Владимир Мухин

Любовное море

Я люблю тебя,

И заря на меня опускается…

Я люблю, и любовное море

Вокруг разливается.

Я тону в этом море,

Любимый, с тобой.

Вместе мы под водой,

Под большою луной.

И хочу я забыться.

Не страшно мне горе.

К счастью нас унесет,

Пусть любовное море.

Глава 1

Вы когда-нибудь замечали, как хороша и беззаботна жизнь подростка. О, этот ранний подростковый возраст! Когда ты уже не миленький ребенок, который боится собственной тени, но и не замороченный старшеклассник, и тем более не взрослый человек, у которого в башке место мозга клубок тупых, депрессивных проблем.

В этом возрасте можно делать все, что захочется. Забираться на гаражи, деревья, стройки. Играть в игры до «позеленения», забивать на учебу, познавать мир порно индустрии, вести себя, как конченый урод и все подобное в той же опере.

И никто тебе ничего за это не сделает. Максимум, что тебя ждет, это «серьезный разговор» с родителями. Но согласитесь, это совсем малая цена за полную свободу действий.

В таком возрасте ты не знаешь, что такое ипотека, простатит, политика, давление или жизнь в одной квартире с тещей.

В таком возрасте ты даже с трудом знаешь собственное строение тела, не говоря еще о чем-то. Но в этом-то заключается весь кайф.

Настоящий кайф — это и есть неведение и полное отсутствие знаний. Ведь когда ты о чем-то задумываешься, то твои крылья кайфа падают вниз с легкостью веток сирени, срезанных фанатичным садовником.

Макс Федоров еще ничего не знал и не о чем не задумывался. Поэтому он буквально летел по городу, слушая через наушники то ли «Касту», то ли «Капу», то ли еще более совершенное творение русского репа.

Он шел ни куда-нибудь, а к своему другу Коляну. Ему предстояло пройти порядочное расстояние. Но это его мало волновало.

Осень только началась. Уроки довольно давно закончились. Он уже успел сделать вид, что «грыз гранит науки». И его мама, как сотни таких же наивных матерей, наивно думала, что её сын реально выучил все и даже больше. А значит, вполне можно и выписать ему «вольную».

На самом деле все было далеко не так. Но самого Макса это мало волновало. Он шел по своему маленькому городу, который все язвительно называли поселком. И ему казалось, что все вокруг мультяшное. Его мозг почему-то рисовал вместо реальности графику в стиле «Саут Парка» или «Гриффинов». И это ему безумно нравилось.

Идя быстрым шагом, молодое тело парня преодолевало все новые и новые метры. Вот он прошел мимо здания суда. Вот он свернул в проулок, где находились сразу несколько ларьков с шаурмой. Они были похожи на назойливых таксистов, которые вот-вот набросятся на тебя и начнут силой навязывать свои непомерно дорогие таксистские услуги.

Вот он увидел, как за пятиэтажками отчетливо показался новый квартал с огромными (по меркам местного ландшафта) одиннадцатиэтажными домами. Квартиры в этих домах довольно быстро раскупались, что при местных зарплатах в десять-пятнадцать тысяч рублей походило на какую-то аномалию.

Вскоре Макс вышел на большую улицу, которая была чуть ли не больше, чем главная, хотя официально считалась второстепенной. Там он миновал гигантский супермаркет, который со стороны напоминал металлический строительный вагончик, существенно увеличенный в масштабе. И если бы не яркая надпись с призывом набивать свою бренную плоть именно здесь, то понять что этот «железный фрик» не сбежал из Чернобыля, было бы очень сложно.

Старые дома, не совсем старые дома, дома, которые покрасили в стиле «психоделика лайт» и многое другое. Все это пронеслось гораздо быстрее, чем можно себе предположить. И Максим оказался во дворе простенькой пятиэтажки, откуда ему предстояло извлечь своего давнего друга.

Сделать это было крайне сложно. Ведь друг не особо любил гулять, хотя сам вечно утверждал обратное. И прежде чем пойти с ним куда-то, надо было приложить немало сил, средств и матерных слов.

Максим нехотя достал из ушей наушники и спрятал их в недрах своей легкой куртки. Затем он подошел к металлической двери и набрал номер необходимой ему квартиры. Он прослушал специфический звуковой сигнал один раз, но отвечать никто не спешил.

После этого домофон проиграл свой незамысловатый трек еще и еще раз. Но ответа снова не последовало.

Макс уже хотел психануть и удалиться с чувством глубокого оскорбления и желанием прибить Коляна. Но последний все-таки взял трубку.

— Кто там… — Растерянно произнес он.

— Хорошь дрочить! — Закричал Макс что есть силы, желая тем самым подогнать своего неторопливого друга.

— Да заткнись ты, дебил, — пробурчал голос на другом конце домофона. — Иду я блин, придурок.

После этого аппарат отключился. Макс для вида посмотрел по сторонам. Хотя ему было абсолютно плевать, что его странный выкрик мог кто-то услышать. Но все же рефлекторно он произвел пусть и запоздалые, но меры безопасности.

Понимая, что ждать своего товарища предстоит еще долго, он посмотрел на солнце, которое находилось довольно высоко в небе. Ему казалось, что, несмотря на похолодание и учебу, лето все еще не закончилось. Вот-вот этот странный период пройдет, и снова наступит жара, каникулы и беззаботные дни с шатанием по городу и компьютером.

Макс машинально улыбнулся, чувствуя какую-то непонятную эйфорию. Ему было плевать на все. И это делало его самым счастливым человеком на планете.

Это счастье могла омрачить только вездесущая учеба, которая навязывалась ему с огромной силой. Но сейчас он был не в школе. Так что повода для грусти точно не было.

Подумав еще немного, парень вдруг услышал, как дверь в подъезде отворилась. Одновременно с этим оттуда вывалился подросток небольшого роста с взъерошенной прической и в кожаной куртке не по размеру.

Этот странный, заспанный тип и был тем самым Коляном, которого вечно так тяжело было вытащить из дома на «свет божий».

— Здорово, петух. Ты что ломишься? — Спокойно заявил он, и протянул руку Максу.

— Ну, ты ж трубки не берешь, Вконтакте не отвечаешь. Все дрочишь и дрочишь, дрочишь и дрочишь. Надо же тебя как-то спасать.

— Слышь, заткнись! — Буркнул Колян и пошел вперед, сам не зная куда.

— Вверх-вниз, верх-вниииз, туда-сюда, туда-сюдааа, — пел Макс, идя позади.

Вдруг его одноклассник резко обернулся и серьезно заявил.

— А у тебя губы, как у гея.

— Что, — смутился Макс. На это Колян просиял улыбкой, и в его глазах, как на электронном табло, загорелись цифры «1;1».

— Это у меня они обветрили, слышь! — Воскликнул Максим.

— Гейские губки, гейские губки. Цок-цок. Сделай мне цок-цок, мой мальчик! — Со смехом закричал Колян, изображая, нечто похожее на поедание банана без помощи зубов.

После этого Макс с криком погнался за своим одноклассником, догнал его и отвесил пендаля. Потом они поменялись местами. И так несколько раз, после чего они немного успокоились, установив между собой дружескую ничью.

— Блин, ты достал уже, — тяжело дыша, сказал Макс. — Мы вроде в Мордор собирались идти. Пойдём вообще или как?

— Ага, кто еще кого достал… Ну, собирались, так пойдём, — ответил Колян, вытирая лицо рукой.

— Только смотри, там нет никого?

— Да не должно…

— Ну, тогда пошли, а то поздно.

Парни наконец-то перестали дурачиться, и бодрым шагом отправились по извилистым улочкам на окраину города.

Они миновали местный детский садик и какую-то больницу. Позади них осталась непонятная свалка, на месте которой когда-то был дом то ли барина, то ли купца, то ли инопланетного рептилоида. И даже частный сектор довольно быстро проскользнул за их спинами.

Парни весело беседовали, подобно двум старым бабкам, перемывая кости своим одноклассникам и учителям.

При этом все их мнения были веселыми, матерными и откровенно радикальными. Если бы кто-то их слышал со стороны, то их бы точно привлекли, как минимум, за экстремизм и пропаганду гомосексуализма. Но они оставались неуслышанными, что было для них настоящим спасением.

Они спорили насчет ориентации известных видео блогеров и рейтинга новых фильмов. Их критике подверглись новинки музыки и автопрома. И лишь мрачный образ недостроенного трехэтажного дома прервал их крикливые, пошлые рассуждения.

Небольшое здание в три этажа высотой смотрело вдаль пустыми глазницами окон. Оно находилось за чертой этого городка, но весьма близко к такой черте. Поэтому оно казалось каким-то неопределившимся человеком. Такое чувство, что оно хотело войти в город, но вдруг остановилось подумать о своей бетонной судьбе.

Вокруг этого недостроенного жилого дома, (больницы или что это вообще могло быть) рос в изобилии дикий клен. Для вида территория была обнесена профлистом старого образца. Только эта ограда была во многих местах изрядно повреждена. А значит, она, как английская королева, выполняла сугубо представительские функции.

— Вот она, черная крепость Мордор! — Произнес Макс, пытаясь вложить в свой голос как можно больше таинственности.

— Но сможем ли мы пробраться туда незамеченными, мой юный хоббит, — отозвался Колян.

— Определенно да. Если вражеские орки (в виде бомжей и наркоманов) не преградят нам дорогу.

Не говоря больше ни слова, подростки как по команде пошли по поросшей травой некогда асфальтовой дорожке. Они вплотную подошли к остову здания и нырнули в кусты, окружающие его.

Без проблем найдя нужных размеров прореху, Макс прошмыгнул на территорию этого мрачного объекта.

— Э, эээ! Осторожнее, Максон! Не суетись! — Крикнул ему вдогонку Колян.

Фёдоров обернулся и увидел, как его друг показывает ему кусок доски, в котором торчит внушительных размеров ржавый гвоздь.

— Опааа. Во щас бы меня продырявило. Спасибо, брат, — конечно, Макс мог ответить и менее серьезно. Но тот факт, что на этой безобидной стройке можно легко сделать шашлык из собственной ноги, не располагал к юмору.

Вообще, эта странная помойка, которой было окружено здание, таила в себе много опасностей. И ни один нормальный человек не решился бы даже близко сюда подойти.

Но ни ржавые гвозди, ни битые бутылки, ни чей-то давно использованный презерватив не остановили юных покорителей «Черной крепости».

Вскоре оба парня уже во всю исследовали территорию, которая была завалена всякой строительной дрянью.

Во всем этом хламе не было ровным счетом ничего интересного. Поэтому подростки пристроились к одному из окон первого этажа и с легкостью пролезли внутрь постройки.

Внутри было как-то тепло и относительно светло. Пыль покрывала все так, будто ее насыпали специально. Но парням это нисколько не мешало. Они были привычные. Ведь вряд ли в их комнатах было намного чище…

Сначала подростки просто рассматривали старые надписи сделанные баллончиками, которыми был испещрен первый этаж. Потом они стали обследовать комнаты. В одной из них валялись теплые одеяла.

Макс разу же пошутил на тему того, что зима уже близко, и посоветовал Коляну взять себе обновку. На что последний чуть не повалил шутника на эти самые одеяла.

Потом парни поднялись на второй этаж по бетонной лестнице, которая была весьма добротной. Там было место для костра. Похоже, кто-то пытался здесь что-то жарить. Кроме того, на полу валялись какие-то железки, которые почему-то никому не оказались нужными.

Колян схватил кусок арматуры и гордо заявил:

— У этой крепости может быть только один король!

— Да. И это явно не ты, мелкий дрочливый щенок, — отозвался Макс, хватая с пола трубу.

После этого парни принялись изображать ожесточенный поединок двух воинов из новомодного фэнтези. Сначала Колян наступал на Макса, потом Макс на Коляна. И так длилось до тех пор, пока они не натолкнулись на ведро без дна, придав ему значительное ускорение.

Этот предмет обихода пролетел через всю комнату и упал с лестницы, создавая такой грохот, как будто кто-то бил ЖД вагоном по гигантской кастрюле.

Такой сигнал заставил парней прийти в себя. Они переглянулись, поправили одежду и с серьёзным видом принялись обследовать старое здание дальше.

Вскоре Колян нырнул в какую-то маленькую комнатушку и вытащил оттуда большой и толстый кусок пенопласта.

— Эй, чувак. Ты посмотри, кого я тут нашел!

— Журнал с голыми мужиками? Ну, дрочи на него один, я воздержусь…

Когда Макс обратил внимание на своего друга, то тот бросил пенопласт на пол коридора, упал на него и принялся прыгать на нем животом. Его куртка становилась грязной и пыльной от такого действа. Но ему было плевать.

— Это моя телка! Смотри, как я ее имею! Я жарю, ее как последнюю шкуру.

Макс с улыбкой подошел к пенопласту и сел на его край коленями.

— Ааа, вот как? Тогда ты не возражаешь, если я оприходую твою телку в рот, пока он свободен.

— Эй, ты что! Она верна только мне! Не смей трогать ее своим трехсантиметровым отростком!

— Это у кого трехсантиметровый! Да у меня шланг, как у негра!

— А ну иди сюда, шланго-нерг! Щас твой шланг откручу на хрен!

После такой перепалки парни упали вместе на пенопласт и принялись изображать импровизированные приемы борьбы, пытаясь придушить друг друга изощренными способами.

Они кряхтели и пыхтели пару минут. Их «драка» со стороны напоминала игрища каких-то земляных червей или насекомых.

Повалявшись как следует, они сели на край пенопласта и уставились, тяжело дыша, на окно расположенное напротив.

— Фух, блин. Что-то мы переборщили с тупостью, — выдохнул Колян.

— А ты хоть матешу делал, нет? — Спросил Макс.

— Нет. Там не хрена не понятно. Цифры с буквами — порождение сатаны.

— Непонятно ему…. Опять четверку по контрольной схватишь, а все непонятно. Отличник хренов, — с дружеской издевкой заявил Макс.

Колян молча улыбнулся, считая, что оправдываться бессмысленно. Ведь он реально неплохо учился, и все жалобы «с его адреса» звучали, как минимум смешно. Вместо ответа он задумчиво спросил.

— А ты контурные карты сделал?

— Что, конченые карты? Какие еще конченые карты?

— Ну, там Южную Америку наносить надо было.

— Да ну на! Ничего не делал, а что?

— Ах, ничего, молодой человек! — Воскликнул Колян и встал с пенопласта. — Ничего, значит! Ты маме своей так отвечать будешь, молодой человек!

— О Боже, Любовь Павловна, это вы? Вы вселились в тело моего голубого друга? Что вы теперь со мной сделаете! — Наигранно воскликнул Макс и стал на колени на пенопласт, как бы вымаливая себе прощение.

— За несделанные контурные карты и за оскорбления своего лучшего друга, я сяду тебе на лицо.

— Нет. Только не на лицо! Лучше сядьте на бутылку, вам так будет гораздо лучше!

— Мне ни к чему бутылки! Я не пью. Я сяду тебе на лицо. Своей сракой тебе на лицо.

Колян орал и изображал руками огромную задницу у себя за спиной. Это было вдвойне смешно, так как его собственная пятая точка едва ли была больше, чем у не оперенного цыпленка бройлера.

— На лицо! Я сяду тебе на лицо!

— Нет. Я умоляю вас, Любовь Павловна. Я не переживу такого, Любовь Павловна!

— Переживаешь! Мою сраку уже не остановить! Моя срака уже раздвинулась! О срака! О моя срака! Прям тебе на лицо…

Колян настолько вжился в свой извращенный образ, что ему можно было дать «Оскар», или на крайний случай гран-при «Кинотавра».

Макс не выдержал и со смехом свалился на то место, которое еще недавно было «возлюбленной Коляна».

Но вдруг парни как по команде затихли. И сделали они это не потому, что их заела совесть или желание быть культурными. Внизу кто-то передвигался. Да. Кто-то отчетливо шаркал ногами на первом этаже.

И это не могло не волновать и не озадачивать. Ведь сюда могли забраться, как малолетние влюбленные, которым негде перепихнуться, так и откровенно двинутые наркоманы.

Переглянувшись друг на друга, парни молча поднялись и бросились в поисках укрытия. Они судорожно прочесывали комнату за комнатой, пока не нашли какой-то чулан с дверью.

Дверь была сделана из грубых досок. Видно ее поставили специально, чтобы строителям можно было оставлять на ночь свой инструмент в этом Богом забытом здании, когда оно только еще возводилось.

Макс и Колян, словно испуганные рыбы, пронырнули в небольшой темный угол и как смогли, забаррикадировались там при помощи сломанной лопаты. Сделали они это как раз вовремя.

Ведь тот, кто находился внизу, явно решил подняться наверх. Его шаги становились все отчетливее. «Бах, бах, бах», — разносилось по всему зданию.

Казалось, что сама смерть идет по грязной лестнице, чтобы забрать всех, кто не успел от нее как следует укрыться.

Сердца обоих подростков стучали так, что казалось, их вибрация готова разрушить это строение. Они прижались друг к другу насколько это возможно и уставились в щель, через которую можно было видеть то, что происходит в районе лестницы.

Вдруг шаги еще больше усилились, и незваный гость показался ребятам. В роли приближающейся смерти выступал толстый, усатый мужик, который явно был не в настроении.

На нём была линялая куртка охранника, что говорило о том, что именно он, на самом деле является властелином данной «черной крепости». Мужчина не был вооружен. Но в его руке (несмотря на еще довольно ранний вечер) был огромный фонарь, которым можно было прибить любого.

— Вот сучата такие! Я вам дам, собачьи дети! Я вам залезу! Повадились бегать на охраняемом объекте, как черти! — Прокричал он, осматривая все вокруг.

В этот момент парни как по команде затаили дыхание. Им очень не хотелось, чтобы охранник их заметил.

Ведь неизвестно, что на уме у этого здоровяка. Судя по его безумным глазам, он вполне мог свернуть шею каждому из них, и наивно заявить, что так все и было.

Но он, как бы читая их мысли, посмотрел на каморку, в которой они скрывались. Несколько секунд длились вечно. Время остановилось. Страх пропитал весь этот непонятный дом до самого подвала. Уж лучше выскочить из своего укрытия самостоятельно, чем преодолевать такое жуткое напряжение.

Но наконец-то мужчина отвел свой пристальный взгляд от двери и отправился дальше. Возможно, он и мог бы найти подростков. Но ему самому этого не слишком хотелось.

Ведь охранники — они как философы. Им лучше постоянно находиться в поиске, чем один раз кого-то или что-то действительно отыскать.

Потому что гораздо проще сделать вид, что все хорошо, чем возиться с непонятными нарушителями, которые могут быть, как сопливыми подростками, так и вполне себе опасными преступниками.

Полагаясь этой логике, и немного матерясь, охранник принял решение уйти в место «своей постоянной дислокации». Но перед этим, надо было проверить все здание, чтобы соблюсти установленный свыше регламент.

Парни услышали, как шаги потихоньку отдаляются и идут наверх.

— А какой-то петух говорил, что здесь не охраняется, — прошипел Макс, чувствуя как Колян стоит у него на кроссовках.

— А еще один «какой-то петух», сам до этого так говорил и просился сюда сходить.

— Ладно, заткнись. Он еще здесь…

Еще какое-то время ребятам пришлось сыграть роль селедки, которую по ошибке засолили в пыльной бочке.

И лишь только когда сторож окончательно отсюда убрался, они вывалились из своего убежища, чувствуя непомерную свободу и облегчение.

— Я тебя ненавижу. Ты мне ноги отдавил, — заявил Макс, морща свой лоб.

— А ты терся об меня членом всю дорогу, я же не жалуюсь, — отряхивая себя, сказал Колян.

По идее, неудачливые покорители долгостроя должны были убраться отсюда. Но их мимолетный страх снова превратился в бесшабашное чувство пофигизма, которым так славятся подростки.

И как ни в чем не бывало, они направились на третий этаж, где преспокойно забрались на подоконник одного из окон, расположенного на задней стене здания.

Отсюда открывался вполне неплохой вид: лес, поле, какие-то дорогие, загородные коттеджи и солнце, медленно идущее на закат.

— Дааа, — смотря на все это, протянул Колян. — Когда ты это видишь, тебе не хочется любить?

— Когда я это вижу, мне хочется хавать.

— Придурок, — Колян немного отодвинулся от Макса, как бы выражая свое крайнее недовольство.

— Да ладно, не ерепенься. Говори что хотел, — в свое оправдание заявил Макс.

— Да что говорить… Я хотел бы сидеть здесь, но со своей девушкой. Чтобы мы могли быть как настоящая пара, и смотреть на это солнце, эти дома, это небо, как все нормальные влюбленные.

Макс чувствовал, что его друга сильно понесло в неправильную, романтическую сторону. И он не нашел ничего лучше, как спокойно сказать:

— Ой, чувак, я сейчас блевану радугой.

— Да нет! Я серьезно! — Воскликнул Колян, и в глазах у него отразились лучи краснеющего солнца.

— Это же так круто, когда вы вместе, как вон Паша из десятого со своей «курицей», как Рыбин с Петровской, и как вообще все нормальные чуваки! Неужели ты никогда в своей жизни не думал об отношениях с кем-то? Неужели тебе никогда не хотелось быть с кем-то рядом очень долго. Например, два-три месяца, а может даже больше. А может, даже и пожениться! А?

Макс также попытался посмотреть на закат. Но в догорающем солнце он увидел не самую романтическую картину.

Ему вдруг представилось, как он с большим пузом и лысиной лежит на диване. На нем надет идиотский желтый свитер и тапки-собаки. А вокруг него бегает худая, морщинистая женщина, которая почему-то спит и ест вместе с ним. Она вечно орет и что-то хочет. И он не может никак от нее избавиться.

При этом на людях она наваливает на себя тонну косметики и делает ангельский голосок, выставляя его (Макса) чуть ли не самой примитивной обезьяной по сравнению с ней.

— Нет, — выйдя из раздумий, заявил Макс. — Я не думал об отношениях с бабами. Не думал, и думать не собираюсь. Мне и без них как-то не в лом живется.

— То есть ты всю жизнь планируешь никого не трахать, и не с кем не целоваться?

— Нет. Почему? Для этих целей всегда можно нанять проститутку, глупую тусовщицу, твою жопу на ночь, на крайний случай.

— Какой же ты еще малолетний придурок, — констатировал Колян. — Любовь с девушкой — это прекрасно. Это как вон то солнце, только ещё круче. Это то, чего хотят все нормальные парни. А ты ни черта не понимаешь, Макс! И понять не хочешь…

— Конечно, дядь Коль. Куда мне до вашей мудрости, — ответил Максим.

Но Колян уже его не слышал. Ему чудилось, как из заката выходит девушка, которая сразу же сама предлагает ему встречаться. Они вместе бегут по этому мелкому поселку, и на них с завистью смотрит каждый, кого они знают. При этом они сами никого не стесняются и целуются как те пары, которых можно встретить в центре у фонтана, и в парке около колеса обзора.

А Макс в это время думал о том, как бы хорошо было, если бы внизу проходила бабка. И он бы крикнул ей сверху что-нибудь. Она бы наивно не посмотрела вверх и приняла бы его голос за голос Бога. Он приказал бы ей что-то вроде: станцевать ламбаду или еще нечто более прикольное. А потом бы снимал все выходки старой шалуньи на телефон.

Раздумья двух друзей длились не слишком долго. Они понимали, что им уже пора отправляться домой. Ведь, несмотря на свою мнимую взрослость и все грязные выходки, мамкин контроль еще никто не отменял.

И если вернуться слишком поздно, то такой всемогущий контроль может оставить их на неделю без интернета или сделать еще что-нибудь зловещее в этом роде.

Глава 2

К большому сожалению Максима, эта вылазка в «Черную крепость Мордор» была не только первой, но и последней. Еще несколько раз они с Коляном гуляли, где ни попадя, но в этот дом так и не заходили.

Через какое-то время прошел слух, что кого-то в этой недостроенной развалине то ли убили, то ли изнасиловали, то ли еще что-то. И это отбило у многих подростков интерес гулять по стройкам.

Время тянулось все медленнее. Надежды на лето таяли все больше. Солнце уже так не вдохновляло, прячась за серыми пледами осенних туч.

Спокойно пошел снег, спокойно пролетел Новый год. Спокойно началась предпоследняя третья четверть. И Макс, казалось, находился один в этом спокойствие. Всего один живой человек в чертовом морге, где есть куча обязанностей и никаких свобод.

В последнее время, Макса бесили всё большие вещи. Ему не нравилось то, что большая часть его одноклассников вместо того, чтобы как раньше прикалываться и троллить учителей, реально решила «взяться за ум», опасаясь всевозможных ЕГЭ, которые будут в дальнейшем.

Ему не нравилось, что вести себя пассивно, скрытно и депрессивно становилось более модным с каждым днем. Ему не нравились учителя, учебники, собственные родители. Хотелось поскорее свались из школы и стать бродячим рок музыкантом или жирным видео блоггером, который снимает свои странные ролики на фоне засаленной шторки, и постоянно жрет на камеру какую-то дрянь.

Но больше всего парня удручал Колян. С наступлением весны этот проклятый, недоделанный кретин, который по совместительству был лучшим другом Макса, умудрился по уши влюбиться.

И это грозило дружеским отношениям больше, чем Северная Корея мировому сообществу. Проклятый Ромео ходил вечно сам не свой. С ним не о чем было говорить, он не понимал шуток, его стало в два раза сложнее вытаскивать из дома.

Но самое обидное, что он не планировал ничего предпринимать. Его цыплячий страх не давал возможности даже намекнуть Лерке из параллельного, как сильно она ему нравится.

А эта особа с большими верхними зубами, непомерно вытянутым телом и плоской грудью сама, конечно же, ничего не понимала. Или может, не хотела понять…

И с этим надо было что-то делать. С этим срочно надо было что-то делать! А иначе, либо Колян умрет от горя, либо Макс умрет от его тупости. Либо все умрут вместе, от того, что эта непонятная ерунда притянет к Земле очередной смертоносный астероид.

Понимая это прекрасно, Макс неустанно разрабатывал план действий. Он делал это на уроках математики, во время решения простейших квадратных уравнений, на русском когда проходили деепричастный оборот, дома за компьютером, в туалете утром и вообще везде.

Образ Коляна, который повесился от несчастной любви, постоянно маячил в его голове. И это было весьма плохо. Ведь если такое произойдет, то шляться по улице и в дружеском запале юмора посыпать друг друга матом будет окончательно не с кем. А это явно не есть гуд.

Раздумья Макса кончились сами собой. В его голове родился до боли простой, и как показалось ему, до боли действенный план.

Сидя очередной раз В контакте, который давно заменил ему родной дом, парень принялся копаться в поиске, с целью откопать Лерку из параллельного класса. И это весьма быстро ему удалось.

— Ага, вот она твоя зубастая харя. Еще вечернее платье нацепила. Конечно, для авы самое то. И что в тебе этот придурок только нашел? Ладно, не бросать же этого жопошника в такой жопе… Надо бы и посильное содействие оказать в виде федеральной, гуманитарной помощи.

Думая, таким образом, Макс штудировал страницу Лерки. К счастью, она не была в отношениях. Восхитительных комментов от противоположного пола также практически не наблюдалось.

Может ее, уже перехватил какой-нибудь лоб класса из одиннадцатого, и она не хочет афишировать с ним отношения? Да ну на… В таких ситуациях все только и кричат о том, как их «царская светлость» закадрила «взрослого мальчика». Нет. Она определенно ни с кем не мутит. И это определенно неплохо!

Радостно потирая руки, Максим взялся за свою потрепанную жизнью и играми клавиатуру, и принялся набирать сообщение Лерке.

По всей видимости, она была открыта для романтических знакомств и отношений, так как даже не сопротивлялась добавлению незнакомого ей парня в друзья и часто использовала смайлики при общении.

Но Максу не нужна была такая открытость. Он не смотрел на эту странноватую особу как на объект сексуального или еще какого-нибудь внимания. Поэтому он говорил просто, быстро и по делу. И это имело не плохой эффект.

После нескольких дежурных сообщений о погоде, природе и ситуации на Украине, парень перешел в решительное наступление.

— Ты Колю из моего класса знаешь? — Спокойно спросил он.

— Да. Так примерно знаю кто это, а что))).

— Ну, вот я его друг. Надеюсь, что пока лучший.

— Мммм… поздравляю тебя!

— Поздравлений не надо. Я хотел сказать, что он тебя любит, а признаться боится. Типа ты его пошлешь. А сам сохнет, как баба. И если я не вмешаюсь, то он точно от этих всех чувств вздернется на ближайшей церкви. В общем, надеюсь, ты поняла, — набрав все это, Макс почувствовал, что по его телу пробежала мелкая дрожь.

Такое чувство, что он сам признавался в любви, а не выступал чьим-то «пиар менеджером».

— Может не стоит этого вообще делать, — пронеслось у него в голове. — Но руки сами собой нажали кнопку «отправить» и эта мысль повисла в воздухе, как выстрел посреди тихого утреннего леса.

— ТЫ ДЕБИЛ что ли! Не смешно, придурок! (((- Грозно ответила на такое искреннее сообщение Лерка.

Максу это не слишком понравилось. Ведь он, возможно первый раз в жизни, сделал что-то реально светлое и доброе.

Он уже приготовил свои «ракеты массового поражения», которые были начинены отборным матом и грязными шутками.

Но кое-что важное заставило его сменить гнев на милость. Парень немного одумался после такой наглости и вставил в строку сообщения ссылку на тот самый сайт, который обещал под страхом смерти никому не показывать.

Этот сайт не находился в поисковых сетях. Он был создан Коляном для того, чтобы туда можно было в любое время заливать любовные признания для своей «дамы сердца».

Там было много красивых фраз, комплиментов, даже стихов. А еще там были фотографии, где при помощи Фотошопа Колян и Лерка находились вместе. И между ними была настоящая любовь, правда в виртуальном пространстве.

Вот так вот. Когда-то были записки, личные дневники и тетрадки, а теперь сайты. Вот что значит сила научного прогресса!

Макс сам от себя не ожидая, немного помешкал. Но руки снова сами собой отправили сообщение. И теперь оставалось ждать, когда Лерка перейдет по ссылке. А перейдет она абсолютно точно.

Ведь по ее носасто-зубастому лицу явно было похоже, что она не обделена дамским любопытством.

* * *

Колян как всегда сидел дома и занимался просмотром не слишком нужной ему чепухи в интернете. Он сделал уроки, которые, несмотря на свои псевдо хулиганские повадки, делал всегда, как по расписанию. Его родители снова куда-то свалили, наслаждаясь тем, что их сын больше не безмозглый малыш, которого нельзя оставлять дома одного.

Хотя подростки в пустой квартире иногда куда опаснее малышей… Но им это было неведомо. И они свалили по своим делам. По делам еще вполне не старых родителей.

Это была настоящая свобода для любого молодого парня. Хотя Коляна это нисколько не вдохновляло. Он не спешил приводить проститутку и вставлять ей на белом диване в прихожей. Он не закатывал шумную вечеринку и не нюхал «веселый снег» на мамином журнальном столе.

Он просто сидел и пялился в этот квадратный, синий портал, который поглощает наши жизни не хуже любого библейского дьявола.

Но такое «овощное» сидение вскоре было нарушено. Взявшийся не пойми откуда Макс перешел в решительное наступление. Он звонил на телефон, писал В контакте, «стучался» в Скайп, и готов был даже влезть в окно, просочились сквозь москитную сетку.

Наверное, он опять хотел гулять или что-нибудь в этом роде. Как он может быть таким взбалмошным и взвинченным без перерыва на обед и выходные? Для Коляна это было настоящей загадкой.

Колян долго сдерживал этот тяжёлый натиск, но все же сдался. Он поднял трубку и нехотя спросил, что от него хотят. Ему сразу же показалось странным, что Макс не шутил, а вел себя вполне пристойно. Правда, Колян быстро про это забыл, не придав большого значения.

Поддавшись настырным уговорам Макса, он решил всё-таки выйти из своей «монашеской кельи» и отправиться на встречу к другу, несмотря на свое более чем подавленное настроение.

На этот раз Максим не стал приходить к его подъезду. Поэтому Коляну пришлось выбраться из дома и немного прогуляться по свежему воздуху ранней весны, до парка их города-поселка.

Выйдя из дома, он почему-то вспомнил то время, когда они с Максом (тогда в сентябре) лазили по Мордору и не только. Тогда солнце было совсем высоко. И заходило оно почти как летом.

А сейчас, уже в четыре часа дня был самый настоящий разгар вечера. Да еще этот проклятый мокрый и грязный снег портил весь пейзаж. А обшарпанные, не мытые машины были похожи на каких-то тупых животных, которые толпились во дворах.

Деревья стояли голые и вялые. И даже ветер был скорее промозглым и мокрым, чем романтическим и весенним.

Кутаясь в свое, недавно купленное пальто и горбясь, как старуха у храма, Колян проковылял через пару переулков к парку. Не успел он, как следует мысленно проклясть Макса, который вытащил его в эту грязную весеннюю вакханалию, как этот самый Макс уже показался вдали.

Это по-настоящему бесило. Ведь теперь все-таки придется с ним гулять, изображая хорошее настояние и заинтересованность.

Парни поравнялись, сухо поздоровались и неспешно пошли вдоль частично «кастрированных» тополей по довольно длинной аллее.

— Ну и зачем ты меня вытянул? — Нудно произнес Колян. — Погода говно. У меня уже ноги промокли.

— Да я хотел кое-что сказать, — неожиданно серьезно и сдержанно произнес Макс.

— У нормальных людей для «кое-что» есть телефон, скайп, хренайп и все такое.

— Чувак. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты в последнее время скатился по многим предметам. От тебя нет ни одной годной шутки. Ты выглядишь, будто тебе лет семьдесят! И не надо говорить, что это не так.

— Ну, допустим ты прав, и что дальше?

— Дальше то, что я знаю, что ты сохнешь по этой… По этой Лерке. И я знаю, что когда все это началось после нового года, то я сказал в шутку…. Сказал, что она зубастая акула, а ты грязный акуло-фил.

— Очень смешно, Петросян, — грустно заметил Колян.

— Нет. Я пришел сюда не для того, чтобы вспомнить мои старые, возможно не самые удачные шутки. Я пришел сказать о том, что я осознал свою ошибку. И решил оказать конкретную помощь, как твой… А к черту! Как твой лучший, мать твою, друг!

— Ты даже не хотел поговорить со мной об этом. А теперь говоришь о помощи? Макс, не думай что я такой дебил.

