И знаете, что случилось?

Крис посмотрел на нее. Мейгри молча покачала головой.

– Аккумуляторы вышли из строя. Половина тела перестала работать. Я не мог двигаться. Только стоять мог. Рука и нога будто свинцовыми стали. Коразианцы были рядом с Чико. Когда он увидел, что я окаменел, лампочки погасли, он понял, что приключилось. Он улыбнулся мне, приподнялся на одной руке и сказал: «В следующий раз перед вылетом меняй батарейки». И тут они его схватили.

Мейгри дала ему выговориться. Люк шаттла открылся, ярко-красные тела в панцирях роботов посыпались вниз по трапу.

– Они выскочили из своих панцирей и подобно вулканической лаве потекли на почву, только быстрее, чем она. Очень быстро. Они навалились на его ноги. Я почувствовал запах горящей кожи его ботинок и его собственной... Он закричал. Они не мешкали, когда накатывали на него, но теперь они не торопились...

Крис достал из кармана новую сигару, сунул было в рот, потом передумал и спрятал в карман.

– Я застрелил его. Я ничем больше не мог ему помочь. Заряд в винтовке кончился, я бросил ее в них. Никчемный кусок металла. Вроде меня. Тут подоспели Гарри и Бритт, забрали меня на корабль, зарядили меня. – В голосе звучала горечь.

Мейгри нахмурилась, посмотрела озабоченно на него.

– Сейчас с вами ничего не случится?

– Боитесь, я какую-нибудь глупость сделаю? – Крис покачал головой, чуть-чуть улыбнулся, не разжимая губ, мрачно. – Я не сорвусь. Хотел бы, сестренка, сказать вам сейчас, вдруг потом не смогу, – спасибо, что взяли меня.

Мейгри это не утешило, но что-либо менять было поздно. Крис не станет делать глупости, не поддастся жажде мести. Мейгри уже было не до этого и не до собственных переживаний, отвращения, ужаса, страха: перед ней появились коразианцы, ослепительно красные тела в панцирях роботов из стали и стекла; она заставила себя подавить инстинктивное желание броситься на них прежде, чем они уничтожат ее. Судя по суровому, напряженному выражению Криса, он преодолевал в себе те же чувства.

Она взглянула на Спарафучиле, он не отрываясь следил за коразианцами, кривое лицо было задумчивым.

– И эти уроды держат в плену моего повелителя? – спросил басом Спарафучиле. Ослепительно красные тела мельтешили перед его полным презрения взором.

– Вместе с Абдиэлем, – ответила Мейгри, удивившись этому вопросу, думая с тревогой о том, что под ним кроется.

Но ублюдок ограничился кивком головы, продолжая хранить молчание и бесстрастность.

Что бы там ни крылось, сейчас ей было не до того. Она шла навстречу врагу.

* * *

Коразианцы шныряли по кораблю, инспектируя «груз», на живой товар обращали ровно столько же внимания, сколько на аппаратуру. На роскошном лайнере было немного приборов последних поколений, и Мейгри поняла по молчанию солдат, что особого впечатления аппаратура на них не произвела.

Человеческий груз подвергся тщательной инспекции – Спарафучиле открывал по очереди все каюты, а коразианцы заглядывали внутрь. Глаз у них не было, и Мейгри не поняла, что они увидели, но, очевидно, они чуяли присутствие живности, которая мирно посапывала на койках, не подозревая об опасности. Каково этим бедолагам будет проснуться в холодильнике коразианцев?!

Мейгри отогнала от себя эту мысль. У нее свои заботы. Коразианцы вполне способны расплатиться с ней сполна, а ей предложить убираться из их галактики подобру-поздорову. Таким образом они соблюдут условия их договора. Они способны взять ее с ее людьми в плен. Агис, правда, может быстро положить конец их неволе.

Мейгри надеялась, что коразианцы захотят завладеть ее кораблем, разобрать его на части. Она лихорадочно придумывала какую-нибудь легенду об атомных реакторах, что-нибудь такое, благодаря чему они разрешат ей лететь внутрь галактики; но тут они с коразианцами вошли в казино.

– Что за машина? – спросил коразианец скрипучим голосом.

Занятая своими мыслями, Мейгри едва взглянула в его сторону.

– Колесо рулетки.

– А зачем оно?

Мейгри, чьи познания в азартных играх начинались шахматами, а заканчивались бриджем, посмотрела на Криса. Киборг хладнокровно объяснил, как играют в рулетку, как компьютер контролирует колесо, и продемонстрировал все это.

Их коллективный интеллект, видно, никогда не задумывался над концепцией игр. Крис битый час объяснял им, как работает каждый автомат в казино, отчего они пришли в восторг.

У Мейгри полегчало на душе: может они на казино клюнут?

– Так как насчет сделки? – спросила она, когда инспекция закончила свою работу.

Они стояли на палубе машинного отделения и собирались идти к посадочной палубе, где стоял шаттл коразианцев.

– Мы доставим вам груз и лайнер в саму галактику...

– Вовсе это не нужно, – сказал солдат своим плоским, механическим голосом. – Передайте корабль и груз нам. У вас есть свои корабли. На них и летите. Мы проводим вас до внешних границ.

Мейгри переглянулась с Крисом. Вот этого-то они как раз и не хотели.

– Отлично, – сказала Мейгри медленно, что-то обдумывая. – Платите нам деньги.

Коразианцы, должно быть, вышли на связь со своим коллективным интеллектом, они долго молчали, огоньки на панцире роботов замигали, потом погасли: они пытались передать свои вопросы. Наконец огоньки снова засияли.

– Это невозможно, – ответил один коразианец. – У нас на нашей космической станции нет того, что вы называете деньгами. Мы переведем вам деньги на ваш счет в той валюте, которая имеет наибольшее хождение в вашей галактике, когда вернемся.

Интересно, подумала Мейгри, как они осуществляют переводы?

– А что прикажете делать, если вы вообще не заплатите? Возвращаться и подавать на вас в суд?

– Мы не понимаем...

– Это же и дураку ясно! – Мейгри скрестила руки на груди. – Послушайте, мы потратили уйму наличных денег на эту операцию. Нам нужно получить их назад, причем до отлета отсюда. Не можете заплатить наличными, разрешите нам лететь внутрь галактики, мы сами доставим груз и найдем там платежеспособных клиентов.

Коразианец вновь проконсультировался с коллективным интеллектом. Мейгри затаила дыхание.

– Что такое? – сказал вдруг солдат, крутанув своей механической головой. – Тут есть еще какие-то живые существа.

– Ну и что с того...

Солдат кивнул в сторону капитанского мостика.

– А вы нам их не показали.

– Да это капитан корабля и ее экипаж. Нам пришлось, естественно, взять ее в плен. Она под действием наркотиков. Так как насчет наших денег? Мы заключаем сделку или...

– Мы хотели бы взглянуть на эти живые существа.

Мейгри изучающе смотрела на коразианцев, пытаясь понять: они хитрят, чтобы потянуть время, или что-то иное задумали? Или же они просто свою власть демонстрируют? Впрочем, почему бы не показать им капитана и брата Фиделя. А с другой стороны, ради чего это делать? Мейгри не нравилась вся эта ситуация.

– Крис, дверь! – скомандовала она.

Киборг выполнил приказ, открыл дверь здоровой рукой. Тихие сигналы и свет лампочек говорили о том, что Крис решил проверить свою искусственную руку.

Мейгри вошла, посмотрела на брата Фиделя, молча предупреждая его об опасности. Священник поднялся, невольно сделал шаг к постели. Капитан Корбет встрепенулась, страх и ярость оказались сильнее наркотика.

– Здорово, – процедила Томи. – Что случилось?

Мейгри встала в изножье кровати, повернулась к коразианцам, которые проворно вкатились в каюту. Она услышала, как у девушки от страха перехватило дыхание, как брат Фидель сказал ей что-то, чтобы успокоить.

«Хоть бы кто-нибудь сказал мне пару слов, чтобы успокоить меня», – почему-то подумала с горечью Мейгри. Она очень нервничала. У солдата что-то на уме, а что – она не могла понять.

Спарафучиле молча вошел в каюту следом за Мейгри, встал рядом с входом в ванную комнату, напротив кровати. Крис занял позицию у дверей, прислонившись к ней, на самом деле заблокировал ее, не давая прохода еще семи коразианцам, оставшимся в коридоре. Зеленые и желтые огоньки на его руке стали красными.

Коразианец подкатил поближе к кровати.

– Мы ее возьмем, – сказал он.

Огоньки на голове робота погасли, руки застыли. Панцирь из стекла и стали треснул спереди и открылся. Огненное, алое тело вывалилось на пол. Медленно, но упрямо это существо поползло к кровати.

Томи отпрянула, подтянувшись на локтях и отталкиваясь ногами от постели.

– Заберите его от меня, Фидель! – закричала она. – Я не хочу умереть такой смертью! Помогите мне! Пожалуйста!

Священник в шоке смотрел на коразианца, который приближался к ним. Тело его напоминало пузырь с огнем, который пульсировал и дышал какой-то чудовищной, непонятной, но осмысленной жизненной силой.

– Фидель! Прогоните его...

Священник повернулся к ней.

Мейгри быстро махнула рукой. Спарафучиле покинул свое место, обошел кровать и встал возле. Он зажал Томи рот, другую руку поднес к горлу, в ней блеснул нож.

Капитан перестала сражаться. Ее тело застыло, глаза, наполненные ужасом, следили за коразианцем, который был уже совсем близко.

Брат Фидель рванулся было к Томи, но взгляд убийцы остановил его.

– Назад! Не подходите! – прорычал ублюдок.

Томи стонала, она переводила свои темные глаза с коразианца на брата Фиделя. Взгляд был полон отчаяния и мольбы.

Спарафучиле еще крепче зажал ей рот, блестящий клинок сверкал возле смуглой шеи.

– Назад! – приказал он. – Леди знает, что делать.

Бледный, дрожащий брат Фидель смотрел то на Тони, то на Мейгри. Потом опустил голову и, подчинившись приказу, застыл, прислонившись к стене.

Коразианец был уже в полуметре от кровати. Мейгри сделала шаг, встав между солдатом и беспомощной девушкой.

– Ничего бесплатно не дадим, – сказала она. – Нам нужны деньги.

Яростный клубок подполз к ногам Мейгри.

За себя она не боялась. У нее был меч, иглы которого находились в ее ладони. Крис поднял руку-оружие, нацелив пальцы на стоявших в коридоре коразианцев. Его люди, ждавшие сигнала по обе стороны дверей, готовы были прикончить тех, в кого не попадет Крис. Но если их придется убить, план Мейгри полетит к чертям.

– Назад! – приказала она. – Или мы откажемся от сделки.

Тело коразианца задрожало, потом поползло назад. Добравшись до своего панциря, оно юркнуло в него.

– А теперь вернемся к вопросу о деньгах, – сказала она холодно.

Голова робота ожила, панцирь защелкнулся.

– Мы не понимаем, о чем вы говорите. Вы рискуете своей жизнью ради денег, но после вашей смерти они потеряют для вас всякий смысл. Вы отдаете нам секреты ваших технологий взамен на деньги, секреты, которые в конечном счете помогут нам уничтожить вашу галактику. Вы даже друг друга продаете.

– Да, деньги сделали нас такими. И что дальше?

– Мы примем ваши условия. Мы сообщим вам координаты полета, но будем сопровождать вас.

– Отлично. – Мейгри ограничилась лаконичным ответом, потому что боялась, что выдаст себя: он услышит в ее голосе радость и облегчение. Конечно, эскорт будет им помехой, но они от него постараются отделаться.

Солдат покатил на колесиках к дверям мимо Криса, который медленно опустил руку-оружие. Коразианец вернулся к своим товарищам, ждавшим его в коридоре. За ним пошла Мейгри.

Томи вздохнула, набрала в легкие воздух, она вся дрожала.

– Подождите! – выдавила она из себя.

Мейгри остановилась, оглянулась.

– Ступайте! – приказала она Спарафучиле и Крису. – Я вас догоню. – Потом повернулась к капитану, держа руку на мече. – Что вам нужно?

– Ты спасла мне жизнь, – сказала Томи, в голосе ее звучало недоумение. – Рисковала собственной жизнью. Почему? Почему ты не позволила этому существу забрать меня?

Мейгри изучала девушку холодным, спокойным взглядом.

– Я могла бы. Я думала об этом. Если вас это утешит, капитан, объясню. То, что я спасла вас, не было с моей стороны благородным жестом. Мною руководила необходимость. Они испытывали меня, хотели понять, насколько я тверда в своих намерениях. Я тверда, капитан. Уверяю вас. Тверда.

– Рада услышать это, сука. – Томи упала головой на подушку. Она закрыла глаза, обессилев после тяжкого испытания. – Я боялась, что мне придется... изменить свое мнение о тебе.

Мейгри улыбнулась, шрам на щеке искривился.

– Брат Фидель, я хочу вам кое-что сказать.

Священник пересек каюту, подошел к ней.

– Больше не делайте уколы, – сказала ему тихо Мейгри. – Дня через два мы прилетим. Рауль говорит, что как раз столько времени понадобится, чтобы организм очистился от наркотиков. И она будет в состоянии вернуться к своим обязанностям, принять на себя командование кораблем.

– Слушаю, миледи.

– Парализаторы не снимайте. Господь ее знает, что она выкинет, если ее не фиксировать.

– Слушаю, миледи. А если она попросит объяснить ей, почему я ей не делаю уколы? Что мне сказать?

– Не знаю, – отрезала Мейгри. Она почувствовала вдруг, как на нее навалилась усталость, из нее словно выкачали все силы, опустошили. Ей захотелось остаться одной, запереться у себя в каюте. – Пусть думает, что она сломила вас.

– Да, миледи. И... благодарю вас. То, что вы сделали... – Его голос прервался.

– Я сделала это исключительно в силу тех причин, о которых уже сказала, – пояснила она устало. – Не будьте сентиментальны, брат. Возвращайтесь к своим обязанностям.

Священник повиновался. Но взгляд его был полон страха и обожания.

Мейгри с трудом удержалась, чтобы не стукнуть его.

Она вышла, закрыв за собой дверь. Если бы он только знал, что она почти уступила коразианцам девушку! Если бы кто-нибудь знал, как мучительно трудно ей далось это решение...

Мейгри прошла мимо своей каюты, бросив на дверь тоскующий взгляд. На капитанском мостике она сообщила Агису, как обстоят дела, прослушала рапорт Криса о коразианцах, покинувших без всяких эксцессов их корабль.

В иллюминаторе ослепительно сверкали звезды чужой галактики. Космическая станция коразианцев стала удаляться, маленькие корабли свернули свою сеть лазерных лучей, которой они оплели весь их корабль, и отправились домой, кроме тех, что должны были сопровождать «Галактическую Красавицу».

Мейгри смотрела в иллюминатор, но ничего, кроме пустоты, не видела.

Глава третья

А клятва? Клятва? Небу дал я клятву!

Так неужель мне душу погубить?

Уильям Шекспир. Венецианский купец. Акт IV, сцена I

– Выходим на трассу, миледи. Во всяком случае, мне представляется, что это она. Показания соответствуют...

– Коразианцы украли всю нашу аппаратуру, наверно, это та самая трасса. Координаты есть в компьютере. – Мейгри стояла позади Агиса и наблюдала за монитором. – Я вычислила координаты полета с максимальной точностью. Что там наш эскорт делает?

– Они летят по обе стороны от нас. Шесть машин по левому борту, шесть – по правому.

– Наверно, мы для них не такая уж ценная добыча, – прокомментировал Крис. Он пришел из машинного отделения, чтобы проследить за тем, как они делают прыжок.

– Наверно, – ответила Мейгри. – В противном случае они бы шестьсот кораблей выслали и окружили бы нас лучевой паутиной. А с чего им бить тревогу? Они и в голову не берут, что мы попытаемся улететь от них. Мы же прилетели сюда ради денег, вы это помните? Вот они и уверены, что мы послушно будем следовать за ними. Да они остолбенеют от удивления, когда поймут, что мы отрываемся и летим в другом направлении.

– Не исключено, что по ту сторону пустоты нас ждет шестьсот кораблей неприятеля.

– Сомневаюсь, чтобы они угадали, куда мы полетим. Мы окончательно собьем с толку их коллективный интеллект. Ведь наше решение не поддается никакой логике. А к тому времени флот Его величества подоспеет. Они им и займутся.

– Начинаем прыжок, миледи. – Агис дал сигнал тревоги, такой длинный и пронзительный, что все, кто бодрствовал, чуть не оглохли.

Мейгри села, пристегнула ремни и стала выжидать, наблюдая за эскортом коразианцев, летящих беззаботно рядом с ними. Пройдет мгновение – и этот беспечный эскорт будет сопровождать... пустоту.

– Я решила, куда мы полетим, – сказала она. – То ли это крупные астероиды, попавшие в орбиту какого-то малого солнца, то ли заброшенная планета, распавшаяся на куски. Там мы найдем Абдиэля. Система находится на краю пустоты, для него это очень удобно. В случае опасности ловец душ тотчас же может перебраться на дружественную территорию. Планеты нет на карте, она находится вдали от основных центров коразианцев, так что ему никто там не мешает. В тех местах только на этой планете необходимые для выживания условия.

– Как это вам удалось вычислить координаты, сестричка? – спросил Крис, выпуская дым.

– Как я могла не вычислить их? – сказала себе под нос Мейгри, но он и не услышал ответа.

– С помощью вашей мысленной связи?

Звезды исчезли, эскорт коразианцев как сквозь землю провалился. Мейгри пристально вглядывалась в бесконечную пустоту.

– Да, – сказала она громко. – Это мой дар.

– Прыжок завершен, миледи, – сказал Агис.

– Спасибо. Сколько времени нам предстоит еще быть в пути?

– Меньше двадцати четырех часов.

– Отлично. – Мейгри отстегнула ремни, встала. – Я пошлю Спарафучиле, чтобы он сменил вас. Отдохните, Агис. Крис, бортмеханики пришли в сознание?

– Да. Но чувствуют себя неважно. У них такой вид, словно они после чудовищного приступа морской болезни. Но когда надо будет заступать, они будут в форме.

– Хорошо. Пойду вниз, поговорю с капитаном.

Мейгри ушла. Крис посмотрел ей вслед, потом сел, вынул изо рта сигару, глянул на нее.

– Вы женаты? – спросил он Агиса.

Центурион покачал головой.

– Милорд не разрешает тем, кто служит в Почетной гвардии, вступать в брак. Когда человек раздваивается в своих привязанностях, он становится ненадежным, говорит милорд.

– Вы подписали контракт?

Агис посмотрел на него, криво ухмыльнулся.

– Что такое контракт? Росчерк на бумажке, не более того. С точки зрения правосудия это налагает на вас кое-какие обязательства, но не факт. Доказательство тому – туча адвокатов, расплодившихся в галактике. Мы, центурионы, приносим клятву.

– Но и клятву можно нарушить.

– Да, – ответил тихо Агис. – Но если нарушишь клятву, ответственность за это не на кого свалить. Клятву даешь Господу.

Крис откинулся назад, положил здоровую руку на консоль.

– Я больше привык к адвокатам.

* * *

Мейгри вошла в каюту к капитану без стука и, видно, помешала беседе, которая весьма занимала ее участников, во всяком случае, Томи. Капитан наклонилась к брату Фиделю и что-то ему доказывала. Как только Мейгри вошла, она сразу замолчала, бросила быстрый взгляд на священника и откинулась на подушку. Прикрыв глаза, погрузилась в свой наркотический ступор.

Брат Фидель побагровел. Он сидел, сложа руки и не глядя на капитана, потому и не замечал заговорщицкого взгляда, которым та на него смотрела.

Мейгри поняла, чего добивалась Томи.

– Брат Фидель, – сказала она. – Ступайте на капитанский мостик и доложите обстановку Крису. Предварительно осмотрите бортмехаников, наркотики действуют на них или уже нет.

Она внимательно следила за Томи, заметила, как та от удивления невольно открыла глаза. Впрочем, тут же закрыла.

Священник поднялся.

– Слушаю, миледи.

– А потом идите к себе в каюту, ложитесь и поспите. Ваше дежурство закончилось, – добавила Мейгри, увидев, что он собрался возражать. – Капитан скоро вернется на капитанский мостик. Вы отлично справились с поручением, брат Фидель, вас представят к награде.

Подняв глаза, монах посмотрел на лежащую женщину. Та снова открыла глаза. Она в растерянности, с мольбой смотрела на него. Может, она просила его остаться? Может, надеялась, что он окажет сопротивление своему командиру?

Брат Фидель выдержал взгляд Томи. Повернувшись к Мейгри, сказал:

– Спасибо, миледи. – И без лишних слов, не оглядываясь, вышел из каюты. Дверь за ним захлопнулась.

Томи с ненавистью уставилась на Мейгри.

– Ну что, избавилась от него? А зачем? Решила убить меня? – Голос ее звучал глухо, взгляд был затуманенным.

Мейгри подошла вплотную к кровати.

– Кончайте представление, капитан. Нет нужды. Я приказала брату Фиделю не делать больше вам уколов. На что вы рассчитывали? На то, что в конце концов соблазните его?

Томи моргнула, ее глаза сузились.

– Если это какой-то трюк...

Мейгри наклонилась, сняла с рук девушки парализаторы.

– Никакой не трюк.

Томи, продолжая настороженно следить за ней, села.

– Вы будете какое-то время чувствовать онемение в руках и ногах, – продолжала Мейгри. – Центральная нервная система не сразу восстановит свои функции. Часа два не надо много ходить. А потом, полагаю, вы захотите принять душ и надеть форму. Когда придете на капитанский мостик, я скажу вам наши координаты после окончания прыжка и сообщу данные о запасах топлива. Надо, чтобы его хватило вам на обратное путешествие через пустоту. А мы скоро высадимся с вашего корабля. Какое-то время вам придется в одиночку командовать. Ваш помощник поправляется после своего ранения, оно оказалось не очень серьезным, но он еще не способен приступить к исполнению своих обязанностей. А что касается пассажиров, то я бы на вашем месте оставила их в состоянии спячки до возвращения в нашу галактику. Но это вам, естественно, решать. Есть вопросы?

Томи с недоверием смотрела на нее. Зажала обмякшие руки меж колен.

– А где коразианцы?

– Улетели. Мы сбежали от них, когда делали прыжок. Не исключено, что снова на них наткнемся. Ведь это их галактика. Но к тому времени, будем надеяться, вы встретитесь с флотом Его величества.

– Его величества... – Томи еще плохо соображала. – Кто это?

– Простите, капитан. У меня в самом деле нет времени объяснять вам все.

– Ты не сдашь нас коразианцам?

– Нет, капитан.

– Вы возвращаете мне корабль, прогулочный лайнер, мы не вооружены и находимся во вражеской галактике...

– На краю ее, капитан. Не так уж это безнадежно, как вам кажется.

– И мне предстоит найти общий язык с каким-то королем. Чего он король? Исправительной колонии?

– Можете поступать, как вам заблагорассудится, капитан. Это снова ваш корабль, через шесть часов он поступит в ваше полное распоряжение. Я предлагаю вам наилучший вариант спасения.

– Ай, можешь не делать мне никаких одолжений, сука.

Томи сняла парализаторы со щиколоток. Опершись о ночную тумбочку, попыталась встать. Но ноги не держали ее. Она зашаталась, начала падать, рухнула на постель. Ругаясь себе под нос, она вытянулась, стала растирать ступни и щиколотки, пытаясь вернуть в них жизнь. Опершись снова о ночную тумбочку, снова попыталась встать, постояла, покачиваясь, потом добрела до письменного стола и схватилась за него, чтобы не упасть.

Томи подняла блестящее от пота лицо и посмотрела на Мейгри, наблюдавшую за ней.

– Удовольствие получаешь, глядя на меня, да?

– Я просто ждала, вдруг вам понадобится помощь, – спокойно ответила Мейгри.

– Не понадобится. По крайней мере от тебя. Или от этого хиляка, убогого девственника, который следил за мной...

Мейгри схватила Томи за руку. Та попыталась высвободиться, но Мейгри держала ее мертвой хваткой.

– Выслушайте меня, капитан. Это между нами, женщинами. Этот «убогий девственник», как вы называете его, силен в своей вере и в том, что он считает своим долгом – перед Господом и человеком, его другом и повелителем, эта сила помогает ему преодолеть не просто желание, которое он испытывает к вам, но любовь.

Да, он любит вас, капитан. Любит вас, несмотря на то, что знает о ваших намерениях просто использовать его. А может, он любит вас именно поэтому. Понял, что у вас только одно на уме – попытаться спасти людей, которые вверили вам свои жизни. Можете не верить мне, но мы с самого начала не собирались сдавать вас коразианцам. Если бы Фидель понял, что вы в опасности, он немедленно бросился бы вам на помощь, он так и намеревался поступить, когда коразианец угрожал вам...

– Ты права, черт побери. Но я все равно не верю тебе.

– Это не имеет значения. Я хочу, чтобы вы поняли и поверили одной-единственной вещи. Брат Фидель настоящий священник. Он стал им с отроческих лет. Он посвятил себя служению Господу. Он принял обеты послушания, бедности... и целомудрия. Если это вам послужит утешением, скажу, капитан, что за свои страдания вы отомстили, причинив ему жестокие страдания.

Я не виню вас за это, капитан. И брат Фидель не винит. Запомните. Вы оправитесь после всего случившегося с вами. Наркотик выйдет из организма. Воспоминания о перенесенных часах выветрятся. Вы станете героем, знаменитостью, когда вернетесь в галактику. Я не провидец, капитан Корбет, но предвижу, что это происшествие станет для вас рубиконом. Вы прославитесь благодаря ему, разбогатеете, приобретете совершенно новый статус.

Но не он. Не брат Фидель. Ему предстоит до конца своих дней страдать от ран, которые вы ему нанесли. По ночам его будут терзать сны, в которых он будет видеть вас. Воспоминания о вас будут мешать ему молиться, хотя он не забудет, что вы просто использовали его, презирали его. Он попросит Господа помочь ему, и эта помощь будет ему дарована. Но всякий раз, капитан, когда вы снова решите назвать его «хилым», вспомните об этих страданиях...

Мейгри отпустила девушку, повернулась и вышла.

Томи стояла, вцепившись в письменный стол, чтобы не упасть. На нем лежала мягкая кожаная сумка брата Фиделя. Неловкими, непослушными руками она взяла ее и открыла.

Там лежала аккуратно свернутая плетка, темная от крови юноши.

– Просто использую его. – Глаза Томи наполнились слезами. – Много ты знаешь... сука.

Глава четвертая

Он, под конец, достиг

Предела свода страшного; пред ним

Граница Ада...

Джон Мильтон. Потерянный рай

Мейгри со своими помощниками находилась на капитанском мостике, когда там появилась Томи. Мейгри смотрела на монитор, на котором была звездная карта, на ней была видна малая звезда, а вокруг нее – пояс астероидов. У штурвала стоял солдат, киборг работал дистанционным сканером. Спарафучиле прислонился к консоли, сунув руки в свои рваные штаны, скрестив ноги. Брат Фидель, наклонясь над креслом Мейгри, что-то с ней спокойно обсуждал, наверно, изображение на мониторе.

Томи глянула на экран. Они уже вышли из прыжка. Какая-то звезда, вероятно, та, что была на карте, ярко сияла вдали. Но астероиды или заброшенную планету, превратившуюся в разрозненные островки, она не могла разглядеть. «Красавица» была с другой стороны звезды. Коразианцев в поле зрения не было видно.

Мейгри оглянулась на стук двери, холодно приветствовала Томи кивком головы, потом снова повернулась к монитору. Мужчины оторвались от работы, стали с любопытством разглядывать Томи. Солдат, правда, без всякого интереса на нее взглянул; киборг смерил ее циничным, любопытным взглядом; убийца – тяжелым, внушающим смертельный ужас. Она заметила у него в руке нож.

Томи не обратила внимания ни на него, ни на других, она смотрела на юного священника, он один не поднял на нее глаз. Брат Фидель стоял к ней спиной, но по реакции других он, должно быть, догадался, кто вошел. Но не повернулся.

– Капитан вооружена, – доложил Спарафучиле, заметив на талии Томи лазерный пистолет. – Применить оружие?

– Если она станет нам досаждать, – ответила Мейгри.

Томи отчетливо осознавала свою беспомощность, хотя она и была вооружена. Ее кожа горела, пальцы сжимали рукоятку пистолета, торчащего из кобуры. И ее отчаянный, иллюзорный план, который она выдумала, пока принимала душ, заключавшийся в том, что она, вернув себе корабль, возьмет этих людей в плен и отдаст в руки правосудия, рухнул. Она взяла пистолет, бравируя своей непокорностью и одновременно опасаясь, что Мейгри ее разыграла, что ее снова схватят и бросят в каюту. Она выстрелит сама в себя, прежде чем это произойдет, решила она.

Никто, тем не менее, не сделал и шага в ее сторону. Никто, кроме ублюдка, не переключил свое внимание на нее.

Голова у нее болела после длительного приема наркотиков, ноги были ватными, она боялась потерять сознание. Но черт побери! Она не доставит им этого удовольствия. К тому же ей страшно захотелось узнать, что же происходит.

– Хорошо бы просканировать сначала трассу, – сказал Крис. – Нельзя же лететь вслепую.

– Нельзя. Они смогут тогда нас запеленговать. А мы и не полетим вслепую, – ответила Мейгри. – У меня есть диаграмма.

– Вот дьявол! Да откуда вы знаете, она это или нет? Вы разве были на той планете, сестренка?

– Нет, но я увидела ее. Благодаря моим скромным дарованиям, – сказала она с улыбкой, от которой шрам сделался кривым.

– Миледи, мы получили сигнал от Его величества. Флот преодолел пустоту. Сейчас они выйдут из гиперпространства.

– Точно в условленное время.

– Согласно шифровке, они займут позицию на краю пустоты, миледи, и станут ждать, когда мы сообщим им наши координаты.

– Пошлите их лично Дайену. Зашифруйте его персональным шифром. Чтобы никто не прочитал.

– Слушаю, миледи. – Пауза. – Координаты получены. Передача окончена.

– Наши приборы приняли какие-нибудь позывные флота?

Преисполненная решимости, Томи, тряся своей больной головой, подковыляла к ним и, с вызовом глядя на Мейгри, встала рядом. Она знала, что Спарафучиле не сводит с нее подозрительного, настороженного взгляда.

– Нет, миледи, – ответил Агис. – Мы слишком далеко от них.

– Абдиэль вряд ли сможет их запеленговать.

– А если сможет, что с того, миледи? – спросил брат Фидель.

Томи поймала себя на том, что смотрит не отрываясь на руки монаха, которые он сложил на груди. Она вспомнила их сильное и нежное прикосновение...

– Коразианцы могут сбросить все файлы в компьютере, и мы не узнаем, есть у них чертежи бомбы или нет. А если они их заполучили, но не успели передать в свой космический центр, они поторопятся это сделать.

– Но ведь они узнают, что мы прилетели, только когда мы пойдем на посадку.

– Будем надеяться, – сказала Мейгри, взглянув на киборга, – им будет не до нас.

– А как же мой повелитель? – спросил тихо брат Фидель. – Как только ловец душ узнает, что мы там, он, не исключено...

– Убьет Сагана? – закончила резко Мейгри. – Нет. Видите ли, брат Фидель, Абдиэль предпочитает живую приманку. Если бы Саган умер, я бы не прилетела. Сколько времени потребуется «Фениксу», чтобы долететь до указанных координат?

Агис подсчитал на компьютере.

– Четыре часа.

– А что «Феникс» станет делать? Погребением займется? – спросил Крис.

– Если Его величество не получит от меня сигнала или если я передам, что наша операция провалилась, его военный корабль уничтожит эту планету.

Крис выпустил колечки дыма.

– Утешает, что нам не придется долго мучиться в плену.

– Я так и думала, что вы сумеете оценить это преимущество. Как я уже вам сказала, у нас светокопия чертежа места нашего назначения. Правда, диаграмму делали несколько лет назад. Вот в этих помещениях очень много различного машинного оборудования. Не уверена, но, может, раньше планету использовали как космическую станцию для кораблей, летающих на внешних границах Коразианской галактики.

– Смахивает на муравейник, – сказал Крис, изучая схему, появившуюся на экране.

Типично коразианский стиль, все построено под поверхностью планеты, можно не думать о перепадах температуры и атмосферного давления. Там легко поддерживать необходимое количество кислорода, чтобы рабам... ловцу душ и его послушникам было чем дышать.

– Мы куда пойдем?.. Туда, в пещеры?

– Да. Вы со своими людьми пойдете этой дорогой до главного компьютера. Постараетесь проникнуть в их файлы, чтобы определить, далеко ли они продвинулись в конструировании бомбы. Выясните, сколько информации попало в память главного компьютера.

– Как, по-вашему, сколько коразианцев мы встретим по дороге туда?

– На форпосте, подобном этому, обычно дежурит несколько сотен. Но я не уверена. Кажется, они перестали выполнять функции заправочной станции. Наверно, целиком заняты конструированием бомбы.

– Несколько сотен! А пока мы будем прорываться туда, вы чем займетесь, сестричка?

– Чем надо. Вас это не касается.

– Если только вы не примете решение, что Его величество должен взорвать нас и отправить ко всем чертям в ад.

Она холодно улыбнулась, и сама она была бледна и холодна, как лунный свет.

– А мы и летим в ад. Смерть – спасение от этого ада. Если больше нет вопросов...

Агис повернулся к Томи.

– Капитан, примите штурвал. Флот будет здесь через четыре часа. Никакие сигналы от коразианцев не поступают. Вы – в безопасности, а потом прибудет помощь, но смотрите, не спугните врага.

Томи фыркнула.

– Если ждете, что я рассыплюсь в благодарностях, то напрасно. – Она подняла взгляд на священника. – И вы с ними высадитесь? На планету, которая кишит коразианцами?

– Да, – твердо ответил брат Фидель.

– Не будьте глупцом! Не делайте этого. Это самоубийство. Она безумна. У этой женщины Королевская кровь. Они все безумны. Оставайтесь здесь...

Голос Томи дрогнул. Она заметила, что Мейгри смотрит на нее, но продолжала с вызовом:

– Оставайтесь на борту корабля со мной. – И добавила мягче. – Прошу вас, без всяких подвохов. Я правда хочу, чтобы вы остались.

Фидель покачал головой.

– Ладно. Ступайте с ними! – сказала Томи. – Но добра от этого не ждите. Они все равно будут презирать вас, как я!

Монах вздрогнул, презрение в ее голосе будто хлыстом ожгло его.

– Простите, – сказал он, глядя на нее. – Я делал, что считал нужным. Я и не надеялся, что вы поймете меня. Но, верно, когда-нибудь вы простите меня.

Томи чуть не разрыдалась. Вне себя от бессильного гнева она смотрела на полыхающее солнце.

– Эй, сука, – сказала она резко. – Выпроводи их. Мне надо сказать тебе с глазу на глаз. Это займет минуту.

– Ступайте. Мы встретимся на посадочной палубе. Не тревожьтесь за меня, – добавила Мейгри, обращаясь к Агису и Спарафучиле, которые не хотели оставлять ее наедине с капитаном. – Это приказ.

Все вышли. Дверь за ними захлопнулась. Мейгри повернулась к Томи.

– В чем дело, капитан? Говорите быстрей.

– У коразианцев есть бомба? Ответь мне честно. Поэтому ты все это... проделала?

– Я могла бы сказать вам, почему мы так поступили. Но не уверена, что вы поверите мне.

– И я не уверена. – Томи впилась в кожаное сиденье пилота. – Вообще не понимаю, почему меня тревожит, что ты подумаешь обо мне, но хочу сказать, что ты не права. Я о том, что ты сказала мне... у меня в каюте... о священнике. – Томи вздохнула, взялась руками за голову, которая буквально раскалывалась от боли. – Я не презираю его. Не пойму, зачем я это говорю тебе. Мне действительно небезразлична его судьба. Поначалу я, конечно, пыталась соблазнить его и с его помощью устроить побег. Да и по сей час я не рассталась с этим желанием. Может, скажешь ему сама?

Мейгри посмотрела на женщину молча, лицо сохраняло бесстрастность.

– Прощайте, капитан Корбет. Желаю вам удачи.

– Я в ней не нуждаюсь. – Томи бросила на нее мрачный взгляд. – Ты-то сама не веришь в силу молитвы.

– Вовсе нет, – ответила Мейгри сурово. – Только молитва спасет нас.

Глава пятая

И он уступил; ведь он больше не был королем и не располагал властью над людьми, чтобы вести их за собой.

Мери Рено. Король должен умереть

Дайен был в отсеке Сагана на «Фениксе», который отныне был его. Правда, на самом деле он не был его. Слишком много здесь напоминало о Сагане, о Мейгри. Он слышал их голоса...

Укоряющие, запрещающие, высмеивающие его...

Голос Таска, Дикстера, Нолы...

Спорящие, просящие, советующие...

Голос Ди-Луны, Рикилта...

Льстящие, обманывающие, лгущие...

И Абдиэля. Его голос вернулся, его шепот становился все громче по мере того, как Дайен приближался.

Обещающий, соблазняющий...

Какофония звуков оглушила его.

Но тишина в противовес этому шуму была ужасающей, тишина одиночества. А в тишине он слышал спокойный, слабый голос, который и раньше говорил с ним. Если бы он прислушался, он бы понял – это его собственный голос.

И Дайен осознал, что он пытается ему сказать.

Но понял только после того, как прислушался к тишине.

– Ваше величество, – вернул его к действительности голос кого-то другого.

– Слушаю, адмирал. – Дайен включил пульт связи, увидел на экране озабоченное лицо Экса.

– Ваше величество, вы получили координаты от леди Мейгри?

– Да, адмирал.

– Важно не упустить время.

– Я знаю. Я приведу сам людей на капитанский мостик.

Он выключил связь и посмотрел невидящим взглядом на экран.

Его выбор. Его решение.

Дайен повернулся, пошел к двойным дверям, украшенным изображением феникса, возрождающегося из пепла. Центурион, стоявший на карауле, вытянулся по стойке «смирно».

– Като, – сказал Дайен капитану. – Вы – командир Почетной гвардии лорда Сагана. Вы преданы ему?

– Я готов отдать за него жизнь, Ваше величество, и почту это за честь.

– А готовы ли вы на подобную жертву ради меня?

Центурион посмотрел в глаза Дайену.

– Да, Ваше величество.

– Отлично, капитан. Поднимайте людей и следуйте за мной.

* * *

Генерал Джон Дикстер стоял на мостике «Феникса», стоически готовясь к прыжку. Он знал, ему будет плохо, так всегда было. А бесконечное путешествие по ту сторону пустоты – подобно спуску в ад. Доктор Гиск все лекарства перепробовал, но Дикстеру ничего не помогало. В конце концов Гиск расписался в своей беспомощности. Доктор решил, что причина, по которой Дикстер страдает от «космической» болезни, кроется в его психике, ему следует сделать над собой волевое усилие.

Дикстер тогда посоветовал доктору идти куда подальше со своими рецептами. Дикстеру и раньше доводилось обращаться к доктору, но при более суровых обстоятельствах, а потому теперь он получил удовольствие от их «милой» беседы и вспоминал ее, ковыляя в каюту и падая в койку. Джон Дикстер, без сомнения, был единственным человеком во флоте, который с облегчением вздохнул, когда они достигли Коразианской галактики.

Но выйдя из прыжка, «Феникс» должен был совершить следующий. Надо бы вернуться, думал генерал, обсудить кое-какие детали высадки войск и дислокации их на местности. Он сам себе так говорил. Но рвался назад совсем по другой причине.

У него было ощущение, что Его величество что-то замышляет. Союзники узнали, что Мейгри сообщила координаты их полета королю, лично королю. Союзники считали, что он и им должен их сообщить.

Все так считали, кроме Джона Дикстера.

– Простите, сэр.

Генерал резко обернулся, пытаясь припомнить, что же они обсуждали.

– Простите, Таск. Что вы сказали?

– Если наша главная забота вернуть леди Мейгри и ее команду с той планеты на «Феникс», почему бы не послать моряков, под прикрытием отряда снайперов и...

Таск замолчал. Дикстер обернулся. Адмирал Экс пришел из переговорной.

– Его величество лично принесет координаты, – сообщил адмирал капитану Уильямсу.

– Но время не ждет! Чего он тянет?

Экс и Уильямс подошли к огромному экрану и стали смотреть на флот, корабли которого приготовились отразить нападение неприятеля, как только тот прознает, что они прибыли в галактику.

Дикстер и Таск сидели у пульта управления, их не было видно за приборами, и они слышали разговор двух офицеров.

– Что он так медлит, сэр? – повторил Уильямс.

– Кто знает? Пытается решить, что ему делать, наверное.

– Скорее бы уж Саган вернулся, кончилась бы эта неразбериха, – сказал Уильямс.

– И я жду не дождусь, – вздохнул Экс.

– Надеюсь, когда он вернется, уже не будет сомнений насчет того, кто главный в нашей галактике.

Они обменялись многозначительными взглядами.

– Без сомнения. Если бы лорду Сагану не пришлось иметь дело с Абдиэлем, и сейчас бы не было никаких проблем.

– Должен заметить, что Его величество отлично справился с диспозицией флота.

– Юноша был прилежным учеником у милорда. Но боюсь...

Ритмичный, размеренный стук ботинок прервал их. Почетная гвардия в полном составе сопровождала своего короля, который появился на мостике.

Одернув форму, изменив выражение лица, адмирал пошел навстречу Дайену, капитан Уильямс – следом.

Его величество улыбался.

Дикстер и Таск обменялись взглядами, они знали, что означает эта улыбка.

– Адмирал, все в порядке?

– Как и должно быть, Ваше величество. – Экс суетливо засеменил к нему.

Красавчик Уильямс стоял по стойке «смирно».

– Ваше величество! Мы слишком много времени потеряли. Мы объявили боевую тревогу, неприятель приближается к нам. Сообщите координаты...

– – Я в курсе дела, капитан, – перебил его Дайен. – Я пришел сказать вам, что планы изменились. Я не стану сообщать координаты. Я один полечу на планету коразианцев.

Все разом заговорили.

– Это невозможно, ваше величество! Лорд Саган ни за что бы вам не разрешил...

– Что за чушь! Вы не даете себе отчета, что вы говорите! Капитан, проводите Его величество к нему в каюту...

– Капитан! – перебил их Дайен. – Арестуйте капитана Уильямса и адмирала Экса и всех, кто посмеет открыть рот.

Центурионы достали лазерные винтовки и прицелились. Лицо Экса покраснело, покрылось белыми пятнами, он в изумлении смотрел на дуло винтовки. Он шевелил губами, но не мог вымолвить ни слова. Уильямс взорвался.

– Капитан Като, постройте людей. – Дайен взмахнул рукой. Он оглядел команду, находившуюся на мостике. – Я освобождаю всех вас от ваших обязанностей. Вставайте и подчиняйтесь приказу; никому не причинят никакого вреда.

Центурионы продолжали держать всех под прицелом. Сидевшие у приборов члены экипажа с изумлением смотрели на них, потом на офицеров, но, не найдя у начальства поддержки, подняли руки, встали и вышли из-за своих рабочих мест. Центурионы приказали им выстроиться у стены, потом сесть на пол и поднять руки вверх.

– И ты тоже, Таск, – сказал Дайен. – Я возьму твой «Ятаган», мне придется повозиться с твоим Икс-Джеем. Не вздумай вмешиваться...

Таск стоял не шевелясь, руки по швам, не обращая внимания на винтовку, которую центурион направил на него.

– Черт побери! Конечно, я вмешиваюсь. Еще как! Я просто полечу с тобой.

– Таск... – Дайен злился, но старался быть терпеливым. – Ты не понял меня...

– И Нола тоже полетит. Тебе пригодится отличный снайпер.

Дайен покачал головой.

– Прости, Таск, но я не могу разрешить тебе.

Таск, отстранив от себя ствол винтовки, направился к Дайену.

– Я же сказал: я тоже полечу.

– Таск, они откроют огонь...

– Давай! – Таск не остановился.

Центурион снова направил винтовку на наемника.

– Отставить! – скомандовал Дайен в бешенстве. – Таск! Ты не понимаешь меня? Ты ведь не знаешь, что я задумал.

– Догадываюсь.

– Мейгри и Саган пытались помешать мне, Таск, но на этот раз им не удастся. Я должен принести жертву.

– Понимаю, малыш.

– Может, мне это написано на роду. Все ошибки, все пороки Королевской крови – во мне. Я последний король этой династии, мне на смену придут простые смертные. Таск, я беру с собой бомбу! И если надо будет, взорву ее!

– Я и это предчувствовал. Но не забудь, малыш, в моих жилах течет тоже Королевская кровь. По крайней мере наполовину. И на мне лежит ответственность за все. Может, потому мой отец дал мне это. – И он показал на звездочку, которая висела в мочке левого уха. – Он надеялся, что я обрету себя, а я всю жизнь бегаю сам от себя! Да, бегаю, малыш.

Дайен заколебался.

Таск усмехнулся.

– Тебе решать, малыш. Или ты возьмешь меня, или убьешь.

– Следовало бы убить. Ну да ладно. Найди Нолу и приготовь корабль. Я сейчас приду. Генерал Дикстер, я оставлю на вас флот на период моего отсутствия. Мне очень жаль, – Дайен печально улыбнулся, – но, боюсь, вам придется довести все до конца. Объяснить Рикилту и Ди-Луне, что наши планы изменились, и если интуиция меня не подводит, они отнесутся к этому без особого энтузиазма. Ждите моего сообщения. Вы или прилетите на «Фениксе» забрать нас с планеты коразианцев, или приготовитесь совершить прыжок через пустоту в нашу галактику. А если потребуется, будете удирать на всех парусах.

– Понял, сир.

– Я постараюсь дать вам побольше времени. Я сделал подсчеты на основании данных Сагана о бомбе. И обнаружил, что пустота поглотит расширяющуюся взрывную волну. Разрушится только галактика коразианцев.

– Вы сошли с ума! – Капитан Уильямс сделал шаг вперед, но в грудь уперся ствол винтовки.

– Я могу положиться на вас, сэр? – спросил тихо Дайен, не обращая внимания на капитана.

Джон Дикстер посмотрел на огненно-рыжую копну волос, в спокойные глаза юноши и вспомнил тот жаркий денек на Вэножелисе, когда он впервые встретил его. Как поразили его тогда эти синие глаза! Он увидел в них будущее и прошлое одновременно.

– Можете положиться на меня, сир.

– Сделайте еще одно одолжение. Я оставил письма у себя в компьютере... Если я не вернусь, проследите, чтобы они были отправлены. Хорошо?

– Конечно, сынок, – сказал Джон Дикстер.

– Спасибо, сэр. – Дайен собрался уходить.

«Я пытался возражать ему, – сказал Дикстер сам себе. – Но держал рот на замке, ждал, когда он уйдет. А при этом думал о том, что давно уже ждал конца этой истории. Семнадцать лет ждал.

Неужели конец близок? Неужели он появился на свет только для того, чтобы умереть ради нас?»

Дайен ушел с мостика.

– Да не стойте же так, генерал! – закричал капитан Уильямс. – Парень обезумел! Бегите за ним! Образумьте его!

– Это невозможно, капитан. Его величество не подчинится. Он не подчиняется... нам.

* * *

– Если бы ты меня спросил...

– Да никто тебя не спрашивает, – огрызнулся Таск.

– Если бы ты меня спросил, – повторил Икс-Джей громко, готовясь к взлету, – то я бы сказал: есть способы полегче, чтобы открутиться от женитьбы.

Глава шестая

...где, как в печи, пылал огонь,

Но не светил, и видимою тьмой

Вернее, был, мерцавший лишь затем,

Дабы явить глазам кромешный мрак...

Джон Мильтон. Потерянный рай

Корабли прорезали тьму, оставляя за собой огненный хвост. Так было, когда Создатель низвергал с небес своих восставших ангелов. Подходящая аналогия, думала Мейгри, особенно если вспомнить, где очутились падшие ангелы. Ее корабль коснулся бесплодной поверхности планеты.

Правда, коразианцы выращивали какие-то странные искусственные растения, насыщенные углеродом, поскольку после природных катаклизмов произошли такие изменения, что, кроме них, здесь больше ничего не росло. Своими скрюченными ветвями, кривыми, узловатыми стеблями они напоминали уродливые деревца.

– Воздух разреженный, но для легких кислорода достаточно, – доложил Агис, посмотрев на показания прибора. – Очевидно, кислород выделяют эти растения.

– Их здесь выращивают, чтобы рабам было чем дышать. Еще и по этой причине Абдиэль выбрал планету своим убежищем.

Мейгри вспомнила описание жилища Абдиэля на Ласкаре, вспомнила свои встречи с ним двадцать лет назад, когда он был моложе и сильнее. Но даже тогда Абдиэль должен был нежить свое хилое тело, как оранжерейную фиалку. Он не мог жить в суровой или враждебной обстановке.

– Мы найдем здесь кого-нибудь, как, по-вашему? – спросил Агис.

– Кого? Людей-рабов? – Мейгри посмотрела на обугленные пни, служившие пищей для коразианцев, когда ничего другого у них не было. – Сомневаюсь, – ответила она лаконично.

И начала выключать системы корабля. Агис, мужественный, надежный спутник, пристегивал оружие – лазерный пистолет, лучевую винтовку, связку гранат. Брат Фидель, со слабым румянцем на щеках, старался не попадаться на глаза центуриону. Мейгри слышала, хотя сделала вид, что не слышит, как Агис уговаривал монаха взять с собой какое-нибудь оружие.

Но тот спокойно и твердо отказался. С ним Господь, сказал он, и никакие доводы Агиса не переубедят его. Мейгри и не пыталась вмешиваться. Она понимала, как много значит для юноши его вера. Надеялась, что Создатель воздаст ему за эту непоколебимость.

Она выглянула в иллюминатор и увидела, что Крис со своими парнями мчится через поляну, на которой не росли карликовые деревца, ко входу в туннель, вырытый в холме и напоминавший нору гигантских грызунов. Киборг с парнями врассыпную подбежали к курганам, но их там никто не ждал, красных отблесков пламени – знака присутствия коразианцев – нигде не было видно.

За киборгом медленной, беззаботной походкой шли два человека, они пересекли поляну и тоже приблизились ко входу. Рауль надел на себя скафандр красного, как коразианцы, цвета, такие же красные перчатки и красные бальные туфли без каблуков. Лоти решил, что это – идеальный камуфляж. Рядом с ним шлепал Крошка; дождевик, а сверху фетровая шляпа словно сами двигались по поляне.

Крис махнул Мейгри рукой, мол, неприятеля нет.

– Пора! – сказала она.

Она поднялась с кресла пилота, пошла в грузовое отделение и, встав на колени, взяла завернутый в черный бархат предмет. Бархат соскользнул на пол. Мейгри поднялась, подошла к Агису и протянула ему меч.

– Это меч милорда. Возьмите и отдайте, когда мы его найдем.

– Слушаю, миледи. – Агис бережно взял меч и пристегнул его к поясу. – Спасибо, миледи.

А Мейгри пристегнула свой меч к поясу поверх черной туники, которую она надела для камуфляжа. Кое-где из-под складок сияли ярким светом серебряные доспехи. Агис надел кольчугу центуриона. Брат Фидель – свою монашескую коричневую рясу, никакие силы галактики не могли убедить его надеть защитную одежду.

Мейгри открыла люк.

Агис выскочил первым, держа наготове винтовку, у трапа его ждал Спарафучиле. За Агисом последовал брат Фидель, двигаясь в длинной рясе гораздо увереннее, чем в обычной одежде. Затем из люка показалась Мейгри, она окинула взглядом пустынный ландшафт: черные кривые растения резко контрастировали с пятнами голой земли.

Было темно, наверно, была ночь, хотя на этом осколке планеты вряд ли наступал когда-нибудь день – ведь он находился слишком далеко от слабого солнца. Она посмотрела вверх и увидела холодные, ясные звезды чужой галактики.

Под этими звездами, миледи, ты умрешь.

Это Саган предупреждал ее? Она приближалась к нему и своим присутствием возвращала его из того темного далека, куда он скрылся. Или же это голос Абдиэля? Он издевался над ней, надеясь испепелить ее дух; так лазерный луч сжигает плоть. И она увидела в мгновенном озарении, будто молния рассекла тьму, – серебряные доспехи, маленький серебряный нож и серебряные звезды. Потом видение исчезло.

Ее осенило: ей предоставлен выбор. Можно вернуться.

И нарушить обет, вернее, несколько обетов. Снова?

Вернись! Под этими звездами ты умрешь.

– Идемте, моя леди! – Убийца протянул ей руку.

Господь, если Он незримо присутствует на этой планете, – безусловно, отличается извращенным чувством юмора.

Вернись...

Мейгри протянула Спарафучиле руку. Он помог ей сойти вниз. Она вонзила иглы меча в свою ладонь.

* * *

Все расстояние от кораблей до входа в подземелье они бежали, голова кружилась от разреженного воздуха, дыхание перехватывало. Киборг прислонился к кургану из шлака и камня, слабый огонек сигары мерцал в темноте. Он ждал их один.

– Ребята уже там, решили оценить обстановку, – объяснил он Мейгри, когда та вопросительно на него взглянула. – Что-то не вижу делегацию встречающих нас хозяев. Я оскорблен. Может, нас не ждали?

Мейгри приготовила меч. Его бело-голубой клинок осветил склеп, но на небольшом радиусе, выхватил из темноты вход, который вел прямо в скалу.

– А я понять раньше не мог, какой от него толк, – заметил Крис при виде меча.

– У него есть кое-какие достоинства. Например, я могу войти в контакт с Абдиэлем, – сказала спокойно Мейгри. – Он знает, что я здесь. Знает или считает, что знает, чего я добиваюсь.

– Полезная штука, согласен, – ответил Крис сухо.

– Конечно. Абдиэль отныне будет занят только мной. И не узнает ничего о вас, о том, чем вы заняты.

Страж. Последний из Стражей вступает в бой. Ты не прислушалась к моему предупреждению. Вернись, леди Мейгри, здесь тебя ждет поражение.

Мейгри слышала его, но решила не отвечать, не поддаваться, не опускаться до насмешек над своим оппонентом, хотя ее меч и разум были наготове. Выиграть поединок с ловцом душ ей никогда не удастся. Она может, сохраняя сосредоточенность и выдержку, попытаться не уступить ему.

Да, она оказалась втянутой в бесконечное сражение с ним. Мейгри чувствовала, что он проверяет ее, делает выпады, ищет лазейку в невидимой броне; она заслонила от него свой разум; он наносит удары, пытаясь найти уязвимое место в защите, надеется, что под его грубым натиском ее оборона будет сломлена.

Он в более выгодном положении, чем она. Может позволить себе заниматься только ею. А ей надо распределить свои силы, искать Сагана, запастись энергией, суметь постоять за себя и своих товарищей, когда они столкнутся с реальным, физическим врагом. И это ослабляло ее, давало Абдиэлю возможность захватить ее разум, ее душу.

Мейгри осторожно вошла в туннель. Крис шел с ней рядом. Меч освещал им путь, но он не для этого ей был нужен. Она нацелила его на разум Абдиэля, заставляя его думать только о ней.

Ее отвлек шум шагов. Из темноты вынырнул один из парней Криса.

– Через три метра туннель раздваивается. Один рукав ведет направо и сворачивает, другой ведет налево, он – прямой. Кто-то идет сюда! Справа – красное зарево.

– Мне туда и надо, – сказала Мейгри.

Крис включил крошечный видеоэкран, прикрепленный к его кибернетической руке, изучил появившуюся на нем схему форпоста коразианцев.

– А нам надо идти налево. Помещение с главным компьютером – внизу, прямо под нами. Надеюсь, тут все верно, сестренка.

Бритт довел их до развилки, там их ждали остальные люди Криса, они стояли, нацелив свои винтовки вправо. Мейгри увидела, что зловещее красное зарево разгорается все сильнее и сильнее. Она оглянулась: киборг стоял на прежнем месте.

– Чего вы ждете? – крикнула Мейгри. – Мы сами ими займемся. Торопитесь, а то они вас заметят.

Крис колебался.

– Вы уверены, что я вам не нужен, сестренка?

– Нужен, – ответила мрачно Мейгри. – Делайте то, за что вы получаете деньги. Все оговорено в контракте, – добавила она, улыбнувшись.

Крис пожал плечами.

– Вы слышали команду, ребята? Пошли.

И его отряд, включая Рауля и Крошку, двинулся по темному левому туннелю.

Киборг вытащил сигару.

– Вы с ума сошли? – зло прошипела Мейгри. – Да они за километр учуят запах табака!

Крис хмыкнул.

– Не волнуйтесь, сестренка. Когда я работаю, я не курю. – Он сунул сигару в рот, зажал ее зубами. – Я жую табак.

Он посмотрел в туннель. Зарево становилось все ярче.

– Берегите себя! – бросил он и двинулся за своей братвой.

Мейгри вздохнула и покачала головой.

– Не беспокойтесь за человека-робота, – сказал Спарафучиле, усмехаясь. – У него больше шансов... чем у нас.

– Да, вы правы, – согласилась Мейгри.

Она пристально вглядывалась в туннель, но в темноте не могла разглядеть Криса и его парней.

– Пошли.

* * *

Крис надел на искусственный глаз линзу так, чтобы спокойно видеть в темноте. Он различил впереди себя свет, чуть окрашенный в красный цвет.

– Коразианец, – пробормотал он и прислушался, но не услышал тарахтенья механизма, слабого постукивания мотора, скрипа колес по гравию туннеля.

Зато он услышал звуки взрывов и выстрелов из лучевой винтовки, доносившиеся издалека позади него, откуда-то справа.

– Удачи, сестренка! – сказал он тихо.

Он миновал несколько ответвлений от туннеля. И вспомнил, что назвал этот лабиринт муравейником. Попытался на ходу сканировать, но сканер не работал – то ли кто-то специально это сделал, то ли на него действовала какая-то таинственная энергетическая волна. Но в боковых туннелях было темно и пусто.

Он сплюнул остаток сигары, достал другую и ускорил шаг, нагоняя своих парней. Ему перегородили путь две фигуры – высокая и низкая.

Киборг нацелился рукой-пистолетом, но вовремя остановился. Он узнал фетровую шляпу.

– Какого черта вы вернулись? – прошипел он. – Все ушли вперед. А вы почему не с ними?

– Я дико извиняюсь, друг мой. – Рауль задышал ему в ухо. – Но Крошка не может мчаться на всех порах, как ваши коллеги, а они не хотят нас ждать. Вот мы и отстали. У нас фонарика нет...

– Дьявол, – прошипел Крис.

Он различал странные звуки: смех и ржание одновременно. Посмотрел на Крошку: он поблескивал своими глазками из-под поднятого ворота дождевика.

– А вы можете продолжать свой путь, – сказал Рауль. – Крошка говорит, что они вас ждут. Не хотят идти без дальнейших указаний. Мы найдем теперь сами дорогу. Станем – как это говорится в армии? – обеспечивать тылы.

Крис подумал, что такие типы вряд ли обеспечат ему тылы, но спорить было некогда, пришлось смириться с тем, что лоти и его приятель будут ковылять следом за ним.

Пожав плечом здоровой руки, он двинул дальше. Позади раздавалось шлепанье Рауля (он ведь был теперь без каблуков) и шуршание плаща, который волочился по полу.

Криса ждали на повороте. Вдали зарево разгоралось так ярко, что ему уже не нужны были линзы, он слышал слабое постукивание, словно работала какая-то мощная машина, может, генератор. И шум от двигающихся вдали существ.

– Где же отравитель? – спросил с тревогой Бритт.

– За мной идет, – ответил Крис. – А что там?

– Туннель заканчивается огромным помещением вроде склепа, наполненным водой. Может, это подземное озеро. Через него переброшен мост.

– Свет оттуда идет? Что это?

– Не поверите, – сказал Ли. – Сами взгляните. Озеро с огненной водой.

Крис пошел вперед, стараясь увидеть издалека склеп. У Ли вообще привычка все преувеличивать, но на этот раз он не ошибся. Над черной водой горели языки пламени, от которых исходил зловещий свет, он прыгал и плясал на стенах склепа. Пламя, как живое, шевелилось и подымалось, оно не угасало, а билось о стены. Крис выждал, пламя продолжало неистовствовать. Он потянул носом, учуял запах бензина.

– Вот что это такое, – доложил Ли, держа в руках прибор, которым он определял состав воздуха, воды и всего, что им казалось подозрительным. – H2O с каким-то горючим, плавающим на воде. Не знаю, каким именно, потом выясню, но не исключено, что оно вытекает из скалы.

Бернард дотронулся до стены.

– Ничего тут нет.

– Нет, есть, – возразил Ли, посмотрев на свой прибор. – Стены в этой части туннеля покрыты налетом, наверно, это следы продуктов сгорания. Безусловно, коразианцы жгут здесь костер в целях безопасности. На других участках они не могут это делать. От него слишком много искр.

– Токсичных? – спросил Крис, с тревогой поглядывая на языки пламени, танцующие на воде.

– Дышать этим можно. Огонь очищает воздух. Здесь ниже содержание кислорода, чем на поверхности. Не знаю, кто это придумал, но изобретение отличное. Дешевое освещение и дешевое тепло. Но, – добавил Ли, – купаться там не советую.

Крис смотрел на покрытое огнем озеро, на мостик, переброшенный через него.

– А я и не собирался.

– И еще, босс... я сразу не подумал, но стрелять из лазерных пистолетов здесь опасно, очень даже опасно.

– Один выстрел в этом склепе, – добавил Бернард, – и мы окажемся в самом большом в галактике тостере.

Крис смотрел на языки пламени, лизавшие воду, стены, покрытые блестящим маслом. Он спрятал свой лазерный пистолет в кобуру.

– Будем стрелять из дротиковых винтовок и арбалетов. Бритт, похоже, тебе придется достать свой лук. Спрячьте куда-нибудь лучевые винтовки. Они нам тут не пригодятся. На обратном пути подберем.

Бритт положил свою лучевую винтовку на пол, потом со страхом оглянулся.

– Ты вроде бы сказал, что отравитель идет следом. Он должен бы уже появиться.

Туннель был пуст, ни Рауля, ни Крошки не было видно. Крис снова попытался включить сканер, но безуспешно.

– Не доверяю я этому лоти. Спрячьте оружие под скалой или еще куда. Пойду посмотрю.

Киборг пошел назад, удаляясь от огня. Он напряженно прислушивался, но ничего не слышал: ни шлепанья туфель Рауля, ни шелеста плаща Крошки. Какого дьявола он оставил их! Какого дьявола Мейгри потащила их с собой! Может, они в сговоре с этим Абдиэлем...

И вдруг он увидел Рауля, спрятавшегося в нише склепа, тот махал ему.

Крис приготовил свою руку-пистолет: он больше не доверял лоти; подошел к нему.

– Что случилось?

Лоти приложил палец в перчатке к губам. Махнул другой, чтобы Крис приблизился. Киборг забрался в нишу, с ужасом почувствовал, как лоти прильнул к нему своим тщедушным тельцем, как губы в помаде прилипли к его уху.

– Крошка говорит, что за нами идут двое зомби, – прошептал Рауль, голоса его почти не было слышно. – Вот оттуда.

Он махнул в сторону туннеля, откуда появился Крис.

Киборг прислушался. Услышал слабый звук шагов.

– Они, наверно, не знают, что мы здесь. Не шумите. Если они обнаружат что-нибудь подозрительное, они немедленно сообщат хозяину.

Влажное дыхание отравителя, слабый запах духов раздражали Криса, щека его стала мокрой. В туннеле все стихло. Бой прекратился. Мейгри или победила, или проиграла. Шаги приближались.

Его ребята в другом конце туннеля тихо и незаметно делали свое дело. Они привыкли к такой работе. Они запросто справятся с двумя зомби, но он знал, что стоит нормальному человеку попасть на мертвого разумом, как тот забьет тревогу.

Шаги стали еще ближе, он уже слышал их голоса.

– Женщина вошла.

– Нам не надо ее останавливать?

– Нет. Хозяин сам с ней разберется. Мы должны здесь ждать юного короля, который...

Сигналы прорезали тишину, загорелись огоньки. Крис взглянул на свою кибернетическую руку: это его компьютер дает обычные сигналы, подтверждает, что его система работает без сбоев.

– Выключите! – прошипел Рауль.

Крис метнул на него взгляд.

– Надо выключить! – настаивал лоти.

Крис знал, что надо. Зомби, обсуждая свои дела, пока ничего не услышали. Но это – вопрос времени. Они были уже у входа. Резкие лучи их фонарей то тут, то там прорезали тьму.

Чертыхаясь, киборг отключил руку, она повисла вдоль тела, стала безжизненной, тянула вниз, напоминая ему, что он – жалкий инвалид. Беспомощный, никчемный калека...

– Сначала мы проверим этот участок, – сказал один, выходя. Он повернулся туда, где стояли парни Криса. – А потом встанем у внешнего входа.

– А что нам делать, когда появится король? Задержать его? – задал вопрос другой зомби. Это оказалась женщина.

Они медленным шагом двинулись вперед, мимо Криса, по направлению к его ребятам.

– Мы отведем его к Абдиэлю...

Крис начал снова подключать руку. А вдруг они услышали его? А что, если они предупредили хозяина? А что, если все уже знают, что он со своими ребятами в этой чертовой дыре? Впрочем, он и не надеялся выбраться отсюда без борьбы...

Рауль тряс рукой в перчатке перед его носом.

Крис готов был отпихнуть Рауля, но тут из ниши вынырнул Крошка. Он сунул в рот крошечную трубочку, направил ее на зомби и дунул. Поднял руку и снова дунул.

Один зомби хлопнул себя по щеке, словно отгонял комара. Женщина повернулась к нему, поднесла руку к щеке. Мужчина грохнулся на землю. Через секунду женщина упала рядом. Их тела застыли на полу склепа.

– А теперь, дружище киборг, – сказал тихо Рауль. – Можете идти своей дорогой. Они мертвы – не только душой, но и телом.

Крис подключил руку. Он тяжело дышал, покрылся потом, он всегда впадал в панику, когда выходила из строя его искусственная половина, та, что он проклинал, та, благодаря которой он жил, а смерти он дьявольски боялся.

Он прошел по туннелю, не глядя на тела, лежавшие подле него. Только перевернул ногой женщину и убедился, что она мертва.

– Что убило их?

Рауль встал на колени, показал на маленький черный предмет, торчащий из шеи женщины – металлический дротик.

– Позвольте мне, – сказал Рауль.

Он вытащил дротик и передал, осторожно держа кончиками пальцев в перчатке, Крошке. Тот расстегнул один из бесчисленных карманов огромного плаща. Рауль положил дротик туда, вытащил другой такой же и показал киборгу.

– Не прикасайтесь. Яд действует мгновенно, как вы сами убедились. Смерть от него абсолютно безболезненна. Жертва чувствует укус, а потом... конец.

Крис взглянул на Крошку. Его маленькие игрушечные ручки вместе с оружием исчезли в плаще. А киборг все это время считал, что Крошка мухи не обидит!

– У него еще есть?

– Конечно, – ответил Рауль. – Это его любимое оружие. Он же такой чувствительный. Он не в состоянии убить кого-либо, если будет знать, что причиняет страдания. А убивать этим оружием гораздо легче.

– Рад, что на этот раз его чувства не задеты, – сказал сухо Крис. Он продолжал жевать табак, поглядывая в разные стороны. – Больше нет этих зомби?

Рауль посмотрел на Крошку. Шляпа отрицательно качнулась.

– Нет, можно идти, только надо спешить. Ваши помощники увидели коразианцев, которые входят в Огненную комнату.

– Кранты. – Крис вытащил изо рта сигару.

– Жаль, – согласился Рауль, поеживаясь. – Но что поделаешь. Все равно нельзя медлить. Ведь Абдиэль пока не знает, что мы здесь. И эти зомби не смогут уже задержать короля.

Бритт замахал им из другого конца туннеля.

– Босс! – позвал он тревожным голосом. – У нас тут кое-кто появился!

– Иду. – Крис взглянул на лоти, который все еще стоял на коленях у трупов. – А вы?

– Сейчас, друг киборг. Нам надо сначала кое-что сделать. – Рауль переглянулся с Крошкой.

Крис снова зажал в зубах сигару, покачал головой и пошел.

– Абдиэль пока не знает, что вы и я здесь. Но скоро узнает. – Рауль сказал это шепотом, но киборг услышал.

– И что? – Крис остановился и повернулся к нему.

Крошка достал из кармана маленькую коробочку и торжественно вручил ее Раулю. Лоти с таким же благоговением открыл ее, вытащил оттуда какой-то предмет и сунул его в руку трупа.

Крис сфокусировал свой искусственный глаз на этом предмете.

На визитной карточке золотыми буквами было выведено:

«С наилучшими пожеланиями. Снага Оме».

Глава седьмая

... ибо к свету верный путь

По вашей мрачной области пролег.

Джон Мильтон. Потерянный рай

Мейгри, Агис и Спарафучиле притаились, прижавшись к стене туннеля, держа оружие наготове. Брат Фидель остановился поодаль, на пересечении боковых проходов. Ему приказали, если он увидит что-нибудь подозрительное, сломя голову бежать назад. Впереди у выхода из туннеля горел яркий красный свет, но коразианцев там не было.

– Какого черта они возятся? – раздраженно спросила Мейгри. – Почему не начинают атаку?

Она отключила меч, он больше не светился своим сказочным светом. К сожалению, голос, исходивший от него, она не могла отключить.

Они ждут тебя, миледи. Иди по этой дороге, ты же знаешь, ты должна идти. Должна, чтобы найти Сагана.

– Может, ждут нас, – предположил Агис, откликнувшись на вопрос Мейгри. – Хотят заманить нас на открытое пространство.

– Пойду взгляну, – вызвался Спарафучиле, и прежде чем Мейгри успела остановить его, он скользнул беззвучно, как смерть, в темноту.

Она следила за его силуэтом, расплывающимся на фоне красного света, пока он не слился с тьмой и не исчез из виду.

Он очень быстро снова появился, вынырнул прямо под носом у нее, как из-под земли.

– Не огненные уроды. Одни мертвяки. – Спарафучиле называл зомби мертвяками. – Очень много, все с красными фонарями. Хотят, чтобы мы решили, что это огненные уроды.

– Почему? – спросил подозрительно Агис. – Какой смысл?

– Игра такая, – ответила Мейгри. – Чтобы держать нас в напряжении.

«Да, миледи. Головоломка. Ты ведь тоже большая мастерица на головоломки. Но начала уставать от них, верно? Потому что они отвлекают тебя от более серьезных вещей. Дайен летит сюда. Ты знаешь?»

– Леди, мы пойдем. Мы не остановимся здесь. Это опасно!

Спарафучиле тряс ее за плечо.

«А ведь он говорил, не умолкая. Я слышала его голос, – сообразила Мейгри. – О чем он говорил? О чем-то, наверно, очень важном...»

– Мертвяки заблокировали проход. Но у стены есть выступ. Мы спрячемся и откроем огонь. – Убийца показал жестом, как он будет стрелять по баррикаде. – Заколдованное место. Огненная вода.

– Огненная вода, – повторила рассеянно Мейгри.

«Конечно, Дайен прилетает, ловец душ. Таков наш план. Он прилетает, чтобы уничтожить тебя».

«Уничтожить меня? Или воссоединиться со мной? Тебя это не касается, миледи. Дайен летит ко мне. Один. Только ко мне. А ты не смей встревать, пытаться помочь ему».

– Вы убедитесь в том, что он не нуждается в моей помощи, – сказала вслух Мейгри. Один. Конечно, не один! Он не такой глупец. Она отчетливо видела Дайена в рубке «Ятагана», видела...

Мейгри с облегчением вздохнула. Он не один. Но он обманул Абдиэля, а тот поверил. И она поверила бы. Она усилием воли отвлеклась в своих мыслях от Дайена, боясь, что ловец разума с ее помощью войдет с ним в контакт и узнает правду.

– Миледи! – Рядом стоял Агис, преисполненный спокойствия и почтения. Брат Фидель был рядом с ним, оба встревоженно смотрели на нее. – Все в порядке?

Господи, ну что за глупый вопрос! Конечно, все не в порядке. Она готова была кричать, сотрясая воздух, отвечать на вопросы, которые ей никто не задавал. Она смотрела на Агиса, но видела Абдиэля. И не решалась отогнать этот образ. Пусть будет все время перед глазами, пусть смотрит на нее, следит за ней, а не за Дайеном.

«Я мыслями не здесь, – хотела она сказать Агису. – Веду бой, который вы не в состоянии увидеть или понять. И если я его проиграю, вам не спасти меня».

Она хотела все это сказать... Но зачем? Ведь на нее с издевкой и насмешкой смотрел Абдиэль.

– Идемте, – сказала она лаконично.

Они пошли дальше, больше не стараясь сохранять тишину. Спарафучиле, правда, шел тихо, словно тень. Зато Агис гремел своими ботинками по каменному полу. Тяжелая лазерная винтовка громыхала и бренчала, болтаясь у него за спиной. Доспехи Мейгри звенели, как миллион крошечных серебряных колокольчиков. Ряса брата Фиделя шуршала, подол бился о ноги.

Теперь можно не красться, Абдиэль ведь знал, что они тут, знал, что они приближаются. Важнее идти быстрее. Мейгри должна найти Сагана. Найти, чтобы обрести свою вторую половину.

Выступ, о котором говорил Спарафучиле, оказался большой скалой, которая, словно баррикада, перегораживала часть прохода. За ней Мейгри отчетливо видела красные фонари на фоне желтого света, колеблющегося, будто языки пламени.

Огненная вода. Она вспомнила слова ублюдка и пожалела, что не спросила тогда, что он имел в виду. А теперь поздно. Темные фигуры сновали взад и вперед в этом желтом пламени.

Что-то просвистело мимо нее с каким-то странным звуком, который в первое мгновение она не смогла узнать.

– Арбалеты, – сказал Агис. – Они стреляют в нас из арбалетов.

Как странно, подумала Мейгри. Почему не из лазерных пистолетов? Или винтовок? Куда надежнее, и целиться особенно не надо.

– Не стрелять! – приказала она, хотя в этом не было нужды.

Агис и Спарафучиле были опытными воинами и поняли, что зомби стреляют вслепую. Если по ним открыть огонь, все равно не попадешь, но враг обнаружит тебя.

Стрелы летели мимо, ударялись в стены, потолок, с грохотом падали на каменный пол.

Мейгри переключила меч: теперь он будет выполнять защитные функции, приглушила его яркий свет; он защитит ее и брата Фиделя, который стоял рядом. Но она понимала: нельзя попусту тратить силы.

То ли зомби были никудышными стрелками, то ли они специально стреляли так, чтобы не попасть в цель.

«Ты не должна умереть, дорогая. Это не входит в мои планы».

«Лучше убей меня, Абдиэль. Потом у тебя не будет такой возможности».

Мейгри притаилась за баррикадой. Стрелы вонзались в нее, пролетали над ней. Брат Фидель пригнулся позади Мейгри. Спарафучиле положил руку на плечо монаху, притянул к полу.

– Ложитесь, святой отец! – прорычал убийца.

Брат Фидель тут же подчинился. Мейгри достала из-за пояса гранату, собираясь бросить ее через баррикаду. Ублюдок остановил ее.

– Бесполезно. Упадет в воду. Только брызги во все стороны поднимутся.

Снова вода.

– Я должна посмотреть, что там такое, – сказала раздраженно Мейгри. – Агис, прикройте меня. Чтобы они головы свои пригнули, пока я выясню, что там такое.

Центурион поднял лазерную винтовку, положил ее на край баррикады и выстрелил.

Результат был абсолютно неожиданным.

Грохочущий звук, потом взрыв. Клубы огня вырвались из склепа, волной их отбросило к баррикадам.

Агис опустил винтовку, нырнул за баррикаду, пригнул к полу Мейгри. Спарафучиле вроде бы тоже бросился на пол.

Мейгри закрыла лицо, глаза, но, к ужасу своему, она не успела заткнуть уши. Крики, крики человеческих существ, которых сжигают заживо, заглушали шипение и треск огня. Где-то возле нее послышался голос брата Фиделя, который молился за души погибших.

Через секунду все было кончено.

Крики смолкли. Языки пламени утихли, огонь снова горел желтым ровным светом.

– Миледи! – Агис наклонился к ней, лицо его было все в копоти.

Она закашлялась, оттолкнула его прочь. Потом села, оглянулась с изумлением вокруг.

– Что... случилось? – выдавила она из себя.

Спарафучиле осторожно выглянул из-за баррикады. Его изуродованное лицо исказилось от страха.

– Посмотрите, моя леди!

Желтое пламя дрожало на поверхности небольшого озера, которое находилось в дальнем углу сводчатого склепа. У воды валялись обугленные останки зомби. Тела обгорели до неузнаваемости. Их было около двадцати. По их судорожным позам было ясно, что они умерли в диких мучениях.

– Господи, смилуйся над ними! – шептал брат Фидель.

– Я выстрелил и... произошел взрыв, – сказал Агис, потерявший свое обычное спокойствие. Он задумчиво посмотрел на винтовку. – Никогда ничего подобного не видел.

– Нефть, – сказала Мейгри, втянув ноздрями воздух. Провела пальцами по баррикаде, поднесла их к свету. – Она на поверхности воды и на стенах. Поэтому они стреляли из арбалетов.

– Но они же знали, – запротестовал Агис. – Они должны были знать, что мы стреляем из лазеров...

– Нет, не знали, – сказала тихо Мейгри, снова опускаясь вниз. – Но он знал. Это он послал их на такую смерть.

– Какой в этом смысл? – удивился Спарафучиле, почесывая обросший подбородок. – Их же много, они могли бы убить кого-то одного или двоих из нас.

– Он не хочет, чтобы мы умирали, – сказала Мейгри бесцветным голосом. – Пока что не хочет. Не сейчас. – Она пыталась убедить себя, что не надо думать о том, в каких муках погибали эти несчастные, чьи души давно попали к нему в плен. Ведь так и так ей придется тоже убить кого-то из них. Но они Божьи дети. Абдиэль освободил их от жалкого жребия, послав на верную смерть.

«Нет, это имеет значение. Верно? Их крики звучат в твоей голове. Твой дух сломлен. Силы покидают тебя. Ты в одном права, леди Мейгри. Я не хочу, чтобы ты умерла. Тебе не интересно знать, почему? А зря. Поверь мне, зря».

Мейгри поднялась. Она представить себе не могла, что можно внезапно почувствовать такую бесконечную усталость, какую она испытывала сейчас.

– Пойдемте. Брат Фидель, – добавила она, – оставьте ваши молитвы. Нет времени. К тому же их души сейчас обрели куда большее успокоение, чем когда эти бедняги были живы.

Агис взял винтовку.

– Зачем она теперь вам? – спросил Спарафучиле и усмехнулся.

– Пожалуй, вы правы, – печально согласился Агис и бросил ее.

– Древнее оружие – самое хорошее. Никогда не подведет. И заряжать его не надо. Только следить, чтобы острым было.

Убийца махнул рукой. Из ладони торчал, словно шестой палец, кинжал, поблескивая клинком. Он подбросил кинжал, ловко поймал его, заткнул снова за пояс, из-под которого виднелись рукоятки еще нескольких «древних» орудий.

– Но от них мало толку в борьбе с коразианцами, – заметил центурион.

– Лучше, чем ничего, – сказала Мейгри. – Не поможет, если... – И остановилась, прикусив губу.

«Не имеет значения, какое у тебя оружие, ты это хотела сказать, дорогая? Абсолютно верно. Я хочу, чтобы ты осталась в живых, а не они. Ты увидишь, как они умрут, один за одним, они примут свою смерть, понимая, что это ты их обрекла на нее! И с каждой утратой у тебя будет оставаться все меньше и меньше сил».

– Идемте, – сказала Мейгри, обошла баррикаду и двинулась к склепу с горящей водой, к склепу, пропахшему нефтью и обугленным человеческим мясом.

Она шла меж трупов, стараясь не смотреть на них, не слышать эхо их воплей. Как бы она хотела отказаться играть с Абдиэлем в его игру! Он был слишком хорошим игроком. Он подбирался к ней. Почему бы ему не убить ее? Конечно, он знает, что, когда она встретится с Саганом, они вдвоем уничтожат его. Но Абдиэль не боялся! Что же у него припасено для нее, чего она испугается больше смерти?..

Она пересекла склеп, остальные – следом за ней, подошла ко входу в другой туннель, который уходил под наклоном в другую сторону. Вдали она увидела еще одну комнату-склеп, большую, чем та, в которой они стояли. С потолка свисали лампы. В комнате стояли какие-то машины, судя по вибрации, они были включены. За ней она найдет Сагана...

«Иди! Разбуди Сагана. Верни его к жизни. Но он не скажет тебе за это спасибо, дорогая. Вас ждет чудовищная жизнь.

Обрати внимание, я сказал «жизнь», леди Мейгри. Не смерть. Я не собираюсь убивать вас, хотя вы должны убить меня.

Но это не так-то просто. Попытайся, дорогая. Только у мертвых нет надежды.

У мертвых и тех, кто пожелал им смерти».

– Змеиный зуб, – сказала Мейгри.

Она остановилась как вкопанная, вперясь в темноту. Наконец она поняла.

Ее спутники смотрели на нее, с беспокойством переглядываясь. Она задрожала, прижалась к стене, мокрой от нефти. Агис хотел было помочь ей, но монах остановил его.

– Нет, эту битву она должна выиграть одна. Мы не можем помочь ей.

«Змеиный зуб. Теперь ты поняла. Вас двоих, тебя и Сагана, отравит яд Змеиного зуба.

Что вас ждет? Вы вернетесь на свою галактику. Будете путешествовать с планеты на планету, а после вашего пребывания поползут слухи о чудовищных преступлениях, которые вы совершили. Пытки, насилие, массовое убийство, каннибализм, ваши преступления будут все более и более зверскими. Но никто не остановит вас. Ведь вы же Королевская кровь. Вы сверхлюди, дьяволы, демоны.

Люди станут проклинать вас, проклинать Стражей и особ Королевской крови.

Но такой же ужас, который вы будете вселять в других, вы испытаете сами. Даже больший. Вы сохраните рассудок, который обречен будет свидетельствовать, что ваша вторая, безумная часть сознания примет маниакальную форму человеконенавистничества. Вы будете молить о смерти; но инстинкт выживания, к сожалению, силен. Когда же наконец вас заманят в ловушку и поведут на казнь, вы будете отбиваться и вопить от страха: ведь вы же трусливы как зайцы.

А народ галактики, друзья и близкие тех, кого вы убили, станут смотреть, как вы умираете, радуясь гибели последних Стражей».

Мейгри глубоко, судорожно вздохнула – потом оттолкнулась от стены.

– Мы еще не проиграли! – сказала она в пустоту. – Дерек и я! Вместе мы выполним свой долг, уничтожим тебя!

«Может, и так. Я рискую, но зато какое меня ждет вознаграждение! Ты не рискуешь, леди Мейгри. Тебя ждет ужасный жребий! Если ты спасешь Командующего, вам двоим повезет и вы убьете меня, то Дерек Саган выполнит написанное ему на роду: он уничтожит тебя».

* * *

Крис со своим отрядом устроил засаду коразианцам в самом большом туннеле, который тянулся с противоположной стороны Огненной комнаты. Прикрытия никакого не было, Крис не решился стрелять из своей искусственной руки рядом с озером, покрытым пленкой нефти. Они втиснулись в трещины между камнями и стали ждать.

«Если и это не поможет, – подумал Крис, прикрепляя к руке пальцы-ракеты, – можем сказать друг другу прощай».

Судя по звуку колес, коразианцев было десять. А у него всего десять ракет.

Коразианцы вкатились в туннель. В тот самый момент, когда их вожак с помощью какого-то сверхчувствительного аппарата учуял опасность, Крис поднял руку и выстрелил. Ракета попала прямой наводкой в «голову» робота.

Коразианец взорвался. Его панцирь треснул и развалился, вокруг него пробежала электронная дуга. Но существо внутри панциря уцелело. Тельце ярко-красного цвета выпало на пол. Парни Криса принялись стрелять по нему стрелами. Они бы еще камнями начали бросаться!

Другие коразианцы открыли огонь. Темноту прорезали лазерные лучи. Удар луча пришелся Бритту по ноге, повалил его. Красный шар, в котором пульсировала жизнь, покатился навстречу наемнику.

Изрыгая проклятия, Крис приготовился к следующему выстрелу.

Значит, не хватит снарядов. Значит, нам конец. Значит...

Лазерный луч пронесся мимо него, ударился в стенку. Крис даже не пригнулся. Может, ему показалось? Обман зрения, ведь взрыв ослепил его. Или же все-таки коразианец отдает концы.

– Крис! Ты убил его! – закричал Ли. – Вдарь по ним еще разок! Еще разок!

* * *

Киборг отпихнул ногой куски панциря робота и медленно угасающий шар, который был раньше внутри панциря.

– Это последний, – сказал Ли, подходя сзади. – По крайней мере теперь мы знаем, что твои ракеты годятся.

– Ага, – пробурчал Крис, сплевывая табак, – все теперь в этом аду убедились, что они годятся.

– Ты хоть знаешь, где мы? Нам далеко идти?

Крис включил небольшой экран на своей кибернетической руке, посмотрел на схему.

– Недалеко. Но если на каждом шагу нам будет перебегать дорогу коразианец, то придется долго тащиться.

Он повернулся и пошел к Огненной комнате. Бритт сидел, прислонясь к стене. На лице проступили капли пота, оно блестело в бликах огня. Он закрыл глаза. Рауль застегнул свой медицинский ранец.

– Как нога? – спросил Крис, встав на колени рядом с Бриттом.

Бритт открыл глаза, попытался улыбнуться. Проглотив слюну, заскрежетал зубами.

– Отлично. Я решил... маленько передохнуть. Но как только скажешь, что надо идти, я встану и пойду. Парень, эти твои ракеты – суперкласс!

– Мало прихватил с собой.

– Эй, дай покурить.

– Ты же бросаешь. Помнишь?

Бритт с трудом улыбнулся.

– Это последняя.

Крис дал ему сигару, зажег ее.

– Небось теперь Мейгри не будет ругаться, что мы курим.

Он выпрямился, Рауль попытался отвести его в сторону.

– Крошка говорит, что парень привирает. Ничего отличного, – сказал Рауль, качая головой.

– Да знаю я! И он знает. Больше ничего не хочешь мне сказать? Времени в обрез...

– Я сделаю заморозку вокруг раны на ноге, но это ненадолго. Ему нельзя двигаться...

– Мы не оставим его здесь. Ты же знаешь, что эти уроды могут сделать с ним... Они съедят его живьем! А сначала заставят все им рассказать.

Рауль понизил голос.

– Я знаю. У меня с собой есть таблеточка...

Крис схватил его за шиворот красного костюма, тряхнул так, что тот чуть не задохнулся.

– Забудь об этом! – сказал он со смертельной угрозой в голосе. Потом отпустил. – Что-нибудь придумаем.

– Я хотел сказать, но вы так разнервничались! – Рауль с видом оскорбленной невинности одергивал на себе костюм. – У меня есть таблеточка, которая снимает боль. И вашему другу будет казаться, что нога зажила. Конечно, он причинит себе большой вред, если будет на нее наступать...

– ... Да все равно это лучше, чем если мы его здесь бросим. Давай. Гони свою таблетку. Спасибо, – добавил ворчливо Крис. – Прости, что чуток грубоват был. Я решил...

– У меня и такая таблетка есть, – ответил безмятежно Рауль, доставая из – за пояса пузырек, – но я подумал, что вы не одобрите мое предложение. А таблетка от боли очень быстро подействует. Через несколько минут он сможет идти.

– Отлично. – Крис стал медленно и осторожно двигаться по скользкому от нефти и мертвых коразианцев полу, обходя обломки их панцирей. – Что-нибудь увидел?

Гарри стоял в дозоре у выхода. Он покачал головой.

– Нет. Но от этого воя у меня голова раскалывается. Что это может быть?

– Сигнал тревоги. Пора двигаться. Пройдем по туннелю, потом через склеп. Там должен быть проход в компьютерный центр.

– Как Бритт?

– Ему выстрелом кусок ноги отхватило. Сейчас у него шок, он потерял много крови. Но лоти дал ему какую-то дрянь. По крайней мере от боли не будет страдать.

– Пойдет с нами, пока замертво не рухнет. Так что ли, босс?

– У тебя есть другие варианты?

Гарри взглянул на убитых коразианцев, покачал головой.

– Нет, босс. Простите.

Бритт заковылял к ним.

– Этот парень просто гений. – Он крепко обнял Рауля. – Нога как новенькая! Потрясающе! Мне никогда так классно не было.

Лоти покраснел от смущения, покачал головой, скромно потупился.

– Кто знает, – продолжал Бритт в эйфории. – Может, придется ампутировать эту чертову ногу, подаришь мне такую же, как у тебя, Крис?

– Надеюсь, тебе повезет, – сказал киборг, улыбаясь.

Бритт рассмеялся, захромал по туннелю.

– Иди рядом с ним, возьми еще Бернара, – приказал Крис Гарри.

Киборг посмотрел на кровавые следы, которые оставил на полу его приятель.

Выудил из кармана сигару, сунул ее в рот.

– Да, тебе повезет!

Глава восьмая

Я прочь бежала, восклицая: Смерть!

При этом слове страшном вздрогнул ад,

И тяжким вздохом отозвался гул

По всем пещерам и ущельям: Смерть!

Джон Мильтон. Потерянный рай

Туннель был темным и безмолвным, тусклый мигающий свет пробивался из склепа впереди. Мейгри и ее маленькая армия осторожно продвигалась вперед, Агис шел первым, ублюдок – замыкающим. Когда они подошли ко входу в комнату с приборами, зомби открыли огонь.

Вспышки лазера взрывались вокруг них. Очевидно, как мрачно сказал Агис, здесь можно «спокойно» стрелять из лазера: ведь вокруг были машины. Лампы висели в разных частях этого «механического» зала, освещая комнату. Они раскачивались в такт вибрации машин, их свет то здесь, то там резко бил по глазам, заставляя тени то сжиматься, то расширяться, как бы делая безжизненный металл живым.

Они притаились за одной из странных машин, выглядевших так, будто она была сконструирована сумасшедшим наркоманом лоти, когда тот находился в эйфории, и попытались определить, где находятся враги. Очень скоро стало ясно, что зомби превосходят их численностью и оружием и знают, где они. Они сражались, пока не кончилась энергия в лучевых винтовках и заряды лазерных пистолетов. Тогда бросили бесполезное оружие на пол, достали арбалеты и продолжили битву.

В любую минуту зомби могли захватить их. В любую минуту казалось, что их вот-вот выбьют с позиции. Но враг отступил.

А потом внезапно огонь прекратился.

– Что это значит? – прошептал брат Фидель. Подполз к Агису и протянул центуриону упавшие стрелы и дротики. – К сожалению, это все, что мне удалось найти. Может, они ушли?

– Не похоже, – угрюмо сказал Агис.

Его лицо было белым от боли, он переложил арбалет в левую руку и продолжил стрелять.

– Перегруппируемся для окончательной атаки!

Спарафучиле забрался на выступ машины. Его лохмотья болтались. Он пристально вглядывался в темноту, и его глаза горели от возбуждения. В обеих руках он держал по длинному ножу, напоминая Мейгри неуклюжую птицу с острыми когтями, готовую рухнуть камнем вниз, неся с собой смерть.

– Никого не вижу, – разочарованно сказал ублюдок.

– Странно, – усомнился Агис, его нестерпимо мучила боль от раны.

– Они пытаются обмануть нас, заставить расслабиться.

– Нет, – сказала Мейгри. – Спарафучиле прав. Они ушли. Им приказали.

Она встала, заглянув за машины в противоположный угол комнаты, где был вход в склеп, в котором, казалось, она жила последние недели.

– Путь свободен. Можно идти.

Но она не пошевелилась, только опустила меч и закрыла глаза.

Она была истощена. Но это не было физическое истощение. Ее душа хотела заползти в темноту, найти там убежище, как душа Сагана. Мейгри боялась, боялась за своих людей, за Дайена, за Сагана, за себя.

Страх был оружием Абдиэля. Миледи это знала. Она продолжала сражаться, но это была проигранная битва. Она была одна, серебряные доспехи, защищавшие ее тело, не могли спасти ее душу от продолжавшейся атаки, в ее воображении всплыли образы тех, кого укусил Зуб змеи, ее душа в ужасе смотрела на все это из-за тюремных стен, сооруженных ее рассудком.

– Миледи! Вы ранены? – нерешительно спросил брат Фидель.

Мейгри встряхнула головой и вымученно улыбнулась.

– Это было бы трудно. Ни один выстрел не пролетел даже рядом. Посмотри рану Агиса.

Саган. Ей нужен Саган. Она не выдержит одиночества. Агис прислонился к машине, безуспешно пытаясь крутить повязку вокруг руки.

– Разрешите мне, – предложил Фидель, – повернитесь к свету.

– Ничего страшного, – сказал центурион, резко дернувшись от прикосновения священника.

– Это приказ, Агис, – сказала Мейгри.

Она оглянулась. Спарафучиле, спрыгнув со своего насеста, исчез в темноте, видно, по каким-то своим делам. Мейгри, вздохнув, повернулась к центуриону.

– Очень плохо?

– Могдо быть хуже, – сказал монах.

Он осторожно ощупал рану. Агис стоял спокойно, пока Фидель проверял рану, крепко стиснув зубы. Дротик пробил доспехи, но глубоко не прошел и кость не задел.

– Попытайся его вытащить, – попросил Агис. Пот блестел на его лице.

– Сейчас. Но он с шипами.

– Я знаю. Все равно вытащи. Давай. Если сил хватит. – Агис посмотрел на бледного брата Фиделя.

– Хватит, – тихо сказал священник. – У меня есть болеутоляющее, но, полагаю, вы не станете пить его.

Агис встряхнул головой, подбадривая себя.

Мейгри встала на колени рядом с ним.

– Обопрись на меня, – сказала она.

Сначала она думала, что он откажется, но потом его рука накрыла ее руку. Она взяла ее и крепко сжала.

– Лорд Саган в следующей комнате. – Она сказала это, чтобы отвлечь его.

– Я не буду делать ничего неожиданного, – сказал брат Фидель. – Приготовьтесь. Когда я досчитаю до трех. Раз...

– Комната большая и наполнена пылающей водой. Четыре моста образуют крест, встречаясь в центре.

– Два...

Мейгри чувствовала, как Агис все сильнее и сильнее сжимает ее руку. Он смотрел на нее.

– Да, миледи, – твердо сказал он, – продолжайте.

– Там четыре входа под углом девяносто градусов друг к другу. Ты и Спарафучиле будете в дозоре, пока мы с братом Фиделем...

– Три...

Монах сделал внезапный рывок. Агис, оборвав дыхание, подавил стон. Его глаза закрылись, пальцы больно стиснули руку Мейгри. Она крепко держала его. Он ослабил свою хватку, глубоко и прерывисто дыша.

Фидель вынул покрытый кровью наконечник и дал Агису посмотреть, потом продезинфицировал рану и перевязал ее.

– От этого рука онемеет. Я ничего больше не могу поделать, – сказал он, глядя на насупившегося Агиса.

– Или потерпите, или истечете кровью.

Мейгри протянула Агису бутылочку.

– Тут вода. Жаль, что нет ничего покрепче.

Центурион взял пузырек, улыбнувшись ей.

– Спасибо, миледи.

– Не благодари меня. Брата Фиделя благодари.

– Вся благодарность должна быть обращена к Богу, – сказал священник.

Собрав сумку, он встал, протянув руку Агису. Центурион заколебался, но потом принял помощь. Фидель помог Агису встать.

– Со мной все будет в порядке. Где ублюдок?

– Спарафучиле здесь, – сказал тот, материализовавшись из темноты, как если бы он был сам ею и только в последнюю минуту решил обрести форму. – Я принес оружие от зомби. – Он махнул рукой. – Можно идти. Я проверил. Мертвяки ушли.

«Конечно, дорога свободна. Я очистил путь. Я бы хотел остаться подольше, развлекая тебя и себя, но приближается корабль Дайена, и я должен сконцентрировать свои силы. Король привез с собой бомбу. Как хорошо! Мне не нужно никуда лететь за ней. Да, моя дорогая. Я заполучу ее».

«Я должна предупредить Дайена», – подумала Мейгри, ей было так же трудно думать, как и дышать. Нет, решила она. Он уже знает об опасности.

Спарафучиле дернул ее за рукав.

– Мы что-то здесь застряли, как бы зомби не вернулись. Нам опять придется их убивать. Не исключено, правда, что они убьют нас.

– Он прав, миледи, – сказал Агис, – надо уходить.

– Это все серебряные доспехи, – сказала она ему, – они такие тяжелые. Мне было бы легче идти, если бы не они.

Они недоуменно и озабоченно посмотрели на нее. Мейгри встряхнула головой.

– Не обращайте внимания. – Она вздохнула и пошла.

* * *

– Крис! – взволнованно позвал Ли.

Киборг, повернувшись, остановился.

Бритт упал. Он лежал на полу, его голова покоилась на руке Ли.

– Прости, Крис. Чертова таблетка, которую мне дал отравитель, усыпляет меня. Я немного вздремну. – Его глаза закрылись.

– Конечно, – сказал Крис, вставая на колени. – Отдохни. Мы подберем тебя на обратной дороге...

– Он не слышит тебя, Крис. – Ли положил обмякшее тело на каменный пол. – Он умер.

Крис вынул наполовину выкуренную сигару из пепельных губ Бритта и со злостью швырнул ее в сторону.

– Пошли!

– Мы оставим его здесь? – требовательно спросил Гарри.

– Ему уже все равно. Вперед. Пошли!

Все ушли. Крис задержался рядом с телом, задумчиво глядя на него.

– А из тебя бы получился отличный киборг!

Они продолжали идти по туннелю, осторожно двигаясь с оружием в руках. Красное зарево нигде не показывалось. Коридор был темным и тихим. Повернув, они оказались в секторе, где сходилось несколько туннелей.

Крис подал знак остановиться. Осторожно, вплотную прислонившись к стене, он посмотрел в один из туннелей. В десяти метрах от него, в конце длинного коридора была тускло освещенная комната. Он сфокусировал зрение, приблизил изображение. Теперь он мог четко видеть компьютеры.

– Это их главная система? – пробормотал он. – Черт, да такие компьютеры теперь только в музее и встретишь.

– Что-то тут тихо, – беспокойно проговорил Ли.

– Да. Мне это не нравится. – Крис подошел вплотную к стене.

На самом деле тихо не было. Старинные машины стучали, гремели и колотили, дополняя к поскуливающим и жужжащим звукам из допотопного компьютера клацающие вопли сирены. Но Крис знал, что Ли имел в виду. Было слишком тихо.

Киборг рискнул бросить взгляд в ту комнату, где находилась центральная компьютерная система коразианцев. Комната была большой, освещенной, хотя коразианцы не нуждались в свете. Но эти лампы нужны были зомби, чьи глаза не видели в темноте.

Два мертвых разумом стояли снаружи у входа в комнату. Скорее всего охрана. По их позам можно было подумать, что они спят или мертвы, но у Криса было отчетливое чувство, что на самом деле они живы и бодрствуют.

Он вернулся назад.

– Два солдата-зомби сторожат вход. Никаких коразианцев. Интересно, куда все эти ублюдки внезапно делись.

– Они готовятся к атаке на юного короля, хотят украсть бомбу, – заявил Рауль.

Крис пристально посмотрел на него.

– Да? Какого черта ты все это знаешь?

– Я не знаю. Это Крошка знает.

– Он и мысли коразианцев читает? – Крис подозрительно посмотрел на фигуру в дождевике.

– Он читает мысли коллективного интеллекта. Ему не нравятся они. Коразианцы ни о чем больше не думают, кроме как о том, чтобы кого-нибудь сожрать.

– Итак, где они сейчас? – спросил Крис.

– Их армия сосредоточена на поверхности. Когда межпланетный корабль приземлится, они бросятся в атаку. Зомби сражаются вместе с ними. Что нам делать?

– За что нам платили, то и делать. Сотри эти файлы. – Крис вынул сигару, ткнув ею в Крошку. – Он не знает, есть ли еще зомби поблизости?

– Нет, только два в конце коридора, не подозревающие о нашем присутствии.

– Они узнают о нас, милый, если у твоего друга слабые легкие.

– Его легкие в превосходном состоянии, любой в его возрасте позавидует, но я не понял...

– Я о его трубочке, – коротко пояснил Крис.

– Вы шутите? – Рауль выдавил вежливую улыбку. – Дайте взгляну. – Он обогнул киборга, посмотрел в туннель и вернулся. – Очень далеко. Не доплюнет он туда.

– Черт! До чего же мне эти советчики надоели! – Крис снова сунул самокрутку в рот, раздраженно жуя ее. – Ты куда собрался?

– Я сам разберусь с зомби. – Рауль откинул свои длинные волосы назад, пытаясь завязать их в хвост. – Пожалуйста, разрешите мне, – добавил он, даря Крису обворожительную улыбку. – Сейчас моя очередь.

– Как...

– Подождите, пожалуйста.

Лоти закрыл глаза, сконцентрировался, затем открыл их. Зрачки были застывшими. Глаза ничего не выражали, лицо было бесстрастным.

– Туда можно пройти? – тупо спросил он безжизненным голосом зомби.

– Ты сумасшедший! – сказал Крис. – Ну, положим, ты сойдешь за зомби, но эти ребята знают друг друга в лицо. Они застрелят тебя прежде, чем ты сможешь подобраться к ним близко...

Рауль встряхнул головой и начал осторожно снимать перчатки с рук.

– Зомби имеют один изъян. Каждый связан только с одним человеком, это Абдиэль. Их никто больше не волнует, включая самих себя. Следовательно, они не знают друг друга. Не трогайте, пожалуйста.

Рауль раскинул руки.

– Тебе понадобится вот это. – Крис протянул ему дротиковый пистолет. – Смотри, не сломай свои ногти.

– У меня очень крепкие ногти. Я пью кутикулу... Или вы опять шутите? – Улыбнувшись, Рауль поклонился. – Спасибо, мне не нужно ваше оружие.

Потирая руки, он повернулся и, прежде чем Крис смог его остановить, медленно вышел в проход. Пока он шел, походка его изменилась. Его плечи выпрямились, а шея и спина стали жесткими. Он пристально смотрел прямо перед собой, вышагивая к четко намеченной цели, как зомби, чьи умственные способности всегда были направлены на что-то одно.

– Отравитель похож на привидение, – сказал Ли.

Крис бросил полный значения взгляд на Крошку, чьи глаза сверкали из-под большой шляпы.

А кого это Рауль имел в виду, когда сказал о том, что любой позавидует легким Крошки?

– Крошка все равно читает мои мысли, – начал оправдываться Ли. – Так что могу сказать их вслух.

Крис должен был признать, что Ли имеет право на свое мнение. Киборг обернулся посмотреть, что происходит в туннеле.

Рауль шел размеренными шагами по направлению к компьютерной комнате. Солдаты не видели его, но услышали. Виду не подали.

Крис сфокусировал свой глаз, держа лоти в поле зрения.

Рауль остановился в пятне света. Зомби тронулся с места. Крис тихо чертыхнулся.

– Что происходит? – спросил Гарри громким шепотом. – Черт побери! Я ничего не вижу!

– Они держат его под прицелом, – сказал киборг.

– Пойдем? – Ли зарядил оружие.

– Нет, дай ему шанс. Пока они его не застрелили.

– Стой, кто идет! – Зомби поднял винтовку. – Вход запрещен.

– Абдиэль прислал меня, – ответил Рауль. Он стоял между двумя зомби с раскрытыми руками, ладонями наружу, показывая, что он безоружен. – У меня для вас сообщение.

– Какое?

Зомби опустили оружие, имя Абдиэля рассеяло все их подозрения.

– Идет леди Мейгри. Вон оттуда!

Рауль повернулся, как будто бы указывая. Зомби повернулись, чтобы посмотреть. Лоти, крадучись, сделал шаг вперед. Одной рукой он схватил зомби, стоящего слева, другой обхватил запястье второго, стоящего справа с оружием в руках.

Шок, боль исказили лица зомби. Их колени подогнулись. Рауль отпустил их, и они сползли на пол.

Крошка выскочил из своего убежища и побежал, наступая на полы дождевика. Он мчался как молния.

– Вперед! – приказал Крис.

Дойдя до комнаты, его люди заняли позицию в проходе. Киборг осмотрел тела. Луч фонаря осветил искаженные маской боли лица, рты, открытые в молчаливом крике.

Крошка наклонился над ними, ухмыляясь. Рауль посмотрел на трупы.

– Наилучшие пожелания от моего бывшего хозяина Снаги Оме, – вяло сказал он. Вынув из-за пояса пару перчаток, он снова надел их. – Яд. – Он расправил перчатки. – Именно поэтому я предупредил, чтобы вы не прикасались, – добавил он, пристально смотря на Криса. – Искусственная кожа на ладонях предохраняет меня от яда. У нее поразительно красивый цвет. Я ее часто использую вместо губной помады.

– Губной помады? – Крис вытащил сигару изо рта, посмотрел на нее, потом на лоти, сунул ее обратно и, опять передумав, сунул окурок в карман. – Они не успели отправить сообщение хозяину?

– Боль, которую они испытали, была мгновенной, но очень сильной. Они не успели ни о чем подумать, кроме как о приближающейся кончине.

– Ты знаешь, что делаешь. Пойду поработаю. Если твой друг что-нибудь услышит, дай мне знать.

– Конечно. – Рауль сиял. Крошка вынул золотую коробку с карточками из кармана.

Крис не стал ждать, что произойдет дальше.

Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к старым компьютерам; поначалу он неумело обращался с коразианской технологией, и хотя коразианцы точно копировали модели у людей, они понятия не имели, что они копируют и как это работает.

Он яростно стучал по клавишам. Единственное достоинство коллективного ума в том, что коразианцы доверяли друг другу. Поэтому не требовались пароли, шифры и всякая другая чепуха.

«Чудеса, да и только!» – сказал он себе.

Он чувствовал, как бежит время, понимал, что надо торопиться, чувствовал опасность нависшую над ними. Но все словно отодвинулось куда-то, стало нереальным. В комнате стояла тишина, за исключением шума работающих машин. С таким же успехом он мог находиться в музее. Мельком посмотрев на дверь, он увидел Рауля, снова распускавшего свои волосы.

Крис искал файлы. Но он поймал себя на том, что ему интересно, что делает ее сиятельство, жива ли она? А Агис и священник? Конечно, уже нет. Конечно, все мертвы, как Бритт.

– И мы скоро тоже умрем. Вот ты где! – сказал он, найдя наконец нужный файл. Раскрыв, он просмотрел его, перепрыгивая через технические термины, остановившись только тогда, когда наткнулся на бесконечные ряды трехразмерных схем. Крис не знал, как выглядит бомба, но чувствовал, что здесь нет ее чертежей.

– Похоже, они раздобыли детали бомбы. Но не знали, что с ними делать. Пусть эксперты решают, что это такое.

Включив свой собственный внутренний компьютер, он подключился к машинам коразианцев и загрузил все файлы, которые, как ему казалось, имели отношение к бомбам, людям, галактике, Млечному пути и т. д.

Одновременно он следил одним глазом за дверью, готовый в любой момент увидеть, как его ребята сделали стойку.

Он собирался выключить компьютер, когда ему в голову пришла идея. У коразианцев были схемы основных деталей разных бомб, но они не могли сообразить, как их соединить. И если он сотрет файлы, делу это не поможет. И миледи понимала, что, попав в центральный компьютер, эти файлы обойдут всю галактику коразианцев.

«Может, добавить еще кое-что?» – подумал он.

Что он и сделал. На мониторе появилось трехразмерное изображение его кибернетической ноги. Внизу, на стандартном военном языке, он добавил: «Это оружие».

Закончив, он отключился и ушел, а невежественный интеллект компьютера продолжал стучать и поскрипывать.

– Враг не дает о себе знать? Хорошо. Пора сматываться. Наша работа закончена. А то я переполнен секретной информацией. Если со мной что-то случится, обязательно передайте мои файлы кому-нибудь. Пошли. И вы двое идете с нами. Или вы вздумали остаться здесь навсегда?

– Крошка сказал, что Звездная дама в беде.

– Да? Это ее проблемы, а не мои. Если наверху армия коразианцев отрежет нас от наших кораблей, нам капут.

– Крошка сказал, вы могли бы ее защитить.

Крис вынул сигару из кармана и сунул в рот. Его люди стояли, молча следя за ним.

– Это не оговорено в контракте, – сказал он наконец и, повернувшись, пошел назад, к выходу на поверхность.

Глава девятая

Все, что я сделал, – принадлежит тебе; все, что мне предстоит сделать, – принадлежит тебе; все, что у меня есть, – посвящено тебе.

Уильям Шекспир. Посвящение

Мейгри вошла в комнату, в которой Абдиэль держал Сагана в плену, заставив себя успокоиться. Четыре прохода вели туда с четырех сторон света. Четыре моста, идущие из каждого входа, встречались в центре, образуя крест над огромным бассейном с горящей черной водой под сводчатым потолком.

В центре комнаты находился гроб, сложенный из камней. Дерек Саган лежал в гробу с закрытыми глазами, с оружием по бокам. На нем были красная мантия и золотые парадные доспехи. Доспехи были копией настоящих, тех, что находились на борту «Феникса». Это зомби постарались.

«Как это похоже на Абдиэля! – подумала горько Мейгри. – Насмехаться над победами Сагана в его окончательном поражении».

Огни освещали комнату, отблеск их падал на доспехи, на лицо, сосредоточенное, умиротворенное, холодное, как камень, на котором покоилась его голова. Руки, вытянутые по бокам, не двигались, грудь не поднималась.

Мейгри остановилась на пороге, не в состоянии идти дальше. Она вытянула дрожащую руку, чтобы опереться о стену, сильная рука Агиса поддержала ее.

– Слишком поздно, – сказал Агис. – Милорд умер.

Спарафучиле издал яростный резкий крик, как раненый зверь.

– Нет! – глубоко вздохнула Мейгри, пытаясь оправиться от шока. – Нас хотят заставить поверить, что он умер.

Душа не покинула его тела, но была погружена в летаргический сон. Окна и входы были наглухо закрыты. Свет не пробивался через них. Но Мейгри должна была найти дверь.

Спарафучиле кинул на нее мрачный подозрительный взгляд. Тихо скользнув вперед, ублюдок взобрался на мост.

Агис собрался догнать его, но Мейгри остановила его, схватив за руку.

– Отпусти его, – сказала она.

Центурион посмотрел на нее мрачно, раздумывая, подчиняться или нет.

Мейгри поняла. Преданность Агиса, как и Спарафучиле, была изначальной и постоянной по отношению к милорду. В то время как преданность ей была ненадежной.

– Он не сделает ничего плохого, – сказала она.

Спарафучиле встал рядом с гробом, в котором лежало неподвижное тело. Убийца наклонился над ним, посмотрел на холодное лицо с резкими, упрямыми линиями, выдающими решительный и целеустремленный нрав. Протянув дрожащую руку, ублюдок нежно дотронулся до руки Сагана, он никогда бы не осмелился сделать это, будь Саган жив.

– Она права! – прошипел он. – Коварная женщина права. Кожа теплая. Ты жив. Ты одурачил их, да? Саган-лорд! Ты одурачил их всех, включая Спарафучиле. Это очень умно. Я смеюсь, Саган-лорд!

Убийца выдавил улыбку, больше похожую на гримасу. Подойдя ближе, он робко дернул Сагана за мантию.

– Ты сейчас пробудишься, Саган-лорд. Спарафучиле здесь. Спарафучиле обо всем тебе доложит, да? Как всегда! – Голос его надломился. Он хрипло закричал: – Саган-лорд!

– Господь смилостивится, – прошептал брат Фидель.

Мейгри начала понимать. Это была не просто преданность, но странная, по-своему истинная любовь.

– Агис, оставайся здесь и охраняй вход. Брат Фидель, идемте со мной.

Мейгри перешла мост. Убийца, услышав ее шаги, резко повернувшись, свирепо посмотрел на нее, стоя между ней и своим господином. Его рука скользнула под складки лохмотьев.

– Я могу помочь ему, Спарафучиле, – сказала Мейгри, продолжая приближаться, пристально глядя ему в глаза. – А вы ступайте охранять другой вход. – Она показала на юг. Агис стоял в западном проходе. Ублюдок осторожно посмотрел на нее, обернувшись, кинул взгляд на неподвижного Сагана.

– Я могу помочь ему, – повторила она. – Только я. Вы знаете это, Спарафучиле. У нас Королевская кровь.

Убийца медленно отошел в сторону.

– Коварная женщина, – зарычал он; его черные глаза горели ревностью, как огонь на поверхности маслянистой воды. – Ты вернешь милорда. Я посторожу дверь. Я хорошо буду сторожить. Но. – Он поднял скрюченный палец, с длинным грязным ногтем, похожим на острие кинжала. – Я буду следить одним глазом за тобой!

Завернувшись в лохмотья, он пересек мост и встал рядом с открытой дверью. Мейгри поняла, что он не шутит. Один раскосый глаз был направлен на дверь, другой – точно на нее.

Она повернулась. Она не должна беспокоиться об убийце, о зомби, о коразианцах. Она должна сконцентрироваться на поиске Сагана; она понимала, что это самая сложная задача, когда-либо ей попадавшаяся. Может быть, невыполнимая.

Его лицо стало суровым. Наклонясь над ним, она взяла его руки в свои. Кожа была теплой, она чувствовала, как слабо пульсирует кровь. Она поднесла его руку к своей щеке, изуродованной шрамом от хлыста, ее кожа была влажной от слез. Закрыв глаза, крепко держа его за руку, она попыталась войти с ним в контакт.

* * *

Это была полная и абсолютная темнота, холодная и пустая, которая была всегда и вечно, огромная и нескончаемая, как вакуум между галактиками. Но он имел неизбежный конец. Мейгри могла вновь и вновь пересекать ту темноту, не увидев света одинокой звезды. Смерть, забвение, ее собственная смерть. Нет Бога, нет Создателя, нет жизни после смерти, нет сострадания, жалости, сочувствия, нет утешения. Ничего. Все было наполнено ни с чем не сравнимым страхом. Ее первым импульсом было убежать, спастись.

– Нет. Я не верю этому. Это ложь.

Из темноты появился свет. Вздохнув с облегчением, Мейгри заторопилась вперед и оказалась на борту «Феникса». И там был Саган, стоящий на мосту.

Она изумилась, увидев его, удивилась, что так легко его нашла, почти не затратив сил. Она подошла ближе. Он повернулся к ней. Она остановилась, ужаснувшись. Он жутко изменился. Его черты не были больше благородными и гордыми, их исказили все мыслимые и немыслимые пороки. Его красная мантия стала отвратительного цвета, как будто была испачкана в крови. Золотые доспехи изорвались в клочья.

Она все поняла по его глазам. Он стал деспотом, тираном, убийцей, Калигулой, Гитлером. Его люди боялись его, чувствовали к нему отвращение, презирали его. Его имя было проклято всей Галактикой.

Увидев ее, он отвратительно рассмеялся и, подняв гемомеч, подошел к ней.

Он выполнит написанное ему на роду и уничтожит тебя.

В отчаянии она обнажила свой меч. Пусть лучше она умрет и он умрет. Они оба жаждали смерти...

Что-то ударило ее сзади, толкнуло, выбив меч из рук. Ее концентрация нарушилась. Удар был настоящим, он пришел извне в тот мир, в котором она находилась. Опасность, страшная, надвигающаяся угроза. Она смешалась, смутилась, зная, что должна возвращаться, но боялась уходить, боялась, что больше никогда не сможет найти сюда дорогу.

Крики, отдаленные крики. Она должна вернуться. Встала на колени, ища свой меч. Монах в рясе с капюшоном преградил ей дорогу.

– Двое должны пройти дорогой тьмы, дочь моя, чтобы найти свет.

Мейгри вспомнила этот сухой, ржавый, как если бы долго молчавший голос. Она скрючилась в ногах монаха и подняла глаза, чтобы увидеть его лицо. Оно было прикрыто капюшоном, но она знала, кто это был, знала, почему он пришел.

Ей предстоит борьба между жизнью и смертью.

– Святой отец, подожди меня! – закричала она. – Я вернусь.

Он, ничего не сказав, покачал головой. И она услышала в своем сердце: «Если вернуться сейчас назад, ничего хорошего не будет. Ты сама сделала выбор, который определит результат. Давай уйдем из этого мира и войдем в мир Сагана!»

Мейгри встала, оставив меч на полу, и последовала за монахом. Поднялся порывистый ветер, резкий, жгучий. Он рвал на ней черную тунику. Будто луна, вынырнувшая из-под бегущих облаков, из-под туники показались сияющие доспехи, холодные, светлые, серебристые.

Монах повернулся спиной к ветру, который развевал его рясу. Мейгри подняла голову посмотреть, где они находятся.

Над ней возвышались суровые и неприступные стены аббатства. Она узнала их, хотя была здесь раньше только раз, очень давно; она побежала вперед, торопясь скорее войти.

Двери были заперты для нее. Она стучала в них и кричала, чтобы услышали ее. Но ее крики уносил ветер. Отчаявшись, она повернулась к священнику. Он молча поднял руку.

Двери задрожали и открылись. Она отошла униженно в сторону, с благодарностью уступая ему дорогу. Склонив голову, он прошел мимо нее, свет от ее серебряных доспехов осветил его лицо.

Гордые, суровые черты напомнили ей его сына. Но лицо отца было смягчено страданием, самоистязанием, удары хлыста оставили след в его душе. Он посмотрел на нее, и она увидела слезы, блестевшие на впалых щеках.

Он не произнес ни единого слова, проходя мимо нее. Темнота сомкнулась вокруг него, и она больше не увидела его лица.

Мейгри молча проследовала за ним в стены аббатства.

* * *

– Брат Фидель, идемте со мной, – сказала ему леди Мейгри, и священник подчинился, хотя зачем ему идти и чем он поможет, было совершенно непонятно.

Он ожидал, что она даст ему какое-нибудь поручение, но она больше ничего не сказала. Подошла к неподвижной фигуре лорда Сагана, и молодой священник догадался, что она забыла о его присутствии.

Брат Фидель встал рядом, готовый предложить молчаливое утешение и участие, если ничем другим не сможет ей помочь. Смотря ей в лицо, он видел любовь к этому мужчине, сожаление о потерянном навсегда прошлом, знание того, что для них нет будущего, разве что очень далекое, находящееся за границей этого темного мира.

Он видел ее слезы, они, будто святая вода, текли по лицу и падали на руку Сагана, которую она держала.

Брат Фидель отвернулся, не желая мешать миледи. Когда он посмотрел опять, он понял, что она по-прежнему не помнит о нем. Мейгри стояла здесь, но ее дух бродил далеко.

А он внезапно осознал, что предстал перед Господом. Он был измучен, унижен. Господь и раньше приходил к нему: в соборе, когда вместе с братьями он воздавал Ему хвалу, или когда в темноте тихой ночи он преклонял колени перед маленьким алтарем у себя в келье и его голос разрезал благоговейную тишину. Но он никогда раньше не чувствовал Бога так близко.

Он не знал, что делать. Это ощущение возвышало его и ужасало. Надо молиться, надо молиться. Ведь он ждал этого момента. Но слова вылетели из головы, когда он пытался вспомнить их. Он стал заикаться, дрожать, язык его заплетался, его разрывали радость и страх – такие же ощущения он испытывал, когда ребенком подошел к алтарю к первому причастию.

Фидель не понимал, что происходит. Лицо леди Мейгри было пустым, лишенным выражения. Она молча занесла меч над телом Сагана.

Брат Фидель со страхом наблюдал за ней. Все в руках Божьих. Он не решался вмешиваться, хотя понимал, что она готова погубить Сагана, погубить себя, а значит – обречь всех остальных на смерть.

Все в руках Божьих.

Брат Фидель так и не понял, что заставило его повернуться. Не шум, потому что убийца наносил всегда удар бесшумно. Закричал Агис, но мгновением позже. Если бы Фидель не повернулся в ту самую секунду и не увидел, что происходит, было бы поздно что-либо исправить.

Спарафучиле проскользнул мимо него с поднятым кинжалом, на клинке которого играло пламя.

– Ты не убьешь моего хозяина! – Спарафучиле занес руку, готовый вонзить кинжал в Мейгри.

Монах навалился всем телом на убийцу. Схватил кинжал. Спарафучиле не ожидал этого. Он потерял равновесие. И они оба рухнули, задев Мейгри. От удара у нее вылетел меч и упал на пол. Она наклонилась за ним.

А потом бросила меч и повернулась спиной к спасителю и убийце.

* * *

Агис, стоя на страже у входа, увидел, как убийца сорвался с места, как сверкнул кинжал.

Центурион закричал, предупреждая Мейгри об опасности. Прыгнул вперед, но между ними было слишком большое расстояние. Он ослаб от раны и потому не смог бы оказаться рядом с ней в ту же минуту.

Он побежал через мостик, потом остановился, пораженный происходящим: безоружный брат Фидель схватил кинжал Спарафучиле, навалившись на обидчика всем телом.

Они оба упали на Мейгри, выбили у нее из руки меч. Она нагнулась за мечом, Агис решил, что она начнет сражаться. Но она застыла, выронив меч. Она была далеко, наверно, выдерживала сама с собой отчаянный поединок.

Убийца и монах завертелись, сцепившись друг с другом. Спарафучиле изрыгал проклятия, пытался высвободиться из рук Фиделя. А тот вцепился в него мертвой хваткой. Они оказались за надгробием. Брат Фидель, казалось, пытался утихомирить убийцу, словно обезумевшего пациента.

На какое-то мгновение монах прижал его к полу, но Спарафучиле был сильным и гибким, как пантера, и живо вывернулся. Агис остановился возле них в растерянности, приготовив дротиковую винтовку, чтобы в случае чего выстрелить, но боялся нажимать на курок, потому что в полумраке мог случайно задеть Фиделя.

Спарафучиле вспрыгнул на юношу, оседлал его, зажал жертву сильными ногами. Огонь играл на клинке убийцы. Теперь Агис мог выстрелить, не боясь промахнуться, но в то же мгновение убийца нанес удар.

Крик боли разорвал тишину. Тела соперников замерли. Агис опустил оружие, схватил Спарафучиле, согнувшегося над юношей, отшвырнул убийцу, приготовился пристрелить его. Но, взглянув в лицо ублюдка, увидел маску смерти.

Центурион в изумлении разжал руку. Спарафучиле рухнул, держа руки на животе. Из ребер торчала рукоятка кинжала, вокруг медленно расплывалось пятно крови. Губы его разомкнулись, он остановил полный боли взгляд на священнике.

Брат Фидель сел, оглядываясь вокруг.

– Как ты? – спросил его Агис.

– Спасибо, с Божьей помощью. Что... что случилось? – Фидель посмотрел затуманенным взором на ублюдка.

Спарафучиле зловеще усмехнулся.

– Кажется, ты убил меня, святой отец.

Фидель увидел рукоятку кинжала, кровь.

– Нет! – Он подполз к умирающему, взял его за окровавленную руку. – Нет, клянусь Господом, я не...

– Берегись! – предупредил Агис, испугавшись, что Спарафучиле попытается взять врага с собой на тот свет.

Но спазм боли исказил уродливые черты убийцы, дыхание застряло в горле.

– Господь! – Спарафучиле ухватился за единственное услышанное им слово. – Твой Господь... Это он убил меня!

Голова ублюдка упала набок, из открытого рта потекла кровь. Гладкие, прямые волосы растрепались, прикрыв раскосые застывшие глаза, вперившиеся в темноту.

Брат Фидель сидел на полу. Лицо его стало серым, дыхание частым и неглубоким.

– Я не притрагивался к кинжалу! Клянусь! Перед Господом клянусь! Ведь вы видели, да? – Он посмотрел на Агиса.

– Да, видел, – солгал центурион. И положил руку на плечо юноши. – У Спарафучиле подвернулась нога, он упал, и кинжал вонзился в него.

Фидель перевел взгляд на труп.

– Нет, – сказал он. – Произошло что-то другое.

– Что бы ни произошло, ты спас жизнь миледи, – сказал Агис.

Фидель, опомнившись, наконец сообразил, где он, увидел Мейгри, державшую Сагана за руку. Она стояла, уткнувшись в плечо милорда головой, ее светлые волосы рассыпались, прикрывая их обоих точно шелковой завесой.

Брат Фидель тихо вздохнул.

– Кто знает?!

Он закрыл невидящие раскосые глаза Спарафучиле и стал читать отходную молитву.

* * *

В аббатстве темнота была не угрожающей или пугающей, а успокаивающей, теплой, дающей утешение после дневных трудов, облегчение от мук и боли. Мейгри шла по проходу вслед за монахом. Никого из братии не было, им было запрещено видеть женщину. Лишь краем глаза она замечала темные фигуры, тут же исчезавшие, когда она поворачивала голову посмотреть на них.

А вдалеке раздавались голоса, преисполненные мольбой:

– Kyrie eleison... Смилуйся, Господи...

Темнота, тепло, музыка были словно упрек Мейгри, чьи доспехи пронизывали мягкие тени острым, агрессивным, металлическим светом. Она чувствовала негодование священников, их неодобрение.

– Я выполняю свой долг, – сказала она им; голос ее дрожал, эхом раскатываясь по залам, чьи камни слышали только звуки молитвы и мягкие, приглушенные тона беседы о самом насущном, мирском.

Пристыженная, она взглянула искоса на высокого священника, пытаясь понять, сердится он на нее или нет, но он натянул низко на лоб капюшон, лица не было видно. Ничего не ответив, он продолжал свой путь.

Они спустились этажом ниже, туда, где были кельи монахов, и повернули в узкий длинный коридор. Мейгри могла дотронуться до стен с обеих сторон, лишь протянув руку. А если бы подняла руку, дотронулась до потолка. Высокий монах ссутулился, чтобы не удариться головой.

Было плохо видно. Монах нес тонкую белую свечу, ее слабое пламя колыхалось в такт его движениям. Фигура монаха, полы его рясы, напоминающие покрывало, поглощали и этот скудный свет. Он знал дорогу, мог бы идти вслепую. Мейгри все время спотыкалась, потому что, хотя плиты были стерты ногами бесконечно снующих здесь монахов, пол был неровным, он шел под наклоном – то вниз, то неожиданно вверх. Доспехи стучали и бренчали.

Они прошли мимо бесчисленного множества деревянных дверей, все они были закрыты. Из-под них не просачивался свет, ни звука не доходило из этих келий. Они дошли почти до конца коридора, и священник остановился.

Мейгри не надо было спрашивать, какую дверь открыть, она знала. Она взглянула на священника, ожидая получить от него какой-то знак, подтверждающий ее уверенность. Но он стоял неподвижно, лица не было видно, он не утешал ее и не торопил. Ей предстояло самой сделать выбор.

Тихо вздохнув, Мейгри мягко толкнула деревянную дверь. Та распахнулась.

Мужчина в рясе стоял на коленях перед алтарем. Спиной к ней, хотя наверняка услышал, что она вошла, потому что ее доспехи зазвенели, как серебряные колокольчики. Она узнала его по длинным волосам, спадавшим на плечи, узнала, потому что сердце стиснула боль.

Высокая и прямая, в сиянии доспехов, которые освещали келью ярче, чем лунный свет, Мейгри обратилась к нему:

– Лорд Дерек Саган, я призываю вас исполнить свою клятву. Я призываю вас к вашему королю!

Он долго еще стоял на коленях, потом поднялся и повернулся к ней. Лицо его было мрачным, строгим и темным, в глазах – горечь упрека, она почувствовала это его состояние в ту секунду, когда вошла в его обитель. Ей показалось, что он сейчас откажет ей, она испугалась, не зная, какими же словами ей убеждать его, ибо ей нечего было предложить ему взамен мира и покоя, охранявших аббатство, разве что отчаяние, ужас, смерть...

– Отец... – сказал он, огонек его слов упрека погас, так же как пламя свечи в руках монаха.

Только серебряные доспехи Мейгри излучали свет.

Саган посмотрел на нее, глубоко вздохнул.

– Не надо было вам приходить, – сказал он.

* * *

Агис и брат Фидель стояли возле гроба. Агис все сильнее тревожился, нервничал. Держа руку на дротиковой винтовке, то и дело оглядывался по сторонам.

– Враг близко, – пробормотал он. – Я чувствую...

– Не вокруг нас, – сказал брат Фидель. Священник не сводил взгляда с неподвижной фигуры в гробу. – А внутри.

Агис вопросительно посмотрел на него, не понимая его слов.

– Мой повелитель умирает, – ответил священник. – Миледи старается удержать его, но сердцем она не с ним. Как это могло случиться? Страх за себя, страх за него...

– Она должна спасти его!

– Да, – сказал грустно Фидель. – Должна. Она знает это, надеюсь, спасет. Но ей предстоит сделать горький выбор. Kyrie eleison... Смилуйся, Господи. Господь смилостивится над ними.

Однажды Агис был у океана, и вдруг он вспомнил, как стоял у берега и наблюдал за волной, разбивающейся о берег. А потом она убегала от него, забирая с собой, как ему казалось, целый мир. Песок, галька, ракушки, водоросли утягивало из-под ног, и ему казалось почему-то, что следом за ними утянет и его, что волна схватит его и поглотит, и он исчезнет в зеленой пучине.

Но подкатывала другая волна, принося с собой ракушки, и песок, и водоросли, бросая ему их под ноги, точно даря жизнь. И так это будет продолжаться бесконечно.

– Все, – сказал тихо брат Фидель.

Мейгри положила руку на грудь Сагана.

Центурион понял, что его повелитель мертв. Он отстегнул меч, висевший на талии, хотел положить его в гроб, как просил его повелитель. Он шагнул вперед, остановился.

Саган глубоко вздохнул, потом выдохнул. Обнял Мейгри, привлек к себе.

– Не надо было вам приходить, – сказал он.

Глава десятая

Сиянье изливавшего на рой обычный звезд...

Джон Мильтон. Потерянный рай

– Корабль леди Мейгри, – доложил Таск; его «Ятаган» низко летел над бесплодной, заброшенной планетой. – А, узнаю эту посудину. Она принадлежит убийце Спара... – как там его дальше.

– Он спас нам жизнь, – напомнила Нола.

– Только потому, что от нас живых ему было больше пользы, чем от мертвых, – пробурчал Таск.

– Не знаю, кому принадлежат другие корабли, вероятно, коммандос, которых наняла миледи.

– Это, должно быть, то место, – сказал Дайен, – сделай еще один круг. Что показывают сканеры, Икс-Джей?

– Все энергетические уровни скачут, а вы хотите, чтобы я нашел здесь каких-то жалких людей, – усмехнулся компьютер. – В следующий раз попросите меня найти зажженную спичку в горящем лесу.

– «Ятаган», – вышел чей-то голос на связь, – это «Галактическая Красавица», вы слышите меня?

– Слышу, – подтвердил Икс-Джей, – сообщение поступает с пассажирского корабля.

– Да, слышим, – сказал Таск. – Мы пытались связаться с вами...

– Сначала я должна была вас проверить. Говорит капитан Томи Корбет. Я хочу поговорить со старшим.

– Капитан Корбет, – начал Дайен, – я...

– Меня не волнует, кто вы такой. Мне сказали, что какой-то флот подберет нас. Это вы и есть?

– Нет, капитан, план изменился. Я – Дайен Старфайер, командир флота. Он сейчас находится на периметре Коразианской галактики.

– А мне-то что до того?

– Я могу передать вам его координаты. Капитан, предлагаю сделать прыжок, и как можно скорее, – продолжил Дайен. – У меня с собой свертывающая пространство бомба, не исключено, что мне придется взорвать ее. В этом случае флот заранее предупредят, что он должен сделать прыжок в пустоту. И вы улетите с ними. Икс-Джей передаст координаты.

На другом конце наступила тишина, после чего послышался изменившийся голос капитана.

– Я не понимаю. Вы хотите сказать... с ними что-то случилось?

– Вы получили координаты? – спросил Дайен, не обращая внимания на вопрос.

– Да, получила. – Снова молчание, затем Томи продолжила: – Чем я могу вам помочь?

– Спасибо, капитан, на вас забота о ваших пассажирах.

– Об этих богатых уродах? От них впервые в жизни какой-то толк был, правда, для этого их пришлось погрузить в спячку.

Голос капитана звучал грубо и искаженно. Таск, округлив глаза и подняв бровь, посмотрел на Дайена и сказал:

– Не в себе, боится прыжка.

– Капитан, – повторил Дайен, – вы получили координаты?

– Да, получила. Я слышала вас. Я не боюсь. Из-за этого чертова наркотика, который мне дали ваши друзья, я сама не своя. Полностью отключилась. Не беспокойтесь, я совершу прыжок. Я готовлюсь к нему. Хорошо, чтобы флот оказался на месте.

– Он будет, – пообещал Дайен.

– Еще один вопрос. Вы... вы получали какие-нибудь известия от тех, кто уже совершил прыжок? Там все в порядке? В особенности...

Дайен ждал, что капитан закончит, но ее голос пропал.

– Нет, – наконец сказал Дайен, – очень жаль, но никаких известий нет.

– Ладно. В конечном счете это ничего не решает, – сказала капитан после небольшой паузы.

Внезапно связь оборвалась.

– Как странно, – нахмурился Старфайер, – надеюсь, она справится с управлением...

– Хотел бы напомнить всем, что на самом деле компьютер управляет кораблем, – высокомерно заявил Икс-Джей. – И он же будет управлять им во время прыжка. Любое вмешательство человека излишне, Таск только потому так долго живет, что ни во что не сует свой нос.

Икс-Джей самодовольно ждал, что ответит Таск. Таск ничего не сказал. Он задумчиво молчал, пристально глядя на контрольную панель. Нола взяла его руку, их пальцы переплелись.

– Эй, Таск, это же была шутка, – сказал компьютер.

Таск не ответил.

– Слушай, мне очень жаль...

– Господи, – вскочил наемник. – Не делай этого!

– Не делать чего? – Лампочки Икс-Джея замигали в изумлении.

– Не извиняйся передо мной! Заткнись! Я знаю, сейчас пришло мое время извиняться. Чертов компьютер, еще и извиняется!

– Я же ничего такого не сделал!

– Но собирался. Я слышал, ты начал говорить «Мне очень жаль».

– Все равно извини. – Икс-Джей закричал так, увеличив звук, что чуть не оглушил всех. – Прости, что я за тобой шпионил, ведь ты – пилот, командир корабля.

– Так-то лучше, – сказал Таск, садясь на место и осматриваясь с облегчением.

– Икс-Джей, начинай посадку! – приказал Дайен.

– Еще один круг, малыш. Мне не нравится эта посадочная полоса. Я улавливаю странные энергетические сигналы.

– Икс-Джей, садись вон на тот выступ скалы. Ты уже сказал, что из-за энергетических уровней невозможно что-либо понять.

– Малыш, прислушайся к голосу разума, сделай, как я говорю. Вызови генерала Дикстера. Пошли за флотом и за людьми. Отправь тысяч десять солдат в ту дыру. Пусть они займутся ловцом душ.

– Дохлый номер, Икс-Джей. Абдиэль может показаться десяти тысячам людей в десяти тысячах разных обличьях. Он может сбежать, может ускользнуть или сделать так, что эти десять тысяч набросятся друг на друга. Нет. Рано или поздно я должен буду сам с ним встретиться. Леди Мейгри знала это. Дикстер знал это. Таск тоже знает, поэтому он здесь, со мной.

– Он с тобой потому, что большой болван. Так я ему и сказал, когда он к нам присоединился. Мешок золотых монет. Вот что мы получили за нашу помощь тебе, малыш. Не в деньгах счастье, да и мешок оказался дырявым. Как вспомню, сколько нам пришлось перетерпеть.

– Приземляй свой чертов корабль! – заорал Таск.

Раздраженно мигая лампочками, компьютер начал цикл приземления.

* * *

Пока корабль не приземлился, они не произнесли ни слова. Выполняли маневр в полной тишине. Когда закончили, нашли себе другие дела, которые вовсе не обязательно было делать. Им нужно было так много сказать друг другу! Но никто не знал, с чего начать.

Нола отправилась в башню проверять орудие, которое не требовало проверки. Она устроилась там, смотря на звезды.

– Я хочу детей, Таск! – сказала она, обращаясь к своему отражению на металлической поверхности. – Я хочу целый выводок крысенышей, чтобы они бегали вокруг, доводили нас до сумасшествия, не давали нам спать ночи напролет. Только Бог знает, на кого они будут похожи. С твоим-то носом, Таск, и моими веснушками! Они станут играть в видеоигры с дедушкой Икс-Джеем. У нас будет семья. Семья...

Таск долбил по кнопкам на приборной панели, бесцельно перескакивая с одной программы на другую, отчего компьютер бесился.

«Как только мы свалим отсюда, – пообещал он сам себе, – я познакомлю Нолу с мамой. Они наверняка понравятся друг другу. Нола все время жалуется, что у нее нет подруги, с которой она могла бы болтать. Они болтали бы о... разных женских вещах. О каких? Да мало ли, а то сидит бедняжка в оружейной башне, убивает людей, видит раненых, окровавленные мундиры, садится на посадку далеко от нейтральной полосы, в тылу врага. – Таск вздохнул и протер глаза. – Разве это женское занятие?»

Дайен достал из внутреннего кармана Звездный камень леди Мейгри, намереваясь вложить его в бомбу. Он делал это быстро, стараясь не смотреть на это чудовищное оружие. Но вдруг остановился и сосредоточил взгляд на прозрачном кубе, способном уничтожить галактику.

«Я помню, как увидел Мейгри и Звездный камень в первый раз. Он мерцал и сиял, и это сияние исходило, казалось, из самой его сердцевины или из сердца леди Мейгри. Но сейчас сердце застыло. Камень почернел. Стал не сияющим черным, как агат или обсидиан, не теплым и черным, как эбонит, не пустым и холодным, как космос или ночная тьма. Стал цвета гнили, цвета разложения.

«В нашей крови гнездится зараза», – обычно говорила Мейгри.

Но если бомбу взорвать, Звездный камень на одно короткое мгновение засияет ярче, чем любое солнце».

– У него судьба падшего ангела, – сказал Дайен и вложил звездный камень в бомбу, набрал код-строчку какого-то поэта, мрачный образ второго пришествия. Он набрал все буквы, кроме последней: И основа не держи...*["4]

Они продолжали трудиться. Занимаясь пустой работой, они вдруг поняли, если заговорят, то скажут друг другу лишь «Прощай»...

Глава одиннадцатая

Архивраг

Обводит взглядом стройные ряды

Вооруженных Духов...

Джон Мильтон. Потерянный рай

Саган встал слишком резко. Волна головокружения захлестнула его. Он закрыл глаза и схватился за голову.

– Я могу сделать вам укрепляющую инъекцию, милорд, – сказал участливый голос.

Командующий открыл глаза и увидел молодого священника, стоявшего почтительно рядом с медицинской сумкой в руках.

– Брат Фидель? – удивился Саган, не понимая, в монастыре он или нет.

– Хвала Господу, что вы в безопасности, милорд.

– Я не стал бы так торопиться с благодарностью, брат, – горько сказал Командующий. – И я не нуждаюсь в инъекции. Я не истощен, если ты этого боялся. – Все это, – он показал на гроб, – исключительно ради вас, миледи. Ловец душ был вынужден сохранить мое тело живым, хотя меня в нем не было. Мне давали пищу, заставляли делать упражнения. Вы помните, как он держал нас в плену в последний раз, миледи? Как крыс в лаборатории.

Она кивнула, вздрогнула и невольно оглянулась вокруг, хотя то, что она искала, нельзя было увидеть обычным взором, только мысленным.

– Абдиэль идет. У нас совсем мало времени. Я принесла ваш меч.

Центурион вышел вперед. Вставая на колени, он поднял меч и протянул его Сагану.

– Вы тоже здесь, капитан?

– Да, милорд. Ваше оружие.

Командующий не сразу взял меч, повернувшись, он пристально посмотрел на Мейгри.

– Вы думали, я забуду? – спросила она.

– Не думал, – сказал он после минутного колебания. – Но не знали, приносить его мне или нет.

Мейгри улыбнулась и встряхнула головой.

– Я не боюсь ни вас, милорд, ни моей судьбы. Вы видите, я надела серебряные доспехи.

Перед ним снова возникла картина ее гибели – яркая, более реальная, чем окружающая его действительность. Кровь струилась по серебряным доспехам. Только не меч он держал в руках, а маленький кинжал. Маленький кинжал с рукояткой в виде восьмиконечной звезды, ими обычно священники приносили себя в жертву Создателю.

Саган глубоко вздохнул, закрыв глаза. Его кинжал был не здесь. Он остался далеко, в монастыре, когда Абдиэль взял его в плен. Видение было ложью. Оно не станет правдой. Может, кто-то из них, он, или Мейгри, или еще кто, к примеру Дайен, предложил другую жертву, способную изменить будущее. Он быстро протянул руку за мечом.

– Принимаешь желаемое за действительное, Саган, – послышался сухой трескучий голос.

Командующий схватил меч и повернулся. Мейгри взяла свой и встала рядом с Саганом. Милорд и миледи снова приготовились пройти вместе тропой тьмы. На пороге двери, ведущей на север, возникло хрупкое и сморщенное тело Абдиэля, он выполз через мост на свет. На темной воде мигали огоньки, отсвечивая на тяжелой, кровавого цвета мантии, украшенной зигзагами темной молнии.

– Как трогательно, – продолжил он, – наблюдать воссоединение любовников, бывших в долгой разлуке. Я так разволновался, что меня чуть не вырвало. Хотите заставить меня поверить, что теперь вы вместе? Любовники, предавшие свою любовь? Стражи, предавшие своего короля? Дайен не доверяет вам. Вы не доверяете друг другу. Вы не доверяете даже самим себе.

Он остановился, глаза без век перебегали с Мейгри на Сагана, украдкой проверяя дверную ручку, замки, вглядываясь в трещины. Глаза без век ярко блестели в свете огня. Сморщенный старик, ссутулясь, закутался в свою мантию.

Саган покачал головой.

– Время работало на тебя, Абдиэль. Ты давно нашел доступ к каждому из нас, ведь ты очень старался. Использовал гордость, страх, злость, недоверие. Миледи и я сумели победить тебя, одержав победу над собой. На этот раз ты не уйдешь. Мы преградим тебе путь. Вдвоем.

– Вдвоем вы обречены на укус змеи. – Рука Абдиэля скользнула под мантию.

Агис, скрывавшийся за катафалком, воспользовался тем, что ловец душ был занят Мейгри и Саганом, и выхватил дротик. Он был первоклассным стрелком. Старик был легкой мишенью – стоял один в свете огня. Агис прицелился.

– Это ты, центурион? – Глаза без век вспыхнули красным огнем. – Кого из нас ты пронзишь?

Голос исходил справа. Краем глаза Агис увидел, как красная мантия метнулась в сторону. Он посмотрел в том направлении. Ловец душ стоял в дверном проеме, ведущем на восток. Вздрогнув, Агис оглянулся на север. И там стоял Абдиэль.

– Ты никогда не сможешь настичь меня, центурион. – На этот раз голос был сзади.

Луч лазера прошел через доспехи, прожигая плоть и расплавляя кости. Агис, качнувшись вперед, упал лицом вниз на выступ скалы.

В дверном проеме, позади него, стоял послушник с лазерным пистолетом в руках.

Брат Фидель посмотрел с вызовом на зомби, теперь пистолет был нацелен на него, и бросился к центуриону.

– Подожди, Микаэль, – приказал Абдиэль. – Сейчас мы развлечемся.

Послушник подчинился.

– Зачем ты стрелял в него? – гневно спросила Мейгри. – Он стал жертвой твоих трюков! Он не причинил бы тебе зла!

– Напротив, моя дорогая. – Абдиэль неприятно улыбнулся. – У меня была очень веская причина.

– Агис! – мягко сказал Фидель, опускаясь на колени, чтобы осмотреть рану центуриона. – Лежите. Не двигайтесь.

Центурион, подняв голову, посмотрел на Фиделя.

– Старик следит за нами?

Монах незаметно посмотрел вверх.

– Нет...

– Возьми мой пистолет! – Агис толкнул пистолет священнику по полу. – Быстро!

Фидель колебался. Он мог схватить его, спрятать в рясе.

– Возьми, – подгонял его Агис, – спаси моего господина!

Священник протянул руку и увидел, как она сжимает рукоятку пистолета. Его пальцы были красными, слипшимися от крови: крови Агиса, пальцы убийцы.

Фидель бросил пистолет, отпрянув от него.

– Нет... Не могу.

– Трус! – зарычал центурион и схватил пистолет. – Уйди с дороги!

Монах попытался остановить его.

– Не смей. Ты погибнешь!

Агис яростно оттолкнул священника, пытаясь подняться. Не выдержав напряжения, застонав, он рухнул, задрожал и обмяк. Пистолет глухо стукнулся о каменный пол. Фидель сгорбился под грузом обрушившихся на него страданий, спрятал руки в складках рясы.

– Демонстрация силы, – прокомментировал Абдиэль. – Может, хвастовство, но необходимое. Может быть, вы спасли самих себя. Но вы не спасете тех, кого вы привели с собой. Кто-то другой сможет спасти Дайена. И вам не нужно будет больше искать вашего Спарафучиле, леди Мейгри. Он тоже мертв. Найдете его труп там, на полу, позади вас. Священник убил его.

– Бог мне свидетель! – с мукой в голосе закричал Фидель. – Если я и убил его, то нечаянно. Он обезумел, напал на миледи. Я пытался остановить его.

Он поднял руки, пристально смотря на них с ужасом.

– И я понял, что... он мертв.

Мейгри вспомнила удар, поразивший ее сзади. Вспомнила, как меч выпал из ее рук. Она смутно вспомнила блеск клинка. Слова монаха: «Вы сами сделали выбор, который определит результат».

– Неважно, как он умер, брат Фидель, – тихо сказала Мейгри. – Вы сделали то, что необходимо было сделать.

– Ты нарушил обет, брат! – Абдиэль улыбнулся, казалось, у него нет губ, как нет век. – Бог отвернулся от тебя, вероломный, лживый священник! Отвернулся в гневе! Ты умрешь, а твоя душа будет проклята навечно.

Фидель попытался сложить руки, запачканные кровью, в молитве, но не смог заставить себя сделать это. Он стал неистово вытирать их о подол рясы.

– Не слушай его, брат, – предостерег Саган. – Он пытается уничтожить тебя так же, как уничтожил Агиса. Сохраняй свою веру в Бога.

– Я? – изумленно посмотрел ловец душ. – Я ничего не делал. Он сам себя уничтожил, как и все те, кто имеет несчастье сопровождать вас двоих.

Абдиэль насторожился, прислушиваясь.

– Так вот, к вопросу о Боге. Его помазанник спустился на землю. Нет, нет, милорд, не двигайтесь. – Это было обращено к Сагану, который сделал шаг вперед с сияющим мечом. – Невежливо закончить собрание раньше, чем Его величество присоединится к старым друзьям. Микаэль, иди предложи свои услуги и сопроводи короля. Милорд, миледи и я скоротаем время в ожидании его прихода. Леди Мейгри, если вы будете так суетиться, Микаэль получит приказание вернуться не с Королевским величеством, а с королевским трупом. Как только Его величество придет, мы с ним позволим себе, не обращая внимания на вас, побеседовать вдвоем – только вдвоем. Не вздумайте отвлечь нас или попытаться вмешаться. Запомните, милорд и миледи, что у меня есть Зуб змеи. Он очень острый, а королевская плоть мягкая.

Глава двенадцатая

Жертва Богу дух сокрушенный;

сердца сокрушенного и смиренного

Ты не презришь, Боже.

Псалтырь. 51:19

– Проверь связь, – сказал Таск.

– Проверяю, ты меня слышишь? – спросил Дайен.

– Отчетливо и хорошо, отчетливо и хорошо, малыш.

Дайен кивнул. Таск протянул ему пояс с мечом.

– Абдиэль не допустит, чтобы что-нибудь случилось со мной, – сказал Дайен.

– Может, не допустит, но насколько сильно его влияние на коразианцев?

Дайен перепоясался.

– Нейтрализующие гранаты. Лазер, – сказал Таск и уточнил: – Гранаты применять против людей и коразианцев. Лазер только против людей. Понял?

– Да. – Дайен мельком посмотрел на них.

Таск изучал его, закусив губу.

– Не знаю, малыш. Боюсь, Икс-Джей прав. Мне не нравится, что ты пойдешь туда один.

– Один, – тихо повторил Дайен самому себе; улыбаясь так, будто это была шутка.

– Послушай, может, мне лучше...

– Нет, Таск, тебе не надо идти. Ты не можешь. – Дайен поднял голову и серьезно посмотрел на друга. – Сделай это ради меня, Таск, ты единственный, кто понимает, единственный, кому я доверяю.

Он положил руки на руки Таска.

– Ты сделаешь это ради меня? Если я попрошу?

– Да, конечно, малыш, – пробормотал Таск, глядя на белые руки Дайена, резко выделявшиеся на фоне его собственных, черных.

– Бомба готова. Тебе надо будет только набрать букву «Т». Потом улетай отсюда. У тебя будет шесть часов времени, чтобы вернуться, предупредить флот и совершить прыжок в пустоту. Ты улетишь отсюда. Не пытайся найти меня или спасти. Потому что, если я попрошу тебя взорвать бомбу, будет слишком поздно спасать меня. Ты знаешь это, не правда ли?

Наемник молчал.

– Таск?

– Да, я все сделаю.

– Я хочу, чтобы все было, как я сказал. Только так мы спасем мой народ. А теперь...

– К черту это, малыш, прекрати!

– Нет, мне нужно сказать еще кое-что. Я думаю, Икс-Джей был прав, когда сказал, что ты сделал для меня столько, что я никогда не смогу тебе отплатить...

– Я не имел это в виду! – внезапно замигал компьютер. Спустя несколько минут из него послышалось странное хныканье.

Таск с жаром замотал головой.

– Малыш, послушай...

– Нет, это ты послушай. Ты был настоящим другом, Таск. Ты всегда был рядом, не обращал внимания на мои глупости и выходки. А сейчас ты рискуешь своей жизнью, своим счастьем, своим и Нолы, ради меня.

Из оружейной башни донеслось приглушенное рыдание.

– Как бы мне хотелось сказать, что я готов ответить тебе тем же! Но пока я не могу. Хочу, чтобы ты знал: я ценю это, твоя дружба значила... мои последние мысли будут...

– Я не могу этого вынести! – завопил Икс-Джей и выключился.

Таск был благодарен Икс-Джею. Он крепко обнял Дайена и внезапно вспомнил тот миг, когда Платус обнимал юношу, и он увидел печать смерти на лице Стража. Таск знал, что если бы включились лампочки, то же самое выражение Дайен увидел бы на его лице.

Нервно посмеиваясь, неуклюже утирая нос, он начал включать Икс-Джея.

Дайен заковылял в темноте в поисках лестницы, ведущей наружу. Кислородное питание отключилось так же, как и огоньки. На корабле было тихо, лишь изредка тишина нарушалась механической икотой компьютера.

Поставив ногу на первую ступеньку, Дайен помедлил.

– Прощай, Нола! Прощай, Икс-Джей!

Несвязное рыдание да судорожное мигание огоньков были единственными ответами.

– Прощай, Таск!

– Прощай, малыш, – ответил ему Таск из темноты.

* * *

Дайен поднялся и выбрался из люка. Он остановился, изучая поверхность. Ночное небо, освещенное звездами, было гораздо ярче, чем темнота внутри корабля, который он только что покинул. Сначала он ничего не видел и не слышал. Перед ним расстилалась равнина. Спрятаться было негде. Вынув лазер, он побежал вперед.

Несомненно, Мейгри прошла этим же путем, решил он, пробегая мимо ее корабля, мерцающего белым цветом.

Он мог дотянуться до нее, узнать, где она и что делает. Он мог дотянуться и до Сагана, если Командующий был еще жив. Но Дайен знал, что, если он откроется, Абдиэль сможет проникнуть в его разум, а пока он не был готов к этому.

Он сосредоточился на своем решении, на Судьбе. Жертва должна быть добровольной, иначе все напрасно.

Он не заметил, что вдали, спрятавшись в темноте между обугленных пней деревьев, его ждала армия зомби. Он не заметил, войдя в туннель, что мрачное красное зарево за его спиной залило все небо.

* * *

Медленно и осторожно Дайен крался по дороге. Темнота была кромешной. Он должен был захватить прибор ночного видения Таска. Дайен обдумывал, включить ли ему маленький фонарик, находящийся на поясе, или нет. Он подвергнет себя риску, включив его, но зато с ним не споткнешься в темноте. Вдруг раздался голос.

– Дайен Старфайер! Мы ждали вас. Этой дорогой, пожалуйста.

Дайен быстро повернулся с пистолетом в руках. Он не сразу понял смысл слов, едва слышимых из-за внезапно заколотившегося сердца. Он включил свет, направив луч в глаза врагу, надеясь осветить говорившего, постараться рассмотреть чужака.

Луч света высветил фигуру мужчины, стоявшего рядом со скалой. Свет ослепил его, но было непонятно, видит он Дайена или нет. Он невольно сощурился, но ни выражение боли и раздражения, ни чего-либо еще не потревожило его бесстрастного лица. Как только глаза чужака привыкли к свету, они стали отражать его, глаза эти были черные, плоские, как зеркало, без своего внутреннего света.

«Зомби», – сказал самому себе Дайен, держа мужчину на прицеле.

– Кто ты? – громко спросил он.

– Меня зовут Микаэль, – сказал мужчина, отделяясь от стены.

Дайен смешался. Он встречал Микаэля раньше, тогда, когда первый раз встретил Абдиэля на Ласкаре, но то был совсем другой человек. Тот Микаэль умер, сраженный центурионом Маркусом. Дайен смутно помнил, как кто-то, то ли Саган, то ли Мейгри, говорил ему, что Абдиэль называет этим именем каждого из своих любимых слуг, назначая нового Микаэля на должность прежнего всякий раз, как тот Микаэль умирал.

– Я хочу видеть твоего хозяина, – сказал Дайен.

Зомби поклонился.

– И мне было приказано отвести вас к нему, Ваше величество. Пожалуйста, следуйте за мной. Вам не понадобится ваш свет.

Мужчина включил фонарь. Дайен, не обращая внимания на его слова, не погасил свой, освещая каждый сантиметр земли, стен и потолка.

Дорога была пустынной.

– Иди, – приказал Дайен, – ты иди впереди.

Этот Микаэль был выше, шире в плечах, мускулистее того, но они производили настолько одинаковое впечатление, что казалось, были выношены в утробе одной матери. В какой-то степени это так и было, подумал Дайен.

Его чувства обострились: он внезапно почувствовал присутствие Мейгри. Она не была здесь в данный момент, но была раньше, тоже шла по этой дороге. Ему казалось, что он чувствовал тонкий аромат, видел слабое мерцание серебряного света, фосфоресцирующего на темной скале. Он так хотел до нее дотянуться! Но дотронуться до нее – все равно что дотронуться до Абдиэля. Они все были так близко, что мысленно наталкивались друг на друга.

Лучше, решил Дайен, остаться одному.

Они продолжали идти. Ему показалось, что он увидел впереди костер, его отражение, мерцающее желтым, то вспыхивало, то гасло. Что же это? Но Микаэль в последнюю секунду повернул в сторону и вышел в маленький узкий проход, ответвлявшийся вправо.

Дайен остановился. Он потерял след Мейгри. Она прошла по другой тропе.

– Это правильный путь? – спросил он.

– Вам – сюда, Ваше величество, – ответил Микаэль, как будто знал, о чем тот думал.

Они шли по круто спускавшемуся вниз туннелю. Другие проходы тоже уходили вниз и немного в сторону. Дайен видел их темные входы, иногда ему казалось, что слышит звук глухо работающих машин. Однажды на повороте он увидел красное зарево, которое говорило о присутствии коразианцев. Ужасные воспоминания о том, как он попал в плен на борт корабля – космической станции коразианцев, всплыли в памяти. Он схватился за гранату.

– Не бойтесь, Дайен Старфайер, – успокоил его Микаэль своим безжизненным голосом. – Они не причинят вам вреда.

Ученик Абдиэля продолжал идти прямо по направлению к коразианцам.

Не желая показывать слабость или страх, Дайен проследовал за ним. Коразианцы появились в поле зрения, они катились вниз по тому же самому коридору так близко, что Дайен почувствовал адский жар из стальных тел, увидел работу механизмов, которыми они управляли.

Он остановился, приготовившись к бою, но коразианцы промчались мимо, не показывая виду, что они узнали его или его спутника, только издав шипящий звук, будто пар из закипевшего чайника.

Туннель сузился, Дайен выпустил гранату, постепенно он рассмотрел сияющий свет где-то внизу, отражающийся от стен. Свет становился все ярче. И тут же почувствовал присутствие Абдиэля, он все сильнее и сильнее начинал зависеть от его воли.

Проход выровнялся, Дайен, привыкший к наклону, оступился и чуть не упал. Он оперся о стену, чтобы сохранить равновесие. Микаэль повернулся к нему.

– Почему вы остановились? Мой хозяин ждет вас.

– Пойду, когда захочу, – огрызнулся Дайен.

Коридор выходил в большую круглую комнату-склеп с высоким сводчатым потолком. Было жарко, и Дайен вспомнил дом Абдиэля на Ласкаре, похожий на сауну. Юноша шагнул и, встав в дверном проеме, увидел источник жара. Сначала он решил, что комната в огне. Пламя горело в углах склепа, но дыма не было, и воздух был чище, чем в туннеле.

– Входите, мой король! – сказал хорошо знакомый голос, от которого по телу Дайена пробежала дрожь.

– Входите, здесь тепло, и мы сможем поговорить. Ваши старые друзья тоже здесь и с нетерпением ждут вас.

– Оставайтесь на мосту, – предупредил Микаэль, – огонь там вас не достанет.

Дайен увидел Сагана и Мейгри, и на секунду ему показалось, что он снова на «Фениксе», что он входит в другую сводчатую комнату, видит их в первый раз.

Солнце и Луна. Он был вместе с ними, чувствовал их притяжение, чувствовал прилив крови, чувствовал, как все в нем отозвалось. Как было бы легко занять свое место на орбите этих двух сильных людей!

Но он не стал этого делать. Он не станет. Он сам себе станет солнцем.

Мейгри выразительно смотрела на него своими серыми, холодными, как зола, глазами.

И снова он очутился на «Фениксе», теперь – в комнате Командующего. Он был там, чтобы совершить обряд, чтобы пройти проверку. Он смотрел в ее глаза и видел в них отражение собственного страха.

– Я скоро умру, – сказал он ей тогда.

И когда он сказал о том, что его мучит, вслух, умиротворение затопило его, он стал удивительно спокойным. Таким же спокойным, как сейчас.

Дайен решительно вошел в комнату, наполненную огнем.

Мост поднял его наверх над пламенем, горящим на поверхности громадного бассейна с черной водой.

Он внимательно оглядел склеп, запомнив все до мельчайших деталей. В комнату вели четыре туннеля, четыре моста от каждого туннеля образовывали крест над огненной водой. В центре стоял большой гроб. Леди Мейгри и лорд Саган стояли по одну сторону гроба, Абдиэль по другую. Наверху лежал его гемомеч.

– Длинная дорога вам выпала, мой король, – заботливо сказал Абдиэль. – Долгая и опасная. И вы так рисковали, чтобы прийти поговорить со мной. Я польщен.

Дайен заколебался. Всего лишь один момент, полсекунды. Он не хотел этого, он попытался скрыть это, но понял, по внезапно сузившимся глазам Сагана, по опущенным глазам леди Мейгри, что его нерешительность замечена.

Дайен стиснул зубы.

– Я пришел не для того, чтобы говорить с тобой или с ними. – Он метнул взгляд на Сагана и Мейгри. – Я пришел, – он решительно продолжил, – забрать свой меч.

Он подошел к гробу. Никто не пошевелился, казалось, все затаили дыхание.

– Не пытайтесь меня остановить, – сказал он, обращаясь к каждому присутствующему в комнате. – Бомба со мной. По моему приказанию Таск взорвет ее. Сейчас, – добавил он, бросив выразительный взгляд на Мейгри, – сейчас это не испытание.

– Сейчас, – передразнил его Абдиэль, – бомба моя. Таск, – доверительно добавил он, – мертв.

Дайен приблизился к гробу и протянул руку за мечом. Услышав слова ловца душ, он остановился, его рука дрогнула.

– Я не верю тебе!

– Нет, веришь. Я не могу солгать тебе. Ты узнал бы об этом. Так же как и ты не можешь мне солгать, – улыбнулся Абдиэль. Его глаза сверлили Дайена.

– Попробуй связаться со своим дружком. Ну, давай!

Дайен сглотнул, но горло сдавило. Ему не надо было пользоваться телесвязью. Он и так знал, внезапно почувствовав иссушающую боль в груди, что ловец душ не лжет. Что-то случилось с Таском. Что-то ужасное...

«Итак, я проиграл, – осознал Дайен. – Моя жертва бессмысленна. Реальной жертвой оказались мой народ, мои друзья».

Дайен сделал выпад вперед, схватив меч.

Абдиэль, выжидая, следил. Украдкой он положил руку на левое плечо Дайена, и тут же острые иголки вонзились в тело юноши. Дайен закричал, но больше от злости и неожиданности, нежели от боли.

– Не двигайтесь, милорд и миледи, – предостерег Абдиэль. – Вы знаете, что произойдет, если я введу вирус в эту часть тела, близко к сердцу. Вирус и микрогенераторы начнут свою смертоносную работу, вливаясь в кровь, как жидкий огонь.

Оба замерли, не в силах пошевелиться. Мечи вспыхнули в их руках. Они стояли близко от Абдиэля, хотя и по другую сторону от гроба.

Он прочел их мысли, кивнув.

– Да, это опасно, но не надолго. Бросьте свои мечи в воду.

Саган шумно вздохнул, его лицо стало мертвенно-бледным от ярости.

– Если вы этого не сделаете, – продолжил Абдиэль, – я убью вашего короля. А ведь вы давали клятву защищать...

– Я умру! – закричал Дайен изменившимся голосом. – Я для того сюда и пришел. Вы поймете меня, Мейгри. Я пришел, чтобы принести жертву. Убейте его! Ступайте к Таску. Обезвредьте бомбу!

Абдиэль еще глубже вонзил свои иглы. Дайен задохнулся от боли, упав на колени перед гробом. Кровь стекала по его руке.

– Убейте его! – прохрипел он.

– Вы выносливы, мой король, – сказал с восхищением Абдиэль. – Не такой, как тот дурак, ваш дядя. С моей помощью вы станете замечательным правителем. И ты, Саган, если бы принял мое предложение, мог бы стать королем. И вы, леди Мейгри. Бросьте мечи в воду, Стражи!

Саган, мрачный, встряхнул головой:

– Лучше я сам брошусь туда, ловец душ!

– Вперед!

Командующий в ярости подошел к катафалку, взял меч. Абдиэль еще глубже вонзился в плоть Дайена.

– Не мешкайте, милорд, – закричал, уклоняясь Дайен. Он схватился за руку Абдиэля, пытаясь ее отодрать от себя. – Я приказываю вам! Убейте его!

– Нет! – Мейгри поймала руку Командующего. – У нас нет выбора, – тихо сказала она с горечью.

Повернувшись, она отбросила свой гемомеч. Он упал в пламя, рассекая черную воду с брызгами огня, и канул в темноту.

Саган свирепо смотрел на Абдиэля в бессильной ярости. Затем с проклятием далеко отбросил свой меч. Он разбился о скалу на множество осколков, превратившись в бело-голубой огненный шар, вспыхнув ярче, чем звезда.

Абдиэль вытащил иглы из тела Дайена. Король тяжело опустился, дрожа, его рука зажала кровоточащее плечо.

– Микаэль, – приказал ловец душ. – Проследи за милордом и леди. Ты, священник, отвлечешь их. Я уверен, они оценят твои молитвы.

Брат Фидель опустил глаза, спрятав руки в складках рукавов, поднялся с колен и встал рядом с лордом Саганом. Ловец душ нацелил на него лучевую винтовку.

– А сейчас у нас с Его величеством состоится небольшая беседа. Вы ведь пришли сюда для этого, мой король? – продолжил Абдиэль.

– Я не стану говорить с тобой, – сказал Дайен, глядя на иглы, торчащие из ладони Абдиэля. – Так не буду. Больше никогда не буду. Лучше я умру.

– Нет, вы умрете последним. Леди, – Абдиэль пристально посмотрел на Мейгри, – умрет первой. Потом священник, потом Командующий. Вы говорили о жертве, мой король. Вы пожертвуете ими, как пожертвовали своим другом Таском. А для чего? Боитесь говорить со мной? Услышать правду?

– Может быть, – тихо ответил Дайен, – может, потому я и пришел. Умереть гораздо легче. – Он встряхнул головой и посмотрел на ловца душ. – Но нет, я не буду жертвовать ими или кем-то еще. Мы поговорим, если ты настаиваешь.

Абдиэль улыбнулся ему. Протянув руку, он взял юношу за руку, лаская, а затем с силой вонзил иглы в пять шрамов на его ладони.

Мускулы Дайена подергивались. Вирус проник в тело, согревая и сжигая. Дайен вздохнул и расслабился.

Ловец душ обнял юношу и привлек к себе.

Глава тринадцатая

И молвил Морж: «Пришла пора

Подумать о делах:

О башмаках и сургуче,

Капусте, королях,

И почему, как суп в котле,

Кипит вода в морях».

Льюис Кэрролл. Алиса в Зазеркалье

Вирус и микрогенераторы перетекли от Абдиэля к Дайену. Их мысли соединились, и Дайен вновь оказался в жилище ловца душ, там, где он однажды был, – на Ласкаре.

Дайен огляделся, заметил с интересом перемены, но особо не удивился. Дом был огромным, с множеством комнат, и в каждой хранились бесценные сокровища, которые, казалось, ждали, когда их обнаружат и станут изучать. Памятники древней мудрости, знания находились тут в соседстве с поделками и фальшивками.

«Я могу беспрепятственно бродить здесь, брать их, выбирать...»

Абдиэль сидел на диване в душной, жаркой комнате. Он держал в сморщенной руке трубку с кальяном, то и дело выпуская колечки дыма. Кальян издавал журчащие звуки.

– Садитесь, король, – сказал Абдиэль.

Дайен сел, устроился поудобнее. На столе перед хозяином лежали кучка таблеток – обед Абдиэля, меч Дайена и оружие, похожее на серп. Дайен никогда такого прежде не видел. Оно было сделано из хрусталя, выглядело хрупким, совсем неопасным; казалось, оно разобьется, стоит кому-нибудь сжать его в руках посильнее. Совсем как сам Абдиэль.

– Как приятно видеть вас снова, мой король, – продолжал Абдиэль, будто они только что нечаянно встретились. – Вы хорошо выглядите. Королевские знаки отличия вам идут. Извините, что жарко. – Абдиэль взмахнул рукой.

Дайену показалось, что где-то под ним горит огонь.

– Вы помните, как я слаб. Я здесь живу, здесь сплю, здесь ем. Практически заключенный. Повсюду в этом огромном доме холодно. Что поделаешь, мы все приносим жертвы...

Глаза без век пристально смотрели на Дайена, пролагая путь к его разуму.

– Откройтесь мне, король. Не сопротивляйтесь. Нам многое надо обсудить, а времени мало. Например, этот неразумный брак, на который вы согласились. Гибельный. – Захватчик разума покачал головой и вдохнул дым. – Запомните мои слова, – сказал он, зажав черенок трубки зубами, – Ди-Луна хочет править, конечно, с помощью своей дочери. Она собирается возродить культ Богини-матери. Эти женщины умеют, вы знаете, заставить мужчин выполнять их желания, порабощать их. А может, вы этого и не знаете, – добавил старик, проницательно вглядываясь в Дайена. – Вы ведь еще не спали с этой девушкой. Но контракт не был заключен, а следовательно, не может быть нарушен, мой король. Следуя моим советам, с моей помощью, вы сможете...

– С вашей помощью! – Дайен чуть не рассмеялся. – А почему это я должен принимать вашу помощь? В последний раз, когда вы ее предлагали, вы предали меня, пытались меня убить.

– Да, – сказал Абдиэль, кивая.

– И вы имеете наглость признавать это? – удивился Дайен.

– Конечно, – сухо сказал ловец душ. – Я не мог поступить иначе. Я боялся вас, король! Страх! Разве это такое страшное преступление для министра? Сам великий Макиавелли говорил, что «лучше, чтобы тебя боялись, чем любили». А со страхом приходят восхищение, уважение. Вы смирили меня, мой король. Поставили меня на место. Позвольте мне служить вам – так, как я могу. Вы видели, какие двери я могу открыть вашему сознанию. А это еще немного, очень немного. В конце концов, вы для этого и пришли ко мне, правда?

– А что я должен буду отдать вам взамен?

– Отдать! – Абдиэль захихикал, но было видно, что он раздражен. – Что за разговоры об отдаче, о жертве? Вы – король, Дайен Старфайер! Короли берут, что хотят. Если вы хотите дочь Олефского, возьмите ее. Если хотите власть и мощь Сагана, возьмите и это. Если вам не нужна Ди-Луна, используйте ее и отбросьте. Я научу вас.

– А какая разница между вами и Ди-Луной? Между вами и Саганом? Вы хотите использовать меня – так же, как и они. Вы уже однажды пытались. Припоминаете?

– Полностью с вами согласен. Я сделал ошибку. Я вас недооценил. Я решил, что вы – как все отпрыски Королевской крови. Ваш отец, этот хихикающий льстец. Питер Роубс, Дерек Саган, Платус Морианна, его сестра Мейгри. Слабы, все они слабы. И порочны. Как мог я предположить, что вы не такой? Я понял, в чем моя ошибка. Вы намного сильнее любого из них, Дайен. Даже сильнее, чем вы думаете. Вам нет нужды меня бояться. Я никогда не смогу взять власть над вами, так же, как и они. Я вам не льщу. Я говорю правду, и вы знаете это, мой король. Вы только начинаете осознавать, начинаете чувствовать свою мощь. Я могу ее преумножить, научить, как использовать ее с наибольшими преимуществами: я так наставлял Питера Роубса.

– И в конце концов вы готовы покинуть его ради меня? – Дайен посмотрел на меч, лежащий около прозрачного серпа.

Абдиэль фыркнул, вынул изо рта трубку, подкрутил мундштук.

– Питер Роубс! Слаб, как и все остальные. Слаб и немощен. Я ему внушил все, что мог. Мог бы и больше, намного больше, но он просто не в состоянии это воспринять. Вы, Дайен! – Абдиэль вздохнул, закрыл глаза, словно пребывал в экстазе. – Я отдам вам всего себя. Вместе мы сотворим юного, полного жизни короля, обладающего знанием и мудростью человека моих лет.

Дайен задрожал, но не от страха, а от искушения. Он знал, что Абдиэль говорил правду. На этот раз он не собирался убивать короля. Теперь ловец душ думал именно о том, что говорил. И он выполнит свои обещания.

«Жертва? Я сам. Но ведь я готов к жертве».

– А что будет со мной, когда вас не станет? – спросил Дайен. – Ведь вы смертны. Ни одно открытие в биохимии не даст вам больший срок.

– Увы, это правда. Но узы между нами не сможет разорвать даже смерть. Вы продолжаете мне сопротивляться, мой король. Откройтесь мне полностью. Тогда поймете, что я имею в виду. Нам еще надо о многом поговорить.

«Поговорить. Всегда этот голос во мне. Я слышу только его, никаких других. Даже своего».

А свой голос он лишь недавно научился слышать, он еще не научился ему доверять. Несомненно, этот его голос может давать неверные советы. И делать ошибки. Он молод и неопытен.

Дайен грустно улыбнулся. Сейчас как раз такой случай. А если так, то это последний раз. Но, умирая, слышать он будет свой голос, а не чей-то.

– Благодарю, Абдиэль, – четко сказал Дайен. Он встал и стоял теперь над Абдиэлем, высокий, прямой. – Я понимаю, что вы мне хотите предложить, но я отвергаю это. Я прибыл за своим мечом.

Он высвободил руки из рук ловца душ.

Абдиэль не останавливал его.

Глаза без век уставились на короля.

– Это ваше окончательное решение, Дайен Старфайер?

В мыслях Дайена снова возникла картина дома Абдиэля. Глубокое сожаление, неожиданное чувство утраты переполнили его. Сколько знаний хранилось в этих комнатах!

– Да, – сказал Дайен.

Видение стало блекнуть.

– Бедняга.

Абдиэль сунул руки в складки одежды. Клочки отмершей кожи посыпались на стол, рядом с прозрачным хрупким серпом.

Дайен снова вернулся в Огненную комнату. Его меч лежал перед ним на надгробии. Прозрачного серпа нигде не было видно. Решив, что серп – не самый важный сейчас предмет, Дайен забыл о нем.

Краем глаза он заметил, как Микаэль повернулся в его сторону и прицелился в него. Ученик Абдиэля двигался как бы замедленно. Дайену казалось, что у него полно времени, он отмечал про себя всякие мелочи, например, пять блестящих кровавых пятен на руке, потянувшейся к мечу. Полно времени для того, чтобы заглянуть пристально в самого себя и понять: он правильно поступает, и он не боится.

«Последняя битва последних Стражей, последняя битва последнего короля. Мы падем, но мы победим. И люди услышат о нашей жертве, это всколыхнет их души, и из пепла возродится новый порядок... Как феникс...»

Рука Дайена сжала рукоять меча.

Рука Абдиэля, скрытая под ярко-красным одеянием, сжала рукоять Змеиного зуба.

Глава четырнадцатая

Путь домой у нас был долог.

Супер Трамп

Таск ощупью пробирался по темному помещению космического корабля, думая о том, как бы не удариться головой о металлическую перекладину – ту, о которую он ударялся головой всегда, и стукнулся коленом об угол грузового отсека. Он коротко выругался. На этот раз Икс-Джей ничего не сказал в упрек. Огоньки и питающая система снова включились.

– Ты в порядке? – с волнением спросила Нола.

– Да, все нормально. Ты, малыш, видишь что-нибудь?

– Он только что вошел в склеп, или что это там такое.

– Никто не пытался его остановить?

– Нет, никого поблизости нет.

– Не нравится мне это. Слишком уж спокойно. Ты уверена, что ничего не видно? Давай я сам посмотрю.

– Конечно, Таск. Если ничего другого придумать не можешь. – Ее голос был таким мягким, таким понимающим.

Таск знал, что ведет себя как идиот, а вот Нола – молоток, на нее можно положиться. Он доверял ей больше, чем самому себе.

– Я... буду через минуту, – пробормотал он. Соскользнув по лестнице в кабину, опустился в кресло пилота, стукнувшись больным коленом.

– Так что же это за взрыв эмоций, который ты нам устроил? – обратился он к компьютеру. – Господи Иисусе, неужели ты и впрямь посочувствовал малышу?

– Взрыв эмоций! – Икс-Джей возмущенно блеснул огоньками. – Что ты несешь! Просто электрический сбой был из-за...

– Да, да. – Таск мрачно взглянул на бомбу. – Интересно, насколько эта штука надежна?

– Больше я твоих оскорблений не потерплю! – возмущался Икс-Джей, игнорируя вопрос. – Чего я только не терпел от тебя, Мендахарин Туска. Ругаешься, не поднимаешь с пола мокрые полотенца, знаешь ведь, как это меня раздражает, не говоря о том, что меня притащили в чужую галактику, вложили деньги в смертельно опасное дело без всякой надежды компенсировать расходы. Я... Я...

Икс-Джею пришлось замолчать, выжидая, пока остынут перегруженные системы.

– Конец нашей дружбе! Я говорил с капитаном Линком. Он ищет нового партнера. Я думаю...

– Да, конечно, прекрасно.

Таск не слушал. Он вскочил, потом опять сел. Что-то было не так. Каждый нерв в нем был натянут и дрожал. Он чувствовал себя так, будто был в напряжении целую неделю, а теперь приходил в себя.

– Что на сканерах?

– Ничего, – объявил Икс-Джей. – Я их выключил. Энергетические уровни начали...

– Выключил!!!

– Таск! – предостерегающе воскликнула Нола.

Он вскочил на ноги, пошел к лестнице, ведущей к оружейной башне.

Пол качнулся под ним. Таск ухватился за край кресла пилота. Корабль затрясся и с трудом выровнялся.

– Что...

– Таск! Да там целая армия!

– Черт! – выругался Таск. – Я знал. Икс-Джей, выручай нас! Ну же!

Он вернулся к креслу пилота и начал переключать рычаги. Вспыхнули лампочки, но ничего не произошло. Космический корабль плотно сидел в земле. В него был пущен еще один выстрел.

– Таск! – взвизгнула Нола.

– Икс-Джей! – сквозь зубы произнес Таск. – Сейчас нет времени на подобные разговоры! Черт, да выведи же нас отсюда!

– Извини, – сказал компьютер.

– Что – «извини»?

– Мы не можем тронуться с места! – Аудиоустройство Икс-Джея затрещало. – Это антиграв. Первый выстрел...

– Повредил корабль? Это невозможно! Где же защитные щиты?

– Он его не повредил! – крикнул компьютер поверх шума. – Его заклинило, заело! Помнишь? У нас то же самое случилось на Альфа-Фи-Дельта-27.

Грязно выругавшись, Таск стукнул кулаком по корпусу.

– Таск! – позвала Нола.

Он соскочил с кресла, забрался по лестнице, ударившись головой.

– Что?

– Около семидесяти зомби и Бог знает сколько коразианцев! Нападают зомби. У них есть что-то вроде лазеров. Они из них стреляют.

Зомби, вооруженные лазерными пистолетами, вынырнув из леса, наступали на его корабль, не обращая внимания на другие космические корабли, припаркованные поблизости, принадлежащие миледи и ее коммандос.

– Они за бомбой, – догадался Таск. – А нас пригвоздили, подняться не можем.

Нола выстрелила, отогнала зомби. Только на мгновение. И тогда Таск решился.

– Я вылезу наружу. Может, смогу выбить выход антиграва. Когда у нас такое случалось в последний раз, мне удалось.

– Что? Таск! – Она бежала по лестнице. – Это безумие! Тебя убьют!

– А что мы выиграем, если я этого не сделаю, любимая? Прикрой меня. Под нашим орудийным огнем они ближе не подойдут.

Взяв винтовку и гранаты, Таск поцеловал ее в щеку и вышел, она и глазом не успела моргнуть.

Еще один выстрел ударил прямо над Нолой. Она быстро наклонила голову. Куски пластика, стали и перекореженного металла посыпались на нее. Когда дым рассеялся, она поглядела на башню. Ее больше не было.

– Наше... наше орудие, Таск! – крикнула она.

– Радуйся, что тебя там не было, детка, – сказал Таск, забираясь по лестнице.

– Но... Но... – Она хотела была что-то сказать, но, задохнувшись, смолкла, стараясь подавить страх.

– Я иду с тобой. Дай мне винтовку.

Таск покачал головой. Он был у люка.

– Открой, Икс-Джей! Нет, Нола. Кто-то должен остаться внутри, повести корабль, если я найду, что там заклинило. – Остановившись, держа руку на крышке люка, он посмотрел на нее, лицо было суровым и решительным. – Ты понимаешь, Нола? Ты должна будешь быстро увести отсюда корабль.

– Ты сам поведешь его, Таск. Когда вернешься на борт.

– Тогда, может, будет поздно, любимая.

Она пристально посмотрела на него, покачала головой.

– Нет.

– Ты должна. Это просто. Я постараюсь вернуться, но если не получится, мы не должны позволить им добраться до бомбы. Когда я скажу, трогайтесь. Ты слышишь, Икс-Джей?

Огоньки компьютера мигнули.

– Да, Таск, – сказал он.

Таск взобрался по лестнице, распахнул люк и вылез.

* * *

Крис и его бойцы достигли поверхности планеты; их возвращение не сопровождалось никакими событиями.

– Чертовская скука, – заметил Ли.

Отряд киборга, пройдя несколько метров, сделал привал.

– Что это? – спросил Гарри, вслушиваясь. – Вроде взрыв.

– Огонь из лазерных орудий, – сказал Крис. Вынув изо рта сигару, он мрачно взглянул на нее и положил в карман. – А я-то думал, почему все так спокойно. Похоже, они решили обойтись без нас. Пошли.

Звук огня лазерных орудий поглощал все остальные звуки, но в перерывах между выстрелами слышались взрывы ответного огня.

– Это орудие «Ятагана». Я его звук, словно стон, за тысячу миль узнаю, – озадаченно сказал Бернард. – А что здесь «Ятаган» делает?

– Вот я и говорю, – заявил Рауль, – юный король прибыл. На него и на его друзей напали. – Он замолчал, слушая Крошку. – Пардон, мой друг говорит, что юного короля здесь нет. Зомби напали только на его друзей.

– Что-то мне не верится. Пойду-ка сам посмотрю.

Крис подбежал к входу. Вытянув голову, выглянул. Через секунду он подозвал жестом к себе всех остальных. Те торопливо затрусили к нему.

– Ах вон что там делается, ничего страшного. Там небольшое войско. – Крис вынул из кармана сигару, положил ее в рот и зажал зубами. – Хоть к нашим кораблям не лезут, и на том спасибо.

– Почему «Ятаган» не подымается? Почему этот парень не трогается с места? – спросил Гарри.

– Крошка говорит, что-то не в порядке с машиной.

Бернард сощурился.

– Да, должно быть, так. Смотри, пилот выходит. Готов спорить, решил зафиксировать антиграв.

Они наблюдали из темного туннеля, как открывается люк «Ятагана». Потом кто-то вылез наружу. Соскользнув по лестнице, он остановился внизу и выстрелил несколько раз из винтовки.

Зомби бежали по открытому пространству от леса к «Ятагану», одни стали стрелять, другие выбирать позицию.

– Эти скоты пользуются нашими кораблями, как прикрытием, – прокомментировал Гарри. – Мне это совсем не нравится. Так, чего доброго, наши корабли могут на воздух взлететь.

Пилот прекратил огонь, бросился к космическому кораблю, подлез под корпус. Они увидели, что он напряженно вглядывается во что-то.

– Точно, – сказал Крис, – коли не работает, надо дать хорошего пинка.

– Антиграв заело, – сказал Ли. – Со старыми «Ятаганами» это то и дело случается. В новых, я слышал, его прочно фиксируют.

Зомби бросились вперед, целясь в пилота. Вокруг него загорались лазерные вспышки, искры сыпались дождем. Пилот крепко прижимался к земле, закрыв голову руками.

– Попали!

– Нет. Нет, не попали! Он дал задний ход. Вроде к нему помощь подоспела.

В люке появился еще кто-то. Лазерная вспышка заставила зомби укрыться. Пилот с силой колотил по заклинившему устройству; он начал бить по нему рукояткой пистолета.

Зомби разом упали: решили перегруппироваться и целиться в другое место.

Гарри, Ли и Бернард переглянулись.

– Не получится у него.

– Мы могли бы помочь. Они же не обращают на нас никакого внимания.

Они посмотрели на Криса, который мрачно и пристально выглядывал из туннеля.

– Его баба прикрывает, – сказал Ли.

– Наверное, подружка, – прокомментировал Бернард.

– Или жена, – неожиданно тихо сказал Крис. Он проверил свое снаряжение. – Дайте пять, потом трогайтесь, бегите к машинам. Они – наш пропуск назад с этой чертовой скалы. Понятно? Вы, двое, – он взглянул на Рауля и его приятеля, – остаетесь тут, пока дорогу не расчистим, а потом – бегите, будто за вами черти гонятся.

Рауль согласно кивнул.

– Да, думаю, для нас умнее всего остаться здесь. – Он взглянул на приятеля, юркнувшего в шляпу. – Крошке все это крайне не нравится.

– Что ты собираешься делать, босс? – спросил Ли.

– Поднять этот проклятый «Ятаган» с земли, если понадобится. Готовы? Хорошо. Я ухожу. Пока не увидите, что меня обнаружили, не стреляйте.

– Босс, – усмехнулся Ли, – этого нет в контракте.

– Да, – сказал Крис, выплевывая изо рта окурок. – Как говорит леди, надо читать внимательнее.

Опустив голову, Крис дунул к «Ятагану». Кибернетическая часть его тела бежала точно, ровно, человеческая же – неуклюже, но держалась хорошо, иногда даже, казалось, перегоняя искусственную.

Зомби заметили его, повернули головы.

Парни Криса выстрелили из туннеля, крича и отвлекая внимание врага. Прорвав ряды мертвых разумов, они подстрелили нескольких – те и ахнуть не успели.

Но атака не смогла отклонить зомби от их цели, заданной им их хозяином. Они продолжали наступать на «Ятаган». Остановить их могла только смерть.

Ли вглядывался через вспышки огня, дым и искры; он увидел, как Крис нырнул в укрытие под трюм корабля. Затем зомби плотно окружили «Ятаган», и он потерял из виду и Криса, и пилота.

– Давай! – схватил его Бернард. – К кораблям! Это наш единственный шанс. Смотри, кто приближается!

Ли посмотрел, ему показалось на мгновение, что лес объят огнем. Нет, он ошибся: то были коразианцы.

* * *

Крис нырнул под крыло «Ятагана». Два снаряда, выпущенные его искусственной рукой, взорвались среди зомби, сминая их ряды; они перестали стрелять. Киборг торопливо полз под кораблем. И наткнулся на пилота: черного мужчину, лежащего на земле лицом вниз. Под ним была лужа крови.

Мрачно покачав головой, решив, что мужчина мертв, Крис переключил внимание на антигравитационное устройство, размышляя, что за чертовщина перед ним. В «Ятаганах» он не разбирался.

– Заело, – раздался слабый голос.

Крис посмотрел вниз. Пилот заворочался. Его руки были сцеплены на груди, между пальцев стекала кровь. Лицо исказилось от боли, черная кожа блестела.

– Пни его... там, – сказал он, указывая дрожащим пальцем.

Крис кивнул, не тратя времени на слова. Обернувшись, он прицелился и кибернетической ногой стукнул по заклинившей части. Она не двинулась, даже не шевельнулась. Над ним загорелась лазерная вспышка. Две гранаты, пущенные девушкой, сидевшей у люка, отогнали зомби назад.

Крис снова стукнул по прибору. Пустое. Повернувшись, он протянул руку к раненому пилоту.

– Ты что? – спросил тот. – Давай, жми!

– Прочно заело, брат. Разве что мне ногой проломить выход. В корабле поспокойнее, чем здесь. Давай помогу.

– Тебе, может, и спокойнее будет. Но не мне. Вали отсюда! Иди... И присмотри за Нолой.

– Как тебя зовут?

– Таск.

– Ты доктор Таск? – проворчал Крис.

Таск запротестовал. Киборг завернул пилота в остатки его одежды и поднял на руки. Таск застонал от нестерпимой боли и потерял сознание.

– Поездка будет тяжелой, – сказал сам себе Крис.

Он положил безжизненное тело пилота на левое плечо, охватив своей сильной автоматической рукой его ноги, и выбрался из-под корабля. Добравшись до трапа, он стал взбираться по нему. Женщина, увидев его, выползла на корпус корабля, упала на живот и дала длинную очередь по наступавшим.

Киборгу некогда было миндальничать с Таском. Он немного сполз, свисая с плеча Криса, бессильные руки покачивались сзади. Одежда Криса промокла от крови.

– Если тебе повезет – подохнешь прежде, чем мы попадем внутрь, – мрачно сказал ему Крис.

Выстрел ударил киборгу в ногу, чуть не сбив его с трапа. Но он удержался и полез дальше. Задело его механическую ногу. К счастью, не сильно.

Крис влез в люк. Женщина перестала стрелять, отложила винтовку и потянулась помочь. Ее лицо побледнело, когда она увидела раненого, но она держала себя в руках.

– Спускайся, – приказал Крис. – Я передам его тебе.

Женщина подчинилась. Ее умелые, мягкие руки приняли Таска, опустили его на пол.

– Кинь мне винтовку, – распорядился Крис.

Она так и сделала. Киборг выстрелил несколько раз; он не отходил от люка, пока не убедился, что его люди благополучно добрались до своих машин. Он увидел коразианцев, но, по иронии судьбы, их продвижению вперед мешали убитые зомби. Коразианцы вынуждены были остановиться и убрать трупы со своего пути.

Удовлетворенный, Крис соскользнул вниз и плотно закрыл люк.

– Кто там? Что происходит? – раздался голос из передней части корабля.

Крис посмотрел в рубку; он не увидел и не услышал никого живого.

– Что за черт там сидит?

– Компьютер корабля, – вполголоса сказала женщина. – Все в порядке, Икс-Джей, – крикнула она. – Просто... Таск возвратился. Привел помощь.

– Таск! Чего вдруг этот пилот здесь? Он же не выбил антиграв! Пошли его наверх. Я ему хочу кое-что сказать.

– Он... Он не может прийти прямо сейчас, Икс-Джей, – сказала Нола. – Дай ему время отдышаться.

– Хорошо, я дам ему отдышаться, – злобно лязгнул компьютер. – Пять минут, Таск!

– Зомби, возможно, будут штурмовать корабль, – сказала Крису Нола, не глядя на него и укладывая поудобнее раненого. – На борту у нас бомба, она им нужна.

– Да, я слышал, – сказал Крис. – Вряд ли они отойдут слишком далеко. Слышишь там снаружи гам? Это мои люди начинают взлет. Как только взлетят, сбросят несколько бомб, так что долго никто не продержится.

Женщина взглянула на него, на мгновение улыбнулась, а потом опять повернулась к пришедшему в сознание раненому.

Она положила ему под голову подушку и мягко попыталась отвести от его груди и живота сцепленные руки.

– Не надо, Нола, – тихо сказал Таск. – Все плохо. Правда плохо. Конец... Оставь меня.

– О, Таск! – прошептала она и уткнулась ему в плечо.

Он попытался улыбнуться, попытался что-то сказать. Его голос затих в удушье, лицо исказилось агонией. Он сжал губы, чтобы не закричать.

Нола услышала, почувствовала eгo боль, прижалась к нему ближе, будто могла удержать его.

Крис увидел около него отсек, помеченный красным крестом. Он порылся там и нашел, что хотел. Но помедлил мгновение, прежде чем выйти.

Нола сидела прямо.

– Нужно болеутоляющее, – отрывисто сказала она, – и одеяла.

Крис показал шприц.

– Я о нем позабочусь, – сказал он. – Ты добудь одеяла.

Глаза женщины наполнились слезами. Она поспешно открыла шкаф и достала одеяло. Крис сделал укол Таску и увидел, что плечи девушки дернулись, голова опустилась. Его обостренный слух различил звуки рыданий, которые она пыталась скрыть под толстой тканью.

Крис вынул из кармана сигару, зажал ее губами. Киборг слышал шаги снаружи космического корабля, слабые звуки, то и дело отдающиеся внутри. Может, подбросили взрывчатку?

Космический корабль тряхнуло. Внутри «Ятагана» все озарилось яркой световой вспышкой. И вдруг удары прекратились.

– Что там такое? Таск! Я сказал – пять минут, – раздался механический голос. Робот с дистанционным управлением, помахивая маленькими руками, вышел из рубки. – Где этот никчемник? Ах, ха! – набросился на пилота Икс-Джей. – Опять валяешься? Опять набрался?

Боль исказила лицо Таска. Он открыл один глаз, как в тумане посмотрел на робота и выдавил улыбку.

– Иди к черту, – прошептал он.

Огоньки гневно блеснули. Робот накинулся на наемника.

– Ты как посмел? Да я сейчас все аппараты отключу. У вас неделю воды не будет! Я... Что.. Что с ним? – Тон компьютера изменился. – Он отходит! Да не стойте же, как болваны! Сделайте что-нибудь! Помогите ему. Ты там, дурья башка! – Икс-Джей в ярости повернулся к Крису. – Делай что-нибудь! Вскипяти воду. Точно! Вскипяти воду. Скрути бинты. Раскрути бинты...

– Этого не потребуется, Икс-Джей, – сказала Нола; вернувшись с одеялом. – Мы все делаем, как надо.

По крайней мере, она. Она уже вытерла слезы, стерла с лица их следы. Укрыла Таска, обернув ему одеяло вокруг плеч, стараясь не смотреть на огромное темно-красное пятно, сразу проступившее сквозь одежду.

– Думаю, что это конец, любимая, – тихо сказал Таск, глядя на нее, наполняя свое сознание ее светом, чтобы вернуться в царство темных теней. – Странная это была жизнь, но, как в песне, путь домой у нас был долог. Думаю, я приду туда раньше тебя, но...

– Глупости, Таск, не говори так. – Нола быстро вытерла две слезы. – Мы отправим тебя в больницу, и ты оклемаешься, правда ведь? – Она положила руку на вьющиеся волосы Таска и поправила под его головой подушку.

– Нола, до флота отсюда четыре часа, и то – если все будет хорошо. – Он кашлянул, оглянулся на Криса. – Скажи ей.

Крис понял.

– Извини, сестренка, но я должен быть честен. Он долго не протянет. Его только чудо спасет. Боль станет сильнее, намного сильнее, лекарство уже не сможет блокировать ее. – Киборг поднес шприц к свету. – Единственное, чем мы можем ему помочь.

Нола не слушала.

– Чудо! – повторила она про себя. Она пристально смотрела в сторону холмов. Она быстро наклонилась, поцеловала Таска, сдернула с него одеяло. – Не давай ему больше этой чепухи!

– Нола! – простонал Таск.

– Разве что если как успокоительное, – добавила она строго.

Нола вышла, взяла ружье и, прежде чем Крис понял ее намерение, полезла по лестнице, ведущей к люку.

– Ты останешься здесь, будешь охранять бомбу, – сказала она ему.

– Не спеши, сестренка! – Киборг поймал ее за запястье. – Куда это ты собралась?

– Туда. – Нола кивком головы показала на холмы. – Я должна там кое-кого найти.

Крис уставился на нее.

– Послушай! Мои парни ведь не грейпфруты оттуда швыряют.

Космический корабль затрясся, задрожал. Над ним подыхнула лазерная вспышка. Нола повернула голову и неохотно посмотрела на экран. Космические корабли пикировали, яркие лучи наклонялись к земле и убивали все, чего касались. Лес горел. Несколько коразианцев подпитываясь энергией от огня, становились на глазах сильнее и больше, но вокруг них падали бомбы, разрушавшие все. Поле перед холмами было покрыто черными шарами.

– А если тебе бы удалось пробраться к туннелю живой, там ты увидела бы побольше этих штуковин, не говоря о зомби. У тебя нет шансов, сестренка! – Крис еще сильнее сжал ее своей кибернетической рукой.

– И у него тоже нет, – сказала Нола, жестко глядя на него. В глазах ее блеснули слезы. – А ты думаешь, если с ним что-нибудь случится, я захочу остаться жить?

Крис посмотрел на нее в раздумье. Медленно разжал руку.

– Хорошо. Я свяжусь со своими, скажу, чтобы тебя прикрыли, если смогут, а если не смогут, пусть последят за тобой. Как попадешь туда, там сидит лоти, он сможет тебе помочь найти, кого тебе надо, и позаботится, чтобы ты ни на кого не наскочила. Его зовут Рауль. У него есть приятель. – Он был вознагражден улыбкой, которая зажгла зеленые глаза женщины и осветила ее веснушки.

– Оставайся с Таском, Икс-Джей, – сказала Нола компьютеру. – Смотри, чтобы он не умер. Помни, он должен тебе деньги.

– Умер! – Огоньки вспыхнули. Робот опустился на пол. Потом с трудом поднялся. – Должен мне деньги. Что правда, то правда. Но ведь ты, Таск, на все пойдешь, лишь бы выманить у меня деньги! Даже умрешь... – Аудиоустройство Икс-Джея задрожало, но он справился с этим и продолжал: – Но я буду тебя преследовать, осел ты черномазый! А теперь я должен... должен пойти... сосчитать, сколько... ты мне должен!

Покачиваясь, робот засеменил обратно в рубку.

– Извините, – сказал он. – Системы подвели.

Огоньки погасли.

Таск закричал:

– Нола! Ради Бога...

– До свидания, Таск. Никуда без меня не уходи.

Шаги Нолы стучали на лестнице, люк с шумом открылся и снова захлопнулся.

– Почему ты отпустил ее? – спросил Таск.

Киборг зажег сигару и выпустил дым.

– У меня была жена... когда-то, – сказал он.

Глава пятнадцатая

Судьба и время замедляют бег

Сердец героев, их единый ритм,

Но волю к бою, к поиску, к любви им не сломить.

Альфред Теннисон. Улисс

Сагану казалось, что огонь, горящий на воде, горел внутри него. Пламя гнева ревело у него в ушах, дым застилал зрение, жар высасывал из легких воздух. Для того чтобы дышать, надо было бороться. Боль пронзила грудь, тело прошиб пот. Он дрожал, кипя от неистовой ярости.

Такое он до этого испытывал лишь однажды в жизни: в ту ночь, когда Мейгри предала его. В такой же ярости, как сейчас, он сбил ее с ног. А теперь она снова останавливала его, мешала ему...

Саган боролся с собой, но его душу лизали языки пламени, иссушая сознание. Боль в груди усилилась, кровь кипела в голове. Казалось, что-то вот-вот взорвется, и, понял внезапно – если он не возьмет себя в руки, он погибнет, поглощенный огнем.

– Вы советовали мне быть твердым в своей вере, мой повелитель, – раздался мягкий, тихий, успокаивающий, как бальзам, голос. – Пути Господни неисповедимы, но я храню веру Ему.

Рука коснулась Сагана. Он почувствовал что-то тяжелое у себя на ладони – кинжал, еще теплый от соприкосновения с телом; с маленьким, но необыкновенно острым лезвием, с рукояткой в форме восьмиконечной звезды.

– Benedictus, qui venit in nomine Domini. Блажен пришедший во имя Господне, – прошептал брат Фидель.

Мейгри увидела, как брат Фидель подошел ближе к Сагану, слышала мягкий голос священника и на секунду испугалась, как бы темная ярость Сагана не оттолкнула молодого человека.

– Benedictus, qui venit in nomine Domini. Блажен пришедший во имя Господне, – тихо сказал брат Фидель.

Выражение лица Сагана не изменилось, ярость затаилась внутри, но огонь больше не полыхал так дико. Он снова был хладнокровен и рассудителен. Либо молитвы брата Фиделя оказались так сильны, либо еще что-то подействовало на него.

Мейгри не решилась прибегнуть к помощи их мысленной связи. Абдиэль был занят Дайеном, его сознание устремлялось, вонзалось в сознание молодого человека, но он зорко следил за ними.

Саган смотрел на нее пристально, вероятно, у него созрел какой-то ужасный план, и он просил у нее помощи.

Она улыбнулась ему, молча напоминая: неважно, что сгустилась вокруг них тьма, – они снова вместе. Ничто и никто не в силах нанести им поражение, когда они действуют сообща.

Саган резко отвел глаза. Он вздрогнул и глубоко вздохнул. Его сознание коснулось ее, пришло к ней издалека. Но потом он снова замкнулся.

«Будь готова».

У него возник план, но он на него и не намекнул. Разумеется, он не мог. Абдиэль подслушал бы.

Мейгри оценила глазами расстояние от нее до него, при этом стараясь угадать мысли Сагана. Микаэль, охранявший их, был ближе всех к Командующему, значит, ему было приказано следить за ним.

Она была ближе всех к Абдиэлю и Дайену, хоть их и разделял гроб. Но что станет делать ловец душ, раз Дайен отверг его, было неясно.

Если Дайен действительно отверг.

Конечно, да. В конце концов, он же сын Семели. С той минуты, когда он пришел, Мейгри поняла, что Дайен – хозяин своей судьбы; он сам выбирал, сам распоряжался собственной жизнью. И потому в них, в Стражах, больше нуждался. И это правильно, именно так и должно быть. А раз он сделал выбор и принял решение, он получит свой меч. И именно этого он сейчас и добивается. Его правая рука оторвалась от Абдиэля, а левая потянулась...

– Я знаю, что вы хотите мне дать, но я отказываюсь от этого, ибо я прибыл лишь за своим мечом, – громко сказал Дайен.

Мейгри увидела, как напряглись мускулы на руках Сагана, его взгляд пронзил ее; Командующий кивнул зомби.

– Это ваше окончательное решение, мой государь? – спросил Абдиэль.

Услышав это, Микаэль взглянул своими мертвыми глазами на Абдиэля, того, кто дал ему жизнь. Мейгри слегка нахмурила брови – этим незаметным знаком она дала понять Командующему, что прочитала его мысли. Саган резко разжал пальцы левой руки, Мейгри увидела, как на его ладони блеснуло серебро; он снова сжал кулак.

Она поняла: это был кинжал священника.

– Да, окончательное, – сказал Дайен.

– Бедняга. – Рука Абдиэля скользнула в складки его ярко-красного одеяния.

Микаэль поднял лазерное ружье и посмотрел на хозяина, ожидая приказаний. Но мысли ловца душ были далеко от его послушника.

В свете огня блеснул прозрачный серп.

– Дайен, назад! – крикнула Мейгри.

Дайен увидел, как блеснуло лезвие. Отскочив в сторону, он бросился вперед в отчаянной попытке схватить свой меч.

Абдиэль взмахнул клинком, но лишь рассек воздух, он отбросил меч за катафалк.

Дайен повернулся и тяжело упал на пол. Он пополз к мечу и попытался взять его, но руки тряслись от напряжения и волнения.

– Убей Стражей! – крикнул ученику Абдиэль. – С королем я сам разберусь!

Микаэль повернулся к Мейгри и прицелился. Командующий прыгнул и точным, уверенным движением нанес удар, вонзив кинжал прямо в шею Микаэля. Тот рухнул, даже не вскрикнув.

– Твоя песня спета, ловец душ! – закричал Саган. – Сдавайся!

Абдиэль приблизился к Дайену, размахивая серпом.

Дайен посмотрел на хрупкий, прозрачный серп. Он не верил, что перед ним настоящее оружие.

– Смотри, чтобы он не коснулся тебя! – крикнула Мейгри, пытаясь прорваться к Дайену.

Король уклонился от удара. Змеиный зуб просвистел рядом с его грудью.

Дайену удалось схватить меч, его иглы вонзились ему в ладонь. Он замахнулся на ловца душ.

Но меч не повиновался ему.

Дайен беспомощно взглянул на него, снова взмахнул им.

Абдиэль нанес было удар, но Дайен отразил его рукояткой меча.

– В чем дело? – воскликнул он.

– Абдиэль лишил его силы! – Мейгри в ужасе затаила дыхание. Рукояткой юноша защитился от смертельного укуса змеи.

Дайен отступил перед стариком.

В надежде схватить руку Абдиэля, державшую серп, Мейгри прыгнула, но ловец душ понял ее намерение. Обернувшись, он замахнулся на нее Змеиным зубом.

– Держись подальше! – предупредил он.

Мейгри остановилась.

– Ловец душ! – Командующий спрыгнул к Абдиэлю с кинжалом в руке. – С нами тремя тебе не справиться!

Абдиэль повернулся; серп подрагивал в его руке. Он начал медленно отступать по узкому пространству, ведущему к северному проходу.

– Я и не собираюсь сражаться с тобой, Дерек. Мне это не нужно. Я заполучил бомбу благодаря Его величеству. Вторая мне не нужна. Я просто уйду отсюда и оставлю вас коразианцам. Жаль, не так я хотел тебя уничтожить, но постараюсь смириться с этим разочарованием. Мне пора отправляться к этому дурню Питеру Роубсу. – Абдиэль ухмыльнулся и перевел взгляд на Дайена. – Одно последнее предложение, король! Последний шанс стать реальным правителем. Не надо, Дерек. – Абдиэль обернулся к Сагану, держа Змеиный зуб. – Разве что ты предпочтешь эту «жизнь» гибели в холодильнике коразианцев.

Командующий сжимал и разжимал пальцы, держащие небольшой ритуальный кинжал. Саган ничего не сказал Мейгри, но она поняла его план, они всегда понимали друг друга. Он собирался совершить отчаянный поступок.

Мейгри быстро огляделась и оценила ситуацию. Дайен – в трех шагах от нее, справа. Абдиэль прямо перед ней, на мостике. Саган – слева, в шести шагах. Она ближе всех к Дайену. Она должна его защитить.

Она посмотрела на Дерека и увидела: он готов к нападению. Не думая о том, что ждет его, что ждет их обоих, она рванулась вперед.

– Нельзя его так отпускать! – воскликнул Дайен. Он все еще сжимал в руке бесполезный меч. – У него бомба...

– Нет... малыш, бомбы у него нет...

Дайен выпустил меч и нажал на приемник, расположенный за левым ухом.

– Таск?

Голос был слабым, едва слышным.

– Я все слышал, малыш. Бомба у меня. В сохранности. Скажи этому выродку, пусть убирается... убирается...

– Таск! – закричал Дайен, но ответа не последовало.

Юноша поднял глаза на Абдиэля.

– Бомба цела. Твои усилия оказались напрасными..

– Думаете, я поверю?

– Зачем мне лгать? Ты мне и сам об этом говорил. Свяжись со своими послушниками, ловец душ. – Дайен выпрямился, голубые глаза сверкали льдом и пламенем. – Отвечает кто-нибудь? Хоть кто-то?

– Они не ответят, – вмешалась Мейгри. Ее доспехи сияли. – Хочешь, Абдиэль, я скажу, что произошло? Киборг и его люди уничтожили твоих зомби. Коразианцы атакованы, им вот-вот придет конец.

– Твоя песня спета, Абдиэль. – Командующий выпрямился. – Брось клинок в воду.

Выражение лица Абдиэля не изменилось; он посмотрел сначала на Сагана, потом на Мейгри.

– Моя песня спета? – Ловец душ рассмеялся. – Да кто здесь проиграл? Старик, разгромивший королевскую семью? Правивший галактикой в течение 18 лет? Старик, заставивший преклониться перед свой волей троих сильнейших во Вселенной? Или вы трое? Настал конец Королевской крови, и вы это знаете. Выиграв эту битву, вы все равно проиграете. Ведь этот «король» – последний...

Абдиэль повернулся и метнул серп в Дайена.

Мейгри почувствовала, как мысленно устремился Абдиэль к Дайену, увидела, как взгляд последовал за мыслью, а рука – за взглядом. Саган бросился остановить ловца душ, но опоздал: Мейгри оттолкнула Дайена, закрыв его своим телом.

Серп сверкнул в воздухе маленькой огненной кометой. Он рассек серебряные блестящие доспехи и разбился. Осколки стекла – мириады маленьких ярчайших солнц – упали, вспыхнули и с легким щелчком погасли.

Дайен лежал на полу – он упал с Мейгри. Потом поднялся.

– Не трогай осколков! – предупредила Мейгри. – Даже самые маленькие несут смерть!

Осторожно, не касаясь голыми руками стекла, он встал и поспешил к ней на помощь.

– Все в порядке, миледи?

– Да, сир. – Мейгри улыбнулась и быстрым движением закрыла левой рукой правую. – А вы, Ваше величество?

– В полном. – Дайен взглянул на Абдиэля.

Одной рукой Саган обхватил торс ловца душ, другой – его руку с ладонью в иголках, которую прижал к его боку.

Абдиэль беспомощно обвис в железных объятиях Сагана. Глаза без век злобно сверкали.

Дайен рванулся вперед.

– Ловец душ, вы – наш пленник. Вас доставят в нашу галактику и предадут суду за ваши преступления...

Саган еще сильнее сжал старика.

– Он должен умереть, Ваше величество, пока он жив, он представляет для вас угрозу.

Брат Фидель – он стоял, всеми забытый, за гробом – торопливо вышел вперед.

– Вы не посмеете совершить это убийство, мой господин.

– Это не будет убийством. Это наказание. Он давно его заслужил.

Дайен нахмурился.

– Теперь он ничего не сможет мне сделать. Я его хорошо знаю. Он стар, хил и немощен. Убить его – бесчестно, я не решусь на это.

Старик рассмеялся.

– Думаешь, Дерек послушается? Он давно хочет моей смерти. Ты его не остановишь. И каждую ночь тебе будет сниться это место, король, этот час. И во сне я буду приходить к тебе... – Он снова засмеялся, и его смех был похож на сухое карканье. – Давай. Убей меня, лорд Дерек Саган. Я же сделал тебе столько зла!

Мейгри стояла спокойно, ее левая рука закрывала правую. В серых глаза ничего не отражалось. Саган заметил на ее пальцах тонкую струйку крови.

Старик считал ниже своего достоинства сопротивляться. Казалось, Саган обнимает его.

– Убей меня, Дерек! – выдохнул он. – Убей, пока мальчишка глядит. Убей меня, как ты убил Стражей... Как убьешь ту, кого любил.

– Саган, не смейте! – воскликнул Дайен. – Я приказываю.

– Мой господин, остановитесь! Ради спасения вашей души! – Брат Фидель попытался обвить Сагана руками.

Командующий ничего не слышал от ярости, кипевшей в нем. Он отшвырнул от себя Фиделя и Дайена. Сильные руки Сагана крепко держали старика за дрожащую шею.

Хрустнули кости. Абдиэль в ужасе завопил. Его голова свалилась, словно голова сломанной игрушки, дряблое тело совсем обмякло. Но глаза без век пристально смотрели на Сагана, и, казалось, смеялись над ним. Мертвые губы кривились в улыбке. Командующий бросил труп на землю, ногой пнул его на край моста.

Брат Фидель кинулся вперед.

– Мой господин, не надо! – взмолился он.

Саган сбросил тело с моста. Оно упало в огненную воду и стало плавать на поверхности среди вспышек пламени. Ярко-красное одеяние тлело, распространяя запах дыма. Лицо Абдиэля смотрело на них и усмехалось.

Фидель заметил искры безумия во взгляде Командующего. Священник повернулся к Мейгри, надеясь на помощь.

– Госпожа! – начал он, но слова замерли на губах. Она быстро повернулась и стерла с доспехов кровь. Но недостаточно быстро.

– Deus! – прошептал брат Фидель.

Мейгри поняла, что он знает правду.

«Ничего не говори ему». Она не произнесла этих слов, лишь взглядом показала на Дайена.

С грустью и ужасом Фидель повернулся. Труп Абдиэля, плавающий в воде, уже успел загореться и горел теперь, ярко вспыхивая. Дым и запах горящей плоти относило ветром. И молитва о спасении души погибшего отдавала горечью на губах священника. Он положил руку на руку Сагана.

– Мой господин, я все знаю, – тихо сказал Фидель. – Вы нужны миледи сейчас. И Его величеству вы нужны. Не покидайте их.

Командующий тяжело вздохнул. Огонь угас в его глазах, угас в его сердце.

– Дайен! – Чистый женский голос пронесся по залу. – Дайен! Где ты? Ты здесь?

– Нола? – Дайен повернулся в сторону восточного прохода. – Нола! Я здесь!

Саган воспользовался моментом и взял за руку брата Фиделя.

– Ты понял? – спросил Саган. – Ты знаешь, что ее ждет?

– Да, мой господин.

– Уведи отсюда короля. Выведи его наружу. Останься с ним.

– Господи, помоги мне! Что я скажу ему?

– Что угодно! Придумай что-нибудь! Хотя бы...

В зал вбежала женщина. Не обращая ни на кого внимания, она бросилась прямо к Дайену.

– Дайен, Таск ранен. Тяжело, очень тяжело. Он... – Она замолчала, не в силах сдержать рыдание. – Он умирает. Ты ему нужен.

– Таск... умирает? – Дайен пристально посмотрел на нее.

– Ты должен пойти к нему, Дайен, – сказала Мейгри. Она покачнулась, но ее голос был тверд. – Он твой друг. Ты ему нужен. Ты ведь ему стольким обязан.

Командующий обнял ее. Она склонилась ему на грудь.

– Я ему стольким обязан, что никогда не смогу его отблагодарить, – тихо сказал Дайен.

– Дайен, пойдем, пожалуйста! – Нола обняла его.

– Конечно, я пойду. Не плачь, Нола. Он поправится. Возможно, небольшая рана. Ты же знаешь, как он всегда преувеличивает.

– Я – фельдшер, Ваше величество, – сказал брат Фидель, благодаря Бога за то, что его молитвы услышаны. Одна, по крайней мере. – Может, я смогу помочь. Если... Если я не нужен моему господину?..

– Иди с Его величеством, брат. Я сделаю все, что нужно.

Священник услышал горечь и горе в его тоне, увидел их на мрачном, измученном лице. Мейгри была мертвенно-бледна, шрама не было видно. И хотя Командующий ее поддерживал, казалось, что это она давала ему силы, а не нуждалась в них. Она улыбнулась священнику.

Брат Фидель подошел к ней, обнял ее.

– Да поможет вам Бог, – тихо сказал он.

– Это не имеет значения, – жестко сказала она. – Я сама сделала выбор.

Лицо Командующего потемнело.

– Он правда с нами, брат? Где же Он?

Священник начал отвечать, давая тот ответ, который он знал и которому верил всю свою жизнь. Его рука, лежащая на руке Мейгри, почувствовала жар, горевший в ней.

– Я полечу на «Феникс», милорд, – сказал Дайен. Вложив меч в ножны, он пристегнул его к поясу. – Военный корабль навсегда уничтожит эту планету и ее машины. Таска мы доставим в лазарет. Если понадоблюсь – я буду на «Ятагане».

Дайен, нахмурившись, посмотрел на Мейгри.

– Вы должны вернуться с нами. Рана на руке вряд ли серьезна, но надо о ней позаботиться.

Мейгри попыталась ответить, но голос изменил ей. Саган нежно обнял ее, делясь с ней своей силой. Она глубоко вздохнула.

– Идите к Таску, Дайен. Он принес эту жертву ради вас. Только вы можете ему помочь.

Дайен не знал, как ответить. Он чувствовал, что что-то приключилось, словно темная пелена упала ему на глаза. Он попытался освободиться от нее. Но нечто превосходящее его по силе не давало ему сделать это.

Нола дернула его за рукав.

– Да поможет вам Бог, Ваше величество! – сказала Мейгри.

Покров тьмы начал спадать.

Повернувшись, высоко держа голову, король вышел, оставив Стражей одних.

Глава шестнадцатая

И здесь мы вышли вновь узреть светила...

Данте Алигьери, Божественная комедия. Ад

Мейгри и Саган остались одни в Огненной комнате, если не считать мертвеца.

– Дайен сердится, – сказала Мейгри, глядя вслед королю сквозь слезы. – Он не понимает, что происходит.

– Очень скоро поймет, – ответил Саган.

Мейгри чувствовала, что сходит с ума. Все силы уходили на то, чтобы держаться на ногах и скрывать от Сагана правду. Тьма окутала ее. Она смутно видела толпы вертящихся, сумасшедших созданий, поднимающихся на битву. Они пришли не убить ее, она это знала, а захватить в плен, в воинственном безумии сделать своим вождем, вручив какое-то чудовищное оружие.

– Миледи... – позвал мягкий голос Сагана.

Она стала падать, но он удержал ее, сжал в объятиях, и на мгновение войска повернули назад, устрашенные блеском сверкающих лат. Звеня оружием, они вопили и нетерпеливо тараторили. Но держались поодаль. Они ждали, потому что знали, победа останется за ними.

– Вы... будете с Дайеном? – спросила Мейгри.

– Он во мне сейчас не нуждается, миледи. Он сам справится. Абдиэль был прав. Хоть мы и победили в битве, мы проиграем войну. Это конец. Он последний король. После него корона перейдет к простым смертным.

– Люди сотворены Богом, а не людьми. Победа принадлежит Ему. – Мейгри закрыла глаза и склонила голову ему на грудь. Его кольчуга была теплой от соприкосновения с телом. Она слышала, как бьется его сердце, сильное, выносливое; она слышала, как он дышит.

Он не мог удержать ее в объятиях. Она чувствовала, что выскальзывает из его рук. На солнце набежало облачко, и серебро доспехов поблекло. Войска с радостными криками бросились вперед. Испуганная, дрожащая, она спрятала лицо на плече Сагана.

– Дерек, остановите их! Не отдавайте им меня! – закричала она, прижимаясь к нему.

– Я здесь, миледи, – ответил он, и его сила успокоила ее. – Верьте мне, Мейгри. Я вас не брошу.

И опять войска отступили. Но с каждым разом они подходили все ближе.

Мейгри огляделась, продолжая дрожать.

– Не поможет, – прошептала она. – Они нас заманили в ловушку. Надо выбраться наружу, туда, к звездам.

* * *

Он нес ее сквозь темный туннель, не отдавая себе отчета в том, что делает, не думая об этом. По тому, что воздух становился все прохладнее, он понял, что двигается к выходу.

Она была с ним. А иногда ее не было. Он чувствовал, как она уходила, – и следовал за нею, и благодаря их мысленной связи находил ее. Он очутился на пустом поле битвы под ослепительно ярким солнцем. Она одна боролась против легионов призраков, появляющихся из страшных глубин порочной породы людей. Призраков, намеревающихся не поработить ее, но сделать своей королевой.

Он был бессилен защитить ее, ведь у него не было никакого оружия, кроме маленького обрядового кинжала с рукояткой в форме восьмиконечной звезды.

Один раз ему показалось, что она перешла на сторону врага. Свирепая, грубая женщина, серебро доспехов превратилось в сталь, жестокость скрыла красоту.

Он позвал ее громко, настойчиво, и она сумела высвободиться из сжимающей хватки десятков рук и вернуться к нему, но она была слаба, измучена болью и страхом, ибо она видела, что ее ждет, знала, что бессильна помешать этому.

Сияющее солнце спустилось на них ярким слепящим огнем. Ее тело горело. Она умоляла дать ей воду, чтобы утолить неутолимую жажду, она терзалась нескончаемой мукой. Без сна, без отдыха, без облегчения; не было разницы между сном и бодрствованием – разве что она днем жила кошмарами, пришедшими ночью.

Он обнял ее сильнее, прижал к себе и на какое-то время укрыл от сжигающего солнца; голос Сагана заглушил резкие звуки железных труб, безжалостные удары барабанов, хохот ее мучителей. И в это мгновение наступившей мирной тишины они сказали друг другу то, что никогда не говорили в суматохе обычной жизни.

И тогда войска стремительно бросились вперед, забили барабаны, завыли трубы, зазвенело оружие. Костлявые руки, бесформенные змеи обвились вокруг нее. Она боролась, сражалась с ними. Наконец, поднявшись, она приложила обе руки к его щекам, посмотрела на него долгим, серьезным взглядом; он заслонил ее собой от этих чудовищ.

И он понял: это конец.

– Миледи! – крикнул он и вырвал ее из кошмара; он увидел, как солнце идет к закату.

* * *

Саган пришел в себя в холоде и темноте. Он стоял на коленях на ледяной каменистой почве. Он держал Мейгри на руках. Его правая рука была мокрой от крови, которая стекала, оставляя след на серебряных доспехах. В правой руке он держал кинжал, острое лезвие которого поблескивало в темноте.

– Миледи, – прошептал Саган; посмотрев на нее, он увидел, что ее боль прошла, а она спокойно лежит на пустом поле битвы.

– Прошу прощения, милорд, – мягко сказала она со вздохом. – Мне легче всех.

– Миледи! – воскликнул он.

Но она смотрела уже не на него. Она глядела вверх, в ночное небо, и улыбалась.

И он увидел, как в ее глазах отражаются ярко сияющие звезды.

Глава семнадцатая

Но и тьма не затмит от Тебя...

Псалтырь. 139;12

Все было спокойно, когда Дайен вышел из подземелья. Человек, вооруженный лучевой винтовкой, стоял в карауле у входа. По-видимому, он слышал, как они подходили, задолго до того, как они его заметили, – винтовка была нацелена на них. Дайен остановился и пожалел, что не попросил у Нолы ее лазерный пистолет. Однако человек не обратил на него никакого внимания.

– Ты Нола? – спросил он, опуская ружье.

– Да.

– Я – Ли. Меня послал Крис. Все в порядке. Брат Фидель, рад, что вы уцелели. – Судя по голосу, он был удивлен. – Это ваш Бог спас вас, а?

– Я спасен, хоть и не знаю точно почему, – тихо сказал брат Фидель. – Другим повезло меньше.

Лицо Ли потемнело.

– Да. Я слышал, вам нужен «Ятаган». Идите. Я тут на карауле. Не обращайте внимания, – добавил он, услышав несколько взрывов, прогрохотавших в ночном небе. – Это Гарри и Бернард закругляются.

– Мы тут останемся, – заявил лоти, при виде которого у Дайена возникло чувство, что он встречал его когда-то, но не мог припомнить где. – Крошка очень устал.

– Спасибо за помощь, – сказал Дайен.

– Мы рады служить Вашему величеству. – Лоти поклонился и вручил Дайену карточку с золотыми буквами: «С наилучшими пожеланиями. Снага Оме».

Дайен опустил ее в карман.

Нола не слышала лоти, она уже спешила дальше. Дайен подумал, что она побежала бы, даже если бы вокруг было полно коразианцев.

Он пошел за ней, заметил странный взгляд Ли. «Король?» – кажется, пробормотал Ли, когда Дайен прошел мимо него. Ли явно был поражен.

А Дайен и сам был поражен. Его победа все еще казалась нереальной, золотой луч погасила тень неизбежной утраты, скорби, горького сожаления.

Он не мог понять, почему, отдаляясь от Огненной комнаты, он испытывал все большую тяжесть на сердце, почему все труднее становилось идти сквозь тьму. Он остановился, решив повернуть назад, но брат Фидель мягко напомнил ему, что ему нужно помочь раненому другу.

Показался «Ятаган». Нола бросила винтовку и побежала. Дайен едва поспевал за ней. Почва была неровная, вся в выступах, покрытая трупами зомби. Брат Фидель тоже бежал, бормоча слова молитвы; Дайену казалось, что в этих словах – скорее вызов Творцу, чем смирение.

Дайен достиг «Ятагана» и принялся взбираться вверх, к люку. На него вдруг нахлынули воспоминания, и на мгновение он перестал понимать, где он – на этой несчастной безымянной планете или же снова на Сираке-7.

Тогда тоже была ночь. Он вспомнил, как полз в темноте к «Ятагану», вспомнил, как Таск ругался на него, а потом пожалел, стал подталкивать, помогая идти. Если бы Дайену позволено было решать, он бы сел и стал ждать, что случится.

Дайен забрался в люк, соскользнул по лестнице, вспомнил, как залезал по ней впервые: осторожно, боясь упасть, поскользнуться и выглядеть дураком.

Спустившись, он увидел высокого, мускулистого человека около Таска. Нет, не человека, поправил он себя, еще раз поглядев на него, а получеловека-полумашину. Киборг с длинной сигарой во рту не больше минуты смотрел на Дайена, словно его искусственный глаз умел еще и проникать сквозь тело, анализировать каждую его часть, а потом, запечатлев образ, запомнить навсегда.

– Как он, Крис? – спросила Нола испуганно.

– Жив. – Киборг встал, переложил сигару из одного угла рта в другой.

Нола опустилась на колени. Таск лежал под одеялом, его темная кожа блестела от пота, тело подрагивало от жара и боли. Одеяло было все в крови. Кровь растеклась и по полу – у них под ногами образовалась лужа.

У Дайена ком подкатил к горлу.

Сзади подошел брат Фидель.

– С вами все в порядке, Ваше величество?

– Я... Я не ожидал, что все так плохо. – Дайена пронзила боль страха и горечи.

– Мужайтесь, ради него.

Нола обняла Таска, положила руку на вьющиеся волосы.

Таск посмотрел на нее.

– Дай мне уйти, любимая! – Он едва дышал. – Дай мне умереть.

– Таск, я привела Дайена, – сказала она, пытаясь улыбнуться.

– Малыша? – Таск, похоже, обрадовался. – С ним все хорошо. – Он кашлянул. Изо рта потекла струйкой кровь.

Брат Фидель мягкими, умелыми руками, как мог, помогал раненому. Он вытер кровь, протер потное лицо полотенцем, которое протянул ему киборг.

Нола побледнела; улыбка не сходила с ее губ, она продолжала успокаивать Таска. Но когда она обернулась к Дайену, ее глаза выражали мучение и мольбу.

Дайен опустился на колени рядом с Таском, лампочки на доске внезапно засветились, чуть не ослепив его. Через мгновение все внутри корабля погрузилось во тьму.

– Включите огни! – жестко приказал брат Фидель.

Из переднего помещения корабля донесся странный звук. Температура, заметил Дайен, начала колебаться. В шею ему подул холодный ветер, в то же время горячий поток воздуха задул по ногам.

– Икс-Джей, – позвал Дайен, боясь пошевелиться и упасть на Таска. – Черт побери, включи лампы!

– Ругаешься? Не ругайся. Ты знаешь... как я... как я... Белье... на полу. У конденсатора. Не могу... двинуться... Шорты... и полотенца... мокрые полотенца...

Лампочки вспыхнули, тускло загорелись.

– Я не хотел! – Икс-Джей икнул. – Я пошутил насчет Линка! Этот пилот куда хуже Таска! Никто не умеет вести машину лучше, чем он! И мне наплевать на деньги, которые он мне должен. Чепуха какая-то – 179 килноров и 49...49...

Дайен опустился на землю около Таска. Наемник посмотрел на него и выдавил слабую улыбку.

– Господи, да что же это такое, – вздохнул он, – надоело слушать, как ворчит старина Икс-Джей.

Он закрыл глаза, тяжело вздохнул, и что-то щелкнуло у него в горле.

– Все безнадежно? – тихо спросил священника Дайен.

Брат Фидель приподнял одеяло, посмотрел под него. Его лицо потемнело, он положил одеяло, посмотрел на Дайена и жестом попросил встать. Они прошли к аптечке в грузовом отсеке.

– Извините меня, Ваше величество. Если бы он был в больнице, у него, может, и был бы шанс. Но сейчас... – Священник покачал головой. Подняв шприц, он стал наполнять его остатком болеутоляющего. – Это поможет ему заснуть. Если вы что-нибудь хотите ему сказать, скажите сейчас. Он уже не проснется.

Дайен вздохнул и опустил голову.

– Дайте мне с ним попрощаться...

– Нет!

Мужчины обернулись и увидели, что позади них стоит Нола. Ее лицо было бледным, но жестким и решительным. Зеленые глаза смотрели на Дайена.

– Ты можешь его спасти!

Дайен провел языком по губам.

– Нола, я не врач...

– Его можно вылечить! Ты же делал это прежде! Ведь тогда ты его не знал! Таск рисковал жизнью ради тебя, Дайен. Ты не можешь дать ему умереть.

– Нола, я не знаю... Тот, другой... Это, может, случайное стечение обстоятельств. Сам Саган сказал...

– Леди Мейгри сказала, что ты можешь помочь своему другу, – напомнил ему брат Фидель.

«Что Мейгри имела в виду? – изумленно подумал Дайен. – Может, давала свое добро? Свое благословение? Свое утешение? А Саган? После всех споров. Все, что он говорил. Горький сарказм... Что он имел в виду? Или же он хотел заставить меня самого решиться?»

Лицо Нолы затуманилось. Лицо брата Фиделя было слишком жестко, слишком ясно. Искусственный глаз Криса уставился на него – спокойный, немигающий. Дайен испугался, испугался больше, чем если бы прямо смотрел в глаза смерти. Он боялся самого себя, боялся поражения. Ибо если он проиграет, – значит, он всегда будет проигрывать.

– Господь с вами, Ваше величество, – раздался голос. Голос Мейгри... А может, священника.

И Дайен понял, что не проиграет. У него хватит сил, но просто так это ему не будет даровано. И в конце концов он понял, какой ценой это получит. Он готов к жертве. Он ее принесет, только не так, как сначала думал.

Он откажется от всего, понемногу, не сразу, каждый чего-то ждет от него, берет себе его часть, ест его еду, чтобы выжить, пьет его воду, чтобы утолить свою жажду, согревается его огнем.

Вот к чему готовил его ритуал посвящения. Вот что значит быть королем.

– Я не могу сделать это один, – сказал он, не понимая, что говорит вслух, пока брат Фидель не ответил ему.

– Один вы не будете, Ваше величество. Я с вами и... – Священник на мгновение заколебался, потом твердо сказал: – И Он тоже.

– Хотелось бы верить, но я не вижу Его и не знаю, где искать.

– В себе, Ваше величество. – Брат Фидель положил руку себе на грудь. – Смотрите внутрь.

Дайен закрыл глаза. Мысленно он снова был на Сираке-7, в доме посреди степи, в саду, где играла музыка, и окно снова было открыто, и ветер проносился по волосам и страницам книги.

Дайен возвратился к Платусу, который любил его таким, каким он был.

Дайен возвратился.

И Таска он взял с собой.

Глава восемнадцатая

...и потеряв тебя, я сам себя бы потерял.

Джон Мильтон. Потерянный рай

«Феникс» прибыл на сторожевую заставу коразианцев. Военный корабль занял позицию между планетой и солнцем. «Ятаганы», летающие на короткую дистанцию, патрулировали пространство, не прекращая следить за коразианцами, готовящимися к атаке.

Прогулочный лайнер «Галактическая Красавица» присоединился к нему. Его капитан отказалась улететь, несмотря на то, что ей дали все необходимые координаты для совершения прыжка. Ей дали помощников. «Ятаганы» окружили лайнер для защиты в случае атаки.

«Феникс» должен был оставаться на месте, пока все не вернутся с планеты, потом он разрушит сторожевую заставу. Группа, вооруженная протонными бомбами, была уже послана вниз.

Криса и его команду взяли на борт «Феникса» вместе с Раулем и Крошкой. Пассажиры и офицеры разглядывали лоти и его приятеля с подозрением, особенно когда стало известно, что они были обнаружены среди тел зомби: они оставляли на трупах визитные карточки. Поползли слухи. Но киборг и его парни взяли эту парочку под свою опеку. Крис сделал их членами своего отряда.

Адмирал Экс вернулся на корабль Его величества и принес ему свои извинения. Капитан Уильямс утверждал, что некоторые вещи сложно забыть, но его оскорбленное достоинство и уязвленная гордость были в конце концов смягчены.

* * *

Усталый и измотанный Дайен прибыл на борт корабля, где его встретили как героя, но он немедленно направился в лазарет, куда отнесли его раненого друга. Вокруг Таска скоро начали циркулировать слухи, пущенные медицинским персоналом. Люди слушали и в неверии качали головами.

– Ничего подобного ни разу в жизни не видел! – сказал доктор Гиск генералу Дикстеру, который стоял около палаты Таска и ждал Дайена. – Столько внутренних повреждений, не говоря уж о потере крови. Он не должен был выжить. Не должен.

Казалось, тот факт, что Таск остался в живых, доктор воспринимал как личное оскорбление.

– Все говорят о чуде. – Гиск фыркнул. – Но этому должно быть нормальное объяснение. Пока что я провожу обследование. Но скоро узнаю секрет. У Таска есть примесь Королевской крови, вы знаете? Это тоже могло повлиять.

Из палаты Таска вышел Дайен. Молодой король был бледен, явно устал и волновался. Но от него исходило сияние, оно шло изнутри, глаза лучились внутренним светом, как солнце, встающее на безоблачном голубом небе.

– Вы хотели меня видеть, генерал?

Дикстер покачал головой, призывая к молчанию, пока доктор Гиск не займется пациентом.

– Бедный Таск, – с сочувствием сказал Дикстер.

– С ним брат Фидель, – сказал Дайен. – Он позаботится, чтобы доктор не очень его утомлял.

– Как он?

– Нормально. Он поправится. – Дайен улыбнулся, улыбка была одновременно и ободряющая, и грустная. Он увидел, что люди на него смотрят с благоговейным страхом. – Как дела, сэр?

– Как раз об этом я пришел вам сказать, Ваше величество. Группа разрушения докладывает, что бомбы сброшены. Они собираются назад. Коразианцы приближаются. Это армада и Бог знает сколько бойцов. Мы должны поскорее смываться отсюда.

– Все готово. Когда группа разрушения вернется, отдайте приказ на взлет. Почему нет?

– Дайен, – сказал тихо Дикстер, отводя молодого человека от дверей. – Лорд Саган не вернулся. Вестей от него пока нет. Вы видели его или леди Мейгри?

– Нет. Я думал, она может быть в лазарете. У нее рана на руке. Но доктор Гиск не видел ее, и... генерал Дикстер, сэр, что с вами?

Генерал потемнел.

– Что значит – рана? – Он не мог говорить. – Хрустальный серп коснулся ее доспехов. Вы мне не говорили, что ее ранили.

Дайен ошеломленно уставился на него.

– Она сказала, что ушиблась о камень. – Он остановился. Тень на сердце сгустилась. – Тогда я вернусь.

– Нам надо спешить, – угрюмо сказал Дикстер. – Времени у нас немного.

* * *

Дайен прибыл на планету, когда шаттл с группой разрушения готовился к вылету. Он прилетел на «Ятагане» Таска. Как только армада коразианцев появится, Эксу дадут приказ сделать прыжок. Дайен и Дикстер последуют за ним и сами пересекут пустоту. Бомба все еще была на борту. Дайен не успел ее обезвредить.

Дайен бессчетное количество раз сказал Икс-Джею, что Таск спасен, пока он наконец ему поверил. А потом на протяжении всего путешествия ворчал, что пол в крови.

– Вот машина Мейгри, – сказал Дайен, показывая на экран. Неяркие лучи солнца начинали опускаться на темную поверхность планеты, освещая белый космический корабль, стоявший на посадочной площадке. – Но мои приборы не показывают никого в окрестности. Подождите. Вот. Что-то живое – там вдали, с другой стороны от деревьев. Я посажу туда корабль.

Джон Дикстер ничего не сказал. Он молчал с тех пор, как они покинули «Феникс».

Дайен приземлился, выключил пульт управления и приготовился покинуть рубку.

– Это Звездный камень? Драгоценность Мейгри? – внезапно спросил Дикстер. Он пристально смотрел на бомбу.

– Да, – ответил Дайен испуганно.

– Я думаю, вы должны взять ее с собой.

– Но я тем самым обезврежу бомбу.

– Вы же не собирались взрывать ее, сынок?

– Нет. – Дайен задумался на мгновение. – Не собирался. Никогда.

– Да и спокойнее не оставлять этот Звездный камень здесь...

Осторожно Дайен вытащил Звездный камень, остановился на секунду, посмотрел на него, как будто ждал от него знака. Камень лежал у него в руке, темный, ужасный. Дайен сжал руку и полез из люка.

* * *

Они увидели Дерека Сагана на вершине одной из трех пирамид, на которой лежали три тела. Его руки были сжаты, накидка с капюшоном развевалась по ветру. Его золотые доспехи сияли, отражая лучи огненного солнца, восходящего над вершинами деревьев.

Дайен сильнее сжал звездный камень в руке, и острые концы впились ему в ладонь, оставив восемь отметин, которые он обнаружил на следующий день. Он никого больше не увидел, но на центральной пирамиде в солнечном свете сияли доспехи.

В левой руке у Дайена был Звездный камень, в правой – меч. Время от времени меч должен был «заряжаться», чтобы к нему вернулась его чудодейственная сила. И сейчас он «ожил», его бело-голубое лезвие засияло. И пламя, и развевающееся красное одеяние, и золото доспехов, и нестерпимая боль в горле и в сердце – все вместе живо напоминало ему ту ночь, когда умер Платус. Этот меч был тогда в его руке. Дайен с криком кинулся вперед.

Дерек Саган не пошевелился.

Сильные руки обвились вокруг Дайена. Голос, низкий, искаженный страданием, но по-прежнему повелительный, каким он всегда был у генерала, привыкшего отдавать команды, этот голос заглушил шум в ушах Дайена, у которого кровь бросилась в голову, когда он рванулся к Сагану.

– Дайен, стойте! – закричал Дикстер. – Что вы делаете!

– Мейгри мертва! Вы видите? – закричал Дайен. – Посмотрите на него! На его руках ее кровь! Абдиэль предупреждал...

– Дайен! Хрустальный серп! Это был Зуб змеи! Рана на ее руке...

Тень спала с сердца Дайена, и завеса с разума. Забрезжил свет; он все понял. Пламя меча угасло. Его рука стала слабой и безжизненной. Он положил меч в ножны, потом бросил.

– О, Боже! – в муке прошептал он. – Она знала. Они оба знали и скрывали от меня. Они... Они меня отослали прочь. Если бы я остался... Я бы мог ей помочь...

– А Таск умер бы. – Джон Дикстер обнял юношу. – Я не уверен, что вы что-то могли бы для нее сделать, сынок.

Генерал посмотрел на Сагана, на его обветренных щеках блеснули слезы.

– Свершилось то, что ей... и ему... было предначертано.

* * *

Три пирамиды из лежащих друг на друге камней стояли в ряд. Центральная возвышалась над остальными двумя. На ней лежало тело леди Мейгри Морианны, Королевского Стража. Она была облачена в серебряные доспехи, с которых смыли кровь. Руки сложены на груди. Пустые ножны не на талии, а в ногах, что означало ее победу над врагом. Прекрасные светлые волосы распущены по плечам.

Дайен наклонился, чтобы застегнуть драгоценное украшение на ее шее, задел рукой ее волосы. Они казались живыми; он коснулся ее щеки, посмотрел в лицо – оно было белым, холодным и прекрасным. Он узнал ее и не узнал. Он понял, что она потому показалась ему чужой, что исчез шрам. Шрам поглотила смертельная бледность, он слился с мраморным цветом лица.

Дайен закрепил Звездный камень на ее груди. Отводя руку, он замер, надеясь увидеть, что его чернота исчезнет, он побледнеет, как побледнел шрам. Он ждал, что в нем заиграют лучи яркого солнца.

Солнце коснулось его, и камень изменился. Но он не загорелся в светящемся пламени, не засиял, как раньше. То был свет далеких звезд, чье тепло ослаблялось временем и пространством. Камень, так же как и доспехи Мейгри, сиял холодным, бледным светом.

Справа от Мейгри лежал Агис, центурион, капитан Почетной гвардии. Слева – Спарафучиле, ублюдок убийца. Такие непохожие попутчики в ее долгом путешествии. И все же, подумалось Дайену, они были надежными товарищами.

Джон Дикстер посмотрел на спокойное лицо миледи. Он потянулся рукой к прекрасным светлым волосам и погладил их.

– Больше мы не скажем друг другу «До свидания», – тихо сказал он ей. – Никогда.

Солнце продолжало подыматься.

Дайен повернулся к Сагану.

– Милорд, коразианцы вот-вот начнут атаку. Протонные бомбы сброшены в туннель. Прежде чем уйти, мы собираемся уничтожить сторожевой пост врага.

Дерек Саган ничего не сказал и не двинулся.

Его лицо было бесстрастно – ни тоски, ни гнева, ни грусти, ни сожаления. Ничего.

– Надо идти, милорд, – мягко напомнил Дайен.

Саган не ответил.

Дайен беспомощно взглянул на Дикстера, который только покачал головой.

Внезапно Командующий обернулся и посмотрел в глаза Дайену. Поднеся руку к шее, он, казалось, собирается снять собственное украшение в форме звезды.

– Не надо, – сказал Дайен, не сразу поняв его намерение. – Мне это украшение не нужно. Я не стану заряжать бомбу... никогда. Я оставлю ее у себя, но лишь для того, чтобы знать, что она не попадет к другому. Я буду... – он замолчал и поправился: – Я надеюсь править, не прибегая к страху и насилию.

Запачканная кровью рука Сагана повисла как плеть.

Джон Дикстер пожал его руку, шепча что-то, что только они двое слышали. Лицо Сагана было по-прежнему отрешенным. На миг его рука сжала руку Дикстера, затем он выпустил ее. Он еще сильнее замкнулся в себе. Камни пирамиды – и те казались более живыми, чем он.

– Ваше величество, – сказал Джон Дикстер, – нам пора уходить.

Дайен дотронулся до мертвых пальцев Мейгри.

– Господь с вами, миледи, – сказал он, потом посмотрел в темные, пустые глаза Сагана. – Милорд...

Повернувшись, король покинул мертвую и ушел навстречу рассвету.

* * *

«Феникс» был готов к старту. Группа разрушения вернулась на борт. «Ятаганы» улетели. Но надо было еще кое-что сделать.

Капитан Уильямс подошел к адмиралу.

– Отдать приказ взорвать протонные бомбы, сэр?

Экс в замешательстве взглянул на Дайена. Король только что прибыл на мостик. Он стоял, пристально глядя через экран на планету, она казалась неразличимой пылинкой с такого расстояния.

– Ваше величество, у нас нет сообщений от лорда Сагана. Может, он все еще...

– Вы видите какие-нибудь живые существа на планете, адмирал? – тихо спросил Дайен.

– Нет, Ваше величество, но...

– Ваши сканеры показывают, что корабль еще на планете?

– Нет, Ваше величество. Только что взлетел, но, если бы лорд Саган был на борту, он бы связался...

– Приступайте к взрыву.

– Но, Ваше величество!

– Приступайте, адмирал.

Ворча и краснея, адмирал подчинился.

Дайен повернулся к экрану. Генерал Дикстер отошел.

Вспышка света, белого, жаркого, слепящего, появилась на экране.

Планета превратилась в огненный шар, который вспыхнул на миг, словно звезда.

Потом – тьма.

Глава девятнадцатая

Боже, храни короля!

Мужчина и женщина шли по анфиладе комнат Блистательного дворца, в сопровождении привратника в бархатной ливрее, который после бесконечного, показавшегося им многокилометровым путешествия, перепоручил их камердинеру, тоже в бархатной ливрее; тот, бросив полный удивления и возмущения взгляд на защитного цвета куртку и солдатскую спецодежду мужчины, не хотел их пускать.

– Нам назначена аудиенция, – рявкнул мужчина, роясь в карманах куртки. Наконец ему удалось найти, что он искал. Камердинер все это время стоял с непроницаемым выражением лица. Мужчина достал приглашение с печатью Его величества: золотом нарисованное солнце в форме львиной головы.

– Мендахарин Туска и Нола Райен, – сказал мужчина, показывая на выведенные золотом имена на приглашении.

– Это мы.

– Я вижу, – ответил камердинер, с недоумением глядя на пятно от кетчупа и на круг, след от бутылки; судя по всему, гости использовали приглашение вместо подставки.

– Охрана их проверила и пропустила, – доложил привратник.

Камердинер счел это величайшей ошибкой, во всяком случае, такое у него стало выражение лица. Но ограничился словами:

– Сюда, пожалуйста.

Повернулся и направился к массивным дверям, сделанным из стали, на которых была такая же эмблема, как на королевской печати.

Два легионера Дворцового легиона, в тех же римских доспехах, что носили и при лорде Сагане, загородили им путь. Как только к ним приблизился камердинер, они сделали шаг в сторону.

Таск узнал легионеров, он служил с ними на борту «Феникса», поприветствовал их. Они едва взглянули на него, но по их взгляду он понял, что они его не узнали, просто решили удостовериться, не представляет ли он опасности.

Камердинер широким жестом распахнул двери, Таску было явно не по себе, он уже пожалел, что притащился сюда, но тем не менее вошел, надеясь, что попал наконец в личные апартаменты короля.

Блистательный дворец пустовал в течение девятнадцати лет, сейчас здесь проводились дорогостоящие реставрационные работы. Огромный зал, когда-то чрезвычайно элегантный и красивый, больше всего пострадал во время революции. Теперь ему возвращали былое великолепие, но работы еще не закончили.

Ко дню церемонии следы работ постарались убрать, но стены с картинами были занавешены. Хрустальные люстры в полотняных чехлах смахивали на мумий. Леса не стояли, их прикрыли разноцветными флагами.

Таск с любопытством оглядывался. «Отец, наверно, бывал тут, стоял на том самом месте, где я стою».

Он почти видел своего отца, облаченного в синюю парадную одежду Стража; Данхе Туске она была мала – ведь он такой высоченный; Таск видел, как отец ходит по этому залу, спорит своим гулким голосом, смеется.

Раньше, когда призрак отца посещал Таска, он приходил от этого в бешенство, чувствовал вину перед ним. Но сейчас он смотрел на него с грустью и печалью; наконец он нашел в себе силы попрощаться с отцом, пожелать упокоения его душе.

– Они уже шесть месяцев, как реставрируют здесь все, – сказала Нола, стараясь подавить в себе страх. – А ты думал, что больше успели сделать?

Прошло шесть месяцев с того момента, как их флот целым и невредимым вернулся с победой из Коразианской галактики, после исторического сражения. Прошло шесть месяцев с тех пор, как президента Роубса обнаружили мертвым в его кабинете. Череп его был размозжен выстрелом из лазерного пистолета; его самоубийство запечатлели видеокамеры охраны, пленку с этой ужасной сценой решено было сохранить в назидание потомству.

Пленка зафиксировала, как сначала он метался, выкрикивая, что «он потерял рассудок и голос». А потом выстрелил в себя. Средства массовой информации взяли интервью у всевозможных специалистов касательно произошедшего, но никто не смог растолковать, что означает столь странная фраза самоубийцы. Все сошлись на том, что президент получил информацию от своих шпионов, из которой следовало, что Дайен Старфайер обнаружил неопровержимые доказательства сотрудничества Роубса с коразианцами. Поняв, что его ждет величайший позор и ему объявят импичмент, он помутился рассудком и покончил с собой.

В конституции оговаривалась процедура передачи власти другому лицу, но понадобилась пропасть времени, чтобы выяснить подлинное лицо вице-президента и его настоящую фамилию, когда же наконец это было установлено, никто не мог вспомнить, где и когда его видели в последний раз. Тем временем кабинету министров были предъявлены обвинения в коррупции. Несколько видных конгрессменов, как выяснилось, были подкуплены Роубсом. Правительство пало, в галактике наступил хаос. И наконец народ Галактической Демократической Республики обратился с просьбой к Дайену Старфайеру, законному наследнику, взойти на престол и восстановить в стране порядок.

Король дал согласие. На сегодня были назначены его – коронация и его свадьба.

– Как я выгляжу? – спросила Нола, пытаясь мельком взглянуть на свое отражение в стальных стенах.

– Нормально. Перестань волноваться. Это же наш малыш, забыла, что ли?

– Нет, – сказала Нола мрачно. Она взяла руку Таска. – Теперь уже не наш.

Таск понял, что она имеет в виду, промолчал, ему тоже было не по себе.

– Его величество сейчас примет вас.

Открылись еще одни двойные двери, у которых на страже тоже стояли два легионера. Таск и Нола, взявшись за руки, вошли.

Зал, где находился кабинет короля, в отличие от холодной, пустой приемной, был натоплен, его утонченное, изящное убранство напоминало входящему, что он в покоях Его королевского величества.

Таск оробел при виде стеллажей книг из темного полированного дерева, роскошной кожаной мебели, зеленого с коричневым ковра, мягкого света.

За массивным, резного дерева столом сидел человек. Он был занят изучением документов, судя по качеству бумаги, на которой они были написаны, – деловых документов.

Таск и Нола совсем растерялись. Секретарь, сопровождавший их, изящным жестом предложил подойти поближе. Обойдя стол, секретарь склонился и что-то тихо сказал сидящему за столом мужчине. Тот кивнул.

– Оставьте нас, – приказал он.

Секретарь, поклонившись, удалился в боковую дверь.

Мужчина поднял голову, увидел Таска и Нолу и улыбнулся.

Таск сразу же его узнал по его золотисто-рыжим волосам, пышными волнами ниспадавшим на плечи; он был в военном мундире. Сверкнули ярко-голубые глаза, которые всегда поражали Таска, когда он встречался с Дайеном после долгой разлуки. Наверно, человек не способен запомнить цвет. Наверно, просто невозможно поверить, что глаза могут быть такими ясными, сияющими, такими... голубыми.

Но если бы не волосы и глаза, Таск ни за что бы не узнал его. Нет, это не малыш перед ними сидел.

Дайен поднялся, обошел стол, протянул руку. Лицо его осунулось, стало более серьезным, торжественным; он казался старше и, подумал Таск, – выше. Голос его, когда он заговорил, звучал по-другому, стал более глубоким.

– Нола, Таск, – сказал Дайен, беря их за руки. – Как я рад, что вы пришли! Надеюсь, вы изменили свое решение и останетесь на церемонию?

– Нет, спасибо, ма... – Слово застряло в горле Таска. Он покраснел и быстро исправил свою ошибку: – Ваше величество. Нам надо лететь. Видите ли...

– Завтра у мамы Таска день рождения, – вставила Нола, тоже нервничая. – Таск столько раз не поздравлял ее, что мы решили, ему надо быть там...

Они оба замолкли, понимая, что этот предлог прозвучал весьма неуклюже, но не знали, как исправить положение.

Таск вдруг спохватился, что он по-прежнему держит теплую, сухую, сильную руку Дайена в своей вспотевшей, липкой ладони. Наемник разжал пальцы, хотел было сунуть руку в карман, потом спохватился, что нарушает этикет, и опустил ее.

– Я понимаю, – сказал Дайен; по его тону Таску стало ясно, что он не лукавит.

«Может, даже лучше, чем я», – подумал Таск.

Ему трудно было прямо смотреть в эти ярко-синие глаза, словно он смотрел на солнце. Он обвел взглядом комнату.

– У вас здесь хорошо, Ваше величество. – Уж лучше отделываться формальными фразами.

– Да, – ответил с улыбкой Дайен. – Но слишком много времени приходится здесь проводить. Мне так хочется полетать. Боюсь, теперь не придется много летать. Я храню свою булавку с изображением «Ятагана». – И он показал на маленькую серебряную булавку, которая очень странно выглядела на изящном, обшитом золотым шнуром воротнике.

Таск вспомнил, как Дайен получил эту булавку-награду, и тут же заморгал; у него все поплыло перед глазами.

Нола толкнула Таска в бок, кивнула в сторону Дайена.

– Мы зачем пришли? – напомнила она.

– Ах да... – Таск прокашлялся. – У меня не было возможности поблагодарить вас... за то, что вы спасли мне...

Боковая дверь открылась, в кабинет вошел секретарь, чтобы положить на стол Его величеству еще один документ. Но взгляд его из-под полуопущенных век напоминал Его величеству, что другие посетители ждут его аудиенции.

Дайен холодным взглядом встретил секретаря, повернулся снова к Таску и остановил его.

– Это я тебе многим обязан, Таск. А ты – ничем.

Они смотрели друг на друга, наступила неловкая пауза. Секретарь вежливо кашлянул.

– В общем... нам надо идти, – сказал Таск.

Дайен проводил их до дверей. В последнее мгновение он, казалось, решил их задержать.

– Какие у вас планы на будущее? Никогда не прощу вам, что вы отказались от службы в королевском флоте.

– Спасибо, но дело в том, что мы с Нолой решили остепениться. Детишек завести. Полетим на Вэнджелис. Нолу ждет ее прежняя работа, сядет за свой компьютер. А мы с Икс-Джеем займемся перевозкой пассажиров в шаттлах с планеты на планету. Линк собирается стать нашим партнером.

– Линк? – с удивлением переспросил Дайен.

– Да. Он, конечно, забияка и болван, но, в общем-то, надежный парень. Я знаю, что ему можно доверить, а что нет, так что лучше с ним дело иметь, чем с первым встречным. А с Икс-Джеем они ладят.

– Как там Икс-Джей?

Они стояли в дверях.

– Он снова стал со мной разговаривать, – сказал Таск, покачав головой. – Но что он со мной вытворяет! Убежден, что я прикинулся раненым, спектакль разыграл, чтобы не возвращать ему долг. Вы не представляете, какой он мне ад устроил! – добавил он мрачно.

Дайен засмеялся.

Секретарь встал между ними, открыл дверь. Легионеры вытянулись по стойке «смирно». Камердинер приготовился выпроводить их.

Таск принялся копаться в кармане куртки.

– Я понимаю, целая армия теперь охраняет вас, так что я вряд ли вам понадоблюсь. Но если понадоблюсь...

Он достал какой-то крошечный, почти невидимый невооруженным глазом предмет, протянул его Дайену, положил на ладонь правой руки, той, что была в шрамах от игл меча.

– Пошлите мне ее. Я все пойму.

Дайену не надо было смотреть на этот предмет. Он понял на ощупь, что это серьга в форме восьмиконечной звезды, которую Таск всегда, сколько помнил Дайен, носил в ухе.

Таск взглянул в его голубые глаза, и солнечный свет согрел его. Он улыбнулся, больше ничего и не надо было говорить.

Нола тихонько плакала.

– До свидания, Таск, – сказал Дайен. – Счастья вам обоим.

Двойные двери закрылись.

– До свидания, малыш, – тихо ответил Таск.

* * *

– Его величество ждет вас, сэр Джон.

– Это вас, милорд, – сказал вполголоса Беннетт, тщетно пытаясь разгладить залегшие в самых неподходящих местах складки на форме Дикстера.

– Кого? Ах да. – Джон Дикстер отвел заботливую руку адъютанта. – Я же просил вас не обращаться ко мне так, – сказал и пошел к двойным дверям.

Беннетт семенил рядом, смахивая невидимые пылинки, пока его не остановили.

– Это теперь ваш титул, милорд. – Адъютант подхватил развевающийся конец шелковой ленты и перебросил ее через плечо.

– Но об этом меня еще официально не уведомили.

– Завтра уведомят, милорд, – сказал Беннетт приглушенным голосом, – а нам надо привыкать к вашему новому титулу.

– Командующий космофлотом, – объявил секретарь, – сэр Джон Дикстер.

Легионеры встали по стойке «смирно», отдали честь Дикстеру, тот ответил им на приветствие и направился на аудиенцию к королю. За ним захлопнулись двери.

Беннетт с обожанием смотрел ему вслед, потом стал вышагивать, как на плацу, по комнате, насвистывая военный марш.

– Но ведь мне не вручили еще официально титул, – запротестовал Дикстер.

– Скоро вручат, – ответил Дайен, вставая из-за стола. – Вас отделяет от него лишь два удара меча по плечам.*["5]

– Надеюсь, не гемомеча, – сказал Дикстер, состроив недовольную гримасу при мысли о предстоящих формальностях.

– Нет, это меч моего отца. Его нашли где-то в музее.

– Я не ошибся, я Таска встретил в коридоре? – спросил через минуту Дикстер. – Он не в военной форме.

– Да, Таска.

– Он меня не заметил, куда-то торопился, я не стал его останавливать. Он не будет на церемонии?

– Нет, – лаконично ответил Дайен.

– Простите, – сказал Дикстер.

– Ничего. – Дайен улыбнулся. – Все прекрасно. У него с Нолой будет дюжина кудрявых, веснушчатых детей. Линк потерял половину того, что они заработали до переворота, а Икс-Джей зажал вторую, так что Таску гроша ломаного не досталось. Но он будет счастлив. Абсолютно счастлив.

– Да, – согласился Дикстер. Взглянул на Дайена, хотел что-то добавить, но на ум пришло только «Простите», слово это явно прозвучало бы сейчас не к месту.

– Моя невеста прилетела? – спросил Дайен, видно, по ассоциации.

– Да, Ваше величество, – мрачно ответил Дикстер, – несколько минут назад ее шаттл приземлился. Дворцовая охрана сопровождает ее... и ее мать... во дворец.

Дикстер не собирался делать паузу в этой фразе, но он не жаловал баронессу Ди-Луну и знал, что чувство это взаимное. Он старался скрыть свою враждебность от короля, у которого и так было много проблем.

– Благодарю. Рад, что они благополучно прилетели.

Дикстер не мог разделить эту радость и, побоявшись, что ляпнет какую-нибудь глупость, предпочел ретироваться.

– Если я не могу быть вам ничем полезен, Ваше величество, я откланяюсь, уже много времени, а Беннетту предстоит напялить на меня парадную форму для сегодняшнего торжества...

– Конечно, ступайте. Благодарю за хлопоты, связанные со встречей моей невесты. Благодарю за согласие стать командующим. Я понимаю, эта работа вам не по душе, вы согласились на это только ради меня. Но я лишь вам полностью доверяю. Наш флот – это жизненный нерв галактики.

– Рад служить Вашему величеству, – сказал тихо Дикстер. – Благодарю за предоставленный шанс.

– Я узнал, что вы хотите сделать Уильямса командиром флагманского корабля. Должен сказать, я несколько удивлен. Я не подозревал, что вы ладите.

– Он отличный офицер, Ваше величество. Я ведь понимаю. Он чуть было не отправил меня на тот свет. Он молодой, амбициозный, но после отставки Экса он сможет сделать блистательную карьеру. Я с радостью прислушиваюсь к его советам. Мы уважаем мнения друг друга. Со временем я, может, даже полюблю его.

– Отлично. Я отдам распоряжение насчет его назначения.

Секретарь открыл двери. Легионеры встали по стойке «смирно». Беннетт при виде короля склонился в поклоне, причем делал он это так усердно, что казалось, сейчас переломится в талии на две части.

– Беннетт, – сказал Дайен, стараясь сохранить серьезное выражение, – рад вас видеть.

– Спасибо, Ваше величество. Благодарствую, Ваше величество. – Беннетт выпрямился, как шомпол, подбородок скрылся в воротничке мундира. – Разрешите поздравить вас по случаю вашего бракосочетания.

– Спасибо, Беннетт, – ответил Дайен.

– Вам спасибо, Ваше величество, – сказал Беннетт, щелкая каблуками.

– Нам надо идти, Беннетт, – сказал Дикстер, завидя следующего визитера.

– Слушаю, милорд, – сказал Беннетт.

– Да не обращайтесь ко мне так... – начал было Джон Дикстер, потом вздохнул. Придется привыкать.

* * *

– Ваше величество, Медведь Олефский.

– Друг мой! – сказал Дайен, тепло улыбаясь великану.

Пожимая лапищу, в которой утонула его рука, Дайен постарался не обращать внимания на то, что тот перевернул три стула и стол.

Медведь взволнованно смотрел на него.

– Парень, в чем дело? Тебя, что ли, не кормят в этом дворце?

– Но не так, как у вас дома, Медведь.

Дайен старался говорить весело, но слишком сильными были воспоминания, тут же нахлынувшие на него, слишком много боли они причиняли. И голос его в конце фразы совсем пропал. Он отвернулся, чтобы свет не падал ему на лицо.

Любой вежливый придворный немедленно заметил бы смущение и грусть короля, отошел бы от него или хотя бы перевел взгляд с притворным интересом на книги. Олефский, грубовато-добродушный, неотесанный, как горы, которые он так любил, наклонился, положив руки на колени, и стал смотреть в опечаленное лицо короля.

– Эй, парень! Что стряслось? Если тебе хочется полакомиться блюдами, которые готовит моя жена, и ты даже прослезился от этого, я пришлю тебе корабль с гостинцами. Хотя после моих сынков с гулькин нос остается, пожалуй, голодным будешь на остатках с их стола.

Дайен улыбнулся, но не ответил.

– К слову, о моих сынках, – продолжал весело Медведь, – я с ними прикатил. И с Соней. Я хотел, чтобы она засвидетельствовала свое почтение тебе пораньше, но она сказала, что ей надо успеть надеть к церемонии бальное платье. Клянусь, я этого не понимаю, – угрюмо добавил Медведь и начал, как водится, теребить бороду. – А ведь я сколько раз видел, как она выпрыгивала из постели, хватала щит и меч раньше, чем я успевал штаны натянуть. А ради того, чтобы увидеть обычную процедуру, как человеку на голову корону водружают, ей надо несколько часов со своими нарядами возиться – тут подшить, там прогладить, подкраситься, нарумяниться. Чего ради? А в результате я ее не узнаю даже, мягкого места не найдешь у нее, чтобы ущипнуть.

Медведь вздохнул, его вздох пронесся по кабинету, как порыв ветра.

Пока он неторопливо говорил, Дайен успокоился, взял себя в руки.

– Вы всей семьей приехали?

– Ага, – сказал Медведь, пристально наблюдая за Дайеном. – Даже младшенького взяли, он наверняка все горло прокричит на церемонии, позор на нашу голову навлечет. Все... кроме дочки.

Дайен закрыл глаза, горечь пронзила сердце, но он с облегчением услышал эту весть.

Сильная лапа схватила его за плечо, отчего то онемело.

– Эй, парень, – сказал Медведь таким дружелюбным тоном, что просто обезоружил короля. – Я ведь не слепой. Но даже если бы был слепым и глухим, и то бы понял, что происходит.

Дайен молчал, он не мог найти слова, просто с благодарностью положил руку на лапу великана.

– Я обещал вашей дочери жениться на ней. Но не смог сдержать слова. Вы знаете это? – собравшись с духом, сказал он.

Великан грустно покачал головой.

– Да, парень. Я все знаю. Она мне сказала. Камила не умеет хранить секреты, как орел не способен сидеть сложа крылья. Она в тот же вечер нам с матерью сказала.

– Вы знали? – Дайен поднял голову. – Знали в тот день, когда я связал себя обязательствами с Ди-Луной? Вы презираете меня?

– Презираю? – загудел Медведь, отчего на камине задрожали безделушки. – Нет, парень, не презираю. Я сказал тогда сам себе: «Леди Мейгри была права. Дерек Саган был прав. Наконец у нас настоящий король».

– Спасибо, Медведь, – сказал тихо Дайен. – Ваши слова очень много для меня значат, больше, чем вы предполагаете.

– Хватит об этом. – Медведь дергал бороду. – Жена и я решили, что вам обоим будет легче, если Камила не приедет на твою свадьбу. Я решил отослать ее учиться в Академию, которую ты снова открыл. Сыновья у меня славные ребята, но головы у них соломой набиты. А моя дочка – умница. Ей надо дать образование, чтобы она знала, что за нашими горами – целая Вселенная.

– Отличное решение, – сказал торопливо Дайен.

Освободившись от рукопожатия Медведя, он поднял стул, подошел к своему столу, взял документ, притворяясь, что читает его.

– Познакомится со своими сверстниками. Встретит кого-нибудь... – Он хмуро смотрел на документ.

Медведь продолжал теребить бороду, казалось, он ее вот-вот вырвет.

– Ты по-прежнему ее любишь, парень?

Дайен посмотрел на него. Он был хладнокровен и собран.

– Я женюсь сегодня на другой девушке, друг мой.

– Ты по-прежнему любишь Камилу? – повторил мягко Медведь.

Дайен собрался сказать «нет», хотя это было бы ложью. Но ложь – удел королей.

Взгляд великана пробрался к нему в душу и увидел там притаившуюся правду.

Дайен переложил документ, продолжая смотреть на него невидящим взглядом.

– Помните день, когда мы ехали к вам под снегом? Мы говорили с вами о Сагане и Мейгри. Вы тогда сказали... Помните? «Черт подери, парень, кто, просыпаясь утром и вдыхая полной грудью, говорит воздуху: „Воздух, я люблю тебя!“ А ведь без воздуха мы погибнем. Кто говорит воде: „Я люблю тебя!“, а без воды мы погибнем. Кто говорит костру зимой: „Я люблю тебя!“, а без огня мы замерзнем и погибнем». Вот что вы тогда сказали, друг мой. Вот так, – Дайен набрал воздуха, поднял голубые глаза, – вот так я люблю Камилу.

Медведь снова вздохнул – словно ураган пронесся, утер глаза бородой.

– Этого-то я и боялся. Сердце мое оплакивает тебя, парень. Но ты верно поступаешь. Достойно. Выбираешь то, что поможет твоему народу. Надежный союз, который ты заключаешь с Ди-Луной, поможет собрать воедино распавшуюся на части галактику. Да ты и сам это понимаешь не хуже, чем Медведь. Я ведь воин, а не болтун-дипломат.

Зазвенел серебряный колокольчик.

– Ваше величество, – на экране появился секретарь. – Простите, что прерываю вас, но прибыл Его святейшество...

– Да, да! – Медведь махнул рукой. – Я знаю.

Секретарь исчез. Олефский пошел к дверям, круша по дороге мебель, с которой не успел расправиться, когда входил. Остановился.

– Не знаю, надо ли говорить тебе это, парень. Язык мой – враг мой. Моя жена говорит, что мне можно открывать рот, только чтобы проглотить кусок мяса, а все время лучше держать его на замке. Но, сдается мне, человеку надо знать правду. Камила так же сильно любит тебя, как ты ее. Не думаю, что еще кого полюбит.

* * *

– Ваше величество, Его святейшество приор аббатства Ордена Адаманта.

Приор в омофоре, переливающемся алыми, золотыми и белыми красками, вошел в кабинет короля. Это был молодой человек, слишком молодой для приора вновь учрежденного галактического религиозного ордена. Так кое-кто считал. Но в нем было столько света и спокойствия, лицо и манеры были преисполнены такой твердой верой во Всевышнего, что все скептики скоро замолкли.

Аббат, заметив разгром, сказал:

– Судя по всему, здесь был Олефский.

Дайен поправил стол.

– Да. Отныне буду давать ему аудиенцию на пустом пространстве под открытым небом. Благодарю, что прилетели. Я знаю, как вы заняты восстановительными работами в аббатстве и в церкви; я до глубины души тронут, что именно вы возложите на меня корону и провозгласите королем.

– Почту за честь, Ваше величество.

– Надеюсь, вы не станете возражать, если я буду звать вас просто братом Фиделем. Аббат Фидель звучит для меня непривычно.

– Должен сознаться, что и для меня тоже. – Аббат покраснел. – Приор Джон обратился ко мне на днях, а я решил, что это он к другому обращается, и прошел мимо.

Они рассмеялись, правда, под конец Дайен вздохнул.

Священник задумчиво посмотрел на него, положил ему на плечи руки.

– Душа ваша в мире с собой, Ваше величество? И с Господом?

– Да, – ответил Дайен твердо. – По крайней мере с собой. С Господом ей еще предстоит найти мир и согласие. На это требуется время. Но я делаю все, что могу.

– Рад слышать, Ваше величество, – сказал священник.

– Все готово к церемонии? – спросил Дайен.

– Да, сир. В соборе полно народа. Толпы – на улицах. Мне сказали, – брат Фидель был в растерянности, – что я должен наложить на лицо грим, потому что будут съемки.

– Боюсь, что да, – подтвердил Дайен, пряча улыбку.

Священник вздохнул.

– Не представляю, как братия к этому отнесется. Я разрешил в аббатстве установить экран. Надеюсь, им пойдет на пользу, что они смогут наблюдать за историческим событием, которое знаменует не только ваше восхождение на трон, но и восстановление былых прав Церкви. Представляю, что скажет приор Джон. Будет очень недоволен. Придется нам всем делать жертвоприношения. Я, пожалуй, пойду. Я оставил хор на брата Мигеля, не удивлюсь, если певчие привязали его к скамье.

– Брат, подождите минуту, – сказал Дайен удаляющемуся монаху. – От Сагана ничего не слышно?

Брат Фидель остановился, не поворачиваясь к королю и обдумывая ответ. Потом повернулся и мягко сказал:

– Он с Господом, Ваше величество.

– Он... умер? – вскричал Дайен.

– Я сказал то, что мог сказать, Ваше величество.

Дайен, думая, что правильно понял слова брата Фиделя, кивнул.

* * *

Они ушли. Все. Секретаря он отослал под каким-то предлогом. Дайен остался один.

Скоро придут с королевским одеянием, которое извлекли из музея. С короной и скипетром, которые нашли в доме Снаги Оме, а теперь вернули во Дворец. С той самой короной, которую пробил лазерный луч в ночь Революции. Теперь в отверстии красовался искусно вставленный кроваво-красный рубин.

Дайен сунул руку под воротник своего мундира, достал восьмиконечную звезду-серьгу, которую дал ему Таск. Он крепко сжал ее в руке. Оглянулся.

Все сейчас были здесь: его дядя, человек верующий; его мать, красивая, смеющаяся; его отец, гордившийся сыном; Платус, нежный, любящий; Мейгри, в серебряных доспехах, сияющих лунным светом. Они были с ним. Он не был одинок.

– Помогите мне быть достойным королем, – попросил он их.

Кто-то постучал в дверь. Призраки исчезли. Но они, как Таск, придут к нему, когда будут ему нужны.

– Войдите!

Капитан Дворцового легиона стоял на пороге.

– Пора, Като? – спросил Дайен.

– Пора, Ваше величество.

Охрана, в сияющих на солнце доспехах, выстроилась по обе стороны дверей.

Дайен положил серьгу в карман. Глубоко вздохнув, он вышел, сделав первый шаг на пути к трону.

Дворцовый легион стоял по стойке «смирно», отдавал ему честь, прижав руку к груди.

– Боже, храни короля! – дружно кричали легионеры.

И Дайен мысленно повторил эти слова.

Боже, храни короля!

Послесловие

Братия аббатства святого Франциска собралась во внутреннем дворике, вокруг огромного экрана, который установили монахи, разбиравшиеся в механике и электричестве, потратив на его установку два дня. Нарушив обычное молчание, они оживленно беседовали друг с другом: их взволновали не столько предстоящая коронация и свадебная церемония нового короля, сколько странные события, происходившие в миру, которые вторглись в их тихую монастырскую жизнь.

Приор Джон, на время отсутствия аббата Фиделя взявший на себя все его обязанности, суетился и хлопотал вокруг экрана, в устройстве которого ровным счетом ничего не смыслил, мешал своим собратьям – специалистам по электронике (призвавшим на помощь все свое терпение), и чуть было не сломал это сооружение, нажав не на ту кнопку, отчего раздался взрыв и дождем посыпались искры.

Наконец аппарат, рыча и распространяя сильный запах бензина, заработал. Появилось изображение. Началась церемония коронации. Грянул, прославляя короля, хор. Священник в соборе перед алтарем молил Бога благословить Его величество на царство. Юный монарх, облаченный в подобающие своему сану одеяния, со скипетром и короной, пошел по проходу. Он был бледен и торжествен; от него исходило сияние, по сравнению с которым мощные светильники казались тусклыми.

Взоры всех монахов были обращены на экран, их молитвы возносились к Творцу; и потому почти никто не заметил человека в надвинутом на лицо капюшоне, подошедшего к братьям в самом конце передачи. А кто заметил его, не обратил внимания, не кивнул в знак приветствия: они знали, что он не ответит.

Это был послушник – он принес все обеты Ордена Непокорных, но то ли по собственной воле, то ли так решили его наставники – настоящим монахом ему не суждено было стать.

Послушники выполняли в аббатстве всю самую тяжелую физическую работу, по его одежде это было заметно: она была грязна, рукава и штаны на коленях испачканы глиной – скорее всего он работал в саду, отчего и опоздал к началу передачи.

Никто не удивился тому, что этот человек трудился в праздничный день. Он постоянно чем-нибудь был занят. Если кому-то из братьев становилось нехорошо ночью, послушник выносил его на своих сильных руках на воздух. Если ветер повреждал крышу, именно он залезал наверх, что было довольно опасно, и латал ее.

Он был самым высоким среди монахов, худым и изможденным от постоянной работы. Он редко говорил с кем-нибудь, и почти никто не обращался к нему, его не очень жаловали. Он был темной личностью – и в прямом, и в переносном смысле: он никогда не снимал капюшона, никогда не показывал лица. А те, кто видел его случайно или из любопытства (самого распространенного греха даже среди праведников), потом старались навсегда забыть его: по сравнению с тьмой, застилавшей его взгляд, даже темный капюшон казался светлым.

Он держался в стороне от остальных. И во время молитвы он не был с братьями, а молился в одиночестве у себя в келье, будто считал, что недостоин находиться со всеми. Никто не знал его настоящего имени, его прошлого. Ничего сверхъестественного в этом не было. Посвящая себя служению Всевышнему, все мирские привязанности и дела оставляют за дверью монастыря. Монашеское имя этого брата было – Кающийся. Но от того, что он так и не стал монахом, его прозвали Непрощенный.

Только аббат Фидель замечал Непрощенного и разговаривал с ним, потому что когда-то поручился за него, чтобы его взяли в этот монастырь, и наставляли его. На приветствия аббата Непрощенный никогда не отвечал, только кивал головой.

Непрощенный стоял у экрана, не шевелясь, смотрел окончание торжественной церемонии, но никто не видел его глаз. Молодой король благоговейно опустился на колени перед аббатом Фиделем. Держа корону над головой короля, тот молил Бога смыть кровь, что запятнала ее, простить тем, кто осквернил ее грехами, и принять жертвы тех, кто боролся за то, чтобы вернуть ее былую славу.

Все успокоилось. Святой Дух снизошел в монастырь, наполнив Собою всех и вся. Монахи упали на колени, склонили головы и зашептали слова горячей молитвы за юного короля и его подданных.

Кое-кто из монахов бросал удивленный взгляд на Непрощенного. Тот стоял позади толпы, омрачая их общую радость своим присутствием. Он был лишним тут.

Аббат Фидель возложил корону на голову молодого монарха. Тот поднялся, повернулся лицом к своим подданным. В городе гремели колокола, они звонили сейчас во всей галактике. Зазвонили колокола собора. Монахи улыбались, радостно кивали головами и тихо разговаривали между собой о своей радости – все, кроме одного юного послушника, который в приливе чувств принялся восторженно кричать. Нарушитель приличия был тут же схвачен за воротник приором Джоном, который приказал юноше двадцать раз повторить свои молитвы, пока он не утихомирит разбушевавшиеся в нем восторги.

Экран тут же выключили. С пением братья пошли к храму:

« Те Deum laudamus; te Domunum confitemur».

«Тебя, Бога, мы славим; Тебе открываемся, Господи».

Непрощенный, забытый в эйфории счастья и радости, пошел в противоположную сторону, к своей келье. Вдруг его нагнал юный послушник (как раз тот, который только что опозорился) и дерзким движением попытался сорвать капюшон и посмотреть послушнику в лицо.

На следующий день монахи шептали друг другу, что на губах у Непрощенного юноша заметил мрачную, печальную улыбку.

Маргарет Уэйс

Легион призраков

Предостережение Сагана

Улыбка сошла с лица Дайена. Он взглянул на свою ладонь: пять шрамов вздулись и покраснели. Дайен быстро сжал пальцы в кулак, закрыв ими воспаленные отметины.

– Вы видели его, – резко повторил Саган.

– Кто он? – спросил Дайен, понизив голос.

– Ваш кузен, сир, – сказал Саган. – Единственный сын вашего покойного дядюшки, короля.

– Сын? – удивился Дайен, не веря своим ушам. – Мой дядюшка никогда не был женат. Он умер бездетным.

– Женат не был. Но не был и бездетным. Оставил после себя сына.

– Вы говорите… Так что же, мой кузен – законный наследник престола?

– Нет, Ваше величество, – сказал Саган, – у него нет законных прав на престол. Но боюсь, сир, что это его не остановит…

Всем, кто любит. И был любим.

Король и его народ – что голова и тело. Там, где немощна голова, немощно и тело. Где правление короля не добродетельно, народ утрачивает добрые нравы и мораль.

Джон Гувер, « Большой Латинский словарь Джона Гувера»

Книга первая

Все, все – за короля! За жизнь, за душу,

За жен, и за детей, и за долги,

И за грехи – за все король в ответе!

Я должен все снести. О тяжкий долг,

Близнец величия, предмет злословья

Глупца любого, что способен видеть

Лишь горести свои! О, скольких благ,

Доступных каждому, лишен король!

А много ль радостей ему доступно -

Таких, каких бы каждый не имел,

Коль царственную пышность исключить?

Уильям Шекспир «Генрих V», акт IV, сцена I

Глава первая

Каменные стены, пол и потолок тесной и темной монашеской кельи дышали холодом. Все убранство ее состояло из грубо сколоченной кровати, стола, стула и маленького алтаря, чтобы молиться, когда звон колоколов пробуждал братьев, призывая их к заутрене.

Служба давно закончилась. Наступил предрассветный час, время, когда сон уже не приносит покоя и сновидения становятся тревожными и похожими на явь.

В сумрачном, пугающем мире таких видений пребывал сейчас обитатель этой кельи. Его голова беспокойно ворочалась из стороны в сторону, как у слепца, бредущего на ощупь в окружающем его бескрайнем мраке. Внезапно спящий выбросил вперед правую руку и крепко сжал пальцы, как будто взявшись за рукоять меча. С исказившимся, словно от боли, лицом он застонал, прижав к груди левую руку.

Призрачная хранительница его сна вздохнула и, приподнявшись со стула, на котором сидела, протянула руку, собираясь разбудить монаха, но так и не прикоснулась к нему. Жалость и сострадание переполняли ее, но она не плакала. Ее слезы – она знала – вызовут его гнев, но не принесут ему утешения, как не принесет ему утешения и ее прикосновение.

Ей ничего не оставалось, как, еще раз вздохнув, снова сесть на стул – скорее инстинктивно, чем от усталости. У нее давно уже не было тела, которое тяготило бы ее своими страданиями и болью. Ее дух мог бы парить в воздухе, еще более невесомый, чем дым от мерцающего пламени лампады. Но она сидела на стуле, потому что так поступают живые, и, казалось, это снова соединяет ее с миром живых.

Из ночи в ночь сидя на этом стуле, охраняла она сон монаха, хоть эта охрана была бессильна прогнать мучившие его ночные кошмары и избавить от страданий дневных. Но нынешней ночью, видя его мучения, хранительница чувствовала, как закипает в ней ярость. Кусая губы, помрачнев, она, казалось, на что-то решилась и, встав, шагнула к двери кельи, но тут внезапно спящий сел на своем грубом ложе, широко открыв изумленные глаза и издав хриплый возглас.

Мейгри испугалась, что он увидит ее, и, задев по дороге стул и стол, поспешила в угол кельи. Потом она догадалась, что он не проснулся, и заметила, что его неподвижный взгляд устремлен не на нее, а куда-то в пространство, где он видит нечто, открывшееся ему одному.

Монах спал не раздеваясь. В сутане, под старым грубошерстным одеялом – единственной защитой от холода в промозглой келье. Несколько секунд просидел он на краю своего ложа. Потом сбросил одеяло и поднялся.

Мейгри осторожно и неслышно вышла из своего темного угла и приблизилась к монаху, остановившись рядом с ним, как в тех многочисленных сражениях, что довелось им вести при жизни. Сострадание охватило ее, сострадание, гнев и отчаяние. Она испытывала искушение нарушить тяготевший над ней запрет и заговорить с ним.

Мейгри была близка, так близка ему, что чувствовала всю тяжесть его страданий. Она вздрогнула, ощутив, как невидимая искра промелькнула между ними, и вдруг ей открылось то, что грезилось ему… Она сразу же поняла, что видит и слышит, а он… Нет, смысл видения не доходил до него. И значит, напрасны были бы любые предостережения.

Монах снова заговорил, вытянул вперед левую руку и проснулся. Не сразу придя в себя, он инстинктивно приготовился снова от кого-то защищаться и поднял руку, которую видел во сне держащей меч. Но вот – при слабом свете лампады – к нему вернулось ощущение реальности. Он узнал свою келью и увидел, что никакого меча в его правой руке нет.

Дерек Саган выпрямился, нахмурился и огляделся вокруг. Его суровое недовольное лицо стало еще мрачнее. Он смахнул холодный пот, собственная ладонь мелькнула у него перед глазами в полумраке кельи. Взгляд Сагана от изумления сделался неподвижным. Упав перед алтарем на колени, Саган приблизил руку к свету лампады.

Мейгри с мягкой укоризной покачала головой.

– Нет, – прошептала она. – Не надо.

На правой ладони Саган виделось пять шрамов от игл гемомеча – оружия тех, в чьих жилах текла королевская кровь.

Три года прошло с тех пор, как ловец душ Абдиэль принудил Дерека Сагана бросить гемомеч в горящее озеро на далекой планете в галактике каразианцев. Три года прошло с тех пор, как рука Сагана последний раз касалась этого оружия. Ладони его успели покрыться мозолями, огрубели от тяжелого физического труда в монастыре и стали гладкими за те долгие часы, когда он сжимал их в страстных и безнадежных молитвах. Пусть не в душе, но на руке шрамы исчезли.

Но этой ночью при свете огонька лампады они казались свежими, как будто Саган только что выпустил из руки меч. Темные струйки крови сочились из ран.

Не веря своим глазам, смотрел изумленный Саган на ладонь. Потом он сжал пальцы в кулак, и, вернувшись на свое ложе, лег, отвернувшись к стене.

Теперь он остался в келье один, хотя и не заметил этого. Безмолвная хранительница его сна исчезла.

***

Светлый Вестник шагал по просторным и гулким коридорам из белого мрамора и золота. Сосредоточенный, важный, погруженный в мысли о своем поручении, он не сразу заметил тень, пересекающую его путь. Светлый Вестник отвел взгляд в сторону, вместо того чтобы направить его на тень, а та приняла определенную форму и материализовалась, став похожей на живое существо, каковым когда-то была, – на худощавого мужчину в синем одеянии Звездных Стражей. Мужчина был рослый и сутулый, приятное лицо его казалось грустным и озабоченным.

– Дитя Бога, – представился Светлый Вестник.

– Платус, – произнес свое имя призрак, покорно и одновременно со спокойным достоинством склоняя голову.

– Чем я могу быть вам полезен, Платус? – спросил Вестник.

– Если бы… если бы я мог поговорить с ней… – робко высказал свою просьбу Платус.

– Думаете, из этого вышло бы что-нибудь путное? – подумав, спросил Вестник.

– Я хорошо знаю и понимаю ее, – сказал Платус, – и, думаю, она прислушается к тому, что я ей скажу.

– Не знаю, сын мой, – усомнился Вестник. – Здесь очень многое поставлено на карту.

– Да… да, конечно. Но если бы мне только попытаться…

Вестник, поразмыслив, выразил одобрение.

– Возможно, так будет лучше всего. Что ж, идите, и да пребудет с вами Его благословение.

Платус продолжил путь. Вестник же направился в другую сторону, влекомый делами и обязанностями.

Воинственный топот чьих-то сапог и приглушенное бряцание оружия нарушили мирную тишину, царившую под этими сводами. Платус пошел туда, откуда доносились эти звуки. Теперь он двигался медленно. Он мог бы достигнуть своей цели с быстротой мысли – ни время, ни место, ни расстояние не были помехой призраку. Но когда замедлялся ход его мыслей, то замедлялась и скорость движения. Платус был далеко не столь решительным существом, каким хотел казаться Вестнику.

Когда ему стало более или менее ясно, о чем предстоит говорить, Платус сразу же оказался возле места, откуда исходил гулкий звук шагов, и увидел Мейгри, шагающую взад и вперед в пустом и ненавистном для нее зале. Фигура Мейгри, ее походка и черты лица выражали гнев и неукрощенный дух.

Правой рукой Мейгри придерживала рукоять серебряного меча, который она носила и при жизни. Длинные, светлые волосы падали ей на плечи.

При появлении Платуса Мейгри резко повернулась на каблуках и приблизилась к нему. Ее лицо дышало суровой решимостью. Казалось, она ждала, что вслед за Платусом появится еще кто-то.

Но перед ней стоял только Платус, ее брат, и Мейгри остановилась в некоторой растерянности, но, быстро овладев собой, снова зашагала взад и вперед. Воинственный стук ее каблуков раздражал Платуса, казался ему слишком демонстративным.

– Итак, они прислали ко мне тебя, – сказала Мейгри.

– Я сам предложил им это, – мягко возразил Платус.

Такого ответа она, кажется, не ожидала и не сразу заговорила снова:

– Я хочу знать, зачем они так жестоко мучают его?

– Мейгри, не наше дело задавать вопросы…

– Наше! – вспыхнула она. – Он не хочет, чтобы его втягивали во все эти дела. Он хотел мира…

– Мира? Он? Мейгри! – возразил Платус.

Мейгри пришла в ярость.

– Я знаю, что они задумали. Им мало, что они покорили и унизили его. Теперь они хотят его уничтожить!

– Это неправда…

– Похоже, ты с ними заодно! – бросила она в лицо Платусу горький упрек. – Ты одобряешь их замыслы.

– Не мое это дело – одобрять или не одобрять. И они вовсе не намерены вредить ему. Он сам вредит себе… – запинаясь, сказал Платус и, помолчав, добавил: – Мейгри, что сделано – то сделано, и виноваты в этом недостатки смертных.

– Ты с ними заодно?

– Я боюсь, – не сразу ответил Платус. – Боюсь за Дайена. Если Саган…

Платус умолк.

– Если Саган погибнет, хотел ты сказать? Ты не веришь в него?

– Трудно верить в убийцу и убийце, сестра, – грустно улыбнулся Платус.

Мейгри гневно смотрела на брата, как на врага, пытающегося извлечь выгоду из собственного заблуждения и обратившего меч против своих. С отвращением отвернувшись от него, она снова заходила по залу.

– Пусть вместо тебя придет кто-нибудь другой.

Платус подавил вздох:

– Они раздражены…

– Мне они тоже не верят, я полагаю…

– Ты очень близка к тому, чтобы нарушить твой договор с Богом, Мейгри, – стараясь не задеть сестру, сказал Платус.

Она остановилась, в задумчивости опустив голову. Потом подняла на брата печальный взгляд.

– Если бы ты только видел Сагана, Платус! Видел бы, как он страдает! Почему они не слышат его молитв? Почему не оставляют его в покое и не дают ему мира, который он давно уже заслужил?…

– Они услышали его молитвы, Мейгри. Слова раскаяния произносят его уста, но сердце Сагана молчит. Он преисполнен злобы и упивается своими обидами. Сомнения и противоречия бурлят в нем и гложут его. Не смиренным грешником входит он в церковь, чтобы раскрыть свою кровоточащую душу навстречу целебному свету и утешению. Он уподобляется затравленному зверю, ищущему там убежища, чтобы спрятаться и зализывать свои раны. И оттого раны его не исцеляются, а лишь гноятся и до сих пор причиняют ему страдания.

– А кто в этом виноват? – воскликнула Мейгри. – Когда он просил о прощении, что было ему ответом? Ничего, одно молчание. – Она снова в смятении принялась шагать взад и вперед по залу. – А что касается моего договора… Да, я хочу нарушить его. Я должна это сделать. Именно затем я и пришла, чтобы сказать им это. – Мейгри приостановилась. – Хоть я и не считаю, что это будет нарушение договора, потому что я не признаю его честным. Это был обман, да, обман, чтобы я не могла помогать Сагану. Они хотят лишь одного – мстить ему, видеть его страдания…

– Ты не права, Мейгри, – твердо сказал Платус. – Ты знаешь, что это неправда. Он сам виноват во всем. Им горько видеть его страдания, как горько видеть и твои, сестра. И мне горько видеть, как ты привязана к нему. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы ты могла освободиться от этой зависимости…

– Я не могу, – резко повернулась к нему Мейгри, крепче стискивая пальцы на рукояти меча. – И не хочу.

– Я знаю, что не можешь и не сделаешь этого, – вздохнул Платус. – Дерек Саган всегда стоял над пропастью. Все, что удерживало его от падения, – это твоя рука. Ты его единственная путеводная звезда, светящая ему во мраке. Но теперь, Мейгри, ты должна подумать о том, что будет с ним, если ты погибнешь.

Она была разгневана и собиралась дать брату достойную отповедь.

У нее были причины для гнева. Когда-то Платус тоже не сумел освободиться от зависимости.

Мейгри колебалась, медлила и так ничего и не сказала.

Тогда снова заговорил Платус:

– Договор не был обманом, сестра. Заключая его, ты знала, что истинное раскаяние было его единственной надеждой. Вы вместе брели во мраке, как гласило пророчество. Теперь он должен продолжить свой путь в одиночестве, без тебя. Ты вольна освещать ему дорогу, но не можешь вести за руку. Путь к спасению он должен найти сам.

– Или окончательно заблудиться, – сказала Мейгри, и голос ее дрогнул. – Это несправедливо! – Она сжала кулаки. – Они предлагают ему слишком трудный путь. Это подъем в гору, и они сделали все для того, чтобы он упал, не добравшись до вершины. Они расставили перед ним ловушки и заготовили соблазны. И скрыли это от меня, когда убеждали, чтобы я заключила договор. Ну а что Дайен? – спросила она вдруг, прежде чем Платус успел что-либо ответить ей. – Что ты скажешь о грозящей ему опасности? Ты не боишься за него?

– Я верю в Дайена, Мейгри, верю, что он все преодолеет…

– Подразумевается, что я не верю в Сагана, – насмешливо перебила она Платуса.

– А ты веришь? – спросил он.

– Да, – ответила Мейгри, и глаза ее были при этом мрачны, как штормовое море. – Я верю в него, а в них не верю. Так и скажи им, – продолжала она, протягивая руку в латной рукавице в сторону своего брата. – И еще скажи им, что, если он погибнет, я уйду вместе с ним.

– Мейгри, – попытался Платус возразить ей, но она не стала его слушать.

– Не беспокойся. Я не нарушу договора, пока он существует. Я не заговорю с Саганом и ничем не выдам ему своего присутствия. И напомни им о том, что в отношении Дайена я таких обещаний не давала. И если я сумею помочь ему…

Резко и холодно кивнув, она отвернулась, и белые волосы ее взметнулись, словно от порыва ветра.

… Рука – на рукояти меча, гордая поступь… Мейгри удалялась, и гулкий звук ее шагов был подобен эху ударов стального молота о наковальню, разносящемуся под бездонным небосводом.

– Ты сумеешь помочь Дайену, – тихо проговорил, глядя ей вслед, Платус, – но кто поможет тебе?

Глава вторая

Крис настроил свое зрение на ночное видение. В бараке стоял непроглядный мрак. Коразианцы с их искусственными приспособлениями не нуждались в освещении. Кое-где они, правда, устанавливали его для своих рабов-людей, например, на заводах, производящих вооружение, но здесь, в бараке, свет был не нужен. «Мясу» видеть незачем, а благодарности от него вряд ли дождешься.

Усиленный слух Криса не воспринимал никаких звуков, кроме интенсивных сигналов человеческого страдания и страха, да еще тех сигналов, которые киборг сознательно и холодно игнорировал. Он знал, что вызвал боевую тревогу, если можно так ее назвать. Каждый коразианец в отдельности был всего лишь обособленной частицей коллективного целого, подобно тому как отдельные клетки образуют единое тело. Гибель двоих коразианцев-охранников, которых Крис застрелил у входа в туннели, вызвала тревогу, породившую вибрацию, дрожь, шум – или как там еще вздумается реагировать этим бестиям – у каждого коразианца в округе.

Крис принимал в расчет тот факт, что коразианцы постараются во что бы то ни стало организовать его розыск всеми возможными путями и средствами, и как только нападут на его след, показания приборов его тела собьют их с толку – хотелось бы надеяться – на какое-то пусть совсем недолгое, но драгоценное для него время. Рассчитывая поймать человека, они вряд ли среагируют на киборга.

Не упуская из поля своего зрения красное зарево, предвещавшее появление коразианцев, Крис остановился перед терминалом компьютера, расположенным на узловом пересечении туннелей, и привел систему в действие. Он умел обращаться с этой аппаратурой. Не способные к самостоятельному творчеству коразианцы вынуждены были красть технологии в соседней галактике. Крис уже соприкасался с коразианской компьютерной системой, выполняя поручения покойной леди Мейгри, и знал, чего можно ожидать от этой примитивной, медленно соображающей аппаратуры. Он воспользовался ею.

Коразианцы строго придерживались предписаний. «Мясо» было для них ценным товаром, распределяемым по необходимости на разные планеты. Людей или пускали на пропитание, или заставляли работать. Каждую «тушу» нумеровали в момент ее доставки, и этот номер сохранялся до окончательного ее использования.

Крис ввел в компьютер номер женщины. Включив свой собственный внутренний компьютер, киборг извлек из его памяти диаграмму туннелей, изучил изображение на экране и определил, в каком отделении она находится. На один уровень выше и затем три отсека вниз и вправо. Он двинулся в этом направлении как раз в тот миг, когда красное зарево появилось в дальнем конце туннеля, позади него.

Он нашел ее – это было легко. Трудно было то, что предстояло делать дальше. Она была не одна. Кроме нее, в камере находилось еще пятеро: мужчина, две женщины и двое детей.

Крис замкнул силовое поле и вошел в камеру.

Все шестеро уставились на него, тараща отупелые от ужаса глаза. Они заранее ждали от него беды! Потом она узнала его. Ее глаза расширились, и краска залила бледные щеки. Она встала на ноги.

Остальные не знали его, но, кажется, поняли, что бояться им нечего. В глазах у них засветилась надежда. Лучшее, что он мог для них сделать, – это как можно быстрее покончить со всем этим…

– Мне очень жаль, – сказал Крис, – но я могу взять с собой лишь одного из вас.

И он привлек ее к себе.

– Если бы моя команда была со мною, я мог бы… Он умолк на полуслове. Всякие объяснения были бы тратой времени впустую.

– Мои дети, – взмолился мужчина, подталкивая двух оборванных, сонных и пугливых детей в сторону Криса. – Мне все равно, что будет со мной, но их – их возьмите с собой. Прошу вас, сжальтесь над ними, ради Бога…

Она присоединилась к мольбам мужчины, убеждая его забрать их всех, невзирая на опасность, которая при этом возникнет. Спорить с ней, что-то доказывать? Нет, это было бесполезно.

Из ладони его механической руки появилась игла, пронзившая ее кожу. От внезапной острой боли она застыла, но, не теряя времени, он впрыснул ей полную дозу снотворного. Она обмякла и с закрытыми глазами повисла у него на руках.

Он поднял ее своей механической рукой, успев подумать, что, когда в прошлый раз прикоснулся к ней этой рукой, она вздрогнула.

– Тогда убейте нас, – сказала одна из женщин, теснее прижимая к себе детей. – По крайней мере, хоть это вы можете сделать.

Увы, так оно и было. Это отнимет время, которого у него и так не было. Крис прицелился и застрелил их. Всех до единого.

Потом, неся ее на руках, он двинулся в сторону выхода.

Красное зарево заполнило туннель, блокируя дорогу. Коразианцы открыли огонь. Лазерные лучи так и сновали вокруг Криса.

– Предумышленное убийство, – произнес синтезатор. – Двое убитых.

– Проклятье, – пробормотал Крис.

Он спрятал в кобуру свое лазерное оружие, проверил часы и покачал головой. Надо было быстрее выбираться отсюда, выкроить время, хотя бы сорок секунд.

Отбросив манекен, он подошел к контрольной панели, установленной на отдаленной стене. Нажал на выключатель. Красное зарево потухло. Голографические изображения взрослых людей и детей исчезли. Сорок секунд. Где, к дьяволу, их взять?

Над дверью замигал синий огонек.

– Посетители, – сообщил компьютер.

Крис глянул в смотровое окно и увидел двоих. Это пришли Рауль и Крошка. Киборг еле слышно выругался. Он не ожидал, что они так быстро вернутся, надеялся улизнуть до их возвращения.

Крис собирался отправить их с сообщением к Гарри. Но тут киборгу пришло на ум, что, вероятно, Гарри-то и послал их сюда с сообщением к нему. Если отказать им, они что-то заподозрят, а уж чего-чего, а этого Крису хотелось меньше всего. Особенно чтобы его подозревал в чем бы то ни было Крошка. Лучше впустить их сюда и выслушать, делая вид, что ничего особенного не случилось, дать им задания и отправить выполнять их.

Они вошли, и Крис закрыл за ними дверь.

– Будем говорить здесь, – сказал он. – Все заблокировано.

Рауль благодушно кивнул. Он так же благодушно кивал бы, даже если бы Крис пообещал оторвать ему голову. Рауль был адонианец – представитель человеческой породы, отличавшейся потрясающей красотой и не менее потрясающей деликатностью. Но не это главное. Он был лоти, наркоман, живущий под действием препаратов, вызывающих стойкие психологические изменения. Рауль постоянно пребывал в состоянии эйфории, никогда ничего не боялся, не знал огорчений и не впадал в уныние. Так, по крайней мере, утверждал он сам. Многое в нем удивляло Криса.

Последние три года Рауль входил в команду киборга. Эта команда выполняла некоторые особо опасные задания, и Крис имел возможность видеть Рауля в деле, наблюдать, как зорок этот лоти и какая быстрая у него реакция – даже слишком быстрая для вечно одурманенного наркомана. И при этом глаза Рауля оставались затуманенными, а с его лица не сходила самая обворожительная улыбка, какую только можно себе представить. Даже тогда, когда казалось, что их жизни висят на волоске.

Рауль бросил вокруг зоркий взгляд и слегка поежился:

– Коразианский «мясной» барак. В самом деле, место не из приятных.

Темные, почти фиолетовые веки Рауля подрагивали. Он пригладил длинные черные волосы, чуть взъерошенные легким ветерком, поднятым дверью, которую сперва открыл, а потом закрыл Крис.

– Вы находите самые что ни на есть безобразные места для своих игр, Крис.

Киборг пожал плечами, вернее одним, человеческим. Достав сигарету, отличавшуюся особой крепостью, он небрежным жестом вставил ее в рот, зажег и закурил, выдыхая отвратительно пахнущий дым.

– Немного тренировки на мишенях, только и всего.

От него не укрылась внезапная перемена в настроении партнера Рауля, Крошки, о котором было известно, что он «сопереживатель» – телепат и непременный спутник эмоционального неполноценного лоти. Внимательный взгляд его шустрых, смышленых глаз сначала прошелся по ряду мишеней, а потом задержался на лице Криса.

Если Рауля можно было назвать таинственным, то его спутника – загадочным.

Мало кто видел Крошку, никто никогда не слышал его голоса, не знал, откуда он взялся, какой он веры и кому служит. Весь он был укутан в непромокаемый плащ, из рукавов которого выглядывали две маленькие гуманоидные ручки, а почти все личико этого крошечного существа тонуло в высоком воротнике непомерно просторного дождевика. Видны были только пронзительные глазки. Все это убожество прикрывала сверху поношенная мягкая шляпа с продольной вмятиной.

Крис не мог бы даже с полной уверенностью сказать, он это или она, хотя Рауль говорил о нем «он». Но, учитывая собственный гермафродитизм лоти, Крис вообще не был уверен, что Рауль знал, чем отличается «он» от «нее».

Надо сказать, Крошку тоже чертовски интересовало, что там внутри у Криса.

Киборг делал все возможное, чтобы упорядочить свой мыслительный процесс, но это было куда труднее, чем отрегулировать как следует кибернетическую ногу или руку. Дело дрянь: его мозг может превратиться в такую же машину, как и все его тело.

Стереть. Отключиться. Вырубиться.

Никаких эмоций. Никакой боли. Диск вращается вхолостую.

– Очень жаль, что ваш покойный босс не установил ряда мишеней для отравителей, – заметил Крис, затягиваясь дымом сигары.

– Чрезвычайно интересная идея, – сказал, удивившись, Рауль. – До сих пор я даже и не представлял себе, что такое возможно, учитывая мирный характер моей профессии, – создавать эту атмосферу насилия и тревоги, которую все вы, кажется, находите столь привлекательной…

Тут Рауль умолк и сверху вниз взглянул на Крошку, а затем снова перевел взгляд на Криса, и мерцающие от действия наркотика глаза лоти показались киборгу не такими уж пустыми, какими он привык их видеть.

– Крошка говорит, что сегодня вы не ищете острых ощущений, Крис-киборг, – сказал Рауль, приглаживая свои черные волосы холеными руками.

Он оглядел ряд мишеней, сложных устройств, предназначенных для точного воспроизведения «мясного» отсека, счетное табло, зарегистрировавшее два убийства коразианцев, манекен в одежде человеческого существа женского пола, как попало брошенный на пол.

– Вы тренируетесь здесь с серьезными намерениями, – заметил Рауль.

– Работа такая, – как бы между прочим отозвался Крис, стараясь замять этот разговор. Вынув изо рта окурок, он швырнул его на бетонный пол и затоптал ногой.

Рауль метнул на Криса осуждающий взгляд. Очень осторожно нагнувшись, он поднял окурок, держа его между большим и указательным пальцами, и с гримасой брезгливого отвращения швырнул в пресс для мусора.

– Как ваше задание? – спросил Крис, меняя тему разговора. – Раз вы так быстро вернулись, то выполнили его, я думаю, как надо?

– Больше, чем как надо, – обворожительно улыбнулся Рауль. – Крошка говорит, что вы хотите уйти один.

Крис смерил Крошку таким взглядом, от которого впору было провалиться сквозь землю. Непромокаемый плащ как будто съежился, а глазки Кроши притаились под полями шляпы.

– Я думал, он ни черта не чувствует. С каких это пор, черт бы его побрал, он научился читать чужие мысли?

– Это приходит с годами. У его сородичей.

– Что? – хмыкнул Крис, не сводя глаз со шляпы. – Вы это серьезно?

– Серьезней некуда в этом абсурдном мире. Но вы, мне кажется, хотите сменить тему нашего разговора, Крис-киборг. Вы один идете на дело, чреватое смертельной опасностью. Это нехорошо, – тихо вздохнув,

упрекнул Криса Рауль. – Вы не цените себя. Это не мудро с вашей стороны. Другие тоже согласятся, стоит только сказать им…

– Вы никому ничего не скажете, – фыркнул Крис, доставая новую сигару. – Лучше привыкайте к этому месту, потому что я запру вас тут. Не беспокойтесь. Утром за вами придет Гарри и заберет вас отсюда как раз вовремя, чтобы вы успели вымыть голову и сделать макияж. Я к тому времени буду уже далеко.

– На пути в Коразию. В одиночестве. Самоубийственная миссия. И чтобы только спасти одну особу…

Рауль опять взглянул сверху вниз на Крошку, который, наверное, что-то мысленно «сказал» своему партнеру, так что, кроме Рауля, никто больше ничего слышать не мог.

– … Вашу жену, – тихо проговорил Рауль.

– Скажите ему, пусть радуется, что я до сих пор не швырнул его туда, – прорычал Крис, показывая на груду всякого хлама и мусора.

– Разве мы заслужили такое, Крис-киборг? – спросил Рауль. Глаза лоти наполнились слезами. – Разве мы хоть раз не оправдали ваше доверие?

– Ну, хватит! – Крис вынул изо рта сигару. – Не причитайте тут. Во-первых, это мои личные, а не ваши, будь они неладны, дела. А во-вторых, вы мне больше не нужны. Никто из вас! Тем более – никчемный отравитель, везде сующий свой нос. Я сам справлюсь с этим пустяшным делом и вернусь раньше, чем вы узнаете, что меня больше нет. Можете сказать это другим. Говорите им, что я на время удалился от дел. На заслуженный отдых.

Крашенные под цвет персика губы Рауля приоткрылись.

– Ни слова больше! – предостерег его Крис. – Или я запихну вас обоих под мусорный пресс. – Он прислонился спиной к консоли. – А теперь докладывайте.

Рауль обменялся взглядом с верхом шляпы, оставшейся теперь единственным местом от Крошки, которое еще можно было видеть. Не сомневаясь, видимо, в том, что у Криса слова не разойдутся с делом, лоти достал кружевной платочек из своей расшитой голубым бисером вечерней сумочки, слегка прикоснулся им к глазам, стараясь не нарушить своего макияжа, а затем тщательно расправил платочек на контрольной панели, чтобы тот высох.

– Мы, как и договаривались, встретились у таверны «Изгнанник». Они прибыли раньше меня – на два дня. Заняли дорогие апартаменты на верхнем этаже. У меня сложилось впечатление, что раньше им здесь не приходилось бывать, но спрашивать их об этом я, разумеется, не стал.

– Кто они такие?

– Один из них Джон Доус. И еще несколько каких-то типов, – Рауль состроил пренебрежительную гримасу, приподняв одну бровь. – Опытные звездные пилоты. Крошка говорит, у них военная выправка, они чьи-то наемники. Так, ничего интересного. Они назвали себя, конечно, но Крошка говорит, что это вымышленные имена.

– Что дальше?

– Они утверждали, что являются членами какой-то продемократической организации, попавшей в трудное положение после восстановления монархии. Крошка говорит, что это тоже ложь. У них нет прочных политических убеждений, чтобы выдавать себя за облеченных доверием представителей подобной организации. На самом деле они играют какую-то другую роль, лишь повторяя то, что им велено сказать.

Крис достал еще одну сигару, рассеянно взглянул на нее и – уже пристально – на Крошку.

– Он узнал их настоящие имена? Хотя бы кого-то из них? И прочее: знания, откуда они и так далее?

– Сама себя эта группа называет «Легион Призраков». Вам это название говорит о чем-нибудь, Крис-киборг?

Крис пожал плечами:

– Это может быть все, что угодно, – от тайной военной организации до танцевального ансамбля. Я допускаю любые возможности. Такие типы встречаются чаще всего как раз среди лакеев. Удалось вам выйти на их шефов?

– Что-то довольно странное. Я вел переговоры с командирами, лидерами. – Рауль слегка зарумянился. – Боюсь, я был вынужден очернить вас и дурно отозваться о ваших организаторских способностях, Крис-киборг. Если что-нибудь из сказанного мною дойдет до вас…

Крис махнул своей человеческой рукой:

– Выбросьте это из головы. Что вы сумели разведать?

– Крошка узнал имя.

– Вот как? Ну и что же это за имя?

Рауль приподнялся на носках своих фирменных бальных туфель, качнулся вперед и с театрально-таинственным видом шепнул:

– Старфайер.

Крис зажег сигару и затянулся ее мерзким дымом.

Рауль не сводил с киборга почтительно-выжидательного взгляда.

– Ну? Что дальше? – спросил Крис, вынув самокрутку изо рта.

Подведенные глаза Рауля широко раскрылись от удивления:

– Вы не находите это странным, Крис-киборг?

– То, что вы говорите о командирах и этих бывших военных пилотах? Что они думают о своем короле? Это высокопоставленные командиры?

– Но они плетут заговор, чтобы свергнуть его, Крис-киборг. Зачем бы еще они стали думать о нем?

– Вы когда-нибудь слышали о нечистой совести?

Рауль казался озадаченным.

– Оставим это, – покачал головой киборг. – То, что вы предложили им, устроило их?

– Полагаю, что да. Они проверили схемы и планы, чтобы внести определенность во все, что мы обговорили. Но Крошка говорит, что им необходима техническая экспертиза, чтобы как следует разобраться в том, что им показали.

– Это как раз то, на что мы рассчитывали. Эти парни всего лишь посредники. Их дело – передать все экспертам. Надеюсь, вы продали свою душу недешево?

– Они были весьма щедры, – быстро проговорил в ответ Рауль, улыбаясь и легким движением рук указывая на свою расшитую бисером сумку. Я, разумеется, положу это на общий счет, а потом мы вычтем наши расходы.

– Да, конечно, – сухо сказал Крис. – Я полагаю, ваша новая экипировка войдет в список расходов? Вы как будто чем-то огорчены, или нет?

Рауль торжественно-скромно потупился, глядя вниз – на свои мятые бархатные штаны фиолетового цвета, такие, какие бывают у тореадоров, на розовато-лиловые чулки и того же цвета жакет.

– Я полагал, что мне необходимо производить солидное впечатление. Я хотел бы серьезного отношения к моему желанию…

– … предавать короля и страну, – ухмыльнулся Крис, вставляя сигару в рот. – Так вот, значит, что носят нарядные предатели в этом году. Есть данные, когда они планируют начать?

– Крошка говорит, что они намеревались передать информацию, которую мы предусматривали для иного размещения, чтобы проверить ее.

– Это займет у них некоторое время. Куда они планируют посылать ее?

– Крошка не сумел этого установить. Шифровки… Сомневаюсь, чтобы эти люди сами знали, куда они передают информацию.

– Скорей всего нет. Однако рыбка у нас на крючке. Надеюсь, это сделает Дикстера счастливым, – сказал Крис и умолк, с интересом глядя, как Рауль затряс головой, невзирая на ущерб прическе. – В чем дело? – спросил Крис.

– Мне кажется, трудно поверить, что какая-то жалкая группка отважится в этом случае на нападение. Мой прежний хозяин, покойный Снага Оме, не раз говаривал, что даже Дереку Сагану надежда на успех осады такого места показалась бы дерзостью.

– Ваш прежний хозяин прав, – Крис с удовлетворением огляделся вокруг. – Может быть, вломиться во дворец Его величества и труднее, но я сомневаюсь в этом. Щиты и силовое поле защитят нас от нападения с воздуха. Вероятность жизни снаружи – тридцать секунд, а внутри мы можем ловить насекомых, кишащих на полу. Да, ничего не скажешь, знал ваш прежний босс, как самому себе отменный дом построить. Однако даже все эти замысловатые устройства не спасли его. Наверное, он однажды не поладил с охраной, а она ему потом отомстила.

– Да, это правда, – вздохнул Рауль, ослепительно улыбнувшись. – Вот так и мы, похоже, не ладим со своей охраной и ждем, кто нападет на нас.

Готовясь в путь, Крис начал укладывать свое оснащение – специального назначения ракеты, пригодные для борьбы с коразианцами и приводимые в действие кибернетической рукой киборга. Он изобрел их три года назад, когда был наемником у леди Мейгри. Тогда эти устройства сделали свое дело, спасли им жизнь… Крис модифицировал их, усовершенствовал и продал их конструкцию королевским войскам, разбогатев на этом, получив возможность использовать часть своего богатства как в галактике, так и за ее пределами.

– Когда вы уходите? – спросил Рауль, глядя на приготовления киборга.

– Сегодня ночью.

– Ваше исчезновение заметят.

– Пока они спохватятся, пройдет время, и это уже не будет иметь значения. Я принял меры предосторожности. Вы некоторое время должны будете оставаться здесь.

– Этого нет в контракте, Крис-киборг, – сказал Рауль, садясь на краешек контрольной панели. Вынув маленькое зеркальце из расшитой бисером сумки, лоти посмотрелся в него и слегка нахмурился. Потом он достал из той же сумки серебряный тюбик, открыл его и принялся подводить свои губы помадой персикового цвета. – Вы всегда очень настаивали на соблюдении контракта.

– В контракте есть статья о действиях Бога, – сказал Крис Раулю. – Найдите ее. Кроме того, вы не нужны мне для предстоящего дела. Скажите, пусть Ли присматривает за порядком. Ничего неожиданного случиться не должно. Кто бы ни были ваши новые знакомые, к активным действиям они еще долго не будут готовы. Месяц уйдет у них на то, чтобы разобраться в дутых схемах. А к тому времени я вернусь.

– Не вернетесь, – благодушно возразил Рауль. Он смотрел на киборга томным взглядом, полуприкрыв фиолетовые веки. – Если идете один, то не вернетесь. У вас нет шансов. Вы погибнете, и она – тоже.

На это Крис ничего не сказал.

Рауль сидел на контрольной панели, болтая стройными ногами. Неподалеку бесформенной массой валялось наполненное фибергласовой галькой чучело. Рауль казался унылым, чуть ли не впавшим в отчаяние.

– Если у него такой же уровень умственного развития, что и у меня, в этом не будет ничего удивительного, – пробормотал Крис, вдруг разозлившись.

Неуклюжей походкой он направился к двери, пытаясь заставить естественную, человеческую часть своего тела действовать быстрее, быть лучше мощной, нерушимой механической части. Он почти уже достиг двери, когда Рауль соскользнул с контрольной панели и подлетел к нему:

– Позвольте поцеловать вас на счастье, мой друг.

– Нет уж, никаких поцелуев, – остановил Рауля киборг, крепко схватив его рукой и прижав к стене, так что голова лоти стукнулась о нее. – Знаю я твои фокусы. Что у тебя во рту?

– Доза снотворного, – тяжело дыша от боли, ответил Рауль, хотя улыбка так и не сошла с его лица. Наоборот, казалась еще обворожительнее, чем обычно. – Вы бы недолго спали. Пожалуйста, не порвите бархат, я…

– Крис! – гулко прогремел вдруг в ряду мишеней голос Гарри. – Какого черта вы там торчите? Наши мониторы безопасности буквально обезумели! А этот манекен там, внизу, с вами? Несите его сюда.

Крис взглянул на Рауля. Лоти отозвался на этот взгляд чарующей улыбкой:

– Я ни в чем не виноват. Понятия не имею, что они там узнали, я за это не в ответе. Это, может быть, как вы сказали, дело Бога.

Киборг тихо выругался, отпуская лоти:

– Никакие мои действия и слова не удержат вас от того, чтобы вы обо всем не разболтали. Так?

– Ничто, кроме убийства, Крис-киборг.

– Проделайте снова ваш трюк с моим усыплением и…

– Крис! – снова прозвучал голос Гарри.

– Да-да, уже иду. И манекен беру с собой.

Киборг отправился к Гарри. Рауль, потирая ушибленную челюсть и поглядывая, не поврежден ли его бархат, поспешил вслед за Крисом. Крошка трусил рысцой рядом с ними, передвигаясь так быстро, как только позволяли ему его коротенькие ножки и длинные фалды непромокаемого плаща.

– Зачем вам понадобился этот манекен? – спросил Крис у Гарри, не замедляя хода. – Что случилось, какие там у вас новости?

– Раз уж вы спросили, скажу вам, – мрачно ответил Гарри. – Я думаю, это призраки.

Глава третья

Сэр Джон Дикстер, Лорд-адмирал Королевского космического флота, сидел в своем шикарном кабинете, расположенном на верхнем этаже недавно построенного здания штаб-квартиры Королевских вооруженных сил, устремив взор в одно из окон, тянувшихся от пола до потолка. Панорама захватывала дух. Великолепная, пышная, – впрочем, любые эпитеты подобного рода сгодились бы здесь в превосходной степени. Прямо напротив высился Блистательный Дворец, резиденция Его величества. Арочные стены дворца сверкали на солнце, как грани алмазов. Отражение дворца мерцало и слегка колыхалось в зыбких серебристо-синих водах озера, омывающего его подножие.

С высоты своего положения Дикстер видел весь город Минас Тарес. Был час ланча, время, когда служащие правительственных учреждений покидают свои рабочие места, ненадолго заполняя близлежащие рестораны и бары, заходя в магазины или заглядывая в центры присмотра за детьми, чтобы отдохнуть за игрой со своими отпрысками.

Искусно спланированные улицы кишели толпами, но не хаотическими, а соблюдающими определенный порядок, которого не нарушили ни дела, ни развлечения людей. Прямо под окнами кабинета Дикстера стояла группа туристов, изо всех сил глазеющих на королевский дворец. Туристов пускали в Минас Тарес под строгим надзором, небольшими группами и только в определенные места.

Королевский город, суматошную столицу, и Королевский остров, отделенные друг от друга озером, соединял монорельсовый путь длиной около десяти километров. Большинство служащих Минас Тареса жили в Королевском городе, который и для туристов являлся отправной точкой.

Дикстер внимательно присматривался к туристам – насколько это позволяла высота двадцати этажей. Дикстеру показалось, что какой-то подозрительный субъект намеревается, похоже, незаметно отделиться от группы и улизнуть в боковую улочку…

Чуть ли не прижавшись носом к оконному стеклу, адмирал осмысливал, что ему делать, волновался и быстро озирался кругом, надеясь, что Беннетт не видит его.

Джоном Дикстером постепенно завладевала навязчивая идея, и он сам сознавал это.

– Однако к тому есть все основания, – пробормотал он, как бы оправдывая самого себя.

Мог ли он, Джон Дикстер, забыть революцию – время, когда он не придавал большого значения таким неважным на первый взгляд деталям, и его мир рухнул в пламени, бушевавшем вокруг. Чуть больше двадцати лет прошло с тех пор. Но ничего не стерлось из памяти Джона Дикстера.

Когда три года назад королем стал Дайен Старфайер Первый, ему посоветовали превратить Королевский остров в зону безопасности, доступ куда имели бы лишь самые необходимые здесь работники. Джон Дикстер, видевший двадцать лет назад Блистательный Дворец в огне и крови, был склонен поддержать эту идею. Но Дайен категорически отказался от такой меры предосторожности. Он не хотел быть в изоляции от своего народа, не желал становиться богоподобной фигурой, вознесенной на недосягаемую высоту и обращающейся к своим подданным с телеэкранов.

Его величество любил путешествовать и постоянно находился в разъездах. Повсюду, где бы он ни появлялся, сразу же собирались огромные толпы желающих увидеть его, и король был доступен людям, как только может быть доступен монарх в окружении вооруженной стражи и обремененный необходимостью придерживаться строгого регламента, расписанного с точностью чуть ли не до секунды. На частых публичных выступлениях, устраиваемых там, куда выезжал король, он лично принимал от приглашенных жалобы и петиции.

Эти встречи были адским испытанием для Королевской гвардии, ответственной за жизнь Его величества, несмотря на то что всех получивших доступ к королю подвергали самой тщательной проверке. Обычно это делала сама администрация тех мест, куда король намеревался отправиться с визитом, – их обыскивали, чуть ли не выворачивая наизнанку.

– Я уповаю на милосердие Господа, – сказал Дайен Дикстеру, когда адмирал осмелился выразить Его величеству формальный протест.

При этих словах король улыбнулся, и Дикстер не мог бы с полной уверенностью сказать, что Его величество не иронизирует. Адмирал же оставался серьезен.

– Прошу прощения, сир, – возразил он, понизив голос, – но я знал другого короля, не раз повторявшего то же самое.

Дайен положил свою руку на руку своего старого Друга.

– Господь Бог хранит меня, сэр.

Позднее, в разговоре о безопасности короля с Като, капитаном Королевской гвардии, Дикстер заметил, что так-то оно так, но хотелось бы знать, кто хранит Господа Бога.

– Дерек Саган, – пожал плечами Като.

Обо всем этом вскоре узнали в казармах, и ответ Като Дикстеру заслужил высокую оценку у Королевских стражников, особенно у тех из них, кому в свое время довелось служить под началом покойного Командующего. Сам Дикстер улыбался, вспоминая остроту капитана, однако не сомневался, что капитан вовсе не шутил.

– Я не хочу, чтобы меня видели живущим в страхе, – заявил Его величество при своем вступлении на престол. – В мои намерения входит внушить всем ощущение спокойствия и надежности. Если люди увидят, что я и моя семья чувствуем себя уверенно и ничего не боимся, то и сами они будут чувствовать себя в безопасности и ничего не будут бояться. Надо, чтобы все видели меня контролирующим настоящее и уверенным в будущем.

И такая позиция оправдала себя. Дайен взял бразды правления в свои руки и держал их надежно. Он установил конституционную монархию, учредил парламент. И все же борьба не прекращалась ни на один день. Каждый день приносил с собой какой-нибудь новый кризис. Казалось, король вот-вот утратит свою власть и будет выбит из седла, а уж позади него найдется немало всадников, готовых растоптать упавшего наземь предводителя.

– И такая жизнь нравится ему, – повторял самому себе Дикстер.

Но шло время, и адмирал проникался все возрастающим уважением к юному королю, изумленный той зрелой мудростью, которая отличала дела и мысли Его величества. Дайен знал, когда лучше столкнуть между собой ссорящиеся группировки, а когда – держать их в изоляции друг от друга. Он безошибочно определял, когда и с кем лучше заговорить, а когда – хранить молчание, когда и кому угрожать, а когда – кого-то ублажать и задабривать. Его политическое чутье никогда не обманывало его, а политические расчеты – никогда не тяготили. На него проблемы действовали, как биостимуляторы. После изнурительных заседаний он казался свежим и бодрым, в то время как другие участники выглядели измученными и обессиленными.

Тем временем гид там, внизу, рассказывал туристам о расположении королевских покоев, монотонной скороговоркой перечисляя роскошные предметы из королевской коллекции фарфора, королевского серебра, посуды и постельного белья, королевские драгоценности, предметы одежды, обуви и так далее и тому подобное. Туристы, ошарашенные этим потоком статистических данных, задирали головы, разглядывая с благоговейным трепетом окна дворца, сверкавшие на солнце где-то в казавшейся недосягаемой вышине.

Дикстер в печальной задумчивости смотрел туда же, куда и туристы. Там, за теми окнами, Дайен был так далек от телекамер и микрофонов. Там заканчивалось действие этого «лекарства» и наступала реакция. Да, в своем доме, где он один на один противостоял судьбе, бросившей ему вызов, совсем еще молодой человек, сумевший примирить враждующие между собой галактики, не мог провести и пятнадцати минут в мире и согласии с собственной женой.

Дверь бесшумно открылась, и в кабинете Дикстера возник адъютант адмирала Беннетт, принявшийся ненавязчиво наводить порядок.

– Прекрасный вид, милорд, – заметил Беннетт, проследив за взглядом Дикстера.

– Да? – прищурился Дикстер, не отрывая глаз от объекта своего наблюдения. – Да, конечно. – Он грустно улыбнулся. – Ни за что не угадаете, Беннетт, куда я смотрю.

– Разумеется, нет, милорд, – согласился Беннетт, давая понять своему шефу, что и не станет пытаться угадывать, потому как готов к любой неожиданности и ничему не удивится.

– На окна короля. А помните нашу с ним первую встречу? Я был в том трейлере на планете Энджелис. Помните?

– Помню, что было жарко, милорд.

– Жарко? Да, пожалуй. Я не обратил тогда на это внимания. Мы бывали в местах и пожарче.

– Так точно, милорд, – Беннетт продолжал наводить порядок, возвращая на свои места стулья, сдвинутые как попало после совещания, выливая из чашек остатки кофе, убирая со стола бумажные салфетки.

– Тогда Таск привел его ко мне. Я помню первое впечатление от этих огненно-рыжих волос и таких синих глаз. Знаете, Беннетт, когда я возвращаюсь в мыслях к тому моменту, мне кажется, что вся моя жизнь была до этого серой. Не могу вспомнить ничего яркого в ней. И так длилось годами. – Он вздохнул и потер глаза, болевшие от бившего в них солнечного света.

Беннетт украдкой покосился на своего шефа. Другие, обращаясь к Дикстеру, называли его сэр Джон или «лорд Дикстер», но для Беннетта он всегда был «генералом», с тех самых пор, как пятнадцать лет назад началась служба старшего сержанта Беннетта у генерала Дикстера.

У Беннетта были свои собственные воспоминания. Он смотрел на Джона Дикстера, блестящего или по крайней мере выглядевшего безупречно в своей форме, которую украшали награды, присвоенные ему многочисленными галактиками. И первой среди этих наград была медаль с изображением львиной головы в виде солнца. Ее повесил на грудь Дикстеру собственноручно король Дайен. То был первый официальный акт короля.

Беннетт огляделся вокруг. Один из письменных столов в огромном кабинете не уступал своими размерами тому трейлеру, на планете Энджелис, где сидел когда-то генерал. Старшему сержанту вспомнилось, как он впервые встретился с Джоном Дикстером в баре на Ласкаре. Это произошло вскоре после революции. Дикстера преследовали по подозрению в роялистских симпатиях, и он вынужден был спасаться бегством от своих преследователей. Была даже назначена награда за его поимку, и Дикстер стал наемником, обосновавшись на более-менее свободной планете. Бар, в котором они повстречались впервые, был единственным баром на Ласкаре, который постоянно посещал Дикстер. Единственным баром, где он мог позволить себе по-настоящему напиться. В ту ночь Дикстер признался Беннетту, абсолютно постороннему человеку, почему.

В этом баре за несколько лет до революции Джон Дикстер увидел женщину, ставшую раз и навсегда его любовью. Это была леди Мейгри. Он никогда не мог бы назвать ее своей, потому что в ее жилах текла Королевская кровь, а он, Джон Дикстер, не мог похвалиться знатностью своего происхождения. Он рассказал Беннетту, как любил и как потерял ее в ночь, когда совершилась революция. Чего генерал не мог предвидеть, так это того, что годы спустя он вновь найдет Мейгри.

Но лишь затем, чтобы снова потерять.

Может, это было как раз к лучшему, что Дикстер не предвидел будущего. В ту ночь он был пьянее, чем обычно.

Старший сержант доставил Дикстера домой и с тех пор постоянно оставался при нем. Вспоминая тогдашнего Дикстера – в поношенной, выцветшей униформе, близкого к отчаянию – и видя его теперешнего – Командующего флотом галактики, Беннетт чувствовал, как пощипывает его глаза влага, но сдерживал непрошенные слезы, не подобающие солдату. Старший сержант четким шагом приблизился к генералу и строго уставился на своего шефа.

– Что за пятно у вас на мундире, милорд?

Дикстер нехотя взглянул туда, куда с укоризной глядел его адъютант.

– Где? Ах, это. Кофе, мне кажется.

– Вы, милорд, похоже, угодили в него локтем.

– А все из-за этих малюсеньких чашечек. Пьешь, как из яичной скорлупы. Что за крохотные позолоченные ручки – взяться не за что! Поэтому я и проливаю кофе в блюдце. Вот и попал в него рукавом… Черт побери, что вы делаете, Беннетт?

– Вам необходимо сменить френч, милорд.

– Из-за этого пятнышка кофе?

– И из-за пятна от сырного пирога, милорд.

– Не стоит, Беннетт. По расписанию я сегодня ни с кем не встречаюсь…

Резко заверещал телефонный звонок. Беннетту пришлось поневоле прервать препирательства с генералом, приказавшим своему адъютанту ответить тому, кто звонит. Пока Беннетт говорил по телефону, Дикстер вернулся к своему письменному столу и безуспешно попытался стереть пятно смоченной в воде салфеткой.

Беннетт осуждающе сдвинул брови, но до завершения телефонного разговора был лишен возможности высказать Дикстеру свое неудовольствие.

– Срочное сообщение для вас, милорд. По вашему персональному коду.

Дикстер нахмурился, засунул салфетку в стакан с водой и направился в комнату с аппаратурой связи. Тех, кто на всем Млечном Пути знал его персональный код и имел к нему доступ, было совсем немного. Этот код обеспечивал самый высокий уровень безопасности и секретности. Срочное сообщение от кого-либо из таких персон не предвещало ничего хорошего.

Войдя в аппаратную, примыкавшую к его кабинету, Дикстер отпустил работавших там сотрудников, закрыл и опечатал дверь. Беннетт, протяжно вздохнув вслед уходящему Дикстеру, остался в кабинете своего шефа и принялся вытирать на письменном столе пролитую воду.

Дикстер дал свои опознавательные признаки – голос, отпечаток пальца и структуру ДНК, – обеспечивающие доступ к особо важным сообщениям. Идентификация длилась несколько секунд, которые Дикстер провел, терпеливо ожидая, когда они истекут, и хмурясь. Он догадывался, кто звонит ему, и далее старался не забыть о том, что надо будет потом принять таблетку антацида.

На экране возникло мужское лицо – лишенная волос голова, обтянутая пятнистой, как будто бы изъеденной кислотой кожей, нависающей над глубоко сидящими глазами. Наполовину робот, наполовину человек. Ощущение жжения в желудке у генерала сделалось еще сильнее.

Крис коротко кивнул, когда собственный экран киборга зарегистрировал изображение Дикстера. Не тратя времени на предварительные формальности, Крис сразу же приступил к делу.

– Кое-кто клюнул на приманку, босс.

– Они предприняли попытку? Вы схватили их?

Крис скорчил гримасу:

– С таким же успехом вы могли бы сказать, что это они прекратили ловить нас, босс. Заглотнули крючок, леску, удилище и лодку. Хорошая новость та, что вы были правы в двух отношениях: вы организовали утечку информации, и кое-кто начал охотиться за бомбой. Плохая новость та, что они нашли ее. Кто-то проник в подвал. Бомбу похитили.

Дикстер застыл, пораженный.

– Боже Милостивый! Этого не может быть! И вы позволили им уйти…

Крис хмыкнул.

– Погодите, босс. Сначала выслушайте меня. Вы получите от меня полный отчет в письменном виде, но сначала я счел за лучшее сообщить вам обо всем лично. Я, чтобы вы знали, спокоен.

Дикстер старался скрыть свое нетерпение.

– Что случилось?

Запустив руку в карман, киборг достал оттуда сигару, вставил ее в рот и прикурил.

– Мы переместили свертывающую пространство бомбу из дворца в дом Снаги Оме. Как мы с вами договорились, Рауль довел до сведения определенных кругов здесь, на Ласкаре, что готов продать наши секреты. Кое-кто выразил желание купить их, однако они повернули дело таким образом, что им нужна только информация о новых производственных линиях.

Здесь мы промахнулись. Этих парней не интересуют новейшие плазменные гранатометы. Они хотели заполучить планы здания и подробности о системах безопасности. Рауль предоставил им материалы, достаточно подлинные с точки зрения эксперта, но не для использования. Не знаю, зачем это понадобилось им. И что именно. – Крис глубоко затянулся табачным дымом. – Они впустую тратят деньги, а мы время.

– Отнюдь нет, – сухо сказал Дикстер. – Они извлекут из этого выгоду. Вы скорее всего совершили ошибку, Крис, передав им так много подлинной информации.

Киборг фыркнул, выдохнув через ноздри большое облако дыма.

– Не за то мне платят, чтобы я делал ошибки, босс. Черт побери, я мог бы передать им схему содержимого головы Рауля, и это было бы одно и то же. Взгляните-ка на данные монитора. Они как раз сейчас должны появиться.

Дикстер перешел к другому аппарату и внимательно вчитывался в данные, передаваемые в это время через Млечный Путь. Нахмурясь еще больше, чем прежде, он дал компьютеру команду распечатать эту информацию. Дикстер отказывался верить тому, что видел на экране.

Однако ничего иного распечатка в себе не содержала. Дикстер изучал ее, не произнося ни слова, а потом снова взглянул на киборга.

– Будь на вашем месте кто-то другой, я бы сказал, наверное, что вы видели призраков…

– Призраков? – Крис загасил окурок сигареты о консоль. – Странно, что вы упомянули о призраках. Имейте в виду, если это хоть немного улучшит ваше настроение, что никто из нас не верит в них. Мы, как, вероятно, и вы, рассчитывали, что оборудование вышло из строя. Мы проверили его, причем неоднократно. Но все было в полном порядке.

Киборг прервался, чтобы достать новую сигарету, но, не прикуривая, задумчиво уставился на нее, а затем перевел взгляд на Дикстера.

– И тогда мы нашли доказательство. Хотите узнать все с самого начала?

Дикстер вздохнул, потер себе лоб и кивнул.

– В главные ворота никто не входил, – продолжал Крис, – не зарегистрировано ничего. То же самое на всех других входах. Первое, о чем мы узнали, это то, что произошло вторжение; детекторы внутри здания начали регистрировать движение, как вы сами можете видеть это там у себя.

– Но на чем основана эта ваша уверенность? Другие мониторы не дают подтверждения, ведь так?

– Ни визуального, ни аудио.

– Что же, в таком случае, считать подтверждением?

– Падение барометрического давления – только в определенных местах – и сопряженное с этим движение воздуха там, где этого быть не должно.

– Падение давления сопутствует нарушениям, – заметил Дикстер, изучая отчет. – Итак, воздушные потоки.

– Именно это обстоятельство убеждает нас в том, что мы не сошли с ума. Мы ввели весь этот материал в компьютер и получили диаграмму результатов. Взгляните на нее, посмотрите, какой путь показывают линии.

Дикстер всмотрелся в другой документ, передаваемый киборгом, – в план когда-то принадлежащего Снаге Оме обширного поместья. На диаграмме красная линия сопровождала передвижение, регистрируемое различными воспринимающими элементами. Взгляд Дикстера сделался неподвижным, у генерала буквально отвисла челюсть.

– Призраки, как вы изволили выразиться, босс, – прокомментировал Крис.

Регистрируемое движение началось от наружной стены, затем линия проникала через мраморную стену с невесомым стальным каркасом в здание и, минуя одно помещение за другим, прямиком пронизывала стены, потолки и полы, нигде не разу не отклоняясь от раз избранного направления, ничто не препятствовало ей. Она стремилась к точно установленной цели – подвалу здания.

– Как видите, эта штука, чтобы достигнуть самого здания, должна была пройти сквозь силовое поле, окружающее поместье, через сад, где все живое погибает за тридцать секунд – это если вам еще повезет. Детекторы регистрировали движение в саду, но другие детекторы не дали этому никаких подтверждений.

Вот почему этот объект не попался ни в одну из тысячи или сколько их там этих дурацких ловушек, а совсем не потому, что были какие-то неисправности. Эта штука двигалась дьявольски быстро. Она прошла прямо сквозь укрепленную наружную стену, способную выдержать прямой удар лазерной пушки и не дрогнуть. Ничто ее не остановило. Ничто даже не создало для нее помех, по всей вероятности.

– Был ли подвал показан на схеме Рауля?

– Конечно. Не имело смысла не сделать этого. Масса людей уже знают о нем. Снага Оме

гордился хитроумным проектом здания. Он часто показывал его особым заказчикам. Лоти рассказывал, Оме как-то раз заявил, что мог бы взорвать атомную бомбу вблизи своего дома и вреда от этого взрыва было бы не больше, чем вмятины на стенах. Это, конечно, преувеличение, но не столь уж большое. Чего мы в схеме не показали, так это окружающего здание силового поля безопасности и не упомянули о системах безопасности внутри подвала.

– Но это не помешало. Что делал объект, когда проник в подвал? Забрал бомбу?

– Может быть, да. А может, испарил ее или съел. Мы показали эту штуку на экране. Мне известно лишь, что минуту назад эта бомба, черт бы ее побрал, была в подвале, а теперь ее там нет.

– Это дело… весьма серьезное. Черт, как бы нам все узнать наверняка?

– Может, никак. Мы получили два надежных показания, босс: первое – мы зарегистрировали повышение уровня радиации вокруг подвала. Это не так уж много, но достаточно, чтобы заставить нас подозревать преднамеренное оставление следа на пути объекта. Мы проверили суперструктуру подвала и обнаружили изменения в самом металле, химические изменения, достаточные для того, чтобы генерировать радиоактивность. И только в одном месте, непосредственно на линии передвижения объекта.

– Это первое. А что второе?

Крис нахмурился:

– Бомбу передвигали.

– Передвигали?

– Толкали, вручную. Понемногу, сантиметр за сантиметром, пока она не исчезла совсем. Но этого было достаточно, чтобы сработала сигнализация. Кстати, это была единственная тревога, которую вызвал объект. И произошло это лишь потому, что мы окружили бомбу всеми мыслимыми и немыслимыми типами самых чувствительных приборов, таких чувствительных, что они способны зарегистрировать упавший на нее волосок. Охрана прореагировала немедленно и бросилась в подвал, но ничего там не обнаружила. Ничего, кроме того, что бомба похищена.

– Охрана ничего не увидела и не услышала?

– То-то и оно, и это тоже странно, босс. Охрана не видела и не слышала ровным счетом ничего, но одна из охранниц доложила, что что-то чувствовала. Как будто ветка треснула за секунду до тревоги. Еще она сказала, будто почувствовала, что ее втолкнули в герметически закупоренную комнату. Но это ощущение почти сразу же исчезло. У нее нет признаков психического расстройства и не обнаружено никаких химических или иных воздействий. Но заметьте, то место, в котором она в тот момент находилась, босс…

Дикстер взглянул и тихо присвистнул. Положение этой охранницы было отмечено на диаграмме. Она находилась непосредственно на пути красной линии.

– Уж не хотите ли вы сказать, что это нечто прошло прямо сквозь нее? – спросил пораженный Дикстер.

– Сквозь нее. Проникло в подвал и снова вышло оттуда. Смотрите, детекторы движения зафиксировали это нечто здесь, на противоположной стороне. Оно, это нечто, продолжало передвигаться в остальной части здания, вот здесь оно вышло – сквозь другую укрепленную стену. Вернулось в сад, прошло силовое поле и, видимо, убралось туда, откуда пришло.

Дикстер провел рукой по лицу и почесал подбородок.

– Понимаете ли вы, Крис, что говорите? Это нечто проходит сквозь мощные стальные стены с такой легкостью, как будто движется по обычной дороге, потом ухитряется как ни в чем не бывало соприкоснуться с объектом и переместить его? Проклятье! Это невозможно!

Киборг, задумавшись, уставился на свою сигару.

– Что я могу сказать, босс? Полностью с вами согласен. Это невозможно. Однако произошло.

– Похищена бомба. Несмотря на такие серьезные меры.

– Увы, да. И… не удивлюсь, если вы добавите к сказанному кое-что еще.

Крис прикурил и рассеянно выпустил изо рта облако дыма. Задумчивый взгляд киборга был направлен на Дикстера.

– Что? – хмуро спросил адмирал.

– Теперь тот, у кого эта бомба, знает, что она поддельная, – сказал Крис.

Дикстер скорчился от острой боли в желудке и прижал руку к своему животу.

– Проклятье, – выругался он и склонился над выданными компьютером данными, пытаясь уловить в них какой-то смысл, который расставил бы все по своим местам.

Увы, из этого ничего не выходило.

– Что вы там такого говорили о призраках? – спросил вдруг Дикстер, вспомнив о том, что услышал от киборга в начале их разговора. – Вы сказали – странно, что я упомянул о призраках.

– Ах, да. Когда Рауль встречался с теми шутниками, что купили информацию, Крошка… Помните такого?

– Чучело в дождевике…

– Он самый. Так вот Крошка разузнал название какой-то организации, заученное всеми этими парнями наизусть. «Легион Призраков». Вы когда-нибудь слышали о такой?

– Нет, но это не имеет большого значения. Вы полагаете, тут есть какая-то связь?

– Иначе пришлось бы допустить целое море совпадений. Эти парни покупают схему здания и прилегающей территории – и три дня спустя кто-то проходит прямо сквозь стены и нас самих. По-моему, связь здесь существует.

– Но как вы сами же только что сказали, – Дикстер сделал жест рукой, выражающий недоумение, – если они обладают способностями подобного рода, зачем понадобилась им наша схема? К чему такие хлопоты?

– Возможно, они пытаются что-то сказать нам таким образом, босс. Хотят передать нам какое-то сообщение. И не исключено, что мы попались в нашу же собственную ловушку.

Дикстер затряс головой:

– Это лишено смысла.

Крис вынул изо рта сигару и бросил ее на пол.

– Дайте мне знать, когда что-либо из всего этого дела приобретет смысл, хорошо, босс?

– Я полагаю, следующим шагом будет поиск сведений об этом «Легионе Призраков», – подумав, ответил Дикстер. – Вам надо будет…

– Прошу прощения, босс. На меня не рассчитывайте. У меня… другие дела.

– Крис, это весьма важно, – тихо сказал Дикстер.

– И мои дела тоже весьма важны. Я отправлюсь по своим делам сегодня ночью – поверьте, я вас не обманываю.

– Я мог бы приказать вам остаться для составления исчерпывающего доклада. Или задержать вас.

– Это было бы неприятно для каждого из нас, босс. Кроме того, – Крис вяло улыбнулся, – вы уже выжали из меня почти все, что я знаю. И из остальных тоже. Я отправил вам свой полный отчет, плюс отчет Рауля и Крошки, а также отчеты кое-кого еще. Эти дьявольские машины видели больше, чем любой из нас. Потратьте свое время на выслушивание этих отчетов, и не пытайтесь меня задержать.

– Не ожидал, что вы столь ревностно печетесь…

По экрану пробежала волна помех. Крис произвел несколько незначительных операций по регулировке и снова взглянул на Дикстера.

– Ну вот, все в порядке, босс. В самом деле, я воспользуюсь вашей помощью. Мой план – сделать небольшую вылазку за пределы галактики. Если ваши патрули заметят меня и не застрелят – неважно, на пути туда или обратно, – я буду весьма признателен вам за это.

– Вы намерены отправиться на Коразию?

Крис вынул из кармана еще одну сигарету и с интересом начал рассматривать ее. Дикстер сделал еще одну попытку добиться ответа.

– Надеюсь, эта ваша вылазка не будет иметь ничего общего с теми людьми, что были схвачены в плен во время рейда на аванпост Наргози?

Крис молчал.

– Я не могу разрешить вам этого, Крис, – сурово проговорил Дикстер.

– Ну и ладно. Оставим это. Забудьте о том, что я сказал.

– Вам, конечно, плевать на мои запреты. Вы отправитесь в путь один? Хоть это, по крайней мере, вы можете сказать мне?

Крис подумал и, по-видимому, согласился в этом с Дикстером.

– Собирался один, но все изменилось, – благодаря Раулю и его длинному языку. Отправимся всей командой, хотя на кой черт сдался мне отравитель и его дружок, сам не знаю.

Какое-то время Дикстер размышлял над тем, что услышал от киборга:

– Если бы кто-то мог спасти тех людей… – Дикстер кивнул. – Я отдам распоряжение. Разумеется, неофициально. Иначе я не могу.

Крис пристально взглянул на Дикстера, пряча при этом улыбку:

– Спасибо, босс.

Дикстер затряс головой.

– Вы знаете свои шансы. Если вы попадетесь, я буду вынужден отрицать, что когда-либо слышал о вас. Договор и все такое… ну, вы сами в курсе дела…

Киборг усмехнулся.

– Если мы попадемся, вам не о чем будет беспокоиться. Никто больше никогда о нас не услышит. Хотя я хотел бы все-таки помочь вам в том, другом деле. Самая скверная штука, какую я когда-либо видел или, точнее, не видел. Могу назвать вам имена некоторых отличных парней…

– Благодарю вас, но я держу кое-кого в уме. Вы знаете его. Это Туска. Бывший пилот «Ятагана». Вы спасли его от коразианцев…

– Когда выполняли задание Звездной дамы? Да, помню. Знаете, босс, я ведь, по существу, из-за леди Мейгри иду на это, другое дело. Она кое-что сказала мне. У нее есть способ удерживаться в памяти.

– Это так, – сказал Джон Дикстер. – Помоги вам Бог, Крис.

– И вам того же, босс.

Изображение киборга исчезло. Экран опустел, и Дикстер долго стоял, уставясь на него и не двигаясь. Потом он снова провел рукой по лицу, исказившемуся от боли в желудке. Все распечатки он сложил вместе, чтобы изучить их в свободное время, закодировал информацию, содержащуюся в компьютере, сделав ее в высшей степени секретной, и потом вызвал оператора.

– Пусть эксперты изучают вот этот новый материал, – распорядился он.

– Да, сэр. Какие именно эксперты, сэр?

Дикстер задумался, нахмурясь.

– Не знаю, черт бы его побрал. – Он вдруг вспылил, готовый вот-вот сорваться на крик. – Эксперты из экспертов. Их тут, вокруг нас, целое море. Может, они смогут сделать что-нибудь полезное для разнообразия!

Офицер испуганно уставился на Дикстера. Адмирал считался человеком добродушным и уравновешенным.

Дикстер вздохнул и поднял успокаивающе руку вверх.

– Я… я… извините, капитан. Я вовсе не собираюсь вас отчитывать. Просто мое чутье подсказывает мне, что мы имеем дело с какой-то разновидностью новомодного эксперимента. Начните с этого и пригласите парапсихолога.

У капитана от удивления приподнялись брови:

– Парапсихолога, сэр?

– Да, – улыбнулся Дикстер, – парапсихолога. Специалиста, исследующего сверхъестественные явления.

– Я знаю, что это такое, сэр, – обиженно сказал офицер.

– В таком случае, вы, несомненно, сумеете найти его, капитан.

– Так точно, сэр.

Дикстер вернулся из аппаратной в свой кабинет, где оставшийся в одиночестве Беннетт будто бы только и делал, что ждал возвращения шефа.

– Вы хорошо себя чувствуете, милорд?

– Не совсем, – буркнул Дикстер, садясь к своему письменному столу и принимаясь просматривать бумаги.

– Таблетки антацида в правом верхнем ящике вашего стола, милорд.

Дикстер, бурча что-то себе под нос, нашел таблетки, проглотил две из них с самым горестным видом.

– Свяжитесь с Таском.

– Прошу прощения, милорд, с кем?

Боль в желудке у адмирала моментально исчезла. Дикстер заставил себя улыбнуться.

– Вы знаете, кто это, Беннетт. Не смотрите на меня так. Я не замышляю побега и не собираюсь снова становиться наемником. Ни о чем подобном я не думаю, – сказал он с грустью в голосе.

Беннетт засопел. Его безупречно ухоженные усы осуждающе топорщились.

Дикстер тряхнул головой, освобождаясь от воспоминаний:

– Таск необходим мне для выполнения определенного задания, и только. – Беннетта это, кажется, успокоило.

– Вы имеете представление о том, где может находиться Мандахарин Туска, милорд?

– Недавно я слышал, что он на Вэнджелисе, делает челночные рейсы с этим хвастуном… как его… Линком.

– Вэнджелис, милорд, – приподнял одну бровь Беннетт. – Не странно ли, что утром вы говорили как раз об этой планете в довольно ностальгических выражениях, милорд?

– Вы только найдите мне Таска.

– Хорошо, милорд. А вы не забыли, что вам необходимо сменить френч, милорд?

Дикстер побагровел. Беннетт неловко отступил назад, утратив выражение молчаливого осуждения на лице. Командующий остался за своим письменным столом. Во рту у него стойко держался вкус таблеток. Дикстер поднял со стола чашку, взболтнул оставшийся в ней холодный кофе и глотнул его.

Беннетт снова возник перед ним.

– Прошу прощения, милорд, но связи с резиденцией Мандахарина Туски нет.

– Скажите телефонной компании, что звонит Лорд-адмирал флота, путь живо восстановят связь, – недовольно прорычал Дикстер.

– Я информировал их об этом, милорд. Они ответили, что обслуживание прекращено ввиду неуплаты значительной суммы, причитающейся им. Оборудование демонтировано.

Лицо Дикстера исказила гримаса. Наверное, антацид контратаковал холодный кофе, и, судя по всему, лекарство проигрывало эту битву.

– В таком случае попробуйте соединиться с Икс-Джеем.

– Милорд?

– Икс-Джей-27. Бортовой компьютер Туски. Найдите его координаты, воспользуйтесь лицензиями компаний Межпланетных транспортных средств. Туска сейчас легальный бизнесмен. У него должна быть лицензия.

Зная Таска почти так же давно, как знал его и генерал, Беннетт, казалось, в чем-то засомневался, но ушел выполнять полученное задание. Дикстер тоже как-то не очень уверенно чувствовал себя. Он уже начал подумывать – не без некоторого удовольствия – о полете на Вэнджелис (хотя, надо признать, космическое путешествие Дикстеру не улыбалось, он просто терпеть не мог этого), чтобы лично рассказать Таску обо всем, но тут вернулся Беннетт.

– Мне удалось связаться с компьютером, милорд. В данный момент Таск отсутствует. По всей вероятности, он… это, ну… вроде няньки при ребенке. Компьютер обещал соединить его с вами, как только он появится. Этого можно ожидать в любой момент, милорд.

– Отлично. Благодарю вас, Беннетт. Дайте мне знать, как только последует этот звонок.

– Непременно, милорд. У вас есть еще какие-нибудь поручения для меня, милорд?

Дикстер вздохнул. Было еще что-то, но он не знал, заняться этими делами сейчас или дождаться новой необходимой информации. Подумав, Дикстер решил, что лучше все же не откладывать дел в долгий ящик.

– Договоритесь о времени, когда бы Его величество мог принять меня.

– Будет исполнено, милорд. Зная плотное расписание Его величества, я, видимо, не сумею договориться о том, чтобы король принял вас раньше, чем завтра. Это устроит вас, или необходима неотложная встреча?

– Нет, устроит и завтра, – Дикстер почувствовал, что к нему возвращается спокойствие.

В самом деле, необходимости в немедленной встрече с королем не было. Была предпринята весьма необычная, странная попытка кражи. Из подвала дома покойного Снаги Оме похищена спрятанная там бомба. Теперь загадочные похитители, конечно, уже знают, что бомба, которую они украли, не более чем занятная подделка. Тщательно продуманная Дикстером схема-ловушка отчасти потерпела неудачу, но отчасти оказалась успешной. Теперь он наверняка знал, что кто-то охотится за этой бомбой. Знал он также и о том, что в системе безопасности флота имеется брешь.

Проводя операцию в условиях такой секретности, какая только была бы возможна, если бы речь шла о настоящей бомбе, Дикстер использовал коммандос Криса для переброски поддельной свертывающей пространство бомбы в новое, предположительно более надежное и безопасное место. Как он и предполагал, произошла утечка информации о перемещении бомбы. Кто-то узнал, где бомба находится и как до нее добраться. Однако его планы захватить информанта и его или ее отряд не удались. А так ли это?

– Легион Призраков, – пробормотал он.

Вернулся Беннетт и снова был весь к его услугам.

– Его величество назначил вам встречу на завтра, в восемь ноль-ноль. А теперь, милорд, надо сменить этот мундир…

– Да отвяжитесь вы от меня с дурацким мундиром – прорычал Дикстер, принимаясь за распечатки и попутно опрокинув чашку кофе, которая пролилась ему на брюки.

Глава четвертая

Таск медленно взбирался по приставной лестнице, ведущей в люк «Ятагана». Один раз он приостановился на полпути, чтобы поправить детский рюкзак, укрепленный у него на спине ремнями, и предостерег сидевшего в нем маленького мальчика:

– Помни: надо хорошо себя вести и ничего не трогать. Дедушка Икс-Джей не любит этого.

Ребенок серьезно и даже важно кивнул в ответ. Он был весь поглощен перспективой путешествия на таинственный и запретный корабль. Взрослые нечасто брали его с собой в «Ятаган». Яркие огни и множество всевозможных кнопок и циферблатов – до некоторых из них он мог дотянуться самостоятельно – были большим соблазном для ребенка двух с половиной лет. А еще там «жил» сам по себе непонятно чей голос, загадочный и внушающий боязливое почтение к себе. Этот дедушка Икс-Джей был богом «Ятагана», владыкой света и воздуха и запретного отсека под диваном из пластмассы и кожи.

Таск достиг люка, расположенного наверху космоплана, и постучался:

– Открывай Икс-Джей, это мы.

Быстрота, с которой открылся люк, удивила Таска, ожидавшего, что компьютер затеет с ним спор, требуя очевидных доказательств, или, по крайней мере, обдаст его шквалом саркастических замечаний. Бросив последний предостерегающе-строгий взгляд на ребенка, Таск забрался в люк и спустился внутрь космоплана.

Те, кто летал в этом аппарате три года тому назад – и среди них Его величество, о чем сообщала надпись, выгравированная на металлической пластинке, привинченной болтами к переборке (идея Линка), – не узнали бы его теперь. Некогда боевая машина подверглась существенной и дорогостоящей трансформации и превратилась (как с юмором назвала его Нола) в «какаду».

Прозрачный фонарь, раньше бывший орудийной башней, стал «наблюдательным куполом». Здесь помещался и мог вести отсюда наблюдение только один пассажир. Это был до некоторой степени камуфляж, потому что орудие до сих пор оставалось на своем месте, хотя Таск и соорудил вокруг него нечто вроде стойки бара. Однако наблюдательный купол был популярен у путешествующих и служил одной из наиболее посещаемых точек космоплана.

Спальный отсек, раньше служивший хранилищем инструментов, всевозможной оснастки, телеэкранов, мотков проволоки, пустых бутылок из-под горячительных напитков и оснащенный несколькими подвесными койками, свисавшими сверху, теперь был по-домашнему уютным, хотя Таску он казался скорее похожим на приемную дантиста.

Отсеки оружейных арсеналов были заставлены диванами из пластмассы, обитыми кожей, а пол здесь покрывали ковры. Телевизор с большим экраном предназначался для развлечения утомленных путешествием коммивояжеров. Линк хотел добавить ко всему этому еще и искусственный камин для «интерьера», но Таск пригрозил ему, что если он сделает это, то вылетит из дела, как пробка из бутылки. Единственным усовершенствованием, которое Таск вполне одобрил, оказался новый бар для спиртных напитков, и Таск лично заботился о том, чтобы этот бар никогда не пустовал – главным образом чтобы позлить Икс-Джея. Компьютер, однако, перестал ворчать, как только выяснилось, какой хороший доход приносит продажа спиртного.

К сожалению, это было единственное дело, дававшее им прибыль. Их быстрый космоплан пользовался большой популярностью у тех, кому необходимо было либо спешно куда-то отправиться, либо прибыть на новое место без уплаты пошлины и оформления каких бы то ни было формальностей, связанных с иммиграцией. Такие особы стремились к осуществлению первого или второго, а то и сразу обоих этих условий. Разумное распоряжение деньгами и дальновидные инвестиции могли бы сделать обоих владельцев космоплана благополучными, если не богатыми, людьми.

Однако попытки Линка вкладывать деньги были чем-то вроде ставок на старую клячу, а умение Таска распоряжаться деньгами ограничивалось тем, что он тратил их, когда имел, и копил, когда не имел. Нола могла бы вести дела, но у нее массу времени отнимало воспитание ребенка. А кроме того, она снова была беременна. Икс-Джей-27 сокрушался, бушевал и возмущался их трудной финансовой ситуацией, но если бы они не доверяли своим клиентам, компьютеру нечасто доставались бы его чипы в качестве вознаграждения. Большинство их клиентов платили наличными, не оставляя никаких записей и документов о сделках.

Некоторые дети боятся домовых, привидений или чудовища, живущего где-то в чулане. Маленький Джон боялся темноты и пугала, известного в семье Таска как налоговый инспектор.

Достигнув уровня «приемной дантиста» в «Ятагане», Таск освободился от лямок, которыми у него на спине был прикреплен рюкзак, и осторожно опустил сына на пол, приложив палец к губам.

– Икс-Джей, – обратился Таск к компьютеру, стараясь говорить как можно более беспечным тоном, – мне кто-нибудь звонил?

– Был один звонок. Это было – так…

– Да, что это было? – беззаботно спросил Таск. Подмигнув сыну, пилот прошел через бар к стойке и начал составлять бутылки, громко стуча ими. – Шотландского виски маловато, – заметил он.

– Здесь еще кто-то дышит, – не без раздражения констатировал Икс-Джей. – И я отчетливо ощущаю запах мокрых подгузников. Это ты притащил сюда это отродье?

Маленький Джон сидел на полу, засунув в рот большой палец, и терпеливо ждал, когда ему разрешат двигаться. Сын звездного пилота превратился в партизана, Джон Туска знал цену диверсии и ждал, пока не начнется стрельба.

Таск собрался было отрицать обвинение, но потом изменил свое намерение:

– Он здесь всего на час или немного больше. Нола на приеме у врача, а нанять няньку мы не можем. И он не мокрый, он уже немного обучен, по крайней мере в последнее время. Кто звонил?

– Я ничего не скажу, – фыркнул компьютер. – Это не школа Динг-Донг. Убери этого маленького грубияна, и тогда мы поговорим о деле.

– Послушай, Икс-Джей, мой ребенок – это не «грубиян» и не «отродье». Это мой сын, личность, абсолютно такая же, как и я сам…

– Наконец-то я слышу рекомендацию, – прозвучало в ответ механическое сопение Икс-Джея.

– И изволь относиться к нему с уважением, – повысил голос Таск. – Если такое говорить о нем, у него разовьется комплекс неполноценности. Дети понимают гораздо больше, чем мы привыкли думать. И скажешь ли ты, наконец, кто мне звонил? Это был важный звонок?

– Чрезвычайно. Безотлагательный! И я признаю, что это отродье разумнее, чем ты, особенно в последнее время. Но оно ниже моего уровня, оно трогает мои кнопки, – сварливо пожаловался Икс-Джей.

– К черту твои кнопки! – Таск подошел к перилам, отделявшим мостик от обставленного пластмассово-кожаными диванами и устланного старыми коврами салона, и посмотрел вниз в кабину экипажа.

– Что ты имел в виду, говоря о своем уровне? Ведь мы партнеры: ты, я и Линк. Черт бы его побрал. Икс-Джей! Если клиент позвонил, а мы теряем время и не трогаемся с места, потому что ты…

– Не трогаемся с места? – взвился Икс-Джей. – Как же мы собираемся стартовать с этим мальцом на борту? Прошу прощения, мои дорогие, но мы не можем сделать прыжок, развивая скорость света. У ребенка, чего доброго, начнется икота. Меня еще никогда так не унижали! Сам удивляюсь, как я до сих пор терплю такое!

– Забудешь ты когда-нибудь об этом? Он был тогда совсем маленький. Нола вернется с минуты на минуту. И скажи мне, в конце концов, кто звонил, Лоусон? И сказал, наверное, что у него какое-то важное дело, с которым он управится не позднее, чем через неделю?

– Нет, это был не Лоусон. И на кой вам эта новая беременность? Черт побери, вы оба ничего не делаете, кроме…

Эта диверсия оказалась лучше, чем можно было ожидать. Маленький Джон пришел в движение. Прижимаясь к полу, так чтобы не вызвать огонь на себя, он проделал весь свой путь к дивану, ползя на животе, локтях и коленях. Потом настало затишье. Джон приподнялся, сел спиной к дивану и снова взял большой палец в рот, пока его отец озирался вокруг.

– Джон, где ты? Ах, вот ты где! Не наделай тут беспорядка.

Джон смотрел на отца глазами, не выражавшими ничего, кроме самого наивного удивления услышанным замечанием, – у маленьких детей это первая линия обороны.

– О'кэй! Славный мальчуган! Ничем его не испугаешь. А что касается новой беременности Нолы, то это не твое дело.

В нижней части дивана открылась панель, маленький Джон протянул туда ручонку, и его пухлые пальчики нащупали и схватили печенье, которое и препроводили в рот. Мальчуган начал усердно жевать под прикрытием дружественного огня.

– Можешь не говорить мне об этом, – заговорил Икс-Джей. – По-моему, для вас обоих главное – трахаться, а все остальное – трын-трава. И как только вы собираетесь кормить еще один рот, когда кредиторов можно выстроить отсюда в линию аж до Преддверия Ада. Это не говоря уже о том, что твоя медицинская страховка аннулирована…

– Аннулирована? – От удивления Таск разинул рот. – Когда? Как?

– Да не тараторь ты! Страховые компании любят, когда им платят, как это ни странно.

Таск застонал.

– Когда это случилось? В этом месяце? Я думал…

– Нет, ты не думал. Это твоя проблема. Кроме того, это случилось два месяца тому назад. Если ты думаешь, что я… – Икс-Джей запнулся на полуслове. Тон компьютера изменился. – Да, милорд. Да, весьма рад слышать вас снова, милорд. Он уже здесь, милорд, только что появился. Сию секунду, соединяю вас с ним, милорд.

– Кто это? – спросил Таск, быстро спустившись по приставной лестнице в кабину. – Какой милорд?

Он метнул через плечо беспокойный взгляд на ребенка. Маленький Джон безмятежно жевал, уставясь в никуда. От его матери не укрылось бы, что мальчик слишком уж спокоен и тих и слишком хорошо ведет себя. Наивный отец же мысленно поздравил себя с тем, что так искусен в воспитании ребенка. Он не мог понять, отчего Нола вечно жалуется, что Джон лезет, куда не надо. У Таска таких проблем пока не возникало.

Таск уселся в кресло пилота, собираясь ответить на звонок.

Маленький Джон тем временем опять влез в секретное отделение и взял два новых печенья.

– Генерал Дикстер, – сказал Икс-Джей, приглушая голос. – Прошу прощения, сэр Джон Дикстер. На экране.

– Генерал Дикс… – от волнения у Таска перехватило горло. – Так это был он… И ты не сказал мне… Сэр!

На экране возник Лорд-адмирал, великолепный в своем белом мундире, украшенном звездами, рядами блестящих медалей, золотым аксельбантом. В таком облачении Дикстер казался весьма внушительным, суровым и отчужденным. Это не был тот генерал, под началом которого Таск служил в те годы, когда они были наемниками, и в теперешнем Дикстере нельзя было узнать человека, который сидел в раскаленном трейлере посреди пустыни, потягивая ласкарианское бренди и говоря о сыне короля, родившемся в ночь огня и крови.

– Генерал! Сэр! – Таск вскочил на ноги и отдал Дикстеру честь, остро ощущая, как взмок от волнения.

– К нему полагается обращаться «милорд», слышишь, болван, – Икс-Джей произнес эти слова на низких тонах, но тем не менее вполне отчетливо.

– Я имел в виду «милорд», – пролепетал Таск.

Дикстер улыбнулся. Таск хорошо помнил эту теплую, сердечную улыбку, в которой всегда было что-то немного грустное.

– Оставь это, Таск. Мы слишком давно знаем друг друга.

Таск вдруг заметил пятно от сырного пирога на лацкане френча Командующего и кофейное пятнышко на правом локте. Волнение улеглось, он усмехнулся и снова сел в кресло.

– Рад видеть вас, сэр, – сказал он.

– А я рад видеть тебя, Таск, чертовски рад, – Дикстер тоже, кажется, был взволнован и теперь успокаивался. Карие глаза, окруженные сетью морщинок, лучились теплом и радостью. – Как поживает Нола?

– Отлично, сэр. Она будет здесь с минуты на минуту. Вы сможете поговорить с ней. Впрочем, нет. Я совсем забыл. Она не сумеет протиснуться в люк. Мы… мы снова ждем прибавления.

– Да? Поздравляю! А как там мой крестник?

– Растет, как сорняк, сэр. Если хотите, я могу показать его вам…

– Нет, не делай этого! – сварливо вмешался Икс-Джей. – Нечего тащить в мою кабину этого ползучего грязнулю.

– Заткнись! – Таск снова привстал, собираясь за мальчиком, чтобы с гордостью показать его Дикстеру.

– Постой, – сказал Дикстер, подняв вверх руку. Он все еще улыбался, но теперь его улыбка казалась натянутой. – Я звоню не только затем, чтобы повидаться с тобой, хотя Бог знает, сколько времени прошло после нашей последней встречи. Слишком много. Я очень занят…

Он провел рукой по седеющим волосам, потом сразу же перешел к делу:

– Мне необходима информация, Таск. Я хотел бы, чтобы ты кое-что разузнал для меня о группе, которая сама себя называет «Легион Призраков». Возможно, это группа террористов или военизированная организация, или что-то еще в этом роде. Ты что-нибудь знаешь о них?

– Конечно, сэр. Удивлен, что вам про них ничего не известно. Я получил кое-какую электронную – почту от них. Они ищут звездных пилотов.

– Так-так, – пробурчал Дикстер и слегка нахмурился, отчего его лоб покрыли морщины.

– Я полагаю, вы в последнее время не уделяли особого внимания нуждающимся в помощи, сэр, – сказал Таск.

Погруженный в свои мысли, Дикстер, казалось, не слышал последних слов Таска. Как только их смысл дошел до сознания Дикстера, он как-то сник и погрустнел, но заставил себя снова улыбнуться:

– Нет-нет, не уделял. Ты думаешь, они именно там отыскали твое имя?

Таск выглядел испуганным:

– Я только предполагаю, я никогда особенно не задумывался над этим. Ко мне поступает масса всякой почты.

– Главным образом угрожающей отключить нам воду, – прокомментировал Икс-Джей.

Таск метнул в сторону компьютера испепеляющий взгляд.

– Каковы их интересы? – спросил Дикстер. – Кто они и откуда? Ты скорее всего не записал

их послания?

– Говоря по правде, сэр, я это сделал. Видите ли, это выглядело чем-то похожим на хорошую сделку. Дела у меня, надо признаться, складываются далеко не блестяще, особенно в связи с новой беременностью Нолы, ну и… в общем, – Таск, казалось, смущен, – я решил, что стоило бы поразмыслить над этим.

Он принялся сортировать свою видеокартотеку, не прерывая разговора с Дикстером.

– Судя по их уровню, сэр, они живут на технологически слабо развитой планете, где внезапно открылось чрезвычайное богатство – какой-то ценный тип ресурсов, – и теперь они опасаются, что более многочисленные и сильные соседи попытаются вторгнуться к ним. «Легион Призраков» – так они сами себя называют – ищут наемных пилотов, которые помогли бы им защитить эту планету от неприятельского вторжения.

– Но Королевский флот обеспечит им поддержку, если их жалобы будут обоснованны.

Таск покачал головой.

– Прошу прощения, сэр, но вы знаете, как это обстоит на самом деле. Королевский флот не может вмешаться до тех пор, пока планета не подвергнется нападению. Вмешательство флота, таким образом, обычно бывает запоздалым. Кроме того, вы не можете оставаться там навсегда. Ведь вам приходится наблюдать за всей галактикой. Значит, они снова останутся без защиты, как только вы оттуда уйдете. Каждая планета имеет право думать о своей безопасности, сэр.

– Да, конечно, – сказал Джон Дикстер, весь поглощенный своими мыслями. – Как называется эта планета?

– Не помню, сэр. Какое-то необычное, странное название. Я могу прислать вам соответствующие записи.

– Хорошо. Буду рад ознакомиться с ними. – Дикстер нахмурился. – Ты и Линк…

– У вас какие-то затруднения, связанные с этим, сэр?

– Не знаю. Все это кажется очень странным. Каждый из вас получает свою почту отдельно? И не на те имена, под которыми вы совершаете челночные рейсы?

– Да, это верно. Моя почта поступает сюда через Икс-Джея. Моя домашняя система… неисправна.

Компьютер неожиданно зашумел.

– А к Линку почта идет через его собственный космоплан… – Таск тихо присвистнул. – Знаете, сэр, что-то тут настораживает. Раньше я над этим не задумывался. Они прислали свое сообщение через космоплан Линка, а он уже два года как не летает на нем. Не имеет возможности. Один кредитор-мошенник добился ареста имущества Линка. Однако Линк оснастил свой компьютер системой заключения пари. Допустим, вы поставили на какую-то лошадь, а эта система определяет ваши шансы. Она работает приблизительно двадцать процентов времени. Но чего еще ждать от Линка? В любом случае он сделал глупость, когда связался с этим «Легионом Призраков».

– Да, все это весьма странно, – невесело произнес Дикстер. – Откуда они узнали ваши имена и номера? Я никогда и никому не называл их. Ты должен выяснить это, Таск.

– Да уж… Покойный и незабвенный Дерек Саган отдал бы космоплан, только бы заполучить в свои руки эти файлы. Может, речь идет о них…

– Нет, – сказал Дикстер, – все его старые файлы с данными о наемниках были ликвидированы после его смерти. Ни один…

– Простите, сэр, – вмешался в разговор Икс-Джей, – но тут возможно вполне логичное и простое объяснение. Оба – и Таск и Линк – имеют лицензии пилотов на этой планете. Вполне можно поэтому допустить, что «Легион Призраков» просто направил свое приглашение по почтовому списку.

Таск с сомнением покачал головой:

– Мы оба зарегистрированы как бизнесмены. Это приглашение могло быть адресовано нашей фирме, но оно пришло непосредственно ко мне и так же непосредственно-к Линку. Все это чрезвычайно любопытно, сэр. Постараюсь кое-что уточнить.

– Хорошо, – кивнул Дикстер. – Надеюсь на тебя, Таск. Будь осторожен. Ты ищешь работу – и больше ничего. Ты поддерживаешь дружбу с кем-нибудь из старого отряда?

– С Джераном Рифером. Думаю, они мне помогут. Вы хотите узнать, не получали ли и они такого же приглашения, сэр?

– Да. И еще, Таск, дважды подумай, прежде чем подпишешь с ними договор.

– Вряд ли вы объясните мне, почему…

– Видит Бог, я и сам бы хотел это знать, – сказал Дикстер.

Таск помолчал, ожидая, что еще скажет Дикстер, но адмирал не говорил ничего.

– Хорошо, сэр, я, может быть, смогу вам помочь и выйду на связь, как только удастся что-нибудь узнать.

– Спасибо. Я сообщу личный номер, по которому меня всегда можно разыскать. Связь шифрованная, так что не беспокойся насчет подслушивания. Правительство заплатит тебе за все и возместит твои расходы. Передай Ноле и сыну привет от меня.

– Спасибо, сэр.

– И прошу тебя, Таск, будь предельно осмотрителен.

– Разумеется, сэр, – сказал бывший наемник.

Изображение Дикстера исчезло. Таск в раздумье уставился на экран:

– Что там за чертовщина, как ты думаешь?

– Понятия не имею. Однако не похоже, чтобы у нас от этого прибавилось денег, – как-то понуро отозвался компьютер. – Как подумаешь, чего это будет стоить нам, так лучше держаться подальше.

– Хватит брюзжать. Дикстер сказал, что возместит наши убытки.

– Это верно. Он так сказал. – Огоньки компьютера засветились. – Если мы справимся с этим делом как следует, то сумеем заполучить из королевской казны кучу денег.

– И тогда я тоже окажусь в тюрьме.

– По крайней мере, это остановит бесконечный цикл производства младенцев. – Икс-Джей замолк, прежде чем Таск успел возмутиться. – Там, снаружи, Нола. Она уже пять минут не может докричаться до тебя.

Теперь и Таск услышал Нолу. Встав с кресла пилота, он поднялся по приставной лестнице в жилой отсек и направился ко второй лестнице, ведущей к люку.

– И забери с собой ваше отродье! – крикнул Икс-Джей.

Таск в ответ пробормотал что-то, чего компьютеру лучше было не слышать. Взяв маленького Джона подмышку, Таск резво взобрался вверх по лестнице.

– До свидания, дедуся, – помахал мальчонка рукой, прощаясь с Икс-Джеем.

– Нашел «дедусю»! – рассердился компьютер. – По-моему, пора дать этому сорванцу хорошую трепку. – Оставшись один, Икс-Джей произвел предварительную инвентаризацию и подвел итоги: – Прощай, печенье… и здравствуй, лужа на диване.

Глава пятая

Таск выбрался из космоплана, сощурился и приостановился, пока его глаза после прохладного и затененного интерьера космоплана снова привыкали к яркому солнечному свету Вэнджелиса. Потом он спустился вниз по приставной лестнице, так и держа под мышкой маленького Джона, которого очень забавлял спуск и обрадовал вид матери, ожидающей их внизу на бетонированной взлетной площадке.

– Он не куль с картошкой, – сказала Нола, вызволяя своего сына из того рискованного положения, в котором он находился. – Вдруг ты поскользнулся бы, что тогда? – Она обняла ребенка и подставила мужу щечку для поцелуя.

– Я никогда не оступлюсь и не поскользнусь, я вообще очень твердо стою на ногах, как пантера, – улыбнулся Таск, целуя жену и погладив ее большой живот. – Что сказал доктор?

Нола насмешливо взглянула на него и сморщила нос, отчего Таску показалось, что на лице у нее так и пляшут веснушки.

– Может, подождешь, пока мы придем домой, а то еще не устоишь на ногах, услышав.

– Невозможно. У меня есть кое-какие дела. Звонил Дикстер. Так что сказал доктор?

– Дикстер? Генерал Дикстер? – изумилась Нола. – И чего он хотел от тебя?

– Потом скажу. А пока что…

– Хорошо. Забери ребенка в тень. Кроме того, мне необходима ванна.

– Мы можем вернуться в космоплан… Ах, виноват, совсем забыл! – Таск снова покосился на большой живот своей жены. – Ты большая, как рейсовый лайнер. Не помню, чтобы ты была такая же большая, когда носила Джона. Давай пойдем в клуб, возьмем пиво.

– Пиво возьмешь себе, – вздохнула Нола. – А мне – воду.

Они прошли через пышущее жаром бетонированное взлетное поле в сторону небольшого сборного домика, который все скорее в шутку, чем всерьез называли клубом. Таск и Линк держали космоплан на частном космодроме, расположенном на отдаленной окраине Марексвиля, одного из довольно больших и преуспевающих городов планеты. Этот космодром пришел в упадок, его поле потрескалось и нуждалось в ремонте. Здесь не было ангаров – правда, Таск и Линк все равно не могли позволить себе роскошь иметь ангар – и освещения. Но, поскольку большинство тех, кто пользовался космодромом, вовсе не стремились быть на виду, отсутствие освещения не очень обременяло их.

Власти не претендовали на землю, занятую космодромом, и оттого он не подпадал под правительственные предписания. Время от времени тому или иному из только что избранных чиновников приходило в голову, что было бы неплохо закрыть этот космодром, но народ Вэнджелиса, лишь недавно свергший тираническую олигархию, был твердо убежден в том, что хорошо то правительство – как и те дети, – которое все видит, но ничего не делает.

В это время дня клуб, состоявший из автомата безалкогольных напитков, пивного автомата, туалета для людей и туалета для неземных существ, множества деревянных столиков и стульев с расшатанными ножками, а также из нескольких устаревших бильярдных автоматов, пустовал. Пиво было холодное, помещение – довольно чистое, работали кондиционеры. Во всяком случае, внутри клуба было прохладнее, чем снаружи. Однако в такую жару, сказал Таск, и в печке было бы прохладнее, чем снаружи.

Нола ушла в душ. Таск взял себе пива, жене – бутылку воды, а сыну – фруктовый сок, большая часть которого мигом оказалась на рубашонке мальчика. Ребенок в свое удовольствие ковылял между стульев, бывших для него чем-то наподобие джунглей, задвигал их под столы и вытаскивал обратно, возвращаясь к родителям, когда ему хотелось выпить еще немного сока.

– Так что же сказал доктор? – Таск начал уже волноваться.

Нола села, положив свою загорелую, в коричневых веснушках руку на гладкую черную руку мужа и заглянула ему в глаза.

– Двойня.

У Таска отвисла челюсть.

– Не волнуйся, дорогой, – живо продолжала Нола. – Их заберет твоя семья. Так мне сказала твоя мама, когда в последний раз навещала нас. Это все твоя вина.

– Двойня, – повторил ошеломленный Таск.

Лицо Нолы смягчилось. Она погладила руку Таска.

– Прости, дорогой.

Таск заставил себя улыбнуться.

– Черт побери, ты правильно сказала. Это моя вина…

– Нет, я имела в виду совсем не то. Я просила прощения за то, что у нас уже есть этот ребенок. Ах, эти дети!

– Мы оба во всем были заодно, помнишь? – Taск поцеловал Нолу, задержал ее руку в своей и крепко сжал ее. – Я счастлив, милая. Честное слово, счастлив.

– Тогда все, казалось, будет хорошо…

– Не беспокойся, любовь моя. Все будет хорошо. – Таск вспомнил о медицинской страховке или, вернее, о ее отсутствии. – Все будет хорошо, – повторил он. – Бывало и хуже.

– Да, главное сейчас – в нас не стреляют, – сказала Нола, поддразнивая мужа.

Однако Таск не засмеялся. Он задумчиво смотрел на полупустую бутылку пива, непрестанно двигая ее взад и вперед по поверхности стола. Нола знала, что это значит.

– Таск, – начала она, но в этот момент к ним вернулся их сынишка Джон, которому страсть как захотелось апельсинового сока.

Нола напоила его и задержала, не отпуская снова ковылять между стульев.

– Таск, – сказала она, внимательно присматриваясь к мальчику, – ты кормил его печеньем! Ты же знаешь, какой вред это может причинить его зубам!

– Нет, я не кормил его печеньем, – запротестовал Таск.

– Ладно, значит кто-то другой это делал, – строго сказала Нола.

Она поворачивала мальчика во все стороны, показывая его отцу.

– Вот, взгляни сюда. Видишь? Рубашка спереди в крошках от печенья. И штанишки тоже.

– Это не я, – сказал Таск, обозревая предъявленные ему улики.

– Кто дал тебе печенье, Джонни? – спросила Нола, поднимая ребенка к себе на колени.

Захваченный неприятелем, маленький Джон принял отважное решение не выдавать правду.

– Автомат с бильярдом, – заявил он, произнеся вновь усвоенное им слово, и с надеждой взглянул на своего отца, пытаясь в то же время освободиться из рук ведущей допрос матери. – Давай поиграем, папа.

– Не сейчас. – Таск протянул руку и взъерошил густые черные волосы сына. – Потом, может быть.

– Джон, кто дал тебе печенье? Нет, не получишь больше апельсинового сока. Отвечай маме.

Это уже становилось пыткой. Джон не сводил глаз с бутылки сока, которую от него отодвинули на другой конец стола, где она оказалась вне досягаемости. И тогда Джон бросил своего товарища на произвол судьбы.

– Дедуся, – сказал ребенок, протягивая ручонку за бутылкой.

– Дедуся? – Нола удивленно взглянула на Таска. – Это о ком он говорит? – спросила она, позволив Джону отпить глоток сока.

– Понятия не имею, – сказал Таск, слегка смутившись, и добавил: – Что за дедуся? Икс-Джей?

– Ты говоришь неправду!

– Ну, старый лицемерный ящик! Без конца бурчал, что терпеть не может ребенка, а сам тайком подсовывал ему печенье, – Таск потер руки. – Прекрасно! Превосходно! Теперь он от меня так просто не отделается. Может, втяну его в дело. Он у меня в долгу.

– Хотела бы я знать, когда это будет. Мне надо кое о чем поговорить с Икс-Джеем. Теперь иди, Джонни, поиграй. – Нола отпустила сына, с рассеянным видом доедая найденное у мальчика печенье. – У тебя неприятности, Таск?

Он поднял на нее свои глаза:

– Сказать маме? – и улыбнулся.

– А то больше не получишь пива. – Она отняла у Таска бутылочку и улыбнулась ему в ответ.

– Я раздумывал над тем, чтобы снова заняться серьезными делами, – сказал Таск, отводя от Нолы взгляд.

Лицо Нолы слегка побледнело под веснушками.

– Ты имеешь в виду службу в наемниках?

Таск кивнул. Поднял кружку, хлебнул пива и поморщился:

– Черт, уже нагрелось!

– Это связано со звонком Дикстера?

– Да. Нет. В известной мере. Он хочет, чтобы я разузнал об организации, о которой он кое-что слышал. Она называется «Легион Призраков». Я говорил тебе о них, показывал, что они мне прислали.

– Да, но ты не намерен ведь принимать это всерьез? – с тревогой спросила Нола.

Таск снова взял ее руку в свою.

– Мы с тобой оба не хотим этого. Сегодня я узнал, что у нас больше нет медицинской страховки…

– Ах, Таск, – вздохнула Нола.

– Всего раз сделаю одно дело, пока мы снова не встанем на ноги.

– Но как быть с Линком? Ведь он совладелец космоплана?

– Они заинтересованы главным образом в пилотах. Космоплан я оставлю Линку – пусть продолжает наш бизнес. Во мне он не нуждается. Клиенты относятся к нему очень хорошо. Ты и Икс-Джей будете держать его в поле зрения и контролировать, чтобы он не растранжирил весь доход.

– Но если Дикстер хочет, чтобы ты разузнал про этих призраков – или как их там, – он должен подумать о том, что с тобой может случиться всякое…

– Нет, это вполне обычное дело.

Не в первый раз Таск благословлял свой черный цвет лица. Будь его кожа белой, он покраснел бы сейчас до корней волос, и Нола сразу бы заметила, что он лжет ей.

И без того она смотрела на него сурово.

– Вполне обычное дело, да? У Дикстера персонал в несколько тысяч служащих, не говоря уже о шпионах всех мыслимых видов, рас и национальностей, и вдруг он обращается к тебе ради какого-то «вполне обычного дела»? – Ее глаза сузились. – Нет, здесь что-то серьезное, и ты избегаешь говорить об этом со мной.

– Клянусь тебе, ничего особенного. Возможно, он слышал о наших финансовых затруднениях и хочет дать мне возможность подзаработать… Этот «Легион Призраков» предлагает большие деньги, Нола. Очень большие. Больше, чем я могу заработать за год. И все это будет наше. С Линком делиться не надо. Потом мы куда-нибудь вложим эти деньги и переживем трудные времена, пока наш бизнес снова не наладится.

– Если ты вернешься назад живым, – печально сказала Нола.

«Если я не вернусь, то в случае моей гибели они обещали выплатить пособие оставшимся в живых членам моей семьи», – чуть было не сказал Таск, но вовремя прикусил себе язык. Не на шутку испуганная Нола могла бы прочитать в его глазах все, о чем он думал (такое удавалось ей уже не раз). Таск воспользовался удобным случаем, чтобы оправдать самого себя.

– Я возглавлю операцию.

В душе он уже чувствовал себя прежним бесшабашным удальцом, Мандахарином Туской, наемником, громившим когда-то могущественного Командующего Дерека Сагана и злобных инопланетян из отдаленной галактики, тем, кто помог возвести на трон нынешнего короля. Да, славные это были денечки! Пока хватало денег на покупку запасных частей к его космоплану, Таск ни о чем не сожалел и не на что не жаловался. Теперь у него была жена, ребенок, и еще двое готовы были вскоре появиться на свет… Нет, совсем не плохо было бы вернуться в прошлое, хотя бы ненадолго.

Выйдя оттуда, он нашел Нолу сидящей на стуле, держащей сына на коленях и что-то спокойно напевающей ему. Таск на секунду приостановился, засмотревшись на них. Джон зевал, недовольно тер кулачонками глаза. В это время его обычно укладывали спать. Нола положила его голову к себе на грудь и начала укачивать малыша. Он еще пытался бороться со сном, но скоро сдался, веки его сомкнулись, он уснул. Нола прислонилась щекой к кудрявой голове мальчика и нежно прижала его к своей груди.

Глаза Таска щипало от слез. Кажется, только сейчас он понял, как любит Нолу, как дорога она ему и как дорог ему сын. Да, он успешно сражался против воинов самого Дерека Сагана, да, он, Таск, был «делателем королей». Пусть так. Но кто поддерживал его, был его союзником в повседневной жизни? Она, Нола. Оставить ее, оставить сына, покинуть надолго, может быть, навсегда… Возможно ли это?

Быстро подойдя к автомату, он бросил в него монетку и взял еще одну бутылку пива. Крепко держа ее в руке, он сделал несколько больших глотков, чтобы не чувствовать комка в горле, душившего его.

Итак, он возвращается к прежней жизни, одинокой, пустой.

Подойдя к Ноле, он обнял ее за плечи.

– О чем ты думаешь? – спросил Таск, погладив ее по волосам.

Из-за сильной жары Нола коротко подстригла свои волосы. Таск вспомнил тот день, когда впервые увидел ее, сидя в раскаленном от зноя кабинете Дикстера. Маленькая, плотная, лицо в веснушках, резкие движения… Нет, она тогда совсем не понравилась Таску. Он и думать забыл о ней…

– Знаешь, о чем я сейчас вспомнила? – улыбаясь, спросила Нола. – Как мы с тобой летели на корабле Сагана воевать с коразианцами. Помнишь, что ты тогда сказал мне? Нет? Ты сказал: «Когда я с тобой, то способен сделать такое, о чем раньше и подумать не мог». Если теперь нам предстоит такое дело, то мы пойдем на него вместе.

Слезы душили ее. Она умолкла.

– Не плачь, – шептал Таск, – не надо плакать, милая.

– Проклятые гормоны, – всхлипнула Нола.

– Я не хочу уходить, не хочу расставаться с вами, – сказал Таск. – Не хочу оставаться без вас. Сам не знаю, как теперь быть.

Глава шестая

Дайен Старфайер критически оглядел свое отражение в огромном зеркале и тщательно поправил рукава своего черного форменного френча, чтобы белоснежные манжеты не слишком выглядывали из-под них. Безупречные складки его черных брюк прямой линией спускались вниз до самых ботинок, черных и сверкающих лаком. Приталенный френч подчеркивал изящество фигуры короля.

Он тряхнул своими золотисто-рыжими густыми волосами, богатыми, пышными, как грива льва. Рыжие волосы стали символом Дайена, как и солнце в виде львиной головы, придуманная им эмблема. Оба эти символа часто обыгрывали карикатуристы. Рыжий цвет волос вошел в те дни в моду. По всей галактике молодые люди отращивали длинные волосы и красили их «под короля».

Дайен увидел в зеркале отражение приближающегося слуги, несшего пурпурную ленту.

– Нет, – сказал слуге Дайен, не отрывая глаз от своего отражения. – Сегодня не надо ничего, кроме наград.

– Очень хорошо, сир. Могу я спросить, не собирается ли Ваше величество присутствовать на официальном обеде при всех регалиях?

Этот слуга-андроид был оптимально запрограммирован и вышколен для самой безупречной службы джентльмену джентльменов галактики. Он был знаком со всеми формами принятого этикета и мог рекомендовать приличествующий каждому конкретному случаю галстук, воротничок, шарф и т.п., знал, какие вина следует подавать к тому или иному блюду, и хранил в своем компьютерном мозгу социальный календарь дел Его величества на ближайшие пять лет. А еще этот слуга мог, получив приказ, кого угодно убить.

– Да. Там будут представители средств массовой информации.

Из зеркала на Дайена, не мигая, пристально смотрели холодные голубые глаза, глаза Старфайеров. Дайену показалось, что они смотрят на него, как на кого-то чужого, незнакомого. Да и ему самому, настоящему, живому Дайену они знакомы не больше, чем он им.

О, это его отражение! Куда бы он ни пошел, оно всюду сопровождало его. В зеркалах, в глазах подданных, в линзах камер, на экранах, на мониторах, в журналах. Плоское, лишенное глубины, отчужденное, холодное, неосязаемое. Нереальное. Тень… цветная тень.

Дверь за спиной у короля открылась, и он увидел в зеркале отражение своей жены. Она была безупречно одета и безупречно причесана. Король и королева в ином виде почти не представали друг перед другом.

Дайен не обернулся к жене и продолжал смотреть в глаза своему отражению.

– Доброе утро, мадам, – сказал он, любезно улыбнувшись.

– Доброе утро, сир, – суховато ответила Астарта, чуть потупившись и наклонив свою красиво посаженную голову.

В присутствии посторонних приличия следовало соблюдать, даже если этот посторонний был всего лишь роботом. Репортеры раньше уже пытались тайно припрятывать технические устройства в такого рода случаях, хотя шансы на успех были ничтожны. Их величества не оставляли репортерам никаких надежд.

Астарта вошла в комнату и остановилась, пристально и молча глядя на Дайена. Ее деланная улыбка, выражение ее глаз были хорошо знакомы и неприятны королю.

– Это все, Симмонс. Я отбываю в течение часа.

– Очень хорошо, сир, Ваши величества. – Мигание огоньков выразило почтение слуги к королю и королеве. Симмонс выкатился из комнаты, очень вежливо и тихо закрыв за собой дверь.

– Вы отбываете сегодня утром? – спросила Астарта, когда они остались вдвоем. – И куда же?

– Прошу прощения, мадам, – не переставая поправлять манжеты, ответил Дайен, отражению Астарты. – Я приказал, чтобы Д'Аргент представил вам копию моего маршрута. Если он не сделал этого, я…

– Он сделал это, – со вздохом сказала Астарта, скрестив на груди тонкие руки.

Дайен пожал плечами в знак того, что не понимает причины беспокойства Астарты.

– В таком случае вы знаете, что я отправляюсь в Академию на официальную церемонию освящения. Это мой долг как учредителя.

– Я знаю, куда вы отбываете…

– Тогда зачем вы спрашиваете меня об этом, мадам?

– Мы могли бы отправиться туда вместе, – тихо сказала Астарта.

На бледных щеках Дайена выступил легкий румянец. Он отвел взгляд от своего отражения, делая вид, что застегивает одну из золотых пуговиц на манжете рубашки.

– Да, дорогая, я думал об этом и послал моего секретаря обсудить регламент с вашим секретарем. Д'Аргент доложил мне, что здесь могут возникнуть недоразумения…

– Мой секретарь! Ваш секретарь! – Астарта подошла к Дайену и остановилась у него за спиной, глядя на него, а не в зеркало. – Почему мы никогда не говорим друг с другом откровенно? Я могла бы все уладить, может быть, изменить регламент… Это не так уж важно. Мы могли бы всюду появляться вместе. – Она положила свою руку на руку Дайена.

Дайен уклонился от ее прикосновения, чуть подавшись назад. Он осознал неловкость своего поступка, только когда увидел, что ее рука неподвижно повисла в пустом пространстве между ними обоими. Дайен взглянул на ее лицо… в зеркале.

Астарта была красива. Он не мог не любоваться ею. Длинные черные волосы, уложенные в соответствии с требованиями какой-то не известной Дайену религиозной символики, о значении которой он никогда не спрашивал Астарту, великолепно обрамляли ее тонкое овальное лицо. Большие глаза цвета темного вина казались еще темней, оттененные длинными черными ресницами. Прекрасно очерченные чувственные губы дополняли прелесть лица Астарты. Полногрудая, тонкая в талии, она не отличалась высоким ростом, скорее наоборот, но благодаря очень пропорциональному сложению и тщательно продуманному покрою одежды казалась выше, чем была на самом деле.

Дочь воинственной матери, баронессы Ди-Луны, правительницы богатой и могущественной звездной системы Церес, Астарта разочаровала Дайена после женитьбы, состоявшейся почти три года тому назад (до этого он ни разу не видел Астарту). Мать Астарты была рослой женщиной, обладавшей мужской силой. Жестокая, гордая, волевая и корыстная Ди-Луна наделила этими свойствами большинство своих многочисленных дочерей (Ди-Луна презирала детей мужского пола).

Астарта отличалась от них. Может быть, это отличие проистекало из того, что она была Верховной жрицей своего народа, а может быть, наоборот, – из-за этого отличия ее и признали Верховный жрицей. Этого Дайен не знал и к тому же никогда ни о чем Астарту не спрашивал. Астарта была воплощением женственности, возросшей для того, чтобы выполнить миссию матери.

Но матерью она еще не стала.

Дайен сразу же догадался, откуда проистекает ее нынешнее недовольство. Основная причина оставалась все та же – их физическая отчужденность, отсутствие супружеских отношений между ними.

– Прошу прощения, мадам, но на этот раз ничего не выйдет. Я исходил лишь из того, что сказал мне Д'Аргент. И что ваш секретарь сказал ему. Возможно, в следующий раз. А теперь, с вашего позволения, мадам, я займусь делами, оставшимися до моего отъезда.

Дайен направился к двери, но не сделал и двух шагов, как Астарта загородила ему дорогу и схватила его за руку. На сей раз Дайен заставил себя остановиться и посмотрел жене в глаза.

– Да, мадам? – сказал он, прислушиваясь к собственному голосу, чтобы в нем не прозвучало ни единой нотки раздражения. – Что вам угодно. Боюсь, что скоро вы…

– Уже месяц, целый месяц вы пренебрегаете мной как женщиной. Почему? Дайен? – спросила она. Глаза Астарты расширились, она, казалось, пытается заглянуть в глубину души короля. – Почему? – повторила она, сильнее сжав его руку.

– Вы знаете, как я был занят, мадам, – ответил Дайен, фальшиво улыбнувшись. – У меня нет ни минуты свободного времени. Вы тоже, я знаю, очень заняты, и мне не хотелось мешать вам…

– Мешать мне! Я говорю вам о нашей близости, а вы о том, что не хотели мне мешать! У нас никогда не будет наследника, раз вы не муж мне.

– Я был вашим мужем, мадам, – сказал Дайен, высвобождая свою руку из руки Астарты, чтобы взять белые перчатки, которые он чуть не забыл, и тут же принялся надевать их. – Полтора или два года я выполнял свои обязанности добросовестно.

– Обязанности! – повторила Астарта, следя за направлением его взгляда. – Так вот что это для вас – долг!

– А для вас? – спокойно спросил Дайен.

– Для меня? – начала было Астарта, но сразу же запнулась и стояла, молча глядя на Дайена снизу вверх.

Дайен кивнул и взял, покончив с одной перчаткой, вторую.

– Мы уже обсудили это с вами в нашу свадебную ночь. Вы не любите меня, мадам, я не люблю вас. И мы никогда не скрывали этого друг от друга. Мы вступили в политический брак для того, чтобы объединить галактику. Ваша мать получила то, что хотела, я тоже получил то, что хотел.

– А я? – тихо спросила Астарта.

Дайен расправил перчатки на своих руках и поднял голову, бросив на Астарту лишь мимолетный взгляд.

– Вы, моя дорогая, стали королевой галактики, – сказал он, собираясь уходить. – Если позволите, я…

Астарта снова схватила его за руку и, не дав уйти, повернула к себе лицом.

– О нас уже ходят нежелательные слухи. Когда у короля родится наследник? Прошло уже почти три года, а королева так и не забеременела. Кто виноват в этом? Король? Или королева? Король подвергся медицинскому освидетельствованию. Королева подверглась медицинскому освидетельствованию. С ними обоими все в порядке. Все – кроме того, что спят они в разных спальнях!

– Дело поправимо, мадам. – Дайен по-прежнему оставался невозмутим. – Раньше мы уже говорили об этом. Искусственное оплодотворение…

– Но этого не допускает моя вера! – воскликнула Астарта. – И вы знаете это!

– А моя допускает, – возразил Дайен. – И, пожалуйста, не повышайте голоса.

– Пусть все слышат, – Астарта взмахнула рукой в направлении двери. – Пусть весь дворец это слышит! Ребенок должен быть рожден от близости между мужем и женой, а не между женой и лабораторной пипеткой! И еще одно хочу я вам сказать. Вы обещали, что будете поддерживать тех, кто поклоняется Богине, обещали, что поможете распространить поклонение ей по всей галактике. Вы нарушили это обещание, как и обещание быть верным и преданным мужем своей жене.

Лицо Дайена побледнело от гнева, его глаза сверкнули и стали холодны, как лед. Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание и медленно выдохнул.

– Я верен вам, мадам, – сказал он голосом, дрожащим от скрытой ярости. – И вы это знаете.

– Телом, может быть, сир. – Астарта отпустила его руку и внезапно оттолкнула его, готовая, кажется, бежать от него прочь. – Но не душой.

Они в упор смотрели друг на друга – Дайен, плотно сжав губы, словно опасаясь, что с языка у него сорвутся какие-то обидные для Астарты слова, а Астарта – выпрямившись и застыв в неподвижности, запрокинув голову, чуть выпятив вперед подбородок и скрестив на груди руки. Первым отвел взгляд Дайен, холодно кивнул Астарте, отвернулся и, открыв дверь, вышел в коридор.

Стоявшие за дверью охранники встрепенулись и отдали королю честь. Здесь было два отряда стражи. Один состоял из гвардейцев короля, обязанных сопровождать его повсюду, а второй – из охранников королевы, точно так же сопровождавших Ее величество.

Ответив на приветствие охранников, Дайен занял место в центре их шеренги, и они сомкнулись вокруг него, после чего вся процессия двинулась по коридору в направлении личных покоев короля.

Астарта пока еще оставалась на прежнем месте. Женщины-воины планеты Церес, из которых состояла ее охрана, с застывшими лицами неподвижно стояли на посту и делали вид (как и мужчины, из которых состояла охрана короля), что ничего не слышат.

Но вот ритмичный звук шагов охраны, сопровождавшей короля, замер. Король уже поднимался в своем персональном лифте в публичную часть Блистательного Дворца. Только тогда Астарта, наконец, вышла из комнаты. Охрана королевы сомкнулась вокруг Ее величества. Рослые женщины-воительницы возвышались над своей миниатюрной повелительницей.

Идя почти вплотную к королеве и зорко глядя вперед, никто из охранниц не заметил одинокой слезы, скатившейся по щеке Астарты. А сама королева не соблаговолила поднять руки, чтобы смахнуть эту слезу.

***

Дайен вошел в свой кабинет через вход, доступный только со стороны его личных покоев. Апартаменты короля были окружены системами охраны, не столько для защиты, сколько для спокойствия и уединения Его величества. Только друзьям королевской семьи, таким, как Джон Дикстер, и родственникам, например, матери королевы, был открыт доступ в эти покои.

Личные кабинеты Их величеств находились в том крыле, которое было известно как публичная часть Блистательного Дворца. Здесь Их величества занимались своими повседневными делами и принимали посетителей и гостей. Некоторых даже селили в этом крыле дворца в просторных и роскошных апартаментах. Один из таких апартаментов был специально отведен Дикстеру, а другой – баронессе Ди-Луне, навещавшей время от времени свею дочь. Публику допускали лишь к осмотру дворца снаружи, и еще она могла увидеть в конце экскурсии на телеэкране фрагменты его интерьера.

Войдя в свой кабинет и оставив охрану на посту за его дверями, Дайен, наконец-то получил возможность передохнуть. Он снял влажные от пота перчатки, бросил их на стол и пригладил рукой волосы, с удивлением замечая, что его знобит и руки у него дрожат. С каким удовольствием упал бы он сейчас в кресло и надолго остался бы один – наедине со своим горем, раздражением и гневом.

Но то, что было доступно простым смертным, для короля было невозможно. Он вспомнил о том, что сказал Астарте. Королева галактики. Она может иметь все, что ни пожелает. И он тоже. Все – кроме того, чего ему хотелось больше всего на свете.

Дайен нажал кнопку. Ожил, осветившись, телеэкран.

– Доброе утро, Ваше величество, – прозвучал с экрана ровный голос личного секретаря короля.

– Доброе утро, Д'Аргент, – Дайен чуть заметно улыбнулся.

Спокойный, ровный голос Д'Аргента действовал на короля, как успокоительный бальзам на свежие раны. Ничто никогда не выводило Д'Аргента из равновесия, ничто не пугало его и не могло ввергнуть в панику. Личный секретарь короля при любых обстоятельствах оставался невозмутимым, собранным и деловитым.

Во дворце до сих пор вспоминали о событии, случившемся вскоре после коронации, когда еще существовала необходимость в строго секретных мерах по охране короля. Именно тогда под столом у Д'Аргента была обнаружена пластиковая бомба. Если бы эта бомба взорвалась, то разнесла бы полдворца. Его величество и королевскую семью и весь персонал эвакуировали в безопасное место. Всех – кроме Д'Аргента. Секретарь отказался покинуть дворец. У Его величества были очень важные массивы данных, которые необходимо было сохранить, если бы оказалась уничтожена компьютерная система.

Пока специальное воинское подразделение демонтировало бомбу, Д'Аргент оставался в опасной зоне, перенося информацию в компьютерную систему, находившуюся на большом удалении от дворца. Ему пришлось работать вручную. Материал был секретным, и Д'Аргент не мог передавать информацию голосом в присутствии солдат спецподразделения. При этом секретарь короля не сделал ни единой ошибки.

Дверь кабинета Дайена (со стороны, противоположной королевским апартаментам) открылась, и вошел Д'Аргент. Он был среднего роста, стройный, белокурый, всегда одетый в белый льняной костюм, белую рубашку и белые ботинки. Только его галстук чуть ли не каждый день был другого цвета. Цвета галстуков чередовались по какой-то схеме, известной лишь ему одному. Дайену казалось, что в этом чередовании скрыт какой-то важный смысл в жизни Д'Аргента. Король догадывался, что существует определенный порядок смены цветов, однако никогда не спрашивал об этом секретаря, которого, казалось, окружает невидимая, но непроницаемая стена, воздвигаемая его манерой поведения и чрезвычайной независимостью.

Личная жизнь Д'Аргента была открыта для исчерпывающей проверки, как жизнь всех, кто непосредственно служил королю. Д'Аргент с еще одним компаньоном жил в специально для него отведенном помещении во дворце. Вне кабинета короля или за пределами его жилья Д'Аргента видели в основном только во время выполнения ежедневных гимнастических упражнений. Он отличался прекрасной физической формой, был превосходным стрелком, а также авторитетным экспертом в области военного искусства.

Сегодня – уже третий день подряд – у него был зеленый галстук. А перед этим галстук был желтый, а на следующий день – красный. И такое чередование длилось целую неделю.

Д'Аргент исполнял утренний ритуал. Он принес Дайену чашку черного китайского чая, поставил свежие цветы в вазу на столе Его величества. Сегодня это были тропические фиалки, а вчера – лаванда. Цветы тоже чередовались по какой-то определенной схеме, которая была еще сложнее, чем схема чередования галстуков. Обычно Д'Аргент включал компьютер на письменном столе Дайена, приносил важную почту, которую король просматривал лично. Сегодня же, зная, что король собирается в путь, Д'Аргент не включил компьютер. И почту не принес: ею можно будет заняться на борту корабля.

– Сэр Джон Дикстер ожидает приема, сир. Пригласить его?

– Я договорился с ним о встрече?

– Нет, сир. Он вчера просил, чтобы вы приняли его. Это было, когда вы уже ушли. Я взял на себя смелость сказать лорду Дикстеру, что вы примете его первого сегодня утром.

Вот так – никаких оправданий. Д Аргент не стал бы отнимать у короля время, если бы дело не представляло особой важности. А уж как личный секретарь короля определял, какое дело важное, а какое – нет, было его секретом. Однако впросак Д'Аргент никогда не попадал.

Тем временем он налил в чашку короля ароматного чая.

– Просите Дикстера. Я думаю, он не сказал вам, о чем пойдет речь.

– Нет, сир.

Д'Аргент неслышно вышел из кабинета короля и тут же вернулся обратно, сопровождая Джона Дикстера к массивному, украшенному искусной резьбой письменному столу короля.

– Сэр Джон Дикстер, – церемонно объявил секретарь.

Дайен встал, встречая Командующего, который приветствовал короля неуклюжим поклоном.

Король с искренней сердечностью протянул Дикстеру руку. Они обменялись рукопожатием. Дайен ощущал на себе пристальный взгляд Дикстера – отцовский взгляд, преданный и ласковый. На душе у Дайена потеплело, он почувствовал себя не таким одиноким, как раньше. Такое бывало не часто.

Д'Аргент немного задержался в кабинете, дождавшись, пока Дикстер сядет, и удостоверившись, что Командующий не испытывает никаких неудобств, вышел, чтобы вскоре вернуться и принести кофе для адмирала, налить его в чашку и размешать со сливками и сахаром. Бросив взгляд на Его величество и убедившись, что больше не нужен, Д'Аргент как-то незаметно исчез из кабинета, неслышно прикрыв за собой дверь.

Дикстер осторожно отпил глоток горячего кофе и улыбнулся.

– Как раз то, что я люблю. Как он только помнит об этом?

Дайен покачал головой. Настроение короля заметно улучшилось.

– Понятия не имею. Однако он никогда не упускает ни одной мелочи. Как ваше самочувствие, милорд?

– Превосходное, Ваше величество, благодарю вас. – Дикстер откашлялся и, слегка покраснев, неловко заерзал в кресле.

Непринужденность прежних дней в отношениях между ними исчезла, хотя Дайен держался со своим старым другом далеко не столь официально, как со всеми остальными подданными. В приватных беседах с Дикстером он говорил о себе «я» вместо королевского «мы», но между ними теперь существовали преграды. Оба они сознавали неизбежность этого. Одна из таких преград была вполне очевидна: ее породил блеск золотой короны. Еще одна преграда, может быть, и не столько очевидная и не осязаемая, но оттого не менее, а, пожалуй, еще более непроницаемая состояла в том, что мальчик, которого Дикстер когда-то назвал своим сыном, теперь стал мужчиной. Стал его, Дикстера, королем.

– А как здоровье Вашего величества? – Дикстер спросил об этом не из простой вежливости.

Он отпил еще глоток кофе, глядя на короля поверх края чашки, и заметил, как серьезен и чем-то озабочен Дайен.

– Мне доставляет удовольствие сообщить вам, что я вполне здоров, – ответил Дайен, сердясь на самого себя, что не мог скрыть своего огорчения. – Я отправляюсь сегодня в Академию. Ночью состоится церемония открытия и освящения. Мы полностью восстановили ее и расширили библиотеку, она носит имя Платуса Морианны. Мне предстоит открыть памятник лорду Сагану и леди Мейгри. Думаю, они были бы довольны.

– Да, сир, – сдержанно сказал Дикстер, ставя чашку кофе возле своего локтя. – Уверен, что это так.

– Хотелось бы мне, чтобы они увидели Академию. Но они мертвы – как и все, в чьих жилах текла Королевская кровь. Мертвы или скрываются…

– Они мертвы, Ваше величество, – сказал Джон Дикстер, уставясь на чашку кофе. – Те, кому удалось остаться в живых после революции, пали затем от руки Сагана. Он мстил тем, кто предал его. Бог да простит его душу.

Дайен внимательно присматривался к своему старому другу. Королю казалось, что он улавливает какие-то странные нотки в голосе Дикстера. Но лицо адмирала оставалось спокойным. Он снова взял в руку чашку кофе и, смакуя, выпил его небольшими глотками.

Дайен насторожился. «Что это? – подумал он. – Я начинаю подозревать всех и каждого в каких-то хитрых играх и скрытых мотивах. Дикстер, конечно же, сказал именно то, что думал, не более того».

– Ее величество отправляется с вами, сир? – спросил Дикстер.

Дайен не обратил внимания на слова адмирала, и тот рискнул повторить свой вопрос.

– Нет, – на сей раз кратко ответил Дайен.

Он встал из-за стола и подошел к окну. Шторы были задернуты. Король не любил яркого света в своем рабочем кабинете. Ему нравилось работать, когда кругом было тихо, спокойно и царила легкая прохлада. Дайен слегка раздвинул шторы, и луч солнечного света заполыхал на его рыжих волосах, так, что, казалось, их охватило пламя.

– Какое у вас дело ко мне, милорд? – спросил Дайен, оглянувшись. – Прошу вас сесть.

Никто не имел права сидеть, когда король стоял. Дайен вернулся к своему письменному столу и сел. Следом за ним опустился в кресло и Дикстер.

– Вы помните, конечно, полученные нами доклады разведки. Доклады, в которых отмечено, что некая группа серьезно заинтересована в том, чтобы заполучить свертывающую пространство бомбу?

– Да, помню, – нахмурился Дайен, сложив соединенные вместе кисти рук на поверхности письменного стола. При этом большой палец правой руки поглаживал сустав указательного пальца левой, – уловка, с помощью которой Дайен старался скрыть, что нервничает. – Вы следовали нашему плану заманить их в ловушку?

– Да, Ваше величество. Я поручил Крису и его группе коммандос переместить поддельную бомбу в подвал дома Снаги Оме и организовать утечку информации. Лоти по имени Рауль встретился с тремя бывшими звездными пилотами, и они заплатили большую сумму за план поместья Снаги Оме и схему обеспечения безопасности – как того и следовало ожидать. Рауль предусмотрел это – опять-таки достаточно, чтобы сделать все как следует. Его сопереживатель Крошка просканировал мозги этих пилотов. Стоящая за ними группа, Ваше величество, известна под названием…

– «Легион Призраков», – сказал Дайен.

У Дикстера слегка отвисла челюсть.

– Вам известно об этом?

Дайен покачал головой:

– Нет, не знаю. Я никогда ничего о них не слышал. И тем не менее – слышал. Или – точнее было бы сказать – я слышал это.

Разъединив кисти рук, король смотрел на шрамы – пять шрамов – на своей правой ладони.

Дикстер заметил, куда направлен взгляд, и догадался, что это значит:

– Когда держали в руке гемомеч?

– Да. Странные мысли проносились тогда в моей голове, какие-то невиданные образы и диковинные, невероятные события… – Дайен нахмурился при воспоминании, до сих пор терзавшем его. – Мне показалось, будто чье-то чужое сознание коснулось меня и стало моим, будто предо мной промелькнули тени чьих-то мыслей. Это название пришло мне на память на секунду раньше, чем вы произнесли его. Но клянусь, я никогда не слышал его прежде и не знаю, что оно значит.

Он умолк и глубоко задумался. Потом передернул плечами, словно освобождаясь от чьего-то холодного, призрачного прикосновения к своему затылку.

– Прошу прощения, милорд, все это не имеет никакого значения.

– Как знать, – может, и не имеет, – суховато ответил Дикстер. – Видите ли, Ваше величество, им сопутствовала удача.

Дайен удивился.

– Они сумели пробраться в дом Снаги Оме? Не может быть. Чтобы овладеть этим домом, нужна целая армия, но и тогда…

– Там действовала не армия, Ваше величество. Мы не знаем, что это было, если уж быть до конца откровенными. Никто ничего не видел и не слышал. Замечено только, что бомбу передвигали, но никто при этом не пострадал. Отчеты были проанализированы, но все, что мне удалось извлечь из анализа так называемых экспертов, – это теории, одна запутаннее другой. Что-то вроде новой попытки рассмотреть под микроскопом космическую хитрость призраков. Я передал вам файлы. Вы можете ознакомиться с ними.

– Они украли бомбу?

– Боюсь, что да, Ваше величество.

Дайен некоторое время сидел молча, погруженный в размышления.

– Теперь они знают, что их обманули и завлекли в ловушку. Они знают также, что бомба не настоящая, и, поскольку там не было настоящей бомбы, они продолжат ее поиски.

– Кроме того, сир, они показали нам, что нет такого места, куда бы они не могли проникнуть.

– Но, милорд, как говаривал Икс-Джей, это ад большой галактики. Они могут искать веками и ничего не найти. Чего они достигли? Кроме того, что теперь мы знаем, за чем они охотятся?

– Может быть, это именно то, чего они и хотели достигнуть, сир.

– Но ради чего? Какую выгоду им это принесло?

Дикстер потер лоб:

– Предположим, вы совершили убийство, но никто не сумел пока что напасть на ваш след. Но вот детектив узнает о вас все больше и больше, он уже преследует вас по пятам, и тогда вы чувствуете беспокойство, начинаете отыскивать допущенные вами ошибки, возвращаетесь мысленно вспять и пытаетесь эти ошибки устранить. Этим вы себя и губите.

– Спасибо за аналогию, – сухо сказал Дайен.

Дикстер покраснел:

– Прошу прощения, Ваше величество. Просто я прошлой ночью читал о Ниро Вульфе, и эта идея пришла мне на ум.

– Так вы полагаете, они надеются спровоцировать нас на принятие каких-то мер, заставить нас делать ошибки?

Дикстер вздохнул.

– Если быть до конца откровенным, Ваше величество, я не имею ни малейшего понятия о том, что они намерены делать. Но то, что вы сказали, кажется наиболее логичным и убедительным.

– Что вы предприняли?

– Мы до сих пор изучаем дело, но я пошел неофициальным путем. Я просил Таска разузнать, что к чему.

– Таска? – улыбнулся Дайен под влиянием нахлынувших на него воспоминаний. – Как он там? А Нола? А их сынишка – ваш крестник, насколько я помню?

– Да, Ваше величество, – Дикстер казался польщенным, что в памяти короля сохранились такие подробности. – Со здоровьем у них все в порядке, чего не скажешь об их финансовых делах.

– Я всегда опасался, что так и будет, еще когда он связался с Линком. Так, значит, Таск попытается напасть на след «Легиона Призраков»?

– В этом нет никакой необходимости. Это они напали на его след. Они открыто объявили, что ищут космических пилотов. Все это есть в отчете.

– Теплее! Разве не так, сэр? Хотя я уже несколько лет не встречался с Таском. Но если они знают, что когда-то мы были вместе…

– Может быть, знают, сир. А может, и нет. Не исключено, что это просто совпадение. Приглашение получил не только Таск. Линку они его тоже послали. – Дикстер пренебрежительно скривил губы.

– Но как они узнали эти имена. Ведь соответствующие данные засекречены?

– Да. Это еще одна неожиданность.

– Утечка секретной информации?

– Надо полагать.

– Они открыто, нагло используют ее. – Дайен покачал головой. – Это не имеет смысла. Что делает сейчас Таск?

– Он должен выказать интерес к их предложению.

Прозвучал сигнал связи.

– Слушаю вас, Д'Аргент, – отозвался Дайен.

– Прошу прощения, сир, за то, что вмешиваюсь, но вам пора в путь.

– Да, конечно. Благодарю вас, Д'Аргент.

Джон Дикстер встал с кресла.

– Простите, Ваше величество, что я пришел к вам со всем этим перед самой дорогой, но мне показалось, что лучше сразу поставить вас в известность…

– Я изучу эти отчеты в пути. Сразу докладывайте мне обо всем, что выяснит Таск.

– Непременно, Ваше величество.

Король проводил адмирала до дверей кабинета. В дверях Дикстер приостановился, собираясь что-то сказать, но медлил.

– Что еще, сэр? – спросил Дайен. – Вы ведь собирались сказать мне что-то еще, когда только входили сюда, не так ли?

– Это всего лишь незначительное предложение, Ваше величество. Я думаю, было бы лучше, если бы вы обсудили все это с архиепископом.

Дайен взглянул на Дикстера скептически и засмеялся.

– С архиепископом? Вы подпали под влияние теории призраков, милорд? Уж не думаете ли вы, что мы должны обратиться к заклинателю, изгоняющему нечистую силу?

– Нет, Ваше величество, – серьезно сказал Дикстер. – Но мне кажется, архиепископ Фидель знает, к кому надо было бы обратиться.

Дайен больше не смеялся. Он постарался придать своему лицу безразличное выражение:

– Не понимаю, к чему вы клоните, но подумаю над вашим предложением. Спасибо, что вы пришли, сэр.

Дикстер хотел сказать что-то еще, но ставший твердым взгляд голубых глаз короля означал, что дальнейшая дискуссия нежелательна. Двери открылись, и появился Д'Аргент. Король и лорд-адмирал простились. Д'Аргент проводил Дикстера до выхода из приемной.

Дайен вернулся в свой кабинет, закрыл за собой дверь и, прислонясь к ней спиной, потер шрамы на ладони правой руки.

В последнее время они напомнили о себе, причиняя королю боль.

Глава седьмая

Таск отвез жену и спящего сына обратно в их маленький домик. Денежное вознаграждение от Его величества – за героические заслуги Нолы Райен и Мандахарина Туски – позволило им приобрести этот дом, который теперь уже был вторично заложен. Залог дома дал им возможность внести плату за новый антигравитатор «Ятагана».

По крайней мере, думал Таск, ведя свой потрепанный джип на воздушной подушке над потрескавшейся бетонированной площадкой космодрома, деньги, которые он сделает на предложении Дикстера, можно будет в следующем месяце внести за дом, а потом… Ну да ладно, там видно будет…

Парковка джипа всякий раз означала известный риск. Система, обеспечивающая создание воздушной подушки, время от времени выходила из строя, выключаясь самым неожиданным образом. Когда такое случалось, как, например, сейчас, машина плюхалась на землю с глухим стуком. Таску, когда он, морщась от боли, выполз из джипа и карабкался к люку «Ятагана», казалось, что собственный позвоночник проткнул ему череп.

– Это маленькое отродье с тобой? – подозрительно спросил Икс-Джей, когда Таск одолел приставную лестницу и забрался в люк.

– Нет, он спит, – ответил Таск.

Таска так и подмывало спросить компьютер про печенье, но он не стал этого делать. Такая информация стоила целого состояния. Вот когда ему что-нибудь понадобится, он застанет ничего не подозревающего «дедусю» врасплох.

Таск принялся за поиски диска, полученного от «Легиона Призраков». Он рассчитывал отыскать его где-то позади развлекательных дисков, которые держал для пассажиров.

– От Линка есть известия? – спросил Таск у компьютера.

– Он проверил, нет ли каких-нибудь новых рейсов. Я сказал, что у нас здесь целая вереница клиентов отсюда и до Акары. Он ответил – «отлично» – и отправился спать. Поздно ночью, – тон Икс-Джея звучал зловеще.

Таск довольно хмыкнул. Он нашел диск, вставил его в машину.

– Ты ничего не сказал ему про Дикстера, а?

– Хочешь увидеть дурака? Посмотри в зеркало, – огрызнулся компьютер и погрузился в угрюмое молчание.

Таск пропустил совет компьютера мимо ушей, он смотрел на экран телевизора, на сей раз внимательно изучая информацию. Ничего особенного. Вполне профессиональный, весьма деликатный офицер, капитан Даллен Мастерс, обращаясь к Таску по имени, заверял его, что он, капитан Мастерс, немало слышал об удивительном мастерстве Таска-пилота. Вот почему он и прислал это приглашение, разосланное лишь немногим избранным во всей галактике. Капитан Мастерс был бы рад и горд, если бы Таск согласился вступить в их ряды. Более того, он, капитан Мастерс, только и мечтает о том, чтобы летать вместе с Таском.

– Интересно, – проворчал Таск. – Он называет меня только моим вымышленным, а не полным именем.

– Да? – Икс-Джей включил свой блок дистанционного управления. Он держался вблизи телеэкрана, крошечные ручонки потешно шевелились, и мерцали огоньки. – И что это доказывает?

– Не знаю, – пожал плечами Таск. – Что Дикстер был прав. Они взяли имена из его старых файлов о наемных пилотах. Если бы они нашли меня, скажем, с помощью официальной информации Сагана, то называли бы меня полным именем: Мандахарин Туска, капитан…

– … Дезертир, – хихикнул Икс-Джей. – Разыскивается для допроса в связи с кражей «Ятагана». Награда за информацию, которая поможет задержать и разоблачить его. Они ищут честных людей, которых очень немного, а вовсе не каторжников.

– На кой черт ты вспоминаешь эту старую историю. Саган мертв – и прошлое умерло вместе с ним. И вообще, – Таск выпятил грудь, – те из нас, кто рисковал своей жизнью в борьбе с проклятой диктатурой, теперь признаны героями. Я получил Королевскую звезду!

– Ты – королевское несчастье. Ты влип в эту заваруху, как осел, пятясь задом. Для тебя это был единственный способ выжить. Это, да еще то, что возле тебя был я, только и выручило тебя.

– Заткнись. Они намереваются сообщить через минуту свой информационный номер. Обеспечь его прием.

На экране замелькали цифры. Капитан Даллен Мастерс давал понять, что и в самом деле не представляет себе, как ему жить дальше, если в ближайшем будущем или даже еще раньше он не получит от Таска ответа. Капитан Даллен Мастерс закончил сообщение, отдав, как и подобает офицеру, честь.

– Ты принял этот номер?

– Да. Лучше бы это был звонок, не облагаемый пошлиной.

– Так оно и есть. Дикстер сказал, что возместит наши расходы, – сказал Таск, направляясь в кабину пилотов.

– Верно, – заметил Икс-Джей.

Таск обернулся, взглянул на блок дистанционного управления.

– Ты не собираешься записать на счет Дикстера этот звонок, нет? Потому что если ты…

– Эта мысль никогда не проникала сквозь мои округлые борта, – запротестовал Икс-Джей, негодующе сверкая огнями. – Я вижу, однако, она пришла в голову тебе.

– Неправда. Я знаю, что ты думаешь. – Таск занял место в кресле пилота. – Ты уже наладил связь?

– Налаживаю. Можешь говорить, сколько хочешь, – добавил Икс-Джей с непривычным великодушием. – В конце концов, не нам платить за это.

– Да, но держу пари, Дикстер это сделает, – сказал Таск себе под нос, так чтобы Икс-Джей этих слов не слышал.

– Хотят знать, на каком языке ты будешь говорить, – сообщил Икс-Джей.

– На стандартном военном, – сказал Таск.

Капитан Мастерс собственной персоной появился на экране.

– Благодарим вас за звонок «Легиону Призраков», – произнес сдавленный голос. – Мы сейчас вербуем новобранцев. Если вы звездный пилот, имеющий соответствующую лицензию, и ищете приключений, а также возможности заработать больше денег, чем вам когда-либо удавалось, переведите тысячу золотых «орлов» на счет, номер которого сейчас будет введен в ваш компьютер, и мы сообщим вам координаты, по которым вы будете отчитываться. Сумма выплачивается за обработку ваших документов и возврату не подлежит. Деньги переводите немедленно.

Изображение исчезло. Экран опустел. Таск присвистнул:

– Тысячу десятидолларовых монет! Ничего себе. Наверное, они хотят таким образом удостовериться в серьезности моих намерений. Ну что ж, отлично. Чего ждешь? Посылай.

– Ты в своем уме? – Икс-Джей чуть не стал жертвой короткого замыкания. – О какой тысяче ты говоришь, когда у нас на счету нет и одного золотого? Впрочем, я ошибся.

– Что? – подался вперед встревоженный Таск.

– На счету сто тысяч долларов. Клянусь, что…

– Дикстер, – сказал Таск, откинувшись на спинку кресла и скрестив на груди руки.

– О, да. Что бы такое придумать? – Икс-Джей весь лучился радостными огоньками. – Готово, придумал. За такие деньги можно было бы купить новое программное обеспечение для меня.

– Посылай эти чертовы деньги, слышишь! – распорядился Таск.

– Примите мою благодарностью… Таск, – вернулся на экран капитан Мастерс. – Мы получили от вас тысячу золотых. Подтвердите получение координат, которые сейчас будут введены в ваш компьютер. Один из наших представителей встретит вас в момент прибытия. В соответствии с нашими расчетами, основанными на ваших перемещениях в галактике, мы предполагаем, что ваш полет (небольшая пауза) займет неделю военного времени. Если вы не прибудете в полночь (снова пауза, а потом – указание даты прибытия ровно через неделю с момента вызова), мы сочтем вас незаинтересованным в договоре и ликвидируем договор. Заключение нового договора после этой даты потребует дополнительного взноса в сумме тысячи золотых. Надеемся на встречу с вами, Таск.

Изображение исчезло.

– Он прислал координаты? – спросил Таск.

– Погоди, дай мне минуту времени. – Икс-Джей умолк, а потом его вдруг прорвало механическим брюзжанием: – Ого! Вот это трюк! Мне бы такое и в голову не пришло!

– Что за координаты? Где они встретят нас?

– Преддверие Ада.

– Не валяй дурака, – нахмурился Таск, задумчиво глядя на пустой экран. – Ты уверен?

– Вполне. Я дважды перепроверил. Это на самой окраине галактики. Представляешь? – Компьютер проделал какие-то быстрые вычисления. – Если мы хотим быть там в назначенное время, нам надо отправляться в путь без промедления. Думаю, не позднее чем через час. Но даже и тогда мы прибудем туда впритык. Ну и мошенники! Хорошенький способ заработать тысячу золотых. Интересно, что происходит с бедными простаками, которые попадаются на эту удочку?

– Может быть, мы это узнаем, – сказал Таск. – Соедини меня с Дикстером.

– Ты это серьезно?

– Давай соединяй, – сказал Таск, представив себе, что скажет Нола, если он позвонит и сообщит ей: «Привет, дорогая, я улетаю на Преддверие Ада. Пришлю тебе открытку. Люблю тебя и сына. Прощай». Таску стало не по себе.

– Есть связь, – доложил Икс-Джей.

Таск выпрямился в кресле пилота.

– Что-то очень быстро.

– Он же дал нам прямой номер.

На экране возникло лицо Дикстера:

– Да, Таск, слушаю тебя.

Таск изложил Дикстеру первое сообщение и то, что последовало за ним.

– Что я должен делать, сэр? – закончил он. – Я могу полететь туда, но отправиться надо в течение часа. Вы знаете, что пилот должен быть отчаянным, чтобы решиться на нечто подобное. Немного найдется таких, кто бросил бы все и стартовал через час после получения таких координат.

– Да, здесь есть над чем задуматься, – сказал Дикстер.

– Над рвачеством, – вставил Икс-Джей. – Они хотят заполучить тысячу золотых, не пошевелив и пальцем. А нам скорее всего скажут лишь спасибо, да еще назовут чудаками.

– Я думаю: что произойдет, если я появлюсь там, – вслух размышлял Таск.

– Они приколят у тебя на спине табличку с надписью: «Дайте мне пинка».

– Было бы интересно разузнать как можно больше, но это, надо полагать, небезопасно, – сказал Дикстер. – Оставайся на месте, пока мы не узнаем хотя бы на крупицу больше о том, что может случиться в дальнейшем, – добавил он после некоторого раздумья. – Мы можем в любой момент снова вступить в контакт с ними.

– Конечно, сэр, – пожал плечами Таск, словно речь шла о сущем пустяке.

– Прежде всего узнай, существуют ли контакты между ними и Линком. Узнай, не совпадают ли полученные им приглашение, координаты и указание времени прибытия с твоими. Далее – свяжись с кем-нибудь еще из нашего старого отряда. Выясни, не принял ли кто-то из них подобного предложения и не вступил ли в «Легион Призраков». Я тоже кое-что проверю. Обо всем, что узнаешь, сообщай мне. Имей в виду: ни мне, ни Его величеству ничего об этом деле не известно. Ты действуешь якобы только на свой страх и риск.

– Да, сэр. Какие еще будут указания?

– Пожалуй, никаких. Кажется, мы обговаривали все необходимое.

– Извините, сэр, что отнимаю у вас время, я знаю, вы очень заняты, еще раз извините, но как там Дайен? Его величество, конечно…

– Превосходно, Таск. Сегодня утром я был у него, доложил ему о тебе и твоих делах, а он

передал привет тебе и Ноле с малышом.

– В самом деле? – просиял Таск. – Спасибо. Когда сможете, передайте ему от нас самые лучшие пожелания.

Дикстер изо всех сил старался не улыбнуться.

– Передам, Таск, обязательно. Сообщай мне обо всем, что узнаешь. Конец связи.

Изображение исчезло.

– Он выглядит усталым, – сказал Таск.

– Сколько мы его знаем, он всегда выглядел усталым, – отозвался Икс-Джей.

– Интересно, какие у него намерения? Чего он не договаривает? Опасно, он говорит, но в чем опасность – не сказал. И самого короля втянул в это дело. Да, теперь не то, что раньше. Тогда Дикстер сказал бы нам обо всем, ничего бы от нас не утаил.

– Наверное, это был какой-то другой Дикстер, которого я не знал, – возразил Икс-Джей. – Я помню того Дикстера, который то и дело командовал «Огонь!» – и мы стреляли. Или в нас стреляли. И мы никогда не спрашивали «зачем» или «до каких пор». Ты стареешь и становишься сентиментальным.

Старый и сентиментальный. Крошки печенья. Маленький мальчик, шоколадно-смуглое личико на груди у Нолы. Ее большой живот. Двойня.

Огонь. Стреляем мы. Стреляют в нас. Боль. Взрыв. Ослепительная вспышка. И снова боль…

– Я говорю, не разбудить ли Линка? – громко – уже во второй раз – спросил компьютер.

Таск слегка всполошился:

– Да, конечно, и немедленно. Узнай, сколько денег потерял он прошлой ночью. И не надейся, что он сам скажет тебе правду.

Икс-Джей энергично взялся за дело. За спиной у себя Таск услышал жужжанье переговорного устройства, а потом невнятный – спросонья – голос Линка:

– А? Что? Который час?

И в ответ – сердитое фырканье компьютера.

Таск сидел, скрестив на груди руки и уставясь на пустой телеэкран. Разговор, который вели между собой на повышенных тонах Линк и компьютер, проникал в его сознание не больше, чем монотонный шум, похожий на привычное гудение мотора во время долгого полета. Да Таск и не прислушивался к этой перепалке. Икс-Джею пришлось обратиться к Таску дважды или даже трижды, прежде чем тот уразумел, что компьютер, так сказать, вернулся.

Таск перевел взгляд на ящик с обезьяньей мордой, бывший не чем иным, как компьютером Икс-Джей.

– Ты что-то сказал?

– Сказал, что ты рад тому, что Дикстер снял тебя с крючка.

– Рад? – повторил Таск, не вполне понимая, о чем речь.

– Ты рад, что Дикстер не послал тебя на это дело. Я слышал, как ты вздохнул. И не говори, что это был вздох сожаления. Мне лучше знать.

Таск почувствовал боль в нижней части позвоночника. Боль поползла вверх по спине. Забилось сердце, участилось дыхание. Таск весь покрылся испариной. Он приложил руку к груди. Рука дрожала, ощущая плотное углубление там, где был шрам. Для него это всегда оказывалось неожиданностью – ощутить прочную кость вместо мякоти, взглянуть на собственную руку и не увидеть крови на ней.

Он немного помнил о том, как послушники Абдиэля, ловца душ, ранили его, о том, как Крис принес его обратно на борт космоплана и как Дайен исцелил его в какой-то церкви, которая теперь зовется Церковью истинного чуда. Таск немного помнил обо всем этом, но что-то с тех пор навсегда запало ему в душу и ночами, во сне, напоминало о себе.

Он резко встал и схватил свой летный комбинезон, надел его, хотя на послеполуденном солнце было все еще изнурительно жарко. Стоял такой зной, что можно было бы изжарить яичницу на металлическом капоте джипа. И в то же время Таска трясло, как в холодном ознобе.

– Куда ты? – спросил Икс-Джей. – У нас есть дела.

– Я и собираюсь ими заняться. Пойду к Линку.

Икс-Джей сердито зажужжал:

– Ты с таким же успехом можешь заложить за воротник здесь, никуда не отлучаясь.

Таск остановился, скрежеща зубами и пытаясь унять дрожь. Он не был уверен, что сумеет одолеть приставную лестницу.

– Слушай, я хочу разузнать, что они передали Линку. А ты попытайся связаться с Джараном, Рифером или с кем-нибудь еще из старой команды – на твое усмотрение. Скажи им как бы между прочим, что мы интересуемся, все ли так на самом деле, как сулит нам этот «Легион Призраков».

– Ты стареешь, – повторил Икс-Джей. – Стареешь и становишься сентиментальным. Ты обрадовался…

Таск полез вверх по приставной лестнице, задерживаясь на каждой ступеньке и чувствуя, как вибрирует металл под его пальцами. Икс-Джей открыл люк в тот самый момент, когда Таск добрался до него.

– Позвони Ноле, слышишь? Скажи ей, что сегодня я не смогу прийти домой обедать.

– Стареешь, – пробурчал Икс-Джей, – и становишься сентиментальным.

Компьютер подождал, пока окончательно не стих монотонный рев двигателя удаляющегося джипа на воздушной подушке, а потом позвонил Ноле.

– Это я, Нола, Таска сегодня к обеду не жди. Да, у него снова озноб. Он пошел к Линку… Пошел в прошлое. Это по тому делу, которое предложил Дикстер. Нет, Таск не собирается заниматься этим, но временами кажется, что мог бы… Что? О, конечно! Понятное дело, Дикстер, Дайен… Дайен… Ничего удивительного – все как будто возвращается в прошлое. Я? Разумеется. Я был полон сочувствия и такта. Я сказал ему, что он стареет и становится сентиментальным… Нет, он ничего не сказал. Что? Двойня? О, великолепно, чудесно! Это именно то, что надо. Смотри, если вы сами не справитесь, с превеликим удовольствием куплю тебе учебник.

Икс-Джей закончил разговор и оборвал связь, сердито щелкнув.

– Двойня! – сердито повторил он. Тут же позвонил в Компьютеризованный центр по торговле продовольствием и заказал два ящика печенья.

Глава восьмая

Три года тому назад и почти за восемнадцать лет до описываемых событий Академия пустовала. Ее построили Для детей Королевской крови, детей, – которые благодаря особым генетическим свойствам обладали талантами правителей, лидеров (или, по крайней мере, так считалось в соответствии с замыслом создания особой генетической линии). Здесь эти дети воспитывались в атмосфере, способствующей оптимальному усвоению знаний.

Местоположение для Академии выбирали очень продуманно. Ее построили на планете, где условия жизни были почти такие же, как и на Земле еще до ее гибели в экологической катастрофе. Лучшего места авторы проекта, наверное, и не нашли бы. Академия была удалена от крупных городов, торговых путей и свободна от всех других помех и нежелательных влияний.

Построенные среди невысоких, густо поросших лесом холмов, залы и библиотеки Академии, ее аудитории, торжественные и чинные, соединялись между собой извилистыми дорожками, проложенными в рощах высоких дубов, тополей и осин, в садах, полных цветов и плодов (которые студенты и преподаватели выращивали сами), мимо веселых ручейков и красивых озер.

Потом, после революции, Академия пришла в упадок. Попытки в разное время использовать здания и земли для других целей – под жилье или как дом престарелых – потерпели неудачу. Ходили слухи, что эти места часто посещают призраки, не настоящие, гремящие цепями привидения, а какие-то невидимые. Слышны были чьи-то детские голоса, читавшие Шекспира, или юношеские, жарко спорившие о квантовой механике или – особенно весной – об Уолтере Уитмене или Д. Х. Лоуренсе. Может быть, это шумели на ветру деревья, но каждый, кто селился здесь, слышал странные голоса. Многие сразу же покидали эти места.

Но теперь все изменилось.

Одним из первых официальных актов Дайена после коронации стало восстановление Академии, открытие ее как высшего учебного заведения для творчески одаренных молодых людей, превращение ее в университет для талантливой молодежи. Старые здания были тщательно отремонтированы, построены новые, и при этом архитекторы позаботились о том, чтобы не нарушилось единство архитектурного ансамбля. Студентам платили стипендии. Лучшие из них удостаивались стипендий, носивших имена тех, кто геройски сражался и погиб в борьбе против коррумпированной республики.

Мемориальная часовня в новом крыле здания библиотеки имени Платуса Морианны находилась несколько в стороне и была построена по приказу короля в честь павших в боях. Сегодня предстояло освящение этой часовни и всего крыла здания.

Церемония была назначена на вечер, но прежде Дайен лично осмотрел территорию Академии. В новых зданиях уже несколько месяцев шли занятия студентов, но плотное расписание короля не позволяло ему прибыть сюда раньше. Однако накануне приезда Его величества все здания закрыли для уборки и украшения силами самих студентов.

Декан чрезвычайно гордился ролью гида. Он неутомимо водил короля по новым постройкам и сооружениям, отмечая особо достоинства библиотеки и выказывая желание непременно показать Его величеству чуть ли не каждый новый том (если, конечно, у Его величества найдется для этого время). Король был внимателен, но стоило ему хотя бы мимоходом скользнуть взглядом по окнам, за которыми толпились студенты в надежде увидеть своего короля (а он был именно их король, их ровесник), это тотчас замечал Д'Аргент (потому что он вообще замечал все вокруг), и еще капитан Королевской гвардии (потому что был обязан следить за каждым движением короля) и, может быть, ректор, спокойный и скромный человек, напоминавший Дайену его наставника Платуса.

– Вы прекрасно справились со своей работой, господа, – сказал Дайен, когда их экскурсия уже подходила к концу. – Здесь все так, как мы себе и представляли.

– Спасибо, Ваше величество, – со спокойной гордостью улыбнулся ректор. – Работа над этим проектом была настоящим наслаждением для меня и для всего нашего персонала. Мы весьма высоко ценим поддержку, оказанную нам Вашим величеством.

Они вышли из новой консерватории и остановились в конце коридора на первом этаже.

– А где мемориальная часовня? – спросил Дайен.

– О, самое лучшее мы приберегли напоследок, Ваше величество.

Ректор и декан, оба в длинных академических мантиях с просторными рукавами и капюшонами на шелковой подкладке (дань многовековой традиции среди ученых), и король, сопровождаемый вездесущей и бдительной охраной, а также сдержанным и ненавязчивым Д'Аргентом направились к часовне.

В той части здания, где они сейчас находились, не было окон, стены здесь отличались мягкими, приглушенными тонами, а освещение постепенно тускнело, чем дальше они шли по коридору. Он кончался большими двойными дверями из резного дуба. На этих дверях красовалась эмблема с изображением солнца в виде львиной головы – как на королевском знамени. У этих дверей не было ни ручек, ни замков.

– По просьбе Вашего величества эти двери остаются открытыми для всех и днем и ночью, – сказал ректор.

И Дайен легким усилием открыл их.

Круглая часовня рождала ощущение монастырской уединенности, но не уныния, а отрадное спокойствие нисходило на душу входящего сюда. Здесь было светло и дышалось как-то особенно легко. Мраморные стены не казались массивными. Ощущение легкости создавали ряды тонких колонн, на которые по всему внешнему периметру часовни опирались изящные арки, а на самих стенах лежали воздушно-легкие тени колонн, отбрасываемые рассеянным светом, проникавшим в часовню сквозь стеклянный купол. Такое сочетание света и тени ласкало глаз.

Прямо под куполом находился простой и непритязательный памятник-фонтан из белого известняка. На камне было выгравировано имя «Платус Морианна».

Дайен подошел к фонтану и, склонив голову, молча, стоял, предаваясь воспоминаниям об этом замечательном человеке, который воспитал его и отдал за него свою жизнь.

Ректор, понимая состояние Дайена, сначала остался на месте, а потом тихо подошел к королю и встал рядом с ним.

– Студенты очень полюбили эту часовню, Ваше величество. Уже сложились некоторые традиции, связанные с ней. Говорят, что звучание падающей воды дает успокоение мятущимся душам. Сюда часто приходят те, кто чем-то угнетен или несчастлив. Они садятся здесь, у фонтана, и многие верят, что в шуме воды им слышится чей-то нежный голос, приносящий утешение.

Дайен стоял молча, прислушиваясь к тихому шелесту падающих струй. Ему казалось, что он ощущает прохладу и на его смятенную душу изливается благодать, что он давно уже вот так стоит здесь и смутно слышится ему голос мудрого Платуса, отечески ласковый и проникновенный.

– Я испытал это на себе, – сказал ректор, заметив, как смягчилось выражение лица Дайена.

– Как жаль, что Платуса нет в живых, – тихо сказал король.

Как хорошо было бы остаться здесь одному. Он мог бы велеть остальным уйти. Они повиновались бы своему повелителю, а ректор, наверное, понял бы и не осудил его за это. Дайен едва не поддался искушению, но… Нет, он отверг такую возможность…

Он еще не видел Камилу и не имел никакой весточки от нее. Тем не менее они должны были встретиться. Он не мог вернуться, не увидев ее. Но как бы ни ждала его Камила, он не мог отступить от своего всем хорошо известного расписания, даже если из-за этого упустил бы удобный случай отыскать ее.

Дайен поднял голову, выпрямился и вернулся к беседе с ректором.

Прямо напротив дверей, через которые они вошли в часовню, колонны образовали альков, позади которого виднелась мраморная стена, и на этой стене Дайен заметил два портрета.

Это были портреты Дерека Сагана, Командующего павшей Республики, особы Королевской крови, кузена короля и леди Мейгри Морианны, объявленной вне закона роялистки, кузины короля. Сходство портретов с оригиналом пугало. Сердце Дайена болезненно сжалось. Он слышал за спиной у себя благоговейный шепот капитана своей личной охраны Като, этого сурового, дисциплинированного и казавшегося бесчувственным солдата, много лет прослужившего под началом Сагана.

– Замечательные портреты, не правда ли? Вашему величеству не приходилось видеть их раньше? – спросил декан.

– Я видел только наброски и акварельные эскизы. Кстати, напомните мне имя художника.

– Джоуль, Ваше величество. Стефан Джоуль.

– Джоуль, конечно. Он предлагал мне взглянуть на законченные портреты, но сказал, что предпочел бы, если бы увидел их в том месте, где их подобающим образом выставят. Это… Это невероятно, – последние слова Дайен сказал как-то уже совсем не по-королевски, словно обращаясь к самому себе.

– Необыкновенный человек этот Джоуль, – сказал ректор, глядя на портреты с такой гордостью, будто он сам написал их. – Я имел возможность встретиться с ним, когда он наблюдал за тем, как эти портреты вывешивали здесь. Он рассказывал мне тогда, что был звездным пилотом и сражался с лордом Саганом в битве против коразианцев за Вэнджелис.

– Именно поэтому я и предложил ему написать эти портреты, – сказал Дайен. – Он служил под началом Дерека Сагана на борту старого «Феникса» и знал обоих-и Сагана, и леди Мейгри. Для всех других художников они лишь… имена. А этот человек знал их, как я сам. Это именно то, чего я хотел.

– Выбор Вашего величества весьма удачен, – сказал ректор.

Саган был изображен в золотых римских доспехах, огненно-красной накидке с эмблемой феникса – спорный вариант облачения. Но тогда и место, избранное для портрета Командующего, пришлось бы признать весьма спорным, потому что Дерек Саган убил многих ни в чем не повинных людей и среди них – наставника короля Платуса.

Нельзя отрицать, что Саган искупил свою вину, героически сражаясь в последней битве против коразианцев, где, будучи отрезан от своих, в одиночестве дрался с превосходящими силами врага. Его космоплан был поврежден, а самого Сагана считали без вести пропавшим и скорее всего – погибшим, но осталось еще немало таких людей, у кого не было никаких оснований ни любить Дерека Сагана, ни чтить его память.

– Господин декан, не возникло ли среди студентов возмущения в связи с этими портретами? – спросил Дайен, вспомнив о тех спорах, что разгорелись в его окружении, когда он объявил, что построил мемориал в память Дерека Сагана.

– Некоторые студенты спорили, Ваше величество, был ли он павшим ангелом, искупившим свои грехи, или же мрачным демоном? Эту личность оценивали всесторонне и обстоятельно, – ответил декан. – Ведь с Саганом все гораздо сложнее, чем, например, с покойным президентом Питером Роубсом, чья связь с ловцом душ Абдиэлем стала всем известна.

– В одном все были согласны, – вставил ректор. – Такие почести, воздаваемые покойному, принесшему вам немало вреда, делают честь Вашему величеству.

Дайен слегка поклонился ректору в ответ. Потупленный взор и слегка склоненная голова означали признательность за комплимент и молчаливое предложение не придавать всему этому особого значения. После этого Дайен сконцентрировал свое внимание на портрете Дерека Сагана. Да, именно таким запомнилось Дайену это лицо: мрачное, суровое, бесстрастное. Незадолго до своей гибели от рук Сагана Платус сказал Дайену: «Его лицо покрыли глубокие шрамы – словно следы ударов молнии». Падший ангел, искупивший свои трехи… мрачный демон из «Потерянного рая» Мильтона. Не так-то просто было ответить на эти вопросы. Темные глаза с портрета Сагана смотрели в упор на Дайена, и король снова почувствовал себя смущенным, неловким юнцом семнадцати лет, стоящим перед Саганом и леди Мейгри. Саган как бы оценивал Дайена. Взгляд Командующего был недоверчив и выражал презрение…

Потом Дайен взглянул на другой портрет. Художник изобразил леди Мейгри в ее серебряных доспехах, гармонирующих с доспехами Сагана. Голубую мантию украшала восьмиконечная звезда – символ Стражей. Серебристыми огнями мерцало у нее на шее украшение. В последний раз Дайен видел его, когда драгоценный камень, звезду Стражей, с благоговейным трепетом возлагали на ее тело, лежавшее в гробу. Блеск его был тусклым и золотистым, как свет далеких звезд. Дайен смотрел в ее глаза и видел их теперь такими же, какими они были, когда он впервые встретился с ней: проницательными, грустными и полными жалости.

– Это почти сверхъестественно, как эти двое смотрят на нас со своих портретов, не правда ли, Ваше величество? – спросил ректор.

– Да, это так, – согласился Дайен, подумав, что, может быть, заблуждается.

Но нет, он не заблуждался. Саган и леди Мейгри в упор смотрели на него – и ни на кого больше.

– История их злополучной любви хорошо известна, и действительно, Ваше величество, этот альков уже приобрел свою собственную романтическую привлекательность.

– В самом деле? – Дайен украдкой взглянул на часы, хотя хорошо знал, что молчаливый и наблюдательный Д'Аргент следит за временем и вежливо и даже любезно вмешается, когда возникнет необходимость напомнить королю о соблюдении регламента.

– Часовня стала местом, где встречаются влюбленные, – продолжал ректор, – особенно те, кто в ссоре или разлуке. Они встречаются здесь и оставляют маленькие букетики цветов под этими портретами… О, Боже мой, да вот один такой уже здесь. Прошу прощения, Ваше величество, необходимо убрать его…

Смущенный ректор в развевающейся, как парус, мантии наклонился над маленьким цветком, лежащим под портретом леди Мейгри.

Стремительный и грациозный Д'Аргент опередил ректора и завладел цветком:

– Позвольте, я, сэр.

Ректор пролепетал в ответ нечто вроде слов признательности и покачал головой, несколько возмущенный этим инцидентом.

– Забудьте об этом, – великодушно сказал Дайен.

Д'Аргент шагнул к королю и протянул ему цветок:

– Не будет ли угодно Вашему величеству принять этот цветок в качестве сувенира? – предложил секретарь.

Приняв из рук Д'Аргента белую, как воск, камелию, Дайен воткнул ее в петлицу на лацкане своего форменного френча. От пьянящего, пряного аромата у короля на миг захватило дух.

– Это действительно очень красивое место, – сказал он, еще раз оглядываясь кругом. – Действительно, очень красивое.

Внезапно Дайену захотелось – так нестерпимо, что стало тоскливо на душе, – чтобы настала ночь. Ему стоило больших усилий вернуться к исполнению своих обязанностей.

Ректор и декан были чрезвычайно польщены похвалами из уст Его величества. Они бы еще долго могли рассказывать о часовне и показывать королю все местные достопримечательности, если бы не Д'Аргент, от острого взгляда которого не укрылась внезапная перемена в настроении короля.

– Распорядок дня Его величества, к сожалению, не позволяет… Его величеетву необходимо отдохнуть… учитывая, что у господина ректора еще немало других дел в связи с вечерней церемонией…

Дайен почти не слышал того, что говорилось вокруг него. Он машинально, хотя и удачно отзывался на обращенные к нему слова. Могло показаться, что он пребывает в состоянии эйфории. К счастью, он давно уже научился сдерживать свои эмоции и тщательно скрывать раздражение или скуку. Он мог контролировать и сдерживать биение своего сердца, умел не краснеть и не бледнеть.

Обходя вокруг фонтана, он взглянул на свое отражение в голубоватой воде. Это отражение, хотя и немного искаженное оттого, что падающие струи оставляли легкую рябь на поверхности воды, было таким же, как в том зеркале, где он видел себя сегодня утром: холодное, отчужденное, бесчувственное. Он удивился, что не слышит больше звучания фонтана, которое казалось ему так недавно, всего несколько минут назад, гимном в честь любви.

Дайен окончательно вернулся к действительности, только когда остался совсем один в доме, отведенном королю и его свите на время их пребывания в Академии. Сославшись на усталость и необходимость восстановить силы, а также еще раз просмотреть речь, с которой ему предстояло выступить на предстоящей церемонии, король ушел в свою спальню. Едва лишь за ним закрылась дверь, как Дайен вынул камелию из петлицы и прижал цветок к губам.

Он прикоснулся к переговорному устройству, которое носил на своем запястье. Это переговорное устройство позволяло ему сразу же соединяться с личным секретарем или капитаном личной гвардии.

– Д'Аргент.

Секретарь отозвался немедленно, вошел и закрыл за собою дверь.

– Да, сэр?

– Вы все уладили? Она будет сегодня вечером на банкете?

– Да, сэр. Церемония освящения закончится в полночь. Принцесса Камила Олефская и ее свита прибудут в час ночи на банкет. Я сообщил соответствующую информацию «Королевскому корреспонденту», согласно вашему указанию.

– И как они ее приняли?

– Поскольку хорошо известно, что принцесса – давний друг Вашего величества, а ее отец – один из наиболее верных и надежных ваших союзников, никто не высказал никаких возражений. Они, как обычно, расспрашивали об именах тех, кто прибудет вместе с принцессой, о том, как они будут одеты, о блюдах, винах и так далее. «Королевский корреспондент» сообщил им все подробности.

– И вы позаботились о том, чтобы принцесса и ее друзья провели ночь здесь?

– Да, сир. В этом доме для них приготовлено уже все необходимое.

– Отлично, Д'Аргент, – сказал Дайен, прислушиваясь к тому, достаточно ли беспечно звучит его голос, и чувствуя в то же время, как ускоряется его сердцебиение.

– Чем еще могу я быть вам полезен, сир?

– Спасибо, Д'Аргент. Вы можете быть свободны. Я собираюсь еще раз просмотреть предстоящую речь.

Личный секретарь короля снова поклонился и вышел.

Дайен взял со стола текст своего выступления, сел в удобное кресло и принялся за чтение. Однако его руки почти сразу же опустились на подлокотники кресла, а мысли о вечерней церемонии куда-то улетучились.

Дайен представил себе, что уже настала ночь. Наконец-то он остался наедине с женщиной, которую втайне от всех любил уже почти три года. И все это время он оставался верен своей жене, как сам сказал об этом Астарте. Верен телом, а не душой.

От таких мыслей тускнел блеск короны, а скипетр становился слишком тяжел, чтобы нести его одному.

Глава девятая

Дайен сидел на сцене до отказа заполненной людьми аудитории и внешне казался уверенным в себе и полным достоинства. Сейчас он еще больше напоминал свое отражение в зеркале. В то же время предчувствие томило его сладкой болью и подмывало сделать что-нибудь опрометчивое, совсем неожиданное, озорное. Что, если вскочить на ноги и сбежать со сцены, распевая ту неприличную песенку, которой когда-то научил его Таск и которую он вспомнил только сейчас? Дайен чуть не расхохотался от этой мысли, но вовремя поймал себя на том, что ухмыляется, насторожился и взял себя в руки, опять став похожим на свое отражение в зеркале.

Ораторы между тем один за другим произносили монотонные речи. Дайена слепил яркий свет огней, и оттого он никак не мог отыскать среди присутствующих Камилу, хотя искал ее, с тех пор как вошел сюда под бурные овации. А это было почти час тому назад. Наверное, не стоило надеяться отыскать ее среди присутствующих, думал Дайен, ведь в аудитории примерно тысяча человек. Как тут увидишь в темноте ее короткие серебристые волосы и глаза с золотистым блеском? Однако он продолжал высматривать ее в публике. Это хоть как-то занимало его и отвлекало от грустных мыслей о наступающей ночи.

И вот настало время его выступления. Ректор предоставил ему слово, и аудитория стоя приветствовала его громкими радостными возгласами. Оркестр заиграл Королевский гимн – переработку мотива Судьбы из Пятой Симфонии Чайковского, когда Дайен шел к трибуне. Потом оркестр умолк – и Дайен заговорил. Первые фразы он произнес наизусть, не вдумываясь в их содержание. Но вот он упомянул имя леди Мейгри.

И в тот же миг увидел Камилу. Луч прожектора ярко освещал группу людей там, где происходила видеозапись этого исторического события. Она была в этой группе, это ее короткие серебристые волосы, ее платье… Эффект был потрясающий, магический. Дайен почувствовал себя очарованным странником из сказки, неожиданно повстречавшим прекрасную фею.

Камила поняла, что он видит ее, поймала его взгляд и улыбнулась так, что он один знал, кому предназначена эта улыбка. И вдруг словно синее пламя промелькнуло между ними. Пораженный и очарованный, Дайен вздрогнул всем телом. Кто-то позади него кашлянул. Дайен спохватился, осознав, что стоит, умолкнув на полуслове и уставясь в одну точку перед собой.

Дайен перевел взгляд на те строчки, которые ему предстояло прочесть, и вдруг они потеряли для него всякий смысл. Он больше не мог читать их, у него пересохло во рту и перехватило горло. Метнулся свет прожектора, Камилу поглотила темнота, и внезапно Дайен с необыкновенной остротой почувствовал, что из зала на него устремлены тысячи глаз, недоброжелательных, злых, ждущих его провала. Возникла боль в животе, подкашивались колени. Дайен оперся руками о трибуну, чтобы не упасть. Как долго стоит он здесь? Он потерял ощущение времени… Лицо короля горело от стыда. Ему казалось, что треснуло отражение в зеркале и вниз со звоном посыпались осколки… И тут он увидел ее. Дайен не верил своим глазам. Леди Мейгри! Это была она! Да, это ее серебряные доспехи, ее тускло поблескивающие волосы. Она стояла в центре прохода между рядами, прямо напротив Дайена, и улыбалась ему. И тогда он заговорил. Он обращался к ней, к ней одной.

Он говорил ей о том, как высоко ценит ее советы, ее мудрость. И о ее брате, о Платусе, о том, какое влияние оказал на него Платус, этот удивительный, добрый человек. Он говорил ей о Дереке Сагане, о полученных от Сагана уроках, о неудачах, раскаянии и искуплении вины. Дайен забыл об аудитории. Он остался наедине с леди Мейгри, словно, кроме них двоих, здесь больше никого не было. И когда он умолк, его душа и сердце, казалось ему, были опустошены, и он ждал, что ответит она ему. И был изумлен и огорчен ее молчанием.

Она удалилась.

Над собравшимися в зале людьми пронесся луч прожектора. Проход между рядами был пуст. Дайен смотрел в безмолвную темноту и был похож на человека, неожиданно очнувшегося от сна в незнакомом ему месте. Потерянный и смущенный, он озирался вокруг.

Сходя с трибуны, Дайен покачнулся. Весь в испарине, он дрожал, как в ознобе, ослабевший и мучимый болью. Ректор поспешил к нему и, протянув руку, помог сойти с трибуны.

– Спасибо, сир. Какая речь! – сказал ректор прерывающимся от волнения голосом. – Я рыдал, как дитя.

– Благодарю вас, – с трудом ответил Дайен, все еще не вполне осознавая, что происходит с ним.

Он слышал странный шелестящий звук, и не сразу понял, откуда он исходит. В торжественном, благоговейном молчании, которое бывает порой красноречивее самых бурных аплодисментов, аудитория встала как один человек, чтя память погибших и… безмолвно выражая восхищение своим королем.

***

Дайен вернулся с трибуны на сцену, сам не зная, как попал сюда, и надеясь, что достойно вышел из положения.

Капитан Като поспешил ему навстречу. Король оперся с благодарностью о его теплую, крепкую руку.

– Спасибо, Ваше величество, – тихо сказал ему Като. На лице капитана, на этом суровом солдатском лице блестели непривычные слезы. – Спасибо за то, что вы сказали о милорде.

Дайен пытался понять, что же произошло с ним, но так и не мог вспомнить ни слова из того, что он говорил леди Мейгри.

– Вы стояли за кулисами, Като. Вы видели ее? – спросил он капитана, понизив голос.

– Кого, Ваше величество?

– Леди Мейгри.

Капитан недоуменно взглянул на Дайена.

– Нет, Ваше величество.

Дайен нахмурился: к чему эта ложь? Като должен был видеть ее…

К королю, неслышно ступая, приблизился Д'Аргент:

– Вы хорошо себя чувствуете, Ваше величество?

Дайен прикоснулся дрожащей рукой ко лбу. Странное впечатление, наверное, производил он, когда стоял на трибуне. Скорее всего появление леди Мейгри было оптическим обманом. Эффект игры света прожекторов, не иначе… Или это была игра его собственного воображения? Неужели он так сильно волновался, когда вышел на трибуну? Но как бы там ни было, он видел ее. Он видел ее снова в своей памяти, и этого видения не изгнать ни логическими доводами, ни одним лишь отказом поверить в реальность случившегося.

Дайен с трудом держался на ногах. Из-за кулис он еще раз взглянул вниз на центральный проход между рядами и попытался отыскать эфемерное видение в серебряных доспехах.

– Ваше величество, – деликатно, но настойчиво напомнил королю о себе Д'Аргент.

– Нет, Д'Аргент, не могу сказать, что со мной все в порядке, – слабо улыбнулся Дайен и покачал головой. – Я и представить себе не мог, что это будет так трудно – говорить о них… об их памяти…

Он повернулся к Д'Аргенту, который держал наготове пальто, шляпу и белый шелковый шарф.

– Я не смогу присутствовать на приеме, Д'Аргент. Принесите от моего имени извинения.

Дайен пытался надеть пальто. Его руки не попадали в рукава. Озноб не прекращался.

– Уверен, сир, они все поймут.

Конечно, поймут. А что им еще остается? В конце концов он был их королем.

Д'Аргент помог Дайену надеть пальто, терпеливо дожидаясь, пока Его величество наконец совладает с рукавами. Это пальто, сшитое из тончайшего кашемира, плотное и теплое, ничуть не помогло, однако, Дайену избавиться от ощущения зябкости оцепенения во всем теле. Надевая правую перчатку, Дайен вздрогнул от боли.

– Вы будете сегодня ночью на банкете, сир? – спросил Д'Аргент.

– Да! – Мысль о предстоящей встрече с Камилой обрадовала и обнадежила Дайена, как утопающего – спасательный круг. Но, почувствовав, что голос выдает его, он добавил уже тише: – Мне только надо немного отдохнуть, скрыться от толпы.

– Конечно, сир.

Королевская гвардия проводила Дайена до ожидавшего его реактивного лимузина. Като и его люди успешно сдерживали напор толпы и репортеров. Руководство Академии ограничило доступ посетителей извне, представителей прессы в публике было немного. Доступ репортеров зависел от того, какую информацию Его величество

разрешил сообщать другим мирам. Те же репортеры, что получили доступ сюда, делали свою работу спустя рукава, главным образом в надежде выудить какие-то пикантные подробности, которые потом можно будет выдать за самые свежие новости.

Смерть Дерека Сагана три года тому назад вызвала в прессе непродолжительные оживленные отголоски. Кончина леди Мейгри Морианны прессу вообще почти не затронула. Теперь об этом уже почти забыли. Здесь сыграли свою роль главным образом усилия Дайена, который понимал, что ни Саган, ни леди Мейгри не хотели при жизни быть объектом досужих вымыслов и всевозможных пересудов и кривотолков. Не хотели, чтобы их ошибки и достоинства преувеличила праздная болтовня поверхностных людей. Истинная память о них сохранилась в сердцах тех, кто знал их и помнил.

Да, в сердцах тех, кто помнил их…

Дайен постарался поудобнее устроиться на кожаном сиденье реактивного лимузина и успокоиться, но по-прежнему дрожал как в лихорадке, несмотря на то, что машину в ожидании короля хорошо прогрели. Король был один. Д'Аргент остался, чтобы уладить возможные волнения из-за отсутствия Его величества на официальном приеме. Като и четверо королевских охранников заняли места за спиной водителя. Остальные сопровождали короля в своих специально для этого сконструированных вооруженных транспортных средствах.

Дайен смотрел из окна на освещенный боковыми огнями реактивного лимузина на воздушной подушке снег, несущийся откуда-то сверху, из темноты. Парящие в воздухе белые хлопья завораживали, вызывали легкое головокружение. Обессиленный Дайен откинулся на спинку сиденья.

Внезапно он снова увидел леди Мейгри, ее серебряные доспехи остались в его памяти темным полыхающим силуэтом. Так бывает, если взглянуть на солнце.

Впервые она явилась, чтобы утешить и поддержать его. Она оставалась с ним до самого конца этого трудного испытания и покинула его, когда он окреп духом. Но перед своим уходом она уже не была утешительницей. В последний момент она казалась торжественной и суровой. Он помнил, как она подняла свою правую руку в знак… В знак чего? Предостережения?

Дайен с трудом отвел зачарованный взгляд от снежной круговерти и снял перчатку с правой руки. Пять шрамов распухли и ныли от боли. Вот так же болели они, когда впервые он взял в руку гемомеч, повинуясь указаниям Сагана, и иглы рукояти вонзились в его ладонь.

Дайен потер правую руку. Уже месяц не прикасался он к гемомечу – с тех самых пор, как слова «Легион Призраков» сами собой пришли ему на ум.

Дайен крепко сжал правую руку в кулак, прикрыв шрамы пальцами, и заставил себя думать только о предстоящей ночи и о золотистых глазах…

Глава десятая

Те немногие избранные счастливцы, что были удостоены чести ужинать с Его величеством Дайеном Старфайером, сообщили на следующий день представителям прессы, что король казался спокойным и погруженным в свои мысли. Он был само очарование – только таким и может быть правитель галактики, по мнению присутствовавших там молодых женщин. За столом царила непринужденная обстановка. Король легко и свободно говорил с сотрапезниками об интересующих его людях и удивил гостей тем, что знал об их родных планетах не меньше – если не больше, – чем сами жители этих планет. Да и вообще король покорил сердца пяти приглашенных молодых женщин. Но каждая из них заметила, что время от времени король погружался в молчание и возобновлял беседу лишь тогда, когда замечал, что тишина за столом становится тягостной для присутствующих. А будь эти молодые женщины еще немного наблюдательнее, они бы заметили, что принцесса Камила Олефская умело оживляла беседу, а ее голос выводил короля из задумчивости. Но друзья принцессы были слишком поглощены тем, чтобы не ошибиться в выборе всевозможных ложек и ложечек.

Вечер завершился шампанским и шоколадом, а потом явился личный секретарь Его величества и предложил гостям взглянуть на отведенные для них покои. Женщины расположились в двух больших комнатах, а принцессе предоставили отдельную спальню в другом крыле здания. Принцесса удалилась к себе, а остальные гостьи тем временем принялись избавляться от макияжа, расчесывали волосы и обсуждали самые важные события вечера.

Д'Аргент случайно услышал, как одна гостья сказала другой:

– Говорят, что Камила и король Дайен старые друзья, но, по-моему, он сегодня не уделял ей особого внимания, даже, кажется, не смотрел на нее.

– Это все политика, – тоном знатока ответила ее подруга. – Король вынужден поддерживать хорошие отношения с ее отцом, своим союзником. Его величество, видимо, хорошо понимает, что ему надо делать.

– Не верится мне, что они близкие друзья, – сказала та, что начала этот разговор. – Он встречался с ней как-то раз, когда гостил на их планете, но непохоже что-то, чтобы их объединяло нечто большее.

– У него такая красивая жена! Чего ради стал бы он заглядываться на других женщин?

За этими словами последовал вздох.

Д'Аргент улыбнулся. Потом он сообщил молодым женщинам, что им лучше было бы – для большей безопасности – никуда не отлучаться из своих покоев, пока не настанет утро, и ушел проверить, у себя ли принцесса. Его не удивило ее отсутствие. Лукаво улыбнувшись, он покачал головой и с чистой совестью пошел к себе с твердым намерением как следует выспаться. По пути он не заглянул, против обыкновения, к Его величеству, чтобы спросить, не будет ли каких-либо новых распоряжений.

***

Они встретились в розарии. Это случилось само собой. За столом они не обменялись ни единым тайным взглядом, ни единым, произнесенным шепотом словом, ни тайной улыбкой… И вот каждый из них остался один в своей спальне. Двери обеих спален вели в розарий. И оба они – и Камила, и Дайен – вдруг ощутили, как тесно им в четырех стенах, как хочется им всей грудью вдыхать свежий воздух. И не беда, что за окнами холодно и валит снег.

Дайен не признавался самому себе, что вышел в тайной надежде встретить Камилу. Шестое чувство подсказывало ему, что она, уроженка холодной планеты, после утомительного дня выйдет в полночь на прогулку в тихий заснеженный сад. Он не ошибся. И не удивился, увидев ее сидящей на скамейке, и она, услышав шаги, нисколько не удивилась его появлению здесь в этот поздний час.

Сначала оба молчали. Что бы ни привело их сюда, они были вместе. Он протянул к ней руки, и она встала и подошла к нему. В лунном свете блестели на ее волосах растаявшие снежинки.

– Я знал, что встречу тебя здесь.

– И я знала, что встречу здесь тебя.

Их объятия и поцелуи были сладки и отчего-то тревожны и пугающи. Голова Камилы опустилась на плечо Дайена.

– Мне страшно, – прошептала Камила. – Это грех.

– Нет! – Дайен провел рукой по ее коротким серебристым волосам и еще теснее прижал Камилу к себе. – Нет. Мы любим друг друга. Любовь не может быть грехом.

Она собиралась возразить ему, но не решилась. Камила верила Дайену. Что же грешного в том, что двоим молодым людям так хорошо, когда они вместе? Камила подняла голову и, вскинув вверх руки, обхватила Дайена за шею и ответила ему страстным, долгим поцелуем.

Теперь, зная, что их ждет, зная, что это неотвратимо, они медлили, наслаждаясь предчувствием неизбежного и изумительной, сладкой болью желания близости и сознанием, что скоро это желание будет утолено.

Камила снова положила голову ему на грудь, прислушиваясь к учащенному биению его сердца. Ее взгляд скользил по укрытым снежным ковром дорожкам сада, по мраморным статуям, которые, казалось, мгновение назад были живы и вот теперь навсегда застыли и вся их жизнь стала одним этим застывшим мгновением. А вокруг статуй и вокруг Камилы и Дайена стояли розовые кусты. Их великолепные летние побеги были безжалостно срезаны, но придет весна – и как же пышно расцветут тогда эти кусты! И надо всем этим возвышались деревья, погруженные, казалось, в непробудный сон. Сквозь черные кружева, в которые сплелись их ветви, проникали серебристые отблески туч.

– Я люблю этот сад, – сказала Камила Дайену. – Я здесь работала, ты знаешь. Мы все работаем для Академии. Я полюбила этот сад сразу, как в первый раз пришла сюда. Ректор открыл его для всех студентов, но сюда приходят немногие. Это далеко от студенческого городка. А теперь, – добавила она, вздохнув и теснее прижимаясь к Дайену, – этот сад будет мне еще дороже.

У Дайена сладко и мучительно сжалось сердце. Сладко, – потому, что у них еще было время, чтобы быть вместе. Мучительно, – оттого, что это время продлится так недолго. А она останется здесь и будет приходить сюда, в этот сад, одна. И он будет здесь и будет приходить в этот сад, но только в мечтах.

– Знаешь, – тихо продолжала Камила, – я часто думаю о том, как встречались в этом саду леди Мейгри с Дереком Саганом. Наверное, встречались, когда учились в Академии. Не знаю – почему, но я не могу представить их вместе где-то в другом месте. Может быть, потому, что я видела ее здесь, всего несколько месяцев тому назад.

Камила сказала об этом так запросто, что на секунду Дайен усомнился в том, что правильно понял ее. Наверное, она говорила не о Сагане и леди Мейгри, а ком-то другом, подумал он, слегка отстраняясь от Камилы и глядя в ее золотистые глаза, лучившиеся солнечным светом даже в этой темноте с растворенной в ней призрачной белизной снега.

– О ком ты? – спросил Дайен.

– О леди Мейгри, – сказала Камила. – И не смотри на меня так! – принужденно засмеялась она. – Я в своем уме. Это было летом. Я работала в саду. Кругом ни души, полная тишина, жарко… Вдруг вижу – на дорожке стоит какая-то женщина в синем платье. Я еще подумала, кто она такая и зачем она здесь в это время, под вечер. Кладу на землю лопату, выпрямляюсь, собираясь подойти к ней, а ее уже нет.

– Странный визит, – сказал Дайен.

– Ты весь дрожишь, – сказала Камила. – Пойдем обратно…

– … Туда, где тепло, – отозвался Дайен, целуя Камилу.

Но они не спешили уйти, медлили, наслаждаясь предвкушением восторга любви, готовые сжечь себя в огне страсти.

– Я думала, это была обычная гостья, – тихо сказала Камила, – но когда увидела ее портрет, то сразу узнала в ней ту женщину. А ведь я никогда не видела ее раньше.

– Ты должна была видеть ее, – сказал Дайен, стараясь скрыть свое беспокойство за беззаботным смехом. – На телеэкране, в доме своего отца.

– Мой отец терпеть не может всяких «технических чудовищ», – рассмеялась Камила, смахивая со своих волос снег. – Нет, честное слово, я никогда раньше ее не видела.

Дайен улыбнулся.

Камила игриво схватила его за лацканы пальто:

– Не смотри на меня так сердито. Скажи мне: «Ты никогда не видела ее духа. Она не являлась тебе. Она пожертвовала своей жизнью во имя короля!»

Вдруг Камила притихла и задумалась, снова глядя в сторону сада:

– Странно, почему его не было с ней? Они так любили друг друга, но жизнь разлучила их. Неужели и после смерти они остались в разлуке?…

Дайен прикрыл глаза, чтобы скрыть непрошенные слезы.

– Не надо об этом, – сказал он.

Камила подняла на него глаза и увидела, как он бледен.

– Прости меня, – прошептала она. – Я не хотела… Прости меня. Я так тебя люблю. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

– Так сделай же меня счастливым! – сказал он, не в силах больше противиться жаркой страсти, захлестнувшей его.

Луна скрылась за тучами, стало совсем темно, обильный снег падал им на ресницы и таял у них на щеках. Смеясь, они повернули обратно и шли, держась за руки и крепко прижимаясь друг к другу. Они скользили и оступались на гладких камнях дорожки, возвращаясь в тепло, спеша навстречу счастью.

… И вот тихая, холодная ночь осталась за окнами.

***

… Они лежали в темноте, счастливые и утомленные. Голова Камилы покоилась на груди Дайена.

– Астарта хочет ребенка, – сказал Дайен. – Это все, чего она хочет от меня. И тогда она будет счастлива. И ее мать тоже. И вся галактика. Это для них что-то вроде бизнеса.

– Не порицай их за это, Дайен, – сказала Камила. – Вспомни о бедствиях и смутах, о тех ужасах, которые они пережили. Люди благодарны тебе за то, что все это позади, за то, что теперь им живется спокойно. И они хотят, чтобы и впредь все было так же. Ваш ребенок означает для них будущее, и они с надеждой смотрят в это будущее. Они хотят верить, что их мирная жизнь будет продолжительной.

– Знаю, – сказал Дайен. – Я понимаю их. Поверь мне, для меня нет ничего важнее, чем дать им то, чего они хотят. Мы пытались – Бог свидетель… Но я не хочу думать об этом. И ты не думай. Не здесь и не сейчас.

Однако он по-прежнему думал и говорил об этом, он искал утешения в том, что Камила понимает его. А она слушала, хотя для нее это было совсем неутешительно. Слушала, потому что знала, что так надо. Ему, Дайену, надо, чтобы она слушала его.

– Врачи в один голос говорят, что мы оба здоровы. Ничто не мешает нам иметь хоть сотню наследников престола. Они говорят, что это стресс, а может, последствия космического путешествия. А может, наоборот, космическое путешествие полезно для нас. Она отказывается от искусственного оплодотворения, ее вера не допускает такого. Божье благословение, говорит она, распространяется только на истинный союз души и тела.

Дайен сел спиной к Камиле и провел рукой по своим влажным от пота волосам, казавшимся в лунном свете темными, кроваво-красными.

– О разводе не может быть и речи, – продолжал он. – Это означало бы войну, и тогда миллионам людей пришлось бы заплатить своими жизнями за мое счастье.

– Знаю, Дайен. И все понимаю. Я сама не хочу и не жду этого. – Камила тоже села, обняв Дайена и прижавшись щекой к его голой спине. – Мы уже говорили с тобой об этом, помнишь?

Он грустно улыбнулся:

– Да. Той ночью я сказал, что не могу сдержать своего обещания жениться на тебе. Я думал и, может быть, надеялся даже, что ты будешь презирать меня. Так мне было бы легче.

– Презирать? Тебя? За то, что ты выполняешь свой долг? Я дочь короля и знаю, что долг короля перед народом – превыше всего. Это был первый урок, который преподали мне мои родители. Что значит наша любовь и наши обязательства друг перед другом по сравнению с твоими обязательствами перед своим народом?

– Я мог бы избавиться от всего этого, Камила, такая возможность у меня была.

– Вот тогда я стала бы презирать тебя!

Он обнял Камилу и поцеловал ее в серебристые волосы.

– Это все, чего я хочу, – сказала она.

Дайен вздохнул и снова лег, увлекая за собой Камилу. Луна спряталась за тучами, и тень от них скрыла Дайена. Камила прислушивалась к его ровному дыханию, к биению его сердца.

А когда тень исчезла, из темноты проступило лицо Дайена, строгое, словно высеченное из мрамора. Камила похолодела от страха. Ей вспомнился сон, который приснился в первую ночь после встречи с Дайеном.

Ей снилась битва, каких немало было в старину в ее стране. Она сражалась бок о бок с возлюбленным. Он был рыцарем, а она – оруженосцем, прикрывавшим его с левой стороны. Так, вместе, они сражались, сокрушая одного за другим вражеских воинов. Дайен был военачальником, он вел за собой своих воинов. Его яркое знамя влекло их вперед.

А потом они повстречались с небывалым врагом. Волной бедствия и мрака он обрушился на их ряды и нанес удар по щиту Дайена. Король держался стойко. Его доспехи и меч были в крови – его и его врагов. Но раны и усталость сказались, он споткнулся и упал. Угроза гибели нависла над Дайеном. Камила стояла над ним и закрывала его щитом. Что еще могла она сделать для него? Удары следовали один за другим. И вот уже ее щит разбит, а сама она опустилась на колени.

Позади них дрогнуло войско Дайена. Камила упала, и разбитый щит лежал поверх их тел. Они смотрели друг на друга, а враги промчались мимо, готовые уничтожить тех, кто шел за ними.

И тогда Дайен поднялся с земли и, отбросив в сторону щит, напал на неприятеля. Его воины сомкнули ряды и, ведомые своим предводителем, нанесли врагу сокрушительное поражение. И Камила осталась в темноте одна.

Неожиданно для самой себя Камила вскрикнула. Ее душили слезы.

– Не плачь, – сказал Дайен. – Это я во всем виноват. Я не хотел огорчать тебя. Скажи мне – я первый, кого ты любишь?

Она прижалась лицом к его руке и молчала, не зная, как объяснить ему, отчего она плачет.

Дайен молча гладил ее волосы, а потом заговорил, чувствуя, как горит его лицо:

– Однако я не ожидал… Я думал… Здесь, в вашем городке…

– Дайен! – Камила заглянула ему в глаза и попыталась улыбнуться дрожащими губами. – Как мог ты об этом подумать? Я люблю тебя, одного тебя.

Он крепко прижал ее к своей груди, а она горячо прильнула к нему. Еще немного, казалось им, и их души, преодолев сопротивление живой плоти, сольются. Но плоть устояла, даря им взамен наслаждение.

Упоительная страсть кружила им головы, гоня прочь все печали и заботы. Усталые, лежали они в благодатной истоме и долго молчали. Первым нарушил тишину Дайен.

– Мы слишком много говорили обо мне, – сказал он. – Расскажи мне о себе. Чем ты занята, что изучаешь, с кем встречаешься, о чем говоришь, где бываешь…

– Я нигде не бываю, кроме учебных аудиторий, – тихо засмеявшись, ответила Камила, довольная тем, что Дайен спрашивает ее об этом, и еще теснее прижалась к нему. – Сначала мне здесь было очень трудно. Я очень отстала от других. Ты ведь знаешь, как относятся в нашей стране к университетскому образованию. Мне пришлось очень много работать, чтобы наверстать упущенное и догнать остальных. А теперь я довольна…

– Теперь? – с любопытством взглянул он на нее.

– Сначала я очень скучала по дому. Это было трудное время. Ты как раз женился тогда… Я чувствовала себя беспомощной и ревновала. Не к ней. Я не боялась, что полюбишь ее так же сильно, как меня. – Она прижала ладонь к его губам, не давая перебить себя. – Я никогда не сомневалась в тебе. Меня мучили воспоминания о тех днях, когда мы были вместе с тобой, мучило сознание, что теперь ты не со мной, а с другой…

– С другой? Да… Но мы не любим друг друга, – нахмурясь произнес Дайен.

Луна снова зашла за тучи. Разыгрался ветер, начиналась метель. В окно стучались крохотные льдинки.

– Почему ты молчишь? Рассказывай, – вдруг произнес Дайен. – Я хочу знать о тебе все, чтобы быть с тобой в своем воображении. Что ты ешь на завтрак? Ты завтракаешь дома или ходишь в кафе?

– О, Дайен, – засмеялась она.

– Я серьезно. Рассказывай мне все.

Она послушалась его и стала рассказывать обо всех подробностях своей повседневной жизни, о занятиях, о профессорах, о друзьях и подругах, о книгах, которые читает, а еще о том, что ей нравится философия, но любимый ее предмет – математика. Ну и о том, что она ест на завтрак.

Он лежал очень спокойно и тихо. Она бы подумала, что он спит, если бы не видела его широко открытых глаз, неподвижно смотревших в темноту.

Она мысленно сравнила его дни со своими. Сколько на нем ответственности, сколько приходится ему принимать решений, от которых зависят судьбы множества людей. Как велика разница между королем и человеком, который держит ее сейчас в своих объятиях! Сочувствие к нему и раскаяние наполнили ее душу. Она не привыкла жалеть себя. Лишь изредка, вечером, когда кругом царил аромат роз и на глаза ей попадались влюбленные парочки, ей становилось грустно и было жаль, что она одна, вдали от любимого.

Но лучше не думать об этом. Никаких сожалений. Никакой жалости к себе. И поскорее прогнать прочь страх и грусть, испытанные ею при воспоминании о приснившейся битве.

– Ну, хорошо, – сказал вдруг Дайен после затянувшегося молчания. – Ты изучаешь астрофизику и квантовую механику. А что потом? Какие у тебя планы?

– А ты не догадываешься? – спросила Камила, чувствуя, что краснеет.

Он приподнялся, опершись на локоть. Ее тон заинтриговал его.

– Уж не собираешься ли ты посвятить свою жизнь Богу, уйти в монастырь?

– Вот именно, ты угадал! – И она игриво запустила пальцы в его шевелюру и слегка дернула его за волосы.

Началась веселая возня, кончившаяся тем, что выбившаяся из сил и хохочущая Камила оказалась прижатой к изголовью кровати.

– Скажите мне всю правду, леди, – притворяясь сердитым и строгим, сказал Дайен. – Приказываю вам.

– Ты будешь смеяться надо мной, – запротестовала Камила.

– Ты же не смеялась надо мной, когда я сказал тебе, что стану королем.

– Нет, – согласилась Камила, – не смеялась.

Он поцеловал ее так пылко, что их беседа возобновилась не сразу. Мучительно сладки были его объятия. Камилу клонило ко сну.

– Не уклоняйся больше от ответов на мои вопросы, – сказал Дайен слегка охрипшим от усталости голосом. – Расскажи мне о своих планах. И не спи, ночь и так скоро кончится. Не будем терять время впустую.

– Да, скоро рассветет. Еще немного – и я уйду, чтобы никто не увидел меня.

Но она медлила. Ей не хотелось покидать этот уют и тепло и, дрожа от холода, спеша и озираясь в пустых и гулких коридорах, украдкой бежать в свою пустую спальню. На душе у нее становилось тоскливо.

– Я приняла решение, – сказала Камила. – Когда я последний раз была в праздники на нашей планете, у нас гостила Томи Корбетт. Ты помнишь ее?

– Капитан «Галактической Красавицы», на которую напала леди Мейгри, когда летала в Коразию. А к вам Томи зачем прилетала?

– Мой отец встретил ее во время битвы, когда флоту пришлось сражаться, чтобы вырваться из Коразианской галактики.

– Да, вспоминаю, она приняла часть войска твоего отца на свой корабль. Странно, но я давно уже и думать о ней забыл.

– Они с моим отцом очень подружились. Он зовет ее в гости каждый год, чтобы она проводила у нас свой отпуск. Она теперь полковник Королевского космического корпуса и говорит, что ты и генерал Дикстер в свое время очень помогли ей.

– Она заслужила это, – подтвердил Дайен. – Итак, ты встретила ее…

– Да. – Камила нервно смяла пальцами простыню. – Она рассказала мне об Академии Королевского корпуса. Это как раз то, чего я хочу – выучиться на космического пилота. Как Томи и леди Мейгри.

Дайен молчал.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – продолжала Камила, уверенная, что угадала его мысли. – Ты думаешь, что у меня ничего не получится. Я знаю, как это трудно, и какая это честь, чтобы тебя приняли в космические пилоты. Этой чести добиваются очень многие, а принимают в Академию лишь лучших. Преподаватели говорят, что у меня достаточно хорошие знания. Мой средний бал 4,0, и я практически уже сдала вступительные экзамены и набрала чуть ли не больше всех баллов. Тому, кто хочет стать космическим пилотом, необходимо заручиться поддержкой влиятельного лица, чтобы договориться с комиссией, но… – она принужденно засмеялась, – ведь мы друзья с Его величеством королем. Я думаю, он мог бы…

– Да, мог бы, но не хочет, – сказал Дайен.

Он высвободил свою руку из-под ее руки и сел. Отбросив назад простыню, он встал спиною к ней и потянулся за своей одеждой.

– Я мог бы, но это значило бы подписать твой смертный приговор.

Камила изумленно смотрела на него, не находя слов. Она чувствовала себя оскорбленной.

Накинув халат, он повернулся к ней лицом.

– Представляю, как привлекательна в твоих глазах полковник Корбетт. Обаятельная героиня. Я видел, как люди гибли там, слышал их отчаянные вопли… Как будто все это было только вчера. Я не хочу терять тебя, Камила, не хочу!

«Терять? Меня? Но меня нет у тебя, Дайен!» – могла бы она сказать ему, но никакая сила не заставила бы ее произнести эти слова вслух. Долг оруженосца – защищать своего рыцаря от ударов, а не наносить их ему. Однако ей было слишком трудно отказаться от своих планов и надежд. Они спасли ее от пустоты ночей.

Камила встала с постели и подошла к нему. Ее била дрожь. Он прижал ее к себе и запахнул на ее спине свой просторный халат.

– Оставайся там, где ты в безопасности. Я сумею навещать тебя здесь.

– Сумеешь? – Она взглянула на него благодарным взглядом. – Правда, сумеешь?

– Да. Я много думал об этом. Я сделал пожертвования в пользу Академии и получил почетную ученую степень. Теперь я могу читать здесь лекции о…

– … любви, – подсказала она, дразнясь.

– Нет, – улыбнулся он. – Это лекция – только для тебя одной.

– Я люблю тебя! – вырвалось у нее, и Камила прильнула к нему.

– А я тебя!

Уже забрезжил угрюмый холодный рассвет.

– Пора уходить, – сказала Камила и скрылась в ванной, чтобы одеться.

Дайен подошел к окну и прижал к холодному стеклу правую ладонь. Прохлада смягчила ноющую боль. Так стоял он, глядя в заснеженный сад. Он не удивился бы, появись сейчас леди Мейгри в этом саду. Дайен даже надеялся, что снова увидит ее.

«Поймешь ли ты меня? – спросил он ее. – Наверное, нет. Ты и Саган любили друг друга, но вам мало было одной любви. Ваши амбиции, ваша гордость слишком много значили для вас. Ради короны вы были готовы попрать и попрали любовь. У меня есть корона. У меня есть то, чего вы хотели. А теперь я хочу, чтобы у меня была любовь. И я ни у кого ничего не прошу. Я знаю, в чем состоит мой долг, и исполняю его. – Дайен сжал правую руку в кулак. – Но я заслужил свое счастье, заслужил!»

Рука Камилы коснулась руки Дайена, а ее щека прислонилась к его плечу.

– Там она? – тихо спросила Камила.

Дайен, смутившись, покачал головой.

– Нет, там никого нет, – еле слышно ответил он.

– Но скоро они будут там, – сказала Камила, уже одетая, чтобы уйти. И подняла капюшон своего пальто.

– Не стоит тебе выходить в сад. Там полно снега, – сказал Дайен.

– Полно снега? – протестующе взмахнула рукой Камила. – Да по сравнению с тем, что бывает на нашей планете, это сущие пустяки.

– Знаю, я бывал там, – почти недовольно сказал Дайен. – Но нельзя, чтобы в саду остались твои следы. Мы должны вести себя осторожно и благоразумно.

Камила залилась румянцем и потупилась.

– Прошу вас, принцесса Олефская. – Дайен взял ее за руку и церемонно проводил до дверей спальни.

Потом они прошли через залу с массивными книжными шкафами и диковинной старинной мебелью.

– Мой охранник проводит тебя в твои апартаменты, – сказал Дайен, открывая перед Камилой массивные двери, ведущие в коридор.

Камила остановилась в нерешительности.

– Удобно ли это, Дайен?

– Я доверяю этим людям свою жизнь, Камила. И готов поручиться за каждого из них своей честью.

Камила покачала головой.

– Так надо. Нельзя, чтобы о нас с тобой сплетничали. В конце концов, я король, – сказал Дайен.

Он поцеловал Камилу в губы и в лоб, а потом, взяв ее руку в свои, поцеловал в ладонь и, сложив ее пальцы в маленький кулачок, открыл двери. Стоявшие за дверью охранники застыли, всем своим видом выражая самоотверженную готовность служить королю и сохранять непроницаемое выражение на своих лицах.

– Центурион, – обратился Дайен к одному из несущих службу охранников. – Проводите принцессу в ее апартаменты.

– Слушаюсь, Ваше величество.

Камила зарделась, как маков цвет. Она опустила голову и капюшон соскользнул вниз, закрыв ее лицо. Бросив из-под капюшона быстрый и нежный взгляд на Дайена, она быстро пошла к себе, а в двух шагах позади нее шел охранник.

Дайен смотрел ей вслед. Походка Камилы выдавала ее волнение. Вот она наступила на подол своего длинного платья и чуть не упала, но охранник вовремя поспешил ей на помощь. Дайен вспоминал, какой увидел Камилу у нее на родине, как шла она по траве широким, почти как у мужчины, шагом, непринужденно размахивая руками и высоко держа голову. Ни неловкости, ни волнения не испытывала она тогда…

Ярость бунтаря вспыхнула в его груди. Почему она не может принадлежать ему? Почему не может он крикнуть во всеуслышание: «Она моя! Я люблю ее!»

Он осторожно прикрыл двери, стараясь, чтобы они не хлопнули, а потом прислонился к ним спиной и, скрежеща зубами, стоял, пока не успокоился.

Долг. Ответственность. Да, конечно, в конце концов, он – король. Сегодня он вернется домой, в свой дворец.

Вернется домой, к своей жене.

– Так тому и быть, – сказал он себе самому, подавляя долгий вздох. – Ну и пусть…

Глава одиннадцатая

Астарта Старфайер, супруга короля, королева галактики, Верховная жрица обоих подвластных ей народов и приверженцев ее веры в других мирах, лежала в постели одна, уставясь в темноту. Смятая простыня рядом с ней еще хранила тепло ее тела, тела ее супруга. Ей достаточно было протянуть руку, чтобы почувствовать, как быстро исчезает это тепло.

Сохранился до сих пор и его запах. Это удивляло ее. Удивило еще при первой встрече с ним. Он не пользовался никакими благовониями, но от него всегда так приятно пахло… Сам воздух, казалось, становился мягче от его присутствия. Так бывает весенним утром. Наверное, только она одна замечала это. Однажды она спросила своих фрейлин, чем объяснить благоухание ее супруга, но те лишь недоуменно посмотрели на нее и так ничего и не поняли.

Была полночь. Сейчас Астарта осталась одна, потому что Дайен ушел. В ее глазах его оправдывало то, что ему приснился дурной сон и он не хотел мешать Астарте. Это была правда. После их женитьбы она нередко замечала, как он мечется во сне и, тяжело дыша, вздрагивает и произносит какие-то невнятные слова. Она пыталась успокоить его, но он не принимал никаких успокоений, иногда холодно, иногда не очень, но всякий раз давал ей понять, что ее вмешательство нежелательно. Астарта не была навязчива. Она почувствовала облегчение, когда он ушел к себе, хотя его отсутствие в ее постели бесило ее мать, из-за чего между обеими женщинами случались иногда бурные ссоры.

Убрав руку с измятой и давно уже остывшей простыни, Астарта положила ее на свой живот. В эту ночь они с Дайеном были близки. Близки? Горький смех Астарты сразу же сменился рыданием.

Она лежала, держа руку на своем плоском животе и прижимая пальцы к мягкой податливой плоти. Нет, это его тело было здесь, а его душа не с ней. С другой.

Дайен обладал своей женой, выполняя свой долг в течение целой недели после возвращения из Академии. В первую ночь Астарта трепетала от наслаждения. Им владело желание, он был пылок и полон страсти, но как только он ушел, холодно и бегло поцеловав ее, в свою спальню, она поняла, что у него есть другая женщина.

Его пыл быстро угас. Теперь их близость бывала поспешной. Он стал тороплив и неласков. Астарте это не доставляло удовольствия. Она догадывалась, что Дайен испытывает наслаждение, представляя себе на ее месте ту, другую женщину. Во время их близости глаза Дайена оставались закрытыми. В своем воображении Астарта готова

была выцарапать ему глаза, чтобы увидеть, что за женщина скрывается там, за закрытыми веками. Воображение Астарты разыгрывалось с такой силой, что в душу ее закрадывался страх. Что, если высказать ему в лицо все, о чем она думает? Но Астарта хранила молчание, потому что знала, что он старается сделать: дать ей ребенка, которого она так хочет.

Может быть, на этот раз… Астарта закрыла глаза и впала в полусонное состояние.

Он снова был с ней. Он вернулся несколько минут назад и «исполнял свой долг». Она лежала, терпеливо снося все это, ненавидя то, что он делает, и ожидая, чтобы все кончилось как можно скорее. Дождалась, открыла глаза и взглянула ему в лицо…

Это было чье-то чужое лицо.

Задыхаясь от ужаса, она отчаянно боролась, пытаясь сбросить с себя грузное тело насильника, а он смеялся ей в лицо:

– Мой ребенок, мой!

И вдруг она увидела себя сидящей в постели и обеими руками отбивающейся от пустоты!

Астарта вздрогнула, съежилась и схватилась рукой за плоский живот. Не беременна ли она, подумалось ей. Но что же означает это «видение»? И что за лицо привиделось ей? Его лицо. И все-таки не его. «Благословенная Богиня, что хотела сказать ты мне?» – мучительно пыталась понять случившееся Астарта.

Астарта снова легла навзничь. Слезы высохли на ее щеках. Она была набожна. Это видение ниспослала ей Богиня – и уже не впервые. Такое случалось нечасто, но всякий раз неожиданно, а не по ее желанию. Но уж когда видения посещали Астарту, то их предсказания неминуемо сбывались. И все же – что означало нынешнее видение?

Дрожащими руками, торопливо она зажгла лампу, нашла свою одежду и закуталась в нее, а потом подошла к двери, задрапированной роскошным гобеленом. Эта дверь вела в небольшую комнатку – часовню Астарты. Здесь все до последней мелочи она расставила собственными руками.

Астарта зажгла свечу из белого пчелиного воска, вставленную в простой деревянный подсвечник. Богиня привержена к простым вещам; и эта ее приверженность вошла в пословицу. Свет от свечи упал на центральную часть алтаря – статую самой Богини. Эта статуя досталась Астарте в наследство еще от матери ее матери, тоже Верховной жрицы, как и сама Астарта.

Статуя изображала двух женщин. Одна из них была в длинном белом покрывале. В правой руке она держала сноп колосьев, а ее левая рука покоилась на плече ребенка, стоявшего впереди нее. Позади этой женщины, спиной к ней, стояла другая женщина – в доспехах и шлеме, с мечом в правой руке и щитом – в левой. Этот двойной образ Богини символизировал с одной стороны Мать, воспитывающую свое дитя, а с другой – Воительницу, защищающую своих чад.

Такая статуя стояла на каждом алтаре в каждом доме на родине Астарты. Богиню чтили там на протяжении веков, с тех самых пор, когда жестокий мор унес жизни почти всех мужчин, а тех, что остались в живых, слабых и ставших драгоценными, воспитывали и растили, как тепличные растения, ради сохранения популяции. В большинстве домов у статуи Богини было только одно лицо – то, которое живущая в доме женщина выбирала сама. Мать Астарты избрала лицо Воительницы, а для самой Астарты Богиня была нежной, любящей матерью. Но сейчас Астарта медленно поворачивала статую, пока Воительница не заняла место матери.

Настало время бороться за спасение святыни, которая была всего дороже не только самой Астарте, но и тем, кто верил в нее.

Алебастровая статуя смотрела на мир ничего не выражающими, пустыми глазами. Изображение Богини-Воительницы никогда не привлекало к себе Астарту. Она знала каждую черточку, каждую складку облачения Богини-Матери, а Богиня-Воительница казалась ей слишком холодной и суровой и очень напоминала Астарте ее мать. Теперь же Астарта видела и понимала, что Воительница холодна и сурова, потому что быть иной ей нельзя, в этом ее спасение, ее броня, защищавшая от ран – от тех, что наносили ей враги, и от тех, что наносила она сама врагам.

Астарта долго и пристально всматривалась в Воительницу, а потом повернула статую лицом Богини-Матери к себе. Созерцание этого лица давало Астарте утешение. Подняв сухую веточку шалфея, она размяла в своей ладони его листья и высыпала их в маленькое медное блюдо, которое поставила на огонь. Вдыхая сладостный аромат фимиама, она принялась отгонять рукой струйку дыма в сторону Богини.

– Благословенная Богиня-Мать, благодарю тебя за видение, ниспосланное мне тобою. Я не понимаю, что оно означает, но не забуду предостережения. Хвала твоему неизреченному имени. Да святится имя твое.

Потом Астарта положила маленькую медную крышку на блюдо с дымящимся шалфеем, чтобы дым больше не шел от него. Медленно протянув перед собой руку, она еще раз повернула статую так, что теперь Воительница смотрела на нее. Смотрела пустыми глазами существа, призванного и зовущего убивать.

Астарта села на корточки. Она никогда не совершала жертвоприношений Воительнице, хотя знала, что должна сделать. Принести в жертву Богине кровь было выше сил Астарты.

– Я знаю, чего ты ждешь от меня, – сказала Астарта Воительнице. – Ты хочешь, чтобы я следила за ним, чтобы преследовала его, ты хочешь превратить преданных ему людей в предателей, а если это невозможно – и я молю тебя, чтобы так оно и было, – тогда тебе угодно будет, чтобы я наняла тайных соглядатаев и они шпионили бы за каждым его шагом. А что потом? Ты требуешь свидетельств, доказательств их близости, ты требуешь от меня противиться ему. Гнев, позор, ненависть… Он возненавидит меня и себя… Я не могу решиться на это, – Астарта искала в пустых глазах Воительницы понимания – и не находила его.

«Ты не любишь его», – сказали ей эти глаза.

«Нет, не люблю, но уважаю и чту».

Она могла бы любить его и даже, кажется, любила, но теперь все это ушло в прошлое.

Когда же зародилась в ней эта любовь? Может быть, в первые месяцы их супружества, которые казались ей теперь сном? Два чужих человека, которых обстоятельства вынуждали быть вместе, пытались играть нескончаемую роль на глазах у множества снедаемых любопытством людей, даже при опущенном занавесе, на пустой сцене, где, кроме них, никого не было.

Все это время Астарте казалось, что где-то рядом мелькает и снова скрывается с глаз какой-то мужчина в короне и в пурпурной мантии. Сильный, решительный – и в то же время надломленный, ранимый, терзаемый сомнениями. Ликующий, когда судьба посылала ему удачу, и казнящий себя, если ошибался. Учась на своих ошибках и снова и снова повторяя их, он боялся смотреть в будущее и все же постоянно отваживался бросать вызов судьбе.

Астарте казалось, что она полюбила его. Она хотела, чтобы он принадлежал ей, но вскоре поняла, что ей не завладеть его сердцем, потому что оно принадлежало другой женщине. Он долго любил ту, другую, платонической любовью, но теперь их любовь стала плотской. Астарта не сомневалась в этом.

Опасность была велика. Он удалялся от нее, едва лишь она пыталась приблизиться к нему. Еще немного – и она потеряет его навсегда. Это будет потеря не только для нее, но и для его народа. Ребенок, зачатый им этой ночью, тогда не принадлежал бы ей. Что если этот мужчина, который привиделся ей…

– Что же мне делать? Я должна спасти его! – Астарта снова прикоснулась рукой к животу. Ее рука скользнула под одежду и прижалась к телу.

Будущий ребенок больше не был единственным существом, которого она должна была охранять и спасать.

В пустых глазах Воительницы она не находила ответов на свои вопросы. Холодным и безжалостным было лицо Богини. Астарта снова протянула руку, чтобы повернуть статую кругом и увидеть другое лицо – лицо Матери, но так и не сделала этого. Астарта никогда еще не видела статую такой, как сейчас. Воительница и Мать, опека и воспитание – и готовность обороняться, чуткость и заботливость – и грозная решимость сражаться. Не к этому ли призывала ее Богиня?

Уроки Ди-Луны не прошли даром для ее дочери. Астарта вспомнила рассказы женщин-воинов. Они учили ее, что порой бывает лучше не стремиться с поднятым забралом навстречу неприятелю, а отступить, притвориться испуганным и побежденным, позволить врагу приблизиться и перехитрить его.

Астарта задумалась. Ее замысел был еще не ясен ей самой, но она уже знала, что он должен быть осуществлен. И вдруг поняла, как это сделать.

«Я знаю Дайена. В глубине души он презирает ложь и обман. Он боролся со своей тайной любовью. Оттого он так долго был верен мне. Но ничто человеческое ему не чуждо. Его любовь к той, другой, в конце концов стала слишком сильна. И так случилось, что, чувствуя себя одиноким, ища забвения и утешения, он повстречался с той, которую любил. И больше не противился своему чувству».

Ревность мучила Астарту. Как живо и ярко представляла она Дайена в постели с его любовницей! Поцелуи и ласки, каких никогда не довелось узнать ей, его жене. Той, другой, он дарил их с открытыми глазами! В Астарте крепло решение стать воительницей. Пусть же ее враг ужаснется пустоте алебастровых глаз статуи, пусть его окровавленное тело соскользнет с ее меча!

– Нет! – вздрогнув, сказала она себе самой, – лучше не думать об этом. Никогда. Эта отрава в душе убьет меня. – Она снова прижала руку к животу. – Убьет нас обоих.

Она еще раз возблагодарила свою Богиню, погасила свечу, встала в полный рост. Ей стало легче от того, что она приняла решение. Это будет трудно, мучительно. Но она найдет в себе силы быть милосердной, выдержит все удары судьбы, не запятнав своей совести.

Глава двенадцатая

Таск медленно выбрался из своего джипа на воздушной подушке. У него сильно болела голова, и поэтому двигался он очень осторожно, чтобы «не спугнуть» боль. Темные очки пропускали слишком много света, и Таск, почти не открывая воспаленных глаз, нащупал приставную лестницу, ведущую в кабину «Ятагана». Ухватившись руками за ее перекладины, чертыхаясь, поднялся к люку.

– Икс-Джей, открывай, это я!

Раскаты оглушительного хохота, как эхо выстрелов из лазерной винтовки в замкнутом четырьмя стенами пространстве, отдавались в черепе Таска. Он застонал и, обессиленный, плюхнулся возле люка. Было раннее утро, но блестевшая под палящими лучами знойного солнца металлическая обшивка космоплана успела сильно накалиться. Таск весь взмок от пота. Ему казалось, что лежа вот так, он очень скоро превратится в жареный кусок мяса.

– Икс-Джей, не валяй дурака, ты же знаешь, что это я, – взмолился Таск. – И мне плохо. Меня вот-вот вывернет наизнанку…

– Только не на мою краску! – крикнул компьютер.

Люк, зажужжав, открылся.

Таск спустился в прохладный полумрак и постарался мягко коснуться пола ногами. Однако вибрация волной боли отозвалась в его голове.

– Набрался, – сердито проворчал Икс-Джей.

– Заткнись, – простонал Таск.

Поддерживая одной рукой очки, чтобы они не соскользнули, Таск вытянул вторую руку вперед и на ощупь направился в сторону кушетки. Наткнулся и со стоном повалился на нее.

– Ты этой ночью не дома был, – констатировал Икс-Джей.

Таск быстро пробежал события этой ночи в своей памяти.

– Вот черт! – сказал он удивленно и, придя в сильное замешательство, сел. – В самом деле, где я был?

– Да не мельтешись ты. Я позвонил Ноле и сказал ей, где ты.

– Правда? – обрадовался Таск и снова улегся.

Давно уже Икс-Джей не доставлял ему такой радости. Это было явно неспроста. Он заставил себя снова вернуться в сидячее положение.

– Чего ты хочешь от меня? – сквозь зубы процедил Таск, чуть не свалившись с дивана.

– О Боже, какой ты подозрительный! Может, сделать тебе холодный компресс?

– Ну хватит, – рявкнул Таск, вставая на ноги и хватаясь рукой за голову, готовую расколоться от боли. – У меня вчера был дьявольски трудный день. Важное дело. Свяжи меня с Дикстером.

– Я изо всех сил стараюсь быть любезным – и вот награда за это, – надулся Икс-Джей. – В следующий раз ни за что не стану звонить Ноле. Шел бы ты домой. Надеюсь, она спустит с тебя шкуру заживо…

– Только не это! Как это получается, что твое сочувствие из приятного становится таким ужасным? Прямо как будто ты меня поучаешь – любишь, мол, кататься, люби и саночки возить.

– Философия, да еще из нетрезвых уст. Вот до чего я дожил…

– Заткнись. И пока будешь молчать, свяжись с Дикстером.

– Дикстер! Ха! Думаешь, я поверю, что вы с Линком действительно раздобыли прошлой ночью хоть один бит полезной информации? Интересно, что вы делали? Содрали наклейку с бутылки виски и увидели на ее обороте цену?

– Ты позвонишь, наконец, Дикстеру, черт бы тебя побрал? – чуть не взвыл Таск. – И пока будешь звонить, выключи свет.

Цепляясь за поручни, Таск спустился в кабину экипажа, кое-как добрался до своего кресла и устроился в нем, опершись локтями на подлокотники и опустив голову на руки. На экране возникло лицо Дикстера.

– Хелло, Таск.

Таск с трудом поднял голову.

– А-а, это вы, сэр. Здравствуйте.

– Привет, сынок. – Дикстер слегка подался назад при виде Таска, сидящего в полутемном космоплане, да еще в защитных темных очках. – Что, трудная ночь была? – сочувственно спросил Дикстер.

– Да, вы, наверное, подумали, мне намяли бока. – Таск вспомнил про свои очки и снял их, потер глаза и откашлялся. – Одну минутку, сэр. Ну вот, теперь все видно. Да, так на чем я остановился? Я говорил вам, что Линк получил точно такое же приглашение, что и я?

Дикстер утвердительно кивнул.

– Да, верно. Я был у Линка нынче ночью. Он подтвердил получение приглашения, такого же точно, какое было сделано мне. И получил такие же точно инструкции, с той лишь разницей, что его имя указано как следует. Если он захочет присоединиться к «Легиону Призраков», то должен лететь на Преддверие Ада.

– Понятно.

– Линк настроен так же, как я. Он считает, что все это попахивает, как стерлядь недельной давности. Еще мы пробуем установить связь с Джараном. Недавно мы узнали, что он живет на своей родной планете. Однако он оттуда выбыл, но мы говорили с его женой. Она подтвердила, что ему пришло точно такое же приглашение, что и нам. Вы сами знаете Джарана, сэр. Его ничем не испугать. Вот он и летал на Преддверие, посмотреть, что да как.

– Когда это было? – спросил Дикстер.

– Месяца три тому назад. Он возвратился домой дьявольски злой. Сказал, что все это «липа». – Таск покачал головой. – Похоже, что он не предвидел этого, но, впрочем, старина Джаран никогда не отличался особой сообразительностью. Он говорит, что встретил этих пилотов, и они убедили его, и дали ему какие-то дополнительные координаты, и сказали ему быть там в точно назначенный срок. Ну, в общем, полетел он на своем космоплане по этим координатам и обнаружил – вот так сюрприз! – что планета в какой-то захолустной части галактики. По звездной карте эта планета не что иное, как каменная глыба, без единого живого существа. Одним словом, кастрюля с органическим супом.

В желудке у Таска начались спазмы. Пришлось сделать паузу, чтобы совладать с ними. Таск вытер пот со лба. Дикстер терпеливо ждал.

– На чем я остановился? – спросил Таск.

– На супе, – поспешил на помощью Икс-Джей. – Ешь его, пока он горячий.

Таск метнул на компьютер свирепый взгляд.

– Да, так вот. Джаран вернулся потом в таверну «Изгнанник», наверное, затем, чтобы сообщить этим пилотам, что не считает такую шутку очень уж забавной, и, может быть, отвести душу, а их, конечно, давно и след простыл. Вот так он и остался без горючего и тысячи золотых, да еще чувствовал себя круглым дураком.

– И это все? – спросил Дикстер.

– Да, сэр.

– Итак, что же здесь главное? Они заполучили его за тысячу золотых, но все это хорошо задуманная ловушка для простаков. Они лишили его возможности самостоятельно выбраться из этой ловушки в космос. Им, конечно, известно, что он проверил координаты, которые они ему дали.

– Голова трещит, сэр, – сказал Таск, потирая виски.

– Я бы хотел переговорить с Джараном. У тебя есть его номер?

– Конечно, сэр. Но Джарана нет на месте.

– Нет на месте?

– Вот именно, сэр. Сразу же после этого ему звонили с планеты, находящейся на границе с Коразианской галактикой. Они там такие нервные, как кошка, которой прищемили хвост. А все после того, как Коразия напала на них. Ищут наемников где только можно, чтобы те помогли им обороняться.

– Ясно. Его жена имеет какие-нибудь сведения о нем или от него?

– Нет. Но он прислал домой свой платежный чек, и она надеется, что с ним все в порядке.

– Но он не сообщил ей, где находится?

– Нет, сэр. Да и зачем бы он стал это делать? Она знает, куда он отправился. Почему она должна думать, что его там нет? И если коразианцы шныряют и шпионят повсюду, ваши парни из Адмиралтейства должны следить за связью.

– Да, надеюсь, ты прав. Однако… – голос Дикстера утратил уверенность.

Таск с любопытством присматривался к адмиралу:

– Вы хотите, чтобы мы сделали что-то еще, сэр? Линк предложил отправиться на разведку, но сразу, прямо сейчас, нам было бы трудно сделать это, потому что у нас появилась кое-какая работенка, но…

– Нет. – сказал Дикстер, с сомнением покачивая головой. – Думаю, ничего нового вам больше не удастся разузнать. И это может служить подтверждением… – Дикстер нахмурился. – Не предпринимайте больше ничего и нигде ни слова обо всем этом. Хорошо?

– Разумеется, сэр, – пожал плечами Таск.

– Ты, случайно, не знаком с координатами, которые они дали Джарану?

– Да, сэр, в полном смысле слова случайно знаком, – самодовольно ответил Таск. – Джаран зафиксировал их в своем бортовом журнале. Его жена нашла их и показала нам, а я передал их Икс-Джею.

– Спасибо, сынок, спасибо за все тебе и Линку, вам обоим.

– Рад быть вам полезным, знаете, сэр, – добавил Таск, как раз когда Дикстер уже собирался прервать связь, – кое-что кажется мне очень странным во всем этом деле.

– Да? Что же? – Дикстер, чуть откинулся назад, собираясь выслушать новости.

– Может быть, это не так уж и важно…

– Ничего, говори.

– Эта планета, сэр… Мы нашли в файлах ее название. Не номер, как можно было бы предположить, зная, что это безжизненная каменная глыба, а именно название. Кто-то же побеспокоился об этом – дать имя этой глыбе.

– И как же ее назвали?

– Вал… Валун… Что за чертовщина? – Таск полез в карман своего комбинезона, порылся в нем, но ничего не извлек оттуда и полез в другой карман. – Я записал, потому что знал, что все равно не запомню. А, вот оно. Читаю по буквам: В а л л о м б р о з а. Вам видно?

– Да. – Дикстер повторил букву за буквой и скопировал слово.

– Все правильно, – кивнул Таск. – Вам это ни о чем не говорит?

– Нет. Но у кого узнать, на каком это языке? Я постараюсь выяснить и дам вам знать, что это значит. И еще, Таск… – тон Дикстера стал очень серьезным, и лицо нахмурилось. – Дай мне, в свою очередь, знать, если ты снова окажешься с ними в контакте.

– Вы думаете, они захотят повторить свою попытку, сэр? – Таск казался удивленным. – Зачем им это? Им же ясно уже, что я не попался в их маленькую ловушку.

– Знаю. Но меня это не удивило бы. Не волнуйся, сынок, передай Ноле и малышу, что я люблю их.

Изображение Дикстера исчезло с экрана.

– Интересно, что он думает обо всем этом, – проговорил Таск, уставясь на опустевший экран. – Он был сейчас больше похож на служащего бюро по улучшению бизнеса, чем на Командующего Королевского флота.

– Как знать? – отозвался Икс-Джей. – Может, ему не хватает боевого опыта, чтобы справиться с нынешней задачей? А что ты там за чепуху молол насчет работы?

Таску стало лучше, он, пожалуй, мог уже обойтись без защитных очков.

– Это вовсе не чепуха. Похоже, у нас будет настоящая работа, постоянная.

– Да ну! Постоянная работа! Ой, как бы мне не отключиться от шока!

– Вчера какая-то женщина обратилась к Линку. Надо, чтобы мы доставляли ее и ее партнера несколько раз в неделю на Акару.

– Гнусное местечко! И что они возят с собой?

– Кожаные чемоданы и портфели! – развеселился вдруг Таск. – Много будешь знать – рано состаришься. И зарегистрируй это в бортовом журнале.

– Ясное дело. Ты меня знаешь: такт и осмотрительность – символы моего серийного номера.

Таск фыркнул:

– Такт и осмотрительность, болван ты мой! Единственное место, где ты найдешь эти два слова, – твой график времени. Послушай, – добавил Таск уже просительным тоном, – я с удовольствием выпил бы кофейку. Как бы это приготовить его, а?

– Лучше подставь голову под струю! – хмыкнул Икс-Джей.

***

– Сэр Джон Дикстер просит аудиенции у Вашего величества, – сказал Д'Аргент, войдя в кабинет короля с чашкой утреннего чая. – Он говорит, что у него весьма срочное дело.

– Мы сумеем выкроить для него время? – спросил Дайен, отрываясь от чтения краткого отчета о резком ухудшении ситуации в Звездной системе Мурува, где шесть планет только что сокрушили диктат седьмой. К сожалению, каждая из этих планет решила, что теперь, будучи свободной, она может, как ей вздумается, расправляться с любыми из пяти соседей, и повела себя соответствующим образом.

Д'Аргент просмотрел регламент короля:

– У вас сегодня утром запланированы две встречи. Одна с муруванскими послами, а другая – с представителями Лиги слаборазвитых планет.

Дайен быстро сориентировался:

– Я приму муруванских послов. Перенесите встречу с представителями Лиги на вечер и передвиньте все остальные дела второй половины дня на час.

– А пресс-конференция для Мурувы, сир? Можно ее передвинуть?

– Нет. Здесь нельзя медлить, пока эти болваны окончательно не передрались друг с другом. – Дайен взглянул на часы. – Пришлите от моего имени советников на Муруву, а потом – послов. Если они начнут в приемной потасовку, как это было прошлой ночью в космическом аэропорту, вызовите Като, а уж он знает, что с ними делать. Подобные бесчинства недопустимы.

– Да, сир, – ответил Д'Аргент и, чуть заметно улыбнувшись, бесшумно выскользнул из кабинета.

В то же утро – немного позднее – семеро сердитых и пререкающихся друг с другом муруванских послов вошли в кабинет Его величества и – после конференции – вышли оттуда задумчивыми и, казалось, пристыженными.

Джон Дикстер пристально взглянул на них. Послы были взволнованы и даже чем-то встревожены. Король же оставался холоден и мрачно улыбался.

– Понадобятся войска, Ваше величество? – спросил Дикстер, усаживаясь и отказавшись от прохладительных напитков.

– Я дам им тридцать дней, чтобы они уладили все свои разногласия. А если они в этот срок не уложатся, тогда мы сами установим мир у них в системе.

– Блокада? – спросил Дикстер.

– Муруванцы могут столкнуться с серьезными экономическими трудностями, если не пожмут друг другу руки и не помирятся. Мои советники сказали мне, что муруванская ненависть не простирается дальше их кошельков. Я думал, что дело серьезнее, но посмотрим, что из этого получится. Вы, вероятно, пришли ко мне потому, что у вас есть новая информация по делу, о котором мы с вами говорили в прошлый раз?

– Да, Ваше величество. – Дикстер выждал несколько секунд, «переваривая» мысли, касающиеся Мурувы. – Я кое-что услышал от Таска.

Адмирал повторил свою беседу с Таском, а Дайен слушал Дикстера молча, рассеянно потирая шрамы на своей правой ладони. Когда Дикстер заметил это, Дайен тут же оставил свою правую ладонь в покое.

– А почему бы Таску и Линку не продолжить разведку, милорд? – спросил он.

– Потому, что они слишком близки вам, Ваше величество.

Дайен с сомнением покачал головой:

– Вы искренне верите, что кто-то затеял все эти хлопоты только ради того, чтобы заполучить Таска? Зачем?

– Я думаю, что это, возможно, лишь небольшая часть их намерений, сир. Какова же их общая, стратегическая задача, – этого я вам сказать не могу, не могу даже отважиться на какие-либо предположения. Одно я знаю точно: Джаран не работает сейчас ни на кого из внешних систем. Я проверил.

– Так вы думаете, что…

– Я думаю, что это какой-то ловкий трюк. Представители «Легиона Призраков» вступают в контакты с пилотами и предлагают им сделку, если те согласятся полететь на Преддверие Ада. Они исходят из того, что только те, кто серьезно заинтересуется их предложением, достаточно бесшабашен или оказался в отчаянном положении, клюнут на их приманку и отправятся на эту планету. Как видите, они уже составили соответствующий список и пытаются их нанять.

Как только пилоты оказываются на месте, представители «Легиона Призраков» проверяют их. Видимо, собирают информацию, изучают их космические корабли или что-то в этом роде. Потом они «скармливают» пилотам какие-то странные координаты. Если пилот «проглатывает» приманку, они заполучают его или ее. Если же пилот не попадается на эту удочку, как, например, Джаран, они предусмотрели на этот случай предложение другого дела. Если второе предложение пилот принимает, они перехватывают его и ставят в такие условия, что он соглашается вступить в их войско.

– И все-таки я еще раз спрашиваю вас, милорд, – настаивал Дайен, – зачем?

– Не знаю, сир, но они, конечно, – что-то задумали. Идя по пути, проделанному Таском вслед за Джараном, я кое-что проверил на других людях, которые служили под моим началом. Все они получили такое же приглашение. Около ста человек летали на Преддверие Ада. С тех пор те из них, кто принял предложение «Легиона Призраков», однажды ночью улетели и больше не возвращались, исчезая из поля зрения. Однако они посылали домой деньги – большие суммы.

– Кто-то создает его или ее собственный космический корпус.

– Похоже. И это большой и отборный корпус. Им нужны только лучшие. Некоторые отправились на Преддверие Ада и теперь странствуют кругом в поисках работы. Никто из них не выходил со мной на связь. Этот «Легион Призраков» использует не только список моих людей. Они, по всей вероятности, ведут поиски пилотов по всей галактике.

– А вы могли бы незаметно спрятать, утаить такую большую силу?

– Без труда, Ваше величество. Особенно в таком месте, как та планета, которую «откопал» Таск. Вне космических трасс, на самом краю галактики, кусок холодного камня. Даже коразианцы не заинтересовались бы ею. И, кажется, именно оттуда ведется разведка. Я изучил отчеты, но, как говорит Таск, с этим делом связаны кое-какие странные вещи. – Дикстер углубился в свои заметки. – Эта планета была открыта тридцать лет назад знаменитым исследователем космоса Гартом Пантой. Вы не можете помнить его. Вы тогда были еще слишком молоды, но почти все люди моего возраста, особенно те, кто смотрит телепередачи, помнят, что Панта был не только дьявольски искусным космическим пилотом, но и блестящим физиком и биологом, а кроме того, – Дикстер улыбнулся, – чертовски обаятельным человеком. Он был знаменитостью, имел свое видео-шоу, вращался в высоких сферах. Очень высоких. И считался фаворитом вашего дядюшки. Король Амодиус сделал его рыцарем королевства.

– Значит, Панта был особой Королевской крови.

– Да. Но подлинный интерес представляет не сам образ жизни Панты, а то, как он ушел из жизни. Он погиб в результате какой-то загадочной космической аварии, примерно за восемь лет до революции. Вся галактика была поражена сообщением об этом. Этому событию еще много дней спустя посвящала свои заголовки пресса. В распоряжении у средств массовой информации был даже последний разговор с ним. Они показали, как он спокойно сообщает, что его двигатель вышел из строя и необходима помощь. Но с того момента, как он оказался в весьма отдаленной части космоса, Панта знал, что никто уже не успеет помочь ему, и он простился со своей семьей. Я и сейчас помню, как трудно было видеть и слышать его. Сердце в груди готово было разорваться.

Королевский космический корпус послал спасательный корабль, но когда они достигли его последних известных координат, то ничего не нашли там. Некоторое время спустя они обнаружили обломки его космоплана. Никто, разумеется, не знал, что же случилось на самом деле, но Панта не раз говорил, что, если в космосе он окажется один на один с неминуемой смертью, он не станет ее ждать и сам разом со всем покончит. Видимо, так он и сделал.

– Я знаю, – в задумчивости сказал Дайен. – Скажите, место его гибели далеко от координат «Легиона Призраков»?

– Нет, Ваше величество, – сказал Джон Дикстер. – Он был вообще за пределами нашей галактики.

Дайен нахмурился:

– Значит, я многого не знаю…

– Да, да, – сказал Дикстер, проведя рукой по своему лицу. – Это, кажется, ничего не дает нам, и, может быть, Гарт Панта не имел никакого отношения к нашему делу, но, как сказал Таск, здесь есть нечто очень странное. Панта открыл много новых планет и новых систем и многим из них дал названия. Существует хорошая копия, сделанная для его видео-шоу. Одну из планет он назвал Валломброза – на каком-то старинном языке, наверное на итальянском. И значит это…

– Долина теней, – сказал Дайен.

Дикстер казался изумленным.

– Я поражен, Ваше величество! Вы перевели это название быстрее, чем компьютер.

– Компьютер не был учеником Платуса, – сказал Дайен, улыбаясь своим воспоминаниям. – Мильтон, «Потерянный рай». Сатану

…терзали духота и смрад.

Но, боль превозмогая, он достиг

Пучины серной, с края возопив

К бойцам, валяющимся, как листва

Осенняя, устлавшая пластами

Лесные Валломброзские ручьи…

Валломброза – Долина Теней.

– Или, как сказали бы мы сегодня, Долина Призраков, – тихо уточнил Дикстер.

Дайен взглянул на него:

– Снова призраки?

– Да, Ваше величество, – нахмурился Дикстер. – Снова призраки.

– И вы считаете это серьезным и важным?

– Я считаю, что это чертовски важно. Знать бы, что они затевают. «Легион Призраков» ищет информацию о доме Снаги Оме. Нечто призрачное проникает сквозь защиту, сооруженную в соответствии с совершенно секретными планами и проектами, и оказывается внутри дома. «Легион Призраков», насколько нам известно, вербует лучших космических пилотов, давая им координаты безжизненной планеты, которую погибший исследователь назвал «Долина Теней». – Адмирал подался вперед, иллюстрируя свои слова движением указательного пальца по столу. – И что действительно настораживает меня, так это то, что круг, откуда бы он ни начинался, замыкается на вас, Дайен. Бомба, Таск и Линк, даже тот факт, что Панта был когда-то другом вашей семьи. Я никак не могу понять их целей и признаюсь в этом. Но мне все это не нравится. А где-то ведь должен быть ключ к разгадке тайны. Мы не можем пока найти его. Я думаю, нам необходимо найти этот ключ – и как можно скорее.

– И вы предлагаете?…

– Поговори с архиепископом Фиделем, мой мальчик. Пусть он передаст эту информацию… он знает кому. Тому, кто может быть в ней заинтересован. – Дикстер, казалось, вернулся в прошлое, забыв, что они не в том трейлере на Вэнджелисе. – Я имею в виду… – адмирал густо покраснел, – я хотел сказать, Ваше величество…

Дайен улыбнулся:

– Приятно снова услышать от вас «мой мальчик». Как давно это было.

Дайен умолк, и улыбка сошла с его лица. В кабинете стало темнее: на солнце набежала туча.

Наконец Дайен, вздохнув, поднял голову и взглянул на Дикстера:

– Как вы узнали?

– Что узнал?

– Что он еще жив.

Им не надо было уточнять, о ком идет речь.

Дикстер потер свою тяжелую челюсть:

– А я вовсе не знаю, Дайен. Называй это предчувствием или умозаключением. Дерек Саган считал самоубийство смертным грехом. Он был не из тех, у кого в подсознании засела неотступная мысль о самоубийстве. Он был очень хороший воин. Если уж ничто другое, так хотя бы его инстинкты должны были сохранить ему жизнь. Нет, я никогда не верил, что Дерек погиб во время нашего бегства из Коразии. Он считал, наверное, что это мы погибли, и если он жив, то существует лишь одно место, где он мог укрыться. В конце концов, там, откуда начинал.

Дайен кивнул:

– Да, я так и предполагал. Я даже спросил Фиделя однажды о Сагане – в день коронации. Я сказал тогда: «У вас есть вести от лорда Сагана?»

– И что ответил архиепископ?

– «Он с Богом», – сказал мне Фидель. Тогда я опять спросил: «Он умер?» Но Фидель больше ничего не ответил мне.

Дикстер пожал плечами:

– Могу сказать, что это лишь подтверждает наши предположения.

– Но что это дает нам? – возразил Дайен. – Если Саган отказался от мирской жизни, то для нас он все равно что мертвый.

– Однако в действительности он от мирской жизни не отказался, Ваше величество, и он в заговоре.

Дайен молчал. Его левая рука то и дело потирала шрамы на правой ладони. Он смотрел на Дикстера невидящим взглядом. Скорбная картина пронеслась в эту минуту перед его мысленным взором: Дерек Саган у похоронных дрог леди Мейгри. Тогда он видел Дерека Сагана в последний раз.

– Нет, – сказал Дайен. – Не могу поверить в это. Вы были там, вы видели, как он страдал. Что была жизнь для него после ее смерти? С ней умерла и часть его самого.

– Может быть, снова отросла, – сухо заметил Дикстер.

Дайена эти слова покоробили, тень набежала на его лицо.

Адмирал покачал головой и вздохнул. Память о тех днях и для него была мучительна.

– Я видел тогда Сагана, Дайен. Но я видел его и двадцать с лишним лет назад, когда он возглавлял Революцию, которая сокрушила монархию. И если он и не нес прямой ответственности за смерть короля и ваших родителей, то был все же движущей силой тех, кто в этом повинен. Дерек Саган замучил и убил отца Таска. На совести Дерека Сагана смерть многих Стражей, и мы с вами хорошо это знаем. И смерть… – Дикстер запнулся.

– Платуса, – глухо сказал Дайен. – Я знаю. Я был там и видел… – память снова вернула короля в прошлое. – Странно, именно в ту ночь Платус цитировал Мильтона.

– Круг замкнулся, – еле слышно проговорил Дикстер.

Дайен покачал головой:

– Нет, я не хочу верить этому. Но, – добавил он, опережая Дикстера, – я переговорю об этом с архиепископом. Не думаю, правда, что он будет здесь чем-то полезен. Он духовная особа, а не воин.

– Еще не так давно, – сказал Дикстер, уже вставший со своего кресла и готовый уйти, – не так давно он был просто братом Фиделем и служил санитаром на «Фениксе». Он служил на военном корабле и, хотя сам и не носил оружия, знал и понимал тех, кому приходилось пускать оружие в ход. Некоторые думают, что Фиделю чужды мирские дела, но это вовсе не так. Скажите ему, Ваше величество, что вам угрожает опасность. Вам и… галактике. Я думаю, он поможет вам.

– Вы не преувеличиваете? – улыбнувшись, спросил Дайен.

– Нет, сынок, – ответил Дикстер, и голос его зазвучал торжественно, – я не преувеличиваю.

Адмирал поклонился и вышел. Дайен, задумавшись, не сразу нажал на кнопку вызова секретаря.

– Д'Аргент, соедините меня с архиепископом, он в аббатстве святого Франциска.

Но Д'Аргент был вынужден сообщить Его величеству, что архиепископа в монастыре нет и никто не знает, где он сейчас.

Глава тринадцатая

На самом деле архиепископ Фидель еще не покинул монастыря, когда его разыскивал Д'Аргент, а только собирался в путь. Его личный космический транспорт уже был готов к старту, когда появление неожиданного посетителя задержало архиепископа.

Фидель послал монаха, бывшего у него в услужении, чтобы тот принес ему забытый требник, и остался один в своем кабинете.

Архиепископ уже взялся за ручку двери и собирался выйти, как вдруг кто-то тихо постучался в дверь. Думая, что это его слуга, который не понял, что требник надо принести не сюда, а на стартовую площадку космического корабля (этот слуга был очень набожным монахом, вечно погруженным в возвышенные размышления, что нередко мешало ему должным образом выполнять свои земные обязанности), Фидель открыл дверь, готовясь слегка пожурить нерадивого посланца, но уже готовый сорваться с уст архиепископа легкий упрек так и остался невысказанным. Фидель ожидал встретить смущенный взгляд брата Петра, но увидел перед собой одного из послушников, живших в монастыре, но по разным причинам не допускавшихся к принятию обета или выполнению обязанностей священника.

Послушник стоял в почтительном молчании, склонив голову и спрятав сложенные вместе руки в рукавах своей потрепанной сутаны, которую он смиренно донашивал после прежнего хозяина. Никто не требовал от него такого унижения, никто не требовал, чтобы он так низко опускал капюшон на свое лицо или избегал вступать в разговоры с другими братьями. Он сам обрек себя на такую жизнь. И сам же, по своей воле выполнял самую тяжелую, изнурительную работу в монастыре.

От удивления Фидель заговорил не сразу. Низко надвинутый на лицо послушника капюшон не помешал архиепископу сразу же узнать этого человека по его высокому росту и очень широкой груди и плечам, хотя его тело под ветхой сутаной из-за постоянных постов стало худощавым. В обители его звали Непрощенным. Настоящее же имя этого человека знали только двое: он сам и архиепископ.

– Брат Непрощенный! – все еще не совладав со своим удивлением, произнес Фидель. – Я… чрезвычайно рад видеть вас!

«Чрезвычайно удивлен» было бы ближе к истине, но Фидель надеялся, что Бог простит ему эту маленькую ложь. Никогда раньше этот послушник не подходил к архиепископу и не заговаривал с ним. Обычно он даже избегал встречи с архиепископом. Фидель не мог вспомнить, чтобы они когда-то о чем-то говорили бы друг с другом, хотя часто ему на глаза попадался этот молчаливый, необщительный человек, в одиночестве работающий в монастыре.

– Я рад, очень рад видеть вас, брат, – повторил архиепископ, немного волнуясь. – Я давно хотел поговорить с вами, но, боюсь, сейчас нам это не удастся. Видите ли, я собираюсь лететь на другую планету и мне пора уже… Дело весьма срочное, и… мне действительно некогда.

– Я знаю, Ваше преосвященство, – сказал послушник. Чтобы произнести эти слова, ему пришлось, кажется, преодолеть самого себя, как будто за долгие годы добровольного молчания он успел разучиться говорить. – Я потому и пришел, пока вы не улетели.

Архиепископ уже опаздывал, но он считал, что не может отказать в просьбе этому темному, угнетенному и подавленному сознанием своих грехов существу, как не мог бы отказать Смерти, явись она сейчас в проеме двери его кабинета.

– Слушаю вас, брат, – сказал Фидель.

Опустив на пол свою небольшую ручную кладь, архиепископ посторонился, пропуская послушника в свой кабинет. Фидель собирался уже закрыть дверь, когда вдруг из рукава потертой сутаны высунулась рука, упредившая его.

– Мы здесь одни? – зорко оглядываясь вокруг, спросил Непрощенный.

– Да. Я забыл мой требник, и брат Петр пошел за ним. Он будет ждать меня возле космического корабля…

Послушник кивнул, вошел в кабинет и остановился в молчаливом ожидании, снова спрятав руки в рукавах своей сутаны. Фидель закрыл дверь и вернулся к своему столу.

– Прошу вас, садитесь, брат, – сказал архиепископ.

– У нас нет времени, Ваше преосвященство, – сказал послушник.

Фидель встревожился, словно ожидал вестей о какой-то ужасной катастрофе.

– В чем дело, брат, что случилось?

Послушник не ответил на этот вопрос. Он, казалось, задался целью не тратить попусту ни единого слова. Он сказал только:

– Вы должны взять меня с собой, Ваше преосвященство.

Аббат Фидель пришел в замешательство.

– Брат, – сказал он, стараясь смягчить свой отказ. – Как-нибудь в другой раз… Я, конечно, был бы рад лететь вместе с вами, но я должен осуществить эту миссию в условиях полной секретности… и я…

– Я знаю этот секрет, Ваше преосвященство, – сказал послушник, понизив голос, и плечи его опустились, как будто на них легла тяжелая ноша. – Я знаю, куда и зачем вы летите.

– Этого не может быть! – возразил архиепископ.

– Вас просили как можно скорее прибыть в госпиталь Святой Магдалены на планете в Центральной Системе. Их настоятельница лично вышли с вами на связь и убедила вас, что дело это крайне срочное и секретное. И что никто не должен знать о нем и о том, куда и зачем вы летите.

– Но как же вы узнали об этом? – спросил Фидель, чрезвычайно удивленный как осведомленностью послушника, так и той невозмутимостью, с которой тот признавался в знании тайны.

И снова слова с трудом срывались с уст Непрощенного.

– Ну, скажем, Бог открыл мне тайну…

– Бог? – спросил Фидель, с недоумением замечая, что человек, которому неведомы были нерешительность и колебания, теперь испытывает их, возможно, впервые в своей жизни.

Послушник выпростал из рукава сутаны руку и медленно поднял капюшон, не сводя глаз с архиепископа. Глубокие морщины на его лице казались похожими на рубцы и шрамы. Черные волосы с проседью, прямые и длинные, спутанными прядями опускались до самых плеч. Горестная складка тонких губ и глаза, прежде всего – глаза этого человека приковали к себе внимание Фиделя и заставили его сердце сжаться от боли. Эти глаза казались пустыми и непроглядно темными. Архиепископ помнил их полными огня и жизни.

– Пусть будет так: Господь Бог открыл мне эту тайну, – просто сказал послушник.

Весьма озадаченный, архиепископ Фидель пристально смотрел на стоящего перед ним человека. Его преосвященству вдруг стало страшно. Он сам не знал, кого или чего он боится, но от этого было еще хуже. Фидель был не робкого десятка. Еще когда он служил санитаром на военном корабле, то снискал всеобщее уважение за смелость и находчивость, проявленные под огнем неприятеля. Сейчас обстоятельства принуждали его, как никогда еще прежде, принимать трудные решения, решения, от которых зависели жизнь или смерть.

Взволнованный и огорченный архиепископ молил Бога о помощи. Его собеседник в своей жизни сделал немало зла. На его совести были тяжкие преступления, но он раскаялся и с тех пор посвятил свою жизнь тому, чтобы заслужить у Бога прощение. Он никогда ни о чем не просил архиепископа. И вообще никого ни о чем не просил. Ему были известны подробности миссии Фиделя, которых не мог знать никто, не будь на то воли Всевышнего. Кое-кто – и среди них настоятель Джон – сказал бы, что здесь не обошлось без вмешательства нечистой силы, но как только эта мысль пришла на ум Фиделю, он уже знал, какое решение должен принять. Его вера в Бога не поколебалась.

– Да, конечно, брат, вы полетите со мной, – решительно сказал Фидель. – Вы готовы? Вам ничего не нужно взять с собой?

Послушник, не говоря ни слова, надел на голову капюшон и низко опустил его на лицо – таков был его молчаливый ответ архиепископу.

Фидель покидал монастырь, довольный тем, что поступает по воле Создателя. Оба они, архиепископ и Непрощенный, уже собирались подняться на космический корабль, когда прибежал запыхавшийся и смущенный брат Петр. В руке он держал требник, но чуть не забыл передать его Фиделю из-за того, что остолбенел от удивления при виде странного спутника архиепископа.

– Скажи настоятелю Джону, что Непрощенный брат улетел со мной, – только и сказал архиепископ, а больше ничего и не надо говорить, подумал он, так как эта новость сразу станет известна всей общине, едва лишь брат Петр обретет дыхание.

Фидель еще раз напомнил себе, что действует по воле Божьей.

Глава четырнадцатая

Таск, подтянутый и деловой, в отлично сшитой военной форме, которую он носил, когда транспортировал своих пассажиров, стоял возле приставной лестницы «Ятагана», приветствуя своих новых клиентов.

– Таск, – представился он им, протягивая руку.

– Дон Перрин, – сказал в ответ мужчина, белокурый, широкоплечий и обаятельный.

– Цинтия Цорн, – назвала себя женщина, светловолосая, длинноногая и симпатичная.

Засим последовали рукопожатия.

– Командир Линк уже на борту, – сказал Таск. – Все готово к старту. Мы отправимся в точно назначенное время. Могу я взять ваши вещи?

Клиенты прибыли на космодром на блестящем новом реактивном лимузине. Водитель лимузина выгрузил дорожные сумки и чемоданы из багажника.

– Спасибо, – сказал Дон. – Осторожно, осторожно, Чарльз! Дайте-ка, я сам…

Водитель лимузина, держась, за ручку какого-то неуклюжего и тяжелого металлического аппарата, пытался вытащить его с заднего сиденья лимузина, но не очень преуспел в этом и с заметным облегчением отошел в сторону, предоставив Дону самому справиться с этой задачей. Таск тем временем взял и легко поднял два небольших дорожных чемодана и ждал, что еще появится из багажника лимузина.

– Вы оба продавцы пылесосов? – спросил Таск, когда Дон вытащил, наконец, металлический аппарат из машины и остановился передохнуть.

– Можно и так сказать, – засмеялась женщина.

Раскрасневшийся от усилия Дон улыбнулся:

– Эта штука, конечно, не очень смотрится, но зато хороша в деле.

– А что эта штука делает? – спросил Таск, уставясь на металлический аппарат, похожий на большую канистру метра полтора высотой, укомплектованную свернутым в кольцо шлангом, соплом и разными принадлежностями.

– Ее зовут миссис Мопап. Годится? Мечта домохозяйки. Или домохозяина, – добавил Дон, бросив виноватый взгляд на свою партнершу.

Цинтия улыбнулась:

– А вы разве не видели нашей телерекламы? Или, может, слышали нашу рекламную песенку? Она очень легко запоминается.

– Нет, извините, – сказал Таск, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. В конце концов, это были его клиенты. – Но видите ли, – поспешно добавил он, – у нас дома нет своего телевизора. Жена не верит рекламе и вообще боится, что наш сын подрастет и вместо учебы будет торчать у экрана.

Вообще-то телевизор раньше был, но в настоящее время находится в ломбарде.

– Не могу поверить, что вы не видели нашей рекламы. – Цинтия казалась искренне огорченной.

Таск постарался утешить ее:

– Но я готов биться об заклад, что от такой вещи моя жена не откажется.

– Конечно, не откажется, – обрадовалась Цинтия. – Мы предлагаем вам хорошую сделку. Двадцать пять процентов!

– Да, конечно, – сказал Таск.

Нола наверняка посмеялась бы над этим хитроумным изобретением.

– Спасибо, Чарльз, – сказал Дон водителю лимузина.

Водитель, прощаясь, приподнял шляпу, захлопнул багажник и укатил восвояси. Дон Перрин и Цинтия Цорн направились к «Ятагану».

– За мной, миссис Мопап, – приказала Цинтия, и робот последовал за ней на своих колесиках.

Таск поплелся следом, неся чемоданы и размышляя о том, не взгреть ли как следует Линка. «Постоянная работа! Толпы бизнесменов!» Черт бы его побрал! Они еще, чего доброго, вздумают расплачиваться с нами этими «Миссис Мопап». Однако, думал он, глядя вслед этим двоим коммерсантам, что-то здесь не так. Они платят нам за путь в оба конца – и никакого вмешательства местных властей. Если они не собираются на планету, где пылесосы запрещены, то зачем им тратить деньги на нас? Отчего бы им не нанять коммерческий лайнер? Готов держать пари, Цинтия купила этот отличный летний костюм не затем, чтобы торговать, ходя из дома в дом и предлагая эту дурацкую «Миссис Мопап». Не говоря уже о шикарном лимузине.

Тем временем клиенты подошли к «Ятагану» и без особого энтузиазма обозревали приставную лестницу, которая вела к люку. Миссис Мопап подкатила к ним вплотную и остановилась. Таск думал, что понял причину их озабоченности, поспешил их успокоить.

– Не волнуйтесь. Вашего робота можно поместить в багажное отделение под днищем, – и показал, где это.

– Миссис Мопап оставить одну? – воскликнула Цинтия, расширив глаза, как от испуга.

– Зачем же? – улыбнулся Таск. – Там есть кое-какие запасные части и всякая мелочь. Может быть, ей там понравится.

– Нет, спасибо, ни в коем случае, – сказала Цинтия, отрицательно покачивая головой. – Миссис Мопап должна быть с нами, правда, Дон? – обернулась она к своему компаньону.

– Разумеется, с нами, – участливо откликнулся Дон, хотя перспектива тащить миссис Мопап вверх по приставной лестнице, казалось, не очень-то вдохновляла его.

Дон даже начал уже поднимать робота вверх, но Таск остановил его:

– Погодите, я установлю подъемный механизм. Мы ее живо подымем. – Он с сомнением взглянул на Цинтию. – Если она не подумает…

– О Боже мой, ну конечно же, нет, – засмеялась Цинтия. – Она всего лишь робот.

– Ах, да, – пролепетал Таск. – Хорошо. Я быстро все устрою, хотя, конечно, на это уйдет некоторое время. А вы не поднимитесь на борт? В нашем баре хороший выбор.

– Нет, спасибо, – сказала Цинтия. – Мы останемся с миссис Мопап, правда, Дон?

– Разумеется, – согласился Дон. – А то ей будет очень одиноко. Но вы можете принести мне шотландского виски, Таск, когда спуститесь вниз.

Таск, недоумевая, кивнул:

– Ясное дело. А вы, мэм, не выпьете чего-нибудь?

– Нет, благодарю вас, – улыбаясь, сказала Цинтия.

Таска так и подмывало спросить, предпочитает ли миссис Мопап опрокинуть стаканчик в награду за проделанную работу или пьет регулярно. Но он не поддался этому соблазну: вряд ли его клиенты оценили бы такую шутку.

– Подождите здесь. Я вернусь через минуту.

Таск поднялся по приставной лестнице, прихватив с собой легкие чемоданы клиентов.

– Эй, Линк, выйди-ка и помоги мне! – крикнул он в открытый люк.

Внизу показался Линк, Таск передал ему чемоданы, а потом спустился вниз и сам.

– Слушай, черт бы тебя побрал! Где ты откопал эту парочку? – спросил Таск, понизив голос, и пошел за Линком, который спрятал чемоданы в отделение под кушеткой. – Я установлю полиспаст, – продолжал Таск, – чтобы поднять этот чертов пылесос на борт, «потому что ей не нравится пребывание наедине с собой в одиночестве в багажном отделении».

Линк выпрямился, удивленно глядя на Таска:

– Ты, часом, не хлебнул лишнего?

– Нет, – мрачно ответил Таск, – но, проведя день с Цинтией и миссис Мопап, наверное, напьюсь.

– Миссис – как ты сказал?

– Мопап. Эй, Икс-Джей, – крикнул Таск, направляясь к бару, – я нашел для тебя подружку. Приготовься к встрече. Это как раз то, что тебе надо. Увидишь, какой у нее шланг и всякие прочие штучки.

Только когда миссис Мопап была благополучно поднята на «Ятаган», Дон и Цинтия сами согласились подняться на борт. Цинтия проделала это с таким проворством, словно для нее это было привычным делом. Дон не проявил такой же ловкости, может быть, оттого, что успел уже выпить четыре рюмки шотландского виски, пока длился подъем миссис Мопап.

Цинтии очень нравился интерьер корабля, и еще она была очень рада новой встрече с Линком. Красивый и, как всегда, склонный порисоваться пилот был прирожденным дамским угодником и мастером флирта. Таск, краем глаза наблюдая за всем происходящим, заметил, что Дон успел уже выпить пятую рюмку виски. Понятно, подумал Таск, почему Цинтия настаивала на том, чтобы их пылесос находился в одном отсеке с ними.

Таск посматривал на Дона, надеясь, что никаких проблем не возникнет. Либо Дон и Цинтия были только деловыми партнерами в строгом смысле слова, либо Дон не был ревнив, потому что он сразу же уселся, развалясь, на кушетку и, держа в руке рюмку виски, улыбался во весь рот, ни на что, кажется, не обращая внимания.

Линк показал пассажирам, как пользоваться ремнями, и галантно помог Цинтии застегнуть пряжку. Таск ввел координаты места назначения в память Икс-Джея, который при этом насупился.

– Мы знавали трудные времена, – сказал компьютер, – но так низко еще никогда не опускались.

– Заткнись, – прорычал Таск. – Такт и осмотрительность – забыл, что ли?

– Я рад, – замогильным голосом продолжал Икс-Джей, – что никто из моих старых боевых друзей не видит меня сейчас. Меня, служившего когда-то под командованием лорда Дерека Сагана…

– Тебя, тебя, паршивого дезертира, – проворчал Таск.

– … падшего теперь так низко, что продаю виски, правда, очень высококачественное, каким-то странствующим торговцам.

– Послушай, Икс-Джей, – сказал Линк, спустившись в кабину и плюхаясь в кресло второго пилота, – по-моему, ты понравился миссис Мопап, а? И если ты меня хорошенько попросишь, я, так и быть, присмотрю за вашими малышами.

– Комедиант, – фыркнул компьютер. – Вот моя участь – терпеть двоих странствующих торгашей и жалкого комедианта! Лучше бы нам не связываться со всем этим. – Зловеще мигая огоньками, Икс-Джей сконцентрировал свое внимание на взлете.

Таск воспользовался случаем и под рев двигателя подтолкнул Линка локтем.

– Где ты повстречался с ней?

– В гостинице «Селдом», – ответил Линк. – Это не то, что ты думаешь. Она классная дама. Проект миссис Мопап – это ее идея. Она сконструировала прототип и основала целую компанию, которую теперь и возглавляет. Они мультимиллионеры. Слыхал рекламную песенку, которую она сочинила? Очень даже ничего. Вот – послушай…

– Спасибо, не надо. Тогда почему она использует нас, а не свой собственный космический корабль?

– Дело в том, что это, ну, как бы пробный рейс. Она намеревается расширить дело по всему миру, но не уверена, стоит рисковать или нет. Она встречалась с людьми из крупной корпорации на Акаре, которые, кажется заинтересовались предложениями насчет миссис Мопап, чтобы продавать ее миллионам счастливых домохозяек в масштабе галактики.

– Не забывай еще и о домохозяевах, – улыбнулся Таск.

– Конечно, – отозвался Линк и, нагнувшись к Таску, подмигнул. – Говоря по правде, я не имел бы ничего против стать ее домохозяином. Она будет содержать меня в стиле, к которому я привык, да еще поможет моему разбитому сердцу найти утешение. Никогда не прощу тебе, что ты увел Нолу у меня из-под носа.

– Разбитое сердце! О чем ты? Нола слишком благоразумна, чтобы выйти замуж за такого шалопая, как ты. Хотя я помню, она всегда тебе нравилась…

– Однако предпочла она тебя, приятель. И как это она смогла сказать мне «нет»? Как ты думаешь, я сумею научить миссис Мопап играть в кости?

Таск витиевато изложил, чему стоит научить миссис Мопап. Тем временем «Ятаган» вышел в открытый космос. Планета Вэнджелис казалась отсюда желто-оранжевым шаром, подвешенным в усыпанном звездами мраке. Таск передал пилотирование Линку, а сам вернулся в жилой отсек взглянуть, как перенесли пассажиры подъем. Для тех, кто никогда раньше не летал в космических кораблях, взлет бывал довольно трудным испытанием.

Дона он застал сосущим лед, а Цинтия преспокойно читала какой-то журнал. Миссис Мопап, привязанная к перекладине, чтобы не каталась туда-сюда и обо что-нибудь не ударилась, поблескивала огоньками и была, кажется, готова в любой момент приступить к уборке помещения, едва лишь в этом возникнет необходимость.

– Все о'кей? – спросил Таск, немного удивленный невозмутимым видом своих пассажиров. – Взлет вообще-то дело нелегкое…

– Да нет, все в порядке, – сказала Цинтия, оторвавшись от чтения и кладя журнал на место. – Можно я расстегну ремень? – Она ловко сделала это, не дожидаясь ответа Таска. – И миссис Мопап пора освободить. Вы не возражаете, если она слегка разомнется? А то у нее разрядится батарея.

– Конечно, – сказал Таск, подмигнув. – Я имею в виду, нет, я вовсе не думаю…

– Не пора ли и мне привести себя в норму? – спросил Дон, уже освободившийся от ремня безопасности, и направился к бару. – Не обижайся друг, но виски вы, по-моему, малость разбавили.

– Обслужите себя сами, – сказал Таск, игнорируя гневное восклицание, прозвучавшее, как ему показалось, где-то поблизости от компьютера.

Цинтия, стоя на коленях, отвязывала миссис Мопап и что-то говорила ей, чего Таск не расслышал еще и потому, что не прислушивался. Миссис Мопап принялась знакомиться с жилым отсеком.

– Наверное, ищет пыль? – пробурчал Таск себе под нос.

Цинтия поднялась с колен. Вместе с Доном они приглядывались к роботу. В эту минуту они были похожи на молодых родителей, с умилением взирающих на свое дитя, делающее первые шаги в своей жизни.

– Наш рейс продлится приблизительно шесть часов, – сказал Таск. – Отдыхайте, располагайтесь, как вам удобнее. Если понадоблюсь, я поднимусь сюда по вашему вызову…

Повернувшись, чтобы вернуться в кабину, он чуть не налетел на миссис Мопап, державшуюся позади него. Один из ее шлангов был нацелен прямо на него. Таск умело сохранил равновесие, остановился, удивленно глядя на миссис Мопап, и расхохотался.

– Смотрите-ка! Оба! Ничего не видите? Фланец-то, а? Как похож на лазерный пистолет!

– А на что же ему быть похожим, когда он и есть лазерный пистолет, – весело согласился Дон, стоявший, прислонясь к бару и помешивая в своем стакане лед.

Как бы в подтверждение этих слов миссис Мопап направила лазерный пистолет прямо Таску в лоб.

– Она превосходно стреляет, – сказала Цинтия, с материнской гордостью глядя на робота. – Ни за что не промахнется, честное слово.

Таск, отказываясь верить, что все это не шутка, попытался снова засмеяться, но смех его напоминал кашель. Так бывает, если чем-то подавишься.

– Идеальная няня для младенца. Хорошая штука для любителей шуток. А пока что…

Он стал обходить миссис Мопап сбоку, но робот зажужжал и замигал огоньками, неотступно преследуя Таска и по-прежнему целясь ему в лоб.

Таск перевел взгляд с робота на Дона.

– Это совсем не смешно. Мне даже страшно, – сказал Дон, от души хлебнув очередную дозу виски.

Таск обернулся в сторону Цинтии.

– В самом деле, не смешно, – холодно подтвердила она. – Вы же видите, я нацелила миссис Мопап на вас. Если вы сделаете что-нибудь такое, что ей не понравится, она выстрелит в вас без малейших колебаний. Позовите сюда вашего второго пилота.

– Линк, передай управление Икс-Джею и поднимись сюда, слышишь! – позвал Таск, медленно подняв руки над головой.

Он изо всех сил всматривался в робота, стараясь понять, разыгрывают ли его как величайшего идиота во всей галактике или он действительно взят в заложники вооруженным пылесосом. Нет, кажется, это был не розыгрыш, а он не был идиотом, но этот вывод не принес Таску особого облегчения.

– Ну, в чем дело? – спросил Линк, взобравшись в жилой отсек из пилотской кабины, взглянув на Таска и робота, и захихикал.

Таск успел лишь заметить, что рука Линка шмыгнула в карман.

– Таск, – веселился Линк, – ты что – играешь с роботом в ковбоев и…

– Заткнись, ты, простофиля, – прошипел Таск. – Пистолет настоящий. Смотри: она целится в меня и чуть что – застрелит! – Таск взглянул на Дона. – Что не нравится вашей миссис Мопап? Что мы оставили мокрые полотенца на палубе?

– Она обижается на всякие пустяки, – дружелюбно улыбнулся Дон. – Ну, например, если вы вздумаете пустить в ход свой лазерный пистолет или нападете на нас, когда мы будем спать. Или вообще, пока мы летим с вами.

– Спать… летим… – У Линка, казалось, не хватало ни сил, ни желания договаривать все остальное.

– Что за чертовщина происходит здесь? – спросил Икс-Джей. – Эти люди из налоговой инспекции? Я так и думал, что ты снова забудешь оплатить счет за электричество. Я угадал, Таск?

В космоплане внезапно стало темно. Таск метнулся в хвостовой отсек, но тут его сразу же ослепила вспышка света и боль обожгла плечо. Еще одна вспышка – и вопль с той стороны, где стоял Линк. Упал на пол какой-то металлический предмет. Таск понял: оружие Линка – их последний шанс. Проклятый робот выпалил в них обоих чуть ли не одновременно.

– Ой, я, кажется, забыла упомянуть, что миссис Мопап нацелена на вас обоих! И что стреляет она откуда угодно. Да, и способна вести огонь в любом направлении по кругу, – всполошилась Цинтия.

– И в темноте она находит вас не хуже, чем на свету. Движения, температура тела, биотоки мозга, пульс и так далее и тому подобное, – а это уже невозмутимо добавил Дон.

– Да, но она чуть не промахнулась, – сказал Таск, садясь. Его бил озноб, а рука горела так, будто ее жарили на адской скороводке.

– Нет-нет, – поспешно возразила Цинтия, не то вступаясь за миссис Мопап, не то успокаивая Таска, – я настроила ее только на выведение из строя. Можно было, конечно, запрограммировать ее на убийство, но я предпочла не делать этого.

– Можно включить свет? – спросил Дон. – А то еще пролью мимо.

– Включи свет, Икс-Джей, – сердито распорядился Таск.

– Еще чего! – огрызнулся компьютер. – И пусть твои пассажиры не думают, что захватили наш корабль. Я им в этом деле не помощник. В конце концов, что они мне сделают? Убьют?

– Нет, они могут убить нас! – крикнул Линк.

– Ах, невосполнимая была бы утрата! – усмехнулся компьютер.

– Уверяю вас, нам вовсе нет нужды кого-то убивать, – сказала Цинтия. – Миссис Мопап умеет вторгаться в чужие компьютерные системы, стирать их память и брать под контроль. Для этого надо только нажать…

Свет вспыхнул так внезапно, что Цинтия умолкла. Наверное, от неожиданности.

Таск прислонился спиной к перегородке. Скрежеща зубами от нестерпимой боли, он взглянул на кровоточащее плечо. Рана была не опасная. Лазерный луч обжег мышцы, но не затронул кость. Потом Таск взглянул на Линка. Тот оставался на ногах, но одна его рука была повреждена. Пистолет, который он всегда носил при себе, лежал на полу у его ног.

– Видите, я безоружен, – сказал Таск, медленно встав с пола и подняв руки так, чтобы пассажиры могли убедиться в правдивости его слов.

Миссис Мопап по-прежнему блокировала пути к отступлению.

– Зачем вы захватили нас? – спросил Таск. – На кой черт сдались вам Линк и я? Наше дело – доставить вас, куда вам надо, и не задавать лишних вопросов.

– Не совсем так, – сказал Дон, наливая себе ликер. – Преддверие Ада, таверна «Изгнанник»?

У Таска вытянулось лицо и отвисла челюсть.

– Считайте нас вашими дружественными соседями, рекрутирующими офицеров, – добавила Цинтия, направляясь в кабину экипажа «Ятагана». – Разрешите продолжать выполнение задания, командир Перрин?

– Разумеется, капитан Цорн. – Дон не спеша передал свой пустой стакан Таску. – Кажется, виски у вас кончилось.

Глава пятнадцатая

Настоятельница, подвижная деловая женщина, встретила архиепископа у самого входа в госпиталь энергичным рукопожатием – как одного из братьев ордена, а не его номинального главу.

Визит Фиделя необходимо было сохранить в строжайшей тайне, поэтому по просьбе настоятельницы он прибыл сюда в простом и скромном плаще, прикрывая лицо низко надвинутым капюшоном. Братья ордена Адаманта часто посещали госпиталь, и визит еще одного из них не должен был вызвать особого любопытства у персонала, которому и без того хватало своих забот и дел.

Настоятельница не сумела скрыть своего неприятного удивления при виде молчаливого брата в грубой, потертой сутане, явившегося сюда с архиепископом.

– Может быть, святой отец, ваш спутник отдохнет и выпьет чашку кофе, пока мы займемся своими делами, – предложила она.

– Благодарю вас, преподобная мать, но я хотел бы, чтобы брат был свидетелем нашей встречи, – сказал архиепископ.

Настоятельница нахмурилась, но не решилась возражать архиепископу в присутствии персонала и пациентов и повела своих гостей в свой кабинет, поспешно и как бы между прочим знакомя их по пути с госпиталем. Кабинет настоятельницы находился на верхнем этаже. Как и во всем большом и внушительном здании госпиталя, там было светло и просторно.

– Весьма впечатляюще, – сказал архиепископ при входе в кабинет. – У вас здесь превосходные условия и оборудование, преподобная мать.

– Благодарю вас, Ваше преосвященство. Прошу садиться. Чай, кофе, стакан воды? – спросила настоятельница. – Хотя на вашем месте от воды я отказалась бы: у нее привкус йода. – Голос настоятельницы звучал немного резко и выдавал ее раздражение. Она казалась несколько растерянной и оттого, наверное, предложив гостям кофе, как будто напрочь забыла, что его надо приготовить для них.

Не замечая удивленного взгляда и того, что архиепископ слегка улыбнулся, она покачала головой.

– Прошу прощения, я собиралась заварить чай с утра, да так и не удосужилась… Я быстро…

– Спасибо, не беспокойтесь, – сказал Фидель.

Настоятельница взглянула на спутника архиепископа, который лишь молча отрицательно покачал головой.

– В таком случае прошу извинить меня. Секундочку, – сказала настоятельница и подошла к двери своего кабинета. – Сестра Ирэн, вы можете идти завтракать. И не забудьте прикрыть наружные двери, хорошо? Чтобы никто нас не потревожил.

Настоятельница вернулась на прежнее место, сев напротив архиепископа. Ее лицо казалось напряженным.

Фидель бросил быстрый взгляд на брата Непрощенного, стараясь понять, что тот думает о столь странном поведении настоятельницы, но брат сидел спиной к свету, и капюшон спускался ему на лицо до самых глаз. Казалось, он вообще не замечает того, что происходит вокруг.

Настоятельница тоже взглянула на брата и снова нахмурилась.

– Простите, Ваше преосвященство, – обратилась она к архиепископу, – но я хочу напомнить еще раз, что дело, из-за которого я просила вас прибыть к нам, чрезвычайно деликатное.

Фидель почувствовал неловкость.

Настоятельница, судя по всему, не очень-то легко поддавалась на уговоры. Получив от нее такое необычное приглашение, архиепископ проверил все, что было о ней известно. До объединения церкви, которое последовало за восстановлением Ордена Адаманта, она была администратором госпиталя; став духовной особой, она возглавила госпиталь, остро нуждавшийся тогда в средствах и умелом руководстве.

За два года, прошедшие с тех пор, настоятельница сформировала хороший персонал и навела порядок в делах, показав себя деловым и практичным руководителем.

Прежде чем заговорить, Фидель откашлялся:

– Я понимаю ваше беспокойство, преподобная мать, но у меня есть особые основания просить вас согласиться на присутствие этого брата при нашей беседе. Не стану вдаваться в подробности, но готов поручиться за его благоразумие и надежность.

– Но вы пока еще ничего не знаете о деле, Ваше преосвященство…

Фидель поднял руку, мягко, но достаточно убедительно, чтобы напомнить настоятельнице, с кем она вступает в спор.

– Ладно, пусть будет так, – не очень любезно согласилась она. – Прежде чем я скажу, зачем вызвала сюда Ваше преосвященство, я должна рассказать вам кое-что об истории госпиталя. Это может показаться несущественным, но имеет прямое отношение к тому, о чем в дальнейшем пойдет речь.

Нашему госпиталю примерно семьдесят лет. Здание и прилегающие земли сейчас в хорошем состоянии, но раньше, мне говорили, здесь было еще лучше. Госпиталь предназначался для особ Королевской крови, которым, вследствие их особой генетической природы, не очень помогали обычные медицинские средства. В ночь революции здесь находилось около ста таких пациентов и представителей персонала. Госпиталь окружила революционная армия. Тем представителям персонала, которые не были лицами Королевской крови, приказали разойтись по домам. Когда они вернулись на следующий день к работе, то оказалось, что пациенты и часть персонала исчезли. Их «переместили».

После революции, – продолжала настоятельница, – госпиталь передали в распоряжение правительства. Началась обычная в таких случаях бюрократическая волокита, от последствий которой мы сейчас постепенно избавляемся.

– Вы проделали большую и успешную работу, – дипломатично вставил Фидель.

Настоятельница в ответ коротко кивнула, слишком, видимо, занятая своей историей, чтобы оценить комплимент.

– На прошлой неделе к нам поступил новый пациент. Это женщина, которой уже далеко за шестьдесят. Она умирает и знает об этом, будучи сама врачом. У нее нет сомнений в диагнозе болезни. Ее болезнь неизлечима. Ей осталось жить несколько недель, и она прибыла к нам, чтобы провести их в покое, который могут дать ей обезболивающие средства.

Эта история покажется вам вполне обычной, но есть некоторые обстоятельства, которые делают ее очень важной. Больная проделала огромный путь, чтобы оказаться у нас. Она жила в мире, от которого до нас несколько световых лет. Там есть превосходные медицинские средства, а их врачи гораздо лучше знают, как лечить таких больных, потому что это их местная болезнь. Но ведь зачем-то эта женщина прибыла к нам? Видите ли, когда-то она работала в этом госпитале, еще до революции.

– Эта женщина – Королевской крови? – спросил Фидель.

– Нет, – ответила настоятельница, которую вопрос Фиделя как будто бы взволновал. – Нет, конечно. Все представители Королевской крови умерли, кроме Его величества, храни его Господь.

– Храни его Господь, – как эхо, отозвался Фидель.

Казалось, настоятельница никак не может справиться с замешательством, в которое привел ее неожиданный вопрос, заданный Фиделем. Чтобы продолжить свой рассказ, ей пришлось сделать небольшую передышку.

– Мы, конечно, задумывались над тем, зачем эта женщина вернулась сюда. Ведь при ее теперешнем состоянии такое путешествие было просто мучением. На наши расспросы она ответила, что всегда с любовью вспоминала о тех днях, что прожила здесь, и хочет быть здесь похороненной. Но раньше вернуться сюда ей мешало то, что у нас борются с ее болезнью хуже, чем у них. Она отказалась говорить с психиатром, но, когда узнала, что я духовное лицо, просила, чтобы я исповедала ее. Я согласилась и выслушала ее исповедь. – Настоятельница вздохнула и крепко стиснула кисти рук. – А потом я вызвала вас сюда, Ваше преосвященство.

– Но, преподобная мать, если эту тайну вам доверили на исповеди, вы не можете открыть ее никому – даже мне, – сурово произнес Фидель.

– Я знаю это, Ваше преосвященство, – спокойно сказала настоятельница. – Потому-то я и убедила эту женщину рассказать свою историю вам. Ее болезнь и тяжелое состояние не мешают ей. Она сама не знает, важно или нет то, что ей известно. Я сказала ей, что, по-моему, это очень важно. Поэтому она согласилась говорить с вами. Я провожу вас к ней, Ваше преосвященство.

Эти слова относились к одному Фиделю, а в сторону послушника настоятельница бросила лишь мимолетный суровый взгляд, давая понять ему, что проводит к больной одного только архиепископа. Взглянул на своего спутника и Фидель, одними глазами спрашивая, пойдет ли тот к больной.

В ответ на этот испытующий взгляд брат поднял голову. Его лицо поразило Фиделя своей бледностью и мрачной решительностью. Послушник кивнул и встал со стула.

Поднялся на ноги и архиепископ, готовый последовать за настоятельницей, чтобы выслушать обреченную больную.

– Сюда, пожалуйста, – сказала настоятельница. У двери она приостановилась и прошептала – скорее самой себе, чем своим спутникам: – Молю Бога, чтобы он не дал мне сойти с пути истинного.

***

Чистый, острый запах антисептиков и спирта, белизна накрахмаленных простыней с неодолимой силой напомнили Фиделю о днях его службы санитаром на борту боевого корабля «Феникс» под началом Дерека Сагана. Пациентка находилась в специально отведенной для нее палате, двери которой выходили в пустой коридор. Она сидела в кресле на колесиках, установленном так, чтобы ей открывался вид из окна. За ним на просторной лужайке группа выздоравливающих детей наслаждалась покоем теплого дня. Палату щедро освещало солнце. Рядом с больной сидела медицинская сестра и читала книгу. Женщина казалась спокойной и непринужденной. Когда настоятельница, Фидель и послушник вошли в палату к больной, она обернулась к ним и приветливо улыбнулась. Архиепископ подошел к ней и осенил крестным знамением, а она приняла благословение, кивнув архиепископу и тихо произнеся несколько слов благодарности.

Настоятельница отпустила сиделку и закрыла дверь. В палате было очень тихо, лишь отдаленный смех детей с лужайки долетал сюда.

– Может быть, вам удобнее будет вернуться в постель? – спросила настоятельница больную.

– Нет, спасибо, преподобная мать, – ответила та. – Я лучше останусь здесь, пока солнышко не зашло.

Пришедшие сели. Больная не выказывала удивления присутствием угрюмого послушника, и ее, казалось, нисколько не пугало, что рассказывать свою историю она будет столь высокой особе, как Его преосвященство. Она не роптала на Бога, у нее был отрешенный, потусторонний взгляд человека, покидающего этот мир и медленно, как бы засыпая, переходящего в другой.

– Обо мне здесь очень хорошо заботятся, – сказала она, улыбнувшись настоятельнице, которая хлопотала, взбивая подушки и наливая воду в стакан. – Я рада, что вернулась сюда, где делают так много добра. Я помню… помню ту ночь… Пустота. Молчание. Бездна молчания.

Никто из посетителей не произнес ни слова. Настоятельница закончила свои хлопоты и села. Больная огляделась вокруг.

– Мне было страшно, когда я вернулась и впервые оказалась в этой палате. Но теперь я ничего не боюсь.

– Это свойственно каждому из нас – бояться смерти… – заговорил Фидель.

Но больная отрицательно покачала головой:

– Нет, смерть не страшит. Я давно уже знаю, что умираю. Так давно, что успела смириться со своей болезнью. Это был он, я боялась его, но теперь я для него недосягаема, нас разделяет слишком большая пропасть.

Послушник, не произнеся ни слова, внезапно взял в свою руку кисть правой руки женщины и повернул к себе ладонью. Настоятельница слегка отпрянула назад, испуганно глядя на эти странные действия, но умирающая женщина-врач нисколько не смутилась и не сделала попытки высвободить руку.

– Нет, брат, – сказала она, – я не Королевской крови. Но эта кровь текла в жилах моей матери.

Послушник отпустил руку больной и снова сел на свое место. Фидель, о чем-то догадываясь и не веря своим догадкам, вздрогнул.

– Я была здесь врачом. Незадолго до революции. Лечила особ Королевской крови, страдающих психическими расстройствами. Да, бывали в их роду такие расстройства, хотя об этом и не говорили вслух. Пожалуй, так оно было лучше, с тех пор как они стали правителями большинства миров галактики. Особам Королевской крови не полагалось обнаруживать ни малейшей слабости. Свои недостатки они должны были скрывать. Вот почему мы изо всех сил старались сохранить в тайне имена наших пациентов, чтобы избежать смуты и волнений на их родных планетах.

Однажды к нам поступила такая пациентка, что от нас потребовали соблюдать даже более строгую секретность, чем обычно. Ее привезли в госпиталь глубокой ночью. Она была закутана в тяжелый плащ, а ее лицо скрывала маска. Пациентку сразу же поместили в специально отведенные для нее палаты. Только четыре человека знали ее имя. Администратор госпиталя, я и две специально подготовленные сиделки, прибывшие вместе с ней. Больная редко выходила из своей палаты, и никто больше во всем госпитале никогда не видел ее. Ей было тогда двадцать лет. В ее жилах текла Королевская кровь. Природа одарила ее удивительной красотой, а судьба наделила тяжким недугом. Нарушение химического баланса мозга вызывало у нее частые вспышки неукротимого гнева. Она совершила убийство. Об этом знали лишь очень немногие, потому что ее семья всеми силами старалась сохранить это в тайне. Однако заботиться о ней родные больше не могли и прислали ее сюда. Ее болезнь почти не поддавалась лечению.

Когда ее состояние улучшалось, женщина эта становилась очаровательной, восхитительной. Когда же действие лекарств ослабевало, больная превращалась в исчадие ада. Надежды на ее полное излечение не было. Семье не оставалось ничего другого, как только держать эту женщину взаперти.

Родным, однако, разрешили навещать ее. А приезжал сюда к ней лишь один человек – ее брат. Он был старше ее больше чем на двадцать лет и бесконечно предан сестре. Их родители были уже не молоды, когда родилась их дочь, и она осиротела в ранней юности. Они с братом души не чаяли друг в друге. Он навещал ее раз в месяц, и, хотя был очень занятым человеком, никакие дела не могли помешать ему увидеться с сестрой. Его визиты полагалось держать в строжайшей тайне. Все это очень затрудняло жизнь персонала. Но он любил свою сестру, а она его. И вот так из месяца в месяц она жила в ожидании того дня, который они проведут вместе. Их отношения казались нам трогательными и прекрасными. Мы слишком поздно узнали правду. – Больная умолкла и выпила воды. Солнце между тем спряталось за старой елью, и длинная тень пролегла через зеленую лужайку. Затихли детские голоса и смех, лужайка опустела. – Когда больной становилось лучше, мы разрешали ей прогулки в сопровождении ее брата. Такие прогулки длились недолго, обычно не больше нескольких часов. Брат и сестра проводили эти часы на его яхте. Сначала, должна признаться, мы неохотно отпускали ее, но вскоре убедились, что это не вредит ей. Нам даже казалось, наоборот, – приносит пользу.

И вот однажды – это было лет за пять до революции – ее брат, как обычно, навестил больную и провел с нею целый день. Она вернулась в очень хорошем настроении. Я ничего не подозревала до тех пор, пока – в результате обычного обследования больной – не заметила характерных изменений в химическом составе крови этой женщины. Она была беременна.

Фидель вздрогнул и побледнел. Чего угодно ожидал он, только не этого.

– Не может быть… – Казалось, ему недостает сил, высказать вслух ужасное подозрение.

– Мне страшно сказать вам правду, Ваше преосвященство, – тихо произнесла больная. – Эта женщина без всякого принуждения, абсолютно добровольно призналась нам, что ее брат – отец ребенка. Уже несколько лет они предавались кровосмесительному греху. Ей было восемнадцать, когда она соблазнила его. Раньше она всегда принимала меры предосторожности, чтобы избежать последствий их связи, однако ей пришло в голову, что брат не женится потому, что любит ее. Ему был необходим наследник, и она решила стать матерью его сына, думая – в состоянии умопомрачения, – что ей удастся узаконить происхождение ребенка.

Мы пришли в ужас, и брат этой женщины – тоже. Разумеется, мы сразу же послали за ним и все ему рассказали. У него было больное сердце, ему было в то время уже пятьдесят лет. Он впал в отчаяние и непременно хотел повидаться с сестрой. Мы не могли допустить их встречи, мы изолировали больную. Но тем сильнее было его желание встретиться с ней еще раз.

Мы настаивали на искусственном прерывании беременности – ради самой несчастной женщины, – потому что не могли больше лечить ее, не причиняя вреда еще не родившемуся ребенку. Брат не соглашался на это. Он был убежден, что эта беременность – Божья кара за его грехи. Он обещал нам, что будет заботиться о будущем сыне или дочери. Больше он никогда не навещал свою сестру, которая очень тосковала и ждала встречи с ним. Трудное это было время для нас. Будущая мать нуждалась в постоянном наблюдении. Часто приходилось с помощью физической силы укрощать ее, иначе она могла бы причинить вред себе или другим людям. Сначала все ее помыслы сосредоточились на брате, а потом, к счастью, – так нам тогда казалось – она перенесла все свое внимание на ребенка, которого ей предстояло родить. Стоило лишь напомнить ей о нем – и она успокаивалась даже тогда, когда все другие средства оказывались бессильны.

Роды прошли трудно, но ребенок – мальчик – родился здоровым и крепким. Мы немедленно сообщили об этом ее брату – как и обещали, – и на следующий день к нам прибыл один из ближайших друзей ее брата, чтобы забрать с собой ее новорожденного сына. Наверное, так было лучше, – вздохнула больная. – Я знала, конечно, что младенца нельзя оставлять под присмотром матери, хотя ее психическое состояние в последнее время, казалось, улучшилось, но я надеялась, что несколько месяцев, проведенных в заботах о новорожденном, приведут к стойкому улучшению ее здоровья. Я и до сих пор думаю, что такое могло случиться, но узнать об этом мне так и не пришлось.

Я сразу же возобновила лечение этой женщины с помощью медикаментов, но трудные роды и страдания из-за разлуки с горячо любимым братом и сыном погубили ее. Мы сделали все возможное, чтобы спасти ее, она угасала у нас на глазах и вскоре умерла.

Женщина-врач обвела взглядом своих посетителей. Никто из них не двигался и не проронил слова после испуганного возгласа Фиделя.

– Я считала, что сама во всем виновата, – тихо продолжала она. – Меня мучила память об этой несчастной молодой женщине. Тогда я решила уйти из госпиталя, но меня уговорили остаться. Потом случилась революция. В ту ночь, когда солдаты ворвались в госпиталь, я не дежурила. Они арестовали всех пациентов и часть персонала и увезли их – одному Богу известно куда. Потом нам сказали, что всех их убили. Ни о ком из них я больше ничего не слышала и никого из них больше никогда не видела.

Я была предупреждена, что меня разыскивают из-за Королевской крови моей матери. В отчаянии я решила сама сдаться им, но один очень дорогой мне человек убедил меня, что я не имею права лишать себя жизни, а должна посвятить ее тому, чтобы делать добро другим людям. Но чтобы оставаться в живых, мне необходимо было изгнать из своей памяти прошлое. Я так и сделала. Я и мой друг улетели на другую планету. Мы стали мужем и женой, я сменила свое имя и запретила себе думать о прошлом, но мне пришлось вспомнить о нем, когда к власти пришел молодой король. – Умирающая перевела свой взгляд на послушника, как будто он один мог понять ее. – Несколько месяцев назад я поняла, что умираю, и тогда меня стали неотступно преследовать сны, в которых мне являлись несчастная женщина и ее сын. Я видела ее сына в своих снах не тогдашним младенцем на чужих руках, а взрослым мужчиной. Где-то позади него сиял свет, и тень от этого человека отягощала мне душу. А сам он молча стоял передо мной и, казалось мне, своими вытянутыми вперед руками преграждал мне путь в иную жизнь. Я не могла бы спокойно умереть, не примирившись с ним. Другого пути помочь ему нет. Ведь из всех, кто знал тайну его рождения, я единственная осталась в живых.

– Но должны существовать госпитальные записи, – сказал Фидель.

– Мы фальсифицировали их, – ответила умирающая. – Так велел ее брат, а он обладал достаточным влиянием и властью, чтобы проверить, выполнят ли его волю. Это прегрешение было невелико, – она слабо улыбнулась. – Мы просто написали в графе «Имя настоящего отца» – неизвестно. Мы сделали так ради нашей пациентки, а не ради ее брата. Если бы кто-то узнал правду, ей грозила бы страшная опасность. Записи были уничтожены, а все, кто знал правду, исчезли в ту ночь, когда произошла революция. – Женщина тихо вздохнула и обернулась к архиепископу. – Ваше преосвященство, я хочу… я должна… сказать вам правду. Я должна назвать вам имя… Никому еще я никогда не говорила этого, только настоятельнице на исповеди. Она убедила меня открыть вам эту тайну.

Теперь умирающая смотрела на настоятельницу, которая кивнула ей в знак согласия. Фиделю пришла в голову мысль, в реальность которой он отказывался верить, надеясь, что окажется не прав.

– Конечно, я выслушаю вас, если признание облегчит вашу душу…

– Сначала я должна сказать вам, Ваше преосвященство, что молчала все эти годы, потому что заговорить означало бы для меня нарушить клятву хранить тайны моих больных. Я давала эту клятву, когда стала врачом. Я хранила тайну, пока оба они были живы. Но теперь их нет в живых, и если я по-прежнему буду хранить эту тайну, для них это не будет иметь никакого значения, но может принести немалые беды живым людям.

– Я понимаю вас, доктор, – сказал Фидель, и сердце его сжалось.

Он взглянул на послушника. Тот не шелохнулся. Его лицо по-прежнему оставалось в тени от низко надвинутого капюшона.

– Ту молодую женщину звали Джезриль, а ее брата Амодиус, – тихо сказала больная. – Амодиус Старфайер, ныне покойный король, бывший правитель галактики.

Настоятельница, архиепископ и послушник замерли. Они, казалось, были подавлены этим рассказом о преступной любви, трагической смерти и связанной с ней тайне. Архиепископ мысленно молил Бога простить грешникам их вину. Внезапно больная закашлялась и едва не лишилась чувств. Настоятельница тотчас вскочила на ноги и поспешила к ней на помощь, уложив больную в постель.

– Нам лучше уйти, – сказал архиепископ, вставая.

Кто-то коснулся руки Фиделя. Вздрогнув, тот удивленно уставился на послушника.

– Один вопрос, – приглушенным голосом сказал Непрощенный.

– Неужели вы не видите, – возразила настоятельница, – больная не в состоянии…

– Нет, я отвечу, – сказала больная: – О чем вы хотите спросить меня, брат?

– Как звали человека, который забрал с собой сына Амодиуса и Джезриль? Ведь вы знали его? Вы не отдали бы мальчика незнакомому человеку?

– Вы правы, – ответила больная, хотя этот вопрос смутил ее. – Мы знали этого человека и по имени, и в лицо. И мы проделали различные тесты, дважды проверив, он ли это. Мы изучили его глаза и исследовали ДНК. Это был он. Мы проверяли его не потому, что сомневались. Этот человек был очень хорошо всем известен. Его звали Панта. Да, это был прославленный ученый Гарт Панта.

Послушник больше ни о чем не спрашивал. Больная откинулась на подушки обессиленная, но спокойная и умиротворенная.

Фидель подошел к ней и прикоснулся к ее бледной, высохшей руке:

– Вам не о чем сожалеть. «О, ниспошли мне твой свет и твою истину, и да наставят они меня на праведный путь…» Господь да пребудет с вами, дочь моя.

– Он со мной, Ваше преосвященство, – сказала больная, внимательно глядя на Фиделя. – Я хочу, чтобы вы рассказали обо всем королю, если сочтете это необходимым.

– А теперь отдыхайте, – тихо сказала больной настоятельница.

Фидель вслед за преподобной матерью вышел из палаты. Послушник молча шел следом за ними, спрятав руки в рукава сутаны. Настоятельница вернула сиделку к больной.

Теперь в коридоре преподобная мать, Его преосвященство и мирской брат остались одни.

– Что скажете вы, Ваше преосвященство? – спросила она.

Фидель вздохнул и покачал головой:

– Я верю ей. Глядя на нее и слушая ее, нетрудно поверить в ее правдивость. Хотя и не все в ее рассказе правдоподобно. Этот младенец, ставший мужчиной в ее снах…

– Галлюцинация, – сказала настоятельница. – Такое бывает, если учесть ее состояние и характер болезни. Прибавьте к этому сознание вины, и вы согласитесь, что эта ужасная тайна не могла не сказаться на ее психике.

Послушник немного оживился, и Фидель с надеждой взглянул на него, ожидая услышать что-нибудь новое об этой истории, но Непрощенный по-прежнему хранил молчание.

– Можно ли как-то проверить правдивость ее слов? – спросил Фидель, снова взглянув на послушника.

Тот не отвечал.

Настоятельница с сомнением покачала головой.

– Не знаю, как это сделать. Как сказала эта женщина, все записи были уничтожены, а еще раньше – фальсифицированы. Я понимаю, что с моей стороны это непозволительная дерзость, но позвольте спросить, Ваше преосвященство: вы расскажете об этом королю?

– Не знаю, преподобная мать, – сказал Фидель. – Если эта история разойдется среди многих людей, может случиться много зла. Мне остается молить Бога о помощи и надеяться, что Он не оставит меня.

– Позвольте и мне, Ваше преосвященство, смиренно присоединить мои молитвы к вашим. А теперь я покажу вам, как отсюда выйти.

Преподобная мать простилась с архиепископом и молчаливым послушником уже у самого выхода из здания госпиталя.

– Господь да пребудет с нами, – сказала она.

– Может быть, он действительно с нами, – неожиданно произнес Непрощенный.

Глава шестнадцатая

Полет на Преддверие Ада был не очень богат событиями, не потому, что так хотелось Таску, а потому, что у него не было выбора. Он провел большую часть путешествия на кушетке. Он отдавал должное искусству Цинтии в качестве пилота и умению Дона пить шотландское виски. Все это время Таск пытался забыть, что пылесосу выстрелить в него – все одно, что очистить от пыли коврик.

Еще Таск старался понять, как работает миссис Мопап, надеясь, что это поможет ему составить план устранения этого паршивого, смертельно опасного робота. Но от этой идеи Таску пришлось вскоре отказаться. Если бы он имел доступ к Икс-Джею, то, может быть, и решил эту задачу, но приближаться к кабине ему не позволяли. Это раздражало миссис Мопап.

Таск догадывался, что робот, по-видимому, нацелен на него и на Линка, как ракета с термолокатором. Но каким образом миссис Мопап воспринимает разницу между ним с Линком и своими хозяевами? Неужели действительно она улавливает различия между их температурой, пульсом, биотоками мозга и сочетанием этих трех признаков?… И только?

У Таска не было ключа к разгадке этой тайны.

И с Линком он не мог обсудить эту проблему. Им разрешили общаться друг с другом не более нескольких минут в день. И спать им разрешили посменно. Пока один бодрствовал, другой спал. Видимо, так было надо, чтобы не испытывать терпение миссис Мопап. Хотя Таск с огорчением заметил, что робот вполне способен управиться с ними обоими разом.

– О, да, вполне способен, – сказал Дон, опрокидывая очередную порцию виски. – Но это утомило бы миссис Мопап.

Дон и Цинтия продолжали оставаться дружелюбными, охотно болтали о чем угодно, избегая лишь одной темы: кто они на самом деле и какую цель преследуют. И что вообще все это значит?

Эти двое знали о Таске многое, что выяснилось почти сразу, как только они покинули Вэнджелис.

Не сводя глаз с вечно настороженной миссис Мопап, Таск старался держаться как можно ближе к кабине экипажа и сверху задумчиво поглядывал вниз.

Цинтия только что приказала покорному Икс-Джею найти трассу на Преддверие Ада.

Таск, нечаянно услышав это, внятно и громко сказал:

– Моя жена будет волноваться, если я сегодня ночью не вернусь домой, вопреки ее ожиданиям. Почему вы не разрешаете, чтобы я позвонил ей и сказал, что задержусь? Вы оба можете слышать весь наш разговор. Она на шестом месяце…

– Да, мы знаем, – сказала Цинтия, глядя на цифры, которые вспыхивали на панели управления. Это Иск-Джей послушно выдавал требуемую информацию. – Стыд и позор! Нет, не то, что она на шестом месяце. Передайте ей наши поздравления и все такое прочее… Но время вы выбрали очень неудачно. Видите ли, мы весьма ценим и уважаем вашу супругу, и она включена в наши списки, но из-за нынешнего положения пришлось вычеркнуть ее оттуда.

– Однако для нее всегда найдется место, если потом она захочет вернуться к работе, – сказал Дон, сидевший, развалясь, в кресле второго пилота.

– Большое спасибо, но, я думаю, она достаточно повидала «работы» во время революции, так что с нее хватит на всю оставшуюся жизнь. И с меня тоже, если хотите знать, – добавил Таск, но ни Дон, ни Цинтия не услышали его или же умышленно не обратили на его слова ни малейшего внимания. Хотя какая разница, притворялись они, что не слышат, или в самом деле не слышали его?

Цинтия велела Икс-Джею приготовиться к передаче управления. Дон откинулся на спинку кресла и поставил ноги на консоль, поправ один из самых незыблемых законов компьютера. Хуже этого могло быть только одно: оставить мокрое полотенце в неположенном месте.

Таск увидел, как вспыхнули огоньки Икс-Джея. Компьютер издал какой-то сдавленный, приглушенный возглас, но в тот же миг миссис Мопап ответила на это коротким, резким гудком. Огоньки Икс-Джея почти сразу угасли.

– Как со звонком? – настаивал Таск. – Успеем, пока не вошли в недосягаемую зону? Честное слово, моя жена будет ужасно волноваться…

– Нет, не будет, – успокоила Таска Цинтия. – Мы уже приготовили сообщение, которое пошлем Ноле. Вашим голосом мы скажем ей, что «Ятаган» неисправен и вам пришлось совершить вынужденную посадку на Акаре, где вы и задержитесь, пока не разживетесь запасными частями.

– Так вы записали мой голос? – удивился Таск. – Когда это вы успели?

– Когда получили от вас всю недостающую информацию, которую ввели в память миссис Мопап, – сказал Дон. – Может быть, вы желаете сообщить мне что-нибудь еще? – Он протянул Таску свой пустой стакан. – Если можно, бурбон, а то виски больше нет.

Итак, мимолетная надежда Таска передать необходимые сведения адмиралу Дикстеру улетучилась. Услышав его голос – его настоящий голос, Нола сразу бы поняла, что с ним что-то неладное. Хватило бы нескольких удачно подобранных слов, чтобы подсказать Ноле, что делать. Она, конечно, позвонила бы Дикстеру. Что предпримет Дикстер, трудно сказать, но, во всяком случае, он хотя бы узнает, где находится «Ятаган», и что-то придумает. А теперь?… Теперь ему предстоит торчать якобы на какой-то планете и делать ремонт. Ноле и в голову не придет усомниться в этом. Она скорее всего и не позвонит ему. Межпланетная связь стоит больших денег, а Нола не из тех жен, кто не может уснуть, пока не услышит голос мужа. И ревность Ноле абсолютно чужда. Все, что надо для прекрасного брака, подумал Таск, но ни к черту не годится, когда тебя вот так вот похищают.

– Ты когда-нибудь бывал на Преддверии Ада? – спросил Таск Линка, когда Цинтия и Дон разрешили им пообщаться друг с другом. (Цинтия называла эти минуты «счастливым часом».)

– Нет, – сказал Линк. – Я глупостей не делаю.

Таск мог бы поспорить с этим, но принимая во внимание, что – насколько ему было известно – там не было казино с азартными играми, Таск решил, что Линк, вероятно, сказал правду.

– А ты? – спросил Линк.

Таск покачал головой:

– Никогда. Незачем было. – Он бросил выразительный взгляд в сторону Дона. – Я никогда не был отчаянным человеком, а теперь и подавно не собираюсь им становиться.

– У вас, парни, неправильное представление, – сказал Дон. Он всегда присоединялся к ним во время «счастливого часа» вместе с миссис Мопап, которая располагалась посредине и держала их стаканы на подносе. – Конечно, репутация у этой планеты не из лучших, но в действительности это спокойное, безопасное место для занятий бизнесом. Там существует только два предварительных условия: если ты пришел в надежде, что тебя наймут, – старайся быть лучшим, а если пришел в надежде нанять лучших, – то заработай на этом.

– А нанимают зачем, для какой работы?

– Для любой, какая должна быть сделана, – сказал Дон, пожав плечами. – И ничего в этом нет плохого. Цинтия и я – мы что, похожи на каких-нибудь темных личностей?

Цинтия в эту минуту, сидя в кресле пилота, читала какой-то модный журнал. Услышав свое имя, она подняла голову, увидела Таска и улыбнулась теплой, дружеской улыбкой.

– Нет, не похожи, – махнул Таск рукой. – Только вы чуть не убили нас. Не говоря уже о похищении и Бог знает еще о чем, что у вас на уме.

– Еще бурбону?

Таск передал Дону стакан, и тот сам наполнил его, после чего поставил обратно на поднос миссис Мопап.

– Ей-Богу, вы слишком плохо о нас думаете. Что вы потеряли? Неделю времени? Зато у вас отличный, хотя и маленький, оплаченный отпуск. Вы тут отдохнули…

– Минутку. Как вы сказали? Оплаченный? – встрепенулся Линк.

– Да, конечно. Мы с самого начала имели в виду, что ваше время будет оплачено.

– Если мы будем играть в ваши игры…

– Таск, дружище, – подался вперед Дон, серьезный, искренний, честный, как настоящий продавец пылесосов. – Тебе не придется даже бросать игральные кости. Все, что нам надо, – чтобы ты выслушал нас. Мы можем предложить тебе и Линку хорошее дело.

Предложить хорошее дело.

Через двадцать четыре часа Таск еще раз услышал эти слова, но уже на Преддверии Ада, в таверне «Изгнанник».

***

Таск вовсе не рассчитывал на то, что Преддверие Ада понравится ему, но по прибытии туда был просто разочарован. Он представлял себе, что попадет в город порока, похожий на Ласкар, где все и вся продается за деньги и каждое утро, проснувшись, не можешь быть уверен, что кто-то не всадит тебе нож между ребер до наступления ночи.

Планета Преддверие Ада, расположенная на самом краю галактики, оказалась (как и утверждал Дон) спокойным, безопасным и удобным местом для занятий бизнесом. И люди стремились сюда делать дела – серьезные дела. Здесь не было времени для всякой чепухи.

Главной достопримечательностью на этой холодной, серой, лишенной атмосферы планете было здание, известное как таверна «Изгнанник». Внешне оно напоминало гигантское полуяйцо, опирающееся верхним концом на поверхность грунта, и состояло из множества помещений, тоже имеющих форму половинок яйца и расположенных вокруг центрального помещения – бара. Эти комнаты были засекречены, строго засекречены. Люди платили большие деньги, чтобы встречаться там ради своих тайных дел.

В баре сидели люди, которых приводили туда их личные, им одним известные интересы. Одни из них искали работу, другие искали возможности расширить свое дело. Но были там и такие, кто просто отдыхал. Люди, находившиеся в номерах, могли наблюдать за людьми из бара с помощью телеэкранов. Разноцветные огни на столиках сигнализировали, зачем пришел сюда тот или иной посетитель: за тем ли, чтобы его наняли на работу, или просто скоротать время между делами.

В таверну разрешали входить с оружием. Человек имел право рекламировать свое умение и мастерство, но запрещалось пускать оружие в ход. Это был закон. Его нарушение повлекло бы за собой немедленную смертную казнь, но никто ни разу этого закона не нарушил.

Будучи осведомлен об этом, Таск тешил себя надеждой, что сумеет ускользнуть от Дона и Цинтии, когда они войдут в таверну. Как они тогда остановят его? Но от этой мысли пришлось отказаться. Во-первых, закон действовал только внутри таверны. Ну ускользнет он от них, и что дальше? Долгий путь обратно к «Ятагану»?

– Мало ли что может случиться с человеком на этом пути, – сказала Цинтия.

А во-вторых, Дон и миссис Мопап остались на борту «Ятагана».

– Мы присмотрим за ним вместо вас. На вашем месте я бы не знаю как разозлился, если бы вернулся и увидел, что с моим космопланом случилась беда, – сказал Дон, усаживаясь в кресло пилота, поставив ноги на консоль и держа в руке стакан шотландского виски (его уже успели заказать и получить из таверны «Изгнанник»). – Миссис Мопап и я позаботимся обо всем как следует. Ни о чем не беспокойтесь и постарайтесь хорошенько развлечься.

– Спасибо, – буркнул Таск и обменялся взглядом с Линком, который пожал плечами и покачал головой.

Большего идея Таска не стоила.

Когда они вошли в таверну и избавились от своих герметических костюмов, сложив их в ящики, Таск вынужден был признаться самому себе, что не очень-то уверен, сумеет ли он каким-либо образом вырваться на свободу. К тому же ему очень хотелось узнать, что же происходит на самом деле, и он уже почувствовал, что не только стоит пройти через все это, но можно даже извлечь отсюда что-то полезное.

Все, кто посещал таверну «Изгнанник», входили через вестибюль – небольшое обитое красным бархатом помещение, где находился длинный стол из светлого дерева и сидел клерк-андроид, скопированный, вероятно, с какого-то очень рослого человека. Здесь же размещались ряды телекамер и телеэкранов. Телеэкраны показывали тех, кто находился внутри бара, тем, кто находился снаружи, а камеры передавали изображение тех, кто был снаружи, тем, кто был внутри. Те же, кто сидел в засекреченных помещениях, оставались не видимыми никому.

Цинтия и клерк обменялись приветствиями, ее проинформировали о принятых в таверне правилах, которые она, надо думать, хорошо знала. Потом Цинтия прошла сканирование глаз, и андроид куда-то позвонил, после чего им предложили войти в таверну. Таск внимательно прислушивался ко всему, но не уловил ничего подозрительного.

Он и Линк, сопровождаемые Цинтией, вошли в зал депривации ощущений. Обработка в этой камере была столь эффективна, что Таск потерял всякое представление о том, как найти обратный путь отсюда. Он думал над тем, что случилось бы, если бы он попытался выйти через вход, и решил, что эта камера может избавить его от большего, чем его чувства.

Какой-то официант-андроид приблизился к Цинтии и приветствовал ее, назвав по имени.

– Хорошо запрограммирован, – сказал Линк Таску.

– Так-то оно так, но ради чего? – спросил Таск.

– Ну что, убедились? – сказала Цинтия, улыбаясь. – Вот так-то, джентльмены.

Официант проводил их через бар, освещенный яркими, разноцветными шарами. В их свете ничего нельзя было как следует рассмотреть. Лица искажала причудливая игра света и тени. Таск, наверное, не узнал бы Нолу, даже если бы она сидела за столиком наискосок от него. Расстановка столиков создавала некое подобие лабиринта. Из-за мерцания огней у Таска голова шла кругом, игра теней и света дезориентировала его. Пространственное воображение отказало ему, он не мог бы сказать, что впереди, а что сзади, что вверху, а что внизу.

– Нечего и думать о побеге из этого кабака, – сказал Линк на ухо Таску.

Таск тихо чертыхнулся.

Андроид – тело которого было с большим вкусом расписано светящейся краской, иначе они потеряли бы его из виду, – повел их к антигравитационному лифту. Цинтия вошла внутрь и сразу же как бы воспарила вверх. Таск последовал за ней, Линк «возносился» рядом с Таском. Официант остался чуть пониже и переводил взгляд с них на Цинтию и обратно.

Цинтия ухватилась за кольцо, которое, по подсчетам Таска, соответствовало восьмому этажу, подтянулась к двери и жестом позвала спутников следовать за нею. Выйдя из лифта, они оказались в длинном узком коридоре с множеством закрытых дверей по обеим сторонам. Цинтия пошла по коридору и, остановившись возле одной из них, прислушалась.

Тонкий лазерный луч коснулся глаза Цинтии. Дверь плавно открылась, и взорам посетителей предстало нечто вроде номера в дорогом отеле, с той разницей, что вместо постелей здесь находился стол с компьютером и несколькими стульями вокруг него, диван и маленький столик. Еще одна, закрытая дверь вела, по всей вероятности, в ванную. Высокий, красивый брюнет в униформе стоял возле большого окна, глядя вниз в направлении бара с высоты восьмого этажа. При появлении посетителей он обернулся и улыбнулся.

– Мандахарин Туска, капитан Ричард Дхуре, – сказала Цинтия, представляя их друг другу. – Будьте знакомы. Я вернусь за вами, Таск, сразу после вашей беседы с капитаном.

– А это капитан Линк, – сказал Таск, крепко взяв Линка за руку. – Знакомьтесь с капитаном… простите, как ваше имя?

– Дхуре, – сказал высокий брюнет, изобразив на своем лице теплую и дружелюбную улыбку. – Рад встрече с вами, капитан Линк. Не угодно ли вам войти, капитан Туска? Цинтия проводит капитана Линка…

– Извините, – вмешался Линк, кладя руку на плечо Таска, – но мы не можем расстаться. Мы близнецы. Для нас это нежелательно: отрицательно влияет на психику.

– Близнецы? – спросил капитан Дхуре, пристально глядя на них.

– Мама была белая, а папа – черный, – объяснил Таск. – Каждый из них не хотел ни в чем уступать другому.

– Вижу, – в тон им улыбнулся Дхуре. – Не беспокойтесь, джентльмены, вам не придется долго быть в разлуке. Цинтия, капитан Линк опаздывает на встречу. – Улыбка еще не сошла с лица капитана Дхуре, но игра уже закончилась – тон капитана изменился.

Линк пожал плечами и снял руку с плеча Таска:

– До встречи, брат.

– Да, – сказал Таск, мрачно взглянув на Дхуре. – Если задержишься, я приду искать тебя.

– Встретимся на этом же месте. Я догадывался, что ты останешься со мной, дорогая, – сказал Линк Цинтии. – Тебе не терпится остаться со мной наедине?

Таск пока еще стоял в проеме двери. Он решил быть как можно более несговорчивым, и в то же время ему было очень любопытно узнать, что собирается делать этот черноволосый капитан. Таск ожидал, что сейчас тот направит на него лазерный пистолет и пригрозит, что убьет его, но Дхуре преспокойно подошел к Таску и протянул ему руку:

– Искренне рад, что наконец-то встретился с вами, – сказал Дхуре. – Входите.

Ненавязчиво, едва ощутимо потянув Таска вслед за собой, он ввел пилота в комнату, проводил его до самого стола и предложил садиться. Дверь автоматически закрылась, щелкнул замок.

– Не хотите ли чего-нибудь выпить? И учтите, любое угощение, разумеется, за наш счет.

– Что за чертовщина здесь происходит? – спросил Таск, оставаясь на ногах.

– Тридцать минут, – сказал Дхуре извиняющимся тоном. – Это все, о чем я прошу. Конечно, так как вы проделали такой долгий путь…

– И не по своей воле, – мрачно отозвался Таск, все еще не садясь.

– Вы хотите объяснений? Я все вам объясню. Вам ничто не угрожает. Через тридцать минут, если захотите, вы будете свободны и можете улететь отсюда, получив денежную компенсацию за причиненные вам беспокойства. Цинтия приведет вас и капитана Линка обратно на ваш космический корабль. Вы, все четверо, включая Дона, пожмете друг другу руки на прощание – и все вернется на круги своя. Только выслушайте меня – это все, о чем я прошу. Надеюсь, вы не пожалеете об этом.

Таск стоял в нерешительности. Он мог бы продолжать валять дурака и ничего не добился бы. Он показал им всем, что с ним так просто не договориться. Но теперь, быть может, пришло время пойти на попятный и постараться выяснить хоть что-нибудь, из чего Дикстер мог бы извлечь пользу. По крайней мере, так он внушал себе, не желая признаваться в душе, что иного выбора у него попросту нет.

– Ладно, – сказал Таск, садясь и вытягивая ноги. – Я слушаю вас. Тридцать минут. Говорите.

В действительности капитану Дхуре хватило и десяти. Дело, которое предложили Таску, казалось выгодным, даже слишком выгодным. За большие деньги пришлось бы расплачиваться большим риском и результат был бы нулевым, когда бы деньги иссякли, покрыв расходы на похороны.

– Нам необходимы опытные пилоты, – сказал Дхуре. – Пилоты, принимавшие участие в боевых действиях. У нас вызывают беспокойство наши опасные и сильные соседи. У нас есть космические корабли и есть люди, способные летать на них, но все они – новобранцы, начиная от командиров и кончая рядовыми. Никому из них никогда не приходилось быть под огнем неприятеля. Вот почему нам нужны ветераны, которые научили бы наших людей действиям в боевой обстановке.

– Итак, у вас есть космическое корабли и есть пилоты, – сказал Таск. – Но у ваших пилотов нет боевого опыта. Я правильно вас понял?

– Правильно, – кивнул Дхуре. – Я понимаю, во всем этом не слишком-то много здравого смысла. Но, несмотря на это, можно привести множество правдоподобных объяснений. Давайте предположим, что когда-то давно, в давней истории Земли, ну, скажем, году в 1960-м, нарушение функционирования компьютера повлекло за собой ядерную катастрофу огромного масштаба. Миллионы людей погибли сразу же, а очень многие люди медленно умирали от радиационного поражения, на протяжении десятков лет. Человечество охватил ужас. Оно отказалось от строительства атомных реакторов и атомных электростанций и сожалело о ликвидации NASA. Полностью прекратились запуски ракет, не стало больше компьютеров. Ну и что бы тогда произошло?

– Какая-нибудь из планет могла бы опустеть к настоящему моменту?

– И миллионы нас сгрудились бы на нашем крохотном пространстве, – сказал Дхуре.

Таск заерзал на стуле:

– Так вы говорите, что нечто подобное случилось на вашей родной планете – ах, пардон, но я не знаю, как она называется.

– Валломброза. Не думаю, чтобы вы когда-нибудь слышали о ней.

– Нет, наверное, не слышал, – ответил Таск, не найдя в себе сил сказать: «Да. Я слышал о ней, и вы лжете, что не хотели бы моей смерти». – Так вы говорите, что это случилось на вашей планете?

– Что-то в этом роде, – уклонился Дхуре от прямого ответа. – Наша история очень запутанная. Если вам это в самом деле интересно, я мог бы как-нибудь дать вам книгу об этом.

– Спасибо, – Таск взмахнул рукой в том направлении, где, как он предполагал, находится центр галактики. – Вы, конечно, знаете, что Королевский флот придет вам на помощь.

– Мы предпочитаем сами решать свои проблемы. Каждая система имеет право сама защищать себя.

«Тоже верно, – отметил про себя Таск, – но не объявлять войну своим соседям, что, капитан Дхуре, вы, вероятно, и планируете. Но это не мои проблемы», – подумал Таск.

– И все-таки я не понимаю, зачем все эти хлопоты? Зачем было захватывать меня и Линка, я имею в виду.

– Потому, что вы – лучшие, Таск, – сказал Дхуре. – Мы видели информацию, касающуюся вас. Вы нужны нам.

– Да, конечно, я знаю, что я замечательный пилот, – скромно сказал Таск, – но есть еще по меньшей мере миллионы, ну, может быть, точнее, – тысяч пятьдесят других пилотов, которые ни в чем мне не уступают. И вам не надо было бы стрелять в них, чтобы заполучить их к себе. – Он прикоснулся ладонью к поврежденной руке.

– Искренне сожалею об этом, поверьте, – сказал капитан Дхуре. – Это была проверка.

– Проверка?!

– Да. Мы слышали, что у вас нервы не в порядке. Нам рассказывали, что события, в которых вы участвовали несколько лет тому назад, выбили вас из колеи. Мы слышали, что у вас финансовые затруднения и вы за пустячную плату вынуждены перевозить торговцев, за неимением ничего лучшего. Я счастлив узнать, что наши данные не соответствуют действительности. Под обстрелом вы держались молодцом.

Таск сидел, не сводя глаз с Дхуре.

– Хотите танцевать? – неожиданно спросил он.

– Прошу прощения, не понял, – сказал Дхуре.

– Я спросил, не хотите ли вы танцевать?

Легкая тень легла на помрачневшее лицо Дхуре:

– Может быть, я делаю что-то не так, но…

Таск пожал плечами и откинулся на спинку стула:

– Вы тут столько наговорили, наплели и накрутили, что впору было бы ко всему да к этому – еще немножко музыки.

Дхуре расхохотался, откинув назад голову:

– О, дьявол, я действую так же, как и вы, – сказал он, отдышавшись после приступа смеха. – Это мне следовало бы спросить вас об этом. Хорошо, карты на стол. Один ноль в вашу пользу. Мы очень огорчились, не получив от вас ответа на наше предложение. И, признаюсь, в наши расчеты такой поворот дела не входил. Вы обладаете особой квалификацией, которая делает вас исключительно ценным для нас пилотом.

– Моя красота или достоинства моей личности? – попробовал угадать Таск.

Дхуре принялся чертить на поверхности стола круг указательным пальцем правой руки, неотрывно глядя на Таска.

– Как там дела у вашего приятеля – короля?

Так вот оно что! Дикстер был прав.

– Идут, я думаю, – сказал Таск, пожимая плечами. – Если верить телеэкранам.

– Я, с вашего позволения, не верю. – До сих пор Дхуре казался дружелюбным, но сейчас голос его прозвучал резко. Улыбка еще оставалась у него на губах, но из глаз уже исчезла. Круг, который он чертил на столе, замкнулся. – Меня интересует, что известно лично вам. Без записи, конечно.

– О, разумеется. Позвольте подумать. Последний раз я и моя жена были во дворце… э-э-э… за неделю до четверга. Мы вышли на яхте на небольшую прогулку и думали остановиться у дворца и выпить по стаканчику с нашим добрым приятелем Его величеством…

– Прекратите болтать, Туска.

– Это вы прекратите. – Таск выпрямился на стуле, упершись ногами в пол. – Да, я действительно лично знал короля. Когда еще он не был королем. А теперь он король, а это совсем не то, что было раньше. Или, может быть, вы думаете, за то, что я помог ему завладеть троном, он позволил мне сидеть в королевском присутствии? Такое бывает только в книжках. Мы сказали друг другу «прощай» три года назад и пожелали друг другу успехов.

– Даже после так называемого «чудесного исцеления»? Многие из ваших друзей упоминали об этом в связи с вами…

– «Исцеление»! – фыркнул Таск. – Хорошие врачи – вот в чем дело!

– Так, значит, говорите вы, этого не было?

– Черт побери, откуда мне знать? Я был при смерти! Когда я очнулся, то плохо соображал от страшной боли, в меня понавтыкали каких-то трубок, в ноги, в руки и куда только можно, и какая-то машина дышала вместо меня. Это, по вашему, что ли, чудо?

– То, что слышали мы, несколько отличается от того, что сейчас говорите вы…

– Ладно, пусть я не знаю, что там было. Трубки над вашей головой не для того, чтобы сообщать вам по ним ночные новости, а для того, чтобы совершилось «чудесное исцеление».

– Есть кое-что, что размежевало вас с королем, это верно. – Дхуре взглянул на Таска, изображая на своем лице глубокую симпатию и сочувствие. – Он пытался удержать вас, не дать вам выйти из игры. Но вы до сих пор определенно поддерживаете с ним контакты. Король прислал подарок вашему ребенку…

– Его секретарь написал адрес и переврал мое имя. – Таск аж подскочил на стуле от злости и хлопнул ладонью по столу. – И когда вы, черт побери, перестанете шпионить за мной и моей семьей?

– Спокойно, Таск, спокойно, – примирительно сказал Дхуре.

Тяжело дыша от возмущения, Таск плотно сжал губы, удерживаясь от несколько более отборных выражений. Засунув руки в карманы, он нервно прошелся по комнате. Глядя на прочные стальные стены, Таск вспомнил, что его космический корабль – во власти пылесоса-убийцы и что где-то в другом месте Линк во власти Цинтии. И что Нола беззащитна…

Пользуясь случаем, он обошел всю комнату по кругу и вернулся к столу. Его дыхание стало спокойным, но волнение не вполне улеглось. «В конце концов, – напомнил он себе, – от тебя ожидали подобной реакции при упоминании имени Дайена. Это был лишь вопрос времени. Ты знаешь, что делать».

– Извините, я тут накричал на вас, – сказал Таск Дхуре уже тихо, но сжимая в карманах кулаки. – Но если вы надеялись на что-то в связи с тем, что когда-то я близко знал Его величество, то можете забыть об этом. Я слишком мелкая сошка, чтобы король стал меня слушать. Честно говоря, я могу больше повредить вашему делу, чем помочь.

Дхуре ничего не говорил, но было очевидно, что слов Таска за чистую монету он не принимает.

Таск глубоко вздохнул.

– Вы видели когда-нибудь пьесы такого писателя – Шекспира? Нет? Понятно. А вот мы с женой видели както одну по образовательно-воспитательному каналу. Она говорит, нам надо повышать свой культурный уровень, мол, ради сына и все такое, ну, вы понимаете… В общем, посмотрели… Не то «Генрих Четвертый», не то «Пятый» или какой-то там еще. Это про того принца, который был дерзким парнем и каждую ночь кутил и веселился со своими друзьями – пока в один прекрасный день не стал королем. В тот день все его друзья пришли к нему со своими поздравлениями, готовые от радости обниматься с ним и чуть ли не хлопать по плечу, но тут он обратился к одному из них, тому, кто был его лучшим другом, и сказал: «Я не знаю тебя, старик». Это было на самом деле, говорят, только очень давно.

Дхуре ничего на это не сказал. Он больше не чертил круг на столе. Его рука была неподвижна. И в комнате стало тихо.

– Я не знаю тебя, старик, – тихо повторил Таск. – Вот что сказал король своему другу. Понимаете, ему было стыдно. Они напомнили ему о том, кем он был, и он не мог стерпеть этого.

– Несмотря на то что вы спасли ему жизнь?

– А знаете, что было потом, или нет?

– Не очень.

– Да, конечно, это до вас еще не дошло. Благодаря «исцелению» мы с ним стали квиты. Его величество ничего не должен мне, а я – ему.

– Понимаю. – Дхуре снова принялся чертить на столе круг.

Таск сел на прежнее место и напряженный, осторожный, не спускал с капитана глаз.

– Черт побери, это плохо, – сказал Дхуре, еще раз сочувственно улыбнувшись Таску. – У молодого человека голова пошла кругом, едва лишь на нее надели корону, да?

– Наверное. Скорей всего, что-то в этом духе, – не очень уверенно произнес Таск.

– Не осуждайте нас за предпринятую нами попытку. Никогда не помешает иметь связи. Мы могли бы использовать высоко вознесшегося друга. Однако, как бы там ни было, мы хотели бы сотрудничать с таким пилотом, как вы. Что скажете, Таск? Могли бы мы с вами иметь дело?

– А что будет, если я скажу нет?

– Нам будет, конечно, жаль. Вы вернетесь к жене и сыну. А мы продолжим поиски хороших пилотов.

– И это все?

– Да.

– Ну, что ж, в таком случае – нет. Спасибо, конечно, за ваше предложение, но – нет.

Дхуре казался немного разочарованным:

– Мы готовы были бы подождать до тех пор, пока не родится ребенок…

– Не в этом дело. Вы сами сказали, что у меня нервы не в порядке. Я так не думаю, но… знаете, это трудно объяснить… Когда в тебя только что стреляли, это совсем не весело. – Знаете, когда бывает весело? Когда купаешь своего ребенка или когда ведешь его в зоопарк. Или укачиваешь его на руках, и он засыпает.

– Я понимаю вас, – сказал Дхуре и встал…

Следом за ним быстро встал и Таск.

Капитан Дхуре протянул Таску руку.

– Жаль расставаться с вами, Таск. Вы найдете в своем космоплане кое-что в виде компенсации за потерянное вами время и причиненное вам беспокойство. Если когда-нибудь вы перемените свое решение, вы знаете, как найти нас.

– Спасибо, – сказал немного удивленный Таск, пожимая руку Дхуре.

– Вы свободны и можете идти. Цинтия будет ждать вас в коридоре, чтобы проводить обратно.

Дхуре кивнул и сел за стол. Включив компьютер, он ввел команду стереть файл на Мандахарина Туску.

Таск вышел за дверь. Цинтия уже ждала его вместе с Линком.

– Вы не уходите? – спросила она Таска.

– Увы, ухожу.

– Жаль, – вздохнула она и улыбнулась. – Я провожу вас до выхода. Вы найдете обратный путь к космоплану?

Таск ответил, что найдет, и взглянул на Линка. Тот покачал головой. Оба они, Таск и Линк, не сказали ничего, лишь простились с Цинтией, которая все еще улыбалась и всем своим видом выражала дружелюбие. Так, молча, они проделали весь путь до космоплана.

Дон исчез. Как и шотландское виски. И миссис Мопап тоже.

Таск и Линк сели и уставились друг на друга.

– Что за чертовщина произошла с нами? – спросил Линк.

– Аккредитив на десять тысяч, – самодовольно произнес Икс-Джей!

– Он хотел, чтобы было пять, но я настоял на десяти. В счет причиненного вам ущерба. И в порядке компенсации за психологический стресс.

– Какой еще психологический стресс? – раздраженно спросил Таск.

– Мой психологический стресс! Из нас троих мозги есть у меня одного. Аккредитив на десять тысяч. В порядке компенсации. Я проверил. Все, как полагается. Тут они молодцы. Самый большой барыш за неделю для таких неудачников, как вы оба и каждый из вас. Чего они хотели?

– Двоих отменных пилотов, – сказал Таск.

– Нет, серьезно. Чего они хотели? – не отставал Икс-Джей.

Таск усмехнулся и взглянул на Линка:

– Прямой связи с королем.

– Вот оно что! – Линк казался разочарованным. – Ты уверен?

– Да, черт побери, уверен. Разве тебя они не расспрашивали о нем?

– Нет. Какой позор! Ведь я и он – настоящие близкие друзья.

– О чем ты, Линк? Это я его друг, забыл, что ли?

– Да! – строптиво воскликнул Линк. – Только потому вы оба стараетесь не думать, что он забыл своего старого товарища Линка.

– Интересно, часто тебя в последнее время приглашали во дворец?

– Ну и что? У короля масса дел. Да еще вокруг него вечно толпятся все эти герцоги, графы и всякие прочие приспешники. Он-то знает, что все это не по мне. Вы собираетесь смываться отсюда?

– Конечно, – сказал Таск. – Если у тебя нет здесь других дел…

– Нету. Мне предложили одно хорошее дельце, и даже не скупились на посулы, чтобы уговорить меня согласиться, но я сказал им спасибо, не надо. Я подумал, что ты ни за что не согласился бы, из-за Нолы и всего остального, и я не смог принять их условия и покинуть тебя в беде.

Таск хмыкнул:

– Ты не мог оставить меня с кучей долгов и без денег, которые были бы нужны мне, чтобы отыскать тебя, – это ты имел в виду?

– Ладно, и из-за этого тоже, – улыбнулся Линк. Развалясь в кресле второго пилота, он поставил ноги на консоль.

Замигали огоньки. Металл загудел, вибрируя. Таск убрал руки с контрольной панели как раз вовремя.

Линк был не столь удачлив. Вскрикнув, он резко отдернул ноги от консоли, вскочил с кресла и запрыгал, неистово хлопая себя по ногам.

– Скотина! – ругался он, испепеляя компьютер взглядом. – Зачем ты это сделал? Ты чуть не зажарил меня!

– На консоль башмаки не ставить, – пробурчал Икс-Джей.

– Проклятье! Как это я забыл! – тихо сказал Таск, тщательно избегая прикосновения к металлу. – Я же собирался спросить Цинтию, сколько она хочет за миссис Мопап.

***

– Вот так это было, сэр, – сказал Таск неделю спустя, вернувшись на Вэнджелис целым и невредимым и отчитываясь перед Дикстером. – Они думали, я поддерживаю тесные связи с Его величеством. А когда узнали, что нет, сразу же потеряли интерес ко мне.

– Думаешь, они поверили тебе? – с сомнением в голосе спросил Джон Дикстер.

– У них не было оснований не верить мне, – спокойно ответил Таск.

Дикстер внимательно присмотрелся к Таску и только потом сказал:

– Жаль, сынок. Я-то предполагал, что ты все понял. Дайен думал, что для вашей собственной пользы…

Таск почувствовал, как кровь прилила к его лицу.

– Забудьте об этом, сэр. Вы уж меня извините. Все в полном порядке. Честное слово. И, во всяком случае, все похоже на то, что он был прав.

– Да, похоже, – не очень убежденно сказал Дикстер, но он не мог спорить с фактами и продолжал задавать другие вопросы «на ощупь». – А этот «Легион Призраков», они что-нибудь говорили о нем? Откуда такое название, например?

– Цинтия говорила. Дело в том, что их космопланы называются «Серые Призраки». Я бы поставил им ноль за оригинальность. Ничего хуже не придумаешь.

– Звучит правдоподобно, – признал Дикстер. – А этот человек, капитан Дхуре, он говорил тебе, что планета называется Валломброза?

– Да. Сам я ни словом не обмолвился ему о том, что слышал это название. Нельзя было дать ему понять, что я проверял его, это было бы ему на руку, они поняли бы, что их проверки удались. Я догадываюсь, что вы ищете планету на противоположной стороне галактики от этой Валлоб… как ее там… и хотите найти кого-то, кто готов воевать против кого-то еще.

– Ты, по-видимому, прав, – задумчиво произнес Дикстер. – Однако…

– Да, сэр?

Адмирал покачал головой:

– Нет, ничего. Спасибо за информацию, Таск. Сразу же сообщи мне, если снова услышишь что-нибудь от них.

– Не думаю, что это случится, сэр. Если, конечно, они не захотят снова продать мне пылесос, – улыбнулся Таск.

– Я бы воздержался от категорических утверждений, – сказал Дикстер и выключил связь.

Глава семнадцатая

Настало утро, колокола в аббатстве Святого Франциска зазвонили, созывая братьев на молитву. Священники и монахи, новообращенные и послушники в длинных сутанах и надвинутых на лица капюшонах оставили свои дела там, где застигнул их колокольный звон, и медленно, торжественно двинулись к церкви, чтобы воздать хвалу Создателю и испросить Его благословения на день грядущий. По окончании службы настоятель Джон сообщил некоторые новости религиозной общины, потом были обсуждены повседневные и прочие дела, и братьям разрешили идти завтракать.

Но один из них в тот день отсутствовал.

– А где брат Непрощенный? – спросил настоятель Джон.

Этого никто не знал. Никто не видел его. На завтрак он не пришел. Остались нетронутыми его чашка молока, краюха свежеиспеченного хлеба и апельсин в том углу, где он обычно сидел отдельно от всех остальных. В его отсутствие в трапезной не было, однако, ничего необыкновенного. Он часто постился, умервщляя свою плоть в угоду Всевышнему. Но еще ни разу, даже ослабевший от голода, он не провел и дня в праздности.

Чаще всего брата Непрощенного видели в трудах: ухаживающим за больными и немощными братьями или работающим в саду, ведущим нескончаемую войну с сорняками, которые, как настоящее бедствие, исчезли, будучи вырваны с корнем, в одном месте только затем, казалось, чтобы буйно расцвести в другом.

Он мог также находиться в подвале и ремонтировать гигантские машины – тайну для большинства братьев, – эти системы обеспечения жизни в аббатстве, невозможной на планете с атмосферой, бедной кислородом, с колючими пыльными ветрами и с солнцем, которое не грело кричаще-красную скалистую поверхность.

Сегодня брат Непрощенный не вышел на работу и не обратился к настоятелю Джону с просьбой дать ему какое-нибудь поручение.

Это событие вызвало среди братьев такое волнение, как будто треснул купол, и в аббатство с шипением устремился леденящий и ядовитый воздух. Братья рассредоточились по всем направлениям, обыскивая здания, постройки и прилегающие к ним участки, и никто так и не сумел найти пропавшего брата. В конце концов одному из молодых новообращенных пришла в голову мысль заглянуть в келью брата Непрощенного сквозь маленькую железную решетку на ее двери. Новообращенный с широко раскрытыми от удивления глазами вернулся к настоятелю Джону и сообщил о том, что увидел в келье.

А увидел он послушника, сидящего на своем ложе в тесной и узкой келье. Брат Непрощенный смотрел на ладонь правой руки. Слышен был его раздраженный голос:

– Чего вы хотите от меня? Чего? У меня ничего не осталось! – повторял брат, обращаясь к пустому пространству.

***

Архиепископ Фидель сидел за письменным столом в своем кабинете, уставясь не на собственную руку, а на письмо, которое он держал в руке. Это письмо доставил архиепископу специальный курьер, королевский курьер, Дождавшийся возвращения архиепископа из его путешествия в госпиталь.

Огорченный тем, что он услышал от умирающей женщины, Фидель с опаской отнесся к посланию с королевской печатью. Его величество придавал большое значение мнению архиепископа по многим вопросам, и то, что именно теперь он обращается к архиепископу, Фиделю показалось тревожным совпадением.

Если только это было совпадение.

Фидель прочитал письмо, на котором имелась отметка, что оно совершенно секретное. Это была компиляция отчетов, связанных с событиями, весьма далекими от дел церкви: с загадочным проникновением в дом покойного торговца оружием Снаги Оме, попыткой украсть свертывающую пространство бомбу какой-то группой, именующей себя «Легион Призраков»; отчет Мандахарина Туски о том, как он контактировал с представителями этого «Легиона»; о похищении и возвращении того же Мандахарина Туски; о загадочной планете Валломброза; о прославленном исследователе…

– Великий Боже! – вздохнул архиепископ Фидель, отложив письмо и огорченно глядя на него.

– Ваше преосвященство?

Еле слышный стук в дверь и робкий голос не сразу проникли в сознание Фиделя.

В аббатстве Святого Франциска не было современных технических изобретений типа коммутаторов, внутренней телефонной связи и тому подобного. Даже обыкновенного телефона, за исключением средств межпланетой связи. В стенах аббатства сообщения и распоряжения передавали в основном так же, как и в старину, – устно.

– Я приказал, чтобы меня не беспокоили, – резким тоном произнес Фидель.

– Я… я знаю, Ваше преосвященство. Простите меня, – пролепетал брат Петр, которого испугал этот резкий тон (Фидель никогда и ни на кого не повышал голоса). – Но… случилось нечто такое… Настоятель Джон…

– Дело касается брата Непрощенного, Ваше преосвященство, – прозвучал строгий голос настоятеля Джона, появившегося в этот момент в дверях кабинета.

Весьма самоуверенный человек, настоятель Джон твердой рукой и очень успешно управлял делами аббатства. Свои собственные дела он считал более важными, чем всякие другие. Сомнений на этот счет у него, кажется, не возникало.

– Наш брат ведет себя очень странно. Такого с ним никогда не бывало, – счел необходимым добавить настоятель Джон.

– Час от часу не легче, – вздохнул Фидель, устремляя укоризненный взгляд в направлении небес и тут же мысленно прося за это прощения.

Лежавшее перед ним послание архиепископ поспешно спрятал в выдвижной ящик своего письменного стола. Было бы непростительно забыть об этом документе хотя бы на одну секунду.

– Войдите, – пригласил он настоятеля Джона. – Да благословит вас Господь.

Настоятель Джон переступил порог кабинета.

– Слушаю вас. В чем дело? – спросил Фидель, теперь уже всерьез заинтересовавшийся тем, отчего у настоятеля Джона такое суровое и нахмуренное лицо. – Наш брат заболел?

– По-моему, он лишился рассудка, Ваше преосвященство, – торжественно констатировал настоятель этот прискорбный факт. – Если помните, я возражал против его принятия в монастырь. Мы ничего не знали о нем, о его прошлом.

– В свою очередь, напомню вам, что это было мое решение. Как глава Ордена, я имею право принимать такое решение, – нетерпеливо и резко проговорил Фидель. – Скажите мне лучше, что случилось?

Получив отповедь, настоятель Джон придал своему лицу кроткое выражение.

– Сегодня утром брат отсутствовал в часы работы. Я послал других братьев найти его и выяснить, в чем дело. Один из наших новообращенных нашел Непрощенного. Тот все еще оставался в своей келье. На стук в дверь кельи он не отозвался.

Когда я пришел, то застал брата сидящим на своем ложе и что-то говорящим самому себе и явно мое присутствие за дверью не замечающим. Думая, что он нездоров, я, естественно, не остановился перед тем, чтобы войти в его келью.

Настоятель Джон сделал паузу, ожидая, видимо, одобрения.

– Да, конечно, – сухо сказал Фидель. – И что же делал брат?

– Он вскочил на ноги, как одержимый, Ваше преосвященство. – У настоятеля Джона был ни дать ни взять вид человека, который никогда уже не оправится от пережитого испуга. – И закричал на меня громовым голосом, а глаза у него были такие свирепые, что я думал, сейчас он набросится на меня.

– И что же он? Бросился на вас? – спросил Фидель, не на шутку встревоженный.

– Нет, – ответил настоятель Джон. Голос его звучал так уныло, как будто отец настоятель был обманут в своих ожиданиях. – Но он заговорил на каком-то дьявольском языке. Он богохульствовал, я в этом убежден. Мое счастье, что я не понял его.

«Да сохранит меня Бог от гнева этого человека», – подумал Фидель, не сводя с настоятеля угрюмого взгляда.

– Сомневаюсь, чтобы брат всуе упоминал имя Господне, – сказал он. – Может быть, вы вспомните, какие именно слова произносил он? Я хотел бы извлечь из всего этого какой-то смысл…

– К счастью, Ваше преосвященство, у меня хороший слух, – сказал настоятель Джон и повторил слова с таким выражением, которое не оставляло сомнений в том, что он сознает, какому риску подвергается его душа от одного лишь произнесения этой крамолы.

Слова послушника в передаче настоятеля Джона звучали искаженно, но Фидель понимал их без труда благодаря тому, что провел год жизни на службе у лорда Сагана на борту военного корабля. Это был стандартный военный язык, солдатский жаргон всех рас и национальностей – как человеческих, так и инопланетных.

– Что значит это вторжение, капитан? – такова была фраза, которую брат Непрощенный прокричал изумленному настоятелю Джону. – Я не посылал за вами. Возвращайтесь к исполнению своих обязанностей!

Что же случилось? Неужели настоятель Джон был прав, и послушник сошел с ума?

– Где сейчас находится наш брат? – спросил Фидель, не скрывая беспокойства и готовый идти туда.

Однако настоятель Джон не спешил со своим рассказом, в котором он – как всегда – был героем.

– Я сумел успокоить его. В противном случае я просто не знаю, какое насилие мог бы он учинить над собой или над другими. Я говорил с ним весьма решительно. Я не из тех, кто нянчится с такими, как он. Я напомнил ему о его обязанностях по отношению ко мне – настоятелю монастыря. После этого он разозлился и отказался отвечать на мои вопросы. Тогда я велел ему идти к вам. Он ждет в вашей приемной. Но я счел необходимым подготовить вас…

– Ради Бога, милейший! – крикнул Фидель, вскочив на ноги и грохнув кулаком об стол. – Кончайте болтать и пришлите его сюда! – Архиепископ поспешно подтолкнул испуганного и недовольного настоятеля к двери и сам открыл ее.

Брат Непрощенный, молчаливый и неподвижный, стоял в приемной, низко опустив на лицо капюшон и спрятав сложенные вместе руки в рукавах. Брат Петр, жалкий и несчастный, забился в угол, стараясь держаться как можно дальше от предполагаемого сумасшедшего.

– Теперь я займусь этим делом, отец настоятель, – сказал Фидель, к которому вернулось спокойствие. – Спасибо за то, что вы обо всем рассказали мне. Прошу извинить меня за то, что был с вами резок, но, надеюсь, вы понимаете мою озабоченность благополучием наших братьев.

Обиженный настоятель чопорно поклонился архиепископу, круто повернулся и гордой поступью удалился из приемной.

Непрощенный вошел в кабинет архиепископа. Фидель тихо сказал несколько слов брату Петру, который немедленно и – судя по выражению его лица – с большой радостью исчез. Заперев наружную дверь приемной, Фидель вернулся в свой кабинет.

Архиепископ молча смотрел в лицо послушника, который стоял, опустив голову и не произнося ни слова. Фидель не знал, с чего начать их разговор. Наконец он решился заговорить, уповая на то, что Господь Бог подскажет ему необходимые слова.

– Чем вы так встревожены, брат мой? Надеюсь, вы не сомневаетесь в том, что можете доверять мне?

Непрощенный не отвечал архиепископу.

– Садитесь, прошу вас, – сказал Фидель.

Послушник не сдвинулся с места.

– Я рад, что вы пришли ко мне, – продолжал архиепископ. – Я собирался послать за вами. Пришло послание от Его величества.

Непрощенный поднял голову. Его глаза оставались мрачны, но теперь в них зажегся интерес. Эти глаза спрашивали Фиделя так выразительно, что, казалось ему, он слышит произнесенные вслух слова: «Но какое отношение имеет это ко мне?»

– Послание хотя и адресовано мне, – продолжал архиепископ, – но не думаю, что мне оно и предназначено. – Он глубоко вздохнул, внимательно глядя на послушника. – Его величество предназначил это послание лорду Дереку Сагану.

– Дерек Саган умер, – тихо и равнодушно произнес брат Непрощенный.

Архиепископ протянул руку и коснулся ею предплечья мирского брата. Он ощутил крепкие, стальные от тяжелого самоотверженного труда мышцы. Они были напряжены, еле заметный трепет передался от них руке Фиделя.

– Я не верю этому, – пряча улыбку, сказал архиепископ, – потому что совсем недавно он говорил с капитаном своей охраны.

Худое, изможденное лицо брата побледнело, и от этого еще сильнее выделялись на нем глубоко запавшие, покрасневшие от бессонных ночей глаза. Фидель опасался, что брат Непрощенный останется стоек в своем обмане, но тот покорно склонил голову и закрыл глаза, отказываясь от бесполезной попытки скрыть правду.

Внезапно, помрачнев, он поднял голову.

– Как король узнал? – твердым голосом спросил он Фиделя.

– Я не предавал вас, милорд, – сказал Фидель.

Губы Сагана тронула ироническая усмешка. Фидель вдруг осознал, что обратился к нему, как когда-то раньше. Он назвал его милордом. Это получилось как-то само собой. Фидель вспомнил, как часто он обращался так к Сагану в прежние времена, и прикусил язык. Атмосфера власти, главенства явственно угадывалась, несмотря на привычку подчиняться и кроткую покорность послушника. Саган по своей воле, без всякого принуждения носил сутану, в этом у архиепископа сомнений не было. Но не сомневался он и в том, что Саган никогда не забывал, кем он был раньше и кем, в сущности, оставался всегда.

– В жилах Дайена течет Королевская кровь, брат, – продолжал Фидель, чувствуя, что краснеет. – Вы знаете лучше, чем я, о том, какие необычайные качества придает это ему, но я слышал, что представители Королевской крови родственны и близки один другому. И двое из вас были близки…

Саган по-прежнему стоял, снова склонив голову, но вот он поднял взгляд на Фиделя. Из-за покрасневших век его глаза казались еще темнее. Они больше не были непроницаемо черны, в глубине их загорелся огонь.

– Вы хотите вернуть Командующего к жизни? – спросил он и поднял руку, останавливая этим жестом Фиделя, собравшегося ответить ему. – Подумайте, Ваше преосвященство, – продолжал Саган. – Ведь если вы воскресите Командующего, то вернете его назад со всеми его пороками и со всей его виной…

– И со всеми его достоинствами, – возразил архиепископ. – Не моя рука вернет вас к жизни, брат, но Божья.

Саган горько засмеялся:

– Сомневаюсь.

– Вы сказали, Он говорил с вами, сказал вам о…

– Я лгал, – мрачно улыбнулся Саган, повернув свою правую ладонь к свету.

Пять шрамов, похожих на колотые раны, виднелись на его затвердевшей, мозолистой руке. Это были старые шрамы, но распухли и покраснели они недавно и сочились свежей кровью.

Фидель знал, как возникли эти шрамы. Это были следы от ран, нанесенных гемомечом, пятью острыми шипами его рукояти, которые прокалывали кожу, вводя в тело вирус и микрогенераторы, подключающие мозг и нервы к мечу, создавая оружие, действующее со скоростью мысли.

– Я не понимаю, милорд! – Фидель в изумлении уставился на Сагана. – Вы уничтожили свой гемомеч. С тех пор прошли годы. Я видел, как вы своей рукой бросили его в огненную воду. И когда вы вступили в стены аббатства, то дали обет Господу нашему никогда больше не прикасаться к орудию насилия…

– Взгляните на это, Ваше преосвященство, – резко возразил Фиделю Саган. – Взгляните на эти отметины моего прошлого. И я еще раз спрашиваю вас, хотите ли вы вернуть лорда Сагана к жизни?

Фидель не вполне понимал, что происходит в данную минуту, но он был достаточно мудр, чтобы осознать, что речь идет о том, что выше его понимания. Он вступил в Орден Адаманта еще мальчиком и не помнил голоса своей матери и своего отца. Он внимал лишь голосу Бога. Его вера выдержала немало испытаний, и хотя он не раз сбивался с пути и знавал падения, однако всегда находил в себе силы снова подняться и продолжить свой путь, обретя в страданиях новую силу, столь необходимую в борьбе. Именно поэтому, несмотря на молодость Фиделя (ему было чуть больше тридцати), король доверил ему восстановление церкви и возвращение веры в Бога тем, кому до этого «просвещенное» правительство внушило, что Бога нет.

Фидель взял в свои руки правую руку Сагана, холодную, будто неживую, руку с пятью шрамами, и посмотрел на эти шрамы – символы войны и насилия и на мозоли, от изнурительных трудов покрывшие ладонь Сагана.

– Это раны на поверхности, брат, но вижу я и раны в вашей душе, и они до сих пор кровоточат. Вы тщились исцелить их молитвами, непосильным трудом, смирением и самоуничижением…

Рука Сагана сжалась в кулак.

– Но исцеление не наступало? – продолжал Фидель, по-прежнему держа руку Сагана в своей. – Вы не умерли, милорд, вы лишь укрылись в могиле. И пока вы не вернетесь к жизни и свет ее не коснется ваших ран, не исцелится душа ваша. Бог сдвинул камень с могилы. Это не мой выбор и не Его, но ваш.

Архиепископ отпустил руку Сагана и вернулся к своему столу. Из ящика стола он вынул послание Дайена.

– Хотите ли вы вернуться к жизни и помочь тем, кто нуждается в вашей помощи? – спросил он Сагана, протягивая ему бумаги.

Саган взял их из рук Фиделя неохотно и даже не заглянул в них.

– Хотите узнать, почему я лгал, Ваше преосвященство?

– Если хотите, то скажите мне об этом, – сказал архиепископ. – Но сначала вы должны прочитать то, что я вам дал. Это может изменить ваше решение. – Фидель внимательно всматривался в лицо Сагана, заметив, что у того потрескались и пересохли губы. – Брат, вы голодны, позвольте мне предложить вам что-нибудь… Вам необходимо подкрепиться и утолить жажду.

– Спасибо, это не имеет значения, – нетерпеливо ответил Саган и взглянул на бумаги, которые держал в руках. Губы его плотно сомкнулись в тонкую, темную линию. – Так вы хотели бы, чтобы я прочитал это послание, Ваше преосвященство?

– Да, – твердо сказал Фидель.

– Тогда помоги вам Бог, – поспешно проговорил Саган, сел к столу напротив архиепископа и молча приступил к чтению.

Фидель вздрогнул. Он шепотом произносил молитву, благодарственную и вместе с тем исполненную опасений и дурных предчувствий. Тихо поднявшись из-за стола, боясь потревожить Командующего, архиепископ на цыпочках подошел к буфету, где стоял кувшин воды со льдом, наполнил ею стакан и тихо поставил его на стол так, чтобы Сагану было удобно взять его.

Саган сделал несколько нетерпеливых глотков и тут же, погруженный в чтение, напрочь забыл о воде.

Сначала он быстро пробежал все, что содержалось в послании. Казалось, он не может ни на чем сосредоточиться. Потом его внимание привлекли отдельные места в тексте. Черты изможденного лица, слишком состарившегося за три года, застыли.

Фидель, вздохнув, взял в руки требник, чтобы прочесть дневную молитву, но был так взволнован, что не понимал смысла читаемых слов и вернул требник на прежнее место. Он присматривался к Сагану, стараясь угадать, какую часть послания тот в данный момент читает. Сам архиепископ запомнил это послание наизусть.

«Мы все еще не установили природу захватчика, проникшего в дом Снаги Оме, несмотря на сложные системы обнаружения. Но независимо от того, было ли это зондирование, микроволны или „призраки“, похищена поддельная свертывающая пространство бомба, находившаяся там. Теперь захватчику, конечно, известно, что бомба поддельная, и уже в настоящее время он, возможно, ищет настоящую. И как можем мы помешать ему, если не знаем, что он собой представляет? Не можем его увидеть, услышать, наконец, потрогать?…

Капитан Дхуре расспрашивал Таска о его взаимоотношениях с королем, но ничего конкретного в вопросах капитана Дхуре не было. Может быть, Дхуре поверил объяснениям Таска о разрыве всяких взаимоотношений. С тех пор ни Таск, ни Линк не контактировали с «Легионом Призраков»…

Валломброза. Долина Теней. Беспилотные зондирования подтвердили то, что уже было отмечено на картах: это безжизненная планета, находящаяся в отдаленном районе галактики. Ее координаты в качестве места встречи были даны Таску и другим пилотам, включая и тех, кого мы используем как контрразведчиков. Мы можем лишь предполагать, что кто-то из этих пилотов достиг места назначения. Координаты, полученные разными пилотами, расходятся между собой. Однако мы не можем быть в чем-либо уверенными, так как наши контрразведчики не вернулись. Мы потеряли какие бы то ни было контакты с ними…

Специально для вас, Ваше преосвященство, я включил сюда сведения из истории планеты Валломброза. Ее открыл исследователь галактики…»

– Панта! – выдохнул Саган. Это было первое слово, произнесенное им, пока он был занят чтением.

– Гарт Панта, – тихо сказал Фидель, сложив руки на своем требнике. – И меня поразило упоминание имени Гарта Панта. Конечно, мы не можем равнодушно отнестись к этому, после того, как услышали его имя из уст умирающей женщины. Вероятно, совпадение…

– Я не верю в совпадения, – сказал Саган. Он положил на стол послание от Дайена и потер свою правую ладонь.

– Так что же это означает, в таком случае? – в замешательстве спросил Фидель.

По-прежнему потирая правую ладонь, Саган смотрел куда-то вдаль, где, казалось, видел нечто такое, чего архиепископ видеть не мог.

– Это означает, что внебрачный сын Амодиуса жив, – сказал он. – И он готовится к тому, чтобы захватить трон.

– Но… как вы узнали об этом? – спросил встревоженный Фидель. – Вы не можете знать этого наверняка!

– Могу. – Саган больше не смотрел вдаль. Теперь он перевел взгляд на свою ладонь. – Я видел его. Говорил с ним. Это он послал меня в тот госпиталь. Он открыл мне эту тайну… а не Бог.

– Боже милостивый! – вздрогнул Фидель. Он долго сидел молча, о чем-то думая и поглаживая пальцами кожаный переплет требника, пока не успокоился. – Я не хотел делать этого, – сказал он, вновь обретя уверенность в себе, – но, кажется, у нас нет выбора. Необходимо сообщить Его величеству… обо всем.

Дерек Саган ничего не сказал. Он ушел в себя, опустил голову, спрятал сложенные вместе руки в рукава сутаны и низко надвинул на лицо капюшон. Командующий исчез – если только он действительно был здесь. Вместо него сейчас перед Фиделем сидел брат Непрощенный.

– Я хочу, чтобы с известием к королю отправились вы, брат, – сказал Фидель.

– Нет.

Это слово прозвучало негромко, но заставило Фиделя встрепенуться, как от удара электрического тока. Он отложил в сторону свой требник и подался в сторону Сагана, наклонившись над столом.

– Я понимаю ваше нежелание, милорд, но именно вы должны известить обо всем короля. Мне непонятно, что происходит. Я не из числа особ Королевской крови. Вы единственный, кому Его величество поверит, единственный, кто мог бы ответить на вопросы короля.

Саган поднял голову, но все, что видел в тени капюшона Фидель, – были горящие глаза Командующего.

– Дайен поверил бы лорду Сагану. Но лорд Саган мертв. – Голос брата Непрощенного звучал, как будто его приглушала тень от капюшона… – Дайте ему умереть! Заклинаю вас, дайте ему умереть!

– Я не могу этого сделать, милорд, – сказал Фидель. – Его величеству грозит серьезная опасность…

– Ему грозит опасность! Но я желаю ему этой опасности!

Правая рука Сагана сжалась в кулак и грохнула по столу так, что подпрыгнул стакан и вода выплеснулась из него на стол, заливая все, что лежало на столе. Послание от Дайена и требник Фиделя.

Ни Фидель, ни Саган не двигались с места.

Вода подкралась к самому краю стола. По-прежнему ни архиепископ, ни Саган как будто не замечали этого.

На пол упала капля, за ней другая, третья, и еще, и еще… Стук капель отмерял продолжительность молчания. Саган медленно разжал кулак. Ладонь сочилась кровью, которая смешивалась с водой.

– Простите меня, Ваше преосвященство.

– Не у меня должны вы просить прощения, – строго сказал Фидель. – Неужели эти три года ничего не значили для вас? И Ваши молитвы произносили лишь губы, а ваша душа оставалась немой?

– Молитвы! – Саган не удержался от горького смеха. – Нет, мои молитвы были искренними. Но Господь не внял им, Он бросал мне их обратно в лицо! Чего Он хотел от меня?

– Вы спрашивали Его об этом?

Саган наклонился вперед и схватил Фиделя за руку. Ногти Сагана впились в руку Фиделя, крепко стиснутую сильными пальцами Командующего.

– Бог без остатка взял всю мою душу и оставил меня, опустошенного. Чего еще хочет Он от меня? – приходя в ярость, воскликнул Саган.

Фидель оставался невозмутим. Он сжал в своей руке запястье Сагана.

– Не знаю, брат мой, – сказал он. – Может быть, Он хочет, чтобы вы вновь обрели душу, которую потеряли.

Хватка Сагана ослабла, как будто его пальцы вдруг утратили свою силу. Он медленно выпрямился, тяжело дыша. Рукава его сутаны намокли от пролитой им воды и сочившейся из шрамов крови.

Фидель больше не чувствовал боли. Лишь потом он увидел на своей руке синяки, оставленные пальцами Сагана и долго еще не сходившие.

– Я дал обет послушания, Ваше преосвященство, – каким-то безжизненным голосом произнес Саган, отвернувшись от Фиделя. – Если вы прикажете мне, я пойду.

– И таким образом вынудите меня взять на себя ответственность вместо вас? – усмехнулся Фидель.

Губы Сагана дрогнули, но он промолчал.

– Хорошо, – сказал Фидель, вставая. – Да исполнится Божья воля. Я хочу, нет, я приказываю вам отправиться к Его величеству и сообщить ему обо всем, что стало нам известно, и еще передать ему те сведения, которые вы сами считаете важными. Далее, вы останетесь в распоряжении у Его величества и выполните то, что он потребует от вас, – если, конечно, выполнение возложенной на вас задачи не будет противоречить вашему обету послушания.

Дерек Саган долго и пристально смотрел на архиепископа Фиделя.

– Я обдумаю то, о чем вы просите. Я даю вам возможность переменить свое решение.

Этот взгляд Сагана оставил след в сердце архиепископа. Фидель чувствовал, как стынет в его жилах кровь. Подняв со стола намокший требник, он крепко сжал его в руках, изо всех сил стараясь сдержать их дрожь.

– Vade Cun Deo, – сказал он. – Ступай с Богом.

– Благодарю вас, Ваше преосвященство, – холодно и безучастно ответил Саган, – но я отправляюсь в путь один. – Поклонившись архиепископу, Саган покинул его кабинет.

Фидель снова опустился на стул. Не замечая растекшейся по столу воды и опрокинутого стакана, капель крови, упавших на столешницу с ладони Сагана, Фидель положил руки на мокрый стол и стиснул их.

– Благословенный Боже, неужели мы потеряли его? Или он никогда не был с нами? Но что еще мог я сделать? Да поможет ему Бог. Да поможет Бог нам всем!

Глава восемнадцатая

– Транспорт готов? – спросил Дайен своего секретаря, вошедшего к нему с обычным выражением непоколебимого спокойствия на лице.

– Да, сир, – ответил Д'Аргент. Он прошел через весь просторный кабинет, ступая по толстому ковру, положил принесенные с собой документы на стол прямо перед Дайеном и взял со стола другие, заранее приготовленные для этого бумаги. – Это вам на подпись, сир. Вот эти несколько документов должны быть подписаны собственноручно, без электроники. На связи лорд-адмирал флота. Он хотел бы переговорить с вами до того, как вы отправитесь в путь. Ее величество также просит принять ее.

Дикстер. Ее величество. Дайен нахмурился. До сих пор он был – или лучше сказать, пребывал – в отличном настроении. Наконец-то настал тот день, которого он так долго ждал. Еще когда всходило солнце, Дайену казалось, что оно восходит в его душе и солнечный свет проникает в его сердце. Настанет ночь – и он будет с Камилой. Ничто не должно омрачать этого дня, ничто не должно ложиться тенью на солнечный свет. Увы! Опять заботы. Адмирал. Ее величество… Дайен поднял со стола старомодную чернильную ручку и принялся подписывать бумаги, главным образом касающиеся церемониалов: официальные провозглашения планетарных праздников, презентаций, награждений, пожертвований и так далее.

– Сначала я буду говорить с Дикстером. Передайте Ее величеству, что после этого я буду к ее услугам. Сколько еще времени в нашем распоряжении?

– Один час, если мы намерены прибыть на место строго по расписанию, сир.

Дайен вернул секретарю папку с документами, и Д'Аргент бесшумно выскользнул из кабинета. Король включил переговорное устройство.

– Доброе утро, адмирал. Нет, я ничего не слышал об архиепископе. Курьер отправился в путь всего несколько дней назад. Да, конечно, как только что-нибудь услышу, сразу же поставлю вас в известность. Я буду в Академии, чтобы вы знали, если у вас возникнет необходимость связаться со мной.

Дайен переключился на другую линию.

– Я освободился, Д'Аргент, и могу увидеться с Ее величеством.

Встав из-за стола, Дайен застегнул свой черный френч, откинул со лба гриву золотисто-рыжих волос и изобразил на своем лице улыбку, готовясь встретить жену, когда она войдет в его кабинет.

– Доброе утро, мадам. Вы великолепно выглядите сегодня. Синее платье очень идет вам, оно так удачно гармонирует с вашими глазами! Мне кажется, вы одеты так, как будто собирались в путешествие. Каковы ваши планы?

Астарта подошла к Дайену и, взяв его за руку, подставила ему свое лицо для поцелуя, а он, наклонившись, поцеловал Астарту в щечку «по долгу службы». Кожа Астарты была прохладна, как и пальцы ее руки, державшей руку Дайена. Платье из льдисто-синей шерсти благодаря своему покрою делало Астарту немного выше ростом и подчеркивало ее прелестную фигуру. Особой изысканностью отличалась прическа Астарты. Королева почти не употребляла косметики, цвет ее лица был безупречен. Весь макияж ограничивался легким подкрашиванием век и губ, чтобы придать векам пурпурный оттенок, а губам – коралловый.

Дайен не переставал восхищаться красотой Астарты, как не переставал восхищаться красотой холодных, сверкающих драгоценностей на дисплее для туристов в Зале Сокровищ, который находился в открытой для широкой публики части дворца. Он отстранился от Астарты, высвободив свою руку из ее, хотя и продолжал улыбаться, глядя на Астарту сверху вниз.

– Чем могу быть вам полезен, мадам, прежде чем отправлюсь в путь?

– Вы снова в Академию? – вдруг спросила Астарта.

Дайен напрягся, хотя и сохранил на лице бесстрастную, вежливую улыбку. Он чувствовал, что его слова, обращенные к Астарте, звучали напыщенно и оттого ненатурально, но он не вел со своей женой обычных бесед, даже на самые невинные темы, таких бесед, когда бы речь его была не напыщенна.

– Да, мадам. Ваш супруг отправляется читать студентам лекцию о долге короля перед народом. – Улыбка Дайена стала шире, хотя ему казалось, что его лицо как будто разрывается на части. Он сделал попытку дошутить: – Надеюсь, те, кто со скуки заснет, будут достаточно вежливы, чтобы храпеть как можно тише.

Астарта в ответ не улыбнулась, она, кажется, и не слышала того, что он сказал ей. Подняв на него непривычно мрачные и оттого потемневшие глаза, она сказала ему:

– Останьтесь.

Дайен пришел в замешательство. За все годы их супружества Астарта никогда еще не требовала от него ничего подобного. Почему же теперь она решилась на такое? Что-то заподозрила? И пока Дайен молчал, от удивления не зная, что сказать ей, он понял, что должен сказать ей нечто такое, что помогло бы Астарте избавиться от этих подозрений.

– Мадам, это…

– Нет, я еще не все сказала, – перебила его Астарта. Она как-то робко и поспешно схватила его за руку, словно боясь, что он не станет ее слушать. Голос Астарты дрожал. – Я отменю все мои назначенные встречи и дела, а вы – свои. Мы удалимся отсюда, оба, вместе, – Астарта говорила очень быстро, она захлебывалась словами. – Эта телезвезда, как его имя? Кажется, Русти Лове, упрашивал нас погостить на его вилле, это на Адонисе. Там очень красивые окрестности. А сама вилла стоит на утесе, прямо над морем. И на отшибе, там не будет ни прессы, ни чужих людей. Мы будем купаться в море и подолгу гулять, и вы научите меня играть на синхоарфе, как когда-то обещали. Мы не будем говорить, нет, мы не будем даже упоминать ни о политике, ни о войнах, ни о религии. На два-три дня стать такими же людьми, как все остальные! Прошу вас, соглашайтесь. Нам необходимо сменить обстановку, побыть наедине друг с другом.

Дайен пристально смотрел на Астарту, чуть отстранившись от нее. Он еще никогда не видел ее такой взволнованно-серьезной, столь сильно захваченной чем бы то ни было. Просьба научить ее играть на арфе тронула Дайена. В самые первые дни супружества, когда они были еще почти совсем чужими друг другу и не столько были, сколько учились быть мужем и женой, он играл для нее на арфе, и эти минуты принесли им обоим подлинное наслаждение, когда-либо испытанное в совместной жизни. Но все это ушло в прошлое и не повторилось.

Дайена уже ждал космоплан. Оставалось лишь дать Д'Аргенту новые инструкции, внести поправки в курс, закончить последние приготовления. В Академии его поймут. Больше того, там даже будут рады. Король и

королева берут тайм-аут, чтобы побыть вместе. Роман расцветет на Адонисе.

Он должен это сделать. Это его долг: долг по отношению к жене, к своему народу. Ему показалось, что рука Астарты в его руке стала теплее. Порозовели ее бледные щеки, заблестели глаза. И она увидела, как исчезает отраженный в зеркале образ. Она поняла, что затронула самые чуткие струны в его душе, нашла в нем «ахиллесову пяту».

«Она знает про Камилу, – понял Дайен. – Невероятно, но это так: знает. И предлагает мне такой вот путь решения проблемы. Никаких обвинений. Никаких упреков. И никогда об этом между нами не будет сказано ни слова. Но если я отправлюсь теперь с ней на Адонис, то нарушу обещание, данное Камиле. И Камила узнает об этом. Узнает, когда увидит сегодня ночью телепередачу. Никто из нас троих не скажет об этом ни слова. Надо положить этому конец, разрубить гордиев узел».

Он представил себя в своей постели, одинокого, не знающего любви, наедине со своими воспоминаниями.

Камила! Желание вспыхнуло в Дайене, мучительное, острое. Он так долго мечтал о встрече с ней, терзаясь сладкой, восхитительной мукой предвкушения! Ему так хотелось найти утешение, хотелось душевного покоя, исходящего от нее, от общения, разговора с нею, от ее милых шалостей и смеха. Не слишком ли многим придется ему пожертвовать?

Нет, он должен сохранить, сберечь свою любовь. И надо, чтобы Астарта успокоилась. Черт побери, только бы она забеременела! Это было все, чего она хотела от него.

– Ваше предложение весьма соблазнительно, дорогая, – сказал он, высвобождая свою руку из ее руки. – Просто чудесно. Мы непременно предпримем такое путешествие. Месяцев через шесть, возможно. Когда оба освободимся от срочных дел. А сейчас мне необходимо передать кое-какие распоряжения Д'Аргенту…

– Не надо, Дайен! – взмолилась Астарта, и лицо ее стало мертвенно бледным. – Прошу вас!

– Я не могу вот так, в последний момент изменить мои планы, уверяю вас, мадам, это невозможно. – Дайен вернулся к своему столу и положил руку на одну из папок с документами. – Мои обязанности не позволяют мне этого… как и ваши вам, я полагаю.

Он настороженно ждал ее слез и упреков.

Астарта ничего не сказала. Стояла неподвижно и смотрела на него, и у Дайена сжалось сердце, когда он увидел в ее глазах такую грусть, какую не выскажешь словами. Так, не сказав больше ни слова, Астарта и вышла из его кабинета.

Дайен неотрывно смотрел ей вслед. Он ощущал смутное беспокойство. Внутренний голос напомнил ему о чести и ответственности, но Дайен быстро заставил его умолкнуть. Он прислушивался лишь к голосу любви, к его сладкому пению в своей душе. Любовь всему находит оправдание.

Он попытался вернуться к своим делам, но не мог собраться с мыслями. Он видел перед собой грустное лицо Астарты. А ему хотелось видеть лицо Камилы.

Дайен отодвинул бумаги в сторону:

– Д'Аргент, в путь – немедленно!

Ему вдруг нестерпимо захотелось покинуть кабинет, полной грудью вдохнуть свежего воздуха и насладиться солнечным светом.

***

Космоплан Его величества благополучно приземлился в дальнем конце небольшого космопорта Академии. Дайен решил на сей раз использовать в качестве своей резиденции этот корабль, хотя ректор любезно предложил королю снова расположиться в его доме. И от прогулок в розарии – на планете, где построили Академию, была весна – Дайен тоже вежливо отказался. К сожалению, так было надо.

Он мог задержаться в Академии по меньшей мере на неделю, потому что ему предстояло выступить здесь с несколькими лекциями. И в течение всего этого срока он еще должен был контролировать ход событий в галактике. У него были распланированы на эту неделю встречи с эмиссарами многочисленных соседних звездных систем, а также с главами нескольких крупных корпораций. Академия нуждалась в деньгах, и король обещал, что попытается убедить этих богатых магнатов вложить средства в дело с гарантированной отдачей: получением в свой штат специалистов высокого класса.

Таким образом, Дайен был занят с утра до ночи. Красиво обставленную приемную космоплана заполняли посетители, ожидавшие приема у Его величества. Лекции короля имели большой успех у слушателей, так что хотя бы это обстоятельство могло служить оправданием его встречи с Камилой. Дайен отнесся к рассматриваемым в лекциях проблемам весьма серьезно, он провел большую исследовательскую работу, и его глубоко обоснованные рассуждения и выводы произвели впечатление на аудиторию и не оставили равнодушными даже тех скептиков, которые предполагали, что лекции короля окажутся не более чем рекламным шоу.

Ночью же, когда короля покидал последний успокоенный дипломат, по окончании обзора последних новостей и удаления с предангарной площадки последних студентов, собиравшихся там, чтобы выразить свою преданность королю и восхищение им, Дайен приказывал запереть двери своего космоплана и запломбировать их. Днем он принадлежал своим подданным. Ночью он принадлежал себе… и Камиле.

Никто не заметил ее в потоке посетителей, снующих вверх и вниз по ступенькам лестницы королевского космоплана. Однажды проникнув на борт, она оставалась там, в спокойной обстановке помещения, занимаемого королем. Дни казались ей долгими и проходили в одиночестве и в предвкушении ночей.

За время разлуки их любовь друг к другу стала глубже и сильней. И вот теперь они впервые проводили вместе столько времени, а не какие-то несколько украденных у судьбы часов.

– Я до сих пор не решила головоломку с частями от целого, – сказала Камила, обнимая Дайена. – Не могу сложить вместе части себя самой. В моей душе полно было пустот и каких-то зазубрин. Ты явился – и все стало на свои места, нет больше ни пустот, ни зазубрин.

– Ты единственная, кто проявляет заботу обо мне, – сказал в ответ Дайен, поглаживая рукой ее короткие серебристые волосы, такие шелковистые и теплые на ощупь. – Для всех остальных я нечто важное – король, правитель, идол, отец народа (он не произнес слова «супруг»). А для тебя я всего лишь человек и мужчина.

– Может быть, это потому, что, когда я впервые увидела тебя, ты был голый, как новорожденный младенец, – поддразнивая Дайена, сказала Камила. – Незабываемый момент! Я сидела в тени деревьев на самом берегу, и вдруг слышу плеск воды и вижу, как ты вылезаешь на камни, и тело у тебя белое, как мрамор, а твои волосы заполыхали, как огонь, когда ты отряхивался от воды. Ты громко и так весело рассмеялся, думая, что никого кругом нет и ты здесь совсем один, что и мое сердце в груди запрыгало от радости. У меня захватило дух, потому что я никогда не видела такого мужчину, как ты, – молодого, сильного и красивого. Я не знала, кто ты, и думала, что это, наверное, мне явился сам Господь Бог, но ты вдруг начал плескаться водой, и тут я поняла, что никакой ты не Бог, а человек, такой, какого я могла бы полюбить, просто полюбить, а не поклоняться ему с почтительным обожанием. Я должна была повстречать тебя, я не могла позволить тебе уйти просто так. Я увидела твою одежду, лежавшую на противоположном берегу, поспешила туда, взяла ее и вернулась с ней обратно. А потом ты увидел меня и покраснел, как огнем заполыхал, – от души смеялась Камила.

– На тебя, казалось, все это не произвело особого впечатления, – сказал ей Дайен, чувствуя, как краснеет при одном воспоминании об их тогдашней встрече. – Ты обвинила меня в том, что я собираюсь украсть твою рыбу.

– А ты вместо рыбы украл мое сердце, – прошептала Камила.

Но к ее блаженству примешивалась боль: боль от сознания, что вместе они будут недолго.

– Мне ничего не остается, как только злиться, – сказал однажды ночью Дайен, когда они сидели за поздним ужином. – Зачем мы сейчас вместе, если не можем быть вместе всегда? Ты нужна мне, Камила, нужна. Ты единственная, с кем я могу говорить обо всем, что меня волнует, и кто поймет меня во всем. В моих мечтах ты моя жена-оруженосец, единственная, кто мог бы прикрывать меня с незащищенной стороны. Видит Бог, как я хочу, чтобы ты была моей женой! Зачем, зачем я позволил втянуть себя в эту пародию на брак?

– Ты сделал то, что должен был сделать, что необходимо было сделать в то время, – спокойно сказала Камила. Обойдя вокруг стола, она встала позади его стула и прикоснулась руками к его плечам. – Ты слишком устал. Тебе надо отдохнуть.

Он обернулся и поднял голову, чтобы поцеловать ее, а она поцеловала его сзади в шею.

– И ты знаешь, что если бы тебе пришлось начинать заново, – продолжала Камила, – ты поступил бы точно так же. Без флота Ди-Луны ты проиграл бы сражение с коразианцами. И жертва леди Мейгри была бы напрасна. И смерть Сагана оказалась бы бессмысленной. Они отдали свои жизни за то, чтобы сделать тебя королем. Что значат твои жертвы в сравнении с их жертвами?

Он повернулся к ней лицом:

– Ты возвращаешь меня в то время, когда голый юнец стоял на берегу озера. Ты права. – Взяв ее руку в свою, Дайен поднес ладонь Камилы к своим губам и поцеловал, а потом прижал к своей щеке. – Знаешь, почему ты нужна мне? Настанет день…

– Нет, не говори так. И даже не думай, – поспешила возразить Камила, прижав руку к его губами. – Такое желание принесет вред кому-то другому. Это плохо. Сказанное вслух, твое желание может обернуться против тебя же.

Дайен заверил Камилу, что не хотел бы никому причинять вреда. Д'Аргент как раз в это самое время подал на стол блюда, потому что в такие путешествия король не брал с собой слуг. Секретарь немного задержался, чтобы удостовериться, что его услуги больше не потребуются, и, когда уже он уходил, оставляя Дайена и Камилу вдвоем, его вызвал на командный мостик капитан Като.

Глава девятнадцатая

Закутанная в сутану фигура приблизилась к космоплану, когда уже было совсем темно. Монах пришел сюда пешком и, вынырнув из тени, окружавшей ярко освещенный космопорт, остановился, пристально всматриваясь в охранников. Он старался, как могло показаться, избегать света ярких огней, заливавшего стартовую площадку и превращавшего ночь в безжизненно-белый день. Пришелец избегал также и слишком бдительных глаз действующих на расстоянии камер, которые неотступно наблюдали за всеми посетителями Его величества.

Человек в сутане, тщательно прячась в тени и приглушая голос, обратился к охранникам Его величества. Длинная черная сутана выдавала в пришельце брата Ордена Адаманта. Из-за низко опущенного капюшона лицо этого человека оставалось в темноте. Несмотря на то что стоял он сгорбившись, у охранников сложилось впечатление, что это рослый человек крепкого сложения.

Он произнес всего лишь два слова: «От архиепископа Фиделя», – и вручил страже короля свою верительную грамоту.

Взяв ее из рук пришельца, охранник поспешил к космоплану и считал с диска личную просьбу архиепископа к королю немедленно принять этого посланца.

Като удостоверился, что верительные грамоты были подлинными, но не торопился тревожить Его величество. Като вместо короля потревожил Д'Аргента. Капитан королевской гвардии и личный секретарь короля встретились с глазу на глаз – по настоянию Като – в небольшой, но элегантно обставленной комнате Д'Аргента на борту космоплана короля.

– Что-то подозрителен мне этот монах или кто он там, сэр, – сказал Като. – Все проверено, но… не знаю… Думаю, надо будет утром отправить его обратно.

Д'Аргент с интересом смотрел на Като:

– Я никогда не слышал, чтобы вы говорили так, как сейчас, капитан. Вы полагаете, этот человек опасен?

– Да, он опасен, – без колебаний ответил Като. – Может быть, не для Его величества. Ну, что ли, прямой опасности я в этом человеке не вижу, но… – капитан уныло улыбнулся и покачал головой. – Я знаю, в том, что я говорю, не так уж много смысла, Д'Аргент. Но я хотел бы увидеть этого монаха при ясном дневном свете. Хотелось бы увидеть его лицо. Мы сказали ему, чтобы он снял свой капюшон, но он отказался. Сказал, что принял обет… Странно это, – нахмурился Като.

– Что именно странно?

– Готов поклясться, что этот монах показался мне… Ну, что я, кажется, знаю его, знал раньше. У меня руки чесались сорвать с него этот капюшон, – сказал Като. – Я еле сдержал себя, – поспешно добавил он, заметив испуганно-удивленный взгляд Д'Аргента. – Но не стану врать, такая мысль приходила мне в голову.

– Рад, что вы не сделали этого, капитан, – строго сказал секретарь. – Архиепископ счел бы ваши действия актом насилия, оскорблением одного из его доверенных лиц.

– Знаю. – У капитана было серьезное выражение лица. – Но я не потому не стал его трогать.

– А почему же, капитан?

– Не решился, – тихо сказал Като. – Знаете, сэр, это похоже вот на что. Вы когда-нибудь стояли возле высоковольтных проводов? Тогда вы, наверное, слышали гудение несущейся по ним энергии и чувствовали ауру этой энергии. От этого волосы на руках топорщатся!

Д'Аргент кивнул в знак того, что понимает капитана.

– Ну так вот, сэр: мне казалось, что притронуться к этому странному монаху – все равно что коснуться высоковольтного провода.

Д'Аргент внимательно присматривался к капитану. Като служил королю со дня прихода Дайена к власти, был центурионом в Почетной Гвардии у Дерека Сагана за пятнадцать лет до этого. Капитан отличался хладнокровием, прагматизмом, бесспорно не давал разыгрываться своему воображению и не верил в дурные приметы. Като приходилось иметь дело с тысячами, если не миллионами, землян и инопланетян – по долгу службы королю. Некоторые из них были агрессивны и сильны, некоторые представляли реальную и неоспоримую угрозу. Като с честью выходил из любых критических положений без всяких там разговоров о высоковольтных проводах.

Д'Аргент был встревожен:

– Я полагаю, вы проверили, есть ли у него оружие?

– Разумеется, сэр. Никакого оружия при нем нет. Ровным счетом ничего.

– Может быть, капитан, вы назовете мне все же какую-то реальную причину ваших подозрений?

– Какую-то логическую причину, вы имеете в виду? – Като плотно сомкнул губы. – Нет, сэр, – сказал он, подумав. – Не знаю. Это всего лишь… когда он заговорил со мной… когда я услышал его голос… что-то меня насторожило. Меня как-будто встряхнуло, какой-то озноб, что ли… Никогда еще со мной такого не было.

Д'Аргент вздохнул:

– Весьма сожалею, капитан, но если вы не можете назвать никакой серьезной причины, чтобы отправить этого монаха восвояси, не допустив его к королю, то я должен буду принять его, коль скоро такова будет воля Его величества. Его величество ожидает посланца от архиепископа. И посланец архиепископа просит приватной аудиенции у короля.

– Этого мы ни в коем случае не можем допустить, – мрачнея, сказал Като.

Д'Аргент, подумав, отрицательно покачал головой:

– У нас нет выбора. Решение примет Его величество. – Подойдя к пульту, Д'Аргент нажал на кнопку связи с королем.

– Слушаю вас, Д'Аргент. В чем дело?

– Простите меня за беспокойство, сир, но посланец от архиепископа Фиделя находится здесь и просит у вас аудиенции сегодня вечером.

– Он уже здесь? Кто это?

– Брат Непрощенный, сир. Его верительные грамоты не вызывают сомнений. Архиепископ направил к вам свое личное послание и просит переговорить с его представителем сразу же после его прибытия. Дело, по мнению архиепископа, крайне срочное.

Последовало непродолжительное молчание. Слышен был приглушенный голос Камилы. Кажется, она успокаивала Дайена. Д'Аргент не мог разобрать слов, но по тону догадывался, что она убеждает короля принять этого посетителя. Ни малейших жалоб, что она провела весь этот день в одиночестве, в ожидании того времени, когда они, наконец, будут вместе в эти немногие драгоценные часы. Д'Аргент грустно улыбнулся и украдкой вздохнул.

Вновь заговорил Дайен, теперь его голос казался озабоченным:

– Очень хорошо. Проводите этого монаха в комнату для встреч. Накормите и напоите его, и если ему понадобится какая-нибудь помощь, то окажите ее. Я вскоре приду туда.

– Я понял вас, сир. И простите меня, но капитан Като рекомендует, чтобы во время беседы при вас была охрана. Капитан Като не вполне доверяет посланцу.

– Архиепископ просил о беседе с глазу на глаз с его представителем?

– Да, сир.

– Значит, беседа будет с глазу на глаз, Д'Аргент. Так и передайте капитану.

– Непременно, Ваше величество. – Д'Аргент взглянул на Като, пожав плечами.

Центурион неодобрительно покачал головой.

Д'Аргент собственной персоной проводил Като обратно из космоплана. Секретарю было интересно не только увидеть этого страшного монаха, повергшего бывалого служаку капитана личной гвардии короля в дрожь, но и самому удостовериться в том, что следящие камеры не заметили этого полуночного посетителя.

Д'Аргент сначала не увидел ничего из ряда вон выходящего. Охранники несли патрульную службу, человеческие глаза осуществляли дублирующий контроль, поддерживая электронный надзор. Командиры сотен отвели посетителя в мобильное воинское подразделение и надежно охраняли его.

Не без оснований довольный тем, что никто вокруг не заметил монаха, и думая, что это как раз очень хорошо можно обыграть для завтрашнего официального сообщения прессы, если таковое появится, Д'Аргент вошел в расположение мобильного подразделения взглянуть на посланца архиепископа.

Посланец стоял в одиночестве, терпеливо ожидая дальнейшего хода событий. Его лицо пряталось в тени от капюшона, а руки – в рукавах сутаны. Д'Аргент заметил, что сутана на пришельце поношенная, местами протертая чуть ли не до дыр. Этот человек не был, строго говоря, ни монахом, ни священником. Он не принадлежал к Ордену Адаманта. Это был послушник, один из тех, кто жил и работал при аббатстве. В самом деле, странный эмиссар от главы церкви к королю галактики.

Да, Като был прав, этот человек не внушал доверия.

– Если вам угодно, брат, прошу вас следовать за мной, – почтительно сказал Д'Аргент. – Его величество готов принять вас.

Послушник ответил Д'Аргенту лишь наклоном головы, но не произнес ни слова. В сопровождении капитана Като и двух охранников он вышел из расположения воинского мобильного подразделения и пересек предангарную площадку в направлении космоплана короля. Ночь была тиха, чистый воздух наполняли ароматы жизни, вернувшейся с весной на эту планету, мириады звезд усыпали черный небосвод.

Под их ногами хрустел гравий, которым были усыпаны бетонные дорожки. Шаги Д'Аргента звучали тихо, походка его была легкой. Центурионы вышагивали мерно и ритмично, как на параде. К своему удивлению, Д'Аргент отметил, что мерным шагом шел и послушник.

Да, посетитель в потрепанной сутане и кожаных сандалиях машинально вышагивал с воинской четкостью, печатая шаг.

Д'Аргент удивился тому, что капитан Като не заметил этого странного нюанса, и никак не мог придумать, как бы это незаметно привлечь внимание капитана к поступи ночного гостя. Впрочем, секретарь не был вполне уверен, что это так уж необходимо. Можно было найти немало правдоподобных объяснений тому факту, что монах марширует, как солдат.

Тем временем они достигли космоплана короля. Большинство внутренних и наружных огней на ночь было погашено. Бесшумно открылись люки, Д'Аргент и странный ночной гость скрылись в темноте их проемов. Люки так же бесшумно закрылись за ними.

Д'Аргент повел послушника по узкому коридору в кабинет для приема посетителей. Брат молча, не поднимая головы и не проявляя интереса к тому, что его окружало, уверенно следовал за Д'Аргентом.

Д'Аргенту, который то и дело оглядывался на гостя, вдруг пришла в голову пугающая мысль, что посетителю здесь все хорошо знакомо, что он мог бы достигнуть цели даже с закрытыми глазами.

– Сюда, – сказал Д'Аргент.

Перед ним тихо открылась дверь. Секретарь посторонился:

– Его величество сейчас придет. Может быть, вы пока что соблаговолите отужинать и выпить стаканчик вина, брат?

Посетитель отрицательно покачал головой, но не произнес при этом ни единого слова.

Д'Аргент намекающе взглянул на Като, пришедшего следом за ними. Капитан кивнул в ответ и вышел. Дверь закрылась, и странный монах остался в одиночестве. Капитан и его люди могли держать его под постоянным наблюдением благодаря установленным в помещении скрытым камерам.

Дайен вышел из своих личных покоев и направился в сторону кабинета для приемов. Несмотря на поздний час, он был одет самым тщательным образом: в черный форменный китель с пурпурной лентой через плечо. Выглядел король озабоченным. Фидель не стал бы посылать к нему личного гонца, не стал бы настаивать на немедленной встрече со своим посланцем, не будь дело чрезвычайно важным.

Короля поджидал Д'Аргент. Обычно невозмутимый секретарь казался на сей раз взволнованным.

– В чем дело, Д'Аргент? – спросил Дайен, остановившись перед дверью, за которой оставался послушник. – Пресса знает о появлении посланца?

– Нет, Ваше величество, полагаю, что нет. Могу я просить вас, сир, взглянуть на гостя, прежде чем вы…

– Стойте, Ваше величество! – гулко прозвучал голос капитана Като из-за металлической переборки. Капитан и его люди стремительно приближались по коридору к королю с лазерными пистолетами в руках. – Не входите туда, сир!

Держа оружие на изготовку, Королевская Гвардия окружила Дайена.

– Зачем? Что случилось? – спросил король.

– Вышла из строя контрольная аппаратура, или тот человек за дверью сумел отключить ее.

Затаив дыхание, Дайен пристально смотрел на закрытую дверь. Какое-то мгновение он не мог ни шелохнуться, ни думать. У него потемнело в глазах, зашумело в голове. Ему казалось, что все вокруг него уносится куда-то прочь, все дальше и дальше…

– Сир! – Д'Аргент подхватил короля, боясь, что тот сейчас упадет.

Крепкие руки секретаря привели Дайена в чувство. К королю вернулось самообладание.

Като держал руку на ручке аварийной двери:

– Проводите Его величество в его покои, – сказал он своим людям.

– Отставить, капитан, – резко прозвучал приказ Дайена. Королю стало холодно, его охватило оцепенение. – Контрольные аппараты, видимо, неисправны. Пусть специалисты утром проверят их. Освободите мне дорогу.

– Но, Ваше величество…

Дайен остановил возражения Като ледяным взглядом.

– Есть, Ваше величество. – Като с большой неохотой отодвинулся от двери, но своего оружия так и не опустил. – Если Ваше величество позволит мне войти первому…

– В этом нет необходимости, капитан. Я войду туда один, как просил архиепископ. Поставьте, как обычно, караул, а потом возвращайтесь к исполнению прочих обязанностей.

– Есть, Ваше величество.

Дайен перевел взгляд на своего секретаря, который все еще поддерживал его под руку.

Д'Аргент смутился и отпустил руку короля:

– Сир, если позволите, я мог бы сопровождать вас…

– Благодарю вас, Д'Аргент, но сегодня вечером вы мне больше не понадобитесь. Можете вернуться к себе.

Дайен остался один. Не чувствуя ни ног, ни рук, он взялся за ручку двери, и она тут же открылась.

Все электронные системы в кабинете для приемов полностью вышли из строя. Погасли даже аварийные лампы.

У окна спиной к королю стоял, сгорбившись, человек в сутане, не оглянувшийся, когда дверь открылась. Высокая фигура казалась черным призраком на фоне звездного сияния.

Дайен закрыл глаза, призывая на помощь всю свою смелость и собираясь с силами. Глубоко дыша, пытаясь унять мучительное сердцебиение, он вошел в кабинет.

Дверь за спиной у него замкнулась.

Над головой у Дайена зажегся один-единственный огонек. Луч белого, резкого и яркого света падал на короля. Ослепленный этим светом Дайен не видел больше человека, стоявшего у окна, но слышал шелест его сутаны и думал, что этот человек повернулся к нему лицом и рассматривает его.

Дайен стоял, не мигая и не двигаясь под лучом яркого света. Наконец, посетитель покинул свое место у окна и направился к королю. Вот он заслонил собою свет, и его тень простерлась над Дайеном, как крылья черного ангела.

Потом монах опустился на одно колено:

– Да хранит вас Бог, Ваше величество, – сказал он. Голос его прозвучал холодно и бесстрастно.

– Благодарю вас… лорд Саган, – ответил Дайен. – Встаньте, милорд.

– Я не лорд Саган, я брат Непрощенный, – возразил Саган, послушно встав с колена. Потом он поднял руку и снял с головы свой капюшон. – Дерек Саган мертв.

Дайен изумленно смотрел на него, пораженный тем, как изменился Саган за эти несколько лет. Густые черные волосы на висках стали совсем серебряными, лицо избороздили, придавая ему еще большую суровость, глубокие морщины, полны горечи были запавшие глаза.

– Мой вид шокирует вас, – сухо сказал Саган. – Я думал, что выгляжу еще хорошо… для покойника.

Дайен слишком поздно понял, что выдал свои чувства. Он совладал со своим лицом, стараясь тщательно скрыть жалость и сочувствие, но Саган ответил на старания Дайена презрительной усмешкой. Тогда Дайен сменил тему: прерогатива короля.

– И тем не менее я знаю, что лорд Саган жив и он находится здесь, передо мной, ибо только он так хорошо знаком со своим собственным космопланом, что сумел отключить мониторы и электронные системы.

Саган стоял не на свету, а достаточно далеко от единственного луча света и был скрыт темнотой, но Дайен все же сумел заметить, как мимолетная улыбка мелькнула на тонких губах монаха.

– Като превосходный офицер, – заметил Саган. – умный, проницательный, хитрый. Он узнал меня, хоть и сам не понял этого. Его разум восстает против того, что говорит ему сердце. Если бы я дольше оставался под его наблюдением, он не стал бы противиться правде.

– Он предпочел бы умереть, чем выдать вашу тайну.

– Я не сомневаюсь в этом, Ваше величество, – спокойно сказал Саган.

Дайен подавил вздох. Страдания оставили неизгладимый след на лице Дерека Сагана. Дайен не надеялся проникнуть в глубину его души, он лишь молил Бога облегчить его страдания. Но не тщетна ли была надежда, что эта мятежная душа обретет мир и покой? Какие жестокие противоречия до сих пор терзают эту душу?

– Если не возражаете, милорд, я хотел бы обращаться к вам именно так, пока вы здесь. Так… так для меня привычнее.

Саган пожал плечами, но ничего не ответил. Он отвернулся и некоторое время смотрел в окно.

«Сколько раз видел я его вот таким? – мысленно спрашивал себя Дайен, и сердце его сжималось от горьких воспоминаний. – Но это было давно, когда он и я метались между планетами. И вот теперь звезды сияют над нами, и мы оба стоим в темноте».

– Мне приятно снова видеть вас, милорд, – сказал Дайен, преодолевая неловкость и не очень ясно представляя себе, как ему продолжить этот разговор. – Что вы…

– Прошу прощения, Ваше величество, – сказал Саган, вновь повернувшись лицом к Дайену, – но Его преосвященство прислал меня сюда не затем, чтобы вести беседы вокруг да около.

– Прекрасно, милорд, – невозмутимо ответил Дайен, – какие новости вы принесли? Должно быть, очень важные, раз вы лично согласились доставить их.

– Самые важные. Вам угрожает опасность, Ваше величество. В опасности сама корона.

Дайен пожал плечами и улыбнулся:

– Опасность – часть жизни монарха, милорд, как вам хорошо известно. Я привык к тому, что каждый день моя жизнь под угрозой. Меня уже четыре раза пытались убить. Тем не менее я весьма признателен архиепископу за проявленное им внимание и заботу. И оттуда же исходит эта нынешняя опасность, милорд?

– Вы знаете откуда, – такой ответ Сагана явился для Дайена неожиданностью. Саган взял короля за правую руку и повернул ее ладонью вверх – под луч света. – Вы видели его.

Улыбка сошла с лица Дайена. Он взглянул на пять шрамов на своей правой ладони. Они вздулись и покраснели. Дайен быстро высвободил свою руку из руки Сагана и сжал пальцы в кулак, закрыв ими шрамы.

– Вы видели его, – резко повторил Саган.

– Кто он? – спросил Дайен, понизив голос.

– Ваш кузен, сир, – сказал Саган. – Единственный сын вашего покойного дядюшки, короля.

– Сын? – удивился Дайен, не веря своим ушам. – Мой дядюшка никогда не был женат. Он умер бездетным.

– Женат не был. Но не был бездетным. Оставил после себя сына.

– Вы говорите… Так что же, мой кузен – законный наследник престола?

– Нет, Ваше величество, – сказал Саган, – у него нет законных прав на престол. Но боюсь, что это его не остановит…

Глава двадцатая

– … Такова эта история, сир, – закончил свой рассказ Дерек Саган.

– Боже мой! – воскликнул Дайен и поднял голову. Лицо его побледнело. – Возможно ли такое? Можно ли верить этой безнадежно больной женщине?

– Исповеди на смертном ложе, сир? – переспросил Саган. – Перед архиепископом? Да, я поверил ей. И что еще важнее, – Саган поднял правую руку, показывая Дайену ладонь, – я поверил в это.

Дайен, чувствуя отвращение и горечь в душе, пытался разобраться в сумятице мыслей, бурливших в его мозгу, как масло на поверхности вскипающей воды.

– Как удалось до сих пор сохранить это в тайне? – спросил он. – Вы, милорд, вы ничего не подозревали?

Саган в изумлении взглянул на короля:

– Сир, меня еще даже не было на свете, когда принцесса Джезриль покинула дворец. Скорее всего, какие-то упоминания о ней случайно доходили до меня, но подробностей я не помню. Простите меня, Ваше величество, за то, что я скажу вам, – но я презираю дом Старфайеров. Меня мало заботило, что там происходило в их приватной жизни.

Дайен вспыхнул от негодования и обиды:

– Мой отец… – начал он.

– Ваш отец был лучшим, наиболее достойным из всех Старфайеров, – нетерпеливо перебил короля Саган, – и у него было достаточно здравого смысла, чтобы сделать правильный выбор в своей жизни. Он женился на вашей матери.

Дайен счел целесообразным вернуться к прежней теме, сколь бы ни была она неприятна.

– Но как удалось скрыть такое преступление? Если, как сказала эта женщина-врач, мой… моя, – Дайен облизал пересохшие губы, – тетушка совершила убийство…

– Скрыть это было совсем не трудно, – сказал Саган. – Видите ли, Ваше величество, ничто не должно было ложиться пятном на репутацию представителей Королевской крови. Это было просто недопустимо. Тогда ученым-генетикам пришлось бы признать, что они допустили ошибку. Какой скандал, какую панику вызвало бы это среди населения? Каково было бы людям узнать, что такие могущественные существа, как мы, носители Королевской крови, тоже подвержены слабостям и недостаткам простых смертных? Разумеется, ужасное преступление, совершенное особой

Королевской крови, необходимо было сохранить в строжайшей тайне. Я убежден, что с этим справились быстро и решительно. Вашу тетушку упрятали в надежное место, придумав какие-то достоверные объяснения ее исчезновения. Что-то вроде публичного объявления о решении уйти в женский монастырь. Королевским советникам не составило труда сочинить такую версию. А уж потом они позаботились о том, чтобы о принцессе вспоминали как можно реже. Не то чтобы ее имени избегали, но просто забыли о нем, никогда не произносили вслух. Она исчезла из поля зрения, исчезла из памяти людей. Всех, кроме одного человека.

Дайен вздрогнул. У него подкашивались ноги, и он вынужден был сесть. Расстегнул воротник френча. По лицу Дайена струился пот.

Саган смотрел в окно, на звезды.

– Одного не могу я понять в этой истории, – сказал он. – Какую роль играет в ней Панта.

– Кто такой этот Панта? – спросил Дайен. – Я знаю, кто он или кем он был, но почему его значение столь велико? Он давно уже умер.

– Потом что, умер он или нет, Панта – соединительное звено между двумя внешне не связанными между собой событиями: рождением незаконного сына короля двадцать восемь лет тому назад и возникновением силы, называющей себя «Легионом Призраков», двадцать восемь лет спустя. Какую планету избрал этот «Легион» в качестве своей опорной базы? Валломброзу – Долину Теней. А кто открыл эту планету? Гарт Панта.

– И он же забрал с собой новорожденного ребенка, – сказал Дайен, оживившись.

– Вот это и непонятно мне. Какой здесь смысл? Судите сами, Ваше величество. – Саган отошел от окна и приблизился к королю. – Панта был герой, известный во многих галактиках. Из того, что я читал о нем, следует, что он заслужил такую репутацию. Он принадлежал к лицам Королевской крови, был богат, прославлен. Искусный пилот, блестящий ученый. И еще он был человеком с ненасытной любознательностью, посвятившим свою жизнь научным исследованиям, открытиям. У него не было семьи, постоянного дома, он постоянно пребывал в движении, в поисках приключений.

– Кажется, я понимаю, в чем суть, – не очень уверенно сказал Дайен. – Зачем такой человек взвалил на себя такое бремя – ребенка?

– И вскоре после этого исчез.

– Если верить Дикстеру, Панта высадился на необитаемой планете где-то далеко за пределами нашей галактики. Есть некоторые основания полагать, что он взорвал свой космоплан, чтобы избежать медленной и мучительной смерти от удушья.

– Нет, – с сомнением покачал головой Саган. – Я и тогда отнесся к этому скептически. Только не Панта. Он был из тех, кто борется за выживание до последнего вздоха. Такую «смерть» было бы слишком легко «подделать», сфальсифицировать. Тела пилота нет. Лишь обломки корабля парят где-то в космосе.

– Кто-нибудь расследовал причину и обстоятельства его гибели?

– Конечно, сир. Его смерть явилась необыкновенной сенсацией, загадкой века. Весьма обстоятельно обсуждались свидетельства того, что он сам взорвал себя. Один простой факт окончательно убедил всех, что Панта действительно погиб.

– Какой же?

– Никто и никогда больше не видел его и ничего о нем не слышал, – пожал плечами Саган. – Если бы он был затворником, если бы избегал славы, – продолжал Саган, – люди поверили бы, что он инсценировал собственную смерть, исчезнув из поля зрения. Но Панта был знаменитостью. Он привлекал к себе всеобщее внимание, и это нравилось ему. Телезвезда! Его имя было на устах у сотен миллионов людей по всей галактике! Исчезновению такого человека из поля зрения общественности было только одно объяснение – его нет в живых.

– Вполне возможно, – не сразу сказал Дайен, – или он открыл нечто столь ценное, что возместило бы его потери, нечто такое, чего он не хотел делить ни с кем другим.

– Сына короля, – тихо произнес Саган.

– Незаконнорожденного сына короля, – возразил Дайен. – Плод преступной любви, результат кровосмешения. Его никогда не признает ни одно общество во всей галактике!

– Однако это мальчик королевского происхождения. Верно, ваш кузен может оказаться слабоумным, генетическим несчастьем, выродком, но может оказаться и генетическим чудом.

Дайен взглянул на свою правую ладонь, на вспухшие шрамы и потер их левой рукой.

– Болят, сир? – спросил Саган.

– Да, – с огорчением ответил Дайен. – Болят. Каждый раз, как я прикасаюсь к гемомечу, боль становится все сильней и сильней. И сны вижу чаще. Но как вы узнали?

Саган вытянул вперед свою правую руку, поднял длинный рукав своей сутаны и показал Дайену ладонь.

– Значит, и у вас… – сказал Дайен. – Но как, как он делает это?

– Не забывайте про гемомеч. Я уже когда-то говорил вам: те, кто имеет доступ к нему – если они сильны, – приобретают могущественное влияние на умы других людей.

– Меч? Но как же мог он получить доступ к нему?… – Помолчав, Дайен сам же и ответил на свой вопрос: – Панта!

– Именно. Может быть, в этом – наиболее веское доказательство, что Гарт Панта не погиб двадцать восемь лет назад где-то в космосе.

– Но вы же не прикасались к гемомечу! Ваш меч был уничтожен. Если бы… – Дайен запнулся, не решаясь продолжать.

– Если бы я не вернулся на прежнюю стезю? Нет, сир. – Саган снова опустил вниз длинный, просторный рукав своей сутаны, разгладил грубую ткань и спрятал в рукаве руку. – Я принял обет послушания, когда получил свое новое имя. Тогда же я поклялся, что никогда в этой жизни моя рука не прикоснется к смертельному оружию. Этой клятвы я никогда не нарушал и не нарушу. Много лет я не брал в руки кровавого меча. Наш кузен – он и со мной в родстве, хотя и дальнем, – смог установить связь со мной. Это была некая грубая разновидность ментального общения.

– Но зачем он делает это, милорд? Чего он хочет?

– Вспомните прошлое, Дайен, – подумав, ответил Саган. – Вспомните семнадцатилетнего юношу, который похитил космоплан и улетел на нем, чтобы встретить Командующего, виновного в смерти сотен людей, а также в смерти человека, которого этот юноша безмерно любил. Вы помните этого юношу, Дайен? Когда он явился ко мне, то рисковал не только своей собственной жизнью, но и жизнью своих друзей. Зачем тот юноша шел на такой риск? Зачем явился он ко мне? Зачем нашел меня?

– Я хотел знать правду, – сказал Дайен, как будто оправдываясь и чувствуя себя обвиненным в совершении преступления. – Кто и что я был тогда?

– И только, сир? Других объяснений у вас нет?

Дайен не ответил на этот вопрос.

Саган взял руку короля в свою, дотронулся до правой ладони Дайена, до шрамов. Прикосновение милорда было мягким, даже нежным, но Дайен вздрогнул от боли.

– Вас влекло ко мне, как комету влечет к солнцу. Вы не знали, зачем пришли, но вы искали… до тех пор пока ваша нога не ступила на мой корабль. И тогда вы узнали, поняли. Вы хотели того же, чего и я, Дайен. Вот зачем вы и пришли ко мне. По той же причине пришел и ваш кузен.

– Проклятье нашей крови, как сказала мне однажды леди Мейгри. – При этом воспоминании по лицу Дайена скользнула мимолетная грустная улыбка. Он покачал головой, возвращаясь из прошлого в настоящее. – Но если это правда, милорд, то почему этот кузен – если он действительно тот, за кого выдает себя, – ждал? Мне кажется, он мог бы уже сделать выбор. Что скажете, милорд?

Саган не отвечал. Он вдруг отошел от короля. Теперь он стоял спиной к Дайену и смотрел в окно. В мерцающем свете звезд Дайен видел, как Командующий сжал правую руку в кулак с такой силой, что рука задрожала. Суставы пальцев побелели, как будто обнажились кости. Отраженное в окне лицо Сагана было суровым и холодным.

Холодным, как планета, на которой умерла леди Мейгри, как те похоронные дроги, которые он сделал для нее.

У Дайена до боли сжалось сердце. Назвав ее имя, он не подумал о том, что это может причинить боль человеку, любившему ее, человеку, на руках у которого она умерла.

«Что я могу сказать? – подумал Дайен. – Как смогу я его утешить? И есть ли такие слова, которые могли бы смягчить его горе? Лучше мне ничего не замечать, – понял Дайен. – Сагану было бы неприятно мое участие. Ему не нужны ни мое сочувствие, ни – тем более – жалость».

Дайен отошел к противоположной от Сагана стене и налил себе стакан воды. Медленно выпил воду. Наверное, вот так же тяжело было бы и ему самому потерять Камилу. Но еще страшнее знать, что ты виновен в смерти той, которую любил. Дайену вспомнился страшный сон: упавшая рядом с ним девушка-оруженосец, удары врагов, обрушившиеся на нее, и он – бессильный помочь ей.

– Вопрос в том, сир, что вы теперь предпримете, – неожиданно близко прозвучал резкий голос Сагана.

Дайен вздрогнул и чуть не расплескал из стакана остатки воды. Быстро поставив стакан на место, он прогнал от себя припомнившийся ему сон и повернулся лицом к Командующему, который молча и незаметно подошел и остановился позади короля.

– Что вы имеете в виду, спрашивая меня об этом? – спросил Дайен, раздраженный тем, что вопрос Сагана застал его врасплох. – И что я могу сделать? Даже если этот кузен существует, – а у нас нет доказательств, что это так, одни лишь предположения, – мы не знаем, где он…

– Он существует, Ваше величество. В этом нет сомнений. И нам известно, где он: на планете Валломброза.

– Нонсенс. Это мертвая планета. Там ничего нет…

– Ничего подобного, сир. Это нам внушили мысль, что там ничего нет.

– Хорошо, милорд. Что бы стали делать в такой ситуации вы? – спросил Дайен, теряя терпение. – Что бы вы мне посоветовали?

Саган молча смотрел на Дайена, как будто бы оценивая его силы.

– Вы действительно хотите этого? – спросил он наконец.

– Да, милорд, – вздохнул Дайен. – Позволю себе предположить, что именно потому вы и решили явиться ко мне.

– Это не я решил явиться к вам. Мне приказали, – с горечью возразил Саган. – Но теперь, раз уж я здесь, я дам вам совет, хотя и сомневаюсь, что вы его примете.

Саган достал спрятанный под сутаной темный драгоценный камень. Резким движением своих сильных рук он разорвал цепочку и протянул камень Дайену.

– Вот вам мой совет, сир. Возьмите этот Звездный камень и поместите его в сворачивающую пространство бомбу. Как вам известно, это спусковой механизм. Он приведет ее в действие. Отправляйтесь на Валломброзу и сбросьте эту бомбу на планету. Взорвите ее и уничтожьте все вокруг в радиусе миллион миль. И когда вы сделаете это, Ваше величество, пошлите туда свою армию и свой флот и прикажите им разрушить все еще на миллионы миль вокруг.

Дайен в изумлении уставился на Сагана, не веря своим ушам:

– Вы это серьезно? Если Валломброза обитаема, это будет означать геноцид, уничтожение несметного числа ни в чем не повинных людей. Вы знаете, что для меня это невозможно – совершить такое. И никто не решится на подобное, милорд.

Саган держал Звездный камень в своей руке. Когда-то давно этот прекрасный редкий камень, ограненный в форме восьмиконечной звезды, сиял, как настоящая звезда в ночном небе. Теперь он был чернее самой ночи.

– Не осуждайте меня так поспешно, Дайен, – сказал Саган, не отрывая глаз от камня. Неожиданно он стиснул пальцы в кулак. – Опасность реальна. Если бы она грозила мне, я не удержался бы от соблазна покончить с ней…

Дайен отрицательно покачал головой:

– Мы не знаем ничего определенного. Мы не знаем даже, жив ли этот кузен и намерен ли он вообще вредить мне…

– Если бы не хотел, стал бы он делать это, сир? – Саган поднял кверху свою ладонь с пятью шрамами.

– Он хочет привлечь к себе наше внимание, – предположил Дайен. – Это кажется вполне вероятным. Если бы только мой дядюшка… Черт побери, как он мог такое сделать? Он был глубоко религиозным человеком…

– О, да, он был верующим. Он опирался на свою религию, использовал ее, как опору для поддержки своей собственной слабости. Не сомневаюсь, что каждое утро после ночи, проведенной со своей сестрой, Амодиус молил Бога о прощении. И корил Бога, когда ему недоставало силы одолеть свою страсть. Есть свидетельство того, как повел он себя, узнав о результате преступной связи. Вместо того чтобы взять ответственность на себя, он переложил ее на Бога. «Кара за его грехи». Кара! Превосходно! Но падет она не на его голову, а на вашу.

Саган спрятал Звездный камень в карман сутаны.

– По крайней мере, мой отец свой грех взял на себя и пострадал за него.

Дайен вспомнил, что сам Дерек Саган был внебрачным сыном своего отца, плодом преступной любви, даже не любви, а жестокого преступления, совершенного его отцом, не сумевшим обуздать своих страстей…

– Амодиус, однако, был хитрее, чем мы думали, – тихо добавил Саган, говоря как будто с самим собой, а не с Дайеном.

– Что вы имеете в виду, милорд? – спросил Дайен, выйдя из состояния тревожной задумчивости.

– Он мог бы анонимно подбросить ребенка кому-то, оставив его у чьих-то дверей. Бросить ребенка на произвол судьбы, как говорится. Какие были шансы, что кто-то, нашедший подкидыша, раскроет его истинное происхождение?

– В свое время вы нашли меня, – напомнил Сагану Дайен.

– Да, но вас нашли, потому что хотели и заранее замышляли найти, – сухо сказал Саган. – А когда этого мальчика отдавали Гарту Панте, кто знал о его происхождении? Амодиус тоже заранее замышлял, что его сын будет «найден». Подумайте об этом. Теперь вы понимаете, что я имел в виду, говоря о грозящей вам опасности?

– Да, – сказал Дайен. – И если наш кузен и есть эта грозящая мне опасность, то, по-моему, наиболее правильно было бы для нас надежно спрятать бомбу от него.

– Судя по отчетам Дикстера, надолго упрятать ее не удастся, – заметил Саган.

– Так называемые «призраки»? Вы знаете, кто это?

– У меня есть одна идея, но я предпочел бы не пускаться в спекуляции. Однако крайне необходимо, чтобы мы узнали правду.

– Вы должны идти к нему, – сказал Дайен.

– Да, сир, я должен идти к нему.

– Вы уверены? Если вы правы, то вы можете оказаться в опасности…

– Нет, сир, – решительно возразил Саган. – Я именно тот, кого он хотел бы видеть.

– Да, я понимаю. Конечно, вы правы. Все это: ваше присутствие на исповеди умирающей женщины, этот «Легион Призраков», проникновение в дом Снаги Оме – предпринято…

– … с целью втянуть меня в это дело.

– Но ведь ему известно, что вас нет в живых…

– Я повторяю: вы знали, что я жив. Он тоже знает об этом.

– Но зачем? Чего он хочет? – спросил Дайен.

– Он ищет меня так же, как искали вы. И у него те же мотивы, что и у вас.

– Вы думаете, он поверит вам?

– Я сумею убедить его верить мне, сир.

«Ты и меня можешь убедить верить тебе, – подумал Дайен. – Но поверю ли я? Отказался ли ты в действительности от своих притязаний? Или просто упрятал их под своей потертой сутаной? Кто ты? Лорд Саган или Непрощенный брат? Сам-то ты твердо это знаешь? Чего ты хочешь?»

– Чего я хочу? – спросил Саган, вслух высказав мысль короля.

Вопрос Командующего остался без ответа, а сам Саган повернулся к Дайену спиной и, подойдя к окну, взглянул на звезды. Молчание затянулось.

– Я избрал раскаяние своим именем, когда покинул мир, – заговорил наконец Саган. – Я хотел заслужить у Бога прощение, искупить свои грехи. – Он оглянулся на Даиена. – Знаете, как называют меня братья в аббатстве? Непрощенным. Как видите, они знают правду. Моим молитвам Бог не внял и не дал мне на них ответа. Он молчал. Это было жуткое, мертвое молчание. К вам приходила леди Мейгри, сир?

Застигнутый этим странным и неожиданным вопросом врасплох, Дайен не сразу нашелся с ответом:

– Да, я думаю… думаю, что я видел ее… ее дух. Это было… в ночь освящения. – Он сам удивился, как ярки и живы воспоминания о том дне. – Она ничего не сказала мне, но я чувствовал ее поддержку. Она оставалась передо мной до самого конца речи, которую я произнес тогда. Прежде чем уйти, она подняла руку, как будто хотела предостеречь меня. Конечно, – добавил он, вдруг почувствовав, как глупо то, что он говорит, – я был под сильным влиянием стресса. И я думал о ней. Ничего удивительного, что мне показалось, будто я вижу ее…

– Ко мне она не приходила, – спокойным и бесстрастным тоном произнес Дерек Саган.

Дайен молчал, не зная, что сказать на это Сагану.

Командующий снова отвернулся и посмотрел в окно:

– Я хотел услышать хотя бы одно слово от Создателя в ответ на мои молитвы. – Рука его сжалась в кулак. – Пусть даже он сказал бы мне, что надеяться не на что. Что я проклят!

Перед Дайеном открылась огромная черная пропасть гнева и безнадежности в душе этого человека, горького раскаяния и отчаяния. Этот человек был обречен в одиночестве идти своим многотрудным путем, лишенный путеводной звезды, какой могла бы служить ему религия. За эти последние три года он прошел бесплодный путь в жалком смирении и покаянии, жертвуя своей гордостью и притязаниями у каждого придорожного креста. И не нашел он на этом пути ни успокоения, ни утешения и забвения, ни родника святой воды. Ничего, кроме нового искушения, – вдруг с силою прозрения понял Дайен. Соблазн и искушение увели Сагана с этого пути в ночь, из которой ему никогда не суждено было вернуться.

Дайена воспитывали в духе атеизма, но ему пришлось отказаться от самодовольного атеистического воззрения на мир. Атеист заранее уверен, что на все есть ответ. В семнадцать лет Дайен считал, что у него на все есть ответы. Многочисленные неразрешимые проблемы и необъяснимые явления научили его, однако, думать иначе. И теперь он остался лишь с одними вопросами.

«Вправду ли я излечил Таска? Или, может быть, это его собственная воля к жизни сотворила нечто, похожее на чудо? Вправду ли я видел дух леди Мейгри? Или это видение было всего лишь чем-то вроде короткого замыкания электроцепи в моем мозгу? Внезапное появление моего загадочного кузена – не разновидность ли это какого-то космического испытания? Или это случайное событие, совершившееся из-за неспособности слабого человека контролировать низменные страсти? Кара ли это? Или всего лишь глупая, хотя и потенциально опасная, случайность?

Но как бы там ни было, Саган прав. Мне необходимо получить ответ на этот вопрос, я должен узнать правду», – думал Дайен.

Так он и решил действовать.

– Хорошо, милорд, – сказал он. – Вы отправитесь туда и узнаете, правда ли, что мой кузен жив. Если да, узнайте, чего он намерен добиться, осуществляя свои, по-видимому, опасные акции. Чего он хочет от нас? Возможно, мы недооцениваем его. Хотелось бы думать, что мы заблуждаемся на его счет. Держите связь с Джоном Дикстером на случай, если в этом возникнет необходимость…

– Это необходимо – информировать Дикстера, Ваше величество? – спросил Саган, слегка нахмурясь.

– Да, необходимо, – решительно ответил Дайен.

Саган задержал на короле пристальный взгляд.

– Хорошо, сир. Думаю, так будет лучше. Но никто больше ничего не должен знать. Никто! Ни ваш лучший друг, ни ваш секретарь, ни капитан вашей личной охраны, ни ваша жена… ни любовница.

«Интересно, – с тревогой и смущением подумал Дайен, – знает ли Саган про него и Камилу или просто так решительно расставляет точки над „и“? Впрочем, какая разница, – решил король, чувствуя, как вспыхнуло его лицо. – Если раньше Саган ничего не знал, то узнает сейчас».

– Если хотя бы слово просочится наружу… – зловеще продолжал Саган.

– Я все понял, милорд, – отрезал Дайен.

Саган не стал настаивать на продолжении этой темы.

– Во всяком случае, – сказал он, – сомневаюсь, надо ли, чтобы Дикстер прикладывал руку к тому, с чем я легко справлюсь сам. Я имею в виду космоплан, не имеющий никаких опознавательных знаков и невооруженный, желательно – устарелая модель, из тех, которые межпланетные коммивояжеры использовали еще до революции.

Дайен чуть заметно улыбнулся:

– Сомневаюсь, есть ли такие в настоящее время в распоряжении у флота. Но, может быть, какое-нибудь замаскированное вооружение…

– Ваше величество, вы забыли, какой я принял обет, – перебил Дайена Саган. – Или, может быть, вы вообразили себе, что я сам забыл об этом?

Дайен на это ничего не ответил. Он молча стоял, настороженный и сосредоточенный.

Саган холодно и мрачно улыбнулся:

– Есть, однако, такая информация, которую Дикстер должен будет получать для меня. Скажите ему, что я буду держать с ним связь. – Саган устремил на короля пристальный, испытующий взгляд. – Он будет просить вашей санкции, сир. Дайте ему «добро». Вы можете безоговорочно доверять мне. Вы готовы к этому, сир? Если нет, то я ничем не могу быть вам полезен. Непрощенный брат удалится и никогда не вернется.

Дайен колебался. Он вспомнил вспышки отвергнутой Богом души этого человека. «Он снова испытывает меня, – думал Дайен, чувствуя, как обида закрадывается в его сердце. И невольно перед ним встал вопрос: – Да, он, может быть, испытывает меня, но кто испытывает его?»

– Я дам Дикстеру указание обеспечивать вас всем необходимым, милорд, – сказал Дайен.

Опустив капюшон на лицо, Командующий, теперь снова больше похожий на смиренного монаха, склонил голову в знак покорности воле короля. Дайен взялся за ручку блокировки двери и застыл от удивления, когда сильная, худая рука Сагана сжала его запястье.

– Позвольте предостеречь вас, Дайен. Отныне не прикасайтесь к гемомечу.

Дайен окинул Сагана холодным взглядом:

– Вам не стоит беспокоиться, милорд. Я сумею защититься.

– Ваш кузен вторгся в ваше сознание, Ваше величество, – сказал Саган. – А вы в его?

– Благодарю вас, милорд, за то, что вы пришли ко мне. Теперь вам пора в путь.

Монах еще ниже опустил свой капюшон:

– Да благословит и хранит Господь Ваше величество, – с низким поклоном проговорил он приглушенным голосом.

Дайен не мог бы с уверенностью сказать, было ли это благословение искренним или же оно прозвучало как горькая насмешка.

– Постойте, милорд, – остановил он Сагана, уже готового открыть дверь и выйти. – Что мне сказать архиепископу? Он будет ждать вашего возвращения. Что сказать ему?

Саган поднял голову, и его горящие черные глаза встретились с глазами короля.

– Просите его молиться за меня, Ваше величество.

Монах поклонился и вышел.

Глава двадцать первая

Дайен прошел несколько шагов по коридору и на повороте скрылся с глаз своей охраны. Еще несколько шагов – и Дайен остановился. Перед ним была дверь в его комнату, закрытая и опечатанная. За этой дверью его терпеливо ждала Камила. Ужин, конечно, уже остыл, но это не имело значения. Дайен все равно потерял аппетит.

Он не двигался, испытывая потребность побыть наедине с самим собой, собраться с мыслями и освободиться от волнения, вызванного полученными новостями. Он вспомнил себя, каким был в то время, когда его ранили в пылу битвы на борту «Непокорного». Сам он тогда даже не заметил, что ранен, пока кто-то не обратил внимание, что его рукав окрашен кровью.

Все время, пока он говорил с Саганом, напряжение постоянной психологической борьбы между двумя сильными, противостоящими друг другу характерами заставляло Дайена концентрироваться. Саган мог бы быстро извлечь для себя выгоду, выставив напоказ слабости позиции Дайена, без промедления одержать верх, победить и принудить младшего выполнять волю старшего.

Дайен был утомлен этой напряженной встречей, эмоционально и психологически измотан. Но в конце концов он отстоял свои позиции, прочно удержался на них и отказался отступиться от того, в чем был убежден.

«Не думаю, чтобы он уважал меня за это, – размышлял сам с собою усталый Дайен. – Не думаю, чтобы он вообще когда-нибудь уважал меня. Но почему меня так заботит, что он думает обо мне? Почему я постоянно ищу его одобрения? У меня силы не меньше, чем у него, и даже больше. Я тот, кем он хотел стать. И я достиг своего успеха мирными средствами, а не путем кровопролитной войны, на которую он толкал меня. Я надеюсь быть лучшим правителем, чем был он. Надеюсь, что и как человек превзойду его. И все же не так давно, совсем недавно мне было приятно слышать, когда он говорил мне: „Молодец, браво!“

Дайен вздохнул: «Надо будет рассказать об этом Камиле. Пожалуй, расскажу. Она никому не проговорится. Она скорей умрет, чем предаст меня. Но в таком случае я должен буду сказать ей и о моем дядюшке… – Дайен поморщился от отвращения. – Она не станет хуже думать обо мне. Это не мой грех. Мой отец скорее всего ничего не знал о том, что происходило между дядюшкой и теткой. Однако все это постыдно и низко, отвратительная штука узнать нечто подобное о своей семье. Но Саган прав».

«Никто ничего не должен знать! Ни ваша жена… ни любовница».

Одно лишь воспоминание об этом предостережении Сагана заставило Дайена вновь густо покраснеть.

Он только предполагал, что Дайен решил. Он не мог достоверно знать правду.

Дайен выпрямился, критически разглядывая свое отражение в стальной перегородке.

«Есть ли разница между твоим преступлением и преступлением твоего дядюшки»?

Дайен резко отдернул руку. Кто произнес эти слова? Саган? Или они прозвучали из глубины его души, из глубины, которую моралисты, несомненно, назвали бы его совестью.

«Конечно, есть, – успокоил он себя. – Наша любовь с Камилой не имеет ничего общего с кровосмешением и с болезненным наваждением. Это любовь. Я люблю Камилу, а она любит меня. Мы хотели бы всегда быть вместе. И лишь коварство судьбы разделяет нас. Наша любовь никому не причиняет вреда. И можно ли считать, что я нарушил клятвы и обещания, которые с самого начала не имели для меня значения? Наша любовь безгрешна, она не заслуживает осуждения. В мире много зла, но наша любовь не зло, от нее никому не будет плохо…»

Он решительно опустил руку на контрольную сканирующую прокладку. Дверь открылась перед ним.

При его появлении Камила закрыла книжку, которую читала. Она подошла к нему, улыбаясь, но ее улыбка сразу же угасла. Он, видимо, не сумел придать своему лицу того выражения, которое хотел.

– Что случилось, Дайен? Ты не можешь сказать мне об этом? – быстро проговорила она, избавив его от необходимости отвечать. – Прости, я не должна была спрашивать тебя ни о чем. Ты хочешь, чтобы я ушла? Я…

– Дорогая! – Дайен прижал ее к себе, прижал крепко, чувствуя исходящую от нее силу и успокоение. – Нет, не уходи. Ни сейчас. Никогда. Я не могу сказать тебе, что случилось, но это не имеет значения. Только будь со мной, слышишь?

Они молча обняли друг друга. Дайен представил себе Камилу держащей над ним щит, защищающий его от ударов, направленных на него, пока к нему не вернутся силы и он не поднимет оружие и не ринется снова в бой.

«Я должен выиграть время, – решил он. – Я вернусь во дворец и проинформирую Дикстера обо всем, что сам сегодня узнал. Надо, чтобы между адмиралом и Саганом установилась надежная связь.

Но с этим можно подождать до завтра. До утра. Жаль, что придется раньше времени расстаться с Камилой. Но эту ночь я проведу с ней. Эту ночь…»

– Ваше величество, – прозвучал голос из переговорного устройства.

Дайен поцеловал волосы Камилы и, прижимая ее к себе, ответил:

– Да, Д'Аргент?

– С вами хотел бы переговорить адмирал Дикстер, Ваше величество. Он на экране. Он просит о… конфиденциальной беседе.

Дайен вздохнул. Камила выскользнула из его объятий.

– Нет, не уходи, – прошептал он. – Нельзя ли подождать до утра, Д'Аргент?

– Адмирал говорит, что у него дело чрезвычайной важности, не терпящее отлагательства, Ваше величество.

– Придется переговорить с ним, – сказал Дайен Камиле. – Надеюсь, это будет недолго.

– Я буду здесь, – ответила Камила.

– Как бы я хотел… – начал Дайен и запнулся. – Иногда мне хочется, – продолжал он после паузы, – чтобы я… чтобы мы были самыми обыкновенными людьми. Как Таск и Нола. Всегда вместе. Самое большое их беспокойство – вернет ли им налоговая инспекция их телевизор.

Камила потупилась и не ответила.

Дайен снова вздохнул:

– Это свойственно людям: никогда не довольствоваться тем, что у них уже есть. Они всегда хотят чего-то еще. Когда я был никем, мне не хотелось им быть. Теперь, когда я король, мне снова хочется быть никем.

– Вам надо справиться с вашим последним кризисом, Ваше величество, – тихо сказала Дайену Камила. Поцеловав его в щеку, она взяла свою книгу и скрылась в спальне.

Снова придав своему лицу подобающее выражение, Дайен вышел в коридор. Д'Аргент уже ждал его, как и капитан личной гвардии.

– Слушаю вас, капитан, – сказал Дайен, направляясь в помещение с аппаратурой связи.

– Был устранен обрыв в электрической цепи систем кабинета для аудиенций.

– Очень хорошо, капитан.

– Этот обрыв устранили не мы, Ваше величество, – хмуро сказал Като, – неисправность устранилась, кажется, сама собой, так сказать.

– Главное, что теперь все в порядке, капитан. Я не хотел бы слишком вдаваться в подробности. Дайте указание специалистам проверить исправность систем, когда мы вернемся к себе.

– Непременно, Ваше величество, – сказал Като.

– Адмирал просил, чтобы ваша беседа с ним была сугубо конфиденциальной, сир, – напомнил Д'Аргент. – Вам необходимо будет самому установить связь на высшем уровне секретности. Я буду в комнате, если вам что-нибудь понадобится.

– Благодарю вас, Д'Аргент, – сказал Дайен.

Войдя в комнату связи и заперев за собой дверь, Дайен приступил к сложному процессу настройки секретного канала. На это ушло некоторое время. Он терпеливо ждал, пока все системы будут проверены и перепроверены с целью установления надежности канала. Кроме того, приходилось ждать, пока закончится кодирование у Дикстера и раскодирование – у него. Дайен надеялся, что сообщение будет недолгим, оно оказалось даже слишком коротким.

– Ваше величество, – на экране возникло лицо Дикстера. Адмирал казался очень утомленным. – Боюсь, что у меня плохие новости.

– Еще бы, – пробормотал Дайен себе под нос. – Когда это срочные да секретные новости бывали хорошими? Не припомню что-то. – И уже громко – Дикстеру: – Да, сэр, слушаю вас.

– Королева покинула дворец, Ваше величество.

Дайен не понял и удивился. Ну и что с того, что королева покинула дворец? Она все время куда-то выезжает. Расписание ее встреч с общественностью почти такое же плотное, как и у него.

Дайен нахмурился.

– Мне кажется, адмирал, я вас не понял…

Дикстер, волнуясь, покачал головой и вздохнул:

– Я хотел сказать, сынок, она оставила тебя.

Глава двадцать вторая

Низко надвинув на лицо капюшон и, как и подобает послушнику Ордена Адаманта, спрятав сложенные вместе руки в длинных и просторных рукавах сутаны, Саган быстро пересек стартовую площадку, стараясь держаться в тени.

Шел он, однако, не туда, где остался его космоплан, принадлежащий церкви и пилотируемый наемным экипажем, доставлявшим духовных лиц аббатства Святого Франциска на любую из планет галактики. Саган хотел кое над чем поразмыслить, но только не под любопытными взглядами ночной стражи.

Была глубокая ночь. Старинные часы на одной из башен пробили два. Эхо звона колоколов сразу же замерло в темноте. Космопорт, хотя и ярко освещенный, был тих и спокоен. Здесь не ожидали ничьего прибытия и ничьего отлета до наступления утра. Саган обходил освещенные места с краю, чтобы не попадаться на глаза ночному охраннику, который заболтался с одним из рабочих, наводивших на космодроме чистоту и порядок.

Многочисленные дорожки и аллеи вели от космодрома к зданиям Академии. Часть этих дорожек и аллей была проложена давно, а часть – совсем недавно, во время строительства и реконструкции, начатых под покровительством нового короля. Саган остановил свой выбор на одной из старых дорожек, по которой он мог брести, не думая о том, что здесь ему помешают, брести по следам хрупкой и заносчивой юности, проведенной в этих местах каких-нибудь тридцать лет назад.

Студенческий городок казался безлюдным. Опустели учебные аудитории и залы, за их окнами царила темнота. Саган хорошо видел перед собой дорожку, по которой шел. Стоящие вдоль дорожки на равных расстояниях друг от друга фонари бросали на нее круги света. В ясной ночи мерцали звезды. Прогулка Сагана не была бесцельной. Он знал, куда идет, хотя цель его пути и находилась в одном из новых зданий. Саган заранее, со свойственной ему прозорливостью и умением планировать свои действия, изучил схему размещения построек на землях, отведенных под Академию, и определил маршрут, следуя которому он должен был достигнуть своей цели. Он шел сейчас мерным, спокойным шагом, и мысли его тоже текли спокойно и неторопливо.

Саган был зол, и направлена была его злость на Дайена. «Почему Дайен недооценивает опасность, серьезнейшую опасность, которая ему грозит? Которая грозит нам всем?» – думал Командующий.

– Конечно, я вовсе не рассчитывал на то, что ты без предупреждения нападешь на Валломброзу и разгромишь ее, – сам с собой размышлял Саган. – Я знал, когда предлагал тебе свой план, что ты отвергнешь его… как ты и должен был бы сделать, – немного неохотно признал Саган. – Хотя это было бы так просто. Взорвать бомбу там, где, по всем расчетам, находится необитаемая часть галактики. А людям внушили бы, что ты действуешь так, чтобы избавить галактику от ужасного оружия. Внешне ты явился бы для всех спасителем мира.

Нет, Дайен, я не предполагал, что ты выберешь легкий путь. Я был бы разочарован в тебе, если бы ты сделал это.

Тень мрачной улыбки промелькнула на губах Сагана.

– Но ты должен был взять у меня Звездный камень. Ты должен был взять его три года назад, когда я впервые предложил тебе это. Ты должен был взять его сейчас. Твой отказ глуп, мой король. Нелогичен. Непрактичен. Все это очень хорошо для короля, который должен держать в одной руке оливковую ветвь, но в другой руке он должен держать стальной клинок.

Три года прошло с тех пор. Тогда над могилой Мейгри он предложил Дайену Звездный камень.

Саган пытался вспомнить те слова, которые сказал ему тогда король, и не мог. Время остановилось для Дерека Сагана в тот миг, когда он смотрел в глаза Мейгри и видел в них только холодное отражение звезд. То, что происходило с ним после этого, осталось в его памяти короткими, яркими вспышками боли и страдания. Все остальное терялось во мраке, хаотической буре агонии, горя и в безмолвной, звенящей тишине. Он вспомнил, как предложил Дайену Звездный камень и как Дайен отказался принять его. Но что сказал тогда Дайен, как объяснил он свой отказ – все это стерлось из памяти Сагана.

Король оставил Сагана наедине с умершей. Опустошенная душа Дерека покорилась его телу и рассудку. Он сражался против коразианских полчищ, пытаясь вернуться в свою галактику, сражался блестяще – или только предполагал, что так оно и было, – просто потому, что иначе не выжил бы. Был ранен – тяжело, как потом говорили ему. Сам он не знал, не помнил этого.

Тот, кто нашел его тогда, был брат Мигель, и они оказались спасителями друг для друга. Единственный оставшийся в живых после заговора Абдиэля, направленного на то, чтобы поймать Сагана в западню, брат Мигель видел своих братьев, убитых руками послушников ловца душ. Брат Мигель избежал гибели только благодаря счастливой случайности и, пораженный ужасом, укрылся среди могил, где его и обнаружил брат Фидель.

Фидель вернул брата Мигеля к жизни, когда брат Мигель находился на грани потери рассудка. Фидель напомнил брату Мигелю, что его вера должна искать опору в Боге. Окрепнув немного, брат Мигель нашел в себе силы покинуть наконец то место, где он скрывался. Он обнаружил опустевший монастырь, его окружали лишь призраки погибших товарищей.

Потрясенный и неприкаянный, Мигель бродил по пустым залам, завидуя мертвым и казнясь тем, что остался жив. Он не мог никуда уйти, потому что от монастыря до ближайшего города было очень далеко, а атмосфера планеты была губительна для тех людей, которые рискнули бы пуститься в путь без кислородных аппаратов. Такие аппараты в монастыре имелись, но брат Мигель, никогда прежде не пользовавшийся ими, очень смутно представлял себе, как с ними обращаться.

Этот юный брат мог бы легко впасть в безумие, из которого он совсем недавно был спасен, если бы за стенами монастыря не потерпел аварию космоплан.

Шум и отблески огня заставили Мигеля броситься к одному из окон. Он увидел горящий «Ятаган», увидел чей-то силуэт, черный на фоне пламени. Человек прошел, шатаясь, несколько шагов и упал.

Все мысли Мигеля о себе самом отступили в тень и исчезли при виде раненого. Их вытеснила необходимость оказать раненому помощь, спасти его. Мигель с трудом надел дыхательную маску, моля Бога, чтобы он научил его, как пользоваться ею. Благодаря ли вмешательству Бога или инструкции, отпечатанной сбоку на кислородном резервуаре, Мигель сумел действовать в непригодной для дыхания атмосфере. Он даже не забыл при этом захватить еще одну кислородную маску для пострадавшего пилота.

Сначала он нес раненого на руках, а когда сил уже не хватало, волочил по земле, но добрался с ним до самого аббатства. Оба они были в безопасности, когда космоплан взорвался, превратившись в огненный шар.

Мигель не знал, кто был этот пилот, и так никогда и не узнал правды. Он думал, что раненый обречен на смерть. Брат Мигель не был врачом, но работал в лазарете, и за раненым он ухаживал, используя все свои познания в медицине и молясь, чтобы Бог ниспослал больному исцеление.

Усилия Мигеля увенчались успехом, и в тот день, когда болезнь его пациента отступила, он открыл глаза и удивленно оглянулся вокруг, брат Мигель понял, что спасен не один, спасены два человека. Он опустился на колени, рыдая и шепча: «Слава Богу».

Впоследствии брат Мигель говорил брату Фиделю – после возвращения того из загадочного путешествия, – что первые слова, которые произнес, очнувшись, пилот, были эхом слов самого Мигеля: «Слава Богу».

Это было, наверное, к лучшему, что брат Мигель от радости не заметил, каким тоном произнес эти слова очнувшийся пилот, и не обратил внимания на сарказм в голосе своего пациента и на то, что не благодарил он Бога, а укорял.

Всего несколько недель спустя Дерек Саган, стоя на коленях у могилы своего отца, принял решение служить Богу. Тогда же он решил, что должен искупить свои грехи, грехи гордыни и самонадеянности, принести покаяние за то, что он, простой смертный, осмелился счесть себя посвященным в предначертания Бога, осмелился действовать именем Бога, решая, кому жить, а кому – умереть.

И так все три долгих года нес он покаяние. Он пресмыкался во прахе, постился, истязал свою плоть, трудился до изнеможения и неустанно молился.

Но Бог не внял его молитвам и оставил их без ответа. Молитвы не принесли Сагану избавления или облегчения мук, которые причиняло ему сознание пустоты в собственной душе, пустоты, в которой не слышно было голоса Мейгри. Даже в те долгие годы, когда она была в изгнании, когда прервалась духовная связь между ними, он все-таки слышал в своей душе ее голос, как отзвуки полузабытой прекрасной музыки.

Для Сагана не было большой неожиданностью, что Бог отвергает его. Его угнетало и мучило то, что леди Мейгри смогла оставить его, чтобы одной сражаться в этой битве.

Вера незаметно исчезла из его души. Пустоту ее заполнили мало-помалу гнев и отчаяние. И вот теперь это… это искушение. Саган не обманывал себя. Он один, по-видимому, понял, что это значит. Дайен не понял, хотя Командующий и пытался внушить ему, сколь велика опасность. И архиепископ тоже не распознал ее до конца. Ну что ж, он предостерег их. Он дал им шанс. Они не смогут упрекнуть потом никого, кроме самих себя.

Саган остановился и поднял голову. Он был у цели.

Белый мемориальный камень тускло мерцал под звездами на фоне черных в ночи деревьев. Саган медленно прошел несколько шагов по дорожке, приложил руку к деревянной двери и, слегка толкнув, проверил, не заперта ли она.

Дверь подалась под его рукой, и Саган увидел надпись, что она – и днем и ночью – всегда открыта для тех, кто ищет утешения. Саган вошел в часовню.

Музыка, сочетавшаяся с мягким, успокоительным журчанием фонтана, бальзамом пролилась на открытые раны его души, на кровоточащие раны, которых ничем не исцелишь. Он узнал эту музыку: «Санктус» из великой Мессы Моцарта до-минор. Она отозвалась в неведомых ему самому глубинах его существа.

В тех же глубинах запечатлелись простота и изящество часовни, воздвигнутой в память всех тех, кто погиб в попытке вырваться за пределы коразианской галактики. Его пристальный взгляд скользнул по небольшой мемориальной доске на фонтане, освещенной мерцающим светом вечного огня. Мельком взглянул Саган и на свой собственный портрет на стене, и тень иронической улыбки мелькнула на его лице.

Наверное, ни один живой человек не останется равнодушен при виде собственной могилы, но Сагана не взволновала мемориальная доска с датой его несчастливого, нежелательного рождения и предполагаемой героической смерти. В известном смысле он действительно умер в году, указанном на мемориальной доске.

Он остановился перед ее портретом.

Портрет был хорош и очень похож, отметил он во все тех же неведомых ему глубинах своей души, которые привели его сюда, в которых запечатлелась архитектура и услышанная в часовне музыка. Художник предал ее сущность – художника вдохновили его собственные чувства к той, чей портрет он создал. Такое неподвластно холодному, равнодушному зрачку самой совершенной фото– или телекамеры, сухо фиксирующей лишь долю секунды из жизни человека.

Художник, кажется Джоуль (Саган припомнил, что этот самый Джоуль был когда-то космическим пилотом), даже старательно изобразил шрам на лице леди Мейгри, понимая, что это неотъемлемая часть ее существа, а не изъян, который следовало бы замаскировать.

Саган, не отрываясь, смотрел на портрет и пытался, подобно Пигмалиону, вдохнуть жизнь в серые, отчужденные глаза изображения, чтобы они встретились с его глазами. Но глаза леди Мейгри не видели его. Они смотрели куда-то в одну точку позади него, и в них не было больше интереса к ничтожному миру простых смертных.

Руки Сагана, скрытые рукавами сутаны, сжались в кулаки:

– Ты являлась Дайену! – произнес он сдавленным голосом. – А мне – никогда! Боже милостивый! Почему же мне – никогда?

Тщетно ждать ответа! Ее глаза неподвижно, со сводящим с ума спокойствием устремлены в прошлое, будущее, настоящее – теперь уже навсегда безразличное для них. В Сагане вспыхнула ярость. Вдруг с удивительной отчетливостью возникла в его памяти ночь революции, ночь, когда она противостояла ему, противилась его честолюбивым планам и решениям, его приказу выдать новорожденного короля. И тогда его охватила ярость, такая же, как и сейчас.

Гнев ослепил его, затуманил его сознание. Не сразу остыл он и привел в порядок свои мысли. Это всего лишь ее портрет, сказал он себе. Краска, нанесенная на холст, – и ничего больше.

Еще один, последний взгляд, мрачный и осуждающий, – и Саган отвернулся от портрета, готовый уйти из часовни. Что-то белое, ярко-белое виднелось на темном и глянцевом полу у его ног.

Это была роза – белая роза.

Он удивился. Пытался вспомнить, лежал ли цветок на полу, когда он вошел сюда. Нет, тогда он никакого цветка не заметил, но вынужден был признать, что его собственная тень могла упасть на розу и помешать ему увидеть цветок. Он наклонился и поднял розу.

Наверное, ее срезали совсем недавно, потому что края ее лепестков только-только начали вянуть. Стебель розы был обернут маленьким листком бумаги, наколотым на шипы. Смутно сознавая, что он делает, действуя скорее для того, чтобы отвлечься от мучительной боли в душе, Саган отколол листок бумаги от стебля и, развернув его, увидел написанные на нем строчки: «Мне запретили видеться и общаться с тобой. Мне оставалось лишь повиноваться. Поступить иначе означало бы подвергнуть опасности нас обоих и тех, кто нам дорог. Но знай, что я всегда с тобой. Верь, как верю я, что настанет день, когда мы снова будем вместе, чтобы уже никогда не разлучаться».

Саган долго не мог оторвать глаз от узкой полоски бумаги, в которой шипы оставили несколько крохотных отверстий. Он был изумлен, полон сомнений, отказывался верить своим глазам. Он собирался еще раз прочесть эти строчки от начала и до конца, хотя они остались с ним навсегда, и даже смерть, казалось, бессильна стереть их из его памяти.

И тут его поразил голос, живой, явственный голос, прозвучавший совсем близко от него.

Этот голос был робок и нерешителен. В нем слышалось отчаяние. Саган поднял голову. Рядом с ним стоял какой-то молодой человек, наверное, студент. Высокий, худой, даже очень худой, он не сводил лихорадочно блестевших глаз с цветка, который Саган держал в руке.

Ни слова не говоря, Саган протянул молодому человеку розу и листок бумаги. Молодой человек дрожащими руками схватил цветок и записку, которую тут же принялся читать при свете горевшего в часовне огня. Дочитав ее до конца, он прижал листок к груди и залился слезами.

Саган молча и безучастно смотрел на молодого человека, снова спрятав сложенные вместе руки в рукавах своей сутаны.

Подняв на Сагана глаза, молодой человек вспыхнул от стыда. Поспешно утерев слезы, он стал объяснять Сагану причину своего волнения.

– Я был груб с вами, святой отец, – сказал он. – Я не хотел… Я просто сам не свой, не знаю, что со мной творится… Со мной такого еще не бывало. Но… я так долго ждал. Я не мог ни есть, ни спать…

У него перехватило горло. Саган стоял молча и неподвижно, готовый, казалось, как исповедник, выслушать молодого человека до конца.

– Мы были обручены, – студент благоговейно держал розу перед собой, как некий символ своей возлюбленной, – но наши планеты объявили друг другу войну. Мы надеемся, что король сумеет остановить ее, но… кто знает? Все это так сложно. Ее отец потребовал, чтобы она вернулась домой. Он там какой-то важный чин, и она согласилась… она думала, что сумеет сделать много хорошего, если будет с ним. Прошло несколько недель уже, как она улетела. С тех пор от нее ни слова, а она обещала, что напишет мне. Ее соседка по комнате должна была оставить здесь эту записку для меня. Каждую ночь я приходил сюда – и ничего… Я думал… я стал бояться, что она… Но теперь… – Он прижал к груди драгоценную записку и цветок, совсем забыв, что шипы могут уколоть его. – Теперь я знаю, что она по-прежнему любит меня. Она права, я должен верить ей. Все пройдет, и мы снова будем вместе.

Молодой человек почти успокоился. Ему стало казаться странным в такое время и в таком месте встретить священника. Теперь он смотрела на Сагана с живым интересом и немного подозрительно.

Саган, вспомнив о том, что стоит возле своего же портрета, отступил в тень и сильнее надвинул на голову капюшон.

– Я, наверное, наговорил слишком много, святой отец, – сказал молодой человек. – Простите, я не хотел мешать вам, но я не ожидал, что в это время здесь кто-то будет. Ночью здесь вообще…

Он не договорил, думая, что теперь настало время услышать, что в ответ скажет священник. Саган молчал.

– Да, конечно, все будет хорошо… Я думаю… Доброй ночи, святой отец, – сказал молодой человек, смущенный неприветливым и даже суровым видом Сагана. – Простите, если я… был груб. Это потому что… Теперь вы сами знаете.

Потом, догадавшись, что, может быть, священник, принявший обет безбрачия, может не знать (или, во всяком случае, не должен знать), молодой человек снова смутился. Он лепетал что-то еще, еще больше смущаясь, а там и вовсе умолк и тут же поспешно удалился, все еще прижимая к груди цветок и записку.

Саган остался один в темноте. Стоял, ни о чем не думая и не зная, что делать. Наконец снова обернулся к ее портрету.

Если раньше у него и была надежда на какой-то ключ к разгадке тайны, на какой-то ответ, то теперь он больше ни на что не надеялся. Серые глаза, смотревшие в никуда, видели все… кроме него.

Саган круто повернулся и направился к выходу из часовни мимо фонтана, журчание которого теперь казалось ему надоедливым. У самых дверей Саган приостановился.

На полу лежал всего один лепесток белой розы.

Саган наклонился и поднял его.

– Тебе… тебе тоже запретили встречаться со мной, – тихо сказал он, разглаживая лепесток между пальцев. – Если это правда, это значит, что Бог отверг меня, что я проклят и надежды нет. И значит, – добавил он мрачно, – все, что я делаю, отныне не имеет никакого значения.

Книга вторая

…Известно мне,

Что ни елей, ни скипетр, ни держава,

Ни меч, ни жезл, ни царственный венец,

Ни вышитая жемчугом порфира,

Ни титул короля высокопарный,

Ни трон его, ни роскоши прибой,

Что бьется о высокий берег жизни,

Ни эта ослепительная пышность -

Ничто не обеспечит государю

Здоровый сон, доступный бедняку…

Когда б не пышность, этакий бедняк,

Работой дни заполнив, ночи – сном,

Во всем счастливей был бы короля.

Уильям Шекспир, «Генрих V», акт IV, сцена I

Глава первая

Непокорная, решительная, уверенная в своей правоте, леди Мейгри стояла одна перед лицом Светлого Вестника.

– Поскольку смертным не дозволено знать Промысл Божий, а тебе дано знание прошлого, настоящего и будущего, ты, известная при жизни как леди Мейгри Морианна, заключила соглашение с нашим Владыкой, что не вступишь в контакт с телами из еще живущих, кто мог бы воспользоваться твоим знанием во вред себе самим и всему миру.

– Да, да, – нетерпеливо ответила Мейгри Морианна. – Я знаю, что и почему я сделала. Это нечто такое, чего Вы, может быть, не делаете. Я могу знать замыслы Бога – хотя теперь и сомневаюсь в этом, – добавила она резким тоном, – но я сомневаюсь и в том, знает ли Он мои!

– Сомневаешься, – мягким, но пугающим своей силой голосом сказал Светлый Вестник. – Да, ты сомневаешься. Это сомнение препятствует твоему знанию. Сомнение бросает тень на тебя, тень, которую не может преодолеть наш свет. Сомнение и гордыня могут низвергнуть тебя в вечность, как низвергли тебя при жизни. Ты думаешь в своей гордыне, что лучше Творца знаешь, как совладать со сложностью Вселенной?

Леди Мейгри почувствовала неуверенность, ее праведный гнев пошел на убыль под влиянием аргументов Светлого Вестника.

– Нет, я так не думаю, – сказал она, как будто признала свою вину. – Это лишь… да, я не верю, что вы правы. И я не нарушила соглашения. Саган думает, что я покинула его…

– Как сделала ты это при жизни?

У нее не было ни плоти, ни крови, и все же она чувствовала себя так, словно кровь бросилась ей в лицо. Она приложила руку к шраму, который сохранился только в ее памяти.

– Я не могла бы позволить ему снова поверить, что сделала это по своей воле, – сказала она приглушенным голосом. – Но я держу свое слово. Я не являюсь ему. Та записка, которую он нашел, вы знаете, написана не мной. И я не виновата, если он думает иначе…

– Это техническая сторона дела, – сухо произнес Светлый Вестник. – Ты умна, леди Мейгри. Я назвал тебя этим именем, потому что ты ближе к тому, чем ты была, чем к тому, чем должна быть. Но на сей раз твой ум доказывает нарушение тобою соглашения. Как ты предположила, он думал, что записка эта от тебя. Но это не принесло ему ни надежды, ни утешения. Он неправильно истолковал это и теперь ни на что больше не надеется. Теперь он безрассуден и обречен. И тебе некого упрекнуть в этом, кроме себя самой.

– Признаю, что допустила ошибку, – сказала леди Мейгри, – но если вы только позволите мне пойти к нему, я могу исправить ее…

– Нет. Ты уже достаточно сделала, – сурово промолвил Светлый Вестник. – Даже слишком много. Этого нельзя допустить.

– Вы разрешили моему брату прийти ко мне! – вспыхнула леди Мейгри. – Вы прислали Платуса остановить меня, когда я хотела убить себя.

– Мы прислали Платуса? Ты уверена в этом? Ты никогда не задумывалась, зачем твой брат избрал свой путь, вместо того чтобы искать мира, который мы ему предложили?

Взгляд леди Мейгри выразил изумление. Ее брат восстал против Божественного Эдикта? Она не могла поверить этому и, однако, верила. Спасая ее, Платус, в действительности спасал Дайена. И Дайен для Платуса значил больше, чем собственная душа.

– Что я должна делать? – спросила она, уже спокойная и сосредоточенная.

– Ты не должна возвращаться к физическому существованию. Ты должна оставаться здесь, в нашем духовном пространстве. Ты не станешь вмешиваться в жизнь никого из тех, кого оставила там. Только одно исключение сделано для тебя из-за той ответственности, которую ты взяла на себя при жизни.

– Моя крестница Камила. Теперь я почти ничего не могу для нее сделать. Но остальные, Дайен, Саган… как можете вы просить меня отказаться от них? Особенно теперь…

– Ты можешь видеть их – глазами Бога. Покорись Его воле, Мейгри. Следуй Его мудрости, а не своим пагубным страстям.

Леди Мейгри медленно покачала головой.

– Ты хочешь лишить их свободы выбора? – сурово спросил Светлый Вестник.

– А почему нельзя этого делать? Они же это делают, – возразила она.

– Итак, ты отказываешься повиноваться нам, – без гнева, а скорее с грустью сказал Светлый Вестник.

– Я хочу делать то, что считаю лучшим, – сказала леди Мейгри, немного смущенная и испуганная силой принуждения, направленной против ее утверждения «Это мой свободный выбор!».

– Это верно. Мы не можем удерживать тебя. Но знай, леди Мейгри, когда ты покинешь нас, Царство Божие будет отныне закрыто для тебя. Ты станешь, как все простые смертные. И если ты вернешься к физическому существованию, если попытаешься изменить то, чем ты должна быть, тебя ждет проклятие. Тебе не будет дано позволение вернуться в это благословенное Царство, или же твой путь к нам будет долог, труден и полон страданий. Многие погибли на этом пути, пережив страшные мучения, без надежды на утешение, покой, спасение. Таков будет и твой удел. И на этом пути ты останешься в одиночестве.

Теперь дорога перед ней была открыта. Леди Мейгри бросила взгляд на то, что ждало ее впереди, и ее душа в ужасе отшатнулась от увиденного. Но она умела скрывать свой страх. Плотно сомкнулись ее губы, а рука крепче сжала рукоять гемомеча.

– Ты сделала свой выбор, – предостерег ее Светлый Вестник. – Но остерегайся вмешиваться в то, чего не понимаешь. Последствия могут оказаться непоправимыми. Тогда ты будешь наказана.

Леди Мейгри задумалась.

– Да будет так, – сказала она и удалилась.

Глава вторая

– Пошлите за Джоном Дикстером, – приказал Дайен.

– Слушаюсь, сир. – Уже готовый выйти из кабинета короля, Д'Аргент задержался. – Это срочно, сир? Вы только что вернулись. Вашему величеству необходимо отдохнуть…

– Найдите его! – сквозь стиснутые зубы сказал Дайен.

Д'Аргент молча поклонился и вышел.

Опершись локтями на стол, Дайен опустил голову и потер лоб, горящие глаза, пульсирующие виски. Обычно у него не бывало никаких проблем с космическими путешествиями, но на этот раз он чувствовал себя больным. У него пропал аппетит. Любая пища вызывала тошноту. И заснуть он не мог, часами лежал, бодрствуя и уставясь в темноту. Стресс, нервы, сказал ему врач и предписал отдых. Легко сказать, но как отдохнешь от самого себя? Куда денешься от отчаяния, от тоски и беспокойства?

Король покинул Академию почти сразу же после разговора с Дикстером. Только сначала, перед отбытием, он все объяснил Камиле.

Он не сразу сумел заговорить с ней. Новости не шли у него с языка. Возможно, он сдержал бы взрыв, мог бы свести к минимуму возможный вред. Он знал Камилу и был почти уверен, что она станет во всем упрекать себя.

И все же он решился сказать ей правду. Только потому, что не мог лгать ей. От нее он не мог и не должен был ничего скрывать. Если он был ранен, его оруженосец должен был знать об этом, для того чтобы суметь защитить их обоих. Кроме того, Дайен опасался, что не сумеет скрыть эти новости от прессы, и тогда Камила из вечерних газет и телепередач сама все узнает или услышит, об этом будут болтать ее друзья. Тогда она не только станет корить во всем себя, но и решит, что он тоже считает ее виноватой…

Нет, гораздо лучше все ей рассказать. Он вспомнил каждое слово, сказанное ими, когда они встретились в прошлый раз. Теперь он повторял все, о чем они тогда говорили, как повторял снова и снова в долгие и одинокие ночные часы.

И вот, наконец, он опять держит ее в своих объятиях.

– Астарта оставила меня. Я должен возвращаться.

– О, Дайен, это моя вина! – воскликнула Камила, как он и ожидал.

– Не спеши с выводами, дорогая, – сказал он ей. – Не усложняй дела.

– Конечно, ты должен улететь, – кротко сказала Камила. – Я понимаю. И… и если ты не сумеешь вернуться обратно… Я и это пойму. Можешь больше ничего не говорить мне…

– О Боже! – подавляя готовый вырваться из его груди стон, Дайен крепко сжал Камилу в своих объятиях. «Я никому тебя не отдам!» – хотел сказать он ей, но вслух он произнес лишь: – Как я могу отказаться от тебя?

Она ничего на это не ответила. Только крепче обняла его.

Потом прошло еще несколько бессонных часов. Однако впереди его ждал дальний путь. Теперь, когда он так хотел, чтобы Камила всегда была рядом с ним, чтобы всегда рядом была ее любовь, поддержка и понимание, ему предстояло снова расстаться с ней…

– Дайен…

Он поднял голову:

– Здравствуйте, сэр, – сказал он. – Я не слышал, как вы вошли.

Дикстер опустился в кресло возле королевского стола и внимательно посмотрел на Дайена:

– Я слышал сообщение о вашей болезни. Почему вы не в постели? Не лежится? – с характерной для него прямотой спросил адмирал.

– Всего лишь намек на космическую болезнь, – бледно улыбнулся Дайен. – Еще немного – и все будет в порядке. А пока что у меня хороший предлог для отмены всех встреч. – Он сделал глубокий вдох и выпрямился, став похожим на свое отражение в зеркале. – Расскажите мне обо всем. Как это случилось?

– Случилось, Ваше величество, – сказал Дикстер, от смущения потирая свой тяжелый подбородок.

– Знаете что, сэр, – сказал Дайен, – давайте оставим всякие формальности. Нам это не трудно. Жаль, что вам пришлось связаться со всем этим…

– Лучше уж мне, чем кому-нибудь еще, Дайен, – сказал Дикстер. – Астарта пришла ко мне, потому что знала, что я и вы – давние друзья. Она не хотела скандала, как не хотите его и вы, и все мы. Она умная женщина и знает, в каком вы сейчас трудном положении. Знает, что волки не дремлют и только и ждут, чтобы вы споткнулись, а уж тогда они с удовольствием перегрызут вам горло.

– Тогда зачем она сделала это? – раздраженно спросил Дайен.

– Прочти-ка лучше вот это, сынок, – протянул Дикстер Дайену письмо. – Она оставила его мне для тебя.

Дайен взял письмо из рук адмирала. Наверное, в этом письме масса упреков и обвинений, горечи и озлобления. Ну что ж, тем лучше. Тогда и он сумеет ответить на него, не скрывая своего оправданного гнева. Ему сейчас самое время дать выход своему гневу. Гораздо лучше, чем признавать себя виновным.

Он раскрыл конверт и, встав из-за стола (показав Дикстеру жестом, чтобы тот оставался сидеть), подошел к окну.

Письмо было написано чернилами от руки – почерком Астарты, изящным, мелким, разборчивым и красивым, как она сама.

«Супруг мой!

Нам причинили зло. Политика свела вместе двоих людей, которые не были рождены для того, чтобы жить вместе. Мы оба были тогда очень молоды. И у нас не было выбора. И помощи мы ни от кого не получили. Дочитав сказку до конца, закрывают книжку и верят, что принц и принцесса будут жить счастливо. Но мы не сказочные персонажи, а живые люди. И с нами поступили несправедливо и жестоко.

А я была несправедлива к вам. Еще в нашу свадебную ночь я поняла, что вы любите другую. Меня это не смутило. Я тоже любила раньше другого – или, по крайней мере, мне так казалось. Богиня в ее высшей мудрости открыла мне, что я была не права. Мне следовало сказать вам об этом. Но я думала, что из-за этого между нами возникнет пропасть. И мне гордость мешала признать, что у меня есть соперница. Как большинство женщин, я думала, что смогу победить ее. Да, я была несправедлива по отношению к вам.

А вы были несправедливы по отношению ко мне. Вы нарушили те обещания, которые дали мне: обещание уважать меня и почитать как свою супругу. Вы не настолько уважали меня, чтобы сделать меня вашим другом, раз уж вы не могли сделать меня своей возлюбленной. И вы не настолько уважали меня, чтобы доверять мне. Вы должны были сказать мне правду – что вы любите другую. Да, мне было бы трудно и больно, но куда больше вреда вы причинили мне – нам обоим – вашим безразличием и холодным молчанием! Хуже всего то, что вы так и не сделали попытки отказаться от этой любви. Вы отстаивали ее любым оружием, какое только находилось у вас под рукой, и использовали все для того, чтобы удалить меня от себя. Чего вы боялись? Что, не ровен час, влюбитесь в меня… хотя бы чуть-чуть? Что будете неверны ей? Да, вы принесли мне много вреда.

Я не хочу устраивать вам сцен и скандалов. Я удалюсь, чтобы дать нам обоим время спокойно обдумать ту правду, что, наконец-то, высказана теперь. Я поступаю так потому, что знаю: наш брак достиг критической точки. Я велела довести до сведения общественности, что возвращаюсь домой на празднование Фестиваля Цветущей Весны, очень важного события в жизни моего народа, связанного с прославлением Богини, спасшей его. Наш народ был бы рад, если бы его король прибыл для участия в этом фестивале.

Вы прибудете туда, мой супруг? Воспользуетесь ли вы удобным случаем, чтобы снова произнести клятвы, лежащие ныне мертвыми под зимними снегами? Протянете ли вы руку той, которая чувствует к вам нежность и любовь? Она готова простить вас за те страдания, что вы принесли ей, если ваше сердце сумеет смягчиться и вы простите ее за те страдания, которые она причинила вам».

Дайен прочел подпись: «С почтением и уважением, ваша жена».

И ниже – постскриптум, написанный почерком, выдающим волнение: «Все это должно оставаться между нами».

Дайен медленно сложил письмо, медленно вложил его в конверт, медленно спрятал конверт в нагрудном кармане своего форменного френча. Еще через некоторое время он повернулся в сторону Дикстера. Нет, он

медлил не затем, чтобы скрыть свои эмоции. Это было невозможно, они были спрятаны слишком глубоко. Он медлил потому, что впервые увидел, каково оно, его изображение, отраженное в зеркале.

– Ваше величество… – сказал, кажется, взволнованный, Дикстер.

– Со мной все в порядке, – успокоил его Дайен. Он вернулся к своему столу и снова сел. – Вы знаете, что она написала, сэр? Она показывала вам это письмо?

– Нет, сынок, конечно, нет. Но у меня возникла одна неплохая мысль. Она мне кое-что рассказала. По-моему, ей просто было необходимо кому-то рассказать об этом. Она очень одинока, Дайен.

– Знаю, знаю, черт побери! Все, что она сказала, правда. И даже больше. Гораздо больше. И она настолько добра, что избавляет меня от худшего. – Чуть поколебавшись, он добавил: – У меня давний роман.

– С дочерью Олефского, – спокойно отозвался Дикстер.

Дайен привстал со своего кресла, встревоженный и удивленный:

– Как вы узнали? Она знала? Что-нибудь сказала вам?…

Дикстер покраснел.

– Прошу прощения, я не должен был этого говорить. С моей стороны это всего лишь предположение, Дайен. Мне о ваших отношениях говорила Нола, уже давно, когда услышала, что вы должны жениться на ком-то другом. Она очень переживала за вас и хотела, чтобы я не оставлял вас без внимания. Все ваши секреты при мне, я нем, как могила.

– При вас, при Д'Аргенте, при Като, при его людях, при Олефском и его жене…

– Никто из этих людей не предаст тебя, сынок.

– Нет, – сказал Дайен, – но что должны они думать обо мне? Я король, я призван быть для них образцом…

– Но ты еще и человек, Дайен, – улыбнулся Дикстер, с нежностью глядя на Дайена.

– Но как может один сочетать в себе обоих? – Дайен снова вышел из-за стола и вернулся к окну. – Странно, что одному приходится ходить на котурнах другого. Наглядный урок от Бога, как сказал бы Саган.

– Саган, – услышав это имя, Дикстер подался вперед. – У вас есть какие-нибудь известия от архиепископа?

– У меня есть известия от Сагана. Я говорил с ним.

– Так он жив? – еле слышно сказал Дикстер.

– Еще как, – сухо проговорил Дайен. – Гораздо больше, чем сам того хотел бы, я думаю. Он поведал мне весьма интересную историю. Как будто у меня и без того мало проблем. По-видимому, я не единственный недостойный представитель нашего семейства.

Дайен пересказал Дикстеру исповедь умирающей женщины-врача. Джон Дикстер молча и очень внимательно выслушал короля и, если он и был шокирован или испытывал отвращение, то ничем не выдал своих чувств. В заключение он лишь недоверчиво покачал головой.

– В это трудно поверить. И все же такое не исключено. Многие из тех, в чьих жилах текла Королевская кровь, склонны были считать, что стоят над законами, которым подчиняются обычные люди. Ваш дядюшка, король, один из них. Еще один – Саган.

– А третий – я? – спросил Дайен, в упор глядя на Дикстера. – И все же – будь я обыкновенным человеком, то не оказался бы в такой ситуации. Я женился бы тогда на Камиле…

– Вы сделали выбор, Ваше величество.

– Да, я сделал выбор. Но теперь у нас из-за этого лишние хлопоты и тревоги, – живо парировал Дайен замечание Дикстера.

Он пересказал Дикстеру размышления и выводы Сагана, касающиеся Гарта Панты, сына короля Амодиуса, Валломброзы.

Дикстер нахмурился и снова покачал головой, когда Дайен дошел до предложения Командующего полностью уничтожить эту планету. Адмирал кивнул, одобрив отказ Дайена принять Звездный камень. Однако когда Дайен закончил свой рассказ, Дикстер снова потер свой подбородок и вздохнул:

– И все же нам остается только ждать.

– И доверять Сагану, – сказал Дайен.

Джон Дикстер услышал в голосе короля иронию и покачал головой:

– Это как раз то, что мне не нравится. Что вы думаете о нем?

– Опасен. Может быть, в настоящее время еще опаснее, чем когда-либо раньше. Тогда у него была цель, миссия, призвание. Теперь у него нет ничего, и, следовательно, ему нечего терять. Он убежден, что даже Бог отверг его.

– И все-таки вы верите ему. – Слова Дикстера прозвучали, как холодная констатация факта.

– Да, – подумав, сказал Дайен. – Я верю ему. Не могу сказать почему. Может быть, потому… что у меня нет выбора?

– Есть. И не один, – пожал плечами Дикстер. – И не последний из них – выбрать того, кто сделал вас тем, кто вы есть. О, может быть, вовсе не надо взрывать никакую бомбу, а только послать туда военные корабли, продемонстрировать силу…

– Против необитаемой планеты? Послать флот в мертвую часть галактики? Мы выставим себя на посмешище.

– Назовите это учениями, маневрами…

– Общественное мнение набросится на это, как свора изголодавшихся собак. Они будут обязаны обнаружить нечто – пресловутый «Легион Призраков», если не что-нибудь еще. Саган должен противостоять моему кузену, выяснить, что он замышляет и существует ли он вообще. Потом, когда мы узнаем факты, можно будет действовать более осмысленно и определенно.

– И тогда Саган сможет сделать свой выбор, – тихо сказал Дикстер.

– Что вы сказали? – спросил Дайен. – Извините, сэр. Боюсь, я имел в виду нечто другое.

– Ничего, – махнул рукой Дикстер, возражая Дайену. – Я всего лишь рассуждал вслух с самим собой. Дурная привычка. Старею. С позволения Вашего величества…

– Конечно, милорд, – Дайен встал. Беседа закончилась.

Дикстер тоже поднялся на ноги.

– Я удвою охрану свертывающей пространство бомбы и направлю несколько кораблей патрулировать регион по соседству с планетой Валломброза. Ухудшение ситуации на Муруве можно использовать в качестве предлога. Это недалеко от Валломброзы.

Но Джон Дикстер не спешил уйти. Он стоял, задумчиво глядя на короля. Он определенно хотел сказать что-то еще.

«Если бы я был обыкновенным человеком, – подумал Дайен, – таким, как Таск, например, Дикстер положил бы мне руку на плечо и дал бы пару добрых советов. Ему не так уж важно было бы, приму ли я их. Он высказал бы их просто так, от чистого сердца, чтобы я знал, что он желает мне добра.

Но он этого не сделает. Он даже затрудняется сейчас что-то сказать мне, осмелиться выразить сочувствие своему королю».

А король примет это сочувствие?

– До свидания, сэр, – сказал Дайен. – Спасибо вам за то, что вы пришли. И повторю еще раз: мне жаль, что вы оказались втянутым в это дело.

Когда Дикстер ушел, Дайен вызвал своего секретаря.

– Соедините меня с планетой Церес, – сказал он Д'Аргенту. – Я собираюсь переговорить со… своей женой.

Глава третья

Дайен сидел за своим письменным столом, изучая – или пытаясь изучать – свежие предложения по мирному урегулированию ситуации на Муруве. На самом же деле он удивлялся, почему Д'Аргенту так долго не удается установить связь с Астартой. Дайен уже дважды подносил руку к переговорному устройству, чтобы вызвать Д'Аргента, и дважды так и не стал этого делать. Личный секретарь короля сам превосходно знал, что делает и как следует ему поступать, чтобы соблюсти необходимый такт. В этом вопросе Д'Аргент мог дать фору королю, который весьма смутно представлял себе, где теперь Астарта и как выйти с ней на связь.

Прошел почти час.

Что-то не так, решил Дайен, прекращая неудачные попытки заниматься делами. Он как раз собрался выяснить у Д'Аргента, в чем дело, когда дверь кабинета открылась и появился его секретарь.

Щеки Д'Аргента раскраснелись, а его манера держаться – холодно и с достоинством – слегка изменила ему.

– Простите мне промедление, Ваше величество, но мне так и не удалось связаться с Ее величеством.

– Так, и что дальше…

Дайен нахмурился. Впервые, насколько король мог вспомнить, он видел своего секретаря рассерженным.

– Баронесса Ди-Луна желает говорить с вами, сир, – сказал Д'Аргент.

– Ясно, Ее величество пообщалась со своей матушкой!

– Не совсем так, сир, – дипломатично заметил Д'Аргент, которому королева была симпатична. – Согласно моим данным с планеты Церес, Ее величество сразу отправилась в храм Богини, находящийся высоко в горах. Это уединенное место на некотором удалении от дворца. Она Верховная жрица. Ее место скорее в этом храме, чем во дворце своей матери. Обе они – королева и ее мать – никогда не были особенно близки друг к другу. Как Ваше величество догадывается, Ее величество не относится к тем дочерям баронессы, которые гордятся «королевским саном», так сказать.

Дайен знал о том, что отношения между матерью и дочерью весьма натянутые. Баронесса редко навещала их, и, когда такое случалось, Астарта становилась замкнутой и как бы уходила в себя. Дайен, который всегда поддерживал дружеские отношения с баронессой, коль скоро ему не приходилось большую часть времени проводить в ее обществе, вспомнил, что во время одного из визитов матери Астарта казалась огорченной и несчастной, но он никогда не докучал Астарте расспросами об этом, никогда не выяснял причину угнетенного состояния жены.

– Я полагаю, вы пытались разыскать Ее величество в храме? Если это возможно… С храмом можно связаться или нет?

– О, нет, сэр. Он по размерам не уступает городу, и там очень сложная система связи. Это их религиозный Центр, а у их религии очень много приверженцев не только на самой планете Церес, но и во всей системе, и к тому же у них несколько систем по соседству. Главным образом благодаря усилиям Ее величества эта религия распространяется все шире. Ее величество пользуется большой популярностью в народе, сир.

Уж не вздумал ли Д'Аргент корить его? Дайен бросил на секретаря быстрый взгляд, в котором промелькнуло недовольство. «Ну что ж, наверное, я заслужил, чтобы меня корили», – подумал король.

– Итак, насколько я понимаю, вам не удалось установить связь с Ее величеством? – спросил он Д'Аргента.

– Нет, сир. Все линии связи с храмом и его окрестностями недоступны. Из-за каких-то солнечных возмущений. Но я убежден, что здесь скорее имеют место преднамеренные помехи.

– Баронесса.

– Несомненно, сир. Ее величество, надо думать, понятия не имеет об этом.

– А как же в таком случае удалось связаться с Ди-Луной?

– Личная охрана Ее величества, сир, предана баронессе гораздо больше, чем Ее величеству.

– Знаю, – сказал Дайен, больше себе самому, чем Д'Аргенту.

Однако он знал далеко не все, Дайен всегда предполагал, что его жена и ее воинственная мать, следившая за каждым шагом дочери, были в одной и той же сестринской общине, играя там главную роль. Теперь он вынужден был по-другому взглянуть на дело.

Астарта одинока, сказал Дикстер. Дайен задумался над тем, так ли это. Теперь он, казалось ему, кое-что понял.

– Я буду говорить с баронессой, – сказал он, направляясь в помещение, смежное с его кабинетом и служившее персональным центром связи Его величества.

– Это будет не очень приятная беседа, сир, – предупредил короля Д'Аргент, уже уходя, чтобы сделать необходимые приготовления.

«Конечно, – подумал Дайен, – но ведь я сам искал этого разговора». Однако предстоящая беседа не очень его тревожила. Он заслужил уважение воинственной женщины, пилотируя космоплан во время сражения. Как командир, он мог бы оставаться в относительной безопасности на мостике «Феникса», но он предпочел руководить своими войсками сам. Ди-Луна гордилась этим сражением и считала, что и он чувствует то же, раз принял решение идти в бой.

Дайен никогда не разочаровывал ее, никогда не говорил ей – и вообще никому, – что испытывал самого себя. Впервые, сражаясь против коразианцев, он был близок к панике, боялся, что будет взят в плен. Сагану и леди Мейгри пришлось, рискуя жизнью, спасать его.

При воспоминании об этом событии Дайен всякий раз сгорал со стыда. Он был уверен, что это его первая возможность доказать остальным, чего он стоит.

Но леди Мейгри тогда погибла, ради спасения его жизни она пожертвовала своей. Саган же исчез. Дайену оставалось лишь утверждать себя в собственных глазах. Он сделал это. Он преодолел свой страх и храбро сражался, – как учили его Саган и Мейгри.

Иначе он не стал бы королем. Он свыкся с этой мыслью. Это был самое меньшее, чем он был обязан им.

С тех пор Ди-Луна неизменно высоко ценила своего зятя, гораздо выше, чем свою дочь.

– Баронесса Ди-Луна, – сказал он и добавил официальное приветствие на ее языке, когда изображение Ди-Луны появилось на экране. – Мне очень приятно снова видеть вас.

Теща Дайена была внушительной женщиной. Ей уже перевалило за шестьдесят. Она родила дочерей, у которых тоже родились дочери, уже приблизившиеся к тому возрасту, когда могли бы родить своих дочерей. Ее когда-то черные как смоль волосы теперь стали совсем белыми, но черные глаза остались такими же, какими были в годы ее молодости, – огненными и гордыми. Высокая, сильная, прекрасно развитая физически, Ди-Луна до сих пор сама обучала своих воинов, как мужчин, так и женщин – рукопашному бою, щедро награждая лучших из них золотыми монетами. Немногим удавалось превзойти Ди-Луну в поединке, и этих немногих она сразу же определяла в свою личную гвардию (женщин) или делала своими любовниками (если это были мужчины).

– Мой августейший зять, – обратилась она к Дайену, сопроводив эти слова коротким кивком головы, отчего послышалось нестройное бряцание ее стальных серег.

Никаких поклонов, никаких официальных приветствий в ответ. Выражение ее жесткого, неприветливого лица, на котором остались шрамы от полученных в сражениях ран, было непроницаемым. Дайен не мог прочесть на этом лице ничего, кроме, быть может, еле уловимого намека на ликование, триумф.

Это не предвещало ничего хорошего. «Надо быть осторожным», – подумал Дайен.

– Для меня всегда большое удовольствие говорить с вами, баронесса, – сказал он, называя ее официальный титул на ее родном языке, – но я хотел бы поговорить с Ее величеством. Она находится, я полагаю, в храме Богини. Не знаете, долго еще будут влиять на связь с вашей планетой эти солнечные помехи?

– Долго, – сказала Ди-Луна, сверкнув черными глазами. – Трудно сказать что-нибудь определенное. Наше солнце вообще нестабильное. Такие явления часто случаются, когда Богиня чем-то разгневана.

Дайен едва сдержал свою ярость. Солнце планеты Церес было спокойным светилом, насколько может быть спокойна масса раскаленного газа. Но лучше не высказывать Ди-Луне своих чувств, а то она нарочно будет поддразнивать и злить его, решил Дайен. За Ди-Луной такое водилось – это был ее излюбленный прием выводить из равновесия неосторожных оппонентов.

– Очень жаль. Большое неудобство. Как вы сами понимаете, меня весьма беспокоит безопасность и благополучие Ее величества…

– С каких это пор? – презрительно кривя губы, спросила Ди-Луна.