Макс остановился и понял, что дальше медлить бессмысленно. Он многозначительно взглянул на друга и сдержанно произнес:

— Колян, я сказал Лерке, что ты её любишь и показал ей твой сайт.

— Тот самый сайт? — Резко оживился Колян.

— Тот самый сайт…

— Что она сказала! Она ведь тебе что-то сказала! Давай выкладывай!

— Она удалила меня из друзей и кинула в черный список… — Как бы оправдываясь, заявил Макс. Он хотел сказать что-то о том, что все не так плохо. И что это было в его заранее продуманном плане. Но сделать это уже не удалось.

— Ах ты, сука! — Лицо Коляна приобрело угрожающий вид. Глаза его загорелись, а щеки покраснели.

— Да какого хрена ты вообще решил, что можешь лезть в мою личную жизнь!? Ты что о себе возомнил!? Я бы сам все сделал! А ты все испортил, гребанный, ублюдский придурок!

Макс испытал легкий укол совести, но гнев сразу же перекрыл этот порыв.

— Это я придурок!? Это я лезу в твою личную жизнь!? Да ты уже два месяца нюхаешь жопу этой чертовой акулы, как псина! Над тобой смеется весь класс! Ты не с кем не общаешься! Ты со мной не общаешься! И если бы не я, то ты бы еще лет десять как дебил писал свои дебильные признания на этот обконченный сайт!

Колян ничего не ответил. Он замахнулся кулаком и попытался ударить Макса. Тот машинально отпрыгнул в сторону и попал ногой в какую-то лужу. Его ботинок сразу же наполнился холодной жидкостью с кусочками снега.

Чувствуя адскую злость, Макс перешел в контрнаступление и ударил Коляна в грудь. Тот от неожиданности споткнулся и медленно сел в снег, под которым также скопилась мартовская вода. Пальто и джинсы парня сразу же промокли. И казалось, что это охладило его пыл.

— Ты! Ты кусок урода! — Закричал Колян, тыкая пальцем в Макса. — У тебя никогда ничего не будет! Ничего и никогда. Ты думаешь, что ты такой сильный и можешь лезть в чужую жизнь! Да ты просто лох и клоун по жизни. И еще… Ты мне никакой не друг!

— Иди домой сушить жопу! Романтик хренов! — Со злостью отозвался Макс.

И двое парней, как боксеры после тяжело поединка, отправились по своим углам, которыми являлись квартиры, к тренерам, которыми являлись их родители.

Максим шел домой с таким настроением, будто он убил и съел пару человек. Ему хотелось пнуть каждый кусок талого снега, который валялся на обочине. Он пытался нарочно наступать в различные лужи, как будто бы это доставляло таким лужам боль и страдания.

Он старался идти как можно скорее. Ему хотелось бежать или даже взлететь, как реактивная ракета, от собственной злости. Парень ощущал свою вину с одной стороны, и ярость по отношению к тупому Коляну, который его не понял, с другой.

Хотя он сам не особо сильно понимал друга, в свою очередь. Но свое «бревно в глазу» он предпочитал не замечать.

Когда Макс наконец-то добрался до своей квартиры, расположенной на третьем этаже ободранного советского здания, то он хотел хлопнуть дверью так, чтобы этот дом к чертовой матери сложился пополам.

Но чей-то голос, доносящийся с кухни, не дал ему этого сделать. К его матери кто-то пришел. Его мать определенно с кем-то беседовала. И судя по глуповатой и похабной интонации, этим кем-то являлась Лолка.

Троюродная сестра Максима по отцовской (или еще какой-то там) линии. Она была уже довольно старой по меркам парня. Ей стукнуло 18, и она должна была через пару месяцев заканчивать школу.

Но вот мозги этой дамы явно не знали об этом. Про нее ходили грязные (и вполне оправданные) слухи. Ее видели на чужих «хатах», в машинах и летом в кустах около памятника Ленину. И даже ее родители не могли всем своим железным гнетом прекратить похождения нерадивой дочери.

Надо отметить, что Лолка искренне ненавидела своих родителей. Она считала их настоящими поработителями душ. И возможно, поэтому она таскалась с кем ни попадя, назло им. Или же ее задница, как собственно и передница, просто хотела острых ощущений. И эти ощущения всегда находились в изобилии…

Но, несмотря на все, мама Макса относилась к этой худой, глазастой брюнетке вполне ласково. Именно поэтому она была частой гостьей в Максовом доме. Для нее это было что-то вроде помощи психолога.

А вот для матери Макса такое общение открывало новые горизонты в сфере бесполезных причитаний и нравоучений.

Для самого же парня все эти разговоры были лишним поводом для недалеких шуток и первобытных развлечений. А именно это ему и было необходимо больше всего на свете.

Резко сменив свой гнев на милость, Макс подкрался к кухонной двери. Его мокрые ноги оставляли следы на линолеуме. Но он не спешил менять носки, боясь пропустить «спектакль».

— Ой, тетя Люда, — с придыханием говорила Лолка. — Он подошел и обнял меня сзади за талию. Я была в шоке и не знала, что делать!

— Ну, Лолита, девочка моя. Ты должна понимать, что обниматься с каждым парнем — это не правильно. Что о тебе подумают люди и твои родители?

— Ну, он так-то встречаться позвал. И вроде из нормальной семьи. Просто я как-то пока не готова ко всему этому.

— Лолиточка, ты должна понять, что все эти ваши обнимашки и поцелуйчики должны быть гораздо позже, чем общение и прогулки. В наше время вообще, парень с девушкой могли и пару месяцев провстречаться, и даже за руки на людях не ходить.

Лицо Макса озарилось злорадной улыбкой. Да конечно, мальчик из приличной семьи ее за талию обнимал. Ага, еще принц на белом единороге ночью прилетал. А аборт в том году сам собой сделался? Макс то все про это знает. Он не такой глупый, как его мать, которая кроме своей работы и сериалов ничего не видит.

Максим послушал еще немного и испытал острое желание вбежать на кухню и закричать что-то вроде:

— Она врет! Она все врет! На костер эту затраханную ведьму!

И чтобы не натворить глупостей, он был вынужден быстро шмыгнуть в свою комнату.

В комнате парень не только переодел носки, но и разыграл целое представление. Он становился у окна, вытягивал вперед губы, отставив назад задницу, и изрекал:

— Тетя Люда, Меня опять тряхали фсей тальпой. Фто мине тепель делать?

— Ой, Лолита-милая. Купи себе железные трусики с замком. Говорят, они от всего этого отлично помогают.

После этого, Лолита спрашивала адреса, где можно приобрести сие нижнее белье. А мать Макса наивно рассказывала ей, где находятся специальные магазины для людей с повышенной нормой «дырявости».

Спектакль продолжался до тех пор, пока главный актер, режиссёр и сценарист в одном лице, как следует, не устал.

Покривлявшись вдоволь, Макс открыл учебник истории, но сразу же бросил его в сторону. Он вспомнил о своей злости и сел за компьютер, чтобы кое-что сделать.

Фото, где они были вместе с Коляном, начали отправляться в виртуальную мусорную корзину. Колян был удален из друзей во всех соц. сетях.

Кроме этого, Макс хотел заблокировать его номер на мобильном телефоне, чтобы тот даже при большом желании не мог до него дозвониться. Но в последний момент парень все-таки передумал.

Разобравшись со своим теперь уже врагом, Макс попытался решать заданные ему уравнения. Он читал историю, листал учебник химии.

И через полчаса напряженного, по его меркам, труда, он снова полез в компьютер, где его ждали любимые видео, игры, группы и все то, что составляет смысл жизни для подавляющего большинства современного социума.

* * *

Максу слишком рано захотелось спать. То ли его сегодняшние передряги свалили его с ног, то ли организм устал от вечного разгильдяйства своего хозяина и решил отключиться, то ли роль сыграло то, что в последнюю неделю Макс не укладывался в свою скрипучую кровать раньше двух часов ночи.

Но факт, есть факт. Забыв выключить компьютер, и с трудом раздевшись, парень упал практически замертво. Ему казалось, что он летит по какому-то туннелю. Но только не вниз и не вверх, а вообще непонятно куда. В таком направлении, которое на нашей планете пока не существует.

От этого он получал дикое удовольствие. И ему хотелось лететь и лететь дальше, пока его жизнь не закончится вместе с этим туннелем радости.

Но такой полет не был слишком долгим. Из глубин своего сна Макс слышал звонок телефона. Казалось, что его телефон превратился в огромного шмеля, и, летая по всей комнате, пытался ужалить своего обладателя дребезжащим, звуковым жалом.

— Нет. Нет! Я не хочу! Мой туннель! Я не брошу мой туннель! — Мысленно закричал Макс.

Но было уже поздно. Его сон был окончательно разрушен. Сонный и злой Макс с трудом взял в руку, как казалось ему, непомерно тяжелую трубку, и прохрипел:

— Алло.

— Макс, тут такое случилось! — В трубке был явно голос Коляна.

— Тебе что надо? — Злобно прошипел Максим.

— Я хочу извиниться перед тобой! Ты был прав, брат. Я просто дебил, и зря на тебя набросился. Просто, мне в башку залетел чей-то член, и весь процессор на хрен переклинило.

— С фига ли баня подгорела? — Постепенно оправляясь ото сна, заявил Макс.

— Баня подгорела с того, что Лерка сама ко мне добавилась. Походу ей понравилось, что я там про нее писал. Она вообще нормально со мной общалась… Не хочу каркать раньше времени. Но у нас завтра после школы что-то вроде свидания. И все это сделал ты! Если бы не твоя тупость (кхе-кхе) помощь, то у меня бы точно ничего не получилось.

— Ну, наконец-то, сынок! Признал батины заслуги. А то все батя плохой. Батя — гондон. А батя знает толк в рыбе! — Весело ответил Макс.

— Ой, прости петуха неразумного! Ой, согрешил я грешный! — Подыгрывая ему, отозвался Колян.

— Ладно, не плачь доченька. Батя добрый, всех прощает.

После «отпущения Коляновых грехов», Макс не забыл выпытать у него, как все прошло, о чем он разговаривал с Леркой, и как вообще дошел до темы свидания.

После чего он со спокойной душой завалился спать. Но предательский сон подозрительно долго не шел. А когда пришел, то туннеля счастья там уже не было. Там были многоэтажки, перевернутый экскаватор, дождь и какая-то рыба. В общем, обычный сонный бред, который приходит к каждому, как бы доказывая, что вся наша жизнь — это сплошной абсурд.

Надо сказать, что история Коляна закончилась хэппи эндом. Он действительно начал встречаться с Леркой. Это снова вернуло ему чувство реальности. Их дружба с Максом значительно укрепилась.

Они часто ходили с Максом, где им не вздумается. Иногда с ними была Лерка. При этом не было даже намека на любовные треугольники, многогранники и прочие геометрические фигуры из пресловутых русских фильмов.

В общем, подростковая жизнь со всеми её ночными прогулками, мечтами и бунтарством полностью захлестнула Макса. Он радовался этому и чувствовал, как дни буквально летят.

Только идиллия никогда не длится вечно. Она как пламя свечи, точка равновесия, женская верность или иная непостоянная чертовщина. Поэтому Макс недолго наслаждался ярким временем надежд и мечтаний. А в дальнейшем, он много раз признавался себе в том, что именно эти недолгие «Коляно-Лерковые» тусовки были самыми счастливыми днями в его жизни.

Глава 3

Ранний подростковый возраст — это самое лучшее время в жизни каждого человека. И это связанно не только с тем, что в таком возрасте много свободы. Нет. В большей степени это связано с быстротечностью такого времени.

Ведь после легкого и беззаботного раннего юношеского возраста быстро приходит поздний юношеский возраст. Вот тут-то и начинают происходить все те «прелести», из-за которых переходный период даже заскорузлые врачи признают трудным.

К Максу такой период подкрался как-то чересчур медленно. Он уже практически заканчивал школу, как вдруг с ним стали происходить странные вещи.

Сначала он заметил, что все его друзья (в их числе и Лерка с Коляном) все реже с ним общаются. Потом он осознал, что и сам не шибко-то жаждет такого общения.

Все чаще он стал увлекаться странными вещами. Например, как-то до трех часов ночи он изучал научные статьи о том, насколько реально в сегодняшних условиях выращивать человеческие конечности в лабораториях.

А уже через пару дней он сам не мог понять, на кой дьявол ему вообще потребовалась такая информация.

Но это было еще не все. Самое страшное, что Макс обнаружил то, что он удлиняется. Его тело как будто кто-то вытягивал при помощи пыточного устройства. Пальцы становились более тонкими. Руки стали значительно длиннее. Ноги превратились в лапки страуса, который явно сидел на диете. Даже голова казалось, перестала иметь свою округлую форму, став непонятным эллипсом.

Таким образом, буквально за год парень из плотного и вполне симпатичного малого стал долговязым прыщавым тинэйджером. Он походил на типичного героя американского фильма про подростков. Только при этом к его прыщавой физиономии не прилагалось подержанной машины, особняка около моря и друзей, с которыми можно вечером поискать привидений. Просто нелепый вид без всяких прикрас. И никаких тебе бонусов в придачу.

— Неужели это я? — Говорил Макс, долго рассматривая себя в зеркало, что находилось в ванной. — Ты врешь мне? Не ври мне! — Зачем-то добавлял он.

Но зеркало не желало ничего отвечать. Оно просто передавало уже существующую картинку. И ему было плевать на всяких странных людей, которые от него еще чего-то требовали.

Только не надо думать, что на этом все кончилось. Самые серьезные перемены произошли в душе парня.

Первый раз он почувствовал это, смотря рекламу женских колгот по телевизору. Там демонстрировалось, как девушка, естественно с помощью самых лучших в мире колготок, цепляет себе успешного парня, который по виду был как минимум секс символом какой-нибудь Болгарии.

Они идут вместе по цветущему городу и мило обнимаются практически через каждый метр. Смотря на все это, Макс вдруг подумал, что хочет эту девушку. Но не так, как он хотел таких особ раньше. Он почувствовал глубоко в себе такое желание, которое сложно было подавить при помощи правой руки и бумажных салфеток.

Это желание буквально заполняло все его странное тело. Оно переливалось через край и заливалось глубоко в душу.

Пытаясь во всем разобраться, Макс начинал все больше понимать, что ему хочется любви. Именно любви, а не чего-то еще. Он боялся даже мысленно признаться себе в этом. Внутри него все еще сидел тот самый Макс, который любил отпускать грязные шуточки и жестко ненавидел все, что связно с чем-то милым, няшным и любовным.

Он не давал новому Максу разобраться в себе. Он служил своего рода иммунитетом от инфекции, если такой инфекцией было желание кого-то любить.

Правда и сама «любовная инфекция» не дремала. Она накапливалась и накапливалась в организме, желая найти выход.

И однажды мощный иммунитет все-таки дал сбой. Как-то раз ночью Макс нашел в интернете странный фильм, где рассказывалась история одной пары, которая вместе преодолела «огромный рулон» жизненных трудностей.

Раньше парень лютой ненавистью ненавидел такие творения режиссеров. Но теперь он молча смотрел в монитор, осознавая, что плачет, как маленький ребенок. И слезы его, будто ливень всемирного потопа, заливали все, что только можно на компьютерном столе.

Утром он не мог понять, что с ним случилось. Но чувство того, что он сходит с ума все усиливалось. Он до боли в сердце хотел любить и тонуть в своей собственной любви, как в огромном море.

Но он не мог получить желаемое. Ведь чтобы начать борьбу за что-то необходимо признаться себе в том, что тебе необходимо именно это, а не иное. Такого признания сам от себя он получить не мог.

Все детство и юность он полностью отрицал любые отношения с противоположным полом. А тут его самого накрыла волна романтической жажды. Он был похож на психиатра, который свихнулся, или на гомофоба, который переспал с собственным другом.

От этого ему было страшно. И такой страх сказывался на его поведении. Например, на прошлой неделе он не выучил обществознание. Но при этом он не попытался заговорить учительницу, найти выход из ситуации или сказать хоть что-то. Он просто стоял и смотрел сквозь всех. И мало кто догадывался, что все его мысли вот уже не первый месяц направлены явно не на обществознание.

Конечно, все подростки в старших классах немного не в себе. Но Макс был поистине самым странным из всех. Поэтому с каждым днем звание местного психа закреплялось за ним все больше.

Хотя он не знал о таком звании, ведь ему не хотелось ни с кем общаться. Нет. Даже больше. Он стал бояться каких-то либо контактов с внешним миром, предпочитая находиться в обществе своего верного компьютера.

Теперь он в чем-то понял Коляна и всех тех людей, которые избегают буйных прогулок и тусовок. Он понял их на своем горьком примере. Но это понимание нисколько его не спасало.

И вот однажды, когда он снова пялится в монитор взглядом зомби из американского фильма, произошло кое-что, что заставило его, как следует взбодриться.

Родителей парня не было дома. И он преспокойно играл в очередной шутер, все дальше уходя от проклятой реальности.

Но сделать это не позволил его дверной звонок. Он подал свой идиотский сигнал, заставив парня подпрыгнуть.

— Какого черта! Ошибся кто-то, — сразу подумал Макс. Но звонок снова взялся за старое.

— Мне не нужен ваш хренов пылесос, суши или что вы там рекламируете! — Не зная, зачем выкрикнул Макс. Как бы вторя его словам, звонок вновь подал голос.

С непреодолимым желанием убить любого, кто бы там не пришел, Макс выскочил в коридор и распахнул дверь.

На пороге стоял Колян. Тот самый Колян, с которым они нормально не общались уже целый год. Тот самый Колян, который забыл про Макса, тратя все свободное время, на Лерку.

Но теперь он без предупреждения ломился в его квартиру. Наверное, этому хитрому дятлу что-нибудь надо? Определенно так!

— Колян? Что ты хотел? Я тебя кроме школы лет десять не видел.

— Макс! Произошло кое-что очень важное. Ты единственный, кому я могу это рассказать, чувак. Я пришел, чтобы помочь тебе и заодно поделиться всем этим. Давай! Выползай из своей трехкомнатной жопы!

Голос парня был весьма торжественным. Это даже немного завело Макса.

— Слушай, если это так важно, то расскажи это в хате. У меня как раз родоков нету. Так лучше будет, — Макс сделал жест рукой, как бы приглашая его войти.

— Ну… Как знаешь, — Колян возбуждено заскочил в квартиру. Максим проводил своего гостя в зал.

Там он усадил нежданного визитера на диван, а сам принес из холодильника лимонад и сел на большое кресло, купленное еще в конце девяностых. Конечно, можно было сказать, что парни выпивали пиво. Но в отличие от американских семей, у нас в холодильниках редко можно встретить что-то покрепче молока. И это не потому что все такие правильные. Просто алкоголь для простых, русских семей — это дорогое удовольствие. Слишком дорогое, чтобы запасать его впрок.

Так что даже тот факт, что лимонад оказался в наличие — это уже настоящее чудо.

— Чувак, я не буду медлить и сразу скажу, — запинаясь, произнес Колян, отпивая лимонад из кружки. — Я хочу пить, как сука, потому что у меня аж все горит. Щас бы прям выпил ведро, если бы было. Иногда знаешь, такой сушняк бывает.

— Спасибо за быстрый и четкий рассказ.

— А да, точно! Значит так, у меня было «это» с настоящей девушкой!

— Это что такое за «это»? Я на твоем языке не понимаю, — Макса так рассмешил Колян, что у него даже появилось чувство юмора. И он почувствовал себя заметно лучше.

— Я занимался сексом, старик! Вот что значит «это»! Я вставил телке в первый раз в жизни!

— Какого черта! Ты мутишь с Леркой уже полвека. И ты только сейчас ее «завалил»!?

— Да какая еще Лерка? Я ее послал две недели назад.

— То-то я не вижу вас вместе в последнее время в школе… Соболезную, чувак.

— Да какое в жопу соболезнование!? Мне плевать на эту плоскую суку! Я уже после первых двух месяцев ее разлюбил. Так мутил, пока мутится… Она такая целка-патриотка, что в ее трусы и отряду нац. гвардии не пробраться. Это она с виду похожа на нимфоманку. А так нееее… — Колян скорчил смешную рожу, показывая крайнее пренебрежение.

— Подожди! Если не Лерка, то кто же тогда тебя так осчастливил?

— Ирка Дыркина! Как тебе такое!?

Колян говорил об Ирке Цвиркиной, которую «местные, народные сказители» прозвали Дыркиной.

Это странноватая особа, которой было уже лет под тридцать, вполне любила выпить и все что связанно с данным действом. Она спокойно признавалась, что ей плевать на любые отношения, кроме постели.

За это ее все молодые мамочки, вместе с бабками совковского разлива, мечтали сжечь на костре. То ли они реально были ярыми борцами с содомом, то ли просто завидовали.

Ведь в их жизни не было ничего, кроме пьяных хрюканий собственных мужей и грязных пеленок. А Ирка воплотила в жизнь все тайные мечты, которыми полна почти каждая вторая особа женского пола, вопреки всем своим выкрикам о высших ценностях и материнстве.

Услышав ответ Коляна, Макс даже немного поперхнулся лимонадом.

— Как так! Она же старая. Как она вообще тебе дала?

— Ну, я тоже не молодой. Мне уже через полгода восемнадцать…. Это целая история. Здесь прям шпионская сага намечается.

— Да говори ты уже, шпион хренов! — Не выдержал Макс. И Колян начал говорить.

— В последнее время я стал все больше пересекаться с Пашей-монтером. Может, знаешь такого? Такой нормальный мужик, ему уже лет 25 где-то. Вот он меня и надоумил обратиться, так сказать, за помощью к этой самой Ирке. После школы я купил вина (еле продали суки с этими дебильными законами). Так вот, я купил вина и пришел прямо к ней домой, как к тебе сейчас… Она была дома…. И я сказал ей, что, мол, давно ее видел и хотел пообщаться и все такое. Она поначалу начала выеживаться. Но я сказал, что мне уже двадцать, типа я студент из другого города. Потом мы с ней зашли в хату. Кстати нормальная такая хата. Это все брехня, что у нее там наркопритон. Так вот, зашли мы в хату, и там все случилось, короче.

— Как случилось!? — Не скрывая огромного любопытства, воскликнул Макс.

— Ну, когда мы уже бутылку оприходовали, я полез к ней целоваться вот так, — Колян сделал губами странное движение, показывая в лицах все случившееся. — Она потом сама меня засосала конкретно. И я на нее залез на диване. Вначале казалось, что ничего не получится…. Я тыкался куда-то и не мог справиться. Но потом, я провалился во влажную пустоту. И знаешь, это было что-то, я чуть сознание не потерял, прям на ней. Такой шок! Я этого никогда не испытывал!

— Обалдеть…. Надеюсь, что ты хоть ничего не подцепил от нее, кроме потери сознания от оргазма?

— Да я вроде в резинке был, а так не знаю…. Будем надеяться.

— Да уж… Ты конечно даешь…. Но при чем тут я? Зачем ты вообще ко мне прибежал? Похвастаться?

— Нет, — с неподдельным возмущением ответил Колян. — Я просто хотел сказать, что все это реально круто. И если ты тоже попробуешь, с той же Иркой или с Натахой, или еще с кем-то, то тебе станет лучше. Ты сразу захочешь жить, чувак, и перестанешь ото всех прятаться, как сейчас. Тебе просто надо потрахаться. Вот тебе и вся психологическая помощь!

Сначала, Максу показалось, что в словах его друга есть здравое зерно. Но его воспаленный мозг вдруг представил, как он заливает в свою глотку горькую жидкость для храбрости (а Колян, непосредственно так и делал) и в полу пьяном угаре подходит к Иркиному подъезду.

Он словно жалкий щенок напрашивается к ней домой. Ему приходится придумывать поводы и вынужденные комплименты, от которых тошнит.

Потом он пьет с ней и попутно пытается склонить к интиму. Ему приходится хвалить ее ужасные, обвисшие груди. Он восхищается ее короткими ногами и целлюлитом.

В итоге, он как-нибудь делает своей дело и чувствует, что это не он вставил ей, а скорее всего наоборот. И даже «влажная пустота», в которой он побывал, не доставила ему того удовольствия, о котором он думал.

Полуголый, как жертва маньяка, он выбегает из дома этой пропитой потаскухи. И после всего этого он просто блюет, испытывая жуткое отвращение к себе и всему нашему конченому миру.

— Спасибо, но мне такого не надо, — сказал Макс. Его зрачки расширились. На лице отобразилась маска ужаса. И он даже немного привстал с кресла.

— Чувак, что ты несёшь!? Не поголубел ли ты здесь без меня?

— Причем здесь это, Колян! Ты хоть послушай со стороны, чему ты радуешься! Я не хочу делать это говно! Я не хочу таскаться с грязными шмарами только для того, чтобы засунуть свой чертов отросток в какую-то влажную… как ты там сказал? Мне не хочется пить с ними, изображать удовольствие и пялиться на их гнилые во всех смыслах тела. Мне не хочется быть тупой обезьяной, которой по фигу. Мне хочется делать «это» с любимой девушкой. По любви, как нормальные люди! Мне хочется, чтобы мы вместе могли восхищаться друг другом, чувствуя при этом взаимность. Мне хочется, чтобы мы оба падали в обморок от удовольствия и делали «это» снова и снова. Мне хочется, не просто залезть на нее, а ласкать ее, как это и положено изначально. Мне хочется, если так угодно, тонуть с ней в любви, забивая на все, что происходит вокруг! Вот что по-настоящему мне надо! — Сам того не замечая, Макс поднялся со своего места и стал ходить по комнате, как ученый, который совершил великое открытие, и теперь рассказывает об этом толпе скептиков.

Только вот «скептики» не особо поддались такому выступлению. А в частности, Коляна речь ни капли не вдохновила.

— Брат, что ты гонишь! Какая еще любовь? Какие еще ласки и всякая хрень? — Сдвигая брови, произнес он. — Помнишь, тогда в Мордоре я нес какую-то шнягу из этой оперы. И ты тогда пытался меня вразумить. Ты говорил правильные вещи. Ты был тогда настоящим мужиком. А теперь, ты расклеился, как сладкий сахарок….

— Тогда в Мордоре? Тогда в Мордоре я был тупым малолеткой!

— Да прошло всего два года, чувак!

— Иногда и одна секунда способна поменять жизнь!

Колян понял, что Макс распалился не на шутку, и доказывать ему что-либо не имеет смысла. Он спокойно заявил, что сейчас нет резона спорить, и отправился к выходу.

— Любовь, это конечно круто, — сказал он, покидая квартиру Макса. — Но мечтая о любви, ты рискуешь остаться один, со своим компом, диваном и лимонадом…

— Мне плевать, даже если так, — отрезал Максим. И Колян поспешно свалил, громко ударяя по лестнице каблуками своих кожаных туфель.

Когда Колян ушел, то Макс, закрыв за ним тяжелую дверь, вернулся к своим обычным делам, а точнее к их полному отсутствию.

Но этот непонятный жест бывшего друга кое-что принес с собой кроме хаоса. Максим не на шутку начал задумываться о том, что этот парень, несмотря ни на что, смог добиться своего. Он хотел любой ценой получить этот проклятый всеми секс. И у него это получилось.

Конечно, он «лег» с мягко говоря, не самой лучшей девушкой в округе. Но факт остается фактом. А что если перенести ту же модель поведения на ситуацию Макса? Что если взять и навязать свое желание любить и быть любимым какой-нибудь милой особе? Конечно!

Он уже сейчас же начнет действовать, влюбит в себя кого-то и все его проблемы рухнут. Да, именно так. А какого черта все должно быть слишком сложно! Жизнь — это простая штука, а не кусок Кубик Рубика.

Уже в тот же вечер, несмотря на то, что было уже поздно, Максим принялся искать девушек для отношений среди своих друзей, чужих друзей, вообще не друзей и проч.

Он настолько увлекся своей «охотой», что даже не заметил, как вернулись родители. Ему было плевать на все вокруг. И даже когда его мама покормила его котлетами прямо за компьютером, он ничуть не сопротивлялся этому.

Макс боялся спать. Ему казалось, что эта яркая мысль пропадет во сне, смешавшись с какой-либо дрянью, которая ему вечно снится. Поэтому необходимо действовать здесь и сейчас. И не останавливаться ни на единую миллисекунду!

Надо сказать, что первые же попытки парня увенчались успехом. Он быстро нашел ту, которая была не прочь с ним познакомиться. Стройная девушка с русыми волосами, у которой на аватарке стояла фотография, где она была на море. Она училась на год младше его, и ей он определенно понравился.

Ее звали Жанна. Она была очень общительной. При общении девушка присылала много смайликов и часто сама начинала разговор. Это разжигало пыл Макса так, что он готов был спалить весь квартал, просто прикоснувшись своей разгоряченной от любовного томления щекой, к какой-нибудь стене.

Но он не хотел спешить, решив пообщаться с ней пару дней только онлайн. И эти дни стали настолько яркими, что даже вспыхнувшая в тысяче световых лет Сверхновая и то была бы намного тускней.

Парень стал более общительным. Он быстро запоминал то, что от него требовали учителя. Это позволило ему немного подтянуть учебу, которую он искренне ненавидел.

В школе к нему уже несколько раз подходил Колян, который пытался выцепить информацию, насчет того, как там все прошло с Иркой.

Но Макс ничего ему не рассказывал. Он хотел, чтобы его друг-извращенец сам своими глазами увидел, что с ним встречается не какая-нибудь пропитая в доску, престарелая Ирка, а Жанна из десятого класса. Его ровесница, которой он (несмотря на все свои недостатки во внешности) понравился с первого взгляда. Точнее, с первого сообщения…

Дни шли очень быстро. Осень постепенно входила в свои права. Но Макса это нисколько не удручало. Он каждый день ходил на уроки, как на праздник. А потом шел домой, чтобы пообщаться с любимой девушкой.

Он не подходил к ней в школе. Она была довольно стеснительной, на его взгляд. Да и вообще, ему хотелось, чтобы они сначала встретились в неформальной обстановке, и у них произошел поцелуй или даже секс. А уж потом и можно заявлять «всему миру» о своем грандиозном триумфе.

Но не стоит думать, что Макс Федоров был таким глупцом. Он прекрасно понимал, что в делах амурных особо медлить не стоит.

И очередным сентябрьским вечером он спокойно и без тени сомнения написал Жанне Вконтакте, то, что давно уже планировал написать.

— Привет. Может быть, мы с тобой завтра погуляем после уроков. Погода очень хорошая!

— Привет… Я завтра занята. Мне надо готовиться к ЕГЭ. Я хожу на подготовительные курсы.

Макс сам не на шутку боялся этого дьявольского экзамена, которым его пугали все, от собственной матери, до католических священников. Поэтому он прекрасно понимал Жанну.

Но как потом оказалось, у этой дамы были планы, и на послезавтра, и на после после завтра, и конечно же на выходные…

Она оказалась настолько «занятым» человеком, что даже сам президент России был относительно свободным по сравнению с ней.

Чувствуя какой-то подвох, Макс решил любой ценой увидеть Жанну в реальной жизни, и заставить ее все объяснить.

Скорее всего, она просто стесняется и испытывает некую неуверенность по отношению к нему. Но если он поговорит с ней лично, то все ее страхи определённо развеются.

Одним скучным, школьным днем Максим встретил Жанну в длинном коридоре на втором этаже. Она шла в окружении своих подруг, которые тоже, надо сказать, были вполне ничего.

— Привет, Жанна! — Весело крикнул Макс, чувствуя, что сейчас она начнет улыбаться так же радостно, как на своих фото, и возможно, представит его своим подругам.

— Привет, — холодно ответила девушка и «королевская процессия» направилась далее.

Внутри парня упал какой-то холодный шар. Он почувствовал, что его тело наполняется дрожью. Сделав несколько шагов, он схватил Жану за плечо, заставив ее остановиться.

— Подожди! Ты ничего не хочешь мне сказать?

— А что я должна тебе сказать? — После этих слов «придворные» Жанны немного захихикали, прячась от жесткого взгляда Максима.

— Может, мы поговорим с тобой наедине? Нам ведь есть о чем поговорить! — Макс чувствовал, что скользкая неловкость подкатывает к его сердцу. И если она не отойдет с ним в сторону, то от стеснения он просто провалится на месте.

— А чего это я должна отходить с тобой куда-то? Говори здесь.

— Здесь? Да можно и здесь, какого черта! — Сам не зная зачем, воскликнул парень. Холодный ответ девушки пробудил в нем самые тёмные чувства. И он больше не желал оставаться спокойным. — Я хотел у тебя спросить одну вещь, почему ты так сильно занята, но при этом шляешься с твоими (вот с этими в том числе) подружками в парке до часу ночи!? И не надо говорить, что это не так. Я все про тебя знаю! Ты врёшь мне! Мутишь со мной отношения, а сама меня избегаешь!

— Отношения! Я мучу с тобой отношения!? Эй, девочки, смотрите у меня с ним отношения! — Сказав это, Жанна громко расхохоталась. И вся ее «прислуга» последовала ее примеру.

— Да мы уже две недели общаемся! Ты говоришь со мной о чувствах! Ты шлешь мне чертовы поцелуйчики!

— Девочки, я не могу! Ах-ха-ха… Я всего пару раз в день, когда мне очень скучно, пишу ему какую-то фигню. Я даже не помню, что отправляю именно вот этому, а что еще кому-то! А он думал, что мы уже чуть ли не женаты. Ахаха-ахаха, ха, хаааа…

— Бедный, наивный мальчик, — заявила накрашенная толстушка — одна из подруг Жанны.

— Вообще-то у нее уже парень есть. Он в десанте служит, — с издевкой заявила еще одна дама небольшого роста.

Чувствуя, что земля (а точнее пол) уходит из-под ног, парень молча отправился назад. Он вошел в свой класс, где царила странная для перемены тишина, взял свои вещи и ушел домой. Ему было плевать на всех учителей, школу, родителей, вселенную и галактику соответственно.

Когда он прибыл домой и включил компьютер, то заметил, что Жанна добавила его в «черный список». А это значит, что объяснений и мотивов ее поведения он так никогда и не узнает.

Как это ни странно, но после всего этого Макс не чувствовал боли. Он просто понял, откуда берутся все кровожадные маньяки, о которых вечно трубят каналы вроде «НТВ» и проч. Их порождает не плохое воспитание или нехорошие фильмы. Нет. Они являются плодами человеческого коварства. Чёрного, звериного человеческого коварства.