Дайен был задет за живое. Итак, Ди-Луна не хочет примирения. Так вот как Астарта держит свое обещание сохранять размолвку между ними в тайне. Дайену ничего не оставалось, как не подавать вида, что почувствовал яд в словах своей тещи.

– В самом деле, как эти помехи досадны, – сказал он. – Я не расслышал ваших последних слов, баронесса. Мне доставляет большое удовольствие говорить с вами, но я надеюсь, что дозвонюсь до Ее величества. Может быть, она сумеет прибыть во дворец, так как ваши каналы связи, кажется, не нарушены…

– Это невозможно, мой августейший зять. Моя дочь молится о спасении вашего брака и гибели ее соперницы.

У Дайена перехватило дыхание от боли и страха, внезапно охватившего его. «Гибель ее соперницы!» Единственной мыслью, за которую он ухватился в этот миг и которая оказалась для него точкой опоры, было – не дать этой женщине увидеть и понять, что эти жестокие слова ранили его в самое сердце.

– Я хотел бы переговорить с Астартой, – холодно и настойчиво произнес он охрипшим голосом. – С моей женой.

– Это невозможно. У вас нет жены. Вы нарушили священные обеты брака и оскорбили этим не только мою дочь, но и ее народ, ее нацию, ее Богиню. Мы считаем, что вы нарушили мир между нашими планетами и потому объявляем себя независимыми от вас и объявляем о своем намерении установить нашу собственную монархию.

– Нарушил мир? – машинально повторил Дайен, не веря собственным ушам. – И вы пошлете свой народ воевать?

– В любой момент, Ваше величество, – самодовольно улыбнулась Ди-Луна, не скрывая своего триумфа. – Но я сомневаюсь, что это необходимо. Один уже этот скандал опрокинет вас, Дайен Старфайер. Однако дело можно уладить. Надеюсь, мне удастся уговорить мою дочь все забыть и простить, если вы согласитесь на наши условия. Первое: вы объявите мою дочь королевой, да, королевой, а не супругой короля. Она на равных с вами будет править галактикой и после вашей смерти займет престол. Второе: вы объявите поклонение Богине официальной религией галактики и потребуете от всех своих подданных стать приверженцами этой религии. Третье: вы должны будете выплатить нам крупную денежную сумму – мы согласуем ее позднее – как репарацию за причиненный нам ущерб. Есть и другие требования с нашей стороны, но их мы обсудим после того, как будут выполнены главные условия.

У Дайена отлегло на душе. Он даже сумел улыбнуться – той улыбкой, которой улыбалось его отражение в зеркале.

– Эти требования невыполнимы, баронесса. Стоит вам опубликовать их, и вся остальная галактика усомнится, в своем ли вы уме. Ваш собственный народ отнесется к ним предосудительно. Вы нанесете своему народу ущерб, непредсказуемый ущерб.

Дайен успокоился, к нему вернулась способность рационально мыслить и трезво оценивать происходящее.

– Баронесса, – продолжал он, – не стану отрицать, что у меня и Ее величества есть свои проблемы. Какое супружество обходится без них? Но это наши проблемы, и нам самим их решать. Я хочу сказать…

– Ах, эти несчастные вспышки. Ваша связь не действует независимо от нашей, – почти прокричала Ди-Луна. – Вас почти не слышно, сир. Повторите, пожалуйста.

– Я хочу, – начал Дайен, но изображение баронессы потускнело и исчезло. – Черт побери! – Он стукнул о пульт кулаком и, резко встав, вернулся к себе в кабинет, где первым делом нажал кнопки переговорного устройства. – Откройте вновь этот канал связи, – приказал он Д'Аргенту и тут же отменил свое решение: – Отставить!

Потянувшись, он провел рукой по волосам, с раздражением глядя на телеэкран. Что за глупая, безобразная и ничтожная свара! И все это по вине Астарты! Что за черт дернул ее умчаться отсюда? Почему она действует через кого-то, а не прямо?

Ее письмо тронуло его, заставило признать свою ошибку. Он был готов признать свою вину, очень возможно, сделал бы попытку наладить отношения. Но теперь… Она солгала ему, она обещала хранить их размолвку в тайне, но обо всем рассказала своей матери. Астарта заранее знала, как отреагирует на ее рассказ Ди-Луна…

Разумеется, она знала! Это было частью ее замысла! Астарта действовала в союзе с Ди-Луной, и цель их состоит в том, чтобы приобрести как можно больше власти для себя, не говоря уже о захвате чужого богатства для ее планеты. Дайен никогда не предполагал, что его жена станет рваться к власти. Ему всегда казалось, что она вполне довольна своим положением и значительными властными функциями.

– Значит, по-настоящему я так и не узнал ее, – сказал он себе самому. Каких-нибудь полчаса назад он произнес бы эти слова с угрызениями совести. Теперь же они прозвучали гневно.

Надо было решить, что предпринять. Дайен не сомневался, что Ди-Луна заранее обдумала то, что сказала ему. Она предаст всему огласку, она…

Как будто искра упала на увядшие надежды и грезы в его сердце, и вспыхнувшее пламя разлилось с кровью по всему телу.

Развод. Именно в этом его шанс. Он расторгнет брак с Астартой и женится на Камиле.

Сейчас важно было не дать вспыхнувшему в нем пламени угаснуть. Но нельзя было позволить дыму ослепить его.

«Необходимо заявить, что я отказываюсь выполнить требования моей жены, – подумал Дайен. – Если она и вправду рассчитывает, что я уступлю, то у нее нет другой возможности, кроме публичного выступления. Парламент будет шокирован. Астарта не может претендовать на трон, она не Королевской крови. Наш народ не примет их религию и вообще никакую религию, навязанную ему силой. И уж конечно, не захочет платить репарацию другому агрессивному и воинственному народу. Что касается обвинений против меня, то у Астарты нет доказательств. – Дайен сознательно укрощал и смирял вспыхнувшее в нем пламя, чтобы не терять ясности мысли. – Нет, – продолжал он развивать свою мысль, – доказательств у нее нет. Она ничего не могла узнать. Как сказал Дикстер, ни один из тех, кто что-нибудь знает, не предаст меня. Я могу просто отрицать голословные утверждения. Астарта пользуется большой популярностью, но лишится благосклонности людей, если обнаружит стремление пожертвовать нашим браком ради усиления своего влияния и власти. – Дайен вынул из кармана письмо Астарты. – Неужели вы думаете сокрушить меня этим, мадам?»

Он разорвал письмо надвое, потом еще раз надвое и бросил обрывки в пепельницу.

Глава четвертая

– Зачем вы это сделали? – в упор глядя на Ди-Луну, Астарта встала с трона и, возмущенная до глубины души, медленно спустилась по каменным ступенькам, приближаясь к матери. – Как вы могли? Вы все разрушили! – В такт шагам звучали слова, произносимые Астартой.

Мощная, шестифутовая Ди-Луна невольно попятилась от субтильной, маленькой Астарты, которую мать еще никогда не видела такой до неузнаваемости разъяренной. Но нет, Ди-Луна узнала ее. Может быть, впервые с тех пор, как родила это хрупкое дитя. Впервые Ди-Луна увидела в своей дочери Астарте что-то родственное, близкое ей самой.

– Как вы посмели? – снова спросила Ди-Луну Астарта, воспользовавшись тем, что мать растерянно молчит. – Вы знали, чего я хочу. Как посмели вы помешать этому?

Ди-Луна пришла в себя и снисходительно улыбнулась:

– Маленький, глупый ты цыпленок! Я сделала это для твоей же пользы. – Голос Ди-Луны окреп и стал резким. – Если у тебя нет гордости, так она есть у меня. Ты думаешь, я позволю этому человеку позорить тебя? Позорить меня? Наше семейство? Или наш народ? Нет, клянусь Богиней! Он заплатит за свою измену!

– Какую измену? – спросила Астарта, внезапно успокаиваясь и став осторожной. – О чем вы говорите, матушка?

Отвернувшись и стиснув руки, Астарта пошла по серому мраморному полу храма к выходу, возле которого остановилась, делая вид, что захвачена открывшейся отсюда великолепной панорамой простершейся внизу долины, деревьями, цветами и высящимися над долиной величественными горами. На самом же деле глаза Астарты, прикрытые длинными ресницами, с беспокойством поглядывали в сторону Ди-Луны.

– Я ничего не говорила ни о какой измене, – продолжила Астарта спустя некоторое время. – Просто мы слишком удалились с королем друг от друга и много времени проводим порознь. И ничего больше. И у него, и у меня слишком много дел. Такая раздельная жизнь нужна нам обоим, чтобы у нас было время все обдумать. А теперь благодаря вам, матушка, – с горечью добавила она, – все разрушено. Его величество, наверное, очень зол на меня сейчас. И мне не в чем упрекнуть его.

– Еще чего! – фыркнула Ди-Луна. – Ты прекрасно знаешь, что он спал с другой женщиной.

– Я ничего подобного не знаю, – возразила Астарта.

– В таком случае ты слепа, как крот. Женщины из твоей свиты знают об этом.

«Так вот откуда она узнала об этом, – подумала Астарта. – Мне следовало бы самой догадаться. Проклятье, черт побери!»

Она прижала руку к животу. Астарта прилагала немало усилий к тому, чтобы скрывать от всех свое горе и беспокойство.

«Я должна быть сильной, – напомнила она себе самой. – Я должна быть сильной, иначе все потеряю… если я уже не потеряла его…»

– Однако не волнуйтесь, дочь моя, – сказала Ди-Луна. – Ваша соперница – это проблема, которую нетрудно решить.

Астарта замерла. Мышцы ее живота судорожно сокращались. Она ощутила на языке терпкий вкус, как будто только что жевала горькие листья руты. Астарта облизала пересохшие губы и выждала, пока к ней не пришла уверенность, что голос не выдаст ее состояния.

– О чем вы только что говорили, матушка? – спросила она с деланным раздражением.

– О том, чтобы избавить тебя от соперницы, о чем же еще?

Астарта сделала глубокий вдох.

– У меня нет соперницы. Все это существует только в вашем воображении.

– Есть, и я назову тебе ее имя. Мейгри Камила Олефская. Она и король встречались в Академии. Он был с ней в ту ночь, когда ты оставила его.

Астарта могла считать удачей, что стоит возле колонны. Опершись на эту колонну, она удержалась на ногах.

– Вам не о чем беспокоиться, дочь моя, я сама все сделаю. По закону, – сказала Ди-Луна.

– По закону, который не применяется уже веками, по закону варварских времен, – тихо произнесла Астарта.

– Однако он существует, – пожала плечами Ди-Луна. – Его величество сам установил, что местный обычай может главенствовать над законом галактики.

– Но не тогда, когда речь идет об убийстве. – Крепко стиснув руки, чтобы унять их дрожь, Астарта с высоко поднятой головой повернулась к матери и в упор посмотрела ей в лицо. – Во всяком случае, дело касается меня одной, и только я одна имею право требовать, чтобы мне заплатили за нанесенное оскорбление кровью.

– Это правда, – вынуждена была согласиться с дочерью Ди-Луна.

Она с некоторым удивлением взглянула на Астарту, а потом вдруг улыбнулась и как могла ласково потрепала дочь по гладкой бледной щеке. Но прикосновение шершавой ладони Ди-Луны было грубым. Длинные острые ногти баронессы были холодны, как железные гвозди. Астарта осталась безразличной к этому проявлению материнского одобрения. Кажется, ни разу в жизни мать не прикоснулась к ней ласково и нежно.

– Маленькая ты моя голубка, – мягко сказала Ди-Луна, – что ты знаешь о таких вещах? Не мешай матери все уладить ради тебя.

Астарта задумалась. Как Верховная жрица она могла использовать свое влияние и приказать матери ни во что не вмешиваться и не предпринимать никаких действий.

Ди-Луна, конечно, возразит, что это не религиозное, а политическое дело, и будет права. Их общество всегда отделяло религию от политики. Астарта могла бы ответить матери, что брак, рождение детей и продолжение рода – дело Богини. Но в ее случае, когда брак был заключен по чисто политическим соображениям, вопрос представлялся спорным. А Ди-Луна была не из тех, кто любит спорить.

– Отпусти меня, матушка, мы встретимся завтра в это же время, – кротко взмолилась вдруг Астарта. – Я хочу помолиться, чтобы Богиня вразумила меня и наставила на путь истинный. Это… так неожиданно. – Как она ни старалась, а голос ее дрогнул. – Не настаивайте, чтобы я приняла решение прямо сейчас.

– Бедная моя голубка, – железные ногти Ди-Луны почти впились в тело Астарты. – Молись нашей Богине. Она утешит и успокоит тебя. То, что я делаю, справедливо. Богиня будет согласна со мной в том, что этот человек, который обманул тебя, который оставляет твое лоно бесплодным и отдает свое семя другой, должен быть унижен, наказан, низвергнут. Кто знает, может быть, он уже зачал ребенка с этой тварью? Нет, такая угроза должна быть предотвращена.

– Матушка, прошу вас, оставьте меня теперь одну. – Астарте, казалось, не хватает воздуха, и она с трудом заставляет себя говорить. Прикосновение матери, ее слова, образы, которые эти слова вызывали в воображении Астарты, яд ревности слишком сильно действовали на королеву.

Что, если он… Что, если… эта женщина беременна? У Астарты голова шла кругом, ее мысли путались и метались, не находя выхода из какой-то мрачной бездны. Может быть, мать права. Лучше, чтобы эта женщина умерла…

Астарте казалось, что она слышит голос Богини. Богиня была сурова, печальна и разочарована.

«Ты забыла видение? Забыла предостережение?»

Осознав смысл этих слов, Астарта ужаснулась той бездне, на краю которой она оказалась.

Ди-Луна удалилась. Она успела заметить, что ревность пробудила в ее дочери ярость, и решила, что настал благоприятный момент, чтобы оставить Астарту одну.

Астарта, к которой вернулись силы, ушла из внешней части храма во внутреннее святилище, доступное только для священников, жриц и их слуг. Больше никого внутрь этой святой обители не допускали – ни Ди-Луну, ни телохранителей Астарты, которые на самом деле были шпионками, приставленными к Астарте ее матерью. Здесь королева могла быть уверена, что никто не нарушит ее уединения, никто не помешает ей думать. Когда Верховная жрица находилась в этом святилище, входить туда никому больше не позволяли.

Храм Богини был огромным сооружением, куда сходились миллионы верующих. Его построили у подножия священной горы. Богиня спускалась к этому подножию – так гласило предание, в правдивости которого никто не сомневался, – с небес, чтобы в этом благословенном краю благополучно разрешиться от бремени.

Астарта, как и весь ее народ, знала правду. У этого подножия когда-то высадились первые космические пришельцы. Но народ Астарты всегда отличало умение приукрашивать факты мягким флером мифологии.

Никто не мог сказать точно, когда именно началось поклонение Богине. Многие исследователи написали трактаты на эту тему, но среди подобных сочинений трудно было отыскать хотя бы два, авторы которых высказали бы сходную точку зрения. Во всяком случае, немногие из выдвинутых учеными гипотез заслуживали внимания. Своими корнями эта религия уходила, вероятно, в историю Земли и была родственной древним религиям, приверженцы которых чтили Единую Богиню-Мать. Но эта вера не укоренилась и не получила широкого распространения, пока какая-то неведомая болезнь не подкосила мужчин их народа, после чего женщинам пришлось вести суровую борьбу за выживание в новом мире. Стоит ли удивляться, что в таких условиях, когда мужчины вырождались и вымирали, возникло представление о Божестве в облике женщины?

Но даже и сейчас, многие годы спустя после победы над болезнью и успешного восстановления мужской популяции народ планеты Церес и окружающих планет сохранил свою матриархальную культуру и поклонение Богине. Мужчины точно так же, как и женщины, чтили Богиню и служили Ей, у священников-мужчин были свои собственные обряды и ритуалы. Юноши и девушки были обязаны посвятить год своей жизни Богине, учась уважать жизнь и страну, которую Богиня дала им. Эта жизнь и эта страна были особыми благодеяниями Богини. Женщин в их обществе почитали как высшие существа, такого преступления, как изнасилование, на планете Церес практически не знали.

Однако в прошлом здесь царил мрак, проистекавший из прежних тяжких времен, когда общество пребывало в хаосе и женщины соперничали друг с другом в борьбе за сохранение и размножение своего народа. Немногочисленные мужчины, способные дать потомство, превратились в ценный товар – источник богатства и власти для женщин, которые владели этими мужчинами. Жена могла делить своего мужа и его семя с другими женщинами – за плату.

Но если муж решал предаться развлечению на стороне – так сказать, бесплатно, – его жена могла претендовать на вознаграждение. И платой в подобных случаях нередко становилась кровь. Обманутая жена имела законное право убить свою соперницу.

Теперь этот обычай стал достоянием книг по истории. Большинство людей на планете Церес были бы шокированы, услышав о совершении такого варварского деяния. Но это была часть их наследия, и, зная и чтя свое прошлое, как знали и чтили его они, жители планеты Церес, весьма вероятно (хотя и неохотно) одобрили бы подобный

поступок.

Ди-Луна понимала это. Но понимала это и Астарта. Сознание легкости устранения соперницы пугало королеву. Но еще страшнее было не устоять перед искушением.

Она вошла в часовню. Несколько молодых девушек-послушниц развешивали гирлянды цветов и плодов у ног статуи Богини. Все они в благоговейном почтении поклонились Верховной жрице. Подгоняемые сердитыми приказаниями, которые вслед им шептала их жрица-настоятельница, девушки-послушницы поспешно вышли из часовни.

После их ухода Астарта, сделав привычные жертвоприношения, опустилась у ног статуи на колени. Это была древняя статуя Богини, самая древняя из всего, что было на планете Церес. Она существовала с тех пор, как возникла сама религия планеты, и представляла Богиню Матерью, воспитывающей своих чад. Изображение Богини-Воительницы возникло позднее. Аромат недавно срезанных цветов и плодов смешивался со сладким запахом ладана.

Астарта поправила одну из гирлянд, которую обронили в спешке руки какой-то юной послушницы. Астарта вздохнула, вспомнив то время, когда она сама была одной из таких же вот юных девушек, вспомнив, как любила и украшала эту статую, которая для Астарты была единственной истинной ипостасью Богини. Многому научилась она с тех пор.

– Что мне делать, Благословенная Владычица? – вслух молилась Астарта. Она не боялась, что кто-то здесь может подслушать ее. На такое святотатство не осмелятся даже соглядатаи ее матери. – Я хочу вернуться к своему мужу. Но тогда моя мать будет очень недовольна. Она не может помешать мне вернуться, но обязательно станет чинить мне всякие препятствия, чтобы задержать здесь как можно дольше.

Но возвращение к Дайену теперь мало поможет мне. Зло уже совершилось. Он никогда не поверит, что я не была в сговоре с моей матерью. Он навсегда утратит доверие ко мне, перестанет уважать меня, и мне не в чем будет упрекнуть его. И если что-нибудь случится с той женщиной, которую он любит, то обвинит он в этом меня. И возненавидит меня за это – навсегда. – Вздрогнув, Астарта подняла с пола цветок и разгладила его лепестки. – Я вижу в этом твой указующий перст, Благословенная Владычица. Я знаю свою мать. Она замышляла убийство этой женщины втайне от меня. И я никогда не узнала бы о ее замысле, если бы Ты не привела меня сюда. Я не хочу обманывать Тебя, Святая Матерь, не хочу обманывать своего мужа… или себя. – Поднявшись с колен, Астарта благоговейно склонила голову перед статуей, глаза которой светились теплом и одобрением в мерцающем свете алтаря. – Мои помыслы чисты, Святая Матерь. Даруй мне силу.

Она ушла в свои апартаменты, отведенные специально для нее в Храме Богини. Из-за «солнечных возмущений» Астарта не могла установить связь с Блистательным Дворцом, но надеялась, что ей удастся отправить послания в другие места галактики.

На пути в свой личный центр связи королева совершила необычный поступок. Он остановилась, чтобы отдать дань уважения – молитвой и подношением золотого кинжала с украшенной самоцветами рукоятью – статуе Богини-Воительнице, царившей в ее личной маленькой и темной часовне.

Глава пятая

Одинокий космоплан летел в необитаемую часть галактики, туда, где согласно имеющимся данным не было ни людей, ни инопланетян.

Этот космоплан внешне ничем не выделялся: один из тысяч подобных, недорогих, но надежных летательных аппаратов, что предпочитают коммивояжеры, рок-музыканты и миссионеры. Опознавательные знаки свидетельствовали о том, что этот частный космоплан использовали члены Ордена Адаманта еще до революции. Не имеющий вооружения, этот космический корабль очень нуждался в техническом уходе, будучи «воскрешен» из музейной «спячки».

Сагану понадобилось семьдесят два часа, чтобы отыскать место и посадить космоплан на Омеге 11, сделать необходимые приготовления и оснастить его специальными сложными приборами, доставленными курьером от адмирала Дикстера. Все это время Саган не смыкал глаз, подбадриваемый смутно осознаваемой необходимостью действовать, не теряя времени. В чем заключалась причина такой необходимости, Саган и сам не знал. Просто как будто кто-то надоедливо дергал его за рукав или нетерпеливо топтался возле него. Сагану казалось, что какой-то голос то и дело напоминает ему: «Я жду тебя, но долго ждать не могу».

Работал бывший Командующий в одиночестве, проявляя заботу о том, чтобы не привлечь к себе внимания обитателей Омеги. Он снял с себя облачение священника. В поношенной военной форме, купленной на армейском складе, Саган был похож на бывшего космонавта, вбившего себе в голову мечту построить космический корабль у себя в гараже. Омега 11 была среднего класса пригородной планетой, спутником другой, гораздо более крупной и более важной по своему значению планеты Омеги 12, и население Омеги 11 не было склонно к чрезмерному любопытству. Группа детей, собравшихся неподалеку поглазеть на ракету, буксируемую в направлении космодрома, была для Сагана единственными зрителями.

Он следовал по сверхдальнему маршруту, держась как можно ближе к планете Валломброза. Саган ввел данные старого бортового журнала Гарта Панты (переданного ему в числе прочего курьером адмирала Дикстера) в компьютер своего космоплана. Это был озвученный бортовой журнал, специально составленный Пантой для последующего воспроизведения в его собственном видеошоу. Саган часто слушал эти записи в полном их объеме. Низкий голос, неторопливо произносящий слова, стал привычным компаньоном Сагана за время долгого полета, столь же хорошо знакомым, как ноты Второго концентра фа-минор Баха, одного из нескольких «Бранденбургских концертов», запись которого он взял с собой, чтобы заполнить немое молчание, ставшее теперь грозным и немного зловещим.

Он слушал повествование Панты, как человек, не только наслаждающийся музыкой, но подсознательно анализирующий музыкальные каденции и сложные пассажи. Снова и снова прослушивая бортовой журнал, Саган с интересом отметил, что в определенном месте повествования рассуждения Панты раздражали слух, как будто дирижер и весь оркестр сбились с ритма.

– Компьютер, проанализируй голос, – приказал Саган. – Особо отметь, был ли этот текст введен в то же время, что и остальная часть журнала.

Ответ компьютера оказался отрицательным. Оригинальная запись бортового журнала была стерта и заменена новой. Стыковка вставного текста с оригинальным была произведена мастерски, отчего Саган не сразу заметил подделку. Постоянное повторение текста, доскональное ознакомление с ритмом и особенностями речи Гарта Панты и тонкий музыкальный слух Сагана позволил Командующему уловить эфемерную разницу между разными частями текста.

Панта изменил оригинальный бортовой журнал преднамеренно. Эти изменения, внесенные задним числом, касались Валломброзы. Он ввел исходные данные об открытии и информацию о ней в бортовой журнал, а потом, по каким-то причинам, изменил эти данные в бортовом журнале.

Саган снова сел в кресло пилота, оперся локтями о подлокотники, соединил вместе концы пальцев обеих рук и посмотрел поверх них на крошечные пятнышки, похожие на искрящуюся пыль. Каждое такое пятнышко казалось ему солнцем Валломброзы.

– Зачем он внес эти изменения? Хотел сохранить в тайне то, что открыл? Или, может быть, не совсем в тайне. Может быть, он дал нам ключ к разгадке этой тайны. Название: «Валломброза», «Долина Теней», «Долина Призраков». Этим он многое сказал нам: легкая шутка для его собственного развлечения, – вслух размышлял Саган.

Он глубоко задумался над этой проблемой, рассматривая ее с разных сторон, учитывая или отвергая те или иные соображения. Первое, что он отбросил, была информация, накопленная в результате беспилотных космических экспериментов. Эта информация была ложной, решил Саган, хотя то, как она была изменена, кто нашел средства вмешаться в эти эксперименты, не раскрыв себя, было захватывающей проблемой. Наконец, Саган отказался от попыток решить все волновавшие его загадки и улегся спать. Ответы на свои вопросы, решил Саган, он получит завтра, так как, по его расчетам, именно завтра окажется достаточно близко от планеты Валломброза, чтобы получить информацию с помощью своих приборов. Если, конечно, ничто не помешает ему.

Итак, завтра он узнает нечто новое.

Первое ощущение чужого присутствия возникло у Сагана за несколько секунд до того, как он должен был достигнуть точки, где, по его расчетам, удобно было начать наблюдение за планетой Валломброза. В тот момент он стоял в маленьком камбузе и заваривал чай (роскошь, в которой он отказывал себе в годы, проведенные в монастыре), как вдруг у него возникло очень странное и необыкновенное ощущение.

Ему показалось, что его кости и мышцы во всем теле испытывают на себе сильное давление, словно прессующее их, что его руки и ноги сделаны будто из свинца и каждый грамм веса его тела превратился в килограмм. Это ощущение сразу же прошло, едва лишь мозг Сагана успел зафиксировать его. Можно было бы не придавать случившемуся особого значения, если бы не странное ощущение, что нечто подобное раньше уже бывало с ним. И почти в тот же самый момент прозвучал сигнал аварийного датчика. Саган быстро осмотрел все внутри своего небольшого космоплана.

Его глаза уловили движение: требник, лежавший возле его постели, поднялся в воздух и снова упал вниз. Книга приподнялась всего лишь на долю сантиметра, но что она двигалась, не вызвало сомнений.

Забыв про чай, Саган приблизился к пульту управления компьютером, чтобы как можно быстрее проверить приборы, которые не были стандартным оборудованием его космоплана. Да, несомненно, что-то необычное происходило сейчас в его космоплане. Все показания приборов – от детекторов движения до датчиков температуры – снова стали нормальными. Но на борту космоплана ощущалось чье-то присутствие. Космоплан покинул свою трассу. Саган начал сравнивать показания приборов с данными, полученными с помощью секретной аппаратуры дома покойного Снаги Оме.

Он еще раз просмотрел отчет Криса (полученный от Дикстера) и понял, почему странное ощущение тяжести показалось ему знакомым. Такое уже происходило раньше – только не с ним. Дойдя до этой части отчета Криса, он вернулся назад, к предыдущему разделу.

«А вот еще одна странная штука, босс, – звучал голос киборга. – Охранники ничего не видели и не слышали, но одна из них докладывает, что что-то чувствовала. За какую-то долю секунды до сигнала тревоги. Она сказала, что ей показалось, будто ее поместили в компрессионную камеру. Это ощущение прошло мгновенно. Психических отклонений у нее нет и химических изменений в организме – тоже. Ни повышения уровня радиации, ни последствий – ничего. Кроме отметки того места, где она стояла, босс».

В соответствии с файлами Дикстера, эта охранница стояла прямо на пути «призраков» у входа в опечатанный подвал. Саган еще раз проверил отчет и снова сравнил его с показаниями своих приборов.

Крис: «Первое, что мы знаем, – наша защита преодолима, детекторы внутри здания регистрировали движение, как вы сами можете убедиться».

Детекторы в космоплане Сагана также зафиксировали движение.

Крис: «Снижение атмосферного давления – только в некоторых местах – и соответствующее движение воздуха в местах, где воздух двигаться не должен».

Приборы Сагана зарегистрировали то же самое.

Крис: «Эта штука движется дьявольски быстро. Она благополучно проникла в здание прямиком сквозь защитную наружную стену, способную выдержать прямое попадание лазерного орудия и не дрогнуть. Никакие преграды не могут остановить эту штуковину. Похоже, ничто даже не замедляет ее движения».

Эта «штука» проникла сквозь оболочку корпуса космического корабля (не предназначенного, правда, для ведения боевых действий, однако сконструированного в расчете на тяжелые условия космических путешествий).

Крис: «Мы зарегистрировали повышение уровня радиации вокруг подвала. Это не так уж много, но достаточно, чтобы заставить нас подозревать преднамеренное оставление следа на пути объекта. Мы проверили структуру стен подвала и обнаружили изменения в самом металле, химические изменения, достаточные для того, чтобы генерировать радиоактивность. И только в одном месте, непосредственно на линии продвижения объекта».

Саган проверил структуру оболочки корпуса своего космоплана, консоли, то место, где он оставил свой требник. Так и есть. Проверка показала повышение уровня радиации.

Крис: «Бомбу передвигали».

Дикстер: «Передвигали?»

Крис: «Толкали. Вручную. Понемногу, сантиметр за сантиметром, пока она не исчезла совсем. Но этого было достаточно, чтобы началась тревога».

Требник тоже передвигался. Кто-то другой, может, и усомнился бы в своих ощущениях, но у Сагана подобных сомнений не возникло. Он умел наблюдать и приучил себя анализировать собственные наблюдения, а не принимать их на веру. И он твердо знал, что ровным счетом ничего не видел, никакой «штуки» или «объекта». Как будто руки призрака коснулись его требника. Такие же руки призраков, что касались поддельной бомбы.

Те же руки призраков, вероятно, что коснулись и его. В его воображении возникли слабые проблески того, что могло произойти в связи с космическими экспериментами.

Саган сел в кресло пилота. Его космоплан находился теперь в зоне действия приборов относительно планеты Валломброза. Настало время решительных действий. Или он узнает правду, или… или его остановят на этом пути.

Саган ждал, настороженный и собранный. Особого страха он не испытывал. Что бы и кто бы ни встретил его здесь. Его, он чувствовал, пригласили принять участие в игре. Однако не исключено было, что он ошибся в расчетах, неверно оценил эту персону и ситуацию в целом. Может статься, что Командующего устранят с дороги.

И вот он один в невооруженном космоплане, абсолютно ничем не защищенный. Хотя, судя по тому, что он видел (или не видел?), никакая защита от этих «призраков» не спасет.

С приборами все шло как следует. Они исправно фиксировали и записывали данные планеты, известной под названием «Валломброза». С ним тоже пока что ничего не происходило. Он встал, прошелся по своему небольшому космоплану, вернулся в камбуз. Поглощенный своими делами и мыслями, он совсем забыл про чай и дал ему слишком сильно остыть. Пришлось вылить его и приготовить другой. Поглядывая на приборы и оценивая предварительные показания, Саган мрачно улыбался и одобрительно кивал головой.

Он использовал возможность приоткрыть завесу над тайной, возможность увидеть правду.

Сама по себе планета Валломброза была пустынна. Однако жизнь на ней существовала. Жизнь, поддерживаемая искусственно. Планету окружали со всех сторон космические станции, огромные космические станции, каждая из которых могла вместить, по всей вероятности, тысячи людей.

Долина Теней в действительности оказалась заселенной. И не тенями, а живыми людьми.

А потом Саган, пока пил свой чай, заметил определенную аномалию.

Эта планета была необыкновенно плотной, гораздо плотнее, чем можно было предполагать в соответствии с расчетами, основанными на данных о ее размере и строении. Следовательно, ее гравитационный градиент также должен был существенно отличаться от обычного. Сила притяжения на поверхности была заметно выше, чем у планет сравнимого с Валломброзой размера. И что еще интереснее – сила тяжести обнаруживала бурные колебания. Сила притяжения вокруг подобных планет обычно бывает относительно неизменной, и ее различия носят довольно случайный характер, связанный с потоками магмы под корой планеты. Сила же притяжения вокруг Валломброзы была неравномерна, снижалась и повышалась, как волны в штормящем море.

Саган проделал множество вычислений, проверяя и перепроверяя полученные им данные. Сомнений не оставалось. Информация об этой аномалии была тем материалом, который Панта не включил в оригинал своего бортового журнала.

Вернее, та информация, которую он стер. Исследователь лгал, сознательно фальсифицируя записи. Он старался представить эту планету самой обыкновенной, более чем заурядной. Он не сделал ни единого упоминания об этой аномалии.

И теперь Саган догадывался почему. Он начал передавать собранные данные адмиралу Дикстеру. Саган предполагал, что «призраки» позволят ему сделать это, не станут создавать намеренных помех его сигналу. Время секретности – необходимости в секретности – подошло, считал он, к концу.

Связь закончилась, он откинулся на потрескавшуюся пластмассовую спинку сиденья с выглядывающими из трещин кусочками пенопласта и невидящим взглядом уставился на светящиеся панели, на приборы, которые продолжали накапливать и выдавать данные. Это открытие, его пугающая важность, внезапное понимание отдельных связующих звеньев тайны планеты Валломброза захватили Сагана, оценивавшего зловещий смысл того, что он теперь знал.

Командующий Дерек Саган был не из тех, кто легко поддается эмоциям. Он потирал свою горящую ладонь и время от времени прикасался пальцами к Звездному камню, который он снова носил на шее.

На консоли загорелись огни. Это означало, что установилась связь между его космопланом и планетой Валломброза. Сигналы, появляющиеся на его экране, свидетельствовали о появлении поблизости нескольких космопланов, вероятно, эскорта.

– Добро пожаловать, милорд Саган.

Голос, произнесший эти слова, Саган часто слышал во сне и без труда узнал.

– Добро пожаловать на планету Валломброза в Долину Призраков.

И в самом деле – призраков.

Глава шестая

Отель на Цересе был заведением высокого класса, одним из тех четырехзвездочных отелей, которые указаны в путеводителях по галактике. По-видимому, он обслуживал и тех, кто прибывал сюда из других галактик, отметил про себя Крис, стоя в очереди к стойке администратора. Огромный вестибюль с фонтаном танцующей воды, украшенным музыкальными металлическими шарами, высоко парящими и низко опускавшимися над ним, мог бы служить каталогом форм жизни на Млечном Пути.

Судя по табличкам на всевозможных частях тел существ, которыми кишел вестибюль и места для встреч, здесь собирался какой-то конгресс.

Никто, кроме робкого на вид служащего, зачитывающего объявления по отелю, не обращал на Криса почти никакого внимания. Для киборга это было непривычно. Его как будто изъеденное кислотой лицо и металлические части тела с мигающими огоньками обычно привлекали к себе украдкой бросаемые откровенно подозрительные или сочувственные взгляды. И этот робкий служащий, едва лишь он заметил, как мало у Криса багажа, пренебрежительно отвернулся и переключил свое внимание на другого клиента, с которого рассчитывал получить больше чаевых.

– Одноместный номер на имя Криса, – сказал киборг, когда подошла его очередь.

Еще один признак отеля высокого класса – по-настоящему оживленные служащие. Никаких «пробейте-вашу-карточку-в-машине-и-получите-номер».

Служащий вручил Крису старинный добротный ключ и сообщил, что номер заранее оплачен и все расходы будут покрыты.

Крис взял ключ и направился к себе в комнату, протискиваясь сквозь заполнявшую вестибюль отеля толпу. Номер находился на первом этаже – как он всегда заказывал. Это было удобно на случай, если понадобится срочно покинуть отель, избежав чертовски неприятной потери времени на ожидание лифта.

Крис вошел и первым делом проверил, нет ли в комнате подслушивающих и взрывных устройств, а также скрытых камер – обычные меры предосторожности. Ничего не обнаружив, – после неоднократных осмотров – он открыл свой дорожный несессер, вынул из него бутылку спиртного, наполнил свой стакан и продолжил инспекцию.

Стараясь оставаться никому не видимым, он отдернул в сторону оконный занавес. За окном виднелся маленький внутренний дворик. Позади дворика – декоративный сад, украшенный фонтанами и кустарником, которому придали причудливую форму. Вдали, на горизонте, Крис увидел вершины гор, окутанных нежной розовой дымкой. Открывшийся из окна вид был эффектен, но киборгу было не до гор и цветочных клумб. Он обдумывал пути отступления, выискивал возможные места для засады, наблюдательных пунктов или чего-нибудь похуже.

Временное жилье показалось Крису спокойным и безопасным и, хоть было невелико, но хорошо расположено. Киборгу это понравилось, но ничуть не удивило его. Он достаточно много сделал для Дикстера, чтобы адмирал позаботился о таких деталях. Неясным оставалось одно: почему свидание должно состояться на Цересе? Поручение не было точно определено. Особый код. Высшая срочность. Вознаграждение уже переведено на его счет. Крис не был уверен даже, что именно Дикстер звонил ему, но кто бы еще это мог быть?

Или Дикстер, или… король.

Крис усмехнулся и покачал головой. Достав черную сигару, он закурил. Хлебнув спиртного, отсоединил свою дальнобойную вооруженную руку, уложил ее в специально для этого предназначенное отделение в своей кибернетической ноге. Вынув другую вооруженную руку, которая предназначалась для действия на небольшие расстояния, почти в непосредственном соприкосновении, и действовала бесшумно, он присоединил и проверил ее, чтобы удостовериться в безотказной работе всех систем.

Крис с комфортом расположился на стуле, потягивая крепкий напиток, когда многочисленная и шумливая группа участников съезда протопала мимо его номера. Он мог бы и не обратить на это внимания, если бы его острый слух не уловил чьих-то тихих шагов, которые совсем стихли рядом с его дверью. Кто-то воспользовавшись топотом чужих ног, постарался незаметно подкрасться к номеру. За этим последовало несколько секунд тишины и быстрый, отчетливый стук в дверь.

– Я не звал прислугу! – крикнул киборг.

В ответ ни звука.

Крис чуть шевельнулся на своем стуле.

В дверь снова постучались.

– Я же сказал, что никого не вызывал! – еще громче отозвался Крис.

– Техническое обслуживание. Ваш телевизор нуждается в ремонте, – сказали за дверью.

Стук повторился снова, более уверенно, даже требовательно. Крис начал злиться.

Он настроил свое дополнительное зрение таким образом, чтобы видеть сквозь дверь, но дверь и стены оказались видеонепроницаемыми. Выходит, такой случаи здесь был предусмотрен. Да, этот отель был заведением высокого класса. Крис мог быть доволен, что все расходы оплачивал Дикстер.

Киборг сконцентрировал свое внимание и усилил на других органах чувств. Он не услышал ничего такого, что звучало бы угрожающе. Однако тишина почти ничего не значила. Отравитель Рауль, например, мог преспокойно убить вас поцелуем.

– Кто там? – на всякий случай спросил Крис.

Не двигаясь ни в сторону двери, ни в противоположную от нее сторону, Крис переместил свой стакан от правой руки к левой – вооруженной руке. Упершись ногами в постель, он вольготно откинулся на спинку стула.

– Я не прислуга. Впустите меня! – требовательно, с оттенком гнева прозвучал голос из-за двери.

Крисом овладело скорее любопытство, чем волнение или испуг. Наемный убийца не стоял бы за дверью своей жертвы, стучась в нее. Но это была определенно своего рода разведка. Агент от Дикстера или от короля должен был бы знать надлежащий пароль и отзыв.

– Ладно, входите, – сказал Крис, включая ручной дистанционный контроль. – Я не запирал дверь.

Тот, кто замыслил бы его убийство, должен был бы с самого начала определить его местоположение в номере, отметить тот факт, что он сидит, а не стоит, потом определить направление и угол выстрела – и все это время Крис держал бы возможного убийцу на прицеле, готовый в любой момент поразить его крохотной отравленной стрелой из сустава третьего пальца своей вооруженной руки.

Дверь медленно открылась, и в номер вошла женщина.

Миниатюрная, в элегантном, дорогом и хорошо сшитом черном костюме, состоявшем из длинного жакета и юбки до колен, оставлявшей открытыми великолепные ноги. Черную широкополую шляпу дополняла черная вуаль, скрывавшая лицо женщины, а весь облик гостьи завершали черные лаковые перчатки.

Дверь позади нее закрылась. Женщина, оставаясь стоять у самой двери, повернулась лицом, скрытым под вуалью, в сторону Криса и чего-то ждала. Она не говорила ни слова, и это дало Крису возможность задуматься, чтобы бы это значило.

Она ждала в надежде, что он встанет, поднимется со своего стула – именно потому, что она вошла.

И тут киборг понял, кто она, хотя и не мог догадаться, зачем и почему эта женщина здесь. Даже несмотря на вуаль, за которой скрывалось лицо этой женщины, ее царственная осанка не оставляла сомнений. Происходящее начало приобретать известный смысл, даже если никакого смысла в происходящем не было.

Ну, а раз так, то можно было и успокоиться. Крис поставил на стол свой стакан (а заодно и отменил готовность крохотной ядовитой стрелы поразить неприятеля) и встал со стула.

– Ваше величество, – произнес он.

Королева не проявила недовольства тем, что ее узнали. Неторопливым, грациозным движением она подняла вуаль, потом сняла шляпу и ни разу даже мельком не взглянула в зеркало – как сделали бы девять из десяти женщин, не сомневался Крис, чтобы поправить прическу, – в полной уверенности, что выглядит превосходно, независимо от того, растрепаны или уложены ее волосы.

И она в самом деле выглядела превосходно.

Крис был восхищен. Он, конечно, видел Астарту, королеву галактики, на экранах, но всегда считал, что камеры стараются изо всех сил уловить и показать только ее достоинства или что у королевы чертовски искусные имиджмейкеры. Но эта женщина действительно состояла из одних лишь достоинств и, насколько киборг мог судить (имея дело с Раулем, он поневоле сделался своего рода экспертом), почти не употребляла косметики: губы чуть подведены линией кораллового оттенка, на высоких скулах – еле заметная розовая пудра, темные, цвета портвейна, глаза вполне сочетаются с косметическими нюансами.

– Вас не удивило, что я узнал, кто вы, – начал Крис, ожидая, что она скажет в ответ.

– Конечно, нет… Вы должны были сделать вывод, что я буду единственным лицом – кроме Его величества, – способным получить данные о вас из специальных файлов. – Теми же грациозными, плавными движениями королева сняла перчатки. – Как известно, у меня нет допуска к секретным материалам. Я супруга короля и, следовательно, не имею статуса представителей военного командования. Однако мне совсем не сложно получить доступ к некоторым… компьютерам и тогда найти то, что я ищу, – это лишь вопрос времени и терпения. Ну так вот, сэр, надеюсь, я сообщила вам достаточно, чтобы вы избавились от некоторых сомнений? Полагаю, ваш ответ будет положительным, – продолжала она, прежде чем Крис успел что-либо ответить. – Иначе я не скажу вам больше ничего. Может быть, мне придется снова прибегнуть к этой хитрости. Я не хотела бы, чтобы вы испортили мне все дело.

Она положила перчатки на стол и стояла, в упор глядя на Криса холодным, деловым и очень в то же время взволнованным взглядом. Его механическая рука могла бы раздавить ее, как клопа, но тем не менее она, определенно, не сомневалась, кто в этой ситуации главенствует. И, по ее мнению, главенствовал Крис.

Он вновь обрел свой голос, вернувшийся к нему как будто бы откуда-то извне, сверху, и пожал плечами:

– Не мне судить, имеет ли право Ваше величество заглядывать в специальные файлы, принадлежащие вашему супругу, но было бы интересно узнать, как это вам удалось найти меня. Или Ваше величество просто начали с конца алфавита и остановились на первом же попавшемся вам на глаза имени?

– Резонный вопрос, – сказала она после недолгого раздумья. – Можете сесть, – царственным жестом указала она на стул. – И не курите.

Киборг как раз достал сигару из кармана, посмотрел на нее, потом на королеву и снова спрятал сигару в карман. Королева подошла к окну. Чуть раздвинув занавески, взглянула сквозь них.

– Снаружи никого нет, Ваше величество, если только вас никто не сопровождал, – сказал Крис.

– Нет, меня никто не сопровождал, – сказала королева. – В конце концов, я дочь своей матери.

Это ни о чем не сказало Крису, оставшись для него лишь сообщением, которое она высказала с некоторой горечью в голосе. Опустив занавески, Астарта повернулась лицом к киборгу.

– Я слышала, как Его величество говорил о вас. Он рассказал мне о том, как леди Мейгри наняла вас и вашу команду, как вы вместе с ней отправились на ту ужасную луну в коразианской галактике и как вы рисковали своей собственной жизнью, спасая жизнь Таска, лучшего друга Его величества. Вы помогли леди Мейгри. Она доверяла вам. Я вспомнила об этом, когда мне понадобилась помощь. Я подумала, что тоже могу доверять вам.

Она подняла глаза цвета темного вина, и их взгляды встретились. Астарта затаила дыхание. Что сделает сейчас Крис? Как рыцарь (если только он рыцарь) снимет свои плащ и бросит его в грязь к ее ногам? Но он, оставаясь суровым и сдержанным, напомнил себе, что дело есть дело и что ему лучше всего придерживаться именно этого принципа, если он хочет прочно стоять на своих двоих.

– Видите ли, Ваше величество, между мной и леди Мейгри существовала сделка, контракт…

– Можете не сомневаться, вам хорошо заплатят, – сказала Астарта, еле заметно улыбнувшись. – Сожалею, что не могу заключить с вами письменного соглашения, но никаких записей о наших делах быть не должно. Я намерена просить вас исполнить определенные поручения, а для чего – этого вы не должны знать и не будете настаивать, чтобы я давала вам разъяснения. Разве это неразрешимая проблема?

Она была спокойна, очень спокойна. Кажется, она проверяла его, и ответить ей «да» означало бы сделать ошибку.

– До тех пор, пока вы не обратитесь ко мне с просьбой сделать нечто такое, из-за чего я стану предателем, – прямо и даже грубовато сказал Крис. – Я привык жить по своим собственным правилам. Я сам себе хозяин. Я умею подчиняться законам, когда считаю, что это необходимо, или нарушать их, когда это выгодно и целесообразно…

– Так, например, как во время вашей последней экспедиции, когда вы проникли через вражеские линии? – спросила, перебив Криса, Астарта. – Чтобы спасти свою жену, не так ли? Вы преуспели в этом? Надеюсь, что да. Это весьма важное свидетельство в вашу пользу.

Крис неподвижно уставился на нее. Его мозг зафиксировал такое состояние тела, какое могло возникнуть при отключении комплекта батарей, – беспомощное, парализованное. Он открыл рот, но не мог произнести ни единого слова. Вместо слов молчание нарушили серии коротких гудков. Замигали огоньки: его вооруженная рука подверглась контролю рутинных систем.

– Весьма сожалею, – сказала Астарта, даже не взглянув на него. – Мне не следовало перебивать вас. Так на чем вы остановились?

Крис потерял нить мысли. Все, что он мог вспомнить, так это общую суть их разговора.

– Я не могу причинить никакого вреда королю, – категорическим тоном произнес он. – Король – парень что надо. То, что он делает, правильно! Если у вас на уме что-то в этом роде, сестричка, то берите-ка лучше свою шляпу и перчатки и убирайтесь отсюда.

Он был груб с ней, нарочито груб. Ее лицо вспыхнуло, но не от стыда.

– Я вам не сестричка. И не обращайтесь ко мне так, – сказала Астарта, понизив голос. Она казалась опечаленной. – То, о чем я хотела вас просить, не причинит вреда Его величеству. Можно даже сказать, в известном смысле это сохранит его жизнь. Или то, что ему дороже жизни.

Последние слова она произнесла совсем тихо, так тихо, что только искусственно усиленный слух киборга сумел уловить их. Она понурилась и сникла, как увядающая роза. Если бы руки Криса были из плоти и крови, а не из металла, он бы взял ее на руки, ласково похлопал по спине и посоветовал бы дать волю слезам. И будь Астарта не королевой галактики, а просто женщиной, она, наверное, послушалась бы его.

А пока что Крис неловко засуетился и без всякой необходимости занялся проверкой своей кибернетической ноги.

– Вы спасли свою жену? – спросила Астарта все так же тихо.

– Да, – лаконично отозвался Крис.

Астарта молчала и ждала, что он добавит к столь краткому ответу какие-нибудь подробности, но ничего подобного Крис никогда не делал с тех самых пор, как его искусственное сердце начало перекачивать в его теле то, что заменяло киборгу кровь. Однако он хотел знать, что побудило Астарту задать этот вопрос, который наверняка следовал по пятам за какими-то опережающими его соображениями.

Крис терялся в догадках, не умея определить, что же было на уме у Астарты. Если бы он смотрел телевидение, читал бы журналы, нашпигованные последними сплетнями, он мог бы это сделать. Плохо, что при нем не было Рауля и Крошки. Рауль разбирался в таких вещах… Он бы не только сумел назвать любой предмет одежды из гардероба королевы вместе с аксессуарами. И Крошка пригодился бы. Он был бы просто бесценен. Ему не так уж трудно было бы понять, что под пурпурной бархатной мантией королевской власти, мистификации и могущества эта женщина, владеющая, надо думать, богатствами огромной империи, несчастна, одинока, терзаема отчаянием и страхом.

Что значило ее обещание хорошо заплатить, спросил он себя. И он, по-видимому, заслужит эту плату. Почему-то ему вдруг вспомнились уроки по истории в колледже. Из этих уроков он сделал вывод: те, кто участвует в дворцовых интригах, долго и счастливо не живут. Но это было не столь существенно и даже вообще несущественно. Не такая уж прекрасная жизнь была у Криса, чтобы он стал отказываться от хороших денег ради ее продления.

Женщины из плоти и крови. Они могут быть благодарны машине, которая спасает их, но никогда не полюбит ее. И не стоит верить их словам.

Он так долго молчал, что Астарта забеспокоилась, думая, очевидно, что он до сих пор сомневается в ее правдивости.

– Клянусь вам Богиней, которой я служу, что никогда не обращусь к вам с просьбой сделать что-либо во вред королю. – Астарта положила свою руку на руку Криса. Руку из плоти и крови – на кибернетическую руку. – Верьте мне.

Крис улыбнулся.

– Конечно. Я верю вам. Странно, наверное, для вас, Ваше величество? – добавил он. – Вы ожидали, что рука будет теплая, как обычная человеческая.

– Нет, – ответила она. – В вашем файле есть подробные диаграммы, показывающие, из чего вы собраны. Я внимательно их изучила.

Крис задумчиво взглянул на Астарту. Может, он не справедлив в своих суждениях о ней? Ее прикосновение было почти таким же холодным для его датчиков, как и собственный металл его тела. А может быть, еще холоднее.

Она не спеша убрала свою руку и отошла, собираясь уходить. Взяла перчатки, надела их и расправила на руках. Потом подняла свою широкополую шляпу, надела ее на голову, на сей раз посмотревшись в зеркало, – и опустила на лицо вуаль.

– У вас есть ваш собственный космоплан. Где он припаркован?

– На Центральном космодроме. Вход 16-Х. Видите ли, Ваше величество, теперь, когда вы знаете, что можете доверять мне, а я знаю, что могу доверять вам, почему вы не хотите сказать, о чем намерены просить меня?

Она завязала ленточки вуали у себя на шее.

– Сейчас мы выйдем отсюда и монорельсовым транспортом отправимся на космодром. Вы – нанятый мной пилот. Мой любимый умер за пределами нашей галактики. Я наняла вас; доставить его тело сюда, на нашу планету, для погребения.

– Прекрасная история для прессы, но меня больше интересует, что вы задумали на самом деле.

– Нет. Не сейчас. И не здесь. – Она огляделась вокруг. – Может быть, никогда. Вы должны исполнять поручения.

Астарта еще раз взглянула в зеркало и слегка поправила шляпу.

– Когда мы прибудем на космодром, – продолжала она, – вы пойдете прямо к космоплану. Мне необходимо получить разрешение на наш вылет, так же как и на наше возвращение. Все путешествие будет недолгим, оно продлится сорок восемь часов. Я улажу все необходимое, включая погрузку гроба на ваш космоплан.

– Гроба? Хм. А что в нем? Что-нибудь похожее на Х-лучи?

– В нем ничего нет. Я уже сказала вам. Мы отправляемся в путь, чтобы забрать тело моего возлюбленного. Вы готовы? – Она повернулась к нему лицом и, чуть запрокинув голову, слегка выпятила подбородок.

Крис сделал еще один маленький глоток джамп-джуса и засунул бутылку обратно в свой дорожный несессер. Поскольку это был единственный предмет, который Крис успел распаковать, он был готов снова отправиться в путь. Достав из кармана сигару, он собрался закурить.

– Не курите, – сказала Астарта.

Крис внимательно взглянул на нее:

– Королевское повеление?

– Если вам угодно, считайте так.

– Угу. Раз уж зашла речь о королевских повелениях, хотелось бы узнать, что или кто должен будет находиться в гробу на обратном пути, Ваше величество.

Он не мог видеть ее лица. Вуаль скрывала ее черты за запутанным узором кружевной черной сетки. Но оставались видны спокойно улыбающиеся коралловые губы.

– Это зависит от вас, – сказала она. – А теперь мы должны уходить. Иначе упустим время.

Она повернулась лицом к двери и встала, ожидая, когда Крис откроет ее.

Киборг оказал ей эту любезность.

Астарта вышла с высоко поднятой головой и не оглядывалась, она была уверена, что Крис последует за ней.

– Черт побери, – пробормотал киборг, наполовину раздраженный, а наполовину восхищенный.

Он взглянул на сигару, которую держал в руке. Пожав плечами, он достал из кармана початую пачку и швырнул ее на пол, после чего последовал за Астартой.

«Как-нибудь отделаюсь от всего этого», – подумал он.

Глава седьмая

Двенадцать часов прошло с тех пор, как чей-то голос приветствовал Сагана, любезно приглашая его в Долину Теней. Двенадцать часов – и за все это время никто больше ни разу не выходил на связь с ним. Он проводил время, накапливая данные о планете, ее двух солнцах, а также искусственных лунах – орбитальных космических станциях.

Крышка шкатулки открылась, одна загадка была решена – осталось только найти нужное отделение внутри. Множество людей скрывают сведения о целой части галактики. Не так уж трудно тайно похитить одного незаконнорожденного ребенка. Но целую цивилизацию? Несложно было представить себе, что произошло с приборами при зондированиях. «Призраки», которые передвинули требник, несомненно, «исказили» также и показания приборов. Но вот каким образом они держали в неведении тысячи людей? Как изолировали они этих людей от общения с остальной галактикой, не дали им сообщить: «Мы здесь!»

Сделать такое мог только сильный лидер. Лидер, которому все были непоколебимо преданы, в которого верили. Один из тех, в чьих жилах течет Королевская кровь…

По крайней мере, Саган больше не был в космосе один. Активность вокруг заметно повысилась. Боевые космопланы обтекаемой формы новой конструкции каждый час проносились мимо него и вообще постоянно держали его в поле зрения. Один раз он мельком увидел целую флотилию космических военных кораблей с боевым охранением. Визуальное наблюдение дало ему очень немногое. Вспышки солнечного света, отражаемого обшивкой носовой части кораблей, случайные полосы трассирующих пуль, мигание стремительно несущихся огней. Однако мониторы на космоплане Сагана дали ему детальное описание этих космических аппаратов. Цифры были весьма впечатляющи. Флот состоял из крейсеров, танкеров, авианосцев, кораблей поддержки. Но впечатляла не мощь самого этого флота. Он не представлял собой силы, достаточной для победы над галактикой.

Какое-то особенно неорганизованное подразделение пролетело мимо космоплана Сагана. Командующий вскочил на ноги. Его лицо исказилось от гнева, а руки уже готовы были включить контроль устройств связи. Преподать этим пилотам наглядный урок летного мастерства! Но, вспомнив, где он и зачем он здесь, Саган сразу же успокоился. Снова сев в кресло, он улыбнулся своим воспоминаниям.

Но из-за улыбки выглянула боль, душистый мед смешался с горькой отравой – искушение, внезапная вспышка страсти. Он снова видел себя на старом «Фениксе», стоящим на мостике, наблюдающим за ходом учений, раздраженный чьими-то неудачными действиями, затаившим дыхание в ожидании неминуемой беды, предотвращенной лишь в последнюю минуту, и, наконец, садящимся в свой космоплан и показывающим наглядно, чего он хочет от других пилотов, и чувствующим удовлетворение в душе, когда несколько новобранцев испугались и пришли в замешательство, но в конце концов они сделали то, чего он требовал от них. Да, это была жизнь! Настоящая жизнь. И она должна еще вернуться к нему. Красное яблоко Саган уже увидел, и этого было достаточно. На змея, извивающегося вокруг яблока, можно было и не смотреть.

Дерек не отрывал глаз от описывающих круги, сверкающих космических кораблей. Та, прежняя его жизнь всегда была наполнена звуками. В той жизни ему не приходилось долго слышать звенящую, оглушительную тишину.

И вдруг в один миг все исчезло: космопланы, звезды, солнце, планета Валломброза. Все вокруг окутал мрак. Саган успел метнуть быстрый взгляд на панель приборов, но те, казалось, в этот миг обезумели.

Все произошло так быстро, что Саган не успел испугаться. Его первой и неосознанной реакцией было восклицание «Что это?», сразу же утонувшее в каком-то оглушительном треске.

Саган упал на консоль, и от удара у него перехватило дыхание. Острые края всевозможных рукояток и выключателей впились в его тело. Космоплан тряхнуло, а затем он накренился, идя на посадку, что было столь же неожиданно, как и первый удар, отбросивший Сагана от приборной панели.

Но вот, качнувшись, космоплан совсем остановился. Саган лежал, изумленный, все на том же месте, куда упал. Постепенно дышать стало легче, но возникла пульсирующая боль в голове. Он с трудом поднялся с консоли, поднял руку и ощутил под пальцами липкую, теплую кровь.

Снова сев в кресло пилота, Саган подождал, когда совсем придет в себя, и попытался разобраться в случившемся. Выглянув наружу, он удостоверился, что кругом царит ночь, а его космоплан находится на какой-то тверди, похожей на землю или, во всяком случае, на что-то в этом духе. Огни его космоплана освещали листву и толстые сучья нескольких огромных деревьев (по-видимому, от столкновения с ними и раздался такой треск). Индикаторы приборов, вернувшиеся в нормальное положение, показывали, что космоплан, несомненно, сел на поверхность планеты. Судя по странным гравитационным колебаниям, зафиксированным приборами, Саган находился на Валломброзе. Но как он опустился сюда из открытого космоса за столь короткое время – было неясно.

Вернувшись мысленно к первым секундам неожиданного происшествия в космосе, Саган вспомнил, что тогда у него возникло вполне ясное ощущение, что его космоплан столкнулся с каким-то препятствием и его швырнуло во времени и пространстве, как камень из пращи.

Ну что ж, сказал он сам себе, вот тебе и «Добро пожаловать».

Кто-то ждал его, ждал с нетерпением.

Саган встал с кресла пилота. Боль в голове притупилась, и он мог теперь игнорировать тупое пульсирование, воспринимать его как будто бы со стороны. Он смыл кровь с лица, снял с себя форму и переоделся в простую поношенную сутану смиренного брата аббатства Святого Франциска.

Атмосфера на этой планете вполне годилась для дыхания. Саган открыл люк, отодвинул расщепленную древесную ветку, которая тянулась над люком и мешала выбраться, и спустился на поверхность планеты.

Темно. Ни ветерка, но холодно. К утру должен установиться крепкий морозец, подумал Саган. Безоблачное, ясное небо было усыпано пригоршнями звезд. Космоплан Сагана сел (или, говоря точнее, упал) на опушке леса. Прошлогодняя листва ковром покрыла землю. Были тут и вечнозеленые деревья. Саган ощутил острый, чистый запах сосны.

Оглядевшись вокруг, он увидел, что его космоплан стоит на пологом склоне какого-то холма. Лес скоро кончался. Поле вокруг холма заросло травой, казавшейся сероватой по сравнению с чернотой лесной чащи, окружавшей это пространство. На вершине ближайшего холма горел огонь.

Этот огонь был единственным признаком присутствия поблизости живых существ. Пламя, показалось Сагану, огромными языками устремляется в небо. Он слышал, как трещит костер, стоя в нескольких сотнях метров от него. На фоне огня выделялся черный силуэт человека. Он, кажется, спокойно чего-то ждал, и все-таки от него исходило ощущение нетерпения, как будто переносимое самим воздухом, как дым от огня.

Саган надел на голову свой капюшон, спрятал руки в рукава сутаны и пошел вверх по склону, в сторону костра.

Внезапно у Дерека возникло ощущение, что он поднимается на вершину холма не один. Кто-то сопровождал его. По всему его телу с правой стороны забегали мурашки. Казалось, вот-вот к нему прикоснется чья-то рука… или лезвие ножа. Саган прислушался и ничего подозрительного не услышал. Густая, мягкая трава под ногами легко могла бы поглотить звук чьих-то осторожных шагов. Саган пожалел, что его капюшон мешает ему смотреть по сторонам, и размеренно ступая, продолжил свой путь.

Человек, стоявший у огня, не двигался.

Но вот лес остался за спиной у Сагана, по-прежнему служа укрытием для его преследователя, до сих пор шедшего почти по пятам Командующего (или Сагану это лишь мерещилось?). Преследователь, должно быть, продолжал бесшумно передвигаться, чтобы не выдать себя, учитывая, что теперь он вышел на открытое место и что поле зрения Сагана ограничено низко надвинутым на лицо капюшоном.

Но зачем вообще нужно это преследование? Почему бы не ограничиться наблюдением, укрывшись за деревьями? Если стоящий у костра человек считает, что Сагана необходимо охранять, то зачем делать это тайком?

Саган осторожно высвободил руки из рукавов сутаны и развязал кожаный ремешок у себя на шее. Висевший на ремешке Звездный камень упал вниз. Саган остановился и, тихо чертыхаясь, наклонился, чтобы поднять его. Он тряхнул головой, отбрасывая назад капюшон, и оглянулся – нет ли кого позади.

Никого. Однако в тот момент, когда он обернулся назад, ему показалось, что в темноте блеснуло что-то похожее на серебряные доспехи.

Саган поднял Звездный камень, снова привязал его к кожаному ремешку и надел ремешок на шею. Он не спешил, давая себе время подумать. Действительно ли видел он этот блеск, или все это ему лишь померещилось? Саган взглянул на огонь.

Человек, стоявший у костра, пристально всматривался в темноту, пытаясь увидеть, чем вызвано промедление.

Саган, криво улыбнувшись, снова надел капюшон на голову, выпрямился и пошел к огню, ускорив шаги.

И вот Саган у цели, и пламя костра освещает его.

Человек, стоявший у огня, оставался на прежнем месте. Он по-прежнему не двигался, зная, что на него устремлен пристальный взгляд Сагана. Это был человек лет двадцати пяти – двадцати восьми на вид. Мрачное лицо, квадратный подбородок, ястребиный нос, мощные надбровные дуги, блестящие иссиня-черные волосы, откинутые с лица и собранные на затылке в пучок, как у воинов Древнего Востока Земли, – таков был тот, кто ждал здесь Командующего.

Саган перевел взгляд на богато расшитую тунику, надетую поверх длинной блузы с просторными рукавами. Туника подчеркивала ширину плеч, мощную грудную клетку и сильные руки. Да, это был сильный и статный человек, и поза его казалась царственной. Ощущение уверенности в себе и смелости исходило от него.

Не очень похож на отца – была первая мысль Сагана.

Конечно, когда Саган впервые увидел короля, Амодиус был уже немолод, болен и надломлен тяжким бременем государственных забот, вскоре погубивших его. Но если у Сагана раньше и были какие-то сомнения относительно происхождения этого молодого человека, они улетучились, едва лишь Саган увидел эти глаза – яркие, выразительные голубые глаза Старфайеров. Этот молодой человек по праву носил гемомеч.

Дерек Саган, не двигаясь и не говоря ни слова, стоял на самом краю пространства, освещенного огнем костра.

Молодой человек быстро подошел к Сагану. Вытянув вперед руки – движения его были величественны и в то же время почтительны, – молодой человек прикоснулся к капюшону Сагана и, откинув его назад, открыл лицо Командующего.

Глаза Старфайера пристально вглядывались в Сагана, изучая каждую черту и каждую тень на его лице.

– Да, это вы, – не сразу произнес молодой человек. – Я знал, что вы придете. Я очень рад, милорд. Добро пожаловать.

И он заключил Сагана в крепкие объятия.

– Добро пожаловать, милорд, – еще раз сказал он.

– Зачем я понадобился вам? – спросил Саган, пытаясь отыскать в лице молодого человека знакомые черты, найти фамильное сходство.

Этот молодой человек и Дайен были двоюродными братьями. Они были генетически ближе друг другу, чем большинство двоюродных братьев. В остальном же сходство между кузенами было эфемерно: манера наклонять голову, жесты рук, что-то общее в голосах…

– Меня зовут Флэйм, – сказал молодой человек, бросив взгляд в сторону горящего костра, и весело улыбнулся Сагану, словно предлагая ему вместе посмеяться над таким нечаянным совпадением. – Это имя придумала для меня моя бедная мать, Панта рассказывал мне о ней. Моя мать была не чужда романтике. У меня есть поэма, которую она сочинила сразу после моего рождения. Там она объясняет, почему остановила свой выбор на этом имени. А в целом это довольно длинное и сумбурное сочинение. Какие-то образы очищающего огня, взрывающихся солнц, уничтожающих вселенную, и так далее в том же духе. По своему характеру поэма сексуальна, психиатры могли бы дать ей более научное толкование… Да, – как бы спохватился он, отвечая на угрюмый вопросительный взгляд Сагана. – Я знаю правду о своем происхождении. Панта никогда не делал из этого тайны. Да и зачем? Мне нечего стесняться. В наше время мы можем позволить себе отказаться от тех табу, которые выдумали наши предки. Мы же не носим их звериных шкур и не живем, как они, в пещерах. Но идемте, милорд, – Флэйм сделал жест рукой в направлении большой палатки, установленной на возвышении позади костра. – Идемте туда, вам надо отдохнуть и подкрепиться. Нам предстоит многое обсудить. – Он прикоснулся к руке Сагана. – Я немало слышал о вас и очень рад, что нам удалось наконец встретиться.

Саган не сказал Флэйму ни единого слова в ответ, но его молчание, казалось, ничуть не огорчило Флэйма, который снова улыбнулся. Его улыбка была теплой и приветливой, как и выражение его глаз. Поддерживая Командующего под руку, он повел его в большую полосатую палатку, стоявшую неподалеку от костра. Вход в палатку был открыт, и откинутый клапан был привязан к двум похожим на копья шестам, воткнутым в землю. Горящие внутри палатки жаровни поддерживали в ней тепло. Палатку выстилали цветастые циновки. Они же украшали и специальные полстеры, предназначенные для того, чтобы, сидя, можно было опираться на них руками.

При их появлении из тени в глубине палатки вышел на свет еще один человек. Флэйм сразу же подошел к нему.

– Гарт Панта – лорд Дерек Саган. Возможно ли? Такая встреча! Просто не верится, – сказал Флэйм, переводя взгляд с одного из них на другого и с любопытством присматриваясь к тому, взволнованы ли происходящим эти два человека.

– Не имел чести и удовольствия встречаться прежде с вами, – сказал Панта, подавая Сагану руку. У Панты был низкий, сочный баритон, восхищавший некогда миллионы его фанатов, и хотя сейчас Панте, вероятно, совсем немного оставалось до девяноста лет, держался он прямо и удивил Сагана своей уверенной поступью. Сомневаться в его здравом уме и твердой памяти не приходилось.

Прожитые годы оставили на нем свой отпечаток – в мудром, испытующем взгляде темных глаз, в серебряной седине, которая контрастировала с темневшей кожей лица, в старческой сухости прекрасных, словно бы выведенных искусным резцом скульптора черт лица.

– Никогда не имел удовольствия встречаться с вами, милорд, – повторил Панта. – Но у меня такое ощущение, как будто я давно и близко знаком с вами. Я всегда с интересом следил за вашими подвигами и наслышан о вашем Золотом легионе. Помнится, я сказал себе тогда: вот опасный молодой человек, один из тех, кто знает, к чему стремится, и умеет добиваться поставленной цели. – Панта улыбнулся и пожал плечами. – Очень жаль, но король Амодиус не разделял моего интереса к вам. Он даже слышать ни о чем не хотел. Должен признаться, что революция захватила и меня врасплох. Я не принял в расчет Абдиэля, как и многие другие…

Его острый, пристальный взгляд, казалось, пытается проникнуть в глубину души Сагана.

Саган спокойно встретил и выдержал этот взгляд.

– Надо ли говорить, что и я очень хорошо знаком с вашими подвигами, сэр, – ответил Саган и, бросив вокруг себя выразительный взгляд, добавил: – Хотя, конечно, не со всеми.

Панта усмехнулся:

– Хорошо сказано. Не сомневаюсь, что вы изучили показания приборов, когда летели сюда. Мне было бы интересно узнать, какие выводы вы сделали…

– Не сейчас, друг мой, – остановил Панту Флэйм, положив руку на плечо Сагана. – Вы оба можете обсудить научные проблемы потом. – Он отвел Сагана от Панты, который – с нежной преданностью глядя на Флэйма – поклонился и снова отступил в тень.

Но Саган при свете огня жаровен видел, как блестят глаза старого Панты.

– Прошу вас, садитесь, милорд. Простите неофициальность нашей обстановки, – Флэйм с беспокойством взглянул на Командующего, проверяя, удобно ли устроился Саган. – Мне хотелось, чтобы наша первая встреча прошла без посторонних – как ради вашего спокойствия, так и ради моего. Дворец, в котором находится моя резиденция, – слишком большое здание. Среди моего персонала есть люди, знающие вас в лицо, вы же хотите, чтобы все думали, что вас нет в живых. Как видите, я считаюсь с вашим желанием. Когда откроете вы эту тайну и откроете ли ее вообще, зависит от вашего решения.

Саган улегся на циновках, опершись руками на полстеры. Он отказался от предложенного ужина и попросил только воды. Флэйм сам налил ему воду в большую серебряную кружку и поставил ее так, чтобы она была под рукой у Командующего. Убедившись, что большего сделать для удобства Сагана он уже не может, Флэйм сел напротив, поджав по-восточному ноги с легкостью и гибкостью, свойственными молодости. Огонь освещал лицо Флэйма сбоку, а Саган расположился лицом к свету. Панта сидел в тени, недалеко от своего принца.

– Кстати, – сказал Флэйм, положив руки на колени, – вы не заметили, что кто-то шел за вами в темноте, когда вы поднимались к нам. Я заметил, но подумал, что и вы тоже, потому что вы то и дело оглядывались на ходу. Что это было? Может быть, кто-то оттуда?

«Если это так, – подумал Саган, сделав несколько глотков воды, – то вы, похоже, не очень волнуетесь за свою безопасность: никакой охраны поблизости не видать. Интересно, что же он видел – или думал, что видит? Ее? Вполне возможно. Он ведь Королевской крови…»

– Я слышал тихий шелест, – сказал Саган, – и подумал, что это какой-то зверек.

Флэйм, казалось, не поверил Сагану, но не знал, как бы повежливее сказать об этом гостю.

– Это мог быть кто-нибудь из них, мой принц, – сказал Панта, сделав ударение на слове «них».

Флэйм удивленно приподнял брови:

– Да, вы правы. Я не подумал об этом. Конечно, они должны были бы проявить любопытство. А теперь, милорд, – продолжал он, с беспокойством подавшись вперед, – скажите мне, с какой целью вы прилетели сюда.

Саган осторожно поставил кружку на пестрый коврик и, глядя в синие глаза Старфайера, спокойно произнес:

– Я прибыл в поисках короля.

Флэйм в этот момент казался воплощением своего имени – от него как будто исходил ощутимый жар.

– Вы нашли его, милорд, – тихо сказал он.

Сердце Сагана болезненно сжалось. Он увидел, наконец, на кого похож Флэйм. Это было разительное сходство, но не с Дайеном, а с ним самим – Командующим Дереком Саганом.

Такого Саган не ожидал.

– Посмотрим, – сухо сказал он и опустил глаза, увидев свое отражение в воде, оставшейся в большой серебряной кружке. – У меня к вам немало вопросов. Имею в виду ритуал инициации.

– Да, милорд. Панта говорил мне об этом. Я готов.

– А не слишком ли много он сказал вам? – глаза Сагана сузились. Он с тревогой взглянул на старого Панту.

– Только то, что можно сказать, милорд. Как вы сами увидите, Флэйму этого достаточно.

«Да. Этому я могу поверить, – подумал Саган. – Однако, посмотрим…»

– А теперь я, в свою очередь, спрошу вас: чего вы хотите от меня, Флэйм Старфайер? – сказал Саган.

– А как вы думаете, милорд? – лучезарно улыбнулся Флэйм. – Трона, короны. Я хочу стать королем.

– Добыть это очень трудно.

– Разумеется, – беззаботно пожал плечами Флэйм. – Мой кузен Дайен знает обо мне, не так ли? Вы рассказали ему о том, что услышали в госпитале, пересказали ему историю, которую поведала, исповедуясь, безнадежно больная женщина?

– Да, рассказал ему об этом, хотя он уже догадывался о вашем существовании. – Саган пристально взглянул на гемомеч.

Флэйм погладил рукой эфес меча:

– Мы видели друг друга, но не общались, как, скажем, я и вы, милорд. Я решил, что лучше будет, если информацию обо мне он получит от вас: вам он верит. Но дело не только в этом. Весь сценарий того, что произошло в госпитале, задуман мной. Я хотел пробудить ваше любопытство, милорд.

– Сценарий? – нахмурился Саган. – Значит, история, которую рассказала эта женщина, выдумка?

– О, нет, милорд, – Флэйм стал сосредоточенным и задумчивым. – Эта женщина-врач рассказала правду. Она лечила мою мать. Панта знал эту женщину. Именно он позднее нашел ее. Он может сам рассказать вам об этом.

Саган повернулся в ту сторону, где сидел Панта, и увидел, как вспыхнули у того глаза.

– Да, милорд, – сказал Панта. – Я разузнал, как звали каждого служащего госпиталя. У меня были файлы, полное досье. Я знал, что когда-нибудь эти люди могут понадобиться моему принцу как свидетели.

Саган оживился, но ничего не сказал.

– Но, как я уже говорил вам, я не ожидал революции, – продолжал Панта. – Она опрокинула все наши планы…

– Наши? – спросил Саган.

– Мои… Амодиуса. О! – Еле различимый в тени Панта взмахнул рукой. – Амодиус не давал мне пространных инструкций, я знал его. Он был амбициозным человеком. Его амбиции превышали его возможности. Зачем бы он отдал мне ребенка, если бы не был уверен, что я сумею вырастить из мальчика короля и что настанет такой день, когда я приведу этого мальчика обратно, чтобы он потребовал свое законное наследство.

– Не совсем законное, – мягко поправил Панту Саган.

– А почему бы и нет? – спросил Панта, и в голосе его послышался закипающий гнев. – Табу древних времен!

– Это табу не лишено смысла.

– Ба! – Панта снова взмахнул рукой. – Подобные социальные законы не имели смысла для наших темных предков, но это было задолго до возникновения генной инженерии. Ради чего стали бы мы оставаться во власти этих древних предрассудков? Наши далекие предки слепо верили в то, что человек не может передвигаться быстрее скорости света, они верили, что, кроме них, других разумных существ во всей галактике нет. Мы давно уже не придерживаемся этих устарелых мнений, почему же мы должны заставлять себя следовать их безнадежно устаревшему моральному кодексу?

– Панта, друг мой, – перебил его Флэйм, ставший вдруг суровым и властным. – Довольно. Сейчас не время говорить об этом.

Старый Панта не сразу успокоился и, снова отступив в тень, что-то еще бурчал себе под нос. Флэйм повернулся к Сагану:

– Вы уж простите моему дорогому другу его горячность. Он, конечно, прав, и, как я уже говорил вам, я не стыжусь своего происхождения, но понимаю, что табу против кровосмешения объясняется у большинства людей эмоциональным неприятием, а не является чем-то таким, что можно было бы обосновать доводами рассудка. Такое неприятие кровосмешения пришло к нам с темными инстинктами пещерных жителей. Это те инстинкты, которые нагнетают в нашу кровь адреналин и делают нас способными убежать от льва. Панта рассказал мне все без утайки о моем рождении, но я способен понять, где при этом могут возникнуть определенные проблемы. Вот почему мне пришлось пойти на изготовление документов, свидетельствующих о тайном браке моего отца с женщиной, в которую он был влюблен в молодости. Как ее звали, мой друг? – Флэйм обратился к Панте. – Вылетело из головы.

– Магделена с Артемиса 6, – ответил Панта. – Вы знаете, конечно, эту историю, милорд?

– Да, – сказал Саган. – Я знаю, что Амодиус любил эту женщину и открыто ухаживал за ней, как знал и то, что она умерла от какой-то болезни, которая, подобно смерчу, пронеслась по той планете.

– Конечно, она умерла, – сказал Флэйм, – но кто теперь помнит об этом? Мы играем правдой, оставляя в памяти людей отдельные ее крупицы по своему усмотрению и выбору. Эта женщина сошла с ума, а ее семья упрятала ее с людских глаз и распустила слух, что она умерла во время эпидемии. Но Амодиус остался верен единственной любви в своей жизни. Он навещал эту женщину каждый месяц и имел от нее ребенка…

– Почему же он тогда не взял его к себе и не оставил при дворе в качестве законного наследника?

Флэйм пожал плечами:

– Кто знает? По разным причинам. Может быть, Амодиус хотел убедиться, что я вырасту сильным и здоровым, а может быть, надеялся, что моя мать вылечится, избавится от своего безумия и ее можно будет сделать королевой. Но все это не имеет значения, потому что случилась революция. Амодиус и мой дядя погибли. Панта, боясь за мою жизнь, забрал меня и спрятал ото всех, как леди Мейгри и ее друзья спрятали моего кузена Дайена. Видите ли, милорд, семена романтических историй находят благодатную почву в умах и памяти людей. Люди без колебаний примут мою историю.

– Неплохо задумано, – признал Саган. – И удачно совпадает с тем, что безнадежно больная женщина-врач, лечившая вашу мать, исповедуется на смертном ложе. Как вам удалось найти ее?

– Ее нашел Панта, – Флэйм взглянул на своего наставника.

– Революция была для меня сокрушительным ударом, – отозвался Панта на обращенный к нему взгляд. – Когда я слышал сообщения…

– У вас были основания остаться здесь, на Валломброзе, предварительно инсценировав свою «гибель». Я правильно понимаю вас? – прервал его Саган.

– Конечно. «Необитаемость» этой планеты сослужила мне хорошую службу. Валломброза стала для меня местом жительства. Но об этом я расскажу потом. Как я уже говорил, я был здесь, на Валломброзе, когда услышал сообщение о революции. Я боялся самого худшего: что госпиталь и все его архивы будут уничтожены. Я поспешил прибыть на ту планету, где находится госпиталь. Разумеется, я прибыл туда инкогнито, так как считалось, что меня нет в живых. Предпринятые поиски привели меня к уверенности, что эта женщина-врач избежала погрома. Я пошел по ее следу. Это была трудная задача, и путь мой оказался долог и утомителен. Мне повезло. Я случайно узнал имя человека, с которым она бежала, спасаясь от расправы. К счастью, он не принадлежал к лицам Королевской крови и поэтому не подвергался опасности. Ему не надо было менять свое имя, а она просто сменила свое имя на его. Изучение документов, относящихся к пассажирскому космоплану, на котором они улетели, помогло мне узнать, как называется планета, на которую они эмигрировали. Я разыскал их и держал в поле зрения, надеясь, что настанет день, когда эта женщина сослужит нам свою службу. Так и случилось.

Саган покачал головой:

– Эта женщина могла бы засвидетельствовать, что у Амодиуса был сын. Но она знала, что Флэйм был не только незаконнорожденным – что само по себе могло бы помешать ему взойти на престол, – она знала еще и то, что Флэйм появился на свет в результате кровосмешения. Не понимаю, чем она была бы вам полезна?

– Должен признаться, что сначала я действительно не был уверен в успехе. У меня возникали разные замыслы. Возможно, нам удалось бы «убедить» эту женщину поверить в нашу историю. Рискованное дело, конечно, но… кто знает? – Панта пожал плечами. – У каждого своя цена. К счастью, нам не пришлось прибегнуть к этому. Три обстоятельства предопределили наши дальнейшие шаги: падение коррумпированного правительства Питера Роубса, приход к власти юного Дайена Старфайера и вы, милорд, – ваш отход от него.

– Я понял, в чем причина вашего разочарования, милорд, – сказал Флэйм. – Дайен не тот, кого вы хотели бы видеть в нем. Но тогда, всего лишь четыре года назад, он даже не знал своего имени. Я же свое знал всегда. Меня воспитывали, готовя к тому, чтобы я стал королем.

Он взглянул на Панту и улыбнулся, взяв руку старика в свою. Панта кивнул, и на миг его темные глаза блеснули. Потом, откашлявшись, Панта заговорил приглушенным, охрипшим голосом:

– Видите ли, милорд, по сути дела, у нас нет сомнений в правах моего принца на престол. Мы хотим лишь доказать это вам.

Саган, задумавшись, молчал. Он изменил положение тела, стараясь устроиться на циновках поудобнее, и подумал, что полулежать вот так, опираясь на полстеры, – это почти то же, что всю ночь провести в молитвах, стоя на коленях на холодном каменном полу.

– Итак, вы нашли эту женщину. Она была неизлечимо больна. Что было дальше? – не скрывая своего интереса, спросил Саган.

– Я выяснил, что она перешла в другу веру – веру Ордена Адоманта. С этого момента моя задача упростилась. Нам повезло, что эта женщина заболела именно этой болезнью, потому что развитие болезни протекает медленно, на психику она не влияет, но делает ее – в связи с ухудшением общего состояния – более подверженной влияниям извне. Вот почему совсем не трудно было внушить этой женщине «сны» и убедить ее исповедаться.

– Повезло? – спросил Саган, которого, кажется, это слово покоробило.

Панта улыбнулся, пожав плечами:

– Многие из ее пациентов заразились. Для нее не было неожиданностью, что и она сама заболела. Ни на что другое она и не рассчитывала.

Саган кивнул:

– Смерть этой женщины была неизбежна, – согласился он. – Но теперь еще два человека, кроме меня, знают правду: настоятельница, которая слышала исповедь, и архиепископ.

– Настоятельница стала жертвой несчастного случая, – тихо сказал Панта.

Саган нахмурился:

– Архиепископ – мой друг. Надеюсь, он не пострадает от несчастного случая.

– О, нет! Разумеется, нет, – ответил Флэйм, изобразив на своем лице крайнее удивление. – Мы никогда бы… Мы знаем, что для вас такая ситуация не внове…

«Да, конечно, не внове, – подумал Саган, – но все это в прошлом».

– Зачем вы вызвали меня к себе? – спросил он и поднял руку, предупреждая их ответ. – Прежде всего, знайте: если вы рассчитываете, что я использую мое влияние, чтобы убедить Дайена отречься от престола, то забудьте об этом. Он никогда не согласится на это. Он силен, возможно, сильнее, чем вы думаете. Его верность и преданность своему народу нерушима. Его нелегко заставить или уговорить, и до тех пор, пока он владеет свертывающей пространство бомбой, вы не одолеете его.

– Понимаю, милорд, – сказал Флэйм. – Не думайте, что я недооцениваю моего юного кузена. В конце концов, в наших жилах течет общая кровь. Но слишком большая сила Дайена может обернуться его слабостью. У него есть бомба – это так. Но он не применит ее. Я прав, милорд?

Саган не отвечал. Флэйм улыбнулся. Его улыбка означала, что тайна останется между ним и Саганом.

– Чего мы хотим от вас, милорд? – продолжал Флэйм. – Вашей поддержки, разумеется, ваших знаний, ваших советов, вашего руководства. Я хочу сделать вас Командующим моими вооруженными силами, которые велики и грозны. Мои люди безгранично преданы мне и все как один стремятся к единой цели: сделать меня королем. И у нас тоже есть секретное оружие. Вы были свидетелем небольшой, но, надеюсь, впечатляющей демонстрации силы этого оружия, когда летели сюда.

– Но ваши планы приведут к войне.

– Нет, милорд, я не хочу войны, – Флэйм покачал головой. – Мой кузен Дайен высказал однажды чрезвычайно интересную мысль: неразумно объявлять войну собственному народу, сказал он. В момент объявления такой войны половина ваших подданных возненавидит вас. Я хотел бы избежать этого, как избегает и сам Дайен.

Саган начал понимать, к чему клонит Флэйм.

– Мой кузен должен будет публично отречься от престола, – продолжал между тем воспитанник старого Панты. – Он должен будет публично признать мое право на корону. Вы согласны, что это очень упростит дело?

– Да. Но, как я уже говорил вам, Дайен никогда не согласится на это.

– При нынешних обстоятельствах, конечно, не согласится. Но обстоятельства, как вам известно, должны будут измениться.

«Больше он мне ничего не скажет, – подумал Саган. – До тех пор, пока я не присоединюсь к нему. А может быть, и тогда больше ничего не скажет. Он сказал мне лишь то, что я должен знать, – не больше. Когда я начал бы действовать…»

– Вы понимаете, конечно, что я не могу принять решение, пока не состоится ритуал инициации, – сказал Саган. – Если вы окажетесь недостойны…

– Я окажусь достойным, милорд, – сказал Флэйм, поднявшись на ноги. – Вы сами убедитесь в этом, я докажу вам…

– Очень хорошо. – Саган тоже встал – немного медлительно и тяжеловато. – Завтра, когда солнце будет в зените. Мы используем эту палатку, надо полагать?

– Да, милорд. Все, что вам необходимо, предусмотрено. Вам надо будет лишь проинструктировать Панту и меня…

– Вы придете один. – Саган взглянул на Панту, который, молча и почтительно поклонился ему.

– Я понял, милорд. А теперь позвольте мне показать вам место вашего ночлега.

Флэйм вышел из палатки и показал Сагану несколько небольших палаток, размещенных вокруг нее.

– Благодарю вас, – сказал Саган, поморщиваясь и слегка прикоснувшись рукой к ноющей спине, – но я предпочел бы спать в своей собственной постели. Кроме того, мне нужно остаться наедине со своими мыслями.

– Как вам угодно, милорд, – заискивающе улыбнулся Флэйм. – Я только провожу вас, если не возражаете. Кто знает, может, какие-то странные существа притаились в засаде поблизости…

– Возможно, призраки, – предположил Саган.

– Возможно, – согласился Флэйм, бросив на Сагана быстрый внимательный взгляд.

Лицо Командующего оставалось непроницаемо-бесстрастным.

Флэйм обернулся к Панте:

– Я хочу взглянуть и убедиться лично, что наш гость не испытывает никаких неудобств. Доброй ночи, друг мой.

Панта поклонился, пожелал Сагану приятных сновидений и простился, направившись в палатку, ближайшую к костру. Пламя начало угасать. Над костром кружился серый пепел, подхватываемый ветром.

Саган и Флэйм спускались вниз по холму. Когда они благополучно дошли до космоплана, принц пожелал Сагану приятного отдыха.

Саган ответил тем же. Он уже начал подниматься к люку космоплана, когда Флэйм задержал его.

– Не удивляйтесь, если окажется, что вы не сумеете ни с кем установить связи, милорд. С этого момента я заблокировал связь. Пусть мой кузен почувствует нашу силу, пусть встревожится. Сейчас он уже достаточно узнал от вас. Пусть поразмыслит. Разумная предосторожность, я думаю.

– Да, – согласился Саган. – Я и сам поступил бы так же.

Флэйм стал задумчив:

– Часто ли вы имели возможность говорить людям правду, милорд?

«Да», – подумал Саган, но слишком поздно, потому что уже успел сказать:

– Нет, Ваше высочество. Такой ценой приходится расплачиваться…

Флэйм кивнул, соглашаясь с Саганом. Улыбнувшись, он пожелал Сагану спокойной ночи и двинулся в обратный путь, легко подымаясь вверх по склону холма. Саган смотрел ему вслед. Флэйм шел широким, уверенным шагом, придерживая рукой эфес гемомеча.

Саган подождал, пока принц-бастард не скроется из виду. Потом Командующий поднялся в свой космоплан, закрыл и замкнул люк. Внутри космоплана было тихо.

Но он почувствовал в этой тишине что-то новое, непривычное. Эта тишина звенела. Так бывает, когда рояль уже умолк, но звуки его еще не исчезли, они плывут, удаляясь, в воздухе, еще слышные тому, кто ловит их жадным слухом, тщась удержать и сохранить в своей душе.

– Итак, миледи, что вы думаете о нашем кузене?

Ни звука в ответ. Но вдруг настала такая тишина, как будто чья-то невидимая рука коснулась звенящих струн и заглушила их.

Глава восьмая

Камила остановилась у двери своей спальни, куда пришла под тем предлогом, что ей надо оставить свои книги и переодеться после утренних занятий. Но главная причина была другая. Хотя Камила настойчиво внушала себе, что дело совсем не в этом, она пришла, чтобы проверить, нет ли вестей от Дайена. Она не слышала о нем ничего с той самой ночи, когда он сказал ей, что Астарта оставила его и он должен немедленно вернуться, чтобы избежать неприятных последствий.

– Я не могу допустить скандала, – сказал он Камиле, держа ее в объятиях и словно защищая от удара, который сам же должен был нанести ей. – Иначе дело может кончиться крушением трона. Почему все вмешиваются в мою личную жизнь? – спросил он с раздражением. – Люди, которые и бровью не поведут, если я брошу в огонь войны миллион их сограждан, взволнуются и подымут вой в защиту моей чести, услыша, что жена оставила меня.

Камила была смущена и испугана. Она боялась за него, он был так бледен и удручен. Теперь, думая обо всем этом, она не могла вспомнить, что сказала ему тогда. Помнила только, что он осыпал ее страстными, горячими поцелуями и говорил, говорил ей что-то о том, что это, быть может, их последнее прощание. «Это невыносимо, – прошептал он потом, прижавшись своей щекой к ее щеке. – Это невыносимо – позволить тебе уйти». Но он позволил ей уйти, а она – ему.

Дни шли за днями, а она не имела никаких известий ни о нем, ни от него. Камила ловила радиопередачи, с беспокойством просматривала в журналах светскую хронику, но так ничего и не узнала. Постепенно она почти успокоилась, хотя на душе у нее было нелегко. То, что никакого скандала не случилось, означало, что Дайен сумел спасти свой брак. Но это означало, что и ее прощание с ним было не последним.

Камила сказала себе, что не хочет слышать о нем, что лучше было бы покончить со всем этим разом, но не могла преодолеть себя и не спешить в свою комнату, чтобы узнать, нет ли от него хоть какой-нибудь весточки. Не могла справиться с чувством мучительной боли, разочарования, всякий раз убеждаясь, что никаких писем нет.

В тот день она строго отчитывала себя.

«Все конечно. Ты только вредишь себе, постоянно думая о нем. Ты уже три дня ничего не ела. Ты чуть не провалила последний тест на сообразительность. Ты должна стать отличным космическим пилотом. Ты заболеешь и ослабеешь, продолжая мечтать о том, чего у тебя никогда не будет, и в конце концов ты погубишь свою жизнь.

Сегодня я не хочу и не стану смотреть, есть ли для меня письма. Я просто положу на место мои книги, переоденусь, пообедаю, а потом пойду работать в розарий. А вечером, когда пойду в библиотеку, буду изо всех сил заниматься. И не собираюсь плакать, забившись где-нибудь в укромный уголок».

Войдя в свою маленькую комнатку и чувствуя себя сильной оттого, что она только что приняла твердое решение и поставила перед собой ясную цель, Камила швырнула книги на постель и начала переодеваться, глядя куда угодно, только не на компьютер. К сожалению, джинсы и рубашка, которые она надевала, когда работала в розарии, висели на спинке стула, случайно оказавшегося возле стола, на котором стоял монитор.

Камила уже собиралась закрыть глаза и взять свою одежду, не глядя на экран, когда сказала себе самой, что неразумно и даже глупо вести себя так и что вообще это ребячество. Она спокойно, как ни в чем не бывало, подошла к стулу, спокойно, как ни в чем не бывало, взяла джинсы и рубашку и тут же уронила их на пол.

На экране светился сигнал «почта».

Сердце в груди у Камилы подпрыгнуло, и даже на какую-то секунду перестало биться. У Камилы слегка закружилась голова, а потом на душе у нее стало легко и весело.

– Мама, – сказала она. – Наконец-то, письмо от мамы. Ой, как я рада!

Она нетерпеливо нажала на кнопку, ожидая, когда аппарат сработает и выдаст ей текст. Бумага пришла в движение, взгляд Камилы остановился на ней. Камила и в самом деле ухитрилась убедить себя, что хочет увидеть огромные размашистые каракули своей матери.

Но вместо каракулей Камила увидела четкий шрифт, и воспрянула духом, хоть еще и уговаривала себя, что лучше бы ей прогнать свои надежды прочь. Из соображений безопасности Дайен никогда не посылал Камиле писем, написанных от руки, из-за чего приходившие от него письма были похожи на деловые бумаги. Но на этот раз Камила увидела в конце письма строчку, написанную от руки – всего несколько слов, но она сразу же узнала, чей это почерк. Вздрогнув, она крепко стиснула руки, чтобы удержаться и не сорвать лист бумаги с принтера раньше, чем тот закончит печать. Но вот бумага остановилась, а Камила все еще не решалась дотронуться до нее.

«Он написал мне, что все кончено. Это так похоже на него. Он всегда был так внимателен и добр ко мне. „Прекращение прений“, как сказал бы наш профессор психологии. Именно это необходимо мне сейчас. И тогда я со всем покончу и пойду прямиком к своей цели».

Камила сделала глубокий вдох, задержала дыхание, выдохнула и решилась наконец прочитать письмо.

«Любимая!

Мой брак с самого начала был пародией на супружество. Я пытался спасти его. Бог свидетель (если Его, действительно, волнуют совершаемые нами, смертными, глупости, на что я, надо признаться, надеюсь), я приложил все усилия, чуть ли не унижал свое человеческое достоинство ради того, чтобы примириться со своей женой.

Теперь я знаю, что она не хотела примирения. Она хочет только власти и использует любые средства, чтобы попытаться вырвать ее у меня. Не сомневаюсь, что за всем этим стоит ее мать, но моя жена во всем послушна ей. Возможно, от нее даже и исходит инициатива. Я не собираюсь подчиняться их угрозам и требованиям. Это могло бы привести к войне, а я всегда старался избегать войн. Они же готовы ни перед чем не останавливаться.

Я разведусь с Астартой, и тогда мы с тобой можем стать мужем и женой, чего мы всегда хотели.

Но будем терпеливы».

Письмо не было подписано, но в самом низу Камила увидела постскриптум, добавленный рукой Дайена:

«Очень жаль, моя дорогая, но королева не может быть звездным пилотом».

– О, Дайен! – воскликнула Камила и залилась слезами. – Что за чепуха? – тут же сказала она себе самой. – Сначала ты плачешь, решив, что он оставил тебя, теперь плачешь, когда он сказал, что хочет жениться на тебе.

Промокнув слезы и высморкавшись, Камила прочла драгоценное письмо еще и еще раз.

Угрозы, требования. Бедный Дайен. Это должно быть ужасно. Есть от чего разозлиться. За всем этим стоит ее мать… Да, судя по тому, что рассказывал мне отец о баронессе, это скорее всего так.

– «И тогда мы с тобой можем стать мужем и женой»! – вздохнула Камила.

Сначала она закрыла глаза, предаваясь переполнявшей ее радости, а потом открыла – и снова начала читать письмо, пока не дошла до постскриптума: «Очень жаль, моя дорогая, но королева не может быть звездным пилотом».

«Королева». Внезапно это слово поразило ее в самое сердце. Радость Камилы потускнела, и в душу к ней закрался страх.

– Королева, – вслух повторила она.

У нее слегка похолодели руки.

– Я не хочу быть королевой и не могу. Быть всегда величественной, очаровательной, милостивой, снисходительной. И все только и делают, что смотрят на тебя.

Сидя на стуле в нижнем белье, которое она носила только здесь, потому что всяких там женских корсетов, бюстгалтеров, колготок у нее на родине никто не носил (там это считали излишеством), Камила взглянула на свое отражение в зеркале, пытаясь представить себя в каком-нибудь одеянии, которое она видела на Астарте и которое включало в себя, конечно же, шляпу и перчатки, и снова закрыла глаза. Картина выходила слишком нелепая. Уж как бы посмеялись над ней ее четырнадцать братьев! И не только они. Вся остальная галактика тоже.

«До чего же я глупа! – одернула себя Камила. – Дайен любит меня, я люблю его, и теперь мы решили быть вместе. Нам не придется больше ни от кого прятаться, чего-то стыдиться или бояться. Вот что важно, а не какие наряды я буду носить. Я стану королевой. Буду присутствовать на концертах и на разных встречах, участвовать в открытии картинных галерей и посещать больницы. Мне придется. А еще придется приветствовать толпы людей и улыбаться, улыбаться, улыбаться… В шляпе.»

Камила вздохнула. Она оперлась локтем на стол, а головой – на руку и начала еще раз читать письмо.

В дверь постучали и сразу же открыли ее, из-за чего Камила сразу же выпрямилась и сразу же смахнула с глаз слезы, а письмо быстро припрятала под факсом.

– Хорошо, что ты здесь, – сказала ее соседка из ближайшей комнаты, входя и по-свойски усаживаясь на кровать. – У меня голова раскалывается, ей-Богу. Формулы, формулы, формулы! Хоть в окно от них прыгай! Давай сходим в кафетерий, там, я слышала, сегодня еда вполне съедобная.

– Нет, спасибо, – сказала Камила, искренне желая, чтобы в эту минуту ее соседка оказалась на какой-нибудь дальней планете. – Мне пора в розарий. – Вскочив на ноги, она схватила свою рубашку и надела ее, наспех застегнув. – Я и так уже опаздываю.

– Ты можешь пойти на садоводство и после обеда.

– Я не голодна. Не знаю, кто тебе сказал, что в кафетерии хорошо кормят. Я проходила сегодня мимо, так от запаха у меня пропал аппетит – как бы не навсегда! И вообще – я хочу закончить прополку, пока солнце не очень высоко, а то потом будет очень жарко.

– Хорошо! Иди убивай тлю. Какая-то ты сегодня не такая. Кстати, ты неправильно застегнула рубашку.

– Тьфу, черт! – поморщилась Камила и поспешно расстегнула пуговицы, чтобы снова застегнуть их, но теперь уж как следует. Пуговицы никак не хотели попадать в петли, а глаза Камилы – теперь уж совсем непонятно отчего – снова наполнились слезами.

– Ты в порядке? – спросила ее соседка. – Что-то ты неважно выглядишь…

– В порядке, честное слово, в порядке. – Камила наклонилась, надевая джинсы. – Тебе лучше идти, а то как бы не съели весь салат под желатином.

– Авось Бог смилуется.

Соседка вышла, а Камила закрыла за ней дверь и заперла. Хорошо бы, подумала она, улечься сейчас в постель и всласть нареветься, пока все слезы не вытекут.

– Нет! – вдруг сказала она. – Еще чего! Ни за что не стану плакать. Сама не пойму, что со мной. Нет, я, как ни в чем не бывало, спокойно пойду работать в розарий, вся перепачкаюсь, вспотею и устану до чертиков. А потом вернусь сюда, спокойно, как ни в чем не бывало, приму горячий душ и завалюсь спать.

Собираясь уходить, она решила уничтожить письмо. Дайен предупреждал ее, чтобы она уничтожала все письма, которые получит от него. Но тут выяснилось, что сделать это – выше ее сил: слишком уж драгоценно было нынешнее письмо. Ей казалось, что, уничтожив его, она уничтожит с ним и все свои надежды. Сложив письмо, Камила поцеловала его и спрятала в карман своей рубашки с левой стороны – поближе к сердцу.

***

Розарий ректора в это время дня бывал безлюден. Вот почему Камила предпочитала работать здесь именно в эти часы. По утрам, во время занятий по искусству, студенты заполняли живописные тропинки сада, копируя прославленные статуи – «Пьету» Микеланджело и «Граждане Кале» Родена, или рисуя первые весенние цветы. В предвечерние часы розарий становился местом встреч и прогулок влюбленных парочек, а в начале вечера, перед ужином, ректор иногда приглашал избранных членов студенческого братства к себе на чаепитие.

Но абсолютно никто не посещал сад в послеполуденные часы, когда ректор ложился на часок вздремнуть. Послеполуденный сон ректора стал чуть ли не священным ритуалом для обитателей студенческого городка, не смевших нарушать в это время тишину.

Транспортные средства, приближаясь к дому ректора, приглушали свои двигатели и сворачивали на длинные и извилистые окольные пути. Студенты, проходя иной раз где-то поблизости от дома ректора, толкали друг друга локтем, напоминая, что здесь нельзя шуметь, и переходили на полушепот. Вскоре этот ритуал сделался отправной точкой для планирования людьми своих дел и встреч. И нередко можно было услышать нечто вроде: «Зайду к тебе за час до послеполуденного сна» или: «Встретимся через два часа после полуденного сна».

Всего примечательнее, что сам ректор, удивительно мягкий и добрый человек, понятия не имел, что его безобидная привычка приобрела столь важное значение в жизни Академии. Экономка ректора, некая миссис Мэгвич заправляла домом, в котором ректор отдыхал, и это именно она и ее зонтик – давно и в высшей степени несправедливо недооцениваемый как грозное оружие – основали царство молчания. Как-то раз один посыльный имел неосторожность позвонить в колокольчик у двери дома и разбудил ректора, который спросонья завертел головой и заморгал глазами, бормоча: «Что? Что? Что случилось?» Бедняга посыльный до сих пор вздрагивал, рассказывая, как в дверях его встретила взбешенная миссис Мэгвич, вооруженная своим страшным зонтиком.

Камиле удалось договориться с миссис Мэгвич, которая милостиво разрешила, чтобы Камила работала в саду во время послеобеденного сна ректора с тем условием, что она не будет пользоваться ножницами, граблями или какими-нибудь другими грохочущими инструментами. Камила покорно приняла эти условия: ведь все равно большинство работ в саду лучше всего делать вручную.

Розы еще не расцвели, но новые побеги росли, как на дрожжах, а вместе с ними росли и сорняки. Надо было срезать отмершие зимой стебли, и в то же время некоторые кусты, казалось бы, убитые холодами, при тщательном уходе можно было еще спасти.

…Камила прервала работу и выпрямилась, чтобы дать отдых спине, ноющей оттого, что приходилось все время наклоняться над цветочными клумбами и грядками. Многие растения уже расцвели, и сад являл собою пиршество весны. Красные и желтые тюльпаны и бледно-желтые нарциссы, розовая сирень выделялись на фоне яркой зелени первой листвы. В этом буйстве красок Камилу так и подмывало закричать от избытка счастья. Но лучше было все-таки молчать, а то пришлось бы иметь дело с миссис Мэгвич и ее зонтиком.

Этот сад был для Камилы благословенным местом. С ним было связано воспоминание о той ночи, когда они с Дайеном впервые дали волю своим чувствам. Теперь, когда им предстояло соединить свои судьбы, сад стал вдвойне благословенным для Камилы. Она будет принадлежать Дайену, а он – ей, и они соединятся навсегда.

Камила широко раскинула руки.

– Я стану твоей женой, Дайен, – пообещала она, обращаясь к весенним лазурным небесам, сияющему солнцу и новой жизни, расцветавшей вокруг нее. – Я стану твоей женой и буду любить тебя и…

Чьи-то сильные руки крепко схватили руки Камилы и вывернули их за спину. Кто-то втиснул ей между зубов кусок материи.

– Не вздумай звать на помощь, – приказал ей чей-то грубый голос, хотя в этом уже не было никакой необходимости.

Камила была так обескуражена внезапным нападением, что не успела ни вскрикнуть, ни оказать ни малейшего сопротивления. Все произошло в течение нескольких секунд.

По одной из многочисленных тропинок, пересекавших сад, к Камиле подошла и остановилась прямо перед ней какая-то молодая женщина. Камила узнала в ней одну из студенток Академии.

Сначала Камила с облегчением вздохнула, решив, что все это шутка, но тут же разозлилась. Шутка показалась ей не только не забавной, а просто грубой.

Она не очень хорошо была знакома с этой молодой женщиной. Среди других студенток эта девушка отличалась лишь своим высоким ростом да еще удивительной для девушки физической силой, высокомерием и холодностью. Она обычно держалась особняком, с презрением относясь ко всем прочим студентам. Она носила чаще всего кожаные доспехи, казавшиеся смешными в студенческом городке, и брила голову, оставляя лишь прядь волос, как и почти все женщины ее планеты Церес, той самой планеты, откуда происходила жена Дайена.

Астарта… Церес… Ди-Луна…

Баронесса Ди-Луна и ее женщины-воительницы…

Камила все поняла. Достаточно было взглянуть на длинные ногти, которые впились в ее руки, чтобы понять, что ее схватила за руки тоже женщина. И это была вовсе не шутка. Из-за кляпа во рту Камиле было трудно дышать.

– Не дай ей задохнуться, Фидела, – приказала женщина, державшая Камилу сзади. – Она нужна нам пока что живая.

Фидела, с ненавистью глядя на Камилу, выполнила приказ.

– Ты Мейгри Камила Олефская? – спросила женщина, державшая ее.

Камила не ответила.

– Это она, Порция. Я узнала ее. Мейгри Камила Олефская, нам приказали казнить тебя по обвинению в совершении прелюбодеяния. – В руке у Фиделы Камила увидела нож.

– Но сначала, – сказала Порция, голос которой оглушал Камилу, – нам сказали, что ты сегодня получила письмо от короля. Нам приказало перехватить это письмо. Мы обыскали твою комнату, но письма не нашли. Где оно?

Камиле казалось, что все это происходит не с ней. Она покачала головой:

– Не знаю.

– Обыщи ее! – приказала Порция и еще сильнее вцепилась в Камилу.

Рука Фиделы протянулась к Камиле.

Потрясенная тем, что происходит с ней, Камила готова была умереть, не сказав ни единого слова, но эта рука, собиравшаяся обыскивать ее и отобрать письмо Дайена, подействовала на Камилу, как удар электрического тока.

«Письмо Дайена не должно попасть в их руки! Неважно, что они сделают со мной, – решила Камила. – Корона Дайена, его честь, может быть, сама его жизнь теперь зависят от меня…»

Камила Олефская выросла в окружении четырнадцати братьев, крупных, сильных, любящих поразвлечься физическими упражнениями. Они научили Камилу многому. С детских лет она умела постоять за себя. Да и родилась она на планете, народ которой кое-чего стоил. С тех пор как Камила впервые сумела поднять тяжелый боевой щит своей матери, братья обучали ее ратному искусству и самообороне.

Воспользовавшись тем, что сзади ее крепко держит Порция, Камила разом подняла обе ноги и изо всех сил ударила ими женщину, стоявшую перед ней. Удар пришелся в солнечное сплетение. Фидела застонала, согнувшись пополам.

В следующее мгновение, уже стоя на ногах, Камила резко нагнулась вперед и перебросила Порцию через себя. Порция угодила в свою соотечественницу, и обе они упали. Камила бросилась бежать, вынув на бегу из кармана письмо, чтобы куда-то спрятать его. Но куда?

Садовые тропинки пересекались и разветвлялись, образуя причудливый лабиринт. Дорожка, по которой бежала Камила, расходилась впереди нее в разные стороны. Еще несколько шагов – и она скроется с глаз женщин, которые уже пришли в себя и теперь гонятся за ней. Это ее единственный шанс, иначе они догонят ее и завладеют письмом. Нет, только не это!

Какой-то странный, жужжащий звук настиг Камилу сзади. Она не успела подумать, что это такое. Главное – как можно быстрее убежать от своих преследовательниц. Только бы добежать до стены розария, а там – один прыжок и…

Кожаный ремень обвил ноги Камилы и захлестнул ее лодыжки. Камила упала и сразу же сумела сесть, пытаясь во что бы то ни стало освободить ноги от спутавшего их ремня. В спешке она только запутала ремень еще хуже.

Письмо! Спрятать письмо. Хотя бы сюда, возле корня этого розового куста. Острые шипы оставили кровавые длинные царапины на руках Камилы. Она не обратила на это внимания. И тут подоспели Фидела и Порция. Одна сильно ударила Камилу в лицо, и Камила упала на спину, вторая ногой в сапоге наступила ей на запястье руки. Камила услышала, как хрустнула кость. Руку пронзила боль, и обессилели и разжались пальцы, сжимавшие письмо Дайена.

– Прикончи ее, – сказала Порция Фиделе.

Фидела занесла над Камилой нож.

Камила отвернулась, чтобы не видеть ножа.

– Дайен, – прошептала она, прощаясь с жизнью. – Я…

Две нестерпимо яркие вспышки света – одна за другой – ослепили Камилу, и всю ее обдало жаром. Она почувствовала запах паленого мяса и услышала, как упали возле нее обе ее мучительницы. Где-то совсем рядом затрещал розовый куст. Камила в ужасе ждала смертельного удара ножом.

…Хрустел гравий под чьими-то тяжелыми шагами. Шаги приближались к ней. Камила пыталась хоть что-нибудь увидеть сквозь красное марево перед глазами, попыталась приподняться и сесть, но боль пронзила ее правую руку, и Камила снова упала на спину.

Кто-то приподнял ее. Она ощутила от этого прикосновения холодок металла.

– Спокойно, спокойно, сестричка, – произнес чей-то низкий голос, похожий на механический. – У тебя сломана рука. Не двигайся.

Потом Камила услышала еще чьи-то шаги, легкие, как будто немного шелестящие. Кто-то остановился около нее.

– Они обе мертвы, – прозвучал женский голос, такой же холодный, как пальцы киборга.

В огненно-синем тумане постепенно вырисовывались чьи-то пока еще неясные очертания.

– Конечно, мертвы, – ответил мужской голос. – Вы же платите мне не за то, чтоб я промахивался, Ваше величество.

Ваше величество…

Обессилев, Камила повисла на металлической руке, которая не дала ей упасть. От боли и потрясения Камила ни о чем не могла думать, и была готова положиться на волю случая.

– Кто вы? – спросила она.

Женщина в длинной чадре опустилась возле Камилы на колени. Лицо этой женщины скрывала густая вуаль. Но вот она откинула вуаль со своего лица.

Это была королева Астарта, королева галактики. Жена Дайена.

– Мне очень жаль, что они травмировали вас, – сказала Астарта. – Не думала, что они зайдут так далеко.

Она перевела взгляд на письмо, которое Камила так и не выпустила из поврежденной руки. Кровь, сочившаяся из царапин, оставленных на этой руке шипами розового куста, попала и на письмо. Камила видела, куда смотрит Астарта, но помешать ей не могла. Астарта легко завладела письмом.

– Нам нельзя больше задерживаться здесь, Ваше величество, – сказал киборг. – Нас могут узнать. Я сделаю ей повязку и укол, чтобы ей полегчало. Тогда она, по крайней мере, выдержит дорогу до космодрома.

– Укол не повредит ей?

– Нет. Одно из снадобий Рауля.

– Тогда не медлите. – Астарта развернула письмо, собираясь читать его.

– Не надо… Прошу вас… – слабо запротестовала Камила.

Астарта мельком взглянула на Камилу и вернулась к письму. Камила в полузабытьи от боли как сквозь туман видела красивые глаза Астарты, бегущие по строчкам письма, видела, как дошли эти глаза до последней строчки – постскриптума.

В предплечье Камилы впилась игла, и по всей руке, а потом и по всему телу разлилось ощущение тепла.

Красивое лицо Астарты вызывало у Камилы восхищение, смешанное со страхом.

Королева, несомненно, умела скрывать свои чувства под маской учтивости и любезности. Но всего лишь на миг, на один миг эта маска, подобно вуали, исчезла с ее лица, и Камила увидела черствое и жестокое лицо женщины, способной предать. Одно дело подозревать, а другое – держать в своих руках несомненные доказательства.

Глаза Камилы наполнились слезами, но не от боли, которой она больше не чувствовала, а от стыда и от сознания своей вины. Сломанная рука срастется и станет здоровой, но никогда не заживет рана, которую она нанесла себе сама. Ведь это из-за нее убиты две женщины. И чтобы ни случилось впредь – эта боль навсегда останется в ее сердце.

– Ты уж извини, сестричка, – сказал киборг, по своему истолковав ее слезы. – Не взыщи – спешу.

Он перевязал ей руку, сделав пластичную повязку, которая казалась на ощупь надутой воздухом. Эту повязку заполняла холодная жидкость, которая фиксировала кость и препятствовала развитию отека.

Камила взглянула на Астарту, хотела что-то объяснить ей, но слезы мешали Камиле заговорить.

Астарта тщательно сложила письмо и спрятала его в просторных складках чадры. Теперь лицо Астарты снова спряталось под маской.

– Это было опрометчиво с его стороны – писать вам и опрометчиво с вашей стороны хранить это письмо при себе. Если бы оно попало в руки моей матери… – Астарта покачала головой. – Тогда я не сумела бы спасти ни вас, ни его. Вы оба погибли бы.

Астарта подобрала широкие складки своей чадры и так легко и грациозно поднялась с колен и выпрямилась, что показалась смотревшей на нее снизу Камиле, одурманенной действием инъекции, женщиной высокого роста.

– Она уже готова в путь?

– Да, – буркнул киборг.

– В путь? – повторила изумленная Камила. – Куда?…

– Туда, где вы будете в безопасности. Там моя мать не осмелится потревожить вас, – ответила Астарта.

Киборг помог Камиле подняться на ноги. Она хотела сказать ему, что у нее нет сил, чтобы встать, но вдруг, когда уже выпрямилась, сама удивилась тому, что ей полегчало.

– Что делать с трупами? – холодно спросила Астарта.

Камила взглянула на тела двух женщин, напавших на нее. Вид их был ужасен: обгоревшие лица, обугленные кости черепов, обнаженный мозг. У нее закружилась голова, и Камила едва удержалась на ногах.

– Ну-ну, спокойно, сестричка, – сказал киборг, подхватив Камилу и крепко держа ее в руках. – Я все улажу, Ваше величество, а вы уводите ее отсюда. Пусть наденет то, что мы для нее приготовили.

На киборге тоже была просторная одежда жителя пустыни, чалма покрывала его голову.

Обняв одной рукой Камилу, Астарта увела ее прочь от ужасных останков погибших в розарии женщин. Астарта была на голову ниже Камилы, но Камила сразу почувствовала ее крепкую хватку и оценила твердую поступь. Камила пошатывалась, как пьяная, и, наверное, без поддержки королевы не удержалась бы на ногах. Так, вдвоем, они дошли до ограды розария. Камила от слабости прислонилась к каменной кладке. Королева достала узел, припрятанный за оградой, и, порывшись в нем, достала еще одну чадру и надела ее на Камилу. Камила оставалась безучастной.

Такая одежда годилась скорее ребенку. Камила просунула руку в рукав, когда Астарта велела сделать это, подчинилась она Астарте безропотно. Камила ни о чем не могла думать. Два жутких трупа в розарии преследовали ее.

Неужели и она сейчас лежала бы там?

Плотная манжета рукава не налезала на повязку. Астарта разорвала манжету по шву.

Над розарием еще раз сверкнула вспышка, а следом за ней послышался жужжащий, отрывистый звук. Потом запахло горелым мясом.

Астарта и Камила взглянули друг на друга. Астарта побледнела и затаила дыхание, а Камила прислонилась в изнеможении к ограде.

Вернулся киборг, пряча лазерный пистолет в складках своей одежды.

Астарта опустила чадру на лицо Камилы.

– Ваше лицо должно быть закрыто, – сказала она. – И не вздумайте бежать. Помните: письмо у меня. От вас зависит судьба Дайена. Вы можете спасти его…

– Если пойду с вами? – вскинула голову Камила. Самообладание вернулось к ней в эту минуту. Ей казалось, что она разгадала замысел Астарты. – Вы хотите использовать меня… Это заговор… заговор, чтобы шантажировать его, принудить подчиняться вам. Я не пойду с вами. Убейте меня, как убили вы тех двух женщин.

Астарта окинула Камилу бесстрастным взглядом.

– Ваша смерть мне не нужна. Тогда он навсегда будет ваш. Поверьте мне, Камила Олефская, я не хочу причинять вред моему мужу. – Видно было как под вуалью сверкнули темные глаза Астарты. – Я только хочу вернуть его.

– Пора уходить, Ваше величество, – сказал угрюмый киборг.

Они вышли из розария. Позади них поднимались кверху две тонкие струйки дыма и небольшие облачка пепла, подхватываемые ветром и уносимые прочь.

Когда ректор проснулся и вышел на прогулку в розарий, он не обнаружил там никакого беспорядка, только два небольших слегка обугленных бугорка, где кто-то, наверное, жег прошлогодние листья.

Камила послушно следовала за своими спутниками, не помышляя о бегстве. Она знала, что в любой момент киборг пресечет такую попытку. Никто не обратил внимания на эту троицу. В Академии было много студентов, прибывших сюда с планет, где носили одежду, традиционную для жителей пустынь.

Все происходило быстро, как во сне. Космодром, борт частного космоплана, взлет – и бескрайняя ночь космоса.

После взлета киборг сделал Камиле второй укол. На сей раз, предупредил он ее, она на время лишится сознания.

– Я хочу вправить твою сломанную кость, сестричка, и думаю, ты не захочешь проснуться во время этой операции, – сказал он.

– Не захочу, – ответила Камила.

И вот ее поглотила тьма. Последнее, что она видела, перед тем, как впасть в забытье, было красивое, бесстрастное лицо Астарты.

Глава девятая

Дерек Саган открыл люк своего космоплана, выглянул из него и некоторое время стоял, не спеша спускаться вниз на сырую траву. То, что предстало его взору при дневном свете, не многим отличалось от того, что он видел ночью, потому что густое серое облако тумана висело над склоном холма. Саган видел внизу траву, примятую и почерневшую при посадке его космоплана, и еще рощу, над которой он пролетал ночью, больше – ничего. Большая палатка Флэйма и окружавшие ее маленькие палатки охраны были полностью скрыты туманом.

«Тем лучше», – подумал Саган, и вернулся в свой космоплан. Он собрал предметы, необходимые для ритуала, заботливо и благоговейно обернул их черным бархатом. Прикосновение к ним пробуждало в душе Сагана воспоминание о последнем ритуале – ритуале инициации Дайена.

Саган отчетливо помнил об этом. Да и как забыть потрясение от Божественного присутствия. Это доказывало, вне всякого сомнения, что предназначение Дайена – быть королем.

«Доказывало?» – спросил Саган самого себя (или, может быть, он обращался к ней, невидимой, той, чье пребывание так явственно ощущалось им?). Оторвавшись от своего занятия, Саган выпрямился. Или это означало лишь, что Дайен вознесся, чтобы затем пасть?

Саган задумался над этим вопросом: «Если мои предположения верны, то эта странная сила, которую контролирует Флэйм Старфайер, неудержима. Сила, которую никто не видит, никто не слышит и не может ей противостоять. Она легко проникает сквозь мощные преграды, оставляя лишь незначительный след после себя, она хватает мой космолет на орбите и доставляет его сюда в мгновение ока. К тому же Флэйм набирает людей и комплектует технику. Имея за собой могучие армию и флот и эту страшную силу, он непобедим. Только одно может остановить его – свертывающая пространство бомба. Но Дайен никогда не применит ее, он скорее умрет, чем сделает это».

Саган сложил собранные предметы в сумку из черной материи, которую специально имел при себе для этой цели, и затянул тесемку, чтобы сумка плотно закрылась.

Он снова задумался над тем, в самом ли деле видел он леди Мейгри, являлся ли ему ее дух или все это была игра его воображения, больного от одиночества, горя и отчаяния. Видение было слишком реальным, но ведь иллюзии вообще кажутся реальными тем, кто страдает от них.

Снаружи послышались чьи-то шаги, твердые и уверенные, но им не хватало легкости и быстроты, присущих молодости…

«Панта», – подумал Саган, и прозвучавший снаружи звучный голос подтвердил его догадку.

– Доброе утро, милорд. Надеюсь, я не помешал вам?

– Я очень рад вам, вы пришли кстати, – ответил, в свою очередь, Саган.

– Туман сегодня утром очень густой, и мой принц боится, что вам трудно будет найти дорогу к нему.

– Я нашел эту дорогу через всю галактику, сэр, и отнюдь не намерен терять ее в тумане.

Панта вежливо засмеялся на эту шутку, которая вовсе не была шуткой. Саган спустился из космоплана вниз, закрыв за собой люк. Оба они неспешно пошли вверх по холму.

– Вы хотите выяснить, много ли мне известно? – спросил Саган.

– Конечно, – ответил Панта, без всякого усилия идя вровень с Командующим, хотя и был почти на сорок лет старше Сагана.

– Много ли мне известно о чем? О другом мире, мире странных и загадочных существ?

Панта без всякого удивления взглянул на Командующего.

– Я сказал Флэйму, что вы не станете рассказывать об этом.

– Скажите лучше – делать выводы о «существовании» этого мира – так как их сделали вы много лет назад.

Панта тихо вздохнул:

– Ах, знали бы вы, какое воодушевление я испытал, когда впервые обнаружил, что мои выводы верны, когда впервые вступил в контакт с ними. Все испытания, все показания приборов свидетельствовали о существовании второго мира, о его сосуществовании с нашим миром. Эта планета, гораздо более плотная и тяжелая, чем можно было бы предполагать, эти чрезвычайные влияния гравитационных полей – вы знаете, вы видели и убедились в этом, благодаря показаниям ваших приборов! Как и вы, я сделал вывод, что другой мир существует, но как доказать это?

Они приблизились к нескольким валунам, возле которых Панта остановился.

– Давайте, пока мы вдвоем, сядем здесь и поговорим. Мой принц еще не готов. Он относится к этому ритуалу очень серьезно, и ему понадобится еще примерно час побыть наедине со своими мыслями.

– Хорошо, – согласился Саган и сел на камень, положив сумку у своих ног на влажную траву.

– Он очень хотел бы произвести на вас хорошее впечатление. Так же, как и я, – Панта грустно и задумчиво улыбнулся. – Я только хочу поговорить с вами.

Саган молчал, не сводя глаз со старого Панты.

– Видите ли, он не понимает, какое чудо окружает его. – Высохшей и почерневшей от старости рукой Панта обвел окрестности. – Он вырос с этим. Этот мир для него не заключает в себе никаких тайн и загадок. А те, кто прибывает сюда впервые, наши новобранцы, когда пройдет первый испуг, когда все объяснишь им, признают это чудо. Знаете ли вы, милорд, – продолжал Панта, присаживаясь на валун, – что я не первый, кто открыл эту планету. Когда-то давно группа исследователей с Земли обнаружила ее, высадилась здесь и основала небольшую научную станцию для изучения планеты. Именно они и дали ей такое название – Валломброза. Они пришли к тем же выводам, что и мы с вами, и выдвинули теорию параллельного мира, мира неведомых существ. Однако эти исследователи не позаботились о том, чтобы их теория получила широкое распространение.

– Вы имеете в виду, что они не стремились к популяризации своей теории?

– Именно это, милорд, Я часто задумывался над тем, почему свои научные отчеты и сообщения, если таковые были, они не посылали обратно на Землю. Ведь никаких записей о планете не доходило до нас. Скорее всего этим исследователям не удалось вернуться на Землю, а если и удалось, то они, наверное, заключили договор о том, чтобы сохранить в тайне свое открытие. Все свои записи о том, что произошло здесь с ними, они оставили в видеожурнале. Я нашел его в развалинах их жилищ.

Их данные, должен признаться, разочаровывают. Им свойственна какая-то примитивная, твердолобая логика двадцать первого века. Если вы не можете чего-то пощупать, прикоснуться к чему-то или понюхать и если вы чего-то не видите, то оно просто не может существовать. Если нечто не выглядит, как мы, то невозможно и представить его себе.

– Однако, – сказал Саган, – если бы они представили себе это нечто…

– …то мне нечего было бы делать. Знаю, – раздраженно прервал Сагана Панта. – Я думаю, что должен быть благодарен им за их ограниченность. Но их слепые предрассудки, отсутствие воображения раздражают меня. Вот образец их отчета – цитирую: «В основе мироздания лежат два типа материи: обычная материя, та, из которой состоим мы все, и странная, неведомая материя. Неведомая материя слабо взаимодействует с обычной, главным образом благодаря силе тяжести. Распространение неведомой материи во Вселенной, надо полагать, более ограниченно, чем обычной материи. Существование планет, состоящих из неведомой материи, представлялось невозможным. Однако мы опровергли это. Но жизнь, основанная на неведомой материи, как можно предположить, представляет собой чистую фантастику». – Панта фыркнул. – Слишком много для логики, не имеющей ничего общего с научными исследованиями. На Валломброзе есть жизнь, жизнь, основанная на странной, неведомой материи.

– Валломброза, Долина Теней, – сказал Саган, как бы размышляя вслух. – Этот мир казался им призрачным.

– Да, в самом деле, – сказал Панта, мрачно улыбнувшись. – Как я упомянул прошлой ночью, эти существа, или креатуры, как я их называю, чрезвычайно любопытны. Они никогда прежде не видели существ, подобных нам. По всей вероятности, они изучали земных исследователей, как сами эти исследователи должны были бы изучать их.

Вы должны увидеть своими глазами этот видеожурнал. Он довольно странный, если не сказать смешной. Это все равно что спектакль плохонького театра теней. Книги внезапно подпрыгивают вверх, а потом хлопаются об пол. Микроволновая печь медленно и без всяких видимых усилий, прилагаемых к ней, выплывает из окна, вспыхивают и гаснут огни – и неизвестно, кто зажигает и гасит их. Компьютерные диски стираются, разрушаются. И едва лишь эти причудливые шалости начали порождать сумятицу в умах этих несчастных земных ученых, один из них самым загадочным образом, неизвестно отчего падает мертвым.

– Креатуры?

– Да. О, они не имели в виду убить человека, скажете вы. В своем вахтенном журнале вы отметили испытанное вами ощущение в определенный момент полета на нашу планету. Вы почувствовали «давление», как будто кто-то сжимает вас. – Панта сделал паузу и смотрел на Сагана, как будто ожидая, что тот возразит что-нибудь или спросит, кто заглядывал в его персональные файлы. Но Саган молчал, и Панта улыбнулся и кивнул. – Вы все поняли. Конечно, я должен был ожидать этого. Ну что ж, я рад, что вы этому поверили. Это облегчает дело. Так на чем я остановился? Ах, да! Ощущение сжатия. Эти креатуры просто удивительны. Их тела соединены в одно целое тем, что я не могу описать иначе, как когерентные гравитационные поля. Они, кажется, постигают окружающий их мир с помощью чувствительных гравитационных искажений, проходящих через все их тело. Как следствие этого, они не имеют определенной формы, но преобразуют себя таким образом, который лучше всего позволяет им как воспринимать, так и передавать гравитационные волны. Иными словами, они целиком представляют собой руки, глаза, мозг. Чтобы двигать какой-нибудь объект, они своими телами создают вокруг него гравитационное поле.

– Так вот как они доставили меня сюда, – заметил Саган.

– Да. Эти креатуры образовали гравитационное поле вокруг вашей ракеты. Они движутся быстрее света, используя мост Эйнштейна – Розена, чтобы открывать туннели в космосе, по которым они перемещаются, и, как вы можете догадаться, они способны проходить через различные материальные преграды, оставаясь фактически незамеченными.

Я говорю «фактически», потому что люди киборга обнаружили во время рейда креатуров в дом Снаги Оме, что после прохождения креатуров следы остаются и их удается выявить. Всякий раз, когда они проходят сквозь какую-нибудь солидную преграду, существует возможность появления изменений в структуре атомов. Обычно такие изменения весьма незначительны и трудно поддаются определению, но в случае с живыми существами – людьми – подобные изменения могут быть фатальными. Возможности креатуров чрезвычайно велики, – уверенно продолжал Панта. – Я их рассчитал. Креатуры проходили сквозь меня тысячи раз, но без каких бы то ни было вредных последствий для меня. К несчастью, одному из земных ученых не повезло. Он умер на месте, и никто из его коллег не смог установить, как и почему это случилось.

– Это произошло, когда они решили вернуться на Землю.

– Да. И их решение улететь лишь принесло им вред. Осознав, что их разумные аналоги, люди, собираются покинуть планету, креатуры стали просто неистовыми в своих попытках вступить в контакт с людьми. Это, конечно, выразилось в некоторых эффектных физических действиях, и среди людей возникла паника. К счастью для людей, креатуры позволили им улететь, хотя могли захватить их космический аппарат и вернуть его обратно.

Креатуры следовали за людьми до самой Земли, – продолжал Панта, поудобнее устраиваясь на валуне, – они изучили Землю и выяснили все, что хотели узнать. Исследователям психики людей пришлось тогда немало потрудиться. Когда исследования закончились, креатуры покинули Землю. Человеческая цивилизация не представляла для них угрозы, и их любопытство было удовлетворено. Они больше не проявляли интереса к Земле или к нам.

– Люди не представляли для них угрозы, – повторил Саган.

– Да, – подхватил Панта. – Это было верно тогда, – он сделал ударение на последнем слове.

– Понимаю, – сказал Саган. – Пока мы «не представляли угрозы» для них, креатуры были согласны оставить нас в покое.

Панта пожал плечами:

– Они гораздо более развитые существа, чем мы. О них трудно судить по нашим меркам, но я бы сказал, что их интеллектуальный уровень гораздо выше нашего, и дай нам Бог когда-нибудь достигнуть того, чего достигли они. Их цивилизация намного старше, чем наша. Мы по сравнению с ними что муравьи по сравнению с нами. Да еще к тому же муравьи, не способные кусаться.

Теперь, наконец, Саган понял, в чем дело.

– Бомба – первое из всех созданных нами когда-либо видов оружия, которое они считают опасным для себя. Это оружие способно полностью уничтожить их.

– Да, таково их мнение. Вот почему они и проникли в дом Снаги Оме. Они искали эту бомбу. Мы были абсолютно уверены в том, что бомба, находящаяся в подвале дома Снаги Оме, ненастоящая. Слишком уж легко найти ее там. Но креатуры хотели убедиться во всем сами. Они с удовольствием уничтожили бы эту бомбу, но согласны на то, чтобы она существовала, пока Флэйм полностью контролировал бы ее. Как только он обнаружит эту бомбу, тогда они добудут ее для него. Ничто не остановит их. Ничто.

«Дайен, Дайен, – с горечью подумал Саган, – если бы ты только принял мой совет!»

– Вы что-то говорили о контактах с этими креатурами, – как бы между прочим обронил он. – Как вы установили эти контакты?

– Это отняло у нас очень много времени и потребовало немало терпения. История эта захватывающе интересна. – Панта хитро улыбнулся. – Как-нибудь я, возможно, поделюсь ею с вами. – Он поднялся с валуна. – Но не теперь, однако. Мы задержались здесь дольше, чем я предполагал. Боюсь, что мой принц уже проявляет нетерпение.

Саган и Панта продолжили свой путь на вершину холма. Густой туман лежал в долине, клубясь вокруг стволов деревьев, мимо которых они шли. Но путь, который мысленно видел перед собою Саган, становился для него все яснее и яснее.

«Как я и опасался, – думал Саган, – ничто не остановит их. Дайен может окружить бомбу флотом из тысячи военных кораблей, оставить миллион солдат охранять ее, спрятать ее в подземелье в самом центре мира и окружить мощной стальной стеной, но эти „креатуры“ проникнут сквозь стену, как нож сквозь масло.

Лишь одна преграда стоит на пути Флэйма к трону: молодой человек, сидящий на этом троне в настоящее время. Дайен знает, где эта бомба, но этого не знает Флэйм».

***

Он вышли на поляну около большой палатки. Там, где горел костер, остался большой круг обугленных почерневших поленьев, присыпанный мягким серым пеплом. Он еще продолжал излучать тепло, тонкие струйки бледного дыма изредка подымались вверх.

Флэйм, как Панта и предсказывал, ждал их с нетерпением.

Саган остановился, пристально глядя на молодого человека.

– Панта рассказал мне о загадочных креатурах. В ваших руках огромная сила. Зачем вам нужен обряд инициации?

– Я пройду этот обряд ради вас, милорд, – сразу же ответил Флэйм, и его голубые глаза сузились и стали холодны. – И для него.

– Дайена?

– Да. Он думает теперь обо мне, но я не более чем тень в его сознании. Я хочу, чтобы он яснее понял, что я представляю собой, я хочу, чтобы он понял мои намерения и принимал бы меня всерьез.

– И меня. Чего вы хотите от меня?

Флэйм подошел к Сагану и остановился перед ним, положив обе руки ему на плечи.

– Вы возведете меня на престол, милорд, вы возложите корону на мою голову.

Саган молчал, но Флэйм, похоже, не ждал ответа и, убрав руки с плеч Командующего, опустил их.

– Вы не возражаете, милорд, если обряд состоится внутри палатки? Панта все приготовил.

Место проведения обряда не имело значения. Саган вошел в палатку и проверил сделанные приготовления.

Панта ничего не упустил. У него была хорошая память. Ведь в последний раз он участвовал в подобном обряде более семидесяти лет назад. Из палатки вынесли все; подушки, полстеры, одеяла. В центре стоял небольшой стол. Саган поставил свою сумку вниз и снял с нее черный бархат, который расстелил на столе, а потом открыл сумку и стал раскладывать и расставлять предметы, которые вынимал из сумки. Ему предстояло прочесть ритуальные молитвы, но их слова улетучились из его памяти, как дым или мягкий серый пепел, уносимые ветром.

Снаружи были слышны беспрестанные, нетерпеливые шаги Флэйма.

– Ритуал необязательно придаст вам новые силы, принц Флэйм, – сказал Саган так громко, чтобы быть услышанным. – Он и не предназначен для этого. Братья Ордена Адаманта посвящали в тайну лиц Королевской крови, когда те вступали в пору зрелости. Этот ритуал не только знаменует переход из детства во взрослое состояние, но и испытывает на принадлежность к Королевской крови.

– Я знаю, – сказал Флэйм, останавливаясь у закрытого входа в палатку. – Панта говорил мне об этом. Я Уже перерос этот возраст, но и вы, и мой кузен тоже прошли это испытание позднее положенного срока. Наверное, так уж заведено в нашей семье, – насмешливо добавил он.

Саган на это не отозвался.

– Обряд не придает испытуемому новых сил, но показывает, слаб или силен испытуемый. У меня сложилось впечатление, что вы хорошо знаете собственные силы, Ваше высочество, – сухо заметил Саган.

– Да. Но я хочу, чтобы и другие знали мою силу.

– Древние священники верили, что этот ритуал помогает узнать Божью волю, – сказал Саган после некоторого молчания.

– Да, милорд, я знаю об этом.

Саган закончил приготовления, расставив необходимые предметы на черном бархате, и отступил от стола, чтобы еще раз взглянуть, все ли сделано, как следует.

«Все ли в порядке, миледи? Все ли так, как вы запомнили?» Эти слова он сказал леди Мейгри на борту «Феникса» перед тем, как подвергнуть испытанию Дайена.

Саган вышел из палатки.

– Вы верите в Бога? – спросил он Флэйма.

Принц смотрел на него, удивленный прозвучавшим вопросом. Губы Флэйма растянулись в улыбке. Казалось, он вот-вот рассмеется. И вдруг взгляд принца стал серьезным.

Флэйм даже казался смущенным.

– Просто не знаю, что сказать вам, милорд, глядя на ваше одеяние. Вы священник Ордена?

– Скажите мне правду. А что я так одет – так у меня на то свои причины. Мой внешний вид должен соответствовать моей вере… или служить ей маской.

– Понятно, – сказал Флэйм, одобрительно и с уважением взглянув на Сагана. – Да, лучшей маски и не придумаешь. И все это время вы…

– Я первый задал вам вопрос, принц Старфайер, – перебил его Саган.

– Простите, милорд. Вот мой ответ вам: я верю в себя самого, и никакое всемогущее, всеведущее существо не управляет моей судьбой. Жизнь – это случайность, совпадение каких-то обстоятельств, и потому мы должны быть всегда готовы ловить момент, – он сжал кулак, как будто схватил пахнущий дымом воздух, – и извлекать из него собственную выгоду. – И он разжал кулак, оставшийся пустым. – Я сам создаю свою выгоду. Если существует космическая энергия, милорд, то она – во мне самом.

Саган склонил голову в знак того, что удовлетворен таким ответом:

– Мы готовы к обряду инициации.

Флэйм улыбнулся – весело и вызывающе:

– Панта может войти со мной?

Саган взглянул на старика, молча стоявшего поблизости от угасавшего костра.

– Нет, к сожалению. Этого нельзя. Ваша воля слишком сильна, сэр, – обратился Саган к Панте. – Вы можете, сами того не желая, оказать влияние на вашего принца.

Гарт Панта кивнул и поклонился.

– Надеюсь, и креатуры тоже не помешают нам, – добавил Саган, оглянувшись на палатку и скользнув взглядом по склону холма, деревьям и клочьям тумана, еще цеплявшимся за них.

– Панта говорил с ними, – ответил Флэйм. – Они, конечно, не все поняли, но согласились покинуть окрестности, чтобы их энергия не оказала чрезмерного влияния на нас.

– Весьма любезно с их стороны, – криво усмехнулся Саган.

Теперь он понял, отчего он так раздражен и не в духе. Здесь властвовали какие-то другие, чуждые силы, а не он сам контролировал свои эмоции. Такая ситуация была непривычна для Сагана и опасна. Флэйм мог считать его своим почетным гостем, принц мог даже оказывать ему всевозможные почести, знаки внимания, но один поворот ключа в двери камеры превратил бы почетного гостя в узника, и Флэйму не стоило бы никакого труда пойти еще дальше и превратить узника в покойника.

Саган оставил палатку открытой. Флэйм решительно шагнул внутрь в сопровождении Командующего. Закрыв вход в палатку, Саган позаботился о том, чтобы ни малейший проблеск дневного света не проникал сюда снаружи. Внутри палатки стало абсолютно темно, и Флэйм застыл на месте, чтобы в темноте не наткнуться на что-нибудь.

Саган взял принца за руку и подвел к столу, стоявшему в центра палатки.

– Снимите свою одежду, – сказал Саган Флэйму, – и наденьте то, что найдете у своих ног. И оружие тоже снимите, – добавил он, вспомнив, про гемомеч.

Флэйм опустился на колени и прикоснулся к лежавшей внизу робе:

– А-а, обыкновенная власяница, – сказал он, поморщившись от прикосновения к грубой материи.

– Вам можно говорить, только отвечая на мои вопросы, – остановил его Саган.

– Простите, – тихо сказал Флэйм, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Потом было только слышно, как он переодевается.

Саган обошел вокруг стола, в темноте рукой касаясь его краев. На ощупь найдя то, что искал, он поднял свечу, зажег ее и вставил в серебряный подсвечник, стоявший на конце стола. Другие предметы оставались под черной материей.

Из прорези вверху власяницы показалась голова Флэйма. В голубых глазах, глазах Старфайеров, отражалось пламя свечи. Блестящие, черные, как вороново крыло, волосы были всклокочены. Флэйм отбросил их назад, распрямил плечи и улыбнулся.

Глядя в эти глаза, Саган мысленно видел другого молодого человека. Он видел Дайена, стоящего на том же самом месте. Бледный, дрожащий от страха, с которым он не мог совладать, – таким вспомнился Сагану Дайен. Саган помнил, что совсем еще юный, почти мальчик Дайен был близок к обмороку. «Мне кажется, я умираю», – сказал он. Саган снял с головы капюшон и зажег вторую свечу, поставив ее на противоположный край стола. У ног его образовался круг света, отбрасываемый этой свечой.

– Встаньте в центре круга, – сказал Саган.

Флэйм уверенно шагнул в этот круг. Улыбка не сходила с его лица. Происходящее забавляло его.

Дайен вошел, в круг с трепетом, как будто шел навстречу смерти.

Саган начал произносить ритуальные слова: «Создатель, пред тобой предстоит тот, кто достиг порога зрелости (нет, это смешно, не нужно этих слов), кто хочет понять тайну своей жизни (и это неправда, миледи, взгляните на его лицо: никакая тайна не волнует его, он прекрасно знает, чего хочет)… Мы, те, в ком течет Королевская кровь, обладаем большими талантами, чем другие люди… большими возможностями использовать наши умственные и физические достоинства, чтобы защищать и помогать… (Я не использовал их для этого, о чем вы, миледи, помните. Я использовал их для завоеваний. И этот человек хочет того же)».

Обряд продолжался. Настала очередь четырех стихий: земли, воздуха, огня и воды. «Этот человек хочет власти над каждой из этих стихий», – монотонно произнес Саган.

Флэйм стоял в центре круга, нетерпеливый, как ребенок, которому пообещали, но пока еще не дали долгожданного подарка.

«Этой ночью, Флэйм Старфайер, вы явитесь ко мне…» – Саган запнулся. – «К нам», – еле слышно добавил он, явственно ощущая, что он здесь не один. «Вы явитесь к нам, чтобы быть посвященным в тайну. Вы ищете власти над тем, что неподвластно большинству людей. Если Создатель сочтет вас достойным, вы приобретете эту власть. (И если не сочтет. Именно так думаете вы сами, Флэйм, разве нет? Точно так же, помню, думал я сам)».

Саган снял черную материю с тех предметов, которые она покрывала, и свет свечей упал на серебряный жезл, серебряный кувшин, наполненный водой, серебряное блюдо, наполненное маслом, и серебряный шар.

Руки Флэйма задвигались в просторных рукавах власяницы, задрожали его пальцы. Участилось дыхание Флэйма. Он облизал губы.

Саган поднял со стола серебряный жезл. Последний раз эту часть ритуала провела леди Мейгри, ничья рука не касалась с тех пор серебряного жезла. Саган поднял его вверх.

– Воздух. Дыхание жизни. Вихрь разрушения.

Он медленно двигал жезл по кругу. Воздух вокруг пришел в движение, и пламя свечей замигало. Свечи дымили, пламя затрепетало и заметалось над фитилями, почти совсем угаснув.

***

Дайен дышал учащенно и трудно. Он поднес руки к горлу и жадно хватал воздух ртом, не в силах справиться с удушьем. Его широко раскрытые глаза наполнились ужасом, посинели губы, высоко вздымалась грудь, судорожно сокращались мышцы, словно пытались удержать покидающую тело жизнь… Мальчик опустился на колени…

***

Принц Флэйм торжествующе рассмеялся в темноте и шумно втянул в легкие воздух.

Ветер стих. Снова распрямилось и разгорелось пламя свечей. Саган положил серебряный жезл на стол.

– Земля, – сказал Саган. – Материя. Вы хотите власти над ней.

Взяв со стола серебряный глобус, он подбросил его в воздух и направил на этот шар всю свою волю. Металлический шар завис в воздухе над его головой. На поверхности шара возникли острые шипы.

– Подставьте под шар руки, – приказал Саган.

Флэйм повиновался и вытянул обе руки, коснувшись ими шара, шипы которого легко пронзали плоть. Глобус начал опускаться.

– Стой! – сказал Флэйм, и шар остановился, повиснув над его руками.

– Опускайся! – сказал Саган, и шар опустился.

Лицо Флэйма исказила гримаса гнева, синие глаза загорелись ярче пламени свечей. Он метнул на Сагана властный и враждебный взгляд человека, не выносящего, когда кто-то поступает против его воли. Но руки Флэйма не шелохнулись, остались неподвижными, готовые еще крепче схватить колючий шар.

***

Шар резко опустился. Слышно было, как острые шипы протыкают живую плоть и скрежещут о кости. Из пронзенных рук Дайена хлынула кровь. Дайен вскрикнул.

***

Острые шипы втянулись обратно в шар за миг до соприкосновения с руками принца. Флэйм легко подхватил шар и улыбнулся Сагану – мрачно и торжествующе.

Саган протянул руку, чтобы взять серебряный шар. Флэйм сжал шар в своих руках и раздавил его, отбросив обломки, как кусочки яичной скорлупы, на черную материю.

– Вода, – поднял Саган кувшин. – От нее исходит жизнь. Подставьте ваши руки. – И он налил воды в сомкнутые пригоршней ладони Флэйма. – Пейте.

Принц поднял руки ко рту и сделал большой глоток.

– Какой вкус у воды? – спросил Саган.

– Вкус крови, – ответил Флэйм.

***

Наклонив кувшин, леди Мейгри налила воды в израненные руки Дайена. Холодная вода облегчила боль. Дайен закрыл глаза. Из-под его век струились слезы. Вода смешалась с кровью.

***

Огонь, опора жизни и ее разрушитель.

Масляная лампа вспыхнула ярким пламенем. Прежде чем Саган успел произнести хотя бы слово, Флэйм протянул руки над огнем и опустил их вниз, в пламя. Накрыв лампу ладонями, он погасил огонь. А потом поднял правую руку. Она уже успела покрыться волдырями от ожогов, которые Флэйм сам же себе и причинил. Пять шрамов от игл гемомеча сочились темной кровью.

Выражение лица Флэйма ничуть не изменилось.

***

Дайен не издал ни единого звука, но лишь как зачарованный смотрел на пламя, охватившее его руки. Огонь вспыхнул, чтобы сразу потухнуть. На руках Дайена не осталось ни малейшего следа от ран и ожогов.

***

– Милорд, – сказал Флэйм, показывая Сагану обожженную руку. – Разве я не выдержал испытания? Так обещаете ли вы мне свою помощь?

Саган разглаживал черный бархат кончиками пальцев и смотрел на ровное в теперь уже неподвижном воздухе пламя свечей. Его пальцы слегка коснулись холодного пятна, оставленного водой, выплеснувшейся на бархат. Он оцарапал палец о зазубренный кусочек металла – обломок серебряного шара. Саган стоял неподвижно и молчал.

Флэйм тоже не двигался и тоже молчал, несмотря на сильную боль в обожженной руке.

Но вот Саган выпрямился и тихо сказал:

– Я помог Дайену Старфайеру взойти на престол. Я обещал, что буду верен и предан ему. Он знал – и все знали, – что я не верил в его способности быть правителем галактики. Но само Проведение было против меня. – Он взглянул на Флэйма. – Случай, совпадение – называйте это, как угодно. Удача отвернулась от меня. Дайен вознесся высоко. Я покинул мир… чтобы избежать соблазна.

Саган поднял руки и откинул свой капюшон на плечи, а потом взял правую обожженную руку Флэйма и сильно сжал ее.

Флэйм пытался сохранить стоическое спокойствие, но пожатие Сагана было слишком сильно. С губ Флэйма сорвалось невольное восклицание. Он содрогнулся от боли, и на висках и щеках у него заблестели капельки пота.

И все-таки он заставил себя торжествующе и свирепо улыбнуться. Он распрямил плечи, отбросил с лица черные волосы и с силой ответил на пожатие руки Сагана. Обожженная рука плотно сжимала мозолистую руку. Свежие шрамы от гемомеча совпали с давними.

– Я пришел сюда в поисках короля, – сказал Дерек Саган. – Я нашел его.

Глава десятая

Камила очнулась в какой-то спокойной, тихой комнате. На противоположной от нее стене взад и вперед покачивались зеленоватые тени. Комнату наполнял неяркий солнечный свет, птичий гомон, и где-то совсем близко кто-то тихо играл на флейте. Камила лежала в мягкой постели, на чистых, приятно пахнущих простынях и озиралась вокруг, чувствуя полное безразличие ко всему окружающему. Сказывалось действие укола. Она как будто выплыла на поверхность тихого озера после отчаянной борьбы с какими-то жуткими чудовищами в его глубинах.

Зеленые тени оказались листьями и ветками, которые слегка шевелил за окном легкий бриз и от которых в комнату проникало благоухание. Флейта умолкла. Камила взглянула в ту сторону, откуда только что доносилась музыка.

За столиком возле окна сидела молодая женщина. Увидев, что Камила проснулась, она улыбнулась ей и, забрав с собою флейту, вышла из комнаты, закрыв дверь.

Вскоре после ее ухода снова зазвучала флейта, повторявшая ту же мелодию, как будто исполнительница разучивала ее. Это была простенькая и приятная мелодия с легким оттенком меланхолии, странным для звучания флейты, каждый звук казался вздохом. Лежа в постели, Камила напевала ее про себя, поводя вокруг полусонными глазами, и вдруг вспомнила все до мельчайших подробностей. Ее сломанная рука лежала поверх покрывала, и повязка на руке теперь была более искусной, чем та, которую сделал киборг. Рука казалась онемелой, тяжелой и чужой, как будто не принадлежащей ей. Камила опасливо попробовала пошевелить ею и с облегчением увидела, что пальцы двигаются. Боли не чувствовалось. Камила подумала, что это действует какое-то лекарство, введенное ей, пока она спала.

Она села и осмотрелась вокруг. Ее одежда лежала, аккуратно сложенная, на стуле возле кровати. Одежду уже успели отмыть от следов крови и грязи. На себе Камила увидела платье без рукавов, сшитое из хлопчатобумажной ткани, удобное, если даже не модное. Комната же представляла собой маленькую спальню чуть больше той, что была у Камилы в Академии.

Встав с постели, Камила выждала несколько секунд, пока пройдет легкое головокружение, на цыпочках тихо подкралась к двери. Не спеша, спокойно прикоснулась к дверной ручке. Дверь оказалась незаперта. Камила все так же на цыпочках вернулась к постели, взяла со стула свою одежду и с трудом переоделась. Мешала сломанная рука. Труднее всего оказалось застегнуть пуговицы, но Камила с этим, хоть и медленно, но справилась, обулась и собиралась уже выйти из комнаты, как вдруг дверь открылась и кто-то вошел.

Камила села на постель и постаралась придать своему лицу беспечное выражение, чтобы тот, кто вошел, не подумал, будто она хотела уйти отсюда.

Астарта холодно улыбнулась, но ничего не сказала. Белая мантия свободного покроя мягкими складками ниспадала до полу с плеч королевы. Украшенный золотом пояс, похожий на переплетенные пшеничные колосья, охватывал тонкую талию Астарты. С поясом сочетались украшенные золотом сандалии. Блестящие черные волосы на затылке были стянуты в узел, казавшийся настоящим произведением парикмахерского искусства. В этой комнате, где преобладали мягкие, пастельные тона, глаза Астарты с их живым блеском казались еще ярче, чем обычно.

Позади Астарты в комнату вошла девушка с подносом в руках, который она, повинуясь жесту королевы, поставила на стол. Запахло свежевыпеченным хлебом. При виде хлеба Камила временно отложила в сторону мысли о побеге.

– Вы голодны, мисс Олефская? – спросила Астарта. – Я подумала о том, что, проснувшись, вы почувствуете голод. Крис советовал не давать вам ничего, пока не кончится действие инъекции. Он говорил, что вам лучше несколько дней ничего не есть, а только пить воду. Вы, вероятно, плохо помните, как попали сюда?

Камила покачала головой. То, что она вспомнила, почти сразу же улетучилось из ее памяти.

Астарта приказала сопровождавшей ее девушке удалиться и запереть дверь. Подойдя к столу, королева сняла с подноса лежавшую на нем накидку. Глазам Камилы предстали свежие фрукты, сыр, булка еще теплого хлеба.

– Это, наверное, не та еда, к которой вы привыкли, – сказала Астарта, аккуратно складывая снятое с подноса покрывало и кладя его на стол рядом с подносом. – На вашей планете, я полагаю, люди едят мясо. Мы мяса не едим, особенно в храме и его окрестностях. Я тоже не ела бы его, но мне часто приходилось поневоле идти на уступки, с тех пор как я стала королевой. Нельзя же обидеть хозяина – такого, например, как ваш отец, – отказом от угощения. Богиня, надеюсь, простит мне. Садитесь к столу, угощайтесь.

Камила не сводила глаз с еды, чувствовала, как текут у нее слюнки, но оставалась сидеть на постели.

– Моря себе голодом, Вы ничего не добьетесь.

Что верно, то верно. Камила встала, подошла к столу и уже было села, но вспомнила, что нельзя сидеть в присутствии королевы, когда та стоит. Спохватившись, Камила встала из уважения к Ее величеству.

Астарта снова улыбнулась, но на сей раз натянуто.

– Не странно ли, заниматься любовью с моим мужем вы позволяете себе без всяких угрызений совести, а вот сидеть в моем присутствии стесняетесь.

Камила вспыхнула от стыда и сознания своей вины и разозлилась на себя за то, что ей чего-то стыдно и что она считает себя в чем-то виноватой перед Астартой.

Астарта села, высоко держа голову и выпрямив спину:

– Не смущайтесь, мисс Олефская. Садитесь и ешьте, – сказала она уже без горечи, но с грустью в голосе.

Вконец растерянная, да еще и мучимая голодом, Камила села напротив Астарты и приступила к еде, но тут же вспомнила о приличиях:

– Может быть, вы… присоединитесь… Ваше величество?

– Нет, благодарю вас. Я уже обедала. И не называйте меня так. Это… Это звучит смешно. Не называете же вы моего мужа «Ваше величество».

У Камилы кусок застрял в горле. Она опустила руки на стол и застыла в неподвижности.

– Простите меня, – неожиданно сказала Астарта.

Она опустила свою руку на руку Камилы. Длинные ногти Астарты слегка касались руки Камилы и были гораздо холодней, чем пальцы.

– Во мне пробудились озлобление и мстительность. Не придавайте этому значения, мисс Олефская. Я не хочу быть вашим врагом. Конечно, мы не можем быть друзьями. Это было бы нелепо. – Тень мимолетной улыбки скользнула по лицу Астарты. – Но существует то, что объединяет нас. Дайен. Мы обе хотим, чтобы он был счастлив.

Камила ничего не ответила. Стараясь не задеть Астарту, она медленно высвободила свою руку из-под ее руки и вернулась к еде.

Королева глубоко вздохнула. За дверью снова кто-то заиграл на флейте. Камила хорошо знала эту мелодию и вздрогнула, услышав фальшивую ноту.

– Вас зовут Мейгри Камила, – сказала Астарта, – но никто не называет вас Мейгри, не так ли?

Камила кивнула.

– Мне не довелось ее знать, – продолжала Астарта, – но моя мать ее знала. Они были старыми врагами, сражались друг против друга во время войн с пародышащими. Моя мать презирала ее. Она говорила, что леди Мейгри была труслива и предала своего командира, а потом скрылась, чтобы избежать расплаты за свое предательство. Конечно, у моей матери просто не укладывалось в голове, как это леди Мейгри могла предать Дерека Сагана. Мне кажется, моя мать ревновала ее. Она хотела, чтобы Саган был с ней, но это было невозможно. Саган восхищался моей матерью и уважал ее, я думаю, но по-настоящему он любил в своей жизни только одну женщину – леди Мейгри. Их любовь родилась вместе с ними. Богиня создала их друг для друга. Но Злой дух действовал наперекор Ей. Гордость, ревность, страх, недоверие – слабости нашей смертной плоти разлучили их. Но в конце концов любовь победила. Теперь они вместе. После смерти они сказали друг другу то, чего не могли сказать при жизни. – Астарта умолкла и о чем-то задумалась.

– Я буду называть вас Камилой, – неожиданно сказала она. – А вы меня зовите Астартой.

– Вы не любите его, – тихо сказала Камила, нервно кроша хлеб на мелкие кусочки. – Вы не любите его, как… Вы сами сказали… так, как любят, когда любовь рождается вместе с теми, кто любит.

– Да, Камила, – сказала Астарта, стойко выдерживая взгляд Камилы. – Вы правы. Я не люблю его такой любовью. И никогда не смогу полюбить.

– А я люблю! С тех пор, как впервые увидела его, нет – еще раньше, когда мой отец впервые рассказал мне о встрече с ним, я уже тогда почувствовала, что Дайен мне не безразличен, хоть и сама не понимала, отчего. По-моему, сначала отец был не очень высокого мнения о Дайене. Они встретились в ту ночь у Снаги Оме, в ночь, когда Снага Оме был убит, а Дайен объявил себя королем. Мой отец и леди Мейгри были там, подошел Дайен и обвинил леди Мейгри в том, что она предала его из-за своей любви к Дереку Сагану. Леди Мейгри ударила его. – Забыв на миг, где она находится и кто ее слушает, Камила улыбнулась, вспомнив, как живо и шумно-весело рассказывал Медведь об этом инциденте. – Леди Мейгри не просто отвесила Дайену оплеуху, она двинула его кулаком, если верить моему отцу. Дайен отлетел на целых пять шагов. После этого мой отец, однако, изменил свое мнение о короле к лучшему. Он не повиновался этому противному и страшному старику Абдиэлю, рискуя собственной жизнью, и предъявил свои права на трон. Когда отец рассказывал об этом, мне казалось, я вижу Дайена перед собой, хотя раньше я его никогда не встречала…

– Да, – сказала Астарта. – Могу себе представить.

Камила вспомнила, где она. Она сидела, сгорбившись над своей тарелкой, и смотрела на несъеденные фрукты, не поднимая глаз на Астарту.

– Вы поймете тогда, что мы ни в чем не виноваты. Мы не хотели причинить вам зло. Мы никому не хотели делать зла. Мы хотели бы только быть вместе, потому что такая у нас судьба.

– Да, вы хотели бы, – сказала Астарта, – но не можете.

Камилу раздражало спокойствие этой женщины. Уж лучше бы Астарта вспылила, разозлилась на нее – по крайней мере, это было бы легко понять.

– А вы когда-нибудь любили кого-нибудь вот так – беззаветно? – спросила Камила.

– Я не встретила настоящего избранника моей души. А теперь сомневаюсь, что когда-нибудь захочу этого. Так, видимо, угодно Богине. Мне предназначено судьбой выполнять свой долг, быть королевой, произвести на свет наследника престола.

– Ваша Богиня предназначила вас для жизни в браке без любви? – изумилась Камила. – Как можно…

– Нет, не без любви, – возразила Астарта. – Я по-своему люблю Дайена. О, не так, конечно, как любите его вы, Камила. Я хотела бы уметь так любить, – добавила она, погрустнев, и покачала головой. – Но я, кажется, начинаю сама себя жалеть, а это слабость, которую наша Богиня презирает и ненавидит. Я уважаю своего мужа. За все, что есть в нем хорошего. За его высокие идеалы и благородные принципы, за то, что он делает то, что считает справедливым, за его самоотверженность и преданность народу. Меня восхищает его честность.

Камила снова покраснела и прикусила губу.

Астарта поняла ее:

– Вам странно слышать от меня слова о его честности, когда со мной он поступает так нечестно, но я не отказываюсь от своих слов, потому что видела и знаю, как он страдал оттого, что обманывает меня. Если бы он был нечестным, его это не мучило бы. А ведь он мучился, разве не так, Камила?

Камила плотно сжала губы, не давая вовлечь себя в ловушку.

– Он страдал. И вы тоже. Вы все больше и больше нравитесь мне, Камила.

Камила не нашла в себе сил ответить на комплимент благодарностью. Она просто не представляла себе, что Астарте кто-то мог нравиться. Эта женщина была слишком отчужденной от других людей и холодной.

– Где я? – спросила Камила, прервав затянувшееся молчание. – Куда вы меня привезли?

– Вы в храме Богини на планете Церес. Не волнуйтесь, – поспешила добавить Астарта, заметив на лице Камилы тревогу и удивление. – Это единственное место, где вы в безопасности. Здесь моя мать не осмелится причинить вам вред, потому что это место священно. Вы проделали путешествие в гробу. Поверьте, это вовсе не дурное предзнаменование, но у меня не было иной возможности доставить вас сюда так, чтобы об этом не узнала моя мать. Теперь-то она, конечно, знает, что вы здесь. Ее шпионы вездесущи. Но я уже говорила с ней. Никто не посмеет проливать чью бы то ни было кровь в храме Богини. Она навеки проклянет дерзнувшего сделать это.

– Так, значит, я в безопасности только пока остаюсь здесь? – Камила обвела взглядом комнату, в которой сидели они с Астартой.

– О, вам совсем не нужно сидеть взаперти в этой комнате. Территория храма очень обширна. Вы можете свободно по ней передвигаться. Я покажу вам окрестности. Крис говорит, что после долгого пребывания в неподвижности вам необходимы прогулки и физические упражнения. Наша Священная Роща очень красива, хотите взглянуть на нее?

Камила не стала возражать против этого. Ей и вправду хотелось размять ноги и довести себя до такой усталости, чтобы ни о чем не думать.

Они вышли из комнаты, прошли по коридорам с зарешеченными окнами, через которые свободно проникали воздух и солнечный свет. Подвесные колокольчики наполняли воздух музыкальным позвякиванием. Астарта и Камила вышли в сад, красота которого поразила Камилу до глубины души. Над ними высились горы в шапках вечных снегов, а далеко внизу, в долине виднелась причудливая россыпь башен и шпилей главного города планеты Церес, носившего то же название, что и сама планета.

Город располагался на некотором удалении от храма, как будто не смел приблизиться и проявить этим непочтительность. Из города вела к священному месту широкая магистраль – оживленный поток верующих никогда не пресекался на ней.

Окруженный стенами сад был огромен и открыт небесам. Здесь не было очень высоких деревьев, чтобы Богиня, глядя с небес, могла видеть и благословлять тех, кто гулял здесь, и ничто не должно было становиться преградой перед глазами Богини. Умиротворение и безмятежное спокойствие снисходили на тех, кто посещал этот сад. Камила невольно почувствовала это на себе и пыталась не поддаваться благостному настроению, оставаясь настороже.

На пути им повстречалось несколько человек, почтительно поклонившихся Астарте и поспешно удалившихся, чтобы не нарушать ее покой. Астарта не напоминала Камиле о том, другом саде, за что Камила была ей признательна, но не думать о розарии, как ни старалась, не могла.

Астарта объясняла Камиле, чем полезны некоторые из растений, мимо которых они проходили, как вдруг Камила остановилась.

– Все это очень мило, Ваше величество, – сказала Камила, отказываясь от обращения к королеве по имени, – но если взглянуть правде в глаза, то я ваша узница. Вы схватили меня, чтобы заставить Дайена вернуться к вам. Используете меня как заложницу?

Астарта пристально смотрела на Камилу и не сразу ответила:

– То, что я скажу вам, мне нелегко будет сказать, а вам – выслушать. Пусть Богиня будет свидетельницей нашего разговора. Вы согласны на это?

– Я… Я… Да, я думаю, – колебалась Камила. – Но вы знаете, что я не верю в вашу Богиню, – добавила она, как бы оправдываясь.

– Это неважно, – улыбаясь, возразила Астарта. – Она верит в вас. Идемте.

У Камилы не было выбора, коль скоро ей хотелось узнать, что на уме у этой женщины.

Они приблизились к беседке, увитой виноградной лозой. Здесь сад, похоже, кончался, и начинался круто поднимающийся вверх склон, густо поросший кустарником и деревьями.

Астарта прошла через беседку, раздвинула занавес, образованный великолепной виноградной лозой, и Камила увидела узкую тропинку, скрытую от глаз людей, гуляющих в саду.

– Это тропа Верховной жрицы, – сказала Астарта. – Она ведет туда, вверх, – показала она, – в Пещеру Святой Богини. Туда могут приходить только я и те, кого я приведу с собой. Впереди крутой, но не опасный подъем, и вы отдохнете, как только мы дойдем до конца нашего пути. В самых трудных местах я помогу вам. Дайте мне вашу руку.

Камила строптиво заявила, что может идти и без чьей бы то ни было помощи, и действительно самостоятельно одолела первые несколько метров. А потом убедилась, что нуждается в помощи, что для подъема вверх ей нужны две здоровые руки. Пришлось все же дать руку Астарте и принять от королевы помощь.

Когда они добрались до вершины, Камила выбилась из сил, а Астарта одолела подъем без особого труда. Подумаешь, утешала себя Камила, может, она каждый день взбирается сюда, вот и натренировалась.

В пещере было темно и пахло сырыми камнями и землей, плесенью и дымом. В глубине пещеры стояла большая каменная статуя Богини. Камила почти ничего не могла разглядеть, потому что свет слабо проникал в пещеру снаружи, а внутри лишь маленький огонек мерцал на алтаре перед статуей.

– Останьтесь здесь, пожалуйста, – сказала Астарта и, оставив Камилу у входа в пещеру, подошла к статуе и опустилась перед ней на колени. Через несколько секунд Астарта встала и возложила на алтарь цветы, собранные ею в саду.

Вернувшись, она принесла с собой кувшин и наполнила его водой из ручейка, журчавшего возле пещеры. Принесла она и чашку для Камилы, налила в эту чашку воды и дала ее своей гостье. Вода оказалась очень холодная и свежая. Камила выпила ее на одном дыхании. Открывавшийся отсюда вид на окрестности храма и оставшийся далеко-далеко внизу город под ясным, без единого облачка небом поражал своей красотой.

Камила, однако, не заметила этого. Ей было не до окружающих красот.

– Ну, хорошо, – сказала она. – Что дальше? Я – ваша узница. Вы можете держать меня здесь в качестве заложницы, но я скажу вам, что именно теперь вам это не поможет.

– Знаю, – сказала Астарта. – Я, как и вы, понимаю, что такой план не приведет к успеху. Дайен, конечно, предпримет что-то, чтобы сохранить вашу жизнь. Ради этого он может даже, я думаю, отречься от престола. Но этого нельзя допустить. Он единственный, на ком держится мир и согласие в галактике. Хаос, который наступил бы после его отречения, был бы разрушителен и непредсказуем по своим последствиям. Коразианцы только и ждут, чтобы настал такой момент. Спросите киборга Криса. Он недавно вернулся оттуда, он знает.

Камилу слова Астарты застигли, казалось, врасплох:

– Это неправда, – сказала она, – Дайен никогда не отречется от престола.

– Так вы не верите мне? А что бы вы сами отдали, от чего отказались бы ради его спасения?

– Я – другое дело. Я – никто…

Она запнулась, оттого что вспомнила слова Дайена: «Когда я был никем, я не хотел им быть. Теперь, когда я король, я снова хочу быть никем».

Камила не произнесла этих слов вслух, но знала, что Астарта угадывает ее мысли или читает их у нее на лице.

– Вот видите! – сказала королева.

– Он сказал так в трудную минуту. У каждого бывают такие минуты, когда что-то не ладится и хочется перемен, – пыталась защитить Дайена Камила.

– Вы любили бы его, если бы он был никем? – тихо спросила Астарта.

– Да, – ответила Камила и улыбнулась, снова вспомнив о том, как впервые встретила Дайена. Тогда он был никем, престо мальчишкой, резвящимся на озере. – Я люблю его, и для меня не имеет значения, кто он. А вы нет. – Эти слова прозвучали как обвинение. – Вы не имели бы с ним ничего общего, если бы он не был королем.

– Это правда, – согласилась Астарта. – Хотя то, что вы имеете в виду, и не вполне соответствует действительности. Да, поскольку он король – я королева, но этой роли я не искала для самовозвышения. Я согласилась на это лишь после многих часов молитв. Такова была воля Богини, чтобы я служила ей и народу, способствовала его благополучию, содействовала упрочению мира. Неважно, что вы думаете обо мне, но вы не можете не признать, что я сделала все, что могла.

– Да, – охотно подтвердила Камила. – И Дайену я об этом сказала. Он согласился со мной. Вы были превосходной супругой короля. Но не его женой. Он не любит вас! А вы не любите его! И сколько бы вы ни использовали меня, чтобы шантажировать Дайена, этого ничем не изменишь.

– Вы все еще ничего не поняли, Камила. Я не собираюсь использовать вас, чтобы шантажировать Дайена. Он не знает даже, что вы здесь. И не узнает. Я ничего не собираюсь рассказывать ему.

– Вам и незачем это делать, – возразила Камила. – Ему расскажет об этом баронесса, ваша мать.

– Пока вы здесь, в храме Богини, моя мать не нарушит клятвы держать ваше местонахождение в тайне. Я строго наказала свою мать за попытку убить вас. Это была попытка, которую я не одобряю. Моя мать действовала у меня за спиной. Она, видите ли, до сих пор видела во мне лишь свою дочь. Теперь она знает, что я еще и королева.

– Но чего же вы все-таки хотите от меня? – спросила растерянная Камила. – Зачем я здесь? Люди могут заметить и заметят мое исчезновение, заметят, что я не вернулась в свою комнату, что не показываюсь на занятиях. Руководство Академии сообщит моим родителям. Мои отец и мать так этого не оставят…

– Руководство Академии оповещено о том, что вы вернулись домой по семейным делам. Что касается ваших родителей, то я говорила с вашим отцом и матерью и объяснила им в точности, что я сделала, почему и что я теперь намерена сделать.

У Камилы от изумления широко открылись глаза:

– Отцу?…

– Они одобрили мои действия, – размеренно продолжала Астарта. – Они дали мне свое благословение.

– Ни за что не поверю. – Камила прислонилась к стене пещеры, вдруг почувствовав слабость. – Вы лжете, это обман. Мой отец никогда не позволил бы…

– Ваш отец достойный человек, человек чести, – перебила Камилу Астарта. – Вы когда-нибудь спрашивали его, как он относится к вашей тайной любовной связи с Дайеном? Что бы он ответил вам? Сам он поступал ли так? Нарушал ли клятву, данную вашей матери?

– Нет. Он любит мою мать. Именно потому он понял бы меня, – запальчиво пыталась Камила доказать Астарте, что ни в чем не виновата перед отцом. – Я люблю Дайена, а Дайен любит меня! И все остальное не имеет значения.

– Стабильность, порядок, мир, по-вашему, тоже не имеют значения? Наконец, жизнь миллионов и миллионов людей! Неужто ваша любовь важнее?

– Чего вы хотите от меня? – крикнула Камила, отвернувшись от Астарты.

Теперь на Камилу в упор смотрели каменные глаза богини, суровые, неумолимые, не подвластные мирским страстям.

– Я хочу, чтобы вы – по своей доброй воле – оставили Дайена. Я хочу, чтобы вы сказали ему, что ваша связь кончена. Вы должны найти в себе силы сделать это. Поймите это. Тогда – и только тогда – он откажется от вас и вернется ко мне.

– Я не могу, – резко сказала Камила, не глядя ни на Астарту, ни на статую. – Я не сделаю этого. Это все равно, что просить меня перестать дышать. Это было бы, как… смерть. Хотя умереть было бы легче! – Она откинулась спиной на стенку и вздрогнула от боли, пронзившей ее правую руку.

– И тем не менее, Камила, это должно быть сделано. Ради себя самой вы должны принести эту жертву. Я не стану торопить вас. Подумайте, помолитесь Богу, в которого вы верите, не спешите. Спокойная, мирная обстановка, которая окружает вас здесь, поможет вам прислушаться к себе, понять себя. В конце концов, когда вы сделаете это, то согласитесь, что я была права.

– Никогда, – твердо сказала Камила. – Наша любовь священна, да, куда более священна, чем какие-то клятвы, которые вы произнесли своими губами, а не сердцем. К тому же, вы прочли письмо. Дайен собирается начать бракоразводный процесс…

– Он не станет затевать подобного процесса. Его советники отговорят его. Они посоветуют ему выждать, быть терпеливым, сделать попытку примирения со мной. Я думаю, он прислушается к ним. Особенно сейчас, когда я заставила свою мать замолчать и не вмешиваться в мои и Дайена дела, – сухо добавила Астарта.

Она долго и пристально смотрела на Камилу, а потом сказала:

– Я не могу любить его так, как любите его вы, но я знаю Дайена. Я верю, он сделает то, что будет на пользу его народу. И в вас я верю. Я думаю, вы благоразумны, честны и благородны. Возможно, вы тоже поймете и решите, что правильно и справедливо, а что – нет, и найдете в себе силу и смелость поступить согласно принятому решению.

Камила снова повернулась лицом к королеве и начала спускаться вниз по тропе, приведшей их сюда, но поскользнулась. Чтобы удержаться на ногах, Камиле нужно было бы пустить в ход сломанную руку. Она упала. Боль, раздражение, злость на Астарту и на себя тоже, страх и горе прорвались горькими слезами. Так она и плакала, растянувшись во весь рост на тропинке.

К ней прикоснулись чьи-то руки, но это было ласковое прикосновение.

– Вы не можете вечно держать меня тут! – захлебываясь слезами, крикнула Камила, стараясь отстраниться от прикосновения этих рук.

– Я и не собираюсь этого делать, Камила. Через две недели вы можете улететь отсюда, независимо от того, какое примете решение.

– Вы уже знаете мое решение. Можете отпустить меня хоть сейчас.

– Увидим. Многое может случиться за две недели.

«Можете не рассчитывать на это», – про себя сказала Камила. Она обессилела, в сломанной руке пульсировала боль. И ноги она ушибла и оцарапала при падении.

– Оставьте меня одну, прошу вас, – всхлипывала она. – Я сама сойду вниз.

– Здесь есть другая тропинка, по ней легче спускаться. Мы пользуемся ею в праздники, она на противоположном склоне за пещерой. Спуск по ней длиннее, зато дорога ровнее. Спускайтесь по той тропинке, которую сами выберете.

Королева ушла по крутой и каменистой тропе.

Камила сидела на склоне холма. Где-то внизу снова зазвучала флейта, игравшая задумчивую и грустную мелодию. Камила перестала плакать и вздохнула. Ее родной отец против нее. А она думала, что он всегда понимал ее, поддерживал и одобрял. Правда, она никогда и не говорила ему, что она и Дайен стали близки друг другу. Не потому, что стыдилась этого, но… просто на такие темы девушки со своими отцами не говорят. Это его не касалось… и вообще никого не касалось!

«Если бы мы были никто, никому бы до нас не было дела», – подумала Камила.

Она легла на спину и сквозь листву деревьев смотрела на пустое небо. Уж не оно ли подсказало Камиле ответ?

«Если бы мы были никто…»

Глава одиннадцатая

Флэйм дал обед в честь Сагана и по случаю обещания Командующего служить принцу. Принц сам прислуживал за обедом – из уважения к двум своим сотрапезникам – Панте и Сагану, ментору и советнику. На полу палатки стоял большой деревянный поднос, который вращался от прикосновения руки, и каждый брал с этого подноса то, что сам пожелает.

Угощение было простое: холодное мясо, сыр, хлеб, фрукты и засахаренные орехи. Брали еду руками, обходясь без тарелок, вилок, ножей и прочей сервировки. И сидели сотрапезники прямо на полу, облокотясь на шелковые вышитые полстеры. Снаружи, но недалеко от палатки, ярко горел небольшой костер, гораздо меньше того, который развели здесь прошлой ночью. Запивали еду сотрапезники из серебряных кубков.

– Налейте мне вина, принц, – сказал Пант, протянув Флэйму свой кубок. – Раз уж вы настаиваете на том, чтобы мне прислуживать.

– Для меня это большая честь, уверяю вас, дорогой друг. Да, это большая честь – прислуживать сегодня вам обоим – моему наставнику и моему советнику. Что угодно вам, милорд? Вина или воды?

– Я предпочитаю воду, Ваше высочество.

– И я предпочитаю воду. Терпеть не могу алкоголь. – Флэйм налил холодной воды себе и лорду Сагану из заиндевелого графина. – Алкоголь омрачает рассудок и отнимает у человека способность контролировать себя.

– В моем возрасте, – заметил Панта, оценивающе нюхая вино, – слегка омрачить или затуманить разум своем неплохо. Мне давно уже можно позволить себе роскошь отдыха и эйфории. Пусть те, кто моложе и сильнее, постоянно пребывают в трудах и заботах, – и он торжественно поднял кубок вина в честь принца.

– Я принял обет никогда не пить крепких напитков, когда вступил в Орден, – сказал Саган, слегка коснувшись подноса и повернув его так, чтобы взять с него яблоко.

В эту минуту он, казалось, весь поглощен лишь удачным выбором этого фрукта. Но на самом деле, внимательно глядя из-под прикрытых век, он примечал, как обмениваются взглядами Флэйм и Панта. Старый Панта при этом потягивал из кубка вино, а Флэйм, державший в руке толстый ломоть сыра, отложил его в сторону нетронутым.

Выбрав, наконец, превосходное красное яблоко, Саган потер его о рукав своей сутаны.

– Что касается ваших обетов, милорд, – сказал Флэйм, глядя на Сагана не то дружелюбно, не то враждебно, – то Панта и я изучали информацию об Ордене Адоманта. Мы нашли необходимые данные в его старых справочных файлах. Из них я узнал, что монахи и монахини, принадлежащие к этому Ордену, должны принимать обет никогда не использовать разрушительных и смертоносных орудий.

– Это так, – спокойно сказал Саган. – Если они не были монахами-воинами, как я.

– Ах, вот оно что! – выражение лица Флэйма прояснилось. – Ну да, конечно. Это все ставит на свои места. А я и не знал, что вы были священником-воином, милорд.

– Они были изгнаны Его величеством, я полагаю, – заметил Панта, с любопытством и как-то подозрительно взглянув на Сагана.

– Мое посвящение в духовный сан сохранялось в тайне. Мой отец, бывший аббатом, предвидел необходимость в священниках-воинах в трудные времена.

Предвидел? Саган сам удивился тому, что сказал. «Предвидел ли мой отец такое? Если да, то как же должен он был жалеть своего сына», – думал Саган.

– Однако, – продолжал он, держа яблоко на свету и рассматривая, нет ли на нем гнили или каких-то других изъянов, – однако потом я отрекся от сана. Теперь мои обеты те же, что и у других братьев Ордена Адоманта.

Он надкусил яблоко, глядя попеременно то на Флэйма, то на Панту. Те снова обменялись быстрыми взглядами. Жуя яблоко, Саган ждал.

– Но, милорд, – сказал Флэйм, беспокойно ерзая на своем месте, – ведь ваше обещание, данное мне, освобождает вас от данных ранее обетов. Если дело дойдет до войны, – я понимаю, мы все надеемся, что такого не случится, но все же – церковь будет естественной сторонницей короля-помазанника. Я говорю «церковь», но имею в виду, конечно же, архиепископа. Он и мой кузен, насколько мне известно, преданные друзья.

– Да, Ваше высочество, архиепископ, несомненно, будет поддерживать притязания Дайена, тем более, что он знает правду о вас.

Флэйм отмахнулся от этого утверждения Сагана, как от чего-то, не имеющего особого значения.

– Как мы уже говорили, этим займетесь вы. Во всяком случае, милорд, ваши обязательства в отношении меня освобождают вас от принятых ранее обетов. Вы больше не должны хранить преданность Ордену. Вы должны поддерживать меня.

– Вы не так поняли меня, Ваше высочество, – спокойно сказал Саган. – Я принял на себя эти обеты не перед церковью, а перед Богом.

Флэйм взглянул на Панту, который поднял вверх седые брови и кивнул, молча дав понять своему молодому другу, что беседа не кончена.

Принц, нахмурясь, снова повернулся к Сагану:

– Милорд…

Саган прервал Флэйма жестом руки и отложил надкусанное яблоко на деревянный поднос.

– Не будем понапрасну терять время. Почему бы Вашему высочеству прямо не сказать мне, чего вы ждете от меня?

Флэйм опустил взгляд на сыр, хлеб, на поднос, на свой кубок с водой. Его красивое лицо сделалось задумчивым и напряженным. Потом он поднял глаза на Панту, но на сей раз, казалось, старик ничем ему не помог. Принятие решения было предоставлено самому принцу.

Наконец Флэйм взглянул своими синими глазами на Сагана. Отблески огня, отражаясь в этих глазах, казалось, разгораются ярче самого огня.

– Вы нужны мне как военный советник.

– Я могу быть им, не нарушая моих обетов.

– Как генерал, полевой командир…

– Нет, Ваше высочество. Многие другие справятся с этой ролью гораздо лучше мня. Я нужен вам не для этого.

Флэйм снова долго молчал, машинально вращая поднос.

– Вы нужны мне, чтобы доставить моего кузена сюда, на Валломброзу. Ко мне.

Саган кивнул:

– Так я и думал. И что вы потом сделаете с ним, мой принц?

– Я не причиню ему вреда, – сказал Флэйм. – Я только хочу увидеться с ним для разговора. Я хочу, чтобы он понял, что из нас двоих сильнее я, что я лучше справлюсь с ролью правителя галактики. Я хочу использовать встречу с ним как возможность избежать войны, убедить его отречься от престола в мою пользу.

– Я уже говорил вам, мой принц, что Дайен никогда не согласится на это.

– А я думаю, согласится, – улыбнулся Флэйм. – У него просто не будет выбора.

– А-а, у вас есть план.

– Я был бы бедным принцем, если бы не имел плана. Простите, если я не обсуждаю этого с вами, милорд. Как вы сами сказали, никто не может позволить себе роскошь говорить правду…

Саган склонил голову в знак того, что все понял.

– Вы могли бы устроить официальную встречу с Его величеством…

Флэйм засмеялся, отрицательно покачав головой:

– Да он на сто световых лет не подпустит меня к своей священной особе. Он был бы глуп, если бы согласился на это. И потом, наша встреча сопровождалась бы рекламой. Меня бы восприняли как бедного родственника, выползшего из темноты в поисках света. Когда же я буду стоять на солнце, я хотел бы, чтобы меня видели стоящим прямо, с высоко поднятой головой. Не хочу, чтобы меня видели пресмыкающимся у ног моего кузена. Нет. Наша встреча должна остаться в тайне.

– В распоряжении у Вашего высочества есть нечто такое, что могло бы стать весьма эффективной тайной полицией, – сказал Саган. – Креатуры. Вы сами утверждаете, что остановить их не может ничто.

Флэйм, по-видимому, не сразу понял Сагана и смотрел на него несколько озадаченно. Потому улыбнулся:

– Ах, вы предлагаете использовать их для того, чтобы они доставили сюда Его величество…

– Да, так же, как они доставили сюда меня, Ваше высочество.

Флэйм еще раз обменялся взглядом с Пантой, который еле заметно кивнул принцу.

– Мы рассматривали эту идею, милорд. И мы действительно проводили эксперименты в этом направлении. Время от времени в нашей популяции появлялись нежелательные элементы: преступники, психопаты и так далее. Креатуры весьма эффективно устраняли их. Но, к сожалению, эти креатуры не годятся для работы с такими хрупкими существами, как мы. Многим узникам они причинили непоправимый вред.

– Сорвать такой солидный, массивный объект, как космоплан, с неба – это одно дело. Другое дело – унести живое существо из-за его обеденного стола. Некоторых людей в таких случаях убивает нервное потрясение, – сказал Панта.

– Если бы Его величество путешествовал в космоплане один… – Флэйм пожал плечами. – Но это как раз то, чего он никогда не делает. – Принц подался вперед. – Вы, милорд, единственный, кто может проникнуть сквозь стальное кольцо, окружающее короля. Вы обучали тех людей, которые охраняют Его величество, эти люди служили под вашим началом. Согласитесь, милорд, эти люди до сих пор преданы вам.

– Да, вы правы, я обучал их и командовал ими, – заметил Саган, – и я убил бы своими руками – голыми руками – любого из них, если бы он нарушил свой долг охранять короля, чью жизнь эти люди клялись защищать и отстаивать. А сами эти люди без колебаний убили бы меня по приказу короля. А он мог бы отдать такой приказ. Дайен не доверяет мне. Вы знаете, я был его учителем. Я учил его тому, что нельзя позволять себе роскошь говорить правду. И если он и усвоил хоть один урок, полученный им от меня, – сухо добавил Саган, – так именно этот.

Флэйм был недоволен. Он умел скрывать свои чувства, умел контролировать себя. Однако он не привык к тому, чтобы кто-то или что-то расстраивало его планы. Рывком крутанув поднос так, что с того полетела в разные стороны лежавшая на нем снедь, Флэйм вскочил на ноги и стремительно подошел к выходу из палатки и остановился, шумно дыша и хмуро глядя куда-то вдаль.

Саган с любопытством наблюдал за принцем. Такая реакция Флэйма, кажется, забавляла Сагана.

– Есть, однако, один человек, который мог бы справиться с этой задачей. Человек, которому король доверяет безоговорочно, сколь ни маловажно это доверие само по себе, – сказал Командующий.

Флэйм резко обернулся:

– Да? И кто же это?

– Некий Мандахарин Туска.

– Туска, – нахмурился Флэйм. – Звучит вроде бы знакомо…

Панта кашлянул, привлекая к себе внимание Флэйма:

– Вспомните, мой принц. Вы видели отчеты и донесения. Этот человек известен как Таск…

– Ах, да! – оживился Флэйм. – А я подумал, вы ошиблись, милорд. Мы уже обращались к Таску. Он не проявил интереса к нашим предложениям и не захотел присоединиться к нам. Кажется, у него жена беременна или что-то там еще… И он сказал нашему агенту, что давно уже миновала его дружба с Дайеном.

– Таск солгал, – сказал Саган.

Флэйм взглянул на Сагана с новым интересом.

– Вот как! Продолжайте, милорд, слушаю вас…

– Конечно, Дайен и Таск давно уже не виделись. Ничего удивительного: наемный солдат – и король. Дайен знает, что значит внешнее окружение короля. Но если и есть хоть один живой человек в мире, кого Дайен считает другом, человек, которому Дайен доверил бы свою жизнь, так это Мандахарин Туска.

– Однако, – вмешался в разговор Панта, – если этот человек, этот наемный солдат близкий друг короля, он не станет служить нашим целям.

– Я сказал, что Дайен считает Таска своим другом, но не говорил, что дружеские чувства между ними взаимны.

– Но этот Таск обязан королю своей жизнью.

– Совершенно верно. Сколько, однако, примеров тому, как дружба распадалась, потому что один был должен другому деньги? Должник постепенно начинает ненавидеть заимодавца за ту власть, которую заимодавец имеет над должником.

– Если вы окажетесь правы, милорд, этот Таск может стать для нас чрезвычайно ценным, – сказал Флэйм после нового обмена взглядом с Пантой. – Можно ли каким-то образом убедить Таска присоединиться к нам?

– Да, Ваше высочество, – ответил Саган.

Флэйм ждал, что еще скажет Саган, но тот ничего больше не говорил.

На губах принца мелькнула грустная улыбка:

– Ах, понимаю, милорд. Это хороший урок для меня. Это можете только вы. Это палка о двух концах.

– Да, в самом деле, Ваше высочество. Я обещаю вам однако, что через две недели Таск будет стоять перед вами, готовый выполнять ваши приказы.

– И вы с ним, милорд? – спросил Флэйм.

– Разумеется, мой принц, – ответил Саган. – Я считаю для себя большой честью служить вам.

– Тогда ничего не остановит меня! Встаньте, Панта. И вы, милорд. Выпьем по этому случаю.

Флэйм схватил графин с вином и наполнил кубок старого Панты, а себе и Сагану налил воды. Высоко подняв свой кубок, Флэйм, смеясь, произнес:

– Я дам вам короля. За Его величество. Да хранит Господь короля!

– Да хранит Господь короля, – благоговейно повторил Панта, слегка коснувшись своим кубком кубка Флэйма.

– Да хранит Господь короля, – как эхо отозвался Саган и отпил из своего кубка большой глоток воды. – А теперь, мой принц, я пожелаю вам спокойной ночи. Мне необходимо подготовиться к возвращению. Если позволите, я покину вас…

Они простились, и Саган вышел из палатки и стал спускаться с холма. Туман рассеялся, дул резкий, холодный ветер.

***

– Ну, и что вы думаете о нем, мой принц? – спросил Панта Флэйма, когда они остались вдвоем.

Флэйм задумчиво смотрел вслед удаляющемуся Сагану. На свету костра Саган какое-то время казался темным пятном, которое вскоре совсем слилось с темнотой и исчезло, поглощенное ею.

– Должен признаться, что я разочарован, – холодно сказал Флэйм. – Я ждал воина – постаревшего, конечно, но все еще воина. А вместо этого я увидел надломленного жизнью старика, да еще состарившегося до срока, человека, который гораздо старше вас, мой друг, – не годами, а душой. – Сокрушенно покачав головой, принц вздохнул. – Жаль. В нем еще заметны остатки прежнего величия. Время от времени оно пробивается наружу, но тут же угасает.

– Ваше высочество, такова была жизнь Дерека Сагана в последние несколько лет. Он говорил, что добровольно отказался от мирской жизни, но я не сомневаюсь, что виновником ухода Сагана в монастырь был ваш кузен Дайен.

– Не могу представить себе и поверить, чтобы такой человек, как Дерек Саган кротко удалился бы в изгнание, – с сомнением в голосе сказал Флэйм.

– Вы правы, мой принц, Саган не тот человек, каким он был раньше. Несколько месяцев он провел в плену у Абдиэля. Кто знает, какое влияние оказал Абдиэль на мозг Сагана. Я вижу – вы не очень верите этому, но вы не знали ловцов душ. – Панта помрачнел. – Они были ужасны, это дьяволы, а не люди. Вы обязаны своему кузену тем, что он убрал этого грозного противника с вашей дороги.

– Я верну кузену этот долг, можете не сомневаться в этом, – смеясь, сказал Флэйм. Он наклонился вниз и поднял яблоко, рассеянно подбрасывая его на руке и продолжая говорить с Пантой. – Когда наш «возлюбленный кузен», говоря словами Шекспира, отдаст нам свой престол, он будет волен распоряжаться как угодно своей жизнью. В качестве узника, разумеется, но узника в позолоченной клетке. Он может даже являться тогда ко мне с выражениями своей благодарности. Согласно сведениям, полученным от наших разведчиков, жена намерена расстаться с ним, как только он перестанет быть королем. Мы оставим при нем его любовницу, дочь Олефского. Как ее там…

– Мейгри, мой принц. Мейгри Камила. Не путайте с леди Мейгри.

– Вот женщина, с которой я хотел бы встретиться. Она сумела покорить сердце Дерека Сагана.

– Она тоже хотела бы встретиться с вами, – донесся голос из тени, – как только она сумеет взять в руки меч.

Флэйм быстро огляделся вокруг.

– Вы что-нибудь слышали? – спросил он Панту.

– Нет, только как ветер треплет палатку, мой принц, – сказал Панта.

– Выходит, у ветра есть язык. Я слышал человеческий голос и слова…

Флэйм замолчал, прислушиваясь к ветру.

– В самом деле, мой принц… – начал Панта.

– Нет, больше ничего не слышно. Ерунда, забудем. Как вы думаете, мой друг, могу я доверять Сагану? Настолько, насколько доверяю всем остальным, – уточнил Флэйм, усмехнувшись.

– Думаю, можете, мой принц. Если король держал его в изгнании, Саган будет рад стать союзником тому, кто освободил его. Он был доволен, когда вы предложили ему командование. И как знать, Флэйм? Может быть, вы поможете ему вернуть былое величие. Он может оказаться действительно полезным. Проверим его на Таске.

– Да, это упростило бы дело. Но мы должны довести до конца другие наши планы – если представится случай. Королева сейчас находится на планете Церес, так, кажется?

– Да, Ваше высочество. Она покидала планету ненадолго в компании с киборгом Крисом. Наши люди пытались последовать за ними, но киборг – большой мастер уходить от погони.

– Погони? Королева не знает о наших шпионах, не так ли? – спросил Флэйм.

– Нет, конечно, не знает, Ваше высочество. К сожалению, наши люди, кажется, столкнулись с какими-то частными интригами. Сейчас Ее величество снова на Цересе и превосходно чувствует себя в храме Богини. Вероятность того, что она спешит вернуться и вскоре вернется во дворец, невелика.

– Превосходно. Не будем слишком спешить. Не стоит вызывать излишних подозрений у нашего кузена. Сначала посмотрим, что сделает для нас лорд Саган.

– Да, Ваше высочество.

– А знаете, жаль, – сказал Флэйм, откусывая кусок яблока. – Тьфу! – выплюнул он его. – Гнилое!

– Так что вы хотели сказать, мой принц?

– Что? Ах, да! Жаль, что мы не можем, как предложил Саган, использовать наших креатуров в качестве тайной полиции. Какие из них вышли бы шпионы! Невидимые, неслышимые. Мы могли бы послать их наблюдать за лордом Саганом.

– Для наших целей, Ваше высочество, надо использовать шпионов из плоти и крови, хотя я и сомневаюсь, что они доставят нам достаточно полезной информации, если они вообще сумеют сесть ему на хвост. Дерек Саган, может быть, всего лишь тень того человека, каким он был когда-то, но эта тень все еще внушительна.

– Надо сказать креатурам, чтобы они последовали за ним.

– Хорошо, но что из этого выйдет, мой принц? Это все равно, что послать человека шпионить за пчелиным ульем. Креатуры не понимают нашего языка. В самом деле, их представления о нас как о мыслящих существах весьма ограничены. Никогда не забывайте, Флэйм, что мы им безразличны. Они используют нас, мы используем их – альянс, основанный на взаимной выгоде, и ничего больше.

Флэйм пожал плечами:

– Благодарю вас за высказанное мнение, мой друг. А теперь мне надо вернуться во дворец. Я слишком задержался здесь. Вы могли бы оставаться здесь до отлета Сагана, а потом присмотреть за тем, как отсюда все уберут? – Флэйм показал на свою и окружающие палатки.

– Конечно, мой принц. А потом присоединюсь к вам.

Флэйм пожал руку старого Панты:

– Спасибо, мой друг, ваша помощь бесценна.

Панта, польщенный и тронутый этими словами, сжал руку молодого принца.

Флэйм вышел из палатки широким, решительным шагом, швырнув по пути гнилое яблоко в костер.

Книга третья

Подайте мне корону. – Здесь, кузен,

Вот здесь, кузен, возьмитесь за нее.

Итак, мы с двух сторон венец свой держим.

Он – как колодец, мы – как два ведра,

Что связаны друг с другом общей цепью;

Одно из них пустое, вверх стремится,

Другое тонет, полное водою.

Я полон скорбью и в слезах тону,

А вы легко стремитесь в вышину.

Вильям Шекспир, «Ричард II», акт IV, сцена I

Глава первая

Хлопнула дощатая дверь.

– Таск! Где ты? Таск! – крикнула Нола.

– Купаю малыша, – донесся голос Таска и плеск воды.

Нола бросила продуктовую сумку возле кухонного стола и направилась в ванную комнату, находившуюся в дальнем конце дома. Дойдя до ее двери, она остановилась, чтобы перевести дыхание.

– Ну, что? – Таск сидел на корточках возле ванны. Капельки воды блестели у него на лице, струйками сбегали по его рукам. Маленький Джон, сидя в ванной, поднял вверх детское ведерко, наполненное водой. Весело улыбаясь при виде матери, он начал переворачивать ведерко, обливая из него себя и отца.

– Господи, это не ребенок, а кусок дельфина…

– Таск, – снова начала Нола.

Таск поднял на нее глаза.

– Что это…

Таск вскочил на ноги.

– Ты где-то была? Носиться в такую жару! Уж не хочешь ли ты заняться марафонским бегом? Какие еще гормоны не дают тебе покоя? Сиди спокойно, Джон, и не балуйся!

– Таск! – Нола схватила его за руку и ущипнула, чтобы он понял, насколько серьезно то, о чем она должна сказать ему. – Я задержалась в продуктовом магазине, зашла туда купить молока к ланчу… – Ей не хватало воздуха, чтобы продолжать.

– Да, и что? – Таск покосился на сына. – Джон, я же сказал тебе! Смотри, какое безобразие ты натворил!

– Таск! Линк в «Селдом-Инн», он играет и делает высокие ставки (Джон, папа сказал тебе не баловаться!). Я слышала об этом от Роззле. Он остановил меня, когда я шла мимо его офиса. Он пробовал дозвониться до нас, но не дозвонился. – Нола отбросила с лица влажные от пота волосы. – Линк в проигрыше, сказал Роз, уже давно.

– И это все новости? – хмыкнул Таск и, взяв полотенце, вытер лицо, а потом принялся вытирать пол.

Нола прислонилась к дверному косяку:

– Линк совладелец космоплана. Половина – его.

Таск застыл с полотенцем в руке, тупо уставясь на Нолу. Вода с полотенца капала на пол.

– Это правда, дорогой, – упавшим голосом сказала Нола. – Роз сказал, что пытался остановить Линка, но не сумел. Теперь, уже, может быть, слишком поздно. Ты бы поспешил туда.

Таск швырнул полотенце на пол:

– Сукин сын!

***

«Селдом-Инн» – заведение, представлявшее собой комбинацию бара и мотеля, находилось неподалеку от космодрома. Его посетителями были в основном странствующие торговцы, убивающие время в ожидании транспорта пассажиры, коммерческие пилоты, временно не занятые на рейсах, а также частные пилоты, желающие немного поразвлечься. Заведение «Селдом-Инн» предлагало в качестве развлечений дешевые спиртные напитки, дешевые закуски, номера за умеренную плату (умеренно чистые, разумеется), и казино с азартными играми – место, где владелец делает свою прибыль.

Владелец, Роззле Доззле, высокий, долговязый субъект, выглядел так, словно его повесили на просушку на солнышке двадцать лет назад да так и забыли снять с веревки. Один из самых богатых в городе людей, Роззле, проснувшись поутру, одевался обычно как попало, так что его легко можно было принять за какого-нибудь швейцара из его же заведения. Эта путаница, кажется, доставляла ему вполне понятное удовольствие.

У него была репутация порядочного работодателя и хорошего соседа. Вот почему люди смотрели сквозь пальцы на то, что у Роззле несколько игорных столов, что он немного нечист на руку и слегка злоупотребляет доверием заезжих искателей удовольствий, немножко опустошая их карманы. Местные жители знали, каких игр им лучше избегать. Роззле был снисходителен к своим посетителям, когда знал, что их счета не представляют для него интереса, и всякий раз «тормозил» некоторых завсегдатаев своего заведения, если с них уже было достаточно. Он очень нравился всем и мог бы с точностью до сотой рассказать вам, сколько денег сделал за свою жизнь.

Таск ворвался в дверь заведения, промчался мимо стойки администратора, чуть не сбив с ног ошарашенного клерка, и влетел в кабинет Роззле.

– Где он, к чертям?

– Наверху. Извини, Таск, но я сделал все, что мог. Ты знаешь, каково с Линком, когда он пьян. К тому же платил за выпивку Банкво, и, похоже, они собирались уничтожить все мои запасы спиртного.

– Так, говорите, Линк наверху?

– Да. Постой, Таск.

Роззле встал со своего места. Он двигался проворно и, будучи вынужден частенько укрощать выпивох, обладал большей физической силой и выносливостью, чем могло показаться на первый взгляд. Схватив Таска за руку, он вывернул ее так, что она оказалась у того за спиной.

– Там, наверху, несколько уважаемых посетителей, моих друзей. Я не могу допустить, чтобы ты ворвался туда и закатил скандал.

Таск безуспешно пытался освободиться из железных рук Роззле и в конце концов поневоле слегка поостыл.

– Успокоился? – с сомнением в голосе спросил Роззле.

– Успокоился! – потер руку Таск. – Черт побери, могу я подняться наверх?

– Конечно, если только не будешь ломать и переворачивать там столы.

– Какие столы? Головы! Уж одну – это точно! – Таск сжал кулаки.

– Таск, имей в виду, Линк не маленький мальчик. – Роззле нажал на кнопку и тихо произнес несколько слов в переговорное устройство. – Да, так вот, – снова обратился он к Таску. – В няньке Линк не нуждается.

– Не знаю, как в няньке, а сторож ему нужен, – свирепо вращая глазами, сказал Таск.

– В этом я с тобой согласен. Стукни – только два раза и негромко – в дверь. Рыжая Голова пропустит тебя. И еще, Таск. Будь осторожен с этим Банкво. Это, кажется опасный человек, он привык играть и выигрывать по-крупному.

– Банкво? – Таск наморщил лоб. – Что-то не припомню такого.

– И не трудись – не вспомнишь. Его тут никто не знает. Он появился прошлой ночью. У меня такое впечатление, что это опасный тип.

Таск уныло кивнул – мол, учту это, – и направился на второй этаж, а Роззле вслед ему лишь покачал головой.

***

Таск дважды тихо постучал в дверь. Жена Роззле, прозванная Рыжей Головой, женщина, столь же толстая и коротенькая, сколь длинным и тощим был сам Роззле, и известная своей ловкостью в бизнесе, впустила Таска в игорный зал.

Здесь соперничали между собой не только игроки, но еще и запах табачного дыма с запахом пота. Солнечный свет скудно проникал сюда сквозь щели между занавесками на окнах. Яркий свет ламп падал на покрытые зеленой байкой столы.

– Боюсь, вы уже опоздали, Таск, – спокойно сказала Рыжая Голова.

Не стоило спрашивать у нее, кто в проигрыше. Достаточно было взглянуть на подавленного Линка, сидевшего за карточным столом.

Таск возник перед Линком из облака табачного дыма. С видом грозного обличителя он схватил Линка за плечо и сильно встряхнул несчастного грешника.

– Ну что, болван? Дело труба?

– Я погорячился, Таск, ей-Богу, погорячился, а то бы не проиграл, ни за что бы не проиграл, – не смея поднять глаз, пролепетал Линк. – Ну, ты знаешь, как бывает… Карта не шла… Самую бы малость еще и… – Он протянул дрожащую руку за полупустым стаканом спиртного.

Таск выбил стакан из руки Линка. Стакан упал на пол и разбился.

– Эй, полегче! – прикрикнула на Таска Рыжая Голова, вперевалку приближаясь к ним.

– Тогда гоните его отсюда ко всем чертям! – горячился Таск.

– Проваливай-ка отсюда, лопух, – ласково промурлыкала Рыжая Голова, умелой рукой подымая Линка со стула и направляя его неверные шаги к двери.

– Вот невезуха! – сказал Линк, обращаясь к самому себе. – Невезуха – так невезуха.

Еще двое игроков, которым тоже не повезло в игре, взглянули на Таска и один за другим вышли из зала. Победитель остался на месте и сгребал пластиковые кредитки, золотые монеты и бумажные банкноты.

Это был очень грузный человек с грубой квадратной челюстью и отросшей за несколько дней темной щетиной на лице. Маленькие свиные глазки тонули в складках жира, но едва их взгляд упал на Таска, как они загорелись расчетливой хитростью. Этот человек был или жертвой несчастного случая, или калекой от рождения. Он не мог ходить и передвигался с помощью устройства, общеизвестного как кресло на воздушной подушке.

Он пользовался только одной рукой, сгребая выигрыш и запихивая его в сумку, прикрепленную к подлокотнику инвалидного кресла. Другая рука оставалась неподвижной и пребывала в фиксированном положении на панели управления компьютером, прикрепленной к тому же инвалидному креслу. Специальный корсет удерживал его шею в вертикальном положении. Головой этот человек свободно двигать не мог и чтобы прямо взглянуть на кого-нибудь, был вынужден поворачивать кресло, причем проделывал этот маневр с удивительной быстротой. Неожиданно тонкие и длинные – при таких-то размерах туши – пальцы быстро сновали по клавиатуре компьютера. Создаваемый синтезатором голос произнес:

– Вы Таск, я не ошибся?

– Да, – угрюмо отозвался Таск, засунув руки в карманы брюк. – Это я.

– Я – Ваш новый компаньон, сэр, – сообщил Таску механический голос. – Позвольте представиться: Лазарус Банкво.

Таск взглянул на злобные глазки этого человека и с явным неудовольствием отвернулся:

– Не могу сказать, что рад встрече с вами.

– Разумеется, сэр. Я и не рассчитывал на это. – Звук зарождался у Банкво в грудной клетке и напоминал не то бульканье, не то хихиканье.

Одежда на Банкво была дорогая, но свидетельствовала о его неопрятности: галстук и рубашка хранили на себе следы пролитой и оброненной на них еды. Судя по запаху, Банк не утруждал себя заботами о личной гигиене или хотя бы элементарной чистоплотности.

Таск сделал пару шагов в сторону окна.

– Видите ли, мистер Банкво, я буду откровенен с вами. Вы на этом ничего не заработаете. Наш челночный бизнес в действительности позволяет лишь сводить концы с концами…

– Хороший каламбур – ценю! – забулькало или захихикало что-то в ответ.

– Ладно, пусть так. – Таск рывком распахнул окно и глубоко втянул в легкие свежий воздух. – Рад, что у вас есть чувство юмора. Во всяком случае, бизнес у нас не ахти какой, есть кое-какие долги, а теперь, без второго пилота… Я полагаю, вы ведь не пилот…

– Нет, сэр. И не мечтайте об этом. Капитал – это все, в чем я заинтересован. Ликвидировать. Превратить в наличность. Нет ничего лучше наличности, сэр. Ничего! – Здоровая рука Банкво, державшая сумку с деньгами, крепко сжала ее.

Таск мрачно осмотрелся вокруг:

– Какая разница, на что я рассчитывал? Я не могу сразу выплатить вам вашу долю, но могу платить вам частями каждый месяц…

– Хорошее предложение, сэр, но платить надо не мне одному. Есть такой консорциум на планете… пока не скажу, где… но они могут предложить мне сотню тысяч золотых за мою долю в «Ятагане» хоть сейчас, сию минуту. Конечно, сэр, – продолжал Банкво, весело улыбнувшись, – где моя половина, там и ваша. Они были бы согласны заплатить вам ту же сумму.

– Сто тысяч золотых… Вы сумасшедший? – Таск подошел к Банкво и уставился сверху вниз на это тучное чудовище. – Эта сумма в пятьдесят, да что там в пятьдесят – в сто раз больше цены «Ятагана»!

– Тогда выплатите мне мою долю, сэр, – сказал Банкво, пряча улыбку в складках жира на своем лице. Свиные глазки вдруг затвердели и приобрели угрожающее выражение. – Выплатите мне мою половину прямо сейчас, сэр, и мы разойдемся.

– Ты паршивый ублюдок! Нарочно напоил Линка, а потом дурачил его, как хотел. Да у тебя карты крапленые…

– Постойте, постойте, мой дорогой, – прервал Таска Банкво. – Не надо говорить того, о чем потом вы можете пожалеть. Мы, кажется, зашли в тупик. Не можем же мы последовать мудрому совету царя Соломона и

разрезать космоплан пополам. И тем не менее, я вижу, по-моему, выход из создавшегося положения. Проводите меня в мой номер, и там мы все спокойно обсудим. – Банкво крепко прижал к себе сумку с деньгами. – Пожалуй, это слишком хлопотно – таскать с собой большую наличность. Я заметил нескольких подозрительных типов, шатающихся тут в заведении…

– Посмотрись в зеркало, – посоветовал ему Таск, но так тихо, что и сам почти не услышал себя.

Банкво включил воздушную подушку, и его кресло приподнялось над полом и повезло неподвижную тушу из зала. Таску ничего не оставалось, как следовать за ним по пятам.

– Не думайте, сэр, что я такой беззащитный, – произнес механический голос Банкво, хитрые глазки которого так и впились в Таска. – Банкво похлопал по подлокотнику своего кресла, и Таск увидел, что на самом деле это многоствольная винтовка. – С компьютерным управлением, – продолжал тот же голос. – Мне достаточно только нажать вот эту кнопочку. Стреляет и вперед и назад, сэр. Мое собственное изобретение.

Таск ухмыльнулся. Они уже дошли по коридору до лифта. Втискиваться в маленький душный лифт вместе с Банкво было занятием весьма неприятным. Таск старался не дышать, сколько мог, и был рад, что им надо всего на один этаж вверх.

Двери раскрылись, и кресло, жужжа, покатилось вдоль коридора. Никто не произнес ни слова, пока они не добрались до номера Банкво. Уже у двери своего номера Банкво, порывшись в кармане, нашел ключ и передал его Таску.

– Будьте столь любезны, сэр. Мой слуга уволился, неблагодарный негодяй. Бросил меня в этом ужасном месте. Входите, сэр, входите.

Банкво въехал в открытую дверь. Его номер представлял собой то, что Роззле называл «гостиной», потому что там была кушетка и мягкое кресло. В заведении «Селдом-Инн» было только два номера: Президентский, названный так потому, что президент какого-то не то тридесятого, не то тридевятого государства действительно вынужден был провести в этом номере ночь неизвестно по какому случаю. Другой номер был расположен несколько в стороне от первого и предназначался для тех клиентов, которые относились к игре серьезно. Этот второй номер давал первому сто очков вперед, поскольку состоял из трех комнат и спальни, небольшой гостиной и ванной, а в спальне к тому же был установлен сейф.

– Не угодно ли вам закрыть дверь, сэр? Но сначала посмотрите направо и налево, нет ли кого-нибудь в холле. Превосходно. А все эти проклятые деньги. Приходится держать ухо востро, быть, знаете ли, начеку. Если бы вы еще и заперли дверь на всякий случай…

Таск внимательно всмотрелся в холл и сообщил, что там пусто. Потом запер дверь.

Банкво подкатил кресло к двери спальни и остановился. Прижимая к себе сумку с деньгами, он с беспокойством осматривал комнату.

– Не будете ли вы столь любезны, не заглянете ли в спальню, сэр? Кто-то мог войти туда, пока меня не было, – или сидит там в засаде и ждет. Это была одна из обязанностей моего слуги, сэр, осматривать каждую комнату перед тем, как я туда войду. Я никогда никуда не вхожу без такой предварительной проверки.

Таск колебался. У него возникло вполне определенное и неприятное ощущение, что решение их проблемы сводилось к тому, чтобы превратить его из звездного пилота в лакея. И Таск уже готов был сказать Банкво, чтобы тот забрал свою половину «Ятагана» и продал ее, как груду металлолома. Что за дьявольщина? Это был всего лишь космоплан. Таких – даже лучших – дюжины. Постоянная работа на несколько лет, заработок наличными… Что до Икс-Джея, то ему это послужит поводом во всю глотку орать о своей правоте.

Таск вошел в спальню и безучастно осмотрелся вокруг.

– Все в порядке, – уныло доложил он. – Можете входить.

– Отлично, сэр, отлично. Я верю вам. – Банкво направил свое кресло в спальню. – Прошу прощения, сэр, у меня тут небольшое личное дельце. – Он похлопал рукой по сумке. – Не обижайтесь, сэр, если я закрою дверь и запру ее. Я доверяю вам, сэр. Правда, доверяю. Но деньги есть деньги, и в вашем весьма трудном положении соблазн может оказаться слишком сильным.

Таск свирепо смотрел на Банкво, стараясь угадать, где тот прячет свои грязные деньги. Но что он мог сделать? Утешаться мыслью, что у денег отвратительный вкус, когда катишься вниз по наклонной плоскости? Слабое утешение…

– Выпейте чего-нибудь, сэр, – предложил Банкво, озираясь кругом. – На столе все, чего только ни пожелаете. Да, и взгляните, пожалуйста, что там за окошком. Мне показалось, какие-то бродяги околачивались тут вчера и таращились на мои окна. И проверьте, хорошо ли окно заперто.

Банкво закрыл дверь. Щелкнул замок. Таск слышал, как жужжит передвигающееся за запертой дверью кресло. Потом настала тишина.

Таск стоял в центре гостиной. Пахло пылью и дешевой полированной мебелью. Ему хотелось как можно скорее уйти отсюда, не оглядываясь. Кажется, такого мерзопакостного настроения у него еще никогда не бывало. Даже когда их с Нолой окружили послушники Абдиэла и коразианцы и «Ятаган» не мог подняться.

«Неужели придется продать космоплан за горсть земляных орехов? – думал Таск. – Это же все равно, что покончить жизнь самоубийством. А что поделаешь? Черт с ним, пусть этот ублюдок подавится!»

Таск шагнул к двери. Они с Нолой стали мужем и женой в этом космоплане. Он спас Дайена от Сагана в этом космоплане. Дайен спас жизнь своему другу в этом космоплане…

Таск провел рукой по глазам, почувствовал, что не может удержаться от слез, и бросил украдкой смущенный взгляд на дверь спальни. Она оставалась запертой. Вздохнув, Таск направился к окну. По привычке подчиняться полученным приказаниям. Он смотрел сквозь щели металлических жалюзи и был вознагражден за это видом стоянки для транспорта при заведении «Селдом-Инн» и круглосуточно работающего продовольственного магазина через дорогу.

И магазин и стоянка в эти часы почти пустовали. Обычная для планеты Вэнджелис послеполуденная жара заставляла людей искать убежища в жилищах. Огромная ящерица прошмыгнула, извиваясь, через стоянку для транспорта. Женщина, сидевшая на скамейке напротив продуктового магазина, пила прохладительный напиток из жестяной банки и обмахивалась веером.

Окно оказалось не только закрыто, но и заперто, причем закрыли его и заперли в последний раз, по-видимому, лет этак двадцать назад. Таск услышал, как за спиной у него открылась дверь.

– Все в порядке, мистер Банкво. Какой дурак захочет в такую жару… – Таск обернулся.

В дверях спальни стоял Дерек Саган. Таску здорово повезло, что окно было закрыто, иначе он просто вывалился бы из него.

Таск отшатнулся так, что затрещали жалюзи, едва не посыпавшись ему на голову, и жадно глотнул воздух. Грудную клетку сжало как будто тисками.

– Вы же умерли! – осипшим голосом произнес Таск.

– Не совсем, – сказал Саган и, подойдя к Таску, протянул ему руку.

Таск очень хотел, но так и не сумел провалиться сквозь пол или исчезнуть каким-то иным образом.

– Нет, не надо…

Саган взял руку Таска в свою.

Таск пытался отступить и уклониться от рукопожатия. Ему казалось, что сейчас эти пальцы трупа, схватившие его руку, утащат его в мраморный склеп. Но прикоснувшись к нему, рука оказалась теплой, а ее пожатие сильным. Весь дрожа, Таск вперил глаза в эту руку. Рот его попеременно открывался и закрывался.

– Не бойтесь, я из плоти и крови, – мрачно произнес Саган, подводя Таска к стулу. – Садитесь и выпейте чего-нибудь. – Саган взял со стола бутылку, наполнил стакан и чуть ли не вложил его в руку Таска.

Таск чуть не уронил стакан на пол. Прихватив стакан поплотнее, он с облегчением и признательностью влил в себя его содержимое. Что он пьет, Таск не знал, но огненный жар в горле вернул самообладание, хотя еще и не избавил от смущения.

Таск поднял бутылку. Все-таки его рука еще слишком сильно дрожала, и в стакан он не попал. Тогда Таск отодвинул от себя стакан и поднес бутылку к губам, хлебнул как следует и уже без содрогания взглянул на Сагана.

– Где Б-Банкво? – пробормотал он, заикаясь. Губы плохо слушались Таска, когда он произносил имя этого паршивого негодяя.

В ответ Саган бросил выразительный взгляд в сторону открытой двери спальни.

Таск взглянул в том же направлении и увидел пустое кресло, сваленную в кучу одежду, пластиковую маску с мягкой подкладкой, брошенную на постель, перевел взгляд на Сагана и все понял.

– Пресвятая Богородица, – прошептал он в благоговейном ужасе и сделал еще один приличный глоток из бутылки.

Саган взял бутылку из рук Таска и поставил ее обратно на стол.

– Нам надо поговорить об очень важном деле, Мандахарин Туска, – сказал он. – Мне нужен трезвый «партнер».

– Парт… партнер? – Таск, покачиваясь, поднялся на ноги, опираясь руками о край стола.

Саган подошел к окну и проверил, нет ли кого-нибудь подозрительного снаружи. На Сагане были армейские брюки, а выше пояса он оставался обнаженным. Таск в полупьяном очаровании глазел на шрамы, покрывавшие руки, грудь и спину Командующего. Это были следы былых сражений, но некоторые из шрамов остались от ран, которые Саган нанес себе сам.

– Да, партнер, – сказал Саган. Поправив жалюзи, он повернулся к Таску. Их взгляды встретились. – Скорее даже похититель, вы согласны? Начнем с того, что когда-то этот «Ятаган» был мой. Я просто вернул себе украденную у меня собственность.

– Это… это был заговор! – не сразу нашелся Таск. – Вы напрасно обманули Линка!

– В самом деле. – Саган присел на край стола. – Сядьте, Таск. Нам предстоит обсудить дело огромной важности.

Таск плюхнулся, уставясь на Сагана и все еще не веря своим глазам, однако вынужденный верить им, отчего в голове у него возник полный сумбур.

– Значит, вы живы, – удивленно произнес он в конце концов.

– Думаю, с этим мы уже разобрались, – несколько резковато заметил Саган.

– Да, конечно. Только… только дайте мне немного подумать и прийти в себя, можно? Вы живы и вы владеете половиной моего космоплана. Не какой-то там шут по имени Лазарус Банкво, который никогда не существовал на самом деле, а вы – лорд Саган. О Боже праведный!

Таск оперся головой на руки и закрыл глаза. Это ничем не помогло ему. Когда Таск открыл глаза снова, Дерек Саган по-прежнему все так же сидел на краешке стола.

– Что за чертовщина тут происходит?' Зачем весь этот маскарад? Дайен знает? Это имеет какое-нибудь отношение к нему, да?

Саган старался не улыбнуться. Один уголок его рта подрагивал, а темные глаза потеплели.

– Да, это имеет некоторое отношение к Дайену. Можно и так сказать. Вы отправитесь во дворец, Мандахарин Туска, и похитите короля.

Таск сначала простодушно вытаращил глаза, а потом расхохотался:

– Ну и ну!

– Я не шучу, – сказал Дерек Саган. – Это серьезно. Серьезней не бывает. Как вы думаете, стал бы я день за днем носить эту мерзкую личину (Саган с отвращением покосился на останки Лазаруса Банкво), если бы это было не серьезно? – Теперь Саган улыбнулся – мрачно и неискренне. – Не возражайте, Таск. Вы были близки к тому, чтобы связать себя договором с этим мерзким Банкво в обмен за привилегию сохранения за собой принадлежащего вам космоплана. Теперь вы просто заключите этот договор со мной. Или соглашайтесь, или платите мне ваш долг.

Таск вскочил на ноги:

– Вы знаете, что я не могу заплатить вам долга. Вы знали это, еще когда состряпали этот план. Снова пытаетесь вернуться к своим уловкам. Все еще хотите завладеть короной для себя самого. Только на меня не рассчитывайте. Я взорву этот проклятый космоплан и себя вместе с ним. Идите вы к чертям. Да, идите обратно к чертям.

Таск, пошатываясь, пошел к двери. Он собирался уже открыть ее и был удивлен, что его отпускают живым, когда снова прозвучал голос Сагана:

– Это я и надеялся услышать от вас, – сказал Командующий.

Таск замер, вполоборота уставясь на Сагана:

– Что вы имеете в виду?

– Его величество в смертельной опасности, Таск. Мы вместе – вы и я – должны сделать все возможное для его спасения. Но нам предстоит игра в опасные игры.

Саган говорил искренне. Таск отдавал ему должное. Все же Королевская кровь. Талант. Он мог быть сама любезность и обаяние, когда хотел этого. И мог казаться искренним, если так было надо для его целей.

Командующий встал на ноги и опустил одну руку в карман своих брюк.

– Не спешите. Доставайте медленно, – сказал Таск, кладя руку на лазерный пистолет, который он носил у себя на поясе.

Саган вынул из кармана маленький пластиковый компьютерный диск и поднял его вверх, показывая Таску.

Таск по-прежнему держал руку на пистолете и не двигался с места.

Тогда Саган сам подошел к Таску и положил компьютерный диск на его ладонь.

– Вот документ на мою половину «Ятагана». Он ваш, Мандахарин Туска. Он чист. Берите его и можете выйти через эту дверь. Я не стану вас задерживать. Сомневаюсь, чтобы мне удалось остановить вас, – добавил Саган, усмехнувшись. – Я уже не тот, каким был когда-то.

Он снова подошел к окну и, приподняв жалюзи, выглянул на улицу.

Таск повертел в руках диск, щелкнув по нему ногтем сверху и снизу. Он узнал его. Да, это был документ, настоящий, в полном порядке. «Ятаган» снова принадлежал ему, Таску. Весь, целиком и полностью. Он может выйти отсюда сию минуту. Может, но – не выйдет. И Саган знает об этом.

– Хорошо. Если мы собираемся помочь Дайену, у вас должно быть какое-то письмо для меня или что-нибудь такое, чтобы я знал, что все это законно… У нас есть код…

«Серьга!» – вспомнил Таск. Он должен был бы прислать такую маленькую серьгу, сделанную в форме восьмиконечной звезды. Эту серьгу Таск получил от своего отца как напоминание о клятве, как призыв служить монархии в изгнании. Он откликнулся на этот призыв, неохотно, но откликнулся. Этот призыв изменил всю его жизнь. Потом он отдал звезду Дайену, когда они встретились в последний раз. «Если я когда-нибудь понадоблюсь вам…», – сказал тогда Таск.

– Меня прислал сюда не Дайен, – прозвучал голос Сагана. – Дайен ничего не знает об этом и не должен знать. Это одно из условий игры. Они послали меня завербовать вас…

– Кто – они?

Саган поморщился:

– Вы же не глупый человек, Туска. Я старался никогда не брать на службу глупых людей и однажды, по некоторым секретным причинам, нанял вас. Как вы думаете, кто эти «они»?

– Те, что сами себя называют «Легион Призраков»? Им можно верить? Хорошее название. Они разыскали вас где-то?

– Что вы сказали?

– Нет, ничего. – Чем больше Таск думал обо всем этом, тем меньше понимал. В раздумье он покачал головой. – Итак, это «Легион Призраков»? Они послали вас завербовать меня?

– Идея исходила от меня, должен признаться, но я не мешал им думать, что это их собственная мысль. Вы присоединитесь к врагам Дайена, Туска, и убедите Дайена, что стали предателем.

– Да? – запальчиво спросил Таск. – А, может быть, это вы и есть предатель? Не нравится мне все это, очень не нравится. И вы думаете, я поверю вам? Вы убили моего отца, чуть не убили меня… – Таск запнулся. Ему внезапно пришла в голову мысль, что, возможно, от Сагана он узнает что-нибудь новое и сумеет передать сведения Дикстеру… – Знаете что, милорд, если вы расскажете мне обо всем подробнее, я, может, и сумею на что-то решиться.

Саган по-прежнему смотрел в окно и не оборачивался.

– Все это очень мило, – продолжал Таск. – Вы не верите мне, а я никак не могу поверить вам…

– Не в этом дело, Мандахарин Туска, – прервал его Саган, все еще глядя в окно. – У вас беременная жена, ребенок. Я предвидел, что вы не захотите связываться с тем, что я вам предложу. Хотя, – добавил он, понизив голос, – кое-кто думает, что вы знаете слишком много. Подойдите сюда, – он жестом показал, чтобы Таск подошел к окну.

Таск немного помедлил, но подошел к Сагану.

– Посмотрите туда, – предложил ему Саган, показывая куда-то за окно.

Таск внимательно всматривался в указанном направлении сквозь щель в жалюзи.

– Что конкретно я должен увидеть?

– Женщину, которая сидит на скамейке перед продуктовым магазином и обмахивается веером. Вы знаете ее?

Таск еще раз взглянул туда. Женщина отбросила в сторону жестяную банку.

– Нет, – сказал Таск. – Но это ничего не значит. Мало ли у нас тут повсюду туристов?

– Она знает вас, – сказал Саган, – и пришла сюда у вас на хвосте.

– От самого моего дома?

– От самого вашего дома. Они знают, где вы живете. Вас держат под колпаком уже целую неделю.

– Это вы устроили мне такую жизнь.

– Нет, Таск. Такую жизнь устроили себе вы сами. Еще тогда, когда подружились с семнадцатилетним мальчиком и помогли ему стать королем.

Таск опять взглянул на женщину за окном и в раздражении закрыл жалюзи.

– Все происходит как-то слишком быстро. Вы бы дали мне время подумать.

– У нас нет времени, – сказал Саган. – Они наблюдают за вами. Не думаю, чтобы они уже раскрыли меня, пока я прячусь под маской Банкво, но вскоре раскроют, и тогда будут следить и за мной. Эта комната – единственное безопасное место, где никто нас не подслушивает.

– Есть еще «Ятаган»…

Саган отрицательно покачал головой, Таск удивленно уставился на него.

– Вы хотите сказать, что они установили там жучки? Нет, это чушь!

– Чушь? А ну-ка вспомните, были у вас клиенты в последние две недели?

Таск наморщил лоб. Он чувствовал себя так, как будто все глубже и глубже погружается в какую-то мутную воду.

– Нет. Нельзя сказать, чтобы дела шли в гору, – мрачно проговорил он. – Черт! Хотя постойте! Они решили, что мы их не устраиваем, однако проникли на борт «Ятагана»… Дьявол! Скорее всего, вы правы, и я уже втянут в это дело. – Таск разозлился. – Я в нем уже по самые уши! И все-таки я уверен, что без вас тут не обошлось. Вы и в ответе за все.

Саган молчал. Легкая улыбка промелькнула на его губах, но в глазах не отразилась.

Таск резко повернулся на каблуках и направился к двери. Он уже успел приоткрыть ее, когда услышал голос Сагана:

– Не ходите домой, иначе они схватят вас, вашу жену и сына. Они не могут позволить себе роскошь оставлять свидетелей. Но если отсюда выйдете вы и Лазарус Банкво, то мы попадем на борт «Ятагана» и покинем эту планету, успев опередить их. Сразу после старта вы сможете передать вашей жене, чтобы она скрылась в безопасное место.

Секунду постояв, Таск решительно вышел из комнаты и громко захлопнул за собой дверь. Сжимая в руке компьютерный диск, он стремительно миновал холл, сбежал вниз по лестнице и с разбегу влетел в главный вестибюль.

Роззле сидел за стойкой администратора:

– Извините, Таск. Если что-нибудь…

– Линк добрался до дома? – спросил Таск.

– Да, я послал служанку проводить его. Таск, я…

Таск подошел к выходу, метнул горящий взгляд в направлении женщины, сидевшей перед продуктовым магазином. Она по-прежнему обмахивалась веером и посматривала по сторонам, как будто кого-то ожидая.

Таск вернулся к стойке администратора:

– Роззле, сделайте мне одолжение. Передайте Банкво, что я ушел подготовить наш «Ятаган» к старту. Он может встретиться со мной, когда ему будет угодно.

Роззле поморщился и покачал головой:

– Этот жирный боров!… Не беспокойтесь, Таск, я непременно передам ему это. Знаете, Таск, мне действительно очень жаль…

– Забудем об этом, – сказал Таск. – Вы ни в чем не виноваты.

Он вышел из мотеля, пересек стоянку для транспорта, забрался в свой джип, завел мотор и резко тронулся с места, взглянув в зеркало заднего вида.

Женщина исчезла.

Глава вторая

– Открывай, Икс-Джей! – крикнул Таск, хлопнув рукой по крышке люка «Ятагана». – Поскорей, а то я изжарюсь на солнце!

Люк зажужжал, медленно открываясь. Таск буквально ссыпался вниз по приставной лестнице. Внутри «Ятагана» было темно и удушающе жарко.

– Таск, это ты? – послышался раздраженный голос звучавший так, словно его обладателя только что разбудили.

– Включи вентиляцию, – сказал Таск, вытирая лоб подолом своей рубашки. – У тебя же здесь настоящее пекло.

– Стоит ли даром расходовать топливо?…

– Заткнись и делай, что я сказал, – зарычал Таск, не расположенный вступать с компьютером в пререкания. – У нас теперь… новый владелец, и ты…

– Что?! – взвизгнул Икс-Джей.

– Что слышал! – сказал Таск, с беспокойством озираясь вокруг. Он знал, что не сумеет увидеть, где находятся подслушивающие устройства, и все-таки пытался это сделать. – Линк проиграл свою долю на космоплан. Новый владелец вот-вот появится… ради небольшого путешествия. Так что приготовься к старту. И еще, – Таск старался говорить беззаботным тоном, – включи рутинную систему и проверь, нет ли жучков.

– Новый владелец!… Линк проиграл!… Жучки… – Электрические цепи были перегружены. Компьютер шипел и бессвязно потрескивал. – В моем космоплане нет никаких жучков. Пусть сумеет найти здесь хотя бы одного таракана…

Таск плюхнулся в кресло пилота. Нагнувшись над компьютером, он присвистнул.

– Ты, наверное, идиот, которому отшибло память с произвольным доступом. Подслушивающие устройства! Задействуй рутинную программу.

– Рутинную программу?…

Таск дал компьютеру тумака.

– Ох! – огоньки Икс-Джея злобно замигали. – Эта рутинная программа, будь она неладна! Так бы сразу и сказал.

У Таска разболелась голова, и, сидя в кресле пилота, он опустил ее на руки.

– Можешь избавить меня от них? – спросил Икс-Джей покорным тоном.

– Нет, – фыркнул Таск. – Я хочу сохранить их навсегда.

– Вот оно что! Мы сегодня не в настроении? – спросил компьютер уже высокомерным тоном.

Наступило молчание, за которым последовал отчет Икс-Джея.

– Все в порядке. Кто это сумел понатыкать их здесь?

Таск разглядывал свое отражение в стальной панели:

– Мне кажется, я…

– Что – ты? Спятил? Да, я мог бы сказать тебе…

– Нет. Мне кажется, я скоро стану белым. – Таск прислонился носом к стальной панели и провел руками по лицу.

– Ты мог бы выражаться яснее? – спросил раздраженный Икс-Джей. – Что случилось с космопланом? Кто этот новый владелец? Надеюсь, человек с головой?

– Я слышал, что такое бывает, – сказал Таск, разглядывая свои руки. – От внезапного испуга волосы у людей за одну ночь становятся белыми.

– Волосы становятся белыми! Волосы! Такое бывает с волосами, а не с кожей, слышишь, болван! Что случилось с космопланом, я тебя спрашиваю? – чуть не взвыл Икс-Джей.

– Линк проиграл свою долю… – начал Таск.

– Ему? – перебил испуганный Икс-Джей.

– Кому?

– Новому владельцу. Быть не может. Не могу поверить!

– Не сотрясай воздух, – устало сказал Таск.

На экране возникло изображение Лазаруса Банкво, движущегося в своем кресле по бетонированной площадке. Таск вскочил на ноги:

– Открой грузовой отсек. Мы примем его на борт через люк грузового отсека.

– Может, успеем установить лебедку? – саркастически заметил Икс-Джей.

Таск засуетился, поглядывая на компьютер.

– Тебе, наверное, интересно будет узнать, что он завладел той половиной «Ятагана», в которую входишь ты.

– Вот и хорошо, – парировал Икс-Джей. – Это интеллигентный, вполне порядочный джентльмен, способный сразу же оценить мои возможности и таланты…

Таск пошел открывать грузовой отсек.

***

– На вид ваш космоплан очень хорош, сэр, очень хорош, – сказал Лазарус Банкво, с удовольствием потирая руки. Удобно устроившись внутри «Ятагана», он разъезжал на своем кресле по пассажирскому отсеку. – Я вижу, вы тут кое-что усовершенствовали…

– Мы позаботились насчет жучков, – сказал Таск. – Вы можете чувствовать себя здесь… вполне… в безопасности.

Не ожидая ответа, он снова направился в кабину экипажа и начал проверку систем космоплана. Наверху, он слышал, как будто воздух выходил из воздушного шара.

– Мы будем готовы к старту примерно через тридцать минут. Прошу прощения за задержку, но я выключил все системы, чтобы экономить топливо…

– Моя идея, сэр, – сладким голосом пропел компьютер. – Вы сами увидите, что мы полетим на превосходном космоплане, сэр, э-э… простите, нас, кажется, забыли представить друг другу. Кто этот джентльмен, Таск?

Икс-Джей послал мягкий электрический удар в пальцы Таска.

– Ну, ты! – огрызнулся Таск, отдергивая руки от панели. И уже мягким голосом добавил: – Я сейчас очень занят, Икс-Джей. Почему тебе самому не подняться наверх и не представиться новому владельцу?

– Я как раз и собирался это сделать, – Икс-Джей заглянул в свой блок дистанционного управления.

Цепляясь маленькими ручонками, он поднялся из кабины экипажа в главный отсек «Ятагана».

Таск встал, чтобы взглянуть, что будет дальше.

– Как дела, сэр? Я Икс-Джей и тот, кто действительно…

Оптика Икс-Джея вспыхнула. Он вскрикнул от испуга, а вслед за тем блок дистанционного управления с каким-то странным звуком, похожим на электронное бульканье, погас и упал, глухо стукнувшись об пол.

Погас свет, кондиционирование воздуха и система жизнеобеспечения отключились. Таск нащупал фонарик и, светя им впереди себя, взобрался вверх по приставной лестнице и зажег свет.

Лорд Саган стоял в главном отсеке, а блок дистанционного управления Икс-Джея лежал у его ног, покачиваясь из стороны в сторону, и постепенно останавливаясь.

– Мой Бог, – испуганно сказал Таск. – Вы убили его?

Саган улыбнулся:

– На такой случай в моем космоплане есть FNCB-67, мы могли бы перенести его сюда…

Огоньки блока дистанционного управления замигали, вспыхнули, снова погасли, снова вспыхнули, на миг потускнели… И все-таки компьютер совладал с ними. В космоплане возобновилась вентиляция.

– Где я… Что со мной? – слабым голосом спросил Икс-Джей.

– Спектакль окончен, – мрачно сказал Сагана, – и если здесь есть вода, я приму душ.

– Здесь есть вода, м-милорд, – пролепетал Икс-Джей трепещущим голосом. – Масса воды. Больше даже, чем вам понадобится.

Саган снял с себя остатки Лазаруса Банкво и втиснулся в маленькое душевое отделение.

Таск, изо всех сил сохраняя серьезное выражение лица, вернулся назад в кабину экипажа. Икс-Джей спускался следом за ним. Блок дистанционного управления кряхтел Таску в затылок.

– Почему ты заранее не предупредил меня? – спросил компьютер, закипая. – Я чуть не окочурился от короткого замыкания! Думал, вообще расплавлюсь. Это был Дерек Саган?

– Да, – ответил Таск, щелкая выключателями.

– Живой? – Огоньки Икс-Джея нервно замигали. – Я имею в виду… Ты же видел его, ведь так?

– Живой, как я сам, – сказал Таск, – а может быть, даже больше. При виде его я и сам чуть не отправился на тот свет.

– Это он выиграл космоплан у Линка? Саган – наш… владелец?

– Тише, ты! С таким же успехом ты мог бы сказать, что все это время мы принадлежали ему, – пробормотал Таск. Услышав шум воды в душевом отсеке, он вздохнул с облегчением.

– Это твоя вина, – уныло сказал Икс-Джей. – Я уверен в этом. Зачем ты ему понадобился?

– Мы, – уточнил Таск. – Помнишь дело с «Легионом Призраков»?

– «Легион Призраков»… – Огоньки Икс-Джея загорелись ярче. – Они предложили нам работу и собирались хорошо платить за нее…

– Наше счастье, если мы когда-нибудь в жизни получим по этому чеку. Ничего больше я об этом деле не знаю. Он, – Таск с беспокойством оглянулся на дверь душевого отсека, – он не стал рассказывать мне подробностей, но дело связано с Дайеном. Вроде нашему мальцу грозит какая-то опасность.

– Со стороны Сагана?

– О Боже! Успокойся же ты, наконец! – Таска прошиб холодный пот. – Нет, не со стороны Сагана. По крайней мере, Саган говорит, что сам он Дайену не опасен. Проклятье! Хотел бы я знать, что же все-таки происходит!

– А кто напичкал космоплан жучками? Саган?

Таск отрицательно покачал головой:

– Нет. Он-то и предупредил меня об этом. А кто – я не знаю. Не могу ручаться, но кое-что предполагаю…

– «Легион Призраков»?

– Может быть. Они расспрашивали меня о Дайене. Я думал, что убедил их в том, что мы с Дайеном в расчете, но или они не поверили мне, или…

– Или – что?

– Или Саган убедил их в чем-то другом. Он втягивает меня в это дело с какой-то определенной целью.

– Потому что ты можешь спасти Дайена?

Сначала Таск молчал, а потом, взглянув в сторону душевого отсека, тихо сказал:

– Может быть, потому, что я могу выдать Дайена. Одно я знаю: чем дальше от Сагана, тем лучше.

– Ты думаешь, Саган держит тебя за величайшего дурака в галактике? Если да, то он не

далек от истины.

Таск задумался:

– Я так и думал сначала. Я и сейчас не могу отказаться от этой мысли, но с другой стороны, мне кажется, что все обстоит иначе. Видишь, какую искусную схему состряпал он, чтобы избежать разоблачения. Он дурачил меня…

– Я всегда знал, кто он такой, все это время, – запротестовал Икс-Джей. – Я узнал его сразу, как только он появился на экране, и как раз собирался обратить на это твое внимание.

Таск проигнорировал слова компьютера.

– И кто знает, как долго он прожил под этой маской? Вся эта маскировка весит, надо полагать, не меньше тонны. Нечего сказать – сидеть, скорчившись, в этом кресле часами и не двигаться, да еще когда на лице у тебя пластиковая маска!…

– Да, да, – фыркнул Икс-Джей. – Как мне жаль его, вот-вот заплачу! Ну и история!

– Если верить тому, что я сумел составить из обрывков, Дайену грозит опасность со стороны «Легиона Призраков». Мы должны присоединиться к этому «Легиону», действовать по схеме Сагана и в конце концов выдать им Дайена. По крайней мере, именно таков, мне кажется, замысел Сагана. Больше он мне все равно ничего не скажет.

– Двойной агент. Теперь у тебя хорошие шансы сделать карьеру. Если одна сторона потерпит неудачу, другая будет вынуждена сдать тебя. И ты согласен идти с ним на эту авантюру?

– А что мне остается? – с горечью спросил Таск. – Они нашпиговали космоплан жучками. Какая-то женщина следила за мной от самого дома.

– От самого дома? Ты уверен, что нам так и не заплатят?

Таск бросил на Икс-Джея свирепый взгляд и ничего не ответил.

– Не нравится мне все это, – сказал компьютер.

– Ничего, я не терял времени даром, – сказал Таск, снова взглянув на закрытую дверь душевого отсека. – Но я, пока ехал сюда, составил план. Я притворюсь, что действую заодно с Саганом, что служу ему, а сам буду за ним следить, чтобы выяснить, что же задумано. Если узнаю что-нибудь новое, я сумею предупредить Дайена. Способ действий, которые я придумал, таков: я притворюсь, что действую заодно с Саганом, что я против Дайена, но на самом деле я все время будут действовать в пользу Дайена.

– И это ты называешь планом?

– Да.

– А я – нет. Я называю это «Имитацией интеллектуальной жизни на нашем космоплане».

Вода в душевом отсеке забулькала, потом закапала, и все стихло.

– Я передам сообщение Дикстеру, – сказал Икс-Джей так тихо, что Таск едва услышал его. – Саган об этом никогда не узнает.

– Да, – прошептал Таск. – Я уже думал об этом. Но что передать ему? Сообщим ему… Тихо. Т-с-с-с!

Дверь душевого отсека открылась. Появился Саган с полотенцем на шее и направился в сторону кабины экипажа.

– Мы как раз готовы, – Таск огляделся вокруг. – Кем вы будете в эти дни? Я имею в виду, как я… мы… Должны называть вас?

– «Милордом» – куда уж проще? – улыбнулся Саган. – А когда встретимся с ближайшим кузеном короля, зовите принца Флэйма «Ваше высочество» или «Ваше королевское высочество».

У Таска вытянулось лицо:

– Кузен короля? – подозрительно замигали огоньки Икс-Джея. – Что еще за кузен, да еще «ближайший»? Я знаю генеалогию дома Старфайеров лучше, чем свою собственную. Я, если это вам интересно, прямой потомок Юникса-5000…

– Уймись, а то станешь экс-прямым потомком, – процедил Таск сквозь зубы. – Что вы сказали, милорд? У мальчика есть ближайший кузен? Каким образом? И где?

– Я избавлю вас от всяких сенсационных деталей. Достаточно сказать, что у Амодиуса был сын – незаконнорожденный, не имеющий права претендовать на престол.

– Однако желающий взойти на него, – оживился догадавшийся Таск. – И наша задача – остановить его на этом пути.

– Нет, – сухо ответил Саган. – Наша задача – помочь ему. Запомните это. И никогда не забывайте, повторяйте это даже во сне.

– Думаю, спать много не придется, – пробормотал Таск себе под нос.

– Возьмите курс на Валломброзу, – сказал Саган, уходя, чтобы одеться. – И дайте мне знать, когда подготовитесь к старту.

– Хорошо, милорд.

Взглянув вверх и убедившись, что Саган за ним не наблюдает, Таск принялся печатать: СООБЩЕНИЕ ДЛЯ ДЖОНА ДИКСТЕРА. Я…

– Джон Дикстер крестный отец вашего сына, кажется, – сказал Дерек Саган. Его голос донесся в кабину экипажа из кормового отсека космоплана.

Пальцы Таска так и застыли на клавиатуре.

– Да, – заставил он себя произнести это слово, чему противилась его глотка. Переведя дух, он повторил: – Да, милорд. – На этот раз получилось лучше. По его лицу и шее струился пот.

– Было бы весьма прискорбно, если с ним что-нибудь случится. Или с его крестником. Как только сойдем с орбиты Вэнджелиса, передадим сообщение вашей жене. Текст я скажу вам.

– Да, милорд.

«Как он догадался, черт побери?! Не мог же он слышать, как Икс-Джей заговорил о Дикстере. Это невозможно, даже для особ Королевской крови с их сверхспособностями. Он знает, о чем я думаю, он читает мои мысли», – испугался Таск.

На экране вспыхнули слова: МНЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ, Я ХОЧУ ПРОДОЛЖИТЬ ЗАПИСЬ ТОГО, ЧТО ГОВОРИТСЯ. МНЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ.

– Поставь под этим мою подпись, – тихо сказал Таск.

Тихо-тихо, еле слышно.

Глава третья

Леди Мейгри, движимая неодолимым желанием узнать, что творится в душе Сагана, покинула прекрасные, озаренные светом звезд небесные чертоги (к великому облегчению их обитателей) и сошла в страну живых людей, чтобы продолжить свое ночное бодрствование.

С наступлением темноты она проникла в «Ятаган». Таск и Дерек Саган спали, передав управление космопланом компьютеру. Таск беспокойно ворочался, как всегда, когда рядом с ним не было Нолы.

Леди Мейгри взглянула на него с нежностью и тревогой, а потом села рядом с кушеткой Дерека Сагана.

Саган спал глубоким сном. Его не мучили ни кошмары, ни сомнения. Он лежал на спине, одна рука под головой, другая – на груди, а его дыхание было ровным и спокойным. Он сделал свой выбор, чем бы это ни обернулось для него – добром или злом.

Но каким спокойным ни казался он в эту ночь, предшествующие бессонные ночи оставили свой неизгладимый отпечаток на его лице, сильном, мужественном, когда он бодрствовал, но сейчас, во сне, измученном и изможденном. Глубоко запали глаза, и только губы, сомкнутые в тонкую, прямую линию, выдавали силу характера этого человека. Какое решение ни принял бы, какую бы цель ни поставил перед собой, он не остановится на полпути, пойдет до конца.

– «Надломленный, старый человек», – тихо сказала Мейгри, вспомнив насмешливую оценку, которую дал Сагану Флэйм, и сокрушенно вздохнула. – Я нужна тебе, Дерек. Ты никогда ничего не объяснял нам. Мы были твоей эскадрильей, твоим Золотым Легионом. Ты ожидал от нас лишь исполнения приказов, мгновенных действий по твоей команде, и нам не полагалось знать, что ты задумал. Но у нас с тобой мысленная связь, я знала больше, чем остальные, о твоих планах. Но бывало, что и меня ты ставил в тупик.

– Да, Джон, я хочу напиться воды, – внезапно пробормотал сквозь сон Таск, приподнявшись на своей постели и собираясь встать.

– Куда ты? Спи! – недовольно фыркнул Икс-Джей.

– Да-да, конечно, дорогая, – покорно кивнул Таск и снова улегся, обняв руками диванную подушку и закрыв глаза.

– Нашел дорогую!… Ладно, забудем об этом, – вернулся Икс-Джей к исполнению своих обязанностей.

Леди Мейгри молчала, пока не убедилась, что Таск снова заснул. Тогда она придвинулась еще ближе к Сагану и приглушила свой голос, так, чтобы он звучал не громче вздоха.

– Ты привык скрывать свои мысли. Нам не полагалось знать больше того, что ты говорил нам. Ты не мог сказать правды никому, даже нам, выросшим вместе с тобой, даже мне, любившей тебя.

Эти воспоминания причиняли боль леди Мейгри.

– Впрочем, я думаю, это было к лучшему. Ты верил в нас, в то, что мы преодолеем все преграды, когда понадобимся тебе. А мы верили в тебя. Эта вера помогала нам. Только однажды не помогла, когда ты счел, что наша преданность тебе безрассудна и нерушима.

Я выбрала Амодиуса, моего короля, несчастного, жалкого, – каким он был тогда. Я охраняла его. А когда ты узнал, что Абдиэль решил убить короля, ты предложил ему свою службу и готов был пожертвовать своей жизнью ради него, человека, которого ты ненавидел и презирал.

Конечно, ты и Дайену служил так же. Ты помог ему вырасти, милорд, ты помог ему пройти путь – не из детства к зрелости, а из безвестности к величию. Ты нашел в нем искру и зажег ее. А теперь она горит чисто и ярко, но не всепожирающим пламенем, а огнем путеводного маяка.

Ты не поддашься на обман Флэйма, несмотря на искушение… Я знаю, что не поддашься, знаю, – угрюмо и зло повторила она, заставляя умолкнуть свой внутренний голос, который спорил с ней.

Но этот внутренний голос отказывался молчать. Она запиналась, с трудом произносила слова.

– Но каков будет тогда твой план, милорд? Скажи мне – на этот раз. Не вынуждай меня идти в сражение наполовину слепой. Я вижу лишь неясные контуры… Зачем, зачем тебе сталкивать этих двоих между собой? Риск, на который ты идешь, огромен. Но что ты надеешься осуществить, чего хочешь достигнуть? А ведь есть другой путь. Ты мог бы прийти к Дайену и предупредить его еще раз об опасности, рассказать ему о том, что ты раскрыл, и убедить его применить бомбу…

Некоторое время Мейгри молчала.

– Применить ее против многих тысяч людей, единственная вина которых в том, что они заложники непомерных амбиций одного-единственного человека. – Она вздохнула. – Нет, это невозможно.

Мейгри глубоко задумалась.

– Ты мог бы предупредить Дайена, чтобы он принял меры предосторожности против своего кузена, втрое увеличить личную охрану, никогда не отлучаться из дворца, укрыться в безопасности, как тепличное растение. Да, это было бы решение проблемы. Он может с таким же успехом потерять трон, как и умереть на нем.

Но какой смысл в том, чтобы Дайен и его кузен противостояли друг другу? Не понимаю, милорд, не понимаю, и мне страшно!

Мейгри опустила голову. Если бы мертвые могли плакать, слезы Мейгри упали бы на руку Сагана и разбудили его.

– Ты прав, что недоволен и злишься. Я чувствую твой гнев, как соблазн, испепеляющий тебя. Как было бы легко отказаться от всего, уйти в сторону, отступить. Куда труднее бороться одному во мраке без надежды увидеть свет.

Я пыталась дать тебе надежду, пыталась дать тебе знать, что ты не один, но не сумела.

Мейгри протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. Только одна бы его мысль, одно желание, один приказ – и она вырвалась бы из своих эфирных пут, перешагнула бы пропасть, упала бы к нему в объятия. Она могла бы слушать, говорить, отвечать, успокаивать и утешать.

Лишь одно бы сказанное слово…

Темная дверь распахнулась, и темный путь открылся перед ней. Путь беспросветно-мрачного ужаса и страданий. Мейгри отпрянула.

– Как горька разлука, как огромна, холодна и пуста пропасть, разделяющая нас. Я могла бы перешагнуть ее, но какой это был бы страшный риск… для нас обоих.

Мы призраки теперь один для другого, милорд, эхо голосов, память о прикосновениях…

Я не могу остаться с тобой. Соблазн прикоснуться к тебе, заговорить с тобой так велик. Я вернусь в Алказар. Как сказал принц Флэйм, призраки – превосходные шпионы. Превосходные, хоть и бесполезные.

Она вздохнула. Ее призрачная рука легла на его живую руку.

– Если позовешь меня, я отзовусь, если буду нужна тебе, я приду.

Его пальцы чуть шевельнулись, словно в ответ ей, как будто он хотел протянуть ей руку.

Но она удалилась.

***

Алказар, замок принца Флэйма Старфайера, можно было бы назвать одним из чудес галактики – если бы кто-то еще в галактике когда-нибудь увидел его (и сумел бы потом вернуться обратно и рассказать о виденном чуде). Это была огромная крепость, целиком высеченная из камня Валломброзы, цветом похожего на обесцвеченные кости. Ни одна из стен не располагалась перпендикулярно по отношению к другой. На первый взгляд большинство людей по ошибке принимали Алказар за естественный утес, пригодившийся для практического использования.

Рассмотрев этот «утес» получше, люди меняли свое мнение. Крепость была слишком искусно сконструирована, чтобы ее могла создать природа, пренебрегающая обычно такими деталями, как двери, окна и крыши.

При всей грубости и странности архитектуры, Алказар производил внушительное впечатление. Он выглядел так, как будто часть горы взорвали или срезали, и чтобы придать определенную форму задуманной крепости, камни сдвинули вместе и слепили, как из глины, это сооружение. Однако стены крепости отличались прочностью, все соединения плотностью, а внутренние помещения с их наклонными полами – удобством и сухостью. И в самом деле, все это сооружение было идеальной крепостью, прочной, как горная порода, и неотличимой от нее.

Алказар был сконструирован, но не людьми. Его построили, если можно так сказать, креатуры, призраки.

Для тех, кто жил в Алказаре или пролетал над ним в космических станциях, Долина Призраков было наиболее подходящее название для планеты, так как население Валломброзы состояло большей частью из тех, кого на других мирах галактики считали умершими.

Когда Гарт Панта вернулся на Валломброзу, он стал покровителем будущего монарха, не имевшего подданных. Панта был достаточно предусмотрителен и знал, что придет такое время, когда Флэйм станет достаточно взрослым, чтобы претендовать на власть. И тогда ему понадобится преданное население, способное поддержать его. И Панта заранее начал привлекать людей на Валломброзу.

Разумеется, привлекать людей официально, в открытую, он не мог, иначе на других планетах галактики узнали бы правду о нем самом и о загадочных креатурах из параллельного мира. Главная проблема Панты состояла в том, где найти таких людей, которые не имели бы представления о Валломброзе, не знали бы даже, куда они отправляются жить, и были бы счастливы оставаться здесь на годы, живя на космических станциях, изолированные от остального цивилизованного мира. У кого хватило бы смелости решиться на это?

Панта нашел решение этой проблемы. Люди, находившиеся на грани крушения всех своих надежд, люди, которым грозила неминуемая гибель, отчаявшиеся люди, которые были бы благодарны человеку, пришедшему, чтобы спасти их. На Валломброзе знали тайну бесчисленных исчезновений людей на протяжении уже многих лет.

Так исчезло, например, население планеты Отос 4, которая вела межгалактическую войну с планетой Рилкис и ее жителями, называемыми в галактике пародышащими. Гигантский город на Отосе 4 был осажден соседями-гуманоидами. Люди, находившиеся на краю гибели от голода, обратились с отчаянным призывом о помощи к другим планетам галактики. Король Амодиус медлил, не желая начинать того, что – в этом он был уверен – превратится в межгалактическую войну.

Тем временем Гарт Панта тайно прибыл на Отос 4 под защитным покровом креатуров планеты Валломброза. Панта организовал переброску всего населения из осажденного города на Валломброзу – опять-таки не без участия, а именно благодаря проискам креатуров.

Когда пародышащие высадились на Отосе 4, они нашли эту планету абсолютно опустевшей. Там не осталось ни единой живой души. Миллионы людей исчезли без следа. Никто, конечно, не верил рассказам пародышащих. Вся галактика предполагала, что людей уничтожили они сами.

Теперь, спустя годы после этого события, леди Мейгри была уверена, что гуманоиды говорили правду.

– Ради чего погибли в той войне тысячи и тысячи людей? – спрашивала она себя.

Гибель людей не тревожила Гарта Панту. Война была превосходным прикрытием для его деятельности по привлечению людей на Валломброзу. Бесследно исчезали военные корабли, рейсовые корабли терпели такие бедствия, о которых никто еще никогда не слыхивал, пропадали планеты, солнца которых были готовы стать новыми звездами. Гарт Панта буквально вырывал людей из лап неминуемой смерти, беспощадно косившей их, и переносил в этот спокойный и прекрасный – хотя и непривычный и загадочный мир.

Конечно же, спасенным людям приходилось за свое спасение расплачиваться. Им не разрешалось покидать планету Валломброза, не разрешалось поддерживать какие-либо контакты с галактикой за пределами того мира, в котором они отныне жили. И еще им нельзя было жить на поверхности планеты. Они должны были жить на космических станциях, которые эти люди или строили сами или «приобретали» на других планетах.

Однажды Панта предпринял попытку разместить людей на самой Валломброзе, но это оказалось слишком трудной задачей – биологический вид, существо из вполне осязаемой материи, приучить к совместной жизни с существами из какой-то загадочной, невидимой материи. На поверхности планеты Валломброза жили лишь те люди, которые несли службу во дворце, но их приходилось часто менять ради сохранения их нормального психического состояния.

Однако такие незначительные неудобства, как жизнь в тесной и искусственной среде, были все же гораздо предпочтительнее неминуемой смерти, которой спасенные люди совсем недавно смотрели в лицо, и большинство их охотно и безропотно подчинялось законам, установленным Гартом Пантой. Тех же, кто отказывался повиноваться, устраняли креатуры.

Надо отдать должное Панте, а позднее и Флэйму, когда он достиг того возраста и зрелости, которые позволили ему взять на себя управление Валломброзой. Он использовал столь радикальное наказание лишь в минимальной степени и затем щедро компенсировал понесенный ущерб семьям, которых коснулись эти репрессии. Те, кого принц устранял, были, как правило, паникерами и смутьянами и уж, во всяком случае, не особенно приятными людьми. С течением времени подобные наказания применялись все реже и реже, пока надобность в них совсем не отпала.

У принца Старфайера был харизматический авторитет, потому что он принадлежал к особам Королевской крови. Его народ глубоко почитал своего властелина и поддерживал его единодушно. Леди Мейгри, надеявшаяся найти какие-то признаки недовольства принцем, обнаружить в людях Флэйма бунтарские настроения, была разочарована.

О Дайене Старфайере на Валломброзе говорили как об узурпаторе. Истинным королем, считали здесь, должен быть Флэйм Старфайер.

Снова и снова, мучаясь сомнениями, она задавала себе вопрос о мотивах, которыми руководствуется Саган. Зачем похищать Дайена и доставлять его на Валломброзу? Риск, что он сумеет бежать, чрезвычайно велик. Если Дайен падет…

«Разве это соответствует действительности, милорд? – думала Мейгри. – Разве ты хочешь, чтобы Дайен пал?»

Она не допускала такой возможности. Она верила в него, даже если больше никто не верил. Но эта вера не приносила ей успокоения. Дни и ночи проводила она, бродя по Алказару, – беспокойный дух, превосходный шпион, выискивающий ценную информацию, которая никогда не будет использована.

Креатуры представляли собой настоящую опасность, подлинную угрозу, но Саган уже знал об этом. Мощь вооруженных сил Флэйма впечатляюща, однако недостаточна, чтобы победить всю галактику. Если бы не креатуры, он бы уже стал диктатором, жадно заглатывающим одну планету за другой и превращающим в ад жизнь своих соседей.

Креатуры были могущественными, но весьма капризными союзниками… Было бы удивительно, если бы Саган знал то, что обнаружила леди Мейгри. Креатуры действовали не из преданности Флэйму. Мейгри сомневалась даже, понимают ли креатуры вообще амбиции принца или проявляют к ним какое-либо внимание. Она предполагала, что некто, способный вступать с креатурами в контакт, умеет уговорить их оказывать Флэйму услуги, хотя ей оставалось неясно, по каким соображениям креатуры на это соглашаются. Неясно это было, по-видимому, и Гарту Панте.

Это было все равно, что пытаться проникнуть в глубину замыслов Господа Бога, с мрачным удовлетворением думала леди Мейгри.

Однажды как-то Панта и Флэйм обсуждали эту весьма сложную проблему. Они, как правило, проводили вечера вместе в одном из верхних покоев Алказара, известном, под названием Холл. Это помещение со стенками из грубо обтесанных камней, со странным наклоном потолка было просторным и прохладным. Огромный камин, который топили дровами, находился в конце помещения и давал достаточно тепла.

Жившие и работавшие в Алказаре люди обязаны были лишь поддерживать самые простые условия существования. Ни центрального отопления, ни электричества, ни каких-либо других современных удобств здесь не было. Леди Мейгри быстро установила это, а также многое другое, что касалось принца-бастарда. Внешне стиль здешней жизни напоминал средневековье. Напрасно стали бы вы искать где-нибудь электрическую лампочку, однако Алказар был оборудован сложными электронными системами слежения, которым мог бы позавидовать сам покойный Снага Оме.

Тайные внутренние помещения, находящиеся глубоко под Алказаром, по соседству с темницами, были оборудованы ядерными генераторами. Они-то и приводили в действие системы слежения, шпионившие за всеми служащими и посетителями Флэйма, а также коммуникационные сети, обеспечивающие связь Флэйма со всей остальной галактикой и с объектами вне галактики. Большинство коммуникационных устройств устарело. Это были аппараты с космического корабля Гарта Панты. Вот в такой o6cтaновке и возмужал Флэйм, будучи знаком с основной массой человечества через видеоэкран.

Стоит ли удивляться его отношению к людям, думала леди Мейгри, если он знает их и воспринимает как двухмерные изображения, которые можно включить или выключить одним нажатием кнопки дистанционного управления.

В ту ночь Панта и Флэйм обсуждали будущее владычество Флэйма над галактикой. Они говорили об этом сухим деловым языком, как о решенном деле или даже о совершившемся факте, сбросив со счета Дайена, как смахнули бы каплю крови с королевского трона.

– Поймите, мой принц, – говорил Панта, – что креатурам нельзя доверять. В настоящее время я не готов к тому, чтобы включить их в ваши планы, или к тому, чтобы составлять планы, предусматривающие их участие.

– Я прекрасно понимаю это, – нетерпеливо возразил Флэйм. – Да и может ли быть иначе? Вы напоминаете мне об этом ежедневно! Но я не вижу ничего страшного в том, чтобы креатуры участвовали в моих планах. В прошлом они оказывали мне услуги. Отчего бы им не продолжать и в будущем оказывать мне свои услуги? Кроме того, к тому времени я намерен завладеть бомбой…

– Которую креатуры легко могут уничтожить.

– Они не согласились на это. К тому же, – Флэйм пожал плечами, – если они это и сделают, то создадут другую. Вы уже раскрыли теоретический секрет этой бомбы. Вам осталось лишь испытать бомбу, чтобы установить, как она действует. По крайней мере, так вы сами сказали мне. Во всяком случае, к тому времени я вполне прочно займу свое место на троне, у меня появятся другие союзники. Видите ли, мой друг, я не целиком завишу от креатуров. Я просто планирую извлечь выгоду из их невероятных возможностей, пока они все еще остаются поблизости.

«Союзники? – задалась вопросом леди Мейгри, вдруг остро заинтересовавшись тем, что услышала. – Что за другие союзники?»

Немедленного ответа на свой вопрос она не услышала. Огонь догорал, в зале становилось все темнее и холоднее. Флэйм встал со своего места. Взяв в руки полено, он воткнул его в тлеющие угли и помешал их кочергой. Принц привык выполнять такую работу сам, не прибегая к помощи слуг. В Алказаре не было слуг, только повар. Тем не менее Флэйм нередко готовил сам. Панта не баловал мальчика, он воспитывал Флэйма строго и вырастил его «самодостаточным». Флэйм был благодарен своему наставнику за это. В мире планеты Валломброза люди были драгоценным товаром. Жизнь здесь требовала решения куда более важных задач, чем оказание лакейских услуг Его королевскому высочеству.

Панта передвинул свое тяжелое кресло поближе к огню и грел свои высохшие от старости руки, протянув их к вновь вспыхнувшему пламени.

– Что за союзники? – повторила раздраженная Мейгри.

Флэйм резко обернулся:

– Кто здесь? Где ты? Я слышу тебя! – крикнул он.

– Что с тобой, мой мальчик? – спросил Флэйма изумленный Панта.

– Где ты? – повторил Флэйм. – Кто здесь?

Он пересек весь зал, оглядываясь по сторонам. Его голубые глаза сверкали, их взгляд впивался в каждый уголок и каждую щель. Он не был испуган, а скорее раздражен, раздосадован.

Мейгри хранила полное безмолвие. Она не понимала, что происходит. Каким образом Флэйм догадался, что она здесь? Он и раньше замечал ее присутствие – в своей палатке, поставленной в том лесу, где они встретились с Саганом, – но тогда она не придала особого значения его чуткости, сочтя ее плодом разыгравшегося воображения. Сейчас ей пришлось отказаться от этой мысли.

– Я только что слышал твой голос. Я видел тебя и знаю, что ты здесь! – Голос Флэйма накалялся от ярости.

Панта встал со своего кресла и с интересом смотрел на своего молодого друга.

– Флэйм, уверяю вас, здесь никого, кроме нас, нет…

– Нет, мой друг, – возразил Флэйм, остановившись посредине зала. – Мы здесь не одни. Не могу поверить, что вы ничего не слышали! Женский голос, низкий, приглушенный… и знакомый. Готов поклясться, что раньше я его уже слышал… наверное, с экрана, давно когда-то. Проклятье! Почему я никого не вижу?

– Я ничего не слышал, – сказал Панта. – Может быть, это креатуры…

– Нет, не они. Я с детства умею распознавать их. Это совсем другое. Они, как насекомые, жужжат над ухом. – Он замер, прислушиваясь. – Нет, ничего не слышно. Эй, вы слышите меня или нет, леди? – спросил он, глядя прямо на нее. – Почему вы избегаете меня и прячетесь? Или вам нельзя показаться мне на глаза? – продолжал он уже спокойнее. – Может быть, кто-то принуждает вас к этому? – Он низко поклонился той, которая, Флэйм был уверен, слышит его. – Простите мне мою запальчивость. Благодарю вас за внимание, леди, и прошу быть желанной гостьей в моем доме.

Рассмеявшись, он вернулся к Панте.

Мейгри, очень встревоженная и даже растерянная, отступила в самый темный угол зала, куда не доходил свет от огня, но даже здесь она не чувствовала себя в безопасности. Флэйм между тем вернулся на прежнее место и возобновил беседу с Пантой, но взгляд принца нет-нет, а пробегал по всем закуткам, отыскивая ее, как будто Флэйм догадывался, что она все еще здесь.

«Королевская кровь, – напомнила она себе. – Но кто бы мог предположить?… Да, он знает меня, хотя еще и не осознал этого до конца. Старые видеошоу Панты, сделанные с участием Сагана и моим, когда мы были еще молодыми. Флэйм не раз просматривал их и хорошо изучил. А позднее, тогда, когда мы были с Дайеном, эти шоу были захвачены… Вот откуда вы знаете меня, Ваше высочество».

Теперь и Гарт Панта стал беспокойно озираться вокруг:

– Должен признаться, вы встревожили меня, мой принц.

– В Долине Призраков, мой дорогой друг, нам являются призраки, – весело ответил Флэйм.

– Как ученый, я не признаю призраков, а как человек, сам себя называющий атеистом, вы тоже не можете их признавать.

– Вера в духов не обязательно подразумевает веру в какое-то всемогущее существо. Возьмем, к примеру, огонь. Это зола, она, по-видимому, безжизненна, дерево сгорело, оно уничтожено. Однако протяните руку над золой – и вы ощутите тепло, излучение энергии. Нельзя думать, что безграничная энергия, бурлящая во мне, не может пережить эту бренную оболочку – тело.

– Весьма надуманная теория, мой принц, – сказал Панта, мягко улыбнувшись. – Это мой грех. Я слишком снисходительно относился к вашей склонности к разным страшным историям, которую вы проявляли в детстве. Вы слишком много времени провели за чтением Х.А. Лавкрафта. Говорите, вы узнали чей-то голос. Может быть, голос вашей матери?

– Вы шутите, мой друг. Это не моя мать. Я никогда не слышал голоса матери. И я уже говорил вам, что этот голос знаком мне, почти так же, как ваш. Но точно вспомнить, чей он, я не могу. Ничего, вспомню. Сейчас она молчит. Надеюсь, я не отпугнул ее.

– Это было бы оригинально, – широко улыбнулся Панта, – чтобы живой пугал мертвого! Не думаю…

Но чего не думал Панта, Флэйм так и не узнал. В этот момент в проеме двери появилась эффектная женщина. Она стояла молча, ожидая, когда ее заметят и позволят войти.

Панта, увидев ее, тут же умолк, а Флэйм жестом показал ей, чтобы она шла к ним, и улыбнулся своей всегдашней обворожительной улыбкой.

– Входите, капитан Цорн.

Она подошла к Флэйму и протянула ему листок бумаги. На Цинтии была все та же униформа, общепринятая на планете Валломброза – форма космического пилота, комбинезон, подчеркивающий стройность ее фигуры.

Мейгри испытала чувство благодарности за полученную передышку. Она подумала, что ей лучше покинуть Алказар. Если Флэйм поймет, кто она и чей голос он слышал, то может усомниться в Сагане. Или наоборот – эффект будет прямо противоположным? Человек с таким самомнением, как у Флэйма, скорее убедит себя самого в том, что она явилась с того света, чтобы служить ему. Мейгри размышляла над этим, пока не отвлеклась на то, что происходило перед ней.

Гарт Панта с заметным любопытством смотрел на Флэйма. Кроме любопытства, во взгляде Панты читались еще нетерпение и беспокойство, поводом для которых послужило, по-видимому, появление капитана Цинтии Цорн. Мейгри присмотрелась и прислушалась к происходящему внимательнее.

Вошедшая женщина стояла близко, очень близко к принцу. Она вручила ему принесенное письмо, которое тот начал внимательно читать. По-видимому, текст письма был краток, потому что Флэйм почти сразу же снова поднял глаза на женщину и снова улыбнулся ей.

– Благодарю вас, капитан. Вы свободны.

Женщина поклонилась принцу, по-военному четко повернулась на каблуках и вышла из зала. Но и Мейгри, и Панта заметили, с каким обожанием смотрела капитан Цорн на Флэйма. От обоих не укрылось и то разочарование, с которым эта красивая женщина покинула зал. Это разочарование отразилось и на лице Гарта Панты.

Флэйм после ухода Цинтии еще раз перечитал письмо.

– Вам это будет интересно, – сказал он, подняв глаза на Панту. – Письмо от Дерека Сагана. Он сообщает… – Флэйм вдруг запнулся, недоуменно глядя на Панту. – А теперь в чем дело? А, понимаю, опять вы за свое…

– Очаровательная женщина…

– Я думал, вы уже отказались от своих попыток, – посетовал раздраженный Флэйм. – Я устал от них.

– Я надеялся, что последние инъекции…

– Я отказался от них, – с досадой в голосе перебил Панту Флэйм. – По-моему, вы должны быть довольны, что я не стал жертвой этой слабости. В конце концов, вы знаете, к чему привели моего отца его необузданные страсти.

– К вашему рождению, – строптиво возразил Панта. – Чем плохой результат?

– Нет, но только благодаря вашему быстрому уму и красноречию, мой друг. Иначе Бог знает, что бы Амодиус сделал из меня. А я какой есть, такой есть, Панта, – асексуальный. Я давно уже признал этот факт. И вы должны признать его. Что я теряю?

– Наслаждение…

Флэйм насмешливо улыбнулся.

– Два голых тела, трущиеся одно о другое? Животная страсть, которую мы не можем до конца преодолеть? Страсть, предназначенная побуждать нас к порождению себе подобных. – Он сложил вместе концы своих пальцев и поднес их к губам. – Истинное наслаждение, Панта, дает внушение моей воли другим. Принудить даже более сильных покориться тебе, твоему преобладающему влиянию – вот истинное наслаждение. Вот что волнует и возбуждает меня, зажигает огонь в моем мозгу. Все остальное меркнет в сравнении с таким наслаждением.

– Этот огонь не даст вам наследника, – заметил недовольный Панта.

Флэйм беззаботно махнул в ответ рукой:

– Искусственное оплодотворение…

– Но ваше семя стерильно…

– В таком случае обойдемся подходящим донором, – с раздражением сказал Флэйм. – Отец, который вырастил сына, важнее, чем отец, который породил его, говорили вы мне когда-то. Чему вы сами и являетесь живым доказательством. Впрочем, стоит ли снова затевать этот разговор?

– В таком случае ваш сын не будет лицом Королевской крови.

– Не такой уж это недостаток. – Флэйм вытянул ноги в сторону камина. – Я не хотел бы, чтобы мой сын был равен мне по силам и притязаниям. Тогда никто не будет с ним правдив. Когда он вырастет, как бы не пришлось мне постоянно оглядываться через плечо. Вспомните Генриха IV и его сына, принца Хэла, его «ближайшего и дражайшего» врага. Мне нужен робкий, боязливый сын, которому страшно будет принять корону, даже сняв ее с моего окоченелого, застывшего трупа.

– Но из такого сына трудно сделать хорошего правителя, мой принц.

– В этом не будет необходимости. Я оставлю галактику окруженной со всех сторон сталью и огнем. Коразианцы будут контролировать внешние планеты, а креатуры осуществлять контроль над коразианцами и всеми другими, потенциально опасными элементами в моей собственной популяции. Люди, не подозревающие, что коразианцы будут использованы только ради моей выгоды, перепугаются и станут буквально умолять меня ввести военное положение. Я, разумеется, сделаю все это, создав огромные, оснащенные вооруженные силы. К тому времени мой предполагаемый наследник получит власть после моей смерти – которая, как все мы надеемся, наступит еще очень и очень нескоро, – и ему, моему наследнику, выпадет на долю не так уж много дел: улыбаться толпе, казаться великодушным и внушительным и держать свой кулак наготове.

«Так вот оно что, – подумала Мейгри, – союзники Флэйма – коразианцы! Ловкий план – надо отдать должное принцу. Итак, ты позволишь этим монстрам войти в галактику, отдашь им несколько незначительных планет взамен за их услуги, позволишь даже захватить еще парочку, пока коразианцы не насытятся, а люди не перепугаются, да так, что страх будет держать каждого в узде и заставит закрыть глаза на твои дела.»

– Но все это в будущем, а пока что вернемся к настоящему, – сказал Флэйм, показывая Панте письмо. – Догадываетесь, о чем оно?

– Нет, мой принц.

– Это от лорда Сагана. Он нашел Мандахарина Туску, убедил его присоединиться к нам. Сейчас они находятся в пути, летят сюда, как мы и договорились.

– И вы верите ему? – спросил Панта.

– А почему бы стал я ему не верить?

– А потому, что, как вам хорошо известно, мой принц, наши шпионы потеряли все контакты с Дереком Саганом. Они доложили, что Туска лишился своего космоплана, проиграв его в покер, и был вынужден связаться с каким-то бродягой по имени Лазарус Банкво…

– Лазарус Банкво! – Флэйм расхохотался.

Панта нахмурился.

– Лазарус Банкво, – продолжал Флэйм. – Теперь я понимаю: судя по всему, это был, конечно, Саган. Вы поняли, в чем тут дело? Я нахожу эту шутку и в самом деле забавной.

– А я нет, – возразил Панта. – У Сагана были какие-то основания надеть на себя эту причудливую маску…

– Конечно, были. Миллионы людей знают его в лицо, но кому придет в голову, что калека в инвалидном кресле – это и есть Саган? Нет, что ни говорите, а я был неправ, мой друг. Дерек Саган вовсе не сломленный жизнью старик, за которого я сначала его принял.

– Нет. И это лишь доказывает, что он гораздо опаснее, чем мы думаем.

– Опасен – моим врагам, Панта. Моим врагам. И мой «ближайший и дражайший враг» – мой кузен Дайен почти уже у меня в руках.

– Ну, это еще посмотрим, – сказал Панта, которого слова Флэйма не убедили. – И если даже он попадет к вам в руки, то сразу же возникнет новая проблема: вы так осторожны с вашим еще не родившимся наследником, мой принц, но что собираетесь вы сделать со своим кузеном – единственной персоной, которая будет по-настояшему опасна вам?

– Когда он отречется от престола? Когда покорно передаст мне корону? – Флэйм расхохотался. – Кто тогда захочет вернуть на трон этого размазню? Кто встанет под его позорное знамя? Кстати, как мы уже говорили, необходимо будет так обращаться с моим кузеном, чтобы придать делу легитимный характер. «Кровь – не вода», ну, или что-то в этом духе. Мы поселим его здесь, в Алказаре, и будем ежегодно показываться с ним на людях, как с любимым родственником. А что касается родственников, то первая стадия уже состоялась, и вторую мы тоже осуществим, я полагаю.

– Королева… – начал было Панта.

– Тихо, мой друг! – Флэйм оглянулся в темноту. – Вдруг нас подслушивают?

Панта казался сначала удивленным, а потом – даже испуганным:

– Мой принц, неужели вы всерьез верите?…

Флэйм снова расхохотался.

– Ах, – сказал старый Панта. – Вы потешаетесь надо мной.

– Что я могу поделать, Панта? Вы все принимаете за чистую монету. Кстати, если здесь и в самом деле есть духи и вампиры из потустороннего мира, что могут они сделать, чтобы остановить меня?

Оба собеседника встали со своих мест. Флэйм тщательно загасил огонь.

– Долгий был день, засиделись мы, – сказал он, похлопывая старого Панту по плечу. – Спокойной ночи, мой друг, и приятных вам сновидений.

Потом Флэйм взглянул туда, где теперь, когда огонь погас, стало совсем темно:

– Спокойной ночи и вам, леди.

Улыбаясь, он вместе с Гартом Пантой вышел из зала.

Оставшись одна, в темноте, Мейгри съежилась, боясь, как бы она, бестелесный дух, не стала видна даже самой себе.

– Живые пугают мертвых, – прошептала она. – Не так уж это далеко от истины, как ты думаешь, старик. Этот твой принц страшит меня.

Глава четвертая

В полудреме Крис развалился на кровати в номере высококлассного отеля на планете Церес, уставясь на телеэкран сквозь облако табачного дыма. Показывали второсортный полицейский триллер с таким же фальшивым сюжетом, как волосы героя. Крис сам ловил преступников, прежде чем «случай» не превратил его больше в машину, чем человека, и оттого он почти не смеялся над тем, что герой, ловя бандитов, сильнее нарушал закон, чем сами бандиты. Зазвонил телефон.

Крис хотел получить информацию об абоненте с видеоэкрана. Экран выдал информацию: «Просим извинить. Абонент набирает номер не по видеотелефону».

Телефон между тем продолжал звонить, или вернее стрекотать. Крис поднял телефонную трубку, поднес к своему уху и молчал.

Такое затянувшееся молчание смутило бы большинство абонентов, особенно тех, чей звонок нельзя назвать деловым. Но тот, кто звонил сейчас Крису, ничуть не смутился.

– Крис-киборг, – произнес чуть нараспев веселый голос, звучавший так, словно его обладатель находился под действием наркотика.

– Рауль, – тихо, как выдохнул, произнес Крис.

– И Крошка.

– Конечно. Один шестнадцать. – Крис повесил трубку.

Через несколько минут – которых не понадобилось бы, если бы лоти сегодня утром не глотнул наркотика, затруднявшего ему отыскание номера Криса, – раздался стук в дверь.

Крис подошел к двери и открыл замок. Он даже не потрудился посмотреть сквозь маленький глазок в двери, чтобы узнать, что за посетители пришли к нему. Крис не нуждался в этом. Запах духов и прочей парфюмерии Рауля проникал и через закрытую дверь. В соревновании зрения и обоняния последнее легко бы одержало победу. На стороне обоняния были духи и отвратительный запах табачного дыма сигар Криса. Отдав предпочтение обонянию, киборг открыл дверь.

– Крис-киборг, – Рауль замигал, изображая радость встречи. Он, вероятно, успел забыть, где находится и зачем стучался в дверь.

Лоти откинул свои длинные, шелковистые черные волосы на плечи изящным движением холеных рук. Он был одет в розовые бархатные бриджи, доходившие до колен, поверх пары белых чулок были повязаны тонкие розовые ленты, а на ногах у Рауля красовались черные лакированные бальные туфли. Короткий оранжевый бархатный камзол с разрезами в нескольких местах позволял заметить розовые шелковые рукава с пуфами. Завершая собою ансамбль, на шее у Рауля был повязан розовый кружевной бант.

– Очаровательно! – сказал Крис.

Лоти нравилось, когда хвалили его новую экипировку.

– Благодарю вас, – ответил Рауль, приглаживая волосы.

Плавной, пританцовывающей походкой он вошел в комнату. Теперь, когда он и Крис стояли один возле другого, запах духов легко одолел запах дыма. Крошка плелся позади своего друга. Длинный дождевик волочился по полу. Каждый раз, когда Крис видел Крошку, киборгу казалось, что дождевик стал немного длиннее, чем раньше. Два шустрых глаза уставились на киборга из-под полей шляпы.

Крис закрыл дверь.

– Ну, в чем дело? – спросил он.

– Очень мило, – одобрительно сказал Рауль, осматривая комнату. Потом он сел на стул, удобно устроился на нем и вытянул свои стройные ноги, блаженно созерцая крохотное пятнышко на своих белых чулках: – Надо же? Пятно! А все этот болван, налетевший на меня у стойки администратора. Скотина!

Рауль засопел и, мельком увидев свое отражение в зеркале напротив, достал тюбик губной помады и коснулся ею своих губ.

Киборг, как-то вяло подумав о том, есть ли у Рауля его яды, уселся на свою постель. Он знал, что бесполезно пытаться торопить лоти. Рауль сам расскажет обо всем, когда и как захочет. Крошка между тем свернулся, как собака, у ног Рауля. Бегающие глазки скрылись за стоячим воротником дождевика. Он, она или оно (Крис до сих пор не имел об этом представления) собрался, кажется, выспаться здесь.

– Уверен, что вы удивлены, чего это ради мы преодолели такое огромное расстояние, пересекли всю галактику, чтобы переговорить с вами лично, с глазу на глаз, Крис-киборг, – начал Рауль, облизывая тонкий палец (чтобы, не дай Бог, не повредить рисунка губ) и вытирая его о невидимое пятнышко на своих белых чулках. – Хотя, конечно, Крошка и я рады случаю снова увидеться с вами.

Крис зажег сигару, затянулся ее дымом, потом выдохнул его и кивнул, ожидая, что еще скажет Рауль.

Рассеянный адонианец умолк, собираясь с мыслями. Это было все равно, что пытаться ловить бабочек без сачка. Наконец, оживившись, Раулъ бросил признательный взгляд на своего компаньона, который не произнес ни одного слова – вслух.

– Спасибо, что вы напомнили мне. Да, дело вот в чем. Мы с нашими товарищами жили в доме покойного хозяина Снаги Оме. Наши товарищи также передают вам свой привет. Как я уже сказал, мы жили в доме нашего покойного хозяина Снаги Оме, когда получили весьма важное письмо, письмо чрезвычайной важности, код номер… – Рауль запнулся и беспомощно взмахнул рукой. – Никогда не запоминаю этих дурацких чисел. Во всяком случае, можете поверить мне на слово, что письмо это исключительно важное.

Он взглянул на Криса пустыми глазами.

– Что это за письмо? – спросил Крис, сдувая пепел с кончика сигары.

Веки Рауля с нанесенными на них розовыми тенями затрепетали:

– Ах, да, письмо! Ее величеству королеве грозит чрезвычайная опасность. Не исключена попытка ее похищения.

– Сукин сын! – сказал Крис, вынимая сигару изо рта. – От кого это письмо и почему ты сразу не передал его? Ты зря потерял целый день и еще половину, чтобы прибыть сюда…

– Ах, на это были свои причины, Крис-киборг, – сказал Рауль, и взгляд лоти внезапно стал острым и проницательным. – Отправитель весьма настаивал на том, чтобы это письмо было передано вам лично в руки. Мы были вынуждены поэтому взять на себя смелость предположить, что отправитель не хотел допустить ни малейшего шанса, что письмо могут перехватить.

– Ладно. Понятное дело. Кто отправил письмо? Дикстер?

Рауль отрицательно покачал головой. Шелковистые волосы рассыпались по его плечам, и он заботливо откинул их назад.

– Мы не знаем, кто отправитель.

Крис удивился и нахмурился:

– Этого не может быть. Вы сказали, что письмо закодировано. Наверняка Ли или Гарри помнят номер кода, – добавил он с сарказмом, которого, он знал, лоти не уловит (или не придаст ему никакого значения). – И если вы не знаете, кто отправитель, то какого черта…

– Черт! – радостно улыбнулся Рауль. – Как это я забыл? – Над чем-то подумав, он кивнул. – Да, конечно, в самом деле Бернард узнал номер кода, Крис-киборг, хотя не видел его уже много лет. Этот номер кода принадлежал покойному Дереку Сагану.

Крис поднял одну бровь, потом вторую, если можно назвать бровями кислотные ожоги на месте бровей.

– Сукин сын, – еще раз сказал он, не сердясь, а вроде как бы отдавая должное Раулю, вставил сигарету в рот.

– Вот так же, слово в слово сказал и Бернард, – серьезно заметил Рауль.

– Скорей всего мистификация.

– Не может быть, Крис-киборг. Разве кто-нибудь еще знал номер кода лорда Сагана?

– Леди Мейгри знала.

– Ах, да, конечно, – потупился Рауль. – Я был воспитан в любви и преклонении перед леди Мейгри. И Крошка тоже. Надеюсь, она простила нам тот достойный сожалению случай, когда мы попытались отравить ее. Шампанским. Мой покойный хозяин Снага Оме не верил ей. Какие-то расхождения во мнениях относительно права собственности на свертывающую пространство бомбу…

Все это мало интересовало Криса, и он прервал болтовню адонианца:

– А Крошка имеет какие-нибудь соображения по поводу письма?

– Он был очень встревожен. Он против похищений – по многим причинам – и очень высокого мнения о Ее величестве…

– Я не об этом, – фыркнул Крис. – Я спрашиваю, есть ли у него… ну, как бы это сказать… какие-то догадки о том, кто отправил это письмо!

Глаза Рауля широко раскрылись, выражая изумление:

– Ну и ну, мы раздражены. – Он на секунду умолк и взглянул вниз на Крошку. – Я прав? – И снова перевел взгляд на Криса. – Да, да, конечно, теперь я понимаю. Прошу прощения, друг Крис. Я не хотел чрезмерно испытывать ваше терпение. Да, Крошка сделал кое-какие выводы по поводу этого письма. Он считает, что письмо, вполне возможно, пришло от лорда Сагана.

– Вполне возможно? – повторил Крис. – Однако, какого черта…

Крис задумался. Тела Сагана никто никогда так и не нашел. Не удалось найти и обломков его космоплана. Но после коразианцев нечасто удавалось находить погибших или хотя бы косвенные подтверждения гибели тех или иных людей. Но Крис всегда подозревал, что в случае с Дереком Саганом все не так просто.

– Следовательно, можно предположить, что Саган жив, – обратился Крис к Раулю, который очень старался казаться заинтересованным. – И он отправил это письмо, пользуясь своим старым номером кода, потому что это единственный известный ему номер. Но, ясное дело, он не ожидал, что я захочу выяснить, кто и зачем послал это письмо. Я не любопытен, – добавил он, оглядываясь кругом. Дерек Саган был человеком, которому киборг не собирался перебегать дорогу, независимо от того, жив Саган или нет. – Это не мое дело. Однако в письме речь идет о королеве, – продолжал Крис. – А это мое дело.

Ее величество королева платила ему за то, чтобы он оставался здесь, на Цересе, на случай, если ей понадобится его помощь в деле с Камилой. Женщины! Крис был уверен, что никогда в жизни не сумеет понять их.

Он вспомнил разговор с королевой, когда они возвращались на Церес из Академии.

– Я знаю, что я сделал бы, если бы узнал, что у моей жены есть любовник, – сказал он, взглянув на погруженную в беспамятство Камилу.

– Да? – Астарта взглянула на Криса с убийственным спокойствием. – У вашей жены есть любовник?

– Что? – уставился на Астарту Крис. – Мы говорим сейчас не обо мне.

Астарта лишь пожала плечами:

– Вы сами завели этот разговор. Могу я сказать вам, что я думаю о вашей жене? Что она никого, кроме вас, никогда не любила и до сих пор любит вас. И вы рисковали своей жизнью, чтобы спасти ее от ужасной смерти.

– Что нам делать, друг Крис? – вернул Рауль киборга к действительности. – Должны ли мы предупредить короля? Предостеречь Ее величество?

– Это не так-то просто, – сказал Крис и вынул из кармана сигару, повертел ее в пальцах и спрятал обратно. Подойдя к окну, он еле заметно отодвинул занавес и выглянул наружу. – Мы можем сообщить Ее величеству через Дикстера. Хотя я не очень уверен, что это что-нибудь даст. Ее величество – здесь.

Рауль, обвел чуть удивленным взглядом комнату.

– В храме Богини, – пояснил Крис.

– А-а-а, – улыбнулся Рауль, – понимаю.

– Да, и в этом заключается проблема. В храм могут входить только духовные особы. Жрецы и жрицы, ну и так далее.

– А нас не пустят туда? – спросил разочарованный Рауль.

– Нет, не пустят.

– Жаль. Я так хотел встретиться с Ее величеством. Она умеет наносить на веки жидкую краску. Я пытался, но не сумел. Мне, кажется, не достичь ее искусства. Надо увидеть, как она это делает. Я хотел бы спросить ее…

– Как-нибудь в другой раз, – сухо сказал Крис.

– Я полагаю… Может быть, передадим сообщение ей? У вас установлена связь, конечно?

– Ее величество выходит на связь со мной, а не я – на связь с ней. Особенно сейчас. У них тут какие-то священные празднества или что-то в этом роде. Связаться с Верховной жрицей невозможно.

– А что ее мать, баронесса? Женщина огромной физической силы. Мне всегда казалось, что ей очень подошел бы кнут в руке… – вздохнул Рауль.

Крис раздумывал, но не о том, что воображал себе адонианец.

– Нет, – сказал, наконец, киборг. – Конечно, Саган – или кто там еще – не хотел, чтобы отправленное им сообщение стало известно по всей галактике. И вообще – что мы можем сказать? Что в нашем распоряжении? Голос из могилы. Ди-Луна просто высмеет нас. – Углубившись в размышления, Крис не сразу принял решение. – Я пошлю сообщение Дикстеру. Интересно, что он ответит. Наверное, он что-нибудь да знает об этом от своих агентов. Потом мы постараемся получить аудиенцию у королевы.

Теперь, когда его мозг энергично заработал, Крис задвигался с обычной скоростью.

– Мы вернемся в космопорт. Мой космоплан припаркован там. Я свяжусь с Дикстером. Нам надо будет вооружиться. Кстати, у вас есть оружие?

– Как всегда, – улыбнулся Рауль.

– В этом случае ваша отрава не поможет, – фыркнул Крис. – А что у него, – кивнул он в сторону Крошки, – трубка с отравленными стрелами?

– Крошка очень заботится о своей персоне. Он предпочитает чувствовать себя в безопасности. Кругом так много зла…

– Да, верно. Бернард говорил, что вы сделали успехи в стрельбе из лазерного пистолета.

– Если мишень достаточно большая и не делает резких движений, у нас неплохо получается. Я подхожу слишком близко. – Рауль встал на ноги и сделал паузу, рассматривая отражение своих стройных ног в зеркале. – Пятен не видно? – спросил он.

– Вы смотритесь – высший класс, – заверил Рауля Крис, выходя вместе с ним и Крошкой из дверей.

– Благодарю вас, друг мой. Что касается стрельбы, – оживился Рауль, – то должен признаться, что я не добился особых успехов. В последний раз, стреляя по ряду мишеней, я попал только дважды, Крошка – один раз, а Бернард – три раза. Кажется, это наши личные рекорды.

– Лучше уж используйте свои яды, – посоветовал Крис.

***

Большие толпы людей заполнили дороги, ведущие к храму Богини. Праздник наступления весны длился неделю. Сегодня был день Шествия Детей. Все жители города присутствовали на этом празднике как свидетели парада избранников Богини, неспешно и торжественно шедших в сторону храма.

Это вовсе не было шествие, посвященное прославлению юности. Все смертные существа считались детьми Богини. В процессии участвовали те, кто был жрецом и служил Богине. Они собрались сюда со всех планет галактики, где только можно было найти почитателей Богини. Здесь было также множество инопланетян, и процессия, благодаря многообразию лиц и одежд, представляла собой весьма красочное зрелище.

Дела в этот день отменялись. Перевозки внутри, вокруг и через город Церес практически прекращались. Все сколько-нибудь значительные транспортные пути блокировались, и улицы заполняли люди. Воздушный транспорт не действовал. Его запрещали якобы в связи с тем, что в такой священный день грешно летать, а в действительности – для предотвращения возможных аварий в воздухе над головами участников шествия.

Крис достиг космодрома до запрета на полеты. Из своего космоплана он быстро установил связь с Дикстером, который не мог сказать ничего определенного относительно Дерека Сагана, но настаивал на том, чтобы киборг как можно скорее отправился в храм. А это, к сожалению, оказалось невозможно. Воздушное пространство было уже закрыто для полетов, и наземный транспорт в городе и его окрестностях не работал.

Крис раздобыл где-то мотоцикл и постарался подобраться на нем как можно ближе к храму (Рауль сидел на мотоцикле, плотно прижавшись к Крису, а Крошка приник к спине Рауля, как улитка, и, казалось, впал в транс). Когда мотоцикл не смог двигаться дальше, Крис бросил его, и все втроем они отправились к храму пешком.

Киборг силой прокладывал себе путь через скопище людей, хоть это никому и не нравилось. Он расталкивал прохожих, протискивался между ними, а иногда просто поднимал кого-нибудь и переставлял на другое место. Люди сначала возмущались, но быстро успокаивались, заметив игру солнечных бликов на стальных руках киборга. Рауль и Крошка шли по пятам за Крисом в галдящем потоке приверженцев Богини.

– И эти люди называют себя верующими! – удивлялся Рауль. Его щеки и уши горели от напряжения и негодования. – Я никогда не слышал такого варварского языка. А Крошка просто потрясен.

Крис на ходу оглянулся на крохотную фигурку. Мягкая шляпа и дождевик трепыхались на слабом тельце. Рауль взял своего друга за руку и, не то поддерживая, не то волоча его за собой, не отставал от киборга.

– Скажите Крошке, пусть не взыщет, но времени нету, надо спешить. – Крис на секунду приостановился, чтобы оценить ситуацию.

Они вышли на главную магистраль. Впереди, прямо перед ними, красовался храм, сзади медленно надвигалась процессия.

Во главе процессии шли знаменитости. В прошлом году шествие возглавлял сам король, вызвавший восторг толпы. В этом году важные государственные дела вынудили Его величество отказаться от участия в празднествах. Однако премьер-министр был здесь, так же, как и многие депутаты Парламента галактики, виднейшие представители других религий и влиятельные лица с других планет.

Двери храма были открыты для этих людей, а на ступенях, ведущих в храм, стояли охранники и жрецы, готовые приветствовать верующих, входящих туда. Но Астарты среди духовных особ никто не видел. Как сказал Крису Дикстер, она где-то внутри храма проведет день в молитвах и никому не покажется на глаза, не выйдет даже приветствовать гостей до самого захода солнца, когда все приглашенные соберутся на большой арене, находящейся на территории храма.

– Теперь, когда мы здесь, друг Крис, – сказал Рауль, – что должны мы делать?

– Понятия не имею, – ответил Крис.

Войти в храм нечего было и думать. Какой-то репортер пытался сделать это, размахивая перед носом дюжего охранника удостоверением и требуя уважения к правам прессы. Солдаты не поняли репортера и без всяких церемоний выставили его прочь. Киборг выругался себе под нос и вытащил из кармана сигару.

– Конечно, в данный момент королева в безопасности, – заметил Рауль. – Никто не решится напасть на нее на глазах у всей галактики. – Он бросил многозначительный взгляд на множество видеокамер, парящих над головами людей.

– Кто знает? А если тут действует какая-то группа террористов? Этим больше всего нравится, чтобы их потом показывали на экранах. Дикстер отнесся ко всему весьма серьезно.

– Он обещал, что попытается предупредить Ее величество о грозящей опасности, – крикнул Рауль, стараясь перекрыть шум толпы.

– Вряд ли ему повезет. Никакое вмешательство из физической сферы не допускается, чтобы не мешать торжественным церемониям или чему-то в этом роде.

– Что? – еще громче крикнул Рауль.

Крис покачал головой. «Не будем об этом», – прочел Рауль по губам киборга.

Процессия приближалась к храму. Толпа нарастала, как волна. Солдаты баронессы, охранявшие шествие вдоль всего пути, сдерживали и оттесняли толпу. Крошка потерял равновесие, и кто-то чуть не наступил на него. Рауль успел прийти ему на выручку, а Крис взял их обоих под защиту.

Процессия медленно двигалась вперед. Впереди всех шли два ряда мужчин в сутанах и капюшонах и пели гимн, прославляющий Богиню. Они несли в руках плоды и колосья, чтобы возложить их на алтарь Богини. Следом за этими двумя рядами шли высокие сановники церкви. Среди них – в знак уважения к религии, которая в свое время враждовала с его собственной верой, шел архиепископ Ордена Адоманта. Дни вражды и нетерпимости в отношениях между двумя религиями миновали, и хотя некоторые представители каждой из них продолжали шумные споры между собой, большинство духовных лиц обоих орденов неукоснительно стремились сохранять мир.

– Жаль, что мы не замаскировались, – крикнул Рауль почти над ухом у Криса.

Крис взглянул на свою стальную вооруженную руку, потом на напомаженные губы и нарумяненные щеки Рауля и хмыкнул:

– Под кого? Под танцовщиц, что ли?

Рауль собирался что-то ответить Крису на это, но тут Крошка дернул Рауля за рукав. Из рукава дождевика высунулась крохотная ручонка и показала на группу поющих мужчин и женщин, которые как раз в эту минуту достигли дверей храма. Рауль взглянул на людей и сразу же почти вплотную придвинулся к Крису:

– Друг Крис, – тихо проговорил он доверительным тоном. – Крошка говорит мне, что вон у тех духовных лиц совсем не святые мысли. Это враги, и у них опасные намерения.

– Что? – взглянул Крис на Крошку. – Он уверен в этом? Или у него это от волнения и усталости?

– Он уверен, – сказал Рауль твердым голосом, в котором и следа не осталось от наркотического влияния. И с глаз Рауля исчезла пьяная поволока. – Крошка говорит, что под сутанами у них оружие.

– И они уже входят в храм! – Крис яростно выругался. – А мы стоим здесь.

– Дать бы сигнал тревоги охране.

Это был шанс. Крис бросил взгляд туда, где главы правительств, выдающиеся деятели искусства, религии шли вверх по склону холма. Стоит только начаться стрельбе… Крис отрицательно покачал головой:

– Они скорее всего не поверят нам, а пока мы сумеем убедить их, будет слишком поздно. Проклятье! Мы должны проникнуть в храм. Во всяком случае, я… Клянусь Богом! – вдруг оживился он. – Вот она – удача. Брат Фидель!

– Кто? Где? – замигал Рауль своими подведенными веками.

– Архиепископ! Брат Фидель. Вы что, забыли? Тот, что был с леди Мейгри…

– Ах, да! Думаете, он помнит нас?

– Еще бы ему не помнить, – мрачно отозвался Крис, занятый тайной подготовкой к делу своей вооруженной руки.

Рауль приподнялся на цыпочки, размахивая розовым шелковым шарфом, который он снял с себя.

– Эй, брат Фидель!

– Вы идиот! – рассвирепел Крис. – Не привлекайте к нам внимания! У Крошки есть его усыпляющие стрелы?

Мягкая шляпа радостно приподнялась и снова опустилась.

– Он говорит, что есть.

– Скажите ему, пусть зарядит свою трубку. По моему сигналу вы начнете корчиться, изображая приступ, а сами двигайтесь в сторону архиепископа. Я и Крошка обеспечим вам свободный путь. Понятно?

– Да, конечно, – просиял Рауль. – Припадок! А что я должен делать, когда доберусь туда? Поцеловать кого-нибудь?

– Нет, черт побери! Рухнуть камнем, а я уж вытащу этот камень оттуда. Крошка знает, что ему делать?

– Да. Он…

– Меня не интересует, что он. Эти ублюдки уже в храме. Начнете, когда архиепископ окажется прямо напротив нас. Готово! Время!

Рауль втянул в себя воздух и издал душераздирающий вопль. Крис, хоть и знал, что сейчас произойдет, а все же удивился. Крик Рауля напугал бы кого угодно. Участники шествия остановились и завертели головами, тревожно озираясь по сторонам.

Рауль корчился и извивался в судорогах, на губах у него пузырилась пена.

Три охранницы баронессы поспешили к Раулю. Крошка поднес руки ко рту. Одна из охранниц вздрогнула и шлепнула себя ладонью по шее, как будто ее укусила какая-то букашка. Но это была вовсе не букашка, потому что эта охранница рухнула тут же наземь. Две другие еще немного – и добрались бы до беснующегося в судорогах Рауля, но Крис схватил одну из них своею стальной рукой и ударил ее током. Охранница сначала оцепенела, а потом упала, корчась не хуже Рауля. Ударом стальной руки киборг отбросил третью охранницу в попятившуюся толпу.

Люди уворачивались от Рауля, освобождая ему путь. Рауль, зная, что ему делать, стремительно прорвался к архиепископу и, упав, скрючился у ног Фиделя.

Крис был тут как тут. Он прикрыл своими телом Рауля и поднял глаза на испуганное лицо Фиделя.

– Брат Фидель, – быстро проговорил он, перейдя на военный жаргон людей Сагана. – Вы помните нас?

Архиепископ Фидель узнал киборга:

– Крис! – удивился он.

– Помогите мне, – сказал Фиделю Крис. – Адонианец умирает, – воскликнул он на языке жителей Цереса. – Отпустите ему грехи, Ваше преосвященство.

Их окружили охранники. Двое из них встали по бокам от Фиделя, готовые защитить его от возможной опасности.

– Это святотатство! Уберите этого человека! Как вы посмели! – кричал какой-то священник Ордена Адаманта, порываясь увести Фиделя с места происшествия.

Охранники подняли лазерные пистолеты, целясь в голову Криса.

– Прекратите это безумие! – потребовал Фидель. Его голос разнесся над толпой, как в былые дни разносился над полем боя. – Вы, приор Джон, отойдите, слышите! Этот человек при смерти, он задыхается. И вы еще называете себя слугой Господа! – Фидель метнул на приора свирепый взгляд, и тот отступил с выражением

оскорбленного достоинства на лице. – Оставьте в покое этого человека, уберите ваше оружие! – обратился Фидель к стражникам. – Здесь священное место!

Охранники – хоть и неохотно – выполнили приказ архиепископа и освободили место вокруг упавшего человека и его друзей, но по-прежнему держали на прицеле Криса. Притихшая толпа расступилась.

Архиепископ опустился на колени и положил руку на лоб Рауля, делая вид, что не замечает, как Рауль подмигивает ему.

– Что случилось, Крис? – прошептал Фидель.

– Королева в опасности, – ответил так же тихо Крис, вплотную пододвигаясь к архиепископу. – В храм под видом священников проникли террористы, Крошка разоблачил их.

– Боже милостивый! – воскликнул в ужасе Фидель. – Кто послал вас сюда?

– Лорд Саган, – сказал Крис.

Дикстер не сообщил Крису больше того, что счел необходимым.

– Слава всевышнему, – облегченно вздохнул Фидель. – Я давно ничего не слышал о Сагане, я уже думал…

– Сейчас не до этого, брат, – прервал Фиделя киборг. – Над быстрее попасть в храм. Помогите нам!

– Да, конечно. Вы правы. – Фидель приподнял полы своей тяжелой сутаны и встал на ноги. – Этот человек нуждается в неотложной медицинской помощи. Надо отнести его в храм, – сказал он.

– Это невозможно, Ваше преосвященство, – поспешил возразить Фиделю один из жрецов храма. – Этот человек – лоти. Ему не место в храме, это святотатство!

– Он – один из детей Богини, пусть даже и недостойное ее дитя! – сурово прервал жреца Фидель. – Куда большее святотатство – допустить, чтобы он умер здесь, на ступеньках храма.

Крис поднял Рауля и осторожно понес его на руках. Адонианец был бледен и жалок на вид. Его глаза оставались закрытыми, тело казалось безжизненным, а длинные черные волосы свисали почти до самой земли. Крошка ухватился за болтающуюся руку Рауля, как испуганный ребенок за руку матери.

Истинная ли забота об умирающем человеке двигала жрецом или мысль (столь удачно выраженная Фиделем) о лоти, испускающем дух на ступенях храма в окружении репортеров, но как бы там ни было, а жрец приказал отнести несчастного в храм, и охранники быстро унесли Рауля – подальше от любопытных глаз столпившихся вокруг людей и от назойливых видеокамер.

Фидель с беспокойством оглядывался. Вынужденный вернуться в церемониальную процессию, Фидель говорил и делал именно то, что и должен был говорить и делать. Но те, кто был рядом с ним, заметили, что архиепископ очень взволнован. Фиделю сочувствовали, понимая, что случившееся весьма огорчило его.

Но никто не подозревал, что архиепископ занят мыслью, как бы это половчее избавиться от этих надоедливых глупцов и присоединиться к своим бывшим товарищам по оружию.

Глава пятая

Камиле разрешили присутствовать на религиозном празднике, если она сама этого захочет, но она из чистого упрямства отказалась, заявив, что хочет провести день в своей комнате. На самом деле ей очень хотелось увидеть религиозный праздник и стать свидетельницей обрядов, но отказ от этого придавал Камиле уверенность в том, что она вольна в своих поступках, а кроме того, приносил ей своего рода мрачное удовлетворение.

Нельзя сказать, чтобы она очень нуждалась в подобной уверенности. Камила не была узницей, по крайней мере, узницей королевы. Она могла выходить из здания храма в любое время по собственному усмотрению. Киборг поджидал ее по приказу королевы, чтобы сопровождать туда, куда она пожелает отправиться. Повязку уже сняли с руки Камилы. Рука почти пришла в норму. Каждый день Камила говорила самой себе, что завтра – последний день ее пребывания на Цересе.

Но дни шли за днями, на смену одному «завтра» приходило другое, и Камила призывала новое «завтра».

Она находила для себя самой все возможные оправдания: Астарта должна понять ее, уступить ей или сделать что-то такое, что сразу решит все проблемы.

Но, конечно, Астарта никогда не пошла бы на то, чего ждала от нее Камила. Истинной причиной того, что Камила оставалась здесь, было нежелание действовать. Если она покинет планету Церес – или когда она покинет ее, – ей придется принимать самостоятельное решение. Она должна будет встретиться лицом к лицу с Дайеном, чего она теперь почему-то боялась. Их близость уже не казалась Камиле, как прежде, столь восхитительной и вместе с тем смелой, трепетной и волнующей, будоражащей воображение. Отныне, она знала, в ее мыслях о Дайене всегда будет присутствовать молчаливой, печальной и укоряющей тенью Астарта.

Камиле становилось стыдно, она чувствовала себя виноватой и ненавидела себя за то, что ей стыдно и что она чувствует себя виноватой. Это все из-за Астарты, думала она и считала, что у нее есть причины ненавидеть Астарту.

– Зачем вы хотите все разрушить? – спросила Камила однажды свою соперницу, когда они вместе гуляли в саду. – Ведь мы с Дайеном никому не причинили вреда. И вам тоже нет. Вам ведь не дорог Дайен. Вам дорог король. Вы хотите, чтобы у вас был король. Так оставьте же мне Дайена.

Астарта взглянула на Камилу своими очаровательными, ясными глазами, в которых застыла грусть:

– Я хотела бы этого ради него, но он будет одинок, если вы уйдете, а я никогда не смогу избавить его от одиночества. Но этого не может быть. – Она отрицательно покачала головой. – Этого не должно быть.

«Тогда я отниму его у тебя, – подумала Камила. – Он разведется с тобой. Он сам так решил».

Астарта оставалась спокойной, понимала Камилу, соглашалась с ней, отчего Камила приходила в недоумение. Это было похоже на битву с неприятелем, который бросил на землю свое оружие и вот теперь, оставшись безоружным, спокойно смотрит на вас, отказываясь сдаваться, но в в то же время не продолжая сопротивления.

Камила снова и снова вспоминала и думала обо всем, что произошло между ней и Астартой, и решила, что завтра определенно покинет планету Церес. Тем временем через раскрытое окно до нее донеслись звуки приближающейся процессии. Уставшая от своего собственного общества, она обрадовалась хоть какому-то развлечению и, выйдя из комнаты, направилась к одной из высоких стен, окружавших храм, откуда открывался великолепный вид. Перегнувшись через стену, Камила с живейшим интересом наблюдала, как снизу в сторону храма движутся огромные потоки людей.

И вот уже процессия достигла храма, и группа одетых в сутаны мужчин и женщин, поющих гимн во славу Богини и несущих в дар ей цветы и колосья, входит в храм. Уставшая Камила решила вернуться в свою комнату, когда заметила вдруг у самого входа в храм какое-то волнение.

Шествие застопорилось. Камила не знала, что происходит, только видела, что там засуетилась и вдруг отхлынула назад взволнованная толпа. Охранники отодвигали людей от места происшествия. Людей пытался успокоить человек в яркой сутане, в котором Камила без труда узнала архиепископа Фиделя. Какой-то человек нес на руках в храм женщину в кричаще-яркой одежде.

Но что это? Блики солнца на металлической руке! Камила опасно перегнулась через стену, чтобы получше разглядеть участников происшествия. Женщину на руках нес киборг.

– Как странно, – громко сказала Камила самой себе. – Удивительно странно. Хотя ничего удивительного, если киборг кому-то причинил вред. И все-таки, как Крис оказался втянутым в эту суматоху?

Врачи были готовы взять на себя заботу о пострадавшем. В лазарете имелось все необходимое на такой случай. Религиозный экстаз уже успел охватить самых ревностных участников шествия. Видимо, многие еще раньше пришли в приподнятое состояние духа.

Однако Крис причастен к происшествию… Чем больше Камила думала об этом, тем меньше понимала, что же произошло. «Я обязательно должна узнать, в чем там дело, мне необходимо увидеться с Крисом», – подумала она, немного смущенная тем, что не может одолеть собственного любопытства. Надо обсудить с ним, как лучше всего покинуть эту планету. Другого такого случая может не быть.

В саду и на прилегающей к нему территории она никого не увидела. Большинство обитателей храма или находились на арене, или были заняты какими-то своими делами. Через боковую дверь Камила вернулась в главное здание и быстро пошла по лабиринту коридоров. Она знала дорогу. Лазарет находился в противоположном от входа конце здания. При лазарете был свой сад и тропический солярий с бассейном для горячих лечебных вод.

Тихо ступая, Камила вошла в палату для больных. Никто из врачей не обратил на нее особого внимания. Такое просторное платье, какое было на ней, носили здесь все женщины. Киборга Камила не увидела и не заметила никакой суеты и тревоги, какая могла бы возникнуть, если бы поступил новый тяжелый пациент. «Странно, – подумала Камила, – пора бы уже новому пациенту быть здесь. Что же произошло у входа в храм?»

Камила вышла из лазарета в коридор и через некоторое время свернула в сторону центрального входа.

В коридорах было пусто, и царившее здесь спокойствие казалось неестественным и тревожным, тем более, что снаружи сюда доносилось пение и чувствовалось, что там царит оживление.

Камила повернула за угол и продолжила свой путь, как вдруг странное существо в очень длинном дождевике и приплюснутой широкополой шляпе появилось перед ней, как будто черт, возникающий из пламени. На Камилу уставилась пара пронзительных глаз.

Камила едва не налетела на эту крохотную фигурку. От страха у нее перехватило дыхание. Она хотела поскорее обойти стороной дождевик, но тут чья-то рука зажала ей рот и ее втащили в какую-то пустую комнату.

– Не вздумайте кричать, – тихо произнес суровый механический голос. – Я не причиню вам вреда. Мне нужна информация, и как можно скорее. Жизнь Верховной жрицы в опасности.

Камила пыталась высвободиться из рук киборга, державших ее, как в клещах.

– Крис, это я, – наконец выговорила она.

Только теперь он узнал ее.

– Камила? – спросил он, удивленный, и разжал руки. – Прошу прощения. В этом платье вас не отличишь от других.

– Что происходит? – спросила Камила.

Еще одна очень странная личность возникла за спиной киборга. Не то мужчина, не то женщина, которую Крис нес на руках в храм. Таких необычайно цветисто одетых людей она никогда раньше не видела.

– Я думаю, друг Крис, что жрица, которая привела нас сюда, не очень пострадала. Она просто лишилась чувств. Наверное, от страха. Вы были с ней не слишком любезны, – сказало это очень разноцветное существо.

– Не до любезностей мне сейчас, – отмахнулся Крис. Из его рта выпала размокшая сигарета. – Знаете, где находится пещера Святой Богини? – спросил он Камилу.

– Да. Я была там. Но…

– Хорошо. – Крис схватил Камилу за руку и подвел к окну. – Где это? Отсюда видно?

– Вам нельзя туда, – запротестовала Камила. – Там Астарта. Она проведет там весь день в молитвах. Никому не разрешается тревожить ее. Что вы задумали? Она в опасности?

– Вы только покажите мне, где эта пещера. Остальное – мое дело.

Камила, подчинившись его настойчивости, показала:

– Видите – вон тот огромный дуб и дорожку, что проходит по склону горы. Прямо напротив дуба вход в пещеру. Отсюда его не видно.

– Как вы шли туда?

– Туда ведет тропинка. Видите – вон та белая линия. Это дробленый мрамор.

– Крошка говорит, что злоумышленники, которые проникли сюда, знают дорогу, – сказал красавец в розовом бархате. – Они движутся к цели быстро и решительно.

Крис настроил свой механический глаз и, поймав дорогу к пещере в фокус, пристально всмотрелся в рощу у подножья священной горы:

– Так. Вижу. Это дорога, по которой они идут. – Он взглянул на Камилу. – Другого пути туда нет?

Камила на слышала его. Она смотрела на существо в дождевике:

– Вы Крошка, я знаю. А вы, наверное, Рауль? Дайен говорил мне про вас.

– Потом, – процедил Крис сквозь стиснутые зубы, кусая кончик сигары. – Так есть другой путь в пещеру, сестричка?

– Да, есть, – не сразу ответила Камила. – Мне его Астарта показала. Мы по нему спускались оттуда.

– Можешь показать? Хотя бы направление?

– На память не могу. Я бы нашла его, если бы снова оказалась там.

Киборг чуть призадумался.

– Хорошо, – сказал он. – Поведешь нас.

На первых же шагах Камила чуть не споткнулась о распростертое на полу тело жрицы.

– Не бойся, она придет в себя, – сказал Крис. – Пошли.

Камила повиновалась ему. Они вышли из комнаты в коридор и ускорили шаги.

– Я пойду первым, – сказал Крис Раулю, когда выяснилось, что Крошка не поспевает за ними. – А вы оба по мере сил следуйте за мной и оставайтесь на связи. Если узнаете что-нибудь новое, сразу же сообщите мне об этом. Используйте переговорное устройство. – Киборг настроил свое ухо и взглянул на Крошку.

– Да, – ответил Рауль, сопроводив свои слова беспечным взмахом руки. – Мы будем действовать как ваше прикрытие с тыла.

Крис что-то пробурчал в ответ и выплюнул изо рта остаток сигары. Потом, крепко держа Камилу за руку, он широким шагом устремился вперед, на помощь Астарте.

– Можете отпустить меня, – сказала Камила киборгу. – Я не убегу, не бойтесь. Вы сказали, Астарта в опасности. Почему? И что это за злоумышленники проникли сюда?

– Твое дело – показать мне путь к пещере, сестричка.

– И покажу, только отпустите меня! – Камила уперлась ногами в пол и рванулась назад.

Крис удивленно взглянул на нее, но отпустил. Камила подобрала свою длинную юбку и подоткнула ее за пояс которым была схвачена ее талия, после чего как могла быстро повела за собой Криса. Киборг шел легко и быстро, но со стороны казалось, что механическая нога как будто мешает ему идти еще быстрее. Камиле стало ясно, что Крис старается не очень обгонять ее. Зная расстояние, которое им предстояло преодолеть, Камила избрала такую скорость, которую могла бы выдержать до конца пути.

Они вышли из главного здания. Люди заметили их и что-то закричали, а некоторые даже попытались за ними последовать, но догнать их никто не сумел.

Камила миновала огромный сад, направляясь к поросшему виноградной лозой алтарю, за которым начиналась пока еще не видимая им тропа.

– Что это за злоумышленники? – еще раз спросила она.

Крис не ответил ей. Его взгляд метнулся в сторону северного склона горы. Камила взглянула туда же. Ей показалось, что кто-то движется вверх по этому склону, но так это или нет, она не была уверена.

– Вы не доверяете мне? – спросила она.

– Вам было бы на руку, если бы Астарта исчезла со сцены, – ответил Крис.

Кровь бросилась Камиле в лицо, но не от быстрой ходьбы.

– Наверное, я заслужила это, – сказала она, не смея взглянуть на киборга. – Но зря вы так обо мне думаете. Если Астарта в опасности, я готова помочь ей, чем только смогу. Так и знайте. Она сохранила мне жизнь, я в долгу перед ней.

– Это справедливо, – согласился Крис. – До пещеры еще далеко? – Он снова бросил взгляд на северный склон.

Теперь Камила сумела разглядеть какие-то совсем крошечные фигурки, передвигавшиеся среди елей в сторону пещеры. Она приостановилась, чтобы перевести дыхание:

– Вон за тем алтарем. Тропа ведет прямо вверх. Та дорога, на которой они, длиннее, но не такая крутая.

– Скверно, – сказал Крис. – Дело дрянь.

Он взглянул на отвесную скалу впереди них. Хотя Камила сама ничего не могла разглядеть, она подумала, что усиленное зрение киборга позволит ему различить узенькую пешеходную тропу, вьющуюся среди скал и деревьев. Достигнув алтаря, они оба остановились. Камила согнулась, опершись руками на колени, чтобы отдышаться. Крис, которого одышка не брала, связался по переговорному устройству с Раулем.

– Они начали подъем, – донесся голос Рауля из переговорного устройства Криса. – Их двадцать, этих коммандос. Они уже убили одного человека, священника, который пытался остановить их.

– Убили?! – Камила невольно взглянула туда, где поднимались по склону горы террористы.

Она хорошо видела их на петляющей тропинке. Они поснимали свои белые сутаны. Теперь на них был камуфляж – ослепительно сверкавшие на фоне скалистого склона горы доспехи. Она увидела короткую вспышку яркого света и через несколько секунд услышала эхо выстрела, многократно отраженное скалами.

– Почему они открыли огонь? – спросил Крис Рауля.

– Их преследует небольшая группа охранников храма. Я думаю, это продлится недолго, – ответил Рауль.

– Эти… эти охранники безоружны! – ужаснулась Камила. В этот миг ей казалось, что она видит их воочию, этих кротких и набожных молодых мужчин и женщин. Служба по охране храма была наградой за их прилежание. – Они ведь не настоящие охранники, – сказала Камила. – Они не остановят террористов.

– Я продолжаю подъем, – мрачнея, сказал Крис.

– Я иду с вами, – сказала Камила, но так тихо, что Крис не мог ее услышать.

– Ждите моего сигнала, – закончил Крис разговор с Раулем.

Обойдя часовню, он нашел узенькую тропинку и устремился вверх по ней. Камила хотела последовать за ним, но не могла сдвинуться с места. Она не отрываясь смотрела на вереницу людей – убийц, быстро и уверенно взбиравшихся вверх по склону горы. Они приближались к пещере. К Астарте, а там, внизу, остались их убитые и умирающие жертвы. Камила не знала, чего ей ожидать от этих злоумышленников, но смерти, насильственной смерти не ждала. Насилие казалось нелепым здесь, среди всей этой несказанной красоты. Царившее здесь умиротворение, казалось, исключало любые акты насилия и террора.

– А она там одна, – похолодев от страха, прошептала Камила. – Они уже убивали людей на пути к ней…

Камила бросилась вслед за киборгом, карабкаясь вверх по крутой скале позади Криса. Она не знала, чем сумеет помочь киборгу, просто ею овладела ярость. В этом мирном месте подверглись варварскому насилию ни в чем не повинные люди! Камилой двигал инстинкт. Инстинкт оруженосца, дочери Олефского, стремление помогать тем, кто в беде, и защищать их от жестокого и коварного врага. А еще Камиле было стыдно. Ее очень задело обвинение, брошенное ей Крисом. И хотя она говорила себе, что ей безразлично, что думает о ней киборг, но себе самой она должна была доказать, что не заслужила таких упреков.

У себя на родине Камиле приходилось взбираться в горы, поэтому она не отставала.

– Вернись, – приказал он, не останавливаясь и не глядя на нее. – Ты будешь мне только мешать.

Она ничего не ответила на это и не послушалась. Оглянувшись на нее, Крис промолчал, лишь укоризненно покачав головой.

Несмотря на крутизну тропинки, подъем был не очень труден. Камила и киборг не теряли времени даром. Но не теряли его и коммандос, неустанно взбираясь по противоположному склону горы. Ничто не могло остановить их.

Достигнув плоского, ровного участка подъема, Крис остановился, мрачно глядя в сторону неприятеля.

– Нам не обогнать их, – задыхаясь, проговорила Камила, ухватившись за зубчатую кромку камня и подтягиваясь, чтобы встать рядом с Крисом. – Что же делать?

– Задержать их и заставить призадуматься. – Крис убрал свою кибернетическую руку, открыл свою вооруженную ногу и, достав устрашающее на вид устройство, похожее на руку с тремя гигантскими полыми пальцами, быстро присоединил ее к себе и вставил в каждый палец небольшой, похожий на торпеду предмет. – У тебя голос громкий? – спросил он Камилу.

– Да, – сказала она. Ее сердце билось быстро и легко, воздух вокруг был чист и свеж, глаза Камилы искристо лучились. Скалы и деревья казались ей плоскими, двухмерными, как будто вырезанными и снова наклеенными на синее небо.

– Повернешься в сторону вон тех скал и кричи изо всех сил, как будто на тебя напал сам дьявол.

– А что… что кричать?

– Все, что хочешь. Не слова, а просто так, вопли, поняла? – Крис вложил ей в руку лазерный пистолет. – Стрелять умеешь?

– Да. Братья научили меня. Только на таком расстоянии, не знаю, попаду ли…

– Неважно. Главное – стреляй. Рауль, мы должны изобразить воинское подразделение. Вы поняли?

– Я понял, Крис-киборг.

– Огонь! – крикнул Крис голосом, раскатившимся кругом, как грохот камнепада. – Встречайте их сверху, обходите с флангов! – командовал киборг и, подняв вверх вооруженную руку, выстрелил тремя ракетами, которые взвились высоко в небо и, описав дугу, взорвались среди коммандос, рассеяв их ряды.

– Ура, ура, сэр! – внезапно закричала Камила, у которой от волнения голова шла кругом. Эхо разнесло ее крик и вернуло обратно, да так, что Камила удивилась мощи собственного голоса. – Мы поднимаемся к вам, сэр! – Прицелившись, она выстрелила из лазерного пистолета в ель и подожгла ее.

– Молодец, девочка, – сказал киборг. – Смотри, что там делается.

– Где? Не вижу, – сказала Камила и вдруг увидела, что коммандос, не зная, откуда ждать нападения и какие силы действуют против них, остановились и разбегаются вдоль тропинки в поисках укрытия.

– Надолго они не задержатся, – сказал Крис.

И в самом деле, коммандос почти сразу возобновили свое продвижение к пещере.

– Ничего, теперь они будут подниматься медленнее, – сказал киборг. – Вперед, сестричка… Если удастся…

Он снова начал карабкаться вверх. Камила заткнула лазерный пистолет за пояс своего платья и поспешила вслед за ним. Она скользила и спотыкалась, у нее болела недавно зажившая рука, но Камила старалась не замечать этого. Далеко внизу она, обернувшись, увидела Рауля, который тоже начал взбираться вверх по тропе, крича что было силы что-то не очень внятное о воздушных ударах. И тут же прозвучал еще один низкий голос откуда-то со стороны подножия горы.

– Окружайте их, ребята!

Камила обернулась на этот голос и с изумлением увидела архиепископа, который, путаясь в складках своего тяжелого церемониального облачения, стоял в саду, размахивая руками, и во все горло выкрикивал команды. Крис улыбнулся.

– Молодец, брат Фидель!

Через некоторое время Крис остановился и выстрелил еще тремя ракетами. И Камила снова выстрелила из лазерного пистолета. Теперь загорелось сразу несколько деревьев, и над склоном горы поплыло облако дыма.

В ответ донесся жуткий, свистящий звук, леденящий душу. Крис схватил Камилу и повалил ее, прижав к земле. Гора, казалось ей, содрогнулась, как будто подпрыгнув вверх и снова вернувшись на место. Осколки камней и обломки деревьев пронеслись над Камилой и Крисом, едкий дым наполнил легкие, и Камила закашлялась. Ошеломленная, она не сразу поняла, что они с киборгом подверглись нападению.

Гора еще, казалось, не успокоилась от взрыва, когда Крис, бросив быстрый взгляд на Камилу и убедившись, что она цела и невредима, уже вскочил на ноги и продолжил свой путь. Твердо зная, что ей делать, Камила поспешила следом за ним. Теперь она видела пещеру. Недалеко от входа она заметила какое-то белое пятно. Астарта должна быть удивлена тем, что происходит, или, может быть, уже обо всем догадалась. Как королева, она понимала, что каждый день может стать жертвой нападения.

К ним снова приближался тот же свистящий звук, но теперь он уже не застал Камилу врасплох. Она нырнула под нависавший над ней край скалы и, как могла, спряталась под ним, хотя ей и мешал ее высокий рост. Гора опять содрогнулась, камни и обломки деревьев снова просвистели в воздухе над головой Камилы.

Вдруг где-то внизу раздался крик, от которого у нее замерло сердце.

Это был ужасный вопль. Он показался Камиле еще страшнее, чем взрыв. Затаив дыхание, испуганная, Камила выползла из-под навеса и взглянула вниз. Рауль стоял над скорчившимся маленьким телом своего друга. По дождевику быстро расплылось кровавое пятно.

Рауль крикнул еще раз. Это был вопль отчаяния и скорби. Рауль рухнул на землю возле тела своего друга. Черные волосы лоти разметались по плечам. Рауль приподнял и прижал к себе голову Крошки, на которой все еще оставалась широкополая шляпа.

Архиепископ поспешно взбирался вверх по тропинке, ничем не защищенный от лазерного огня, бесновавшегося вокруг него. Что-то со свистом пронеслось сзади Камилы, но она даже не заметила этого. Потрясенная, она не могла сдвинуться с места.

– Вперед, Крис! – кричал архиепископ. – Я окажу помощь твоим друзьям. Вперед!

Крис крепко схватил Камилу за руку.

– Стой здесь! Оставайся в укрытии! – приказал он Камиле, увлекая ее в рощу.

– Нет, – сказала она, чувствуя, что губы плохо повинуются ей. – Я пойду с вами.

Камила шла за Крисом машинально, почти не отдавая себе отчета в том, что делает. Она не сводила с него глаз и повторяла его движения, пригибалась к земле, если пригибался он, и бежала, когда он переходил на бег.

Они дошли до камня, нависавшего над тропинкой чуть ниже входа в пещеру. Камила начала взбираться наверх, но Крис схватил ее за руку и остановил, не пустив на большую открытую площадку, где она сразу попала бы под огонь террористов.

Астарта стояла у входа в пещеру, невозмутимо уперев руки в бока. Белое просторное платье широкими складками ниспадало до самого пола. Выражение лица и поза Астарты свидетельствовали о том, что она разгневана, а вовсе не испугана, и это удивило Камилу.

– Надеюсь, у нее хватит ума не высунуться под выстрелы, – сказал Крис.

Он прижался спиной к выступу камня, весь поглощенный отделением пускового устройства для ракет от своей руки, и потом вновь подключил вооруженную руку. Камила держала наготове лазерный пистолет, чтобы в случае чего открыть огонь. Она не видела коммандос и не слышала их.

– Они ушли? – спросила она с робкой надеждой в голосе. – Мы спугнули их?

– Спугнули? – усмехнулся Крис. – Ну нет. Они просто попрятались в укрытия и ждут, что мы будем делать. Наверное, уже догадались, что за шумиху мы устроили, но не спешат, хотят лишний раз убедиться, что наша хитрость шита белыми нитками. Свой шанс они не упустят. – Он взглянул в сторону пещеры. – Но если мы попадем в пещеру, то сумеем сдержать их до прибытия подкрепления от Ди-Луны. Сейчас я броском достигну пещеры, а ты прикроешь меня. Справишься, сестричка?

– Да. – Камила сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

Крис улыбнулся и, вынув сигару из кармана, вставил ее в рот.

– Когда выберемся отсюда, возьму тебя в свою команду. Ты девчонка что надо. – Он скользнул взглядом по склону горы. – Ну, пора браться за дело. Готова?

– Готова.

Крис ободряюще улыбнулся Камиле, рывком взобрался на каменный выступ и, выстрелив тремя маленькими торпедами, метнулся к входу в пещеру. Камила прикрыла его бросок очередью из лазерного пистолета. Коммандос не успели поразить киборга огнем. Крис нырнул в спасительный мрак пещеры в тот самый момент, когда дерево, росшее перед входом в нее, вспыхнуло, охваченное шаром пламени.

– Готово, сестричка, – крикнул он. – Теперь твоя очередь.

Дым щипал ей глаза, и казалось, переполнял легкие. Она услышала, как Крис еще раз выпустил ракеты в сторону коммандос. Взобравшись на камень, Камила опрометью бросилась к спасительной пещере. Крис выскочил из пещеры и прикрыл Камилу огнем.

Астарта схватила бешено рвущуюся подальше от входа Камилу и остановила ее. Камила машинально вцепилась в Астарту, еще не осознав, что теперь она в безопасности.

– Мы поспели очень вовремя, – сказал Астарте Крис, вернувшись в пещеру. – Вы с Камилой идите спрячьтесь поглубже, а я остановлю и задержу их у входа. – Он перезарядил свою стреляющую руку и включил переговорное устройство. – Рауль! – крикнул он. – Рауль, ты слышишь меня? Куда ты пропал, к чертям?

– Крис, Крис! – зазвучало в переговорном устройстве. – Говорит архи… брат Фидель. Как королева? Она жива?

– Жива. Я думаю, она нужна им живая, а то ее давно бы убили. Сообщите баронессе…

– Уже сообщил, но она отказалась пустить своих солдат на территорию храма. Это запрещает их Закон.

– Закон? Что за чушь собачья! – выругался киборг.

В роще на склоне горы возникло какое-то движение. Среди деревьев зашевелились чьи-то силуэты и начали двигаться в сторону пещеры. Камила схватила Криса за руку:

– Смотрите!…

– Вижу! Уйдете вы, наконец, отсюда? Спрячьтесь! – крикнул Крис Астарте.

– Нет, – холодно возразила Астарта. – Я не сделаю этого. И выбросьте ваше оружие. – Протянув руку, она выхватила у Камилы лазерный пистолет и швырнула его вглубь пещеры. – Здесь нельзя убивать…

– Слишком поздно, Ваше величество, – сказал Крис, не теряя из виду коммандос, с каждой секундой приближавшихся к пещере. – Здесь уже убивали. Погибло несколько ваших и, наверное, кто-то из моих людей. Брат Фидель! – вновь крикнул он в переговорное устройство. – Постарайтесь вразумить баронессу. Скажите ей, что мы окружены, что мы продержимся лишь…

– Архиепископ, говорит Астарта, – королева возвысила голос, чтобы Фидель услышал ее. – Скажите моей матери, что я цела и невредима. Я намерена…

– Крис! – внезапно крикнула Камила.

Двое мужчин и одна женщина возникли из клубов дыма. Мужчины держали в руках лазерные ружья, а женщина – лазерный пистолет. И все они целились в сторону пещеры.

Крис встал так, чтобы прикрыть собою королеву, и поднял свою грозную руку.

– Нет, Крис, я запрещаю вам! – крикнула Астарта, схватив киборга за руку. – Никакой стрельбы. Тот, кто совершает насилие в этом священном месте, навлечет насилие на себя!

Она встала впереди Криса, прежде чем он успел остановить ее.

– Вы осквернили священное место, – обратилась она к террористам. Ее голос зазвучал резко. – Что вам нужно?

Один из мужчин шагнул вперед и поднес руку к своему шлему:

– Капитан Ричард Дхуре, Ваше величество. Мы хотели бы взять вас в небольшое путешествие с нами, мэм.

– Если я соглашусь, вы остановите кровопролитие?

– Мы не собирались никого убивать, Ваше величество. Просто у нас есть задание, и мы его выполняем. Нам приказано доставить вас живой и невредимой в заранее указанное место. – Дхуре говорил с Астартой вежливо и даже почтительно. – Если вы согласны, мэм, то через каких-то пять минут мы покинем вашу планету.

– Я согласна, – не колеблясь, ответила Астарта.

Королева вышла из пещеры. Она была так спокойна и полна достоинства, что Камила, изумленно глядя на Астарту, не осмелилась удерживать ее.

– Останови ее, – приказал Камиле киборг, – а я уж позабочусь об этих ребятах.

Камила бросилась вслед за Астартой и догнала ее. Киборг сместился немного в сторону, чтобы выстрелить в переднего террориста. Засевший в роще снайпер только этого, как будто, и ждал. Смертоносный луч метнулся из рощи в пещеру и поразил киборга в грудь. Крис рухнул навзничь, как подкошенный.

Обе женщины застыли от ужаса и невольно прижались одна к другой. Крис лежал неподвижно, с закрытыми глазами, и рубашка на нем тлела и дымилась. Вспыхнули огоньки и скрючились пальцы его кибернетической руки.

– О Богиня, Крис! – Астарта оттолкнула Камилу и шагнула к киборгу.

– Ничего не поделаешь, Ваше величество, – заявил капитан Ричард Дхуре. – А теперь следуйте за нами. Как я уже сказал, мы не хотели никого убивать, но у нас такая работа. Следующим выстрелом нам придется ликвидировать вашу подругу.

– Не делайте этого, – сказала Астарта. – Я выполню ваши требования.

– Не надо, – прошептала Камила.

Астарта ободряюще улыбнулась ей…

– Я во власти Богини, – сказала она, гордо выпрямившись, и твердой поступью вышла из пещеры, но, пройдя несколько шагов, покачнулась.

– Осторожно! – крикнул капитан, останавливая своих людей, уже сорвавшихся с места, чтобы бежать к Астарте. – Возможно, это уловка. Эй, вы! – крикнул он Камиле. – Помогите вашей госпоже!

Но Камила и так уже была возле Астарты. Она подхватила ее на руки и осторожно уложила на землю.

– Вам плохо? – спросила она Астарту дрожащим от испуга голосом.

Астарта отрицательно покачала головой и сделала слабую попытку сесть.

– Нет… Это лишь небольшая слабость. Я…

И тут Камила догадалась.

– Вы беременны, – сказала она.

– Тихо, – схватила Астарта Камилу за руку. – Ни слова! Никто не должен об этом знать. Богиня сказала мне, что этот ребенок не должен родиться… Вы обещаете мне молчать? Поклянитесь вашим Богом.

– Не волнуйтесь. И ничего больше не говорите. – Камила взглянула на капитана коммандос. Она не знала, чего хотят эти люди. Может быть, лучше всего было бы, чтобы они и в самом деле не знали, что могут получить дополнительную награду, когда их хозяева узнают, что королева носит в своем чреве наследника престола.

– Это ребенок Дайена? – спросила Камила. – Я обещаю вам, – тихо и поспешно проговорила она. – Ее величеству плохо, – обратилась она к капитану. – Она не может идти с вами.

– Мы позаботимся о Ее величестве как следует. У нас на борту есть врач, – откликнулся капитан Дхуре.

Сказав несколько слов в переговорное устройство, он поднял голову и, глядя в небо, сделал рукой жест, означавший, что кто-то должен спускаться вниз.

Сверху приближалась темная тень – это опускался вертолет. Вертолет снижался параллельно склону горы, отталкиваясь от камней и скал при помощи струй сжатого воздуха.

– Помогите мне встать, – сказала Астарта.

Камила неуверенно взглянула на нее.

– Вам лучше?

– Да. Голова больше не кружится.

Камила помогла Астарте подняться на ноги. Капитан, не выпуская их из поля зрения, наблюдал и за входом в пещеру. При всей своей настороженности он не мог не видеть, что киборг не притворяется.

Вертолет коснулся грунта. Воздушные струи неистово крутились вокруг него, вздымая пыль, разгоняя дым и разнося огонь между деревьями. Ветер едва не сбивал с ног обеих женщин. Длинные черные волосы Астарты в беспорядке упали ей на лицо.

Камила щурилась, прикрывая рукой глаза от песка и пыли. Когда вертолет приземлился, капитан Дхуре взял Астарту под руку и почтительно, но в то же время властно повел ее за собой.

Астарта шла, подчиняясь силе, но не теряя достоинства. Откинув волосы с лица, она придерживала их рукой. Коммандос встретили ее у трапа вертолета с должным уважением. Королеву полагалось встречать с королевскими почестями.

Вдруг – импульсивно и не отдавая себе отчета в том, что она делает, – Камила бросилась вслед за Астартой.

– Пустите меня к ней! – крикнула она, перекрывая шум воздушных струй.

Капитан Дхуре недоуменно взглянул на Камилу.

– Я… я ее служанка, – сказала ему Камила первое, пришедшее ей на ум слово.

У нее едва не сорвалось с уст «оруженосец».

Времени на размышление у капитана не было. Может быть, ему показалось, что королева станет сговорчивее, если при ней будет компаньонка. Жестом руки он предложил Камиле последовать вслед за Астартой в вертолет. Кто-то из коммандос помог Камиле подняться по трапу.

– Куда вы? – уставилась на нее Астарта.

– Лечу с вами.

– Вам не надо этого делать.

– Нет надо! – заупрямилась Камила и отвернулась, давая понять Астарте, что разговор окончен.

Она и без расспросов знала, чьего ребенка носит в своем чреве королева.

Один солдат усадил Камилу в кресло и пристегнул ремень безопасности, другой накинул плед на плечи Астарты.

Капитан Дхуре тоже поднялся по трапу.

– Взлет, – сказал он пилоту. – Вы установили связь с баронессой? Отлично, соедините меня с ней. Баронесса, говорит капитан Ричард Дхуре, «Легион Призраков». Мы взяли вашу дочь в качестве заложницы… Нет, это вы послушайте меня, баронесса. Ее величество королева цела и невредима и останется таковой, до тех пор пока вы будете следовать нашим инструкциям. Мы хотели уладить все тихо-мирно, но ваши люди помешали нам. Вот что вы должны сообщить прессе: «Сегодня была предпринята попытка политического убийства Ее величества королевы. Заговорщики потерпели неудачу. Королева находится в настоящее время в безопасном месте на нашей планете и останется там, пока мы не убедимся, что все участники покушения пойманы».

Вертолет рывками поднимался вверх, отталкиваясь воздушными струями от скал и утесов. В шуме воздушных струй голос Дхуре тонул, но Камила успела услышать достаточно много. Крепко вцепившись в подлокотники кресла, она смотрела вниз, на быстро удалявшуюся от нее планету Церес. Внизу полыхал огонь, и дым стелился над садами храма Богини. Слышен был стрекот других вертолетов, спускавшихся вниз, чтобы подобрать оставшихся там коммандос. Они подобрали не всех. Камила видела несколько оставшихся внизу покойников. Наверное, это были те, кого убили ракеты Криса. Коммандос убрались с планеты Церес быстро и без всякого труда. Никто больше не пытался остановить их или помешать им.

Толпы людей, собравшихся в садах храма и вокруг него, смотрели вверх, на улетающие вертолеты. Камила увидела немногочисленную процессию, спускавшуюся вниз по склону горы вслед за человеком в ярком облачении архиепископа. Камила узнала в этой процессии и Рауля, двое санитаров несли на носилках маленькое тело Крошки, прикрытое дождевиком.

Другие священники и санитары поднимались вверх по склону горы. Они шли туда, где остался Крис – мертвый, живой ли…

А под сердцем у Астарты был ребенок Даейна.

Камила вдруг разрыдалась.

Ласковая рука с холодными пальцами погладила руку Камилы. Как капризный ребенок, Камила чуть было не стряхнула руку Астарты со своей руки, но прикосновение королевы показалось искренним и утешительным. В ответ Камила благодарно сжала руку Астарты.

Обе женщины молчали. Внизу, над садами храма Богини, расползались клубы дыма. Как призраки.

Глава шестая

Таск выбрался из люка «Ятагана» и медленно спустился вниз по трапу, стараясь хорошо запомнить все, что окружало его здесь. Он посадил космоплан на ангарную палубу военного корабля того же типа и конструкции, что и «Феникс». Ангарный отсек сейчас был закрыт и опечатан. Воздух показался Таску вполне пригодным для дыхания. Почетный караул, печатая шаг, прибыл для приветствия вновь прибывших. «По крайней мере, это то, на что я рассчитывал», – подумал Таск и незаметно расстегнул кобуру, примечая те места ангарного отсека, которые можно было использовать как укрытие.

Почетный караул выстроился в одну линию и отдал честь лорду Сагану, как будто не собираясь ни в кого стрелять. Из строя вышли два офицера, со всем возможным почтением поклонившиеся Сагану, который первым спустился на палубу из космоплана. Ждали, пока спустится Таск.

Ступив на палубу, Таск испытал удовольствие ниже среднего, узнав в этих двоих офицерах командора Дона Перрина и капитана Цинтию Цорн.

– Рады приветствовать вас на борту нашего корабля, Туска, – сказала Цинтия, сопровождая свои слова холодной улыбкой и крепким рукопожатием.

– Как насчет стаканчика шотландского виски? – спросил Дон Перрин, нагло подмигнув Таску.

Таск увидел, как его рука сжимается в кулак как будто бы помимо его воли, и понял, что еще немного – и он… Заметив, что лорд Саган украдкой наблюдает за ним, Таск заставил себя улыбнуться, разжал пальцы и даже ответил на крепкое рукопожатие Дона.

– Как дела? – спросил Таск. – Продаете пылесосы?

– Пылесосы? – заморгал от удивления Дон и вдруг раскатисто расхохотался. – Ах, вот вы о чем! Миссис Мопап! Она в порядке, в полном порядке. Я передам ей, что вы справлялись о ней. Она будет польщена.

– Весьма рада, что вы решили присоединиться к нам, – сказала Цинтия. Она снова повернулась к Сагану, и если Таск не ошибался, то в глазах Цинтии, устремленных на Сагана, был заметен не только профессиональный интерес. – Милорд, – тихо обратилась она к Сагану. – Его высочество просили вас немедленно прибыть к нему. Командор Перрин проводит вас, а я провожу капитана Туску в его каюту.

– Я в полном распоряжении Его высочества, – сказал Саган с легким наклоном головы.

Увидев на Сагане длинную черную сутану монаха Ордена Адаманта, Таск впервые удивился смене его одеяния. Во время полета на Сагане была военная форма. Длинные полы сутаны путались в ногах у Сагана, и для Таска она служила символом физической немощи. Но сейчас ему пришлось изменить свое мнение. Этот человек и в черной сутане, столь разительно контрастирующей с солдатской формой, вовсе не казался немощным. Наоборот, сутана подчеркивала в нем скрытую силу, которая внушала трепет и, несмотря ни на что, делала Сагана привлекательным.

– Вы будете сегодня ужинать с Его высочеством, милорд? – спросила Цинтия.

– Как будет угодно Его высочеству, – ответил Саган.

– В таком случае я, возможно, еще увижу вас здесь, милорд, – улыбнулась Цинтия.

Саган поклонился и в сопровождении Дона Перрина направился к принцу Флэйму, не оглянувшись на Таска.

– Вы, кажется, доставили меня сюда, как багаж, – сказал слегка огорченный Таск в спину Сагану.

Все это было, конечно, частью их игры, и Таск должен был признать, что свое появление здесь они сыграли хорошо, и однако он не ожидал, что партнер вот так вот уйдет со сцены и оставит его одного лицом к лицу с публикой.

Почетный караул торжественным маршем проследовал за лордом Саганом. Таск остался наедине с Цинтией. Он улыбнулся ей, надеясь, что эта улыбка поможет ему скрыть от Цинтии, какие кошки скребут у него на душе.

– Идемте, командир, – сухо и официально произнесла Цинтия, машинально улыбаясь Таску, но Таск заметил про себя, что Дереку Сагану ее глаза говорили гораздо больше, чем ему. Таск был счастлив в браке, но все же не мог отделаться от ощущения, что эта женщина пренебрегает им. «О, Боже, ведь Сагану, наверное, уже под шестьдесят!» – подумал он.

– Почему вы называете меня «командир»? – Таск заставил себя засмеяться, но не был уверен в том, что Цинтия не уловит фальши. – Я думал, мы с вами друзья. В конце концов, вы ведь стреляли в меня…

– Я не стреляла в вас, – сказала Цинтия, взглянув на Таска с большим интересом.

– Верно, не вы. Ваш пылесос стрелял в меня, – согласился Таск.

– Это не одно и то же. – Цинтия подошла к Таску, взяла его под руку и повела за собой. – Если бы в вас стреляла я, вы бы запомнили это.

Кажется, эта женщина не любила проволочек и действовала быстро. Пяти секунд не прошло, как она готова была сожрать глазами Сагана, а теперь вот трется бедром о бедро Таска, идя бок о бок, или лучше сказать – щека к щеке. «Или ей приказали быть такой шустрой?» – подумал Таск, которого эта мысль весьма эффективно остудила. Таск ухмыльнулся и постарался казаться веселым и беспечным.

Когда они были уже у цели, выяснилось, что он не имеет ни малейшего представления о том, где находится. Таск не дал себе труда удержать в памяти маршрута, по которому они шли, а это был чертовски большой военный корабль. Какая глупость, ужасная глупость! И это он, Таск, считающий себя бывалым и сметливым человеком.

– Простите, я понимаю, это покажется вам нелепым, – сказал он, – но… где мы?

Цинтия от души рассмеялась. Вопрос Таска она восприняла как похвалу в свой адрес.

– Офицерские каюты. Палуба «В», – она подвела его к двери. – Если хотите, я начерчу для вас схему.

Цинтия ввела его в маленькую, узкую каюту и закрыла дверь. Таск ожидал, что сейчас ему придется отстаивать свою честь. Он не сомневался, что отстоит ее, ведь он был счастлив в личной жизни. Однако – и это немного разочаровало Таска – Цинтия всего лишь прошлась по каюте, убеждаясь, все ли здесь в порядке.

Разглаживая морщины на одеяле, пока оно не стало безупречно гладким, Цинтия – как бы между прочим – сказала:

– Вы уже давно знаете лорда Сагана. Какого вы мнения о нем?

Таск опустил на пол свой багаж и пожал плечами. Вопрос Цинтии очень насторожил его. Чего ей надо?

– Никто не знает Дерека Сагана, – сказал он то, что было в конечном счете недалеко от истины. – А меньше всего – я.

– Вы служили под его началом. – Цинтия села на постель.

Таск устроился на стуле, стоявшем по другую сторону кровати.

– Начал службу… Видите ли, вы хорошо знаете мою биографию, и я не понимаю…

– Но почему вы стали друзьями узурпатора…

– Кого?

– Узурпатора. Дайена Старфайера. Почему вы и Саган стали его друзьями?

– Только не друзьями. И никогда не были ими.

Цинтия казалась удивленной:

– Но вы прибыли с ним…

– Потому что мне нужны деньги. Только поэтому.

– Мы предлагали их вам.

– Верно – предлагали, а кончилась эта сделка тем, что вы стреляли в меня. Вы что – допрашиваете меня, капитан?

– Называйте меня, пожалуйста, Цинтией. И не упрекайте нас за то, что мы хотели бы знать, почему вы изменили свое решение.

– И убедиться, действительно ли я изменил свое решение. – Таска начало раздражать ее недоверие. Он и не рассчитывал, что она сразу поверит ему, но, черт побери, она же не знала всей правды! – Если вас удивляет, сколько Его величество платит мне, то, я полагаю, вам лучше уладить этот вопрос с ним.

Цинтия медленно поднялась, подошла к Таску и встала напротив него так, что ее тонкая талия оказалась на уровне его глаз, и плавно опустила руки ему на плечи:

– Не надо злиться, Таск. Я знаю, сколько Его величество платит вам. Это меньше того, что вы заслуживаете. – Она медленно провела длинным ногтем по его шее, дошла до подбородка, запрокинула его голову, заставляя Таска смотреть ей в глаза. – Прием состоится в 18.00. У вас еще час времени, – сказала она, наклоняясь над Таском. – Вы успеете принять душ и побриться. Наденьте форму. Вы найдете ее в стенном шкафу. Надеюсь, она подойдет вам. – Цинтия провела руками по его плечам. – Полагаю, я хорошо запомнила ваш размер. Я вернусь, чтобы сопровождать вас.

Игриво приложив палец к его губам, она резко повернулась на каблуках и вышла из каюты.

Он почувствовал озноб. Снова и снова воспроизводя в памяти разговор с Цинтией, оценивая каждое слово, Таск спрашивал себя, не сморозил ли он какой-нибудь глупости. Нет, все, что он сказал, казалось правдой. И все-таки что-то ему не нравилось. Может быть, он сказал что-то лишнее? Или наоборот – чего-то недосказал? Может быть, ему следовало изобразить возмущение, двинуть кулаком в стену?

– Ежечасно, ежеминутно я на привязи у нее, у них у всех! Я должен следить за каждым своим шагом, контролировать каждое слово и каждый взгляд! – Он откинулся на спинку стула, нечаянно стукнувшись головой об стенку. – Какого черта я дал втянуть себя во всю эту историю?! – Он потянул себя за мочку уха, забыв, что там нет серьги в форме восьмиконечной звезды, и крепко выругался, после чего пошел принимать душ.

Надо будет непременно узнать, что значит слово «узурпатор», решил Таск.

***

Таск уже успел забыть, как не любил носить военную форму. Обычно она или была тесна ему, или слишком просторна, а иногда – где-то тесна, а где-то висела на нем, как мешок. Та же форма, которую он надел сейчас, была еще хуже. Цельнокроенный кошмар, который облек его тело, как вторая кожа. Не успел он, извиваясь, влезть в нее, как в дверь позвонили.

– Это я, – сказала Цинтия, входя в его каюту.

– Вы имеете что-то против того, чтобы я оставался здесь в уединении? – спросил Таск, почесывая левую руку. Он попробовал запереть свою дверь, но быстро убедился, что из этого ничего не получается.

– А у вас есть что скрывать? – возразила Цинтия и оценивающим взглядом прошлась по гибкой, сильной фигуре Таска. – Нет, пожалуй, нечего. Давайте отбросим всякие формальности. Таск. Не думаю, чтобы это понравилось Дереку Сагану. Он всегда был приверженцем строгой дисциплины, не так ли? Правда, иногда он умеет быть приятным человеком. – Она пренебрежительно улыбнулась и пожала плечами. – Но до принца Флэйма ему далеко.

«Опять Саган! Чего ей надо? Уж не собирается ли она использовать нас друг против друга», – подумал Таск. – Пытается ли она выудить нужную ей информацию или просто влюблена в Сагана?»

Таск уныло разглядывал свое отражение в зеркале. В этой форме он казался себе похожим на своего собственного сына, нарядившегося на ночь в эластичную пижаму. От этой мысли Таск почувствовал невыносимую тоску по дому. Он надеялся, что с Нолой и Джоном ничего не случится. Он сумел связаться с Нолой через Роззле – сразу после того, как они с Дереком покинули Вэнджелис. По «совету» Сагана он передал Ноле, что Линк проиграл космоплан некоему Лазарусу Банкво.

– Я собираюсь лететь вместе с Банкво, – сказал он, – и постараюсь повернуть дело таким образом, чтобы вернуть себе «Ятаган».

Впервые в жизни он лгал ей и знал, что она знает, что он лжет. Таск был благодарен Роззле за то, что тот не признавал видеотелефона. По крайней мере ему не пришлось смотреть Ноле в лицо. Он слышал в ее голосе беспокойство – она беспокоилась не о себе, а о нем. Памятуя о том, что кто-то следил за ним от самого его дома, Таск пытался внушить Ноле, что ей следует немного побеспокоиться и о себе самой.

Это было нелегкое дело – чувствовать на своем затылке дыхание Сагана и суметь предостеречь Нолу. Однако Таск надеялся, что ему это удалось.

– Мне очень жаль, но сегодня ночью я не смогу быть у Марека, – передал он ей. – Ты же иди туда и возьми с собой Джона. Пусть на нем будет костюм зайчика, который ты сама сшила ему. Ты знаешь, с таким хвостом. Джип в космопорте. Машину веди осторожно, дорогая. Люблю тебя.

Он прервал связь, прежде чем она успела что-нибудь сказать. Ему вовсе не нужно было к Мареку. У того в горах была свободная вилла, которую он хотел предоставить Ноле и Таску на праздники. А еще она должна была догадаться, что значит слово «хвост» и его предостережение осторожно управлять джипом, тем более, что у Джона не было никакого костюмчика зайчика.

Только бы она не подумала, что он говорил с ней, будучи «под мухой». О Боже, как он хотел, чтобы Нола оказалась сейчас с ним. Они были единым экипажем, чертовски дружным экипажем! Она умела поддерживать его и внушать ему уверенность в себе…

– А говорят еще, что женщины тщеславны, – сказала Цинтия, становясь за спиной у Таска.

Только теперь до него дошло, что он слишком уж долго разглядывает свое отражение в зеркале.

– Хочу произвести хорошее впечатление, не более того, – сказал он. – Что нравится ему, вашему принцу?

– Надеюсь, и вашему тоже, – холодно-язвительно заметила Цинтия.

Таск повернулся к ней лицом:

– Да, конечно, именно сейчас это самое важное дело для меня. – Еще в душе он решил, что не стоит разыгрывать из себя простачка.

– Погодите, вот вы еще встретитесь с ним, – сказала Цинтия. Ее игривый, кокетливый тон исчез. Теперь она казалась охваченной трепетным благоговением. – Это удивительный человек! Красивый, обаятельный, сильный, умный! У него нет недостатков и слабостей. Он посвятил себя одной-единственной цели – стать королем. – Взгляд ее стал угрюмым, а сама она – похожей на фанатичку. – Флэйм Старфайер станет таким королем, которому не будет равных.

«Опасный» – так сказал о принце Саган. Да, человек, способный внушить такую преданность окружающим, такое слепое обожание, наверное, опасен. Уж если Дерек Саган так говорит, то, наверное, не зря.

Дайена Дерек Саган никогда не называл опасным.

Таск снова насторожился. «А что, если я остался в одиночестве, что, если Саган смеется надо мной, если все они тут потешаются надо мной, – подумал он. – Я заманиваю Дайена в их сети и ищу у окружающих помощи, а они просто потешаются надо мной».

– Мой дорогой, вы нервничаете, – сказала Цинтия, кладя свою руку на руку Таска.

– Да, я… Кажется, да, – сказал Таск. – Мне не так уж часто приходилось встречаться с такими высокими особами.

– Но вы сами наполовину особа Королевской крови, – заметила Цинтия. – Нам все известно про вас, Мандахарин Туска. Успокойтесь. Скоро вы так же будете преданы принцу, как и все мы. Это я вам обещаю. Как только вы встретитесь с ним, сами сразу поймете, что я права.

– Вы думаете? – спросил Таск, засмеявшись и прислушиваясь к тому, чтобы его смех звучал непринужденно.

– Я не думаю, я знаю это, – уверенно ответила Цинтия.

***

Час спустя, беседуя с принцем, Таск с удивлением почувствовал, что попадает под обаяние Флэйма Старфайера. Принц оказался именно таким человеком, каким представал в рассказах о нем, услышанных Таском от Цинтии. При всей своей опытности Таск не мог противостоять влиянию Флэйма Старфайера, отравлявшему его душу.

– Мандахарин Туска, это большая честь для меня, наконец-то встретиться с вами, – сказал Флэйм, прерывая неловкий поклон Таска и приветствуя его крепким рукопожатием.

Голубые глаза, такие же, как и других Старфайеров, ярко лучились и гипнотизировали. Улыбка принца была искренней, а рукопожатие сильным и полным достоинства.

– Чрезвычайно рад, что вы решили присоединиться к нам. Я знаю, – улыбка Флэйма стала теплой и ослепительной, – у вас есть срочные дела, но надеюсь привлечь вас окончательно на свою сторону. Давайте отойдем в сторонку, я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Многие люди толпились вокруг принца, ловя его улыбку, но все они по знаку принца как будто бы испарились. Флэйм положил руку на плечо Таска, увлекая его в другой конец просторного зала. Таск чувствовал на себе взгляд Сагана, хотя Командующий стоял в противоположном конце зала, занятый светской беседой. Саган направился было в сторону Таска, но его перехватила Цинтия. Взяв Сагана под руку, она представила его каким-то гостям.

Таск потерял Сагана из поля зрения, а тем временем Флэйм подвел Таска к видеоэкрану, на котором красовалась внушительная картина огромного флота кораблей принца и космических станций вокруг Валломброзы.

– Мне очень приятно, что вы согласились выполнить это деликатное задание, Туска, – сказал Флэйм, и улыбка постепенно сползла с его лица, – потому что вы один можете убедить моего кузена в том, сколь многого я ожидаю от нашей встречи. Я знаю, что вы оба уже давно не поддерживаете прежней дружбы… – Флэйм приостановился и выжидательно взглянул на Таска.

– Да, я думаю, вы правы, Ваше высочество, он вознесся так высоко, король и все такое, а я… но нельзя сказать, что мы и вправду были без ума друг от друга и… – Таск запутался в словах, мучительно пытаясь поймать нить собственной мысли.

Флэйм сам пришел ему на помощь.

– Вы правы. Изменились обстоятельства, прошло время, друзья расстались. Такое бывало нередко. А я как раз даю вам шанс восстановить вашу дружбу с Дайеном, и вы сделаете нам обоим большое одолжение, если поможете встретиться.

– Под дулом пистолета, – сорвалось у Таска с языка прежде, чем он успел подумать, что говорит.

Флэйм, казалось, больше развеселился, чем почувствовал себя задетым:

– Я слышал, что вы, Туска, человек прямой: что думаете, то и говорите. Мне это куда больше по душе, чем лесть. И я считаю, что в применении силы необходимости не возникнет. Одним словом, я не верю, что Его величество будет в обиде на вас, разве не так, Туска?

Таск покачал головой – виновато и смущенно.

– Нет, конечно, не будет, но здесь есть еще одно соображение. Я хотел бы, чтобы вы встретились еще кое с кем.

Смущенный и растерянный, чувствуя себя так, словно он выпил слишком много вина и не может найти дорогу домой, Таск озирался по сторонам, как будто бы в поисках помощи; он с облегчением заметил, что Саган спокойно и умело, как давний флотский командир, вел Цинтию в обход подводных камней и мелей беседы с несколькими высшими офицерами, а потом вежливо и быстро расстался с ней, предоставив Цинтию себе самой. Таск мельком увидел, что Саган направляется к нему и Флэйму.

Зал для приемов на борту корабля «Вспышка» был просторен и предназначен для дипломатических встреч, которые часто происходили на кораблях. Такие корабли в мирное время перевозили дипломатов с одной планеты на другую. В зале стояли «дежурные» круглые столы и вокруг столов – неудобные стулья. Здесь сходились представители разных планет и, с напускной важностью тараща друг на друга глаза, потягивали подогретые напитки и жевали жвачку своих глубокомысленных бесед. Принц Флэйм направился к одному из круглых столов, поставленному немного в стороне от остальных. Таск еще раньше обратил внимание на этот стол и сидевших за ним двух женщин. Их белые платья резко выделялись среди униформ других гостей. Но главная причина любопытства, с которым Таск поглядывал на этих женщин, была другая, одна из них показалась ему знакомой, хотя и сидела спиной к нему. Никто не подходил к этому столу – возможно, потому, что несколько мужчин, очень похожих на охранников, стояли возле него. Вот только телохранители это были или надзиратели, стерегущие узниц, Таск сказать бы не мог.

Женщины – показалось Таску – были чем-то огорчены и подавлены. Они не замечали стоявших перед ними блюд и напитков. Окружающая обстановка явно тяготила их. Возле них сидел какой-то седовласый старец, безуспешно пытавшийся развлечь их.

При виде приближающегося Флэйма трое охранников посторонились. Таск узнал в одном из них капитана Дхуре. Капитан тоже узнал Таска и дружелюбно улыбнулся ему, но ничего не сказал, видя, что Таска ведет к столу принц. Седовласый старик встал из-за стола. Он тоже показался Таску знакомым, но Таск не мог сразу вспомнить, где и когда встречал его.

– Ее величество королева, – представил Флэйм одну из женщин.

Таск вздрогнул. Он никогда не встречал Астарту, но видел ее на экране телевизора. Сначала он подумал, что это обман, придуманный, чтобы побудить его охотнее выполнить свое задание, что это, может быть, самозванка, но отбросил эту мысль.

Ослепительная красота Астарты не оставляла места сомнениям, как и ее холодный, повелительный взгляд, которым она как будто ставила Таска на подобающее ему место. Флэйм поклонился Астарте с таким почтением, словно она находилась в своей собственной резиденции и встретилась с ним не по его, а по своей собственной воле. Астарта принимала его почтительность, как нечто, само собой разумеющееся. Выражение ее лица свидетельствовало о том, что все происходящее она считает не более чем потехой.

Теперь замысел принца стал ясен Таску. Знал ли об этом замысле Саган и не причастен ли он сам был к нему? Или для него это тоже сюрприз? Саган тем временем подошел к ним и встал чуть позади. Таск чувствовал его присутствие, хотя и не мог видеть Командующего. Флэйм в эту минуту представлял Таску седовласого старика, имя которого было известно пилоту. Но от огорчения он даже не пытался вспомнить, когда и где слышал это имя.

Флэйм не стал представлять Таску вторую женщину. Наверное, это была служанка королевы, решил Таск, без всякого интереса взглянув на нее. Она отвернулась, Таску показалось, что нарочно, чтобы он не видел ее лица. Он присмотрелся к ней внимательнее…

И вдруг он узнал ее.

От неожиданности у Таска захватило дух.

– Камила! Не может быть!…

– Нет, сэр. Вы, должно быть, ошиблись, – невнятно произнесла Камила, глядя на него умоляющим взглядом. – Меня зовут Диана…

– Что такое? – спросил Флэйм. – Вы знаете эту женщину, Туска?

Таск оглянулся в поисках поддержки. Саган смотрел на него из-под полуприкрытых век. Лицо Сагана казалось безразличным, но Таск заметил, что Саган насторожился и чуть плотнее сжались его тонкие губы. Таск понял, что допустил оплошность, но отступать было поздно. Знать бы, как теперь выпутаться из неловкого положения!

Времени на размышления не оставалось. Выход был только один.

– Ее зовут не Диана, а Камила, – хрипло сказал он. – Мейгри Камила Олефская. – Она – друг королевской семьи.

– И вправду друг, – сказал Флэйм, с видимым интересом разглядывая Камилу. – Что за необыкновенный случай подарил нам такую удачу? Был бы рад узнать эту историю, – добавил он, обменявшись лукавым взглядом с седовласым стариком.

Таск не понимал, отчего все кругом многозначительно улыбаются. Он делал вид, что и ему все ясно, но был смущен тем, что до него не дошла двусмысленная шутка хозяина, и на всякий случай вежливо засмеялся. Флэйм снова обратился к нему.

– Таск, мой друг, спасибо вам за то, что вы просветили нас. Теперь вы можете сказать Его величеству королю, когда увидитесь с ним, что мы рады принять в качестве гостьи не только его жену, но и любовницу.

Так вот оно что! Таск испуганно и недоверчиво переводил взгляд с одной женщины на другую, – с бледной и неподвижной Астарты на полыхающую от стыда, несчастную Камилу.

– Так, именно так, – тихо произнес Саган, но Таск услышал в его голосе одобрение и вздохнул с некоторым облегчением.

Камила больше не могла скрывать правду. Принц, несомненно, оказал какое-то гипнотизирующее влияние на нее. Это был лишь вопрос времени. Откровенность Таска подняла его акции в глазах принца. Флэйм уважительно взглянул на своего нового наемника.

– Если Ваше величество не возражает, – обратился принц к Астарте, – я позволю себе ненадолго похитить у вас Панту.

Седовласый старец Гарт Панта («Так вот кто это», – подумал Таск.) поклонился королеве и, выйдя из-за стола, присоединился к Флэйму и Таску. Принц положил руку на плечо Таска.

– Вы уже оказали нам неоценимую услугу, Туска. Примите за это мою благодарность, – улыбнулся Флэйм, – и мои извинения за некоторые неприятные моменты, которые вы пережили на борту нашего корабля. Капитан Цорн лишь выполняла данные ей инструкции. Надеюсь, вы с ней подружитесь.

«Бросаете кость собаке, Ваше высочество», – подумал Таск.

– Милорд Саган, – продолжал принц, – Панта и я удалимся сейчас, чтобы приветствовать остальных гостей. Не будете ли Вы и Туска столь любезны и не согласитесь ли развлечь Ее величество?

Саган выразил свое молчаливое согласие поклоном, и Таску не оставалось ничего другого, как сделать то же самое. Саган повернулся к королеве, успев, однако, бросить пристальный взгляд на Таска.

Таск не нуждался в предостережении. В такой обстановке все было ясно с полуслова. Настроение у него было паршивое. Ему казалось, что форма, сидевшая на нем, как вторая кожа, медленно сползает с него. Таск придал своему лицу выражение полного безразличия и вслед за Саганом подошел к столу, за которым сидели королева и Камила.

Астарта, однако, напрочь отвергла их попытку занять ее беседой. Встав из-за стола, она повернулась к ним спиной, а лицом – к капитану Дхуре.

– Эти люди неприятны мне. Я хочу уйти.

– В этом нет необходимости, Ваше величество, – поклонившись, прервал ее Саган. – Мы вовсе не хотим лишать остальных гостей удовольствия общения с вами. Мы удаляемся.

– Его высочество хотел бы, чтобы вы остались, Ваше величество, – почтительно добавил капитан Дхуре.

– Как выставочный экспонат? – спросила Астарта, скривив свои красиво очерченные губы.

– Когда владеешь драгоценным сокровищем мира, хочется показать его другим, – галантно возразил капитан Дхуре. – Не правда ли, милорд? – последние слова были обращены к Сагану.

– Интересная аналогия. Когда-то почти то же самое говорил покойный Снаге Оме о сокровищах, которыми он владел, особенно – о Звездном камне, подаренном ему леди Мейгри. Вашей крестной матерью, если не ошибаюсь, – добавил он, поклонившись Камиле.

– Не вам произносить это имя! – вспыхнула Камила, в упор глядя на Сагана. – Вы предали не только Дайена, но и ее. Она пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти Дайена, она любила его. Вы недостойны ее, потому что и вас она любила!

Саган стоял неподвижно и молча смотрел на Камилу. Его темные глаза наполнились холодным, непроницаемым мраком, который, казалось, тенью обволакивал Камилу.

Камила съежилась под этим мрачным, неподвижным взглядом.

– Вы еще дитя, – после долгого молчания сказал ей Саган. – Что вы знаете о любви и жертвенности? Но придет время – узнаете. – Саган перевел взгляд на королеву. – Ваше величество, – сказал он ей и низко поклонился.

– Милорд, – тихо ответила она, едва соблаговолив проститься с ним.

Бросив последний взгляд на Камилу, он ничего больше не сказал и удалился.

На некоторое время воцарилось молчание. Астарта задумчиво смотрела вслед Сагану, хмуря брови. Камила казалась растерянной и испуганной. Таск вновь обрел спокойствие, решив не вникать в тонкости ситуации.

– Выпить бы чего-нибудь, – сказал он, намереваясь поскорее убраться обратно в свою каюту. – Простите, миледи, с вашего позволения я удалюсь. – Он неловко поклонился, резко повернулся на каблуках и чуть не налетел на Цинтию.

– Хелло! – сказала Цинтия, улыбаясь ему, и взяв Таска за руку, снова повернула лицом к Астарте и Камиле. – Вы бы представили меня дамам.

– Ох, мне и в голову не приходило, что я буду тут нарасхват, – понизив голос, сказал Таск в надежде, что Цинтия поймет его и уведет отсюда.

– Кому вы нужны? – сказала Камила, глядя на Таска скорее печально, чем гневно. – Как вы могли предать его, Таск? Вы же друг Дайена!…

– Да? Хорошим же он был мне другом в эти последние три года, нечего сказать! – усмехнулся Таск, чувствуя руку Цинтии на своей руке, ее пристальный взгляд на себе, сознавая, что она ловит каждое его слово. – Я помог возложить эту проклятую корону на его голову и что получил в награду? Он бросил меня, мою жену и ребенка на произвол судьбы. Умри мы хоть с голоду – ему было бы все равно.

– Но если бы вы только обратились к нему, Таск! Если бы вы дали знать о себе…

– Приползти к нему на брюхе, явиться перед ним жалким попрошайкой? Ему бы это очень понравилось! Я и так обязан ему своей жизнью. Представляю себе, каково это было бы задолжать ему еще и деньги! Нет уж, у меня свой путь в этой галактике. Пойдемте, – обратился он к Цинтии. – Эта компания слишком важная для такой пешки, как я. Но за выпивку для вас я заплачу.

Таск был благодарен Цинтии за то, что она уводит его отсюда. Его тирада прозвучала весьма убедительно. Чертовски убедительно! Слова рождались в неведомой ему самому глубине его сознания, в черной и мрачной глубине и вырвались наружу, как гной из нарыва, в который всадили иглу. Неужели он говорил то, что думал на самом деле? Обижен ли он был на Дайена? Держал ли на него зло?

«Зачем я здесь? – спрашивал себя Таск. – Саган ли втянул меня в это дело или я сам втайне предвижу падение Дайена?»

– Это глупо. Кажется, крыша у меня уже поехала, – пробормотал Таск, проводя рукой по своим густым курчавым волосам. – Я не верю Сагану, а теперь перестаю верить даже себе самому.

– Что вы сказали? – спросила Цинтия, почти вплотную приблизившись к Таску.

– Ничего, ничего, – промямлил наемник.

– Не позволяйте ей морочить вам голову, – Цинтия метнула хитрый взгляд в ту сторону, где остались сидеть Астарта и Камила, безутешные, как будто выставленные напоказ в качестве дорогих экспонатов. – Как сказал лорд Саган, одна из них еще ребенок. А жена этого узурпатора – паршивая дрянь. Вы все сделали правильно, Туска. И сами знаете это.

– Да, я знаю это, – сказал Таск.

Он рад был бы напиться в этот вечер, но знал, что лучше не делать этого. Прежде чем он избавился от Цинтии, пришлось целых полчаса показывать ей фотографии маленького сынишки Джона. Принц Флэйм больше не проявлял к Таску интереса. Саган давно уже принес собравшимся свои извинения и удалился. Камиле и Астарте тем временем тоже разрешили вернуться в отведенные им комнаты. Таск улучил момент и незаметно ускользнул из зала. Он в одиночестве прошел свой путь обратно в каюту, которую уже начал воспринимать как собственную тюремную камеру.

Таск улегся в постель, и его мысли, как иголки, впивались в нарывы, гноящиеся у него в душе. Окончательно убедившись, что он безнадежно гнусное человеческое существо, Таск погрузился в тяжелый, беспокойный сон.

Глава седьмая

Дайен сидел в своем кабинете и подписывал кипу ежедневных бумаг, выводя своей старомодной чернильной ручкой привычные линии и закорючки. Когда эта процедура завершилась, Д'Аргент собрал документы, на многих из которых красовалась королевская печать, передал их слуге-автомату и начал наводить порядок на письменном столе Его величества.

Покончив с этим, личный секретарь Дайена проинструктировал посыльного, объяснив слуге-автомату, что необходимо сделать. Когда тот, жужжа, удалился из кабинета, секретарь сказал приглушенным голосом:

– Сэр Джон Дикстер ожидает, когда Ваше величество соблаговолит принять его.

– Очень хорошо. Отмените остальные утренние встречи.

– Да, сир. Но…

Дайен, оторвавшись от чтения доклада, поднял на Д'Аргента глаза:

– Что еще, Д'Аргент?

– Сегодня утром вы собирались принять Мандахарина Туску. Отменить?

Дайен с облегчением вздохнул, откинулся на спинку кресла и устало улыбнулся:

– Я и забыл, что это сегодня. Это первый его визит за прошедшие три года. Нет, встречу не отменяйте. Совместите ее по времени с завтраком.

– Да, сир.

– Премьер-министра вы уже вызвали?

– Он будет здесь после полудня, Ваше величество.

– Лучше передвиньте пресс-конференцию на более ранний час. – Дайен потер правую ладонь. Шрамы не давали ему покоя. – К тому времени у нас будет интересное сообщение для прессы.

– Да, сир. Ваш чай остыл. Подать вам новый?

– Спасибо, – рассеянно отозвался Дайен.

Д'Аргент быстро унес остывшую чашку чая и вернулся, принеся целый чайник, от которого шел пар, и кофейник для адмирала, вошедшего в кабинет короля вместе с личным секретарем.

Дайен встал навстречу Дикстеру и обменялся с ним рукопожатием:

– Какие новости, сэр?

– Прошу прощения, Ваше величество, – никаких, – уныло ответил Дикстер.

Огорченно вздохнув, Дайен снова сел. Д'Аргент налил в одну чашку чай, в другую – кофе, выждал секунду: не будет ли каких-нибудь новых поручений – и бесшумно выскользнул из кабинета.

– Баронесса успешно изолировала Церес от остальной галактики, – продолжал Дикстер. – Все трансгалактические рейсы прекращены, все космопланы на приколе. Ни одному из них не дают разрешения сесть на Цересе или взлететь с него. Связь с внешним миром, включая ее собственные системы, под запретом. Конечно, это имеет определенный смысл, коль скоро действительно имел место заговор с целью убийства королевы…

– Но не для меня! – с раздражением сказал Дайен, хлопнув ладонью по столу, отчего чай из его чашки выплеснулся в блюдце. – Она не имеет права отключать связь со мной!

– Справедливо или нет, Дайен, но Ди-Луна винит в случившемся тебя, – сказал Дикстер.

– А что случилось?! – спросил король, вспылив. – Астарта жива? Ди-Луна знает, кто напал на Астарту? И напал ли…

– Заговор был, – сказал Дикстер. – Это подтверждают все наши источники информации.

– Тогда почему Ди-Луна обвиняет меня?

– Баронесса уже опубликовала коммюнике. Оно пришло к нам, как раз когда я уходил к вам, и я принес его с собой. – Дикстер передал королю отпечатанную копию.

Дайен углубился в чтение, и выражение его лица сделалось тревожным и недоверчивым. Он перечитал коммюнике еще раз – медленнее – и взглянул на Дикстера.

– Крис? Тот самый Крис-киборг, который помогал леди Мейгри и рисковал своей жизнью, чтобы спасти Таска? Нет, не могу поверить этому!

– И я не могу. Однако именно его арестовали, обвинили в совершении преступления и признали виновным. Ди-Луна не теряет времени даром. Я удивлен, что Криса до сих пор еще не казнили.

Дайен в растерянности изучал коммюнике.

– Королева в убежище и молится за спасение душ погибших. – Дайен нахмурился. – Мы должны узнать правду. Что за тайные агенты от вас действовали там?

– Это мастера своего дела, Дайен, – тихо сказал Дикстер. – Но у них возникли проблемы. Инцидент происходил на территории храма, и это обстоятельство сыграло роковую роль. Наши люди не духовные особы, входить в храм им нельзя. При попытке проникнуть туда их могли бы просто убить, потому что там это считается серьезным преступлением. Кровь пролилась в Священном месте. Жители Цереса испуганы и разъярены. Они боятся гнева Богини.

– Не говоря уже о Ди-Луне, – заметил Дайен.

– И это тоже, разумеется, – пряча улыбку, согласился Дикстер.

– Мне бы только узнать, что Астарта в безопасности! Связаться бы с ней. – Дайен снова потер свою правую ладонь, но сразу же спохватился и оставил ее в покое. – Я должен быть там, должен встретиться с ней.

– Ничего вы не должны, – не очень уверенно возразил Дикстер.

– Нет, согласитесь, я должен быть там, – спокойно и твердо сказал Дайен. – Тогда я хотя бы узнаю правду о том, что же произошло на самом деле. Это лучше, чем, как сейчас, пребывать в неведении. И баронесса не сможет держать меня за дурака. Хотя это-то как раз и соответствует действительности.

Встав из-за стола, он подошел к окну и выглянул из него. Внизу на тротуарах толпились туристы. Внимание Дайена привлекла небольшая группа людей, которые, подняв головы, глазели на окна верхнего этажа. Наверняка гид сказал им, что именно сейчас там, за этими окнами, решает важные государственные проблемы Его величество король. Знали бы они, какие невеселые мысли одолевают короля.

«Я думал, что контролирую ситуацию, и мне казалось, что все в порядке. А думал я так потому, что мне хотелось так думать. Это все равно, что страсть, ослепившая меня. Из-за нее я забыл о долге, ответственности, чести. Я обидел Астарту, сам того не желая. Она не заслужила этого. А если она была холодна и отчуждена, то кто виноват в этом? Я сознательно не допускал ее в свою жизнь, и мне ли упрекать ее в том, что она ушла, „хлопнув дверью“?

И Камила, – вздохнул Дайен, – тоже несчастлива из-за меня. Я люблю ее, готов отдать за нее свою жизнь, но приношу и ей несчастье. И все это ради моих эгоистических желаний. Я должен был найти в себе силы, чтобы позволить ей расстаться со мной.

Теперь все рухнуло, – продолжал он думать, не сразу заметив, что заговорил. – Я ничем не лучше своего дядюшки. Как сохраню я порядок в королевстве, когда в своих делах не могу навести его?» – спросил он с горечью.

– Не суди себя слишком строго, сынок, – сказал Дикстер. – Ты еще совсем молодой человек…

– Нет, – возразил Дайен, оглянувшись. – Я – Королевской крови, я король. Королям недоступна роскошь быть молодыми, быть просто людьми, любить. И жалеть себя они не могут. Не должны. – Он снова мрачно посмотрел в окно.

– Нет, не могут, – резко и прямо сказал Дикстер. – Давайте смотреть правде в глаза, Ваше величество. Ди-Луна могла бы сделать кое-что гораздо хуже того, что делает. Она грозила войной. Где эта война? Она говорила, что объявит свои системы независимыми и отзовет своих представителей из парламента. Выполнила она хоть одно из этих обещаний? Нет. По мне, уж лучше бы она…

– Почему? – обернулся к Дикстеру Дайен.

– Я думаю, это дурной признак. Ди-Луной движет не гнев, а страх. А с тех пор, как я узнал ее, не помню, чтобы она чего-то боялась.

– Тем важнее для нас знать правду! – Дайен сжал кулаки. – Если бы послать туда военные корабли…

Дикстер покачал головой.

– Это означало бы войну или по меньшей мере жесткую конфронтацию. Любая попытка воздействовать на Ди-Луну силой только ухудшит ситуацию. Мы должны быть терпеливыми. А вы, Ваше величество, должны служить для всех примером в этом отношении. Шесть крупных систем прислали своих высоких представителей для участия в праздничной церемонии на Пересе. Священнослужителей, дипломатов, правительственных чиновников. Их всех возьмут под стражу как заложников – для «их же собственной безопасности», как объявляет об этом Ди-Луна. И архиепископ Фидель, кстати, тоже окажется заложником. Это вызовет всеобщее раздражение. Если они увидят, что вы поддались панике…

– … мы сумеем положить конец конфликту в галактике, – вздохнул Дайен и досадливо поморщился. – Я буду терпелив. Я буду продолжать действовать при помощи дипломатических каналов. Это все, что я могу сделать, я полагаю, – сказал он, украдкой поглядывая в окно и думая о том, нет ли у него другого пути.

Дикстер молчал, не мешая королю размышлять.

– Крис! – вдруг сказал Дайен. – Что он там делал? Он сказал вам об этом?

Дикстер покачал головой.

– Нет, Ваше величество. Он только дал мне знать о заговоре против королевы. Он ежедневно держал меня в курсе дела, сообщил, что кто-то прислал анонимное закодированное предупреждение его людям, которые раньше служили у Снаги Оме. Их известили, что королева в опасности. Хотя, откровенно говоря, есть что-то странное в этом предупреждении. Код, под которым оно пришло, раньше принадлежал Дереку Сагану.