* * *

Надо сказать, что это была не единственная попытка парня наладить свою личную жизнь. Через пару недель после Жанны, он познакомился с Настей. Она сразу добавила его в так называемые «отношения». Они даже один раз гуляли в парке. Но потом она заявила, что к ней вернулся бывший, которого она, разумеется, безумно любит.

После этого, Макс общался с девушкой из другого города. Но это все как-то закончилось само собой.

Он пытался «зацепить» еще кого-то из своего поселка. Но это также не приносило должных результатов.

И чем больше неудач терпел Максим, тем больше он закрывался от мира. Тем больше его все считали странным и нелюдимым. А с такой репутацией искать девушку в маленьком городке гораздо сложнее, чем искать черную кошку в темном погребе, или как там принято говорить.

Глава 4

Весенний вечер спустился на Землю неожиданно быстро. И все деревья с их распускающимися, изумрудными почками стали вдруг темными и неприятными. Улицы превратились в мутные реки. Дома стали похожими на черные айсберги среди арктического моря. И только фонари пытались разрушить царство этой всеобщей ночи.

Макс как обычно сидел за компьютером. Он листал страницы всех пабликов, которые только попадались ему в ленте новостей.

В последнее время это стало его самым любимым занятием. Ни подготовка к ЕГЭ, ни походы к репетиторам, ни планы на будущее, а мемы, посты и видосы. Только мемы, посты и видосы — вот вам и весь смысл жизни.

И это действительно так. Ведь именно этот развлекательный и часто глупый контент дает нам иллюзию счастья, ничего не требуя взамен. Все что нам нужно, так это просто любой гаджет и более-менее стабильный интернет. Согласитесь, совсем не много для реалистичной симуляции эйфории.

Максим прекрасно чувствовал, что это его последняя весна, которая могла что-то изменить. Потом ему придется учиться. Скорее всего, придется учиться в институте, иначе родители сдерут с него живьем кожу.

И в этой бесконечной учебе у него уже не будет шанса окунуться в то море любви, о котором он так мечтал, но так и не мог достигнуть.

Макс видел, как его мечту исполняют другие. Он замечал, как даже самые не привлекательные парни и девушки из его и других классов находят себе пары. Они сбиваются в стайки и тихонько обсуждают свои романтические отношения на переменах.

А по вечерам, как настоящие молодожены, они ходят вдоль и поперек по их маленькому, никчемному городу-поселку. И с каждым шагом, они, кажется, втаптывают душу несчастного Максима в грязь этой недоделанной весны.

Думая обо всем этом, парень все дальше уходил в мир ненастоящей, к его большому сожалению, реальности. Он не был зависимым от компьютера, просто это реально помогало ему не свихнуться.

Через какое-то время он услышал, как дверь в его комнату открывается с характерным скрипом.

Какого черта кому-то понадобилось в его личном храме боли и страдания?

На пороге стояла его мать, которая вдруг почему-то решила нарушить покой Максима.

— Какого фига! Я уже две недели не хожу к репетитору по русскому. Похоже, сейчас она до смерти затрахает мой мозг, — подумал парень, предвкушая нечто зловещее.

Но тетя Люда пришла к своему сыну явно не за этим. И от этого было все только хуже.

— Максимка, ты извини, что я тебя прерываю, но мы должны с тобой поговорить, хорошо?

— Да. Хорошо, — Максим нехотя отвернулся от компьютера.

Можно было сказать, что он любил свою маму и ждал от нее поддержки и понимания. Но он, скорее ее ненавидел. Ему иногда искренне было странно, как такое жирное, кудахчущее существо вообще могло его породить.

Парень не понимал, как прожив почти полвека, ей удается быть такой правильной и до глупости наивной. Она вела себя так, как будто ее в жизни никогда не трахали. Такое чувство, что она исключительно «занималась любооовью» с его отцом, да и то пару раз в жизни.

Такое чувство, что она никогда не напивалась в усмерть в молодости и не падала о скрипучий пол носом, споткнувшись часа в три ночи об порог в хмельном угаре.

Такое чувство, что она никогда не терла себя «там» долгими подростковыми ночами, когда на нее накатывала волна внезапного, дьявольского возбуждения.

Максу казалось, что она вообще никогда не жила. А вылезла из старого, пыльного шкафа и сразу стала сорокалетней.

«Неужели мать заслужила такие мысли о ней?» — Спросят многие. Да. И сделала она это, совершив лишь одну ошибку. Ошибку, которая называется: «Я реально думаю, что если мой ребенок вылез из моей вагины, то он навечно останется грудным малышом».

— Максим, я понимаю, что с тобой происходит что-то не то. И мне важно знать это. Потому что скрывать что-то от своей мамы неправильно, — наигранно тонким голосом запела тетя Люда.

Макс почувствовал, как волна отвращения вперемежку с агрессией подкатывает к его горлу.

— Нет, мам. Все хорошо, — стараясь ответить, как можно более нормально, произнес он. Но от этого его голос прозвучал странно и фальшиво.

— Не надо мне врать. Я прожила жизнь. И знаю, о чем думают мальчики в твоем возрасте. Ты хочешь заниматься сексом, а не учиться, — причем слово «сексом» было сказано через «е». И это вдвойне бесило Макса. Он постарался ничего не отвечать, чтобы не накалять ситуацию.

— А это не правильно, мальчик мой. Ты должен учиться, трудиться и работать. А потом ты можешь уже думать о создании семьи. Вот если девочка рано ищет молодого человека, то это нормально. Как, например, сделала твоя сестра Лолита. А мальчику надо встать на ноги. У мальчика должны быть деньги, чтобы кормить детей.

— Черт, как же она меня бесит. Может садануть ее колонкой от компа? Она тяжелая. Я почти точно ее вырублю. Нет. Заткнись, псих. Дослушай до конца, и она сама свалит, — крутилось в голове у парня.

Но дослушать ему так и не удалось. Сам от себя, не ожидая, он заявил.

— Со мной все в порядке. Я нормальный человек. И не надо мне говорить о том, чего не существует!

— Существует, милый мой, существует! Я вижу, как ты все закрываешься от нас с папой. Я знаю, как ты разглядываешь здесь голых девочек. А это между прочим уже зависимость. Мы в твои годы такими не были.

— Я никого и ничего не разглядываю! Я делаю всё, что от меня требуется, — говоря это, Макс чувствовал сильное желание схватить клавиатуру и перейти врукопашную.

— Делает он, конечно!? Все говорят, что ты какой-то нелюдимый. И мы с папой это видим. Учиться не хочешь, думать о жизни не хочешь. Только сидишь и сидишь, и непонятно чем занимаешься. В наше время за это бы уже так отчихвостили, что мало не показалось. А сегодня подростки предоставлены сами себе. И творят, что попало.

— Что ты от меня хочешь!? — Едва сдерживаясь, заявил Макс. — Я сижу дома. Никого не трогаю. Я не беременею в шестнадцать, как Селиванова. И меня не таскают в полицию, как Зубова. А тебе вечно что-то не нравится, мам. Да что вы все от меня хотите!

— Мы хотим, чтобы ты общался с нами. Со мной, с папой. Мы хотим, чтобы ты ездил с нами к бабушке на выходные, как раньше и рассказывал, как дела на учебе по вечерам. А ты ведешь себя, как прости Боже, наркоман! И говоришь, что все нормально!

— А знаете, чего хочу я? — С натянутой улыбкой произнес парень. — Я хочу сдохнуть!

С этими словами он повернулся к компьютерному столу, и с силой ударился головой о столешницу. На данный момент это ему казалось самым лучшим уходом от неприятного разговора. И знаете…. Это действительно сработало.

С криком: «Ой, Боже, отец смотри, что наш остолоп вытворяет!» — Тетя люда выскочила из комнаты. И ее истошные крики были слышны еще какое-то время.

Макс чувствовал сильную боль и видел искры, которых на самом деле не было. Но его цель была достигнута. От него наконец-то отстали. А это было так важно для его и без того израненной и больной души.

Но это облегчение было совсем не долгим. На следующий день Максу снова надо было идти в школу, которую он ненавидел больше, чем свою мать и больше чем вообще кого-либо.

Школа бесила и доставала его. Она была для него тюрьмой, где он чувствовал себя тупым, никчемным неудачником. Но он подобно моряку на подводной лодке никуда не мог отсюда скрыться.

Радовало лишь одно, что скоро этот бред закончится. И начнется другой бред в виде института. Остается надеяться лишь на то, что этот бред будет менее бредовым предыдущего бреда.

Хотя, если судить логически, то все в нашей жизни является сплошным бредом. Смысл тому или иному событию мы придаем сами. И если человек лишен духовного удовлетворения, то придать смысл чему-либо он просто не в силах. А Максим, как раз и был полностью лишен такого удовлетворения. И путей решения своих проблем он просто не видел.

* * *

Когда Макс шел в школу утром после неприятного инцидента с матерью, то он увидел, что солнце сверкает необычно ярко. И его лучи, отражаясь на замерзших весенних лужах, пытаются ослепить всех и вся. И это даже как-то скрашивало довольно сильный холод апрельского рассвета.

Макс даже хотел улыбнуться, идя навстречу таким лучам. Но потом темные мысли поглотили его, и он уже ничего вокруг не видел.

Надо сказать, что этот знак природы не был таким уж глупым и бессмысленным. Ведь сегодня в школе произошло то, что парень не мог предположить даже краешком своего разгоряченного сознания.

Максим, как бывало довольно часто, опоздал на первый урок. Это был урок русского языка, который вела его классная руководительница.

Парень сидел за своей партой и тяжело дышал после небольшой пробежки до кабинета. Его дыхание походило на глухие выкрики или на чей-то шепот. Но вдруг в класс зашла учительница Татьяна Николаевна, и это заставило его умолкнуть, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Парню сразу бросилось в глаза то, что она была не одна. И это взбудоражило всех присутствующих. По классу прошел какой-то странный потусторонний гул.

Вместе с учительницей была девушка с белыми волосами, тонкой фигурой и яркими, стреляющими на поражение, глазами.

Татьяна Николаевна своим властным голосом бывшей коммунистки заявила, что это Лена Вятская. Ее родители по каким-то важным причинам вынуждены были приехать в их городок. И теперь она будет доучиваться оставшиеся месяцы с ними, и сдавать единый государственный экзамен соответственно.

После небольшой вступительной речи, Татьяна Николаевна заставила и без того стесняющуюся Лену подойти к каждому своему новому однокласснику и представиться. По мнению учителя, это должно было облегчить вход нового элемента в устоявшийся коллектив.

Судя по ее виду, сама новенькая так явно не считала. Но деваться было некуда. Поэтому она пошла вперед, будто по бутылочным осколкам.

Первой Лена подошла к Абасовой, которая сидела на первой парте и всегда доставала всех своей излишней разговорчивостью и дотошностью.

— Лена, — заявила новенькая, подавая свою маленькую ручку.

— Люба. Очень приятно. Если что, то можешь ко мне всегда обращаться, если тебе надо, — улыбнувшись во все свои пухлые щеки, заявила Абасова.

Потом новенькая подошла к Зубову, Стецкой, Николаевой. Когда очередь дошла до Коляна, то он немного приподнялся на стуле и заявил:

— Николай Анатольевич. Всегда к вашим услугам.

А местный весельчак Вершинин вообще сказал, что он Петя Камушкин, что вызвало мгновенный взрыв хохота во всем классе.

Глядя на этот странный ритуал, Макс чувствовал, что по его телу бегают непонятные электрические искры. Он видел, что эта девушка заметно отличается от тех, «колхозниц» и «доярок», с которыми он был вынужден учиться.

Она приехала из города. Не из их города, а из ГОРОДА, настоящего крупного населенного пункта. И этот факт доказывали ее манеры, образ разговора, стиль в одежде. Ведь даже деловой школьный костюм смотрелся на ней, не хуже вечернего платья.

Наблюдая за тем, как Лена ритуально обходит класс, Макс вдруг заметил в окне белое облако. Оно было таким ярким, как блузка Лены. И к нему хотелось поскорее прикоснуться.

Парень чувствовал, как это облако приближается к школе, и каким-то образом входит в класс. Оно было огромным и добрым. Оно навевало что-то простое и нежное. От его присутствия хотелось радоваться и улыбаться. Вдруг из самого центра облака выскочила чья-то белая ручка.

И звонкий голос: «Лена», — раздался откуда-то. Максим вздрогнул и, опомнившись, пожал руку девушки.

— Я Лена. А ты? — Уже не скрывая улыбку, повторила она.

— Максим. Я Максим, — ответил он, чувствуя, что его голос звучит так, будто он только что прикончил зомби.

— Не обращай внимание. Он у нас немного «странненький», — пропела вездесущая Абасова.

По классу пробежал легкий хохот.

— Все ровно, брат. Девушки не кусаются, за исключением Спицыной, — отчеканил со своего места Вершинин.

Класс взорвался хохотом. А Спицына, с которой шутнику довелось сидеть, попыталась ударить его книгой.

Макс чувствовал, что все смеются над ним. Он бы мог перевернуть все так, как будто все смеялись вместе с ним. Но сложно поставить на колеса трактор, если он уже валяется кабиной к низу.

Парень вдруг испытал резкое желание встать и выскочить куда подальше. Но сделать это ему не дал здравый смысл, который к счастью вовремя проснулся. Поэтому Макс остался терпеливо сидеть на своем месте, с болью внутри ожидая, пока все успокоятся.

И ждать пришлось довольно долго. Каждая секунда такого ожидания готова была разорвать его на части. Ему хотелось провалиться под землю, сгореть заживо или просто не существовать. И только после прохождения всех «кругов ада» чувство неловкости и стыда немного притупилось.

В дальнейшем день прошел спокойно и гладко, как и любой день увальней-выпускников, от которых требуется просто подготовиться к экзаменам, выучив то, что они и так учили более десятка лет.

Когда Макс пришел домой, то он сразу же взялся за страницу Лены в социальных сетях. Нельзя сказать, что он влюбился в нее с первого взгляда или она его покорила своей красотой. Нет.

Но тот ток, который носился по его телу во время знакомства Лены со всем классом, не давал ему покоя. И не думая ни о чем, парень принялся смотреть на виртуальный образ той, которая его так зацепила.

Видно было, что девушка была явно не бедная. Она любила путешествовать, и проявляла различную активность. Судя по ее фото, она даже работала летом в каком-то заведении, напоминающим собой кафе.

Но при этом у нее на странице не было фотографий, где она бы примеряла на себя «образ проститутки». А это для современного общественного уклада было большой редкостью.

Все это заставило Максима многократно усилить свой интерес. Ведь именно таких девушек он практически не встречал. Первый раз ему попалась настоящая красавица, которая не торгует своей красотой, а скорее выставляет ее, как дорогой экспонат в музее.

Макс хотел написать ей как можно скорее, но ее страница была закрыта «по всем фронтам».

А если он подаст заявку в друзья… Если он скажет ей, что он тот самый Макс, который смотрел на нее сегодня взглядом психа? Если он опять сделает что-то не то? То она не только пошлет его куда следует, но и расскажет всем, какой он идиот. А этого точно допустить нельзя!

Рассуждая, таким образом, Макс принял выжидающую позицию. Он ждал день. Потом ждал неделю. А потом и целый месяц.

И это муторное, непонятное, тяжелое и непреодолимое ожидание имело свои неприятные побочные действия.

Сам того не осознавая, он подобно строительной компании, строил в своем сознании многоэтажку под названием «Дом имени Лены». Этот дом становился все больше с каждым часом. И если говорить без строительной терминологии, то это и была та самая любовь.

Любовь, которая так легко убивает и созидает одновременно. Любовь, которую так хотят и так боятся.

И именно сейчас Макс понял, как сильно ему не хватает того Макса, каким он был всего пару лет назад. Ему чертовски хотелось, чтобы кто-то насильно признался Лене за него в любви, как сделал он тогда с Коляном.

Но видно, что ему такого легкого пути не светило. И надо было что-то предпринимать самостоятельно. А иначе, он упустит Лену, как свежепойманную рыбу, даже не попытавшись ее удержать.

Максим все время искал подходящего момента. Ему казалось, что с этой яркой и аристократичной девушкой, которая легко покорила весь класс, надо общаться наедине и вживую.

Она обязательно его поймет. И возможно (хотя и не совсем факт), но ответит ему взаимностью. Тогда он наконец-то испытает всю ту прелесть взаимной любви, о которой уже больше года мечтал, мучаясь бесконечными бессонными ночами.

И во всех его расчётах и планах, все складывалось, как нельзя лучше.

Правда, на деле все обстояло не так гладко. Как только парню хотелось сделать шаг вперед, какая-то страшная сила тащила его назад, заставляя опустить едва поднятую ногу на место.

В итоге, он сумел только пару раз перекинуться с Леной несколькими фразами, которые касались сугубо учебных дел.

Но при этом он постоянно ходил за девушкой, подобно маньяку, который хочет знать о своей жертве все.

Он шел за ней по коридору, когда она куда-то выходила. Он провожал ее (без ее ведома) до столовой. Он смотрел на нее на уроках. Он был частью ее, сливаясь с ней воедино. Только она об этом ничего не подозревала. Или же подозревала, но предпочитала тактику жёсткого игнора, которая так излюблена многими дамскими особами.

Неизвестно, сколько бы еще Макс преследовал свою «добычу», но один случай положил конец его мытарствам.

Однажды, в класс Максима не пришла учительница, создав так всеми любимое «окно» в учебном процессе. Во время этого самого окна учащиеся весело обсуждали все подряд. Они наслаждались весенним солнцем начала мая и тем, что скоро им предстоит пойти во взрослую жизнь. И многим наивным одиннадцатиклассникам этот факт почему-то казался радостным.

Макс ни с кем не разговаривал. Он был погружен в свой телефон, рассматривая в нем как обычно все, что не попадя. Но вдруг он отчетливо услышал свое имя. Возможно, кто-то хотел с ним поговорить? Нет. Его имя произносили еще для кое-какой цели.

Парень поднял голову. На него смотрела пухлая «мордочка» Абасовой и добрая половина класса.

— Максим, а Максим. Ну, скажи, ты Ленку нашу новенькую любишь? — Заявляла без всякого стеснения девушка. При этом ее лицо блестело так сильно, что казалось, будто из него вот-вот польется нежный медок. Это говорило о том, что ей безумно нравится быть в роли свахи.

— Что? — Спросил Макс и посмотрел по сторонам, как бы ища скрытые камеры, которые снимают его для программы «Розыгрыш».

— Да ладно, брат. Не стесняйся. Все путем. Когда свадьба? — Заявил с веселой интонацией Вершинин.

Максим бросил свой взгляд на Лену. Она смотрела на все это отрешенно. Казалось, что она наблюдает за цирком клоунов, и ей этот цирк особого удовольствия не доставляет.

Больше всего, Макс боялся, что она скажет что-то вроде: «Эээй, не сватайте меня за этого уродца! Я лучше засосу в сортире поросенка!»

Но нет. Она молчала. Ей было все равно. И это почему-то пугало.

А вот остальные одноклассники говорили, и отпускали шутки. Их было много, а он был один. Поэтому все это с каждым мгновением больше и больше перерастало в откровенную травлю. Бесчестную и грязную травлю несчастного влюбленного парня.

Макс слышал, как кто-то рассказывал, что видел, как он (Макс) провожал Лену до женского туалета. И этот бред слушали все, не забывая вставлять свои комментарии.

Кто-то заявил, что Максим ее караулит, чтобы потом съесть. Некоторые девушки вообще крутили пальцем у виска и говорили что-то уж очень нелицеприятное в адрес парня. Но во всеобщем шуме понять их было уже невозможно.

Он чувствовал, что мрак в комнате, несмотря на солнечный день, сгущается. Ему казалось, что его сейчас разорвут на части, как целлофановый пакет. Он не знал, что ответить, как отшутиться или как всех заткнуть.

Ведь, по сути, они все были правы. А он нет. И это отсутствие правды на его стороне буквально выбивало из-под его ног почву.

Надо было что-то делать. Срочно надо было как-то реагировать. А иначе, он умрет прямо здесь. И его смерть увидит Лена, которой это точно не понравится.

На этот раз голос здравого смысла спал как младенец. И парень, поддавшись собственным инстинктам, выскочил из класса и убежал прочь, не взяв с собой свои вещи, и не сказав в сою защиту ни слова.

Он бежал навстречу яркой весне. А в душе у него бушевал ноябрьский сумрак. И этот контраст выжигал все в его сердце, не оставляя шансов ничему живому.

* * *

Знаете, что самое обидное в любом позоре? То, что на следующий день о нем никто не вспоминает. Все ведут себя нормально. Точнее даже «нааармальна», «как бы, нааармальна». Делая вид, что все хорошо, но подло хихикая где-то за спиной.

Примерно то же самое произошло и с Максом. На следующий день ему никто ничего не говорил. Все смотрели в его сторону вполне нормально. Он чувствовал эту недоделанную нормальность, и ему хотелось убивать. Он прекрасно знал, что ни у кого не случилась амнезия.

Просто все затаились. Это они сейчас делают вид, что вчерашней травли и побега Макса домой не было. Но как только произойдёт что-то корявое и неординарное, они сразу выпустят свой яд, как последний козырь, чтобы показать свою правду и превосходство.

Понимая все это, парень затаился, приклеившись задницей к своему месту. Он больше не пытался подойти к Лене, ни с кем не разговаривал и даже не ходил в столовую, хотя поесть он любил. Но это было давно. Тогда, когда его душа еще была похожа на что-то живое.

Но, несмотря на все трудности и терзания, парень почему-то не желал так просто сдаваться.

Понимая, что его ситуация усугубилась еще больше, Максим решил дать самому себе последний шанс. Он подойдет к Лене, когда она будет идти домой и поговорит с ней так, как и должен говорить взрослый парень со взрослой девушкой. У него обязательно все получится, а если нет, то пусть все катится к чертовой матери. Ведь хуже уже явно не будет.

Несколько дней Макс внимательно следил за тем, как Лена по узкой зеленой улочке отправляется в сторону дома, где она проживала. И каждый раз девушка шла в сопровождении кого-то из девчонок.

Макс чувствовал, что ещё немного и его нервы не выдержат, и он забудет про такую затею.

Но вот в один из ярких дней мая парень увидел, что Лена после школы пошла домой в гордом одиночестве. Это был настоявший куш, похожий на выигрыш в лотерею. Надо было действовать как можно быстрее и настойчивее.

Он подождал какое-то время и отправился за ней, собравшись с духом.

Лена шла вдалеке, а Макс был у нее «на хвосте», как настоящий спец. агент. В таком порядке они миновали маленькую улочку, над которой склонились деревья с молодой листвой.

Дальше, они попали в переулок, где располагалось множество магазинов одежды.

Макс обратил внимание на манекен в черных очках. Эта пластмассовая статуя имела рельефное пластмассовое тело. И казалось, усмехалась, глядя на парня. Макс подумал о том, что не плохо бы было тоже быть таким мачо. Тогда вряд ли кто посмел бы над ним смеяться.

Но на деле, он явно проигрывал кукольному конкуренту. И сделать пока ничего не мог.

После этого «магазинного переулка», Лена вошла во двор большого дома. Это было довольно обширное и светлое пространство с парковкой и детской площадкой.

Максу вдруг показалось, что она может его заметить. Он сам от себя не ожидая, резко отстал и скрылся за большим деревом, которое росло тут же.

Лена тем временем перешла через этот просторный двор и шмыгнула в подъезд. Макс испытал некое облегчение от того, что девушка его все-таки не заметила.

И только тогда он вспомнил, что должен был не следить за ней, а признаться ей в своих чувствах, как планировал еще неделю назад.

Чувствуя неимоверную пустоту внутри, Макс медленно поплёлся к той двери, в которую ушла девушка. Он взошёл на крыльцо из четырех ступенек и погладил металл домофона.

Как бы хорошо иметь ключ от этой адской машины и знать при этом, где она живет точно, в какой квартире. Он бы обязательно пришел бы к ней. И тогда…. Тогда бы она просто не посмела его прогнать прочь.

А теперь ему не оставалось ничего, как стоять и смотреть в упор на тот ужасный портал, поглотивший его любимую.

Макс уже хотел идти домой, как дверь неожиданно распахнулась, чуть не ударив парня по носу. Он машинально отошёл назад и практически спрыгнул с крыльца, чуть не упав вниз головой.

На пороге подъезда стояла Лена. Лицо ее было красным, а глаза метали стальные молнии. Она крепко сжимала в руках свою сумку с учебниками, намекая на то, что этот предмет может стать холодным оружием.

— Ты думал, что я не вижу, как ты за мной идешь? Ты вечно ходишь за мной в школе! А теперь решил еще и дома доставать? — Резким тоном обратилась она к парню. Но Макс был настолько ошеломлен этим, что буквально потерял дар речи.

— Надо мной уже все в классе смеются. Я как дура! А ты все не отстаёшь! Ты хочешь, чтобы я родителям или учителям сказала? Или как вообще!?

Глядя на Лену, Максим понял, что ее злость больше вызвана страхом, чем агрессией. Похоже, что она наслушалась баек про его персону. И теперь на полном серьезе думает, что он местный маньяк.

— Прости меня, — чувствуя неизвестно откуда появившийся прилив сил, начал Макс. — Я не хотел тебя напугать. Но я хотел тебе сказать. Я давно тебе хотел сказать, что Абасова говорит правду. Я действительно люблю тебя. И это не шутка.

— Что? — На лице Лены выросла маска глубокого недоумения.

— Я понимаю, что мы не можем быть вместе. Твоя блузка сидит на тебе, как на манекене из магазина. А я выгляжу, как чертов бомж. Ты приехала из города. А я, наверное, сдохну в этом посёлке и ничего не увижу в жизни. Но, несмотря на это, я люблю тебя. Я хочу быть с тобой, как обычный парень с обычной девушкой.

Я хочу, чтобы не над нами смеялись, а мы смеялись над всем миром. Я хочу, чтобы у нас сложилось все так, как в тех чертовых фильмах, что смотрит моя мама. Я не могу без тебя! И никогда не смогу в этой жизни.

Если бы я мог сказать это раньше, то я сделал бы это. Но мне было страшно, что ты пошлешь меня сразу, и у меня не будет возможности даже просто за тобой ходить. А ведь после твоего появления у нас, эти «хождения» стали для меня смыслом жизни.

Высказав это, Макс почувствовал, как ему становится легче с каждой секундой. То страшное напряжение, которое он испытывал, наконец-то прошло. Ему вдруг стало настолько плевать на все, что даже если бы этот девятиэтажный дом, перед которым он стоял, свалился на него сейчас, он бы даже не попытался убежать или крикнуть.

— А теперь можешь орать на меня матом и рассказывать кому хочешь. Но от этого я не буду любить тебя меньше. Просто знай об этом и живи своей яркой жизнью, как раньше, — добавил он, закончив свою речь.

Лена хотела что-то сказать. У нее даже открылся рот на мгновение. Но она явно не ожидала, что местный дурачок в растрепанном, форменном пиджаке сможет так точно и так ясно признаться ей в чувствах.

На лице ее изобразилось изумление, переходящее в смятение. И не зная, как быть со всей этой ситуацией, девушка резко развернулась, бросившись в свой подъезд. На этот раз она действительно ушла домой, без какой-либо подоплеки.

Максим, не чувствуя ровным счетом ничего, тоже отправился домой. Он прошел через несколько улиц, то смотря себе под ноги, то на яркое солнце, которое нисколько его не слепило.

Находясь в таком шоке, он закончил этот несуразный день и пришел в школу на следующее утро, как обычно, без всякой задней мысли.

Лены на уроках не было. Можно было подумать, что она не пришла от переизбытка эмоций после его признания. Но все оказалось куда прозаичнее. У нее была температура. Об этом сказала одна из девушек, которая с ней общалась.

Для Макса это было вдвойне неприятно. Он чувствовал себя узником, которого вот-вот повесят, когда старый кладовщик наконец-то выдаст веревку.

Шок парня сошел на нет. И теперь ему было не совсем все равно. Он искренне боялся того, что Лена может всем рассказать, как он шел за ней до самого дома, а потом нес какой-то непонятный бред.

Если такое случится, то его посчитают психом не только в нашей, но и в соседней галактике. И тогда, даже после многих лет, ему будет сложно с кем-либо разговаривать. Ведь абсолютно каждый будет считать его именно тем придурком, которым он является сейчас.

Но к счастью, такого не произошло. Когда после одного мучительного дня отсутствия, девушка вернулась на занятия, то она все также безупречно выглядела, все также спокойно со всеми общалась. И все также не обращала внимания на Макса. А это было меньшее из зол. И Макс вполне мог порадоваться. Если слово «радость» было вообще уместно в такой ситуации.

Ведь в идеале, она должна была дать ему хоть какой-то шанс. Хотя бы одну малую искру надежды. Но, похоже, что она решила применить против него тактику жесткого игнорирования. И под гнетом такой тактики Максиму теперь предстояло жить, делая перед всеми вид, что ничего не случилось.

* * *

Через пару дней после своего пылкого признания Максим должен был идти к репетитору по русскому. Он ненавидел этого репетитора, роль которого выполняла сухая бабуля в очках, всеми нейронами мозга. Но родители настаивали, и он терпеливо посещал ее вот уже который месяц. Эта заслуженная пенсионерка на пенсии может и знала русский язык вдоль и поперек, но обожала «кудахтать» и ныть даже хуже Максимовой матери. И это не могло его не убивать.

Она постоянно говорила, что изучение языка — это величайшая наука в мире. И что со своим пассивным отношением Максим никогда не добьется высшего бала ЕГЭ, который и так был ему нужен не более чем собаке гладиолус.

Придя после очередного такого занятия, Макс с трудом стянул с себя мокрую от пота рубашку. Май еще не вступил в права полностью, но на улице пекло как из духовки.

Мысленно проклиная все на свете, парень отправился за компьютер, который был единственным существом на планете, которое его понимало.

Тетя Люда как обычно пыталась пристать к сыну с очередным, на ее взгляд, важным разговором. Но Макс умело смог парировать ее вероломное наступление.

Тем самым он обеспечил себе выход к компьютеру практически «без потерь боевой техники и личного состава».

Зайдя в Контакт, Макс увидел конвертик, который означал, что кто-то в кои-то веки о нем вспомнил. Это был Колян. Старый, добрый Колян, который не общался с ним после того случая с первым сексом и Иркой.

— Привет, что хотел? — Спокойно написал Макс.

— Слушай старик, извини, что я ничего не сделал. Мы с тобой раньше были… Сейчас есть в смысле. Мы с тобой друзья! И я зря не помог тебе с Ленкой. Я должен был помочь.

— Да? Когда ты ржал над шутками Вершинина про меня, я тоже так подумал.

— Нет, чувак, серьезно. Я могу помочь тебе с Ленкой, как ты мне тогда.

— Лерка не Ленка, — ответил Макс, с ностальгией вспомнив события, которые произошли той памятной весной.

— Блин, брат. Ты просто ото всех закрываешься. И это всё портит. Если ты был более открытым и общительным, то такого бы не было.

— Ага, мне написать на лбу «Я открытый и общительный»? А на груди сделать тату «Люблю Лену Вятскую»?

— Ты все воспринимаешь в штыки. Зачем ты так? Давай вместе подумаем и что-нибудь решим. У нас впереди еще есть лето до поступления в универ. Ленка вроде это время будет здесь. Это значит, что все не так хренова.

— Решай что хочешь. Мне по боку, — отрезал Макс.

Его бесило это неумелое сочувствие Коляна. Он громче всех смеялся над Максом в школе. А теперь под давлением зачатков совести вдруг решил написать. Написать тогда, когда это уже совсем не нужно. Написать тогда, когда все случилось так, как случилось.

Задумавшись на какое-то время, Максим посмотрел в окно. Солнце клонилось к закату. И майский вечер подбирал под себя город. В это время так хотелось спеть что-нибудь из Юрия Шатунова и вскрыть себе вены от боли и безысходности.

Максим представил себя с остро заточенным ножом и диском хитов «Ласкового мая», и криво улыбнулся. Его почему-то смешила такая страшная, но с другой стороны, нелепая картина.

Еще какое-то время парень наблюдал за падением в бездну очередного никчемного дня. В который раз он мысленно обругал себя за опрометчивые действия, нерешительность и глупость.

Потом он снова взглянул на компьютер. Монитор показывал новое сообщение в количестве одной штуки.

— Ну, этот кретин никак не уймется! — Подумал парень и открыл, чертов конвертик.

Вместо пафосной аватарки Коляна, здесь была фотография какой-то девушки. Неужели опять рекламный спам, которого в последнее время так много? Нет…. Не похоже…

Лена. Ему писала Лена! Та самая, которую он караулил, как зазевавшуюся курицу. Та самая, которой он пытался объяснить все и сразу. Тогда, около этого серого, огромного дома.

Сердце Макса упало ниже уровня пяток. Он с трепетом прочитал то, что она говорила. И ему казалось, что он вовсе не умеет читать. Так сложно это было сделать от нахлынувшего волнения.

— Прости. Мне раньше никто не говорил таких слов. Я думала, ты со странностями. Мне Юля и девчонки там, говорили, в общем, не важно. Но я какое-то время сама была странной в своей школе. Поэтому я все понимаю. И если ты хочешь, то можешь мне ответить, если конечно не обижаешься. Давай здесь пообщаемся… Только не в школе. Не хочу, чтобы опять было как в прошлый раз.

— На любимых не обижаются. Я готов выслушать все, что ты скажешь, — отчеканил по клавиатуре Максим, а лишь потом подумал, что именно, он написал.

Глава 5

Можно было сказать, что в этот раз парню снова не повезло, и кроме общения в социальных сетях он ничего не получил. Но жизнь не такая уж грязная стерва, какой выставляют ее плаксивые романтики. Поэтому в этот раз Макс продвинулся довольно не плохо в своих любовных исканиях.

Лена оказалась вполне общительной и милой особой. С ней всегда было о чем поговорить. Она практически не сплетничала и вообще мало на кого обижалась, предпочитая просто не обращать внимания на плохих людей.

Это касалось и самого Макса. Так что за без малого неделю общения, у них не случилось ни одного конфликта, которые у других происходят чуть ли не каждые полчаса.

Такое спокойствие и взаимопонимание тянуло отношения все дальше и дальше. И первое свидание не заставило себя долго ждать.

Сегодня Макс наконец-то должен был погулять со своей возлюбленной вечером, наедине. Это было настоящее свидание. Настоящее свидание, на котором будет именно та девушка, которую он любит.

Конечно, можно было сказать, что свидание — это не миллион долларов. И это действительно так. Ведь в такой ситуации свидание определенно стоило гораздо дороже.