– Сагану? – Дайен повернулся лицом к Дикстеру. – Но… как так…

– Не имею понятия, сынок, – беспомощно развел руками Дикстер, казавшийся сильно утомленным. Последние три ночи он почти не смыкал глаз. – Помню только, как я сказал однажды Сагану, что Крис и его команда когда-то работали на нас – независимо ни от кого, по собственной воле. И еще я сказал Сагану тогда, что если ему понадобится помощь – неофициальная помощь, – то он может вступить с ними в контакт.

Дайен почувствовал озноб.

– Это означает, что за всем этим стоит мой кузен. – Подумав, он отрицательно покачал головой. – Нет, получается бессмыслица. Полная бессмыслица. Зачем моему кузену убивать Астарту? Какую выгоду принесла бы ему эта акция? Она возмутила бы людей, потому что Астарта пользуется большой популярностью у населения…

– Есть еще кое-что, Ваше величество, – сказал Дикстер. – Нападение на аванпосты. Все это может быть взаимосвязано.

Дайен вернулся к своему столу и сел.

– Взаимосвязано? Как? Ваш кофе остыл, сэр. Позвольте, я вскипячу вам новый.

Дайен протянул за кофейником правую руку. Увидев ладонь короля на свету, Дикстер удивился.

– Боже мой, сынок! Что случилось?

Дайен взглянул на свою правую ладонь. Пять колотых ран распухли, пугающе красные полосы проступили на руке наподобие пяти маленьких огненных лучей.

– Не знаю, но шрамы болят сильнее, чем обычно, почти невыносимо.

– Гемомеч…

– Я не держал его в руке с тех пор, как Саган отговорил меня от этого. И спать я стал хуже. Вижу во сне моего кузена – и так отчетливо…

Рука Дайена дрожала. Он поставил кофейник обратно, едва не уронив его на пол:

– Так что с этими аванпостами?

– Нападению подверглись три аванпоста. Все в одном и том же районе, как я уже говорил вам.

– Вблизи Валломброзы?

– Да, Ваше величество.

Дайен снова взглянул на свою руку:

– И вы говорите, в этих нападениях было что-то странное…

– Да, Ваше величество. Начали поступать сообщения. Мы опросили тех, кто остался в живых. Они говорят, это было похоже на… на… – Дикстер не решался высказать свою мысль до конца.

– На что?

– На нападение призраков.

– Опять эти призраки! – В раздражении Дайен тихо выругался.

– Да, опять призраки. Никакого предупреждения не было. И никто не заметил нападавших. Какая-то неведомая сила вдруг начала сминать металлические постройки, как банки из-под пива. Космопланы рассыпались. Трещал грунт, и в нем образовались широкие зияющие трещины. А потом стало тихо – и… и больше ничего.

– Ни удара вооруженных сил, ни штурма, никакой высадки неприятеля?

– Ничего, – повторил Дикстер. – Но могло быть. Аванпосты разгромлены и стали бесполезными. Все системы вооружения, базировавшиеся на них, либо полностью разрушены, либо их электросистемы выведены из строя. Все щиты были повреждены. – Дикстер сокрушенно покачал головой. – Группа малышей из детского сада могла бы маршем войти на базу и занять ее.

– И никто не видел ни одного вражеского солдата?

– Нет, Ваше величество. В этом нападении было несколько интересных и поучительных моментов: огромные гравитационные колебания (люди говорят, что чувствовали «тяжесть» или ощущали, что их что-то «сдавливает»), незначительные изменения уровня радиации…

– И все подвергшиеся нападению аванпосты находятся вблизи Валломброзы. Мой кузен, кажется, заявляет о себе открыто. – Дайен потер ладонь правой руки. – Саган был прав. Я должен буду применить бомбу.

– Вы знаете, что такое никогда не входило в наши расчеты.

– Свойственная мне слабость, – с горечью сказал Дайен.

Дикстер тяжело задвигался в своем кресле:

– Кстати – о Сагане вы что-нибудь слышали?

– Нет. Ни слова.

– Не думаете ли вы, что он… – нерешительно проговорил Дикстер.

– Что? Переметнулся от нас на другую сторону? Вы же сами сказали, что он прислал предостережение об опасности, грозящей королеве…

– Возможно, он и прислал его. Но пришло оно, когда мы уже не могли ничего сделать. Это могло быть сделано для отвода глаз.

– Я вообще не уверен, а был ли он с самого начала предан мне? Где был он, когда я только-только стал королем? Когда мне нужны были его совет и помощь? Он просто… скрылся. Оставил меня, чтобы я боролся с врагами и обстоятельствами в одиночку.

– Я думаю, ему тогда приходилось вести собственную борьбу, сынок, – сказал Дикстер.

– Борьбу, которую он должен был проиграть, – мрачно произнес Дайен. Зажужжал негромкий сигнал, и красный свет загорелся на панели возле правой руки Дайена, чуть ниже уровня его глаз.

– Сигнал тревоги от службы безопасности. – Дайен включил переговорное устройство. – Капитан Като, в чем дело?

– Служба безопасности сообщает о переполохе среди туристов, Ваше величество. Какой-то лоти, находящийся в состоянии наркотического опьянения, отделился от группы туристов и проник в запретную зону. Его арестовали.

– Лоти! – сразу же оживился Джон Дикстер. – Странно. Капитан, говорит адмирал флота. Вы помните лоти по имени Рауль? Он работал на Снагу Оме.

– Боже Милостивый, – пробормотал Дайен.

– Да, милорд, – ответил Като.

– Вы узнали бы его?

– Конечно, милорд. Его ни с кем не спутаешь.

– Выясните, не он ли это, не его ли схватили там, и сразу же доложите мне.

– Есть, милорд.

– Рауль был с Крисом на Цересе? – спросил Дайен.

– Вполне мог быть, – ответил Дикстер.

Король и Дикстер больше не говорили ничего, в тягостном молчании ожидая сообщения капитана Като.

Король сразу же откликнулся на новый сигнал и включил переговорное устройство.

– Это Рауль, Ваше величество, – прозвучал голос Като. – Он настаивает, чтобы его пропустили к вам.

– Проводите его ко мне, немедленно. Со стороны, противоположной главному входу.

– Есть, сир.

Прошло несколько минут, тянувшихся так долго, что, казалось, само время замедлило свой бег. Но вот, наконец, часть стены кабинета за спиной у Дайена открылась. Вошел капитан Като, наполовину ведя, а наполовину неся спотыкающегося на каждому шагу, обессилевшего адонианца.

Сначала Дайену показалось, что капитан Като ошибся. Это был не Рауль! Обычно прилизанные черные волосы лоти растрепались и упали ему на лицо. Розовый бархатный костюм был весь измят, изорван и покрыт грязными пятнами. Дрожали руки с накрашенными ногтями, дрожало, кажется, все тело Рауля. Като мягко усадил его в кресло.

– Рауль? – недоверчиво спросил Дайен.

– Это он, сир, – тихо ответил капитан Като, как будто хотел, чтобы адонианец его не услышал, – хотя я не сразу поверил в это. Судя по его виду, он побывал в серьезной переделке. Я хотел отправить его в лазарет, но он настаивает на том, что ему надо непременно увидеть вас.

– Да, – сказал Рауль, поднимая голову. Это движение, казалось, потребовало от него огромного усилия. – Да, я должен видеть вас, Ваше величество. – Он закрыл глаза. По телу Рауля пробежала дрожь.

– Вызовите врача, – приказал Дайен капитану Като.

– Нет, не надо, Ваше… Ваше величество, – слабо запротестовал Рауль. – Благодарю вас, но… не надо. Этому… это не нуждается в помощи. Наркотики. Или, вернее, их нехватка. – Красные воспаленные глаза лоти затуманились, но взгляд их оставался осмысленным и пристальным. – Я прилетел с Цереса. – Кашель мешал ему говорить.

Дайен налил в стакан воды, а капитан Като передал этот стакан лоти и помог ему выпить воду.

– Как удалось вам вырваться оттуда, Рауль? – спросил Джон Дикстер. – Все летательные аппараты там на приколе.

Рауль слабо улыбнулся.

– Человек с моими талантами всегда найдет какой-нибудь выход из положения, – сказал он. – Брат Фидель помог мне. Он вступил в спор с… баронессой, пытался убедить ее… сказать вам правду. Но она боится, очень боится. Брат Фидель сказал… что вы должны знать правду. И вот я здесь.

Рауль умолк, не в силах продолжать. Он гримасничал и корчился от боли, сжимая и разжимая кулаки и хватая ртом воздух.

– Врач даст вам что-нибудь…

– Нет! – Рауль схватил Дайена за руку. – Нет, я… должен сказать все до конца… Я знаю, что говорю.

– Так в чем же заключается правда, Рауль? – строго спросил Дайен. – Ради чего брат Фидель отправил вас к нам?

Рауль отбросил с лица свои черные волосы.

– Королеву взяли как заложницу.

– Заложницу? – повторил Дикстер, видя, что Дайен от неожиданности не находит слов. – Кто это сделал?

Рауль не сводил глаз с лица Дайена:

– Не знаю. Ди-Луна знает, но не хочет говорить. Они сказали ей… они сказали ей, что убьют королеву, если хоть одно слово правды просочится наружу. Вот баронесса и… утаивает эту историю. Крис… Крис был там. Он пытался остановить… – Рауль снова закашлялся.

– Крис пытался остановить их, – повторил за Раулем Дикстер, дожидаясь, пока у Рауля пройдет приступ кашля.

– Они стреляли в него и, к несчастью, попали в одну из немногих оставшихся у него человеческих частей тела. – Глаза Рауля быстро-быстро заморгали. – Он цепляется за жизнь, упорно цепляется, но сознание пока еще не вернулось к нему. Брат Фидель говорит, что баронесса использует киборга как козла…

– Козла отпущения? – уточнил Дайен.

– Может быть. Я не знаю. Для меня это неважно. Вы… заметили, что моего друга нет со мной? – Рауль бросил взгляд на пустое место сбоку от себя. Он даже неуверенно протянул руку, как будто хотел прикоснуться к чему-то, чего там не было.

Дайен вспомнил маленькую фигурку в дождевике и приплюснутой шляпе.

– Крошка, – сказал он тихо. – О… Его больше нет?…

– Он жив! – быстро ответил Рауль. – Пока жив. Но, может быть… пока я был в пути. – Он снова закрыл глаза и вздрогнул. – Брат Фидель обещал, что не оставит его и постарается помочь ему сохранить твердость духа. Вы должны знать правду, и я остался один, кого брат Фидель мог бы прислать к вам.

– Спасибо, Рауль, – сказал Дайен, положив руку на дрожащее запястье лоти. – Вы оказали нам неоценимую услугу. Мне очень жаль Криса. И Крошку. Если я могу что-то сделать…

– Вы можете! – Рауль схватил Дайена за руки. – Летите туда, к ним. Ваши руки – это руки целителя.

Дайен нахмурился.

– Сомневаюсь, что баронесса согласится на это.

– Согласится. Она должна. Брат Фидель уговорит ее.

– Возможно, – сказал погруженный в свои мысли Дайен, потом взглянул на Дикстера. – Вероятно, это было бы лучше всего, сэр. Вряд ли она сумеет отказать нам в выполнении миссии милосердия. Я подумаю, что можно сделать, Рауль. Сейчас, когда вы пойдете с капитаном Като к врачу…

– Благодарю вас, Ваше величество, но я не пойду к врачу. – Рауль встал с кресла и чуть не упал. Чтобы устоять на ногах, он схватился рукой за спинку кресла. Капитан Като хотел помочь ему, но Рауль отказался от помощи.

– Прошу прощения, – сказал он. – Я не хотел бы быть неучтивым, но мне пора возвращаться назад.

– Назад? Куда – на Церес? – Дайен с сомнением покачал головой. – Весьма сожалею, Рауль, но это невозможно. Планета Церес сама себя объявила в блокаде, так что пути туда нет.

– Для такого человека, как я, всегда найдется путь, – просто ответил Рауль. – Нелегальный, но путь. Я обещал ему, что вернусь, и вернусь скоро.

Он казался теперь окрепшим, словно собравшим себя воедино из отдельных кусочков. Он даже прикоснулся к волосам и сделал вялую попытку пригладить их.

– Мне доставило большое удовольствие снова увидеть вас, Ваше величество. Я передам брату Фиделю, что вы прибудете на Церес.

Повернувшись на каблуках, он заковылял в сторону главного входа.

Като вопросительно взглянул на Дайена.

Дайен сделал жест рукой:

– Отведите его обратно тем же путем, каким привели сюда. Пусть ваши люди присмотрят за ним. Не надоедайте ему, если он не будет агрессивным и не вздумает кого-нибудь убить, – добавил король, вспомнив о сомнительных талантах Рауля.

– Есть, Ваше величество, – ответил капитан Като.

Догнав Рауля и взяв под руку, Като со всей возможной любезностью, но твердо повернул его на сто восемьдесят градусов, в сторону замаскированной двери. Рауль не противился. Выходя из кабинета, он ослепительно-грустно улыбнулся Дайену.

– Итак, королева – заложница моего кузена, – нахмурясь сказал Дайен, как только они остались с Дикстером вдвоем.

– Вы не знаете этого наверняка, Ваше величество, – сказал Дикстер. – Я попробую снова установить связь с Ди-Луной. Может быть, мне удастся использовать эту новую информацию как рычаг…

– Скажите ей, что теперь я знаю правду и прилечу на Церес, чтобы убедиться во всем на месте. Со мной будут все военные корабли галактики. Пусть она не опасается никакой конфронтации. Скажите ей, что меня волнует только одно – безопасность Ее величества.

Дикстер кивнул и вышел из кабинета.

Дайен вернулся к своему письменному столу, сел и приступил к работе. Но дело не шло. Он не мог сосредоточиться. Его мысли были заняты Астартой: «Она в плену, охваченная страхом… И что ждет ее?…

Они, конечно, не убьют Астарту. Она нужна похитителям – кто бы они ни были – живая. Возможно, они попытаются обменять ее… на что?»

Дайен потер правую ладонь:

«На корону? Астарта знает, что я сделаю. Мы когда-то обсуждали с ней, что предприму я, если она попадет в чьи-то руки как заложница: Астарта думает, что я брошу ее на произвол судьбы. Но она уверена, мне легко будет принять решение, потому что я не люблю ее. Еще и рад буду…»

– О, Боже! Разве я виноват в этом преступлении? Разве я хотел этого? Или надеялся втайне, что такое случится? – сам себя вслух спросил Дайен.

– Ваше величество…

Дайен вздрогнул и поднял глаза на прозвучавший голос. По другую сторону стола стоял Д'Аргент.

– Прошу прощения, сир, – сказал Д'Аргент с оттенком озабоченности в голосе. – Я думал, вы слышали, как я вошел.

– Нет. Я… я, должно быть, вздремнул, – смущенно ответил Дайен, платком отирая пот с лица. – В чем дело?

– К вам Мандахарин Туска, сир. Вы примете его?

– Да, конечно.

Д'Аргент вышел. Несколько мгновений Дайен сидел неподвижно, потом выдвинул верхний правый ящик письменного стола и достал оттуда маленький, изящный футляр лазурно-голубого цвета из мягкой кожи, инкрустированный золотом. Это был футляр из-под обручального кольца Дайена. Теперь в нем хранилась серьга, одна-единственная серьга, сделанная в виде восьмиконечной звезды. Дайен открыл футляр, как открыл бы вход в прошлое, в воспоминания, и, глядя на эту маленькую звездочку, вздохнул.

«Странно, как это Таск появляется всякий раз, когда мне плохо, – сказал Дайен себе самому. – Я ничего не скажу ему об этом, разумеется, но только именно момент его появления…»

– Мандахарин Туска, – объявил Д'Аргент.

В дверях появился смущенный Таск, не знавший, наверное, куда девать руки, и оттого засунувший их в карманы.

– Спасибо, Д'Аргент, – сказал Дайен, вставая и кладя футляр с серьгой на стол. – Это все, вы свободны.

Личный секретарь короля вышел из кабинета, проскользнув за спину Таска, который, пропуская Д'Аргента, на шаг или на два продвинулся внутрь и остановился, неуверенно глядя на Дайена. Таск был одет так же, как во времена, столь хорошо запомнившиеся королю. Военная форма поверх зеленой майки, армейские сапоги, полученные из бывших в употреблении складских излишков военного флота. Два предмета в одежде Таска были новыми: большая блестящая пряжка ремня в форме змеи, что было, пожалуй, довольно нелепо, и брелок – солнце в виде улыбающейся львиной морды. Такой брелок относился у числу дешевых сувениров, популярных на Минас Таресе.

Короля несколько озадачил вид Таска. Раньше Таск никогда не носил ювелирных украшений, если не считать той крошечной серьги в форме восьмиконечной звезды, которая в данный момент лежала себе в коробочке на столе короля. Но Дайен решил, что, может быть, Таск захотел таким образом придать их встрече шутливый характер.

– Мой друг, – пошел Дайен навстречу Таску. Их руки встретились, последовало сердечное рукопожатие. – Как ты, а Нола? Малыш? А что твой Икс-Джей?

– Превосходно, – сказал Таск, отвечая на рукопожатие Дайена, но стараясь от смущения поскорее высвободить руку, которую он тут же снова засунул в карман своей армейской куртки. – С ними все в порядке, – механически, как заученную наизусть фразу, произнес он, втягивая голову в плечи и с беспокойством оглядывая просторный, богато обставленный кабинет короля. – Черт побери, какой большущий кабинет, больше всего моего дома.

Дайен подвел Таска к комфортабельному креслу перед камином с витиеватыми лепными украшениями.

– Я и забыл, ты ведь не видел еще этой части дворца?

– Да. Тут все переделывали, когда мы с Нолой приходили в последний раз. – Таск переминался с ноги на ногу, глядя на кресло.

– Садись, – сказал Дайен. – И давай без всяких там формальностей.

Таск сел на краешек кресла. Дайен придвинул другое кресло, чтобы расположиться возле своего друга:

– Хочешь чего-нибудь выпить? Сейчас я позвоню Д'Аргенту…

– Нет-нет, спасибо, – поспешил отказаться Таск и облизнул пересохшие губы.

– Через полчаса вместе позавтракаем. Давно же мы не виделись. Все некогда да некогда. Я чувствую беспокойство, какого раньше никогда не чувствовал. Знал бы ты, дружище, как я рад тебя видеть!

– Да. Верно, я тоже рад видеть тебя, парень. Ох, я имел в виду Ваше… гм… величество, – Таск неловко заерзал в кресле. – Может и не следует говорить такого, – сказал он, внимательно взглянув на Дайена, – но выглядишь ты что-то неважно.

– Сам знаешь, корона – тяжелая ноша для головы, – сказал Дайен, заученно улыбаясь. – Столько дел! Ты не представляешь, – добавил он, понизив голос, и улыбка погасла на его лице, – как часто я вспоминал о тебе, о прежних днях. Когда мы были вместе, только ты, я да Икс-Джей. Я был тогда простым смертным.

Таск перестал ерзать и как-то искоса посмотрел на Дайена:

– Ты никогда не был простым смертным, дружище. Ты и тогда был тот же, что теперь. Как комета, о которой частенько говаривал Дикстер. Мы, все прочие, лишь помогали тебе взлететь. Лучше бы мы никогда этого не делали! – вдруг сорвался он на крик, порывисто вскочив с кресла, будто вырываясь из его объятий.

Засунув руки в карманы, Таск подошел к одному из окон.

– Окна открыты? – отрывисто спросил он Дайена. – Душно здесь.

– Нет, закрыты, – ответил Дайен, вставая и с беспокойством глядя вслед своему другу. – Из соображений безопасности, разумеется. Это стальные стекла, они защищают от лазерного оружия. Как на нашем старом «Фениксе».

– И, наверное, способны выдержать взрыв бомбы, – не очень внятно проговорил Таск. Он стоял спиной к Дайену и, судя по его движениям, как будто бы проворно возился со своим поясом.

– Да, что-то вроде этого, – сказал Дайен и сделал шаг в сторону Таска. – Скажи мне, Таск, у тебя какие-то неприятности?

– Нет, – сказал Таск, повернувшись к Дайену. Теперь голос Таска звучал ровно, и сам Таск был спокоен на вид. Блеснул на солнце металлический предмет, который Таск держал в руке и которым целился в Дайена. – Неприятности у тебя.

Дайен недоверчиво уставился на Таска:

– О чем ты? Таск, если ты так шутишь…

– Я не шучу, дорогой, – мягко сказал Таск. – И стой на месте, не двигайся! Видишь это? – Он показал на предмет, который держал в руках, пряжку в форме змеи. Но это уже была не пряжка от пояса. – Помнишь пистолет, из которого ты хотел убить Сагана в ту ночь у Снаги Оме?

– Да, – сказал Дайен, не сводя глаз со своего друга.

– Это что-то в том же роде. Почти. Из моих часов вылетает такая совсем крохотная штучка – радиоактивная. – Таск поднял вверх руку, обнажив запястье. – Это, конечно, слабее, чем твое оружие, но действует точно так же. Если не считать, что стреляет только в одном направлении – куда я прицелюсь.

– И ты выстрелишь в меня? – спокойно спросил Дайен.

Он сам удивился своему спокойствию. Происходящее казалось ему нереальным, и этим, наверное, и объяснялось, что он оставался невозмутим. Он ждал, что Таск вот-вот расхохочется и скажет, что эта штука в руке у него – плитка шоколада…

– Ты собираешься убить меня? – все еще недоумевал Дайен.

– Нет, Дайен. Ты нужен нам живой. Но я убью всякого, кто захочет геройски спасти тебя. Твоего секретаря, например, Като, Дикстера или кого угодно еще. Понимаешь, дружище, – продолжал Таск, по-прежнему держа Дайена на прицеле, – нам с тобой надо отправиться в небольшое путешествие. Сейчас ты можешь сделать это легко и безопасно для каждого из тех, кто в этом заинтересован, или предпочтешь вызвать волнения. В таком случае погибнет немало людей. И твоя жена тоже, – добавил Таск.

Теперь все начало становиться на свои места.

– Я могу в любой момент убить тебя, Таск, – спокойно сказал Дайен.

– Да, я знаю, – сказал Таск, обводя взглядом королевский кабинет. – У тебя тут полно всяких хитрых спрятанных устройств для безопасности. Одно твое слово – и я мертвец, верно? – Таск покачал головой. – Но ты не сделаешь этого.

– Не сделаю, ты прав. Не могу, – тихо сказал Дайен. – Поэтому они и остановили свой выбор на тебе?

– Да, – сказал Таск, коротко и горько засмеявшись. – Поэтому.

– Чья это идея?

– Сагана.

Дайен вздохнул и потер правую ладонь.

– Астарта в безопасности? – спросил он.

– Пока да, – сказал Таск. – И Камила тоже.

– Камила?! – Дайен побледнел. – Как?… Нет! Этого не может быть!

– И она тоже, поверь мне, – сказал Таск. – Я сам видел ее и… говорил с ней.

– Боже мой, – страдальчески поморщился Дайен. – Что я натворил? Это я во всем виноват!

Он оперся на свой стол, с трудом держась на ногах. Его блуждающий взгляд остановился на маленьком футляре из голубой кожи. Слабо улыбнувшись, Дайен протянул к нему руку…

– Стоп! – громко сказал Таск и шагнул к нему.

– Это… Нет, ничего, – сказал Дайен и, взяв со стола футляр, открыл его и показал Таску. – Видишь? Ничего.

Гримаса боли исказила лицо Таска. По-прежнему держа Дайена под прицелом, он вынул маленькую восьмиконечную звездочку из футляра. И медленно, очень медленно рука Таска сомкнулась вокруг серьги и опустила ее в карман.

– Какой же я олух был, – прошептал Таск. – Идемте, Ваше величество, – охрипшим вдруг голосом сказал он Дайену. – Не будем терять времени. И не надейтесь, что я расчувствуюсь. Что было, то давно прошло. Времена изменились. И вы тоже. И я.

Дайен отрицательно покачал головой.

– Нет, Таск, я не пойду с тобой. Не знаю, чего хочет от меня мой кузен, но чего бы он ни хотел, он не получит этого. Люди из моей личной охраны, – король бросил взгляд в сторону двери кабинета, – не задумываясь, отдадут жизнь – не за меня, но за идею, которую я олицетворяю для них. Я не просто человек, Таск, я – король.

Таск усмехнулся:

– Они готовы умереть за тебя. Такая у них работа. А остальные люди, живущие в этом дворце? Сколько их здесь? Сотня-другая? А жители города? Еще несколько тысяч? Мужчины, женщины, маленькие дети. Они тоже готовы умереть за тебя? Ты слышал, что произошло на тех военных аванпостах? Стоит мне дать сигнал – и то же самое случится и здесь, Ваше величество. Здания будут раздавлены невидимой гигантской силой. Я видел, что остается после «призраков», парень. Это был аванпост, по которому нанесли удар. Жуть! И эти стоны умирающих…

– Призраки? – спросил Дайен.

– Его высочество называет их креатурами. Они выполняют его приказы. Кровь, которая пролилась во дворце в ночь революции, ничто по сравнению с тем, что могут сделать эти креатуры, если принц спустит их с цепи. И среди погибших будут твоя жена и Камила.

– Значит, у меня нет выбора? – тихо, почти равнодушно спросил Дайен. – Чего хочет от меня мой кузен?

– Родственного воссоединения, может быть. Не знаю, – сказал Таск. – И не мое это дело. Мне главное – доставить туда тебя – и все тут.

– Так сразу я не могу – взять да исчезнуть отсюда…

– Тебе и не придется этого делать. Ты летишь на Церес, чтобы встретиться со своей супругой, вознести благодарственные молитвы за ее «спасение от смерти». А мы организуем распространение этой информации по всей галактике, как только окажемся на борту космоплана. И не беспокойся. Ты отправишься к нам ненадолго. Всего несколько дней – и дело с концом. А сейчас, – Таск показал вооруженной рукой на переговорное устройство, – скажи своему секретарю, что убываешь, уходишь со мной отметить прежние деньки. Мы выйдем через служебный подъезд, до космопорта нас должен довезти джип без номеров. Поведешь его ты. Скажешь своему водителю, что сегодня он тебе не понадобится.

– Я вижу, ты хорошо подготовился к своему заданию, – сказал Дайен, собираясь включить переговорное устройство.

– Не я – Дерек Саган. Я думаю, он знает тебя лучше, чем ты сам знаешь себя, мальчик. – Таск хмыкнул. – Теперь говори и не вздумай хитрить.

– Д'Аргент, я… ухожу по личным делам. Мы с Таском едем в космопорт, хочу взглянуть на старый «Ятаган». Скажете премьер-министру, что с ним я встречусь завтра. И отмените вечернюю пресс-конференцию.

– Хорошо, сир, – прозвучал спокойный голос Д'Аргента из переговорного устройства. – А ваша встреча в пять часов с мистером Гольдом? Перенести ее на другое время?

Дайен медлил с ответом, глядя на Таска.

Таск настороженно и недоверчиво смотрел на Дайена.

– Нет, – сказал король Д'Аргенту. – Не надо. Я вернусь вовремя, чтобы встретиться с… мистером Гольдом.

Он отключил связь и выпрямился.

– Что это за встреча с мистером Гольдом? – спросил Таск, подозрительно косясь на переговорное устройство. – Что-нибудь вроде кода?

– Да. Д'Аргент заподозрил неладное. У него удивительная интуициия. Если бы я сказал ему – да, перенесите встречу…

– … сюда ворвались бы твои гвардейцы. Только чуть раньше они стали бы мертвыми. А твой секретарь – ему не придет охота действовать на свой страх и риск? Сделаться героем?

– Нет. Д'Аргент выполняет мои приказания. К тому же, я сказал ему, что все будет в порядке.

Однако в глазах у Таска все еще оставалось сомнение:

– Надеюсь, ты говоришь правду. Так будет лучше для всех нас.

– Таск… – начал Дайен.

– Пошли, – перебил его Таск и, нахмурясь, шагнул в сторону потайной двери. – Пошли, мой дорогой.

– Теперь называй меня «Ваше величество».

– Да? Ладно. Теперь, не надолго. – Таск улыбнулся, будто натянул на лицо маску. – Между прочим, недавно я узнал, что значит слово «узурпатор». Да, возьми с собой гемомеч. Так велел Его высочество.

Потайная дверь открылась, и король с гемомечом в руке вышел из кабинета.

Таск последовал за ним, держась чуть позади Дайена.

Глава восьмая

На борту «Ятагана» Таск почти не разговаривал с Дайеном. Большую часть времени он проводил, флиртуя со своей привлекательной напарницей, которую представил королю как капитана Цинтию Цорн. Икс-Джей тоже не общался с Дайеном и, казалось пребывал в подавленном настроении, не свойственном этому словоохотливому и раздражительному компьютеру. Таск объяснял это недавно перенесенным шоком, нарушившим взаимодействие систем Икс-Джея.

«Ятаган» тоже претерпел изменения. Этот немало и славно потрудившийся в битвах космоплан теперь был похож на мотель для космических путешествеников. Дайен с трудом узнал в нем прежний космический корабль. Не изменилась только кабина экипажа. Но туда Дайену доступа не было.

Однако королю не пришлось долго тосковать по прежним дням. Благополучно выйдя в открытый космос и убедившись, что никто их не преследует, Таск произвел стыковку с военным кораблем, на борту которого Дайена встретили без всяких почестей и церемоний и сразу же препроводили в отсек связи. Здесь ему вручили заранее заготовленный текст, чтобы он огласил его от своего имени. За любое отступление от текста ему грозила кара особого характера.

О сопротивлении Дайен не помышлял. Еще в «Ятагане» он как следует обдумал сложившуюся ситуацию и решил, что лучше всего пойти навстречу своему кузену и зачитать требуемое сообщение, иначе могли бы возникнуть всевозможные ложные слухи и кривотолки, и началась бы паника, поскольку все и так уже были обеспокоены покушением на королеву. Дайен рассчитывал на то, что адмирал Дикстер и премьер-министр справятся с волнениями, которые могут начаться в отсутствие короля. А сам он тем временем займется семейными делами.

Семейные дела. Отвратительная, коварная, как удар ножом в спину, наследственность, доставшаяся ему от брата его отца. Грехи отцов, расплачиваться за которые приходится сыновьям. Теперь он нес ответственность не за свою вину. Семейные дела. Никто, кроме него, не решит спора между ним и его кузеном. Только он способен сделать это.

«Способен, – мысленно повторил Дайен, криво улыбнувшись, и взглянув на свою правую ладонь. Шрамы горели, как в огне. – Он беснуется внутри меня, – думал Дайен, – издевается, провоцирует меня, постоянно пытаясь проникнуть в тайны моего сознания. А чем я отвечаю на это? Как воздействую на него? Остаюсь, может быть, тенью, лежащей на его сознании, не более того. И большего сделать я не могу! Не могу сфокусировать на нем свои усилия».

Король взглянул на свое отражение, подобно призраку застывшее в стальном стекле, бестелесное и эфемерное в холодном, непроглядном мраке космоса. «Он проник в мое сознание сквозь мои сомнения в самом себе, сквозь душевную сумятицу. Ему самому все это неведомо. Его разум отточен, и сомнения не мучают его. И он искусно и ловко пользуется этим преимуществом. Это его оружие, а оружию не свойственно сострадание. Но что дало мне умение сострадать? – с горечью спросил Дайен самого себя. – Бессонные ночи – и только?

Он же подобен концентрату Королевской крови, он превосходный правитель, не знающий угрызений совести, душевного разлада, трезвый, бесстрашный. Он таков, каким Саган хотел бы видеть меня, – продолжал свои горькие размышления Дайен, мрачно и пренебрежительно глядя на своего бледного, плоского двойника в стальном стекле. – И вот теперь Саган, кажется, нашел короля, которого мог бы уважать.

Но вы, миледи, не станете чтить моего кузена, в этом я уверен. Вы ведь не хотели бы, чтобы я был таким, как он?»

Перед мысленным взором Дайена возник образ леди Мейгри, явившейся ему в своих серебряных доспехах, с поднятой в знак предостережения рукой. «Вы еще здесь? Почему теперь вы не приходите ко мне, как раньше? Не таким должен быть король, как мой кузен, правда? – молча спрашивал Дайен непроницаемую вечную тьму. – Помогите мне, поддержите меня».

Он ждал, не услышит ли в ответ голоса, который вернет ему спокойствие, вернет уверенность в себе.

Нет, не услышал.

– Что же, – тихо сказал он через несколько мгновений, – это внутрисемейное дело, и решать его мне одному.

Дайен сжал в кулак правую руку. Пальцы его сомкнулись над воспаленными шрамами.

***

Дайен зачитал свое сообщение, сказал своим подданным, что их король убывает на планету Церес, и заверил, что через несколько дней вернется, призвав людей молиться за благополучие королевства и поддержать короля в его делах. Это была хорошая речь, трогательная, умело написанная, и прозвучала она так, как будто ее автором был сам Дайен. Ритмика, построение фраз, весь стиль изложения мыслей – все попало в точку. И все-таки это был не Дайен, а Флэйм.

Никогда не знавший близкородственных отношений, Дайен прежде не задумывался над тем, какая часть его «я» была действительно им самим, а какую он унаследовал от предков. Ему всегда казалось – во всяком случае, так он воспринимал или ощущал себя, – что он уникальное и единственное в своем роде существо. И вот теперь он вдруг осознал, что, может быть, представляет собой не более чем маленькое звено длинной, очень длинной цепочки…

Когда Дайен дошел до конца сообщения, «Ятаган» находился уже в зоне притяжения планеты Валломброза.

***

Вооруженный охранник препроводил Дайена от военного корабля до крепости – резиденции принца на Валломброзе. Королю показали его апартаменты – ряд комнат, находившихся в глубине странного здания-лабиринта, в архитектуре которого не было ни рациональности, ни логики. Все это сооружение, казалось, собрали и сложили как попало дети-великаны.

Обстановка в больших и холодных комнатах была скудна. Двери здесь запирались снаружи. Перед дверьми стояли охранники.

Дайен уныло разглядывал свое новое неуютное жилище, когда охранник рывком распахнул дверь, и в комнату вошел седовласый старик. Почтительно поклонившись королю, вошедший представился Дайену. Седовласого старика, воспитателя и наставника принца, звали Гарт Панта. Он был учтив. Панта спросил Дайена, не будет ли тот столь любезен и не удостоит ли обитателей дворца своим присутствием до наступления обеда.

– Ваша супруга, – добавил Панта, – весьма обеспокоена и хотела бы лично убедиться, что вы благополучно прибыли на нашу планету.

– Разумеется, я пойду с вами, – холодно ответил Панте Дайен.

Панта ввел его в просторный зал с высоким потолком, полом из каменных плит и стенами, увешанными декоративными тканями. В одном конце зала находился огромный камин. Ярко полыхающее в нем пламя давало и свет и тепло. Зал, казалось, был полон людей.

Смущенный и несколько дезориентированный причудливой обстановкой, Дайен некоторое время не мог понять, кто вокруг него. Он видел чьи-то незнакомые на первый взгляд лица, глаза, странные глаза, становившиеся постепенно узнаваемыми. Все, кто был в зале, молчали.

И тут Дайен узнал глаза Астарты, блестевшие в полумраке волосы Камилы, лицо Сагана, стоявшего боком к нему Таска, избегавшего смотреть на своего друга.

К Дайену приближалась, казалось ему, его собственная тень: та же походка, те же, что у него жесты, та же посадка головы…

– Дайен Старфайер, – сказал Флэйм, пристально глядя на короля. – Я имею честь быть вашим кузеном. Наконец-то мы встретились.

Узы крови. Напоминание о предках, корни, уходящие глубоко в прошлое и предвещающие будущее. Не изолированные друг от друга, не существующие сами по себе, но связанные пуповиной с прошлым поколения, и эту связь можно пресечь, но никогда нельзя разорвать.

Жажда этих уз, родившаяся вместе с Дайеном и жившая в нем всю его жизнь, неожиданно, показалось ему, утолена.

– Мой кузен, – сказал Флэйм тихим, чуть дрогнувшим голосом.

Он взял руки Дайена в свои. Было заметно, что Флэймом движут те же чувства, которые испытывал в эту минуту и Дайен, но столь же заметно было, что эти чувства для Флэйма внове, что он и сам как будто не ожидал от себя такого.

Флэйм притянул к себе Дайена и поцеловал его в щеку.

Дайен остался неподвижен и не ответил Флэйму тем же.

– Вы такой, каким я и представлял вас себе, – продолжал Флэйм, буквально пожирая Дайена глазами. – Только не такой высокий. Да, я всегда почему-то думал, что из нас двоих выше ростом я. Наверное, потому, что я старше. – Он улыбнулся обворожительной улыбкой. Улыбка у него была своя, а не доставшаяся ему в наследство от предков. – Но дайте же мне услышать ваш голос. У нас даже голоса одинаковые, я знаю, я слышал ваши выступления с экрана. А вы как считаете?

– Да, – сказал Дайен, пораженный и даже несколько испуганный. – У нас действительно одинаковые голоса.

– Да ведь мы больше похожи на родных братьев, чем на двоюродных. Я думаю, это оттого, что моя мать была мне одновременно и теткой. Однако же какой я эгоист! Совсем забыл про остальных гостей и похитил вас у них. У нас еще будет время, очень много времени, надеюсь, чтобы лучше узнать друг друга, кузен. Ее милостивое величество королева очень беспокоилась о том, чтобы с вами ничего не случилось.

Бледная и невозмутимая Астарта поднялась навстречу Дайену, сделав церемонный реверанс. За спиной у королевы, стараясь держаться в тени, стояла Камила. Она не поднимала глаз на Дайена. Судя по ее пылающему лицу и позе, ей сейчас больше всего хотелось исчезнуть.

Встреча Дайена с Астартой и Камилой должна была неминуемо привести всех троих в замешательство. Дайен чувствовал, что взгляды всех присутствующих устремлены на него, и угадывал насмешку и издевательство в этих взглядах.

«Я заслужил это», – подумал он, и эта мысль побудила его спокойно подойти к Астарте, взять в свою руку и сжать тонкие белые пальцы жены.

– Надеюсь, вам не причинили вреда, мадам?

– Нет, сир, – спокойно ответила Дайену Астарта, и ему причинило боль сознание, что в эту тяжелую для них минуту они встретились, как чужие.

В зале вдруг стало невыносимо жарко и душно, Дайену показалось, что стены дрожат и сходятся над ним, а под ногами у него колеблется пол. Он повернулся к Камиле, едва отдавая себе отчет в том, что он делает и говорит.

– Принцесса Олефская, – нет, не он произнес эти слова, их произнес его двойник, которого ему приходилось так часто видеть в зеркале. – Надеюсь, с вами все в порядке?

Коротко стриженные волосы Камилы на свету, отбрасываемом огнем из камина, отливали серебром, а в золотистых глазах ее блестели слезы. Дайен вспомнил, как впервые встретил ее, вспомнил тот вечер, который они провели вместе в замке ее отца, и ту ночь, когда они признались друг другу в любви. Каким теперь далеким казалось ему все это! Как прекрасно и наивно начиналась их любовь – и вот все позади, и ничего не вернуть.

– Благодарю вас, ваше величество, – пролепетала Камила. – Я ни на что не жалуюсь.

Она густо покраснела. Все мысли Дайена сосредоточились сейчас лишь на том, чтобы не сказать ничего лишнего. Он снова повернулся к Астарте.

Астарта, однако, держалась отчужденно. Глядя куда-то в другой конец зала мимо Дайена, она вела себя как чужой человек, нечаянно оказавшийся в обществе двоих близких друзей третьим лишним. Дайен снова прикоснулся к ее руке, чтобы привлечь ее внимание, но Астарта никак не отозвалась на это прикосновение.

– Мадам, – сказал он, остро сознавая, что голос его звучит неискренне, как будто он снова произносит заранее заготовленную речь. – Мне очень жаль, что все так получилось, очень жаль.

– Вам не в чем упрекать себя, сир, – тихо сказала Астарта. – Вы ни в чем не виноваты.

Нет, ему было в чем упрекнуть себя, он чувствовал себя виноватым и сознавал, что все больше и больше роняет свое королевское достоинство именно в то время, когда ему как никогда раньше необходимо оставаться королем.

– Я ваш пленник, – повернулся Дайен к Флэйму. – Отпустите Ее величество и принцессу. Они вам больше не нужны.

Флэйм, улыбаясь, встал между Дайеном и Астартой. В одну руку принц взял руку Астарты, в другую – руку Дайена.

– И думать об этом не хочу, – сказал он. – Все наше семейство теперь в сборе. И мы долго не расстанемся, надеюсь. Прошу вас, пусть все сядут, кузен Дайен.

Выпустив из своих рук руки Астарты и Дайена, Флэйм пододвинул королю кресло, поставив его поближе к огню.

– Никто не может сидеть, пока вы стоите, кузен. Вы ведь нас все время стоять не заставите?

– Чего вы хотите от меня? – спросил Дайен. Он по-прежнему оставался на ногах и, хотя старался скрыть свой гнев, это не очень удавалось ему. – Давайте кончим этот нелепый фарс. Вы силой доставили меня сюда. Вы похитили мою жену. Вы убийца. По вашей вине погибли люди в храме Богини и на тех аванпостах, на которые вы совершили нападение. Чего вы хотите?

– О, какая превосходная речь! – оживился Флэйм. – Хотел бы я сравняться с вами в этом искусстве! Нет-нет, дорогой кузен, я говорю это искренне. Мне так мало приходилось общаться с обширной аудиторией. Я слишком неофициален. Мне необходимо научиться играть роль короля, оставаться в этой роли в любую минуту. Хотя, – добавил он, украдкой взглянув на Камилу, – может быть, и не в любую.

Камила покраснела и отвернулась. Дайен порывался ответить Флэйму, но счел за лучшее не усугублять положения и промолчал.

– Ну-ну! – обезоруживающе засмеялся Флэйм. – Не сердитесь, кузен. Мы все тут взрослые. Не вы первый. У других королей тоже бывали любовницы. И никто не осуждал их за это. И если вы настаиваете на том, чтобы мы стояли, кузен, что ж, в таком случае мы все будем стоять, хоть это и нелегко для тех из нас, кто достиг почтенного возраста. – Флэйм бросил взгляд на Гарта Панту и Дерека Сагана. – И Ее величество тоже испытывает неудобство, она чувствует себя неважно, мне кажется.

– Нет, уверяю вас, со мной все в порядке, – быстро возразила Астарта и, не опираясь больше на подлокотник кресла, выпрямилась.

Дайен помог Астарте сесть и сел сам. Остальные гости последовали примеру короля, казавшегося застывшим в своем кресле. На ногах оставался лишь один Саган, державшийся в тени и словно черный ангел (так подумалось Дайену) наблюдавший за присутствующими в зале людьми.

Такая же – или похожая – мысль пришла, видимо, и в голову Флэйма, который вдруг снова встал и устремил взгляд в другой конец зала.

– Прошу прощения, кузен, но здесь присутствует кое-кто еще, кого я забыл представить вам. Весьма рад, что вы присоединились к нашему обществу, леди Мейгри.

Изумленный Дайен вздрогнул. Ее не было здесь, конечно, никого не было там, куда смотрел Флэйм. «Уж не сумасшедший ли мой кузен», – подумал Дайен и взглянул на Сагана, темные глаза которого впились в колышущиеся тени. Словно Саган тщился взглядом сорвать их, как покров, чтобы увидеть ЕЕ…

– Вы уж простите моего принца, – сказал, смущенно посмеиваясь, Гарт Панта. – Он вообразил, что его посещают призраки.

– Но это так. Я ничего не выдумываю и с ума не сошел. Или сошел, а, кузен? Вы ведь тоже видели ее, правда? Лорд Саган сказал мне об этом. То-то же, Панта, не я один. Я даже слышал ее голос, – продолжал Флэйм. – О, нет, она говорила не со мной. Она обращалась к себе самой, я думаю. Панта относится к этому скептически, но он ученый, считающий себя скептиком по определению. Я отношусь к ее визитам с почтением. Она оказывает мне честь. Сначала я не узнал ее, за что, надеюсь, миледи простит меня, – добавил он, поклонившись в темноту. – Потом я вспомнил, где я слышал этот голос, такой звучный, глубокий и низкий для женщины. Однако я не знаю, зачем она является мне. Кто интересует ее? Мне хотелось бы думать, что я, но, может быть, не стоит льстить себя надеждой. Не могли бы вы, кузен, оказать мне любезность и вовлечь миледи в беседу?

Флэйм улыбаясь, снова сел. Трудно было понять, смеется ли он над гостями или над самим собой.

– Так о чем мы говорили? – взглянул Флэйм на Дайена. – Ах, да, вспомнил. Вы спросили меня, кузен, чего я хочу от вас. Отвечу. Я хочу быть королем. Только и всего. Я единственный наследник Амодиуса Старфайера, бывшего помазанником Божиим, когда он умер, и корона по праву принадлежит мне, а не сыну младшего брата моего отца.

– Вы ошибаетесь. У вас нет прав на престол, – спокойно ответил Дайен. – И сами знаете это. Вы внебрачный сын Амодиуса Старфайера, родившийся в результате кровосмешения. Таких прав на престол, как ваши, не признает никто во всей галактике.

– Если подходить к делу так, как вы, то, конечно, никто не признает, – согласился Флэйм, простодушно улыбнувшись. – Но, как я уже сказал, мы все тут взрослые люди. А взрослые хорошо осознают, что их дети не подготовлены к пониманию и преодолению грубой реальности жизни. Оттого-то мы и скрываем от детей неприятную правду. Мы отгораживаем их от реальности мелкой ложью, чтобы не поколебать их наивной веры в нас. Моя мать не была сестрой короля. И мое появление на свет было законным. И вы, дорогой кузен, не состоите в предосудительной любовной связи с дочерью одного своего старого друга.

Ничего не видя перед собой от слез, Камила вскочила и бросилась к выходу. Астарта схватила ее за руку и остановила.

– Останьтесь, Камила, – сказала королева. – Не давайте ему пугать вас. Я его не боюсь.

Камила снова села в свое кресло и, утерев слезы, попыталась придать своему лицу спокойное, невозмутимое выражение.

У Дайена сжалось сердце. Он был благодарен Астарте за то, что она не только не теряла собственного достоинства, но и защищала достоинство своего мужа, как бы мало он того ни заслуживал.

– Так вы намереваетесь шантажировать меня? – спросил Дайен.

– Ну зачем же так грубо? – состроил гримасу Флэйм, укоризненно покачивая головой. – Куда лучше для нас обоих заключить взаимовыгодное соглашение. Вы публично признаете мои права на престол и добровольно отречетесь от него в мою пользу. Ваша репутация и честь при этом не пострадают, и вы будете жить в мире и благополучии со своей женой… или с кем сами захотите.

Дайен покачал головой.

– Нет, я не заключу с вами такого соглашения. Вы не можете задержать меня здесь. Я обращусь к общественности и признаю свой позор…

– А я поддержу его, – сказала Астарта, крепче сжимая руку Камилы, – и люди поймут меня правильно. Вся вина моего мужа состоит лишь в том, что он любит женщину, достойную любви. Да, люди поймут, Дайен Старфайер – король, таково его предназначение свыше.

– Вот как? – прервал Астарту Флэйм. Теперь его улыбка не казалась чарующей. – Предназначение свыше? Может быть, объясните нам, как это понимать, лорд Саган?

Саган вышел из тени. Он двигался неторопливо, не сводя темных глаз с короля.

Дайен замер и насторожился.

– Ваш кузен, Флэйм, – заговорил Саган, остановившись перед Дайеном, – прошел то же испытание, что и вы. Он не испытал страха, он не истекал кровью и не был близок к смерти. Он обхватил руками серебряный шар и раздавил его. Кто из вас сильнее? Как думаете вы, кому из вас дано от Бога быть королем?

– Кому же, милорд? – тихо спросил Дайен.

– Послушайте свое сердце, – сказал Саган, – и узнаете правду.

– Это уже лишнее, – пренебрежительно обронил Флэйм, – Бог, похоже, повернулся к вам спиной, кузен.

– Как и мои друзья, – сказал Дайен, переводя взгляд с Сагана на Таска.

Таск до сих пор делал вид, что не замечает Дайена. В эту минуту он, нахмурясь, смотрел на огонь в камине.

– Итак, я остался в одиночестве, – просто сказал Дайен, – но и львы одиноки, как сказали мне когда-то вы, милорд. Если надо будет, я и умру в одиночестве, но умру королем. Я не дам вам того, чего вы хотите, кузен. Не могу поверить, чтобы Бог потребовал от меня такой жертвы. – При этих словах Дайен бросил вызывающий взгляд на Сагана.

– От других он требовал жертв, но дороже этой, Ваше величество, – еле слышно произнес Саган, и глаза Дайена из дерзких стали задумчивыми.

Флэйм широко улыбнулся:

– Должен признаться, вы произвели на меня сильное впечатление, кузен. Мне по душе ваша смелость и решимость. Они доказывают неоспоримые достоинства нашего рода. Но поскольку я не верю в этого вашего бога, меня мало заботит, что он требует, а чего не требует. Ритуал доказал лорду Сагану, что у меня есть силы и способности быть правителем. Я готов в ближайшие же дни доказать это и вам, кузен Дайен.

– Вы качаете головой, сомневаетесь, думаете, я не сумею. Я принимаю вызов.

– А теперь, – сказал Флэйм, хлопнув рукой по подлокотнику кресла и резво вскочив на ноги, – вы, наверное, устали. Путешествие было долгим и изнурительным. Да и волнений у вас было немало. Наверное, беспокоились о супруге. Как видите, она жива и здорова, и я уверен, что сейчас вы уже подумываете о том, как бы хорошенько выспаться. Продолжим нашу беседу завтра и, может быть, проделаем какие-нибудь легкие упражнения, чтобы мы оба были в форме. Надеюсь, вы не забыли гемомеч, кузен?

Дайен быстро взглянул на Сагана и поймал на себе пристальный взгляд его холодных, мерцающих огнем – как будто из глубины потустороннего мрака – глаз.

– Да, – сказал Дайен, и его левая рука машинально потянулась к правой ладони. Он вовремя спохватился, сжав правую руку в кулак. – Да, гемомеч я взял с собой, но…

– Вот и хорошо. – Флэйм потер руки, как бы предвкушая предстоящую забаву. – Превосходно. Я рад, как ребенок, у которого появился новый дружок. Теперь наконец-то я могу потягаться не только со своей тенью. Ваше величество, – с поклоном обратился он к Астарте, вставшей с кресла с холодным достоинством во взгляде и позе, – надеюсь, вам предстоит приятная ночь. Сожалею, что у вас и вашего супруга отдельные спальни, но, по-моему, часы, проведенные в размышлениях наедине с собой, чрезвычайно продуктивны. Панта, вы не могли бы проводить нашего кузена обратно в его покои?

Дайен надеялся, что ему представится возможность встретиться с глазу на глаз с Астартой, но, по-видимому, напрасно. Ему не оставалось ничего другого, как подчиниться обстоятельствам, иначе он просто уронил бы свое достоинство. Он подошел к Астарте, взял ее руку, поднес к губам и нежно поцеловал.

– Не беспокойтесь, мадам, – тихо сказал он Астарте, – все будет хорошо.

– Да, сир, – улыбаясь, сказала она ему. – Я знаю, так и будет. – Она снова улыбнулась: только бы никто не заметил, что у нее вот-вот задрожат губы.

Дайен тоже ободряюще улыбнулся Астарте и выпустил ее руку из своей, ища глазами Камилу, но Камила уже спешила к выходу.

Сердце Дайена оборвалось. Будто и не бывало той встречи на берегу синего озера, на такой далекой отсюда планете. И какая разница, что произойдет с ним в будущем? Он потерял Камилу.

Теперь он действительно остался в одиночестве.

Глава девятая

– «Глубокая ночь», – раздраженно сказал Таск себе самому, пристально глядя в темноту. – Что за дурацкое выражение? Интересно, какой умник придумал его?

Он в нерешительности стоял на выходе в коридор, держа руку на ручке двери, и пытался заставить себя закрыть дверь и идти к себе, но в коридоре было так ослепительно темно, так оглушительно безмолвно и вообще так жутковато, что Таск медлил, стоя у двери и не отпуская ее ручки, казавшейся ему чем-то надежным и реальным.

– А все эти разговоры о призраках. Я не верю в призраков. Никаких призраков нет. И этих – из неведомой материи – тоже нет, – вслух внушал себе Таск, но очень тихо, продолжал всматриваться с беспокойством в вязкую, липкую черноту коридора и держаться за ручку двери.

Уставясь в этот мрак, Таск дал волю воображению. Ему мерещились в темноте призраки, креатуры, бесшумно парящие где-то рядом и вокруг него. Может быть, кто-то из них именно в этот миг пронесся сквозь него. А, может, он сам прошел сквозь кого-то из призраков. Гарт Панта говорил ему, что эти креатуры могут даже и убить. Не умышленно, заверил Панта Таска, а случайно.

«Слабое утешение, – подумал Таск. – Потом уже будет немного поздновато извинять их за это». Холодный пот струйками стекал по его щеке. Даже майка намокла. «Но если их тут везде полным-полно, то они могут быть и у меня в спальне, насколько я понимаю, – размышлял Таск. – У меня одинаковые шансы что здесь, что в любом другом месте».

Таск принял решение, закрыл дверь и пошел по коридору. Не очень уверенно, даже очень неуверенно. Он придумал, что скажет охранникам, если те остановят его. Немного спиртного, принятого перед экспедицией, не только придало смелости Таску, но и окрасило соответствующим запахом его дыхание.

Хорошо еще, что идти ему было недалеко и что предстоящий путь он успел проделать при дневном свете, а то сейчас он просто пропал бы. Таск не особенно задумывался об архитектуре здания и ее связи с призраками. Алказар куда больше походил на кроличий садок, чем на крепость. Коридоры здесь напоминали ходы в норах: извилистые, изогнутые, наклонные, то ныряющие вниз, то уходящие вверх. Таск пробовал определить место назначения, считая двери, но это был не очень надежный способ: все двери здесь казались одинаковым. Он помедлил немного, прежде чем постучаться в одну из них, жаль, что не выпил пару бутылок вместо пары глотков. Но долго вот так стоять здесь он не мог, его нерешительность показалась бы странной тому, кто мог бы наблюдать за ним. Таск бухнул кулаком в дверь.

– Цинтия! – громко крикнул он, изображая из себя пьяного. – Открывай. Это я – Таск.

Стали слышны неторопливые тяжелые шаги по каменному полу внутри комнаты. У Таска учащенно забилось сердце. Майка намокла – хоть выжимай. Тяжело дыша, он собрался снова забарабанить в дверь, но тут она открылась.

В дверном проеме, как в раме, стоял лорд Саган.

– Цинтия! – По инерции снова гаркнул Таск и заморгал, пытаясь заглянуть за спину Сагана. – Цинтия, ты здесь?

– Вы ошиблись дверью, Таск, – сказал Саган. – Чего ради вы шатаетесь по коридорам в пьяном виде. Я предупреждал вас…

Схватив Таска за рубашку, Саган втащил его в свою комнату и захлопнул дверь.

– Отвечайте, что это значит? – строго спросил Саган.

– Мы можем здесь говорить? – Таск беспокойно озирался кругом. – Нас не подслушают?

– Электронные устройства контроля в этой комнате, к сожалению, функционируют плохо, какие-то помехи, источник которых трудно установить. Да, говорить здесь можно. Но тихо и недолго. Ночной патруль видел вас. В коридорах установлены скрытые камеры. Охранники могут явиться сюда с минуты на минуту.

Таск засунул руки в карманы, сгорбился и в упор уставился на Сагана.

– Не нравится мне все это. Надо что-то делать.

– Если я не ошибаюсь, мы что-то делаем, – сухо ответил Саган. – А нравится это кому-то или нет, значения не имеет и к делу не относится.

Отвернувшись от Таска, Саган подошел к столу, на котором стоял портативный компьютер. Саган сел за стол и переключил свое внимание на информацию, появившуюся на экране компьютера.

– Если у вас все, можете идти, – сказал он.

– Это не все, – разозлившись, огрызнулся Таск. – У меня есть одна идея. Надо вытащить отсюда кое-кого. Сейчас. Ночью. Вы знаете, где держат Дайена и королеву…

– Они в разных крыльях здания, максимально удаленных одно от другого, у каждой двери – охрана. Все коридоры под наблюдением. Комнаты нашпигованы жучками. И здесь всегда присутствуют креатуры. Так как же предлагаете вы «вытащить» кого-нибудь отсюда?

– Выход из положения есть, – угрюмо стоял на своем Таск, нервно пройдясь по тесной, бесформенной комнате. – Выход всегда найдется. Вытащили же вы и миледи и парня с коразианской базы!

Саган был, очевидно, не склонен предаваться воспоминаниям о прошлом.

– У вас есть план действий? – сухо спросил он.

– Нет, никакого плана у меня нет. Черт бы побрал эти планы! – Таск остановился так, чтобы смотреть Сагану в лицо. – Почему вы молчите? Не хотите говорить со мной?

– Вы знаете, в чем заключается ваша роль. Остальное не имеет значения. Я могу в любой момент обеспечить вам возможность улететь отсюда.

– Вы знаете, что я не соглашусь на это. Не соглашусь, потому что Дайен здесь. И потому, что доставил его сюда я.

– Тогда нам не о чем больше говорить. Можете идти. Вам лучше было вообще не приходить сюда.

– Лучше мне было вообще не давать втянуть себя в эту паршивую затею! Послушайте, милорд, – продолжал Таск уже не так запальчиво, – позвольте мне хотя бы сказать Дайену, что мы на его стороне…

– Нет! – Саган встал и, подойдя к Таску, повторил: – Нет! Ничего не говорите ему. Ничего!

Таск отступил на шаг и тут же остановился, решив до конца отстаивать свою позицию:

– Вы видели Дайена сегодня! Он думает, что остался один…

– Пусть думает. Так надо.

– А что будет потом? Неужели еще один ритуал? – спросил Таск. Злость усиливала действие спиртного, которое, в свою очередь, поддерживало в нем кураж.

Саган улыбнулся – мрачно и горько.

– Может быть. Хотя Дайену это и не нужно.

Таск не понял Сагана. Огорченно покачав головой, он подошел к двери.

– Пойду и скажу ему…

– Как вы похожи на своего отца, – сказал лорд Саган, усмехнувшись. Это замечание прозвучало отнюдь не как комплимент.

Кровь бросилась Таску в голову. Сжав кулаки, он резко повернулся кругом:

– Ах, ты ублюдок, как ты посмел…

Таск замахнулся, чтобы нанести Сагану удар.

В следующий момент Таску показалось, что его руку схватили челюсти со стальными зубами и сжали ее с такой сокрушительной силой, что Таск сразу же протрезвел.

– Приглушите свой голос и слушайте меня. Если вы скажете Дайену, что мы с ним, об этом узнает Флэйм. Вы поняли? Вот и хорошо. Завтра Флэйм убедит Дайена использовать гемомеч…

– Не убедит, – пробурчал Таск, вздрогнув. – Дайен лучше знает…

– У Дайена нет выбора, – прервал Таска Саган. – А когда иглы меча вопьются в его руку, сознание Флэйма войдет в сознание Дайена. Между ними установится неразрывная связь, и Дайен выдаст нас. Ничто не поможет ему. А нам – вам и мне – придется заплатить за это своей жизнью. И тогда король действительно останется совсем один. Ну, что? Вы и теперь хотите сказать Дайену, зачем мы здесь?

Таск не знал, что и думать. По спине у него пробежали мурашки.

Видя, что Таск поостыл, Саган выпустил его руку из своей.

– Вы собираетесь помочь Дайену завтра? – спросил Таск. – Сумеете предостеречь его, чтобы он не прикасался к гемомечу?

– Я сделаю то, что должен сделать, – ответил Саган. – И надеюсь, что вы поступите так же.

Таск угрюмо уставился на Сагана, потирая руку, испытавшую на себе хватку Командующего.

– Ну и прожженная же вы бестия! Думаете, у меня нет выбора? Думаете, связали меня по рукам и ногам? Ну, ничего, я буду следить за каждым вашим шагом, так и знайте: за каждым шагом!

Рывком открыв дверь, Таск носом к носу столкнулся с охранником.

– Все в порядке, милорд Саган? – спросил охранник. – Мы получили сообщение, что какой-то человек бродит по коридорам, нарушая порядок…

– Он пьян, только и всего. – Саган подтолкнул Таска, отчего тот угодил прямиком в объятия охранника. – Пришел сюда, чем-то недовольный. Помогите ему благополучно добраться до его комнаты.

– Непременно, милорд, – пообещал Сагану охранник.

За спиной у Таска закрылась дверь. Таск остался один на один с охранником, который, поддерживая его под руку, сопроводил до самой двери.

«Да, – думал Таск, укладываясь в постель и уныло уставясь в темноту, – можете не сомневаться, милорд, я глаз с вас не спущу…»

***

Камила зябко куталась в одеяло, поджав колени почти до самого подбородка и обхватив руками жесткую, скомканную подушку, и думала все об одном и том же.

Если бы только она смогла хоть несколько мгновений поговорить с Дайеном наедине. Все бы тогда было иначе…

«Я заблуждалась, ничего не понимала. Это хорошо, что Таск доставил Дайена сюда. Почему я раньше не могла понять этого? Завтра я найду, должна найти возможность сказать об этом Дайену».

– Вы не спите? – тихо спросила Астарта.

Камила почувствовала, что краснеет в темноте, и нахмурилась. Она так старательно притворялась спящей, неужели же сказала что-нибудь вслух – пусть даже шепотом – и выдала свои мысли?

Все тело ее затекло от долгого пребывания в одном и том же положении. Теперь можно было сменить его, и Камила легла на спину.

– Простите, если я разбудила вас, – сказала она Астарте. – Я не хотела.

– Нет, вы не разбудили меня, – ответила Астарта. – Я тоже все это время не сплю.

– Постарайтесь заснуть, – сказала Камила, – а то вы заболеете.

– Я молюсь за Дайена.

– И все-таки вам надо заснуть. Ради вас самой и ребенка, – настаивала Камила.

– Не бойтесь за меня, Камила. Беременность не ослабляет женщин. Мой народ убежден, что, наоборот, женщины от этого становятся только сильнее. В конце концов, вы храните драгоценности в прочном футляре, а не в хрупком стеклянном ящике. У моей матери есть оружие, специально изготовленное для нее, чтобы она могла сражаться, будучи беременной. Когда-то давно-давно женщинам Цереса приходилось проявлять упорство и настойчивость, рискуя жизнью, – объясняла Камиле Астарта. – У них не было выбора. Они собирали урожай, строили жилища, обороняли города. Мужчин было так мало, и нельзя было рисковать потерять их. Новая жизнь – это великий дар, но жизнь не останавливается из-за того, что какая-то женщина готовиться родить ребенка.

– Даже если это ребенок короля, – прошептала Камила. Она сознавала, что в этих словах прорывается ее горечь и мстительное чувство, но ничего не могла с собой поделать.

– Да, и тогда тоже, – тихо сказала Астарта.

Камила села и, нащупав спички, зажгла свечу у изголовья своей постели. Комната, которую занимали обе женщины, ничем не отличалась от прочих комнат дворца: такие же каменные стены, полы и потолки, как и везде, тяжелые дубовые двери. Тканые половички, расстеленные на полу, и развешанные на станах коврики почти не оживляли комнату и не грели ее. Выскользнув из-под одеяла, Камила подошла к камину и помешала кочергой горящие угли.

– Будьте все-таки осторожней, – почти строго сказала Камила. – Вы хотели этого ребенка больше всего на свете. А теперь вместо того, чтобы спать, вы лежите и молитесь!

– А что еще мне делать? – спросила Астарта, садясь. – Если есть необходимость и приходит время действовать, человек действует. А когда нет необходимости или человек не способен действовать, ему остается терпеть и… верить.

Астарта говорила убежденно, но, умолкнув, вздохнула. Подняв свечу, Камила подошла к постели, на которой сидела Астарта.

– Вы сами не очень уверены в этом, но хотите убедить меня в правоте своих слов. Или, может быть, себя.

– Значит, мне не хватает сил, – сказала Астарта. – Я боюсь, Камила, боюсь за Дайена… и за моего ребенка. Мне было видение от Богини в ту ночь, когда он был зачат. Странное видение. У нас с Дайеном была любовь. Я видела лицо Дайена… в этот миг. А потом он исчез. Стало совсем темно, и я увидела другое лицо, незнакомое. И встретилась с его злобным взглядом.

Камила осторожно присела на край постели Астарты, поставив свечу на пол.

– Что это значит? – резко спросила она. Мысль о близости Астарты и кого-то еще, незнакомого Астарте, поразила Камилу. – Что не Дайен отец этого ребенка?

– О нет, Дайен, – бесстрастным голосом ответила Астарта.

– Тогда я чего-то не понимаю, – раздраженно сказала Камила.

– Я, я тоже, – подняла Астарта на Камилу свои чудесные глаза. – Теперь я знаю, чье это было то чужое лицо – кузена Флэйма.

Камила в замешательстве уставилась на Астарту.

– Этого не может быть. Ведь вы же тогда еще ни разу не видели его.

– Я не знала тогда, кто был этот человек. Теперь знаю. Из-за этого видения я оставила Дайена, – продолжала Астарта. – Я должна была расстаться с ним, должна была с открытой душой молиться Богине, чтобы избавиться от ужасных мыслей и чувств. Я надеялась, что она откроет мне смысл видения. Теперь я хотя бы знаю, чье было это чужое лицо.

Астарту била дрожь.

Камила хотела что-то сказать ей, но не решалась.

Она отказывалась верить, что такая мысль могла прийти ей в голову. Если бы Астарта рассказала ей про свое видение средь бела дня, она бы посмеялась над тем, что Астарта говорит об этом серьезно. Это был всего лишь сон – и ничего больше.

Но здесь, в этой темной, холодной и зловещей комнате, похожей на каменный мешок и освещенной лишь затухающим в камине огнем и коптящей свечкой, пойманная в ловушку и охраняемая стоящим за дверью стражем, терзаемая болью за Дайена и за себя, она вдруг поверила тому, что услышала от Астарты.

– Вы что-то хотели сказать? – спросила ее Астарта.

– Может быть, Богиня хочет сказать вам, что все можно спасти, что есть выход из положения. Все, что должен сделать Дайен, – это отказаться от короны, отречься. То, что вы хотели от него, у вас есть. Он дал вам ребенка. А Флэйм тогда сумеет получить то, чего он хочет, – стать королем.

– И как вы думаете, будет ли он хорошим королем? – хмуро спросила Астарта. – Смотрите, как поступает он с нами. С моим народом. Человек, способный пойти на похищение, насилие, убийство…

– Он делает это в силу необходимости, – возразила Камила. – Правителям приходится порой делать то, что им совсем не по нраву. Еще Маккиавели писал об этом. И Дайену приходится. Иногда правители вынуждены быть безжалостными.

– Безжалостными? И Дайен бывает безжалостным? – почти шепотом спросила Астарта.

– Нет, он – нет, – радостно отозвалась Камила. – Из-за этого он так и страдает. Помните, что сказал лорд Саган про ритуал? Это очень важно. Кто из них окажется сильнее, Дайен или Флэйм. Дайен на самом деле не создан быть королем. Он слишком близко к сердцу принимает чужие горести и заботы. Он печется о народе, беспокоится о своих подданных, пытается убеждать их, взывает к их здравому смыслу, когда мог бы просто действовать силой, он говорит людям правдиво и прямо, что они должны делать, а чего не должны. И слово у него не расходится с делом.

– Мне кажется, вы обрисовали очень хорошего правителя, – сказала Астарта и вздохнула. – Только он будет несчастлив.

– Вот, вы и сами видите, – убеждала себя Камила.

– Дайен был хорошим королем, – продолжала Астарта. – Он добивался мира, порядка, стабильности в галактике, и в большинстве дел ему сопутствовал успех.

– Да, успех, – с горечью сказала Камила. – И смотрите, что стало с ним.

Она подняла с полу свечу и вернулась на свою постель, задула пламя, забралась под одеяло и съежилась под ним, как загнанный в угол зверек, готовый в ярости броситься на врага, кусаться, царапаться, только бы спастись.

– Почему вы не испытываете ненависти ко мне, Астарта? – спросила она. – Я поняла бы вас, мне было бы легче…

– Тогда и вы смогли бы ненавидеть меня? Нет, я не испытываю к вам ненависти, но завидую вам, если вам так хочется.

– Завидуете мне? – повторила Камила, язвительно усмехнувшись.

– Да, завидую. Расскажите мне, как вы любили Дайена. – Голос Астарты изменился, стал доверительным и грустным.

Сначала Камила была изумлена, потом почувствовала себя задетой и заподозрила в вопросе Астарты какой-то подвох. В конце концов она решилась – а почему и не рассказать?

– Хорошо. Я скажу вам. Когда я обнимаю его, все его тело, каждая клеточка этого тела бесконечно дорога мне. Я хочу впитать его в себя, всего, и навсегда сохранить его в себе. И когда он во мне, я хочу вся растечься над ним, вокруг него, просочиться в него, стать кровью, питающей его, воздухом, поддерживающим его жизнь. Вот как я люблю его. Заботиться, тревожиться о нем, беречь его – и только его! Он для меня все, и, кроме него, ничто больше не имеет для меня значения.

– Теперь вы понимаете, почему я завидую вам? – спросила Астарта.

Настала тишина. Обе женщины молчали. И ни Астарта, ни Камила не подозревали, что сказали слишком многое.

***

Глубокой ночью двое мужчин сидели в ярко освещенной комнате, прислушиваясь к двум женским голосам.

– Вот вам то, чего вы хотите, мой друг! – торжествуя, воскликнул Флэйм. Откинувшись на спинку кресла, он улыбнулся Гарту Панте. – Проблема решена. Есть наследник престола. И у него будет лицо, похожее на мое. Так сказать, изготовление по заказу. И никаких волнений и забот. Ее величество беременна. И это действительно большая удача. Глуп бы я был, если бы не воспользовался этим.

– Каким образом, принц?

– Немного изменив мои планы. Я вступлю с ней в брак, чего проще?

– Да, конечно, – пожал плечами Панта. – Предполагается, что у нее уже нет мужа, я правильно вас понял?

– Вот именно.

– И предполагается также, что кровь не гуще, чем вода.

– Когда кровь моего кузена будет пролита, – сказал, улыбаясь, Флэйм, я дам вам его пробу на анализ.

Панта хмыкнул:

– Туска приходил недавно к Сагану.

– Знаю. Он был пьян.

– Туска не так глуп.

– Но и не так умен, чтобы вырваться из лап Сагана. Может быть, Туска передумал и заколебался. Если он хочет когда-нибудь снова увидеть жену и сына, ему надо бы знать, что лучше не выходить из игры. Он и сам понимает это.

– Не знаете ли вы, устранены ли неисправности электроники в комнате Сагана?

– Нет, мой друг, пока еще не устранены, – Флэйм положил руку на худое плечо Панты, успокаивая наставника. – Это дело рук Сагана, несомненно.

– Он не беспокоился бы, если бы ему нечего было скрывать от нас, – запальчиво сказал Панта.

– А что, в таком случае, скрываете вы, мой друг? – шутливым тоном спросил Флэйм. – У вас в комнате электронное оборудование тоже не функционирует.

– Вы становитесь легкомысленны, принц, – сердито упрекнул Флэйма Панта. – Речь идет о важном деле…

– Я отдаю себе в этом отчет, – возразил Флэйм, и таким холодом повеяло от металлического голоса принца, что старик умолк. – Завтра должен состояться ритуал. Завтра Саган докажет мне свою верность. Как только мой кузен Дайен прикоснется рукой к иглам гемомеча, все будет кончено. Саган знает об этом, и если он вздумает отговаривать Дайена… – Флэйм не договорил, лишь пожав плечами.

Панта покачивал головой, он сомневался в том, так ли уж прав Флэйм.

– Увидите, мой друг, увидите. Саган мой. А теперь оставим эту ночь нашему другу миледи, если, конечно, она здесь, а сами пойдем спать.

Выходя из комнаты, Флэйм грациозно поклонился в ее теперь уже темную пустоту.

Глава десятая

В полдень двойное солнце Валломброзы стояло прямо над дворцом. Абсолютно безоблачное небо, казалось, высушено зноем. Оба солнца – одно желтое и большое, а другое – маленькое и красное, – как два немигающих свирепых раскосых глаза, уставились на Валломброзу, готовые испепелить ее. Языки пламени, желтые и красные, проносились от одного солнца к другому, напоминая руки, держащие свободно подвешенные глазные яблоки.

Оба светила стояли в зените, зависнув прямо над просторным двором, расположенным в самом центре дворца. Этот двор представлял собой очень приблизительный четырехугольник, окруженный высокими каменными стенами, и был открыт для обозрения и входа со всех сторон. Здесь обитатели дворца обычно проводили свой досуг.

Черные полосы на стенах обозначали места, от которых отскакивали твердые резиновые шары. Линии, проведенные по гравию, грубо обозначали границы площадки для игры. Ряды деревянных скамеек для удобства зрителей располагались под навесом, дававшим тень.

Однако сегодня здесь было не очень тенисто. Двойное солнце щедро изливало на арену зной и яркий свет. Жара, впрочем, не была изнурительной, потому что воздух оставался прохладным. Двойное солнце умеренно нагревало поверхность планеты.

Выйдя с принцем из полутемного дворца, Саган, однако, надел капюшон и надвинул его на самые глаза, чтобы их не слепило солнце.

Флэйм был великолепен. Он пригласил своих гостей на площадку для игры в крокет до времени, когда подадут чай. Особенно внимателен принц был с Астартой. Он в высшей степени почтительно вел ее под руку и предложил ей место в наиболее тенистой части площадки. Заботясь о том, чтобы Астарте было удобно, он приказал принести диванные подушки и уложить их на твердые деревянные скамейки и предложил Астарте прохладительные напитки. Астарта вежливо и холодно отклонила ухаживания принца.

Баронесса Ди-Луна всегда открыто презирала эту свою набожную дочь-жрицу, считая ее слишком мягкой и слабой. Саган, наблюдая, как сохраняет Астарта достоинство и самообладание в этой, очевидно, безнадежной и опасной ситуации, посоветовал бы баронессе изменить свое мнение о дочери.

Камила села возле королевы. Саган вчера толком не разглядел дочь Олефского, крестницу Мейгри. Сегодня он увидел перед собой стройную, чем-то похожую на мальчика женщину – и испытал чувство облегчения. Командующий во что бы то ни стало хотел найти и находил в ней сходство с Мейгри, если не внешнее, то уж, во всяком случае, – духовное. Он искал в Камиле хотя бы крупицу Мейгри, ее безоглядную смелость, неукротимую гордость, непоколебимую честь и тот веселый блеск в серо-синих глазах, что так глубоко запал ему в душу.

Эта девочка (Саган думал о ней, как о девочке, хотя Камиле был уже двадцать один год или, может быть, около того) еще станет такой, как ее крестная мать, а пока что ей все-таки далеко до Мейгри. Но если в Камиле есть хотя бы задатки качеств крестной, то она проявит их в своей любви, в любви, пламя которой, вырвавшись из-под контроля, часто губит того, кто дал этому пламени вспыхнуть. Камила, казалось, не очень интересуется тем, что здесь происходит. Ее взгляд и внимание были сосредоточены на одном лишь Дайене. Саган знал, что Мейгри где-то рядом, он слышал смутную, едва уловимую музыку печали, сладостные аккорды, замиравшие в неподвижном воздухе. Что думает Мейгри о своей крестнице, хотелось бы знать Сагану.

Он отвел взгляд от Камилы. Лучше было не давать волю воспоминаниям и чувствам. Тогда думалось бы легче и спокойнее.

Во дворе появился Панта, неся какой-то большой деревянный ящик. Он тихо сказал что-то – всего несколько слов – Флэйму, который все еще безуспешно пытался привлечь к себе внимание надменной королевы и втянуть ее в беседу. Старик сел на скамью, не защищенную навесом от солнца, и стал нежиться под теплыми лучами, как старый кот. Ящик он поставил на скамейку возле себя.

Последним из дворца вышел Дайен, сопровождаемый Таском. Наемник был угрюм и молчалив. Одна рука у него была забинтована.

– Я ушибся о стену, – пробормотал он в ответ на вопрос Флэйма, что с ним.

Принц снова повернулся к королеве и не заметил, как Таск устремил свой взгляд на Сагана, – подозрительный и враждебный взгляд.

Командующий, однако, заметил это и стиснул зубы. Таск становился непредвиденной проблемой. Правда, такой проблемой, которую можно будет решить, когда для этого придет время.

Саган в ниспадавшей тяжелыми складками черной сутане пересек двор и остановился, стоя спиной к стене, широко расставив ноги и держа руки за спиной. Лицо Сагана скрывалось в тени от капюшона. Подняв его навстречу солнцу, он закрыл глаза и стоял так, сосредоточенный, ушедший в себя, отрешенный от неприятных и опасных мыслей и чувств. Хотя ему самому не придется иметь дело с гемомечом, те двое, кому это предстоит, будут необычайно восприимчивы по отношению друг к другу и, предполагал Саган, один из них, по крайней мере, попытается также проникнуть и в его сознание.

«Пусть он откроет в моем сознании именно то, что я хочу, чтобы он открыл», – думал Саган и концентрировал на этой мысли всю свою волю.

– Веселенькая компания, а, кузен? – заметил Флэйм, обращаясь к Дайену, когда Командующий достиг высшего уровня сознания.

Принц оставил в покое королеву и подошел к Дайену. На Флэйме были узкие кожаные брюки, высокие черные ботинки и белая рубашка с пышными рукавами. Так выглядели дуэлянты на телеэкранах.

– Вы свободны, Туска, благодарю вас, – сказал Флэйм. – Может быть, хотите остаться в качестве зрителя? Можете присоединиться к Панте…

Саган перехватил взгляд Таска и коротко кивнул ему, подзывая к себе. Таск пробормотал что-то невнятное, извиняясь перед Флэймом, и как бы исподволь подойдя к Сагану, встал рядом с ним, прислонясь спиной к стене и скрестив на груди руки. Воспаленные, красные глаза Таска щурились и непрерывно мигали. Похоже, он провел бессонную ночь.

«Тем лучше, – с удовлетворением отметил про себя Саган, взглянув на Таска и оценив его состояние. – Он выглядит вполне безопасно».

– А теперь, кузен, – продолжал между тем Флэйм, улыбаясь Дайену, который до сих пор не проронил ни слова, – давайте проделаем какие-нибудь нетрудные упражнения. И сами получим удовольствие, и гостей развлечем. Вы не представляете себе, как долго я ждал такой возможности. Быть вынужденным изо дня в день тренироваться со своей тенью невероятная скука. Долго же я мечтал о партнере, с которым мог бы проверить свое умение! Панта, мой друг, не будете ли вы столь любезны…

Панта встал и, открыв деревянную коробку, извлек оттуда два гемомеча. Флэйм тем временем прочертил на твердом покрытии круг каблуком своего ботинка.

– Не очень точно, но для наших целей достаточно. У нас ведь не настоящая дуэль, в конце концов, а лишь товарищеская встреча. Как вы считаете, милорд, – почтительно обратился он к Сагану, – диаметр правильный?

– В общем и целом – да, – сказал Саган, едва взглянув на обозначенный Флэймом

круг.

Флэйм поднял свой меч. Когда-то этот меч принадлежал Панте. По виду оба меча были почти одинаковы. Вся разница между ними состояла в том, что меч Дайена был украшен выгравированной на нем восьмиконечной звездой, означавшей, что когда-то этот меч принадлежал Стражу.

Дайен взялся за рукоять своего меча, внимательно следя за тем, чтобы иглы не вонзились ему в руку. Потом он присмотрелся к мечу, словно желая убедиться, действительно ли это его оружие, и неторопливым движением опустил его обратно в ящик.

Панта вопросительно взглянул на Флэйма. Принц пожал плечами. Панта поставил ящик между Флэймом и Дайеном и вернулся на прежнее место.

Флэйм пристегнул меч к поясу и еще раз бросил критический взгляд на круг, потом, как будто бы оценивая, не помешает ли ему слепящий свет двойного солнца, посмотрел на небо и снова перевел взгляд на Дайена.

Дайен стоял неподвижно, не выказывая ни малейшего желания еще раз взять в руки свой меч.

Флэйм с интересом наблюдал за своим кузеном. Для принца такой ответ со стороны Дайена явился, по-видимому, неожиданностью. Казалось, Флэйм не знает, как ему быть дальше. Он снова улыбнулся, пожал плечами, мельком покосился на солнце и пронзил свою руку иглами меча. Слегка вздрогнув, Флэйм задержал дыхание. Эти иглы причиняли острую боль, которая, однако, быстро проходила – у тех, чья наследственность позволяла выдержать это испытание.

Всех остальных это испытание могло убить.

– Вы, конечно, не откажетесь немного размяться со мной, кузен, – настаивал Флэйм, лицо которого еще хранило на себе следы ощущений, испытанных от игл меча, когда вирус и микрогенераторы вторгаются в кровеносную систему, соединяя оружие с его владельцем и превращая меч в еще один телесный орган, принимающий команды, идущие от мозга.

– Нет, – ответил Дайен.

– О, соглашайтесь же, соглашайтесь, – умолял Дайена Флэйм, оставаясь, однако, все еще полным обаяния. – Нам даже не придется беспокоиться о правилах, если вам так больше нравится. Всего лишь небольшая разминка, чтобы… кровь расходилась.

Произнося эти слова, он активировал меч. Горячее, лезвие светилось и гудело, неравномерно и громко. Меч Флэйма с быстротой молнии рассек воздух над головой Дайена.

Дайен, споткнувшись, упал, но успел отвернуться, иначе меч ослепил бы его.

Лезвие меча ожгло его кожу. В разом притихшем дворе замка было слышно шипение и запах опаленной плоти.

Камила вскочила на ноги, но Астарта крепко ухватила ее за руку и усадила обратно.

Таск встрепенулся всем телом. В следующий миг он уже не опирался спиной на стену, а руки держал в карманах. Покосившись на Сагана, он увидел, что тот делает вид, что ровным счетом ничего не заметил.

Флэйм огорченно покачивал головой.

– Мне очень жаль, кузен. Простите меня, я, право же, не хотел вас задеть, только немного раззадорить. Не сердитесь, в игре всякое бывает. Возьмите свой меч.

Дайен прикоснулся тыльной стороной ладони к поврежденной щеке и увидел у себя на руке кровь.

– Я не буду с вами сражаться, кузен. Если вы задумали убить меня, то можете сделать это недрогнувшей рукой. – При этих словах Дайен взглянул на Сагана, думая, быть может, о том дне, когда те же – или почти те же – слова Саган сказал ему.

Саган позволил памяти ожить в своем сознании. Это могло оказаться полезным. Однако эмоции не сочетались с воспоминаниями, отчего воспоминания оставались голыми, как скелет.

– Убить вас? Да, кузен, я могу убить вас. На том самом месте, где вы стоите сейчас, – горячась, заговорил Флэйм. Он опустил свой меч и сразу же отключил его. – Но я не хочу убивать вас. Это не привело бы меня к цели и было бы бессмысленно.

Он обнял Дайена и привлек его к себе, удерживая в теплых, искренних и сильных объятиях старшего, более мудрого и опытного брата.

– Отрекитесь от престола, кузен. Отдайте мне корону. Мы оба знаем, что из нас двоих я больше заслуживаю ее. Передайте мне ваши заботы и груз ответственности. Отдайте мне бессонные ночи и дни в одиночестве. Я сильнее, и мне нести эту ношу. А вы проживете всю свою жизнь в мире и покое, – он искоса глянул на Камилу, – с той, которая любит вас.

Брови Дайена над синими глазами нахмурились. Но ответить Флэйму он не успел. Флэйм прижал его к себе еще сильнее и продолжал, упреждая Дайена:

– И не только это ждет вас впереди, а нечто гораздо большее. Знаете ли вы, кузен, что ваша жена беременна? Да, она носит под сердцем вашего ребенка. Это правда, кузен. Взгляните на нее, и вы сами все поймете.

Дайен не мог скрыть своего удивления и невольно взглянул на Астарту.

Астарта на таком расстоянии, наверное, не слышала Флэйма, но догадалась, о чем он сейчас говорит ее мужу, и в эту минуту королевское самообладание покинуло ее. Кровь бросилась ей в лицо, покрывшееся красными пятнами, и почти сразу вслед за тем Астарта мертвенно побледнела. Губы ее приоткрылись, но она не могла произнести ни слова.

Камила, неподвижная, застывшая, сидела возле Астарты, опустив голову, и не смела ни на кого взглянуть.

Дайен вздохнул, и этот вздох, казалось, вырвался из гулкой бездны последних трех лет.

– Я предлагаю вам соглашение, кузен, – тихо сказал Флэйм на ухо Дайену. Но Королевская кровь, которая текла в их жилах, и гемомеч донесли слова Флэйма до Сагана. – Отдайте мне престол – и я сделаю вашего ребенка его наследником, клянусь вам. Я могу поклясться в этом публично, подписать бумаги, какие только вы ни пожелаете. Видите ли, своих детей у меня быть не может.

Дайен отрицательно покачал головой.

– Послушайте, кузен, – голос Флэйма неуловимо изменился, стал угрожающим. – На вашем месте я принял бы это предложение всерьез, потому что я могу достичь своей цели каким угодно путем. Если мне надо будет убить вас и жениться на безутешной вдове, то я сделаю это. Вы скажете, она не захочет выйти за меня? О, да. У нее не будет выбора. Не будет, – если она хочет, чтобы ее ребенок стал королем! Соглашайтесь, кузен! Отдайте мне корону! Не вынуждайте меня убивать вас!

Синие глаза Дайена встретились с такими же, как у него, синими глазами Флэйма:

– Нет.

Синие глаза Флэйма, горевшие неутоленной жаждой власти, свирепо смотрели на Дайена. Флэйм убрал свою руку с руки Дайена.

– В таком случае у меня нет выбора, – помрачнев и не глядя на короля, глухо сказал принц.

Вдруг его озарила какая-то идея, и он снова посмотрел в глаза королю.

– Вот что я скажу вам, кузен. Мы решим наш спор, как принцы крови решали такие споры тысячу лет назад. Мы сразимся за право носить корону. Победитель восходит на престол. Что вы скажете на это? Кто знает? – Флэйм весело засмеялся. – Вдруг вы убьете меня. И тогда все наши проблемы будут решены.

Дайен почувствовал искушение. Саган видел это по его лицу, чувствовал, какая борьба происходит в сердце молодого человека. Король колебался, раздумывая.

Все, кто был вокруг них, напряженно молчали. Слышны были только отдаленные звуки музыки, тревожной и печальной, да тихий шелест сутаны Сагана.

Дайен опять взглянул в сторону Сагана. Саган молчал, и Кровь ничего не подсказала Дайену. Но Дайен слышал Сагана, сам не понимая, как. Может быть, король научился прислушиваться к голосу своего сердца, как советовал ему когда-то Саган?

– Я не могу рисковать, не могу держать пари, когда ставка столь велика. Я король по праву и уверен, что достоин быть королем, – он снова взглянул на Сагана. На сей раз взгляд был тревожным, – хотя кое-кто и оспаривает это. Я не буду сражаться.

Флэйм казался скорее разочарованным, чем разгневанным. Он подошел к Сагану:

– Милорд, как решить наш спор, чтобы никто никого не убивал? Что посоветуете вы мне?

– Что посоветую я вам, Ваше высочество? – спокойно сказал Саган. Его глаза в тени капюшона держали Дайена в поле зрения, даже когда он смотрел на принца, с которым говорил. – В древности, на которую вы ссылаетесь, король мог назвать своего вассала, сторонника, который должен был сражаться вместо него.

– Сторонника? – холодно сказал Флэйм. – Я полагаю, этим сторонником будете не вы, милорд?…

– Нет, Ваше высочество, – поклонившись, ответил Саган. – Я принял обет, который запрещает мне брать в руки оружие. Но здесь есть некто, кому может быть представлена честь сражаться за короля. – Саган взглянул на Камилу.

Этого Флэйм не ожидал. Казалось, его одолевают сомнения. Но вдруг он широко улыбнулся.

– Превосходно, милорд, – сказал он и усмехнулся.

Он подошел к ящику, который стоял у ног короля, взял меч Дайена и поднял его, стараясь не задеть пяти острых игл:

– Туска, приведите сюда сторонника короля, – приказал он.

– Что? – рывком выпрямился Таск.

– Приведите сюда сторонника короля, – еще раз приказал Флэйм, теряя терпение.

– С ума вы тут все посходили, – огрызнулся Таск и снова прислонился спиной к стене, не проявляя ни малейшего желания подчиниться принцу.

– Идите же! – почти не раскрывая рта, сказал Саган.

– Куда? Может, помчаться надраить доспехи и прибежать обратно с двуручным мечом? А глупей чего-нибудь не прикажете?

Игнорируя Таска, Саган сам подошел к Камиле. Она казалась растерянной, не понимающей, что происходит. «Ничего, скоро поймешь», – подумал Саган. Он надеялся, что Камила окажется достойной своей крестной.

Саган взял Камилу за правую руку.

Астарта схватила ее за левую руку и, не отпуская Камилу от себя, смотрела на Сагана с таким дерзким вызовом, который сделал бы честь и ее воинственной матери.

– Отпустите ее! – потребовала она.

– Не вмешивайтесь, Ваше величество, – холодно сказал Саган.

Он не отрываясь смотрел на Астарту, подчиняя ее влиянию Королевской крови. Астарта побледнела и выпустила руку Камилы.

Саган помог Камиле встать и, чуть не волоча за собой, подвел ее к Флэйму. Крепко держа Камилу за плечи левой рукой, Саган взял ее правую руку и вытянул вперед ладонью вверх:

– Дайте ей оружие, Ваше высочество.

Держа меч иглами над ладонью Камилы, Флэйм вопросительно взглянул на Дайена.

Саган услышал, как за спиной у него рванулся вперед Таск.

– Озверели вы тут все, что ли? Вы что – хотите убить ее? Ублюдки! Не дам!…

Саган отпустил руку Камилы и ударил Таска в лицо тыльной стороной руки.

Таск рухнул как подкошенный. Тряхнув головой, он сделал слабую попытку подняться. Изо рта у него поползла струйка крови. Застонав, он вытянулся и затих. Больше Саган даже не взглянул на него.

Крепко держа Камилу за руку, Флэйм надавил на сустав ее большого пальца, чтобы ладонь Камилы оставалась открытой. У Камилы перехватило дыхание, но, стиснув зубы, она терпела боль. Она не сопротивлялась, зная, что ей не преодолеть влияния Сагана. Как зачарованная, смотрела она на иглы меча, блестевшие под лучами двойного солнца и бросавшие странную двойную тень на ее ладонь.

«Понимает ли она, что смотрит в лицо смерти?» – думал Саган.

Да, она понимала это. Камила подняла глаза на Дайена.

Дайен был так бледен, что, казалось, еще немного – и упадет там, где стоит. Огненно-рыжие волосы взмокли от пота и сползли Дайену на лицо, похожие на струйки крови. Дайен не сводил глаз с игл, зависших над рукой Камилы. Часто и тяжело дыша, он прошептал:

– Я видел, как умер Маркус.

– Не от гемомеча, – возразил ему Саган. – Его смерть была милосердной, скорой. Он умирал у вас на руках, и он был на ранней стадии болезни, прежде чем болезнь, как отрава, не разошлась по всему его телу. Иначе все бы затянулось на три дня, и никакие лекарства не могли облегчить его ужасную агонию. Из всех смертей эта самая мучительная. И у мужчин, и у женщин.

Флэйм силой заставил Камилу приблизить руку к острым иглам. Она вздрогнула, и руки Сагана ощутили ее дрожь. Но, как и прежде, Камила ни разу не вскрикнула. Она отвернулась, чтобы не видеть смертоносных игл, а, может быть, затем, чтобы избежать влияния Дайена и чтобы он не видел, что она не может перебороть ужас.

«Это девочка смелая, как… Мейгри», – глядя на Камилу, подумал Саган, и грусть и гордость переполнили его сердце.

– Ну что, кузен? – спросил Флэйм. – Вы будете сражаться за свою корону? Или она?

Дайен посмотрел на Сагана, ища ответного взгляда. Военачальник почувствовал попытку проникнуть в его душу и оставался непроницаем для нее. Он предполагал, что ему это удалось, и был несколько удивлен и раздосадован, заметив едва уловимое мерцание света в полных отчаяния синих глазах. Но это быстро прошло. Глаза Дайена погасли, и взгляд их стал уклончив. Но вот, как будто найдя ответ на свой невысказанный вопрос, король шагнул вперед и выхватил меч из руки Флэйма.

Дайен вонзил иглы в свою руку. Гримаса боли исказила его лицо. Но эту боль причиняли Дайену не только вонзившиеся в руку иглы, а еще и предательство. И красноречивее всяких слов об этом говорил взгляд, брошенный им на Сагана.

Саган чуть отпустил плечи Камилы. Ослабевшая и дрожащая – теперь уже оттого, что опасность миновала, – она пошатнулась и чуть не упала. Первым успел прийти к ней на помощь Флэйм, который отвел ее на прежнее место, сказав несколько успокоительных слов и прося извинить его. Она шла, опираясь на его руку, потому что иначе не устояла бы на ногах, и в ответ на его извинения лишь молча кивала головой.

Астарта заботливо усадила Камилу рядом с собой и сказала ей что-то, чего никто другой расслышать не мог. Камила покачала головой и отшатнулась, а потом съежилась, уныло глядя себе под ноги.

– Из-за меня, – неслышно произнесли ее губы. – Из-за меня.

Вот так сразу и горько распрощалась она с девической наивностью.

Таск, придя в себя, застонал. Саган нагнулся и, взяв Таска за рубашку, оттащил его в скудную тень возле стены.

– Ублюдок… – слабо огрызнулся Таск сквозь разбитые и распухшие губы.

– Мне больше ничего не оставалось. Вы могли погубить все дело, – спокойно сказал Саган, пользуясь тем, что из-за треска гравия, по которому он тащит тело Таска, никто, кроме самого пострадавшего не слышит его. – Еще одна такая вспышка – и я вынужден будут вообще убить вас.

Таск что-то забормотал в ответ.

– Заткнись, – так же спокойно и тихо сказал ему Саган. Он усадил Таска, прислонив его спиной к стене. Таск, цепляясь за стену, хотел встать, но только оцарапал о стену щеку и чуть не упал. Выплюнув изо рта выбитый зуб, он снова застонал.

Флэйм между тем вернулся в круг. Он пребывал в превосходном настроении и помахивал мечом, разминая руку.

– Милорд, может быть, вы соблаговолите ознакомить нас с правилами поединка. Меня, – добавил он, улыбкой прося Дайена извинить его. – Потому что я никогда не был настолько привилегирован, чтобы быть свидетелем единоборств, в отличие от моего кузена.

В памяти Сагана снова ожили прежние дни. Поединок: Саган и Мейгри. Саган знал, что не одинок в своих воспоминаниях. Он слышал едва уловимую прекрасную и печальную музыку.

– Поединок должен проходить в пределах круга, – монотонно заговорил Саган спокойным, бесстрастным голосом. – Участник поединка может выходить за пределы круга для передышки. Другой участник поединка не должен при этом преследовать вышедшего из круга. Разрешены по две передышки каждому из участников. После этого поединок длится непрерывно до победы. Если участник поединка выйдет из круга после двух передышек, он считается отказавшимся от продолжения единоборства и, следовательно, проигравшим его.

Последнее правило Саган произнес экспромтом. Отказ от поединка, даже если он и был предусмотрен в книге правил, никто никогда не принял бы всерьез.

Флэйм вошел в круг. Его лицо пылало от возбуждения. Дайен пока еще оставался за пределами круга. Он был бледен и никак не мог успокоиться после того, что произошло с Камилой. Он взглянул на нее, беспокоясь, все ли с ней в порядке.

– Лучше парню не отвлекаться бы, – услышал Саган ворчливый голос у себя за спиной.

Таск уже встал на ноги и, опираясь о стену, приблизился к Сагану.

– Никогда не понимал, как действуют эти дьявольские мечи, – нарочито беспечным тоном сказал он. – Папа однажды рассказывал мне, но зачем мне это было? Ну и пропустил мимо ушей. А вы можете объяснить мне?

– Зачем? – сухо спросил Саган, пристально глядя на Дайена. – Хотите пустить меч в дело?

Таск пожал плечами:

– Кто знает, вдруг такие сведения когда-нибудь пригодятся.

Складки капюшона помогли Сагану скрыть улыбку.

– Когда берешь в руку рукоять меча, эти пять игл вводят в кровеносную систему вирус. У лиц Королевской крови – если у того, кто держит меч в руке, соответствующий тип крови и структура ДНК – вирус открывает каналы, параллельные обычным нервным путям и могущие при определенных обстоятельствах достигать мозга. Одновременно с этим вводятся микрогенераторы, которые могут извлекать энергию из клеток тела, усиливая ею оружие. Энергию дает аденозин три…

– Давайте закончим научную лекцию, – перебил Сагана Таск, – а то у меня башка и так раскалывается. Я думал, у этой штуки свой, внешний источник энергии.

– Есть. Но когда он иссякает, меч начинает подпитываться энергией из тела.

– Ага. Я знаю, что случится, если меч возьмет в руку тот, в ком нет Королевской крови. А если, например, я? Половина на половину?

– Трудно сказать, – ответил Саган. – Насколько мне известно, таких исследований никто не проводил. Смешанную кровь не принимали в расчет, как не имеющую особо важного значения. Однако я не советовал бы вам брать этот меч в руки, – добавил Саган, понизив голос. – Возможно, вы и сумеете применить его, но не очень удачно. И, кроме того, вы рискуете в таком случае заболеть – пусть даже в легкой форме…

– Я смогу прожить несколько месяцев, а?

– Если вам повезет, – ответил Саган. – А нет – так умрете спустя многие годы.

Таск задумчиво смотрел на Сагана, по-видимому пытаясь понять, обманывает тот его или говорит правду. Кажется, так и не решив этого вопроса, Таск снова засунул руки в карманы, мрачно сгорбился и переключил свое внимание на поединок.

Дайен, наконец, собрал свою волю в кулак. Теперь, когда он был вынужден участвовать в единоборстве, он отдавал себе отчет в том, что ему придется убить своего кузена. Убить, чтобы самому не быть убитым.

Оба меча светились. Мысли каждого из соперников проносились в мозгу Сагана, смешиваясь с его собственными мыслями в едином бурном потоке, так что их уже и нельзя было отделить друг от друга, как невозможно отделить слившуюся воедино кровь разных родов.

Саган понимал, что должен быть осторожен, предельно осторожен. К счастью, соперники сконцентрировали все свое внимание один на другом, и Сагана, «надломленного жизнью, пожилого человека», почти не замечали. Он сел и приготовился следить за поединком.

Соперники приветствовали друг друга. Флэйм поклонился, как того требовал ритуал. Дайен ответил лишь наклоном головы. Все-таки он был король. И вот они заняли исходные позиции. Мечи в их руках накалились. Синий огонь – против синего огня, синие глаза – против синих глаз. Они уже зондировали мысли друг друга, хотя мечи еще оставались неподвижными. Первым напал Дайен. Флэйм отразил его удар.

Противники были равными по силе, как на первых же секундах поединка определил Саган. Сначала Дайен атаковал Флэйма, а тот успешно защищался, потом Флэйм атаковал Дайена, и тот не менее успешно отразил натиск соперника. Преимущество Дайена состояло в том, что он умел предугадывать действия неприятеля и благодаря этому экономил силы (Саган сам обучал Дайена фехтованию). Флэйм же дрался в основном на энтузиазме, не особенно задумываясь над тем, что намерен предпринять его противник. Однако Дайен, слишком занятый государственными делами, не имел возможности тренироваться. Уже несколько лет ему не приходилось держать в руках оружия. Флэйм же, наоборот, тренировался ежедневно и хорошо владел теми шаблонными приемами боя, которым научил его Панта. Эти приемы помогали поддерживать и тело, и разум в превосходной форме.

Дайен вспомнил полученные уроки и, настойчиво и умело атакуя, принудил вскоре Флэйма перейти к обороне. Лезвие меча Флэйма исчезло, оружие – со скоростью мысли – изменилось, трансформировалось: широкое лезвие превратилось в невидимый щит. Но использование щита требовало гораздо больших энергетических затрат.

Быстрая и яростная атака Дайена заставила Флэйма отступить, и принц вышел из круга.

– Стоп! – крикнул Саган.

Дайен остановился, тяжело дыша и расслабив все мышцы, чтобы использовать каждый миг этой передышки.

Флэйм, свирепо и вызывающе глядя на Дайена, сразу же одним прыжком вернулся в круг и, призывая на помощь все, чему его учили, перешел в наступление. Глаза зрителей не успевали следить за шквалом ударов. Дайен неожиданно поскользнулся, но сумел защититься, сдержать сумбурную атаку Флэйма и вернуть себе равновесие. С помощью хитрого маневра (Саган вспомнил, как обучал Дайена) король обманул бдительность Флэйма. Еще один миг – и страшный удар мог бы положить конец и поединку, и самой жизни принца.

Ловко увернувшись, Флэйм избежал удара, но оказался за пределами круга.

– Стоп! – крикнул Саган во второй раз. – Если вы, Ваше высочество, выйдете из круга еще раз, – предупредил он принца, – Вы лишитесь права продолжать поединок и должны будете признать себя побежденным.

– Понял вас, милорд. Спасибо, – сказал Флэйм.

Меч Дайена рассек белую рубашку Флэйма, и она повисла вокруг его тела окровавленными лоскутьями. Остался след от королевского меча и на левом колене Флэйма.

Оба соперника взмокли от пота. Рубашка прилипла к телу Дайена. Однако Флэйм казался уставшим больше Дайена, и повреждения он получил более сильные. Входя обратно в круг, принц прихрамывал.

Но Дайен не спешил радоваться своему преимуществу. Он настороженно, враждебно смотрел на Флэйма, зная, что такие поединки бывают на одну десятую дуэлью физических сил, а на девять десятых – дуэлью силы воли (так когда-то говорил ему Саган).

Дайен не зря был настороже. Внезапно Флэйм, словно обретя новые силы, прыжком ворвался в круг, готовый нанести сопернику яростный удар. Дайен сдержал натиск и снова перешел в наступление. Флэйм защищался, вынужденный отступать.

Поединок продолжался. Таск потирал глаза, слезившиеся от яркого света. Камила и Астарта молчали, боясь отвлечь на себя внимание Дайена. Обе женщины инстинктивно, сами того не замечая, крепко схватили друг друга за руки.

Панта наблюдал за поединком короля и принца не более чем со спокойным любопытством, как будто исход был ему заранее известен.

Дайен вышел на шаг за пределы круга, но успел вернуться, прежде чем Саган подал сигнал. Король мог воспользоваться передышкой, но отдыхать самому означало дать возможность и противнику восстановить силы. Лезвие меча Дайена вспыхнуло и исчезло, он больше наступал, чем оборонялся. В этом поединке он доминировал. Казалось, ангел с огненным мечом спустился с небес сражаться за правду.

Он горел чистым, святым огнем. Вдохновленный правотой своего дела, знанием того, что он подобен свету, противостоящему тьме, Дайен сражался храбро и искусно.

– Браво, мальчик, браво, – глядя на Дайена, подумал Саган.

Эта мысль пронеслась в самой затаенной глубине его сознания, но Дайен услышал ее. Взгляд синих глаз, вспыхнувших ярче лучей солнца, преисполнился восторга, и это не укрылось от Сагана.

Несколько мгновений спустя Флэйм в третий раз вышел из круга и опустился на одно колено, подняв руку над головой. Это была классическая позиция признания своего поражения. Меч Флэйма больше не светился.

– Стоп! – резким голосом остановил поединок Саган.

Он вошел в круг, заняв место между соперниками, – одним, стоявшим в полный рост, и другим, опустившимся на колено. Дайен дышал так тяжело, что не мог говорить. Он опустил книзу свой меч, но лезвие все еще гудело. Казалось, душа Дайена еще не успела воссоединиться с телом и витала где-то над ним. Король, похоже, не успел осознать, что одержал победу.

Свидетели поединка безмолствовали. Камила и Астарта были растеряны. Они никогда не видели подобных единоборств и не знали, как оценить происходящее. Таск, извлекший для себя урок (так, во всяком случае, надеялся Саган), не сводил глаз с Командующего, ожидая, какое тот вынесет решение. А Гарт Панта уже знал, какое. Ему в свое время приходилось быть свидетелем и, кажется, даже участником нескольких таких поединков. Старец сидел неподвижно, сохраняя бесстрастное выражение на лице.

– По правилам состязания, выйдя из круга и отключив свой меч, вы, Флэйм Старфайер, признаете себя побежденным, – объявил Саган.

– О, да, – смеясь, сказал Флэйм. Поднявшись с колена, он поклонился королю. – Благодарю вас, кузен. Я получил истинное удовольствие. Панта!

Старец с ящиком в руках подошел к Флэйму и открыл крышку. Флэйм положил в ящик свой меч. Отбросив с лица черные, как вороново крыло, волосы, он улыбнулся королеве, которая до сих пор сидела, не шелохнувшись и не произнося ни слова.

– Уверен, что дамам это состязание доставило удовольствие, – сказал Флэйм, церемонно кланяясь Ее величеству.

– Я победил, – сказал Дайен, казалось, вдруг осознав это. – Вы должны отказаться от своих притязаний на престол и отпустить нас.

– Я и отпущу вас… в преисподнюю.

Флэйм взял у Панты мягкую кожаную перчатку и натянул ее на руку поверх проколов, оставленных иглами кровавого меча.

– Я победил, – глухо повторил Дайен.

– Вы проиграли, – сказал ему Флэйм. – Вы проиграли подлинную битву, кузен. Ту, которая протекала в моем и вашем сознании. Я проник в ваши секреты. Теперь я знаю, где находится свертывающая пространство бомба, где вы спрятали ее. Панта, вступите в контакт с вашими креатурами, пошлите их за вознаграждением.

Дайен смертельно побледнел, потрясенный, отказываясь верить тому, что услышал.

– Обман, – прошептал он, – подлый обман.

– Да, кузен, – расхохотался Флэйм. – Обман. Вас втянули в бой на гемомечах, чтобы обманным путем узнать местонахождение бомбы.

Меч в руке Дайена светился голубым сиянием. Внезапно Дайен бросился на принца.

Дерек Саган преградил Дайену путь. Молниеносно прочтя мысли короля, он схватил его за руку, державшую меч, и резко отбросил Дайена в сторону.

Дайен споткнулся и упал, сильно ударившись боком.

– Не делайте глупостей! – сказал ему Саган, оглядевшись кругом.

Дайен проследил за взглядом Сагана. Да, Командующий был прав. Вооруженные люди вбегали во двор, на ходу вытаскивая лазерное оружие и целясь в него, королеву и Камилу.

– Ваш совет опоздал, милорд, – сказал король, не скрывая горечи поражения.

Глава одиннадцатая

– Я должен просить вас сдать оружие, Ваше величество, – сказал Саган.

Дайен медленно и неуклюже встал с земли. Отключив гемомеч, он вложил его в ножны и отстегнул пояс. Тщательно обмотав рукоять меча поясом, он молча вручил меч Командующему.

Саган положил меч рядом с мечом Флэйма. Панта закрыл крышку и взял ящик под мышку.

– Милорд Саган, примите мою особую признательность за вашу помощь в этом деле. – Флэйм бросил торжествующий взгляд на Панту. – Мы встретимся через два часа. За это время бомба перейдет в наши руки. Мы должны довести наши планы до конца. Вам интересно будет узнать о них, кузен?

Дайен не ответил.

– Похоже, коразианцы собираются вторгнуться в нашу галактику, – продолжал Флэйм. – Да, кузен, в течение нескольких дней ваш лорд Дикстер начнет получать доклады, что неприятель пересек пустоту и готовится к нападению. Вы, Ваше величество, будете героически оборонять галактику, для чего взорвете бомбу в центре вторгшихся коразианских войск.

Увы, кузен, – Флэйм развел руками. – Ужасный случай. Вам самому придется погибнуть при взрыве. Вы погибнете, спасая свой народ. Ваши похороны будут весьма пышными и торжественными. И тогда я, следующий Старфайер в роду, унаследую после вас престол. Народ будет приветствовать меня со слезами счастья на глазах. Особенно, когда окажется, что угроза со стороны коразианцев сохранилась.

– Вы вступили в сговор с неприятелем, – сказал Дайен со спокойствием отчаяния.

– По необходимости. Королям приходится считаться с необходимостью, – сказал Флэйм, метнув издевательский взгляд на Камилу. – Коразианцы захотят, чтобы некоторые планеты – какие им понравятся, – тайно, конечно, были отданы им. Взамен они «отступят» по приказу, а если будет необходимо, – вернутся, чтобы удерживать галактику в должном состоянии страха и не дать возможным волнениям стать настолько сильными, чтобы я не мог подавить их.

Ваша душа, кузен, может оставаться спокойной. Я намерен сдержать обещания, данные вам. Я женюсь на королеве и сделаю вашего ребенка наследником престола. А если Ее величество окажется столь неучтивой, что откажет мне, ее планета станет первой жертвой неприятеля.

– Не думаю, что она откажет вам, – сказал Дайен, глядя в сторону Астарты.

– Хороший план, как вы считаете, кузен?

– В высшей степени, – согласился Дайен.

– Я хотел бы, чтобы честь придумать его принадлежала мне, но должен благодарить за этот план лорда Сагана.

– В самом деле? – Дайен с заметным беспокойством и удивлением взглянул на Сагана.

Командующий поклонился Дайену.

Дайен задержал свой взгляд на Сагане. На лицо короля набежала тень. Он опустил голову.

– Понимаю, – сказал Дайен.

– Стража, уведите Ее величество. Сопровождайте королеву до самых ее покоев, – приказал Флэйм. – Но, может быть, принцесса Олефская захочет задержаться ненадолго, избавиться от шока, вызванного столь тяжелым для нее испытанием, за который я приношу ей свои извинения. Я думаю, можно позволить ей обменяться с королем несколькими словами, оставшись с ним наедине. Таск, останетесь с моим кузеном. Вы отведете его обратно в его покои, как только он будет готов.

Таск, стоявший, прислонившись спиной к стене, мрачно кивнул.

На этом приказания Флэйма закончились. Он удалился в сопровождении Панты, унесшего ящик с оружием. Две женщины-охранницы подошли к Астарте, чтобы увести ее. Королева ушла с присущим ей достоинством и холодным высокомерием. Проходя вблизи Дайена она, однако, на секунду-другую приостановилась, словно хотела что-то сказать ему. Дайен по-прежнему стоял в центре круга, опустив голову и потирая правую ладонь. Астарта протянула ему руку, но он не заметил этого знака дружеского участия.

«Но что утешительного, в конце концов, могу я сказать ему, – подумала Астарта. – Я чужая…» Она вздохнула и собралась продолжить свой путь.

Дайен услышал ее вздох, поднял голову и пристально посмотрел Астарте в глаза.

– Ваше величество, вы здоровы, вы хорошо себя чувствуете? Ребенок… – он запнулся, – наш ребенок… – и не мог больше говорить.

Бледное лицо Астарты просияло.

– С нашим ребенком все хорошо, и со мной все хорошо, – сказала она Дайену, крепко пожав его руку. – Не волнуйтесь за нас.

Не в силах произнести ни слова, он поднес ее руку к своим губам, а потом прижал ее к своей щеке. Глаза Астарты наполнились слезами. Он ободряюще улыбнулся ей. Она ответила на его улыбку, ее прекрасные глаза лучились сквозь слезы. Царственной поступью она удалилась, сопровождаемая охранницами.

Камила осталась сидеть на скамейке, глядя на Дайена, и все, что творилось в сердце девушки, отражалось в ее глазах. Дайен взглянул на нее и снова опустил голову, уставясь на голую землю у себя под ногами, на капли крови в круге, где сражались они с Флэймом.

Двор почти опустел. Саган, направляясь в сторону одного из зданий, проходил мимо Таска. Тот казался больным и, понурясь, сидел на скамье.

– Надеюсь, вы сами-то, черт побери, понимаете, что натворили? – приглушенным голосом спросил Таск, с трудом двигая разбитыми в кровь губами.

Саган и бровью не повел в ответ. И Таск не счел нужным повторять заданный вопрос. Он остался неподвижно сидеть на скамье.

Саган вошел в здание, примыкавшее к двору, и тяжело ступая, так, чтобы хорошо было слышно его шаги, пошел по коридору, окна которого выходили во двор. Дойдя до конца коридора, Саган постоял там и повернул обратно. Держась в тени, он встал у того окна, откуда ближе всего было до круга, в котором остался стоять Дайен. Теперь в этом круге рядом с Дайеном Саган увидел и Камилу.

Стояла тишина, и Саган хорошо слышал, о чем они говорили. Да еще Камила, сама того не зная, помогла Сагану подслушать их беседу. Таск не внушал ей доверия, и, взяв Дайена за руку, Камила потянула его за собой подальше от чужих ушей. Но к Сагану они при этом так приблизились, что он вынужден был на шаг-другой углубиться в тень, чтобы остаться незамеченным ими.

Первые же сказанные Камилой слова стали для Сагана неожиданностью, да и для Дайена, кажется, тоже.

– Дайен, – заговорила она, приглушив голос, – есть возможность бежать отсюда.

Он поднял голову, пробудившись от летаргии отчаяния.

– Прежде чем сказать нет, сначала выслушай меня, – торопясь, продолжала Камила. – У меня есть идея. И неплохая. Когда Таск поведет тебя обратно, захвати его оружие. Тогда ты заставишь его улететь отсюда с нами вместе на «Ятагане». Мы спасем Астарту, возьмем ее с собой. Таск знает все пароли и коды, а его космоплан недалеко от дворца. Он сделает это, я знаю, он согласится. – Камила от сильного волнения задыхалась. – Ему это дело не нравится. Ты сам видел – он пытался помочь мне. Это Саган не дал ему, ударил его. Мы сможем бежать и… и…

– И что? – спросил, грустно улыбнувшись, Дайен.

– Ну, ты должен будешь скрыться, – не очень уверенно сказала Камила. – Флэйм будет искать тебя. Однако мы успеем за это время поднять против него войска. Мой отец поможет нам, и баронесса…

– Пока бомба не взорвется. Или эти странные креатуры не нападут на них. Или не вторгнутся коразианцы. Нет, – спокойно сказал Дайен. – Твой отец, может быть, и захочет помочь, да не сможет. Он будет слишком поглощен битвой за спасение своей планеты.

Камила не знала, что сказать. Логика Дайена была неопровержима. И все-таки Камиле казалось, их положение не безнадежно.

– Ладно, – снова заговорила она. – Тогда мы останемся в убежище, не будем вести борьбу с Флэймом. Или подождем несколько лет, а там видно будет. Может, его положение пошатнется, а ты сумеешь привлечь к себе сторонников. Надо выждать, пока Флэйм не сделает какую-нибудь глупость. Выждать, пока они с Саганом не вцепятся друг другу в глотки. Это все равно случится. – В голосе Камилы зазвучали обида и злость. – Саган предал тебя, и Флэйма предаст. Это только вопрос времени.

Лицо Дайена потемнело и снова стало взволнованным. Он взглянул – как-то необычно – на Таска. Тот по-прежнему неподвижно сидел на скамейке. Однако из-под полуприкрытых век Таск посматривал в сторону Дайена и Камилы.

– Что стану я делать, пока буду прятаться в убежище? – спросил Дайен.

– Как что? Ну, ты будешь… Я думаю, ты сможешь… Мы… мы будем… – Камила было растерялась, но растерянность быстро перешла в раздражение. – А какое это имеет значение? Будем просто жить и ждать…

– Пытаться увидеть дорогу впереди себя, – сказал ей Дайен. – Просто жить. Надеяться на что-то в будущем. А что я буду делать? Прислуживать кому-то за столом? Продавать компьютерные игры? И чтобы при этом меня никто не узнал? Ты просишь меня о добровольном изгнании, жить в постоянном страхе, жить снова без имени… – Он покачал головой. – Ты забыла, Камила, что я уже прошел через все это. До семнадцати лет я жил в убежище. Не хочу возвращаться к этому. И не хочу, чтобы мой сын вырос в изгнании.

Камила казалась огорченной, но не сдавалась.

– Но ведь продлится такая жизнь недолго, совсем недолго…

– Камила, – тихо сказал он, беря ее за руку. – Не пытайся заглядывать в будущее, потому что такого будущего для меня нет. Я – король. Когда архиепископ возложил на мою голову корону и вложил мне в руку скипетр, я взял на себя ответственность за судьбы и жизнь своих подданных. Я не могу просто так бежать и бросить их на произвол судьбы. Что я скажу тогда людям? Что я бежал, когда возникла опасность, и вернулся, когда опасность миновала?

Камила хотела что-то сказать, но не решилась. Слишком уж убедительно было то, что говорил ей Дайен.

– Возврата для меня не будет, Камила. Если я откажусь от короны из страха за свою жизнь, как смогу я снова стать королем?

– По крайней мере, останешься в живых, – сказала она, не поднимая на Дайена глаз.

– В живых? – устало спросил он. – Это так важно?

– Да, важно. Что за чушь – или ты умрешь, или ты – король. Семнадцать лет ты прожил, не зная, что станешь королем, и был счастлив. Ты сам говорил мне. У тебя были книги, музыка и… те, кто тебя любил.

Она перевела дыхание и с новой силой продолжала настаивать на своем:

– Платус не хотел, чтобы ты был королем. Он хотел, чтобы ты был обыкновенным человеком, приносящим людям посильную пользу. А это в жизни самое главное. Если бы каждый простой человек уважал других людей, считался бы с их правами и чувствами, не нужны были бы никакие короли.

Да, ты был счастлив, пока не появился Дерек Саган. Он убил Платуса, а в тебе он в ту ночь убил доброту, покой, убил то, без чего не может жить обыкновенный человек.

Камила едва не разрыдалась. Дайен обнял ее и прижал к себе, а она положила голову к нему на грудь. Взгляд Дайена, однако, был устремлен не на Камилу, а куда-то вдаль, и губы его беззвучно шевелились. Саган, настроившись на восприятие мыслей Дайена, услышал не произнесенные вслух слова, слова, которые он сам сказал Дайену несколько лет назад.

«Я пришел спасти вас…»

Камила тоже угадала мысли Дайена, только не с помощью телепатического слуха, свойственного лицам Королевской крови. Камиле помогал слух, даруемый любовью.

Вдруг она отстранилась от Дайена и заглянула ему в глаза:

– Да? – тихо спросила она Дайена. – Так вот почему ты готов расстаться с жизнью?

– Что ты имеешь в виду? – спросил удивленный и встревоженный Дайен.

– Саган сказал, что ты не выдержишь испытания. Ты поверил ему, что недостоин быть королем. Ты, как и он, думаешь, что твой кузен лучше тебя, и вот ты уже готов убраться прочь и умереть! – В эту минуту Камила злилась на Дайена, потому что боялась за него.

Дайен молчал, пока Камила не сказала всего, что хотела сказать. Ее слова, кажется, заставили Дайена призадуматься.

– Может быть, ты права, – сказал он, выслушав Камилу. – Я верю тому, что говорит Саган, – повторил он, размышляя. – Он никогда не лгал мне, несмотря ни на что…

Дайен взглянул на Таска, который не то впал в дремоту, не то, наоборот, только что пробудился от сна. Дайен ушел в себя, недоступный подслушивающим его ушам, пусть даже это были уши, обладающие слухом любви. Теперь Саган не мог читать мысли короля. Оставалось лишь догадываться, о чем думает Дайен.

– Нет, Дайен, ты не можешь так думать! – воскликнула Камила, волнуясь. – Флэйм будет грозным, страшным королем, жестоким и коварным. Каким он и был сегодня. Так сказала мне Астарта. Я не хотела ей верить, но теперь я знаю, что она имела в виду.

Дайен не мог сдержать улыбки:

– Какой бы из тебя получился превосходны советник! Минуту назад мне не надо было оставаться королем, а теперь вот опять надо. Так что же мне делать? Не предложите же вы мне следовать обоим решениям сразу, моя дорогая?

– Да, конечно, я не права. Я ничего не смыслю во всей этой ужасной неразберихе, и мне не стоит пытаться поучать тебя. Я скорее помешаю, чем помогу.

Камила безнадежно вздохнула. Обхватив Дайена обеими руками и крепко прижимая его к себе, она тихо и грустно сказала:

– Я люблю тебя, и мне страшно. У нас есть шанс бежать отсюда. Давай попытаемся сделать это. Только бы вырваться, а там мы что-нибудь придумаем. Я знаю, – придумаем.

Дайен колебался, борясь с искушением.

Саган наблюдал за ним все так же терпеливо, зная, что в любой момент он может вмешаться и предотвратить столь поспешный и опрометчивый шаг. Командующий с интересом ждал, каков же будет ответ короля.

– Нет, Камила! – сказал Дайен, отбросив свои недолгие сомнения. Он принял твердое решение, но ему не хотелось убивать надежду, которой светились глаза Камилы. – Я должен остаться здесь и пройти свой путь до конца. Я должен схватить этот серебряный шар. – Дайен горько улыбнулся. – А если мне придется умереть, то я приму смерть, как подобает королю, а не от пули в спину при попытке к бегству.

Краем глаза Саган уловил какое-то движение у входа в коридор и заметил какие-то тени, промелькнувшие мимо окна, из которого он наблюдал за Дайеном. Таск, который вовсе не спал, тоже заметил что-то подозрительное. Встав со скамейки и потирая распухшую щеку, он, приволакивая ноги, подошел к Дайену.

– Тише, парень, – произнес Таск, почти не раскрывая рта, – за вами следят. – Он намекающе скосил глаза влево.

Дайен повернулся к Камиле:

– Ты…

– Нет, иди, – сказала она холодно. Испуганная, беспомощная и растерянная, Камила злилась и на себя, и на Дайена. – Я пока останусь здесь, мне нравится быть на солнце.

Она повернулась к нему спиной. Дайен, видно было, хотел что-то сказать Камиле, чем-то ее утешить или ободрить, но, сознавая, что это невозможно, ушел вместе с Таском. Так, вдвоем, они пересекли двор и скрылись во дворце.

Камила стояла, напряженно прислушиваясь к звукам их шагов. Едва лишь эти шаги затихли, она упала на скамейку и, думая, что никто ее не видит, а, может, уже и не заботясь об этом, разразилась отчаянными рыданиями, от которых содрогалось все ее тело.

Саган ждал, тихо, молча ждал в темноте. Он не был разочарован. Совсем рядом с всхлипывающей Камилой возникло серебряное сияние, Страж в серебряных доспехах охранял Камилу в ее горе.

Саган немного помедлил и покинул свой наблюдательный пост у окна, стараясь ступать неслышно, чтобы никого не потревожить.

Глава двенадцатая

Саган пришел на встречу с принцем чуть раньше времени. Флэйм, пребывающий в прекрасном настроении, сердечно приветствовал Командующего. Гарт Панта, казалось, помолодел, он поклонился Сагану тоже весьма любезно.

Встреча происходила в комнате, специально оборудованной средствами связи. Это было единственное место в крепости, где они могли быть уверены, что никто им не помешает, потому что никому – даже охранникам – не разрешалось входить в эту комнату под страхом смерти. Саган и сам впервые удостоился такой чести. Конечно, он знал, что прежде, чем допустить сюда, его подвергли тщательной проверке.

Войдя в помещение связи, Саган с интересом огляделся вокруг, что само по себе было вполне естественно. Но нельзя было выказывать слишком большого любопытства. Это могло бы вызвать определенные подозрения. Именно отсюда Гарт Панта выходил на связь с загадочными креатурами. Взгляд Сагана быстро перебегал с одного прибора на другой, с видеоэкранов на переговорные устройства, с давно устаревшего оборудования на новое. Все здесь было знакомо Сагану, ничего нового он не увидел.

Панта наблюдал за ним, и у Сагана сложилось впечатление, что проницательный старик знает, что именно он, Саган, ищет в этом помещении. Панта сложил вместе кончики своих пальцев и смотрел поверх них на Сагана, не без лукавства улыбаясь. Так улыбаются благодушные родители, глядя, как их чадо по всему дому ищет припрятанный подарок ко дню своего рождения.

«Ищи, чего хочешь. Все равно не найдешь», – означал взгляд Панты.

Саган в ответ уставился на Флэйма, как будто его как раз и искал.

– …В самом деле примечательно, – говорил в этот момент принц. – Вы видели, какое лицо было у моего кузена, когда вы чуть не волоком тащили ко мне эту его Камилу? У меня даже возникли опасения, как бы вы не зашли слишком далеко, милорд. Мне показалось, что под влиянием рыцарской атмосферы происходящего нашему кузену того и гляди взбредет в голову сорвать мой злой умысел, убив себя ради спасения возлюбленной. А это, несомненно, затруднило бы осуществление моих планов.

– Не стоило, пожалуй, опасаться этого, Ваше высочество, – сказал Саган. – Дайен не так глуп.

– Нет, конечно. Не думаю, что вы стали бы так заботиться о нем, если бы он был глуп. И должен признать, все это оправдалось чудесно. В пылу состязания он вел себя так, как вы и предсказывали. Он ослабил контроль за сохранением в тайне своих ментальных процессов, сконцентрировавшись на процессах физических. Это помогло мне быстро и легко проникнуть в его сознание и раскрыть секрет, где спрятана бомба. Наши креатуры уже отправлены туда и могу вернуться… – он вопросительно взглянул на Панту.

– Теперь уже в любой момент, Ваше высочество.

– Они доставят бомбу сюда, – сказал Флэйм, показав на мраморную подставку в центре комнаты. – Я с нетерпением жду, когда же увижу, наконец, ее. И Панта тоже. Он провел целое исследование, посвященное этой бомбе. Он не рассказывал вам об этом, милорд?

Саган этому не удивился:

– В самом деле, сэр? Вы получили необходимую информацию от коразианцев, я полагаю?

Панта утвердительно кивнул:

– А они получили ее от Абдиэля, а он, в свою очередь, от вас, милорд.

Сагану напоминание не понравилось. Панта это заметил и как будто погрустнел:

– Страшный был человек – этот Абдиэль. Не человек – дьявол. С тех пор как узнал, что его больше нет, спать стал спокойнее.

– Однако это не мешает вам использовать информацию, добытую им, независимо от того, как ему это удалось.

– Милорд, вы сами ученый и потому, уверен, согласитесь со мной, что ценной информацией нельзя пренебрегать только потому, что получена она путем, которого мы не одобряем. В конце концов, вы – особы Королевской крови, обязаны своим существованием экспериментам, которые нацисты проводили в своих концлагерях.

– И которые кому-то что-то подсказали, – заметил Саган.

Панта нахмурился, не зная, считать ли себя оскорбленным или нет. Потом – пристально глядя на Сагана – старец, по-видимому, решил, что Командующий пошутил и обижаться не стоит.

– Принимая во внимание тот путь, которым была получена эта информация, – спокойно продолжал Саган, – не боитесь ли вы, что часть ее может быть некорректной? Что я, может быть, умышленно лгал Абдиэлю?

– Этого можно было ожидать. Но с помощью моей технической экспертизы – почти ни в чем не уступающей вашей собственной, милорд, как смею надеяться, – удалось установить, что заслуживало внимания, а что – нет. Некоторых вещей коразианцы сами не способны были понять, отчего и не сумели освоить производство подобных бомб. Я раскрыл, например, механизм «вооружения киборга». Должен сказать, меня это изобретение немало позабавило. И вы, должно быть, посмеетесь тоже над нелепостью техноидиота, созданного коразианцами по этому образцу. Только одной вещи мне недостает…

– Действующей модели.

– Да. И вот теперь ее доставляют сюда. Я полагаю, вы согласитесь со мной в том, – Панта поднял вверх костлявый указательный палец, – что я мог бы и сам изобрести действующую бомбу. Я очень близок к этому. Но ее доставка сюда весьма облегчит нам задачу.

Саган пристально смотрел на старого Панту, стараясь понять, правду ли тот говорит ему. И если да, то в какой мере Панта умел скрывать свои мысли. Он уже много лет не прикасался к гемомечу. После своего исчезновения он должен был избегать этого. И у Дерека Сагана не было возможности проникнуть в сознание этого старого, опытного и осторожного человека. Но Саган предполагал, что кое-что о бомбе Панта знал, хотя, наверное, не так много, как похвалялся, иначе чем объяснить это отчаянное стремление заполучить в свои руки настоящую бомбу? Что, однако, так затрудняло все дело и порождало столь большую опасность…

Саган постарался не думать пока об этом. Он все еще чувствовал, что Флэйм зондирует его сознание: как будто электрический ток волнами почти непрерывно пробегал по всему его телу.

Во время беседы у Сагана возникло неприятное ощущение тяжести, давящей на него со всех сторон. Он объяснил это влиянием креатуров. И в то же мгновение как будто из воздуха появилась свертывающая пространство бомба, благополучно расположившись на мраморной подставке.

Саган не видел ее с той роковой ночи, когда леди Мейгри убедила его – и других, – что намерена взорвать эту бомбу. Как выяснилось немного позднее, это была хитрость, но хитрость, принесшая Дайену успех.

Подойдя к бомбе, чтобы получше рассмотреть ее, Саган невольно потянул руку к звездному камню, который он носил у себя на шее. То же самое сделал одновременно с Саганом и Панта. На шее старца сверкала Звезда Стражей. Редкий камень, тайну происхождения которого унесли с собой в могилу священники старого Ордена Адоманта… и пусковое устройство свертывающей пространство бомбы.

Итак, у Гарта Панты был Звездный камень. Видно, единственный существующий на свете, кроме Звездного камня Сагана. Но откуда он взялся? Панта не был Стражем, а только они получали этот таинственный, вожделенный Звездный камень. Амодиус! Да, конечно, он должен был вручить своему фавориту этот ценный символ уважения и дружбы. А может быть, Панта получил Звездный камень в награду за то, что надежно спрятал от людей свидетельство королевского греха?

Флэйм не сводил глаз с бомбы, он буквально пожирал ее глазами. Панту это забавляло.

– Вы можете взять ее в руки, Ваше высочество. Она вполне безобидна, когда не подготовлена к взрыву.

Флэйм в высшей степени осторожно поднял бомбу. Она вовсе не казалась тем, чем была на самом деле – самым разрушительным оружием в мире. Твердый прозрачный куб, примерно десять сантиметров в высоту и ширину, который можно было бы по ошибке принять за несколько причудливый с виду футляр, в котором хранятся драгоценности. В кристалл была вделана пирамида из чистого золота. Маленькая плоская компьютерная клавиатура, содержащая двадцать шесть ключей, была укреплена сверху кристалла. Вершина пирамиды была соединена с нижней стороной клавиатуры.

– Даже когда она готова к взрыву, – сказал Саган, – в приказе взорвать ее должен быть введен правильный код.

– «Основа не держит», – воспроизвел по памяти Гарт Панта.

Саган быстро взглянул на него.

– Одно из самых ранних приобретений Абдиэля, – пояснил Панта, как будто бы извиняясь за то, что пользуется таким источником информации. – Первоначально получено от леди Мейгри и подтверждено вами. Я не был знаком с этой цитатой, потому что не изучал древнюю литературу. Однако я нашел ее в моих файлах. Она из поэм Итса, по-моему. Очень подходящая цитата, если принять во внимание механизм действия бомбы. Элементарные частицы атома разлетаются, цветная связь, которая удерживает их вместе, растягивается до предела, пространство между ними в процессе их кругового движения сворачивается и, сближаясь снова, частицы сталкиваются, полностью уничтожая все вокруг. Теоретически это может приводить к образованию пустот в структуре Вселенной. Весьма удачное изобретение!

Саган принял комплимент, слегка склонив голову в ответ на слова Гарта Панты. В этот момент его занимала мысль о том, как повлияет на его планы тот факт, что Гарт Панта знает ключ для взрыва бомбы.

– Теперь у вас есть бомба и вы знаете, как ее взорвать. Чем еще я могу быть полезен Вашему высочеству? – обратился Командующий к принцу.

– Давайте сядем и спокойно поговорим об этом, – предложил Флэйм, поставив бомбу обратно на мраморную подставку, и сел к столу, продолжая поглядывать на нее. Он еще не свыкся с мыслью, что теперь, наконец, владеет ею.

Саган сел напротив двери, контролируемой электронными устройствами и находящейся под постоянной охраной. Войти в эту комнату можно было, как и выйти из нее, только через эту – единственную – дверь.

– Вы, милорд, возьмете на себя командование флотом, – сказал Сагану Флэйм. – Я намерен выдвинуть корабли на ключевые позиции галактики. Это Минас Тарес, Резиденция Парламента и система Ди-Луны. Я последовал вашему совету и замаскировал мои корабли под корабли Королевского флота. Но я не хочу рисковать. Я не хочу допустить определения местонахождения моих кораблей. Это осуществимо?

– Конечно, Ваше высочество.

– Когда будет объявлено о смерти короля, мои корабли будут готовы двинуться на исходную позицию. Я думаю, никаких беспокойств не возникнет. Вот разве что Ди-Луна… – Флэйм вопросительно взглянул на Сагана.

– Астарта способна влиять на свою мать, – отозвался на этот взгляд Саган. – Королева проницательна и честолюбива. Она хочет, чтобы ее ребенок стал королем. Я не предвижу никаких затруднений со стороны Ди-Луны и ее союзников.

– Превосходно! – обрадовался Флэйм, поудобнее устраиваясь на своем стуле.

– Однако такой план потребует участия всего вашего флота, Ваше высочество, – сказал Саган. – У нас не будет возможности оставить хотя бы один-единственный корабль для защиты Валломброзы.

– Валломброзу будут защищать креатуры, как они это делали до сих пор. – Флэйм окинул комнату вокруг себя неодобрительным взглядом. – Что касается меня, то я не намерен когда-либо сюда возвращаться. Все мои люди пойдут за мной. Единственная вещь, о которой я сожалею, это потеря корабля, в котором будет находиться король.

– Мы обсуждали другие возможности, – сказал Саган. – Вы хотите, может быть, пересмотреть свое решение?

– Нет-нет, милорд. Вы абсолютно правы. Всякое другое решение относительно Его величества покажется слишком подозрительным. Этот корабль оснащен так, что вполне достоин быть королевским флагманским кораблем. Экипажу даже выдали точные копии официальной флотской формы, так что совсем немногое останется от них для идентификации. Если то, что вы говорите, верно, от взрыва они должны будут испариться.

– Рисковать – вовсе не признак мудрости, Ваше высочество. Не забывайте, что эту бомбу – по вполне понятным причинам – никогда не испытывали. Мы не можем со всей определенностью сказать, что произойдет в результате ее взрыва. Было бы весьма нежелательно и стыдно, если бы ваши надежды рухнули из-за обнаружения какого-то тела не в той форме.

– Вы попали в точку. Все должно быть учтено. Найденный в космосе обломок подтвердит трагедию: королевский флагманский корабль взорвался, исчез, погибли все, находившиеся на борту.

– Жаль экипаж, – сказал Саган.

– Да, я потеряю некоторых полезных, хороших людей. Но они все готовы отдать жизни за меня и просили об этом. И корабль мне придется потерять, – вздохнул Флэйм, нахмурясь. – Новых людей найти проще, чем сделать корабль.

– Если все пойдет как следует, Ваше высочество, то вскоре под вашим командованием будет весь Королевский флот, – напомнил Флэйму Саган.

– Верно. – Принц взглянул еще раз на бомбу и улыбнулся. – Не упустил я из виду чего-то важного, милорд, как вы думаете?

– Конечно, нет, Ваше высочество.

– Панта, мы ничего не забыли? Нет ли каких-то мелочей, которые мы должны обсудить?

– Нет, мой принц. Ваши распоряжения очень своевременны и точны. Завтра утром все будет в полной готовности. Эта ночь – последняя, которую вы проводите на Валломброзе, Флэйм, – при последних словах голос Панты слегка дрогнул.

Флэйм встал и, подойдя к Панте, обнял старика. Саган, понимая охватившие их чувства, отошел в сторонку и остановился у двери, отвернувшись от Флэйма и Панты и как бы оставив их наедине друг с другом.

– Цель, к которой мы стремились все эти годы, близка, мой друг, – сказал Флэйм. – Осталось протянуть руку – и корона будет моя. И не считайте меня неблагодарным за то, что я никогда больше не вернусь на Валломброзу. Это вы научили меня никогда не оглядываться, а всегда смотреть только вперед.

– Я знаю, Флэйм, знаю, – тихо и грустно сказал Панта. Он огляделся вокруг и покачал головой. – Немало часов просидел я здесь, с ненавистью глядя на эти стены. Я, избороздивший всю галактику, обладатель громадного богатства, я сам заточил себя в этой холодной и угрюмой пещере. В первые дни пребывания здесь я думал, что сойду с ума, – продолжал Панта. – Как часто я сожалел, что не погиб от того поддельного взрыва. Но стоило вам приковылять сюда – и на душе легчало, – Панта задумчиво и грустно улыбнулся. – Вы появлялись каждый раз с каким-то новым открытием. То это было насекомое, то камешек, то полуувядший цветок. Вы были красивым, сильным, здоровым, смышленым мальчиком. Я рассказывал вам обо всем, что знал, и вы – совсем еще маленький – все схватывали на лету. Каким бы вы были королем! – хотелось сказать мне, когда я брал вас на руки. Каким могущественным королем! Нет, Флэйм, сын мой, – на глазах у Панты заблестели слезы, – я никогда больше не вернусь на Валломброзу. Как часто я думал, что так и умру здесь. И все же – да будет благословенна память о ней!

Саган, чувствуя себя неловко, напомнил о себе, откашлявшись:

– Ваше высочество…

– Простите, милорд, – обернулся к Сагану Флэйм. По лицу принца катились слезы. – Да, конечно, у вас дела и вам пора идти. Что за удовольствие видеть меня и Панту, предающихся всяким глупым воспоминаниям. Вы свободны.

Саган поклонился и подошел к двери.

Флэйм включил контроль, и дверь открылась. Командующий вышел, и дверь закрылась за ним.

Саган чуть задержался, изучая дверь снаружи, а затем, удовлетворенно кивнув, ушел, зная то, что хотел узнать; как действуют устройства сигнализации и тревоги, контролирующие эту дверь.

Две другие двери, которые ему предстояло открыть этой ночью, Саган уже обследовал. Никаких особых приспособлений он там не обнаружил.

Вернувшись к себе, Саган лег в постель и приготовился погрузиться в медитацию, которая восстанавливала его силы лучше, чем сон.

К счастью, сегодня ночью память Флэйма, его сознание будут перегружены. Уже на грани сулившего отдых успокоения Саган успел подумать о том, что сентиментальность способна сыграть с человеком злую шутку.

Глава тринадцатая

Эта ночь во дворце прошла спокойно. Это даже зафиксировала охрана залов и коридоров. Были, конечно, обычные для планеты, где обитали загадочные креатуры, нарушения порядка. Упала полка с книгами в библиотеке Гарта Панты. Разбилось несколько тарелок на кухне. Замечено было какое-то движение в коридоре, но охранник, производивший проверку, не обнаружил никаких визуальных объектов, нарушающих покой. Возникли также незначительные неполадки в электросети комнаты связи. Электричество отключилось, но тут же включилось снова, так что контрольные приборы не успели зарегистрировать ничего существенного. И снова проверка не дала никаких результатов.

Охранники недоуменно пожимали плечами, покачивали головами и не могли скрыть радости от того, что наконец-то покинут эту проклятую Валломброзу.

Почти спокойной была эта ночь и для некоторых других обитателей дворца. Флэйм крепко спал и видел приятные сны. Панта допоздна засиделся, изучая компьютерные данные о свертывающей пространство бомбе. К утру он проникся убеждением, что мог бы сделать еще одну такую бомбу. Астарта, с которой слетел ее царственный облик, дала волю слезам. Камила сидела возле нее, пока измученная и обессиленная королева не забылась тревожным сном. Тогда легла и Камила. Несчастная и беспомощная, она лежала, уставясь в темноту, пока не погрузилась в мучительную дремоту. Какая-то женщина в серебряных доспехах смутно грезилась Камиле, то исчезая, то появляясь вновь.

Панта дал Таску таблетки от головной боли, и Таск, проглотив их в надежде, что они помогут ему избавиться и от боли в сердце, в отчаянии улегся в постель, не в силах совладать с той сумятицей мыслей, что ворочались у него в мозгу, как змеи в яме. То он не верил Сагану, то верил. То он хотел освободить Дайена, то раздумывал. То готов был лететь к Дикстеру за помощью, то не готов. Это становилось невыносимо, и Таск жалел, что принял таблетки. Панта предостерег его – и категорически – не смешивать их с алкоголем.

Решив, в конце концов, что лучше всего ему в эту ночь не спать и быть начеку, Таск немедленно уснул. Ему приснилось, что над ним маячит кто-то рослый, темный, протянувший к нему сильную руку, и эта рука плотно зажала Таску рот, так что у Таска замерло сердце.

Он попытался освободиться из-под этой руки. Не тут-то было. Такая тяжесть, будто кто-то посадил ему на грудь космоплан, прижала Таска к постели.

– Не двигаться, – прозвучал у него над самым ухом чей-то тихий голос. – Тихо. Слушайте меня.

Таск узнал этот голос и подчинился ему. Тем более, что ничего другого не оставалось. Нестерпимо болели разбитые губы, а в ушах так звенело, что Таск почти ничего не слышал. Как ни старался он, но в темноте ничего не мог разглядеть.

– Завтра вас отправляют на борт королевского корабля, – снова зазвучал тот же голос чуть не в самом ухе Таска. – Вы уже успели подружиться с кем-нибудь из экипажа?

Таск кивнул.

– Скажите им, что их посылают на верную смерть, что на борту корабля находится бомба и что Флэйм собирается взорвать ее, чтобы убить короля. Но тогда погибнет и весь экипаж. Вы должны убедить их, что им грозит смертельная опасность, и побудить их перейти на другой корабль. Вам нужны будут доказательства. Когда Флэйм и Панта покинут корабль, я открою секрет, где спрятана бомба. Она будет полностью подготовлена к взрыву, когда корабль достигнет места назначения. Вы покажете бомбу своим товарищам. Этого доказательства достаточно.

Вокруг опять стало тихо и пусто. Приснилось все это ему или было на самом деле? С каждой секундой, однако, сердце Таска успокаивалось и билось ровнее. На смену страху пришло радостное возбуждение. Таск испытывал мрачное удовлетворение. Наконец-то он будет что-то делать. Задача, конечно, нелегкая, но если даже ничего и не выйдет, он вытащит отсюда Дайена на «Ятагане», уж это он сумеет сделать.

Сумел же однажды.

Чувствуя облегчение на душе и глубоко вздохнув, Таск прошептал «спокойной ночи» Ноле. Он всегда так делал, даже когда Нолы не было рядом с ним. Потом он повернулся на бок и заснул.

Дайен всю ночь не смыкал глаз. В темноте – или это только казалось ему? – он смутно угадывал присутствие женщины в серебряных доспехах.

– Прав ли я в своем решении, миледи? – спросил он ее.

Она не ответила. Да он и не ждал ответа. В конце концов, его вопрос был всего лишь риторическим.

Настало утро. С первыми лучами двойного солнца, осветившего стены дворца, раздались чьи-то шаги. К двери Дайена подошли охранники.

***

В дверной замок вставили ключ. Астарта и Камила взглянули друг на друга и невольно схватили одна другую за руки. Дверь открылась. В комнату вошел Дайен в сопровождении вооруженных охранников и Флэйма.

– Мне разрешили проститься с вами, мадам, – спокойно сказал Дайен, глядя на Астарту.

В эту минуту Астарту трудно было назвать красивой. Маленькая и какая-то жалкая, с

растрепанными волосами и красными, опухшими от слез веками, она робко смотрела на вошедших.

И все-таки – пусть даже узница, окруженная вооруженной стражей, она заставила себя с достоинством выпрямиться. Да, король был на грани гибели, а ее ожидала участь стать женой убийцы своего мужа. Но Дайен был все еще король, а она – королева. И это была их аудиенция.

– Прошу вас, оставьте нас наедине, – сказала Астарта, – бросив на Флэйма властный взгляд.

– Да, конечно, – сказал Флэйм. – Охрана останется за дверью, если кому-то из вас что-либо понадобится. – Затем принц обратился к Камиле. – Вчера вы проявили достойную уважения смелость, поэтому я предлагаю вам самой сделать выбор между жизнью и смертью. Вы можете либо остаться с королевой и поступить к ней на службу, либо отправитесь с королем.

– Останься с Астартой, Камила, – быстро сказал Дайен. – Я хочу, чтобы ты согласилась на это.

– Останься, Камила, – повернулась к ней Астарта. – Прошу тебя.

– Нет, – ни на кого не глядя, ответила Камила. – Я отправлюсь в путь с королем.

– Камила… – начал было Дайен.

– Если вы не возражаете, – перебила его Камила, обращаясь к Флэйму, – я хотела бы сопровождать его прямо сейчас.

Флэйм был само сочувствие и понимание.

– Мы отправляемся на борт королевского флагмана. Охрана будет счастлива проводить вас.

Гордо выпрямившись, Камила вышла из комнаты, ни слова не сказав тем, кто остался у нее за спиной.

– Ее величество будет находиться на моем флагмане, – сказал Флэйм Дайену. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ее путешествие было приятным и удобным. Цель нашего маршрута – Минас Тарес. Королеве лучше всего быть во дворце, когда придет сообщение о трагедии. И, конечно, я хотел бы на всякий случай оказаться рядом с ней…

Дайен не отвечал. Флэйм пошел к выходу, но приостановился и вернулся обратно.

– Черт побери, кузен! Не заставляйте меня делать это! Отрекитесь от престола. Живите себе с этой девушкой. Многие мужчины жизнь бы отдали за такую любовь, какая у нее к вам. Что значит быть королем по сравнению с этим?

– Это значит – мой долг, – сказал Дайен, – моя ответственность. Это то, с чем мы родились – и вы понимаете, что я хочу сказать. Чего стоит наша жизнь без этого?

– Ничего, вы правы. – Флэйм с восхищением смотрел на Дайена. – Я понимаю вас. Простите меня, кузен. Не будем больше об этом. Через пять минут я вернусь, – сказал он, и дверь за ним закрылась.

Дайен и Астарта смотрели друг на друга так же застенчиво и робко, как в ту первую несчастную ночь, которую они провели вместе. Дайен протянул Астарте руку, потом другую.

– Простите ли вы меня за то, что я был слепым глупцом? – спросил он.

Она взяла его руки в свои и крепко прижалась к нему.

– Только если вы простите меня за то, что я была эгоистичным чудовищем.

Он еще ближе привлек ее к себе. Никогда раньше он не замечал, какой хрупкой кажется она в его объятиях и какая она, однако, сильная.

– Это моя мать виновата, что заставила нас вступить в брак, – прошептала Астарта.

– И я всегда так думал, – сказал Дайен, – но теперь я в этом не уверен. Может быть, какой-то Бог… или Богиня предрешили нашу судьбу. – Он погладил ее по волосам. Наверное, он только что заметил, что они в беспорядке. – Астарта, – тихо продолжал он, – как ни страшна моя смерть, ваша жизнь будет еще страшнее.

– Не надо… – ее глаза наполнились слезами.

– Тихо, выслушайте меня. Вы можете избежать этого брака. Флэйм не станет добиваться этого от вас. У него слишком много других интересов и целей. Я мог бы убедить вас согласиться на этот брак, но не буду делать этого. У вас есть сила, могущество. Они в вашей вере, в вашем чувстве собственного достоинства. Подданные восхищаются вами. Вы можете использовать свою силу, чтобы укротить моего кузена. Ему это придется не по нраву. Он станет вашим врагом и поведет с вами борьбу, но остановить вас не сумеет. Будьте настойчивы и тверды, действуйте расчетливо и тонко – и вы создадите сопротивление тирании моего кузена, сопротивление, которое будет непобедимым. Может быть, придет время, когда вы сумеете свергнуть его с престола.

– С помощью нашего ребенка.

– Нашего ребенка. Единственно, о чем я жалею, что никогда… – Дайен запнулся, и силы оставили его на миг, – никогда не увижу его…

Он не мог больше говорить. Они стояли, прижавшись друг к другу, и их печальное молчание было красноречивее всех сказанных за три года слов.

– Пора идти, узурпатор, – сказал, просунув в дверь голову, охранник.

Астарта высвободилась из объятий Дайена, привела в порядок свои волосы и, выпрямившись, стояла, улыбаясь и блестя глазами. Вот так же расставались они, когда этого требовал долг короля. Она протянула Дайену руку. Ее пальцы были холодны, но рука тверда.

– Господь да сопутствует вам, сир, – тихо произнесла она.

Дайен взял ее руку и прижал к своим губам.

– Да сопутствует вам во всем ваша Богиня, мадам. И нашему сыну или дочери.

Он повернулся и вышел. Астарта слышала, как повернулся ключ в замке закрывшейся за ним двери.

– Только не плакать, – сказала она себе, прижимая руки к животу. – И я не заплачу. Я не должна болеть. Ради нашего сына или дочери. Отныне я все буду делать только ради нашего ребенка.

Она опустилась на колени, молитвенно сложив руки.

– Благословенная Богиня, ты сражалась на стороне героев Трои, ты перенесла нас по небесам в наш мир, ты поддерживала нас в те страшные времена, когда все казалось безнадежным. Благословенная Богиня, пошли своих ангелов сражаться на стороне моего супруга…

В замке снова повернулся ключ. Думая, что это Флэйм пришел за ней, чтобы сопровождать ее на корабль, Астарта быстро поднялась с колен и выпрямилась, приняв надменный вид.

– Можете войти, – сказала она ради чистой формальности, потому что дверь уже открылась.

– Туска, – выдохнула изумленная Астарта.

Таск подошел к ней.

– Дайен просил передать вам вот это, чтобы вы не забывали его. – Он вложил ей что-то в руку и подмигнул – или, по крайней мере, думал, что подмигнул. Трудно было сказать, так это или не так: один глаз у Таска заплыл так, что почти совсем закрылся. Астарта не успела ни спросить ни о чем, ни сказать хоть слово, как Таск уже исчез.

Что же передал он ей? Астарта раскрыла ладонь и увидела сережку в форме восьмиконечной звезды.

Книга четвертая

Все шире, шире каждый новый круг,

Сокольничих уж соколы не слышат.

Привычные распались связи,

Связующий утратил силу центр.

Анархия над миром воцарилась,

Текут потоки крови и повсюду

В них тонет добродетель и в добро

Никто уже не верит больше,

И нагло торжествует всюду зло…

Уильям Батлер Иитс, «Второе пришествие»

Глава первая

Валломброза была теперь и в самом деле планетой призраков. Дворец обезлюдел и стоял пустой под лучами двойного солнца. Весь персонал был приведен в действие, все файлы с необходимыми данными (прежде всего – файлы Панты) были тайно переведены на корабль «Вспышка».

Туда же привезли Ее величество королеву, чтобы доставить в Минас Тарес. Те, кто видел Астарту, заметили, что она была бледна, спокойна и не теряла присутствия духа. Всем было хорошо известно, что ее супружество с королем оказалось не особенно счастливым.

Бомбу перевезли на борт корабля, на котором должен был лететь Его величество. Панта сам доставил бомбу туда – в том же ящике, в котором раньше находились два гемомеча.

Панте доложили о непродолжительном отключении электричества в комнате связи минувшей ночью. Сначала он заинтересовался этим сообщением, но, проведя расследование, установил, что ничего страшного не случилось и что бомба находится на своем месте. «Видимо, это были креатуры», – решил Панта.

– Они проявляют чрезвычайный интерес к бомбе, – сказал Панта Флэйму, когда они направлялись на корабль, который Флэйм называл «призрачным» кораблем. – Вероятно, они проверяли ее сохранность.

Флэйм был недоволен:

– Не нравится мне, что они так близко подходили к ней. Могли они повредить бомбу, как вы думаете?

– Они не повредили ее, транспортируя сюда, мой принц. Я сказал им, что мы собираемся уничтожить эту бомбу в удаленной части галактики, на большом расстоянии от мира, в котором они обитают. Они выразили свое удовлетворение таким решением.

– Они не обрадуются, когда мы сделаем еще одну такую бомбу.

– Именно поэтому мы не хотели создавать ее на Валломброзе. Сомневаюсь, что они когда-нибудь узнают об этом. Они не знали бы и об этой бомбе, не предупреди я их о ней.

– Креатуры, пожалуй, и в самом деле какие-то провинциальные существа, на мой взгляд. Привязаны к своей планете и не претендуют ни на какие другие. Пока Валломброза их устраивает, можно не сомневаться, что они будут сговорчивы и довольны.

– Что вы скажете экипажу? – спросил Панта.

Флэйм улыбнулся:

– Моя речь готова. Я скажу им, что мы начинаем великое дело, которое принесет им вечную славу. Я получил секретные сведения от креатуров, содержащие предупреждение о готовящемся вторжении коразианцев. Даже Королевский флот не знает об угрозе этого нападения, которая может оказаться реальной. Коразианцы пока еще не вышли за пределы своей собственной галактики.

Я возглавлю сражение с ними и оттесню коразианцев обратно в их галактику. Когда жители нашей галактики признают меня своим спасителем, они согласятся на любые требования, которые я выдвину перед ними. И тогда я стану королем. Вот то, что я скажу им.

– Их не удивляет, что узурпатор на борту корабля?

– Я не выпущу его из поля зрения, – пожал плечами Флэйм.

– А когда мы покинем корабль?

– В любой момент. Мы же должны проинспектировать флот.

Между тем все было подготовлено к тому, чтобы уйти с орбиты. Лорд Саган прибыл на борт вместе с Дайеном, Флэйм приказал, чтобы его кузен и лорд Саган явились в каюту принца выслушать его речь.

Флэйм обратился к экипажу через видеосвязь. Выступление принца сопровождалось одобрительными возгласами и аплодисментами слушателей. Никто из них ничуть не сомневался, что Флэйм Старфайер станет вскоре королем и что сами они будут вознаграждены за это судьбой.

– Ну, как, Панта? – спросил Флэйм, закончив свою речь, и огляделся вокруг себя. – Где Панта?

– Его вызвали на мостик. Какое-то срочное дело, – сказал Саган. – Ваша речь была превосходна, Ваше высочество. Вы не акцентировали внимание слушателей на смерти узурпатора, как я заметил. – Саган искоса взглянул на Дайена, застывшего в своем кресле и как будто абсолютно равнодушного ко всему, что здесь происходило.

– Я последовал вашему совету, милорд. Как вы говорили мне, кое у кого теплится в сердце сочувствие к моему кузену, – Флэйм вежливо кивнул в сторону Дайена. – Им не хотелось бы, чтобы его казнили, но если бы он погиб в бою… – пожал плечами Флэйм.

Саган понимающе кивнул. Они втроем сидели в личной каюте Флэйма на борту «призрачного» корабля. Лишь два человека – Флэйм и Панта – имели доступ сюда. Когда-то подобный порядок существовал и на борту «Феникса». Доступ в личную каюту Дерека Сагана был строго ограничен. Теперь бывшему Командующему отвели скромное помещение в ряду офицерских кают. Сейчас Саган смотрел в иллюминатор из стального стекла на Валломброзу, все еще остававшуюся в поле зрения.

Как всегда накануне сражения, он был спокоен и собран. В эти минуты он видел все вокруг себя с особой четкостью и слышал невысказанные вслух слова, угадывал мысли тех, кто был рядом с ним, а его собственные мысли и чувства оставались для них скрытыми за плотной завесой. Все шло по плану. Таск и его «Ятаган» были здесь, на борту «призрачного» корабля. Командующий удостоверился в этом. Таску можно было верить безоговорочно. У него был мощный побудительный стимул, и Таск был надежный, славный парень. Такой же надежный, как и его отец.

Сагану оставалось теперь лишь ждать и быть терпеливым. А именно это смолоду удавалось ему с большим трудом. Он взглянул на свою руку. Под безупречной складкой рукава его формы (адмирала Королевского флота) скрывались шрамы от ран, которые он сам нанес себе как напоминание о своем долге перед Богом. Терпение. Да, он научился быть терпеливым. Или, по крайней мере, научился скрывать свое нетерпение.

В больших двойных дверях появился Гарт Панта.

– Мой друг! – радостно обратился к нему Флэйм, но сразу же насторожился при виде огорченного лица старика. – Что-то не так? Что? – Он вскочил на ноги, как будто подброшенный вверх какой-то незримой силой. – В чем дело? Постойте. Вызовите охрану увести моего кузена…

Панта остановил принца жестом руки:

– Пусть ваш кузен останется. Он может… понадобиться нам.

Флэйм в ответ на это нахмурился:

– Да в чем же дело, наконец? Говорите. Что-то не так?

– Наши загадочные креатуры, Ваше высочество.

– Бомба?…

– Нет, не она, – поспешил заверить принца Панта. – Просто не знаю, как сказать вам об этом, мой принц. Все это… в высшей степени необъяснимо. Понять не могу…

– Да скажите же мне, наконец, в чем дело? – едва не вспылил Флэйм.

– Мы получили донесение – с другого конца галактики, Ваше высочество, о том, что система Бидалди в центре галактики подверглась нападению. Ее атаковали какие-то таинственные силы. Судя по всему, все крупные города в системе Бидалди разрушены страшным ядерным ударом. Однако никаких взрывов не было и никакой радиации не зафиксировано. До основания разрушены здания, погибли люди. Миллионы людей.

– Боже Милостивый, – еле слышно произнес Дайен.

И все умолкли, потрясенные услышанным.

– Бидалди – система с высокой плотностью населения, – первым прервал молчание Дайен. – И богатая. Она расположена на пересечении большинства транспортных путей. Она отличалась миролюбием, не имела врагов…

– У всех есть враги, – возразил Флэйм. – Какое отношение к нам имеет это событие?

Панта отер пот с лица. Его морщинистая темная кожа блестела.

– Ваше высочество, – не сразу заговорил он, – боюсь, что имеет…

Флэйм в упор смотрел на Панту.

– Нет! – в ужасе запротестовал он. – Не может быть. Креатуры?

– Судя по всему – да, Флэйм, – сказал Панта, вдруг разом постаревший. Он тяжело опустился в кресло. Руки ученого дрожали. – Я изучил данные, как только они поступили к нам. Благодаря тому, что мы перехватили информацию, передаваемую по каналам Королевского флота, я получил возможность ознакомиться с официальными сообщениями. Аппаратура на Бидалди зарегистрировала резкие и необъяснимые колебания гравитационных показателей. В настоящее время все эти показатели вернулись в норму. Те, кто остался в живых, сообщают, что люди падали и умирали без всякой видимой причины. Существуют и другие свидетельства. Я не сказал бы вам об этом, мой принц, если бы не был абсолютно уверен. – Панта сокрушенно покачал головой. – Боюсь, однако, что доказательства неопровержимы. Креатуры напали на систему Бидалди и разрушили ее.

– Но зачем? Какую выгоду надеялись они извлечь из этого? Вы говорили, что у них нет никаких притязаний на чужие территории!

– Не думаю, что дело здесь в их притязаниях! И не похоже, что они искали какую-то выгоду. Они, по-видимому, покинули планету, – Панта опустил голову на руки. – Все разрушили, опустошили, убили людей и сразу ушли…

– Может быть, они не имеют притязаний, кто знает, – медленно проговорил Флэйм в задумчивости. – Но если какие-то притязания у них есть, то лишь на собственное выживание. Это благодаря вам, кузен, они знают, как легко уничтожить нас, смертных, состоящих из плоти и крови. Бомба научила их бояться нас. Может быть, их единственная цель – убедиться в том, что мы больше не будем угрожать им. – Флэйм бросил на Дайена быстрый, ненавидящий взгляд. Подойдя к переговорному устройству, он вызвал стоящих за дверью охранников. – Верните узурпатора в его каюту!

Панта поднял изможденное лицо:

– Люди ожидают, что их король публично объявит о случившейся трагедии. Если он не сделает этого, они заподозрят неладное.

– Я сам справлюсь с этим, когда придет время! – раздраженно сказал Флэйм. – Стража, уведите его!

Дайен встал:

– Креатуры сорвались с цепи, на которой вы их держали, кузен, если только действительно держали.

Король вышел. Не успела закрыться за Дайеном дверь, как Флэйм принялся расхаживать взад и вперед по своей каюте.

– Это невыносимо! Если меня сочтут причастным к этому бедствию, все мои планы рухнут!

Резко повернувшись кругом, он подошел к Панте и остановился перед ним. Схватив старца за плечи, он поднял его рывком на ноги.

– Вы должны начать с ними переговоры. Сейчас же, немедленно! Выясните, что за чертовщина происходит там! Скажите им, чтобы они тотчас же прекратили свои действия. Скажите им… – Флэйм, кажется, не находил от возбуждения слов.

– Мой принц? – выжидательно взглянул на него Панта.

– Подождите!… Милорд, – обратился Флэйм к Дереку Сагану.

Военачальник стоял перед видеоэкраном, пристально глядя на Валломброзу. До сих пор он ничего не сказал по поводу услышанных от Панты новостей, которые, похоже, не произвели на Сагана особого впечатления.

– Да, Ваше высочество, – почтительно отозвался Саган.

– Милорд, если взорвать бомбу здесь, на Валломброзе, уничтожит ли она полностью креатуров и их мир?

– Несомненно, Ваше высочество. Креатуры знают об этом и потому так боятся этой бомбы. Однако было бы жаль потерять таких союзников…

– Да, вы правы, – хмурясь, ответил Флэйм. – Они составная часть моих планов. Хорошо, мы примем это во внимание только как крайнюю альтернативу. Панта, вы должны сейчас же вступить с ними в переговоры.

– Я говорил бы с ними весьма осторожно, сэр, – заметил Саган. – Ни в коем случае нельзя давать им повода нервничать или пугаться чего бы то ни было.

– Полностью с вами согласен, милорд, – сказал Панта.

Панта вышел из каюты принца, который снова заходил по ней взад-вперед.

«Проклятье, – выругался про себя Саган. – Все шло хорошо, даже слишком хорошо. Я должен был ожидать, что такое случится, должен был это предвидеть. Разумеется, эти креатуры должны были встревожиться, заподозрить что-то неладное, удивиться, наконец, тому, что происходит. Вполне понятно, что они должна были проявить свои опасения, но я не предполагал, что они сделают это таким образом. Очевидно, они знают нашу психологию гораздо лучше, чем думает Панта. И что собирается предпринять Флэйм?»

Он взглянул на принца. Тот казался погруженным в свои мысли – и не заботился о том, чтобы скрыть их от Сагана, который мог следить за ними, не упуская ни малейших подробностей.

«Так вот как вы намерены решить проблему, принц», – подумал Саган. Командующий вынужден был признать, что такое решение разумно, хотя и создаст немалые трудности для самого же принца.

Двери открылись, и вошел Панта.

Флэйм обернулся к нему и удивился:

– Быстро же вы! Что они сказали?

– Мне не удалось связаться с ними, мой принц, – сказал очень огорченный Панта. – Это весьма странно, если принять во внимание…

– Какого черта принимать во внимание! – вспылил Флэйм. – Почему вы не смогли связаться с ними? Они не захотели отвечать вам?

– Нет, Флэйм, – тихо сказал Панта, и что-то похожее на упрек послышалось в его глубоком голосе. – Они не отвечают. Они слишком далеко от нашего корабля. Может быть, если бы я вернулся на поверхность планеты…

Флэйм не знал, на что ему решиться.

– Хорошо, так и сделайте, – сказал он, подумав, – отправляйтесь, не теряя времени. Можете взять мой космоплан. Жду вас обратно ночью.

Панта покачал головой:

– Ваше высочество… Это займет, возможно, не так уж мало времени. Учитывая, что связь с креатурами и при самых благоприятных обстоятельствах – дело нелегкое…

– В таком случае, жду в 6.00, – сказал Флэйм. – В вашем распоряжении целая ночь. Дальше ждать мы не можем. Черт побери, Панта, если вы сумели сделать вывод, что креатуры несут ответственность за бойню на Бидалди, то и другие могли сделать то же самое.

«Вполне справедливое замечание, – подумал Саган. – У Дикстера уже есть все основания подозревать Валломброзу. Это лишь вопрос времени, но адмирал придет к тому же выводу, если уже не пришел. Дикстер, несомненно, уже выяснил, что король не участвовал в церемонии на Цересе».

Саган нахмурился. «Дай Бог, – думал он, – чтобы весь королевский флот не обрушился на нас».

– А что думаете вы, милорд? – неожиданно спросил Флэйм.

– Я согласен с тем, что сказал Панта. Молчание короля в связи с трагедией на Бидалди может показаться чрезвычайно странным, – сказал Саган, надеясь выгадать время. – У людей возникнут всевозможные вопросы, начнутся кривотолки…

– Не теряйте времени, Панта, – сказал Флэйм. – Вернетесь назад утром. А что касается молчания короля, то он скоро умолкнет навсегда. Милорд, свяжитесь с командным составом флота. Скажите им, что планы меняются. Мы остаемся на орбите Валломброзы до завтрашнего утра, а утром им будут даны новые указания.

– Да, ваше высочество.

Саган вышел из каюты принца с чувством облегчения… Ему необходимо было остаться одному и все как следует обдумать. Он пошел, погруженный в свои мысли, но не в отсек связи, чтобы передать сообщение Флэйма командному составу, как приказал ему принц. Саган сначала направился на палубу, где были установлены летательные аппараты. Там он напомнил офицерам об их обязанностях, произведя неожиданную инспекцию. Пилоты сразу же явились по его приказу. Осматривая технику, Саган остановился возле пилота старого «Ятагана» и отчитал его за нерадивость.

– Все полетело к чертям. Расписание меняется, все сроки придется перенести, – сильно приглушив голос, сказал Саган, нагнувшись, чтобы заглянуть под днище «Ятагана».

– И надолго? – прошептал Таск.

– До завтрашнего утра.

У Таска вытянулось лицо.

– Значит, завтра! Не может быть…

– Немедленно устраните неисправности, капитан! – уже громко сказал Саган.

– Есть, милорд! – козырнул Таск, делая вид, что выплевывает изо рта жвачку. Это было не так уж трудно, учитывая то, чему Таск уже успел научиться.

– Завтра утром, – повторил Таск, глядя вслед удаляющемуся Сагану. – О, дьявол, – едва не застонал он.

Камила сидела на жесткой постели в крошечной каюте, где ее содержали под стражей. Голова у нее раскалывалась. Она снова и снова составляла и отвергала один за другим планы своего побега и спасения Дайена, после того, как она найдет Таска и заставит его взять их на «Ятаган» и улететь отсюда. Средняя часть плана Камилы была хороша, ничем не хуже был и конец, вообще безупречный, насколько она могла судить. Еще бы – освобождение Дайена. Но возникала одна трудность. Чтобы освободить Дайена, надо было сначала освободиться самой. А как это сделать, Камила не знала.

За дверью дежурил вооруженный охранник. Камила имела возможность рассмотреть его как следует, когда он приносил ей ужин, а потом унес его, даже не обратив внимания, что пленница так и не притронулась к еде. Ей пришла в голову мысль напасть на него в этот момент, но очень уж внушительны были его габариты, а еще больше подействовало на Камилу, устрашив ее, суровое выражение лица этого человека. Такой мог бы убить ее, не моргнув глазом.

Это был уже немолодой человек, пожалуй старше сорока. Он принадлежал к числу телохранителей Флэйма, пользовавшихся особым доверием принца. Рубцов и шрамов на лице и теле у этого охранника было столько, как будто он с боями прошел путь до центра галактики и обратно.

В отчаянии Камила бросилась на постель и заметалась, не в силах ничего придумать. Надо спасти Дайена, во что бы то ни стало спасти, хочет он этого или нет.

– Он заблуждается, – сказала она стене, – думает не о том, о чем надо. Он вообще не думает. Он действует под влиянием одних эмоций. Только бы избавить его от опасности! И тогда – бежать от Флэйма, от Дерека Сагана. Тогда Дайен сам все поймет. Он, наверное, будет зол на меня сначала, но потом поймет, что я все делала, как надо.

Она должна спасти Дайена от него самого, если только сумеет выбраться отсюда, из своей каюты, оказаться за этой дверью.

Лежа на жесткой постели, она придумывала один план за другим только затем, чтобы тут же отвергнуть их все. Наконец, измученная этой беспоконечной круговертью бесплодных мыслей, Камила закрыла глаза и впала в полузабытье. Ей казалось, что рядом с ней кто-то есть, хотя дверь каюты не открывалась.

Камила не испугалась. Она уже видела раньше эту женщину.

– Где вы были? – Вопрос Камилы прозвучал упреком.

– Здесь – все время, – ответил ей ласковый голос.

– Тогда почему вы не помогли нам? Священный долг крестной матери помогать своей крестнице. А вы мне не помогаете.

Камила была раздражена и жаловалась, как больной ребенок. Из глаз ее катились слезы.

– Не смотрите так на меня, миледи. Помогите мне. Я должна спасти Дайена…

– Не надо плакать. Этим ты его не спасешь.

Камила вздрогнула, внезапно пробудившись. Пыталась понять, во сне или наяву слышала она чей-то голос.

– Если ты решила спасти его, действуй, иначе не успеешь, – произнес тот же голос, чистый и холодный, как вода в озере, на берегу которого она когда-то увидела короля.

Камила медленно села, медленно-медленно открыла глаза. Женщина в светящихся серебром доспехах стояла возле ее постели. Длинные светлые волосы падали на ее плечи. Серые глаза были так же чисты и холодны, как и ее голос. На правой щеке виднелся шрам.

Камила протерла глаза руками, потом снова открыла их. Женщина по-прежнему стояла на том же месте.

– Леди Мейгри, – прошептала Камила.

– Да, – кивнула в ответ женщина.

– Вы… Вы пришли помочь мне?

– Мне не разрешено прямо вмешиваться в дела живущих. Но раз ты моя крестница, – еле заметно улыбнулась леди Мейгри, – и помогать тебе – мой священный долг, то мне можно быть твоей доброй феей.

– Доброй феей… – как эхо отозвалась Камила, не очень понимая, что имеет в виду леди Мейгри. Лучше уж было думать, что это сон.

– Ладно, потом поймешь, – сказала Мейгри. – Что именно ты хочешь сказать?

Камиле казалось, что это не она, а кто-то другой заговорил за нее, объясняя леди Мейгри план спасения Дайена.

– Я хорошо все придумала? – спросила Камила напоследок.

Леди Мейгри покачала головой.

– Не знаю. Я не предвижу будущего, а если бы и предвидела, то не смела бы сказать тебе о нем. У живущих должна быть свободная воля, – грустно улыбнулась она. – Тебе самой решать – пойдешь ты на риск или откажешься от него. А риск очень велик и опасность тоже.

– Я знаю, – хмуро сказала Камила. – Но я не испугаюсь. Я хочу спасти его. Если я смогу это сделать, мне все равно, что случится со мной. Вы поймете меня, миледи, – порывисто сказала Камила. – Вы любили так же сильно, как я, когда были живы, так говорил мне мой отец.

– Когда я была жива?… – тихо повторила Мейгри. – Смерть не может убить любовь.

– Простите меня. – Камила была тронута печалью Мейгри. – Дерек Саган предал вас, как и Дайена. Если бы он…

– Ты хочешь вырваться отсюда? – холодно прервала Камилу леди Мейгри. – Или так и будешь сидеть тут и разглагольствовать?

– Нет, я готова. – Камила встала с постели. От волнения у нее вспотели руки и стало холодно в животе. Она нерешительно взглянула на дверь. – Что… что я должна делать? – Она вытерла руки о свое платье, то самое белое платье, в котором была еще на Цересе.

– Стонать, – сказала Мейгри. – Громко стонать. Страж войдет сюда с пистолетом в руке. Я думаю, ты не заметила, левша он или нет?

– Н-нет, – запнулась Камила, пытаясь вспомнить. – Наверное, он не левша.

– Конечно, больше шансов, что он не левша. Но если окажется, что левша, то это будет не в твою пользу. Старайся впредь ко всему присматриваться и побольше наблюдать, – предупредила Мейгри свою крестницу. – Порой это бывает очень важно. А теперь встань возле двери.

Камила послушалась. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди, а желудок вообще перевернулся. Она испугалась, подумав, что, наверное, заболела. Нельзя было однако сплоховать перед лицом этой сероглазой женщины.

Камила сжала кулаки, так что ногти больно впились в ладони, и внимательно взглянула на крестную.

– Когда застонешь, он войдет, держа оружие наготове. В твоем распоряжении будет доля секунды. Ты окажешься слева от него. Схвати пистолет и выдерни у него из руки, а потом сразу же стреляй.

– Стрелять в него? – онемевшими губами повторила Камила.

– Да, стреляй в него, – четко произнесла Мейгри. – Он скорее всего поставит оружие на оглушение, но ты на это не рассчитывай и уже сейчас настройся на то, что намерена убить его.

– Убить его, – сказала Камила, стараясь изгнать из памяти суровое лицо этого грозного стража. – Убить. Да, я выстрелю и убью его.

– Ты когда-нибудь стреляла из лазерного пистолета?

Камила утвердительно кивнула, вспомнив ту схватку, в которой она сопровождала Криса. Это воспоминание придало ей уверенности в себе. Не зря же киборг хвалил ее тогда.

– Да, я стреляла из лазерного пистолета. Крис сказал…

– Хорошо, – прервала ее Мейгри. – Ты готова?

Камила кивнула, будучи не в силах вымолвить ни слова. У нее вдруг пересохло в горле, она почувствовала слабость. И руки дрожали. Это был трудный момент: сейчас или никогда. Сделав глубокий вдох, Камила не то застонала, не то закричала.

Голос ее пресекся. Она сама испугалась своего стона – или крика. Близкая к отчаянию, чувствуя на себе беспристрастный взгляд серых глаз, Камила еще раз набрала полные легкие воздуха и снова вскрикнула. Возглас Камилы прозвучал как отдушина для ее еле сдерживаемого страха и отчаяния.

Дверь сразу же распахнулась. В комнату шагнул Страж с пистолетом наготове, как и предвидела Мейгри. Этот человек был еще крупнее, чем сначала показался Камиле. Она сама была рослая, но он оказался выше ее на целую голову. Рука, державшая пистолет, впечатляла массивностью. Страж не видел Камилы и отыскивал ее взглядом. Секунда-другая, и он обнаружил бы ее, согнувшуюся, испуганную и оцепеневшую за дверью…

Внезапно у охранника от удивления отвисла челюсть. Вытаращив глаза, он невольно отступил на шаг. Перед ним стояла леди Мейгри в сверкающих серебром доспехах, и волосы, ее белые волосы, как будто развевались на ветру. Она безмолвно смотрела на охранника.

Камила бросилась на него с силой, которую придало ей отчаяние. Она схватила его за руку и вырвала из нее оружие с легкостью, которой сама не ожидала, сразу же направила пистолет на него и… застыла в неподвижности, не смея выстрелить.

Одно дело – стрелять в пылу сражения, когда не видишь перед собой конкретной цели, и совсем другое – стрелять в безоружного человека, который стоит на расстоянии вытянутой руки и смотрит на вас остановившимся взглядом.

Если бы этот человек оставался на месте и не двигался, Камила, может быть, и не нашла бы в себе силы выстрелить в него. Но охранник, рассвирепев, двинулся на Камилу.

В ужасе она выстрелила.

Охранника отбросило назад. Он упал спиной на дверь и соскользнул по ней на пол.

Камилу била дрожь.

– Да успокойся ты! – одернула ее Мейгри. – Закрой дверь!

Камила осторожно переступила через лежащее на полу тело и закрыла дверь. Охранник, показалось ей, был мертв.

– Сними с него форму! – приказала Камиле Мейгри. – И надень ее на себя. Да побыстрее, детка! Живо! И не отвлекайся на ненужные мысли, – добавила она. – Только делай, что делаешь.

Камила повиновалась леди Мейгри, как автомат.

– Дайен, – повторяла она снова и снова. – Дайен. Я должна найти его. Это главное.

Опустившись на колени возле упавшего охранника, она перевернула его грузное тело лицом вверх и принялась стаскивать с него форму. Охранник был жив. С облегчением вздохнув, Камила стала действовать проворнее.

Вскоре форма была уже на ней. Это был эластичный костюм космонавта, безразмерный и подходящий для людей разной комплекции. Камила вовсе не выглядела в нем такой странной, как предполагала сначала.

– Шлем, – напомнила ей леди Мейгри.

Камила схватила его и надела на голову. От шлема пахло потом и чем-то вроде гигиенического шампуня. Камила шагнула к двери.

– Постой. Ты не все еще закончила. Свяжи ему руки за спиной. Разорви для этого свое платье. Обмотай ему голову наволочкой. Она заглушит голос, когда стражник придет в себя. Не волнуйся. Он не задохнется.

Камиле пришлось немало потрудиться с обмякшим и грузным почти голым телом. К счастью, Камиле приходилось участвовать в грубоватых забавах своих братьев, где немалую роль играли физическая сила и выносливость, и ей удалось справиться и с этим делом, хоть оно и вызывало у нее отвращение. Узлы получились отменные. Завязав последний, Камила поднялась с колен, вся мокрая от пота.

– Теперь можно?

– Да, – ответила леди Мейгри.

Камила не сразу решилась открыть дверь.

– Вы будете со мной? – спросила она.

– Да, буду, – сказала Мейгри, – но ты меня не будешь видеть.

Камила кивнула и открыла дверь. Посмотрев в оба конца коридора, она вспомнила, что в этой форме не вызовет здесь ничьих подозрений, и беспечной походкой вышла из комнаты, заперев за собой дверь.

– Когда сменяется охрана? – услышала она тихий голос Мейгри у самого своего уха.

– В двадцать четыре ноль-ноль, – ответила Камила. – Если не изменится их обычное расписание. Это я разузнала, – добавила она, как будто бы оправдываясь в чем-то.

– Молодец. Надеюсь, никто из них по тебе до тех пор не соскучится. Значит, время у тебя есть. Ты знаешь, где каюта Таска?

– Нет, но думаю, что смогу узнать. Спрошу кого-нибудь. В этом ведь не будет ничего странного. Я думаю, во всей этой суматохе прибытия на борт…

– Абсолютно нормально. У тебя настоящий талант для этого.

Польщенная похвалой, Камила зарделась. Но потом с сомнением покачала головой.

– Я так перепугалась, когда он вошел в пистолетом, – с места сдвинуться не могла. Если бы он не увидел вас… – сказала она и, подумав, добавила: – Вы сделали это, чтобы спасти меня…

– Это священный долг доброй феи, – сказала Мейгри. – Однако в полночь бал кончится, дитя мое. Нам нельзя терять ни минуты…

***

– Цинтия, этот принц, которым вы так восхищаетесь, – всего лишь подлый, хладнокровный убийца, – говорил Таск. – Он посылает каждого из нас в персональную могилу. Нет уж, увольте. Не хватало только, чтобы нас пооставляли в ней. Вы слышали что-нибудь о свертывающей пространство бомбе? Так вот – теперь она у принца и в данный момент находится на борту корабля. Принц задумал взорвать ее завтра утром после завтрака… Твою мать!

Таск нервно прошелся по своей крохотной каюте, отбросив ногой стул, чтобы тот не мешал ему.

– Она ни за что не поверит этому, – высказал он свою мысль маленькому иллюминатору из стального стекла, через который еще видно было Валломброзу, похожую отсюда на один из резиновых мячиков маленького Джона. – И я должен успеть убедить ее в этом до утра? Дьявол! – Он снова пнул ногой стул. – Интересно, что там у них пошло вкривь и вкось? Почему Саган ничего не сказал мне? «Сделайте это к утру», – передразнил Таск Сагана и взглянул на часы. – Однако не торчать же мне здесь! Интересно, где сейчас эта милая старушка Цинтия? Наверное, в своей каюте, где же еще? Может, по пути что-нибудь придумаю…

Едва Таск собрался открыть дверь, как она открылась сама.

В проеме двери стоял охранник и целился из лазерного пистолета в грудь Таску.

Таск поднял руки вверх:

– Что за…

Охранник шагнул в каюту Таска, закрыл за собой дверь и снял шлем.

– Это я, Таск. Я хочу, чтобы ты проводил меня к Дайену.

– Камила! – отшатнулся Таск, схватившись за сердце. – О Боже! Когда же меня оставят в покое? Доведете вы меня до инфаркта! Какого черта ты здесь? – все сильнее раздражался он. – Почему не вернулась…

Таск ловко подскочил к ней и молниеносно ухватил пистолет, чтобы вырвать его из руки Камилы, прежде чем она успеет опомниться. К несчастью для него, девушка среагировала быстрее. Она пребольно двинула его пистолетом по суставам пальцев.

Таск взвыл от боли:

– Где ты научилась этому?

– Неважно. Пошли к Дайену.

– Ох, чего не сделаешь ради… – вздохнул Таск, досадливо морщась. – Камила, голубушка, у меня есть свои дела. Важные дела. Ты не имеешь понятия о том, что здесь происходит. Сейчас я ничего не могу объяснить тебе, только ты уж поверь мне на слово, все идет по плану и под контролем. – Он и сам не верил, что говорит ей правду. – Хорошо. Давай я отведу тебя обратно в твою каюту и…

– Ты отведешь меня к Дайену, – в третий раз повторила она, беря его на мушку. – Я уже застрелила одного человека.

– Что за чертовщину вбила ты себе в голову? Зачем тебе идти к нему? – спросил Таск. – Он не пойдет с тобой, я уже сказал тебе об этом. Я слышал, о чем вы тогда говорили вдвоем. Уже не собираешься ли ты нокаутировать его и вытащить отсюда, пока он будет без сознания?

– Если надо, так и сделаю, – твердо сказала Камила и жестом руки показала на его кожаную летную куртку. – Надень ее и захвати с собой все необходимое. Мы уходим совсем.

Пожав плечами, Таск подчинился. Камила надела свой шлем, повела пистолетом в сторону двери:

– Иди. Открой дверь. Руки на затылок. Ты мой пленник. Предатель. Я веду тебя, чтобы запереть вместе с королем.

– Как скажешь, дорогуша, – покачал головой Таск.

Закинув на плечо свою поклажу, он вышел из каюты в коридор. Камила шла следом, уперев пистолет ему в спину.

***

У нее не было ни малейшего представления о том, куда они идут. Они миновали несколько коридоров, свернули, прошли еще один коридор. Какие-то люди встречались им по пути, но никто ни о чем их не спрашивал. Здесь, кажется, все считали, что лучше не обременять себя лишней информацией. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

Камила была настороже, опасаясь, как бы Таск не обманул ее и не привел обратно в ее каюту. Спрашивать леди Мейгри она не решалась, боясь, что Таск может подслушать их. И леди Мейгри хранила молчание, возможно, по той же самой причине.

Но двигались они, несомненно, не туда, где содержали арестованных.

– Мы идем неправильно. Камеры пленников не там, – тихо сказала она Таску, когда они миновали офицерскую кают-компанию.

– Дайена заперли не на гауптвахте, – уголком рта ответил Таск. – Флэйм поместил его поблизости от себя, чтобы держать его в поле зрения.

Камила согласилась с тем, что это не лишено смысла. Ее беспокойство усилилось. Попасть в лапы к принцу было бы весьма нежелательно.

– Быстрее, – сказала она Таску.

Он ускорил шаги. Они свернули за угол. Людей в коридорах становилось все меньше и меньше. Коридор, в котором они оказались, был пуст. Лишь в самом его конце у дверей несли службу двое охранников.

У Камилы от волнения забилось сердце.

Таск уверенно шел вперед. Охранники несколько удивленно смотрели на наемника и его конвоира.

– Этого человека необходимо запереть вместе с ко… узурпатором, – сказала Камила охранникам. – Откройте.

К ее немалому удивлению и не меньшему облегчению, охрана подчинилась, не задавая никаких вопросов. Один из стражей что-то сказал в переговорное устройство. Дверь открылась.

За открывшейся дверью стоял Дерек Саган.

Глава вторая

– Что это? – спросил Саган. – Что вы еще затеяли? Дали себя арестовать?

Таск ткнул большим пальцем в сторону Камилы:

– Она заявляет, что я должен ей какие-то деньги.

– Вы – ей?

– Может быть. Я думал, это какой-то приятельский розыгрыш, – пожал плечами Таск. – Во всяком случае, я их от нее не получал. Я сказал ей, что вы мой шеф и держите у себя чек.

– Об этом мы поговорим отдельно, – строго сказал Саган.

Камила поняла, что ее провели. Сама она была бессильна что-либо делать, а ее наставница, кажется, покинула ее. И Камила вошла в каюту Командующего. За спиной у нее закрылась дверь и щелкнул замок.

Теперь Таск без труда обезоружил Камилу.

– Угадайте, кто это? – спросил он Сагана, снимая с Камилы шлем.

– Скотина ты и подонок, – сказала она Таску, придя в ярость.

– Извини, сестричка, – вяло отозвался вконец усталым голосом Таск. – Я всего лишь делаю свое дело. Она пришла ко мне вот с этой штучкой, – передал он лазерный пистолет Сагану, – и приказала отвести ее к Дайену. Я думаю, у нее есть какая-то идея, как вытащить его отсюда. Не спрашивайте меня, как ей удалось выбраться из своей клетки. – Таск взглянул на Камилу и покачал головой. – Может, она прошла обучение у коммандос, научилась убивать шутки ради и за деньги. Во всяком случае, кое-что у нее недурно получается.

– В самом деле, – с интересом взглянул на Камилу Саган.

– Я прикинул, что лучше всего – доставить ее сюда. Вы знаете, как уберечь ее от беды. Или, может, мне запереть ее на борту «Ятагана»? Икс-Джей присмотрел бы за ней.

– Пожалуй, не стоит, – ответил Саган, неодобрительно морщась. – Вдруг ее инструктор научил ее искусству пилотажа? – Тон его стал строже. – Кто-нибудь знает, что вы скрылись из своей каюты?

Камила стояла безмолвная, отказываясь отвечать.

– Там, наверное, был охранник, – предположил Таск. – Девчонка говорила, вроде застрелила кого-то. До смены охраны они его не найдут, а смена в двадцать четыре ноль-ноль…

– Если он не должен отчитываться через каждый час, – сказал Саган, задумчиво глядя на Таска. – Идите туда, где ее каюта. Я отключу систему безопасности. Войдите в каюту и управьтесь с охранником.

– Как? Засунуть его, что ли, в унитаз?

– Мне безразлично, что вы с ним сделаете, – отрезал Саган, недовольный тем, что его прервали. – Ваше дело устроить все так, чтобы никто не нашел его по крайней мере еще двенадцать часов. Потом сделайте так, чтобы было заметно, что в каюте никого нет. Вы поняли?

– Но это, похоже, никого не заинтересует, – пробормотал Таск.

Саган предпочел проигнорировать его замечание.

– Когда покончите со всем этим, продолжайте действовать по плану.

– Почему этой ночью, если помните, я спрашивал…

– Возможно, очень возможно, что Флэйм взорвет бомбу завтра.

У Таска сорвалось ругательство.

– Замечательно! Ничего себе, твою мать! Можно предположить, что каким-то чудом я сумею убедить всех до одного, что они должны взять корабль под свой контроль. Но где взять для этого время?

– Вы должны это знать.

– Откуда?

Таск ждал ответа, но Саган хранил молчание.

– Вы хоть бы дали мне какой-нибудь намек! – закричал Таск.

– Не кричите. Чем меньше вы будете знать, Таск, тем лучше для вас и для всех остальных. А насчет завтра не волнуйтесь, – сухо сказал Саган. – Вам не составит труда узнать обо всем.

– Да уж, конечно, взрыв бомбы способен привлечь к себе внимание, – язвительно сказал Таск и вздохнул. – Судите сами, милорд. У Камилы есть неплохая идея. Почему бы нам, в самом деле, не отбить у охраны Дайена и не спасти его и себя – от опасности?

– Во-первых, Дайен откажется от этого и с нами никуда не двинется с места. Во-вторых, я сомневаюсь, что даже такому искусному пилоту, как вы, Мандахарин Туска, удастся прорваться на свободу через целый флот военных кораблей. В-третьих, вам понадобится мощный корабль и преданный экипаж, чтобы спасти королеву. В-четвертых, не забывайте о креатурах. Что вы собираетесь сделать с ними? В-пятых, не будет достигнута более важная цель.

– Какая? – уныло спросил Таск.

– Моя проблема. И у нас нет времени. Я хотел бы, и настаиваю, чтобы вы справились с этим.

Саган занялся извлечением из памяти компьютера данных, касающихся системы безопасности.

Озадаченная, ничего не понимающая Камила, про которую Саган и Таск, похоже, забыли, съежилась в углу.

Таск собрался уходить, но у двери задержался.

– А что если Цинтия, милорд, сочтет меня предателем и застрелит на месте?

Саган не обернулся.

– Это риск. Но я пошел бы на него.

– Да, конечно, только не надрывайте тогда свое сердце, волнуясь из-за меня. – Таск сердито глянул на Камилу. – Передай от меня привет своему папе и братьям. И не волнуйся, все будет в порядке.

– Соединяйтесь со мной через гемосвязь, – приказал Саган, когда Таск уже держал руку на пульте управления дверью,.

– Вы оказываете мне чертовски много доверия, – фыркнул Таск.

– Я уже говорил вам, кажется, что вы очень напоминаете своего отца, – сказал Саган.

Таск возмущенно пожал плечами и вышел. Командующий продолжал работать на компьютере. Измученную страхом и неизвестностью Камилу начал бить озноб.

– Как же я была глупа, – еле слышно прошептала она.

Саган молчал. Возможно, он даже не услышал ее.

Камиле стало вдруг очень жарко и душно. Казалось, в этой каюте нечем дышать. Ей захотелось избавиться от своей плотно облегавшей тело амуниции.

– Сядьте. Опустите голову между коленями, – сказал Саган, не оборачиваясь.

Камила последовала его совету, для чего ей пришлось сесть на пол. Руки она положила на колени, выгнула спину и опустила голову почти до самого пола. Неожиданно ей полегчало.

Саган включил переговорное устройство:

– Соедините меня с принцем Старфайером. Да, это срочно. Скажите ему, что дочь Олефского пыталась бежать.

Камила разом вскочила на ноги:

– Нет! Они вернут меня обратно!

Саган метнул на нее предостерегающий взгляд и поднял руку, призывая ее к спокойствию.

– Да, Ваше высочество, – заговорил Саган с принцем. – Она здесь. Ей помогли. Человек, который должен был охранять ее, исчез. Нет, она не сказала мне, кто ее сообщники. Я продолжу ее допрос. – Последовала пауза. Саган слушал принца. – Я думаю, будет лучше, если она останется под моим надзором, Ваше высочество, – продолжал он, выслушав Флэйма. – По крайней мере, пока я не установлю, кто помог ей. Я помещу ее в другой блок кают и удвою охрану. Очень хорошо, Ваше высочество. Панта не вернулся? Есть от него что-нибудь?

Саган снова умолк, слушая принца. Камила видела, как мрачнеет лицо Сагана и сжимаются в тонкую полоску его губы. Казалось, в каюте становится темнее.

– Понятно, – снова зазвучал голос Сагана. – Это сказали ему креатуры. А что думает об этом он сам? – Снова настало молчание. Взгляд Сагана сделался отрешенным. – Боюсь, придется согласиться с ним. Креатурам нельзя больше доверять, они стали очень опасны. И эта опасность угрожает нам всем. Панта все еще во дворе? – В глубине сузившихся глаз Сагана вспыхнули огоньки, но его голос оставался спокойным. – Да, я сам нахожу это очень странным, но, по крайней мере, если креатуров в данный момент нет вокруг этого корабля, нам ничто не угрожает. Когда вернется Панта?

Он задавал принцу вопросы спокойным голосом, но видно было, как сильнее сжали трубку пальцы, пока он ждал ответа. Выслушав принца, он, кажется, почувствовал некоторое облегчение, и хватка его пальцев ослабла.

– Наверное, это лучше всего, хотя я и сомневаюсь, стоит ли ему оставаться на Валломброзе. Я намерен проинспектировать все корабли флота и объявить готовность номер один… Да, постараюсь сделать все именно так, Ваше высочество, – добавил он после новой паузы. – Я весьма ценю вашу похвалу, но если я погибну, надеюсь, вы продолжите дело. Звездный камень Панты так же успешно приведет бомбу в действие, как и мой.

Связь закончилась. Саган стоял, молча глядя в пространство и, судя по выражению его лица, думал о чем-то неприятном. Камила боялась нарушить тишину, чтобы не помешать ему, хотя ей очень хотелось узнать, что случилось. Но вот, наконец, он принял для себя какое-то решение. Его лицо стало жестким и непроницаемым.

– Скажите мне, что происходит, прошу вас, – отважилась Камила обратиться к нему.

Саган взглянул на нее и пожал плечами:

– Флэйм собирается взорвать бомбу завтра утром. Дайен должен будет погибнуть, защищая галактику не от коразианцев, а от креатуров.

– Но вы же хотите остановить его, – сказала Камила, приходя в сильнейшее беспокойство. – Вы и Таск. Вы хотите захватить корабль. Вы не предавали Дайена, а пошли на весь этот риск для его же пользы. Леди Мейгри знала об этом. Вот почему она сказала мне… А я тогда не поняла ее…

– Что она сказала вам? – встрепенулся Саган.

Камила пожалела, что вспомнила про леди Мейгри. Заикаясь от смущения, она ответила:

– Вы подумаете, что… я сошла с ума. Ее же нет на самом деле. Я всю ночь не спала, наверное, от бессонницы у меня были галлюцинации. И такие… такие… как будто…

Саган шагнул к Камиле:

– Вы видели ее?

– Я… не знаю. Наверное, видела.

От волнения Камила не решилась сказать то, что могло бы не понравиться Сагану. Он весь напрягся, и его глаза завораживали Камилу, глядя, как ей казалось, в самую глубину ее души.

– Что она сказала? – чеканя каждое слово, произнес Саган.

В горле у Камилы пересохло.

– Она сказала: «Смерть не может убить любовь».

Саган закрыл глаза и вздохнул – глубоко и мучительно.

Камила опустила голову, не смея взглянуть на Сагана и чувствуя, как безысходна его боль.

Но вот он отошел от нее и скрылся за дверью смежной комнаты. Камила ждала, волнуясь и чувствуя себя виноватой. Не надо ей было говорить про Мейгри. Какой ужасный был взгляд у Сагана, сколько в нем было боли и сожаления о несбывшихся надеждах! Теперь, наверное, Саган послал Таска на верную смерть…

Саган вернулся. На нем была форма космического пилота.

– Наденьте шлем, – приказал он Камиле.

У нее так дрожали руки, что она никак не могла справиться с застежками. Саган равнодушно посмотрел на нее и не проявил ни малейшего желания помочь.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Камила.

– Улететь, – сказал он.

– Улететь? Оставить этот корабль? – опешила Камила. – А как же Дайен? Покинуть его, чтобы он погиб здесь? Нет! Я не полечу с вами. Я не могу…

– Тогда выбирайте, – прервал он ее таким холодным тоном, что она сразу же умолкла, – или вы летите со мной, или я убью вас. Я не могу оставить вас здесь. Предоставленная самой себе, вы наломаете дров! – Иронический тон последней фразы покоробил Камилу.

Она не сомневалась, что слова не разойдутся у Сагана с делом. Хотя она и готова была отдать свою жизнь за Дайена, но умереть вот так и прямо сейчас казалось ей бессмысленным.

– Я полечу с вами, – смирилась она.

– Молчите. Следуйте за мной. Не задавайте никаких вопросов. Говорю и действую один я. – Он вернул ей лазерный пистолет. – Надеюсь, вы умеете стрелять из него?

Камила взглянула на пистолет, потом на Сагана:

– Да, милорд, – сказала она так тихо, что, казалось, ее губы шевелятся, не произнося ни звука.

Он кивнул.

– Поставьте пистолет на поражение.

Камила так и сделала. Сейчас она могла убить Дерека Сагана. Он был безоружен и повернулся к ней спиной, готовый открыть дверь. Камила подняла пистолет, прицелилась, но выстрелить не могла.

Ей приходилось слышать истории о силе Королевской крови, о том, какая это ниспровергающая, завораживающая, чарующая, убедительная сила. Не была ли она сейчас под обаянием этого выведенного генетическим путем очарования? Или, может быть, ее остановил обычный здравый смысл, подсказавший ей, что, убив Сагана, она обречет себя на напрасную гибель? А может быть, это чья-то невидимая рука удержала ее?

Или голос, тихий, низкий, звучащий как отдаленная музыка?

Камила вложила пистолет в кобуру.

Саган открыл дверь, пропустил Камилу вперед. Охранники, щелкнув каблуками, вытянулись в струнку.

– Деньги будут переведены на ваш счет, лейтенант, – на ходу говорил Саган Камиле. – Послушайте моего совета – не давайте ему больше в долг. Туска неумерен в употреблении спиртного, а таким людям не всегда можно доверять. Но свое дело он делает, за что мы его и ценим. Вы скоро заступаете на пост? Я просил бы вас оказать мне небольшую услугу. Надо перевести из одного места в другое некую Олефскую Мейгри Камилу…

Глава третья

«И на кой черт я дал втянуть себя во всю эту историю? – спрашивал Таск самого себя. – Не зря еще моя мать говорила, что я родился под несчастливой звездой. Под этой – будь она неладна – восьмиконечной».

Незадачливый охранник до сих пор все еще лежал без сознания в каюте Камилы. Таск поднял его с полу, поставил на ноги, вытащил из каюты и поволок по всему кораблю, во всеуслышанье браня обормотов, пьянеющих не то что от виски – от воды.

Охранник, к которому мало-помалу возвращалось сознание, заснул праведным сном младенца в крохотном душе в каюте у Таска.

Таск между тем продолжал сетовать на свою ужасную судьбу.

– Вся галактика должна погибнуть из-за этого мятежа, и я участвую в нем за приличное вознаграждение. Будь я поумней, послал бы я все это к дьяволу, а сам, черный осел, давно бы смылся с этой проклятой летающей бомбы.

Эта мысль понравилась Таску, и он не спешил расстаться с ней.

– Саган говорит, Дайен не захочет улететь с нами, – сообщил Таск двери лифта, который должен был доставить его в офицерскую кают-компанию. – У Камилы отличная идея. Только бы решиться – и конец всем спорам. А военные корабли? Несколько дюжин военных кораблей! Да мы бы с Дайеном разгромили всю коразианскую эскадру.

За несколько секунд, проведенных в лифте, Таск с наслаждением представил себе, какие прекрасные перспективы открылись бы перед ним.

Что за черт? Сколько же времени пропало даром!

Он быстро отыскал каюту Цинтии. Цинтия отсутствовала, но на экране над сканирующим устройством появилось электронное сообщение о том, что все заинтересованные могут найти капитана Цорн в офицерской кают-компании.

Таск принял напыщенный вид, чтобы казаться представительным. Теперь он сопел, как баллон, из которого выпустили воздух. Их разговор состоится не раньше, чем он вытащит Цинтию из бара и не отведет ее куда-нибудь в укромное местечко. Как это сделать, Таск знал и надеялся, что Нола поняла бы его.

Войдя в кают-компанию, точно такую же, как на любом другом корабле подобного рода, Таск огляделся вокруг, пока, наконец, не обнаружил белокурую голову Цинтии, сидевшей в самом темном углу вместе с Доном Перрином и Ричардом Дхуре.

– Знакомые лица! – недовольно пробурчал Таск. – Не хватало только, чтобы еще и принц заявился сюда собственной персоной.

Все трое о чем-то говорили друг с другом. Разговор был, судя по всему, конфиденциальный и весьма серьезный. Собеседники, склонившись над столом, почти касались головами друг друга. В кают-компании играла музыка, похожая на грохотание булыжников о металлическую палубу.

Таск весьма не прочь был бы задержаться в баре и успокоить нервы. Однако он решил не придавать значения тому, что, когда выходил из лифта, у него начали дрожать руки. Таск взглянул на часы.

Время было на исходе. Таск направился к столику, за которым сидели Цинтия и ее собеседники. Увлеченные своим разговором, они даже не заметили, как Таск приблизился и остановился возле них.

– Привет, ребята! – сказал он.

Все трое отшатнулись друг от друга, как будто между ними упала граната. Цинтия резко выпрямилась, Перрин опрокинул свой стакан и разлил виски и только Дхуре остался привычно невозмутимым и кивнул Таску:

– Чем могу быть вам полезен, Туска?

– Хочу угостить вас всех выпивкой. – Таск сел, хотя никто не приглашал его в компанию и не выказал особой радости или готовности принять его предложение.

Цинтия и Перрин обменялись взглядами. В этот момент Таска осенило. Словно молния из черных туч, мелькнула где-то в темных глубинах его подсознания счастливая мысль. Он не знал, о чем говорила между собой эта троица, но инстинктивно угадал, что их озабоченность и беспокойство могут сыграть ему на руку, если только он будет осторожен, очень осторожен.

Он сел возле Цинтии и обратился к Дхуре, прося заказать что-нибудь покрепче. Дхуре опустил жетон в автомат и заказал коктейль из рома и колы (напиток, вызывавший у Таска отвращение). Взяв из рук Дхуре стакан, Таск сделал маленький глоток, изо всех сил подавляя на своем лице гримасу отвращения.

– В чем дело, ребята? – беспечным тоном спросил Таск. – У вас такой вид, как будто вы не в своей тарелке.

На этот раз обменялись взглядами все трое.

– А вы ничего не слышали? – сдержанно спросила Цинтия.

– Чего не слышал? – изобразил удивление Таск, делая второй глоток, попавший не в то горло.

Они подождали, пока он справится с удушьем и проглотит смесь рома и колы, а потом Цинтия – после очередного обмена взглядами со своими сообщниками – пожала плечами и сказала:

– Вам тоже не мешало бы это знать, я полагаю. Утром нашему кораблю придет каюк.

– Или да, или нет, – сказал Таск себе под нос, но так, чтобы всем было слышно.

У Цинтии приподнялась одна бровь.

– Потом я объясню вам, – сказал Таск.

– Значит, вы уже слышали. О Бидальди.

– Бидальди? – удивился Таск. – А при чем здесь Бидальди?

– Система Бидальди подверглась нападению, – сказал Перрин, и, кажется, в первый раз за все время их знакомства с Таском не улыбнулся. Таск счел это хорошим признаком. – Там все уничтожено, если верить докладам, которые дошли до нас.

– Нападению? – Таск и в самом деле был поражен этим известием. – А кто же напал на Бидальди? Не коразианцы. Система Бидальди в центре галактики.

– Легион Призраков, – сказал Дхуре.

– Я так и знал, – огорчился Таск. – Мы отправились на войну, и никто не потрудился сказать мне об этом.

– Нам тоже, – сказала Цинтия, понизив голос и украдкой бросив взгляд через плечо. – Настоящий Легион Призраков, креатуры.

– Принц что – с ума сошел?

– Говорите тише, – посоветовал Таску Дхуре.

– Его высочество не имеет к этому никакого отношения, – вспыхнула Цинтия. – Креатуры действовали по собственной инициативе. Принц так же потрясен, как и каждый из нас.

– А-а! Держу пари, что без него тут не обошлось! – сказал Таск и поднял свой стакан, но рука у него так дрожала, что пришлось снова поставить стакан на столик. Теперь действительно настало время все поставить на карту.

– Не смейте… – осуждающе начала было Цинтия, но тут же умолкла, поймав на себе суровый взгляд Дхуре.

– Что стряслось, Туска? – спросил Дхуре со своей невозмутимостью, способной кого угодно довести до бешенства. – Вы, похоже, пришли сюда с плохими новостями. Не о Бидальди, конечно.

– Нет, хотя теперь все одно к одному. – Таск вертел свой стакан в образовавшейся на столе лужице. – Вообще-то у меня есть кое-какие новости. – Он поднял глаза и встретился с взглядами Цинтии, Перрина и Дхуре. – Хотя ничего, кроме чертовских неприятностей, мне это и не принесет. – Он громко и немного трескуче засмеялся и тут же оборвал свой смех. – Да, у меня могут возникнуть очень большие неприятности. Как, впрочем, и у любого из вас. – Немного помолчав, он решил сыграть ва-банк. – Вы знаете, что уготовано нашему кораблю?

– Мы должны остановить нападение коразианцев, – начал Дхуре, видимо полагая, что выражает общее мнение.

– Я имею в виду настоящую миссию, – сказал Таск.

Каждый из них взглянул друг на друга, а потом все вместе они взглянули на Таска.

Таск рукавом вытер пот со лба:

– Вы что-нибудь слышали о сворачивающей пространство бомбе?

Все трое кивнули:

– А знаете ли вы, что она на борту нашего корабля?

Никто не отвечал.

– Да, – продолжал Таск, еще раз нервно рассмеявшись. – Она на борту и в полном порядке. Завтра утром, приблизительно во время завтрака, она должна взорваться.

Возникшее за столом молчание было таким напряженным, что Таску казалось – он слышит, как плавится лед в его стакане.

– Не стоит думать об этом. Лучше позаботиться о креатурах, о короле и о тех из нас, кто знает правду о Бидальди.

– Об узурпаторе, – машинально поправила Таска Цинтия. – Я не верю этому, – категорическим тоном сказала она.

– Откуда вы узнали об этом, Туска? – холодно спросил Дхуре. – Лорд Саган сказал вам?

– Саган не скажет даже пароля в преисподнюю, – ответил Таск. – Хотя, откровенно говоря, я не очень нуждаюсь в этом. Я у него что-то вроде лакея, но собираюсь стать экс-лакеем. Надо сказать, – Таск двигал стакан взад и вперед по столу, – что я подслушал кое-что, чего подслушивать был не должен.

– И какие у вас планы?

– У меня? – Таск поднял голову. – Дать деру отсюда. Я как раз шел к своему космоплану и тут подумал… Подумал, что эти ребята, то есть вы, не сделали мне ничего плохого, кроме хорошего. Ну, и решил дать вам шанс, намекнуть, что ли… А теперь, – вздохнул Таск, – я ухожу. Спасибо, рад был встрече с вами.

Он встал.

– Вы никуда не уйдете, Туска, – спокойно сказал Перрин.

Рука Таска легла на кобуру с лазерным пистолетом:

– Не вздумайте останавливать меня…

– Не я остановлю вас. Есть приказ – все космопланы на приколе. Никто не имеет права взлетать без разрешения Его высочества.

Таск снова опустился на стул:

– Та-ак… Гроб заколочен. Чем объясняют такой приказ?

– Соображениями безопасности. Узурпатор на борту. Приказ лорда Сагана.

«Опять этот ублюдок, – подумал Таск. – Так вот как ты веришь мне! Или, может быть, это часть задуманного плана? Он ведет себя так, как будто он король. Дурачит нас всех».

Таск прикоснулся к крохотному устройству, укрепленному на его левом запястье. Гемозвено – так назвал это устройство связи Саган. Оно работало, получая энергию от тела Таска. Как-никак, а кровь в его жилах – наполовину Королевская.

– «Я должен спросить, – думал Таск, борясь с соблазном, – должен выяснить… нет, он все равно не скажет мне. И какая мне от этого польза? Все равно я в ловушке на этой базе смертников!»

– Вы не правы, – внезапно заговорила Цинтия, удивив Таска тем, как это она догадалась, о чем он думает. Но она, казалось, хочет любой ценой оправдать свою преданность принцу. – Флэйм Старфайер отдал эти приказы. Он присутствует на борту корабля, не станет же он взрывать самого себя.

– Можете быть уверены, нет, – прорычал Таск. – На первом же космоплане он исчезнет отсюда. В этом и состоит его план. Судите сами, как пойдет дело. Во-первых, флоту прикажут выйти в открытый космос. А затем Его высочество улетит, а мы останемся сами по себе с этой проклятой бомбой, которая преспокойно тикает себе и отсчитывает последние секунды нашей жизни.

Троица снова переглянулась. А сам Таск не отрывал глаз от стакана этой мерзкой бурды. Он поймал их на крючок. Теперь надо было умело вытянуть удочку, а это порой бывает труднее всего.

– У меня есть одна идея, – сказал он. Снова наступило молчание и последовал обмен взглядами. – Король, я имею в виду, узурпатор, знает, как обезопасить бомбу. Когда Его высочество и флот удалятся отсюда, мы освободим Дайена, и пусть он это сделает, а мы захватим корабль.

– Но это будет мятеж, – запротестовала Цинтия, – а мы станем изменниками и предателями!

– Если бомба установлена на взрыв, как говорит Таск, – сказал Дхуре, – то мы будем не предателями, а жертвами предательства.

Цинтия поджала губы.

Таск решил, что настало время самому ему уйти, а их оставить, чтобы немного подергались на крючке. Если бы он задержался здесь – в своем нынешнем состоянии «растерянности» и беспокойства, – это могло бы показаться фальшивым и подозрительным. Кроме того, внезапно ему очень захотелось выйти из кают-компании, которая стала казаться Таску какой-то очень уж маленькой и тесной.

– Куда вы? – спросил Перрин, когда Таск встал из-за стола.

– Сам не знаю, – ответил Таск, почесывая затылок. – Может, обратно к своему космоплану. А может, подожду до утра – вдруг удастся предотвратить взрыв. Если вы в этом деле не со мной, ребята…

Таск окинул всех троих взглядом. Цинтия, похоже, так и не поверила ему, а Перрин избегал смотреть ему в глаза. Один только Дхуре крепко призадумался, но означало ли это, что он не поддержит Таска, или – наоборот, – что он готов прийти на помощь, но только сначала должен убедить двух своих друзей?

Решив, что он сделал все, что мог и даже немного больше, Таск сказал: «Бывайте, ребята, до встречи» и ушел. Он не останавливался до тех пор, пока не счел, что находится достаточно далеко от кают-компании и никто из троицы не видит его и не сумеет найти. Он не очень ясно представлял себе, куда идет, зато очень хорошо знал, куда не пойдет: в свою каюту и к своему космоплану. Если эти трое захотят «сдать» его как предателя, то где же и искать его охранникам, как не в каюте или в космоплане?

Свернув за угол, Таск поднял голову и остолбенел. Двое охранников стояли в конце коридора возле какой-то опечатанной двери.

– Так вот что было у тебя на уме, – пробормотал он, обращаясь к себе самому.

Именно здесь содержали под стражей Дайена.

Охранники пока еще не заметили Таска, и он нырнул в соседний коридор и прижался там к стене. Знает ли Дайен о том, что происходит? Сказал ли ему Саган об этом?

– Нет, – недолго думая, ответил себе Таск на этот вопрос. – Разумеется, нет. – Таск взглянул на свои часы. Три ноль-ноль. Цейтнот.

Дайен должен знать, он имеет на это право, и необходимо подготовить его к дальнейшим событиям. Конечно, теперь это может уже и не иметь никакого значения. Вряд ли Флэйм в ближайшее время захочет прибегнуть к свойствам гемомеча.

«А кроме того, – в глубине души должен был признаться самому себе Таск, – если случится что-то скверное, не хотел бы я, чтобы, умирая, он думал, что остался один».

Вынырнув из коридора, Таск прямиком направился в сторону двери, за которой находился Дайен.

Охранники знали Таска в лицо. Они видели его еще во дворце, а один из них даже помог Таску вернуться в каюту в ту ночь, когда наемник был «пьян».

Таск улыбнулся охранникам как старым друзьям.

– Вы трезвый нынче? – спросил давний «приятель» Таска.

– Да, я на службе, – поморщился Таск и выжидательно взглянул на охранников. – Ну как?

– Что «ну как»?

– Насчет пустить меня туда, к нему.

– Извини, приятель, но есть приказ: никаких посетителей.

– Черт побери, – покачал головой Таск, – из-за такой чепухи… Вас должны были предупредить, ребята. Лорд Саган послал меня сюда. Ходят слухи о бегстве узурпатора.

Один из охранников расхохотался, другой, улыбаясь, лишь пожал плечами:

– Ты, наверное, все-таки пьян. Если он не превратился в невидимку или не проник сквозь стальную дверь, то он до сих пор там, где я оставил его час назад. Небось преспокойно залез под одеяло и спит себе…

– Ну, это как сказать, – мрачно возразил Таск. – Королевская кровь, все-таки, не забывайте. Эти генетические уроды умеют выкидывать такие штучки! – Он вздохнул. – Знаете, ребята, я вам верю, но лорд Саган вбил себе в голову эту чушь, и не знаю что он со мной сделает, если я, вернувшись, не доложу ему, что видел короля. – я имею в виду узурпатора, – спящим как младенец. Ребята, что вам стоит впустить меня туда на пару слов с ним? Мне только бы убедиться, что это он, – и назад. – Он показал на переговорное устройство. – Приказ лорда Сагана придет с минуты на минуту. – Хмурясь, Таск помолчал. – А может, вы сами спросите лорда Сагана?

– Нет, – сказал один охранник, – мы закроем тебя там, и, я думаю, ничего страшного не случится. Только оружие тебе придется сдать.

Таск отстегнул и сдал оружие. Отказаться – значило навлечь на себя подозрения. Он даже позволил просканировать и обыскать себя. Не найдя при нем другого оружия, охранники пропустили его, отперев дверь серией сложных кодированных команд и позаботившись о том, чтобы Таск ничего при этом не разглядел.

В каюте у Дайена было темно. Сам он лежал в постели. Свет из коридора упал на его лицо, и Таску вспомнилась та первая ночь, которую Дайен провел на борту «Ятагана». Вот так же лежал он с закрытыми глазами в подвесной койке.

Дайен дышал глубоко и ровно. Он спал так спокойно и безмятежно, что жалко было даже будить его.

Таск часто заморгал, прогоняя непрошенную слезу, мешавшую ему видеть.

– Теперь закройте дверь, – отчего-то охрипшим голосом сказал он охранникам.

– Только недолго, – предупредил его охранник и добавил. – Сам видишь, это он. Во всяком случае, похож на себя, как две капли воды.

– Да, в самом деле, вроде бы очень похож, правда? – подыграл охраннику Таск.

Дверь закрылась. Тусклый свет звезд и одной из лун Валломброзы проникал в каюту. Волосы Дайена показались Таску кроваво-красными. Таск остановился возле постели Дайена. Во рту у Таска пересохло. «Черт побери, – растерялся Таск, – что я хотел сказать ему?»

Протянув руку, он взял Дайена за плечо и легонвко встряхнул.

– Да, Таск. В чем дело?

– Ты проснулся, – сказал Таск лишь бы что-то сказать.

Дайен вздохнул, сел и отбросил волосы с лица.

– Я слышал, как ты вошел. Я то засну, то проснусь, и не сразу понял, снишься ты мне или нет. Так в чем же дело, что ты хочешь?

Сначала Дайен говорил так, будто между ним и Таском ничего не произошло, но вопрос короля прозвучал холодно.

– У меня нет времени, – тяжело дыша от волнения, сказал Таск. – Дайен, я должен…

Кто-то рывком распахнул дверь. Вспыхнул свет. Таск сразу же оглянулся и инстинктивно опустил руку туда, где была пристегнула кобура с пистолетом, прежде чем успел вспомнить, что он обезоружен и что этот жест может погубить его. Спохватившись, он быстро поднял руку к глазам, прикрывая их от слепящего света.

– Что за…

– Это узурпатор? – спросил охранник без малейшего намека на сарказм. За спиной у этого охранника стояло еще шестеро, и трое из них целились из ружей в Дайена, а трое – в Таска.

– Да, это он, – ответил Таск и двинулся к выходу. – Я должен вернуться назад и доложить…

– Не двигаться, – приказал охранник, впустивший Таска. – Одевайтесь, – приказал он королю.

– Зачем? – спокойно спросил Дайен.

– Принц Старфайер хочет видеть вас. И как можно быстрее.

– Вы не могли бы ненадолго выйти? – так же спокойно спросил Дайен.

Охранник кивнул головой.

– Выйдите! – приказал он Таску.

– Не выйду, пока лорд Саган не прикажет мне этого, – сказал Таск и скрестил на груди руки, всем своим видом показывая, что не намерен двигаться с места.

Охраннику не хотелось вступать в пререкания или тем более применять силу против порученца Сагана – по крайней мере без приказа своего начальства, и он вышел, закрыв дверь и оставив Таска наедине с Дайеном.

Дайен одевался с образцовой тщательностью. Таск, делая вид, что он не в духе и остался здесь затем, чтобы сторожить Дайена, удивился тому, как это Дайен сумел сохранить свой черный мундир таким чистым и выглаженным. Он даже надел пурпурную ленту, брошку с головой льва, а заодно и другие атрибуты королевской власти, которые хранились в специальном ящике.

«Он знал, – внезапно догадался Таск, – он все предвидел заранее».

Дайен подошел к Таску, прикоснулся к его руке и наклонился к его уху:

– Здесь полно «жучков». Что ты хотел сказать мне?

– Прощай, – тихо ответил Таск.

Глава четвертая

– Зачем вы привели его? – спросил Флэйм охранников, глядя на Таска. – Я не посылал за ним.

Начальник охраны взглянул на Гарта Панту.

– За ним послал я, Ваше высочество, – сказал Гарт Панта. – Он сумел проникнуть в каюту к вашему кузену, наговорив охране какие-то небылицы про то, что лорд Саган боится, что ваш кузен сбежал. Охрана пропустила его, но доложила об этом своему начальнику, а тот – мне, сразу после того как я прибыл на борт. Мне вся эта история не понравилась, и я полагаю, нам не мешало бы выслушать ее, так сказать, из первых рук.

– Очень хорошо. Капитан, это все, вы свободны, – Флэйм выждал, пока охрана удалится, и снова пристально взглянул на Таска. – Итак, лорд Саган думал, что мой кузен сбежал?

– Да, я полагаю, да, Ваше высочество, – промямлил Таск. Он охотно отдал бы свой «Ятаган» и правую руку в придачу, только бы знать, не выдала ли его Цинтия, может быть, тому же Панте. Однако он решил любой ценой выпутаться из этой истории, даже если ради того, чтоб выбраться из собственной могилы, придется по уши перепачкаться в грязи.

– С лордом Саганом такое бывает. Да вы сами знаете или нет? Это вроде паранойи, иначе и на назовешь. Ему приснилось, что король, ну… узурпатор вышел прямо сквозь запертую дверь. Мол, король, ну, узурпатор способен на такое, раз в нем течет Королевская кровь…

– Это возможно, – холодно прервал Таска Флэйм. – Я спрошу лорда Сагана, когда он прибудет сюда, что он там такое «выдумал».

– Вы послали за ним? – спросил Панта. – Кажется, вы сказали, что он инспектирует флот, чтобы привести его в полную боевую готовность.

– Он должен скоро вернуться. Капитан Цорн отправилась разыскать его.

«Цинтия? Вот как! Так она была здесь, – подумал Таск, – она говорила с Его высочеством. Это финиш! Все пропало. Сейчас принц прикажет арестовать его, заковать в кандалы».

Таск приготовился ко всему. Но Флэйм отвернулся, не проявляя больше к Таску никакого интереса. У принца хватало других забот. Он был мрачен и, очевидно, чем-то очень недоволен. И Панта тоже. Старец сидел, сгорбившись, на стуле и казался измученным и даже больным.

«И Сагану тоже вряд ли понравится, когда он узнает, что я говорил с Дайеном, – злясь на самого себя, подумал Таск. – Интересно, что делал Саган все это время? Когда он даст свой сигнал? И что я должен буду потом предпринять? И что это за сигнал?»

Таск вспомнил вдруг о гемозвене, присоединенном к его запястью. Подняв руку с гемозвеном, он отер пот с лица.

– Если вы рассчитываете на меня, что я захвачу этот проклятый корабль, то приготовьтесь к сюрпризу, – тихо-тихо сказал он маленькому круглому металлическому диску, имплантированному в его руку. – Большому, очень большому сюрпризу. Я проиграл. Цинтия все рассказала. Нас всех ждет огромный, многомегатонный сюрприз…

Таск поймал на себе взгляд Флэйма и громко закашлялся – для отвода глаз (или ушей). Однако он уже успел сказать главное. В первую очередь – о многомегатонном сюрпризе, который находился здесь, на столе, и был похож на хрустальную безделушку.

Свертывающая пространство бомба…

В последний раз он видел ее, когда они с Дайеном транспортировали эту бомбу в безопасное место – на планету Медведя Олефского. Теперь при виде бомбы у него становилось сухо, кажется, не только во рту, а во всем теле. А Дайен видел ее сейчас? Таск перевел взгляд на короля.

Дайен стоял возле иллюминатора из стального стекла и смотрел сквозь него на Валломброзу. Как часто Таску приходилось видеть Дайена стоявшим вот так, как сейчас: руки за спину, задумчивый взгляд устремлен куда-то вдаль… Что видел он там, вдали? Свое отражение в стальном стекле, похожее на бледный призрак? Или Бога, с которым ему предстояло вскоре встретиться? Как мог он оставаться таким спокойным? Он должен был видеть эту проклятую бомбу. Он же прошел совсем близко от нее.

Таск почувствовал искушение – поднять этот зловещий куб и швырнуть его что есть силы в стену. Нет, это было бы глупо. Он ничего не добился бы. От удара о стену бомба ничуть не пострадала бы, а сам он был бы убит, наверное, так и не успев схватить ее.

Флэйм был вооружен своим гемомечом. Гарт Панта, который сидел в кресле напротив и, хоть был стар и утомлен, наверное, смог бы удачно выстрелить из лазерного пистолета. Не говоря уже об охранниках, стоявших снаружи. Эти могли бы ворваться сюда и открыть огонь в течение каких-нибудь трех-четырех секунд.

«Но, по крайней мере это было бы не хуже, чем стоять здесь и ждать, пока тебя разложат на исходные элементы», – подумал Таск.

Кожа вокруг гемозвена зачесалась. Таск засунул руки в карманы, чтобы удержаться от какого-то неосторожного движения, например, не начать чесать руку и не задеть металлический диск, привлекая к себе внимание. Внезапно в голову Таску пришла озорная мысль взять да спросить: «Флэйм, старина, скажите, сколько времени нам осталось?» Еще секунда – и эти слова сорвались бы с языка Таска. Испугавшись собственной неосторожности, он снова принялся ненатурально кашлять частым сухим кашлем, неприятно удивив всех присутствующих в каюте.

– Не найдется ли чего-нибудь выпить? – хрипловато спросил он.

Флэйм бросил на него недовольный взгляд и жестом показал на стоявший в углу бар с богатым выбором напитков.

Таск подошел к бару, взял стакан и нажал первую попавшуюся кнопку распределителя. В стакан хлынула бесцветная жидкость, кажется, водка. Таску в эту минуту было не до выбора. Он поднял стакан и поднес его к губам.

В конце концов, какое это имело значение? Можно выйти из игры, захлопнув дверь. Таск взглянул на свое отражение в металлической поверхности стойки бара. Его рука начала дрожать. Он поставил стакан на стойку – так, что водка выплеснулась из него. Вылив остатки водки, он налил в стакан воды, но выпить ее так и не успел.

Открылись двойные двери, и вошла Цинтия. Она взглянула на Таска и тут же отвела глаза.

– Где, к чертям, лорд Саган? – нетерпеливо спросил Флэйм.

– Он еще не вернулся, Ваше высочество. Он был на других кораблях, а «Вспышку» покинул примерно час тому назад. По всему флоту объявлена тревога. Я могу лишь предположить, что сейчас лорд Саган уже возвращается обратно. Все мои попытки связаться с ним не имели успеха.

– Странно, – сказал, хмурясь, Флэйм.

– На космоплане, в котором улетел лорд Саган, и раньше были неполадки в системе связи, Ваше высочество, – возразила Цинтия.

– Обойдемся без него, мой принц, – сказал Панта и сделал Флэйму знак, чтобы тот подошел поближе к нему, и они с Флэймом о чем-то заговорили, приглушив голоса.

Цинтия оставалась на месте, сосредоточенная и ждущая новых указаний. Медленно переведя вгзляд на Таска, она не смутилась при этом от сознания вины и не казалась в то же время самодовольной и торжествующей. «Может, я неправ, может, она не выдала меня», – подумал Таск.

Он пристально, не отрывая глаз, уставился на бомбу, установленную на покрытом стеклом столе. Цинтия взглянула туда же. Знает ли она, что это такое? Эта дьявольская вещица кажется такой безобидной…

Как бы из чистого любопытства Таск подошел к столу:

– Гляньте-ка, какая симпатичная игрушка! Что это? – Он протянул к бомбе руку.

– Не прикасайтесь! – хрипло крикнул Панта – так, что даже напугал Таска, хоть тот и ожидал подобной реакции.

Таск отдернул руку:

– Простите. Нет проблем. Пойду чего-нибудь выпью. Никто больше не хочет?

Панта не удостоил Таска ответом. Он снова повернулся к принцу, но Таск заметил, что старик продолжает держать бомбу в поле зрения.

Таск снова подошел к бару. Он уже дал понять Цинтии – или скорее Панта дай ей понять, – что этот куб на столе – очень важный объект, нечто чрезвычайно ценное. Оставалось надеяться, что Цинтия догадается, что так встревожило Панту, и сделает правильные выводы.

По выражению лица Цинтии трудно было судить, достиг ли Таск чего-нибудь. Он налил себе бурбона и на этот раз сумел-таки осушить свой стакан.

– Дадим лорду Сагану еще пятнадцать минут – сказал, наконец, Флэйм Панте, – а потом приступим к делу. Капитан Цорн, вернитесь на летную палубу и ждите там Сагана. Как только он прибудет, немедленно приведите его сюда.

– Есть, Ваше высочество. – Поклонившись, Цинтия вышла из личной каюты принца, даже не взглянув в сторону Таска.

– Я полагаю, креатуры отказались сотрудничать с вами? – заговорил Дайен, не оборачиваясь.

– Панта в конце концов сумел связаться с ними, – ответил Флэйм. – Они решили, что мы угрожаем их существованию. Кажется, они узнали (хотя мы понятия не имеем, как им это удалось), что Панта собирается делать новые подобные бомбы. Эти креатуры уничтожат все человечество раньше, чем мы сумеем сделать хотя бы одну.

– И поэтому вы намерены уничтожить их.

– Нет, кузен, – сказал Флэйм, улыбнувшись. – Вы уничтожите их.

– Уничтожив при этом и себя.

– Ужасная трагедия. Тот, кого галактика будет прославлять, кого она объявит героем, должен погибнуть. Я послал за лордом Саганом, чтобы он подготовил бомбу к взрыву, введя в нее код. Я думал, вы пожелаете быть свидетелем этой небольшой церемонии, прежде чем я запру бомбу в этом помещении, а сам удалюсь. По крайней мере, сознание, что вы избавляете галактику от этих страшных креатуров, принесет вам некоторое удовлетворение в последние секунды жизни. Ну, что, Панта? – обратился Флэйм к учителю, и в голосе принца послышалось раздражение.

Панта мрачно посмотрел на бомбу.

– Мне кажется, однако, странным, что вокруг нас нет креатуров, которым следовало бы держать бомбу в поле зрения.

– А откуда вы знаете, что их тут нет? – спросил Флэйм. – Они отказались отозваться на ваши первые попытки установить с ними связь, даже когда вы находились на Валломброзе.

– Чувствительные приборы корабля зафиксировали бы их присутствие, но и приборы показывают, что никаких креатуров здесь нет. – Панта недоуменно покачал головой. – Абсолютно никого.

– Может быть, они не знают, что это бомба. Вы не сказали им, когда посылали их за ней…

– Они знают, – сказал Панта. – Они знали, что первая бомба, за которой мы посылали их, была подделкой, хоть они и принесли ее сюда. Они чувствуют энергию.

– Даже когда она не подготовлена к взрыву?

– Энергия, однако, никуда не девается. Подготовка бомбы к взрыву ускоряет ее, увеличивает, так сказать, масштаб этой энергии. Не нравится мне это. Я все думаю, что они замышляют…

Внезапно Флэйм шумно втянул в себя воздух, и лицо его стало бледным, как будто вся кровь разом отлила от щек.

Принц подскочил к Даейну, схватил его, повернул к себе лицом и отбросил спиной на стальное стекло.

Оба в упор смотрели друг на друга, и схватка между ними шла не на жизнь, а на смерть, хоть были они и безоружны.

– Панта, – приказал Флэйм, сжимая кулаки, – подготовьте бомбу к взрыву!

– Прямо сейчас, Ваше высочество? – Панта испуганно взглянул на принца. – Но лорд Саган…

– К черту лорда Сагана! – крикнул Флэйм с пеной' на губах. – Вы что, не поняли? Подготовьте бомбу!

Лицо старика перекосилось от ужаса.

– Мой Бог, – прошептал он.

Он снял Звездный камень со своей шеи, разорвав цепочку, на которой тот держался, и дрожащими руками поднял со стола бомбу. Панта стал прилаживать Звездный камень к углублению в бомбе. От волнения у него ничего не получалось. Флэйм свирепо сквернословил. Призвав на помощь всю свою волю, Панта справился с дрожью в руках и сумел ввести Звездный камень в бомбу. Сумел он ввести и код, а потом долго, пристально и угрюмо смотрел на бомбу и, наконец, швырнул ее на пол.

У Таска остановилось сердце. Сине-желтое пламя вспыхнуло перед его глазами. Он замер в ожидании мгновения, когда бомба взорвется, и закрыл глаза. Когда он снова открыл их, то понял, что взрыв произошел только в его взбудораженном воображении, а бомба и не думала взрываться. Она лежала на полу у ног старого Панты.

Теперь, когда к Таску вернулась способность думать почти нормально, он вспомнил, что бомба не может взорваться от удара. И тут он все понял.

– Вы правы, мой принц, – злобно сказал Панта. – Эта бомба безвредна. Это подделка!

Глава пятая

Итак, бомба поддельная! И никакая опасность быть взорванными нам не грозит и никогда не грозила! Вот он – сигнал! Это была первая связная мысль Таска, едва лишь он пришел в себя и понял, что опасность миновала.

Вот он – сигнал!

Теперь настал момент, когда я должен взять в свои руки контроль над этим кораблем!

Еще немного – и Таск громко рассмеялся бы.

– Теперь понятно, почему лорд Саган до сих пор не вернулся, – сказал Флэйм.

– Он подменил бомбу, – сказал сникший Панта.

– Да, это его рук дело, несомненно.

– Он подменил бомбу, – повторил Панта, как будто все еще был не в силах поверить этому. – Надо было уничтожить подделку! Я думал, она может пригодиться нам, когда мы сконструируем бомбу сами. Я никогда не предполагал, даже представит себе не мог… Разрыв в электрической системе… – продолжал сетовать Панта. – И тот факт, что креатуров здесь нет. Я думал… – Он сжал кулаки. – Я должен, должен был знать!… – Взгляд Панты вдруг стал изумленным. – Но как догадались вы, Флэйм?

– Благодаря моему милому кузену, – ответил Флэйм, уставясь на Дайена. – Я прочитал это в его мозгу в тот день, когда состоялся этот наш дурацкий поединок. Он верил. Это я не мог поверить, я смеялся над ним. Вы глупец, сказал я ему. После всего, что Саган причинил вам… Вы все еще верите ему. Не допускаете ли вы, что ваше доверие ему может обернуться против вас, кузен? Ведь вполне возможно, что Дерек Саган обманул нас обоих, использовал нас, чтобы возместить свои прежние утраты.

Дайен не отвечал.

Флэйм, досадливо чертыхнувшись, отвернулся от него. Улучив момент, Дайен бросил быстрый вопросительный взгляд на Таска. «Что задумал Саган?» – означал этот взгляд.

Таск снова наполнил свой стакан. «Я и сам хотел бы это знать», – ответил он взглядом Дайену.

Сильная рука Флэйма схватила Таска за плечо и повернула вокруг оси. Теперь они стояли лицом друг к другу, и Флэйм едва не наступал Таску на носки башмаков.

– Что вы знаете о замыслах Сагана? – ледяным тоном спросил Флэйм.

– Черт побери! Какие вы оба странные. – Таск переводил взгляд с одного кузена на другого. – Откуда мне знать, что он задумал? – Таск улыбнулся и пожал плечами. Теперь, когда худшее было позади, на него снизошло удивительное спокойствие. – Судите сами, Ваше высочество: вы сами на месте Дерека Сагана рассказали бы мне о своих планах?

– Он прав, – сухо заметил Панта.

– Да, прав. – Флэйм исподлобья пристально смотрел на Таска. – Но я не верю ему. Однако мы скоро узнаем правду.

Он включил переговорное устройство, но не успел раскрыть рта, как оттуда прозвучал женский голос:

– Ваше высочество, мне необходимо поговорить с вами. У меня есть новости о лорде Сагане.

– Цинтия, – прошептал Таск, несмотря ни на что еще не теряя надежды.

– Войдите, – приказал Флэйм.

Она вошла, держа в руке ружье. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего, Таска она даже не удостоила взглядом. Он мысленно распрощался со всеми своими надеждами и налил себе еще один стакан.

– Ваше высочество, флот ушел! Они все в открытом космосе. Так приказал лорд Саган. Это был ваш… – Цинтия хотела спросить «приказ», но запнулась. Побелевшее от ярости лицо принца и его удивленный взгляд лучше всякий слов ответили на ее вопрос.

– Королева? С ними? – произнес Флэйм, как будто с трудом подыскивая слова чужого ему языка.

– Да, Ваше высочество, – сказала Цинтия и облизнула пересохшие губы. – И по всей вероятности, от нее исходят указания флоту сменить курс.

– Проклятье! – взорвался Флэйм, но, сдерживая себя, обернулся к Дайену. – Напрасно

радуетесь, кузен. Это лишь небольшое недоразумение, которое скоро будет устранено. А этот человек, – обратился Флэйм к Цинтии и показал на Таска, – должен быть арестован. Он изменник.

Цинтия мгновенно встала рядом с Таском.

Таск опустил голову и почесал затылок, как бы случайно дернув себя за мочку левого уха.

Дайен неподвижно стоял возле иллюминатора. Наверное, в эту минуту он думал о королеве и своем еще не родившемся ребенке, но от внимания Дайена ничто происходящее вокруг не ускользало. Он искоса взглянул на Таска и, уловив его как будто бы ничего не значивший жест, потер правую ладонь.

– Допросите его, – продолжал Флэйм, обращаясь к Цинтии. – Я хочу знать… – Принц умолк, кажется, не зная, что же ему сказать дальше.

– А что вы хотите знать, Ваше высочество? – нарочито громко заговорил Таск. – Где находится настоящая свертывающая пространство бомба? Не подделка…

– Арестованный не должен говорить, капитан Цорн, – прервал Таска Флэйм, – если ему нечего сказать.

– Настоящая бомба, похожая на ту, которую вы нашли…

Цинтия ударила Таска в живот прикладом своего ружья так, что он согнулся вдвое, и тогда она еще раз ударила его по затылку. Таск упал на пол, и тут же его буквально оседлал Панта.

– Смотрите! Вот! – Панта схватил Таска за руку и сорвал с его запястья металлический диск, от которого осталось пять капель крови, блестевших на черной коже Таска.

Панта показал диск принцу.

– Гемозвено! Все это время он был на связи с Саганом и… Ваше высочество! – воскликнул старик, выпрямившись. – Я знаю, где настоящая бомба! Она во дворце.

– Дьявол! – взревел в ярости Флэйм. – Саган где-то упрятал ее… От нас, да, но не от креатуров! Они-то где-то поблизости от нее и до сих пор они на Валломброзе. Значит, и бомба там же. Что они сделают, если он заберет ее оттуда?

– Не знаю, Ваше высочество. Наверное, они попытаются остановить его или просто станут сопровождать его туда, куда он отправится.

– А смогут они отнять эту бомбу у него, если вы им прикажете сделать это?

– Не исключено, – не очень уверенно ответил Панта, – но вы же помните, Флэйм, что креатуры уже давно не выполняют ваших приказов. Я и вправду начинаю склоняться к мысли, что они используют вас. Они использовали вас, чтобы найти и доставить бомбу на Валломброзу…

– Они доставили ее на Валломброзу для меня.

– Логично. Здесь они могут сохранять ее в безопасности. Они не обращали на вас внимания, когда казалось, что вы вот-вот покинете Валломброзу. Они знали, что настоящая бомба не у вас, а остается на Валломброзе. Не думаю…

– Довольно, я понял! – раздраженно перебил Панту Флэйм, самолюбие которого было задето. – Итак, они используют меня. Отвечайте на мой вопрос. Креатуры могут завладеть бомбой?

– Они могут лишить Сагана бомбы, но я очень сомневаюсь, что они отдадут ее вам, – уныло сказал Панта. – Придется вам самому добывать ее.

– Я не поспею во дворец вовремя. Долго ли Сагану взять бомбу обратно и сбежать!

– Вы успеете во дворец, Ваше высочество, если вас туда доставят креатуры. Это большой риск, зато вы окажетесь там через несколько секунд.

– Прекрасная мысль! Скорей скажите им, Панта! – загорелся принц. – Креатуров здесь нет, но они наверняка все слышат. Убедите их взять меня скорей на Валломброзу. Постойте! Может быть, вы просто скажете им, чтобы они остановили его…

– Не советую, Ваше высочество, – сказал Панта, уже готовый выйти из дверей. – Их стремление остановить его может кончиться тем, что они обрушат весь дворец на него… и на бомбу.

– Пообещайте им все что угодно, скажите, что я отдам им бомбу, если им так хочется. Мне нужен этот человек! – Флэйм говорил отрывисто, будто выплевывая слова, как несъедобные куски мяса.

Лежа на полу у ног Цинтии, Таск взглянул на Дайена. Король стоял, не двигаясь с места, и лишь потирал правую ладонь. Таск перевернулся на спину.

– Что, Ваше высочество, вам, наверное, страсть как хочется добраться до лорда Сагана. Так вас еще никто не обводил вокруг пальца, правда? Так что теперь летите с этими вашими призраками-креатурами обратно на Валломброзу…

– Заткните ему пасть! – рявкнул Флэйм.

Цинтия подошла к Таску, чтобы выполнить этот приказ, и подняла ногу, собираясь пнуть Таска ею в лицо. Таск увернулся от удара и схватил Цинтию за ногу. В тот же миг Дайен подскочил к Флэйму и схватил за рукоять меча, висевшего на боку у Флэйма. Флэйм успел перехватить запястье Дайена. Между ними завязалась борьба.

Таск вцепился Цинтии в лодыжку, но не успел ничего сделать, как Цинтия другой ногой – каблуком – изловчилась нанести несколько ударов по его рукам, а один удар угодил Таску в лицо.

Отвернувшись от Таска, который корчился от боли и в данный момент не представлял для нее опасности, Цинтия взглянула на Флэйма и Дайена. Схватив Дайена сзади, она рывком оттащила его от Флэйма. Дайен покачнулся, но сохранил равновесие и снова бросился на Флэйма. Цинтия подняла ружье и выстрелила.

Выстрел поразил короля в грудь. Дайен, пошатываясь, подошел к кушетке и упал на диванные подушки, с которых его обмякшее тело почти сразу соскользнуло на пол.

– Дайен! – Таск сделал слабую попытку подняться, чтобы помочь королю.

Цинтия поставила ногу на грудь Таску, и тому показалось, что она чуть ли не пригвоздила его к полу.

– Вы не убили его? – спросил Флэйм. – Он нужен мне.

– Нет, Ваше высочество. Мое ружье установлено на оглушение.

Флэйм улыбнулся и перевел дух:

– Прекрасно.

Череп Таска разламывался от боли, распухли окровавленные губы. Одна рука была повреждена, болела челюсть. Цинтия стояла спиной к принцу и смотрела на него. Он искал в ее глазах хоть малейший намек, надеялся, что она подаст ему хоть какой-то знак, ну, хотя бы подмигнет.

Ничуть не бывало. Она смотрела не на него, а куда-то сквозь него.

В глазах у Таска все расплылось, и он часто заморгал, стараясь сохранить сознание, и устало подумал, что беспокоиться больше ни о чем не стоит. Он сделал все, что мог. Ни на что больше его уже не хватило бы. Он проиграл.

Чего же еще ждать ему? Еще одного провала в их и без того длинной цепи? По крайней мере, этот, казалось, был уже последним…

– Ваше высочество! – В распахнувшейся двери возник Гарт Панта. – Креатуры согласны. Они настаивают на разговоре с… – Он умолк, пораженный увиденным.

Принц подымал Дайена с полу, стараясь поставить его на ноги. Король пошатывался, но был в сознании и, кажется, не ранен.

Флэйм жестом подозвал Панту помочь ему:

– Мы возьмем моего кузена с собой. Саган увидит, что жизнь его драгоценного короля в опасности, и присмиреет.

Принц крепко держал короля за одну руку, а Панта – за другую. Ослабевший, ошеломленный Дайен, наверное, упал бы, если бы они отпустили его.

– Как быть с Туской, Ваше высочество? – спросила Цинтия.

– Допросите его, выясните, что сумеете. А потом, если сам он не умрет, убейте его.

– Есть. Ваше высочество.

Таск закрыл глаза. Выходит, смертный приговор? Что-то он все-таки мог бы еще сделать. И сделал, если бы пришел в себя… Он слышал, как уходили Панта и Флэйм, волоча за собой Дайена, и слышал, как мягко открылась дверь, а потом закрылась за ними…

Цинтия снова пнула его носком ноги:

– Встать!

Таск перевернулся на живот и громко застонал. Он отыскивал глазами Даейна… которого здесь уже не было. Здесь не было никого.

– Где все?…

– Они ушли, чтобы остановить лорда Сагана. Встать, – как автомат повторила Цинтия.

Он встал, отер с губ кровь:

– Послушай, теперь у нас есть шанс. Мы…

– Заткнись! – ружье Цинтии уперлось Таску в поясницу. – Руки вверх – и без глупостей.

Четверо охранников вошли в каюту и встали у двойных дверей.

Таск поднял руки.

– Шагом марш! – сказала Цинтия.

И он пошел.

«Четверо, – оценил он обстановку. – Когда я буду у самой двери, брошусь на нее и схвачу ружье. Охранники не станут стрелять, чтобы не попасть в нее. И добрая старушка Цинтия станет моим пропуском отсюда».

Таск напрягся, готовясь к прыжку. Но…

– Дьявол! – вырвалось у него.

Нечто низенькое, коренастое и очень механическое вкатилось в открытую дверь.

Таск узнал свою старую подругу – миссис Мопап.

По крайней мере один из шлангов пылесоса-убийцы был направлен на Таска. Четверо охранников уставились на миссис Мопап и заулыбались.

– Вперед, – приказала Цинтия, больно подтолкнув Таска ружьем. – И не сметь обижать миссис Мопап.

Таску было не до воспоминаний. Плевать ему на убийцу-пылесос, когда его ждет мучительная смерть в камере пыток. Таск пробормотал себе под нос несколько весьма колоритных выражений, которые никак не годились, чтобы внести их в книгу последних слов, сказанных великими героями перед лицом смерти.

Таск шагнул вперед и сразу же рванулся вбок. Цинтия по инерции прошла еще несколько шагов в заданном направлении, а Таск, извернувшись с проворством кошки, бросился на нее и крепко вцепился в ружье.

– Паршивый идиот, – прошипела Цинтия.

Охранники перестали смеяться и поспешили к Цинтии на помощь. Сама же она пнула Таска ногой в солнечное сплетение, да так, что он повалился на пол. Цинтия упала на Таска сверху, прикрыв его своим телом.

– Миссис Мопап! – крикнула она. – Огонь!

Миссис Мопап выстрелила четыре раза в четырех разных направлениях одновременно.

Глава шестая

Высунувшись из люка трофейного космоплана, Камила недоверчиво и даже изумленно смотрела на Алказар, черный силуэт которого вырисовывался на фоне зари.

– Зачем мы вернулись сюда?

– Я оставил здесь кое-что, – сказал Саган, уже спустившись на бетонированную взлетно-посадочную площадку.

– Я думала, мы станем спасать Дайена, – недоумевая, сказала Камила. – Как можно…

– Раз уж вы пошли со мной, то поспешите, – холодно сказал Саган.

Камила в растерянности медлила. Полет до Валломброзы прошел в молчании. Мрачный вид Сагана внушал Камиле страх. Должна ли она идти с ним, думала она теперь, или остаться? Что она будет делать, если пойдет? А если останется? Душу ее переполняла горечь.

Камила заторопилась, но ей не хватало сноровки, и она слишком медленно спускалась по трапу. Идя широким шагом, Саган уже достиг входа во дворец, когда Камила еще только была на середине трапа. Испугавшись, что отстанет от него и заблудится в лабиринте коридоров, Камила мигом соскользнула вниз и бегом догнала Сагана.

– Что вы оставили здесь, милорд? – спросила она, не столько надеясь на ответ, столько затем, чтобы нарушить гнетущую тишину пустынного, всеми брошенного дворца.

– Бомбу, – ответил Саган.

– Нет, не может быть, – сказала она, не смея поверить этому. – Бомба на корабле. Флэйм принес ее туда.

– Та бомба – поддельная, а здесь – настоящая.

От неожиданности Камила остановилась. У нее подкашивались ноги. Дайен был в безопасности! На глаза Камилы набежали слезы. Она тут же смахнула их, чтобы Саган ничего не заметил, и снова догнала его.

Во дворце было темно, как ночью. Саган зажег один фонарь, а другой дал ей. Она светила во все стороны, чтобы понять, где находится. Но это ей не удалось. Странные, угловатые, какие-то ломаные и кривые коридоры заставили ее вспомнить тот тревожный, жуткий сон, когда-то приснившийся ей. Саган, однако, уверенно шел вперед.

– Скажите мне, что происходит, прошу вас, милорд. Разве я не имею права знать? – робко спросила Сагана Камила.

– Я подменил бомбу, – ответил он ей, чем снова привел ее в крайнее удивление.

Но у Камилы было такое чувство, что говорил он как будто не с ней, а с кем-то еще. Она даже оглянулась, ожидая, что увидит леди Мейгри. Но позади нее никого не оказалось, хотя ощущение чьего-то присутствия не исчезло.

– Флэйму не удалось убедить Дайена отречься от престола. Флэйм хотел завладеть бомбой, и ради этого ему необходимо было глубоко проникнуть в сознание своего кузена, чего на большом расстоянии он сделать не мог. Вот почему он так стремился завлечь Дайена на Валломброзу. Для этого я и свел их друг с другом и вынудил Дайена сразиться с Флэймом в единоборстве. Я задумал подменить настоящую бомбу поддельной, но чтобы сделать это, мне нужна была настоящая бомба. Дайен никогда не согласился бы и не смог дать ее мне, а Флэйм это сделал, сам о том не ведая. Я подменил бомбу ночью, перед тем, как мы покинули Валломброзу. На следующее утро бомба уже была в распоряжении принца Флэйма. Но он не знал тогда, что это подделка. И не мог знать. Никто не мог этого знать, не подвергнув бомбу тщательной проверке. Гарт Панта, конечно, раскрыл бы подмену, но у него не было оснований проверять бомбу. Зачем бы он стал это делать? Если бы все шло, как я с самого начала задумал, – продолжал Саган, говоря с леди Мейгри, – Флэйм не смог бы обнаружить подмены, пока не оказался бы на другой стороне галактики, чтобы взорвать коразианцев. Я подготовил бы бомбу к взрыву, и Панта с Флэймом могли бы укрыться в безопасном месте. Бомба, конечно, не сработала бы. Туска со своими сторонниками должен был захватить корабль, вступить в бой с коразианцами, если бы возникла такая необходимость, а потом – вернуться вместе с королем, чтобы разгромить претендента на престол. Таков был мой план, миледи. – Саган говорил, совсем забыв о присутствии Камилы. – Но креатуры своими действиями вынудили меня изменить его. К сожалению, их ждет гибель. Они, несомненно, были безвредными, пока не соприкоснулись с людьми. Мы, кажется, оскверняем все, к чему ни прикоснемся.

– Что будем мы делать теперь? – спросила Камила, – скорее себя, чем Сагана. У нее было такое чувство, что леди Мейгри (если она и вправду была здесь) уже знает ответ на этот вопрос.

Услышав голос Камилы, Саган вспомнил о ней. Его не смутило, что он при ней говорил с леди Мейгри. Видимо, он даже не осознавал этого.

– Я собираюсь подготовить бомбу к взрыву. Она должна будет взорваться после того, как мы покинем эту планету, – сказал Саган Камиле.

– А креатуры не смогут помешать этому взрыву?

– Не смогут. Предотвратить взрыв может лишь тот, кто знает код. Я предполагаю, что, догадавшись о готовности бомбы к взрыву, креатуры не посмеют прикоснуться к ней из боязни взрыва. В самом деле, – продолжал он, – взрыв бомбы на этой планете окажется гораздо безопаснее для галактики. По моим расчетам, аномалия неведомой материи может уменьшить силу взрыва и его разрушительные последствия.

– Но Валломброза погибнет? – спросила Камила, оглядывая вокруг.

– Да, – сухо сказал Саган. – Я только имел в виду, что взрыв не будет иметь той силы, которая могла бы привести к возникновению пробела в структуре Вселенной.

– Я поняла, – сказала Камила дрогнувшим голосом. – И… и после этого мы вернемся на корабль? «Обратно к Дайену», – подумала она, но не сказала этого вслух. – Что мы тогда будем делать?

– Если Туска захватит корабль, мы просто прибудем на борт. А если нет, то я возьму это на себя. В таком случае Флэйм, видимо, сбежит от нас, и Его величество продолжит дело, лично возглавив борьбу с Флэймом. В конце концов Флэйм неминуемо потерпит поражение. У него нет качеств настоящего короля.

– Но вы говорили, что он прошел испытание…

Саган пристально взглянул на нее, и грустная улыбка мелькнула на его тонких губах:

– Может быть, я лгал.

– Тогда вы должны сказать об этом Дайену, – твердо сказала Камила. – Когда все будет позади.

– Он знает, – спокойно сказал Саган. – Он сказал вам об этом.

Камила вспомнила, о чем говорили они с Дайеном во дворе Алказара после единоборства Дайена с Флэймом. «Камила, не пытайся заглядывать в будущее, потому что такого будущего для меня нет, – сказал он ей тогда. – Я король».

От смущения она покраснела и не смела больше ни о чем спрашивать Сагана.

Они продолжали свой путь по лабиринту коридоров дворца. Крепость казалась теперь и в самом деле какой-то нереальной, призрачной. Чьи-то невидимые глаза следили за ними, неслышные голоса проклинали, и неслышные шаги сопровождали их. Какая-то дверь открылась, когда они проходили мимо нее, а немного впереди хлопнула, закрывшись, другая.

Камила мгновенно опустила руку на кобуру. Она шла немного позади и левее Сагана (сам он был безоружен) и, держа наготове пистолет, прикрывала его с тыла. Она даже не осознавала этого, пока не поймала на себе одобрительный взгляд Сагана:

– Ваш отец не зря учил вас.

– Ах, это… – Камила застенчиво улыбнулась, польщенная похвалой и обрадованная возможностью снова заговорить. – На самом деле меня учила мать. Она оруженосец. А я, наверное, никогда не стану оруженосцем, – тихо добавила она, вздохнув, – никогда…

– Вы любите и любимы, – сказал Саган. – Что может быть выше и важнее этого?

Камила от удивление не знала, что ему ответить. Наверное, и сам Саган удивился тому, что он сказал. Он даже плотно сжал губы, как будто контролируя себя, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.

Опрокинулся стол, мимо которого они проходили, кресло запрыгало на полу. Камила обернулась и направила назад луч фонаря.

– Креатуры, – сказал Саган. – Они следят за нами.

Камила приблизилась к Сагану и шла теперь, почти касаясь его. Он взглянул на нее, хмурясь. Она чуть-чуть поотстала и заняла прежнюю позицию.

Молчание, которое не создавало ощущения тишины, нервировало ее.

– Вас тоже любили, – сказала Камила, – и вы любили.

– Этой любви оказалось недостаточно, – ответил он.

Фарфоровая ваза упала на пол и вдребезги разбилась. Камила заскрежетала зубами, решив не обращать внимания на то, что происходило во мраке дворца. Она снова почти вплотную приблизилась к Сагану.

– Я не понимаю вас.

Наверное, ему тоже хотелось слышать живые человеческие голоса, так же, как и ей. Или, может быть, он снова, не замечая ее, говорил с кем-то еще…

– Мы оба любили, слишком сильно любили не только друг друга, но и многое другое, и это оказалось губительно для нас.

– А что еще вы любили?

– Власть. Славу. Гордыня, притязания, стремление подчинить себе все вокруг – вот что мешало нашей любви. – Он взглянул на пять шрамов на своей правой руке. – Ничего удивительного. Мы были рождены для этого. Проклятье Королевской крови, как говаривала миледи. Но это не оправдание. Дайен тоже был рожден для этого, как и мы. И он достиг цели иным путем, слава Богу.

– И поэтому вы сейчас на его стороне? – нерешительно спросила Камила.

Саган метнул на нее быстрый взгляд и снова отвернулся.

– Миледи пожертвовала ради него своей жизнью и оставила его на мое попечение. И если бы у меня не было других причин, я все равно защищал бы его только из-за этого. Но Мейгри была права, Дайен – наше искупление и спасение. Благодаря ему Королевскую кровь не будут больше проклинать. Во мне осталось достаточно гордости, чтобы оценить это… Нельзя сказать, чтобы я не испытывал искушения, – снова заговорил он со своим невидимым спутником после некоторого молчания. – Флэйм дал бы мне все, что обещал. Я стал бы Командующим крупной и мощной армией. Но я видел, к чему это приведет. Я не мог бы быть удовлетворен, если бы не имел всей полноты власти, если бы моя власть не была абсолютной. Я бросил бы ему вызов, и он, молодой, более сильный, победил бы меня. Я проиграл бы, и меня постигло бы бесчестие. Уж лучше смерть.

Его лицо стало вдруг холодным и жестоким. В эту минуту Камила увидела в нем человека, каким он мог бы стать и каким когда-то был, и не знала, верит ли она ему. Какой Саган был настоящий: тогдашний или теперешний? И знал ли он сам ответ на этот вопрос?

Камила притихла, решив, что тревожное молчание лучше, чем новые горькие признания Сагана.

Саган тоже, казалось, не был расположен продолжать этот разговор. Он остановился. Оглянувшись вокруг, Камила поняла теперь, где они находятся. В большом зале, том, куда Флэйм привел их в ту первую, страшную ночь.

Саган казался недовольным и раздраженным, и Камила услышала, как он тихо и не очень внятно сказал:

– Странно, почему теперь я ничего не слышу. В чем дело?

Она испугалась – за Таска и Дайена. Она хотела задать Сагану вопрос, но видела, что ему не до нее. Он открыл двери, и они вошли в зал.

Лучи фонарей ярко освещали огромный камин, мебель и стены. Камила направила луч в глубину зала и пожалела, что сделала это. Темнота, казалось, впитывает в себя свет, заглатывает его. Камила быстро опустила фонарь, направив луч на пол возле самых своих ног.

Саган подошел к гобелену и отодвинул в сторону расшитую разноцветными нитками и изъеденную молью ткань. За гобеленом оказалась небольшая дверь.

Саган оглянулся. Луч его фонаря быстро скользнул по залу и снова остановился на ручке этой маленькой двери. Между дверью и рамой двери виднелся крохотный клочок черной материи. Саган удовлетворенно кивнул:

– Все в порядке. Флэйму и в голову не приходило что-то проверять. Я войду туда, а вы останьтесь здесь на страже, – приказал он Камиле.

Камила заглянула в дверь, когда Саган открыл ее, но не успела почти ничего разглядеть, как дверь закрылась. Похоже, это была кладовая.

Вся дрожа и пытаясь уговорить себя, что она не одна в этом жутком месте, Камила извлекла из кобуры свой лазерный пистолет и встала возле двери, как часовой на посту. Она не забыла даже проверить, установлен ли пистолет на поражение.

Так стояла она в пустом зале, прислушиваясь к тревожной суете креатуров, этих загадочных существ из неведомой материи. Их суета вдруг начала казаться Камиле злобной и опасной.

Камила крепко сжала в руке пистолет и изо всех сил попыталась унять дрожь в руках. И все-таки с каждой секундой ее страх усиливался и острым холодком заползал под ребра.

Она вспомнила старую поговорку своего отца, что-то вроде того, что неприятель, взобравшийся на крепостную стену, не так страшен, как укрывшийся среди холмов, и удивилась тому, как верны эти слова. Сейчас она предпочла бы иметь дело с реальным и живым человеком, будь он друг или враг.

Из-за двери до нее донесся голос Сагана, послышались его шаги. Дверь резко распахнулась.

– Что…

Вопрос замер у Камилы на губах. От страха и отчаяния у нее сжалось сердце.

– Флэйм обнаружил подделку. Он и Панта летят сюда… Может быть, они уже здесь?

– Дайен? – спросила Камила прерывающимся голосом. – Таск?

– Дайен с ними, а Таска постигла неудача. Я потерял контакт с ним. Возможно, его уже нет в живых, – Саган вернулся в комнату-кладовую.

Камила, не зная, что делать, стояла, уставясь в полный шорохов мрак, пока не почувствовала, что воздух вокруг нее уплотняется. Стало трудно дышать, так трудно, как будто ее душат. Она не выдержала темноты и удушья и вошла в комнату, где горел свет и где был Саган.

Его фонарь стоял на столе. В ярком луче света был виден какой-то прозрачный куб с золотой пирамидой внутри. Сверху на этом кубе Камила увидела ряд каких-то маленьких кнопок.

Саган держал в руке темный и неприятный на вид самоцвет, ограненный в форме восьмиконечной звезды. При взгляде на этот камень в сознании у Камилы возникли пугающие образы. Ей казалось, что она видит своего отвратительного, безобразного двойника, танцующего на собственной могиле. Теперь ей стало понятно, почему у Сагана такое угрюмое и даже какое-то обреченное выражение лица. Он тоже в эту минуту видел своего двойника.

Камила вздрогнула. Она старалась не смотреть на этот самоцвет и не смотреть на Сагана – и не могла. Тогда она закрыла глаза, но это не помогло ей. Наоборот, ей стало еще хуже и страшней. Казалось, она медленно, но неудержимо погружается в темную, душную глубину камня-самоцвета.

Открыв глаза, она робко спросила:

– Что… что вы делаете?

Крупные, сильные пальцы Сагана двигались с неожиданной быстротой и ловкостью, Саган аккуратно вставил драгоценный камень в бомбу, совместив его с углублением, имеющим форму точно такой же восьмиконечной звезды.

– Готовлю бомбу к взрыву, – ответил Саган, не взглянув на Камилу. – А вам надо вернуться на космоплан.

– Я не смогу. Не найду дороги…

– Вам поможет ваша крестная мать, – сухо сказал он. – Ей хотелось бы увидеть, как вы благополучно покинете Валломброзу.

– Нет, милорд. Я останусь, – сказала Камила.

Больше Саган ничего не сказал Камиле. Он начал вводить в бомбу код, нажимая кнопки. Каждой кнопке соответствовала определенная буква.

Камила услышала позади себя шаги – настоящие, а не призрачные.

Саган поднял голову. Камила обернулась и направила лазерный пистолет в сторону людей, появившихся в дверном проеме.

В дверях стояли Дайен и Флэйм. Камила могла выстрелить в любой момент. Но кто из них был Флэйм, а кто – Дайен? Яркий белый свет фонаря стер различия между ними. Сейчас они были пугающе похожи один на другого. Камила застыла в нерешительности. И тогда Флэйм, обнажив и держа перед собой гемомеч, превратил его в щит.

– Руки прочь от бомбы, милорд! Не двигаться. Или Его величество умрет. А вы, – взгляд Флэйма метнулся на Камилу и тут же – снова на Сагана, – бросьте пистолет.

С запоздалой горечью коря себя за оплошность, Камила, все еще держа в руке пистолет, уже не надеялась, что сумеет выстрелить.

– Бросайте оружие! – приказал Флэйм.

– Подчинитесь ему, – услышала Камила голос Сагана.

Ничего не видя перед собой от слез, Камила отшвырнула пистолет прочь. Он упал и, скользя по полу, достиг ног Флэйма.

Из темноты возник еще один человек. Это был Гарт Панта. Он нагнулся, поднял пистолет Камилы и засунул его к себе за пояс.

– Отойдите от бомбы и выйдите на свободное место, милорд, – приказал Сагану Флэйм. – Руки держите так, чтобы я мог их видеть. Вы – оба! Вперед! На выход!

Принц попятился, сохраняя дистанцию между собой и выходившими из комнаты Саганом и Камилой. Дайена он крепко держал одной рукой и увлекал следом за собой.

Дайен был бледен, он нетвердо держался на ногах и спотыкался. Кажется, его даже не удивило, что Камила тоже оказалась здесь. Взгляд Дайена казался отупелым. Внезапно его глаза закатились под лоб, а голова поникла, и он упал на колени и на руки.

– Присмотрите за ним, Панта, – сказал Флэйм.

Панта вынул из-за пояса лазерный пистолет Камилы и приставил его к голове короля.

– Не останавливайтесь, милорд, – приказал Флэйм.

Саган вышел из кладовой. Камила шла за ним, в двух шагах сзади. Ту часть зала, в которой они сейчас находились, освещало зловещее сияние гемомеча и яркий белый свет фонарей. А вокруг освещенного места царил мрак, как будто чья-то гигантская рука прикрывала свет, защищая его от дуновения ветра.

– Панта, войдите в комнату, возьмите бомбу. Она на столе, – сказал Флэйм. – Вы же, милорд, как только бомба окажется в руках Панты, умрете.

Панта поспешил выполнить приказ Флэйма, а сам принц подошел к Сагану.

Дайен медленно поднял голову. Он казался настороженным и готовым действовать. «Но что он может сделать, – в растерянности подумала Камила. – Напасть на Флэйма с голыми руками – и больше ничего».

Дайен весь напрягся и приготовился к борьбе. Саган взглянул на него, едва заметно улыбнулся и покачал головой, а потом перевел взгляд на Панту, спешившего за бомбой.

«Помни о своем долге, Дайен, – прочла Камила во взгляде Сагана. Ей казалось даже, что она услышала эти не сказанные вслух слова. – Ты не сумеешь спасти меня».

Дайен понял это, и Камила тоже. От страха и отчаяния ей трудно было дышать. Надо было что-то сделать, но она боялась, что малейшая ошибка погубит их.

Бледный, сосредоточенный Дайен смотрел теперь вслед Гарту Панте.

Флэйм поднял гемомеч, лезвие которого полыхало яркой синевой. Освещенный этим сиянием, Саган стоял неподвижно, безоружный, готовый к смерти.

– Теперь, крестница, будь готова, – услышала Камила холодный, низкий голос.

Глава седьмая

Яркий белый свет вспыхнул и разлился вокруг Таска, который открыл глаза и испуганно заморгал.

– Я слышал, – сказал он самому себе, – что когда умираешь, то движешься навстречу какому-то белому свету. Так и есть. Это было не вранье. И совсем не страшно.

Какая-то тяжесть давила ему на грудь, но боли не причиняла. Он ждал, что сейчас свет поглотит его и растворит в себе, и где-то в конце какого-то туннеля его радостно встретит… ну, может быть, его отец.

Тяжесть исчезла с его груди, чья-то неясная тень возникла перед его изумленным взором, и прозвучал чей-то голос. Но это был не отец, а какая-то женщина.

«Ладно, – подумал Таск, – тоже неплохо. Пусть останется, пока сюда не придет Нола».

Женщина близко наклонилась над ним и снова заговорила:

– Какого черта ты затеял всю эту кутерьму?

Таск смутился. Насколько ему было известно (правда, лишь понаслышке), люди не должны говорить на этом пути. Женщина хлопнула его по щеке. Вот тебе раз! Определенно, он попал в не очень хорошее место.

– Да проснись же ты!

Тут он заметил, что яркий свет исчез. У него возникло недолгое, но очень неприятное ощущение, что он летит вниз сквозь какую-то черную трубу. Полет кончился тем, что он долетел до дна и проснулся. Жужжал какой-то сиплый сигнал тревоги. От этого звука у Таска буквально раскалывалась голова. Он открыл глаза и увидел

над собой трех человек.

– Я жив, – сказал он, надеясь, что они подтвердят это.

– Твоей заслуги в этом нет, – фыркнула Цинтия. – Еще не встречала такого идиота. Я все держала под контролем, и тут ты!… – От негодования она не находила слов, хотя могла бы сказать ему еще очень многое, и отвернулась от Таска. – Надо выключить эту дурацкую тревогу, а то еще охранники сбегутся сюда. Дон, объясни, что происходит на мостике… Я не знаю. Надо что-то придумать. Вы годитесь для этого. Ричард и я затащим тела в каюту.

Таск, до сих пор лежавший на полу и пытавшийся разобраться в происходящем, таращил глаза. Перрин, идя к переговорному устройству, перешагнул через Таска и ухмыльнулся:

– Выпить хочешь? Тебе бы не помешало.

Дхуре кивнул Таску и небрежно отдал честь, проходя мимо, а потом вместе с Цинтией стал затаскивать обожженные тела убитых охранников в каюту принца.

– По крайней мере, среди них нет наших парней, – сказал Цинтия.

– Нам придется, однако, забрать их отсюда, – заметил Дхуре, когда в каюту втащили уже все тела. – Немного на борту осталось таких фанатиков, как эти. И времени у нас почти не остается.

– Закрой двери, – приказала Цинтия.

Перрин уже включил коммуникатор и спокойным тоном вел переговоры с командиром корабля.

Дхуре подошел к Таску и сел возле него на корточки:

– Ты в порядке?

– Думаю, да, – Таск очень осторожно ощупал свое тело и не обнаружил ни одной раны. С помощью Дхуре он встал на ноги.

Цинтия снова взглянула на Таска:

– Какого черта ты все-таки бросился на меня? Я же на твоей стороне!

– Почем я знал об этом? – разозлился Таск, вспомнив, что произошло. У него даже руки задрожали. «Нет, – сказал он себе, – не сейчас». – Ты могла бы дать мне хоть какой-то знак!…

– Не на глазах же у Флэйма, – спокойно сказала она. – Я хотела вывести тебя отсюда мимо охранников. А потом бы мы встретились с Доном и Ричардом и…

Таск похлопал ее по плечу:

– Прости, я не знал. Я видел себя уже запертым в какой-нибудь камере пыток…

– Ладно, что было, то было, – сказала Цинтия, как отрезала.

– …надо было связать ее проволокой, сэр, – прозвучал сверху голос Дона. – Неукротимая бестия…

Таск ухмыльнулся:

– Добрая старушенция миссис Мопап.

Цинтия улыбнулась, но улыбка недолго задержалась на ее лице. Покачав головой, она вздохнула. Взгляд ее невольно обратился на куб с золотой пирамидой, лежащий на полу:

– Это… ненастоящая?

– Если верить Флэйму с Пантой. – Таск даже не удостоил бомбу взглядом. – Одолжит мне кто-нибудь настоящий лазерный пистолет?

Цинтия открыла одну из дверок на корпусе миссис Мопап и достала оттуда лазерный пистолет.

– Здесь еще есть ружье, разобранное, но собрать его недолго…

– Нет, спасибо… – отказался Таск, – у меня на «Ятагане» такого добра навалом.

– Черт побери, это прескверная штука, – сказал Дхуре, присев на корточки возле куба с золотой пирамидой и стараясь не дотрагиваться до него. – Вы уверены, что она поддельная?

– Я уже ни в чем больше не уверен, – мрачно ответил Таск. – Панта думает, что это подделка. По-моему, он не оставил бы ее здесь, если бы она была настоящая, но я лично не стал бы прикасаться к ней. Особенно к этому самоцвету.

Мерцающий на свету драгоценный камень лежал на полу вместе с цепочкой, на которой держался.

– Звездный камень нельзя случайно потерять или доверить тому, кто не заслуживает доверия, – сказал Таск, слыша эхо голоса своего отца, – но если владелец преднамеренно отдаст его кому-нибудь, то камень начинает умирать. Наверное, это проклятье, лежавшее на ком-то, кто присвоил этот камень, хотя не имел на это никаких прав.

– Кто мог пойти на это? – спросила Цинтия чуть дрожащим голосом.

Самоцвет уже начал тускнеть и вскоре должен был почернеть и стать отталкивающе некрасивым. Таск подумал о Звездном камне своего отца. Тот сиял чистым белым светом в пожирающем пламени погребального костра. Даже когда тело отца Таска превратилось в пепел, самоцвет остался нетронутым, не пострадал от огня. Его вместе с урной опустили в могилу.

– Да, – сказал Таск, отвечая Цинтии, – кто бы мог пойти на это? – Нагнувшись, он поднял с полу маленький металлический диск – гемозвено, и положил его в карман, пристегнутый к кобуре.

– Вы можете обеспечить мне свободную трассу, или мне прокладывать свой путь с боем?

– Обеспечим свободную трассу, – прозвучал сверху голос Дона Перрина, державшего в руке стакан шотландского виски. – Командир думает, что принц Флэйм до сих пор на борту корабля, но слишком занят, и я передаю приказы от имени принца. Я передам на летную палубу, что ты покидаешь корабль по приказу Его высочества. Куда они, однако, смылись?

– На Валломброзу, – сказал Таск, уже идя к двери.

– И ты туда же? – спросила Цинтия.

– Работа у меня такая – спасать короля, – сказал Таск.

– Ты имел в виду узур… – по привычке начала Цинтия, но вовремя прикусила язык. – Ты все время был на его стороне. И лорд Саган.

– Это был план Сагана, – пожал плечами Таск. – Я только делал то, что мне говорили.

– Я рада, – неожиданно сказала Цинтия. – Я знаю, это звучит глупо, но когда ты был на нашей стороне, то не очень нравился мне. Предавать своих друзей!…

– Я и сам себе не нравился. Вы уже овладели кораблем? Что будете делать дальше?

– Миссис Мопап нанесет визит на мостик, – сказал Перрин, уставясь на стакан с шотландским виски и выплескивая из него лед. – Как бы дело не приняло скверный оборот.

– Надеюсь, этого не случится, – сказал капитан Дхуре. – Как только мы расскажем экипажу о том, что сами узнали, все поймут нас и станут на нашу сторону.

– А когда это произойдет, то примите мой совет – уведите корабль отсюда. Настоящая бомба там, – Таск сделал жест рукой в направлении Валломброзы, которую было видно в иллюминаторе. – Самому черту не известно, что может случиться. А еще – можете сделать мне одолжение? Найдите королеву и позаботьтесь о ней, хорошо? Если что-то будет не так, ну, скажем, Флэйм сумеет скрыться…

Дхуре кивнул:

– Не беспокойся. Я думаю, мы понимаем нашего принца немного лучше, чем раньше. Мы постараемся обеспечить безопасность Ее величества. Если это хоть как-то возместит то, что натворили мы на Цересе.

– Спасибо, – сказал Таск, собираясь уходить, но задержался, оглянувшись на Цинтию. – Почему ты перешла на мою сторону? Что заставило тебя принять такое решение?

– Сама не знаю. Креатуры напали на Бидальди. Другие корабли ушли отсюда, одни мы остались, да еще с бомбой на борту. Все подтверждало твои слова. Наверное, поэтому, и еще из-за него.

– Из-за Дайена? – догадался Таск.

– Чем больше я присматривалась к нему… Нет, не могу объяснить. Но он – король, понимаешь?

– Нет, – сказал Таск и покачал головой, – и никогда не понимал.

– И из-за тебя тоже, – сказала она. – Сожалею, что обошлась с тобой так… грубо.

– А я – нет, – сказал он ей улыбаясь. – У меня счастливый брак. – Он прикоснулся к своим разбитым губам. – Тем легче нам сказать друг другу «прощай». Берегите себя, будьте осмотрительны.

Осторожно обойдя миссис Мопап, Таск вышел из каюты принца и направился к «Ятагану».

«Да, он король, – думал Таск по дороге, – и ничего тут не скажешь. И не надо его за это ненавидеть». – Вздрогнув и застонав от боли, он вонзил крохотные иголочки гемозвена себе в руку.

– Все в порядке, милорд, – доложил Таск Сагану. – Корабль в наших руках, а я отправляюсь с корабля к вам.

Глава восьмая

Флэйм взмахнул мечом, прочертившим в темноте огненную дугу.

– Сбей его с ног! – сказала Мейгри. Камила вздрогнула от этого голоса, как от удара электрического тока. – Бросайся ему в ноги! Нападай!

Времени на раздумья не оставалось. Камила метнулась в ноги принца и уперлась правым плечом в его колени.

Застигнутый врасплох, Флэйм покачнулся и не сумел нанести точного удара. Саган, увидев, что сделала Камила, отступил на шаг, и полученный им удар оказался не смертельным. Меч лишь задел левый бок Сагана. Саган прижал к ране руку. По его пальцам потекла кровь. Он заставил себя преодолеть боль, забыть о ней.

– Все хорошо, миледи, – сказал он и отступил в сторону кладовой.

Дайен рванулся следом за Саганом, надеясь остановить Панту, прежде чем тот успеет к бомбе.

– Панта, берегитесь! – крикнул принц, изо всех сил стараясь сохранить равновесие и удержаться на ногах.

Панта оглянулся и поднял лазерный пистолет…

Дайен налетел на старика и схватил его за руку. Оба рухнули на пол.

Флэйм рванулся на помощь своему другу, но Камила снова успела крепко схватить Флэйма за ногу и попыталась выдернуть ее из-под принца. В ответ он нанес Камиле удар. Изрыгая проклятия, Флэйм поднял над ее головой меч.

– Бросай оружие! – внезапно прогремел голос Таска.

Таск стоял в дверном проеме, устремив взгляд на светящийся в темноте меч Флэйма.

– Бросай оружие! – еще раз крикнул Таск и выстрелил.

Меч угас. Флэйм перешел от нападения к защите. Выстрел Таска не повредил щита, которым прикрылся Флэйм, но позволил Камиле избежать грозившей ей опасности. Она отползла от Флэйма на руках и коленях и потеряла сознание. Таск бросился ей на помощью, снова выстрелив, чем принудил Флэйма использовать меч для защиты.

Панта сопротивлялся Дайену с силой отчаяния, но крики и выстрелы Таска отвлекли его внимание и привели Панту в смятение.

– Флэйм! – крикнул Панта, пытаясь отыскать принца взглядом. Хватка Панты ослабла, и Дайен вырвал лазерный пистолет из рук старика, вскочил на ноги и бросился в кладовую.

Прямо перед собой он увидел Дерека Сагана, державшего бомбу в окровавленной руке.

– Я прикрою вас, милорд… – начал Дайен.

– Берегитесь! – раздался в ответ предостерегающий возглас Сагана.

От удара, нанесенного ему сзади, Дайен покачнулся и опустился на колени. Флэйм промчался мимо короля. Меч Флэйма снова светился. Принц больше не обращал внимания на Дайена. Скорее добраться до бомбы и отомстить человеку, который обманул и предал его, – только это сейчас двигало Флэймом.

Таск стоял над Камилой, готовый защищать ее, и держал наготове свой лазерный пистолет, но не стрелял, боясь попасть в Сагана или в Дайена.

Дайен снова встал на ноги и рванулся вперед, туда, где смутно вырисовывались силуэты Флэйма и Сагана и светилась отраженным от меча светом бомба…

Внезапно все погрузилось во мрак. Дайен остановился так резко, что едва удержался на ногах.

Принц и Саган исчезли. Словно какие-то незримые, тихо шелестящие во тьме существа унесли их. Там, где были они оба – всего несколько секунд назад – остались лишь пятна крови.

– Что за чертовщина? – сказал Таск.

– Креатуры! – ликующе воскликнул Панта. – Они унесли их! – Старик устремился к дверям.

Дайен бросился вслед за Пантой. Таск ухватил Дайена за рукав:

– Не надо! Оставь его. Кто знает, куда эти креатуры утащили Сагана?

– Панта знает, – сказал Дайен. – Я последую за ним… О, Боже! Нет!

Они вышли из кладовой. Таск нес фонарь. В лучах света они увидели лежащую на полу Камилу. Ее распухшее и окровавленное лицо трудно было узнать. На пол с ее головы стекала темная струйка крови.

Дайен шагнул к ней и сразу же остановился. Обуреваемый сомнениями, он смотрел в ту сторону, где находился Гарт Панта.

– Послушай, Дайен, ей крепко досталось, – сказал Таск и опустился возле Камилы на колени, осторожно прикоснувшись к ней руками. – Боюсь, не поврежден ли у нее череп.

– Отнеси ее на свой космоплан, Таск. Я постараюсь быть там как можно скорее. – Дайен отвернулся, готовый преследовать Панту.

– Успеешь ли? – сказал Таск. – Мне кажется, ее жизнь в опасности.

Дайен закрыл глаза руками и вздрогнул. Потом, не оглядываясь, снова пошел вслед за Пантой.

– Ты должен быть здесь, мой король, – прозвучал женский голос.

Женщина в серебряных доспехах возникла перед ними.

– Нет, этого не может быть, – с трудом произнес Таск, – не может быть.

– Миледи, – благоговейно замер Дайен.

– Пусть другие продолжают борьбу, Дайен. Твоя задача – исцелять раны. Помни о своем долге перед подданными. Перед Камилой и Таском. Перед твоей женой и ребенком. Избавь их от опасности.

– Но… Саган, Флэйм…

– Бомба готова к взрыву, и код введен в нее, осталось добавить лишь одну букву, последнюю букву последнего слова – и она взорвется.

– Он сумеет спастись или нет? – не сразу спросил Дайен.

– Нет, – спокойно ответила Мейгри. – Но так тому и быть. Давно когда-то он поклялся отдать свою жизнь за короля. Настал день, когда он исполнит свою клятву.

Дайен медлил. Он снова взглянул на Камилу, и слезы потекли из его глаз.

– Я не могу оставить его умирать одного, – сказал он леди Мейгри.

– Он не один, – тихо сказала она и положила свою руку на рукоять своего меча. – А теперь поспеши. Прощай, мой король.

– Я увижу вас когда-нибудь снова?

– Нет, Дайен. Пришло время твоим покровителям расстаться с тобой. Мы больше не нужны тебе. Господь да благословит тебя и поможет тебе.

И Мейгри исчезла.

Но Дайену казалось, что где-то вдали он еще видит сияние ее серебряных доспехов, подобное холодному и чистому лунному свету.

Глава девятая

У Сагана возникло ощущение, что он закрыл глаза в большом зале, а потом открыл их уже в другом месте. Это произошло так быстро, что он не почувствовал никакого движения, а лишь ощутил присутствие загадочных креатуров. И еще он ощутил их страх и гнев.

Они кишели вокруг него, оставаясь незримыми, но он предчувствовал исходящую от них угрозу, как летней ночью предчувствуешь надвигающуюся грозу. «Откуда они узнали, что грозящая им опасность возросла, – подумал Саган. – Несомненно, они могли уловить возросшую энергию подготовленной к взрыву бомбы, но почему они не взяли только ее, эту бомбу, почему они взяли и его вместе с ней?»

Это опасно. Кто знает, вдруг они случайно взорвут ее? Ведь они не имеют понятия о том, как она действует, знают только, что если ее взрыв не предотвратить, то они обречены на гибель.

Может быть, потому они и перенесли его сюда, где он лишен какой бы то ни было помощи? А вместе с ним перенесли и его врага.

Флэйму понадобилось некоторое время, чтобы понять, где он. Сначала он удивленно озирался вокруг, но потом догадался обо всем.

Свет луны проникал сквозь зарешеченное окно и освещал пять углублений в прочной скале. Железные решетки стояли перед каждым углублением и были воткнуты в грунт, как дротики, которые метнула чья-то гигантская, могучая рука. Эти углубления располагались так, что образовали пятиконечную звезду, центральная часть которой находилась под открытым небом.

Саган прижал руку к раненому боку. Рана была серьезная, глубокая, но не смертельная. Он потерял много крови, но не чувствовал боли. Еще мальчиком он научился загонять боль в глубину своего сознания и не замечать ее. Рана не болела, но раздражала его, мешая дышать и двигаться. Однако он еще мог бы сражаться в бою и даже выстоять против молодого, сильного и невредимого врага, такого, какой был сейчас перед ним. Но Саган был безоружен. Он держал в руке бомбу, готовую к взрыву, бомбу, в которую был введен код. Оставалось лишь добавить всего одну букву – и она взорвалась бы, уничтожив Флэйма, креатуров и его самого.

Если бы ему не удалось выиграть время, она могла бы уничтожить и его короля.

Флэйм знал, где он сейчас находится, и понимал, что произошло. Он мрачно улыбнулся, глядя на Сагана:

– Вам конец, милорд. Вы безоружны. Бросайте бомбу и сдавайтесь.

– Я сдался лишь один раз в жизни, – ответил Саган, – давно, еще в молодости, человеку по имени Абдиэль. Это была ошибка, и я поклялся, что больше я никогда и никому не сдамся. Если хотите получить бомбу, вам придется убить меня. – Саган держал бомбу в левой руке, а правая его рука находилась возле ряда кнопок. – И вы должны действовать быстро и целиться точно. Вы должны убить меня, прежде чем я нажму вот эту кнопку. Стоит мне прикоснуться к ней – и взрыв бомбы станет неминуем. Она взорвется через пять минут.

– Вряд ли ваш драгоценный король успеет за это время спастись бегством, – беспечно сказал Флэйм. Он приблизился к Сагану. В руке Флэйма засветился гемомеч. – Мне незачем убивать вас. Достаточно отрубить вам руку. И я думаю…

Продолжая говорить и надеясь отвлечь этим внимание Сагана, Флэйм бросился на него.

Но Саган, не прислушиваясь к тому, что говорил Флэйм, внимательно следил за выражением глаз принца и угадал момент нападения. Отскочив в сторону, Саган швырнул бомбу в принца.

В бомбе отразилось сверкание кровавого меча. Ничто не могло повредить бомбе. Код еще не был полностью введен, и она упала, оставаясь безопасной.

Флэйма, однако, это остановило, на что Саган и рассчитывал.

Увидев летящую в него бомбу, принц застыл на месте, боясь, как бы не задеть бомбу мечом. Он непроизвольно съежился и пригнулся, когда она ударилась об пол.

– Милорд! – прозвучал голос Мейгри. – Возьми оружие!

Она стояла перед ним, он видел ее – светлые волосы, серо-синие глаза и светящиеся серебром доспехи. Гемомеч из ее руки в мгновение ока перешел в руку Сагана.

Ему казалось в эту минуту, что они с Мейгри в плену у Аблдиэля, или на коразианской базе, или сражаются плечом к плечу с неприятелем.

Его не удивило, что Мейгри сейчас с ним и что она отдала ему свой меч. Он поймал этот меч, и иглы рукояти вонзились ему в руку. Его пронизала боль, он почувствовал бодрящее тепло микрогенераторов, проникших в его плоть. Теперь меч стал частью его тела, орудием его сознания.

Меч Мейгри в руке Сагана излучал синий свет. Флэйм отступил на шаг и бросил вокруг себя яростный взгляд. Он не видел Мейгри, но знал, что она здесь.

– Наконец-то, миледи, – сказал принц. – А я уже начал удивляться, отчего вы так долго остаетесь в стороне и не вмешиваетесь в борьбу. А вы, милорд? – Флэйм занял оборонительную позицию. – Как же ваш обет не брать в руки оружия?

– Я в своей жизни нарушил столько обетов, – ответил Саган, глядя в глаза Флэйму, – что одним больше, одним меньше не имеет уже никакого значения.

– Вы уже стары, – ухмыльнулся Флэйм, – да, вы старый, да к тому же еще и раненый, надолго ли хватит вас? Вы проиграете мне.

– Дайен с Таском возвращаются на космоплан, – сказала Сагану Мейгри, и голос ее звучал в его ушах знакомой сладкой музыкой. – Им нужно время, чтобы добраться до «Ятагана» и покинуть орбиту.

– Я продержусь достаточно долго, Ваше высочество, – сказал Саган Флэйму.

Они медленно кружили вокруг бомбы и не сводили друг с друга глаз.

Ложный выпад.

Еще один ложный выпад. Быстрый удар.

Град ударов, вспышки синих искр.

Защита. Атака.

Атака. Защита.

И еще раз, и еще.

Смотреть в глаза. Только в глаза.

Выиграть время.

Рана Сагана открылась и кровоточила. Теперь он чувствовал боль. Такую бодь не замечать было уже невозможно. От потери крови Саган слабел. Силы его иссякали, защищаться становилось все труднее. У него не было энергии, чтобы превратить меч в щит.

Скоро, он знал, все будет кончено.

Флэйм видел, что Саган выдыхается и держится из последних сил. Принц усилил натиск. Умение и опыт Сагана пока еще выручали его, но это было все, что мог он противопоставить молодости, силе, выносливости Флэйма.

Еще немного, и Сагану конец. Флэйм прекрасно понимал это и решил обмануть Сагана, притворившись, что и сам устал до изнеможения и еле держится на ногах. Он рассчитывал, что, заметив его слабость, Саган станет двигаться быстрее и забудет о защите.

Это была старая уловка, хорошо исполненная, только кончившаяся тем, что Флэйм сам же и угодил в расставленные сети.

Саган сделал выпад, нанес удар. Флэйм упал, и меч пронесся огненной дугой над его головой.

Принца ждала смерть от руки Сагана – участь, постигшая столь многих до него, – но силы оставили в эту минуту Сагана. Пошатываясь, он отступил и оперся спиной о стену. Его дыхание стало прерывистым, перед глазами плыл туман.

Мейгри была с ним. Ее – и только ее – он ясно видел сейчас. Она молчала и не двигалась. Она знала, что так надо – молчать и не двигаться. В лунном свете он видел ее белые волосы, сияние ее серебряных доспехов, и вся она казалась ему звездным сиянием, чистым, холодным и ясным.

Сквозь это сияние взгляд его устремился в ночное небо, и он увидел – или это только казалось ему? – еще одну звезду, устремившуюся прочь от Валломброзы.

– Дайен, – тихо сказала Мейгри.

Огни космоплана промелькнули в небе как комета, оставив светящийся след, яркий и лучистый, как свет месяца, отраженный холодной поверхностью моря.

Свет померк, и космоплан вышел в открытый космос.

– Милорд! – предостерегающе крикнула Мейгри.

Флэйм вскочил на ноги и бросился на Сагана. Ослепительно вспыхнул смертоносный гемомеч Флэйма. Саган поднял свой меч и превратил его в щит, но силы Командующего иссякли. Меч Флэйма пронзил тело Сагана.

Из раны потоком хлынула кровь. Мейгри по-прежнему не двигалась и молчала, и слезы, которых не могут проливать мертвые, как звездные самоцветы, сверкали в ее серо-синих глазах.

Принц отступил на шаг, наслаждаясь видом поврежденного противника.

Саган протянул вперед руку.

– Остановите его, Флэйм! Остановите! – раздался отчаянный крик Панты, появившегося у входа в темницу.

Только теперь догадавшись, что задумал Саган, Флэйм бросился помешать ему.

И не успел.

Окровавленная рука Сагана схватила бомбу и быстро нащупала кнопку, помеченную буквой «Т».

Конвульсивно, задыхаясь, закрыв глаза в предсмертной муке, Саган нажал эту кнопку.

Тонкие лучи, похожие на нити звездного света, зажглись внутри бомбы и коснулись драгоценного камня, вставленного в углубление золотой пирамиды. Бомба тихо зажужжала.

Глаза Флэйма расширились от ужаса.

– Не делайте этого! – крикнул он.

– Пять минут, – прошептал Саган.

– Бежим отсюда! – Панта схватил Флэйма за руку пальцами, цепкими, как когти хищной птицы. – Креатуры! Они еще могу спасти нас, мой принц! Мы еще успеем связаться с ними!

Флэйм оттолкнул от себя старика.

– Зачем вы это сделали? – спросил он. Его лицо исказила дикая ярость. – Зачем? Я был всем, чем хотели быть вы сами.

– Вот поэтому, – ответил Саган.

– Флэйм! – умолял Панта. – Быстрее!

Принц бросил на Сагана последний взгляд, полный ненависти и бессильной ярости, и кинулся прочь из темницы. Панта поспешил за ним.

Опустившись возле Сагана на колени, Мейгри сняла свой голубой плащ, сложила его и осторожно подложила Сагану под голову. Он застонал, когда она приподнимала его. Мейгри поднесла его правую руку к своим губам.

Саган взглянул на нее.

– Ты плачешь? – сердито спросил он.

– Нет, милорд, – тихо сказала она. – Я не плачу. Я не могу плакать.

Лучи света внутри бомбы становились все ярче и ярче, а гудение – все громче и резче.

Саган смотрел на бомбу, и на его лице Мейгри увидела страх. Взрыв уже нельзя было предотвратить. В невыразимо мучительной предсмертной тоске Саган ждал конца – благословенного покоя смерти.

Мейгри склонилась над ним, и ее волосы упали ему на лицо, скрыв от него бомбу.

Пол и стены задрожали, как будто их охватил ужас. Откуда-то из дворца доносился треск и грохот. Каменистая пыль посыпала сверху, и где-то в ночи раздался яростный крик и послышались вопли отчаяния.

– Креатуры ответили на мольбу Флэйма, – сказала Мейгри.

Саган хотел что-то ответить ей, но изо рта у него потекла кровь. Задыхаясь, он откинулся на спину, корчась в предсмертных судорогах.

– Возьми мою руку, держи ее крепко, – сказала она. – Я здесь, я с тобой.

Он сжал ее руку в своей. Все вокруг, казалось Сагану, тускнеет и постепенно тонет в темноте. Все, кроме нее. Она же становилась все более явственной, реальной с каждой уходящей секундой.

– От чего отказалась ты, чем пожертвовала, чтобы прийти ко мне? – спросил он.

Она не слышала его голоса, она слышала его мысли.

– Не спрашивай меня об этом, это не имеет значения, – ответила она.

С огромным усилием подняв левую руку, Саган убрал с ее лица светлые пепельные волосы и погладил ее по щеке, проведя пальцами вдоль шрама. На щеке остались пятна крови, его крови.

– Твоя душа проклята, как и моя, – сказал Саган.

– Моя душа никогда не принадлежала мне. Она была твоя, всегда твоя.

Он улыбнулся, но от невыносимой боли застонал.

– Теперь недолго, – тихо сказала Мейгри.

– Не оставляй меня, – прошептал Саган.

– Я не оставлю тебя, – так же тихо сказала она. Склонившись над ним, Мейгри обняла Сагана и положила голову ему на грудь. – Никогда. Теперь мы навсегда вместе.

Глава десятая

«Ятаган» готовился к старту. На борту космоплана царило такое же молчание, как и в тишине звездной ночи вокруг него. Лишь краткие переговоры между Таском и компьютером, вычислявшим кратчайший маршрут, изредка нарушали эту тишину.

Дайен нес Камилу до «Ятагана» на руках. Она была в забытьи. В «Ятагане» он уложил Камилу на кушетку и теперь сидел возле нее и вспоминал тот золотистый день, когда они впервые встретились с Камилой. Он был тогда так одинок, и как же хотелось ему найти чье-то любящее сердце и самому полюбить. И он нашел Камилу, а Камила нашла его.

Она его оруженосец. Как в приснившемся ей сне. Она готова была отдать жизнь, защищая его, а он поднял свое оружие и пошел вперед, оставив ее позади.

Дайен взял ее руку в свою. Он пытался привести Камилу в чувство и не мог.

За спиной у Дайена остановился Таск:

– Мы готовы к старту. Ей лучше?

Дайен отрицательно покачал головой.

Таск положил руку на плечо друга, молча выражая этим жестом свое сочувствие, и поспешно вернулся в кабину экипажа.

Дайен застегнул ремни безопасности на Камиле и на себе. Его движения казались вялыми и неосознанными. Он давно уже научился справляться с действием прыжка космоплана в гиперпространство. Откинувшись на спинку своего кресла, он заставил себя расслабиться и закрыл глаза.

Итак, они сражались вместе, плечом к плечу. Вокруг них кипела битва, и в этой битве погибали под ударами неприятеля их друзья и товарищи. А потом настало затишье. Враг отступил. И вот они вдвоем стоят одни и ждут новой вражеской атаки. Пугающий рев труб доносится до них, он приближается, и тогда Дайен обнажает свой окровавленный меч и шагает навстречу неприятелю. Обернувшись в последний раз, Дайен улыбается ей – своему оруженосцу, но она кладет щит к его ногам и берет из его рук меч, чтобы самой сражаться с врагами.

– Этот щит ваш, сир, защищайтесь им. А теперь настал мой черед продолжать битву. Прощай, Дайен…

– Дайен…

Он вздрогнул, пробудившись. Камила лежала, опершись на локоть, а другой рукой держала его за руку и встряхивала ее, чтобы он проснулся.

– Ты очнулась! – воскликнул он, глядя в ее ясные, удивленные глаза.

– Да. Я чувствую себя хорошо, только голова раскалывается от боли. Знаешь, Дайен, я видела странный сон…

***

«Ятаган» летел в открытом космосе, оставляя за собой световые годы, отделявшие его от Долины Призраков. Теперь Камила, Дайен и Таск находились в безопасности, хотя и неизвестно было еще, какие последствия повлечет за собой взрыв бомбы. Вероятность, что от взрыва может пострадать вся Вселенная, была ничтожно мала, но все же окончательно сбрасывать ее со счета не следовало.

Всем троим оставалось только ждать. Камила игнорировала приказание лежать в постели. Медикаменты из аптечки Таска помогли ей, и головная боль почти совсем прошла. Камила старалась быть поближе к Дайену и Таску. Все вместе они сгрудились в тесной кабине для экипажа и молчали. Пытаться выразить словами то, что пришлось им увидеть и испытать, было бы неуместно. Каждый из них и без слов понимал, что творится на душе у другого.

Первым молчание нарушил Таск, сидевший в кресле пилота.

– Мы достигли той точки маршрута, где ты хотел сойти на другую трассу, – тихо и сдержанно сказал он Дайену. – Менять курс?

– Да, – ответил Дайен.

– Соедини меня с Дикстером – и побыстрей, – приказал Таск Икс-Джею.

Компьютер выполнил приказ без своих обычных саркастических замечаний и комментариев. Наверное, он тоже чувствовал благоговейную торжественность ситуации, а может быть, на него просто подействовала угроза, которую Таск пробурчал себе под нос при появлении на борту.

– Сэр Джон Дикстер, Ваше величество, – объявил компьютер тоном, который с натяжкой можно было назвать почтительным.

– Дайен, сынок! – Казалось, еще немного – и руки Дикстера протянутся в кабину с экрана, чтобы обнять короля. – Я знаю обо всем, что произошло. Как ты там? И Таск, и…

– Спасибо. Мы живы и здоровы. Как вы узнали…

– От Ее величества, – выражение лица Дикстера стало грустным. – Она выходила на связь с нами. Да, с ней все благополучно. Саган говорил с ней на борту корабля и раскрыл ей свой план. Он назвал ей имена людей, на которых она могла бы рассчитывать. Это наши и Таска старые друзья, еще с тех времен. Джаран, ну, и еще некоторые другие пилоты. Все они разочаровались в принце, особенно когда узнали о безумствах этих загадочных креатуров. Королева сумела убедить их помочь ей захватить корабль. И они его захватили, причем без всякого кровопролития. Она удивительная женщина, Дайен! – с жаром воскликнул Дикстер, и сразу же смутился.

– Да, сэр, – улыбаясь, сказал Дайен, – она удивительная женщина.

Камила поспешно встала с кресла второго пилота, где Дайен велел ей сидеть.

– Это твое место, – сказала она Дайену. – Таску… может понадобиться помощь.

– Камила…

– Нет-нет, все в порядке, честное слово, – улыбнулась она.

– Дайен! – обернулся Таск, чуть укоризненным взглядом показывая, что солидарен с Камилой.

– Ну, хорошо, – согласился Дайен, садясь в кресло второго пилота и продолжая разговор с Дикстером.

– Значит, вы знаете, сэр, что замышлял сделать Саган и как он подменил бомбу? Он собирался взорвать ее в какой-нибудь отдаленной части галактики, чтобы последствия взрыва были минимальными, но… этого может оказаться недостаточно. – От волнения Дайен откашлялся. – Флэйм раскрыл план Сагана буквально в последнюю минуту и бросился на Валломброзу, чтобы помешать Командующему. Нам удалось вырваться оттуда. А Сагану… нет.

– Да, сынок, – сказал Джон Дикстер, – я знаю. Видишь ли, – Дикстер потер подбородок, не решаясь продолжать.

– Скажите мне правду, – приказал ему Дайен. – Говорите, что случилось.

– Валломброзы больше нет. Планета исчезла, бесследно исчезла. Там ничего не осталось, насколько нам известно. Конечно, мы лишь сканировали ее на большом удалении, но не осмелились послать туда космопланы. Пока еще рано. Саган был прав, предполагая, что неведомая материя может ограничить силу взрыва. Он исходил из того, что эта материя может сыграть роль щита, препятствуя распространению цепной реакции по всей галактике. Разрушение коснулось сравнительно небольшой зоны.

– Валломброза.

– Мне очень жаль, сынок, – сказал Дикстер. – Есть надежда, однако, что Сагану удалось спастись.

Дайен встал. Таск взглянул на него, покачал головой и отвернулся. Камила протянула Дайену руку, но он не видел этого. Он поднялся вверх по приставной лестнице, двигаясь словно на ощупь, и перешел туда, где раньше был купол стрелка, а теперь – наблюдательный купол.

***

Дайен сидел под куполом, глядя в безжизненный, непроглядный мрак космоса, искрящийся мириадами вспыхивающих солнц. Эти бесчисленные вспышки означали рождение новой жизни или ее исчезновение. Отсюда эти солнца казались не более чем крохотными искорками в безграничных просторах Вселенной.

В безграничных просторах Творения.

Валломброза. Долина Призраков. Она исчезла, как будто ее и не бывало. Исчез и его кузен.

Дайен взглянул на свою правую ладонь. Пять ран на ней больше не мучили его. Боль прошла. Скоро эти раны останутся лишь пятью белыми отметинами на его руке, потому что никогда больше не возьмет он в руки гемомеч.

Саган! Думая о нем, о человеке, темные глубины души которого тенью легли на его собственную жизнь, Дайен закрыл глаза и заставил себя мысленным взором заглянуть в свое сердце. И лишь увидев сквозь эту тень свет, он снова открыл глаза.

– «Браво, мальчик!»

Эти слова звучали в его памяти так же отчетливо, как в день поединка с Флэймом.

Именно тогда он понял, что Саган не нарушил своей клятвы и оставался его покровителем. Флэйм понял, что он верит Сагану, но не захотел и не сумел признать правоты своего кузена. Верность королю стоила Сагану жизни.

«Мне бы рыдать по Сагану, – подумал Дайен, – но я не чувствую в своей душе печали. Как сказала Мейгри, так тому и быть. Есть во всем этом справедливость и закономерность, соответствие Божьему промыслу».

Он знал это, хотя и не мог бы изъяснить словами. Как будто кто-то приоткрыл перед ним дверь и разрешил заглянуть в щель, но дверь тут же захлопнулась.

Чьи-то прохладные пальцы прикоснулись к его руке. Камила. Он помог ей взобраться под наблюдательный купол и сесть рядом с ним. Да, во всем, что произошло, была справедливость и закономерность. Он не чувствовал в своей душе печали.

– Она и Саган снова вместе? – тихо спросила Камила.

– Да.

– Вот так и мы будем вместе… когда-нибудь, – сказала Камила.

– Когда-нибудь. – Дайен сжал ее руку в своей.

– Вы любили и вас любили, – сказала Камила, наверное, самой себе. – Теперь я понимаю, что он имел в виду.

– Мы должны быть благодарны их памяти, – сказал Дайен, глядя на звезды. – То, что случилось с ними, могло случиться с нами. Нас терзал бы гнев, страх, непонимание, мы могли бы расстаться, ненавидя друг друга, ненавидя самих себя. А теперь такого с нами не будет. И когда мы скажем один другому «прощай»… – Он запнулся. Ее рука сжала его руку, придавая ему решимости. – Теперь мы скажем друг другу «прощай» с любовью и доверием, – твердо продолжал он.

– Дайен? – снизу на них смотрел Таск. – Простите, что вмешиваюсь, Дайен… я имел в виду, Ваше величество, я думаю, будет лучше, если я скажу об этом. Я связался с кораблем Ее величества. Королева хочет видеть тебя, а капитан спрашивает, когда ты планируешь прибыть на борт его корабля. Взять ли мне курс на Церес или обратно на Минас Тарес? И Дикстер хотел бы поговорить с тобой о нападении коразианцев.

Дайен встал:

– Ее величество и я отправимся на Церес. Мы должны принять участие в благодарственных молебнах Богу и Богине.

– Ясное дело, парень. Ой, я хотел сказать Ваше величество. Боже мой, совсем я запутался. Ты знаешь, что я хотел сказать. – И Таск поспешил в кабину экипажа.

– Да, – вздохнул Дайен. – Я знаю, что ты хотел сказать. – Он повернулся к Камиле. – Прощай, – сказал он, целуя ее.

И он спустился вслед за Таском.

– Прощай, – сказала Камила, оставшись одна.

Глава одиннадцатая

– Я очень прошу, чтобы вы навещали нас – Астарту и меня. Ты, Нола и вся твоя семья.

– Приказ короля? – улыбнулся Таск.

– Да, приказ короля, – серьезно ответил Дайен.

– Решено. Мы навестим вас, – сказал Таск, и это было именно то, что он думал на самом деле.

– И почаще.

– Хорошо. Будем навещать вас так часто, как только сможем. Вот только как быть с бизнесом?… – Он вздохнул и провел рукой по своим густым курчавым волосам, беспокойно оглядываясь по сторонам. – Снова эти торговцы пылесосами…

Дайен понимающе улыбнулся и хотел что-то сказать, но лишь покачал головой.

– Пока, Таск.

Таск собирался пожать Дайену руку, но Дайен заключил своего друга в объятия. Таск похлопал Дайена по спине.

– Пока, дорогой, желаю тебе счастья. – Немного помолчав, он смущенно добавил. – Хотел бы я, чтобы все было… не так.

– Все было как надо, Таск, – спокойно сказал Дайен.

– Да, наверное, – согласился Таск, хотя в голосе его слышалось сомнение. Чуть отстранившись от Дайена, он отвернулся и высморкался. В носу у него щипало.

Король взглянул на Камилу, которая молча стояла возле него, и протянул ей руку. Она ободряюще улыбнулась ему:

– Иди, пора. Тебя ждут.

У самого люка «Ятагана» Дайен приостановился и оглянулся:

– Прощай, Икс-Джей.

В ответ послышалось что-то вроде кряхтенья и сопенья, замигали и погасли огни, зажужжал и медленно открылся люк.

В темноте слышен был возбужденный гомон толпы, собравшейся на летной палубе «Вспышки», чтобы приветствовать своего короля. Когда свет зажегся снова, Дайена уже не было.

– Ну, вот и хорошо, – сказал Таск, вздохнул и улыбнулся. – Так-то вот.

***

Церемония завершилась, и собравшиеся разошлись. Икс-Джей негодовал.

– Никогда не видел такого сборища! Это… это… не по-военному! И этот безмозглый репортер! Взял и уселся на меня своим толстым задом! Ну, ничего, я проучил его как следует: пропустил через него шестьдесят вольт, пусть знает!

Таск ухмыльнулся, покачивая головой.

– Путь перед нами свободен. Держи курс на Академию. А оттуда – домой.

Камила, оживленная и бодрая, сидела рядом с Таском в кресле второго пилота.

– Я уже нанесла курс на карту, Таск. Мне необходимо… что-то делать. – Она улыбнулась. – Скажи правду, ты взял курс на Академию из-за меня? Я ведь знаю, как тебе хочется поскорее вернуться домой…

– Не бери в голову, детка. Академия нам по пути.

– На связи адмирал, – сказал компьютер.

На экране возникло лицо Джона Дикстера.

– Мы благополучно доставили Его величество, сэр, – доложил Дикстеру Таск. – Есть новости о коразианцах?

– Мы договорились, что примем их, они войдут в часть нашей галактики. Это для них большая неожиданность. Думаю, они долго, очень долго не будут больше беспокоить нас.

– Так, так, – кивнул Таск. – Вы, наверное, не знаете… как там Нола? – спросил он. При этом у него был озабоченный и даже огорченный вид.

Дикстер широко улыбнулся:

– А вот и знаю! Когда ты сказал мне, где ей лучше всего оставаться, я связался с Мареком. С Нолой все в порядке, а если бы она не волновалась за тебя, так было бы еще лучше. И сынишка твой в порядке. И вот что еще. Таск… Может, сейчас и не время говорить об этом, но я хотел бы, чтобы ты кое о чем подумал. Три года назад Его величество предложил тебе стать офицером Королевского флота. Я знаю, что ты отказался, но советовал бы тебе переменить свое решение. Мне нужен адъютант, Таск, помощник, которому я мог бы полностью доверять, которому мог бы доверять Его величество. До моего ухода в отставку осталось не так уж много времени…

– Что-о-о? – Таск откинулся назад, с беспокойством и даже с испугом глядя на экран.

– Я не настаиваю, чтобы ты прямо сейчас дал свое согласие, – улыбаясь, сказал Дикстер. – Какое-то время я могу и подождать, скажем, годочков этак двадцать, но когда я уйду с поста, мне будет спокойнее, если на моем месте окажется такой человек, как ты.

Таск был в шоке. Икс-Джей, кажется, тоже. Оба не знали, что сказать Дикстеру.

– Можешь пока не отвечать мне, сынок, – продолжал Дикстер, видя, что Таск в растерянности. – Обсуди мое предложение с Нолой. Тебе надо будет, конечно, переселиться в Минас Тарес. Прекрасное место. Ноле там понравится. И детишкам там будет хорошо, окрепнут, узнают много нового. В общем, подумай над тем, что я сказал.

Таск потянул себя за мочку левого уха. Серьга в виде восьмиконечной звезды теперь была на прежнем месте. Подарок от благодарной Астарты.

– Я знаю, это покажется вам странным, сэр, но если я соглашусь – а я еще не сказал, что соглашусь, – но если, найдется ли… э-э-э… найдется ли у вас местечко для Линка? Он, конечно, ни рыба ни мясо, и осел, и ветрогон порядочный, зато отменный пилот. Если занять его делом, чтобы ему было не до вина и карт, он сможет принести пользу.

– Я думаю, мы найдем для Линка подходящее место, – серьезно сказал Дикстер.

– Постойте, минутку, – опомнился Икс-Джей. – Прошу прощения, сэр, но вы не упомянули один весьма важный фактор. Сколько нам будут платить за эту работу? И выдадут ли форму? И как насчет бытовых услуг? И придется ли мне перепрограммироваться в связи с новым характером службы, поскольку я…

– Ты, ты! – взорвался Таск. – Если я дам свое согласие, ты отправишься в сухой док вместе с «Ятаганом». А если тебе повезет, то через шестнадцать лет я заберу тебя оттуда, когда придет время учить Джона летать.

– Сухой док!

Огни на «Ятагане» потухли. Система жизнеобеспечения отключилась.

– Сухой док, – желчно и зловеще повторил компьютер. – Если вы, Ман-да-ха-рин Туска, хотите когда-нибудь еще в своей жизни увидеть хоть какой-нибудь док, то не произносите никогда больше двух этих слов в моем присутствии. А что касается вашего назначения, – продолжал компьютер, кипя от возмущения, – то нетрудно догадаться, что адмирал идет на это только для того, чтобы привлечь к себе на службу меня.

Огни загорелись снова. Возобновилось и тихое жужжание системы жизнеобеспечения.

– Во всяком случае, этот космоплан мне порядком надоел, я устал от него, – сварливо продолжал Икс-Джей. – А с тех пор как вы «переделали» его, он уже вообще стал ни на что не годен. Думаю, кабинетная работа понравится мне и будет вполне по силам. Да, это будет удачное место для меня. На вашем письменном столе, непосредственно у вас под рукой. И вы, адмирал, можете в любое время приходить и обращаться ко мне за советом. И Его величество тоже, так и передайте ему. Вы оба, я полагаю, будете часто консультироваться со мной.

Что же касается вас, Таск, я стану отвечать вашим посетителям по телефону и с экрана.

Застонав, Таск уронил голову на руки и оперся локтями на консоль.

– Прошу прощения, адмирал Дикстер, – почтительно заговорила Камила, несколько смущенная тем, что столь высокая особа застала ее здесь.

– Вы дочь Олефского, если не ошибаюсь? – спросил Дикстер.

– Да, Мейгри Камила, сэр, – ответила она, почувствовав облегчение. Ее успокоил теплый взгляд Дикстера и грустная, еле заметная улыбка, промелькнувшая на губах, когда она назвала свое имя. – Я подумала, может быть, вы знаете, что с Крисом и Крошкой… Их ранили на Цересе…

Дикстер кивнул.

– Я только что передал Его величеству сообщение, касающееся их. Архиепископ Фидель информирует меня, что Крис поправляется. Крошка тоже выжил. Рауль купил зеленые, как лимон, штаны тореадора и поклялся надеть их по случаю выздоровления своих друзей.

– Я рада, – сказала Камила, улыбнувшись. – Передайте им, пожалуйста, мои самые лучшие пожелания. И скажите Крису, что я обо всем помню и придет день, когда пойду к нему на службу.

– Непременно передам. Кстати, ваши отец и мать передают вам привет. Они гордятся вами. И еще хочу сказать вам, Камила, – добавил он, – для вас есть место в школе пилотов, можете поступать туда в любое время, когда будете готовы.

Камила зарделась от смущения и радости:

– Правда, сэр?

– У вас великолепная рекомендация, – сказал адмирал, – от Его величества.

Камила едва удерживалась от слез. Выпалив скороговоркой, что не смеет больше задерживать адмирала и мешать его разговору с Таском, она торопливо поднялась по трапу из кабины экипажа в главный отсек «Ятагана».

Оставшись одна, она поняла, что проделала этот путь, чтобы не заплакать на виду у Дикстера и Таска.

– Ну, нет, – категорическим тоном сказала она. – Плакать – ни за что!

Все так, как должно быть.

– Хотела бы я верить в это, – вздохнула она и нахмурилась, – если бы могла…

Но что это лежит вон там, на кушетке? Странно… Камила была уверена, что секунду назад там ничего не было.

Первым ее побуждением было позвать Таска.

Однако она не стала делать этого. Осторожно, медленно она приблизилась к кушетке и прикоснулась к лазурно-голубой накидке, аккуратно прикрывавшей что-то твердое и угловатое. Затаив дыхание, медленно приподняла накидку.

Перед ее взором засияли серебряные доспехи.

Эпилог

Светлый Вестник неторопливо, торжественной поступью вошел в небесные чертоги. Сияние его озаряло тех двоих, что предстали перед ним в ожидании решения Высшего суда. Они стояли высокие, величавые, непокорные. Сверкали золотые доспехи на нем и серебряные – на ней.

Светлый Вестник взошел на трон.

– Подойди ко мне, Дерек Саган, – сказал он.

Саган повиновался и остановился перед ним.

– Саган, ты совершил немало злых дел, но я не вижу в тебе раскаяния и не слышу мольбы о прощении, – прозвучал глас с заоблачных высей.

Саган молчал, не поднимая глаз.

– Ты знал волю Божью, Саган.

– Знал, – ответил Саган.

– И ты сознательно противился ей.

Саган плотно сжал губы. Вспыхнули его темные глаза.

– Да, я сознательно противился ей, – не сразу сказал он.

– Нет, он не противился Божьей воле! – протестующе воскликнула Мейгри, подойдя к Сагану и встал рядом с ним. – Не противился. Он пожертвовал своей жизнью…

– Нет, противился, – остановил ее Саган. Его поднятая рука предупреждала ее возражения. – Ты знаешь, что Дайен должен был погибнуть.

– Не может быть. Это неправда, – неуверенно сказала Мейгри.

– Это правда, – сказал Саган. – Таково было предначертание обряда. Флэйм – король, Дайен – мученик. И я задумал…

– Но зачем? – спросила Мейгри.

– Неисповедимы пути Господни, – сурово произнес Светлый Вестник. – Саган, мы будем милосердны к тебе, если убедимся, что тобой, как и Мейгри, двигало сострадание, самоотверженная любовь и верность, С тех пор, как ты сознательно скрыл от нас тайну своего сердца, ты единственный, кто знает правду. Что побудило тебя не повиноваться Богу? Гордость, высокомерие, строптивое стремление доказать собственную силу? Противился ли ты воле Господней лишь потому, что хотел показать Ему, на что ты способен?

Саган в ответ лишь мрачно улыбнулся.

– Так что же двигало тобой, Саган?

– Поверите ли вы мне? – спросил Саган.

– Я дам тебе еще одну возможность. – Устремленный на Сагана взгляд Светлого Вестника был полон печали и сострадания. – Признайся во всем, исповедуйся и покайся, чтобы заслужить прощение своих грехов.

Саган молчал, глядя в одну точку прямо перед собой.

– Ну что ж, нам остается лишь признать, что ты грешен и виновен. Мейгри, ты сознательно расторгла свой договор с Богом. Ты перешла из этой благословенной сферы в физическую. Ты участвовала в делах живых и тем самым также противилась воле Божией. Раскаиваешься ли ты в этом? Молишь ли ты Бога о прощении? Подумай, прежде чем дашь ответ. Вспомни о той ужасной каре, которая может постигнуть тебя.

Врата мрака отверзлись перед Мейгри.

– Взгляни туда, Мейгри. Я повторяю то, что уже сказал тебе однажды. Ты будешь ввергнута в тот страшный мир и сумеешь вернуться в эту благословенную сферу, лишь пройдя долгий и трудный путь, полный мук и страданий. Многие из тех, кто погиб на этом пути, жили в ужасных мучениях, утратив всякую надежду на мир, покой, искупление грехов и спасение души. Ты стоишь перед выбором, и решать тебе одной.

Перед глазами Мейгри открылся путь, ведущий из света во мрак. Она дрогнула и отвернулась, опустив голову.

Саган тоже увидел этот путь. Даже он побледнел и испытал страх, но шагнул вперед и встал рядом с Мейгри.

– Она не одна, – сказал он.

– Таков твой выбор, Саган? – спросил судья.

– Да.

– И твой, Мейгри? Или ты готова покаяться?

– Зачем спрашивать меня об этом? Я готова вернуться к нему снова, если нужна ему, хотя бы мой путь преградили все силы преисподней.

– Ты выдержала бы это испытание, – грустно сказал Светлый Вестник. – Так иди же с ним, Мейгри, а ты – с ней, Саган. Таково наше милосердие. Ваш путь темен и опасен, но вы не свернете с него. Вы найдете его, если будете искать. Ищите да обрящете. Но это будет нелегко. Господь да поможет вам.

– Ему не придется бояться за нас, – сказал Саган и повернулся к Мейгри, с поклоном подавая ей руку. – Миледи?

Их руки встретились.

– Милорд, – отозвалась Мейгри.

И так, вместе, не оглядываясь, они шагнули во мрак.

– Большего сделать для них мы не могли, – сказал Светлый Вестник Бессмертному Всевидящему Оку.

Врата закрылись за Саганом и Мейгри. Светлый Вестник сошел со своего трона и остановился перед человеком с озабоченным лицом.

– Слушаю тебя, Платус. Говори.

– Они спасли Дайену жизнь. Они помешали жестокому, бессердечному человеку стать королем. Разве это плохо?

– Тысячелетия прошли с тех пор, как бессердечные и жестокие люди распяли Христа, сына Божьего в образе человека. Что было бы, если бы кто-то помешал им сделать это?

– Не знаю, – сказал Платус. – Наверное, спасенный прожил бы обыкновенную, счастливую жизнь.

– Но тогда не свершилась бы Божья воля.

– Не понимаю, – покачал головой Платус.

– Да, тебе этого не понять. Бог всему начало и конец, а вы, люди, лишь промежуток между началом и концом.

ОТ АВТОРА

С удовольствием выражаю признательность известному физику Гарри Пэку за замечания, высказанные им. Он помог мне дать жизнь загадочным креатурам.

Выражаю также глубокую признательность Николь Харш, Майку Секуте, Жаннет Пэк, капитану Канадской королевской артиллерии Ричарду Дхуру и отставному капитану Канадской королевской артиллерии Дону Перрину за помощь в описании последней батальной сцены.

Я весьма обязана Ричарду Брукхайзеру, главному редактору «Нэйшнл Ревью», за опубликованную в «Тайм Мэгэзин», № 11 за ноябрь 1991 года редакционную статью под заглавием «Почему бы не вернуть обратно царей?»

Большое спасибо Стиву Джоулю за чудесную обложку и за его поддержку и ободрение. Я благодарна ему за то, что он отказался от карьеры пилота космического корабля.

Признательна я также Дэвиду Коулу за редактирование рукописи.

И еще одна моя благодарность Эми Стоут, моему давнему редактору в Бэнтэм/Спектра. Нам очень недостает Вас, Эми: мне, Мейгри, Сагану, Дайену, Таску и Икс-Джею. Господь да благословит Вас.

Маргарет Уэйс, Дон Перрин

РЫЦАРИ ЧЕРНОЙ ЗЕМЛИ

Эта книга с любовью посвящается Бэйну и Элизабет Перрин, а также Дональду Бэйну Перрину-старшему

«Мне отмщение, и аз воздам, говорит Господь».

Послание к Римлянам, гл. 12, ст. 19

Поставьте их перед возможностью уничтожения, и они выживут; поместите их в смертоносную ситуацию, и они спасутся. Когда людям угрожает опасность, они способны бороться за победу.

Сун Цзу. Искусство войны

ГЛАВА 1

Будь предельно неуловимым, вплоть до утраты человеческой формы. Будь предельно бесстрастным, вплоть до внутреннего безмолвия. Тогда ты сможешь вершить судьбу своего противника.

Сун Цзу. Искусство войны

Вскоре после посадки на Ласкаре четверо мужчин вышли из космопорта и купили автомобиль.

Они расплатились наличными, поэтому Дружелюбный Барли, самый дружелюбный продавец транспортных средств на планете, не стал задавать обычных вопросов вроде: «Кто вы такие будете, ребята?» или «Откуда прилетели?». Кроме того, ему казалось, что он и так знает ответ. Четыре серых костюма, одинаковые фигуры, усталые, бесцветные лица. Возможно, внеплановый выходной: бегство от босса, коллег, жен и детей.

— Вы к нам надолго? — поинтересовался Дружелюбный Барли.

Двое мужчин имели при себе бриф-кейсы; багажа ни у кого не было.

— Нет, — ответил один из «костюмов», отсчитав требуемое количество золотых соверенов. Его манеры и тон, которым было произнесено это единственное слово, высосали из Барли остатки дружелюбия и заставили его пересмотреть свою первоначальную оценку. Нет, это были не замученные стрессом государственные служащие. Барли принялся поспешно и даже нервозно пересчитывать деньги. Убедившись, что все в полном порядке, он позволил себе немного расслабиться.

— Коммивояжеры, да? — полюбопытствовал он и понимающе подмигнул. — Или, может быть, не продавцы, а торговые агенты?

Незнакомцы не ответили. Они положили свои бриф-кейсы в автомобиль.

Купить транспортное средство на Ласкаре вместо того, чтобы взять его напрокат, было не таким уж необычным явлением. Как и все остальное в греховном городе Ласкаре, административном центре планеты Ласкар, жизнь арендованных автомобилей обычно оказывалась короткой, хотя и волнующей. Соответственно дилеры в пунктах проката обычно требовали вперед изрядное количество пластиковых карточек, называя это «страховкой».

Покупка автомобиля на Ласкаре обходилась в несколько большую сумму, но покупатель, как правило, был рад заплатить с избытком за удобство и душевное спокойствие. Уезжая из города, автомобиль всегда можно было перепродать — хотя бы на металлолом, если ни на что иное он уже не годился.

А оплата наличными не оставляла следов.

Теперь Барли заинтересовался по-настоящему. У него имелось много друзей в городе, и некоторые из них были весьма заинтересованы в информации о появлении возможных конкурентов.

— Вы раньше бывали на Ласкаре, ребята? — поинтересовался Барли, искоса поглядывая на бриф-кейсы.

— Нет, — ответил тот же самый «костюм», который заплатил за автомобиль. Он смотрел в сторону города, щурясь от ярко-зеленого солнца.

— Тогда вы конечно же не хотите заблудиться, пока будете ездить по городу, — осторожно заметил Барли. — Если вы скажете мне, куда хотите попасть, я могу объяснить, как туда проехать.

Он прислушался с затаенной надеждой. Ответа не последовало.

Барли попробовал зайти с другой стороны.

— За десять минут я могу установить вам компьютерную карту. Никаких проблем. Просто скажите мне, куда вам нужно, и я запрограммирую…

— Нет, — отрезал «костюм».

Четверо мужчин сели в автомобиль — обычную, средних размеров модель на воздушной подушке без удобств и модных украшений — и выехали с автостоянки. Двое сидели впереди, двое сзади, дружелюбный Барли посмотрел им вслед, дружелюбно помахал на прощание и торопливо удалился в свой кабинет, чтобы связаться с несколькими приятелями.

Транспортное агентство Барли было удобно расположено рядом с общественным космопортом в пригородах Ласкара. Найти дорогу до города не составляло труда — единственная автострада проходила мимо космопорта.

Мужчина, сидевший рядом с водителем, исполнял обязанности штурмана. Двое на заднем сиденье достали игольные пистолеты из внутренних карманов своих пиджаков, они вели наблюдение за дорогой.

— Все идет согласно плану, рыцарь-командующий, — сказал водитель в микрофон миниатюрного ручного рекордера.

Автомобиль подъезжал к повороту на автостраду. Здесь требовалось принять решение. По левую руку на фоне изумрудно-зеленого неба вырисовывались силуэты роскошных борделей, шикарных казино и голокуполов города Ласкара — главной и, пожалуй, единственной достопримечательности планеты Ласкар. По правую руку начиналась пустыня, где высились лишь кактусы да причудливые скальные формации, а за ними на приличном расстоянии виднелись параллелепипеды бараков, полумесяцы ангаров и иссеченная песчаными бурями взлетно-посадочная полоса базы Королевского флота.

— Как далеко отсюда находится поместье Снаги Ома? — спросил водитель, оглядевшись по сторонам.

— Около пятидесяти километров, — последовал лаконичный ответ. — Прямо через пустыню.

Пятьдесят километров отделяло их от дворца и огромного поместья покойного Снаги Ома — бывшего поставщика оружия для богатых и воинственных обитателей Галактики. Состоятельный адонианец умер несколько лет назад, оставив свое обширное и запуганное финансовое наследство в полном беспорядке. Впрочем, нужно отдать ему должное — Ом не ожидал, что его убьют.

Всегда готовые помочь одному из именитых граждан, военные оказали содействие кредиторам Ома, немедленно установив контроль над поместьем покойного адонианца, включая все вооружения, планы и образцы нового оружия, изобретенного Снагой Омом.

— Рыцарь-офицер Фукуа по-прежнему находится в поместье Ома?

— Да, сэр. Но, согласно последнему докладу, его подразделение могут перевести оттуда в любой момент. Разумеется, ему придется уйти вместе со всеми.

Водитель кивнул.

— Он выполнил свою задачу. Сомневаюсь, что мы могли бы узнать от него больше, чем уже знаем. Поедем в Ласкар.

Выехав на автостраду, автомобиль повернул налево.

* * *

На Ласкаре не занимались общественным планированием, поэтому улицы города не были проложены в соответствии с единым творческим замыслом. Здания росли как грибы, поднимаясь повсюду, где случайно упали споры жизни. Они редко были обращены фасадом друг к другу или к улице, но стояли боком. Соответственно улицы были проложены в объезд зданий, что привело к возникновению огромного количества всевозможных серпантинов, кривых переулков, неожиданных тупиков и улиц, начинавшихся ниоткуда и ведущих в никуда.

Четверо мужчин направлялись в центр одного из таких «никуда» — пожалуй, самое худшее место во всем Ласкаре.

Собственно говоря, поэтому их и было четверо, вооруженных игольными пистолетами. Штурман безошибочно вел машину через лабиринт игорных притонов, алкогольных и наркотических баров. Они проезжали мимо порноклубов, игнорировали проституток любого возраста, расы, пола и планетарного происхождения. Они не обращали внимания на попадавшиеся по дороге коп-шопы — укрепленные бункеры, из которых изредка появлялись полицейские.

— Еще полкилометра едем прямо, сэр. Потом поверните на север у перекрестка со Снейк-роуд. Переулок Браунстоун, дом семьсот пятьдесят семь. Наш человек живет на верхнем этаже, квартира девять-Е.

Никакой посторонней болтовни. Никаких имен. Два человека, сидевшие сзади, занимали подчиненное положение по отношению к сидевшим впереди, особенно к водителю.

Они не раскрывали рта, если к ним не обращались, а если это происходило, то отвечали уважительно и по существу дела.

Водитель, который был лидером группы, четко следовал инструкциям.

Он остановил машину перед домом № 757. Водитель, его сосед и один из людей, сидевших сзади, вышли из машины. Водитель нес компактный бриф-кейс с кодовым замком. Один из мужчин сунул игольный пистолет во внутренний карман пиджака. Четвертый остался в автомобиле. Он сменил свой пистолет на лучевую винтовку, в считанные секунды собранную из деталей, лежавших в его чемоданчике.

Командир стоял на растрескавшемся, замусоренном тротуаре, внимательно изучая здание. Оно было девятиэтажным, сложенным из бурого базальтового кирпича, добываемого на местных каменоломнях. В часы вечерней жары стены окрашивались в мертвенно-зеленоватый оттенок от лучей ласкарского солнца.

Вообще-то солнце не было зеленым. Согласно утверждениям ученых, такой оттенок ему придавало наличие в атмосфере какого-то химического соединения. Однако местные жители предпочитали гордиться своим зеленым солнцем и оспаривали выводы разных умников.

Как бы то ни было, тошнотворная подсветка ничуть не улучшала внешний вид здания, а скорее создавала впечатление незавершенности. Окна нижнего этажа были забиты досками и изрисованы надписями. На верхних этажах к потрескавшимся стеклам в нескольких местах были приклеены объявления «сдается внаем».

Люди проходили по тротуару мимо новоприбывших, не удостаивая их и взглядом. Жители Ласкара решали свои проблемы, у туристов были свои планы, и им было наплевать друг на друга. Две потасканного вида женщины в прозрачных пластиковых юбочках небрежной походкой приблизились к водителю и в нескольких хорошо подобранных выражениях описали ему возможные развлечения на сегодняшний вечер. Тот даже не потрудился ответить, и женщины, пожав плечами, удалились восвояси.

Несколько местных бездомных, обитавших на мостовой, ухмылялись и шушукались между собой, разглядывая автомобиль с видом экспертов, прекрасно знающих рыночную цену этой модели в полностью разобранном виде.

Командир не уделил им ни малейшего внимания.

— Прикрой другой вход, — приказал он человеку с игольным пистолетом.

— Слушаюсь, сэр.

Человек с игольным пистолетом вошел в темный проулок между домами, где воняло фекалиями и отбросами. Когда он проходил мимо картонной коробки, из груды тряпья протянулась рука — ладонью вверх. Хриплый голос пробурчал что-то неразборчивое.

Человек прошел мимо.

Нищий швырнул ему вслед пустую бутылку из-под джамп-джюса, разбившуюся о камни мостовой. Человек с пистолетом спокойно переступил через осколки и продолжил путь в темноту, наполненную шорохами и шепотами. Возможно, он бы чувствовал себя менее уверенно в этой опасной обстановке, если бы не носил облегающий бронежилет под своим невзрачным костюмом.

Двое, оставшиеся на тротуаре, дали третьему время занять свою позицию. Когда еле слышный сигнал коммлинка известил их о том, что все готово, они начали подниматься по разбитой, заплеванной парадной лестнице — безусловно, самому опасному препятствию, с которым они встретились до сих пор. Распахнув скрипучую дверь, они вошли в вестибюль.

Командир снова огляделся по сторонам.

— Где видеокамера системы безопасности?

— Временно вышла из строя, сэр, — последовал ответ.

Командир изучил замок двери, ведущей в жилую часть дома.

— Она заперта, сэр. Современная система. Видимо, владельцам не нужны бесплатные жильцы. Мы могли бы взорвать…

Командир отрицательно покачал головой. Он переложил бриф-кейс в левую руку, протянул правую и нажал кнопку звонка квартиры 9Е.

Ответа не последовало.

Он нажал снова и на этот раз держал палец дольше.

Ответа не последовало.

Он взглянул на своего подчиненного.

— Боск у себя, сэр. Он никогда не выходит из дома до позднего вечера. Ему просто неохота отвечать на звонки. Он по уши в долгах, и местные ростовщики постоянно донимают его.

Командир приподнял бровь. Он снова нажал кнопку звонка и заговорил в микрофон интеркома:

— Здравствуйте, Боск. Вы меня не знаете, но я приехал с деловым предложением. Если вы впустите меня, то не прогадаете.

По-прежнему никакого ответа. Он еще раз нажал кнопку. Наклонившись к интеркому, он ясно и отчетливо произнес два слова:

— Негативные волны.

Отступив назад, он подождал столько времени, сколько могло бы понадобиться человеку, чтобы встать с кресла и пересечь комнату.

Замок входной двери негромко щелкнул. Двое вошли внутрь. Командир снова внимательно огляделся по сторонам.

— Ты жди здесь, — распорядился он.

Подчиненный занял позицию в темном углу под лестницей. Отсюда он мог наблюдать за входившими, оставаясь почти невидимым. На улице местные жители время от времени приближались к автомобилю и торопливо отходили, увидев лучевую винтовку.

Сложив руки на груди, подчиненный приготовился к долгому ожиданию.

Командир начал подниматься по лестнице на девятый этаж.

ГЛАВА 2

Отмщенье над телами павших…

Сэр Вальтер Скотт. Баллада последнего менестреля

Боск пошатываясь стоял у двери и смотрел на интерком, как будто аппарат мог ответить на его вопросы. Он был немного пьян. В последнее время Боск постоянно находился в подпитии. Алкоголь облегчал его страдания, притуплял страх. В последнее время Боск постоянно чего-то боялся.

У интеркома не нашлось ответов для него. Комната немного плыла перед глазами, поэтому Боск — знавший, что его гостю предстоит долгий подъем по лестнице на девятый этаж, — побрел назад и тяжело опустился в свое ветхое полулежачее кресло.

Напротив него, в дальнем углу комнаты, громко блеял включенный видеоком. Джеймс М. Уорден, выдающийся телерепортер, брал интервью у Его Королевского Величества, Диона Старфайра.

Боск отхлебнул немного джамп-джюса из треснутого бокала и сфокусировал свой нетрезвый взгляд на экране.

Молодой король отвечал на вопрос о покойном военном лорде Дереке Сагане.

— Он не был безупречным человеком, — с серьезным видом говорил Старфайр. — Но на свете нет безупречных людей. Разумеется, он совершал ошибки.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — вежливо перебил Джеймс М. Уорден. — Но некоторые могут назвать слово «ошибки» недостаточным для того, что они считают тяжкими преступлениями.

— Скажи лучше, «гнусными убийствами»! — выкрикнул Боск.

Его Величество покачал головой, словно услышав замечание хозяина квартиры.

— Лорд Саган был воином. Он поступал в соответствии со своим воинским кодексом, который, как вам известно, весьма суров. Но он с честью выполнял свой долг. Он принял участие в революции, поскольку верил, что правительство, возглавляемое моим покойным дядей, было беспомощным и коррумпированным. Оно стояло на грани распада и анархии, которая бы подвергла все народы Галактики величайшей опасности.

Когда лорд Саган обнаружил, что новое правительство президента Питера Родса ничуть не менее коррумпировано, чем старое, ему стало ясно, что он, один из немногих выживших наследников королевской крови, имеет полное право захватить власть. Но обстоятельства, судьба, Создатель — выбирайте на свой вкус — распорядились по-иному. Амбициозные и, как многие считают, деспотические планы лорда Сагана провалились.

Рука короля Старфайра сжалась в кулак. Знаменитые голубые глаза сияли неукротимым внутренним огнем, хорошо заметным на объемном видеоэкране. Львиная грива рыже-золотых волос обрамляла молодое, мужественное, открытое лицо. Его богоподобный облик, обаяние его личности — все это потихоньку превращало обычного смертного юношу в предмет всеобщего преклонения.

— Мистер Уорден, я могу сказать вам и всем моим подданным, что я сейчас не носил бы эту корону, а Галактика не наслаждалась бы миром и спокойствием, если бы не жертва, принесенная лордом Дереком Саганом. Он попытался исправить огромное зло, содеянное им самим, и отдал свою жизнь ради того, чтобы жили другие. Он один из величайших людей, которых я знаю. Я всегда буду чтить его память.

Боск выплеснул остатки джамп-джюса в видеоэкран.

— Хочешь тост в честь его говенной памяти?

Джамп-джюс струйками стекал по экрану и впитывался в прохудившийся ковер на полу убогой однокомнатной квартирки.

В дверь негромко постучали.

С трудом поднявшись, Боск пошел открывать. По пути он остановился возле бутылки и налил себе новую порцию. Приблизившись к двери, он заглянул в глазок и увидел мужчину, одетого в приличный костюм, с бриф-кейсом в руке. Мужчина не выглядел опасным. Он вообще никак не выглядел. У него было лицо, которое невозможно вспомнить уже через пять минут после того, как вас представили друг другу. Боска больше интересовало содержимое чемоданчика. Говорят, что адонианцы могут чуять запах денег.

Боск принюхался и открыл дверь.

— Ну? — произнес он, сначала покосившись на чемоданчик, а потом подняв голову и встретившись взглядом с незнакомцем. — В чем дело?

— Вряд ли будет разумно обсуждать наши дела в коридоре, — сказал спокойно незнакомец. У него даже не сбилось дыхание после долгого подъема. Он улыбнулся приятной, обезоруживающей улыбкой. — Ведь мы же не хотим рассказывать о них вашим соседям, не так ли?

Проследив за взглядом незнакомца, Боск увидел миссис Каспер, стоявшую у приоткрытой двери своей квартиры.

— Я услышала стук, — заявила та, словно оправдываясь. — И подумала, что, может быть, пришли ко мне. — Она фыркнула. — Еще один из ваших «клиентов»?

— Любопытная старая сучка! — буркнул Боск. Он открыл дверь пошире. — Что ж, заходите.

Незнакомец вошел в прихожую. Боск захлопнул дверь и снова заглянул в глазок, чтобы убедиться, что миссис Каспер вернулась в свою квартиру. Она имела дурную привычку подслушивать в коридоре.

Да, так оно и есть.

Боск резким движением распахнул дверь, едва не сбив с ног миссис Каспер.

— Хотите присоединиться к нам? — осклабился он.

Выругавшись, она исчезла в своей квартире и громко хлопнула дверью на прощание.

Боск запер замок, посмотрел в коридор через глазок и повернулся к своему гостю. Незнакомец был высок, хорошо сложен, даже красив (если вам нравятся мужчины постарше, с сединой на висках, а Боску они не нравились). Костюм выглядел солидно, но не претенциозно. Снага Ом одобрил бы цветовую гамму: приглушенные оттенки серого и голубого. Лицо представляло собой непроницаемую маску, подогнанную так, чтобы не выдавать ни малейших эмоций. Глаза напоминали односторонние зеркала. Боск заглянул в них и увидел свое отражение.

Будучи когда-то приближенным к одному из самых влиятельных людей в Галактике, Боск узнал и оценил атмосферу спокойной властности, исходившую от этого человека.

— Вы адонианец, известный под именем Боск? — почтительным тоном осведомился незнакомец.

— Я адонианец, и меня зовут Боск. Это ответ на ваш вопрос?

— У меня есть и другие вопросы, — сообщил незнакомец. — Вы когда-то служили у Снаги Ома, известного конструктора и поставщика вооружений?

Боск сглотнул.

— Я не «служил» у него, мистер! Черт побери, я был его другом! Его лучшим другом. Он доверял мне, как никому другому. Я знал… все его секреты.

Боск провел рукой по глазам и изящно высморкался двумя пальцами. Адонианцы — очень чувствительные люди, особенно склонные к сентиментальности в нетрезвом виде.

— Я был его доверенным лицом! Я, а не другие — все эти красавчики, которые умели лишь строить глазки и подставлять задницу! И не женщины. Женщины — вот что было хуже всего. Но он любил меня. Любил меня!

Боск осушил бокал джамп-джюса. Незнакомец кивнул.

— Да, это соответствует моей информации. Снага Ом посвящал вас во все секреты. Он даже рассказывал вам о своем проекте под кодовым названием «Негативные волны».

— Может быть… а может быть, и нет. — Боск настороженно взглянул на незнакомца. — Хотите выпить?

— Нет, спасибо. Не возражаете, если я присяду?

— Сделайте одолжение. — Боск потянулся к бутылке. Незнакомец пересек маленькую комнату. Боск искоса наблюдал за ним. Его движения были плавными, текучими и в то же время тщательно выверенными. Он находился в великолепной физической форме: поджарое, мускулистое тело, отличные рефлексы.

Жаль, подумал Боск. Будь он лет на двадцать помоложе…

Незнакомец остановился у раскладного металлического стула — одного из немногих предметов мебели в квартире. Перед стулом стоял компьютер. Мощный и дорогой аппарат выглядел совершенно неуместно в нищенской обстановке. Незнакомец опустился на стул, с восхищением разглядывая компьютер.

— Превосходная машина, Боск. Пожалуй, она стоит дороже, чем все это здание.

— Сначала я продам себя, — угрюмо буркнул Боск. На самом деле он уже продался, но это не подлежало обсуждению. — Снага Ом подарил мне этот компьютер. Одна из лучших моделей, самых быстродействующих во всей проклятой Галактике.

Фотография Снаги Ома, бронзовокожего и прекрасного, как и большинство адонианцев, стояла на почетном месте рядом с кристаллиновой решеткой для хранения данных.

Незнакомец кивнул, сочувственно улыбнулся и положил чемоданчик на колени, ожидая продолжения. Но внимание Боска вернулось к видеоэкрану. Король снова говорил — на этот раз о долгожданном рождении своего наследника. Подготовка к торжественному событию уже началась.

— Вонючий ублюдок, — пробормотал Боск. — Ненавижу ублюдка. Его и вшивого Дерека Сагана в придачу. Если бы не Саган, он сейчас был бы жив.

Взгляд, устремленный на фотографию Снаги Ома, яснее слов говорил, кого он имеет в виду.

— Расскажите мне о Дереке Сагане, — предложил незнакомец.

Боск с трудом оторвал взгляд от видеоэкрана.

— Почему вы хотите знать о нем?

— Потому что он послужил причиной создания проекта негативных волн. Не так ли, Боск?

Боск помедлил с ответом, недоверчиво оглядывая незнакомца. Но адонианец уже слишком много выпил и был не в состоянии разгадывать загадки, требовавшие мысленных усилий. Кроме того, какое это имело значение? Ом умер. Вместе с его жизнью закончилась и жизнь Боска. В нем не осталось даже ненависти, способной поддерживать угасающее пламя.

Боск медленно кивнул.

— Да. Саган. Мне все равно, кто знает об этом. Если вас послал король…

— Его Величество не посылал меня, Боск. — Незнакомец непринужденно откинулся на спинку стула. Тон его голоса изменился, стал более фамильярным. — Его Величеству наплевать на тебя, и ты прекрасно знаешь об этом. Всем наплевать, не так ли?

— Всем, кроме вас, — заметил Боск с хитрецой, свойственной ему даже в состоянии тяжелого опьянения.

— Совершенно верно, Боск, — незнакомец открыл чемоданчик. — Мне не все равно.

Бриф-кейс был наполнен пластиковыми карточками — черными карточками с золотой надпечаткой, уложенными в аккуратные пачки.

Боск медленно встал, наполовину опасаясь, что алкоголь играет непотребные шутки с его разумом. После убийства Снаги Ома прошло почти четыре года. Четыре года с тех пор, как военный лорд Дерек Саган захватил особняк адонианца и установил контроль над его богатствами. В ту ночь, когда армия Сагана входила в поместье, Боск бежал через тайные тоннели с обратной стороны, чтобы уже никогда не вернуться назад.

За эти убогие четыре года Боск ни разу не видел хотя бы одной черной карточки с золотой надпечаткой, не говоря уже о… Сколько их в этом чемоданчике? Он прикинул количество карточек в каждой пачке, посчитал пачки по вертикали и горизонтали, произвел быстрый арифметический подсчет и судорожно сглотнул.

— Двадцать тысяч, Боск, — произнес незнакомец. — И все они твои. Сегодня же.

Боск отступил к креслу, нащупал его трясущейся рукой и сел — вернее, почти упал. До сих пор он коротал дни за бесконечной чередой бутылок джамп-джюса, предложением своих услуг в дешевых барах и игрой в прятки с агентами местного налогового управления.

— Я мог бы вернуться на Адонию, — пробормотал он, глядя на черные карточки.

— Ты можешь уехать уже сегодня ночью, — подтвердил незнакомец.

Боск облизнул пересохшие губы, сделал еще один глоток и закашлялся, когда жидкость попала не в то горло.

— Чего вы хотите?

— Ты знаешь, — жестко сказал незнакомец. — Ты пытался продать это пару лет назад. Не рассчитал со временем. Не нашел покупателей.

— Негативные волны… — Взгляд Боска переместился на компьютер.

Незнакомец кивнул и закрыл бриф-кейс. Боску показалось, что в комнате неожиданно погас свет.

— Расскажи мне о проекте. Все, что можешь вспомнить.

— Почему вы хотите узнать это?

— Хотя бы для того, чтобы убедиться, что мы говорим об одном и том же проекте.

Невидимый коготок дергал за изнанку нейронных волокон в мозгу Боска, пытаясь привлечь его внимание. Но джамп-джюс в сочетании с воспоминанием о черных карточках заставил его досадливо отмахнуться.

— Ну да, конечно. — Адонианец потянулся к своему бокалу, обнаружил, что там пусто, направился было к бутылке…

В следующее мгновение он обнаружил, что незнакомец держит бутылку в руках. Боск отступил назад, пошатнулся и заморгал. Он не видел движения, однако человек сейчас стоял прямо перед ним.

— Мы выпьем, чтобы отпраздновать нашу сделку, — сказал незнакомец, улыбаясь и не выпуская бутылку из рук. — Но не раньше.

Некоторое время Боск соображал, стоит ли ему рассердиться или нет. Потом он пожал плечами и вернулся к своему креслу. Незнакомец опустился на стул и поставил бутылку рядом с компьютером, у фотографии Снаги Ома. По дороге он выключил видеоком.

Комментарий ко всей нашей жизни, подумал Боск, глядя на пустой экран слезящимися глазами.

— С чего мне начать?

— С пространственно-ротационной бомбы, — уточнил незнакомец.

Боск уставился на него с внезапно проснувшимся интересом.

— Вас точно послал король. Никто другой не знает об этом.

— Я не от короля, Боск, — терпеливо ответил незнакомец. — Может быть, когда-нибудь я расскажу тебе, откуда я пришел на самом деле. Но сейчас я скажу: тебе заплатят достаточно, чтобы ты не проявлял любопытства. Позволь мне прояснить ситуацию. Мы знаем о пространственно-ротационной бомбе. Мы знаем, каким образом военному лорду Сагану стало известно о принципе ее действия и как он нуждался в человеке, способном сконструировать ее. Это следовало проделать быстро и незаметно, так как он собирался свергнуть галактическое правительство. Поэтому он обратился к Снаге Ому.

— К единственному человеку во вселенной, который мог сделать эту проклятую бомбу, — отозвался Боск со слезливой гордостью. Он чихнул и вытер нос тыльной стороной ладони. — Тот, кто обладает этой бомбой, может свергнуть хоть миллион правительств.

Он вспомнил прошлое, восхищенно покачивая головой.

— Это было великолепно. Лучшая работа Снаги Ома — он сам так утверждал. Проделать дыру в материи вселенной! Уничтожить всю жизнь, в нашем понимании этого слова!

— Такое существовало только в теории.

Боск отмахнулся, раздраженный замедленной сообразительностью собеседника.

— Не в этом дело. Шантаж, постоянная угроза — вот что главное. Оружие, занесенное над их головами. Меч… как его там…

— Дамоклов меч, — подсказал незнакомец.

Боск с безразличным видом пожал плечами. Он кашлянул, облизнул губы и с тоской посмотрел на бутылку. Незнакомец сделал вид, будто ничего не заметил.

— Он создал бомбу согласно инструкциям военного лорда, и финансирование тоже шло через Сагана. Но потом Ому пришло в голову, что, получив бомбу в свое распоряжение, Дерек Саган может, мягко выражаясь, нечестно обойтись с ним. Я прав?

— Снага Ом был одним из влиятельнейших людей в Галактике. Величайший из торговцев и изготовителей оружия. Никто не смел прикоснуться к нему. Короли, военные лорды, губернаторы, конгрессмены, руководители корпораций — все приходили к нему на поклон, стоило ему хоть пальцем шевельнуть.

— Ом опасался, что военный лорд, придя к власти, может вытеснить его из бизнеса. Поэтому он сконструировал генератор негативных волн, чтобы убить Дерека Сагана.

Боск возмущенно мотнул головой.

— Нет, только не убить!

— Значит, чтобы держать его в узде.

— Если бы Саган начал давить на нас, мы могли бы припугнуть его, — агрессивно отозвался Боск. — Мы всего лишь соблюдали свои интересы.

— Имея бомбу, Саган мог шантажировать правительство. Имея генератор негативных волн, Снага Ом мог шантажировать Сагана, — подытожил незнакомец.

— Вы должны признать, что это была остроумная идея.

— Все базировалось на том факте, что Саган обладал уникальными генетическими особенностями. Он принадлежал к королевскому роду. Устройство могло убить его, и только его, даже в огромной толпе. Да, действительно выдающийся замысел. Если бы он сработал…

Боск фыркнул.

— Сработал, можете не сомневаться.

— Он испытал устройство? — Незнакомец выглядел удивленным и даже заинтригованным. — Мы не знали о том, что ему удалось создать рабочую модель.

Боск открыл было рот, но тут же взял себя в руки. Он пожал плечами, решил поменьше болтать. Кто такой этот ублюдок, в конце концов? Приперся сюда со своими деньгами и идиотскими вопросами. И откуда, черт побери, он так много знает? Что происходит?

Выпрямившись и взмахнув руками, чтобы не упасть, Боск сделал несколько шагов, схватил бутылку, вернулся обратно и налил себе щедрую порцию. Он взял пульт дистанционного управления, включил видеоком. На экране снова возник Джеймс М. Уорден, по-прежнему бравший интервью у Диона Старфайра. К ним присоединилась королева.

Невидимый коготок, дергавший изнутри за мозг Боска, внезапно вонзился так глубоко, что тот вздрогнул. Теперь он все понял — насколько вообще мог понять в алкогольном тумане.

Эх ты, дырявая башка, выругался он про себя. Ты едва не дал ему уйти вместе с информацией за какие-то паршивые двадцать тысяч. Это стоит в десять раз… черт побери, нет — в сто раз больше!

Боск уставился на видеоэкран, напряженно размышляя. Он прикидывал, как лучше разыграть дурачка и не дать понять, что он раскусил замысел незнакомца — крупный, дьявольски крупный! — и собирается сколотить на нем целое состояние.

«Но я не могу просто сказать ему, что знаю о его планах», — мелькнула следующая мысль. Боска охватил страх. Он покосился на своего гостя и быстро отвел взгляд. Тот тоже смотрел на экран отрешенным взглядом человека, пользующегося визуальными образами для шлифовки своих мыслей, далеких от всего земного.

Боск задышал свободней. Заметив, что костяшки его пальцев, сжимавших бокал, побелели от напряжения, он заставил себя расслабиться. Он поднес бокал к губам, потом передумал и тут же испугался, что воздержание от спиртного может выглядеть подозрительно. Его рука потянулась к бокалу, снова отдернулась. Он с беспокойством задумался о том, как повернуть разговор в нужную сторону.

В этот момент Джеймс М. Уорден прервал интервью для трансляции рекламы своих спонсоров.

Боск откашлялся.

— Я имел в виду, что теоретическое обоснование генератора негативных волн имело практическую пользу, — осторожно сказал он. — Ом знал, что устройство сработает. У нас не было причин сомневаться в этом. Все данные находятся здесь. — Он с любовью посмотрел на компьютер.

— Ты забрал с собой чертежи и расчеты? — произнес незнакомец.

— Да, — тихо ответил Боск. — Понимаете, это был мой шанс. Шанс свести счеты. В ту ночь, когда погиб Снага Ом, вся преисподняя вырвалась на волю. Отряды Сагана окружили поместье. Когда в доме началась паника, мне удалось незаметно подключиться к персональному компьютеру Ома. Я переписал, а затем уничтожил все оригинальные файлы проекта негативных волн. Сейчас я единственный, кто обладает ими.

Боск особенно подчеркнул последнюю фразу. Он смотрел на видеоэкран с победной улыбкой на лице. У него даже хватило смелости повторить:

— Я единственный!

Незнакомец кивнул.

— Да, так я и понял. Ты начал искать спонсоров, способных профинансировать проект. Но когда рухнуло правительство и к власти пришел новый король, никто не захотел потратить целое состояние на оружие с таким ограниченным потенциалом.

— Саган был еще жив, — пробормотал Боск.

— Верно. Лорд Саган был еще жив и имел много врагов. Но к тому времени, когда у них могло появиться желание вложить деньги, Дерек Саган благополучно свел счеты с жизнью. Он был последним носителем королевской крови, а устройство Ома могло уничтожать только их, и никого больше.

— Не последним. — Боск с хитрецой покосился на экран. — Саган был не последним. Король Дион Старфайр — вот кто последний!

Незнакомец не выказал признаков беспокойства.

— Могут быть и другие.

— Конечно, конечно. — Боск с трудом встал, опрокинув стакан на пол. — 3а кого вы меня принимаете? За старого педераста с протухшими мозгами, настолько проспиртованного, что не знает, с кем ложится в постель? Это крупное дело. Гораздо крупнее, чем те паршивые двадцать тысяч, которые вы мне предложили. Слушайте внимательно: я возвращаюсь на Адонию первым классом, со всеми удобствами. Я больше не собираюсь околачиваться в ласкарских барах и позволять лощеным типам вроде вас считать, будто вы оказываете мне благодеяние, швырнув пару монет из своего кошелька. Думаете, я слишком грязен для вас? Черта с два! Вы нуждаетесь во мне. Я хочу получить свою долю, иначе… иначе…

— Что иначе, Боск? — спокойно спросил незнакомец.

Боск с опозданием осознал, что зашел слишком далеко.

Его внутренности завязались в узлы от страха. Огненно-жгучий желудочный сок поднялся по пищеводу и заплескался в горле. У него сводило челюсти, рот наполнился горькой слюной. Он испугался, что его сейчас вырвет.

Боск несколько раз сглотнул. Его тело покрылось липким, холодным потом. Он вздрогнул всем телом.

— Иначе я найду других покупателей, — вымолвил он, решив идти до конца.

Незнакомец на мгновение задумался.

— Ну хорошо, Боск, — серьезно сказал он. — Мы заплатим твою цену. А пока думай об этом, как об авансе. — Он похлопал по чемоданчику.

Боску это не понравилось. Парень уступил слишком быстро. Однако, с некоторой гордостью подумал адонианец, я все-таки ловко прижал его!

— Вам понадобится технический советник. — Боск быстро выплевывал слова. От страха его левая нога начала непроизвольно подрагивать. Он стиснул рукой колено. — Много данных хранится у меня в голове… а не в архивных файлах.

— Вполне возможно, — согласился незнакомец.

Он встал с раскладного стула, положил чемоданчик на стол рядом с фотографией Снаги Ома и улыбнулся хозяину.

— Вызови свои файлы. Я хочу видеть, что покупаю.

Боск помедлил.

— Мне понадобится время, чтобы привести материал в порядок. Файлы большие, разбросаны по разным местам. Я не очень-то организованный человек.

— Понятно. Я лишь хочу взглянуть на материалы перед уходом. Прочитать самое главное, почувствовать суть. Не более того. Думаю, это справедливо, учитывая размеры моего первоначального капиталовложения. Потом, когда вы соберете файлы, я вернусь за ними. К тому времени я принесу остаток суммы. Кроме того, — незнакомец слегка пожал плечами, — мне хотелось бы знать, действительно ли проект находится в вашем компьютере.

— Он там. — Боск расплылся в улыбке. — И устройство работает.

Адонианец подошел к стулу, опустился перед компьютером и положил руки на вводные панели клавиатуры. После секундного ожидания экран осветился. Замигал красный огонек: машина запросила пароль для загрузки. Оставалось лишь нажать несколько клавиш. По завершении правильной последовательности на экране возникало меню.

Боск искоса взглянул на незнакомца.

— Почему бы вам не полюбоваться видом из окна? А может быть, вы хотите проверить, не украл ли кто ваш автомобиль?

Незнакомец улыбнулся, показывая, что он все понял. Отвернувшись от компьютера, он небрежно подошел к окну и выглянул на улицу через грязное стекло.

Как только гость повернулся к нему спиной, Боск набрал код доступа к директории под заголовком «Классическая литература разных — гарантированная нудятина». Открыв ее, он выбрал файл «Королевские идиллии». Компьютер отреагировал, потребовав просканировать сетчатку глаза.

Боск приблизил лицо к экрану и вздрогнул, когда сканирующий луч в мгновение ока десять тысяч раз пробежал по поверхности его глазного яблока.

На экране появилось сообщение «Доступ подтвержден», за которым последовало изображение меню, не имевшего никакого отношения к классической литературе.

— Все готово, — сказал Боск через несколько минут напряженной работы, прерываемой лишь тихими щелчками клавиш и приглушенными командами в аудиоинтерпретатор компьютера.

Он указал на экран.

— Вот оно. «Негативные волны». Я вывел краткое описание концепции проекта плюс предварительные диаграммы, изображающие внешний вид оружия в собранном виде. Полагаю, этого будет достаточно, чтобы убедить вас в подлинности моей информации.

Незнакомец оторвался от окна. Сцепив руки за спиной, он подошел к компьютеру. Он наклонился к экрану над плечом Боска, который остался сидеть, и внимательно вгляделся в текст.

— Прокрути немного дальше, — распорядился он.

Боск повиновался — послушно и даже с некоторой гордостью. Он тоже читал текст, написанный в четком, скрупулезном стиле Снаги Ома. Концепция выглядела безупречно. Устройство должно работать. Боск поднял голову и благоговейно прикоснулся к экрану кончиками пальцев.

— Гениально, — прошептал он.

— В самом деле, — согласился незнакомец. Судя по его тону, он тоже находился под впечатлением от прочитанного.

Боск услышал, как его собеседник выпрямился. Адонианец повернулся с торжествующей улыбкой, готовый назвать окончательную сумму сделки, и увидел узкое дуло лазерного пистолета, направленное в его переносицу.

Его охватила паника. Он открыл рот, собираясь умолять… позвать на помощь…

Незнакомец выстрелил точно в центр лба Боска. Луч проделал аккуратную бескровную дырочку в черепной кости и прожег мозг. Адонианец безвольно осел и соскользнул со стула.

Незнакомец отодвинул тело в сторону и опустился на стул.

— Проклятье, — пробормотал он.

Когда пальцы Боска соскользнули с клавиатуры, экран отключился.

Однако замешательство незнакомца длилось лишь несколько секунд. Хотя он не предвидел такой проблемы, но был готов справиться с ней.

— Все кончено, — спокойно сообщил он, включив свой коммлинк. — Поднимайтесь сюда.

Склонившись над трупом, незнакомец наложил на кончики пальцев Боска нечто напоминавшее прозрачные пластиковые колпачки. Затем он отрегулировал мощность своего лазерного пистолета, превратив его в режущий инструмент, и приступил к извлечению правого глазного яблока адонианца. По окончании этой грязной работы он поместил глазное яблоко на маленькую подставку перед компьютером. Затем он снял пластиковые колпачки, на которых остались отпечатки пальцев Боска, и осторожно надел их на собственные пальцы.

Он уселся за компьютером и положил пальцы на вводные панели клавиатуры. На экране высветилась надпись «Боск». Появилось меню.

Изучая список, незнакомец не торопился. Здесь, без сомнения, таилась ловушка. Даже если он случайно угадает верный файл, неправильная последовательность вызова может привести к самоуничтожению.

Не в силах найти хотя бы намек на правильное решение, незнакомец вышел из меню. Боск был хитер, но в то же время ленив. Возможно, настолько ленив, что не потрудился наглухо запереть все двери, ведущие к заветным файлам.

Держа руки на клавиатуре (незнакомец опасался отдавать устные команды, так как компьютер мог быть настроен на голос Боска), он напечатал: «Вызвать последний проект с подтвержденным кодом доступа».

Старый трюк сработал. На экране появилось содержимое файла. Экран заполнили слова, расположенные в определенном порядке; слова давно вымершего языка, о котором теперь помнили лишь немногие. Незнакомец был одним из тех, кто мог прочитать ИХ, но это было не то, что он искал. Он напрягся. По экрану бежали строки:

Носил он белый цвет безгрешной жизни

Перед толпой завистливых ничтожеств

В жестоком свете, что сияет с трона

И вычерняет каждое пятно.

Внезапно «Королевские идиллии» исчезли. Экран опустел. Либо сейчас появится то, что ему нужно, либо он потеряет все.

Незнакомец взял подставку с глазным яблоком и поднес ее к сканеру сетчатки. На экране появился файл. Он прочел заголовок и улыбнулся.

«Негативные волны».

ГЛАВА 3

Ты не человек, ты — машина.

Джордж Бернард Шоу. Человек и оружие

Детективное агентство Уидерманна, имевшее отделения в каждом крупном городе на каждой крупной планете центра Галактики, занималось исключительно делами, которые были слишком важными, секретными или деликатными для других, менее изощренных (и менее дорогих) агентств. Агентство Уидерманна не стало бы, к примеру, выслеживать неверного мужа, если он по совместительству не окажется премьер-министром, отставка которого может привести к международному скандалу.

Агентство специализировалось на корпоративных интригах, одновременно вычисляя и распутывая их. Здесь не занимались обычными или грязными делами. Сотрудники могли провести за вас переговоры с террористами или киднэпперами, но это обошлось бы вам в круглую сумму. Они не взялись бы вызволять вашего дядюшку из тюрьмы или переводить его в колонию смягченного режима, но адресовали бы вас к людям, занимающимся подобного рода вещами. Они бы не стали выяснять, кто отравил вашу сестру, если бы вы не смогли представить доказательства того, что полиция намеренно затягивает расследование, а размер вашего счета свидетельствует о полной кредитоспособности.

Офисы агентства всегда располагались в городском центре, в зданиях высшей категории, мирно соседствуя с юридическими конторами, имевшими по двадцать семь фамилий в названии, или кабинетами врачей. Собственные помещения агентства были просторными, элегантно обставленными, с преобладанием серо-голубых тонов в цветовой гамме. Штаб-квартира располагалась на Внутреннем Ранкине — меньшей по размеру и более удаленной планете в системе оранжевого газового гиганта. Крупная планета, индустриальная база, называлась Внешним Ранкином.

Лишь наиболее важным клиентам разрешалось входить в штаб-квартиру агента, и поэтому служащая в приемной — живая женщина, принадлежащая к роду человеческому, — положила палец на кнопку вызова службы безопасности, когда в приемную неожиданно вошел киборг.

Путь от главной двери из пуленепробиваемого стекла по полированному полу к столу приемной был довольно долгим, и она успела хорошо рассмотреть киборга. Очевидно, этот тип ошибся адресом.

Агентство Уидерманна принимало киборгов в качестве клиентов, но то были особенные экземпляры. Во-первых, дорогая пластическая хирургия. Даже их собственные родители не смогли бы догадаться, что они состоят больше из металла, чем из живой материи. Пластикожа и пеноплоть, мускульный гель и тихие, как шепот, моторы, батареи и насосы новейших систем позволяли большинству киборгов смешиваться с существами из плоти и крови. Главное различие между ними заключалось в том, что киборги всегда стремились выглядеть слишком безупречными — словно их скроили по индивидуальному заказу, а не сняли с вешалки.

Однако этого киборга служащая классифицировала как «Тяжелый ручной труд» и сразу же насторожилась, готовясь принять меры безопасности. Правительства большинства планет посылали своих осужденных преступников в трудовые лагеря. Расположенные на пограничных планетах, эти лагеря обычно служили местом добычи и переработки полезных ископаемых либо создавались для выполнения сельскохозяйственных работ. Их сближало одно: тяжелый и зачастую опасный физический труд. Заключенным, пострадавшим от несчастных случаев, вживляли кибернетические конечности и другие части тела, подобранные по признаку силы, эффективности и дешевизны, а отнюдь не из косметических соображений.

Диагностика систем безопасности, высвеченная на потайном экране в нише стола, свидетельствовала о том, что тело киборга на семьдесят процентов является искусственным: левый бок, рука, нога, лицо, череп, ухо и глаз. Но девушка и сама могла это видеть. В отличие от других известных ей киборгов, этот не трудился скрывать замененные части своего тела. В сущности, он как будто специально выставлял их напоказ.

Он носил маскировочный комбинезон общеармейского образца. Штанина левой ноги была обрезана до середины бедра, открывая широкий участок сияющего, сложно сочлененного и сегментированного металла. Левый рукав его рубашки был закатан над металлической рукой, на тыльной стороне которой горели индикаторные огоньки, подмигивавшие в унисон периодическим проверкам системы. Судя по затворному механизму, его металлическая кисть могла отделяться от руки и заменяться другими инструментами… или оружием.

Его возраст казался неопределенным, так как большая часть первоначальной кожи лица замещалась соединительной тканью от многочисленных шрамов. Но правая половина его тела — та, что по-прежнему оставалась человеческой, — находилась в великолепной физической форме. Мощный бицепс выпирал из-под ткани; мускулы груди и бедра были гладкими, хорошо очерченными. Он шагал особенной раскачивающейся походкой, словно две половины его тела двигались не совсем синхронно.

Честно говоря, он был самым неудачным образчиком кибернетической хирургии, какой только приходилось видеть девушке.

«На его месте я бы подала в суд на врачей», — пробормотала она про себя и улыбнулась дежурной улыбкой агентства Уидерманна — скорее всего, потраченной впустую, если выяснится, что этот тип просто решил зайти в туалет.

— Доброе утро, сэр. — В ее улыбке отсутствовала особенная уидерманновская теплота, предназначавшаяся только для состоятельных клиентов. — Чем могу помочь?

По мере того как киборг приближался к столу, она могла слышать слабый шум работающих механизмов в его теле.

— Меня зовут Крис, — глухим, металлическим голосом представился он. — Мне недавно звонили. Сказали прийти сюда, в это здание, к одиннадцати ноль-ноль.

Он огляделся по сторонам без любопытства, но замечая каждый предмет в просторной приемной, включая и устройства скрытого наблюдения.

Девушка на мгновение смутилась, затем вроде бы что-то вспомнила.

— Ах да, вы же собирались наняться ночным сторожем. Боюсь, вы ошиблись дверью. Вас попросили зайти с черного хода и…

— Послушай, сестренка… — Киборг положил живую и металлическую руки ей на плечи и наклонился вперед. Ей чуть не стало дурно, когда она увидела перефокусировку объектива в искусственном зрачке. — Я же сказал: у меня назначена встреча в этом месте.

— Я проверю списки, — холодно отозвалась она.

— Сделай это, сестренка.

— Простите, как вас зовут?

— Крис. Пишется через «X», но произносится как «К», если тебе интересно.

Ей было неинтересно.

— Фамилия?

— Имени будет достаточно. Я существую в единственном числе.

Девушка метнула на него взгляд, говоривший о том, что это настоящее благословение для вселенной, а затем вывела расписание назначенных встреч на экран, расположенный под сверкающей пластиковой крышкой ее стола. Ее пальцы пробежали по гладкой поверхности.

Киборг снова осмотрел приемную и увидел, как из ниши в стене выплыл автоматический бот службы безопасности. Крис небрежно сунул руку в нагрудный карман и достал золотой портсигар с монограммой на крышке. Если бы девушка сейчас посмотрела в его сторону, то зрелище произвело бы нее большое впечатление. На монограмме был изображен герб семьи Старфайров, принадлежащий молодому королю. В общем-то портсигар и был подарком короля. Крис щелчком открыл крышку и вытащил витую дурнопахнущую табачную сигару, некогда известную под названием «закрутка». Он сунул закрутку в рот и попытался прикурить ее, выпустив язычок пламени из большого пальца механической руки.

— Курить запрещено. — Служащая указала на табличку, сообщавшую об этом.

Крис пожал плечами, потушил огонек. Не вынимая закрутку изо рта, он принялся жевать ее.

— Здесь есть куда сплюнуть? — осведомился он.

Девушка подняла голову. Ее глаза сузились от отвращения. Но она уже заметила имя Криса в списке на сегодняшний день и, следовательно, была обязана добавить к дежурной уидерманновской улыбке фирменную уидерманновскую теплоту.

— Прошу прощения за задержку, мистер… Крис. Вам назначена встреча с мистером Уидерманном.

Крис продолжал жевать закрутку.

— С самим Уидерманном, вот как? Большая честь.

— С мистером Уидерманном-младшим, — пояснила девушка, словно давая понять, что если киборгу и оказывается честь, то не слишком большая. — Будьте добры, поднимитесь на восемнадцатый этаж. Кто-нибудь встретит вас там и отведет в офис мистера Уидерманна. Прикрепите этот значок к вашему нагрудному карману и носите его все время, пока находитесь в здании. Пожалуйста, не снимайте его: это может активировать нашу сигнализацию.

Крис взял значок и прицепил его к нагрудному карману.

— Кстати, насчет той работы сторожем… — доверительным тоном начал он.

— Извините за ошибку, — холодно произнесла девушка. Уидерманновская улыбка, казалось, примерзла к ее лицу и покрылась слоем инея. — Прошу вас подняться наверх. Мистер Уидерманн не любит, когда его заставляют ждать.

Она ответила на сигнал коммлинка. Ей не нравилось общество киборгов, даже хорошо смазанных.

Крис обошел ее стол, направляясь к лифтам. Девушка уже разговаривала с новым клиентом. Прикосновение металла к ее плечу заставило ее вздрогнуть так сильно, что связь разъединилась.

— Я вот что собирался сказать. — Лицо Криса оставалось бесстрастным. — Это было бы вам не по карману, сестренка.

Вынув закрутку изо рта, он выбросил сырую, наполовину изжеванную табачную массу в мусорный контейнер, стоявший возле стола, и зашагал прочь.

* * *

Это не должно было угнетать его, однако угнетало. Это давило на ту часть его существа, которая не была — да и не могла быть — замещена механизмами. Люди вообще и женщины в особенности… то, как они смотрели на него. Или не смотрели.

Все это так, но ведь он сам напросился.

— Что верно, то верно. — Крис согласился с собой. Он достал другую закрутку, сунул ее в рот и крепко стиснул зубами.

Он предпочитал откровенную жалость и отвращение. Это все-таки лучше, чем закрытые двери.

Рано или поздно это случается со всеми киборгами, даже с «красавчиками». Конечно, если она вонзает ногти в твою поддельную кожу, то течет поддельная кровь — чудо современной технологии. Но когда ты привлекаешь ее к себе, она слышит шорох, поскрипывание, ритмические щелчки, и ее плоть, живая плоть холодеет в твоих объятиях. Она понимает, что занимается любовью с машиной. Она думает: «Я с таким же успехом могла бы трахаться с тостером…»

Лифт остановился. Видимо, кабина уже какое-то время стояла на месте, так как из динамика с занудным постоянством доносилось сообщение: «Восемнадцатый этаж, восемнадцатый этаж».

Душевные муки — Бог ты мой! Сколько там лет прошло после операции? Девять? Десять?

Крис вышел из лифта. Его ожидал молодой человек, одетый в твидовый костюм, при галстуке, с идеально отглаженными складками на брюках.

— Крис? Как поживаете? Меня зовут Дэйв Болдуин. — Молодой человек протянул руку. Он не поморщился от пожатия Криса. — Мистер Уидерманн ждет вас.

Повернувшись, Болдуин провел Криса по застеленному ковровой дорожкой коридору, выдержанному в приглушенных тонах: с неярким освещением, полированными деревянными панелями и тихими звуками струнного квартета из невидимых динамиков. Время от времени, проходя мимо открытых кабинетов, Крис заглядывал внутрь и видел людей, работавших за компьютерами или разговаривавших по комм-линку. В одной комнате он заметил нескольких людей, сидевших вокруг большого полированного деревянного стола с чашками кофе и маленькими электронными блокнотами в руках.

— Где ваша наплечная кобура? — поинтересовался Крис.

Молодой человек усмехнулся.

— Я оставил ее в другом костюме.

— Прошу прощения. Наверное, вам постоянно приходится это слышать.

— Все дело в детективных видеофильмах, — пояснил Болдуин. — Люди верят этой чепухе. Когда они приходят сюда и обнаруживают, что мы такие же скучные служащие, как и в любом другом агентстве, они разочаровываются. Некоторые даже поворачиваются и уходят. Мистер Уидерманн — я имею в виду мистера Уидерманна-старшего — однажды предложил нам одеваться соответствующим образом. Носить пистолеты, пахнуть бурбоном и ходить в рубашках с закатанными рукавами. Мы решили, что он шутит.

— Он в самом деле шутил?

— С мистером Уидерманном-старшим никогда нельзя знать наверняка, — осторожно заметил Болдуин. — Я понимаю, наш внешний вид расстраивает людей, особенно когда они узнают, что мы занимаемся в основном бумажной работой. Следы и отпечатки, которые мы определяем, обычно хранятся в памяти компьютера. Мы не выслеживаем прекрасных таинственных женщин в горностаевых манто. Мы роемся в файлах до тех пор, пока не находим какое-нибудь мелкое расхождение в финансовых отчетах, доказывающее, что такой-то человек растрачивает деньги своего босса или продает свое правительство. Мы изучаем психологические профили, социологические схемы.

Молодой человек замолчал и вопросительно посмотрел на Криса.

— Но вы и так все это знаете, верно? Я читал ваше дело, — добавил он, словно в оправдание. — Вы работали в федеральном агентстве при старой демократии.

— Да, я был федералом, — кивнул Крис. — Но мы носили наплечные кобуры.

Болдуин сочувственно покачал головой.

— Офис мистера Уидерманна находится в конце этого коридора.

— Младшего, — уточнил Крис.

— Правильно. Старший почти совсем отошел от дел. Сюда, пожалуйста.

За дверью находилась приемная, использовавшаяся под склад для хранения пачек бумаги, архивных папок, коробок с пластиковыми дисками, старинных магнитофонных катушек, журналов и даже настоящих бухгалтерских книг. Все это загромождало комнату без всякого видимого порядка.

— Мистеру Уидерманну не нравятся секретарши, — пониженным голосом объяснил Болдуин, остановившись перед закрытой дверью внутреннего кабинета. — Он говорит, что слишком много секретарш послужили причиной падения своих боссов. Сотрудники по очереди выполняют мелкие поручения для него. Он настоящий гений.

— Должно быть, — заметил Крис, разглядывая кучу барахла. — Либо гений, либо компанией владеет папочка.

— Он гений, — тихо повторил Болдуин. — Он нечасто принимает клиентов. Ваше дело заинтересовало его. Должен сказать, оно было уникальным в моей практике.

Он постучался.

— Мистер Уидерманн. — Открыв дверь на полдюйма, Болдуин заглянул внутрь. — Пришел мистер Крис. Вы назначили ему…

— Пусть войдет, — послышался раздраженный голос.

Болдуин открыл дверь пошире, позволив Крису войти.

Он послал Крису ободряющую улыбку и спросил, не нужно ли принести кофе или чаю. Может быть, бурбон? Крис покачал головой.

— Желаю удачи, сэр. Присаживайтесь, не стесняйтесь. Не мешает пару раз повторить свое имя — просто чтобы напомнить ему о вашем приходе.

Болдуин ушел, плотно закрыв за собой дверь.

Крис посмотрел на мистера Уидерманна-младшего.

Худой человек с длинным лицом и копной взъерошенных волос песчаного цвета сидел за широким столом. Стол был завален разнообразными предметами, некоторые из которых, очевидно, сдвигались с места новыми, более важными, и потому падали на пол.

Убедившись в том, что Уидерманн не замечает его присутствия, Крис огляделся по сторонам. В комнате не было окон; она освещалась единственной лампой, стоявшей на столе, и призрачным сиянием дюжины компьютерных экранов, образовывавших полукруг за креслом хозяина кабинета. Остальная часть комнаты находилась в тени.

Уидерманн сидел, упершись локтями в стол и положив подбородок на тыльную сторону переплетенных пальцев, и напряженно изучал некий документ. Он дышал через рот. Галстук-бабочка, прикрепленный к расстегнутому воротнику, свисал под странным углом.

Крис убрал с ближайшего стула пачку архивных папок, отодвинул ногой мусор, валяющийся вокруг стола, подтащил стул поближе и поставил его на расчищенное место.

Уидерманн так и не поднял голову.

Крис заподозрил, что эта беспредельная отрешенность была деланной, и начал было раздражаться, когда мужчина оторвал взгляд от бумаг, лежавших перед ним. Он посмотрел на киборга слезящимися, очень яркими зелеными глазами и произнес:

— Я ждал вас.

Сияние компьютерных экранов за его спиной создавало нечто вроде зловещего нимба. В сочетании с погруженной в полумрак комнатой это производило на Криса впечатление какого-то религиозного таинства.

Киборг открыл рот, чтобы представиться, но Уидерманн снова переключил внимание на свой стол. Внезапно он нырнул вбок, уцепился за что-то и вытащил из-под толстой стопки бумаг картонную папку. Все, что лежало выше, каскадом полетело на пол. Крис наклонился, собираясь поднять упавшие бумаги.

— Не трогайте! — отрезал Уидерманн.

Он открыл папку и быстро пролистал содержимое. Удовлетворившись осмотром, он снова уставился на Криса зелеными глазами.

— Собиратель, — произнес Уидерманн.

— Прошу прощения? — Крис заморгал.

— Я собиратель. Из общества охотников и собирателей, слышали о таком? Расовая память. Наши далекие предки. Мужчины были охотниками, женщины — собирательницами. Мужчины уходили на охоту, добывали пищу. Женщины собирали плоды и коренья. Мужчины могли найти добычу практически везде. Женщинам приходилось запоминать, где расположены урожайные места — из года в год, даже после того, как племя откочевало с одних охотничьих угодий на другие. Сама природа наделила женщин способностью запоминать местонахождение различных объектов, которые могли привести их к пище. Возьмите женщину. Покажите ей не связанные между собой предметы, в беспорядке разбросанные на столе. Выведите ее из комнаты. Спросите ее через тридцать минут, какой предмет где лежал, и, скорее всего, она ответит правильно. Мужчина, подвергнутый тому же испытанию, потерпит неудачу. Сам я собиратель. Полагаю, со временем некоторые линии наследственности перепутались друг с другом.

Крису начинало казаться, что в голове Уидерманна перепуталось значительно больше, чем линии наследственности, но киборг хранил молчание. Впрочем, Уидерманн и не ожидал ответа. Он больше не обращал внимания на клиента и приступил к разборке пирамиды документов на своем столе.

Крис нетерпеливо поерзал на стуле. Тонкое попискивание датчиков на его кибернетической руке и слабое гудение работающей батареи смешивались с гулом многочисленных компьютеров за спиной Уидерманна. Детектив продолжал изучать документы, но у Криса сложилось впечатление, что мысли Уидерманна блуждают где-то далеко.

Киборг решил привлечь внимание к своей персоне.

— Э-э-э, послушайте, мистер Уидерманн…

— Эд. Эд Уидерманн. Младший.

— Прекрасно. Вы вызвали меня к себе, Эд. Насколько я понимаю, это означает, что вы достигли какого-то прогресса в моем деле?

— Да. — Уидерманн кивнул, продолжая просматривать материалы из картонной папки. — Фактически мы успешно завершили его.

Буря чувств, захлестнувшая Криса, не имела ничего общего с перебоями в питании от батарей. От внезапно вспыхнувшей радости едва не остановилось сердце. Он давно не испытывал такого чистого, ничем не замутненного удовольствия. Позволив себе несколько секунд упиваться торжеством, он медленно произнес:

— Вы хотите сказать, что нашли Роуэна?

— Дэлина Роуэна. — Уидерманн как будто смаковал имя. — Мы подошли близко к нему. Очень близко.

Крис прикрыл глаза. Вспышка эмоций вызвала слезы, обжигавшие веки изнутри. Его рука — здоровая рука, лежавшая на здоровом колене, — сжалась в кулак. Ногти вонзились в кожу. Здоровая плоть, теплая плоть. Кровь — настоящая, теплая кровь — кузнечным молотом стучала в его висках. Зажужжал сигнал: система предупреждала его, что возникли проблемы с компенсацией внезапного выброса адреналина. Он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Скажите мне, где он?

— Не уверен, могу ли я это сделать, — рассеянно отозвался Уидерманн. — Я отдал распоряжение о приостановке расследования.

— Что вы сделали? — Крис не верил своим ушам; у него даже мелькнула мысль о поломке слухового аппарата в левом ухе.