Макс практически разучился куда-либо собираться. Ведь кроме школы, магазина и репетитора он никуда не выходил в последний год. Поэтому он некоторое время просто ходил по дому кругами, как заведенный электро-заяц. Потом он пытался замазать прыщи на своем лице маминым кремом. Но это у него (из-за недостатка опыта) мало получилось.

В итоге, он просто умылся и надел свою рубашку в синюю клетку, которую ему купила мама «Чтобы гулять с девочками». Тогда он думал, что этот атрибут гардероба точно не пригодится. Но, как оказалось, его странная мать на этот раз была вполне права.

Кстати, о матери. Она была не на шутку взволнована тем, куда это ее сын собирается на ночь глядя. Но когда парень сказал, что у него свидание, все вопросы тут же прекратились.

Когда Макс вышел на улицу, то он оказался в другом измерении. В измерении под названием «вечер середины мая». Все вокруг цвело, пахло и пело. Казалось, что даже деревья непонятной породы, которыми был засажен двор его подъезда, превратились в гигантские яблони с огромными цветами.

Во всем этом райком блаженстве не хватало только полной луны, восходящей над горизонтом. Но ее вполне заменял небольшой месяц, висевший где-то за облаком. Так что картину можно было считать вполне себе полной.

Парень видел, как его мини город живет своей вечерне-весенней жизнью. Многие молодые и не очень люди покидали свои мрачные подъезды, чтобы отправиться на дискотеку, на прогулку с собакой или как он (величайший счастливчик на планете) на свидание.

Все вокруг кипело и варилось в котле счастья, любви и праздника. И как он раньше не замечал всего этого? Почему только девятнадцатый по счету май в его жизни по-настоящему раскрылся и заставил его затаить дыхание? А может быть, раньше всего этого просто не было? Может быть, это избранное время для таких избранных, как он…

Разглядывая все вокруг, как будто бы это был мир из романа в жанре фэнтези, парень направился в парк, где с ним обещала встретиться Лена. Он не чувствовал земли под ногами. Он плыл над машинами и деревьями. И поэтому дорога до парка заняла у него не более двух секунд.

Когда он оказался среди благоухающих деревьев, то Лены еще не было. Но мыслей о том, что она может не прийти, у парня даже не возникало. Поэтому он спокойно ждал ее на одной из скамеек, предвкушая радость грядущей встречи.

И это ожидание увенчалось сокрушительным успехом.

Вскоре, Лена показалась вдалеке, в свете заходящего солнца. Без своего делового костюма она смотрелась нежно, мило и даже как-то по-детски. Ее джинсы с вышитым узором делали ноги весьма тонкими. А ее футболка с яркой надписью как бы скрывала грудь. И это делало ее такой до боли простой и любимой.

Макс сразу же почувствовал некое тепло, которое исходило от этого человека. Если бы она пришла в короткой юбке и «тонне» макияжа, то такого тепла бы точно не было. И он мог бы вполне засмущаться. Но этот легкий образ городской девочки напрямую располагал к доверительному общению.

Максим подошел к Лене и хотел ее обнять, сжав в охапку. Но в конце запоздавшее стеснение взяло верх. И он просто пожал ей руку, сказав: «Привет».

— Привет, привет! Я не сильно задержалась? — Хихикнула девушка.

— Да нет! Я ждал тебя гораздо больше….

— Когда стерег меня около школьного туалета?

— Ну…. Это все бред, конечно. Но с долей правды… — Макс попытался изобразить улыбку.

Не сговариваясь о маршруте прогулки, пара неспешно прошла сквозь парк. Потом они прогулялись по главной улице, где было довольно много таких же, как они пар и мам с колясками.

Затем, они вышли на городскую окраину и направились в след уходящему солнцу, как два ковбоя в старинных фильмах.

Разговор между молодыми людьми практически не утихал. За время прогулки они успели обсудить все, от последних новинок музыки, до размножения дальневосточного краба.

— Не обижайся на своих одноклассников, они нормальные ребята, — заявила Лена после некоторой паузы, которая образовалась при обсуждении одной из тем. — Они реально хотели как лучше. Просто со стороны, наверное, казалось по-другому.

— Я и не обижаюсь. Просто иногда возникает желание сделать из Абасовой шашлык на соевом масле. А так, никаких проблем…

— Ну, правда! — Расхохоталась Лена. — Не надо так негативно! Они реально пытались помочь нам с тобой.

— И как, помогли?

— Скорее не помогли, а помогло. Твое признание, тогда в подъезде… Я раньше такого не от кого не слышала.

— То есть раньше у тебя никого не было? — Удивленно разглядывая свою девушку, произнес Макс. Ему казалось, что у такой красотки просто обязан был иметься собственный мужской гарем.

— Нет. Были…. В смысле, не много, но были, был. Не важно! Но все получалось как-то само. Не думала, что парни сегодня вообще способны на такое!

— Ты еще много обо мне не знаешь, юная Белла, — Макс попытался спародировать известного героя фильма «Сумерки».

— О Боже, неужели ты на самом деле вампир!

— О да! А ты моя маленькая жертва! — С этими словами Макс схватил Лену в охапку, так как хотел сделать еще при встрече. Она для вида немного взвизгнула, но особо сильно не сопротивлялась, сделав все вполне «комильфо».

Немного побегав друг за другом, как малые дети, молодые люди остановились. Лена тяжело дышала. Казалось, что ее губы открыты для нежного поцелуя.

Но сама мысль о том, что он будет лезть своим ртом в ее рот, казалась Максу до боли страшной. Поэтому он всеми силами души постарался прогнать мысль о закатом поцелуе, о котором в душе мечтают многие романтики.

— Ну что? Пойдём назад, а то уже как-то поздновато, — выдохнула девушка. Глаза ее светились счастьем. И казалось, что свет этих глаз еще на какое-то время отсрочит наступление ночи.

Максим молча кивнул. И они направились назад в сторону их мини провинциального городка.

Вдруг Лена остановилась и неожиданно заявила:

— Ого, что это такое? Оно такое страшное! — Девушка явно показывала в сторону того самого здания, в которое Макс с Коляном теперь уже в далекие для него времена, забирались с целью… Да ни с какой целью. Ведь тогда в их жизни вообще не было целей.

Эта недостроенная больница или не больница действительно смотрелась зловеще, глядя на мир черными, квадратными глазами. Казалось, что у нее сейчас вырастут ноги, и она за ночь сожрет половину поселка и даже не подавится.

Но Макс быстро развеял эти мрачные ассоциации.

— Да это Мордор, — весело крикнул он.

— Черное королевство, в котором обитает зло? — Усмехнулась Лена.

— Зло в робе охранника, если быть точнее.

После этого парень энергично принялся рассказывать, все, что они с Коляном вытворяли в этом странном долгострое. Лена периодически прерывала рассказ истерическим смехом и глупыми вопросами, типа: «А вы не боялись, что тот сторож вас изнасилует?» или «Почему вы не поцеловались на закате, как сейчас принято у некоторых московских парней?»

Так в лёгкой атмосфере смеха и крика прошел обратный путь. Лена рассказывала о своих жизненных глупостях, Макс о своих.

И подъезд дома девушки возник неоткуда. Казалось, что это не они подошли к нему, а совсем наоборот.

Максим посмотрел вверх. Черное небо с одиноким месяцем тихо взглянуло на него. Вокруг фонарей крутилась какая-то мошкара. А воздух был наполнен стрекотанием кузнечиков, сверчков и еще кого-то непомерно певучего.

Парню стало немного странно от того, что он не помнил наступление ночи и последнего часа своей жизни. Но голос Лены быстро убрал эту самую странность.

— Ну, вот мы и пришли. Спасибо за вечер. Я, наверное, домой пойду, — как бы извиняясь, заявила она.

— Постой, ну дай тебя хоть до двери проводить! — Воскликнул Макс, боясь, что его возлюбленная сбежит и никогда не вернется.

Лена тихонько кивнула, и они прошли еще несколько метров до крыльца, с которого когда-то чуть не упал Максим.

Парень вдруг почувствовал кое-что важное. Он понял, что вот прямо здесь и сейчас у них должен произойти первый поцелуй. Он много раз видел, как девушки отшивают нерешительных парней. А пару раз он даже прочувствовал это в полной мере. Больше ему такого не хотелось.

Но и делать первый шаг здесь и сейчас не хотелось тоже.

И пока он метался внутри собственного сознания, Лена уже практически ушла домой. Надо было что-то делать и как-то спасать ситуацию.

И тут внутри Макса проснулся тот самый Макс, которого ему так не хватало. Не думая ни о каких последствиях, парень заявил: «Постой».

Девушка резко обернулась. Взгляд ее был растерянным и озадаченным. На ватных ногах, как солдат в атаку, парень подошел к своей возлюбленной, и насколько это было возможно, ткнулся в ее маленькие, немного раскрытые губы.

Девушка замерла. Она явно такого не ожидала. Она вытерла свой рот и посмотрела на Макса. Потом на свою руку. Потом снова на Макса.

Он почувствовал, что сейчас как минимум что-нибудь взорвется от ужасного напряжения. Но к счастью этого не произошло.

Лена не сказала ни слова. Она просто потянулась к своему до смерти испуганному кавалеру и поцеловала его, так как это и было задумано неким незримым режиссером.

Чувствуя немедленное возбуждение, парень сжал ее упругие ягодицы. Через какое-то время девушка прыгнула на него, словно дикая кошка. Он сделал из своих рук подобие поручней. И Лена обняв его бедра, присела на этот «ручной стульчик».

Максу казалось, что она сейчас залезет на него как на дерево. Это было странно, но чертовски возбуждало.

Влюбленные целовались довольно долго. Казалось, что еще немного, и они друг друга поглотят, став одним единым организмом.

В этом и есть прелесть начала отношений. Поцелуи настолько страстные, что ими можно убить. Эта полная противоположность тем «касаниям мертвеца», которыми обмениваются глубоко замужние и женатые люди.

Именно такими страстными поцелуями и наслаждались влюбленные этой майской ночью. Только вот такое наслаждение неожиданно прервалось.

— Эй, что это за фигня тут, — прервал любовную идиллию чей-то не слишком дружелюбный голос.

Максим поставил Лену на место и увидел толпу из нескольких подростков, которые стояли неподалеку. Он вдруг почувствовал, то, что мало когда ощущал. Одновременно ему показалось, что сейчас эти странные люди сделают что-нибудь с Леной. А, кроме того, он почувствовал, что если они с Леной что-нибудь сделают, то это будет последнее действие в их жизни.

Оглядев стоящих перед ним, Макс понял, что это примерно его ровесники. Но он их не знал. Возможно, они были из другой школы или вообще учились в местном ПТУ.

Лена прижалась к парню. Чувствовалось, что ей было страшно. Она тихо прошептала на ухо Максу что-то успокаивающее, но это не помогло.

— Какого хрена вам надо!? — Заявил парень, сам того не ожидая от себя. — Она моя девушка, нравится вам это или нет! И я могу целоваться с ней столько, сколько я захочу! А если вы имеете что-то против, то я отобью вам голову прямо здесь! Я понятно объясняю?!

Глаза парня горели злобой. Кулаки были сжаты. Он выглядел так, будто только что убил пятерых.

Толпа на некоторое время замолчала. После чего, вперед вышел один небольшой паренек с модной «зализанной» прической.

— Ээээ, чувак, спокойнее. Мы просто в подъезд идем. Не кипишуй впустую…

Макс с Леной отошли в сторону, давая парням пройти к домофону. Они не спеша вошли в подъезд, бросая в сторону Макса крайне не добрые взгляды. Максим в свою очередь, ответил им приблизительно тем же.

Когда угроза миновала, то страх Лены сменился диким восторгом. Она назвала Максима своим героем. И они ещё немного поцеловались.

А когда они все-таки пошли по домам, то стало совершенно понятно, что теперь эти двое официально встречаются. И это уже даже не обсуждалось.

Такая неожиданная победа на личном фронте настолько вскружила голову парню, что он совершенно забыл, как именно попал домой. Опомниться от любовных грез он смог только тогда, когда оказался в своей квартире.

Придя домой и, упав на кровать, Максим снова попал в тот самый туннель счастья, в который он попадал во сне когда-то. Только на этот раз он летел в неизвестном направлении вместе с Леной. И это доставляло ему двойное удовольствие. Ему не хотелось просыпаться. Казалось, что если он проснется, то просто умрет от разочарования.

Вот что может сделать с простым парнем страстный ночной поцелуй от любимой девушки.

Надо сказать, что летал ночью Макс не только сегодня. Каждый день теперь для него превратился в сплошной полет без кислородной маски и парашюта. Он не заметил, как кончилась учеба. Он не заметил, как прошли экзамены. Парень помнил только, что проходные баллы он все-таки набрал. Ведь любовь любовью, а проходной балл по ЕГЭ — это святое.

В остальном же ему было плевать на все и вся. Каждый день он шел провожать Лену до дома, несмотря на завистливые взгляды одноклассников. Потом он гулял с ней вечером. А потом летал вместе с ней в туннеле счастья ночью.

И не было ничего тяжелее, чем дни разлуки, когда девушка по каким-то причинам не выходила. В это время Макс попросту умирал, превращаясь в того мертвого Макса, которым он был несколько недель назад.

Но как только он видел Лену, то снова воскресал из пепла. И его молодая, яркая жизнь била из него все с большей силой.

Глава 6

Любовь можно сравнить с капитальным ремонтом двигателя. Конечно, она не меняет полностью человека, но значительно улучшает его внутреннее состояние. И состояние Макса было как нельзя более хорошим.

Ему нравилось все в этом мире. Его до боли радовала его старая квартира с его пыльной комнатой, где он провел процентов восемьдесят всей жизни. Его вдохновлял поселок, который теперь не казался такой уж быдло-деревней.

И даже его вечно орущая мать не казалась плохой. Она скорее была милой и забавной. И Максу иногда даже было стыдно за те старые мысли по отношению к ней.

* * *

В последнее время Максиму и Лене не хватало места. Они бродили по полям, садам и остального рода окрестностям, наслаждаясь зарождающимся летом.

При этом они не забыли «облазить» и всю небольшую часть урбанизированного пространства города с летними кафе и кинотеатрами.

А сегодня они хотели сходить на речку, чтобы как следует искупаться. Ведь купальный сезон недавно начался, и его надо было использовать по полной.

Макс вышел из дома в белой футболке и коротких шортах. Его вид как бы говорил, что уже середина июня и медлить с летним драйвом не стоит.

Он спокойно пошел к автостанции, где они хотели встретиться с Леной.

Лена была пунктуальнее многих девушек на планете. Поэтому собраться с мыслями, полюбоваться пейзажем или просто остановиться на секунду у Макса не получилось.

Девушка, улыбаясь всему этому миру, шла к нему навстречу в такой же белой (как его футболка) юбке, которая развивалась подобно парусу на легком, июньском ветру. И казалось, что еще немного и девушка просто взлетит куда-то ввысь.

Поставив плюсик Лене в душе за пунктуальность, Максим быстро подошел к ней, и поцеловал, немного приподняв над землёй. Она слегка взвизгнула и игриво выругалась на него.

— Ну как, готова к водным процедурам, зайка, — спросил Макс.

— Эй, я же просила не называть меня зайкой!

— Ну, тогда конфетка или блонди?

— Так, я сейчас кого-то придушу полотенцем! — Шутливо отозвалась девушка. Но тут вдруг ее лицо стало серьезным.

— Максим. Смотри, вон та девушка… Она на нас так смотрит, будто следит. Ты видишь ее?

Макс посмотрел вокруг и увидел даму, одетую в не по погоде длинные и плотные джинсы, которая странно просматривала в их сторону. Она делала вид, что ожидает автобуса. Но ее явно интересовала влюбленная пара.

Парень прищурил глаза. Какого черта? Это что еще за женщина-маньяк, убийца всех влюбленных?

Но присмотревшись получше, он заметил, что этот «маньяк» обладает знакомой физиономией.

— Не бойся, пупс. Это Лолка. Она моя дальняя, старшая сестра, — чувствуя, что напряжение спадает, продекламировал Макс.

— Фух, а я уж подумала… Да. Ну и странные у тебя сестры, — Лена сделала движение, как бы вытирая пот с лица. — И я тебе не пупс!

— Да ладно расслабься, милка. Она всегда была такой необычной. Раньше к матери моей приходила и всякую пургу гнала. А теперь шатается здесь, как не пойми кто, — затараторил парень.

Лена для вида огрела его пакетом с полотенцем за Милку и с удовольствием принялась слушать про необычные повадки и наклонности Лолиты — любимицы его матери.

* * *

Купание в реке прошло вполне ярко и шумно. Сегодня на пляже было огромное количество народа. Дети, школьники младших классов, собаки, странный дед, лодка и даже семья, которая пыталась пожарить шашлык, что называется, не отходя от кассы.

Максим показывал девушке чудеса подводного плавания, ловко хватая ее за ноги. Она при этом искренне обещала его прикончить, если он попытается развязать купальник.

Потом они вместе плавали наперегонки. И Лена даже его немного обгоняла. Ее опыт путешествий с родителями по разным морям явно не прошел впустую.

Но в отличие от детей, которых какая-то толстуха пыталась выгнать на пляж с помощью хворостины, молодые люди не могли находиться в воде вечно. И когда они вышли на берег, то им стало тесно в этой летней кутерьме из любителей прохладной влаги.

Поэтому Макс был вынужден пригласить Лену в более тихое место.

— Слушай, здесь шумно, — заявил он. — Хочешь отсюда уйти?

— Очень бы не мешало. А куда?

— На речку.

— С речки на речку? Да это гениально, — Лена построила гримасу сарказма.

— Нет. Я серьезно. Давай руку. Пойдём.

И Максим потащил ничего не понимающую девушку по какой-то узкой тропе вдаль от пляжа. Они шли достаточно долго. Девушка даже успела испугаться, чувствуя, что тропинка становится все уже, а дебри вокруг сгущаются.

Но ее моральное неудобство быстро отпало, когда она увидела то место, куда они пришли. Между мощными деревьями находилось небольшое открытое пространство. На нем стояла уходящая в воду рыбацкая сижа, кем-то старательно построенная.

В этом месте река делала небольшой изгиб и была значительно шире, чем там, где они купались. На той стороне в воду смотрели огромные деревья, которые были вырваны из некого старинного романа.

При этом молодые люди стояли в небольшой пустоши, которую сделала для них природа. Это было своего рода естественной смотровой площадкой. Отсюда открывался такой вид, который мог напугать и доставить удовольствие одновременно.

Вода отражала солнечный свет. И ее блеск захватывал все вокруг. Казалось, что мир утонет в этом блеске. И уже никогда не станет прежним.

— Вау! — Произнесла Лена, поправляя свои намокшие, белые волосы. Ее глаза расширились, а лицо выражало высочайшую степень удивления. — Как тут круто, я такого никогда в жизни не видела. Как ты вообще узнал про это место?

— Я вообще много мест знаю, — как бы оправдываясь, произнес Макс. — Но я не думал, что тебе понравится. Ты же уже много где была и много чело видела.

— Поверь мне, именно такого, я не видела никогда!

На самом деле, девушка испытывала неподдельную любовь и тягу к Максиму. А это чувство обостряет чувство прекрасного. Поэтому она могла бы с таким же успехом хвалить и лужу на улице у торгового цента. Но сейчас она об этом не догадывалась.

Хотя, эта красота могучей реки в сочетании с могучим солнцем и могучими деревьями была по истине завораживающей. С такой красотой вряд ли сравнится даже сотня луж у торгового центра.

— Боже, как же здесь классно! Я не могу! Я сейчас умру от счастья! Я люблю тебя, любимый! Иди ко мне! — Воскликнула Лена, посмотрев какое-то время на огромную реку.

После этого она сама накинулась на Максима. Он тут же ей подыграл. И вот уже она практически сидела на его руках, а он поглощал ее губы своими губами, просовывая язык глубоко вовнутрь.

Влюбленные могли целоваться так целый час. Они с сочными звуками ласкали друг друга, тяжело дыша. Но их припадок нежности прервал чей-то кашель.

Максим в долю секунды отпустил Лену. Она же, как кошка облитая водой, отпрянула от него. И оба они смотрели друг на друга, как два преступника, которых уличили в ограблении банка.

Но причиной такого беспокойства послужил всего лишь местный рыбак. Похоже, он хотел пройти к сиже, чтобы поразжиться несколькими рыбами. Но путь ему преградил этот живой барьер из любви и страсти.

И неизвестно, сколько бы пожилой мужчина в куртке цвета хаки и странной шляпе смотрел бы на влюбленных. Но его растерянный кашель прервал их спектакль.

Он смотрел прямо на парня с девушкой, не зная, что им сказать. Начать читать нотации? Но за что? За то, что два молодых человека противоположного пола ушли от других в лес и нежно целуются? Нет…. За такое наоборот надо поощрять.

Ведь он и сам когда-то был таким. Или же не был, но точно хотел быть. Ведь как ни крути, но о настоящей взаимной любви мечтают все. Даже самые старые и сварливые рыбаки.

Спустя долгих несколько секунд противостояния взглядов, мужчина пред пенсионного возраста смущенно скрылся где-то за ветками. Похоже, он решил, что сегодня вполне можно сменить место для «речного сафари».

— Какой странный дедушка! — Хихикнула ему в след Лена.

— Так быстро ушел, а я-то думал, что он к нам присоединится!

— Затнись, дурак. А то пойдешь к нему целоваться! — Лена наигранно надула губы.

— Нет, нет. Пусть он там своих карасей целует, — с этими словами Максим взял свою возлюбленную за талию. И они продолжили то, что недавно начали.

Яркая летняя природа, внезапное появление рыбака и вообще все это жаркое и сочное лето. Все это изрядно возбуждало Максима с Леной. Поэтому поцелуями на этой сиже дело не кончилось.

Максим практически раздел свою возбуждённую вторую половинку. Но в последний момент, она сказала, что это слишком.

Но, не смотря на это, парень неплохо поработал, что называется на ощупь. Он тер ткань нижней части купальника именно в «том» самом месте. И именно так, как это необходимо. Лена от этого получала дикое удовольствие. И казалось, что ее стоны слышит не только лес, но и весь небольшой город, от которого они находились совсем недалеко.

Когда уставшие, но счастливые, молодые люди вышли из чащи, то было уже довольно поздно. Они без малого весь день провели на речке. И только процентов пятнадцать этого времени ушло на купание. А все остальное время было потрачено на неудержимую страсть на краю необъятной сверкающей воды.

— Мы с тобой… Почти до ночи… Вон уже солнце почти садится, — сказала Лена, когда они уже подходили к городу по грунтовой дороге.

— Ух, да уж… Но мне все равно было мало, — сказал Максим, чувствуя в шортах так и не спущенное сегодня напряжение.

— Ничего. Достаточно. Завтра больше будет, — хихикнула девушка. Максим посмотрел на ее лицо. И оно было вполне обещающим. Ему это весьма понравилось.

— Лен, а что-то большее, чем большее у нас вообще будет? — Лицо Макса вдруг стало серьезным.

— О чем ты там говоришь? Я по-эльфийски не понимаю, — нахмурилась на это Лена.

— Я про то, что мне хочется каждый день быть с тобой, целовать тебя, лезть к тебе в купальник. Я не хочу, чтобы все вот это, — Макс обвел руками вокруг, показывая красоту пейзажа. — Прошло через один-два месяца, как обычно бывает у многих. Я хочу, чтобы все было серьезно, вечно, постоянно, навсегда!

— Но так будет, глупенький, будет! Я же люблю тебя, дурачок, значит, все будет! — Лена повисла на парне, будто бы была ранена, и ее надо было донести до госпиталя.

Максима это не на шутку развеселило, и он быстро забыл о своей драматической реплике.

— Ой, все! Верю, верю! Только не надо меня душить! А то наши отношения кончатся смертью одной из сторон!

Обнимаясь, дурачась и разговаривая обо всем, молодая пара быстро пришла в город. Они в одну секунду дошли до дома Лены и только потом вспомнили, что не ели и не отдыхали весь день.

После чего, измученные, но с горящими глазами, они отправились по своим домам, чтобы как всегда встретиться завтра, а потом еще завтра, и еще, и еще, до тех пор, пока нас не раздавит очередной конец света.

Отношения Максима и Лены развивались все стремительнее. И уже через пару дней парень оказался у нее дома. Родители ушли по делам. И их дочь позвала парня для того, чтобы… Чтобы… Чтобы…

Да не для чего! Она вообще не придумывала никакого предлога. Ведь они оба понимали, зачем конкретно они идут. Поэтому никакие предлоги здесь были неуместны.

И вот уже Максим поднимается в лифте. Вот он заходит в светлую и гораздо более просторную, чем у него, квартиру. Вот они разговаривают о какой-то ерунде и, смотрят разного рода фотографии.

И вот уже молодая пара оказывается в комнате Лены, которая по сравнению с комнатой Макса является стерильной операционной.

Максим осматривает полку с книгами и орхидеи на окне. Он смотрит на яркий ковер в полоску около кровати и на вполне себе большую и высокую кровать. Ему вдруг становится неловко и страшно, будто он пришел сюда соблазнять отца своей девушки, а не её саму.

Но Лена быстро разгоняет эти мрачные тучи сомнения и ханжества.

— Ну что? Это место получше, чем та штука для рыбалки на речке? — Весело сказала девушка, увидев расширенные от испуга зрачки своего возлюбленного.

— Еще бы. Твоя квартира — это мега зачет. Но рыбаки здесь тоже могут появиться.

— Рыбаки поехали по делам в Москву. Они раньше завтрашнего дня не приедут. А вот твоя «рыбка» осталась с тобой, — с этими словами девушка стянула с себя футболку, демонстрируя голую грудь, которая изначально была без лифчика.

Максим сразу же набросился на нее с поцелуями. Вскоре они оба лишись своей одежды.

— Надеюсь, что тебе хотя бы есть восемнадцать? Не хочу быть грязной педофилкой, — во время жарких ласк выдохнула девушка.

— Да. Я старше тебя на два месяца, детка.

— Ну, тогда ты знаешь, что делать с этим, — с этими словами она откуда-то извлекла презервативы, один из которых (не без особого труда) натянул на себя Макс.

После этого произошло то, что когда-то ему в ярких красках описывал Колян. Только здесь не было никакой «влажной пустоты». Нет. Это все скорее было одним взрывом любви.

Плотские утехи соединились с утехами духовными. И все это дало такую «термоядерную реакцию», что казалось, сейчас весь город просто взорвется, став вторым Чернобылем в мире.

Максим чувствовал, что он пьян или одурманен наркотиками. Ему казалось, что в нормальной жизни такого быть не может. Он даже на какое-то мгновение подумал, что он умер. И самое интересное, что он хотел вечно оставаться мертвым, если смерть именно такая.

И, конечно же, все это длилось не один и не два раза. Два влюблённых человека делали это снова и снова. Их опять и опять накрывали волны этого плотского, грязного, но все же жаркого и желанного счастья.

Когда Макс наконец-то отправился домой, то он чувствовал, что все тело буквально трясет от усталости и от ярких любовных переживаний. Он чувствовал себя на пике блаженства. И ему казалось, что даже если он станет наркоманом, то не один шприц или таблетка не доставят ему большего удовольствия. Ведь больше чисто физически быть не может.

* * *

После этого момента, Максим с Леной, кроме длительных прогулок по городу и его окрестностям, стали еще частенько уединяться в разных местах. Ее дом, его дом, сырая глубина леса, заброшенная детская площадка ночью…

Они полностью погружались друг в друга, купаясь в волнах своей любви, как в морской пене. И все это стягивало дни тугой цепью. Дни превращались в сплошной клубок.

И этот клубок понемногу давил и уничтожал лето. То самое лето, которое было по-настоящему их раем. То самое лето, которое оживило Макса, пробудив в нем то, о чем он мечтал уже не первый год.

Дожди, зеленые ветки, река, кварталы, автобусы марки ПАЗ, фонтан и парк. Все это неслось перед ними, как ускоренная перемотка в видеомагнитофоне. А они смотрели на все это и искренне плевали на хаотичную, глупую суету, которая была для них мелочной и никчемной.

Глава 7

Сегодня многие молодые пары после знакомства сразу планируют семью, детей, кота и ипотеку. И это служит веским доказательством того, что им плевать друг на друга.

Ведь настоящая любовь — это отсутствие вообще, каких бы то ни было планов на будущее. Это отсутствие самого будущего. Это одно сплошное, бесконечное «сейчас», которое длится вечно, замерев, как в одном райском стоп кадре.

И их «сейчас» длилось больше двух месяцев. Больше двух месяцев волнений, эмоций, переживаний и утопаний в цветах собственной страсти.

Но на дворе уже царил август. И об этом говорили проклятые электронные календари на телефоне, компьютере, планшете. А им со злобной усмешкой поддакивали прохладные ночи, и некоторые желтые листья, которые хоть и поодиночке, но уже встречались на деревьях.

Впервые с конца мая, Максим пришел на свидание с Леной в легкой куртке. Это немного встревожило его душу. Он почувствовал какой-то холодок, исходящий, скорее не с улицы, а изнутри него самого.

Но эта мысль быстро покинула его разум. Ведь свидание с любимой девушкой — это всегда счастье. Неважно, когда оно происходит, в мае, августе или на Марсе.

Лена вышла из своего дома, как всегда в легком городском наряде. Она была в длинной юбке и также в коротенькой куртке, которая добавляла ей некой женственности.

Влюблённые как обычно нежно поцеловались и отправились в старый парк, находящийся «на отшибе» поселка, в который они договаривались сходить заранее.

— Вечер. Холодно. Ты в этой юбке не замёрзнешь, — заботливо сказал парень, пытаясь представить какого бы ему было в таком наряде.

— А ты меня разве не согреешь? — Как всегда, игриво заявила Лена.

— Слушай, вот отморозишь себе свои дамские прелести, будешь знать!

— Отморожу, в августе? Помогите, мой парень сумасшедший!

— Решила затролить? Ну, сейчас кто-то у меня получит…

Максим в шутку погнался за девушкой. И как это бывало у них уже много раз, такая погоня закончилась страстным поцелуем. И только тот факт, что они находились посреди улицы, не дал этому поцелую кончиться чем-то еще.

Дальше они шли более-мене спокойно, рассматривая дома, как будто они все были новыми и, философствуя на темы, которые давно были скучными, но им казались весьма свежими.

— А ты, куда поступать будешь? — Вдруг спросил Макс. Это был его первый серьёзный вопрос, за все время, которое он провёл с Леной.

— Вообще, я хочу быть журналистом. Поэтому в наш универ на жур. фак., скорее всего.

— Вооу… Не хило, — Максим представил, как Лена со стянутыми в хвост волосами рассказывает о внешней полите России, делая интервью для Первого канала. И его это даже немного возбудило.

— А ты? — Нарушила его грезы девушка.

— Вообще, я компы люблю и все, что с ними связано. Поэтому может стану программистом каким-нибудь. У меня с математикой все нормально. Хотя раньше я ее ненавидел. Такая вот жиза…

— Ага, а ЕГЭ кто с горем пополам сдал?

— Это по русскому! Не напоминай мне лучше!

— Так значит, программист? Будешь сидеть дома за монитором, курить сигару и смотреть на фикус на подоконнике. А я будут ездить по разным странам, видеть разных там президентов, рассказывать про них. А ты такой: «Ой, карамба. Сортир забился! Чтоб вы все сдохли, я программист!»

— Эй…. Ну тебя вообще. Иди мути с каким-нибудь журналюгой, раз все так хренова.

Максим явно наигранно обиделся. Но Лена восприняла это всерьез и принялась его успокаивать. Все это кончилось тем, что парень резко подхватил ее на руки и с криком пронес несколько метров.

Когда они наконец-то заглянули в парк, то на город уже опускался закат. Они прошли по заросшим аллеям. И вышли на небольшую полянку, где ранее были качели «Лодочки», старательно спиленные теперь ярыми охотниками за металлом.

На этой поляне валялось внушительное дерево. И максим сразу же уселся на него.

Лена же не торопилась этого делать. Она вдруг залезла в недра своей маленькой куртки и вытащила оттуда что-то белое. Это было похоже на какой-то конверт.

— Максим, я понимаю, что нам скоро придется ненадолго расстаться, — серьезно заявила она.

Макс сразу же помрачнел. Ведь до этого она говорила, что поедет в Москву по важному делу. И он понимал, что ей действительно надо отправиться на специальные курсы, которые помогут без проблем поступить в желанный институт. И на этих коротких курсах она будет без него.

Это же всего десять дней разлуки, которые вполне могут компенсировать социальные сети, скайп, разговоры по телефону. Поэтому такой вопрос был, кажется, уже решен и полностью ясен.

Но, правда, это все равно не особо радовало. Ведь, как говорил классик, с любыми нельзя расставаться даже на единый миг. А тут целых десять дней. Десять дней, которые предстоит пережить.

— И я решила сделать кое-что в память об этом лете. Я даже не знаю, как сказать. Но это лето было лучшее, в моей жизни. Я как будто только родилась и начала жить. Я даже не заметила, как прошли эти несчастные два месяца, — продолжила девушка.

Максим смотрел на конверт в руке любимой. Обычно в таких конвертах таится что-то странное и весьма негативное. Что же там может быть? Доказательства страшного преступления? Тест на беременность? Споры сибирской язвы?

— Наркотики! Точно. Она хочет предложить мне наркотики. Они все городские такие. Сначала играла со мной в любовь, а теперь хочет подсадить меня на какую-то дрянь. Не спроста мы пришли на этот чертов пустырь, — подумал парень, и ему стало страшно и странно одновременно.

— Я даже не знаю, что делать, — продолжила свою речь Лена. — Может это покажется тебе странным. Но я почему-то решила тебе показать, так что прости, если что…

— Да что там у тебя такое! — Максим вскочил с дерева, ощущая, как чувство неприятного ожидания разрывает его на осколки.

— Только не кричи, пожалуйста. Но у меня здесь стих. Я его для тебя написала, как бы в память обо всем этом, — щеки девушки загорелись румянцем. Она посмотрела вниз, на вытоптанную траву.

— Стих… Ты так мялась из-за стиха? Я даже не знаю, — Макс взялся за голову.

— Но я просто думала, что не умею это делать. И у меня получилось плохо. Так что я вообще не хотела его показывать. И, наверное, зря сказала….

— Нет! Нет, ты что! Это же круто, любимая! Я даже не ожидал, что ты что-то такое сделаешь. По идее, это я должен был…

— Ну, ты же программист у нас.

Максим кивнул головой, как бы показывая, что литературным талантом он, мягко говоря, обделен.

— Ну, так мне это читать или лучше не стоит? — Смущенно заявила девушка, помахивая белоснежным листком.

— Читай, милая! Конечно, читай! Зачем ты вообще спрашиваешь?

Лена сначала хотела стать на поваленное дерево, чтобы оказаться на возвышении. Но потом ей показалось, что так она будет выглядеть, как трехлетний ребенок на стуле на новогоднем утреннике. Поэтому она развернула листок и начала читать, что называется, «без реверансов».

Стих, написанный накануне ночью девушкой, звучал так:

Любовное море

Я люблю тебя,

И заря на меня опускается…

Я люблю, и любовное море

Вокруг разливается.

Я тону в этом море,

Любимый, с тобой.

Вместе мы под водой,

Под большою луной.

И хочу я забыться,

Не страшно мне горе.

К счастью нас унесет,

Пусть любовное море.

Когда она закончила, то ее дыхание было сбито, словно после стометровки. А на щеках еще больше горел румянец.

— Боже, да это круче, чем у Пушкина! Я просто в шоке, — воскликнул Максим. — Иди ко мне, моя самая любимая в мире поэтесса!

Он схватил девушку своими длинными руками, и они в тысячный раз принялись целоваться.

Когда солнце село, и ночь окутала город своим мрачным покрывалом, то молодые люди уже были около подъезда Лены и нежно прощались до следующего дня.

— Слушай, мне серьезно понравился твой стих. Он написан вроде как про море. Но на самом деле, там все про нас, — заявил парень, гладя возлюбленную по волосам.

— Ну, раз ты не специально меня хвалишь, и тебе и правда нравится, то можешь оставить стих себе. Будешь читать его без меня на ночь.

— Не надо об этом! — Коротко отрезал Макс. — А стих возьму, с большим удовольствием возьму!

Парень взял в руку бумажку и положил в нагрудный карман.

— Вот видишь? У самого сердца.

— Ой, еще скажи, что он от бандитской пули тебя спасет, как в кино!

— Ну, от пули, может быть, и нет, но часть тебя всегда будет со мной. А это для меня лучшее спасение…

— Ой, Макс, да ладно тебе! Не нагнетай пафоса.

Лена шлепнула своего кавалера в область груди ладонью. И он улыбнулся, делая вид, что никакого нагнетания нет.

Хотя эта его улыбка была полной противоположностью всем тем крикам отчаяния, которые пробудились в его душе, не давая ему мыслить нормально.

* * *

Вечер второй половины августа выдался холодным, мрачным и мокрым. Такое чувство, что он чувствовал настроение Макса, и как изощренный маньяк, хотел сделать еще больнее.

В этот вечер парень должен был последний раз увидеться с Леной. А потом расстаться с ней на десять дней. Он прекрасно понимал, что не все парни находятся рядом со своими девушками вечно.

Многие в его городе-поселке вообще уезжали в Москву и на Север (или как тут говорили на «Севера») на заработки. Тогда разлука длилась целым месяцами. И ничего. Никто от этого не умер. По крайне мере, почти никто…

Но ему было плевать на все это. Ему было плевать на тех толстых и накрашенных куриц, которые только и умеют, что рожать детей не по своей воле и тянуть с мужа деньги. Разлука с такими, это скорее избавление, чем тягость.

Но его Лена не была такой. Легкая, беззаботная, но в тоже время рассудительная и здравомыслящая. А чего стоило ее милое, нежное лицо? А ее белые, натурально-белые волосы? Да такую жемчужину нельзя оставлять ни на одну секунду, не говоря уже о безумно длительных десяти днях!

Чувствуя, что скоро все кончится, парень не выходил из дома весь день. Он даже не открывал окно, пытаясь отрешиться от всего мира. Незадолго до назначенного Леной времени, он вышел из своей «крепости» на кухню.

Там он выпил стакан холодной воды и только тогда заметил свою мать, которая по своему обыкновению крутилась в районе плиты.

— Ты будешь что-нибудь есть? — Задала дежурный вопрос она.

— Ну, мам, какой… Мне идти уже скоро…

— Ну, тогда как придёшь, поешь.

— Да. Рано или поздно я действительно поем.

Максим резко развернулся и хотел выскочить на улицу из этой темной квартиры, где все его раздражало и убивало. Но его мать не хотела отпускать сына так просто.

— Не переживай. Все будет нормально, — с долей понимания заявила она. — Никуда твоя девочка не денется. Ей тоже надо на подготовку съездить, чтобы потом хорошо поступить. Ты же мне сам говорил. А теперь злишься.

— Я не на кого не злюсь!

— Я все вижу, Максим. Успокойся. Будете с ней переписываться. Это же не конец света.

— Для меня это начало конца света! Эти чертовы подготовительные курсы, на которые она едет, этот временный разрыв. Во всех фильмах после всего такого что-то происходит! А ты мне говоришь, что надо просто успокоиться?

— Спокойствие — это всегда хорошо. Просто успокойся, и все сразу станет нормально.

Тетя Люда вытирала какую-то тарелку. И ее серьезные слова на фоне этого выглядели как-то нелепо.

Поговорив с матерью еще пару минут, Максим оделся и вышел на улицу. Он направился к дому Лены, чтобы проводить ее в путь, который она должна была проделать на машине своих родителей.

Кстати, во всей этой любовной, летней вакханалии Макс так и не познакомился с ее родителями… И возможно, что сейчас в суете этого отъезда ему предстояло сделать все-таки, такой важный жест.

Только его это нисколько не пугало. Его сейчас не пугало ничего, даже собственная смерть. Единственное, чего он боялся, так это того, что не сможет сдержать эмоций и расплачется, как трехлетний малыш прямо при Лениных родителях. Ему жутко этого не хотелось. Но он чувствовал, что это вполне может случиться.

Когда парень оказался на улице, то понял, что уже начало темнеть. Дождь срывался мелкими брызгами, как из огромного пульверизатора. А деревья тревожно шумели, будто у них был разум. И этот разум что-то тревожило.

Он пошел куда-то вдаль этого городского холода. Он шел быстрее обычного. Попутный ветер как бы подгонял его вперед, говоря: «Покончи с этим быстрее, не медли!».

Максим проскочил через так знакомые ему улочки, с досадой почувствовав, что собрал своими кроссовками половину луж, которые там находились.

При входе во двор девушки он увидел большую ветку, которую оторвало очередным порывом ветра от могучего дерева. Почему-то вид этого куска древесины, покрытого зеленью, вызвал в его душе некоторое смятение.

Но преодолевая все свалившееся на него чувства, он пошел дальше, надеясь на, то, что все будет нормально, несмотря на более чем скользкое предчувствие внутри.

На улице никого не было. Наверное, они еще не вышли из дома. И проводят все приготовления к отъезду внутри этой просторной съёмной или нет (Макс точно не знал) квартиры.

Но ничего. Он сейчас позвонит и уточнит, что к чему. Возможно, она выйдет немного раньше, чем её родители. И они будут полчаса или даже больше целоваться под ее окнами, вопреки непогоде, чтобы запомнить вкус этого поцелуя на то время, когда будут порознь.

Чувствуя неимоверную вибрацию внутри тела, парень достал свой мобильник и набрал так знакомый для него контакт. Пошел вызов, который ознаменовался расходящимися по экрану полосками.

Но вот дозвониться до девушки так и не удалось.

— Ничего страшного. Поставила на бесшумный. Я тоже часто так делаю, когда куда-то собираюсь и опаздываю, — подумал Макс.

Но при этом ее домофон также не хотел отвечать. Ее не было ни в одной соц. сети. Она будто специально скрывалась от кого-то или чего-то. И достать ее на данный момент, не представлялось возможным.

После нескольких минут пыток домофона и «сидения в телефоне», Максим оставил свои бессмысленные попытки. Несмотря на все коммуникации нашего времени, он был полностью бессилен. И ничего теперь не могло ему помочь.

Осознав тот факт, что с Леной не получится сейчас связаться, Макс почувствовал, как внутри что-то провалилось. Стало как-то необычно неловко, будто, он вышел на сцену с важным докладом и с него слетели штаны.

Черт, машина! Надо посмотреть, где их машина. Этот большой внедорожник, на котором они приехали. Он всегда стоял на одном месте.

Машины нет. Ее нет. Она пропала. Может быть, ее угнали? Навряд ли… Неужели произошло самое страшное? Нет. Не может быть. Этого явно не могло случиться!

Вдруг Максим увидел странную бабку, которая шла как раз к подъезду Лены. Такие бабки всегда его бесили своим недовольным видом, непонятной одеждой не по погоде и привычкой вести себя так, будто они создали эту тупую вселенную.

Но сейчас жирная старуха была как раз кстати.

— Здравствуйте. Извините, — заявил парень, подойдя к ней, а точнее, почти подбежав. — А вы не подскажете, Вятские из вашего подъезда уже уехали?

— Эти из города приезжие, что ль? — Просмотрела бабка, не отвечая на приветствие парня.

Макс хотел сказать что-то в уточнение, но этого не потребовалось.

— Эти городские еще днем укатили. Не понравилось им, что ль у нас в посёлке, не ясно. Может мы для них не той породы, или еще чего. Быстро убежали, даже не поздоровались ни с кем. А все ставили из себя культурных. У них родственники, говорят, отсюда, с этих мест родом.

Слушая эти причитания, Максим осознал весь ужас той катастрофы, что на него свалилась. Он медленно начал пятиться назад, уже не слушая то, что говорит его престарелая собеседница.

— А ты-то сам хоть кто такой будешь? Дружок что ль девочки ихней или родственник может? — Видя странное поведение Максима, забеспокоилась бабка. — Эй, паренек. Парень! Ты чего? Я щас позвоню, куда следует!

Но парень ее уже не слышал. Он быстрым шагом уходил из этого странного, непривычно широкого двора куда подальше. Он чувствовал, что случилось то, о чем он боялся даже подумать.

И это убивало его без всяких пуль или ножей. То, что он подозревал, было смертельным для него, и он не хотел сам себе говорить это.

Но мы можем про это сказать. Лена его обманула, сказав другое время своего отъезда. Специально или случайно, или ее заставили обстоятельства? Это не важно. Важно то, что это было не хорошо. Очень не хорошо…

Максим выскочил со двора так, будто за ним кто-то гнался. Хотя, кроме осеннего ветра, не известно, откуда взявшегося в августе, этого никто не делал.

Не видя перед собой практически ничего, он принялся петлять по переулкам и улицам, подобно самолету, у которого сломалось навигационное оборудование.

Парню казалось, что вокруг него образовалась целая комиссия из разных «Максимов», которая пыталась во всем разобраться, но пока без особого успеха.

— Какого черта! Она тебя кинула. Неужели нельзя было как-то, хотя бы как-то, сообщить о том, что она уезжает раньше?! Если бы ты сделал так, то она бы тебя точно прибила! Ты же сам это прекрасно понимаешь, — говорил один член этой комиссии.

— Начнем с того, что ситуации бывают разные. Может у нее, что случилось с интернетом, а родители начали торопить, а телефон сломался и все такое. Иногда это случается. Так что нет повода для серьёзного беспокойства, — отзывался второй внутренний эксперт.

— Да забей ты вообще, чувак. Она объявится сама завтра и ещё прощения просить будет. Выпей немного пивка в честь окончания этого чертова лета и иди в свою теплую нору подальше от всего этого говна, — это был голос пофигизма. Но его-то как раз Максим слушал меньше всего.

Не зная, что ему делать: смеяться или плакать, ждать или бежать, думать, что все кончено или отнестись ко всему с юмором, парень блуждал по тем местам, где когда-то они гуляли с Леной.

Он смотрел на вечер, который постепенно уступал место промозглой ночи, и в душе его, как выпущенная из огромного сосуда, разливалась боль. Та самая анестезия шока, которую он получил около ее подъезда, медленно отходила. И боль, чувствуя свое превосходство, занимала все новые и новые позиции.

В конце концов, парень почувствовал, что его сердце буквально разрывается на части. Не помня себя, он упал на колени и заявил своей девушке, которой не было рядом и в помине.

— Зачем! Зачем ты так со мной? Ты же знаешь, как я тебя люблю! Я так боялся, что у нас ничего не получится. Мне так было страшно, что ты ответишь отказом…. Но теперь, когда мы все лето были счастливы, ты так со мной поступаешь. Я же пятьсот раз говорил тебе, что боюсь этих гребаных курсов, этого гребаного расставания! Ты пятьсот раз успокаивала меня по этому поводу! А теперь, просто уехала не попрощавшись! Неужели нельзя было хоть как-то сказать мне? Хотя бы передать соседям какую-то весточку. Я же умру, если что-то пойдёт не так! А ты так издеваешься надо мной, как будто тебе доставляет это удовольствие, сука!!!

Когда приступ тянувшей чёрной боли прошел, то Максим понял, что он стоит посреди тротуара около автобусной остановки. Слава Богу, что вокруг никто не ходил в этот предосенний вечер. А иначе, парень вполне мог бы стать не желательной звездой интернета. Но ему чудом повезло…

Поднявшись с колен, Максим понял, что уже фактически наступила ночь. Окна окрестных домов начали загораться по одному. Полоска заката где-то вдали бесследно растаяла. А дороги и тротуары превратились в черные борозды.

Делать было нечего. Надо идти домой. Ведь как бы ты не выл на луну, подобно волку, эта самая луна навряд ли тебя услышит.

Сгорбившись, как старый бездомный, Максим направился к своему дому. В глубине души он надеялся, что Лена вскоре позвонит и все объяснит. Но пока этого звонка не было, он был самым несчастным человеком на планете.

Вот Макс миновал автостанцию и большой супермаркет. Вот он уже прошел мимо парка. Теперь оставалось просто перейти дорогу и выйти на «прямую наводку» к своему дому.

Парень спокойно ступил на твердь асфальта, погруженный в не самые приятные мысли. Его взгляд был направлен куда-то вниз.

Но вдруг он заметил где-то сбоку ярко горящее солнце. Он посмотрел на него отрешенным взглядом и провалился в приятную темноту.

В этой темноте смутно слышались какие-то голоса, в том числе и голос Лены. Там было не тепло, но и не холодно. Темнота была настолько родной, что казалось, это она его когда-то породила. И выходить из этой самой темноты точно уж не хотелось.

Глава 8

Максим проснулся довольно поздно. Ему в глаза бил свет пасмурного дня. Наверное, теперь непогода зарядит надолго, раз уж с самого утра так и не выглянуло солнце.

Он не помнил, как именно он добрался домой. С ним раньше такого почти не бывало. Но теперь, сильное моральное потрясение наверняка отшибло ему память.

Хотя…. Сейчас он не испытывал никакого морального потрясения и в помине. Как будто бы в его душу кто-то пролез и удалил оттуда все, что только могло болеть.

Как же хорошо, когда в душе холодно. Можно во всем разобраться и решить любую проблему с точность и педантичностью лазерного станка по сборке дорогих машин. И именно это сейчас Максим точно сделает.

Парень что называется, «продрал глаза» и взглянул по сторонам.

— Как просторно…. Вроде раньше моя комната не была такой большой. Или мне уже с дуру кажется…

По своему обыкновению, он хотел встать и пойти в ванную, как делал это каждое утро, и как будет делать еще, как минимум, всю жизнь.

Но при попытке подняться, он вдруг почувствовал, что его правая нога неимоверно тяжелая.

— Какого еще хрена? — Вслух прошипел он, спихивая с себя одеяло, которое окутало его, как липкая паутина.

Гипс! На его правой ноге был гипс. И пошевелить ей он точно никак не мог. А как же вторая нога? Где его вторая нога? Она хоть вообще есть?

Да… Вторая (левая) нога была на своем месте, и при этом она оказалась вполне работоспособной.

От пережитого шока глаза Максима раскрылись так, что чуть не вывернулись наизнанку. И он наконец-то рассмотрел то место, где он находился.

Огромная комната с огромным окном, через которое серый день пытался проникнуть внутрь помещения. Кровати с тумбочками. Стены, покрашенные специальной противопожарной краской. Идеально отмытый пол, странный химический запах.

— Больница? Больница! Я в больнице! Черт, я не должен здесь быть. Я не должен быть в больнице я не больной! Эй, здесь есть кто-нибудь? Я не больной? Пустите меня отсюда!

Парень принялся истошно кричать, чтобы привлечь к себе хоть какое-то внимание. Его до жути напугал тот факт, что он очнулся не у себя дома. При этом такое «не у себя» оказалось каким-то медицинским учреждением. А это не самый лучший вариант. Ведь во всех фильмах, книгах и играх, подобное посещение больниц заканчивается не очень хорошо.

Макс уже представил, как его схватят и потащат в подвал, чтобы отрезать то, что им нужно. При этом в «новостях» расскажут о том, что он сам сбежал непонятно куда и найти его так и не получилось. Хотя все силы, как это бывает всегда, брошены на его поиски.

Но беспокойство парня прервал мужчина небольшого роста с щетиной на лице. Он был немного лысоват. И вероятно, ему хотелось компенсировать отсутствие волос на голове, обилием растительности на лице.

Он был в белом халате, в его нагрудном кармане находилась ручка. А в руке он держал какие-то документы. По его встревоженно-взъерошенному виду было ясно, что он пребывает в рабоче-деловом запале.

— Не надо так кричать, господин… — Он заглянул в свои документы. — Федоров. Да. Господин Федоров. Вы что так кричите? Обход дойдет и до вас. Здесь нет ничего криминального.

Несмотря на то, что этот врач выглядел весьма добродушно, у Максима внутри все сжалось. Этот странный тип шел к его кровати. И казалось, что он сейчас выхватит из-под халата острый скальпель, и сказав что-то вроде: «Время собирать урожай!» — Отрежет частицу Макса себе на память.

— Ну, успокойтесь. Не стоит так бояться. Мы здесь помогаем снять стресс, а не получить его, — заявил доктор, пытаясь улыбнуться. — Меня зовут Альберт Викторович. Я ваш лечащий врач. И вы меня будете видеть часто.

— Лечащий кто? Я не больной. Мне не нужны никакие лечащие врачи.

— Да. Действительно. Вы не больной. Вы и не были больны. Ведь автомобильная катастрофа у нас не считается болезнью.

— Автомобильная что? — У Максима отвисла челюсть, когда он услышал это страшное сочетание слов.

После этого Альберт Викторович какое-то время посокрушался по поводу частичной потери памяти парня и рассказал ему все о том, как тот переходил мокрой ночью дорогу в неположенном месте.

А в это время, той же самой ночью, с неположенной скоростью ехал один из жителей поселка на своем шустром автомобиле марки Хенде.

Конечно, тормоза у машины работали вполне исправно. Но даже их резкости не хватило, чтобы избежать столкновения. При этом Макс серьезно пострадал. Хотя тоже касается и самого водителя вместе с его машиной, которая в итоге протаранила столб.

Также Максим узнал, что он две недели находился в коме. Потом он еще долго лежал в городской больнице, в палате для «тяжелых больных». И лишь теперь его направили в специальный реабилитационный центр, где его полностью обследуют и помогут вернуться к нормальной жизни.

Ведь, несмотря на кажущуюся бодрость, он имеет повреждения внутренних органов. А его сложный перелом ноги будет заживать еще длительное время.

После небольшого рассказа, который вернул парня в реальность, доктор произвел не хитрый осмотр с типовым для такого случая «интервью».

Все прошло насколько быстро, что парень не успел больше ничего спросить. Врач спешил, и практически сразу удалился из палаты.

И только потом, Максим успел спохватиться насчет кое-чего важного. У него с собой не было, ни мобильного телефона, ни планшета, ни ноутбука. А это значило, что он не сможет выяснить, что к чему, поговорив с Леной, которая непонятно знала вообще обо всем случившимся или же нет?

— Стойте! Стойте! Эй, кто-нибудь! У вас здесь есть…. В смысле, где мой…. — Воскликнул Максим. — Да черт! Что ж такое!

Он понял, что криком такой вопрос не решить. И необходимо переговорить с кем-либо, чтобы наконец-то все уладить.

Его сейчас мало интересовало его здоровье и реабилитация после аварии. Главное, это связаться с Леной. Как угодно. Хоть даже по средствам почтовых лошадей. Главное как можно скорее, сейчас. Или даже минуту назад!

Осознавая этот факт, Максим принялся разрабатывать план поиска «живых» в этом сонном, пасмурном царстве. На его счастье, около его кровати были костыли. С их помощью, затратив неимоверное количество сил, парень смог подняться и пойти по палате.

Также он заметил под кроватью так называемую «утку», которая зачем-то здесь находилась.

— Нет уж, извините. До туалета я как-нибудь сам доковыляю, если у них он, конечно, есть… — Подумал парень, глядя на этот предмет. — Странно. Что-то для сильной аварии у меня мало чего болит…

Но сейчас об авариях и болезнях думать не следовало. Парень чудом смог найти туалет и воспользоваться им. А после это он принялся изучать окрестности больничного коридора.

Просторный коридор с кое-где горящими лампочками наводил странные, депрессивные мысли. По периметру коридора стояли какие-то большие горшки с цветами. Где-то вдалеке медленно шла какая-то бабка. А посередине располагались шкафы с чем-то, и большой письменный стол.

— Вот сюда-то мне и надо. Они вполне могу прятать мой телефон здесь… — Почему-то решил парень и энергично запрыгал в направлении группы больничных шкафчиков.

Как же это было тяжело сделать! Кто вообще придумал создавать в больницах такие длинные коридоры? Максим устал так, как будто он пробежал пару километров. Но все же, цель была достигнута.

Прислонив свои «вторые ноги» к столу, парень принялся копаться в бумагах. Он пытался открыть ящики стола и его дверцу. Но там не было ничего, кроме как разного рода бумаги, бумаги и ещё раз бумаги. Складывалось такое впечатление, что это была мастерская писателя, а никакой не реабилитационный центр.

На лбу парня выступил пот. Он начал осознавать, что хранить его мобильник именно здесь крайне глупо. А значит, его здесь и быть не может. А значит, только идиот будет искать его здесь. И он как раз таки был тем самым идиотом.

— Ты чего там роешься, а? — Недовольный возглас прервал манипуляции Максима.

Это была довольно пожилая женщина, похожая на учительницу из мемов. На груди у нее висел бэйджик, на котором было написано, что она медсестра. Да уж…. Раньше Макс представлял себе медсестер весьма по-другому.

— Мне нужен мой телефон. Я должен написать своей девушке! Не известно, что она думает. Не известно вообще, где она. Мне надо выйти в интернет, и мне нужен мой телефон! — Парень пытался объяснить все и сразу. Но это не очень хорошо получалось.

— Телефон? Какой еще тебе телефон? На посту нет никаких телефонов…. И вообще, здесь у нас, наоборот, от всяких интернетов освобождают. А тебе срочно прям приспичило.

— Что? У вас разве нет интернета?

— Конечно. Зачем тебе интернет. Вон телевизор посмотри и спать. Здесь лечиться надо, а не в интернатах сидеть.

Все эти разговоры напоминали маразм его собственных учителей, с которыми он общался еще совсем недавно. Не хватало только разговоров про важность в жизни ЕГЭ и высшего образования.

Макс почувствовал острую неприязнь, к этой бабуле-медсестре.

— Я все понимаю… Точнее, пытаюсь понять. Но и вы поймите, мне надо как-то связаться с моей девушкой. Она мне нужна. В смысле разговор с ней. Это можно как-то сделать? — Предпринял еще одну «наступательную попытку» парень.

— Ох, горе…. Ну вот, вот по телефону позвони. Хочешь по такому, — она указала на большой аппарат, стоявший на столе. — Хочешь мобильный дам.

Причем под словом «мобильный» она реально имела в виду телефон — а не телевизор с камерой и магнитофоном, который лежит сегодня в кармане у каждого.

Максим с радостью бы воспользовался этим случаем. Но он вдруг понял, что напрочь забыл номер Лены. Еще недавно, он звал гулять ее и звонил ей именно по телефону. А теперь, как будто в его голове что-то оборвалось.

А может он просто и не запоминал этих заветных цифр? Просто не ожидал, что случится такое…. А оно вот как раз и случилось. Так странно, страшно и внезапно.

Но Макс не планировал унывать. Он вдруг вспомнил, что может позвонить своей матери. Ведь ее номер телефона она еще давно заставила заучить парня на случай «А вдруг что будет». Как же хорошо, что тогда она проявила этот «жест садизма». Без этого бы точно было никак.

После некоторой паузы парень все-таки взял у медсестры мобильный телефон и набрал свою маму.

Разговаривать с ней было крайне сложно. Она все время тараторила о его здоровье. Она говорила о том, что до этого он был не в себе. И что наконец-то он все вспомнил и стал самим собой.

Но все эти причитания только бесили Макса.

— Лена! Мне нужна моя Лена, мам! Когда ты приедешь? Мне нужно хоть что-то, чтобы ей написать, — твердил парень. — Или ты ей передай как-нибудь. Это важно. Это правда, важно! Я тогда с ней так и не попрощался, неужели ты не понимаешь? Что сейчас с ней? Где она? Мааам!

В конце концов, парню удалось добиться внятного ответа. Тетя Люда пообещала, что попытается связаться с Леной или с ее родителями и сообщит им все. Также она сказала, что центр, в котором находится Макс, расположен далеко за городом. И она сможет туда приехать только завтра.

Кроме того, она пыталась рассказать как дела дома и что там делает папа. Но Максима это как-то не интересовало.

— Теперь, главное дотянуть до завтрашнего дня…. И я ей все объясню… — Подумал парень, заканчивая непродолжительный разговор с домом.

Он поблагодарил пожилую «училку в белом» за оказанную услугу. Она же, не ответив на его благодарность, настоятельно рекомендовала отправиться в палату, как можно скорее. После чего, ее объемная фигура скрылась где-то в пасмурном сумраке казенных коридоров.

День тянулся медленно…. Очень медленно. Чертовски медленно. Казалось, что он будет кончаться и начинаться снова и снова, пока Макс не умрет от скуки, и его не похоронят под окном его же палаты.

Парень не мог особо много ходить. Поэтому он еще не полностью изучил больничные окрестности.

Единственное, он заметил, что с третьего этажа его палаты открывается неплохой вид на лес, деревню и какую-то дорогу. Кроме того, он мог рассматривать в окно территорию центра. Она была покрыта разно города дорожками, лавочками и клумбами. И смотреть ее было куда интереснее, чем маленький телевизор, который чудом ловил всего пару каналов.

Макс ждал наступление ночи, как избавления. Ночь — это такое замечательное время, когда ты можешь просто закрыть глаза и одним кивком век переместиться сразу часов на семь вперед в следующий день. И такое перемещение было сейчас, как нельзя кстати.

С огромным трудом, нехотя и неторопливо, день ранней осени все же сдавал свои позиции. Под вечер, как это ни странно, распогодилось. Из-за туч проглянул яркий глаз заката. И небольшой его луч даже успел проникнуть в больничное окно.

Максим сидел около подоконника и пил типовой чай с маленькой булкой, который давали здесь на ужин.

— Как же красиво. А ведь я под такими же закатами гулял с Леной. Но тогда мне было не до них. Меня интересовали только ее губы, ее груди и все стальное…. А ведь я тогда был по-настоящему счастлив. Но боялся сказать об этом. Боялся. Даже самому себе боялся, — запел внутри парня какой-то слащавый голос, который в каждом из нас часто поет по вечерам.

Чтобы отрешиться от всего этого, он посмотрел на свою булку, которая являлась его вечерней едой. И ему показалось, что его душа такая же, как этот кусок теста — сморщенная и истерзанная. Слезы одиночества и боли подступили к глазам. Но он постарался их сдержать.

— Твою ты мать! Поскорее бы написать уже Лене и выбраться из этого недоделанного центра. Надо же было так попасть… — Тихо произнес он, отпивая чай из железной кружки.

Тяжелые мысли с привкусом потери захлестнули его огромной волной. В итоге, и без того долгое ожидание, замедлилось еще в несколько раз.

В конце концов, парень все-таки дождался ночи. Он долго не мог заснуть. Воспоминания постепенно лезли в его голову, не давая ему, как следует расслабиться. Картинки свиданий с Леной складывались в причудливый пазл.

После чего, пазл рассыпался, и на его место приходило сожаление. Сожаление о том, что все произошло именно так. Так скомкано, спонтанно и бесконечно плохо.

В конце концов, Максиму удалось задремать. И он проспал до глубокой ночи, не видя ни единого сна.

Он мог бы проспать и до утра. Но проснуться ему все же пришлось. В палате почему-то стало холодно. И больничное одеяло не смогло справиться со своей поставленной задачей.

Максим поежился, и открыл глаза, мысленно проклиная это холодное помещение, которое в ночи стало похоже на промышленный холодильник.

— Да что ж так морозно? Вроде не январь месяц…. Надо укрыться с головой, а то я так не засну, — пронеслось у него в голове.

Он начал совершать манипуляции с одеялом, чтобы прикрыть им свою голову. Но вдруг Максим осознал, что в его палате довольно светло. Свет то ли от луны, то ли от фонаря, то ли от занимающегося за горизонтом рассвета, попадал в окно. И ночь не была такой черной, какой по определению должна быть.

Машинально парень бросил свой взгляд на окно. Оно выглядело, как серая простыня на черном фоне пролитых чернил.

И напротив этой простыни отчетливо виднелась странная тень.

Максим ощутил, как холод в комнате постепенно пробирается в его внутренности. Его глаза тут же приобрели максимальную зоркость, скинув полночную дрему. Нет. Он не поверил в то, что увидел.

Человек! Это был человек. Тень человека…. Какой-то тип стоял недалеко от его кровати и смотрел в окно ровно так, как это делал Максим еще недавно, днем.

— Альберт Викторович? Вы? — Хриплым голосом произнес Макс, — Какой тебе Альберт Викторович! Ночь на дворе! Ты что, идиот! — Гневно отозвался внутренний голос.

Но кто же это тогда может быть? Зачем он находится здесь? Может это у кого-то из медсестер или пациентов произошёл приступ лунатизма? Здесь же есть другие пациенты, верно? Значит все вполне логично.

Макс пытался перебороть надвигающийся ужас логикой. Он смотрел и смотрел на странную тень. И ту она резко повернула голову.

Максим ощутил, как его сердце практически остановилось. Он хотел вскочить и убежать куда подальше. Но у него же сломала нога…. Хотя, и без этого он бы ничего не сделал. Его словно парализовало. И преодолеть это было нереально.

Какое-то время странная тень смотрела в его сторону. Потом она медленно повернула голову обратно к окну и спокойно вышла через него, не открывая при этом стеклопакет.

Никаких звуков за этим не последовало. И только тяжелое дыхание Макса, который полусидел на кровати с расширенными зрачками, нарушало эту странную, благоговейную тишину.

Глава 9

Максим проснулся так резко, что чуть не подпрыгнул над кроватью.

— Господи! Господи! О Боже, это сон! Это сон, Боже ты мой! — Выкрикивал его воспаленный, напуганный разум.

А сам же парень глотал воздух так, будто бы он был несчастной рыбой, выброшенной из воды.

— Ой, извини, пожалуйста. Я не хотела тебя будить. Прости, я думала, что ты уже сам проснешься. А ты так глубоко спал, что аж подскочил.

Над кроватью Максима стояла его мать. За окном было солнце, которое пришло на смену вчерашней хмари. При этом никаких ужасных теней не было и в помине. А реабилитационный центр жил своей жизнью.

Повсюду слышались голоса и шаги. Казалось, что здание само по себе превратилось в работающий, живой организм.

— Мам, ты? Как ты сюда пришла? Сколько время? — Вытирая пот со лба, спросил парень.

— Да меня Альберт Викторович пропустил. Я с ним договорилась. Вот принесла тебе фруктов и все такого, как ты любишь. Уже обед. Ты спал долго. Но это даже хорошо. Значит, что организм оздоравливается раз хочет спать. Я по Малышевой такое слышала.

Максим чувствовал, что сейчас тетя Люда начнет переходить в наступление с применением тяжелого бреда. И чтобы не втягиваться в позиционную войну, он перешел к делу.

— Мам, мам хватит. Где мой телефон? Ты его принесла? Только не говори, что нет!

— Почему нет? Принесла. Как раз его и принесла.

Она возмущенно залезла в свою сумку и достала оттуда мобильный Макса, почему-то старательно завернутый в бумажку. Как потом пояснила сама тетя Люда, это чтобы экран не поцарапался.

При видя телефона, парень чуть было не вскочил с кровати, забыв про свой сложный перелом ноги. Он буквально выхватил его из рук матери и положил на тумбочку, чтобы при первой же возможности написать своей любимой, которая быть может, все это время волновалась и томилась в ожидании больше него самого.

Но при матери делать этого не хотелось. Пришлось выслушать все её причитания, послушать насколько важна для него реабилитация. Ведь после таких травм, которые получил он, часто развиваются опухоли головного мозга, что допустить категорически нельзя.

Также были до боли неудобные вопросы, типа: не сложно ли ему ходить в туалет на костылях. И многое, многое другое. Но Макс выдержал это все со стойкостью Великой китайской стены.

И наконец-то, слащаво поцеловав сына на прощание, его мать удалилась подальше из этого медицинского учреждения.

Максим схватил телефон, как будто бы в нем заключалось его спасение от смерти.

И тут санитарка зычным голосом призвала всех на обед. Макс испытал неприятное ощущение, схожее со страхом и неловкостью.

— Нет. Я не могу так! — Он бросил свой телефон в карман пижамы, в которую был одет. — Надо поесть. А потом во всем спокойно разобраться. За одно и с мыслями малость соберусь.

Максим отправился в столовую, ловко прыгая на костылях, к которым он уже почти что привык. Он не хотел сегодня обедать в палате. Хотя это было вполне возможно.

В небольшой комнате собралось совсем мало народу. Здесь была странная бабка, которую он видел накануне, худая женщина, какой-то (не менее странный, чем бабка) дед, девушка на вид лет двадцати, которая смотрела на всех так, будто бы убила пятерых и еще пару человек.

В общем, контингент был не из самых приятных. Но это нисколько не смутило Макса. Он и не пытался найти здесь себе друзей и весело провести время. Ему хотелось поскорее полностью оправиться после аварии и выйти на белый свет. Ведь он явно был не из тех, кто любит тяжелый запах лекарств различного рода медицинских учреждений.

Если еда — это наркотик, то все мы немного наркоманы.