— Я выразился достаточно ясно, — язвительно произнес Уидерманн. Его зеленые глаза сузились. — Я приостановил операцию. У меня сложилось четкое мнение о том, к чему может привести расследование данного дела, и мне это не понравилось. У нас могут возникнуть большие проблемы. В настоящий момент наша фирма не готова взять на себя такой риск. Я поговорил с моим отцом, и он…

Протянув здоровую руку, Крис отодвинул в сторону огромную кучу папок, сбросил их на пол. Он нагнулся над столом и поставил свою металлическую руку, согнутую в локте, на расчищенном участке прямо перед носом Уидерманна.

— Видите это? — Крис сжал и разжал металлические пальцы. — Девять лет назад эта рука была настоящей. А также нога, глаз и все остальные части моего тела. Не стану утомлять вас подробностями — все это имеется в ваших отчетах. Я едва не умер после того взрыва. Дэлин Роуэн, мой друг и партнер, спас мне жизнь, но мне так и не представилось случая поблагодарить его. Он исчез после инцидента. Теперь я в долгу перед ним.

Крис был вынужден сделать паузу. На короткое время у него возникли проблемы с дыханием.

— В неоплатном долгу — с трудом продолжал он. — Я потратил год жизни на поиски Роуэна. Безуспешно. Вы потратили на поиски шесть лет и массу моих денег. Теперь вы говорите, что нашли его, но не скажете, где он находится. Полагаю, вам следует пересмотреть свое решение. Дайте сюда эту папку.

— Пожалуйста. — Уидерманн сохранял спокойствие, ничуть не оскорбившись. — Но боюсь, она не слишком поможет вам. Это не ваше дело. Вот, взгляните сами.

Крис выпрямился. В свое время он достаточно много играл в покер и знал, когда человек блефует.

— Ну хорошо. В таком случае где моя информация?

— В компьютере. — Уидерманн указал на экраны за своей спиной. — Вернее, в одном из компьютеров. Вам никогда не найти их, даже если бы вы искали до конца своих дней. И между прочим, я не говорил, что не скажу вам. Я еще не решил.

— Чего вы хотите? — требовательно спросил Крис. — Еще денег?

Уидерманн покачал головой.

— Наша деятельность в этой Галактике осуществляется с соизволения Его Величества. Галактическое правительство в любое время может отозвать нашу лицензию. Если это произойдет, то все сокровища Короны не смогут компенсировать наши убытки. Если расследование вашего дела обернется юридическими акциями против нас, то я хочу иметь твердую уверенность в том, что мы сможем отстоять свою правоту.

— Юридические акции? — Крис фыркнул. — Что это значит? Я пытаюсь найти своего друга…

— Все зависит от вас, — перебил Уидерманн. — Если мы откажемся от продолжения расследования, то не станем выставлять счет за потраченное время. Мы вернем ваш аванс. Вы ничего не потеряете.

— Кроме восьми лет моей жизни, — процедил Крис сквозь стиснутые зубы.

— Изложите мне вашу историю.

— Я уже рассказывал вам эту проклятую историю! То есть вашему сотруднику. Она записана в его отчете.

Уидерманн откинулся на спинку кресла. Закинув ногу за ногу, он сложил вместе кончики пальцев.

Крис смотрел на компьютерные экраны. Его пальцы непроизвольно шевелились. Он хорошо разбирался в компьютерах, но все же не настолько хорошо. Дэлин Роуэн — вот кто был, настоящим экспертом. За все эти годы Крис ни разу не встречался со специалистом такого класса, как Роуэн.

Медленно, неохотно киборг опустился на свое место.

Крис помедлил, приводя свои мысли в порядок. Ему понадобилось совсем немного времени. В последние годы он каждый день думал об этом — гадая, пытаясь найти хотя бы крупицу здравого смысла.

— Это случилось при старой демократии. Я был федералом, агентом бюро по расследованию межпланетных преступлений. Не знаю, как много вам известно о том агентстве, но полагаю, достаточно.

Уидерманн с улыбкой кивнул.

— Бюро практически не изменилось при новом режиме. Прошли кое-какие чистки, но в основном все осталось по-старому.

— Для крупных изменений не было оснований, — согласился Крис. — Там работали хорошие специалисты. А если и была какая-то коррупция — черт побери, чего еще можно ожидать от такой большой организации! Разумеется, в то время я не знал, что все проклятое правительство прогнило до мозга костей, от президента до последнего служащего. А если бы и знал, то это бы ничего не изменило. Я работал на бюро по собственным соображениям.

— В чем они заключались?

Крис пожал плечами. Вытащив портсигар, он подержал его в руке, но не открыл, потом задумчиво постучал по крышке здоровым пальцем.

— Я не такой уж моралист. Правильно, неправильно. Хорошо, плохо. Этика меняется от планеты к планете. Двадцать лет назад на Адонии родители были вправе отказаться от ребенка, если считали его безобразным. Нам приходилось чертовски трудно с мерзкими законами. Но это не важно. То, что поддерживало меня, заставляло меня работать, — это люди, жиревшие на чужом несчастье.

Крис снова поерзал на стуле, стараясь устроиться поудобнее. Не слишком легкая задача, если половина твоего тела состоит из металла.

— Полагаю, вы не разрешите мне закурить?

Уидерманн покачал головой и похлопал себя по груди.

— Астма, — пояснил он.

Крис вынул закрутку из портсигара, сжал ее в зубах и пожевал. Его рот наполнился горькой слюной, смывавшей слабый металлический привкус, который он ощущал постоянно, несмотря на то что врачи называли это игрой воображения. В некоторые дни привкус ощущался сильнее.

— Так вот, пожалуй, это и удерживало меня от взяточничества. У меня были возможности, но я знал, откуда берутся деньги: от детишек, загубленных наркотиками, от шестнадцатилетних проституток, избиваемых сутенерами, от стариков, у которых обманом выманили последние сбережения. Эти люди оказались на самом дне, а на вершину попадали крутые парни в модных реактивных лимузинах. Они морщили носы и воротили рыла, проезжая мимо вонючих трущоб, которые сами же и помогали создать. Опустить этих парней с небес на землю, заставить их поползать по мостовой, мордой в грязи, чтобы они распробовали ее вкус… Вот поэтому я и стал работать в бюро.

Крис убрал портсигар в нагрудный карман.

— У меня было достаточно денег. Я мог получить все, в чем нуждался. Мы с женой…

Крис резко замолчал и улыбнулся.

— Но вам не стоит забивать голову такими вещами. В конце концов, это было давно. В итоге же все свелось к одному заданию. К одному простому, рутинному заданию…

ГЛАВА 4

Чтобы атака была победоносной, атакуй там, где нет обороны. Чтобы оборона была абсолютно надежной, обороняйся там, где нет нападения.

Сун Цзу. Искусство войны

Крис, вместе со своим старым другом и партнером Машахиро Ито, протолкался через толпу пассажиров, выходивших из подземки, и прошел пару кварталов до главного входа в штаб-квартиру ФБРБ. На Янусе-2 стояла весна. Сады, украшавшие город, только начинали возвращаться к жизни после зимней спячки. Пробуждающиеся деревья протягивали защитные ветви над распускавшимися цветочными клумбами. Ито однажды выступил с длинной лекцией о симбиозе деревьев-защитников и беспомощных цветов. Крис с улыбкой объяснил ему, куда он может катиться со своим симбиозом.

Большая, массивная вывеска гласила: «Янус-2. Административное правительственное учреждение». На вывеске не упоминалось о том, что в здании было расположено Федеральное бюро разведки и безопасности; предположительно это являлось секретной информацией. Но вся планета знала об этом. Янус-2 даже гордился таким приобретением: туристские челноки, совершавшие регулярные экскурсии, часто останавливались здесь.

Агенты обогнули группу детей в школьной форме. Те радостно загомонили.

— Готов поспорить, это федеральные агенты!

— Эй, мистер, можно взглянуть на ваш пистолет?

Крис покачал головой, не замедляя шага. Высокая и безобразная электрифицированная ограда — мрачный контраст по сравнению с цветочными клумбами — окружала здание. Крис уже давно собирался спросить у Ито, какую роль играет ограда в его теории симбиотического сосуществования.

— Ты имеешь представление, о чем пойдет речь на брифинге?

— Нет, — ответил Ито, понизив голос. — Но, должно быть, о синдикате Юнга. Мы работаем над этим проклятым делом уже несколько месяцев. Ходят слухи, что скоро все закончится.

— Давно пора! Надеюсь, сегодняшняя встреча не превратится в очередные посиделки с ученой болтовней и протиранием задниц. Сидим часами, глазеем друг на друга, а дело стоит.

Ито улыбнулся, но без особого сочувствия. Ему нравилось принимать участие в планировании полевых операций. Он называл это «церебральной гимнастикой». Крис, в свою очередь, называл это дерьмом собачьим. Он любил действие — сорокадекаваттный лазерный пистолет, направленный в лоб очередному ублюдку, и стандартное: «Не двигаться! Федеральные агенты! Руки за голову!»

— Роуэн придет?

— Не знаю, — сухо ответил Крис. — В последнее время я редко вижу его.

Ито искоса взглянул на своего друга. Взгляд не ускользнул от Криса, но он сделал вид, что ничего не заметил. Дэлин Роуэн был третьим членом команды, которую немногие из посвященных сотрудников агентства в шутку прозвали Троицей. Крис, Ито и Роуэн — Отец, Сын и Дух Святой. Крис был старшим и самым крупным; Ито был маленьким, изящным и самым молодым; Роуэн был тихим, непритязательным и мог пройти через компьютер, не оставив следа. Они работали вместе уже несколько лет и были одной из лучших оперативных групп в агентстве. Кроме того, они были близкими друзьями… вернее, когда-то были.

Двое агентов подошли к первому контрольному пункту — небольшой проходной с двумя дверями. Одна дверь обеспечивала проход через электрифицированную ограду, другая открывала доступ в здание. Охранники службы безопасности проверяли удостоверения личности и выписывали временные пропуска тем, кто имел на это право.

Старший охранник оторвался от просмотра выпуска новостей по карманному видеокому и кивнул.

— Привет, Крис. Собираешься бузить сегодня? Мне нужно знать, чтобы заранее спланировать свой обеденный перерыв.

Крис покачал головой.

— Черт возьми, Генри, это была случайность. Я вовсе не собирался поднимать тревогу. Просто забыл про этот проклятый нож.

— Ну-ну, — Генри усмехнулся. Когда-то он тоже был оперативным агентом, но годы взяли свое. Впрочем, ему уже стукнуло восемьдесят. Его хватка по-прежнему оставалась крепкой, как тиски из нуль-гравитационной стали, о чем Крис знал не понаслышке.

— Ито, ты отвечаешь за него сегодня. Я становлюсь слишком стар для подобных упражнений.

— Ты переживешь нас всех, Генри, — хохотнул Ито. Впоследствии Крис не раз вспоминал это замечание. Они с Ито вошли в главный административный корпус, где располагалась штаб-квартира агентства, и приблизились к следующему контрольному пункту.

Ито достал свой лазерный пистолет из наплечной кобуры и положил его на стол.

— Доброе утро, ребята. — Он со вздохом сложил руки на груди и приготовился к ожиданию.

Крис тоже положил на стойку свой табельный пистолет. За ним последовал модифицированный станнер из брючного кармана, длинное тонкое лезвие из заднего внутреннего кармана пиджака, игольный пистолет из набедренной кобуры и нож.

— Рад видеть, что ты по-прежнему защищаешь нас, отче, — пробормотал Ито.

— И так будет всегда, сын мой, — торжественно ответил Крис, похлопав его по голове.

Они беспрепятственно прошли через металлодетекторы и направились к выходу.

— Тридцать пятый этаж, — сказал Крис и вставил в приемную щель свою личную карточку.

Лифт поднял их наверх и остановился. Выйдя наружу, Крис и Ито посмотрели на табло текущих брифингов.

— Оперативный брифинг 2122027, восемь сорок пять, комната тридцать пять ноль шесть.

— Это наш.

Агенты прибыли раньше назначенного времени, однако выяснилось, что они не одни. Какой-то человек сидел за столом в углу комнаты, потягивая кофе и работая с портативным компьютером. Он поднял голову, улыбнулся и кивнул. Крис и Ито кивнули в ответ и заняли свои места за столами, из-за которых помещение напоминало классную комнату.

Крис ненадолго вышел, собираясь принести кофе для себя и чай для Ито. Он как раз вернулся к столу, когда Ито подтолкнул его. В комнату вошел Дэлин Роуэн.

— Как дела, Дэлин? — дружелюбно спросил Ито.

— Нормально, — ответил Роуэн. Его губы дернулись в гримасе, которая должна была означать улыбку, но не дотягивала до этого. И ничто не звучало менее нормально, чем его.

Он уселся в центре комнаты, через четыре стола от Криса и Ито. Незнакомец допил свой кофе, продолжая работать за компьютером.

— Давно не виделись, приятель, — тихо сказал Крис. — Я беспокоился о тебе.

Это было попыткой извиниться.

Роуэн поднял голову. Он был бледен и, несмотря на обычную худобу, явно потерял в весе. На его лице снова появилась кривоватая полуулыбка.

— Извини, что не позвонил, Крис. Я… в последнее время я о многом размышлял.

Роуэн покосился на незнакомца, сидевшего сзади, и тихо добавил:

— Поговорим после совещания.

Крис кивнул и с облегчением откинулся на спинку стула. Они с Роуэном расстались не в лучших отношениях, и с тех пор он около месяца не видел своего друга и ничего не слышал о нем. И все из-за какой-то проклятой сучки! Крис всего лишь попытался объяснить своему другу то, что все остальные давно знали, но не упоминали из вежливости. Она решила попользоваться Роуэном. Волнующее и захватывающее развлечение — может быть, но тем не менее всего лишь развлечение. И к тому же очень дорогое.

«Ты полный идиот! Ты думаешь своей ширинкой, а не мозгами!» Крис ясно помнил эти слова. Последние слова, сказанные между ними.

Теперь ходили слухи, что девчонка бросила Роуэна после того, как он оказался не в состоянии оплачивать ее расходы. Глядя на своего друга, Крис решил, что слухи вполне обоснованы. Он с беспокойством думал о том, справедливы ли другие слухи — что у Роуэна крупные проблемы с деньгами, что он понаделал крупных долгов.

Ладно, решил Крис, скоро я все выясню.

Вошел пожилой координатор в сопровождении женщины, одетой в летный костюм. Крис и Ито обменялись взглядами: они не ошиблись. Координатора звали Джафар Эль-Амади, и он являлся руководителем расследования по делу о заговоре Юнга.

Совещание началось. Амади с хмурым видом оглядел собравшихся; правда, он всегда хмурился.

— Агенты, этот брифинг будет коротким. Во-первых, я хочу представить вам вашего нового контролера, агента Майкла Армстронга.

Крис обернулся. Человек, сидевший сзади, встал и слегка поклонился. Высокий и худой, уже в годах, Армстронг не выглядел человеком с достаточным запасом выдержки и энергии для полевой работы; возможно, поэтому его назначили на более спокойную должность контролера операции.

— Во-вторых, я хочу представить вам капитана Лизу Болтон. Она командует «Бдительным» — нашей новой орбитальной контрольной станцией… Итак, перейдем к делу. У нас есть основания полагать, что люди Юнга проникли на самые высокие уровни галактического правительства. Твердых улик нет, но некоторые признаки указывают на это. Наиболее характерный из них — внезапное изменение позиции сенатора Грэйвсборна на голосовании по законодательству о контроле над вооружениями, которое не прошло в парламенте месяц назад. В результате Юнг получил возможность открыть фабрику по производству боеприпасов на Тайсоре-тринадцать и оружейный завод на Тайсоре-восемь. Синдикат не нуждается в этих вооружениях, так как его ударные группы полностью обеспечены техникой и боеприпасами. Совершенно ясно, что они производят оружие не для себя. Они продают его. Думаю, теперь мы знаем, кто покупает: коразианцы.

Крис выпрямился. Даже Роуэн, с апатичным видом сидевший за столом, поднял голову и прислушался. Коразианцы обитали в соседней галактике и уже давно присматривали себе теплое местечко поблизости. К несчастью, в процессе расселения коразианцы имели дурную привычку поедать своих соседей. Состоящие целиком из энергии, эти бесноватые каплеобразные существа постоянно искали пищу. В пищу им годилась любая живая материя, но коразианцы особенно любили человеческую плоть.

— Заметьте, это лишь подозрение, — продолжал координатор. — Пока что мы не имеем доказательств. Поэтому мы сегодня и собрались здесь. Надеюсь, вы понимаете, что сверху оказывается сильное давление, — мрачно добавил он. — Главный координатор Робинсон в последнее время бывает в моем офисе чаще, чем я сам. Президент Родс выразил личный интерес в расследовании, поэтому давайте не делать ошибок. Я хочу уйти на пенсию через четыре года, как положено. Все ясно?

Агенты кивнули. Крис, смотревший на Роуэна, с удовлетворением заметил, что на лице его друга наконец-то появилось что-то живое. Работа — лучшее лекарство от всего, что тебя гложет. Даже от разбитого сердца.

— Теперь перейдем к подробностям. Крис, ты вместе с Ито и Роуэном нанесешь визит на фабрику боеприпасов на Тайсоре-тринадцать. Есть сведения о том, что там расположена их центральная компьютерная система. Роуэн займется компьютерами. Крис и Ито выяснят, что за продукция там производится и предназначается ли она для этих проклятых коразианских пузырей и их роботов. Как только мы получим твердые улики, то сможем вычистить этот нарыв и закрыть дело.

Крис и Ито высадятся на Тайсоре-тринадцать неподалеку от фабрики. Я зарезервировал для вас обоих места на транспортнике «Лентиан»; через неделю вы прибудете на Тайсор-четыре. Там вы арендуете космоплан и полетите на Тайсор-тринадцать.

Роуэн, ты полетишь вместе с Армстронгом на «Бдительном», затем свяжешься с Крисом и Ито на поверхности планеты перед началом операции. Я не имею понятия, каким компьютерным оборудованием пользуются на фабрике, поэтому не забудь положить в свой дорожный ранец все необходимые инструменты.

Крис разочарованно покачал головой. Жаль, что они не полетят вместе! Если бы им удалось заполучить Роуэна на целую неделю, то он бы быстро вернулся в нормальное состояние.

— Прошу прощения, координатор, — сказал Крис. — Но почему бы не послать Роуэна вместе с нами?

На лице Амади отразилось крайнее раздражение.

— Мы перехватили несколько шифрованных передач Юнга, — сухо сообщил он. — Наши компьютеры не смогли расшифровать их. Я хочу, чтобы Роуэн поработал над кодами, а он сможет сделать это лишь с помощью новейшего оборудования на борту «Бдительного». Такое объяснение вас устраивает, агент?

Крис не обратил внимания на сарказм. Он понимал, что Амади в последние дни живет под постоянным давлением руководства.

— Разумеется, сэр.

Он взглянул на Роуэна, и тот улыбнулся ему — настоящей улыбкой.

— Хорошо, — проворчал Амади. — Так, на чем я остановился? — Он просмотрел свои записи. — Армстронг, ваш пост находится на борту «Бдительного». Вы осуществляете внешний контроль над операцией: направляете агентов на фабрику и выводите их обратно. А теперь послушайте меня. — Амади уперся ладонями в стол и немного подался вперед. — Мне не нужно объяснять вам, какое жизненно важное значение имеет эта миссия. Все должно идти строго по плану. Да, Крис, я обращаюсь к тебе. Ты будешь слушать контролера и выполнять его распоряжения… иначе, да поможет мне Бог, ты отправишься обратно на Джексон Мун гонять киберпанков. Понятно?

Крис заметил, как Ито подмигнул ему, и заставил себя промолчать, чтобы не нарываться на новые неприятности. В общем-то ему нечего было сказать в свое оправдание. Два раза из трех он оказывался прав, игнорируя предупреждения контролера, но в третий раз он крупно ошибся, и это едва не стоило им жизни. Кстати, поэтому у них и появился новый контролер — Крис слышал, что Полинский написал рапорт об отставке.

Он угрюмо кивнул. Координатор повернулся к женщине.

— Капитан Болтон, как скоро ваш корабль будет готов к вылету?

— Через шесть дней, сэр. Мы только что закончили проверку двигателей. Теперь нужно доставить на борт продукты и снаряжение и загрузить в компьютеры оперативные данные для предстоящей миссии.

— Очень хорошо, капитан, пусть будет шесть дней. Армстронг, вы с Роуэном можете консультироваться с капитаном по всем вопросам, связанным с транспортом. Вы установите контакт с Крисом и Ито на Тайсоре-тринадцать в два ноль-ноль девятого числа. Роуэн, тебе представится возможность совершить полет на одном из новых десантных челноков «Бдительного». Ты встретишься с Крисом и Ито на поверхности, а агент Армстронг будет направлять вас с борта корабля. Есть вопросы?

Крис поднял руку.

— Мне хотелось бы обсудить детали плана с другими агентами после совещания, если это будет удобно для них.

Координатор вопросительно взглянул на остальных. Они пожали плечами, соглашаясь.

— Если больше вопросов нет, то всего хорошего и удачи вам.

Амади закончил брифинг. Все встали, пока координатор и капитан Болтон выходили из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Ито подошел к новому контролеру и протянул руку.

— Машахиро Ито. Мы с вами раньше не встречались. Вы новичок в агентстве?

Армстронг пожал протянутую руку.

— Нет. Я несколько лет проработал в центральной штаб-квартире, специализировался по коразианцам. Одно время действовал в качестве связника с разведслужбой Адмиралтейства. Потом необходимость в этой должности отпала, и я подал рапорт о переводе на оперативную работу. Наверху решили, что я могу принести пользу в этом деле.

— Сыты политикой по горло, не иначе? — с симпатией поинтересовался Крис. Он тоже обменялся рукопожатием с Армстронгом. — Меня зовут. Крис.

— Никто не в состоянии произнести его фамилию, поэтому мы просто опускаем ее, — добавил Ито.

Для человека его комплекции рукопожатие Армстронга оказалось на удивление крепким.

— Жизнь в столице действительно может быть очень беспокойной, — заметил он, отвечая на вопрос Криса.

И это все, что мы услышим от него о штаб-квартире бюро, подумал Крис. По крайней мере, на первых порах. Этот Армстронг выглядит довольно замкнутым типом. А жаль: было бы хорошо узнать, насколько правдивы упорные слухи о неразберихе и конфронтации на самом верху.

Роуэн пожал руку новому контролеру, пробормотал: «Приятно познакомиться», — а затем неожиданно спросил:

— На какое время назначено оперативное совещание?

— На двадцать два ноль-ноль, — ответил Армстронг, удивленно моргнув. — Надеюсь, это всех устраивает? Я думал…

— Отлично. — Роуэн направился к выходу. Он двигался так быстро, что Крис едва не опрокинул стол, пытаясь догнать его. Он поравнялся со своим другом у двери.

— Эй, приятель, мне казалось, что мы собираемся поговорить. Слушай, у меня есть идея. Приходи ко мне на обед. У нас есть шесть часов до брифинга с Армстронгом. Марджори собирается приготовить нечто особенное — одну из своих знаменитых трапез в духе «добро пожаловать домой». Она будет очень рада видеть тебя. Она сказала, что, пока меня не было, от тебя не поступало никаких известий. Ты знаешь, как она беспокоится…

Роуэн кивал на ходу, пытаясь бочком пробраться к выходу. Но Крис был крупным мужчиной, высоким и широкоплечим. Он представлял собой трудно преодолимое препятствие.

Потерпев неудачу, Роуэн остановился, заглядывая через плечо своего друга в коридор.

— Спасибо, Крис, но я только что вспомнил об одной встрече…

— Отмени ее.

Роуэн покачал головой.

— Боюсь, это невозможно. Увидимся вечером.

Он снова попытался пробраться за дверь. Крис взял его за руку.

— Черт побери, Дэлин, я извиняюсь… — начал он.

Роуэн впервые посмотрел Крису в глаза с тех пор, как вошел в комнату.

— За что? — с горечью спросил он. — За то, что ты оказался прав?

Гибкий и невысокий, Дэлин Роуэн был жилистым и очень проворным. Он сделал ложный выпад влево, но тут же метнулся вправо и выскочил за дверь, прежде чем Крис успел остановить его.

— Ну что, опять неудача? — спросил Ито, подошедший сзади.

— Да, черт бы его побрал. Он странно ведет себя, Ито. Похоже, у него неприятности. Крупные неприятности. Я слышал…

— Прошу прощения, — вежливо перебил Армстронг. — Можно пройти? Меня ждут дела.

— Разумеется. — Крис отошел в одну сторону, Ито в другую. — Извините.

Армстронг прошел между ними, улыбнулся на прощание и удалился по коридору.

— Что ты слышал? — спросил Ито.

— Ничего, — сердито ответил Крис. — Забудь об этом.

Ито покачал головой.

— Ты слышал, будто он берет взятки. Я тоже слышал и не поверил этой брехне.

— И я не верил. До тех пор, пока не увидел его.

— Роуэна нельзя купить. Ты никогда не убедишь меня в обратном.

Они стояли в дверях и смотрели, как их друг входит в лифт. Крис вынул закрутку, сунул ее в рот, прикусил кончик.

— Возможно, одному из нас следовало бы… ну, присматривать за ним.

— Проклятье, Крис, мы же говорим о Роуэне! — взорвался Ито. — О Дэлине Роуэне! Если ты хочешь следить за человеком, который в течение десяти лет был твоим лучшим другом и неоднократно спасал твою задницу, — валяй, приступай к делу. А я собираюсь немножко выпить. Ты идешь?

* * *

В конце концов Крис пошел вместе с Ито. Впоследствии он снова и снова задавал себе вопрос: что могло бы произойти, если бы он не пошел? Что, если бы он сел на хвост своему другу, которому он доверял как самому себе? Что бы он увидел? Роуэна, встречающегося с людьми Юнга. Берущего грязные, кровавые деньги. Продающего своих друзей.

Почему? Почему, черт возьми, я не пошел за ним? Крису еще предстояло задаваться этим вопросом долгими бессонными ночами, наполненными болью и кошмарами, и он каждый раз давал один и тот же ответ: «Потому что он был моим другом. Человек не должен следить за своим лучшим другом».

Но с другой стороны, человек не должен заманивать своих лучших друзей в смертельную ловушку.

* * *

Когда Крис вошел в комнату для брифингов, Армстронг уже был там. Он сел и стал ждать. Минуту спустя появился Ито, с беспокойством покосившийся на своего друга: в баре Крис держался замкнуто и почти не разговаривал.

Крис улыбнулся и кивнул, показывая, что все снова в норме. Великолепный обед — все его любимые блюда и серьезная, доверительная беседа с Марджори улучшили его настроение. Дэлин никого не продавал. Скоро он выйдет из депрессии и станет таким же, как раньше. Некоторые личные проблемы человек должен решать самостоятельно.

Ито с облегчением улыбнулся в ответ и начал изучать карту Тайсора-тринадцать, выведенную Армстронгом на большом видеоэкране.

Дэлин Роуэн вошел в комнату и опустился рядом с Крисом.

— Извини, — тихо сказал он. — Теперь все будет в порядке. Я все… уладил.

— Что именно? Послушай, Дэлин, если тебе нужны наличные, то на моем счету есть несколько лишних кредиток…

— Нет-нет, — торопливо перебил Роуэн с вымученной улыбкой. — Но все хорошо. Я пока что не могу объяснить. Когда мы закончим эту операцию, со мной все будет в порядке, Крис, обещаю. Не беспокойся. Все наладится.

Он умоляюще взглянул на Криса. Что означал этот взгляд: просьбу оставить тему или, наоборот, отчаянное желание поделиться своими переживаниями? Крис не знал. Но все его вопросы так и остались невысказанными, поскольку в этот момент Армстронг начал брифинг.

Повернувшись к вмонтированному в стену видеоэкрану, контролер вызвал карту фабрики по производству боеприпасов и окружающей местности.

— Я подготовил кое-какие записи, вы можете изучить их в свободное время. Сначала я дам общие рекомендации, потом отвечу на ваши вопросы.

Воспользовавшись красной лазерной указкой, Армстронг указал на серый участок рядом с фабрикой.

— Вы подойдете с этой стороны. Болото является единственным местом, откуда возможен легкий доступ на территорию. Вода и разнообразные формы растительной жизни предоставят отличное укрытие до расстояния трех метров от ограды.

— Болото! — в ужасе повторил Ито. — Формы растительной жизни! Что это означает? И как насчет сопутствующих форм животной жизни?

— Я все проверил, — утешил его Армстронг. — Согласно данным наших биометеорологических исследований, в болоте нет ничего слишком опасного.

— Откуда им знать, черт побери? Ваши специалисты были там?

— Нет, но исследования болот на планетах с атмосферой и температурными условиями того же типа показывают, что в теплом, сыром климате флора практически одинакова. Хвощи и множество лиан, не более того. Нет никаких оснований полагать, что какие-то разновидности лиан являются хищными.

— У них нет оснований так полагать, — подшутил Крис, подтолкнув Ито ногой под столом.

Ито побледнел.

— О фауне тоже не стоит беспокоиться, — продолжал Армстронг. — В основном это болотные ящерицы и водяные змеи, которые не охотятся за добычей крупнее себя.

— Змеи… — шепотом повторил Ито.

— Водяные змеи. Не ядовитые. Но на всякий случай вас снабдят универсальной сывороткой. — Армстронг заговорил быстрее, игнорируя неразборчивые протесты Ито: — Вы войдете в болото отсюда и двинетесь к этой точке, ближайшей к ограде. Потом вы прорежете отверстие и выйдете на разгрузочную площадку.

— Да, и при этом активируем все системы сигнализации, которые там есть, — проворчал Крис. — Не говоря уже о возможности поджариться на электрифицированной ограде.

Армстронг покачал головой.

— Агент, вы забываете о том, что для Юнга это легальное предприятие. У них есть все необходимые разрешения, и власти даже предоставили им налоговые льготы. Производство и продажа легкого оружия и боеприпасов не противоречит закону. И вы можете быть уверены, что если пресловутое оружие переправляется коразианцам, то Юнг позаботился о том, чтобы как следует замаскировать его. Нет, джентльмены, вы не столкнетесь с электрифицированными оградами, силовыми полями или изощренной сенсорной сигнализацией. Юнг не хочет возбуждать подозрений у добропорядочных граждан Тайсора-13. В наших предварительных отчетах указывается, что это обычная ограда из проволочной сетки. Ее основное предназначение — не допускать на территорию фабрики болотных существ.

— Каких еще болотных существ? — громко спросил Ито.

Армстронг лишь покачал головой, пряча улыбку.

— Вы не найдете там и живых охранников. Рабочие и сотрудники фабрики живут в трейлерном парке, примерно в восьми километрах от комплекса. Ночная охрана осуществляется автоматизированной системой из нескольких сторожевых ботов. Вам знаком этот тип защитных устройств: бот может потушить небольшое возгорание или доложить о крупном пожаре, убивать грызунов, и так далее.

— Грызуны! — Ито передернулся.

— Если бот засечет вас, вам придется отключить его. Как я уже сказал, вы войдете отсюда, через разгрузочную площадку. — Армстронг указал на карту. — Таким образом, вы окажетесь на складе готовой продукции. Далее ваш маршрут проходит через хранилище химикатов — вот здесь — в главный сборочный цех. Оттуда вы направитесь в центральный пункт управления; на карте он обозначен кружком. В конвертах, которые я приготовил для вас, есть копии всех этих карт. Главный компьютер расположен в пункте управления.

Роуэн установит контроль над компьютерами системы, откроет канал связи с «Бдительным» и загрузит основной массив памяти в бортовой компьютер. Мы оцениваем время передачи примерно в восемь минут. Как только закончите, вернете систему в первоначальное состояние и отойдете по тому же маршруту. Расчетное время выхода с территории фабрики — три часа двадцать минут. Затем вам предстоит небольшая прогулка до челнока и возвращение на орбиту. Мы проанализируем данные и определим способ действий. Вопросы есть?

Ито откашлялся.

— Насчет этих змей… — робко начал он.

Рассмеялись все, даже Роуэн. Брифинг закончился в неформальной обстановке. Крис предложил немного выпить за свой счет. Ито пробурчал: «Минутку» — и принялся озабоченно рыться в документах брифинга, выискивая биологический отчет. Армстронг вежливо отказался от предложения. Он собрал свои материалы и покинул комнату для брифингов. Роуэн устремился за ним — обсудить какой-то небольшой вопрос.

Крис с трудом оторвал Ито от изучения болотной фауны. Они поднялись на лифте на верхний этаж здания, где располагался бар и комнаты отдыха для сотрудников агентства. Там они выпили, потом выпили еще. В конце концов Ито ушел домой. Крис ждал еще долго, прежде чем понял, что Роуэн не придет.

* * *

Поездка на транспортном судне до Тайсора-4 нагоняла тоску. Ито и Крису раньше уже приходилось играть роль бизнесменов, изучающих перспективные рынки сбыта, и они довели ее до совершенства. Они играли хорошо — так хорошо, что это начинало утомлять их. Разговаривали они мало.

Крис делил свободное время между изучением материалов брифинга и беспокойством о Роуэне. Ито читал книгу под названием «Ядовитые рептилии, характерные для планет IV класса». Прибыв в космопорт, они пересели на челнок, выполнявший внутрипланетные рейсы, и направились в коммерческий сектор столичного города Гринлока.

Поскольку на Тайсоре-4 имелся только один город, называть его столицей было явным преувеличением. Но Гринлок служил столицей для всех спутников Тайсора, поэтому никто не ставил под вопрос его господствующее положение. Сама планета Тайсор — огромный оранжевый газовый гигант — была необитаема. Вокруг нее кружили двадцать два спутника, пять из которых имели атмосферу и достаточно теплый климат. Однако лишь Тайсор-4 был плотно населен. Согласно отчету Армстронга, на других спутниках располагалось несколько дешевых курортов, промышленных предприятий. На бесплодных землях стояло множество реперных знаков, горделиво сообщавших, что «данная местность предназначена для дальнейшего изучения и развития». Тайсор-13 служил идеальным местом для постройки фабрики боеприпасов. Всем было наплевать, что там производится и кому продается — по крайней мере, до тех пор, пока людям предоставлялась работа, а налоги поступали исправно.

Крис и Ито зарегистрировались в старом отеле на окраине центральной части города и ждали до утра. Ночью на Тайсоре-4 происходило не так уж много событий, и жителям нравился такой порядок вещей. Бары служили для того, чтобы тихо напиваться, а местная индустрия развлечений сводилась к нулю. Крис позвонил Марджори. Ито провел контрольный сеанс связи с Армстронгом. Все шло по плану, никаких изменений.

Армстронг арендовал для них небольшой космоплан стандартной межпланетной модели. Глайдер, любезно предоставленный агентством по найму, прибыл на следующее утро, чтобы забрать их. Крис и Ито показали сонному клерку свои удостоверения пилотов коммерческих линий. Тот едва взглянул на них.

— Стартовая площадка номер четыре, — сообщил он и передал им коды, необходимые для включения компьютерной последовательности зажигания двигателей космоплана. — Надеюсь, двигатели заведутся с первого раза.

Последнее было сказано таким тоном, что не оставалось сомнений: он очень удивится, если это действительно произойдет.

Они вышли на бетонную посадочную площадку и вскоре увидели свой космоплан: потрепанную модель «УР», давно нуждавшуюся в покраске, с короткими крыльями, маленькой рубкой и без всякого вооружения. Длина центрального грузового отсека не превышала трех метров, но в общем и целом машина соответствовала их требованиям. Такой космоплан определенно не привлечет внимания, не возбудит подозрений.

— Хороший выбор, — заметил Крис после внимательного осмотра. — Нужно отдать Армстронгу должное: похоже, он знает свое дело.

— Это значит, что мы сможем оставить его у себя, папочка? А? Ну пожалуйста, пожалуйста! — умолял Ито, дергая за рукав летного комбинезона Криса.

— Конечно, сынок, — великодушно отозвался Крис. — Но тебе придется кормить его и убирать за ним.

Он усмехнулся.

— Я уложу наши пожитки, а ты проверь бортовой компьютер и посмотри, имеет ли он представление о том, где находится Тайсор-тринадцать.

Крис поднялся на борт космоплана через откидной люк; оставалось надеяться, что этот люк не откинется, когда они выйдут в глубокий космос. Ито проверял компьютер, качая головой и что-то бормоча про себя.

— Ничего особенного, Крис. Нормальные векторы приближения, климатические отчеты — вероятно, устаревшие — и список жителей. Я сверяю его со списком известных нам членов синдиката Юнга, но не ожидаю приятных сюрпризов.

Через несколько минут Ито закончил сверять списки.

— Нет, пустой номер. Начинаю вводить вектор курса в навигационную систему. Как только мы окажемся в атмосфере, ты сможешь перейти на ручное управление и самостоятельно совершить посадку.

Компьютер произвел необходимую корректировку курса. Космоплан стартовал, а Крис и Ито приготовились к томительному получасовому ожиданию. На спутниках Тайсора не было диспетчеров, регулировавших космическое движение, а следовательно, не было и надобности в радиопереговорах. Компьютер же не принадлежал к той системе, которая запрограммирована на развлечение пассажиров.

— Ты слышал о компьютерах серии «Икс-Джей», которые военный лорд Саган разработал для установки на своих новых «Скимитарах»? — спросил Крис. — Я беседовал с одним из пилотов. Эти корабли быстрые и более маневренные, чем ласкарская танцовщица живота, но Саган зачем-то установил в придачу компьютеры «Икс-Джей», обладающие собственным разумом. Представь себе, они даже спорят с пилотом, если им что-то не нравится! К тому же, говорят, им нельзя заткнуть пасть.

Они пустились в обсуждение разных типов компьютеров, потом перешли к нестабильной политической ситуации. Многочисленные военные лорды стремились заполнить вакуум власти, образовавшийся при бездарном правительстве Галактической Демократической Республики. Люди роптали и начинали поговаривать о возвращении к доброй старой монархии. Поскольку все наследники королевской крови были предположительно казнены во время революционных мятежей, их возвращение на престол представлялось крайне маловероятным.

Тихий шелест ветра по фюзеляжу космоплана положил конец их дружеской беседе. Крис перевел машину на ручное управление; Ито докладывал о последних незначительных коррективах курса. Они определили местонахождение фабрики боеприпасов и облетели ее на большой высоте. Крис подключил маленький переносной компьютер к внешним сенсорам космоплана. Обычно сенсоры калибровались для использования при навигационных маневрах в космосе. Они не обладали разрешением, необходимым для наблюдения за поверхностью с небольшой высоты, но в сочетании с компьютером Криса и электромагнитными линзами система могла осуществлять сканирование местности.

Крис сделал несколько снимков, предназначенных для создания тактических карт. Армстронг снабдил их картами, но, возможно, устаревшими на несколько месяцев. На планетах с теплым климатом рельеф местности меняется от сезона к сезону. Нет большей мороки — а иногда и опасности, — чем работать с устаревшими картами.

Тайсор-13 был любопытной планеткой. Орбитальные спутники редко вращаются вокруг своей оси, но эта принадлежала к числу исключений из правила. Согласно данным Армстронга, вращение затрудняло определение восхода и захода центральной планеты без помощи компьютера. Большую часть ночи поверхность планеты освещалась отраженным светом газового гиганта, заливавшего поверхность зловещим оранжевым сиянием. Продолжительность темного периода составляла не более четырех часов, и это могло сыграть злую шутку с их тщательно спланированным графиком.

Зависнув над плотным покровом растительности, Крис осторожно посадил космоплан в центре маленькой поляны. Здесь, в окружении высоких и безобразных серых деревьев, испещренных оранжевыми наростами, было сравнительно легко замаскировать машину. Серый цвет космоплана почти сливался с оттенком древесных стволов. Крис и Ито облачились в серые комбинезоны и надели вязаные шапочки, плотно облегавшие голову. Крис носил сорокачетырехдекаваттный лазерный пистолет в кобуре у бедра, двадцатидвухдекаваттный пистолет в наплечной кобуре, десантный нож «эвершарп» из синтетической стали за сапогом. С его пояса свисали две термические гранаты, контейнер с газом и респиратор.

Ито имел при себе табельный тридцативосьмидекаваттный лазерный пистолет и респиратор. Кроме того, его вооружение состояло из перочинного ножика с ложкой и вилкой и ксирконианского армейского ножа многоцелевого назначения. Он не взял другого оружия, будучи обремененным сумкой с инструментами, где лежал резак для проволоки, интерфейсный кабель с многочисленными сменными гнездами (никогда не знаешь, к какому компьютеру придется подключиться в наши дни), мини-лопата, лазерный резак и баллон с неопреновым спрэем. Очки ночного видения завершали снаряжение обоих агентов, если не считать походной аптечки Ито с сывороткой от змеиных укусов.

Осталось подождать наступления темноты. Они не испытывали нужды в спешке: прибытие «Бдительного» ожидалось лишь через девятнадцать часов. Как только оранжевый шар газового гиганта опустился за горизонт, агенты тронулись в путь. Их посадочная площадка находилась примерно в двух километрах от фабрики. Деревья на краю болота были пониже и росли группами. Трава оказалась высокой, почти по плечо, и покрытой отвратительной слизью. Шелест стеблей под порывами ночного ветерка напоминал журчание воды.

Крис шел первым, низко пригибаясь к земле. Ито копировал его движения, держась в десяти метрах позади. Оба молчали. Через каждые пятьдесят метров Крис останавливался, надевал очки ночного видения и изучал местность. Считалось, что поблизости никого нет, но лозунгом Криса было: «Положись на чужие предположения, и потеряешь свою задницу». Впрочем, он не замечал ничего подозрительного.

Они обошли фабрику по периметру, двигаясь очень медленно и останавливаясь лишь в том случае, если рядом имелось подходящее укрытие. Несколько прожекторов освещало территорию перед зданием, но они были размещены неудачно, и отдельные участки оставались в глубокой тени. Около трети ламп перегорело, но их не удосужились заменить. Судя по внешнему виду фабрики, ее соорудили наспех, из грубого местного кирпича, но в большем и не было необходимости. Здесь производились не снаряды для крейсеров военных лордов, а лишь мелкие боекомплекты, гранаты и ручные ракеты, предназначенные для технологически невежественных коразианцев.

Приблизившись к дальнему концу комплекса, где находилась грузовая площадка, Крис вошел в теплую, насыщенную газами болотную воду. За его спиной послышался всплеск и тихие неразборчивые проклятья Ито. Агенты брели по вязкому дну болота, хватаясь за все, что росло поблизости и имело достаточно крепкие корни. Это был самый быстрый способ перехода через болото, хотя и не самый приятный. Попытайтесь просто идти, и вы либо увязнете в грязи, либо безнадежно запутаетесь в лианах.

Вся трудность заключалась в том, чтобы не думать, какие предметы используются для хватания и подтягивания. Однажды Крису показалось, что он ухватился за толстый стебель, но в следующее мгновение «стебель» начал извиваться и выскользнул у него из рук. Он вздрогнул так, что по воде пошла крупная рябь. Ругательства за его спиной усилились: Ито явно столкнулся с чем-то похожим.

Но Крису опять-таки приходилось отдать должное Армстронгу. Подход через болото был самым лучшим и наиболее коротким. Трясина заканчивалась в нескольких метрах от проволочной ограды. Контролер оказался прав и насчет ограды, хотя Крис не назвал бы ее обычной. Ни датчиков движения, ни детекторов магнитных аномалий, ни скрытых видеокамер — вообще ничего. Обычная ограда из проволочных петель.

Крис прикоснулся к руке Ито, предупредив его оставаться на месте, и ужом выполз из болота. Когда под ногами стало сухо, он лег и по-пластунски подполз к ограде. Он вытащил нож, поставил его рукояткой на землю и отпустил, позволив металлическому лезвию прикоснуться к проволоке.

Искры не было. Армстронг не ошибся и на этот раз: ограда не была электрифицирована.

Крис надел очки ночного видения и внимательно огляделся. На территории фабрики не было заметно никаких движений. Убрав нож, он пополз обратно к болоту. Они с Ито около часа наблюдали за площадкой и не заметили признаков жизни, кроме юрких силуэтов каких-то зверьков, возможно грызунов, перебегавших от одной тени к другой. К этому времени газовый гигант снова начал восходить над Тайсором-13. Крис теперь мог разглядеть кольчатые тела существ, обитавших в болоте. Ито приглушенно чертыхнулся — он тоже заметил их. Тем же маршрутом агенты вернулись к космоплану.

Войдя внутрь, они сразу же сняли промокшую одежду. Ито брезгливо морщил нос. Он держал свой покрытый илом комбинезон на расстоянии вытянутой руки.

— Боже мой, ну и вонища в этом болоте! Только подумать о том, что сегодня нам придется возвращаться туда! Клянусь, Крис, я видел змею трехметровой длины и толщиной с твою ногу. Вся эта чушь о том, будто представители местной фауны боятся людей… ха! Эта проклятая тварь проплыла прямо передо мной и просверлила меня своими маленькими змеиными глазками.

— Но она не укусила тебя, верно? — с улыбкой спросил Крис, счищавший присохший ил с лица.

— Нет, — неохотно признал Ито. — Но, возможно, лишь потому, что она только проглотила дикого кабана или другую разновидность местной свиной отбивной. Я буду рад, когда эта чертова операция закончится. А если ты думаешь, будто я привередничаю, подожди, пока наш чистюля Роуэн не окунет свои драгоценные ножки в этот суп из слизи.

— Может быть, ковыряние в грязи отвлечет его от мыслей о той бабенке. Я найду какого-нибудь слизняка пожирнее и на досуге запущу ему за шиворот.

Они переоделись в летные костюмы и разложили свое снаряжение сохнуть под жарким солнцем. Крис снова подключил сенсоры космоплана к своему компьютеру и настроил их так, чтобы регистрировать любое движение поблизости. Агенты устроились на ночлег.

* * *

Огонек переносного коммуникационного устройства замигал в такт попискиванию сигнала. Крис немедленно проснулся. Он встал с койки, сунул ноги в сапоги и взглянул на часы. 27.00 по стандартному армейскому времени. Точно по графику.

Он потряс Ито, который мог спать и под артиллерийским обстрелом.

— «Бдительный» вышел на орбиту.

Ито уселся на койке, протирая глаза. Крис устроился рядом с коммлинком. Канал связи был открыт, и он ввел дешифровальный код, чтобы начать прием зашифрованного сообщения. Надев наушники, проверил связь.

— «Солнечный Луч», это «Дельта-один». Как слышите меня, прием?

Армстронг ответил немедленно:

— «Дельта-один», это «Солнечный Луч». Выдвигайтесь на исходную позицию и начинайте проникновение. Действуйте по варианту «Блэкджек»: весь контроль осуществляется с орбитальной станции. Вы поняли меня, «Дельта-один»?

Ито подавил готовый вырваться зевок и озадаченно взглянул на Криса. Крис раздосадованно покачал головой. Он тоже не имел понятия, что происходит.

— «Солнечный Луч», это «Дельта-один». Подтвердите приказ приступить к операции. Мы еще не вошли в контакт с «Ятаганом». Что-нибудь случилось?

«Ятаган» был кодовым именем Роуэна для связи по коммлинку.

— «Дельта-один», это «Солнечный Луч». Немедленно приступайте к проникновению. Если «Ятаган» не прибудет вовремя, не ждите его. Не предпринимайте никаких действий, не получив предварительного одобрения с орбиты. Все ясно.

— Ясно, «Солнечный Луч». Конец связи. — Крис выключил коммлинк и уставился на прибор негодующим взглядом.

— Мне это не нравится, — пробормотал Ито.

— Мне тоже. Мы должны дождаться Роуэна. — Крис раздраженно поскреб красную припухлость на тыльной стороне ладони: одно из местных насекомых ужалило его. — Если эта компьютерная система не окажется простой как апельсин, мы с тобой мало что сможем сделать.

— И что теперь?

— Да ничего, черт бы его побрал. Ты слышал Армстронга. Действуем по варианту «Блэкджек». Никаких возражений, никаких вопросов.

Крис в сердцах стукнул по консоли носком сапога. Немного помолчав, Ито тихо спросил:

— Ты думаешь о Роуэне, не так ли? Что-то случилось.

— Я не знаю, что и думать. — Крис встал и принялся расхаживать по тесному пространству рубки. Потом он остановился. — Нет! Какие бы личные проблемы ни беспокоили Роуэна, он бы не позволил своим чувствам помешать работе.

— Ты же сам говорил — в последнее время он ведет себя очень странно.

Крис не ответил. Он сделал несколько шагов и остановился перед коммлинком. У него чесались руки от желания включить прибор, вызвать Армстронга, потребовать объяснений…

Но Армстронг ничего ему не скажет. Контролер находился на своем месте не для того, чтобы удовлетворять любопытство Криса. Контролер руководил операцией, и его слово было приказом для агентов. Очередное неподчинение приказу могло лишь затянуть Криса в трясину потемнее и поглубже того болота, которое ожидало их. Кроме того — и тут здравый смысл одерживал верх — если Армстронг старался справиться с непредвиденной ситуацией, то, попытавшись снова вступить в контакт, Крис мог поставить под угрозу всю их миссию.

— Возможно, какие-нибудь неполадки с челноком, — предположил Ито, пытаясь подбодрить друга. — Ты ведь знаешь, Роуэн должен был лететь на новой модели.

Крис фыркнул.

— Роуэн разбирается в летательных аппаратах не хуже любого из нас. А может быть, и лучше.

— Так что же нам делать? — снова спросил Ито.

— Ты слышал, что сказал контролер. — Крис вышел из космоплана, взял свой просохший комбинезон и начал одеваться. — Возможно, Роуэн уже в пути и мы встретимся с ним на территории фабрики.

Через десять минут оба агента подготовились к выходу и разобрали свое снаряжение. Они вставили в уши миниатюрные микрофоны и настроили передачу данных на прохождение через коммлинк космоплана, чтобы поддерживать постоянную связь с орбитальным командным пунктом. Небо отливало зловещим оранжевым оттенком. Газовый гигант медленно уходил за горизонт. Они направились к болоту.

На этот раз они шли бок о бок. Никаких признаков Роуэна, ни слова от контролера. Судя по плотно сжатым губам Ито и его нахмуренному лбу, он думал о том же, что и его партнер.

Внезапно Ито остановился.

— Это неправильно, Крис. Мы заслуживаем хоть каких-то объяснений.

Крис взглянул на небо, тщетно пытаясь отыскать там Роуэна.

— Ты не хуже меня знаешь, что с точки зрения бюро мы не заслуживаем ни хрена, кроме положенного оклада. Но, — мрачно добавил он, — можешь не сомневаться, что, после того, как мы поднимемся на борт «Бдительного», у меня накопится целая куча вопросов. И чем быстрее мы покончим с этим, тем скорее вернемся.

Ночь выдалась более темная, чем во время их первой рекогносцировки. Они даже могли видеть звезды — редкое зрелище на Тайсоре-13, возникавшее лишь в тех случаях, когда один из спутников полностью закрывал свет газового гиганта. Затмение было одной из причин, заставивших Армстронга выбрать именно это время для проникновения на фабрику.

Двое агентов держались рядом и двигались быстрее, чем прежде. Они уже проходили этот маршрут и знали, куда нужно идти. Через каждые пятьдесят метров они останавливались, надевали очки ночного видения и осматривали местность. Впереди слабо светился фабричный комплекс. Они обогнули деревья по периметру, приближаясь к задней стороне ограды.

Они медленно и осторожно погрузились в болото. В течение следующих пятнадцати минут они ползли по грязи, огибая упавшие деревья и крупные валуны.

Крис притаился за пнем, находившимся прямо у ограды перед грузовой площадкой, и надел очки ночного видения. Внутри ничто не двигалось; он не засек ни одного источника тепла, который мог бы указывать на присутствие живого существа. Что-то тяжелое проползло по его сапогу, когда он вернулся назад. Ито зашипел сквозь зубы и вытащил лазерный пистолет. Змееподобное существо длиной более десяти метров, извиваясь, проползло мимо. Оно направлялось по своим делам, не обращая внимания на людей, но Ито не спешил убирать пистолет в кобуру. Крис понимал, что чувствует его партнер. Дело было не в змеях. Что-то пошло не так, как следовало бы.

И по-прежнему никаких известий от Роуэна.

Ито подполз ближе. Крис вынул из уха микрофон, чтобы слышать его шепот.

— Чем больше я думаю об этом, тем поганее становится на душе. Мы ни черта не сможем сделать без нашего компьютерного эксперта. Почему бы тебе не вызвать контролера и не потребовать немедленно прервать миссию? Это позволительно даже при варианте «Блэкджек».

Крис щелкнул переключателем своего передатчика.

— «Солнечный Луч», это «Дельта-один». Прошу разрешения прервать миссию. «Ятаган» до сих пор не связался с нами и не прибыл на сборный пункт.

— «Дельта-один», это «Солнечный Луч». Продолжайте. Конец связи.

Агенты переглянулись. Ито покачал головой. Выругавшись вполголоса, Крис вытащил свой лазерный пистолет, выскользнул из болота и подполз к ограде. Убедившись, что все спокойно, он поманил Ито.

Ито приближался медленно, подтягивая за собой сумку с инструментами.

Крис указал на ограду. Вчера он сам опробовал ее, но не был склонен доверять никому и ничему, особенно сейчас.

Ито достал сигнальный анализатор.

— Она не электрифицирована и не связана с сенсорными датчиками, — доложил он через несколько секунд.

Крис кивнул и обрызгал неопреном секцию ограды, которую он собирался вскрыть. Резина затвердела черной массой на металлических звеньях решетки. Включив резак, он проделал в ограде дыру достаточного размера, чтобы пролезть внутрь. Неопрен не позволял лазерному лучу вызвать в решетке резонанс, который мог бы активировать пассивный датчик, расположенный где-то в другом месте. Резина также создала защитную оболочку на концах проволоки, и острые края не цеплялись за одежду агентов, когда они вползали в отверстие. В случае быстрого отступления им не придется карабкаться через ограду.

Ито проскользнул в отверстие и оказался на бетонной грузовой площадке.

Проникнув за ограду, Крис первым делом осмотрел аэротрейлер — стандартную грузовую модель, используемую для отгрузки космических контейнеров из челноков и перевозки их на фабрику. Питание было отключено. Трейлер покоился на «переднике» из прорезиненной углепластовой ткани, защищающей воздушную подушку во время движения.

После быстрого осмотра Крис снова включил переговорное устройство и прошептал:

— «Солнечный Луч», это «Дельта-один». Мы находимся на территории фабрики и готовимся войти в здание. Каковы дальнейшие инструкции?

Ответ Армстронга был немедленным и лаконичным:

— «Дельта-один», это «Солнечный Луч». Продолжайте. Конец связи.

Что-то явно шло не так. Крис вынул закрутку из водонепроницаемого портсигара, сунул ее в рот и принялся жевать табачную массу.

— Если ты решишь вернуться, я поддержу тебя, — тихо сказал Ито.

Крис помедлил с ответом, но совсем недолго. Они с Ито зашли уже слишком далеко, чтобы останавливаться. Они получили приказ от своего контролера, который, в отличие от них, знал текущую ситуацию. Им придется сделать все возможное без помощи Роуэна. В конце концов, они нуждаются лишь в свидетельстве о сговоре Юнга с коразианцами, чтобы начать официальное расследование. Нечаянно оставленная записка может послужить решающей уликой.

Крис выплюнул изжеванную закрутку и мрачно покачал головой. Ито двинулся было в сторону служебной двери, ведущей в здание, но Крис остановил его.

— Возможно, она снабжена сигнализацией. Этот трейлер подогнан к стене и состыкован с приемным шлюзом. Если мы проберемся через кабину в грузовой отсек, то сможем просто войти внутрь. Кроме того, это будет больше похоже на попытку ограбления.

Дверь кабины была не заперта. Агенты забрались внутрь и опустились на сиденья. Ито достал маленький лазерный резак, проделал в задней стенке кабины дыру диаметром в шесть дюймов и заглянул в грузовой отсек.

— Пусто, — доложил он.

Он начал прорезать отверстие большего размера, но вскоре стало ясно, что это отнимет слишком много времени. Воспользовавшись лазерным пистолетом, Крис быстро расширил отверстие почти до метра.

— Ты иди первым и проверь заднюю дверь трейлера. Если она открыта, распахни створки на полдюйма и посмотри, нет ли кого на складе.

Ито протиснулся в дыру, порвав свой серый комбинезон о зазубренные металлические края. Помедлив, он просунул ноги, спрыгнул на пол грузового отсека и подбежал к задней части трейлера.

Дверь оказалась не запертой. Ито немного приоткрыл одну створку. Он надел очки ночного видения, вгляделся в темноту и поманил Криса за собой.

Крис был значительно крупнее своего партнера, и у него могли возникнуть проблемы с проходом через отверстие. Он решил пролезть ногами вперед. Все шло отлично, пока не настала пора проталкивать грудь и плечи. В какой-то момент он подумал, что застрял накрепко, но после очередного рывка металл с хрустом погнулся, и он полетел вниз, оставив на зазубренных краях изрядный кусок ткани и собственной кожи.

Ито ждал его у приоткрытой створки задней двери.

— А я уже собирался оставить тебя здесь в качестве маленького подарка для Юнга. Не мешало бы еще перевязать тебе лодыжки розовым бантиком.

— Очень смешно, — проворчал Крис, морщась и потирая плечо. — Заткнись, и пошли дальше.

В складском помещении стояла тишина. Ночные лампы заливали помещение бледным, тошнотворно-желтым светом. Агенты выпрыгнули из кузова и побежали под прикрытие грузовых контейнеров. Здесь они огляделись, определяя свое местонахождение по плану здания, имевшемуся у каждого в голове.

Склад был заполнен ровными рядами контейнеров. Слева находилась небольшая дверь, вероятно ведущая в офис управляющего грузоперевозками. В задней части склада виднелась панельная стена с двойными металлическими дверями. Двери, ведущие в хранилище химикатов, были выкрашены в ярко-желтый цвет и снабжены черными предупредительными надписями.

Ито изучил показания своего сканера.

— Все чисто.

Крис включил передатчик.

— «Солнечный Луч», это «Дельта-один». Мы внутри. Прием.

— «Дельта-один», это «Солнечный Луч». Продолжайте. Конец связи.

Ито шел впереди. Они покинули док через двойную дверь и вошли в хранилище химикатов. Здесь было совершенно темно, лишь красная аварийная лампочка в дальнем конце помещения отбрасывала тусклые отблески на груды ящиков и коробок. Они бесшумно прокрались туда. Включив свой фонарик, Крис провел лучом по очередной двойной двери, снабженной электронными датчиками.

Он в сердцах стукнул кулаком по колену.

— Проклятье! Этого не было на плане. Возможно, недавно установленная сигнализация.

Он мог связаться с контролером, но поскольку это препятствие отсутствовало в первоначальных планах Армстронга, вряд ли стоило ожидать ценных советов. Вот если бы здесь был Роуэн! Он мог распознать тип датчиков, используемых в данной системе сигнализации, и без труда отключить их.

— О'кей, сынок, — прошептал Крис. — Мы пробежим внутрь так быстро, как только можем. Ты ныряй вправо, а я влево. Понятно? Пошел!

Агенты побежали. Дверь начала открываться. Ито свернул в сторону какого-то механизма, напоминавшего буровой станок, и остановился, поводя по сторонам стволом пистолета. Крис, нырнувший под массивный стол, делал то же самое.

Они не видели ничего, кроме механизмов, тускло сиявших в желтом свете ночных ламп. Ито встал и направился к помещению, где согласно плану располагалась главная компьютерная система.

Крис начал вылезать из-под стола, когда в его ухе внезапно раздалось потрескивание статического электричества.

Он постучал пальцем по микрофону. Ито, очевидно, слышал то же самое: он повернулся и озадаченно посмотрел на Криса.

Статические разряды исчезли, канал очистился. Голос, искаженный страхом и расстоянием, прокричал им в уши:

— «Дельта-один», «Дельта-два», «Джокер» раскрыт! Ради всего святого, убирайтесь оттуда! «Джокер» раскрыт! «Джокер» раскрыт!

— Аварийный код! — завопил Крис. Ито тоже слышал сообщение и уже начал отступать к двери. — Убираемся отсюда к чертовой матери!

Но было слишком поздно.

Где-то позади, на складе химикатов, сработал маленький детонатор, прикрепленный к контейнеру, наполненному мощнейшей взрывчаткой.

Взрыв отшвырнул Криса назад. Он приземлился под большим столом, на котором стоял какой-то тяжелый агрегат, как раз в тот момент, когда ударила взрывная волна. Массивная крышка стола вместе со всем, что стояло сверху, обрушилась на него.

Ито попал под удар на открытом месте. Взрыв разметал его на части. Он умер мгновенно, так и не узнав, что произошло.

Крису повезло меньше.

Он корчился в агонии. В ослепительно-белой агонии… «Нас предали».

…тускнеющей до серого полумрака…

Роуэн.

Темнота.

ГЛАВА 5

Мы обязаны не доверять друг другу. Это наша единственная защита против предательства.

Теннесси Уильямс. Камино Реаль

— Вот моя история, — заключил Крис, переместив здоровую ногу в более удобное положение. Он прилагал большие усилия, чтобы выглядеть спокойным и не давать своей руке — здоровой руке — автоматически сжиматься и разжиматься. Это действительно была его история. Большая ее часть, без концовки. Он опустил все связанное с предательством Роуэна.

— Потом Роуэн прилетел на челноке и спас мне жизнь. То есть я так думаю. Кто-то вытащил меня из руин фабрики.

— Но не Дэлин Роуэн, — бесстрастно произнес Уидерманн.

Глаза Криса сузились. Пальцы его здоровой руки судорожно дернулись.

— В нашем деле мы привыкли к тому, что клиенты лгут нам, — продолжал Уидерманн. — Мы ожидаем этого и не обижаемся. Все это — часть работы. Дэлин Роуэн не спас вам жизнь, поскольку Роуэна не было рядом, когда взорвалась фабрика. А не было его там потому, что он знал о предстоящем взрыве. Я прав?

Крис вытащил очередную закрутку, сунул ее в рот.

— Продолжайте.

— Около года вы провели в клинике, где большая часть вашего тела была замещена металлом. Это был ужасный год, если рассказы о подобных процедурах, которые мне приходилось слышать, правдивы хотя бы наполовину. Когда вас наконец выписали, вы вернулись домой, к жене, но это продолжалось недолго. Ваш брак не мог выдержать такого напряжения. Вы ушли от жены…

— Это не имеет отношения к делу, — холодно заметил Крис.

— Следующим местом, куда вы обратились, была штаб-квартира ФБРБ. — Уидерманн либо не слышал замечания, либо не обратил на него внимания. — Они предложили вам вернуться к прежней работе, но вы отказались наотрез. Вы начали задавать вопросы о Дэлине Роуэне. Где он? Что с ним случилось? Я хочу знать, как много вам рассказали.

— Согласно отчету Армстронга, Роуэн вылетел к нам на челноке, — помедлив, ответил Крис. — С тех пор его никто не видел и не слышал. Затем один из кораблей военного лорда неожиданно принял сигнал бедствия с «Бдительного». Военный лорд связался с бюро и подождал до прибытия специалистов — стандартная процедура, учитывая секретный характер нашей операции, — а затем выслал поисково-спасательную команду. Они обнаружили мертвый корабль. Именно мертвый, это верное слово. Команда была убита. Большинство умерло от асфиксии: произошла умышленная утечка воздуха. Капитан и оба помощника были застрелены.

Лишь Армстронг еще оставался в живых. Он оказался запертым в контрольной комнате. Как и остальным, ему было суждено умереть в вакууме, но, очевидно, утечка воздуха включила какое-то аварийное устройство, запечатавшее дверь изнутри. Он сразу же догадался о том, что произошло, и дал нам сигнал об отмене операции. Но было уже поздно. Он оставался запертым в контрольной комнате до тех пор, пока поисково-спасательная команда не нашла его.

Они без труда разобрались в случившемся. Один из челноков отсутствовал. Запись в бортовом компьютере свидетельствовала о том, что челнок взял Роуэн. С тех пор его никто не видел.

— Вам так и не предоставилось случая лично побеседовать с Армстронгом?

— Нет. Он был убит вскоре после инцидента. Ничего удивительного. — Крис хмыкнул. — Противники Юнга имеют обыкновение умирать преждевременно. Но я читал его отчет.

— И вы поверили ему.

— А почему бы и нет, черт побери?

— Действительно, почему бы и нет? Бюро лишь подтвердило ваши подозрения: Роуэна подкупили. Он продался Юнгу. Дэлин Роуэн позволил вам и вашему партнеру войти в здание фабрики, зная, что оно взлетит на воздух. Он хотел, чтобы вы умерли. Почему? — Уидерманн пожал плечами. — Вероятно, он знал о ваших подозрениях. Вы собирались раскрыть его. Такое объяснение вы получили в бюро, не так ли?

Крис не ответил.

— Сотрудники бюро заявили, что все это время они искали Роуэна, но безуспешно. Они полагали, что он нашел убежище в каком-нибудь тропическом раю, на еще более роскошной вилле, чем у Снаги Ома. Вы поклялись найти Дэлина Роуэна и выбить из него правду, даже если вам придется заниматься этим до конца своих дней. В бюро заверили, что вам будет оказана всемерная поддержка. Как долго вы искали Роуэна?

— Год, — буркнул Крис, жуя закрутку. — Потом у меня кончились деньги.

— Ну и как, вышли на след?

Крис покачал головой.

— Он словно упал в ничто с края вселенной.

— В некотором смысле, так оно и было, — тихо заметил Уидерманн.

Крис сжал кулаки.

— Вы все-таки нашли его. Проклятье, вы нашли его!

Уидерманн окинул киборга задумчивым взглядом, словно прикидывая, какова будет его реакция на следующее утверждение.

— Да, я нашел его. Бюро лгало вам. Они с самого начала знали, где находится Роуэн. И сейчас знают.

Крис сидел неподвижно. Мигали индикаторные сигналы. Еле слышное жужжание и пощелкивание, указывавшее на проверку системы, пробегало вверх-вниз по его кибернетической руке. Один из огоньков замигал красным вместо обычного желтого и зеленого. Крис произвел незначительную коррекцию, даже не думая об этом.

— Это меня не удивляет, — наконец сказал он. — Если человек исчез так бесследно, то ему, без сомнения, помогли. Но с другой стороны, если он продался…

— Оно и к лучшему. Это служило прикрытием для бюро. Вот что мы смогли выяснить. Примерно через девять месяцев после взрыва, когда вы еще лежали в клинике, бюро раскрыло крупное дело — одно из своих величайших дел. Они уничтожили империю Юнга, самый крупный преступный синдикат во внутренней части Галактики. Один из секретных агентов внедрился в организацию Юнга, проник в компьютерную систему и расшифровал их файлы. Связи, взятки правительственным чиновникам, схемы уклонения от уплаты налогов, капиталовложения, фальшивые корпорации, сделки с коразианцами — он выяснил все. Этот агент не только раскрыл их архивы, но и внес несколько «исправлений», которые привели к финансовому краху Юнга. Это ударило по организации сильнее, чем тюремные сроки для нескольких ее лидеров.

— Компьютеры, — пробормотал Крис. — Роуэн.

— Правильно. В течение нескольких месяцев он терпеливо внедрялся в организацию, копая все глубже и глубже, снимая слой за слоем. Он знал все их секреты, все до единого. И воспользовался этими секретами, чтобы уничтожить их. Еще два месяца он провел на свидетельской скамье в суде, где давал подробные показания. За это время было совершено два открытых покушения на его жизнь и Бог знает сколько тайных. После окончания суда Дэлин Роуэн вышел из зала, и с тех пор его никто не видел. Бюро дало ему новую личность.

Крис нахмурился, погрузившись в раздумье.

— Как насчет Армстронга?

— Подобно вам, он пытался выследить Роуэна и, судя по всему, преуспел в этом. Можно предположить, что именно он навел бюро на Роуэна, который уже вовсю работал на синдикат Юнга. Приятно и удобно.

— И вместо того, чтобы казнить предателя, бюро использовало его! — Крис вынул закрутку изо рта и подался вперед. — Что у вас есть? Название города? Планета? Это все, что мне нужно. Дайте мне вашу информацию, и будем считать, что сделка состоялась. Дальше уж моя забота.

— Да… но как раз тут я сталкиваюсь с моральной и юридической дилеммой, — с серьезным видом произнес Уидерманн.

— Катитесь к дьяволу со своими дилеммами! Я плачу вам достаточно, чтобы вас не мучила совесть. Я хочу поговорить с Роуэном, не более того.

Уидерманн изучал Криса, внимательно разглядывая его. Киборг мог видеть отражение металлических частей своего тела в водянистых, бледно-зеленых глазах детектива.

— Выслушав вашу историю, я могу заключить, что вы имеете на это право, — признал Уидерманн. — Но если что-то пропущено…

— Вы не будете к этому причастны.

— Очень уместное замечание, — отрезал Уидерманн. — Мы уже установили, что вы лгали нам. Наши юристы заверили меня, что мы надежно защищены…

— От чего? Вы волнуетесь из-за бюро? Проклятье, да это же было почти девять лет назад! С тех пор произошла смена правительства, смена самой формы правления. Конечно, ФБРБ еще существует, но я сомневаюсь, чтобы во всем департаменте остался хотя бы один человек, который помнит…

— Дело не только в бюро, — сухо перебил Уидерманн. — Сейчас я вызову файл.

Он развернул кресло, подкатился к одному из компьютеров и положил руки на клавиатуру. Перед глазами Криса замелькали колонки данных и размытые изображения. Тихо зажужжал принтер. В приемный поднос посыпались отпечатанные листы, включая — Крис мог видеть это со своего наблюдательного пункта — цветную фотографию. Киборг ждал с плохо скрываемым нетерпением, пока Уидерманн изучал документы, сопоставлял их и складывал в аккуратную стопку. Потом детектив протянул ему всю пачку.

Фотография лежала наверху.

Крис посмотрел на снимок, потом на Уидерманна.

— Кто это?

— Дэлин Роуэн. Разумеется, сейчас он известен под другим именем.

Крис нахмурился. Его глаза опасно сузились.

— Что это такое? Дурацкая шутка?

— Я никогда не шучу.

— Я тоже. — Киборг выпрямился. Бросив фотографию на стол вместе с остальными документами, он нагнулся и приблизил свое лицо к лицу Уидерманна. — Я заплатил вам большие деньги, чтобы вы раздобыли для меня информацию. То, что я собираюсь сделать с этой информацией, — не ваше собачье дело. Вы…

— Сядьте, пожалуйста, — попросил Уидерманн.

— Не сяду, пока не получу информацию. Настоящую информацию! — Крис ухватил Уидерманна механической рукой за шиворот вместе с галстуком-бабочкой и рывком подтащил к себе. Галстук смялся в гармошку. Уидерманн откинул голову назад; его кадык выгнулся над пальцами киборга.

— Это и есть ваша информация, — прохрипел детектив. Каким-то образом ему удалось сохранить спокойствие. — Прочтите, если не верите мне. Честно говоря, я сам поначалу не поверил. Но когда вы подумаете…

Крис отпустил Уидерманна и толкнул его в кресло. Еще несколько мгновений киборг продолжал стоять на месте, упершись взглядом в стену и размышляя, что делать дальше. Потом он медленно вернулся к своему стулу и взял со стола пачку документов, включая фотографию. Он снова посмотрел на снимок.

Дэлин Роуэн был невысокого роста, изящно сложенным, с темными волосами, карими глазами и широкой, заразительной улыбкой. Но в первую очередь Дэлин Роуэн был мужчиной.

Фотография, которую держал Крис, изображала женщину. Женщину — без всякого сомнения.

— Вы должны признать, что это абсолютно надежная маскировка, — восхищенно промолвил Уидерманн.

ГЛАВА 6

Оn nе nait pas femme: оn le devient. Человек не рождается женщиной, а становится ею.

Симона де Бовуар. Второй пол.

— «Дарлин Мохини. — Уидерманн читал вслух собственную копию файла. — Тридцать шесть лет. Не замужем. Детей нет».

Крис фыркнул.

— У нее есть очень милая маленькая история. Разумеется, полностью вымышленная. Свидетельство об окончании колледжа, послужной список. Ее фальшивое прошлое безупречно: ни одного пробела. Как вы можете убедиться, бюро сумело даже сфабриковать достаточно правдоподобное прошлое, чтобы она получила допуск к секретной работе.

— Это сделал Роуэн, а не бюро, — пробормотал Крис.

Киборг смотрел на фотографию, сделанную скрытой камерой, когда женщина шла по улице. Он пытался отыскать хотя бы намек на черты своего друга под макияжем. Возможно, линия челюсти да, пожалуй, и глаза тоже… Если бы он смог снова увидеть эту улыбку…

У Криса слегка кружилась голова, словно его внутренняя компьютерная система работала в режиме перегрузки и нарушала химический баланс в организме, вызывая отток кислорода из живых клеток. Он вскрыл панель на запястье кибернетической руки и произвел быструю проверку. Система работала нормально.

— Вы сказали «маскировка». — Крис перевел взгляд на Уидерманна. — Значит, Роуэн постоянно ходит в женской одежде?

— Я употребил этот термин в несколько ином смысле, — поправился Уидерманн. — Он не просто маскируется под женщину. Или, возможно, мне следовало бы сказать «она». Мы установили местонахождение клиники, где проводилась операция.

Крис замер с полуоткрытым ртом.

— Что? Вы же не хотите сказать… Послушайте! Перемена личности означает, что парень бреет свою бороду, а не ноги. Он получает новые водительские права, но это еще не значит, что определенные части его тела отрезаются, а на их место пришиваются другие!

Уидерманн ничего не сказал. Вместо этого он многозначительно посмотрел на кибернетическую руку Криса. Задвижка на запястье оставалась открытой: там мигали индикаторные огоньки, по маленькому экрану пробегали показания деятельности внутренних систем киборга. Покраснев, Крис защелкнул задвижку.

— Это другое. Это было сделано, чтобы спасти мне жизнь.

— Вы странно рассуждаете. — Уидерманн указал на фотографию. — Дэлин Роуэн привел к краху людей, чье состояние исчислялось миллиардами. Он разрушил их благополучие, отправил их в тюрьму. Если во всей вселенной есть хотя бы один человек, которого они по-настоящему ненавидят, то это Роуэн. Или вы полагаете, будто они не могут добраться до него только потому, что заперты в камерах?

— Ну хорошо. Да, я понимаю. И все же… — Крис покачал головой.

— Даже вы, лучший друг Роуэна, не смогли узнать его.

Крис помедлил, размышляя.

— Вы правы. Я бы не узнал его. То есть ее. Конечно, у Дэлина Роуэна были основания опасаться мести приспешников Юнга. Но, возможно, он гораздо больше опасался того, что его найдет кто-то другой — человек, который знал его очень хорошо…

Крис снова посмотрел на фотографию.

— В этом есть смысл, — признал он. — Но я полагаю, у вас имеются доказательства. Мне не хотелось бы совершить ошибку.

Уидерманн быстро пролистал бумаги.

— Все здесь, включая анализы ДНК: Дарлин Мохини совпадает с Дэлином Роуэном.

— Сравнительный анализ ДНК? Как, черт побери, вам это удалось?

Уидерманн улыбнулся.

— Насколько я понимаю, вы возглавляете команду наемников. Вы выполняете сложные и деликатные поручения для людей, которые, э-э-э… скажем, занимают высокое положение на общественной лестнице. Ходят слухи, что однажды вы работали на Ее Величество…

— О'кей. — Крис поднял руку. — У каждого есть свои профессиональные секреты. Я просто полюбопытствовал.

Он пролистал документы, нашел отчет об анализах ДНК и дважды прочитал его, недоверчиво качая головой.

Ты хитрый ублюдок, Дэлин Роуэн. Неудивительно, что когда я искал тебя, то повсюду натыкался на глухие стены. Но теперь я достал тебя, старина. Заполучил со всеми потрохами.

— Во-вторых — имя, — как ни в чем не бывало продолжал Уидерманн. — Для меня это тоже важная улика, хотя и чисто умозрительная.

— Дарлин? — Крис презрительно дернул уголком рта. — Кажется, у него когда-то была подружка по имени Дарлин, но…

— Нет, дело вовсе не в этом, хотя тот факт, что оба имени двусложные и начинаются на «д», наводит на некоторые размышления. «Мохини» — вот что важно. Ваш друг был образованным, хорошо начитанным человеком?

Крис пожал плечами.

— Закончил колледж с отличием. Диплом по компьютерным технологиям…

— Он не проявлял интереса к земным религиям — например, к индуизму? Ладно, это не важно. Так вот, согласно индуистской легенде, бог Шива был необычайно могущественным, и другие боги опасались, что если он слишком глубоко уйдет в медитацию, то последующий за этим выброс энергии уничтожит весь мир. Поэтому они попросили Вишну найти походящий способ, чтобы отвлекать Шиву от медитации. Вишну согласился и принял обличье прекрасной женщины. Угадайте, как ее звали? — Уидерманн торжествующе улыбнулся. — Мохини! Интересно, не правда ли?

Интересно. И… да, черт побери, это было похоже на Роуэна. Он старался раздуть любую мелочь до космических масштабов, а на себя смотрел как на бога, спасающего мир. Но он зашел слишком далеко. Он решил, что стоит над законом, над обычными маленькими людишками. Он поставил себя выше дружбы, чести, преданности… Крис пытался убедить себя, что все сходится.

Но чего-то не хватало. Роуэн не мог так поступить. Только не он.

Крис раздраженно смотрел на документы. Он явился сюда, ожидая получить ответы на свои вопросы. Но по правде говоря, он не столько хотел найти Роуэна, сколько получить эти проклятые ответы.

Если бы я только мог понять…

— Значит, вам известно, где он… где она живет или работает? — с запинкой спросил Крис.

— Посмотрите на первой странице.

Киборг посмотрел и тихо присвистнул.

— Теперь вы понимаете, в чем заключается моя проблема, — сухо сказал Уидерманн. — Мне в общем-то наплевать на бюро, но я не хочу иметь неприятности с Королевским флотом.

— Это уж точно, — признал Крис.

Девять лет назад Галактика находилась под контролем влиятельных военных лордов, каждый из которых правил своим сектором космического пространства, владея огромными боевыми крейсерами, штурмовиками, космическими транспортами, флотилиями космопланов. После возвращения короля Адмиралтейство стало самой могущественной силой в Галактике. С такой силой любому следовало считаться, и ее возглавлял человек, которого Крис хорошо знал. Более того, уважал его и восхищался им. Лорд Адмиралтейства, сэр Джон Дикстер.

В прошлом Крису приходилось работать как на будущего короля Диона Старфайра, так и на Джона Дикстера. Побарабанив пальцами по стопке бумаг, киборг нахмурился. Ему совсем не хотелось скрещивать копья со Старфайром или сэром Джоном. Однако выбирать не приходилось.

Придется соблюдать крайнюю осторожность, только и всего.

— Сотрудница БКФ «КомБез», — прочитал Крис. — Что это за чертовщина?

— База Королевского флота по обеспечению безопасности коммуникаций. Мы не вполне уверены, но предполагаем, что там разрабатывают способы шифрованной связи между кораблями и тому подобные вещи. Мохини живет на базе, в строго охраняемом секторе. Сама база совершенно недоступна для простых смертных. Мы даже не смогли установить ее местонахождение.

— Идеально, — сухо заметил Крис.

— Согласен. Весь Королевский флот защищает Дарлин Мохини, возможно даже не подозревая об этом. Как я уже сказал, она получила необходимый допуск к секретным работам. Скорее всего, низкого уровня. Нам не удалось узнать, чем именно она занимается. Описание ее работы гласит: «ССА-два, сектор ФЦ».

— Есть какие-нибудь догадки?

— Возможно, канцелярская работа. Мы не знаем, что такое ССА, но сотрудник второго уровня допуска — если интерпретировать ССА-два таким образом — это очень незначительная должность.

Роуэн — канцелярский служащий? Крис попытался представить его… ее за столом, подсчитывающую колонки цифр, подшивающую бумаги, немного балующуюся программированием на досуге…

Ему стало невыразимо тошно, и он почти пожалел о том, что зашел так далеко. Дожевав остатки закрутки, он проглотил едкий табачный сок и поискал взглядом подходящее место. Уидерманн указал на контейнер для мусора, прикрепленный сбоку к крышке стола. Крис бросил туда изжеванную табачную массу, взял свои документы и собрался уходить. Ему очень хотелось выйти на свежий воздух, побыть одному и немного подумать.

— Сколько я вам должен?

Уидерманн выпрямился. Он оказался выше, чем предполагал киборг, и отличался необыкновенной худобой. Когда детектив стоял, его плечи слегка горбились вперед, а грудь прогибалась внутрь.

— Мы вышлем вам счет. Работа над этим делом доставила нам большое удовольствие. Настоящая головоломка. Ваш друг Роуэн умен, очень умен. Он почти не совершал ошибок.

Только одну, подумал Крис. Он оставил меня в живых.

— Вы знаете, как мы в конце концов вышли на него? — осведомился Уидерманн. — По бланкам медицинской страховки. Они по-прежнему хранятся в архиве. По закону следует хранить их в течение определенного количества лет. Полагаю, вам даже не приходила в голову такая идея?

Крис не потрудился ответить, но сделал мысленную пометку о своей оплошности. Медицинская страховка. Действительно, почему он не подумал об этом? Вероятно, страховка была выдана той же компанией, которая оплатила его лечение. Роуэн не болел ни дня в своей жизни, но все же…

— Один из наших оперативников заметил, что ваш друг во время суда находился под наблюдением врачей. Интересующимся объясняли, что он переживает тяжелый стресс. Но при проверке страховых архивов наш агент обнаружил, что врач регулярно прописывал своему пациенту сильнодействующее средство, не имевшее ни малейшего отношения к стрессу. Это был гормональный препарат. Инъекции женских гормонов. Процедура началась за несколько месяцев до операции — наращивание грудей, другие изменения. Это готовит к перемене как тело, так и разум, понимаете?

Крис отказывался понимать. Ему хотелось, чтобы Уидерманн поскорее заткнулся. Киборг встал и направился к двери. Уидерманн двинулся следом.

— Как только мы это выяснили, остальное не составляло труда. Затем мы наткнулись на свидетельство о смерти. Представляете себе? Чуть не свернули расследование.

Крис остановился и повернулся к детективу.

— Оно нашлось в компьютерном архиве клиники, — пояснил Уидерманн. — Дэлин Роуэн умер на операционном столе. Дата, время, все как полагается. Тогда мы едва не потеряли его, но я разгадал уловку. Дэлин Роуэн умер в тот день, когда родилась Дарлин Мохини. Я знал, что нужно искать, и потому, естественно, нашел: из клиники выписалась женщина, которая никогда туда не ложилась. Я включил в документы копию свидетельства о смерти. Решил, что это вас позабавит.

Свидетельство о смерти. Роуэн выписал себе свидетельство о смерти. Что ж, возможно, это облегчит дело.

Крис вышел в приемную, осторожно лавируя между ящиками с записями древних, забытых дел. Они с Уидерманном обменялись рукопожатием. Ладонь детектива была холодной и вялой. Крис не стал затягивать церемонию прощания. Закрыв за собой дверь, он нашел среди документов копию свидетельства о смерти и уставился на нее невидящим взглядом.

Он вспомнил больничную койку, заново переживая ужас тех ночей и невыносимую боль. Вспомнил те дни, когда он заново учился ходить, разговаривать, видеть, слышать… учился жить.

Если это можно назвать жизнью.

Захлопнув папку, киборг направился к лифту, но тут дверь офиса Уидерманна снова распахнулась.

— Ах да, кстати. — Уидерманн выглянул наружу. — Когда встретитесь с Дарлин Мохини, передайте ей, что если мы смогли найти ее, то и остальные смогут сделать то же самое. Например, наемные убийцы Юнга. Ее прикрытие рухнуло. Теперь она находится в опасности. Вы скажете ей об этом, не так ли?

— Да, — отозвался Крис, переложив папку с документами в кибернетическую руку и надежно обхватив ее. — Обязательно скажу.

ГЛАВА 7

Люди, стоящие на Пути, имеют одну цель и одного лидера, поэтому они разделяют друг с другом жизнь и смерть, не страшась опасности.

Сун Цзу. Искусство войны

Крупное космическое судно, принадлежащее частному владельцу; удалялось от Ласкара на прогулочной скорости. Судно относилось к изыскательскому классу и называлось «Канис-Майор-1». Оно не предназначалось для передвижения в гиперпространстве. Подобная модификация университетских исследовательских кораблей была крайне дорогостоящей и, как правило, излишней, учитывал скромный бюджет научных учреждений. Поэтому убийцы смогли ускользнуть с Ласкара незаметно, без утомительной процедуры получения допуска от орбитального контроля за космическим движением.

В маленькой комнатке на борту корабля один из четырех человек (тот самый, который убил Боска) сидел перед компьютерным терминалом. Он обрабатывал данные, одновременно разговаривая по коммлинку. Когда дверь скользнула в сторону и появился один из его подчиненных, он прекратил работу.

— Я просмотрел вечерний выпуск ласкарских новостей, сэр.

— Слушаю.

— Пожар полностью уничтожил здание. В руинах обнаружили одно тело, обгоревшее до неузнаваемости, но, поскольку лишь один жилец остался неучтенным, местные власти пришли к выводу, что тело принадлежит Боску. Причина пожара неизвестна, но считается, что возгорание произошло в квартире погибшего. Известно, что он имел связи с гангстерами. Соседи сообщили, что четверо вооруженных людей нанесли ему визит незадолго до пожара. Они описали машину, в которой приехали подозреваемые. Вскоре автомобиль был обнаружен — пустой и сгоревший.

— Местные власти склоняются к выводу, что убийство совершено гангстерами?

— Да, сэр.

— В таком случае, дело можно считать закрытым.

— Думаю, да, сэр. Ласкарская полиция не ввязывается в бандитские разборки.

— Хорошо. Скажите капитану, что он может ложиться на установленный курс.

Подчиненный кивнул и удалился. Начальник вернулся к прерванной работе.

— Вы слышали доклад, рыцарь-командующий? — спросил он в микрофон коммлинка.

— Удовлетворительно. Продолжайте. Что вы обнаружили?

Голос, звучавший на другом конце линии, был жестким, механическим и, очевидно, принадлежал машине. Говоривший загружал свои слова в компьютер, аудиосистема произносила их вслух. Никто, даже офицер высочайшего ранга в рыцарском ордене — а убийца Боска был одним из них, — не слышал настоящего голоса рыцаря-командующего. Никто даже не видел его. Никто не знал его (или ее?) настоящего имени. Вся информация поступала только через голосовой канал коммлинка.

— В отличие от первоначальных рапортов, командующий, из файлов Снаги Ома явствует, что он действительно сконструировал работающую модель генератора негативных волн.

— Интересно.

— Устройство было грубым, но действовало. В записях Ома указано, что он произвел успешное испытание на живом субъекте.

— На живом субъекте, — задумчиво повторил рыцарь-командующий. — Разве это возможно? Он не осмелился бы опробовать устройство на Дереке Сагане. И если я не ошибаюсь, в то время не существовало других известных носителей королевской крови.

— Это верно, командующий. Описываемые события происходили незадолго до того, как Саган обнаружил местонахождение молодого короля. Снага Ом не имел наследников королевской крови для испытания своего устройства, но это не послужило для него препятствием. Не имея возможности найти подходящего кандидата, Ом создал его. Если вы помните, сэр, у Ома имелась обширная коллекция оружия, в том числе и антикварного. Одним из ценнейших экспонатов его коллекции являлся кровный меч королевской семьи. Согласно примечанию в каталоге Ома, меч был добыт во время революции, когда большинство наследников королевской крови подверглось нещадному истреблению. В полости клинка содержатся микромашины, инъецируемые в кровеносную систему наследника через игольчатую рукоять. Они соединяют с мечом мозг и тело владельца, а также активируют защитную систему меча. Определенное количество этих микромашин остается в крови и переходит в активное состояние каждый раз, когда используется меч. Ом удалил из меча часть жидкости, содержащей микромашины, и сделал инъекцию этой жидкости своему подопытному субъекту. Затем он воздействовал на субъект генератором негативных волн и записал результаты.

— Субъект отдавал себе отчет, что его или ее используют для подобной цели?

— Согласно отчету, он ничего не знал. Ом опасался, что если испытуемый будет знать о происходящем, это может повлиять на результат эксперимента.

— Возможно, он был прав. Субъект умер?

— Нет, командующий. Ом не хотел убивать человека, который впоследствии мог бы принести ему определенную пользу. Он хотел лишь изучить принципы воздействия излучения на микромашины в кровеносной системе субъекта.

— Как ему удалось сохранить в секрете столь важный эксперимент? — Механический голос звучал бесстрастно, однако рыцарь-офицер ощутил скепсис в словах командующего.

— Субъект — мужчина в возрасте около тридцати лет. Согласно записям, он является лотофагом.

— Жаргонный термин для заядлых наркоманов, если я не ошибаюсь?

— Да, рыцарь-командующий.

— Это выражение уходит корнями в земную историю. Плоды лотоса, или лотофаги, как именовали их греки, погружали людей в состояние мечтательного забытья, убивая в них желание вернуться домой. Можно без натяжки предположить, что все человечество сейчас превратилось в лотофагов. Но они вспомнят свой дом. — Голос звучал тихо, угрожающе. — Мы заставим их вспомнить!

После короткой паузы голос вернулся к делу.

— Не странно ли, что для эксперимента был выбран такой неподходящий кандидат? Лотофаги, как правило, неизлечимы.

— Ом учитывал эту проблему, сэр, но решил, что наркотические вещества, растворенные в крови субъекта, никак не повлияют на микромашины, и vice versa. Судя по данным предварительного исследования, он не ошибся.

Однако рыцарь-командующий продолжал сомневаться.

— Действительно, Ом был гением, но он не обладал скрупулезностью настоящего исследователя. Очевидно, он выбрал этого лотофага как наиболее удобного кандидата, который не станет задавать лишних вопросов. Как бы то ни было, приходится работать с тем, что мы имеем. Каковы результаты эксперимента?

— К сожалению, командующий, окончательные результаты не отражены в архивных файлах. Последняя запись датирована днем смерти Снаги Ома. Она гласит: «Эксперимент прошел с необычайным…» Больше ничего. Боск несколько раз пытался ознакомиться с результатами эксперимента, но, очевидно, Снага Ом не вполне доверял ему. Тщательный анализ данных показывает, что Боск знал совсем немного: большинство его так называемых сведений являются обычными спекуляциями, сделанными на основе наблюдений за подопытным субъектом, который жил и работал в особняке Ома.

На другом конце линии воцарилось молчание.

— Больше ничего нет? — наконец поинтересовался голос.

— Нет, рыцарь-командующий.

— Вы уверены?

— Да, сэр.

— Проклятье, — произнес командующий. — Нам нужно больше информации!

Наступила тишина. Не имея возможности внести полезный вклад в разговор, рыцарь-офицер благоразумно помалкивал. Он не выдвигал предложений; ему бы и в голову не пришло раскрыть рот без разрешения.

Планета Ласкар на видеоэкране постепенно уменьшалась, превращаясь в маленький зеленый шарик. Испорченная планета, думал он, продажная и гнилая. Но, в сущности, она не отличается от других бесчисленных планет Галактики. Человечество оскверняет свой дом, бежит оттуда, ищет новые пристанища и снова оскверняет их. Скоро и здесь все закончится — это лишь вопрос времени. И тогда человечье стадо вспомнит о своем позабытом доме и устремит взгляды туда. Они придут к нам и смиренно скажут: «Пожалуйста, простите нас…»

— Было бы весьма полезно заполучить в свое распоряжение субъект эксперимента. — Командующий заговорил резко и внезапно, заставив подчиненного нервно вздрогнуть.

— Да, командующий. — Офицер вызвал на экран компьютера информацию о лотофаге. — Очевидно, Боск придерживался того же мнения. Он начал искать этого человека, но беспорядочно и наугад, в свойственной ему манере. Вскоре он отказался от поисков. Как и Снага Ом, субъект является адонианцем. Вы знакомы с адонианцами, командующий?

— Дегенеративная раса людей, живущих исключительно ради удовольствия и удовлетворения своих низменных потребностей. Умные, обаятельные и совершенно аморальные. Ом был типичным представителем этой породы. Полагаю, и лотофаг тоже?

— Он наемный убийца, командующий. Специализируется на отравлениях химическими веществами — неудивительно для человека, столь зависимого от химикалий. Ом держал этого человека при себе для совершения разных темных делишек. Он вообще окружил себя собратьями-адонианцами. Боск был одним из них.

— Нельзя отрицать, что адонианцы обладают необыкновенно привлекательной внешностью — как мужчины, так и женщины. Снага Ом не выносил присутствия уродливых или даже некрасивых людей. Единственным средством, которое помогало ему преодолеть эту неприязнь, были деньги. Продолжайте, рыцарь-офицер.

— Да, сэр. У этого лотофага есть и другие преимущества. Он находится в очень тесной, почти симбиотической связи с эмпатом. Называет это дружбой.

— Довольно распространенное явление, — заметил командующий. — Эмпаты обожают общество лотофагов: их наркотическая безмятежность редко нарушается, и, таким образом, эмпат не подвергается резким перепадам эмоций, будоражащих его нервную систему.

— Согласно сведениям Ома, эти двое практически неразлучны. Лотофаг — единственный человек, способный понимать эмпата. Он выступал в роли переводчика, когда Ому требовалось знать, что думают или чувствуют другие люди.

— К какой расе принадлежит эмпат?

— Боск утверждает, что этого никто не знал. Эмпат тщательно маскируется. Никому не удавалось разглядеть его лицо. С другой стороны, Снага Ом и не пытался выяснять. Однако, судя по некоторым признакам, командующий, я полагаю, что мы имеем дело с тонганцем.

Рыцарь-командующий промолчал.

— Я изучил все факты, сэр. Во-первых, этот эмпат очень низкого роста, почти карлик. Маскировка указывает на то, что в чертах его лица или строении тела присутствует нечто необычное, а тонганцы настолько же безобразны, насколько адонианцы хороши собой. Во-вторых, он обладает не только эмпатическими, но и телепатическими способностями. Тонганцы — единственная раса, удовлетворяющая всем этим требованиям.

— Рыцарь-офицер, вы должны знать, что тонганцам под страхом смертной казни запрещено покидать свой родной мир.

— Тем больше причин для маскировки, сэр.

— Возможно, вы правы. Как бы то ни было, выследить такую необычную парочку не представляет труда.

— Сначала у Боска не возникло проблем. Они с лотофагом поддерживали контакт друг с другом. Оба жаждали отомстить за смерть Ома. Но, в то время как Боск был уверен, что Ома убил военный лорд Дерек Саган, лотофаг придерживался иного мнения. Он считал убийцей человека, известного под именем Абдиэль. Расследуя свою версию, лотофаг работал в «Кафе Изгнанников» на Аванпосте Преисподней; он рассчитывал, что рано или поздно Абдиэль или кто-нибудь из его знакомых появится там. В последнем сообщении, полученном Боском, говорится, что лотофаг заключил договор с покойной леди Мэйгри Марианной. Они рассчитывали проникнуть в коразианскую систему…

— Так, значит, лотофаг входил в состав того маленького, но героического отряда? — произнес командующий. — Его Величество обязан им как своим троном, так и своей жизнью. Их лидером был киборг… весьма необычный киборг, насколько я помню.

— Я не обладаю такой информацией, — признался офицер.

Его не удивляла осведомленность начальника. Рыцарь-командующий хранил в своей памяти сведения о всех сколь-либо известных личностях, пользующихся дурной или доброй славой в Галактике; он был знаком с политической ситуацией на большинстве крупных планет; он обладал мгновенным доступом к знаниям, недоступным большинству граждан королевства. В те дни, когда рыцарь-офицер вступил в ряды организации, он, как и многие другие до него, пытался выяснить истинную личность рыцаря-командующего. Но то было почти двадцать лет назад. Теперь офицер — истинный фанатик — более не испытывал сомнений. Он преклонялся перед командующим и беспрекословно подчинялся ему.

— У вас нет другой информации?

— Нет, сэр. Боск утверждал, что с тех пор он ничего не слышал о лотофаге, а все его попытки восстановить связь закончились неудачей.

— Полагаю, мне известно, где следует искать. Возвращайтесь на главную базу, рыцарь-офицер. Приступайте к постройке генератора негативных волн и ожидайте моих распоряжений. Когда мы выясним, где скрывается лотофаг, вам сообщат об этом.

— Слушаюсь, рыцарь-командующий.

— Кстати, как зовут лотофага?

— Рауль, сэр. А эмпат известен как Малыш.

— Рауль и Малыш, — повторил командующий. — Да, это они. Они входят в группу наемников «Маг-семь». Их лидером является киборг по имени Крис.

ГЛАВА 8

… и губ. О вы, Врата дыхания, скрепите чистым поцелуем

Бессрочный договор с концом, что неминуем!

Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта, д. 5, сц. 3

Двое мелких правительственных служащих стояли в зале ожидания моденского космопорта, глядя на терминал, где высвечивалось время прибытия очередных рейсов. За последние полчаса на табло ничего не изменилось — транспортный корабль опаздывал на тридцать минут, — но служащие продолжали поглядывать на расписание. Оба остро ощущали присутствие человека в темном костюме. Удобно прислонившись к одной из колонн неподалеку, он вглядывался в лица людей, проезжавших мимо по самодвижущейся дорожке.

— Зачем он их рассматривает? — раздраженно спросила женщина у своего спутника. — Он же следит за нами.

— Наверное, он смотрит на них как на мишени в тире, — ответил мужчина. — Посмотри, как он улыбается.

Женщина вздрогнула.

— Не надо. Мне и без того тошно. Как ты думаешь, он подозревает нас?

Мужчина ненадолго задумался.

— Нет. В конце концов, мы всего лишь выполняем свою работу: встречаем адонианского посла. Мне не очень-то нравится этот план, но киборг считается одним из лучших специалистов своего дела. Нам волей-неволей приходится кому-то доверять.

— Дело не только в нашем доверии. На кону стоит наша жизнь! — Женщина сглотнула и поднесла руку к горлу. — Я… кажется, мне нужно зайти в туалет.

Человек в темном костюме небрежно скосил глаза и пронаблюдал, как женщина входит в туалет и выходит оттуда.

— Он следил за тобой, — прошептал ее спутник, когда она вернулась. — Нет, не смотри туда! Он все еще следит.

— Это невыносимо, — пробормотала женщина. — Я…

Ее причитания прервал один из сотрудников космопорта, занимающийся размещением пассажиров.

— Прошу прощения, достопочтенные господа. Вы убываете этим рейсом?

— Нет, мы встречаем человека, — ответила женщина.

Сотрудник кивнул с облегченным видом.

— Я боялся, что вы окажетесь неучтенными пассажирами. Вы не имеете представления, какой кошмар у нас сейчас творится! Новые бланки, которые приходится заполнять по полтора часа, усиленная проверка документов… Но я вовсе не жалуюсь, — торопливо добавил он. — Я полностью согласен с новыми постановлениями правительства, ограничивающими передвижения гражданских лиц. Это только…

Прибытие транспортного корабля спасло служащего от дальнейших откровений. Он торопливо направился встречать пассажиров, которых было совсем немного. Серая, унылая Модена служила не лучшим местом для отдыха или для деловых визитов… особенно в последнее время.

— Как мы узнаем его? — поинтересовалась женщина.

— Вряд ли у нас возникнут проблемы, — сухо ответил мужчина. — В конце концов, он адонианец.

Им в самом деле не составило труда узнать человека, которого они ждали.

Со стороны казалось, будто все цвета спектра вплыли в зал ожидания, влекомые легким ветерком, и по прибытии распустились, как павлиний хвост. Адонианец был одет в плотный, облегающий тело джамп-костюм глубокого небесно-синего оттенка. Поверх костюма он носил длинную мантию из шелка ярких радужных оттенков, волнообразно переливавшуюся за его спиной при каждом шаге и открывавшую алые чулки с изумрудно-зелеными туфлями. Это зрелище было настоящим потрясением для нервной системы консервативных моденцев. Двое правительственных служащих застыли на месте, словно пораженные лучом станнера.

Не увидев поблизости других встречающих и придя к очевидному выводу, что эти люди ждут его, адонианец легко порхнул к ним и в мгновение ока оказался рядом.

— Должно быть, вы ждете меня? — с улыбкой воскликнул он. — Как мило! Чрезвычайно рад познакомиться с вами.

Изящным жестом адонианец обеими руками откинул на плечи свои длинные волосы цвета воронова крыла и огляделся по сторонам с обезоруживающей улыбкой.

— М-мистер посол, — с некоторой запинкой произнес мужчина. Про себя он с беспокойством подумал, подходит ли к этому диковинному существу обращение «мистер».

— Ваше превосходительство, — женщина ловко обошла затруднение, использовав титул, пригодный для любого пола. — Добро пожаловать на Модену.

Оба поклонились.

На самом деле посол был мужчиной — во всяком случае, так значилось в его паспорте. Его внешность порождала причины для сомнений, но тот факт, что он был адонианцем, объяснял все. Подобно большинству своих соотечественников, он обладал исключительно привлекательной внешностью: стройный, узкий в кости, превосходно сложенный. Его семенящая, порхающая походка почему-то не выглядела жеманной. Черные волосы, ниспадавшие до талии, отливали синевой. Его глаза были большими и блестящими — даже слишком блестящими. При ближайшем рассмотрении они оказывались слегка не в фокусе, с ненормально увеличенными зрачками. Он немного покачивался, как будто от легкого ветерка, и оглядывался по сторонам с рассеянным детским любопытством.

Мужчина и женщина обменялись взглядами.

— Он сидит на наркотиках, — прошептал мужчина по-моденски уголком рта. — Это лотофаг!

— Что нам теперь делать? — в отчаянии спросила женщина. — Кажется, ты говорил, что эта команда наемников — самая надежная!

— Здесь мы ничего не сможем сделать, — мрачно отозвался мужчина. Он покосился на человека в темном костюме, с подчеркнутым интересом рассматривавшего инопланетного гостя.

— Благодарю вас, — неожиданно произнес адонианец. — Я совершил мягкую, комфортабельную посадку на вашей прекрасной планете. Вы оказали мне необыкновенно любезный прием. Я рассматриваю это как верный залог будущей дружбы между нашими народами.

Он протянул руку. Ногти на его пальцах были длинными и отполированными, а сами пальцы унизаны кольцами и перстнями.

Мужчина взял протянутую руку и застыл, не представляя, что делать дальше, поскольку ладонь адонианца оставалась вялой и неподвижной. В замешательстве он передал безвольную руку женщине, которая, в свою очередь, вернула ее владельцу со всей возможной быстротой. Их окутал терпкий, сладкий аромат гардении.

— Я Дольф Баджелинг, помощник второго секретаря министерства иностранных дел Модены, — представился мужчина. — А это моя коллега Мэри Крэммс. Теперь, мистер посол…

— Рауль де Бесолейль, — благодушно произнес посол. — Пожалуйста, Дольф, зовите меня просто Раулем. К чему эти формальности?

— Но… это едва ли будет уважительным обращением к вам, мистер посол, — нахмурившись, возразил Баджелинг.

— Уважительным? — Рауль на мгновение задумался. — Дольф, я не вполне понимаю, как вы можете уважать меня после столь непродолжительного знакомства. Со своей стороны я, разумеется, не испытываю к вам никакого уважения. Так что обойдемся для начала только именами, ладно?

Баджелинг нахмурился еще сильнее, оскорбленный в лучших чувствах. Мэри Крэммс прикоснулась к его руке.

— Думаю, он имел в виду не совсем то, что сказал. Не забывай: за нами наблюдают.

После короткой внутренней борьбы и взгляда, брошенного украдкой на человека в темном костюме, Баджелинг неохотно выдавил улыбку. Он уже собирался осведомиться, когда прибудет багаж посла, но в это время Мэри Крэммс, подтолкнув его в бок, указала на маленькое существо странного вида, которое все это время находилось рядом с Раулем, но по большей части оставалось скрытым за складками шелковой мантии.

— Прошу прощения, ваше превосходительство, — слабым голосом произнесла она. — Но что это… я имею в виду, кто это там…

Рауль посмотрел на женщину так, словно пытался вспомнить, где видел ее раньше, а потом, проследив за ее взглядом, расплылся в улыбке.

— Ах, прошу прощения. — Он помахал рукой. — Это Малыш, мой постоянный спутник и компаньон. Он всегда со мной. Всегда!

Было невозможно определить, к какой расе принадлежит Малыш, да и вообще сказать что-либо об этом существе, помимо того факта, что оно проявляло несомненные признаки жизни. Малыш ничего не сказал, когда Рауль представил его моденцам. Он держал свои руки — если у него были руки — в громадных карманах плаща, в котором могли бы поместиться еще три существа такого же размера. Поднятый воротник плаща скрывал нижнюю часть его лица, а мягкая шляпа с широкими полями — все остальное. На виду оставались лишь два ярких, проницательных глаза, с серьезным видом выглядывавшие из глубокой тени под полями шляпы.

— Как… как поживаете? — пробормотала Мэри Крэммс, не вполне представлявшая, как следует обращаться к этому пугалу.

Малыш смотрел на нее немигающим взглядом.

Женщина судорожно сглотнула. Баджелинг издал фыркающий звук и обменялся с ней встревоженным взглядом. Тем временем посол с вялым любопытством продолжал изучать территорию космопорта. Но когда Рауль повернулся к Баджелингу, помощник секретаря с изумлением заметил, что глаза лотофага были не такими уж блестящими и расфокусированными, как ему сперва показалось.

— А здесь довольно пусто для такой большой планеты, не так ли, Дольф? — заметил Рауль. — Насколько я понимаю, ваши соотечественники не увлекаются космическими перелетами.

Баджелинг взглянул на ряды незанятых пластиковых стульев, на почти пустые холлы, закрытые рестораны и запертые сувенирные витрины. Те немногие люди, которые находились внутри, шли быстро и не отрывали взгляда от пола, как будто отказываясь признавать присутствие окружающих.

— Межзвездные путешествия ограничены, ваше превосходительство, — осторожно заговорил Баджелинг, памятуя о человеке в темном костюме. — Наше правительство считает, что гражданам Модены нет необходимости покидать свой родной мир.

— Как замечательно! — воскликнул Рауль. — Простенько… и очень по-домашнему.

Баджелинг снова нахмурился. Он откашлялся и с надеждой посмотрел на открытую дверь, ведущую к космоплану.

— Что касается других членов вашей группы… — начал он.

— Мы все в сборе, — жизнерадостно сообщил Рауль.

— Но мы ожидали вашего коллегу! — приглушенно запротестовал Баджелинг. — Киборга…

— Прошу прощения, Дольф. Вы говорите так тихо, что, боюсь, я не расслышал. — Рауль наклонился к помощнику секретаря, источая аромат гардении.

Баджелинг кашлянул.

— Я говорил о человеке, которого зовут Крис.

— О! — Рауль просиял. — Вы, без сомнения, имеете в виду Криса-киборга. Он не смог приехать. Сейчас он занят другими делами, но прислал нас вместо себя. — Рауль постучал пальцем по шляпе своего маленького друга. — Уверяю вас, этого вполне достаточно.

Дольф Баджелинг не вдохновился этим утверждением. Мэри Крэммс вздохнула, покосилась на человека в темном костюме и нервно переплела пальцы. Рауль изящно наклонился, словно собираясь посоветоваться со своим компаньоном, хотя они не обменялись ни словом. Потом он выпрямился, позвякивая браслетами.

— Простите меня за нескромность, Дольф. Поскольку я не знаком с местными обычаями, мой вопрос можно отнести на счет праздного любопытства, но Малыш сообщил мне, что джентльмен, стоящий у той колонны, весьма интересуется нами.

Баджелинг даже не удосужился посмотреть.

— Это сотрудник нашей уважаемой секретной полиции, — монотонно пробубнил он. — Правительство Модены проявляет огромную заботу о своих гражданах. Он здесь для того, чтобы обеспечить нашу безопасность, да и вашу тоже, мистер посол.

— Мою безопасность? Вы уверены? — расстроганно спросил Рауль. — Должен сказать, это очень мило с его стороны. И он довольно привлекателен… есть в нем, знаете ли, какая-то разбойничья удаль.

— Секретная полиция весьма интересуется всеми поступками граждан, — со значением произнес Дольф, надеясь, что Рауль поймет намек. — Ее сотрудники сопровождают нас повсюду. А теперь, если позволите…

Но Рауль не хотел отклоняться от выбранной темы. Он пристально разглядывал человека в темном костюме.

— А он не такой уж «секретный», правда? Я имею в виду; для секретной полиции. Мне казалось, что эти типы обычно прячутся в мусорных бачках и выскакивают перед вами в темных переулках.

— Будьте осторожны в выражениях, — прошептала Мэри Крэммс, сжав руку Рауля. — Такие, как он, сейчас правят на Модене. Они делают все, что хотят, и отвечают только перед ней.

— Перед ней? — заинтересованно переспросил Рауль. — А кто это?

Малыш переступил с ноги на ногу и потянул за шелковые складки мантии лотофага. Рауль опустил голову, прислушался и кивнул.

— Ах да, вы имеете в виду супругу президента!

— Говорите потише, черт побери! — сердито предупредил Дольф.

Он выдержал паузу, борясь с гневом, и сухо добавил:

— С вашего позволения, господин посол, мне нужно посоветоваться с коллегой. Боюсь, у нас может возникнуть небольшая проблема с вашей регистрацией в отеле.

Рауль благосклонно кивнул. Баджелинг отвел Мэри Крэммс в сторонку, и оба начали приглушенно беседовать на своем родном языке.

Бросив очередной заинтересованный взгляд на человека в темном костюме, Рауль пригладил волосы и похлопал ресницами. Затем он перераспределил браслеты на своей левой руке, сместив три к локтю, а четыре оставив на запястье. Не удовлетворившись полученным результатом, он сдвинул к локтю четвертый браслет. Покончив с этим занятием, он открыл бархатную косметичку, свисавшую с правого запястья, достал зеркальце и изучил свое лицо.

Рауль провел по губам кончиком мизинца, стерев крошечное смазанное пятнышко губной помады, и обратился к Малышу:

— Что они обсуждают?

Ни у кого не было полной уверенности в том, каким образом Рауль и Малыш общаются между собой. Как известно, адонианцы не обладают телепатическими способностями. Телепаты обычно появляются среди рас, известных своей повышенной восприимчивостью к чувствам других людей. Никто не мог обвинить адонианцев в подобном расточительстве: они славились по всей Галактике своим абсолютным и законченным эгоизмом. Таким образом, способ общения Рауля и Малыша оставался загадкой.

Хотя Рауль иногда говорил что-то своему маленькому компаньону вслух, тот же ни разу не обращался к нему, да, кстати, и к любому другому человеку. Лишь Рауль мог понимать и истолковывать мысли Малыша, но как ему это удавалось, не знал никто, включая и Криса.

Эта парочка уже четыре года входила в состав элитного отряда коммандос «Маг-7» под руководством киборга. Крис предполагал, что сильнодействующие наркотики, принимаемые лотофагом, каким-то образом сделали Рауля восприимчивым к мыслям Малыша. Это служило единственным объяснением для феномена необыкновенно прочной связи между адонианцем и маленьким телепатом.

— Как интересно, — пробормотал Рауль, откликаясь на безмолвный поток информации, поступавшей от его партнера. — Дольф хочет отослать нас обратно. Он не доверяет нам и не верит, что мы можем выполнить условия контракта. Он опасается, что в случае неудачи его и женщину арестуют, а возможно, и убьют. Мэри Крэммс напоминает ему: если они избавятся от нас сейчас же, это будет выглядеть крайне подозрительно. Как они объяснят тот факт, что адонианский посол внезапно изменил свое благородное намерение установить дипломатические связи с моденским правительством, и отправился домой? Крис-киборг будет очень недоволен, если они расторгнут сделку. Да, полагаю, мы могли бы удержать аванс…

Рауль небрежно откинул назад прядь волос, случайно упавшую ему на лицо.

— Возвращаются, — тихо сказал он. — Они приняли решение?

Малыш энергично кивнул, отчего шляпа сползла ему на глаза.

Двое служащих вернулись. Баджелинг тяжело дышал и производил впечатление человека, проигравшего тяжелый спор. Мэри Крэммс была бледна и плотно сжимала губы. Она торжествовала победу, но явно не избавилась от собственных опасений.

— Спасибо за ваше терпение, мистер посол. Мы проводим вас в отель. Ваш багаж будет доставлен прямо в номер. Если вы и, э-э-э… ваш компаньон любезно согласитесь сопровождать нас к машине…

— А отель находится далеко отсюда? — поинтересовался Рауль, восхищавшийся своим отражением в зеркальце. — Можно дойти пешком?

— Да, ваше превосходительство, — осторожно ответил Баджелинг, ожидавший, нового подвоха. — Но в машине вам будет гораздо удобнее.

Захлопнув зеркальце, Рауль убрал его в косметичку:

— Дольф, дорогой мой, мы с Малышом предпочитаем прогуляться пешком, если это не нарушает ваши планы. Мы с удовольствием осмотрим достопримечательности вашего славного города. В полете я так мало занимался физическими упражнениями, что поправился почти на целый килограмм. Вы знаете, что ходьба поддерживает форму икроножных мышц?

Рауль без приглашения взял Баджелинга под локоть и привлек мужчину ближе к себе. Тот инстинктивно отпрянул, чуть не задохнувшись в парах гардении, но страх перед оскорблением адонианского посла заставил его застыть на месте.

— Кроме того, — расслабленно продолжал Рауль, — эта небольшая прогулка позволит нам получше узнать друг друга. До меня доходили слухи о том, что моденские отели буквально кишат клопами.

Баджелинг напрягся.

— Уверяю вас, мистер посол, вам предоставят лучшие апартаменты… — Внезапно он замолчал и понимающе взглянул на лотофага. — М-м-м… да, пожалуй, сегодня действительно прекрасный день для прогулки по городу. Хотя я должен предупредить вас: шум транспорта просто ужасен. Иногда бывает трудно услышать собственные мысли.

Он бросил многозначительный взгляд на человека в темном костюме и добавил:

— Но видите ли, ваше превосходительство, в такое время дня многие любят погулять.

Рауль приподнял изогнутую бровь и улыбнулся.

— Возможно, я смогу оказать некоторое содействие.

Баджелинг моментально всполошился.

— Вряд ли это будет разумно…

Рауль не обратил внимания на его слова. Адонианец отпустил Баджелинга и быстро отошел в сторону, стуча по полу высокими каблуками. Шелковые складки мантии развевались за его спиной, как крылья экзотической бабочки. Малыш тащился сзади, время от времени спотыкаясь о длинные полы своего плаща. Баджелинг и Мэри Крэммс, не сразу раскусившие маневр Рауля, торопливо двинулись следом.

Человек в темном костюме увидел, как его подопечные направились к выходу. Он отлепился от колонны и неторопливо пошел за ними. Но тут адонианец развернулся и подошел прямо к сотруднику секретной полиции. Тот потрясенно уставился на него.

Мэри Крэммс побелела как полотно. Баджелинг выругался вполголоса.

— Какого дьявола? Что задумал этот безумный лотофаг?

Подбоченясь, Рауль смерил полицейского медленным, внимательным взглядом, начинавшимся на уровне груди и постепенно опускавшимся к ширинке. Наконец он кивнул, удовлетворенный осмотром. Полицейский вспыхнул; его лицо исказилось от гнева и замешательства.

— Ну вот что… — хрипло начал он.

— Не скромничайте. Я заметил, как вы смотрели на меня. — Рауль заговорщически подмигнул ему. Порывшись в сумочке, он достал портмоне с золотым тиснением и щелкнул замком. — Вот моя визитная карточка.

Полицейский мрачно взглянул на карточку.

Ничуть не смутившись, Рауль сунул карточку в его нагрудный карман и нежно похлопал по карману. Он томно взглянул на мужчину из-под соблазнительно опущенных ресниц.

— Я остановился в отеле «Гранд-Модена», рядом с президентским дворцом. Номер моей комнаты можно узнать в приемной. Я буду у себя… всю ночь.

Сложив губы бантиком, Рауль послал воздушный поцелуй, одарил полицейского чарующей улыбкой, повернулся и зашагал к оцепеневшему Баджелингу.

— Я склонен полагать, что этот человек больше не будет следить за нами, — с серьезным видом сообщил он.

* * *

Полицейский действительно не последовал за ними на улицу, но, как угрюмо заметил Дольф, это мало что значило. Полиция, несомненно, держала наготове запасных агентов.

— Они наблюдают за нами, потому что мы встречаемся с инопланетянином. — Мэри Крэммс вымученно улыбнулась, впервые с тех пор, как Рауль увидел ее. — Хотя, мне кажется, они больше не рассматривают вас и вашего спутника как серьезную угрозу государственной безопасности.

Они расположились за столиком открытого кафе с видом на один из столичных бульваров, который украшали стройные ряды деревьев. Шум транспорта на центральных улицах производил угнетающее впечатление. Воздух был наполнен визгом тормозов и сердитыми гудками — моденцы по старинке пользовались колесным транспортом. Полеты на аэрокарах в пределах городской черты были запрещены; впрочем, этот запрет не касался полицейских, которые время от времени проносились над запруженными улицами, добавляя вой своих сирен к общей сумятице. Непривычный к бензиновой вони, Рауль прижимал к носу надушенный платочек и наотрез отказывался от пищи Но зато было одно преимущество: здесь никто не мог подслушать их разговор. Они сами едва слышали друг друга.

— Супруга президента — настоящее чудовище, — объяснял Дольф. Наш президент хороший человек, но слишком мягкосердечные. Поэтому она и смогла прибрать его к рукам. Он познакомился с ней вскоре после своего избрания. Все мы видели, к чему она стремится, но он был слеп, несчастный безумец. По складу характера он холостяк: один из чудаков-академиков, которые ничего не смыслят в семейных интригах. Ему уже далеко за пятьдесят. Ей же около тридцати. Она умна, очаровательна».

— Красива, — добавила Мэри Крэммс.

— Да, она красива. — Дольф покачал головой. — И смертельно опасна. Она вышла замуж за президента и чуть ли не со следующего дня захватила бразды правления. Ее организация была уже готова и только ждала сигнала. Она расставила своих людей на высших постах в министерстве обороны, юстиции и внутренних дел. Она либо подкупала лояльных сенаторов, либо шантажировала их. Те, кто отвергал ее домогательства, попросту исчезали. Теперь сенат покорно принимает все ее новые законодательные акты.

Вы сами видели результат введенных ограничений на путешествие. Кроме того, она закрыла все видеостанции, закрыла все оппозиционные издания. Все, кто пытался протестовать, были арестованы. Мы слышали о концентрационных лагерях, массовых захоронениях. Целые семьи исчезали без следа; родственники не осмеливались спрашивать о судьбе близких из страха оказаться следующими Нужно что-то сделать, иначе мы превратимся в стадо рабов.

Разумеется, она окружена телохранителями. Она выезжает только в бронированном автомобиле, да и то редко. Ей нужно держать в подчинении своего мужа.

— Он превратился в развалину, — печально добавила Мэри. — Бедняга. Он свалял дурака и теперь расплачивается за свою глупость. В последнее время он почти не появляется на публике. Иногда супруга показывает его на официальных приемах, и тогда мы видим марионетку, пляшущую под ее дудку. Он даже не раскрывает рта без ее одобрения.

Рауль старался выглядеть глубоко заинтересованным и проявлять надлежащее сочувствие, но его взгляд блуждал по сторонам. Он смотрел на деревья, на цветы, на унылых, серых людей, проходивших мимо. Большинство из них с неприязнью и подозрением косились в сторону пышно разодетого адонианца. Когда это занятие ему наскучило, он промокнул губы носовым платком и подавил зевок.

— Прошу прощения, — раздраженно сказал Дольф. — Вы слушали то, что мы вам рассказывали?

— Честно говоря, нет, Дольф, — томно протянул Рауль, опустив веки, подкрашенные в розовато-лиловый цвет. Он изящно помахал рукой. — Да и с какой стати я должен это делать? Вы наняли меня и Малыша для того, чтобы убить жену вашего президента…

— Боже мой! — Баджелинг побледнел. — Говорите тише!

— Ба! Никто нас не слышит. А вы мучаетесь угрызениями совести, вот и все. Поэтому вы тратите столько времени и сил, пытаясь объяснить мне и моему компаньону причины своих поступков, приводите ненужные оправдания. Лично мне глубоко плевать на вашу страну и ваши проблемы. И Малыш думает точно так же. Чего же вы еще ожидали?

Фигурка в плаще зашевелилась. Поля шляпы качнулись, подтверждая слова адонианца.

Мэри Крэммс смотрела в свой пустой бокал. Дольф Баджелинг вынул из кармана аккуратно сложенный носовой платок и зачем-то развернул его.

— Пожалуй, вы правы. Просто я никогда не совершал… даже не представлял себе… — Он промокнул вспотевший лоб.

— Это делается для блага всей страны, — механически произнесла Мэри Крэммс, словно повторяя заученный урок. — Смерть этой женщины послужит для блага нашей страны.

Рауль пожал плечами.

— Разумеется. Так утверждали все изменники с начала времен.

Баджелинг встал и сразу почувствовал, как у него затекли ноги.

— Нам пора идти в отель, ваше превосходительство. Сегодня вечером состоится посольский бал, на котором вы будете представлены президенту и его супруге. Там вы сможете познакомиться с ней, хорошенько разглядеть ее. Завтра вы вручите свои верительные гра…

— Поддельные — надеюсь, это вам известно? Очень качественная работа. В нашей команде есть один инопланетянин, которого зовут Тайхо. Так вот он…

— Завтра, — сурово перебил Баджелинг. — Завтра вы отправитесь во дворец…

— О, мы не задержимся так долго, — благодушно заявил Рауль.

Баджелинг так растерялся, что снова сел.

— Что? Но… как это так? Ведь вы же не собираетесь… — Он сглотнул и понизил голос до хриплого шепота: — Вы же не собираетесь убить супругу президента прямо на балу? Она будет окружена телохранителями. Они схватят вас. Нас убьют на месте!

Рауль уставился на Баджелинга долгим, немигающим взглядом. Затуманенные глаза лотофага внезапно вошли в фокус, стали жесткими и холодными — без жалости, без сострадания.

— Я знаток своего дела. Малыш — тоже. Вы либо доверяете нам и позволяете делать то, что мы считаем необходимым, либо расторгаете наш контракт, начиная с этого момента.

Казалось, Баджелингу вот-вот станет плохо. Мэри Крэммс, с побелевшими от напряжения губами, что-то сказала ему по-моденски. Он медленно кивнул и снова вытер взмокший лоб носовым платком. Подняв свой нетронутый бокал с вином, он одним глотком осушил содержимое.

Рауль искоса наблюдал за Малышом. Ресницы адонианца слегка подрагивали. Он безмятежно улыбнулся.

— Ну, мой дорогой Дольф, каково будет ваше решение?

Руки Баджелинга сжались в кулаки.

— Сделайте это, — хрипло произнес он.

— Вам что-нибудь нужно… от нас? — слабым голосом осведомилась Мэри Крэммс.

— Нет, милая Мэри, благодарю вас, — ответил Рауль. — У нас есть все необходимое. Кроме того, насколько я понимаю, вы оба будете присутствовать на балу?

— Да, конечно.

— Ну вот и хорошо. А теперь я в самом деле полагаю, что нам пора отправиться в отель. У меня разболелась голова от этого ужасного запаха, а головная боль вызывает морщины. Как и стресс. Вам нужно что-то сделать со своей внешностью, Дольф. Эта угрюмые складки возле губ выглядят очень непривлекательно. Я мог бы одолжить вам немного крема, купленного по случаю на Аведаи Арден. Его основной компонент — огуречное масло. Втирайте в кожу три раза в день…

Рауль взял Баджелинга под руку и вышел из-за стола, продолжая болтать. Косметика была его следующей излюбленной темой после одежды и украшений. Малыш шел следом. Его маленькие ножки семенили по полу, делая два шага там, где человек делал один, плечи под плащом поднимались и опускались.

Мэри Крэммс, опасливо поглядывавшая по сторонам, спрашивала себя: а не смеется ли это странное маленькое существо?

* * *

Посольский бал, помпезное и торжественное событие, проходил в большом зале президентского дворца. Мужчины и женщины, одетые в самые элегантные и утонченные вечерние костюмы, пили шампанское и ели маленькие, замысловато разложенные закуски, разносимые по залу высокими, причудливо наряженными официантами. Поскольку все присутствующие знали о том, что все официанты являются агентами секретной полиции, разговоры гостей — как и закуски — были замысловатыми и вполне безобидными.

С прибытием полномочного посла Адонии обстановка в зале значительно оживилась. Рауль был при всех регалиях: он мог бы выступать на сцене в роли солнечного божества пли даже самого солнца. Он сверкал золотом — от немыслимого головного убора с веерообразно расходившимися золотыми лучами, до золотого камзола, коротких панталон, чулок и золотых туфель на низком каблуке. Каждый квадратный сантиметр его наряда был покрыт золотыми значками, блестками или шнурками. Его веки были подкрашены золотом, а губы он подкрасил помадой с металлически-золотистым отливом. Эта деталь макияжа, очевидно, больше всего беспокоила Рауля, так как он держал губы слегка приоткрытыми и тщательно следил за тем, чтобы ненароком не облизнуть их.

Малыш, топтавшийся сбоку, носил тот же самый плащ и шляпу с мягкими полями — маленький, невзрачный спутник, вращающийся вокруг великолепного светила.

Мажордом трижды опустил свой жезл на полированный мраморный пол и торжественно объявил:

— Его превосходительство чрезвычайный и полномочный посол Адонии!

Рауль отставил йоту безупречной формы, плотно обтянутую панталонами, и низко поклонился, прижав к груди большой перьевой веер. Выпрямившись под шепот публики, который он принимал за признак восхищения его нарядом, лотофаг рассеянно огляделся по сторонам и заговорил с проходившим мимо слугой. Тот указал в сторону приемного ряда, где президент, его супруга и другие высокопоставленные лица тепло приветствовали прибывающих гостей.

Рауль направился туда танцующей походкой, раздавая по пути чарующие улыбки и распространяя вокруг себя облака фиалкового аромата. Он двинулся вдоль ряда встречающих. Жизнерадостно проигнорировав холодные пронизывающие взгляды министров обороны и общественной морали, он удостоил их адонианского варианта рукопожатия, то есть слегка коснулся их ладоней сложенными пальцами. Встречаясь с женщинами, он подносил их руки к губам, но не запечатлел поцелуя ни на одной прекрасной кисти. Без сомнения, он опасался смазать свою безупречно наложенную губную помаду.

Однако, будучи представленным супруге президента, Рауль повел себя совсем по-другому. Потрясенный ее красотой, он пробормотал несколько вежливых фраз, а затем осмелился прикоснуться своими вызолоченными губами к тыльной стороне ее протянутой ладони.

Супруга президента сочла этот жест очень забавным. Она ласково обратилась к Раулю, а затем, небрежным жестом выключив свой транслятор, сказала своему мужу что-то про «эльфов и фей». Малыш переводил все это своему другу.

Рауль, застенчиво улыбаясь, двинулся дальше, чтобы засвидетельствовать свое почтение перед президентом. Однако сам президент, по-видимому, не произвел большого впечатления на адонианского посла. Это был маленький, высохший старичок — изношенный каркас, обтянутый морщинистой кожей. Глядя на него, Рауль всерьез задумался о проблеме современного вампиризма.

Тем временем супруга президента с восторженным смехом показывала своим соседкам отпечаток золотой помады, оставшийся на руке после поцелуя Рауля, и во всеуслышание заявляла, что больше никогда не будет мыть эту руку. Ее замечания вызвали вежливый смех у тех, кто стоял поблизости, а также у тех, кто не мог ничего слышать, но на всякий случай решил присоединиться.

Рауль неторопливо пробирался через толпу. Он нашел Баджелинга и Мэри Крэммс в дальнем уголке огромного бального зала. Оба старались выглядеть веселыми и беззаботными, в результате чего имели крайне подозрительный вид.

— А вот и вы! — громко воскликнул Рауль. — Я повсюду искал вас. Обойдемся без поцелуев, ладно? А то мне придется снова накладывать помаду.

— Что вы делаете, черт побери! — яростным шепотом осведомился Баджелинг. — Вы привлекаете к нам всеобщее внимание…

— Я кое-что должен вам сообщить, — прошептал Рауль и громко добавил: — Вы оказались правы, Дольф: супруга вашего президента — женщина выдающейся красоты.

Он сокрушенно вздохнул.

— Я едва не влюбился. Кстати, Дольф, у меня не смазалась помада?

Баджелинг с отвращением взглянул на него и отвернулся, собираясь уйти. Мэри Крэммс дернула своего партнера за рукав. Несколько официантов пристально наблюдали за ними.

Рауль вынул зеркальце из золотистой сумочки, свисавшей с его плеча, и критически осмотрел себя.

— Я испачкался! Как гадко!

— Здесь довольно жарко, не правда ли? — громко произнес Баджелинг и шепотом добавил: — Послушайте, мы расторгаем сделку. Нам сообщили, что секретная полиция уже взяла нас под особый контроль. Почему вы не…

— Боюсь, вы опоздали, — тихо отозвался Рауль. — Дело уже сделано.

Баджелинг искоса взглянул в сторону приемного ряда, где супруга президента, выглядевшая совершенно здоровой и энергичной, продолжала приветствовать гостей.

— Что? Какая-то идиотская шутка?

Рауль вынул из своей сумочки маленький пузырек, открыл его, обмакнул палец в бесцветную жидкость и провел по губам.

— Примерно через шесть часов супруга вашего президента почувствует сильное недомогание, — тихо заговорил он. Музыка только что заигравшего оркестра заглушала его слова. — Через час после этого начнутся невыносимые боли и судороги. Через двадцать четыре часа нижняя часть ее тела будет парализована. Через сорок восемь часов она умрет.

Малыш вытащил из необъятного кармана своего плаща носовой платок и протянул его Раулю.

— Спасибо, дружок, — серьезно поблагодарил адонианец и начал вытирать губы.

У Баджелинга отвисла челюсть.

— Но как…

— Помада, — просто ответил Рауль, с необычайной тщательностью удалявший остатки своего макияжа. — Яд в губной помаде. Это один из моих любимых способов. Я накладываю помаду на слой защитного крема и, разумеется, принимаю меры предосторожности, чтобы случайно не отравиться. Но всегда полезно перестраховаться. В настоящий момент я принимаю противоядие.

Он прикончил остатки пузырька и внимательно изучил свои губы. Убедившись, что все следы отравленной помады исчезли, он вернул зеркальце в сумочку.

Малыш держал наготове раскрытый пластиковый пакет с надписью «Опасные отходы». Рауль положил туда носовой платок и пустой пузырек. Малыш захлопнул пакет, сунул его в карман плаща. Баджелинг и Мэри Крэммс наблюдали за этой процедурой с видом школьников, потрясенных последствиями собственной шалости.

Покопавшись в сумочке, Рауль извлек второй пузырек с прозрачной жидкостью и протянул его мужчине.

— Что это? — Баджелинг с подозрением смотрел на пузырек, не решаясь прикоснуться к нему.

— Противоядие, — с лукавой улыбкой пояснил Рауль. — Если применить его в течение ближайших двадцати четырех часов, оно спасет жизнь супруге президента. Выбор за вами. Несмотря на боль, она будет в состоянии вести переговоры. Возможно, вы сумеете заключить с ней сделку: противоядие в обмен на ее бессрочную ссылку на какую-нибудь отдаленную планету. Если же леди окажется несговорчивой, — Рауль пожал плечами, — что ж, тогда вы позволите ей умереть.

Он вложил пузырек в руку Баджелинга. Пальцы мужчины автоматически сжались.

Мэри Крэммс дернула его за рукав.

— У нас появился шанс! Нам не обязательно становиться убийцами…

— Если она не откажется. Или не прикажет казнить нас независимо от исхода дела. Безопаснее всего будет ничего ей не говорить. Пусть умрет.

— Трудное решение, — сочувственно заметил Рауль.

Баджелинг посмотрел на пузырек. Затем его воспаленный взгляд уперся в лицо адонианца.

— Будьте вы прокляты!

Рауль нежно улыбнулся.

— Результат нашей работы гарантирован; в противном случае ваши деньги будут полностью возвращены. А теперь, с вашего позволения, нам нужно найти какой-нибудь транспорт и покинуть эту гостеприимную планету.

— Вы не сможете улететь. В ближайшее время межзвездные рейсы не предусмотрены…

— Тем не менее, меня не покидает такое ощущение, будто один рейс все же скоро отравится вне расписания. Не беспокойтесь, мы в состоянии о себе позаботиться. Прощайте! Все было просто замечательно. Поцелуй меня на прощание, Дольф.

Баджелинг содрогнулся и отступил на шаг. Рауль со смехом развернулся на каблуках и небрежной походкой направился к выходу. По пути он остановился, чтобы выпить бокал шампанского. Малыш послушно топтался рядом.

— Как цивилизованно! Не хотите сами обделывать подлые делишки, верно? — Рауль поднял свой бокал, провозглашая тост за Баджелинга и Мэри Крэммс: — За тех, кого вы поцелуете в следующий раз, золотые вы мои!

ГЛАВА 9

Цените ваши преимущества и распределяйте силы в соответствии с ними. Внесите в свою тактику элемент необычности. Силы надо расставлять стратегически, исходя из того, что будет выгодно впоследствии.

Сун Цзу. Искусство войны

— Куда запропастился этот чертов лотофаг? — проворчал Крис.

Включив экран в центре стола, показывавший просторное помещение бара «Кафе Изгнанников», он принялся высматривать в толпе вычурно одетых людей в надежде увидеть среди них экстравагантного адонианца.

— Успокойся, Крис, ладно? Он придет. Он вроде бы собирался перемолвиться парой слов со старыми приятелями, оставшимися с тех пор, когда он сам здесь работал. Ты ведь не настаивал на срочности, — напомнил Гарри. — Это обычное плановое собрание, верно?

— Да-да… — Крис беспокойно расхаживал по комнате. — Просто… хочется побыстрее закончить, вот и все.

Остальные обменялись многозначительными взглядами и приподняли брови, безмолвно спрашивая друг друга, что происходит. Потом все взгляды обратились к Гарри Лаку, который дольше других работал с киборгом в команде — «Маг-7».

Гарри пожал плечами и скорчил гримасу, давая понять, что тоже не знает, в чем дело. «Вы знаете столько же, сколько и я» — говорил его взгляд.

Каждый из членов «Маг-7» получил шифрованное послание с приказом прибыть в «Кафе Изгнанников» на Аванпост Преисподней — одинокую глыбу смерзшихся скал, едва ли заслуживающую право называться астероидом. Дрейфующий на глухих задворках Галактики, Аванпост Преисподней был известен главным образом из-за «Кафе Изгнанников», которое определялось как «место встречи профессионалов, ищущих работу». Однако вся Галактика знала, что в кафе не обслуживают тех профессионалов, которые ищут работу на бирже труда.

Впрочем, даже если человек не собирался никого нанимать или, наоборот, наниматься на работу, «Кафе Изгнанников» служило превосходным местом для дружеских встреч. В большом баре, расположенном на первом этаже, предлагалась разнообразная выпивка и вполне съедобные блюда. Официанты (и официантки) выглядели опрятно и за соответствующую плату предлагали собственные развлечения. Оружие разрешалось носить, но запрещалось использовать под страхом смерти. Это было серьезное заведение, где собирались серьезные люди.

Управляющий кафе гарантировал клиентам полное уединение в отдельных комнатах. Ходила молва, будто даже в Адмиралтействе нет таких строгих мер по защите тайны, личности и переговоров. Разумеется, клиенты дорого платили за такие удобства, но завсегдатаи «Кафе Изгнанников» в основном могли себе это позволить.

Сейчас члены команды «Маг-7», собравшиеся в одной из таких комнат, ломали голову над вопросом, что они здесь делают. Рабочие совещания обычно проводились в штаб-квартире Криса на Альфагамме.

Команда «Маг-7» набиралась лично киборгом. Она имела правительственную лицензию, а ее члены заслуженно пользовались репутацией лучших специалистов своего дела. Они выполняли задания для людей, занимавших самые высокие посты в галактическом руководстве. Крис был на «ты» с самим лордом-адмиралом, сэром Джоном Дикстером, и однажды спас жизнь его адъютанту Мендахарину Такерджи. Ходили слухи, хотя и неподтвержденные, что когда-то Крис выполнял тайное задание Ее Величества.

Команде «Маг-7» не было надобности браться за мелкую или грязную работу. И хотя они строго следили за сохранением тайны клиента, если тот высказывал такое пожелание, но раньше никогда не прибегали к такой мере предосторожности, как встреча в «Кафе Изгнанников».

Крис в очередной раз обошел комнату. Гарри, чьей специальностью было вождение любого транспортного средства, способного летать, плавать или передвигаться на колесах, с недоумением наблюдал за своим боссом. Они уже несколько лет работали вместе. Другие члены команды приходили и уходили. Некоторые погибали на работе: Чико был убит коразианцами на планете Шилох, Бритт сгинул в тоннелях одной из коразианских шахт, где трудились рабы. Ли женился и отошел от дел. Гарри был единственным, кто остался из старой гвардии. Но и ему еще не приходилось видеть Криса таким нервным и раздражительным. Обычно киборг был так же холоден, как и металл, составлявший большую часть его тела.

Из коммлинка послышался мелодичный голос:

— Здравствуйте, это… — Наступила пауза, словно говоривший задумался над тем, кто он, собственно, такой.

— Рауль, — улыбаясь, произнес Гарри.

— Верно, Рауль, — отозвался голос. — И Малыш.

Крис переключил экран на видеокамеру, наблюдавшую за коридором перед входом в комнату. Рауль, блистательный в своем флюоресцентно-зеленом костюме, жизнерадостно улыбнулся и помахал в объектив камеры.

Киборг активировал дистанционное управление двери, впустив лотофага, Малыша, облаченного в свой неизменный плащ, и волну цветочных ароматов.

— Здравствуй, Крис-киборг, — с серьезным видом произнес Рауль, остановившись рядом с Крисом и запечатлев легкий поцелуй на его щеке. — Я необыкновенно рад снова видеть тебя. Малыш тоже передает самые лучшие пожелания.

Плащ встряхнулся, словно собака, вылезшая из воды.

Крис, привыкший к типичной форме адонианского приветствия, безропотно принял поцелуй лотофага, но лишь после того, как бросил оценивающий взгляд на губы Рауля. Киборг не опасался, что Рауль умышленно отравит своего босса, но сам факт нанесения смертоносной губной помады время от времени ускользал от затуманенного наркотиками сознания адонианца.

— С персиковым ароматом, не более того. — Рауль провел кончиком языка по губам, окрашенным в оранжевый цвет.

Крис хмыкнул.

— Ты опоздал, — сказал он.

— Я? — изумился Рауль. — Куда?

— На совещание, — сухо ответил Крис. — Я вызвал тебя сюда не для того, чтобы ты праздновал встречу со старыми приятелями.

— Совещание… — Рауль рассеянно огляделся, внезапно заметив, что в комнате присутствуют другие люди. Он одарил их ласковой улыбкой и пошевелил пальцами в знак приветствия.

— Итак, команда в сборе. Я ужасно рад снова видеть вас всех, и Малыш тоже. Мы извиняемся, что заставили вас ждать. — Рауль с укоризненным видом обернулся к Крису. — Нам не сообщили, что дело срочное и не терпит отлагательств.

— Встреча была назначена на тринадцать ноль-ноль…

— Но ты не сказал, что мы должны быть здесь к этому времени.

В голосе Рауля появились горестные нотки. Зеленые ресницы — в тон костюму — жалобно затрепетали.

— Не понимаю, как ты можешь так плохо думать обо мне, Крис-киборг, — прошептал он.

Крис открыл было рот, но промолчал, удержавшись от язвительного замечания. Меньше всего ему сейчас хотелось ранить чувства адонианца. При мысли о лице Рауля, залитом слезами и зеленой тушью для ресниц, он внутренне содрогнулся. Кроме того, в словах лотофага содержалась доля истины. Рауль руководствовался собственными представлениями о времени, довольно редко совпадавшими с любой другой системой времяисчисления, используемой в Галактике. Но когда расчет времени в операции приобретал жизненно важное значение, Рауль и Малыш всегда оказывались на нужном месте с точностью до секунды. Крис никогда не мог этого понять.

В глазах Рауля заблестели слезы.

— Когда я работал здесь после жестокой и безвременной кончины моего бывшего босса Снаги Ома, у меня появилось много добрых друзей. Все они были рады снова встретиться со мной. Но если бы ты сказал мне, Крис-киборг, что собираешь нашу команду на важное совещание…

— Ладно, Рауль, — нетерпеливо перебил Крис. — Это я виноват. Я извиняюсь за то, что ты опоздал.

— А я прощаю тебя, — милосердно ответил Рауль. Лотофаг нежно провел пальцем по здоровой руке киборга и танцующей походкой направился в дальний конец комнаты, где занял место рядом с Малышом и остальными членами команды, которые едва сдерживали улыбки.

Крис терпеливо ждал, пока Рауль устроится поудобнее. Когда адонианец заложил ногу за ногу, поправил прическу и критически осмотрел себя в зеркальце, а Малыш плюхнулся на пол и сдвинул шляпу на затылок, открыв яркие, сияющие глаза, киборг приступил к делу.

— Вероятно, все вы уже догадались, почему мы собрались здесь… — Он сделал паузу, чтобы достать закрутку и закурить. Рауль поморщился и прижал к носу надушенный платочек. — Короче говоря, у нас есть дело. Оно будет опасным, и даже более того.

Крис сделал глубокую затяжку, выдохнул дым. Индикаторные огоньки, подмигивавшие на его кибернетической руке, издали серию пищащих сигналов. Он машинально поправил настройку и обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— У нас могут возникнуть проблемы, в том числе юридические. Я говорю об этом заранее: если кому-то захочется выйти из игры, он может сделать это сейчас, получив мое благословение.

— К чему ты клонишь, Крис? — спросил Гарри. — Черт побери, мы все уже давно нарушили свою долю законов!

Крис кивнул, сжав закрутку между большим и указательным пальцами.

— Местных законов, — уточнил он. — На этот раз нам придется проникнуть на сверхсекретную, надежно охраняемую базу Королевского флота.

— Вот дерьмо! — почти благоговейно произнес Гарри Лак. Малыш, свернувшийся у ног Рауля, зашевелился и заерзал под плащом. Рауль что-то пробормотал и успокаивающе похлопал эмпата по мягкой шляпе. Лотофаг устремил на Криса необычно напряженный и осмысленный взгляд, отчего киборгу стало не по себе.

Покосившись на Малыша, Крис нахмурился.

— Если этот проклятый эмпат сейчас вытягивает из меня информацию, то пусть он лучше держит ее под своей шляпой!

Рауль деликатно кашлянул в носовой платочек. Крис сделал последнюю затяжку, погасил окурок и бросил его в мусорный бачок.

— Вам заплатят в двойном размере, — продолжал он. — Но если дело не выгорит, наши задницы будут жариться на одной большой сковородке. Я беру на себя полную ответственность, но хочу, чтобы знали, с чем имеете дело. Поэтому…

Он начал было прикуривать новую закрутку, поймал умоляющий взгляд Рауля и раздраженно сунул ее обратно в портсигар.

— В общем, если кто хочет уйти, пусть уходит сейчас. Чем меньше вы будете знать, тем лучше.

Остальные обменялись беспокойными взглядами. Впрочем, их беспокоила не столько предстоящая работа, сколько душевное состояние их лидера.

— Я забыл упомянуть одну вещь, — продолжал Крис, прежде чем кто-либо успел вставить хоть слово. — Цель операции — убийство. Я собираюсь ликвидировать одного мужчину… женщину. Эту работу я беру на себя. В некотором смысле все совершенно законно. Ордер на арест этого человека выдан много лет назад, так что я просто возьму исполнение закона в свои руки. Если нас схватят, то вас могут обвинить в соучастии в убийстве.

— Позволительно ли узнать имя нашего клиента? — тихо поинтересовался Рауль. — Кто нанимает нас для убийства?

Крис все-таки достал закрутку и принялся жевать ее.

— Я, — ответил он.

— Ах! — Рауль испустил глубокий вздох. Откинувшись на спинку кресла, он сцепил руки, сверкающие кольцами и браслетами, на выставленном колене. — А позволительно ли спросить, какое преступление совершили эти мужчина и женщина, раз уж ты решил, что они заслуживают смерти?

— Это один человек, — нетерпеливо поправил Крис. — Женщина.

— Ты сказал «мужчина и женщина», Крис-киборг.

— Я ошибся. Это женщина. Что касается его преступления, то он виноват в смерти моего друга. И в множестве других смертей. Возможно, по его вине умерли тысячи людей. По его милости коразианцы оснастили своих роботов некоторыми видами новейшего оружия, которое они использовали против нас в таких местах, как планета Шилох.

Малыш неожиданно дернулся, словно от боли.

— Заткнись, — тихо сказал Крис. — Заткнись, и все.

Малыш съежился и заполз под ноги Раулю.

— Он виноват в смерти многих людей? — озадаченно переспросил Рауль. — О ком мы говорим? Кто такой «он»?

— Я имел в виду «ее»! — Киборг яростно стиснул зубами остатки закрутки.

— Сначала «он», потом «она», потом снова «он», а теперь опять «она». Прошу прощения, Крис-киборг, — Рауль укоризненно покачал головой, — но я совсем сбился с толку.

— Послушай, Крис, — медленно, с неохотой заговорил Гарри. — Я ни в коем случае не оспариваю твое решение. Если ты говоришь, что эта, э-э-э… личность должна умереть, то для меня этого достаточно. Но к чему рисковать своей шкурой, если есть официальный ордер? Почему бы просто не арестовать… эту личность?

— Потому что он умер, — ответил Крис.

Рауль издал слабый стон и прижал кончики пальцев к вискам.

— Юридически он мертв. В действительности он жив и здоров, но мне будет чертовски сложно это доказать. И дело вряд ли когда-нибудь дойдет до суда, — с горечью продолжал Крис. — ФБРБ позаботится об этом. Им нужно скрывать свои маленькие грязные секреты.

— Боже мой! — У Гарри отвисла челюсть. — Королевский флот, да еще и ФБРБ в придачу!

— Можешь уйти, — холодно произнес Крис. — Дверь вон там. Никто тебя не задерживает.

— Ладно, Крис, извини. Я не хотел… просто…

— Крис-киборг. — Рауль встал. Осторожно, чтобы ненароком не наступить на своего маленького партнера, лотофаг подошел к киборгу и положил руку на его здоровое плечо. — Ты ведешь себя неразумно. Нелогично. И это совсем не похоже на тебя, друг мой. Ты позволяешь этой женщине, которая на самом деле оказывается умершим мужчиной, играть твоими эмоциями. Ты знаешь, что все присутствующие здесь очень лояльно относятся к тебе, Крис-киборг.

Остальные энергично закивали и вслух выразили свое согласие.

— Спасибо. — Рауль поднял руку, чтобы восстановить тишину. — Но, как говорится, если спереди все в порядке, не мешает взглянуть на себя сзади.

— К чему ты клонишь? — угрюмо спросил Крис.

— Друг мой, если бы ты пришел к самому себе с этим заданием и повторил то же самое, что сказал нам… Крис-киборг, ты должен признать, что тогда ты бы посоветовал самому себе катиться куда подальше. Но если бы ты поведал своим друзьям правду — к примеру, рассказал о том, что этот мужчина, ставший женщиной, несет ответственность за взрыв, оставивший тебя без…

— Ладно! — отрезал Крис. Он сердито взглянул на Малыша. — Я и не рассчитывал сохранить какие-то личные секреты в обществе этого мыслесоса.

— Он не желает тебе зла. И я думаю, ты почувствуешь себя лучше, если снимешь тяжесть с души…

— У тебя смазалась помада, — заметил Крис.

Рауль побледнел.

— Правда? — Его рука невольно потянулась к губам. — Сильно?

— Размазалась по всей физиономии.

— Какой ужас! — потрясенно прошептал Рауль. — Можно покинуть вас на минутку?

— Уборная вон там. — Крис указал на дверь.

Подхватив свою косметичку, адонианец поспешно удалился.

Крис не взглянул на остальных членов своей команды. Он подошел к окну и задумчиво посмотрел наружу.

— Наш чокнутый лотофаг прав: нельзя начинать дело задом наперед. Короче говоря, это началось…

— Тебе не нужно ничего рассказывать, Крис, — перебил Гарри. — Я знаю все, что должен знать. Считай, что я с тобой. И не надо платить вдвойне: сойдет обычная ставка.

— Я тоже с тобой, Крис, — сказал Джамиль Кхижр. — Можешь заплатить мне столько, сколько я стою по твоему мнению.

Он стоил очень дорого и знал об этом. Этот высокий темнокожий человек когда-то работал инструктором по тяжелому вооружению в морской пехоте Королевского флота. Он привлек внимание Криса во время рейда на Тармиган, когда команда «Маг-7» по личной просьбе лорда-адмирала внедрилась в расквартированное там подразделение морской пехоты с целью выследить и поймать опасного шпиона.

Майор Кхижр оказал им неоценимую помощь, проявив настоящий талант в такого рода работе — талант, растрачивавшийся впустую на упражнения по стрельбе и чтение нудных лекций. Когда Крис сделал ему предложение, Джамиль в тот же день подал рапорт об увольнении со службы. Не женатый и не испытывающий особой склонности к прекрасному полу, Джамиль живо интересовался одной вещью: деньгами.

Тайхо заговорил через свой транслятор:

— Я вставил новую обойму.

После секундного замешательства Крис осознал, что инопланетянин выражает свое согласие участвовать в деле, а не собирается выстрелить в спину своему боссу. Трансляторы обычно сводили большую часть инопланетного языкового разнообразия к расхожим фразам и штампам, что упрощало взаимопонимание. К сожалению, либо в трансляторе Тайхо имелась неисправность, либо у инопланетянина было особенно яркое воображение, так как результаты перевода часто оказывались непредсказуемыми.

Жилистый Тайхо принадлежал к расе исключительно худых существ. Большинство людей принимало его сородичей за инсектоидов, и такое впечатление еще усиливалось благодаря способности инопланетянина изменять по желанию окраску своей кожи — от фарфорово-белого до глянцево-черного через все оттенки коричневого и зеленого. Неофициально представителей его расы называли «хамелеонами». Способность менять цвет кожи предоставляла значительные преимущества в работе. Тайхо был убийцей-профессионалом высокого класса и пришел в команду по рекомендации бывшего военного лорда Михаила Олефского.

Выдающийся стрелок — Крису не приходилось видеть лучшего, — Тайхо однажды прикончил печально знаменитого бургомистра Демселхауса, столицы гегемонии Олефского, с расстояния шести тысяч метров снайперским выстрелом из усовершенствованной игольной винтовки. Будучи существом со свободно-сочлененными конечностями, Тайхо также мог преодолевать практически любые препятствия, забираясь на них, проникая внутрь или подползая под ними. Кроме того, он был экспертом по финансам и занимался денежными вопросами команды «Маг-7».

Человек, сидевший слева от Тайхо, встал и поклонился.

— Я тоже почту за честь присоединиться к тебе, Крис. Нужно изловить и наказать того подонка, который искалечил тебя. Это будет дело, весьма угодное владыке вселенной.

Доктор Билл Куонг был новичком в команде, но его таланты говорили сами за себя. Он являлся экспертом по починке и переделке любых механизмов, использовавшихся на любой планете Галактики. Помимо этого, он умел чинить большинство «сломанных» живых организмов человеческих или инопланетных. Он обладал учеными степенями по прикладной механике и гидравлической инженерии и был доктором медицины. Тем не менее ему долго не везло с постоянной работой. Доктор Куонг (или просто Док, как его называли друзья) имел прискорбную склонность обращаться с машинами как с людьми, а с людьми как с машинами. Впрочем, это не послужило препятствием для Криса. Одной из главных обязанностей Куонга было поддержание механической половины киборга в хорошем рабочем состоянии.

Крис окинул взглядом свою команду, собрался было что-то сказать, но не смог. Он покачал головой и плотно сжал губы.

Кто-то дернул его за штанину. Он опустил голову и встретился с пронзительным взглядом Малыша.

— Ты тоже с нами, да? — улыбаясь, спросил Крис.

Шляпа несколько раз энергично кивнула. Малыш поднял маленький стиснутый кулачок.

— Спасибо, — тихо сказал Крис. — Спасибо вам всем.

Набрав в грудь побольше воздуха, он жестом предложил им собраться вокруг стола.

— Вот план… — начал он, включив голограмму.

Дверь уборной распахнулась. Появился встрепанный и раздраженный Рауль.

— Моя губная помада вовсе не смазалась! — заявил он.

ГЛАВА 10

Она фальшивка. Но она настоящая фальшивка!

Трумэн Капоте. Завтрак у Тиффани

— Должно быть, освещение виновато, — успокаивающим тоном заметил Крис. — Да, совершенно точно.

Снова счастливый и довольный — визит к зеркалу всегда улучшал настроение Рауля — адонианец направился к дивану в дальнем углу комнаты.

— Я как раз собирался объяснить план нашей операции. — Крис указал на голографическое изображение. Остальные члены команды, широко улыбаясь, собрались вокруг.

Рауль заморгал.

— Но я собирался заняться маникюром!

— Вы с Малышом играете важную роль в моем плане, — терпеливо сказал Крис. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты присоединился к нам и немного послушал. Дело в том, что эта комната предоставлена в наше распоряжение только на шесть часов. А когда мы выйдем отсюда, то не будем обсуждать план даже между собой.

— Понимаю, друг мой, — вздохнул Рауль, от которого не ускользнули стальные нотки в голосе киборга. — Возможно, я смогу делать то и другое одновременно.

Остальные потеснились, освободив место для Рауля. Он пододвинул стул, раскрыл свою косметичку и начал тщательно наносить на ногти опалесцирующий лак, одновременно слушая Криса. Малыш свернулся клубком на полу, уткнувшись головой в его бархатную сумочку, и крепко уснул.

Эмпат никогда не принимал участия в рабочих совещаниях, не рассматривал голограммы или карты, не принимал инструкции ни от кого, за исключением Рауля. Раньше, когда эта парочка только начинала работать в его команде, у Криса имелись глубокие сомнения в правильности такого подхода. У него не было полной уверенности, воспринимает ли Малыш услышанную информацию или же блуждает в блаженных грезах лотофага. Однако адонианец и Малыш всегда успевали оказаться в нужном месте в нужное время.

Крис покосился на Рауля, заботливо наносившего лак ровным слоем на каждый ноготь. Блестящие волосы адонианца цвета воронова крыла, волной ниспадавшие с его плеч, полностью загораживали один угол голографической модели космической станции.

Крису пришло на ум слово «надежный», и он чуть не закашлялся. Человеку, который считает лотофага надежным партнером, больше всего подходит уютная комнатка с сиделкой в каком-нибудь психиатрическом учреждении. Тем не менее, за все эти годы, несмотря на обилие опасных ситуаций, в которых оказывалась команда киборга, Рауль и его маленький загадочный спутник ни разу не подвели Криса. После совещания Крис собирался спросить о том, как закончилась их работа на Модене, хотя не сомневался, что Рауль, по своему обыкновению, ответит: «Все остались вполне довольны».

Неожиданно Рауль оторвался от своего занятия и посмотрел на Криса. Его взгляд был ясным и осмысленным, а не мечтательно-отрешенным, как у лотофага. Адонианец улыбнулся тайной, понимающей улыбкой, предназначавшейся только для них обоих. Да, он знал! Знал правду, знал все о Дэлине Роуэне — Дарлин Мохини. Малыш, который был таким же сильным телепатом, как и эмпатом («К его сородичам это приходит с возрастом», — однажды объяснил Рауль), выглядывал из-под широких полей шляпы и проникал прямо в душу Криса. Черт возьми, да Малыш, наверное, знал о Крисе больше, чем сам киборг, и каким-то необъяснимым образом передавал свои знания Раулю.

Был ли Рауль настоящим лотофагом? Крис уже не впервые задумывался об этом. Губная помада, экстравагантная одежда, лак для ногтей, прихотливое поведение и подчеркнутая куртуазность манер — все это были типично адонианские черты. Пожалуй, даже слишком типичные. Как и употребление наркотиков. Нет ли здесь какого-то хитроумного подвоха? В случае необходимости Рауль реагировал мгновенно, что было не под силу никакому настоящему лотофагу. Изобретательность, инициативность, обширные познания в области ядовитых веществ… все несвойственно для помраченного рассудка наркомана, живущего лишь ради собственного удовольствия. Однако расфокусированный взгляд, расширенные зрачки и блаженная, непоколебимая эйфория — это опять-таки выглядело типично… вплоть до атипичности.

Но если это игра, то почему? И с какой целью? Крис едва не заподозрил, что Рауль, невинно хлопающий накрашенными ресницами, в душе смеется над ним.

— Да, Крис-киборг? — Веки Рауля лениво вздрогнули. — Что случилось? Надеюсь, тушь не потекла?

— Твоя прическа закрывает часть космической станции, — пояснил Крис.

— Прошу прощения. — Рауль перекинул волосы через плечо и с облегченным вздохом продолжил свой макияж.

Киборг отодвинул в сторону флакончик с растворителем для лака, попавший в центр изображения, и приступил к делу.

— Вы видите голографическое изображение БКФ «КомБез». К вашему сведению, аббревиатура расшифровывается как База Королевского флота по обеспечению безопасности коммуникаций».

Гарри тихо присвистнул.

— Да уж, — сказал Крис. — По очевидным причинам вам не следует знать, каким образом мне удалось добыть эту информацию. Так что не ломайте голову. А если кто уже знает, — он покосился на Рауля, — то пусть держит рот на замке.

Адонианец взглянул на киборга, улыбнулся и занялся более важной работой.

— На этой станции разрабатываются коды и шифры, обеспечивающие безопасность всего Королевского флота, — продолжал Крис. — Кроме того, там трудятся над расшифровкой секретов противника. Охрана там такая же надежная, как губная помада Рауля.

Лотофаг едва заметно кивнул, показывая, что оценил комплимент.

— Сама станция находится у черта на куличках. Точнее, неподалеку от одной из Троп, но большинство кораблей, путешествующих в гиперпространстве, преспокойно пролетает мимо, даже не подозревая о ее существовании. Ни одной населенной звездной системы в радиусе двухсот световых лет. БКФ «КомБез» надежно заэкранирована и находится на полном самообеспечении… за исключением одной маленькой детали, о которой я скажу позднее. Этот большой комплекс в центре, — киборг указал на ступицу того, что выглядело как гигантское колесо, — является штаб-квартирой. Здесь же расположены основные рабочие помещения. В спицах, расходящихся от центра, находятся жилые комнаты, магазины, залы для отдыха, занятий спортом и так далее. Наш мужчина…

Рауль поднял голову.

— Женщина, — мрачно поправился Крис. — Она постоянно живет и работает на станции. Согласно моим данным, она покидала охраняемую территорию лишь дважды за семь лет, с тех пор как он… она поступила на службу в Адмиралтейство. Обе поездки были связаны с ее работой.

— Может быть, тебе было бы легче рассказывать, если бы ты называл ее по имени, Крис-киборг? — предложил Рауль, критически разглядывавший свои ногти. — Это позволит тебе привести свои мысли в порядок.

— Какое имя? У нее их два.

Рауль сместил взгляд, уставившись в какую-то отдаленную точку.

— Имя, которым ты называешь ее в своих мыслях. Имя того человека, которым она была для тебя. Ведь именно этот человек должен умереть, не так ли?

Некоторое время Крис молчал, сосредоточенно жуя закрутку.

— Мы будем называть ее Роуэном, — наконец сказал он. — Она была этим человеком и, насколько мне известно, остается им.

Рауль благодушно покивал, несколько раз пробормотал себе под нос «Роуэн», словно запоминая, и помахал пальцами в воздухе, чтобы подсушить лак.

Крис снова указал на голограмму.

— Наилучший сценарий предусматривает захват Роуэна, когда он будет один в своей квартире, которая расположена где-то в этом блоке. — Он показал. — Но это исключено по нескольким причинам. Само проникновение на станцию — чертовски трудная задача. Как только мы попадем туда, в нашем распоряжении будет совсем немного времени, поэтому придется действовать быстро. В армии строго придерживаются одного принципа: никогда не разглашать адреса своих людей. Мы можем потратить несколько часов, блуждая по станции в поисках ее жилья, а в итоге убедиться, что ее нет дома. Но она работает в месте, которое называется «сектор ФЦ». Проникнув внутрь, мы подключимся к компьютеру и узнаем, где находится этот сектор. Компьютер приведет нас прямо к нему. К ней.

Рауль закатил глаза и жалобно вздохнул. Крис сделал вид, что ничего не слышал.

— Если Роуэн будет в офисе один, то никаких проблем. Мне понадобится пять минут…

— Пять минут? Чтобы ликвидировать человека? — Гарри иногда туговато соображал.

— Мне нужно время для короткого разговора, — пояснил Крис, не отрывая взгляда от голограммы.

— Конечно, Крис, — смущенно пробормотал Гарри. — Извини, я не подумал.

Киборг отошел от стола к мусороприемнику, вмонтированному в стену бара. Выплюнув изжеванную табачную массу, он налил себе бренди — «Матаска-7-Стар» семидесятилетней выдержки. В зеркале он мог видеть, как все обмениваются вопросительными взглядами, за исключением Рауля, спокойно дующего на свои ногти.

Крис одним глотком осушил бокал и вернулся к голограмме.

— Есть вопросы?

Рауль поднял руку.

— Друг мой, а что, если этот Роуэн будет не один?

— Тогда я узнаю наверняка, что Бога не существует, — тихо ответил Крис. — Мне понадобится один из твоих специальных составов. — Киборг указал на свою механическую руку. — Что-нибудь, чем можно смазать иглу для подкожного впрыскивания. Замедленного действия, без противоядия.

Рауль задумался, явно заинтригованный.

— У меня есть как раз то, что тебе нужно. Этот яд известен под названием…

— Детали я оставляю на твое усмотрение. — Крис указал на большие часы, вывешенные на видном месте на стене. У нас остается мало времени, а нужно еще обсудить важные вопросы.

— Например, как мы попадем на космическую станцию, — заметил Куонг. — Насколько я понимаю, прорываться с боем — это не выход.

— Мы не успеем приблизиться на расстояние торпедного залпа. База оснащена мощными защитными устройствами. Сигнальные маяки включаются лишь для того, чтобы помочь при швартовке. Единственные корабли, которым разрешается входить в док, приписаны к Королевскому флоту… за очень редкими исключениями. Целому флоту коразианцев понадобился бы не один день, чтобы уничтожить эту станцию.

— Но у тебя есть план, — с улыбкой произнес Гарри.

— Есть. — Крис склонился над голограммой. — Как я уже говорил, база в основном находится на самообеспечении. Но у них есть одна маленькая проблема, требующая регулярного внешнего вмешательства.

Крис выпрямился, достал из портсигара очередную закрутку и закурил ее.

— Блохи, — лаконично пояснил он, выдохнув клуб удушливого дыма.

— Блохи! — Гарри хохотнул.

— Им это вовсе не кажется забавным. Лет двадцать назад сынишка какого-то полковника тайком пронес бродячую собаку на борт космической станции. Пес был заражен особенно стойкой разновидностью блох. Их не только чрезвычайно трудно истребить — они к тому же являются переносчиками заразного заболевания, похожего на воспаление легких. Для здоровых взрослых людей оно не смертельно, но на длительное время выводит их из строя. Дело дошло до того, что на значительной части БКФ «КомБез» пришлось на месяц установить строгий карантин. С тех пор они перепробовали всевозможные средства, человеческие и инопланетные, чтобы справиться с этим бедствием. Наибольшее, чего им удалось добиться, — возможность удерживать численность насекомых под контролем. Эту задачу выполняет команда специально обученных ликвидаторов, которая прилетает на станцию один раз в месяц.

— Каждый месяц? — скептически спросил Джамиль. — Это точно?

— Каждый месяц по стандартному армейскому времени за последние двадцать лет, — подтвердил Крис.

— Двадцать лет! Почему они сами этого не делают?

— Королевский флот не занимается выведением блох, — резонно заметил Крис. — Кроме того, компания, с которой они сотрудничают, изобрела систему, удерживающую насекомых в состоянии спячки. Никто точно не знает, как она работает, а сами ликвидаторы держат язык за зубами. Они запатентовали свою систему и заключили с Адмиралтейством бессрочный эксклюзивный контракт, условия которого соблюдаются обеими сторонами.

Вот что нам известно. Ликвидаторы разместили на территории базы роботов с дистанционным управлением, которые в микроскопических дозах распыляют химикаты, погружающие насекомых в спячку. Если роботы сталкиваются с блошиными гнездами, они начинают активно искать личинки насекомых и уничтожают их особым спрэем и микролазерами. Каждый месяц сотрудники «Олайсен Пест Компании собирают роботов на центральном пункте техобслуживания и производят замену контейнеров с химикатами.

— Чистая работенка и очень выгодная, — заметил Тайхо через свой транслятор. — К тому же оплачиваемая налогоплательщиками. Готов поспорить, они уже содрали с Адмиралтейства целое состояние!

— Не беспокойся о том, куда идут наши налоги. В любом случае, на этот раз Адмиралтейство получит за свои деньги совсем не то, чего ожидало. Итак, каждый месяц по стандартному армейскому времени ликвидаторы посещают базу. Они прилетают на своем космоплане, который стартует с их родной планеты. Затем они совершают гиперпрыжок и прибывают на космическую станцию. Команда входит внутрь — и так ежемесячно, в течение двадцати лет.

— Нет ничего лучше доброй традиции, — негромко заметил Гарри. — Готов поспорить, никто и не думает проверять их удостоверения личности.

— Да, но, насколько я понимаю, каждый раз прилетает одна и та же команда? — осведомился Джамиль. — Если это так, то нас ожидает теплый прием.

Крис покачал головой.

— Нет, сотрудникам приходится заниматься и другими контрактами. Кроме того, существует обычная замена кадров по возрасту или по болезни. Действительно, будет нелегко объяснить, почему команда сменилась целиком, но я уверен, что наш изобретательный адонианский коммерсант сможет справиться с такой задачей.

Он взглянул на Рауля. Тот поморщился.

— Я не люблю играть роль коммерсанта, Крис-киборг.

— Знаю, — сочувственно сказал Крис. — Но она удается тебе особенно хорошо. И я думаю, «Олайсен Пест Компани» уже давно собирается оказывать Адмиралтейству дополнительные услуги. Например, один ее представитель, очаровательный молодой человек, может занять старшего офицера службы безопасности непринужденной беседой о блохах…

Рауль метнул на Криса укоризненный взгляд.

— …в то время как остальные займутся делом. Здесь мы столкнемся с очередной проблемой. Ликвидаторам полагается оставаться в пределах одной части станции. Сотрудники службы безопасности держат их под контролем, следя за их передвижением на мониторах. Любое отклонение от нормы — и целый полк морских пехотинцев сядет нам на шею. — Крис сделал глубокую затяжку, выдохнул дым и продолжал: — Весьма возможно, что, когда мы выясним местонахождение Роуэна, мне придется войти в запретную зону, чтобы добраться до него.

— Язык у меня подвешен неплохо, — с серьезным видом признал Рауль. — Но я не уверен, что смогу отвлечь человека приятной беседой — даже на такую увлекательную тему, как истребление блох, — если его монитор начнет подавать сигналы тревоги, а вокруг завоют сирены.

— Этого от тебя и не требуется. — Крис потушил окурок. — Когда Малыш уловит первые признаки подозрительности в сознании офицера, ты предпримешь необходимые меры. Но без летального исхода: я не хочу, чтобы умирали невинные люди. Скажем, пусть отоспится как следует, пока мы не закончим работу.

Рауль кивнул, любуясь на свои великолепные ногти.

— Не вижу в этом проблемы, Крис-киборг.

— Есть еще одна вещь, о которой мне следует упомянуть, Рауль, — медленно произнес Крис.

Адонианец встревожено посмотрел на него: ему не понравился тон киборга.

— Что такое, друг мой?

— Тебе придется носить… комбинезон.

Глаза Рауля расширились.

— Мешковатый комбинезон? — в ужасе прошептал он.

— Ярко-желтого цвета…

Рауль вздрогнул.

— …с изображением большого черного жука на спине, — безжалостно продолжал Крис.

Рауль закрыл глаза, не в силах совладать с чудовищностью подобной перспективы.

— Пожалуй, я все-таки потребую двойную плату.

Крис обвел взглядом остальных.

— Вот мой план в общих чертах. Теперь перейдем к подробностям. Вопросов пока нет?

— Что будет, если мы попадем туда, а у Роуэна окажется выходной или он работает в ночную смену? — поинтересовался Джамиль.

— Этого не случится, — твердо сказал Крис. — У меня есть его рабочее расписание.

— Черт побери, — восхищенно пробормотал Гарри. — Что ты сделал, Крис, — попросил у лорда-адмирала Дикстера доступ к секретным файлам Адмиралтейства?

— Что-то вроде этого, — согласился Крис. — Еще вопросы?

Они обсудили способ похищения космоплана и решили, каким образом нейтрализуют ликвидаторов перед тем, как забрать их одежду и снаряжение. Члены команды старались предусмотреть любые возможные затруднения и предлагали планы действий в соответствии с различными сценариями.

Наконец Крис решил, что пора заканчивать совещание.

— У нас почти закончилось время. Когда мы выйдем отсюда, не упоминайте о том, что здесь говорилось. Никому ни слова. Начиная с этого момента, мы разделяемся. Рауль и эмпат остаются со мной. Вы узнаете время и место нашей встречи из зашифрованного файла в ваших личных компьютерах. Там также содержатся координаты «Олайсен Пест Компани». Рауль, вы с Малышом прилетите туда до прибытия основной команды и проведете небольшое исследование. Вам предстоит усвоить массу полезных сведений о блохах.

Рауль испустил душераздирающий вздох.

— На какие жертвы приходится идти ради своей карьеры! А Малыш… — он взглянул на своего друга, — ему это покажется отвратительным. Он питает стойкую неприязнь ко всем инсектоидным формам жизни, характерную для его расы.

— Переживет, — буркнул Крис, не имевший представления о том, к какой расе принадлежит Малыш, и не собиравшийся спрашивать. Все предыдущие вопросы к Раулю на эту тему заканчивались лишь головной болью. — Разбуди его. У меня есть дополнительные инструкции для вас обоих.

Остальные начали по одному выходить из комнаты, останавливаясь возле Криса, чтобы задать последние вопросы или уточнить детали предстоящей операции. Когда они остались одни, Рауль разбудил Малыша. Эмпат встряхнулся, выпрямился и уставился на Криса из-под своей мягкой шляпы.

Киборг потянулся к контрольной панели, закрыл дверь и наглухо запер ее.

— Итак, вот мой план для начал Крис, но тут же замолчал. — Что за чертовщина? Почему он так на меня смотрит?

— Малыш говорит, что твой разум неспокоен, Крис-киборг, и это совсем непохоже на тебя. Даже в тот раз, когда ты в одиночку собирался спасти свою жену из коразианского концлагеря…

Нахмурившись, Крис прервал словоизлияния адонианца.

— Если ты к чему-то клонишь, переходи к делу. У нас мало времени, и мне еще нужно упаковать снаряжение.

— …ни даже в те ужасные времена, когда тебя так… так… — Рауль пощелкал пальцами, подыскивая нужные слова в своей затуманенной памяти. — Так искалечило.

— Искалечило? — Крис сердито прикусил закрутку. — Так ты считаешь меня калекой?

— Прости, я неверно выразился. Может быть, ты предпочитаешь «распотрошило»?

— Я предпочел бы выгнать вас обоих с глаз долой! — Крис сердито уставился на Малыша. — Увы, это невозможно, поскольку вы едете со мной. Однако сейчас я в последний раз предупреждаю вас держать язык за зубами, иначе вы оба отравитесь домой крепко запертыми в багажном отделении. Итак, вот что вам нужно сделать…

— Мы говорим это ради твоего же блага, Крис-киборг, — обиженно заметил Рауль. — Обычно твой рассудок похож на лазерный луч: четкий, сфокусированный, бьющий в цель по прямой линии. Но теперь, друг мой, твой рассудок похож на лазерный луч в комнате, полной рефлекторов. Ты отскакиваешь от одного к другому и без толку мечешься в разных направлениях.

— Благодарю за анализ, — буркнул Крис. — Пришли мне счет.

— Счет может оказаться очень большим, друг мой. — Взгляд Рауля был необычно ясным, пронизывающим, сбивающим с толку. — Расплачиваться придется другим, и мне в том числе. Ты слишком эмоциально вовлечен в проблему. Это может привести к поспешным и необдуманным поступкам. Ты уже совершаешь ошибки.

— Убирайтесь, — процедил Крис сквозь стиснутые зубы. — Оба. Немедленно. Я встречусь с вами у космоплана.

Он указал на дверь.

— Минутку. — Рауль, казалось, прирос к полу. Малыш съежился у ног лотофага. — Ты должен выслушать нас.

Крис вздохнул. Если не перейти к физическому принуждению — что, наверное, доставило бы Раулю огромное удовольствие, — не было никакой возможности переспорить адонианца. Наилучшим способом избавиться от него и от эмпата было позволить им высказать свое мнение. И хотя Крис был совершенно уверен, что никто не мог тайно установить подслушивающее устройство на борту его космоплана, ему противостояли мощнейшие силы: ФБРБ, Королевский флот и синдикат Юнга. Эти силы вряд ли уже знали о его намерениях, но, как говорится в пословице, если у тебя мания преследования, это еще не значит, что за тобой никто не следит. Лучше уж позволить Раулю высказаться в абсолютно надежном месте.

— Я могу отключить цепи, управляющие слуховыми рецепторами, — пробормотал Крис про себя. Но он не сделал этого. Он испытывал странную потребность послушать, похожую на потребность раскачивать ноющий зуб, чтобы чувствовать боль. — О'кей, но постарайтесь побыстрее. Почему я веду себя… неадекватно?

— Во-первых, ты не просил у Джона Дикстера информацию о космической станции, хотя Гарри и поверил этому. Ты получил сведения незаконно, подключившись к компьютеру Адмиралтейства и использовав код доступа, полученный от Дикстера в то время, когда мы работали на него. Ты предал доверие друга и теперь недоволен собой. Этот поступок глубоко беспокоит тебя.

— Ничего подобного. Я должен был это сделать. Объясню позже. — Крис указал на хронометр, вмонтированный в его кибернетическое запястье. — У тебя есть еще пять минут.

— Во-вторых, ты уже мысленно осудил и приговорил к смерти своего бывшего друга и партнера. Роуэн должен умереть. Он — или в данном случае она — заслуживает смерти. Ты так решил, и твое решение неизменно.

— Да. — Крис пожевал закрутку.

— Тогда позволь мне убить ее, — тихо попросил Рауль.

Киборг покачал головой. Уронив окурок, он размазал его по полу каблуком стальной ноги.

— Это ошибка. — Рауль с сожалением вздохнул. — Ты не убийца, Крис-киборг. Во всяком случае, не хладнокровный убийца, как я сам. В отличие от тебя, у меня нет совести. Для всей команды будет проще и безопаснее, если палачом Роуэна стану я.

Крис снова покачал головой.

— Я должен немного поговорить с Дэлином Роуэном.

— Поговорить! — саркастически воскликнул Рауль. — Вспомни лозунг покойного военного лорда Дерека Сагана: «Не болтай, а стреляй!» Он очень любил эту присказку, и она сохраняла ему жизнь гораздо дольше, чем можно было представить в тех обстоятельствах. Ты подвергаешь нас всех опасности, друг мой.

— Ты в любой момент можешь выйти из игры. Вместе со своим приятелем-мыслесосом.

Поля шляпы вздрогнули, и голова эмпата глубже втянулась в плечи. Глаза Рауля подозрительно заблестели.

— Как ты можешь так говорить? Мы же твои друзья, Крис-киборг.

По его нарумяненной щеке скатилась слезинка.

— Не надо плакать, — раздраженно сказал Крис. — Ты испортишь свой макияж, у тебя распухнет нос. Ты не сможешь выйти отсюда в таком виде.

— Мне все равно, — с неожиданным жаром отозвался Рауль. Он схватил Криса за здоровую руку. — Скажи мне, что ты по крайней мере обдумаешь наши слова.

Пораженный неожиданным всплеском эмоций — как правило, Рауль сохранял полнейшую безмятежность, — Крис осторожно высвободил руку.

— Я подумаю, — пообещал он. — А теперь я хочу дать тебе последние инструкции. Ты достаточно успокоился, чтобы усвоить их?

Рауль вынул из своей сумочки кружевной носовой платок и аккуратно промокнул глаза.

— Да, Крис-киборг. Я снова владею собой.

Что бы это ни означало, подумал Крис. Вслух он продолжал:

— Ты отправишься в корпоративную штаб-квартиру «Олайсен Пест Компани»…

— Это там я превращусь в коммерсанта и буду носить комбинезон?

— Нет. Коммерсантом ты станешь потом. Сначала тебе нужно собрать сведения. Ты выяснишь все возможное о самой компании и о принципах ее работы. Ты будешь представителем другой компании, выпускающей летающие платформы.

— А где они летают? — сдавленным голосом спросил Рауль, высморкавшись в платочек.

— В космосе, — терпеливо пояснил Крис. — У твоей компании возникли проблемы с насекомыми, и ваши платформы нуждаются в обслуживании. Тебе скажут: «Разумеется. Рады служить вам». Далее они сообщат тебе адрес своего отделения, обслуживающего космические станции, и посоветуют обратиться прямо туда. Это и будет отделение, обслуживающее БКФ «КомБез». Оно у них одно-единственное. Потом ты попросишь о поездке туда, упомянув о том, что тебя будут сопровождать несколько других представителей корпорации.

— Ага, понимаю! — Рауль улыбнулся.

Но Крис решил объяснить до конца:

— У «Олайсен Пест Компани» есть отделения в каждом крупном городе на Элайнусе, но лишь одно из них занимается исключительно работами в космосе. Ты выяснишь, какое именно, и сделаешь так, чтобы мы смогли попасть туда. Потом мы проводим быстрый, бесшумный налет, похищаем их судно и так далее. Понятно?

Рауль помахал платочком.

— Разумеется.

— Пользуйся коммерческим транспортом. Что-либо иное может привлечь подозрение. Сейчас я забираю тебя с собой на Альфагамму. Отправишься оттуда. Будешь поддерживать связь… впрочем, ты знаешь рутинные процедуры.

— Хорошо, Крис-киборг. «Олайсен Пест Компани» на Элайнусе. Звучит так, словно это место кишит клопами и прочей гадостью. Но мы полетим туда.

— Я знаю, ты не подведешь меня. Послушай… — Крис немного помедлил и тихо добавил: — Я не подведу ребят. Но я должен сделать то, что должен сделать.

Рауль пожал плечами. На его лице снова заиграла безмятежная улыбка, словно ему было на все наплевать.

— Время покажет, Крис-киборг, не так ли?

Погоняя перед собой Малыша, который выглядел значительно успокоившимся, лотофаг направился к выходу. Крис открыл дверь.

— Один последний вопрос, — попросил Рауль, уже стоявший на пороге.

Киборг терпеливо кивнул. Пальцы его кибернетической руки сжимались и разжимались, но, скорее всего, это объяснялось незначительными неполадками в системе.

— Я слушаю.

— Насчет этого комбинезона…

— Да. Тебе придется носить его. — Крис выпихнул лотофага в коридор и захлопнул дверь.

Оставшись в одиночестве, киборг вернулся к столу, чтобы забрать голографическое оборудование. Он убрал изображение космической станции и уже собрался отключить питание, но внезапно, повинуясь непонятному импульсу, прикоснулся к клавише и вызвал другую голограмму.

Мужчина. Дэлин Роуэн.

Крис взял фотографию Дарлин Мохини, ввел ее в компьютер, произвел несколько изменений и обнаружил лицо своего друга. Теперь он начинал верить.

— Почему ты это сделал? — спросил он у безмолвного изображения. — Зачем тебе понадобилась наша смерть? Я просто хочу знать: почему?

Над часами, висевшими на стене комнаты, замигал красный огонек. Женский голос вежливо сообщил Крису, что его время истекло. Помещение ожидало новых клиентов. Дверь автоматически открылась и осталась заблокированной: управляющий давал понять, что пора уходить.

Крис выключил изображение, собрал свои пожитки и вышел в коридор.

ГЛАВА 11

Если ты знаешь время и место битвы, ты можешь вступить в бой, находясь за тысячу миль.

Сун Цзу. Искусство войны

— Сэр, рыцарь-командующий получил ваше сообщение. Он на связи.

Офицер молча кивнул и вернулся в свою каюту.

— Докладываю, рыцарь-командующий. Разосланный циркуляр с описанием лотофага и эмпата, известных как Рауль и Малыш, дал результаты. Вчера в двадцать два ноль-ноль по стандартному армейскому времени член нашего ордена заметил их обоих в «Кафе Изгнанников». Киборг Крис также присутствовал при встрече. Все трое улетели вместе на космоплане киборга.

— Где сейчас находится лотофаг?

— Мы не смогли определить, рыцарь-командующий. Их космоплан совершил прыжок в гиперпространство.

— Если один из наших рыцарей имел лотофага под наблюдением, то почему он не захватил его?

— В то время они находились во внутренних помещениях кафе, рыцарь-командующий. Насильственные действия там запрещены. Правила на этот счет очень строги и неукоснительно выполняются. Кроме того, киборг сам по себе является грозным противником.

Командующий помолчал, обдумывая услышанное.

— Верно. Что ж, у нас будет другая возможность. Бог предаст его в наши руки.

— Несомненно, сэр. Мы получили убедительные доказательства того, что лотофаг входит в команду наемников под руководством киборга.

— Я пришел к тому же выводу. Я имею информацию о том, что эта команда получала тайные задания от Ее Величества королевы на языческой, богопротивной планете Церес. Лотофаг Рауль и эмпат, известный как Малыш, прибыли на планету на коммерческом транспорте. В моем распоряжении имеется запись этого события. Сейчас я передам ее вам. Поскольку мы потеряли его в «Кафе Изгнанников», эти данные могут оказаться полезными для расследования.

Офицер в молчании ждал, когда поступит информация. Рыцарь-командующий продолжил беседу.

— Вполне возможно, что лотофаг имеет несколько паспортов, зарегистрированных на разные имена. Но на этот раз, как видите, он назвался настоящим именем, если его действительно зовут Рауль, и отметил, что его родной планетой является Адония. Малыш, по всей видимости, каждый раз пользуется одним и тем же паспортом, поскольку имеет статус «существа смешанного происхождения». Его родная планета значится в графе «неизвестна».

По-моему, эта парочка имеет прямое отношение к необъяснимой болезни и последующему внезапному исчезновению жены президента Модены. Есть свидетели, видевшие их на балу, после которого заболела супруга президента. Они улетели прежде, чем мы успели выслать группу захвата.

— Думаю, сэр, их будет нетрудно выследить, — заметал офицер. — У киборга есть несколько известных убежищ. Мы расставили своих людей во всех этих местах. Мы также организовали постоянное наблюдение за домом Рауля на Адонии.

— Превосходно. Однако нам следует проявить терпение. Подождите, пока они не расстанутся. Вы сами признаете, что киборг Крис — грозный противник. Кроме того, у него есть друзья в высших кругах. Пока что нам не нужно привлекать к себе всеобщее внимание, а потому не пытайтесь захватить лотофага в присутствии киборга. Улучите момент, когда Рауль и его маленький спутник останутся одни, и захватите их.

— Слушаюсь, рыцарь-командующий.

— Свяжитесь со мной сразу же после того, как захватите лотофага. Есть вопросы?

— Да, сэр. Что нам делать с существом по имени Малыш?

— Он нам не нужен. Убейте его.

ГЛАВА 12

Битва — это прямое противостояние, но победа достигается внезапностью.

Сун Цзу. Искусство войны

В просторном зале ресторана «Треснувшее яйцо»» всегда было полно народу — особенно в этот утренний час. Согласно наблюдениям Криса, особой популярностью пользовался буфет с завтраками «ешь-столько-сколько-сможешь», привлекавший огромное количество народу. Это идеально подходило для целей киборга. Когда он вошел, никто и не взглянул на него. Одетый в деловой костюм, скрывавший его механические конечности, в солнцезащитном козырьке, прятавшем его кибернетический глаз, и с косметической кистью из пластикожи, прикрепленной к запястью, Крис выглядел типичным ауригианским служащим.

Проинформировав робота-официанта, подкатившего к его столику, что вскоре к нему присоединятся четверо товарищей, Крис нагрузил свою тарелку местными лакомствами и принялся за еду.

Вскоре прибыл Тайхо. Высокий, жилистый инопланетянин все же привлек к себе несколько любопытных взглядов, но вскоре посетители вернулись к своим блюдам, проявляя больше интереса к ауригианским грибам, которые считались здешним деликатесом. Расположенная на одном из главных торговых маршрутов, столица Ауриги служила родным домом для представителей народов и рас со всех концов Галактики. Мало что могло удивить горожан, а тем более — заставить оторваться от такого важного занятия, как прием пищи.

Тайхо заметил Криса, сел за его столик.

— Не прикасайся к грибам, — приглушенным голосом посоветовал киборг.

Тайхо, строго придерживавшийся вегетарианской диеты, пренебрежительно взглянул на грибы и заказал лишь стакан морковного сока.

— С оружием проблем нет? — спросил Крис.

Он мог и не понижать голос. Жизнерадостные ауригианцы любили поговорить, причем по возможности громко. В ресторане стоял несмолкаемый гомон: каждый из посетителей что-то пронзительно и весело кричал своему соседу. Крис понизил восприимчивость слуховых рецепторов до минимума, и тем не менее шум был оглушительным.

Тайхо покачал головой. Его ладонь с длинными пальцами могла бы дважды обернуться вокруг бокала с соком. Он отпил глоток.

— Никаких проблем. Пока я не попытаюсь пронести винтовку на борт космического корабля, меня едва ли остановят. А бинокулярный прицел я ношу спрятанным в экранированном чехле на своем теле.

Крис кивнул. Бинокулярные прицелы являлись принадлежностью профессиональных убийц и находились под запретом на большинстве планет. С помощью такого прицела, регистрировавшего любую форму излучения — от тепловых и световых волн до допплеровского смещения, — Тайхо не только мог видеть сквозь стены, но и застрелить человека, стоящего за укрытием.

— До стрельбы дело не дойдет, — сказал Крис. — Все пройдет гладко. Я чувствую, что мне наконец-то начинает везти.

Тайхо как-то странно посмотрел на него.

— Хорошо бы все-таки подготовиться заранее. А то окажется, что мы сидим в каноэ без весла.

Крис почувствовал приближение очередной проповеди и не стал отвечать. Он ел не потому, что был голоден, а для того, чтобы обеспечить тело необходимой энергией. Беспокойство и напряжение последних дней вообще истребили у него чувство голода. Гораздо больше ему сейчас хотелось достать закрутку, но курение в ресторане было запрещено. Он вернулся к первоначальной теме.

— Где ты оставил винтовку?

— В аэрокаре. Гарри сейчас паркует машину. Я встретился с ним и Куонгом снаружи; Док пошел попудрить носик. Они должны появиться здесь с минуты на минуту.

— Они уже здесь.

Стоя в дверях и частично загораживая их своим крупным туловищем, Гарри всматривался в толпу. Тайхо помахал ему своей длинной рукой. Куонг вышел из уборной, и оба направились к столу. По пути Гарри свернул в сторону и принялся наполнять свой поднос блюдами с вращающегося буфета. Куонг выбрал себе фрукты и овсянку. Подойдя к столу, он окинул Криса участливым взглядом.

— Ты нормально себя чувствуешь?

Бывают моменты, подумал Крис, когда присутствие личного врача превращается из преимущества в недостаток.

— Да, Док. Лучше не бывает.

— Ты неважно выглядишь, — настаивал Куонг. — Надо бы провести системную проверку…

— Я же сказал: все в порядке. Немного взвинчен, не более того. Адреналин пошаливает.

Крис достал закрутку.

— Я не собираюсь курить ее, — сообщил он роботу-официанту, заметившему запрещенный предмет и подкатившему к нарушителю со скоростью торпеды.

Робот продолжал крутиться у стола, очевидно убежденный в том, что Крис попытается закурить, как только его электронное око повернется в другую сторону. Наконец киборг сдался и убрал закрутку. Робот отъехал как раз в тот момент, когда вернулся Гарри с нагруженным подносом.

— Жареное мясо, жареная картошка, яйца! — патетически воскликнул Куонг. — В сорок лет тебе понадобится пересадка сердца.

— Конечно, Док, — беззаботно отозвался Гарри. — Хорошо, что вы всегда рядом и в случае чего можете позаботиться обо мне.

— Нельзя так насиловать свой организм. Кроме того, какой смысл имплантировать новое сердце, если артерии, ведущие к нему, заросли всякой дрянью? Мне пятьдесят лет, и я нахожусь в гораздо лучшей физической форме…

Спор продолжился, как это случалось каждый раз, когда они садились вместе за обеденный стол. Дискуссия об уровнях холестерина в крови волнами обтекала Криса. Он едва удержался от раздраженного замечания.

К счастью, в это время в ресторан вошел Джамиль. Киборг помахал своему другу, выглядевшему необычайно внушительно в дорогом деловом костюме. Когда Джамиль шел по залу, несколько женщин с типичной ауригианской прямотой предложили ему присоединиться к их обществу. Он улыбнулся, ответил на ходу и уселся рядом с остальными членами команды.

— Позавтракаешь? — спросил Крис.

— Здесь неплохо кормят, — промычал Гарри с полным ртом.

— Спасибо, я уже поел, — ответил Джамиль и небрежно добавил: — Она великолепно готовит омлет.

Гарри поперхнулся и поспешно сглотнул.

— Она? Как ты умудрился? Ты же прилетел сюда только вчера вечером!

— Он поддерживает свое тело в превосходной физической форме, — назидательным тоном заметил Куонг. — Женщины это ценят.

— Ну ладно. — Крис прервал начало очередной лекции о закупоренных артериях, грозившей перерасти в обсуждение сексуальной жизни Джамиля. — Гарри, ты связался вчера с Раулем и Малышом?

— Да. — Здоровяк кивнул. — Я встретился с ним в баре роскошного отеля, где он остановился.

— Ему удалось провести разведку в филиале компании?

Гарри похлопал по карману своего пиджака.

— План лежит здесь. Вчера Рауль нанес им визит. Эти клопоморы устроили ему ознакомительную прогулку и пригласили отобедать с ними. Адонианский шарм, ясное дело. Бизнес там небольшой, почти семейный. Контракт с БКФ «КомБез» приносит им наибольший доход, а поскольку у них имеется оборудование для космических станций, они только рады расширить сферу своих услуг… Да, кстати, — Гарри подмигнул, — по их мнению, БКФ «КомБез» является «станцией заправки и техобслуживания».

— Чего же еще ты ожидал? А что говорит Рауль — сотрудники компании знают правду?

— Сомнительно. Да, они знают, что это база Королевского флота…

— И скорее всего получают щедрые чаевые за свои услуги, — сухо заметил Крис.

Гарри улыбнулся.

— Ну да. Согласно наблюдениям Малыша, они и не подозревают, что имеют дело со сверхсекретной базой Адмиралтейства. Даже тот персонал, который периодически отправляется туда. Эмпат быстренько просканировал их мозги. База для них — это не что иное, как летающая станция техобслуживания.

— Какой у нас расклад по времени? — поинтересовался Джамиль, приготовившись сверить часы.

— Сейчас восемь ноль-ноль. Мы уезжаем отсюда и выходим на позицию в девять ноль-ноль; в это время вы с Гарри встречаетесь с Раулем в штаб-квартире «Олайсен Пест Компани».

Гарри кивнул.

— Я обсудил это с Раулем вчера вечером. Он говорит, у него «все схвачено». Мы с Джамилем будем менеджерами компании по производству космических платформ. Он организует для нас встречу с представителями «Олайсена» к девяти ноль-ноль.

— Прекрасно. Космоплан с командой ликвидаторов на борту обычно улетает в десять ноль-ноль. Согласно графику, команда должна прибыть на станцию в тринадцать ноль-НОЛЬ.

— Три часа? — Гарри покачал головой. — Значит, у них есть гипердвигатель.

— Есть, — подтвердил Крис. — Вчера я взглянул на космоплан и немного поболтал с одним из механиков. Сказал, что ищу работу. Так вот, этот космоплан…

— У тебя туго с деньгами? — озабоченно спросил Гарри. — Буду рал одолжить сколько нужно.

Киборг вздохнул. Гарри был хорошим бойцом и великолепным пилотом, одним из лучших специалистов своего дела. Но с годами его умственные способности не проявляли тенденции к улучшению.

— Нет, Гарри, — терпеливо ответил Крис. — С деньгами у меня все в порядке, но все равно спасибо. Итак, мы имеем дело со стандартным малогабаритным грузовым космопланом, но с некоторыми модификациями. Во-первых, он оснащен гипердвигателем, а во-вторых, бортовым компьютером серии ХР-двадцать восемь.

— Несомненно, по милости Адмиралтейства, — проворчал Тайхо через свой транслятор. — Наши налоговые отчисления идут на благие цели, джентльмены!

— Команда никогда не отклоняется от заданного графика, — продолжал Крис. — И мы тоже не будем. У них есть тридцатиминутное окно для сближения с космической станцией и посадки в доке, иначе вся процедура отменяется и переносится на другой день. Очевидно, по соображениям безопасности. Ликвидаторов принимают в то время, когда на базе все тихо, что нас вполне устраивает.

— Я очень люблю тишину, — согласился Куонг.

— Рауль и Малыш присоединятся к команде в штаб-квартире «Олайсен Пест Компани» в девять ноль-ноль. Таким образом, у меня, Тайхо и Куонга есть час для того, чтобы захватить космоплан и загрузить снаряжение. Масса времени, даже учитывая возможные трудности. Но их не будет.

— Он сегодня чувствует себя счастливчиком, — заметил Тайхо.

Крис не обратил внимания на его слова.

— Тем временем Рауль, Гарри и Джамиль возьмут под свой контроль здание компании. Тебе понадобятся коды доступа для космоплана, Гарри?

— С гиперпространственным двигателем и компьютером серии ХР-двадцать восемь… да, могу поспорить, что понадобятся. Там, наверное, установлена особая защита, но ХР-двадцать восемь — моя любимая компьютерная система. — Гарри радостно потер руки, предвкушая удовольствие. — Славная будет работенка!

— Сколько времени вам понадобится? — Крис взглянул на Джамиля.

— Десять минут. Двадцать, если нам придется искать кодовые карточки и перепрограммировать их.

— Даю вам полчаса на всякий случай. Встречаемся возле космоплана в девять тридцать. Гарри, сколько времени уйдет на подготовку к вылету?

— Немного. Скорее всего, курс уже заложен в компьютер. Скажем, десять минут.

— А у нас остается целых полчаса. Это дает нам пространство для маневра. Все готовы? Тогда выходим.

Крис жестом подозвал робота-официанта. Сумма счета высветилась на маленьком экране. Тайхо вставил в прорезь свою кредитную карточку. Робот поблагодарил их и пожелал им доброго пути.

— Очень кстати, — заметил Крис, когда они выходили из ресторана.

* * *

Они уселись в аэрокар. Гарри ввел в бортовой компьютер запрос о местонахождении штаб-квартиры «Олайсен Пест Компани». На экране высветилась трехмерная карта.

Гарри плавно поднял машину в воздух. Джамиль, сидевший сзади, изучал план здания. Рауль наконец-то научился — правда, не без принуждения со стороны Криса — рисовать ясные и понятные чертежи. Он находил эту работу невероятно утомительной, и его так и не удалось отучить от привычки украшать скучные рисунки забавными рожицами и завитушками. Джамилю пришлось прослеживать свой маршрут от входа в офис управляющего по черным тараканам, служившим указателями направления, а к букве «О» в названии компании были добавлены два глаза и улыбающийся ротик.

Куонг трудился над «изобретением» Гарри — устройством, с виду напоминавшим усовершенствованную мухобойку, но имевшим другое, гораздо более интересное применение. Крис снял свой деловой костюм, надел нательную броню, переделанную таким образом, чтобы высвободить его кибернетические руку и ногу, отсоединил бесполезную косметическую кисть. Из потайного отделения, вделанного в среднюю часть бедра, киборг достал одну из своих оружейных рук и подключил ее к запястью.

Куонг оторвался от своей работы.

— Что это?

— Миниатюрная ракетная установка.

Ракеты были снабжены инфракрасными датчиками наведения на цель. Электронный глаз Криса создавал изображение мишени и загружал его в микрокомпьютер ракетомета за мгновение до выстрела. Маленькая ракета находила мишень с безошибочной точностью.

— Тяжеловатое вооружение для такой работы, — заметил Куонг.

— Надеюсь, нам не придется использовать его, — тихо отозвался Крис.

Куонг проворчал что-то еще, но Крис сделал вид, что не слышит. Переодевшись и завершив системную проверку, он вынул закрутку, пересел к открытому окну аэрокара и закурил.

«Черт побери, оставьте меня в покое! — безмолвно умолял он. — Когда с этим делом будет покончено, я вернусь к норме. Все пойдет как надо. Я знаю. Я это заслужил».

Он смотрел, как дым струйками уносится в окошко, как кончик закрутки светится красным в налетающих порывах ветра.

Куонг перестал возиться с «изобретением» Гарри, отложил его в сторону, надел нательную броню и маскхалат. Тайхо носил свои доспехи под штатской одеждой. Специально разработанные его сородичами для таких целей, эти доспехи были совершенно прозрачными и не мешали изменениям окраски кожи.

Хамелеоны непривычны к ношению одежды, препятствующей их естественной способности сливаться с обстановкой. Поэтому они не испытывают таких чувств, как стыдливость и застенчивость. Другим членам команды понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть к прозрачным доспехам Тайхо, и теперь они просто не обращали на него внимания. Но вид обнаженного хамелеона часто повергал в шок других, более закрепощенных гуманоидов.

Переодевшись, все расселись по местам. Тайхо собрал свою лучевую винтовку. Они с Куонгом пустились в обсуждение курса облигаций Королевского казначейства. Продолжится ли тенденция к росту и стоит ли Куонгу вкладывать деньги или пока подождать? Джамиль проверил свое оружие и начал подпевать глубоким баритоном в такт музыке, доносившейся из радиоприемника. Гарри наслаждался полетом. Никто не пытался заговорить с Крисом, хотя он чувствовал, как озабоченные взгляды останавливаются на нем и торопливо скользят в сторону. Он снова закурил.

Они покинули центр города, пролетели над пригородами и углубились в индустриальную зону, стыдливо прятавшую свою истинную сущность под камуфляжем деревьев, живых изгородей и нескольких искусственных прудов. Здания, где располагались различные предприятия, были неотличимы друг от друга: длинные, низкие пакгаузы, доблестно пытавшиеся выглядеть загородными особняками.

Внизу появились знаки, предупреждавшие о том, что в этом районе производится взлет и посадка космического транспорта. Владельцам аэрокаров в целях безопасности предписывалось держаться ближе к земле и двигаться только по указанным маршрутам.

— Согласно карте, мы приближаемся к цели, Крис, — доложил Гарри, вглядываясь в придорожные знаки с логотипами различных компаний.

Крис покинул свое место в задней части кабины и уселся рядом с Гарри.

— Ты не пропустишь его. Здание выкрашено в ярко-желтый цвет, а на лужайке перед ним стоит огромный пластиковый жук. Кстати, космоплан тоже желтый.

Гарри покачал головой.

— Какая бестактность по отношению к ХР-двадцать восемь! Ты же знаешь, эти компьютеры очень чувствительны.

— Знаю, — сочувственно ответил Крис. — Можешь выразить ему свои соболезнования при встрече.

Гарри замедлил ход. Остальные с интересом выглядывали из окошек.

— Еще немного вперед, — посоветовал Крис. — Взлетно-посадочная полоса начинается примерно в километре отсюда. Уже можно видеть ангар…

— Его трудно не заметить, — сухо произнес Джамиль.

— Мне приходилось видеть некоторые безобразные оттенки желтого цвета, но это самый худший из них, — констатировал Куонг. Он пихнул Тайхо под ребра и добавил: — Не вздумай когда-нибудь окраситься в такой цвет.

— Вряд ли это возможно. — Инопланетянин содрогнулся.

Аэрокар пролетел по отмеченному маркерами маршруту мимо здания «Олайсен Пест Компани», направляясь к ангару.

— Космоплан стоит в километре от ангара, что в сумме дает два километра от главного здания. Ангар расположен посередине, поэтому, даже если кому-нибудь вздумается выглянуть в окно, он едва ли заметит, что с имуществом компании происходит нечто странное. Но на всякий случай Куонг отключит их каналы связи — как телефонную, так и видеосеть.

— Только в том случае, если Док при этом не перекроет наш канал связи, — буркнул Джамиль. — Помните ту работенку, когда мы охраняли Гарантийный банк?

Куонг насупился.

— Майор Кхижр, уверяю вас, этого больше не случится. Мое устройство блокирует только микроволновые передачи, а наши передатчики работают только на особых частотах. Следовательно, майор…

Крис поспешил вмешаться. Каждый раз, когда Док переходил на официальный тон, назревали неприятности.

Джамиль достал бинокль. Крис покрутил верньер настройки, приспособив линзы к своему электронному глазу, и получил четкую картинку.

— С этого угла зрения я вижу четырех людей. Гарри, нам пора отклониться от указанного маршрута. Доставь нас вон к тому пригорку, который заканчивается перед взлетно-посадочной полосой.

Гарри вгляделся в ветровое стекло и кивнул.

— Высади нас здесь, — распорядился Крис.

Гарри опустил аэрокар над склоном небольшого холма. Куонг достал свой сканер и быстро обследовал окрестности. Они были одни. Поблизости не имелось работающих транспортных средств.

Крис распахнул заднюю дверь машины и выбрался наружу. Куонг, оставшийся внутри, передал ему снаряжение. Тайхо с винтовкой в руках спрыгнул на землю и немедленно начал осматриваться в поисках наилучшего укрытия.

Сверившись со списком выгруженных вещей, Крис взглянул на свой хронометр.

— Восемь сорок пять. — Он повернулся к аэрокару. — В добрый путь, Гарри. Линии связи в здании компании отключатся в девять ноль-ноль. Встречаемся у космоплана в половине десятого. Джамиль, не забудь о кодовых карточках. До свидания, и удачи вам.

Крис захлопнул двойную дверь заднего люка. Аэрокар поднялся в воздух и полетел в направлении ярко-желтого здания штаб-квартиры «Олайсен Пест Компани».

— Выдвигайся вперед. — Крис обратился к Тайхо. — Держи нас под прикрытием.

Высокий инопланетянин кивнул. Оттенок его кожи уже начал меняться, становясь пятнисто-коричневым, в тон редким зарослям коричневого кустарника на голом склоне холма.

Крис с Куонгом собрали свое снаряжение и двинулись вниз по склону. Они направлялись к ручейку, текущему между маленьким холмом и космопланом. Оба вошли в мелкую воду и побрели вверх по течению.

Через каждые несколько метров Крис останавливался и изучал окрестности. Он потерял Тайхо из виду, но в этом не было ничего необычного. Скорее всего, инопланетянин сейчас двигался вдоль склона, полностью слившись с местностью.

Киборг переключил свое внимание на аэрокар, как раз совершавший посадку на площадке перед зданием «Олайсен Пест Компани». Гарри и Джамиль выбрались наружу, поправили галстуки, стряхнули пылинки с пиджаков. С бриф-кейсами в руках, они вошли в парадную дверь. 08. 55.

Куонг остановился, снял свой рюкзак. Вытащив складную металлическую антенну-тарелку, он установил ее на берегу ручья и направил тарелку на антенну видеосети, укрепленную на крыше штаб-квартиры компании. Потом он включил спектральный анализатор, просканировал каналы связи и загрузил полученную информацию в микрокомпьютер.

— Блокировка сработала, — доложил он, взглянув на анализатор.

09. 01.

Крис достал гранату из потайного отделения на своем бедре, поставил взрыватель на шестичасовую задержку и положил гранату на землю рядом с металлической тарелкой. Он имел привычку всегда избавляться от возможных улик.

— Тайхо, это Крис, — произнес он в микрофон коммлинка. — Ты слышишь меня?

— Четко и громко. Я нахожусь на позиции. Вижу четыре мишени перед космопланом.

— Я тоже их вижу. Дадим им пять минут. Если повезет, они передвинутся на другую сторону. Если нет, тебе придется парализовать их.

— Понятно.

Крису не хотелось пересекать бетонную взлетно-посадочную полосу на виду у членов команды космоплана. Еще больше ему не хотелось видеть несколько тел, распластанных на земле в коматозном состоянии.

— Ну давайте же, — сквозь зубы упрашивал он сотрудников «Олайсен Пест Компани». — Отойдите на ту сторону, черт бы вас побрал!

Словно вняв его просьбе, трое человек обошли космоплан и скрылись из виду. Однако четвертый остался, продолжая работать с раскрытой технической панелью на закрылке.

— Кончай, паренек, — прошипел Крис. — Отправляйся к своим приятелям.

Куонг стоял рядом с ним, щурясь от яркого солнечного света.

— Девять ноль пять, Крис, — напомнил он.

Док держал в руках короткоствольный автомат. Он мог выпускать двести пуль в секунду и был известен под названием «коридорная метла» за способность выметать подчистую любое небольшое пространство. Автомат не обладал станнерными возможностями и, возможно, поэтому являлся излюбленным оружием Дока. Крис мог быть уверен, что Куонг не нажмет на спусковой крючок, если только у него не останется другого выхода.

Но до этого дело не дойдет: Крис верил в свою удачу.

Механик закрыл панель. Наклонившись, он поднял сумку с инструментами и пошел к своим коллегам.

— Крис! — Тайхо снова вышел на связь. — Давай! Я прикрою тебя.

Крис побежал по бетонной полосе. Бег был не самой легкой задачей для киборга; обычно он старался воздерживаться от таких упражнений. Кибернетическая сторона его тела работала лучше и быстрее, чем физическая, — иногда живая половина казалась бесполезным довеском к искусственной. Поэтому его бег был неуклюжим и неровным. Пару раз Крис едва не потерял равновесие. В глубине его сознания мелькнула паническая мысль: если при падении замкнется какой-нибудь важный контур, то он не сможет встать и будет беспомощно барахтаться на бетоне, как опрокинутый на спину таракан.

«Не сегодня, — шепнул ему чей-то голос. — Сегодня твой день».

Крис расслабился, позволив физической стороне своего тела войти в ритм с механической. Куонг держался слева от киборга, без труда поспевая за ним. Дыхание доктора даже не участилось.

Космоплан стоял на треугольной стартовой площадке. Это была новая модель, хотя ее конструкция уходила корнями в эпоху зарождения космических полетов. За прошедшие с тех пор столетия никто не придумал ничего более надежного и эффективного. Два крыла отходили от фюзеляжа, образуя дельтовидную конфигурацию, необходимую для полетов в атмосфере. Такая машина могла вместить до десятка пассажиров вместе с грузом. Она была оснащена защитными экранами и усиленным внешним покрытием, способным противостоять жестким условиям перемещения в гиперпространстве.

Крис сделал выразительный жест. Куонг направился к носу космоплана, киборг побежал к корме.

Четверо членов команды собрались вокруг большого ремонтного робота, оживленно обсуждая данные, высвеченные на его компьютерном экране. Все они были безоружны. Впрочем, этого и следовало ожидать.

Так просто. Так чертовски просто.

Крис обогнул корму космоплана и перешел на шаг. Он поднял свою оружейную руку, прицелился.

— Доброе утро, друзья! — крикнул он, перекрыв шум разговора. — Если вы будете стоять тихо, никому не причинят вреда.

При звуке незнакомого голоса все головы повернулись к Крису. Один из людей, помнивший киборга по вчерашней беседе с ним, неожиданно заулыбался, как будто происходящее казалось ему шуткой. Улыбка сползла с его лица, когда он как следует рассмотрел кибернетическую руку Криса и заметил головки маленьких ракет, выглядывавшие из обоймы.

Куонг вышел со стороны носового отсека с автоматом наперевес.

Члены команды дружно загомонили. Будучи типичными ауригианцами, они немедленно принялись обсуждать случившееся. Угрожающее движение оружейной руки Криса заставило их замолчать. Один за другим они подняли руки.

Куонг держал их под прицелом. Крис торопливо прошел к ангару и заглянул внутрь. В ангаре было очень темно, особенно после залитой ярким солнечным светом взлетно-посадочной полосы. Его живой глаз временно ослеп, зато искусственный мгновенно перефокусировался и приспособил светофильтры.

В ангаре находился лишь один человек, сидевший перед маленьким компьютером и выкрикивавший команды. Некий аппарат в углу, работавший без звукоизолирующего кожуха, наполнял помещение оглушительным дребезжанием. Судя по всему, человек не мог слышать ничего, что происходило более чем в метре от него. Крис подошел ближе и уперся стволом оружейной руки в ямку на его затылке.

— Ни слова, — приказал киборг. — Убери пальцы с клавиатуры. Немедленно. — Предполагалось, что компьютер был подключен к центральной системе «Олайсен Пест Компани». Устное или введенное с клавиатуры предупреждение могло поднять тревогу. Однако механик был слишком потрясен неожиданным прикосновением холодной стали к своему затылку. Он окаменел от страха. Крису пришлось отказаться от попытки заставить его поднять руки: бедняга просто не мог двигаться.

Крис махнул Куонгу.

— Веди их внутрь.

Четверо членов команды космоплана вошли в ангар, заложив руки за голову. Крис вытащил пятого человека из кресла и подтолкнул его к остальным, сбившимся в кучку в центре ангара.

— Все в порядке, Тайхо, — сказал киборг в микрофон коммлинка. — Давай сюда.

— Уже иду.

Оставив Куонга на страже, Крис вышел наружу. Он прикоснулся к неприметной кнопке на левом предплечье. Сбоку на его механической ноге распахнулась дверца, за которой находился небольшой стеллаж для оружия и инструментов. Крис отсоединил оружейную руку, вставил ее в нужное гнездо и заменил на инструментальную. Дверца закрылась.

Крис подошел к ремонтному роботу и прочел сообщение, высвеченное на мониторе: «Предполетная проверка завершена. Все системы функционируют в пределах заданных параметров».

— Мы не смогли бы подгадать лучше, даже если бы постарались! — торжествующе пробормотал киборг.

Он повернул голову, высматривая Тайхо. Отблеск солнца от ствола лучевой винтовки был единственным признаком, выдававшим присутствие инопланетянина.

09. 10.

Крис направился к люку грузового отсека, расположенному с другой стороны космоплана. Люк был заперт наглухо. Киборг нашел пульт контрольной панели и изучил его. Цифры угрожающе светились красным. Устройство открывало доступ внутрь только уполномоченным лицам — то есть сотрудникам компании, знавшим правильный код и имевшим соответствующие отпечатки пальцев. Если бы кто-то хотя бы подышал на неверную кнопку, то включалась сирена.

Крис прикоснулся к сенсору на своей механической руке. Из гнезда выползла дрель со сверлом из армированной стали. Он включил дрель и всадил жужжащее сверло в кнопку с цифрой «9». Сверло рассекло провода и углубилось в металлическую пластину, находящуюся за ними. Полетели искры, клавиатура потемнела. Киборг задержал дыхание.

Сирена молчала. Крышка люка мало-помалу начала подниматься.

Тайхо появился рядом. Казалось, он материализовался прямо из воздуха.

— Отличная работа, босс, — похвалил он.

— Это стандартная панель «Морубунди-К-тридцать три». Любой подросток с отверткой мог бы вскрыть ее. Вероятно, Адмиралтейство потребовало от компании установить на космоплане систему безопасности, и они приобрели самую дешевую из тех, что есть на рынке.

— Их нельзя винить, — заметил Тайхо. — Кто мог предусмотреть такое?

— Полагаю, сегодня у них просто неудачный день, — с улыбкой отозвался Крис.

Он вернулся в ангар. Пленники Куонга уже мирно спали на бетонном полу. Док молча показал баллончик с гипноспрэем.

Крис кивнул. Тайхо пристроил свою винтовку на складском контейнере и на всякий случай взял под прицел парадный вход здания «Олайсен Пест Компани». Куонг начал стаскивать с дремлющих членов команды ярко-желтые комбинезоны со стилизованным изображением жука на спине.

09. 15.

Все шло согласно плану.

И тут запищал сигнал коммлинка. Куонг и Тайхо переглянулись, слегка встревоженные.

— Слушаю, — сухо произнес киборг.

— Это офис мистера Борга? — Голос Гарри. — Э-э-э, Мэйбл, золотко, соедини меня с Саем, ладно?

Должно быть, кто-то слушал разговор на другом конце линии. Крис достал закрутку и крепко стиснул ее зубами.

— Мистер Борг слушает. Что случилось, Гарри?

— Сай, ты не получал известий от Рауля?

— Нет, ни слова. А в чем дело?

— Его здесь нет, Сай. Рауль так и не приехал.

ГЛАВА 13

Атакуйте, пока они не готовы, делайте свой ход, когда они этого не ожидают.

Сун Цзу. Искусство войны

— Вот дерьмо! — громко и с чувством произнес Крис.

Его ответ четко раздался на другом конце линии. Гарри взглянул на Джамиля, но тот лишь покачал головой. Это был явно не тот ответ, который они могли бы получить от исполнительного директора корпорации по производству космических платформ. Гарри покосился на секретаршу компании, опасаясь, что она тоже услышала опасную реплику.

Однако секретарша начала болтать с той минуты, когда Гарри и Джамиль вошли в приемную, и с тех пор останавливалась лишь для того, чтобы перевести дух. Она продолжала болтать и теперь, но уже не так быстро; очевидно, встревоженный вид гостей привлек ее внимание. Джамиль попытался отвлечь ее, спросив про Рауля, и она снова бойко защебетала. Гарри подошел к окну и выглянул наружу.

— Это странно, Крис, — тихо сказал он. — Мы ждали Рауля так долго, как могли.

— Вы пробовали связаться с ним по коммлинку?

— Безуспешно. Но что действительно странно — он должен был встретиться с одним из сотрудников компании за завтраком и не пришел.

— Значит, с ним что-то случилось.

Гарри взглянул на часы. 09. 18.

— Вопрос в том, босс, стоит ли нам продолжать?

— Мы зашли уже слишком далеко, чтобы останавливаться. Продолжайте, как было запланировано. Я постараюсь найти Рауля. Конец связи.

Секунду-другую Гарри смотрел на свой коммлинк, потом убрал прибор в чемоданчик и со щелчком захлопнул замок. Джамиль наблюдал за ним. Гарри едва заметно кивнул товарищу, и тот моргнул в знак понимания.

— Как бы то ни было, нам хотелось встретиться с вашим управляющим. Мистер де Бесолейль, несомненно, прибудет в ближайшее время.

— Разумеется. Сейчас я сообщу мисс Коул и мистеру Дарминдерпалу о вашем приходе. Мне очень жаль, что так получилось с мистером де Бесолейлем. Я еще раз пыталась дозвониться до него, но наша линия, похоже, отключена. Связь вообще работает ужасно: это уже второй раз за месяц! А мистер де Бесолейль такой приятный молодой человек и такой вежливый. Вчера мы с ним замечательно побеседовали. У него такой забавный маленький друг в плаще и шляпе. Все время молчит, правда?

Продолжая болтать, секретарша с любопытством поглядывала на Гарри, который начал вынимать из футляра свое «изобретение».

— Что это за…

— Мы решили принести с собой устройство, которым пользуемся сейчас для уничтожения насекомых, — пояснил Джамиль. — В последнее время оно сильно барахлит. Мы подумали, что ваши специалисты могли бы осмотреть его и дать квалифицированное заключение.

Гарри продел руки в заплечные лямки и закинул на спину ранец с батареей. С правой стороны ранца отходил короткий гибкий шланг. Он прикрепил шланг к большому металлическому патрубку, навинтил на патрубок три металлические трубки, образующие треугольник. Наконец, он со щелчком вставил на место пистолетную рукоятку с пусковым механизмом. Закончив работу, Гарри щелкнул рычажком у себя за спиной. Батареи тихо загудели. Трубки начали вращаться. Секретарша захихикала.

— С помощью такой махины вам впору уничтожать насекомых вроде того, которое стоит на нашей парадной лужайке! — заметила она.

— Пожалуй, что да, мадам, — с серьезным видом согласился Гарри.

«Изобретение» на самом деле было искусно замаскированной четырехмегаваттной пульсационной лазерной пушкой с тройными вращающимися стволами. Специально сконструированная и собранная Куонгом, такая пушка могла стереть с лица земли здание компании вместе со всеми его обитателями.

— Я уверена, что мистер Дарминдерпал будет очарован этим устройством. Он собирает коллекцию подобных раритетов по всей Галактике…

Продолжая разговаривать с ними, секретарша умудрилась одновременно сообщить мисс Коул о приходе посетителей. Потом она с удвоенной энергией набросилась на перспективных новых клиентов.

Порывшись в кармане пиджака, Гарри достал маленький аэрозольный баллончик.

— Потом, есть еще такой продукт. Мы пытались наносить его на кожу, но проклятые насекомые, похоже, только лакомятся им. Вам знакома эта марка?

Он протянул баллончик, показывая его секретарше. Когда та наклонилась вперед и вгляделась в этикетку, Гарри распылил содержимое баллончика ей в лицо. Она невольно ахнула, вдохнув аэрозоль. Впрочем, в этом не было необходимости: как только гипноспрэй Рауля вступал в контакт с кожей, жертва впадала в коматозное состояние.

Секретарша покачнулась и упала на стол.

Гарри подхватил ее; усадил в кресло и развернул спиной к коридору. Джамиль быстро выглянул на улицу и закрыл дверь.

— Снаружи никого нет, — сообщил он. — Зато у нас есть компания внутри.

К ним приближалась женщина в коричневом костюме. Джамиль поспешно направился к ней.

— Доброе утро. Меня зовут Кевин Колридж, а это мой коллега, Джефф Фуко.

— Как поживаете? — Гарри вежливо наклонил голову.

— Джефф, почему бы тебе не подождать там, пока не придет мистер де Бесолейль? — Джамиль многозначительно взглянул на входную дверь.

Мисс Коул уставилась на лазерную пушку.

— Что это такое?

— Я объясню позже. Может быть, мы даже продемонстрируем вам, как она действует. А где находится ваш офис? Замечательное здание — такой интересный цвет, знаете ли… — Джамиль взял мисс Коул под локоть и вежливо, но твердо вывел ее в коридор. — Кажется, наш мистер де Бесолейль опаздывает, но у нас очень плотное расписание. Если бы мы могли сразу же приступить к делу…

— Конечно, мистер Кольридж. Заходите в мой кабинет. Я уже послала за мистером Дарминдерпалом, нашим старшим техником. Минутку, я забыла одну вещь… — Женщина обернулась к секретарше. — Мадлен?

Гарри склонился над столом, оживленно беседуя с секретаршей и заслоняя ее от посторонних взглядов из коридора.

— Мадлен, будь добра, отложи текущие звонки на полчаса. — Мисс Коул не стала ждать ответа.

Она вошла в кабинет и жестом пригласила Джамиля следовать за ней. Худой мужчина, одетый в желтый комбинезон, стоял у окна и внимательно смотрел на взлетно-посадочную полосу вдали.

— Странно… — начал он.

Джамиль громко кашлянул. Встревоженный этим звуком, мужчина повернул голову.

Джамиль немедленно подошел к нему. Он схватил руку техника и с энтузиазмом потряс ее.

— Как поживаете, сэр? Меня зовут Кольридж, Кевин Кольридж.

— Дарминдерпал, — рассеянно отозвался мужчина. Он снова повернул голову и выглянул в окно.

— Что там такое? — спросила мисс Коул.

— Мне показалось, будто я вижу там незнакомых людей…

— Вот моя визитная карточка. — Джамиль сунул руку в карман, достал баллончик с гипноспрэем и распылил его в лицо Дарминдерпалу. Техник задохнулся, захрипел. Потом его глаза закатились, и он начал падать вперед. Джамиль поднял обмякшее тело и опустил его на пол.

— Не двигайтесь и не раскрывайте рта! — приказал он, направив баллончик на мисс Коул.

Проскользнув за ее спину, Джамиль закрыл и запер дверь кабинета. Он положил баллончик в карман и достал из наплечной кобуры лазерный пистолет.

09. 30. Они уже отставали от графика.

— Ведите себя тихо, и никому не причинят вреда. Ваш друг на полу просто прилег поспать.

— Чего вы хотите? — со страхом спросила женщина. Джамиль указал пистолетом на стенной сейф.

— Откройте его.

Она покачала головой.

— Неужели деньги для вас действительно дороже жизни? — жестко спросил Джамиль. — А как насчет этого?

Он прицелился в неподвижное тело на полу.

— Но… но там нет денег! — Мисс Коул умоляюще заломила руки. — П-поверьте мне! Мы д-держим там деньги только в день получки, а с-сегодня…

— Что? Проклятье! — выпалил Джамиль. — Опять этот Рауль все испортил. Он сказал, что сегодня и есть день получки!

Женщина беспомощно смотрела на него. Джамиль взмахнул пистолетом.

— Если там нет денег, то вы не откажетесь вскрыть сейф, не так ли? Или вы предпочитаете, чтобы я вскрыл череп вашему технику?

— Нет, пожалуйста, — пролепетала мисс Коул. Она нервно сглотнула. — Не стреляйте…

— Тогда пошевеливайтесь!

Женщина подошла к сейфу. Приложив ладонь к папиллярному замку и набрав шифр, она открыла дверцу. Джамиль грубо отодвинул ее в сторону. Заглянув внутрь, он громко выругался.

— Так вы говорили правду? Здесь нет ничего, кроме пластика. — Он вынул кодовые карточки для космоплана. — Посмотрим-ка, сколько вы имеете на своих счетах.

Он сунул карточку в приемную щель компьютера.

— Но это не кредитные карточки! Они управляют лишь…

— Чем они управляют? — строго спросил Джамиль, хотя прекрасно знал это.

Женщина замолчала и прикусила нижнюю губу.

Ругаясь вполголоса и делая вид, что он раздражен собственной нерасторопностью, Джамиль на самом деле быстро изменил коды карточек. Он для виду еще немного повертел их в руках и положил в карман.

— Вот дьявол, ничего не вышло! Ладно, придется поломать голову. Дайте мне только добраться до этого адонианца!

Он достал баллончик с аэрозолем.

— Теперь вам придется немного вздремнуть, как и вашему коллеге. Но сначала не мешало бы сесть.

Женщина опустилась в плюшевое кресло, стоявшее за столом. Джамиль брызнул ей в лицо из баллончика. Она успела лишь один раз моргнуть, и ее голова склонилась на грудь.

Джамиль убрал лазерный пистолет в кобуру. Открыв дверь кабинета, он быстро осмотрел коридор.

— Да, мисс Коул, я знаю, как выйти на улицу. Спасибо. Мы свяжемся с вами после обеда. — Джамиль закрыл дверь и быстро пошел по коридору.

— Есть проблемы? — спросил он, появившись в приемной.

— Нет, все тихо. — Гарри выпрямился. — А у тебя?

— Старший техник заметил одного из наших парней возле космоплана. Я вкатил ему дозу успокоительного, прежде чем он успел рассмотреть как следует. Пора убираться отсюда. Мы уже опаздываем.

— Ты забрал карточки, изменил коды?

— Все здесь. — Джамиль похлопал по карману пиджака. Гарри отпер входную дверь. Они вышли навстречу лучам яркого утреннего солнца.

— Прикрой меня, — распорядился Джамиль.

Гарри занял позицию у входной двери. Джамиль открыл свой чемоданчик, достал оттуда плоскую канистру. Еще перед тем, как войти в приемную, он заметил воздухозаборник системы центрального кондиционирования, расположенный на крыше. Джамиль взобрался по пожарной лестнице, прикрепленной к внешней стене здания. Он установил канистру рядом с воздухозаборником и вышиб запорную пробку, сильно дернув за кольцо. Из канистры повалил белый дым, который сразу же начал втягиваться внутрь. Джамиль спустился вниз и присоединился к своему партнеру.

Гарри включил коммлинк.

— Крис, кодовые карточки у нас. Мы уходим отсюда. Джамиль пустил газ. Все, кто находится внутри, уже крепко спят.

— Хорошая работа. Прилетайте сюда на аэрокаре; в наших планах произошли изменения. Конец связи.

Они обменялись взглядами, затем посмотрели на часы. 09. 40. Слишком поздно менять планы.

* * *

Когда аэрокар опустился возле ангара, Крис уже ждал их. Киборг рывком распахнул дверцу.

— Я собираюсь выяснить, что случилось с Раулем. — Гарри полетит со мной. Ты вместе с остальными загрузишь в космоплан наше снаряжение. Изучите летные отчеты компании — вы найдете их в офисе ангара. Особое внимание обратите на последние коды и векторы приближения для сегодняшнего полета.

Джамиль выпрыгнул наружу. Крис забрался в аэрокар. Тайхо и Куонг, оба в ярко-желтых комбинезонах, стояли возле космоплана.

— Как насчет нашего графика? — крикнул Джамиль, перекрывая рев двигателей.

— К дьяволу наш график, — завопил в ответ Крис. — Нам нужен Рауль и эмпат. Не беспокойся: мы наверстаем упущенное по дороге.

Он захлопнул дверцу. Джамиль торопливо попятился. В кабине аэрокара было тихо. Гарри с несчастным видом взглянул на своего босса.

— Поезжай, — раздраженно буркнул Крис.

Гарри тронулся с места так быстро, что выхлоп из реактивных турбин едва не сбил Джамиля с ног.

— Где находится отель Рауля? Надеюсь, недалеко отсюда?

— Да, не очень далеко. Но…

Крис включил компьютерную карту.

— Скажи мне название отеля. Я введу его и выберу кратчайший маршрут.

Выражение лица Гарри стало совсем страдальческим.

— Э-э-э… в том-то и дело, Крис. Я не могу вспомнить название. — Внезапно он оживился. — Зато я помню номер его комнаты — одна тысяча девятнадцать.

Крис вынул закрутку изо рта.

— Что ты сказал?

— Я забыл название отеля, Крис, — жалобно ответил Гарри. — Извини. Я немного выпил, и оно как-то не отложилось в памяти. Зато я помню номер комнаты.

— Полезная информация, мать твою так! Ты знаешь, сколько отелей в этом паршивом городе!

Крис не часто ругался. Руки Гарри крепче сжали рулевое колесо. На его щеке подергивался мускул.

— Я знаю, где находится этот отель, — внезапно сказал он. — Знаю, как он выглядит. Такое огромное, шикарное здание. Я сразу узнаю его, как только попаду туда.

Крис сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух из легких.

— Значит, придется удовольствоваться этим.

— Извини, Крис. Я не подумал, что это может оказаться так важно.

— Следи за дорогой, Гарри. Следи за дорогой.

09. 45.

Гарри без труда узнал отель «Гранд-Ауригиан». Здание было большим и элегантным. У парадного входа толпились лакеи, готовые освободить уставших с дороги гостей от любой ноши, включая их средства передвижения.

— Свободная парковка запрещена, Крис, — сообщил Гарри, сбросив скорость до минимума за квартал до отеля. — Только с обслуживанием.

— Мы не можем так рисковать, — проворчал киборг. — Нам понадобится быстро убраться отсюда. Облети-ка вокруг здания.

Они обнаружили боковой вход, где дежурил лишь один привратник. Улица была забита всевозможными машинами, занимавшими каждый квадратный дюйм свободного места. Гарри опустил аэрокар до уровня мостовой.

— Оставайся здесь. Не глуши двигатель и держи коммлинк на приеме.

Крис выпрыгнул наружу. Он убрал инструментальную руку, заменив ее декоративной кистью из пеноплоти и пластикожи, но не потрудился переодеть маскировочный комбинезон. Привратник недовольно посмотрел на него.

— Ваш водитель должен припарковаться в установленном месте, — сказал он. — Ему нельзя оставаться здесь.

— Я вернусь через минуту, — бросил Крис на ходу. Киборг отпихнул его в сторону и рывком распахнул дверь. Лифт где-то застрял, поэтому он нашел пожарную лестницу и побежал на десятый этаж, прыгая через две ступеньки.

Он вылетел в коридор и принялся осматривать номерные таблички. Мимо прошла женщина с маленькой девочкой, обе в купальниках. Очевидно, они направлялись в бассейн.

— На десятом этаже все тихо, — доложил Крис в микрофон коммлинка. — Признаться, я ожидал увидеть здесь целую уйму копов.

— Наш чертов лотофаг вкатил себе слишком большую дозу слабительного, — отозвался Гарри. — Наверное, ты найдешь его в полной отключке. А может быть, он познакомился с кем-то в баре вчера вечером… Мне страшно и подумать, что ты можешь обнаружить в его номере.

Такое возможно, мысленно согласился Крис, но очень маловероятно. За все годы совместной работы с Раулем адонианец ни разу не подводил свою команду.

Киборг остановился перед двойной деревянной дверью с номером 1019 на латунной табличке и прислушался. Его слуховые рецепторы могли бы зарегистрировать звук трепета накладных ресниц Рауля. Но он ничего не услышал.

Взгляд Криса скользнул по длинному коридору. Никого, за исключением робота-уборщика, трудившегося в дальнем конце. Вытащив из наплечной кобуры лазерный пистолет, Крис негромко постучал стволом в дверь.

— Рауль! — позвал он.

Он надеялся — Боже, как он надеялся! — что дверь откроется и смущенный лотофаг с извинениями выбежит навстречу, пытаясь поцеловать его.

Дверь оставалась закрытой.

— Я вхожу, — сообщил Крис в микрофон.

С пистолетом в руке киборг занес металлическую ногу и со всей силы пнул в дверь. Полетели щепки. Замок щелкнул и открылся. Крис ворвался внутрь; пистолет в его руке описывал широкую дугу, ища мишени. Но он не заметил ничего более опасного, чем одна из шляп Рауля.

В комнате царил хаос. В постелях явно никто не спал. Багаж Рауля был раскрыт, одежда разбросана по полу. С видеокома свисал красный халат из тафты. Крис мог бы предположить, что номер подвергся грубому обыску, но дома у Рауля его спальня обычно выглядела так же, если не хуже. Даже перевернутая лампа еще ничего не означала: Рауль мог расстроиться из-за испорченной прически.

— Черт меня побери, — вдруг тихо произнес Крис.

— Что там такое, Крис? — От Гарри не ускользнули зловещие нотки в голосе киборга. — Что ты нашел?

Крис не ответил. Подойдя к кремовой стене, он изучил большое влажное пятно, потрогал его и снова выругался.

— Кровь. Причем свежая.

— Может, мне подняться наверх?

— Нет. Оставайся в аэрокаре.

Крис обнаружил еще несколько пятен крови на ковре и перед дверью в ванную. Держа пистолет наготове, он медленно приоткрыл дверь носком ноги и заглянул в стенное зеркало, прежде чем войти.

Внутри никого не было. Во всяком случае, он никого не увидел.

Крис широко распахнул дверь и вошел в ванную.

— Боже милосердный! — потрясенно вымолвил он.

— Крис, что там? С тобой все в порядке?

— Со мной — да, — с горечью ответил Крис. — Но не с Малышом.

Маленькая фигурка лежала в ванне, свернувшись клубком. Кровь запятнала стены маленькой комнаты и борта ванны; плащ буквально пропитался кровью, особенно вокруг воротника. Широкополая шляпа скособочилась, частично открывая изуродованную голову.

Крис осторожно снял шляпу, собираясь повнимательнее осмотреть рану, и отпрянул в ужасе и отвращении. Дело было не в крови и не в жестоких побоях, которым подверглось тщедушное тело Малыша: Крису и раньше приходилось видеть сильно избитых людей. Его потряс сам вид Малыша.

— Крис? — Гарри заметно нервничал. — Тебе лучше поторопиться. Этот привратник поднял скандал из-за парковки в неположенном месте. Что произошло? Малыш мертв?

— Черт меня побери, если я знаю, — в замешательстве ответил Крис. — Сперва мне показалось, будто ему снесли полголовы, но теперь я начинаю думать, что он просто родился таким.

Опустившись на колени рядом с телом, Крис положил руку на то место, которое он определил для себя как шею. Он ощутил едва заметное биение, но если это был пульс, то угасающий, нитевидный.

Киборг быстро осмотрелся в поисках полотенца, чтобы вытереть кровь, и заметил на туалетной полочке некий предмет. Его губы сжались в тонкую линию. Вернувшись в спальню, он сорвал с ближайшей постели покрывало и вернулся в ванную. Он работал быстро, стараясь обращаться с Малышом поаккуратнее, но остро ощущая нехватку времени.

Времени для намеченного дела. Времени для жизни Малыша.

Крис завернул маленькое окровавленное тело в покрывало и легко поднял его на руки. Убедившись, что ткань полностью скрывает Малыша, он вынес эмпата из номера отеля и начал спускаться вниз по пожарной лестнице: здесь было меньше шансов с кем-то столкнуться.

— Гарри, я выхожу. Малыш со мной. Попытайся отвлечь привратника.

— Не беспокойся, Крис, — откликнулся Гарри. — Думаю, он ушел за полицией.

Крис спустился на первый этаж и размашистым шагом вышел на улицу, едва не сбив с ног какую-то парочку, входившую в здание. Молодые люди изумленно уставились на киборга и его ношу.

— Больной ребенок, — сухо пояснил Крис.

Гарри ждал рядом с аэрокаром. Он уже открыл заднюю дверь. Крис положил Малыша внутрь и прыгнул следом. Гарри уже вернулся на сиденье водителя. Аэрокар взмыл в воздух и помчался прочь от отеля — как раз в тот момент, когда появился привратник в обществе инспектора дорожной полиции.

— Так что там произошло? — Гарри озабоченно оглянулся через плечо на сверток с Малышом. — Он умер? Где Рауль?

— Я не думаю, что наш маленький приятель умер, но и живым его пока не назовешь. Нужно показать его Куонгу. Если кто-нибудь и сможет привести его в порядок, то это Док. Что касается Рауля… — Крис выдержал паузу. — Его косметичка стояла на туалетной полке в ванной.

Гарри присвистнул и покачал головой.

— В комнате все перевернуто вверх дном, как будто там боролись, — продолжал Крис. — Все его шмотки по-прежнему там.

— Рауль бы не отправился на собственные похороны без косметички, — заметил Гарри, искоса взглянув на Криса. — Но может быть, на этот раз он решил сделать исключение?

— Я не думаю, что он умер. — Киборг плотнее завернул Малыша в покрывало и подоткнул концы. — Иначе мы нашли бы его в таком же состоянии, как и Малыша. Нет, его забрали и увезли с собой. Кто-то похитил Рауля.

Гарри помолчал. На его лице отражалась напряженная работа мысли.

— Но послушай, Крис, — с необычайной серьезностью произнес он. — Кому он нужен?

ГЛАВА 14

План, не позволяющий вносить в него изменений, никуда не годится.

Публий Цирус. Максимы, 469

— Хороший вопрос, — признал Крис.

— Думаешь, это имеет какое-то отношение к нашей работе?

Такая мысль уже посещала Криса. Он отбросил ее еще до того, как вышел из номера отеля.

— Нелогично. Служащие «Олайсен Пест Компани» никак не могли ожидать нашего появления, верно?

— Верно, — ответил Гарри, ловко обогнав еле плетущийся воздушный грузовик. — Они действительно удивились.

— Если бы это был Королевский флот — скажем, Уидерманн внезапно рехнулся и решил сдать меня, — то они бы охотились за мной. В последнее время Рауль нажил немало врагов, но большинство из них хочет его смерти. Зачем брать его живым?

— Ради информации, — предположил Гарри. — Например, о нас.

Крис покачал головой.

— Ты когда-нибудь пытался получить информацию от лотофага? Половине его сведений ты просто не поверишь, а другой — не захочешь поверить. Но проблема не в этом.

— Да, — вздохнул Гарри. — Наша работа.

Работа. Что делать без Рауля и Малыша? Рауль — непринужденный болтун, мастер втирать очки. Рауль, который должен был отвлечь внимание охранника БКФ «КомБез», а потом усыпить его, чтобы тот не успел поднять тревогу. И Малыш, который должен был читать мысли охранника и предупреждать Рауля о возможной опасности.

Крис взглянул на маленькое тело. Кровь начинала пропитывать покрывало. Если Малыш и выживет, то в ближайшее время не сможет читать чужие мысли. А если бы и смог, то с кем бы он поделился своими сведениями. Малыш никогда не «разговаривал» ни с кем, кроме Рауля.

Крис выругался про себя. Он должен остановить операцию прямо сейчас. Прекратить ее. Отказаться от нее. Отозвать людей. Служащие «Олайсен Пест Компани» сочтут случившееся неудачной попыткой ограбления и оставят все как есть. Слишком опасно пытаться проникнуть на сверхсекретную базу Адмиралтейства без Рауля и Малыша.

Слишком опасно.

Однако, подумал Крис, когда еще у меня снова появится такой шанс?

После этого случая компания, несомненно, усилит меры безопасности. А чиновники Адмиралтейства, страдающие параноидальной подозрительностью, придут к выводу, что это как-то связано с БКФ Они выставят такие заслоны, что даже Его Величество не сможет попасть на базу, не подвергшись тщательному обыску. Хуже того, они начнут задавать вопросы…

Крис достал закрутку, рассеянно пожевал ее, выглянул из окошка аэрокара. Сейчас он видел не здание «Олайсен Пест Компани», выраставшее впереди, а здание фабрики на болоте. Фабрики, которая превратилась в гробницу.

В гробницу как для живых, так и для мертвых.

Хотя его по-прежнему называли «живым», но настоящий Крис, тот Крис, которым он когда-то был, лежал под обломками вместе с останками Ито.

Аэрокар плавно затормозил, завис в воздухе и опустился на взлетную полосу. Остальные члены команды выбежали из ангара. Крис распахнул задние двери машины.

— Док! — позвал он. — Иди сюда, взгляни на Малыша. Гарри, заводи космоплан. Остальные поднимаются на борт; мы с Доком будем через минуту. Кто-то похитил Рауля. Нам придется лететь без него.

Гарри подошел к багажному отделению аэрокара. Док уже забрался внутрь и осматривал Малыша. Тайхо и Джамиль посмотрели на Гарри, переглянулись, бросили взгляд на Криса.

— Мы полетим, — сквозь зубы процедил киборг. — Мы зашли слишком далеко и не можем остановиться на полпути.

Они кивнули и ушли. Крис не мог понять — то ли они согласились с ним, то ли просто были слишком хорошо дисциплинированны, чтобы возражать своему боссу.

Впрочем, это не имело значения.

Он повернулся к аэрокару.

— Святые угодники! — благоговейно воскликнул Куонг.

— В каком он состоянии, Док? — нетерпеливо спросил Крис.

Куонг повернулся к нему. Его миндалевидные глаза расширились, рот приоткрылся.

— Крис, ты знал? Он… — Док показал на Малыша, — он тонганец! До сих пор я ни одного тонганца не видел, но готов прозакладывать свою профессиональную карьеру, что это так!

— Мне плевать, пусть он даже окажется внучатым племянником Дерека Сагана, — ядовито отозвался Крис. — Он жив?

— Да, но…

— Ты можешь помочь ему?

— Полагаю, смогу. — В голосе Куонга звучало сомнение. — Я не очень-то много знаю о физиологии тонганцев, но то же самое можно сказать про любого специалиста моей профессии. Понимаешь, никому раньше не попадался живой экземпляр, как, впрочем, и мертвый. Людям не разрешается высаживаться на их планете, и, насколько мне известно, межпланетные путешествия у тонганцев находятся под строгим запретом. Это редкая возможность…

— Сбереги подробности для своего научного трактата, — отрезал Крис. — Давай-ка перенесем его на космоплан.

— Разумеется, Крис.

Куонг действовал спокойно и собранно. Он снова поглядывал на киборга с необычной озабоченностью.

— Когда понесешь его, будь осторожен. Старайся поддерживать голову…

Крис наклонился, поднял тельце Малыша, завернутое в покрывало, и зашагал к космоплану.

* * *

— Доброе утро, ХР-двадцать восемь. — Гарри устроился в пилотском кресле в рубке космоплана. — Меня зовут Гарри Лак. Я твой новый пилот. Возможно, тебе придется настроить систему голосового ввода на мой вербальный почерк.

— Доброе утро, пилот Лак. Пожалуйста, введите кодовый номер компании, подтверждающий ваши полномочия.

Гарри взял кодовую карточку, добытую Джамилем в штаб-квартире «Олайсен Пест Компани» и вставил ее в приемную щель консоли. На экране появилась серия мигающих букв и цифр. Затем высветилась фраза: «Доступ».

— Добро пожаловать на борт, пилот Лак, — произнес компьютер. — Должно быть, вы новый сотрудник компании. Согласно показаниям моих биосканеров, сменилась вся команда. Один из ваших людей ранен. Почему он оказался на борту? Я рекомендую оставить его на планете для лечения.

Крис, вошедший в рубку, с мрачным видом указал на хронометр космоплана. 10.30. Они уже отставали от графика на полчаса.

— Я получил твою рекомендацию, ХР-двадцать восемь, и должным образом учел ее, — спокойно ответил Гарри. — Один из членов команды — квалифицированный врач. Сейчас он лечит нашего друга, но я благодарю тебя за заботу и внимание. Сейчас я загружу летный план, векторы приближения и коды аутентичности для полета к космической станции. Кстати, мы немного опаздываем. В случае необходимости отключи программу контроля перерасхода топлива; мы должны вовремя прибыть на БКФ «КомБез».

Компьютер пожужжал секунду-другую и суховато произнес:

— Слушаюсь, пилот Лак. Полагаю, сейчас вы перейдете на ручное управление?

Гарри поудобнее откинулся на спинку кресла.

— Нет-нет, действуй сам. Я полностью доверяю тебе. Компьютерный экран буквально просиял от удовольствия.

— Очевидно, вы настоящий профессионал, пилот Лак. В отличие от других, кого я мог бы назвать. Я без труда могу наверстать упущенное время. Фактически я могу доставить вас к месту назначения на двадцать минут раньше…

— Э-э-э, не стоит, — поспешно вмешался Гарри. — Возможно, они окажутся не готовы принять нас и нам придется ждать у причального шлюза.

— Понимаю. Пристегнитесь, пожалуйста. Взлет состоится через десять минут. Позвольте на этом покинуть вас и приступить к предполетным процедурам.

— Мы всецело полагаемся на тебя, — благодушно отозвался Гарри.

Компьютер занялся расчетами. Крышка люка наглухо захлопнулась, замигали огоньки. Успокаивающе зашипела автоматика системы жизнеобеспечения.

— Тоже мне пилот, — проворчал Крис, воспользовавшийся отсрочкой перед стартом, чтобы переодеться в ярко-желтый комбинезон. — Сидишь и валяешь дурака. А я-то думал, компьютерная навигация тебе не по душе.

Гарри пожал плечами.

— В некоторых случаях. В данном случае я сделал компьютер своим другом.

— Верно. Я ожидал, что нам предстоит изрядная перепалка.

— Со старой моделью «Икс-Джей» этого бы не удалось избежать. Компьютеры с независимым мышлением — что гвоздь в заднице. Но эти Гарри любовно похлопал по консоли компьютера. — Нужно лишь знать, как с ними обращаться. Большинство пилотов не знают. Они отказываются делиться с ним контрольными функциями в полете, а это бессмысленно. Компьютер такого типа способен справиться с рутинной работой — взлетом, посадкой, стандартными маневрами — с большей эффективностью, чем любой пилот-человек. И, как ты мог убедиться, он необычайно тщеславен. Я всегда придерживаюсь такой тактики в общении с этим компьютером. Теперь у нас не будет проблем.

Крис хмыкнул и порвал лямку комбинезона, пытаясь застегнуть ее на плече. Киборг был гораздо крупнее человека, последним носившего эту спецодежду.

Гарри обвел нежным взглядом безобразную, мертвенно-утилитарную обстановку грузового космоплана.

— Эта крошка — настоящая красавица, Крис. Как ты думаешь, мы сможем сохранить ее у себя? Я бы перекрасил корпус и…

— У нас и без того будет достаточно неприятностей. Если на БКФ «КомБез» что-то сорвется, все корабли Королевского флота начнут охоту за этим корытом. Мы используем его, чтобы избавиться от преследования. Как только вернемся домой, поставим космоплан на автопилот и вернем обратно.

— Вот жалость-то! — Гарри вздохнул.

Крис занял место второго пилота и развернулся в кресле.

Изнутри космоплан был выкрашен в темно-зеленый цвет. В рубке сильно пахло химикатами и машинной смазкой. Поскольку основные функции корабля заключались в перевозке груза на небольшие расстояния, удобства для пассажиров сводились к минимуму. Возможности для внешнего обзора не было нигде, кроме штурманской рубки. Длинные рельсы, предназначенные для ввоза и вывоза тяжелого оборудования, шли от кормовой секции через центр, чуть не упираясь в рубку. Члены команды и пассажиры размещались на металлических скамьях, приваренных к переборкам, либо лежали на жестких койках. На одну из таких коек Крис уложил Малыша. Вся «клопоморная» (по выражению Тайхо) техника была сложена в трюме. Они пристегнули ремни безопасности и приготовились к взлету.

— Как там Малыш, Док?

— Будет жить. Очевидно, его раса отличается необычайно крепкими черепами. Такой удар разнес бы мне голову вдребезги. У него треснула кость, но серьезной угрозы для жизни нет. Он потерял много крови и некоторое время пробудет без сознания, а когда очнется, то в худшем случае пару дней поваляется с головной болью.

— Полагаю, это произойдет не во время полета?

— Маловероятно. Мы оставим его на борту?

Крис кивнул. Космоплан оторвался от земли и начал подниматься. Штаб-квартира «Олайсен Пест Компани» внезапно превратилась в ярко-желтое пятнышко на быстро отдалявшейся поверхности планеты. Все молчали до тех пор, пока космоплан не вышел из атмосферы и не взял курс в сторону одной из Троп, где совершались перемещения в гиперпространстве. Их окружала бездонная чернота, утыканная булавочными головками звезд. В следующий момент компьютер отключил двигатели ускорения, и они снова смогли слышать друг друга.

Джамиль задал вопрос, беспокоивший всех:

— Как изменились наши планы? Что мы будем делать без Рауля и эмпата? Кто отвлечет охранника?

— Место Рауля займет Гарри, — ответил Крис.

Гарри заморгал с таким видом, словно его ударили по голове обрезком стальной трубы.

— Кто? Я? Но…

— Это разумный выбор, — продолжал Крис. — Я хочу, чтобы ты оставался поближе к космоплану. Если дело примет плохой оборот, ты успеешь добраться до него, прежде чем начнется светопреставление. Что касается охранника — просто поговори с ним, и все.

— Но у меня нет наркотика! — запротестовал Гарри. — Рауль должен был отключить этого парня…

— У тебя есть гипноспрэй.

— Ну да, конечно, — желчно проворчал Гарри. — Ты думаешь, будто какой-нибудь морпех с железными яйцами позволит мне танцевать вокруг него и поливать его аэрозолем из баллончика? Плевое дело!

— Ты что-нибудь придумаешь, — сухо сказал Крис.

Отстегнув ремни безопасности, он направился в грузовой отсек, чтобы еще раз проверить снаряжение. Остальные обменялись взглядами. Куонг сокрушенно покачал головой.

— Пилот Лак, — заговорил компьютер. — Мы приближаемся к Тропе. Не соблаговолите ли проверить мои расчеты для гиперпространственного перехода?

— М-м-м, да. Разумеется. — Гарри с угрюмым видом вернулся к своим обязанностям.

Космоплан совершил прыжок. Члены команды в основном молчали, изредка обмениваясь короткими репликами. Крис так и не вернулся из грузового отсека; они могли видеть его неясную тень, изредка высвечиваемую огоньком закрутки. До них доносился едкий запах табачного дыма. Все пришли к справедливому заключению, что киборгу хочется побыть в одиночестве.

Куонг оставался рядом с Малышом. Эмпат так и не пришел в сознание. Доктор воспользовался этой возможностью, чтобы изучить своего бесчувственного пациента. Включив диктофон, он записывал на пленку новую информацию о физиологии тонганцев.

Джамиль вытянулся на койке и решил немного вздремнуть.

Гарри, сгорбившийся в кресле пилота, играл в покер с компьютером.

Тайхо подошел к нему и протянул видеокассету.

— Вот, возьми. Я нашел это в ангаре. Собирался отдать Раулю, но, похоже, тебе она больше понадобится.

Гарри взял кассету, взглянул на заголовок и издал протяжный стон.

«Блохи: бессмертный враг».

ГЛАВА 15

Если скорость бегущей воды достигает той точки, когда она способна переворачивать валуны, это называется моментом движения.

Сун Цзу. Искусство войны

— Пилот Лак, мы входим в карантинную зону радиусом в один световой год вокруг БКФ «Ком Без». Я уже получил предварительное разрешение на маневр сближения, но служба безопасности хочет поговорить с начальником группы. Они просканировали нас, — с идиотским самодовольством добавил компьютер, — и у них есть кое-какие вопросы.

Гарри взглянул на Криса, который снова занял место второго пилота.

— Успокойся. Я этого ожидал. — Крис подался вперед. — Соедини меня с ними.

Компьютер подчинился. В динамиках зазвучал голос диспетчера БКФ «КомБез».

— «Олайсен-два-пять-девять», это служба контроля за полетами. Вы слышите меня?

— «Олайсен-два-пять-девять» на связи, — спокойно отозвался Крис. — Мы совершаем маневр сближения с вашей станцией для плановой проверки и ремонта оборудования. Мы сообщили вам коды аутентичности и номера пропусков. Есть какие-то проблемы?

— Нет, «Олайсен два-пять-девять». Все в порядке. Но, согласно показаниям наших сканеров, вы не та команда, которая обычно прилетает к нам. Кроме того, у вас некомплект личного состава. В команде должно быть семь человек.

— Наша регулярная команда застряла на Клиниусе. Они выполняли задание на этой планете, когда в их корабль попала молния. Почти все электрические цепи сгорели. Мои люди оказалась единственными, кто обладал необходимым уровнем допуска для проведения работ на вашей станции.

Крис пожевал закрутку. Если в диспетчерской заподозрят неладное и попытаются проверить его слова через «Олайсен Пест Компани», путешествие будет очень коротким. Но киборг рассчитывал на тот факт, что в работе ликвидаторов время от времени происходят накладки. За двадцать лет добросовестного уничтожения блох наверняка были случаи, когда регулярная команда по тем или иным причинам не могла вылететь на базу. Черт побери, в конце концов, это не такое уж важное дело!

«Пусть все обойдется, — молча умолял Крис, обращаясь к своей судьбе. — Ты задолжала мне удачу. Пусть все…»

— «Олайсен два-пять-девять», вам дано разрешение следовать в челночный док номер один.

Гарри с шумом выпустил воздух из легких.

— ХР-двадцать восемь, ты знаком с процедурой. Начинай маневр сближения.

Куонг вошел в рубку с подкожным инъектором в руке.

— Джентльмены, пришла пора вставлять переговорные устройства, — объявил он.

Гарри поморщился и поскреб загривок.

— Ненавижу эти проклятые штуки! Чертовски больно, когда они входят внутрь, а потом на этом месте всегда начинается зуд. Наверное, у меня на них аллергия. Почему бы нам не пользоваться обычными ручными коммлинками?

— Потому что у настоящих ликвидаторов не может быть такого снаряжения, — ответил Крис. — Мы не обнаружили переговорных устройств в тех вещах, которые они готовились погрузить на борт. Очевидно, они пользуются внутренней связью станции. Кстати, когда будете говорить друг с другом, сперва убедитесь, что вас не могут подслушать.

— Знаю, знаю, — буркнул Гарри. — Они и без того услышат нас. Разве они не могут поймать наш сигнал своими хитроумными датчиками, которыми наверняка утыкана вся станция?

— Шансы невелики, — заметил Джамиль, присоединившийся к ним в рубке. — Прибытие ликвидаторов на БКФ «КомБез» — обычное явление. Люди привыкли к нему и ведут себя беспечно. Они не станут усиливать меры безопасности специально ради нас, а если не отслеживать этот конкретный тап связи, то его невозможно обнаружить.

— Это рассчитанный риск, на который нам придется пойти. Переговоры должны сводиться к необходимому минимуму. И, кроме того, — тут Крис похлопал Гарри по колену, — я надеюсь, твое красноречие настолько захватит внимание охранника, что он не заметит даже прямого попадания из лазерной пушки.

— Да уж, — фыркнул Гарри. Он вздрогнул, когда Куонг прижал холодный металл инъектора к его коже за ухом, и громко ойкнул, когда миниатюрное устройство вошло внутрь.

— Ненавижу этот звук. Как будто задело кость.

— Не волнуйся, все происходит только в твоей голове, — заверил Куонг и громко рассмеялся своей шутке.

Его никто не поддержал. Гарри не понял смысла фразы, Крис не услышал ее. Киборг напряженно вглядывался в изображение космической станции.

— Крис…

Он обернулся.

— Что? Ты что-то сказал, Док?

— Мне нужно настроить твой приемник на новую частоту, — в третий раз терпеливо повторил Куонг.

Крис наклонил голову. Док надавил крошечную кнопку за левым ухом киборга и открыл сдвижную панель. Пользуясь миниатюрными, сложными инструментами, он произвел настройку.

— О'кей, босс. Попробуйте-ка.

— Хорошо. Все меня слышат?

Гарри кивнул.

— Да. Щекотно. Черт бы побрал эту проклятую щекотку.

— Слышу хорошо, — зазвенел голос Тайхо в ухе Криса. Следующим был Джамиль. Куонг подтвердил свой прием коротким кивком и защелкнул панель.

— Что мы собираемся делать с Малышом?

— Оставим его здесь. С ним ничего не случится, не так ли?

— Да, но я имел в виду другое. Кто-нибудь обязательно спросит, почему из космоплана вышло только пятеро, когда сканеры зафиксировали присутствие шести жизненных форм.

Крис выругался про себя: «Я должен был предусмотреть это и принять меры. Я совершаю ошибки. Слишком эмоционально отношусь к делу. Да, слишком эмоционально!»

Он сделал вид, что проверяет работу систем своей кибернетической руки.

— Хорошая мысль, Док. Забинтуй как следует голову Малыша. Спрячь его окровавленный плащ и шляпу. Закрой его одеялом. Если они начнут спрашивать, я найду что ответить.

Куонг вышел. Остальные продолжали стоять, озабоченно поглядывая на киборга. Тот раздраженно обернулся.

— Вам, ребята, больше делать нечего?

Один за другим они вышли из рубки.

— Приближаемся к тысячекилометровому маркеру, — доложил компьютер.

Тысячекилометровый маркер был маленьким навигационным бакеном, установленным на подходе к станции, чтобы направлять прибывающие суда. Но, очевидно, в его функции входило что-то еще. Космоплан внезапно осветила серия стробоскопических импульсов.

— Нас сканируют, пилот Лак, — сообщил компьютер.

— Я думал, нас уже просканировали, — жалобно сказал Гарри.

— На этот раз они ищут оружие, — пояснил Крис.

— Что ж, тогда они ничего не найдут. — Гарри выразительно взглянул на киборга. — Все наше оружие аккуратно сложено в проклятом ангаре «Олайсен Пест Компани».

Крис улыбнулся и пожал плечами. Необходимость оставить оружие была — да и по-прежнему являлась — самым больным местом. Когда он впервые упомянул о том, что члены команды должны войти на станцию без оружия («Обнаженными!» — возмущенно заметил Тайхо), Крису показалось, что ему придется либо отказаться от своих планов, либо найти других исполнителей. Гарри оскорбился, Тайхо и Джамиль энергично протестовали. Даже Куонг, обычно исполнявший приказы с хладнокровной механической точностью, выразил сомнение.

— Если все пойдет согласно плану, то оружие нам не понадобится, — терпеливо разъяснил Крис. — Я не хочу, чтобы пострадали невинные люди. Мы улетим гораздо раньше, чем они заподозрят неладное. Наша задача — войти, сделать свое дело и выйти. Через час после нашего вылета Дэлин Роуэн умрет. Причина — неизвестна.

Эта часть плана не получила всеобщего одобрения.

— А если нас все-таки застигнут с поличным? — настаивал Джамиль.

— На станции полно вооруженных морских пехотинцев, — легкомысленно ответил Крис. ^ Ты без труда найдешь себе подходящее оружие.

— Но в людей стрелять нельзя, — уныло произнес Джамиль.

— Совершенно верно.

Космоплан медленно пролетел мимо маркера.

Крис достал закрутку и закурил. Утверждение, что на борту нет никакого оружия, не вполне соответствовало истине. Тайхо прихватил с собой бинокулярный прицел. Крис был вооружен: его оружейная рука вместе с другими инструментами лежала в специальном отделении на бедре левой ноги. Разумеется, отделение было заэкранировано, но какой-нибудь изощренный сканер может преодолеть защиту, и тогда…

Сигнала тревоги так и не поступило.

БКФ «КомБез» вращалась в космосе, как колесо рулетки. Центральная ступица, ощетинившаяся радарными антеннами, трансмиттерами и приемниками, была ярко освещена. Четыре спицы отходили от ступицы к внешнему кольцу. Это кольцо — жилые помещения для тысяч обитателей БКФ «КомБез» — выглядело темным по сравнению с центром. Лишь несколько крошечных точек светилось в черноте космического пространства.

— Выключаю двигатели, — объявил компьютер. — Мы будем дрейфовать до тех пор, пока нас не подхватит магнитный буксирный луч.

Легкий толчок оповестил о том, что это уже произошло.

— «Олайсен-два-пять-девять», вы находитесь под контролем станции, — послышался металлический голос из динамика.

«Скоро, совсем скоро, — подумал Крис, почти дрожавший от возбуждения. — Через полчаса или чуть больше я встречусь лицом к лицу с Дэлином Роуэном».

Он мог поклясться, что увидел лицо Ито, возникшее перед ним из пустоты.

В центре ступицы начал открываться люк диаметром в сто метров. Космоплан скользнул в образовавшееся отверстие. Его металлический корпус замерцал от соприкосновения с силовым полем, удерживавшим атмосферу внутри станции, пока люк челночного шлюза оставался открытым. Как только судно вошло внутрь, диспетчеры медленно направили космоплан к средней части дока, развернули его и плавно опустили вниз.

Взглянув на видеоэкран, Крис прочитал сообщение: «Допуск закрыт».

— Проклятье! — пробормотал киборг, выдохнув куб дыма. — Какой еще карантин? Нас уже дважды просканировали!

— Может быть, они ищут клопов? — Гарри хохотнул и хлопнул его по плечу. — Я шучу.

— Компьютер, это стандартная процедура? — Крис не был расположен к шуткам.

— Да, сэр. Обычно мы причаливаем здесь. Космоплан и его груз проверяются службой безопасности. Затем снаряжение снова сканируется, и космоплан отравляет на грузовой причал. Рутинная работа.

Рутинная! Крис смотрел на желтые линии разметки, на огромные стальные двери, с тяжким рокотом закрывавшиеся за ними. Лицо Ито исчезло.

«Я должен был спросить об этих процедурах, — подумал Крис. — Единственный член команды, побывавший здесь раз сто, если не больше, — это бортовой компьютер ХР-28. Я мог поговорить с ним во время полета и подробно выяснить каждый шаг. Раньше я бы обязательно это сделал. Очередная ошибка».

— Сходи к остальным, — обратился он к Гарри. — Объясни им, что происходит, и посмотри, не нужно ли им помочь со снаряжением. Я приду через минуту.

— Конечно, Крис, — ответил Гарри после небольшой паузы. Он расстегнул свою летную упряжь и вышел.

— До сих пор мне везло, — вслух произнес Крис, не обращаясь ни к кому в особенности. — Но следующая ошибка может стать последней.

Он раскрыл застежки ремней безопасности, удерживавшие его в кресле второго пилота, встал и направился в грузовой отсек.

— Не беспокойся, — сказал он образу Ито, вновь возникшему в его сознании. — Другой ошибки не будет.

Команда собралась на корме космоплана. Все были одеты в желтые комбинезоны с крупным черным изображением жука и надписью «Олайсен Пест Компани» на спине. Малыш, забинтованный и укрытый с головы до ног, крепко спал на койке. Куонг положил сверху несколько дополнительных одеял, чтобы скрыть его маленький рост. Окровавленная шляпа и плащ были надежно спрятаны в запертом багажном отделении.

— Все знают, что им нужно делать? — Крис обвел взглядом товарищей.

Все ответили утвердительно. Они выглядели уверенными в себе, собранными и спокойными. Крис завидовал им.

— Хорошо, — сказал он. — Гарри, возвращайся в рубку. Когда поставишь космоплан в грузовом доке, отравляйся в центральную диспетчерскую службы безопасности и начинай беседовать о блохах. Компьютер, открой люк грузового отсека.

Люк открылся. На палубу начал опускаться наклонный пандус. Лейтенант морской пехоты в сопровождении шести вооруженных солдат ожидал внизу. Пандус с лязгом встал на место. Лейтенант жестом пригласил ликвидаторов спускаться к нему. Они подчинились, грохоча ботинками по металлу.

— Кто главный в группе? — осведомился лейтенант.

— Я. — Крис выступил вперед и протянул здоровую руку. — Аарон Шварц, к вашим услугам.

Лейтенант обменялся с ним крепким рукопожатием, взглянув на Криса лишь с минимальным любопытством. Очевидно, морпех в своей жизни насмотрелся на киборгов.

Желтый комбинезон надежно скрывал металлическую ногу Криса. Он подсоединил к кибернетической руке инструментальную кисть, снабженную дрелью, отвертками и другими инструментами — вполне обычными, за одним маленьким исключением. В большом пальце имелось специальное устройство, содержавшее крошечную иглу. Оно включалось при контакте: игла выскакивала наружу и впрыскивала смертельный яд с отсроченным действием.

— Как я погляжу, Шварц, у вас новая команда. — Лейтенант держался расслабленно, добродушно. По-видимому, он был рад любому происшествию, нарушавшему монотонный распорядок дежурства на космической станции. — Значит, Клостерман и Липпс застряли на Клиниусе? Бедняги. Пожалуй, самое скучное местечко во всей Галактике. А вас, выходит, назначили им на смену?

— Да, сэр. Мы оказались единственными, кто имел допуск для такой работы. — Крис сделал широкий жест. — Желаете осмотреть наше снаряжение?

Лейтенант пожал плечами со скучающим видом.

— Так, для порядка. Нужно убедиться, что вы не пытаетесь протащить сюда контрабандой пару ящиков джамп-джюса.

Он рассмеялся. Крис вежливо улыбнулся. Лейтенант произвел быстрый подсчет по головам.

— Наши сканеры показали наличие шести жизнеформ. Кто остался на борту?

— Мой пилот ждет в рубке, чтобы перегнать космоплан в грузовой док, а один из членов нашей команды ранен. Неожиданное смещение груза при прыжке в гиперпространство. Он схлопотал приличную шишку на черепе.

— Я вызову врача, — озабоченно предложил лейтенант.

— Спасибо, сэр, но в этом нет необходимости. Сейчас он без сознания, но скоро придет в норму.

— Это не составит труда, — настаивал лейтенант. — Наш врач может осмотреть его, пока вы работаете.

— Один из моих ребят имеет медицинское образование. — Крис кивнул в сторону Куонга. — Он наложил повязку. Не стоит беспокоить ваш медицинский персонал. Кроме того, выражаясь технически, травма была получена на территории «Олайсен Пест Компани». Ответственность за происшествие несет компания. Вашим людям придется заполнять массу справок, включая бланки медицинской страховки, заключение о состоянии пострадавшего и больничные формуляры. Не годится поднимать такую суету из-за шишки на голове.

— Ладно, ваша взяла. — Лейтенант обдумал ситуацию, затем что-то быстро написал в своем электронном блокноте. Он показал запись Крису и протянул электронный карандаш. — Я сделал пометку о том, что предложил медицинскую помощь, а вы отказались. Если вы подпишетесь вот здесь…

Крис с серьезным видом нацарапал «Аарон Шварц» на нижней строчке.

— Ну вот, начальство будет довольно. — Лейтенант облегченно улыбнулся. — Сержант, ведите наряд на борт.

Солдаты промаршировали по пандусу. Джамиль и остальные посторонились, чтобы пропустить их. Несколько морских пехотинцев с любопытством покосились на Тайхо, чья хамелеоновая кожа приобрела такой же тошнотворно-желтый оттенок, как и его комбинезон.

Через пять минут морпехи вышли из космоплана. Сержант явился с докладом.

— Все в порядке, лейтенант. Снаряжение строго по установленному списку. Раненый выглядит нормально. Он спит, и я решил не беспокоить его.

Лейтенант повернулся к Крису.

— Прекрасно, Шварц. Отгоните свой космоплан к грузовому доку Л-28. Сержант проводит вас туда для разгрузки оборудования, а затем в инженерный цех. Понятно?

— Да, сэр. Спасибо. — Крис обернулся и позвал Тайхо, включившего интерком на дверной панели. — Скажи Гарри, что мы получили разрешение разгрузиться в доке Л-28. Встретимся там.

Тайхо повторил сообщение по интеркому космоплана, хотя Гарри уже все слышал через свой внутренний коммлинк, имплантированный под кожу головы. Космоплан поднялся над палубой и медленно заскользил вперед.

Обменявшись несколькими фразами с сержантом, лейтенант направился к выходу. Сержант приказал одному из своих подчиненных остаться с командой ликвидаторов и отпустил остальных.

— Удачной охоты, Шварц, — с улыбкой произнес он.

— Спасибо за помощь, сержант.

Сержант тоже ушел. Крис и его команда в сопровождении молодого морпеха пошли к грузовому доку. Космоплан уже стоял на палубе в указанном месте; Гарри опустил пандус.

Джамиль, Тайхо и Куонг взяли по одной летающей тележке со стоянки погрузочных механизмов, включили их и направили в трюм космоплана. Гарри присоединился к Крису на палубе. Морской пехотинец отошел на несколько метров, лучевая винтовка беспечно свисала с его плеча. Улыбаясь, он с интересом наблюдал за приготовлениями. Он явно не ожидал неприятностей.

— Все идет нормально? — шепотом поинтересовался Гарри.

— Пока что да.

Появились Тайхо и Джамиль, толкавшие перед собой нагруженные тележки. Куонг вывел на пандус последнюю тележку и потянулся к контрольной панели, чтобы закрыть дверь люка.

Крис помахал рукой, привлекая его внимание. Цикл автоматического открывания люка занимал двадцать секунд. Эти двадцать секунд могли означать разницу между жизнью и смертью, если им придется спешно покидать станцию.

Куонг оставил люк открытым и спустился к остальным.

— Мы готовы, босс, — громко объявил Джамиль.

Морпех с недоумением оглянулся на космоплан.

— Вы не собираетесь закрывать люк, сэр?

Крис усмехнулся.

— К чему, парень? Ты боишься, что кто-нибудь стибрит мое корыто?

Юноша уставился на него. Потом он негромко рассмеялся, словно устыдившись своей подозрительности.

— Нет, сэр. Вряд ли дело дойдет до этого. Прошу следовать за мной. Э-э-э… и еще одна вещь, сэр. Прошу прощения, но на территории станции курение категорически запрещено.

Крис, как обычно, жевал закрутку. Он чуть было не пустился в объяснения, но потом решил, что будет проще подчиниться. Сейчас не стоило лезть на рожон.

Они с Гарри помогали толкать тяжело нагруженные тележки. Крис присоединился к Джамилю, единственному бывшему военному в его команде. Они покинули грузовой док и вступили в пределы космической станции.

Широкие двойные двери вели в слабо освещенный коридор. Под потолком змеились трубы и камеры, снабжавшие станцию электричеством, водой, воздухом и другими необходимыми для жизни вещами. Стены были выкрашены в белый цвет. Аварийные кислородные станции и противопожарное оборудование, размещенные в стенных нишах, попадались через каждые двадцать метров. Команда плотной группой следовала за морским пехотинцем.

Они миновали еще две двойные двери, на которых красовались чисто армейские надписи. Первая гласила: «СС-СИГДАТ. 2–2», а вторая: «ХС-СИГДАТ.».

Крис, вспоминавший план космической станции, пытался установить местонахождение этих дверей.

— Что означают эти надписи? — спросил он у Джамиля, даже не потрудившись понизить голос. Лязг снаряжения и шипение сжатого воздуха, исходившее от тележек, позволяли ему не опасаться, что их услышат.

— «Сигдат» означает «сигнальный датчик», — отозвался Джамиль. — Насчет других букв ничего не могу сказать.

— Будем надеяться, что это не важно.

Коридор вывел их в просторный, ярко освещенный производственный цех. По рельсам, вмонтированным в потолок, перемещались навесные краны. Вдоль стен тянулись ряды огромных металлических дверей. Желтые и черные надписи были покрыты лоснящимся слоем зеленоватого машинного масла.

— Пожалуйста, подождите здесь, сэр, — попросил морпех. — Я сообщу коммандеру Дрейку о вашем приходе.

Он ушел.

— Это и есть инженерный цех, — сказал Джамиль.

Крис отметил участок на своей мысленной карте.

Минуту спустя раздалось шипение сервомоторов, и створки одной из дверей по правую руку разошлись в стороны. Заглянув внутрь, Крис заметил одну из наиболее важных систем жизнеобеспечения космической станции: водяные насосы. Вода в космосе являлась особо ценным ресурсом, уступая по значению лишь воздуху. Воздухообменники также находились здесь, вместе с мириадами других аппаратов и механизмов, предназначенных для жизнеобеспечения обитателей станции.

Морской пехотинец вернулся в сопровождении приземистого, мускулистого человека в рабочем халате с нашивками коммандера на воротнике. Он широко улыбнулся и обменялся рукопожатием с каждым по очереди.

— Приветствую вас, джентльмены. Я Брэдли Дрейк, главный инженер станции.

— Аарон Шварц. Прибыли с плановым визитом для техобслуживания инсектицидных ботов и дозаправки химикатов.

— Само собой, как обычно, — согласился коммандер. — Вы, парни, еще ни разу здесь не были. Знаете, где что находится?

Честно говоря, нет. Регулярная команда застряла на Клиниусе, и нас не успели проинструктировать как следует. Мы были бы очень благодарны, если бы вы показали нам, где находится пульт управления инсектицидными ботами. А этого человека… — Крис указал на Гарри, — его нужно проводить в центральную диспетчерскую службы безопасности.

Киборг почувствовал, как напряглись его товарищи. Это был критический момент всей операции. Если коммандер заупрямится, то им грозят крупные неприятности.

Просьба в самом деле изумила Дрейка.

— Зачем вам нужен человек в службе безопасности? Обычно это не входит в вашу работу.

Крис кивнул.

— Мы устанавливаем новое программное обеспечение на инсектицидных ботах. Если они разбредутся во время тестирования, то могут случайно включить вашу сигнализацию. Мы же не хотим, чтобы какой-нибудь бравый морпех расстрелял их из лучевой винтовки, верно? Сомневаюсь, что в Адмиралтействе будут рады выплатить нам компенсацию.

— Хорошо, хорошо. Теперь все ясно. Этот рядовой, — Дрейк указал на молодого морпеха, — отведет вашего сотрудника в центральный пункт службы безопасности. Я сообщу им о его приходе. Вы найдете станцию управления возле воздухопровода номер три, рядом с переборкой. Дайте мне знать, если у вас появятся проблемы.

Коммандер вернулся в свой кабинет. Гарри, излишне волнуясь, подхватил чемоданчик с инструментами и ушел вместе с морским пехотинцем.

Жестом приказав остальным следовать за собой, Крис направился к зоне техобслуживания — компьютерной станции, расположенной возле главного воздухообменника. Три воздухопровода, каждый более метра в диаметре, подходили к обменнику сверху. Оттуда ветвилась сложная система труб, тянувшихся к многочисленным помещениям станции.

— Теперь твоя очередь, — сказал Крис, посмотрев на Куонга.

Док подошел к компьютеру и склонился над клавиатурой. После короткой проверки он повернулся к остальным.

— Согласно информации Криса, всего на станции находится двадцать восемь инсектицидных ботов, ползающих по воздухопроводам. Их можно вызвать сюда через эту трубу, чтобы проверить программирование, обновить его, если это необходимо, и пополнить запасы химикатов. Джамиль, вы с Тайхо отсоедините приемник воздухопровода. Я вызову для техобслуживания боты номер один, два и три.

Большая металлическая труба, прикрепленная к воздухопроводу, под углом уходила вниз, заканчиваясь на уровне пола. Она была закрыта стальной втулкой. Тайхо и Джамиль вынули втулку как раз в тот момент, когда первый бот с приглушенным рокотом скатился вниз по трубе и выехал на пол. Он имел цилиндрическую форму, передвигался на гусеницах и выглядел не особенно разумным.

Джамиль подключил к боту номер один шланг канистры с инсектицидным раствором, лежавшей на его тележке. Пока наполнялись емкости, Тайхо включил систему самотестирования, встроенную в автомат. Это было рутинной процедурой. В отличие от вставки микрочипа, специально изобретенного Куонгом. Миниатюрный и совершенно безвредный (в бездействующем состоянии), один микрочип был практически неразличим в сложной внутренней начинке бота.

Когда команда закончила проверку бота номер один, прибыли номера второй и третий. Куонг отдал первому боту команду возвращаться в воздухопровод. Тайхо установил идентичные микрочипы в ботах номер два и три.

Когда закончилась проверка бота номер пять, в ухе Криса запищал сигнал. Он огляделся. Сотрудники станции ходили по машинному цеху, занятые своими делами. Никто не обращал внимания на ликвидаторов.

Киборг включил коммлинк.

— Крис слушает.

— Это Гарри. Я в сортире перед комнатой службы безопасности. Меня окружили! Двое парней работают за компьютерами, и этот проклятый морпех тоже остался со мной! Никто не потрудился отпустить его, поэтому он прилип к моей заднице, вроде одной из тех блох, о которых я читал. Мне еще повезло, что он не зашел в кабинку вместе со мной. Что мне теперь делать, черт побери?

«Рауль, где ты теперь, когда ты так нужен мне?» — тоскливо подумал Крис. Лотофаг послал бы уже давно обалдевшего морпеха за кофе с сандвичами и заставил сотрудников службы безопасности хохотать над свежими адонианскими анекдотами, одновременно тонко подводя разговор к местонахождению сектора ФЦ. («Тут прошел один пикантнейший слух об одном из наших техников и вашей сотруднице. Они не просто ловили блох, если вы понимаете, что я имею в виду! Она работала в… дайте подумать… в каком-то секторе ФЦ. Да! Прямо в женской уборной, не больше и не меньше!»)

А пока сотрудники службы безопасности вспоминали бы, где находится этот сектор ФЦ, Малыш досуха выжал бы их мозги.

— Гарри, мы же уже обсуждали это. — Крис старался сохранять терпение. — Скажи им, что тебе нужно присматривать за ботами, а для этого та должен знать, где проходят трубы воздуховодов. Заставь их вывести на мониторы поэтажные планы и изучи обстановку. Когда найдешь ССА-два, сектор ФЦ, дай мне знать, где находится это место.

— О'кей, — угрюмо отозвался Гарри. — Я попробую. Конец связи.

Покачав головой, Крис повернулся к Куонгу.

— Это может занять больше времени, чем мы предполагали, Док. Когда обслужишь бот номер пятнадцать, начинай работать помедленнее. Нам нужно потянуть время.

Куонг обменялся несколькими фразами с Тайхо и Джамилем. Те замедлили темп работы. Гарри не подавал признаков жизни, пока они не обслужили бот номер двадцать. Затем Куонг похлопал Криса по плечу.

— Кажется, у нас неприятности, — прошептал он. Коммандер Дрейк появился из своего кабинета.

— Ребята, вы немного отстаете от графика.

— Это из-за нового программного обеспечения, — пояснил Крис. — Для его инсталляции требуется…

В его ухе снова запищал сигнал вызова.

— Крис! — Это был Гарри.

— Может быть, вы объясните подробнее? — одновременно с ним спросил Дрейк.

Крис непонимающе уставился на него.

— Вы что-то сказали, коммандер?

Дрейк повысил голос:

— Я сказал, может быть…

— Прошу прощения, коммандер. — Крис энергично потряс головой и похлопал себя по уху. — Кажется, у меня закоротило приемный микрофон слухового аппарата. Если не возражаете, я быстренько починю его, а Алеко ответит на ваши вопросы.

Тайхо, уловив намек, подошел к Дрейку и заговорил с ним.

— Мы обновляем систему управления движением, коммандер, — объяснил он. — Суть заключается в том, что один бот теперь сможет приходить на помощь другому, если тот обнаружит крупное гнездо насекомых. Мы рассчитываем, что это многократно увеличит эффективность очистки. Блохи в последнее время не очень допекали вас?

Крис отошел в сторону, продолжая пристально наблюдать за Дрейком. К счастью, коммандер больше интересовался зловредными насекомыми, чем неисправными киборгами.

— Крис слушает, — прошептал киборг, прикрыв ухо ладонью. — В чем дело, Гарри?

— Кажется, я засек нужное место. Лима-три-девять, восьмая палуба. Если сектор ФЦ не совсем там, то очень близко.

— Хорошо. Гарри, внимательно следи за мониторами. Вскоре у тебя может возникнуть экстремальная ситуация, так что будь готов к ней. Я больше не могу говорить, у нас посетители.

Крис отключил связь, несмотря на протесты Гарри.

— Да, была одна проблема, — говорил Дрейк, обращаясь к Тайхо. — Блохи проникают в фильтры воздухозаборников и начинают размножаться…

— Если не возражаете, коммандер, мы в самом деле отстаем от графика, — перебил Крис. — Моим людям нужно работать.

— Не хотите, чтобы я болтался под ногами? — Дрейк широко улыбнулся. — Понимаю. Зайдите в мой кабинет перед уходом, если будет время. Ваши предшественники обычно не брезговали моим приглашением. У меня есть горячий чай и свежие булочки.

— Разумеется, сэр. Спасибо.

Коммандер ушел.

Хороший парень, думал Крис, глядя ему в спину. Сейчас ему как никогда очень хотелось, чтобы все прошло гладко. Он повернулся к Куонгу, нервно почесывавшему шею.

— У меня началась чесотка от этой болтовни о блохах, — пожаловался Док.

— Вся чесотка у тебя в голове. Слушайте, я получил сообщение от Гарри. Лима-три-девять, восьмая палуба.

Куонг быстро ввел сведения в компьютер.

— Этот участок обслуживается ботом номер одиннадцать. Тайхо уже «починил» его.

Крис облегченно вздохнул. Это сбережет время. Удача все-таки не совсем изменила ему.

— Начинай инсценировать поломку, — распорядился он. Куонг достал ручной микрокомпьютер из кармана своего комбинезона. Он ввел несколько команд, вытащил миниатюрную антенну и передал инструкции по назначению. Через несколько секунд микрочип, установленный Тайхо в систему управления автомата, отреагировал на сигнал.

— Дело сделано, — объявил Док.

Прошла минута. Крис вопросительно взглянул на Куонга.

— Не волнуйся, Крис. Это сработает.

Тайхо и Джамиль продолжали обслуживать остальные боты, время от времени поглядывая на компьютер Куонга. Прошла еще минута. Крис не сводил взгляда с двери, ведущей в кабинет Дрейка. Она оставалась закрытой.

Еще минута…

Коммандер Дрейк выбежал из своего офиса, размахивая руками, чтобы привлечь их внимание. Крис бросил работу и устремился к нему.

— В чем дело, коммандер? Что случилось?

— Только что позвонили из службы безопасности. Один из ваших ботов сломался и вылил весь запас своих химикатов. Сейчас эта дрянь капает с потолка в рабочие кабинеты! Она ядовита? Нужно ли эвакуировать персонал?

— Нет, сэр, — поспешно ответил Крис, не предвидевший такой бурной реакции. — Не нужно никого эвакуировать. Химикаты совершенно безопасны. Конечно, если у вас нет блох, — добавил он с натянутой улыбкой.

Дрейк не оценил шутку.

— Эта жидкость, ядовитая она или нет, может просочиться в компьютерные системы. Вам нужно поскорее устранить неисправность.

— Да, сэр. Возможно, мы сумеем сделать это прямо отсюда.

Крис подошел к Куонгу. Дрейк шагал позади, дыша ему в шею.

— В одном из наших ботов произошла поломка. Посмотрите, нельзя ли вызвать его сюда.

— Конечно. Где он расположен, коммандер?

— В секторе ФЦ.

— А где находится это место, сэр?

— Лима-три-девять, восьмая палуба. Ваш бот застрял в воздуховоде возле сочленения номер триста восемьдесят один.

Куонг ввел команду вызова для бота номер одиннадцать. Нажав несколько клавиш, он печально покачал головой.

— Автоматика не отвечает на запрос. Я не могу контролировать его отсюда. — Он покосился на Криса. — Придется чинить вручную.

Дрейк нахмурился.

— Это секретный сектор. Я не уверен…

— Прошу прощения, коммандер, — вмешался Джамиль. — Но если этот бот опорожнит весь запас своих химикатов, то возможно короткое замыкание. Это означает, что он может распрограммироваться и уехать куда угодно. Если он начнет блуждать по воздуховодам, мы никогда не отыщем его. Он может врезаться в какой-нибудь жизненно важный узел и вызвать серьезную аварию.

Дрейк кивнул с обеспокоенным видом.

— Понятно. — Он немного подумал. — Вы можете проинструктировать меня, как починить его? Я пойду…

— Нужны специальные инструменты. На обучение понадобится не менее…

— Нет времени, Шварц! — выкрикнул Куонг. — Бот начинает отклоняться от заданного курса!

Дрейк с растерянным видом оглядывался по сторонам. Он мог бы справиться с нападением противника, но взбесившийся инсектицидный автомат был чем-то совершенно неизвестным в его практике.

— Проклятье! Подождите минутку; я вызову кого-нибудь для сопровождения.

Коммандер проревел нечто нечленораздельное. Все, кто находился в машинном цехе, застыли как вкопанные. Дрейк снова взревел, на этот раз назвав имя.

Невысокий человек в рабочем халате вскинул голову, помахал в ответ и торопливо подошел к ним.

— Техник Коллинз, — представил его Дрейк. — У мистера Шварца возникли неполадки с автоматикой. Отведите его в сектор ФЦ и окажите помощь, если понадобится.

— Слушаюсь, сэр. Будьте добры, Шварц, следуйте за мной…

Крис едва удержался от торжествующей улыбки. С серьезным и озабоченным видом он снял с тележки чемоданчик с инструментами и последовал за техником.

— Удачи вам, Шварц, — напутствовал его на прощание коммандер Дрейк.

ГЛАВА 16

Когда скорость ястреба такова, что он может убить, ударив с лета, это называется точностью.

Сун Цзу. Искусство войны

Покинув машинный цех, Крис и его сопровождающий вышли в узкий, тускло освещенный коридор, заканчивавшийся Т-образным перекрестком. Техник повернул налево и нажал кнопку лифта.

— Восьмая палуба, — скомандовал Коллинз, когда лифт прибыл и они с Крисом вошли внутрь.

Двери открылись в другом коридоре, выглядевшем точно так же, как первый, за исключением того, что здесь на стене красовалась большая цифра «8» и табличка с надписью: «Секретный отдел. Вход только для уполномоченного персонала».

— Мне все время придется оставаться с вами, сэр, — сказал техник.

Крис улыбнулся и молча кивнул.

Коллинз свернул в первый коридор налево и остановился перед второй дверью с правой стороны. На жидкокристаллическом экране над дверью горели буквы «Сектор ФЦ».

На кибернетической руке Криса тревожно пискнул датчик. Индикаторные огоньки налились красным.

Техник изумленно посмотрел на киборга. Крис закатал рукав комбинезона и торопливо подрегулировал гидравлический уровень. Его сердце качало кровь со скоростью разгоняющегося фотонного двигателя.

— Все в порядке, — заверил он.

Техник приподнял бровь, но, помешкав, приложил ладонь к папиллярному замку справа от двери, а другой рукой поднес пропуск к глазку видеокамеры.

— Коллинз, инженерный отдел, — сообщил он. — Код допуска два-восемь-один-альфа-два.

Дверь открыл ась.

Техник вошел внутрь; Крис едва не наступал ему на пятки.

Помимо неярких ламп, комнату освещали многочисленные компьютерные экраны различных форм и размеров. Обостренный электроникой слух Криса уловил слабое гудение приборов вдоль правой стены.

В центре комнаты располагалось несколько рабочих столов. Крис заметил стандартные файл-серверы для обработки больших массивов информации, цифровые диаграммы и трехмерные голографические проекции. Все это было в спешке отодвинуто в сторону. На центральном столе растекалась лужица зеленоватой органической жидкости, капавшей с потолка. Жидкость мало-помалу начинала просачиваться на пол.

Мужчина, стоявший у стола, в смятении смотрел на потолок. Женщина, сидевшая за коммлинком, громко вызывала службу безопасности.

Крис пристально посмотрел на женщину, сравнив ее с фотографией Дарлин Мохини, запечатленной в его памяти.

Нет, эта была не та.

Он быстро огляделся.

В стене слева от него имелась еще одна дверь. Сама стена была увешана электронными панелями для рабочих заметок, исписанными математическими уравнениями, обрывками компьютерных кодов, диаграммами и эскизами различных аппаратов. Возможно, Крис выдавал желаемое за действительное, но он мог бы поклясться, что узнал четкий, аккуратный почерк в нижнем левом углу.

Он снова посмотрел на закрытую дверь. На жидкокристаллическом экране над верхним косяком горела надпись «ССА-2».

В сознании Криса зазвучали слова Уидерманна: «ССА-2, сектор ФЦ… возможно, канцелярская работа. Мы не знаем, что такое ССЛ, но сотрудник второго уровня допуска — это очень незначительная должность…»

— Я из «Олайсен Пест Компани», — начал было Крис, однако из его горла вырвалось хриплое карканье, и ему пришлось откашляться, прежде чем продолжать: — Значит, это вы обнаружили наш неисправный инсектицидный бот?

— Так вот что это такое! — Человек, смотревший на потолок, покачал головой. — Никогда бы не догадался.

— Куда тебе, — язвительно вставила женщина, сидевшая за коммлинком. — Ты говорил, что это течет из туалета.

— Ну и что? Откуда мне знать? — Мужчина сердито уставился на Криса. — Вы собираетесь починить его или как?

Женщина встала, но осталась рядом с коммлинком. Крис обнаружил, что его кибернетическая рука сжалась в кулак, и сделал усилие, чтобы расслабиться. Нужно было как-то избавиться от этих двоих и техника.

Дэлин Роуэн находился в соседнем кабинете. Крис знал это так же точно, как и то, что он сам заперт в ненавистной металлической оболочке. Он спрашивал себя, почему, несмотря на всеобщую суматоху, Роуэн так и не вышел и не поинтересовался, что происходит.

Перерыв на ленч? Ушла попудрить носик?

Внезапно Криса посетило яркое воспоминание, связанное с его бывшим другом: Роуэн склонился над компьютером — одержимый, с головой погруженный в работу, совершенно безразличный ко всему происходившему вокруг него. Однажды они попали в перестрелку и были вынуждены защищаться от многочисленного противника. Роуэн, в это время сражавшийся с компьютером, преодолевал лабиринт программных ловушек в попытке «расколоть» систему. Рядом хлестали лазерные лучи, но он продолжал работать. Потом он получил от начальства медаль за личное мужество. Лишь Крис да Ито знали (и часто шутили над этим впоследствии), что Роуэн даже не подозревал о перестрелке, происходившей у него под носом.

— Кто там работает? — спросил Крис, указав на дверь под знаком ССА-2.

— Это кабинет майора Мохини, — ответила женщина. — Мы не хотим отрывать ее от работы. Но, возможно, лучше было бы предупредить ее…

Она направилась к двери.

— Нет, в этом нет необходимости, — перебил Крис. — Наша проблема здесь.

Подойдя к столу, он заметил капельку зеленой жидкости на рукаве пиджака сотрудника сектора ФЦ.

— Надеюсь, эта дрянь не попала вам на кожу? — поинтересовался он.

Мужчина оторвал взгляд от потолка.

— Вообще-то немного выплеснулось мне на руку и на шею, но…

— Эта жидкость токсична? — встревоженно спросила женщина.

Крис не имел об этом ни малейшего понятия, но уцепился за удобную возможность.

— Послушайте, я не хочу вас пугать, — начал он сдержанным, суровым тоном, способным нагнать страху на кого угодно, — но вам лучше дойти до ближайшего умывальника и вымыть с мылом руки и шею. Кожа не горит, не чешется? У вас случайно не кружится голова?

— Ну… может быть, немножко. — Мужчина сглотнул и нервно потер руки. — Кажется… да, в самом деле начинает жечь.

Крис повернулся к остальным.

— Отведите его в уборную и отмойте дочиста. Потом его нужно показать врачу. Вам обоим лучше пойти с ним; он может упасть в обморок.

Женщина поспешила на помощь своему коллеге.

— Меня тошнит, — дрожащим голосом, пролепетал он. — Я не уверен, что смогу идти.

— Обопрись на меня, — посоветовала женщина.

— Вы тоже помогите ему, — обратился Крис к технику.

— Но я не должен оставлять вас…

— Если он упадет в обморок, она не сможет удержать его. — Крис приблизился к технику и зловещим шепотом добавил: — В течение пяти минут ему нужно тщательно промыть кожу, иначе жидкость может впитаться в кровь, а тогда… — Он выразительно передернул плечами.

Техник заколебался.

— Мне дурно! — Мужчина зашатался и начал оседать на пол.

Либо жидкость действительно была токсичной, либо он оказался необычайно податлив к чужому внушению. Женщина пыталась поддержать его, но он был почти на полметра выше ее.

— Сержант! Помогите же мне!

— Слушаюсь, мэм. — Приказы старших по званию здесь выполнялись автоматически. Техник повернулся к Крису. — Пожалуйста, оставайтесь здесь, сэр, пока я не пришлю кого-нибудь проводить вас. Никуда не уходите, ради вашей же безопасности.

— Разумеется, — пообещал Крис. — Да, и если они сперва не увидят меня, скажите им, чтобы не волновались. Я могу быть наверху, в воздухопроводе.

Техник понимающе кивнул и побежал помогать женщине. Дверь за ними закрылась.

Крис забрался на стол, подтянулся и снял пару потолочных панелей. Если сотрудники службы безопасности войдут в комнату, то сначала они будут искать его наверху. Как только в потолке появилась зияющая дыра, Крис спрыгнул со стола и повернулся к двери с табличкой «ССА-2».

— Джамиль, — произнес он в микрофон коммлинка. — Я нахожусь в секторе ФЦ. Сейчас я отослал сопровождающего, но это продлится недолго. У вас внизу все в порядке? По-прежнему работаете?

— Все тихо. Служба безопасности доложила, что ты обнаружил неисправный бот. Коммандер рассыпался в поздравлениях и убрался в свою берлогу.

— Хорошо, теперь слушай. Я нашел Роуэна. Он в кабинете, примыкающем к главной комнате. Это секретный отдел. Чтобы войти, моему сопровождаемому пришлось предъявить пропуск и просканировать отпечаток ладони. Дверь кабинета сейчас закрыта. Я не вижу никаких прорезей для кодовых карточек, папиллярных замков и клавиатур. Обычная дверная панель. Как по-твоему, в ней есть замаскированные сенсоры?

— Если это место не отличается от других армейских баз, на которых я служил, то ответ отрицательный, — отозвался Джамиль. — Да и к чему такие предосторожности? Если у тебя достаточно полномочий, чтобы попасть в строго секретное помещение, то тебя вряд ли заподозрят в склонности заглядывать в чужие кабинеты и приворовывать по мелочам. Думаю, дверь даже не заперта.

— Черт побери, надеюсь, что ты прав. — Крис переключил канал коммлинка. — Гарри, я обнаружил Роуэна и вхожу в его кабинет.

— Крис! — Шепот Гарри звучал напряженно. — Служба безопасности посылает наверх двоих сотрудников…

— Расслабься, Гарри, все под контролем. Мне нужно только пять минут. Конец связи.

Крису пришлось выдержать паузу, чтобы унять нервную дрожь. Зеленая надпись «ССА-2» ярко горела над дверью. Он сделал первый шаг. Ему казалось, что он готовился к этому шагу с тех пор, как попал в госпиталь и понял, что с прежней жизнью покончено навсегда.

Киборг проверил смертоносную иглу, спрятанную в большом пальце, и убедился, что механизм работает нормально. Он подошел к двери, толкнул ее.

Дверь бесшумно открылась.

Во вращающемся кресле за столом спиной к Крису сидела женщина. Он мог видеть лишь спутанную массу кудрявых каштановых волос, ниспадавших ей на плечи. Над ее головой медленно вращалась голограмма математической модели. Женщина напряженно всматривалась в сложнейший узор, пользуясь компьютерной голографической указкой, чтобы вносить изменения в алгоритм.

Крис быстро огляделся, ожидая увидеть повсюду электронные глаза, камеры системы безопасности, но ничего не обнаружил.

Комната была совершенно голой, лишенной признаков человеческого жилья. Никаких фотографий, безделушек или хотя бы личных вещей. Ни одного зеленого растения, которое могло бы смягчить серую, стерильную обстановку. Ничего, кроме компьютерного оборудования, которое производило сильное впечатление. Великолепные машины, последнее слово технологии.

В мозгу Криса зазвучал сигнал тревоги. Здешняя обстановка явно не подходила для обычного клерка.

Он вошел в комнату. Легкое прикосновение к панели — и дверь закрылась за его спиной. Женщина не двинулась с места; казалось, она не заметила его прихода.

Ее поза, посадка головы, даже движение ее руки — все было знакомо Крису. Слишком знакомо.

Индикаторы на кибернетической руке Криса начали тревожно попискивать. Он не обратил на них внимания.

— Роуэн… — Он дважды попытался произнести имя, но голос не слушался его. Лишь с третьего раза у него получилось: — Дэлин Роуэн!

Рука, державшая компьютерную указку, застыла в воздухе. Несколько секунд женщина не двигалась. Потом очень медленно, стараясь не делать резких движений, она положила указку на стол.

— Привет, Крис, — сказала она и повернулась к нему. Ее лицо исказилось от боли, когда она увидела киборга.

Крис следил за выражением собственного лица, решившись не выказывать никаких эмоций, даже ярости, неожиданно охватившей его, как ледяное пламя.

Он искал в женских чертах Дэлина Роуэна и нашел его. Дэлин остался, казалось, будто кто-то взял ластик и стер все резкие, мужественные черты, сделав их мягкими и округлыми. Но глаза остались такими же: умными, немного покрасневшими от переутомления и — странное дело! — печальными и понимающими.

— Ты узнал меня, — проскрежетал Крис. — А я узнал тебя. Думаю, мы оба знаем, почему я пришел сюда.

Женщина, которая когда-то была Дэлином Роуэном, со вздохом кивнула. Ее руки спокойно лежали на коленях.

— Я ждала тебя. Или других, агентов Юнга… — Она пожала плечами. — Я не знала, кто первым найдет меня.

Ее улыбка была кривоватой, как в старые времена.

— Забавно. Все эти годы я прислушивалась к шагам за своей спиной. А когда это наконец случилось, я ничего не заметила. — Дарлин Мохини выпрямилась и посмотрела киборгу в глаза. — Я рада, что это ты, Крис, а не кто-то другой. — Она огляделась по сторонам. — Наконец-то все кончилось!

Крис пребывал в полном замешательстве. Это было совсем не то, чего он ожидал. Он представлял себе страх, раскаяние. Бессвязные мольбы о понимании, попытки сохранить жизнь… которые он отверг бы с мрачным удовольствием. Но он не ожидал такой печальной покорности. Это начинало нервировать его.

Перед его мысленным взором возникло лицо Ито.

— Сейчас ты умрешь, Роуэн. — Крис поднял свою кибернетическую руку, выпрямил большой палец. — Здесь находится игла. Когда я прикоснусь к тебе, она впрыснет ад. Очень жаль, — добавил он, усилием воли заставив себя вернуться к привычному гневу, — что ты не почувствуешь боли. В отличие от Ито. Или от меня. Около часа ты пробудешь без сознания — этого времени мне хватит, чтобы уйти, — а потом умрешь. Причина твоей смерти останется неизвестной. Это средство не оставляет следов, противоядия не существует.

Дарлин с серьезным видом выслушала его речь; Роуэн когда-то точно так же слушал инструктаж Криса перед очередной операцией. Когда киборг замолчал, она осталась неподвижной, глядя на него снизу вверх. Она не сказала ни слова в свою защиту.

Крис ощутил прилив раздражения.

— Почему? Скажи мне, почему ты это сделал? Если ты так нуждался в деньгах, то мог бы прийти ко мне. Я не богач, но все мое было твоим, и ты знал об этом. Проклятье, Роуэн, мы же были друзьями! Почему ты! не обратился ко мне, не поговорил со мной?

Женщина опустила глаза. Ее руки вздрогнули. Она покачала головой; длинные каштановые волосы упали ей на лицо. Но все-таки она промолчала.

— Понятно. Наверное, тебе было нужно гораздо больше, чем мы могли дать. Поэтому ты и подставила меня и Ито, Наверное, мне следовало бы радоваться…

— Крис! — Голос принадлежал Гарри. — Служба безопасности в секторе ФЦ! Они ищут тебя!

— Эй, «Олайсен Пест Компани»! — послышался голос из-за закрытой двери кабинета. — Вы там, в воздухопроводе? Спуститесь-ка сюда на минутку.

Крис не потрудился ответить. Спокойствие и решимость моментально вернулись к нему. Он шагнул к женщине. Кибернетическая рука потянулась к ее руке.

— Можешь позвать на помощь, — сказал он. — Но это тебе не поможет. Очень жаль, что все так кончается, Роуэн…

Если бы женщина закричала, вскочила или набросилась на него, то она бы умерла. Но Дарлин Мохини не двигалась с места, спокойно и печально глядя на киборга. Возможно, это спасло ей жизнь.

А еще ее спасли следующие слова, сказанные Роуэном. Киборг снова услышал этот голос, звенящий от возбуждения, изменившийся до неузнаваемости:

— «Дельта-один», «Дельта-два», «Джокер» раскрыт! Ради всего святого, убирайтесь оттуда! «Джокер» раскрыт! «Джокер раскрыт!»

Крис замешкался. Его рука остановилась в считанных сантиметрах от руки женщины.

— Ну да. Кодовый сигнал для экстренного прекращения операции. Что ты хочешь этим доказать? Ты знал этот код. Армстронг должен был сообщить его тебе.

Но Армстронг не мог сообщить Роуэну этот короткий панический вопль, эхом звучавший в сознании Криса. Это не было частью аварийного кода.

— Ради всего святого…

Дарлин Мохини встала и приблизилась к киборгу, словно заигрывая со смертью.

— Они сказали тебе, что я убил команду, украл челнок и бросил тебя вместе с Ито на верную смерть. Если я предал тебя, то почему я передал аварийный код? А ведь это сделал я, и никто другой.

— Эй, клопомор! — В голосе за дверью слышалось подозрение. — Где ты там? Харрисон, поднимись туда и проверь.

Крис смотрел на женщину, которая была Роуэном и одновременно уже не была им. Что-то внутри него подалось — рухнула дамба, тщательно возводимая все эти годы, закрылась гноившаяся рана. Ему хотелось поверить. Боже милосердный, как ему хотелось поверить!

Но Роуэн был хитер и изобретателен. Он… она могла выдумать правдоподобную ложь, имея в запасе столько времени.

— Нам нужно поговорить, Крис. — Дарлин положила ладонь на его руку со смертоносной иглой. — Ты должен узнать то, что знаю я. Позволь мне объяснить!

— Его там нет, капитан, — донеслось из-за двери.

— Служба безопасности — общая тревога! Нарушитель в секторе ФЦ!

Завыли сирены.

Кибернетическая рука Криса невольно дернулась. Он опустил ее и отодвинулся от женщины. Затем он коротко кивнул.

Она прикоснулась к панели. Дверь беззвучно отъехала в сторону.

— Капитан, отмените тревогу. Этот джентльмен…

— Джамиль! — Гарри почти кричал. — Я не могу дозваться Криса! Здесь начинается светопреставление! Пробивайтесь к космоплану, а я попробую…

— Гарри, не надо… — начал Крис и тут же замолчал.

Он услышал еще один крик Гарри, затем чью-то ругань, звон бьющегося стекла и шипение лазерных выстрелов.

А потом связь с Гарри прервалась.

ГЛАВА 17

Молитва о цыпленке не принесет ястребу цыпленка.

Поговорка суахили

Рука Криса — его здоровая рука, из плоти и крови — схватила женщину за предплечье. Он рывком втащил ее обратно в комнату, ударил по панели. Дверь закрылась.

— Отсюда есть другой выход?

— Да, — коротко, деловито ответила Дарлин. Она не стала тратить время на объяснения — прямо как в добрые старые дни.

Киборг открыл потайное отделение на левом бедре. Он достал лазерный пистолет и выстрелил, наглухо приварив дверь к косяку.

— Где другая дверь?

— В противоположном конце комнаты, слева от тебя.

— Вижу ее. — Он повернул голову и тут же спросил: — Она запирается?

— Да, но охранники могут открыть замок, воспользовавшись аварийным кодом.

— Я уверен, ты сможешь надежно запереть дверь, если захочешь. И поверь мне, ты этого захочешь. — Крис прицелился в женщину.

Дарлин улыбнулась, пожала плечами и опустилась за компьютер.

— Вот и все, — сказала она через несколько секунд. — Мы можем выйти отсюда. Войти не сможет никто… если у него нет пластиковой взрывчатки.

— Очень смешно, — фыркнул Крис. Снаружи доносились новые голоса.

— Центральная, я обнаружил нарушителя. Он в секторе ФЦ, в кабинете майора Мохини. Управление дверными замками заблокировано. Мы не можем войти.

Телефон, стоявший на столе, пронзительно зазвенел. Дарлин вопросительно взглянула на Криса. Киборг поднял трубку.

— Мы имеем ситуацию с захватом заложника, — обратился он к тому, кто слушал на другом конце линии. — Я держу майора Мохини под прицелом. Я вооружен. Если вы попытаетесь войти сюда, она умрет.

Он положил трубку, вырвал телефон из гнезда вместе с болтающимися проводами и швырнул в угол.

— Дерек Саган был прав, — бормотал Крис себе под нос. — Нужно стрелять, а не болтать. Я бы избавился от массы проблем, если бы просто вошел и прикончил ее!

Он слышал, как капитан за дверью снова и снова вызывает диспетчерскую службы безопасности.

— Я не могу связаться с ними! — донесся взволнованный голос. — Что-то случилось. Один из вас должен спуститься туда и доложить обстановку.

Должно быть, Гарри совершил какой-то героический поступок. Крис надеялся, что его пилот при этом сумел остаться в живых.

— Джамиль, — тихо сказал он в микрофон коммлинка. — Что творится у вас внизу?

— Крис! — Джамиль не скрывал облегчения. — Где…

— Отвечай на вопрос! — отрезал Крис.

— Мы успели добежать до космоплана за два прыжка перед коммандером Дрейком и взводом морских пехотинцев. С нами все в порядке, но готов прозакладывать свою задницу, что нам не дадут улететь отсюда.

— Держитесь, — проворчал Крис. — Я работаю над этой проблемой.

Как бы не так! Он сидел в запертом кабинете вместе с бывшим лучшим другом, который имел все основания желать его гибели, а снаружи его поджидала половина личного состава морпехов из местного гарнизона.

— Я могу помочь, — предложила Дарлин. — Введи меня в курс дела.

Крис помедлил, изучающе гладя на нее. Здравый смысл подсказывал ему, что этой женщине нельзя доверять: она боролась за собственную жизнь. Но в то же время ее слова звучали как слова Роуэна, и они снова были вместе, сражаясь с противником плечом к плечу. И в карих глазах Роуэна все так же ярко светился восторг перед брошенным вызовом, неистовое возбуждение, желание победить, несмотря ни на что.

Кроме того, если подумать, то какой выбор у него оставался?

— Помни об этом, — сказал Крис, подняв свою кибернетическую руку и выпрямив большой палец со смертоносной иглой. — Если ты предашь меня, то помоги мне Господь, я…

Он не закончил фразу, да в этом и не было необходимости.

— Я понимаю, — тихо сказала Дарлин.

— Вкратце ситуация такова. Один из моих людей застрял в центральной диспетчерской службы безопасности. Еще трое заперты внутри нашего космоплана, который стоит в доке Л-28. Все мои люди безоружны. Им приказано никого не убивать.

Женщина недоуменно приподняла брови.

— Ты шутишь!

За дверью было тихо — слишком тихо.

— Никто не должен умереть, — повторил Крис. — У нас и без того хватает неприятностей.

— Это уж точно, — согласилась Дарлин. Она сидела за компьютером; ее пальцы танцевали по клавиатуре. — Попробуй вызвать своего человека в центральной диспетчерской.

— Если я вообще выйду отсюда, то ты уйдешь со мной, — предупредил Крис. — Мне хочется выслушать твои объяснения.

Он отвернулся в сторону и включил коммлинк.

— Гарри, ты меня слышишь? — тихо спросил он.

Дарлин Мохини серьезно посмотрела на киборга.

— Если ты заберешь меня с собой, Крис, у тебя будут такие неприятности, каких ты и представить себе не можешь.

— Ты пойдешь со мной, — не допускающим возражений тоном отрезал Крис. — Иначе твой чудесный маленький секрет станет известен всей Галактике. Я уверен, в Адмиралтействе очень заинтересуются, когда узнают, что когда-то ты писала, стоя над унитазом, а не сидя на нем.

Дарлин на мгновение удержала его взгляд, а затем неожиданно рассмеялась — низким, горловым смехом. Продолжая смеяться, она вернулась к своей работе.

— Гарри! — снова позвал Крис. — Гарри, отзовись!

— Гарри слушает! Крис, с тобой все в порядке?

— Лучше не бывает, — сухо ответил киборг. — Что за чертовщина творится внизу?

— Сотрудники службы безопасности вычислили тебя. Поэтому я вырубил их, как ты и приказывал.

— В таком случае, что за шум я слышал в микрофоне? Гипноспрэй…

— Гипноспрэй? Господи, Крис, да я забыл об этом проклятом баллончике! Пустил в ход кулаки, и дело с концом. Э-э-э… да, и теперь у меня есть лазерный пистолет. Честно говоря, даже две штуки.

— Проклятье, Гарри…

— Они смогут ходить, Крис. Когда очнутся.

— Это твой человек? — перебила Дарлин.

— К сожалению, да, — с горечью отозвался Крис. — Иногда мне кажется, что я ошибся в выборе.

— Он может добраться до космоплана с того места, где сейчас находится, за три минуты?

Крис передал вопрос и получил утвердительный ответ.

— Но скорее всего, космоплан находится под охраной, — добавил киборг.

— Два-три морских пехотинца, охраняющих вход в док. — Она пожала плечами. — В конце концов, они знают, что ты отсюда никуда не денешься.

— Но у тебя есть план… Не так ли, старина?

— Да, старина, — отозвалась Дарлин с кривоватой усмешкой. — Прикажи своему человеку возвращаться к космоплану. У него есть три минуты, начиная с этого момента.

Крис отдал распоряжение. Дарлин Мохини со вздохом откинулась на спинку своего кресла.

— Что будем делать теперь? — спросил киборг.

— Ждать.

Крис достал из нагрудного кармана закрутку, закурил ее.

— Курение на станции запрещено, — заметила Дарлин.

— Добавь это к списку обвинений. — Крис покосился на нее. — Никогда не думал, что скажу это, но из тебя получилась недурная женщина. Итак, чего же мы ждем?

— Вражеской атаки из космоса, — серьезно ответила она.

— Невероятное совпадение?

— А ты как думал? Ох!

Пол вздрогнул под ногами у Криса, и он едва не упал. Ему пришлось ухватиться за край стола.

— Это был первый вражеский залп. — Дарлин встала. — Ты идешь?

Замигало красное аварийное освещение. Снаружи завывали сирены.

Дарлин Мохини осторожно пробиралась через лабиринт компьютерного оборудования, направляясь к боковой двери. Крис следовал за ней с лазерным пистолетом в руке.

— Что это было?

— Я настроила систему выброса плазмы на перегрузку, что привело к взрыву на уровне СС, во второй секции. Не беспокойся, там никого не было. Эта секция пустует уже несколько лет. Неиспользуемое жилое пространство. Согласно данным центрального компьютера, корпус станции пробит коразианской торпедой.

— Позволь мне высказать предположение: в радиусе тысячи световых лет отсюда нет никаких коразианцев.

— Я бы не стала так утверждать, — спокойно ответила Дарлин. — Но компьютер сообщает, что сюда приближается целый вражеский флот.

— Черт побери, да им стоит лишь выглянуть в окно, и они поймут, что вражеской эскадры не существует!

— Верно, — согласилась она. — Но им понадобится по меньшей мере два часа, чтобы убедить в этом компьютерную систему. Тем временем все межсекционные двери наглухо закроются, а это означает, что большинство людей окажутся запертыми в своих рабочих помещениях. Морским пехотинцам отдан приказ собраться на сборных пунктах… если они сумеют добраться туда.

— Но они могут разблокировать дверь вручную.

— Больше не могут. — Дарлин остановилась возле двери и взглянула на Криса. — Снаружи нас ждут охранники.

Киборг взмахнул пистолетом.

— Ты моя заложница, не забыла? Минутку… — Он нахмурился. — Если межсекционные двери заперты, то как мы сможем выбраться наружу?

— У нас есть способ разблокировать замки, — ответила Дарлин. Она поднесла руку к контрольной панели, но не открыла дверь. — В былые дни ты не стал бы задавать такие вопросы, Крис.

— В былые дни Ито еще не превратился в облачко красного тумана. И я был человеком, а не машиной. Я оставил тебя в живых, Роуэн, но это не означает, что я доверяю тебе. — Он ткнул женщину в бок стволом пистолета. — Открывай дверь. Постарайся не делать резких движений.

Она кивнула, прикоснулась к контрольной панели. Дверь скользнула в сторону.

Пять морских пехотинцев с лучевыми винтовками наперевес ждали их в коридоре.

Дарлин подняла руки над головой и вышла наружу. Крис держался за ее спиной, прикрываясь ею, как живым щитом.

— У меня есть двадцатидвухдекаваттный лазерный пистолет, — сообщил он. — Оружие настроено таким образом, что выстрел произойдет, если мой палец перестанет давить на спусковой крючок. Если вы попытаетесь нейтрализовать меня хотя бы из станнера, майор Мохини умрет.

— Он не шутит, — быстро добавила Дарлин. — Он наемник, работает на коразианцев. Его заслали сюда перед вражеской атакой. Если вы позволите нам пройти…

Капитан морских пехотинцев покачал головой.

— Вы знаете, что мы не можем этого сделать, майор Мохини. Согласно приказу, мы скорее застрелим вас, чем позволим вам попасть в руки противника.

Женщина оглянулась через плечо.

— Мне очень жаль.

Свет погас. Коридор внезапно погрузился в кромешную темноту.

Крис включил инфракрасное зрение: теперь он мог видеть теплые тела. Морские пехотинцы же совершенно ослепли. Киборг вывел капитана из строя ударом кулака в челюсть, пинком стальной ноги отправил другого морпеха на пол.

Схватив Дарлин за руку, Крис потащил ее за собой, ускоряя шаг, потом побежал по коридору.

Оставшись без командира и опасаясь перестрелять друг друга в полной темноте, морские пехотинцы лихорадочно вызывали службу безопасности, требуя включить аварийное освещение.

Служба безопасности не отвечала.

— Это тоже твоя работа? — спросил Крис. — Решила рискнуть, не так ли?

— В общем-то нет. — Она пожала плечами. — Я тебя знаю, поэтому не сомневалась, что ты обзавелся инфракрасным зрением.

Они остановились перед наглухо закрытой межсекционной дверью. Дарлин торопливо набрала код на клавиатуре контрольной панели. Створки дверей дрогнули и разошлись в стороны. Когда они с Крисом оказались на другой стороне, Дарлин набрала комбинацию на противоположной панели, и двери закрылись. Новый коридор был ярко освещен.

— Лифты не работают. Нам придется воспользоваться пожарной лестницей… Ах ты, будь они неладны!

По коридору пробегали люди. Один из них, заметивший Дарлин, направился к ней.

— Майор, что происходит? Мы не можем связаться с…

— Какого дьявола вы здесь делаете? — требовательно спросила Дарлин. — Разве вы не слышали общей тревоги? На станцию совершено нападение! Немедленно занимайте свои посты!

Некоторые вернулись в свои кабинеты; другие продолжали бесцельно бродить по коридорам. Но, по крайней мере, ее слова дали им пищу для размышлений.

Дарлин распахнула люк пожарного выхода и побежала вниз по узкой металлической лестнице. Крис с лязгом спускался за ней.

— Эти солдаты не шутили? — крикнул он, перекрывая шум. — Они действительно собирались застрелить тебя?

— Да! — крикнула она в ответ. — Я же сказала: у тебя будет масса неприятностей.

Киборг хмыкнул, но промолчал, сберегая дыхание для быстрого спуска.

* * *

Они спустились в инженерный цех и вышли в зал неподалеку от станции управления инсектицидными ботами. Гарри, заметно нервничавший, ждал их с лазерным пистолетом в руке. Увидев Криса, он так обрадовался, что киборгу стало страшно: ему показалось, будто Гарри собирается обнять его.

— Куда все подевались? — спросил Крис, оглядевшись вокруг.

— Сначала около десятка морских пехотинцев собралось возле двери дока, где стоит наш космоплан. Я околачивался поблизости, не попадаясь им на глаза и размышляя, как бы проскользнуть мимо. Потом станцию здорово тряхнуло, включился сигнал тревоги. Коммандер Дрейк поговорил с кем-то по коммлинку. Он сообщил своим людям, что корпус станции получил пробоину и им нужно срочно подняться туда. Он оставил пару морпехов на страже, а остальные ушли. С часовыми я уже разобрался… — Увидев выражение на лице Криса, Гарри поспешно добавил: — На этот раз я использовал гипноспрэй.

Они пробежали через опустевший машинный зал.

— Компьютер разогревает двигатели, — продолжал Гарри. — Но если ты не хочешь, чтобы я протаранил шлюзовый люк из нуль-гравитационной стали, то нам некуда спешить. Кроме того, не стоит забывать про буксирный луч.

— Я уже обо всем позаботилась, — сказала Дарлин.

Гарри изумленно уставился на женщину, бежавшую рядом с ним, как будто впервые заметил ее.

— Кто это? — спросил он.

— Дэлин Роуэн… то есть Дарлин Мохини. — Крис стиснул зубы.

— Можно просто «Дарлин», — заметила она со своей кривоватой улыбкой.

— Тот самый человек, которого ты собирался убить, — пробормотал Гарри.

Киборг не счел нужным ответить.

Гарри улыбнулся и с торжествующим видом потер руки.

— Отлично, — сказал он. — Просто превосходно! Я сорвал куш.

Крис озадаченно покосился на него.

— Какой куш?

— Пари с остальными членами нашей команды. Я утверждал, что ты не сможешь убить ее, Крис.

К счастью для Гарри, Крис слишком торопился и не стал спрашивать дальше. Они промчались мимо двух неподвижных морских пехотинцев и выбежали на палубу дока. Л-28. Космоплан был освещен, разогретые двигатели мерно гудели.

— Джамиль, я встретил Криса, — передал Гарри по комм-линку. — Опускайте пандус и приготовьтесь к взлету. Он с сомнением взглянул на Дарлин и добавил: — Надеюсь, леди, вы знаете, что делаете.

Пандус опустился. Они торопливо поднялись на борт. Гарри сразу же направился к креслу пилота. Дарлин последовала за ним; Крис ни на шаг не отставал от нее.

— Это Роуэн, — сообщил он членам команды. — Все объяснения потом.

— Пристегнитесь покрепче, — посоветовал Гарри. — Возможны перегрузки при старте.

Дарлин опустилась в кресло второго пилота. Крис старался держаться как можно ближе к ней. Он по-прежнему сжимал в руке лазерный пистолет. Дарлин искоса взглянула на оружие и быстро отвернулась.

— Я перевела механизм управления воротами шлюза в автоматический режим работы, — деловым тоном обратилась она к Гарри. — Когда космоплан приблизится к воротам, они начнут подниматься. Как только этот цикл начнется, его уже невозможно остановить из диспетчерской. Это одна из мер безопасности.

— О'кей, значит, мы можем улететь отсюда. А как насчет буксирного луча?

— Я отвела питание от буксирного луча на пищевые процессоры и гидропонные фабрики. Им понадобится время, чтобы разгадать этот маневр.

— Ну хорошо, — медленно произнес Гарри, стараясь переварить новую информацию. — Значит, мы можем вылететь наружу и избежать буксирного луча. Но тогда артиллеристы возьмут нас на прицел и расстреляют из лазерных орудий главного калибра.

Дарлин покачала головой.

— Все орудия нацелены на отражение атаки коразианского флота.

— Что? — ахнул Гарри. — Вторжение коразианцев…

— Выбрось это из головы, — отрезал Крис. — Просто вытащи нас отсюда!

— Вы собираетесь лететь навстречу коразианскому флоту? Крис, это же само…

— Никакого вторжения нет! — в сердцах выкрикнул Крис.

— Он прав, — успокаивающим тоном произнесла Дарлин. — Вторжения нет. Потом я все объясню, а сейчас вы можете спокойно взлетать.

Но Гарри было не так-то просто убедить.

— А как насчет патрульных катеров? — Он постучал по приборной панели. — У нас нет защитных экранов, нет оружия.

— Там будет несколько патрульных катеров, — признала Дарлин. — Я ничего не могу с этим поделать. Но большинство пилотов на станции обнаружат, что двери их причальных доков не открываются. Я запустила специальную сервисную программу, которая…

— Пропустим эту часть. — Крис по собственному опыту знал, какими пространными могут быть объяснения Роуэна. — Гарри, стартуй немедленно!

Здоровяк оглянулся через плечо.

— Вы доверяете ей, босс?

— Это не имеет значения, не так ли? Либо мы улетим отсюда, либо выйдем наружу с поднятыми руками. Что ты предпочитаешь?

Все обменялись мрачными взглядами.

— Ну что ж, если ты так хочешь… Компьютер, включай главные двигатели и подготовь бустеры ускорения для маневра в космосе.

— Прошу прощения, пилот Лак, — почтительно отозвался компьютер. — Но я вынужден напомнить вам, что мы не получили разрешения на взлет…

— Переключи на ручное управление, — распорядился Крис.

— Прошу прощения, — Гарри ласково похлопал по консоли компьютера, — но я беру управление на себя. Это приказ.

— Слушаюсь, пилот Лак. Я лишь выполнял свой долг. Надеюсь, это будет отмечено в бортовом журнале.

— Само собой, — с отсутствующим видом пробормотал Гарри.

Он погрузился в свою работу, забыв обо всем остальном. Даже выражение его лица изменилось: вместо простодушного, вечно смущенного оно стало напряженным и сосредоточенным. Гарри словно слился с космопланом в одно целое, почти как легендарные наследники королевской крови, способные подключаться к своим кораблям через микромашины, циркулирующие в их кровеносной системе. У Гарри не было микромашин. Он соединялся с космопланом мыслью и чувством с помощью инстинкта и интуиции.

Космоплан оторвался от посадочной площадки, развернулся и направился к гигантским воротам шлюза.

Динамик дальней связи внезапно ожил и начал потрескивать.

— «Олайсен-два-пять-девять», вам не разрешается взлетать. Повторяю, не разрешается. Вернитесь на посадочную площадку.

Гарри выключил приемник и нацелил нос космоплана на ворота шлюза. Затем он отстрелил бустеры. Ворота едва заметно вздрогнули. Космоплан подлетал все ближе, набирая скорость.

— Мы уже не сможем остановиться, — заметил Тайхо, не обращаясь ни к кому.

Его реплика осталась без ответа.

Крис посмотрел на Дарлин, наблюдавшую за воротами шлюза с побледневшим, застывшим от напряжения лицом. «Возможно, она собралась свести счеты с жизнью, — внезапно подумал он, ощутив противную дрожь в желудке. — Достойная гибель в огненном шаре. И на этот раз нас уже ничто не спасет».

Скорость космоплана возрастала. Гарри нацелился на нижнюю часть огромной металлической пластины ворот, собираясь поднырнуть в тот момент, когда у него появится пространство для маневра.

Если этот момент вообще настанет…

Они были уже в двухстах метрах и мчались к воротам из нуль-гравитационной стали, способной выдержать прямое попадание из мезонной пушки. Столкновение, взрыв — и, может быть, на сверхпрочном металле останется пятно копоти, которое потом смоют тряпочкой и мыльным раствором.

Осталось сто пятьдесят метров. Черная кожа Джамиля блестела от пота. Глаза Куонга были закрыты, губы шевелились. Он либо читал молитву, либо решал в уме алгебраические уравнения — в минуты опасности он делал и то и другое. Тонкие пальцы Тайхо впились в ручки его кресла. Кожа инопланетянина приобрела тошнотворно-розовый оттенок.

Осталось сто метров.

— Ага! — удовлетворенно выдохнул Гарри.

Ворота шлюза снова вздрогнули и поползли вверх.

— Давай же, крошка, — шептал Гарри. — Быстрее!

Двери приподнялись немногим более чем на четверть.

— Иду в просвет! — крикнул Гарри. — Держитесь! Космоплан проскользнул в узкую щель и выпорхнул в черное космическое пространство.

— Ты слышал скрежет? — спросил Тайхо странным писклявым голосом. — Я слышал, клянусь! Готов поспорить, мы оставили на этих чертовых воротах полоску желтой краски.

— Мне кажется, я оставил на штанине струйку желтой жидкости, — буркнул Джамиль.

— Опасность еще не миновала, — предупредил Гарри. — На нас заходит истребитель класса «Катана». Визуального контакта пока нет, но вы можете видеть его на радарном экране.

Крис посмотрел: зеленоватое пятнышко на экране сближалось с ними под острым углом.

— Где ближайшая Тропа?

— Поблизости есть только одна — та, по которой мы прилетели сюда. За тысячекилометровым маркером. — Гарри взглянул на экран. Но мы попадем в радиус поражения, прежде чем успеем долететь дотуда. У этого грузовика примерно такая же маневренность, как у солозианского слона. Извини, я не хотел тебя обидеть, — добавил он, обратившись к компьютеру.

— Я не обиделся, пилот Лак, — ответил компьютер. — Мне знакомы ограничения этой модели. Но я обязан доложить вам, что истребитель Королевского флота в данный момент требует от нас выключить двигатели и приготовиться к буксировке.

— Я приму это во внимание. А ты тем временем увеличивай скорость. Выжми из этой посудины все, на что она способна.

— Слушаюсь, пилот Лак, — отозвался компьютер. — Должен признать, я нахожу последние события очень волнующими. Когда-то я работал на штурмовике класса «Скимитар» в Королевском флоте.

— В самом деле? — рассеянно спросил Гарри, чей взгляд блуждал между тысячекилометровым маркером, мигавшим впереди, и истребителем, теперь уже появившимся на смотровом экране. — Тогда, возможно, ты можешь объяснить мне, почему он не открывает огонь. Мы сейчас находимся на прицеле у пилота.

— Пилотам не разрешается открывать огонь так близко от станции, сэр, если она не подвергается вражеской атаке.

— А может быть, они просто блефуют, — заметил Крис, покосившись на женщину, сидевшую в кресле второго пилота. — Может быть, они не хотят потерять майора Мохини.

— Возможно, — задумчиво отозвалась Дарлин.

Перед экраном промелькнула цепочка трассирующих пуль.

— Предупреждающий выстрел по носу, — сообщил Гарри. — Компьютер, проложи курс для гиперпрыжка. Я хочу быть готовым в тот момент, когда мы войдем в Тропу.

— Какой курс? — спросил компьютер.

Гарри вопросительно взглянул на Криса.

— Система Олефского. Мой особняк. Если Рауль, где бы он сейчас ни находился, сумеет освободиться, то он первым делом будет искать нас там.

Гарри кивнул и сообщил компьютеру координаты. Перед экраном промелькнул еще один залп — на этот раз так близко, что им показалось, будто рядом ударила молния, залившая рубку ослепительным светом.

— Подхожу к тысячекилометровому маркеру, — спокойно доложил Гарри.

— Пилот Лак, — вмешался компьютер, — «Катана» предупреждает, что имеет приказ остановить нас любыми средствами.

— Хорошо, хорошо. — Гарри неопределенно помахал рукой. — Ты готов к прыжку?

Тысячекилометровый маркер пронесся мимо. — Да, сэр.

— Тогда начинай обратный отсчет. Четыре… три… Космоплан содрогнулся; металлические переборки глухо застонали. Если бы члены команды не были пристегнуты к своим креслам, они бы попадали на пол.

— В нас попали, — сообщил компьютер, хотя в этом не было необходимости. — Заканчиваю предпрыжковый цикл.

— Проклятье! Каков ущерб?

Дарлин посмотрела на экран, где медленно вращалась трехмерная модель корабля.

— Попадание в корму, ущерб минимальный. Жизненно важные системы не задеты.

— Слава Богу, двигатели целы. Компьютер, повторяем цикл. Четыре… три… два… один…

— Вопросы, — прохрипел Крис, безуспешно пытаясь отстегнуть ремни безопасности. — Должен задать вопросы… Роуэну…

Он смутно осознавал, что индикаторные огоньки на его левой руке тревожно мигают красным. Все тело налилось свинцовой тяжестью.

Над киборгом склонилось лицо Дока. Он услышал встревоженный шепот:

— Неисправность в системе…

А потом неощутимое, но плотное и невероятно удобное покрывало гиперпространства окутало его и надежно укрыло на ночь.

ГЛАВА 18

Встречный огонь имеет преимущественное право.

Военные законы Мэрфи

Адъютант торопливо прошел в приемную лорда-адмирала и постучал в тяжелую резную дверь. Этот поступок заставил секретаря адмирала, майора Беннета, неодобрительно поднять брови.

— Где Дикстер? — бесцеремонно осведомился адъютант.

— Доброе утро, сэр, — ледяным тоном произнес Беннет, сопроводив свои слова испепеляющим взглядом. — Если вы имеете в виду сэра Джона Дикстера, то он…

— Спасибо, я уже заметил его.

Адъютант чуть ли не бегом бросился в просторный кабинет, своротив по пути несколько предметов антикварной мебели. Такая дерзость заставила шокированного Беннета вскочить на ноги.

— Послушайте, коммандер Такерджи, это переходит всяческие границы! — Беннет вступил в гонку, стараясь перехватить адъютанта, пока тот не сблизился с лордом-адмиралом.

— Генерал… то есть, я имею в виду, адмирал Дикстер, мой лорд! Прошу прощения, сэр, я немного забылся.

Адъютант — хорошо сложенный, стройный чернокожий мужчина с шапочкой курчавых черных волос на голове — остановился перед лордом-адмиралом.

— В чем дело, Так? — Дикстер улыбнулся. Он любил напоминания о старых добрых деньках, когда он был командующим наемной армией. Именно поэтому он пригласил на должность адъютанта бывшего наемника… а также еще и потому, что Мендахарин Такерджи (или Так, как его чаще называли) был близким другом Дикстера.

— Срочный вызов с БКФ «КомБез», сэр.

— Мой лорд, у вас назначена встреча с Его Величеством, — напомнил Беннет, возвышаясь над адъютантом.

Дикстер призадумался.

— «Ипсилон-ред», сэр, — сообщил Так. — Срочный вызов. Код чрезвычайной важности.

Даже Беннет не мог спорить с «ипсилон-ред».

— Я проинформирую Его Величество, что вы разбираетесь с чрезвычайной ситуацией, мой лорд, — сказал он.

— Да, благодарю вас. — Дикстер нахмурился.

Повернувшись, он вышел в коридор вместе с Таком и направился в оперативный штаб Адмиралтейства. Контраст между двумя помещениями — полированной дубовой мебелью адмиральского кабинета, где витал слабый лимонный аромат, и холодным, ярко освещенным залом, наполненным разнообразными приборами, — был поразительным.

— Ты имеешь представление, что там произошло? — поинтересовался Дикстер.

— Нет, мой лорд. — Они как раз вошли в зал, а в присутствии посторонних Так всегда обращался к лорду-адмиралу официально. — Но командующий настаивал на необходимости личного разговора с вами. Должно быть, что-то серьезное. Они дали все приоритеты, какие только смогли найти: «ипсилон-ред», «чрезвычайно важно», «срочно», «особо секретно». Кроме того, передача транслируется по скрэмблеру через Аванпост Преисподней. Они подстраховались со всех сторон, сэр.

Дикстер порылся в кармане в поисках таблеток от повышенной кислотности. Нащупав упаковку, он проглотил сразу две штуки.

— На БКФ «КомБез» никогда не бывает чрезвычайных происшествий. Их там не должно быть! Ради этого они торчат в самом центре незакартированного района Галактики… Какая станция связи?

— Сюда, мой лорд. — Капитан поднялся со своего кресла, освободив место для лорда-адмирала. — БКФ «КомБез» на связи, мой лорд. Адмирал Лопес.

— Благодарю вас, капитан.

Офицер благоразумно отошел в сторону. Так уже собрался сделать то же самое, но Дикстер жестом приказал своему адъютанту остаться на месте.

На экране появилось изможденное, вытянутое лицо. Звезды на погонах мундира указывали на ранг контр-адмирала.

— Здравствуй, Джон. Рад возможности поговорить с тобой, но чертовски жаль, что приходится говорить не о приятных вещах.

— Ты прав, Родриго, мы давно не виделись. Прости, если я скажу, что предпочел бы не видеть тебя еще дольше. Что там у вас? Коразианцы?

Контр-адмирал поморщился, словно проглотил кислую пилюлю.

— Странно, что ты упомянул о них. Нет, не коразианцы. Пожалуй, лучше бы они в самом деле напали на нас. Помнишь майора Мохини… Дарлин Мохини? Ее похитили.

Дикстер в молчании смотрел на экран, мысленно повторяя имя и пытаясь вспомнить человека, с которым оно было связано.

— Боже мой! — приглушенно произнес он и отодвинулся от экрана. — Как это произошло?

Контр-адмирал провел рукой по редеющим волосам.

— Профессиональная работа. Надеюсь, тебе известно о проблеме с насекомыми на нашей станции? Пятеро коммандос замаскировались под ликвидаторов из «Олайсен Пест Компани», обвели вокруг пальца нашу службу безопасности. Они отправились прямо к Мохини — значит, знали, кто им нужен и как найти ее. Хочешь услышать настоящую сногсшибательную новость, Джон?

— Не уверен, Род, — пробормотал Дикстер сквозь стиснутые зубы. — Но похоже, ты все равно мне расскажешь.

Он незаметно опустил руку под стол и потер живот. Язва давала о себе знать.

— Мохини была заодно с ними. Иного объяснения у меня нет. Эти коммандос знали схему базы и местный распорядок, и никто, кроме гения, вроде майора Мохини, не мог так досконально запутать все наши компьютерные системы. Мы только что смогли убедить главный компьютер, что боевой флот коразианцев и не появлялся рядом с космической станцией.

— Проклятье! — тихо выругался Дикстер. Его пальцы побарабанили по консоли. — Чертовски неприятная ситуация.

— Это вы мне говорите? — Беспокойство на лице контр-адмирала боролось с чувством оскорбленного достоинства.

— Будет проведено тщательное расследование, — медленно произнес Дикстер. — Если дело не только в майоре Мохини, то где-то есть утечка информации. У вас есть видеоизображение этих коммандос?

— Камеры системы безопасности сделали несколько хороших снимков. Кроме того, один из наших пилотов выстрелил в их космоплан «клещом» новейшей конструкции. Он утверждает, что попал в корму корабля. Мы знаем, где и когда коммандос выйдут из гиперпространства. Передаю видеоснимки. Я буду на связи.

Лицо контр-адмирала сменилось кадром видеозаписи, сделанной скрытой камерой системы безопасности. В кадре стояла женщина привлекательной внешности в мундире офицера Королевского флота, насильно выведенная из кабинета мужчиной в ярко-желтом комбинезоне. Несколько морских пехотинцев держали их под прицелом.

— «У меня есть двадцатидвухдекаваттный лазерный пистолет, — говорил мужчина. — Оружие настроено таким образом, что выстрел произойдет, если мой палец перестанет давить на спусковой крючок. Если вы попытаетесь нейтрализовать меня хотя бы из станнера, майор Мохини умрет».

— Боже милосердный! — снова произнес Дикстер.

На этот раз Так присоединился к нему. Оба потрясенно наблюдали за происходящим на видеоэкране.

— Сэр… но это же Крис!

— Не может быть, — безжизненным голосом отозвался Дикстер. — Компьютер, дай мне неподвижные кадры, увеличенные и отретушированные. Мне нужен отпечаток голоса похитителя. Затем проверь архивные файлы и поищи совпадающие по голосу и внешности.

Компьютер приступил к работе. Так и Дикстер снова просмотрели видеозапись.

— Это киборг, — уверенно заявил Так после второго просмотра. — Я узнаю Криса где угодно. Он спас мне жизнь, сэр, — с нажимом добавил адъютант.

— Мне это нравится не больше, чем тебе, — мрачно проворчал Дикстер. — Крис и его команда в свое время хорошо поработали на нас. Если помнишь, его чуть не убили, когда он пытался спасти Ее Величество. Но все-таки он наемник. Он работает за деньги. Возможно, кто-то предложил ему… Он снова посмотрел на видеоэкран и покачал головой.

— Это может объяснить утечку сведений. У Криса имелся допуск низкого уровня… полученный от меня.

— Что он мог узнать с таким допуском, сэр?

— Судя по всему, достаточно, — сухо ответил Дикстер. — К примеру, тот факт, что эта проклятая космическая станция кишит блохами.

— Он не стал бы этого делать, сэр. Крис не может предать вас. Черт побери, я знаю его!

— Совпадение, — неожиданно пропел компьютер; раздраженному Таку даже послышались торжествующие нотки в голосе машины. — Идентификация фотографии. Киборг. Имя: Крис. Планета происхождения…

— Как насчет голоса? — отрезал Дикстер, прервав поток статистики.

— Совпадение. Идентификация голосового отпечатка. Киборг. Имя: Крис. Планета происхождения…

Дикстер приказал компьютеру замолчать. Так беспомощно пожал плечами.

— Должно же быть какое-то объяснение, сэр!

Не ответив, Дикстер быстро переключился на связь с контр-адмиралом.

— Кажется, мы установили личность одного из коммандос, Род.

— В самом деле? Черт возьми, ну и скорость! А мы получили сообщение от «клеща». Согласно расчетному курсу, космоплан выйдет из гиперпространства примерно через шесть часов. Вопрос в другом: открывать ли огонь на уничтожение, зная, что на борту находится майор Мохини? Или пытаться захватить их, рискуя снова потерять след?

Дикстер погрузился в раздумье.

Так тоже размышлял. Он вспоминал, как лежал на поле боя, истекая кровью, и как Крис вынес его в безопасное место под ураганным огнем.

— Это же Крис, сэр! — не удержался он.

Дикстер сурово посмотрел на него.

— Я отдаю себе в этом отчет, коммандер.

— Прошу прощения, сэр. — Так понял, что зашел слишком далеко.

Дикстер вздохнул и еще раз посмотрел на фотографию киборга, неоднократно рисковавшего своей жизнью из-за людей, которые были особенно дороги лорду-адмиралу.

— Мы не можем допустить, чтобы майор Мохини попала в руки противника, — медленно сказал он. — Предоставьте похитителям возможность сдаться. Если они ответят отказом, открывайте огонь на уничтожение.

— Слушаюсь, мой лорд. — Контр-адмирал отсалютовал и исчез.

Дикстер, внезапно постаревший и осунувшийся, повернулся к своему адъютанту.

— Теперь будем ждать.

Так изучал снимки, в замешательстве разглядывая Криса и привлекательную, стройную женщину с умными глазами, которую киборг держал под прицелом лазерного пистолета.

— Кто такая Дарлин Мохини? — поинтересовался он. — И почему она такая важная особа, сэр, черт бы ее побрал?

Дикстер рассказал ему.

ГЛАВА 19

…потому что для меня существуют только безумцы: люди, которые безумно хотят жить, безумно хотят общаться друг с другом, безумно хотят обрести спасение…

Джек Керуак. На дороге

Рауль был несчастен. Он не наслаждался собой — необычное и очень тревожное состояние дел для лотофага.

При других обстоятельствах ситуация, в которой он лежал обнаженным на койке, скованный по рукам и ногам стальными парализаторами, могла бы доставить Раулю определенное удовольствие. Комната, в которой его содержали, в сущности была довольно милой, со вкусом обставленной и неярко освещенной, с видом на звездное небо за окном. Постель была удобной, простыни тонко надушенными. Но даже эти приятные мелочи — как и интересная ситуация, в которой он оказался, — не могли взбодрить бедного лотофага.

— Сей прискорбный факт объясняется двумя причинами. — Рауль изливал свою печаль вслух. — Во-первых, большой и, несомненно уродливой шишкой в центральной части моего лба. А во-вторых, тем, что меня лишили питания на срок, безусловно превышающий по продолжительности двадцать четыре часа.

Под «питанием» Рауль подразумевал вовсе не еду. Его уже дважды пытались кормить под наблюдением невероятно безобразного мужчины, снимавшего парализаторы на достаточно долгое время, чтобы адонианец мог проглотить несколько ложек неаппетитного варева, напоминавшего картофельный суп. Мужчина не разговаривал с ним и отказался принести вина. Таким образом, Раулю пришлось отказаться от еды. Приняв это с философским безразличием, безобразный мужчина защелкнул парализаторы, забрал поднос и вышел из комнаты.

— Я ужасно одинок, друг мой, — причитал Рауль. — Я овца, отданная на заклание. Меня вынудили встретиться с грубой реальностью. Какой ужас… — дрожащим шепотом добавил он. — Ужас…

Кое-кто мог бы усомниться в истинном одиночестве лотофага, учитывая тот факт, что он обращался к Малышу, находившемуся за много световых лет от него. Но Раулю нужно было с кем-то поговорить. Он привык говорить, но еще больше привык общаться со своим другом. Теперь он был разлучен с маленьким эмпатом, одинок и крайне озадачен. Почему, во имя всех галлюциногенных веществ, кто-то решил сотворить такое надругательство над ним?

Наверное, у него были враги — люди, которым он не нравился. Отравителям положено иметь врагов: Рауль где-то слышал об этом. Прошло немало времени, прежде чем Гарри Лак смог заставить себя съесть хотя бы сандвич в присутствии лотофага. Но как бы то ни было, Рауль не мог совершить злодеяний, заслуживающих подобного обращения! А Малыш вообще никому не делал ничего плохого. Однако они ранили его. Тяжело ранили.

Думая о своем маленьком друге и спрашивая себя, что могло с ним случиться, Рауль едва удерживался от сползания в темное болото депрессии.

Или реальности, как ни называй это состояние.

Стремясь избежать этого всеми возможными средствами, адонианец изменил историю, выдумал утешительную фантазию, в которой Малыш остался с ним. Это служило нескольким важным целям. Во-первых, Рауль наконец-то смог принести свои глубокие извинения коллегам по команде «Маг-7».

— Скажи им, что меня пленили против моей воли! — умолял он, настолько протрезвев, что был уже не в состоянии мыслить здраво.

Во-вторых (и это было гораздо важнее), он находил утешение в мысли, что Малыш остался с ним. Обращаясь к своему другу, Рауль начинал верить, что его фантазия существует на самом деле. Малыш внимательно слушал его, иногда даже отвечал ему.

— Мне хочется сказать тебе, куда я попал, друг мой, — бормотал Рауль. — Но я не могу. Я знаю лишь, что нахожусь на борту космического корабля и за окном моего пристанища нет ничего, кроме черной пустоты с блестками звезд. Звезды движутся. Я перемещаюсь. Следовательно, я прихожу к выводу, что корабль движется в пространстве.

Ужасная мысль прервала цепь его рассуждений:

— Либо это так, либо моей голове досталось крепче, чем я предполагал.

Рауль закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Прошу прощения, друг мой, я отвлекся. Итак, я, очевидно, лечу в космосе с шишкой на лбу. Из-за этой шишки я не помню, как попал сюда, и весьма слабо представляю, что случилось раньше. Вся позапрошлая ночь была сплошным кошмаром. Теперь я понимаю, почему ты тут Рауль сглотнул, — почему ты, мой бедный Малыш, так волновался в тот вечер. Конечно же, ты ощущал темные помыслы, направленные против нас. Но, будучи не в состоянии определить свои страхи — ведь эти люди хитроумно скрывали свои злобные планы, — ты, мой бедный друг, не смог предупредить меня. Последнее, что я помню, — это как чудовища в человеческом облике ворвались в наш номер поздней ночью, бесцеремонно вытащили меня из ванной… и сделали тебе больно.

Рауль сморгнул слезы. Воспоминания были смутными, но ужасающими. Он помнил, как услышал тонкий, пронзительный крик, и увидел тень человеческой руки, опускавшей какой-то предмет на маленькую, беззащитную фигурку. Крик внезапно оборвался. Несмотря на это, рука с орудием убийства опускалась снова и снова, несколько раз. Именно в тот момент Рауль ощутил неприятную, но странным образом стимулирующую эмоцию.

— Я почувствовал ярость, гнев, бешенство. Я бросился на бандитов, — с гордостью сообщил Рауль. — Они порвали мое шелковое кимоно, но я не отступился. И тогда, надо полагать, меня сильно ударили по лобной кости, потому что очнулся я уже здесь, и надо мной склонялся безобразный волосатый мужчина.

При этом воспоминании Рауль снова вздрогнул.

— Друг мой, я рассказываю все это потому, что хочу объяснить Крису, почему я не прибыл в «Олайсен Пест Компани», — уныло продолжал Рауль. — Я впервые оказался не там, где должен был быть, а там, куда не должен был попасть.

Последнее утверждение на короткое время ввергло в замешательство даже Рауля. Он нахмурился, пытаясь проследить за ходом собственной мысли, но его усилия оказались тщетными.

— Однако я уверен, что Крис отправился искать меня. Конечно же, он нашел тебя и с тобой все в порядке. Я знаю, что с тобой все в порядке. — У Рауля дрожали губы. — Иначе и быть не может. Я не могу вынести мысли о том, что ты лежишь там один, весь в крови…

Ему показалось, что он слышит в голове слабый шепот, чей-то отдаленный голосок. Шепот был знакомым, успокаивающим. Он даже диктовал инструкции.

«Выяснить название корабля, — повторил Рауль про себя. — Хорошо, если ты думаешь, что это поможет…»

Дверь скользнула в сторону, и вошел безобразный мужчина. Рауль отвернулся к стене.

— Этот тип слишком ужасен, — прошептал лотофаг. — Меня изумляет, как можно показываться на людях с такой физиономией.

Безобразный мужчина ничего не сказал. Подойдя к кровати, он разомкнул парализаторы, сковывавшие запястья и лодыжки Рауля.

— Не будете ли вы добры сообщить мне причину моего задержания? — вежливо спросил адонианец, отводя глаза. Его и без того мутило. Тихий голосок в голове о чем-то напоминал. — Ах да, еще один вопрос. Вы не скажете, как называется это судно?

Безобразный мужчина не ответил. Он грубо схватил Рауля под мышки и рывком поставил на ноги.

Пол покачнулся. Адонианец покачнулся вместе с ним.

Безобразный мужчина протянул больничный халат: серый, многократно стиранный, отглаженный и простерилизованный. Халат удерживался на теле с помощью трех завязок и кнопки на воротнике.

— Надень это, — приказал он.

Предложение позабавило Рауля, и он улыбнулся.

— Я сказал, надень это!

Рауль с шокированным видом осмотрел протянутую одежду.

— Неужели вы всерьез предлагаете мне надеть это?

Безобразный мужчина швырнул ему халат.

— У нас мало времени. Доктор ждет. Если ты сам не наденешь халат, то это сделаю я.

— Что ж, я не возражаю. — Рауль протянул халат обратно. — Вы так безобразны, что дальше просто некуда. И кстати, пока вы будете раздеваться… не подскажете, как называется этот космический корабль?

Мужчина что-то прорычал и шагнул вперед. Рауля вдруг осенило.

— Ах, вы имеете в виду, что оденете меня? — Он быстро отдернул протянутую руку. — Покорно благодарю, но не стоит.

Путаясь в завязках и, в конце концов оторвав одну из них, безуспешно пытаясь разлепить рукава, словно приклеенные к халату, Рауль оделся — по крайней мере, наполовину.

Омерзительное больничное одеяние было для лотофага наихудшей пыткой, едва не сломившей его волю. Увидев себя в зеркале, Рауль испытал невыразимые страдания и некоторое время балансировал на грани отчаяния.

Безобразный мужчина подтолкнул его к двери.

То ли из-за беспорядочного движения корабля, то ли из-за шишки на голове, то ли из-за отсутствия того, что лотофаг обычно называл «питанием», Рауль вдруг обнаружил, что ходьба сама по себе представляет собой непростую задачу. Пытаясь найти дверь, он забрел в угол. Безобразный мужчина был вынужден снова схватить Рауля своими волосатыми руками и направить его к двери.

— Должно быть, тот, кто пилотирует этот корабль, поглощает огромные количества джамп-джюса, — хрипло заметил Рауль, вывалившись через приоткрытую дверь в ярко освещенный коридор. — Как думаете, он не поделится со мной?

Безобразный мужчина не ответил. Он не испытывал никаких затруднений с ходьбой по вибрирующей, раскачивающейся и дергающейся палубе и направлял неверные шаги Рауля грубой и властной рукой.

Когда стены начали пульсировать в ритме огромного бьющегося сердца, Рауль почувствовал, что распадается на части.

— У вас что-то случилось с двигателями! — Пошатываясь, адонианец остановился и в ужасе огляделся по сторонам. — Разве вы не слышите?

Безобразный мужчина не обратил внимания на его слова. Очередной толчок послал Рауля вперед, к запертой двери. Мужчина открыл дверь прикосновением к контрольной панели, затем схватил Рауля за шиворот и втолкнул его внутрь.

«Название корабля! — повторил настойчивый голосок в сознании Рауля. — Выясни название корабля!»

— Я не могу, — простонал лотофаг, едва не потерявший сознание от слабости. — Не могу!

Женщина, одетая в белое, с белой шапочкой на волосах, в белых резиновых перчатках и белой стерильной маске на лице, стояла рядом с медботом.

— Положи его сюда, — распорядилась женщина.

Безобразный мужчина выполнил приказ, силой усадив Рауля в кресло.

Лотофаг уставился на женщину в маске.

— Что случилось с вашим ртом?

Глаза женщины над маской опасно сузились.

— Лотофаг! — с отвращением пробормотала она и повернулась к мужчине. — Оставь нас одних.

— Ему ввели антитоксины, и сейчас у него настоящая ломка, — возразил тот. — Вам понадобится моя помощь, доктор.

Женщина фыркнула и покачала головой.

— Я смогу справиться с этой развалиной в человеческом образе. Твое присутствие может загрязнить образцы. Подожди за дверью; потом отнесешь анализы в лабораторию.

Мужчина кивнул и ушел. Дверь за ним закрылась. Женщина повернулась к медботу.

— Можешь приступать. Сначала возьми пробы крови, потом костного мозга.

Медбот принялся за работу. Рауль откинулся на спинку кресла. Аппарат извлек из своих недр лазерный экстрактор, поместил его в нужное положение, включил питание. Женщина немного понаблюдала, затем уселась за компьютерный терминал и начала надиктовывать какие-то сведения. Голосок в голове у Рауля звучал сочувственно, но требовал действий.

— Кстати, о названиях, — произнес Рауль, хотя к нему никто не обращался. — Как называется этот корабль?

Ни медбот, ни женщина не удостоили его ответом.

Рауль зачарованно наблюдал за тем, как его красная кровь поступает в экстрактор. Оттуда она перекачивалась в разнообразные флаконы и пробирки, снабжаемые этикетками и аккуратно укладываемые на поднос.

Почувствовав легкое головокружение, Рауль позволил своему взгляду свободно блуждать по комнате.

— Мой друг, я нахожусь в большом помещении, где стоит несколько белых коек, разделенных занавесями, свисающими с карнизов под потолком…

Женщина, погруженная в свою работу, резко подняла голову.

— Что ты сказал? — раздраженно осведомилась она.

— Как называется этот корабль, мадам? — Рауль держался с безукоризненной вежливостью. В конце концов, подумал он, это вполне резонный вопрос.

Женщина хмыкнула и повернулась к компьютеру.

Пожав плечами, Рауль продолжил:

— Они берут у меня кровь и помещают ее в маленькие пробирки. Не имею ни малейшего понятия, зачем им это нужно. Если только я не оказался пленником у вампиров…

Эта восхитительная, будоражащая воображение мысль занимала его следующие несколько секунд, породив несколько волнующих фантазий. Затем особенно болезненный укол лазерного экстрактора вернул его к унылой реальности.

Взгляд лотофага, бесцельно блуждавший по комнате, остановился на стальном шкафе, закрытом на кодовый замок. Рауль поморгал, сосредоточил свое внимание на этом предмете и даже подался вперед, получив замечание от медбота.

Женщина повернулась к нему.

— Сиди неподвижно, — приказала она. — Экстрактор — очень тонкий и чувствительный инструмент.

Затем она заметила сосредоточенное выражение на лице Рауля.

— Что находится в этом шкафу? — поинтересовался он.

— Медицинские средства, — нахмурившись, ответила женщина.

— А… — Рауль вздохнул и откинулся в кресле, по-прежнему не отрывая взгляда от запертого шкафа.

— Отбор проб закончен, — объявил медбот. Женщина собрала пробирки, проверила этикетки и позвала безобразного мужчину, стоявшего за дверью.

— Отнеси это в лабораторию, — сказала она. Тот забрал пробирки и удалился.

Женщина подошла к Раулю. По дороге она сняла с лица белую маску.

— Мы с вами не встречались? — осведомился адонианец, рассеянно посмотрев на нее.

Женщина пододвинула стул, взяла с полки маленькую видеокамеру, поместила ее перед Раулем и включила запись.

— Объект является адонианцем неопределенного возраста. Полевые признаки — мужские. Лотофаг. Приступаю к допросу. — Она посмотрела на Рауля. — Ты состоял на службе у торговца оружием Снаги Ома?

— О да, — печально отозвался Рауль. — Мой покойный босс был очаровательным человеком, но ему не повезло. Знаете ли, его убили при крайне…

Женщину эти сведения не интересовали.

— Как долго ты работал у Снаги Ома?

Рауль пожал плечами.

— Что такое время, как не эфемерная бабочка, порхающая в мертвом саду нашего злосчастного бытия?

Женщина задавала другие вопросы, бесконечные вопросы, на которые Рауль отвечал рассеянно, первыми словами, приходившими ему в голову. Его взгляд то и дело возвращался к стальному шкафу.

Дверь открылась, и безобразный мужчина вошел в комнату.

— Рыцарь-офицер хочет знать, как продвигается допрос. Женщина выключила видеокамеру и протянула ее мужчине.

— Пусть посмотрит сам. — В ее голосе звучало удовлетворение. — По-моему, доказательств вполне достаточно.

— Образцы крови проанализированы. Анализ дал позитивные результаты.

Женщина кивнула.

— Я буду ожидать распоряжений рыцаря-офицера, — сказала она.

Безобразный мужчина покосился на Рауля.

— Думаю, с ним все ясно, — буркнул он и ушел.

Рауль расслабился в своем кресле. Время тянулось необычайно медленно. Женщина заметно нервничала; она расхаживала взад-вперед. Медбот с деловитым жужжанием летал по комнате, наводя чистоту.

— Результаты допроса удовлетворительны, доктор, — послышался голос из динамика интеркома. — Можете ликвидировать объект.

— Слушаюсь, рыцарь-офицер, — ответила женщина.

— Ликвидировать объект, — мечтательно повторил Рауль.

«Он имел в виду тебя, идиот! — прокричал голосок в голове у Рауля. — Они собираются убить тебя! Сделай же что-нибудь!»

Да, я должен что-то сделать, лениво подумал Рауль. Бороться за свою жизнь. Да, пора бы этим заняться.

Но его охватило странное оцепенение вместе с полным безразличием к своей дальнейшей судьбе. Различные планы спасения вспыхивали в его сознании, бесцельно порхали туда-сюда и угасали. Борьба требует столько усилий…

— Ты позаботишься о Крисе ради меня — ладно, дружок? Ему и остальным будет очень тяжело без меня. Ты сможешь общаться с ним, если… О!

Рауль затаил дыхание. Женщина подошла к шкафу. Вынув пластиковую карточку из нагрудного кармана своего белого халата, она вставила ее в прорезь, набрала комбинацию на кодовом замке и открыла дверцу.

Рауль наблюдал за происходящим из-под полуопущенных век. Как он и предполагал, шкаф оказался заполнен пузырьками и маленькими бутылочками. И в каждом пузырьке, в каждой бутылочке находилось какое-нибудь химическое вещество.

Пожалуй, стоило еще немного пожить на этом свете.

Женщина достала флакон с красновато-оранжевой жидкостью. Она опорожнила содержимое флакона в камеру инъектора, подключенного к механической «руке» медбота.

— Сделай ему укол, — приказала она.

Медбот поплыл к Раулю, однако остановился на полпути. Головка аппарата с глазком объектива повернулась к женщине.

— Я провел стандартный анализ лекарства. Известно ли вам, доктор, что введение этого вещества будет иметь летальные последствия для пациента?

— Разумеется, известно, — раздраженно отозвалась она. — Продолжай работу.

— Не могу, доктор. — Медбот опустился на пол. — Моя программа запрещает мне убивать пациентов.

— Тогда давай сюда эту чертову штуку! — Женщина выхватила инъектор из металлической клешни.

Рауль наблюдал за ее приближением. Время, казалось, замедлилось до предела, растянулось подобно эластичной ленте. Секунды превратились в часы, часы — в целую вечность. Скорость звука тоже замедлилась. Громкие, топающие шаги женщины мучительным эхом отдавались в теле Рауля. Жужжание медбота становилось все громче, перерастая в пронзительный, скрежещущий визг.

Из динамика ударил низкий, мычащий голос. Рауль слышал слова и частично даже понимал их, но большей частью их смысл ускользал от него.

— Немедленно синхронизировать хронометры на время Зулу. Миссия «ход-неход будет передана через шестьдесят шесть часов. Завершение миссии по варианту «ход» через восемьдесят один час. Вы получили приказ.

Это не имело смысла для Рауля, но потрясло женщину. Она замерла и уставилась на интерком с таким видом, как будто хотела допросить аппарат.

Безобразный мужчина вернулся в комнату. Он торопился и выглядел необычайно взволнованным.

— Вы еще не ликвидировали объект, доктор?

— Я как раз собиралась это сделать, — ответила женщина. — Сначала возникла небольшая проблема с медботом, а потом я услышала объявление. Миссия начинается. Да пребудет с нами истинный Бог!

— Бог всегда с нами, — почтительно отозвался мужчина. — До нас дошли сведения, что Королевский флот переведен в состояние повышенной боевой готовности…

— Они обнаружили нас! — встревоженно воскликнула женщина.

— Не волнуйтесь, — отмахнулся тот. — Как они могли? Нет, дело в другом. Рыцарь-офицер не вдавался в подробности, но сообщил, что в Адмиралтействе произошла какая-то крупная неприятность. Бог внемлет нашим молитвам! Работа над устройством завершена, если не считать последних испытаний. Кстати, об испытаниях: приказ о ликвидации объекта отменен.

Женщина стояла примерно в десяти сантиметрах от Рауля, продолжая держать инъектор в руке. Лотофаг, привлеченный ярким красновато-оранжевым оттенком ядовитого раствора, зачарованно смотрел на нее.

— Почему? — с досадой спросила женщина.

— Дальнейшие исследования выявили возможность существования неповрежденных микромашин в кровеносной системе объекта. Если это так, то он идеально подходит для последней проверки устройства. Нам не понадобится жертвовать одним из собственных людей. Рыцарь-офицер хочет, чтобы вы взглянули на образцы крови и дали свое заключение.

— Интересно, — задумчиво пробормотала женщина. — Разумеется. Я сейчас приду.

Отвернувшись от Рауля, она отошла в сторону и положила инъектор на полку. Рауль продолжал смотреть на жидкость — единственное яркое пятно в холодной, стерильной комнате.

— Что мы собираемся делать с лотофагом до начала испытаний? — спросил безобразный мужчина. — Когда наступит стадия полного отрезвления, он превратится в хнычущего идиота или в безумного лунатика. Нам будет нелегко справиться с ним.

— Я дам ему мощное снотворное, которое погрузит его в коматозное состояние. А потом Женщина пожала плечами. — Потом он так или иначе умрет при испытании устройства.

— Когда закончите, приходите в кабинет рыцаря-командующего. Я пришлю одного из младших техников присматривать за лотофагом.

Женщина вернулась к Раулю и положила на его плечо холодную ладонь с длинными пальцами.

— Встань, — приказала она. — Иди и ложись на ту койку. Рауль подчинился. Он встал и побрел вперед, стараясь придерживаться указанного направления. Медбот перехватил его на полпути к стальному шкафу, осторожно развернул и довел до койки.

Рауль лег. У него складывалось смутное впечатление, что его все-таки не собираются убивать. Пожалуй, ему следовало бы радоваться этому факту, но все его помыслы сейчас занимали слова «мощное снотворное».

— Вколи ему сорок кубиков. — Женщина обратилась к медботу. — Полагаю, это не запрещено твоей программой, — язвительно добавила она.

— Слушаюсь, доктор. — Медбот с жужжанием направился к Раулю.

Лотофаг с блаженной улыбкой наблюдал за его приближением.

Медбот прижал инъектор к предплечью Рауля. Наркотик заструился в кровеносную систему адонианца. Рауль испытал сильнейший приступ сонливости и едва не потерял сознание.

Он закрыл глаза.

— Отлично, этого ему хватит с лихвой, — сказала женщина.

Из-за пелены тумана, окутавшей сознание Рауля, донесся слабый щелчок. Он догадался, что женщина ушла.

Медбот, в котором больше не было надобности, отъехал в угол и отключился.

Через несколько секунд Рауль открыл глаза и сел. Он зевнул, потянулся и с интересом огляделся по сторонам. Чувствуя себя бодрым и выспавшимся, как после хорошего ночного отдыха, он спрыгнул с постели.

Забытый инъектор со смертельным ядом лежал на полке. Рауль взял его, изучил вид жидкости, понюхал ее, провел собственный экспресс-анализ и спрятал инъектор под подушкой. Подойдя к компьютеру, он пролистал заметки, сделанные женщиной, с интересом прочел некоторые абзацы.

Как называется корабль?

Теперь голосок звучал гораздо отчетливее, и Рауль узнал его. С воспрянувшей в сердце надеждой он обыскал лабораторную комнату, но ничего не нашел. Тогда он вернулся к компьютеру и просмотрел все доступные файлы. Тщетно.

Рауль расстроенно смотрел на экран, покусывая нижнюю губу. Его руки рефлекторно сворачивали и разворачивали подрубленный край омерзительного больничного халата.

И тут он заметил метку, вытисненную на внутренней стороне полы халата. Метку прачечной.

Рауль блаженно улыбнулся. Вернувшись к койке, он вытянулся на ней, накрылся простыней и поудобнее пристроил голову на подушке.

— Корабль называется «Канис-Майор-один», — доложил он Малышу и расслабился, наслаждаясь бодрящим воздействием мощной дозы снотворного.

ГЛАВА 20

Но вот следует проза…

Уильям Шекспир. Как вам это понравится, д. 2, сц. 7.

Крис проснулся с паническим чувством, всегда охватывавшим его, когда отключались кибернетические системы. Чей-то храп поблизости звучал очень успокаивающе. Повернувшись, он увидел Дока, заснувшего прямо на стуле рядом с его койкой.

Тайхо, плохо переносивший гиперпрыжки, раскинулся на своей койке, время от времени подергиваясь и издавая слабые стоны. Малыш напоминал сверток из одеял. За обычным гулом двигателей и вибрацией переборок был слышен голос Гарри, разглагольствовавшего на тему о блохах.

Крис провел детальную проверку системы. Все функционировало нормально. Должно быть, Куонг починил его, пока он был без сознания. Киборг встал с койки и направился в рубку.

Джамиль с крайне утомленным видом слушал излияния Гарри. Дарлин Мохини лишь делала вид, что слушает. На самом деле она, возможно, не слышала ни слова, а просто сидела, глядя в пространство перед собой.

Крис пожевал закрутку.

— Всем привет, — сказал он. — Как дела?

— Отлично, — жизнерадостно отозвался Гарри. — Просто замечательно.

— Ты как, в порядке? — грубовато осведомился Джамиль.

Крис кивнул и поспешил сменить тему. Он не любил говорить о своих «проколах», как их называл Куонг.

— Какое у нас расчетное время выхода?

Гарри взглянул на свои приборы.

— Шесть часов сорок четыре минуты и семь секунд.

— Хорошо. Вам с Джамилем не хочется поразмять ноги?

Джамиль покосился на Дарлин и встал. Гарри остался сидеть.

— Прогуляйся, Гарри, — повторил Крис. — Разомни ноги.

— Давай, дружище. — Джамиль подтолкнул здоровяка. — Можешь показать мне ту видеокассету.

— Э-э-э, да, конечно. Если ты действительно хочешь. Знаешь, я и не подозревал, что насекомые-паразиты обладают такими интересными особенностями. К примеру, слышал ли ты, что блохи славятся своей прыгучестью…

Они вышли из рубки в коридор, ведущий к грузовому отсеку. Крис прислонился к консоли компьютера, пожевал закрутку.

Дарлин Мохини продолжала смотреть в пространство. Переступив с ноги на ногу киборг встретился с нею взглядом.

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен выкинуть тебя в космос через воздушный шлюз, — тихо сказал он.

— С чего начинать?

Крис сделал неопределенный жест.

— Как насчет того дня, когда ты решила продать нас Юнгу?

Дарлин вздохнула.

— Я этого не делала, Крис. Ты должен поверить мне. Не делала.

Крис промолчал, оставшись при своем мнении. Сжевав одну закрутку, он принялся за другую.

— Я признаю, что совершила большую ошибку. Я знала это и тогда, но когда разобралась… Мне следовало поговорить с тобой, Крис. Я хотела…

Она закрыла глаза и вздрогнула всем телом. В рубке космоплана было холодно, а ее униформа — белая блузка и черные брюки с отглаженными стрелками — предназначалась для комфортных, кондиционированных помещений космической станции. Крис внезапно заметил, что он по-прежнему одет в желтый комбинезон. Он огляделся, увидел огромную пуховую куртку Гарри, висевшую на спинке кресла, и протянул ее женщине. Та с благодарностью набросила куртку на плечи и закуталась в нее.

— Я часто спрашивала себя, могло ли это что-то изменить, — продолжала она. — Возможно, если бы я открылась тебе после брифинга, до того, как мы улетели на Тайсор-тринадцать… встретилась с тобой в баре, как и обещала, поговорила о… — Она оборвала себя на полуслове. — Наверное, я не должна была так копаться в себе. Тогда я смогла бы заметить опасность…

Она печально взглянула на киборга. Ее руки безвольно лежали на коленях.

— Я не могла! Хотела, но не могла! Проклятье, Крис, неужели ты не можешь понять? Ты был прав, абсолютно прав. И я ненавидела тебя за эту правоту. Я не хотела услышать от тебя: «Ну вот, я же тебе говорил…»

Крис вынул закрутку изо рта.

— Да, я догадывался и собирался извиниться перед тобой. Твоя личная жизнь меня не касалась. Лучше бы я держал рот на замке. Просто… — Он покачал головой.

— Ты пытался спасти меня от меня самого. — Дарлин улыбнулась грустной, кривоватой улыбкой Роуэна. — Я знала это тогда. Знала правду о той женщине. Я просто не знала всей правды о себе.

Она немного помолчала, собираясь с мыслями. Наконец она заговорила, но киборгу показалось, что сначала она собиралась сказать что-то иное.

— Мне хотелось быть любимой. Так хорошо, когда вечером кто-то встречает дома. Я хотела иметь все то, что было у тебя с Марджори.

Крис швырнул изжеванную закрутку на стол. Дарлин взглянула на него и быстро отвернулась.

— Я слышала. Мне очень жаль…

— Итак, тебе следовало поговорить со мной в тот день, — жестким, холодным тоном перебил он.

— Да, — сказала Дарлин. — Мне следовало поговорить с тобой.

* * *

Дэлин Роуэн сидел в кресле космического челнока, делая вид, будто изучает материалы, полученные вчера во время брифинга в местной штаб-квартире агентства. Майкл Армстронг, их новый контролер, сидел рядом с ним и явно хотел скоротать время задушевной беседой, а Роуэну это было совсем ни к чему.

В других обстоятельствах он был бы только рад возможности поговорить с человеком, работавшим в центральном отделении ФБРБ и готовым поделиться сведениями о последних переменах, назначениях и умонастроениях на самом верху. Но не сейчас. Не сегодня. Ему ни с кем не хотелось говорить — даже со своим лучшим другом.

Роуэну было больно. Когда он поступил на службу в агентство, то вместе с остальными новобранцами прошел курсы рукопашного боя. Его нещадно избивали, пинали, швыряли, выкручивали и топтали ногами. Казалось, в его теле не оставалось ни единой клеточки, которая бы не испытывала боли. То же самое он чувствовал теперь, хотя боль была душевной, а не физической. И хотя он постоянно напоминал себе, что пострадало его самолюбие, а не настоящая любовь, боль от этого не становилась слабее. Он понимал, что упивается своими страданиями, получает от них некое извращенное удовольствие и старается продлить это.

Ты настоящая задница, твердил он себе. Ты не должен был отталкивать Криса вчера вечером. Он не виноват.

Да, но он тоже получал удовольствие от своей роли, мстительно напоминал крошечный демон, угнездившийся в сознании Роуэна.

Он знал, что это неправда. Конечно, Крис переживал за своего друга так же сильно, как тот переживал за себя. Но демон не унимался, не хотел отпускать его. От понимания того, что он несправедливо относится к Крису, к страданиям Роуэна прибавилось чувство вины. Вопреки здравому смыслу, он винил Криса и в этом.

Кто-то прикоснулся к его руке. Роуэн вздрогнул и едва не уронил на пол свой электронный блокнот.

— Простите, я не хотел вас испугать. — Армстронга изумила реакция Роуэна. Он сделал широкий жест перед собой. — На смотровом экране уже можно видеть «Бдительный». Я решил, что вам захочется взглянуть на новый корабль и все такое… — Он беспомощно замолчал.

Роуэн вспыхнул.

— Да, спасибо. Так или иначе, мне пора закругляться с работой: мы скоро причаливаем.

Он выключил блокнот, положил его в металлический дорожный чемоданчик и с деланно заинтересованным видом посмотрел на космический крейсер.

Вскоре он невольно заинтересовался по-настоящему. «Бдительный» являлся новейшим оружием в богатом арсенале агентства. Корабль был оснащен самыми современными сенсорами и устройствами связи. По замыслу конструкторов, он должен был служить орбитальным командным пунктом, координирующим операции на поверхности планет. Относительно простой рейд на Тайсор-13 был первой проверкой его функций.

— Прошу прощения за мою замкнутость, — извинился Роуэн. — Просто… в общем, мне нужно было о многом подумать.

— Конечно, я понимаю, — согласился Армстронг и тут же добавил: — Судя по тому, что мне довелось услышать, эта работа не составит труда для компьютерного гения, вроде вас.

Роуэн недолюбливал подобные комплименты. Они выставляли его каким-то уродом, исключением из правила. Он задумался о том, что именно «слышал» Армстронг. Что означало его упоминание о «гении» и едва заметная усмешка? Забыв на время о своем беспросветном унынии, Роуэн внимательно присмотрелся к Армстронгу — впервые с тех пор, как они познакомились.

То, что он увидел, не располагало к доверительному общению. Армстронгу, пожалуй, было около пятидесяти лет. Песчаные волосы, ровный загар и россыпь веснушек вокруг носа придавали его лицу дружелюбно-открытое, юношеское выражение. Среднего роста, средней комплекции, умственные способности, похоже, тоже средние — куда ни кинь, посредственный тип. Судя по улыбке, едва приподнявшей уголки рта, последнее замечание Армстронга нужно было расценивать как комплимент. М-да, деликатности ему тоже явно не хватало.

Положительные качества? Уверен в себе, надежен, командный игрок. Возможно, из него получится хороший контролер. Но он никогда не станет настоящим другом, как Крис. Или как Ито.

Роуэна переполняло отвращение к самому себе. Ему больше чем когда-либо хотелось поговорить с Крисом. Взрывчатая смесь гнева и жалости к себе достигла критической концентрации. Он знал, что ему следует сделать. Лучше всего освободиться от боли, выплеснув ее наружу.

У меня будет такая возможность, пообещал он себе. После этой операции, когда мы с Крисом и Ито полетим обратно на «Бдительном». Мы сядем за стол, возьмем пива и поговорим по душам, как в старые добрые времена. Я все расскажу…

Челнок состыковался с «Бдительным». Агенты собрали свои пожитки и направились к выходу. Капитан Болтон ожидала их снаружи.

— Добро пожаловать на борт «Бдительного». Ваши каюты расположены справа по коридору от столовой носового отсека. Оставьте там ваш багаж и поднимайтесь на капитанский мостик. Мы совершим ознакомительную экскурсию.

Сдержанно кивнув, женщина вернулась к своим обязанностям.

— Похоже, она хороший капитан, — заметил Роуэн. Он переложил свой багаж из правой руки в левую. Большую его часть составляло сложное оборудование, предназначенное для взлома компьютерных систем неизвестной конструкции.

— Откуда вы знаете? — поинтересовался Армстронг. — И где находится носовой отсек?

— Впереди. Следуйте за мной. — Роуэн двинулся вперед. — А что касается моего мнения о капитане, то это обычно можно узнать по общему ощущению, которое возникает на борту корабля. Команда четко и слаженно выполняет свою работу.

— Никто не прячется по темным углам и не строит заговоры, так?

— Что-то вроде этого, — согласился Роуэн. — Вы впервые находитесь на борту служебного космического корабля?

— А что, это так очевидно? Должен сказать, тут есть отличия от стандартов пассажирских судов. Все такое… как бы сказать… маленькое, что ли.

— Здесь все устроено из соображений эффективности, а не удобства.

Когда Роуэн произносил эти слова, им с Армстронгом пришлось прижаться спиной к переборке, чтобы пропустить спешащего куда-то члена команды.

Они шли дальше по коридору. На корабле даже пахло, как в новой квартире. Стены имели приятный кремовый опенок и благоухали свежей краской. На них не было ни пятен, ни царапин, хотя некоторые контрольные панели уже носили следы пальцев, испачканных машинным маслом. По контуру встроенных шкафов с аварийным оборудованием шли аккуратные красные полосы. Здесь хранилось противопожарное снаряжение, вакуумные костюмы, кислородные баллоны и пакеты первой помощи. Все двери были снабжены автоматическими сдвижными панелями с устройствами аварийной блокировки, вмонтированными в переборки.

Коридор заканчивался тупиком. Роуэн указал на металлический трап, ведущий вверх.

— Великолепно, — проворчал Армстронг. Он начал неуклюже подниматься, волоча за собой небольшой дорожный саквояж. — Поневоле порадуешься, что отравился налегке.

Роуэн последовал за ним. После утомительного подъема оба агента вышли на палубу и остановились посмотреть на женщину-техника, соскользнувшую вниз по трапу с непринужденной грацией. Вскинув голову, она одарила их ослепительной улыбкой. Мужчины переглянулись, сокрушенно покачали головами и двинулись дальше.

— Это и есть столовая носового отсека, — сказал Роуэн. — Надеюсь, у нас будет настоящий повар, а то на сублиматах и консервах долго не протянешь.

Он осмотрелся по сторонам и удовлетворенно кивнул.

— Замечательно! Просто первый класс. Даже бар есть. — Распахнув дверцы, он заглянул внутрь. — Хм-м-м, неплохой запас. Что скажете, старина?

Армстронг вежливо улыбнулся и без всякого интереса посмотрел на бар.

«Не пьет», — решил Роуэн.

— Вы играете в карты? Покер, бридж? — Он указал на несколько низких столов, окруженных удобными креслами. Столовая была средоточием жизни команды корабля; она служила не только для приема пищи, но и для совместного отдыха.

— Увы, нет. — Армстронг пожал плечами. — Так и не успел научиться. Так где, вы говорите, находятся наши каюты?

Уловив намек, Роуэн направился по коридору к жилым помещениям. Он показал Армстронгу его каюту, потом вошел в свою. Комнатка была совсем маленькой, в ней едва хватало места для узкой койки и умывальника. Роуэн выложил свою одежду на койку и начал укладывать ее в выдвижные ящики, встроенные в переборки.

— Итак, Армстронг не пьет и не играет в карты, — бормотал он про себя. — Что ж, тем лучше. Нам не придется терпеть его общество в свободное время. В сущности, он неплохой парень, просто скучный и замкнутый.

Капитан Болтон объявила по корабельному интеркому, что через десять минут крейсер покинет планетную систему. Потом в дверь постучался Армстронг, интересовавшийся, где можно найти туалет.

— На корабле он называется «гальюном», — заметил Роуэн и посоветовал поискать в дальнем конце коридора. Армстронг поблагодарил и удалился.

Убрав одежду, Роуэн принялся раскладывать свое компьютерное снаряжение. Он проверил приборы, упаковал их в заплечный ранец и отложил в сторону. Сегодня вечером он распакует ранец и еще раз проведет детальный осмотр. Прежде чем они выйдут на орбиту вокруг Тайсора-13, он перепроверит каждую мелочь не менее полудюжины раз. После того постыдного провала на Внутреннем Омикроне, случившемся по вине какого-то ублюдка, который порылся в рюкзаке без его ведома и забрал все интерфейсные кабели, Роуэн стал просто одержимым по части сохранности своего рабочего снаряжения.

Он лег на койку, потянулся всем телом и вдруг понял, что ему не хочется вставать. Пожалуй, впервые за последний месяц его охватила приятная истома, предшествующая глубокому, крепкому сну. Роуэн не спал уже почти двое суток.

Его финансовые дела как-нибудь утрясутся — и то сказать, раз уж он столько лет был ответственным клиентом, его кредиторы могут проявить терпение. Что касается Ким… что ж, она ушла из его жизни, и с этим покончено. Душевная боль быстро слабела, и это наводило на определенные мысли. Если бы он любил Ким — действительно любил, как Крис любит Марджори, — то боль бы не ушла так быстро. Мало-помалу Роуэн начинал оживать.

Его разбудил резкий стук в дверь.

— Кто там? — позвал он.

— Это я, Армстронг, — донеслось из коридора. — Вы готовы к ознакомительной экскурсии?

— Честно говоря, нет. — Роуэн на мгновение задумался о том, как бы увильнуть от утомительной прогулки по кораблю. Кто видел один капитанский мостик, тот видел их все.

Армстронг, разумеется, был заинтересован в осмотре. Как контролеру ему предстоит работать на борту этого корабля, для Роуэна же корабль являлся лишь средством передвижения, не более того. Тем не менее, ему не хотелось обидеть капитана Лизу Болтон.

— Я иду, — крикнул он. Поплескав в лицо холодной водой, он провел рукой по волосам и открыл дверь.

На капитанском мостике раскинулась обычная выставка электронного оборудования и приборных панелей, подмигивающих разноцветными огоньками. Вся техника была новейшего образца. В любое другое время Роуэн бы увлекся осмотром, стал задавать вопросы, но сейчас яркие огоньки расплывались у него перед глазами.

Капитан Болтон официально представила обоих агентов своим подчиненным и провела краткий информационный обзор. Она объяснила, как работают навигационные системы, станции связи и командный пункт. У Роуэна сводило челюсти от желания зевнуть.

— Агент Армстронг, эта комната предназначена для контролера наземных операций.

Женщина открыла запертую дверь слева от мостика. Армстронг вошел внутрь и с заинтересованным видом огляделся по сторонам. Он спрашивал, она отвечала. Послушав с минуту, Роуэн прислонился к двери и позволил разговору волнами обтекать себя. Армстронг спрашивал четко, по существу дела.