Даже после не самого богатого больничного обеда Максим почувствовал себя значительно лучше. Он вспомнил, что вчера вечером выпил только чай с более чем небольшой булкой. На прошлый обед он также мало что смог в себя запихнуть. И поэтому он был до боли голоден. А после утоления такого голода, в его кровь влилась лошадиная доза расслабляющих гормонов.

Как же хорошо, что он ничего не предпринял до еды. Тебе его холодная голова и полный живот точно решат любые проблемы.

Вернувшись в палату, парень вальяжно достал телефон. Благо, мобильный интернет присутствовал здесь в должном количестве. Кроме него, в его палате никого не было. И это вселило в него еще большую уверенность.

Вот он открыл мобильный браузер. Вот он залез в «синее море» интерфейса Вконтакте. Лена! Вот она, Лена! И она кажется, сейчас онлайн!

Максим еще раз поблагодарил того гения, кто придумал соц. сети. Нет необходимости звонить, волноваться и сбивчивым голосом все пояснять. Обдумал все, как следует. Написал. И дело, что называется, в известном нам головном уборе.

Максим тут же открыл переписку с девушкой и принялся строчить, как крупнокалиберный пулемет «Корд».

— Привет! Лена, я даже не знаю с чего начать. Так получилось, что ты уехала из поселка раньше, чем мы договаривались. И я не успел тебя проводить. В тот вечер я попал в аварию. Меня сбили на машине… И я пролежал в больнице. Долго… Не знаю, говорили тебе или нет. Хотя, лучше конечно, что нет. У тебя теперь и так дел по горло. Зачем тебе еще волноваться. В общем, не важно. Главное, что я по-прежнему тебя люблю! Я готов ради тебя на все! Я немного подлечусь, и мы будем вместе. Как договаривались! Помнишь? Как мы хотели тогда, летом.

Конечно, можно было написать и что-то более внятное. Но Максу этого показалось достаточно. Он отправил сообщение, и принялся напряженно ожидать ответа.

Ожидание было, как это ни странно, не долгим. От Лены быстро пришел вожделенный конвертик.

— Мне плевать, что там у тебя происходит! Не пиши мне!

Максим посмотрел на мини монитор телефона, потом в окно, потом на стену, потом снова на телефон. Но сообщение так и не изменилось.

— Какого хрена? Что она гонит! — Максим был вне себя от накатившего смятения. — Да это прикалывается кто-то! Тролли наверное, взломали страницу! Я ей позвоню!

Но даже звонок Лене ничего не изменил. Макс не мог ей дозвониться, хотя она сидела в сети с мобильного. Это говорило о том, что его телефон у нее в черном списке.

Парень снова зашел в браузер. Он судорожно штудировал соц. сети, пытаясь найти всему логическое объяснение. Но с ужасом он понимал, что все становится только хуже. У Лены не стояли с ним «отношения». У нее на странице не было их совместных селфи, которых за лето скопилось пару вагонов.

Такое чувство, что она добавила в друзья его только вчера. И сделала это крайне нехотя.

— Боже мой, Лена! Что происходит? Как это все понимать? Мы все лето были вместе! Помнишь! Любовное море! Море, которое над нами разливается! Неужели ты про все это забыла? Леночка, умоляю, скажи, что это все просто шутка!

Лена опять ответила быстро. Но её ответ был куда менее эмоциональным. «Пользователь добавил вас в черный список» гласило системное сообщение.

Макс вскрикнул, увидев это.

— Нет! Нет! Прошу, Господи! Только не это! Я не верю. Не верююю! — По телу парня бежала дрожь. Он чувствовал себя так, как будто бы его дом вместе со всей семьей сожгли прямо у него на глазах.

Телефон полетел на кровать. А сам молодой человек попытался вскочить на покалеченную ногу и упал, проскользив по полу довольно далеко.

Не ожидая такого, он впал в ступор. Просто сидел на холодном полу и тупо пялился в огромное окно, которое казалось, хотело его сожрать.

Вдруг он почувствовал резкую боль в плече. Это та самая медсестра, с которой он разговаривал вчера, подкралась к нему сзади и вкатила успокоительное. Таким образом, истерика парня подошла к своему логическому финалу, даже не начавшись толком.

На некоторое время Максим выпал из нормального течения жизни. Но через пару часов он обнаружил себя вновь лежащим на больничной кровати.

Такое чувство, что даже если он случайно умрет, то его тело само собой переместится на эту проклятую кровать около окна.

— Что они мне сделали? Мои мозги из ваты… — Заявил сам себе Макс и принялся разглядывать плитку на потолке, которая казалась ему такой причудливой и прекрасной.

После этого была попытка посмотреть до боли скучный телевизор, просмотр новостей в интернете, скудный и тоскливый ужин.

И только под вечер парень вновь почувствовал, что скучает по своей Лене. Как через дыру в огромной платине, в его мозг стала вливаться информация о том, что именно на самом деле произошло.

Его заблокировала самая любимая на Земле девушка. Девушка, с которой он испытал яркие эмоции от первого секса и поцелуя. Девушка, с которой он гулял до самой ночи и весело плескался на пляже. Девушка, которая сидела с ним в «одноразовых» летних кафе и которая была готова проводить с ним все свое время, отдавая всю себя без остатка.

Он думал обо всем этом, смакуя и перемалывая все снова и снова. Но ни малейшей зацепки не было и в помине. Что? Как? Зачем? Почему? Какого черта! На все на это могла ответить только она — Лена. Но она «окопалась по всем фронтам», отгородив от себя Макса. И достучаться до нее было попросту нереально.

Такая неизвестность угнетала гораздо больше, чем сам факт проблемы на личном фронте. Ему не оставалось ничего, как просто ждать. Ждать следующего дня, прихода врача или собственной смерти.

Несмотря на все это, день всё-таки закончился. Солнце перевалилось за линию горизонта, орошая все вокруг прощальной болью. Максим даже и не планировал спать. Он спокойно смотрел в окно, надеясь пребывать в таком состоянии до тех пор, пока светило не вылезет из своего логова снова.

Время летело быстро. Все шорохи в Центре стихли. Казалось, что даже само здание заснуло, сжавшись в клубок, чтобы не замерзнуть ночью.

Большое, казенное окно превратилось в светлое полотенце, на фоне черного квадрата. И на этом странном полотенце, также как и в прошлую ночь, появилась непонятная тень.

Максим уже начинал дремать, но его сон тут же само ликвидировался.

— Боже мой! Неужели я это вижу! — Подумал он и замер в непомерном, животном страхе, сохраняя каплю надежды на то, что это всего лишь глупый обман зрения, вызванный недостаточной освещённостью.

На этот раз тень не смотрела в окно. Она смотрела на Макса. На черном, прозрачном лице отчетливо были видны впадины глаз, которые, не мигая изучали до смерти напуганного человека.

Казалось, что тьма вокруг сгущается все больше. А эта палата отделяется от всего здания, направляясь прямиком в ад.

Максим жутко захотел вскочить и убежать куда подальше. Но его тело стало полностью каменным. Таким же каменным, как и несчастная, сломанная нога.

Парню оставалось только молиться. Молиться, что тень уйдет так же, как вчера, не причинив ему никакого вреда.

Но надежда на это была слабой. Ночной гость медленно, но верно приближался к кровати человека. Все ближе, ближе, ближе и ближе.

Максим вопил как сумасшедший, но его крик полностью поглощала до боли тяжелая ночь.

И вот когда тень приблизилась к его кровати вплотную, то парень отчетливо разглядел человека в старомодном костюме и галстуке, который можно было увидеть только в старых фильмах про дореволюционную Россию.

Это был молодой мужчина лет тридцати. Он был высоким и худым с черными впавшими глазами.

— Не бойся, я Август, — сказала тень и попыталась улыбнуться. От этой улыбки стало еще холоднее и ужаснее.

— Не надо…. Не надо! Я прошу вас! — Мямлил Макс, наивно надеясь на то, что его сердце само остановится от страха, и он большое не будет испытывать всего этого. Но никакой остановки сердца так и не случилось.

— Не надо, значит, не буду…

— Вы же меня не убьете… Правда… Вы же со мной ничего не сделаете? — Макс чувствовал себя малым щенком, которого подхватил на руки здоровяк-хозяин. Он понимал, что этот сгусток темноты может легко прикончить его, даже не поморщившись своими глазами-впадинами.

— С тобой ничего. А с собой, да, — загадочно произнесла тень и достала откуда-то из глубины себя опасную бритву.

Максим вжался в кровать так, что чуть не соединился на молекулярном уровне с простыней. Но дальше произошло кое-что весьма неожиданное.

Мертвая тень принялась старательно водить бритвой себе по лицу. И вполне себе живая кровь заструилась повсюду. Пол, кусок простыни, тумбочка и все вокруг стало по-настоящему кровавым.

Несмотря на темноту, Максим видел это все весьма отчетливо. При этом его полночный гость только улыбался. Ему было приятно наблюдать за реакцией жалкого, напуганного человека.

И ему нисколько не жалко было своего лица, которое постепенно превращалось в кожаные лохмотья.

Вскоре Макс почувствовал вкус крови на своих губах. Сама мысль о том, что эта кровь мертвеца, который представился, как Август, подняла в нем новую волну отвращения и страха.

Он дернулся всем телом и проснулся в холодном поту.

За окном зарождался новый день. Никаких теней и крови нигде не было. Санитарка мыла коридор, отчаянно двигая по скользкому полу мокрой шваброй.

Глава 10

После этой страшной ночи Максим закрылся в себе. Он стал таким же Максимом, которым был до знакомства с Леной. Хотя нет, на этот раз все обстояло хуже. Ведь тогда он еще не знал того, чего хотел. А теперь он познал все и всего лишился.

Это было куда больнее и жёстче. Ведь гораздо лучше всю жизнь находиться в тюрьме, чем один раз увидеть свободу и на всю жизнь попасть в тюрьму.

Бесконечные процедуры угнетали парня, убивая в нем все живое. Беседы с разными врачами, от невролога, до проктолога. Какая-то лечебная физкультура и физиопроцедуры, которые ему вскоре прописали.

Вечные рентгены, УЗИ и анализы, уколы и таблетки. Экспериментальные методы лечения, вроде процедур с использованием лазерной установки.

Все это убивало в нем личность. Если вначале, ему хотелось выбраться отсюда любой ценой, то теперь он мог остаться здесь жить. И его бы это нисколько не смущало.

Главное, чтобы престарелая медсестра давала побольше снотворного. Ведь оно так хорошо отгоняло чертова Августа, который вечно норовил придти к несчастному пациенту.

Кстати говоря, о последнем. Август оказался не таким уж и плохим, каким казался сначала. Макс чувствовал в нем ту же боль, что и в себе. Только сам Максим истязал себя морально. А его «ночной друг» физически, заливая кровью все вокруг каждую ночь.

По законам жанра, парень должен был начать немедленно выяснять, кем является эта мертвая тень, пугающая его. Может это призрак больницы? А может это символ проклятия?

Но нет. Парню было точно не до этого. Главное, чтобы медсестра не забывала выдавать снотворное. А все остальное пусть катится к черту, вместе с призраками, полтергейстами и недоделанными экстрасенсами.

* * *

Ровно и спокойно дни дотекли до начала ноября. К Максиму периодически приходили родители, представителями которых часто являлась непосредственно тетя Люда.

Парень чувствовал, что уже может наступать на свою сломанную ногу. Да и доктор-травматолог заявлял, что все срастается хорошо. Только вот гипс почему-то все не снимали.

Теперь он не ходил на костылях, а немного припрыгивал всего с одним костылем, как будто танцевал некий танец.

Иногда ему удавалось поговорить с «собратьями по несчастью». Но они были весьма мрачными личностями, с которыми не складывалось хорошего общения. Хотя, у Макса не складывалось и со своими одноклассниками, не говоря уже о чем-то еще.

Что касается Лены, то он предпринимал некоторые попытки выйти на нее через друзей. Но это не дало результата. Все разговоры с матерью о том, чтобы достучаться до девушки, также кончались ничем.

«Левые» аккаунты, попытки обойти блокировку и все проч. Все это было бессмысленно и бесполезно. И самое интересное, что Максим с каждым днем меньше и меньше горел желанием что-либо доказывать и как-то пытаться вернуть свою девушку.

Возможно, он начинал думать своим умом и отрешаться от тщетной для него любви. А возможно, что так просто действовала больничная атмосфера. Сонная, тяжелая и депрессивная атмосфера.

* * *

Однажды после полуденных процедур и вполне нормального (на редкость) обеда, Максим вообще почувствовал себя как дома. Ему больше чем обычно захотелось остаться и жить здесь. В этом до боли родном, хоть и таком казенном, реабилитационном центре.

Он зашел в свою палату и упал на кровать, которая имела обновлённое постельное белье, и тем была вдвойне привлекательна.

Макс свернулся калачиком и провалился куда-то в непомерную пустоту. Сон пришёл настолько быстро, что парень не успел опомниться.

Вдруг он увидел, что стоит посреди палаты, в которой он все это время лежал. На нем не было никакого гипса. Нога была в полном порядке. А из окна лился какой-то белесый цвет, который заполнял помещение странной туманностью.

Внутри этого света зародилась тень, которая постепенно устремилась к парню.

— Господи, сейчас же день! Что тебе от меня надо? Не подходи, ты, чертов ублюдок! — Выкрикнул Макс.

Но ему пришлось замолчать, как будто бы перекрыли кислород. Ведь эта тень оказалась не кем иным, как Леной, которая в простеньких джинсах и легкой блузке смотрела на него с ее простой, белокурой улыбкой.

Максим немедленно пошел к ней, улыбаясь, как сумасшедший. Ему было так легко идти, будто он находился в лунной атмосфере.

— Что ты тут делаешь? Я даже уже не ожидал, — заявил он первое, что пришло ему в голову.

— Я пришла тебя навестить, ты же сам этого хотел. Ожидать надо всегда. Даже тогда, когда это бессмысленно и сюрреалистично.

Максим обнял девушку и крепко поцеловал ее в губы.

— Господи, я не верю. Я не верю, что мы снова с тобой. Почему ты меня заблокировала? Я сделал что-то не так? Тебя что-то обидело?

— Нет. На то были свои причины. Но теперь я с тобой!

— Я тоже! Я тоже с тобой, моя родная! И мы вместе будем с тобой! Учиться, жениться, воспитывать детей. Ты одна только для меня есть, и никто никогда не будет мне нужен больше.

Макс гладил Лену по щекам. Она нежно улыбалась, смотря в его раскрытые до предела глаза.

— А ты помнишь наше лето, Максим, помнишь Любовное море? Или ты уже все забыл? Вы парни все так быстро забываете…

— Нет! Ты что, нет! Я ничего не забыл. Я помню твой стих, я помню все, что было между нами. И у нас еще будет, еще будет ни одно, ни два и даже ни…

Максим оборвался на полуслове. Он посмотрел поверх Лены в окно. За окном стояли зеленые, изумрудные деревья и текла река. Около реки был самодельный пирс для рыбной ловли, который в народе называется сижей. А около этой сижи неистово целовались двое влюбленных.

— Господи, да это сон! Это все чертов сон…. Почему же он такой реальный… — На глазах парня выступили слезы.

— Не бойся. Ты можешь сделать этот сон явью. Все в твоих руках, Максим. Просто не бойся, — говорила Лена, улыбаясь своей «фирменной» улыбкой.

— Уйди! Уйди, пошла вон! Я не хочу это видеть! Убирайся.

— Просто не бойся…. Не бойся…. Все хорошо.

Голос Лены и гневные выкрики Максима смешались, как в скоростном миксере.

Но эта сумбурная вакханалия продолжалась не долго. Реальность сонного мира начала постепенно стираться. Лена ушла куда-то в другое измерение, комната растворилась и он проснулся.

Максим лежал на животе. Здоровая нога его висела за пределами кровати. Казалось, что он бегал во сне по своей постели. И в самый разгар такого бега его разбудили.

— Вот блин, блин, твою мать. Еще ее мне не хватало…. Приснится же такое… Такое реальное… — Ворчал парень, выпутываясь из одеяла и пытаясь встать. Он почувствовал желание отправиться в туалет, которое его в принципе и разбудило.

Как обычно, опершись на один костыль, он начал полу прыгать в направлении уборной. Но тут его привлекло окно, около которого он только что целовался с Леной в своем странном сне.

Парень подошел к застекленной глади в пластиковых рамах. На улице уже был вечер. Солнце медленно скрывалось где-то за дальней полоской деревьев.

Весь пейзаж, насколько хватало глаз, был мрачно багровым и наполовину лысым. Ноябрь. Ноябрь входил в силу, уничтожая последнюю листву, которая решила взбунтоваться, и не облетать в октябре.

Никаких тебе изумрудных деревьев, рек, целующихся пар и что самое главное, никакой Лены.

Смотря в окно на дорожку, обрамленную мрачными клумбами, парень вдруг почувствовал резкую боль. Эту боль мы чувствуем в том момент, когда осознаем насколько сурова наша реальность. И насколько сложно вновь вернуться туда, где никакой суровости еще не было.

Максим посмотрел вниз. Краски померкшего дня сливались воедино. Внизу бушевало какое-то мрачное море. Не то море любви, в котором они купались с Леной. А скорее море осени и смерти, в котором он теперь с удовольствием бы искупался. Нырнул бы туда с головой и ощутил тот покой, который так ему был нужен, и который он не мог получить, даже находясь в забытье.

— Не советую так делать. Здесь третий этаж. Максимум, сломаешь вторую ногу. А с учетом того, что у тебя их всего две, это будет не слишком хорошо.

Максим резко обернулся, услышав холодный голос. У его кровати находился Август. Этот странный призрак в свете ноябрьского вечера выглядел еще более зловеще, чем ночью. Он спокойно вытирал простыней Макса окровавленное лицо. А его рот расплывался в необычной, белозубой улыбке.

— Ты теперь и в реальности? Нет…. Нет… — Максим невольно сел на подоконник.

— Я реальнее, чем ты думаешь. И ближе, чем ты хочешь.

Мужчина в старомодном, сером одеянии хищно смотрел на парня, как сексуальный маньяк на малолетнюю жертву.

Максима всего трясло. Он всерьез подумал о том, что неплохо бы было выброситься в это окно, чтобы только не видеть зловещего мертвеца, преследующего его вот уже не первый день.

— Ты боишься. Правильно. Страх вразумляет. Страх вразумляет, а боль очищает, — с этими словами Август полоснул себя бритвой по руке. И рукав его пиджака стал пропитываться бурой жидкостью.

— Чего тебе надо! Что ты хочешь! Уходи! Прошу…. Умоляю…

— Я хочу. Я хочу дать подарок. Тебе обязательно пригодится.

Максим с ужасом смотрел на призрака, боясь даже представить, что он такое может ему подарить.

Август медленно открыл Максову больничную тумбочку. Она со скрипом отворилась. И вместо недоеденного яблока и апельсинов, там была человеческая голова, аккуратно отделенная от тела и поставленная на белое блюдо.

Максим смотрел, как завороженный на это. Ему вдруг показалось, что эта голова имеет до боли знакомое лицо. Обезглавленный человек явно был похож на его друга Коляна, с которым парень некогда общался.

Глаза Макса расширились так, что чуть не выпрыгнули из глазниц. Август злобно смеялся, взмахивая в наступающей ночи лезвием бритвы. Голова резко открыла глаза. И парень проснулся.

На этот раз пробуждение было окончательным.

* * *

В кабинете у Альберта Викторовича было тихо, уютно и спокойно. Бежевые обои хорошо гармонировали с большим, лакированным столом, на котором стоял метроном.

Странно, этот простой маятник может полностью преобразить помещение, сделав из любой комнаты кабинет врача или ученого.

Помимо того, здесь находилось большое количество шкафов. В них, на первый взгляд, можно было вместить практически все книги мира.

За окном было серо. Но кабинет от этого не казался мрачным. Он скорее был спокойным. Такой островок спокойствия, на фоне бушующего конца осени.

Доктор что-то напряжено смотрел в тонком мониторе своего компьютера. Возможно, составлял какие-то документы.

Максим сидел напротив него и с нетерпением пытался дождаться, когда ему выпадет возможность высказать то, что накопилось.

Но возможность такая все откладывалась и откладывалась. Это было похоже на пытку. Долгую пытку осенним временем.

Это время тянулось в два раза медленнее, чем время весеннее, и раз в пять медленнее, чем время летнее. В этом то и крылся его острый подвох.

— Извините, можно мне спросить? — Заявил Максим, не выдержав такого испытания. — Я уже неделю ждал встречи с вами, чтобы поговорить. Могу я сейчас хотя бы спокойно все сказать?

Альберт Викторович поднял глаза на парня. По его круглому, почти женскому лицу, было похоже, что он видит Макса впервые.

— Совсем забыл. Вы же пришли ко мне в ординаторскую…. А я тут кое-что делал.

— Ничего страшного. Я ненадолго.

— Это очень замечательно. А то дел, знаете ли, много. Можете начинать.

Максим хотел выругаться и выйти из себя. Но он сдерживал своего внутреннего зверя, прекрасно понимая, что это не самый лучший вариант.

— Я хотел спросить у вас, когда меня выпишут? Я уже не один раз говорил об этом. А вы все говорили, что у вас нет времени. Вот я пришел сюда, чтобы это обсудить, — как можно более медленно и спокойно произнес парень.

— Хорошо. Очень хорошо. А почему вы хотите, чтобы вас выписали?

— Да потому что, мать твою, старый козел — это не мой хренов дом, а чертов центр, где не пойми как лечат, и не пойми, на кой черт держат людей. Меня сбила машина, а не товарный поезд. Я уже здоров, твою мать, сука! — Произнес Максим про себя. Его руки от этого немного затряслись, а лицо покраснело. Но вслух он сказал совсем другое.

— Дело в том, Альберт Викторович, что я чувствую себя хорошо. Последствий аварии вообще нет. Даже гипс и то с меня сняли два дня назад. Нога иногда немеет, но ходит. Так что я не думаю, что…. Что мне еще требуется лечение.

— Вот как. Ну, вы же не врач…. А я врач. И мне (и моим коллегам) виднее ситуация с вами.

— Простите, но мне здесь не нравится, — заявил Максим, чувствуя, что срывается.

— Очень замечательно. А что?

— Что? Да все подряд! Меня бесит ваша еда, ваш телевизор с тремя каналами, медленный интернет, территория, по которой даже гулять некуда! Меня раздражает больничный режим, люди, с которыми я так и не нашел общего языка. А еще этот хренов Август!

— Август. Какой август? Сейчас же ноябрь.

Максим понял, что сморозил чушь. Если он скажет, то, что вертится у него в голове, то будет ой как не хорошо. Поэтому он срочно применил маневр в виде резкого ухода.

— Тот август, когда меня сбила… тачка. Если бы не тот август, то сейчас бы я здесь не был!

— Понимаю, понимаю. Тяжелые воспоминания. Так бывает у многих, кто пережил серьезный стресс, — Альберт Викторович попытался заглянуть в глаза парню. Но это выглядело больше глупо, чем сочувственно.

Максим посмотрел в окно. Облака, наполненные дождем, клубились так, как будто на небе кто-то готовил наваристый бульон.

Взгляд парня уперся в угол. Единственный пустой угол, который не был занят шкафом или вешалкой.

— Так вы меня выпишите? Скажем, завтра? — Предпринял попытку штурма Максим.

— Нет. Мы вас не выпишем, скажем, завтра, — спокойно ответил врач.

— Так? Хорошо. Тогда я уйду от вас сам. Я же имею на это полное право! Я российский гражданин! У меня есть паспорт и все такое! Значит, я могу валить, куда мне вздумается из любой клиники.

На лице парня появилась хищная улыбка. Он подумал, что доктору просто нечего будет ответить. Но это было не так.

— Хорошо. Во-первых, ваши родители настоятельно не хотят, чтобы вы прерывали курс реабилитации. И они будут расстроены, если вы сбежите. Во-вторых, ваш отказ от лечения будет ударом по нашей репутации. И мы будем вынуждены заявить в местную прессу, что вы изволили убежать по неизвестным никому причинам. И в-третьих, если вы уйдете, то любые последствия, о которых возможно мы с вами не знаем, будут на вашей совести. Например, у вас могут начаться проблемы с сердцем. Или ваш позвоночник откажется, как надо работать. А вы не будете знать, что делать. И тогда все будет не так радужно, как сегодня.

— Радужно. Да уж. Радужнее некуда, — произнес Максим. Он чувствовал, что под его ногами рассыпался зыбучий песок. И что все его аргументы глупые и бессмысленные.

Он не знал наверняка, какие точно травмы у него были и есть. И сбегать от собственного лечения — это вдвойне глупо. К тому же, там ему придётся разбираться с Леной. Доставать ее, преследовать ее, как в школе.

А делать ему это было откровенно страшно. Ведь далеко не факт, что все во второй раз сложится благоразумно. Гораздо лучше остаться здесь в этой больнице, по которой бродит странный призрак, и в которой дают такое хорошее снотворное.

Глава 11

Время шло все быстрее и быстрее, как будто его разгоняла центробежная сила. Максим теперь уже точно научился жить в странном реабилитационном центре. И больше мыслей о преждевременной выписке у него не было.

Он смотрел телевизор, прогуливался по территории и даже иногда играл с дедом из соседней палаты в карты.

А сколько книг он перечитал на своем смартфоне… Возможно, что за всю оставшуюся жизнь он не прочитает столько. Точнее нет. Точно не прочитает. Не прочитает ни одной книжки. Ведь от них его теперь будет тошнить.

Постепенно парень начал наводить справки по поводу Лены, пытаясь понять, как именно поступить с ее нежданным отказом и игнорированием.

Проанализировав ее поведение, он понял, что большее ее не любит. Не за что любить человека, который пусть даже и по объективным причинам, начал себя вести, как последний предатель.

Но вот встретиться с ней он все равно хотел. Он жутко хотел посмотреть в ее теперь уже ненавистные глаза, спросить, зачем она это сделала. А если повезет, то и сказать какую-нибудь гадость. Ведь такое оскорбление его личности, которое было нанесено в трудный момент его жизни, нельзя так просто оставить.

Кстати говоря, Август тоже покинул Макса, если можно так говорить. Как только он перестал бояться эту непонятно откуда появившуюся сущность, то она сама собой пропала.

— Интересно, этот урод приходит к кому-то еще? Или я один был таким «избранным», — думал Максим. Но ответ на такой вопрос получить уже было не суждено.

В разного рода делах и процедурах пролетели несколько месяцев, а точнее больше половины года. Еще недавно, он не мог представить, как вообще можно находиться в этом странном, скучном здании. А теперь, он практически здесь поселился, не испытывая особых сложностей и терзаний.

Но его «поселение», вопреки его странному предчувствию, не было вечным.

На дворе снова бушевало лето. И Макса выпустили именно в эту сладкую пору из его добровольно-принудительного заточения.

Можно было сказать, что парень впервые вышел на волю. Но к чему эти сказки? Он и так в последнее время часто бывал дома на выходных и праздниках. Это же больница, а не тюрьма строгого режима. Так что обойдемся без лишнего пафоса.

Покинув красивую, но до боли надоевшую территорию реабилитационного центра, Макс увидел своих родителей.

Они ждали его на подъездной дороге, с таким видом, как будто он только что родил ребенка, и его забирали из роддома.

При встрече, тетя Люда кинулась обнимать своего сына. А отец лишь сухо спросил, не болит ли у него нога. Парень ответил, что все хорошо. И отметил, что отец также безумно рад его видеть, хотя и вида старается не показывать.

Семья отправилась домой на такси. Как говорится, по такому случаю, сам Бог велел. Дома их ждал праздничный ужин и долгие разговоры о планах на будущее.

Максим заявил, что, несмотря на странное происшествие, он все равно хочет стать программистом. И что теперь его жизнь будет связана с компьютерами.

— Не тяжело это, сынок? А то бы как все на юриста-экономиста пошел? — С присущей ему простотой, заявил отец.

— Нет уж. Юристов сегодня так много, что скоро наступит юристо-апокалипсис. А программисты — это элита.

Отец мало что понял из этих слов. Но все равно усмехнулся, чтобы не выглядеть глупо.

— Смотри сынок. Там же надо и знать все, теперь позабыл-то в клинике всю программу, — подключилась к разговору Максимова мать.

— Как забыл, так и вспомню. Амнезию у меня вроде вылечили. Не зря же меня там год почти мурыжили!

— Ну, тебе все шутить, да шутить.

Мать разразилась своим обычным ворчанием. Но теперь Макс не чувствовал к ней никакой злобы. Он вообще любил весь этот мир, который казался ему светлым и обновленным.

* * *

Знаете для чего человека иногда надо лишать свободы? Чтобы он научился думать головой и переставал думать задницей.

Именно это и произошло с Максом. В итоге, последние недели своего больничного приключения он всеми силами пытался понять, где живет Лена, чтобы потом найти ее и сделать очную ставку, как это бывает в криминальных картинах.

В конце концов, с «левого аккаунта» Одноклассников, парень смог выйти на ее дальних родственников, которые без всяких проблем дали не один, а сразу четыре адреса девушки.

Теперь парень знал, где живет Лена, где проживают ее бабушка с дедушкой, где находится квартира, которая скоро должна быть на Лену записана и многое, многое другое.

Ведь дальние родственники всегда тугие в плане общения и помощи. А вот рассказать всю вашу подноготную малоизвестному человеку, это для них, как свежая рыба для кота Барсика.

Поэтому Макс узнал, все, что его интересует без всяких проблем. И теперь он гордился тем, насколько развит у него талант сыщика. С таким талантом можно хоть взламывать Пентагон, хоть шампуни от Орифлейм продавать.

И благодаря как раз этому таланту, парень точно знал, как найти эту взбалмошную девку. Оставалось только добраться до проклятого города, где она живет.

Первые дни своего нахождения дома Максим провел, как в тумане. Он забыл все, что могло бы тяготить его душу.

Его по-детски радовал умытый летними дождями поселок. И даже когда он видел на улице своих одноклассников или просто знакомых, то он был рад таким встречам. Хотя, до этого, он мало с кем общался. И мало кого из них хотел бы видеть, по крайне мере, не в гробу.

Беспечно шататься по округе парню выдалось немного. Время ехать в город подошло довольно быстро. Но Максим нисколько этому не противился. Наоборот. Он хотел как можно скорее начать учиться и осваивать азы любимой для него профессии. Ведь он так много потерял (по его мнению). И теперь надо было с неимоверной силой наверстывать упущенное.

Родители сняли для парня вполне добротную однокомнатную квартирку недалеко от центра. Несмотря на отсутствие в семье автомобиля и ежегодного отдыха в других странах, они жили относительно неплохо.

И это безумно радовало Макса. Ведь он мог теперь спокойно жить фактически в собственном доме, а не ютиться в общаге с толпой тараканов и соседей по комнате.

Таким образом, он сразу стал вполне успешным городским жителем, не делая для этого ничего, кроме единичного попадания под машину.

* * *

Максим спускался по лестнице, как ему показалось, самого огромного в мире здания. Институт, куда он поступил, состоял из трех корпусов, каждый из которых был здоровенной многоэтажкой. В этом заведении училось без малого половина всех любителей точных наук европейской территории России.

Теперь и Макс пополнил их ряды. Его документы были приняты, результаты экзаменов были засчитаны. Также он прошел специальное собеседование, на котором показал, что его мозги еще не превратились в подкладку для пуховика.

Лестница крыльца, по которой парень не слишком уверенно продвигался вниз, открывала ему просто непомерно огромный пейзаж.

Большая улица, сквер, огромная стоянка для машин, дома, словно древние многокилометровые горы. Это был абсолютно другой мир. Другой по-настоящему городской мир, где царила ее величество Урбанизация.

Понимая это, Максим прекрасно осознавал, что здесь надо держать ухо в остро, внимательно рассматривать надписи на маршрутках и названия улиц. А если что, то стоит как можно скорее спрашивать интересующую информацию у добродушных мам с колясками или бабушек. А иначе, потеряться в этой толпе бетонных монстров и дорог можно легче, чем в тропическом лесу или пустыне.

Немного отойдя от величественного здания, парень существенно замедлил шаг. Ему казалось, что уже десятки машин выехали на охоту, чтобы снова его сбить, как год назад, тем поздним вечером.

При этом предательское предосеннее солнце ужасно слепило его, не давая, как следует осматриваться.

Неожиданно у парня зазвонил телефон. На другом конце (если так можно сказать) провода была его мама. Вопросы типа «Ну что, поступил?», «Не страшно одному?», «Не заблудился ли ты?» посыпались на него градом.

— Мам, мам, прекрати! Я тебе потом перезвоню! Да я год жил в чертовой больнице! Мне уже не хрена не страшно! Да не могу я говорить, не мо-гу! Шумно, ты, что не понимаешь, что ли!

С большим трудом Максу удалось положить трубку. И это было весьма и весьма важно. Ведь предательские, кровожадные машины носились здесь повсюду. И надо было во что бы то ни стало уйти от них живым и невредимым.

Пройдя парковку и перейдя через дорогу, парень вышел на тротуар, который «охраняли» высокие каштаны. У него в поселке тоже росли каштаны. Но эти городские деревья показались ему почему-то более стройными, величественными и ухоженными.

Вскоре, Максим зашел в довольно обширный парк. Ему предстояло метров двести пройти под тенью деревьев. И это было как раз кстати. Ведь, несмотря на надвигающуюся осень, было довольно жарко. И его парадные брюки с рубашкой с короткими рукавами давили его подобно профессиональной удавке.

— Красиво. Буду учиться, буду ходить здесь…. Прям как в Голливуде каком, — думал парень, рассматривая небольшие статуи и фонтаны, которые были разбросаны по парку.

Кроме того, здесь было неимоверно много людей. Они ходили в разные стороны и с разными целями. И одним из таких людей была Лена.

Но Максим не обратил на нее никакого внимания. За последние пару недель он видел уже штук десять различных «Лен». И каждый раз он жестоко ошибался, поддаваясь на подлый обман подсознания.

Поэтому ему не стоило давать волю воспалённому мозгу. Надо было действовать четко и разумно, а, не полагаться на глупые эмоции.

Но, правда, внутренний голос парня так не считал. Он заставил его повернуть голову и еще хотя бы пол секунды посмотреть на симпатичную, стройную девушку.

Нехотя и с большой злостью на себя самого Максим повергнул свою весьма вспотевшую шею в сторону.

И тут же его пробил с головы до пят разряд молнии. Это действительно была Лена! Да. Точно. Именно та самая Лена, а не какая-нибудь другая.

Сколько мучений и страданий Макс вынес из-за нее! А она спокойно шла по парку с папкой каких-то странных бумаг, не замечая на своем пути никого.

На всякий случай, Максим довольно сильно ущипнул себя за голую руку, оставив на ней след, похожий на засос.

Нет. Это реальность. Он все чувствует, как в настоящей реальности. А значит, он совершенно случайно добился того, что обдумывал в центре реабилитации долгие месяцы.

Словно дикая кошка, увидевшая пробегающую добычу, парень подскочил к Лене в несколько шагов, несмотря на то, что она «усеменила» на своих шпильках уже достаточно далеко.

— Привет! Лена, Привет! Постой! — Выкрикнул он первое, что пришло ему в голову.

Девушка вышла из мира своих мыслей и вздрогнула всем телом, увидев странного, как ей показалось, молодого парня.

Максим уперся взглядом в некогда свою возлюбленную. И ему стало страшно. Внешне это была почти та же самая девушка, с которой в прошлом году у них было все и даже гораздо больше.

Она была одета в какую-то блузку и юбку, по типу «карандаш». С виду она напоминала крутую женщину-босса из крупной компании или порно фильма.

Но вот ее взгляд. Холодный, злой и скользкий, как у утопленника. Казалось, что этот взгляд способен погасить Солнце, и вся Земля из-за этого взгляда остынет и умрет за считанные минуты.

— Ппппп Привет… — Холодно процедила девушка.

— Лена, Господи! Посмотри на меня! Неужели ты меня не узнала, милая! — С этими словами парень хотел ее обнять, но она мастерски отшатнулась прочь.

— Что тебе надо? — Еще с большим холодом протянула она.

Парень сразу же понял, что она его узнала. Ее лицо выдало ее за пару секунд. Но она зачем-то притворялась и игнорировала. И это ударило Макса в самое сердце.

— Вот как…. Ну, я тебя понял… Ясно, прям как в этих дебильных фильмах? Новая жизнь, разрыв со старым…. Или может потеря памяти? А?

— Мне некогда с тобой разговаривать? Я пошла.

— Вот как! Пошла? Нет, это я как раз пошел! Пошел провожать тебя — дуру тогда, год назад! И меня по твоей вине сбила чертова машина! И я провалялся на больничной койке до хрена и больше! А ты забанила меня, где только можно и знакомых всех против настроила! А теперь ты пошла? Неужели ты стала такой грязной и холодной всего за один год??? Неужели ты можешь вот так взять и просто «пойти»! — Максим выкрикнул последние слова срывающимся голосом.

На глазах его выступили слезы. Старые чувства, будто пробудившиеся ото сна котята, зашевелились внутри него теплым клубком.

— Я не буду с тобой говорить! Ты это еще не понял!? Мне плевать? Плевать! Я учусь и работаю! И мне не до этого!!!! — Взвизгнула Лена. Из ее гладко белой прически посыпались волосы.

И если она раньше лишь отдаленно напоминала порно актрису, то теперь, это сходство стало более явным. Лицо девушки налилось краской. Она резко развернулась и бросилась прочь, чуть было, не сломав себе ногу, споткнувшись на ровном месте.

При этом из ее папки (видимо улучив удачный момент) вырвались несколько листов. Но их побег не закончился успехом, так как они тут же были изорваны Максимом, который остался стоять посреди улочки парка, наблюдая, как его сама большая в жизни любовь убегает прочь от него, как от самого страшного в мире маньяка.

Этот случай поселил в душе молодого студента два противоречивых чувства. С одной стороны, ему было ужасно больно от того, что от той самой любимой и родной Лены ничего не осталось.

Но с другой стороны, он был попросту шокирован. Максим даже не мог представить, что она может блокировать его не только в виртуальном, но и в реальном мире.

Причем, и там, и там блокировка была жесткой и безоговорочной. Сколько же надо иметь внутри сухого льда для аптечки, чтобы сделать такое? Каким сейфом ты должен обладать, чтобы умудриться, так глубоко запрятать любящую когда-то душу?

Прокручивая все это в голове раз за разом, Максим задавал себе одни и те же вопросы. И не погрязнуть полностью в этом тягучем круговороте ему помогло лишь начало учёбы в институте.

Сначала ему необходимо было решить целый ряд организационных вопросов перед сентябрем. Он был постоянно занят и загружен различными мыслями делового характера.

А когда учебный период всё-таки начался, то первое время Макс находился в неком вакууме, знакомясь с одногруппниками и привыкая к ужасно большому зданию с множеством кабинетов, в котором могло поместиться штук пятнадцать его старых школ.

Кроме того, он почувствовал, что ему нравится учиться. Преподаватели каким-то образом умудрялись увлекать огромными лекциями своих слушателей. И, несмотря на усталость, такая учеба не была откровенным адом. Так, чистилище… Или максимум лимб.

Поэтому Максим встретил начало осени довольно неплохо, подобно белке под амфетомином, которую заставили крутить колесо.

И во всем этом учебном круговороте он вспомнил кое-что важное. Он вспомнил то, что людям часто невозможно доказать что-то словами, особенно если они заведомо не хотят принимать никакие доказательства.

Но ведь доказательства не всегда бывают устными. Часто, в качестве улик выступают различные предметы. Точнее, почти всегда в качестве улик выступают различные предметы.

И если Максим для Лены сейчас находится в роли преступника, которому не должно быть пощады, то он точно знал, как именно доказать ей обратное. И это знание надо было немедля перевести в конкретное действие.

Глава 12

В отличие от конца августа, сентябрь был вполне себе холодным. Несмотря на еще зеленые деревья, по городу разгуливал арктически ветер, заставляя всех и вся надевать не по погоде тёплые куртки.

Лена шла домой быстрыми шагами, цокая по тротуару своими неизменными шпильками, закрепленными на тонких, совсем еще девичьих ногах.

Родители еще не приобрели ей личный автомобиль. А общественный транспорт она не любила. К тому же, ее дом располагался недалеко от института, где она вот уже второй год героически покоряла основы гордой профессии Журналист, о которой она давно мечтала.

Ее институт находился прямо напротив института Максима, если проводить прямую линию через извилистые улочки. Два их ВУЗа, как бы враждебно смотрели друг на друга, извечно выясняя отношения.

Можно было сказать, что молодые люди делали то же самое, но нет. Лена ничего не с кем не выясняла. Ей было плевать на все это. В этом отношении она была с Максом абсолютно честна, сказав две недели назад в парке то, что реально думала.

Не плевать ей было сейчас только на несколько вещей. На учебу, которая оказалась не такой простой и радужной, какой она ее представляла когда-то. На ветер, который забирался под ее деловую (и как ей казалось супер крутую) юбку и фактически трогал ее, словно ночной озлобленный извращенец там, где не надо. На желание сходить в туалет. Ведь она редко пользовалась туалетом в институте, который казался ей слишком грязным. И теперь это табу было направлено явно против нее.

Кроме того, девушка жестоко устала. И поэтому в ее голове было столько проблем, сколько нет даже у невиновного человека, который приговорен к смертной казни.

Она быстро, стараясь никого не видеть, зашла в подъезд. Лифт поднимал ее, казалось, гораздо медленнее, чем обычно. И это ее жутко бесило.

Ну, вот наконец-то. Наконец-то тот самый этаж с той квартирой, которая стала для нее родной. С ее любимой квартирой, которую еще недавно так старательно покупали родители, пытаясь подобрать самое наилучшее место расположения.

Ведь их дочь должна учиться в полном комфорте, чтобы абсолютно ничто ей не мешало. Она у них самая лучшая и самая любимая. И даже весь наш грешный мир не стоит и одного ее ногтя.

Девушка выхватила ключи из кармана своего плаща, который был немного мокрым от срывающегося с неба осеннего, мелкого и до боли назойливого дождя.

Но открыть дверь ей так и не удалось.

— А я уже думал, что я ошибся, — заявил холодным голосом кто-то, прерывая процесс открывания двери.

Лена повернула голову. Максим стоял около подоконника на лестничной площадке и наблюдал за тем, как она выходила из лифта и пыталась попасть к себе домой.

Он выглядел так, будто выпил полбутылки водки. Хотя, он был абсолютно трезвым. Но его глаза таили в себе боль и отрешенность.

Она сразу же забыла все о своих проблемах и желании отправиться в уборную. Внутри все сжалось в комок злости и отвращения.

— Ты? Как ты здесь оказался? — Практически взвизгнула Лена, забыв о маске аристократки, которую она вечно на себя надевала.

— Скажи спасибо своим двоюродным, троюродным…. В общем, не важно. Я просто хотел поговорить. Лен, нам надо поговорить. Неужели ты сама так не считаешь?

— Неужели, не считаю!

— Вот как? Ну, хорошо. Я понимаю, что все, что я скажу, будет бессмысленным и глупым. И ты не воспримешь мои слова, как бы я их не говорил. Поэтому вот!

Парень резко залез под куртку. Обычно таким движением маньяки-самородки выхватывают банку с серной кислотой или острые предметы, чтобы обезобразить лицо своей некогда вечной любви.

Но все было не так банально. В руках у Максима был простой бумажный листок. Он взял его, одной рукой и, жестикулируя другой, как Пушкин или Есенин, принялся читать.

Я люблю тебя,

И заря на меня опускается…

— Какой хороший стих! «Любовное море» называется! Неплохо, не правда ли, а Лен?

Я тону в этом море,

Любимый, с тобой.

— Как здорово! Наверное, влюбленная девушка кому-то писала?

И хочу я забыться!

И горе мне с тобой не страшно!

— И так далее, и тому подобное и в том же духе? Ничего тебе не напоминает? Не напоминает тебе вот это все, ничего???

Максим отвлекся от бумажки. И теперь просто смотрел на растрепанную, но все же прекрасную блондинку с горящими от злости глазами.

— Зачем писать мне такие стихи, если ты хотела меня послать! На кой черт, эта дешевая романтика, Лена? Просто ответь мне, на кой черт!? И я свалю куда подальше! Мне просто нужны ответы и ничего больше! Я же тоже человек! У меня есть душа, или как ты сама считаешь?

Но такое лирическое отступление не особо тронуло девушку. Она молча повернулась к двери и принялась судорожно ее открывать, будто спасаясь от пожара или чудовища.

— Лена, Леночка! Я не могу без тебя! Я люблю тебя! Скажи мне хотя бы хоть одно слово! Хоть одно слово! Я прошу тебя…. Да сука, чтоб тебя…. Хоть слово… — Прокричал Максим вслед двери, которая безнадежно закрылась, сожрав заживо ту, которая была для парня всем, несмотря на то, что он всеми силами отрицал такой научно популярный факт.

Он бы мог заскочить в эту дверь, поселиться около этой двери, стать частью этой двери, переродиться с помощью реинкарнации в дверь.

Но все было и так понятно. Ее глаза. Они не содержали в себе даже одного процента того, что было в них тем ярким, незабываемым летом, наполненным любовью.

И даже тот самый стих, который был написан с таким трепетом, не смог растопить эти глаза. Глаза мертвеца, который был почему-то заключен в тело симпатичной девушки.

* * *

В первый раз за несколько недель Максим отправился домой. Он ехал в электричке. Совсем немного, всего несколько остановок, и он уже окажется дома. Ничего неординарного. Простая до боли, банальная поездка.

И чем ближе поезд подкрадывался к его поселку, тем хуже становилось у него на душе.

Вот сейчас он увидит те улочки, по которым он бегал с ней, не боясь никаких машин. Ведь тогда у него не было такой фобии. Фобии перед этими страшными, железными зверями, которые оказывается, вполне себе сбивают людей.

Потом он увидит автовокзал. Они часто встречались там и ходили на речку. Оттуда так легко и просто было добраться на речку. Пару сотен метров по дороге через поле и все. Вот тебе прохладный и шумный рай.

А на подъезде к поселку ему покажется тот старый, недостроенный дом, который какой-то идиот прозвал Мордором, по названию того черного королевства из «Властелина колец».

Скоро все это появится во всей красе и влезет в душу так, что там больше не останется места. Максим понимал это все больше и больше и сдерживал слезы, пытаясь умереть молча и сухо прямо в затхлом вагоне этого общественного транспорта.

Хотя, зачем он ехал туда, раз там так все плохо? Затем, что он не мог больше находиться в городе…. А потом он снова поедет в город, ведь он не сможет больше находиться в поселке.

Электричка медленно подползла к маленькому пародию на вокзал. Вместе со многими студентами, Максим вывалился наружу и отправился по направлению к своему дому.

Единственное, радовало то, что здесь все находится весьма близко. И небогатый автобусно-маршруточный парк находился здесь, скорее, для солидности, чем для конкретных нужд.

Поэтому его дорога до дома была похожа скорее на небольшую короткометражку, чем на фильм, полный приключений.

Парень спокойно зашел домой, спокойно парировал все попытки матери, которая желала, как обычно достать его до глубины души.

Он сел за компьютер, как тогда в школьные годы. И как тогда в школьные годы забылся своим «компьютерным сном».

Он бы мог просидеть в сети до самого понедельника. Ему надо было сделать многое по учебе, но он бы мог просидеть в сети до самого понедельника. Ведь учеба — это всего лишь коллективная иллюзия, созданная для того, чтобы мир рабов никогда не стал по-настоящему свободным.

Можно было сказать, что планы Макса вполне осуществились, и он навечно прирос к компьютерному креслу.

Но под вечер в его мрачный мир неожиданно вторглась тетя Люда. Она приготовила праздничный ужин с лимонным пирогом и запечённой курицей.

И Максим, отдав бразды правления своему желудку, который, кстати, болел не меньше чем его сердце (правда, не от любви, а от голода), отправился за стол.

За столом уже сидел отец парня, который ждал момента, чтобы ухватить самый лакомый кусок чего угодно.

Так же, как императрица на приеме, здесь сидела и Максимова мать, которая прилагала все силы своего испепеляющего взгляда, чтобы муж не осуществил задуманного раньше срока.

Ну, вот Максим вышел из своей «кельи» и трапеза начала набирать обороты.

Парень наивно предполагал, что после еды он спокойно уйдет в свою комнату снова. Но все оказалось далеко не так.

Когда курица была почти съедена, а лимонный пирог существенно потерял в весе, то тетя Люда приступила к тому, что она умела делать лучше всего, пожалуй, даже лучше приготовления пирогов и куриц.

— А почему ты нам ничего не рассказываешь, Максим? — С тоном наивного спокойствия произнесла она.

— Я же сказал уже, что у меня все нормально. Учусь.

— Ну, то, что учишься, это уже хорошо! Дураком не будешь! Люд, где у нас там вино стояло? — Отец парня постарался разрядить обстановку.

— Обойдешься и так! — Вспыхнула женщина.

— Ну, в честь приезда сына, мать!

— В честь приезда сына можно и трезвым побыть! Ты не видишь, какой он приехал? Или совсем дурак!

— А какой я приехал, мам? Я опять что-то не так сделал! — Не скрывая раздражения, произнес Макс.

— Так, ды не так, Максимка! Я что тебя не знаю, по-твоему! Ты в центре обследования и реабилитации лучше со мной разговаривал, чем сейчас. А тут, в город попал и сразу как отрезало. И не надо на мать такие слова говорить, — она попыталась всхлипнуть, но это получилось у нее плохо.

— Слушайте, а может музыку включим? — Заявил отец, показывая Максиму жест рукой, который обозначал, что все под контролем. Максим этот знак нисколько не воспринял.

— Включай что хочешь! Хоть ламбаду! А я с сыном хочу поговорить. Мне можно поговорить с МОИМ сыном?

После этих слов, отец Макса, казалось, уменьшился в росте на несколько сантиметров. И больше его слышно не было.

— С сыном? Вот как? С сыном! А может сын этого не хочет? Может у сына тоже есть своя жизнь, своя жизнь, которая катится к чёртовой матери. А ты только и знаешь, что делать все еще хуже! Мне иногда кажется, что мы вообще с тобой не родственники!

— Не родственники? С родной матерью и не родственники? А в квартире за наш счет жить — родственники!? А за учебу платить — родственники? А два слова сказать, не родственники! Во дожили! Во дожили! — Изо рта женщины полетели слюни. Она выглядела так, как будто сейчас сожрет Максима заживо.

Но даже такая серьёзная атака не сломила Макса. Он встал из-за стола.

— Посмотрите, как вы живете, посмотрите на себя, как вы вообще живете! — Максим говорил так серьёзно, как никогда не разговаривал со своими родителями. — Вы же только и делаете, что работаете, ненавидите друг друга и жрете! Вы душу продать готовы за этот чертов кусок пирога! — Макс схватил для наглядности кусок с тарелки. — Вы вообще когда-нибудь любили? Да вы никогда в своей жизни не любили! Встретились, расписались и в койку! Вот так, просто быстро и тупо, как все…. Как все остальные идиоты! А потом еще пытаетесь учить таких как я жизни! А вы сами-то эту жизнь знаете? Вы сами-то эту жизнь понимаете? Дожили до полтинника, а ведете себя, как детсадовцы. За бумажку задницу целовать готовы?

— Так, Максим. Это уже слишком, — серьезную ноту включило отец. Мать же просто смотрела перед собой, не понимая, что это происходит с ней.

— Слишком? Спать с женой в разных комнатах, как ты, вот что слишком! Ты никогда ее не любил, да ее и любить-то невозможно! Она только делает, что орет и ворчит…. И вечно подчеркивает, что она моя мать! Как будто я, сука, сам этого не знаю! А я любил. По-настоящему любил, в отличие от вас! Мало, но так, как никто в этом чёртовом поселке и в том чертовом городе! И моя любовь покатилась в хренову жопу. И я живу со всем этим, хожу на пары, катаюсь на маршрутках, к вам колхозникам езжу! А вы только и знаете, что пироги свои жрать, да кости перемывать, кому попало.

Сказав это, Максим поспешно удалился в свою комнату. На некоторое время, в квартире повисла тишина. Потом весь дом огласился криками и воплями тети Люды. Также можно было расслышать и возмущенный бас отца парня.

Только это его уже мало волновало. Он сказал то, что хотел сказать. И ему было плевать. Плевать, даже если это были последние слова в его жизни.

Вопреки его ожиданиям на душе легче не стало. Даже, скорее наоборот…. Но его это не волновало. Он сделал это. И сделает еще раз, если такое понадобится.

Ведь теперь ценность поступков не играла никакой роли. Внутри вместо совести была вата. И эта вата не могла ничего посоветовать, запретить или направить в нужном направлении.

Измотав себя болью и переживаниями, и вдоволь наслушавшись криков родителей, которые продолжали скандал без его участия еще долгое время, Максим отправился спать.

Спалось ему жутко и беспокойно. Месяцы, проведенные в больнице, недели, проведенные в городе. Все это сделало домашнюю кровать какой-то чуждой и странной.

На этой чуждой кровати снились странные сны. Какие-то качающиеся на волнах лодки, автобусы с ногами, вместо колес, дома, растущие из каменного неба, как сталактиты.

Максим ворочался, не различая грани между реальностью и сном. Но вдруг в его комнату кто-то вошел. И это заставило его подпрыгнуть, разогнав пелену странного сумбура.

Тень человека медленно, но верно прокрадывалась в его спальню. А за окном ветки на фоне фонаря, как лапы чудовищ, вращали своими пальцами.

Какой-то свет озарял помещение, как бы, не давая Максу отрешиться от того, что он должен увидеть.

Парень сразу понял, в чем дело. Он жутко испугался и практически залез на стену.

— Нет, не подходи! Сука, упырь проклятый! — Вырвалось из недр его горла.

— Ты чего? Не угомонился еще что ль? — Сказала тень голосом Максимова отца.

— Папа, ты?

— Нет, Санта Клаус….

— А… Я просто того, сон… Это… плохой… — Максиму вдруг стало жутко стыдно за то, что он принял своего отца за того, кто так сильно терроризировал его в былое время.

— Что снилось? — Как ни в чем не бывало, спросил отец, присаживаясь на стул в углу комнаты. На нем была старая футболка и рваные треники. Он смотрелся как-то жалко, но при этом был родным и до боли близким.

— А? Собака. Собака снилась. Укусить хотела.

— Мне тоже вчера кобель черный приснился. Такой лохматый, как этот Барбос у соседа. Играл со мной. Жрать, видно просил.

Сказав это, отец задумчиво уставился в окно. Похоже, его тоже привлекали странные, причудливые узоры ночи.

— Ты разбудил меня, чтобы поговорить о собаках или хочешь, чтобы я пошел и извинился перед мамой? Наверно, она тебя послала? — Максим говорил это, прищурив глаза, как сыщик из особого отдела. После чего, он потянулся, как бы доказывая, что не прочь снова отправиться в мир дурацких сновидений.

— Что! Нет. Она спит. Я просто зашел…. Так, от бессонницы. Дай хоть с сыном поговорю, думаю.

— Да уж. Долго ты думал. Почти двадцать лет подряд. Надо было как-то пораньше, — задумчиво произнес парень.

— Надо, надо… — Также задумчиво ответил отец. — Так ты все ту девочку любишь, говоришь?

— Да. В смысле, какая тебе разница? Тебе всегда было на меня плевать, ты вел себя вечно, как робот. А теперь ты вдруг влез ко мне в комнату и начал говорить на такие темы! Тебе не кажется, что это как бы… Жопа, как не правильно, — Максим почувствовал, что к нему возвращается недавний гнев, выдавливая из организма сонливость.

— Как робот. Хорошо сказал. Ты прям у меня философ. А ты не думал над тем, почему я стал «как робот»?

— Потому что ты такой от рождения… Тебе на все плевать. Вам всем на все плевать. Не знаю. Потому что мать бухать не разрешает. Потому что на работе устаешь…. Потому что Земля — это не корка хлеба…. Не знаю, есть еще какие-то варианты?

— Есть, сынок, есть.

Максим вытянул лицо в удивленной гримасе. Раньше он не слышал от отца ничего, кроме сортирных шуточек и грубых выкриков. Но этот человек явно не был его отцом. Это был какой-то мрачный ночной учитель, который пришел учить его жизни.

— Лена. У меня тоже была такая же Лена, — спокойно произнёс пожилой мужчина.

— Подожди! Она же мне ровесница! Какого хрена, пап?

— Не важно, кто какого возраста, не важно, кто по каким правилам живет. Но рано или поздно каждый встречает на пути свою «Лену», и его жизнь превращается либо в сплошной рай, либо в кромешный ад. И по-другому здесь не получается. Такая вот она, жизнь.

— Так значит, ты тоже любил? — Максим почувствовал, как внутри него открываются какие-то незримые глаза, которых раньше никогда не было.

— Так точно…. Это сейчас я похож на престарелого, беременного бомжа. Но когда-то у меня тоже было сердце.

— Подожди, подожди. А как же мама…. Разве ты не ее встретил и сразу поженился? Разве не так все это… Я всю жизнь думал…

— Правда, хороша тем, что ее мало кто знает, сынок. Так что у меня было все и даже больше. Все, кроме счастья, если сказать поточнее.

Максим хотел задать уточняющий вопрос или просто сказать «понятно», чтобы немного «смазать беседу». Но отца было уже не остановить. Похоже, что он вообще забыл, что кроме него в комнате кто-то есть.

— Когда я любил ее, то я был почти как ты. И по возрасту, и по всему остальному. Она была лучше меня. И я не думал, что что-то получится. Но получилось… Может, я был настырным, а может кто пошутил там, сверху, — мужчина указал на потолок многозначительным жестом. — В общем, все путем было… Дело к свадьбе, отношения. Любовь, конфеты… Закаты и рассветы, как в песнях… в этих. И я думал, что у нас будет много детей. Пять! Или даже семь! А что, почему бы и нет? Демографию повышать надо…. И все дела. — Он на секунду замолчал. — Да какая демография в жопу… Любил я ее. Просто, коротко и ясно. Чего тут теперь сиськи мурыжить. Любил, вот как ты любишь, так и любил.

— Но почему тогда ничего не получилось! — Наивно воскликнул Максим. Он был шокирован таким откровением. И ему было до жути интересно.

— Потому. Потому что не положено, наверное… Она всегда мне говорила, что я только ее. И что если я куда денусь, налево там схожу, то она меня убьет. В прямом смысле, в смысле, а не по шутке. И мне это нравилось. Ревнует, значит любит. Значит, не уйдет. А тут, видишь какое дело. Пропала она куда-то. В то время не было ваших сетей всяких. И сложно было что-то узнать, — отец тяжело вздохнул, формулируя мысли. — Искали. Долго. И я искал, и друзья. А она за границу укатила, как потом выяснилось. Просто, тупо и молча. Вот тебе и свадьба, и семеро детей, и блины со сметаной. Я связаться пытался, но она не ответила…. Много раз не отвечала…

— Так может она умерла?

— Ну…. Да. Можно сказать и так. Только намного позже, и только для меня. А так живее всех живых. И сейчас, скорее всего, живет и здравствует со своим студентом по обмену недоделанным. А я тут…. Вот с вами днями дурью маюсь.

— Нет. Но как же мама тогда? Ты ж другую любил? — Снова проявил парень свою наивность.

— Любовь любовью, а жить все-таки надо. Понимаешь? Жить…. Вот брать вот так, — отец сжал кулак. — И жить, сынок! Просто и без этой мишуры из ваты.

Максим почувствовал в этих словах больше смысла и драмы, чем в любом шекспировском произведении. Это отцовское «жить» звучало, как крик вечного отчаяния во мраке холодеющей день ото дня ночи.

И что самое обидное, «жить» придется когда-нибудь и Максиму. Несмотря на все, что случилось и случается. Просто придется, как это делали и делают многие.

— Ну, радует одно, что хотя бы нас в семье не семеро. А то бы на всех компа и комнаты явно не хватило, — попытался разрядить атмосферу парень.

— Да какие там, семь. Я от нее и не одного не хотел. Ты случайно поучился.

— Да… Пора позвонить на «Пусть говорят».

— Да звони теперь хоть в Копенгаген.

Несмотря на то, что на лице отца Макса была нарисована боль и беспокойство, ему стало значительно лучше. Максим ощущал это на клеточном уровне. И ему было от этого хорошо.

Ведь всегда хорошо встретить брата по несчастью, особенно если этот брат — твой отец. И гораздо лучше, когда ты помогаешь такому «брату», пусть даже тупым молчанием и вопросами невпопад.

На следующий день парень спал довольно долго. Но днем, он даже взялся за свою учебу и собрал немного материала для будущей курсовой.

Отец вел себя как обычно. Казалось, что если спросить у него про вчерашнюю ночь, то он скажет, что такого попросту не было. Тетя Люда немного успокоилась. Возможно, у нее тоже была какая-то степень самосознания, хотя Макс этого и не видел.

И теперь, она разговаривала на отрешённые темы и не пыталась задевать сына даже краешком своих нравоучений.

Максима это вполне устраивало. Он отбыл до конца выходные и благополучно отправился в город.

Странно, но ему даже как-то не хотелось уезжать назад. Еще недавно, он не хотел ехать домой, боясь воспоминаний. А теперь он боится города. Вот вам еще один парадокс человеческой психики.

Глава 13

Максим сидел в холодной и неуютной электричке, задумчиво смотря в окно. Облака клубились, так, будто кто-то нарочно их раздувал гигантским компрессором. Пейзаж был вокруг настолько мрачным, что голливудские триллеры можно было снимать без спецэффектов.

Казалось, что сейчас на землю польется дождь и все вокруг напрочь затопит. И только эта мало заполненная, потрепанная электричка будет все также мчаться, несмотря на стихию, унося Максима в урбанизированное чрево его нового дома.

Вдруг парню среди мрачных (еще недавно летних) полей предстала картина, которую он наблюдал по дороге на вокзал.

Он увидел больного парня, который явно не мог ходить. У него было перекошено лицо. Возможно, это был ДЦП, возможно что-то еще. Но явно это было нечто врожденное и скорее всего, мало излечимое.

Коляску катила довольно молодая женщина, взгляд которой был, как у самой смерти. Она выкрикивала (как ей казалось неслышно) ругательства и изредка пинала ногами транспорт своего больного чада.

Все ее нутро было готово прикончить несчастного парня прямо здесь, оторваться от него и жить своей, молодой и яркой жизнью. Но сделать это не позволяли многие вещи, которые мы называем моралью и нравственностью. Но которые существуют по факту, только до тех пор, пока у нас присутствует до ужаса жёсткая карательная система.

Ведь в нашем человеческом мире надо периодически делать уйму зла, чтобы сподвигнуть людей хоть на каплю добродетели.

Тогда Максим еще сразу подметил, как не похожа эта пара на те пары из вечерних ток-шоу. Никаких тебе милых улыбок и воодушевлённых криков о борьбе и силе воли.

Никаких нравоучений, и никакой помощи от окружающих соответственно. Они обречены. Оба обречены. Он на смерть в этом чертовом кресле. А она на горе, которое, по сути (неизвестно по чьей злой воле) сама же и породила.

Максим вдруг представил себя таким же несчастным инвалидом, которого полноценным в этом обществе считает только разве что, бродячая кошка.

Он понял, что возможно, именно таким его видела Лена. Покалеченным, ущербным, после чертовой аварии. И возможно, что это стало одним из толчков к такому ее поведению.

— Да черта с два! Какой я на хрен инвалид? У меня нога только иногда побаливает и спину тянет! Что за труха у меня в башке…. — Выругал себя мысленно парень, доставая телефон, который должен был скрасить ему путь до самого города.

Некоторое время он блуждал по виртуальным просторам, по своему обыкновению рассматривая все, что только можно. Ничего интересного не было. Но этого его мало волновало.

Вдруг пальцы Максима сошли с ума и понесли его туда, где быть ему не следовало. При помощи поиска они нашли страничку Лены.

Максим был в шоке. Казалось, что какой-то кукловод управляет им изнутри. Ведь сам бы он точно не стал делать такого.

Страница девушки была закрыта от его глаз. Но вот главная фотография была вполне доступна. И то, что было на этой фотографии, чуть не убило Макса.

Его любимая Лена была там с каким-то (по мнению Максима) тридцатилетним стариком. Первые морщины, залысины на лбу, жирное лицо, но дорогой костюм. Даже на фото это заметно… Дорогой. Дорогой костюм.

Они обнимались весьма нежно и страстно. И по фото явно было видно, что это не просто ее дядя или преподаватель, с которым она поддерживает исключительно дружеские отношения.

Это был ее парень, если так можно было вообще назвать этого старпера, который, скорее всего, был мажором. И возможно, как это бывает в кино, хорошим другом ее родителей.

— Когда же ты успела? Я только неделю назад к тебе… Черт возьми! Нет! Я не верю! Я не верю в это говно! Твою мать… — Взвыл кто-то внутри Максима.

Он поспешил убрать телефон в карман, как будто это был не мобильный аппарат, а боевой пистолет.

Максим уставился в окно тупым, стеклянным взглядом. И вся картина событий нарисовалась у него в голове более чем четко.

Этот чертов уродец не просто был парнем Лены. Он «выращивал ее», как это делают многие предприимчивые старики, которые жаждут свежей девичьей плоти. Они караулят своих жертв с самой начальной школы, чтобы потом совершить решающий рывок.

Возможно даже, что к одиннадцатому классу он начал ее в открытую трахать…. Да. Она ведь не была девственницей при сексе с Максом. Значит, определённо да.

И когда ей надо было отправиться в поселок, то он, скорее всего, остался в городе. И скорее всего, строго предупредил, чтобы она ни с кем не якшалась.

— Так, Лена, смотри, чтобы там к тебе никто не прицепился. Мы поженимся этой осенью. Ты поняла? — Максим уже слышал в голове холодный и хитрый тон этого «старикана».

— Конечно! Ты что такое говоришь! Я люблю тебя, блииин! — Лена пела перед ним как первоклассница перед учителем.

И если он был удовлетворен ее пением, то возможно, что трахал ее с особым усердием, кончая в рот. Унизительно кончая в рот.

В глазах Максима потемнело от злости. Его собственные фантазии его убивали. Но остановиться он уже не мог.

Вот она приехала в чертов поселок. И тут за ней начал бегать он. И она сразу же поняла, что допустила ошибку. И что жить с этим тридцатилетним клоуном — это не вариант.

Она полностью отдалась Максиму. И возможно было бы все нормально. Возможно, что сейчас они оба были бы по-настоящему счастливы.

Но тут все покатилось к черту. Она раньше времени уехала в город. Он попал под недоделанную машину.

Она, конечно же, поначалу хотела, во что бы то ни стало продолжить эти отношения. Но подруги, мать с отцом и вообще весь мир, стали ее убеждать в обратном.

С одной стороны школьник-калека, с которым неизвестно что произошло. А с другой стороны перспективный, состоявшийся мужчина. Неужели здесь есть какой-то смысл думать? Выбор же и так очевиден!

И не надо «ля-ля», что женщины готовы бороться за свою любовь. Женщины готовы бороться за любовь тогда, когда к этой любви прилагается немного хрустящих банкнот, выгоды, перспектив или еще какого-то дерьма, за которое мы ежеминутно продаем души дьяволу.

Максим испытал непреодолимое желание разбить стекло окна электрички и порезать себя так, как это делал Август в больнице.

Кстати, этот дух реабилитационного центра не был таким уж и сумасшедшим. Сейчас Максим осознавал это как никогда раньше.

* * *

Можно было сказать, что после пыток собственными мыслями парень убил кого-то или взорвал бомбу, или устроил стрельбу в публичном месте, или просто кого-то изнасиловал. Но жизнь далека от Голливуда. И поэтому ничего такого не случилось.

Макс, как обычно, продолжил учебу. Он спокойно осваивал то, что от него требовали. Хотя требовали там, мягко говоря, не совсем по-детски.

Но его нисколько не пугало это. Его душа стала холодной и чёрствой, как прошлогодний хлеб. И только ночью она просыпалась, чтобы не давать спать своему обладателю.

При этом парень все-таки учился. Учился несмотря ни на что. И такая рутинная атмосфера поглотила еще несколько недель его теплой жизни.

Был октябрь. Деревья уже стали походить на иллюстрации из учебников по литературе. Небо стало светлее, но холоднее. А от светового дня начали отваливаться все большие куски.

Максим шел среди кварталов нового микрорайона. Хотя, на самом деле, это был не микрорайон. Это был макси район. И в нем можно было легко заблудиться, что парень благополучно и сделал.

Вот и угораздило же его пойти к этому одногруппнику, чтобы поднатаскать его по высшей математике.

Сегодня есть же всякие Скайпы, Вайберы и Вконтакте. Нет. Он решил отправиться к нему лично. Желание посмотреть город и увидеть новые многоэтажки теперь выходило ему боком.