«Мониторы… инфракрасные… сенсорные… наземная связь…» Слова проплывали мимо Роуэна. Он улыбался и кивал каждый раз, когда ловил на себе чей-то взгляд, но не имел представления, о чем идет речь. Он познакомится с местной спецификой немного позже, когда начнет работать над расшифровкой кодов Юнга… скажем, после двенадцатичасового сна.

— Великолепно, — говорил Армстронг. — Для разгона я попробую несколько симуляций, потом запрограммирую систему на предстоящую миссию и загружу базу тактических данных. То есть если у меня будет время. Сколько осталось до прыжка?

— Мы совершим прыжок в районе трех ноль-ноль. Я оповещу команду по интеркому за пятнадцать минут, так что вы сможете вернуться в свои каюты и подготовиться. После выхода из гиперпространства мы пойдем на линейных двигателях в систему Тайсора. Это займет около двадцати четырех часов по стандартному времени.

Армстронг рассеянно кивнул. Он уже уселся в свое кресло и приступил к работе.

Капитан Болтон окинула его изучающим взглядом и повернулась к Роуэну.

— Желаете увидеть что-нибудь еще, агент? — поинтересовалась она.

— Да. — Роуэн наконец-то зевнул. — Изнанку собственных век — вот что я сейчас хочу увидеть больше всего.

Женщина рассмеялась.

— Пристегнитесь к койке, чтобы нам не пришлось будить вас перед прыжком.

— Спасибо, капитан. До встречи, Армстронг.

Контролер даже не поднял голову Роуэн вернулся в свою каюту, лег на койку, пристегнулся, затем вспомнил, что забыл снять ботинки.

«Ну и черт с ними», — успел подумать он, прежде чем провалиться в сон.

* * *

— Агент Роуэн, вас вызывают с капитанского мостика.

Роуэн просыпался медленно и тяжело. Ему казалось, что голос уже неоднократно вторгался в его сны, придавая им новое, неожиданное направление. Он попытался встать и чуть не запаниковал, когда обнаружил, что не может двигаться. Потом он вспомнил о ремнях безопасности. Путаясь в застежках и чертыхаясь, он все же сумел сесть и потянулся к интеркому.

— Роуэн слушает.

— Сообщение от капитана, сэр. Примерно через час мы войдем в систему Тайсора.

— Спасибо.

Он проспал больше суток! Теперь уже не оставалось времени для работы над кодами Юнга. Придется заняться этим на обратном пути.

Роуэн достал чистую одежду, отправился в душ, позавтракал и выпил шесть чашечек крепкого кофе. Покончив с этим, он решил, что снова может считать себя человеком. Он вернулся в комнату, разобрал свое снаряжение, в очередной раз проверил его и направился на мостик.

Мостик крейсера был единственным местом на борту, корабля, где имелся большой смотровой экран из сталепластового стекла. Обычные видеоэкраны казались некоторым слишком перегруженными информацией; приборы выдавали на экран подробные сведения обо всем, происходившем снаружи. Несколько разумных рас (особенно безглазые коразианцы) полностью полагались на датчики и не тратились на дорогостоящие смотровые экраны. Но люди нуждались в них. Смотровой экран предоставлял возможность визуального контроля показаний приборов, что было особенно важно для гуманоидов, получавших более восьмидесяти процентов сенсорной информации через зрение.

Вступив на мостик, Роуэн остановился, охваченный внезапным благоговением. Со смотрового экрана открывался великолепный вид на систему Тайсора. Многочисленные спутники сияли отраженным солнечным светом на фоне оранжевого газового гиганта — планеты, вокруг которой они обращались. В такие моменты Роуэн невольно спрашивал себя: возможно, в унылых проповедях вновь вошедших в моду почитателей единого Бога в самом деле есть зерно истины?

«Бдительный» плавно перешел на орбиту вокруг тринадцатого спутника. Роуэн зашел в комнату контролера — посмотреть, как идут дела у Армстронга. Агент уже открыл канал связи с Тайсором-13 и разговаривал с Крисом и Ито.

Роуэн окинул взглядом новое оборудование. У него так и не нашлось времени разобраться, что к чему; но, с другой стороны, ведь это и не его забота. Он наверстает упущенное на обратном пути.

Армстронг коротко, по-деловому кивнул и вернулся к разговору с Крисом.

— Там, внизу, все о'кей? — поинтересовался Роуэн, когда контролер завершил сеанс связи.

— Да. Можете приступать. Вы найдете сегодняшние коды в компьютере. Я сообщу шифровальный ключ. Челнок уже готов к вылету.

— Э-э-э… я тут подумал, нельзя ли мне передать Крису и Ито коротенькое сообщение? Что-нибудь грубое, но с юмором, чтобы они не скучали.

Армстронг холодно взглянул на него.

— Это запрещено правилами.

— Конечно, я знаю. Просто… — Он сделал паузу. — А, ладно, черт с ним. Не обращайте внимания.

Роуэн вышел и направился к кормовому отсеку, где находился челночный док.

«Я должен был догадаться, что с этим буквоедом каши не сваришь, — думал он по пути. — Возможно, работа в штаб-квартире ФБРБ так влияет на людей. Или им что-нибудь добавляют в питье».

Он обнаружил женщину-техника за осмотром челнока. Она озабоченно хмурилась и качала головой.

— Что там у вас, чиф? — поинтересовался Роуэн.

— Я не вполне уверена, сэр. Мне кажется, что все в порядке, но связь со всеми дублирующими системами центрального компьютера почему-то отключена.

— Вы спрашивали Армстронга?

— Он сказал, что это соответствует правилам и сделано по соображениям безопасности. Похоже, он не доверяет нам. Но мы же на вашей стороне, разве не ясно?

Женщина выглядела рассерженной, даже оскорбленной.

Такое правило могло существовать — хотя Роуэн точно не знал, — но даже в этом случае поведение Армстронга выглядело просто неприлично. Роуэн сделал мысленную заметку: серьезно поговорить с контролером после возвращения на корабль. Правила — это замечательно, но они не должны мешать хорошим рабочим отношениям с членами команды.

Роуэн, как мог, постарался сгладить неприятное впечатление.

— Я еще ни разу не летал на этих новых разведочных челноках, чиф, — сказал он. — Они производят сильное впечатление. Вы не могли бы ввести меня в курс дела?

В доке стояло два челнока. Немного успокоившись, женщина-техник рассказала Роуэну об аппарате, на котором ему предстояло лететь, и дала несколько полезных советов. Тот вежливо слушал. Ему в самом деле еще не приходилось летать на челноках такого типа, зато он досконально изучил их устройство.

— По-моему, все в порядке, чиф. Включая и компьютер.

— Я проверяла компьютер перед вылетом, сэр, — все еще обиженным тоном отозвалась она. — Тогда он работал отлично.

— Я уверен, что он и сейчас работает отлично. И вот еще что: не держите зла на Армстронга. Его только что перевели на полевую работу из штаб-квартиры агентства. Скоро он попривыкнет и будет вести себя прилично.

— Как скажете, сэр.

У женщины, видимо, остались сомнения, но она улыбнулась, помахала на прощание и направилась в диспетчерскую челночного дока.

Роуэн поднялся на борт челнока и вошел в рубку. Челноки выстреливались наружу и принимались на борт с помощью магнитного буксирного луча. В отличие от космопланов, они не предназначались для искусного маневрирования, необходимого для причаливания и отчаливания от космической станции. Техник, находившийся на борту материнского корабля, следил за отправкой и прибытием челноков.

Роуэн включил коммлинк.

— «Солнечный Луч», это «Ятаган». Как слышите меня? Прием.

— «Солнечный Луч» на связи, — ответил Армстронг из контрольной комнаты. — Слышу вас хорошо. Приготовьтесь к вылету и спуску на поверхность. Конец связи.

Роуэн передал предстартовое управление системами челнока в диспетчерскую. Женщина-техник подтвердила прием и включила воздушные насосы, отсасывавшие атмосферу из челночного дока. Когда давление упало почти до нуля, открылся шлюзовый люк. Магнитный буксирный луч поднял челнок с палубы и медленно вывел в космос. Как только маленький аппарат покинул док, он вышел из искусственного гравитационного поля корабля, и тело Роуэна потеряло вес. Хотя ремни безопасности прочно удерживали его в кресле, он ненавидел это ощущение. Космопланы и более крупные суда были оснащены генераторами гравитации; на челноках такого удобства не предусматривалось. По крайней мере, на челноках, покупаемых ФБРБ для работы своих агентов.

— Скупые ублюдки! — пробурчал Роуэн себе под нос. Это продлится недолго, внушал он себе. Когда челнок приблизится к спутнику, его гравитация начнет оказывать воздействие на аппарат. Вскоре он будет сидеть в кресле пилота как нормальный человек; а не как воздушный шарик, наполненный гелием и перевязанный ниточкой.

Когда челнок отошел от корабля на один километр, женщина-техник попрощалась с Роуэном и пожелала ему удачи.

— «Солнечный Луч», это «Ятаган», — доложил Роуэн. — Я принимаю управление челноком и приступаю к спуску. Прошу внести в мой навигационный компьютер координаты наземной цели и шифровальный ключ для тактических переговоров.

— «Ятаган», оставайтесь на связи для получения координат наземной цели и шифровального ключа.

Это опять-таки было рутинной процедурой. Шифровальный ключ, по существу, являлся серией кодов, которые использовались командой во время операции. Из соображений безопасности коды менялись ежедневно и сообщались оперативникам непосредственно перед выходом на задание. Крис и Ито должны были уже получить коды на сегодняшний день.

— Подтверждаю прием, «Солнечный Луч». Получаю координаты наземной цели. Благодарю. Конец связи.

Челнок описал изящную дугу и устремился к поверхности Тайсора-13. Войдя в атмосферу, маленькое суденышко встретилось с турбулентными потоками, которые принялись немилосердно трясти и раскачивать его. Но, по крайней мере, теперь притяжение спутника компенсировало отсутствие гравитационного поля на борту челнока. Роуэн откинулся на спинку кресла и почувствовал себя гораздо лучше.

Спуск на поверхность был долгим и утомительным процессом. Сейчас Роуэн временно остался без дела. Компьютер выполнял все необходимые процедуры до тех пор, пока челнок не выходил из стратосферы планеты, а затем управление переключалось на ручное. Роуэн чувствовал себя туристом, восхищаясь видами газового гиганта и его многочисленных спутников. Он сохранял свой разум пустым и открытым, как космическое пространство вокруг него, не позволяя посторонним мыслям мешать работе. Тем не менее, он с нетерпением ожидал встречи с Крисом и Ито. Конечно, они будут многозначительно ухмыляться, но одно рукопожатие, кивок, улыбка — и друзья поймут, что он вернулся в нормальную колею.

— Выхожу из стратосферы, — доложил компьютер.

— Включаю ручное управление, — отозвался Роуэн и вызвал в памяти заученную наизусть процедуру спуска. Он сделал поворот налево.

Челнок никуда не повернул.

Роуэн проверил показания приборов. Они подтверждали, что поворот произведен правильно, однако челнок летел в прежнем направлении, под тем же углом спуска.

— Компьютер, передай мне управление полетом, — потребовал Роуэн.

— Управление полетом уже передано под контроль пилота.

— Компьютер, твои системы регистрируют поворот, однако челнок не свернул с курса. Объясни, в чем дело.

— Бортовой и навигационный компьютеры зафиксировали поворот на сорок один градус. Ваш новый курс — ноль-двадцать-один, угол спуска тридцать один градус, скорость…

Роуэн не нуждался в напоминаниях: он и так видел, что скорость стремительно возрастает. Что за чертовщина? Все в порядке — согласно показаниям компьютера.

— Компьютер, выполни полетную процедуру два-один — вызов диспетчера.

На экране компьютера вспыхнуло короткое сообщение: «Доступ закрыт».

Роуэн выругался. Скорость челнока опасно возрастала. Температура корпуса поднималась из-за трения в атмосфере.

— Компьютер, сколько времени остается до столкновения с поверхностью?

— Четыре минуты тридцать одна секунда.

Стрелка индикатора температуры корпуса продолжала подниматься.

— Сколько времени до начала распада обшивки челнока?

— Две минуты три секунды.

Роуэн включил коммлинк.

— «Солнечный Луч», это «Ятаган». Мэйдэй! Мэйдэй! Мой навигационный компьютер отключен, и я не могу вызвать дублирующие системы для устранения неисправности. Ручное управление отказало. Прошу о помощи.

Тишина. Лишь потрескивание статического электричества. Передатчик работал, но, очевидно, ответить было некому.

— Черт побери, «Солнечный Луч»! Мэйдэй! Мэйдей! Куда вы запропастились?

Шумы на линии потонули в пронзительном скрипе: корпус челнока не был рассчитан на такие нагрузки.

Связь со всеми дублирующими системами бортового компьютера отключена. Голос женщины-техника эхом отдавался в сознании Роуэна.

Саботаж. Умышленный саботаж. Это было единственным объяснением. Кто-то хочет убить его.

Роуэн глубоко вздохнул. Он не боролся с инстинктивной паникой; скорее он нашел панике подходящее применение, как его учили. Оставайся спокойным. Используй выброс адреналина в кровь для ускорения мыслительных процессов. Он отстегнул ремни безопасности, вышел из рубки и направился в заднюю секцию челнока, подхватив по пути свой ранец.

— Компьютер, сообщай мне отсчет времени до распада корпуса через каждые двадцать секунд.

Он быстро нашел панель доступа к резервному компьютеру.

— Одна минута сорок секунд до распада корпуса. Болты крепились вручную, чтобы панель было легко снять в аварийных ситуациях — таких, как эта. Роуэн рывком распахнул панель. Компьютер был заключен в защитный кожух, но имел маленький дисплей и гнезда для подключения интерфейсных кабелей, что предоставляло возможность проверки и оперативной починки системы.

— Одна минута двадцать секунд до распада корпуса.

Роуэн открыл ранец и вывалил содержимое на пол. Схватив свой маленький ручной компьютер, он подключил аппарат к разъему, перевел управление с голосового ввода на клавиатуру и набрал команду.

В течение нескольких секунд резервный компьютер безмолвствовал, затем отозвался: «Ручной режим ввода. Ожидаю распоряжений».

— Одна минута до распада корпуса, — доложил бортовой компьютер.

Роуэн задумался. У него имелись все основания полагать, что все команды высокого уровня заблокированы саботажником. Однако маловероятно, что неведомый убийца потрудился заблокировать машинные коды, команды самого низкого уровня.

— Попробуем самотестирование, — пробормотал Роуэн, лихорадочно вводя команды.

Компьютер приступил к диагностическим процедурам, которые заняли бы гораздо больше времени, чем ему оставалось жить. Роуэн поспешно прервал процесс.

— Перезагрузись с запасной конфигурации, — приказал он.

Система помедлила, затем отключилась.

— Сорок секунд до распада корпуса.

Резервный компьютер начал загружать в память программы из своих запасных файлов.

Подумав о времени, Роуэн выругался. Он переключил компьютер на режим голосового ввода.

— Резервный компьютер, ты слышишь меня?

Нет ответа.

— Резервный компьютер… Проснись, скотина!

Он сделал все, что мог. В его сознании мелькнула странная мысль. Всего лишь несколько дней назад он серьезно подумывал о самоубийстве; теперь он отчаянно боролся за жизнь. Казалось, будто сам Бог решил проучить его.

— Двадцать секунд до распада корпуса.

— Давай же, черт бы тебя побрал! — прошипел Роуэн сквозь стиснутые зубы. Он обливался потом. В челноке было жарче, чем в аду.

И тут дисплей резервного компьютера осветился.

— Перезагрузка системы успешно завершена.

Роуэну захотелось расцеловать машину.

— Резервный компьютер, отвечай!

— Слушаю. В чем проблема?

Даже голос отличался от голоса бортового компьютера: конструкторы челнока обо всем позаботились.

— В бортовом компьютере произошла поломка. Пилот приказывает тебе немедленно взять на себя управление полетом!

— Слушаю. Беру управление полетом на себя.

Роуэн облегченно вздохнул.

— Сбрось собственную скорость челнока до нуля и замедли скорость падения до десяти метров в секунду.

Главный двигатель заглох. Компьютер отстрелил тормозные носовые бустеры, затем сработали инерционные демпферы. Все незакрепленные предметы рванулись вперед. Роуэн вместе со своим снаряжением пролетел по полу и врезался в порог переднего отсека.

Морщась от боли, он поднялся на ноги и добрел до приборной панели. Таймер остановился.

— Вовремя успели, — выдохнул Роуэн, надеясь, что сердце вскоре перестанет вырываться у него из груди. — Резервный компьютер, перезагрузи все остальные компьютеры челнока с их запасной конфигурации и сообщи мне, когда это будет сделано.

Он снова включил коммлинк.

— «Солнечный Луч», это «Ятаган». Вы меня слышите? Прием.

Ответа не последовало.

Он опустился в кресло и задумался. Кто-то пытался убить его, заблокировав управление системами челнока. Женщина-техник уверяла его, что перед вылетом все было в полном порядке. Это означало, что убийца получил доступ к компьютеру после проверки и сейчас находился на борту «Бдительного». Либо убийца расправился с Армстронгом, либо…

Боже милосердный! Крис и Ито!

Кто бы ни пытался убить меня, он не остановится на достигнутом, осознал Роуэн. Единственная причина для убийства — провал нашей миссии!

Роуэн попробовал выйти на частоту, полученную от Армстронга.

— «Дельта-один», это «Ятаган». «Дельта-один», отвечайте. Тишина. Нет ответа.

Роуэн пробовал снова и снова, пока у него не сорвался голос. Либо ему дали неверные позывные — Крис и Ито не стали бы отвечать ни на какие коды, кроме правильных, — либо он получил неправильные координаты. Либо и то и другое. Картина начинала проясняться.

— Пилот, навигационный и бортовой компьютеры успешно перезагружены.

— Благодарю. Передай им управление, но поддерживай наблюдение за всей компьютерной активностью. Если заметишь что-либо необычное, немедленно сообщи мне.

Перезагрузка навигационного компьютера стерла содержимое его оперативной памяти. Координаты Посадки на Тайсоре-1З больше не высвечивались на экране. Однако сенсоры по-прежнему фиксировали положение главного корабля. Он мог продолжать спуск, не представляя, где следует приземляться и что делать после посадки, либо вернуться на «Бдительный». Там он сможет получить правильные частоты и сверить позывные, попробует связаться с Крисом. И возможно, найти того подонка, который все это натворил. Роуэн повернул к кораблю на максимальной скорости, доступной для маленького аппарата.

«Бдительный» вырастал на видеоэкране темным силуэтом на фоне солнца Тайсора. Позиционные огни горели, все выглядело нормально.

— Челнок вызывает «Бдительный». Прием.

Ответа с капитанского мостика не было.

Однако Роуэна это не удивило. Сердце его больше не колотилось в груди; теперь оно медленно опускалось куда-то вниз.

Люк челночного шлюза оставался открытым, но буксирный луч не спешил подхватить его и мягко ввести внутрь. Роуэн сбросил скорость до минимума и медленно вплыл в док.

Второй челнок исчез.

Роуэн посадил свое суденышко на палубу. Женщины-техника не было в диспетчерской. В доке вообще было пусто — во всяком случае, из рубки Роуэн никого не видел. Внешний люк так и оставался открытым.

Ему пришлось облачиться в скафандр. Спрыгнув на палубу с челнока, Роуэн направился к воздушному шлюзу с тридцативосьмидекаваттным лазерным пистолетом в руке. В воздушном шлюзе, отделявшем челночный док от основных помещений корабля, он подошел к контрольной панели и нажал кнопку включения насосов, чтобы восстановить атмосферу.

Ничего не произошло. На контрольной панели горел красный огонек тревоги. С другой стороны шлюза не было воздуха. Роуэн потянул аварийную ручку и открыл дверь, ведущую во внутренние помещения. Предупреждение соответствовало действительности: здесь царил вакуум космического пространства. Он нашел панель коммлинка и попытался вызвать капитанский мостик.

Однако и там ему никто не ответил. Роуэн нажал кнопку общей тревоги, включив сирены по всему кораблю. В вакууме он не слышал ни звука, но по всей длине коридора замигали красные лампочки. Эта часть корабля полностью лишилась атмосферы, однако никто не успел поднять тревогу. Роуэн двинулся дальше.

Войдя в диспетчерскую, он обнаружил первый труп: тело женщины-техника. Ее руки судорожно сжимали горло, выпученные глаза вылезли из орбит, губы приобрели синюшный оттенок. Она умерла от удушья.

Роуэн закрыл внешний люк и вышел из диспетчерской. Проходя по коридорам, он наткнулся на другие тела. Все были мертвы, все задохнулись.

Трагическая случайность? Возможно, хотя Роуэн так не думал. Корабли оборудовались всевозможными системами безопасности, предназначенными для предотвращения именно таких случаев. Кто-то умышленно заблокировал эти устройства и выпустил воздух из корабля.

Роуэн поднялся на мостик. Здесь картина была почти такой же: все мертвы. Но этих людей застрелили. Лазерный луч оставил на телах ужасные раны с запекшимися краями.

Капитан Болтон сидела в своем кресле. На ее лице застыло удивленное выражение, в груди зияла дыра. Кровь практически мгновенно застыла в вакууме.

Если у Роуэна еще оставались какие-то сомнения, то теперь они исчезли. Убийство и саботаж. Кто-то хотел провалить операцию и пошел на чудовищное преступление ради достижения своей цели.

А Крис и Ито находились на поверхности, не имея представления, что их заманивают в смертельную ловушку.

Если только Армстронг не успел предупредить их…

Роуэн решил было открыть дверь, ведущую в комнату контролера, но вовремя остановился. Зеленый огонек на панели показывал, что с другой стороны имеется атмосфера. Он крепко вцепился в ближайшую переборку и ударил по контрольной панели.

Дверь скользнула в сторону. Порыв воздуха едва не сбил Роуэна с ног. Едва восстановив равновесие, он бросился внутрь, наполовину ожидая — или надеясь — обнаружить окровавленное тело Армстронга, распростертое на полу.

Армстронга там не было.

Роуэн закрыл за собой дверь. В маленькое помещение немедленно начал поступать воздух. Атмосферное давление постепенно возвращалось к норме.

Рабочая станция контролера была установлена на автоматический режим. Роуэн опустился за компьютер и попытался вызвать текущую частоту для связи с Тайсором-1З.

На экране появилось сообщение: «Доступ закрыт». Все команды высокого уровня снова оказались заблокированными.

Роуэн в сердцах ударил кулаком по столу. У него нет времени! Секунду спустя, когда в комнате восстановилась нормальная атмосфера, он услышал голос Армстронга:

— Говорит «Солнечный Луч». Продолжайте операцию. Конец связи.

Запись! Черт побери, магнитофонная запись!

Роуэн бегом вернулся на мостик. Вытащив из кресла чье-то мертвое тело, он уселся за приборную панель центральной станции связи и вызвал дубликаты текущих сообщений, хранившиеся в оперативной памяти.

Вот оно! Слава Богу! Все параметры связи хранились в бортовом журнале корабля.

— Компьютер, восстанови последние параметры связи, установленные контролером операции, и настрой передатчик с использованием этих параметров.

Роуэн не мог отключить компьютер контролера, но мог обратиться к товарищам на той же самой частоте.

— «Дельта-один», «Дельта-два», «Джокер» раскрыт! Ради всего святого, убирайтесь оттуда! «Джокер» раскрыт! «Джокер» раскрыт!

Больше всего на свете ему сейчас хотелось услышать голос Криса, возмущенно спрашивающий, что за чертовщина творится наверху.

Тишина. Оглушительная тишина.

— Может быть, они не услышали, — пробормотал Роуэн. Он передал сообщение еще два раза и собирался передать снова, но заставил себя остановиться.

Здесь больше ничего нельзя было сделать. Роуэн сидел в кресле, глядя на оранжевый газовый гигант, безмятежно проплывающий в космической пустоте. Он как будто оцепенел. Их предали, и теперь Роуэн твердо знал, кто в этом виноват. Страх за Криса и Ито не отпускал его. Нужно было что-то сделать. Он включил стандартный сигнал бедствия, который будет транслироваться до тех пор, пока ближайшее судно не придет на помощь. Потом он вернулся на корму «Бдительного».

Немного не доходя до воздушного шлюза, он остановился возле шкафчика с оружием, снял со стойки лучевую винтовку и взял несколько термоплазменных гранат. Сложив оружие в грузовом отсеке челнока, он снова вылетел в космос.

Как найти Криса и Ито?

Роуэн вошел в базу данных бортового компьютера «Бдительного», скопировал координаты последней передачи с поверхности и ввел их в навигационный компьютер. Теперь он мог только ждать. Этот полет едва ли был более приятным, чем предыдущий. Его собственная жизнь не подвергалась опасности, но страх и чувство вины терзали его изнутри. Минуты тянулись невыносимо медленно.

Он пытался внушить себе, что все обойдется. Может быть (только бы это оказалось правдой!), Крис решил пренебречь полномочиями контролера и действовать на свой страх и риск. Они с Ито не пойдут на фабрику без третьего члена команды. Без Роуэна.

— Я найду Криса в каком-нибудь болоте, готовым лопнуть от злости, — шептал Роуэн. — А Ито будет громко стонать и жаловаться на обилие змей. Но я найду их. Найду живыми!

Полет продолжался почти два часа, но Роуэну казалось, что прошли целые сутки. Достигнув места назначения, он облетел фабрику на высоте ста метров, однако не торопился с посадкой.

В этом не было необходимости. Он получил ответ на свой невысказанный вопрос.

Фабрика превратилась в груду искореженной, дымящейся стали. В некоторых местах еще бушевали пожары. На его глазах произошел очередной взрыв, и дальний угол здания с грохотом обвалился. Густой черный дым клубами поднимался в утреннее небо.

Ни одной пожарной машины. Никого, кто мог бы потушить пожар, разобрать завалы и попытаться спасти выживших.

— Должно быть, им тоже заплатили, — с горечью произнес Роуэн. — Или направили в другое место по ложному вызову. А может, в этом вонючем болоте нет даже пожарной охраны.

Он посадил челнок за оградой и включил аварийный маяк. Ему тоже понадобится помощь. Даже увидев все собственными глазами, он надеялся, что помощь понадобится.

Роуэн оставался в скафандре, защищавшем его от жара, но не от падающих балок, утечек радиации или взрывающихся боеприпасов. Он отключил дыхательный аппарат и поднял забрало шлема. Если кто-то позовет на помощь, он должен услышать и ответить.

Пристегнув к поясу баллон с кислородом, он поднес к лицу кислородную маску, вышел из челнока и быстро огляделся вокруг.

Он сразу же заметил дыру в ограде и едва не расплакался от ярости и бессилия.

— Они вошли туда, — прошептал он. — Они вошли туда! Теперь ты знаешь, что все пропало. Никто не мог выжить в этом месте. И ты знаешь, что Крис и Ито вошли туда.

Пошатываясь под тяжестью собственных мыслей, отказываясь поверить, Роуэн сделал глубокий глоток кислорода и шагнул в огненный ад.

ГЛАВА 21

Да не оставишь ты старого друга…

Экклесиаст, гл. 6, стих 19

— Я так и не нашла Ито, — добавила Дарлин. Она говорила тихим, монотонным голосом, глядя не на Криса, а куда-то вдаль. Ее взгляд был сумрачным, страдальческим, бледное лицо заметно осунулось.

Если она лжет, то у нее чертовски хорошо получается, подумал Крис. Но с другой стороны, нас всех учили лгать.

— Я нашла тебя, — продолжала она, впервые с начала своего рассказа взглянув на киборга. — Не знаю, как мне это удалось. Те, кто верит в Бога, могли бы сказать, что меня вел ангел-хранитель.

Она улыбнулась печальной кривоватой улыбкой. Крис хмыкнул. Слушая Дарлин, он сидел на краю консоли и теперь обнаружил, что его здоровая нога сильно затекла. Он с кряхтением выпрямился и попытался восстановить кровообращение.

— И ты ожидаешь, что я поверю тебе?

— Наверное, нет. — Она пожала плечами. — Но это правда. Я действительно нашла тебя в этой адской дыре. Случайность? Совпадение? Здравый смысл? Ангелы? Кто знает? Может быть, все это одно и то же. Я стояла возле того места, где когда-то была внешняя стена здания. Звала тебя, звала Ито. Потом заметила какое-то движение. Это была твоя рука, высовывающаяся из-под кучи щебня. Ты лежал под тяжелой металлической плитой — по-видимому, от заводского стола. Плита защитила тебя от взрывной волны, спасла твою жизнь… но не более того.

Дарлин помолчала, черты ее лица странно заострились.

— Боже мой, Крис, — тихо сказала она. — Я никогда не видала ничего подобного. Кости раздавлены, сломанные концы торчат из-под кожи, и кровь… так много крови. Один глаз… вся левая сторона твоего лица исчезла. Просто исчезла. Но ты дышал. Ты еще жил. Я не знала, что делать. Да и что я могла сделать? Я боялась сдвинуть тебя с места. Кто-то должен был прилететь, прийти нам на помощь. Я продолжала повторять это… для тебя и для себя. И я рассказала тебе все то, что ты слышал сейчас. Всю историю. «Мы доберемся до Армстронга, Крис, — ты и я, — говорила я. — Мы заставим его заплатить». Может быть… ты как-то смог услышать меня? — Она умоляюще посмотрела на киборга.

Крис не ответил.

— Наверное, нет. — Дарлин пожала плечами. — Но я надеялась… В общем, вот и весь мой рассказ. Когда я снова смогла воспринимать окружающее, рядом со мной стоял солдат, вызывавший врача по коммлинку. «Афина», боевой крейсер военного лорда, принял мой сигнал бедствия. Врачи долгое время трудились над тобой на месте, потом перенесли тебя на борт «Афины». Я доложила капитану о случившемся. Он приказал взять «Бдительный» на буксир и выслал своих солдат на поиски Армстронга. Контролер должен был приземлиться где-то на Тайсоре-тринадцать. Челнок типа «корабль — поверхность» не смог бы долететь до соседнего спутника…

— Его мог бы подобрать другой корабль, — заметил Крис.

Дарлин выпрямилась. Ее глаза внезапно ярко блеснули, на бледных щеках проступили розовые пятна.

— Ты веришь мне!

Крис покачал головой.

— Обычный рефлекс. Полагаю, записи об этом должны сохраниться в бортовом журнале «Афины»?

Дарлин опустилась в кресло. Ее плечи устало поникли.

— Не знаю, — тихо ответила она. — Может быть, да, а может, и нет. Видишь ли, на следующий день появился Амади из штаб-квартиры бюро. Он провел закрытое совещание с капитаном. Затем он вызвал меня и начал допрашивать. Я дала ему полный отчет о случившемся, а потом заявила, что хочу получить от него одну вещь. Одну-единственную. Голову Армстронга. Амади согласился. Это означало, что мне придется внедриться в организацию Юнга, действовать там под глубоким прикрытием. Ты находился в коме, Крис. Тебе ампутировали левую руку и ногу. Мне сказали, что если ты и выживешь, то будешь больше машиной, чем человеком. Решение оставалось за Марджори. Тогда я попрощалась с тобой и улетела вместе с Амади. Через несколько секунд после старта я увидела, как «Афина» выстрелила в «Бдительный» плазменной торпедой. Корабль мгновенно испарился, будто его никогда не существовало. Семьям погибших было сказано, что «Бдительный» столкнулся с блуждающим астероидом. Возможно, так и записано в бортовом журнале «Афины» — но опять-таки, возможно, и нет. Капитану крейсера было приказано забыть о том, что он когда-либо видел «Бдительный», тебя или меня. В те дни бюро представляло собой огромную силу, Крис.

— Все очень удобно для тебя, не так ли? — осведомился киборг, пережевывая кончик закрутки. — Записи подделаны. Армстронг мертв. Полагаю, это твоя работа?

Женщина медленно покачала головой.

— Я немного опоздала. Его уже убрали. Он служил только своим интересам, и ему не доверяли. Тот, кто предал один раз, предаст снова.

— Это ты мне говоришь? — осклабился Крис.

арлин вспыхнула. Краска бросилась ей в лицо. Она выпрямилась, гневно глядя на него.

— Черт возьми, Крис, мы же были друзьями! Друзьями! Как ты мог подумать, что я предала тебя?

Ее возмущенный голос разносился по всему космоплану. Гарри и Джамиль перестали беседовать друг с другом. Проснувшийся Куонг сонно огляделся по сторонам и что-то невнятно проворчал.

— Все в порядке, Крис? — позвал Джамиль.

— Да, конечно.

Крис смерил женщину взглядом.

— Итак, ты внедрился в синдикат Юнга, отправил нескольких главарей в газовые шахты на Ногалесе-четыре, а потом явился обратно за новым гардеробом и телом в придачу?

На лице Дарлин застыло холодное, отчужденное выражение. Она больше не ожидала, что ей поверят. Возможно, ей было все равно. Она продолжала смотреть на киборга, не отводя взгляда.

— Это была адская работа, Крис. В течение девяти месяцев я постоянно ощущала, что каждый следующий день может стать последним в моей жизни. Но я не прошу о сочувствии. Я хорошо потрудилась. Я расколола их… но одновременно что-то сломалось во мне. Вернувшись в бюро, я подала рапорт об отставке. Наши чувства были взаимными. Они хотели избавиться от меня. Видишь ли, я знала правду об Армстронге; само мое существование превратилось для них в досадную помеху. Амади предложил мне сменить личность, но я знала, что, изменив имя и сбрив бороду, я не обеспечу себе надлежащей защиты.

— От Юнга или от меня? — поинтересовался Крис.

— Я слышала о том, что ты спрашивал обо мне после того, как выписался из клиники. Я хотела встретиться с тобой, Крис, хотела сказать правду. Но тогда это было бы слишком опасно. Не для меня, — быстро добавила она, прежде чем он успел возразить. — Для тебя.

Киборг молча смотрел на нее.

— Разве ты еще не догадался? — нетерпеливо спросила Дарлин. — Ведь бюро подставило меня, Крис! Они сделали из меня предателя. Когда я догадалась, к чему идет дело, было уже слишком поздно. Если бы я не согласилась играть в их игры, то они бы убили меня, тебя, Марджори — всех, кто мог знать о случившемся. Видишь ли, я не только раскрыла синдикат Юнга. Я обнаружила его тесную связь с ФБРБ.

Все начинало приобретать смысл. Крис наблюдал за огоньками, мигавшими на приборной панели.

— Когда ты сказала, что Армстронга «убрали», ты имела в виду не синдикат Юнга, верно?

— Поэтому я и решилась на это. — Дарлин показала на себя, на свое тело. — Дэлин Роуэн должен был умереть. Он слишком много знал. Если бы он умер, то у всех остальных появлялся шанс остаться в живых.

— Почему ты тогда не умер по-настоящему? — резко спросил Крис.

— Потому что Роуэн собирался воскреснуть из мертвых, — тихо отозвалась Дарлин. — В один прекрасный день он собирался вернуться и добиться справедливости.

— Почему же он этого не сделал?

Она немного помолчала.

— Когда ты мертв, Крис, ты не чувствуешь боли. Воскрешение очень болезненно.

Крис мог бы кое-что добавить по этому поводу, но тут вмешался компьютер:

— Выходим из гиперпространства через пять минут. Начинаю обратный отсчет.

— Гарри! — взревел Крис.

— Иду, иду. — Гарри ворвался в рубку. — Прошу прощения, мэм, — неуклюже добавил он, споткнувшись о ногу Дарлин.

— Я лучше выйду, — пробормотала она. — У меня пересохло в горле. Должно быть, слишком много разговаривала.

Она слабо улыбнулась и вышла из рубки.

Крис глядел в пространство. Он держал в руке новую закрутку, но забыл о ней. Гарри выглядел чрезвычайно сконфуженным, словно собирался задать вопрос, но никак не мог сформулировать свою мысль. Он рассеянно нажал несколько кнопок, искоса поглядывая на Криса.

Киборг опустился в кресло второго пилота и начал пристегиваться. Дарлин Мохини так и не вернулась в рубку. Наверное, ей требовалось время, чтобы прийти в себя — восстановить силы после мучительного признания или выдумать новую ложь. В конце концов, у нее было достаточно времени для изобретения самой невероятной истории.

Он должен выяснить, правда это или ложь.

Крис подозвал к себе Куонга. Позевывая и потягиваясь, Док подошел ближе.

— Как ты себя чувствуешь?

Киборг отмахнулся от вопроса.

— Послушай, мы можем придумать какой-нибудь способ общения с Малышом? Сейчас мне действительно необходима помощь эмпата.

Куонг покачал головой.

— Сомневаюсь. Они с Раулем, похоже, находились в симбиотической связи друг с другом. Я не уверен, что Малыш хотя бы понимает наши слова. По-моему, он получал информацию, профильтрованную через сознание Рауля. Если бы я побольше знал о тонганцах, то, возможно, сумел бы что-нибудь придумать. Но я не знаю, да и никто из людей не знает.

— Тогда нам нужно найти Рауля. По крайней мере, Малыш должен быть в состоянии сообщить нам, что случилось с его спутником. Попробуем вопросы типа «да-нет». Знаешь, моргнуть один раз — «да», два раза — «нет».

— Я попытаюсь, — пообещал Куонг, но в его голосе не было уверенности. Качая головой, он пошел обследовать своего маленького пациента.

Здоровая рука Криса сжалась в кулак. Проклятье! И нужно было этому лотофагу исчезнуть в тот момент, когда он мог принести хоть какую-то пользу!

Гарри посоветовал всем пристегнуться.

— Выходим из гиперпространства через одну минуту — нараспев сообщил компьютер. — Пятьдесят девять, пятьдесят восемь…

Выход из гиперпрыжка был далеко не таким болезненным, как вход. Казалось, будто время замедлилось, но Крис читал о том, что это чисто психологическая реакция. Разумеется, скорость корабля уменьшилась, однако человеческие органы чувств были не в состоянии ощутить перемену. Основное отличие заключалось в том, что смотровой экран, лишь мгновение назад задернутый мутной пеленой, внезапно наполнился мириадами звезд.

Звезд, и…

— Вот дерьмо! — выругался Гарри.

Боевой крейсер Королевского флота — огромный, могучий, хорошо узнаваемый — занимал почти треть поля зрения. По сравнению с этим гигантом космоплан «Олайсен Пест Компани» казался таким же маленьким и беспомощным, как блоха перед инсектицидным ботом.

— Они не могли узнать, где мы выйдем из гиперпространства! — запротестовал Гарри, выпучив глаза от негодования.

Вспышка предупредительного выстрела едва не ослепила их.

— Значит, не могли? — осведомился Крис. — То-то я чувствую, как завоняло паленым! Уводи нас обратно в гиперпространство.

— Но как они узнали…

— Действуй, черт бы тебя побрал! — выкрикнул Крис.

— Ракетный крейсер «Старфайр» требует от нас выключить двигатели и приготовиться к буксировке, — сообщил компьютер. — Могу я добавить, что данная ситуация меня не радует? Думаю, было бы разумно…

— Компьютер, переключи на ручное управление, — скомандовал Гарри. — Немедленно!

Компьютер неохотно подчинился.

— Мне нужна хотя бы одна минута, чтобы произвести расчет курса, — пробормотал Гарри.

Джамиль вошел в рубку.

— Я могу сказать, как они нашли нас. Тот истребитель возле БКФ «КомБез» выстрелил в космоплан вовсе не управляемой ракетой. Если бы пилот хотел нас уничтожить, то прицелился бы поточнее, уверяю вас. Должно быть, он прицепил к нам какое-то следящее устройство.

— В гиперпространстве? Это невозможно!

Второй предупредительный залп прошел так близко, что маленький космоплан вздрогнул и закачался, как на волнах.

— Спроси свою подружку! — мрачно произнес Джамиль.

Прежде чем с губ Криса сорвался сердитый ответ, в рубке появилась Дарлин.

— Он прав, Крис. В Адмиралтействе велись работы по созданию устройства, способного отслеживать маршрут корабля в гиперпространстве.

Киборг прожег ее взглядом.

— Ты знала об этом?

— Крис, пожалуйста… — начала Дарлин.

— Короче, ты знаешь, как работает эта-штука? Мы можем избавиться от нее?

— Устройство прикрепляется к корпусу корабля. Оно не следит за его перемещениями, да в этом и нет надобности. Его функции предельно просты: проникнуть в базу данных бортового компьютера, скопировать координаты места назначения и передать их. Как только корабль совершил прыжок, координаты уже нельзя изменить, поэтому место и время выхода из гиперпространства известно заранее.

— Ты многое знаешь об этом устройстве, — буркнул киборг.

— Я изобрела его, — ответила Дарлин. После короткой паузы она добавила: — И рада видеть, что оно работает как следует.

Крис фыркнул, но сумел удержаться от улыбки. Все тот же старый Роуэн!

— Куда идут деньги налогоплательщиков! — простонал Тайхо.

— Начинаю маневр уклонения! — крикнул Гарри. — Держитесь!

Звезды завертелись колесом. Ракетный крейсер исчез. Все схватились за первое, что попалось им под руку. Из грузового отсека донесся глухой удар, вопль боли и приглушенные проклятья. Должно быть, Куонг не расслышал предупреждения.

Крис встал.

— Компьютер, как скоро мы сможем совершить прыжок в гиперпространство?

— Мы не собираемся совершать прыжок, — не допускающим возражений тоном ответил компьютер. — У нас нет защитных экранов, нет оружия. Я решил, что капитуляция будет для нас лучшим и единственно приемлемым выходом. Ручное управление отключено.

— Гарри, сделай же что-нибудь!

— Не могу, Крис. Компьютер получает какой-то сигнал с крейсера. Я не в состоянии перехватить…

— Я могу это сделать, Крис, — тихо сказала Дарлин. — Ты же знаешь.

Крис мрачно взглянул на нее. Его терзали сомнения.

— Космопланы, — доложил Джамиль, наблюдавший за происходящим на экране. — Они летят наперехват. В обычном пространстве нам от них не уйти. Нужно что-нибудь делать, и поскорее.

— Доверься мне, Крис, — умоляла Дарлин.

Киборг выплюнул на пол изжеванные остатки закрутки.

— Если ты предашь нас, то умрешь вместе с нами. Я не собираюсь сдаваться.

Он блефовал и имел все основания полагать, что Дарлин это понимает. Дэлин Роуэн наверняка бы понял. Но женщина лишь кивнула и повернулась к компьютеру.

— Компьютер… — Она положила руки на клавиатуру. — До свидания, и приятных тебе снов.

— Что за чертовщина тут творится? — Куонг ворвался в рубку в крайне дурном расположении духа, с набухшей шишкой на лбу. — Почему я всегда узнаю обо всем последним?

— Потом объясню, — начал Крис.

— Держитесь, джентльмены, — предупредила Дарлин.

Ее глаза сияли, лицо раскраснелось, пальцы легко порхали над клавиатурой. Она наслаждалась собой. И она была (как некстати подумал Крис) дьявольски привлекательной женщиной.

— До прыжка пять, четыре, три…

Вокруг поднялась невероятная суматоха. Все бросились искать сиденья и путались в сложной системе ремней безопасности.

— Еще один прыжок! — простонал Тайхо.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это плохо отразится на здоровье моего пациента, — недовольно проворчал Куонг.

— Прямое попадание плазменной торпеды будет иметь более печальные последствия для его здоровья, — сухо ответил Крис.

Звезды замелькали перед его глазами, словно прожитые годы. Они совершали прыжок. Потом звезды погасли, и мир окутала непроницаемая серая мгла.

* * *

Когда Крис снова смог дышать и обрел относительную уверенность в том, что все части его тела — как живые, так и механические — вернулись на соответствующие места, он начал расстегивать ремни трясущимися руками.

— Все живы? — спросил он.

Тайхо прижал руку ко рту и побрел в уборную.

Киборг вернулся в рубку. Гарри вытирал вспотевшее лицо носовым платком. Он немного позеленел, но в остальном выглядел нормально.

Дарлин Мохини сгорбилась в кресле пилота. Под ее закрытыми глазами на неестественно бледном лице залегли темные круги. Каштановые волосы, взмокшие от пота, спутанными прядями падали ей на лоб. Но она улыбалась и, судя по всему, была необычайно довольна собой.

Крис подошел к ней.

— Ты не простой правительственный служащий второго уровня. В Адмиралтействе простые служащие не получают чин майора. Морские пехотинцы не получают приказ убивать обычных служащих, лишь бы не дать им попасть в руки противника. И уж тем более Королевский флот не станет тратить столько времени и денег, чтобы выяснить, куда отправился обычный служащий. Так чем же ты занималась на БКФ «КомБез»?

Дарлин строго посмотрела на Криса и ответила ему.

ГЛАВА 22

Вот джентльмен, которому я верю абсолютно

Уильям Шекспир. Макбет, акт 1, сц. 5

— Ведущий криптоаналитик, — с запинкой повторил Так. — Понятно. Но что это означает для Адмиралтейства, сэр?

— Это означает, что наши дела плохи. Возможно, очень плохи. — Дикстер вернулся в свой кабинет. Он направил срочный запрос в секретариат Его Величества и сейчас ожидал, когда Дион Старфайр сможет ответить на звонок. — Майор Мохини — наш ведущий шифровальщик и специалист по взломке кодов противника. Она изобрела и внедрила систему высоконадежной кодированной связи, используемую всеми кораблями Королевского флота. А теперь ее похитили. Подумай об этом, Так. Подумай об этом.

Так подумал. Он посмотрел на фотографию женщины, лежавшую на столе, произнес несколько подобающих фраз и неловко добавил:

— Прошу прощения, сэр.

— Не стоит извиняться. — Дикстер вздохнул и провел рукой по седеющим волосам. — Я испытываю такие же чувства, как и ты. Но понимаешь ли ты, что сейчас, в этот самый момент, наша система безопасности трещит по всем швам? Тот, кто захватил майора Мохини, потенциально может получить доступ ко всем передвижениям флота, узнать текущую позицию каждого боевого корабля. Хуже того… — Дикстер понизил голос, — они могут разослать фальшивые приказы. Рассеять флот по всей Галактике. Загнать наш флот в Коразию, черт бы их побрал!

Так нервно расхаживал по комнате.

— Но почему, сэр? — Внезапно остановившись, он уперся ладонями в стол Дикстера и подался вперед. — Почему Крис, да и любой другой… какой мотив?

— Например, революция, — сухо ответил Дикстер.

Так присвистнул и медленно выпрямился. Обдумав услышанное, он покачал головой.

— Нет, сэр. Только не Крис.

— Мы не можем игнорировать факты! — Дикстер в сердцах стукнул кулаком по стопке снимков. — И в моем положении я не имею права рисковать! Вот почему я приказал ликвидировать их.

Так отвернулся и подошел к окну. Вид на Сверкающий дворец — резиденцию Их Величеств, короля Диона Старфайра и королевы Астарты — был великолепен. Хрустальные стены дворца играли пурпуром и багрянцем весеннего заката. Но Так не видел всей этой красоты, не хотел ее видеть.

Он мысленно вернулся в коразианскую галактику и снова лежал, раненый и беспомощный, у кормы своего подбитого космоплана. Коразианцы окружили его; вспышки лазерного огня вспахивали землю вокруг его укрытия. А потом из клубов дыма вынырнул Крис. Бережно, словно младенца, силач-киборг поднял раненого пилота на руки.

— У нас больше шансов спастись внутри космоплана, чем снаружи, — сказал ему Крис.

— У тебя — может быть, — смутно припоминал Так собственные слова. — Но не у меня. Оставь меня. Уходи!

Он видел суровую улыбку киборга, его мрачное, покрытое шрамами лицо. Он чувствовал прикосновение сильных, надежных рук…

Тяжелая рука опустилась на его плечо.

— Мне очень жаль, сынок, — тихо произнес Дикстер. — Я знаю, он был твоим другом.

— К черту, сэр! — Так смахнул слезы; его голос на мгновение пресекся. — Я просто не верю этому! Только не Крис!

— Хорошие люди и раньше совершали дурные поступки, — мягко заметил Дикстер. — Говорят, каждый человек имеет свою цену. Каждый мужчина… и каждая женщина.

Зажужжал сигнал вызова. Оба вздрогнули и повернулись к двери.

— Контр-адмирал Лопес на связи, мой лорд, — доложил Беннет.

Дикстер торопливо направился в оперативный центр связи. Так последовал за ним. Всему обслуживающему персоналу было приказано выйти из помещения. Остальные оставались на своих местах, выполняя обычные обязанности, хотя и с заметным напряжением. Все уже слышали о чрезвычайном происшествии на БКФ «КомБез», но никто не знал, к каким последствиям это приведет. Входя в зал, Дикстер почувствовал на себе встревоженные взгляды, но люди тут же по вернулись к своим ярко освещенным экранам.

Дикстер опустился в кресло и посмотрел на экран. Увидев выражение лица Лопеса, он вздохнул.

— Что, Род, так плохо?

— Мы вычислили их, Джон, — сообщил контр-адмирал. — «Клещ» сработал отлично. Когда космоплан вышел из гиперпространства, они сразу же оказались под прицелом орудий ракетного крейсера «Старфайр». Капитан Джеймс Манто дважды приказал им сдаться, затем направил блокирующий сигнал на их бортовой компьютер. Но кто-то сумел преодолеть блокировку. В следующее мгновение космоплан снова исчез в гиперпространстве, и на этот раз «клещ» отключился. Разумеется, вы знаете, кто изобрел это устройство, — сухо добавил он.

Так не удержался от облегченного вздоха. Дикстер сердито покосился на него.

— Прошу прощения, сэр, — пробормотал тот, устыдившись своей слабости. — Я знаю, ситуация крайне серьезная, но у Криса должно быть какое-то логическое объяснение.

— Я бы с удовольствием выслушал его, — отрезал Дикстер, — но нам не оставили выбора. Капитан, — он повернулся к старшему связисту, — я созываю топографическое совещание с участием всех старших офицеров флота. Код срочности — «Альфа-один».

Все присутствующие обменялись взглядами. Люди даже перестали делать вид, что работают. Дикстер встал и направился в свой кабинет. Как только они с Таком остались одни в коридоре, адъютант наклонился к лорд-адмиралу и тихо сказал:

— Вы ведь тоже обрадовались, сэр, не правда ли?

— На тот случай, если вы об этом не подумали, коммандер, считаю своим долгом сообщить вам, что мы можем столкнуться с вооруженным мятежом, если не с революцией, — мрачно отозвался Дикстер. — Или с массовым вторжением из Коразианской империи. Следующий приказ, который я собираюсь отдать, расчленит боевые порядки флота, заморозит наши операции в каждом доступном секторе Галактики.

Порывшись в кармане, Дикстер извлек несколько антикислотных таблеток, бросил их в рот и разжевал.

— Может быть, ты и прав, — тихо добавил он в дверях приемной. — Но это ничего не меняет.

Они вошли внутрь. Секретарь Дикстера с озабоченным видом устремился им навстречу.

— Беннет, я созываю топографическое совещание с участием всех старших офицеров флота.

Взгляд Беннета скользнул по мундиру лорда-адмирала. Секретарь отметил два пятна от кофе на рукаве и что-то похожее на хлебные крошки на лацканах кителя. Брюки топорщились на коленях.

— Я пошлю ординарца за вашим парадным мундиром, сэр.

— Нет времени, — отрезал Дикстер.

Он направился к столу для совещаний. Беннет словно прирос к полу перед лордом-адмиралом. Секретарь ничего не сказал, но со значением посмотрел на хлебные крошки.

Дикстер опустил глаза.

— Ну сделай что можешь, только поскорее, — проворчал он.

Беннет подошел ближе и принялся чистить китель, застегивать пуговицы, выправлять складки. Пойманный в ловушку, Дикстер махнул рукой в направлении панели видеокома.

— Приступай к делу, Так.

— Это лучшее, что я мог сделать в данных обстоятельствах, сэр, — произнес Беннет, закончив работу. — Прошу вас держать руки сложенными на столе. — Он указал на пятна от кофе.

— Если бы это было худшей из моих проблем! — Дикстер поморщился и дернул за тугой воротничок. — Как идут дела, Так?

— Заканчиваю перекличку, сэр.

— Прошу прощения, майор? — Дикстер освободился от цепких объятий Беннета. Секретарь покинул комнату. Так, сидевший за консолью, кивнул в знак готовности. Дикстер уселся во главе длинного стола для совещаний и скрестил руки на столе.

Вокруг стола возникли голографические образы пятидесяти одного офицера в ранге от контр-адмирала и выше. Некоторые выглядели сонными: очевидно, срочный вызов вытащил их из постели. Один инопланетянин безуспешно боролся со своим транслятором. Другие, почуяв недоброе, сверлили взглядом своего начальника. Контр-адмирал Лопес выглядел совсем больным.

Дикстер набрал в грудь побольше воздуха.

— Леди и джентльмены. Начиная с этого момента, я ввожу в действие операцию «Макбет».

Сонные офицеры проснулись. Те, кто ждал неприятностей, явно не ожидали такой сенсации. На лицах отражался широкий спектр эмоций: от изумления и тревоги до полного замешательства.

— Это не учебная тревога, — продолжал Дикстер. — Повторяю, это не маневры. Вы немедленно передадите мой приказ о начале операции всем кораблям и соединениям, находящимся под вашим командованием. Я…

— Что за чертовщина, Джон? — перебил адмирал Крайлин, командующий сектором Комо. — Часть моей эскадры выполняет опасную миссию на границе Коразианской империи, и я не могу так просто…

— Извини, Сушмак. — Дикстер едва заметно пожал плечами. — Никаких исключений.

Несколько других генералов заговорили одновременно, задавая вопросы, протестуя, требуя объяснений. Дикстер властным жестом заставил их замолчать.

— Последняя команда о начале операции будет передана из штаб-квартиры Адмиралтейства через полчаса. Это приказ, господа. Совещание объявляется закрытым.

Голографические изображения исчезли, оставив моментальное ощущение пустоты за столом.

Дикстер продолжал сидеть, уставившись в одну точку. Так с тревогой наблюдал за ним.

— Как вы себя чувствуете, сэр? Может быть, вам стоит прилечь? Или принести чего-нибудь поесть?

— Все нормально. — Дикстер болезненно поморщился. — Я должен сообщить Его Величеству о принятом решении.

— Сэр, мне хотелось бы задать вам один вопрос перед уходом. Видите ли, я еще новичок в Адмиралтействе. В руководствах и справочниках не упоминается об операции «Макбет». Что это такое, сэр?

— Этот план был разработан после инцидента с Призрачным Легионом специально для подобных ситуаций, когда возникает угроза свержения монархии или гражданской войны. Подразумевается, что отдельные корабли или целые эскадры Королевского флота находятся в состоянии мятежа или некая враждебная сила пытается убрать их со стратегических позиций, отдавая ложные приказы. После объявления о начале операции «Макбет» ни один корабль флота не имеет права покидать свою позицию или вступать в связь с другим кораблем. Капитаны наделяются правом сначала предупреждать, а потом открывать огонь по любому судну, которое попытается вступить в контакт.

— Боже милосердный! — прошептал Так, оценив возможные последствия. — Они не могут разговаривать друг с другом. Они не могут связаться со своими командирами, со штаб-квартирой Адмиралтейства. Это же полный хаос, сэр!

— Согласен, сынок, но у меня нет выбора. Похоже на то, что наш ведущий шифровальщик переметнулся на другую сторону — что бы она собой ни представляла. Мы даже этого не знаем.

Так промолчал, охваченный благоговейным ужасом. Он попытался представить себе, на что это похоже: быть капитаном боевого корабля, ответственным за жизнь сотен людей, и внезапно оказаться отрезанным от своего командования, изолированным, затеряться в бездонной пустоте космического пространства. Нельзя откликаться даже на сигналы бедствия; уже не одно судно постигло несчастье из-за ответа на фальшивый призыв о помощи.

— Как долго это продлится, сэр?

— Через семьдесят два часа мы должны разработать новые коды, после чего я объявлю об отмене операции «Макбет». Каждый корабль имеет свои уникальные позывные для режима ожидания. С каждым придется связываться индивидуально, подтверждать голосовой отпечаток и сообщать новый код. Это займет еще сорок восемь часов.

Вернулся Беннет.

— Мой лорд, Его Величество готов к разговору с вами.

— Благодарю вас, Беннет. — Дикстер медленно поднялся на ноги, расправил ноющие плечи. — Говоря между нами, Так, мне чертовски не хотелось отдавать этот приказ. Мой старый друг, адмирал Сушмак Крайлин, отправил несколько своих кораблей для выполнения весьма деликатной миссии на коразианской границе. Я рискую многими жизнями, и это жизни хороших людей.

Он остановился перед адъютантом и оценивающе взглянул на него.

— А теперь, сынок, я хочу, чтобы ты сделал одну вещь, которая тебе совсем не понравится.

— Я догадываюсь, сэр. — Так кивнул и сдавленным голосом добавил: — Послушайте, сэр, я извиняюсь за свои слова… о том, что вы обрадовались, узнав о бегстве Криса. Я просто не представлял, насколько серьезна ситуация.

— Понимаю. — Суровое лицо Дикстера на мгновение осветилось улыбкой. — Тебе предстоит огласить мой приказ, довести его до сведения всей Галактики. Всем органам власти и силовым структурам: киборг Крис и члены его команды — сейчас мы уже имеем информацию о каждом из них, — а также майор Дарлин Мохини являются особо опасными преступниками и подлежат немедленному аресту. Если арест невозможен, их следует уничтожить и документально подтвердить факт смерти. Все ясно, коммандер?

— Да, мой лорд, — ответил Так.

— А потом, — Дикстер вздохнул, — потом ты отключишь связь.

ГЛАВА 23

Подобно пилигримам, мы бредем в родной чертог,

Весь мир — наш постоялый двор,

А смерть — лишь странствия итог.

Джон Драйден. Паламон и Арсита, кн. 3

— «Клещ» отключен, — доложила Дарлин.

Выпрямившись в кресле, она закинула руки за голову, потянулась и глубоко вздохнула. Крис наблюдал за ней. Он сотни раз видел, как Роуэн выполняет эту процедуру потягивания после работы. Может быть, тысячи. Сейчас он как будто смотрел на актера, игравшего роль его друга. Дарлин Мохини в роли Дэйлина Роуэна. Или Дэлин в роли Дарлин. Крис неожиданно почувствовал, как сильно ему не хватало Роуэна все эти годы.

— Думаю, я добралась до «клеща» прежде, чем он успел передать наши новые координаты, — продолжала Дарлин. — Но мы не узнаем точно до тех пор, пока не попадем туда.

Она хотела что-то добавить, но неожиданно зевнула.

— Прошу прощения. Сегодня был очень долгий день.

День длиной в несколько жизней, подумал Крис. Он вопросительно взглянул на Гарри.

Здоровяк беспомощно пожал плечами.

— Лучше не спрашивай, Крис. Я пытался проследить за тем, что она делала, но сбился с толку после второй команды.

— Выходим из гиперпространства через тридцать минут, — доложил приглушенный и слегка изменившийся голос компьютера.

— Посмотрим, что будет, когда мы попадем туда. — Крис методично пережевывал закрутку. — Если понадобится, можем прыгнуть еще раз.

— О нет! — простонал Тайхо. — Пожалуйста!

— Пожалуй, я бы предпочел почетную смерть, — пробормотал Джамиль.

Обменявшись скорбными взглядами, они пристегнули ремни и стали ждать.

Грузовой космоплан вынырнул из гиперпространства в черной космической пустоте, освещенной лишь огоньками бесчисленных звезд. Ни ракетных крейсеров, ни истребителей, ни других космических аппаратов в пределах досягаемости приборов.

— Теперь поехали домой, — сказал Крис.

* * *

Дом представлял из себя просторный особняк, расположенный в горах Солгарта, где правил добродушный гигант, известный под именем Михаила Олефского.

Бывший военный лорд Галактической Демократической Республики Олефский был старым другом современного монарха, Его Величества Диона Старфайра. Некоторые сплетники из видеожурналов намекали на романтическую связь с королем дочери Олефского, Камиллы. Но, принимая во внимание беременность королевы и нескрываемую радость короля в связи с предстоящим рождением наследника, эти слухи никто не воспринимал всерьез.

Крис знал истинное положение вещей. Он оказался вовлеченным в самую гущу событий и даже был ранен, защищая честь королевы Астарты. Однажды ему даже показалось, что он влюблен в нее. Впрочем, чуть ли не каждый мужчина, имевший дело с Астартой, не мог устоять перед ее очарованием.

Увлечение Криса длилось недолго. Он был всего лишь наполовину мужчиной. Астарта же была целиком женщиной, одной из прекраснейших и могущественнейших женщин в Галактике, ожидающей ребенка и всецело преданной своему мужу. Однако опасность, которую они вместе встретили и преодолели, создала прочную связь между ними. Когда Дион и Астарта предложили Крису поместье в виде награды за услуги (он отказался от рыцарского титула), киборг выбрал этот особняк, расположенный неподалеку от замка Олефского и постепенно ставший его любимым домом.

Сложенный из бруса и камня, добытого из местных недр, особняк вольготно раскинулся на горном склоне и как будто врос корнями в землю. Его окружал густой лес, надежно скрывавший дом от посторонних глаз. Крис назвал свое поместье «Приютом Странника».

Киборг имел право пользоваться личным космодромом Михаила Олефского, находившимся километрах в тридцати от особняка. Оттуда приходилось добираться на аэроджипах; никакие другие транспортные средства не могли пробиться в такую глушь.

Гарри без всяких происшествий посадил космоплан на Солгарте. Места здесь были дикие, население — редкое и немногочисленное. Контроля за воздушным движением не существовало. Приземлившись («Благодарю тебя, о Создатель вселенной!» — с жаром помолился Тайхо), они разгрузили свое снаряжение. Куонг вынес Малыша из грузового отсека и положил на сиденье одного из аэроджипов Криса, припаркованных на закрытой стоянке рядом с посадочной площадкой. Затем, словно сговорившись, все оставили работу и собрались вместе на площадке и посмотрели на космоплан.

Горы словно парили над ними; высокие сосны окружали космодром, в кобальтово-синем небе лениво ползли белые облака. Посреди зеленых и голубых красок природы ярко-желтый грузовой космоплан с изображением черного жука на борту казался кричащей, безвкусной игрушкой.

— Наверное, его можно разглядеть из космоса, — заметил Тайхо.

— Что мы будем делать с этой проклятой посудиной? — спросил Гарри. — Зароем ее?

— Сделаем то, что собирались сделать, — отозвался Крис. — Поставим его на автопилот и пошлем домой.

— Так мы останемся без транспорта, — недовольно проворчал Джамиль.

Крис повернулся и окинул взглядом несколько «Скимитаров», стоявших поодаль рядом с эсминцем класса «Шиавона». Все корабли принадлежали Михаилу Олефскому.

— Если нам понадобится улететь, можно взять взаймы один из этих красавцев. Но мы никуда не собираемся — по крайней мере, до тех пор, пока не выясним, что случилось с Раулем. Кстати говоря, Док, как самочувствие у Малыша?

— Совсем неплохо. Я бы назвал это случаем поразительно быстрого выздоровления, хотя у тонганцев такое может быть в порядке вещей. Хотелось бы написать подробную статью на эту тему. Разумеется, я сохраню тайну личности своего пациента. — В глазах Куонга появилось мечтательно-тоскливое выражение. — Такой доклад произвел бы настоящий переворот в медицинском научном сообществе. Меня бы обязательно пригласили выступать перед Королевской хирургической коллегией…

— Док, я хочу знать, когда можно будет поговорить с Малышом, — нетерпеливо перебил Крис. — Когда он придет в сознание?

Куонг со вздохом спустился с небес на землю.

— Он и сейчас в сознании. Немного не в себе от черепно-мозговой травмы, но в остальном жив-здоров. А как ты собираешься…

— Отлично. Гарри, избавься от этой межзвездной блохи. — Крис указал на космоплан. — Остальные отнесут снаряжение к аэроджипам.

Члены команды обменялись многозначительными взглядами. У Криса наверняка созрел какой-то план, но в своем теперешнем угрюмом настроении киборг едва ли захочет поделиться с ними. Они приступили к работе. Гарри продолжал с тоской глядеть на космоплан.

— А если они сумеют выследить нас по записям в бортовом журнале? — осведомился он.

— Можешь не беспокоиться, — заверила Дарлин. — Дайте мне немного поработать, и этот компьютер будет уверен, что он побывал в Магеллановом Облаке.

— Или наоборот — приведет сюда целый полк морских пехотинцев, — буркнул Крис.

— Ради всего святого, Крис, отстань от нее! — взорвался Гарри. — Если бы она хотела погубить нас, то не стала бы трогать «клещ», и дело с концом. Прошу вас подняться на борт, мэм.

Дарлин взглянула на Криса. Тот неохотно кивнул.

«Интересно, это действительно вопрос доверия? — размышлял он, наблюдая, как они идут к космоплану. — Или я просто не хочу терять ту ненависть, которая поддерживала меня все эти годы? Что у меня останется без ненависти?»

Он обернулся и обнаружил, что Куонг, Тайхо и Джамиль смотрят на него.

— Я устал, — сухо объяснил Крис. — Мы все устали.

Они промолчали, вернувшись к своим занятиям.

«Они теряют веру в меня, — осознал Крис. — И я не могу винить их в этом. Черт побери, я начинаю терять веру в себя! Такого провала у нас еще не случалось. Если бы я был суеверен, то решил бы, что на нас лежит проклятье».

Но люди в самом деле очень устали, почти до изнеможения. Повернувшись, Крис увидел, как Дарлин споткнулась на ровном месте и чуть не упала.

— Позвольте, мэм. — Гарри взял ее под локоть, и они вместе пошли к космоплану. По пути Гарри обернулся и бросил на Криса последний укоризненный взгляд через плечо.

— Великолепно, — с горечью произнес киборг. — Выходит, теперь я стал плохим мальчиком.

Он вынул изо рта окурок закругки, бросил его на землю и раздавил каблуком.

— Ты должен признать, Крис, что твоя подруга весьма умело спасла нам жизнь. — Тайхо неслышно подошел сзади и встал рядом с ним. — Она ведь могла и не делать этого. Гарри прав: она могла сделать так, что сейчас мы бы сидели за решеткой, а ее бы представили к награде за храбрость. А так… что ж, теперь она завязла в этом болоте по самую шею, вместе с нами.

Джамиль тоже подошел к киборгу.

— Ты веришь тому, что она тебе рассказала? Насчет Армстронга и того, что произошло на фабрике? Прошу прощения, — добавил он с сокрушенной улыбкой, — но я поневоле услышал ваш разговор. Это было интереснее, чем лекция Гарри о нравах и обычаях домашних блох. Ее объяснение показалось мне логичным.

— На то оно и объяснение, не так ли?

Крис нахмурился. Он не любил разговоров о своем прошлом, не любил выставлять свои раны на публичное обозрение. Но в последнее время он кое-что задолжал своим товарищам, даже если он не мог предложить им ничего большего, чем разгрузка металлического вместилища, где содержалась его душа.

— У нее было почти девять лет, — продолжал он. — Достаточно времени, чтобы все обдумать. Не знаю… — Он покачал головой. — Просто не знаю. Несмотря ни на что, она все-таки могла предать нас. Даже здесь я не чувствую себя в безопасности.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — Куонг с беспокойством огляделся по сторонам.

В лесу стояла неестественная тишина. Смолкли даже обычные шорохи и пение птиц. Это могло быть результатом посадки космоплана, но люди все равно держались скованно и постоянно оглядывались, опасаясь какого-нибудь подвоха. Джамиль даже поглядывал на небо, словно ожидал увидеть в просветах между облаками силуэты боевых кораблей Адмиралтейства.

— О «Приюте Странника» знает много людей, Крис, — напомнил Джамиль. — Например, твой друг Дикстер. Когда-то он гостил здесь, а сейчас, возможно, уже выслал сюда десант морской пехоты.

— Сперва им придется пробиться через Олефского. Он правит в этом районе Галактики, и даже самому лорду-адмиралу вряд ли захочется ссориться с ним. Но в основном ты прав: нам нужно поскорее уехать отсюда. — Крис включил передатчик. — Поторопись, Гарри. Сюда могут нагрянуть незваные гости.

— Дарлин просит еще пять минут, — сообщил Гарри и приглушенным голосом добавил: — Она отличный компьютерный эксперт, просто гениальный!

— Да, — пробормотал Крис. — Еще бы.

Перед его мысленным взором возник Гарри, вежливо придерживавший женщину под локоть. Впервые после того, как они снова встретились, Крис задумался о том, стал ли его бывший друг женщиной в том смысле… в общем, настоящей женщиной. Или перемены ограничивались только фигурой? В архивных документах утверждалось, что Роуэн получал инъекции женских гормонов. Крис не вполне представлял, к каким последствиям это могло привести. Придется потом спросить Рауля, который, без сомнения, осведомлен в подобных вопросах. Ходили слухи, будто адонианцы меняют свой пол так же часто и легкомысленно, как одежду.

Дарлин Мохини вела себя как женщина, но, с другой стороны, Роуэн всегда был хорошим актером — иначе ему бы не удалось так глубоко внедриться в организацию Юнга. Он был вынужден играть свою роль, поскольку от этого зависела его жизнь.

Но кем был Роуэн изнутри: мужчиной или женщиной? Что думает об этом сама Дарлин? И не все ли ей равно?

Внезапно Крис вспомнил одно место из отчета Уидерманна. За семь лет Дарлин практически не покидала космическую станцию. Она жила одна. Ни мужа, ни любовника, ни близких друзей.

Одна.

Может быть, это и было ответом на его вопрос. Покачав головой, Крис взвалил на плечи снаряжение и направился к аэроджипу.

ГЛАВА 24

Безмолвный и великий…

Джон Драйден.

Аэроджипы опустились перед парадным входом особняка. Выбравшись наружу, Крис окинул взглядом деревянные балкончики на верхних этажах, все-таки ожидая увидеть нижнее белье, вывешенное на просушку: верный знак возвращения Рауля.

Балкончики были пусты, дом заперт.

— Проклятье, — проворчал Крис и покосился на Малыша. Он на мгновение растерялся, обнаружив, что Малыш тоже смотрит на него.

Помятая, запятнанная кровью шляпа с широкими полями сидела, перекосившись на забинтованной голове эмпата. Лишь один глаз оставался на виду, да и то потому, что кто-то — возможно, сам Малыш — сдвинул повязку, чтобы видеть окружающее. Блестящий глаз, похожий на темную бусину, напряженно вглядывался в Криса, и киборг внезапно осознал, что Малыш нуждается в общении с ним так же сильно, если не сильнее, чем он сам.

Странная, почти симбиотическая связь не распалась. Малыш знал, где находится Рауль и что с ним происходит! Крис не сомневался в этом.

Но как получить информацию от маленького инопланетянина, который не проронил ни слова за всю свою жизнь? Кто может понимать его таинственный язык?

Тем не менее, Малыш определенно знал, о чем они думают.

— Отгоните джипы к гаражу, — распорядился Крис. — Уничтожьте все следы, которые мы могли оставить. Когда войдем в дом, не открывайте шторы и не включайте свет. Особняк должен выглядеть пустым. Проверьте сенсоры системы безопасности у заднего входа. Дарлин, ты остаешься со мной. Куонг, принеси Малыша.

Они поднялись на крыльцо перед парадной дверью и остановились там, пока Крис проверял показания сенсоров.

— Рисунки, — неожиданно произнес Куонг. — Дикари общались друг с другом при помощи рисунков.

— Дикари не были эмпатами, — возразил Крис. Приборы подтверждали, что внутри никого нет. Киборг отпер дверь, приложив ладонь здоровой руки к капиллярному замку.

Дверь вела прямо в просторную гостиную — воздушную, с арочным потолком и камином, окруженным удобными креслами и кушетками, обитыми коричневой кожей. Панорамные окна с поляризованными стеклами позволяли наслаждаться видом снаружи, оставаясь совершенно непроницаемыми с обратной стороны. К гостиной примыкала небольшая кухня.

В доме было несколько спален, два кабинета, бильярдная и комната для карточных игр. Обсерватория на верхнем этаже служила также пунктом наблюдения за окружающей местностью. Личный кабинет Криса находился прямо за гостиной. Там он держал свои компьютеры и книги, а также богатую коллекцию старинного оружия: древний противогаз, нож коммандос, патронташи, антикварные пистолеты и свою «счастливую гранату». Эта граната однажды спасла жизнь киборгу, потому что не взорвалась рядом с ним.

— Какой у тебя замечательный дом, Крис, — сказала Дарлин. Она оглядывалась вокруг со смешанным чувством восторга и печали. — Ты всегда мечтал иметь такой.

Она могла бы сказать «вы с Марджори всегда мечтали иметь такой». Но не сказала, за что Крис был ей благодарен.

Куонг возился со своим пациентом. Малыш примостился на краю кушетки; его коротенькие ножки не доставали до пола. Дарлин сняла туфли. Неожиданно она зевнула, и Крис невольно последовал ее примеру.

— Нам всем нужен отдых, — заявил Куонг.

— Да, скоро мы отдохнем, — отозвался киборг.

Крис уселся напротив Малыша. Док неодобрительно нахмурился.

— Должен напомнить тебе, мой друг, что в конечном счете Рауль сам виноват…

Крис сурово посмотрел на него.

— Он член команды, Док, и я не брошу его на произвол судьбы. В чем бы он ни провинился.

Куонг приподнял бровь, но промолчал.

Киборг начал усиленно думать, сосредоточиваясь на образе Рауля. Малыш немедленно выказал признаки возбуждения. Он захлопал в ладоши; единственный глаз, выглядывавший из-под полей шляпы, радостно заблестел.

— Ты знаешь, где Рауль? — спросил Крис. Он говорил медленно и раздельно, как будто обращался к иностранцу, плохо владеющему языком. Ничего другого ему на ум пока не приходило. Должно быть, при этом он повысил голос, поскольку Куонг сухо заметил:

— Он немой, Крис, а не глухой.

После короткой паузы широкополая шляпа с энтузиазмом качнулась вверх-вниз.

— Где Рауль? — повторил Крис.

Малыш поднял руку и указал в потолок.

— Наверху? — на всякий случай спросил Крис. — В своей комнате?

Шляпа мотнулась из стороны в сторону.

Крис вздохнул. По крайней мере, теперь он знал, что Малыш может понимать человеческую речь.

— Ты хочешь сказать, что он наверху… в небе? В космосе, среди звезд?

Малыш снова захлопал в ладоши и возбужденно покачался взад-вперед на кушетке.

— Отлично. Просто замечательно. Сколько в нашей Галактике насчитывается обитаемых звездных систем?

Киборг раздраженно вытащил закрутку и прикусил кончик. Дарлин прикоснулась к его руке.

— Посмотри, Крис, — прошептала она.

Малыш качал головой и беспорядочно размахивал руками.

— Значит, он находится не на планете, — заключил киборг.

Малыш кивнул. В комнату один за другим вернулись остальные члены команды. Вид у них был далеко не блестящий.

— Докладывать особенно не о чем, — сообщил Джамиль, со стоном разминая ноющие мышцы. — Мы замаскировали следы. Гарри проверил видеокамеры системы безопасности и убедился, что все работает как полагается. Снаряжение выгружено и убрано. Не возражаешь, если я прилягу вздремнуть?

Крис покачал головой.

— А я, пожалуй, выпью пивка, — сказал Гарри. — Кто-нибудь еще хочет пива? А вы, мэм? Может быть, принести бокал белого вина?

Дарлин покосилась на Криса и прикусила нижнюю губу, едва удержавшись от улыбки.

— Спасибо, не надо.

Гарри ушел на кухню. Джамиль поднялся наверх. Тайхо вытянулся на кушетке, закрыл глаза и выключил транслятор. Его кожа постепенно приобрела коричневый оттенок, слившись с кушеткой.

— Рауль не в космосе, — снова попробовал Крис…

Малыш отмахнулся от этого предположения.

— Хорошо, Рауль в космосе. Он…

— На борту космического корабля! — догадалась Дарлин.

— Его держат в плену на корабле? — Крис чувствовал себя ребенком, играющим в шарады.

Малыш сжал руки в кулачки и сдвинул их вместе — очевидно, это был жест подтверждения.

— Поиски сужаются примерно до миллиона космических кораблей, — без особого энтузиазма заметил Куонг.

— Крис, — в отличие от Дока, Дарлин не теряла оптимизма, — если Малыш сможет сообщить нам название корабля, я найду его в архивах судового регистра. Корабль, обладающий способностью перемещаться в гиперпространстве, должен иметь утвержденный план полетов. Но корабль без гипердвигателя тоже легко найти. МКСС — Межзвездная корабельная справочная система — следит за всем транспортом, движущимся в космосе. Мы знаем, что похитители были на Ауриге еще два дня назад. Они могли оставить след: например, запросить разрешение на посадку, пройти через таможню.

Киборг покачал головой.

— Маловероятно. Скорее всего, они совершили посадку на каком-нибудь заброшенном космодроме, без всякого разрешения.

— Я так не думаю, — возразила Дарлин. — На такой плотно населенной планете, как Аурига, незаметная посадка на заброшенном космодроме возможна не менее чем в тысяче километров от ближайшего города. К чему рисковать, привлекая к себе внимание. В забитом, переполненном космопорте они могли без труда протащить пленника на борт, а в крайнем случае придумать правдоподобное объяснение. Человек заболел, упал в обморок, напился джамп-джюса — все что угодно. Могу поспорить, они прилетели и улетели как законопослушные граждане. Мне не составит труда найти их в файлах МКСС.

— Если только эти файлы не заблокированы по распоряжению Адмиралтейства.

Дарлин улыбнулась.

— Мы же говорим обо мне, Крис. Все, что мне нужно, — это название корабля.

Увы, задача оказалась невыполнимой. Малыш явно хотел сообщить название так же сильно, как им хотелось узнать, но у него ничего не получалось.

Сначала Крис вручил ему компьютерный блокнот для рисования и электронное перо. Малыш в ужасе отпрянул, отказываясь даже прикасаться к незнакомым предметам. По мнению Куонга, это служило неопровержимым свидетельством страха тонганцев перед современной технологией.

Дарлин предложила обычную бумагу и карандаш. Она нарисовала несколько символов, чтобы познакомить Малыша с возможностями рисования.

Эмпат неуклюже схватил карандаш. Он прочертил жирную линию, порвал бумагу и в досаде отбросил листок вместе с карандашом.

Гарри уселся рядом с банкой пива в руке и принялся перечислять названия кораблей: «Энтерпрайз», «Фортуна», «Геркулес»…

Малыш смотрел на него как на идиота.

— Это безнадежно, — наконец проворчал Крис. — Мы можем проговорить хоть целые сутки и ничего не добьемся.

— Наверное, я могла бы подключиться к его сознанию через компьютер, — задумчиво произнесла Дарлин. — Эмпаты и телепаты обычно посылают нейронные импульсы. Но на это уйдет несколько дней, и, если устройство вообще заработает, оно будет очень примитивным. Доктор Куонг, как вы думаете?

— Мне кажется…

Зазвучал сигнал тревоги, сопровождаемый голосом компьютера:

— Сработали сенсоры в секторе М-один. Повторяю, сработали сенсоры в секторе М-один.

Крис вынул закрутку изо рта.

— Может быть, мыши? — с надеждой спросил Гарри.

— Сенсоры настроены таким образом, что реагируют только на гуманоидные формы жизни, — спокойно ответил Крис. Он открыл отделение на своей кибернетической ноге и достал оружейную кисть. Сигналы тревоги продолжали поступать.

Тайхо проснулся и начал возиться со своим транслятором. Джамиль в одних трусах вприпрыжку спустился по лестнице.

— Что происходит, Крис?

— Еще не знаю, но все должно отражаться на экране центрального монитора. Сходи и проверь.

Джамиль торопливо направился в диспетчерскую, где находился центральный пункт охраны.

— Сработали сенсоры в секторе К-один, — доложил компьютер. — Повторяю, сработали сенсоры в секторе К-один.

— М-один, затем К-один. — Гарри зашел в кабинет Криса и принялся разглядывать карту поместья, висевшую на стене. Он провел пальцем линию. — Они приближаются, причем довольно быстро.

Из интеркома послышался голос Джамиля:

— Видеокамера в секторе М-1 не работает, Крис. Изображение потемнело, как только я вошел в комнату.

Переключаюсь на сектор К-один. Здесь… нет. Эта камера тоже отказала.

Крис произвел проверку систем своей кибернетической руки. Он подключил автоматическую скорострельную винтовку, стрелявшую разрывными пулями — наилучший выбор, когда не знаешь, с каким противником придется столкнуться.

— Сработали сенсоры в секторе Д-десять, — доложил компьютер.

Все, за исключением Малыша, собрались в кабинете Криса, разглядывая карту.

— В таком темпе они через пару минут постучатся в парадную дверь, — заметил Тайхо.

— Скорее всего, это отвлекающий маневр, а основные силы подходят сзади. Джамиль, ты что-нибудь видишь?

— Ни хрена! Чем они разбивают эти камеры — кузнечным молотом, что ли?

— Возвращайся сюда. Тайхо, поднимись в наблюдательную башенку.

Инопланетянин кивнул, выбрал из богатого арсенала Криса лучевую винтовку со снайперским прицелом и поспешил наверх.

— Сработали сенсоры в секторе Б-семь.

Джамиль вернулся, принеся с собой еще пару лучевых винтовок. Одну из них он передал Куонгу.

— Гарри, прикрой заднюю дверь. — Киборг продолжал отдавать распоряжения. — Док, возьми под наблюдение восточное крыло особняка.

— Чем я могу помочь? — поинтересовалась Дарлин.

— Спускайся в подвал, — ответил Крис.

— Что? — Она непонимающе уставилась на него.

— Спускайся в подвал, — раздраженно повторил он. — Дверь в коридоре.

Жестом приказав Джамилю занять позицию у дальнего окна, киборг переместился к окну, из которого просматривалась парадная дверь.

Дарлин Мохини не двинулась с места. На ее лице застыло упрямое, решительное выражение, хорошо знакомое Крису. Ему пришлось оторваться от наблюдения. Схватив женщину за руку, киборг выволок ее в коридор и подтолкнул к двери подвала.

— Стены и дверь сделаны из легированной нуль-гравитационной стали, — пояснил он. — Они могут выдержать прямое попадание из лазерного орудия.

Крис открыл дверь. Дарлин уперлась, отказываясь спускаться.

— Я возьму тебя в охапку и брошу туда, если придется, — пригрозил киборг.

— Ты не доверяешь мне. Клянусь, Крис…

— Ты права, я тебе не доверяю, — перебил он. — Но дело не в этом. Ты нужна мне живой и здоровой, майор Мохини. Ты — билет на волю для моих людей. Если со мной что-нибудь случится, ты скажешь Дикстеру, что все было между нами. Только я и ты. Мои люди всего лишь выполняли приказы. Они не имели представления, чем это грозит. Ты скажешь Дикстеру?

Дарлин посмотрела на него.

— Конечно, Крис. — Она вошла внутрь и остановилась на верхней ступеньке. — Я передам ему твои слова.

— Сработали сенсоры в секторе А-пять, — сообщил компьютер.

Крис начал было закрывать дверь, но в последний момент передумал.

— Ты даже не можешь вернуться обратно, — медленно сказал он. — И ты это понимаешь, не так ли? Твоей тайны больше не существует. Прости, я не собирался…

Что же он собирался сделать на самом деле? Убить ее? Киборг покачал головой.

— Это не имеет значения. — Дарлин едва заметно пожала плечами. — Абсолютно никакого. Будь там поосторожнее, Крис.

— Ты ведь знаешь, меня не так-то просто убить. Киборг закрыл дверь.

— Крис! — крикнул Джамиль. — Я вижу какое-то движение.

— Я держу их на прицеле, — доложил Тайхо по комм-линку. — Кажется, я знаю одного из них. Это… — Последовала невыносимо длинная пауза. — Крис, ты не поверишь!

Джамиль отложил свою винтовку и заулыбался.

— Угадайте, кто к нам пожаловал?

— Да уж, наверное, не морские пехотинцы, — проворчал Крис.

Тяжелый удар едва не сорвал с петель входную дверь.

— Сосед решил заглянуть в гости.

Крис торопливо пошел открывать входную дверь из нуль-гравитационной стали, не дожидаясь, пока она разлетится вдребезги.

ГЛАВА 25

Плохие новости путешествуют быстро и далеко.

Плутарх. Морали и нравоучения

Михаил Олефский был настоящим великаном. Чтобы войти, ему пришлось не только нагнуться, но и развернуть боком свое огромное тело, а затем буквально протиснуться в дверной проем. Преуспев в этом нелегком деле, он встряхнулся — в точности как здоровенный, лохматый охотничий пес, вбежавший следом за ним. Потом появились двое его сыновей, бестолково улыбавшихся и кивавших всем подряд.

— Друг мой! Клянусь моими легкими и печенкой, как я рад снова видеть тебя!

Михаил Олефский заключил Криса в медвежьи объятия. Киборг почувствовал, что ему не хватает воздуха; на кибернетической руке запищали сигналы тревоги. Отпустив Криса, Олефский с серьезным видом осмотрел его с головы до ног.

— Рад, но все же не при таких прискорбных обстоятельствах. Ты следишь за галактическими новостями?

— Нет, — просипел Крис. — Мы приняли вас за морских пехотинцев и готовились к отражению атаки. За каким дьяволом вы уничтожили видеокамеры внешнего наблюдения?

Олефский грозно нахмурился и повернулся к своим «мальчикам». Михаил почти на метр возвышался над Крисом, а его сыновья, четырнадцати и пятнадцати лет, обещали в ближайшем будущем перерасти отца. Оба молодых гиганта благоговели перед ним и смертельно боялись его. Под его гневным взглядом они залились краской и зашаркали ногами. Было ясно, что они не имеют представления о том, какое преступление совершили на этот раз.

Олефский что-то вопросительно проревел на своем языке. Юноши слабо запротестовали. Он терпеливо слушал несколько секунд, затем прервал защитную речь повелительным жестом огромной руки. Звучно выбранив каждого по очереди, он приказал им выйти из дома. Ребята понурились и потопали наружу, по дороге умудрившись перевернуть мебель. Охотничий пес, очевидно решивший, что его дела тоже плохи, завилял хвостом и лизнул руку хозяина.

Олефский покачал головой и испустил тяжелый вздох, едва на сбивший с ног Малыша, который подкрался ближе посмотреть на собаку.

— Ах, мне обязательно нужно дать своим мальчикам возможность получше познакомиться с правилами приличия. Но когда у тебя пятнадцать сыновей… Прошу прощения, друг Крис. Эта два остолопа, — он указал большим пальцем через плечо, — они нашли одну из камер и приняли ее за дурной глаз, направленный на тебя каким-то чародеем. Они разбили ее камнями. Что касается других камер… Ты говоришь, там были другие?

Крис кивнул. Михаил в раздумье подергал себя за длинную курчавую бороду.

— Мне очень жаль, но они не заметили других камер. И я тоже. Пару раз что-то хрустнуло под ногами…

— Все в порядке, — сказал Крис, закурив закрутку, чтобы удержаться от улыбки. — Ничего страшного не произошло.

Он видел, как сыновья Олефского вынимают кусочки коры и веток из своей одежды, сшитой из дубленых шкур. Одеяние самого Михаила было усыпано листьями. Небольшая ветка, зацепившаяся за меховую шапку, волочилась за его спиной. Приглядевшись повнимательнее, киборг заметил на мысках его кожаных сапог осколки разбитого стекла.

Окончательно убедившись в том, что угроза миновала, Крис отозвал Гарри и Куонга с их постов и передал Тайхо, что можно спускаться вниз. Джамиль, по-прежнему в одних трусах, присоединился к ним. Он посмотрел на Олефского, заметил суровое выражение на лице великана и вздохнул.

— Похоже, придется на время забыть об отдыхе. Кто-нибудь еще хочет кофе?

Дарлин Мохини вышла из подвала. Когда она увидела гостя, ее глаза расширились от изумления.

Крис представил их друг другу, хотя заметил, что в этом нет необходимости. Дарлин (как, впрочем, и Роуэн) не раз видела Олефского в выпусках новостей, а судя по настороженному, изучающему взгляду Михаила, он тоже слышал о ней, хотя и не знал ее лично. Это показалось Крису нехорошим признаком.

— Вышли мне счет за разбитые камеры, — сказал Олефский. — Так, о чем я говорил? Ах да…

Внезапно Малыш издал странный пронзительный писк и бросился к Крису. Он обхватил ручонками ногу киборга.

— В чем дело? — Крис посмотрел вниз.

Убедившись, что на него обратили внимание, эмпат разжал руки. Он пробежал по полу, пугаясь в полах плаща, и на этот раз обнял за шею охотничьего пса Олефского, едва не повалив крупное животное на пол.

Пес, привыкший к дому, где вечно прыгали и ползали маленькие дети, отнесся к нападению с философским спокойствием. Он вывалил язык и осклабился, словно улыбаясь.

— Мы подарим тебе щенка на следующей неделе, — нетерпеливо отмахнулся Крис. Его внимание было поглощено предстоящим разговором. — Итак, сэр, вы говорили…

Малыш побежал обратно, схватил Криса за штанину и подергал, настойчиво указывая на собаку.

— Черт меня побери! — внезапно произнесла Дарлин и торопливо направилась в кабинет Криса.

В сознании киборга что-то щелкнуло. Крис знал сосредоточенно-отрешенное выражение, появившееся на лице женщины, которая когда-то была Дэлином Роуэном. Он смотрел, как она садится перед компьютером, приказывает ему включиться, с рассеянной легкостью обходит пароли и защитные коды. — Задавать ей вопросы в таком состоянии было совершенно бессмысленно. Она даже не услышит его. Она покинула этот мир так же бесповоротно, как если бы перенеслась в другую вселенную. Сейчас она целиком находилась внутри машины.

Малыш побрел в кабинет и встал рядом с Дарлин, стараясь не отвлекать ее. Олефский с недоумевающим видом приказал своему псу выйти на улицу.

Крис достал закрутку и закурил.

— Прошу прощения за заминку, сэр. Он очень любит животных. Так что вы собирались сказать?

Олефский прищурился. В его взгляде уже не чувствовалось прежней теплоты.

— Я собирался задать несколько вопросов о последних галактических новостях. Ты превратился в очень важную персону, друг мой. Что ты затеял?

Крис не знал, как ответить. Михаил Олефский, облаченный в шкуры животных, напоминал доисторического охотника; его спутанные волосы и борода не знали расчески и ножниц. Скальпы, черепа и другие не менее омерзительные трофеи украшали широкий пояс, застегнутый где-то посредине его необъятного туловища. Он с женой жил в замке без центрального отопления и горячей воды. Его народ славился своей жестокостью и воинственностью. Любимым времяпрепровождением его соплеменников были кулачные бои или пиратские налеты на своих соседей по звездной системе.

Тем не менее, Олефский являлся грозной силой в этой части Галактики. Подданные обожали его. И хотя он предпочитал биться копьем и мечом, но командовал целым космическим флотом, защищавшим границы его владений. Будучи личным другом короля и королевы, он присягнул им на верность.

— Это долгая история, Михаил, — наконец вымолвил Крис.

— Надо думать, — пророкотал Олефский.

Небрежно расшвыривая мебель и оставляя на своем пути следы разрушений, он подошел к большому видеокому. Один зал в замке Олефских был набит сложным электронным оборудованием, с которым управлялись двое старших, наиболее образованных сыновей Михаила. Сам он предпочитал иметь как можно меньше дела с орудиями современной технологии.

— Как работает эта штука? — властно спросил он, протянув волосатую руку.

— Позвольте мне, сэр, — торопливо предложил Куонг. Он включил круглосуточный канал новостей. На экране появились оцифрованные электроникой благородные черты известнейшего репортера Джеймса М. Уордена. Уделив несколько минут сведениям о здоровье короля и королевы и прервавшись на рекламу последних веяний в мире моды (все присутствующие невольно вспомнили о Рауле), Уорден вернулся к главной сенсации дня.

— Сегодня Адмиралтейство неожиданно объявило о начале общегалактических маневров с целью «проверки боеготовности флота». Когда пресс-секретарю был задан вопрос о том, что именно это означает, он отделался расплывчатыми фразами, ссылаясь да соображения безопасности. Тем не менее он признал, что все корабли флота в течение ближайших семидесяти двух часов будут находиться в состоянии полной боевой готовности.

Уорден улыбнулся. Иронически приподнятые уголки его рта и многозначительный изгиб брови давали зрителям понять, что он ни на грош не верит официальной информации. Он слегка подался вперед для более доверительного общения с аудиторией.

— Нам удалось получить эксклюзивную информацию от высокопоставленного источника в кабинете министров. Это не учебная тревога. Адмиралтейство заверяет, что в сложившейся ситуации нет никакой угрозы для безопасности граждан, однако мы должны напомнить, что Королевский флот ранее никогда не проводил подобных маневров. Уместен вопрос: почему такие маневры проводятся именно сейчас? Насколько нам известно, члены парламента не были своевременно проинформированы о случившемся. Они потребовали объяснений от премьер-министра, а оппозиционные фракции направили в правительство официальный протест. Мы будем держать вас в курсе событий.

А теперь перейдем к другой новости, которая, вполне возможно, имеет отношение к предыдущей. Объявлен общегалактический розыск этого индивидуума, — на экране промелькнуло изображение Криса, — а также других наемников из отряда коммандос «Маг-семь».

Известные как профессиональные наемники высокого класса, эти люди разыскиваются «для допроса в связи с умышленным проникновением на охраняемый объект Королевского Их лидером является киборг по имени Крис. Бывший федеральный агент при старом режиме, он оставил службу и сформировал отряд коммандос, по неподтвержденным данным выполнявший поручения некоторых весьма высокопоставленных лиц.

Уорден выдержал паузу, чтобы зрители смогли уловить намек, а затем продолжил:

— Эти люди вооружены и очень опасны. Если кто-либо из вас увидит их, просьба не предпринимать никаких самостоятельных действий и немедленно обратиться в местные органы правопорядка.

Джеймс М. Уорден снова подался вперед и положил руки на стол.

— Итак, нападение на охраняемый военный объект, всегалактический розыск команды наемников и, наконец, странные Королевского флота. Как вы думаете, это совпадение?

Выдержав очередную паузу, он закончил своей коронной фразой:

— Может быть, но я так не думаю.

— Видите! — Олефский махнул в сторону экрана. — Клянусь моими кишками и селезенкой, вы стали самыми известными преступниками в Галактике! — Его глаза опасно сузились. — Пожалуй, я мог бы вызвать своих солдат и дать вам возможность познакомиться с моими подземными темницами.

Крису хотелось напомнить, что военному лорду понадобится не меньше полка обученных солдат, чтобы захватить его в плен, но он смолчал. Он знал, что не станет сражаться, и Олефский тоже знал это — так зачем попусту тратить слова?

— Ты так и не рассказал мне, что происходит, — сурово произнес Михаил.

Крис задумчиво смотрел в окно.

— Это ошибка. Произошло взаимное непонимание.

Олефский нахмурился и подергал себя за бороду.

— Я могу все объяснить лорду-адмиралу, — добавил Крис. — Мне хватит десятиминутного разговора с Дикстером, и нас оправдают по всем статьям.

Михаил покачал головой. В дверном проеме появилась Дарлин Мохини.

— Крис, — восторженно позвала она. — Кажется, я кое-что нашла.

Киборг двинулся было к ней, но массивная рука Олефского легла ему на плечо и удержала на месте.

— Я свяжусь с Дикстером прямо сейчас, — пообещал Крис.

— Боюсь, это будет не так просто, как ты думаешь, — ответил Олефский. — Ты слышал сообщение о маневрах флота, а теперь я скажу тебе, что происходит на самом деле. Меня проинформировли. Это называется операция «Макбет».

— «Макбет»! — потрясенно повторила Дарлин. — Бог ты мой!

— Операция «Макбет» применяется в случае прямой угрозы революции и свержения королевской власти, — пояснил Михаил. — Всякая связь между кораблями прекращается. По любому, кто попытается сделать вызов, будет открыт огонь.

— Это из-за того, что я знаю все коды, — прошептала Дарлин и тяжело вздохнула. Она покачала головой. — Разумеется! Я и не представляла, что они зайдут так далеко, но похоже, у них не осталось другого выбора. Теоретически я могу установить контроль над всем Королевским флотом, и операция «Макбет» — единственный способ остановить меня.

— Но ты же не пытаешься этого сделать, — нетерпеливо перебил Крис. — И если я смогу поговорить с адмиралом Дикстером, то…

— В том-то и дело, парень, — перебил Олефский. — Ты не можешь поговорить с Дикстером, да и с кем бы то ни было из Адмиралтейства. В течение ближайших семидесяти двух часов этого не сможет сделать никто, включая и меня.

— Что за кошмарная ситуация! — Дарлин беспомощно развела руками. — Адмиралтейство прекращает связь между кораблями из опасения, что я могу предать их, а в результате я не могу связаться с Адмиралтейством и убедить их, что я не предательница! Что нам делать?

Михаил сурово посмотрел на них из-под густых, кустистых бровей.

— Вам нужно сдаться властям.

— Это неплохая идея, Крис, — заговорил Джамиль. — Мы можем подъехать к ближайшей армейской базе и войти внутрь с поднятыми руками. Тогда им останется только выслушать нас.

— А что тем временем случится с Раулем? — желчно спросил Крис.

Олефский немедленно встревожился.

— Рауль? Что вы сотворили с Павлином?

Михаил нежно любил адонианца и Малыша и часто приглашал их в свой замок. Заветной мечтой Рауля было воспитать в семье Олефских чувство прекрасного, и, хотя лотофаг находил эту задачу невероятно сложной, он отважно и решительно следовал избранному курсу. Он устраивал показы своих коллекций, проводил бесконечные часы за утомительными разговорами, пытаясь убедить Олефского, что вонючие оленьи шкуры, при всей их практичности, нельзя считать подходящей одеждой для официального приглашения на обед в Сверкающий дворец. Члены семьи Олефского откровенно потешались над поучениями Рауля и развешивали новые предметы гардероба на стенах замка в качестве любопытных курьезов.

— Где Павлин? — Олефский оглянулся по сторонам.

— Кто-то похитил его и чуть не убил Малыша, Мы не знаем, почему это произошло. Но не думаем, что это имеет отношение к… другому делу.

Михаил посмотрел на Малыша, прильнувшего к ногам Дарлин, и впервые заметил окровавленную повязку. Он нахмурился, заворчал под нос и прошелся по гостиной, по пути опрокинув небольшой столик.

Крис достал закрутку, постучал ею по колену.

— Я не брошу члена моей команды, — твердо сказал он. — Я подписал контракты со всеми и буду выполнять свои обязательства. Если понадобится, я отправлюсь за Раулем в одиночку.

— Черт побери, Крис, я не имел в виду, что мы должны бросить его! — обиженно воскликнул Джамиль. — Мы все пойдем за тобой. Я просто…

— Знаю, — мягко перебил Крис. — Ты просто стараешься размышлять логично. Прошу прощения, ребята, но я устал. Мы все устали. Я втянул вас в это дело, и предложение Джамиля имеет определенный смысл. Последуйте его совету, отправляйтесь с ним. Он человек бывалый. Пожалуй, вам сократят сроки.

— Нет! — громко произнес Гарри. Здоровяк сердито покосился на Джамиля. Тот смущенно отвел взгляд и пробормотал что-то неразборчивое.

Куонг, сидевший с закрытыми глазами, очевидно, решал в уме какое-то сложное математическое уравнение. Он беззвучно шевелил губами.

Тайхо издал нечленораздельное шипение: инопланетянин так разволновался, что забыл включить свой транслятор.

— Послушай, Михаил, — тихо сказал Крис, не обращая внимания на поднявшуюся неразбериху. — Я знаю Диона Старфайра. Проклятье, ведь я сам помогал ему взойти на трон! Клянусь тебе… тем, что от меня осталось, — он протянул свою здоровую руку, — мы не собираемся затевать революцию. Мы не замышляем свергнуть короля, убить его или кого-либо еще. Пусть мне отрубят эту руку, если я лгу.

— Продолжай, — сказал Михаил.

Крис сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух.

— Дай мне семьдесят два часа, чтобы найти Рауля и распутать этот клубок. Я сделаю все возможное, а потом, что бы ни случилось, я сдамся властям.

— Тебе угрожает огромная опасность, друг мой, — заметил Олефский. — Тебя разыскивает не только Королевский флот. Каждый служитель закона или свободный охотник считает своим долгом захватать тебя, живым или мертвым.

Крис не ответил. Да и что тут можно было сказать?

Олефский смотрел на него в глубокой задумчивости. Внезапно он выпрямился и хлопнул киборга по плечу. Удар отозвался в каждой клеточке тела Криса.

— Я верю тебе. У тебя есть семьдесят два часа. Более того, если тебе понадобится настоящий космоплан, а не та желтая козявка, на которой вы прилетели, можешь взять один из моих.

— Спасибо, Михаил, — сказал Крис. Они обменялись рукопожатиями. — Ты не пожалеешь об этом.

— Надеюсь, что нет, — со вздохом ответил Олефский. Продолжая сжимать здоровую руку киборга, он серьезно добавил: — Да накажет тебя Бог, если ты лжешь. Тогда я сам отрежу тебе эту руку.

Михаил Олефский протиснул свое необъятное тело в проем входной двери. Оповестив сыновей о возвращении домой парой ласковых подзатыльников, он направился к опушке леса. Сзади лениво трусил охотничий пес.

У Криса ныла ладонь от сокрушительного рукопожатия. Ему дали семьдесят два часа. Вопрос о том, что он собирается делать с этим временем, пока оставался открытым. Он повернулся к Дарлин.

— Что у тебя там? Ты нашла Рауля?

Она кивнула и положила руку на плечо Малыша.

— Он дал мне ключ к разгадке. Это исследовательское судно-лаборатория, принадлежащее одному университету. Оно называется «Канис-Майор».

Малыш издал утробный, почти животный звук и закивал так энергично, что шляпа свалилась с его головы, открыв забинтованное лицо. Наклонившись с поразительной быстротой, эмпат поднял шляпу и водрузил ее на место.

— Как тебе это удалось? — поинтересовался Крис.

Дарлин улыбнулась, чрезвычайно довольная собой.

— Когда Малыш обнял ту псину, мне пришло в голову, что его сообщение имеет какое-то отношение к собакам. Чем же это еще могло быть, кроме названия корабля?

Я просмотрела архивные файлы ауригианского космопорта и скопировала названия судов, запрашивавших разрешение на посадку в течение последних нескольких дней…

— Подожди минутку. Ты просто вошла в их компьютерную систему?

— В общем-то, это было не так уж просто, — скромно ответила она. — Меня лишили всех обычных средств доступа в сеть. Все мои пароли стерты начисто. Я не могу подключиться даже к собственному компьютеру. Но люди часто оставляют задние двери приоткрытыми, и специалист может проникнуть внутрь. Так или иначе, я получила список и внимательно просмотрела его. Ни в одном из названий не нашлось слова. Но я была уверена, что иду по верному следу. И он тоже. — Дарлин указала на Малыша. — Он буквально приклеился ко мне. Тогда я написала слово «собака» на всех других известных мне языках, сравнила списки и нашла совпадение — «Канис-Майор». Я спросила Малыша, находится ли Рауль на этом корабле. Он ответил «да».

Малыш продолжал говорить «да». Когда кто-нибудь смотрел в его сторону, он начинал кивать и сдвигать свои маленькие кулачки.

Крис обратился к Куонгу за подтверждением.

— Насколько это надежно, Док? Как может тонганец знать, что латинское слово canis вообще имеет отношение к собакам? Конечно, если Рауль в свободное время не учит своего маленького приятеля древним языкам.

— Это весьма возможно, — ответил Куонг. — Многие телепаты пользуются воображением, чтобы передавать свои мысли и читать мысли других людей. Им не нужны слова. Например, Рауль слышит название «Канис-Майор». Он думает: «Большой Пес», думает о собаках вообще, вызывает в своем сознании образ собаки. Малыш воспринимает образ и связывает его с охотничьим псом Олефского. Затем майор Мохини… — Куонг отвесил легкий поклон в сторону Дарлин, — ищет названия, связанные с собаками и, обнаружив одно, удерживает в своем сознании очень сильный мысленный образ, опять-таки воспринимаемый нашим маленьким другом.

— Я могу найти этот корабль, Крис, — предложила Дарлин. — Это судно класса «Верди»; обычно такие суда используются для научных исследований и коротких перелетов между планетами. Оно не оснащено гипердвигателем, не имеет оружия и защитных экранов. Быстроходный космоплан сможет догнать его, скажем, за восемь часов.

Крис сделал глубокую затяжку и выпустил облако едкого дыма.

— Научно-исследовательское судно? Ты имеешь в виду ученых мужей, картирующих звездные системы, изучающих бабочек на других планетах и тому подобное?

— Судя по названию, очень похоже, — отозвалась Дарлин.

Крис хмыкнул.

— Не вижу смысла. Зачем яйцеголовым профессорам вдруг понадобился Рауль? Чтобы написать статью о том, какие туфли следует носить с голубыми бархатными панталонами после восьми часов вечера?

— Это совсем не шутки, если вспомнить, как они обошлись с Малышом, — сурово заметил Куонг. — Его били со знанием дела. Кто-то хотел убить его.

— Да, я знаю. — После короткого раздумья Крис принял решение. — Хорошо. Я собираюсь нанести визит вежливости.

— Мы с тобой, Крис, — сказал Джамиль, все еще переживавший из-за своего предложения. — И, э-э-э… насчет того, что я сказал раньше. Я не хотел…

— Забудь об этом. — Киборг помассировал свою здоровую руку. Она по-прежнему болела. — Я знаю, все устали до изнеможения, но у нас есть только семьдесят два часа. Нужно вылетать немедленно; попробуем выспаться на борту космоплана. Собирайте свои вещи, и уходим отсюда.

Члены его команды разошлись. Крис остался наедине с Дарлин, если не считать Малыша, который отирался возле ее ног, словно потерявшийся ребенок.

— Ты не можешь оставаться здесь одна, — деловито начал он. — Это опасно. Я отвезу тебя к Олефскому…

Она улыбнулась и покачала головой.

— Я полечу с тобой, Крис. Я знаю, ты не доверяешь мне, но…

— Ты нужна мне живой, — холодно перебил Крис. — Кроме того, это не твоя проблема. Рауль — один из моих людей.

— Он единственный, кто может доказать тебе, что я не лгу. — Дарлин снова положила руку на плечо Малыша. — Он не в состоянии передать тебе мои мысли и чувства. Я даже не уверена, что он понимает. Но Рауль поймет. Он скажет тебе, и ты поверишь ему, не так ли?

Крис уже верил. Он ничего не мог с собой поделать. Ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не верить.

— Да, — ответил он. — Я поверю Раулю.

ГЛАВА 26

Таким образом, искусный стратег устраивает ловушки, неотразимо привлекательные для своего оппонента, и предлагает наживку, которую противник обязательно проглотит.

Сун Цзу. Искусство войны

— Неопознанный космоплан, говорит «Канис-Майор-один». Вы нарушаете интергалактическое правило безопасности за номером 2158-В3, требующее поддерживать пятикилометровую запретную зону между…

— Мы нарушим гораздо больше правил, если вы немедленно не выключите двигатель и не приготовитесь к досмотру, — перебил Гарри.

Наступила пауза. Затем компьютерный голос сменился человеческим.

— Говорит капитан. Вы злостно нарушаете интергалактический закон. Наш корабль безоружен.

— Зато наш вооружен, — отозвался Гарри. — Либо вы сами выключите двигатели, либо мы выключим их за вас.

Последовало молчание, затем вновь раздался голос компьютера:

— В результате интерференции волн на несущей частоте ваше последнее сообщение не было принято…

— Пальни в них, — распорядился Крис со своего места в кресле второго пилота. — Только не целься в жизненно важные участки. Просто покажи им, что у нас серьезные намерения.

— Ты слышал, Тайхо? — спросил Гарри по интеркому.

Инопланетянин, сидевший в орудийной башне «Шиавоны» за лазерной пушкой, ответил прицельным залпом, разрушившим спираль конденсора в кормовой части корабля.

— Вы лишились воздушного кондиционирования, — жизнерадостно сообщил Гарри. — После следующего нашего выстрела вы лишитесь воздуха.

— «Канис-Майор-один», предлагаю выслушать нас, — жестко сказал Крис. — У вас нет оружия, а у нас оно есть. У вас нет защитных экранов, а у нас они есть. На борту вашего судна находится заложник, наш друг. Мы собираемся вернуть его. Выключите свои двигатели и приготовьтесь к досмотру.

«Канис-Майор-один» не ответил.

— Но они сделали это, — доложил Гарри, взглянув на свои приборы. — Они выключили главные двигатели и сейчас летят по инерции. Компьютер, сколько времени им понадобится, чтобы снова завестись?

— Цикл запуска главных двигателей на судах класса «Верди» занимает около шести часов.

— Они не смогут одурачить нас, — удовлетворенно заключил Гарри.

— Мы выключили двигатели, — послышался мрачный голос капитана другого корабля. — У нас не было выбора. Мы рассматриваем ваши действия как тяжкое преступление и считаем своим долгом сообщить, что мы активировали автоматический сигнал бедствия. Все корабли в радиусе действия сигнала обязаны прийти на помощь.

Крис переглянулся с Дарлин.

— Не стоит беспокоиться, — сказала она. — Кораблям Адмиралтейства приказано не реагировать. Правда, гражданское судно может это сделать — по крайней мере, приблизиться к нам и посмотреть, что тут творится.

— Сколько у нас времени? — осведомился киборг.

Она пожала плечами.

— Это густонаселенный сектор Галактики, с оживленным движением. Но когда я отслеживала этот корабль, то не заметила в непосредственной близости никаких других космических аппаратов. Думаю, у нас есть минимум один час.

— Этого более чем достаточно. Профессора вряд ли смогут организовать достойное сопротивление. Пришвартуйся к ним, Гарри.

Крис поднялся по трапу на жилую палубу. Рубка истребителя-бомбардировщика дальнего действия класса «Шиавона» располагалась под палубой космоплана и отделялась от нее металлическим ограждением, к которому вела короткая лесенка в четыре ступени. Предназначенная для межзвездных перелетов, «Шиавона» могла довольно долго оставаться на самообеспечении. Здесь имелись сносные, пусть и не вполне роскошные помещения для команды из двух пилотов, совершающих дальний перелет, а также сиденья для большего количества людей при коротких марш-бросках.

В этот полет «Шиавона» отправилась загруженной под завязку. В дополнение к многочисленной команде им пришлось погрузить на борт снаряжение, включая небольшой арсенал, мундиры Королевского флота (в крайнем случае они собирались изобразить из себя экипаж патрульного корабля), еду, инструменты и запасы медикаментов доктора Куонга. Крису пришлось выдержать небольшую стычку с Малышом. Киборг поймал эмпата, когда тот пытался протащить на борт огромный саквояж.

— Что это такое? — осведомился Крис.

Малыш открыл саквояж и с гордостью продемонстрировал его содержимое: семь шелковых шарфов, полдюжины блузок с кружевными воротниками, десять пар туфель на высоких каблуках различных оттенков, несколько ярких туник и ослепительно-золотой костюм, усыпанный блестками.

— Нет, — решительно произнес Крис. — Ни в коем случае. Раулю придется временно обойтись без своего гардероба.

Малыш принялся бешено жестикулировать, размахивая маленькими ручками и подпрыгивая, но Крис остался непреклонным.

— Ты слышишь меня, Тайхо? — спросил киборг, включив коммлинк.

— Отлично слышу, — отозвался инопланетянин, сидевший в орудийной башне.

Дарлин Мохини, Малыш, Куонг и Джамиль сидели на маленьких складных стульях, привинченных к переборкам. Они смотрели на Криса.

— Вот наш план, — сказал он. — Когда мы пришвартуемся, они откроют воздушный шлюз…

— А если не откроют? — осведомился Гарри из рубки. Он любил ясность во всем.

— Откроют, иначе ты отстрелишь им что-нибудь еще. Ты останешься на «Шиавоне».

Гарри согласно кивнул.

— Мы установим контроль над капитанским мостиком. Тайхо и Джамиль останутся там. Потом мы с Малышом отправимся на поиски Рауля. Док, ты пойдешь с нами на тот случай, если ему потребуется медицинская помощь. — Крис покосился на эмпата. — Рауль жив, верно?

Малыш с жаром закивал.

— И ты сможешь найти его на борту этого корабля?

Малыш снова покивал, сжал кулачки и свел их вместе.

— Хорошо. Тогда…

— А как же я? — неожиданно спросила Дарлин.

— Ты останешься здесь вместе с Гарри. Я хочу, чтобы ты проследила… Дьявольщина, что с ним опять стряслось?

Малыш принялся заламывать руки и качать головой. Потом он бросился к Дарлин и обнял ее.

— Кажется, он хочет, чтобы я пошла с вами, — сказала она.

— Об этом не может быть и речи.

— Я не возражаю, Крис.

— Зато я возражаю, черт побери! Технически говоря, ты моя пленница.

— Технически говоря, я твой друг, — улыбаясь, возразила она.

— Короче говоря, ты должна…

Малыш словно обезумел. Он дернул Дарлин за китель с такой силой, что оторвал пуговицу.

— Ему нельзя так возбуждаться! — Куонг встал и без особого успеха попытался успокоить своего пациента.

— Ему хочется, чтобы я пошла с вами, — умоляла Дарлин.

— Перехочется! — отрезал Крис.

— Начинаем швартовку, — сообщил компьютер. — Контакт через десять… девять… восемь…

— Всем лучше сесть и пристегнуться, — предупредил Гарри. — Это форсированный маневр. Они абсолютно не помогают нам.

Малыш не желал отходить от Дарлин. Прильнув к ней, он вперился в Криса укоризненным взглядом из-под широких полей своей шляпы.

— Я обещаю, что не попытаюсь сбежать, — сказала Дарлин.

— В данной ситуации было бы лучше, если бы она попыталась, — прошептал Джамиль на ухо Куонгу.

Но Крис услышал его.

— Ладно, ладно! — в сердцах бросил он. — Можешь идти с нами. Пусть хоть вся вселенная пойдет с нами — мне уже все равно.

Он спустился по трапу в рубку, уселся в кресло, пристегнулся и мрачно уставился в смотровой экран. Голос компьютера нарушил молчание:

— Пять… четыре… три…

— Да заткнись ты, — буркнул Гарри и выключил звук.

* * *

Замок люка зажужжал и открылся. Крис распахнул крышку, осторожно подтянулся наверх и оглянулся по сторонам. Как и докладывал Гарри, воздушный шлюз был пуст. Атмосферное давление соответствовало норме. Выпрямившись, Крис посмотрел вниз и поманил за собой остальных.

Джамиль поднялся следующим. Спрыгнув на палубу «Канис-Майор-1», он сразу же направил ствол лучевой винтовки на дверь воздушного шлюза, ведущую в жилые помещения корабля. За ним последовал Тайхо со своей специальной снайперской винтовкой.

Наступила короткая пауза. Крис нетерпеливо посмотрел вниз. Малыш поднимался медленно, цепляясь за полы своего плаща.

— Скорее! — скомандовал киборг. Он чувствовал себя живой мишенью.

Получив мощный толчок от Куонга, Малыш едва не вылетел из люка. Крис поймал эмпата и осторожно опустил на палубу. Следующим появился Док. Поднявшись наверх, он протянул руку за лучевой винтовкой и медицинским чемоданчиком. Дарлин поднялась последней. Ее движения были легкими и проворными. Крис сразу же заметил лазерный пистолет в наплечной кобуре под ее расстегнутым кителем.

Она поймала его взгляд и залилась краской.

— Я могу оставить оружие…

Киборг покачал головой и жестом приказал ей поспешить.

— Мы вышли, Гарри, — сказал он в микрофон коммлинка. — Оставь люк открытым и не выключай двигатели.

— Слушаюсь, босс.

Крис присоединился к остальным, собравшимся у двери воздушного шлюза. Он сделал знак Джамилю. Тот резким движением распахнул дверь. Они с Тайхо ворвались внутрь с оружием на изготовку, готовые стрелять без промедления.

Вместо этого они столкнулись с двумя раздраженными учеными в белых халатах, которые тут же разразились гневными протестами.

— Что это значит? Мы мирное исследовательское судно! У нас ничего нет…

— Руки вверх, — приказал Джамиль.

— Это пиратство! Мы записали номер вашего космоплана, и…

— Он сказал «руки вверх». — Тайхо сопроводил свои слова угрожающим движением снайперской винтовки.

Крис занял позицию, откуда хорошо просматривался весь коридор.

— Я протестую…

Продолжая возмущаться, оба ученых неохотно заложили руки за голову.

Джамиль схватил за шиворот одного, Тайхо — другого. Они поставили профессоров лицом к стене. Куонг с профессиональной быстротой обыскал их и доложил, что оружия нет.

Один из профессоров, немолодая женщина, повернула голову.

— Я доктор Брисбейн, руководитель команды исследователей. У нас на борту нет ничего, что могло бы представлять ценность для такого отродья, как вы. Мы включили сигнал бедствия. Помощь может прибыть в любой момент. Я считаю…

Она замолчала и изумленно уставилась на Малыша, тащившего за собой Дарлин Мохини. Эмпат устремился бы дальше по коридору, если бы Крис не остановил его.

— Полегче, — тихо сказал он и положил свою здоровую руку на плечо Малыша.

Очевидно, Малыш понял слова киборга или его мысли. Он успокоился, хотя продолжал с тоской поглядывать в коридор. Крис внимательно посмотрел на ученых. Женщина была высокой, почти совсем седой, со строгим, властным лицом. Мужчина оказался пухлым розовощеким коротышкой в очках. Оба выглядели совершенно безобидными, лишь расстроенными и испуганными. Впрочем, подумал Крис, женщина в такой ярости, что готова растерзать нас.

Она снова начала что-то говорить о пиратах. Крис решил придерживаться жесткой линии и посмотреть, к чему это приведет.

— Заткнитесь! — Металлический голос киборга оборвал все дальнейшие протесты. Он свирепо уставился на женщину. — Послушай меня, сестренка. Мы не пираты и не причиним никому вреда, если нас не вынудят к этому. У нас есть основания полагать, что вы держите нашего друга заложником на борту корабля. Его зовут Рауль, он адонианец. Отпустите его. Отдайте его нам, и мы оставим вас наедине с вашими научными книжками.

Крис ожидал услышать уклончивые ответы, опровержения, новые протесты. Вместо этого он столкнулся с изумленными взглядами, недоверием и непониманием. С таким же успехом он мог бы обратиться к ним на языке Тайхо без транслятора.

— Вы обвиняете нас — нас! — в похищении людей? — Доктор Брисбейн так рассердилась, что начала брызгать слюной. Ее пухлый коллега хихикнул, но тут же покраснел под уничижительным взглядом женщины.

— Послушайте, джентльмены… — проблеял он.

— Не облагораживай их этим эпитетом! — отрезала доктор Брисбейн.

Толстячок снова залился краской.

— Это научно-исследовательское судно, — обратился он к Крису как к непонятливому ученику. — Мы изучаем результаты воздействия газоплазменных выхлопов из джанк-двигателей на различные образцы флоры и фауны. Мы никогда и никого не похищали. Думаю, вы совершили ужасную ошибку.

Крис и сам начинал так думать. Если это окажется правдой, то ему впору заказывать себе похороны. Очередная выдумка Дарлин — корабль с собачьим названием! Если она… если это обман…

Киборг стиснул закрутку в зубах. Теперь оставалось лишь одно: довести игру до конца.

— В таком случае, я полагаю, вы не будете возражать, если мы обыщем ваш корабль? — спросил он, внимательно следя за их реакцией.

Если бы киборг не был так взвинчен, то он бы ничего не заметил. Но… взгляд толстяка на мгновение скользнул в сторону.

Доктор Брисбейн держалась с необычайным достоинством. Она боялась, но сумела облечь свой страх и раздражение в подходящую словесную форму. Нет абсолютно никакого смысла обыскивать корабль, расстраивать ее сотрудников. Если нарушится ход экспериментов, то месяцы кропотливой работы пропадут зря…

Уловив намек, толстяк присоединился к ней. Теперь значение его взгляда не вызывало сомнений: он просил подсказки.

Крис отдал приказ о начале обыска.

Джамиль схватил толстяка за воротник и приставил к его спине лазерный пистолет. Тайхо сделал то же самое с доктором Брисбейн.

— Отведите нас на мостик, — распорядился Джамиль. — Мы обещаем не топтать ваши цветочки. И держите руки на виду, иначе послужите удобрением для вашей «флоры и фауны». Марш вперед!

Процессия двинулась по коридору. Джамиль, Тайхо и пленники шли впереди, за ними следовали Куонг, Дарлин и Малыш. Крис прикрывал их с тыла. По пути они никого не встретили; очевидно, остальные члены команды получили приказ не попадаться на глаза.

Вскоре они приблизились к перекрестку. Коридор, по которому они шли, вел вперед, другой поворачивал направо. Доктор Брисбейн, высоко вздернув подбородок, указала в правую сторону. В этот момент они едва не потеряли Малыша. Эмпат замер как вкопанный и принялся тыкать пальцем, указывая вперед.

Доктор Брисбейн наблюдала за ним с холодным, профессиональным интересом. Заметив, что Крис смотрит на нее, она отвернулась.

— Мостик в этом направлении, — холодно произнесла она.

Крис кивнул и дал Джамилю знак идти вперед. Дарлин что-то прошептала на ухо Малышу. Эмпат неохотно поплелся за ней, держа ее за руку.

Очевидно, за их приближением следили скрытые видеокамеры, поскольку дверь на мостик оказалась открытой. Капитан и команда ожидали их. Все выглядели испуганными и были совершенно безоружны. Пока что «Канис-Майор-1» казался именно таким, как заявляли ученые: тихоходным, безобидным исследовательским судном, путешествующим от планеты к планете.

Крис снова засомневался. Напряженная спина Джамиля и его выставленная челюсть указывали на то, что у него тоже имеются сомнения. Тайхо почему-то не изменил оттенок своей кожи, чтобы слиться с окружающей обстановкой. На лице Дарлин застыло загадочное выражение, хорошо знакомое Крису. Это выражение означало одно из двух: либо она считала, что он уклоняется от цели, но не хотела нарушить ход операции неосторожным высказыванием, либо она что-то замышляла. Куонг, как всегда, держался бесстрастно. Если бы не явное возбуждение Малыша, то Крис бы извинился перед учеными и хлопнул дверью.

— Капитан. — Киборг выступил вперед. — Нам придется установить контроль над вашим судном. Прикажите своим людям держаться в стороне и не мешать моим ребятам. Вам не причинят вреда. Мы заберем то, за чем пришли, и оставим вас в покое.

Капитан покосился на доктора Брисбейн.

— У нас нет выбора, — желчно сказала она. — Мы должны делать то, что они приказывают. Они одержимы безумной идеей, будто мы похитили их приятеля, и собираются обыскать судно.

Команда Криса быстро и слаженно приступила к работе. Если у его людей и были какие-то сомнения в целесообразности операции, они держали их при себе. Получив приказ капитана, трое человек из команды корабля встали и отошли от своих приборов. Тайхо отвел их к дальней стене рубки вместе с доктором Брисбейн и ее пухлым коллегой. Куонг держал их под прицелом. Крис стоял у двери, наблюдая за коридором. Джамиль заставил капитана вернуться на место первого пилота и приставил пистолет к его затылку.

На приборной панели мелькал красный огонек — сигнал бедствия.

— Выключи его, — распорядился Джамиль.

— Не могу. — Капитан покачал головой.

Джамиль изучил прибор.

— По-моему, он говорит правду. Если сигнал включен, то… — Он пожал плечами.

Возможно, Дарлин могла бы что-то сделать, но Малыш ни в какую не хотел отпускать ее.

— Черт с ним, — решил Крис. — Джамиль, оставайся здесь и координируй наши действия. Тайхо, смени Куонга. Док, ты пойдешь со мной.

— Вы зря тратите время, — громко и отчетливо произнесла доктор Брисбейн. — На борту этого корабля есть только члены команды и мои коллеги-ученые.

Она невольно покосилась на Малыша. Эмпат стоял у двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Если это правда, доктор, то вам не о чем беспокоиться. Если же нет…

Крис двинулся к выходу.

— О'кей, — обратился он к Малышу. — Веди нас.

Продолжая держаться за руку Дарлин, Малыш бодро поскакал по коридору. Он то и дело наступал на полы своего плаща. Крис и Куонг шли следом.

— Они что-то скрывают, — бросила Дарлин через плечо.

— В самом деле? Откуда ты знаешь?

— Мы ожидали увидеть исследовательский корабль — интеллектуалов в белых халатах, непрофессиональную команду и так далее.

— Да.

— Именно это мы и увидели.

— Я вижу то, что мог бы увидеть на борту исследовательского судна, и это означает…

— Ты знаешь, что я имею в виду, — перебила Дарлин. Крис знал. Поэтому он сейчас и шел по коридору за маленьким эмпатом в длинном плаще, который привел их сюда после того, как обнял за шею охотничьего пса Михаила Олефского.

Ничто не мешало их продвижению до тех пор, пока они не остановились перед массивной стальной дверью с надписью «Только для служебного персонала».

Крис озадаченно остановился. Он был хорошо знаком с конструкцией судов класса «Верди»; такие двери там не предусматривались. Ему пришлось связаться с Джамилем.

— «Спасатель-два», это «Спасатель-один». Вы видите нас?

— «Спасатель-один», вижу вас на экране одной из камер системы безопасности.

— Что находится по другую сторону этой двери?

— Пустой коридор. Закрытые двери по обе стороны. Вроде бы ничего особенного, но, с другой стороны, в комнатах нет видеокамер, и я не могу видеть, что там творится.

— Там есть какие-нибудь изменения уровня радиации, состава атмосферы или воздушного давления?

Последовала пауза: Джамиль проверял показания приборов.

— Нет, «Спасатель-один». Все в порядке.

— О'кей, — сказал Крис. Малыш нетерпеливо посматривал на него из-под полей своей шляпы. — Открывайте дверь, «Спасатель-два».

Дверь лязгнула и медленно поползла вбок. Малыш отпустил руку Дарлин и протиснулся внутрь, как только щель расширилась до размеров его тела. Он пробежал почти половину коридора, прежде чем Крис, Дарлин и Куонг поравнялись с ним.

Крис с любопытством поглядывал на другие двери, мимо которых они проходили. Он невольно задавался вопросом: почему эта часть корабля была сделана запретной зоной и кто это установил? Надпись «Только для служебного персонала» могла относиться к членам команды, исключая ученых, или же наоборот. Первое означало, что здесь содержится какое-то специальное оборудование, необходимое для полета. Крису это казалось маловероятным: вокруг не было ни приборов, ни механизмов. Второе могло означать, что команду держат в неведении относительно экспериментов на борту корабля.

На некоторых дверях имелись таблички с надписями на незнакомом языке. Дарлин замедлила шаг, разглядывая буквы. Крис едва не столкнулся с ней.

— Тебе это не кажется странным? — пробормотала она. Киборг согласился, но не стал останавливаться, а пошел дальше по коридору, увлекая за собой Дарлин. В былые времена, когда они работали вместе, Роуэн вполне мог остановиться на самом опасном участке маршрута, чтобы прочитать нацарапанное на стене ругательство.

Малыш неожиданно повернул направо. Он побежал, но вскоре наступил на свой плащ, споткнулся и растянулся во весь рост на полу. Прежде чем остальные успели догнать его, он снова встал и как безумный бросился вперед по коридору. Он остановился только возле закрытой двери, подпрыгивая на месте от возбуждения.

— Здесь держат Рауля? — спросил Крис.

Малыш кивнул так энергично, что шляпа сползла ему на глаза. Крис включил коммлинк.

— Вы нас видите?

— Вижу вас, «Спасатель-один». Вы находитесь на восьмой палубе, уровень В-два. Все чисто. Коридоры пусты во всех направлениях.

— Наверху все ведут себя хорошо?

— Два возмущенных выпада, одна просьба о стакане воды (отказано) и одно пожелание увидеть нас всех за силовой решеткой. Пока что этим все ограничилось. На радарном экране появилась точка: кто-то принял сигнал бедствия. Похоже на грузовое судно. Движется очень медленно, но приближается, а не отдаляется.

— Ладно. Ты можешь видеть, что творится в этой комнате?

— Там есть атмосфера. Но как я уже говорил, во внутренних помещениях нет видеокамер.

Крис снова взглянул на Малыша. Шляпа качнулась вверх-вниз.

— «Спасатель-два», мы входим внутрь…

Крис нажал на контрольную панель, но дверь осталась закрытой.

— …а может быть, и нет. «Спасатель-два»!

— Сейчас открою, «Спасатель-один», подождите минутку. Так, все о'кей. Открываю по вашему сигналу.

Крис поманил Куонга. Док встал слева от двери с лучевой винтовкой в руках; киборг прикрыл другую сторону. Дарлин достала из кобуры свой лазерный пистолет. Другой рукой она крепко ухватила Малыша и оттолкнула его за спину, прочь с линии огня.

— Готовы, — сообщил Крис.

Дверь отъехала в сторону. Куонг низко пригнулся и вбежал внутрь, поводя стволом винтовки из стороны в сторону. Крис последовал за ним.

Они оказались в помещении, больше всего напоминавшем больничную палату. В дальнем левом углу комнаты стояли три койки, разделенные свисавшими с потолка занавесями. У противоположной стены располагались различные мониторы, компьютеры и другое оборудование, включая бездействующий медбот.

Медик в белом халате, сидевший во вращающемся кресле перед освещенным монитором, изумленно повернулся к ним.

— Что за… — Он вскочил.

— Стоять на месте! — приказал Куонг. — Руки вверх!

Выпучив глаза, медик подчинился.

Крис быстро огляделся по сторонам. На одной из коек лежало неподвижное тело, покрытое белой простыней. Можно было видеть только одну руку, вялую и безжизненную, свисавшую с края койки. Изящные пальцы, унизанные кольцами и перстнями; длинные, ухоженные ногти.

— Вот дьявол, — пробормотал Крис. — Кажется, мы опоздали.

Он повернулся, собираясь попросить Дарлин вывести Малыша из комнаты, но опоздал. Эмпат вырвался и побежал прямо к неподвижной фигуре.

— Эй, Док! — позвал Крис. — Я держу медика под прицелом. Иди позаботься о…

Предложение осталось неоконченным. О Рауле уже вряд ли можно было позаботиться — разве что о Малыше. Крис боялся даже представить себе, что сделали с адонианцем.

Малыш забрался на койку. Куонг опустил оружие и попытался остановить эмпата успокаивающими словами, но тоже опоздал. Малыш сдернул простыню с тела.

На койке лежал Рауль. Адонианец был одет в больничный халат («Он точно умер!» — пробормотал Крис про себя), его длинные темные волосы разметались по подушке. Широко распахнутые, невидящие глаза смотрели в потолок.

Малыш схватился обеими ручонками за край больничного халата и потянул на себя.

— Малыш, пожалуйста! — Куонг попробовал вмешаться. — Он умер, и ты уже ничего не сможешь поделать.

— Как это произошло? — резко спросил Крис, обратившись к медику.

— Мы нашли его в грузовом отсеке, — залепетал тот. — Он находился в наркотическом ступоре. Мы сделали все, что могли, но…

— Как же, как же, — осклабился киборг. — Я не верю ни одному твоему слову, дружок. Дарлин, помоги Доку с Малышом.

Но Дарлин не слышала его. Она смотрела на компьютер, за которым недавно сидел медик. Пройти мимо компьютера и не остановиться, бросив взгляд на него, было для Роуэна то же самое, что для Рауля безучастно пройти мимо прилавка с косметикой. Она уселась во вращающееся кресло.

— Отойди оттуда! — завопил медик.

Дарлин наклонилась ближе, вглядываясь в экран.

— Бог ты мой… — выдохнула она.

Она положила свой лазерный пистолет на консоль. Ее пальцы запорхали над клавиатурой. Медик пришел в бешенство.

Малыш встряхнул тело Рауля. Куонг пытался оттащить расстроенного эмпата. Крис повернулся к своему пленнику.

— У тебя есть пять секунд, чтобы рассказать мне правду о том, что случилось с нашим другом. Потом я начну делать дырки в разных частях твоего тела. Рот приберегу напоследок.

— Крис! — воскликнула Дарлин. — Ты не поверишь! Иди посмотри…

— «Спасатель-один», у вас неприятности. — Голос Джамиля звучал взволнованно. — Не знаю, из какой преисподней они вылезли, но к вам приближается целый батальон вооруженных ублюдков!

— Перекрой все выходы на восьмой палубе! — завопил Крис.

Он бросился к контрольной панели двери. В этот момент медик бросился на Дарлин.

Киборг успел только выкрикнуть предупреждение. Самым главным сейчас было закрыть дверь. Подбежав к проему, он мельком увидел множество людей с оружием, быстро приближавшихся по коридору. Раздалось несколько выстрелов.

Крис с ходу ударил по контрольной панели, закрыл дверь и обернулся.

Медик держал Дарлин в профессиональном удушающем захвате. Другой рукой он прижимал к ее голове ствол лазерного пистолета.

ГЛАВА 27

Если ваше наступление продвигается без помех, то вас заманивают в ловушку.

Армейские законы Мэрфи

Крис услышал стук в дверь, но даже не обернулся. Он знал, что Джамиль надежно запечатает дверь и она останется закрытой — по крайней мере до тех пор, пока кто-нибудь не принесет плазменный резак.

— Спокойно, спокойно. — Киборг примирительно поднял руки. — Мы не хотим никому причинять вреда. Мы только хотели выяснить, что случилось с нашим другом. Вы сказали, что нашли его в…

— Заткнись! — отрезал медик.

Его трясло: он сумел овладеть ситуацией, но не имел представления, что делать дальше. Прижав ствол пистолета к виску Дарлин, он нервно оглядывался по сторонам, словно в поисках помощи. Потом его взгляд невольно устремился вверх.

Догадавшись, что медик отнюдь не собирается молиться, Крис посмотрел туда же и увидел глазок видеокамеры. Он выругался про себя. Кто-то наблюдал за ними, но не с мостика, поскольку Джамиль не мог их видеть. Это означало, что где-то на борту судна существует центральный контрольный пункт, никак не связанный с рубкой.

«Что за чертовщина здесь — лихорадочно думал Крис.

Дарлин знала — Крис смог бы понять, что тут происходит, взглянув на выражение ее лица. Лишь легкое движение пальца отделяло ее от мгновенной смерти, но она думала только об одном: как поделиться полученными сведениями.

«Я знаю, что они замышляют! — безмолвно говорила она. Ее темные глаза сияли от восторга. Она покосилась на компьютер, и ее взгляд стал умоляющим. — Но мне нужно больше…»

Крис мог слышать ее так же ясно, как если бы она обращалась к нему вслух. Как и раньше, в дни их совместной работы, он ощутил прилив раздражения и замешательства. Дарлин не только ожидала, что он освободит ее и всех остальных — она хотела, чтобы он к тому же выторговал ей немного компьютерного времени! И это несмотря на пистолет, приставленный к ее виску!

Медик вдруг вздрогнул и потащил Дарлин к койке, откуда мог хорошо видеть Куонга и Малыша.

— Эй, вы! Да, вы двое! Встаньте-ка там, где я могу вас видеть!

Он еще сильнее сжал горло Дарлин и угрожающе взмахнул пистолетом. Женщина сильно побледнела; ей не хватало воздуха. Взгляд ее расширившихся глаз ни на мгновение не отрывался от Криса. Она медленно задыхалась.

Куонг поднял Малыша с койки. Тело эмпата совсем обмякло в руках доктора. Он осторожно опустил Малыша и заслонил тонганца своим телом.

— Подойдите ближе к медботу! — приказал медик, снова взмахнув пистолетом. — А теперь ты, киборг, — он повернулся к Крису, — выключи свою батарею.

— «Спасатель-один». — Джамиль снова вышел на связь. — Я опечатал все коридоры, но они пытаются открыть межсекционную дверь с помощью аварийных кодов. Это займет какое-то время, но недолго. Пятеро находятся в непосредственной близости от вас. Сначала их было семеро, но двое ушли — вероятно, за плазменным резаком. Какая у вас обстановка?

— Захват заложника, — коротко ответил Крис. — Я не могу говорить.

— Заткнись! — выкрикнул медик. — И выключи свою батарею. У тебя есть пять секунд, прежде чем я выстрелю. В нее!

Крис почувствовал, как панический страх овладевает им. Его наихудший кошмар воплощался в реальности. С выключенной батареей он окажется беспомощным, кибернетические части его тела умрут, застынут. Под грузом стали и проводов он не сможет сдвинуться с места. Да, он будет жить — если это можно назвать жизнью. Искусственное сердце не перестанет качать кровь, но кровь эта будет поступать в парализованные, бесчувственные конечности.

— Пять, четыре… — Медик начал отсчет.

Труп Рауля за его спиной начал медленно подниматься.

В какой-то момент потрясенному Крису показалось, что его батарея уже отключилась. Его сердце дало мгновенный сбой, а затем реальность происходящего обрушилась на него. Рауль не умер. Он просто лежал на койке — один Бог да лотофаг знают почему — с простыней, натянутой на голову!

Все эти мысли молнией пронеслись в мозгу Криса, а затем он осознал, что слишком пристально смотрит в направлении Рауля. Медик перехватил его взгляд и начал оборачиваться.

Рауль полз по койке на четвереньках. В руке он держал инъектор с длинной иглой.

— Вы совершаете ужасную ошибку, — громко сказал Крис и шагнул вперед. — Позвольте мне поговорить с доктором Брисбейн.

— Доктор Брисбейн разрешила нам спуститься сюда, — добавил Куонг. Он тоже видел Рауля.

Потеряв голову от страха, медик прицелился в Криса и выстрелил.

Рауль прыгнул на него сзади и вонзил инъектор в спину под белым халатом.

Выстрел попал киборгу в левую руку, закрутил его волчком, швырнул на пол. Его электрическая система словно обезумела; три пальца оружейной руки закоротило. По его телу пробежали крошечные вспышки электричества, а затем сработали автоматические предохранители, отключившие поврежденные цепи и направившие ток по новым каналам.

Крис перекатился на бок, стараясь перевести дыхание и ожидая, когда стабилизируется сердцебиение. Даже сейчас он мог сделать одну необходимую вещь. Киборг поднял лазерный пистолет. Он не стал стрелять в медика, барахтавшегося на полу вместе с Дарлин. Тщательно прицелившись, Крис разнес на куски видеокамеру системы безопасности.

Куонг склонился над медиком, чье тело выгнулось в последней судороге и безжизненно распростерлось на полу.

— Этот мертв. — Он повернулся к Дарлин.

Она уже встала, пошатываясь, но от помощи доктора отмахнулась.

— Со мной все в порядке. Лучше посмотрите, что с Крисом.

— Я в норме, Док. — Киборг с трудом поднялся на ноги. У него сбилось дыхание и немного кружилась голова, но он знал, что это пройдет. Перегорело несколько контуров, ничего особенного.

Он включил коммлинк.

— «Спасатель-два», это «Спасатель-один». Здесь все улажено. Что происходит с той стороны двери?

Вообще-то он мог и не спрашивать. С другой стороны отчетливо доносилось шипение плазменного резака, и вокруг контрольной панели уже появилась тонкая черная линия.

— Семь человек на восьмой палубе, на вашем уровне, — доложил Джамиль. — Они принесли резак и вскрывают дверь. Кто-то попытался отключить меня от видеокамеры, но я смог заблокировать их. «Спасатель-три» уже в пути, движется по моим указаниям. Сейчас он на шестой палубе, но ему предстоит небольшая задержка: они все еще играют с аварийными кодами замков. Буду держать вас в курсе событий.

— Они атаковали космоплан?

— Гарри докладывает, что у него все чисто. Они интересуются только вами. Конец связи.

Крис переключился на Тайхо и услышал звуки стрельбы.

— «Спасатель-три», вы меня слышите?

— Почти не слышу! — прокричал Тайхо. Наступила короткая пауза, затем раздался ужасающий вой выстрела из иридиевой снайперской винтовки. — Трое готовы! Остался один! Хочу вам кое-что сказать, босс, — мрачно добавил инопланетянин. — Кто бы ни были эти парни, это ни хрена не ученые-профессора!

Возразить было нечего.

Куонг подошел к Крису и быстро осмотрел повреждения.

— Со мной все в порядке, Док. Ты сейчас ничем не можешь помочь, лучше следи за дверью. Тайхо спешит к нам на выручку, но ему приходится преодолевать сопротивление.

Куонг, слышавший разговор по собственному коммлинку, молча кивнул. Дарлин тоже все слышала, но она вернулась к компьютеру и принялась лихорадочно работать. Крис, хромая, подошел к ней и встал сзади.

— Ну что у тебя там? — нетерпеливо произнес он.

— Я не уверена, — пробормотала она, нахмурившись и не отрывая взгляда от экрана. — Сейчас я устанавливаю связь между этим компьютером и бортовым компьютером «Шиавоны». Надеюсь, я смогу это сделать незаметно для них… — Она обернулась к нему. — Мне нужно время, Крис!

— Пока нам некуда спешить, — сухо ответил киборг.

— Десять минут, ладно?

— Пять, — поправил Крис.

Она поморщилась, покачала головой и вернулась к работе.

Крис повернулся к Раулю. Малыш обхватил своего друга за ноги, обнимая его. Рауль похлопал эмпата по плечу.

— Полагаю, мне не стоит спрашивать тебя, что здесь происходит?

Глаза Рауля подернулись туманной поволокой.

— Боюсь, что нет, Крис-киборг. Они делали со мной ужасные вещи и собирались убить меня. Это смертоносное зелье… — Его взгляд на мгновение сфокусировался на инъекторе, лежавшем рядом с трупом. — Оно предназначалось для меня.

— Ты не знаешь, кто эти люди?

Рауль покачал головой. Он снова ушел в себя.

— Не имею понятия. Они творили жуткие дела. Они заставили меня носить это! — Он дернул за полу застиранного больничного халата.

Криса внезапно осенило.

— Поэтому ты и лежал под простыней?

— Разумеется. — Рауль приподнял выщипанные брови, удивленный тем, что Крис не догадался раньше. — Не думаешь ли ты, что я позволю себе появиться в обществе в таком виде? — Его перекосило от отвращения. — В этой… в этой гадости! И без макияжа!

Крис бросил быстрый взгляд на дверь. Обугленная дуга наполовину обогнула контрольную панель замка. Дарлин же уткнулась в монитор, закусив нижнюю губу. Чтобы теперь оттащить ее от компьютера, понадобится по меньшей мере ядерная бомбардировка.

— «Спасатель-один», это «Спасатель-три». Я на седьмой палубе, продвигаюсь к вам.

Это был Тайхо, а в следующий момент подключился Джамиль:

— «Спасатель-один», это «Спасатель-два». Они прорвались на третьей палубе, и я больше не могу остановить их. Вскоре тебе придется разбираться с двумя десятками вооруженных солдат.

— Еще пять минут! — умоляла Дарлин.

Рауль подергал Криса за рукав.

— Мне нужно сходить в свою комнату и переодеться. Комната справа по коридору…

Киборг чуть не рассмеялся. Он достал закрутку, сунул ее в рот и сжал зубами.

— «Спасатель-три», дайте мне знать, когда выйдете на восьмую палубу.

— Приближаюсь к вам, «Спасатель-один», — доложил Тайхо. — Вижу мишени.

— Отлично. Куонг, доставай гранату. Все остальные — в укрытие!

Куонг сорвал с пояса термоплазменную гранату, выставил таймер, подложил гранату под дверь и сломя голову побежал прочь. Он нырнул в укрытие за стальным шкафом. Рауль перестал жаловаться на прискорбное состояние своего гардероба, схватил Малыша в охапку. Они бросились на пол и заползли под койку.

Крис уже и сам собирался спрятаться в укрытие, когда заметил, что Дарлин не двинулась с места. Она по-прежнему сидела за компьютером.

Киборг метнулся к ней и повалил ее на пол вместе с креслом как раз в тот момент, когда граната взорвалась. Взрыв снес нижнюю секцию двери вместе со всеми, кто стоял поблизости. Сквозь клубы дыма и языки пламени Крис мог видеть в коридоре распростертые на полу тела. Но кто-то, должно быть, уцелел, потому что в следующий момент он услышал надсадный вой снайперской винтовки Тайхо.

— «Спасатель-один», выходите, — позвал Тайхо по комм-линку. — Я прикрою вас.

По знаку Криса Куонг двинулся вперед. Подняв оружие, он осторожно выглянул за дверь.

Дарлин на коленях подползла к компьютеру.

— Загрузка прошла успешно, — торжествующе сообщила она и прикоснулась к клавише. Экран очистился, затем наполнился текстом. — Будем надеяться, что они не узнают об этом… по крайней мере, на первых порах.

Поднявшись на ноги, женщина вытерла тонкую струйку крови, сочившуюся из пореза на лбу.

— Нам нужно поспешить, — нетерпеливо обратилась она к Крису. — Мне хочется вернуться на космоплан и посмотреть, что получилось.

Крис неопределенно хмыкнул и вытащил Рауля с Малышом из-под койки.

— Мой костюм лежит в комнате справа по коридору, шестая или седьмая дверь… — снова начал Рауль.

— Забудь о своем костюме. Пошевеливайся!

Адонианец замер как вкопанный и смерил Криса холодным взглядом.

— Если ты думаешь, что я появлюсь на людях в этом… — слова ему изменили.

— Черт тебя побери! — процедил киборг сквозь стиснутые зубы. Он подтолкнул Рауля к выходу. — Нас хотят убить, или ты еще не понял? Давай быстро вперед, и не оглядывайся!

Лотофаг восстановил равновесие и с достоинством выпрямился.

— Смею напомнить тебе, Крис-киборг, что кто-то постоянно хочет убить нас. Это не оправдание для расхаживания в непристойном виде.

— Скорее, Крис! — крикнула Дарлин, стоявшая в дверях.

Куонг уже вышел в коридор и махал им рукой. Крис связался с Джамилем по коммлинку.

— «Спасатель-два», каково наше положение?

— Пока что вы в безопасности, «Спасатель-один», но перед космопланом вас ожидает целая приемная комиссия. Прошу прощения, но я ничего не мог с этим поделать. Они поджидали нас.

— Сколько их? — раздраженно спросил Крис.

— От тридцати до сорока человек. Все вооружены до зубов.

Крис прикрыл глаза и попытался подумать. Он не выключил коммлинк и мог слышать слабое попискивание сигнала бедствия на капитанском мостике. Это напомнило ему о грузовом судне, ответившем на сигнал и сейчас приближавшемся к ним. Вот еще одна проблема, правда не сравнимая с тем фактом, что сейчас между его командой и единственным выходом к космоплану находилось около сорока хорошо обученных головорезов. Крис мог либо двигаться вперед и попытаться прорваться с боем, либо ждать, пока они не придут за ним, а потом опять-таки попытаться прорваться с боем. Как ни круги, ситуация паршивая. Он потеряет людей, чертовски хороших ребят. Он…

План спасения с поразительной четкостью сформировался в его голове. Восторг, охвативший киборга, подействовал как сильный наркотик. Он, наверно, и жил ради таких моментов.

Проблема заключалась в том, как объяснить свой план. Маловероятно, что их разговоры прослушиваются, но Крису не хотелось рисковать. Он снова связался с Джамилем.

— «Спасатель-два», оставляйте свой пост. Уходим отсюда по моему сигналу. Перед уходом выключите свет и заприте дом, затем следуйте за указателями. Все ясно?

Наступила пауза. В отдалении попискивал сигнал бедствия.

— Ясно, «Спасатель-один», — тихо отозвался Джамиль. — Ждем вашего сигнала.

Крис выключил коммлинк и сердито уставился на Рауля.

— Так ты идешь с нами или нет?

Рауль застенчиво заморгал. Он хорошо ощущал черту, за которой дальнейшая дискуссия с Крисом становилась бесполезной.

— Я иду с вами.

Адонианец изящно переступил через обгоревшие обломки, тщетно пытаясь застегнуть свой халат на спине. Наконец он сдался, стряхнул халат с плеч и окинул взглядом свое отражение на металлической стене.

— Ну что ж… — Рауль пожал плечами. — К счастью, у меня очень красивые, крепкие ягодицы.

— Ты лучше двигай своими крепкими ягодицами, если не хочешь получить пулю в зад, — мрачно посоветовал Крис.

Взяв Малыша на руки, он пронес эмпата через обломки двери и опустил на пол в коридоре.

— Присматривай за ним, — обратился он к Куонгу. — И за Дарлин тоже.

Тот кивнул.

Тайхо стоял в дальнем конце коридора, усеянного трупами. Семь человек — один к одному. Все они, как заметил Крис, носили черную униформу с серебряными нашивками. Он не знал ни этой формы, ни нашивок, но это ничего не значило. Каждая планета, страна, город, корпорация или радикальная группировка имела свои военизированные формирования. Эти ребята просто оказались чуточку лучше других. Им удалось обвести его вокруг пальца.

Крис поманил Тайхо к себе.

— Впереди все чисто, — доложил инопланетянин.

— Это верно, — согласился Крис, выплюнув изжеванные остатки закрутки. — Потому что приемная комиссия ожидает нас около космоплана.

— Сколько их? — спросил Тайхо.

— Слишком много. Мы уходим.

Лицо Тайхо потемнело.

— Джамиль заперт на мостике.

— Он тоже покидает корабль. Как и все мы.

Крис включил коммлинк и обратился к Джамилю:

— «Спасатель-два», действуйте!

Киборг надеялся, что Джамиль правильно понял смысл его сообщения: «Выключи свет и запри дом. Затем следуй за указателями». Если же нет…

Секунду спустя свет погас. Циркуляция воздуха прекратилась. Зажглись аварийные лампы, осветившие коридор зловещим голубоватым сиянием. Из скрытых динамиков грянул компьютерный голос:

— Предупреждение! Системы жизнеобеспечения отключены. Следуйте за белыми указателями к аварийным выходам. Сохраняйте спокойствие. Предупреждение!..

В полу через равные промежутки времени начали вспыхивать белые огоньки, указывавшие направление.

Куонг кивнул: он начинал понимать. Дарлин одобрительно улыбнулась. Тайхо уже изменил цвет кожи и смешался с полумраком. Рауль был в восторге — такое освещение ему нравилось.

— Уходим, — скомандовал Крис.

Следуя за направляющими огоньками, они бегом устремились по коридору. Тайхо вел группу; его винтовка была снабжена инфракрасным прицелом. Куонг опекал Дарлин, Рауль — Малыша. Крис замыкал процессию. По пути они никого не встретили. Очевидно, все силы противника были стянуты к космоплану.

— «Спасатель-пять», — Крис вызвал Гарри. — Отчаливай от корабля. Мы не можем добраться до тебя.

— Не понимаю вас, «Спасатель-один». Повторите, пожалуйста.

Крис вздохнул и покачал головой.

— «Спасатель-пять», отчаливай, черт тебя побери! Мы улетим на спасательных шлюпках.

— Но Крис, космопланы не могут принимать на борт спасательные шлюпки! Я…

— «Спасатель-пять», это приказ! — отрезал киборг.

— Конечно, Крис… то есть «Спасатель-один».

В дальнейшем все шло как по маслу. Дошло до того, что, когда они приблизились к спасательным шлюпкам, Рауль заявил о намерении сбегать за своим костюмом. Даже не потрудившись ответить, Крис впихнул адонианца в кабину спасательной шлюпки.

Шлюпки на судах класса «Верди» построены из расчета на восемь человек — без всяких удобств, но, с другой стороны, спасательные шлюпки и не предназначены для использования в течение длительного времени. Корабль, терпящий бедствие на оживленном торговом маршруте, обычно получает помощь в течение нескольких часов, а Крис знал, что помощь уже в пути.

Когда все забрались в шлюпку и уселись на жесткие скамьи, прижавшись спиной к закругленным стенам (долговязому Тайхо пришлось сложиться чуть ли не вдвое), Крис запечатал люк и включил систему аварийного катапультирования. Сработали маленькие ракетные ускорители, отбросившие шлюпку на безопасное расстояние от корабля, прежде чем заглохнуть.

Вспышки пламени указывали на старт второй шлюпки, неподалеку от них: очевидно, Джамиль справился со своей задачей. На расстоянии нескольких километров Крис мог видеть космоплан «Шиавона», нависавший над шлюпками, как озабоченная курица над своими цыплятами. Им удалось бежать — чисто и без проблем. Киборг задумался о том, как скоро солдаты, поджидающие в засаде, поймут, что жертва ускользнула из ловушки.

Теперь им оставалось только сидеть и ждать прибытия грузового судна. И заодно придумывать правдоподобное объяснение.

— Гарри, — позвала Дарлин по коммлинку, как только челнок остановился в космическом пространстве. — Соедини меня с компьютером.

Она дала компьютеру подробные инструкции о том, как взломать защиту своего коллеги на борту незаметно обойти пароли, найти нужные файлы и загрузить их в свою систему. Потом она закрыла глаза и мечтательно улыбнулась.

— Полагаю, Крис, тебе уже приходило в голову, что после спасения нас немедленно посадят за решетку? — После успешных операций на Тайхо частенько нападали приступы ворчливости. — Кто помешает этим «профессорам» заявить, что мы захватили их судно, угрожали им и сбежали лишь после того, как стало припекать задницу?

— Они этого не сделают, — отозвался Крис, лениво пережевывавший закрутку. — Я уверен, что они и носу не высунут наружу.

— Но Гарри же сказал, что они не смогут включить свои двигатели еще шесть… — Куонг остановился на полном ходу. — Будь я проклят! — Он напряженно вглядывался в иллюминатор. — Ты был прав. Они уходят на полном ходу!

— Останови их, Крис! — неожиданно попросила Дарлин. Она сжала здоровую руку киборга. — Прикажи Гарри выстрелить в них. Немедленно!

— Ты сошла с ума? — Крис уставился на нее. — Открыть огонь по безоружному кораблю на виду у грузового космолета? Эти ублюдки не так уж беспомощны, просто капитан космолета об этом не знает. Нас не просто за решетку, а расстреляют на месте!

— Только не после того, как они познакомятся с данными, которые я сейчас загружаю в наш компьютер, — настаивала Дарлин. — Сделай это, Крис!

— Слишком поздно, — пробормотал Куонг. — Во имя святого владыки, у них есть и гипердвигатель! Они исчезли!

Крис протолкался вперед и выглянул в иллюминатор. «Канис-Майор-1» бесследно исчез в одной из ближайших Троп. Киборг тяжело опустился на скамью. Да что же такое творится, в самом деле?

— Кто-то пошел на огромные расходы, чтобы модифицировать этот корабль, — заметил Тайхо. — Только представьте себе, поставить запасной линейный двигатель и гипердвигатель на судно класса «Верди»!

— А ты как думал? — раздраженно бросила Дарлин. — С тем, что они замышляют, можно не скупиться на расходы.

— Так что они замышляют? — спросил Крис. — Что тебе удалось узнать?

Она посмотрела на киборга.

— В течение ближайших шестидесяти часов они собираются убить короля.

ГЛАВА 28

Пускай фортуна неверна…

Джон Гринлиф Уиттиер. Песня урожая

— Вот и вся моя история, — заключил Рауль и драматически развел руками.

Он наслаждался собой, своей аудиторией, возможностью вновь оказаться в центре внимания. Это было так очевидно, что Крис, потягивавший закрутку, с подозрением поглядывал на адонианца.

Куонг закатал рукава рубашки Рауля и быстро осмотрел его руки.

— У него брали пробы крови. Характерное обесцвечивание кожи вокруг места укола.

— Все это есть в компьютерных файлах, Крис, — добавила Дарлин. — Или почти все. Мы успели загрузить лишь малую толику, прежде чем они ушли в гиперпространство. Осталось много неясных моментов, но в основном все совпадает.

— Может быть. Но с чем?

— С убийством короля, — ответила Дарлин. — Как я и говорила.

Крис недоверчиво покачал головой.

* * *

Через час после побега с «Канис-Майор-один» грузовой космолет подобрал спасательные шлюпки. Капитан выслушал наспех придуманную историю о том, как они ответили на сигнал бедствия, остановились помочь якобы поврежденному кораблю, подверглись нападению космических пиратов и едва успели унести ноги.

Капитан имел все основания усомниться в правдивости рассказа, особенно если учесть, что Тайхо держал в руках иридиевую снайперскую винтовку, Рауль расхаживал нагишом, а половина левой руки Криса обгорела и покорежилась. У Дарлин по-прежнему шла кровь из раны на лбу, а Малыш выглядел кем угодно, только не членом спасательной команды.

Разумеется, капитан мог узнать их по фотографиям из программ новостей. Крис не слишком беспокоился об этом. Даже если капитан следит за новостями, пилоты грузовых судов известны своим нежеланием вмешиваться в чужие дела. У них есть свои проблемы, включая соблюдение сроков поставки товара.

Корабль, пославший сигнал бедствия, исчез; его команда не могла говорить за себя. Капитан задал несколько вопросов, скорее для проформы, чем из интереса, а затем переправил Криса и остальных на «Шиавону», радуясь возможности избавиться от них.

На борту космоплана Крис попытался связать воедино кусочки причудливой головоломки. Какое отношение может иметь похищение лотофага к планам убийства короля?

— Ты сказал, что доктор Брисбейн задавала тебе вопросы. — Дарлин продолжала тормошить Рауля. — О чем?

Тот пожал плечами.

— О моем бывшем боссе, Снаге Оме. О моей работе под его руководством. Должен сказать, это пробудило во мне весьма мучительные воспоминания.

Адонианец находился в здравом рассудке — насколько это было возможно для Рауля. На самом деле никто не знал, где заканчивался этот «здравый рассудок» и начиналась наркотическая эйфория. Куонг дал Раулю, переодевшемуся в летный костюм, слабое успокоительное. Это должно было помочь лотофагу пережить потрясение от больничного халата, мучившее его сильнее всех тех пыток, которым его подвергли.

Взгляд Рауля то и дело останавливался на Малыше, как будто он хотел убедиться, что эмпату ничто не угрожает. Время от времени он похлопывал Малыша по любой части тела, которая оказывалась под рукой. Тонганец тесно прижимался к нему. Глаз-бусинка, выглядывавший из-под повязки, торжествующе сверкал.

Вопрос о Дарлин Мохини по-прежнему оставался открытым. Крис наконец-то мог расспросить Рауля и Малыша о ее искренности. Он долго ждал этого момента, но теперь испытывал странное чувство: ему не хотелось ни о чем спрашивать. А может быть, дело было в том, ЧТО он уже знал ответ.

— Какие вопросы доктор Брисбейн задавала тебе о Снаге Оме? — настаивала Дарлин.

Рауль сделал неопределенный жест.

— Все было так… ужасно и неприятно. Этот чудовищный халат! Понимаете, я был немного не в себе.

Он стрельнул глазами в направлении киборга.

— Мы понимаем, — сухо заверил Крис.

Рауль вздохнул и попытался сосредоточиться.

— Кажется, эта отвратительная женщина спрашивала меня, не делал ли мне Снага Ом каких-то инъекций. Не использовал ли он меня для каких-то экспериментов.

— Он делал это? — заинтересованно спросила Дарлин.

— Нет, — в замешательстве ответил Рауль. — С какой стати? Мой бывший работодатель был торговцем и производителем оружия. Какое я мог иметь отношение к столь скучным материям, как бомбы и танки?

— В самом деле, — пробормотала Дарлин. — Ты сказал об этом доктору Брисбейн?

— Да.

— И?

— Она вроде бы не поверила мне. А потом заявила, что собирается ликвидировать меня. — Рауль изящно передернул плечами.

— Но она этого не сделала, — заметил Крис.

— До сих пор не могу поверить. — Лотофагу явно не хотелось вспоминать о пережитом.

— Она как-то объяснила свое поведение?

— Нет. Единственное, что она сделала, — впрыснула мне дозу мощного снотворного. Я сразу же почувствовал себя лучше, — серьезно добавил Рауль.

— Не сомневаюсь, — проворчал Крис. — Так ты не знаешь, почему она оставила тебя в живых?

— Я этого не говорил, — с достоинством отозвался Рауль. — Ты спросил, объяснила ли она свое поведение. Отвечаю: нет, не объяснила. Но я слышал, как она разговаривала с безобразным мужчиной. Он сказал, цитирую: «Некоторые микромашины в его кровеносной системе еще не взорвались. Он будет превосходным подопытным субъектом для испытания устройства». Конец цитаты.

Дарлин удовлетворенно кивнула. Она была единственной, кто читал украденные компьютерные файлы с «Канис-Майор-1», и, по-видимому, для нее объяснение Рауля имело смысл. Но не для Криса.

— Кончай заливать, лотофаг, — хохотнул Гарри. — Только наследники королевской линии могут иметь микромашины в своей кровеносной системе. Или ты думаешь, будто мы поверим в твое право наследования?

— Ты полагаешь, это возможно? — благоговейно прошептал Рауль. — Подумать только, кузен Его Величества!

— Думаю, это вряд ли возможно, — сухо сказал Крис.

Немного поразмыслив, Рауль пожал плечами.

— Пожалуй, ты прав. Папочка и мамочка оба были куртизанами, а в королевском семействе с известным предубеждением относятся к этой профессии. С другой стороны…

— Не ожидай приглашения на праздник воссоединения семьи Старфайров, — перебил Крис. — Насколько нам известно, в Галактике остался лишь один наследник королевской крови: ныне здравствующий монарх.

Он хотел что-то добавить, но ему помешал Док, изучавший компьютерные распечатки.

— Это невероятно! — воскликнул Куонг. — Они в самом деле нашли микромашины в кровеносной системе Рауля!

Джамиль насмешливо хмыкнул.

— Ты хочешь сказать, что наш лотофаг — следующий в очереди на трон?

— Нет. Это в принципе невозможно. Адонианцы считаются неподходящей расой для генетических изменений. Но это приводит нас к следующему вопросу: как микромашины вообще могли попасть в кровеносную систему Рауля? И что имели в виду те люди, когда говорили о «еще не взорвавшихся микромашинах?»

— Поэтому они и спрашивали об инъекциях, — взволнованно вставила Дарлин. — Должно быть, Снага Ом впрыснул микромашины в кровь Рауля!

— Но почему? — изумился Куонг. — И где он мог взять их?

Малыш подергал Рауля за рукав, привлекая его внимание. Тот прислушался к беззвучному голосу и перевел:

— Малыш вспоминает, что в коллекции нашего бывшего босса имелся кровный меч, когда-то принадлежавший королевской семье. Видите ли, Снага Ом был не только продавцом, но и коллекционером оружия.

— Вот оно! — воскликнул Куонг. — Стало быть, Ом откачал из меча часть жидкости, содержащей микромашины, и впрыснул ее Раулю.

— Но почему? — Крис продолжал недоумевать. — Насколько мне известно, единственным носителем королевской крови, с которым у Снаги Ома имелись деловые отношения, был Дерек Саган. И эти отношения не отличались теплотой. Однажды военный лорд даже нанял меня, чтобы шпионить за адонианцем. Дерек Саган передал Ому планы пространственно-ротационной бомбы, и, естественно, ему хотелось убедиться, что Ом не попытается обмануть его. Конечно, Саган не говорил мне об этом напрямик. В то время никто еще не знал о бомбе.

— Снага Ом собирался убить Дерека Сагана, — неожиданно сказала Дарлин. Она взяла очередную компьютерную распечатку и показала ее. — Здесь написано об этом. Ом собирался уничтожить Сагана с помощью некоего оружия, убивающего только носителей королевской крови. Оно каким-то образом воздействует на микромашины в их телах.

— Это возможно, Док? — спросил Крис.

— Вполне, — ответил Куонг. — Что там Рауль говорил о взрывах? В клетках носителей королевской крови находятся миллионы микромашин. Если Ом нашел способ одновременно взорвать их…

Он с интересом взглянул на Рауля.

— Снага Ом должен был впрыснуть тебе микромашины! Иначе как эти люди обнаружили их в твоей крови? Ты уверен, что твой покойный босс никогда не делал тебе уколов или переливания крови?

— Совершенно уверен, — ответил Рауль.

Куонг озадаченно нахмурился. Крис покачал головой.

— Послушай, Док, все эти теории очень интересны, но на практике…

— …Если не считать коллагеновых процедур, — небрежно добавил Рауль.

— Каких коллагеновых процедур? — одновременно спросили Куонг и Дарлин.

— Я проводил их, чтобы избавиться от морщин. Знаете, появилось несколько морщинок в уголках глаз — совсем немного, но все равно очень неприятно. Сейчас они незаметны, потому что я пользуюсь новым кремом, вытяжкой из…

— Ом делал ему инъекции! — торжествующе заключил Куонг. — Под видом коллагеновых процедур от морщин!

— Что еще он с тобой сделал? — спросила Дарлин.

— Ничего особенного. — Лотофаг выглядел слегка ошарашенным. — Во всяком случае, больше я ничего не припоминаю.

— Черт бы тебя… — Крис терял терпение.

Дарлин наклонилась и положила ладонь на его здоровую руку. Ее прикосновение было прохладным, странно успокаивающим.

— Возможно, примерно в то же время Снага Ом попросил тебя испытать какой-нибудь новый аппарат? — предположила она.

— Теперь, когда вы заговорили об этом, я действительно кое-что вспомнил. Как раз в то время Ом приобрел новую модель ванны для загара. Он предложил мне опробовать ее и сказал, что это закрепит коллагеновые процедуры.

Куонг и Дарлин обменялись понимающими взглядами.

— Морщинки исчезли? — спросил доктор.

— Нет, — с горечью ответил Рауль. — Более того, я так и не загорел, и моя кожа пришла в ужасное состояние. Большие багровые пятна — вроде синяков, только хуже — выступили у меня на руках и лице. Их нельзя было скрыть никакими ухищрениями. Я не мог появляться в обществе! Пришлось целую неделю отлеживаться в постели.

— Вот и ответ. — Куонг обвел взглядом остальных. — «Коллагеновые процедуры» на самом деле были инъекциями микромашин в кровеносную систему Рауля. Затем Снага Ом положил Рауля в «ванну для загара», которая на самом деле являлась устройством, взрывающим микромашины. Если бы Раулю впрыснули большое количество микромашин, то он бы умер на месте. Они бы взорвались одновременно, вызвав обильные внутренние кровоизлияния во всем теле. Смерть была бы быстрой и крайне мучительной. Взрыв небольшого количества микромашин вызвал лишь незначительные повреждения — кровоподтеки на руках и лице.

— Крис. — Дарлин схватила киборга за руку. — Ты понимаешь, что это означает?

Он резко повернулся. Она вспыхнула и убрала руку.

— Я вижу, к чему ты клонишь. Но это просто нелепо.

— Посмотри, как все сходится, — возразила Дарлин. — Снага Ом изобрел свое устройство, чтобы убить Дерека Сагана. Но события складываются не в его пользу. Ом погибает, так и не успев воспользоваться устройством. Потом умирает Саган. Все наследники королевской крови мертвы.

— Кроме одного, — вставил Куонг.

— Да, — согласилась Дарлин. — И хотя Ом мертв, его устройство по-прежнему работает.

— То есть, — начал Куонг.

— Я знаю! — воскликнул Рауль в восторге от своей сообразительности. — Знаю. Пузырьки в крови! — Он выдержал паузу и зловещим шепотом добавил: — Они собираются газировать короля!

ГЛАВА 29

— Холмс! — вскричал я. — Кажется, я начинаю понимать, на что вы намекаете. Значит, мы явились как раз вовремя, чтобы предотвратить ужасное и утонченное преступление.

Артур Конан Дойл. Пестрая лента

— Итак, согласно информации, содержавшейся в их компьютере, они планируют убить короля через шестьдесят часов. Сейчас, разумеется, осталось уже меньше времени.

Дарлин развернула распечатку и прочла вслух:

— «Немедленно синхронизировать хронометры на Время Зулу. Миссия «ход-неход» будет передана через шестьдесят шесть часов. Завершение миссии по варианту «ход» через восемьдесят один час. Вы получили приказ».

Рауль кивнул.

— Я уже слышал это, — с важным видом сказал он.

Крис скептически хмыкнул.

— Слышал, слышал! — запротестовал Рауль. — Ясно помню, как эта ужасная женщина приближалась ко мне с инъектором, наполненным ядовитой жидкостью. В таких случаях у человека происходит некоторое возбуждение коры головного мозга. Потом раздался голос из громкоговорителя, который произнес всю эту чушь. Потом пришел безобразный мужчина и сказал, что Бог с ними. Женщина спросила его почему, а он ответил: потому что… что…

Рауль захлопал ресницами.

Крис раздраженно засопел, но лотофаг успокаивающе помахал рукой.

— Нет-нет, одну секунду. Я уже вспоминаю. Вот, вспомнил! «Никто не сможет остановить их, поскольку Королевский флот будет полностью парализован».

Крис покосился на Дарлин.

— Боже мой, — прошептала она.

— Что нам теперь делать? — спросил Джамиль.

— Мне это известно не лучше, чем тебе, — отрезал Крис. — У кого-нибудь есть дельные предложения?

Тайхо, незаметно для остальных поменявший расцветку и слившийся с серым оттенком металлических переборок, покачал головой.

Куонг не слышал вопроса. Положив руки на колени, он застывшим взглядом уставился на какую-то точку в центре палубы.

Довольный бурной реакцией (хотя он не имел представления о ее причинах), Рауль продолжал:

— Да, так они и сказали. Дескать, у Адмиралтейства возникли большие проблемы и из этого можно будет извлечь выгоду.

— Они говорили о чем-нибудь еще? — спросил Крис.

Рауль задумчиво нахмурился, чего не позволил бы себе в других обстоятельствах — это дурно отражалось на коже лица, но и он, похоже, начинал осознавать серьезность положения. Малыш подтолкнул его локтем. Они вступили в безмолвный разговор друг с другом. Морщины на лбу Рауля постепенно разгладились. Он помог этому процессу, энергично помассировав щеки и лоб.

— Да, все верно. Малыш напоминает мне, что та ужасная женщина сказала что-то вроде: «У нас остается не так уж много времени». Тогда безобразный мужчина сообщил, что устройство уже собрано и отлажено. Им остается лишь поместить его в нужное место и включить в нужный момент. А потом он сказал, что приказ о моей ликвидации отменен. Но я так и не понял почему…

Малыш забрался на кресло рядом со своим другом и потряс его за руку. Рауль прислушался к мыслям эмпата. Его глаза расширились, и он повернулся к Крису.

— Ну и дела! — пробормотал он. — Я начинаю понимать. У нас крупные неприятности, не так ли?

— А вот я ничего не понимаю, — вмешался Гарри. — С вами, ребята, всегда так. Что происходит?

— Пока ничего особенного, — ответил Крис. — Но если что-то случится с королем, то в этом обвинят нас.

— Да? — Гарри почесал в затылке. — А почему?

— Все будет выглядеть так, будто мы похитили Дарлин, чтобы нарушить связь между кораблями Королевского флота и убить короля под прикрытием операции «Макбет».

— Ага, понятно, — отозвался Гарри. Затем смысл услышанного дошел до него. — Ну ни фига себе!

— Но мы не можем быть уверены в их планах, — возразил Джамиль. — Кто эти люди? Какие побуждения движут ими? Как они получили документацию по устройству прибора Снаги Ома? И вообще, насколько серьезны их намерения?

— Вполне серьезны, — сказала Дарлин, продолжавшая изучать компьютерные распечатки. Она искоса взглянула на Рауля. — Ты случайно не знаешь человека по имени Боск?

Рауль и Малыш обменялись взглядами и кивками. Лотофаг презрительно фыркнул.

— О да, — ответил он. — Нам он никогда особенно не нравился. Он был слишком высокого мнения о себе. Все знали, что он носит парик и пользуется отбеливателем для кожи. Однако по какой-то причине наш покойный босс Снага Ом питал склонность к этому человеку.

— Боск был доверенным лицом Ома, — заметила Дарлин.

— Доверенным лицом, постельничим — называйте как хотите. — Рауль перекинул свои длинные темные волосы через плечо.

— И если кто-то из домашних имел доступ к секретам Ома, то это был Боск?

— Да, без сомнения. Кстати, ему бы как раз не помешали коллагеновые процедуры, — язвительно добавил Рауль.

— Боск умер, Крис, — сообщила Дарлин. Она протянула киборгу распечатку. — Они убили его, чтобы завладеть планами устройства. Здесь все написано.

Это и впрямь был подробный отчет об убийстве несчастного Боска, составленный в профессиональной, отстраненной манере, от которой кровь стыла в жилах.

«Я ликвидировал объект выстрелом в голову из лазерного пистолета, — гласил один абзац. — Затем я вырезал правое глазное яблоко объекта. Поднеся его к сканеру, я смог получить доступ к нужным файлам».

Да, эти люди несомненно имели серьезные намерения. Они уже пошли на убийство и судя по тому, что они сделали с Малышом и Раулем, были готовы убивать снова. Крис прочитал оставшуюся часть документа. Записи были неоконченными: загрузка информации прервалась, когда «Канис-Майор-1» внезапно совершил прыжок в гиперпространство. Но киборг узнал достаточно, чтобы убедиться: жизнь молодого короля действительно находится в опасности.

Крис был одним из немногих счастливчиков, приглашенных на коронацию Диона Старфайра, воплощения надежды для истерзанной войной Галактики. Опустившись на колени у ног архиепископа, молодой король поклялся верно служить народу и возложил свою жизнь на алтарь империи.

Крис помнил и другое время — окутанное дымом, пронизанное пламенем, пропитанное кровью. То время, когда он видел, как Дион Старфайр творит чудеса.

А кроме того, была еще жена короля, прекрасная Астарта…

Киборг раздраженно покачал головой. В последнее время он слишком часто предавался воспоминаниям о былых днях.

— Но кто эти люди? — недовольным тоном поинтересовался Джамиль. — Я спрашивал уже два раза.

— Рыцари Черной Земли, — ответил Крис, пробежав взглядом по распечатке.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Мне тоже, — отозвался киборг. — Интересно…

— Я могу посмотреть в архивах бюро, — предложила Дарлин.

Крис молча смотрел на нее. Она вспыхнула под его взглядом.

— Мне нужно было следить за делами синдиката, — сказала она, словно оправдываясь. — Знать, чем они занимаются, кто садит в тюрьме, кто гуляет на воле.

— Насколько я понимаю, сотрудники бюро не имели представления о том, что ты роешься в их секретных файлах?

Она покачала головой.

— Тогда действуй. Посмотри, что можно раскопать про этих рыцарей… если там вообще что-то есть.

Дарлин спустилась в рубку. Через несколько секунд он услышал, как она разговаривает с компьютером.

— Я… пожалуй, я спущусь к ней. — Гарри покраснел и встал. — Вдруг ей понадобится помощь?

Крис достал очередную закрутку, мрачно посмотрел на нее и швырнул обратно в портсигар, подаренный королем.

— Проклятье! Если бы я только мог связаться с Дикстером!

— Возможно, мы зря беспокоимся, — заметил Джамиль. — Если в Адмиралтействе объявлено состояние повышенной боеготовности, королевская стража обязательно предпримет дополнительные меры по охране короля.

— К несчастью, они не смогут защитить его от этого устройства, — возразил Куонг. — Поскольку для взрыва микромашин используется определенный тип энергетического луча, устройство вовсе не должно быть похоже на оружие. Оно может выглядеть так же безобидно, как… — Он пожал плечами. — Например, как микроволновая печь.

— Вот его описание, — сказал Крис, просмотрев очередной лист распечатки. — Держи, Док. Посмотрим, сможешь ли ты что-нибудь понять. Для меня это все китайская грамота.

Куонг начал читать. Выражение его лица становилось все более серьезным.

— Это не китайская грамота, Крис. — Он поднял голову. — Здесь говорится о фазомодулируемом мазере с тунгстеновым сердечником и трансмиттером, работающим на частоте десять мегагерц. Если им действительно удалось собрать такое устройство, оно способно убить любого человека, имеющего микромашины в кровеносной системе. Оно убьет короля.

— Каким образом? Попытайся объяснить так, чтобы было понятно.

Куонг собрался с мыслями.

— Я говорил, что устройство может выглядеть, как микроволновая печь. Здесь применяется сходный принцип действия. Микроволновая печь, настроенная на нужную частоту, вызывает резонанс в молекулах воды. Это устройство — они называют его генератором негативных волн — излучает направленный пучок энергии. Кристаллические решетки микромашин в теле короля, вступив в контакт с волнами, начинают резонировать. Резонанс нарушает стабильность решеток, пульсация дробит их. Весь процесс занимает не больше минуты. За это время все микромашины в теле короля Диона неизбежно взорвутся. Взрывы приведут к прободению кровеносных сосудов и внутренних органов, и молодой человек истечет кровью. Боль будет чудовищной. Ужасная смерть! Не имеет значения, как быстро ему окажут медицинскую помощь: после взрыва микромашин спасти короля будет невозможно. Должен заметить, эти рыцари — очень основательные люди, — добавил Куонг. — Они пошли на огромные расходы ради изготовления устройства. Совершенно ясно, что они собираются использовать его.

— Мы можем послать сообщение королю, — предложил Джамиль. — Предупредить его, попросить отменить все планы на ближайшие несколько дней.

Крис только усмехнулся.

— Ты знаешь, сколько таких предупреждений Дион получает каждый день? У Его Величества имеется секретарь, который занимается исключительно угрозами смерти в адрес королевской семьи. Раньше Дион никогда не обращал на них внимания. С какой стати он сделает это теперь?

— У нас есть поговорка: тот, кто живет в страхе перед смертью, уже умер, — заметил Куонг. — Король поступает мудро.

— Эта мудрость может стоить ему жизни, — возразила Дарлин, поднявшаяся из рубки. Гарри следовал за ней по пятам. — Я нашла эту группу. Она существует уже давно, и по ней накоплено много материалов. Сейчас я вкратце изложу суть дела. Организация известна под названием «Рыцари Черной Земли». Она возникла в те времена, когда Земля стала непригодной для обитания из-за перенаселенности, загрязнения окружающей среды и нескольких локальных ядерных войн. Именно тогда люди начали улетать к звездам. Первоначально рыцари представляли собой группу радикально настроенных защитников окружающей среды. Они не одобряли космических путешествий. Они пытались убедить людей остаться на Земле, направить свои таланты и деньги для возрождения планеты, а не покидать ее. Но, разумеется, их никто не слушал. В конце концов рыцари перешли к насильственным мерам. Вместо сидячих акций протеста они начали взрывать космодромы. Но они были не в силах остановить прогресс.

— Так какова сейчас их цель? — спросил Гарри. — Они по-прежнему настроены против космических полетов?

— Едва ли. С годами их организация изменилась и развилась в нечто иное. Только так они смогли выжить. Согласно информации, собранной сотрудниками бюро, рыцари Черной Земли теперь видят свою миссию в сохранении человеческого наследства. Все, связанное с Землей, считается священным. Главная база рыцарей находится на Земле. — Дарлин покосилась на Тайхо. — Все, что произведено на других планетах, иными расами, объявляется скверной. Это относится к пище, культуре, обычаям… но особенно к религии. Для большинства из нас Земля — это мир разрушенных городов, гниющих отбросов, непригодной для дыхания атмосферы. Но для рыцарей это священная обитель человечества. Лишь людям, рожденным на Земле, или тем, кто может проследить свою родословную до земных предков, разрешается вступить в рыцарский орден.

Дарлин взглянула на Криса.

— Бюро с большим трудом нашло человека, сумевшего внедриться в организацию.

— Они заслали туда своего агента? Она кивнула.

— Бюро очень серьезно относится к рыцарям Черной Земли. Вот что они выяснили — и здесь, к сожалению, наша теория начинает рассыпаться. Рыцари были необычайно довольны, когда Дион Старфайр стал королем. По-видимому, его родословная прослеживается до земных предков.

— Стало быть, у рыцарей нет причин убивать короля?

Дарлин пожала плечами.

— Может быть, он сделал что-то, заставившее их изменить свое мнение.

— Ты сказала, что они фанатично относятся к земным религиям, — задумчиво произнес Крис. — Не так давно королева стала первосвященницей религии, берущей начало на другой планете. В последнее время король вовсю пропагандирует эту религию. Возможно, это привело их в ярость.

— Послушайте-ка. — Куонг развернул распечатку. — «Смерть короля послужит грозным предупреждением для всех неверующих. Галактика погрузится в пучину хаоса. Но наш рыцарь-командующий, как личность широко известная и почитаемая, сможет возглавить новое правительство».

— Значит, это все-таки революция, — угрюмо буркнул Джамиль. — Сбываются худшие кошмары Адмиралтейства.

— И ответственность за случившееся ляжет на нас, — добавил Крис.

— Когда устройство сработает и король умрет, наша жизнь не будет стоить той бумаги, на которой она напечатана, — витиевато, хотя и довольно туманно высказался Тайхо.

— В ФБРБ известно, кто такой рыцарь-командующий?

Дарлин покачала головой.

— Агент не смог этого выяснить. Судя по всему, никто из членов рыцарского ордена не знает его имени. Оно содержится в строжайшей тайне даже от преданных сторонников.

— Что нам теперь делать, босс? — поинтересовался Гарри.

Остальные выжидающе смотрели на Криса. Он достал из портсигара закрутку, сунул ее в рот, пожевал.

— Насколько я понимаю, существует лишь одно логичное решение. Я отправляюсь на ближайшую базу Королевского флота и сдаюсь в плен. Потом объясняю, что все произошло по моей вине, а вы лишь выполняли приказы. Я заключу с ними сделку.

Все молчали. Крис смотрел не на них, а на кончик закрутки.

— Что касается Его Величества, то я расскажу ему…

— Вот-вот, — проворчал Джамиль. — Добровольное признание в сумасшествии.

Киборг смерил его холодным взглядом.

— Это не сработает, Крис. — Дарлин покачала головой.

Он хотел было возразить, но Джамиль отмахнулся.

— Могу себе представить, как это будет выглядеть со стороны. Ты заходишь на армейскую базу, приносишь извинения за вторжение на секретный объект и вооруженное похищение ведущего шифровальщика флота. Потом ты говоришь, что произошла ошибка и ты раскаиваешься в содеянном, но, между прочим, тебе удалось раскрыть заговор шайки рыцарей со Старой Земли, которые собираются живьем зажарить короля.

— И тогда тебя сошлют в сумасшедший дом лет эдак на двадцать, — с улыбкой добавил Гарри. — Не слишком удачный план, Крис.

— Но главное, это не спасет короля, — напомнил Куонг. — Ты сам говорил, что он каждый день пачками получает подобные угрозы. Мы единственные, кто знает, что эта угроза реальна, что есть люди, которые хотят и могут исполнить ее.

— Ты тоже не спасешься, Крис, — тихо добавила Дарлин. — Особенно если то, что ты предсказываешь, действительно произойдет. Они обвинят во всем тебя… и казнят.

— Похоже, вам самим не терпится отправиться на поиски этих типов, — сказал Крис, оглядев лица своих товарищей.

Один за другим они кивнули.

— Я подчиняюсь решению большинства. — Рауль зевнул. Примостив голову на коленях Малыша, адонианец почти сразу же заснул.

Крис неожиданно осознал, насколько он сам устал — до боли в костях, до судорог в мышцах. Остальные члены команды, пожалуй, находились не в лучшем состоянии. Они завистливо погладывали на дремлющего Рауля.

— Сколько у нас времени?

Дарлин взглянула на свои наручные часы.

— Пятьдесят восемь часов. Примерно два с половиной дня.

— Подвесьте гамаки, — распорядился Крис. — Нужно немного отдохнуть, пока есть возможность. Скорее всего, в дальнейшем отдыха не предвидится.

Джамиль вынес из грузового отсека скатанные гамаки и вручил Тайхо, который развесил их в жилых помещениях. Гарри спустился проверить компьютер. Вернувшись, он объявил, что они выходят из гиперпространства примерно через восемь часов неподалеку от родной планеты Михаила Олефского. Не хочет ли Крис изменить планы?

Подумав, Крис дал отрицательный ответ. Им придется выяснить расписание поездок и выступлений короля, в особенности то место, где он собирается быть через пятьдесят восемь часов. Олефский сможет помочь им в этом.

Кивнув, Гарри вернулся в рубку, чтобы подтвердить курс, а затем лег спать. Остальные уже забрались в гамаки и вскоре затихли, медленно раскачиваясь взад-вперед, в такт движению космоплана. Рауль остался спать, где сидел, свернувшись клубком на одной из стальных скамей. Его голова покоилась на коленях у Малыша. Эмпат продолжал бодрствовать, нежно поглаживая маленькой рукой сияющие черные волосы лотофага.

Крис остановился возле них. Малыш смотрел на него снизу вверх из-под повязки ясным, сверкающим глазом.

— Значит, она говорила правду? — тихо спросил Крис. — Насчет Армстронга, про взрыв на фабрике и все остальное? Она говорила правду?

Глаз закрылся, потом снова открылся. Шляпа с широкими полями качнулась вверх-вниз.

— А я подверг ее жизнь опасности. Я уничтожил ее прикрытие. Я убил ее так же верно, как если бы вонзил в нее отравленную иглу.

Малыш не ответил. Единственный глаз, устремленный на киборга, ярко блестел. Возможно, он не понял ни слова из услышанного.

Впрочем, это не имело значения. Теперь Крис знал правду.

Он нашел свой гамак, ориентируясь в мягком свете ночника из рубки внизу, где работал компьютер. Все остальные, кроме него, уже спали. Тишина была теплой и успокаивающей.

Киборг знал, что это продлится недолго. Гарри храпел, Джамиль скрипел зубами, Тайхо издавал странные свистящие звуки наподобие закипающего чайника, а Куонг время от времени проводил во сне хирургические операции и разговаривал сам с собой. Но пока что на борту космоплана было тихо.

Крис долго лежал в своем гамаке, глядя в потолок и вслушиваясь в тишину.

ГЛАВА 30

Один человек из тысячи, рек Соломон, Станет тебе ближе брата… Но Тысячный Человек пребудет с тобой До эшафота — и после!

Редьярд Киплинг. Тысячный человек

Гарри потряс его за плечо.

— Крис, проснись. У нас неприятности.

Киборг немедленно открыл глаза.

— В чем дело? Что случилось?

— Мы вышли из гиперпространства и связались с Олефским по специальному каналу, полученному от него. Он говорит, твой дом находится под наблюдением. Какие-то типы в костюмах. Они следят за космическим движением в окрестностях планеты. Я провел сканирование и обнаружил большой корабль на дальней стороне…

— Кто взял нас под наблюдение? — Крис пытался проснуться.

— Дарлин утверждает, что это ФБРБ. Похоже, они получили наводку из Адмиралтейства, еще до отключения связи. Пришлось снова уйти в гиперпространство. Короткий прыжок. Я просто не знал, что делать, Крис.

Крис тоже не знал. Он собирался поделиться полученной информацией с Михаилом Олефским, но теперь это исключалось. Агенты бюро попрятались вокруг, ожидая, когда мышка юркнет в свою норку. Кроме того, мрачно подумал Крис, что бы я на самом деле мог сказать Олефскому? Поверил бы он мне? И какая польза от этого была бы королю или тем, кто его охраняет?

Объявить всегалактический розыск шайки рыцарей-фанатиков, шляющихся неизвестно где со смертоносным прибором, замаскированным под микроволновую печь?

Он двинулся было следом за Гарри, но заметил красный огонек, мигавший на его кибернетической руке: села батарея. Открыв отделение на левом бедре, киборг поменял батарею, поставил первую на подзарядку и взглянул на хронометр. Убийство планировалось через пятьдесят девять часов после их бегства с «Канис-Майор-1». Минус десять часов на сон и перелет. Теперь у них оставалось сорок девять часов.

Крис спустился в рубку. Дарлин уже сидела в кресле второго пилота, глядя в бесконечную черноту гиперпространства. Она выглядела несчастной и измученной. Гарри с виноватым видом топтался рядом.

— Ну и что вы двое затеяли? — осведомился Крис.

Гарри густо покраснел.

— Ничего, — пробормотал он.

— Кончай, Гарри. Ты не сможешь одурачить и навозного жука. — Киборг воспользовался одним из выражений Тайхо.

— Не вини его, Крис. — Дарлин опустила голову на сложенные руки. — Я попросила его попытаться соединить меня с Дикстером.

— Я думал, ты не будешь возражать, — вставил Гарри.

— Я должна была это сделать, — сказала Дарлин. — Успокойся, Крис. Я не подвергла нас опасности. Разговор был коротким.

— Насколько коротким?

— Короче не бывает. — Ее губы изогнулись в печальной, кривоватой улыбке. — Впрочем, я и не ожидала ничего иного.

Но она тяжело переживала случившееся. Крис впервые осознал, что она, должно быть, радовалась жизни на БКФ «КомБез». Она занималась любимой работой, заслужила уважение коллег и доверие начальства. Ради этого она и жила, внезапно понял он. И это тоже пропало, ушло безвозвратно.

Крис пожевал закрутку, но даже табачная горечь не смогла истребить металлический привкус во рту.

Он положил на плечо Дарлин свою здоровую руку. Жест вышел деланным и неуклюжим, но ее лицо озарилось. Она подняла голову и посмотрела на него.

— Мне очень жаль, — тихо сказал Крис.

Глаза Дарлин наполнились слезами. Она положила ладонь на его руку и откашлялась.

— А мне нет. Я и не понимала… — Она замолчала, сглотнула, снова заговорила: — Я жила в тюрьме, Крис. В комфортабельной камере, но все равно в тюрьме. А теперь я свободна. Свободна!

Она развернула кресло, быстро вытерла глаза и шмыгнула носом.

— Если мы не можем поговорить с Дикстером и Олефским, придется действовать в одиночку. Во-первых, нам нужно выяснить расписание публичных выступлений короля. Мы должны точно знать, где он собирается быть через два дня.

— Спросите у лотофага, — предложил Гарри. — Он следит за светскими сплетнями, смотрит видеожурналы. Если кто-нибудь и знает о ближайших планах короля, так это Рауль.

Это было правдой. Рауль знал все, что следовало знать о королевском семействе, плюс девять десятых того, чего знать не следовало. В прошлом году Рауль и Малыш удостоились личной встречи и похвалы от Их Величеств за доблесть и мужество, проявленные во время инцидента с Призрачным Легионом. С тех пор Рауль считал себя другом семьи и взял за правило внимательно изучать любые сплетни из их личной жизни, критиковать платья из гардероба Ее Величества и отпускать вольные замечания по поводу ювелирных вкусов короля. Заветной мечтой адонианца было превзойти королеву в умении незаметно, но очень эффектно пользоваться карандашом для век.

Крис поднялся по трапу на жилую палубу «Шиавоны». Остальные члены команды уже проснулись. Тайхо и Джамиль отсутствовали; судя по звукам, доносившимся из коридора, один из них сидел в уборной, другой был в душе. Куонг находился в одном из своих медитативных состояний. Он сидел скрестив руки на груди и глядя в пространство.

Малыш копался в раскрытом рюкзаке — возможно, искал какое-нибудь лакомство.

Рауль с закрытыми глазами, в расслабленной позе лежал на металлической скамье и блаженно улыбался. Он отнюдь не спал, хотя Крис не имел представления, где лотофаг мог найти наркотики. Потом киборг взглянул на Малыша, на его плащ с вместительными карманами… Господи, яснее и быть не может.

Крис бесцеремонно потряс адонианца за плечо. Рауль заулыбался еще шире. Его веки вздрогнули.

Крис снова встряхнул его и поднял за шиворот в сидячее положение. Рауль прислонился к переборке, открыл глаза и уставился на киборга, явно не узнавая его.

— Просыпайся! — приказал Крис. — Мне нужна информация. Ты ведь изучаешь все новости, связанные с королевской семьей?

Рауль растерянно захлопал глазами, пытаясь сообразить, где он находится. Он выпрямился, посмотрел на свой летный костюм и глубоко вздохнул.

— Разумеется, — утомленным тоном отозвался он.

— Будет ли в ближайшие дни какое-нибудь крупное событие, на котором обязательно должен присутствовать Дион Старфайр? Событие, о котором сообщалось в выпусках новостей? Подумай как следует. Это очень важно.

Рауль сосредоточился. Его глаза сузились, словно он искал какую-то вещь в темном шкафу, заваленном разным барахлом. В этот момент появился Малыш с двумя плитками шоколада, извлеченными из рюкзака. Он протянул одну плитку Раулю.

— Ах да, — тихо произнес лотофаг. Его немигающий взгляд остановился на Крисе. — Превосходная возможность для них. Просто превосходная.

— Для кого?

— Для рыцарей, конечно же. Ты говорил, что они враждебно настроены к инопланетным религиям. Через три дня…

Малыш заворчал и покачал головой.

— Прошу прощения, — с достоинством поправился Рауль. — Через два дня Их Величества прибудут на Церес для празднования годовщины своего бракосочетания и подготовки к рождению наследника престола. Ходят слухи, что король и королева примут участие в церемонии посвящения нерожденного ребенка местной Богине.

— Этого достаточно, чтобы взбесить рыцарей, — сказала Дарлин, незаметно подошедшая сзади. — Король официально признает религию, основанную на чужой планете. Более того, он посвящает своего ребенка — так сказать, наследника достояния Земли — какой-то инопланетной культуре.

Крис задумался.

— Звучит правдоподобно. Но помните: у нас есть только один шанс. Если мы ошибемся…

— Это не просто догадки. Это совпадает с графиком, не так ли? — Дарлин взглянула на Рауля, и тот наклонил голову, в знак согласия. — У рыцарей есть мотив для убийства и возможность его исполнения. На Цересе соберутся огромные толпы. Там будут все мало-мальски известные репортеры Галактики.

— Трансляция в живом эфире по всем главным видеоканалам, — добавил Рауль.

— В ближайшем будущем у короля запланированы другие выходы в свет? — спросил Крис.

Рауль пососал плитку шоколада, посовещался с Малышом, дернув его за рукав плаща, и ответил отрицательно.

— Ну хорошо. — Крис повернулся к остальным. — Слушайте все!

Джамиль вышел из душа, завернувшись в полотенце. Тайхо приплелся из уборной, вполголоса понося Гарри за неспособность совершить гиперпространственный прыжок без катастрофических последствий для желудка. Куонг вышел из своего транса. Гарри поднялся из рубки, Дарлин опустилась на край скамьи рядом с Раулем. Малыш перестал суетиться и уселся на полу.

Крис объяснил ситуацию:

— Это наш последний и единственный шанс. Другого мы уже не получим. У меня есть план, но довольно приблизительный: на разработку деталей нет времени. Рыцари, как и все остальное население Галактики, должны увидеть наше появление.

— А что, если они поймут, с какой целью мы явились, и отменят покушение? — спросил Джамиль. — В конце концов, мы чуть не захватили их корабль.

— Тем больше причин для спешки, — возразила Дарлин. — Я не думаю, что они подозревают нас. Взгляните на дело с их точки зрения. Мы хотели выручить нашего друга. Мы нашли его и забрали с собой. Что мы видели, пока находились на борту? Хорошо вооруженных солдат, невесть откуда оказавшихся на научно-исследовательском судне. Да, это могло возбудить наше любопытство. Мы могли принять их за пиратов, но ведь мы сами находимся вне закона. Они могут быть уверены, что мы не обратимся к властям.

— Но мы проникли в их компьютер… — начал было Джамиль.

— Я стерла все следы взлома, — перебила Дарлин. — Они не смогут определить, что я вообще подходила к компьютеру.

Джамиль с сомнением покосился на Криса. Киборг вынул закрутку изо рта и кивнул.

— Если она говорит, что сделала это, то так оно и есть.

Джамилю пришлось удовлетвориться услышанным.

— Есть еще вопросы? Нет? Тогда все сводится к следующему: летим ли мы на Церес? Дело будет кровавое, — мрачно добавил Крис. — Вы видели парней с «Канис-Майор-один». Это профессионалы, фанатики. Они готовы убивать ради своей цели и умирать за нее. Хуже того, вся проклятая Галактика охотится на нас, а не на них. Думаю, нам очень повезет, если кто-нибудь из нас, включая короля, выйдет из этой переделки живым. Я хочу, чтобы все знали об этом заранее. И наконец… — Он огляделся. — В чем дело?

Его не слушали. Члены команды со скучающим видом переглядывались друг с другом. Джамиль безуспешно пытался справиться с зевотой.

— Переходи к главному разделу программы, — посоветовал он. — Сколько это будет стоить?

— Как обычно. Джамиль хмыкнул.

— Ну, не знаю. Эти парни чертовски хороши…

— Ладно, в двойном размере.

— С твоего личного счета, а не со счета корпорации, — уточнил Тайхо.

Крис кивнул, пытаясь удержаться от улыбки.

— Хорошо.

— За вычетом налогов, — добавил Тайхо.

— За вычетом налогов, — согласился Крис.

Джамиль обдумал предложение и поднял вверх большой палец. Тайхо провел быстрый подсчет в уме и выказал свое удовлетворение, окрасившись в нежно-розовый цвет.

— Не понимаю, — пробормотал Гарри. — Что там за вычетом налогов?

Рауль сидел с закрытыми глазами, чтобы отвлечься от скучных материй. Он подтолкнул Малыша; широкополая шляпа кивнула в знак согласия.

Куонг достал маленький карманный компьютер, перемножил несколько цифр, поджал губы и скрестил руки на груди, показывая, что принимает условия сделки.

Дарлин с неодобрением наблюдала за ними.

— Это же ваш король! — возмущенно сказала она. — И если уж на то пошло, то Крис — ваш друг…

Киборг положил руку на ее плечо.

— Она семь лет прослужила в Адмиралтействе, — произнес он, словно извиняясь.

Остальные молча кивнули.

Верность, патриотизм… чушь собачья. Для наемников все сводилось к пластиковым кредиткам. Во всяком случае, так казалось со стороны. Они делали это ради Криса, но не могли ударить лицом в грязь в присутствии незнакомого человека.

Когда-нибудь, подумал Крис, я все ей объясню.

Он посмотрел на своих улыбающихся товарищей и сделал вид, будто сердится.

— А вы, ребята, круто торгуетесь. Придется немного подумать.

Джамиль небрежно махнул рукой.

— Само собой, не торопись. Тайхо пока что составит контракт. Кстати, о времени: сколько у нас осталось?

— Сорок восемь часов.

— Ты сказал, что у тебя есть план.

— Да, есть кое-какие наметки, — признал Крис, прикурив очередную закрутку.

— С чего начнем?

Киборг с наслаждением затянулся.

— Отправимся за покупками.

Рауль широко распахнул глаза от изумления.

ГЛАВА 31

Я прихожу с водой и улетаю с ветром…

Эдвард Фицджеральд. Рубаи Омара Хайяма

«Шиавона» выскользнула с Тропы навстречу теплому сиянию Ренгази, желто-оранжевой звезды, вокруг которой горделиво вращались десять планет. Расположенная неподалеку от пересечения нескольких оживленных гиперпространственных линий, Ренгази была одной из первых систем, исследованных и заселенных людьми. Климат на разных планетах далеко не всегда соответствовал условиям человеческого существования, но люди, известные среди других галактических рас своей энергией, честолюбием и желанием делать деньги, либо приспособились к планетам, либо заставили планеты приспособиться к ним.

Колония в системе Ренгази считалась первым крупным внеземным поселением. Тот факт, что колонисты почти поголовно вымерли от невиданной чумы, вызванной попытками скрестить местные и земные растения, не подлежал открытому обсуждению. В честь отважных первопроходцев была воздвигнута скульптурная группа: статуи производили на зрителей неизгладимое впечатление своими архаичными, громоздкими скафандрами со сферическими шлемами.

Такая мелочь, как смертоносные вирусы, не могла надолго остановить землян. Сейчас система Ренгази буквально кишела космическими кораблями всех видов и размеров. Прибытие «Шиавоны» с официальными регистрационными номерами Адмиралтейства прошло незамеченным.

Десятая планета, Зен Ренгази, была наиболее удаленной от солнца, и следовательно, наименее населенной. Являясь по существу горнорудной планетой, она также служила местом для крупной исправительно-трудовой колонии (Джамиль с мрачной иронией напомнил об этом), но наиболее важным для команды был тот факт, что вокруг планеты вращался КОРС, или Космическая орбитально-ремонтная станция.

Гарри направил «Шиавону» к Зен Ренгази.

— Когда ты говорил о «походе за покупками», я представлял себе совсем другое, — пожаловался Рауль.

Крис утешающе похлопал его по плечу и вошел в рубку.

— Наши «неисправности» работают? — с натянутой улыбкой осведомился он.

Гарри напряженно вглядывался в приборную панель; он выключил динамик компьютера, чтобы не слышать грозных предупреждений, и не обращал внимания на беспорядочные сигналы тревоги от различных датчиков.

— Да. — Здоровяк вытер пот со лба. — Теперь у нас нет защитных экранов. Никаких.

Он посмотрел на огромную орбитальную станцию, сиявшую, как металлическая луна, и медленно выползавшую с обратной стороны планеты.

— От души надеюсь, что ты не ошибся, когда утверждал, что у них нет тяжелого вооружения.

Крис улыбнулся и похлопал Гарри по плечу.

— Расслабься. Тяжелое вооружение на ремонтной станции — это все равно что ракетная установка в гараже у соседа.

— Там, где я вырос, механики обычно ходили с оружием, — пробормотал Гарри. Он окинул унылым взглядом созвездие красных огоньков, мигавших на приборной панели. — Ну что, включить сигнал бедствия?

Крис огляделся по сторонам. Джамиль, Дарлин, Куонг, Гарри и он сам были одеты в мундиры Адмиралтейства. Дарлин носила форменные брюки и блузку — ту одежду, в которой ей пришлось уйти с Крисом. Остальные воспользовались остатками из обширного «гардероба» команды. Разумеется, незаконное ношение форменной одежды строго преследовалось, и если бы их поймали, то могли бы казнить как шпионов, но, с другой стороны, попав в плен, они не могли ожидать иной участи. Крис решил, что это не имеет большого значения. Совершая полет на истребителе-бомбардировщике класса «Шиавона» с армейским регистрационным номером, имеет смысл одеться соответственно, иначе обман сразу выйдет наружу.

Если бы кто-нибудь на КОРСе удосужился проверить номера «Шиавоны», то обнаружил бы, что она приписана к Моденскому космопорту и принадлежит «домашней страже» Михаила Олефского. Но поскольку все переговоры были прекращены из-за операции «Макбет», никто не мог проверить, даже если бы захотел.

— По крайней мере, этот чертов «Макбет» хоть раз на что-то сгодился, — раздраженно заметил Джамиль.

Тайхо не носил форму. Ни один мундир, скроенный по человеческим меркам, не подошел бы к высокой, гибкой фигуре инопланетянина. Зато он изменил окраску кожи, смешавшись с остальными. Рауль заправил свои длинные волосы под фуражку и выглядел бравым солдатом — если не считать сверкающих аметистовых сережек и другой бижутерии, которую он добавил, чтобы «немного оживить впечатление». Поскольку адонианцу предстояло оставаться на борту космоплана во время операции, Крис не стал тратить время на споры. Рауль накладывал свою губную помаду с особенной тщательностью: это была ядовитая разновидность. Покосившись на него, Крис быстро отвернулся. Он от всей души надеялся, что до этого дело не дойдет.

Что касается Малыша, то Рауль пришпилил на тулью его шляпы нашивки коммандера. Крис не имел представления, с какой целью это сделано, и счел за благо не спрашивать. Он вытащил закрутку, но потом передумал и убрал портсигар в карман. Если связь будет визуальной, он должен выглядеть соответствующим образом.

— Все готово. Начинай передачу.

Гарри щелкнул тумблером, включив сигнал бедствия. Он откинулся на спинку кресла и снова вытер вспотевшее лицо. Ответ последовал немедленно.

— «Четыре-четыре-Лима-три», говорит диспетчерская базы Зен Ренгази. Вы меня слышите?

Гарри открыл видеоканал.

— Зен Ренгази, это «Шиавона-четыре-четыре-Лима-три». У нас на борту аварийная ситуация. Мы запрашиваем разрешение на посадку на вашей станции.

Женщина на видеоэкране и бровью не повела.

— «Четыре-четыре-Лима-три», посадка не разрешается. Повторяю, посадка запрещена. Следуйте к гражданской ремонтной станции на Вейр Ренгази.

— Проклятье, Зен Ренгази! — Гарри в сердцах стукнул кулаком по приборной панели. — Ваши собственные сенсоры должны были сообщить вам, что мы не переживем посадку в атмосфере! Наш паршивый компьютер неисправен, наши проклятые защитные экраны отключены, включая и говенные тепловые экраны… мадам, — с явным запозданием добавил он.

Гнев и отчаяние, звучавшие в голосе Гарри, были не совсем наигранными. По его лицу струился настоящий пот. Он действительно отключил защитные экраны, а в космосе нет ничего более уязвимого, чем «Шиавона» с бездействующей системой внешней защиты.

Дарлин предупредила их, что ни одна станция Адмиралтейства не осмелится ослушаться приказа, отданного по коду операции «Макбет». Крис полагал, что командующий одной из незначительных ремонтных баз — не имеющей вооружения и в силу своей специфики неспособной представлять угрозу для кого бы то ни было — сделает исключение для терпящего бедствие корабля.

Как обычно, Дарлин оказалась права.

Лицо на экране посуровело, в голосе появились металлические нотки.

— «Четыре-четыре-Лима-три», повторяю: посадка запрещена! Станция находится на «красном» статусе и временно не принимает суда для ремонта. Мы можем включить буксирный луч и удержать вас на месте до…

— Выключай связь, — распорядился Крис.

Экран погас. Киборг надеялся, что на КОРСе это будет воспринято как следствие перебоев с питанием на аварийном корабле.

— Сдай немного назад. Последнее, чего нам не хватает, — это застрять на месте из-за буксирного луча! Что показывают сенсоры?

— Подожди минутку.

Пока Гарри изучал данные сканирования, Крис смотрел на изображение КОРСа на видеоэкране. Станция выглядела как огромный сияющий металлический шар, утыканный иглами. Каждая игла в действительности являлась посадочной палубой. Корабли, прибывающие на станцию, швартовались на одной из палуб. Прикрепленный к палубе специальными захватами, корабль мог транспортироваться во внутренние цеха станции для капитального ремонта или перестройки. Незначительные ремонтные работы выполнялись в открытом космосе.

Крис насчитал два десятка судов различных типов, пришвартованных к станции, — легкая нагрузка, учитывая, что каждый КОРС мог вместить более сотни кораблей одновременно. Пока он наблюдал, причальные захваты на всех палубах опустились, а сами палубы начали телескопически втягиваться в корпус станции. Начальство КОРСа совсем не шутило.

— Вот дерьмо! — выругался Крис. Все корабли, которые он до сих пор мог разглядеть, были фрегатами, совершенно непригодными для его целей. Он посмотрел на хронометр. Оставалось двадцать четыре часа. Им потребовалось полдня, чтобы найти это место, и еще полдня, чтобы долететь сюда. Если они не остановят убийц, то завтра в это же время молодой король умрет.

— Кажется, ты говорила, что на ремонтных платформах стоят два десантных бота, — обратился он к Дарлин через плечо. — Согласно списку, который я обнаружила в местном компьютере, — подтвердила она. — Один числится под номером ЛСТ-двести восемь, а другой…

— Есть! — торжествующе объявил Гарри. — Сенсоры засекли два десантных бота, оба находятся на обратной стороне станции. ЛСТ-двести восемь и ЛСТ-двести девять.

— Давай посмотрим на них.

— Ты уверен, Крис? — с сомнением спросил Гарри. — Они могут разгадать наши намерения.

— Угон десантного бота? Маловероятно. Они решат, что мы просто околачиваемся поблизости, надуваем щеки с досады и пытаемся разжалобить их. Не торопись. Не нужно делать резких движений. Да, включи коммлинк еще разок и поплачься немножко.

Гарри сделал то, что ему было сказано. Диспетчер КОРСа выслушивала его причитания с подчеркнутым терпением взрослого, утешающего капризного ребенка. Без всякой видимой цели «Шиавона» заскользила к дальней стороне КОРСа, где ремонтировались более крупные суда.

Они сразу же увидели два десантных бота. Один, очевидно, стоял в сухом доке. Он был опущен почти до самого корпуса станции и напоминал механического жука, запутавшегося в стальной паутине ремонтных лесов. Зато другой…

Гарри прервал бессвязный поток своих жалоб и выключил связь.

— Вот наша цель, — сказал он. — Сенсоры показывают, что двигатели находятся в рабочем состоянии. Не похоже, что на нем уже начались какие-то крупные ремонтные работы. По-моему, он просто дожидается своей очереди.

— Выведи изображение на экран, — распорядился Крис.

Гарри добавил увеличение. Изображение десантного бота заполнило весь экран.

— Забавная штука, — задумчиво пробормотал Гарри. — Похож на кузнечика, прилепленного к опрокинутому блюдцу. Я видел их раньше, но ни разу не летал на таком. А ты, Крис?

Киборг покачал головой.

— Зато наш майор летал, и неоднократно. Это была его идея. Эй, Джамиль, спустись-ка сюда!

Громыхая, Джамиль спустился по трапу и встал рядом с креслом второго пилота.

— Да, мне приходилось летать на десантных ботах во время службы в спецназе, — стал объяснять он, разглядывая экран. — На самом деле корабль представляет собой две автономные боевые единицы. Та часть, которую ты назвал «кузнечиком», — это командный модуль. Там, где на нормальном корабле расположен грузовой отсек, находится посадочный модуль. Оба аппарата соединены воздушным шлюзом. «Ноги» командного модуля удерживают посадочный модуль во время полета. Когда мы выходим на орбиту, посадочный модуль отсоединяется и совершает посадку на поверхность планеты.

— А он может маневрировать в атмосфере? — спросил Гарри, с интересом изучавший изображение десантного бота.

— Он оснащен инерционными нейтрализаторами, — с улыбкой отозвался Джамиль. — Поэтому при посадке ты не рискуешь превратиться в жидкую кашицу, размазанную по потолку. Но ощущение все равно не из приятных. Мы называли это «лифтом в преисподнюю». Аппарат предназначен для осуществления кратковременных планетарных операций. Как я уже говорил Крису, посадочный модуль вмещает тактическую боевую группу численностью до одного взвода и несколько бронированных штурмовых машин. Подразделение спецназа занимает позицию на местности менее чем через пять минут после посадки. По завершении миссии включаются ракетные ускорители, расположенные под посадочным модулем, выводят его на орбиту. Мы встречаемся с командным модулем, совершаем стыковку и летим дальше.

— Не слишком-то густо по части вооружений, — скептически заметил Гарри. — Это что, так задумано?

— Командный модуль оснащен специальными защитными и маскировочными экранами, — ответил Джамиль. — Если вы собираетесь высадиться на планету с секретной миссией, то не хотите, чтобы всякие нехорошие люди догадались о вашем присутствии. В полете экраны включаются, и десантный бот в буквальном смысле слова становится невидимым. Разумеется, если вести активный поиск в нужном секторе пространства, то бот можно обнаружить, но сначала нужно знать, что там вообще кто-то есть. Посадочный же модуль вооружен до зубов. Десантникам нужна надежная наземная база для операций. Видите выступ вон там? Это башня лазерного орудия, а под ней находится люк транспортного отсека. После посадки модуль становится настоящей крепостью.

— Звучит неплохо, — согласился Тайхо. Он перегнулся через поручень палубы и глядел вниз, в рубку. — Как вы предлагаете захватить бот? Они не позволят нам причалить.

Крис достал из кармана закрутку, сунул ее в рот. Они больше не поддерживали визуальный контакт с КОРСом, и, кроме того, командиру станции вскоре придется иметь дело с чем-то значительно более серьезным, чем офицер Королевского флота, осмеливающийся курить в рубке своего корабля.

— Гарри, ты можешь посадить «Шиавону» на посадочный модуль?

— Да я могу посадить эту крошку хоть на голову Тайхо, если захочешь.

— Это, уж пожалуйста, в следующий раз. Станция не имеет тяжелого вооружения; придется беспокоиться лишь о том, чтобы нас ненароком не зацепили буксирным лучом.

— Сначала им нужно попасть в нас. Дело выполнимое, Крис, но будет бешеная гонка.

— О Боже! — Тайхо закатил глаза. — Как я его ненавижу в такие моменты!

— Пристегнись покрепче, — посоветовал Крис.

Гарри перевел компьютер в боевой режим, но приказал ему не ставить защитные экраны до дальнейших распоряжений. Компьютер начал перепрограммировать и выключать одни системы, попутно активируя другие. Внутреннее освещение потускнело до аварийного. Циркуляция воздуха прекратилась; в жилых помещениях постепенно становилось все жарче. Отключилась подача энергии от бытовых автоматов — теперь нельзя было помыться в душе, разогреть еду, даже спустить воду в уборной. Тайхо и Джамиль поднялись в орудийные башни.

Когда каждый доложил о своей готовности, Гарри кивнул и положил руки на пульт управления, немного глуповатый, сконфуженный, сейчас он выглядел необычайно-сосредоточенным. Подобно одержимому ученому, у Гарри была одна страсть в жизни — пилотирование летающих аппаратов. В этом, как Крис уже не раз мог убедиться, ему не было равных.

— Переключаю на ручное управление, — сообщил Гарри. Даже его голос звучал по-иному: глубже, увереннее. — Компьютер, включай защитные экраны по моему сигналу. Держитесь крепче, — добавил он, обращаясь к остальным. — Прогуляемся с ветерком. Давай!

Включились защитные экраны. Диспетчер КОРСа, заметив это по показаниям своих сенсоров, вряд ли будет слишком озабочена. Возможно, она даже огорчится, решив, что занудная «Шиавона» сумела-таки справиться с аварией и теперь улетит восвояси. Ее ожидал неприятный сюрприз.

«Шиавона» стремительно набирала скорость. Она двигалась слишком быстро, нарушая все правила маневрирования рядом с таким крупным объектом, как орбитальная космическая станция. Ощущение падения в пространстве было крайне неприятным; казалось, внутренности обернулись вокруг желудка, а сердце бьется где-то в горле. Орбитальная платформа с угрожающей быстротой увеличивалась в размерах.

«Помедленнее, Гарри! — взмолился Крис. — Ты должен притормозить! Мы разобьемся. Мы обязательно разобьемся!»

Но он промолчал, и Гарри не сбросил скорость. Да пилот так или иначе не услышал бы Криса. Все его мысли и чувства сейчас служили одной цели: выполнить маневр.

Орбитальная платформа надвигалась на них так быстро, что расположенные на ней предметы сливались в головокружительной мешанине конструкций и форм. Компьютер предупредил о возможном столкновении.

Гарри летел дальше. Восходящие тепловые потоки, поднимавшиеся от платформы, начали подталкивать космоплан. Он раскачивался из стороны в сторону, совершал неожиданные рывки вверх-вниз. Крики и вопли оглашали палубу по мере того, как члены команды один за другим вступали в невольный болезненный контакт с различными твердыми предметами. Крис сумел повернуть голову и посмотреть вверх. Дарлин, с побелевшими от напряжения губами, широко распахнутыми глазами глядела на видеоэкран. Куонг, сидевший рядом с ней, закрыл глаза. Его губы беззвучно шевелились. Он либо молился, либо проклинал Гарри, либо делал и то и другое одновременно.

Компьютер объявил о неизбежном столкновении. Крис решил, что, пожалуй, было бы в самом деле неплохо закрыть глаза. Он услышал металлический скрежет, меньше секунды размышлял над причиной звука и решил, что это уже не имеет значения. Впоследствии он обнаружил, что пальцы его кибернетической руки с такой силой сжали ручку кресла, что сломали стальной подлокотник.

— Гарри, остановись! — умудрился прохрипеть он, едва ворочая языком в пересохшем горле.

На самом деле Гарри уже сбросил скорость, но зрение не воспринимало этот факт: они настолько приблизились к платформе, что космоплан на первый взгляд летел еще быстрее, чем прежде. В то мгновение, когда Крису показалось, что он может сосчитать заклепки на плитах палубы, Гарри вывел «Шиавону» из пике.

Они летели над причальными палубами, то и дело сворачивая в разных направлениях, пробираясь через лес балок, металлических ферм и подъемных кранов. «Шиавона» ныряла, уклонялась, взмывала вверх и скользила вниз. Они облетали одни препятствия, подлетали под другие и втискивались в такие узкие щели, что Крис не сомневался: если бы он мог вернуться обратно, то обнаружил бы следы краски с корпуса космоплана на стальных балках платформы.

Перед ними вырастал силуэт десантного бота ЛСТ-209. У Криса отвисла челюсть от изумления. Гарри, с мечтательно-удовлетворенным выражением на лице, поколдовал над приборной панелью. Космоплан внезапно превратился из стремительного демона в изящную балерину. Он кружился, порхал и наконец приземлился на вершину командного модуля с очень легким, едва слышным толчком.

Крис с шумом выдохнул воздух из легких.

— Кажется, я наделал в штанишки, — жалобно проблеял транслятор Тайхо.

ГЛАВА 32

Когда ты окружен — думай. Когда тебя загнали в угол — бейся до конца.

Сун Цзу. Искусство воины

— Даю всем время перевести дух и поблевать, если кому нужно, — сказал Крис, расстегнув ремни безопасности.

Он открыл потайное отделение, заменил обычную кисть оружейной и начал отдавать распоряжения.

— Джамиль, Тайхо, Док, вы пойдете со мной. Гарри, запрограммируй «Шиавону» на обратный полет и отправь ее к Олефскому. Дарлин, помоги Гарри за компьютером. Рауль, вы с Малышом остаетесь на месте и ждете дальнейших приказаний. Все поняли?

Поняли все — за возможным исключением Рауля, который потерял при посадке одну из своих сережек и теперь безуспешно искал ее под подушками сиденья.

Крис встал с кресла и направился к воздушному шлюзу. На «Шиавоне» имелось два воздушных шлюза — один на палубе, а другой наверху, между орудийными башнями. Гарри опустил космоплан точно на вершину командного модуля, поэтому Крис направился к нижнему шлюзу. Он подождал, пока не услышал щелчок магнитных захватов, затем нажал на контрольную панель. Когда люк воздушного шлюза отъехал в сторону, киборг увидел нечто совершенно неожиданное: сплошную пластину корпусной обшивки из литой дюрастали.

— Что за ерунда… Гарри, ты промахнулся мимо люка!

— Там нет люка, — безмятежно отозвался Гарри, все еще пребывавший в восторженно-приподнятом настроении. — Разве я не упоминал об этом?

— Как, черт побери, мы проникнем на борт? — сердито осведомился Крис.

— Прогуляетесь в открытом космосе, — посоветовал Гарри.

Тайхо фыркнул.

— На нас можно будет отлично попрактиковаться в стрельбе.

— Тогда прорежем обшивку, — посоветовал Гарри после непродолжительного раздумья.

— Великолепно! — взорвался Крис. — И будем радостно порхать по Галактике с огромной дырой в борту!

— Остынь, Крис, — хрипло попросила Дарлин. Она с трудом выдавила улыбку; ее руки еще слегка подрагивали от пережитого потрясения. — Мы находимся на территории ремонтной станции. Можно вскрыть обшивку, а потом залатать ее. Большинство армейских кораблей имеет автоматические ремонтные системы. Если я смогу добраться до их компьютера…

— Хорошо, хорошо. — Крис знал, куда может завести этот разговор, а, времени оставалось слишком мало. Он неохотно отсоединил оружейную руку и заменил ее инструментальной. — Кто-нибудь, сходите за резаком.

Плазменный резак плавил металл надежно, но слишком медленно — по крайней мере, так казалось Крису. Он рассчитывал на молниеносный рейд, захват десантного бота и столь же быстрое отступление, прежде чем кто-либо успеет разобраться в происходящем. Понадобилось целых полчаса, чтобы прорезать отверстие в обшивке корпуса. У диспетчера КОРСа было достаточно времени, чтобы вызвать на помощь целый флот боевых кораблей.

Киборг вполголоса сыпал проклятья, пока не вспомнил об операции «Макбет». КОРС не может даже сообщить о дерзком вторжении, не говоря уже о призывах о помощи. Тем не менее армейская космическая станция в случае необходимости вполне может постоять за себя.

— Как полагаешь, чем они там занимаются? — Крису пришлось кричать, чтобы перекрыть шум работающего резака. Он указал в направлении главного строения КОРСа.

— Раздают оружие, — мрачно ответил Джамиль. Крис хмыкнул и вернулся к работе.

Наконец стальная плита провалилась внутрь и с оглушительным лязгом рухнула на палубу командного модуля. Крис заглянул вниз, но ничего не увидел. Помещение командного модуля, погруженное в полумрак, освещалось лишь красными, зелеными и голубыми огоньками приборов и призрачным сиянием компьютерных экранов.

— Должно быть, это капитанский мостик, — заметил Джамиль, присев на корточки. Они разговаривали вполголоса, хотя после грохота, вызванного падением стальной пластины, эта предосторожность была совершенно излишней.

— Хорошо бы, если так, — проворчал Крис. Он заменил инструментальную руку на оружейную. — Джамиль, ты знаком с этой техникой, поэтому пойдешь первым. Поставь оружие на малую мощность: мы пытаемся спасти человеческие жизни, а не губить их.

— Включая и наши? — буркнул Джамиль.

Закинув лучевую винтовку за плечо, он прыгнул в отверстие. Крис услышал звук падения и приглушенные проклятия.

— Как ты там? — тихо спросил он.

— Приземлился прямо на проклятое кресло, — отозвался Джамиль. — Чуть не вывихнул лодыжку. Я…

Яркая вспышка света прервала разговор. Джамиль распластался на палубе. Выстрел из лучевой винтовки попал в кресло.

— Морские пехотинцы, — доложил Джамиль, переключившись на коммлинк. — Дверь, ведущая от воздушного шлюза станции к нашей позиции на мостике, открыта настежь. Морпехи, должно быть, засели прямо в воздушном шлюзе. У них отличный сектор обстрела, и их оружие задействовано на полную мощность!

Обгоревшая обшивка кресла дымилась и трещала.

— Ты можешь добраться до контрольной панели и закрыть дверь? — спросил Крис.

— Попробую. — Джамиль поднялся на корточки, укрываясь за креслом, и осторожно двинулся в сторону.

Лазерный залп едва не снес ему голову. Джамилю пришлось снова распластаться на полу.

— У них есть инфракрасные прицелы!

— Проклятье! — Сидя на корточках над отверстием, Крис пытался обдумать положение. — Тайхо, спустись туда. Посмотри, что можно сделать.

Тайхо спрыгнул на палубу командного модуля вместе со своей любимой снайперской винтовкой. Он казался смутным пятном в полумраке, однако лазерный огонь шипел и сверкал повсюду вокруг него. Он опустился на четвереньки и, как огромный паук, устремился под прикрытие навигационной платформы.

— Их прижали огнем, — сообщил Крис остальным. — Возможно, морпехи заклинили дверь воздушного шлюза. Попробую закрыть ее вручную. Нам понадобится несколько гранат с усыпляющим газом.

Подозрительный шорох внизу заставил его замолчать. Последовало еще несколько лазерных залпов.

— Прекратите огонь! — прокричал Джамиль, обращаясь к морским пехотинцам. — Мы взяли заложника. Поговори с ними, парень!

Крис услышал приглушенное хныканье.

— Я сказал, поговори с ними!

— Не… пожалуйста, не стреляйте! — раздался испуганный, дрожащий голос.

Крис спрыгнул вниз. В последний момент он вспомнил о кресле, сделал неуклюжую попытку развернуться в полете и врезался в обгоревшую спинку здоровым плечом.

— Док, берегись этого проклятого кресла, когда будешь спускаться. Тайхо, включи какой-нибудь свет. Они могут и посмотреть на нас, вреда от этого не будет. Так, кто там у нас есть?

Джамиль, стоя на коленях, держал кого-то за горло, прижимая к переборке. Тайхо сидел спиной к нему, с винтовкой на изготовку, внимательно следя за противником. Куонг спрыгнул на палубу, рассыпая гранаты с усыпляющим газом, и нырнул под кресло. По команде Криса Тайхо метнулся к приборной панели и включил свет.

Дверь была открыта настежь. За ней виднелся узкий тоннель воздушного шлюза. У двери с противоположного конца тоннеля Крис насчитал пятерых снайперов, готовых прикончить каждого, кто попытается запечатать шлюз.

Прижавшись к стене, Крис обогнул переборку и взглянул на пленника.

— Нет… не убивайте меня, пожалуйста!

Юноша лет восемнадцати, одетый в рабочий комбинезон, с разводным ключом в трясущейся руке был напуган до такой степени, что едва не терял сознание.

— Помощник техника третьего класса. — Джамиль указал на нашивки на его униформе. — Механик. Он прятался под навигационной платформой.

Паренек закатил глаза от ужаса.

— Не убивайте меня! — Разводной ключ выпал из его разжавшихся пальцев и упал на пол.

— По-видимому, он работал здесь один. Перепугался, когда услышал посадку нашего космоплана, и затаился на месте.

— По мне, пусть хоть ангелы спустили его сюда с небес, — проворчал Крис. — Должна же и нам когда-то улыбнуться удача! Иди сюда, парнишка. Мы с тобой немного прогуляемся. — Крис повысил голос, чтобы морские пехотинцы могли его услышать. — Сохраняйте спокойствие, и никому не причинят вреда!

Джамиль подтолкнул юношу к киборгу. Подняв оружейную руку и обхватив паренька здоровой рукой, Крис неторопливо направился к открытой двери. Он вышел прямо под прицел морских пехотинцев и увидел, как их лица вытянулись от замешательства и разочарования, когда рассеяный свет ламп аварийного освещения заиграл на металлических частях его тела.

— Да, да, — громко произнес Крис, продолжая идти вперед. Он крепко прижимал заложника к себе. — Вы, ребята, можете попасть в меня и не попасть в него, но что толку? Большинство частей моего тела не кровоточат. Зато после первого вашего выстрела либо я придушу мальчишку, либо кто-нибудь из моих людей застрелит его. Хотите верьте, хотите нет, — Крис подходил все ближе к контрольной панели двери, — но мы на одной стороне. Произошла небольшая накладка, не более того. Если вы сможете связаться с лордом-адмиралом, передайте Дикстеру, что майор Мохини не предательница. И мы тоже не предатели.

Морпехи наблюдали за каждым его движением. Стволы их лучевых винтовок следовали за киборгом. Заложник, прижатый к нему с другого бока, потел и хлюпал носом, но пока вроде бы не собирался падать в обморок.

— Ты держишься молодцом, парень. — Крис старался подбодрить его. Если мальчишка потеряет сознание, все будет кончено. — Ты не получишь медали за сегодняшнее сражение, но, если повезет, ты еще расскажешь об этом своим внукам.

Контрольная панель находилась на расстоянии нескольких метров. Крис приготовился к прыжку. Краешком глаза он заметил, как Джамиль, Тайхо и Куонг готовятся прикрыть его огнем.

— И последнее, парень, — прошептал Крис. — Передай лорду-адмиралу, что жизни короля угрожает опасность. Через двадцать четыре часа. На Цересе. Ты понял?

Юноша глазел на него, парализованный страхом. Крис сомневался, что его слова дойдут до сознания обезумевшего от ужаса паренька. Впрочем, это не имело значения. Диспетчер КОРСа при всем желании не сможет связаться с Дикстером… однако попробовать все равно стоило.

— Когда я толкну тебя, ты упадешь на палубу. Не поднимай головы, — посоветовал Крис и изо всех сил толкнул паренька в дверной проем. Не прекращая движения, киборг рванулся к контрольной панели двери воздушного шлюза.

Либо паренек внял совету Криса, либо у него хватило здравого смысла, чтобы понять, что сейчас произойдет. Он рухнул на палубу и распростерся ничком. Лазерный огонь с шипением рассек воздух над его головой.

Здоровой рукой Крис дернул аварийный рычаг запорного механизма, опустил его вниз. Дверь начала закрываться с ужасающим скрипом. Напоследок киборг увидел, как морские пехотинцы устремились вперед в отчаянной попытке добежать до проема.

Куонг швырнул в тоннель две гранаты с усыпляющим газом. Гранаты, одно из изобретений Рауля, выглядели совсем как настоящие, но они не взрывались, а испускали газ, мгновенно отправлявший любое дышащее кислородом существо в объятия Морфея.

В последнее мгновение Крис увидел, как юноша, все еще лежавший на палубе, доблестно пытается отпихнуть одну из гранат в быстро сужающуюся щель.

«А мальчишка храбрее, чем я думал, — подумал киборг. — В конце концов он все-таки может получить медаль».

Щель сузилась до нескольких миллиметров. Схватившись за другую ручку, чтобы запереть дверь, Крис услышал слабое шипение. Он вдохнул сладковатый запах, и у него внезапно закружилась голова. По другую сторону двери все уже стихло.

Дверь была закрыта и надежно заперта. У Криса подкосились ноги, и он тяжело опустился на палубу; Подоспевшие члены команды озабоченно склонились над ним. Он слабо отмахнулся.

— Со мной все в порядке. Случайно вдохнул глоток сонного зелья Рауля. — Крис откашлялся и потряс головой, борясь с непреодолимым желанием вздремнуть. — Джамиль, вы с Тайхо посмотрите, нет ли каких-нибудь новых сюрпризов в посадочном модуле. Док, спускай сюда остальных, а потом будем заваривать обшивку.

— Сомневаюсь, что здесь остался кто-то еще, — сказал Джамиль. Припадая на ушибленную ногу, он направился к воздушному шлюзу, соединявшему оба модуля. — Это единственный путь туда, — пояснил он.

Дверь шлюза открылась. Они с Тайхо исчезли внизу.

Куонг включил коммлинк, но в этот момент наверху появилась Дарлин. Она спустилась в отверстие и легко спрыгнула на палубу.

— Бросай мое снаряжение, — скомандовала она кому-то из тех, кто остался наверху, — возможно, Раулю.

Сверху с глухим ударом свалился объемистый рюкзак. За ним последовал Рауль.

— Я потерял сережку, — пожаловался он. — Никто не видел ее?

Крис с трудом поднялся на ноги и включил свой коммлинк.

— Гарри, ты все закончил?

— Программирование «Шиавоны» завершено. Она улетит в систему Олефского…

— С моей сережкой! — причитал Рауль. Он стоял возле обгоревшего кресла, собираясь принять Малыша. — Что толку в одной сережке? Я окривел…

— Начинайте спускать остальное снаряжение, — приказал Крис.

— Слушаюсь. — Гарри отключился.

Дарлин уселась за компьютером командного модуля. Куонг шарил по капитанскому мостику в поисках инструментов. Крис подошел к воздушному шлюзу, ведущему в посадочный модуль.

— Есть какие-нибудь проблемы? — поинтересовался он.

— Нет, — доложил Джамиль. — Здесь все нормально. Трюм еще не разгружался. У нас есть одна бронированная машина. Она зачехлена, но…

— По данным компьютера, она находится в рабочем состоянии, — сообщила Дарлин, просматривавшая файлы с молниеносной быстротой. — «Девастатор-ПВЦ-сорок восемь», если это о чем-то вам говорит. Мне — нет.

Джамиль хмыкнул.

— Очень может быть. Но похоже, сейчас у нас нет времени…

Крис покачал головой.

— Ладно, с этим потом. У нас есть запас воздуха и пищевые рационы для десятидневного полета. Разнообразное оружие, противогазные маски. У меня прямо-таки разыгралась ностальгия по старым временам. — Джамиль поднял голову и улыбнулся. — Ты прав, удача должна хоть раз улыбнуться нам.

— Не торопись открывать шампанское, — посоветовал Крис. — Игра еще не закончена.

Он не понимал, почему морские пехотинцы не предпринимают дальнейших попыток захватить десантный бот. Это было непохоже на них.

Выпрямившись, киборг увидел Малыша, медленно опускавшегося в отверстие с раскинутыми руками и нелепо болтающимися ногами.

— Ты принял его? — спросил Гарри сверху.

— Мне не хватает роста! — трагически воскликнул Рауль. Он оглянулся. — Крис, ты не мог бы…

Киборг подошел ближе и поднял руки. Гарри отпустил Малыша. Поставив эмпата на ноги, Крис поправил его скособочившуюся шляпу.

— Я потерял сережку, — пожаловался Рауль своему другу. Малыш укоризненно покачал головой.

Крис без устали принимал и складывал остатки снаряжения. Он как раз закончил эту работу, когда услышал, как Дарлин тихо присвистнула. В былые времена Крис больше всего опасался услышать этот звук.

— У нас неприятности, — тихо сказала она.

Киборг торопливо подошел к ней.

— Что там? Морские пехотинцы пытаются взорвать дверь?

— Что? — Дарлин повернулась к нему. — Нет, совсем другое. — Она небрежно махнула рукой. — Я проникла в их компьютер и заперла дверь, ведущую к воздушному шлюзу, а потом сменила коды. Из-за новых стандартов безопасности, принятых после катастрофы двухлетней давности на борту им придется…

— Так в чем дело, — нетерпеливо перебил Крис.

— У нас нет топлива, — сказала она. — Другими словами, баки пусты.

ГЛАВА ЗЗ

Иди только на рассчитанный риск. Рассчитанный риск сильно отличается от безрассудства.

Генерал Джордж Смит Паттон в письме кадету Дж. С. Паттону, 6 июня 1944 г.

— В баках нет топлива? — спросил Гарри. — Это стандартная процедура при ремонте.

Он покраснел от натуги и тяжело дышал после того, как спустил вниз все снаряжение, оружие, летные костюмы и шлемы, медицинские припасы и остатки еды.

— Мера безопасности, — добавила Дарлин. — Это первое, что делается, когда корабль становится в ремонтный док. Согласно инструкции, топливные баки должны…

— К дьяволу инструкции! — Криса распирало от гнева. — Вы хотите сказать, что мы захватили этот проклятый десантный бот, но никуда не сможем на нем улететь? И вы оба знали об этом?

— Не совсем. — Гарри стыдливо отвел глаза. — То есть я, конечно, знал, но в то же время и не знал, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— В этой суматохе я как-то забыла о топливе, — призналась Дарлин. Ее щеки горели. — Извини, Крис. Я должна была подумать заранее…

— Не думайте, черт бы вас побрал! Сделайте что-нибудь! — Крис почти кричал. Он понимал, что это неправильно, но ничего не мог с собой поделать.

Джамиль высунул голову из посадочного модуля.

— В чем проблема?

Гарри и Дарлин переглянулись. Дарлин прикусила нижнюю губу и повернулась к компьютеру. Малыш, сжавшись в комок, спрятался за спину Рауля.

— Прошу прощения, Крис. — Куонг пытался поставить на место плиту обшивки. — Ты не мог бы мне помочь? Мне нужна твоя инструментальная рука.

Крис с мрачным видом направился к нему. Куонг стоял на злосчастном кресле, одной рукой удерживая над головой вырезанную пластину.

— Успокойся, друг мой, — шепотом добавил он. — Мы делаем все, что можем, при весьма неблагоприятных обстоятельствах.

— Да, Док, я знаю. — Крис вынул закрутку, сунул ее в рот. — Что мне нужно делать?

— Я закрыл воздушный шлюз «Шиавоны». Теперь мы должны…

— «Шиавона»! — воскликнула Дарлин.

— Вот оно! — восторженно добавил Гарри.

— Что такое? — с подозрением осведомился Крис.

Они заговорили одновременно:

— Мы можем использовать топливные баки с «Шиавоны»!

— А они подойдут?

— Ну конечно! — Гарри старался говорить беспечным тоном, но украдкой вытер лоб и облегченно вздохнул, когда ему показалось, что Крис не смотрит на него.

Дарлин отдавала распоряжения компьютеру десантного бота, подключив его к бортовому компьютеру «Шиавоны».

— Ты уверена, что это сработает? — Наученный горьким опытом, Крис заранее готовился к худшему. — Если сравнить их размеры…

— Это не имеет значения. Все топливные баки для любых кораблей являются взаимозаменяемыми, — объяснил Гарри. — Это сделано с той целью, чтобы Адмиралтейство могло спасать корабли, на которых закончилось горючее.

— Еще одна мера безопасности, — с серьезным видом добавила Дарлин.

Крис искоса взглянул на нее. Заметив это, она улыбнулась и подмигнула ему и затем вернулась к работе.

— Инициирую выброс топливного бака…

Крис присоединил свою инструментальную руку, забрался на кресло и начал приваривать пластину обшивки.

— Кажется, Дарлин говорила, что этот чертов корабль умеет ремонтироваться самостоятельно, — проворчал он.

Куонг критически наблюдал за его работой.

— Так оно и есть. При включении автоматической контрольной системы она обнаруживает любые неисправности во внешней защите модуля. Как только ты приваришь плиту, корабль проверит ее на наличие малейших трещин и протечек. Мы не в состоянии увидеть их невооруженным глазом, но в гиперпространстве они могут разрастись и расколоть корабль на части. Автоматика впрыснет отвердитель вокруг шва в наружной части корпуса. Таким образом, нам не придется неделю ползать по корпусу с громоздким оборудованием и искать трещину величиной с ресницу Рауля.

— Если это сработает, — угрюмо сказал Крис.

— Сработает, друг мой, — заверил Куонг. — Ты не мог бы ненадолго заменить меня здесь? Я собираюсь включить ремонтную программу.

Крис радостно кивнул: ему страшно хотелось побыть немного одному. Его мысли блуждали и разбредались. Среди них попадались довольно странные: например, что Дарлин весьма хороша собой и этот факт смущает и раздражает его. Крису не нравилось думать о своем друге как о привлекательной женщине. Он не хотел думать о Роуэне как о женщине в любом смысле, в любой форме. Роуэн не был женщиной…

«Он не больше женщина, чем я — машина», — мысленно добавил Крис.

Тяжелый толчок потряс корпус корабля. Крис выключил сварочный аппарат и вопросительно посмотрел на Гарри.

— Топливный бак встал на место.

Гарри уселся в кресло пилота рядом с Крисом. Дарлин заняла место штурмана.

На мостике неожиданно стало очень тесно. Джамиль, наблюдавший за происходящим из посадочного модуля, высунул голову на палубу.

— Эй, у меня есть предложение. Те, кто не нужен наверху, могут спуститься сюда. В общем — то нижнее помещение для этого и предназначено.

— Мы здесь явно лишние, — благодарно пробормотал Рауль. — И мне нужно обновить свой макияж.

Это означало, что он собирался стереть с губ ядовитую помаду, пока случайно не отравился сам. Подхватив свою сумочку, Рауль помог Малышу встать на ноги. Затем оба спустились в посадочный модуль через воздушный шлюз. Куонг закончил свою работу за компьютером и тоже ушел.

Крис осмотрел приваренную пластину обшивки и слез с кресла. Он отсоединил инструментальную руку, убрал ее и заменил насадкой с более тонкими орудиями, предназначенными для наладки приборов и оборудования.

— У нас достаточно топлива для прыжка до Цереса, — доложила Дарлин, завершив расчеты. — И может быть, хватит еще на короткий прыжок.

— Нам нужно попасть только на Церес, — проворчал Крис. Пожевывая закрутку, он опустился в кресло второго пилота и покосился через плечо на пластину обшивки. — От души надеюсь, что эта штука выдержит. Гарри, стартуй не слишком резко, ладно?

Гарри сглотнул, отвел взгляд и громко откашлялся.

— Что теперь? — спросил Крис.

— КОРС отключил нас от компьютера, управляющего причальной системой. Я не могу убрать магнитные захваты, удерживающие бот на платформе.

— Что ты можешь сделать? — жестко спросил Крис. Он осознал, что практически утратил чувство жалости.

— Ну… — Гарри задумался. — Можно попробовать высвободиться рывком, используя всю мощность двигателей. Но если сварной шов не выдержит…

— Я так не думаю, — возразила Дарлин, глядевшая на экран своего компьютера. — Согласно расчету векторов напряжений…

— Сделаем, как ты предлагаешь, Гарри, — сказал Крис. — На всякий случай наденьте шлемы и скафандры.

Он подошел к воздушному шлюзу и заглянул в посадочный модуль. Там все расселись по местам и наслаждались небольшой передышкой.

— Я собираюсь закрыть шлюз и временно изолировать вас от командного модуля. Держитесь крепче, нас может сильно тряхнуть.

Последним, что он услышал, был озабоченный вопрос Тайхо:

— Где здесь сортир?

Крис закрыл и запечатал воздушный шлюз, затем облачился в громоздкий скафандр.

— Само собой, когда мы освободимся, нам придется уклоняться от буксирного луча. — Гарри нервно поглядывал на Криса. — А потом…

Киборг поднял руку.

— Ответь мне на один вопрос. — Он надел шлем. — Ты слышал о пилотах, которые совершали гиперпрыжок с дырой в корпусе своего корабля?

— Если кто-то и совершил, он не вернулся обратно, чтобы рассказать об этом, — отозвался Гарри.

Крис кивнул, устроился на сиденье и пристегнулся.

— Просто любопытно было узнать. Ладно, поехали!

* * *

Командир КОРСа стоял рядом с дежурным офицером. Оба напряженно вглядывались в гигантский наблюдательный экран.

— Они смогут вырваться, — мрачно произнес командир.

— Да, сэр, — ответил офицер. — Прошу прощения, сэр, но причальные захваты не рассчитаны на такие перегрузки.

— Инженеры могут поймать их буксирным лучом?

— Нет, сэр. Мы сталкиваемся с той же ситуацией, в которой оказались, когда они прилетели сюда. Их пилот чертовски хорош. Еще раз прошу прощения, сэр, но это все равно, что пытаться ловить комара лучом фонарика. Мы можем скользнуть по нему, но в тот момент, когда мы включим буксирную тягу, он пролетит мимо.

— Ясно. — Командир снова повернулся к экрану.

Дежурный офицер пожал плечами.

— Может быть, если бы мы имели такое же совершенное следящее оборудование, как на боевых крейсерах… — Он снова пожал плечами.

— Может быть, — согласился командир. Он молча наблюдал, как похищенный десантный бот успешно преодолевает все попытки захватить его.

— Они бросили свой космоплан, — доложил офицер. — Мы захватили его.

— Хорошо, что мы хоть на что-то способны, — с горечью заметил командир.

— Угнанный корабль совершил гиперпрыжок, сэр.

Командир и сам мог это видеть. Десантный бот растворился в черной пустоте одной из Троп. Командир вернулся в свой кабинет.

Рапорты морских пехотинцев, пытавшихся воспрепятствовать угону, лежали на его столе вместе с письменными показаниями помощника механика, который был взят в заложники. Командир прочитал их, покачал головой, прочитал еще раз.

«Странно, — подумал он. — Чертовски странно».

— Соедини меня со штаб-квартирой Адмиралтейства, лично с лордом-адмиралом, — обратился он к компьютеру. — Воспользуйся аварийным кодом. Дай визуальное изображение.

Он откинулся на спинку кресла и стал ждать. Ожидание продлилось недолго. На экране появилось приятное молодое лицо младшего офицера из службы безопасности. — Прошу прощения, коммандер, но в силу операции «Макбет» ваш запрос аннулируется. Будьте добры, обратитесь к восьмому разделу, параграф…

— Знаю, лейтенант, — сухо перебил командующий. — Мне нужно оставить сообщение. Вопрос срочный, чрезвычайной важности. Это я могу сделать, не так ли? Подождите, — торопливо добавил он, догадавшись по выражению лица лейтенанта, что тот собирается отключить связь. — Сообщите лорду-адмиралу или любому уполномоченному лицу Адмиралтейства, что люди, которых он ищет — киборг и его коммандос, — недавно были здесь, на этой станции. Они угнали десантный бот. Мы попытались остановить их, но потерпели неудачу. А теперь самое главное, лейтенант. Киборг сказал одному из моих людей, цитирую: «Передайте лорду-адмиралу, что жизни короля угрожает опасность. Через двадцать четыре часа. На Пересе». Киборг рискнул своей жизнью, чтобы передать это сообщение. Вы хотите, чтобы я повторил его?

— Нет, коммандер, я веду запись. Благодарю вас, сэр.

Экран потемнел. Командир КОРСа сидел в своем кресле и смотрел на темное пятнышко на своем личном видеоэкране — то место, где недавно исчез десантный бот. Прошло несколько минут.

— Чертовски странно, — повторил он.

Затем, подавив вздох, он отправился утешать разъяренного капитана — бывшего капитана — десантного бота.

ГЛАВА 34

Если теперь, так значит, не потом; если не потом, так значит, теперь; если не теперь, то все равно когда-нибудь; готовность — это все.

Уильям Шекспир. Гамлет, д. 5, сц. 2

— Его Величество примет вас обоих через несколько минут. Прошу вас пока что подождать в галерее. Я уверен, что ожидание будет недолгим. Его Величество уже заканчивает завтрак.

Личный секретарь и помощник короля д'Арджент провел Така и Дикстера в просторный коридор, носивший название Большой галереи из-за украшавших его стены картин современной живописи. Они выставлялись на сменной основе и лично подбирались либо королем, либо королевой. Художникам, чьи картины отбирались, гарантировались слава и огромное состояние.

Несмотря на снедавшее их беспокойство, лорд-адмирал и его адъютант замедлили шаг, рассматривая полотна. Их вкусы сильно различались. Дикстер любил абстрактное искусство, предпочитая находить в рисунке собственный смысл. Таку же нравились картины, на которых, по его выражению, «яблоко похоже на яблоко, а не на то, что остается в тарелке у моего ребенка после обеда».

В галерее были представлены не только картины, но и скульптуры, фотографии, гобелены, а также образцы нового и крайне противоречивого «растительного» искусства.

— Если не ошибаюсь, это произведение Юлла, — произнес Дикстер, остановившись перед батальным полотном, на котором разворачивалось космическое сражение между коразианским флотом и крейсерами Адмиралтейства.

— Мне нравится, — с энтузиазмом отозвался Так. — Поразительный эффект присутствия!

— Правда? — сухо спросил Дикстер. Зрелище космических сражений никогда не доставляло ему удовольствия. — Я предпочитаю вот это.

— Гутьеррес, — кивнул д'Арджент. — Изысканно, не правда ли? Картина преподнесена Его Величеству общественно-религиозной группой, известной под названием «Рыцари Черной Земли». Вы когда-нибудь слышали о ней?

Так и Дикстер ответили отрицательно.

— Да, именно такое название, «Рыцари Черной Земли». — Д'Арджент умел делиться информацией с таким чистосердечным простодушием, что никто не мог заподозрить его в снисходительности. Вот и сейчас он как будто напомнил своим собеседникам то, о чем они всегда знали, но случайно забыли.

— Гутьеррес известен своими планетными ландшафтами. На этой картине изображена Земля вместе с Луной.

— Не слишком похоже, — заметил Дикстер, внимательно разглядывавший живописное полотно. Когда я в последний раз видел Старую Землю, она была пепельно-серого цвета.

— Это древняя Земля, — пояснил д'Арджент. — В те времена она была известна как «голубая драгоценность» Галактики. Вообще-то говоря, к картине было приложено странное сообщение из Экклесиаста: «Одно поколение уходит, другое приходит, а земля пребывает вовеки. И восходит солнце». Это перевод из Библии, разумеется, — небрежно добавил он, уверенный, что оба узнали цитату.

— Экклесиаст. — Так кивнул с самым серьезным видом. — Я знавал одного строевого сержанта с таким именем.

Д'Арджент вежливо улыбнулся.

— «Одно поколение уходит, другое приходит…» — обеспокоенно пробормотал Дикстер. — Это похоже на угрозу.

— Да, не правда ли? — согласился д'Арджент. — Службе безопасности пришлось провести специальное расследование. — Он изящно пожал плечами. — Нужно отдать им должное: это послание более оригинально, чем большинство остальных. Картина также произвела глубокое впечатление на Его Величество.

Незаметно подошедший слуга открыл двойные двери, ведущие на внешнюю террасу. Перехватив вопросительный взгляд д'Арджента, он едва заметно кивнул.

— Его Величество готов к встрече с вами. Сюда, пожалуйста.

Стояло прекрасное утро, обычное для Минас Тареса — планеты, где находилась резиденция галактического правительства. Погода здесь редко бывала плохой, а когда все-таки портилась, то даже дождь падал по-особенному мягко и живописно. Этот день выдался ясным и безоблачным. Молодой король и королева отдыхали во внутреннем дворике, наслаждаясь драгоценными минутами уединения, выпадавшими им в соответствии с расписанием официальных приемов.

Обилие цветов и растений, наполнявших воздух благоуханием, придавало дворику пасторальный, домашний облик. В Сверкающем дворце имелся огромный ботанический сад, составленный из редких и экзотических растений, привезенных со всех концов Галактики. Там работало множество научных специалистов и садовников, кропотливо превращавших сад в выставочную витрину для посетителей. Здешние растения, напротив, прибыли либо с Цереса, родной планеты королевы, либо с пустынного мира Седьмого. Сирака, где родился Дион Старфайр. Оба они заботливо ухаживали за своими питомцами, растущими в глиняных горшках или кедровых ящиках — ведь дворик располагался на высоте сорока пяти этажей. Все растения процветали в этом замкнутом, ограниченном пространстве. Возможно, это объяснялось любовью и вниманием хозяев.

Дворик был излюбленным убежищем королевской четы. Сюда допускались очень немногие: лишь те, кто числился среди близких друзей.

— Мы надеемся, что вы не будете возражать против неформальной обстановки, — Дион улыбнулся и встал, как делал всегда в присутствии лорда-адмирала.

— Напротив, я польщен, — отозвался Дикстер.

Так огляделся по сторонам и принюхался.

— Ах, этот запах шалфея! Он напоминает мне о той ночи на Седьмом Сираке, когда лорд Саган явился за тобой, мой мальчик… я имею в виду, Ваше Величество.

— О той ночи, когда вы уселись мне на грудь и опустили лицом в грязь? — с улыбкой спросил Старфайр.

— Я должен был как-то успокоить вас, иначе мы могли бы погибнуть. — Так покачал головой. — По крайней мере, один из нас. Саган ни в коем случае не стал бы убивать вас, но в то время мы об этом не знали. В то время мы вообще мало что знали. Прямо как сейчас.

Удивленный этим неожиданным замечанием, Дион ждал продолжения. Но Так приподнял брови, многозначительно взглянул на Дикстера и отошел к кусту шалфея.

Еще более озадаченный, Дион повернулся к лорду-адмиралу. Дикстер беседовал с королевой.

— Я очень рада снова видеть вас, мой лорд. — По общему признанию, Астарта была одной из прекраснейших женщин в Галактике, и беременность лишь приумножила, а не уменьшила ее красоту. За месяц до рождения долгожданного наследника трона она выглядела цветущей и, более того, счастливой.

Было время, когда никто бы не осмелился выступить с таким утверждением. Но то время осталось в прошлом. Астарта и ее муж если и не сгорали от любви друг к другу, то, во всяком случае, были добрыми друзьями. Каждый из них относился к другому с искренним уважением и пониманием. Еще немного той заботы и нежности, с которой они ухаживали за своими растениями, — и любовь могла бы укорениться на этой благодатной почве.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? — спросил Дикстер, склонившись над рукой королевы.

Астарта удержала его руку в своей, привлекла ближе к себе и подставила щеку для поцелуя.

— Полно, сэр Джон, — рассмеялась она. — К чему эти формальности. Ведь вы будете крестным отцом ребенка, а в определенном смысле это делает вас моим отцом.

Дикстер поцеловал щеку королевы, нежную и мягкую, как лепесток розы. Его морщинистое лицо покраснело от смущения.

— Я горд и польщен, Ваше Величество, но вам следовало бы пересмотреть это решение. Я уже слишком стар…

— Решение принято, — перебил Дион. — Все обсуждено, записано, задокументировано, официально проштамповано и убрано в надежное место. Даже премьер-министр согласен. Если же что-то случится со мной, сэр… — король заговорил по-старому, как будто он снова стал ребенком, недавно спасенным от рук военного лорда Сагана, а Дикстер превратился в генерала наемников, человека, поставленного вне закона, — если со мной что-то случится, мне будет проще примириться с этим, зная, что вы рядом.

— Спасибо, сынок. — У Дикстера неожиданно запершило в горле. — Это величайшая честь, лучший комплимент… — Он замолчал, нахмурился и отвернулся, делая вид, будто любуется великолепным видом с балкона.

— Кофе, мой лорд? — Д'Арджент поднял кофейник.

Дикстер покачал головой.

— А вам, коммандер?

— Нет, благодарю вас. — Так, заметно нервничавший, начал рассеянно обрывать листочки с куста шалфея.

Тревожные симптомы не ускользнули от внимания Диона и Астарты. Они обменялись взглядами. Королева немного неуклюже поднялась на ноги.

— Желаю вам хорошо провести время, джентльмены.

Дикстер поспешно обернулся.

— Вы не могли бы остаться на минутку, Ваше Величество? Боюсь, это дело затрагивает вас обоих. Как мне ни тяжело об этом говорить, но оно имеет отношение к предмету, который мы только что обсуждали.

Астарта вернулась на свое место и сложила руки на округлившемся животе.

— Я так и думал, — спокойно произнес Дион. — У вас появилась новая информация о похищении Мохини?

— Не совсем так, Ваше Величество. — Дикстер сосредоточенно потер подбородок. — Если это возможно, ситуация стала еще более запутанной.

— Судя по словам Олефского, Крис сказал ему, что произошла ошибка, — сказал Дион. — Вы слышали эту историю в изложении Криса?

Дикстер позволил себе выказать раздражение.

— Олефский! Ваше Величество, ведь вас просили не вступать в контакт ни с кем!

Дион сокрушенно улыбнулся.

— Вы же знаете Михаила. Если он не может добраться до меня по обычным каналам, то прилетает сюда и добивается личной встречи. «Попытки покушения на твою жизнь — это комплимент, парень. — Дион, как мог, попытался подражать рокочущему баритону Олефского. — Это означает, что враги серьезно относятся к тебе. Вот когда они перестают угрожать тебе, тогда пора бить тревогу!»

— А потом он расхохотался, разбил вазу и своротил антикварный книжный шкаф. — Астарта вздохнула и покачала головой.

— Это не шутки, Ваше Величество, — сурово произнес Дикстер.

Он переглянулся с Таком.

— Да, сэр. — Адъютант выпрямился. — С одного из наших КОРСов пришел экстренный рапорт. Станция подверглась атаке группы коммандос, чье описание соответствует Крису и его наемникам. Они угнали десантный бот.

— Кто-нибудь пострадал? — поинтересовался Дион.

— Нет, Ваше Величество, — ответил Дикстер. — Крис явно придерживается правила не причинять вреда без крайней необходимости…

— Я же говорю, он на нашей стороне, — вставил Так. Встретившись с грозным взглядом Дикстера, он опустил голову. — Прошу прощения, сэр.

— Согласно рапорту, Крис лично передал сообщение. Позвольте мне прочитать его. — Дикстер достал из кармана маленький компьютерный блокнот. — «Передайте лорду-адмиралу, что жизни короля угрожает опасность. Через двадцать четыре часа. На Цересе». Рапорт поступил восемь часов назад.

Король с королевой снова обменялись взглядами, но и на этот раз промолчали. Астарта приглушенным голосом попросила д'Арджента налить ей еще чашку чая.

— Вы уверены, что не хотите кофе, мой лорд? — осведомился Дион.

Дикстер расстроенно вздохнул.

— Ваше Величество…

— Я знаю, что вы собираетесь сказать, сэр.

Король встал. Он подошел к кусту шалфея, растущему в большом глиняном горшке, сорвал несколько листочков и покатал их между пальцами. Воздух сразу же наполнился терпким, пряным ароматом.

— Вы хотите сказать, что к этой угрозе мне следует отнестись серьезно, поскольку она исходит от Криса или поскольку он пытается предупредить о ней. — Дион поднял голову; в его ясных голубых глазах плясали бесшабашные огоньки. — Похоже, вы сами не знаете, чему верить.

Дикстер попытался что-то сказать, но король властно поднял руку. Он вернулся к официальному тону. Даже его внешность изменилась, стала отстраненной и величественной. Без сомнения, он был настоящим королем.

— Вы должны знать, сэр, что мы рассматриваем все эти угрозы вполне серьезно и принимаем необходимые меры предосторожности.

— Я осведомлен об этом, Ваше Величество. — Дикстер сделал последнюю попытку. — И я не предлагаю вам отменить поездку, но вы могли бы изменить свои планы. Например, дату выступления.

— Вы полагаете, это поможет? Как там говорил лорд Саган… — Дион ненадолго задумался. — «Если человек действительно собирается убить вас, то он это сделает, и вы никак не сможете остановить Чтобы обеспечить полную безопасность, мы были бы вынуждены переселиться в бункер из нуль-гравитационной стали на глубине ста километров, и даже тогда, наверное, кто-нибудь нашел бы способ взорвать планету.

Он положил смятые листочки шалфея на почву жестом человека, кладущего цветы на могилу. Затем, вытерев руки и сцепив их за спиной, он повернулся к присутствующим.

— Мы благодарим вас за беспокойство, лорд-адмирал, коммандер Такерджи. Но сегодняшняя поездка на Церес необычайно важна как для Ее Величества, так и для меня. Мы не отменим ее и не изменим распорядок торжеств, установленный за несколько месяцев до этой даты. Только дипломатические последствия такого шага могут обернуться катастрофой. Тем не менее мы сообщим о вашей озабоченности капитану королевской стражи. Капитан Като свяжется с вашей штаб-квартирой, чтобы узнать подробности.

— К сожалению, мы почти не располагаем подробностями, Ваше Величество, — сокрушенно произнес Дикстер. — Это тоже часть проблемы. Я чувствовал бы себя увереннее, если бы знал, с чем нам придется столкнуться. Но… у нас есть еще шестнадцать часов.

Он поманил Така. Оба приготовились уходить, хорошо понимая, что разговор закончен.

— Береги себя, парень, — тихо сказал Так, обменявшись с Дионом прощальным рукопожатием.

— Хорошо, Так, — тоже шепотом ответил Дион. — Спасибо тебе.

— Боже, благослови и сохрани Ваше Величество. — Дикстер поклонился.

— Он сохранит, мой лорд, — отозвался Дион. — Он сохранит.

* * *

— Смерть короля покажется всем в высшей степени таинственной. Оружие не оставит практически никаких следов. Даже самое тщательное вскрытие, проведенное патологоанатомами, незнакомыми с необычными генетическими особенностями носителей королевской крови, не выявит истинной причины смерти, поскольку все микромашины будут уничтожены. Это будет выглядеть так, словно короля покарала Божья десница. — Рыцарь-офицер закончил свой доклад и замер, ожидая ответа.

— Карает сам Бог, а мы лишь орудие Его воли, — напомнил рыцарь-командующий своему подчиненному. — После смерти короля мы поможем людям понять, что произошло вмешательство свыше.

— Да, рыцарь-командующий. — Рыцарь-офицер понял, что допустил ошибку, и теперь старался загладить ее. Он продолжал: — Что касается самого генератора негативных волн, то устройство функционирует хорошо, гораздо лучше, чем мы ожидали. Волны невидимы и не поддаются определению никакими современными приборами. Они совершенно безвредны для всех, кроме короля. Он умрет практически мгновенно, но окружающие его люди не пострадают. Излучение проникает сквозь все защитные экраны, включая броню из нуль-гравитационной стали. Лишь вмешательство свыше могло бы спасти Его Величество.

— Маловероятно. Тем не менее мы не собираемся оставлять что-либо на волю случая. Вы завершили работу над портативным устройством?

— Да, рыцарь-командующий. Оно сделано согласно вашим указаниям, но… — Голос рыцаря-офицера дрогнул. То, что он собирался сказать, могло быть расценено как критика главы его ордена.

— В чем дело, рыцарь-офицер? Есть какие-то проблемы?

— Чтобы использовать его, нужен источник энергии. Само устройство замаскировано в соответствии с вашими указаниями. Оно выглядит достаточно безобидно, но источник энергии…

— Все будет сделано. Вы получили приказ. Действуйте.

— Миссия начинается, рыцарь-командующий?

— Да будет с нами Господь! Да, миссия начинается.

Рыцарь-командующий завершил сеанс связи. Выждав паузу, офицер включил коммлинк.

— Время Зулу — шестнадцать часов. Миссия начинается. Повторяю: миссия начинается!

* * *

— По моим расчетам, у нас остается шестнадцать часов, — сказал Крис. — Каково текущее положение?

Команда собралась в посадочном модуле. Десантный бот, вышедший из гиперпространства и сразу же включивший маскировочные экраны, сейчас рыскал по дальним окраинам системы Цереса, избегая встреч с любыми судами. Большинство кораблей прибывало в систему с главной Тропы, расположенной около самого Цереса, а если какое-нибудь судно Королевского флота случайно обнаружит их, то операция «Макбет» все равно не позволяла начать крупную облаву.

— Я следил за выпусками новостей, — доложил Рауль. — Согласно нашему неподражаемому Джеймсу М. Уордену, выходившему в живой эфир, Вы когда-нибудь обращали внимание на белизну его зубов? Должно быть, он пользуется…

— Ближе к делу, Рауль, — терпеливо посоветовал Крис.

Лотофаг заморгал.

— Ах да. На чем я остановился?

Малыш напомнил ему.

— Итак, вступительная церемония. Она состоится на ступенях храма Богини. — Рауль многозначительно взглянул на Криса. — В том самом месте, где нам когда-то пришлось пережить необычайно вдохновляющие, хотя и жутковатые приключения. Для короля и королевы, а также для многочисленных почетных гостей, участвующих в церемонии, воздвигнута специальная трибуна. Далее Их Величества удалятся в храм для совершения тайного религиозного обряда. Как тебе известно, друг мой, проникнуть в храм необычайно трудно. После попытки похищения королевы меры безопасности были значительно усилены. Поэтому если рыцари собираются умертвить короля на глазах у большого количества людей, то они должны нанести удар во время вступительной церемонии.

— Его Величество будет идеальной мишенью, — задумчиво сказала Дарлин. — На открытой трибуне, во время выступления… Миллионы людей станут свидетелями ужасной и загадочной смерти. Да, я бы выбрала именно это время.

— Когда начинается церемония?

— Плюс два от точки высшего зенита, — быстро ответил Рауль. — По местному времени.

Крис сердито уставился на него.

— Переведи это в реальное время. Ресницы Рауля вздрогнули.

— Реальное время? Что за странное понятие! В то время, когда само время является лишь вспомогательным термином, налагаемым на ход событий теми, кто… Ну хорошо, хорошо! — Он начал подсчитывать на пальцах: — Десять часов, одиннадцать, двенадцать… Здесь я всегда начинаю путаться. Двенадцать ноль-ноль — время высшего зенита. Тринадцать ноль-ноль — это будет плюс один от точки высшего зенита. Плюс два будет… на чем я остановился?

— Четырнадцать ноль-ноль, — заключил Крис. — Джамиль, проверь еще раз на всякий случай. Следующий пункт: местонахождение генератора негативных волн. В компьютерных файлах есть какие-нибудь намеки на его внешний вид или особенности маскировки?

— Извини, Крис. — Дарлин и Куонг одновременно покачали головами. — Мы тщательно изучили всю полученную информацию, но на этот счет там ничего нет.

— Тогда как же мы обнаружим эту проклятую штуку? — осведомился Джамиль. — По запаху?

— Воспользуемся вот этим. — Дарлин перебросила длинную, тонкую бумажную ленту, обвившуюся вокруг руки Криса наподобие плоской змеи. Киборг с любопытством взглянул на странный предмет.

— Похоже на мою электрокардиограмму, когда у меня в последний раз забарахлила батарея, — заметил он.

К его изумлению, Дарлин бросила на него возмущенный взгляд и поспешно забрала ленту.

— Что же это такое? — Крис недоумевал, что могло так расстроить ее.

— Спектральный анализ питающего источника генератора негативных волн, — холодно ответила она.

— Но мы не знаем, что представляет собой этот источник, — возразил Джамиль.

— Нам и не нужно знать, не так ли, доктор Куонг?

Док благодушно кивнул.

— Я объясню, — сказал он. — В силу особенностей своей конструкции генератор при работе испускает хаотичное волновое излучение, которое можно уловить, если знать, что искать. В противном случае вы его не заметите. Таким образом, это излучение является как бы почерком работающего устройства. Как только рыцари включат генератор, этот «почерк» появится на нашем мониторе. Нам останется лишь определить источник возмущений, и тогда мы их найдем.

— Генератору требуется время, чтобы разогреться до рабочей мощности, — добавила Дарлин. — К несчастью, мы не знаем точных сроков, но надеемся, что успеем найти и остановить их.

Гарри в полном замешательстве поскреб затылок.

— А что, если мы по ошибке разнесем кафе, где готовят пиццу в микроволновых печках?

— Такую большую пиццу там не готовят, — с улыбкой отозвалась Дарлин. Гарри, похоже, все больше нравился ей. — Ни одна микроволновая печь на планете, да и во всей Галактике, не может потреблять такую мощность или иметь такую же конфигурацию.

— Стало быть, мы свалимся с небес и отправимся на поиски гигантской микроволновой печи, — изрек транслятор Тайхо. — Что потом?

Крис пожал плечами.

— Не могу сказать. Извините, ребята. Я знаю, вы привыкли планировать все заранее, но в этом деле чертовски много переменных величин.

— Включая тот факт, что хорошие парни будут стрелять в нас, считая нас негодяями, — проворчал Джамиль.

Крису было нечего ответить.

— Кстати, насчет стрельбы: я проверил так называемую бронированную машину. — Он покосился на Дарлин. — Кажется, ты говорила, что это «Девастатор-ПВЦ-сорок восемь».

— Да. По крайней мере, так он значится по списку имущества.

— Выходит, компьютер ошибся, — угрюмо произнес Джамиль. — Это ПВЦ-двадцать восемь, причем, должно быть, один из первых экземпляров. Этот монстр старше меня! Должно быть, его везли в местный музей.

— А может быть, танк собирались отремонтировать для какой-нибудь специальной операции, — предположила Дарлин. — Скажем, для заброски в Коразию, в тыл противника. Военные не любят посылать новую технику на планеты, которые находятся под контролем противника, из опасения, что коразианцы могут захватить образцы передовой технологии.

— В каком состоянии находится танк? — Крис не проявлял признаков беспокойства. Бывший кадровый офицер, Джамиль мог заполучить любое современное техническое чудо и все равно целыми днями жаловался бы на недоделки.

— В неплохом, — неохотно признал Джамиль. — Если не считать того, что на палубу протекает какая-то дрянь из двигателей, которые уже лет двадцать никто не отлаживал. По своей конструкции «Девастатор» должен быть оснащен гусеничным приводом и винтовыми моторами для наземных операций. Но защитная оболочка воздушной подушки разорвана в клочья. Гусеницы нужно как следует отчистить от гудрона, иначе танк вообще никуда не поедет.

Джамиль сделал паузу, чтобы перевести дыхание.

— А теперь хорошие новости. Орудие танка находится в отличном состоянии — семисантиметровая протонная пушка.

— Это в самом деле хорошо, — кивнул Крис.

— Плохая же новость заключается в том, что мы не сможем стрелять. Силовой кабель, соединяющий орудие с двигателем, совсем сгнил. А может быть, его съели мыши. Но все равно, выглядит впечатляюще. И отражающие магнитные экраны работают. — Джамиль казался почти разочарованным. — Броня тоже цела. По крайней мере, те, кто будет стрелять в нас, обломают зубы об этот танк.

— Короче, я понял, что танк вполне пригоден для наших целей, — заключил Крис. — Пусть Док поможет тебе с починкой силового кабеля. Пушка нам понадобится. У кого-нибудь еще есть вопросы?

Несколько человек подняли руки.

— Вопросы, на которые я смогу ответить, — поправился Крис.

Опустились все руки, кроме одной.

— Да, Рауль? — Киборг вздохнул.

— Я не вполне представляю, что мне следует надеть. Так трудно сделать выбор для светлого времени суток! Это официальное событие, но если надеваешь черный галстук до восхода луны, то чувствуешь себя полным ослом. Как ты думаешь, будет правильно, если я надену свой…

— Рауль! — Крис несколько раз пытался перебить лотофага, и наконец это ему удалось. — Это несущественно. К тому же у тебя здесь все равно нет гардероба.

Рауль искоса взглянул на Малыша. Маленький глаз, выглядывавший из-под полей шляпы, подмигнул ему.

Крис вспомнил небольшую стычку, возникшую между ним и эмпатом по поводу саквояжа с одеждой Рауля. Он огляделся, всерьез ожидая увидеть злополучный саквояж.

— Честно говоря, есть, — покраснев, пробормотал адонианец. — Вернее, это Малыш позаботился обо мне. Тот ящик, где якобы хранятся медицинские препараты…

— Что? — ахнул Куонг. — Мои медикаменты! Вы положили вместо них тряпки?

Док вскочил. Распахнув крышку металлического ящика с красным крестом и надписью «Медикаменты», он в замешательстве уставился на массу алых шелковых подштанников и боа из розовых перьев, выскользнувшее из ящика как змея.

— К чему нам медикаменты? — риторически осведомился Рауль. — Ведь мы почти никогда не болеем.

— Кажется, одному из нас сейчас станет плохо, — с улыбкой заметил Крис и с улыбкой последовал за Джамилем осматривать танк ПВЦ-28.

Час спустя Крис поднялся на мостик. Он обнаружил Дарлин, в одиночестве сидевшую за компьютером.

— Гарри захотелось поесть. Я сказала, что присмотрю за приборами. — Она едва взглянула на киборга; ее голос звучал холодно, отрешенно. — Как идут дела с танком?

Крис сел в соседнее кресло, выудил закрутку из нагрудного кармана.

— Возможно, он не рассыплется, пока мы доедем до места. И не взорвется, когда мы тронемся с места.

Они посидели некоторое время молча. Дарлин избегала его взгляда.

— Что тебя гложет? — тихо спросил киборг.

Женщина прекратила работу. Ее руки застыли на клавиатуре. Внезапно она повернулась лицом к нему.

— Проклятье, Крис, ну почему… — Она замолчала и судорожно сглотнула.

— Что «почему»? — озадаченно спросил он.

— Да нет, ничего. Не обращай внимания. — Дарлин снова отвернулась и начала задумчиво постукивать по клавише на приборной панели. — Ты лично знаком с королем, не так ли? Я видела тебя в выпусках видеоновостей во время церемонии коронации. Интересно, что он за человек?

«А мне интересно, что ты собиралась сказать до этого», — подумал Крис.

— Да, я знаком с Дионом Старфайром, — вслух ответил он. — Какой он человек? Трудно сказать. Кто-то — я забыл, кто именно, — сравнивал его с кометой. Он весь огонь и лед, и если слишком сблизиться с ним, то можно обжечься. Но, однажды встретив, его уже не забудешь. Он захватывает человека в свою орбиту и тащит за собой. — Крис посмотрел ей в глаза и добавил: — Я еще никому не говорил об этом, но я видел, как он совершил чудо.

Дарлин вскинула голову.

— В самом деле?

— Готов поклясться, положа руку на сердце… или на батарею питания. В общем, это случилось, когда я работал на леди Мэйгри, помогая Его Величеству спастись от коразианцев вместе с другими людьми. Один из друзей молодого короля, которого звали Таком, попал под обстрел. Проникающее ранение брюшной полости, сквозная рана в груди — состояние практически безнадежное. В общем, мне удалось вынести его с поля боя и доставить на борт космоплана. Его жена, Нола, тоже была там. Славная женщина. Она была настоящим солдатом и знала, как тяжело ранен ее муж. У меня имелась щедрая порция обезболивающего: достаточно, чтобы облегчить его страдания в этом мире и без помех отправить в следующий. Я уже собирался сделать это, когда появился Дион Старфайр. Нола попросила его спасти ее мужа. Я подумал, что она обезумела от горя, но не тут-то было. Мне до сих пор с трудом верится в то, что я тогда увидел. Дион взял Така за руку, тихо заговорил с ним, и… и ему стало лучше.

Дарлин как-то странно взглянула на него.

— Что значит «стало лучше»? — наконец спросила она. — Его раны мгновенно исцелились?

— Нет. — Крис покачал головой. — Это была не такая перемена, которую можно увидеть сразу. Я скорее почувствовал ее. Я знаю одно: Так выжил, хотя должен был умереть. И это совершил Дион Старфайр. Вот какой он человек.

— Почему ты рассказываешь мне об этом, Крис?

— Не знаю. Может быть, потому, что в последнее время я много думал об этом. Может быть, потому, что его жена похожа на мою жену. Может быть, потому, что я часто спрашиваю себя: испытывал Так при исцелении такое же чувство, как и я? Чувство, что лучше бы было умереть.

Дарлин опустила голову. Ее рука, лежавшая на клавиатуре, сжалась в кулак.

— О чем ты не сказала мне? — спросил киборг.

— Не сейчас, — прошептала она. — Не сейчас, Крис.

Они еще немного посидели вместе, но Дарлин больше ничего не сказала. Она вернулась к компьютеру и погрузилась в вычисления. Крис спустился в посадочный модуль и стал помогать Джамилю и Куонгу ремонтировать ПВЦ-28. Оставалось еще двенадцать часов.

ГЛАВА 35

Искусная военная операция должна быть подобна стремительной змее, которая наносит удар хвостом, когда атакуют голову, наносит удар головой, когда атакуют хвост, наносит удар хвостом и головой, когда атакуют ее туловище.

Сун Цзу. Искусство войны

Десантный бот с включенными маскировочными экранами вышел на орбиту вокруг Цереса и, бесшумный и невидимый, влился в поток космического движения. Маскировка была настоящим благословением. Поблизости находилось множество кораблей Королевского флота, и, хотя операция «Макбет» еще продолжала действовать, одного лишь вида неопознанного десантного бота, прибывающего на торжества с участием короля, для капитана какого-нибудь крейсера было бы достаточно, чтобы ослушаться приказа и открыть канал связи… или огонь из всех орудий.

— Место высадки прямо под нами, — доложил Гарри, сверившись с показаниями приборов. — Точно в яблочко. Мы должны приземлиться примерно в километре от храма. Это позволит нам уловить сигнал от генератора негативных волн, найти устройство и уничтожить его.

— Сейчас начинается ввод данных в компьютер посадочного модуля, — добавила Дарлин. — Схожу проверю, чтобы все прошло нормально.

— Хорошо, очень хорошо.

До сих пор все и впрямь шло хорошо.

Крис в последний раз взглянул на корабли Королевского флота, замершие на своих позициях, — настороженные, бдительные, готовые к действию. Но никто не сканировал тот сектор пространства, в котором сейчас находился десантный бот.

— До сих пор операция «Макбет» была для нас занозой в заднице, — заметил он, обратившись к остальным членам команды, собравшимся в посадочном модуле. — Пора бы ей поработать на нас.

— Не говори так, друг мой! — взволнованно запротестовал Куонг. — Ты сглазишь нас!

— Док, ты же ученый. Ты должен знать, что такой вещи, как сглаз, не существует на свете. — Джамиль подмигнул и улыбнулся. Это была старая шутка.

Куонг покачал головой.

— Я знаю, что неразумно испытывать свою судьбу. Говорят, богам не нравится, когда на долю смертного человека достается слишком много удачи. Это внушает ему иллюзию божественности. Поэтому боги стремятся покарать его. Древние греки называли это «убрис».

— «Убрис», — задумчиво повторил Рауль. — Кажется, я курил этот сорт сигар.

Джамиль громко рассмеялся. Куонг обиженно нахмурился. Крис открыл было рот, собираясь предотвратить назревающую ссору…

— Вот дерьмо! — неожиданно произнес Гарри, сидевший на мостике командного модуля.

Крис тотчас поднялся по трапу.

— Вот, — Гарри указал на красный огонек, мигавший на приборной панели. У него был вид человека, увидевшего ядовитую змею.

— Кто-то заметил нас!

— Это невозможно, — тихо произнес Крис. — Все маскировочные экраны работают.

— Должно быть, они сканировали этот сектор пространства. Дополнительные меры безопасности в связи с прибытием короля… Кто знает?

— Дарлин, поднимись сюда! — позвал Крис.

— Они обнаружили нас! — послышался приглушенный вопль Тайхо. — Пожалуй, Док все-таки был прав насчет сглаза.

Дарлин поднялась по трапу на палубу.

— Что случилось?

Ей ответил голос из коммлинка:

— Десантный бот «Лима-Сьерра-Танго-два-Ноль-девять», к вам обращается командующий военным округом Цереса через дредноут «Жанна д'Арк». Операция «Макбет закончена. Повторяю, операция «Макбет» закончена. Наш код ожидания — «Рубикон-три-пять-Гардиан-девять-Альфа-два». Приготовьтесь передать свой код ожидания в течение двух стандартных минут. «Жанна д'Арк», конец связи.

— Какой у нас код ожидания? — Крис взглянул на Дарлин.

Она прикусила тубу.

— Представления не имею.

— Черт побери, да ведь ты же сама, наверное, писала эти проклятые коды!

— Наверное, — бесстрастно согласилась она. — Но каждый корабль имеет собственный код, который выдается капитану в запечатанном конверте вместе с инструкциями.

— Коды вводятся в компьютер?

Дарлин пожала плечами. Она уже сидела за клавиатурой.

— В общем-то капитанам не полагается этого делать, но некоторые делают. Инструкции должны храниться в сейфе, в каюте капитана. Но, — добавила она, заметив, что Крис направился туда, — капитан десантного бота наверняка забрал их с собой, когда оставлял свое судно на ремонт в доке.

Так оно, очевидно, и было, но ведь могло им повезти в такой момент. Если капитан оказался забывчивым или идиотом…

Войдя в крошечную капитанскую каюту, Крис уже приготовился закладывать пластиковую взрывчатку, но дверца сейфа оказалась открытой. С упавшим сердцем он заглянул внутрь.

— Что мне нужно искать? — отрывисто спросил он в микрофон коммлинка.

— Конверт там? — В голосе Дарлин звучало изумление. Нет. Не думаю. — Киборг пошарил по сейфу в поисках хотя бы обрывка бумаги. — Но все равно, скажи.

— Это серия букв и цифр, расположенных на первый взгляд без всякого порядка. Но, разумеется, это не так. Командующий флотом или эскадрой получает свой код ожидания от Адмиралтейства. Затем Адмиралтейство поочередно связывается с каждым кораблем и сообщает индивидуальные позывные, определенным образом дополняющие код флагмана.

— Как ты сказала? — Крис раздраженно рылся в сейфе.

— Приведу пример. — Дарлин заговорила лекторским тоном. — Как командующий, я могу дать флагманскому кораблю код «Рауль». Правильным отзывом для одного корабля будет «Лотофаг», для другого — «Адонианец», для третьего — «Малыш». Естественно, на самом деле все гораздо сложнее.

— Само собой, — бормотал Крис себе под нос по пути на мостик. Не стоило и спрашивать о том, что будет, если они не сообщат правильный отзыв. Сначала им прикажут выключить двигатели, потом зацепят буксирным лучом и поволокут на дредноут. При любой попытке к бегству их разнесут на атомы. Да бегством и не спасешь короля.

Затем киборга посетила мысль, что, оказавшись в плену, они получат возможность с кем-то поговорить, предупредить о грозящей опасности…

«После того, как нас отбуксируют на борт». Крис представил себе эту картину После того, как командир убедится, что десантный бот надежно пойман и не попытается бежать. После того, как охранники поднимутся на борт и арестуют нас. После того, как с нас снимут первичные показания, отпечатки голоса и ладоней. После того, как сержант передаст наше сообщение лейтенанту, который не сочтет возможным передать его по инстанции без одобрения сверху… К черту!

Крис вернулся на мостик.

— Сколько времени у нас… — Он замолчал, глядя на Дарлин. — Что ты делаешь? Ты нашла коды?

— Я и не искала. — Дарлин улыбалась той самодовольной, удовлетворенной улыбкой, от которой у Криса всегда пробегал холодок по спине. Она явно что-то затевала. — Все коды есть в моем компьютере на БКФ «КомБез».

— Но их же засекретили…

— С парадного хода, — отозвалась она. Ее пальцы с невероятной быстротой мелькали по клавиатуре, взгляд скользил по строчкам на экране. — Они заперли переднюю дверь, но не заднюю. Вот! — Дарлин расцвела от удовольствия. — Я внутри! Теперь — название корабля. — Она разговаривала сама с собой, вводя информацию. — Регистрационный номер. Давай, давай!

Печатные строки с огромной скоростью пролетали по экрану. Внезапно все прекратилось. В центре замигал белый курсор.

— Вот оно! — Дарлин нажала последнюю клавишу и торжествующе рассмеялась. — Теперь все есть в твоем компьютере, Гарри. Дай им то, что они просят!

Сейчас для нее не существовало ничего, кроме ощущения победы. Крис припомнил былые дни. Почему он никогда не замечал этого раньше? Дэлин Роуэн не казался вполне живым до тех пор, пока не подключался к компьютеру.

О чем-то это напоминает… Крис расправил свою кибернетическую руку. О чем-то…

— Боже мой! — Дарлин вскочила и отпрянула от компьютера, словно это была бомба, готовая взорваться. — О Господи!

— Они приняли наш код ожидания, — объявил Гарри.

Крис схватил женщину за плечи и повернул к себе.

— Что такое? — прорычал он.

— Ловушка. — Она побледнела как полотно, даже губы побелели. — Это была ловушка! Они прицепили ко мне «червя»!

«Червь». Программа-ищейка, настроенная на появление Дарлин и рыщущая по неэвклидовым тропам киберпространства, словно ракета с инфракрасной системой наведения на цель.

— Выключи компьютер! — приказал Крис.

Дарлин еще не успела оправиться от потрясения. Она смотрела на компьютер так, словно машина совершила на нее покушение. Предательский удар в спину от верного друга, от любовника…

— Выключи эту дрянь! — повторил Крис, встряхнув ее.

Дарлин заморгала. Внезапно она бросилась к компьютеру и принялась лихорадочно выкрикивать команды. Когда это не сработало, она принялась за клавиатуру. Перепробовав все мыслимые комбинации, она в сердцах ударила кулаком по панели.

— Гарри, отключай питание! — скомандовал Крис.

Гарри беспомощным жестом раскинул свои огромные руки.

— Не могу, Крис.

— Тогда мы все потеряем, — дрожащим голосом пробормотала Дарлин. — Двигатели, системы жизнеобеспечения — все! Я воспользовалась центральным компьютером. Я не думала…

Она замолчала. На экране творилось нечто непонятное: Крис видел лишь безумную мешанину скачущих знаков и огоньков. Но, очевидно, это имело значение для Дарлин.

— Они вычислили меня.

Теперь лишь считанные минуты отделяли их от передачи экстренного сообщения. Покосившись на видеоэкран, Крис увидел, что дредноут внезапно начал приближаться к ним. Это, конечно, могло быть совпадением, но…

— Дарлин, спускайся вниз. Гарри, начинай расстыковку с посадочным модулем. Немедленно! Пошли.

Дарлин бросила на Криса странный взгляд — то ли умоляющий, то ли извиняющийся. Он не знал, да у него и не было времени думать об этом. Мягко, но уверенно взяв ее за руку, он повел Дарлин к посадочному модулю.

— Программа расстыковки введена, — доложил Гарри.

— Ты следующий. Спускайся.

Гарри полез вниз. Крис оставался наверху, положив руку на контрольную панель воздушного шлюза, готовый наглухо запечатать посадочный модуль, отделив его от командного. Гарри спустился до половины трапа, когда внезапно остановился.

— Э-э-э, Крис Гарри вскинул голову. — Если я уйду… и ты уйдешь… то кто же останется пилотировать командный модуль, кто заберет нас на орбите?

— Никто, — мрачно ответил Крис.

Гарри покачал головой, медленно впитывая информацию.

— Но это означает…

— Черт побери, я знаю, что это означает! Спускай свою задницу вниз, и поскорее!

Крис бросил последний взгляд на видеоэкран. Дредноут явно приближался к ним. На приборной панели мигал красный огонек. Крис не стал медлить и слушать сообщение. Оно могло оказаться совершенно безобидным.

— Ну да, — проворчал киборг себе под нос. — А я мог бы позировать в обнаженном виде для обложки «Небесных тел».

Он закрыл люк, запечатал его, скользнул вниз по трапу и с глухим стуком приземлился на палубу.

— Время?

— Осталось шесть с половиной часов, — озабоченно отозвался Док. — Отстаем от графика на полчаса.

— Тут уже ничего не поделаешь.

Все занимали свои посты, за исключением Дарлин. Она сидела, забившись в угол, и невидяще глядела в пустоту.

Крис прошел вперед, к тому месту, где Джамиль сидел за пультом управления посадочного модуля. Проходя мимо Дарлин, он ничего не сказал. Он не мог предложить ей утешения, да и знал, что оно бы ее не порадовало. Пусть побудет одна. Она придет в норму, как только они приземлятся и начнут определять местонахождение генератора негативных волн.

Джамиль сидел в кресле пилота, Гарри рядом с ним. Стену заполняли различные экраны, иллюминаторы отсутствовали. Кресла имели высокие спинки и были снабжены сложной ременной упряжью, удерживавшей десантников на месте во время спуска.

— Боже ты мой. — Гарри с потрясенным видом рассматривал грубую, примитивную систему управления. — И ты называешь это полетом?

— Нет, — лаконично ответил Джамиль. — Мы называем это «лифтом в преисподнюю». Не волнуйся. Модуль доставит нас в нужное место целыми и невредимыми, а это все, что от него требуется.

— Все готовы, Крис? — Гарри оглянулся через плечо. Недовольство было написано на его лице и звучало в его голосе.

Гарри можно было понять. После отстыковки посадочного модуля они камнем упадут на поверхность планеты, лишившись всех защитных экранов и имея лишь минимум необходимого управления.

Джамиль назвал это «лифтом в преисподнюю».

Обратного пути не было.

ГЛАВА 36

Человек Великой Белой Горы сказал: «Обман в военных операциях ценится не только из-за возможности обманывать врага, но в первую очередь из-за возможности обманывать собственных солдат, заставлять их неосознанно следовать за собой».

Комментарий к «Искусству войны» Сун Цзу

Храм Богини на Цересе был грандиозным сооружением. Построенный на склоне горы, почитавшейся священной в народе, храм главенствовал как над окружающей местностью, так и над душами людей. Здесь хватало места для сотен жриц и жрецов, а также для гораздо более многочисленных учеников и послушников, служивших Богине.

Непосвященным, за редкими исключениями, запрещалось входить в святая святых — внутреннюю часть храма. Сегодняшнюю религиозную церемонию предполагалось провести в стенах храма, но предшествующие публичные торжества начинались снаружи, на специальной трибуне, воздвигнутой над парадной лестницей.

Как и говорил король, сегодняшняя церемония тщательно готовилась в течение нескольких месяцев. Она имела жизненно важное значение не только по религиозным, но и по политическим соображениям. Баронесса Ди Луна, мать королевы и правительница Цереса, обладавшая огромной властью в Галактике, вынудила молодого короля пойти на этот шаг в обмен за помощь в восхождении на трон.

Старфайр и королева поначалу были очень несчастны в браке, который едва не закончился разводом. Трещина, возникшая в их отношениях, угрожала политической стабильности во всей Галактике. Катастрофу удалось предотвратить, но дорогой ценой. Трагедия сблизила короля и королеву, помогла им лучше понять друг друга. Рождение наследника трона обещало стать долгожданной наградой.

В этот день праздновалась годовщина королевского бракосочетания. Затем супруги собирались вместе вступить в храм и посвятить еще нерожденного ребенка Богине. Для Цереса это был необычайно важный ритуал: таким образом король официально санкционирует распространение религии Богини по всем населенным планетам, а наследник трона будет воспитан в вере обоих родителей. Тогда баронесса Ди Луна более не будет угрожать отделением своих космических эскадр, огромных армий, планетных систем и торговых маршрутов.

Информационное освещение событий сегодняшнего дня не шло ни в какое сравнение с любыми предыдущими торжествами. На Церес съехалось так много репортеров, что их количество едва ли не превосходило население столицы. В связи с торжественной церемонией были введены особые правила и ограничения, применявшиеся со всей строгостью. Лишь крупнейшие информационные агентства имели право прямой видеотрансляции с места событий; всем остальным приходилось подстраиваться к ним.

Разумеется, здесь присутствовали представители «Галактик нетуорк ньюс» со своим сложнейшим электронным оборудованием. Было обещано, что оно позволит зрителям, находящимся на расстоянии многих световых лет, чувствовать себя так, как будто они сидят рядом с королем. Ведущий репортер Джи-эн-эн Джеймс М. Уорден стал предметом зависти каждого журналиста от Цереса до Аванпоста Преисподней из-за разрешения на интервью с королевской четой перед самым открытием официальных торжеств.

В те времена, когда Дион Старфайр был просто Дионом, а не Его Величеством, Уорден первым из журналистов предрек, что этот юноша с ярко-голубыми глазами и гривой золотистых волос когда-нибудь достигнет небывалых высот. Первое интервью Уордена с будущим королем рассматривалось политическими аналитиками как один из главных факторов, повлиявших на стремительное восхождение звезды Диона. Молодой король никогда не забывал тех, кто помогал ему на пути к трону.

Уорден со своей командой операторов и ассистентов находился на трибуне для почетных гостей, пытаясь установить оборудование и время от времени сталкиваясь с уставшими рабочими, заканчивавшими последние приготовления. Было обнаружено и предотвращено возможное несчастье: во время ночного шторма оторвался большой кусок драпировочного полотна над тронами Их Величеств, грозивший рухнуть вниз и накрыть королевскую чету волнами колышущегося алого шелка. С точки зрения Уордена, рабочие только мешали его подчиненным, которые расставляли камеры под наилучшими углами обзора, старались распутать и закрепить хитросплетения кабелей по всей трибуне и вокруг нее.

Уорден догадывался, что сейчас творится на душе у Като, начальника королевской стражи. Для Като все эти толпы людей были в лучшем случае досадной помехой, а в худшем — потенциальными убийцами. Никому не разрешалось приблизиться — к королю и королеве без пропуска службы безопасности. Каждое живое существо на трибуне, на ступенях, ведущих к трибуне, или на дороге, ведущей к ступеням, было обязано носить значок, удостоверявший его личность и испускавший импульсы, подтверждающие право присутствия в границах плотной сети электронного наблюдения. Каждый, кто входил без значка, включал сигнал тревоги, после чего охранники набрасывались на него с быстротой, соперничавшей лишь с прыжком в гиперпространство. За последние двадцать минут произошло десять таких инцидентов. Четыре значка отцепились и упали, в трех возникла неисправность. Двое подвыпивших студентов, подобравшиеся к трибуне на свой страх и риск, были пойманы без значков, как и пожилая жрица, забывшая нацепить свой значок и крайне возмущенная дотошным обыском.

Уорден активно участвовал в подготовке. Он критически наблюдал за действиями своей команды, хотя оставил вопросы размещения камер и осветительных приборов на усмотрение своего продюсера и главного оператора. Время от времени он взмахом руки или кивком головы указывал на какое-нибудь достойное внимания происшествие, как было в случае с пожилой жрицей, схваченной стражами порядка. Пожелания Уордена всегда рассматривались как приказы; он обладал необычайно острым чутьем на сенсации.

Он проверил углы установки камер, настройку уровня звука, с неослабевающим вниманием высматривая любую интересную «птичку», которая могла бы впорхнуть в расставленные силки. Впрочем, это было маловероятно. Прибытие высоких гостей ожидалось строго по графику. Они подъезжали к подножию трибуны в реактивных лимузинах в соответствии со своим рангом и положением. Король и королева прибудут лишь после того, как остальные рассядутся по своим местам. За эти несколько минут Уорден и собирался взять у них интервью.

Он как раз сообщал по коммлинку своему режиссеру, что ему вряд ли представится возможность поговорить с кем-то еще, когда заметил лорда-адмирала, явившегося с неожиданным (судя по реакции королевской стражи) инспекционным визитом.

Уорден направился к Дикстеру. Они встретились посреди всеобщей суматохи и неразберихи, словно два генерала, стоящие на вершине холма над полем боя, где сражаются их армии. Они были знакомы уже давно и испытывали друг к другу если не взаимную симпатию, то, по крайней мере, взаимное уважение.

— Рад видеть вас, мой лорд, — сказал Уорден, обменявшись рукопожатием. — Вашей фамилии не было в списке гостей.

— Я случайно оказался поблизости, — парировал Дикстер. — Вот и решил заглянуть на огонек.

Уорден решил зайти с другого конца.

— Есть ли доля правды в слухах о том, что операция «Макбет» была введена в действие из-за угрозы мятежа в вооруженных силах?

Уорден сделал незаметный жест своему ассистенту, молодому человеку с камерой, приказывая ему включить запись и приступить к съемке на тот случай, если лорд-адмирал допустит какой-нибудь промах. Дикстер улыбнулся.

— Эти слухи лишены оснований, мистер Уорден. Как уже было сказано, Королевский флот совершает плановые маневры.

Уорден напряженно вглядывался в лицо лорда-адмирала.

— Неужели маневры оказывают на вас столь тяжелое воздействие, мой лорд?

— Да, если учитывать мою неприязнь к космическим полетам, — спокойно отозвался Дикстер. — Кстати, это ни для кого не секрет. Ваш рейтинг не повысится от историй про адмирала, который страдает от морской болезни.

Уорден лучезарно улыбнулся.

— Пожалуй, я не стану упоминать об этом в сегодняшних вечерних новостях. Теперь скажите, как насчет слухов об исчезновении вашего главного шифровальщика и развале системы безопасности Адмиралтейства? Вы можете сделать заявление по этому поводу?

— Мистер Уорден, я могу заверить вас и общественность, что наша оборона остается надежной, — вежливо, но твердо ответил Дикстер. — А теперь прошу меня извинить: прибывают другие гости.

Джеймс М. Уорден поправил свой галстук и жестом приказал молодому ассистенту вести панорамную съемку толпы. Он бросил изучающий взгляд в сторону первых почетных гостей. Должно быть, местные правительственные чиновники и их жены — мелкая рыбешка, не стоящая внимания.

— Что-то назревает, — сообщил он в микрофон коммлинка. — Лорд-адмирал здесь, хотя его приезд не предполагался. Свяжитесь со своими источниками информации в Адмиралтействе и выясните, что за чертовщина там происходит.

Солнце припекало все сильнее. Уордену не хотелось, чтобы другие увидели, как он потеет; он отошел в тень алого полотнища. Кто-то принес для него стул. Вокруг сразу же засуетился гример, собираясь внести последние исправления в облик звезды новостей: Уорден продолжал наблюдать за прибытием гостей покрасневшими от усталости глазами. Операторы снимали группу детей с букетами цветов, которые предполагалось преподнести королеве.

— Хорошенькие, не правда ли? — обратился Уорден к своему продюсеру.

— Да. — Женщина даже не взглянула на них.

— Подходящий антураж для начала главных съемок.

— Придется кое-что подредактировать. Кто-нибудь знает причину внезапного появления лорда-адмирала?

— Один из моих людей работает над этим.

Женщина-продюсер кивнула и ушла.

Начали прибывать более высокопоставленные гости. Операторы переключили камеры с детей на новоприбывших. Уорден приветливо кивал, иногда махал рукой. Его приветствия принимались с теплотой или игнорировались в зависимости от того, каким был его последний репортаж о том или ином человеке.

Еще не все успели занять свои места, когда Уорден заметил, как головы присутствующих начали поворачиваться в одну сторону. Рядовые чиновники, отодвинутые назад, изо всех сил тянули шеи, пытаясь разглядеть, что происходит. Над толпой пронесся взволнованный шепот.

— Прибывают Их Величества, — доложил ассистент.

Уорден уже заметил плавные очертания реактивного лимузина, обшитого специальной броней. Место для интервью было оборудовано под небольшим навесом, где стояли удобные кресла и даже столик с освежающими напитками и фруктами. Королевская стража, плотным кольцом окружавшая навес, сейчас сканировала фрукты на наличие яда. Уорден слышал слабое жужжание, предвещавшее прорыв в электронной сети безопасности. Охранники выстроились в два ряда, расчищая проход к трибуне.

Уорден неторопливо двинулся навстречу Их Величествам. Прекрасное лицо королевы лучилось от восторга. Король сдержанно улыбался. Он держался с достоинством и немного отстраненно, но не надменно. Дион Старфайр являл собой образ желанного короля для своих подданных: совершенного, безупречного, возвышающегося над всеми. Все это — и гораздо большее — присутствовало в нем. Однако он обладал редкой способностью время от времени спускаться со своего высокого трона и напоминать подданным, что он такой же смертный человек, как и они сами.

Детей вывели перед королевской четой для вручения цветов. Суматоха пугала их едва ли не больше возможности оказаться так близко к царственным особам. Всем удалось справиться со своей ролью, за исключением одного маленького мальчика, который уронил букет и залился слезами. Король присел на корточки и ласково взъерошил его волосы, а затем поднял цветы с пыльной дорожки и преподнес их королеве.

— Вот что значит королевская кровь, — заметил Уорден, повернувшись к своему оператору.

— Да, сегодня прольется немало слез, — пророчески отозвался тот. Его камера следила за маленьким мальчиком, который с ошеломленным, но счастливым видом оглядывался по сторонам, не вполне понимая, что произошло, однако догадываясь по реакции взрослых, что он совершил нечто замечательное.

— У бедного ребенка, наверное, разовьется стойкое отвращение к цветам, — заметила женщина-продюсер.

Почетные гости продолжали прибывать. Как выяснилось, король с королевой пораньше приехали на интервью, чтобы успеть к открытию торжественной церемонии. Дион Старфайр был известен своей пунктуальностью. Он всегда приезжал вовремя и требовал того же от своих подданных. Это, без сомнения, объяснялось его плотным графиком: минутное опоздание в одном месте могло означать упущенные часы где-то еще. Опоздания вышли из моды, а любители приезжать попозже «из вежливости» часто обнаруживали, что король обошелся без них.

Их Величества сопровождал архиепископ Фиделес, чья религия когда-то рассматривалась как враждебная религии Богини. Архиепископ провел огромную работу по устранению теологических разногласий, делая все возможное для сближения верующих.

Баронесса Ди Луна также присутствовала в ложе для почетных гостей. Наступил момент ее торжества, и она не скрывала этого. В сегодняшней церемонии ей также отводилась немаловажная роль.

Капитан Като, когда-то служивший под началом покойного Дерека Сагана, держался рядом с королевской четой, внимательно обводя взглядом толпу. Откуда-то появился и Джон Дикстер.

— Этот человек не спал последние семьдесят два часа, — пробормотал Уорден себе под нос.

В его ухе зажужжал микрофон коммлинка.

— Что у вас там?

— Операция «Макбет» прекращена.

— Они нашли своего пропавшего майора? Как там ее звали… Мохини?

— Нет, сэр. Если и нашли, то мой информатор не знает об этом. Адмиралтейство поменяло все коды. Ситуация постепенно возвращается к норме.

— Только не здесь, — заметил Уорден, глядевший на заметно нервничающего лорда-адмирала. — Что-то назревает. Продолжайте расследование и держите меня в курсе дела.

Королевский секретарь д'Арджент приблизился к Уордену. Он объявил, что Их Величества готовы к интервью, и тонко намекнул на необходимость поскорее задавать вопросы.

Уорден с поклоном вышел вперед. Камеры следили за каждым его движением. Король и королева тепло приветствовали его. После вежливого отказа от фруктов и шампанского Их Величества опустились в кресла. Получив разрешение, Уорден сделал то же самое. Операторы перешли на крупный план. Уорден открыл было рот, чтобы задать первый вопрос, но тут его неугомонный взгляд остановился на лорде-адмирале. Дикстер внезапно окаменел. Его взгляд стал отрешенным, как у человека, слушающего сообщение по коммлинку.

Лорд-адмирал произнес несколько слов в ответ, затем прикоснулся к плечу Като и обменялся с ним несколькими фразами. Лицо капитана осталось бесстрастным. Он отрывисто кивнул, жестом подозвал своих людей и подошел к королю.

— Ваше Величество. — Като говорил спокойным, но настойчивым тоном. — Вам с королевой необходимо немедленно вернуться в экипаж.

Уорден внимательно наблюдал за происходящим. Король быстро взглянул на лорда-адмирала. Тот кивнул, отвечая на невысказанный вопрос. Дион встал, протянул руку королеве. Астарта непринужденно извинилась; со стороны все выглядело так, словно они возвращались к лимузину за забытой сумочкой.

Уорден встал и поспешно направился следом за королевской четой. За ним шел оператор.

Королевская стража сомкнула стальное кольцо вокруг своих подопечных. Через несколько секунд Дион и Астарта исчезли в надежном укрытии лимузина.

— Что происходит? — раздраженно осведомился Уорден. Движение, пробежавшее по толпе, привлекло его внимание. Микрофон его коммлинка снова зажужжал.

— Вы правы, мистер Уорден, что-то назревает! Флот объявил состояние полной боевой готовности вокруг планеты. Мой информатор не знает, по какой причине.

— Зато я знаю, — ответил Джеймс М. Уорден. Он потрясенно смотрел на посадочный модуль десантного бота, стремительно спускавшийся с безоблачного неба. Сработали тормозные ракеты, замедлявшие падение.

Сперва Уордену показалось, будто корабль собирается приземлиться посреди миллионной толпы людей, собравшихся посмотреть на торжества. В этом случае наступит чудовищная бойня. Он показывал оператору, куда следует направить объектив камеры, когда внезапно осознал, что неверно оценил расстояние: на самом деле посадочный модуль приземлялся на автостоянку примерно в километре от трибуны.

Попытка покушения на короля? Вооруженный мятеж? Рекламный трюк?

Дверцы королевского лимузина наглухо захлопнулись. Почетные гости были поражены, раздражены, растеряны или повергнуты в ужас; королевская стража прочесывала трибуну и ее окрестности.

Уорден вступил в контакт со всеми группами операторов, расставленными в разных местах города.

— Всем переключиться на съемку десантного бота, кроме тебя, номер двенадцать! — Это был оператор, управлявший главной длиннофокусной камерой Джи-эн-эн с электронной системой корректировки образа. — Ты продолжай держать в кадре короля.

Уорден поднял левую руку, сдвинул рукав пиджака и взглянул на часы. Он нажал маленькую кнопку сбоку от циферблата. Последовала едва заметная вспышка. Опустив рукав пиджака, он повернулся к своему ассистенту.

— Крепче держи камеру. Я попробую подобраться поближе для интервью.

ГЛАВА 37

Когда в рядах противника появляется брешь, ты должен немедленно вклиниться туда. Пойми, чего хочет противник, проникни в его намерения. Поддерживай дисциплину и приспосабливайся к противнику; если хочешь, чтобы исход войны был благоприятен для тебя.

Сун Цзу. Искусство войны

— Контакт через пять… четыре… три…

«Два» и «один» потонули в грохоте оглушительного, зубодробительного, костоломного, сокрушительного приземления. Посадочный модуль опасно раскачивался. Крис мог слышать, как лязгает и трясется ПВЦ-28, укрепленный в центре транспортного отсека. Перед его мысленным взором проносились ужасные видения: бронированный танк весом под сотню тонн срывается с якорей, крушит переборки и колотится о стены модуля.

По крайней мере, не придется заботиться о похоронах. То, что останется внутри, просто смоют струей из пожарного шланга.

Тряска прекратилась. Неожиданно стало очень тихо, если не считать шипения гидравлических поршней: автоматика пыталась выпрямить накренившийся пол. В течение нескольких секунд Крис оправлялся от потрясения. Он проверил свои системы, кое-что подрегулировал; красные огоньки вспыхивали и гасли по всей длине его кибернетической руки. Затем, расстегнув летную упряжь, он поднялся со своего места. Его поразило, какое огромное усилие для этого потребовалось.

— Все целы? — спросил он.

Крису приходилось слышать о людях, лишившихся дара речи от испуга, но сейчас он впервые столкнулся с таким феноменом. Никто не произнес ни слова, даже не выругался. Большинство членов команды сидели в застывших позах. Руки с побелевшими костяшками пальцев стискивали ручки кресел, пот каплями блестел на лицах, широко раскрытые глаза глядели в пустоту.

Но двоим, из них, очевидно, поездка пришлась по вкусу. Джамиль обернулся, потирая руки от удовольствия.

— Мы приземлились! — объявил он. На его широкоскулом лице играла задорная улыбка. — Бог ты мой, иногда я скучаю по армейской службе! Я и забыл, как здорово это бывает.

Рауль, похоже, был согласен с ним. Лотофаг полулежал, обмякнув в своем кресле. Его блаженный взгляд остановился на киборге.

— Вот это да! — мечтательно прошептал он.

Крису пришлось помочь Тайхо встать на ноги. Инопланетянин находился в плачевном состоянии: он дрожал так сильно, что едва смог оторваться от кресла.

— Он не в лучшей форме для снайпера, — заметил Крис. — Док, ты можешь дать ему успокоительное?

— Что ты предлагаешь? — холодно осведомился Куонг. — Ридикюль с золотой вышивкой или жемчужное ожерелье? В моей аптечке есть и то и другое.

— Ах да, я и забыл. — Крис потянулся за закруткой и заметил, что его собственная рука тоже заметно дрожит. Он подошел посмотреть, как дела у Дарлин.

Ей удалось встать самостоятельно, хотя ее пошатывало из стороны в сторону. Естественно, она сразу же направилась к компьютеру, по пути наградив Криса виноватой улыбкой.

— Теперь ты знаешь, почему я стала работать в Адмиралтействе, — слабым голосом сказала она.

Куонг поспешил ей на помощь. Устроившись за двумя отдельными мониторами, они начали координировать поиски излучения генератора негативных волн.

Крис взглянул на хронометр. Они прибыли раньше, чем планировали, однако их драматическое и неожиданное появление могло подстегнуть рыцарей Черной Земли к немедленным действиям. Крис надеялся, что королевская стража вовремя разберется в ситуации.

— Джамиль, заводи ПВЦ-двадцать восемь. Надеюсь, нам не придется использовать его. Если повезет, мы отправим генератор негативных волн в преисподнюю выстрелом лазерного орудия прямо из посадочного модуля. Тайхо, поднимись в орудийную башню и проверь пушку. Посмотри, не повредило ли ее при приземлении.

Тайхо со стоном распрямился и начал подниматься в орудийную башню, цепляясь для верности за перила ограждения.

— Гарри, как дела на экранах? Что творится снаружи? И куда мы приземлились, в конце концов?

Сперва Крис был очень недоволен тем, что в посадочном модуле нет иллюминаторов — лишь внешние камеры и видеоэкраны. С тех пор он имел возможность благословить предусмотрительность конструкторов десантного бота. Ему не хотелось и думать о том, на что был бы похож стремительный спуск на «лифте в преисподнюю», если бы им пришлось при этом обозревать пейзажи из окна.

Гарри включил несколько экранов. Камеры, укрепленные на корпусе, позволяли обозревать местность на все триста шестьдесят градусов вокруг посадочного модуля.

С первого взгляда Крису показалось, что они попали в настоящее море сверкающего металла.

— Мы приземлились на стоянке для парковки машин, — пояснил Гарри.

Крис вспомнил скрежет рвущегося металла и толчки при посадке. Нескольких владельцев аэрокаров ожидает неприятный сюрприз, когда они вернутся к лепешкам, которые когда-то были их машинами.

— Есть активность снаружи?

— Над нами кружат вертолеты, но стараются не приближаться. Возможно, боятся.

— У нас имеются ракеты «земля — воздух».

— Да, но у них наверняка есть ракеты «воздух — земля».

— Не думаю, что они решатся атаковать. Посмотри-ка на это.

Гарри немного изменил угол наклона камеры и указал на видеоэкран. Крис увидел толпу в несколько тысяч человек. Зрители кричали, указывали пальцами и боролись за место в первых рядах. Сейчас они были встревожены и испуганы, но вскоре ими овладеет любопытство и та эйфорическая храбрость, которая возникает при скоплении большого количества людей.

— Выпусти несколько трассирующих залпов над их головами, — приказал Крис. — Пусть соблюдают дистанцию.

Тайхо выстрелил из лазерного орудия. Большинство людей в ужасе попадало на землю. К месту происшествия подоспели полицейские, которые сразу же начали разгонять толпу. По крайней мере, в ближайшее время никто не собирался всерьез атаковать десантный бот.

— Ты можешь увидеть короля? — спросил Крис.

Гарри изменил угол наклона одной из камер.

— Так… это, должно быть, платформа для почетных гостей. Вон королевский штандарт. Даю увеличение.

Открылся превосходный вид на спины королевской стражи. В центре стального кольца Крис заметил что-то похожее на отблеск золотистых волос. И там же стоял бронированный реактивный лимузин.

— Похоже, король пока что в безопасности, — сообщил киборг членам своей команды. — Стража ведет его и королеву к лимузину.

— Хорошо. — Дарлин облегченно вздохнула. — Через несколько минут они улетят за пределы радиуса поражения. — Она взглянула на Криса и улыбнулась уголком рта. — Можно сказать, миссия за…

— Они не двигаются с места, — нахмурившись, сказал Гарри.

Король и королева уже сидели в лимузине, королевская стража заняла свои места снаружи. Толпу удалось сравнительно быстро разогнать, но лимузин продолжал стоять на месте.

— Он прав, — пробормотал Крис. — Они никуда не едут.

— Может быть, они хотя посмотреть, что мы предпримем? — предположил Гарри.

Крис фыркнул.

— Для таких случаев существует стандартная процедура. Если вы охраняете высокопоставленных лиц, то при возникновении малейшей угрозы для жизни их нужно немедленно эвакуировать, а не ждать, пока начнется стрельба.

Гарри изучал показания своих приборов.

— Похоже на… Да, будь я проклят!

— Что?

— У них неполадки с двигателями. Лимузин не заводится. Сейчас они проводят диагностическую проверку, но…

— Они не обнаружат причину поломки, — взволнованно перебила Дарлин. — Это негативные волны. Я принимаю «почерк» сигнала. Должно быть, рыцари уже включили устройство и его излучение вызвало неполадку в двигателях!

— По крайней мере, этот лимузин бронированный и окружен защитными экранами. Короля оттуда не выбить и лазерной пушкой.

— Ни броня, ни экраны не защитят его, — напомнил Куонг. — Негативные волны проникнут сквозь любые препятствия.

— Проклятье! — Крис с досадой отвернулся. — Рыцари находятся в пределах нашей досягаемости. Мы прибыли слишком поздно, чтобы спасти короля, но, может быть, еще не поздно отомстить за его смерть.

— Дело еще не кончено, друг мой, — возразил Куонг. — Сигнал очень и очень слабый. Рыцари еще не разогнали генератор на полную мощность. Но майор Мохини права в своем предположении, что излучение негативных волн повредило двигатели лимузина. Насколько можно судить по данным спектрального анализа, микроволны — какими бы слабыми они ни были — способны вызвать интерференцию в решетке удвоения мощности.

Крис даже не потрудился взглянуть на данные, о которых говорил Куонг. Спектральный анализ был для него дремучим лесом.

— Хорошо, значит, у нас есть шанс. Определите координаты этого проклятого устройства, и Тайхо уничтожит его из лазерного орудия.

Дарлин напряженно вглядывалась в экран. Она произвела быстрый подсчет и прикусила нижнюю губу.

— Мои расчетные координаты…

Окончание фразы потонуло в оглушительном воющем реве. Двигатели «Девастатора-ПВЦ-28» завелись, заглохли, снова завелись и наконец — после припадка хриплого кашля — удовлетворенно зарокотали. Облако черного, удушливого дыма наполнило транспортный отсек и начало просачиваться в рубку. Рауль, застигнутый врасплох посреди процесса переодевания, возмущенно заверещал и помахал рукой перед лицом.

— Эта гадость испортит мой наряд! — причитал он.

Оглушительный рев двигателей танка сменился зубодробительным гулом, заставившим Криса поспешно понизить чувствительность своего слухового аппарата.

— Вот координаты! — закричала Дарлин ему на ухо. — Я ввела их в компьютер! Ты должен видеть их на экране!

Крис повернулся к экранам. Гарри указывал пальцем на один из них.

— Вон там, — сказал он и покачал головой. — Это оно.

— Ты ошиблась. — Крис повернулся к Дарлин. — Повтори ввод данных.

— Никакой ошибки, — возразил Куонг. — Это оно.

Крис достал закрутку и крепко прикусил ее зубами. Генератор негативных волн находился в самом центре роскошного сорокаэтажного отеля, стоявшего на шоссе, которое вело к храму Богини. Сам отель, район вокруг отеля и участок шоссе, прилегающий к отелю, были запружены народом.

— Балкон третьего этажа, — сказал Гарри.

Один выстрел из лазерного орудия уничтожит генератор… а вместе с ним — две-три тысячи человек, мужчин, женщин и детей, которые никогда не узнают, что погубило их.

— Тайхо, спустись сюда! — раздраженно бросил Крис. — Проклятье, Гарри, мне нужно взглянуть поближе!

Гарри уже вводил в компьютер команду дать увеличение на объект.

— Будь я проклят! — благоговейно прошептал здоровяк. Его глаза расширились от изумления. — Крис, это невероятно! Это… это же вечерние новости Джи-эн-эн!

Координаты, введенные Дарлин и сейчас безмятежно мигавшие под рамкой кадра, свидетельствовали о том, что ошибки быть не могло.

Мобильная группа «Галактик нетуорк ньюс».

— Взгляни-ка, Док. Там, на балконе, установлена целая куча разного оборудования. Ты имеешь представление, какой из этих приборов может оказаться замаскированным генератором?

Куонг всмотрелся в экран. Гарри послушно изменил увеличение, показывая каждый аппарат с близкого расстояния. Криса окутал аромат гардении: Рауль выглядывал из-за его плеча. Лотофаг сверкал, облаченный в золото с головы до пят.

— Теперь я прилично одет для торжества, — радостно заявил Рауль.

Крис что-то невнятно проворчал.

Куонг прищурился, плотно сжав губы. Потом он уверенно ткнул пальцем в экран.

— Вот то, что нам нужно.

Одновременно с этим Рауль ахнул и указал на экран своим наманикюренным ногтем:

— Она! Это она!

— Сукина дочь! — процедил Крис. — Доктор Брисбейн, наша подруга с «Канис-Майор-один». Вот так совпадение! И ты утверждаешь, что генератор находится рядом с ней, Док? Прибор справа от нее? По мне, он напоминает обычную видеоантенну — разве что немного длиннее. Как ты догадался?

— Такой прибор известен под названием «устройство электронной коррекции образа», — стал объяснять Куонг. — Он действует по принципу радара и используется в связке с компьютером и видеокамерой для улучшения изображения объектов съемки, делает их четкими и резкими, даже на огромном расстоянии. На балконе, как вы можете видеть, установлено десять таких приборов. Девять из них направлены на посадочный модуль, как и следует ожидать. В настоящий момент главная сенсация — это мы. Но взгляните на ту антенну! Она направлена на королевский лимузин. — Куонг выпрямился. — На короля!

Криса не убедили эти доводы.

— Ну и что? Они должны были оставить хотя бы одну камеру для съемки короля, не так ли?

— Разумеется! Поэтому антенна и служит для них таким удобным прикрытием. Взгляни еще раз, друг мой, — ты видишь защитный экран? С чего бы это репортерам устанавливать защитный экран вокруг прибора для коррекции образа? Говорю тебе, Крис: это то, что мы ищем, — упрямо повторил Куонг.

— Та самая женщина без рта! — Ногти Рауля больно впились в здоровую руку киборга. — Та самка, которая собиралась убить меня!

«Галактик нетуорк ньюс» — прикрытие для рыцарей Черной Земли? Поначалу это казалось бессмысленным. Однако постепенно в подсознательных глубинах разума Криса все начинало обретать смысл.

— Сколько времени остается до того, как генератор включится на полную мощность?

— Пятнадцать минут, — ответила Дарлин. — Может быть, двадцать.

Киборг задумался.

— Мы не можем уничтожить его отсюда, не уничтожив при этом половину Цереса. Придется отправиться в отель и ликвидировать их на месте. Гарри, вы с Тайхо садитесь в ПВЦ-двадцать восемь. Тайхо, прихвати свою снайперскую винтовку. Куонг, вы с Дарлин…

— Минутку, — перебила Дарлин. — Возможно, нам удастся помешать распространению сигнала, посылая волны на той же частоте. Согласно моим расчетам… Доктор Куонг, как вы думаете?

Куонг внимательно взглянул на экран.

— Возможно. Мы не знаем правильную модуляцию, поэтому не сможем полностью заглушить излучение. Но им понадобится расходовать больше энергии, а это займет время.

Крис покачал головой.

— Ничего не выйдет. В ближайшие несколько минут морские пехотинцы приступят к штурму десантного бота.

— Но тебе не хватит пятнадцати минут, чтобы добраться до генератора, — возразила Дарлин. — Взгляните сюда, доктор.

Они склонились над компьютером, обмениваясь возбужденными фразами. Крис не понимал ни слова, но знал: сейчас придется применить силу, чтобы заставить их уйти. Кроме того, если они действительно смогут выиграть немного времени…

Он положил руку на плечо Дарлин, похлопал Дока по спине.

— Ну хорошо. Вы остаетесь. Но слушайте меня: когда появятся морские пехотинцы, вы сдадитесь в плен. Это приказ. Не нужно никакого героизма.

— Я так и рассчитывал с самого начала, — отозвался Куонг, не отводя взгляда от экрана.

Дарлин посмотрела на Криса. Она улыбалась, но ее глаза были печальными.

— Не беспокойся за нас. Побереги себя… и других.

— Само собой. — Он помолчал и тихо добавил: — Еще раз прости за все.

— Я ни о чем не жалею, — ответила она. На краткое мгновение ее рука сжала здоровую руку киборга. Потом она повернулась к компьютеру.

Крис выпрямился. Рауль, как прекрасное видение в золотых блестках и эполетах, нетерпеливо топтался рядом с ним.

— А как же я, Крис-киборг? Я тоже должен сдаться морским пехотинцам?

— Я знаю, ты всегда мечтал об этом, но как-нибудь в другой раз. — Крис взял адонианца за руку, унизанную перстнями и браслетами, и двинулся к рокочущему ПВЦ-28. — Не забудь свою сумочку. Вы с Малышом идете со мной.

ГЛАВА 38

Сперва ты уподобляешься горничной, и противник отворяет свою дверь…

Сун Цзу. Искусство войны

— Какого дьявола вы задерживаетесь, капитан? — раздраженно осведомился лорд-адмирал. — Его Величеству нужно немедленно уехать отсюда!

Като отсалютовал. Лицо его было суровым.

— Мы стараемся, мой лорд. В лимузине возникли неполадки с двигателем. Возможно, сбой в подаче топлива.

— В задницу ваши неполадки! — выругался Дикстер. — Этот двигатель хотя бы один раз отказывал?

— Нет, мой лорд.

— Чертовски странно, что это случилось сейчас — вам не кажется, капитан?

— Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр. Мы делаем все возможное.

— Переведите короля в другую машину. Возьмите мой лимузин. Вызовите аэрокары.

— Я уже сделал это, мой лорд, — с подчеркнутым терпением ответил Като. — Но в данных обстоятельствах королю и королеве безопаснее оставаться на месте.

Капитан обернулся через плечо на десантный бот и добавил:

— Защитные экраны лимузина смогут выдержать залп даже из этих лазерных орудий.

Дикстер тоже посмотрел на десантный бот, а затем огляделся по сторонам. Вокруг царил хаос: бушующие, охваченные ужасом толпы людей; взмокшие полицейские, безуспешно пытающиеся обуздать панику; растерянные, потрясенные чиновники; разъяренная баронесса Ди Луна; лихорадочно мечущиеся репортеры и операторы. Королевская стража образовала островок относительного спокойствия. Сомкнув кольцо вокруг лимузина, охранники защищали и без того надежно защищенный аэромобиль своими телами. А в миле от них, на развороченной стоянке, маячил силуэт таинственного, опасного десантного бота.

Со всех сторон приближались боевые аэрокары и вертолеты Адмиралтейства. Небо было усеяно черными точками, воздух дрожал от жужжащего воя двигателей. Но корабли лишь кружили вокруг десантного бота.

— Почему они не открывают огонь, мой лорд? — Като благоразумно решил «перенести сражение в лагерь противника». Осознав это, Дикстер сухо улыбнулся.

— Прошу прощения, капитан. Вы знаете свою работу, и, несмотря на прискорбные обстоятельства, я могу сказать то же самое о себе. Этот десантный бот сконструирован специально для отражения вражеской атаки с земли или с воздуха. Его защитные экраны практически непробиваемы. Вы можете весь день бомбардировать его и, возможно, сделаете на нем пару вмятин. Ну да, разумеется, — добавил он в ответ на вопросительный взгляд Като. — Вы можете уничтожить бот несколькими плазменными снарядами, сплавить его в один гигантский металлический комок вместе со всеми аэрокарами на этой площадке. Не говоря уже о людях, которые его окружают.

— Ясно, мой лорд. — Като потер гладко выбритый подбородок.

— Кроме того, — Дикстер говорил тихо, почти про себя, — я не уверен, что нам вообще нужно что-то делать с этим десантным ботом.

— Сэр? — Като не скрывал своего изумления.

— Всего лишь догадка, капитан. Всего лишь догадка. Разумеется, мы что-нибудь сделаем, — успокаивающе добавил Дикстер. — Как только выясним, нужно ли это.

— Боже! Мой лорд, взгляните туда!

Со стороны транспортного отсека посадочного модуля открылся люк. Из него выдвинулся пандус. Жуткая машина — огромная, уродливая, покрытая серо-зеленым камуфляжем — выползла из проема. По пути она извергала чудовищные клубы черного дыма. Люди, стоявшие поблизости, разразились криками ужаса.

— Проанализируйте этот газ, — распорядился Като по коммлинку. — Возможно, это отравляющее вещество.

Он покосился на Дикстера. Тот ничего не сказал, но покачал головой.

— Результаты химического анализа, — послышался слегка озадаченный голос, — выхлопные газы, капитан.

— Будь я проклят! — Дикстер прищурился, прикрыв глаза ладонью от света. — Это же старый «Девастатор-ПВЦ-двадцать восемь».

— И он направляется сюда, мой лорд. Несмотря на потери среди гражданского населения, нам придется…

— Нет, — перебил Дикстер. — Смотрите, он повернул. Он движется к… к отелю?

Оба в полном недоумении смотрели, как ПВЦ-28 выползает с автостоянки, круша попадающиеся по дороге аэрокары и выпуская трассирующие залпы поверх голов, чтобы очистить местность от людей. Он снес ограду, перевалил через край дренажной канавы, потом исчез на несколько долгих секунд — вероятно, заглох двигатель. Потом он выполз на другую сторону и с грохотом покатил по шоссе.

Дикстер включил свой коммлинк.

— Коммандер, прикажите местной полиции немедленно эвакуировать отель и оцепить прилегающий район.

— В жизни не видел ничего более странного, — заметил Като. — Но по крайней мере, король с королевой пока в безопасности.

— Капитан, — мрачно произнес лорд-адмирал, не сводивший напряженного взгляда с ПВЦ-28. — У меня есть определенные догадки на этот счет. Сделайте все возможное и невозможное, но заведите проклятый лимузин!

* * *

С лязгом и скрежетом ПВЦ-28 перевалил через край дренажной канавы. Крис сидел в орудийной башне, Джамиль управлял машиной. Гарри, Куонг, Рауль и Малыш прижимались друг к другу в тесной кабине. Внутри странно пахло гарденией и машинным маслом. Когда танк спустился на дно канавы, Крис приказал Джамилю остановиться.

— Дарлин! — Из-за грохота двигателей он был вынужден кричать в коммлинк. — Короля еще не эвакуировали?

— Нет, Крис! — ответила она. — Они держат его в лимузине.

Действия охраны выглядели разумно. В любых других обстоятельствах бронированный лимузин, снабженный всеми мыслимыми средствами защиты, был самым безопасным местом. Но сейчас он, увы, мог превратиться в самый безопасный на свете бронированный гроб.

— Вам удается блокировать излучение генератора?

— Мы сбили их с толку на несколько секунд, но они сумели дать отпор. Теперь рыцари знают, что мы вышли на них. Тебе лучше поторопиться, Крис.

Соскользнув вниз, киборг приземлился на колени Рауля. Одной рукой лотофаг прижимал к носу и рту надушенный платочек, другой цеплялся за край своей золотой накидки, пытаясь уберечь ее от грязи на полу.

— Попытайся добраться до королевской стражи! — гаркнул Крис на ухо адонианцу. — Скажи им, что они должны вывести короля из лимузина! Рыцари используют лимузин в качестве мишени. Король будет в большей безопасности посреди толпы, чем в этой проклятой машине! Ты понял?

Рауль кивнул, осторожно убрал платочек и произнес:

— У тебя есть какие-нибудь предложения по поводу того, как мне подобраться к ним?

Крис покачал головой и потянулся к задвижке люка.

— Нет, но ты что-нибудь придумаешь. У тебя всегда получается.

— Странно, не правда ли? — спокойно отозвался Рауль. Схватив Малыша за руку, адонианец переступил через Гарри, споткнулся о Куонга и ухватился за край открытого люка. По дну канавы тек грязный ручеек. Рауль посмотрел, поморщился и с укоризной оглянулся на Криса. Киборг пожал плечами.

— Это всего лишь вода. Ты не растаешь.

Вздохнув, Рауль снял туфли, поплотнее запахнул накидку и прыгнул. Малыш последовал за ним. Оба почти немедленно исчезли в облаках выхлопных газов.

По крайней мере, их не сразу заметят с вертолетов, подумал Крис. Он захлопнул люк.

— Поехали! — крикнул он Джамилю. Неуклюжая машина дернулась, зарычала и медленно поползла вверх по склону канавы. — Дай полный газ! Больше не останавливаемся!

* * *

Кашляя, задыхаясь, сжимая в одной руке туфли, в другой Малыша и по-прежнему пытаясь спасти от грязи свою золотую накидку, Рауль полз вверх по осыпи. Он так сильно пал духом, насколько это вообще возможно для адонианца и лотофага, но крепился из последних сил.

Достигнув бетонной стены, построенной для того, чтобы удерживать детей и других несознательных граждан от падения в дренажную канаву, Рауль остановился посмотреть, как ПВЦ — 28 на полном ходу врезается в эту стену и с грохотом расшвыривает обломки.

— Опять все веселье достанется им, — вздохнул лотофаг.

Его взгляд остановился на бетонной стене. При мысли о том, что на нее придется залезать, а не бесшабашно разбивать одним ударом, он снова вздохнул.

Оставалось лишь надеяться, что швы на панталонах не лопнут.

Рауль осторожно поставил на край двухметровой стены свои туфли с низкими каблуками. Затем он поднял Малыша и поставил его на вершину стены.

Сверху посыпалась штукатурка и какой-то мусор. Рауль вздохнул в третий раз. В самом деле, это переходит все границы!

— Надеюсь, мне полностью компенсируют моральные издержки, — заметил он. Затем он подпрыгнул, уцепился за шершавую поверхность стены и подтянулся наверх, закрыв глаза от отвращения.

Рауль перевалился через стену на другую сторону и сразу же на него посыпался град грубых пинков, тычков и затрещин. Вокруг бушевала толпа. Некоторые люди пытались бежать, другие карабкались на плечи соседей, чтобы лучше видеть происходящее, третьи просто боролись за жизненное пространство, чтобы не оказаться сбитыми с ног и затоптанными насмерть.

Рауль уже и не думал спускать малыша вниз. Он торопливо забрался обратно на стену и с отвращением уставился на толпу.

— Никогда не видел ничего подобного, — обратился он к Малышу. — Возможно, за исключением той ночи, когда погиб Снага Ом и лорд Дерек Саган распространил ложный слух о том, что пространственно-ротационная бомба вот-вот взорвется. Но даже тот случай не идет ни в какое сравнение с этим: тогда по особняку бегало лишь несколько сотен охваченных паникой людей, в то время как здесь…

Он не мог продолжать. Ему не хватало слов.

В этот момент напор толпы немного ослаб. Дыра, проделанная в бетонной стене «Девастатором-ПВЦ-28», открыла новый маршрут бегства. Во всяком случае многие люди устремились в пролом и сбегали вниз, на дно канавы, не имея ни малейшего представления о том, куда и зачем они собираются идти.

— Кошмар какой-то, — пробормотал Рауль. — Только подумать: большинство из них совершенно трезвы!

Малыш понуро кивнул, дернул своего друга за рукав и указал в сторону.

Бронированный лимузин был практически неразличим за кортежем королевской стражи, но Рауль понял, что хотел сказать Малыш.

— Ах да. Король… Надо предупредить короля.

Адонианец задумчиво смотрел на море людей, отделявшее его от Диона Старфайра. Пожалуй, впервые в своей жизни он испытывал чувство беспомощности.

— Нам просто не пробраться туда, друг мой, — обратился он к Малышу. — Мы обречены на неудачу.

Ощущение бессилия доставляло ему крайнее неудобство, Рауль ненавидел всякого рода неудобства, а потому задумался, нет ли у него с собой какого-нибудь средства, способного снять стресс. Открыв свою сумочку, лотофаг начал рыться в ней в поисках утешения. Вскоре его пальцы наткнулись на несколько листов жесткой, сложенной пополам бумаги, засунутых в боковой кармашек. Он вынул бумаги, просмотрел их с рассеянным любопытством и начал было запихивать обратно.

И тут его осенило.

Он прижал бумаги к груди, словно это был самый драгоценный предмет, приобретенный им за последние несколько месяцев, — например, новые алмазные сережки или баночка с особым кремом от морщин.

— Вот оно! — тихо выдохнул Рауль.

Малыш, прочитавший его мысли, захлопал в ладоши и начал подпрыгивать — опасный маневр на вершине бетонной стены. Рауль поспешил успокоить своего друга.

— Нам нужно найти полисмена, — сказал адонианец, приходя в полный восторг от своей идеи.

Малыш, стоявший на стене, обратил внимание Рауля на несколько маленьких летательных аппаратов, известных как «колесницы», поскольку они действительно напоминали древние колесницы, разве что только колес и лошадей у них не было. Изобретенная специально для использования в полицейских целях, колесница представляла собой круглую секцию металлического пола, окруженную стальными поручнями и снабженную антигравитационными пластинами и реактивными ускорителями. Поднимаясь в воздух, такая колесница быстро, хотя и не слишком изящно, доставляла своего владельца в самые труднодоступные места.

Полицейские колесницы кружились над толпой, пытаясь оттеснить людей от района, непосредственно прилегавшего к отелю. Рауль надел свои золотые туфли, выпрямился на вершине бетонной стены, принялся размахивать руками и пронзительно кричать:

— Помогите! Помогите! Полиция! На помощь!

В своем блистающем камзоле, золотых панталонах и чулках, адонианец представлял собой ослепительное зрелище. Золотая накидка развевалась на ветру за его спиной. Самоцветы сверкали в ярких солнечных лучах. Он был подобен второму солнцу, случайно оказавшемуся на земле.

Когда измученным полицейским наконец показалось, что они установили контроль над ситуацией и толпа начинает рассеиваться, они заметили людей, столпившихся вокруг адонианца, который визгливо взывал о помощи с бетонной стены.

Колесницы поспешно двинулись туда.

— Немедленно слезьте оттуда! — потребовал один из полисменов, остановив свой аппарат перед Раулем. — Уходите вместе с остальными, иначе живо окажетесь за решеткой!

Рауль развернул свои бумаги перед изумленным полицейским.

— Я адонианский посол! — выдохнул он. — Мы с моим секретарем находились среди почетных гостей, но, когда начался мятеж, нас отнесло в сторону.

— Никакого мятежа нет, — поспешно ответил полисмен.

Рауль серьезно кивнул.

— Мои уста замкнуты. Но вы должны понимать, что я опасаюсь за свою жизнь и за жизнь моего секретаря. Я требую, чтобы вы забрали нас в безопасное место. Полагаю, таким местом может быть только храм Богини. — Рауль вскинул длинные ресницы. — Я требую защиты у королевской стражи!

Полисмен изучил верительные грамоты, выглядевшие совершенно подлинными, вплоть до серебряных печатей и красных ленточек. Толпа, привлеченная скоплением полицейских, все увеличивалась. В этот момент выстрел из лазерной пушки ПВЦ-28 взрезал воздух, как удар грома. Послышались вопли ужаса; толпа придвинулась к стене.

Рауль смертельно побледнел и обвил руками шею полисмена, едва не задушив его.

— Ну пожалуйста, офицер! Наши жизни в ваших руках. Если с нами что-то случится, то вы понесете личную ответственность! Инцидент может вызвать конфликт между нашими двумя правительствами.

— Что за чертовщина здесь творится? — К ним в другой колеснице подлетела женщина-полицейский.

— Это адонианский посол, сержант. Он просит убежища и защиты у королевской стражи. Документы вроде бы подлинные. — Полисмен безуспешно пытался отцепиться от Рауля.

— Тогда пусть они защищают его, как хотят. У нас и без того хватает неприятностей. Одна Богиня знает, что теперь будет. Нам приказано эвакуировать и оцепить весь район вокруг отеля.

— Слушаюсь, мэм. — Полисмен открыл колесницу. Рауль прыгнул внутрь, потащив за собой Малыша. Колесница воспарила над толпой и понеслась вперед, к парадной лестнице храма Богини.

Теперь Рауль мог ясно видеть королевский лимузин. Оглядываясь, он также видел танк ПВЦ-28, медленно, но неуклонно приближавшийся к отелю.

Адонианец держал сумочку над головой, пытаясь спасти от ветра свою затейливую прическу.

— Хвала небесам, — прошептал он на ухо Малышу. — Я должным образом одет для торжества!

ГЛАВА 39

…а потом ты подобен отпущенному кролику, так что враг не может настичь тебя…

Сун Цзу. Искусство войны

Вокруг ПВЦ-28 трещали вспышки лазерного огня, но даже мощные лучевые винтовки, находившиеся на вооружении местной полиции, не могли пробить танковую броню из нуль-гравитационной стали. Через короткие интервалы Крис давал неприцельные очереди из лазерной пушки, эффективно расчищавшие дорогу. Большинство полицейских, убедившись в бесполезности своего оружия, поворачивались и убегали, за исключением одного особенно упрямого копа — более мужественного либо более безумного, чем его коллеги.

Коп прыгнул на броню ПВЦ-28 и прильнул к прозрачной сталепластовой пластине орудийной башни, оказавшись практически лицом к лицу с Крисом, который сидел за гашетками. Он вытащил свой табельный лазерный пистолет и прицелился в киборга. Выстрел, неизбежно отразившийся от защитного экрана, причинил бы гораздо больше вреда самому полицейскому.

Крис резко повел стволом пушки из стороны в сторону, смахнув копа на мостовую. Бросив взгляд на камеру заднего обзора, киборг увидел, как коп ворочается в грязи и трясет головой.

ПВЦ-28 покатил дальше к отелю, не встречая особых препятствий. К счастью, у кого-то хватило ума эвакуировать людей. Охваченных ужасом постояльцев выводили через главный вход. Полицейские, стоявшие в две шеренги, подгоняли их идти быстрее.

— Сворачивай к входу с северной стороны здания! — завопил Крис.

Джамиль направил танк к боковой двери с надписью «Только для служебного персонала». ПВЦ-28 издал оглушительный выхлоп, вздрогнул и остановился.

Крис спустился вниз, встретился с Джамилем, присоединился к Тайхо и Гарри, стоявшим возле люка.

— Тайхо, вы с Гарри штурмуйте дверь. Джамиль будет охранять ваш фланг, а я прикрою вас всех отсюда. Все ясно? Тогда пошли!

Крис потянул за рычаг, открывавший крышку люка, и забрался обратно в башню.

Гарри выпрыгнул наружу и взял свою лучевую винтовку наизготовку.

Из-за дальнего угла здания появился какой-то человек. Гарри выстрелил в воздух. Человек высоко подпрыгнул от испуга, повернулся и убежал.

Тайхо и Джамиль выпрыгнули следом. Тайхо побежал к двери, пока Гарри прикрывал его. Прижавшись спиной к стене здания справа от двери, Тайхо поманил здоровяка за собой.

Теперь Дамиль прикрывал Гарри. Крис наблюдал за их тылом.

Гарри метнулся вперед и занял позицию слева от двери. Джамиль последовал за ним.

Наверху застрекотал вертолет. Крис дал неприцельный залп из лазерной пушки — он хотел отпугнуть машину, а не сбить ее. Вертолет заложил вираж, но далеко не стал удаляться.

Гарри попробовал открыть дверь отеля. Она оказалась запертой.

Дамиль прилепил к замку магнитное взрывное устройство. Все повернулись спиной и пригнулись, чтобы уменьшить силу удара взрывной волны. Тяжелая стальная дверь с грохотом распахнулась и повисла, болтаясь на перекошенных петлях.

Дамиль махнул рукой. Крис оставил свой пост в башне танка. Сунув в рот закрутку, он провел быструю проверку своей оружейной руки и общего состояния системы. Индикаторные огоньки успокаивающе светились зеленым.

Крис нырнул в люк и в несколько прыжков преодолел короткое расстояние, отделявшее танк от стены здания.

Ударом стальной ноги Крис сорвал дверь с петель, влетел внутрь, упал на пол и моментально откатился вбок. Объектив его левого глаза, работавший в инфракрасном режиме, сканировал коридор в поисках источников тепла.

В помещении никого не было. Киборг поднялся на ноги. Он стоял в сумрачном пустом коридоре. В дальнем конце виднелась приоткрытая дверь с надписью «Первый этаж». Бетонная лестница с железными перилами вела вверх. Крис перевел свой слуховой аппарат на повышенную восприимчивость и внимательно прислушался. Сверху не доносилось ни звука.

Он сделал знак рукой остальным. Гарри и Джамиль пробежали мимо него к основанию лестницы.

— Площадка второго этажа, — доложил Гарри по коммлинку. — Лестница продолжается, идет вверх под углом тридцать градусов.

Типичная пожарная лестница. Крис дал сигнал продолжать подъем. Когда Гарри поднялся до середины второго пролета, выстрел из лучевой винтовки обрушил кусок стены слева от него. Ему пришлось поспешно отступить.

— Непохоже на репортеров из Джи-эн-эн, — заметил Гарри, стряхивая цементную крошку со своих волос.

Крис пожевал закрутку. Он с самого начала не сомневался в этом, особенно увидев доктора Брисбейн. Но нужно было убедиться на собственном опыте. Киборг снова махнул рукой, приказывая атаковать.

Гарри снял с пояса парализующую гранату, поставил ее на пятисекундную задержку, швырнул гранату вверх по лестнице. Он пригнулся и крепко зажмурился, прикрыв уши ладонями. Остальные последовали его примеру.

Оглушительный треск вспорол воздух в коридоре. Прежде чем звук затих, Гарри бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Джамиль остался стоять на площадке первого этажа.

Крис взял Тайхо за плечо и отвел его назад, к взорванной двери.

— Обойди здание и займи позицию напротив парадного хода. Постарайся сделать несколько прицельных выстрелов по балкону третьего этажа. Я хочу, чтобы рыцари разделили свои силы для отражения атаки и с фронта, и с тыла. Ты вряд ли сможешь уничтожить генератор негативных волн из-за защитного экрана, зато можешь прострелить башку любому, кто осмелится высунуть нос. Это заставит их призадуматься — по крайней мере, до тех пор, пока мы не попадем туда. Все ясно?

Он озабоченно взглянул на инопланетянина. Транслятор Тайхо иногда выкидывал странные фокусы.

— Яснее не бывает! — отозвался Тайхо. Инопланетянин выскользнул за дверь. Крис повернулся как раз в тот момент, когда Гарри завопил с площадки второго этажа:

— Номер два!

Он швырнул другую гранату — возможно, на площадку третьего этажа. Джамиль, стоявший у подножия лестницы, что-то крикнул. Крис покачнулся; взрывная волна чуть не сшибла его с ног.

Видно, случилось что-то неладное. Граната взорвалась слишком близко.

На лестнице мелькали вспышки лазерного огня. От поручней каскадом летели искры. Гарри спускался вниз. Он пошатывался, как пьяный, его лицо исказилось от боли. Споткнувшись, он шагнул мимо последней ступеньки. Крис подхватил его и помог удержаться на ногах.

— Джамиль, прикрой нас!

Джамиль уже устремился вверх, стреляя на ходу.

— Что произошло? — крикнул Крис в ухо Гарри. — Тебя ранило?

— Что?

Из ушей Гарри текли струйки крови. Он прислонился к стене; дыхание с хрипом вырывалось из его груди.

— Оставайся здесь! — завопил Крис так громко, как только мог. Он вынул закрутку изо рта и ткнул ею в пол, как бы подчеркивая свой приказ.

— Спасибо, Крис, — пробормотал Гарри, глядя на закрутку затуманившимися глазами. — Но я не курю.

— Я сказал: оставайся… — Киборг покачал головой. — Ладно, проехали.

Чертовски трудно слышать, когда у тебя разорваны барабанные перепонки. Крис похлопал Гарри по плечу и побежал вверх по лестнице.

Присев в углу лестничной площадки, Джамиль обменивался выстрелами с невидимым противником. Крис нацелил свою оружейную руку и выпустил микроракету с тепловым наведением на цель. Она взмыла вверх, поднимаясь по спирали. Киборг с Джамилем растянулись на полу.

Взрыв потряс всю лестничную клетку, заполнил ее едким дымом. Крису показалось, что он услышал чей-то крик. На короткое время лазерный огонь сверху прекратился.

— Что случилось с Гарри? — спросил Крис.

— Он швырнул вверх гранату, а один из этих ублюдков поймал ее и бросил обратно. За все время моей службы в армии я знал лишь нескольких людей, которым хватило выдержки, чтобы повторить этот трюк, и большинство из них остались без руки. Это те же самые хорошо обученные боевики, с которыми мы столкнулись на борту «Канис-Майор-один».

Джамиль выстрелил из лучевой винтовки. Вспышка ответного лазерного огня срезала часть ступеньки, на которой он стоял. Ему пришлось отступить.

— Хорошо обученные, хорошо вооруженные. Они удерживают выгодную позицию и готовы к нашей атаке. — Крис поднял головы, вглядываясь в клубы дыма. — Тайхо дает им прикурить снаружи. Гарри временно выбыл из строя. У меня осталось только две ракеты с тепловым наведением. Обычными в такой тесноте стрелять опасно: они могут взорвать нас, прежде чем долетят до противника.

Крис яростно прикусил кончик новой закрутки. А у тебя есть предложения? — нервно спросил он.

— Да, — ответил Джамиль. — Дай мне термоплазменную осколочную гранату. Я очищу эту лестницу от рыцарей.

Крис покачал головой. Он понимал, что задумал Джамиль.

— Лучше я это сделаю.

— Ни черта подобного! Твоя механическая часть весит четверть тонны. Ты не можешь двигаться с такой быстротой. Кроме того, я инструктор по ближнему бою. — Джамиль ухмыльнулся. — Давай гранату.

Киборг отцепил гранату с пояса и протянул ее Джамилю. Тот снял ее с предохранителя, поставил на пятисекундную задержку, но бросать не стал.

Крис автоматически начал считать:

— Пять, четыре…

Джамиль бросился вверх по лестнице. В одной руке он держал гранату, а другой стрелял из лучевой винтовки на ходу.

— Три, два…

Лазерные вспышки и иридиевые пули мелькали вокруг него. В тот момент, когда Крис крикнул «один!», Джамиль швырнул гранату и кинулся вниз, прикрывая голову руками.

Лестничная клетка взорвалась. Опаляющая волна плазменного жара ударила в Криса. Он прикрыл лицо кибернетической рукой. Звуки выстрелов сверху сразу прекратились.

Крис выпрямился и побежал наверх. Он ожидал увидеть перед собой Джамиля, но тот куда-то исчез. Киборг обнаружил майора распростертым на разбитых ступенях лестницы, под искореженными, оплавленными остатками того, что когда-то было железными перилами.

Стремительно переведя взгляд с верхней лестничной лошадки на своего павшего товарища, Крис снял с его спины раскалившуюся докрасна секцию перил и с лязгом бросил вниз. Потом он перевернул Джамиля на спину.

Шрапнель и осколки железа разворотили левую руку Джамиля, пробив защитную броню и вонзившись в тело. Он обгорел, но не сильно; в основном пострадала его лысина. Лицо было покрыто запекшейся кровью.

Быстрая проверка показала, что главные артерии не пострадали. Пульс оставался ровным и сильным. Джамиль застонал. Его веки затрепетали, глаза открылись, закатились на лоб, затем снова закрылись.

Над перилами третьего этажа показалась голова в блестящем черном шлеме. На стволе игольного ружья играли отблески света.

Крис выстрелил навскидку из лазерного пистолета и, должно быть, попал, так как услышал крик и грязное ругательство. Голова исчезла.

Вытащив из кармана пресс-повязку, Крис одним рывком вскрыл ее. Он приложил повязку к руке Джамиля и включил активатор. Повязка мгновенно надулась, остановив кровотечение и запечатав рану.

Наверху снова показалась голова в шлеме. Крис поменял свой лазерный пистолет на лучевую винтовку Джамиля, дал короткую очередь, затем послал очередную «медленную» ракету.

— Лови, сукин сын! — крикнул он.

Рыцарь не воспользовался предложением Криса, однако у него хватило мужества выпустить еще один залп, прежде чем броситься в укрытие.

Прогремел взрыв, но киборг уже бежал по лестнице, отбрасывая в сторону куски бетона и перил, попадавшиеся на пути. Достигнув площадки между вторым и третьим этажами, он наконец смог увидеть тех, с кем они сражались. Перед дверью пожарного выхода лежали тела в черных комбинезонах.

Крис поднял голову. Наверху появились еще две черные фигуры. Сомнений не оставалось: это были рыцари, профессиональные солдаты и убийцы. И ко всему прочему фанатики.

Киборг выстрелил, промахнулся, выстрелил снова. Единственным спасением для него сейчас было постоянно двигаться и стрелять. Он представлял собой трудно различимую мишень для рыцарей, в то время как его инфракрасное зрение с легкостью находило живые цели.

Два рыцаря стояли на страже у двери, спиной к стене. Очевидно, они получили приказ остановить Криса любой ценой.

— К вашим услугам, — проворчал киборг.

Он растянулся ничком на лестнице и открыл огонь из лучевой винтовки, поводя стволом слева направо. Первая мишень была поражена в середину корпуса; винтовка выпала из ослабевших рук рыцаря, пролетела над разбитыми перилами и с лязгом покатилась вниз по ступеням. Другой рыцарь исчез. Крис не смог разглядеть, был ли он ранен или просто отступил.

— Должно быть, ждет меня за этой проклятой дверью, — буркнул он. Выплюнув изжеванную табачную массу, он выпрямился и как безумный кинулся к приоткрытой двери.

Он вышиб дверь металлическим плечом, паля на ходу из лучевой винтовки.

Крис оказался в коридоре роскошного отеля, устланном мягкой ковровой дорожкой. Укрывшись в ближайшем дверном проеме, он ненадолго прекратил огонь и осмотрелся. Закрытые двери слева и справа по коридору вели в номера. Одна дверь, примерно в шести метрах впереди, была распахнута настежь. Коридор казался совершенно пустым.

Крис шагнул вперед.

Рыцарь появился буквально из ниоткуда, прямо перед киборгом. У Криса не было времени на размышления. Он вознес короткую мысленную молитву и выстрелил.

Лучевой удар поразил рыцаря в упор. Его тело практически растворилось в кровавой, обугленной массе у ног Криса.

Человек с хорошими рефлексами и двумя здоровыми ногами успел бы перепрыгнуть через труп и избежать падения. Однако системе киборга требовалось время, чтобы перестроиться: нейрокомпьютер реагировал на электронные импульсы, идущие от мозга, механическая сторона тела не поспевала за физической. Крис все еще пытался сохранить равновесие, когда пуля ударила его сзади.

Выстрел пришелся в металл, а не в живую плоть, но это не имело ровным счетом никакого значения. Сильнейший удар подсек стальную ногу Криса, замкнул несколько электрических контуров.

Уже падая, киборг понимал, что ему не выжить. Распростершись на полу, оставшись практически без ноги, он не имел возможности защищаться. Следующий выстрел разнесет ему череп или пробьет грудь…

Услышав звук следующего выстрела, Крис поразился тому, что остался в живых. Затем многолетние навыки взяли верх над микросекундным приступом паники. Киборг сумел дотянуться до лучевой винтовки. Перекатившись на левый бок, он поднял оружие, приготовился к стрельбе и успел остановиться лишь в последний момент.

В дверном проеме стоял Гарри с лазерным пистолетом в руке. На полу перед ним валялся мертвый рыцарь.

— Спасибо! — крикнул Крис.

— А? — отозвался Гарри. — Ты что-то сказал?

Крис переместился в сидячее положение и стал оценивать нанесенный ущерб. Индикаторные огоньки мигали красным. Он начал приводить себя в рабочее состояние. Когда Крис заканчивал последнюю настройку, он услышал предупреждающий крик Гарри.

Он быстро поднял голову. Из открытой двери коридора высунулась рука в черной перчатке. В них полетела граната.

Крис не мог сдвинуться с места.

Гарри, сначала стрелявший в руку, стал лихорадочно палить по гранате. С четвертого раза он попал в нее. Оба съежились, ожидая взрыва.

Граната волчком закрутилась на полу и остановилась. Решив, что ничего лучшего все равно уже не будет, Крис встал и попытался идти. Он сильно подволакивал кибернетическую ногу.

— Оставайся здесь, Гарри! — крикнул киборг, зарядив две микроракеты в оружейную руку. — Я пойду вперед. Прикрывай меня. — Нет, давай по-другому! — завопил Гарри, очевидно не расслышав Криса. — Ты иди вперед, а я тебя прикрою!

— Отлично. Так мы и сделаем.

Неуклюже дохромав до двери, Крис остановился, выпустил две ракеты в комнату и упал на пол.

Взрывная волна пронеслась над киборгом, как ревущее цунами. Он забыл понизить чувствительность слухового аппарата и на несколько секунд оглох так же, как Гарри. Когда каменная крошка перестала сыпаться на него сверху, Крис стряхнул с себя мусор и выпрямился.

Черный дым удушливыми волнами выплывал в коридор. Громко завывала сирена пожарной тревоги. Включились автоматические огнетушители.

Гарри, отступивший назад по коридору и державший под прицелом дверь пожарной лестницы, с изумлением вскинул голову, когда струйка воды ударила ему в лицо. Он подошел к киборгу, выждал паузу и резким движением головы указал внутрь.

— Ты что-нибудь слышишь?

Крис прислушался. Изнутри доносилось потрескивание пламени. Кто-то застонал. Если впереди и ждала засада, то рыцари ничем не выдавали себя.

Крис ворвался в комнату первым, следом за ним — Гарри.

Черная фигура прыгнула на них. Тускло блеснул металл. Рыцарь, сжимавший в руке кинжал, столкнулся с Гарри. Оба рухнули на кровать и скатились оттуда на пол.

Крис потерял их из виду. Он слышал, как они ворочаются и пыхтят в смертельной схватке, но ничем не мог помочь товарищу. Все его внимание сосредоточилось на фальшивой антенне устройства, стоявшей на балконе.

Возле антенны лежали тела двух «операторов» в униформе Джи-эн-эн. Либо это были переодетые рыцари, либо этих бедолаг заставили работать насильно. Теперь это не имело значения. Выстрел Тайхо был верен, как и всегда.

Но хотя операторы были мертвы, антенна по-прежнему работала. Крис двинулся вперед, собираясь выключить ее, и увидел краешком глаза какое-то движение.

Из-за занавески выскочила доктор Брисбейн с игольным ружьем, направленным прямо в голову киборга.

Крис дернулся в сторону; по крайней мере, он собирался это сделать, но его намерение не успело дойти до механизма кибернетической ноги. Он потерял равновесие и едва не упал. Игольный заряд ударил его в плечо здоровой руки. Глаза моментально заволокло кровавой пеленой от невероятной боли.

Однако оружейная рука киборга работала отлично. Он прицелился и выстрелил.

Сила удара вынесла доктора Брисбейн через дверь, швырнула ее на перила балкона и перебросила через край.

Крис взглянул на свою правую руку, увидел кровь. Микрофон коммлинка пищал, привлекая его внимание. Он смутно сознавал, что кто-то уже давно пытается вызвать его.

— Крис, ты меня слышишь? Черт побери, Крис! С тобой все в порядке?

Дарлин была вне себя от беспокойства.

— Все о'кей, — ответил Крис, скрипнув зубами от боли. — Я нахожусь на балконе, рядом с устройством. Операторы мертвы…

— Но устройство цело и действует! — Дарлин тяжело дышала. Казалось, она вот-вот ударится в панику. — Оно почти набрало нужную мощность. Ты должен выключить его немедленно, Крис! Немедленно!

Гарри по-прежнему боролся со своим противником, но у Криса не было времени помочь ему. Киборг проковылял к устройству и посмотрел на него. Мигали огоньки; его слуховой аппарат воспринимал надсадный тонкий вой, почти на пределе слышимости. Он лихорадочно искал, но не мог найти ничего, хотя бы смутно напоминавшего выключатель.

— Выключи его! — умоляла Дарлин.

— Как? — в бешенстве завопил Крис.

Наступила пауза. Он слышал, как она советуется с Куонгом. Крис раздраженно скрипнул зубами. Скорее… Ну скорее же…

— Выключатель должен быть на видном месте, — встревоженно сказал Куонг.

— Тогда иди сюда и поищи сам!

Боль пронзила его, как удар кинжала. Крис с шипением втянул воздух в легкие. Торопитесь, черт бы вас побрал!

— По-видимому, устройство имеет дистанционное управление, — заговорила Дарлин. — Пульт может быть спрятан где угодно…

— Ладно, к черту!

Удерживаясь на здоровой ноге, Крис размахнулся другой ногой, как дубинкой. Его металлическая ступня врезалась в аппарат.

Антенна накренилась, прикоснувшись к перилам балкона. Полетели искры. Крис выпустил в генератор последний заряд из лазерного пистолета. Устройство разлетелось вдребезги; воющий звук, исходивший от антенны, внезапно стих.

— Готово! — торжествующе воскликнула Дарлин. — Ты это сделал!

Крис кивнул. Боль и усталость мешали ему ответить. Гарри вышел на балкон, вытирая кровь со своих рук о рубашку. Его скулу рассекала резаная рана, один глаз начал заплывать. Он удовлетворенно взглянул на обломки генератора.

— Отличная работа, Крис.

Киборг снова кивнул, достал закрутку и чуть не выронил ее из дрожащих пальцев.

— Ты как, в порядке? — с беспокойством спросил Гарри.

— В порядке, — солгал Крис. — А ты?

— Нет, спасибо, — громогласно отозвался Гарри. — Я не курю. Как там дела у Тайхо?

Вот это вполне хороший вопрос. Крис включил коммлинк.

— Тайхо, ты меня слышишь?

Никто не отвечал.

— Тайхо?

Из микрофона не донеслось ни звука.

Леденящий холод поднялся вверх по позвоночнику Криса. Даже боль куда-то отступила. Он внезапно осознал, что внизу стало очень тихо. Слишком тихо.

Жестом приказав Гарри отступить в сторону, Крис перегнулся через перила балкона.

То, что осталось от доктора Брисбейн, лежало на земле. Тайхо стоял в центре кольца оружейных стволов, направленных на него. Его окружали солдаты. Крис не узнавал ни мундиров, ни знаков различия; впрочем, это не имело значения.

Неуклюже развернувшись на здоровой ноге, он заковылял обратно.

— Скоро придут гости, — сообщил он.

— А? — Гарри приложил ладонь к уху.

Крис взял здоровяка за руку и потащил его в комнату.

— Крис! — Паника, звучавшая в голосе Дарлин, заставила киборга застыть на месте. — Мы принимаем другой сигнал. Повторяю: другой сигнал! Он возник практически в тот момент, когда главное устройство перестало работать. Он слабее, чем первый, но это не важно. Согласно показаниям сенсоров, это устройство расположено совсем рядом с королем!

Крис покачал головой и вздохнул. Да, этим рыцарям не откажешь в основательности.

— О'кей, Дарлин. Вы с Куонгом…

— Боюсь, ничего не выйдет, Крис, — послышался спокойный, ровный голос Куонга. — Сами мы отсюда никуда не выйдем. Мы окружены.

Крис услышал зловещие звуки и понял, что сейчас произойдет.

— Понятно, — сказал он. — Что ж, до встречи. Конец связи.

Вооруженные солдаты в темных шлемах, скрывавших лица, ворвались в комнату отеля. На их защитной броне имелись какие-то эмблемы но Крис настолько устал что его мозг просто отказывался воспринимать информацию.

Солдаты прицелились в него из лучевых винтовок. Крис поднял руки. Нужно было как-то вызвать Рауля, предупредить его посоветовать…

— Рауль… — тихо заговорил он в микрофон коммлинка.

Один из солдат несильно ударил киборга по лицу стволом винтовки.

— Выключи связь.

Гарри взглянул на Криса, ожидая приказаний. Тот пожал плечами.

Солдаты защелкнули магнитные кандалы на запястьях Гарри и на его лодыжках. Капитан отряда — тот самый который ударил киборга — навел свое оружие на Криса.

— А теперь выключи свою батарею, киборг.

Спорить не имело смысла. Крис не потрудился сказать им, что у него попросту не осталось энергии для борьбы.

— Помедленнее, — предупредил капитан. — И держи руки на виду.

Крис поднял руку к своей батарее, нажал кнопку. Индикаторные огоньки на его кибернетической руке разом погасли; вся левая сторона тела отмерла. Не в силах сохранять равновесие, он беспомощно рухнул на кровать.

Капитан смотрел на него с выражением, больше всего напоминавшим жалость.

Крис закрыл глаза, напомнив себе о необходимости когда-нибудь поквитаться с этим сукиным сыном. Но сейчас у него были другие дела.

Он привел в порядок свои мысли и сосредоточился. Затем вызвал мысленный образ маленького существа в длинном плаще и помятой шляпе с широкими полями…

ГЛАВА 40

Assassiner c'est lе plus court chemin. Убийство — самый быстрый путь.

Мольер. Сицилиец, сц. 12

— Ну что ж, дружок — сказал Рауль взглянув на громаду храма, возвышавшуюся над ними. — Вот мы и здесь. Теперь остается лишь сообщить об опасности грозящей Его Величеству, и посоветовать как можно быстрее вывести его из лимузина.

Малыш уныло покачал головой.

— Ты прав, друг мой, это будет непросто.

Колесница опустила их на ступенях парадного входа в храм Богини, хоть и удалив от давки и бушующей толпы, но не намного приблизив к цели. Здесь, наверху, они были просто двумя высокопоставленными чиновниками, эвакуированными с гостевой трибуны. А чиновники причиняли еще больше беспокойства, чем простые смертные, поскольку их нужно было не только защищать, но также успокаивать, утешать, ублажать и умиротворять. Разнообразные губернаторы, парламентарии и звезды видеофильмов вперемешку с жрецами и жрицами бесцельно бродили вокруг, сталкиваясь друг с другом словно космопланы, попавшие в рой астероидов. Они делали все, что угодно, только не то, что от них требовалось, и постоянно пугались под ногами.

Король и королева, спрятанные в бронированном лимузине, окруженные вооруженной стражей и вторым, более многочисленным кольцом репортеров, оставались от Рауля так же далеко, как звезды на небесном своде.

— Я мог бы попытаться поговорить с королевской стражей, но сильно сомневаюсь, что они мне поверят, — продолжал Рауль. — Фактически мое предупреждение будет выглядеть крайне подозрительно. Настоящий адонианский посол в такой критический момент должен беспокоиться только об одном: спасении своей жизни.

Малыш всматривался в толпу из-под полей шляпы. Внезапно он указал пальцем в направлении королевской стражи. Рауль приподнял выщипанную бровь.

— Ах да, капитан Като. Разумеется, он узнает нас в связи с нашей деятельностью под руководством безвременно усопшего Снаги Ома. Однако у меня есть сильное подозрение, что это может привести лишь к нашему немедленному аресту.

Переминаясь с ноги на ногу, Малыш взвешивал этот аргумент. В конце концов ему пришлось согласиться. Он скрестил маленькие руки на груди и покачал головой.

— Король и королева знают нас и имеют основания хорошо относиться к нам, — продолжал Рауль. — Но чтобы поговорить с Их Величествами, нам придется пробиться через ряды королевской стражи. Эти типы нас не знают и не имеют никаких причин доверять нам, за исключением того, что мы одеты гораздо лучше большинства присутствующих. Тем не менее мы должны сделать все возможное. Я…

Малыш запрыгал на месте, лихорадочно указывая куда-то в сторону. Рауль проследил за его взглядом и в восторге сжал руку своего друга.

— Генерал Дикстер! То есть, я хочу сказать, лорд-адмирал Дикстер! Он знает нас! И он хорошо к нам относится!

Рауль вынул из сумочки носовой платок и начал махать им в воздухе.

— Генерал Дикстер! Йу-хуу! То есть, лорд-адмирал Дикстер! Нас послал Крис! Мы…

Малыш быстро развернулся и со всей силой наступил на ногу лотофага.

Рауль испуганно зажал рот рукой, но было уже поздно. Дикстер услышал пронзительный крик адонианца — впрочем, как и все, кто стоял поблизости. И он услышал имя Криса.

— Я и забыл, мы же находимся в розыске! — Рауль говорил громко, заставив нескольких людей в испуге отшатнуться. На него начали указывать пальцами.

Дикстер что-то сказал двоим охранникам из королевской стражи. Те двинулись к Раулю, проталкиваясь через толпу, вежливо, но твердо оттесняя людей с дороги.

— Ты прав! — ахнул адонианец. — Без сомнения, они считают нас убийцами! В таком случае, они вряд ли удовлетворят нашу просьбу о встрече с королем, — серьезно добавил он.

Малыш потянул Рауля в сторону, увлекая его под сооружения, поддерживавшие трибуну для почетных гостей. Вокруг них бурлил водоворот встревоженных лиц, гомон стоял невообразимый. Рауль изо всех сил пытался затеряться в толпе, — нелегкая задача, учитывая тот факт, что блеском своих одежд он затмевал солнце. Он услышал, что его зовут, узнал голос Дикстера:

— Не убегайте! Вас не тронут!

Рауль остановился, обернулся и увидел, как охранники на ходу достают лазерные пистолеты. Вид оружия заставил лотофага действовать. Он быстро нырнул под угол алого шелкового полотнища, увлекая за собой Малыша.

Оружие привлекло внимание почетных гостей. Они бросились врассыпную, как осенние листья на ветру. Репортеры, почуявшие новую заварушку, немедленно устремились следом. Даже Джеймс М. Уорден, ведущий обозреватель Джи-эн-эн, вовлеченный в жаркую дискуссию с капитаном Като, замолчал и повернулся посмотреть, что происходит. Он отдал какое-то распоряжение своему оператору, который поднял видеокамеру и навел ее на королевскую стражу и адмирала Дикстера.

Выглянув из-за свисающего полотнища, Рауль краем глаза заметил выражение лица Дикстера — расстроенное и беспомощное. Адонианец прекрасно понимал, какие чувства тот сейчас испытывает.

— Как мы теперь доберемся до короля? — спросил он своего маленького спутника.

По-видимому, у Малыша появилась какая-то идея. Он потащил за собой Рауля из-под укрытия и бросился обратно в толпу. Лотофаг торопливо семенил за ним, непрерывно извиняясь.

— Прошу прощения, мадам. Извините, сэр, но нам нужно пройти. Срочная информация. Ваше платье восхитительно, моя дорогая. Это копия или оригинал? Вы вполне уверены? Это копия, — шепотом добавил он, наклонившись к Малышу.

Эмпат нетерпеливо заворчал и потащил Рауля за собой так быстро, что адонианец едва не потерял туфли.

— Куда мы идем? — недовольно осведомился Рауль. Малыш на ходу пояснил, что он задумал. Рауль заморгал, пораженный новой идеей. Чем больше он думал о ней, тем сильнее она ему нравилась.

— Джи-эн-эн! Знаменитый Джеймс М. Уорден! В лимузине Его Величества обязательно должен быть видеоком. Нужно добраться до ближайшей камеры и передать предупреждение! Уорден не позволит никому снимать нас — по крайней мере, до тех пор, пока не возьмет интервью.

Они ускорили шаг.

— Мистер Уорден! — позвал Рауль и снова помахал своим носовым платком. — Мистер Уорден! Вы не знаете меня, но…

Джеймс М. Уорден повернулся к ним.

Раулю внезапно показалось, что он ошибся: ведущий обозреватель крупнейшей компании новостей явно знал их и отнюдь не обрадовался их появлению. На лице Уордена застыло холодное, непреклонное выражение.

Малыш остановился так резко, что Рауль споткнулся об него.

— Враждебен? Полно, как он может быть враждебен…

Уорден повернулся к Като.

— Капитан, обратите внимание на эту парочку. Я узнаю их. Они из команды наемников того киборга…

Като моментально узнал Рауля и Малыша. Он выкрикнул приказ своим людям и шагнул вперед.

Рауль стоял на открытом месте, не зная, куда бежать, нужно было немедленно что-то делать. Он сунул руку в сумочку, нащупывая губную помаду…

В этот момент заработали реактивные двигатели лимузина.

— Очистите местность! — крикнул капитан Като, забыв о своем намерении. — Дайте Его Величеству взлететь!

Королевская стража кинулась исполнять приказ. Стальное кольцо расширилось, решительно оттесняя людей с дороги. Лимузин начал подниматься в воздух.

Рауль и Малыш смешались с толпой, радуясь неожиданному спасению. Людской поток снова отнес их к трибуне.

— Ну вот, теперь можно не беспокоиться. — Адонианец вздохнул. — Должно быть, Крис-киборг уничтожил генератор. Теперь… — Он вдруг остановился. — Что там такое?

Малыш подался вперед и наклонил голову к плечу, словно прислушиваясь к отдаленному, слабому призыву о помощи. Рауль проследил за взглядом своего спутника.

— Джеймс М. Уорден выглядит крайне недовольным. Очевидно, он понял, что упустил свой шанс проинтервьюировать нас. Что? Дело не в этом? Он пытается с кем-то связаться, а ему не отвечают? Он пытается связаться со своей командой! С людьми из отеля! Но ты же не думаешь…

Малыш застал; его взгляд стал отрешенным, блуждающим. Он поднял руки и потряс головой, словно в замешательстве. Рауль с беспокойством смотрел на своего друга.

— Что…

Малыш наступил ему на ногу.

Рауль понял намек и замолчал, хотя в душе оплакивал свою золотую туфлю, испорченную уродливым черным пятном.

Повернувшись, Малыш обхватил Рауля руками, чтобы привлечь внимание лотофага, и передал свое сообщение.

— Ты говорил с Крисом-киборгом? — ахнул тот. — Нужно искать запасного убийцу с ручным генератором? Где-то рядом с королем? Возможно, один из сотрудников Джи-эн-эн… Ты уверен? Что еще? Что еще он сказал?

Малыш сцепил руки в кольцо.

— Значит, они попали в плен. — Рауль вздохнул. — Теперь дело за нами.

Он огляделся. Сотрудники Джи-эн-эн были повсюду: за короткое время Рауль насчитал около двадцати человек. И каждый из них либо держал какой-нибудь прибор, либо стоял рядом с камерой или осветительным устройством.

— Один из этих людей собирается убить короля, — прошептал лотофаг. — И ни стража, ни все остальные не в силах этому помешать. Молодой король умрет ужасной, мучительной смертью, и никто не узнает, почему это случилось. Убийца просто уйдет отсюда.

— Сними-ка этот лимузин!

Голос принадлежал Джеймсу М. Уордену, обратившемуся к одному из своих операторов. Тот послушно направил объектив камеры на королевский лимузин.

Двигатели машины внезапно заглохли. Бронированный лимузин упал на взлетную площадку с высоты нескольких метров; сидевшие внутри, должно быть, ощутили сильнейший толчок.

— А теперь я хочу снять короля, — невозмутимо продолжал Уорден.

— Это оно! — прошептал пораженный Рауль. — Устройство! Оставайся здесь, — приказал он Малышу.

Адонианец достал губную помаду, отвинтил крышечку. Из тюбика выползла крошечная игла. Сжав тюбик в руке (осторожно, чтобы ненароком не прикоснуться к игле), он побежал к оператору.

Никто сейчас не узнал бы лотофага. Взгляд Рауля стал внимательным, напряженным, сосредоточенным. Он бежал легко и быстро, длинные черные волосы развевались за его спиной.

Подбежав к оператору, он заметил копну золотистых волос в видоискателе камеры. Дион сидел лицом к камере, смотрел прямо в кадр. Камера зажужжала…

Рауль вонзил иглу глубоко в шею оператора. Тот вскрикнул от боли и изумления. Секунду спустя он рухнул на землю, выпустил камеру и распростерся без чувств.

И тут в сознании Рауля зазвучал голос Малыша:

«Не тот человек! Это не он! Убийца…»

Тяжелый кулак врезался в челюсть Рауля, развернул его вокруг оси. Лотофаг упал на четвереньки, оглушенный, ничего не различая перед собой.

На земле перед ним лежала видеокамера. Аппарат по-прежнему жужжал, огоньки показывали, что система работает.

Рауль из последних сил потянулся вперед, пытаясь выключить камеру. Кто-то ударил его под ребра: боль пронзила все тело. Чья-то рука схватила его за шиворот и отшвырнула в сторону.

Джеймс М. Уорден поднял видеокамеру и нацелил ее на короля.

Королевская стража надвигалась на Рауля. Никто не обращал ни малейшего внимания на известного репортера, звезду новостей.

Рауль попытался сесть, но боль в сломанных ребрах оказалась слишком сильной. Он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Он смутно осознавал присутствие Малыша, находившегося рядом с ним. Потом он увидел, как из кармана плаща появилась маленькая рука, вооруженная духовой трубкой.

Малыш поднес трубку к губам.

Уорден с досадой шлепнул ладонью по загривку, словно его ужалило мелкое насекомое. В следующее мгновение он издал крик ярости, пытаясь удержать камеру. Яд с наконечника маленькой стрелки действовал очень быстро. Его тело содрогнулось. Он зашатался. Выронив видеокамеру, он схватился за горло. Потом он упал на землю, дернулся еще раз и умер.

Малыш озабоченно склонился над своим другом.

— Камера! — просипел Рауль, держась за бок. Боль была ужасной. Он чувствовал, что вот-вот упадет в обморок. — Выключи ее!

Малыш в замешательстве уставился на видеокамеру. Даже если бы все приборы не внушали ему суеверный ужас, он не имел представления о том, как выключить камеру. Маленький тонганец, уроженец примитивной расы с примитивной планеты, поискал и нашел одно из первых орудий человечества. Он знал, как пользоваться этим орудием.

Подняв булыжник, Малыш занес его над головой и опустил вниз со всей силой, на которую был способен. Он снова и снова колотил булыжником по аппарату.

Это сработало не менее эффективно, чем выключатель. Генератор негативных волн перестал работать.

Тем временем королевская стража взяла их в кольцо. Они оказались под прицелом десятка стволов.

— Не думаю, что они будут расположены выслушать нашу историю, — пробормотал Рауль. — В сущности, я полагаю, что они собираются застрелить нас…

— Рауль! — позвал чей-то голос. — Сюда!

Рауль с огромным усилием поднял голову.

Дверь королевского лимузина была распахнута настежь. Реактивные двигатели работали; машина готовилась к вылету.

— Быстрее! — Дикстер сделал нетерпеливый жест. Малыш взял своего друга за руку и помог ему встать.

Шатаясь, Рауль побрел к лимузину. За пару шагов до желанной цели он упал, не в силах идти дальше. Лорд-адмирал подхватил его и втащил в лимузин, где Рауль в изнеможении раскинулся на одном из кожаных кресел. Малыш вскарабкался следом.

— Ваше Величество, — серьезно произнес Дикстер. — Имею честь представить вам чрезвычайного и полномочного посла Адонии и его секретаря.

Откинувшись на спинку сиденья, Рауль изящно помахал королю, чарующе улыбнулся королеве и потерял сознание.

Дион посмотрел на Рауля, потом на Дикстера.

Лорд-адмирал кивнул, поморщился, показал отогнутым большим пальцем на толпу репортеров.

— Понимаю, — сказал Дион. — Благодарю вас, мой лорд.

Дикстер захлопнул дверь лимузина.

— Вперед, — скомандовал Его Величество.

ГЛАВА 41

Ничто в жизни не возбуждает так сильно, как то чувство, которое испытываешь, выходя из-под огня целым и невредимым.

Сэр Уинстон Спенсер Черчилль. Малакандская пехотная бригада

Крис очнулся от прикосновения мягкой ладони к его здоровой руке.

— Марджори, — сонно пробормотал он и нежно сжал ладонь.

Затем боль выжгла туманную взвесь какого-то медицинского препарата, колыхавшуюся в его сознании. Вернулись воспоминания. Он рывком отдернул руку.

Крис открыл глаза и уставился на заросшее волосами лицо Михаила Олефского, расплывшееся в широкой улыбке.

— Друг мой! — воскликнул Олефский, шлепнув обеими руками по коленям. — Клянусь моими ушами и зенками, как славно снова видеть тебя!

Но эта мягкая ладонь не принадлежала гиганту, сидевшему слева от Криса. Киборг посмотрел направо и увидел Дарлин. Она поспешно отвернулась. Ее щеки пылали, руки были сложены на коленях.

Крис повернул голову и воспаленными глазами взглянул на Олефского.

— Король… — Слова с хрипом вырывались из пересохшего горла.

— Все замечательно, парень, просто прекрасно. Павлин и Малыш проявили необычайное мужество и хладнокровие.

— С ними все в порядке?

— Павлин отделался двумя сломанными ребрами, и… — Михаил подмигнул, — основательно испортил свой модный костюмчик. Думаю, это печалит его больше всего остального. Но, насколько я понимаю, Ее Величество королева с удовольствием поможет ему навести былой глянец.

— Королева? — озадаченно переспросил Крис.

— Это долгая история, и я уверен, Павлин будет рад поведать ее тебе. Пока будет достаточно сказать, что убийца расстался с жизнью, а его коварное оружие уничтожено.

— Это был Уорден, не так ли?

— Змея в человечьей шкуре, — мрачно кивнул Олефский. — Хотя не стоило бы унижать благородное семейство рептилий таким сравнением.

Киборг устало кивнул.

— Я догадался… незадолго перед тем, как потерял сознание. Это было логично. Он имел все необходимые связи в Адмиралтействе и в правительстве, имел доступ к королю. Логично…

Крис привычно попытался достать закрутку правой рукой. Боль прострелила его предплечье и взорвалась в плече и ключице. Он зашипел и поморщился.

Дарлин осторожно уложила его руку обратно на постель. Он улыбнулся ей, и она неуверенно улыбнулась в ответ.

— Нам надо поговорить, — тихо сказала она.

— Да, я знаю. Подожди еще минуту.

Крис огляделся, насколько позволяло его положение. Здесь не было смотровых экранов, но по мерному гудению и вибрации своей койки он догадался, что находится на борту космического корабля. Он лежал посреди открытого пространства — возможно, корабельного трюма, — на скорую руку переоборудованного под лазарет. Джамиль лежал под одеялом на одной из коек, Куонг на другой. Гарри сидел на третьей, задумчиво постукивая пальцем по уху.

Появился Тайхо, державший в руке шприц для подкожных инъекций.

— Как ты себя чувствуешь, Крис? Док сказал, что тебе нужно сделать небольшое вливание. Это снимает боль.

— Все остальные целы? — спросил Киборг.

— Гарри глух как пень, — ответил Тайхо. — Но он поправится. Джамиль ранен не слишком опасно. Я не пострадал. Хочешь попить, Крис?

— Спасибо. А что случилось с Доком?

— Ничего. Он прилег вздремнуть. Кстати, я собираюсь присоединиться к нему.

Тайхо принес воды и направился к своей койке. Олефский почесал бороду.

— Док как следует поработал над тобой и Джамилем. Вы оба выздоровеете, и слава Богу.

Крис кивнул, удовлетворенно пожевал кончик закрутки. По здоровой половине его тела разливалась приятная теплота. Он полностью расслабился, его клонило в сон. Это, как и ощущение бессмысленного довольства собой, явно объяснялось воздействием наркотика. У него не было причин быть довольным. Правда, молодой король остался в живых, а рыцари Черной Земли получили сокрушительный удар, но сам он по-прежнему числился в розыске как опасный преступник.

Это может подождать. Все может подождать до тех пор, пока…

Он чуть было не заснул, но внезапно кое-что вспомнил.

— Те солдаты, которые взяли нас в плен, — Крис покосился на Олефского, — твои ребята?

Гигант добродушно ухмыльнулся.

— Да, мой летучий отряд. Твой майор Джамиль назвал бы их спецназовцами, а я называю «волчьей бригадой». Видишь ли, я пораскинул мозгами и решил, что будет лучше всего увезти тебя оттуда.

Крис улыбнулся.

— Или убить меня, если бы я предал тебя.

Выражение лица Михаила стало серьезным.

— Да, парень, и это тоже. Я торжественно поклялся убить тебя, если это будет необходимо, и сдержал бы клятву. Но, — уголки его рта снова приподнялись в улыбке, — к счастью, этого не понадобилось, в чем я опять-таки вижу промысел Господа.

— Мы твои пленники, — заключил киборг. — Куда ты везешь нас?

— Куда захочешь, друг Крис. Ты вовсе не пленник. Я спрятал вас в трюме, но это сделано для того, чтобы члены команды корабля не знали о вашем существовании. Ребята из «волчьей бригады» знают, но из них этого не вытянуть никакими пытками.

Михаил окинул Криса задумчивым взглядом.

— Ты числишься в розыске. Обвинения серьезные: нападение на базу Адмиралтейства, похищение майора Мохини, угон десантного бота. Если вы явитесь с повинной, то у меня есть личное поручительство самого лорда-адмирала в том, что приговор вам будет смягчен. Возможно, вас даже оправдают по всем статьям, принимая во внимание ваше участие в предотвращении покушения на короля.

— Но нам придется явиться с повинной, пройти через суд. — Крис снова поморщился и осторожно переместил свою раненую руку в более удобное положение. — Будут открытые слушания. — Он покосился на Дарлин.

— Нам нужно поговорить, — повторила она.

Михаил посмотрел на них обоих и погладил свою пышную бороду.

— Как говорится, двое — уже компания. Третий лишний. Пойду-ка я прогуляюсь.

Так он и сделал, запутавшись по дороге в пустом гамаке. Крис взглянул на Дарлин.

— Так что ты хотела мне сказать?

— Что бы ты ни сделал, Крис, не делай это ради меня, — тихо отозвалась она. — Я не заслужила. Понимаешь, это я во всем виновата.

Сначала киборг не понял, что она имеет в виду. Потом его лицо окаменело.

— Ты говоришь о взрыве на фабрике, не так ли? Но согласно твоему рассказу, вся вина лежит на Армстронге…

— Так оно и есть. Я имела в виду другое. Разве ты не понимаешь? Если бы мы успели поговорить… обо мне, о том, что со мной происходило, тогда бы ничего этого вообще не случилось. Но я не могла говорить о себе. Я не знала, как сказать то, что должна была сказать.

Должно быть, наркотик еще затуманивал сознание Криса, хотя он чувствовал себя вполне проснувшимся. Он покачал головой.

— Я по-прежнему не понимаю.

Дарлин вздохнула.

— Подумай о том, что было бы, если бы я поговорила с тобой в тот день. Пошла с тобой в бар вечером. Доверилась бы тебе. Попыталась объяснить. — Она беспомощно развела руками. — Но как я могла, если я на самом деле не понимала саму себя? Как я могла, если я не могу сделать этого даже сейчас?

Она смахнула слезинку со щеки быстрым, нервным движением.

Тогда Крис понял. Подсознательно он чувствовал это с тех пор, как впервые увидел ее на БКФ «КомБез». Но не хотел этому верить. Не хотел даже сейчас.

— Тогда не надо. Оставим все как есть, о'кей?

— Ну вот, — с горечью отозвалась она. — Видишь? Это именно то, что ты бы сделал девять лет назад. Посмотри на меня! — Она обвела свою фигуру плавным жестом, охватывавшим ее груди, бедра, узкую талию. — Это я! Такой я должна была быть с самого начала!

Киборг промолчал, качая головой. Подавшись вперед, Дарлин взяла его за руку.

— Тогда я не знала, хотя у меня уже имелись подозрения. А может быть, знала, но мне не хватало мужества признать это. А тем более — решиться на такой шаг. Все признаки были налицо. Мои чудовищные провалы в отношениях с женщинами. Мои представления о том, будто можно купить любовь, как фальшивые бриллианты. Заплати за них достаточно, и никто не узнает, что они фальшивые. Никто, кроме меня. Чтобы заполнить пустоту, я погружалась в киберпространство. Работа служила мне убежищем, местом, где я могла прятаться. Нервное напряжение было таким сильным, что я могла забыть. Лишь когда все закончилось и я осталась одна, никому не нужная и испуганная, тогда я поняла. Я посмотрелась в зеркало, увидела себя и поняла, кто я такая. В тот день Дэлин Роуэн умер. Я оплакала его, Крис. Я оплакивала его так же, как тебя и Ито. Я потеряла очень близкого человека. Вот кем он был для меня все это время: близким человеком. Поэтому вина лежит на мне.

— Если ты виновата, то я тоже виноват, — хрипло сказал Крис. Он высвободил свою руку из-под ее ладони. — Потому что я предал тебя. Потому что меня не оказалось рядом, когда я был нужен тебе. Мне не хватило такта и сообразительности. Неужели ты утверждаешь, что если бы мы встретились в баре тем вечером и ты бы сказала мне: «Эй, старина, я тут решил отрезать себе яйца и отрастить сиськи!» — то это помогло бы нам прищучить Армстронга?

Он думал, что она рассердится. Возможно, он даже надеялся на это. Но Дарлин лишь печально посмотрела на него.

— Ты не понимаешь, — глухо, безнадежно произнесла она.

— Черт побери, ты совершенно права! Но почему бы тебе не объяснить, в чем дело?

Она молчала, не глядя на него. Киборг уже собирался попрощаться с Дарлин и заснуть, позволив ей побыть одной, если она этого хочет, но тут она неожиданно заговорила:

— Я так увлеклась собой, что не обращала внимания на предупреждающие сигналы вокруг Армстронга. Повсюду горели красные огоньки, но я не замечала этого. Я должна была вычислить этого мерзавца, Крис, и припереть его к стенке.

— А я не должен был входить на ту фабрику, — тихо отозвался он. — Ведь я нутром чуял неладное. С тех пор я каждый день проклинаю себя за это, но что толку? Это не вернет мне руку и ногу. Ито тоже не воскреснет из мертвых.

Она глядела на киборга затуманившимися от слез глазами.

— Что же нам теперь остается? — спросил он.

— Мы стали другими. — Дарлин вздохнула. — Мы изменились. Ты прав, мы не можем вернуться обратно.

— Судя по тому, что ты сейчас сказала, может быть, это и к лучшему. Дай мне закрутку, а?

Металлический привкус во рту Криса сейчас был особенно сильным, раздражающим. Дарлин открыла его нагрудный карман, вынула портсигар, достала закрутку и вставила ее в рот киборгу.

— Поэтому тебе нужно прийти с повинной, — ровным голосом продолжала она. — Очистить себя и остальных.

Крис хмыкнул.

— В тот момент, когда синдикат Юнга узнает, кто ты такая на самом деле, ты можешь попрощаться со своей задницей.

Улыбка Дарлин на мгновение потускнела, но не исчезла. Она пожала плечами.

— Я боролась с ними раньше, выдержу и теперь. Кто знает? Возможно, на этот раз я покончу с ними навсегда.

Крис сердито повысил голос:

— Ты не доживешь даже до суда! Мы оба хорошо это знаем, так что лучше помалкивай.

Дарлин ничего не ответила. Она смотрела на свои руки, сцепленные вместе на коленях.

Остальные мало-помалу начали просыпаться. Джамиль с видимым усилием выпрямился на койке, баюкая свою раненую руку.

— Я ни черта не слышу, — громко произнес Гарри. — О чем они говорят?

Куонг встал с койки и подошел к своему пациенту.

— Как ты себя чувствуешь, Крис?

— Великолепно. Будь добр, Док, включи мою батарею.

Куонг нахмурился, но выполнил просьбу, заметив мрачное выражение на лице киборга.

Когда его механическая половина снова заработала, Крис сел на койке и огляделся по сторонам. Он пожевал закрутку.

— Все слышали, с чем нам придется иметь дело на этот раз?

— Нет, спасибо, — громыхнул голос Гарри. — Я не курю.

— Док, возьми блокнот, запиши мои слова и покажи их Гарри. Я хочу, чтобы все ясно представляли ситуацию.

Когда Куонг сделал все необходимое, Крис поочередно посмотрел на каждого члена своей команды.

— Я принял решение. Я не сдамся.

Дарлин, сидевшая рядом с ним, попыталась запротестовать. Крис протянул ей руку — здоровую руку, из плоти и крови. Помедлив, она протянула в ответ свою руку.

— Потому что иначе ее жизнь не будет стоить и ломаного гроша, — продолжал Крис. — Но все остальные могут поступить по своему усмотрению. В сущности, я даже советую вам сдаться. Дикстер позаботится о том, чтобы с вами поступили по справедливости. Возможно, в итоге вы даже станете героями.

Все обменялись взглядами, за исключением Гарри, с трудом разбиравшего каракули Куонга.

— Сдаться? Я правильно разобрал эту писульку? — Гарри возмущенно выпрямился. — Ты не можешь этого сделать, Крис, черт бы тебя побрал! Ты не можешь позволить им захватить Дарлин!

— Я и не собираюсь, Гарри.

— Что?

— Док, напиши… А, ладно!

— Я этого не сделаю, Крис. — Гарри был оскорблен до глубины души. — Я останусь с Дарлин, если ты не захочешь.

Куонг с лихорадочной быстротой набросал несколько строк. Потом он сунул блокнот под нос Гарри. Тот прочел, взглянул на Криса и густо покраснел.

— Прости, пожалуйста. Ты знаешь, я всегда с тобой. — Он опустился на койку.

— И я тоже, — поддержал Джамиль. — Мне тоже не нравится перспектива широкой огласки.

Крис уставился на него.

— Почему? Что ты теряешь?

Джамиль помедлил с ответом. Он раздраженно подергал свою повязку.

— Слишком тугая, Док, — пожаловался он.

— Считай себя счастливчиком, — отозвался Куонг. — Ты мог бы носить подштанники Рауля. И не ослабляй ее, иначе снова начнется кровотечение.

Джамиль почесал повязку и заметил, что все смотрят на него. Он фыркнул.

— Ну хорошо, если уж вы так хотите знать, то на двух разных планетах есть парочка женщин, которые считают, что… в общем, что я женат на одной из них. Все совершенно законно или почти законно. Я честно обошелся с ними, заметьте, но если одна из них когда-нибудь узнает о другой… — Он уныло покачал головой.

— Я тоже с вами, — заявил Тайхо. — Мне только что пришло в голову, что если я официальный преступник, то могу не платить подоходный налог.

— Это потому, что у тебя не будет никаких доходов, — сухо заметил Крис. — Наступают трудные времена. Нам придется постоянно иметь дело с охотниками за головами, с ФБРБ, с военной полицией. При такой жизни трудно найти приличную работу.

— Тем не менее этого недостаточно, чтобы разбить нашу команду, — возразил Тайхо. — Один за всех, и к черту торпеды!

Крис заулыбался. Дарлин с изумлением и восторгом смотрела на них. Возможно, ему все-таки не придется объяснять ей, в чем тут дело.

— Тебе понадобится врач, — церемонно произнес Куонг. — А также механик. Кроме того, я хочу провести детальное исследование тонганца. Я буду первым человеком, написавшим трактат по их физиологии.

— Возможно, тебя даже восстановят в правах в научном сообществе, — пробормотал Джамиль. Он благоразумно понизил голос, и Куонг не услышал его.

— Нам понадобится эксперт по компьютерам, — небрежно заметил Крис. — Шифровальщик и дешифровщик тоже могут пригодиться.

— Ты уверен, Крис? — спросила Дарлин так тихо, что лишь усиленный слух киборга позволил ему расслышать ее шепот.

— Да, я уверен.

Дарлин сжала его руку. Она посмотрела на остальных.

— Спасибо. Спасибо вам всем. Я знаю, что вы делаете это ради меня, и я… я… — она осеклась и закрыла лицо руками.

Крис вытянулся на койке, закрыл глаза. Его неудержимо клонило ко сну.

Куда ты хочешь отправиться, парень?

Вопрос Олефского вплыл в сознание киборга через густой, приятный туман.

Крис покачал головой. Это не имело значения. Теперь одно место будет ничем не хуже и не лучше любого другого. Он выключил свой слух, выключил батарею.

Дарлин, наблюдавшая за его отходом ко сну, попыталась незаметно убрать свою руку, но Крис лишь крепче сжал пальцы.

Он держался за нее. За Роуэна. За своего старого друга.

Он крепко держался за каждого из них. За всех.

За свою команду.

Один за всех, и к черту торпеды.

Маргарет Уэйс, Дон Перрин

«Робот-блюз»

Я сижу в тоске и лабаю блюз,

Я сижу в тоске и лабаю блюз,

Мой робот вылакал весь джамп-джюс,

А я сижу в тоске и лабаю блюз.

Робот повел мою подругу в кабак,

Сказал, что они посидят просто так,

Она вернулась и говорит,

Что робот не парень, а динамит.

(В отличие от меня, между прочим!)

Я сижу в тоске и лабаю блюз.

Аноним, ок. 2064

ГЛАВА 1

Средством, помогавшим просвещенным правителям и проницательным генералам покорять народы и совершать великие деяния, было заблаговременное знание о противнике.

Сун Цзу. «Искусство войны»

Мужчина последовал за женщиной в холл отеля. Она даже не взглянула на него, да и с какой стати? Мужчина имел самый невзрачный облик, черты которого свидетели расплывчато описывают так: «нормального телосложения, среднего роста, без отличительных особенностей». Он не спускал глаз со своей подопечной.

Женщина была привлекательной — или, скорее, могла бы быть привлекательной, если бы уделяла больше внимания своей внешности, макияжу и одежде. Каштановые волосы доходили ей до плеч, но прическа выглядела бесформенной, лишенной плотности и объема. Одежда — юбка средней длины и жакет мужского покроя — хорошо сидела на ее стройной, возможно, слишком худощавой фигуре. Она имела сосредоточенный, слегка отсутствующий вид, смущавший наблюдателя, как будто ее мысли витали где-то далеко. Ее потрепанная дорожная сумка, очевидно, была упакована наспех: сбоку из-под криво застегнутой молнии выбивался кончик блузки.

С плеча женщины свисала маленькая, сильно поношенная дамская сумочка и компьютерный футляр на широком ремне. Этот футляр, сделанный из хорошо выделанной кожи, был снаряжен с большой тщательностью, без выпуклостей в неподобающих местах, болтающихся ремешков или расстегнутых пряжек. Ее рука заботливо лежала на крышке футляра, сумочка же как попало болталась за спиной. Было совершенно ясно, чему она отдает предпочтение.

Мужчина вошел в холл, почти наступая женщине на пятки. Ему не было надобности таиться от нее. Отель находился на территории оживленного космопорта Мегаполиса, и холл буквально кишел людьми, желающими либо зарегистрироваться, либо выписаться из своего номера.

Холл был круглым, с гигантским видеоэкраном почти двухэтажной высоты, нависавшим над посетителями. Изображение симпатичного служащего с великолепной белозубой улыбкой приветствовало всех в отеле космопорта и приглашало зарегистрироваться у одного из специальных автоматов. У стойки регистрации собралась длинная очередь. Возможно, автоматы в самом деле предоставляли определенные удобства, но, к сожалению, работали далеко не лучшим образом. Из трех автоматов один вообще вышел из строя; у второго возился инопланетянин: у него возникли какие-то кредитные проблемы, и он затеял громкий и бесполезный спор с машиной. Третий автомат действовал, но с черепашьей скоростью. Когда настоящий, живой сотрудник отеля показался перед клиентами (с его стороны это была ошибка), его немедленно окружили со всех сторон. Он поспешил ретироваться, сопровождаемый потоком жалоб.

Женщина заняла место в конце третьей очереди. Мужчина встал в очередь за инопланетянином, предварительно убедившись, что он сможет оставаться на месте так долго, как это будет необходимо. Третья очередь потихоньку двигалась вперед, но это не составляло проблемы. Мужчине не требовалось много времени. В его задачу входило лишь оказаться рядом с мишенью и сделать точный выстрел.

Женщина передвинула компьютерный футляр в более удобное положение, зевнула, поморгала, потерла рукой глаза и снова зевнула. Она выглядела совершенно измученной. Эти джамп-перелеты были сущим бедствием. Когда вы наконец начинаете засыпать, стюард будит вас и сообщает, что корабль готовится к переходу в гиперпространство, поэтому «будьте добры застегнуть пристяжные ремни, ничего не ешьте и не пейте в течение следующего часа, постарайтесь расслабиться и не обращайте внимания на то, что ваши внутренности просятся наружу».

Мужчина знал, что женщина недавно совершила утомительный перелет. Он рассчитывал на ее усталость и невнимательность. Скорее всего, она вообще не заметила его, но он не полагался на случайности и никогда не рисковал.

Женщина подошла к началу очереди и сделала именно то, что от нее ожидалось. Она поставила дорожную сумку на пол рядом с собой, передвинула футляр за спину и раскрыла сумочку, чтобы достать кредитную карточку. Вставив карточку в автомат, она наклонилась вперед, позволила просканировать свое глазное яблоко и сонно пробормотала свое имя. Автомат лаконично сообщил, что не расслышал ее.

— Дарлин Мохини, — раздраженно повторила она.

Автомат спросил, забронирован ли у нее номер в отеле.

— Да. — Женщина снова зевнула. — На одну ночь.

Автомат счел этот ответ удовлетворительным и сообщил, что ключ от номера прибудет в самое ближайшее время. Женщина выпрямилась и прикрыла глаза, покрасневшие от усталости.

Мужчина сунул руку в карман пиджака, который небрежно болтался на другой руке, и нащупал маленький дерринджер, удобно помещавшийся в ладони. Под прикрытием пиджака он поднял оружие, прицелился и выстрелил.

Крошечный снаряд еле слышно прошелестел в воздухе и вонзился в плоское днище кожаного футляра. Прицел оказался точным: снаряд погрузился в поперечный шов и исчез внутри.

Регистрационный автомат выдал пластиковую магнитную карточку-ключ. Женщина повернулась, собираясь уйти. Человек, стоявший позади, остановил ее и указал на забытую дорожную сумку. Устало улыбнувшись, женщина подхватила сумку и зашагала к лифтам.

Мужчина, выполнивший свою задачу, вышел из очереди, пробормотав сквозь зубы, что не собирается стоять тут целый день. Он пересек холл под видеоэкраном, теперь показывавшим чудеса и достопримечательности Мегаполиса, и остановился у информационного стенда, чтобы купить газетный чип. Он устроился в одном из кресел для гостей, вставил чип в карманный проектор и стал смотреть новости.

Другой мужчина, проходивший мимо, небрежно осведомился, как идут дела у «Бомбовозов Мегаполиса» в нынешнем сезоне.

— Думаю, их сильно переоценили, — ответил первый. — Впрочем, посмотрите сами. — Он протянул проектор и приглушенно добавил: — Все прошло успешно. Передатчик находится в ее компьютерном футляре. Вы уже сейчас должны принимать сигнал.

Другой мужчина кивнул. Усевшись рядом с первым, он наклонился поближе, вглядываясь в миниатюрный экран. Этот человек был уже в летах, с редкими седеющими волосами и заметным брюшком. Он был одет в помятый, плохо скроенный дешевый костюм.

— В чем заключается задание? — спросил он.

— Очень просто. Прослушивать и записывать все ее разговоры. Если выяснится, что она — та, кого мы ищем, немедленно сообщить об этом в штаб-квартиру. В особенности следить, не появится ли эта личность.

Первый мужчина вставил в проектор другой чип, и на экране появилось изображение киборга неопределенного возраста, совершенно лысого, с кислотными ожогами на голове и глубоко посаженными, проницательными глазами. Левая сторона его тела была искусственной: кибернетическая нога и рука, снабженная (согласно описанию в колонке текста под изображением) отделяющейся кистью, которую он мог сменить на что угодно, от тонких слесарных инструментов до небольшой ракетной установки. В левом бедре вроде бы имелось тайное отделение, где хранилось оружие, но эта информация была неподтвержденной. Сообщалось также, что киборг обладает улучшенным слухом и особым устройством левого глазного яблока, обеспечивающим инфракрасное зрение.

— Бог ты мой. — Описание явно произвело впечатление на второго мужчину. — Выглядит жутковато. Это все настоящее или для показухи?

— Настоящее. И он тоже настоящий. Бывший оперативный агент федерального правительства. Сейчас работает на себя и заколачивает большие деньги. Его зовут Крис. Он лидер команды наемников, известной под названием «МАГ-7». В штаб-квартире есть информация о том, что Мохини теперь является членом команды. Если она та, кто нам нужен, то она свяжется с киборгом. Если нет, оставим ее в покое и начнем сначала.

— Он мог бы выглядеть поприличнее, верно? Я хочу сказать, разве большинство киборгов не прикрывается пеноплотью, пластикожей и прочими суррогатами?

— Иногда он маскируется, иногда нет. Все зависит от работы. Но вам не составит труда опознать его. Смотрите.

Неподвижный видеокадр на экране сменился съемкой киборга, идущего по улице.

— Заметьте его особенную походку, — сказал первый мужчина, нажав на кнопку повторной прокрутки. — Он ходит вразвалочку, словно его человеческая половина не в ладах с механической.

— Странно, а?

— В команде есть и другие люди, — продолжал первый. — Мохини может войти в контакт с любым из них. Вы найдете их описание здесь.

Он вынул чип и протянул своему коллеге.

— Хм-м, — с недовольным видом отозвался тот. — По-моему, масса лишней возни, но разве меня кто-нибудь спрашивает? Почему бы просто не ликвидировать ее при первой возможности? Полагаю, вы могли бы это сделать?

— Да, — бесстрастно отозвался первый. — Но я получил четкий приказ. Нам нужно убедиться, что она — та, за кого мы ее принимаем.

— С каких это пор большие боссы беспокоятся, если убирают не того человека?

Первый пожал плечами.

— Они не столько беспокоятся о том, что пострадают невинные люди, сколько хотят иметь стопроцентную уверенность, что мы уберем именно того, кто нам нужен. Понятно?

— Не совсем, но с другой стороны, мне не платят за понимание, верно? Я слышал, завтра вы уезжаете из города.

— Да, у моего сына день рождения, и я обещал ему, что буду дома.

— В самом деле? И сколько же лет исполнилось Джеймсу-младшему? Годика четыре, а?

— Девять, — с гордостью ответил первый мужчина. — Он в третьем классе — и уже капитан школьной футбольной команды.

— Девять? Да, время летит незаметно. Когда я в последний раз видел его, он был еще ползунком. Ладно, передай привет жене и съешь за меня кусок праздничного торта.

— Само собой. Да, не забудь: всю информацию нужно передавать в штаб-квартиру и сидеть тихо. Только пассивная слежка. Жди распоряжений.

— Знаю, знаю. Они особенно настаивали на этом. Много шума из ничего, если хочешь знать мое мнение. Ну, до встречи. Желаю хорошо провести время.

— Тебе тоже.

Они расстались. Первый мужчина направился к рейсовому космоплану, второй купил чип с информационно-развлекательной программой. Он уселся в кресле в холле отеля, достал миниатюрный проектор, вставил чип, надел наушники. Со стороны он выглядел как обычный транзитный пассажир, коротающий время перед очередным рейсом.

На самом деле он прислушивался к ясным, отчетливым звукам: Дарлин Мохини, наконец устроившаяся в своем номере, скинула туфли и направилась в ванную комнату.

ГЛАВА 2

Существует пять разновидностей шпионов: внешний шпион, внутренний шпион, двойной шпион, мертвый шпион и живой шпион.

Сун Цзу. «Искусство войны»

Каждый раз, направляясь куда-либо, Крис неизменно проверял, нет ли за ним слежки. Вот и сейчас он машинально взглянул на дисплей камеры заднего вида, как только отъехал от тротуара. Пока взятый напрокат аэрокар летел над переполненными городскими улицами, его взгляд еще несколько раз возвращался к дисплею. Киборг делал это почти неосознанно, да у него и не было особых причин для беспокойства, поэтому он не сразу заметил серый двухдверный седан, пристроившийся сзади.

Теперь Крис вспомнил, что видел, как седан выехал на улицу примерно в трехстах метрах от него, когда он вышел из отеля. Сейчас водитель сопровождал его, сохраняя такое же расстояние. Обе машины направлялись к центру города.

— Может быть, нам с тобой просто по пути, — обратился Крис к серому седану, разглядывая изображение на экране. — Давай-ка выясним.

Просторная восьмиполосная магистраль была разделена широким промежутком зеленого газона, обсаженного рядами деревьев. Этот бульвар, пересекавший жилой район с внушительными, но не претенциозными особняками представителей верхней части среднего класса Мегаполиса, был одним из немногих городских участков со сравнительно слабым движением.

Крис выдержал паузу, посигналил и свернул направо. Серый двухдверный седан повернул в том же направлении.

Двигаясь на средней скорости между рядами домов, Крис снова включил сигнал поворота и свернул направо. Серый седан последовал за ним.

— Я с таким же успехом мог бы тащить его за собой на буксире, — проворчал Крис. — Ладно, еще разок, для верности.

Он в третий раз повернул направо.

Водитель другой машины сделал то же самое.

Крис был в затруднении. Нет, он не сомневался, что за ним следят. Три последовательных поворота направо — старинный прием, используемый для того, чтобы обнаружить «хвост». Но преследователь почему-то совершенно не скрывал своих намерений. К тому же зачем тащиться сзади? Почему бы не воспользоваться одним из бесчисленных электронных устройств, доступных за умеренную цену? Достаточно прикрепить «жучок» к автомобилю, вывести сигнал на экран — и можно следить за подопечным, не покидая своей уютной квартиры.

Крис подогнал свой аэрокар к тротуару и выключил воздушную подушку. Машина опустилась до уровня мостовой. Серый двухдверный седан тоже остановился. Он заметно приблизился, поскольку длина поперечных улиц в этом районе не превышала двух кварталов.

Откинувшись на спинку сиденья, Крис разглядывал другую машину на экране камеры заднего вида.

— Мне следовало бы догадаться, — процедил он. — Вас ненадолго хватило, верно? Но кто решил удостоить меня своим визитом?

Киборг не надеялся получить ответ, сидя на месте. Его аэрокар был припаркован перед уютным кирпичным особнячком с гаражом на две машины и подстриженной лужайкой, где лохматый пес дремал под аргазианским солнышком, а малыш лет пяти катался на трехколесном велосипеде. Крис вышел из машины. Пес немедленно проснулся и принялся лаять на него.

Крис дал ему понять, что не имеет никаких дурных намерений в отношении дома или малыша, и двинулся назад по тротуару. На ходу он позволил себе подумать, что они с Марджори всегда хотели иметь такой дом и вести такую жизнь — вместе с собакой, ребенком и трехколесным велосипедом. Он позволил себе снова испытать боль. Впрочем, боль пришла бы и без его ведома, но так ему было легче справиться с нею.

Покончив с этим, он смог сосредоточиться на своей небольшой проблеме.

Серый двухдверный седан оставался на месте — перед домом, как две капли воды похожим на предыдущий, но построенным из камня и с кошкой на крыльце.

Крис подошел к машине и наклонился, чтобы заглянуть через тонированное сталепластовое стекло. Узнав человека, сидевшего внутри, киборг выпрямился, глубоко вздохнул и постучал пальцем по окошку. Водитель нажал кнопку на приборной панели.

— Я собираюсь в Музей аэронавтики и космических исследований, — вежливо сообщил Крис. — Он расположен примерно в десяти километрах к северу, по правой стороне бульвара. Могу подождать у входа.

— Отрадно видеть, что ты не растерял свое чувство юмора, Крис, — произнес человек, сидевший внутри. Его голос доносился из микрофона, вмонтированного в пуленепробиваемую дверь. — Но я не хочу испортить тебе познавательную экскурсию. Заходи, садись рядом. Нам нужно немного поговорить.

Дверь щелкнула и приоткрылась.

Крис опустился на сиденье рядом с водителем и закрыл дверь, оказавшуюся не только пуленепробиваемой, но и звуконепроницаемой. Мысленно расслабившись и убедившись, что водитель держит обе руки на виду, он достал из нагрудного кармана закрутку и сунул ее в рот.

— Ты же знаешь, что я не выношу сигарного дыма, Крис, — укоризненно произнес водитель.

— Я буду жевать ее, — пообещал киборг. — Давно не виделись, Амади. Мне говорили, ты вышел в отставку.

— Так оно и было. Но потом меня попросили вернуться.

— Старый конь борозды не испортит — верно, Амади?

— Что-то вроде того. — Амади улыбнулся.

Должно быть, ему уже перевалило за семьдесят. Его некогда темные волосы совсем поседели, смуглое лицо покрылось сетью морщин. Тем не менее, он поддерживал хорошую физическую форму и преуспевал в материальном отношении — насколько Крис мог судить по костюму отличного покроя и сшитому на заказ шелковому галстуку. Должно быть, Бюро держало его на должности внештатного высокооплачиваемого консультанта. Ничего удивительного: Джафар эль Амади был ведущим специалистом по империи Юнга — одной из богатейших и наиболее могущественных преступных организаций, действовавших в центральной части Галактики.

Амади был непосредственным начальником Криса в его последней операции, проведенной федеральной службой. Операции, которая закончилась полным провалом.

Крис поудобнее устроился на мягком пружинистом сиденье. Внезапно его левая рука издала серию коротких сигналов. Сдвинув рукав своего дорогого пиджака, киборг расстегнул и закатал обшлаг рубашки. Открылось переплетение проводов и стальных конструкций с мигающими индикаторными огоньками. Он произвел небольшую настройку, искоса взглянув на Амади и заметив, что тот следит за ним с напряженным выражением на лице.

Киборг слегка пошевелил пальцами левой руки.

— Все дело в температуре кожи, — пояснил он. — Ее трудно поддерживать на постоянном уровне. Пластикожа не должна быть слишком холодной, иначе людям, с которыми ты обмениваешься рукопожатием, кажется, будто они поздоровались с мертвецом. Слишком горячо — тоже плохо, хотя иногда бывает полезно увеличить температуру. Я могу сварить яйцо всмятку…

— Кончай болтать, Крис. — Амади перестал улыбаться. — Я был в госпитале, когда тебя привезли. Тебе чертовски повезло, что ты выжил.

Крис пожал плечами. Этот вопрос все еще оставался открытым для обсуждения.

— Я опоздаю в музей, — сказал он. — Так что давай покороче. Как поживают жена и дети? Да, и не трудись спрашивать о моей жене и детях.

В темных глазах Амади появился опасный блеск.

— Пожалуй, я не могу винить тебя за сарказм начал он.

— В самом деле? — Крис изобразил удивление. — Когда в Бюро узнали, что Армстронг был предателем? До или после того, как мы с Ито проникли на ту проклятую фабрику по производству боеприпасов, где нас разнесло в клочья?

— Клянусь, Крис, мы только потом узнали…

— Тогда почему ты не сказал мне правду? Почему ты не сказал, что нас подставил Армстронг, а не Дэлин Роуэн? По твоей милости я много лет считал, что мой лучший друг предал меня. Ты заставил меня годами копить ненависть к нему. Одному Богу ведомо, что я мог бы натворить, если бы…

Крис замолчал и так сильно прикусил закрутку, что у него заныла челюсть. Он не хотел заходить так далеко, но встреча с Амади пробудила в нем болезненные воспоминания.

Датчики, встроенные в его левую руку, снова начали издавать предупредительные сигналы. Крис не обратил на это внимания. Наверное, он уже сейчас мог сварить яйцо вкрутую.

Амади внимательно наблюдал за ним.

— Итак, ты нашел Дэлина Роуэна, — заключил он. Крис пожевал закрутку. Горький табачный сок скользнул по его пищеводу, на короткое время перебив слабый металлический привкус, который, казалось, никогда не покидал его рта, напоминая о том, что он больше машина, чем человек. Сейчас ему следовало быть очень, очень осторожным.

— Как ты узнал? — спросил он, глядя прямо перед собой.

Амади пожал плечами.

— Пару месяцев назад кто-то взломал нашу компьютерную систему. Чистая, аккуратная работа, с явным почерком Дэлина Роуэна. Он искал файлы с информацией о «Рыцарях Черной Земли». Представь себе мое удивление, когда несколько дней спустя ты вместе со своей командой помешал рыцарям превратить Его Величество короля Старфайра в самую крупную порцию газированного напитка во всей Галактике.*["6]

— Прошу прощения, Амади. — Крис позволил себе улыбнуться. — Тебя неверно проинформировали. Я слышал об этом инциденте в выпусках новостей Джи-эн-эн. Их главный репортер оказался профессиональным убийцей, не так ли? Кажется, его звали Уорденом. Я бы с радостью прибавил спасение короля к перечню своих заслуг, но в то время мы находились в нескольких световых годах от места происшествия.

— Ты находился гораздо ближе. — Амади побарабанил пальцами по рулевому колесу. — Ты ворвался в здание отеля и уничтожил одно из устройств наведения. А твой штатный отравитель, адонианец-лотофаг со своим маленьким приятелем, прикончил Уордена. Разумеется, я не могу этого доказать: «волчья бригада» Олефского вывезла вас с планеты, прежде чем кто-либо успел разобраться в происходящем. Лорд-адмирал Дикстер укрыл у себя лотофага — или мне следовало бы сказать, почетного посла Адонии? Все прошло гладко. Его Величество остался жив, «Рыцари Черной Земли» уничтожены. Нам на самом высоком уровне сообщили, что дело закрыто. Что ж, отлично. — Амади пожал плечами. — Но другое дело по-прежнему открыто.

— Какое? — Крис проглотил остатки табачного сока.

— Незаконное проникновение на территорию сверхсекретного военного объекта.

— Королевский флот подключил Бюро к расследованию? — удивился Крис.

— Ты прекрасно знаешь, что армейское командование не поставило нас в известность о случившемся. Они сразу же плотно затянули гайки, чтобы наружу не просочилось ни капли. Они не желали даже признать существование этой проклятой базы, не говоря уже о том, что кому-то удалось взломать их систему безопасности и проникнуть внутрь.

— С военными всегда так, — посетовал Крис. — Они крепко держатся за свои маленькие секреты.

— Там ты и нашел Дэлина Роуэна, не так ли? — спросил Амади. — Он скрывался там все это время. Ты собирался убить его, верно? Но ему удалось отговорить тебя. Он рассказал тебе об Армстронге.

Крис тщательно обдумывал свой ответ. В глубине души он торжествовал, но ему было необходимо убедиться в своей правоте. Он достал очередную закрутку из золотого портсигара с королевской печатью, выгравированной на крышке. Это был подарок от Его Величества, полученный после того, как Крис впервые оказал услугу королю Старфайру.

— Ты ошибаешься, Амади. Я узнал об Армстронге от старой гадалки в цыганском таборе. Она прочла это у меня на ладони. Что касается Роуэна, то вы дали ему новую личность. Мне почему-то казалось, что вы не теряете его из виду.

— Мы дали ему новую личность, чтобы защитить от наемных убийц Юнга. После свидетельства на суде он должен был бесследно исчезнуть.

Крис откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди.

— Позволь мне предположить, что случилось потом. Дэлин Роуэн действительно взял себе новую личность, но не ту, которую вы приготовили для него. Он исчез по-настоящему. Черт побери, Амади, вы не можете винить его! Вы знаете, как опасен синдикат Юнга. Роуэн практически уничтожил его. Все главари сидят в тюрьме, важнейшие операции раскрыты, связи нарушены. Если на свете существует человек, которого они хотят видеть запертым в коразианском «мясном бараке», то это Дэлин Роуэн. Да, их лидеры гниют в отдаленных колониях, они лишились большей части своего богатства, но это их не остановит…

— Это не остановило их, Крис, — тихо подтвердил Амади. — Судя по всему, у них есть деньги: резервные фонды, о которых мы не знали. Главари отбывают пожизненное наказание в исправительных колониях, но мы оба хорошо знаем, что охранников и капитанов грузовых кораблей можно подкупить, что деньги, приказы, наркотики и Бог знает что еще свободно перемещается в обоих направлениях. Ты должен понять еще одну вещь, Крис. — Амади смерил его взглядом. — Если мы знаем, что ты имеешь доступ к Дэлину Роуэну, то люди Юнга тоже знают об этом.

— Каким образом? — Киборг презрительно скривил губы. — Или в департаменте завелись новые предатели?

— Проклятье, Крис! — Амади с такой силой ударил кулаком по рулевому колесу, что машина покачнулась. — Нам нужно поговорить с Роуэном! У него есть информация, которой мы можем воспользоваться. Он должен знать, где находятся резервные счета Юнга, либо в состоянии извлечь информацию из старых файлов. Она должна быть там — просто мы не знаем, где искать.

— Мне очень жаль, Амади, — холодно отозвался Крис. — Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз видел Дэлина Роуэна. Боюсь, вам придется разбираться с Юнгом самостоятельно.

— Думаешь, ты можешь защитить его? — мрачно спросил Амади. — Подумай еще раз. Ты очень хорош, но даже ты не справишься с Юнгом. У них есть деньги, люди и неограниченные ресурсы. В следующий раз «волчья бригада» Михаила Олефского вряд ли придет тебе на помощь, а Роуэн так и не узнает, кто нанес смертельный удар. Мы — его единственная надежда.

Крис взглянул на часы.

— Рад был встретиться с тобой, Амади, но мне пора идти. Я уже опаздываю на важную встречу. Ты собираешься и дальше следить за мной? Если собираешься, то я могу облегчить твою задачу. Я пришлю тебе свое рабочее расписание на следующие несколько недель.

Он подергал ручку и обнаружил, что дверь заперта.

— Открой дверь, Амади. Ты ведь не хочешь, чтобы я выбил ее? — Нагнувшись, киборг закатал левую штанину и обнажил сияющую сталь. — Если я вышибу дверь этой ногой, тебе придется крупно потратиться на ремонт.

Амади нажал кнопку. Щелкнул замок.

— Я могу серьезно осложнить тебе жизнь, Крис, — сказал он.

— Можешь? — отозвался Крис. — Но ты этого не сделаешь. А вдруг я завтра случайно встречусь с Дэлином Роуэном на улице? — Он распахнул дверь и вышел наружу. — На твоем месте я вернулся бы на пенсию и занялся разведением цветов.

Он захлопнул дверцу и встал рядом, ожидая, когда машина тронется с места.

Амади не пошевелился. Его палец лежал на кнопке микрофона. Возможно, он хотел еще что-то сказать — обратиться с очередной просьбой, сделать последнее предложение.

Кошка на крыльце зевнула, потянулась, подошла к Крису и потерлась о его ногу. Киборг наклонился и погладил маленькое животное, наблюдая за Амади, который наконец решил, что ему нечего сказать.

Серый двухдверный седан поднялся на воздушной подушке и заскользил по улице. Кошка перекатилась на спину и довольно замурлыкала. Крис разделял ее чувства: сейчас он вполне мог бы сделать то же самое.

ГЛАВА 3

О, человек! Единственный ужасный зверь на свете!

Д. Г. Лоуренс. «Горный Лев»

Когда Крис подошел к своей машине, его веселое настроение рассеялось без следа. Бюро взялось за палку не с того конца, но это служило слабым утешением. Тот факт, что они продолжали поиски, производил удручающее впечатление. И Амади был прав насчет одной вещи… впрочем, он был прав насчет многих вещей, но одна представлялась наиболее важной. Если федеральные агенты напали на след, Крис мог не сомневаться, что ищейки Юнга дышат им в затылок.

Язвительное замечание насчет предателей было ударом ниже пояса. В Бюро работало много хороших людей, но эта огромная организация включала в себя миллионы сотрудников, рассеянных по всей Галактике. Нетрудно было найти среди них озлобленных или материально зависимых людей, готовых продать нужное имя или номер. Главари Юнга умели находить таких людей и умело использовать их слабости.

— Единственное наше преимущество заключается в том, что все ищут Дэлина Роуэна, — проворчал Крис себе под нос, садясь в машину. — Никто не ищет Дарлин Мохини.

В этом и заключался смысл разговора с Амади: киборг хотел выяснить, знают ли сотрудники Бюро о том, что женщина, которую он похитил со сверхсекретной военной базы, некогда была его партнером и лучшим другом. Кроме того, она когда-то была мужчиной.

«Абсолютно надежная маскировка» — таков был вердикт детектива, которому удалось узнать, где работает Дарлин Мохини.

Несколько лет назад федеральный агент Дэлин Роуэн проник в самое сердце преступной организации, известной в Галактике как синдикат Юнга. Гениально одаренный специалист по компьютерам, Роуэн сумел внедриться в их систему и не только собрал улики против Юнга, но довел до банкротства их финансовую империю. Главари попали в тюрьму, мелкая рыбешка уплыла в более спокойные воды.

Федеральная служба защитила Роуэна: он давал показания на суде, скрытый за матовым пуленепробиваемым экраном, пользуясь голосовым скрэмблером. (Защита с успехом потребовала голографическую копию свидетельства.) После окончания суда Бюро подготовило для Дэлина Роуэна документы для полного изменения личности. Но как выяснилось, Роуэн предпринял собственные шаги в этом направлении.

Майкл Армстронг был федеральным агентом. Он продался Юнгу. Именно Армстронг устроил для Криса и Машахиро Ито коварную ловушку на фабрике по производству боеприпасов. Вскоре Армстронг был найден убитым. Разумеется, тут постарался синдикат Юнга: Армстронг более не представлял ценности для них и они избавились от потенциальной угрозы. Во всяком, случае, так утверждалось в официальном сообщении.

Дэлин Роуэн думал иначе. Кредит доверия Армстронга не истощился, и он не представлял угрозы для Юнга. Он был опасен для кого-то другого, и этот человек работал в Бюро.

Роуэну не удалось выяснить подробности, но известных сведений было достаточно, чтобы вызвать сомнения в надежности федерального прикрытия. Дэлин должен был исчезнуть полностью, сгинуть, не оставив следа. После нескольких месяцев гормональной терапии и сложнейшей операции Дэлин Роуэн умер навсегда.

Родилась Дарлин Мохини.

Фальшивая личность Дарлин Мохини оказалась такой надежной, что он, вернее, она умудрилась получить допуск к самым секретным сведениям Королевского флота. Она стала ведущей шифровальщицей и главным специалистом по взламыванию кодов противника. Ее похищение вынудило Королевский флот полностью прекратить все операции на семьдесят два часа для экстренной замены кодов и паролей. Крис разрушил все, чего добилась Дарлин за эти годы: он лишил ее прикрытия и теперь считал себя ответственным за ее безопасность. Она стала ценным членом его команды наемников «МАГ-7» и, кроме того — снова его близким другом.

Они с Дарлин хорошо знали, что люди Юнга будут искать ее; они должны были догадаться, что Бюро тоже не откажется от поисков.

— Спасибо, Джон Дикстер, что вы сохранили ее тайну, — тихо сказал Крис, снова выехав на широкий бульвар.

Джон Дикстер, лорд-адмирал Королевского флота, знал правду. Он знал о Дэлине Роуэне, о майоре Дарлин Мохини. Бюро искало Дэлина, но кого ищут агенты Юнга? Много ли им известно?

У Криса не было ответа. Он злился и нервничал, обдумывая одну возможность за другой, и, лишь убедившись в тщетности своих попыток, заставил себя выбросить это из головы. Они с Дарлин не раз обсуждали положение; киборг сделал все возможное для ее защиты, разве что не запер ее в свинцовом контейнере на подземном складе.

«Если люди Юнга собираются убить меня, Крис, то им придется как следует потрудиться, — сказала она. — Мертвые редко восстают из могилы».

Теперь она работала в команде «МАГ-7» — группе наемников, предлагавших свои услуги любому, кто имел достаточно средств, чтобы нанять лучших специалистов своего дела. Такие люди попадались достаточно часто. Крис спешил в Музей аэронавтики и космических исследований, чтобы встретиться с доктором Майклом Сакутой, куратором музея, выразившим желание нанять его команду для какого-то деликатного поручения.

Крис сверился с компьютерной картой и обнаружил, что, несмотря на усиленные размышления, какая-то часть его разума по-прежнему следила за дорогой. Жилые кварталы уступили место элитным салонам и торговым центрам, а затем с обеих сторон потянулись ровно подстриженные газоны, окружавшие здание музея.

Киборг вышел из аэрокара и поднялся по широкой мраморной лестнице к степенному портику с рядами дорических колонн. Он вошел в боковую дверь и показал пропуск, полученный от куратора. Получив объяснения о том, как найти служебные помещения музея, он спустился в огромное, гулкое фойе, где собралась толпа школьников, глазевших на установленные рядом для сравнения ускоритель древней ракеты «Атлас» и компактный, мощный армейский космоплан.

Крис послушал речь экскурсовода, рассказывавшего о первой высадке на Луну группе хихикающих детей. Эти дети, наверное, часто посещали луну Мегаполиса для школьных пикников. Крис обвел зал взглядом и заметил Рауля с Малышом. Амади поблизости не было. В общем-то киборг и не ожидал его увидеть. Трюк со слежкой предназначался в основном для того, чтобы хорошенько встряхнуть Криса, вывести его из равновесия. Приходилось отдать должное искусству Амади: ему это удалось.

Что касается всего остального, то Амади совершенно не интересовался личными делами Криса. Возможно, он надеялся, что киборг выведет его на Дэлина Роуэна, но, хорошо зная своего бывшего сотрудника, он едва ли рассчитывал на грубую оплошность. Зато агенты Юнга… Крис отметил некоторых из присутствовавших в зале как возможных кандидатов в шпионы, запомнил их и размашистым шагом направился к Раулю и его маленькому спутнику.

Рауль зачарованно смотрел на какой-то предмет, который Крис пока не мог разглядеть. Киборгу было интересно, что на сей раз привлекло внимание адонианца. Это могло быть что угодно, от голографической схемы Солнечной системы до мусорного ящика. Доктор Куонг однажды сравнил мыслительный процесс Рауля с бабочками, порхающими над летним лугом: его мысли радостно трепыхались туда-сюда, останавливались на ярком цветке, замирали на время и снова улетали вдаль.

Как выяснилось, Рауль был поглощен изучением автомата с безалкогольными напитками, затейливо украшенного гирляндами разноцветных лампочек. Малыш, по своему обыкновению закутанный в плащ и носивший широкополую шляпу, терпеливо стоял рядом со своим другом. Киборг попытался привести свои мысли в порядок, чтобы достойно выдержать телепатическую проверку, но со вздохом отказался от этой безнадежной затеи.

— Обычно люди ходят в музеи, чтобы посмотреть на экспонаты, — сказал он, похлопав Рауля по плечу.

Адонианец, ничуть не удивленный, томно перевел взгляд на Криса, затем огляделся по сторонам, словно впервые осознав, где находится.

— Зачем? — спросил он.

Крис с некоторым облегчением заметил, что Рауль был одет вполне консервативно: темный костюм, белая рубашка и шляпа. Этот наряд так отличался от последнего, в котором он видел адонианца — лимонно-зеленой шелковой пижамы, — что киборг решил не обращать внимания на такие мелочи, как сильно зауженная талия пиджака, лиловые гетры в тон лиловому галстуку и шесть сверкающих сережек в левом ухе. Рауль собрал свои длинные волосы в аккуратный хвост на затылке. Фетровая шляпа изящно сидела на его голове, а в руках он вертел тросточку с перламутровым набалдашником. Он лишь чуть-чуть подкрасил веки лиловым, нанес на скулы символический слой румян и подчеркнул линию губ бледно-розовой помадой. Очевидно, таковы были представления Рауля о внешности респектабельного ученого.

Малыш потянул Рауля за полу пиджака. Они безмолвно обменялись впечатлениями на свой загадочный манер, а затем взгляд адонианца снова переместился на киборга. Его глаза сфокусировались, в них появилось осмысленное выражение. Подкрашенные веки слегка сузились.

Крис раздраженно покосился на Малыша, но было уже поздно.

— Он говорит, что ты расстроен, Крис-киборг, — пробормотал Рауль.

— Да, я расстроен, — отрезал Крис. — Но давай на время забудем об этом, ладно? Мы и так опаздываем. Кабинет Сакуты находится наверху. У вас есть пропуска?

— Разумеется.

Рауль бросил последний тоскливый взгляд на автомат, торгующий безалкогольными напитками, и последовал за Крисом к лестнице, расположенной слева от главного зала и толпы посетителей. Поскольку лестница вела к служебным помещениям музея и была снабжена табличкой «Только для служебного персонала», ею почти не пользовались.

— Спроси его, — Крис ткнул пальцем в направлении Малыша, — спроси, проявляет ли кто-нибудь необычный интерес к нам.

— Он говорит, что один джентльмен крайне увлечен моей шляпой, — ответил Рауль.

— Я имел в виду другое, — проворчал киборг.

— Так я и подумал. — Рауль посмотрел на Малыша, стоявшего у подножия лестницы и наблюдавшего за толпой. Наконец шляпа с широкими полями качнулась взад-вперед. — Нет, Крис-киборг. В данный момент никто не фокусирует на нас свои мысли.

— Хорошо, — отозвался Крис.

— Могу добавить, что никто не фокусирует свои мысли на Дэлине Роуэне, — невозмутимо продолжал Рауль.

Крис сердито уставился на Малыша.

— Мне хотелось бы, чтобы ты оставил мои мысли в покое, хотя бы на этот раз. Или я прошу слишком много?

Маленький телепат съежился и бочком приблизился к Раулю. Тот заботливо положил руку ему на плечо.

— Он не мог этого знать, друг мой. Понятие личной жизни неизвестно среди его соотечественников…

— Прибереги это для очередной научной статьи доктора Куонга, — фыркнул Крис и начал подниматься по лестнице в мрачном молчании.

Рауль и Малыш сопровождали его. Малыш время от времени спотыкался о полы своего длинного плаща. Судя по всему, они вели одну из своих непостижимых бесед.

— Я всего лишь хотел поинтересоваться… — говорил Рауль громким шепотом, эхом отдававшимся на каменной лестнице.

Малыш помахал одной рукой и подергал в воздухе другой, словно осаживая своего друга. Рауль затих, прислушиваясь к его безмолвному ответу. Их дискуссия выводила Криса из себя. Он мог бы не обращать внимания на обычный разговор между двумя людьми, но не мог не слушать эту парочку. Он неосознанно пытался угадать мысли Малыша — так сказать, заполнить пробелы в разговоре. Хуже того, у киборга постоянно возникало ощущение, будто они говорят о нем.

На этот раз так оно и было.

— Я знаю, он сейчас не в настроении, — ответил Рауль. — Но что плохого, если я спрошу…

Очевидно, Малыш снова пустился в объяснения, поскольку Рауль подозрительно затих. Крис скрипнул зубами; его так и распирало от желания приказать им обоим заткнуться.

— Но это бывает всего лишь раз в году, — горестно произнес Рауль.

Киборг остановился на первой лестничной площадке.

— В чем дело? — требовательно спросил он.

— Ничего особенного, Крис-киборг, — пробормотал Рауль, опустив подкрашенные веки. — Я собирался попросить о небольшом отпуске, но Малыш утверждает, что сейчас у тебя плохое настроение, а значит, было бы неразумно обращаться с такой…

— Отпуск? Зачем? — Крис нахмурился, затем вспомнил. — Проклятье, опять наступило это время года? Нет, ты можешь понадобиться мне для работы.

Он снова начал подниматься по лестнице.

— Но что, если мы тебе не понадобимся? — настаивал Рауль, помогавший своему маленькому другу, которому приходилось перепрыгивать со ступеньки на ступеньку.

Киборг замедлил шаг, хотя и постарался сделать это как можно незаметнее, чтобы не оскорбить чувства Малыша.

— Это очень важный праздник на моей планете, — серьезно продолжал Рауль. — Исполненный высокого религиозного значения…

Крис искоса взглянул на адонианца.

— Это же карнавал! Целая неделя скандалов, пирушек и пьяных оргий!

— Как я уже сказал, наш праздник исполнен религиозного значения, — невозмутимо продолжал Рауль. — Я не смог приехать в прошлом году, и в результате мой духовный кругозор значительно сузился. Присутствие на празднике в этом году — залог моего духовного обновления. Малыш, разумеется, будет сопровождать меня.

Киборг благоразумно решил не развивать тему духовного кругозора адонианцев. Он знал людей, снимавших видеофильмы для взрослых на адонианских праздниках.

— А что он будет делать во время беспорядков? — спросил он, указав на Малыша.

— Мы не устраиваем беспорядков, — возразил Рауль с видом оскорбленного достоинства. — А Малыш утверждает, что такие празднества оказывают благотворное воздействие на его сенсорную систему.

— Надо думать, — проворчал Крис.

— Значит, мы можем попросить о небольшом отпуске? — поинтересовался Рауль.

— Попросить — можете, — отрезал Крис тоном, ясно означавшим: даже не надейтесь.

Он двинулся дальше в молчании. Рауль тяжело вздохнул. Малыш снова споткнулся о полу своего плаща.

Крис мог бы поклясться, что слышал укоризненное «Я же тебе говорил!», неслышно прошелестевшее в воздухе.

Преодолев третий лестничный пролет, они вошли в приемную. Симпатичная деловитая секретарша, чей выбор теней для век и лака для ногтей получил несомненное одобрение Рауля, сказала, что профессор вскоре пригласит их к себе. Едва она закончила свою речь, как открылась дверь в дальнем конце приемной.

— А вот и сам профессор, — сказала секретарша.

— Доктор Сакута? — Крис протянул правую руку, из плоти и крови, не нуждавшуюся в регулировке температуры. — Это мои коллеги. Рауль де Бесолейль…

Рауль изящно прикоснулся кончиками пальцев к руке профессора.

— Рад видеть вас, — пробормотал он и, судя по всему, не покривил душой. Доктор Сакута был очень хорош собой.

— А это Малыш, — добавил Крис. — Я говорил вам о нем.

— Ваш телепат. — Сакута кивнул.

— Надеюсь, это вас не смущает? Ничего личного, всего лишь рутинная мера предосторожности.

Сакута рассеянно посмотрел на Малыша, заморгал и перевел взгляд на киборга.

— Что вы, никаких возражений. В вашей профессии следует проявлять осторожность. Не соблаговолите ли пройти в мой кабинет? Заранее прошу прощения за беспорядок: мы ремонтируем эту часть здания.

Распахнув дверь кабинета, Сакута предложил Крису единственное свободное кресло в комнате. Затем профессор снял оберточную бумагу с новенького стула и кивнул Раулю. На Малыша он смотрел с некоторой неуверенностью: голова телепата едва доходила Крису до пояса и найти для него подходящее сиденье было бы трудновато. Но Малыш занял свое привычное место рядом с Раулем, опустился на пол и немного поерзал, устраиваясь поудобнее.

— Ему так удобно? — шепотом осведомился Сакута.

— Не беспокойтесь, вполне удобно, — заверил Рауль, растаяв от такой вежливости. — Благодарю за заботу.

Профессор пожал плечами и обошел какой-то накрытый защитным чехлом предмет, чтобы выдвинуть стул из-за стола. В комнате сильно пахло краской, не просохшей на дальней стене. Остальные стены еще ждали своей очереди. На полу стояла стремянка, снабженная миниатюрным реактивным двигателем, вокруг валялись баллончики с аэрозольной краской. Маляров не было видно; возможно, профессор предложил им взять отгул.

Сакута уселся за столом и снова заморгал, глядя на открытую дверь.

— Совсем забыл. — Он начал подниматься. — У нас же конфиденциальный разговор!

— Сидите, доктор, — сказал Крис. Он встал, закрыл дверь и вернулся на свое место.

— Благодарю вас. — На лице Сакуты появилась извиняющаяся улыбка. — Весь этот хаос он обвел комнату широким жестом, — очень действует на нервы. Трудно сосредоточиться на работе. Постоянно на что-то отвлекаешься…

Он заморгал и смущенно засмеялся.

— Впрочем, с моей стороны глупо жаловаться. Обычный ремонт не назовешь катастрофическим событием. Но вся моя жизнь вращается вокруг работы.

В свои сорок с небольшим лет, с холеным лицом, темными глазами, вандейковской бородкой, аккуратно подстриженными усами и ухоженными густыми волосами, зачесанными назад со лба, Сакута выглядел бы более уместно среди богачей и знаменитостей в игорных домах Ласкара. Однако он был всего лишь неуклюжим и рассеянным профессором.

— Могу представить, как сильно это расстраивает вас, — сочувственно солгал Крис.

— И я тоже. — Рауль глубоко вздохнул. — Должно быть, у вас невероятно интересная работа. Столько экспонатов! — восторженно добавил он.

— Кончай болтать, — прошептал Крис и незаметно пихнул адонианца в бок. Затем он повысил голос: — Мы не хотим отнимать у вас ценное время, профессор. Если бы вы могли вкратце изложить суть дела, ради которого собираетесь нанять нас…

— Ах да, конечно. — Сакута выпрямился и с энтузиазмом потер руки. — Что вам известно о космической археологии?

— Достаточно, чтобы пройти в финальный круг, — небрежно отозвался киборг.

Сакута в недоумении захлопал глазами. Крис усмехнулся.

— Это шутка, профессор. К сожалению, археология не относится к области моих интересов.

Лицо Сакуты прояснилось.

— Понятно. Мой бич — это экономические науки. Итак, на планете Пандор, расположенной в квадранте зет-три, строительные рабочие совершили выдающееся археологическое открытие. Они наткнулись на потерпевший крушение космоплан, созданный до изобретения гипердвигателя.

— Я недостаточно хорошо разбираюсь в истории, профессор, — перебил Крис. — Однако помню, что находки древних космопланов случались достаточно часто и не вызывали особенного интереса.

— Вы совершенно правы. — Казалось, Сакута был искренне рад его осведомленности. У Криса появилось ощущение, что ему поставили пятерку. — Сам космоплан не представляет интереса. У нас есть несколько экземпляров того же типа. Но то, что находится внутри космоплана — поистине бесценное сокровище.

Профессор понизил голос; его глаза увлажнились, руки мелко подрагивали от возбуждения.

— Что это такое? — поинтересовался Крис, представив сундук с драгоценными камнями или, возможно — учитывая интересы Сакуты, — ящик с древними микросхемами.

— Робот. — Голос Сакуты дрогнул от благоговения. — Это не обычный робот, — торопливо добавил он, заметив презрительную усмешку киборга. — Это один из первых роботов, изобретенных земными учеными для самостоятельных космических полетов.

Сакута переводил взгляд с Криса на Рауля, очевидно ожидая, что они вскочат на ноги и пустятся в пляс перед ним.

— Разумеется, вы понимаете всю важность этой находки? — жалобно добавил он.

— О да! — выдохнул Рауль. — Во всяком случае, я понимаю. — Он облизнул губы.

— На самом деле не имеет значения, понимаем ли мы важность открытия — не так ли, профессор? — Крис взглядом пригвоздил Рауля к стулу. — Едва ли вы хотите нанять нас, чтобы мы собрали материал для научной статьи.

— Нет, сэр. — Сакута выглядел слегка уязвленным. — Вы совершенно правы. Вы специализируетесь на одних вещах, а я — на других. Но дело в том, что эта находка… Впрочем, ладно, не важно. Короче говоря, я нанимаю вас, чтобы забрать робота.

Крис машинально потянулся за закруткой, но передумал, заметив неодобрительно приподнятую бровь Рауля. Он сцепил пальцы, положил локти на ручки кресла и внимательно посмотрел на профессора.

— Что-то не так с этим роботом? — неожиданно спросил он.

Его вопрос застал Сакуту врасплох.

— В общем-то ничего… по крайней мере, насколько мне известно. Разумеется, он очень, очень старый, и можно с уверенностью предполагать, что большая часть его механизмов подверглась коррозии. Возможно, он получил определенные повреждения, когда космоплан, на котором он летел, потерпел крушение на поверхности планеты. Хотя, по оценке моего коллеги на Пандоре, робот находится в превосходном состоянии. Не совсем уверен, что я понял ваш вопрос…

Крис покачал головой.

— Послушайте, профессор: судя по всему, вам нужно нанять ремонтно-эвакуационную бригаду, а не команду «МАГ-7». Мы являемся элитным боевым подразделением, выполняющим сложные тактические и диверсионные задачи. В команде работают лучшие специалисты своего дела, которым платят по самым высоким расценкам. И если все, чего вы хотите от нас — это выкопать какой-то кусок ржавого металла…

— О, теперь я понимаю. Увы, дела обстоят не так просто. — Сакута улыбнулся, но его лицо тут же приобрело серьезное выражение. Его пальцы выбивали нервную дробь по крышке стола. Он опустил голову, словно погрузившись в тяжкое раздумье.

Все эти признаки были хорошо знакомы Крису. Киборг терпеливо ждал.

Наконец Сакута посмотрел на него. Лицо профессора заметно покраснело.

— Я… мне очень стыдно. Я и представить не мог… Даже если отбросить соображения этики, то…

Он замолчал, а затем внезапно ударил кулаком по столу.

— Но, черт побери, это слишком важно! — Профессор закрыл глаза, как будто боялся увидеть осуждение на лицах посетителей, и произнес: — Я собираюсь совершить ужасный поступок. Я это знаю, но ничего не могу с собой поделать. Джентльмены, я собираюсь нанять вас, чтобы вы украли этого робота!

ГЛАВА 4

Воры уважают собственность. Они просто хотят присвоить чужую собственность, чтобы еще сильнее уважать ее.

Г. К. Честертон. «Человек, который был Четвергом»

Обессилев, Сакута откинулся на спинку стула. На его лбу блестели крупные капли пота.

«Можно подумать, он просит нас убить премьер-министра», — подумал Крис, забавляясь в душе. Рауль проворно вскочил и налил профессору стакан воды из графина, стоявшего на столе.

— Благодарю вас, — слабым голосом сказал Сакута.

— Что вы, не стоит. Мне было приятно помочь вам. — Рауль уже собирался пожалеть профессора, положив руку на его широкое плечо, но Крис недовольно заворчал. Резким движением головы он приказал адонианцу вернуться на свое место.

Рауль подчинился с глубоким вздохом, напоследок ласково похлопав Сакуту по плечу. Но профессор этого не заметил. Он глотнул воды и тщательно вытер губы белым носовым платком, который затем вернул в нагрудный карман пиджака.

— Кто является законным владельцем робота? — спросил Крис.

— В данный момент никто. Он по-прежнему находится в разбитом космоплане, где его обнаружили. Однако чиновники пандорского правительства вбили в свои тупые головы, что корабль заражен каким-то космическим вирусом, который может погубить все живое на планете. Разумеется, они ошибаются. Любой эксперт может это доказать. Космоплан разбился в пустыне. Мой коллега тщательно осмотрел место крушения и сообщил лишь о незначительном превышении радиационного фона. Никаких бактерий или вирусов — древних или современных. Но пандорское правительство отказывается слушать нас, и я должен признать, что мы не слишком старались переубедить их. Их беспочвенные страхи помогают нам выиграть время.

Крис поерзал в кресле.

— Профессор, иногда я не возражаю против вольной трактовки того или иного закона…

Ему пришлось подождать, пока Рауль не оправился от приступа кашля.

— …но в галактическом законодательстве ясно сказано, что любой мусор, падающий из космоса на поверхность планеты, становится собственностью правительства этой планеты. Если пандорцы хотят выставить этого робота в своем музее аэронавтики и космических исследований, то…

— В том-то и дело! — вскричал Сакута. — Если бы они хотели выставить робота у себя, мы бы с радостью согласились! Мы бы внесли крупный залог за право демонстрации робота в нашем музее. Но они не хотят. Они ужасно боятся несчастного, безобидного робота и хотят уничтожить его.

Крис нахмурился.

— В таком случае можно действовать юридическим путем.

Но Сакута уже качал головой.

— Мы находимся в крайне затруднительном положении, джентльмены. Мы могли бы подать иск в галактический суд и добиться постановления, запрещающего пандорцам уничтожить робота, но на это уйдут недели юридических маневров, а у нас нет времени! Космоплан с роботом был обнаружен во время экскаваторных работ на стройплощадке. Пандорцы значительно более заинтересованы в продолжении строительства, чем в сохранении робота. Они хотят просто избавиться от него. Они угрожали пригнать бульдозеры и подъемные краны, — Сакуту передернуло при этой мысли, — чтобы отвезти космоплан подальше в пустыню и взорвать там.

— Деньги…

Сакута начал проявлять признаки нетерпения.

— Мы предлагали им в десять раз больше, чем стоит робот. Они отказались, продолжая нести какую-то чушь о плотоядных вирусах. Мне уже снятся кошмары о грубых, невежественных пандорских строителях…

— Как, и вам тоже? — сочувственно спросил Рауль. Сакута умоляюще посмотрел на них.

— На самом деле это не настоящая кража, верно? Мы сдержим обещание и заплатим им за робота. Мы просто обеспечим его сохранность для потомков.

Крис немного подумал.

— Вы хотите, чтобы мы отправились на Пандор, забрали этого робота…

— Я дам вам контейнер, специально изобретенный для его хранения, — перебил Сакута.

— Затем мы должны вывезти робота с планеты и передать вам, так?

— Конечно, это незаконно, — пролепетал профессор. — И если вы считаете такие действия недопустимыми…

Крис отмахнулся от его слов.

— В интересах науки многое допустимо, профессор. — Он покосился на Малыша: — Ну как? Он говорит правду?

Телепат уперся взглядом в Сакуту из-под широких полей шляпы. Секунду спустя он кивнул. Рауль чарующе улыбнулся профессору, словно извиняясь за то, что они осмелились усомниться в нем, и повернулся к киборгу:

— Малыш сообщает, что профессор Сакута говорит правду, Крис-киборг. Но не всю правду.

Сакута слегка нахмурился.

— Профессор очень хочет получить этого робота, друг мой, — гораздо сильнее, чем он готов признать, — торопливо продолжал Рауль, обеспокоенный тем, что Крис неправильно понял его. — Тому есть веская причина. Его коллега считает, что робот находится в рабочем состоянии и его память уцелела. Если это так, то в его распоряжении может оказаться первый из когда-либо найденных старинных роботов, способный предоставить детальный отчет о состоянии дел в Галактике много веков назад. Видные ученые готовы платить огромные суммы за возможность изучить робота и его архивные файлы. Музей получит мощную финансовую поддержку и приобретет широкую известность. Сам профессор Сакута тоже собирается извлечь немалую выгоду и уже подписал контракт с агентом по общественным связям, организующим его лекционные поездки.

Сакута покраснел как маков цвет. Профессор несколько раз пытался заговорить, но язык не слушался его. Он выпил стакан воды, поправил галстук и окинул своих гостей наполовину стыдливым, наполовину вызывающим взглядом.

— Хорошо, — выдавил он. — Я признаю вашу правоту. Да, это открытие должно принести нам некоторую прибыль…

— Огромную прибыль, — сухо поправил Крис.

— Но уверяю вас, джентльмены, деньги не являются определяющим фактором. Важность этого открытия, с научной и исторической точки зрения, поистине неизмерима.

— Только не для ваших бухгалтеров. — Крис оборвал энергичные протесты профессора. — Успокойтесь. Мы беремся за это дело. Сегодня вечером мы встретимся и составим план операции, а завтра я сообщу вам приблизительную цену. Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы мы принялись за работу как можно скорее?

Сакута овладел собой, хотя по-прежнему выглядел немного смущенным.

— Я бы попросил вас немедленно отправиться на Пандор, если бы это было возможно, — ответил он. — Нам нельзя терять времени. Гм-м-м… деньги не представляют проблемы. Музей готов заплатить столько, сколько потребуется.

— Надо полагать, — проворчал Крис. — Тем не менее я вышлю вам приблизительные расценки вместе с контрактом.

Сакута встревожился.

— А мы… разве нам необходимо составлять соглашение в письменном виде?

— Не волнуйтесь, — улыбнулся Крис. — Контракт составляется очень тщательно, в обтекаемых выражениях. Это необходимо для юридической защиты обеих сторон.

— Ну разумеется. — Сакута выдавил напряженную улыбку. — Вы же профессионалы, поэтому я и обратился к вам за помощью. Я составил досье, где содержится информация о планете, ее населении, местонахождении робота — все, что может оказаться полезным для вас.

Он передал киборгу электронную записную книжку. Крис поблагодарил профессора и встал.

— И последнее. Куда его доставить?

— Что? — недоуменно произнес Сакута.

— Куда доставить робота? — терпеливо повторил Крис.

— Ах да, прошу прощения. Нужно найти подходящее место. М-м-м… Думаю, территория музея будет не самым… нет, это не годится.

Крис мрачно покачал головой.

— Боюсь, я не подумал об этом, — смущенно пробормотал Сакута. — У меня нет опыта в таких делах. У вас есть какие-нибудь предложения?

— Пандор… — Крис задумался. — Это рядом с Хаосом, не так ли?

Профессор кивнул.

— Там есть местечко, известное под названием «Аванпост Преисподней». Вижу, вы слышали о нем. — Киборг усмехнулся при виде шокированного выражения на лице Сакуты. — Там не так уж плохо. Тихое, спокойное место, где каждый занимается своим делом. Мы сообщим вам точную дату встречи, когда робот будет у нас.

— Я буду там, — пообещал Сакута, хотя и без особого энтузиазма.

Профессор встал и обошел вокруг стола. Он обменялся рукопожатием со своими гостями, с трудом освободившись от нежных объятий Рауля, и проводил их до дверей кабинета.

— Я с радостью устроил бы вам экскурсию по музею, — сказал он, — но боюсь, после этого разговора у меня расстроился желудок. Если вы не возражаете…

Крис заверил его, что, несмотря на горячее желание осмотреть экспонаты, плотный график не позволяет им задерживаться дольше, чем необходимо. К некоторому разочарованию киборга, секретарши не оказалось на месте. Раньше ему показалось, что она рассматривает его с определенным интересом. Разумеется, он носил костюм, скрывавший кибернетическую ногу, руку из пеноплоти и пластикожи и парик, натянутый на лысину.

Крис решил было подождать секретаршу, но Малыш положил конец его надеждам.

— Малыш утверждает, что она не для тебя, друг мой. Она интересуется профессором, и это чувство взаимно. — Рауль сокрушенно вздохнул. — Что за несчастная судьба! Настоящие красавчики почему-то всегда оказываются гетеросексуалами.

Крис улыбнулся, достал закрутку и сунул ее в рот. Они спустились по лестнице в выставочный зал, заполненный группами школьников. Эхо пронзительных голосов ребят гуляло под высокими сводами. Киборг понизил чувствительность своего слухового аппарата. Они огибали вопящих детей, смущенных учителей, экскурсоводов со стоическими лицами и уже приблизились к выходу, когда Малыш внезапно схватил Криса за правую руку и указал куда-то в сторону.

Вполоборота к ним стояла какая-то женщина, внимательно читавшая рекламную брошюру.

— Она интересуется нами? — шепотом спросил Крис.

Малыш кивнул.

— Вряд ли она считает меня невероятно сексуальным и надеется, что я приглашу ее на танец.

Малыш покачал головой.

— На кого она работает?

Малыш пожал плечами.

— Она очень целенаправленно думает о нас. Возможно, ей известно, что в нашей компании есть телепат. Хочешь, я разберусь с ней, Крис-киборг? — спросил Рауль. Рука лотофага потянулась к сумочке, где он хранил цилиндрик с особенной губной помадой.

— Нет, — ответил Крис и направился к выходу. Краем глаза он заметил, как женщина последовала за ними. — Приятно знать, что кому-то есть до тебя дело.

ГЛАВА 5

Заблаговременное знание нельзя получить от духов и призраков, вывести из природных явлений или вымолить у Неба. Оно должно быть получено от людей, ибо это знание об истинном положении врага.

Сун Цзу. «Искусство войны»

Сбор команды «МАГ-7» был назначен на вечер в малом конференц-зале отеля «Мегаполис». Зал был арендован Крисом для совещания директора корпорации со своими региональными менеджерами по продажам. Когда киборг впервые связался с Сакутой по поводу предстоящей работы, он разослал сообщения членам своей команды, временно распущенной после схватки с «Рыцарями Черной Земли», указав название и местонахождение стандартного отеля бизнес-класса, примыкавшего к космопорту.

Работа для Музея аэронавтики и космических исследований едва ли требовала особых условий секретности; во всяком случае, не было необходимости путешествовать на окраину Галактики, к Аванпосту Преисподней, и обсуждать свои планы в «Кафе Изгнанников». Крис заранее предполагал, что задание будет достаточно простым, и кажется, он не ошибся.

Однако он не рассчитывал на то, что Амади со своими коллегами решит присоединиться к обсуждению… если та женщина в музее действительно работала на Амади. Логика подсказывала, что она работает в Бюро. Паранойя нашептывала, что она агент Юнга.

Как бы то ни было, Крис надеялся избавиться от нее. Они с Раулем и Малышом доехали до космопорта, не заметив никаких признаков слежки, но это было слабым утешением. Амади хорошо знал свое дело, и если он не хотел показываться, то его не замечали.

Покинув взятый напрокат аэрокар, трое смешались с толпой у терминала, купили билеты на ближайший рейс и расположились в баре. Крис потягивал пиво и изучал заметки профессора. Он составил предварительный план кражи робота и все оставшееся время мучился беспокойными мыслями о Дарлин.

Рауль, купивший последний номер «Галактического обо» и обнаруживший последние сплетни о королевской семье, начал ахать и охать над фотографиями новорожденного принца. Он попытался показать фотографии Крису, но киборга это не интересовало. Тем временем Малыш неторопливо исследовал разум людей, находившихся поблизости. Хотя телепату удалось значительно расширить свои познания о людях, он не обнаружил слежки.

Когда объявили посадку на рейс, их уже не было в баре. Тех, кто следил за ними — если за ними вообще кто-то следил, — ожидал неприятный сюрприз. Крис, Рауль и Малыш покинули космопорт и сели в пневмопоезд, идущий до ближайшего отеля. В поезде у Криса было предостаточно времени для размышлений, и в результате схватки между логикой и параноидальным страхом последний вышел победителем. К тому времени, когда они достигли отеля, Крис взвинтил себя до такой степени, что оставил Рауля с Малышом на страже и воспользовался внутренним телефоном. Он позвонил в номер Дарлин, зарегистрировавшейся под фамилией Мохини.

Убедив себя в том, что с Дарлин случилось нечто ужасное, Крис был удивлен, обрадован и даже слегка рассержен, когда на другом конце линии раздался ее спокойный, немного сонный голос.

— Алло, — пробормотала она.

Столько волнений, а она всего лишь прилегла вздремнуть!

— Дарлин, это ты? С тобой все в порядке?

Она услышала напряженные нотки в голосе киборга и окончательно проснулась.

— Да, это я, и со мной все в порядке. Что случилось?

— Кто-нибудь заходил в твой номер, под любым предлогом?

— Нет.

— Кто-нибудь просил тебя поменяться комнатами? Предлагал деньги, чтобы ты переселилась в другой номер?

— Нет, Крис, — раздраженно отозвалась Дарлин. — Думаешь, я совсем забыла об осторожности? Никто не заходил «починить» мой телефон. Если ты это имеешь в виду.

— Хорошо. В каком номере ты остановилась? Я сейчас поднимусь к тебе.

Выслушав ответ, киборг положил трубку и обратился к Раулю:

— Малыш не чувствует ничего необычного? Нами никто не интересуется?

Рауль покачал головой — медленно и осторожно, чтобы надетая набекрень фетровая шляпа не сползла ему на глаза.

— Нет, — ответил он. — Никто не сопровождает нас и не уделяет нам ни малейшего внимания. Возможно, потому, что я ношу этот ужасный серый костюм. Хотя он скроен по последней моде, но плохо сочетается с моей личностью. Смею ли добавить, друг мой, что мы с Малышом… — он похлопал по широкополой шляпе, — считаем твое поведение совершенно неразумным. Было бы воистину удивительно, если бы кому-то удалось выследить нас после всех этих поворотов, петель, пробежек и маневров уклонения, предпринятых нами в космопорте. У меня до сих пор кружится голова.

— Ты лотофаг, и у тебя всегда кружится голова. А что касается слежки, то агенты Юнга прекрасно знают все наши приемы. Лучше бы тебе не забывать об этом. Я собираюсь поговорить с Дарлин. Тем временем вы с Малышом найдете Джамиля…

— Но я должен переодеться! — запротестовал Рауль.

— Ты и без того прекрасно выглядишь, — заверил Крис. — Серый цвет выгодно оттеняет твои покрасневшие глаза. Разыщи Джамиля, введи его в курс дела и попроси тщательно обыскать конференц-зал. Когда он закончит, пусть позвонит в номер Дарлин и даст нам знать. Мы сразу же спустимся туда.

— Что он должен искать? — поинтересовался Рауль.

— Все, что угодно — от «жучков» до пластиковой взрывчатки.

— От пластиковых жучков до взрывчатки, — повторил Рауль. — Звучит красиво. Постараюсь запомнить. А как насчет моей просьбы об отпуске…

— Иди! — сквозь зубы процедил Крис.

Рауль удалился с видом оскорбленного достоинства. Малыш семенил следом за ним.

Крис надеялся, что Джамиль правильно поймет его распоряжения и не потратит следующие полчаса на поиски пластиковых тараканов. Вздохнув, киборг направился в номер Дарлин.

* * *

Дарлин выслушала Криса в гробовом молчании и продолжала молчать даже после того, как он закончил свою речь.

Киборг стоял в маленькой гостиной, сумрачно глядя в проем между занавесками, закрывавшими сдвижную стеклянную дверь. Во рту он держал наполовину изжеванную закрутку.

— Ну? — требовательно спросил он, так и не дождавшись ответа.

Дарлин посмотрела на него, пожала плечами и улыбнулась печальной кривоватой улыбкой.

— Мы с самого начала знали, что так и будет, Крис.

— И это все, что ты можешь сказать?

— А чего ты от меня ожидал? — резко спросила Дарлин. — Что я испугаюсь? Я годами жила в страхе. Потом, в один прекрасный день, я пришла к выводу, что игра не стоит свеч. Мне надоело вздрагивать от ужаса каждый раз, когда незнакомый человек стучится в дверь. Я просто принимаю информацию к сведению и живу дальше.

— Бюро вызвало Амади с заслуженного отдыха, чтобы он занялся этим делом, — проворчал Крис. — Они бы так не поступили, если бы не считали, что назревают крупные неприятности. Амади движется в правильном направлении. Возможно, он не знает, кто ты такая и где ты находишься, зато догадывается, что я это знаю.

Дарлин покачала головой и убрала прядь каштановых волос, упавшую ей на глаза. Она выглядела хмурой и немного бледной; впрочем, ее лицо никогда не дышало румянцем. Ее волосы после сна были в полном беспорядке; купальный халат, надетый после душа, уже помялся. Дорожная сумка, так и не раскрытая, валялась на полу — там, где Дарлин бросила ее. Зато она распаковала компьютерный футляр. Она поставила компьютер на столик у кровати и, возможно, запрограммировала машину разбудить ее в определенное время. Вот и сейчас Дарлин машинально повернулась к компьютеру и провела пальцами по клавишам. Машина — ее единственная радость и утешение.

Крис ясно помнил свою первую встречу с нею как с Дарлин Мохини, а не с Дэлином Роуэном. Ему с некоторым удивлением пришлось признать, что его бывший друг превратился в весьма привлекательную женщину. Но еще больше он удивился, когда узнал, что на самом деле Дэлин Роуэн всегда был женщиной. Теперь, после нескольких месяцев знакомства с Дарлин, он стал гораздо лучше понимать ее.

В характере Дэлина Роуэна всегда присутствовали резкие черты: смутная неудовлетворенность жизнью, недовольство собой. Он жил в сером тумане меланхолии, рассеивавшемся лишь после того, как он садился перед компьютером. Не слишком искренние попытки Дэлина завязать отношения с женщинами неизбежно приводили к катастрофе. Они жаловались на его замкнутость и говорили, что не могут по-настоящему узнать его.

Даже Крис и Ито, его лучшие друзья, не могли понять, что творится в душе Дэлина Роуэна. Крис доказал это, поверив в предательство Роуэна после взрыва на фабрике по производству боеприпасов, когда погиб его напарник.

Теперь Крис начинал узнавать Дарлин Мохини. Он начинал любить ее, как и все остальные члены команды «МАГ-7». Она стала держаться более раскованно и открыто, могла говорить. Вспоминая Дэлина Роуэна, она как будто говорила о своем друге, вечном неудачнике, давно ушедшем из жизни. Она вспоминала Дэлина с любовью и грустью, но без сожаления.

— Я не так уверена, что Амади движется в правильном направлении, — сказала она, постукивая по клавишам компьютера. — Да, он знает, что Дэлин Роуэн жив. Да, с моей стороны было глупо рыться в секретных файлах ФБРБ, чтобы добыть информацию о «Рыцарях Черной Земли», но один лишь Бог знает, какие беды нас ожидали, если бы мы не раскрыли их заговор. У Амади есть только одна ниточка: я ищу информацию о рыцарях, а ты срываешь покушение на короля.

— Если бы Амади сейчас встретил тебя на улице, то прошел бы мимо, не обратив внимания, — признал Крис. — Но стоит ему увидеть нас вместе, и он додумает остальное.

Киборг пожевал закрутку и сглотнул горький табачный сок.

— Старик хитер как лиса, — продолжал он. — Он сыграет в «Крис-Дэлин, Дэлин-Дарлин» куда быстрее, чем Гарри Лак сует монетки в игральный автомат. И насколько нам известно, никому, кроме тебя, не удалось установить связь между Юнгом и ФБРБ. Кто бы ни был предателем, он, скорее всего, по-прежнему находится там.

— Амади знает о существовании предателя. — Дарлин включила компьютер. — Вот почему он так осторожен.

— Он родился таким. Наверное, он оглядывался через плечо, даже когда появился на свет. Поэтому он до сих пор жив. Ты когда-нибудь разговаривала с ним о смерти Армстронга? Об уликах, указывающих на причастность кого-то из сотрудников Бюро?

Дарлин покачала головой.

— С какой стати? Я не знала, кому доверять.

— Мы по-прежнему не знаем, кому можно доверять, — мрачно заключил Крис. — Ладно, вот мое предложение. Мы разделимся. Пусть Амади и агенты Юнга некоторое время поохотятся за мной, если смогут удержаться на хвосте. Как только они убедятся, что я не собираюсь выводить их на тебя, то успокоятся, потеряют интерес ко мне, начнут разрабатывать другие версии.

— Но робота… — запротестовала Дарлин.

— Украсть робота не составит труда. Я уже разработал план действий: мы с Джамилем справимся вдвоем. Остальные члены команды заслужили небольшой отпуск. Можешь составить компанию любому из них, кроме меня. У тебя есть богатый выбор.

Крис сделал вид, будто читает список.

— Во-первых, Гарри Лак. Он до сих пор не может решить — то ли отправиться в казино и потратить все деньги, заработанные в прошлый раз, то ли записаться на семинар вроде «Маневренные возможности десантных ботов в гелиево-водородной атмосфере». Трудное решение, верно? Ему слишком часто попадали из станера в голову, но Гарри чертовски хороший пилот. Да что там говорить — ты видела его в деле. Кроме того, он предан тебе…

Дарлин покачала головой и слабо улыбнулась.

— Только не Гарри, Крис. Он славный, но слишком уж преданный…

Невысказанное продолжение повисло в воздухе.

— Тогда доктор Куонг, — предложил Крис. — Ему не терпится завершить исследование тонганской физиологии на примере Малыша. Ты могла бы помочь ему. Док немного обидчив, но ты, похоже, научилась ладить с ним лучше, чем любой из нас. Кроме того, он заставит тебя правильно питаться и заниматься гимнастикой. Тебе нужно следить за своим весом. Док хороший хирург, и Крис замолчал, не вполне понимая, куда его занесло.

— …И если что-нибудь случится, у меня будет личный врач. — Дарлин лукаво улыбнулась. — Извини, Крис, но если убийцы Юнга доберутся до меня, то док сможет лишь установить время моей смерти. В любом случае, мне как-то не хочется проводить отпуск за исследованием физиологических особенностей тонганцев, какими бы забавными они ни были.

— Тогда поезжай вместе с Тайхо. Он собирается погостить на своей родной планете. Это планета «хамелеонов», но не называй их так, иначе они обидятся. Я был там, встречался с его семьей. Интересные личности, но похожи друг на друга как две капли воды. Ты не отличишь его мать от отца, братьев от сестер, родственников от соседей. Сами-то они, конечно, узнают друг друга. Кажется, это как-то связано с пигментацией кожи, но мне так и не удалось выяснить. Они все высокие и худые, как и он, и отлично сливаются с окружающей обстановкой. Среди них ты будешь выделяться, как красный флаг на льдине, но то же самое относится к убийцам Юнга или сотрудникам Бюро. Тайхо — отличный стрелок и хороший товарищ.

Но Дарлин уже качала головой.

— Крис, ты не хуже меня знаешь, что Юнг может нанять убийцу из «хамелеонов», и тогда мне будет угрожать еще более серьезная опасность из-за моей внешности.

— Джамиль, наверное, был бы лучшим из всех, — задумчиво продолжал Крис. — Он надежный человек, бывший военный, и голова у него на месте. Правда, он любит волочиться за женщинами, но сейчас у него и так достаточно забот с двумя женами на разных планетах. Он был бы идеальным спутником, но, к сожалению, он нужен мне для этой работы. Остается Рауль. Он уже несколько лет страстно хочет вернуться на Адонию, чтобы принять участие в каком-то загадочном религиозном празднике для гедонистов…

— В самом деле? — заинтересованно спросила Дарлин.

— Ты шутишь! — взвился Крис. Он понял, что сам загнал себя в ловушку.

— Нет, я серьезно. Подумай об этом, Крис. Большой карнавал на Адонии — что может быть лучше! Везде толпы народа. Все, кроме адонианцев, должны носить маски. Рауль будет рядом со мной…

— От него много пользы, — проворчал киборг. — Особенно если у тебя смажется тушь на ресницах.

— Кончай, Крис, — поморщилась Дарлин. — На самом деле ты высоко ценишь Рауля, иначе не взял бы его в команду.

— Да, но сам не знаю почему, и это меня беспокоит. Он настоящий лотофаг, о чем сам трубит на каждом углу. Почти всегда под кайфом, но я ни разу не видел, чтобы он проглотил хотя бы таблетку аспирина. Когда мы собираемся на дело, его больше беспокоит выбор одежды, чем предстоящая операция.

— Тем не менее он отлично справляется с работой, — возразила Дарлин.

— Верно, — признал Крис. — Надо отдать ему должное: за все годы, что мы работаем вместе, он лишь один раз подвел меня. Это случилось, когда мы совершили налет на «Олайсен Пест Компани».

— Он ничего не мог поделать, — сердито сказала Дарлин. — Его захватили в плен. Если бы он тогда был рядом с Малышом, вы смогли бы гораздо быстрее найти меня.

Крис решил сменить тему.

— В большом скоплении народа есть свои недостатки, — сказал он. — Убийца может затеряться в толпе так же легко, как и ты.

— Но сначала ему придется найти меня, — заметила Дарлин. — Правда, Крис, я…

Запищал сигнал вызова. Визуальный режим был отключен в соответствии с инструкциями для всей команды. Крис нажал клавишу приема, но, как обычно, не произнес ни слова. Его соратники были готовы к молчанию на другом конце линии и знали, как реагировать на это. Любой, кто кричал «алло», явно набирал не тот номер.

— Это Джамиль. Все чисто.

— Я сейчас спущусь. — Крис выключил аппарат и задумчиво посмотрел на Дарлин. — Значит, Рауль?

Она улыбнулась и кивнула.

— Я уже много лет не отдыхала по-настоящему. Может быть, на этот раз повезет.

— Ну хорошо, если ты так хочешь. В этом даже есть некий абсурдный смысл. Во всяком случае, адонианский карнавал — последнее место, где тебя будут искать. Как только Рауль и Малыш доложат о Сакуте, я пришлю их к тебе. Вы можете вылететь уже сегодня вечером.

Крис направился к выходу, споткнувшись по пути о компьютерный футляр. Он подцепил футляр кибернетической ногой и задвинул под стол.

— Запри за мной дверь, — распорядился он. — Не отвечай на звонки, если не услышишь шести сигналов, с паузой после третьего сигнала. Не…

— Ради всего святого, Крис! — раздосадованно перебила Дарлин. — Я служила в Бюро так же долго, как и ты. Повторяю: я знакома с мерами безопасности.

— Знаю, — тихо отозвался киборг. Дарлин стояла сбоку от него, рядом с дверью. Он протянул руку и откинул непокорную прядь волос, снова упавшую ей на глаза. — Просто это успокаивает меня, понимаешь? Я как будто делаю что-то полезное, хотя знаю, что на самом деле ни черта не могу сделать. Если люди Юнга ищут тебя… — Он покачал головой.

Дарлин положила ладонь на его здоровую руку, из плоти и крови. Ее прикосновение было холодным, пальцы ледяными. Криса беспокоило, что она относится к происходящему слишком легкомысленно, но на самом деле это было не так. Она знала организацию Юнга куда лучше, чем он сам.

— Я буду осторожна. Обещаю.

— Хорошо. А я обещаю больше не досаждать тебе своей опекой.

— Я запру дверь. Ты передашь Раулю условный сигнал?

Крис вздохнул.

— Передам, но только запомнит ли он? Если забудет, то ты почуешь запах его духов через стену коридора. Кажется, сегодня это фиалки.

Дарлин улыбнулась ему своей печальной кривоватой улыбкой.

— Со мной все будет в порядке. Не беспокойся.

Киборг отрывисто кивнул и повернулся к двери, но Дарлин не отпустила его.

— Ты понимаешь, что это лишь временная мера, Крис? — тихо сказала она. — Я не могу вечно убегать, не могу отвлекать тебя от работы. Да, сейчас я тебе не понадоблюсь — по крайней мере, ты так утверждаешь, — но что будет в следующий раз? Из-за меня приходится менять привычный распорядок для всей команды. Пока они еще терпят, но скоро начнут возмущаться. Может быть, в следующий раз тебе придется отказаться от выгодного предложения, чтобы обеспечить мою безопасность. Так больше не может продолжаться.

— Этого не случится, — заверил ее Крис. — «Лучшая защита — крепкий ночной сон», как выражается наш друг Тайхо, когда у него барахлит транслятор. Но больше всего мне нравится его высказывание о «шлюхах во вражеском стане», когда он пытался осилить идею троянского коня.

Дарлин изумленно смотрела на него. Ее глаза расширились.

— Надеюсь, ты не собираешься в одиночку воевать с Юнгом?

— Кому-то уже давно пора этим заняться, — легкомысленно ответил Крис. — Но не завтра и даже не послезавтра. Понадобится много времени, денег и размышлений… но я ни о чем не забываю.

Дарлин игриво шлепнула его по металлической руке и подтолкнула к двери.

— Похоже, у тебя короткое замыкание. Пусть док проверит систему жизнедеятельности.

Перед тем как открыть дверь, Крис прислушался. Его усиленный слух мог уловить малейший шум в коридоре. Он ничего не услышал, но на всякий случай быстро распахнул дверь и выглянул наружу.

Пусто.

— Желаю хорошо провести время на Адонии. — Киборг сунул в рот очередную закрутку. — Я слышал, там бывают первоклассные оргии. Не забудь сделать несколько снимков для ребят.

— Это религиозный праздник, — с серьезным видом сказала Дарлин. — Рауль мне все объяснил.

Крис раскурил закрутку и выпустил облако едкого дыма.

— Побереги себя, — хрипло сказал он.

Дарлин вымученно улыбнулась: ей явно не терпелось остаться одной.

— Хорошо, Крис. У меня это неплохо получается, помнишь?

Она закрыла дверь за его спиной. Тихо щелкнул замок.

Проходя по пустому, безмолвному коридору, Крис внезапно почувствовал, что больше никогда не увидит ее. Ощущение было очень сильным и едва не заставило киборга вернуться обратно — хотя бы для того, чтобы убедиться в своей ошибке. Но это было бы глупо, нелогично. Дарлин имела бы все основания рассердиться на него, на этот раз всерьез и надолго.

Крис никогда не верил в предчувствия, дурные предзнаменования и тому подобные вещи. Никакое предчувствие не подсказало ему держаться подальше от той фабрики по производству боеприпасов, где погиб Машахиро Ито, а сам он едва не расстался с жизнью. Доктор Куонг утверждал, что ощущение неотвратимого рока было реакцией Криса на отсутствие контроля над ситуацией. Амади застал Криса врасплох, ошеломил его. Киборг ничем не мог помочь Дарлин, а те планы, которые приходили ему в голову, оказывались совершенно негодными. Он злился, негодовал на судьбу, и результат не замедлил себя ждать.

Крис мысленно бранил себя всю дорогу до конференц-зала. Вскоре его настроение немного улучшилось. С Дарлин все будет в порядке, и точка.

Проходя через фойе, он заметил мужчину с карманным проектором и наушниками на голове, сидевшего в кресле и внимательно смотревшего на миниатюрный экран. Потом Крис заметил еще трех мужчин и одну женщину с карманными проекторами, с разной степенью внимания смотревших на разные экраны. Никто из них не взглянул на него, никто не уделил ему ни малейшего внимания.

— Параноик, — пробормотал Крис и продолжил свой путь.

Он не услышал, как первый мужчина включил сотовый телефон и произнес два слова:

— Это она.

ГЛАВА 6

Тот, кто находится в трудном положении и не составляет планов, теряет силу; тот, кто теряет силу и не сражается, проигрывает.

Сун Цзу. «Искусство войны»

— Таковы результаты нашей встречи с Сакутой. — Крис заканчивал свою речь перед собравшимися в конференц-зале членами команды «МАГ-7» — всеми, за исключением одного человека. — Я принял его предложение. Теперь перейдем к обсуждению.

— А где Дарлин? — спросил Гарри.

— Об этом поговорим позже, — ответил Крис. — Итак, о работе…

— Думаю, мы не должны начинать обсуждение до прихода Дарлин, — запротестовал Гарри.

— Она не придет, — терпеливо объяснил киборг. — На то есть причина, о которой я скажу позднее. Теперь мы можем поговорить о делах?

— Что-то не в порядке, верно? — упорствовал Гарри. — Иначе мы не принесли бы эту штуку для обсуждения пустячного задания.

Он указал куда-то в сторону.

— Это кувшин с водой, Гарри, — мягко сказал Крис.

— Я имею в виду ту штуку, которая стоит рядом.

«Штука» была электромагнитным скрэмблером усовершенствованной системы доктора Куонга. Устройство перемешивало электромагнитные частоты, нарушало работу чувствительных датчиков и микрофонов. Ни один прибор, работающий на микросхемах, не действовал при включенном скрэмблере. К счастью для Криса, его внутренние контуры были специально заэкранированы, иначе он бы уже давно валялся на полу.

— Да, Гарри, что-то не в порядке. И знаешь, что именно? Ты выводишь меня из терпения. Теперь я могу продолжать?

— Конечно, Крис. — Гарри наклонился к Куонгу и громко прошептал: — А ты знаешь, в чем дело? Мне никто ни о чем не рассказывает.

— Вот мой план, — продолжал Крис, решив не обращать внимания на пилота. — На большинстве других планет похищение робота не составило бы для нас особого труда. Быстрая посадка, погрузка, взлет и переход в гиперпространство. Но с Пандором возникает несколько проблем. Во-первых, пандорцы убежденные шовинисты и с большим предубеждением относятся к обитателям других планет. Лет двадцать назад в одном из крупных пандорских городов произошла серия убийств самого гнусного рода. Убийцей оказался инопланетянин. Возмущению пандорцев не было предела. Кроме того, коренные жители обвинили инопланетников в захвате выгодных контрактов и хищническом отношении к природным ресурсам. В результате они вынудили все иностранные представительства свернуть свою деятельность и покинуть планету. С тех пор они вообще не пускают к себе чужаков… за одним исключением.

Крис посмотрел на Джамиля. Бывший военный кивнул и встал, чтобы продолжить брифинг.

— Как вы можете видеть на звездной карте, Пандор расположен рядом с одной из гиперпространственных Троп, ведущих к границе Хаоса. Если коразианцы когда-нибудь решат атаковать Галактику с этого направления, Тропа послужит естественным маршрутом для вторжения. В силу уязвимого положения Пандора Королевский флот держит на планете военную базу с тех пор, как человечеству стало известно о коразианской угрозе. Пандорцам это не нравится, но мысль о нападении коразианцев нравится им гораздо меньше. Единственными инопланетянами, которым разрешается спускаться на Пандор, являются военные. Их немедленно переправляют челночными рейсами от космопорта на базу, чтобы избежать контактов с местным населением.

— По сведениям Сакуты, стройплощадка расположена неподалеку от военной базы, — добавил Крис.

— Она находится на территории, принадлежащей военным? — спросил Тайхо через транслятор.

— К сожалению, нет. — Киборг покачал головой. — Это было бы слишком просто. Участком владеет группа пандорских строительных подрядчиков. Они собираются построить там торговый центр и окружить его высокой бетонной стеной, чтобы не оскорблять зрение посетителей видом инопланетных сооружений. Тем не менее стройплощадка находится рядом с базой, что дает нам преимущество. Мы с Джамилем наденем парадные мундиры, и…

— Тот, кто выдает себя за офицера вооруженных сил, совершает тяжкое преступление, — напомнил Куонг. — Если вас поймают, то могут обвинить в шпионаже и приговорить к смерти.

Крис пожал плечами. Сначала им нужно поймать нас. А мы собираемся провернуть дело с такой скоростью, что они едва ли успеют усомниться в законности нашего визита. Так, на чем я остановился? — Он сверился с электронной записной книжкой. — Ах да. Мы с Джамилем прилетаем на базу и устраиваем небольшое представление с песнями и плясками, чтобы оплатить свой ужин. Пока Джамиль будет развлекать офицеров, я проверю систему безопасности и проведу необходимые приготовления. Той же ночью мы незаметно покинем базу, найдем робота, заберем его, доставим на базу, упакуем багаж и вежливо попрощаемся.

— Каковы размеры робота? — осведомился Куонг, скептически прищурившись.

Крис улыбнулся и сунул в рот очередную закрутку.

— Высота примерно два с половиной метра, полметра в диаметре. Весит около двух тонн.

— И ты собираешься уместить его в своем чемоданчике? — хмыкнул Куонг. — Лучше возьми багажный сундук Рауля.

— Все равно не поместится, — добродушно заметил Рауль. Немного подумав, он добавил: — Впрочем, поместится, но мне придется вынуть половину своего гардероба. — Внезапно глаза лотофага заблестели. — Крис-киборг, похоже, я не понадоблюсь тебе для этой работы! Если так, то не забывай о религиозном празднике…

— Я не забыл, — мрачно отозвался Крис. Он поднял руку, прервав дальнейшие излияния адонианца. — Мы обсудим это потом. Отвечаю на твой вопрос, док: профессор снабдил нас специальным контейнером для робота, напичканным датчиками, кондиционерами, гидравлическими подушками и прочим барахлом. Нам с Джамилем остается лишь обдумать, как доставить контейнер на территорию базы, не вызвав подозрений.

— У меня есть идея по этому поводу, — вставил Джамиль. — А также удобный предлог для визита на базу.

— Хорошо. Итак, джентльмены, с работой все ясно. Мы с Джамилем справимся вдвоем. Теперь перейдем к другому вопросу… — Киборг немного помолчал, перекатывая закрутку из одного угла рта в другой, и тихо сказал: — Сегодня я получил весточку от Бюро. Один из их агентов, мой бывший босс, встретился со мной в городе.

— Они знают о Дарлин! — Гарри вскочил со стула, готовый бежать ей на помощь.

— И да и нет. — Крис жестом приказал здоровяку сесть на свое место. — Им известно, что человек, которого они знали под именем Дэлина Роуэна, жив и здоров. Они обнаружили следы его деятельности в своих компьютерных файлах. Но больше они ничего не знают, и мы должны приложить все силы к тому, чтобы так было и дальше. Если они узнают, то агенты Юнга, скорее всего, тоже выйдут на след.

— Проклятье! — Лицо Гарри исказилось от беспокойства. — Что нам делать? Мы же должны что-то сделать, Крис!

— Уже делаем. — Киборг устало потер висок: у него разболелась голова. — Я посылаю Дарлин на Адонию вместе с Раулем…

— Мы попадем на праздник? — прошептал Рауль, оцепенев от восторга.

— Да, разумеется. Дело в том…

Он собирался пуститься в объяснения, но Рауль неожиданно вскочил, бросился к киборгу и обвил руками его шею.

— Спасибо! Спасибо, друг мой! — неистово выкрикивал лотофаг. — Ты не имеешь представления, как много это значит для меня. Я был вынужден пропустить последние три праздника, и мои друзья на Адонии остались очень недовольны, потому что я задолжал им массу приглашений на вечеринки, но теперь я наконец смогу выполнить свой общественный долг…

Задыхаясь в облаке фиалковых духов, Крис попытался освободиться от нежных объятий адонианца.

— Твоя главная обязанность — заботиться о Дарлин. Не забывай об этом. — Он потер щеку, на которой Рауль успел запечатлеть пламенный поцелуй, и с подозрением уставился на пятнышко губной помады. — Что это такое? Мне нужно принять противоядие?

— Нет, нет, — заверил Рауль, поправив прическу, утратившую былое великолепие, и подняв упавшую на пол шляпу. — Это обычная помада. Сорт «сочная ягодка», если хочешь знать. Между прочим, этот оттенок тебе очень к лицу.

— Мне это не нравится, Крис, — угрюмо буркнул Гарри Лак. — Совсем не нравится.

— Мне тоже, Гарри. Но так решила Дарлин, и, принимая во внимание все обстоятельства, я думаю, что это лучший выход — если ты не предпочитаешь круглосуточно дежурить перед ее дверью с лучевой винтовкой в руках.

— Возможно, так нам и следовало поступить, — упрямо возразил Гарри, — а не отправлять ее на другой конец Галактики с мистером Сочной Ягодкой.

Рауль был оскорблен до глубины души. Он пригладил волосы и смерил Гарри ледяным, хотя и немного блуждающим взглядом.

— Мы с Малышом клянемся всем, что свято для адонианцев…

— Презервативами, губной помадой и гелем для волос, — громко прошептал Куонг на ухо Джамилю.

Ресницы Рауля затрепетали, но он продолжал:

— Мы клянемся обеспечить Дарлин полную безопасность и будем считать себя связанными этой клятвой до тех пор, пока…

— Звучит похоже на адонианскую церемонию бракосочетания, — шепнул Джамиль, подтолкнув Куонга.

— Это не смешно! — сердито выкрикнул Гарри.

— Послушай, Гарри… — начал было Крис.

— Это в самом деле не смешно. — У Рауля дрожали губы, на щеках играл алый румянец. — Гарри Лак, если вы инкриминируете нам профессиональную несостоятельность…

— Я не… что бы это ни означало! — Гарри с такой силой хлопнул ладонью по столу, что кувшин с водой едва не полетел на пол. — Я лишь говорю, что глупо отправлять Дарлин неведомо куда вместе с отравителем и телепатом, когда за ней охотятся наемные убийцы.

— Значит, ты все-таки оспариваешь наши способности, — в сильнейшем раздражении бросил Рауль. — Я обещаю, что мы будем следить за Дарлин с тем усердием, которого она заслуживает.

Он поймал Малыша, который собрался было юркнуть под стол, чтобы скрыться от потоков неприятных эмоций, бушевавших в комнате.

— И заодно, — великодушно добавил Рауль, — я попробую сделать что-нибудь стоящее с ее прической.

Это заявление положило конец дискуссии. Гарри натужно расхохотался и свалился со стула. Джамиль разлегся на столе, обессилев от смеха. Тайхо возился со своим транслятором, пытаясь выяснить причину веселья. Куонг предложил Гарри проверить уровень тестостерона в его крови. Рауль фыркнул и отодвинулся от остальных, в то время как Малыш окончательно запутался в скатерти.

— Заткнитесь, — отрезал Крис. — Все заткнитесь!

Воцарилось молчание. Крис слышал даже слабое жужжание механизмов, обеспечивавших работу кибернетической половины его тела.

— Гарри, сядь на место. Рауль, достань Малыша из-под стола. Тайхо, настрой свой проклятый транслятор: здесь никто не говорил о кроликах.

Джамиль приподнял бровь и обменялся взглядом с Куонгом. Гарри, чье упитанное лицо пошло красными пятнами, что-то промямлил и устроился на стуле. Рауль вытащил Малыша из-под стола и громким шепотом посоветовал ему вести себя прилично, потому что у Криса-киборга плохое настроение.

— Ты чертовски прав, — заметил Крис. Он достал золотой портсигар, в котором хранились закрутки, и постучал по столу. — Я виноват. Я поступил глупо и безрассудно. Я не имел представления о том, что Бюро следит за мной; возможно, это продолжается уже несколько недель. Амади показался лишь потому, что хотел поговорить со мной. Если бы он работал на Юнга, то я бы привел его прямо к Дарлин. Возможно, я уже это сделал… не знаю.

Джамиль беспокойно заерзал на стуле с выражением неодобрения на лице. Раньше он служил в армии, был офицером. Командирам не положено признавать свои ошибки перед подчиненными, а тем более выказывать признаки слабости.

Гарри Лак, большой, мускулистый и невероятно доверчивый, хранил молчание. Крису неоднократно приходилось повторять свои планы для Гарри, и даже тогда он редко бывал уверен, что здоровяк понял его. Мысли попадали в разум Гарри, как маленькие стальные шарики в игре «пачинко» они катались туда-сюда, иногда попадали в нужное место, но большей частью уходили в никуда. Однако он был чертовски хорошим пилотом, одним из самых лучших.

Билл Куонг. Доктор медицины, имевший также диплом инженера. В его задачу входило содержание техники (в особенности самого Криса) в нормальном рабочем состоянии. Немногословный и педантичный, Куонг сводил жизнь, к ее химическим и механическим компонентам. Он предпочитал машины людям, и это сказывалось на манере его поведения. Сейчас он рассматривал Криса с профессиональным интересом и предположительно задавался вопросом, не протек ли электролит в батарее киборга.

Тайхо. Высокий, с гуманоидной внешностью и невероятно худой, Тайхо принадлежал к расе, известной как «хамелеоны» из-за их способности изменять цвет кожи, чтобы сливаться с окружающей обстановкой, — весьма полезное качество для снайпера и профессионального убийцы. Его соотечественники не обладали способностью понимать человеческий язык или разговаривать по-человечески поэтому он постоянно носил миниатюрный транслятор. К сожалению при электронном переводе смысл сказанного часто искажался. Язык «хамелеонов» был абсолютно логичным и чрезвычайно структурированным, поэтому у Тайхо возникали проблемы с пониманием метафор. В своей речи он часто пользовался клише и сочными идиомами, истинный смысл которых был весьма далек от его первоначального намерения. Сейчас он явно пребывал в замешательстве; возможно, его транслятор дал сбой на переводе изысканных выражений Рауля.

Малыш, эмпат и телепат одновременно, косился на Криса из-под широких полей своей шляпы. Он принадлежал к таинственной расе тонганцев, неизвестной большинству обитателей Галактики — возможно, и к лучшему, так как тонганцы были невероятно уродливы. Поэтому Малыш постоянно ходил в плаще, который был слишком велик для него, и прятал лицо под мягкой шляпой. Для тонганца попытка покинуть свою планету была тягчайшим преступлением, караемым смертной казнью.

Малыш был каким-то образом связан с Раулем — адонианцем, лотофагом и одним из наиболее выдающихся специалистов по отравляющим веществам во всей Галактике. Эти двое составляли интересную парочку, беззаветно преданную друг другу. Эмпат чувствовал себя уютно в обществе лотофага, который обычно пребывал в состоянии наркотической дремоты, пронизанной приятными мыслями и эмоциями. Насколько Крис мог судить, Малыш служил собакой-поводырем для Рауля, помогая адонианцу преодолевать препятствия и огибать рытвины на дорогах жизни.

Сейчас Малыш весь дрожал под плащом, потрясенный эмоциональными эманациями гнева, вины и беспокойства, исходившими от киборга.

— Самое лучшее, что я могу сделать для Дарлин, — держаться подальше от нее, — наконец сказал Крис. — Возможно, я отвлеку шпионов на себя, а потом избавлюсь от них. Я предоставил Дарлин возможность выбора, Гарри. Она решила отправиться с Раулем. Если тебе хочется поспорить с ней, милости просим, но все-таки не советую. Когда я уходил, она не слишком хотела разговаривать даже со мной.

Гарри что-то неразборчиво пробормотал и покачал головой. Остальные хранили молчание.

— Хорошо, — сказал Крис. — Закроем эту тему. Джамиль, сколько времени тебе понадобится, чтобы достать все необходимое?

Джамиль кашлянул и выпрямился.

— Два комплекта армейских мундиров, стандартные погоны, знаки различия, медали — все это есть у меня дома на Эсквимате. Если улечу сегодня вечером, то буду там завтра в двенадцать ноль-ноль.

— Хорошо, тогда встретимся послезавтра в семнадцать ноль-ноль. Полагаю, мы сможем вылететь на Пандор рейсовым космопланом?

— Конечно. Нет никакой надобности красть истребитель или что-нибудь еще. — Джамиль встал. — Я буду полковником, а ты — моим адъютантом в чине капитана. Мы прибудем на Пандор, чтобы прочитать сотрудникам базы познавательную лекцию, запланированную еще несколько месяцев назад и успешно забытую. Мне понадобится помощь Дарлин, чтобы проникнуть в их компьютерные файлы. Это возможно?

— Она будет рада сделать что-нибудь полезное. Поднимись в ее номер и скажи, что тебе нужно. Захвати с собой Рауля и Малыша. Чем скорее они улетят, — Крис кивнул в сторону адонианца, — тем лучше.

— Правильно, — согласился Рауль, который снова пребывал в рассеянно-благодушном настроении. — Мне нужно подготовиться к вечеринке: связаться с поставщиками, обдумать меню. Уверен, что дом нуждается в генеральной уборке…

— Постарайся как можно быстрее и незаметнее вывезти Дарлин, ладно? — угрюмо попросил Крис.

— Разумеется. — Рауль захлопал длинными ресницами, скользнул поближе, взял Криса за здоровую руку и нежно сжал ее. — Не бойся за Дарлин, друг мой. Мы окружим ее любовью и заботой. Возможно, она заодно узнает кое-что новое о себе. Последние несколько лет она провела в тюрьме…

— Не в тюрьме, а на секретной военной базе.

— Я имел в виду другое, Крис-киборг. — Рауль доверительно понизил голос. — Я имел в виду темницу, в которую она сама себя заточила. Ты должен беспокоиться не о ее смерти, а о ее жизни.

— Что ты хочешь этим сказать?

— У нее нет настоящей жизни, — спокойно ответил Рауль. — До свидания, целую всех. — Он направился к выходу, но по пути обернулся. Затуманенные глаза лотофага с необычно расширенными зрачками загадочно мерцали. — Надеюсь, ты не разрешишь Гарри Лаку сопровождать нас в поездке на Адонию? Я не могу вынести даже мысли о том, что он разляжется на моей белой бархатной кушетке в своей ужасной майке, будет пить пиво, рыгать и хрустеть картофельными чипсами.

— Действительно, какой ужас, — хмыкнул Крис.

Рауль слегка покачнулся и приложил ладонь ко лбу.

— Прошу прощения, Крис-киборг, этот последний образ потряс мое воображение. У меня кружится голова. Кажется, мне нужно присесть.

— Крис, я… — Гарри замаячил на горизонте.

— Подожди минутку.

Вместо того чтобы ухаживать за своим расстроенным другом, Малыш встал перед Крисом.

— В чем дело? — ласково спросил киборг, питавший теплые чувства к маленькому эмпату. — Что-нибудь не так?

Шляпа кивнула.

— Что? Скажи мне.

Малыш протянул ручки ладонями наружу и развел их в стороны.

— Что-то не так, но ты не знаешь, что именно, — догадался Крис. — Может быть, дело во мне?

Малыш кивнул, но потом затряс головой и помахал руками, словно показывая: «Да, я знаю о твоих проблемах, но сейчас меня беспокоит другое».

— Это имеет отношение к Дарлин? — попробовал Крис.

Малыш немного подумал, потом энергично покачал головой.

— Что же тогда? Наша работа? Музей? Сакута?

Малыш снова задумался. Он кивнул, но как-то нерешительно.

— Что-то не так с работой? Что именно? Ты можешь мне объяснить или лучше спросить Рауля?

Малыш снова затряс головой и натянул шляпу на уши жестом полного расстройства. Топнув ногой, он потряс кулачками в воздухе, повернулся и побрел прочь, по пути споткнувшись о длинную полу плаща.

Крис хотел было позвать эмпата и еще раз допросить его, но передумал. Малыш явно был недоволен собой, так же как и сам киборг, и новые вопросы могли лишь еще сильнее расстроить его.

— Как будто у нас и без того мало неприятностей, — проворчал Крис. Он задумался о том, какие неприятности могла таить предстоящая операция, но, за исключением очевидных вещей, вроде ареста за незаконное ношение офицерского мундира, ему ничего не приходило в голову.

Должно быть, паранойя заразительна.

Крис перешел к следующей проблеме. Ему предстояло объяснить Гарри, что тот не может отправиться на Адонию, потому что его не пропустят через таможню.

Гарри был недостаточно красив для этого.

ГЛАВА 7

Я всегда утверждал, что красота — единственный настоящий грех.

Саки (Гектор Хью Мунро).

Реджинальд

Единственная часть паспорта, тщательно проверяемая адонианскими таможенными чиновниками — это фотография. Им в общем-то безразлично, откуда вы прилетели, куда собираетесь или чем хотите заняться на планете. Им не интересно, что вы привозите с собой, что собираетесь вывезти и почему вообще решили посетить Адонию. Их интересует лишь ваша внешность.

Много лет назад, когда генетические изменения пользовались широкой популярностью, ученые вознамерились создать расу высших людей. Мудрые, проницательные, одаренные всевозможными положительными качествами, эти люди предназначались на роль правителей и были известны как «особы королевской крови». Нынешний король, Дион Старфайр, а теперь и его новорожденный сын были последними в своей династии. В то время адонианцы тоже начали генетические эксперименты в надежде получить высшее существо, соответствующее их собственным стандартам. Адонианцы не стремились к мудрости и проницательности. Их больше интересовали такие вещи, как орлиный нос, плотно прижатые уши, стройные бедра, красивые глаза и крепкие ягодицы. Если вы прекрасны, рассуждали адонианские исследователи, то вам не нужно думать. За вас будут думать другие.

Адонианцы преуспели в своих начинаниях. Они создали расу людей, известную во всей Галактике своей выдающейся красотой. Их мужчины и женщины имели такую приятную внешность, что термин «прекрасный, как адонианец» вошел в общее употребление. Но видимо, Творец требует высокую цену за вольное обращение со своими созданиями. Чем более прекрасными становились адонианцы снаружи, тем менее прекрасными они становились внутри, пока обитатели других планет не утвердились во мнении, что адонианское общество совершенно лишено морали.

Адонианцы не аморальны. Аморальность подразумевает, что человек чувствует разницу между. У адонианцев этого нет. Например, на Адонии существует закон, позволяющий «отказывать в содержании» ребенку, если он рождается уродливым. Для них это всего лишь убийство из милосердия. Адонианцев не волнует ничто, кроме красоты и удовольствий в любой доступной форме.

Рассуждая логически, можно предположить, что Адония постепенно превратилась в помойную яму человеческих пороков, в обитель греха. Это не так.

Адонианцы считают, что их планета должна быть прекрасной, чтобы служить достойной витриной для своего прекрасного населения. Если планета и ее обитатели прекрасны, то люди со всей Галактики будут приезжать сюда за восхищением и вдохновением, а также — и это важнее всего — чтобы потратить деньги. Поскольку большинство способов заработка (заводы, офисы и прочее) либо дурью пахнут, либо отвратительно выглядят и служат причиной появления морщин, то адонианцы изгнали их из своего мира. В результате у них остался лишь один основной источник дохода — то, ради чего они жили: удовольствие.

Адония стала раем для гедонистов. Адонианцы выдвигали единственное требование для приезжих: они либо должны иметь приемлемую (по адонианским меркам) внешность, либо соглашаются постоянно носить маску, чтобы их уродство не оскорбляло чувств коренных адонианцев.

Во время полета на адонианском челночном корабле — одном из самых роскошных, которые ей когда-либо приходилось видеть — Дарлин поймала себя на том, что на душе у нее становится все тревожнее. Мысль о необходимости пройти через таможенный досмотр и, возможно, получить клеймо «неприемлемой внешности», что автоматически означало ношение маски, производила угнетающее впечатление. Она с некоторым удивлением осознала, что это угнетает ее больше, чем размышления о наемных убийцах Юнга, выслеживавших ее.

«Это глупо, — внушала она себе. — Какое мне дело до того, что кучка напыщенных, невежественных, эгоистичных и предубежденных людей думает о моей внешности?»

Тем не менее она волновалась. Возможно, это объяснялось присутствием множества адонианцев, болтавших о шампунях и косметике, о новейших фасонах и самых экзотических духах. Дарлин поймала себя на том, что собирает волосы в узел на затылке в тщетной попытке скрыть посеченные концы и горько сожалеет о своем отказе сделать приличный макияж перед вылетом. Некоторые адонианцы неодобрительно косились на нее и поспешно отворачивались.

Рауль пребывал в состоянии блаженства, с которым не могли сравниться никакие искусственные стимуляторы. По его словам, прошло уже три года с тех пор, когда он возвращался на Адонию в дни великого праздника, и это невыразимо тяготило его.

— Мама с папой тщательно готовились к каждому празднику, — рассказывал он, утирая слезы от воспоминаний о своем счастливом детстве. — Они пекли фаллические пирожные, наряжали кондомное деревце, смешивали галлюциногены для пунша. Кстати, это всегда поручали мне. А игры на свежем воздухе!

— Твои родители умерли, да? — спросила Дарлин, наблюдая за тем, как Рауль изящно сморкается в кружевной платочек.

Лотофаг был вынужден прервать свой рассказ, чтобы обдумать ее слова.

— Нет, едва ли. Я уверен, мне бы сообщили… да. — Он уверенно кивнул. — Мне бы безусловно сообщили об этом.

— Вы поссорились?

— О нет. Мы прекрасно ладим друг с другом. Во всяком случае, поладим, если когда-нибудь встретимся.

Рауль улыбнулся при виде ее замешательства.

— Видишь ли, дорогая, их родительские обязанности по отношению ко мне закончились, когда я достиг совершеннолетия, а на Адонии этот возраст наступает в шестнадцать лет. Одновременно с этим прекращаются правительственные выплаты на содержание ребенка. Я должен был научиться жить самостоятельно, найти свой путь в мире. Родители благословили меня, вручили мне на прощание электронные щипцы для завивки волос на десять программ, и с тех пор мы не встречались.

— Ты хочешь сказать, что воспитание детей у вас считается работой?

— А чем же еще оно может быть? — удивленно спросил Рауль. — Так или иначе, большинство детей рождается в пробирках. Я называю своих родителей «мамой» и «папой», но скорее всего, они не являются моими биологическими родителями. Государство платит родителям за воспитание детей, и они получают дополнительную премию, если дети вырастают здоровыми и красивыми. Что и произошло в моем случае, — добавил он, пригладив волосы и удовлетворенно изучив свое отражение в одном из зеркал, которых на адонианском корабле было великое множество. — Мои родители заработали на мне довольно приличную сумму, так что мы в расчете.

— А взаимная привязанность? — неуверенно спросила Дарлин. — Сохраняется ли эмоциональная связь между родителями и детьми?

— В этом нет необходимости, — заверил ее Рауль. — На самом деле это даже вредно. Люди вроде тебя — только не обижайся, дорогая, — страдают от всевозможных комплексов. К примеру, ребенок мог ненавидеть своего отца, но любил мать или наоборот. Эти комплексы приводят к всевозможным сексуальным проблемам, порождающим новые комплексы. У нас нет ничего подобного. Ты была женщиной, запертой в мужском теле. Вспомни, как ты страдала в своем обществе! На Адонии подобная ошибка была бы обнаружена и исправлена уже в двенадцать лет.

Щеки Дарлин пылали. Она не стеснялась беседовать с друзьями о себе и своем прошлом, но ей хотелось, чтобы Рауль говорил потише. Несколько адонианцев, раньше подчеркнуто смотревших в другую сторону, теперь с интересом разглядывали ее.

— А как же нежность? — спросила она, поспешно сменив тему. — И любовь?

— Сентиментальные эмоции, — фыркнул Рауль, махнув кружевным платочком. — Я рад сообщить, что мы по большей части избавились от них.

— По-моему, в твоем случае избавление было недостаточно успешным, — с улыбкой заметила Дарлин.

Малыш, завернувшийся в свой плащ и нахлобучивший шляпу, безмятежно спал. Его голова покоилась на коленях Рауля.

Лотофаг с нежностью взглянул на своего друга.

— У меня есть некоторые изъяны, — со вздохом признал он и снова посмотрелся в зеркало. — К счастью, они имеют внутреннюю природу и не отражаются на внешности. Кстати, о внешности: мне нужно переодеться перед посадкой.

Рауль осторожно переместил своего друга в более удобное положение, уложив Малыша в гнездо, свитое из мягких подушек, и удалился. Он уже дважды переодевался — первый раз перед пересадкой с космоплана на челночный лайнер и второй раз по прибытии на борт лайнера.

Дарлин привыкла к челночным перелетам, где пассажиры в мрачном молчании сидели на своих местах. Им не терпелось приземлиться, покончить с утомительной поездкой и заняться своими делами. У адонианцев все было по-другому. Полет на челноке превратился в вечеринку, в пиршество красок, движения и веселья, щедро сбрызнутое экзотическими духами.

Адонианцы постоянно уходили, чтобы переодеться и привести в порядок свою прическу или поменять парик и привести в порядок свою одежду. На корме устроили роскошный банкет; в носовом отсеке шел концерт по заявкам зрителей. Стюарды разливали шампанское в хрустальные бокалы. На борту челнока имелся бассейн с подогретой водой, массажная комната и сауна, а также несколько комнат для отдыха. Наблюдая, как парочки (иногда по трое или четверо) входят в комнату отдыха, а затем выходят оттуда, раскрасневшиеся и умиротворенные, Дарлин догадалась, что адонианцы не проводят свободное время за игрой в шахматы.

— Люди страшно скучают во время челночных рейсов, — объяснил Рауль, когда вернулся. Он переоделся в лиловый джамп-костюм с золотыми эполетами на плечах, в тон золотистым ботфортам, и мягкий розовый кафтан с рукавами-буфами, украшенный вышивкой и сверкающими блестками.

— Скучают? — воскликнула Дарлин. — Но полет продолжается лишь два часа! Почему бы им просто… не почитать книжку?

Рауль смеялся так сильно, что ему пришлось еще раз выйти в уборную и заново подкрасить веки и ресницы. Вернувшись, он окинул Дарлин пристальным взглядом, в котором читались жалость и сострадание.

— А теперь позволь мне попробовать привести в порядок твою прическу, — сказал он.

Пока Рауль возился над ней, сокрушенно вздыхая и цокая языком, Дарлин рассматривала других пассажиров, пытаясь выяснить, есть ли среди них шпионы. Ей пришлось признать, что это непосильная задача. Постоянные приходы и уходы, переодевания и изменения внешности происходил и так часто, что она, наверное, не узнала бы и собственную мать.

Была ли роскошная блондинка, сидевшая через проход от нее, той же самой рыжеволосой красавицей, занимавшей это место пятнадцать минут назад? Дарлин не могла утверждать с уверенностью. Она смутно подозревала, что эта женщина — вообще не женщина. Ей начало казаться, что Крис был прав. Она совершила ошибку, отправившись в путешествие на Адонию.

Но Малыш был с ними. Проснувшись, телепат доложил Раулю, что никто поблизости даже не думает о Дарлин.

— Неудивительно, с такой-то прической, — пробормотал Рауль. Лотофаг печально посмотрел на Дарлин. В его голосе звучали трагические нотки хирурга, который просит медсестру отключить аппарат искусственного дыхания после неудачной операции. — Я сделал все возможное, но не уверен, что этого будет достаточно.

Посадка продолжалась целую вечность. Челнок опускался медленно и очень осторожно.

— Иначе пассажиры могут расплескать вино, — пояснил Рауль.

Когда двери наконец открылись, адонианцы начали грациозно подниматься, прощаться со своими новыми знакомыми и подтягиваться к выходу, распространяя волны розовых, мускусных и фиалковых ароматов. Немногочисленные инопланетные пассажиры, видевшие себя со стороны точно такими же, как Дарлин, — неряшливыми, безвкусными, подавленными, закомплексованными и конечно же безобразными — оставались на своих местах, горько сожалея о своем решении посетить Адонию.

Однако Рауль не стал мешкать и настоял на том, чтобы Дарлин пошла с ним. Выходя из челнока в обществе прекрасного, блестящего адонианца, она поняла, почему Малыш решил закутаться в плащ. Она с завистью поглядывала на его шляпу с широкими полями.

Плотно сжав губы, остро ощущая недоброжелательные взгляды, направленные на нее со всех сторон, Дарлин Мохини перебросила компьютерный футляр через плечо, взяла потрепанную дорожную сумку и приготовилась к дальнейшим унижениям на таможне.

Сейчас она, пожалуй, предпочла бы получить пулю в лоб.

ГЛАВА 8

Так вкрался в Божью паству первый вор…

Джон Мильтон. «Потерянный Рай»

Посадка челнока на Пандоре сопровождалась значительно большей тряской, чем на Адонии. Шампанского в полете не подавали; в воздухе витали ароматы дезинфицирующего средства, краски и машинного масла. Разумеется, никаких бассейнов на борту не было — даже туалет казался едва ли не роскошью. Сиденьями служили обыкновенные скамьи с вытертой и потрескавшейся виниловой обивкой. Тем не менее пассажиры не жаловались на неудобства. Все они были солдатами, всем приходилось бывать в гораздо худших местах, и кроме того, на борту находится полковник, сообщивший своему адъютанту, что «эта посадка мягкая, как детская задница, по сравнению с десантными операциями, которые я проводил, когда служил в силах специального назначения».

Услышав это, другие пассажиры — двое лейтенантов и двое рядовых — не осмеливались жаловаться. Они потирали ушибленные копчики и страдали молча.

На самом деле Джамилю тоже очень хотелось почесать копчик, но он знал, как должен вести себя настоящий полковник. За годы службы в армии он видел много такого, о чем предпочел бы забыть.

Когда челнок совершил посадку, в распахнутый люк хлынул ослепительный солнечный свет. Единственная стюардесса весьма привлекательной наружности, чутко реагировавшая на все желания и потребности Джамиля во время полета (что вызвало мрачную зависть у лейтенантов и язвительное веселье среди рядовых), объявила, что пассажиры могут покинуть судно.

Рядовые и лейтенанты дружно посмотрели на Джамиля. Полковник был вправе выйти первым и заставить их ждать, если таково будет его решение. Но Джамиль улыбнулся и небрежно помахал рукой.

— Идите вперед, джентльмены, — распорядился он. — Мы с капитаном подождем.

Рядовые и лейтенанты поспешно разобрали свой багаж, сложенный в заднем отсеке, и бочком пробрались к выходу мимо полковника и его адъютанта. Облегчение, написанное на их лицах, было столь явным, что Джамиль невольно улыбнулся.

Крис, переодетый капитаном с адъютантскими аксельбантами, встал со своего места рядом с Джамилем и отступил в сторону, чтобы дать «полковнику» пройти.

— Капитан, проверьте, ждет ли нас служебная машина, — приказал Джамиль.

— Слушаюсь, сэр, — отозвался Крис и пошел к выходу.

— Капитан! — рявкнул Джамиль.

Киборг повернулся к нему. «Полковник» протянул ему свой саквояж.

— И выгрузите остальной багаж, хорошо?

Крис заморгал, но быстро оправился от потрясения.

— Слушаюсь, сэр, полковник, ублюдок несчастный, — прошептал он. — Смотри не привыкни к этой роли!

Джамиль ухмыльнулся, поддернул обшлага кителя и пошел в носовой отсек, чтобы скоротать несколько приятных минут в беседе со стюардессой. Через иллюминатор он мог видеть, как Крис выносит багаж и складывает его у трапа, потихоньку поджариваясь в лучах знойного пандорского солнца. Пока Джамиль обменивался шуточками со стюардессой, киборг надзирал за выгрузкой большого контейнера, где хранились «аудиовизуальные материалы», которыми полковник собирался воспользоваться в своей предстоящей лекции.

«Похоже, там жарко, как в печке», — подумал Джамиль. Киборг потел в своем тяжелом мундире, стоя возле трапа и ожидая, когда его начальник соблаговолит принять рапорт.

Джамиль позволил себе еще немного расслабиться в прохладной, уютной кабине. Он поговорил с пилотами челнока и выпил бокал холодного апельсинового сока. Стюардесса написала для него на бумажке номер своего телефона. Наконец Джамиль поблагодарил ее и пилотов и спустился по трапу.

За всю свою жизнь он не мог припомнить ничего более забавного, чем вид Криса, салютующего ему.

Джамиль небрежно козырнул в ответ и с деланным изумлением огляделся по сторонам.

— Служебная машина не приехала, сэр, — доложил Крис.

На самом деле Джамиль не был удивлен. Он удивился бы гораздо сильнее, если бы служебная машина действительно выехала им навстречу.

— Выясните, что за чертовщина здесь творится, капитан, — приказал он.

Крис, уже положивший глаз на какого-то несчастного капрала, направился к небольшому зданию диспетчерской службы. Джамиль принялся неторопливо расхаживать взад-вперед. Вскоре до него донесся яростный рев киборга:

— Может быть, кто-нибудь объяснит мне, какого дьявола машина для полковника Джатанского еще не подана к посадочной площадке?

— П-простите, сэр, — запинаясь, ответил капрал. — Мы не получали сообщения о том, что на базу прибывает кто-то из старших офицеров.

— Сейчас разберемся, капрал, — грозно пообещал Крис.

Джамиль воспользовался свободной минутой, чтобы полюбоваться пейзажем.

Пандор был пустынной планетой — по крайней мере, та местность, где они приземлились, представляла собой пустыню. Раскаленный добела солнечный диск плавал в кобальтово-синем небе. Здесь не было необходимости в укладке взлетных полос и посадочных площадок. Большая часть космодрома была покрыта красной глиной, спекшейся под безжалостным солнцем до каменной твердости. Строения вблизи посадочной площадки и на самой базе, которую он мог видеть в отдалении, были низкими каменными зданиями, высеченными из породы того же красноватого оттенка, что и пустынная глина. Зрелище выглядело не слишком привлекательно.

Справа от Джамиля, в дальнем конце летного поля, располагались два огромных ангара. Их двери были открыты настежь, чтобы ремонтные бригады, работавшие внутри, могли получить хоть какое-то облегчение от удушающей жары. Различные эмблемы и опознавательные знаки свидетельствовали о принадлежности авиационно-космических соединений, базировавшихся на Пандоре. Космопланы — истребители, бомбардировщики и истребители-бомбардировщики — могли использоваться как для боя в атмосфере, так и для отражения атаки из космоса. Джамиль мысленно взял их на заметку: никогда нельзя предвидеть, какая информация может пригодиться в будущем.

Над первым ангаром висела эмблема, украшенная оранжевым черепом на черном фоне, указывавшая, что здесь расквартирована 2311-я эскадрилья бомбардировщиков «Гремящая Смерть». Тяжелый бомбардировщик «Клеймор», стоявший на рулежной дорожке, разогревал двигатели для какой-то проверки систем обеспечения — судя по поведению техников наземной команды, копошившихся вокруг как деловитые муравьи. Следующий ангар служил базой для 1073-й эскадрильи тактических истребителей «Рубин». Внутри можно было разглядеть техников, работавших с истребителями класса «Дирк».

Когда Джамиль подошел к диспетчерской, Крис уже затащил несчастного капрала внутрь и заставил его потеть над компьютерным терминалом.

— Выведите сегодняшнее дневное расписание, капрал, — распорядился киборг.

Капрал подчинился. Джамиль наклонился к экрану, где появилось административное расписание: заказать новые слайды в фотолаборатории; столовая «8» сегодня будет закрыта до вечера; вход на стройплощадку запрещен для всех сотрудников без исключения, и так далее. Джамиль уже начал беспокоиться, когда увидел промелькнувшую на экране фамилию «Джатанский». Вот и оно: напомнить всему персоналу базы о необходимости присутствия на завтрашней лекции на тему «Опасность попадания инородных тел в двигатели космопланов», которая будет прочитана известным экспертом по аэронавтике полковником Р. А. Джатанским.

Крис ткнул пальцем в запись и гневно уставился на побагровевшего капрала. Тот ясно увидел в глазах киборга нашивки рядового.

— Д-да, сэр. Я… я…

— Достаньте эту чертову машину! — рявкнул Крис.

— Слушаюсь, сэр!

Вспотевший и испуганный капрал подошел к коммлинку, Крис и Джамиль слышали, как он приглушенно разговаривает с кем-то на другом конце линии — вероятно, с адъютантом командующего базой.

— Я уже начинал нервничать, — прошептал Джамиль на ухо Крису. Оба отошли к окну, чтобы дать капралу место для маневра. «Тогда вы проверьте сегодняшнее расписание!» — послышался его взволнованный голос. — Мне показалось, что у Дарлин ничего не вышло, — продолжал Джамиль.

Крис улыбнулся и покачал головой. Его рука то и дело тянулась к нагрудному карману и машинально нащупывала золотой портсигар, но ничего не находила. По соображениям безопасности курение на базе было запрещено, и даже адъютант полковника не мог нарушить это правило. Киборг сложил руки за спиной и на всякий случай сплел пальцы.

— Как ей удалось проникнуть в армейскую компьютерную сеть? — поинтересовался Джамиль.

— Откуда мне знать, черт побери? — беззаботно отозвался Крис. — Это ее вотчина. Она несколько лет работала на секретной военной базе и, наверное, нашла лазейки в нужные места.

— Служебная машина уже выехала, сэр, — доложил капрал. — Полковник Стреббинс приносит свои извинения.

Джамиль кивнул, продолжая смотреть в окно с высокомерным и немного возмущенным видом. Они с Крисом незаметно обменялись взглядами. Пока что все шло нормально.

Примерно через полчаса черный аэрокар с маленьким флажком на переднем бампере, указывавшим на чин полковника, приземлился перед диспетчерским пунктом. Рядовой в безупречно чистой парадной форме вышел из машины и направился к терминалу. Крис помахал ему. Рядовой остановился и молодцевато отдал честь.

— Прошу прощения, сэр. Командующий базой полковник Стреббинс приносит глубочайшие извинения за досадную задержку. Он с нетерпением ожидает завтрашнего брифинга, сэр. Для вас подготовлена квартира в помещении для особо важных гостей. Капитан, сэр, вам выделена комната для прикомандированных офицеров, соседняя дверь по коридору. Полковник выражает надежду встретиться с вами сегодня вечером за его столиком в офицерской столовой, от девятнадцати ноль-ноль до девятнадцати тридцати, как нам будет удобнее. Джамиль кивнул.

— Передайте полковнику, что мы с капитаном Кергонаном обязательно придем.

Рядовой погрузил их багаж в аэрокар. Полковник устроился на заднем сиденье, блаженствуя в кондиционированной прохладе салона, пока Крис инструктировал капрала по поводу доставки громоздкого контейнера с «лекционными материалами». Капрал в недоумении разглядывал сияющий металлический куб с десятками датчиков и циферблатов, специально предназначенных для того, чтобы обеспечить древнему роботу все мыслимые и немыслимые удобства.

— Должно быть, это будет потрясающая лекция, сэр! — благоговейно пробормотал капрал.

Крис указал на символ «биологическая угроза», который он собственноручно изобразил на стенке контейнера.

— Как видите, капрал, с ним нужно обращаться крайне осторожно. Мы с полковником — единственные, кто знаком с процедурами, позволяющими безопасно обращаться с этими материалами. Постороннее вмешательство может привести к загрязнению окружающей среды, а возможно, и к серьезным травмам. Все ясно?

Должно быть, капралу было интересно знать, какое отношение имеет биологическая угроза к теме «Опасность попадания инородных тел в двигатели», но он не стал спрашивать. Заверив Криса, что с контейнером будут обращаться крайне бережно, он поинтересовался, куда следует доставить груз.

Киборг подошел к служебной машине и постучал в окошко. Джамиль нажал кнопку, стекло поползло вниз.

— Прошу прощения, полковник. Капрал спрашивает, куда следует доставить контейнер с лекционными материалами.

— Откуда я знаю, черт побери? — прошептал Джамиль, сердито глядя на Криса.

— Прошу прощения, полковник. — Киборг наклонился ближе к окошку. — Думаю, это место не совсем подходит, сэр, — добавил он, услышав шепот Джамиля: «В задницу!»

Они заранее знали, что с контейнером будет много возни. Металлический куб был оборудован миниатюрными реактивными двигателями, позволявшими ему плавно скользить над землей. Крис без труда мог доставить контейнер на стройплощадку, однако не хотел, чтобы его застали разгуливающим по территории базы после наступления темноты. В идеальном случае контейнер нужно было спрятать где-то рядом со стройплощадкой, но пока они не имели представления, какое место подойдет лучше всего.

Карта военной базы, полученная от Сакуты, явно была нарисована кабинетным интеллектуалом, решившим поиграть в разведчика. Она пестрела крестиками, отмечавшими хранилища боеприпасов, стрелки указывали на сторожевые посты, а задний вход в каждое здание был обведен красным кружком. К сожалению, картограф не счел нужным обозначить такую мелочь, как пакгаузы и ремонтные помещения.

Крис и Джамиль решили разыграть партию на слух — задавать наводящие вопросы и корректировать свои планы в соответствии с обстановкой. Обычно подобными вещами занимался Крис: он лучше всех умел соображать на ходу. Но теперь груз ответственности лежал на Джамиле, хотя киборг был готов в любой момент перехватить инициативу. У него уже созрело интересное предложение — своего рода расплата за насмешку с выгрузкой багажа.

Крис просунул голову в окошко, усмехнулся и подмигнул «полковнику».

— Пусть контейнер доставят в вашу комнату, капитан, — невозмутимо распорядился Джамиль.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Криса. Он процедил сквозь зубы нечто такое, чего ни один капитан не должен говорить полковнику, если хочет остаться в живых.

В сущности, идея выглядела совсем неплохо; плохо было лишь то, что Джамиль первым додумался до нее. Услышав новость, капрал с сомнением покачал головой, но спорить с капитаном и полковником было не в его интересах.

Крис занял место на переднем сиденье аэрокара, рядом с водителем. Джамиль устроился поудобнее, сложил руки на груди и расслабился в предвкушении приятной поездки.

* * *

Джамиль получил роскошные апартаменты. Базу на Пандоре редко посещали высокопоставленные гости, но тех немногих, кто приезжал сюда, принимали с королевской пышностью. В каждой комнате имелся отдельный камин, стол с мраморной крышкой, уборная и видеопроекционная система. Встроенный бар приятно поражал разнообразием напитков.

Крису повезло меньше, как и ожидал Джамиль, на собственном опыте знавший, как выглядят комнаты для прикомандированных офицеров. Тем не менее комната киборга была чистой и просторной (— У вас здесь достаточно места для контейнера, капитан», — заявил Джамиль). Мебель имела строго функциональное назначение — единственное, что можно было сказать в ее пользу, — и состояла из металлического стола, металлической кровати и раковины в углу.

Джамиль вносил последние штрихи к парадному мундиру перед выходом в столовую, когда постучал Крис. Распахнув дверь, Джамиль едва успел уклониться от бокового удара правой, направленного ему в челюсть.

— Это за то, что ты всучил мне проклятый контейнер, — проворчал Крис.

Он достал закрутку из портсигара, спрятанного в кейсе, сунул ее в рот и начал жевать. «Ты проверил это место?» — говорил его выразительный взгляд.

Джамиль кивнул и вернулся к зеркалу, чтобы провести окончательную инспекцию. Оба офицера были одеты в парадные мундиры хорошего покроя, с надлежащими знаками различия, аксельбантами и эполетами. Поскольку за экипировку отвечал Рауль, одежда сидела превосходно, но Крису и Джамилю пришлось убрать несколько дополнительных, отнюдь не военных украшений, добавленных адонианцем «для красоты».

— Хорошо, повторим план еще раз. После обеда…

— После портвейна и сандвичей, — поправил Джамиль. — Когда с формальностями будет покончено, все отправятся в бар промочить горло. Ты подойдешь ко мне, и…

— И ты дашь мне какое-нибудь поручение.

— Я пошлю тебя проверить лекционный зал.

Крис задумался.

— А что, если какой-нибудь услужливый лейтенант захочет лично показать мне местные достопримечательности?

— В этом нет необходимости. Мы же не хотим помешать человеку хорошо провести вечер, правильно? У меня есть карта, причем хорошая, — добавил Джамиль, бросив пренебрежительный взгляд на карту Сакуты. — Я останусь в баре и займу командующего приятной беседой.

— Мне хотелось бы найти тайник для контейнера где-нибудь поближе к стройплощадке. Если успею, проведу небольшой эксперимент и проверю, легко ли будет выбраться за пределы базы. В противном случае переключаемся на план «Б». Так или иначе, но робот должен быть надежно упакован и перевязан ленточкой к тому времени, когда ты начнешь свою завтрашнюю лекцию. Ты скажешь…

— Я скажу: «Тестирование показало неблагоприятное воздействие окружающей среды на материалы…» — и так далее. В общем, открывать контейнер слишком опасно, и нам придется отказаться от демонстрации экспонатов.

— План ты вообще не приносишь контейнер на лекцию. Объяснения те же, что и раньше. Я заберу робота во время лекции. Мы собираем вещи и сматываемся отсюда.

— Как насчет рабочих на стройплощадке?

— Я разговаривал с рядовым, когда он показывал мне комнату. Окно выходит на стройплощадку, поэтому у меня был прекрасный повод спросить, что там происходит. Он сказал, что строительство остановлено из-за находки древнего космоплана. Выставлена охрана, но только на дороге, ведущей к городу. Место крушения находится примерно в пяти километрах от главного входа. Они окружили разбитый космоплан силовым полем. — Крис похлопал по отделению на своей кибернетической ноге, где хранились инструменты и оружейная рука. — Эта проблема легко решается.

Джамиль кивнул.

— Пока что все выглядит чертовски просто.

— Да, не правда ли? — Крис покатал размокшую закрутку из одного уголка рта в другой. — Мне едва ли не хочется, чтобы произошла какая-нибудь осечка — просто так, ради душевного спокойствия.

— Плюнь через левое плечо, — посоветовал Джамиль. — Мы предусмотрели все возможности, но даже если ничего не получится, остается план «Д».

— Биологическое оружие. — Крис покачал головой. — Надеюсь, до этого не дойдет. Я не хочу болтаться здесь целые сутки и ждать, пока все не начнут бегать в уборную. Но на всякий случай я выяснил, где находится система водоснабжения, а флакончик с микробной смесью Рауля спрятан в контейнере.

— Ты уверен, что это зелье достаточно безопасно? — спросил Джамиль. — У нас и без того достаточно неприятностей с лордом-адмиралом из-за инцидента с Дарлин Мохини. Мне не хочется объяснять ему, почему мы случайно отравили две тысячи человек из персонала военной базы.

— Рауль заверил меня, что им угрожает в лучшем случае сильный понос и желудочные колики. Пищевое отравление средней тяжести — вот как это будет выглядеть. Я попросил Дока проверить микробную смесь, и он дал «добро».

— Пожалуй, мы все обсудили. — Джамиль взглянул на часы. — Девятнадцать ноль-ноль. Ты готов?

Крис дожевал закрутку и с легким сожалением проглотил остатки горького табачного сока.

— Постарайся не затягивать свою речь, ладно? — попросил он.

— Ты шутишь? — с притворным возмущением отозвался Джамиль. — Известно ли тебе, сколько идиотских историй мне пришлось выслушать на военной службе? Всегда найдется какой-нибудь бравый полковник, готовый часами рассказывать о том, как во время Фаракской кампании он отбивался одной лишь зубочисткой от десяти тысяч ополоумевших дикарей. — Джамиль удовлетворенно потер руки. — Теперь у меня есть возможность отыграться.

Крис смерил его тяжелым взглядом.

— Если ты думаешь, что я собираюсь сидеть и слушать твои россказни…

— Ладно, ладно, — проворчал Джамиль. — Но сколько это будет стоить? Как насчет парочки лишних нулей в сумме моего гонорара?

— Как насчет самого гонорара, полковник? Сначала выгрузка багажа, потом контейнер для робота на полу моей спальни…

— Хотя бы пять минут, — с несчастным видом попросил Джамиль.

— Три, — поправил Крис. — И я сниму с тебя сотню кредиток за каждую лишнюю минуту.

— Ладно, будь по-твоему, — неохотно согласился Джамиль. — Но ты разбил мою голубую мечту.

Крис фыркнул, и оба вышли в коридор.

ГЛАВА 9

Самый мирный выход для вас — предоставить пойманному вору самому показать, что он за птица, и улизнуть от вас.

У. Шекспир. «Много шума из ничего», действие 3, сцена 3

— Это было, когда я держал оборону в Фаракской пустыне. Шесть тысяч свирепых дикарей осыпали нас угрозами, у меня осталось лишь игольное ружье для защиты женщин и детей, оставленных на мое попечение. Вот тогда я понял, что жизнь армейского офицера — лучшая во всей Галактике. Боже, благослови нас всех!

Джамиль опустился на свое место под гром аплодисментов. Он взглянул на Криса, сидевшего вместе с другими младшими офицерами… Киборг незаметно показал на часы: Джамиль на две минуты выбился из графика. Это могло обойтись ему в круглую сумму, но дело того стоило. Один убеленный сединами старый майор утирал набежавшую слезу; хорошенькая молодая женщина-капитан с восхищением смотрела на Джамиля.

Командующий базой произнес небольшую ответную речь. Офицеры, сидевшие за главным столом, встали и начали расходиться с очень торжественным и сытым видом. Еда действительно была превосходной. За обедом полковник Стреббинс с немалым удовольствием поведал историю о том, как он похитил лучшего повара из 1083-го полка, расквартированного на Венджелайсе-2. Портвейн, поданный после обеда, заслуживал самой лучшей оценки.

Теперь офицеры могли отдохнуть в более непринужденной обстановке бара, расположенного в отдельном помещении, смежном со столовой. Майор тряс руку Джамилю и выражал желание обсудить с ним стратегию и тактику Фаракской кампании. Вежливо извинившись, Джамиль подошел к стойке бара, где Крис разговаривал с женщиной-капитаном.

— Ваша речь воодушевила людей, полковник, — сказала она после взаимных представлений.

— Кое-кто мог бы назвать ее «золотой», — пробурчал Крис себе под нос, но достаточно громко, чтобы Джамиль услышал.

Джамиль ловко втиснулся между девушкой и киборгом.

— Капитан Кергонан, — бросил он через плечо, — вам пора проверить аудиторию для завтрашней лекции.

— Слушаюсь, сэр, — отозвался Крис, поставив на стойку бара недопитый бокал виски.

Джамилю показалось, что киборг ушел слишком быстро и чересчур послушно, особенно потому, что белокурая женщина-капитан разочарованно насупилась после его ухода. Его подозрения переросли в уверенность, когда он увидел, как Крис задержался у выхода, чтобы обменяться несколькими фразами с полковником Стреббинсом. Возможно, киборг всего лишь благодарил за прекрасный обед, но Джамиль был начеку. Чтобы скрыть свое замешательство, он спросил у капитана ее мнение о стратегии и тактике Фаракской кампании. Едва они устроились за стойкой для приятной беседы, как перед ними внезапно выросла фигура полковника Стреббинса.

— Отличная речь, полковник, — похвалил Стреббинс. — Вижу, вы уже познакомились с капитаном Штраусс. Она чемпион базы по стрельбе из лазерной винтовки — выиграла соревнования на прошлой неделе.

— Благодарю вас, полковник. — Она зарумянилась от удовольствия, услышав комплимент из уст командующего.

Стреббинс повернулся к Джамилю.

— Ваш адъютант сказал, что вы испытываете особенный интерес к устройству нашей базы. Он попросил дать вам подробный отчет. — Он взглянул на женщину. — Не хочу утомлять вас, капитан…

— С вашего позволения, сэр. — Капитан Штраусс улыбнулась Джамилю, взяла свой бокал и отошла в сторону.

Полковник оперся локтем на стойку бара и посмотрел на Джамиля.

— Шесть лет назад, когда я принял командование, эта база имела один из самых низких показателей боеготовности в нашем звездном квадранте, — начал он. — С тех пор я…

Джамиль слушал, кивал, молча проклинал Криса и вынашивал мстительные планы.

* * *

Час спустя, когда полковник перешел к рассказу о новой программе укрепления боевого духа среди личного состава, разговоры в баре неожиданно прекратились, и все головы повернулись к прихожей.

— Бог ты мой! — Стреббинс прервал свою речь на полуслове и поставил пустой бокал на стойку. — Что это такое?

Джамиль с облегченным вздохом повернулся посмотреть на причину беспокойства. В дверях стояли два офицера. Одна женщина, пилот, была в летном костюме и держала шлем под мышкой. Джамиль удивленно приподнял брови. Она допустила серьезное нарушение этикета: нельзя входить в офицерскую столовую в летном костюме без веских на то оснований. Нашивки на ее плече свидетельствовали, что она является пилотом многоцелевого бомбардировщика из эскадрильи «Циркон». В списке соединений, расквартированных на базе, такая эскадрилья не значилась. Тот факт, что женщина-пилот принесла шлем с собой, свидетельствовал о ее намерении улететь сразу же после доклада.

Другой офицер носил стандартный армейский мундир с нашивками майора, хотя шитый золотом аксельбант говорил о том, что он служит адъютантом офицера в ранге генерал-лейтенанта или выше. Майор снял свой берет и подошел прямо к полковнику Стреббинсу.

— Кажется, у этого человека есть срочное дело к вам, полковник, — сказал Джамиль. Он взял свой бокал и приготовился уйти, радуясь тому, что теперь ему не придется слушать продолжение отчета о состоянии дел на базе. — Я оставлю вас…

— Прошу прощения, господа, — произнес майор, остановив его взглядом. — Я майор Ван дер Гаард из ставки генерала Ирмы Хансон. Меня послали сюда со срочным вызовом для полковника Джатанского.

Джамиль судорожно сглотнул и уставился на майора. Он решил поставить свой бокал на место, чтобы не расплескать содержимое. Его первой мыслью было: «Черт бы побрал Криса! Это он подстроил!»

Джамиль уже собирался сделать остроумное замечание, но повнимательнее присмотрелся к серьезному лицу майора, темным кругам под глазами, помятому кителю. Женщина-пилот, стоявшая в дверях, выглядела усталой, как после долгого перелета.

Он ощутил неприятный холодок под ложечкой. Даже Крис не мог так подшутить над ним. Кроме того, киборг не сделал бы ничего такого, что могло бы поставить под угрозу выполнение задания. Что бы ни происходило, это было всерьез и на самом деле.

— Здравствуйте, майор, — произнес Джамиль, надеясь, что неподдельное изумление скроет тревогу на его лице. — Я полковник Джатанский. В чем дело?

— Сэр, вас вызывают на слушания по делу лейтенанта К. А. Качана. Как непосредственный начальник лейтенанта, вы имеете право представлять его интересы, и он выбрал вас. Заседание военного трибунала состоится через тридцать часов. Прошу прощения, сэр, но вам придется лететь с нами.

— Похоже, один из ваших людей здорово влип, Джатанский, — сочувственно произнес полковник Стреббинс. — Я вам не завидую. Жаль, что мы не сможем послушать вашу завтрашнюю лекцию. Мы бы и рады… но тут дело серьезное.

В книгах Джамиль неоднократно натыкался на избитую фразу о персонаже, который чувствует себя так, словно оказался во сне. Сам он не видел снов и гордился тем, что никогда не кричит по ночам, просыпаясь от кошмаров.

Так было до сих пор.

Теперь он пребывал в одной из тех пугающих, похожих на сон ситуаций, где все неправильно и с каждой минутой становится все хуже. Человек старается, но не в силах что-либо изменить. Джамиль знал, что он должен что-то сказать, но мог лишь стоять и смотреть на майора в безмолвном потрясении, пока его разум тщетно пытался найти хоть какой-то смысл в происходящем.

«Качан! — лихорадочно думал Джамиль. — Я помню такую фамилию. Он служил под моим началом, но это было шесть лет назад, и тогда Качан был сержантом. Сержантов просто так не производят в лейтенанты — не говоря уже о том, что я давно не служу в армии. Я не могу свидетельствовать на слушаниях военного трибунала. Я не полковник! Но что самое главное — я не полковник Джатанский! Игра закончена, — понял Джамиль. — Нам с Крисом придется мотать долгий срок в тюрьме особого режима.

О'кей, но если это правда, то где же военная полиция? Где лучевые винтовки и наручники? В армии обычно не играют в игры, особенно с людьми, выдающими себя за офицеров».

Майор смотрел на Джамиля с уважением, полковник Стреббинс — с симпатией.

— Вы неважно выглядите, Джатанский. Похоже, это сильный удар для вас. — Стреббинс подал знак сержанту, стоявшему за стойкой бара. — Налейте еще одну двойную порцию для полковника.

— Благодарю вас, — слабым голосом отозвался Джамиль. — Качан отличный офицер. Он ни разу не давал мне повода для жалоб. В чем… — он поднес бокал к губам, стараясь выглядеть не слишком заинтересованным, — в чем его обвиняют?

— В краже государственного имущества ответил майор. Джамиль подавился выпивкой и закашлялся. — Успокойтесь, Джатанский, — сурово сказал Стреббинс, хлопнув его по спине.

«Интересно, Криса уже арестовали? — мимолетно подумал Джамиль. — Может быть, это предлог, чтобы вывезти нас с базы без лишней огласки?»

Он поставил пустой бокал на стойку бара.

— Я должен переговорить с капитаном Кергонаном…

— В этом нет необходимости, сэр, — неожиданно заявил майор. — Капитан останется здесь и сделает все, что нужно.

Джамиль ошеломленно уставился на него.

— Прошу прощения, майор? — наконец выдавил он.

— Генерал Хансон считает, что капитан Кергонан в состоянии заменить вас на время отсутствия, — пояснил майор. — Капитан хорошо знаком с предметом и может самостоятельно провести лекцию. Вы согласны, полковник?

— Да… разумеется, — пробормотал Джамиль, с трудом оторвавшись от стойки бара.

«Возможно, я смогу найти Криса, предупредить его, — думал он. — Это похоже на ловушку».

— Я пойду в свою комнату, соберу вещи, — произнес он.

— Прошу прощения, сэр, но у нас есть распоряжение доставить вас прямо на борт космоплана. Заседание трибунала будет проведено на крейсере «Король Джеймс II», флагманском корабле генерала Ирмы Хансон. Сейчас он уже входит в Пандорскую систему. — Майор повернулся к Стреббинсу: — Если бы вы могли послать кого-то за личными вещами полковника, сэр…

— Да, конечно, — с готовностью согласился тот.

— Не надо, — перебил Джамиль. В его багаже было несколько вещей, явно не предназначенных для посторонних глаз — например, неуставной декаваттный лазерный пистолет и карта военной базы, нарисованная от руки. — Капитан Кергонан позаботится об этом.

— Вы уверены? — спросил Стреббинс. — Не лучше ли предстать перед Железной Ирмой хотя бы в чистых носках?

— Абсолютно уверен, — настаивал Джамиль. — Капитан Кергонан сделает все необходимое. Кстати, нет ли у вас письменного уведомления для него? — Он неуверенно взглянул на майора. Тот кивнул.

— Личное распоряжение генерала, сэр. — Он достал из внутреннего кармана кителя маленький конверт с лазерным диском. — Адресовано капитану Кергонану. Вы могли бы проследить, чтобы он получил этот диск, сэр?

— Прослежу, — пообещал Стреббинс.

Джамиль смотрел на конверт, страстно желая хоть одним глазком взглянуть на но оно было зашифровано на армейское удостоверение Криса и его личный пароль.

Разумеется, у Криса не было настоящего удостоверения и пароля. Он сочинил их и попросил Дарлин ввести информацию в армейскую компьютерную систему перед вылетом из Мегаполиса. Кто-то приложил поистине титанические усилия, чтобы вычислить их!

Но ради чего? Джамиль не имел представления.

— С вашего разрешения, сэр, космоплан полностью заправлен. Машина ждет нас. — Майору явно не терпелось вернуться к исполнению своих обязанностей.

Стреббинс протянул руку:

— Удачи вам, Джатанский. Рад, что это случилось с вами, а не со мной. Ненавижу военные трибуналы: меня всегда клонит в сон на заседаниях. Я с нетерпением ожидал вашей лекции, но не сомневаюсь, что капитан Кергонан справится отлично.

— Не сомневаюсь, сэр, — пробормотал Джамиль.

— Мы полностью доверяем капитану, сэр, — добавил майор. Он вывел Джамиля из бара в прихожую и представил его женщине-пилоту. Та коротко кивнула и напомнила, что они уже отстают от графика.

Машина стояла перед зданием офицерской столовой; это был уже не служебный аэрокар с трепещущим флажком, но обычный потрепанный аэроджип. Майор держался сзади, едва ли не наступая Джамилю на пятки. Тот на мгновение замедлил шаг и огляделся по сторонам в отчаянной надежде заметить Криса.

Ему не повезло.

Джамиль забрался на заднее сиденье аэрокара и сел вместе с майором. Женщина-пилот сидела впереди, рядом с водителем. Майор Ван дер Гаард извинился, что не взял служебный аэрокар для поездки до космодрома.

— Так быстрее, сэр, хотя и не слишком удобно.

Они едва успели пристегнуть ремни безопасности, как аэроджип стремительно взмыл вверх и помчался к летному полю.

В пути никаких новых событий не произошло. Пассажиры молчали, в основном потому, что они едва ли смогли бы расслышать друг друга из-за рева двигателей старенькой машины, знававшей лучшие времена. Женщина-пилот, сидевшая впереди, крепко сжимала шлем, лежавший у нее на коленях. Она ни разу не оглянулась на Джамиля. Ван дер Гаард примостился в углу, положив одну руку на дверную панель. Джамиль крепко держался за спинку сиденья.

Аэроджип был покрыт тонким слоем охристой пандорской пыли. Его реактивные двигатели, похоже, давно не проходили синхронизацию, поэтому машина заметно кренилась влево. Джамиль дважды подскакивал на сиденье и ударялся головой о съемную крышу; при этом Ван дер Гаард сокрушенно улыбался и качал головой, словно извиняясь за неудобства.

Джамиль отказался от попыток разобраться в происходящем. Не было смысла тратить энергию на пустые догадки. Он блуждал в темноте, и, хотя мог случайно наткнуться на верный ответ, у него не было возможности подтвердить свою правоту. Придя к этому малоутешительному заключению, Джамиль перебрал варианты дальнейших действий. Выбор был невелик. Разумеется, он мог оглушить Ван дер Гаарда, забрать его оружие (интересная деталь: майор носил лучевой пистолет в наплечной кобуре), застрелить пилота и водителя, а затем дать дёру.

Но куда? И что делать дальше?

Кроме того, судя по виду Ван дер Гаарда, казалось маловероятным, что он рухнет без сознания от первого удара. И он наверняка был вооружен, а возможно, у пилота тоже имелось какое-то оружие. После короткого размышления Джамиль отказался от этой идеи. Поскольку больше он не мог придумать ничего конструктивного, то решил продолжить навязанную ему игру. Теперь в нем проснулось неуемное любопытство.

Это любопытство могло стоить ему двадцати лет тюрьмы, но он ничего не мог с собой поделать. Он хотел знать, что происходит, и похоже, единственным способом выяснить это был визит на борт флагманского корабля генерала Ирмы Хансон.

Джип притормозил у края летного поля; водитель оглянулся и спросил, куда ехать дальше. Майор Ван дер Гаард указал на освещенный лучами заходящего солнца бомбардировщик «Стилет», стоявший на одной из дальних площадок. Серо-зеленый камуфляж подчеркивал плавные обводы корпуса. Космоплан был предназначен для высокоточных бомбардировок, как в пределах атмосферы, так и в межпланетном пространстве. Высокая посадка на шасси указывала на отсутствие бомбовой загрузки, но ракеты на станинах, укрепленных под крыльями, были настоящими, а не учебными.

Джип остановился рядом с заправочной цистерной. Механики только что закончили заправку и сейчас убирали шланги на место.

Женщина-пилот обошла вокруг космоплана, проверяя его готовность к полету. Двое техников из наземной команды еще находились в рубке, занятые доводкой приборов и оборудования. Майор открыл дверцу для Джамиля и отсалютовал «полковнику», когда тот вышел наружу.

Джамиль внимательно наблюдал за его лицом. Если бы он заметил приподнятую бровь или легкую улыбку — любое свидетельство двойной игры, — то, пожалуй, немедленно напал бы на Ван дер Гаарда. Однако тот, как и подобало, выглядел серьезным и немного суровым. Джамиль отсалютовал в ответ и подошел к космоплану.

Ван дер Гаард, ненадолго скрывшийся в отверстии распахнутого люка, вернулся с двумя летными комбинезонами и шлемами. Он протянул один комплект Джамилю и стал натягивать второй комбинезон на свой китель.

Джамиль быстро огляделся по сторонам. Пилот находился с другой стороны космоплана, а члены наземной команды занимались своими делами на некотором расстоянии от них. Может быть, все-таки… Но тут Ван дер Гаард поднял голову и заметил, что «полковник» не надевает комбинезон.

— Маловат, сэр? — озабоченно спросил он. — Есть размер побольше.

— Послушайте, майор, давайте не будем ходить вокруг да около, — жестко сказал Джамиль. — Мы с вами оба знаем…

— Что Качан не делал того, в чем его обвиняют, верно? — Ван дер Гаард пожал плечами. — Хотелось бы так думать, сэр, но должен добавить, что, по моим сведениям, обвинение располагает неопровержимыми уликами. Одевайтесь, сэр. — Он кивнул в сторону космоплана. — Мы скоро вылетаем.

На этом все кончилось.

Джамиль натянул комбинезон на свой парадный мундир, взял летный шлем и стал ждать, пока пилот не подаст сигнал готовности к полету. Он с грустью посмотрел в сторону военной базы. Интересно, узнал ли Крис об исчезновении своего партнера, и если узнал, то что он думает по этому поводу?

В любом случае расслабляться нельзя. Вряд ли Крис решит в одиночку провести спасательную операцию, но ему следовало быть наготове, если это все-таки случится. Этого не случилось.

Женщина-пилот сообщила, что все готово. Она поднялась по трапу и заняла свое место в рубке. Старшие офицеры вошли в космоплан через открытый бомболюк, ведущий в помещение для команды, и заняли места связиста и бомбардировщика. Взвыли двигатели. Для человека, привыкшего к относительно комфортным условиям полета на истребителях, грохот внутри крупного и тяжелого бомбардировщика был почти оглушительным. Джамиль поморщился, задаваясь вопросом, как люди вообще могут выносить такое издевательство над своими барабанными перепонками. Чья-то рука похлопала его по плечу. Ван дер Гаард указал сначала на шнур с разъемом, свисавший с его шлема, а затем на гнездо, вмонтированное в переборку над головой.

Джамиль подключил шнур, и сразу же наступила благословенная тишина. Шумовые фильтры полностью убрали вой двигателей, грохот и угрожающее поскрипывание фюзеляжа. Он выглянул наружу через маленький иллюминатор. На пустыню надвигалась гроза: молния рассекла темную массу облаков, громоздившихся на горизонте.

Джамиль мысленно попрощался с Крисом, пожелал ему удачи и приготовился к взлету. Он сидел в кресле связиста.

— Три-пять-девять-Циркон, вам дано разрешение на взлет по двадцать девятой полосе, — прозвучал голос в его шлеме. — Движение всех транспортных средств в секторе взлета полностью прекращено. Желаю удачного полета. Пандорская диспетчерская башня, конец связи.

Космоплан — неповоротливый и неуклюжий на земле и смертоносно-красивый в космосе — тронулся с места и покатил к взлетной полосе.

Взлет и выход из атмосферы прошли «по штатному расписанию» — выражаясь на языке военных летчиков, несмотря на то что молнии по меньшей мере трижды ударяли в корпус космоплана. Джамиль ожидал всяческих потрясений, от взрыва двигателей до замыкания электропроводки, но ничего страшного не произошло. Пилот не выразил беспокойства из-за молний, а Ван дер Гаард, похоже, вообще не заметил их. Джамиль отвернулся от видеоэкрана. Стиснув зубы и вцепившись в ручки кресла, он мрачно смотрел вперед. Бывший спецназовец недолюбливал космические полеты. Именно по этой причине он в свое время вступил в сухопутные войска. Там, по крайней мере, можно было не сомневаться, что человек почти всегда будет чувствовать твердую почву под ногами.

После выхода из атмосферы пилот включил ускорители, и через несколько минут космоплан покинул пределы Пандорской системы. Джамиль снова посмотрел на видеоэкран. Крошечная искорка, не ярче звезд, окружавших ее, понемногу начала разрастаться, увеличиваясь в размерах. Минуту спустя Джамиль тихо присвистнул: он так изумился, что забыл, где находится.

— Никогда раньше не видели тяжелого крейсера, сэр? — осведомился Ван дер Гаард.

— Уже очень давно не видел, — честно ответил Джамиль. — И в то время они выглядели совсем иначе. Боже мой, ну и громадина!

— «Король Джеймс II» — один из новых тяжелых крейсеров класса «Септимус Север», — с нескрываемой гордостью произнес Ван дер Гаард. — Он сошел со стапелей всего лишь четыре месяца назад. Король с королевой присутствовали на праздничной церемонии.

Размерами корабль не уступал среднему городу и вмещал огромное количество людей. Его серо-голубой корпус из закаленной дюрастали сиял отраженным светом далекого пандорского солнца. Огоньки сотен иллюминаторов усеивали его поверхность. Сам корпус был гладким и обтекаемым, не оскверненным многочисленными антеннами, торпедными установками, лазерными пушками и другими видами оружия.

Однако его боевая мощь была несомненной. Гарри Лак, который держался в курсе всех новшеств на Королевском флоте, мог часами объяснять, каким образом оружие и прочие инструменты встраиваются в корпус. В состоянии полной боевой готовности крейсер, должно быть, являл собой устрашающее зрелище. Перед мысленным взором Джамиля открывались орудийные порты, грозно щерились стволы тактических лазеров, поднимались торпедные установки. Поглощенный этим зрелищем, он почти забыл о том, что на борту крейсера могут оказаться и другие, гораздо менее приятные вещи.

Например, тюремные камеры.

Ван дер Гаард о чем-то совещался с пилотом. Возможно, он вызывал вооруженный конвой, чтобы препроводить Джамиля к месту заключения.

Что ж, как говорил один старый сержант, «если попал под вражескую бомбежку, то крепче держись за свою задницу и сиди ровно».

Джамиль в точности последовал этому указанию.

ГЛАВА 10

Теперь всем добрым людям пора явиться на нашу вечеринку.

Чарльз Уэллер

Процедура таможенного досмотра оказалась вовсе не такой ужасной, как ожидала Дарлин. После критического осмотра ей разрешили не носить маску, в отличие от других, более неудачливых пассажиров. Однако таможенник посоветовал сделать что-нибудь с ее прической. Заверив, что она займется этим при первой возможности, Дарлин выставила для досмотра компьютерный футляр и свою дорожную сумку. Таможенник окинул компьютер скучающим взглядом и пренебрежительно покосился на потрепанную сумку.

— Как долго вы собираетесь пробыть на Адонии? — осведомился он.

— Около недели, — ответила Дарлин. — Я приехала на карнавал.

Таможенник выразительно изогнул выщипанную бровь. Открыв сумку, он заглянул внутрь с кислой миной на лице.

— Полагаю, вы собираетесь в одну из колоний для нудистов, — заметил он.

— Я намерена приобрести новый гардероб, — поспешно сказала Дарлин.

Судя по многозначительному взгляду таможенника, это в самом деле было крайне желательно. Лениво махнув рукой, он пропустил ее за стойку.

Дарлин покинула таможню, улыбаясь своим невысказанным мыслям и разыскивая взглядом Рауля, и едва не столкнулась с группой адонианцев, собиравшихся посетить одну из нудистских колоний, о которых говорил таможенник. Зрелище было впечатляющим. Дарлин все еще смотрела им вслед, когда Рауль с Малышом подошли к ней.

Лотофаг встретил ее горячими объятиями и поцелуями, словно они не виделись тридцать лет, а не тридцать минут.

Впрочем, судя по целующейся и обнимающейся толпе вокруг них, это было типичным адонианским приветствием.

— Поздравляю! Тебя не заставили носить маску. — Внезапно Рауль встревожился и спросил трагическим шепотом: — А что они сказали насчет твоей прически?

— Что мне нужно как следует уложить волосы, — прошептала она в ответ.

— Не более того? Я боялся, что тебя приговорят к… Ладно, не будем об этом. — Рауль вздохнул. — Однако мы еще не можем расслабиться и отдохнуть.

Он огляделся по сторонам, пристально вглядываясь в толпу. Дарлин уже собиралась спросить, не заметил ли он что-либо подозрительное, но тут Рауль достал из своей сумочки шелковый шарф и протянул ей.

— Оберни голову, — приглушенно посоветовал он. — Нам нужно добраться до моего жилища без происшествий, а магнитка обычно кишит копами.

Дарлин могла бы только приветствовать такое положение вещей, если бы думала, что полицейские прочесывают магнитку (что бы это ни было) ради защиты добропорядочных граждан. Однако, зная адонианские нравы, она догадывалась, что местные копы значительно больше интересуются нарушениями фасона одежды и внешнего вида граждан, чем такими нелепыми и противными преступлениями, как кражи, грабежи или убийства. Разумеется, они арестуют убийцу, если убийство будет совершено в публичном месте (особенно если кровь попадет на чьи-то белые кожаные туфли). Но убийца гораздо скорее попадет в руки правосудия, если будет носить дешевый костюм из полиэстера.

Дарлин повязала голову шарфом и отправилась вместе с Раулем к стойке выдачи багажа, где лотофаг распорядился о погрузке четырнадцати сундуков с одеждой, которую он счел необходимой для своего недельного отпуска.

— Надеюсь, этого хватит, — озабоченно заметил он, наблюдая за тем, как сундуки скользят по конвейерной ленте. — Да, в чем дело?

Малыш дергал своего друга за рукав. Они обменялись несколькими безмолвными фразами, затем Рауль повернулся к Дарлин.

— Малыш говорит, что за нами не следят, и никто не интересуется тобой. Должно быть, мой шарф действует, — удовлетворенно добавил он и повернулся к багажной стойке, где автоматический кран уже начал выгружать сундуки на платформу багажного аэрокара.

— Спасибо, — с благодарностью обратилась Дарлин к Малышу.

Шляпа кивнула. Из карманов плаща показались маленькие ручки, сделавшие неопределенное волнообразное движение над головой, которая качнулась в сторону Рауля. Потом Малыш пожал плечами.

«Да, — подумала Дарлин. — Пожалуй, этим все сказано».

Убедившись в сохранности всех своих сундуков, Рауль ввел информацию о доставке в крошечный компьютерный мозг аэрокара и добавил щедрые чаевые при оплате заказа. («Однажды я забыл дать чаевые, — пояснил он. — Лишь шесть сундуков доехало до дома, а остальная одежда провела все праздники в другом городе. Надеюсь, ей там было удобно. Зато я не мог даже выйти на улицу!») Они вышли из космопорта и направились к платформе Магнитки — самого распространенного вида общественного транспорта на Адонии.

Магнитка представляла собой сияющий серебристый поезд, с тихим шелестом и невероятной скоростью мчавшийся над намагниченной монорельсовой трассой. Линии магнитки были проложены повсюду, и, пересаживаясь с одного поезда на другой, человек мог попасть практически в любой город на планете. Управление собственными транспортными средствами считалось унизительным, не говоря уже о том, что оно приводило к стрессам и способствовало образованию морщин, а напряженная поза водителя оказывала дурное влияние на его осанку.

Короткая прогулка через космопорт — пешие прогулки считались признаком хорошего тона и помогали поддерживать тонус икроножных мышц — закончилась на станции магнитки. Подобно космопорту, да и любому другому общественному зданию на Адонии, станция была воплощением роскоши, комфорта и последних веяний моды и дизайна.

Глядя из окна мчащегося поезда магнитки, Дарлин восхищалась красотой этого мира. Каждый предмет, на который она смотрела — даже такой рутинный, как мусорный контейнер, — был элегантным, изящным и радовал глаз. Отдаленные горы, небо, деревья, реки, цветы, здания, люди, животные — все было приятным и невыразимо красивым.

«Если бы я жила здесь, то, наверное, скоро устала бы от этого, — подумала она. — Это все равно что постоянно есть пирожные; такая диета быстро надоедает. Впрочем, шоколадные трюфели с малиновым джемом иногда бывают восхитительны».

Рауль жил в Канапалии, расположенной на более крупном из двух адонианских континентов. Город, построенный на горном склоне и возвышающийся над блистающими голубыми водами Канапалийского залива, считался курортом. Впрочем, то же самое можно было сказать о любом городе на Адонии.

Поскольку заводы — грязные, вонючие, безобразные объекты — находились под запретом, то все материалы, требовавшие промышленного производства, ввозились извне: импортировались с других планет или со спутников. Из-за этого стоимость жизни на Адонии была необычайно высокой, но поскольку постоянное проживание разрешалось лишь гражданам с высоким уровнем дохода, головокружительные цены на товары не представляли проблемы. Любой адонианец, чей доход падал ниже определенного уровня, подлежал немедленной депортации. Бедность так невзрачна!

Ошеломительная красота Канапалии с ее круглогодичным мягким климатом, великолепными горными и морскими пейзажами и живописными особняками, украшавшими прибрежные утесы, доводила инопланетян до слез. Адонианцы любили путешествовать. Они бывали в разных мирах Галактики; в основном чтобы убедиться, что нигде нет места прекраснее их родной планеты.

Блаженствуя в уютном вагоне магнитки, с широкими сиденьями, обитыми мягкой кожей, неброской обстановкой, специально продуманной, чтобы не отвлекать внимания от видов за окном, Дарлин почувствовала, что начинает подпадать под власть адонианских чар. Красота этого мира и его обитателей, свежий и чистый морской воздух действовали на чужестранцев не хуже любого из галлюциногенов, которые так легко можно было достать на этой планете удовольствий. Дарлин начало казаться, что здесь с ней просто не может случиться ничего плохого. Зло — грязное, безобразное, неопрятное — не допускалось на Адонию.

Дарлин хорошо понимала, что обманывает себя, но ей было приятно поддаться этой иллюзии. Она слишком долго влачила отшельническое существование в уединенной, стерильной обстановке. Она слишком долго боялась — сначала Бюро, потом Юнга, боялась своих коллег и друзей. Впрочем, последнее было неправдой. У нее не было друзей, которых она могла бы бояться. Ее единственным убежищем была работа, и компьютер служил ей алтарем. Пока она преклоняла колени перед этим алтарем, никто и ничто не могло вырвать ее из святилища, больше напоминавшего тюрьму.

По крайней мере, так она думала до тех пор, пока Крис не проломился через запертые, опечатанные двери ее стерильного мира. Киборг собирался убить ее, но вместо этого вернул к жизни.

Вскоре Дарлин перестала рассматривать лица пассажиров магнитки в тщетной надежде вычислить наемного убийцу. Она перестала с опаской коситься на Малыша и гадать, ощущает ли он враждебные мысли, направленные на нее. Она собрала все свои страхи и опасения и задвинула их в самый дальний угол сознания.

К несчастью, источник этих опасений находился в компьютерном футляре, который она носила с собой, не подозревая о крошечном передатчике, спрятанном внутри бокового шва.

По адонианским стандартам, вилла Рауля была совсем небольшой. Сияющая белизной, с крышей из красной черепицы, она угнездилась на горном склоне с видом на морские просторы, расстилавшиеся внизу. Но, несмотря на небольшие размеры, здесь было все необходимое для жизни: плавательный бассейн, гидромассажная ванна, сауна, декоративный пруд с рыбками, декоративный садик, фонтан во дворе, садовая беседка, вольер для птиц.

Памятуя о пристрастии Рауля к пышным, многоцветным одеяниям, Дарлин была приятно удивлена, когда обнаружила, что его вилла обставлена элегантно и со вкусом. Впрочем, в каждом крупном адонианском городе существовали строгие правила, регламентировавшие внутреннее убранство жилища.

Будь на то его воля, признался Рауль, он поставил бы в гостиной софу, обитую оранжевым бархатом, и ярко-розовый кофейный столик с позолоченными краями. Но поскольку, согласно 26-му разделу 8-го параграфа Декораторного Кодекса, такое сочетание являлось незаконным, он был вынужден обойтись кожей и черным деревом, шелковыми занавесками и ковриками ручной вязки. Батистовые простыни на кровати были отделаны кружевом, а теплые одеяла создавали у Дарлин ощущение, как будто она купается во взбитых сливках. Приехав домой, Рауль сразу же послал за парикмахером.

— Я не знала, что они приезжают на дом, — удивилась Дарлин.

— Это происходит лишь в крайних случаях, — пояснил он. Это были последние слова, которые она слышала от Рауля в течение следующих трех дней. Адонианец готовился к вечеринке с усердием, достойным великого полководца перед генеральным сражением.

— Наша главная цель — посрамить Раджа Ву, — заявил он, предложив свой план на одобрение Малышу.

Шляпа с мягкими полями согласно кивнула. В ярких глазках эмпата полыхнул восторг предстоящей схватки.

Радж Ву был адонианцем, занимавшим четыре особняка и роскошный дворец, расположенные немного выше по улице от виллы Рауля. В Канапалии Радж Ву считался признанным королем вечеринок. Список его гостей составлялся с большой тщательностью, и если вы получали приглашение на одно из мероприятий Раджа Ву, то могли считать себя значительным лицом на Адонии.

Несмотря на тот факт, что они были почти соседями, Рауль долгое время не получал приглашения от своего соперника. Кто-то слышал, как Радж Ву назвал его «обшарпанным маленьким отравителем с ручной жабой в дождевом плаще». Друзья Рауля сочли своим долгом передать ему эти слова, как только протрезвели после вечеринки. Это произошло незадолго до того, как Рауль принял участие в спасении королевы Астарты; они с Малышом предотвратили попытку похищения Ее Величества. Оба были приглашены во дворец и стали героями общегалактических новостей. Рауль имел полное право называть себя близким другом королевы и часто пользовался этим правом.

Немного спустя он получил приглашение на одну из знаменитых вечеринок Раджа Ву. Несмотря на неслыханное оскорбление и вполне объяснимую ненависть к обидчику, Рауль все же счел возможным посетить мероприятие с миссией примирения. Разумеется, он ожидал самого худшего для себя, но был готов пострадать ради высшего блага. Страдания Рауля оказались столь сильными, что через три дня, когда вечеринка закончилась, ему пришлось лечь в постель; лишь через неделю он смог поднимать голову от подушки и принимать твердую пищу. Именно в этот момент Рауль трагическим шепотом объявил, что он либо превзойдет Раджа Ву, либо погибнет с честью, попытавшись это сделать.

В первый же день своего приезда на Адонию Рауль собрал совещание обслуживающего персонала: поставщиков, барменов, садовников, декораторов, уборщиков и строителей летних павильонов, стюарда и дворецкого. Нужно было подкупить местную полицию, заблаговременно предупредить пожарное отделение и местный госпиталь.

— Я превратился в нервную развалину, — пожаловался он Малышу как-то утром, за день до великого события.

Они завтракал и на открытой террасе. Рауль пригладил волосы, немного растрепавшиеся под порывами свежего ветерка. Потягивая какао из большой чашки, он бросал кусочки сдобной булочки лебедям, плававшим в декоративном пруду, и томно вздыхал.

— Нервная развалина, — повторил он. — Я даже не знаю, что я делаю или собираюсь сделать.

Рауль передвинул кресло так, чтобы не сидеть под прямыми лучами солнца, оказывавшими неблагоприятное воздействие на цвет лица.

— Разве мне кто-нибудь помогает? — горестно продолжал он. — Я знаю, что не могу ничего ожидать от Дарлин. Я рассчитывал хотя бы за сорок восемь часов привести ее в порядок, но похоже, мои ожидания не оправдались. Маникюрша ушла в слезах — я тебе говорил об этом? Пришлось пообещать ей двойную плату за дополнительный визит. Но я мог бы ожидать большего от тебя, друг мой. Ты совсем не помогаешь мне, совсем!

Малыш что-то невнятно проворчал, сгорбился под плащом, скрестил ручки на груди и печально уставился на пруд, где плавали лебеди.

— Если ты не скажешь мне, что тебя беспокоит, то я не смогу посочувствовать тебе, — добавил Рауль. — Вот, скушай булочку. Возможно, у тебя анемия.

Малыш взял булочку и раздраженно швырнул ее в лебедя, попав птице точно в клюв. Лебедь возмущенно захлопал крыльями и отплыл подальше.

— Отличный выстрел, — сказала Дарлин, выходя на террасу. Она села за столик и налила себе чашку кофе. — Что с ним стряслось?

Рауль пожал плечами.

— Он не в настроении с тех пор, как мы приехали на Адонию. На самом деле даже с тех пор, как мы покинули Мегаполис. Он отказывается обсуждать это со мной. Из-за него моя вечеринка пойдет прахом, — трагически заключил Рауль. — Я предвижу это!

Малыш снова заворчал. Судя по его виду, он раскаивался в том, что огорчил своего друга. Поерзав на стуле, телепат жестом отчаяния вскинул руки со стиснутыми кулачками.

— Он действительно чем-то очень расстроен, — озабоченно сказала Дарлин.

— Я понимаю, тебя что-то беспокоит, — продолжал Рауль, промокнув уголок глаза рукавом своей шелковой пижамы. Он умоляюще взглянул на Малыша. — Но может быть, ты будешь беспокоиться после вечеринки?

После недолгого раздумья Малыш решил, что это невозможно.

— Это не из-за меня, правда? — спросил Рауль, неожиданно испуганный такой мыслью. — Скажи, я ничем тебя не обидел?

Малыш выразительно покачал головой.

— Так я и думал, — удовлетворенно пробормотал Рауль. — Но спросить никогда не мешает.

— Может быть, дело во мне? — поинтересовалась Дарлин. — Вокруг шастают убийцы?

Малыш снова покачал головой.

— Ты говоришь, что он был расстроен еще до нашего отъезда, — задумчиво произнесла Дарлин. — Может быть, Крис…

Малыш вскинул голову. Его яркие глаза блеснули из-под широких полей шляпы.

— Это Крис, — встревожилась Дарлин. — Что-то случилось с Крисом!

Но Малыш опять покачал головой.

— Тогда, может быть, что-то случится с Крисом?

— Моя дорогая, Малыш — телепат, а не прорицатель, — сказал Рауль, зачерпнув ложечкой немного клубники со взбитыми сливками.

Малыш помедлил с ответом. Он вглядывался в безоблачное небо, а может быть, и дальше, в черные дали космических пространств. В его облике чувствовалась напряженность и сосредоточенность человека, пытающегося пронзить взором плотную завесу тумана.

Но у него ничего не получилось. Малыш опустил голову и с досадой стукнул кулачком по шляпе, отчего она съехала набекрень. Затем он положил руки на стол, уперся маленьким подбородком в сцепленные пальцы и погрузился в мрачное самосозерцание.

— Вот! Ты видишь? Он испортит мне вечеринку! В таком настроении…

— К дьяволу твою вечеринку! — сердито отрезала Дарлин. — Я беспокоюсь за Криса. Мне кажется… О Боже, нет! Извини, я не хотела…

Но извинения запоздали: Рауль упал в обморок от огорчения.

Поспешно поданный бокал шампанского вернул адонианца к жизни и помог ему оправиться от ужасного потрясения при мысли о том, что его вечеринка обречена на вечное проклятие.

— Я в самом деле не хотела, — с раскаянием в голосе повторила Дарлин, погладив руку Рауля.

— Я знаю, моя дорогая, — с грустной улыбкой отозвался он. — И я прощаю тебя.

— Но если Малыш считает, что с Крисом может случиться что-то плохое, нам нужно хотя бы попытаться выяснить, в чем дело, — сказала она.

— Я уверен, что Крис-киборг не хочет испортить мне вечеринку. Он не допустит никаких происшествий, которые могут омрачить ее.

— Не сомневаюсь, — с серьезным видом согласилась Дарлин. — Он сделает все возможное. Но что, если у него не получится? Пожалуйста, попроси Малыша описать его чувства. Возможно, тогда у нас появится путеводная нить.

Рауль горестно вздохнул, но поскольку до приезда поставщиков оставалось еще полчаса, решил уступить странной прихоти своей гостьи.

Получив безмолвный вопрос, телепат сосредоточился так сильно, что шляпа постепенно сползла ему на глаза. Через некоторое время он пожал плечами, поскреб затылок и посмотрел на Рауля. Лотофаг выглядел слегка озадаченным.

— Насколько я понимаю, он чувствует себя так, как будто купил на дешевой распродаже замечательную блузку с кружевной отделкой и маленькими жемчужными пуговицами Отличный покрой, нужный размер — о таком можно только мечтать. Он приезжает домой, надевает блузку, и, — Рауль закатил глаза. — Рукава внезапно отваливаются!

— Он так и сказал? — скептически осведомилась Дарлин.

— Ну, не совсем в таких выражениях, — признал Рауль. — Он предоставил мне право перевода. Но я считаю, что мое описание точно отражает его чувства. Ты собираешься связаться с Крисом-киборгом?

— Я никак не могу связаться с ним, — ответила Дарлин озабоченно глядя на Малыша. — Они с Джамилем уже высадились на военной базе. Нам запрещено выходить на связь…

— Если не считать аварийных ситуаций, — перебил Рауль.

Дарлин немного подумала и покачала головой.

— Что я ему скажу? «Будь осторожен, потому что Малыш испытывает странное чувство, которое он не может объяснить»?

— Можешь передать Крису, что он должен внимательно изучать швы на рубашках, которые он покупает, — предложил Рауль.

Неожиданно Малыш издал высокий, пронзительный вопль, заставивший лебедя в панике вылететь из пруда и искать убежища за садовой беседкой. Погрозив кулачком в неопределенном направлении — возможно, Раулю, а может быть, Дарлин, лебедю или небесам, — Малыш спрыгнул со стула и хмуро побрел в дом, на каждом шагу спотыкаясь о длинные полы плаща.

— О Боже, моя вечеринка! — простонал Рауль и рухнул на стол, обхватив голову руками.

— О Боже… Крис, — прошептала Дарлин.

ГЛАВА 11

За отсутствующих друзей.

Воскресный тост Королевского флота

Покинув офицерскую столовую, Крис совершил прогулку в дальний конец базы, примыкавший к стройплощадке. Он с удовлетворением отметил, что хотя эта часть базы активно использовалась в течение дня, ночью здесь, по всей видимости, никого не оставалось. Это был участок техобслуживания, где стояли всевозможные транспортные средства на разных стадиях сборки и ремонта.

Рядом с оградой стояли три танка «Девастатор-ПВЛ» со снятыми аккумуляторами; у одного отсутствовала орудийная башня. Далее выстроился ряд грузовиков в зимней камуфляжной раскраске, вероятно недавно прибывших с другой планеты и ожидавших техосмотра. В самом конце возвышался семидесятидвухтонный аэротягач — гордость ремонтной бригады, со значком отдела техобслуживания на переднем бампере. Сержант, работавший с механизмами, недоверчиво покосился на Криса, когда тот проходил мимо: появление незнакомого офицера явно не вызвало у него энтузиазма.

Крис подошел к нему.

— Добрый вечер, сержант. — Киборг обвел гараж нежным взглядом человека, вернувшегося домой после долгого отсутствия.

— Я могу что-нибудь сделать для вас, сэр? — спросил сержант, хмурясь и вытирая о тряпку руки, выпачканные машинным маслом. Это были его владения, и присутствие постороннего человека заметно смущало его.

— Пока нет, сержант. Я получил предупредительный сигнал на пульт дистанционного управления от нашего контейнера с лекционными экспонатами. Хотелось бы, чтобы вы осмотрели его.

— Прошу прощения, сэр, но… какое предупреждение?

— Биологическая опасность. Впрочем, не стоит беспокоиться. Это не сигнал тревоги, а скорее предупреждение о неполадках. Я знаю разницу.

— Да, сэр, — неуверенно отозвался сержант.

— Нет никаких оснований для беспокойства, если только контейнер не откроет человек, не имеющий должной подготовки. Определенные системы нужно выключить в правильном порядке, иначе… — Крис пожал плечами, оставив подробности на волю воображения сержанта.

Тот отступил на шаг и нервно осмотрелся.

— Вы принесли контейнер с собой, сэр?

— Нет. Мне не хотелось таскать его с собой, пока я буду искать подходящее место. Сегодня вечером я оставлю контейнер на хранение, а завтра его уже здесь не будет. Как вы думаете, где будет лучше его пристроить?

— Может быть, вон там, сэр? Возле аэроджипа с побитым крылом. Там его никто не тронет, сэр, можете быть уверены.

— Отлично. Завтра утром я зайду за ним. Будьте поблизости, — если вдруг понадобится ваша помощь.

— Да, сэр. Благодарю вас, сэр. — Сержант явно испытывал облегчение. Возможно, завтра у него был отгул.

Крис машинально протянул руку к нагрудному карману, чтобы достать закрутку, но вовремя остановился.

— Я начал службу в группе технической поддержки тридцатого полка полевой артиллерии, — сообщил он. — Ремонт и обслуживание. Мы как раз возились с этими старыми «Девастаторами». До сих пор помню, — киборг покачал головой. — Целая пропасть болтов и заклепок!

— Да, сэр, — согласился сержант. Теперь, зная о том, что неисправный контейнер не появится здесь в его смену, он держался более непринужденно. — Так и есть. Но если уж они тронутся с места, мало что может остановить их. Я помню, однажды…

Сержант рассказал одну из бесчисленных армейских баек. Крис посмеялся и покивал в нужных местах; ему дважды пришлось отдергивать руку от нагрудного кармана. Закончив рассказ, сержант предложил показать ему ремонтный двор.

— Спасибо, сержант, но мне кажется, вы собираетесь закрывать лавочку. Должно быть, вам уже пора обедать. Или вы сегодня дежурите в ночную смену?

— Ночная смена? — Сержант фыркнул. — Прошу прощения, сэр, но к чему здесь ночная смена? В обозримом будущем не предвидится никаких боевых действий. Гнутые оси, рваные покрышки, севшие аккумуляторы да в крайнем случае сгоревшие двигатели — вот и вся работа, какая тут есть. Я задержался, потому что возился с одной своей штуковиной. Хотите взглянуть, сэр?

Крис выяснил все, что собирался узнать, однако остался еще на несколько минут и выразил свое восхищение древним двигателем внутреннего сгорания, который сержант нашел на свалке, собрал заново и теперь собирался испробовать в деле. Киборг проявил должный энтузиазм.

Наконец сержант любовно завернул двигатель в мягкую тряпку и убрал его.

— Вы направляетесь обратно в казармы, сэр? — осведомился он.

— Еще нет, — ответил Крис. — Я собирался немного погулять по базе.

Сержант посмотрел на него, лукаво прищурившись, затем наклонился поближе и прошептал:

— Если хотите покурить, сэр, зайдите в одно из складских помещений рядом с оградой. Вечером там никого не бывает.

Крис удивленно посмотрел на него. Сержант хохотнул.

— Я видел, как ваша рука тянулась к нагрудному карману, сэр. Я сам курильщик и люблю подымить хорошей сигарой. Ну что ж, если вам больше ничего не нужно…

— Нет, сержант. — Крис улыбнулся. — Спасибо, вы очень помогли мне. Гм-м-м… в какую сторону?

— Сюда, сэр. Проходите через эту дверь и поворачиваете направо.

Киборг кивнул. Сержант закрыл дверь гаража, запер ее, отсалютовал Крису и направился к казармам.

— Бог ты мой, — пробормотал Крис. — Какая удача! Я пытался придумать, как избавиться от этого парня, а он послал меня именно туда, куда нужно!

Склад представлял собой большое прямоугольное строение из гофрированной стали, расположенное лишь в нескольких метрах от ограды, прямо напротив стройплощадки. Прохаживаясь у ограды, Крис видел огоньки системы безопасности, освещавшие место крушения древнего космоплана. Оно находилось не более чем в километре от базы.

Лучшего и пожелать было трудно. Достав золотой портсигар из специального отделения в бедре кибернетической ноги, Крис вынул закрутку, закурил и с наслаждением выдохнул дым. После нескольких затяжек он щелчком послал окурок к сетке ограды. Последовала голубая вспышка, сопровождаемая тихим шипением. Киборг хмыкнул: он этого ожидал.

Уверенный в том, что сержант уже ушел, Крис зашагал обратно. И склад, и ремонтный двор освещались десятком ламп дневного света, если не считать огоньков системы безопасности по периметру ограды. Крис удовлетворенно кивнул. Это место отлично подходило для хранения контейнера.

Следующая проблема — эвакуация с базы. Крис отошел в сторонку и позволил себе выкурить еще одну закрутку. Он не собирался ломиться через ограду: высокое напряжение сожгло бы его так же быстро, как тот окурок. Кроме того, ограда, без сомнения, была оборудована сенсорными датчиками, включая дублирующие системы. Киборг не собирался отключать их. Он мог попасть на стройплощадку более легким путем, зато контейнер для робота должен был стартовать именно отсюда. Оснащенный миниатюрными реактивными двигателями, контейнер имел пульт дистанционного управления, и колючая проволока не служила ему помехой.

Единственную проблему могла представлять некая разновидность магнитного поля, генерируемого над оградой. Джамиль считал это маловероятным, и, судя по наблюдениям Криса, такой защиты здесь не было. Он еще немного подождал и получил вознаграждение за свои труды, увидев птицу, пролетевшую над самой оградой без всяких происшествий.

Это было знамение, ниспосланное свыше. Если бы птица оказалась голубем, то Крис мог бы стать основателем новой религии. Сейчас ему оставалось лишь спрятать контейнер на складе, вернуться ночью, когда все будут спать, и отбуксировать контейнер к ограде. Проникнув на стройплощадку, он воспользуется пультом дистанционного управления, чтобы перебросить контейнер через ограду. Он заберет робота из космоплана, упакует его в контейнер и пошлет ценный груз обратно через ограду. Потом он вернется на базу, опять спрячет контейнер на складе и заберет его, когда они с Джамилем будут готовы к вылету.

На тот случай, если кто-то поинтересуется, что он делал на складе, Крис уже заготовил версию о технической неисправности — он доставил контейнер на ремонтный двор для починки…

Через несколько минут киборг зашел в аудиторию, где фальшивому полковнику Джатанскому предстояло прочитать лекцию. Он проверил освещение и звук, расставил стулья — в общем, занялся теми мелочами, которыми занимается прилежный адъютант старшего офицера. Убедившись, что все в порядке, Крис вышел на улицу.

Он немного постоял в темноте, наслаждаясь вечерней прохладой. Следующая задача — выяснить, сложно ли будет покинуть базу.

Киборг приблизился к главным воротам. Вдали сияли огни ближайшего города. Расстояние не превышало двух километров: приятная прогулка под звездным небом. Ворота были распахнуты настежь. Два человека в мундирах военной полиции — рядовой и капрал — сидели в сторожевой будке, увлеченные дружеской беседой. Лучевая винтовка рядового висела у него за спиной. Капрал прислонил свою винтовку к стене будки и наливал себе чашку кофе. Они явно не ожидали неприятностей.

Крис помахал им и небрежной походкой вышел за ворота. Часовой тут же кинулся за ним.

— Прошу прощения, капитан, сэр. — Он поравнялся с киборгом и отсалютовал. — Могу я видеть ваше распоряжение?

— Никаких распоряжений, рядовой, — дружелюбным тоном ответил Крис. — Я освободился и решил прогуляться в город, посмотреть на местную ночную жизнь.

— Прошу прощения, сэр, но туда нельзя. Никому не разрешается покидать базу без письменных распоряжений.

— Проклятье, — проворчал Крис. — Неужели там так жарко?

— Нет, сэр. Вообще-то в городе можно приятно провести время. У нас нет проблем с местными жителями. Все дело в договоренности между командованием базы и пандорским правительством. Они не любят инопланетников.

Крис задумался. Он мог притвориться обиженным, указать на свои капитанские нашивки и наорать на рядового, но это лишь привело бы к враждебности и новым вопросам.

— Понятно. — Киборг пожал плечами. — Похоже, теперь мне остается только лечь в постель и постараться заснуть.

— Мне очень жаль, сэр. Вы можете зайти в офицерскую столовую, — добавил рядовой.

Крис поморщился.

— Там мой полковник, если вы понимаете, что я имею в виду.

Рядовой понимающе улыбнулся.

— Да, сэр. Спокойной ночи, сэр.

— Спокойной ночи. — Крис повернулся, сунул руки в карманы и зашагал туда, где они с Джамилем расположились на ночлег.

Теперь вступал в силу план «Б». Крис должен был получить письменное распоряжение, разрешающее ему покинуть базу. Задача казалась несложной. Пандор славился по всей Галактике своим крепким портером — темным, горьковатым, с плотной пеной, на которую, согласно легенде, можно было посадить хоть космоплан. Полковник Джатанский питал особенную страсть к пандорскому портеру и хотел пополнить свои запасы. Крис собирался встретиться с «полковником» и получить от него необходимое распоряжение.

— Прошу прощения… капитан Кергонан?

Крис поднял голову. Это была блондинка, женщина-капитан, с которой он разговаривал сегодня в баре. По-видимому, она только что вышла из офицерской столовой.

— Капитан Штраусс. — Он подошел к ней.

— Меня зовут Фрэнсис, — с улыбкой сообщила она. — Но вообще-то здесь меня называют Тэсс.

— А я Крис. — Киборг улыбнулся в ответ. — Все друзья и знакомые называют меня Крисом.

— Я заметила, как вы разговаривали с охранниками, — сказала она, покосившись на сторожевую будку. — Решили пообщаться с военной полицией или чего-то хотели?

— Вообще-то я хотел выпить пива в городе. Но мне сказали, что базу нельзя покидать без письменных распоряжений.

— Есть еще офицерская столовая, — заметила Тэсс.

— Там слишком много полковников, — отмахнулся Крис.

— Теперь одним меньше. — Уголки ее губ приподнялись в лукавой улыбке. — Полковник Джатанский покинул базу.

Крису показалось, что у него возникли неполадки со слуховым аппаратом.

— Прошу прощения, кажется, я ослышался. Вы сказали, что полковник Джатанский покинул базу?

— Конечно. Разве вы не знали? Полковник Стреббинс послал дежурного, чтобы поставить вас в известность.

— Я не возвращался к себе. Немного погулял по базе, потом проверил аудиторию перед завтрашней лекцией. — Крису с трудом удавалось сохранять непринужденный тон. — Значит, Джатанский уехал? А куда, вы не знаете? В город, чтобы сражаться одной зубочисткой с шестью тысячами свирепых барменов?

— Нет. — Тэсс рассмеялась. — Полковника вызвали на срочное заседание военного трибунала. Генерал Ирма Хансон прислала своего адъютанта, майора Ван дер Гаарда. Он прилетел на специальном космоплане.

В кибернетической руке Криса сработал сигнал тревоги. Замигали индикаторные огоньки, запищали датчики, информировавшие киборга о том, что его нервная система вот-вот пойдет вразнос. Это его не удивило. Новость в буквальном смысле выбила почву у него из-под ног.

— Полковник Джатанский? Мой полковник Джатанский? — Крис не сомневался, что она ошиблась. — Высокий чернокожий мужчина с приятной внешностью и обходительными манерами…

— Я знаю, как выглядит полковник Джатанский, — заверила Тэсс. — Он очень хорош собой, правда? Но, на мой вкус, немного высокомерен.

Она озабоченно взглянула на Криса.

— Может быть, нужно что-то сделать? — Она указала на его кибернетическую руку, продолжавшую подавать тревожные сигналы.

Крис шепотом выругался и закатал рукав кителя. Хотя последние новости изрядно ошеломили его, ему была неприятна мысль о том, что эта красивая женщина видит в нем киборга, а не полноценного человека. Он приготовился к гримасе невольного отвращения, тщетным попыткам поддерживать вежливый тон, внезапному желанию куда-нибудь уйти под любым удобным предлогом.

Сделанная по отливке с его здоровой правой руки, фальшивая рука выглядела, реагировала и даже ощущалась как настоящая. Она была теплой, имела волосы, вены, ногти и морщинки. При желании можно было добавить родинки. Пеноплоть, пластикожа и псевдомускулы по виду ничем не отличались от настоящих. Большинство киборгов всегда носили такие «парадные» конечности.

Но только не Крис. Он обычно не делал секрета из своей кибернетики. Он выставлял стальную руку и ногу на всеобщее обозрение и не позволял никому жалеть его. Доктор Куонг сообщил киборгу, что таким образом он неосознанно маскирует свою неуверенность и глубоко укоренившийся гнев на судьбу, превратившую его в сочетание машины и человека. Он демонстрировал свои кибернетические конечности, чтобы с самого начала отталкивать людей от себя, а не разбираться с их эмоциями.

Ну да, конечно. Перед собой Крис был готов признаться в чем угодно, но это знание не облегчало чувства стыда и неполноценности при виде жалости в женских глазах.

Он вскрыл системный блок и произвел наладку, сделав инъекцию для восстановления химического равновесия в кровеносной системе. Покончив с этим, Крис хотел было опустить закатанный рукав, но прикосновение Тэсс к механической руке остановило его.

В ее взгляде не было жалости или отвращения — только неподдельный интерес.

— Как здорово! Что вы сделали — исправили химический дисбаланс? Я читала о кибернетических конечностях с функцией корректировки, но никогда не видела таких сложных.

— Да уж, наверное, — сердито отозвался он. — Кому интересно копаться в механических внутренностях?

Тэсс покраснела и отдернула руку.

— Прошу прощения, Крис, я не подумала. Не слишком тактично с моей стороны, правда? — Она сокрушенно улыбнулась. — На базе меня прозвали но не за умение обращаться с оружием. Я всегда выкладываю, что у меня на уме, прежде чем думаю о последствиях. Понимаете, в колледже я закончила дополнительный курс по кибернетике и интересуюсь последними достижениями в этой области. Прошу прощения, если ненароком обидела вас…

— Что вы, не стоит, — заверил Крис. — Это я виноват. Я чрезмерно чувствителен. Должен признать, интересно встретиться с человеком, который придерживается практических взглядов на мою… гм-м-м… внешность.

Он опустил рукав и застегнул обшлаг кителя.

— Сейчас самое время сказать: «Я с радостью показал бы вам и остальные части своего тела», но, к сожалению, мне нужно выяснить, что случилось с Джатанским. Вы говорите, его вызвали на заседание военного трибунала?

— Да. Я стояла у стойки бара, когда к нему подошел майор Ван дер Гаард. Все слышали их разговор. Какой-то лейтенант, находившийся под командованием Джатанского, попался на краже правительственного имущества. Возможно, вы даже знаете его, но я запамятовала фамилию. Они с полковником, должно быть, были хорошо знакомы, потому что известие потрясло Джатанского до глубины души. В первый момент он выглядел таким же изумленным, как и вы.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Крис себе под нос. — Он уже улетел?

— Минут двадцать назад. Вы остались одни, капитан.

— Один… — повторил Крис. Несмотря на все усилия, его мозг продолжал работать на холостых оборотах. Джамиль… Джатанский… Военный трибунал… Генерал Хансон… Джамиль улетел с базы… Специальный космоплан…

Все это казалось абсолютно бессмысленным.

— Странно, что Джатанский не сообщил мне о своем отъезде, — заметил Крис. — Мы могли бы улететь вместе, если уж на то пошло.

— Он хотел поговорить с вами, но майор сказал, что у них нет времени. И Джатанский не мог взять вас с собой, потому что завтра вы будете читать лекцию.

Крис уставился на нее.

— Я? Джатанский так и сказал?

Нет, но… Ага, вот и посыльный. Теперь вы получите ответы на все свои вопросы.

Крис в этом сомневался. Тэсс махнула рукой капралу, появившемуся из-за угла. Тот подбежал к ним, слегка задыхаясь от спешки, и отсалютовал Крису.

— Я ищу вас повсюду, сэр. У меня для вас сообщение от полковника Джатанского.

Капрал продиктовал сообщение: полковник Джатанский покинул базу в сопровождении майора Ван дер Гаарда и улетел на флагманский крейсер эскадры генерала Ирмы Хансон, чтобы присутствовать в качестве свидетеля на заседании трибунала по делу лейтенанта Качана. Крис слушал вполуха, стараясь одновременно сохранять невозмутимое выражение и разобраться в происходящем. На мгновение ему показалось, что Джамиль снова решил подшутить над ним. Если так, то…

Крис заставил себя не думать об этом. Они с Джамилем любили при случае поддеть друг друга, но Джамиль в первую очередь был профессионалом и наемником. Он не сделал бы ничего, что могло бы поставить под угрозу выполнение высокооплачиваемого задания.

— …выполнять задание в отсутствие полковника, — между тем говорил капрал.

— Я понял, — перебил Крис. — Но каков точный приказ?

— Вам предписано выполнять порученное задание в отсутствие полковника.

— Кто отдал этот приказ? Полковник Джатанский? Прошу прощения за резкость, — торопливо добавил Крис, — но полковник большой педант, а эта лекция — его любимое детище. Я бы не хотел перебегать ему дорогу.

— Он настоящий энтузиаст, верно? — спросила Тэсс. — Я заметила, что Джатанский был совсем не рад, что ему придется уехать. Но приказ исходил от генерала. Она полагает, что вы хорошо знакомы с материалом и способны самостоятельно провести лекцию. Джатанский пытался возражать, но безуспешно.

— Приказ исходит от генерала? — Крис пришел в полное замешательство. Дело становилось все более странным с каждой минутой.

— Совершенно верно, сэр. — Капрал протянул конверт. — Здесь все изложено в письменном виде.

Крис открыл конверт и посмотрел на миниатюрный диск с таким выражением, словно мог считать сообщение прямо с лазерной дорожки.

— У вас есть что-нибудь еще для капитана, капрал? — спросила Тэсс.

— Да, мэм. Капитан Кергонан, вас просили зайти в апартаменты полковника Джатанского и собрать его вещи. У полковника не было времени.

— Хорошо, капрал, я это сделаю. — Вспомнив свое звание, Крис добавил: — Вы свободны.

Он снова взглянул на компьютерный диск.

— Пожалуй, стоит взглянуть на этот приказ прямо сейчас.

— Нет ничего проще. В рекреационном зале есть несколько «Сержантов». Это недалеко отсюда; буду рада проводить вас туда. Надеюсь, удостоверение у вас при себе?

— Разумеется.

Джамиль внушил Крису, что в армии необходимо всегда носить с собой удостоверение личности. У каждого из них имелась армейская карточка, взятая из богатых запасов фальшивых паспортов, удостоверений личности, транзитных виз, разнообразных гражданских документов и свидетельств о рождении, имевшихся в распоряжении команды «МАГ-7». Дарлин ввела в компьютер всю необходимую информацию и снабдила их паролями вместе с личными карточками-удостоверениями.

Личные карточки были неотъемлемой частью жизни каждого солдата. Вставьте свою личную карточку в прорезь аппарата — и вы можете отдавать приказы, перевести свое жалованье на счет в банке, позвонить домой, направить рапорт о переводе в другую часть, наградить кого-то медалью или послать танковую бригаду на другой континент. Из-за ограниченного доступа многие компьютеры на базе работали лишь с определенными личными карточками. Но к «Сержантам» это не относилось.

«Сержанты» имели дело практически со всеми аспектами армейской жизни. Получившие такое название из-за крупных габаритов и безобразного вида, а также раздражительности и дурного нрава, «Сержанты» управляли жизнью солдата. Будучи совершенно непредсказуемым, «Сержант» мог выплюнуть личную карточку в лицо владельца, вернуть другую карточку, не обращая внимания на протесты, или вообще проглотить удостоверение и отказаться отдать его обратно. «Сержанты» неоднократно подвергались нападениям со стороны их отчаявшихся жертв.

— Я не отрываю вас от других дел? — осведомился Крис, пока они шли к рекреационному центру.

Тэсс искоса взглянула на него и улыбнулась.

— Дела могут подождать.

Они вошли в холл, где стояли Крис достал свою личную карточку и с сомнением посмотрел на нее. Приказ, исходивший от неизвестного генерала, мог быть ловушкой. Допустим, он вставит карточку в аппарат, а в следующую минуту сюда ворвется военная полиция. Но, с другой стороны, к чему такие сложности? При желании их с Джамилем могли бы уже давно заключить в силовую клетку, сковав магнитными кандалами по рукам и ногам.

Все пять «Сержантов» были заняты. Крису пришлось встать в очередь за рядовым, разговаривавшим со своей матерью по видеокому. Бедняга пытался заверить ее, что он нормально питается и хорошо спит. Нет, он не может послать ей локон своих волос, потому что его обрили, но потом волосы отрастут, и так далее и тому подобное… Когда этот содержательный разговор закончился, Крис извинился перед Тэсс, и она отошла в сторонку.

Крис сунул карточку в прорезь, набрал свой пароль и замер в напряженном ожидании.

На экране появилось сообщение:

Капитан Кергонан,

Вам предписано выполнять задание так, как было поручено.

Генерал Ирма Хансон, командующий сектором «Зет».

Код доступа Лима-два-пять-девять-Танго.

Крис ввел код доступа. На экране появилась короткая надпись: подтверждено. Приказ исходил непосредственно от генерала.

Крис выждал секунду-другую, но больше ничего не появилось — ни намека на смысл происходящего, за исключением того, что слова «как было поручено» были выделены красным, словно для того, чтобы подчеркнуть их. Киборг молча смотрел на аппарат, спрашивая себя, что делать дальше.

Какой-то неизвестный майор Ван дер Гаард, адъютант адмирала Ирмы Хансон, захватил Джамиля, но вместо того, чтобы сцапать заодно и Криса, оставил письменное распоряжение выполнять задание как было поручено. Это само по себе выглядело очень странно.

«Выполнять порученное задание».

Это могло означать всего лишь подготовку к лекции, но у Криса сложилось впечатление, что человек, заваривший всю эту кашу, приложил столько усилий вовсе не для того, чтобы послушать его декламацию на тему: «Угроза попадания посторонних предметов в двигатели космопланов». От него хотели, чтобы он продолжал выполнять задание — то есть украл древнего робота.

Почему?

Этот вопрос уже не имел значения, поскольку возникла ситуация с захватом заложника. Они взяли Джамиля, чтобы вынудить Криса обменять своего соратника на какого-то старого ржавого робота. Но кто «они»? Люди, обладающие деньгами, властью и связями? Может быть, соперничающая группа археологов? Крис представил себе, как ученые надевают мундиры и изображают армейских офицеров, летая по Галактике на украденном военном космоплане.

Такая работа была бы достойна команды «МАГ-7», но никак не научного общества по истории аэронавтики и космических исследований.

Агенты Юнга? Это казалось значительно более вероятным, и размышления доставили Крису несколько очень неприятных моментов. Возможно, они хотят использовать Джамиля в качестве заложника, чтобы подобраться к Крису. У Юнга были деньги и возможности для подобных операций, хотя преступные лидеры едва ли решились бы навлечь на себя гнев такой огромной и могущественной силы, как Королевский флот.

Тем не менее эта теория выглядела более правдоподобной. И если так…

Нет, черт побери! Снова мешает проклятый робот. Зачем Юнгу может понадобиться древняя рухлядь? Крису дали было понять, что он должен выполнять задание, как было поручено. Мысли киборга описали полный круг, и ему пришлось признать, что он по-прежнему блуждает во сне.

Впрочем, одно он знал точно: кто-то увез Джамиля. Таким образом, логично было предположить, что жизнь Джамиля подвергается опасности, и если «они» хотят получить робота взамен, то Крис не может спорить с ними. Ему придется подвести своего заказчика, однако интересы членов команды должны соблюдаться в первую очередь. Особенно…

— Крис! — Голос Тэсс и прикосновение ее пальцев к руке киборга вывели его из оцепенения. — Если вы закончили, то пойдем отсюда. Здесь есть еще желающие.

Крис понял, что уже целую минуту топчется у аппарата и ничего не делает. Он извинился перед лейтенантом, стоявшим за его спиной, повернулся и направился к выходу.

Украсть робота? Ладно, допустим. Но поскольку Джамиля больше нет с ним, то как Крис сможет покинуть базу без письменных распоряжений? Похоже, придется рискнуть и пройти через ограду.

— У вас очень расстроенный вид. — Тэсс снова вмешалась в его мысли. — В чем дело? Вас беспокоит предстоящая лекция?

Крис пожал плечами и слабо улыбнулся.

— Страх перед сценой. Это у меня с детства. Осрамился в детском саду, когда мы ставили рождественскую пьесу.

— Я слышала, что если представлять своих зрителей голыми, то это помогает, — заметила Тэсс.

— Только если вы будете сидеть в переднем ряду, — отозвался Крис.

— Ах, как мило. — Она улыбнулась и взяла его под руку. — Но я буду сидеть рядом с полковником Стреббинсом.

Киборг покачал головой.

— Такие фантазии не для меня.

Они вышли из рекреационного центра. Крис был молчалив: он просчитывал варианты. Во-первых, ограда. Ему придется использовать обходной сенсорный контур, чтобы изолировать одну из ее секций. Такой контур направит электронные сигналы по другому маршруту, не нарушая всей цепи. Колючую проволоку можно будет разрезать, и датчики не зарегистрируют нарушения. Куонг изобрел такой прибор, хотя и предупредил Криса, что он работает лишь с определенными видами сенсорного оборудования. Однако пока ничего иного не оставалось.

Тэсс вежливо кашлянула.

— Простите, нас представили друг другу? — Она протянула руку. — Меня зовут Тэсс.

Крис поднял голову и виновато улыбнулся.

— Извините. Похоже, сегодня вечером из меня выйдет плохой собеседник.

— По-прежнему не можете оправиться от встряски, да? — Тэсс понизила голос. — Вы еще хотите попасть в город?

— Еще бы, — поспешно ответил Крис. — Но я не могу покинуть базу без разрешения, а моего полковника здесь нет. Что делать? Прорыть тоннель под оградой с помощью чайной ложки?

Она покачала головой.

— Под песком лежит скальное основание. У вас уйдет по меньшей мере три года.

— Меня слишком мучит жажда, чтобы ждать столько времени. Я хочу выпить пива сегодня вечером, но не в офицерской столовой.

— Тогда я беру вас в долю. Сейчас двадцать два ноль-ноль. Встретимся с вами здесь, — Тэсс взглянула на часы, — скажем, через пятнадцать минут.

— Через полчаса, ладно? На нашем контейнере с экспонатами мигает один из предупредительных индикаторов. Возможно, это лишь мелкая неисправность, но я хочу, чтобы техники с утра проверили систему. Раз уж мне придется читать эту проклятую лекцию, то я тем более не хочу, чтобы кто-нибудь случайно отравился газом. Я отнесу контейнер на ремонтный двор, а потом встречусь с вами здесь.

— Вам помочь?

Крис покачал головой:

— Нет, спасибо. — Он помедлил и как бы между прочим поинтересовался: — Вы знаете, как незаметно ускользнуть с базы?

— Да, — с сияющей улыбкой ответила Тэсс.

— И ваш способ мне понравится?

— Едва ли. Но пиво того стоит, можете не сомневаться.

Крис хмыкнул, помахал рукой и ушел.

Через пять минут киборг вышел из своей комнаты. Он толкал перед собой контейнер для робота, паривший на воздушной подушке. Небо заволокло облаками. На горизонте вспыхнула молния; вскоре послышались глухие раскаты грома. Крис направил контейнер к зданию склада. Здесь никого не было; должно быть, его знакомый сержант уже поужинал и теперь наслаждался заслуженной сигарой. Крис прикинул расстояние между складом и оградой — не менее двадцати пяти метров.

Он установил контейнер перед главным входом и выключил двигатели. Контейнер приземлился с глухим стуком. Крис мог не беспокоиться, что кто-то унесет его — металлический куб весил не меньше тонны, и кроме того, знак биологической опасности, нанесенный люминесцентной краской, светился в темноте. Крис испытал пульт дистанционного управления, нажав на кнопку. На крышке контейнера замигали огоньки. Он нажал другую кнопку. Включились реактивные двигатели; контейнер начал подниматься в воздух.

Удовлетворившись этим, киборг снова нажал первую кнопку. Двигатели выключились, огоньки погасли. Крис посмотрел на часы: 22. 30. Он пожал плечами и зашагал к условленному месту встречи.

* * *

Как выяснилось, он опередил Тэсс. Крис прохаживался перед рекреационным центром, размышляя о том, не попался ли он на очередную шутку, когда рядом с ним притормозил служебный аэрокар. Воздух, вырывавшийся из турбин машины, трепал его брючины и поднимал маленькие облачка тонкого пандорского песка, покрывавшего улицы.

Оконное стекло поползло вниз. Тэсс выглянула наружу.

— Добрый вечер, капитан. Вас подбросить?

Она поставила аэрокар подальше от ярких огней рекреационного центра, в густой тени между двумя зданиями. Крис вышел ей навстречу.

— Что теперь? — поинтересовался он.

Вместо ответа она нажала на кнопку. Крышка багажника открылась с легким щелчком.

— Забирайтесь туда, — сказала Тэсс.

— Вы шутите?

— Забирайтесь, капитан. Это приказ. И поторопитесь, а то нас кто-нибудь заметит.

— Слушаюсь, мэм.

Крису с большим трудом удалось втиснуться в багажник. Ему пришлось лечь наискось и подтянуть колени к подбородку.

— У меня такое чувство, словно я вернулся обратно в колледж, — проворчал он. — Сколько мне предстоит проехать в таком положении?

— Шестьсот — семьсот километров, — отозвалась Тэсс, положив руку на крышку багажника. — Не волнуйтесь. Я возьму напрокат башенный кран, чтобы вытащить вас. Случайно не страдаете клаустрофобией?

Она начала закрывать багажник.

— Нет, вы все-таки шутите. — Крис изогнул шею, чтобы видеть выражение ее лица.

— Конечно. — Она усмехнулась. — На самом деле ехать совсем недалеко. По дороге можете думать о пиве. Мы выпьем за отсутствующих друзей.

— За отсутствующих полковников, — поправил Крис.

Тэсс захлопнула крышку.

Киборг поерзал, пытаясь принять более удобное положение, но пришел к выводу, что это невозможно. Он слышал и ощущал вибрацию двигателей и плавный толчок, когда Тэсс тронулась с места. Вскоре аэрокар остановился, предположительно у главных ворот базы. Из-за шума двигателей и свиста воздуха, вырывавшегося из турбин аэрокара, невозможно было услышать, что говорилось снаружи.

Лежа в темноте, потея и морщась от болезненных толчков под ребра каким-то предметом, напоминавшим монтировку или разводной ключ, Крис принял решение.

— Я выполню это задание, как было поручено, — пробормотал он. — Но будь я проклят, если кто-нибудь что-то получит — включая робота, — пока Джамиль не вернется живым и здоровым.

ГЛАВА 12

Что может быть, кроме Тебя, Твоим врагом? Сознание — твоя тюрьма, Сознание — твоя свобода.

Эмили Дикинсон. Жизнь, № 9384, страница 4

К счастью, поездка в багажнике аэрокара продолжалась недолго, хотя Крису показалось, что он провел несколько часов в кромешном мраке, сражаясь с огромным разводным ключом. Помогая ему выбраться наружу, Тэсс уверяла, что прошло лишь десять минут.

Киборг осмотрелся по сторонам. Красный песок, карликовые сосны, какая-то мелкая флора — он плохо разбирался в пандорской растительности. Вдали светились огни военной базы; они находились примерно в пяти километрах от главных ворот.

Крис глубоко вздохнул, радуясь вновь обретенной свободе. В воздухе ощущался слабый аромат пустынных растений и привкус дождя. Грозовой фронт заметно приблизился, по краям облачной массы время от времени вспыхивали молнии.

— У вас не возникло трудностей на выезде? — спросил Крис, пытаясь привести в чувство онемевшую правую руку.

Тэсс пожала плечами.

— С какой стати? Я постоянно выезжаю с базы, как и большинство офицеров. Конечно, я остановилась у ворот, но охранники даже не взглянули на мои документы, а помахали, чтобы я проезжала. Понимаете, я…

— Тише! — предупредил Крис. — Я слышу шум двигателя. Кто-то едет к нам.

— Вы уверены? — Тэсс озадаченно взглянула на него. — Я ничего не слышу.

— Абсолютно уверен. — Киборг постучал по левому уху. — У меня очень чувствительный слуховой аппарат. Звук приближается сзади, со стороны базы.

Тэсс не стала тратить время на размышления.

— Садитесь в машину! — Она прыгнула на сиденье водителя.

Крис распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья и забрался внутрь. Предвкушая бешеную гонку, он начал было застегивать ремень безопасности. К его изумлению, Тэсс откинула ремень в сторону. Она придвинулась ближе, обвила киборга руками за шею и поцеловала его.

— Послушайте, капитан, — пробормотал он, не вполне понимая, что делать со своими руками. — Все это очень приятно, но другая машина приближается к нам, и…

— Заткнитесь, капитан, — хриплым шепотом отозвалась она. — Молчите и целуйте меня. Я знаю, что делаю.

— Слушаюсь, мэм, — пробормотал Крис и приступил к выполнению приказа.

Вспыхнули фары. Рядом притормозил другой аэрокар. Крис не мог его видеть, потому что волосы Тэсс закрывали ему глаза, но, судя по звуку, это был аэроджип. Тэсс оторвалась от Криса и слегка повернула голову. Киборг оставался скрытым в глубокой тени.

— Эй, вы, отвалите! — крикнула Тэсс, щурясь от яркого света. — Дайте девушке право на личную жизнь!

— Конечно, Тэсс. Извини, — донесся женский голос. — Я просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке.

Другая женщина, сидевшая в аэроджипе, звонко рассмеялась.

— Наверное, она скормила ему старую историю о пустом баке для горючего. Тэсс, ты потом заедешь к Джейку?

— Может быть, — ответила Тэсс. — А может быть, и нет. У меня еще много горючего. А теперь отвалите, ладно?

Женщины снова рассмеялись. Аэроджип со свистом унесся вдаль, поднимая облака красноватой пыли.

— Мои соседки по комнате, — пояснила Тэсс, повернувшись к Крису.

— Кажется, они не очень-то удивились, увидев нас здесь.

— Да, — согласилась она и снова скользнула в его объятия. — Это местечко неофициально известно как Аллея Влюбленных. Ого! — Она положила руку на грудь киборга. — У тебя так стучит сердце! Настоящее или искусственное?

— Искусственное, — ответил Крис. — Но гормоны настоящие.

Тэсс обвила его рукой за шею и снова притянула к себе.

— Неужели это то, о чем я подумала? — поддразнила она. — А мне казалось, ты просто боишься, как бы тебя не поймали.

Крис задумался, пытаясь найти какой-нибудь подходящий ответ, но потом обнаружил, что может найти своим губам лучшее применение. После нескольких весьма приятных моментов Тэсс отодвинулась и оценивающе посмотрела на него.

— Ты не боялся, верно? — спросила она.

— Чего? — озадаченно отозвался Крис.

— Ты не боялся, что тебя могут поймать. — Ее голос был серьезным. — Большинство адъютантов, состоящих при полковниках, дрожат от страха за свои нашивки. Но ты не такой, как другие. Пожалуй, ты староват для капитана. Это может показаться странным, но знаешь, если бы я встретила вас обоих — тебя и Джатанского — в штатской одежде, то решила бы, что ты его старший офицер.

Черт побери, эта женщина была слишком умна! Она снимала маскировочные слои быстрее, чем Крис успевал их снимать сам.

— Ты раскусила меня, — сказал он. — Когда-то я в самом деле был генералом. Но потом меня разжаловали в рядовые за шашни с… Какая у тебя военная специальность?

— Офицер по специальным проектам.

— …За шашни с офицерами по специальным проектам. Пришлось начинать все сначала. Но я ожидаю, что примерно через год снова дослужусь до генерала. Когда это случится, я вернусь сюда и сделаю тебе предложение. Мы поженимся, нарожаем десяток малышей, и ты научишь их стрелять без промаха. Нашего первенца мы назовем Джатанским.

— Ты! — Она оттолкнула его. — Ты просто неисправим.

— Это хорошо или плохо? — поинтересовался Крис.

— Смотря с какой стороны, — отозвалась Тэсс. — Должно быть, у тебя пересохло в горле после такой долгой речи.

Она пересела в кресло водителя и завела двигатель.

— Готовы ехать в город, капитан?

— Поехали, капитан. Кстати, куда мы направляемся? В то место, о котором говорила твоя соседка? Я забыл название…

— «У Джейка».

Аэрокар с легким шелестом помчался к отдаленным огням. Оба молчали, наслаждаясь быстрой поездкой и наэлектризованной предгрозовой атмосферой. Каждый смаковал то, что произошло недавно, и предвкушал то, что ожидало их впереди.

Да, но что их ожидало? «Ты должен украсть этого проклятого робота, — холодно напомнил себе Крис. — Ты здесь по делу, а не ради удовольствия».

— Что это за заведение? Местный бар?

— Да, на самом краю города.

— Я полагал, что злобным инопланетянам запрещено иметь дело с местным населением.

— Так оно и есть по большей части, — согласилась Тэсс. — Но с Джейком дело обстоит немного иначе. У нас есть соглашение — разумеется, совершенно неофициальное.

— Конечно, — буркнул Крис. — Вот почему ты часто вывозишь людей с базы в багажнике аэрокара. По-моему, ты серийный убийца, питающийся невинными офицерами мужского пола. Может быть, Джатанский уже пал жертвой твоих козней?

— Признаюсь в содеянном. Я обманом выманила его с базы, изнасиловала, а потом долбанула по голове пивной бутылкой. Ты будешь следующим.

— На этот раз трюк с бутылкой может оказаться неудачным. Моя голова в основном состоит из стали. А что ты делаешь с трупами?

— Набиваю чучела, — с улыбкой ответила Тэсс. — Ты будешь одним из лучших экспонатов в моем музее. Я поставлю тебя рядом с Джатанским.

— Нет, я хочу отдельный зал для себя, — заявил Крис. — Пусть он называется «Человеческое творчество по металлу».

Тэсс искоса взглянула на него.

— Ты не позволяешь другим людям забывать об этом, верно?

— Во всяком случае, я не могу забыть, — ответил Крис. — Тогда почему другие должны?

Он смотрел прямо вперед, на дюны красноватого пандорского песка, отливавшие слабым фосфоресцирующим светом. Мягко сиявший песок, усеянный темными купами карликовых растений под грозовым небом, придавал ландшафту изысканно-зловещий облик. У Криса чесались пальцы от желания вынуть закрутку из портсигара в нагрудном кармане. Он задумчиво постучал по ручке своего сиденья.

— «Можете ненавидеть меня сколько хотите, но не смейте жалеть не так ли? — сухо спросила Тэсс.

— Что-то вроде того. — Крис откинулся на спинку сиденья в деланно небрежной позе. — Послушай, если ты копнешь еще глубже, то наткнешься на нефть. Лучше расскажи мне об этом баре. Какое у вас соглашение с местными жителями? Вышвыривают только рядовых или офицерам тоже достается?

— Так просто ты от меня не отделаешься. — Тэсс покачала головой; светлые волосы рассыпались у нее по плечам. Ее руки быстро, уверенно двигались над приборной панелью. Мундир плотно облегал ее ладную, мускулистую фигуру. — Я не могу ненавидеть тебя и отказываюсь жалеть тебя. Что же мне остается?

— Не знаю, капитан. — Крис невольно улыбнулся. — В самом деле, что?

— Ты мне нравишься, — тихо сказала Тэсс. — Очень нравишься. — Она откинула со лба упавшую прядь волос. — Так что ты хотел узнать о заведении Джейка? Оно называется баром, хотя, наверное, многие назвали бы его притоном. Им управляет пандорец, который любит деньги сильнее, чем ненавидит инопланетников. Пиво холодное, виски нормальное, военная полиция совершает рейды не чаще чем раз в квартал. Туалеты грязные — по крайней мере, женские, не знаю, что творится в мужских. Иногда нам это надоедает, и мы устраиваем генеральную уборку. Каждый, кто может покинуть базу — на законном основании или иначе, — отправляется к Джейку. Вот, пожалуй, и все.

— А полковник знает об этом?

— Конечно, знает. Как я уже говорила, военная полиция проводит рейды три-четыре раза в год. Они закрывают бар. Местные журналисты пишут гневные статьи. Стреббинс читает нам нотации. Неделю-другую мы ходим злые, а потом открывается лавочка, — и жизнь продолжается.

— Меня удивляет, что Стреббинс мирится с таким положением, — заметил Крис.

— Ты вряд ли стал бы удивляться, если бы жил здесь, — серьезным тоном ответила Тэсс. — Служба на Пандоре не способствует поддержанию высокого морального духа. Мы находимся в заключении на этой базе и ничего не можем поделать, пока не накопим достаточно увольнительных, чтобы слетать на другую, более гостеприимную планету. Я отправляюсь в отпуск через месяц. У тебя есть предложения?

Она посмотрела на Криса. Наступила его очередь сказать, что он тоже отправляется на побывку примерно через месяц и знает планету с молочными реками и кисельными берегами, где они могли бы прекрасно провести время вдвоем. Это было бы достаточно просто. Он мог каждые несколько месяцев вытаскивать капитана Кергонана из стенного шкафа, чистить его щеткой и звонить Тэсс. Все шло к этому.

Крис молчал, глядя на молнии, вспыхивавшие в грозовых тучах.

«Ты идиот, — думал он. — Эта привлекательная молодая женщина что-то нашла в тебе. Она ясно дала понять, что не будет биться в истерике, если услышит, как жужжат и тикают твои внутренности, когда ты занимаешься любовью. В конце концов, у Джамиля есть две жены на двух разных планетах. Тэсс — кадровый офицер. Она знает, что между нами не может быть ничего серьезного…»

— Я женат, — вслух сказал он.

— Ну, тогда другое дело. — Тэсс едва заметно улыбнулась и пожала плечами.

Киборг кивнул. Он смотрел на фронт приближающейся грозы, на первые капли, упавшие на ветровое стекло. Он собирался воспользоваться своим семейным положением как предлогом, как возможностью снять их обоих с опасного крючка. Но почему-то это прозвучало неправильно.

— На самом деле это ничего не меняет, — сказал он. — Мы были женаты долгое время, еще до… инцидента. Я должен был умереть. Меня оставили умирать. Но Марджори приняла решение превратить меня в получеловека-полумашину. Она не нашла в себе силы расстаться со мной. А потом, когда я вернулся домой…

Крис замолчал. Сейчас он был готов отдать что угодно за хорошую затяжку.

— Когда ты вернулся домой… — мягко поддакнула Тэсс.

Он пожал плечами.

— Мне следовало этого ожидать. Она поняла, что не сможет жить с мужем, которому приходится менять масло и перебирать двигатель через каждые десять тысяч миль пробега.

— Мне очень жаль, Крис, — сказала Тэсс.

Они подъехали к бару Джейка, о чем свидетельствовала сияющая неоновая вывеска. Тэсс остановила аэрокар у соседнего здания, выключила двигатель и повернулась к нему.

— Лучше бы тебя ненавидели, чем жалели, да? Теперь я понимаю.

— Она только посмотрела на меня, — сказал киборг. — Но этого было достаточно. Я повернулся, ушел и больше не возвращался. С тех пор прошло около десяти лет.

— Ты уже десять лет не видел свою жену? — изумленно спросила Тэсс.

— Я видел ее. — Рука Криса снова потянулась к нагрудному карману.

— Если ты хочешь курить, то кури, — предложила Тэсс. — Ты заставляешь меня нервничать, тогда то и дело тянешься к своему карману.

Помедлив, Крис достал свой золотой портсигар, вынул закрутку и сунул ее в рот. Несмотря на служебную инструкцию, в аэрокаре имелся прикуриватель. Киборг закурил и с радостью сделал глубокую затяжку.

— Я видел ее, — повторил он.

Крис видел свою жену около года назад. Он спас ее из коразианского «мясного барака» — ужасной тюрьмы, в которой враги держали своих пленников до тех пор, пока у них не возникала надобность в новой порции пищи. Тогда Марджори смотрела на него совсем по-иному. Она была благодарна, очень благодарна. Наверное, по этой причине на обратном пути она сказала Крису, что по-прежнему любит его и всегда любила…

Крис опустил окошко, выбросил наружу дымящийся окурок. Обернувшись, он обнял Тэсс и привлек ее к себе. Она помедлила лишь мгновение — не из благопристойности, но для того, чтобы внимательно посмотреть на него. Затем она скользнула в его объятия, и они узнали друг друга еще лучше.

— Теперь мне хочется пить, — прошептала она, немного отодвинувшись.

— Нам лучше зайти в бар, пока не началась гроза, — согласился Крис.

Она запрокинула голову для последнего поцелуя. Затем они вышли из машины и рука об руку направились к бару.

По пути Крис провел быструю рекогносцировку. Заведение Джейка не представляло собой ничего особенного: старое, обветшавшее здание, построенное из пандорского песчаника, служившего основным строительным материалом на этой планете. Оно было двухэтажным — владелец, по всей видимости, жил наверху — и располагалось на самой окраине города. Через большие окна на первом этаже можно было наблюдать за весельем. Крис видел фигуры танцующих людей.

Сейчас бар находился слева от киборга. Прямо по курсу светились огоньки стройплощадки, к которой вела грунтовая дорога. Крис видел зеленый отсвет силового поля, окружавшего разбитый космоплан. По его расчетам, место крушения находилось не более чем в двух километрах от бара.

Сейчас он с радостью пробежался бы трусцой; жаль только, что идет дождь. Придется придумать какой-то предлог, чтобы избавиться от Тэсс. Это вполне осуществимо, хотя и неприятно. Она будет рассержена и обижена, она сочтет его грубияном и обманщиком — и будет права.

«Этого ты и хотел, не так ли?» — спросил он себя.

— Там собираются построить новый торговый центр, — сообщила Тэсс, заметив его необычный интерес к стройплощадке. — Но сначала они хотят возвести трехметровую стену, чтобы отгородиться от нас.

— Да, я слышал об этом.

— По крайней мере, таковы были их первоначальные планы. Но теперь строительство остановилось из-за археологических раскопок. Видишь вон там зеленоватое сияние? Они нашли древний космоплан…

— Пойдем выпьем пива, ладно? — грубо перебил Крис. Он зашагал к бару, горько сожалея о том, что невольно приоткрыл ей свои планы.

— Конечно. — Тэсс озадаченно взглянула на него. Она убрала свою руку, и киборг никак не отреагировал на этот жест обиды и непонимания.

Дождь шел все сильнее, но настоящая гроза еще бушевала в отдалении. Раскаты грома сотрясали землю. Киборг и Тэсс дошли до бара в молчании. Крис открыл дверь; Тэсс вошла внутрь мимо него. На вешалках висели плащи, на полке сбоку выстроились головные уборы. В углу стоял сломанный видео-ком и старый разбитый аппарат для торговли холодными закусками. Через стеклянную панель второй двери Крис видел внутреннее помещение бара. Там было полно людей, в основном одетых в армейскую форму, они пили, смеялись и разговаривали. Он направился туда, но Тэсс преградила ему путь.

— Послушай, Крис, — спокойно сказала она. — Не думай, будто у тебя есть какие-то обязательства передо мной. Мы можем считать вечеринку законченной и вернуться на базу, если ты этого хочешь.

Нет, такой вариант не годился. Крису по-прежнему нужно было забрать робота и доставить его на базу.

Молодая парочка вышла из бара, хихикая и целуясь. В прихожей было так тесно, что Крису и Тэсс пришлось прижаться к мокрым плащам на вешалке, чтобы пропустить их. Проходя мимо, солдат нечаянно задел Тэсс плечом, и она упала на Криса.

Киборг подхватил ее и прижал к себе. Тэсс попыталась освободиться, но он не отпустил ее. Парочка вышла на улицу, закрыв дверь за собой.

— Ты сказала, что изучала киборгов, — обратился он к Тэсс.

— Да, — ответила она.

— Не только физиологию, но и психологию?

— Совсем немного, — призналась она. — Крис, если я что-то сказала…

— Нет. — Он глубоко вздохнул. — Ты была великолепна. Но если ты изучала киборгов, то знаешь, что людям очень трудно завязать с нами романтические отношения. Когда женщина слышит, как моя рука издает предупредительные сигналы, она не спрашивает, страдаю ли я от химического дисбаланса кровеносной системы. Обычно она просто бледнеет и уходит.

Тэсс улыбалась. Она придвинулась к Крису и взяла его за руку — за фальшивую, кибернетическую руку.

— Завтра я собираюсь покинуть базу, — продолжал Крис. — Может быть, мы когда-нибудь увидимся, а может, и нет. Давай не будем заглядывать дальше этого вечера, ладно?

К удивлению киборга, Тэсс не стала возражать или поддразнивать его. Она выглядела серьезной и задумчивой.

— Понимаю, — сказала она.

Как ни странно, Крису показалось, что она в самом деле поняла его.

ГЛАВА 13

Сказано: тот, кто знает своего врага и знает себя, выйдет невредимым из сотни сражений.

Сун Цзу. «Искусство войны»

Пандорский портер оказался так же хорош, как и его репутация. Крис сожалел, что не может в полной мере насладиться прекрасным напитком — для сегодняшней ночной работы ему нужно было сохранять ясную голову. Он неторопливо отхлебывал из своей кружки, а когда Тэсс спросила, не хочет ли он заказать еще, объяснил, что тонкое химическое равновесие его организма не допускает приема большого количества алкоголя.

Подруги Тэсс заметили их и подошли ближе, чтобы получше рассмотреть Криса. Обменявшись с Тэсс несколькими шутливыми фразами, они присоединились к танцующим.

Киборг и Тэсс сидели рядом в отдельной деревянной кабинке у окна. Им приходилось наклоняться друг к другу при разговоре: помещение содрогалось от раскатов музыки, извлекаемой из портативных синтезаторов. Музыканты были скорее энергичными, чем одаренными, но умели поддерживать ритм, а большего танцующим и не требовалось. Крис и Тэсс дружелюбно перекрикивались, смакуя портер и радуясь обществу.

Первоначальный замысел Криса — избавиться от Тэсс, пофлиртовав с другой женщиной, — пошел насмарку. Тэсс ни на секунду не поверила бы в искренность его заигрываний. Кроме того, киборгу приходилось признать, он просто не может стать объектом повышенного внимания со стороны других женщин, не проявлявших к нему никакого интереса.

Он уже почти решил, что наилучшей политикой будет честность — разумеется, не полная искренность, но откровенный разговор с глазу на глаз. Он попросит Тэсс вернуться на базу без него. Ему хочется побыть в одиночестве и немного подумать; возможно, отрепетировать свою завтрашнюю речь. Точно, так он и сделает.

— Хочешь еще? — спросила Тэсс, указав на опустевшую кружку.

— Нет, но возьми еще парочку. Я потом тебя догоню. Тэсс встала в очередь у стойки бара, где уже собралась изрядная толпа. Крис посмотрел на часы: 10.00. Дождь прекратился, но, судя по вспышкам на горизонте, гроза бушевала где-то недалеко. Если он собирается приступить к делу, то сейчас наступил самый благоприятный момент. Крис встал и хотел было подойти к Тэсс, чтобы извиниться перед ней, но что-то большое и тяжелое врезалось в дверь с грохотом, перекрывшим даже шум музыки.

Солдат, сидевший за столиком у окна, вскочил на ноги.

— Рейд! — завопил он.

В распахнутую дверь уже ворвалось несколько полицейских.

Люди разбегались во всех направлениях. Крис встретился взглядом с Тэсс; между ними мелькали руки, ноги и перевернутые столы. Первым побуждением киборга было пробиться к Тэсс и спасти ее, но он одернул себя. Вот то, чего ты ждал, идиот! Это твой шанс! Тем не менее Крис мог бы проигнорировать доводы рассудка, если бы Тэсс не приняла решение за него. Она махнула рукой, показывая, чтобы он бежал через окно.

— А ты? — крикнул он.

Она указала в сторону женского туалета и, не тратя больше времени на объяснения, побежала туда. Помедлив еще секунду-другую, Крис увидел, как Тэсс и двое ее подруг скрылись за дверью туалета.

Перед киборгом вырос огромный пандорский коп, выкрикивавший что-то неразборчивое и размахивавший электрической дубинкой. Крис перехватил дубинку кибернетической рукой и сильно сжал, раскрошив орудие усмирения на маленькие кусочки. Полицейский приоткрыл рот от изумления и попятился.

Крис не стал тратить времени. Он опрокинул один столик, перепрыгнул через другой и пнул в раму ближайшего окна своей кибернетической ногой. — Стекло со звоном посыпалось наружу, и киборг вылетел на улицу головой вперед. За ним последовали еще два солдата, которым удалось увернуться от полицейских.

Крис приземлился на плечо, перекатился по мостовой и остановился у тротуара. Он встал, стряхнул с себя осколки стекла и быстро огляделся по сторонам.

Пандорская полиция, прибывшая на патрульных машинах без опознавательных знаков, перекрыла парадный вход. К месту происшествия прибывали все новые машины; сверкали фары, завывали сирены. Большой аэрофургон — вероятно, для транспортировки попавшихся неудачников — медленно спускался за линией оцепления.

Аэрокар Тэсс был блокирован спереди и сзади двумя пандорскими патрульными машинами. Если она смогла скрыться, то ей придется добираться до базы пешком.

Крис раздосадованно покачал головой, но потом напомнил себе, что она хорошо знает окрестности. Тэсс вполне могла позаботиться о себе. Однако он рискнул подождать еще несколько секунд, надеясь заметить ее.

Из окон выпрыгивали все новые люди. Разгорались ожесточенные схватки. Полицейские рассыпались по автостоянке, пытаясь оцепить весь квартал. Крис больше не мог ждать. Он повернулся и побежал.

Стиль его бега был довольно неуклюжим. Казалось, физическая сторона его тела состязалась в скорости с механической, отчего киборг раскачивался на бегу; иногда его даже бросало из стороны в сторону. Но он мог двигаться быстро, кибернетическая половина его тела никогда не уставала.

Обнаружив дорогу, ведущую на стройплощадку, Крис понял, что она послужила главным маршрутом для полицейского вторжения. Свет фар на мгновение выхватил его из темноты, он метнулся к большой дренажной трубе на другой стороне дороги. Раздались крики. Одна машина свернула за ним, но Крис набрал скорость и устремился в пустыню. Вскоре копы отказались от преследования и отправились за другой, более легкой добычей.

Ноги Криса увязали и поблескивающем пандорском песке, превратившемся после дождя в жидкую грязь. Комки песка прилипали к его ботинкам и упорно не желали отваливаться. Киборг замедлил шаг.

Он продолжал двигаться вглубь пустыни, пока звуки голосов не стихли в отдалении. Теперь город находился справа от него, а слева сияли огни стройплощадки. Крис решил вернуться на опустевшую дорогу.

Снова пошла грязь вперемежку с глубокими лужами. Через каждые сто метров Крису приходилось останавливаться и очищать ботинки, густо облепленные вязкой охристой глиной.

Прямо над его головой вспыхнула молния; секунду спустя грянул гром, и с неба хлынули потоки воды. Крис моментально промок до костей, что вовсе не улучшило его настроение.

Он надеялся, что Тэсс удалось ускользнуть от полиции. При мысли о том, что он сначала использовал, а потом бросил ее, на душе стало еще тяжелее. Если ее поймали и заключили в пандорскую тюрьму, то завтра утром ей придется попрощаться со знанием капитана. Крис пытался убедить себя в том, что она все равно отправилась бы в бар со своими приятельницами, но это не помогало. Если с ней что-то случится, виноват будет он.

Но даже если сегодня все закончится хорошо, что будет завтра?

Он попрощается с ней. Они обменяются дежурными шутками. Он скажет, что свяжется с ней, — обещание, которое так и останется невыполненным. Он не сможет сказать ей правду. Она догадается, что ее обманом вовлекли в какую-то аферу, и будет права. Если снять маскировку, то можно увидеть правду, такую же грубую, как механическое устройство его левой руки. Никакая пеноплоть и пластикожа не смогут скрыть ее. Гораздо лучше отсечь руку, никогда больше не встречаться с Тэсс. Так он сможет избавить ее от страданий. Она сохранит воспоминания о романтическом вечере, нескольких поцелуях, приятном знакомстве.

По крайней мере, Крис надеялся, что его общество показалось ей приятным. Его собственные чувства были далеко не радостными. Проклятая работа! Сначала она напоминала подарок в яркой обертке, простой и красивый снаружи, но когда он перерезал ленточку, сработал часовой механизм, и «подарок» взорвался у него в руках, Сейчас он без колебаний отказался бы от работы, вернул Сакуте полученный аванс и оставил древнего робота у пандорцев. Он принадлежал им по праву.

К несчастью, теперь Крис не мог этого сделать. Он получил приказ, и кто-то захватил Джамиля.

Киборг снова остановился, счистил с ботинок налипшую грязь и стал готовиться к предстоящей работе. Он отделил руку из пеноплоти и заменил ее инструментальной рукой. Все пальцы этой руки представляли собой различные орудия: дрель, отвертку, лазерный резак. Тэсс едва ли с такой готовностью устремилась бы в его объятия, увидев стальные инструменты.

Конечно, он всегда мог отсоединить рабочую руку и заменить сталь пеноплотью, снова стать капитаном Кергонаном.

Но он не был капитаном Кергонаном.

Кибернетическая рука всегда останется с ним — холодная, безжизненная, предназначенная только для работы.

Это все, на что он годился.

Крис снова перешел на бег.

ГЛАВА 14

Одно воспоминанье о руке,

Так устремленной к пылкому пожатью,

Когда она застынет навсегда

В молчанье мертвом ледяной могилы,

Раскаяньем твои наполнит сны…

Джон Китс. «Живая рука»

Крис трусцой бежал по дороге, пока не приблизился к ржавой ограде из колючей проволоки и деревянной баррикады, воздвигнутой для защиты территории стройплощадки.

Над воротами горела лампочка, вероятно оставленная ночным сторожем, однако Крис не видел ни сторожевой будки, ни света за воротами. Сторож мог находиться внутри, ближе к тяжелому оборудованию и стройматериалам. Киборг оглянулся. Вдалеке мигали огни полицейских аэрокаров, со стороны города едва слышно доносился вой сирен.

Крис наклонился, поднял камень величиной с кулак и швырнул его в лампочку, но промахнулся. Он попробовал еще раз. С третьей попытки лампочка разлетелась вдребезги.

Грубо, но эффективно. Любой, кто обнаружит разбитую лампочку, скорее всего спишет ее на хулиганов. Теперь Крис мог не таиться в тени. Он подошел к воротам и осмотрел висячий замок — дешевый образчик скобяного товара с наборным цифровым кодом. Взяв замок механической рукой, он рванул посильнее. Дужка отлетела в сторону.

Крис вошел на территорию стройплощадки и замер, прислушиваясь. Землеройные машины выстроились вокруг котлована; строительство еще не началось, хотя металлические формы под цемент для блоков фундамента были уложены длинными рядами. Теперь Крис видел впереди небольшое строение с огоньком на крыше — жилище ночного сторожа. Будет ли он совершать обычный обход территории? Учитывая проливной дождь, это казалось сомнительным, но Крис был готов к такому повороту событий. В его инструментальной руке имелось пусковое устройство, заряженное стрелкой с быстродействующим транквилизатором. Убедившись, что все системы функционируют нормально, киборг побежал к месту крушения космоплана.

Ему понадобилось около пяти минут, чтобы добраться туда. По пути он никого не видел и надеялся, что его тоже никто не видел. Дождь продолжал лить; его одежда промокла насквозь, холодный ветер пронизывал до костей. Один раз Крис поскользнулся и упал, но даже не ушибся.

Оказавшись на месте, Крис перевел дыхание, счистил грязь с инструментальной руки и осмотрелся.

Силовое поле имело одно преимущество: оно освещало участок ярко, как днем.

Старый космоплан был откопан лишь наполовину. Установив его происхождение, пандорцы тут же прекратили работы, опасаясь (если верить Сакуте) инопланетной инфекции. Очевидно, космоплан вошел в землю под острым углом, но с тех пор зыбучие пески погребли его под собой и скрыли все следы его существования.

Крис изучил видимую часть космоплана. Сакута снабдил его старыми фотографиями и видеозаписями по этому типу летательных средств. Легкие космопланы в основном использовались для перевозки небольших грузов на значительные расстояния. Они также доказали свои превосходные качества как автоматические зонды-разведчики.

Согласно сведениям профессора Сакуты, на раннем этапе колонизации космоса роботы вроде того, с которым Крису предстояло иметь дело, отправлялись в разные секторы Галактики для картирования, изучения и поиска планет, пригодных для обитания человека.

Катастрофы были довольно частым явлением; космопланы, управляемые роботами, неосмотрительно приближались к массивным планетам, попадали в зону действия гравитационного поля и, не в силах освободиться, разбивались на поверхности. Системы защиты на этих утлых суденышках не отличались особенной прочностью. Многие даже не достигали поверхности планет и сгорали в атмосфере, поэтому находки хорошо сохранившихся образцов были крайне редкими.

Крис оценил размер ущерба, причиненного космоплану, и пришел к выводу, что посадка была хотя и вынужденной, но контролируемой. Тот, кто управлял кораблем, боролся до конца и приложил все силы к тому, чтобы посадить космоплан, по возможности сохранив его целостность. Это не вполне совпадало с показаниями Сакуты, описывавшего роботов как трудолюбивых, но абсолютно безмозглых космических выполнявших заложенную в них программу, но не более того. Такой робот примирился бы с неизбежностью и безропотно принял огненную смерть. Но тот, кто пилотировал древний космоплан, изо всех сил боролся за жизнь — почти как человек.

Крис подумал об этом с мимолетным интересом, как о чем-то, не заслуживающем пристального внимания. Существовало несколько объяснений: например, на борту космоплана по той или иной причине мог находиться живой человек. Возможно, пандорцы обнаружили скелет и это послужило причиной их панического страха перед инопланетной инфекцией. Это было нелогично — если на космоплане и водились какие-то микробы или вирусы, они должны были погибнуть много веков назад. Но с другой стороны, правительство, готовое обнести торговый центр высокой стеной от любопытных взглядов, не заслуживало высокой оценки по логике.

Хвостовые дюзы космоплана смотрели в небо. Крылья отсутствовали; вероятно, отломились при посадке. Носовая часть в основном находилась под землей вместе с грузовым отсеком. Проникнуть в космоплан можно было лишь через верхний аварийный люк.

Согласно отчету, направленному коллегой Сакуты, сервомоторы аварийного люка не работали. Его нашли немного приоткрытым — должно быть, запорная система вышла из строя при крушении. Пандорское правительство распорядилось опечатать люк, чтобы никакой смертоносный вирус не мог проникнуть в атмосферу. Для этой цели использовалась стандартная магнитная заглушка; снять ее не составляло труда. Главной задачей для Криса было силовое поле. Он подошел поближе, чтобы изучить аппарат, используемый для создания поля.

Это была одна из новейших моделей переносной силовой установки. Поле, которое она создавала, не только отталкивало физические объекты, но и отражало направленную энергию. Сам аппарат был сделан из закаленной особой стали со сглаженными краями, без наружной панели управления, если не считать индикатора сигнала тревоги. Стоит прикоснуться к аппарату, и весь город узнает, что он здесь.

Крис задумчиво покачал головой. Установка должна была потреблять массу электроэнергии, но тогда здесь должен быть и силовой кабель. Он обошел аппарат с другой стороны и нашел то, что искал. Можно было применить инструментальную руку, но к чему утруждать себя? Лучше придерживаться версии о вандалах. Неподалеку стояли трехметровые арматурные балки, используемые для укрепления несущей конструкции. Крис выбрал одну, поставил ее вертикально и отпустил, направив другой конец на электрогенератор, расположенный за силовой установкой. Кожух генератора с треском лопнул, полетели искры, и все погрузилось во тьму.

— Как только я покончу с этой работой, то предложу пандорцам свои услуги, — проворчал Крис. — Кто-то должен научить их элементарным основам безопасности.

Киборг подошел к люку и осмотрел магнитную заглушку. Захват, резкий рывок — и заглушка осталась у него в руке. Он помедлил, прислушиваясь и оглядываясь по сторонам. Дождь постепенно слабел; ночной сторож мог решиться на обход территории. Но пока что Крис не видел и не слышал ничего необычного. Включив ручной фонарик, он проник внутрь разбитого космоплана.

Внезапная тишина производила угнетающее впечатление. Сухой воздух слегка отдавал плесенью. Крис провел лучом фонарика по пыльным приборным панелям с древними и архаичными инструментами. Искусственная кожа на сиденьях пилотов облезла и потрескалась, пол усеивали кусочки внутренней обшивки и экскременты мелких грызунов. Робота здесь не было. И зачем сиденья для пилотов? Если этим кораблем управлял робот, в них не было необходимости.

Крис пожал плечами. Пожалуй, Сакуте понадобится не один год на исследование этой находки. Киборг высветил фонариком другую сторону рубки: приборы, металлические контейнеры, оборванные кабели и провода, разбитый видеоэкран. Переднюю панель управления покрывал густой налет черной сажи. Он пересек помещение, склонился над поврежденной панелью и расчистил небольшой участок, чтобы посмотреть поближе. Глядя на примитивные инструменты, Крис не смог удержаться от улыбки: сейчас более совершенная техника использовалась в детских игрушках. Но его интересовало другое. Хаос, царивший в рубке, мог возникнуть в результате крушения космоплана, но некоторые повреждения явно были получены в бою.

Крис пожалел, что рядом с ним нет Гарри Лака. Будучи профессиональным пилотом, Гарри мог бы подтвердить догадку киборга. К сожалению, большая часть космоплана была погребена под землей. Изучение обшивки носового отсека могло бы выявить новые доказательства его теории.

Космоплан не был притянут гравитационным полем планеты. Он подвергся умышленному нападению.

Но почему? Зачем сбивать безобидный исследовательский зонд, управляемый роботом? И кто стрелял в него? Познания Криса в земной истории были не слишком обширными, но насколько он помнил, в течение того периода на Земле установился прочный мир.

— «Все чудесатее и чудесатее», как сказал бы Рауль, — произнес Крис, радуясь звуку живого голоса. Тишина, пыль, невеселые размышления — все это начинало действовать ему на нервы. Несмотря на то что внутри не было мертвых тел, киборг чувствовал себя так, словно нарушил священный покой гробницы.

«Но это чушь, — подумал он. — Никто не погиб при крушении. Этим космопланом управлял робот, помнишь?»

Крис отошел от приборной панели и продолжил поиски. Он углубился в грузовой отсек космоплана, но тут его вес и движение вывели небольшое суденышко из хрупкого равновесия. Пол под ногами дрогнул и слегка сместился. Дверца одного из встроенных металлических шкафов скрипнула и приоткрылась.

Изнутри на Криса уставились чьи-то глаза, выхваченные из темноты лучом его фонарика.

Детские истории о призраках в гробницах фараонов, безумные мысли о мертвецах, восставших из праха, — все это внезапно вырвалось из подсознания Криса и навалилось на него. Ему приходилось слышать о людях, парализованных от потрясения, и теперь он испытал это на себе. На его кибернетической руке вспыхнули огоньки, тревожно запищали сигналы. Еще одна такая встряска, и придется ложиться на капитальный ремонт. Киборг глубоко, судорожно вздохнул и выругался свистящим шепотом.

Глаза, разумеется, принадлежали роботу.

Крис направил луч света на робота и подождал, пока сердцебиение не вернулось к нормальному ритму. Неужели генетическая память оказалась настолько сильной, что он ощутил прикосновение холодных забинтованных рук мумии, тянущихся к его горлу?

— Неудивительно, что ты напугал меня до полусмерти, — проворчал киборг, присмотревшись получше.

У робота были настоящие глаза — или, скорее, его глаза по прихоти конструктора карикатурно напоминали человеческие: с белыми глазными яблоками, черными зрачками и голубой радужной оболочкой. В описании Сакуты ничего не говорилось о глазах, и Крис невольно спрашивал себя, настоящие ли они или вставлены для красоты. В остальном робот ничуть не напоминал человека… если не считать внимательных, немигающих и необъяснимо печальных глаз.

Сам робот был похож на огромную медузу. Его металлическая голова тарелкообразной формы имела около метра в диаметре. На макушке мигал голубой огонек. Глаза располагались спереди, а остальная часть головы щетинилась инструментами и маленькими антеннами, выпиравшими под самыми разными углами.

Из-под головы свешивалось по меньшей мере два десятка суставчатых конечностей разной длины. Каждая конечность заканчивалась особой «кистью», очевидно выполнявшей свою функцию на борту космоплана.

Сейчас робот бесформенной кучей лежал в шкафу, разбросав конечности во все стороны, и смотрел на киборга печальными глазами. У Криса возникло странное подозрение, что в последнюю минуту перед катастрофой робот вдруг испугался и спрятался в шкафу.

— Следи за собой, — сурово сказал он. — Иначе ты скоро начнешь обращаться к нему по имени.

Крис отсоединил инструментальную руку и заменил ее большой клешней, работавшей как тиски. Нагнувшись, он крепко обхватил робота под головой и попытался поднять его. Ему удалось оторвать груз от пола, но затем он был вынужден признать свое поражение и разжал захват.

— Проклятье! — Киборг с кряхтением выпрямился и помассировал поясницу. Робот весил не менее полутонны. Сакута не упомянул об этом незначительном факте.

С помощью дополнительной настройки Крис мог бы немного увеличить грузоподъемность своей кибернетической руки, но сомневался, что это поможет. Конструкция киборга не предусматривала переноски таких тяжестей вручную. Придется выйти наружу, забрать контейнер и подогнать его к роботу, а не наоборот.

В результате у него уйдет еще больше времени…

— Вызываю Центральную, — послышался тихий голос снаружи. — Это Майк. Проклятый генератор снова сломался.

Крис выключил фонарик и застыл на месте. Он мог бы поклясться, что в последнюю секунду перед тем, как он выключил свет, глаза робота тревожно расширились. Забравшись в шкаф, он закрыл за собой дверь, оставив небольшую щелку, и приготовил стрелку с транквилизатором. Сторож, по всей видимости, говорил по-пандорски. Крис включил свой встроенный транслятор, еще когда сидел в баре, и теперь слышал именно то, что ожидал услышать.

— Это все из-за грозы, — продолжал голос. — Арматурная балка упала на генератор и разнесла его вдребезги. Вышлите ремонтную бригаду. Да… с утра, ясное дело. Сейчас здесь такая темень, хоть глаз выколи.

В разговоре наступила короткая пауза. Да, я осмотрел окрестности, хотя и не приближался к космоплану, — продолжал сторож. — На что мне сдалась эта инопланетная зараза? Кроме того, я еще должен закончить обход. Конец связи.

Крис улыбнулся в темноте. Он немного изменил позу на тот случай, если придется быстро покинуть шкаф, и при этом слегка толкнул робота плечом.

Что-то щелкнуло.

Внутри робота засветились огоньки, послышалось мерное гудение.

Крис послал в адрес Сакуты длинное и замысловатое ругательство. Профессор заверил киборга, что робот находится в нерабочем состоянии, что все его системы давно отказали, механизмы проржавели от времени. Крису опять «повезло»: находясь в герметически закупоренном состоянии, в условиях низкой влажности и постоянной температуры, робот сохранился на удивление хорошо.

Киборг смотрел на странный аппарат, размышляя о том, не стоит ли выключить его. Впрочем, он не имел ни малейшего представления об устройстве этой модели. Может быть, оставить все как есть? Робот едва ли начнет свистеть, звенеть колокольчиками и распевать «Боже, храни короля».

Пока что робот не двигался, лишь тихо гудел. Очевидно, он прогревал свои системы: внутренние огоньки, отражение которых Крис мог видеть на металлических конечностях, постепенно разгорались. И конечно же маньяк-конструктор оснастил подсветкой глаза робота. Они внезапно засияли, словно у девушки, приглашенной на первое свидание.

Одна из конечностей конвульсивно дернулась.

Крис прислушался к шагам ночного сторожа. По-видимому, тот обходил космоплан по периметру раскопок. Дождь должен был скрыть любые следы, оставленные киборгом. Какое-то время он мучился сомнениями, не осталась ли крышка люка распахнутой настежь, хотя прекрасно знал, что закрыл ее.

Шаги внезапно замерли.

Крис выругался про себя. Он знал, что сейчас будет.

— Центральная, это снова Майк, — послышался напряженный голос. — Кто-то снял магнитную заглушку. Немедленно высылайте людей… Нет, об этом не может быть и речи. Мне не платят за героизм. Конец связи.

Крис услышал шаги, затем скрип осторожно поднятой крышки. В рубку космоплана снаружи упал луч света.

— Эй, здесь кто-нибудь есть? — нервно позвал сторож и добавил более твердым тоном: — Я вооружен!

— Мррп, — произнес робот. Гудящий звук, который он издавал до сих пор, сменился отчетливым свистом разогревающихся реактивных микродвигателей.

— Стой! Прекрати! — зашипел Крис, надеясь, что робот отреагирует на речевые команды.

Но робот либо не реагировал, либо не понимал этот язык. Металлические части его тела с лязгом колотились о металлическую стенку шкафа. Одна из «рук» толкнула дверцу и распахнула ее. С сияющими глазами робот плавно поднялся в воздух и вылетел наружу.

Крис ухватился своей клешней за одну из суставчатых конечностей, намереваясь вернуть робота обратно в шкаф или хотя бы удержать его на месте. Рука отделилась с неожиданной легкостью и осталась в клешне киборга. Болтая оставшимися девятнадцатью конечностями, робот поплыл над палубой космоплана, направляясь к аварийному люку. Крис замер, чувствуя себя полным идиотом.

— Выходи. — Голос ночного сторожа сорвался от напряжения. Он откашлялся. — Повторяю, я вооружен!

Возможно, его дрожащий палец уже лежал на спусковом крючке. Крис не имел представления, как остановить робота, но по крайней мере он мог помешать незадачливому охраннику превратить робота в кучу металлолома. Киборг приготовил стрелку с транквилизатором и бросился в рубку.

Металлическая дверь шкафа с громким стуком врезалась в переборку. Крис спотыкался о какие-то ящики и провода, незаметные в темноте. Вместе с роботом они производили достаточно шума для небольшой армии. Должно быть, такая мысль пришла в голову и ночному сторожу.

— Выходите с поднятыми руками! Вы слышите? Я держу вас под прицелом! — Его голос предательски дрогнул.

Робот медленно выплыл из люка. Его огромные глаза сияли, многочисленные конечности болтались и извивались, словно клубок змей.

Крис услышал придушенный хрип. Затем раздался пронзительный вопль и топот ног по сырой почве.

Он высунулся из люка как раз в тот момент, когда сторож растворился в темноте. Вспомнив собственные чувства при встрече с роботом в странном, похожем на гробницу космоплане, Крис испытал определенную симпатию к несчастному стражу порядка.

Киборг мог бы без труда свалить сторожа усыпляющей стрелкой, но передумал. Если бедняга не доложит о случившемся, то служба безопасности в первую очередь будет искать его здесь. Зато теперь его найдут бегущим через пустыню и завывающим от страха. Им придется остановиться и выслушать его рассказ, а это позволит Крису выиграть драгоценное время.

— Минкс-нот, — произнес робот, глядя вслед сторожу немигающими глазами. Его голос звучал озадаченно.

Крис быстро обдумал свои дальнейшие действия. Ему предстояло сделать много вещей за очень короткий промежуток времени. Нужно было унести робота со стройплощадки, надежно спрятать его в контейнере, а сам контейнер — на базе. На все это, по его подсчетам, оставалось не более десяти минут.

Теперь робот вопросительно смотрел на него. На его голове вспыхивали зеленые огоньки, зрачки расширились, словно впитывая новую информацию. В левом ухе Криса запищал сигнал — предупреждение о том, что его сканируют. Киборг стоял неподвижно, надеясь, что исследование не займет много времени.

Так и случилось. Огоньки погасли, зрачки робота сузились до нормального размера. По-видимому, он узнал что-то о киборге. Крис в свою очередь стал изучать робота.

Принимая во внимание вес аппарата, было удачей, что он находится в рабочем состоянии и может передвигаться самостоятельно. Если бы Крис мог убедить его последовать за собой, все проблемы были бы решены. Интересно, о чем думает робот, если он вообще может думать? Он казался необычайно умным, но это поверхностное впечатление скорее всего складывалось из-за невероятных, почти человеческих глаз. Крис уже собирался протянуть руку и подтолкнуть робота в нужном направлении, когда тот снова заговорил.

Это была запись человеческого голоса, но, вне всякого сомнения, говорила машина: слова были лишены выражения и эмоциональной окраски. Судя по интервалам между фразами, робот произнес три предложения и снова замолчал, вопросительно глядя на Криса. Казалось, он ждал ответа.

Киборг находился в затруднении. Он не понял ни слова. Его транслятор мог переводить с нескольких тысяч языков, но только не с этого.

— Прошу прощения, — сказал Крис. — Я не понимаю, но вот что нам нужно сделать.

Он поднял руки, показывая, что у него нет дурных намерений. Медленно, словно приближаясь к пугливому ребенку, Крис протянул здоровую руку. Если он не понимал робота, тот тем более не мог понять его, но по крайней мере мог прийти к выводу, что незнакомое существо ему не угрожает.

— Не бойся. Мне нужно делать свою работу. Мы с тобой…

Крис замолчал. Голубой огонек, мигавший на голове робота, тоже погас. Киборг выждал еще несколько секунд, но больше он медлить не мог.

— Нам с тобой нужно немного прогуляться, — сказал он. Голубой огонек снова замигал. Крис экспериментировал, наблюдая за роботом. Совершенно верно: вспышки пульсировали в такт его словам. Когда он умолкал, огонек не мигал. Вероятно, аппарат записывал его голос. Крис мысленно взял это на заметку — у него имелось несколько отборных выражений, которые робот при случае мог передать профессору Сакуте.

Киборг снова протянул руку. В ответ робот протянул ему одну из своих конечностей.

Крис осторожно прикоснулся к металлической руке с тремя суставчатыми пальцами. Он мягко потянул робота за собой, надеясь, что на этот раз конечность не отвалится.

— Следуй за мной. — Огонек на голове робота вспыхнул три раза в такт его словам. — Туда.

Крис потянул немного сильнее и махнул другой рукой, показывая, что им нужно покинуть космоплан. Робот повиновался и безмолвно поплыл вслед за киборгом. Он даже включил луч яркого света, освещавший дорогу. Этот свет, заметный издалека, вызывал у Криса определенные опасения, но он не знал, где находится выключатель, и не мог надеяться, что робот поймет его намерение. Он ускорил шаг. Робот не отставал от него.

Вскоре они приблизились к ограде. Крис слышал рев двигателей какого-то тяжелого транспортного средства, но оно направлялось к месту крушения, которое теперь осталось далеко позади. Отсюда он мог видеть темную стену здания склада. Достав пульт дистанционного управления, он нажал нужные кнопки и погрузился в напряженное ожидание.

Сначала ничего не произошло. Крис успел придумать парочку уникальных двенадцатиэтажных ругательств, предназначенных специально для робота, когда увидел контейнер, выплывший из-за угла склада и медленно заскользивший к ограде.

Крис никак не мог ускорить этот процесс. Он искоса поглядывал на робота и внимательно прислушивался. Теперь издалека доносились звуки возбужденных голосов. Расстояние было слишком велико даже для его усиленного слуха, но он мог догадаться, о чем говорят пандорцы.

Наконец контейнер приблизился к ограде. Крис нажал следующую кнопку на пульте дистанционного управления. Включились реактивные двигатели; контейнер перелетел через колючую проволоку и мягко опустился на землю прямо перед ним. Киборг откинул крышку.

Теперь Крису предстояло справиться с самой трудной задачей: заманить робота внутрь. Тот изучал контейнер с явным интересом и, судя по зеленому огоньку, мигавшему у него на голове, сканировал электронную начинку точно так же, как недавно сканировал киборга.

— Туда, — Крис указал на контейнер. — Тебе нужно туда.

Голоса приближались; уже можно было расслышать отдельные слова. Крис специально оставил четкие следы. Преследователи заметили отпечатки ботинок и быстро поняли, что имеют дело не с каким-то космическим призраком.

— Иди туда, — более настойчивым тоном повторил Крис. — Иди!

Робот завершил сканирование. Он втянул все девятнадцать — конечностей в корпус, подлетел к контейнеру и угнездился внутри.

— Грнке, — произнес он и погасил все свои огоньки. Робот выключился.

— Приятных снов, — пожелал Крис. Впервые с тех пор, как он вошел в древний космоплан, киборг вздохнул с облегчением. Он аккуратно положил недостающую конечность рядом с роботом, закрыл крышку контейнера и проверил показания приборов. Все было в порядке.

С помощью пульта дистанционного управления Крис послал контейнер обратно через ограду и мягко опустил его на землю за гаражом возле склада.

Голоса приближались. Пробежавшись вдоль ограды, Крис вернулся на главную дорогу и сделал крюк в направлении города. Он специально оставлял заметные следы, наступая в грязь и проламываясь сквозь низкий кустарник.

Вскоре он оторвался от преследователей, хотя они по-прежнему были где-то недалеко. На окраине города он остановился, счистил грязь с ботинок и после этого постарался вообще не оставлять следов.

Киборг оставил службе безопасности мудреную загадку. Он надеялся, что ее решат следующим образом.

Ночной сторож ловит вора, пытающегося ограбить космоплан. Он поднимает тревогу. Вор убегает через пустыню и натыкается на ограду, окружающую военную базу. Здесь он некоторое время топчется на месте, охваченный паникой и пытаясь выяснить, можно ли перебраться на другую сторону. Убедившись, что это невозможно, он бежит вдоль ограды обратно в город. Этот сценарий отвлечет внимание от военной базы.

Разумеется, загадка могла оказаться бесполезной — ведь тот, кто захватил Джамиля, знал об их задании, о роботе и обо всем остальном. Но Крис решил, что он должен хотя бы попытаться спасти положение. Он зашел в темный угол, отсоединил инструментальную руку и заменил ее рукой из пеноплоти и пластикожи.

Вместе с обликом капитана Кергонана к нему вернулось горячее желание возвратиться на базу. Встреча с охранниками у ворот, не предвещала ничего хорошего, но все же это было лучше, чем ночные скитания в пандорской пустыне. Крис не успел пройти и половины пути, когда впереди засверкали фары аэрокара. Машина приближалась со стороны базы, а не из города. Он еще мог бы спрятаться в дренажной трубе…

«К черту, — подумал Крис. — По крайней мере, в тюрьме будет тепло и сухо».

Он остановился и помахал рукой.

Вскоре рядом с ним остановился аэроджип. Открылась дверца, и сержант военной полиции спрыгнул на землю.

— Рад видеть вас, ребята, — сказал Крис, напустив на себя виноватый вид, но не теряя достоинства.

Луч фонарика ударил ему в глаза.

— Капитан Кергонан?

— Да, это я. Вы, должно быть, подумали…

— Прошу прощения, капитан. Нам приказано найти вас. Капитан Штраусс сообщила, что полковник Джатанский отослал вас с территории базы. Вероятно, вы не знаете об этом, сэр, — невозмутимо продолжал сержант, — но в одном из местных баров сегодня ночью произошел неприятный инцидент. Капитан Штраусс беспокоилась, что вас случайно могли забрать вместе с нарушителями порядка.

— Вообще-то я действительно оказался поблизости, — признался Крис. — Там была такая суматоха, что я, наверное, повернул не в ту сторону. Я полночи бродил по этой проклятой пустыне.

— Да, сэр, — бесстрастно произнес сержант. — Если вы сядете в машину, сэр, то мы отвезем вас на базу.

Крис забрался в кабину и устроился на заднем сиденье. Итак, снова Тэсс. Он должен как-то отблагодарить ее, сделать ей подарок. Рауль поможет ему выбрать что-нибудь хорошее…

* * *

Крис вернулся домой далеко за полночь. Сержант вежливо попрощался с ним, напоследок попросив больше не покидать базу без особых распоряжений. Киборг направился к себе, но минуту спустя свернул в сторону, предварительно убедившись, что за ним никто не следит.

Крис чувствовал себя отцом, тихо и осторожно заглядывающим в спальню ребенка, чтобы не потревожить его сон. После непродолжительных поисков в темноте он обнаружил контейнер, стоявший между аэроджипом с помятым крылом и сломанной ракетной установкой. Он открыл контейнер. Робот был на месте.

Киборг задумался, не стоит ли переправить контейнер в служебную комнату, но мерный звук шагов неподалеку убедил его в том, что этого делать не стоит. Он едва ли смог бы объяснить причину своей ночной прогулки. Нежно погладив робота по голове, Крис закрыл контейнер и вернулся в казарму.

Его одежда промокла насквозь. Холод пронизывал тело до костей. У него болели даже те мышцы, которые не могли быть настоящими, из плоти и крови. Это была реакция на нервное напряжение, не покидавшее его весь вечер и большую часть ночи. Сейчас он отдал бы десяток древних роботов за возможность вернуться в свою комнату, вытянуться на койке и как следует отдохнуть. К сожалению, у него еще оставалось одно дело.

Крис пошел в комнату Джамиля, собрал его вещи и перенес их в свою комнату. Ему еще предстояло подготовиться к завтрашней лекции.

Горячий душ доставил ему несказанное удовольствие. Лежа в постели с закруткой во рту, Крис достал электронную записную книжку Джамиля, вызвал файл под названием «Опасность попадания посторонних предметов в двигатели космоплана» и начал читать.

Через пять минут он крепко спал.

ГЛАВА 15

… плох тот повар,

Что пальцев собственных не может облизать.

Шекспир. «Ромео и Джульетта», Акт 3

На Адонии наступил вечер, который должен был закончиться полным триумфом Рауля и посрамлением его заклятого врага Раджа Ву. Рауль пригласил гостей к 18. 00, но первые из приглашенных начали появляться в десять вечера. По правде говоря, никто и не ждал их раньше. Основной наплыв гостей ожидался после полуночи, а некоторые могли появиться только на следующий день, примерно к обеду. У адонианцев очень растяжимые понятия о времени.

Однако сам Рауль встал рано, как все генералы в день большого сражения. Он со стоном поднялся с постели вскоре после полудня, наложил на лицо огуречную маску, чтобы сгладить последствия стресса, принял ванну с морскими водорослями для улучшения метаболизма, и доверительно сообщил Дарлин, что принял лишь самые слабые искусственные стимуляторы, чтобы сохранить ясность мысли.

Остаток дня он потратил на мытье, укладку волос и макияж. Около двух часов Рауль решал, что он будет носить, — этот вопрос мучил его уже несколько дней — и наконец остановил свой выбор на черном камзоле, обтягивающих панталонах с мелкими блестками, черно-белой пелерине из перьев экзотических птиц и замшевых ботфортах. На запястьях лотофага красовались рубиновые браслеты.

— Я специально выбрал самый невзрачный наряд, — пояснил он, обратившись к Дарлин. — Вежливый хозяин не должен затмевать своих гостей.

Дарлин, одетая в простой шелковый костюм без всяких украшений, надеялась, что не уснет до прихода гостей. Малыш скрылся в своей комнате — отчасти для того, чтобы не трепать нервы Раулю, отчасти из опасения оказаться затоптанным в общей сутолоке.

Поставщик прибыл довольно рано, но чуда не произошло: выяснилось, что он перепутал заказ на некоторые деликатесы. Это вызвало шумную ссору на кухне, из которой разгоряченный Рауль вышел победителем, швырнув на пол вишневый торт в качестве последнего аргумента. Поставщику пришлось срочно отбыть за новыми яствами.

— Подумать только, он решил, будто я не почувствую разницу! — презрительно фыркнул Рауль.

Оба бармена прибыли вовремя, вызвав у Рауля очередной приступ подозрительности, но они заверили его, что так вышло случайно. Это были очень красивые молодые люди — мускулистые, загорелые и безупречно одетые. Рауль на всякий случай попробовал шампанское, чтобы убедиться в его подлинности. Посмаковав напиток, он простил барменов и после обмена дружескими поцелуями показал им, где нужно устроить стойки бара: одну в саду, среди орхидей, а другую рядом с плавательным бассейном.

Декораторы приехали вместе с первыми гостями, которые получал и большое удовольствие от их бурной деятельности и стояли рядом, потягивая шампанское и предлагая полезные советы. Люди, нанятые для установки шатров и навесов, вообще не пришли, но поскольку стояла хорошая погода, Рауль и не вспомнил о них. Оркестр, начавшийся с прихода одного музыканта, вскоре превратился в трио, затем в квартет, а к концу вечера исполнителей было вполне достаточно, чтобы играть симфонии Моцарта, если вас не беспокоило отсутствие скрипок.

Дарлин сидела во дворе за столиком рядом с плавательным бассейном. Она потягивала шампанское, наслаждаясь роскошью и красотой званого вечера.

Рауль был великолепным хозяином: непринужденным, чарующим, сохранявшим спокойствие в непредвиденных обстоятельствах — например, когда группа гостей едва не подожгла садовую беседку. Он успевал повсюду и, казалось, появлялся в нескольких местах одновременно. Он непринужденно болтал, смеялся, обнимался и целовался; он приветствовал Раджа Ву, как отец мог бы приветствовать блудного сына, вернувшегося после двадцатилетних скитаний. И если Рауль позволил себе пренебрежительное замечание о внешности Раджа Ву, появившегося на вечеринке в голубых джинсах, пусть даже украшенных искусственными бриллиантами, то лишь после того, как Радж Ву неодобрительно отозвался об угощении.

Задыхаясь от быстрого бега, Малыш подбежал к своему другу и принялся беспорядочно размахивать руками. Но Рауль, занятый своими переживаниями, не мог думать ни о чем другом.

— Ты слышал, что сказал Радж Ву? Он назвал мои трюфели… мухоморами! — Рауль, едва не потерявший сознание от потрясения, был вынужден подкрепить силы глотком шампанского. — Конечно, он свинья, но не узнает настоящие трюфели, даже если ткнуть его рылом в тарелку с грибами!

Малыш бросился к Раулю и начал трясти его.

«Забудь о трюфелях!» — мысленный приказ проник в сознание Рауля. Он мигал разноцветными красками, словно неоновая вывеска. Это помогло, хотя бы частично, отвлечь внимание адонианца.

— Забыть о трюфелях? — в ужасе повторил он. — Но Радж Ву сказал…

«Свари его печенку в уксусе!» — Это замечание, по-видимому, имело отношение к какому-то причудливому тонганскому обычаю, с которым Рауль, к счастью, еще не успел познакомиться. Он уже собирался сказать, что хотя Радж Ву, без сомнения, заслуживает подобной кары, сама операция выглядела бы крайне неэстетично, но Малыш перебил его.

«Что ты знаешь о барменах?» — безмолвный вопрос вонзился в мозг Рауля.

— Ну… — Лотофаг задумался. — Они весьма учтивы и миловидны, особенно блондин. Он пригласил меня в гимнастический зал, чтобы поработать над моими трицепсами. Не знаю, где они находятся, но он говорит, их нужно подкачать. Разумеется, я не стал возражать, и он…

Малыш неожиданно снял свою широкополую шляпу, швырнул ее на пол и в гневе топнул ногой. Рауль онемел от изумления, глядя на своего друга. Адонианцы славятся своей красотой, но все в мире имеет свою противоположность, поэтому в Галактике существовала раса, известная своей уродливостью. Малыш принадлежал к этой расе.

Его облик не поддавался точному описанию; достаточно сказать, что Крис однажды увидел лицо Малыша после того, как на них с Раулем напали печально известные «Рыцари Черной Земли». Тогда киборг в ужасе подумал, что враги превратили голову Малыша в кровавую бесформенную массу костей, кожи и мозгов, но впоследствии убедился, что ранения были сравнительно легкими. В общем, Малыш выглядел так, как и положено выглядеть нормальному тонганцу.

Рауль отвернулся и прикрыт глаза ладонью. Он сильно побледнел.

— Пожалуйста, дорогой друг, ты же знаешь, как это действует…

Малыш схватил Рауля за запястье и выудил адонианца снова посмотреть на него.

«Бармены — это наемные убийцы. Они собираются убить Дарлин!» Мысли, появившиеся в голове Рауля, были окрашены в цвет крови.

— Прямо здесь? — в несказанном ужасе спросил Рауль. — Во время моей вечеринки?

«Да! В любой момент!»

— Но… если кто-то погибнет, то вечеринка будет совершенно испорчена! — Рауль тяжело оперся на стойку, чтобы не упасть. — Безнадежно испорчена!

Мысли Малыша приобрели свирепую и мрачную окраску. «Но Дарлин от этого лучше не будет, ясно?»

— Да… вполне. — После некоторого размышления Рауль добавил: — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Где Дарлин? С ней все в порядке? Нужно предупредить ее…

Он решительно направился к выходу, но был остановлен своим маленьким другом, который схватил его за камзол и сильно дернул. Малыш указал на дверь кухни.

Рауль выглянул наружу.

Дарлин сидела в плетеном кресле перед беседкой, рядом с группой адонианцев, среди которых был и Радж Ву. Они явно собрались вместе, чтобы обменяться последними сплетнями. Женщина прислушивалась к их разговору; судя по ее расширенным глазам и слегка шокированному выражению лица, речь шла об адонианских развлечениях. Дарлин выглядела сконфуженной и удивленной, но в целом вполне здоровой.

Рауль облегченно вздохнул. Возможно, вечеринку еще удастся спасти.

— Как они собираются совершить преступление? — обратился он к Малышу.

Перед его мысленным взором возник образ флакона, наполненного прозрачной жидкостью и снабженного этикеткой. Рауль был знаком с химическим составом этой жидкости.

— Влить яд в ее шампанское? — фыркнул он. — Как грубо и тривиально! Не говоря уже о том, что это крайне рискованно. Вдруг она не захочет пить или решит уйти? Если бы они посоветовались со мной, я мог бы предложить им пятьдесят гораздо более надежных способов отравить ее… Ах да. Прошу прощения, я немного забылся. Во мне заговорил профессионал. Видишь ли, я очень не люблю неряшливую работу.

Рауль продолжал наблюдать за Дарлин. Сейчас в ее руке не было бокала. Один из барменов устроил стойку в живописном местечке между двух маленьких водопадов. Он наливал шампанское в конические бокалы на серебряном подносе. Время от времени кто-нибудь из гостей приближался к бару, брал бокал и отходил в сторону. Бармен улыбался Дарлин, которая пока что не замечала его. Очевидно, он пытался привлечь ее внимание.

— Дешевый маленький ублюдок, — заметил Рауль, смерив бармена презрительным взглядом. — И он еще осмеливался судить о моих трицепсах! Но они не могут быть абсолютно уверены, что яд подействует на Дарлин. У них есть запасной план?

Теперь перед мысленным взором Рауля появилось какое-то оружие довольно зловещего вида, сопровождаемое красно-оранжевыми образами боли и насилия. Он содрогнулся.

— Это еще что такое?

«Альфа-излучатель», — последовал безмолвный ответ Малыша.

— Ах да. У нашего покойного босса Снаги Ома было несколько экземпляров такого оружия. Гнусная штука. Насколько я помню, они излучают хаотические сигналы альфа-волн, нарушающие мыслительные процессы. — Рауль озадаченно поскреб подбородок. — Однако, судя по определенным фактам, собранным мною за время работы с нашим нынешним босом Крисом-киборгом, эти излучатели предназначены в основном для борьбы с массовыми беспорядками и не могут поразить человека насмерть. Они действуют на всех без разбора, причем на довольно большом расстоянии.

Он покосился на Малыша и жалобно добавил:

— Дорогой друг, может быть, ты все-таки наденешь шляпу?

Малыш поднял шляпу, нахлобучил ее на голову и несколько раз ударил себя по лбу сжатым кулачком.

— Ясно, — тихо сказал Рауль. — Они превратили излучатель в смертоносное оружие. Я начинаю понимать их план. Если не сумеют отравить Дарлин этой ночью или если их замысел раскроется, они возьмутся за оружие и вычистят мозги всем моим гостям. Какая низость!

Малыш сделал безмолвное замечание.

— Ты мог бы обойтись и без сарказма. — Рауль смахнул слезу уголком салфетки для коктейля. — У меня и так достаточно неприятностей. Вместо того чтобы прослыть хозяином, устроившим лучшую вечеринку в этом году, я приобрету сомнительную славу могильщика своих гостей.

Рауль содрогнулся от рыданий и спрятал лицо в салфетке. Малыш подкрался сзади и ущипнул его за ногу.

— Знаю, — глухо произнес Рауль, сглотнув слезы. — Сейчас не время предаваться отчаянию. Я спокоен, совершенно спокоен. Давай посмотрим, что мы можем сделать.

Малыш похлопал по внутреннему нагрудному карману своего плаща, где хранилось его излюбленное оружие: трубочка, стреляющая отравленными стрелками.

— Да, мы можем ликвидировать обоих барменов… Ты говоришь, что они оба убийцы?

Малыш кивнул.

— Но, — задумчиво продолжал Рауль, — нам будет трудно объяснить полицейским причину их смерти, не открыв правду о Дарлин. Таким образом, она лишится прикрытия и ее жизнь подвергнется еще большей опасности — не говоря уже о том факте, что в будущем я вряд ли смогу нанять хороших барменов. Нет, нужно найти лучший способ.

Рауль погрузился в глубокое раздумье.

Малыш внезапно начал подпрыгивать вверх-вниз.

— Что теперь? — раздраженно спросил лотофаг.

Малыш указал в направлении садовой беседки. Дарлин встала с кресла и направилась к бару. Либо улыбка бармена снискала ее благосклонность, либо ей захотелось пить.

Рауль и Малыш обменялись взглядами. В сознании Малыша вспыхнул план, предложенный его другом, но телепат энергично покачал головой.

— Друг мой, у нас нет выбора, — тихо сказал Рауль. — Если Дарлин не умрет этой ночью, то умрут все остальные. Ты знаешь, что мне нужно и что ты должен делать.

Малыш продолжал упрямо качать головой, но потом неожиданно кивнул. Схватив Рауля за руку и крепко сжав ее, маленький телепат метнулся в сторону. Он побежал от кухни к беседке, бесцеремонно расталкивая одних гостей и уворачиваясь от других. Вскоре он исчез в гостиной.

Рауль повернулся к резной деревянной полке с надписью «специи», занимавшей целый угол кухни. Он выбрал один пузырек из обширной коллекции и после быстрой проверки содержимого на подлинность спрятал его в рукаве своего черного камзола.

Рауль поспешно вышел из кухни и углубился в толпу, ловко уклоняясь от тех, кто хотел вовлечь его в разговор. Он отвечал на приветственные возгласы чарующими улыбками и воздушными поцелуями или махал рукой. На его лице застыло отрешенное и радостное выражение лотофага, но глаза, скрытые под опушенными веками, смотрели зорко и внимательно. Его взгляд не отрывался от рук бармена, стоявшего за стойкой.

Дарлин потянулась к одному из бокалов, стоявших на серебряном подносе, но бармен остановил ее. Из-за музыки, игравшей в саду, Рауль не мог слышать их разговор, но догадывался, что бармен говорит: «Это вино уже слишком теплое, мадам. Я налью вам из замороженной бутылки».

Рауль внимательно наблюдал за каждым его движением.

Дарлин не смотрела на бармена. Она ничего не боялась и абсолютно ни о чем не подозревала. Слегка покачиваясь в такт музыке, она облокотилась о стойку бара, глядя на Раджа Ву и его друзей. Бармен что-то сказал ей и опустил одну руку под стойку. Дарлин взглянула на него через плечо, улыбнулась и отвернулась в сторону.

На короткое мгновение обе руки бармена исчезли под стойкой. Секунду спустя на свет появился бокал для шампанского.

— Чистые бокалы стоят на столе за его спиной, — пробормотал Рауль. — Все ясно. Он положил яд в бокал, пока держал его под стойкой.

Теперь бармен наливал шампанское. Рауль пристально наблюдал, но не мог различить в бокале никаких признаков другого вещества. Впрочем, это его не удивляло. По сведениям, полученным от Малыша, яд представлял собой вытяжку из корней луковичного растения, произраставшего на Адонии. Хотя оно имело научное название, в народе было широко известно как «прощальный поцелуй». Яд обладал слабым приятным вкусом и запахом камелий. Он приводил к смертельному исходу, заставляя каждую клетку человеческого тела рассматривать остальные клетки как своих врагов и немедленно атаковать их. Таким образом, организм убивал сам себя.

Яд изготовлялся в разных видах, включая прозрачную жидкость. Одной маленькой капли было достаточно, чтобы начать цепную реакцию взаимного отторжения клеток, приводившую к смерти.

Взяв бокал шампанского из руки Раджа Ву и не обратив никакого внимания на его раздраженные протесты, Рауль скользнул вперед. Он ловко нащупал пузырек, спрятанный в рукаве, вынул пробку и насыпал в свой бокал немного белого порошка. Незаметно выбросив пузырек в ближайший куст орхидей, он двинулся дальше.

Шампанское пузырилось и пенилось. Бармен вручил бокал Дарлин с каким-то шутливым замечанием, отчего она снова рассмеялась. Отвернувшись, она поднесла бокал к губам.

— Моя дорогая! — позвал Рауль. — Я предлагаю тост!

Дарлин была правшой. Сейчас она держала бокал в правой руке и, услышав крик Рауля, опустила ее.

Лотофаг танцующей походкой приблизился к ней. Краешком глаза он видел, как нахмурился бармен. Белокурый красавец поставил бутылку шампанского на стойку, освободив обе руки. Оружие, по всей видимости, тоже находилось под стойкой бара.

Встав слева от Дарлин, Рауль поднял руку, обнял женщину за плечи и развернул ее спиной к бару. Его черно-белая пелерина мешала бармену наблюдать за происходящим. Правой рукой Рауль взял Дарлин под локоть и вынул бокал из ее послушных пальцев, одновременно сунув ей свой бокал, который он держал в левой руке. Затем он ослепительно улыбнулся и отступил в сторону, позволив бармену следить за дальнейшими событиями. Рауль поднес бокал к губам, но не стал пить, а оставил на ободке следы своей красной помады. Затем он взял шампанское у Дарлин и отдал ей первый бокал.

— Меняемся бокалами! — воскликнул он, прежде чем она успела сделать первый глоток. — Каждый пьет то, что предпочитает его сосед!

Соседом Дарлин был Радж Ву, пробовавший какой-то маслянистый розоватый коктейль, в котором плавали ломтики фруктов. Заметив это, Дарлин поморщилась.

— Я лучше буду шампанское, — сказала она и снова подняла свой бокал.

Рауль наклонился к ней и прошептал:

— Это адонианская игра, моя дорогая. Не будьте такой привередливой.

Прежде чем она успела возразить, Рауль взял ее шампанское и отдал бокал Раджу Ву, который покорно вручил ей свой фруктовый коктейль.

Как только Радж Ву приготовился сделать глоток, Рауль выхватил бокал из руки своего соперника. Вручив Дарлин свое шампанское, он передал фруктовый коктейль обратно и проворно опустошил содержимое бокала, который теперь перешел к нему.

— Теперь я могу выпить? — сконфуженно спросила Дарлин. — Ты не собираешься снова отбирать у меня шампанское?

— Пейте, моя дорогая, — благодушно сказал Рауль. — Он поднял свой пустой бокал. — Ваше здоровье!

Дарлин обменялась тостом с Раулем и сильно раздраженным Раджем Ву, который назвал происходящее «глупой игрой» и бросил свой фужер в пруд с рыбками.

Дарлин выпила глоток шампанского. Рауль украдкой взглянул на бармена. Явно сбитый с толку стремительной переменой бокалов, тот пристально наблюдал за ними. Должно быть, его терзали сомнения, и, если бы шампанское не перешло к Дарлин, он решил бы, что их заговор раскрыт. Теперь он ждал последствий.

Ему не пришлось долго ждать.

Дарлин собиралась сделать очередной глоток, когда ее лицо внезапно исказилось. Ее глаза расширились, на лбу выступили крупные капли пота.

— Я… — слабым голосом начала она. — Я не…

Бокал выпал из ее ослабевших пальцев и разбился. Она захрипела, рухнула на пол и замерла неподвижно среди пролитого вина и осколков стекла.

Рауль истошно вскрикнул. Радж Ву повернулся к нему; другие гости подошли посмотреть, что происходит. Бармен наливал кому-то бокал виски.

Рауль склонился над Дарлин.

— Она ужасно выглядит! — воскликнул он.

— Это из-за ее платья, — заметила одна из женщин, стоявших поблизости. — Ей не следует носить красное.

— Я имел в виду другое, — раздраженно отозвался Рауль. — Кажется, она очень больна. Кто-нибудь, вызовите врача!

— Я врач, — заявил Радж Ву.

— Это заметно, — пробормотал Рауль себе под нос.

С большой осторожностью, чтобы не испачкать свои драгоценные джинсы, Радж Ву опустился на корточки рядом с Дарлин. Он взял ее запястье и несколько секунд подержал в своей руке. Вокруг собралась небольшая толпа. Гости в молчаливом предвкушении ожидали медицинского вердикта.

— Эта женщина мертва, — наконец объявил Радж Ву.

Дарлин в самом деле казалась мертвой.

Рауль на мгновение усомнился в себе. Возможно, он в самом деле перепутал бокалы. Но затем лотофаг ощутил внезапную ноющую боль во всем теле. Голова раскалывалась, кровь гулко стучала в висках. Это успокоило его.

Несмотря на боль, он испытал истинное удовольствие, услышав замечание одного из гостей: «Радж Ву, я не слышал, чтобы кто-нибудь умирал на одной из твоих вечеринок!»

Хотя боль становилась все сильнее и теперь ему было трудно дышать, Рауль торжествующе улыбнулся.

ГЛАВА 16

Что пища для одних, другим отрава.

Лукреций. «De Rerum Nature»

Рауль поднес флакон к ноздрям Дарлин. Она глубоко вдохнула и закашлялась. Ее ресницы затрепетали, глаза открылись. Она непонимающе взглянула на лотофага.

— Что произошло… черт побери? — прошептала она. — Где я?

— В твоей комнате, — ответил Рауль. — Я попросил перенести тебя сюда. Конечно, нельзя убирать тело с места преступления… но когда возбуждение, связанное с убийством, немного улеглось, твой труп стал отбрасывать мрачную тень на мою вечеринку. Надеюсь, полицейские правильно поймут меня — особенно когда узнают, что это был невинный розыгрыш.

Малыш потянул Рауля за рукав и указал на раздвижные двери, ведущие из комнаты на веранду с видом на море.

— Кстати, о полицейских. — Рауль обнял Дарлин за плечи и помог ей сесть в постели. — Они могу приехать в любую минуту. Ты должна как можно быстрее покинуть мой дом.

— Скажи мне, что произошло, — попросила Дарлин, стряхнув руку Рауля. — Я должна знать. Это были убийцы Юнга, верно?

— Они попытались отравить тебя.

— Яд в шампанском? Вот почему ты поменял… — Она замолчала, потрясенно глядя на адонианца. — Боже милосердный! Ты выпил его!

— Один из нас должен был это сделать, — просто ответил Рауль. — Малыш прочитал их мысли. Убийцы были готовы, прикончить нас всех, лишь бы ты не ушла от них. Они принесли с собой устройство, известное как излучатель альфа-волн.

— Да, этого было бы достаточно. — Дарлин с беспокойством посмотрела на Рауля. — Ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Не волнуйся. Я… в чем дело? — требовательно спросил Рауль.

Малыш окаменел как изваяние. Внезапно он ничком бросился на пол и принялся колотить кулачками в толстый ковер, издавая нечленораздельные звуки.

— Что с ним? — встревоженно спросила Дарлин. — Я никогда не видела его в таком состоянии, а ты?

— По правде говоря, видел, но лишь когда мы оставались наедине. Не беспокойся, моя дорогая, я принял противоядие. — Рауль указал на шприц для подкожных инъекций, лежавший на ночном столике. — Впрочем, учитывая общее количество химических веществ, хранилищем коих служит мое бренное тело, я не уверен, что мне вообще нужно противоядие. Когда этот яд попал в мою кровеносную систему, у него, без сомнения, возникли некоторые трудности с ориентировкой.

— Но тебя могли убить! — Дарлин зябко передернула плечами. Она привлекла Рауля к себе, крепко обняла его и поцеловала. — Ты спас мне жизнь!

Новый звук отвлек ее внимание. Малыш перекатился на спину и стучал ногами по ковру, одновременно хватаясь руками за голову.

— Не обращай на него внимания, — небрежно произнес Рауль. — Увы, у нас осталось мало времени. Хотя полиция не торопится приезжать на вызовы во время карнавала, но перспектива расследования убийства может пробудить в них служебное рвение.

— Да, ты прав. Мне пора идти. — Дарлин резко выпрямилась, но ее тут же повело вбок. Она зашаталась и тяжело опустилась на кровать, прижав руку ко лбу. — Ничего себе! Подожди-ка, что ты подмешал мне в шампанское? Хотя нет, мне не хочется знать.

Она снова встала, на этот раз медленно и осторожно.

— Вот твоя дорожная сумка. — Рауль протянул туго набитую сумку. — Я собрал ее.

— Куда мне идти? — растерянно спросила Дарлин.

— Нужно выйти на веранду и перелезть через перила. Спустись по лестнице со стороны утеса. Когда ты выберешься к пляжу… они узнают о пропаже. Интересная рифма, — зачарованно добавил Рауль.

— А дальше? — нетерпеливо спросила Дарлин.

Раулю пришлось вернуться к насущным делам, но он на всякий случай пробормотал про себя рифмованную строку.

— Когда ты выберешься к пляжу, иди по ближайшему бульвару к магнитке. От станции доберешься до космопорта и купишь билет на пассажирский лайнер. Они постоянно прилетают и улетают.

Дарлин открыла дверь и выглянула в ночь — прекрасную, как и все ночи на Адонии. Из сада доносились звуки музыки, смех и голоса. Послышался громкий всплеск: кто-то прыгнул с вышки в бассейн. Она помедлила, положив руку на декоративную дверную ручку.

— Интересно, как убийцы нашли меня. Ведь Малыш был уверен, что за нами никто не следит.

Малыш испустил жалобный вой. Вскочив на ноги, он промчался по комнате и заперся в стенном шкафу. Дарлин изумленно смотрела ему вслед.

— Он признает, что совершил ошибку, — тихо сказал Рауль. — Но, по крайней мере, теперь они считают тебя мертвой. Погони не будет.

— Да… До свидания, и спасибо тебе. — Дарлин рассеянно огляделась по сторонам. — Где мой компьютер?

— Оставь его здесь. — Рауль подтолкнул ее к выходу. — У тебя есть одежда, а это самое главное.

— К черту одежду! — Дарлин бросила сумку на пол. — Давай сюда мой компьютер.

— Ты не можешь отправиться в туристический круиз без гардероба, — твердо заявил Рауль. — Если только ты не предпочитаешь специальный рейс для нудистов…

— Нет, нет, — торопливо перебила Дарлин.

— В таком случае возьми сумку.

— Хорошо. — Она понимала, что спорить бесполезно. — Я возьму одежду, но и компьютер тоже.

Рауль с неприязнью покосился на стоявший в углу компьютерный футляр и передал его ей.

— Я подобрал тебе новую одежду, — сообщил он. — К сожалению, старая пришла в полную негодность.

Дарлин взяла сумку и перекинула ремень футляра через плечо.

— Еще раз спасибо за все. — Она снова чмокнула Рауля в щеку. — Тебе и Малышу. Передай Крису, что я свяжусь с ним.

Рауль лучезарно улыбнулся.

— Обязательно передам.

Из стенного шкафа доносилось приглушенное топанье и хнычущие звуки. Дарлин озабоченно покачала головой.

— Ты уверен, что с ним все в порядке?

— Совершенно уверен. Не беспокойся и береги себя. — Рауль вышел за ней на веранду, чтобы дать последние инструкции. — Не забудь замазать синяк на скуле. Пользуйся тем кремом, который я тебе дал, чтобы избавиться от морщинок вокруг глаз. Не делай челку и ни в коем случае не носи красного: это придает тебе анемичный вид.

Дарлин помахала ему, стоя у ограждения. Затем она перебралась через перила и исчезла внизу. Рауль слышал ее шаги, когда она торопливо спускалась вниз по деревянной лестнице. Он закрыл дверь и вернулся в комнату с необычно задумчивым выражением на лице. Как правило, Рауль старался вообще не думать, так как это приводило к появлению морщин, но сейчас дело принимало серьезный оборот.

В дверь спальни тихо постучали. Вошел дворецкий.

— Прошу прощения, сэр, но только что прибыли полицейские.

— В самом деле? — Рауль рассеянно махнул рукой. — Дай им что-нибудь поесть.

— Хорошо, сэр, — ответил дворецкий. Он покосился на кровать и удивленно приподнял бровь. — Прошу прощения, сэр, но где же труп?

— Труп, — задумчиво повторил Рауль. Его взгляд уперся в дверь стенного шкафа, за которой внезапно наступила тишина.

— Молодая женщина, сэр, которая недавно умерла в саду.

— Ах, этот труп. — Рауль пожал плечами. — Кажется, где-то поблизости.

— Если я правильно вас понял, сэр, вы перенесли его в другое место?

— Правильно, — ответил Рауль. — Мы решили сыграть в «пожирателей падали». Тот, кто первым найдет труп, выиграет ценный приз.

— Очень хорошо, сэр. Да, должен сообщить вам: бармены утверждают, что время их подряда истекло. Если вы хотите, чтобы они остались на всю ночь, придется заплатить в тройном размере.

Это привлекло внимание лотофага.

— В самом деле, их время истекло? Пожалуй, так оно и есть. Пришлите их ко мне. — Потянувшись к своей сумочке, Рауль достал цилиндрик губной помады. — У меня есть небольшой подарок для них.

Он подошел к зеркалу и начал тщательно накладывать новый слой помады, стараясь не касаться губ языком.

— Хорошо, сэр. Тем не менее я вынужден сказать, что пропажа трупа может обеспокоить полицейских…

— Не волнуйтесь, — сказал Рауль. — Он обязательно найдется. Если не этот труп, то какой-нибудь другой, это уж точно. Надеюсь, полицейские не торопятся?

— Не знаю, сэр.

— Обсудите с ними это прискорбное происшествие, пока они будут кушать, — распорядился Рауль. — Подайте им шампанское. Покажите им место преступления, дайте опросить свидетелей. Проследите, чтобы в ближайшие полчаса они были заняты. К тому времени труп будет обнаружен… а может быть, даже два трупа.

Дворецкий приподнял вторую бровь, но промолчал. Он получил четкие распоряжения. Поклонившись, он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Рауль немедленно подошел к шкафу.

Малыш сидел на коробке из-под шляп в позе глубочайшего отчаяния. Он обхватил голову руками и раскачивался взад-вперед, издавая тихие стоны. Рауль нежно обнял своего маленького друга за плечи.

— Ты не виноват. Откуда ты мог знать?

Малыш дернул за поля своей шляпы и горестно покачал головой.

— У нас мало времени, — сказал Рауль. — Бармены скоро придут за расчетом. После этого, полагаю, мы сами отправимся в небольшое путешествие. Полицейские обычно проявляют понимание и великодушие, особенно к тем, кто в прошлом делал щедрые вклады в пользу их ассоциации, но когда один труп исчезает, а взамен появляется парочка других, это может стать серьезным испытанием для их терпения. Пока мы ждем барменов, сообщи мне подробности. Ты говоришь, что Крису и Джамилю угрожает опасность?

Малыш сдвинул шляпу на затылок и сверкнул глазами. Подняв ручки, он сначала указал на свою голову, а потом начал описывать пальцами круги у висков.

— Телепатический скрэмблер! Так вот что тебя беспокоило с тех пор, как мы вышли из музея! Профессор Сакута оказался не тем, за кого мы его принимали. Он с самого начала лгал нам. Я правильно тебя понял?

Малыш мрачно кивнул.

— Надо полагать, ты не имеешь представления о его истинных намерениях? — спросил Рауль.

Малыш покачал головой и ударил себя по лбу сжатым кулачком.

— Ты не виноват, — мягко повторил Рауль. — Никто тебя не обвиняет, и ты не вини себя.

Рауль снова впал в задумчивость, рискуя заработать несколько свежих морщин на лбу. Серьезность ситуации заставляла его идти на эту жертву.

— Остается только одно, — решил он. — Дарлин временно находится в безопасности. Агенты Юнга считают ее мертвой, и мы не должны оставить у них никаких сомнений в этом. Таким образом, мне кажется, что наш долг — избавить Криса-киборга и Джамиля от угрожающей им опасности. Мы можем заняться этим самостоятельно…

Малыш недовольно заворчал.

— Да, ты прав, — согласился Рауль. — Мы должны собрать команду. — Идея ему понравилась, и он с удовлетворенным видом пригладил волосы. — Я сам соберу команду. Раньше я никогда этого не делал, но у меня получится. Разумеется, они прислушаются к моему мнению, — добавил он, внезапно озабоченный какой-то мыслью. — Почему бы и нет? Ведь я…

Стук в дверь нарушил ход его рассуждений. Рауль встал. Открыв дверь, он увидел двух барменов: красивых, улыбающихся, уверенных в себе.

— Дорогие мальчики! — воскликнул Рауль. — Заходите, прошу вас!

Он обменялся с каждым из них нежным поцелуем.

ГЛАВА 17

— Боюсь, я не могу объяснить, сударыня, — сказала Алиса. — Видите ли, я не такая, как раньше.

— Нет, не вижу, — ответила Гусеница.

Льюис Кэрролл. «Алиса в Стране Чудес»

— «Король Джеймс», это три-пять-девять-Циркон. Прошу разрешения на срочную посадку.

— Три-пять-девять-Циркон, вам разрешается совершить срочную посадку в доке номер один. Движение в этом секторе прекращено. Не выходите из космоплана до прибытия морских пехотинцев. Все ясно?

— Ясно, «Король Джеймс». Приступаю к посадочным процедурам. Три-пять-девять-Циркон, конец связи.

Бомбардировщик приблизился к массивному кораблю. Джамиль изучал флагманский крейсер, стараясь запомнить некоторые важные детали. Кормовые двигатели были выносными и имели модульное строение; таким образом, их можно было сбрасывать в случае перегрузки. Корпус под двигателями образовывал летную палубу с посадочными площадками.

Бомбардировщик по плавной дуге спустился к ближайшей площадке и мягко приземлился. Тормозные двигатели удерживали космоплан от резких толчков до тех пор, пока не включились магнитные захваты, потащившие его к ангару.

Двери воздушного шлюза не закрылись, и женщина-пилот не покинула свое место: космоплану недолго предстояло оставаться здесь. Как только бомбардировщик остановился, включились наружные атмосферные экраны, и наземная команда собралась вокруг для техосмотра. Люк открылся с легким щелчком. Джамиль и Ван дер Гаард вышли наружу и спустились по лестнице на палубу.

Их ожидал полковник в сопровождении двух морских пехотинцев, вооруженных лучевыми винтовками. Неподалеку выстроился целый взвод.

— О Боже, — пробормотал Джамиль, моргавший от яркого света. — Вот и все.

Полковник шагнул вперед и протянул руку.

Джамиль изумленно смотрел на протянутую руку: он ожидал получить стволом под ребра в качестве приветствия. Опомнившись, он обменялся с полковником неуклюжим рукопожатием.

— Здравствуйте, я Майкл Пондерс, начальник штаба генерала Ирмы Хансон. Прошу следовать за мной.

Пондерсу приходилось чуть ли не кричать, чтобы перекрыть лязг металла, грохот ремонтных ботов и проклятия техников, эхом отдававшиеся в гулком пространстве ангара. Они с Джамилем направлялись к межсекционной двери, ведущей из ангара внутрь корабля. Майор Ван дер Гаард незаметно пристроился сзади, как и двое вооруженных морских пехотинцев.

Створки дверей разошлись в стороны и захлопнулись у них за спиной. Они вступили в коридор, устланный толстой ковровой дорожкой. Теперь они могли разговаривать, не повышая голоса.

— Куда вы ведете меня, полковник? — спросил Джамиль. Он предвидел ответ, но хотел прояснить ситуацию с самого начала.

— На встречу с генералом, разумеется, — отозвался Пондерс, несколько удивленный таким вопросом. — Она введет вас в курс по делу Качана.

— Ясно, спасибо, — сказал Джамиль.

У него складывалось впечатление, будто он чудесным образом попал в черную дыру и оказался в параллельной вселенной, где он на самом деле был полковником. Он пытался придумать логичный вопрос, ответ на который мог бы пролить свет на эту абсурдную ситуацию, но его мысли находились в таком смятении, что ничего не получалось. Джамиль был похож на актера, забывшего не только свои реплики, но и сюжет пьесы. К счастью, Пондерс оказался разговорчивым человеком и сам пустился в объяснения.

— Боюсь, что дела лейтенанта Качана обстоят не лучшим образом. Кажется, он украл какие-то весьма секретные материалы. Вы не можете сказать мне, над чем он работал?

— В-вообще-то нет, — заикаясь, пробормотал Джамиль. — Секретный допуск, вы понимаете…

— Разумеется. — Пондерс оглянулся через плечо. — Эти морские пехотинцы имеют распоряжение сопровождать вас повсюду. Прямое указание генерала Ирмы Хансон.

— Ясно. — Джамиль покосился на морпехов, наблюдавших за ним с бесстрастным выражением людей, получивших приказ стрелять на поражение. Он испытал странное облегчение: по крайней мере, это имело какой-то смысл.

— Само собой, мне хочется знать, что натворил этот бедняга, — продолжал Пондерс. — Вы с ним служите в отделе специальных операций? Нет, можете не отвечать. — Полковник поднял руку. — Послушайте, когда генерал проинструктирует вас, позвоните мне. Мы пропустим по стаканчику в офицерской столовой под хорошую закуску. Очень жаль, что не могу предложить вам подкрепиться прямо сейчас, но мне приказано сразу доставить вас на брифинг.

Джамиль встретился взглядом с одним из морских пехотинцев. Глаза солдата смотрели холодно и не моргали. Джамиль мог бы поклясться, что морпех крепче сжал лучевую винтовку.

— Спасибо, обязательно позвоню, — пообещал он полковнику.

Им трижды приходилось останавливаться, предъявлять личные карточки и подвергаться сканированию сетчатки перед переходом на следующий уровень гигантского крейсера. В удостоверении Джамиля утверждалось, что он полковник Джатанский. Результаты сканирования совпадали, благодаря Дарлин Мохини и ее искусству взламывать компьютерные сети. Служба безопасности беспрекословно пропускала их. Морские пехотинцы продолжали поглядывать на Джамиля; кто-то на этом корабле знал, кем он был на самом деле. По крайней мере, он надеялся на это. Черт побери, он уже начал сомневаться в самом себе!

Пондерс все время говорил, пытаясь выудить из Джамиля информацию, которой у того не было. Либо он был очень хорошим актером, либо тем, кем казался: болтуном, зарабатывающим популярность у сослуживцев путем распространения последних слухов и копанием в чужом белье.

Они подошли к четвертой линии охраны и снова предъявили удостоверения. Открылся следующий коридор. Пондерс подошел к двери и набрал код. Дверь бесшумно скользнула в сторону.

— Здесь я должен оставить вас, — с сожалением сказал полковник. — Желаю удачи в деле Качана. Позвоните мне потом, пообедаем вместе. — Он дружески подтолкнул Джамиля. — Надеюсь, после встречи с генералом у вас будет что сказать.

Пондерс ушел. Джамиль вошел в комнату. Дверь бесшумно закрылась за его спиной.

Комната напоминала приемную в офисе высокооплачиваемого юриста. Помещение было небольшим, но отменно меблированным, с дорогими креслами, обитыми настоящей кожей, и резным кофейным столиком, на котором в живописном беспорядке лежало несколько журналов. Мягкий свет, лившийся с потолка, возмещал отсутствие иллюминаторов. За маленькой дверью, открывшейся от легкого толчка, находился туалет. Джамиль воспользовался им по назначению, потом изучил свое отражение в зеркале, разгладил складки мундира и вернулся в приемную. Там было даже несколько картин — космические пейзажи кисти Гутьерреса. Это произвело впечатление на Джамиля. Тот, кто занимался обстановкой комнаты, обладал тонким вкусом. Лишь тот факт, что мебель была прикручена к полу, а рамы картин намертво прикреплены к стене, говорил о том, что Джамиль находится на борту военного корабля, который может в любую минуту вступить в бой.

Он устроился в кожаном кресле, немного поерзал, встал, снова сел, полистал журнал. Потом он подошел к входной двери и открыл ее легким прикосновением к контрольной панели. В коридоре, по обе стороны от двери, стояли морские пехотинцы.

Полковник Джатанский имел полное право уйти из комнаты. Джамиль уверенно шагнул наружу.

Стволы двух лучевых винтовок скрестились перед ним с такой скоростью, что едва не защемили кончик носа.

— Прошу прощения, сэр, — сказал один из морпехов. — Приказ генерала.

— Я долго летел сюда, — ледяным тоном сказал Джамиль. — Мне нужно в туалет.

— Туалет там, сэр, — указал второй морпех. — Толкните дверь в дальнем конце комнаты.

Джамиль что-то пробурчал себе под нос и отступил. Дверь за ним захлопнулась.

Теперь он знал все, что хотел узнать. Расположившись на кушетке, он взял иллюстрированный журнал о гольфе — своей любимой игре — и углубился в чтение.

В некоторых тюрьмах мягкого режима были хорошие курсы по обучению игре в гольф.

Когда Джамиль закончил читать статью и встал с воображаемой клюшкой в руках, чтобы проверить особое движение запястья, дверь внезапно открылась. Один из морских пехотинцев заглянул внутрь.

— Прошу вас следовать за мной, сэр.

Джамиль хотел сделать какое-нибудь остроумное замечание, но у него пересохло в горле. Это удивило его; до сих пор он не считал себя нервным человеком. Сделав глубокий вдох, он вышел в коридор. Его ожидал другой офицер — темнокожий, уже немолодой мужчина. Офицер что-то сказал, но Джамиль не расслышал слов: кровь гулко шумела в ушах.

Его отвели в другую комнату, задрапированную темным бархатом. В центре комнаты стоял большой круглый стол с крышкой из полированного дерева. На переборках красовались эмблемы всех кораблей флота, находившихся под командованием «Короля Джеймса II». С противоположной стороны стола сидели мужчина и женщина.

Офицер четко отсалютовал.

— Заключенный доставлен, мой лорд. Джамиль Кхижр из команды «МАГ-7».

— Благодарю вас, коммандер, — сказал мужчина, сидевший за столом.

Джамиль со свистом втянул воздух сквозь зубы. Коммандер представил его присутствующим, хотя в этом не было необходимости. Джамиль отлично знал их.

— Ирма Хансон, командующий Вторым ударным корпусом Королевского флота. Лорд-адмирал Джон Дикстер, главнокомандующий флотом.

— Вот дерьмо, — пробормотал Джамиль.

— Можно сказать и так, Кхижр. И ты вляпался в него по самые уши. Коммандер Таск, заприте дверь и поставьте охрану, — распорядился Дикстер. — После того как мы проводили последнее сканирование, сюда никто не входил?

— Только вы, я и генерал Хансон. Заключенного просканировали, мой лорд. Он чист.

— Хорошо. Выполняйте приказ.

Таск отдал честь, развернулся на каблуках и вышел за дверь.

«Заключенный»! Значит, так теперь называли Джамиля. Он откашлялся.

— Мой лорд, генерал Хансон, для меня большая честь встретиться с вами.

— Готов поспорить, ты бы с удовольствием отказался от такой чести, Кхижр, — хмыкнул Дикстер. — Или, может быть, я должен называть тебя полковником?

Джамиль почувствовал, что краснеет.

— Мой лорд, я могу объяснить…

— Не сомневаюсь, — сурово произнес Дикстер. — Генерал, передайте мне электронный блокнот.

Генерал Хансон вручила ему небольшой блокнот. Лорд-адмирал положил прибор перед собой и отдал речевой приказ вывести информацию о команде «МАГ-7».

— Можешь сесть, — обратился он к Джамилю. — Нам предстоит долгий разговор.

Джамиль опустился на стул, специально поставленный для него в центре комнаты, мужественно расправил плечи и приготовился к первому залпу вражеской артиллерии.

— Во-первых, — Дикстер читал записи в блокноте, — около года назад был совершен налет на филиал «Олайсен Пест Компани», с кражей космоплана, принадлежащего этой компании, и умышленным распылением усыпляющего газа в вентиляционной системе.

Джамиль покачал головой.

— Мой лорд, я никогда и близко не был…

— Личности преступников установлены, — оборвал его Дикстер. — За одно это дело ты можешь получить двадцать лет. Следующий файл, — скомандовал он и продолжил чтение: — Нападение на БКФ «Ком Без», секретную базу Королевского флота. Замаскировавшись под ликвидаторов «Олайсен Пест Компани», вам удалось обманом проникнуть на базу. Там вы устроили акт саботажа, а именно — вывели из строя один из инсектицидных ботов. Затем вы похитили майора Дарлин Мохини и вывезли ее с базы, одновременно нарушив линии связи и взломав компьютерную систему, что поставило под угрозу весь Королевский флот, не говоря уже о жителях Галактики, которых мы призваны защищать. Личности преступников снова установлены.

Джамиль счел за благо промолчать. Снаряды падали один за другим: по нему били из орудий главного калибра. Но в его открытой, уязвимой со всех сторон позиции оставалось одно крошечное преимущество: он продолжал сидеть и слушать. Обычных заключенных, осужденных на смерть, не приводят к лорд-адмиралу, чтобы зачитать список их злодеяний. Эта артиллерийская подготовка лишь расчищала путь для главного наступления. Ему оставалось терпеть и ждать удобного момента.

— Затем последовало нападение на безоружное исследовательское судно «Канис Майор», — продолжал Дикстер, вернувшись к чтению файла. — Вы действовали, исходя из предположения, что одного из ваших товарищей держат на борту этого корабля. Впоследствии выяснилось, что «Канис Майор» действительно принадлежал террористической организации, известной как «Рыцари Черной Земли». Но, — холодно добавил он, — в то время вы не могли этого знать. Вы взяли исполнение закона в свои руки. По этому делу точные сведения отсутствуют, но лишь потому, что рыцари больше не могут дать показания против вас.

Далее последовало похищение десантного бота с платформы КОРСа, космической орбитально-ремонтной станции. Здесь у нас есть не только подробное описание похитителей, но и сообщение, адресованное мне лично киборгом Крисом, лидером вашей группы. Что касается ваших дальнейших приключений, то они записывались и транслировались ведущими информационными агентствами по всей Галактике.

— Да, мой лорд. — Джамиль впервые ощутил твердую почву под ногами. — Полагаю, вы имеете в виду тот инцидент, когда мы спасли от рук убийц Его Величество, короля Диона Старфайра. Со всем уважением к вам, мой лорд, осмелюсь заметить, что мы вернули десантный бот в целости и сохранности.

Последнее было сказано в шутку, чтобы немного разрядить атмосферу, но никто не улыбнулся. Дикстер отодвинул электронную записную книжку, сложил руки на столе и принялся рассматривать Джамиля с холодным любопытством, более зловещим, чем любые обвинения.

Такая гнетущая тишина наступает, когда заканчивается артиллерийская подготовка и вы знаете, что враг готовится к атаке. Джамиль стиснул зубы.

— Джамиль Кхижр, — произнес лорд-адмирал. — Я готов подписать ордера на арест киборга Криса, Гарри Лака, доктора Билла Куонга, Рауля де Бесолейля, существа неизвестного происхождения, которое отзывается на кличку «Малыш», «хамелеона» Тайхо и, наконец, вас лично.

Дикстер постучал пальцем по блокноту.

— Я могу подписать ордера за одну секунду, просто нажав кнопку ввода. Наказание — смертная казнь.

— Смертная казнь, мой лорд? — Джамиль пожал плечами. — Если вы имеете в виду убийц, то я признаю, что мы виновны в их гибели, но…

— Я хорошо знаю о том, что вы спасли жизнь Его Величества, — холодно сказал Дикстер. — Но дело не в этом.

— А в чем? — озадаченно спросил Джамиль.

— Джамиль Кхижр, вы и остальные лица, упомянутые в списке, обвиняются в похищении и убийстве офицера Королевского флота, майора Дарлин Мохини! — отчеканил лорд-адмирал.

ГЛАВА 18

Преступление, как и добродетель, имеет свои оттенки

Жан Расин. «Федра»

Снаряд влетел прямо в окоп Джамиля и взорвался над его головой. Взрыв настолько потряс его, что он мог лишь смотреть на лорд-адмирала с разинутым ртом, пытаясь собрать свои разлетевшиеся мозги.

— Игра окончена, Кхижр, — заявил Джон Дикстер. — У нас видеозапись ваших похождений на БКФ «КомБез». У нас есть снимки Криса, взявшего майора Мохини в заложники и угрожающего ей лучевым пистолетом. С тех пор больше никто не видел Дарлин Мохини живой. Превосходные улики, Кхижр, вы согласны? Людей отправляли на казнь за гораздо меньшие преступления.

Джамиль закинул одну ногу на другую и побарабанил пальцами по колену, не отрывая взгляда от лица лорд-адмирала. Кажется, пыль улеглась, теперь оставалось выяснить, можно ли выбраться из-под обломков.

Он не видел особой надежды. В сущности, его положение было отчаянным.

«Но Ван дер Гаард вывез с базы меня одного, — напомнил он себе. — Они не тронули Криса и приказали ему выполнять задание, как было поручено. Они бы не сделали это, если бы всерьез считали нас виновными в гибели Дарлин. Им что-то нужно, но что именно? Как мне ответить?»

Джамиль вспомнил один из советов Рауля: «Попробуй говорить правду… но только в самом безнадежном случае».

— Мой лорд, — сказал он, — майор Мохини жива и, насколько мне известно, находится в добром здравии.

Дикстер приподнял бровь.

— Вот как? Это хорошие новости. Если ты скажешь мне, где она находится и как мы можем с ней связаться, то эта часть обвинения будет снята.

— Прошу прощения, мой лорд, но я не могу этого сделать, — твердо сказал Джамиль.

— Почему? — мрачно спросил Дикстер.

— Думаю, вы сами знаете ответ, мой лорд. — Джамиль сильно рисковал, но понимал, что ему нечего терять. — Потому что Дарлин Мохини на самом деле — совсем другой человек. И этот человек может попасть в беду, если его настоящая личность будет раскрыта. Если ее лицо появится во всех выпусках галактических новостей, то убийцам, которые ищут ее повсюду, будет нетрудно взять след. Она погибнет, прежде чем сумеет найти надежное укрытие.

— Мы можем гарантировать ее защиту.

Джамиль решил, что дело зашло слишком далеко. Он устал играть вслепую, шарить наугад в темноте.

— Прошу прощения, мой лорд, но это полная чушь. Его Величество разъезжает в бронированном лимузине, окруженный силовыми щитами и лучшими телохранителями, но если бы не мы, то король сейчас был бы мертв. И Дарлин Мохини играла важную роль в его спасении.

В комнате повисло гробовое молчание. Генерал Хансон — жилистая, сухопарая старая дева лет шестидесяти, известная среди солдат под кличкой «Железная плотно сжала губы и покосилась на лорд-адмирала. Дикстер продолжал смотреть на Джамиля.

— Ты не скажешь нам, где находится майор Мохини, — наконец констатировал он.

— Нет, мой лорд, — почтительно ответил Джамиль.

— Вы с Крисом выдаете себя за офицеров Королевского флота. Вы снова проникли на военную базу обманным путем. Вы намерены похитить предмет, который — в том случае, если он попадет в руки врага — поставит под угрозу жизнь каждого обитателя Галактики, не говоря уже о нарушении торговых маршрутов, крушении экономики на сотнях миров и возможном погружении королевства в пучину хаоса и анархии. Джамиль покачал головой.

— Вас неправильно информировали, сэр. Нас наняли всего лишь для того, чтобы украсть какого-то старого, ржавого робота.

— Старого, ржавого робота, — угрожающим тоном повторил Дикстер. — У вашей команды крупные неприятности, Кхижр, — гораздо более крупные, чем вы можете себе представить. Во вселенной лишь шестеро людей знают о существовании этого робота: я сам, генерал Хансон, Его Величество, премьер-министр, глава армейской разведки и один из наших оперативников на пандорской базе. Эта информация настолько секретна, что даже не засекречена. Мы не можем рисковать. Не существует никаких письменных свидетельств или компьютерных файлов по этому делу. Черт побери, я даже во сне не позволяю себе думать о нем!

Дикстер подался вперед, упершись ладонями в стол.

— Представь себе мое удивление, когда вы с Крисом неожиданно появляетесь на базе и привозите с собой контейнер, который идеально подходит для транспортировки «старого, ржавого робота»!

— Мой лорд, я могу объяснить… — начал было Джамиль, но тут же усомнился в своих словах.

— Если можешь, то лучше объясни. — В голосе Дикстера слышалась едва сдерживаемая ярость. — Я не могу выдвинуть против вас обвинений по этому делу. Я не могу допустить утечку информации о роботе — по крайней мере, помимо той, что уже произошла. Но я могу обвинить вас в убийстве майора Мохини, и этого вполне достаточно. Либо вы доставите ее живой, уничтожив ее прикрытие и дав понять, что она на самом деле является Дэлином Роуэном, бывшим агентом ФБРБ, лично ответственным за крушение империи Юнга… либо вы откажетесь это сделать. В последнем случае всех, кто участвовал в налете на БКФ «Ком Без», обвинят в похищении и убийстве. Обещаю, что вас не продержат долго в камере смертников, — заключил лорд-адмирал, сердито дернув уголком рта.

Джамиль слушал не перебивая. Затем он с достоинством выпрямился и подошел к столу.

— Не нужно запугивать нас, мой лорд. Как я уже сказал, мы ничего не знаем об этом роботе. Какой-то музей захотел иметь его в своей коллекции и выразил желание заплатить нам за его доставку. Если робот так опасен, как вы говорите, мы не хотим иметь к нему никакого отношения. Можете забрать его, и мы забудем, что вообще когда-либо слышали о нем. Но сначала, мой лорд, я хочу попросить вас о двух вещах.

Во-первых, я хочу получить гарантии того, что имя Дарлин Мохини не попадет в ваши регистрационные журналы и базы данных. С точки зрения Королевского флота, она не должна существовать. Во-вторых, я хочу знать, почему после всех этих обвинений Крису предписано выполнять задание, как было поручено. Выходит так, что, согласно вашему приказу, он должен украсть робота. Вы имеете на него какие-то виды, и я хочу знать, какую роль вы ему предназначаете.

Дикстер пристально посмотрел на Джамиля. Его глаза опасно сузились, но тот, не сморгнув, выдержал долгий, оценивающий взгляд. Наконец лорд-адмирал с глубоким вздохом откинулся на спинку стула.

— Думаю, Крис едва ли взялся бы за такую работу, если бы знал всю историю, но… мне нужно было убедиться.

Он закрыл глаза и провел ладонью по лицу. Генерал Хансон шепотом спросила, не хочет ли он выпить воды, но Дикстер покачал головой. Открыв глаза, он снова посмотрел на Джамиля.

— Я не могу дать какие-либо обещания относительно майора Мохини, но приму все сказанное к сведению. По крайней мере, я могу обещать, что сохраню тайну ее личности. Что касается Криса, то я даю вам обоим шанс хотя бы частично исправить причиненный ущерб. Возможно, неумышленный, — добавил Дикстер, заметив, что Джамиль собрался запротестовать. — Но Крис знал, что собирается нарушить закон.

— В интересах науки, мой лорд, — заметил Джамиль.

— Ты хочешь сказать, в интересах вашего банковского счета. Надеюсь, ты понимаешь, что я не испытываю теплых чувств к вашей шайке. Садись. — Дикстер устало махнул рукой. — Тебе пока что некуда торопиться.

— Слушаюсь, сэр. — Джамиль снова опустился на стул и облегченно вздохнул. Пот струился по его спине, бусинками собирался на лбу. Заряд прошел очень близко, и буря еще не миновала.

— Позвольте задать еще один вопрос, мой лорд, — неожиданно для самого себя выпалил он. — Крису угрожает опасность? Если…

— Нет, не угрожает. Наш оперативник доложил, что ему удалось переправить робота на территорию базы. В данный момент, полагаю, он усиленно готовится к лекции. Какая у вас тема — «Угроза попадания посторонних предметов в двигатели космопланов»?

— Это серьезная проблема, — неожиданно заметила Ирма Хансон. — Какой-нибудь болван оставляет банку из-под пива на летном поле, потом ее засасывает в двигатель бомбардировщика, и шестьдесят миллионов кредиток идут псу под хвост. Я бы сама с удовольствием послушала такую лекцию.

Дикстер невольно улыбнулся.

— Крис находится в безопасности, Кхижр. На этот счет можешь не беспокоиться. Вскоре ты присоединишься к нему: мы не хотим, чтобы кто-то из сотрудников базы пропустил эту лекцию.

— А потом? — осторожно спросил Джамиль.

— Потом вы доставите робота человеку, который вас нанял, Майклу Сакуте.

— Насколько я понимаю, он вовсе не профессор.

— Да нет, он в своем роде профессор. Но он не связан с Музеем аэронавтики и космических исследований.

— Это странно, потому что у него был офис в музее Мегаполиса, — с беспокойством сказал Джамиль. — Крис встречался с ним…

— Если бы Крис потрудился проверить, то обнаружил бы, что служебные помещения Музея аэронавтики и космических исследований Мегаполиса были закрыты на ремонт за неделю до их встречи.

— Ясно. — Джамиль поерзал на стуле. — Чего вы хотите от нас, сэр?

— Доставьте робота, как было обговорено. Заберите деньги и улетайте. Это все, что вам нужно сделать. Дальше уже наша забота.

— Прошу прощения, мой лорд, но если эта работа так опасна, как вы говорите, то что помешает Сакуте потратить деньги на наши похороны вместо расплаты по счетам?

— Такая возможность существует, — признал Дикстер. — Но я полагаю, вы приняли ее во внимание, когда согласились выполнить работу. Крис должен был знать, что Сакута — не тот человек, за которого он себя выдает.

— Мы не догадывались об этом, мой лорд. — Джамиль почувствовал, что снова краснеет. — Мы считали его обычным ученым — возможно, немного помешанным, но не опасным. Наш телепат Малыш подтвердил, что мысли Сакуты соответствуют его словам.

— Телепатический скрэмблер, — угрюмо пояснил Дикстер. — Он пользовался им и раньше.

— Но как он узнал о Малыше? Крис же не говорил…

— Сакута хорошо подготовился к встрече с вами. Он узнал все необходимое о вашей команде, в особенности о Крисе. Он знал, за какую работу Крис может взяться, а от какой сразу откажется. Сакута — превосходный актер, и я не сомневаюсь, что он в совершенстве выучил свою роль. И, разумеется, Крис увидел лишь то, что ему хотели показать. Кхижр, я собираюсь быть с тобой совершенно откровенным.

— С вашего позволения, мой лорд, давно пора было это сделать, — с горечью произнес Джамиль.

— Не надо извиняться. Вам с Крисом чертовски повезло, что вы уже сейчас не сидите в силовой клетке. Вы чуть было не провалили дело государственной важности. Но я даю вам шанс исправить положение.

— Мы будем рады помочь вам, мой лорд, — поспешно сказал Джамиль. — Сколько стоит работа?

— Что? — недоверчиво спросил Дикстер.

— Сколько будет стоить наша работа, мой лорд? — повторил Джамиль. Он откинулся на спинку стула и снова закинул ногу на ногу. — Скажем… вдвое против того, что Сакута собирался заплатить нам. Согласны?

— Не стоит сажать его в тюрьму, Джон, — угрожающим тоном произнесла Ирма Хансон. — Просто вышвырните его через воздушный шлюз.

— Успокойся, Ирма. — Лорд-адмирал уперся локтями в стол и сплел пальцы. — Есть еще такая мелочь, как обвинение в похищении и убийстве. Такая мелочь, как незаконное присвоение звания офицера. Такая мелочь, как сотрудничество с государственным изменником. Как ты думаешь, чего будет стоить тебе эта работа, Кхижр?

Джамиль выпрямился.

— Моей задницы, сэр?

— Твоей задницы, Кхижр.

— Плюс расходы, — добавил Джамиль.

Дикстер уставился на него и неожиданно захохотал. Опомнившись, он протер глаза, глубоко вздохнул и покачал головой.

— Хорошо, мы учтем ваши расходы. Скажи Крису, пусть вышлет мне счет.

Лорд-адмирал включил коммлинк. Дверь бесшумно открылась. Адъютант Дикстера вошел в комнату и отсалютовал ему.

— Слушаю вас, мой лорд.

— Возьми Кхижра с собой и дай ему поесть. Посвяти его в подробности этой работы, расскажи все, что он должен знать. Желаю удачи, Кхижр. — Адмирал встал, он больше не улыбался. — Не могу даже сказать, как сильно она вам понадобится. Боже, помоги нам всем, если вы потерпите неудачу.

— Боже, помоги нам всем, — повторила Ирма Хансон. Она выглядела смертельно усталой, словно разговор лишил ее последних сил.

— Всего хорошего, сэр. Всего хорошего, мэм. — Джамиль встал и хотел было отдать честь, но вовремя сообразил, что этого делать не следует. Он придержал руку и неловко поскреб подбородок.

Лорд-адмирал и генерал Хансон вышли из комнаты через боковую дверь.

— Прошу вас пройти со мной, полковник. — Таск указал на открытую дверь, за которой стояли два вооруженных морских пехотинца.

— Послушайте, я не… — начал Джамиль.

— Вы еще не готовы к вылету, сэр? — перебил Таск. — Прошу прощения, полковник, но, боюсь, ваше время истекло.

Джамиль вздохнул. Он понимал, что спорить бесполезно.

— Хорошо. Выполняйте приказ, коммандер.

— Прошу вас, сэр, — с серьезным видом сказал адъютант. — Сюда, пожалуйста.

Джамиль вышел в коридор. Морские пехотинцы пристроились сзади.

ГЛАВА 19

Ясно различимый голос Прошлого…

Томас Карлейль. «Герои и культ героев»

Примерно в то время, когда роботу снились роботы с человеческими глазами, причиняющие непоправимый ущерб двигателям космопланов, а Джамиль потел и краснел перед лорд-адмиралом Дикстером, человек по имени Джеффри Грант, живший в другой части Галактики, никогда не слышавший о Пандоре и знавший о Дикстере лишь из выпусков новостей, совершал обычную утреннюю прогулку.

Грант жил на планете, известной как Икс-О, если не считать длинного порядкового номера, присвоенного ей древними исследователями. То, что обитатели Икс-О так и не потрудились найти более достойное название для своей родины, уже многое говорило об их оригинальности и творческих наклонностях. Планета обладала богатыми минеральными ресурсами, и на ней полным ходом шла индустриализация. Фабричные трубы выбрасывали в атмосферу немыслимые яды, которыми дышали люди, делавшие большие деньги. Всем правила прибыль. Законов об охране окружающей среды не существовало, но, откровенно говоря, первозданное состояние планеты не слишком отличалось от нынешнего.

Жители Икс-О были трудолюбивыми, солидными и здравомыслящими людьми, почти целиком принадлежавшими к среднему классу. Немногочисленные магнаты, управлявшие основными отраслями производства, жили на других планетах. Как и адонианцы, они гордились тем, что в их обществе нет нищих. Если человек состоял в профсоюзе, то он либо имел хорошо оплачиваемую работу, либо получал пенсию. Если человек не состоял в профсоюзе, ему нечего было делать на Икс-О.

Джеффри Грант состоял в профсоюзе в течение тридцати пяти из пятидесяти пяти лет своей сознательной жизни. Теперь он вышел в отставку и, поскольку не имел семьи, мог вести вполне обеспеченное существование благодаря щедрому пенсионному плану своего профсоюза.

Внешность Гранта была довольно заурядной. Пробивавшаяся седина придавала его волосам неопределенный мышино-серый оттенок. Он носил серые костюмы, купленные в дешевом магазине. Его лицо казалось пепельно-серым — возможно, из-за пыли и сажи, постоянно висевшей в воздухе. Его глаза, наверное, когда-то были голубыми, но теперь выцвели и стали бледно-серыми. Он был невысок, склонен к полноте и часто улыбался добродушной, немного рассеянной улыбкой.

Обычный серый человечек, скажете вы. И ошибетесь: Грант был одержимым человеком.

Он страстно любил космические полеты.

В своем роде Грант был пилотом: его работа заключалась в управлении орбитальным челноком, летавшим с одного континента Икс-О на другой. Непросвещенные люди считали его скорее водителем грузовика, чем пилотом. Грант никогда не спорил с ними, а лишь улыбался загадочной улыбкой, намекавшей на богатое приключениями прошлое, сравнимое лишь с подвигами асов Королевского флота, но известное лишь ему одному. Такое прошлое действительно существовало, хотя лишь в его воображении.

Тихий, немного застенчивый и замкнутый человек, Грант коротал долгие челночные рейсы, представляя свой орбитальный транспорт «Ледиберд» грозным истребителем, а самого себя — участником всех крупных космических баталий, начиная с эпохи Черной Земли. Его челночный транспорт никогда не отклонялся от установленного курса и поддерживал постоянную скорость. Всеми системами управлял компьютер, а Гранту оставалось лишь наблюдать, как звезды проплывают мимо.

Но Джеффри Грант видел не только звезды. Он видел эскадрильи «Скимитаров», атакующих планету по приказу мятежного диктатора. Он видел, как бомбардировщики «Клей-мор» устремляются в битву за нового короля. Он видел смертельные схватки между имперскими крейсерами и коразианскими летающими крепостями. Он видел Джеффри Гранта на своем «Скимитаре», «Клейморе» или «Фламеберге». Он видел Джеффри Гранта, командующего флотом.

Поскольку ненавистные коразианцы, тревожившие своими набегами другую сторону Галактики, никогда не нападали на Икс-О, Гранту так и не представилось случая воплотить свою мечту в действительность. Учитывая тот факт, что его челночный транспорт не имел вооружения, это, наверное, было и к лучшему. На самом деле он не хотел подвергнуться атаке коразианцев или увидеть свою родную планету под пятой кровожадного диктатора. Но он испытывал смутное разочарование ибо самым волнующим событием, случившимся за его тридцатипятилетнюю карьеру космического пилота, была авария в туалете, что привело к наводнению самого неприятного свойства.

В течение этих тридцати пяти лет Грант каждый день пилотировал свой челночный транспорт и каждую ночь пилотировал боевые космопланы на своем симуляторе полетов. Когда руководство профсоюза ласково попросило его уйти на пенсию, чтобы освободить место для более молодых сотрудников, Грант не стал спорить. Кроме солидной пенсии у него имелся приличный счет в банке — годы экономии не прошли даром. Это позволило ему осуществить давнюю мечту и открыть музей истории космических путешествий.

Его музей так же отличался от Музея аэронавтики и космических исследований на Мегаполисе, как транспортный челнок отличается от изящного истребителя Музей был расположен в пыльном складском помещении на боковой улочке, которую не стал бы посещать ни один турист, находившийся в здравом уме и твердой памяти. Впрочем, Грант не любил туристов и не доверял им. Если кто-то — случайно или по ошибке — заходил в его музей, он прилагал все усилия, чтобы избавиться от посетителей.

В музее были выставлены разнообразные диковинки давно минувших эпох космических путешествий, собранные за много лет. Среди лучших экспонатов числились настоящие ускорители терраформирующего транспорта Ж-класса и два маленьких истребителя Ф-66 со снятым вооружением. (Эти старые космопланы, доживавшие свой век в «Галактик Экспресс», были выкрашены в ярко-оранжевый цвет, но Грант перекрасил их, вернув первоначальный оттенок, серый со стальным отливом.) Он был гордым обладателем неработающего аппарата по перегонке джамп-джюса, а также бесчисленных измерительных и компьютерных инструментов давно прошедших эпох, находившихся на разных стадиях неисправности.

Грант коротал дни, ухаживая за своими сокровищами, размышляя над книгами и старинными документами, играя на симуляторах полетов (у него было сорок семь штук) и просматривая антикварные видеокаталоги в поисках новых экспонатов для своей коллекции.

Сегодня ожидалось новое поступление: симулятор кабины стрелка в «Сюшитаре» типа «А», в отличном рабочем состоянии. Грант улыбнулся, предвкушая приятное развлечение.

Утро выдалось ясное — редкая удача на Икс-О. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь дымку промышленных выбросов, но по крайней мере можно было видеть очертания светила. Грант наслаждался короткой прогулкой между своим маленьким домом и музеем. Он кивал в ответ на приветствия соседей (Грант не разговаривал с ними, если не считать одного раза, когда в соседнем доме случился пожар. На следующий день он вежливо осведомился, не нужно ли кому-нибудь теплое одеяло).

Музей находился в одном из старейших районов города с обветшавшими кирпичными зданиями, где когда-то располагались офисы крупных фирм, а теперь продавалась подержанная мебель, дешевая одежда и видеофильмы для взрослых. Лишь самый любознательный человек стал бы искать музей в таком месте. Тем не менее Грант считал, что ему крупно повезло с помещением.

Он вставил ключ в замок деревянной двери и немного помедлил, чтобы, по сложившейся традиции, окинуть любовным взором золотые буквы на стеклянной панели:

МУЗЕЙ КОСМОСА И АЭРОНАВТИКИ ГРАНТА: ВНЕЗЕМНОЙ ОПЫТ

Довольный надписью, собой и хорошей погодой, преисполненный энтузиазма перед началом трудового дня, Грант открыл дверь и включил свет.

Что-то было не в порядке.

Джеффри Грант пока не знал, что именно, но он настолько привык к атмосфере своего тихого маленького убежища, что мгновенно улавливал малейшие перемены. Он замер у двери, встревоженный и озабоченный, пытаясь понять причину своего беспокойства. Первый поверхностный взгляд показывал, что все предметы находятся там, где он оставил их вчера вечером.

Разумеется, Грант не мог видеть сразу весь музей с того места, где он стоял; однокомнатное помещение было от пола до потолка заполнено его пестрой коллекцией. Промежутки между скафандрами, инструментами и корпусами ракетных ускорителей занимали древние книги, документы и видеозаписи. Статья, которую он читал вчера, была раскрыта на той же странице, один из ценнейших экспонатов — кольцо выпускника Марсианской летной академии — лежал под стеклянным колпаком.

Его не ограбили.

Однако что-то определенно было не в порядке.

После некоторого размышления Грант решил закрыть дверь. Сделав это, он сразу же услышал странный звук, напоминающий гудение на высокой ноте, — звук, которого не было ни вчера, ни когда-либо раньше.

Грант позволил себе расслабиться. Он больше не был встревожен, лишь слегка раздосадован. Отопительный котел, стоявший в подвале, был таким старым, что вполне мог считаться одним из музейных экспонатов. Он требовал постоянного внимания и причинял Гранту немало беспокойства. Правда, раньше котел не издавал таких звуков, но все когда-нибудь случается в первый раз. Что-то укоризненно бормоча себе под нос, Грант пробрался между стеллажами в дальний конец помещения, открыл дверь и начал спускаться в погреб.

Спустившись до половины лестницы, он остановился и озадаченно поскреб подбородок. Вместо того чтобы стать громче, звук почти совсем стих. Грант наклонил голову и внимательно прислушался. Да, гудение было далеко не таким четким, как наверху.

Ради эксперимента Грант спустился в подвал. Здесь звук вообще не был слышен. На всякий случай он проверил котел и выяснил, что источник звука находится в другом месте.

— Понятно, — пробормотал он и обратился к котлу: — Прошу прощения. Должно быть, это один из компьютеров, а может быть, я забыл выключить симулятор полетов.

Но он уже знал, что дело не в этом. Грант был чрезвычайно педантичным человеком. После ухода на пенсию ему понадобилась целая неделя, чтобы избавиться от привычки ходить на работу. Он добился этого, лишь написав крупными буквами «НЕ НУЖНО», на табличке, которую прикрепил к дверце холодильника. Следуя привычке, Грант выключал все симуляторы полетов каждый раз после того, как заканчивал свои занятия. Иначе счета за электричество, и без того весьма внушительные, стали бы просто астрономическими.

Он поднялся в музей и сразу же услышал странное гудение. Оно начинало действовать ему на нервы.

Грант методично проверил все компьютеры, затем прошел вдоль ряда симуляторов, занимавшего целую стену. Он по очереди включал каждый из них, прислушивался, выключал аппарат и переходил к следующему. Впрочем, Грант был уверен, что симуляторы тут ни при чем; он обладал великолепным слухом, а шум вроде бы исходил из другой части помещения. Однако лучше было исключить очевидные причины, прежде чем приступать к дальнейшим расследованиям. Он выключил двадцать третий симулятор, и тут ему пришла в голову неприятная мысль: гудение могло быть прелюдией к чему-то гораздо худшему. Например, к взрыву.

Решимость Гранта проверить оставшиеся симуляторы заметно поколебалась. Он со страхом огляделся по сторонам, размышляя о том, не следует ли вынести из помещения все экспонаты. Но на такую работу потребовалось бы несколько дней. Может быть, вынести наиболее ценные вещи? Это означало, что придется выбирать между ними. У Гранта горестно сжалось сердце. Нет, никогда! Вызвать специалиста? Но в какой области? Специалиста по раздражающим шумам? Или вызвать полицию и пожарную команду? Перед мысленным взором Гранта возникли пожарные со своими лазерными резаками, огнетушителями и шлангами, извергающими потоки пены. Он передернул плечами. Нет, лучше уж взорваться вместе с музеем.

Грант брал в руки один предмет рассеянно откладывал его в сторону и тянулся к другому, не в силах отказаться от любимых вещей. Он совсем уже было решил направиться к телефону, когда вдруг увидел свет.

Свет был голубым и мигал на панели древнего прибора, одного из наиболее ценных артефактов в коллекции Джеффри Гранта. Насколько ему было известно, прибор бездействовал уже несколько веков. Теперь он мигал и издавал отчетливое гудение.

Грант задрожал всем телом. Он испытывал те же чувства, что и верующий человек, на глазах у которого икона глубоко почитаемого святого внезапно заплакала кровавыми слезами. Грант мелкими шажками приблизился к прибору, занимавшему почетный угол музея, и с благоговейным страхом начал рассматривать его.

Он приобрел этот прибор несколько лет назад. Прибор был очень старым; источником его питания служило электричество из кабелей проложенных в стенах. Поскольку электрическая энергия использовалась очень редко и лишь в особых случаях, Грант был вынужден подключить прибор к ядерной батарее. Это стоило немалых денег, но он решил не считаться с издержками. Прибор был снабжен небольшим экраном в передней части хотя там не высвечивалось никакой информации, Грант держал его включенным. От экрана исходило мягкое сияние, освещавшее весь угол комнаты белым люминесцентным светом. Другими словами, Грант использовал прибор как настольную лампу.

Это была настоящая реликвия. Аппарат имел клавиатуру со встроенным трэкболлом. Центральный процессор, память и прочее электронное оборудование помещалось в небольшой коробке, укрепленной за клавиатурой. Передняя часть коробки представляла собой экран испускавший чудесное белое сияние. Сбоку располагалось шесть индикаторных огоньков диаметром около двух сантиметров. Один из этих огоньков сейчас мигал ярким голубым светом.

Грант не прикасался к прибору: он боялся случайно выключить его. Он внимательно осмотрел аппарат, изучил каждую его часть, вращая поворотный стенд. Покончив с инспекцией, Грант с сомнением покачал головой. Он читал об этом приборе, знал его назначение и имел некоторое представление о принципе его работы. Существовало лишь одно разумное объяснение, одна причина пробуждения аппаратуры после долгих лет молчания. Но это объяснение было таким странным и нелепым, таким невероятным, что Грант невольно начал искать другие причины. Сбой в системе, короткое замыкание, удар молнии…

Ему так хотелось поверить! Ему хотелось упасть на колени и воздать хвалу. Он знал, что должен посоветоваться с неким высшим авторитетом. Он был обязан доказать, что святой плакал настоящими кровавыми слезами, а не потеками ржавчины.

Оставив аппарат в покое — гудение больше не раздражало Гранта, но казалось ему ангельским хором, — он отправился в библиотечно-справочный отдел музея. Однако по пути он был вынужден остановиться и перевести дыхание. Его сердце бешено стучало в груди, руки дрожали, ладони взмокли от пота. Перед глазами Гранта плясали яркие точки, и он ужасно боялся потерять сознание.

— Ну-ка соберитесь, сэр, — сурово посоветовал он. — Я ожидал, что вы послужите примером для молодых пилотов. Враг приближается: сосредоточьтесь на цели.

Поскольку единственными людьми, с которыми Грант общался в течение последних нескольких месяцев, были пилоты и командиры в его компьютерных играх, он привык разговаривать и даже думать на их языке. Он перепробовал все роли и в данном случае представил себя пилотом, вытянувшимся в струнку перед своим командующим.

Короткий приступ дурноты миновал. Грант почувствовал себя лучше. Он сосредоточился на цели — книжной полке — и уверенно двинулся к ней. Выбрав три сияющих лазерных диска в пластиковых коробках, он отнес их к своему компьютеру, вставил первый и вызвал нужный файл.

Остаток дня он посвятил исследованиям, полным волнующих и замечательных открытий. Он потерял всякое представление о времени и даже забыл съесть сандвич с ветчиной и горчицей, чего не случалось с ним за последние тридцать пять лет. Грант достиг высшего состояния души; он купался в экстазе своего открытия, презрев рутину повседневного бытия.

Неизвестно, как долго он мог бы пребывать в таком состоянии. Увы, люди подвержены слабостям плоти. Джеффри Грант вернулся в царство реальности, ощутив резкое покалывание в области мочевого пузыря, побуждавшее его как можно скорее сходить в туалет.

Вернувшись оттуда, Грант посмотрел в окно и поразился: солнце уже почти зашло за горизонт, скрытый в туманной дымке. Прибор по-прежнему мигал и тихо гудел. Теперь Грант знал, что мигание и гудение будет продолжаться и его драгоценный музей не взлетит на воздух вместе с древней реликвией. Его вера получила вознаграждение.

— Отличная работа, парни, — поздравил он свою исследовательскую группу.

Грант подошел к аппарату, который теперь с полным правом мог называть коллимационным командно-приемным устройством. Исследования показали, что чудо имело под собой вполне реальную основу, но это не уменьшило его благоговения. У Гранта появилась теория, объяснявшая включение устройства. Эта теория выглядела абсолютно надежной, основывалась на логических предпосылках, и если его выводы были верными, то сейчас он стоял перед одной из величайших научных находок последнего тысячелетия.

Во-первых, Джеффри Грант должен был найти в себе мужество прикоснуться к устройству. Он должен был ввести правильную последовательность команд, чтобы активировать декодер. Хотя прикосновение к столь древней реликвии казалось немыслимым грехом, Грант напомнил себе, что это необходимо сделать ради высшего блага. Это было командно-приемное устройство, и сейчас оно принимало сигнал. В справочниках имелось описание метода, с помощью которого Грант мог запросить координаты устройства, которое послало сигнал, заставлявший мигать индикаторный огонек на панели его аппарата.

Грант был готов совершить нечто, чего раньше никогда не делал, о чем не мог даже помыслить. Затаив дыхание, он с величайшей осторожностью положил дрожащие пальцы на клавиатуру. После нескольких секунд цепенящего бессилия, когда пальцы отказывались повиноваться слабым приказам, исходившим от мозга, Грант овладел собой. Он ввел нужную серию команд. Экран потемнел.

Грант испытал приступ жуткого страха, как будто встретился в бою с настоящими коразианскими истребителями.

Но затем экран вернулся к жизни. Перед восторженным взором Гранта быстро замелькали строки информации. Большая ее часть осталась за пределами его понимания, но этого и не требовалось. Ему был нужен лишь номер — и вот он, в самом низу экрана!

Грант переписал номер на листок бумаги, вернулся к своему компьютеру, вывел на экран карту Галактики и ввел номер. Компьютер выдал ответ.

Затем он положил коллимационное командно-приемное устройство в кожаный футляр, где оно хранилось с самого начала, защелкнул замки и застегнул ремни, предварительно убедившись, что прибор по-прежнему тихонько гудит. Лазерный диск он положил во внешний кармашек футляра. После короткого раздумья он сел и написал записку: «Закрыто на неопределенный срок».

Грант надел свое пальто и шляпу и вышел из музея — за целых полчаса до обычного срока. Закрыв дверь, он запер ее, положил ключ в карман и приклеил записку к стеклу.

Некоторое время он стоял на тротуаре, ощущая необычную легкость в голове. Ему никак не удавалось собраться с мыслями. Естественный страх перед переменами боролся с решимостью, и последняя в конце концов одержала верх.

— Вы можете это сделать, капитан, — обратился он к самому себе. — Адмирал верит в ваши способности.

Покрепче взяв тяжелый и неудобный футляр, Грант двинулся вперед. Его дом находился всего лишь в десяти минутах ходьбы.

Однако на углу он повернул направо, а не налево.

Он не пошел домой. Он пошел к ближайшему банкомату, снял со своего банковского счета все деньги, накопленные за много лет, добрался на такси до ближайшего космопорта и арендовал космоплан.

— Пункт назначения? — осведомился распорядитель полетов, вручив Гранту его пилотскую лицензию.

— Пандор, — ответил Джеффри Грант.

ГЛАВА 20

А теперь проклятый робот носит мой шуз, Я сижу в тоске и лабаю блюз…

Аноним. «Блюз робота»

Робот более не пребывал в замешательстве. Он получил ответ на свой сигнал. Доктор ответил ему и дал указания. Теперь он знал, что должен делать, хотя и не вполне ясно представлял, как он будет это делать.

Остаток ночи робот провел в контейнере, но это время не пропало впустую. Он воспользовался возможностью, предоставленной Спасателем, чтобы оценить ситуацию и выбрать наилучший способ действий. Кроме того, робот задействовал свои специальные программы для изучения неизвестной языковой схемы Спасателя. Если это окажется необходимым, он сможет открыть новый канал связи.

Робот совершил подробный обзор своих банков памяти, начиная от момента первичной активации и вплоть до настоящего времени. Он помнил о Докторе, чьим приказам следовало подчиняться беспрекословно, хотя робот был волен самостоятельно принимать решение о том, как лучше выполнять эти приказы. Он помнил свой космоплан — неразумную машину, исправно выполнявшую команды, но лишенную речевых контуров и не способную к самостоятельным действиям.

Космоплан подвергся нападению и был сбит неподалеку от недавно открытой планеты.

Доктор имел Врагов. Информация о Врагах была введена в робота начиная с момента его создания. Информация о том, как избегать столкновения с Врагами, была введена в космоплан.

Если к тебе приближаются, отступай.

Если в тебя стреляют, отступай.

Если ты поврежден, включи систему самоуничтожения.

Избегай плена любой ценой.

У робота не возникало проблем с этими инструкциями, чего нельзя было сказать о космоплане. Враг сумел приблизиться к нему и произвел залп. Космоплан не мог отступить и должен был взорвать себя вместе с роботом. Однако взрыва не произошло, в результате чего космоплан вошел в атмосферу планеты и зарылся носом в огромную песчаную дюну. Следует отдать ему должное: он сделал попытку самоуничтожения, но где-то произошел сбой. Однако робот об этом не знал и в своем докладе, записанном во время падения, возложил всю вину на космоплан.

Начиная с момента крушения в памяти робота имелся пробел. Разумеется, ничего серьезного — нечто вроде короткого замыкания, — но тем не менее незначительный отрезок времени выпал из-под контроля систем наблюдения. Робот решил, что это произошло в результате неполадок, возникших при крушении космоплана. Его сканеры определили смещение одного из разъемов в блоке центральной нервной системы. Логика подсказывала, что разъем был вставлен на место первым Спасателем, обнаружившим робота в стенном шкафу.

Что он делал в шкафу грузового отсека, оставалось неясным. Последним воспоминанием робота перед пробелом в памяти был космоплан, снижающийся под острым углом, быстрое скольжение по палубе, распахнутая дверца шкафа и внезапная темнота. Потом ничего не было.

До тех пор, пока не появились Спасатели.

Доктор снабдил своих роботов специальными позывными на тот случай, если кто-нибудь из них попадет в беду. Сигнал бедствия не имел общего характера и не мог привлечь к месту происшествия все корабли из ближайшего звездного квадранта. Он предназначался лишь для Доктора и его команды. Робот послал такой сигнал, как только понял, что крушение неизбежно.

Затем последовало скольжение по палубе в грузовой отсек, удар и моментальный провал в памяти. Вскоре после этого появился Спасатель.

Такая оперативная помощь произвела на робота сильное впечатление. В своем докладе он отметил, что крайняя спешка, возможно, послужила причиной весьма странных и нелогичных действий Спасателя. Робот также сделал заметку на будущее: в дальнейшем Спасатели должны объясняться на языке, заложенном в его программе.

Обдумывая свою встречу со Спасателями, робот почти не находил смысла в случившемся. Однако, поскольку в инциденте принимали участие человеческие существа, этого следовало ожидать.

Спасатель А обнаружил робота в стенном шкафу, устранил неисправность, а затем, вместо того чтобы вывести робота наружу, сам вошел в шкаф.

Когда на сцене появился Спасатель Б, стоявший рядом с разбитым космопланом и кричавший что-то непонятное, робот двинулся ему навстречу, в полном соответствии с программой. Однако Спасатель А по неизвестной причине попытался удержать робота на месте.

Это было нелогично. Робот не мог выполнять свои функции, находясь в шкафу. Поэтому он принял единственно верное решение. Отделив конечность, за которую держался Спасатель А, робот пролетел через рубку космоплана к открытому люку. Затем робот приблизился к Спасателю Б, который внезапно повел себя самым нелогичным и нелепым образом.

Спасатель Б завопил и убежал прочь. Пожалуй, Доктору не мешало бы обзавестись более надежными помощниками.

Робот обратился к Спасателю А, но тот не понял его. Спасатель А обратился к роботу с тем же результатом. Тогда робот просканировал Спасателя А и обнаружил, что он является киборгом — сочетанием человека и машины. Робот записал речь киборга и сохранил ее в своих ячейках памяти для анализа и расшифровки незнакомого языка.

Спасателю удалось передать свои намерения с помощью жестов. Очевидно, он хотел, чтобы робот сопровождал его. Логичность этого желания стала понятной, когда робот увидел контейнер-хранилище.

Именно там он и находился сейчас.

Однако он не собирался долго пребывать в инертном состоянии.

Будучи надежно упакованным в контейнере, робот полагал, что вскоре контейнер доставят на борт космоплана, где он сможет снова приступить к выполнению своих обязанностей.

К его крайнему неудовольствию, при сканировании окрестностей выяснилось, что контейнер находится на каком-то складе или в ремонтном цехе для сломанных механизмов.

Робот допускал возможность ошибки. Очевидно, Спасатель решил, что робот нуждается в починке, хотя возможность ремонтировать себя была заложена во все мыслящие аппараты, изобретенные Доктором. Это напомнило роботу о том, что у него не хватает конечности № 20. Обнаружив и присоединив ее, робот послал Доктору стандартный сигнал. Правильно ли я выполнил распоряжение? Должен ли я вернуться к исполнению своих обязанностей?

Как правило, ответ поступал мгновенно. На этот раз ждать пришлось долго, и когда ответный сигнал наконец пришел, он был очень слабым. Робот установил, что сигнал поступает из отдаленной части Галактики. Тем не менее сомнений больше не оставалось: роботу было предписано продолжать работу.

Открыть контейнер не составляло труда. Робот выбрал инструмент, встроенный в одну из его многочисленных конечностей, и включил клапан, увеличивавший давление воздуха внутри контейнера. Давление возрастало до тех пор, пока крышка не откинулась наружу. Включив реактивный микродвигатель, робот поднялся в воздух и закрыл крышку. На самом деле внутри было довольно удобно, и он не хотел, чтобы странные механизмы, окружавшие контейнер, причинили какой-то ущерб электронной начинке.

Освободившись из плена, робот приступил к поискам подходящего транспортного средства. Его спектральный анализатор определил наличие не менее сорока каналов связи между кораблями и диспетчерской башней космопорта.

Робот втянул конечности и полетел в том направлении, откуда исходили наиболее сильные сигналы. Космопорт должен был находиться где-то недалеко.

ГЛАВА 21

Следуй теме, а слова придут сами.

Марк Порций Катон. «Искусство риторики», часть 1

— Тема нашей лекции — «Опасность попадания посторонних предметов в двигатели космопланов». Я сожалею… — Крис выдержал паузу и с чувством повторил: — Я очень сожалею о том, что полковник Джатанский, который является общепризнанным экспертом в этой области, вчера вечером был вызван для свидетельских показаний на заседании военного трибунала. Мне пришлось заменить его. Я… сделаю все, что в моих силах, — заключил Крис. При этом он слишком приблизился к микрофону, и последнее высказывание потонуло в грохоте фоновых шумов.

— Прошу прощения. — Крис поспешно отступил в сторону и едва не повалил конторку. Ему пришлось уцепиться руками за бортики. Тэсс, сидевшая в зрительном зале, опустила голову и закрыла лицо руками. Ее плечи содрогались от беззвучного смеха. Крис вспомнил ее вчерашний совет и попробовал представить слушателей совершенно обнаженными, однако это не помогло ему успокоиться.

К несчастью для Криса, явка на лекцию оказалась почти стопроцентной. Он втайне надеялся, что никто не придет, и не мог понять, почему люди проявляют такой интерес к рутинному мероприятию. Короткий разговор с Тэсс за несколько минут до выступления открыл ему глаза на происходящее.

— Жизнь на Пандоре так скучна, что любое отклонение от повседневного распорядка, даже лекция о посторонних пилотах, застревающих в двигателях космоплана, воспринимается как настоящий праздник. — Она улыбнулась. — Ты соберешь полный зал.

— Изумительно, — проворчал Крис. — Знаешь, когда я вчера упомянул о своей привычке падать в обморок во время лекции, то немного покривил душой. На самом деле меня тянет блевать.

— Ты не шутишь, верно? — Тэсс сочувственно посмотрела на него. — Похоже, эта лекция действительно сидит у тебя в печенках. Не беспокойся, все кончится очень быстро. А потом мы пропустим по стаканчику за мой счет.

— После вчерашней ночи мне, наверное, больше никогда не захочется пить. Ты нормально добралась до базы? Военная полиция тебя не задержала?

— Нет. Впрочем, они не слишком старались. А ты как?

— Они окружили меня и взяли на мушку, — ответил Крис. — Я просил о пожизненном заключении, но вместо этого меня приговорили к сегодняшней лекции.

Тэсс рассмеялась, чмокнула его в щеку «на счастье» и вышла в зрительный зал.

В небольшой аудитории помещалось около двухсот человек. Как и предсказывала Тэсс, свободных мест практически не было. Кто-то в заднем ряду закрыл дверь, ведущую в зал. Люди рассаживались по местам — если не послушать лекцию, то хотя бы потешиться над неуклюжим оратором.

Крис откашлялся и обнаружил, что голосовые связки плохо повинуются ему. Он нервно огляделся по сторонам.

— Можно выпить стакан воды?

Полковник Стреббинс встал с кресла в переднем ряду, собственноручно налил стакан воды и поставил на конторку.

Он похлопал киборга по плечу, тихо сказал: «Все будет хорошо, капитан», и вернулся на свое место.

— Спасибо, сэр, — промямлил Крис.

Он посмотрел на заметки Джамиля; сейчас ему казалось, что они написаны иероглифами. Он не мог разобрать ни слова.

Подняв голову, Крис снова посмотрел в зал и немедленно пожалел об этом. Охваченный паникой, он внезапно вспомнил, как проник в расположение врага и вошел в коразианский «мясной барак», чтобы спасти свою бывшую жену. Тогда за ним охотились смертоносные, плотоядные инопланетяне. Вырвавшись из своих кибернетических оболочек, чудовищные сгустки оранжевой протоплазмы ползли к нему. Он стрелял в них, но они продолжали приближаться…

Крис ловил плотоядные взгляды слушателей, и ему хотелось поступить точно так же, как он поступил в тот раз.

Убежать. Убежать со всех ног.

Полковник Стреббинс вежливо кашлянул.

— Мы готовы, капитан, — напомнил он.

Крис глотнул еще воды из стакана, набрал в грудь побольше воздуха и включил голографический дисплей.

— Гм-м-м… как вам известно, стандартные гиперскоростные турбодвигатели, установленные на легких космопланах, требуют особенно тщательного технического обслуживания. Даже в нормальном рабочем состоянии двигатель может дать сбой по различным причинам. Теперь давайте представим…

Крис повозился с кнопками управления и вывел на дисплей первую голограмму. Красивая блондинка, одетая в комбинезон техника ремонтной бригады, держала в руке банку кока-колы. На заднем плане можно было видеть истребитель прогревающий двигатели.

— Давайте представим, — продолжал Крис, — что произойдет, если она сейчас бросит пустую банку на рулежную дорожку…

Крис включил следующий кадр. Истребитель «Дирк» катился по дорожке с дымящимся двигателем, а блондинка убегала со всех ног, спасая жизнь. Зрители заволновались; кто-то сидевший в заднем ряду начал подгонять голографическую красотку удалыми возгласами.

Полковник Стреббинс повернулся и сурово посмотрел в зал. Слушатели притихли.

Крис потерял нить повествования. Ему хотелось как можно быстрее покончить с этой проклятой лекцией.

— Теперь давайте представим себе плохо укрепленный кожух плазменного ускорителя…..

Дальше Крис барабанил скороговоркой, не имея ни малейшего представления о том, что он говорит, и изо всех сил стараясь не смотреть на зрителей. Он уставился в свои записи, но вскоре скрип открывшейся двери отвлек его внимание. Какой-то человек пытался незаметно проскользнуть в зал.

Дверь за ним закрылась. Крис вернулся к записям, но внезапно осознал, что это за человек, и заморгал от удивления. Вместо слов из его горла вырвался нечленораздельный звук.

Доктор Куонг, в мундире офицера медицинской службы и с атташе-кейсом в руках, уселся в заднем ряду. Возможно, он подал Крису какой-то знак, но в этот момент полковник Стреббинс, привлеченный звуком открывшейся двери, снова обернулся, готовый призвать нарушителя к порядку.

Увидев незнакомого офицера, Стреббинс выпучил глаза, повернулся к своему адъютанту и что-то прошептал ему на ухо. Адъютант обернулся и посмотрел на Куонга. Тот слегка наклонил голову в знак извинения и сел на ближайшее свободное место. Адъютант пожал плечами; полковник жестом попросил оратора продолжать лекцию.

Крис не имел представления, почему Куонг появился здесь. Откуда доктор мог узнать об их неприятностях? Киборг был вовсе не уверен, что он рад видеть Куонга. Чем меньше членов его команды примет участие в этой неразберихе, тем лучше для всех.

Слушатели начали беспокойно перешептываться. Крис попытался вспомнить, на чем он остановился, но не смог. Когда он попробовал вызвать следующий голографический кадр, то случайно выключил проектор и не знал, как снова включить его. Выбрав в записках Джамиля какое-то место, выглядевшее не хуже любого другого, Крис начал читать. После третьего предложения он понял, что повторяет уже сказанное, но теперь это не имело значения.

— Да… прошу прощения, я уже говорил об этом. Гм, теперь о лопастях турбины охлаждения… значит, они вращаются, а посторонние предметы, засасываемые через воздухозаборник, попадают в турбину. Это приводит к катастрофическим результатам. Инородное тело может отскочить от лопастей и попасть в распределитель плазмы, причинив…

Дверь снова открылась. Крис продолжал говорить, безуспешно пытаясь овладеть вниманием аудитории. В сущности, его уже никто не слушал. Полковник повернулся посмотреть на очередного нарушителя порядка. На этот раз его взгляд заставил обернуться почти всех, кто сидел в зале.

Необычайно высокий и тощий гуманоид, чья кожа имела такой же свинцово-серый оттенок, как и его мундир, бесшумно вошел в зал. Тайхо заметил Куонга, сделал вид, будто не знает его, и устроился у самого прохода. Несколько человек, сидевших рядом, немедленно передвинулись на одно-два сиденья. Это произошло вовсе не из-за предрассудков, связанных с инопланетянами, но потому, что Тайхо носил серый мундир одной из самых непопулярных военных специальностей. Знаки различия на его кителе говорили о том, что он является системным оператором БХВ — отдела биологических и химических вооружений.

Представители БХВ пользовались в армии дурной славой. Обычно их подозревали в изобретении и распространении всевозможных вирусов.

Длинное тело Тайхо почти пополам сложилось в кресле, не предназначенном для «хамелеонов». Он сидел, нелепо свесив руки и практически упираясь коленями в плечи.

— Какого дьявола он здесь делает? — приглушенным голосом осведомился полковник Стреббинс у своего адъютанта. Благодаря великолепной акустике его слышал весь зал.

— Возможно, что-то связанное с заражением… места раскопок… — послышался шепот адъютанта.

— Теперь перейдем к проблеме живых объектов, действующих как посторонние предметы при попадании в двигатели космоплана, — громко объявил Крис. — Одна маленькая ящерица-сакира, заснувшая в кожухе двигателя, может привести к…

Тэсс смотрела на него. Она больше не улыбалась, а скорее выглядела чем-то озадаченной.

Крис сам был в недоумении. К счастью, благоразумно пропустив три параграфа, он уже дошел до середины лекции. Он принялся читать со все возрастающей уверенностью, но, к его удивлению, некоторые слушатели вдруг начали хихикать. В воздухе поплыл нежный аромат цветов апельсина.

Киборг вскинул голову. Дверь в дальнем конце аудитории оставалась закрытой. Никто не входил, однако в задних рядах кое-кто уже смеялся в полный голос. Люди указывали на что-то, происходившее на сцене за спиной Криса.

Полковник Стреббинс выпучил глаза и открыл рот.

Крис оглянулся через плечо.

Рауль на цыпочках крался через сцену. Увидев, что его заметили, он замер и изящно помахал рукой.

— Не обращайте на меня внимания!

— А это кто такой, черт побери? — требовательно спросил Стреббинс.

— Ах, дорогой полковник. — Рауль приблизился к краю сцены.

Он был одет в мундир из дорогого материала, элегантно облегавший фигуру и скроенный явно не в армейском ателье. Его головной убор сидел под залихватским и совершенно неподобающим углом. Жеманный салют, сопровождавшийся легким покачиванием бедер, вызвал новый взрыв смеха.

— Капрал Рауль де Бесолейль, Корпус нравственной дисциплины. Я читаю лекцию на следующей неделе. Хотел заглянуть, проверить сцену… но я не имел представления, что здесь кто-то есть. Какой же я бестолковый. Продолжайте, капитан, — обратился он к Крису. — Простите, что помешал вам. До свидания.

Послав воздушный поцелуй, он покинул сцену под аккомпанемент свистков и насмешливых приветствий. Адъютант полковника Стреббинса выпрямился во весь рост и повернулся к толпе. Смех немедленно прекратился.

Крису пришлось выпить еще один стакан воды. Он уже заметил Малыша, выглядывавшего из-за кулис. Киборг открыл рот, но тут дверь в дальнем конце аудитории с треском распахнулась.

В этот момент Крис бы не удивился, если бы в зал вошел сам король Дион Старфайр. Появление Гарри Лака в рваном летном комбинезоне и со шлемом под мышкой ничуть не удивило его.

По лицу Гарри стекала струйка крови из рассеченного лба. Он увидел Криса и многочисленных зрителей, дружно повернувшихся на громкий звук. Со всех сторон на него устремились любопытные взгляды.

У Гарри отвисла челюсть, затем его лицо медленно налилось краской. Он попытался что-то сказать, но не смог. Доктор Куонг, мгновенно оценивший ситуацию, подошел к здоровяку и толкнул его на ближайшее свободное место.

— Даже пилоты Королевского флота хотят послушать эту лекцию, — с благоговейным удивлением произнес Стреббинс.

Слушателям понадобилось довольно много времени, чтобы успокоиться. Судя по широким улыбкам, это было самое веселое происшествие за последние несколько месяцев. Под прикрытием шепотков, кашля и приглушенного смеха доктор Куонг наклонился к Гарри и спросил что-то вроде: «Какого дьявола ты ломишься туда, куда тебя не звали?» Гарри что-то ответил с крайне удрученным видом. Крис мог угадать его слова: «Но я слышал, что Крис попал в беду…»

Киборг перелистнул пару страниц, нашел конец лекции и поднял руку, призывая к молчанию.

— И в заключение я хотел бы извиниться, что не смог показать вам экспонаты, которые мы привезли с собой. Оставляю вас с важным напоминанием: попадание посторонних предметов в двигатели космоплана может не только привести к гибели людей, но и омрачить безупречно чистый послужной список любого технического служащего!

Слушатели, пребывавшие в самом лучшем расположении духа, устроили настоящую овацию. Некоторые даже остались — на своих местах — очевидно надеясь на большее.

Полковник поднялся на сцену, поздравил Криса с отличной работой и пожал ему руку.

— Прошу прощения за досадные сбои, — сказал он. — Я не имел представления, что эта тема окажется столь популярной.

— Я тоже, сэр, — искренне признался Крис.

Он попытался встретиться взглядом с Куонгом, но док о чем-то тихо беседовал с Гарри. Тайхо встал и вместе со всеми двигался к выходу из аудитории. Крис не имел представления, где находятся Рауль и Малыш. Судя по всему, недалеко: до него еще доносился аромат апельсиновых цветков.

— Мы обязательно пригласим вас в следующем году, — пообещал полковник.

Повернувшись, он прошел между рядами кресел в сопровождении других офицеров. Рядовые и капралы стояли, терпеливо ожидая своей очереди. Крис огляделся, надеясь увидеть Тэсс, но она куда-то пропала.

Полковник уже приблизился к выходу, когда дверь снова распахнулась, и вошел Джамиль.

— Полковник Джатанский! — воскликнул Стреббинс. — Как жаль, что вы опоздали! Капитан Кергонан только что закончил лекцию. Отличная работа. Похоже, слушания военного трибунала были очень напряженными, а? У вас такой вид, словно вы всю ночь не спали. Ладно, расскажете за обедом.

Джамиль что-то неразборчиво пробормотал. Полковник остановился и пристально посмотрел на новоприбывших. Тайхо и доктор Куонг четко отсалютовали ему; Гарри сделал то же самое, но лишь после того, как Куонг пихнул его под ребра.

Полковник произнес короткую приветственную речь и вышел из аудитории.

Джамиль, с металлическим чемоданчиком в руке, проталкивался по проходу мимо рядовых и капралов. Высокий, красивый, лощеный, Джамиль всегда выглядел так, словно только что вышел из салона красоты. Но сейчас он выглядел так, словно его только что вышвырнули из преисподней. Его лицо посерело от усталости, глаза налились кровью. Парадный мундир сильно помялся и промок от пота под мышками и на спине. Он не заметил Тайхо, хотя прошел рядом с инопланетянином, не обратил внимания на Гарри и Куонга.

Крис ждал за конторкой, изнывая от беспокойства и нетерпения. Неприятности, по-видимому, оказались куда более крупными, чем он ожидал. Аудитория быстро пустела. Куонг, Гарри и Тайхо держались сзади, ожидая знака от Криса, но киборг, готовый к самому худшему, не торопился подзывать их к себе.

Сейчас он бы отдал все что угодно за одну закрутку. Его рука невольно потянулась к нагрудному карману, но тут что-то твердое и холодное прижалось к его спине в районе копчика.

— Это десятидекаваттный лазерный пистолет, — произнес голос.

Крис окаменел.

— Продолжайте вести себя естественно, капитан, — продолжал голос. — Держите руки на виду. Вы и ваши друзья должны присоединиться ко мне для небольшой беседы в конфиденциальной обстановке. Но сначала ответьте на один вопрос.

Тэсс больно толкнула его в спину стволом пистолета.

— Куда ты дел робота, черт бы тебя побрал!

ГЛАВА 22

Прошлое — это лишь начало начал, а все, что есть и было, — лишь предрассветные сумерки.

Г. Уэллс. «Открытие будущего»

— Ладно, — согласился Крис, держа руки на виду. — Думаю, кому-то пора объяснить мне, что здесь происходит.

— Какое совпадение, — холодно сказала Тэсс. — Я думала о том же. Мы подождем здесь, пока твои люди не представятся по всем правилам. Кстати, можешь не волноваться за своего красавчика и его забавного маленького приятеля. Я связала их обоих и оставила за сценой.

— Что за люди? — растерянно спросил Крис. — Какой красавчик?

— Не стоит, капитан. У меня есть личное досье на каждого члена команды.

Последние слушатели покидали аудиторию. Крис помахал рукой. Гарри, Куонг и Тайхо двинулись к сцене по проходу между рядами кресел.

Джамиль подоспел раньше остальных. Он взглянул на Тэсс, стоявшую за спиной Криса и немного сбоку, и выдавил ослепительную улыбку, лишь слегка обтрепанную по краям.

— Здравствуйте, капитан Штраусс, рад вас видеть. С вашего разрешения я хотел бы поговорить с капитаном Кергонаном…

— Кончай, — лаконично произнес Крис. — Она знает, кто мы такие. Не говоря уже о том, что сейчас она тычет мне в спину лазерным пистолетом.

Улыбка сползла с лица Джамиля. Он внимательно посмотрел на Тэсс.

— В самом деле?

— Да. — Крис пожал плечами. — Хотя я не думаю, что она нажмет на спусковой крючок.

— Тогда подумай еще раз, — посоветовал Джамиль. — Она не из регулярной армии, а из разведки Адмиралтейства. Вы работаете на Дикстера, не так ли, капитан Штраусс?

— Правильно, — отозвалась Тэсс. — Одно неверное движение, и я выстрелю. Ничего личного, Крис, — добавила она, немного смягчившись. — Вчера вечером мы славно повеселились.

— Да, и я тоже, — с горечью произнес Крис. — Вернее сказать, кто-то славно повеселился за мой счет.

Тэсс посмотрела на Джамиля.

— Насколько я понимаю, вы только что вернулись с брифинга на борту «Короля Джеймса»?

Джамиль кивнул, настороженно глядя на нее.

— Я получил приказ забрать робота и улететь на первом попавшемся космоплане. Мы должны передать робота профессору Сакуте.

— И разумеется, именно это вы и собираетесь сделать? — Тэсс язвительно улыбнулась.

— Ну да. — Джамиль нахмурился. — А в чем дело?

— Сейчас объясню. Вы вызвали группу поддержки, чтобы доставить робота в служебный аэрокар. Думаю, вы пытаетесь вести двойную игру. Вы хотите похитить робота и выручить за него круглую сумму на черном рынке.

— Послушайте, леди, — прорычал Джамиль. — После того, что я слышал об этом роботе, мое единственное желание — выкинуть его в космос через воздушный шлюз! Что касается остальных членов команды, то как я мог вызвать их? Я находился на борту флагманского крейсера, и двое морских пехотинцев с лазерными винтовками постоянно дышали мне в затылок.

— Хочу напомнить всем, кого это касается: я по-прежнему не знаю, что происходит, — сердито сказал Крис. — С какой стати мне вызывать команду?

— Потому что ты хочешь украсть робота, — парировала Тэсс.

— Да пропади он пропадом! Я чуть не свихнулся, когда он посмотрел на меня своими печальными глазами. — Крис оглянулся через плечо. — Послушай, Тэсс, мы можем во всем разобраться. Ты знаешь о нас, поэтому обойдемся без формальных представлений. Тайхо, Гарри Лак, доктор Билл Куонг.

Крис поманил дока к себе.

— Эта женщина, которая сейчас держит пистолет у меня за спиной, хочет знать, кто и почему попросил вас прилететь сюда.

Куонг вопросительно изогнул бровь.

— Я служу в армейском медицинском корпусе, мэм. Мне было приказано явиться с докладом к…

Джамиль покачал головой.

— Не стоит, док. Она все знает.

— Понятно. — Доктор Куонг отвесил Тэсс легкий поклон. — Приказ явиться на пандорскую военную базу я получил от своего коллеги, Рауля де Бесолейля.

— Рауль вызвал и меня, Крис, — вставил Гарри. — Он сказал, что у тебя крупные неприятности. Я так спешил на помощь, что разбил свой космоплан.

— Ты разбил космоплан, — повторил Крис. Он заранее знал ответ, но, все-таки спросил: — Почему?

— Мне пришлось это сделать, Крис. Они не разрешили мне приземлиться.

Киборг вздохнул и посмотрел на Тайхо.

— А ты что скажешь?

— Я говорил с Раулем. По его словам, возникла чрезвычайная ситуация и нам нужно немедленно собраться здесь, на Пандоре.

— Интересно, почему Рауль… — Крис внезапно осознал, что в команде недостает одного члена. — Дарлин! Что-то случилось с Дарлин!

Забыв о пистолете, он начал оборачиваться и тут же получил сильный толчок стволом под ребра.

— Послушайте, капитан Штраусс, — Крис начал терять терпение. — Мы можем прояснить обстановку, только поговорив с Раулем.

— Пошли, — помедлив, сказала Тэсс. — Туда, за сцену. Вы четверо, — она указала на Куонга, Гарри, Джамиля и Тайхо, — идите вперед. Помните, у меня пистолет.

Взгляд Тайхо, брошенный на Криса, был красноречивее всяких слов. Нас пятеро. Мы можем справиться с ней.

Крис выразительно покачал головой. Агенты секретной службы Адмиралтейства были превосходно обучены и преданы своему делу. Тэсс не шутила: она была готова убить его без промедления. Потом, разумеется, она тоже умрет. Но если все будут сохранять спокойствие, они могут выйти из этой переделки живыми и невредимыми.

— Пошли, — приказала Тэсс. — Ты все еще не ответил на мой вопрос насчет робота.

— Он в надежном месте, — сказал Крис.

— Где? — осведомилась она.

Киборг пожал плечами.

— В конце концов, капитан, откуда я знаю, что могу доверять вам? Ведь вы едва ли носите с собой служебное удостоверение. Может, поцелуете меня еще раз, чтобы я открыл вам все свои секреты?

— Идите, капитан, а там видно будет.

Тэсс повела их за сцену. Раздвинув черный занавес, они обнаружили Рауля, сидящего в кресле, с магнитными кандалами на запястьях и лодыжках и кляпом во рту. Малыш лежал на полу рядом со своим другом. Наручники были слишком велики для его маленьких конечностей; Тэсс связала его по рукам и ногам чем-то, подозрительно напоминавшим нейлоновые чулки.

По приказу Тэсс доктор Куонг вынул кляп изо рта Рауля и снял наручники. Затем он развязал Малыша.

Рауль набрал в грудь побольше воздуха и шумно выдохнул. Его палец, указывавший на Тэсс, дрожал от негодования.

— Она стерла мою помаду!

— Хуже того, она знает, кто ты такой, — проворчал Крис.

— Ох. — На лице Рауля отразилось облегчение. — А я уже было подумал, что ей не понравилась моя помада. Учитывая ее выбор одежды…

— Придержи язык, — раздраженно бросил Крис. — Если ты еще не заметил, она держит меня под прицелом!

— Я заметил. — Рауль достал зеркальце из своей сумочки и попытался оценить размеры причиненного ущерба. — Но подумал, что, может быть, тебе это нравится.

— Где Дарлин? — нервно спросил Крис.

Рауль искоса взглянул на Тэсс. Его ресницы затрепетали.

— Она решила отправиться в развлекательный круиз. Кажется, она полетела на Моану.

— И ты отпустил ее? Одну? — Крис был в ярости.

Рауль посмотрел на киборга. Глаза лотофага внезапно увлажнились.

— Мне очень жаль, Крис-киборг. Я не знал о том, что Дарлин — моя пленница. Ей не очень понравились адонианские развлечения, и я предложил ей отправиться в небольшое путешествие. Я мог бы составить ей компанию, но в то время у меня были неотложные дела.

— С ней все в порядке? — осведомился Крис.

— Она абсолютно здорова, — тихо ответил Рауль.

Крис позволил себе расслабиться. Конечно, Рауль о многом умалчивал, но он не решался задавать новые вопросы в присутствии агента разведки Адмиралтейства. Тэсс уже заподозрила неладное.

— Кто такая Дарлин? — спросила она.

— В чем дело? — язвительно отозвался Крис. — Разве у тебя нет информации о ней?

— Вопросы задаю я. — Тэсс улыбнулась Раулю. — Кто сказал тебе, что нужно прилететь сюда?

Рауль ответил ей нежнейшей улыбкой.

— Кажется, я сам. Потом я передал это остальным. Теперь я могу наложить помаду и подкрасить ресницы?

Тэсс покачала головой. Рауль печально вздохнул. Посмотрев на свое отражение в зеркальце, он передернул плечами и захлопнул сумочку.

— Хорошо, — продолжала Тэсс. — Почему ты сказал себе, что вам нужно лететь на Пандор?

— Мне показалось, что у Криса-киборга возникли определенные трудности. — Рауль посмотрел на Малыша. Тот кивнул. — Видите ли, профессор Сакута оказался не тем человеком, за которого он себя выдавал. Такой красавчик! — Адонианец снова вздохнул. — Красота — страшная сила, не так ли?

— Как он мог оказаться не тем человеком? — озадаченно спросил Крис. — Ведь Малыш читал мысли Сакуты, а потом ты сказал мне…

— Минутку, — перебила Тэсс. — Малыш — это тот, кто выдает себя за телепата?

— Он и есть телепат, капитан, — ответил Крис.

— Эта способность приходит с возрастом к некоторым представителям его расы, — назидательно добавил Куонг. — Я пишу статью по данному вопросу, которую собираюсь представить на следующей медицинской конференции. Если интересуетесь, могу предложить вам копию.

— Да, пожалуй, — тихо сказала Тэсс. Она нахмурилась и внимательно посмотрела на Малыша, который тоже пристально смотрел на нее.

— Любой может объявить себя телепатом, — наконец произнесла она. — Давайте проверим, насколько он хорош. Он не мог слышать, о чем мы разговаривали на сцене. На какую организацию я работаю?

Малыш немного откинул голову, чтобы лучше видеть из-под широких полей шляпы. Затем он издал фыркающий звук, скрестил короткие ручки на груди и повернулся спиной к Тэсс.

Рауль одобрительно кивнул.

— Малыш говорит, что он не обязан доказывать свои способности перед посторонними людьми, особенно перед женщиной, лишенной художественного вкуса. Последнее я добавил от себя, — признался он.

— Ага. — Тэсс криво усмехнулась. — Тогда продолжай свою историю, адонианец. Твой дружок-телепат должен был прочитать мысли Сакуты. Однако он потерпел неудачу.

— Он не виноват, — вскинулся Рауль, заботливо положив руку на плечо Малышу. — Вы не можете его винить! Сакута воспользовался телепатическим скрэмблером…

— Ах, телепатическим скрэмблером! — Тэсс закатила глаза.

— Такие устройства существуют, — авторитетно заявил доктор Куонг. — Они основаны на принципе высокочастотного резонанса альфа-волн. При включенном скрэмблере разум телепата начинает блуждать, не замечая ничего подозрительного. Если он сталкивается с ошибкой или аномалией, то резонатор гасит сигнал, и, таким образом, человек узнает лишь то, что ему позволяют узнать.

Тэсс скептически покачала головой. Когда Малыш решил, что женщина не смотрит на него, он кивнул в сторону Криса, снова фыркнул и несколько раз стукнул Рауля кулачком по предплечью. Ресницы лотофага затрепетали. Уголок его рта изогнулся в лукавой улыбке.

Крис догадывался, что означала эта пантомима. Позднее он собирался серьезно поговорить с этой парочкой.

— Давайте предположим, что Сакута действительно воспользовался телепатическим скрэмблером. — Киборг взглянул на Тэсс, но та лишь пожала плечами. — Если это правда, то дело понемногу начинает проясняться, Вся эта операция — сплошной обман. Сакута нанимает нас, чтобы похитить робота. Он утверждает, что робот бесполезен для всех, кроме его музея. И мы верим этому.

Крис потянулся к нагрудному карману и достал закрутку. Ему было наплевать, что их могут увидеть. Он вставил закрутку в рот и крепко прикусил зубами.

— Сакута обвел нас вокруг пальца, это ясно. Но кто он такой на самом деле?

— Его настоящее имя — Ник Херш, — сообщила Тэсс.

— Согласно донесениям разведки, Херш является коразианским агентом, — добавил Джамиль.

— Сукин сын! — с горечью пробормотал Крис.

— Я не знал, кто он такой, — заявил Рауль. — Но я рассудил, что человек, пользующийся телепатическим скрэмблером, хочет скрыть свои мысли. Если человек скрывает свои мысли, то, значит, он думает о плохих вещах. Подумать только, дурные мысли в такой красивой голове!

— Сукин сын, — повторил Крис. — И я тоже хорош: клюнул на его наживку. Это один из самых старых трюков в истории. В служебных помещениях музея начинается ремонт, поэтому все берут недельный отпуск. Сакута и его люди берутся за работу. Они красят стены, двигают мебель, и никто не задает вопросов. Потом Сакута моет руки, переодевается в костюм профессора, встречается с нами в кабинете, выпроваживает нас и снова начинает красить стены. Дело сделано. Все могут расходиться по домам.

— Ты хочешь сказать, так было на самом деле? — с сомнением осведомилась Тэсс.

— Послушайте, капитан, вы можете связаться с лорд-адмиралом, — раздраженно предложил Джамиль. — Вам скажут, что мы действуем согласно распоряжению сэра Джона Дикстера.

— Я уже говорила с лорд-адмиралом, — спокойно ответила Тэсс. — Вы с Крисом… да, у вас есть приказ. Но я не ожидала увидеть здесь всех остальных. Ладно, раз уж мы на одной стороне, скажите мне одну вещь. Где робот?

— На складе, в специальном контейнере, — ответил Крис. — Там, где ремонтный двор.

Тэсс внимательно посмотрела на него и улыбнулась.

— Думаю, ты говоришь правду.

— Меня не волнует, что ты думаешь, сестренка, — небрежно заметил Крис. — Сходи и проверь, если не веришь.

Выражение ее лица смягчилось. Тэсс опустила пистолет и сунула оружие в кобуру на поясе.

— Не стоит винить себя, Крис. Ник Херш необычайно хитер. Ты не первый, кого ему удалось одурачить. Если это может послужить хоть каким-то утешением, то знай, что тебе удалось подойти к нему ближе, чем любому из наших сотрудников.

Крис фыркнул.

— Я буду очень обязан, если ты объяснишь мне, в чем дело. Зачем коразианскому агенту может понадобиться древний робот?

Тэсс огляделась по сторонам. Они стояли за кулисами слева от сцены. Чтобы попасть сюда, нужно было подняться по боковой лестнице, ведущей на сцену. Сзади имелась лишь запертая дверь, ведущая во внутренние помещения.

— Это место вполне подходит для беседы, — сказала она. — Пожалуй, нам здесь не помешают. Там сзади есть несколько стульев. Тащите их сюда и устраивайтесь поудобнее.

Рауль опустился на стул и спрятал лицо в ладонях. Малыш встал рядом со своим другом и успокаивающе похлопал его по плечу. Остальные члены команды искали стулья в полутьме и рассаживались вокруг.

— Должно быть, кому-то очень хочется иметь этого робота. — Крис достал очередную закрутку.

— Так и есть, — со вздохом ответила Тэсс. — Существует вероятность, что это настоящий робот-тропоукладчик. В таком случае мы имеем первый обнаруженный экземпляр с неповрежденной памятью и программным блоком.

Глаза Гарри расширились. Он тихо присвистнул.

— Будь я проклят! — пробормотал он.

Куонг выразил свой интерес, выпрямившись на стуле.

— Он находится в рабочем состоянии?

— Возможно, — уклончиво ответила Тэсс. — Мы не можем быть уверены, пока не испытаем его.

— Он работает, — заявил Крис. — По крайней мере, он включает индикаторные огоньки и разговаривает. Кроме того, он может двигаться самостоятельно. Но насчет троп я ничего не могу сказать. Он что, предназначен для благоустройства садовых участков?

— Речь идет о гиперпространственных Тропах, Крис, — восторженно перебил Гарри. — В школе нам рассказывали о таких роботах. В шестом классе я даже писал доклад о них и получил пятерку. Кстати, тот доклад все еще хранится у меня дома. Я могу попросить маму прислать его…

— Как поживает твоя матушка? — поинтересовался Куонг.

— Прекрасно. Она посылает вам свои наилучшие пожелания.

— Какая щедрая леди, — пробормотал Рауль, не отрывавший ладоней от лица.

— Может быть, вернемся к делу? — процедил Крис сквозь стиснутые зубы. — Да, я теперь в самом деле припоминаю истории о роботах-тропоукладчиках. Они строили гиперпространственные Тропы или что-то в этом роде.

— Совершенно верно, — подтвердила Тэсс. — И если этот робот работает, то находка имеет монументальное значение для всего человечества. Но робот может представлять огромную опасность, если попадет в дурные руки.

— Почему? Я готов признать, это интересно с научной точки зрения. Настоящая музейная реликвия, но…

— Позволь мне объяснить, Крис, — сказала Тэсс. — В раннюю эпоху космических путешествий, незадолго до войн Черной Земли и последовавшей за ними экологической катастрофы, эти роботы — или, скорее, ученый, создавший их…

— Профессор Колин Лазарион, — перебил Гарри, гордясь своими познаниями. — Он открыл метод свертывания пространства для создания гиперпространственных Троп, позволяющих нам двигаться в пространстве, но не во времени. Это было главной проблемой путешествий со сверхсветовой скоростью. Профессор Лазарион был потомком ирландского рода, и он…

— Прибереги это для школьного доклада, — отрезал Крис. — Продолжайте, капитан Штраусс. По возможности покороче.

— Покороче меня зовут Тэсс, — заметила она.

— Я имею в виду робота.

— Ах, вот оно что! Пилот Лак прав, — продолжала Тэсс. — Профессор Лазарион создал более ста роботов-тропоукладчиков и послал их на автоматических космопланах Тропы. В течение сорока лет роботы путешествовали по всей Галактике, пользуясь Тропами, которые они прокладывали сначала, чтобы перемещаться к другим Тропам, и постоянно расширяя сферу своей деятельности. Профессор имел огромную карту всех действующих Троп, помогавшую ему составлять план работ таким образом, чтобы ни одна Тропа не пересекалась и не сближалась с другой. Если корабль, который находится в гиперпространстве, столкнется с другим кораблем, то оба просто исчезнут. Она пожала плечами.

— Профессор также разработал сканирующее устройство для проверки Троп перед прыжком в гиперпространство. Благодаря ему миллионы людей смогли покинуть умирающую Землю и обрести новую жизнь на планетах внешнего космоса.

— Поставьте ему памятник, — нетерпеливо сказал Крис. — Однако я по-прежнему не понимаю, что придает этому роботу такую ценность, помимо археологической.

— Лазарион был гением, — серьезно сказала Тэсс. — Он далеко опередил свое время. В сущности, с тех пор никому не удалось повторить его работу.

— Не могу поверить, что ты не знаешь об этом, Крис. — Гарри был потрясен. — Неужели ты никогда не задумывался о том, почему не строят новые Тропы в гиперпространстве?

— Ну да. — Крис пожевал закрутку. — Я не могу спать по ночам, размышляя об этом.

— Это потому, что ты не пилот, друг мой, — заметил Куонг. — И не торговец с одной из недавно колонизированных планет, которые находятся в нескольких световых годах от ближайшей Тропы. Если бы ты был пилотом, то знал бы, как велика потребность в новых Тропах. Этот робот может дать ученым информацию для создания аппаратов того же типа. Поздравляю вас, капитан. — Он слегка поклонился в сторону Тэсс. — Вы проделали отличную работу.

— Мы много лет искали такого робота, — сказала она. — Каждый раз, когда где-то обнаруживали потерпевший крушение древний космоплан, мы надеялись найти робота-тропоукладчика. Иногда они попадали в аварии, но чаще всего их сбивали…

— Сбивали? — Крис удивленно покачал головой. — Но ты говоришь, что эти космопланы были всего лишь автоматическими зондами. Зачем нападать на безобидных роботов?

— У профессора были могущественные враги. Религиозные фанатики, считавшие, что человек не должен покидать Землю и путешествовать к звездам. Деспоты и диктаторы, преступные боссы и президенты международных корпораций, хотевшие, чтобы профессор работал на них. Члены этих групп многократно пытались подкупить его. Они предлагали баснословные суммы, но профессор принимал лишь общественные пожертвования. Он не позволял ни одному правительству, человеку или корпорации осуществлять контроль над Тропами. Они были свободны для всех; они предназначались для того, чтобы служить человечеству, а позднее — и другим разумным существам.

Когда стало ясно, что профессора нельзя подкупить, кто-то попытался убить его. Лишь по чистой случайности ему удалось ускользнуть от убийц. Он бежал с Земли и устроил убежище на неизвестной планете. Враги не могли найти его, но оставались роботы, продолжавшие прокладывать Тропы. Они пытались захватить роботов, чтобы изучить их и поставить себе на службу. Роботы были запрограммированы на самоуничтожение в случае захвата или угрозы пленения. Многие из них воспользовались этой программой, поэтому уцелевшие представляют еще большую ценность.

Когда профессор умер — кстати говоря, от естественных причин, — члены его семьи, согласно завещанию, вернули оставшихся роботов и уничтожили их. Они сожгли все записи, стерли компьютерные архивы, полностью закрыли доступ к исследованиям Лазариона.

— А как насчет слухов, будто один из его наследников украл часть оборудования и продал на черном рынке? — поинтересовался Куонг.

— Эти сведения так и не подтвердились, — ответила Тэсс. — Мне они кажутся довольно сомнительными. Оборудование профессора бесполезно для того, кто не обладает необходимой информацией для его использования. К чему зря тратить деньги?

Куонг понимающе кивнул.

— Я бы потратил, — тихо сказал Гарри. — Хотя бы ради того, чтобы иметь вещь, некогда принадлежавшую профессору Лазариону.

— Да, и я тоже, — улыбнулась Тэсс. — Вы можете представить себе наш восторг, когда этот древний космоплан на деле оказался одним из автоматических зондов профессора. Оперативный сотрудник разведки, действовавший на пандорской базе, подтвердил факт находки неповрежденного робота.

Выражение лица доктора Куонга немного изменилось. Никто этого не заметил, но Крис внимательно наблюдал за доктором и видел его реакцию на слова Тэсс. Судя по сузившимся глазам и нахмуренному лбу, док о чем-то усиленно размышлял. Крис отметил на будущее — нужно поговорить с Куонгом с глазу на глаз.

— Мы немедленно приступили к работе по дипломатическим каналам, чтобы получить робота, — продолжала Тэсс. — Чиновники пандорского правительства доставили нам массу хлопот. Сначала мы думали, что они просто рады случаю поиздеваться над чужаками. Они всегда придерживались слишком высокого мнения о себе. Пандорцы почему-то убеждены, что вся Галактика строит заговоры против них, что король и его министры только и думают о том, как захватить Пандор. Если бы не выгодное стратегическое положение планеты…

— Сохраните это для своего доклада, капитан, — перебил Крис.

Тэсс взглянула на него и поспешно отвернулась.

— Прошу прощения, я немного забылась, — невозмутимо сказала она. — Достаточно заметить, что пандорское правительство пользовалось любыми юридическими уловками, чтобы помешать нам забрать робота.

— Может быть, им платили за несговорчивость, — предположил Крис.

— Ты имеешь в виду Ника Херша? — Тэсс кивнула. — Да, по-видимому, так оно и было. Мы считали, что плотно завинтили гайки…

— Он хорошо сделал свою домашнюю работу, — сказал Тайхо. — Так же, как и наш друг Гарри.

— Сакута… то есть Ник Херш говорил мне, что у него на Пандоре есть осведомитель, — вставил Крис. — Он снабдил меня подробной информацией о роботе. Либо он платит кому-то здесь, либо сам прилетал на Пандор, чтобы убедиться лично.

Как бы то ни было, теперь он знает о роботе. А мы знаем, что он знает. — Тэсс развела руками. — Разве вы не понимаете? У нас появилась отличная возможность. Мы уже давно пытаемся поймать Ника Херша. Мы знаем, что он продает оружие, информацию и технологию коразианцам. Они пользуются этой информацией для нападения на наши внешние системы. Херш несет ответственность за гибель сотен тысяч людей. Думаю, вам известно, какой ужасной смертью они умерли, — сурово добавила Тэсс.

— Я видел, как погиб Чико, — сказал Гарри. — Они съели его, начиная с ног. Он…

— Потом, — перебил Крис. Ему не хотелось думать о Чико. В тот день киборгу пришлось самому положить конец страданиям своего товарища. — Стало быть, вы решили, что, когда Херш придет за роботом, его можно будет прижать к стенке. Поэтому тебя и направили сюда.

— На самом деле все было сложнее, но, в общем, ты прав. — Взгляд Тэсс переместился с Криса на Джамиля. — Честно говоря, сначала я считала, что Херш — один из вас.

— Значит, ты не знаешь, как он выглядит?

Она покачала головой.

— Мы вообще очень мало знаем о нем. Он хитроумно маскируется, поэтому мы решили использовать робота в качестве приманки. Мы рассчитывали, что ради такой ценной добычи он сам явится на Пандор. Как выяснилось, мы ошибались. Ваши снимки, сделанные видеокамерами системы безопасности, были отосланы в Адмиралтейство сразу же после того, как вы появились на базе. По моим сведениям, лорд-адмирал воскликнул: «Вот дерьмо! Разве у нас без того не достаточно неприятностей?»

— Приятно сознавать, что тебя ценят, — проворчал Крис.

— Начиная с этого момента перед нами встал выбор, — продолжала Тэсс. — Либо арестовать вас обоих, либо использовать вас, чтобы добраться до Херша.

— Вы забрали Джамиля и увезли его на слушания какого-то дурацкого трибунала…

— На встречу с Дикстером, — поправил Джамиль. — Я был там в течение последних двенадцати часов.

Крис вопросительно посмотрел на своего друга.

Джамиль кивнул:

— Да, ей можно верить. По крайней мере, она говорит то же самое, что и адъютант лорд-адмирала. Мы доставим робота, как было запланировано, но с одним условием. Вот оно.

Джамиль открыл металлический чемоданчик и вынул маленький предмет, напоминавший обычную авторучку, но снабженный магнитными захватами на обоих концах.

— Это следящее устройство, — пояснил он. — Мы вставим его в робота, и оно выведет агентов разведки прямо на Херша.

— Нам приказано…

— Передать робота и забрать деньги. Это все. Следящее устройство довершит остальное.

Джамиль убрал «ручку» обратно.

— Какой умник все это выдумал? — фыркнул Крис. — Что произойдет, если Херш решит просканировать робота и обнаружит устройство? Естественно, он будет очень недоволен и найдет способ расправиться с нами. Интересно, предусмотрели ли ваши аналитики такую возможность или это их не волнует?

Тэсс пыталась сохранять терпение.

— Чтобы обнаружить следящее устройство, понадобится очень сложный сканер. Я сомневаюсь, что Херш носит с собой такое изощренное оборудование. Где вы договорились встретиться?

Киборг что-то пробормотал. Тэсс наклонилась вперед.

— Как? Я не расслышала.

— Аванпост Преисподней. Недалеко от границы Хаоса.

— Недалеко от коразианцев, — раздраженно поправила Тэсс. — Вам не кажется, что это странное место для рандеву с профессором?

— Я сам предложил это место, — отрезал Крис. — Откуда мне было знать… — Он покачал головой. — И все-таки я не понимаю. Что произойдет, если мы откажемся?

— Сядем в тюрьму. — Джамиль покосился на Тэсс и перевел взгляд на Криса. — Разумеется, после суда за похищение майора Дарлин Мохини.

Рауль поднял голову и захлопал глазами. Малыш вздрогнул всем телом. Гарри озадаченно нахмурился.

— Но Дарлин не…

— Кгм! — Крис громко кашлянул.

— А? — вскинулся Гарри. — Ах да, понятно. — Он почесал затылок.

— В хорошую игру нас втянули, — тихо сказал Крис. — Джамиль, что ты им ответил?

— Чтобы они сами играли в свои игры. Не обижайтесь, мэм, — добавил Джамиль, — но мне не нравятся угрозы. Я сказал, что мы займемся этой работой, но по своим соображениям и на наших условиях, а не потому, что нас шантажируют.

— Молодец! — Крис улыбнулся и достал закрутку. Он вопросительно посмотрел на Тэсс. — Что случится, если ваше замечательное устройство не сработает? Допустим, вы потеряете след робота или Херша.

— Кажется, я забыл упомянуть об этом. — Джамиль похлопал по крышке чемоданчика. — Это не только следящее устройство, но и бомба с дистанционным управлением. Стоит нажать кнопку, и порядок.

— Конечно, мы не хотим уничтожать робота, — сказала Тэсс. — Мы сделаем все возможное, чтобы сохранить его.

— Надеюсь, и нас вместе с ним, — сухо добавил Крис.

Тэсс кивнула.

— Но мы без колебаний уничтожим его, если он попадет в руки врага.

С точки зрения Криса, отдельные элементы головоломки не складывались вместе. Он решил пустить пробный шар и посмотреть, как отреагирует один из его товарищей.

— Мне кажется, Адмиралтейство идет на огромные жертвы ради того, чтобы ликвидировать одного коразианского агента. Если этот робот именно такой, как вы говорите.

Киборг не смотрел на Тэсс. Он внимательно наблюдал за Куонгом.

Доктор поднял руку и потер пальцем кончик носа.

«Я был прав, — подумал Крис. — Здесь чем-то пахнет, и вовсе не духами Рауля».

Куонг неожиданно закашлялся. Его лицо побагровело от натуги. Гарри подошел сзади и звучно шлепнул его по спине.

— Что ты делаешь? — возмущенно спросил доктор в промежутке между приступами кашля. — Хочешь сместить мне позвоночник? — Он повернулся к Тэсс. — Прошу прощения, мэм.

Поднявшись со стула, Куонг отправился к питьевому фонтанчику в дальнем конце помещения.

— Почему бы не соорудить фальшивого робота? — спросил Гарри. — Устроить старый трюк с подменой.

— Мы пытались скопировать робота, — ответила Тэсс. — Но это просто невозможно. Некоторые материалы — к примеру, металлические сплавы — не могут быть воссозданы в наши дни. Херш очень умен. После первого же осмотра он поймет, что его обманули. Что касается робота, то мы собираемся выкачать всю хранящуюся в нем информацию, прежде чем передать его Хершу. Самое главное — информация, а не робот. У меня есть при себе необходимое оборудование…

Она продолжала говорить, но Крис перестал прислушиваться — по крайней мере, к ее словам. В его ухе зазвучал голос Куонга, говорившего по внутреннему коммлинку:

— Эта женщина сказала нам не всю правду, друг мой. Робот будет бесполезен для коразианцев, и, по-моему, она знает об этом. Даже если робот находится в рабочем состоянии, он не сможет прокладывать гиперпространственные Тропы. Профессор Лазарион снабдил всех своих роботов предохранительными схемами. Прежде чем приступить к прокладке новой Тропы, робот должен получить подтверждающий сигнал от профессора. Не получив подтверждения, он не будет действовать.

— Ясно, — вслух сказал киборг, словно обращаясь к Тэсс. — Спасибо за информацию.

Через коммлинк он слышал, как Куонг шумно глотает воду. Справившись с кашлем, доктор вернулся на свое место.

Итак, все это — лишь наживка в ловушке для Херша, рассуждал Крис. Адмиралтейство поднимает шум вокруг находки древнего робота. Херш посылает своего агента, подтверждающего, что робот должен иметь большую ценность. Дополнительные меры безопасности лишь укрепляют его уверенность. На самом деле проклятый робот не сможет проложить Тропу, даже если бы его существование зависело от этого.

— Что касается Херша, то его можно прикончить без малейших сожалений, — говорила Тэсс. — Он собирается продать коразианцам робота-тропоукладчика. Вы можете себе представить, что это значит? Коразианцам всегда было трудно собрать силы из-за отсутствия гиперпространственных Троп в их собственной Галактике. Заполучив робота, они смогут прокладывать Тропы где захотят. Они двинут на нас огромный флот. Более того, они получат возможность разрушать наши Тропы, и Королевский флот не успеет организовать оборону планет, подвергшихся нападению. Потери и разрушения будут неисчислимыми.

Лицо Тэсс побледнело, ее голос звучал очень серьезно. Но все это было ложью. «Ты хорошая актриса, сестренка, — подумал Крис. — Чертовски хорошая. Интересно, о чем еще ты умалчиваешь».

— Я знаю, что в Галактике полно злодеев, — сказал Гарри Лак. — Но не представляю, как кто-то мог согласиться работать на коразианцев.

— Деньги играют большую роль, — ответила Тэсс. — Но для Херша дела обстоят немного иначе — по крайней мере, мы так думаем. Он мог сколотить огромное состояние, продав робота некоторым людям в нашей собственной Галактике. Наши аналитики считают, что он испытывает какое-то противоестественное преклонение перед коразианцами.

— Возможно, оно имеет сексуальную природу, — заметил Рауль.

— Секс? — Гарри приоткрыл рот от удивления. — Но ведь коразианцы — всего лишь большие капли жидкой лавы…

— Строго говоря, это не так, — вмешался Куонг. — На самом деле коразианцы представляют собой особый вид протоплазмы, почти на девяносто процентов состоящей из чистой энергии. Десятипроцентное содержание вещества позволяет им взаимодействовать с материальным миром.

— Ну и что? — Гарри был непреклонен. — Это свирепые, плотоядные амебы, которые передвигаются в кибернетических оболочках, управляемых компьютерным мозгом. Я не вижу в них ничего сексуального.

— У тебя нет воображения, — мечтательно произнес Рауль. Его глаза подернулись дымкой и глядели куда-то в пространство. — Подумай о том, как тебя поглощает свирепый огонь, о языках пламени, лижущих твои чресла… о сладкой, чудовищной боли…

— Какая мерзость! — скривился Гарри.

Рауль изящно пожал плечами.

— Я же говорю, ты лишен воображения, Джамиль встал, потер глаза и расправил плечи.

— Может быть, покончим с этим? Сейчас мне хочется только лечь в постель и проспать двадцать четыре часа. — Он широко зевнул. — Все уже решено. Мы передаем робота Хершу и получаем деньги. Что будет дальше — не наше дело.

— Кстати, о деньгах, — мрачным тоном произнес Тайхо. — Раз уж правительство знает о нашей работе, то нам придется внести сумму вознаграждения в налоговую декларацию.

— Я все-таки не понимаю, капитан, — Крис посмотрел на Тэсс, — почему сотрудники разведки сами не займутся этой работой. Если робот так опасен и представляет такую огромную ценность, то почему вы не заберете его?

Тэсс ответила ему загадочной улыбкой. Внезапно киборга осенило.

— Я нарушил ваши планы, не так ли? Ну конечно! Ты заранее предусмотрела тот полицейский рейд. Это была диверсия, предназначенная для того, чтобы ты могла незаметно проникнуть на стройплощадку! Но тут на сцене появляюсь я. Настоящий подарок для тебя, не так ли? Ты позволила мне забрать робота. Если бы меня поймали, то ты бы сделала невинные глазки и отошла в сторону, как будто не имеешь к этому никакого отношения.

— Перестань жалеть себя, — отрезала Тэсс. — Ты балансировал на самом краю и знал об этом. В конце концов, ты воспользовался мной, чтобы улизнуть с базы. Когда начался рейд, ты помчался в пустыню с такой скоростью, словно тебе в задницу вставили ракетный ускоритель. Ты считал себя таким умным! Если бы ты только мог видеть свое лицо, когда тебе сказали, что Джамиль улетел с базы…

Крис достал закрутку, но не стал курить. Он подержал закрутку в руке, посмотрел на нее, постучал по золотому портсигару.

— Должно быть, это в самом деле было забавное зрелище, — наконец признал он.

В наступившей тишине Крис мог слышать слабое жужжание механизмов, поддерживавших его жизнь. Впрочем, это жужжание могли слышать и все остальные: помещение обладало великолепной акустикой.

Тэсс осторожно прикоснулась к его здоровому плечу.

— Послушай, мы оба хорошо знаем, что это адский способ зарабатывать себе на жизнь. Но мы должны признать, что нам это нравится. И если это может послужить хоть каким-то утешением для твоего уязвленного мужского самолюбия, те поцелуи в машине были моей личной инициативой, а не санкцией начальства.

Крис пытался сердиться на нее, но не мог. Тэсс говорила абсолютную правду. Да, она использовала его, но и он использовал ее. Она солгала ему, но и он солгал ей. Он с самого начала знал, что ее поцелуи не были куплены и оплачены.

Киборг поднял голову, посмотрел на женщину и улыбнулся.

— Итак, мы смогли доказать друг другу, что каждый из нас — отъявленный лжец и мошенник. По-моему, это хорошая основа для прочных взаимоотношений. Что будем делать дальше?

— Отправимся в постель, — предложил Джамиль и широко зевнул. — Я имею в виду, пойдем спать, — добавил он.

— Никакого воображения, — вздохнул Рауль. Он печально посмотрелся в зеркальце. — Мне, например, нужно найти укромное местечко, чтобы возместить причиненный ущерб.

— Мне тоже, — поддержал Гарри. — Мой космоплан превратился в развалину. Сломано переднее шасси, и двигатель номер два отрубился начисто. Какая-то дрянь взлетела с посадочной площадки и попала в турбину. Неужели здесь никто не знает, что посторонние предметы на летном поле представляют угрозу для двигателей?

Гарри был начисто лишен чувства юмора. Крис мог лишь предположить, что он говорит серьезно, а это выглядело еще ужаснее.

— Итак, капитан, что мы должны сделать? — Он повернулся к Тэсс.

— Принесите робота ко мне. У меня есть оборудование для расшифровки и загрузки информации. Когда я закончу, вы можете улететь.

Крис пожевал закрутку.

— Мы собираемся передать опасного робота, начиненного взрывчаткой, одному славному парню, который любит делать из людей тушенку для коразианцев. — Он обвел взглядом членов своей команды. — Надеюсь, все застраховали свою жизнь?

— Херш ничего не узнает, — твердо сказала Тэсс. — Мы приняли все необходимые меры безопасности.

— Как скажешь, — хмыкнул Крис.

Ему предстояло разобраться с другой проблемой — исчезновением Дарлин Мохини. Он надеялся в ближайшие двадцать четыре часа установить контакт с ней и убедиться, что она жива и здорова.

— Ты позволишь мне пойти с тобой и посмотреть, как ты накладываешь губную помаду? — обратился он к Раулю.

Тот был явно польщен.

— Конечно, Крис-киборг, если ты действительно думаешь, что тебе это понравится. Так мало людей понимает…

Малыш подтолкнул своего друга. Ресницы Рауля слабо затрепетали.

— Ах да. — Он сонно взглянул на киборга. — Если ты соблаговолишь пройти со мной в комнату для мальчиков…

Тэсс неожиданно поднесла ладонь к уху.

— Прошу прощения, джентльмены, — пробормотала она и отошла в сторону.

— Имплантированный коммлинк, — прошептал Гарри.

— Сегодня ты у нас настоящий научный гений, — язвительно заметил Крис.

Он наблюдал за Тэсс. Ему не понравилось, как сгорбились ее плечи, как медленно она отвела руку от коммлинка, имплантированного под кожу головы за левым ухом. Она застыла, словно пытаясь решить, что делать дальше.

— Очередные неприятности, — приглушенно сказал Джамиль.

— Если ты в следующий раз услышишь, как я говорю «это самая легкая работа, которую нам предлагали до сих пор», то сразу же пристрели меня, ладно? — попросил Крис. — Стреляй в сердце, чтобы не мучился.

Тэсс внезапно вздрогнула и быстрым шагом направилась к краю сцены. В следующее мгновение вся команда была на ногах. Крис первым догнал ее.

— В чем дело, капитан? — резко спросил он, взяв ее под локоть. — К чему такая спешка? Мы на одной стороне, помнишь?

Тэсс стряхнула его руку и гневно сверкнула глазами. Она была очень рассержена.

— Команда называется а вас только шестеро. Какая же я дура! Отпусти меня.

— О чем ты говоришь?

— Только что появился ваш номер семь.

Крис выразительно посмотрел на своих товарищей. Рауль попытался что-то сказать, но тут же закрыл рот.

— Он уже заварил кашу, — продолжала Тэсс. — Он только и делает, что болтает о нашем роботе!

ГЛАВА 23

О, верь мне до конца или не верь совсем.

Лорд Альфред Теннисон. «Королевские Идиллии»

— Прощай, мой сладкий сон, — простонал Джамиль.

Тэсс смерила их подозрительным взглядом. Ее рука лежала на кобуре.

— Вы не хотите сказать мне, что вы задумали?

— Я не знаю, кто такой этот парень, — ответил Крис. — Во всяком случае, к нам он не имеет отношения. Может быть, он из ваших? Очередной трюк, а?

Тэсс вспыхнула от гнева, но быстро овладела собой.

— Полагаю, это неизбежно, — спокойно сказала она. — Мы не можем доверять друг другу. Значит, ты утверждаешь, что этот человек не принадлежит к вашей команде?

— Совершенно верно. Это ваш сотрудник?

— Нет, конечно нет. Но тогда кто… Как? — Тэсс вздохнула и приложила ладонь ко лбу. — Просто не верится!

— Может быть, это Херш? — предположил Джамиль. — Или один из его агентов? Он мог заподозрить неладное и решил сам все проверить.

— Сначала я так и подумала, — призналась Тэсс. — Но теперь сомневаюсь. Он называет себя Джеффри Грантом. Он прилетел на Пандор на арендованном космоплане и запросил разрешения на посадку. Получив отказ, он заявил, что хочет поговорить с кем-нибудь о «древнем роботе». Адмиралтейство контролирует все воздушное движение в окрестностях базы. На этой стадии военные связались с космопортом и распорядились, чтобы Гранту разрешили посадку. Он был немедленно взят под стражу. Ему не позволили выйти из космоплана. С тех пор он ни с кем не общался.

— Херш едва ли стал бы громогласно заявлять, что он знает о роботе, — рассудительно заметил Джамиль.

После короткого раздумья Тэсс посмотрела на Криса.

— Ты видел Херша. Сможешь ли ты уверенно опознать его?

— Трудно сказать, — признался Крис. — Я видел профессора Сакуту. Может быть, это Херш, а может, и нет. Но Малыш узнает его. Кроме того, он сможет определить, является ли этот человек одним из агентов Херша.

— И я должна положиться на его мнение? Ладно, рискнем. Вы с Малышом пойдете со мной.

— Хорошо. — Крис потер кончик носа. — Но как насчет робота? Я не думаю, что посторонний человек откроет контейнер, особенно увидев знак биологической опасности, но кто знает…

— Мы с Тайхо можем забрать робота, — предложил Куонг, уловивший намек. — Кстати говоря, наш друг имеет необходимую квалификацию. — Он указал на нашивки отдела БХВ на кителе Тайхо.

— Это согласуется с моей историей о поломке контейнера, помешавшей мне продемонстрировать лекционные экспонаты, — добавил Крис.

Тэсс смотрела на него с внезапно проснувшимся подозрением.

— Знаешь, мне уже почти кажется, что ты спланировал все это заранее.

— Да, я гений. — Киборг пожал плечами. — Я так гениален, что принял коразианского агента за ученого профессора, а офицера разведки — за простого смертного человека.

Тэсс еще какое-то время разглядывала его, затем улыбнулась.

— Правило номер один в моем деле гласит: никакого личного участия…

— Потому тебе, возможно, придется ликвидировать «участника», — закончил Крис. — Да, я знаю. Ты выполняешь свою работу, а мы — свою. Так в чем же дело? Тайхо и Куонг заберут робота. Если хочешь, можешь послать вместе с ними вооруженный эскорт. Гарри, приведи свой «Клеймор» в нормальное состояние, чтобы мы могли улететь… В чем дело, Гарри? Надеюсь, ты помнишь, где оставил свой космоплан?

— Что? Конечно, Крис. Я помню, где я его оставил, но все дело в том, как я его оставил. Видишь ли, на самом деле мне вообще не разрешили выходить наружу, но я сказал, что мне нужно в сортир, и… Ради всего святого, Крис! — взорвался Гарри. — Я же думал, что ты в беде!

Крис выплюнул изжеванные остатки закрутки.

— По-прежнему считаешь, что я заранее все это придумал? — тихо обратился он к Тэсс. Он повернулся к остальным и повысил голос: — Джамиль, отправляйся вместе с Гарри. Постарайся избавить его от ареста. Док, вы с Тайхо встретитесь с нами на летном поле, когда заберете робота. Малыш пойдет со мной.

Крис повернулся к маленькой фигуре, закутанной в плащ.

— На этот раз ты почувствуешь, если Херш будет пользоваться телепатическим скрэмблером?

Малыш энергично кивнул и сдвинул маленькие кулачки.

— Если Малыш пойдет с тобой, Крис-киборг, я должен составить ему компанию, — объявил Рауль. — Но только после того, как поправлю свой макияж.

Тэсс покосилась на Криса.

— Боюсь, он прав. — Киборг улыбнулся. — Рауль должен идти. Они с Малышом — одна команда.

— Боже, помоги нам, — пробормотала Тэсс.

Она ушла, чтобы договориться о выделении вооруженного эскорта для Тайхо и Куонга. («Дело не в том, что я не доверяю тебе. Давай скажем так: мне просто не нужны новые неожиданности».)

Джамиль и Гарри отправились выручать поврежденный космоплан. («Я знаю, где оставил его. Кто бы мог подумать, что все так обернется? А помнишь, в прошлом году…»)

Как только Тэсс вышла из аудитории, Рауль достал карманное зеркальце и начал накладывать губную помаду.

— Что с Дарлин? — тихо спросил Крис, наклонившись к нему.

— Она была на волосок от гибели, Крис-киборг, — так же тихо ответил Рауль, не отрывая взгляда от зеркальца. — Но Малыш раскрыл заговор и вовремя предупредил меня.

— Убийцы Юнга? — У Криса болезненно сжалось сердце.

— Да, друг мой. Так говорит Малыш. Это были адонианцы, нанятые специально для этой работы. Кстати, весьма посредственные исполнители. — Рауль фыркнул и сосредоточился на своем занятии. — Никакого изящества, ни малейшей сноровки. Они пользовались ядом, от которого имеется противоядие. Впрочем, хороший специалист в наши дни стоит больших денег…

— С ней все в порядке? — настойчиво повторил Крис.

— Дарлин прекрасно себя чувствует. Она отправилась в туристический круиз на Моану, поскольку эта планета находится неподалеку от Пандора. Где-то здесь… — лотофаг взглянул на свою сумочку, — где-то здесь у меня записано, где и когда мы должны встретиться с ней. Она зашифровала сообщение и сказала, что ты знаешь, как расшифровать его.

— Каким образом им удалось выследить ее? — сердито спросил Крис. Он взял Рауля за плечо и грубо встряхнул. — Перестань красить физиономию и послушай меня! Черт побери! Вы с Малышом должны были следить…

— Мы следили, Крис-киборг, — перебил Рауль. Он укоризненно взглянул на Криса и положил руку на шляпу Малыша, съежившегося от гневного тона киборга. — Никто нас не выслеживал. Мы бы узнали об этом. В конце концов, мы тоже любим Дарлин.

Малыш неожиданно метнулся вперед, дернул Криса за штанину и указал пальцем на Рауля. Потом Малыш поднес палец ко рту, снова указал на Рауля и дважды повторил этот жест. Адонианец, как ни в чем не бывало, продолжал наводить красоту.

Крис внезапно понял смысл пантомимы.

— Ты принял яд, который предназначался ей?

Рауль изящно пожал плечами.

— Мое тело способно адаптироваться, чего нельзя сказать о ней.

Он поискал в сумочке и нашел записку с зашифрованным посланием, нацарапанную на обратной стороне заказа из продуктового магазина.

— Извини. — Крис взял записку и убрал ее в карман. — Ты не виноват. Все началось с меня. Если бы я оставил Дарлин в покое, то сейчас весь Королевский флот стоял бы на ее защите.

— Примерно так же, как в тот раз, когда ты явился за ней? — с мечтательной улыбкой спросил Рауль.

Крис молча смотрел на него.

— Тебе удалось найти ее, — продолжал лотофаг. — Значит, агенты Юнга рано или поздно сделали бы то же самое. Они не стали бы рассуждать и мучиться сомнениями. И Дарлин умерла бы в одиночестве.

— Она и сейчас в одиночестве, — проворчал Крис.

— Нет, Крис-киборг. Ты остался в ее мыслях, а она — в твоих.

— Не слишком обнадеживает, верно?

— Друг мой, ты ничего не можешь поделать. Ты не в состоянии управлять ходом событий, и конечно же это расстраивает тебя. С твоей стороны очень самонадеянно, даже эгоистично брать на себя ответственность за случайные повороты судьбы. Лишь Создатель — если Он, Она или Оно существует — может взять на себя такую ответственность, за что мы должны быть крайне благодарны.

— Ты провел слишком много времени в обществе Куонга, — сердито отрезал Крис. Немного помолчав, он добавил: — Все равно, спасибо за то, что ты сделал для нее. И еще раз извини, что я накричал на тебя.

— Не нужно благодарить, Крис-киборг, — ответил Рауль. Он закрыл зеркальце и положил его в сумочку вместе с губной помадой. — Но я принимаю твои извинения. Дарлин — полноправный член нашей команды. «Один за всех, и к черту торпеды», как выражается наш друг Тайхо. Кстати, вон идет та ужасная женщина. — Он покосился на киборга из-под накрашенных век. — Не могу понять, что ты в ней нашел.

Крис похлопал по карману, где лежало зашифрованное послание. Как только они поднимутся на борт космоплана, он постарается связаться с Дарлин.

Тэсс поманила их к себе. Она держалась по-деловому и немного отчужденно; Крис решил, что так она хочет скрыть свое беспокойство. Теперь уже ее задание находилось под угрозой срыва.

Тэсс натянуто улыбнулась Раулю.

— Ты замечательно выглядишь, — сказала она.

— Только не благодаря вам, — фыркнул адонианец. Он пригладил волосы, высоко вскинул голову и с гордым видом прошествовал мимо нее.

Джеффри Грант сидел в своем космоплане, посасывая плитку шоколада и наблюдая за двумя вооруженными сержантами военной полиции, стоявшими на страже возле трапа. Холодный прием не удивил его. В сущности, он даже остался доволен. Жесткость властей вернула ему веру в галактическое правительство. Ему было приятно думать, что важные люди занимаются этим вопросом со всем подобающим уважением и осмотрительностью. Раньше его беспокоило, что никто не поймет грозящей опасности, что ему придется проявить твердость и убедительность.

Если Гранту чего-то не хватало в жизни, то как раз этих двух качеств.

Но, похоже, власти понимали, какое сокровище оказалось в их распоряжении, и тщательно охраняли его. Грант устроился поудобнее и проглотил остатки шоколада.

Перелет доставил ему огромное удовольствие. Приятно было снова сесть за пульт управления космоплана, даже взятого напрокат и весьма подержанного. Грант бросил обертку от шоколада в утилизатор и посмотрел на древний прибор, который он привез с собой. Чтобы устройство не тряслось в полете, Грант пристегнул его ремнями к креслу второго пилота. Прибор по-прежнему негромко гудел, и Грант обнаружил, что он тоже что-то мычит себе под нос. Это была старая песенка, слова которой он давно забыл… или никогда не знал. Что-то про робота.

Он прошелся по космоплану и навел порядок, так как знал, что скоро будет принимать посетителей. Затем он вернулся в свое кресло и занялся наблюдением за взлетом и посадкой военных эскадрилий, точно определяя тип каждого космоплана, представляя себя за пультом управления и гадая, какие миссии они выполняют. Он так увлекся, что поначалу не заметил довольно странную процессию, приближавшуюся по летному полю к его космоплану. Увидев ее, Грант сказал себе: «Настало время для вашего рапорта, капитан».

Сержанты отсалютовали новоприбывшим. Грант проворно открыл люк, чтобы, упаси Боже, никого не обидеть. Он встретил гостей у входа в маленький космоплан.

— Заходите, прошу вас, — застенчиво произнес он на стандартном армейском языке. — И вы тоже, гм… — Он запнулся при виде живописного существа с накрашенными губами и веками, подрумяненные лицом и длинными волосами, но в брюках и с вытирающим кадыком. Чтобы скрыть замешательство, Грант покашлял в кулак. Однако маленькая фигурка в длинном плаще и шляпе с широкими полями вызвала у него интерес.

— Ваш ребенок, мэм? — вежливо поинтересовался он, повернувшись к женщине-капитану.

— Что? Нет, — растерянно сказала она. — Это…

— Шпион, — произнес красивый гуманоид с длинными волосами. — Он здесь инкогнито, и я тоже.

Гуманоид сел и закинул ногу на ногу.

— Вы никому не скажете, правда? — добавил он.

— Нет, разумеется, — пробормотал Грант.

Женщина выглядела чем-то расстроенной, и этот обмен фразами ничуть не успокоил ее. Она нахмурилась, прикусила губу и раздраженно посмотрела на мужчину в форме капитана.

— Будьте добры, садитесь, — предложил Грант, вспомнив свои обязанности хозяина. — Не хотите ли немного подкрепиться? У меня есть безалкогольные напитки и шоколад.

— Нет, спасибо. — Мужчина в форме капитана вежливо улыбнулся. — Меня зовут капитан Крис Кергонан, а это капитан Тэсс Штраусс. Это мой секретарь, капрал де Бесолейль, а это, — он указал на маленькое существо в длинном плаще, — наш агент, известный как Малыш. Я не могу сообщить вам его настоящее имя. Военная тайна.

— Все ясно. — Грант кивнул.

— Что нам ясно? — с некоторым замешательством спросил капитан Кергонан.

— Я хочу сказать, обстоятельства требуют секретности. А теперь… — Грант сцепил руки за спиной, чтобы не размахивать ими от волнения; это выглядело бы непристойно. — А теперь, пожалуйста, скажите мне, где робот?

— Робот. — Капитан Кергонан оперся на приборную панель. — Должен сказать вам, мистер… — Он взглянул на пилотскую лицензию, конфискованную у Гранта военной полицией сразу же после прибытия. — Итак, мистер Грант, вам грозят крупные неприятности. Граждане Пандора не любят инопланетников. У них есть законы, запрещающие чужеземцам посещать их планету.

— Вот незадача, — расстроился Грант. — Я не знал об этом. Мне очень жаль. Как вы полагаете, это может послужить причиной… международного инцидента?

— Поэтому мы и пришли сюда, — сказала капитан Штраусс. — Мы постараемся исправить положение. Уверена, вам тоже не нужны неприятности.

— Я действительно не хотел нарушать никаких законов, — с беспокойством заверил Джеффри Грант. — Наверное, мне следовало бы навести справки перед отъездом, но, понимаете, я очень волновался за робота. Я не знал, где он, и боялся, что его могут повредить…

— Прошу прощения, — перебил капитан Кергонан. — Какой робот?

В этот момент красивый гуманоид (Грант уже забыл его имя) изящным жестом протянул руку и подергал капитана Кергонана за рукав кителя.

— Можешь говорить свободно, Крис-киборг, — произнес он, указав на маленькое существо в плаще. — Малыш сообщает, что эта серая личность не является Сакутой, Хершем или кем-то еще, кроме себя самого. И… — драматическая пауза, — он знает о роботе больше, чем все мы, вместе взятые!

Джеффри Грант застенчиво и гордо улыбнулся, радуясь тому, что его усилия были оценены по достоинству.

ГЛАВА 24

Надежда — хороший завтрак, но плохой ужин.

Фрэнсис Бэкон. Афоризмы из Renuncitatio, № 36

Доктор Куонг и Тайхо шли к складу в сопровождении двух рядовых из военной полиции. Тэсс проинструктировала сопровождающих и сообщила им о неполадках в контейнере с лекционными экспонатами полковника Джатанского. Хотя в данный момент контейнер не представлял угрозы, доктор Куонг и Тайхо, эксперт по биохимическим вооружениям, собирались проверить его и при необходимости переместить в более безопасное место. Рядовым было приказано показать дорогу и проследить за тем, чтобы посторонние не вмешивались в работу специалистов.

Поскольку приказа о содержании под стражей не поступало, рядовые держались немного впереди, явно не желая приближаться к Тайхо. Со своей стороны «хамелеон» изменил оттенок своей кожи на тошнотворно-голубой, что, в сочетании с его необычайной худобой, наводило на мысли о последней стадии неизлечимой болезни. Они с Куонгом могли спокойно беседовать, не опасаясь, что их кто-нибудь услышит.

— Почему нас так давно не нанимали для нормальной работы? — осведомился Тайхо. Транслятор придавал его голосу жестяной, механический тембр.

— Определи понятие предложил Куонг.

— Я мог бы, если бы захотел, — обиженно отозвался Тайхо. — На нескольких разных языках.

— Нет, я имел в виду другое. Что ты считаешь нормальной работой для таких людей, как мы?

— Ага, понятно. Ну… — Тайхо немного подумал. — Важна не сама работа, а тот факт, что она должна иметь хорошее начало, четкое продолжение, быстрое и успешное завершение. Оплата должна быть высокой и не облагаемой налогом. С нами всегда происходит одно и то же. Либо работа идет вкривь и вкось, либо нам приходится декларировать свои доходы.

— Друг Тайхо, как законопослушный гражданин, ты обязан платить налоги, — наставительно произнес Куонг.

— А кто каждый год пытается представить аренду спортивной яхты как затраты на медицинское обслуживание?

— Плавание на яхте снимает стресс, о чем я неоднократно говорил, — ощетинился Куонг. — У меня есть письменное медицинское свидетельство…

— Которое ты сам составил.

— …где сказано, что это необходимо для моего душевного равновесия. Кажется, мы уже пришли, — добавил Куонг.

Рядовые остановились. Один из них поговорил с сержантом, вытиравшим грязные руки промасленной тряпкой и тревожно поглядывавшим на незваных гостей.

— Контейнер стоит в том углу, сэр, — обратился он к Куонгу когда доктор и Тайхо приблизились к нему. — Надеюсь, с ним все в порядке?

— Мы тоже надеемся, сержант. Скажите, вы или кто-нибудь из ваших людей подходил к контейнеру на расстояние ближе трех метров? — сурово спросил Куонг.

— Три метра. — Сержант задумался и поскреб затылок. — Нет, сэр. А что? Что случилось бы, если бы мы подошли?

Тайхо вынул из своего чемоданчика удлиненный инструмент странного вида. Указав одним концом на сержанта, он нажал на кнопку. Послышалось слабое попискивание, на маленькой приборной панели вспыхнули разноцветные огоньки.

— Что это такое, сэр? — с опаской спросил сержант.

— Скажите, вы не испытывали за последние двенадцать часов некоторые из следующих симптомов: дурнота, головокружение, затрудненное глотание, лихорадка, опухание конечностей, рвота, кровавый понос или преждевременное семяизвержение? — спросил доктор Куонг с электронной записной книжкой в руке.

— А? — Сержант заморгал и отступил на шаг. — Я…

— Как насчет повышенной чувствительности в области желудка, головной боли, высыпаний на коже и расстройства внимания?

Сержант с крайне обеспокоенным видом приложил ладонь ко лбу.

— Раз уж вы упомянули об этом, то я…

— Благодарю вас, — отрывисто произнес Тайхо, выключив свой прибор и уложив его в чемоданчик. — Кажется, все нормально, доктор. Он не подвергся зараже… нежелательному воздействию.

— Прекрасно, — пробормотал Куонг. — А теперь, сержант, если вы покажете нам контейнер…

— Он там, сэр, рядом с «Девастатором». Вы сразу увидите его. — Сержант остался на месте, явно не желая подходить ближе.

— Благодарю вас, сержант. — Куонг повернулся к остальным. — Джентльмены, возможно, вам будет лучше подождать снаружи.

Просьба не встретила возражений. Большинство из тех, кто работал на ремонтном дворе, уже незаметно отошли в сторонку. Когда все покинули здание, рядовые встали на страже у входа, хотя в этом не было необходимости.

— Видишь, друг Тайхо? — сказал Куонг, когда они вошли внутрь. — Все очень просто.

Они обнаружили контейнер рядом с разобранным «Девастатором» — именно там, где Крис оставил его. Тайхо подошел поближе и нагнулся, изучая индикаторные огоньки.

— Ты чересчур пессимистичен, — продолжал Куонг. Доктор остался стоять в нескольких шагах от контейнера, присматривая за охранниками.

— В самом деле? — Тайхо выпрямился. — Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Цвет кожи «хамелеона» сменился на лихорадочно-оранжевый. — Посмотри сам и скажи, считаешь ли ты меня закоренелым таксидермистом.

— Пессимистом, — поправил Куонг. Транслятор Тайхо иногда выдавал неправильные слова и выражения.

Доктор подошел ближе, сел на корточки и внимательно осмотрел контейнер. Потом он медленно выпрямился.

— Вот дерьмо! — с чувством выругался он.

— Без руля и ветрил, — зачем-то добавил Тайхо.

ГЛАВА 25

Увы! Как угадать свой рок?

У горя не выходит срок,

А счастье мигом пролетит

И мыслью рай их омрачит.

Томас Грей. «Ода на далекое будущее Итонского колледжа»

Крис пребывал в блаженном неведении. Конечно, у него имелись свои проблемы, но он исходил из предпосылки, что эти проблемы — самые насущные.

Они с Тэсс, Раулем и Малышом собрались в рубке космоплана, обсуждая рассказ Джеффри Гранта. Сам Грант устроился в уголке — застенчивый и неуклюжий, но настойчивый.

— Ты говоришь, что Малыш получил эту информацию телепатическим путем. — Тэсс презрительно взглянула на фигурку в плаще. — Неужели ты сам веришь этому?

— Разумеется, — беззаботно ответил Рауль. — Как иначе он мог узнать о Гранте?

— Может быть, этот человек работает на вас. Стоит ему подать знак…

— Для чего? — нетерпеливо спросил Крис. — Что нам это дает?

Тэсс беспомощно развела руками.

— Не знаю! Я больше ничего не знаю. Ну хорошо: чтобы сэкономить время, давайте предположим, что Малыш прав и этот человек действительно что-то знает о роботе. Но откуда он мог узнать?

— Может быть, это Херш, — предположил Крис. — Телепатический скрэмблер можно спрятать где угодно.

Малыш раскрыл маленькие ладошки и несколько раз хлопнул себя по лбу.

— Нет, — уверенно сказал Рауль. — Он бы почувствовал это.

Малыш обхватил голову руками, безжалостно комкая поля шляпы, и покачался взад-вперед, как человек, которому внезапно стало дурно.

— Малыш говорит, что все время, пока мы были рядом с Сакутой, он чувствовал тошноту и головокружение. Он подумал, что простудился, и ничего не сказал об этом, опасаясь, что доктор Куонг снова начнет его. Не хочу сказать ничего плохого о докторе, — поспешно добавил Рауль, — но вы должны признать, что его манеры иногда слишком прямолинейны.

— Телепатический скрэмблер, — напомнил Крис.

Беззаботный ум лотофага перепорхнул с одного цветка на другой, и теперь его нужно было поймать сачком.

— Ах да. — Раулю пришлось сделать паузу, чтобы вспомнить, о чем он говорил. — Малыш решил, что у него начинается простуда. Тем не менее он не заболел; как ты знаешь, он отличается превосходным здоровьем. Странное чувство миновало, но с тех пор у него испортилось настроение. Он был совершенно выбит из колеи. Он понимал, что случилось нечто плохое, но никак не мог разобраться, в чем дело. Потом, во время вечеринки, когда я сказал Дарлин, что убийцы собираются воспользоваться альфа-излучателями, у него что-то щелкнуло в голове, и…

— Убийцы? Альфа-излучатели? — Тэсс переводила взгляд с Криса на Рауля.

— Это не важно, — сказал киборг. — Речь идет о другом деле, над которым мы работали. Но одно я могу сказать точно: это не тот человек, с которым мы встречались в музее. Он совершенно не похож на Сакуту.

— Малыш утверждает, что это не Херш и не профессор Сакута, — подчеркнул Рауль. — Грант — именно тот человек, за которого он себя выдает. Он приобрел знания о роботе в результате многолетнего изучения истории космических путешествий, и особенно изобретений профессора Рауль сделал неопределенный жест, — профессора Лазга…

— Лазариона, сэр, — поправил Джеффри Грант. Он прислушивался к разговору с ошеломленным видом иностранца, у которого сломался транслятор. Он понимал отдельные слова и фразы, но общий смысл сказанного ускользал от него. Однако теперь он услышал нечто знакомое и понятное.

— Вы знаете о профессоре Лазарионе? — возбужденно спросил он.

Рауль отвесил ему низкий поклон.

— Боже упаси. Я всего лишь скромный переводчик. Кстати говоря, я забыл упомянуть о приборе.

— О каком приборе? — требовательно спросила Тэсс.

Рауль указал на кресло второго пилота. Все собрались вокруг посмотреть. В кресле покоился странный аппарат, заботливо пристегнутый ремнями к сиденью. Маленький наклонный экран загадочно мерцал над древней клавиатурой с буквами на незнакомом языке. Сбоку мигал голубой индикаторный огонек. Прибор издавал странное, хотя и не раздражающее гудение на высокой ноте.

— Пожалуйста, не трогайте его, капитан, — умоляющим тоном попросил Грант. — Он очень старый и хрупкий.

— Очередная реликвия, — буркнул Крис. — Еще несколько штук, и мы сможем открыть антикварную лавку.

— Это особый прибор, — уверенно заявил Рауль. — Он предназначен для связи с роботом. По мнению человека, именующего себя Грантом, сейчас прибор находится в рабочем состоянии и потому издает этот противный звук.

Джеффри Грант изумленно уставился на Малыша.

— Именно об этом я сейчас думал! Он настоящий телепат, не так ли, сэр? Что касается гудения, то оно действительно немного раздражает, но ничего не поделаешь. Я не вполне уверен, что понимаю принцип его работы…

— Это прибор для связи с роботом? — перебила Тэсс. — Боже милосердный! — Она наклонилась и внимательно посмотрела на экран. — Значит, это… коллимационное командно-приемное устройство?

— Да, мэм! — радостно согласился Грант. — Абсолютно верно! С вашего позволения, мэм, вы первый человек, с которым я когда-либо встречался, изучавший работы профессора Лазариона. Как вы…

— Вопросы задаю я, — отрезала Тэсс, однако не стала ни о чем спрашивать. Она молчала и хмурилась, глядя на тихонько гудевший аппарат.

Крис воспользовался паузой, чтобы поговорить с Раулем наедине.

— Что творится в голове у этого человека? — тихо спросил он, повернувшись спиной к Гранту. — Что чувствует Малыш?

Рауль покачал головой — осторожно, чтобы не повредить прическу.

— Ты знаешь, как Малыш относится к технологии, друг мой. Он не понимает ее. Она ему не нравится и даже пугает его. Ум этого человека — настоящие технологические джунгли. Малыш говорит, что в его голове творится примерно то же самое, что и под капотом аэроджипа. Его разум наполнен предметами, не имеющими смысла для Малыша.

— Никаких признаков обмана или злого умысла?

Малыш, подобравшийся поближе к киборгу, выразительно покачал головой. Тэсс наконец привела в порядок свои мысли и обратилась к Джеффри Гранту:

— Откуда вы родом, мистер Грант? Как вы приобрели коллимационное командно-приемное устройство? Когда оно начало работать? Откуда вы узнали, что робота нужно искать на Пандоре?

Грант выглядел немного растерянным, но потом решил отвечать по порядку:

— Я с планеты Икс-О, капитан. У меня там музей…

Крис издал нечленораздельный звук.

Грант замолчал и с беспокойством посмотрел на него.

— Я сказал что-то…

— У меня есть некоторый опыт общения с музейными работниками, но это к делу не относится. Продолжайте.

— Я собирал космические достопримечательности в течение более пятидесяти лет, сэр, — с тихой гордостью произнес Грант. Когда он говорил о себе, то казалось, чувствовал себя гораздо увереннее. — С самого раннего детства. Это, — он ласково погладил коллимационное командно-приемное устройство, — мой самый ценный экспонат, хотя, должен признаться, не самый дорогой. Устройство было выставлено на продажу через компьютерную сеть. Его владелец, очевидно, не имел представления о том, что это такое. Я сразу же узнал прибор по его описанию. Владелец запросил крупную сумму, в основном из-за древности экспоната, а не потому, что он знал его истинную цену. После месяца осторожных переговоров, во время которых я проявлял интерес, но не форсировал заключение сделки, мне удалось снизить цену и наконец приобрести коллимационное командно-приемное устройство. Последние двадцать лет оно занимает почетное место в моем музее. Оно снабжено табличкой, которая гласит: «Единственная известная реликвия периода». Теперь, чтобы завершить коллекцию, мне нужен лишь робот, — с затаенной надеждой добавил Грант. — Я уже подготовил для него специальное место.

— Прошу прощения, мистер Грант, но этот робот является собственностью правительства, — тихо, но твердо сказала Тэсс, разрушив все его надежды.

— Да, я понимаю, — пробормотал Грант. — Но я бы хорошо заботился…

Его голос пресекся. Крис достал закрутку из золотого портсигара, с тоской посмотрел на нее и выглянул наружу. Потом он убрал закрутку в портсигар, а портсигар — в карман.

— Капитан Штраусс, можно вас на минутку? — попросил он.

Тэсс неуверенно взглянула на прибор, потом на Гранта. Не сводя глаз с обоих, она подошла к киборгу.

— В чем дело?

— Я понимаю, все это очень занимательно с научной точки зрения, но мы уже опаздываем, — тихо сказал Крис. — Я договорился о встрече с Сакутой завтра вечером. Сколько времени тебе понадобится на обследование робота?

— Ты имеешь в виду загрузку информации? Несколько часов, а может быть, и целый день. Придется экспериментировать; мне вряд ли сразу же удастся найти нужный интерфейс. А теперь еще это устройство! С ним все становится гораздо сложнее.

— Хорошо, тогда ответь мне на один вопрос. Мы должны передать робота Сакуте или нет?

— Хершу, — поправила Тэсс.

— Кому угодно! — Крис начал терять терпение. — Послушай. Ты получила робота. Давай отвезем его вместе с прибором на флагманский крейсер, а дальше пусть адмирал разбирается, что к чему.

— А как же Грант? — спросила Тэсс. — Возможно, он действительно такой невинный и наивный, как кажется, но он может оказаться чертовски хорошим актером. Что, если он все-таки работает на Херша? Он приезжает, чтобы забрать робота, но обнаруживает, что мы опередили его. Поэтому он прикидывается идиотом.

— И привозит с собой древний прибор в качестве взятки? Что ж, в этом мире все возможно. — Крис не скрывал своего раздражения. Ему хотелось как можно скорее покончить с этой работой. Меньше всего ему нравилась мысль о том, что Дарлин сейчас совсем одна и он никак не может ей помочь. — Послушай, ты можешь даже убить этого Гранта, если считаешь, что так будет проще. Я не возражаю…

— Как можно! — возмутилась Тэсс. — Он же штатский!

— И я тоже. — Крис усмехнулся. — Однако ты была готова пристрелить меня.

Тэсс не обратила внимания на его слова.

— Я вернусь к себе и передам последние новости в Адмиралтейство. Ты оставайся здесь вместе с Грантом.

— А как же прибор?

— Я возьму его с собой для надежности.

— По-прежнему не доверяешь мне, а?

— Конечно, доверяю. — Тэсс похлопала его по плечу и вернулась к Джеффри Гранту. — Боюсь, мне придется конфисковать ваше коллимационное командно-приемное устройство, мистер Грант. Не беспокойтесь, правительство компенсирует вам его стоимость.

Грант вздрогнул от потрясения и тут же заслонил собой кресло второго пилота, где лежал его бесценный экспонат.

— Мне не нужны никакие компенсации… — начал он.

Крис со вздохом посмотрел на часы. Тайхо и Куонг уже давно должны были связаться с ним, но почему-то не сделали этого.

Тэсс пыталась вразумить расстроенного музейного куратора:

— Прошу вас, мистер Грант, я не хочу неприятностей. Правительство имеет право конфисковать любое оборудование, имеющее отношение к национальной безопасности.

— Не беспокойтесь, Грант, мы вернем его, — добавил Крис.

— Благодарю, капитан Кергонан, но я вполне могу справиться самостоятельно, — ледяным тоном сказала Тэсс.

— Да, к следующему году, — пробормотал Крис.

Джеффри Грант переводил взгляд с киборга на Тэсс и обратно.

— Эксперты должны изучить устройство и сделать видеозаписи, — объяснил Крис. — Потом мы вернем его, если пожелаете.

— Лично я взял бы деньги, — высказался Рауль. — И приобрел себе новый гардероб.

— Мне не нужны деньги, — упорствовал Грант. — Мне не нужен новый гардероб. Я хочу иметь этот экспонат в своем музее.

— Хорошо, — с готовностью согласился Крис. — Нет проблем.

— Капитан… — Тэсс начала раздражаться.

Киборг предупреждающе сжал ее руку.

— Это нужно сделать ради вашего короля, мистер Грант, — торжественно произнес Крис. — Ради вашего короля и для блага всей Галактики.

— Ради короля… — зачарованно повторил Грант.

Крис мог поклясться, что рука Гранта начала подниматься к козырьку, но потом остановилась.

— Хорошо, сэр. — Грант нежно погладил тихо гудевший прибор. — Вы можете взять его, мэм. Но я настаиваю на том, чтобы мне разрешили сопровождать его.

— Посмотрим. — Ее тон ясно говорил: ни за что на свете. — Мне нужно прояснить этот вопрос с Адмиралтейством.

Грант медленно кивнул и заморгал, как человек, очнувшийся от глубокого сна.

— У меня есть специальный футляр для него. Сейчас достану. — Он прошел в багажный отсек космоплана и начал с грохотом передвигать что-то в стенном шкафу.

— Ты знаешь, что он больше никогда не увидит свой прибор, — тихо сказала Тэсс.

— Я знаю, и ты знаешь, — отозвался Крис. — Но он не знает.

— Иногда я действительно ненавижу свою работу, — вздохнула Тэсс.

Грант вскоре вернулся в рубку. Отказавшись от помощи, он аккуратно убрал аппарат в футляр и закрыл крышку. Крис кивнул ему, наклонился и поднял прибор. Он был не особенно тяжелым, хотя и неудобным для переноски. Киборг передал футляр Тэсс.

— Всего хорошего, мистер Грант, — попрощалась она. — Спасибо вам.

Она вышла из космоплана. Крис смотрел, как она идет по летному полю. Грант тоже наблюдал за ней, прижавшись к сталепластовому стеклу. На его лице застыло страдальческое выражение отца, проигравшего в суде дело об опеке над ребенком.

— Она будет бережно обращаться с прибором, — пообещал Крис.

— Как мне хотелось бы увидеть его! — прошептал Грант. — Я имею в виду робота.

— И мне тоже, — беззаботно добавил Рауль. — Пока его еще не взорвали.

— Что? — вскинулся Джеффри Грант. Его лицо приобрело нездоровый, восковой оттенок. — Что вы сказали, сэр? Кто-то собирается взорвать робота?

— Да, у нас есть бомба: в чемоданчике у Джамиля. Мы вмонтируем ее в робота и взорвем, если понадобится.

Грант несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем снова обрел дар речи.

— Почему… почему вы хотите сделать такую ужасную вещь?

Крис почувствовал, что еще немного — и он сам взорвется.

— Рауль, вы с Малышом идите на склад и выясните, почему задерживаются Тайхо и Куонг, — резко сказал он.

Адонианец в ужасе посмотрел на летное поле, плавившееся в лучах жаркого пандорского солнца.

— Прямые солнечные лучи очень портят цвет лица, — укоризненно заметил он. — Неужели ты хочешь, чтобы у меня появились веснушки?

В тот момент Крису больше всего хотелось, чтобы лицо Рауля покрылось коростой и кровавыми струпьями. Грант тяжело дышал и дрожал всем телом, издавая странные всхлипывающие звуки.

— Придется рискнуть, — мрачно сказал киборг. — Давайте отправляйтесь. Оба.

Оскорбленный в лучших чувствах, Рауль гордо выпрямился и вышел из рубки. Малыш поплелся следом. Адонианец приложил ладонь козырьком ко лбу в тщетной надежде спастись от губительных ультрафиолетовых лучей. Взяв Малыша за руку, он побежал к ближайшему укрытию так быстро, как позволяли короткие ножки тонганца.

Крис помог потрясенному Гранту устроиться в кресле.

— Я принесу вам воды, — сказал он. — Может быть, выпьете какое-нибудь лекарство?

— Нет, сэр, со мной все в порядке. — Внезапно Грант вцепился в руку киборга. — Почему вы собираетесь взорвать робота?

— Это не так. Рауль неправильно понял приказ. Роботу ничто не угрожает, обещаю вам. — Крис заметил, что в последнее время дает много обещаний. Может быть, ему удастся сдержать хоть одно из них. — Отдохните, мистер Грант. Не стоит беспокоиться. Возможно, если вы расскажете мне о профессоре Лазарионе…

В слуховом аппарате Криса запищал сигнал коммлинка. Дурной знак. Это означало, что один из членов команды хочет сообщить строго конфиденциальную информацию.

— Прошу прощения, мистер Грант. Мне… нужно отлучиться, — он указал на дверь туалета.

Грант рассеянно кивнул и снова прошептал: «Только подумайте — взорвать робота!»

Крис вышел из рубки.

Туалет в старом космоплане был мал даже для человека среднего роста. Киборгу, с его широкими плечами и массивной комплекцией, с трудом удалось закрыть дверь. Он был вынужден оседлать унитаз и упереться локтем в сливной бачок.

— Крис слушает, — приглушенно сказал он. — В чем дело?

— Это Куонг. Плохие новости, босс. Робот исчез.

— Исчез… — ошеломленно повторил Крис. — Что ты имеешь в виду? Кто-то украл его? Но это невозможно! Контейнер весит не меньше тонны, не говоря уже о самом роботе. Нужен кран, чтобы поднять его…

— Послушайте, босс, — перебил Куонг. — Контейнер находится на месте. Судя по предварительному расследованию, можно предположить, что робот освободился самостоятельно. Крышка была открыта изнутри.

— Будь я проклят! — Крис в полной мере осознал, какими неприятностями это ему грозит. — Найдите его! — приказал он. — Никому ни слова, просто найдите его!

— Конечно, босс, — бодро ответил Куонг. — Как он выглядит? Здесь вокруг полно роботов.

— Но не таких. Представь себе металлическую медузу с печальными глазами. Как только найдешь его и вернешь в контейнер, немедленно свяжись со мной.

— Ясно, босс. Конец связи.

Крис достал закрутку из нагрудного кармана и крепко прикусил ее зубами. Ему невыносимо хотелось выругаться во весь голос. Он позволил себе предаться самобичеванию — одному из своих любимых занятий. Он должен был предвидеть возможное развитие событий и принять меры предосторожности. Он должен был…

Но проклятый робот казался таким безобидным и сговорчивым!

— …Твою мать! — громко произнес Крис.

Он хлопнул дверью туалета и вышел в рубку.

— Пожалуйста, оставайтесь здесь, мистер Грант. Я должен покинуть вас на несколько минут. Вскоре я пришлю сюда одного из своих людей.

Крис вышел из космоплана и обратился к одному из сержантов военной полиции, стоявших на страже.

— Идите за мной, — приказал он.

— Слушаюсь, капитан.

Они беспрекословно подчинились. В конце концов, Крис по-прежнему носил мундир капитана Королевского флота.

ГЛАВА 26

Возможность рождает вора.

Фрэнсис Бэкон. «Уведомление для графа Эссекского»

Джеффри Грант, оставшийся в одиночестве на борту космоплана, почти не обратил внимания на уход капитана. Он по-прежнему не мог оправиться от потрясения.

Они собирались взорвать робота!

Почему? Робот никому не причинял вреда. Неужели они не понимают, какое это чудо — возможность поговорить с существом, созданным руками великого профессора Лазариона? Потрогать его, приобщиться к его невообразимой мудрости…

Внезапно его посетила обнадеживающая мысль.

— Если робот им не нужен, то, возможно, они отдадут его мне, — сказал Грант, обратившись к приборной панели.

Женщина-капитан сказала, что робот является правительственной собственностью. Но если он поговорит с нужным человеком… с представителем своей планеты в галактическом парламенте или даже с премьер-министром… Здесь мысли Гранта начинали путаться. Он никогда не участвовал в политике и не интересовался ею. Профсоюзные лидеры говорили ему, где, когда и за кого он должен голосовать, и он покорно отдавал свой голос за совершенно незнакомых людей. В его мире от этого ничего не менялось, и, следовательно, ему было не о чем беспокоиться. Если бы он только мог вспомнить имя…

Грант закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Он вспомнил избирательный бюллетень, а после короткой внутренней борьбы вспомнил даже имя женщины-кандидата. Но победила ли она на выборах? И что это были за выборы — последние или десятилетней давности? Гранту пришлось признать свое поражение. В нем зрело смутное желание написать письмо королю. Возможно, Его Величество убедит военных не взрывать робота и передать его под опеку Джеффри Гранта.

— Может быть, их беспокоят издержки на содержание робота? — пробормотал он себе под нос. — В самом деле, довольно накладно, но я как-нибудь справлюсь. Во всяком случае, я не собираюсь брать ссуду у правительства.

С этой мыслью Джеффри Грант погрузился в счастливые мечты.

— Я поставлю его… где? Рядом с книжным шкафом. Да, прекрасное место. Там самое выгодное освещение. А выставочную витрину можно будет передвинуть в дальний конец комнаты. Когда посетители войдут в музей, они сразу же увидят робота. Какое великолепное зрелище! Мой музей будет единственным, имеющим в своем распоряжении одного из роботов профессора Лазариона. Ученые со всей Галактики будут приезжать ко мне, чтобы исследовать робота. Они будут задавать вопросы…

На этом блаженные размышления Гранта внезапно прервались. Он выпрямился в кресле пилота и посмотрел на видеоэкран, приоткрыв рот от удивления.

Тягач вытаскивал на летное поле многоцелевой бомбардировщик «Клеймор».

Одним из любимых космических симуляторов Джеффри Гранта был «Уинг Коммандер МС 111», где он управлял «Клеймором», выполняя боевые миссии и обеспечивая безопасность коммерческих линий. Грант более ста раз играл в эту игру и постоянно выигрывал, если не считать первого раза, который он списал на неопытность. И вот теперь он видел настоящий «Клеймор» не более чем в пятидесяти метрах от своего космоплана.

Тягач выкатил бомбардировщик на одну из взлетно-посадочных полос. Техники отцепили буксирные тросы и уехали.

— Думаю, они не стали бы возражать, если бы я взглянул поближе, — прошептал Джеффри Грант.

Он подошел к открытому люку космоплана, выглянул наружу и спустился по трапу на летное поле. Его первым побуждением было подойти к одному из сержантов военной полиции и попросить разрешения подойти поближе к «Клеймору». Но снаружи никого не было.

Грант растерянно огляделся по сторонам. Он даже заглянул под фюзеляж своего космоплана. Нет, охранники куда-то ушли.

«Должно быть, капитан Кергонан увел их с собой», — подумал Грант.

Он испытывал определенное беспокойство. Если он, пусть и невольно, послужил причиной межпланетного инцидента, то лучше не высовываться. Как жаль, что охранники ушли! Они могли бы дать ему совет.

Грант посмотрел в сторону диспетчерской башни космопорта, затем перевел взгляд на «Клеймор». Он мог либо дойти до диспетчерской — долгая прогулка под жарким солнцем — и попросить разрешения на осмотр бомбардировщика, либо сразу подойти к «Клеймору». Но, в конце концов, он не собирался оставаться там надолго. Он всего лишь хотел посмотреть!

— Что тут плохого? — спросил Грант у самого себя. — Я быстренько взгляну на него и вернусь обратно.

Он двинулся вперед, но тут же понял, что ему чего-то не хватает.

Остановившись, Грант задумался и понял, что должен сделать. Он вернулся в свой космоплан и нашел шлем пилота. Одетый в летный костюм, он взял шлем под мышку, как это делали пилоты в компьютерной игре, и побежал к бомбардировщику.

Грант бежал вовсе не для того, чтобы оторваться от возможной погони. Сейчас он мысленно слышал вой сирен и громовую команду: «Всем занять свои места!» Он был членом элитной группы храбрых мужчин и женщин, готовых рискнуть своей жизнью ради выполнения боевого задания. Белый шелковый шарф развевался за его спиной на бегу. Когда он приблизился к бомбардировщику, капитан уже ждал его.

— Минкс ноггл, — сказал капитан.

Грант заморгал, избавившись от наваждения. Он стоял под фюзеляжем «Клеймора», весь в поту после быстрой пробежки, и пытался перевести дыхание.

Робот стоял прямо перед ним.

Гранту понадобилось лишь несколько секунд, чтобы понять: это тот самый робот.

Разумеется, он просматривал старые видеозаписи. Одна из них запомнилась особенно ярко: профессор Лазарион, находившийся в своей лаборатории, показывал одного из роботов-тропоукладчиков. По словам профессора, этот робот должен был открыть человечеству путь к звездам. Надеюсь, там люди научатся на своих ошибках и воспользуются этой возможностью, чтобы принести знамя цивилизации в двадцать второй век».

Этот робот выглядел точно так же, как на видеозаписи: свисающие суставчатые конечности, тарелкообразная голова, почти человеческие глаза. Казалось, робот с интересом изучает Гранта. На его голове начал мигать зеленый огонек, зрачки неожиданно расширились.

Грант почувствовал себя как-то странно, словно робот мог видеть его насквозь.

— Рип глат? — вопросительным тоном произнес робот.

Грант нервно огляделся. Он ожидал, что капитан Штраусс, капитан Кергонан или хотя бы маленький шпион в плаще и шляпе придет сюда и заберет робота.

Но никто не пришел.

Грант подождал еще несколько секунд. Он стоял на раскаленной спекшейся глине в тени огромного «Клеймора», наблюдая и прислушиваясь.

Никого и ничего.

Тогда Грант понял, что случилось. Роботу удалось сбежать.

«Беги! — произнес странный, чужой голос в его голове. — Забирай робота и беги! Спаси его от этих людей. Скорее, пока они не вернулись!»

Грант задрожал всем телом. Он знал этот голос. Он уже слышал его раньше, время от времени. Голос всегда пытался толкнуть его на безумные и отчаянные поступки: «Скажи своей соседке мисс Кляйн, что ты всегда любил ее!», «Скажи боссу, что это твоя идея!», «Скажи ребятам, что хочешь выпить с ними сегодня вечером!».

Нет, я не могу… Это невозможно… Оставьте меня в покое… Мне и тут хорошо…

Раньше Гранту всегда удавалось заглушить этот подстрекательский голос. Он мог выключить его так же, как иногда выключал звук в своих компьютерных играх. За последние годы он почти не слышал внутренний голос (который особенно беспокоил его в молодости) и надеялся, что голос ушел на пенсию вместе с ним. Однако теперь голос зазвучал снова, раздраженный и настойчивый, как никогда раньше.

«Спаси робота! Если ты этого не сделаешь, они уничтожат его!»

— Это возмутительно, сэр! — возразил Грант. — Вы просто сумасшедший! Вы всерьез рассматриваете возможность кражи правительственного имущества. Это тяжкое преступление, сэр, и оскорбление короны. Оно может быть приравнено к государственной измене!

«Это убийство, Джеффри Грант, — произнес внутренний голос. — Они собираются убить беззащитного робота».

Благодаря длительной тренировке воображение Гранта приобрело необычайную живость. Он видел робота, помещенного в камеру дезинтегратора; видел, как капитан Штраусс закрывает дверь и уходит. Он слышал, как капитан Кергонан отдает распоряжение о взрыве. Он видел, слышал и чувствовал, как взрывается робот, как разлетаются его конечности, сгорают микросхемы, выпадают глаза…

— Я сделаю это, сэр! — твердо сказал Джеффри Грант. Это заявление так поразило его внутренний голос, что тот немедленно заткнулся.

— Мрфт, — произнес робот. Зеленый огонек на его голове перестал мигать, зрачки уменьшились до нормального размера. Робот повернулся и поплыл вдоль корпуса «Клеймора».

Грант последовал за ним, размышляя, как он собирается забрать робота и доставить его на борт своего космоплана. Он снова огляделся: их в любой момент могли заметить.

Вокруг не было ни души.

Грант шел за роботом, который теперь изучал «Клеймор». На тарелкообразной голове снова замигал зеленый огонек.

— Ну конечно же! — Гранта осенило. — Он сканирует космоплан. Должно быть, точно так же он просканировал и меня. Интересно, что он подумал обо мне?

Увы, робот больше не смотрел в его сторону. Грант продолжал наблюдать и обдумывать план действий.

Когда робот окажется на борту космоплана, нужно будет где-то спрятать его. Может быть, в ванной? Он как раз поместится в душевой кабинке.

— Потом я взлечу, — вслух рассуждал Грант. — Разумеется, мне придется запросить разрешение на взлет. Могут возникнуть проблемы. Но, в конце концов, я отдал им коллимационное командно-приемное устройство. Теперь они не интересуются мною. Возможно, они даже будут рады избавиться от меня.

Вспомнив об устройстве, он ощутил острый укол сожаления. Но перед ним стоял выбор, а робот имел значительно большую ценность. Кроме того, капитан Кергонан пообещал вернуть устройство, когда специалисты изучат его.

— Я просто объясню диспетчеру, что должен вернуться домой. Чтобы… чтобы…

Что делают люди, когда возвращаются домой? Кормят кошку. Встречаются с женой и детьми. Поливают растения.

Грант был уверен, что его отпустят. Почти уверен.

— Сейчас не стоит об этом беспокоиться, — пробормотал он.

Главная задача — заманить робота в космоплан.

— Прошу прощения, — застенчиво обратился он к роботу.

Робот подплыл к открытому бомболюку и стал внимательно рассматривать запорное устройство. Он не обращал внимания на Джеффри Гранта.

Еще раз вспомнив старый видеофильм, Грант шлепнул себя ладонью по лбу. Робот не понимал стандартного армейского языка, но он мог учиться! Лазарион верил в существование жизни на других планетах. Он надеялся, что его роботы, путешествовавшие по всей Галактике, встретятся с другими формами жизни и научатся общаться с ними. Поэтому профессор наделил роботов способностью записывать речь других существ и дал инструкции сохранять записи для дальнейшего изучения. Значит, этот робот при помощи сравнений и анализа частоты звука мог «обучаться» чужому языку.

Гранту нужно было как-то привлечь его внимание к себе.

— Лазарион, — произнес он ради эксперимента.

При звуках его голоса на голове робота замигал голубой огонек. Он мигнул четыре раза, по количеству слогов, составлявших имя профессора.

Робот повернулся. Его печальные глаза неожиданно ярко вспыхнули. Он протянул одну из своих конечностей. Металлические пальцы взяли Джеффри Гранта за рукав, мягко потянули, затем отпустили.

— Ты, — сказал робот.

— Я? — Грант на мгновение смутился, но затем понял, о чем идет речь. — Нет, я не профессор Лазарион.

Но робот, разумеется, должен был это знать. Он просканировал Гранта и не проявлял никакого интереса к нему до тех пор, пока тот не назвал имя профессора.

Очевидно, робот был ориентирован на поиск чуждых форм жизни. Будучи обычным человеком, Грант не представлял для него интереса. Но, услышав имя профессора, робот мгновенно отреагировал.

— Следи за собой, — вдруг сказал он. — Иначе ты скоро начнешь обращаться к нему по имени.

Робот говорил на стандартном армейском языке не хуже, чем любой из военных. Не хуже, чем капитан Кергонан. В сущности, сейчас его голос очень напоминал голос Кергонана. Ну разумеется! Грант возбужденно потер руки. Должно быть, робот говорил с капитаном Кергонаном. Он записал голос капитана и либо пробовал расшифровать язык, либо выбирал фразы наугад. Грант считал последнее маловероятным.

— Имя, — повторил он и добавил: — Джеффри Грант.

Замигал голубой огонек, и Грант понял, что теперь робот записывает его слова. Он был польщен, обрадован и немного тронут.

Печальные человеческие глаза робота внимательно смотрели на Гранта. Казалось, он что-то обдумывал.

— Нам с тобой нужно немножко прогуляться, — наконец произнес он.

— Да, — с готовностью согласился Грант. Он повернулся и указал на свой космоплан: — Нам туда. — Он сделал несколько шагов в надежде, что робот последует за ним.

Кажется, такой метод с успехом использовался для обучения собак.

— Стой! — скомандовал робот.

— Пожалуйста, — умоляюще произнес Грант. — Ты должен пойти со мной. Сейчас! Немедленно! Пока никто не нашел нас!

Робот поднял одну из металлических конечностей и указал на люк «Клеймора»:

— Иди туда.

Ничего себе! Оказывается, робот сам собирался спастись! Он решил спрятаться в «Клейморе» и хотел, чтобы человек отправился с ним.

Почему? Грант уставился на робота, а тот в ответ уставился на него. Грант видел свое отражение на металлической тарелкообразной голове…

— Ну конечно! Я же ношу летный костюм!

Он едва не вскрикнул от радости. Общение с роботом оказалось таким интересным и захватывающим! Оно напоминало решение сложного кроссворда.

— И я ношу шлем, — пробормотал Грант. — Это означает, что робот принял меня за пилота. Он не хочет, чтобы мы спрятались внутри; он хочет, чтобы я улетел на «Клейморе»! Робот пытается спастись!

«Сделай это!» — произнес провоцирующий голос в его голове.

— Не могу, — прошептал Грант, неожиданно ужаснувшись. — Я не могу!

— Не бойся, — посоветовал робот голосом капитана Кергонана.

У Гранта возникло ощущение, что его убеждают сразу трое: робот, капитан Кергонан и внутренний голос.

— Нет-нет, я не испугаюсь, — пообещал он.

Он поднял голову и посмотрел на бомбардировщик, который на самом деле оказался гораздо крупнее, чем в виртуальной реальности.

Но, в конце концов, он тысячу раз летал на «Клейморе».

И они собирались взорвать робота.

Робот без всяких усилий поднялся в воздух. Гранту пришлось быстро вскарабкаться по трапу, чтобы догнать его.

Робот воспользовался одной из своих конечностей, чтобы открыть люк. Грант спрыгнул в рубку бомбардировщика и огляделся. Он испытывал страх и невероятное возбуждение. Здесь все отличалось от симулятора полетов. Приборы были настоящими, а не изображенными на экране. Рубка выглядела какой-то серой и неопрятной. Нет, грязи не было, но реальность отличалась от компьютерной симуляции. Грант заметил трещинку на одной из сталепластовых панелей. Он потрогал инструменты, почувствовал под пальцами гладкие поверхности и острые углы. Металл был горячим от солнца. В рубке пахло нагретым пластиком, кожей и потом. Кто-то бросил в утилизатор огрызок яблока, но промахнулся: коричневая сморщенная шкурка осталась валяться на полу.

Грант уселся в кресло пилота и осмотрел приборы. Его охватила паника.

Приборы были не такими, как в симуляторе. Да, они были похожи на компьютерные аналоги, но все-таки отличались от них. Разумеется, по соображениям безопасности создателям игры не разрешили в точности скопировать внутренний вид «Клеймора». Грант узнал кое-что: указатель расхода топлива, атмосферный и космический спидометры, векторный контроллер. Но для чего предназначались эти жидкокристаллические индикаторы и многочисленные компьютерные консоли, соединенные силовыми кабелями?

Это была ошибка. Может быть, роковая ошибка. Грант всегда знал, что попадет в беду, если будет слушать свой внутренний голос.

Он должен уйти отсюда, прежде чем его поймают! Грант попытался встать, но ослабевшие ноги отказывались служить ему.

Робот закрыл люк и запер его.

Грант сглотнул комок в горле и в ужасе уставился на мириады датчиков и циферблатов.

— Мне очень жаль, но… — слабым голосом начал он.

Робот похлопал его по плечу. Одна из суставчатых конечностей указывала на койку в глубине жилого отсека. «Клеймора» имели оборудование для прыжков в гиперпространстве, а это означало, что полет мог продолжаться несколько дней или даже недель.

— Не бойся, — снова сказал робот.

Грант встал с кресла и выпрямился на нетвердых ногах. Он сделал один шаг, затем другой.

Робот подплыл к приборным панелям бомбардировщика и изучил их, помигивая зеленым огоньком. Он протянул одну из своих конечностей, снабженную специальным разъемом, и подключился прямо к компьютерной консоли.

Минуты тащились за минутами. Грант, потевший от страха, поглядывал на летное поле и ждал — вернее, надеялся, — что кто-нибудь придет ему на помощь.

— Я понял, компьютер, — снова заговорил робот. — Мы можем поддерживать связь друг с другом. Ожидай приема командной последовательности.

— Низкий уровень доступа, — отозвался компьютер. — Требуется подтверждение полномочий и отпечаток голоса.

— Посылаю пакет данных для анализа. Подтверди уровень доступа.

— Неизвестный тип пакета, — сообщил компьютер.

— Твой запрос был искажен, прошу передать еще раз.

— Я ничего не передавал, — ответил компьютер. — Я запросил ваши полномочия.

— Ты отвечаешь на мой запрос о полномочиях пилота, — сказал робот. — Последняя команда подверглась линейному искажению. Прошу подтвердить уровень доступа и информацию о командной структуре.

— Посылаю, — ответил компьютер. — Подождите, пожалуйста.

— Робот не нуждается во мне, — вслух подумал Джеффри Грант. — Но тогда почему я здесь? И куда он хочет лететь?

Робот повернулся и посмотрел на него.

— Мне нужно делать свою работу, — произнес он голосом капитана Кергонана.

Джеффри Грант заморгал.

— Боже мой, — прошептал он.

Грант вытянулся на койке. У него сильно кружилась голова, а грудь как будто стянуло стальным обручем.

— О Господи, — повторил он.

— Приятных снов, — сказал робот.

ГЛАВА 27

Оптимист утверждает, что мы живем в наилучшем из возможных миров; пессимист опасается, что это правда.

Джеймс Бранч Кейбелл. «Серебряный Жеребец»

Капрал отвез Гарри и Джамиля к летному полю. Джамиль — сонный, помятый и раздраженный — уселся сзади, скрестил руки на груди и хмуро уставился Гарри в затылок. Вскоре его глаза начали закрываться, голова склонилась на грудь.

Он проснулся оттого, что Гарри тряс его за плечо. Аэроджип стоял у кромки летного поля; капрал куда-то отошел.

— Боже, я уже думал, что ты никогда не проснешься! — сказал Гарри. — Ну как, теперь тебе полегчало?

— Вряд ли, — проворчал Джамиль. — Никогда не чувствовал себя таким отупевшим. Из нас с тобой получится отличная команда.

— Точно! — польщенно отозвался Гарри. — Вот ангар, где они поставили мой «Клеймор».

— Расскажи мне о своих злоключениях, — попросил Джамиль, пока они шли к ангару. — Я должен знать, как обстоят дела.

Гарри кивнул.

— Я вышел на орбиту Пандора, — начал он. — На подступах к системе я заметил громадный крейсер Королевского флота, поэтому решил притвориться пилотом Адмиралтейства. Я сообщил диспетчеру, что возвращаюсь с обычной дозорной миссии, но у меня возникли проблемы со стабилизатором. Ясное дело, если у пилота неисправен стабилизатор, то никто не разрешит ему совершить посадку на корабле в космосе. Конечно, тебя могут зацепить буксирным лучом, но что произойдет, когда ты окажешься в доке?

— Сдаюсь, — мрачно произнес Джамиль. — Что произойдет?

— Чаще всего твои остатки смывают с посадочной палубы при помощи брандспойта, — с улыбкой ответил Гарри. — На самом деле это осуществимо, но маневр чрезвычайно опасен и требует большой осторожности. Поэтому по соображениям безопасности пилоту обычно советуют совершить посадку на поверхности планеты. На земле есть длинные посадочные полосы, много места для маневра, и если тебя снесет в сторону, то ты в худшем случае окажешься на пшеничном поле, а не в гостиной лорд-адмирала.

— Понятно. Значит, ты сообщил пандорскому диспетчеру, что у тебя проблемы со стабилизатором.

— Да. Меня направили на космодром военной базы и задать несколько вопросов, но только для порядка. В конце концов, флагманский крейсер находится недалеко от Пандора, и все знают об этом.

— Что значит «для порядка»? — спросил Джамиль. — Либо тебя проверили, либо нет.

Они подошли к ангару. Техники из команды наземного обслуживания с любопытством смотрели на них.

Джамиль остановился. Гарри сделал вид, будто показывает «полковнику» истребитель «Стилет», стоявший поблизости.

— Они сказали, что собираются связаться с крейсером и подтвердить мои полномочия. Должен сказать, мне пришлось пережить несколько неприятных минут. — Гарри прищурился от яркого пандорского солнца, заслонив глаза рукой. — Насколько я понимаю, они получили подтверждение, потому что вскоре разрешили мне совершить посадку.

— Каким именем ты назвался? — спросил Джамиль.

— Гарри Лак, — ответил Гарри. — А что? Какое имя я был должен назвать?

— Дубина! — фыркнул Джамиль. — Разрешение на твою посадку дал сам лорд-адмирал. Дикстер узнал твое имя, иначе тебе выдали бы разрешение на посадку в ближайшей тюремной колонии.

— Ну что ж, — Гарри пожал плечами, ничуть не встревожившись, — во всяком случае, мой трюк сработал. Посадка была великолепной. Готов поспорить, что после первого удара о посадочную полосу я подпрыгнул в воздух не меньше чем на шестьдесят метров. Так я заработал эту царапину на лбу. Думаю, найдется немного пилотов, которые сумели бы посадить космоплан с такими повреждениями, — с невинной гордостью добавил он.

— Ты хочешь сказать, что умышленно повредил стабилизатор перед посадкой? — медленно произнес Джамиль, еще не вполне оправившийся от сна.

— Само собой, — ответил Гарри. — Сам знаешь, обманщик из меня неважный. Я знал, что они будут искать неисправный стабилизатор. Пусть уж лучше найдут его, чем… Ох! — Он замолчал и недовольно поморщился.

— Вот именно, — кивнул Джамиль. — Почему бы не совершить нормальную посадку, а потом повредить стабилизатор? Ты мог бы притвориться, будто пытаешься починить его.

— Понятно, — задумчиво протянул Гарри. — Это было бы гораздо безопаснее, верно?

— Куда безопаснее, — согласился Джамиль.

— Надо будет запомнить на всякий случай, — пробормотал Гарри себе под нос.

— Как тебе удалось уйти с летного поля? Насколько я понимаю, тебе приказали оставаться на месте.

— Ну да, приказали. — Гарри усмехнулся. — Но я сказал, что мне хочется отлить, и главный техник ответил, что это его не удивляет, после такой посадки. Я направился в сортир, вышел через заднюю дверь, взял первый попавшийся аэрокар и поехал на базу.

Джамиль помассировал шею. Пандорское солнце прожаривало летное поле и его заодно. Сейчас он отдал бы половину своего значительного состояния (благодаря Тайхо ему удалось сделать несколько выгодных вкладов) за холодный душ и купание в бассейне.

Потный, несчастный и смертельно уставший, Джамиль вспоминал о том, как долго они с Крисом трудились над изобретением сложного и хитроумного плана проникновения на военную базу. Оказывается, им достаточно было лишь сказать, что они хотят «отлить», по выражению Гарри.

Джамиль знал, что на самом деле все гораздо сложнее, но его измученный разум не справлялся с информацией. Проще было возмущаться несправедливостью случившегося.

— Где твой проклятый космоплан? — прорычал он.

— Там, в ангаре. По крайней мере, его отбуксировали туда. — Гарри подошел к ангару, где их встретил старший техник.

— Здравствуйте, капитан. Что-то долго вы ходили в туалет. — Техник подмигнул.

— Мне нужно было о многом подумать, — ответил Гарри.

Мужчина поднял брови, по-видимому собираясь пошутить, но заметил мрачное выражение на лице Джамиля и решил не искушать судьбу.

— Добрый день, сэр. Что-то не в порядке?

— Все в порядке, — жизнерадостно отозвался Гарри, окинув взглядом пустой ангар. — Я ищу свой «Клеймор». Его уже починили?

— Конечно, сэр. Должно быть, вы прошли мимо и не заметили его. Мы устранили неполадки вскоре после вашего ухода. Неисправный контроллер стабилизатора и, вероятно, птица, попавшая в воздухозаборник двигателя номер два при заходе на посадку. Мы отбуксировали «Клеймор» на летное поле.

— Какое летное поле?

— Оно у нас только одно, сэр. — Техник вышел из ангара. — Он стоит прямо на… м-ммм. Странное дело.

— Что такое? — резко спросил Джамиль. Тот озадаченно оглядывался по сторонам.

— «Клеймор», полковник, — невнятно пояснил он, — бомбардировщик, должен был стоять там. Черт побери, да он стоял там еще полчаса назад!

Гарри прищурился, посмотрел еще раз и покачал головой.

— Во всяком случае, сейчас его там нет.

Джамиль ощутил первые признаки жуткого приступа мигрени.

— Я ненадолго уходил, чтобы подать ежедневный рапорт, — сказал техник. — Подождите минутку, я спрошу ребят.

Он исчез в ангаре. Секунду спустя они услышали его голос:

— Эй, парни, кто-нибудь видел, куда делся «Клеймор»?

— Он улетел, — ответили ему.

— Что он сказал? — всполошился Гарри.

— Он улетел, — повторил Джамиль.

— Но ведь пилот-то я! — ошарашенно заявил Гарри.

— Кажется, уже нет, — заметил Джамиль.

— Сукин сын! — выругался Гарри. — Какой-то ублюдок украл мой космоплан! — Он немного подумал и добавил: — Крису это не понравится, верно?

— Надо думать, — устало сказал Джамиль. — Крис пустится в пляс, когда узнает об этом. Начнется расследование. Не говоря уже о том, что нам придется угробить кучу денег, чтобы найти этот «Клеймор», снова починить его, и… Ладно, хватит об этом! — Он потер ноющие виски. Его голова раскалывалась от боли.

— Ты прав. — Гарри задумался о последствиях, и его лицо начало медленно наливаться краской. Ворвавшись в ангар, он сердито заорал на несчастных техников: — Засранцы, куда вы дели мой космоплан?!

Джамиль мог бы остановить его, но не сделал этого. Он стоял под жарким солнцем, смотрел на пустое поле, над которым дрожал нагретый воздух, и задавался вопросом, когда флагманский крейсер «Король Джеймс» рухнет с небес и раздавит их в лепешку. Решительно все шло вкривь и вкось. С ними уже не могло произойти ничего худшего.

Это лишь доказывало, что по своей натуре Джамиль был неисправимым оптимистом.

ГЛАВА 28

Это третий раз; надеюсь, удача заключена в нечетных числах.

Вильям Шекспир. «Виндзорские насмешницы», акт 5

Крис обнаружил свободный аэроджип, стоявший рядом со зданием диспетчерской. Он уже садился в машину вместе с сержантами военной полиции, когда неожиданно появилась Тэсс. Она с хмурым видом посмотрела на происходящее и повернулась к киборгу.

— Прошу прощения, капитан Кергонан, — спокойно сказала она и яростным шепотом добавила: — Какого черта ты здесь делаешь? Где Грант? Ты должен был следить за ним!

— Грант на месте, с ним ничего не случится. Мне передали, что произошло.

— Минутку, — перебила Тэсс. Она повернулась к солдатам и сказала: — Спасибо, джентльмены, но дальше мы разберемся сами. Возвращайтесь на свой пост.

Сержанты отсалютовали и четким строевым шагом пошли через летное поле, чтобы встать на страже у опустевшего космоплана Джеффри Гранта.

— Ты прекрасно понимаешь, что никто не должен знать о роботе, — сердито сказала Тэсс.

— Мне кажется, вся база скоро узнает о нем, капитан Штраусс, — ответил Крис, включив зажигание. — Робот исчез. Он вскрыл контейнер изнутри и сбежал. Полагаю, сейчас он шатается по базе или в ее окрестностях.

Тэсс ошеломленно смотрела на него.

— Ты хочешь поймать его? — крикнул киборг, перекрывая рев двигателей.

Она молча обошла машину спереди и села рядом с Крисом. С надсадным воем турбин аэроджип оторвался от земли. В ухе киборга запищал сигнал коммлинка.

— Куонг? — спросил Крис. — Ты нашел его?

— А? Что нашел? Это не док, Крис. Это я, Гарри.

— Послушай, Гарри, твои дела могут подождать. Я…

— Нет, не могут! Какой-то ублюдок украл мой космоплан, Крис. Наш космоплан. — В голосе Гарри слышались жалобные нотки. — Кто-то улетел на моем «Клейморе», и это был не я.

Крис мгновенно понял, что случилось. Он не знал, каким образом это знание пришло к нему. Это была одна из тех вспышек интуиции, которые иногда озаряют разум, словно молния в безоблачном небе. Он ощутил беззвучный удар молнии где-то за глазами.

— Ты разговаривал с диспетчером космопорта?

— Да.

— Что он сказал? Кто пилотировал космоплан? — Крис замер в напряженном ожидании.

— Космоплан? — Тэсс потрясла его за плечо. — Что происходит?

Он махнул рукой, успокаивая ее.

— Что ты сказал, Гарри? Я не расслышал.

— Взлетом управлял бортовой компьютер «Клеймора». И это очень странно, Крис, потому что я выключил компьютер во время посадки. Диспетчер не дал разрешения, но космоплан все равно улетел. Они послали на перехват пару истребителей. Пока никаких результатов; у этого парня, должно быть, чертовски крепкие нервы.

После встречи с Грантом Крис решил, что на него можно не обращать внимания. Очевидно, он недооценил этого маленького серого человечка.

— Компьютер не обращал внимания на приказы, — продолжал Гарри. — «Клеймор» продолжал лететь вперед.

— Они сбили космоплан?

— Какой еще космоплан? — раздраженно спросила Тэсс.

— Нет, — ответил Гарри. — С «Короля Джеймса» пришел приказ не открывать огонь. Один из истребителей выпустил ракету со следящим устройством, и этим дело ограничилось. Хочешь знать еще одну странную вещь? Они просканировали бомбардировщик и обнаружили на борту живое существо. Однако, кто бы это ни был, они не смогли установить контакт с ним.

— Вот дерьмо! — с чувством произнес Крис. Он с такой силой саданул кулаком в дверцу аэроджипа, что листовая сталь прогнулась на несколько сантиметров. Если бы рука была обычной, а не кибернетической, он переломал бы себе пальцы.

— Что нам делать, босс?

— Подождите немного. Мне нужно подумать.

— У тебя есть три секунды, чтобы ввести меня в курс дела, — жестко сказала Тэсс. — Иначе я прикончу тебя на месте.

Крис посмотрел в сторону летного поля и увидел Гарри и Джамиля, стоявших рядом с ангаром: две маленькие фигурки, искаженные дрожащими потоками горячего воздуха. Он должен был это предвидеть. Но Грант казался таким слабым и безвольным…

— Джеффри Грант нашел робота, — обратился он к Тэсс. — Он каким-то образом погрузил робота на борт нашего «Клеймора» и улетел.

— Ты шутишь! — Она недоверчиво посмотрела на него.

Крис покачал головой.

— Это какой-то трюк, чтобы заставить меня вернуть его драгоценный прибор, не так ли? — с надеждой спросила Тэсс.

Крис продолжал качать головой.

— Хорошо. Давай на минуту предположим, что это соответствует действительности. — Тэсс изо всех сил старалась сохранять спокойствие. — Почему он решился на такой безумный поступок? Он собирается передать робота Хершу?

— Нет, — ответил Крис. — Грант хочет спасти его.

— Спасти… Значит, кто-то рассказал ему о бомбе? Прекрасно, — с горечью произнесла Тэсс. — Просто замечательно!

Она распахнула дверцу, собираясь выпрыгнуть наружу. Крис попытался остановить ее:

— Подожди, пока я не посажу аэроджип. Ты свернешь себе шею!

Тэсс не обратила на него внимания. Ловко спрыгнув вниз, она приземлилась на полусогнутых ногах и сразу же побежала к зданию диспетчерской.

Крис развернул джип и в считанные секунды догнал ее. Он ударил по тормозам и одновременно выключил зажигание. Турбины смолкли, машина тяжело опустилась на землю.

— Ты помнишь меня? — крикнул он. — Я тот самый парень, которому поручено передать робота Хершу!

Тэсс учащенно дышала, ее лицо раскраснелось от быстрого бега.

— Скажи, твой пилот действительно сымитировал аварийную посадку?

— Да.

— Он такой умный или такой тупой?

— Боюсь, ответ тебе не понравится. Как бы то ни было, он лучший пилот в Галактике.

Она задумалась, потом резко кивнула:

— Хорошо. Встретимся у ангара. Будь готов к вылету.

Тэсс повернулась и снова побежала.

Крис выпрыгнул из аэроджипа и бросился за ней.

— Да подожди ты хоть чуть-чуть! Я признаю, что совершил ошибку, взявшись за это дело. Бог ты мой. — Киборг покачал головой. — Это еще мягко сказано! Знала бы ты, как сильно я хочу отдать этого робота…

— Ты хочешь получить деньги, — перебила она.

— Совершенно верно. Я заработал их. Но я не договаривался…

— Дарлин, — внезапно произнесла Тэсс. Она нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить. — Твой адонианский приятель упоминал имя Дарлин. Может быть, это Дарлин Мохини? Майор Мохини? Есть много людей, которым очень хочется знать, где она находится.

Крис молча смотрел на нее.

— Отпустите мою руку, капитан. — Тэсс вздернула подбородок. — И выполняйте приказ!

— Слушаюсь, мэм, — холодно ответил Крис. Он выпрямился и отсалютовал ей. — Катитесь к дьяволу, мэм.

Бормоча проклятия в адрес женщин, роботов, армейской разведки, музейных кураторов в целом и Сакуты в частности, Крис забрался в аэроджип, включил зажигание и с ревом помчался к ангару.

Прибыв на место, он увидел Гарри, бродившего там, где еще недавно стоял его «Клеймор», и тоскливо смотревшего на масляные пятна.

— Не могу поверить, что его нет, — сказал он, когда киборг подошел ближе.

— Лучше поверь, — отрезал Крис. — Где Джамиль?

Гарри махнул рукой в направлении ангара:

— Спит. — Он восхищенно покачал головой. — Этот человек может спать где угодно. Я никогда не видел ничего подобного.

Крис вошел в ангар. Джамиль сидел на складном стуле, свесив руки и опустив голову на грудь. Его дыхание было ровным и глубоким. Крис хотел было разбудить его, но передумал. Пусть спит. Похоже, он нуждается в этом.

Киборг слегка надавил выпуклость за левым ухом, включив свой коммлинк.

— Док, Тайхо, вы меня слышите?

— Да, Крис. Никаких признаков робота. Один парень вроде бы видел его, но не уверен, то ли это был робот, то ли ему просто померещилось с перепою.

— Опустим подробности. Обстоятельства изменились: вам нужно как можно скорее прибыть на летное поле. Конец связи.

Затем он попробовал вызвать Рауля:

— Рауль, это Крис. Прием.

Ответа не последовало, хотя он услышал нечто вроде удивленного мычания.

— Рауль, это Крис. Прием.

— Крис? — недоверчиво спросил Рауль.

— Рауль, это Крис. Прием.

— Похоже на Криса, — услышал он голос лотофага; вероятно, тот обращался к Малышу.

— Это и есть Крис, черт тебя побери!

— Где ты? — В голосе Рауля слышались истерические нотки. — Я слышу тебя, но не вижу!

— Я обращаюсь к тебе по коммлинку, — терпеливо объяснил Крис. — Помнишь такое устройство? Подними руку и потрогай кожу за левым ухом. Ты ощутишь выпуклость.

— Ах! — Рауль глубоко вздохнул. — Сначала ты показался мне бестелесным духом. Или, возможно, одним из тех голосов, которые я иногда слышу.

— Где…

— По-моему, «бестелесный дух» — это тавтология. Разве не все духи бестелесны…

— Кончай болтать! — Крис начал терять терпение. — Где ты находишься?

Он ясно представил себе, как Рауль вертит головой во все стороны.

— Мы находимся в помещении, где выдают продукты питания. Хотя сейчас я готов в этом усомниться. Человек за стойкой спросил меня, чего я желаю. Я заказал легкую закуску: крекеры, паштет из гусиной печенки и бокал сухого белого вина, охлажденного до нужной температуры. Я не стал уточнять сорт, поскольку понимал, что это бесполезно. Однако этот человек повел себя очень грубо. Он сказал…

— Немедленно возвращайся в ангар! — Крису наконец удалось вставить слово. — Мы улетаем отсюда.

— Очень своевременное решение. — Рауль немного помолчал и спросил: — А как мы с Малышом найдем этот ангар?

— Спросите кого-нибудь. Конец связи.

Крис опустился на свободный стул и почувствовал, как по его спине стекают струйки пота. Он догадывался, что у Тэсс на уме: она собиралась отправиться в погоню за Грантом и роботом. Но как же Дарлин? Они должны были встретить ее после прибытия на Моану. Крис хотел, чтобы кто-то из членов команды находился рядом с ней. Ему не нравилось, что она останется в одиночестве, пусть даже на короткое время. Возможно, убийцы Юнга потеряли ее след — по крайней мере, он надеялся на это. Но рано или поздно они снова найдут ее.

Может, попробовать избавиться от дока и Тайхо, Рауля и Малыша? Крис с самого начала не собирался привлекать их к этой операции. Он пошлет их охранять Дарлин. Да, это хорошая мысль. Он отправит их на Моану, а сам останется вместе с Тэсс и Гарри, поможет захватить Гранта и похищенного робота.

Приняв решение, Крис попытался расслабиться, но в голову лезли разные глупости. Поймав себя на мысли о том, что словосочетание «бестелесный дух» действительно является тавтологией, он сердито покачал головой, встал и вышел из ангара. Куда, черт побери, подевались все остальные?

— Пожалуйста, поторопитесь, джентльмены, — сухо сказала Тэсс. — намного опережает нас. Поднимайтесь на борт и занимайте места. В чем дело, пилот Лак? Полагаю, вы сможете управлять ПРСК?

— Я могу управлять любым транспортным средством, мэм, — с достоинством ответил Гарри. — Но… вы считаете, что мы догоним «Клеймор» на этом корыте?

— Да, пилот Лак, — жестко сказала Тэсс. — Чем вам не нравится космоплан?

— Он мне нравится, мэм, — серьезно возразил Гарри. — Но когда вам нужно догнать «Клеймор»? Где-то к концу следующего года?

Тэсс вспыхнула от гнева. Она потянулась к коммлинку в кабине аэрокара.

— Я найду другого пилота…

— Полегче, — перебил Крис. — Гарри просто объяснил положение. И он прав. Эта куча металлолома, — он сделал презрительный жест в сторону космоплана, — никогда не догонит современный бомбардировщик.

Тэсс нахмурилась; ее глаза опасно сузились.

— Я жду ваших предложений. Как вы собираетесь задержать «Клеймор» и вернуть робота?

— Послать за ним флагманский крейсер «Король Джеймс II».

— Я не упомянула об одном обстоятельстве, — тихо сказала Тэсс, не глядя на Криса. — Мы убеждены, что у Херша в Адмиралтействе есть контакты на высоком уровне. Если флагманский крейсер пустится в погоню за каким-то «Клеймором», а потом на борту окажется робот странного вида, то разговоров хватит на целый месяц. Стоит Хершу узнать об этом, и нашей операции придет конец. У нас не останется ни малейшей возможности поймать его. Нет, мы не можем так рисковать.

— Однако вы рискуете потерять «Клеймора» и робота. — Крис приподнял бровь, вернее, наморщил лоб, потому что у него не было бровей. — Как-то нелогично получается.

— Риск не очень велик, — возразила Тэсс. — «Клеймором» управляет неопытный пилот, почти новичок. Мы проверили послужной список Гранта. У него есть пилотская лицензия, но он летал лишь на корпоративных транспортных челноках. Что касается «кучи металлолома», как ты его называешь, то ПРСК в самом деле выглядит не очень впечатляюще, но может развивать хорошую скорость. Он оборудован буксирным лучом и построен специально, для таких операций.

— ПРСК? — переспросил доктор Куонг. — Это название мне ни о чем не говорит. Напоминает шепелявую кошку: пуррс. Понятно? Кошку с…

— ПРСК — это поисково-разведочный спасательный корабль, — сообщил Джамиль. — Если космоплан неисправен или поврежден в космическом пространстве или если пилот вынужден катапультироваться, ПРСК может отбуксировать космоплан или подобрать спасательную шлюпку. Их действительно не назовешь красивыми, но когда у вас кончается горючее и межзвездный холод начинает проникать в ваши кости, ничто не кажется более прекрасным, чем старый знакомый, который спешит на помощь.

Гарри с мрачным видом покачал головой. Он поднялся по наклонному пандусу и вошел внутрь через огромный зияющий люк.

ПРСК представлял собой реконструированный бомбардировщик типа «Фламеберг». Демонтаж установки для бомбометания и стандартного боекомплекта позволил разместить буксирное устройство и значительно расширить грузовой отсек. Орудийные башенки были заменены оборудованием для захвата спасательных шлюпок и аварийно-ремонтных работ в космосе.

Доктор Куонг и Тайхо поднялись на борт с компьютерным снаряжением Тэсс, прибывшим на аэроджипе. Сюда входило и коллимационное командно-приемное устройство Джеффри Гранта, продолжавшее негромко гудеть.

Поднимаясь по пандусу, Джамиль замедлил шаг и окинул ПРСК долгим ностальгическим взглядом. Возле люка он остановился и нежно провел ладонью по гладкому корпусу.

Оставались Крис, Тэсс и Рауль с Малышом. Адонианец порывался что-то сказать, нетерпеливо дергая киборга за рукав. Крис покачал головой:

— Потом. — Он повернулся к Тэсс. — Ты собираешься преследовать «Клеймор». Может быть, соизволишь объяснить, что мы собираемся делать?

— То, за что вам платят, — холодно ответила она. — Как только мы получим робота, вы должны будете передать его Хершу.

— Для этого не нужна вся команда, — возразил Крис. — Херш не ожидает встречи с целой армией. Если он увидит семерых людей, у него сразу же возникнут подозрения. Гарри может пилотировать космоплан. Как только захватим робота, мы с Джамилем отправимся к месту встречи. Куонг и остальные тебе не нужны. Я хочу послать их…

— Крис-киборг. — Рауль снова дернул его за рукав.

— Подожди минуту, — нетерпеливо отмахнулся Крис. Он снова повернулся к Тэсс. — Ну, что скажешь? У тебя есть я, Гарри и Джамиль. Позволь мне отослать остальных.

— И конечно, я могу не сомневаться, что они отправятся прямо домой. Без обмана? — Тэсс улыбнулась. — Хорошая попытка, Крис, но ответ отрицательный. Мы полетим все вместе.

Киборг скрипнул зубами, удержавшись от слов, которые могли бы привести ее в ярость. Если им повезет, все закончится быстро. Они успеют встретиться с Дарлин, как было запланировано.

Им нужна удача. До сих пор она не улыбалась им. Теперь самое время.

— Да, в чем дело? — Крис повернулся к Раулю.

— Ты говорил, что бомбардировщиком управляет человек по имени Джеффри Грант.

Крис кивнул.

— Он ничем не управляет, — серьезно сказал Рауль. — Проще говоря, он не пилот.

— Кто же пилотирует космоплан?

— Робот.

Тэсс успела отойти на несколько шагов. Услышав слова Рауля, она остановилась и повернулась к ним.

— Что ты сказал?

— Джеффри Грант вовсе не убежал вместе с роботом, — пояснил адонианец. — Это робот убежал вместе с Джеффри Грантом. Робот пилотирует бомбардировщик.

— Откуда ты знаешь? — Тэсс сильно побледнела. — Я не верю тебе!

Крис указал на Малыша:

— По-моему, от него. Должно быть, он прочел мысли Гранта прежде, чем космоплан покинул планету.

Рауль подтвердил его предположение.

— Грант — очень примитивный тип. Его мысли просты, лежат близко к поверхности и сильно окрашены эмоциями.

— О Боже! — ахнула Тэсс. — Если он прав… Скорее! — Она в сердцах ударила кулаком по перилам. — Скорее же! Поднимайтесь на борт, нам нельзя терять ни минуты! Нужно остановить робота!

ПРСК внезапно завибрировал. Дальнейшие слова Тэсс потонули в вое разогревающихся двигателей. Крис бегом поднялся по пандусу и закрыл Люк за Раулем и Малышом. Вой достиг мучительной силы и сменился громоподобным ревом. Сдвоенные двигатели засасывали ионизированный воздух со скоростью звука и выбрасывали его еще быстрее. Гарри отпустил магнитные тормоза, и ПРСК покатился по рулежной дорожке.

— Остановить робота? — завопил Крис, Пытаясь перекрыть грохот. Он уселся в кресло и начал пристегиваться. — Зачем его останавливать?

— Чтобы он не начал делать свою работу! — крикнула Тэсс.

ГЛАВА 29

Брак и казнь через повешение совершаются по воле рока; сердца соединяются на небесах.

Роберт Бартон. «Анатомия меланхолии»

Будучи, по сути дела, космической «скорой помощью», ПРСК не мог похвастаться просторными и удобными помещениями для команды. Жилое пространство было разделено на три главные зоны: рубка, общая спальня и две медицинские палаты. Судно имело две наиболее важные особенности: большой ремонтный док, предназначенным для приема спасательных шлюпок, и генератор буксирного луча, очень мощный для космоплана такого размера.

— При необходимости таким лучом можно буксировать небольшой истребитель, — сообщил Гарри. — Хотя на самом деле он для этого не предназначен. Если космоплан поврежден по какой-либо причине, то он обычно дрейфует в космосе. При этом может возникнуть беспорядочное вращение, опасное для других судов, которые находятся поблизости. Буксирный луч замыкается на аварийном космоплане и удерживает его на месте до тех пор, пока медики не смогут подняться на борт, чтобы проверить состояние пилотов.

Несколько огромных скафандров, стоявших в углу ремонтного дока с вытянутыми надутыми руками и шлемами, укрепленными на плечах, указывали на один из способов проникновения в аварийный космоплан. Руки дергались и покачивались в такт движению ПРСК, шлемы зловеще кивали.

Крис, исследовавший внутренние помещения корабля, заметил этих «призраков» и сперва даже подумал, что на борту находится кто-то чужой.

Медицинское оборудование и приборы для обследования произвели на Куонга самое благоприятное впечатление. Рауль, осмотревший содержимое шкафа с лекарствами, тоже остался очень доволен. Он исчез примерно на полчаса и вернулся — беспечно улыбающийся, сонный и голодный. Джамиль выбрал одну из коек, вытянулся на ней и сразу же заснул. Крис приказал Тайхо подняться в рубку и занять место второго пилота.

Тайхо стал возражать: Гарри пребывал в скверном настроении. Безутешный из-за утраты своего любимого «Клеймора», раздраженный реальными или воображаемыми недостатками ПРСК, он жаловался, ругался, причитал — в общем, осложнял жизнь — всем, кто находился рядом с ним.

— Выключи свой транслятор, — посоветовал Крис, послав Тайхо в клетку со львами.

Очевидно, совет не пропал впустую. Когда киборг в следующий раз поднялся в рубку, Гарри ныл и ругался на чем свет стоит, а Тайхо сосредоточенно изучал показания приборов, явно не понимая ни слова.

— Как дела? — поинтересовался Крис. — Ты определил местонахождение «Клеймора»?

— Более или менее, — ответил Гарри. — С крейсера пришли последние координаты. Они следят за ним, но у военных пилотов есть приказ вернуться, как только мы попадем туда.

— Куда он летит?

— Будь я проклят, если знаю. Такое впечатление, будто он просто решил прогуляться по окрестностям. Полетать вокруг, изучить территорию. С такой скоростью мы догоним его примерно через два часа.

— А знаешь, Гарри, возможно, ты прав, — задумчиво сказал Крис.

— Что? — Гарри уставился на него.

— Феноменально! — заявил Куонг, поднявшийся в рубку. — Гарри оказался в чем-то прав?

— Может быть. Он сказал, что «Клеймор» как будто исследует территорию. По сведениям Малыша, бомбардировщиком на самом деле управляет робот. Возможно ли это? Способен ли древний робот разобраться в устройстве современного космоплана?

— Разумеется, — ответил доктор Куонг. — Роботу не нужно ничего знать о «Клейморе». Он должен лишь наладить связь с бортовым компьютером. Они общаются друг с другом машинными кодами, которые в основном остались неизменными со времени изобретения компьютерного языка.

— О'кей. Тэсс считает, что робот собирается продолжить свою работу — прокладку гиперпространственных Троп. В конце концов, робот не имеет понятия о том, сколько прошло времени. Он не знает, что его занесло на две тысячи лет в будущее.

— А коллимационное командно-приемное устройство мистера Гранта подкрепило это убеждение, — добавил Куонг.

— Док, ты успел изучить этот прибор после того, как принес его на борт? Он действительно обменивается информацией с роботом?

— Да, я изучил устройство. Я понимаю, как оно работает, но, боюсь, не понимаю, почему оно работает. Иными словами, я не вполне понимаю, для чего оно предназначено. Поэтому я не могу ответить на второй вопрос.

— Ты согласен с капитаном Штраусс? Возможно ли, что робот просто продолжает выполнять порученное задание и готовится к прокладке новых Троп?

— Возможно, — задумчиво ответил Куонг. — Но я в этом сомневаюсь. Как ни прискорбно, но я не верю, что этот робот сможет дать Адмиралтейству те ответы, которые они хотят получить. Да, это робот-тропоукладчик, но, как я уже говорил раньше, все роботы этого типа постоянно находились на связи с профессором Лазарионом. Он, несомненно, снабдил их предохранительными устройствами. Они должны были получить подтверждающий сигнал перед прокладкой новой Тропы.

— Минутку. — Крис поднял руку. — Что означают все эти «несомненно» и «возможно»? На базе ты утверждал, что профессор снабдил роботов такими устройствами. Он это сделал или нет?

— Некоторые сведения содержатся в моем школьном докладе, — вставил Гарри. — Согласно Галактической энциклопедии…

Крис и Куонг одновременно посмотрели на него.

Гарри обиженно надулся и замолчал.

— Существуют научные исследования, указывающие на то, что профессор действительно установил такие устройства, — сказал доктор.

Гарри покачал головой, не глядя на них.

— Допустим, устройство автоматически посылает подтверждающий сигнал, — предположил Крис. — Робот приступит к работе?

— Сигнал мог послать только сам профессор, — ответил Куонг. — Эти сигналы были зашифрованы, и ключ к шифру имелся лишь у Лазариона. Робот может сделать попытку проложить Тропу, но если он не получит корректный подтверждающий сигнал, то должен остановиться.

— Неправда, док! — не выдержал Гарри. — Профессор снабдил роботов всей необходимой информацией и разослал их в разные концы Галактики. Так написано в Галактической энциклопедии, можешь сам посмотреть.

— Да, такова популярная теория. — Куонг позволил себе улыбнуться. — Я склонен считать ее ошибочной… впрочем, не я один. На эту тему было написано великое множество статей…

— Например, моя, — с гордостью перебил Гарри.

— И твоя тоже, — сухо согласился Куонг.

— Следовательно, если мы выключим коллимационное командно-приемное устройство, то, возможно, остановим робота, — заключил Крис.

— Может быть, а может, и нет. Выключив устройство, мы можем лишь ухудшить положение.

— Как оно может еще ухудшиться? — раздраженно спросил Крис.

— Может, — зловеще пообещал Куонг. — Ты уж поверь.

— Тогда скажи почему.

Доктор покачал головой:

— Нет, у меня недостаточно сведений.

— Но по крайней мере ты можешь объяснить, чем сейчас занимается робот? Он отправился на увеселительную прогулку? Зачем похищать «Клеймор» и Джеффри Гранта? Почему капитан Штраусс лжет нам? Насколько опасным может оказаться этот робот, если он попадет к коразианцам?

Куонг хотел было что-то сказать, но плотно сжал губы и покачал головой:

— Нет. Повторяю, у меня недостаточно сведений.

— Ну же, док! — настаивал Крис. — Брось трепаться! По крайней мере скажи мне о своих предположениях.

— «Трепаться»! — возмущенно повторил Куонг. — Это не трепотня! У меня недостаточно информации, чтобы составить авторитетное мнение о деятельности робота, и я не собираюсь строить догадки. Когда у меня появятся новые сведения, я поставлю тебя в известность, — добавил он с легким поклоном.

Он вышел из рубки, всем своим видом выражая негодование.

— Док сказал, что в энциклопедии допущена ошибка, — потрясенно пробормотал Гарри. — Но этого не может быть! Хочешь, я посмотрю для тебя эту статью, Крис? Я уверен, она есть в бортовом компьютере космоплана.

— Нет, не хочу, — отрезал Крис. — Лучше догони этот проклятый «Клеймор», ладно?

Он направился к выходу и смачно выругался, ударившись здоровым плечом о переборку. Дверь за ним громко хлопнула.

— Кажется, сегодня у всех плохое настроение, — заметил Гарри.

Тайхо, не понимавший ни одного слова, улыбнулся и кивнул в знак согласия.

Крис направился в камбуз: он собирался поговорить с Раулем и Малышом. Проходя мимо жилого отсека, киборг заглянул внутрь. Тэсс неподвижно сидела на стуле и смотрела на коллимационное командно-приемное устройство. Она сняла обувь, вытянула ноги и закинула руки за голову. Выражение ее лица было непроницаемым. Она выглядела усталой и обеспокоенной.

«У нее есть причины для беспокойства, — подумал Крис. — Лорд-адмирал едва ли будет благосклонен к сотруднику разведки, который не только упустил бесценного робота, но и позволил этому роботу угнать космоплан, похитить штатское лицо и отправиться в странствие по Галактике — возможно, для того, чтобы выполнить задание, полученное две тысячи лет назад. В конце концов, Дикстер может возглавить заседание трибунала на борту «Короля Джеймса». Но теперь это будет настоящий военный трибунал».

Крис покачал головой и продолжил свой путь, так и не сказав Тэсс ни слова. Он жалел ее, но не так сильно, как мог бы при других обстоятельствах. Если теория доктора Куонга была верной — а Крис доверял его мнению, — тогда Тэсс солгала им. Робот не представлял смертельной угрозы для человечества. Он скорее напоминал буйного юнца, который отправился покататься на отцовском аэрокаре, пока родителей не было дома. Что замышляет Тэсс? Крис собирался это выяснить.

Рауль и Малыш сидели в камбузе. Рауль нарезал десять кусочков хлеба и выложил их на стол, намазав каждый кусочек ярко-желтой субстанцией, в которой Крис узнал довольно питательную, хотя и не особенно вкусную массу.

— Это вся еда, какая у нас есть? — поморщившись, спросил он.

Рауль уныло кивнул.

— Очевидно, никто не сообщил повару о нашем отъезде. Я нашел несколько пакетов, наполненных предположительно съедобным веществом, сделанным из пшеничной пасты с добавкой искусственного ароматизатора. Все вместе это называется пшеничным паштетом. Если хочешь, я могу добавить к твоему сандвичу слой такого паштета. Однако считаю своим долгом предупредить, что в моем распоряжении имеются яды, действующие гораздо быстрее и, вероятно, более приятные на вкус.

— Сделай сандвич для Гарри. Скажи ему, что ты нашел рецепт в энциклопедии. А теперь, — Крис уперся ладонями в стол, — если вы с Малышом можете ненадолго прервать свои кулинарные изыскания, я хотел бы поговорить с вами.

Друзья обменялись взглядами. Рауль положил очередной сандвич на стол, повернулся и окинул Криса мечтательным, затуманенным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего для откровенной беседы. Малыш медленно вращался на круглом табурете, болтая ногами под плащом и положив руку на плечо Рауля для равновесия. Широкие поля шляпы совершенно скрывали его глаза.

Крис подошел к контрольной панели, закрыл дверь и запер ее.

— У нас впервые появилась возможность поговорить наедине, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы рассказали мне о Тэсс… о капитане Штраусс. О чем она думает? Что собирается сделать?

Лотофаг и Малыш снова обменялись взглядами. Малыш положил ладошку ко рту и мелко затрясся, как будто от сдерживаемого смеха. Рауль понимающе улыбнулся.

— Ты ей очень нравишься, друг мой, — сообщил он.

Крис достал закрутку и сунул ее в рот.

— Да, я знаю. Бедное дитя, у нее нет ни малейшего шанса на успех. Но давайте пропустим романтическую часть. Чего она добивается? Я знаю, что она лжет насчет робота и, может быть, еще о чем-то умалчивает.

Рауль глубоко задумался. Его безупречно гладкий лоб даже покрылся морщинами — нечто, чего он никогда не позволял себе в иных обстоятельствах. Выщипанные брови сошлись к переносице. Он зачарованно уставился в какую-то точку над головой Криса.

— Ты уже долгое время не занимался сексом, друг мой, — внезапно сказал он.

Крис с трудом сохранял терпение.

— Даже если не учитывать тот факт, что это не твое проклятое дело…

— Отсутствие сексуальных отношений в течение длительного времени неблагоприятно влияет на здоровье, — серьезно и торжественно продолжал Рауль, словно профессор биологии. — Кажется, от этого можно ослепнуть. Кроме того, люди становятся чрезмерно раздражительными.

Крис прикусил закрутку и напомнил себе, что Рауль является членом команды и, с точки зрения профессиональной этики, было бы неразумно свернуть ему шею.

— Тэсс лжет нам, — четко и раздельно произнес он. — Либо лжет, либо о многом умалчивает. Почему? Что она скрывает?

— Мы с глубокой симпатией наблюдаем за твоими страданиями, — продолжал Рауль. — Что ты нашел в женщине, не способной отличить тюбик губной помады от управляемой торпеды, — это превыше моего понимания. Однако она искренне любит тебя, Крис-киборг. И… — тут Рауль и Малыш обменялись лукавыми взглядами, — мы знаем, что она тебе тоже нравится. Никто не вправе ставить препоны на пути к вашему счастью. Идите с миром, дети мои, — торжественно заключил он, сопроводив свои слова широким жестом. — Плодитесь и размножайтесь!

Крис действительно вышел, но не для того, чтобы последовать совету адонианца: слишком велико было искушение сделать из Рауля отбивную и запихнуть его в пакет с пшеничным паштетом. Киборг направился в рубку, чтобы выполнить следующую миссию: связаться с Дарлин и убедиться в том, что она жива и здорова.

Однако где-то глубоко внутри той части его тела, которая оставалась человеческой, теплился огонек удовольствия. Было очень приятно чувствовать себя желанным. Конечно, женщина, которой он нравился, лгала ему, была готова убить его и, возможно, даже сейчас собиралась заманить его в ловушку.

Но, в конце концов, в мире нет совершенства.

В камбузе Рауль наносил завершающие штрихи на готовые сандвичи, продолжая беседовать со своим немым другом.

— Как ты думаешь, нам следовало сказать правду Крису-киборгу? — Рауль наклонил голову, чтобы рассмотреть сандвичи под другим углом. — Мне кажется, это важный вопрос.

Малыш представил ему свой аргумент. Перед мысленным взором Рауля появился распускающийся бутон розы.

— Да, ты прав. Это лишило бы девственной чистоты их нежные отношения. По сути дела, такое признание могло бы навсегда погубить хрупкую розу любви.

Малыш фыркнул и помахал пальцами в воздухе. Рауль глубоко вздохнул.

— Ты снова прав, мой друг. Пока мы знаем правду, мы готовы сделать все необходимое. Возможно, она сама все ему скажет. Я слышал, что прочные отношения основаны на взаимной искренности. Лично у меня другие критерии, но у многих людей слабо развито воображение. Поэтому, ради них обоих, будем надеяться, что она скажет ему правду. В конце концов, мы делаем это ради Криса-киборга. Когда-нибудь он поблагодарит нас.

Малыш энергично кивнул, и его шляпа чуть не упала на сандвичи.

ГЛАВА 30

Так одиночество порой всего приятней,

И краткий отдых к действию манит.

Джон Мильтон. «Потерянный Рай»

Дарлин было одиноко. Это чувство неприятно поразило ее, потому что она привыкла к одиночеству.

Ее всегда считали странной — даже в детстве, когда она изумляла своих учителей, почти мгновенно решая математические задачи любой сложности. Это выглядело тем более загадочно, что ее способности к обучению были довольно посредственными. Она редко могла показать свою работу или объяснить, каким образом ей удалось получить правильный ответ.

Тесты указывали на гениальность или, скорее, на выдающиеся способности к линейному мышлению. Учителя, так до конца и не поверившие этому, оставили ее в покое.

В школе у нее было мало друзей. Дэлин Роуэн никогда не занимался спортом и не гулял с другими ребятами. Дарлин Мохини еще спала в его душе. Лишь когда Роуэн начал работать в ФБРБ и познакомился со своими будущими партнерами, Крисом и Машахиро Ито, он впервые обрел друзей, которых не смущало его общество. Они восхищались им, уважали его, но самое главное — любили его.

Потом Ито погиб в коварной ловушке, расставленной Юнгом. Крис тоже должен был умереть, но он выжил, хотя и стал больше машиной, чем человеком. Частица души Дарлин умерла после этого взрыва, хотя ее не было рядом в момент трагедии. Весь следующий год она тайно работала в организации Юнга, чтобы отомстить тем, кто разрушил ее прежнюю жизнь. Она добилась успеха. Многие боссы преступного синдиката теперь отбывали пожизненное заключение на планетах-колониях.

Но у синдиката были длинные руки и долгая память. Люди Юнга ничего не прощали и не забывали. Агент Дэлин Роуэн стал «меченым» человеком. Поэтому, когда его работа закончилась, он исчез.

Родилась Дарлин Мохини. Вскоре после своего рождения она поступила на работу в Адмиралтейство.

Когда о ее способностях стало известно, высшее начальство распорядилось отправить майора Мохини на секретную базу Королевского флота, расположенную далеко в космосе, в стороне от оживленных маршрутов. Здесь ей ничто не угрожало — по крайней мере, в первое время. Здесь она могла заниматься любимой работой и приносить пользу людям. Здесь она могла быть эксцентричной, и никто не одергивал ее.

Еще одна странная черта Дарлин Мохини заключалась в том, что она могла работать в любое время дня и ночи. Она никогда не придерживалась строгого распорядка, часто просила сменить свой рабочий кабинет или жилую комнату и очень редко покидала базу.

Она не ходила в гости и не приглашала людей к себе. Ее можно было застать за работой даже по большим праздникам. Она ела в одиночестве и в разное время суток. Остальные пожимали плечами и старались не обращать внимания на ее причуды. Гений, что с нее возьмешь?

Они не знали, что Дарлин Мохини скрывается от врагов. Они не знали, что она предпринимает все эти меры предосторожности из страха за свою жизнь.

Но Крис все равно нашел ее. И ей повезло, что это был Крис, а не кто-то другой.

К этому времени Дарлин уже успела привыкнуть к одинокой жизни. Она внушила себе, что ей нравится одиночество, и пускалась на любые ухищрения, чтобы не ходить на вечеринки, спортивные мероприятия и прочие встречи с незнакомыми людьми. БКФ «КомБез» стала для Дарлин материнской утробой — теплой, уютной и спокойной. Здесь ее кормили, одевали, обслуживали и предоставляли все условия для работы.

Роды произошли внезапно; ей не хотелось уезжать. Но первый глоток свежего воздуха помог вспомнить все, чего она лишилась. Крис пришел, чтобы убить ее, но в результате вернул ее к жизни.

Зато теперь, в так называемом туристическом круизе, Дарлин снова чувствовала себя покинутой и одинокой. Она не знала никого из двух тысяч людей на борту, и никто из них не знал ее.

Во всяком случае, она надеялась на это.

Пассажиры были настроены исключительно на развлечения и предавались двум главным удовольствиям, доступным на борту адонианского лайнера: еде и занятиям любовью. Некоторые адонианцы — как мужчины, так и женщины — давали понять, что они находят внешность Дарлин не слишком отталкивающей (высокая похвала от помешанных на красоте адонианцев) и что ее общество кажется им не совсем скучным.

Потом очаровательный адонианский джентльмен улыбнулся и протянул Дарлин бокал шампанского. Она сразу же вспомнила вечеринку на вилле Рауля и снова увидела улыбающееся, красивое лицо бармена-отравителя. Хотя Дарлин то и дело твердила себе, что убийцы либо считают ее мертвой, либо потеряли след, она изобразила легкое недомогание и ушла есть в свою каюту.

Она много думала о Крисе и Джамиле; о том, как продвигается их работа. Должно быть, сейчас они уже все закончили. Интересно было бы посмотреть на этого древнего робота…

Прозвучал мелодичный сигнал вызова. Кто-то звонил ей.

Дарлин лежала на койке и читала книгу. Когда раздался звонок — она была вынуждена признать, что ждала этого звонка с тех пор, как поднялась на борт лайнера, — она вскочила и так быстро побежала к видеокому, что опрокинула стул. Она нажала кнопку приема и наклонилась, чтобы лучше видеть лицо звонившего на экране. Маленькая видеокамера передавала ее изображение на другой конец линии.

— Алло, — нетерпеливо сказала она. — Алло! Крис?

Дарлин поставила стул и села, охваченная внезапным желанием увидеть лицо Криса, услышать его прокуренный голос.

Он появился на экране — в мундире полковника и пилотке на лысой голове. Крис не любил головные уборы.

— Крис, как хорошо… — начала было она.

— Дарлин? — Крис улыбнулся ей и поправил воротник рубашки. — Это ты, милая?

— Да, дорогой. Как дела у нас дома? Надеюсь, все хорошо? Как поживают малыши?

— Все в полном порядке. Ребята здоровы и передают тебе большой привет. А ты как, развлекаешься?

— По полной программе, — сухо ответила Дарлин. — Я очень скучаю без тебя и детей, дорогой.

— Да, и я тоже. — Голос Криса звучал мрачно. — У тебя больше не было неприятностей с тем парнем, который пытался приударить за тобой?

— Нет. Думаю, он все понял. Скажи, милый, ты с ребятами еще собираешься встретить меня, когда наш лайнер прибудет на Моану?

— Поэтому я и звоню. — Крис недовольно поморщился. — Мой отпуск задерживается. Мы прилетим, но можем немного опоздать. Я получил новое назначение и никак не сработаюсь с начальником: он очень требовательный. Но если повезет, мы будем на Моане через пару дней после твоего приезда. Сейчас мы находимся в том же секторе космоса, поэтому путешествие будет недолгим. Сними номер в приличном отеле и жди нас.

— Хорошо. — Она немного помедлила. — Я могу помочь вам?

— Береги себя, — с улыбкой сказал Крис.

— Ты тоже, — ответила она. — Передай ребятам привет и наилучшие пожелания. После полуночи ты не сможешь связаться со мной: мы будем совершать прыжок в гиперпространстве. Связь будет прервана на двенадцать часов.

— Ясно. — Крис кивнул. — Приятного пути, дорогая. Кстати, я случайно встретился с одним из твоих университетских наставников. Профессор Колин Лазарион, помнишь? Он просил передать свои наилучшие пожелания. Еще он надеется когда-нибудь встретиться с тобой.

— Да, я помню его, — ответила Дарлин, не имевшая представления, о ком идет речь. — Передай ему привет от меня.

— Будет сделано. До свидания, солнышко. — Крис улыбнулся и подмигнул. — Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Дарлин. — Поцелуй за меня Джамильчика и маленького Гарри.

Крис закатил глаза и скорчил гримасу. Его изображение исчезло.

Дарлин выпрямилась, глядя на пустой экран. Случилось что-то неожиданное. Интересно, что именно? Крис выглядел не слишком встревоженным, и он смог связаться с ней — значит, дела обстоят неплохо. И, тем не менее, Дарлин не могла отделаться от беспокойных мыслей. Профессор Колин Лазарион?

Дарлин подошла к своему компьютеру. Имя было ей смутно знакомо: какая-то историческая личность. Она подключилась к бортовому компьютеру лайнера и просмотрела архивы, включавшие Галактическую энциклопедию.

— Ах, этот Лазарион? Черт побери, мне, действительно хочется посмотреть на этого робота! Но почему Крис попросил меня узнать о нем?

Дарлин не понимала, в чем дело, но, по крайней мере, теперь у нее появилось новое занятие.

ГЛАВА 31

Границы, отделяющие Жизнь от Смерти, туманны и расплывчаты.

Кто скажет, где заканчивается одно и начинается другое?

Эдгар Аллан По. «Погребенные заживо»

Джеффри Грант безутешно сидел на койке и смотрел, как робот управляет космопланом. Получалось совсем неплохо. Впрочем, основную работу выполнял бортовой компьютер «Клеймора», но приказы отдавал робот. Теперь они почти не обращались друг к другу вслух. Одна из конечностей робота оставалась подключенной к разъему компьютерной консоли, Грант предполагал, что они общаются при помощи машинных кодов.

В конце концов Гранту наскучило сидеть на одном месте. Испытывая неловкость и унижение, подобно ребенку, которого послали в постель во время праздника для взрослых, он вернулся в рубку.

Робот парил перед приборной панелью. Грант хотел было сесть в кресло пилота, но испугался вызвать недовольство странного аппарата. Потоптавшись на месте, он неуверенно опустился в кресло второго пилота.

Робот устремил на него свой печальный взор.

— Поговори со мной, — произнес он, на этот раз не пользуясь голосом капитана Кергонана.

Голос был человеческим, но, судя по отчетливому и раздельному звучанию слогов, Грант решил, что робот записал гласные и согласные звуки и связал их с помощью особой программы. Он испытал леденящий восторг, подумав о том, что голос вполне может принадлежать профессору Лазариону, умершему более двух тысяч лет назад.

— О чем я должен говорить? — спросил Грант.

Он изучил главную приборную панель. Коммлинк находился на том же месте, что и в его компьютерной игре. Когда Грант по ночам отправлялся в опасные рейды, ему часто приходилось связываться с центральным командованием. Сейчас он полагал, что сможет воспользоваться коммлинком, но не был уверен, что робот позволит ему это сделать.

— Твои слова, — произнес робот. — Я должен знать твои слова. Это моя работа.

— Ах! — Гранта осенило. — Поэтому ты и взял меня с собой? Ты хочешь изучать мой язык?

Ему было мучительно стыдно. Он собирался похитить робота, спасти его от гибели и улететь к звездам. Вместо этого робот взял его с собой, чтобы использовать в качестве подопытной морской свинки для изучения современного языка.

Грант начал говорить с роботом. Он не знал, что еще можно сделать, и питал слабую надежду как-то изменить положение с помощью своего красноречия. У робота должна быть какая-то цель. В отличие от людей, механизмы никогда не действуют бесцельно.

Он рассказал роботу о своем детстве — вполне счастливом и совершенно неинтересном. События его ранней юности до поступления на работу уместились в несколько предложений. Зато о своем любимом музее Грант мог говорить часами.

Робот оказался внимательным слушателем. Он никогда не перебивал. Голубой огонек на макушке тарелкообразной головы мигал в такт словам рассказчика. Робот не выказывал интереса к услышанному, пока дело не дошло до музея. Тогда Гранту показалось, будто голубой огонек стал ярче и замигал немного быстрее. Однажды робот повторил слово — древнее слово, название старинного прибора, — и его голос прозвучал естественно, как будто профессор Лазарион восстал из праха и заговорил с Грантом.

Пока они разговаривали, «Клеймор» медленно дрейфовал в космосе. Потом на видеоэкране появились силуэты истребителей Адмиралтейства.

— Неизвестный «Клеймор», говорит «Дирк» три-два-один. Выключите двигатели и приготовьтесь к буксировке.

Грант ясно слышал голос пилота. Очевидно, робот тоже слышал его, поскольку голубой огонек замигал быстрее, но никакой реакции не последовало.

— Продолжай говорить, — обратился он к Гранту.

— Разве нам не следует подчиниться или хотя бы сообщить, что мы слышали приказ? — спросил Грант. — В конце концов, они могут открыть огонь, — добавил он с внезапным беспокойством.

— Они не будут стрелять, — заверил робот. — Профессор все объяснил. Враг попытается захватить нас в целости и сохранности, чтобы использовать в своих целях.

Грант не знал, что делать. Он понимал, что должен уговорить робота сдаться, но если они капитулируют, то военные уничтожат робота. Однако если они не подчинятся приказу, истребители могут уничтожить робота вместе с Джеффри Грантом.

— Неизвестный «Клеймор», если вы не выключите двигатели, мы будем вынуждены открыть огонь. Остановитесь и приготовьтесь к буксировке.

— Ты понимаешь, что они говорят? — дрожащим голосом спросил Грант. Он никогда не играл в покер и даже не слышал о такой игре. Понятие блефа было для него чем-то чуждым и недоступным. — Они собираются открыть огонь!

— Возможно, — ответил робот спокойным голосом профессора. — Но это меня не интересует. Мне приказано продолжать работу.

Грант видел, как истребители выходят на боевую позицию. Происходившее очень напоминало компьютерную симуляцию сражения в космосе. Если вы погибали в игре, то экран озарялся яркой вспышкой и голос противника либо поздравлял вас, как достойного оппонента (если вы храбро сражались и погибли с честью), либо насмехался над вами (если вы использовали нечестные приемы). Грант спрашивал себя, что будет, если вообще уклониться от сражения. Он не знал, но голоса пилотов звучали очень серьезно.

— Ты не мог бы поговорить с ними? — умоляюще спросил он. — Объясни им ситуацию.

— Мне не разрешается говорить с ними, — ответил робот. — Я жду сигнала от профессора. Когда я получу сигнал, то продолжу свою работу.

Грант беспомощно покачал головой. Ему хотелось сказать роботу, что профессор давно умер, но он боялся непредсказуемой реакции. По-видимому, робот был искренне предан профессору. Грант решил сообщить новость осторожно, по частям.

— М-м-м, предположим, что профессор не отвечает. Допустим, с ним что-то случилось и он не может ответить тебе, — Грант замолчал. Было трудно говорить, глядя в эти печальные, умные глаза.

— С профессором все в порядке, — неожиданно заявил робот.

Грант изумленно уставился на него.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я получил сигнал от него.

Грант с запоздалым сожалением подумал о своем коллимационном командно-приемном устройстве.

— А как… как работает этот сигнал?

— Когда один из нас отключается на какое-то время, то после пробуждения мы даем сигнал профессору и даем ему знать, что мы вернулись в строй. В ответ он посылает нам подтверждающий сигнал. Если мы не получаем этот сигнал, то обязаны снова выключиться и не предпринимать никаких действий. Я получил сигнал, следовательно, профессор жив и здоров.

«Ты получил сигнал, потому что я считал коллимационное командно-приемное устройство хорошей настольной лампой!» Джеффри Грант мысленно застонал и уставился на видеоэкран, где маячили угрожающие силуэты истребителей.

Это я виноват! Я несу ответственность за случившееся. Если нас с роботом сейчас убьют, это произойдет по моей вине.

Он бросил быстрый взгляд на пульт управления коммлинка. Устройство было сложным, значительно более сложным, чем на его стареньком космоплане.

— Ты не возражаешь, если я поговорю с пилотами? — с надеждой спросил Грант.

— Пока твои действия не будут противоречить моей программе, я не имею полномочий останавливать тебя.

Грант потянулся к коммлинку. Он не имел представления, как настроиться на нужную частоту, но если пилоты могли разговаривать с ними, то, по всей видимости, он мог разговаривать с пилотами. Он нажал кнопку передачи и быстро заговорил:

— Это неизвестный, вы меня слышите? Прием.

Пока Грант ожидал ответа, его посетила одна мысль.

— Чего ты ждешь теперь? — спросил он у робота. — Очередного сигнала от профессора?

— Да. Я предназначен для того, чтобы сворачивать пространство и прокладывать гиперпространственные Тропы. Согласно моим записям, я проложил в этом секторе двадцать пять Троп. Я передал профессору информацию о новых Тропах и теперь жду его одобрения.

Грант задумался. Они с роботом медленно дрейфовали в космосе, ожидая одобрения от человека, умершего две тысячи лет назад.

Было ясно, что они ничего не дождутся.

— Что ты сделаешь, если не получишь ответа от профессора? — с затаенной надеждой спросил Грант.

Робот объяснил ему.

Надежды Джеффри Гранта рухнули. Он слушал в безмолвном ужасе. Его рука, лежавшая на пульте коммлинка, внезапно ослабла. Пилот истребителя что-то говорил, но Грант не слышал его.

«Будет гораздо лучше, если нас убьют», — подумал он.

ГЛАВА 32

За грехи отцов твоих ты, пусть и невинный, будешь страдать.

Гораций. «Оды», 111, 6:1

Со стороны погоня за роботом выглядела очень странно.

«Клеймор» закладывал ленивые виражи в космическом пространстве. ПРСК тащился следом, постепенно догоняя бомбардировщик. Они поняли, что приближаются к «Клеймору», когда Гарри заметил два истребителя Королевского флота, следившие за передвижениями беглецов.

Пилоты истребителей вышли на связь по коммлинку. Тэсс поговорила с ними.

Выяснилось, что они так и не смогли установить контакт с бомбардировщиком. Кто-то пытался ответить им, но, по-видимому, не мог разобраться с настройкой.

— Скорее всего, он испугался, — сказала Тэсс. — Я попробую поговорить с ними, а вы пока держитесь подальше. — Она повернулась к Гарри и шепотом добавила: — Приготовьтесь захватить «Клеймор» буксирным лучом.

Тот кивнул. Истребители разошлись в стороны, почти за пределы видимости, но по-прежнему оставались на связи. ПРСК продолжал сближаться с «Клеймором». Крис стоял за спиной Тэсс, сидевшей в кресле второго пилота. Доктор Куонг готовил медицинское оборудование на тот случай, если окажется, что Грант нуждается в помощи. Тайхо и Джамиль стояли на посту у причального шлюза, готовые принять пассажиров с «Клеймора». Рауль и Малыш пришли в рубку; Крис предположил, что Малыш сможет вступить в телепатический контакт с Грантом. Рауль не был в этом уверен.

— Я не думаю, что они успели установить достаточно тесную связь до того, как этот тип сбежал от нас, — заявил он.

— Мистер Грант, это капитан Штраусс. — Голос Тэсс звучал мягко, успокаивающе. — Вы слышите меня? Прием.

Ответа не последовало. Тэсс взглянула на Гарри.

— Как вы думаете, он меня слышит? Робот не мог перекрыть канал связи?

— По-моему, он может вас слышать, — подумав, ответил Гарри. — И мог бы ответить, если бы захотел. Коммлинк не имеет прямой связи с бортовым компьютером. Конечно, робот мог бы выключить его, но Грант уже пытался послать сообщение, и ему не помешали. Он знает, как обращаться с оборудованием, но по какой-то причине не хочет отвечать.

— А может быть, робот саданул его чем-то тяжелым по голове? — угрюмо предположил Крис.

Гарри растерянно заморгал.

— Робот никогда не прибегнет к насилию, Крис! Во всяком случае, робот профессора Лазариона. Жизнь для них священна.

— Да, но у этого явно что-то не в порядке с мозгами. Мы скоро окажемся в радиусе захвата?

— Примерно через пятнадцать минут. Возможно, еще быстрее, если вы сможете убедить Гранта выключить двигатели. Кстати, так будет безопаснее. Иначе их здорово тряхнет.

Тэсс предприняла еще одну попытку:

— Мистер Грант, мы знаем, что вы не виноваты в случившемся. Мы знаем, что робот угнал «Клеймор» без вашего участия. Вы не подвергнетесь преследованию. Мы понимаем, что вы не в состоянии управлять космопланом, но если бы вы попробовали выключить двигатели…

— Пусть он даст роботу какое-нибудь задание, чтобы тот на время отвлекся, — предложил Крис.

Тэсс кивнула.

— У нас есть неплохая идея, мистер Грант. Попросите робота провести детальный анализ всех гиперпространственных Троп в этом секторе. Пока он будет занят, пилот Лак ознакомит вас с процедурой выключения двигателей.

— Нет, — послышался неожиданный ответ. — Нет! Я не могу этого сделать! — Голос Гранта предательски дрогнул. — Думаю, будет лучше, если вы откроете огонь и уничтожите нас.

— Мистер Грант… — начала Тэсс.

— Я сожалею о всех неприятностях, которые причинил вам. — Видимо, Грант овладел собой, и его голос зазвучал увереннее. — Ключи от музея лежат в почтовом ящике. Я завещаю свою коллекцию институту аэронавтики на Икс-О…

— Мистер Грант, — наконец вмешалась Тэсс, — мы не собираемся открывать огонь. У нас нет никаких оснований для нападения. Послушайте, я догадываюсь, что вы не хотите потревожить робота…

— Дело в другом. В том, что он собирается сделать. Это будет… О Господи! Ско…

Связь прервалась. Изображение на видеоэкране внезапно размылось, а затем бомбардировщик исчез.

— Черт побери, — потрясен но пробормотал Гарри. — Этого я не предвидел. Они совершили прыжок в гиперпространство, — добавил он, как будто остальные не поняли, что случилось.

— Без шуток! — отрезал Крис. — Мы можем догнать их?

— Да, — ответила Тэсс. Она переключила канал связи на коммлинке и вызвала истребители. — «Клеш» передает их координаты?

Крис на собственном опыте знал, как действует новое следящее устройство. В тот момент, когда космоплан входил в одну из гиперпространственных Троп, устройство передавало ее координаты. Преследователи точно знали, где и когда космоплан с беглецами вынырнет из гиперпространства.

— Есть координаты, капитан, — доложил пилот истребителя. — Передаю их вам.

— Мы можем перехватить их на другой стороне? — озабоченно спросила Тэсс.

— Никаких проблем, — уверенно ответил Гарри. — Мы подождем, пока Тропа не освободится, а потом совершим прыжок.

Он покосился в сторону навигационного компьютера.

— Так, они вышли на Тропу. Она очень короткая, прыжок продлится недолго… Есть! Они вышли из гиперпространства. Ввожу координаты в навигационный компьютер. — Гарри включил систему оповещения. — Всем подготовиться к прыжку. Повторяю, всем подготовиться… твою мать!

Последние слова прогремели по всему космоплану.

— Что ты имеешь в виду? — жестко спросил Крис. — Послушай, сейчас не время читать эту чертову инструкцию!

Гарри торопливо перелистывал инструкцию по пользованию навигационным компьютером.

— Я знаю. Но компьютер почему-то больше не показывает Тропу. Какая-то неисправность. Придется перенастроить систему, хотя это очень странно…

— Господи! — бушевала Тэсс. — Я должна была взять своего пилота!

— Док, скорее иди сюда, — позвал Крис по внутреннему коммлинку.

Гарри читал раздел «Устранение возможных неисправностей». Джамиль вошел в рубку; за ним маячила сухопарая фигура доктора Куонга.

— Что происходит? — спросил Джамиль. — Где космоплан, который мы собирались поймать? Мы потеряли его на своих радарных экранах.

Рауль и Малыш прижались к переборке, чтобы освободить место для остальных.

— «Клеймор» совершил прыжок в гиперпространство, — сообщил Крис. — Мы собирались последовать за ним, но проклятый компьютер внезапно забарахлил. Док, помоги Гарри разобраться с настройкой.

Тайхо втиснулся в рубку, сложившись чуть ли не пополам. Помещение было предназначено максимум для троих человек, а сейчас здесь столпилось семеро.

— Вот дерьмо! — тихо сказал Гарри. — С компьютером все в порядке, Крис.

— Кончай, Гарри, этого не может быть. Док, в чем дело?

— Гарри прав, друг мой, — заявил Куонг. — Навигационный компьютер отлично функционирует. Но Тропы больше нет.

Тэсс побледнела.

— Что вы хотите этим сказать?

— Она пропала! — На лбу Гарри выступили крупные капли пота. — Клянусь Богом, Крис, она только что была там, а теперь ее… ее просто нет! — Он уставился на видеоэкран, словно надеясь найти пропавшую Тропу. — Я раньше не видел ничего подобного! Это невероятно!

— Сами Тропы созданы искусственно, болван! — рявкнул Крис. — Их проложили роботы, и… будь я проклят!

Он, Тэсс и доктор Куонг одновременно пришли к одинаковым выводам и в ужасе переглянулись.

— Разве это возможно? — шепотом спросила Тэсс.

— Что робот дал, то он может отнять, — пробормотал Куонг. — Да, теоретически это возможно. Теперь мы видим, что это происходит на самом деле. Я подозревал нечто подобное, но у меня было слишком мало сведений.

— Поэтому Грант попросил нас сбить космоплан, — сказал Крис в наступившей тишине. — Он знал. Наверное, он поговорил с роботом. Он понял, какая опасность нам грозит.

— О чем он знал? — спросил Гарри. — Может быть, кто-нибудь объяснит, в чем дело? Вечно вы разговариваете загадками!

— Робот не прокладывает Тропы, — объяснил Крис. — Он ликвидирует их.

Гарри озадаченно заморгал.

— Робот ликвидирует Тропы? Вы понимаете, что это означает? Если на одной из этих Троп находится космоплан…

— Кр-рах! — раскатисто произнес Рауль и прищелкнул языком.

ГЛАВА 33

— Превосходно! — воскликнул я.

— Элементарно, — ответил он.

Сэр Артур Конан Дойл. «Собака Баскервилей»

Дарлин Мохини сидела перед компьютером, стоявшим на столике в ее маленькой каюте, и смотрела в иллюминатор. Впрочем, на самом деле она никуда не смотрела. Черная пустота, усеянная маленькими яркими звездами, не представляла для нее интереса; она пользовалась пустотой, как художник пользуется холстом, воплощая свой замысел на банальной рабочей поверхности. Прожив в черноте космоса много лет, она давно переросла тот восторг и благоговение, которые испытывает человек, впервые побывавший в космосе.

Если бы Дарлин повнимательнее вгляделась в звездные просторы, раскинувшиеся перед ней, то заметила бы, что некоторые яркие огоньки заметно перемещаются: в этом секторе пространства движение было довольно оживленным. Здесь пролегал один из главных торговых маршрутов, часто используемый для полетов роскошных туристских лайнеров. Пунктом их назначения была Моана, курортная планета, на девяносто процентов покрытая водой, — мир плавающих городов, невиданных зрелищ и поразительных морских животных. Серфинг на Моане считался лучшим в Галактике.

Дарлин не видела ни звезд, ни кораблей. Она думала о «старом университетском наставнике», профессоре Лазарионе.

Информация о профессоре была довольно скудной и не слишком полезной. Дарлин узнала достаточно, чтобы догадаться, что робот, похищенный Крисом, оказался одним из роботов-тропоукладчиков, изобретенных Лазарионом. Такая находка представляла большой интерес для археологов и историков космических полетов, но не для Криса. Дарлин все еще пыталась понять, зачем он попросил ее изучить эту тему, когда раздался сигнал вызова.

Она развернулась на стуле и нажала кнопку приема.

— Привет, дорогой, — сказала она, увидев Криса. — Я, конечно, рада тебя видеть, но два раза за три часа — уже многовато, ты не находишь? Надеюсь, ничего плохого не случилось? Что, малыш Гарри снова катался по перилам?

Крис улыбнулся, но в его глазах не было и намека на улыбку.

— Дети живы и здоровы. Все шлют тебе привет, включая профессора Лазариона. Я звоню потому, что у меня есть сообщение лично для тебя. Эми Дикстер хочет, чтобы ты связалась с ней. У нее есть какие-то компьютерные файлы, которые она хочет передать тебе. Ей очень жаль беспокоить тебя во время отпуска, но ты — единственная, кто может справиться с этим делом.

Эми Дикстер… Дарлин на мгновение растерялась, но затем поняла. Во всяком случае, ей показалось, что она поняла.

— Эми Дикстер? Ты уверен? В прошлый раз мы с ней немного повздорили.

Крис небрежно махнул рукой.

— Все давно забыто. Перезвони ей по старому номеру.

— С удовольствием, дорогой, — осторожно ответила Дарлин. — Но когда я попыталась позвонить пару месяцев назад, номер был отключен.

— Он снова подключен, — заверил Крис. — Эми Дикстер хочет как можно скорее поговорить с тобой. Не тяни со звонком, ладно?

— Хорошо. Если ты уверен, что старый номер работает…

— Совершенно уверен. Мне нужно идти. До скорой встречи, милая. — Крис помахал ей.

— До скорой встречи, — машинально отозвалась Дарлин. Экран видеокома мигнул и погас.

Дарлин сидела, озадаченно глядя в пространство и вспоминая оба разговора. Расшифровать первый разговор не составило труда. Крис упоминал о новом начальнике, очень требовательном и высокомерном. Это мог быть только Его Величество, то есть Крис вместе с командой снова работал на правительство. Но теперь… Эми Дикстер. Иными словами, лорд-адмирал Джон Дикстер. Команда работала не только на правительство, но и на Королевский флот. «Старый номер» был ее собственным номером на БКФ «КомБез».

Когда Дарлин в последний раз попыталась заглянуть в свои файлы, проникнув в систему известным ей способом, компьютер на базе мгновенно отреагировал и послал вдогонку программу-«червя». Но в то время Адмиралтейство исходило из предпосылки, что майор Мохини является предательницей.

Дарлин подошла к компьютеру и положила пальцы на клавиатуру. Сначала ей показалось, что она забыла код доступа, и на мгновение ее охватила паника. Но потом она расслабилась. Тело помнило лучше, чем разум. Код находился на кончиках ее пальцев: она вводила его минимум один раз в день в течение нескольких лет. Теперь она едва ли когда-нибудь сможет забыть его.

Адмиралтейство с радостью заполучило бы свою бывшую сотрудницу, чтобы стереть из ее памяти всю информацию о шифрах, секретных базах, стратегических планах, новейших вооружениях и остальных ценных и опасных материалах. Сейчас Адмиралтейство имело некую власть над Крисом и остальными членами команды, но они могли действовать свободно. Никто не предлагал ей сдаться в обмен на их освобождение. Крис оказался достаточно сметлив и подозрителен; он не позволил армейской разведке сделать из себя подсадную утку.

Дарлин продолжала взвешивать свои возможности, когда перед ее мысленным взором возник образ Криса, жующего закрутку и нетерпеливо ожидающего, когда она выполнит его просьбу. Она улыбнулась и покачала головой. Крис всегда шел напролом, брал с налету, палил из всех орудий. С другой стороны, она всегда сомневалась и спрашивала: «А что, если…»

А что, если…

Ладно, черт с ним!

Дарлин ввела код.

Понадобилось некоторое время, чтобы проникнуть через пароли и контр-пароли, подтвердить запрос — в общем, исполнить все необходимые ритуалы и жертвоприношения божеству Безопасности, чтобы получить доступ в тайный храм.

Оказавшись там, Дарлин не стала задерживаться. В кодовом списке значился лишь один файл. Она загрузила этот файл за несколько микросекунд и отключилась от сети, полагая (и не без оснований), что «Эми Дикстер» очень рассердится, если майор Мохини попытается сунуть нос в другие запретные места.

Теперь файл находился в ее компьютере. Изнывая от любопытства, Дарлин открыла его.

На экране появилось лицо Криса. Она невольно улыбнулась, хотя и знала, что киборг не может ее видеть. Это была видеозапись.

— Наконец-то мы можем поговорить как нормальные люди, — сказал он. — Во-первых, Рауль рассказал мне об отравлении. Надеюсь, этого не повторится, но мы с тобой хорошо знаем, с кем имеем дело. Ни на минуту не ослабляй бдительность.

— Хорошо, Крис, — пообещала она.

— Возможно, когда я попросил тебя выяснить информацию о профессоре Лазарионе и его роботах, ты решила, что я немного не в себе, — продолжал он. — Тот робот, которого украли мы с Джамилем — один из них. Лучше бы я никогда не видел эту железку! Мы похитили робота, но он отплатил нам той же монетой. Он угнал наш «Клеймор».

— О Господи! — невольно воскликнула Дарлин.

— Да, — согласился Крис, как будто слышал ее. — Это долгая история. Ты найдешь все здесь, включая мой личный отчет. Весьма занимательное чтение, но перескажу вкратце. Как ты, наверное, уже обнаружила, это робот-тропоукладчик.

Дарлин беззвучно шевелила губами. Она была уверена, что сейчас Крис скажет: «Угнав «Клеймор», он начал прокладывать новые Тропы».

— Угнав «Клеймор», это отродье дьявола начало уничтожать Тропы… — между тем говорил Крис.

— Уничтожать! — повторила Дарлин, пытаясь вобрать в себя эту новую, непредвиденную информацию.

— Пока он убрал только одну Тропу — ту самую, через которую мы собирались совершить прыжок. К счастью, Тропа исчезла прежде, чем вы вошли в гиперпространство. Иначе, по выражению Рауля… одним словом, нам крупно повезло.

— Боже мой, — прошептала Дарлин.

— Мы знаем, где находится робот, — продолжал Крис. — Истребитель выпустил в «Клеймор» следящее устройство. Проблема заключается в том, что мы не можем поймать его, потому что не осмеливаемся совершить прыжок в ближайшую Тропу. Адмиралтейство послало свои космопланы, но они столкнулись с той же проблемой.

— Но почему? — недоуменно произнесла Дарлин. — Почему робот уничтожает Тропы? Должна же быть какая-то причина?

— Доктор Куонг, наш ведущий эксперт по роботам, считает, что он действует согласно заложенной программе. Мы знаем, какую Тропу он уже ликвидировал. Теперь нужно определить, какую Тропу он собирается ликвидировать, и тогда Адмиралтейство сможет выслать истребители наперехват. Но это нужно сделать очень быстро. Когда робот нанесет следующий удар, он может уничтожить Тропу, в которой находится корабль. В этом файле ты найдешь всю информацию о роботе и коллимационном командно-приемном устройстве.

Кто-то произнес фразу за его спиной. Дарлин показалось, что она узнала голос доктора Куонга.

— Ах да. — Крис вынул закрутку изо рта. — Я забыл сказать тебе об этом. Некий тип по фамилии Грант привез устройство с другого конца Галактики. Оно позволяет поддерживать связь с роботом.

Как можно видеть по координатам, робот находится в нашем секторе пространства. Он все еще довольно близко. Мы попробуем догнать его, прежде чем он совершит следующий прыжок, если будем знать, какую Тропу он собирается использовать. Нам нужно предупредить его следующий ход.

Лучшие специалисты Адмиралтейства работают над этой проблемой. Ты была одной из них, и лорд-адмирал надеется на твою помощь. Если обнаружишь что-нибудь полезное, пользуйся тем же номером. БКФ «КомБез» соединит тебя со мной. Удачи тебе, и… будь осторожна.

Изображение Криса исчезло, и экран заполнился длинными столбцами текста. Здесь содержалась вся информация о роботах-тропоукладчиках и коллимационных командно-приемных устройствах.

С тяжелым вздохом Дарлин уперлась локтями в крышку стола, придвинулась ближе к экрану и начала читать.

Большинство сведений о роботах профессора Лазариона, имевшихся в Адмиралтействе, было засекречено. Разведчикам удалось найти несколько сломанных роботов, и специалисты тщательно изучили их в надежде выяснить принцип их работы. Исследования не дали значительных результатов. Очевидно, роботы сами по себе не могли прокладывать Тропы. Профессор давал им инструкции, которые они затем выполняли. Для того чтобы проложить новую Тропу, каждый раз требовалось включить коллимационное командно-приемное устройство.

«Вот оно что», — поняла Дарлин. Робот посылает профессору сигнал и сообщает, что он обнаружил идеальное место для новой Тропы. Профессор посылает ответный сигнал, активирующий программу прокладки. Робот создает Тропу. Профессор проверяет ее в соответствии со своими критериями — какими бы они ни были, — а затем передает сигнал-подтверждение: Тропа проложена нормально, и робот может перейти к следующей. Но что, если профессору не нравится расположение новой Тропы? Тогда он должен сообщить роботу, что произошла ошибка и Тропу следует ликвидировать.

— Посмотрим… — Дарлин воссоздала ситуацию на основе сведений, полученных из отчета Криса и архивов Адмиралтейства. Коллимационное командно-приемное устройство находится в музее Гранта. Он оставляет его включенным и пользуется им как декоративной настольной лампой. Адмиралтейство узнает о находке робота. Военные не могут забрать его из-за плохих отношений с пандорским правительством, но посылают на базу одного из сотрудников разведки, капитана Тэсс Штраусс. Она проникает в разбитый космоплан, осматривает робота и докладывает, что он находится в нерабочем состоянии.

— Странно, — прошептала Дарлин про себя. — Разумеется, у нее не было сложного оборудования, но если Крис смог включить робота, всего лишь толкнув его плечом… м-м-м-м. Ну ладно. Возможно, ей помешали или у нее было слишком мало времени.

Итак, судя по докладу, робот находится в нерабочем состоянии. Но Адмиралтейство все равно хочет получить его. Тем временем коразианский агент Ник Херш тоже узнает о роботе. Каким образом? Хороший вопрос. Скорее всего, через свои связи в Адмиралтействе. Он хочет продать робота коразианцам.

Но почему он хочет это сделать, если знает, что робот не работает? Здесь какая-то неувязка. Хорошо, допустим, он знает, что робот действует и, следовательно, представляет огромную ценность для коразианцев. Особенно если он знает о существовании коллимационного командно-приемного устройства. Было бы интересно спросить у Гранта, предлагал ли ему кто-нибудь кучу денег за прибор или, может быть, пытался совершить кражу…

Ладно, пусть Херш знает о существовании коллимационного командно-приемного устройства. Теперь ему нужно лишь найти одного из древних роботов. Робот найден, причем время и место оказываются идеальными для похищения.

— Идеальное место, не правда ли? — спросила Дарлин, обращаясь к своему отражению в иллюминаторе. Она сложила угловые кусочки головоломки и замкнула внешний периметр. Теперь можно разобраться с внутренней частью. Постепенно начала возникать общая картина. — Слишком идеальное! Все было подстроено заранее. Адмиралтейство подстроило ловушку для Херша, но в нее попали Крис и Джамиль. Робот послужил наживкой. Адмиралтейство никак не рассчитывало, что коллимационное командно-приемное устройство все еще существует. Херш не рассчитывал на то, что Грант может взять устройство и прилететь…

Нет, подожди! Что, если Грант связан с Хершем? Если верить Крису, Грант и мухи не обидит, но внешность обманчива. Возможно, Грант пытается вести с Хершем двойную игру или хочет выставить ему дополнительные условия… Хватит. Этот кусочек головоломки никак не вставал на место. Грант просил Криса взорвать космоплан; злодеи так не поступают. Если только он не знал, что Крис все равно не будет стрелять…

Дарлин потерла виски. От бесплодных рассуждений у нее разболелась голова.

Впрочем, теперь это не важно. Ясно, что никто — возможно, даже сам Херш — не рассчитывал, что робот установит диалог с коллимационным командно-приемным устройством, похитит космоплан и начнет летать по Галактике, убирая гиперпространственные Тропы.

— Мне это не нравится, — тихо сказала Дарлин. — Тут что-то не так, и Крису рассказали далеко не все. Мне не хватает сведений! Но сейчас приходится думать о другом. Самое главное — остановить робота, пока он еще никого не убил.

Дарлин вывела на экран траекторию полета «Клеймора». На первый взгляд курс казался беспорядочным, но она отлично знала, что это не так. Роботы не совершают бесцельных поступков.

Она вызвала изображение галактической карты. Мигающая точка указывала последнее известное местонахождение робота. Красная линия обозначала ликвидированную Тропу. Желтые линии обозначали действующие Тропы в этом секторе космического пространства. Поскольку робот уничтожил лишь одну Тропу, было почти невозможно понять, по какому принципу он их выбирает. Может быть, эта Тропа просто оказалась ближе всего? Или…

Дарлин выделила соответствующий сектор пространства и увеличила его. Адмиралтейство снабдило ее координатами всех Троп в этом секторе. Пока она изучала их, картина внезапно показалась ей очень знакомой.

Слишком знакомой.

Дарлин встала, торопливо подошла к стенному шкафу и выдвинула ящик. Порывшись в содержимом, она нашла электронный буклет, сообщавший пассажирам интересную информацию о круизе, содержавший инструкции по аварийной эвакуации и карту с координатами маршрута. Она сравнила эту карту с картой на экране компьютера и громко выругалась.

Робот вошел в Тропу под номером зет-три-девять-три-омега. Это была очень короткая Тропа, предназначенная для перемещения из внешней области сектора во внутреннюю и наоборот. Теперь ее не существовало. Когда «Клеймор» вышел из гиперпространства, он оказался в том же секторе пространства, что и адонианский лайнер «Веление сердца».

В дверь каюты постучали. Дарлин не ответила.

Стук повторился.

— Я занята, — сообщила Дарлин по внешнему коммлинку. Стук раздался снова, еще более настойчивый.

— Я не одета! — сердито отрезала Дарлин. Она не собиралась открывать дверь. — Скажите, что вам нужно, и оставьте меня в покое.

— Сообщение от капитана, мэм. Мы совершим прыжок примерно через два часа. У меня записано, что вы находитесь в своей каюте. Пожалуйста, оставайтесь там в течение…

— Хорошо, спасибо, — пробормотала она, поглощенная своими вычислениями.

Идиоты. Почему они не могут оставить ее в покое, пока она работает? Дарлин нахмурилась, глядя на свое изображение в иллюминаторе, и попыталась переместиться в сознание робота.

— Меня запрограммировали, чтобы прокладывать Тропы, — сказала она. — Я прокладываю их по определенной системе. Когда я выполняю, скажем, половину работы, мой корабль подвергается нападению. Кто-то пытается захватить меня. Я поступаю в соответствии с инструкциями профессора и пытаюсь спастись бегством. Однако в районе Пандора мой космоплан сбивают либо я сам устраиваю крушение, чтобы избежать плена. После удара мои системы временно выходят из строя.

Я просыпаюсь. Со мной все в порядке. Возможно, возникли какие-то мелкие неполадки, но я могу устранить их самостоятельно. Для меня прошло лишь две минуты, а не две тысячи лет. Я посылаю сигнал, сообщая профессору о своем возвращении в строй, и получаю ответный сигнал. Таким образом, я знаю, что должен снова приступить к работе. В моей программе, скорее всего, заложена способность освобождаться от заключения в замкнутом пространстве: добрый профессор был предусмотрительным параноиком. Я покидаю контейнер и захватываю первый попавшийся космоплан. Ко мне в компанию набивается человек по имени Джеффри Грант, что пока не поддается объяснению, — добавила Дарлин про себя. — Но об этом мы подумаем потом.

Я возвращаюсь к работе. Я готов проложить следующую Тропу. Теперь остается лишь получить подтверждение от профессора, но оно не приходит. Что-то случилось. По-видимому, профессору не понравились мои последние действия. Я должен исправить положение. Поэтому я начинаю убирать Тропы… в том порядке, в котором проложил их! Разумеется! Но как узнать этот порядок?

Дарлин снова просмотрела всю информацию о роботе, надеясь обнаружить в его действиях некоторую последовательность. Она исходила из предпосылки, что робот будет убирать Тропы систематически; к примеру, он не станет перепрыгивать из одного сектора в другой без видимой причины. Если он сделает это, то все ее усилия пойдут прахом. Но до сих пор робот вел себя вполне логично.

Однако даже в одном секторе находились десятки гиперпространственных Троп. Дарлин ввела информацию в компьютер и начала обработку данных. Кроме того, она занялась собственными вычислениями, надеясь получить ответ раньше компьютера, методично перебиравшего все возможные варианты. Тогда она воспользуется компьютером для того, чтобы проверить свои выводы.

Тем временем нужно связаться с Адмиралтейством и объяснить ситуацию. Пусть они разошлют оповещение о том, что ни один корабль в этом секторе ни при каких обстоятельствах не должен…

— Говорит капитан, — раздался голос по коммлинку. — Мы совершим прыжок примерно через полтора часа. Согласно правилам космических полетов, к этому времени все пассажиры должны вернуться в свои каюты. Будьте добры…

— Вот черт! — Дарлин встала, пошла к двери, но остановилась, вернулась обратно и села на стул. — Будь оно все проклято!

Забывчивость была ее отличительной чертой, и Крис обязательно напомнит ей об этом… если они еще когда-нибудь встретятся. Если она проживет достаточно долго. Дарлин настолько увлеклась решением сложной проблемы, что совершенно забыла, какое отношение эта проблема имеет к ней лично. К ней и к двум тысячам пассажиров на борту пассажирского лайнера.

Почему молчит Адмиралтейство?

Дарлин вызвала БКФ «КомБез» и потребовала соединить ее с кем-нибудь из командования на флагманском корабле лорд-адмирала Дикстера «Король Джеймс II».

— Генерал Хансон слушает, — раздался женский голос минуту спустя.

— Генерал, это майор Мохини.

— Должна сообщить вам, майор, что вы находитесь в розыске, и…

— Да, да, — перебила Дарлин. — Мы обсудим это потом, мэм. Сейчас мне поручили выследить сбежавшего робота.

— Знаю. — Ирма Хансон нахмурилась. — Я была против, однако лорд-адмирал настоял на своем. Дикстер хотел лично поговорить с вами, но у него срочные дела. Что вы обнаружили?

— Передаю координаты на ваш компьютер, мэм. Сейчас робот находится в секторе «Янни-два». Я еще не закончила расчеты, но уверена, что он собирается остаться в пределах этого сектора. Если он ликвидирует следующую Тропу — а по-моему, все идет к этому, — то его выбор падет на одну из ближайших.

Ирма Хансон кивнула.

— Наши эксперты пришли к такому же выводу, майор. Благодарю вас. А теперь…

— В самом деле, мэм? — Дарлин стукнула кулаком по столу. — Прошу прощения, генерал, но что вы собираетесь предпринять? Я нахожусь на борту пассажирского лайнера в этом секторе. Капитан только что объявил о подготовке к гиперпространственному прыжку. Почему его не проинформировали об опасности? Мы должны предупредить каждый корабль в этом секторе, чтобы они ни в коем случае не входили в гиперпространство.

— Мы уже сделали это, майор. — Голос генерала звучал холодно. — Всем кораблям и космопланам Королевского флота приказано воздержаться от использования Троп до последующего уведомления. Всем частным судам, транспортам, яхтам и пассажирским лайнерам рекомендовано поступить так же.

— Вы рекомендуете им не пользоваться Тропами? Прошу прощения, мэм, но, очевидно, вы не вполне осознаете, какая опасность им угрожает.

— Майор Мохини, вы имеете представление о том, сколько тысяч кораблей курсирует по Тропам в этом секторе? Частные суда не обязаны подчиняться нашим приказам. Адмиралтейство может давать советы и рекомендации. Если капитан того или иного судна предпочтет игнорировать их, то это его право. Мы живем в свободном обществе. Чего вы хотите — чтобы мы выставили у каждой Тропы вооруженную охрану и сбивали любой корабль, который не подчинится приказу?

— Вы объяснили людям причину своих «рекомендаций», генерал? Если они поймут, какая угроза исходит от…

Ирма Хансон вздернула подбородок. Уголок ее рта нервно дернулся.

— Что мы им скажем, майор? Что какой-то древний робот летает по Галактике и уничтожает гиперпространственные Тропы? Как вы думаете, многие ли поверят нам?

— Теперь я понимаю, — с горечью произнесла Дарлин. — Как глупо с моей стороны. Конечно же, информация о роботе засекречена.

— И остается засекреченной, майор. Помните об этом. Я предлагаю вам вернуться к работе и помочь нам захватить робота прежде, чем он ликвидирует очередную Тропу. Свяжитесь с нами, когда у вас появится новая информация.

Связь прервалась.

— Сука! — в сердцах выругалась Дарлин.

Теперь все зависело от нее. Она должна была каким-то образом убедить капитана, что он не должен совершать прыжок. Но как найти правдоподобную причину?

Как ни горько было это признать, Дарлин понимала, что Ирма Хансон права. Какой капитан, будучи в здравом уме, может умышленно лишить отпуска две тысячи пассажиров? Он навлечет на себя не только гнев людей, оплативших билеты и путевки, но и недовольство транспортной компании, которой придется возмещать огромный ущерб, а возможно, и вести судебные тяжбы. Кроме того, она не может быть уверена, что в следующий раз робот выберет именно эту Тропу.

Однако если лайнер войдет в Тропу, а робот ликвидирует ее… Дарлин поежилась. В гиперпространстве уже случались катастрофы, и выживших не было. Она читала об одном корабле, который разорвало надвое: одна половина осталась в начале Тропы, другая появилась в конце. Обе половины были завалены трупами.

Дарлин снова направилась к двери, по пути вспомнив о том, что убийцы могут поджидать ее в коридоре. Она мрачно усмехнулась. По крайней мере, это будет легкая смерть.

Взяв пилочку для ногтей — подарок от Рауля, — она вышла в коридор. Когда дверь автоматически закрылась за ней, она подсунула пилочку под нижний косяк. Если дверь откроют, пока ее не будет, пилочка сдвинется с места. Старый прием, но довольно эффективный. Дарлин сделала это почти машинально, без размышлений.

Проходя по коридору, она заметила, что шестая дверь справа по коридору от ее каюты слегка приоткрыта. Мужчина средних лет с коротко стриженными седеющими волосами сидел перед видеокомом и разговаривал с мальчишкой лет семи, чья улыбающаяся веснушчатая физиономия заполняла весь экран.

Дарлин посмотрела на мальчишку, потом на мужчину. Если она не сможет отговорить капитана, этот ребенок, возможно, больше никогда не увидит своего отца.

Преисполненная решимости, Дарлин ускорила шаг. Ей не терпелось встретиться с капитаном.

ГЛАВА 34

Работа есть работа.

Аноним

Мужчина с короткой стрижкой ласково улыбнулся мальчику, с которым он разговаривал.

— Подожди минутку, ладно? — попросил он.

Он встал и подошел к двери. Отсюда он мог видеть спину Дарлин, которая стояла в лифтовом холле. Она раздраженно постукивала ногой по полу и несколько раз нажала кнопку лифта, словно пытаясь поторопить его. Когда двери наконец открылись, она быстро вбежала внутрь. Двери закрылись.

Мужчина выждал еще минуту: он хотел убедиться, что она ничего не забыла и не решила вернуться. Оставив дверь приоткрытой, он подошел к видеокому.

— К сожалению, я должен идти, Джейсон. Ты знаешь, как это бывает. Срочная работа…

— Конечно, папа, я понимаю, — последовал жизнерадостный ответ. — Надеюсь, новая бейсбольная перчатка принесет мне удачу. Огромное тебе спасибо — это был самый лучший подарок на день рождения!

Мужчина улыбнулся.

— Играй как можно лучше, но помни: важен не выигрыш, а сам процесс игры. Передай привет маме, когда она придет домой. Скажи, что я перезвоню ей сегодня вечером.

Изображение мальчика погасло. Мужчина еще секунду-другую смотрел на экран, потом взял маленькую металлическую коробочку, сунул ее в карман и вышел в коридор.

Ему пришлось еще немного подождать, пока изрядно подвыпившая парочка в мокрых купальных костюмах, обнимаясь и хохоча, не прошла мимо в свою каюту. Мужчина встал перед схемой под названием «Процедура срочной эвакуации» и сделал вид, будто внимательно изучает ее. Когда коридор освободился, он подошел к каюте Дарлин.

Мужчина понимал, что нужно действовать быстро. Он не знал, по какой причине ушла Дарлин, и предполагал, что она может вернуться в любую минуту.

Но ему и не требовалось много времени.

Открыть замок не составляло труда. Мужчина вынул универсальную электронную карточку-ключ, купленную за изрядную сумму у одного из стюардов. Он надеялся, что ключ сработает: никогда нельзя полностью доверять адонианцам.

Но ключ не подвел. Дверь открылась.

Оказавшись внутри, он сразу же подошел к иллюминатору. Сделанный из сталепластового стекла, иллюминатор имел около метра в высоту и полметра в ширину. В рекламной брошюре утверждалось, что из каждой каюты «открывается потрясающий вид на великолепие космоса».

Мужчина достал коробочку и вынул крошечное металлическое приспособление, которое могло уместиться на кончике указательного пальца. Оно состояло из двух маленьких пластинок с силовой ячейкой внутри. Держа устройство между двумя указательными пальцами, мужчина повернул пластинки в разные стороны, почувствовал слабую вибрацию и удовлетворенно кивнул. Он поместил устройство в левом нижнем углу иллюминатора.

Затем он вышел в коридор, но не вернулся в свою каюту. Он прошел через межсекционные двери, свернул в другой коридор и двинулся дальше.

Он хотел, чтобы в нужный момент между ним и бывшим федеральным агентом Дэлином Роуэном оказалось по меньшей мере две межсекционные двери из нуль-гравитационной стали, герметически запиравшиеся при аварии.

ГЛАВА 35

Но тут слетели Windows — и свет померк в очах моих.

Эмили Дикинсон. «Я слышала жужжание мухи после смерти»

Дарлин так и не удалось поговорить с капитаном.

До прыжка оставалось около одного часа. Всех пассажиров попросили вернуться в свои каюты, лечь на койки и пристегнуться. Особо чувствительным предложили принять джамп-седативы — специальные успокаивающие препараты. Сенсоры, встроенные в койки, показывали стюардам, кто из пассажиров подчиняется приказу, а кто своевольничает. Члены команды переходили от каюты к каюте, успокаивая нервничающих людей и укоряя нарушителей порядка.

Двое стюардов остановили Дарлин, когда она шла по коридору на верхнем уровне корабля, ведущем к капитанскому мостику.

— Извините, мэм, но через сорок пять минут мы совершаем прыжок в гиперпространство. Согласно правилам, вы должны находиться в своей каюте и лежать на койке, пристегнув ремни безопасности.

— Я должна поговорить с капитаном. — Дарлин старалась держаться спокойно и уверенно. — По срочному делу.

— Прошу прощения, мисс…

— Роуэн. Дарлин Роуэн.

— Мне очень жаль, мисс Роуэн, — первый стюард улыбнулся, — но это совершенно невозможно. Никому не разрешается находиться на капитанском мостике перед прыжком. Это запрещено правилами.

— К черту ваши правила! — отрезала Дарлин. — Мне нужно поговорить с капитаном. Нам нельзя совершать прыжок. Поверьте, у меня есть информация…

— Ради всего святого, — пробормотал стюард и закатил глаза. — Еще одна!

Второй стюард прочитал небольшую лекцию:

— Мисс Роуэн, могу заверить вас, что в распоряжении нашего капитана и пилотов имеется более чем четырехсотлетний опыт управления судами такого класса. Мы совершали прыжок по меньшей мере пятьдесят раз только на этом лайнере, и все заканчивалось хорошо. Я понимаю, что вы испытываете тревогу…

— Еще бы мне не тревожиться! — Дарлин уклонилась от протянутой руки. — Послушайте, ваш капитан получил предупреждение от Адмиралтейства. Ему рекомендовано воздержаться от прыжка. В этом секторе пространства существует опасность…

— Как вы узнали об этом, мисс Роуэн? — вежливо поинтересовался стюард.

— Я не могу вам сказать. — Дарлин решила прибегнуть к уговорам. — Я знаю, это звучит глупо. Возможно, я кажусь вам истеричкой, но это не так. Я говорю правду. Если судно совершит прыжок, то тысячи жизней окажутся под угрозой.

— Благодарю вас, мисс Роуэн. Мы поставим капитана в известность об этом. А теперь позвольте проводить вас в каюту.

Привыкшие к обращению с паникерами, стюарды взяли ее за руки и повели обратно по коридору к лифтовому холлу.

Дарлин обладала некоторыми навыками в боевых искусствах и могла бы в считанные секунды уложить обоих стюардов на пол, избавившись от их назойливой опеки. Однако нападение на двух членов команды корабля вряд ли укрепило бы ее позицию в разговоре с капитаном. Скорее всего, ее сочли бы буйнопомешанной. Она решила вернуться в свою каюту. К этому времени компьютер должен будет закончить расчеты. Если она предоставит Адмиралтейству конкретный результат, то военным придется принять решительные меры.

— Уверяю вас, мисс Роуэн, все будет в порядке, — сказал первый стюард, когда они шли по коридору.

— У вас бывают дурные предчувствия? — осведомился второй стюард.

— Это не предчувствие, — со вздохом ответила Дарлин.

Тысячи кораблей, сотни Троп. Робот может ликвидировать любую из них. Однако наша Тропа пролегает недалеко от Пандора. Наша Тропа находится рядом с той, которую недавно уничтожили. Уверенность Дарлин росла с каждой минутой.

— Как насчет успокоительного, мисс Роуэн? Вы сразу же почувствуете себя лучше.

— Нет, благодарю вас.

— Может быть, вам помочь пристегнуться?

— Нет. — Ей хотелось лишь вернуться в каюту и сесть за компьютер. — Все будет в порядке, обещаю вам. Можете идти, и спасибо за помощь.

— Мы еще заглянем к вам на всякий случай, — пообещал стюард. Он остался стоять в коридоре. Было ясно, что он никуда не уйдет, пока Дарлин не окажется внутри.

Она начала отпирать дверь, посмотрела вниз и увидела, что пилка для ногтей передвинулась ближе к углу косяка. Кто-то побывал в ее каюте. Дарлин помедлила перед открытой дверью.

— В чем дело, мисс Роуэн? — Стюард с трудом сохранял спокойствие. Он уже не сомневался, что имеет дело с истеричкой, страдающей нервными припадками.

— Извините, я просто уронила пилку для ногтей. — Дарлин быстро нагнулась. — Все в порядке, я лишь немного нервничаю. Вы были очень добры. Я знаю, у вас есть другие дела. Позвольте отблагодарить вас за беспокойство.

Стюарды достали свои сервисные электронные блокноты, и Дарлин набрала щедрые чаевые для обоих.

— Спасибо, мисс Роуэн, — сказал первый стюард. — Пожалуйста, заходите в каюту. Мы подождем снаружи на тот случай, если вам что-нибудь понадобится.

«Ну да, конечно. Ты хочешь убедиться, что я никуда не уйду».

Дарлин открыла дверь, но не стала сразу же входить внутрь, а повернулась вполоборота. Она не боялась, что на нее нападут сзади: убийцы Юнга не поджидали своих жертв за дверью с обрезком свинцовой трубы в руке. Они действовали гораздо изощреннее.

Дарлин внимательно посмотрела на пол перед собой, но не увидела тонкого лазерного луча, который она могла бы пересечь при входе в каюту, включив какое-нибудь адское устройство.

Стюарды наблюдали за ней. Оглянувшись, она заметила презрительную улыбку на лице адонианца; впрочем, он тут же напустил на себя серьезный вид.

Дарлин осторожно вошла в каюту и огляделась по сторонам. Все вещи лежали на своих местах. Она закрыла дверь, отгородившись от стюардов и их любопытства, и приступила к более тщательному осмотру.

Что-то странно блеснуло возле иллюминатора. Дарлин насторожилась, стала оглядывать, но ничего не обнаружила. Ни лазерных стволов за кроватью, ни мин-ловушек.

— Тебе померещилось, — тихо сказала она.

Она внезапно устала от этого, устала бояться каждой тени, скрываться от невидимых противников и делать из мухи слона. Возможно, в каюту входила горничная, поправившая постельное белье. Никто не прятался здесь с намерением заколоть Дарлин, пока она будет мыться под душем. Никто не подкладывал ядовитых пауков в ее ночную рубашку.

На всякий случай она перевернула одеяло, посмотрела под кроватью и в ванной. Никого и ничего.

— Боже мой, я действительно превращаюсь в истеричку, — прошептала она и со вздохом вернулась к компьютеру.

По крайней мере, машина сделала что-то полезное, пока ее не было. Первоначальный расчет вероятности дальнейших действий робота был завершен. Компьютер предложил список из трех Троп с приблизительной оценкой их ликвидации в ближайшее время.

Дарлин просмотрела полученную информацию. Что-то щелкнуло в ее голове, но в то же время что-то щелкнуло и в каюте. Она вскочила со стула, готовая бежать.

Но от чего? Ее воображение выдвигало самые абсурдные теории, начиная от арбалета, настороженного в стенном шкафу, и заканчивая смертоносными лучами из датчика пожарной сигнализации. Логика подсказывала воображению, что пора остановиться. Тяжело дыша, больше от досады, чем от страха, Дарлин снова осмотрела каюту.

Звук послышался спереди, вспомнила она. Перед ней был только компьютер да туалетный столик, на котором он стоял. Столик был намертво прикреплен к переборке. Возможно, звук раздался в ее компьютере — скажем, в механизме дисковода. Вот уж не было печали! Она не сможет починить компьютер на борту адонианского лайнера, разве что воспользуется для этого палочками для еды.

О чем она думала, черт побери? О чем-то связанном с компьютерными вычислениями…

Повторяя числа про себя, Дарлин подключилась к сети БКФ «Ком Без» и передала результаты анализа. Можно было даже связаться с Крисом, но что она ему скажет? Что кто-то передвинул пилку для ногтей, лежавшую под дверью? Что в ее каюте раздаются странные щелчки?

— Пятнадцать минут до прыжка. Все пассажиры должны лежать на койках с пристегнутыми ремнями безопасности…

Дарлин выключила коммлинк. Она приказала компьютеру продолжать работу, опустилась на стул и глубоко задумалась. Ее отрешенный взгляд снова вернулся к иллюминатору, к черному провалу космоса и медленно двигавшимся огонькам звезд.

Вот оно! Теперь она знала, какую Тропу робот собирается ликвидировать и почему.

Внезапно она тряхнула головой и замерла, пристально глядя на иллюминатор.

Она увидела трещину.

Дарлин вскочила, опрокинув стул, и бросилась к иллюминатору. Трещина была маленькой, с кончик ее мизинца, и находилась в левом нижнем углу сталепластового стекла.

Но это продлится недолго. Перепад давления между абсолютным вакуумом и атмосферой в каюте был слишком велик.

Пока Дарлин смотрела, трещина увеличилась еще на сантиметр.

В это мгновение она все поняла. Ее первой эмоцией было огромное облегчение. В конце концов, она оказалась вовсе не истеричкой, которой мерещатся разные ужасы на почве нервного истощения. Инстинкт не подвел ее!

У нее оставалось еще немного времени. Теперь ей понадобятся свидетели.

Дарлин вспомнила о вспышке отраженного света, которую она заметила возле иллюминатора, когда вошла в каюту. Свет, отраженный от металла, но не от оружия…

Трещина выросла уже до десяти сантиметров; атмосферное давление в каюте заставляло ее быстро увеличиваться. Перед мысленным взором Дарлин возникло ужасное видение того, что могло бы случиться с ней, если бы она не заметила миниатюрную трещинку. Стекло вылетает наружу, ее вытягивает в бездонную, смертоносную темноту…

Трещина увеличилась в размерах до полуметра, и ее внутренние края начали расходиться.

Опустившись на четвереньки, Дарлин принялась шарить по полу под иллюминатором. Она провела ладонью по ковровой поверхности и почувствовала, как ее пальцы наткнулись на что-то твердое.

С облегченным вздохом она схватила крошечный металлический предмет и крепко сжала его. Потом она помчалась к двери и нажала кнопку на контрольной панели.

Дверь скользнула в сторону. Стюарды по-прежнему стояли на посту рядом с ее каютой.

— Да, снова пассажирка из каюты сто семьдесят шесть, — докладывал один из них по коммлинку. — Согласно показаниям датчиков, она еще не легла в постель.

Дарлин схватила стюарда за руку и встряхнула его.

— Трещина в иллюминаторе! — крикнула она. — Вы должны эвакуировать эту часть корабля!

— Послушайте, мисс Роуэн… — раздраженно начал стюард. С нас уже достаточно ваших выходок, — заявил второй стюард.

— Проклятье! Говорю вам, в моем иллюминаторе появилась трещина, и она быстро увеличивается! Стекло вот-вот вылетит наружу. Посмотрите сами!

Дарлин втащила мужчину в комнату. Она подвела его к иллюминатору и указала пальцем. Стюард посмотрел на сталепластовое стекло.

— Мисс Роуэн, я не вижу… — Кровь внезапно отхлынула от его лица. — В самом деле, трещина…

Секунду-другую он смотрел, не веря своим глазам, затем схватил коммлинк и поднес микрофон к губам.

— Аварийная ситуация! — Его голос дрожал от напряжения. — Говорит стюард Босмен. Докладываю о трещине в стекле иллюминатора каюты номер сто семьдесят шесть. Она быстро увеличивается.

— Немедленно покиньте каюту, — последовал спокойный, уверенный ответ. — Повторяю, немедленно покиньте каюту. Оставьте все личные вещи.

В коридоре взвыли сирены. Пол содрогнулся от глухого рокота: межсекционные двери начали медленно закрываться.

Компьютер Дарлин стоял на столике. Он закончил расчеты на какую-то долю секунды раньше ее. С учетом всех переменных он выбрал следующую Тропу, намеченную роботом для ликвидации. Впрочем, теперь это уже не имело большого значения.

— Это не учебная тревога, — громыхнул голос по системе внешнего оповещения. — Повторяю, это не учебная тревога. Наденьте свои скафандры и шлемы и собирайтесь на ближайшем пункте эвакуации. Родители сначала надевают свои скафандры, потом помогают детям.

Дарлин увернулась от стюарда, кричавшего, чтобы она вышла в коридор, и подхватила компьютер. Ей хотелось забрать и футляр, но стюард вытолкал ее из каюты. Пассажиры в скафандрах, заполнившие коридор, бежали через межсекционные двери к лифтовому холлу.

— Белые огоньки на полу указывают направление к пунктам эвакуации. Сохраняйте спокойствие. Белые огоньки на полу указывают направление к пунктам эвакуации. Сохраняйте спокойствие. Белые огоньки…

Дарлин и оба стюарда с разбегу налетели на аварийную бригаду лайнера. Одетые в легкие скафандры с шлемами и кислородными масками, трое адонианцев, вооруженные ремонтными инструментами и канистрами с герметиком, ворвались в каюту.

Они почти сразу же выбежали обратно в коридор.

— Слишком поздно! Бегите!

Дарлин схватили за руки и поволокли по коридору, а затем буквально швырнули через одну из быстро закрывавшихся межсекционных дверей. Стюарды вбежали за ней. Последними были члены аварийной бригады.

— Все вышли? — спросил кто-то.

— Будем надеяться, — мрачно ответил один из стюардов. Межсекционные двери захлопнулись.

Дрожа и задыхаясь, Дарлин смотрела на других пассажиров. Они расселись по всему коридору в своих защитных скафандрах и смотрели на нее через пузыри шлемов. Кто-то надел шлем ей на голову и подключил кислородный баллон. Кто-то еще приказал ей сесть.

Из-за межсекционных дверей донесся глухой звук взрыва. Лайнер покачнулся, словно в него попала управляемая ракета. Свет выключился. На короткое время наступила ужасная, кромешная темнота. Кто-то закричал: странный блеющий звук, приглушенный шлемом. Затем включилось аварийное освещение, и это было едва ли не хуже, чем темнота. Резкий белый свет заливал испуганные лица, отбрасывал странные тени, делал знакомые предметы неожиданно чуждыми.

Лайнер бросало из стороны в сторону. Шлем Дарлин стукнулся о переборку, затем тяжелый удар сбил ее с ног. Кто-то скользил к ней по кренящемуся полу. Прорвало трубу с горячей водой; сверху хлынул кипяток, застучавший по шлемам как фантастический ливень. Коридор наполнился паром, и происходящее стало еще больше похоже на кошмарный сон.

Постепенно корабль перестало бросать из стороны в сторону. Капитан сообщил по аварийной связи, что ситуация находится под контролем. Всем пассажирам предлагалось оставаться на своих местах и следовать указаниям членов экипажа.

Наряду с прочими объявлениями он сообщил, что прыжок в гиперпространство откладывается на неопределенное время.

Дарлин потихоньку отодвинулась в сторону и забилась в темный уголок. Возможно, где-то в этом коридоре находился убийца, которому хотелось знать, увенчались ли его старания успехом. Он будет пребывать в неведении до тех пор, пока не увидит свою жертву целой и невредимой.

Дарлин сидела в тени, прижав к груди свой компьютер, и улыбалась.

* * *

Пассажирский лайнер ковылял в космосе как турнирный боец, получивший тяжелую рану и покидающий ристалище. Взрыв уничтожил каюту Дарлин и большинство кают, примыкавших к ней. Повреждения распространились далеко вглубь корабля, затронув силовой кабель, линии связи и водопроводную систему. Главные каналы внутренней и внешней связи отключились. Но аварийные бригады действовали быстро. Вскоре вода была перекрыта, внутренняя связь восстановлена.

Пассажирам разрешили вернуться в свои каюты — всем, за исключением одного, который находился под арестом.

Капитан сделал новое сообщение. Он объяснил пассажирам причину происшествия и заверил, что лайнер находится вне опасности. Подан сигнал бедствия, и помощь ожидается в течение ближайшего часа. Тем временем пассажиры могут снять шлемы и скафандры. Их попросили оставаться в своих каютах. Стюарды разносили бесплатные напитки и закуски.

Дарлин, сидевшей под охраной в каюте рядом с капитанским мостиком, не предложили поесть или выпить. Закончив сообщение, капитан вошел в комнату и остановился, грозно глядя на нее.

— Не знаю, каким психическим заболеванием вы страдаете, леди, — гнев душил адонианца, мешая ему говорить, — и не знаю, каким образом вам удалось расколоть сталепластовое стекло иллюминатора — но клянусь Богом, я приложу все силы к тому, чтобы вас обвинили в саботаже, попытке убийства и во всем остальном, что можно будет придумать!

— Да, сэр, — сдержанно отозвалась Дарлин.

— Я помещаю вас под домашний арест до прибытия властей. Вас будут держать под охраной двадцать четыре часа в сутки, в каюте без иллюминаторов, — ледяным тоном подчеркнул он, — и не разрешат говорить ни с кем, будь то пассажиры или члены команды.

— Да, сэр. Благодарю вас, сэр, — отозвалась Дарлин. Увидев, как брови капитана подскочили к козырьку его фуражки, она поняла, что выбрала не самый уместный ответ. — Послушайте, капитан, я прекрасно понимаю ваше положение. Разумеется, вы уже связались с Королевским флотом. Вам известно, что эта операция имеет высочайший уровень секретности. Я обещаю оказывать вам всемерное содействие.

Капитан открыл рот и снова закрыл его. Он с отвращением покачал головой и отвернулся.

— Не спускайте с нее глаз, — обратился он к стюарду. — Смотрите, чтобы ей в руки не попали острые предметы.

— Капитан! — Дарлин повысила голос, когда он направился к выходу. — Проверьте Тропу, через которую мы должны были совершить прыжок. Убедитесь, на месте ли она.

Капитан сделал непристойный жест, предав Дарлин худшему из адонианских проклятий. Дверь за ним закрылась. Кряжистый стюард явно не адонианской породы уселся на стул и с подозрением уставился на женщину. Очевидно, он ожидал, что арестантка вот-вот начнет крушить переборки голыми руками.

Дарлин с безразличным видом села за стол и начала листать видеожурнал, оставленный кем-то из стюардов. Компьютер у нее отобрали.

Через пятнадцать минут дверь открылась. Снаружи стояли два члена команды, вооруженные лазерными пистолетами. Они посторонились, чтобы впустить капитана, который чуть ли не вбежал в каюту и остановился рядом с Дарлин. Казалось, он хочет что-то сказать. Его губы страдальчески искривились.

Дарлин подняла голову, оторвавшись от просмотра статьи, едва заметно улыбнулась и пожала плечами.

Капитан побагровел и вышел из каюты.

Дарлин положила журнал на стол. Она вытянулась на койке, сняла туфли и зевнула. Впервые с тех пор, как начался ее так называемый отпуск, она чувствовала себя спокойно и уверенно.

Очевидно, Королевский флот уже в пути. Они спасут поврежденный лайнер, отбуксируют его в ближайший порт, проследят за выгрузкой пассажиров. Заодно они освободят Дарлин из-под ареста, снимут ее с рейса и запрут где-нибудь в надежном месте. Конечно, ей зададут тысячи вопросов, но по роду своей деятельности Дарлин часто приходилось отвечать на неприятные вопросы, и она знала, как нужно себя вести.

Они никогда не смогут доказать, что она умышленно расколола стекло иллюминатора. Там, где когда-то была ее каюта, теперь зияла огромная дыра. Впрочем, Дарлин не собиралась ни признавать, ни отрицать свою вину. Некоторые из пассажиров лайнера получили травмы и сотрясения, но никто не был серьезно ранен. Просто счастье по сравнению с тем, что могло бы произойти, если бы корабль совершил прыжок в несуществующую Тропу.

Дарлин пошевелила пальцами ног и снова зевнула. Может быть, она наконец посмотрит видеофильм. За последние несколько лет она ни разу не смотрела фильмы, хотя слышала о некоторых шедеврах. Или почитает книгу — этим она тоже давно не баловалась.

Убийцам Юнга придется отстать от нее; во всяком случае, пока ее содержат под круглосуточной охраной. Нет, сейчас ей ничто не угрожает.

Вскоре ей придется снова столкнуться с Юнгом, но она будет не одна. У нее есть друзья: Крис и команда «МАГ-7». Дарлин улыбнулась и неожиданно расхохоталась. Стюард потянулся куда-то — вероятно, за шприцем, чтобы ввести ей успокоительное. Дарлин было все равно. Перед ее мысленным взором проплывала схема последних расчетов, выполненных компьютером: пунктирная Тропа, намеченная роботом для ликвидации, точно совпадала с проекцией Тропы, в которую собирался войти адонианский лайнер.

Убийца никогда не узнает об этом. На самом деле он спас ей жизнь.

ГЛАВА 36

Мы — Звездная Стража…

Карл Саган. «Космос»

Робот готовился ликвидировать очередную Тропу. Пока что на его счету было два удачных опыта. Он входил в Тропу и свертывал ее в момент перехода в обычное пространство. Когда Грант спросил, почему он это делает, ответ робота поверг его в ужас.

— Я проложил много Троп в этом секторе. Очевидно, профессор решил, что их слишком много. Я передал ему всю информацию о новых Тропах, но не получил ответа. Это означает, что я должен ликвидировать их.

Грант пытался спорить с роботом, объяснить пагубность его поведения, но с таким же успехом он мог бы воздействовать логическими доводами на маленького ребенка. Сам Грант почти не общался с детьми, но слышал разговоры коллег по работе и знал, что у двухлетних малышей логика просто отсутствует. Вернее, они руководствуются своей логикой, простой и прямолинейной. Она основана на их представлениях об окружающем мире, крайне ограниченных в силу обстоятельств и полностью сосредоточенных на своей персоне.

Если добавить к этой зауженной, младенческой перспективе некоторые факты двухтысячелетней истории, то получался робот. Общение с ним производило очень угнетающее впечатление.

— Но разве нельзя допустить, что профессор давно умер? — спрашивал Грант.

— Профессор учил нас, что такие речи мы будем слышать от его врагов, когда они попытаются склонить нас к сотрудничеству, — отвечал робот.

— Но в тех Тропах, которые ты собираешься уничтожить, находится много космических судов! — восклицал Грант.

— Это невозможно, — утверждал робот. — Тропы проложены совсем недавно. По оценкам профессора, частые космические путешествия с использованием Троп начнутся лишь через тысячу лет.

— Как ты думаешь, на каком корабле мы летим? Откуда взялись люди на Пандоре? Если не веришь мне, спроси у бортового компьютера! Загляни в его банки памяти! Ты найдешь даты, имена, подробную информацию о множестве населенных планет.

— Это несущественно, — отвечал робот. — Информация была бесполезна и мешала компьютеру выполнять мои указания. Я убрал все ненужные сведения из его памяти.

Гранту пришлось сдаться.

Он обдумывал возможность саботажа, но не имел понятия, с чего начать. «Клеймор» казался практически неразрушимым. Его мысли в сотый раз пошли по кругу, когда из коммлинка послышался чей-то голос:

— Бомбардировщик «Клеймор» один-ноль-семь-девять, отзовитесь. Повторяю, бомбардировщик «Клеймор» один-ноль-семь-девять, отзовитесь. Вы меня слышите?

Грант нервно покосился в сторону робота. Тот слышал запрос, но не проявил никакого интереса. На макушке робота мигал голубой огонек, указывавший, что он записывает слова и сохраняет их для своей программы перевода.

Робот проводил исследования и выполнял расчеты, перестраивая компьютерные системы космоплана и подгоняя их для своих нужд — иными словами, для того, чтобы быстрее и эффективнее ликвидировать Тропы. На глазах у Гранта он отключил управление задней пушкой «Клеймора».

Грант вздохнул и подошел к коммлинку. Голос повторял запрос.

— Бомбардировщик «Клеймор» один-ноль-семь-девять, отзовитесь. Бомбардировщик «Клеймор» один-ноль-семь-девять, вы меня слышите?

— Это бомбардировщик «Клеймор» один-ноль-семь-девять, — ответил Грант. — Да, я вас слышу. Кто вы?

— Меня зовут Гарри.

Голос звучал жизнерадостно и дружелюбно. Джеффри Гранту он понравился. Грант никогда не позволял себе неодобрительных высказываний о женщинах, но капитан Штраусс, несмотря на привлекательную внешность, казалась ему слишком пугающей и хладнокровной. Она производила на него впечатление опасной женщины.

— Я пилотирую ПРСК, — говорил Гарри. — Это переводится как «поисково-разведочный спасательный корабль». Как поживаете, мистер Грант? Что происходит на борту?

— Я говорил вам… я хочу сказать, просил кого-то, чтобы вы сбили этот космоплан. — Внезапно Грантом овладел гнев. — Вы этого не сделали, и робот уничтожил две Тропы. Теперь он собирается ликвидировать третью. Вы знаете об этом, не так ли? Скажите, вам известно, находились ли там космические корабли?

— Пока ничего определенного, мистер Грант, — осторожно ответил Гарри. — Давайте скажем так: будет очень хорошо, если робот на этом остановится. Мы находимся в очень оживленном секторе пространства. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Прекрасно понимаю, — сурово ответил Грант. — Поэтому я и просил вас сбить этот космоплан.

— Мы не собираемся никого убивать, — сказал Гарри. — Насколько я понял из ваших слов, робот не следит за разговором?

— Он записывает наши слова, но не реагирует на них, — ответил Грант. — Да и зачем? В конце концов, он держит все под контролем. Сейчас он выполняет свою программу. Думаю, он остановит меня лишь в том случае, если я попытаюсь помешать ему.

— Понятно. — Гарри немного подумал, — Мистер Грант, я собираюсь объяснить вам, в чем заключается предназначение ПРСК.

— Я знаю…

— Позвольте мне объяснить, мистер Грант, — перебил Гарри. — У нас есть буксирный луч, способный захватить спасательную шлюпку или пилота в скафандре, если у него возникнет необходимость катапультироваться.

— Да, мистер Гарри, я все знаю. Понимаете… — Но тут Гранта снова перебили.

— Однако, возможно, вы не знаете, что если бомбардировщик сильно поврежден и первый пилот не может или не хочет катапультироваться, то второй пилот обязан катапультировать обоих, — с нажимом произнес Гарри. — Вы знали об этом, мистер Грант?

— Вообще-то говоря, нет, — помедлив, ответил тот. — Мой летный симулятор предназначался только для одного пилота. Значит, вы утверждаете, что второй пилот может катапультировать обоих? Это значит…

— Не будем повторяться, мистер Грант. Думаю, мы поняли друг друга. Теперь скажите, не будете ли вы чувствовать себя спокойнее и увереннее, если наденете скафандр, укрепите шлем, присоедините кислородный баллон и батарею питания?

Грант замешкался. Он сильно нервничал.

— Я не… а если… что тогда?

Гарри сохранял спокойствие.

— Мистер Грант, вы найдете скафандр в стенном шкафу у выхода из рубки. Наденьте его, а потом свяжитесь со мной. Жду ответа.

Грант начал вставать с кресла второго пилота. Робот повернулся и устремил на него свой печальный взор.

Чувствуя себя ужасно виноватым, Грант опустился обратно в кресло.

Но другого выхода не было.

«Шансы спастись в этой миссии так малы, что о них не стоит даже упоминать, — сказал командующий. — Выполняйте свой долг. Знайте, что вас ждет вечная слава».

— Слушаюсь, сэр, — пробормотал Грант, услышав слова командира эскадрильи так же ясно, как если бы тот находился рядом с ним. Он медленно выпрямился и обратился к роботу: — Гм-м-м… ты не возражаешь, если я оденусь потеплее? Здесь холодновато.

Робот не ответил. Он отвернулся и снова погрузился в свои расчеты.

Гарри поспешно прошел в дальний конец рубки. «Скорее, капитан. Нельзя показывать свой страх, когда на вас смотрят. Быстро и профессионально — вот так. Покажите другим пример».

Но сейчас ему почему-то было трудно войти в свою любимую фантазию. Он находился на борту настоящего бомбардировщика и готовился катапультироваться в глубокий космос, готовился рискнуть своей жизнью, чтобы спасти бесчисленные жизни других людей. Фантазии Гранта померкли перед этим деянием. Но в воображаемом мире имелся один элемент, отсутствующий в действительности: невозмутимое спокойствие и стальные нервы.

Грант прекрасно разбирался в устройстве скафандра; когда он работал на транспортном челноке, ему не раз приходилось выходить в открытый космос. Надев шлем, он прикрепил кислородный баллон и батарею. Знакомые действия успокаивали его. Руки почти не дрожали. Он присоединил все провода и шланги, переключил систему с внешнего снабжения на внутреннее. Временами на Гранта накатывала противная тошнота, но он знал, что командующий эскадрильей не потерпит грязи на палубе.

«Подтянитесь, капитан! Пора браться за дело. Мы славно повеселимся!»

Грант вернулся в рубку, устроился в кресле второго пилота и включил передатчик.

— Мистер Гарри, вы слышите меня?

— Привет, мистер Грант, как поживаете? Вы одеты и готовы к выходу?

— Готов, мистер Гарри, — пробормотал Грант. — Что я должен делать теперь?

— Давайте скажем… что делает второй пилот в реальной аварийной ситуации?

Грант начал потеть. Робот снова обратил свой взор на него, и он выдавил в ответ слабую улыбку из-под шлема.

— Как я уже говорил, второй пилот обязан катапультировать себя и первого пилота. — Голос Гарри звучал доверительно, почти ласково. — При этом оба пилота должны быть надежно пристегнуты к креслам. Вы пристегнуты к креслу, мистер Грант?

Последовала недолгая пауза, пока Грант пристегивался.

— Прошу прощения, мистер Гарри, но что делает второй пилот, если первый пилот, гм… отказывается сотрудничать с ним?

— Первый пилот сейчас находится в своем кресле?

— Да, сэр… нет… вернее, он парит над креслом. — Гранта бросило в дрожь.

— Никаких проблем, — заверил Гарри. — Вам нужно лишь нагнуться под сиденье, найти желтую рукоятку между ногами и потянуть за нее. Вы видите ее, мистер Грант? Желтая…

— Вижу, — ответил Грант, нагнувшись и заглянув себе между ног он ухватился за рукоятку и дернул ее, одновременно задаваясь вопросом, что же он делает на самом деле.

Его кресло взорвалось.

Стартовый ускоритель, расположенный под креслом второго пилота, подбросил Гранта со скоростью, в полтора раза превышавшей скорость звука. Верхушка кресла пробила обшивку кокпита. Сталепластовое стекло разбилось, как и было предусмотрено правилами аварийной эвакуации, и разлетелось вокруг Гранта каскадом сверкающих осколков. Взрыв был оглушительным, но лишь на долю секунды, а затем его поглотила необъятная, устрашающая тишина.

Скафандр Гранта надулся и разбух, как воздушный шарик. Он закувыркался в космическом пространстве, улетая прочь от «Клеймора». С каждым оборотом он видел космоплан под собой. Из разбитой рубки вылетал какой-то мусор.

Лишь тогда Грант осознал, что произошло.

Он катапультировался.

Грант посмотрел на свое бесформенное, раздутое тело. Его мысли летели и кувыркались точно так же, как и он сам.

«Я здесь совсем один, — думал он. — Что случится, если меня не найдут? Я не могу позвать на помощь. Никто не услышит меня. Какая ужасная смерть!

И все же это прекрасно. Я могу видеть вечность. Огромные, яркие звезды — всего лишь пылинки у меня под ногами. Я сам пылинка, но сейчас я больше, чем звезды…»

По крайней мере, робот больше не будет уничтожать Тропы. Робот? Грант испытал мгновенный приступ беспокойства. Куда делся робот?

После следующего переворота он заметил металлическую искорку, летевшую параллельным курсом; конечностей не было видно из-за большого расстояния. У Гранта сразу же стало легче на душе. Он боялся, что робот мог погибнуть при взрыве. Теперь роботу ничто не угрожало, а помощь была уже в пути. Бросив очередной взгляд на «Клеймор», он увидел ПРСК, приближавшийся к потерявшему управление космоплану.

Грант помахал рукой. Это слабое движение вызвало бурные перемены в процессе его вращения. Его закрутило волчком, и теперь он видел то робота, то «Клеймор» под разными углами.

Он замер неподвижно, и вращение постепенно замедлилось. Вскоре Грант почувствовал, как невидимая сила мягко потянула его в направлении ПРСК. Оглянувшись, насколько позволял шлем с ограниченным обзором, он увидел, что робот тоже движется к отрытому шлюзу спасательного судна.

«Интересно, — подумал Грант, медленно дрейфуя к разинутой пасти ПРСК, — разрешит ли мистер Гарри взять этот скафандр для моей коллекции?»

ГЛАВА 37

… Пока мы говорим и думаем о нем,

Пусть он останется как есть — телесно отделенным.

Ибо, когда наш разум алчет секса,

Его на самом деле нет

Ни капли в теле.

Д. Г. Лоуренс. «Оставьте секс в покое»

— Вы определили их местонахождение? — спросила Тэсс.

Она смотрела на видеоэкран в рубке ПРСК, пытаясь обнаружить Гранта и робота. Гарри сказал, что их будет трудно заметить невооруженным глазом, но Крис, обладавший отличным зрением, все же имел кое-какие шансы.

— Я не вижу их, — сообщил киборг.

— Не беспокойтесь, — сказал Гарри. Он считывал показания приборов, время от времени вводя необходимые корректировки. — Я засек их. Можно сказать, они уже здесь. Замкнуться на мишени, — приказал он бортовому компьютеру. — Огонь!

Ракеты не полетели во тьму, и лазерные пушки не обрушили на противника шквал смертоносного огня. Вместо этого в вакууме запульсировал невидимый магнитный луч, приносивший жизнь, а не смерть.

Сначала появилось нечто вроде мигающего красного маячка, который вскоре приобрел очертания человека в скафандре, пристегнутого ремнями к креслу. Они могли даже видеть лицо Гранта — искаженное и лунообразное за гладкой поверхностью шлема.

Луч замкнулся на второй мишени и потащил ее к кораблю. Робот смотрел прямо перед собой печальными, почти человеческими глазами. Он напоминал испуганного ребенка, попавшего на карусель.

Но, по крайней мере, он не проявлял враждебности. Крис опасался, что робот может напасть на бедного Джеффри Гранта.

— Сколько еще? — спросил он.

— Около пятнадцати минут, — ответил Гарри. — Не будем торопиться. Если увеличить скорость, то можно утратить контроль и они разобьются о корпус корабля. Как только они окажутся внутри, я замкну луч на «Клейморе».

— Думаю, космоплан бесполезен для нас.

— На какое-то время, — признал Гарри. — Трудно летать с пробитой рубкой. Но его могут починить в любом ремонтном доке.

— За большие деньги, — мрачно добавил Тайхо. — Можно распрощаться с прибылью, которую мы надеялись получить от этой операции. Вы подумали, что может случиться с галактической торговлей, если о роботе станет известно? Мои капиталы вложены в несколько крупнейших торговых компаний…

— Мы все равно останемся без прибыли, — перебил Крис. — Тайхо, дружище, лучше сразу спиши это дело по графе убытков.

Тайхо застонал.

— Работа закончена? — спросил Джамиль.

— Для нас — да. Тэсс, — Крис кивнул в ее сторону, — недавно связалась с Адмиралтейством. Робот слишком опасен, чтобы передавать его Хершу. Они не хотят рисковать. Нам приказано доставить его на борт «Короля Джеймса II».

Тэсс осунулась и выглядела совсем несчастной. Она сидела, упершись подбородком в ладонь и положив локоть на консоль. Другая ее рука, лежавшая на бедре, была сжата в кулак.

Джамиль сочувственно похлопал ее по плечу.

— Готов поспорить, куча работы пропала впустую.

— Несколько месяцев, — со вздохом ответила Тэсс. Она откинула со лба прядь волос. — Мы никогда не получим другого шанса. Да, я знаю, что они правы: робот слишком опасен. Раньше все выглядело иначе, но теперь мы знаем, на что он способен. Ладно, не обращайте на меня внимания. — Она пожала плечами. — Я просто раскисла. Зато вы, ребята, получите кучу денег. Я поговорю с Адмиралтейством.

— Это не имеет значения, — заверил Крис. Заметив, что кожа Тайхо приобрела тошнотворно-желтый оттенок, характерный для представителей его расы, испытавших внезапное потрясение, он поспешно добавил: — Я хочу сказать, мы что-нибудь придумаем. Может быть, попросим Адмиралтейство оплатить хотя бы ремонт космоплана.

— Никаких шансов, — пробормотал Тайхо.

— Я пойду в воздушный шлюз и приму робота, — предложил доктор Куонг. Его глаза блеснули. — И Гранта, — добавил он после некоторого размышления.

— Позаботься сначала о человеке — ладно, док? — попросил Крис.

— Разумеется, — сухо ответил Куонг. — Сканеры, следящие за состоянием мистера Гранта, показывают, что он вполне здоров. Следует принять во внимание тот факт, что он не был подготовлен к такому потрясению. Его кровяное давление заметно повысилось, частота сердечного ритма возросла, но в безопасных пределах. Я дам ему слабое снотворное, чтобы он мог успокоиться. Но робот… — Куонг снова оживился. — Что мне делать с роботом?

— Нужно выключить его, — устало сказала Тэсс. — Судя по тому, что мы видели, он вполне может захватить этот корабль.

— Сейчас он выглядит вполне пассивным, — заметил Куонг, наблюдавший на видеоэкране, как робот и Грант пролетают мимо на пути к воздушному шлюзу, расположенному в кормовой части ПРСК. — Однако я буду осторожен. Думаю, я знаю, как можно деактивировать его. Я провел небольшое исследование его устройства и пришел к интересным выводам.

— Я пойду с вами, — предложила Тэсс. — Где вы нашли схему робота?

— В энциклопедии, — ответил Куонг.

— Я же говорил! — торжествующе воскликнул Гарри.

Крис фыркнул и вышел в узкий коридор вслед за Тэсс и доктором.

— Иди вперед, док. Я хочу немного поговорить с капитаном Штраусс.

— С удовольствием, — улыбнулся Куонг.

Проходя по коридору, он наткнулся на Рауля с Малышом. Доктор что-то приглушенно сказал Раулю и ткнул пальцем через плечо. Увидев Криса и Тэсс, лотофаг выразительно изогнул бровь. Затем он схватил Малыша в охапку и увлек его в сторону с такой скоростью, что шляпа с широкими полями упала на пол. Секунду спустя рука с наманикюренными ногтями подхватила шляпу, помахала Крису и исчезла.

Тэсс улыбнулась уголком рта. Киборг откашлялся и достал закрутку.

— Хочешь сходить в видеозал? Папа оставил мне ключи от аэрокара.

На этот раз она улыбнулась по-настоящему.

— Все в порядке, я понимаю. Твои друзья высоко ценят тебя, Крис. И не только они, — тихо добавила она.

Она прикоснулась к здоровой руке киборга, и их пальцы переплелись. Киборг привлек ее к себе.

— Эта проклятая работа почти закончена. Мы забросим робота на «Короля Джеймса», и дело с концом. Потом полетим на Моану и встретим нашего друга. Ты знаешь об этой планете? Настоящий рай для отдыхающих.

— Планета для свадебных путешествий? Да, я слышала о ней, хотя бывать не приходилось.

— Поехали с нами, — предложил Крис. — Кажется, ты собиралась в отпуск…

Тэсс посмотрела на него. Ее лицо было задумчивым и необычно серьезным. Она крепче сжала руку — киборга и нахмурилась.

— Я не уверена. Понимаешь… Моя работа еще не закончена. Мне по душе твое предложение. Я готова встретиться с тобой на любой планете, в любое время. И не обязательно в раю для влюбленных — мы сами можем позаботиться об этом.

Крис наклонился, чтобы поцеловать ее, но в этот момент Гарри просунул голову в коридор.

— Крис! — завопил он, как будто киборг находился в дальнем конце корабля. — Ох! — Он виновато улыбнулся. — Опять я не вовремя. Прошу прощения, но сейчас поступит какое-то важное сообщение из Адмиралтейства. На этот раз для тебя, а не для капитана Штраусс. Думаю, это имеет отношение к… ты знаешь, к кому.

Он подмигнул Крису и кивнул, словно сказал нечто остроумное.

— Похоже, у тебя срочные дела. Я помогу доктору Куонгу. — Тэсс высвободила руку и быстро пошла по коридору, прежде чем Крис успел остановить ее.

Киборг повернулся, размышляя о том, что еще они могли бы сказать друг другу, если бы им не помешали. В этот момент чья-то рука дернула его за рукав.

— Ну? — нетерпеливо спросил Рауль, выглядывавший из прохода.

— Что «ну»? — Крис сердито посмотрел на адонианца, про себя посоветовав ему держать рот на замке.

Увы, его совет не был услышан.

— Вы успели… сам знаешь что? — Рауль сопроводил свои слова недвусмысленными жестами и телодвижениями, за которые он мог бы подвергнуться немедленному аресту на некоторых наиболее консервативных планетах Галактики.

— Это не твое дело, — процедил Крис. — Но я провел с ней не более трех минут в узком коридоре.

Рауль разочарованно покачал головой.

— Слабо развитое воображение, — заключил он. — И недостаточная ловкость рук.

— Крис! — настойчиво позвал Гарри. Его голос сорвался.

Крис плечом отпихнул Рауля вошел в рубку.

— Да, я здесь. Что такое?

Гарри, сидевший в кресле пилота, оглянулся через плечо. Его обычно веселое румяное лицо пошло нездоровыми пятнами. Он облизнул губы.

Крис ощутил внезапную пустоту в желудке.

— В чем дело? Что случилось?

— Это Дарлин, — начал Гарри. Ему пришлось остановиться и откашляться. — Прежде чем мы поймали робота, он успел ликвидировать еще одну Тропу. Корабль, на котором она летела… Пассажирский лайнер…

Киборг уже сидел в кресле второго пилота.

— Соедини меня с адмиралом!

— У них нет точных сведений, Крис, — сказал Гарри. — Дарлин послала им информацию о следующих Тропах, которые робот может ликвидировать в ближайшее время, и эта Тропа была среди них. Она знала, Крис. У нее оставалось время, чтобы предупредить капитана.

— Она сделала это или нет? — Крис быстро терял терпение.

— В том-то и дело, — удрученно пробормотал Гарри. — Адмиралтейство потеряло связь с лайнером.

— Проклятье! — Крису хотелось что-нибудь сломать.

Длинная череда «если» начала свою мучительную процессию в сознании киборга. Если бы он с самого начала не доверял Сакуте. Если бы он с самого начала не взялся за эту идиотскую, грязную работу. Если бы он лучше следил за роботом. Если… если… если…

Теперь все это было совершенно бесполезно.

— Крис, — Куонг связался с ним по коммлинку, — я принял на борт мистера Гранта и робота. Грант пострадал от нервного потрясения, но в остальном жив и здоров. Я дал ему снотворное и уложил в постель. Что касается робота…

— Выключи его! — Крис грубо выругался. — Если ты не сможешь или не захочешь это сделать, я спущусь туда и разнесу его вдребезги!

— В этом нет необходимости, — спокойным, деловым тоном ответил Куонг. — Я собирался сказать, что робот перестал функционировать. Трудно сказать, по какой причине; возможно, это связано с катапультированием. По словам Гранта, их сильно тряхнуло. Но я, разумеется, тщательно осмотрю робота.

— Хорошо, док, — с горечью сказал Крис. — Занимайся своим делом.

— Что случилось, друг мой? У тебя такой тон…

— Проклятый робот успел уничтожить еще одну Тропу, прежде чем мы остановили его. На этот раз там был корабль. Адонианский пассажирский лайнер…

— О Господи, — услышал он тихий голос Тэсс за спиной доктора.

— Пассажирский лайнер… — Куонг немного помолчал и спросил: — Есть новости от Дарлин?

— Они потеряли связь, — тихо ответил Крис. — Но она летела на этом корабле.

— У нас нет точных сведений, — упрямо повторил Гарри.

— Я сейчас поднимусь к вам, — сказал Куонг.

— Нет, док, со мной все в порядке. Оставайся там и убедись, что робот больше не воскреснет. Конец связи.

Крис долго сидел в молчании. Сначала пришел Джамиль, потом Тайхо. Оба частично слышали разговор с Куонгом и хотели знать, что происходит. Гарри объяснил им. Крис чувствовал на себе их взгляды. Кажется, они обращались к нему.

Потом пришли Рауль и Малыш.

— Это правда? — спросил адонианец. — Я только что говорил с доктором Куонгом. Какой ужас! А Дарлин?

Джамиль жестом приказал Раулю замолчать. Еще раз прошептав: «Какой ужас», лотофаг успокоился.

Пришла Тэсс. Остальные прижались к переборкам, чтобы освободить место для нее.

— Доктор Куонг сказал мне, что на корабле находился ваш друг. — Она наклонилась к киборгу. — Мне жаль, Крис. Правда, очень жаль.

Он не отреагировал на ее слова. Тэсс хотела сказать что-то еще, но встретилась взглядом с остальными. Джамиль молча покачал головой.

— Гарри, измени курс, — очень тихо сказал Крис.

— Что? — удивленно спросил Гарри. — Изменить курс? А как же робот? Мы должны немедленно доставить его на борт «Короля Джеймса».

— К дьяволу робота, — яростно произнес Крис. — Мы полетим туда, где находилась Тропа. Кто-то должен был выжить.

Остальные обменялись взглядами. Гарри прикусил губу, уставившись на приборную панель. Тэсс отвернулась. Малыш издал хнычущий звук, и Рауль ласково погладил своего маленького друга, утешая его. Джамиль положил руку на плечо киборга.

— Я понимаю твои чувства, Крис. Но ты должен посмотреть правде в глаза.

— Я приказываю изменить курс, — тихо повторил Крис. Он боялся сорваться на крик. — Это судно предназначено для аварийных работ. У нас есть врач. Мы можем принять спасательные шлюпки.

«Все дело во времени, — подумал Крис. — У команды адонианского лайнера не было времени, чтобы посадить пассажиров в спасательные шлюпки. Кр-рах, как выразился Рауль. Одна половина корабля в начале Тропы, другая в конце.

— Изменить курс! — в третий раз скомандовал Крис.

Он встал, готовый вышвырнуть Рауля из кресла пилота.

— Всем стоять на месте! — приказала Тэсс. Она держала в руке лазерный пистолет, прижав ствол к затылку Рауля. — Руки вверх! Быстрее… ты тоже, Крис.

— Уф! — Рауль наморщил нос и скосил глаза, когда дуло пистолета переместилось к его виску. — Она носила эту штуку под мышкой!

— Не двигайся, лотофаг, — предупредила Тэсс.

— Она не шутит, Рауль, — сказал Крис. — Сиди тихо.

Он начал понимать, что происходит. Если он не ошибался, то его можно было выдвигать на соискание премии Величайшего Глупца Всех Времен.

Ресницы Рауля затрепетали. Он невыносимо страдал.

— Пистолет не испортил мою прическу? — тихо спросил он.

Крис решил проверить свою догадку.

— Послушайте, капитан Штраусс, я не знаю, что вы замышляете. Может быть, вы стремитесь к славе, а может, хотите получить нашивки полковника. Мне плевать, но…

— Дело не в славе, Крис. — Тэсс пожала плечами. — Дело в деньгах. Гарри, держи руки на виду. Космопланом управляет компьютер. Я уже изменила курс.

— Зачем? — спросил Гарри. — Курс проложен на сближение с «Королем Джеймсом». Послушай, Крис, давай сначала заглянем туда и отдадим робота, а уж потом…

— Мы не полетим туда, — перебил киборг.

— Крис, она же убьет Рауля!

— Посмотри на свои приборы, Гарри. Что они показывают? Каков наш курс?

— Мы летим… — Гарри издал странный булькающий звук. — Мы летим на Аванпост Преисподней! — Он обернулся. — Но «Короля Джеймса» там нет, Крис.

— Мы это знаем, Гарри. Во всяком случае, большинство из нас.

— Адмиралтейство думает, что я работаю на них, Гарри, — сказала Тэсс. Она продолжала целиться Раулю в голову. — Но они ошибаются. На самом деле я работаю на кого-то еще.

— На Херша, — уточнил Крис.

— Но она носит форму Адмиралтейства, и все остальное… — Гарри всегда туго соображал.

— Дружок, ты когда-нибудь слышал о двойных агентах?

— Ох! — Гарри заморгал.

Крис, стоявший лицом к проходу, уловил какое-то движение.

В коридоре появился Куонг. Он слышал все происходившее в рубке через коммлинк Криса. Доктор бесшумно крался вперед с лазерным пистолетом в руке. Он собирался оглушить Тэсс ударом сзади.

Крис понял его план и отвернулся, чтобы не привлекать внимание женщины.

— Значит, вот как Херш узнал о роботе, — медленно произнес он. — И точно так же Тэсс узнала о нашем прибытии на Пандор. Херш нанимает нас, чтобы похитить робота. Его агент, капитан Штраусс, находится на Пандоре, чтобы следить за нами и одновременно за Адмиралтейством. Она играет в оба конца, направляя доклады лорд-адмиралу и своему боссу.

Все идет по плану. Мы с Джамилем послушно выполняем распоряжения. Нам приказано доставить робота на Аванпост Преисподней и передать его Хершу. В робота вмонтирована бомба с дистанционным управлением, но я догадываюсь, что в самый ответственный момент она вдруг забарахлит. Разумеется, ты позаботишься об этом. Херш получит робота. Адмиралтейство останется с носом. Ты посмотришь на лорд-адмирала невинными голубыми глазами и скажешь, что сделала все возможное, но обстоятельства оказались сильнее.

Впрочем, у меня есть идея. Ты можешь свалить вину на нас. Так оно и есть, верно? Ты выйдешь чистенькой из этой кучи дерьма. В конце концов, кому поверят в Адмиралтействе — нам или одному из кадровых агентов? Мы и так состоим на плохом счету.

Куонг с пистолетом наготове подкрался ближе. Он не решался выстрелить, опасаясь ранить Рауля.

— Замысел был хорош, — продолжал Крис. — Но потом все пошло вкривь и вкось. Наше появление испугало ее. Капитан Штраусс решила, что мы ведем двойную игру. Двойная игра против двойного агента — звучит интересно, не так ли? Но тут появляется Джеффри Грант, и робот улетает вместе с ним. Ты попала в трудное положение, сестренка. Кто приказал тебе взять космоплан и отправиться в погоню за роботом — Херш или Адмиралтейство?

— В этом, по крайней мере, они достигли согласия, — ответила Тэсс. — Это даже позабавило меня. Кстати, о той бомбе, которую адмирал передал Джамилю. Вы случайно не проверяли, на месте ли она?

Крис вопросительно взглянул на Джамиля. Тот пожал плечами.

— Вы не найдете бомбу, — спокойно продолжала Тэсс. — Я спрятала ее в космоплане. Бомба должна взорваться через двенадцать часов, когда мы прибудем на Аванпост Преисподней. Только я знаю, где она находится, и могу предотвратить взрыв. Поэтому обойдемся без героизма, доктор Куонг, — добавила она, оглянувшись через плечо. — Я предлагаю вам положить пистолет.

Куонг неуверенно посмотрел на Криса.

— У нас появился новый босс, — сказал киборг. — Делай, как она говорит.

— Ты веришь ей? — Куонг продолжал целиться в Тэсс.

— Лучше поверь! — с жаром произнес Рауль. — Иначе моя прическа будет безнадежно испорчена.

— Полагаю, у нас нет выбора, — сухо заключил Крис. — Гарри, что произойдет, если бомба взорвется внутри космоплана.

— До того, как произойдет декомпрессия, или после? — проворчал Гарри.

Куонг пожал плечами и бросил лазерный пистолет на палубу к ногам Тэсс.

— Она совсем заморочила мне голову, — признался он.

— Не тебе одному, док, — заметил Крис.

Тэсс медленно опустила пистолет.

— О'кей, адонианец. Можешь снова навести красоту.

Джамиль неуклюже потоптался на месте.

— Прошу прощения, капитан, но мне нужно в туалет, — пробормотал он и добавил: — Очень хочется.

— Конечно, — Тэсс махнула рукой, — можешь идти. Заодно проверь чемоданчик и поищи бомбу.

Джамиль посмотрел на Криса. Киборг вынул закрутку и неторопливо закурил.

— Иди, облегчи душу, — сказал он.

Джамиль вышел из рубки, по пути смерив Тэсс мрачным взглядом.

— Надеюсь, вы не думаете, что я собираюсь сидеть здесь целых двенадцать часов и целиться в адонианца? — насмешливо спросила Тэсс. — Мне нужно поспать, чтобы сохранить здоровый цвет лица.

— Не знаю зачем. — Рауль укоризненно покосился на Криса. — И это после всех наших трудов!

Малыш лягнул Рауля в голень. Тот со стоном наклонился и начал массировать ногу.

— Я начинаю задаваться вопросом, что я сам нашел в ней, — заметил Крис, с невозмутимым видом жевавший закрутку.

Тэсс подняла пистолет Куонга и сунула его за пояс.

— Мне действительно жаль, что так получилось, Крис. Все было задумано иначе. Ты бы никогда не узнал, кто я такая на самом деле. Но сначала появился Грант со своим прибором. Мы и не представляли, что они еще существуют! Потом робот улетел на вашем космоплане. Но, в конце концов, все обернулось к лучшему.

— Ценность робота значительно повысилась, — добавил Крис.

— Да. Мы убедились, что он действует…

— …и уничтожает Тропы. Готов поспорить, Херш выдаст тебе дополнительную премию за это ценное качество. Разумеется, это уже ничего не значит для двух тысяч людей, погибших на адонианском лайнере.

— Мне очень жаль, Крис, — с нажимом повторила Тэсс. — Мне жаль, что твой друг погиб. Знаю, ты не поверишь, но я не всегда лгу. Ты мне действительно нравишься, и, может быть, когда все закончится, мы сможем…

Крис молча смотрел на нее. Ее голос пресекся, и она опустила глаза.

— Бомбы нет, — сообщил Джамиль, вернувшийся в рубку.

— Надо думать, — отозвался Крис. — Даже если она блефует, бомбу все равно не найти. Тот, кто совершает глупые ошибки, не работает в разведке Адмиралтейства. — Он повернулся к Раулю и Малышу, собиравшимся незаметно выскользнуть наружу. — Подождите, черт бы вас побрал!

Киборг схватил Малыша за воротник плаща и оттащил его назад.

— Что значит «и это после всех наших трудов»? Я спрашивал вас обоих, о чем думает Тэсс. Вы знали правду, но промолчали!

— Не тряси Малыша, Крис-киборг, — озабоченно попросил Рауль. — У него расстроится желудок.

— Ничего они не знали! — резко сказала Тэсс. — Я сообщила Хершу, что использование телепатического скрэмблера было пустой тратой времени и денег. Этот маленький врунишка — такой же телепат, как и я. Я неоднократно испытывала его и ни разу не попалась. Они дурачат тебя, Крис! Дешевые фокусы — вот что это такое. Я видела получше в ласкарских ночных клубах.

Рауль посмотрел на Криса из-под опущенных ресниц. Малыш блеснул глазами из-под широких полей шляпы.

«Нет, — подумал Крис. — Кого-то провели, но только не меня. Эти двое знали правду о Тэсс. Они знали правду с самого начала, но не сказали мне ни слова, потому что… потому что… Потому что я давно не занимался сексом».

Следовало отдать должное Раулю: он не нарушал своих принципов. Тот факт, что этими принципами не пользовался никто, кроме адонианцев, не менял сути дела.

— Мы совершим прыжок в гиперпространство примерно через двадцать минут, — сказала Тэсс. — К счастью, та Тропа, которая нам нужна, все еще существует. Я собираюсь прилечь и немного отдохнуть. Советую вам, джентльмены, сделать то же самое. Вам нужно быть в форме, когда вы встретитесь с мистером Хершем. Впрочем, если хотите, можете заняться поисками бомбы. Желаю удачной охоты.

— Я останусь с Гарри, буду наблюдать за прыжком, — сказал Крис. — Остальные могут отдохнуть. Как говорит эта леди, нам нужно быть в форме для встречи с мистером Хершем.

Киборг направился к креслу второго пилота, но Тэсс остановила его:

— Крис, я хотела бы…

Ее глаза о чем-то просили. О сочувствии? О понимании? Как сказал бы Тайхо, «никаких шансов». Крис отвернулся. За его спиной послышался жалобный голос Рауля:

— Не могу понять, в чем же мы ошиблись!

ГЛАВА 38

Нужно проявлять щедрость к двойным агентам.

Сун Цзу. «Искусство войны»

Путешествие через гиперпространство к границе Галактики было долгим, напряженным и однообразным. Единственным утешением, по словам Джамиля, была возможность хорошенько выспаться.

Для тех, кто мог заснуть.

Крис не принадлежал к числу счастливчиков, да и Тэсс, судя по ее помятому виду, едва ли смогла отдохнуть, несмотря на свои громкие заявления.

Если Тэсс опасалась, что они нападут на нее во сне, то ей не стоило беспокоиться. Крис прямо сказал ей об этом. Но команда не сидела без дела. Каждый выполнял свое задание, и почти всем удалось добиться определенных результатов.

— Мне нужно поговорить с тобой, — прошептал Гарри, столкнувшись с Крисом в коридоре.

Киборг кивнул.

— Где Тэсс?

— Там же, где и робот.

— Что она делает? — спросил Крис.

— Исследует устройство Гранта. По ее словам, она хочет узнать, как оно работает, прежде чем передать его своему боссу.

— Хорошо. Собери остальных. Мы встретимся в камбузе.

Гарри просиял.

— Ленч! — воскликнул он и побежал в рубку.

Крис вошел в камбуз, когда остальные уже расселись вокруг стола. Рауль снова сделал сандвичи, но один лишь Гарри уписывал их за обе щеки.

— Докладывайте, — сказал киборг.

Гарри, сидевший с полным ртом, быстро проглотил остатки сандвича.

— Я провел компьютерное сканирование космоплана и обнаружил бомбу, — сообщил он и потянулся за следующей порцией.

Крис ловко выхватил сандвич у него из-под носа.

— Поешь потом. Где она?

— Она прикреплена изнутри к воздуховоду ремонтного дока, примерно в метре от решетки.

— Она размером с грецкий орех, или с мозг нашего Гарри, — сказал Джамиль. — Если бомба действительно взорвется, какой ущерб она может причинить космоплану? Его конструкция позволяет выдержать залп из лазерных пушек.

— Защитные экраны позволяют выдержать залп из ядерных пушек, — поправил Куонг. — Поэтому они и расположены снаружи, чтобы защищать корпус. Бомба вовсе не обязательно должна быть мощной. Мы находимся в гиперпространстве. Малейшая трещина — и нас разорвет на куски.

Крис пожевал мятый окурок.

— О'кей, мы нашли бомбу. Можем ли мы ее обезвредить, док?

— Нет — без риска для космоплана. Я изучил бомбу, когда она находилась у Джамиля. Это очень сложное и чувствительное устройство. Тебе придется смириться, друг мой. Капитан Штраусс держит нас «за шорты», как выражается Тайхо.

Крис выплюнул окурок в утилизатор.

— Ну и что? Взорвем бомбу вместе с космопланом. Все отправятся на тот свет, включая и робота.

— Это был бы благородный поступок, — послышался сзади голос Тэсс. Она стояла в дверях и серьезно смотрела на Криса. — Но ты этого не сделаешь, док?

— Вот как? — Крис смерил ее взглядом. — Думаешь, мне не хватит мужества сделать это? Или, может быть, ребята не согласятся со мной?

— Я согласен, — коротко сказал Джамиль.

— Конечно, Крис, — буркнул Гарри. — Зададим им жару!

Куонг кивнул.

— Достойная жертва во имя человечества, я согласен.

Тайхо тоже кивнул.

— Моя страховка полностью оплачена. В случае моей гибели семья получит достаточное вознаграждение.

Глаза Рауля влажно блеснули.

— Я часто спрашивал себя, каково это — умереть насильственной смертью. А это… ужасное ожидание, нарастающий страх, а потом — чудовищный взрыв… Великолепно!

Малыш сжал кулачки и свел их вместе. Крис знал, что этот жест означает согласие и одобрение. Он повернулся к Тэсс.

— Голосование окончено, сестренка.

Тэсс стояла, опираясь на дверной косяк и скрестив руки на груди.

— О да, вы можете это сделать. Не сомневаюсь. Если Крис прикажет, то вы взорвете себя, меня и робота, — она щелкнула пальцами, — вот так. Но Крис не отдаст такой приказ.

Крис очень хорошо знал, что он этого не сделает, но ему хотелось послушать ее доводы.

— Почему? — спросил он.

Тэсс посмотрела на него и улыбнулась. Ее улыбка не была снисходительной или насмешливой — обычная теплая улыбка.

— Это будет означать, что ты сдался и признал свое поражение. А ты не признаешь свое поражение, пока в твоем блестящем металлическом теле остается хотя одна капля жизни. Я права?

Крис ничего не сказал. Он достал очередную закрутку и закурил.

— Послушайте, ребята, — Тэсс развела руками, — Ник Херш — бизнесмен. Он заключает сделки. Самое худшее, что может с вами случиться — это штраф на пару тысяч кредиток за опоздание. Но поскольку робот оказался даже более ценным, чем он предполагал, то вы можете получить еще и премию. Скоро вы вернетесь домой с деньгами в кармане.

— А робот, уничтожающий Тропы, окажется в лапах у коразианцев. — Крис покатал закрутку между большим и указательным пальцами. — Робот, уже убивший тысячи человек.

— Это еще не доказано, — вставил Гарри.

Крис не обратил внимания на его слова.

— Извини, сестренка. Может быть, тебе легче спится, когда ты считаешь деньги перед сном, но со мной такой номер не проходит.

Тэсс окинула его задумчивым взглядом.

— Херш составил неправильное мнение о тебе. Наверное, я тоже ошиблась.

— Это распространенная ошибка, сестренка. Со мной такое случалось.

Тэсс покраснела.

— Я пришла сказать, что Джеффри Грант приходит в себя. Я сообщила ему, в каком положении мы находимся. По-моему, ему стоило бы снова прописать снотворное. Ладно, мне пора работать. Вы поставите меня в известность, если все-таки соберетесь взорвать космоплан, хорошо?

Она вышла из рубки.

— Изобретательная, энергичная и к тому же прекрасно разбирается во взрывных устройствах. А знаете, — Джамиль с притворным восхищением посмотрел ей вслед, — я мог бы жениться на этой женщине. То есть, если она тебе не нужна, Крис…

— Лично я бы с удовольствием выбросил ее в космос через воздушный шлюз, — холодно произнес Куонг.

— Док, мы можем как-нибудь испортить робота? — поинтересовался Гарри. — Сделать его бесполезным для коразианцев?

— Да, — ответил Куонг, пребывавший в мрачном настроении. — Принесите мне бомбу. Я спрячу ее внутри робота, и мы взорвем его. Это единственный способ сделать его бесполезным для коразианцев.

Он ушел к своему пациенту. Тайхо выключил свой транслятор, произнес что-то невнятное и вышел следом.

— Означает ли это, что мы не собираемся взрывать космоплан? — спросил Гарри.

— Надеюсь, — ответил Рауль. — Чем больше я думаю об этом, тем сильнее мне кажется, что такое катастрофическое событие навсегда испортит мне настроение, не говоря уже о прическе.

Лотофаг взглянул на Криса; его блуждающий взгляд внезапно стал ясным и осмысленным.

— Я мог бы отравить ее, — предложил он.

— А что ты сделаешь с бомбой, которая взорвется через шесть часов? Тоже отравишь?

— Ах, об этом я не подумал. Что ж, — Рауль осторожно поправил прическу, — поэтому ты — наш лидер, Крис-киборг, а я здесь лишь для украшения интерьера.

Крис вышел из камбуза, вернулся в пустую рубку и сел в кресло, глядя в черную пустоту гиперпространства.

Он должен взорвать космоплан. Он знал это. Признать поражение, признать, что Тэсс и Херш переиграли его.

Коразианцы получат робота. Они используют его для уничтожения гиперпространственных Троп. Они сделают Королевский флот беспомощным, оставят планеты изолированными, отрезанными друг от друга. Потом коразианцы вторгнутся в пределы Галактики и захватят планеты одну за другой.

Он должен взорвать космоплан! Он знал это.

«Ты не сделаешь этого», — сказала Тэсс.

Крис достал закрутку и сунул ее в рот. На этот раз он закурил и стал смотреть, как дым струйками поднимается вверх от тлеющего кончика. Никто не осмелится — войти в рубку, пока вонючий, удушливый дым не втянется в вентиляционную систему. Впрочем, пока никто и не собирался сюда входить.

Разумеется, Тэсс была права. Она знала его как облупленного.

Будь оно все трижды проклято.

ГЛАВА 39

Искушайте их выгодой, обучайте и пестуйте их.

Таким образом можно сохранять и использовать двойных агентов.

Сун Цзу. «Искусство войны»

Они вышли из гиперпространства.

Граница — внешняя окраина Галактики — выглядит очень похоже на более цивилизованную внутреннюю часть: черная, усеянная булавочными точками звезд. Но те, кто живет и работает на границе, скажут вам, что здесь все совсем по-другому. Они чувствуют это отличие на борту корабля, на поверхности планет и необитаемых астероидах. Это ощущение «жизни на краю» — в буквальном смысле. Это одиночество, которое может превратить человека в безумца или сделать его наркоманом.

Крис знал границу. В былые дни, когда его карьера наемника только начиналась, он имел привычку посещать крупный астероид, известный как Аванпост Преисподней, и совершать сделки в печально знаменитом «Кафе Изгнанников». Крис был не из тех, кого можно соблазнить романтическим одиночеством. Он оставался на Аванпосте Преисподней ровно столько времени, сколько требовалось для поиска работы. Его всегда радовало возвращение во внутренние области, в царство сутолоки и суеты, где перемешивались судьбы миллиардов людей и инопланетян. Он любил узлы и петли, изгибы и повороты жизни на великом множестве миров, любил ежедневный вызов, заключенный в его профессии.

Однако сейчас Крис был вынужден признать, что ему хочется побыть в одиночестве. Он даже опасался встречи со старыми знакомыми. Впрочем, поблизости не было ни одного корабля или космоплана.

Странно. Аванпост Преисподней не страдал от перенаселенности, но обычно в окрестностях всегда болталось несколько космопланов. «Кафе Изгнанников» имело небольшую, но преданную клиентуру.

— Где же твой босс, сестренка? — спросил Крис.

— Сестренка, — нахмурившись, повторила Тэсс. — Ты понимаешь, как оскорбительно это звучит?

— Понимаю. И все же — где твой босс? Вон тот крупный астероид называется Аванпостом Преисподней. Нам нужно приземлиться или сделать что-нибудь еще?

Тэсс развернула кресло второго пшюта в другую сторону и посмотрела на видеоэкран. Ее голос звучал глухо и отчужденно:

— Мы встретимся с Хершем прямо здесь. Ты получишь инструкции в самое ближайшее время.

— Но здесь никого нет! — воскликнул Гарри, следивший за показаниями приборов.

— Если клиент не является за товаром, это его трудности, — сказал Джамиль. — Разворачивай космоплан, Гарри. Полетели домой.

— Лучше не дергайтесь, — предупредила Тэсс.

— Он уже здесь, — догадался Крис. — Он осматривает нас. Верно, сестренка?

Тэсс не ответила.

— Нас сканируют, — почти мгновенно доложил Гарри. — Очень мощный сканер.

— Надеюсь, ты дала своему боссу полное описание нашей внешности, — сказал Крис.

— До последнего винтика, — сухо отозвалась Тэсс.

— Ты имеешь в виду меня или ПРСК?

Тэсс искоса взглянула на киборга. Атмосфера становилась все более напряженной. Женщина нервно постукивала пальцами по консоли, вглядываясь в пустоту космического пространства.

«Интересно, — подумал Крис. — Чего она боится?»

— Там что-то есть, — угрожающим тоном объявил Гарри. — Я получаю отраженный сигнал. Согласно показаниям сенсоров… Дьявольщина, я никогда не видел таких показаний! Что… О Господи!

Темнота окутала звезды, поглотила их. Пока они смотрели, темнота росла и уплотнялась. Огромный корабль, лишенный огней, появился из-за астероида, носившего гордое название Аванпост Преисподней. Корабль в форме пули, чьи очертания различались лишь на радарном экране, представлялся глазу черной дьявольской массой, загородившей звезды. Коразианский корабль-матка.

«Так вот в чем дело, — подумал Крис, ощущавший холодную, мертвящую пустоту в душе. — Тэсс не принесла добычу в гнездышко. Она привела свиней на заклание».

Гарри обернулся. Его глаза были так выпучены, что казалось, вот-вот вылезут на лоб.

— Крис, ты знаешь, что это такое? Коразианский…

— Знаю. Улетаем отсюда! Быстрее!

Но Гарри уже взялся за дело. Взревели двигатели, взвыли аварийные сирены. ПРСК сильно тряхнуло, но космоплан остался на месте.

— Буксирный луч. — Лицо Гарри пошло красными пятнами. — Они захватили нас.

— Освободись! — завопил Крис, перекрывая рев двигателей.

— Никаких шансов! — прокричал в ответ Гарри. ПРСК был мошкой, пытающейся освободиться от клейкой паутины огромного паука.

— Выключи двигатели, иначе они сгорят от перегрузки. — Крис включил внутренний коммлинк и приказал всем собраться в рубке.

Тэсс не шелохнулась. С тех пор как появился коразианский корабль, она не сказала ни слова.

Крис схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. Он наклонился и положил руки на ручки кресла, возвышаясь над женщиной.

— Ты знала, что они будут ждать нас!

Тэсс сидела, застыв как изваяние, лишь на ее щеках играли желваки. Потом она едва заметно кивнула. Крис встал и отпустил ее.

— Они вызывают нас, — сообщил Гарри.

— Добро пожаловать, джентльмены, — послышался знакомый голос из коммлинка.

— Это Сакута, — сказал Крис. — Объясняю для тех, кто еще не имел удовольствия познакомиться с ним.

— Не совсем так, Крис. Сакута — лишь один из моих персонажей. Другого, с которым вы сейчас разговариваете, зовут Ник Херш. Насколько я понимаю, вы привезли мне робота, изобретенного профессором Лазарионом. Хорошая работа, джентльмены, просто отличная.

— Между нами говоря, это была чертовски трудная работа, — заметил Крис. Он вынул закрутку изо рта и добавил: — Вы были не совсем откровенны с нами и забыли упомянуь о некоторых мелочах. Например, о том, сколько ваши плотоядные друзья собираются заплатить за настоящего робота-тропоукладчика в превосходно рабочем состоянии. Думаю, наше вознаграждение — сущие пустяки по сравнению с этой суммой.

— У вас есть деловое предложение? — насмешливо спросил Херш.

— Мы хотим получить честный расчет, — сказал Крис. — Это все. Возьмите нас в долю.

Тэсс с невольным восхищением смотрела на него. Ее губы кривились в улыбке.

— Капитан Штраусс говорила мне, что вы — самые лучшие, — отозвался Херш. — Поэтому я решил нанять вас. Я нанимаю только лучших. Она тоже производит сильное впечатление, вы согласны?

— Да, — Крис стиснул зубами закрутку, — весьма сильное.

— Я собирался предложить вам присоединиться к моей команде, но Тэсс говорит, что вам нельзя доверять. У вас есть такая неприятная черта, как совестливость.

— Я ношу ее в заднем кармане, — сухо ответил Крис. — Насколько я понимаю, это означает, что мы не получим премию?

— Нет. — Херш, казалось, забавлялся от души. — Зато я получу. Коразианцы заплатят мне дополнительную сумму.

— Разрешите догадаться… за свежее мясо?

— Довольно вульгарная формулировка, но если вы сами так себя называете, то я согласен.

— Передайте им, чтобы не удивлялись, если мясо окажется несъедобным. Гарри, отключи этого ублюдка.

Гарри выключил коммлинк.

— Что происходит, Крис? — Голос Куонга зазвучал в импланте за левым ухом киборга. — Кто-то говорил о коразианском корабле-матке?

— Так оно и есть, док, — ответил Крис.

— Тогда нам нужно немедленно убираться отсюда!

— Я бы с радостью, док, — сказал киборг. — Но они зацепили нас буксирным лучом. Тайхо, ты меня слышишь?

— Слышу, Крис. Мой транслятор правильно перевел: коразианцы? Те, кого мы зовем пожирателями трупов?

— Это не совсем правильно, — отозвался Крис. — Они предпочитают поедать свои жертвы живьем. Какое вооружение имеется на этом корабле?

Тэсс вскочила с кресла.

— Крис, ты не можешь…

Он не обратил на нее внимания, сосредоточившись на разговоре с Тайхо.

— Стандартный набор, — доложил инопланетянин. — Четыре лучевых винтовки, четыре двадцатидвухдекаваттных лазерных пистолета, одна парализующая граната и армейский нож.

— Раздавай оружие, — распорядился Крис. — Джамиль, помоги Тайхо.

— Крис, это сумасшествие! — запротестовала Тэсс. — Ты не можешь победить! У Херша есть люди на этом корабле, не говоря уже о коразианцах…

— Нас притягивает ближе, — доложил Гарри. — Все бортовые системы отключились. У тебя есть план, Крис?

— Все очень просто, — ответил киборг. — Как только мы окажемся на борту коразианского корабля, им придется взорвать люк, чтобы добраться до нас. Во всяком случае, мы не собираемся открывать дверь и подавать себя на завтрак. Когда они войдут, мы начнем стрелять.

— Ясно. — Гарри с энтузиазмом потер руки. — А что потом?

— Это все, Гарри.

— Но я не понимаю, Крис? Как мы спасемся?

Тэсс молчала, наблюдая за ними. Пальцы ее руки, сжимавшие спинку кресла, побелели от напряжения.

— Ты помнишь коразианский «мясной барак», Гарри? Помнишь, как мы спасали людей оттуда?

— Ты имеешь в виду твою жену? — Гарри задумался и медленно кивнул. — Кажется, теперь я понимаю. Мы будем стрелять до тех пор, пока они не убьют нас.

— Примерно так. Крис снова переключился на коммлинк. — Да Рауль, в чем дело?

— Джамиль только что объяснил мне ситуацию. — Голос Рауля звучал спокойно. — Я хочу сообщить, что обнаружил в медицинском шкафу запасы фармацевтических средств, позволяющие приготовить коктейли для всех нас.

Крис уже собирался сказать, что сейчас не время думать о мартини, но тут до него дошло, какой коктейль имеет в виду адонианец.

Больно не будет. Один глоток — и все.

— Спасибо, Рауль, — сказал Крис. — Такой способ не для меня, но можешь спросить у остальных.

— Да, Крис-киборг. Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы с Малышом… — После небольшой паузы Рауль добавил: — Я все равно никудышный стрелок.

— Выбор за тобой. То же самое относится и к остальным. Передай им, что я не возражаю.

— Спасибо, Крис-киборг. Хочу добавить, что мне было очень приятно работать с тобой. Гораздо приятнее, чем с моим покойным боссом, Снагой Омом. Малыш просит передать свои наилучшие пожелания и говорит, что мы встретимся на пикнике в зеленом парке. Я не вполне уверен, — серьезным тоном добавил Рауль, — но кажется, таковы представления его соотечественников о загробной жизни.

— Мне тоже было приятно работать с тобой, Рауль. — Криса удивило, как искренне прозвучали его слова. — И с Малышом тоже. Мне очень жаль, что я втянул вас в эту историю. Конец связи.

Из коридора донесся громкий лязг: кто-то второпях уронил лучевую винтовку. Команда Криса умело и расторопно занималась своим делом. Киборг был рад, что ему довелось работать с ними. С каждым из них. Тэсс заступила ему дорогу.

— Крис, это не выход! Пожалуйста, послушай меня…

Киборг похлопал ее по плечу.

— Можешь взорвать свою бомбу когда пожелаешь, сестренка, — сказал он и прошел мимо.

Джеффри Грант был расстроен. Сильно расстроен.

Он не привык к таким потрясениям и беспорядкам. Его нервная система никогда не получала подобной встряски. Он устремлялся в небеса и тут же входил в крутое пике, откуда его выносило каким-то немыслимым штопором. Сперва происходящее возбуждало его, но теперь он испытывал сильную усталость и головокружение от инъекций, которые делал человек, называвший себя доктором Куонгом.

По крайней мере, в одном Грант был совершенно уверен: он больше не будет принимать успокоительные средства. Снотворное высушило ему рот и превратило окружающий мир в подобие мутного океана, в котором он пытался плавать, шевеля конечностями.

Приняв решение, Джеффри Грант сел в постели. Он находился в медицинской палате вместе с роботом, лежавшим на металлическом столе. Шатаясь, Грант встал на ноги и подошел к столу, чтобы посмотреть на своего друга.

Мысль о том, что робот был его другом, вызвала у Гранта мгновенный приступ вины. В конце концов, робот был убийцей, хотя и не осознавал тяжесть своих злодеяний.

Он глядел на робота сверху вниз. Тот лежал на столе, слепо уставившись в потолок открытыми глазами. Его суставчатые конечности раскинулись во все стороны и свисали с краев стола.

Некоторые конечности были повреждены. Огоньки больше не мигали. Робот не разговаривал. Он не был пристегнут к креслу, когда сработал механизм катапультирования. Грант с ужасом представлял себе, как голова робота с глухим ударом проламывает сталепластовое стекло рубки. Теперь он покоился на столе, неподвижный и безжизненный.

— Я должен радоваться, — прошептал Грант. — Робот больше не будет убивать людей.

Часть его существа действительно радовалась, но другая часть горевала, а в душе закипал бессильный гнев. Робота вообще не следовало беспокоить. Его нужно было оставить в своей гробнице, а не воскрешать из мертвых без надлежащего благословения.

Гранта возмущали холодные и черствые манеры доктора, тыкавшего в робота разными инструментами и записывавшего свои впечатления на маленький диктофон. Он обращался с роботом как с обычным механизмом и даже имел наглость рассмеяться, когда Грант попросил его проявлять больше уважения к древней реликвии. После этого доктор сделал Гранту очередную инъекцию, и тот снова уплыл в царство мутного желе.

Теперь Грант чувствовал себя убийцей. Сняв простыню со своей койки, он аккуратно накрыл робота.

— Ты, — послышался голос за его спиной. — Штатский…

Джеффри Грант повернулся, встревоженный и немного раздраженный. Он считал, что заслуживает лучшего отношения, особенно после недавних событий. Это была женщина, капитан Штраусс.

Грант мгновенно насторожился. Он попытался заглянуть ей за спину: нет ли там доктора со шприцем в руке?

— Я отказываюсь от инъекций, — решительно заявил он.

— Хорошо, — рассеянно ответила Тэсс, не слушая его. Она вошла в комнату в большой спешке, но теперь внезапно остановилась. Ее изучающий взгляд уперся в Гранта, словно она пыталась оценить его по какой-то своей мерке. Похоже, ей не слишком нравилось то, что она видела.

Тэсс что-то неразборчиво пробормотала себе под нос, развернулась и прошла в дальний конец комнаты. Открыв стенной шкаф, она достала полотняный пояс с двумя небольшими округлыми предметами, прикрепленными к нему. Гранаты, догадался Грант; может быть, даже ядерные. Они выглядели довольно зловеще.

— Что-то случилось, не так ли? — обеспокоенно спросил он.

Не дождавшись иного ответа, кроме бессвязного бормотания, он повторил понастойчивее:

— Здесь кто-то говорил о коразианцах. Вы собираетесь передать им робота?

— Нет, не передать. — Тэсс выпрямилась и посмотрела на него. — Скорее, продать. Послушайте, — продолжала она, пока Грант кипел от безмолвного возмущения, — у меня нет времени. Скоро здесь произойдет нечто очень нехорошее, и я не хочу, чтобы вы пострадали. Остальные… — Она оглянулась через плечо на дверь, из-за которой доносились звуки отрывистых команд. — Они пришли сюда ради денег. А я… у меня были свои причины.

Выражение ее лица неожиданно смягчилось. Тэсс посмотрела на робота, лежавшего на холодном металлическом столе.

— Но вы пришли за мечтой, — продолжала она. — Думаю, достойнее умереть за свою мечту, чем за деньги. Однако в итоге человек все равно умирает.

Взгляд Тэсс уперся в небольшую стальную дверь в дальнем конце комнаты, как будто ее мрачные мысли текли именно в этом направлении. Белые буквы на двери гласили: «МОРГ».

— Боже мой, — пробормотала она. — Вот оно! Послушайте, вы знаете, что происходит?

— Откуда мне знать, после того как…

— Ладно, это не важно. Я расскажу вам. Коразианцы собираются подняться на борт этого корабля. Сотни коразианцев. Вы когда-нибудь видели коразианца, мистер Грант?

Он видел, но лишь в компьютерных играх.

— Позвольте рассказать вам о них, — продолжала Тэсс. — Они состоят преимущественно из энергии, природа которой нам еще не вполне понятна. Они похожи на капли расплавленной лавы, но это разумные капли. Им очень нравится человеческая плоть. Они пожирают свои жертвы медленно, начиная с ног и выше, заключая человека в кокон жидкого пламени. Это ужасная смерть, мистер Грант. Поэтому Крис — я имею в виду капитана Кергонана — и остальные готовы стоять насмерть. У них нет никакой надежды выжить. Они не хотят выжить. Лазерный заряд в голову — гораздо менее болезненная смерть.

— Вы… вы собираетесь застрелить меня? — спросил Джеффри Грант, искренне полагавший, что она таким образом хочет примирить его с неизбежной гибелью. Он настолько устал, что не испытывал никаких эмоций по этому поводу. Ему хотелось лишь одного: чтобы его оставили в покое.

— Нет, — ответила она. — Я собираюсь дать вам шанс на спасение. За дверью морга находятся цилиндры, встроенные во внутренние переборки космоплана. Они предназначены ДЛЯ хранений трупов до вскрытия или организации надлежащих похорон. Если вам хватит смелости, мистер Грант, вы сможете спрятаться в одном из этих цилиндров. Я не думаю, что коразианцы найдут вас.

— Но вы не можете быть уверены… — Грант смотрел на стальную дверь с надписью «МОРГ» и вспоминал чей-то старинный рассказ о людях, похороненных заживо.

— Я не могу быть уверенной ни в чем, мистер Грант — жестко сказала Тэсс. — Выбор за вами. Мне нужно идти, у меня мало времени. Надеюсь, вы примете правильное решение.

Она направилась к выходу, держа в руке пояс с гранатами.

— А что вы собираетесь делать? — поинтересовался Грант.

— То, что я должна сделать, — ответила Тэсс.

Она вышла из комнаты и заперла дверь снаружи.

Грант хмыкнул и покачал головой. Он открыл дверь морга и увидел маленькое тесное помещение. Аккуратная стопка мешков — вероятно, для хранения тел — лежала в углу, занимая около трети свободного места. В переборке напротив него имелось три маленьких люка, снабженных кнопочными замками.

Ради эксперимента Грант нажал на кнопку рядом с крайним люком. Крышка медленно распахнулась. Он заглянул внутрь, потом забрался туда — посмотреть, на что это будет похоже.

Внутри было холодно и ощущался резкий запах дезинфицирующего средства. Лежа в узком цилиндре (сесть было нельзя, но от возможных обитателей морга никто не ожидал таких странностей), Грант обнаружил, что будет очень трудно, практически невозможно открыть люк изнутри.

Рукоятка, снабженная табличкой «Аварийное открытие люка», послужила ответом на его безмолвный вопрос. Либо инженеры предусмотрели такую возможность, если кто-то окажется здесь по ошибке, либо это была стандартная мера безопасности для тех, кто убирал и дезинфицировал помещение морга.

Джеффри Грант выбрался наружу. Он открыл крышку второго люка, заглянул внутрь и начал обдумывать дальнейшие действия, когда корабль внезапно вздрогнул, качнулся и с грохотом приземлился на какую-то ровную поверхность. Толчок выбил Гранта из равновесия. Он упал на кучу пластиковых мешков.

Очевидно, ПРСК совершил посадку. Никто не потрудился сообщить Гранту, где именно, «но ведь я штатский», обиженно пробурчал Грант себе под нос.

Он принял решение и начал действовать в соответствии с планом. Да, он был штатским, но прекрасно понимал, что робот ни в коем случае не должен попасть в руки врага.

Снаружи доносился голос капитана Кергонана, кричавшего что-то о «взорванном люке».

Джеффри Грант взял пластиковый мешок и торопливо подошел к стальному столу, где лежал робот.

* * *

— Они собираются взорвать люк! — взревел Крис. Он слышал лязг магнитных мин, прикрепляемых к корпусу снаружи. — Все готовы?

Они с Гарри, вооруженные лучевыми винтовками, стояли сбоку от люка, под прикрытием массивной балки. Когда люк взорвется, они обрушат смертоносные лучи на каждого, кто попытается войти внутрь. Остальные члены команды разошлись по своим постам на ПРСК. Джамиль был готов взорвать рубку. Тайхо, со своим снайперским прицелом, за считанные секунды мог вывести из строя нескольких врагов, которые попытаются атаковать с этого направления. Немного в стороне стоял Куонг, вооруженный лазерным пистолетом и парализующей гранатой. Он собирался бросить ее, когда ответный огонь противника станет слишком плотным.

Появился Рауль, несущий поднос с напитками. Он был одет в ярко-оранжевые шаровары и блузку с широкими рукавами и низким вырезом, открывавшим плечи адонианца.

— Я не хочу умирать в безвкусном летном комбинезоне, — объяснил он, проходя мимо.

Крис пропустил его замечание мимо ушей. В воздухе поплыл нежный аромат фиалок.

— Джамиль, Тайхо, Куонг, доложите обстановку, — распорядился он.

Молчание.

Что-то было не так. Крис попробовал еще раз:

— Джамиль, доложи обстановку. Это приказ!

Тишина.

— Тайхо, включи свой транслятор!

Реакции не последовало.

— Куонг! Где ты, черт тебя побери?

Снова молчание. Что же происходит, в конце концов?

— Гарри, оставайся здесь. Кажется, у меня неполадки с коммлинком. Я собираюсь проверить…

Крис повернулся и увидел Тэсс, стоявшую в дверях. Она подняла руку и почти без замаха бросила в его сторону какой-то маленький предмет.

Граната покатилась по полу и остановилась возле ног киборга.

— Я спасу тебя! — воскликнул Гарри.

Он бросился на гранату и накрыл ее своим телом.

— Нет, Гарри! Это…

Последовал глухой хлопок, сопровождавшийся тихим шипением. Из-под живота Гарри повалили клубы желтовато-серого тумана. Здоровяк крякнул, озадаченно нахмурился и поднял голову.

— Граната с усыпляющим газом, — сказал Крис.

— Да, я… — Гарри моргнул. Его глаза закатились, голова со стуком упала на пол.

Тэсс натянула респиратор и бросила вторую гранату.

Крис попытался поднять винтовку, чтобы выстрелить, но оружие выпало у него из рук. Он упал на одно колено и уперся рукой в пол, борясь с газом, борясь с темнотой, обволакивавшей его мозг.

Все было бесполезно. Киборг рухнул на палубу.

— Мне очень жаль, Крис. — Слова Тэсс, приглушенные из-за респиратора, были последним, что он слышал.

Крис очнулся в полной темноте. Было очень холодно, и где-то в мозгу пульсировала тупая боль. Сначала его сознание было окутано благословенным туманом, но потом он вспомнил Тэсс, бросающую газовую гранату, и ее последние слова: «Мне очень жаль…» Киборг понял, что произошло и где он находится. Темно и зябко, как в холодильнике. Он был в коразианском «мясном бараке».

Он лежал неподвижно, пытаясь размышлять, заставляя свой мозг работать, хотя больше всего ему сейчас хотелось забиться в какой-нибудь угол и завыть. Головная боль была всего лишь побочным следствием усыпляющего газа. Она пройдет, но мучительное чувство поражения, ясное осознание ужасной судьбы, ожидавшей киборга и всех членов его команды, не пройдет уже никогда. Крис просил Творца лишь об одном, прежде чем оказаться на коразианском обеденном столе в качестве главного блюда: ему хотелось поздороваться с Тэсс, и предпочтительно той рукой, которая заканчивалась стальной клешней-тисками.

ГЛАВА 40

Пока человек не обладает мудростью, он не может использовать шпионов; пока он не воспитает в себе чувство правоты и благожелательности, он не может использовать шпионов… Это тонкое дело!

Сун Цзу. «Искусство войны»

В этот момент Крис понял, что у него появилась другая проблема.

Сменная кисть его кибернетической руки бесследно исчезла.

— Вот сволочи! — Он приподнялся.

— Крис проснулся, — произнес чей-то голос в темноте. Судя по механическому тембру, это был Тайхо.

Крис переключил свой кибернетический глаз на инфракрасное зрение. Теперь он мог видеть тепло, излучаемое телами своих друзей, но не более того.

Коразианцы не имели глаз и потому не испытывали нужды в освещении своих космических кораблей. Темнота была абсолютной. Крис оказался единственным счастливчиком. Он, по крайней мере, мог видеть источники тепла. Его товарищи по команде, не наделенные столь совершенным зрением, были так же слепы, как если бы им выкололи глаза.

Киборг произвел быстрый подсчет. Все его товарищи находились здесь, и поскольку все тела излучали тепло, они были еще живы. Крис почувствовал себя лучше, хотя и ненамного.

— Как ты себя чувствуешь, друг мой? — спросил Куонг, вглядываясь в темноту где-то за спиной Криса.

— Я здесь, док. Чувствую себя изумительно. Отлично отдохнул. Даже не знаю, когда мне лучше спалось. А как вы?

— То же самое, — весело отозвался Джамиль. — Я собираюсь пробежаться трусцой.

— Я в порядке. — Гарри откашлялся. — Гм, насчет той гранаты, Крис…

— Ты спас мне жизнь, Гарри, — торжественно произнес Крис, радуясь темноте, скрывавшей его улыбку. — В любом случае, ты спас бы меня, если бы это была разрывная граната. Но это все равно был самый мужественный поступок, который я когда-либо видел. Я перед тобой в долгу.

— Брось, Крис. — Судя по тону Гарри, он покраснел от удовольствия. — Ты много раз спасал мою шкуру. Даже не думай об этом.

Пока они разговаривали, Куонг подполз к Крису и нашел его на ощупь.

— Как ты думаешь, здесь есть подслушивающие устройства? — приглушенно спросил доктор по внутреннему коммлинку.

— Он может слышать даже твой шепот, — ответил Крис. — Говори одними губами. — Он повернулся и громко спросил: — Послушайте, ребята, кто-нибудь видел мою руку? Я что-то не могу ее найти.

— Может быть, ты оставил ее в других штанах? — предположил Рауль и залился визгливым хохотом.

— Что с ним стряслось? — спросил Крис.

— Он находится в таком состоянии с тех пор, как пришел в себя. Боюсь, что усыпляющий газ смешался с каким-то другим химическим веществом в его кровеносной системе. Малыш вообще не просыпается. То есть он просыпается, но тут же снова засыпает.

— Эти ублюдки забрали мою руку, не так ли? К счастью, это была косметическая кисть. Продолжай говорить, док. Я хочу кое-что проверить.

Под прикрытием Куонга, нудным голосом излагавшего диагноз состояния Малыша, Крис завернул штанину и открыл тайное отделение в кибернетической ноге. Он облегченно вздохнул: оружейная и инструментальная кисть были на месте, рядом с мини-ракетами его изобретения и другими полезными мелочами.

— Они там? — прошептал Куонг.

— Да. Гарри, — Крис повысил голос, — расскажи-ка нам про профессора Лазариона.

— Что? Сейчас?

Тайхо, сидевший рядом с пилотом, пихнул его под ребра.

— А, понятно. Думаю, я смогу кое-что вспомнить. Мама всегда говорила, что у меня фотогеничная память. Итак, профессор Лазарион родился на Земле, в государстве Ирландия, в городе Белфасте, в две тысячи шестьдесят девятом году. Он был одним из двенадцати детей…

— Коразианцы забрали твою руку, — прошептал Куонг. — Когда я пришел в себя, то увидел двоих рядом с тобой. Они неплохо освещали помещение. Кроме того, там был Херш и еще четыре человека — должно быть, его телохранители. И конечно же очаровательная мисс Штраусс.

— Должно быть, она сказала коразианцам, что я киборг, — пробормотал Крис. — Мне чертовски повезло, что они забрали только косметическую руку.

Куонг покачал головой.

— Это лишь вопрос времени, друг мой. Судя по их дискуссии с Хершем, коразианцы считают тебя идеальным объектом для исследований. Они собираются скопировать твою механику, чтобы улучшить способности своих кибернетических оболочек. Коразианцы хотели сразу же приступить к делу, но капитан Штраусс отсоветовала — по крайней мере, на некоторое время.

— Как мило с ее стороны. — Крис представил себе, как его тело расчленяют без обезболивающих средств. Нескольких секунд было более чем достаточно. — Для чего она хочет сохранить меня? Надеюсь, не в качестве сексуальной игрушки?

Куонг затрясся от сдерживаемого смеха.

— Кажется, Херш хочет задать тебе несколько вопросов о роботе.

— Да? Каких же?

— Например, о том, где он находится.

Крис посмотрел на инфракрасный силуэт своего друга. На заднем плане Гарри продолжал монотонно бубнить:

— Профессор два года проучился в Дублинском колледже, но был исключен за хранение наркотических веществ…

— Нет, это уже слишком! — Рауль согнулся пополам, давясь от смеха.

— О'кей, я сдаюсь, — прошептал Крис. — Где робот?

Куонг пожал плечами.

— Можешь обыскать меня. Когда я в последний раз видел его, он находился в медицинской палате. Я собирался расчленить его, и… Ох, извини! — Он похлопал Криса по плечу со стороны кибернетической руки. — Я не подумал. Так или иначе, сейчас робота там нет, и кое-кто еще тоже пропал.

Крис огляделся по сторонам. Он мог различить шесть слабо светившихся тел, включая и собственное.

— Кого мы потеряли?

— Джеффри Гранта.

— Вот сукин сын! Я совсем забыл о нем. Где он?

— Я знаю лишь, что его здесь нет, и никто не упомянул о нем. Никто, понимаешь?

— Ты имеешь в виду нашу общую знакомую?

— Да. Думаю, она не говорила Хершу о Джеффри Гранте. Судя по отрывкам разговора, которые мне удалось подслушать, она утверждает, что робот был один.

— Странно. — Крис попытался угадать причину такого поведения, но безуспешно. — Возможно, она держит Гранта в запасе и собирается заключить маленькую сделку с коразианцами после отъезда Сакуты. Хотя это бессмысленно: риск слишком велик. Но, с другой стороны, много ли нам известно? Я блуждаю в потемках с тех пор, как взялся за эту проклятую работу.

— …женился на Грете Джин Шникльбаум, имевшей степень доктора наук по ядерной физике, — говорил Гарри. — Детей у них не было. Они обычно называли роботов своими детьми…

— Четыре человека. — Крис продолжал размышлять. — Они вооружены?

— До зубов. Настоящие ходячие арсеналы. Похоже, у каждого из них есть антикоразианский нейтрализатор.

— Это еще что такое? — спросил Крис.

— Устройство выпускает заряд обратнополяризованной энергии, и с коразианцами происходит нечто вроде короткого замыкания. Допустим, у тебя есть батарея…

— Подробности потом. Что еще?

— У каждого имеется крупнокалиберное игольное ружье, способное пробивать сантиметровую стальную броню.

— Похоже, Сакута не слишком доверяет гостеприимным коразианцам. — Крис обвел взглядом членов своей команды. — Надо думать, они обыскали нас, пока мы были без сознания. Ничего не просмотрели?

— Ничего, — уныло ответил Куонг. — Они забрали даже маленький штопор, который я обычно ношу в бумажнике.

— Эти ружья могли бы нам пригодиться, — задумчиво пробормотал Крис. — С ними у нас появилось бы небольшое преимущество.

— Против тысяч коразианцев на борту этого корабля? Я восхищаюсь твоими понятиями о честной игре, друг мой. Не говоря уже о том, что мы заперты в этом холодильнике, откуда нет выхода. Джамиль не смог найти дверь.

— Ничего удивительного: коразианцы не любят гоняться за своим завтраком. Сюда можно попасть только снаружи.

Их разговор был прерван громким металлическим лязгом.

— К нам идут гости, — сказал Крис. — Нападаем по моему сигналу. Док, передай приказ остальным.

— Мы будем сражаться голыми руками? — удивился Куонг.

— Я подключу оружейную кисть, — отозвался Крис. — У меня есть несколько мини-ракет.

— Тогда другое дело, — проворчал Куонг. — Почему ты не сказал об этом с самого начала?

— Передай Джамилю, чтобы он не позволил им закрыть дверь! — распорядился Крис.

Куонг хмыкнул и побрел в темноту, вытянув руки перед собой, чтобы не упасть. Он столкнулся с Тайхо и передал приказ киборга. Тот пошептался с Гарри. Новость быстро распространялась, судя по приглушенному смеху Рауля. Члены команды выстроились в линию на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

Хихикающий Рауль встряхнул Малыша и поставил его на ноги. Голова эмпата свесилась на грудь; шляпа упала на пол. Адонианец подтолкнул Малыша, и тот сонно огляделся по сторонам. Эмоции, бушевавшие в тесном помещении, подействовали на него как холодный душ. Он вскинул голову и напряженно прислушался. Лязг снаружи возобновился. Кто-то пытался открыть дверь, но, похоже, без особого успеха.

Коразианцы одержимы идеей приобретения человеческой технологии — в основном потому, что сами они очень посредственные инженеры и изобретатели. Их технология была почти целиком украдена у людей и инопланетян, некогда обитавших в соседней Галактике. Часто коразианцы завладевали механизмами, не имея ясного представления о том, как они работают, поэтому поломки были обычным явлением.

К сожалению, судя по опыту Криса, такие поломки обычно происходили лишь с примитивным оборудованием — например, с запорными механизмами. Коразианское оружие, прикрепленное к их кибернетическим оболочкам и управляемое импульсами от компьютерного «мозга», работало превосходно.

Крис увеличил чувствительность слухового аппарата. За лязгом и стуком по металлу он мог различить приглушенные ругательства. Человеческий голос, вероятно, принадлежал Хершу, хотя он не мог утверждать с уверенностью. Голос звучал раздраженно.

Киборг усмехнулся. Херш попал в крупную переделку. Он обещал своим хозяевам доставить робота-тропоукладчика, но теперь ему пришлось объяснять причины задержки плотоядным огненным существам, не питавшим никакой любви к человеческому роду. Должно быть, ему приходится туго, и неудивительно, что он держит при себе телохранителей. Сейчас они уделяют больше внимания коразианцам, чем жалкой кучке безоружных пленников. Телохранители едва ли ожидают нападения из «мясного барака».

У них появился шанс, пусть и совсем небольшой. Телохранители были вооружены до зубов, и им не понадобится много времени, чтобы прицелиться в другую мишень. Кроме того, оставались еще коразианцы. Но шанс, даже самый маленький, был лучше, чем отсутствие надежды.

Крис оторвал рукав своей кибернетической руки, содрал пеноплоть, обнажив металлические «кости», сочленения и мигающие индикаторные огоньки. Он достал оружейную кисть из секретного отделения в левом бедре и прикрепил ее к запястью. Киборг настолько привык к этой операции, что мог выполнять ее даже в полной темноте. Кисть со щелчком встала на место, замигал зеленый огонек. Рука снова действовала.

Крис огляделся. Все стояли на своих местах. Теперь он мог говорить в полный голос; лязг снаружи заглушал его слова.

— Я подключил оружейную руку и проверил ее. По моему сигналу нападайте на ближайших телохранителей. Не беспокойтесь о коразианцах: я позабочусь о них. Когда справитесь с охранниками, берите их оружие. Джамиль, что бы ни случилось, не позволяй им закрыть дверь. Понятно?

В ответ послышался согласный хор голосов и один истерический смешок. Стук снаружи временно прекратился. Теперь до них ясно доносился голос Херша, громко бранившего кого-то за невнимательность. Ответ прозвучал сухо, без всякого выражения, с легким металлическим тембром. Это был голос, синтезированный компьютером. По позвоночнику Криса пробежала легкая дрожь.

Возможно, вскоре эти голоса будут разговаривать вокруг него, обсуждая его достоинства, пока он будет лежать на лабораторном столе, совершенно беспомощный и готовый к вивисекции…

Киборг сердито покачал головой. Нельзя позволять воображению управлять своими мыслями в такой ответственный момент!

Малыш ухватился за брюки киборга и дернул так сильно, что едва не снял их. Крис удивленно обернулся.

— Рауль, какого дьявола? Что с ним стряслось? Сними его с меня, скорее! Они вот-вот ворвутся сюда, а я не могу стрелять, пока он висит на мне!

Лотофаг со смехом побрел к своему маленькому другу.

— Я знаю, что ты любишь Криса-киборга, Малыш. Все мы любим его. Но сейчас не время выражать свои…

Внезапно Рауль замолчал. Он посмотрел на Малыша, который по-прежнему цеплялся за брюки Криса одной рукой и делал другой энергичные жесты.

— О! — восторженно воскликнул Рауль. — Теперь я понял! — Он повернулся к Крису, и киборг мог бы поклясться, что глаза адонианца светятся в темноте, как у кошки. — Малыш хочет сказать тебе, что Тэсс работает на армейскую разведку!

— Я и без него прекрасно знаю об этом, — сердито отозвался Крис.

Удары возобновились. Теперь они сопровождались угрожающим скрипом, словно механизм двери начал поддаваться.

— Они скоро войдут, — сообщил Джамиль, стоявший возле двери.

— Она лишь делает вид, будто работает на армейскую разведку. На самом деле она работает на Херша. — Крис попытался освободиться от цепких объятий Малыша. — Убери его!

Рауль пустился в безумный пляс. Он пританцовывал на цыпочках, щелкая пальцами в воздухе, как кастаньетами.

— Она работает в разведке, работает на Херша, работает в разведке! — нараспев выкрикивал он. — Она работает на Адмиралте-е-ей-ство!

— Боже милосердный, он совсем чокнулся! — пробормотал Крис.

Киборг наконец разжал ручки Малыша и отпихнул эмпата. Тот столкнулся с Раулем, и оба грохнулись на пол.

— Оставайтесь там, — приказал Крис. — Кто поднимет башку, тот рискует ее потерять.

Он поспешно сунул кибернетическую руку под китель; впрочем, это была уже не рука, а миниатюрная ракетная установка. В стене появилась тонкая трещина: дверь начала открываться. Снаружи сочилось жутковатое, красное сияние. Пленников обдало жаром.

Теперь Крис мог ясно видеть Джамиля, прижавшегося к стене рядом с дверью. Его лицо было покрыто крупными каплями пота. Он осторожно заглянул в проем, потом поднял руку, залитую красноватым сиянием. Один палец — это Херш. Второй — возможно, Тэсс. Четыре пальца — телохранители. Еще два пальца — коразианцы.

Дверь широко распахнулась, и коразианцы вкатились внутрь. Свет усилился, жара постепенно нарастала.

Внезапно до Криса дошло, что имел в виду Рауль.

Она работает в разведке, работает на Херша, работает в разведке!

Тройной агент? Разве такое возможно?

Да! Какая-то часть его существа возликовала, но киборг не обратил на это внимания. Он отказывался слушать эту эмоциональную, нелогичную часть своей личности, которой очень хотелось верить, что капитан Тэсс Штраусс находится на их стороне.

Крис не доверял самому себе и не доверял Тэсс. Он не мог ей верить! На кону стояла не только его жизнь, но и жизнь всех его соратников.

Коразианцы представляли собой капли жидкой энергии, заключенные в стальную оболочку, передвигавшуюся на колесах. Они вызывали скорее отвращение, чем страх — разумеется, если вам не приходилось видеть, как они выползают из своих кибернетических коконов и пожирают человека живьем.

За коразианцами последовал Херш с четырьмя телохранителями, окружавшими его плотной группой. Тэсс вошла последней. Крис наблюдал в первую очередь за Хершем и телохранителями, выжидая удобного момента, но его взгляд то и дело возвращался к Тэсс. Сможет ли он прочесть истину по ее лицу?

Конечно, нет. На кого бы она ни работала, Тэсс была прекрасной актрисой. Она удостоила киборга лишь мимолетным взглядом. Ее лицо было жестким и застывшим, как маска, лишенным всякого выражения. Глаза казались пустыми и темными, как коридор за ее спиной.

Крис мысленно проклял Малыша за то, что тот поселил сомнение в его душе. Киборг собирался убить Тэсс без малейшего сожаления и угрызений совести. Теперь же он сомневался…

Херш достал из кобуры лазерный пистолет и прицелился в Криса.

— Где робот? — спросил он.

— Понятия не имею. — Киборг пожал плечами. Здоровой рукой он баюкал искалеченную кибернетическую руку, наполовину спрятанную под кителем.

— Я вам не верю.

— Вполне возможно, — согласился Крис. — Я и сам себе не верю, но это правда. Мы не знаем, где находится робот.

— Мы можем помочь вам поискать его, — вежливо предложил Куонг. — Где вы видели его в последний раз?

— Под кроватью не смотрели? — добавил Тайхо.

— Какие веселые джентльмены. — Херш по очереди посмотрел на них, сдвинув брови, отчего на его гладком лбу появилась вертикальная складка. Уголок его рта нервно дернулся. Он выглядел рассерженным… и испуганным.

— Все это очень смешно, но, к сожалению, мои клиенты не обладают чувством юмора. Они теряют терпение. Тэсс… — Херш отступил назад. — Ты знаешь этих людей. Разберись с ними.

Тэсс подняла лазерный пистолет и прицелилась в Куонга.

— Скажи нам, где робот, или твой друг умрет, — обратилась она к Крису. — У тебя есть пять секунд. Начинаю считать: раз…

Пистолет в ее руке не дрогнул. Ее глаза были пустыми и безжалостными.

Значит, Малыш ошибся.

— Два…

Маленькие ракеты, укрепленные на оружейной руке Криса, были его собственным изобретением, специально предназначенным для боя с коразианцами. Он даже приобрел патент и продал технологию Адмиралтейству, сколотив на этом небольшое состояние. Эти деньги позволили Крису впервые собрать команду наемников. Выпустив ракету, он мог уничтожить одного коразианца, а заодно Тэсс и Херша.

Но в тот момент, когда он поднимет кибернетическую руку и прицелится, Тэсс выстрелит в Куонга. Доктор погибнет. Крис ничего не мог с этим поделать.

— Три…

Оставалось четыре телохранителя и один коразианец. Крис мог ликвидировать коразианца второй ракетой, но к тому времени телохранители придут в себя, и он тоже умрет.

— Четыре… — Тэсс недовольно нахмурилась.

Куонг стоял неподвижно. Он знал о своей участи и уже примирился с ней. Гарри балансировал на носках, готовый броситься на ближайшего телохранителя. Джамиль находился у двери — единственного пути к спасению для тех, кто выживет. Рауль наконец поднялся на ноги, продолжая бессмысленно хихикать. Он пошатнулся и помахал Хершу. Руки Малыша были спрятаны в карманах плаща. Кожа Тайхо приобрела багровый оттенок.

— Ты не скажешь мне, где робот? — обращаясь к Крису, Тэсс продолжала смотреть на Куонга.

Киборг должен был как-то отвлечь ее внимание.

— Давайте! — громко крикнул он и прыгнул вперед, одновременно высвободив оружейную руку.

Тэсс мгновенно сменила прицел и выстрелила. Лазерный луч вонзился в затылок Ника Херша и вышел снаружи.

Крису еще никогда не приходилось видеть такого удивленного лица.

ГЛАВА 41

Не оставайтесь на местности, где нет свободы для маневра.

Сун Цзу. «Искусство войны»

Херш умер стоя. Его рот открылся почти так же широко, как дыра в его черепе. Услышав звук выстрела, его телохранители обернулись посмотреть, что происходит, и увидели своего босса, медленно оседающего на пол.

— Давайте! — снова рявкнул Крис.

Мыча как бык, Гарри бросился на первого телохранителя и ударил его головой в живот. Лучевая винтовка упала на пол. Тайхо первым подхватил ее. «Хамелеон» молниеносно развернулся, выстрелил и прикончил второго телохранителя, наступавшего на Куонга.

Третий охранник вскинул свою винтовку и прицелился в Криса. Не обращая на него внимания, киборг заметил одного из коразианцев прямо за спиной у Тэсс.

— Штраусс! — крикнул он, перекрыв треск выстрелов и вопли раненых. — Вниз! Ложись!

Тэсс ничком упала на пол и закрыла голову руками. Крис выпустил ракету, попавшую в кибернетическую голову коразианца. Компьютерный мозг взорвался, но сам коразианец остался жив. Стальная оболочка раскрылась, и огненная амебообразная форма выползла наружу, подбираясь к ногам Тэсс.

Крис метнулся вперед.

— Умри, дрянь, умри! — безнадежно выругался он. Лазерные лучи не могли повредить коразианцев, которые как будто питались внешней энергией. Ракета, выпущенная Крисом, высвобождала негативный заряд, нейтрализующий жизненную силу врага, лишавший его энергии. Очевидно, на этот раз выстрел пропал впустую. Раскаленная субстанция почти добралась до Тэсс, сверкая уже в нескольких сантиметрах от ее ноги. Она все еще закрывала голову руками и не видела опасности.

Крису приходилось видеть, как коразианцы пожирают людей, обволакивая пламенем живую плоть. Он был готов выстрелить еще раз, хотя у него оставалось лишь четыре ракеты, а им предстояло еще с боем пробиваться на волю. Отбросив сомнения, он прицелился.

Красновато-оранжевое сияние коразианца потускнело. Он продолжал двигаться, но гораздо медленнее, чем раньше. Края огненной капли почернели.

Крис наклонился к Тэсс, грубо схватил ее за плечо и оттащил в сторону, встав между нею и умирающим коразианцем. Тэсс резко вскинула голову. Она увидела коразианца, со свистом втянула воздух сквозь зубы и начала подниматься.

— Крис! — отчаянно крикнул Джамиль.

Киборг повернулся к нему.

Коразианцы, будучи клетками одного гигантского коллективного разума, обладали способностью мгновенно общаться друг с другом. Очевидно, второй коразианец поднял тревогу.

Дверь начала закрываться. Как только она захлопнется, они не смогут открыть ее изнутри.

Джамиль стоял в проеме, готовясь удерживать дверь. К несчастью, металлическая створка была очень массивной. Крис понимал, что если не помочь Джамилю, то его просто раздавит.

Он выпустил вторую ракету в оставшегося коразианца, взяв прицел пониже. Ракета взорвалась при ударе, но лишь повредила стальную оболочку врага.

Тэсс уже поднялась на ноги и выстрелила из лазерного пистолета. Голова коразианца взорвалась. Амебообразная масса внутри защитной оболочки не пострадала, но один из выстрелов расплавил запорный механизм корпуса. На какое-то время коразианец попал в ловушку.

Но Крис и Тэсс тоже оказались в ловушке. Лазерные лучи вспыхивали перед ними, освещая темную комнату. Двое телохранителей Херша пользовались разбитым корпусом коразианца как укрытием, обмениваясь выстрелами с Куонгом, спрятавшимся за стальной балкой, и Тайхо, лежавшим на полу. Так могло продолжаться до бесконечности.

Гарри пришел на помощь Джамилю, и дверь пока оставалась открытой. Джамиль исчез; возможно, он вышел в коридор. Снаружи медленно разгоралось красноватое сияние.

Крис неожиданно ощутил смертельную усталость. «Зачем сражаться? — подумал он. — Будет гораздо проще, если мы умрем прямо сейчас».

Тэсс потянула его за рукав.

— Космоплан! — крикнула она. — ПРСК стоит в причальном шлюзе в конце коридора!

Крис холодно посмотрел на нее.

— Ты действительно работаешь на Адмиралтейство?

— Да. — Она улыбнулась. — Хочешь посмотреть мою пенсионную книжку?

— Посмотрю, если доживешь до пенсии. Это относится и к остальным. Ты говоришь, космоплан недалеко?

— Примерно в сотне метров отсюда.

— Ты заранее это спланировала?

Она покачала головой:

— Не совсем так. Мне пришлось думать на ходу.

— Поразительно! — хмыкнул Крис. — Ладно, до сих пор у тебя неплохо получалось. Если выживем, напомни, чтобы я поцеловал тебя.

— Договорились. — Тэсс попыталась разглядеть сражающихся за лазерными вспышками. — Но мой план сработает лишь в том случае, если мы доберемся до двери. Как избавиться от этой парочки? Похоже, они крепко засели там.

Крис переключил оружейную руку на лазерный огонь.

— Я попробую зайти им в тыл, а ты пока что отвлекай их.

— Нет, Крис! — воскликнула Тэсс. — Они…

В тот момент, когда Крис двинулся с места, один из телохранителей повернулся и выстрелил. Киборг упал рядом с Тэсс. Залп выжег кусок переборки над его головой.

— …заметят тебя, — закончила Тэсс. — Свет отражается от металлических частей. Как насчет одной из твоих антикоразианских ракет?

— У меня осталось три. Они нам понадобятся, когда мы выберемся отсюда.

Над ними просвистел еще один заряд. Тэсс вжалась в пол.

— В такие моменты я жалею, что у меня не плоская грудь. — Она покачала головой. — Слушай, Крис, если мы не выберемся отсюда живыми, нам не понадобятся твои ракеты.

Киборг кивнул. Он прицелился и уже собрался выстрелить, когда кто-то со смехом потряс его за плечо.

— Прошу прощения, Крис-киборг. Не стреляй! — Рауль, стоявший на четвереньках, указывал на какой-то силуэт в полутьме. — Посмотри туда! Ты когда-нибудь видел такую глупость? Он хочет, чтобы его убили! — По щекам лотофага катились слезы радости.

Крис оглянулся и заметил Малыша, который делал то, что он сам собирался сделать минуту назад: потихоньку заходил в тыл двум оставшимся телохранителям. Его было видно лишь при очередной вспышке лазерного огня, а затем он снова превращался в едва различимую тень.

— Какого черта… — ахнула Тэсс. — Он даже не вооружен! — Она начала подниматься.

— Подожди! — Крис схватил ее за руку и потянул вниз. Затем он повернулся и крикнул: — Тайхо, Куонг, стреляйте поверху! Цельтесь в потолок!

Малыш занял позицию за спиной одного из телохранителей. Он сунул руку в карман плаща и вынул нечто похожее на тонкую палочку. В следующее мгновение он поднес палочку ко рту.

Телохранитель, увлеченный перестрелкой, скорее всего ничего не заметил. А если и заметил, то подумал, что его ужалило металлическим осколком, срикошетившим от стены.

Но это уже не имело значения. Телохранитель внезапно перестал стрелять.

При следующей вспышке Крис увидел, что он растянулся на полу рядом со своей винтовкой.

Малыш двинулся дальше, подкрадываясь ко второму телохранителю. Тайхо и Куонг отвлекали противника плотным огнем, хотя залпы проходили высоко над головой, осыпаясь вниз дождем искр.

Малыш повторил свои действия и добился такого же результата. Телохранитель неожиданно дернулся, попытался встать и упал, ткнувшись лицом в пол.

— Что это? — изумленно спросила Тэсс.

— Трубка, стреляющая отравленными стрелками. Пошли!

Крис встал и огляделся. Единственный свет в «мясном бараке» теперь исходил от коразианца, находящегося в сломанной кибернетической оболочке. Он мог видеть Гарри, заклинившего дверь, и Джамиля, стоявшего снаружи и наблюдавшего за другим сиянием, которое стало заметно ярче. Тайхо и Куонг уже встали и бежали к двери. Крис собрался последовать за ними, но что-то вспомнил и остановился. Он наклонился и рывком поднял Рауля за шиворот.

— Ты можешь идти?

— Нет, — дребезжащим голосом ответил адонианец. — Но я могу танцевать.

— Прекрасно! Вальсируй к выходу. И побыстрее, если не хочешь превратиться в мясной рулет. — Он подтолкнул спотыкающегося Рауля к двери и помахал Малышу, уже торопившемуся вслед за своим другом.

— Ах! — воскликнул лотофаг и потянулся к, какому-то предмету, валявшемуся на полу. — Моя сумочка!

Он повесил на плечо ремень энергетического нейтрализатора. Крис, видевший адонианца в бою, сперва решил у него забрать оружие. Но это могло вызвать сильное недовольство: Рауль очень ревниво относился к своим личным вещам.

Когда киборг подошел к двери, остальные члены команды уже собрались вокруг Гарри.

— Наш план таков… — начал он.

— У нас появился план? — Куонг был изумлен.

— ПРСК находится налево по коридору. — Крис посмотрел на Тэсс, ожидая подтверждения. Она кивнула. — Примерно в ста метрах отсюда. Когда мы выйдем, все должны бежать туда. Я прикрою вас с тыла. О'кей, Гарри, теперь можешь выходить.

— Гм… в том-то и дело, Крис. — Лицо Гарри блестело от пота и приобрело багровый оттенок. — Я застрял.

— Застрял! — Крис выругался.

— Может быть, ты что-нибудь сделаешь, Крис? — жалобно попросил Гарри. — Мне трудно дышать.

— Они приближаются, Крис, — доложил Джамиль, стоявший снаружи. — Коразианцы! Я вижу четверых… а может быть, и больше.

— Не «может быть», а точно, — процедил киборг. — Ты нашел контрольную панель двери?

— Да, но ничего не получается. Кажется, створку заклинило.

Крис уперся кибернетической ногой в створку двери и толкнул. Тяжелая дверь не сдвинулась с места. Гарри пыхтел и задыхался. Коридор снаружи озарился вспышкой лазерного огня.

— Передайте мне нейтрализатор! — крикнул Джамиль.

Куонг просунул нейтрализатор через просвет над головой Гарри. Джамиль схватил оружие, развернулся и открыл огонь. Он целился не в коразианцев, а в переборки, поддерживавшие сложное переплетение металлических труб под потолком.

Крис прижался спиной к стене, снова уперся ногой в створку двери и толкнул изо всех сил, исчерпав как человеческие, так и кибернетические резервы. Дверь держал ась еще долю секунды, а потом откатилась назад так быстро, что киборг упал на спину.

Гарри со стоном вышел в коридор. Куонг подхватил его, помогая сохранить равновесие. Тайхо растянулся в коридоре, паля из лазерной винтовки, чтобы прикрыть Джамиля, пока тот обстреливал верхние переборки.

Трубы просели и оторвались с одного конца. Следующий залп обрушил с грохотом кучу металла на палубу, забаррикадировав коридор между ними и коразианцами. Крис поднялся на ноги.

— Бегите! — крикнул он. — Я заберу Малыша. — Он подхватил эмпата под мышку. — Следуйте за Тэсс!

Тэсс побежала в дальний конец коридора. Она кричала и махала фонариком, чтобы они могли видеть ее в темноте. Гарри бежал сам, чуть ковыляя. Куонг схватил Рауля, исполнявшего нечто похожее на танго, и потащил его за собой. Тайхо и Джамиль выстрелили еще по разу, повернулись и побежали вслед за остальными.

Упавшие трубы ненадолго остановили коразианцев, но их механические конечности проворно разбирали завал. Крис выпустил одну из своих ракет в плотные ряды противника. Он слышал звук взрыва, но не стал дожидаться результатов. Впрочем, красное сияние немного потускнело.

Киборг бежал по коридору. Коразианцы стреляли вслед, но сейчас они были больше заняты разборкой завала. Крис продолжал держать Малыша, сжимавшего свою шляпу обеими руками. Остальные уже исчезли в глубине причального шлюза и, возможно, поднимались на борт ПРСК.

— Бог ты мой, — пробормотал Крис. — Кажется, у нас все-таки что-то получится!

Он влетел в открытую дверь и едва не врезался в Тайхо и Куонга, стоявших неподалеку от входа.

— Что происходит? Почему вы еще не на борту?

— На каком борту? — проскрипел транслятор Тайхо.

— Здесь ничего нет, Крис, — сказал Гарри.

— Она солгала, — мрачно заключил Джамиль.

— И загнала нас в мышеловку, — добавил Куонг.

— К вашему сведению, меня это ничуть не радует. Это совсем не смешно! — Рауль разразился шумными рыданиями.

Крис включил фонарик, вмонтированный в кибернетическую руку, и повел вокруг тонким лучом. Вокруг не было ни одного космоплана.

ГЛАВА 42

Заранее составляйте стратегические планы для окруженной позиции.

Сун Цзу. «Искусство войны»

Крис отпустил Малыша.

— Тайхо! Вы с Джамилем прикрывайте дверь.

Из коридора доносился приглушенный грохот: коразианцы растаскивали остатки баррикады. Крис подошел к Тэсс и направил ей в лицо луч фонарика.

— Крис, я клянусь, что ПРСК был здесь! Он должен быть здесь! Я оставила Джеффри Гранта на борту, И… — Тэсс замолчала и поднесла ладонь ко рту. Ее глаза расширились. — О Господи! Грант! Он угнал космоплан!

— Снова? — Гарри покачал головой. — Просто злодей какой-то.

— Крис, они идут! — крикнул Джамиль.

Киборг выключил фонарик и задумался. Должен быть другой способ…

— А где космоплан Херша? — спросил он. — Он же не прилетел вместе с коразианцами, верно?

— Да! — Тэсс схватила его за руку. — Херш прилетел сюда на «Скимитаре»! Я знаю, где он стоит, — на один уровень выше. Туда можно пройти через служебный коридор.

Крис снова включил фонарик и осветил лучом нечто похожее на лифт.

— Мы можем включить его, — сказала Тэсс. — Пошли!

Она сделала шаг в сторону, но Крис остановил ее:

— Почему я должен верить тебе?

— Ты не должен, — тихо ответила Тэсс. — Никто из вас не должен. Но только…

Она не закончила, но оглянулась на дверь, где притаились Джамиль и Тайхо, следившие за коридором.

«Но только у нас нет выбора», — подумал Крис.

На палубу с лязгом упало что-то большое и тяжелое.

— В укрытие! — закричал Крис. Он схватил Тэсс и отбросил ее от себя так далеко, как только мог, а затем сам растянулся на полу.

Взрыв был оглушительным, ослепительным и необычайно мощным. Криса приподняло над палубой и с силой швырнуло обратно. В воздухе летала шрапнель. Тонкий, пронзительный визг ввинчивался в мозг, причиняя более сильную боль, чем кусочки металла, впивавшиеся в плоть.

Потом наступили тишина и темнота — лишь откуда-то доносился ужасный булькающий звук да кто-то простонал за его спиной.

Слегка контуженный, Крис поднялся на ноги. Он увидел тонкий луч света, протянувшийся к стене коридора. Фонарик Тэсс валялся на палубе в нескольких сантиметрах от его ног. Киборг наклонился, чтобы поднять его, и едва не упал. Он покрепче уперся ногами в пол и попробовал еще раз.

Взяв фонарик, Крис осветил пространство и увидел Тэсс. Она стояла на четвереньках и ошалело трясла головой. Но она была жива. Киборг продолжил поиски. Булькающие звуки прекратились, но стоны продолжались. В глубине коридора пульсировал красноватый свет.

Крис подошел к двери, прицелился в сияние и выпустил ракету. Теперь у него осталась последняя.

Ракета попала в коразианца, стоявшего в центре группы. Возможно, этот коразианец имел при себе еще несколько гранат, поскольку взрыв оказался значительно сильнее, чем можно было ожидать. Сияние потускнело и погасло. В коридоре опять стало темно.

Но сзади подходили другие коразианцы. Когда они узнают, что здесь еще остаются живые люди, то не остановятся, пока не захватят всех.

— Доложить обстановку! — выдохнул Крис. Облизнув губы, он ощутил привкус крови. В его голове все еще звучал недавний пронзительный крик. — Кто ранен?

— Крис, принеси свет! Сюда!

Киборг пробрался через завал, образовавшийся после взрыва. Джамиль сидел, прислонившись спиной к переборке; он вытянул одну ногу перед собой и смотрел на лужицу крови на полу. Крис посветил в лицо своему другу.

— Ты тяжело ранен?

Лицо Джамиля блестело от пота.

— Не я, Крис, — ответил он. — Не я.

Его взгляд сместился в сторону. Крис машинально направил туда луч фонарика.

— Сволочи! — прошептал он. — Будь оно все проклято! Он наклонился и нащупал запястье Тайхо, но уже знал, что ничего не почувствует. С такими ранениями выжить невозможно. Рука Тайхо с тонкими пальцами была, пожалуй, единственной уцелевшей частью его тела.

— Док! — яростно выкрикнул Крис.

Послышалось приглушенное проклятье, затем Куонг обратился к нему:

— Подержи свет так, чтобы я мог пройти. На полу полно всякой дряни.

Крис осветил ему дорогу, стараясь не смотреть на то, что осталось от Тайхо.

— Ты тяжело ранен? — снова спросил он у Джамиля.

— Посекло ногу шрапнелью. Я вряд ли скоро буду бегать на марафонские дистанции, но могу идти. А ты?

Крис посмотрел вниз. Рукав кителя, прикрывавший его здоровую руку, был порван в клочья и испачкан кровью. Пока что он не чувствовал боли.

— Я в порядке. Если из коридора подойдут новые коразианцы, постарайся немного задержать их.

Джамиль с подавленным стоном перевалился на живот и уперся плечом в приклад энергетического нейтрализатора. Это была разрывная граната, — сказал он.

— Да, — отозвался Крис. — В слабом свете фонарика он видел Куонга, бредущего к ним, и Тэсс, стоявшую рядом с Раулем. — Нам повезло: противоположная стена приняла на себя основной удар взрывной волны.

— Зато Тайхо не повезло, — сказал Джамиль. — Штраусс привела нас в ловушку.

— Я все время слышу голоса, — пожаловался Рауль. — Кто-то разговаривает у меня в голове. А этот маленький тип в плаще все время дергает меня. — Он на секунду замолчал, затем громко спросил: — Где я? Что я здесь делаю? Почему я не помню, как меня зовут?

— Амнезия, — сказал Куонг, приблизившись к Крису. — Его контузило в голову. Остается лишь надеяться, что это временное явление.

Киборг вздохнул. Разум Рауля даже в лучшие моменты напоминал сачок с бабочками. Теперь сачок порвался, и бабочки разлетелись во все стороны.

Куонг взял фонарик у Криса, провел лучом по останкам Тайхо и покачал головой.

— Я ничего не могу поделать, Крис. Наш друг даже не понял, отчего он умер. Как видишь, взрывная волна настигла его сзади.

— Спасибо, док. Помоги, если сможешь, Джамилю. И куда, черт возьми, подевался Гарри?

— Я здесь, Крис, — послышался жалобный голос Гарри.

— Ты ранен?

— Меня ранило в задницу. Такое ощущение, словно я сел прямо в костер!

— Это не страшно, если не мешает твоим мыслительным процессам.

— Нет, Крис, — ответил Гарри. — Я же сказал, меня ранило в задницу.

— Это я и имел в виду. Док, что с Джамилем? Он может идти?

— Порвана икроножная мышца. Он потерял много крови и скоро будет испытывать сильную боль. Если бы у меня был мой…

— Если бы у тебя был твой медицинский чемоданчик, то мы сейчас находились бы на борту ПРСК, Тайхо был бы жив, и нас бы не перебили, как крыс, в этой… — Крис заставил себя замолчать и глубоко вздохнул. Потянувшись к нагрудному карману за закруткой, он обнаружил, что у него дрожат пальцы. Он покачал головой и сунул закрутку в рот. — Прошу прощения. Джамиль, ты что-нибудь видишь?

— Красный свет. Он становится ярче.

— Они поняли, что мы еще живы и можем показать зубы. Во всяком случае, большинство из нас. Гарри, помоги Джамилю.

— Кто эти люди? — раздраженно выкрикнул Рауль. — Почему вы привели меня в это ужасное место? И почему никто не знает, кто я такой?

— Куонг, успокой Рауля. Посмотри, не найдется ли у него в кармане каких-нибудь таблеток…

— Таблетки! — пронзительно завопил Рауль. — Вы что, с ума сошли? Мое тело — это храм здоровья!

— Мы нашли способ бежать отсюда, — продолжал Крис, не слушая его. — Херш прилетел на «Скимитаре». Тэсс знает, где он находится. Я предлагаю последовать за ней.

Все оставшиеся члены команды молча смотрели на своего лидера.

— Я знаю дорогу, — напряженно сказала Тэсс. — Думаю, мы сможем добраться туда.

Никто не проронил ни слова.

— Я иду с Тэсс, — сказал Крис. — Остальные могут идти вместе с нами или остаться здесь. Все очень просто.

Гарри помог Джамилю подняться на ноги. Джамиль обхватил одной рукой широкие плечи пилота и с усилием выпрямился. Он попробовал опереться на палубу раненой ногой и закряхтел от боли.

— Нам сюда. — Освещая дорогу фонариком, Тэсс повела их в темную глубину причального шлюза.

Гарри и Джамиль посмотрели на Криса, когда проходили мимо него.

— Тайхо умер легко, — пробормотал Джамиль.

Киборг не ответил.

Куонг и Малыш — шляпа маленького эмпата окончательно потеряла форму, но в остальном он, казалось, не пострадал — без особого успеха пытались сдвинуть Рауля с места.

— У меня болит голова, — причитал адонианец. — Я устал. Мне хочется спать. Я никуда не пойду!

— Скажи ему, что мы идем в супермаркет, — посоветовал Крис.

— Супермаркет? — Рауль оживился. — Но что случилось с освещением?

Тем не менее он встал и последовал за Куонгом. Малыш тащился позади, качая головой и размахивая маленькими ручками.

Крис немного постоял в темноте рядом с Тайхо. Он опустился на колени возле быстро остывавшего тела, уже почти неразличимого для инфракрасного зрения киборга.

— Мне жаль, мой друг, — хрипло сказал он. — Очень жаль.

Он прикоснулся к мертвой руке Тайхо, потом встал и быстро пошел вслед за остальными.

ГЛАВА 43

Перед лицом смерти нужно вступать в бой.

Сун Цзу. «Искусство войны»

Все собрались вокруг большой металлической плиты, возвышавшейся над палубой. Тэсс обнаружила в стене контрольную панель, открыла ее и пощелкала переключателями. Плита вздрогнула, а затем начала подниматься со скрипом и свистом сжатого воздуха.

— Клянусь Создателем! — выдохнул Куонг. — Это же пневматический лифт!

Коразианцы, заключенные в своих стальных оболочках и передвигавшиеся на колесах, не могли подниматься по лестницам. По всей видимости, причальный шлюз был оборудован несколькими лифтами, поднимавшими коразианских роботов к трапам и соединительным мостикам высоко над палубой.

— Там, наверху, есть служебная дверь, — объяснила Тэсс. — Она ведет к причальному шлюзу на третьем уровне, где Херш оставил свой космоплан.

Она передвинула рычаг, и лифт со скрежетом остановился.

— Забирайтесь на платформу!

— Будьте добры, в отдел женского белья, — попросил Рауль и вспрыгнул на платформу лифта. Ему пришлось выдержать короткую схватку с нейтрализатором; оружие было довольно тяжелым и громоздким. — Не могу понять, почему я выбрал эту модную сумочку, — пробормотал лотофаг, приладив ремень поудобнее.

Куонг поднял Малыша и поставил его рядом с Раулем. Гарри помог Джамилю забраться в лифт и сам встал рядом с ним. Оставалось место еще для одного человека.

— Я подниму вас, — сказала Тэсс. — Залезай, Крис.

— Я подожду здесь, с тобой, — ответил он.

— Послушай, Крис, я понимаю, почему ты не доверяешь мне…

— К нам идут гости, — перебил он. — У меня осталась одна ракета. Передай свой фонарик Куонгу и заводи лифт.

Тэсс молча подчинилась. Лифт поднимался неторопливо, с ужасным скрипом и скрежетом. Люди, стоявшие на платформе, дрожали и шатались от вибрации.

Крис бросил взгляд в коридор, ведущий к причальному шлюзу. Красное сияние снова начало разгораться.

Достигнув нужного уровня, лифт автоматически остановился. Крис посмотрел вверх и увидел, как Куонг выталкивает всех на узкий металлический мостик. Киборг помигал своим фонариком.

— Здесь все чисто! — донесся крик сверху.

— Хорошо, — ответил Крис по коммлинку. — Сидите тихо. Если Рауль начнет ныть, отшлепайте его.

Тэсс щелкнула переключателем, и лифт со скрежетом начал опускаться вниз.

— Они приближаются, — сказала она, оглянувшись через плечо.

— Да. — Киборг жевал закрутку. — Тайхо на какое-то время задержит их. Они любят пожрать каждый раз, когда предоставляется удобная возможность. И они не рассчитывают на наше бегство. — Он сплюнул изжеванную табачную массу на палубу. — Последний вопрос. Где робот?

В ярком свете фонарика лицо Тэсс казалось смертельно бледным. Ее глаза влажно блестели.

— Не знаю, — ответила она. — Я посоветовала Гранту спрятаться и даже показала ему место… Должно быть, он спрятал робота, но я и подумать не могла — ведь робот такой тяжелый!

— Следовательно, у коразианцев его нет.

— Нет, — согласилась она. — Но было бы лучше, если бы они получили его. Видишь ли, Крис, перед уходом с космоплана я…

— Пропустим исповедь, — перебил Крис. — Я не священник.

Тэсс слабо усмехнулась и покачала головой.

Лифт опустился до уровня палубы. Коснувшись пола, он секунду-другую стоял на месте, затем снова заскрежетал и начал подниматься. Киборг и Тэсс забрались на платформу. Лифт поднимался мелкими толчками, платформа раскачивалась и поскрипывала.

— Это один из тех редких случаев, когда мне хочется, чтобы коразианцы имели более совершенную технологию. — Выглянув из-за края платформы, Крис увидел, как красное сияние сгустилось вокруг силуэта, лежавшего в дверях. В воздухе повеяло резким запахом горелой плоти.

Тэсс задохнулась и прикрыла лицо рукавом.

— Не смотри, — сказал киборг и обнял ее.

Она закрыла глаза и прижалась к нему.

— Мне очень жаль. Я должна была привыкнуть к этому, ведь уже не в первый раз…

— И я тоже, — сказал Крис. — Но от этого не легче.

Он видел, как красновато-оранжевые амебообразные капли роятся вокруг тела Тайхо, до тех пор, пока край поднимающейся платформы не заслонил их. Лифт с лязгом остановился. Куонг помог им перейти на мостик.

— Они добрались до Тайхо, — сообщил доктор.

— Я знаю. Дай-ка мне нейтрализатор.

Взяв оружие у Куонга, Крис перегнулся через поручень и всадил заряд в панель управления. Снизу повалил густой дым. По крайней мере, этот лифт теперь не скоро тронется с места.

Киборг огляделся.

— Где остальные?

— Джамиль и Гарри пошли проверить дверь. Она находится в конце мостика, слева от нас. Я послал Рауля вместе с ними. Он ищет новую сумочку, под цвет своих туфель.

— А Малыш? — Крис достал очередную закрутку.

— Удерживает Рауля, чтобы тот не свалился вниз.

Киборг кивнул.

Тэсс пошла вперед. Крис и Куонг последовали за ней, по пути подобрав Рауля.

— Я не могу найти сумочку, — пожаловался он.

— Конечно, не можешь, — согласился Крис. — Это отдел мужской одежды.

Лотофаг поежился.

— Костюмы-тройки из полиэстера? Как ужасно!

Красное сияние внизу ярко разгорелось. Лазерный луч полоснул по мостику почти у них под ногами. Крис и Куонг ускорили шаг, толкая Рауля перед собой. Малыш семенил сзади.

— Пора открывать дверь, джентльмены, — сказал Крис, остановившись в конце мостика. — Скоро здесь будет жарковато.

Следующий лазерный залп прошел гораздо ближе. Коразианцы не спеша пристреливались.

— Правильно, — согласился Гарри. — Но мы ждали, пока все соберутся — на тот случай, если с другой стороны нас ждет приемная комиссия.

— Я не слышу подозрительных звуков, — сообщил Джамиль, стоявший у двери на одной ноге. — Но это ничего не значит. Кстати, эти нейтрализаторы нуждаются в перезарядке после каждых пятидесяти залпов, поэтому не тратьте боезапас впустую.

Крис поднял свою оружейную руку.

— У меня осталась одна ракета. Открой дверь и отойди в сторону.

Тэсс нажала клавишу на контрольной панели. Дверь медленно поползла вбок.

С другой стороны не было красного сияния. Крис осторожно заглянул внутрь.

Темнота. Он ничего не видел, даже переключившись на инфракрасное зрение, ничего не слышал, даже на пределе чувствительности слухового аппарата. Это выглядело очень подозрительно. Коразианцы внизу поддерживали контакт со своими сородичами и, должно быть, уже сообщили им, что ужин пытается убежать через заднюю дверь.

— Я молился Создателю, — смиренно заметил Куонг. — Возможно, Он ответил мне.

Крис поманил Тэсс к себе.

— Где находится космоплан?

— Коридор идет прямо метров двадцать, потом сворачивает направо. «Скимитар» стоит в конце причального шлюза, примерно в тридцати метрах от выхода. — Она с беспокойством огляделась. — Странно. Где же они?

— Если верить доку, о них позаботились ангелы. Ты слышишь их пение?

— Что? — Тэсс уставилась на него.

Киборг повернулся к своей группе.

— Я отправлюсь на разведку. Тэсс, ты пойдешь со мной, потом Гарри с Джамилем. Малыш, ты отвечаешь за Рауля.

Малыш кивнул. Он протянул руку, схватил своего друга за запястье и крепко сжал.

— Я хочу купить нижнее белье, — доверительно сообщил Рауль.

— Куонг, прикрывай нас сзади. Будь предельно внимателен, — посоветовал Крис и мрачно добавил: — Все это выглядит слишком просто.

Они пошли по коридору. Луч фонарика Тэсс обшаривал переборки и палубу впереди. Гарри помогал Джамилю, сдерживавшему стоны каждый раз, когда его раненая нога прикасалась к полу.

У поворота они остановились и прижались к стенам. Крис осторожно заглянул за угол.

Снова темнота — плотная, непроницаемая, благословенная. Направив лучи фонариков в дальний конец коридора, они с Тэсс увидели широко раскрытую дверь причального шлюза.

— Мне это не нравится. — Крис покачал головой.

— Ты слаб в вере, друг мой, — послышался голос Куонга за его спиной. — Прими дар, ниспосланный Создателем, и уверенно шагай вперед.

Крис осторожно двинулся вперед. Его слуховой аппарат регистрировал странные звуки на пределе слышимости: гудение, жужжание, слабое поскрипывание.

— Ты что-нибудь слышишь? — спросил он у Тэсс.

Она покачала головой:

— Нет, ничего. А ты?

— Слышу. Если закрыть глаза, то я готов поклясться, что нас окружи…

Крис понял. Он видел — точнее, не видел, а чувствовал — коварную ловушку, в которую они входили, не подозревая о ней.

— Экраны! — крикнул он. — Светонепроницаемые экраны! Все назад!

Он поднял кибернетическую руку, нацелил ракету… Лазерный заряд попал ему в левое плечо, развернул и швырнул на палубу.

Тэсс выронила фонарь и опустилась на корточки рядом с киборгом.

— Док! — крикнула она и несколько раз наугад выстрелила из лазерного пистолета. Ответный залп ударил в стену коридора. Вокруг дождем посыпались искры.

— Фейерверки! — восхищенно произнес Рауль. — Как красиво!

Малыш потянул адонианца вниз и заставил его лечь на пол. Гарри и Джамиль, стоявшие по обе стороны дверного проема, стреляли навскидку. Куонг выбежал вперед и опустился на колени рядом с Крисом.

— Подними фонарь, — обратился он к Тэсс. — Посвети сюда, на его плечо.

— Твои молитвы пропали впустую, док, — проворчал киборг, пока пальцы Куонга быстро ощупывали его руку.

— Это из-за твоей шуточки насчет ангелов. — Доктор снял с Криса остатки дымящегося кителя. Гарри и Джамиль продолжали стрелять. — Мой друг, пострадали только твои механические части, и, по-моему, это очень хорошо.

— Это очень плохо, — с горечью отозвался Крис. Он сел с помощью Тэсс и указал на свою кибернетическую руку, бесполезным придатком висевшую вдоль тела. — Что мне теперь делать — швырнуть в них эту чертову ракету?

Лазерный залп разнес панель в полуметре над ними. Тэсс бросилась на Криса, закрыв его своим телом. Куонг встал, не обращая внимания на опасность, и обрушил смертоносный огонь в том направлении, откуда велась стрельба. Он продолжал стрелять до тех пор, пока не кончились заряды.

Джамиль и Гарри палили в одном направлении. Вскоре оттуда донесся звук взрыва, сопровождаемый металлическим лязгом и вспышкой света.

— Кажется, мы прикончили одного, — сообщил Гарри. Лазерный залп едва не снес ему голову с плеч.

— А может быть, и нет. — Он нырнул обратно в укрытие.

Крис посмотрел на Тэсс, придавившую его к полу.

— Похоже, ты просто не можешь оторваться от меня? — осведомился он.

Тэсс села и откинула со лба упавшую прядь волос с таким видом, как будто ничего не случилось.

— Все дело в твоем неотразимом очаровании. — Она посмотрела в дальний конец коридора. — Кажется, у коразианцев сегодня неудачный день. Мы уже не раз должны были стать покойниками.

— Не исключено, что экраны, мешающие нам видеть их, мешают им видеть нас, — предположил Куонг. — Их сенсорные устройства довольно примитивны. Как видите, мои молитвы все-таки не пропали впустую.

Он быстро осмотрел руку Криса.

— К сожалению, сейчас я ничего не смогу сделать. Короткое замыкание нарушило связь между электроникой и сигналами, поступающими от твоего мозга.

— Но оружейная кисть в порядке? — спросила Тэсс.

— Вроде бы да.

— Можно ли выпустить ракету вручную?

— Если док отсоединит кисть, — ответил Крис.

— Сделайте это и покажите мне, как работает механизм, — попросила она.

Куонг вопросительно посмотрел на Криса. Киборг кивнул.

— Давай, док. — Он усмехнулся. — Я готов отдать свою левую руку, чтобы избавиться от этих ублюдков.

— Я насчитал двоих, Крис! — крикнул Джамиль. — Один слева от двери, другой справа. Но у меня кончились заряды. — Он бросил бесполезный нейтрализатор на пол.

— У меня тоже, — сообщил Гарри. — Переключаюсь на лучевую винтовку.

Куонг взял Криса за запястье и резко повернул. Кисть отсоединилась. Доктор протянул ее Тэсс.

— Я не вижу! — пожаловалась она. — Где спусковой механизм?

— Постарайся найти его на ощупь: небольшой выступ внутри.

— Кажется, нашла, — неуверенно произнесла Тэсс.

— Не нажимайте, пока не будете готовы, — предупредил Куонг.

Тэсс кивнула. Она нацелила руку как обычное оружие и выстрелила, попав в коразианца, скрывавшегося справа от двери. Светонепроницаемый экран разлетелся вдребезги, и красноватое сияние осветило второго коразианца.

Гарри азартно палил из лучевой винтовки по новой мишени. Меткое попадание вскрыло кибернетическую оболочку, следующий выстрел проделал в ней широкую дыру. Огненная масса начала выползать наружу.

— Не стреляй из лазера в самого коразианца! — крикнула Тэсс. — Они питаются энергией, а у меня больше нет ракет!

Рауль и Малыш лежали на полу посреди коридора. Лотофаг то и дело порывался поднять голову; Малыш каждый раз толкал его обратно. Оглянувшись на них, Крис вспомнил о нейтрализаторе, который нес Рауль.

— Гарри! — крикнул киборг и посветил фонариком.

Пилот заметил нейтрализатор. Он прыгнул и приземлился прямо на Рауля. Тот взвизгнул от неожиданности и закрыл лицо руками.

Гарри рванул ремень нейтрализатора с такой силой, что едва не вывихнул плечо адонианца. Перекатившись по полу, Гарри выстрелил. Энергетический заряд погрузился в центр сияющей амебообразной массы и взорвался с глухим хлопком. Сияние сразу же потускнело.

Крис направил луч фонаря в дальний конец коридора. Он не видел других коразианцев, и его слуховой аппарат больше не улавливал подозрительных шумов. На мгновение наступила тишина.

— Грубое животное! — выкрикнул Рауль с таким отчаянием, что все вздрогнули. — Верни мою сумочку!

— Какую сумочку? — ошарашенно спросил Гарри.

— Вот эту! — Рауль попытался выхватить нейтрализатор, но здоровяк без труда остановил его.

— Разреши мне немного поносить ее, ладно? Я верну ее, честное слово.

— Бери, — фыркнул Рауль. — Она мне все равно не нравилась.

Гарри двинулся вперед, держа нейтрализатор наизготове. Остальные последовали за ним; Куонг помогал Джамилю, Крис и Тэсс прикрывали тыл.

— А как же твоя рука? — спросила она.

Оружейная кисть валялась на полу. В ней было что-то патетичное. Крис вспомнил о роботе с печальными глазами. «Мы дали жизнь этому металлу и наделили его душой… Но понимаем ли мы, что такое жизнь на самом деле?»

— Оставь ее! — отрывисто бросил он. — Док сделает мне новую.

Они догнали остальных. Коридор выходил на широкую палубу, напоминавшую ангар для стоянки космопланов. Метрах в тридцати от них вырисовывался изящный силуэт «Скимитара».

— Гарри, дай мне нейтрализатор, — попросил Крис. — Ты войдешь первым и сразу же заведешь двигатели. Тэсс, охраняй дверь.

«Скимитар», имевший форму клинка, название которого он носил, был одним из лучших истребителей дальнего радиуса действия. Уступая ПРСК в размерах, он был гораздо быстрее и маневреннее.

Гарри поднялся по трапу наверх, открыл люк и исчез внутри. Крис просканировал окрестности. Высоко над ними, в дальнем конце ангара, появилось слабое свечение. Киборг повернулся.

— Скорее! Они идут.

Джамиль, прыгавший на одной ноге и опиравшийся на Куонга, вошел в ангар. Он посмотрел на трап, ведущий к люку «Скимитара», и застонал.

— Прошу прощения, но это единственный путь к спасению, — сказал Крис.

— Да, я знаю. — Джамиль выждал паузу, чтобы перевести дыхание, и начал подниматься.

Куонг держался сзади, подстраховывая и ободряя его:

— Вот так, правильно. Перемещай вес тела на здоровую ногу. Я здесь, за тобой. Не бойся поскользнуться. Не думай о боли. Изолируй ее в дальнем уголке своего сознания.

— Послушай, док… — Джамиль остановился и прижался к трапу. Дыхание с хрипом вырывалось из его широкой груди. — Заткнись, а?

— Очень хорошо, — поддакнул Куонг. — Вымещай на мне свою враждебность, не копи ее в себе!

— Что там такое? — с подозрением спросил Рауль, остановившись у подножия трапа.

— Кафе, — ответил Крис. — Оно специально построено в виде космоплана.

— Нелепая затея, — пробурчал Рауль и начал подниматься вслед за Куонгом.

Малыш посмотрел наверх и покачал головой. С тяжелым вздохом он начал подниматься по трапу, то и дело путаясь в длинных полах своего плаща.

Тэсс стояла у входа с лазерным пистолетом в руке.

— Еще несколько коразианцев приближаются по коридору, — сообщила она.

— Отступай! — приказал Крис. — Беги сюда!

Ему не понадобилось повторять. Подбежав к трапу, Тэсс остановилась рядом с киборгом. Крис подтолкнул ее:

— Поднимайся.

Коразианцы выкатились на металлические мостки, проходившие на нескольких уровнях над «Скимитаром». Крис слышал скрип колес и жужжание сервомоторов, управлявших кибернетическими оболочками и наводивших оружие на цель. Он выпустил заряд из нейтрализатора — скорее для того, чтобы заставить их держать дистанцию, чем надеясь на точное попадание.

— Шевелитесь! — крикнул он.

Джамиль сорвался и едва не упал. Куонг удерживал его, изо всех сил вцепившись в поручни, и звал на помощь. Из люка высунулся Гарри. Совместными усилиями они затащили Джамиля в «Скимитар».

— Бесплатное развлечение, — заметил Рауль напоследок и исчез в темном провале люка. Вскоре оттуда протянулись чьи-то руки и подхватили Малыша.

— Ты следующая. — Киборг повернулся к Тэсс. — Я прикрою тебя.

— Ошибаешься. — Она с неожиданным проворством выхватила нейтрализатор из его здоровой руки. — Ты штатский и к тому же ранен. — Она вздернула подбородок. — Поднимайте-ка свою задницу по этому трапу, мистер.

Повернувшись, Тэсс вскинула оружие и выстрелила. Заряд угодил в одного из коразианцев; кибернетическая оболочка заметалась, потеряв управление, и свалилась на палубу с большой высоты.

Крис начал неуклюже подниматься по трапу. Отсутствие кибернетической руки сильно мешало ему, но в конце концов он добрался до люка.

— Тэсс! — крикнул он, на мгновение испугавшись, что она собирается подставить себя под убийственный огонь коразианцев.

Она перекинула нейтрализатор за спину и начала быстро подниматься по трапу. Крис ждал наверху.

— Иди! — она махнула рукой.

Броня «Скимитара» озарилась вспышками лазерных выстрелов. Крис прыгнул вниз; Тэсс кувырком последовала за ним. Киборг поймал ее и на мгновение прижал к себе — они даже успели улыбнуться друг другу.

Крис направился было в рубку, но Тэсс остановила его и мягко подтолкнула к сиденью в пассажирском отсеке.

— Не ходи туда. Давай начистоту, Крис: пока твоя кибернетическая половина не начнет действовать нормально, ты остаешься совершенно беспомощным.

— Это все моя привычка командовать, — проворчал он. — Не беспокойся, я не буду путаться под ногами.

— Ты безнадежен. — Тэсс быстро поцеловала его в щеку и побежала на кокпит. Судя по звукам, доносившимся из рубки, Гарри уже убедил бортовой компьютер в своем праве пилотировать космоплан и взял управление на себя. Взвыли двигатели. Тэсс устроилась в кресле второго пилота. Прихрамывая, Крис вошел в рубку и остановился за ее спиной.

Джамиль без сознания лежал в гамаке. Куонг разбирал медицинский набор для оказания первой помощи, имевшийся на борту любого космоплана. Рауль, уставившийся на него мутным взглядом, вдруг помахал рукой.

— Эй! — позвал он. — Официант!

Крис, Гарри и Тэсс смотрели на видеоэкран, хотя смотреть было не на что: путь преграждала сплошная стальная стена. Шлюзовые двери ангара были закрыты, и коразианцы явно не горели желанием открывать их.

— Какие будут предложения? — спросила Тэсс.

Гарри посмотрел на приборную панель.

— Похоже, наш друг Херш усовершенствовал свой «Скимитар». Посмотрите-ка на это!

Он нажал кнопку на панели. Четыре плазменные пушки — по две, укрепленные под каждым крылом, — выстрелили одновременно. Несмотря на защитные фильтры, свет был таким ярким, что всем пришлось зажмуриться.

— Держитесь! — завопил Гарри. — Сейчас нас тряхнет!

Крис ухватился за переборку.

— Мы пробили шлюзовые двери?

— Не знаю, — ответил Гарри. — Я ничего не вижу!

Космоплан содрогнулся, застыл на месте и неожиданно рванулся вперед. Перед глазами киборга плавали цветные пятна. Он мог лишь надеяться на то, что этот полет не окажется слишком коротким.

Однако вопреки ожиданиям космоплан не врезался в стальную стену.

Крис протер глаза и медленно выпрямился.

— Боже мой, — прошептала Тэсс. — Это было… потрясающе!

«Скимитар», окруженный миллионами крошечных кусочков металла, удалялся от коразианского корабля-матки. Плазменные пушки пробили в обшивке огромную дыру, а давление воздуха изнутри довершило остальное, попутно выбросив в космос все содержимое ангара.

— Дело еще не кончено, — пробормотал Гарри.

Он развернул космоплан и начал программировать компьютер для прыжка в гиперпространство.

Внезапно движение замедлилось, и они повисли в вакууме.

— Что за чертовщина? — Крис ухватился за спинку сиденья, чтобы удержаться на ногах.

— Буксирный луч. Проклятье! Я думал, что при взрыве нас отнесло достаточно далеко. Я не могу вырваться. — Гарри оглянулся через плечо. — Кажется, на этот раз они нас достали.

— Тогда пусть делают что хотят, — вздохнул Крис. — Я слишком устал. Мне все равно…

— А может быть, и нет, — прошептала Тэсс. — Смотрите.

Откуда-то протянулись мощные лучи желто-белого света, высветив огромный силуэт коразианского корабля.

— Залп из лазерных орудий, — сказал Гарри.

Он проверил показания приборов и с широкой улыбкой повернулся к Тэсс.

— Это «Король Джеймс II». Сейчас мы увидим его.

— Да, — ответила Тэсс. — Им понадобилось больше времени, чем я думала, но…

«Скимитар» внезапно рванулся вперед. Гарри немедленно взял управление на себя и вошел в крутое пике, чтобы выйти из зоны обстрела.

— Буксирный луч отключился, — сообщил он.

В поле зрения появился «Король Джеймс II» — огромный крейсер, окруженный эскадрильями истребителей и бомбардировщиков. Все орудия вели прицельный огонь по коразианскому кораблю.

Крис никогда в жизни не видел более прекрасного зрелища.

ГЛАВА 44

Правда существует, лишь ложь изобретается.

Жорж Брак.

«Стилеты», «Клейморы» и «Скимитары» стремительно проносились мимо, волна за волной атакуя коразианский корабль-матку. Коразианцы в замешательстве выпустили несколько своих истребителей, но почти сразу же отозвали их обратно. Враги решили убраться домой.

Боевое соединение под командованием «Короля Джеймса II», с двумя линкорами, шестью эсминцами и сотнями истребителей и бомбардировщиков, прилагало все усилия к тому, чтобы коразианцы не смогли этого сделать.

— Все чисто, — доложил Гарри. — Что будем делать дальше?

Он с завистью смотрел на истребители, летевшие в боевом строю.

— Даже не думай об этом, — устало сказал Крис. — Доставь нас на борт «Короля Джеймса».

Тэсс посмотрела на киборга.

— Ничего, если я воспользуюсь коммлинком? Мне нужно направить доклад в Адмиралтейство. Я расскажу им о тебе и твоей команде, Крис. О том, как мы выбрались с коразианского корабля. Я рекомендую представить вас к наградам.

Увидев выражение его лица, она замолчала, прикусила губу и опустила голову.

— К наградам, — с горечью повторил Крис. — Пусть их пошлют матери Тайхо, ладно?

Тэсс промолчала. Она отвернулась и включила коммлинк.

Это был удар ниже пояса. Крис знал, что обидел ее, и понимал, что она этого не заслуживает, но ему было все равно. Чувства других людей сейчас не имели для него никакого значения.

— Хорошие новости, ребята, — объявил он, спустившись по трапу в маленький жилой отсек «Скимитара». — Нас всех представят к наградам.

— Пусть мою сделают черной, с кружевными ленточками, — сонно пробормотал Рауль. Он мерно раскачивался взад-вперед в одном из гамаков, служивших койками на «Скимитаре».

Малыш сидел на низкой скамье и озабоченно наблюдал за своим другом.

— Я дал ему успокоительное, — сказал Куонг. — Думаю, у него контузия средней тяжести. Память начинает возвращаться, но он плохо ориентируется в окружающей обстановке.

— Значит, уже выздоровел. — Крис достал портсигар из нагрудного кармана. Он смог вынуть закрутку, но уронил портсигар на пол. Выругавшись, киборг занес ногу для пинка.

Куонг остановил его и поднял портсигар.

— Ты тоже нуждаешься в успокоительном, друг мой. Тебе больно? — Он посмотрел на искореженный металл и обгоревшие провода, выглядывавшие из левого плеча Криса.

— Нет, черт побери! — Он так сжал зубами закрутку, что едва не перекусил ее пополам. — Рука не болит, док. Она же ненастоящая!

— Я не имел в виду твою руку, — тихо сказал Куонг и передал Крису чашку кофе.

Тот виновато кивнул.

— Эту боль не успокоишь никакими лекарствами, док.

Куонг повернулся к Джамилю, лежавшему в гамаке с забинтованной ногой. Джамиль уже пришел себя и с любопытством оглядывался по сторонам.

— Я умею выбирать работу, верно? — спросил Крис, сидевший на скамье рядом с Малышом. — Чего мы лишились в результате? Один «Клеймор», один ПРСК, один старинный робот, один штатский, моя рука, твоя нога, мозги и двое друзей. — Киборг прислонился к переборке, закрыл глаза и повторил: — Двое друзей.

Он поднял чашку с кофе.

— За Тайхо и Дарлин Мохини! — Большой глоток горячего кофе обжег ему горло. Он страдал молча.

— Не знаю, — задумчиво сказал Джамиль через некоторое время. — Думаю, для Тайхо было лучше уйти так, как это случилось. Если он узнал, сколько денег мы потеряли с этой работой, потрясение могло бы убить его.

— И мы не можем утверждать с уверенностью, что Дарлин погибла, — добавил Куонг.

Крис покачал головой и поставил чашку рядом с собой. У кофе был привкус болотной тины.

Тэсс спустилась по трапу и устроилась рядом с ним.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она у Джамиля.

— Потрясающе. Нет ничего лучше, чем получить добрый заряд шрапнели в ногу. Это заставляет человека ценить жизнь. Налей мне кофе, ладно, док?

Куонг подошел к маленькому автоматическому кофейнику и налил две чашки кофе для себя и Джамиля. Малыш свернулся клубком, сотрясаемый волнами сильных эмоций. Рауль заснул. Из рубки доносился голос Гарри: пилот запрашивал разрешение на посадку в доке «Короля Джеймса II».

— Послушай, — тихо сказала Тэсс. — Я повторю еще раз: мне очень жаль. Мне ужасно жаль, что так получилось с твоими друзьями.

— Не извиняйся, — ответил Крис. — Ты делала свою работу. Ты выполняла задание. Во всяком случае, сейчас я так думаю.

— Я не извиняюсь за то, что делала свою работу, — возразила Тэсс. — Ты прав: я выполняла задание Адмиралтейства. Я помешала Нику Хершу продать технологию коразианцам. Робот не попал к нему, но самое главное он не попал в коразианскую Галактику. Кто знает, сколько жизней мы спасли?

— Я знаю лишь, сколько жизней мы потеряли, — угрюмо отозвался Крис.

— Перестань хныкать! Выходит, на этот раз работа не оказалась очередной легкой возможностью сколотить состояние, как ты надеялся. Ремесло наемника — дело рискованное. Если не можешь им заниматься, то лучше подыскать себе другую работу!

Тэсс так рассердилась, что больше не могла говорить. На ее скулах выступили красные пятна, глаза сверкали. Она молча пошла к трапу.

— Тэсс, — окликнул Крис, — у меня есть один вопрос.

Она остановилась, но не оглянулась.

— Почему ты не сказала нам правду?

— Мы помогли бы тебе прищучить этого мерзавца, — сказал Джамиль.

— Вам нужно было лишь вежливо попросить, — добавил Куонг.

Тэсс медленно повернулась, всем своим видом демонстрируя крайнее раздражение.

— Сказать вам правду! Как я могла доверять вам?

— Ага! — Криса осенило. — Ты не могла доверять нам! Теперь понятно. Ты настолько разносторонняя женщина, что тебя можно показывать в колледже как пособие по высшей геометрии.

Уголок ее рта невольно дернулся. Тэсс пыталась сердиться, но не могла. Она даже усмехнулась.

— Ну, хорошо. Положим, я этого заслуживаю. Сейчас я вам все расскажу, и тогда вы сможете судить сами.

Разведка Адмиралтейства давно знала, что Ник Херш ведет дела с коразианцами, но, как я уже говорила Крису, мы никак не могли поймать его. У него был связник в высших эшелонах Адмиралтейства, снабжавший его информацией. Мы выяснили личность этого человека и убрали его — очень тихо, без огласки. По нашим расчетам, Херш должен был попытаться найти кого-то еще. Я получила задание и начала вживаться в образ: просадила кучу денег за игорными столами, дала понять, что мне нужны кредиты, иначе моя карьера закончится в сточной канаве.

Какое-то время казалось, что Херш не клюнет на приманку, но потом мы перехватили один из его грузов, предназначенный для отправки коразианцам, и конфисковали оружие. Херш потерял очень крупную сумму. Вскоре после этого один из его агентов связался со мной. Я немного поторговалась для приличия и согласилась работать на него.

Я дважды доказала свою преданность, предупредив Херша о подготовке рейдов на его тайные склады. Но главная проблема заключалась в том, что я никогда не встречалась с ним лично. Он общался со мной через цепочку из трех или даже четырех связников. Требовалось что-то действительно крупное, чтобы выманить его.

— Робот профессора Лазариона, — сказал Куонг.

— Вот именно. Робот был превосходной наживкой. Пандорцы подняли шум, и Адмиралтейство оперативно отреагировало, засекретив всю информацию по самому высокому уровню доступа. По справедливому замечанию доктора Куонга, роботы-тропоукладчики были запрограммированы таким образом, чтобы отвечать только самому профессору. Поэтому мы не считали, что можем подвергнуться серьезной опасности.

— Я не верю, что Херш не знал об этом, — заявил Крис.

— Херш в первую очередь был дельцом, крупным предпринимателем. Он был похож на торговца подержанными аэрокарами, не умеющего отличить гравитатор от генератора. Зато он отлично знал, в чем нуждаются его клиенты. Когда он сообщил коразианцам о роботе, они проявили огромный интерес. Хершу пообещали, что он будет купаться в роскоши до конца своих дней. — Тэсс вздохнула и откинула со лба прядь волос. — Начиная с этого момента все пошло вкривь и вкось.

— Кофе? — предложил Куонг, протянув ей чашку.

— Спасибо. Итак, сначала все шло по плану. Я стала капитаном регулярной армии и добилась назначения на Пандор. Это было достаточно просто, потому что большинство военнослужащих как раз добиваются, чтобы их перевели с Пандора в другое место. Ни один человек на базе не знал, что я работаю на разведку Адмиралтейства, даже полковник Стреббинс. Вы можете себе представить, насколько секретной была эта операция.

Сначала я сама осмотрела робота. Клянусь, он был сломан. — Она мимолетно улыбнулась Крису и пожала плечами. — Я не могла включить его. Разумеется, я не осмелилась перевезти его в другое место, пока Адмиралтейство пыталось уладить конфликт с пандорским правительством. Но я просканировала робота и была совершенно уверена, что он находится в нерабочем состоянии. Что ты с ним сделал?

— Столкнулся с ним. Встряхнул его. В общем, не знаю.

— Разболтавшийся контакт или другая мелкая неисправность, — предположил Куонг. — Сканеры не всегда обнаруживают их.

— Как бы то ни было, я доложила Адмиралтейству, что робот сломан. Боже, как я ошибалась! — Тэсс вздохнула и обхватила ладонями чашку кофе, словно пытаясь согреть их. — Мы рассчитывали, что Херш прикажет мне украсть робота. Все было продумано до мелочей. Я собиралась похитить робота, подложить бомбу и передать его Хершу. Личная встреча была непременным условием сделки; иначе я отказывалась от работы. Он согласился.

Мы хотели захватить Херша живым, как следует допросить его и выяснить, какие секреты он передал врагу. Но если бы мы потерпели неудачу, то он должен был погибнуть при взрыве бомбы. К сожалению, Херш изменил свои планы. Он решил не рисковать мною, считая меня одним из самых ценных агентов. Он сказал, что собирается нанять профессионалов, которые смогут незаметно похитить робота, и спросил, нет ли у меня подходящей кандидатуры.

— И ты рекомендовала нас, — сказал Крис. Картина начинала проясняться.

— Лорд-адмирал рекомендовал вас для этой работы. Я сообщила Хершу твое имя. Дальнейшее тебе известно. Я устроила Джамилю визит на флагманский корабль, не вызвав подозрений на базе, и позволила тебе незаметно проникнуть на стройплощадку. Если бы все пошло по плану, то вы с Джамилем сами заминировали бы робота и передали его Хершу на Аванпосте Преисподней…

— Он с самого начала хотел продать коразианцам не только робота, но и нас. — Крис покачал головой. — Благодарю лорд-адмирала за рекомендацию, но передай ему, что теперь мы будем работать только на себя.

— Я не предполагала, что Херш собирается обмануть вас. Он был расчетливым бизнесменом и выполнял условия сделки, когда понимал, что это ему выгодно. Но все пошло не так, как было задумано.

— Я по-прежнему не понимаю, почему ты не могла сказать нам правду, — заметил Джамиль.

— Во-первых, я не хотела лишиться своего прикрытия. Если бы эта операция сорвалась, то Адмиралтейство по-прежнему нуждалось бы во мне, чтобы шпионить за Хершем. А во-вторых, что я должна была подумать, когда вся ваша команда вдруг собралась на Пандоре? Может быть, вы пытаетесь перехитрить Херша. Может быть, вы работаете на него. Может быть, вы хотите помочь мне, а может — продать меня с потрохами. Откуда я могла знать?

— Ты знала, — тихо сказал Крис, глядя на свой остывший кофе.

Тэсс села рядом с ним и положила ладонь на колено киборга.

— Хорошо, я знала. Если бы речь шла только о моей жизни, то я бы сказала правду. Но на карту было поставлено гораздо больше. Все безнадежно запуталось. Сначала выяснилось, что робот действует и может передвигаться самостоятельно. Потом появился Джеффри Грант с аппаратом профессора. Потом робот сбежал, прихватив с собой Гранта, и начал уничтожать Тропы. Когда Херш узнал об этом…

— От тебя.

— Нет, не от меня. Очевидно, у него есть несколько осведомителей в Адмиралтействе. Как бы то ни было, он передал информацию коразианцам и потребовал повысить цену.

Коразианцы так разволновались, что прислал и сюда один из своих кораблей-маток. Они приказал и Хершу доставить робота прямо на борт корабля. Тот остался недоволен, но у него не было выбора. Коразианцы дали понять, что если они не получат робота, то больше не будут иметь с ним никаких дел и, возможно, атакуют внешний периметр нашей обороны. Что мне оставалось делать в такой ситуации? — воскликнула Тэсс. — Если Адмиралтейство вышлет боевые корабли, чтобы уничтожить коразианцев, мы потеряем Херша. Если мы потеряем робота, то Херш ускользнет, а коразианцы нападут на наши пограничные укрепления. Господи! Я едва не сошла с ума, пытаясь решить эту головоломку. Но потом все вдруг наладилось. — Тэсс развела руками. — Мы вернули робота. Миссия могла продолжаться, как было запланировано. И тут ты, — она посмотрела на Криса, — решил бросить все и мчаться на помощь в другое место!

Крис молчал, посасывая изжеванную закрутку. Горький сок обжигал ему рот.

— Да, я очень подозрительна, — призналась Тэсс. — При моей профессии только так можно остаться в живых. Я спрашивала себя, что ты задумал. Решил ли ты отказаться от работы ради заведомо безнадежной спасательной операции или собирался украсть робота, узнав его истинную цену? Во мне снова проснулись сомнения. Я должна была сделать одну вещь: передать робота в руки Херша. Возможно, я совершила ошибку, когда пригрозила взорвать космоплан. Возможно, мне следовало сразу сказать вам правду, но даже сейчас, оглядываясь назад, я не думаю, что могла бы принять иное решение в тех обстоятельствах.

— Она во многом права, Крис, — заметил Джамиль. — Мы тоже вели себя не слишком разумно.

— Все хорошо, что хорошо кончается. — Куонг пожал плечами. — Херш больше никогда не продаст технологию врагам, а коразианцы не смогут прокладывать гиперпространственные Тропы или уничтожать их. Тайхо умер за правое дело. Он заслуживает награды.

— Я не уверен, что это относится к остальным. Да, и еще одно. — Крис поднял голову и посмотрел на Тэсс. — Почему ты усыпила нас, когда мы готовились к обороне на ПРСК?

— Потому что вы собирались стоять насмерть. Я это понимала и не могла этого допустить. Ответственность лежала на мне, и я была обязана спасти вас, пока оставалась хоть какая-то возможность на спасение. Но, как выяснилось, я совершила очередную ошибку.

— Ты потеряла Джеффри Гранта.

— Это был отчаянный план, созревший в последнюю минуту. Я не знала, почему обратилась к нему и на что надеялась. Просто… мне было так жаль его! В конце концов, он не напрашивался на неприятности. Я знала, что Херш и коразианцы поднимутся на борт ПРСК, чтобы забрать робота. У меня оставалась надежда, что когда они обнаружат робота, то уйдут, не потрудившись обыскать все помещения.

— Что же вы сделали? — поинтересовался Куонг.

— Оказавшись на коразианском корабле, я послала тайный сигнал на «Король Джеймс II» и сообщила наши координаты. Я знала, что они уже в пути, и надеялась вскоре вернуться за Грантом. Но я не рассчитывала на то, что Джеффри Грант не только спрячется сам, но и спрячет робота.

— Значит, вот что случилось на самом деле, — пробормотал Крис.

— Иного объяснения у меня нет. Херш пришел в ярость, когда не нашел робота. Он был рассержен и испуган. Он знал, что коразианцы сделают с ним, если он вернется с пустыми руками. Но это давало мне шанс сохранить вам жизнь, Крис. Коразианцы хотели немедленно расчленить тебя. Я сказала Хершу, что ты, должно быть, спрятал робота для подстраховки. Он попросил коразианцев сохранить тебе жизнь для допроса с пристрастием.

— Мы обязаны вам жизнью, капитан. — Куонг отвесил формальный поклон. — Во всяком случае, я выражаю вам искреннюю благодарность.

— И я тоже, — присоединился Джамиль. — Если Крис не предложит вам отправиться в романтическую поездку с шампанским и танцами под луной, дайте мне знать об этом.

— Вы мне ничего не должны. — Тэсс залилась краской. — Я с самого начала провалила эту операцию. Если бы не вы…

Крис достал новую закрутку.

— Будем считать, что мы квиты.

— Крис! — позвал Гарри из рубки. — Тебе сообщение из Адмиралтейства.

«Должно быть, Дикстер хочет высказать свою благодарность», — подумал Крис. Сейчас киборг был не в настроении выслушивать высокопарные речи. Он неохотно встал и поднялся в рубку.

Гарри освободил ему место. Крис уселся в кресло пилота и повернулся к экрану коммлинка.

— Крис слушает, — сказал он.

На экране появилось лицо, но это было вовсе не морщинистое, обветренное лицо лорд-адмирала Дикстера. Это было…

— Дарлин! — выдохнул Крис. Он встал и потянулся к экрану, как будто прикосновение могло убедить его в том, что она на самом деле жива и здорова.

— Привет, Крис, — сказала Дарлин. — Рада тебя видеть.

— Я тоже чертовски рад тебя видеть! — с жаром ответил он. — Что произошло? С тобой все в порядке?

— Да, и с остальными тоже. Лайнер не совершил прыжок в гиперпространство. Нас не было на Тропе, когда робот уничтожил ее. Но корабль был поврежден взрывом, и мы временно утратили связь.

— Взрыв? Что еще за взрыв?

— Когда вылетел иллюминатор в моей каюте.

— В твоей… — Крис уставился на нее. — Что…

Дарлин улыбнулась.

— Это длинная история, и я расскажу ее позже. Капитан не разрешил мне долго разговаривать с тобой. Видишь ли, я нахожусь под арестом.

— Под арестом? — Крис совсем растерялся. Он даже не знал, с чего начать. — Послушай, ответь мне хотя бы на один вопрос. Тебе ничто не угрожает?

— Капитан собирается передать меня представителю Адмиралтейства. Пока что я нахожусь под круглосуточной охраной. Не о чем беспокоиться, Крис. Мы скоро увидимся. Передай привет малышу Гарри и остальным ребятишкам.

Дарлин помахала ему. Ее изображение потускнело и сменилось улыбающимся лицом Мендахарина Таска.

— Не беспокойтесь, Крис, — сказал адъютант лорд-адмирала. — Мы знаем, что произошло, и обеспечим ее безопасность.

— Огромное спасибо, — ответил Крис. — И передайте мою благодарность лорд-адмиралу.

— А мы благодарны вам, Крис. Вам и вашей команде. Кстати говоря, мы забрали ваш «Клеймор». Его уже отремонтировали и скоро вернут хозяину. Возможно, Адмиралтейство выделит некоторую сумму, чтобы возместить ваши убытки.

— Окажите мне услугу, Таск. Вы уже слышали о Тайхо? Отошлите деньги его семье, ладно? Я сообщу вам, с кем нужно связаться.

Таск кивнул:

— Разумеется. Увидимся на борту, Крис.

Экран погас.

«Скимитар» приблизился к массивному корпусу «Короля Джеймса II». Гарри передал управление компьютеру и спустился вниз, чтобы сообщить остальным радостную новость.

Крис несколько секунд сидел в одиночестве, вознося безмолвную хвалу Тому, Кто мог слышать его. Потом он попросил Его как следует позаботиться о Тайхо.

— Тэсс, ты можешь подняться сюда на минутку? — позвал он.

Она поднялась в рубку с озабоченным выражением на лице.

— В чем дело, Крис? У тебя был такой серьезный голос…

Киборг дотронулся до нее здоровой рукой; впрочем, сейчас у него осталась лишь одна рука.

— Джамиль был прав. Ты не возражаешь против шампанского и танцев под луной?

Тэсс широко улыбнулась.

— Вообще-то говоря, я больше предпочитаю пиво и дешевые номера в мотелях, но…

Он обнял ее за плечи, привлек к себе и поцеловал.

Остальные столпились внизу. Джамиль присвистнул, Гарри хрипло расхохотался, Малыш затопал ногами, Куонг бранил всех за неучтивость, а Рауль, временно очнувшийся от блаженного забытья, попросил кого-нибудь принести его губную помаду.

— Еще один вопрос, — сказал Крис, когда снова смог говорить. — Что произошло с роботом и Джеффри Грантом?

— Мы еще не знаем точно, — ответила Тэсс. — Надеемся вскоре найти их. Робот все еще представляет огромную ценность для ученых. Мы впервые получили действующую модель, не говоря уже об устройстве профессора.

— Так в чем же дело? — спросил Крис. — Найдите Гранта и заберите робота. Конечно, он будет расстроен, но тут уж ничего не поделаешь.

— Увы, это не так просто, — вздохнула Тэсс. — Видишь ли, осталась еще одна маленькая ложь, о которой я не упомянула. Та бомба, которую Гарри обнаружил на борту ПРСК, была фальшивой. Настоящую бомбу я положила в робота.

ГЛАВА 45

Пускай напевы слышные нежны, Неслышные, они еще нежней…

Джон Китс. «Ода греческой вазе»

Джеффри Гранту удалось без труда ускользнуть от коразианцев. Он просто сел в кресло пилота, приказал компьютеру запустить ПРСК и улетел. Разумеется, он ожидал, что в него будут стрелять.

Но никто не стрелял.

Он ожидал, что его захватят буксирным лучом.

Буксирный луч так и не включился. Коллективный разум коразианцев сосредоточился на других, более важных делах — таких, как местонахождение робота и приобретение нескольких первоклассных кусков живого мяса. Коллективный разум не уделял внимания Джеффри Гранту.

Кое-кто мог бы сказать, что в этом заключалась беда всей его жизни.

Крайне удивленный легкостью своего побега, с минуты на минуту ожидавший появления коразианских истребителей, Грант приказал компьютеру найти ближайшую гиперпространственную Тропу и совершить прыжок.

Компьютер обнаружил Тропу, но сообщил, что доступ закрыт: кто-то уже пользовался ею. Опасаясь, что коразианцы пустятся в погоню, Грант продолжал лететь вперед на максимальной скорости и, в конце концов нашел другую Тропу.

Она была свободна. ПРСК совершил прыжок.

Кораблем, занимавшим первую Тропу, был «Король Джеймс II», но Джеффри Грант так никогда и не узнал об этом.

Возвращаясь на Икс-О через гиперпространство, он не тратил времени даром. Он смазывал робота, полировал его и готовил к предстоящей экспозиции.

* * *

Незадолго до посадки Джеффри Гранту пришла в голову мысль, что сотрудники транспортного агентства могут проявить недовольство в связи с утратой своего космоплана. Находясь на орбите вокруг планеты, Грант связался с агентством и попытался дать объяснения.

— Видите ли, я оставил свой космоплан на Пандоре и вышел лишь на минуту, чтобы посмотреть…

— Трант? — спросила молодая женщина. — Джеремия Трант?

— Грант, — кротко ответил он. — Джеффри Грант. Я лишь отошел…

— Ах, мистер Грант! Не стоит беспокоиться. Ваш космоплан был возвращен.

— В самом деле? — Грант с небольшим опозданием понял, что ему не следовало выказывать удивление. — Я хочу сказать… так и было задумано. Очень рад. Значит, все в порядке?

— Да, мистер Грант. Джентльмен, вернувший космоплан, сказал, что вам он больше не понадобится, и заплатил по счету.

Она не сказала Джеффри Гранту, что пилот, вернувший космоплан, прибыл в сопровождении эскорта из Адмиралтейства, предъявил удостоверение офицера разведки и попросил связаться с ним, как только объявится человек по имени Джеффри Грант, интересующийся необычными вещами.

Грант был обрадован и в то же время обеспокоен. Его радовало, что космоплан вернулся на Икс-О, иначе он едва ли смог бы расплатиться с транспортным агентством.

Но его беспокоило неожиданное возвращение космоплана. У него появилось чувство, что за ним наблюдают.

В сознании Гранта теснились всевозможные безумные замыслы и планы побега. Однако в конце концов он сделал именно то, что собирался сделать с самого начала. Он приземлился на летном поле космодрома примерно в пятидесяти километрах от города.

Совершив посадку, Грант упаковал робота в контейнер. Он включил реактивные микродвигатели контейнера с помощью пульта дистанционного управления и направил его к люку ПРСК. Перед уходом Джеффри Грант написал короткую записку с извинениями перед Королевским флотом. Он объяснил, что на самом деле не собирался похищать чужой космоплан, и поблагодарил Адмиралтейство за все, что оно делает ради блага всей Галактики. Он оставил записку на приборной панели.

Грант совершил последний обход космоплана, взял чемоданчик, оставленный одним из армейских офицеров, и спустился на летное поле. Там, с чемоданчиком в одной руке и пультом дистанционного управления в другой, он зашагал через поле к ближайшей автостраде. Контейнер летел за ним.

Вскоре он остановил тяжелый аэрофургон и попросил водителя подбросить его до города.

Джеффри Грант сидел за столом в своем музее и аккуратно выводил слова на новенькой табличке:

РОБОТ-ТРОПОУКЛАДЧИК, ОК. 2180. ИЗОБРЕТЕН И СДЕЛАН ПРОФЕССОРОМ КОЛИНОМ ЛАЗАРИОНОМ. ЗА ДАЛЬНЕЙШЕЙ ИНФОРМАЦИЕЙ ОБРАЩАЙТЕСЬ К КУРАТОРУ МУЗЕЯ

Грант немного помешкал перед тем, как добавить последние слова, — он предвидел бесчисленные вопросы туристов — но каждый хороший куратор обязан способствовать просвещению своих ближних. Внизу он добавил жирными буквами:

Руками не трогать

Когда чернила на табличке подсохли, он прикрепил ее к стенду.

Джеффри Грант отступил назад. Сложив руки на груди, он молча, гордо и спокойно обозревал свою мечту.

Робот с печальными глазами стоял на почетном месте в тихом маленьком музее у дальней стены, прямо напротив парадного входа. Коллимационное командно-приемное устройство было установлено справа и чуть ниже. Голубой огонек больше не мигал, аппарат перестал гудеть. Но яркий свет, исходивший от экрана — тот свет, который так нравился Джеффри Гранту, — по-прежнему ярко сиял.

Вероятно, из-за света, падавшего снизу под необычным углом, человеческие глаза робота изменили выражение. Теперь он казался Гранту почти счастливым. Должно быть, робот, окруженный знакомыми предметами давно минувших дней, чувствовал себя здесь как дома. Джеффри Грант очень надеялся на это.

Он долго стоял перед экспонатом. Он переложил одну из телескопических конечностей робота, придав ей более естественное положение. Он смахнул пыль с других музейных экспонатов, аккуратно расставил по полкам старые книги и коробки с дискетами.

Потом он совершил обход здания в поисках других жильцов. Возможно, кто-то въехал сюда, пока его не было.

Но здание пустовало. Сегодня на Икс-О был праздник, и весь квартал казался вымершим.

Грант вернулся в музей и подождал около часа, надеясь на приход посетителей.

Никто не пришел. Улица, как обычно, была пуста.

Грант последний раз огляделся по сторонам, с удовлетворением убедившись, что все находится на своих местах и выглядит наилучшим образом.

Он взял чемоданчик, вышел из музея и запер дверь. Затем он прошел несколько кварталов и замедлил шаг, когда вдали показался его дом.

С домом творилось что-то неладное. На улице стояло несколько полицейских аэрокаров с включенными мигалками и других машин без опознавательных знаков. Соседи Гранта собрались у него во дворе. Пока он смотрел, к дому подъехала целая команда репортеров с видеокамерами.

Джеффри Грант сел на скамью возле автобусной остановки. Отсюда, если повернуть голову направо, он мог видеть здание, где находился его музей. Повернув голову налево, он мог видеть свой дом.

Грант открыл чемоданчик. Он пошарил внутри и нажал маленькую красную кнопку.

Взрыв вынес наружу фасад музея, а затем рухнуло и все здание. В воздух взметнулось стометровое облако пыли и мелких обломков. Земля содрогнулась от чудовищного удара.

Люди в полицейской форме бегом выскакивали из дома Джеффри Гранта. Поворачивались головы, пальцы указывали на огромный столб дыма. Взвыли сирены. Мимо Джеффри Гранта со свистом пронеслись полицейские аэрокары.

Странные машины без опознавательных знаков поднялись в воздух. Они тоже пролетели мимо Джеффри Гранта.

Оператор агентства новостей, чья видеокамера по чистой случайности была нацелена в нужном направлении, вел передачу в живом эфире. Репортеры промчались мимо Джеффри Гранта, наступая друг другу на пятки.

Соседи Гранта, в основном не знавшие его, пробегали мимо, торопясь прибыть к месту катастрофы и насладиться редким зрелищем.

Джеффри Грант сидел на скамье у автобусной остановки и увлеченно рассказывал малышу, который вышел поглазеть на полицейские аэрокары, о профессоре Лазарионе и его удивительных роботах.

1

Молитва по исходе души

2

Кварк – элементарная субчастица не с целочисленными, а дробными зарядами. Название «кварк» ей дал физик Гелл-Манн. Виноват Финнеган, герой романа Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану», которому мерещится, что он король Марк из средневековой легенды, у которого Тристан похитил Изольду. Король Марк гонится за Изольдой на корабле, над ним кружат чайки и злобно кричат: «Три кварка мистеру Марку».

3

В греческой мифологии река в Царстве мертвых. Во время раздоров богов по приказу Зевса произносились клятвы над водой реки Стикс. Бог, нарушивший клятву, год лежал бездыханным, девять лет жил вдали от Олимпа и только на десятый возвращался к своим олимпийцам.

4

Строка из стихотворения У. Б. Йитса «Второе пришествие».

5

При церемонии назначения министра флота король прикасается мечом к аксельбантам будущего министра.

6

Данные события изложены в романе М. Уэйс и Д. Перрина «Рыцари Черной Земли».

Content

Уэйс Маргарет Циклы "Звездные стражи""Крис-киборг".Компиляция. 1-6

Маргарет Уэйс Звездные стражи

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Часть вторая ГДЕ ВСЕ ЖИВОЕ УМИРАЕТ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Маргарет Уэйс Похититель разума

КНИГА ПЕРВАЯ АНГЕЛ МЕСТИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

КНИГА ВТОРАЯ ДРАГОЦЕННАЯ ЖЕМЧУЖИНА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

КНИГА ТРЕТЬЯ ИЗМЕНА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ ПЛАТА ЗА ВХОД – СМЕРТЬ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Маргарет Уэйс Галактический враг (Звёздные стражи – 3) Margaret Weis. King's Sacrifice (1991)

Книга первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Книга вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Книга третья

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Книга четвертая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Послесловие

Маргарет Уэйс Легион призраков

Предостережение Сагана

Книга первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Книга вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Книга третья

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Книга четвертая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Эпилог

ОТ АВТОРА

Маргарет Уэйс, Дон Перрин РЫЦАРИ ЧЕРНОЙ ЗЕМЛИ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА ЗЗ

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

Маргарет Уэйс, Дон Перрин «Робот-блюз»

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

1