Во-первых, он так и не смог толком ничего посоветовать одногруппнику. Этому человеку, у которого айкью был меньше, чем у покемона по имени Слоупок, можно было только посоветовать отправиться назад в третий класс.

И как такие «гении» вообще поступают в ВУЗы? Но хотя, увидев пятикомнатную, двухуровневую квартиру одногруппника, Максим сам для себя ответил на этот вопрос…

А во вторых, он слабо понимал, куда теперь ему идти, чтобы выбраться на «Свет Божий», которым сейчас являлась остановка, через которую шли маршрутки до центра.

— Как много одинаковых домов…. Теперь я понимаю, что значит иметь под рукой качественный 3D принтер. Ну вот, опять чертова помойка. Куда бы я ни шел, я выхожу к помойке…. Ну не звонить же этому идиоту, и не признаваться, что я смог понять формулы высшей математики, но уперся в формулу расположения этих бетонных гробов? — Мысленно рассуждая, таким образом, парень вдруг увидел кое-кого, кого не ожидал здесь встретить.

На небольшом расстоянии от него (и от той помойки, на которую он пришел) шли две мамы с колясками, весело беседуя между собой о чем-то.

Не теряя времени, парень потрудился подскочить к ним и сбивчиво озвучить то, что ему необходимо.

— Ну, это… Вам за тот дом надо…. Потом по тротуарчику до сквера…. И налево, — пропела девушка с полным лицом, широко улыбаясь.

— Спасибо, — сухо ответил парень. — И почему они все такие счастливые? Может и мне стоит от кого-нибудь забеременеть? — Пронеслась у него в голове до дебилизма остроумная мысль.

После этого, Макс отправился на уже немного побаливающих ногах, в указанную ему сторону. Он практически проделал заданный маршрут, но в конце у него все же возникли трудности.

— Так, так… Направо или налево… Я не хочу больше на вонючую помойку. Налево или направо, — стоя на тротуаре, бубнил молодой человек. — Во! Супружеская пара. Надо спросить у них.

Странно, такое чувство, что в этих домах были одни супружеские пары и мамы с детьми. Никаких алкашей, тупых подростков, никаких престарелых, озлобленных существ. Находясь здесь, хотелось спросить у самого себя «А это точно Россия?».

Но половина квартир была еще не заселена, так что, скорее всего, все злачные персонажи еще появятся здесь. Терпение, друзья, только терпение.

Максим спокойно подошел к супружеской паре. Ему хотелось как можно скорее выбраться из «джунглей».

Но задать вопрос ему так и не удалось. Ведь перед ним была ни кто иная, как Лена со своим новым…. Со своим новым или старым бойфрендом.

Они были такими же, как на фотографии. Даже обнимались, казалось точно также.

При этом ее «парень» имел хищный и расчетливый взгляд. Знаете, при встрече, таких всегда хочется называть почему-то на «вы».

И не мудрено, что первым разговор начал именно он.

— Вы что-то хотели, молодой человек? — Спросил он, деловито поправляя легкое пальто.

Лена прижалась к нему и злобно сверкнула глазами на Макса. Но Макс молчал и даже не пытался ничего сказать. Такое чувство, что он случайно позабыл русский язык.

— Ладно, пойдем, он пьяный, — отрезал Ленин парень.

Но Максим вовремя вышел из ступора, так и не удав уйти им восвояси.

— Как тебе с ней? Как тебе с моей девушкой? Хорошо, наверное? — Сам, боясь своего спокойствия, произнес он.

— Что? Какая еще твоя девушка? Ты на себя посмотри…. Иди вон спать домой. Пойдём, Лен.

— А я ведь встречался с ней три месяца, пока она не кинула меня в больнице без объяснения причин.

— С кем? — Мужчина резко остановился.

— А вот с этой любительницей ложиться под престарелых педофилов типа тебя.

— Аааа, вот ты кто. Лена про тебя говорила… Я то думал… — В глазах мужчины вспыхнула ненависть. Девушка спряталась за него. — Она жена моя, понял. Если подойдешь к ней еще раз, мы с тобой по-другому поговорим, понял!

— Она клялась мне в любви, стихи сочиняла! Смеялась и плакала! А теперь она тебе жена? Да хрена с два, уродец. Хрена с два!

— Ну, ты щенок сам напросился! — С этими словами Ленин муж двинулся на Макса.

Макс отбросил в сторону папку, которая была при нем. Он попятился на лужайку, на которой уже начинала собираться желтая листва.

— Иди, иди, что ссышь? Жен чужих домогаться, так сразу…

— От-со-си у ме-ня. — Максим произнес это, высовывая свой язык, и как можно медленнее.

Бросок. Мужчина выкинул руку вперед, но юркий Макс успел увернуться. Второй бросок. Опять не вышло.

— Ну, сука! Пиздец! — Не веря сам себе, закричал парень.

Со всей силы он толкнул нападавшего в грудь обеими руками. И, несмотря на свой тучный вес, тот упал с ног, жёстко ударившись об осеннюю, замерзшую землю.

Максим со всей силы пнул упавшего один, а потом второй и третий раз.

— Я тебе хлебало вскрою, маразота! — Ревел Макс, всерьез надеясь забить этого старого хлыща до смерти.

Но вдруг к его реву добавился и истерический визг Лены. Она быстро подскочила к «полю боя» и оттеснила Макса подальше.

Парень видел, как «дядя в пальто» прополз по земле какое-то расстояние и бросился бежать прочь.

— Ты что его защищаешь? Свалил твой муж придурковатый! — Едко подметил Максим, тяжело дыша.

— Он полицию вызывать пошёл! И правильно сделал!

— Полицию!? Да это я должен вызывать полицию! После того, что ты со мной сделала, тебя посадят за особую жестокость по отношению к личности человека! Ясно тебе!?

— Ну, извини! Извини меня, если тебе так надо! Я не виновата, что так произошло! Понятно! Вали куда-нибудь. Ищи кого-нибудь, учись или что ты там делаешь! А нас оставь в покое! Ты еще не понял, что мы с тобой не будем! Не понял, а!? Тебя спрашиваю!

Лена шла на Максима, он же, наоборот, отступал назад. Вдруг парень решился на то, на что ранее никогда бы не пошел точно.

Он сделал резкий шаг вперед, Лена врезалась в него. И он поцеловал ее в губы, буквально захватив в плен этого страстного поцелуя.

На некоторое время она опешила. В ее глазах блеснула не двусмысленная искра. Казалось, что она начала вспоминать то, о чем давно и успешно забыла.

Но это было лишь мимолетным явлением.

Девушка с силой ударила парня коленкой вниз живота, едва не угодив в причинное место. Он ослабил хватку, и она отпрыгнула в сторону с грациозностью дикой кошки. Растрепанной и раскрасневшейся дикой кошки…

— Придурок! Еще раз близко подойдешь, заяву накатаю! Урод несчастный! — Она с отвращением вытерла губы, будто бы только что попила из лужи.

Парень посмотрел на свои руки, как бы проверяя, реальность ли это. Зачем он решил ее поцеловать? Чтобы вернуть былые чувства?

Так нечего больше возвращать. Да и были ли эти чувства вообще? Или все то страстное лето являлось всего лишь игрой одной городской девушки из среднего класса, внутри которой бушевали гормоны, жаждущие все новых и новых приключений.

— Пошел вон! Вали отсюда! Или ты в ментовку захотел, извращенец малолетний!

— Вообще-то мы с тобой ровесники, шлюха! — Выплюнул в ответ Макс, и, пятясь назад, как загнанный зверь, отправился восвояси.

Он видел, как вокруг, подобно любопытным кроликам, занимали выжидающие позиции разного рода зеваки. Некоторые успели заснять всю сцену на свои мобильники.

Кроме того, Максим забыл папку с бумагами. Но его все это нисколько не волновало.

Он просто отправился наугад в эту вечернюю, осеннюю пустоту, которая пахла холодом, листвой и свежестью.

Он шел, в надежде заблудиться еще больше и умереть посреди этих чертовых «джунглей». И как это ни странно, уже через несколько минут Макс вышел именно к той остановке, которая ему и требовалась.

* * *

После описанных событий прошел ровно один день. Максима так и не арестовали. Хотя, тот зализанный «муж» скорее всего, сообщил правоохранительным органам обо всем в самых ярких деталях.

Но возможно, что этого было недостаточно, чтобы что-то предпринимать. Ведь если бы за валяние по земле сажали, то в нашей стране не осталось бы уже ни одного свободного человека.

Хотя, Максу было абсолютно параллельно. И даже пожизненное заключение сейчас не смогло бы его напугать. Скорее даже наоборот, он чертовски хотел такого заключения. Чертовски хотел…

Пары пролетели довольно быстро. Придя домой, парень приготовил и съел фаст фуд в виде пиццы, который судя по вкусу, делался из шин марки «Кама».

Он пытался сидеть в интернете, спать, смотреть телевизор. Но все это было полностью бесполезным и глупым бредом.

В конце концов, Макс просто подошел к окну, сделав это скорее инстинктивно, чем сознательно.

Окно располагалось на пятом этаже. Отсюда открывался неплохой вид. Этот вид вместе с октябрем рисовал такую яркую картину, которую сложно увидеть даже на полотнах Третьяковской галереи.

Но Максим не замечал такой красоты. Он видел во всем этом только одну Лену. Она, подобно туману, заволакивала весь город, пробираясь к нему в самое сердце.

Он вдруг представил, что все могло пойти по-другому. Его бы не сбивала машина. Она бы не путалась с этим старпером. Ее родители не увезли бы ее раньше срока.

И тогда бы они уже той осенью гуляли бы во всем этом великолепии, среди скверов, парков и домов, посылая далеко подальше все наше бренное бытиё.

А что было бы этой осенью? Что было бы в этом октябре месяце, когда их отношениям стукнуло больше года?

— Свадьба. Уже точно была бы свадьба… — Сказав это, Максим взглянул на полосу догорающего солнечного света на горизонте. На его глазах блеснули горячие слезы.

Как по команде молодой человек отошел от окна. Он отправился в недра своей мини квартиры, чтобы не видеть этого ужасного света, будоражащего самые болезненные мысли и воспоминания.

* * *

Максим стоял перед зеркалом. Ему почему-то хотелось сделать это именно перед зеркалом в прихожей. И чем был вызван такой фетиш он так и не мог себе объяснить.

В этой квартире все было таким странным, бедным и убогим. И казалось, что и это тоже. Но нет. Нож был острым. Вполне острым, весьма острым, чтобы сделать то, что надо было сделать давно.

Парень еще раз посмотрел на мрачную стеклянную гладь, которая в полумраке заката отражала его лицо. И он сам выглядел, как собственная тень.

Макс спокойно закатал рукав старого свитера, который постоянно носил дома. Потом крепко зажал кухонный тесак в другой руке.

— Ну, все, мразь! С меня хватит! Я больше не буду страдать, как сопливая телка! — Парень злорадно улыбнулся и провел себе ножом по коже.

Крови практически не было. Отсутствие опыта не дало ему сотворить все с первого раза.

— Вот сука! — Выругался он и снова прицелился холодным лезвием по своей животрепещущей вене.

Но второго движения так и не произошло. Парень с криком выронил нож. Он увидел, как его кожу на руке окружает какая-то тонкая мембрана. Тонкая, голубая мембрана. И как раньше он этого только не замечал! Столько жил, столько мылся и никак не мог увидеть.

Синяя оболочка была не такой уж и прочной. Но прорезать или пробить ее было нереально. Сразу чувствовалось, что пытаться здесь просто бесполезно.

— Что за херня?! — Максим удивлено смотрел, то на руку, то на большое мрачное зеркало.

— Это инстинкт самосохранения, сынок. А ты думал, что все так легко и просто… Я тоже…. Но нет.

— Отец, почему ты говоришь со мной из зеркала?

— Потому что так сейчас надо.

— Черт, черт! Что же мне теперь делать? Она же меня… Она меня точно не любит. Я все видел в ее глазах…. Там пусто, пап! Я больше не смогу. Я больше не смогу так…

— Надо жить, сынок. Надо жить. Ты можешь, и не смочь. Но жить все равно надо.

— Как жить? Как так жить, пап!? Со всем с этим? Знать, что она дает этому деду, знать, что я был и есть для нее ничем!? Понимать, что чтобы я не вытворял, я ничего не исправлю. И чувствовать себя вечно маньяком, на которого все смотрят. Как будто бы это я кинул ее, а не наоборот! А эти воспоминания, мысли! Да пошло оно к черту. Я не хочу больше так! Не-хо-чу!

Максим подобрал с пола нож и кинул в зеркало. Осколки не разлетелись, как это было задумано «законами жанра». Просто на стекле осталась существенная выщерблина. Нож отрикошетил от стекла и врезался в пол, оставив заметный след на линолеуме.

Максим не помнил, как он лег спать. Он не помнил, что говорил и делал потом. Но проснулся он на полу около раскладного дивана, на котором обычно и проводил ночь.

То ли он свалился с него во время сна, то ли он вообще до него не дошел? Это было уже не важно. Главное, что во всю светило солнце и начинался очередной осенней день.

И все это означало только одно, надо идти на чертовы пары. Надо, как бы ни хотелось обратного.

Осознавая это, парень поднялся с твердого пола. Постепенно он вспомнил о том, что было вчера.

— Ну, ты и истеричка…. Теперь еще зеркало новое покупай… — Заявил он сам себе, до конца не веря, что вчера вечером все это было действительно с ним.

Хотя, он и не желал себя долго ругать и корить понапрасну. Ведь любые стенания теперь будут глупыми и лишними.

Он просто отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок и жить. Жить, строго следуя советам отца.

Глава 14

Что есть жизнь, как не движение по ленте времени, которое осуществляется явно не тобой?

Возможно, что все это бред. Но в случае с Максимом все случилось именно так. Ему иногда казалось, что все вокруг движется и вращается, утаскивая его вперед без его ведома и согласия.

Он просто жил своей студенческой жизнь. Иногда выполнял все, что можно и нельзя. А иногда напивался с очередными псевдо друзьями.

Иногда он спал целыми сутками. А иногда у него был секс со случайными дамами, после которых можно было стать наглядным пособием для врача венеролога.

Но Макса это нисколько не пугало. Его вообще в этой жизни ничего не пугало. Он просто жил. Также просто, как это делают десятки и сотни таких же точно Максимов по всей нашей стране и всему нашему миру.

Иногда ему казалось, что учеба будет длиться вечно. Она тянулась дольше и скучнее, даже чем школа. И начальный интерес к наукам с каждым курсом неуклонно стремился к нулю. Пары перетекали в пары. А выходные не приносили того, что должны приносить настоящие выходные.

И какое же было удивление для него, когда все это наконец-то закончилось. Как будто стена облаков рухнула одновременно. И из-за нее высветило солнце.

Родители парня радовались до слез. Они хвалили его так, как будто высшее образование сегодня — это какая-то небесная манна, а не предмет, который сможет купить любой желающий. Конечно, можно было сказать, получить. Но получают сегодня только проблемы. А все более-менее полезное исключительно покупается.

В общем, это все не совсем важно. Главное, что Максим стал программистом. Он мечтал об этой профессии давным-давно. Но теперь ему было откровенно плевать.

Главное, что он умеет то, что не умеют делать тысячи тупых пользователей. На этом вполне можно делать деньги. И больше никаких скучных, долгих и муторных пар. Никогда…

И самое интересное, что он был абсолютно прав насчет своих финансовых перспектив. Заработок не заставил себя долго ждать. Его легко приняли в довольно крупную компанию, которая была рада программисту, который реально умеет что-то делать, а не просто тычет своим дипломом, как дурак блестящей погремушкой.

Таким образом, у Макса появились доглоданные свободные деньги, которых у него всю жизнь не было. Теперь можно было не отчитываться перед мамкой и не бояться, что кто-то запалит, что ты покупаешь пиво. Свобода. Деньги — это синоним свободы…

Надо сказать, что Макс пользовался своими заработками вполне рационально. Он снял за свой счет другую квартиру. Также он приобрел себе нормальный компьютер и некоторую одежду.

Можно было сказать, что он женился и завел семью…. Но нет. Отвращение к женщинам, на грани с фобией, поселилось в его душе крепко накрепко.

И только одна каста девушек лелеяла его душу. Это были проститутки. Они никогда не спрашивали лишнего. Они давали ровно то, что он от них хотел. Они не требовали от него ничего. И даже по-своему любили его. Любили за то, что он делал им заработок, являясь у многих постоянным клиентом.

Теперь-то парень понял, что именно имел ввиду Колян, когда восхищался сношением с той самой Иркой, тогда еще в школе. И как тот глупый романтичный Макс этого не осознавал? Сейчас-то он все понимает. Сейчас-то он взрослый.

Единственное, что искать через интернет продажную любовь было трудно. Фейки, кидалово, мошенники. Но в этой жизни ничего не дается легко. Даже секс с прожженной проституткой. Максим прекрасно понимал все это, и преодолевал преграды с помощью холодного, математического подхода.

* * *

Был ясный и солнечный день. Максим сидел на скамейке в парке. В том парке, где он первый раз увидел Лену, когда приехал поступать в город.

Уже практически год он жил своей муторной, но свободной жизнью программиста. Половину своей работы он делал дома, а половинку в офисе. Это было весьма приятно. Ведь так у него оставалось всегда много свободного времени.

Вот и сейчас он не зная, куда деть себя, отдыхал на скамейке с коробкой сока, в которую старательно было налито холодное пиво. Такой маневр позволял не привлекать лишнее внимание местных бабок и доблестных сотрудников правоохранительных органов.

Всем своим видом Макс напоминал неудачника из «забугорных фильмов». Светлые джинсы, рубашка с закатанными рукавами, тяжелая небритость и взгляд, как у кота, который только что прошёл через процедуру кастрации.

На улице стоял май. Было довольно жарко. Но тень спасала от палящих лучей воспетой Цоем звезды.

— Вот же говно липучее…. Летит повсюду… Что за природа такая, — подумал парень, обращая внимание на семена дерева, которые были покрыты каким-то природным клеем и разлетались на десятки метров повсюду.

И если в радиусе их разлета случайно попадался припаркованный автомобиль, то его владелец становился автоматически самым несчастным человеком на свете.

Пару из таких же семян упало на рубашку Максима. Он скинул их, показывая свое отвращение.

Потом молодой человек посмотрел на солнце. Ему вдруг показалось, что оно желает спалить его заживо. И за что только все любят май и называют его ласковым? В нем нет ровным счетом ничего, кроме вездесущих семян деревьев и палящей жары, которая иногда сменяется шквальными ливнями и грозами.

Вдруг парень отчётливо увидел, что по парку идет девушка, которая направляется прямо к нему.

Он мог бы подумать, что это была Лена, но вряд ли за последние годы Лена сменила цвет волос, стала выше на десять сантиметров, обзавелась веснушками и поменяла овал лица.

— Ошиблась, сучка. Щас будет извиняться и ойкать, — спокойно подумал парень, отхлебнув своего «сока».

— Привет, — заявила дама в простом платье, подойдя к нему.

— Ты ошиблась, родная. Я не твой принц, — глядя ей прямо в глаза заявил Макс, и немного привстал, чтобы показать во всей красе не стиранную, мятую рубашку.

— А я вообще-то и не принцев искала. Просто так подошла. А что?

— Твою мать, Жанна, — начала вспоминать парень.

Она же одна из тех, их тех, кто может и вполне проглотить. Она делала ему скидки. Он ее постоянный клиент. Влюбилась…. Теперь и в реале клеится.

Максиму не очень-то хотелось сейчас общаться с дамой, которую он (и многие другие) используют, как чехол для одной важной части тела.

— Слушай, Жанна. Я тебя узнал. Давай, это. Будем только по твоей работе встречаться, Окей? — Вслух произнес он.

Девушка расхохоталась так, что напугала малышей, играющих неподалеку.

— Я не Жанна! Я Света! Не помнишь что ли тогда на «Студенческой весне» с тобой разговаривали еще… Ты еще рассказывал, сколько программисты обычно зарабатывают и как их сегодня мало?

Максим вскочил с лавки. Он чуть было не разлил «свой напиток богов» на себя. Это была одна из немногих девушек, с которой он общался в институте. Мельком, совсем немного, но все же.

Но как же поразительно она была похожа на Жанну. Остается надеяться, что это самое сходство закончится только на внешности…

— Черт, черт меня дери! Да я даже не понял…. Думал, что ты эта… Коллега по работе моя, типа. А ты вот кто. У меня память на лица плохая, просто…

— Ничего, ничего. У меня тоже. Но тебя я сразу узнала. Ты такой же задумчивый, как…

— Бомж?

— Эээй, ну почему сразу бомж? Философ! — Девушка опять сильно рассмеялась.

— Программисты философами не бывают.

— Ой, ну ладно тебе! Как ты сам вообще?

— Ну, вот почти год уже работаю. Проекты создаю, техподдержку оказываю. А ты?

— Ну, я менеджером по работе с клиентами устроилась. Тяжело было…. Везде опыт…. Но тут как-то само вышло.

Язвительная часть мозга Максима уже представила, как именно Света получала работу. Но он сразу же пресек эти пошлые, грязные мысли.

Молодые люди поболтали еще некоторое время. И Макс почувствовал кое-что важное. Кое-что, что он не чувствовал уже давно.

Ему показалось, что было бы неплохо переспать в кои-то веки с более-менее порядочной девушкой. И так как он никогда никого не склонял к сексу и не знал маневров пикаперов, то за мыслью сразу же последовало быстрое и во многом опрометчивое дело.

— Ты спешишь куда-то? — Прямо во время разговора спросил Макс.

— Ой, да нет вроде. А что?

— Пойдем ко мне.

— Оооу зачем? — На лице девушки выступил довольно яркий румянец.

— Потрахаемся.

Максим смотрел на Свету такими глазами, как будто он спросил у нее «сколько времени». На его лице не дрогнула ни одна мышца. А вот глаза девушки заметно помутнели. Казалось, что она сейчас брякнется в обморок.

— Что? — Она всеми силами попыталась сделать вид, что его не расслышала.

Ни слова не говоря, парень встал и крепко поцеловал свою давнюю знакомую в губы, впишись в нее, как настоящий вампир.

Девушка его машинально оттолкнула. Но при этом дыхание ее заметно участилось.

— Почему… — Выпалила она. — Почему ты пьешь сок, а от тебя пивом пахнет?

— Я полон парадоксов, Солнце.

Девушка улыбнулась и даже немного рассмеялась такому неожиданному ответу. Но Максиму этого не требовалось. Он совершенно спокойно выбросил свою коробку в урну и крепко взял Свету за руку.

— Так, нам туда. Здесь не особо далеко. Так что не бойся.

— Ой, ой мамочки! Ты куда меня тащишь? Ты что, вообще! — Запротестовала Света. Но ее протесты звучали менее убедительно, чем даже дешевые реплики актеров из штампованных сериалов, которые вечно крутят на федеральных каналах.

Далее молодые люди шли, перекидываясь фразами различной направленности. Постепенно из таких фраз построился вполне не плохой разговор.

Максим отпустил девушку, понимая, что она вполне согласна. И она продолжала путь уже в качестве гостьи, а не заложницы.

При этом Макс так и не понял, почему такие простые и целомудренные на вид дамы, как Света, терпят к себе такое отношение. Он до последнего думал, что она его пошлет или ударит. Но она просто пошла за ним.

Неужели все крики и писки о женской чести можно разрушить всего одной каплей тупого хамства?

Хотя, думал об этом парень не долго. Приближалась его квартира. И его мыслительный центр из мозга сместился куда более ниже.

Далее все произошло, как на перемотке «х4». Когда они оказались внутри, то Макс не планировал ставить фильм, предлагать чай или же показывать свою вполне неплохо обставленную «берлогу».

Он пару раз поцеловал девушку и словами «Раздевайся и иди вон туда» тонко намекнул на то, что она должна сделать.

Максим обращался с ней, как с проституткой. И даже сам процесс прошел по правилам продажной любви: в двух простых позах, без лишних ласк и обмена слов.

Но даже такое отношение привело Свету в восторг. Она лежала на кровати, раскинувшись, как морская звезда, в чем мать родила, и глазами полными горящих алмазов, рассматривала неплохо отделанный потолок.

Наверное, у нее давно не было такого приключения. Хотя, судя по ее скромной, зализанной прическе, возможно именно таких приключений у нее вообще никогда не наблюдалось.

Максим же (будучи не менее одетый, чем она) отправился на кухню. И после пары минут отсутствия он пришел обратно с двумя банками пива.

— Извини. У меня только это. Будешь? — Виновато заявил он, входя в комнату.

— Ага…. Конечно.

— А я уж думал, что хорошие девочки пьют только лимонад.

— Хорошие девочки пьют то, на что располагает ситуация, — хихикнула Света, не стесняясь демонстрируя парню свои «между ножные прелести».

Максим поспешил забраться к ней на кровать.

— Ну как, тебе…. В целом… Я не обидел, — он почувствовал внутри прилив доброго тепла, которое раньше где-то скрывалось.

Пиво и секс, секс и пиво. Вот что было ему необходимо, чтобы перестать ненавидеть всех и вся. Иногда, кажется, что раздай кто-нибудь всем армиями мира абонементы в публичные дома и по ящику пива каждому, в мире бы сразу закончились войны.

— Да не. Все норм… Шикарно было. Я уж думала, так только в кино можно, — Света отхлебнула из заранее открытой банки.

— Ну, в кино обычно продолжение бывает.

— Ой… Я не знаю даже насчет продолжения. Может лучше больше хватит?

— Вот шкура, кончила, теперь можно и поломаться, — с долей иронии мысленно подметил Максим.

— Лучше расскажи мне что-нибудь интересное, а то ты меня как куклу… — При этих словах Света надула губы, как обиженная девчонка.

— Блин, да что я тебе расскажу, Свет? Живу жизнью простого девяностолетнего подростка… — Максим на какое-то время задумался.

— А хотя, хочешь тебе про привидение расскажу?

— Ого, ты, что видел привидение? — Света подпрыгнула, как маленький ребенок, которому пообещали интересную сказку на ночь.

— А-то! Еще как! Но только после рассказа второй раз будет обязательно.

— Угу, — взвизгнула девушка.

— Ну, тогда хорошо. Лежал я как-то в больнице. Вроде все нормально было. И тут ночью вижу, что-то странное, что-то в комнате есть. Ну, думаю, это, наверное, тень какая-то от дерева или ещё от чего….

И Максим рассказал все и даже больше о том, как именно он повстречался со странным призраком реабилитационного центра.

Света слушала его как завороженная. И если вам все-таки интересно, то да. Второй раз у них был. И третий тоже.

Глава 15

Вслед за майской жарой подоспели майские ливни. Небо было затянуто бурлящими потоками облаков. И периодически из этого потока лилась холодная влага, и вырывались зловещие молнии.

Огромный город со своими мрачными скалами домов смотрелся постапокалиптично. Будто в нем все вымерло и никого не осталось. Правда, Максим по счастливой случайности смог уцелеть. Он ходил на свою несчастную работу и несчастно попадал под дурацкий дождь.

Однако одно могло его порадовать в этой жизни. Офис он посещал не часто. Поэтому видеть наглую, красную рожу начальника отдела доводилось не каждый день.

Максим называл этого человека не иначе, как Улыбчивая гнида. Он вечно говорил, что они создают проекты для самых крупных российских компаний. И очень скоро вся их фирма превратится в золотой дворец. Только вот пока золотым дворцом стал лишь его загородный дом. А рядовые программисты не получали никаких надбавок, кроме как в словесном эквиваленте.

Хотя, могло быть хуже… Намного хуже. Максим прекрасно понимал такое. И поэтому его праведный гнев никогда не переходил в стадию кипения, находясь исключительно в горячем, но не кипящем, что очень важно, состоянии.

Вот и сейчас, поддавшись власти самых темных эмоций, парень шел домой. Было уже довольно поздно. Но при этом какой-то аналог света в воздухе все еще присутствовал.

Наступало лето. День увеличивался. Поэтому, даже после работы можно было сколько угодно наслаждаться солнцем. Ну, или хмарью, как например, сегодня.

Максим чувствовал ненависть к начальству, к городу и ко всей жизни. Он размашистыми шагами перемахнул детскую площадку и вошел во двор, где снимал недвижимость.

Во дворе, как и на площадке, не был никого. Максим взглянул на небо. Оно выглядело так, как будто в нем взорвался ядерный потенциал всего мира. Странное, темное и зловещее, как полотно самого маниакального художника.

Максим представил, как матери сегодня говорят своим детям.

— Во двор не выходите. По новостям передавали апокалипсис. Вот после конца света и погуляете…

Парень криво улыбнулся этой мысли и прошмыгнул в подъезд. Как бы было хорошо, если бы в этом подъезде его поджидала Лена, как он ее тогда пять лет назад. Но нет. Такое бывает только в бразильских сказках, когда герои вдруг меняются местами. Здесь же все было куда более холоднее и прозаичнее.

Огромный дом с лифтом и домофоном встречал его угрожающей пустотой. Никаких Лен поблизости не наблюдалось. Да и откуда им взяться, если после института девушка вместе со своим респектабельным мужем уехала в Европу. Максим прекрасно об этом знал.

А еще он знал, что она безумно любит выкладывать в сеть фотографии разных достопримечательностей шенгенской зоны. Откуда? Зачем? Почему? Ведь он уже не страдал о ней и не мучился в любовном томлении… Непонятно. Но он знал о ней многое. Просто знал и все тут.

Парень ввалился в свою квартиру, как ковбой в местную таверну. Он кинул под вешалку чемодан для бумаг и принялся сдирать с себя куртку.

После этого он немного перекусил пародией на лазанью из супермаркета, которая создана для разогрева в микроволновке и уничтожения всего живого на планете. Но его это мало волновало.

Работать. Если работу можно считать манией, то он был настоящим маньяком. Не переодеваясь в домашнее, Макс отправился к своему компьютеру.

Огромный монитор, самое дорогое кресло, мощнейший системный блок собранный им собственноручно. Все это позволяло ему отдаваться только работе, не думая ни о каком дискомфорте.

Парню предстояло рассмотреть новый список заданий и создать блок первостепенных вопросов, если таковые возникнут. Он принялся открывать и штудировать папки, чтобы проделать данную операцию.

— Не, ну я им не Господь Бог… Такое конечно не получится. А это что за срок? Да за это время я сайт на Вордпрессе нормальный не создам, — приговаривал он, оставляя необходимые отметки.

Так могло продолжаться долго, очень долго, бесконечно долго. Иногда, он уходил в работу почти до утра.

Но вечернюю, а потом и ночную деятельность прервал звонок домофона.

Выругавшись так, будто он был не программистом, а сапожником, Максим отправился в сторону двери.

Трубка секундой поднялась, и в ней утонуло раздраженное «Кто». Но ответа так и не последовало.

Многозначительно хмыкнув, Максим положил трубку и направился назад в недра своей двухкомнатной обители. Только вот домофон не планировал замолкать. Он начал снова петь свою песню, как заведенная пластинка.

Максим поднял трубку. На конце была глухая тишина. С трудом сдержав себя, чтобы не заорать матом, он положил трубку на место.

Домофон заиграл снова.

— Ну, сейчас я кому-то откручу башку! — Злобно сказал он и потянулся к вешалке за курткой.

Его, неистраченная злоба готова была выплеснуться с огромной силой на домофонного террориста, какого бы пола или возраста он не был.

Максим бросился вниз по лестнице, забыв закрыть квартиру. Ему было плевать даже на лифт. Своим ногам он доверял сейчас куда больше.

Бежал он довольно долго. Как ему показалось, вечность и еще четверть. Вот наконец-то дверь в подъезде была перед ним. Максим распахнул ее так, будто внутри бушевало пламя, и он чудом то него ускользнул.

Он ожидал увидеть толпу детей или глупых подростков, которые решили над ним позабавиться. Но около его подъезда стояла Света, с таким видом, как у не местного родственника.

— Ты? Зачем ты это делаешь? Ты специально? — Максим немного опешил, и поэтому замялся.

— Прости. Я не хотела. Просто не знала, что сказать.

— Аааа… Ясно. А позвонить или написать или еще как?

— У тебя вечно отключен был. Да и писать я тоже как-то не любитель. Я увидеть тебя хотела просто.

— Хорошо. А зачем?

— Ну, у нас же было. Мы теперь встречаемся, ведь. Значит должны видеться, по идее.

В голове Максима что-то перевернулось. Он почувствовал неприятный осадок в животе.

— С какой стати? Мы всего один раз перепихнулись. Разве после этого надо встречаться? — На полном серьезе заявил он. И это повергло Свету в шок.

— То есть секс с девушкой для тебя ничего не значит? Один раз вставил и теперь убегаешь? Так!

Света смотрелась как-то одиноко и жалостливо. На ней было все то же простое платье, как в прошлый раз, и какой-то бесформенный плащ зеленого цвета.

— Эй, эй! Полегче! Я не это имел в виду. Но сейчас не время и не место. Не будем же мы на весь двор обсуждать, кто кому… вставил.

— А когда будет время? Ты пропал на две недели! Помнишь, что ты мне вообще обещал? А?

Можно было сказать, что Максим ничего такого не помнил. Но в этом нет необходимости, потому как, это и так предельно понятно.

— Да что тебе от меня надо, в конце концов! — Парень развел руки в стороны и его куртка эпично распахнулась. — Тебя что никогда не трахали? Что-то не похожа ты на несчастную девственницу, которую обидели! Так что давай, как-нибудь потом пересечемся!

— Да что ты вообще такое несешь? У меня один парень всего-то был и то на втором курсе! Я не проститутка, чтобы вести себя так, как ты…. Как ты говоришь!

— Слушай, ты позоришь меня на весь двор. Я не хочу быть героем сплетен или звездой Ютуба. Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать. Тебе это ясно!

Но Свете не было ничего даже близко ясно. И никуда уходить она не собиралась.

— Что? Ты так просто хочешь меня отшить? Да ты посмотри на себя! Ты просто козел! Ведешь себя как придирок. Понаобещал, а теперь прячешься! Думал, у меня смелости не хватит? Еще как хватит. Я не позволю, чтобы меня вот так использовали всякие! Тебе понятно!?

— Понятно, — произнес Максим, и резко шмыгнул в подъезд. Железная дверь захлопнулась за ним, оставив Свету одну, наедине с поздним вечером.

— Нет! Нееет! Не уходи! — В истерике закричала девушка. Слезы хлынули из ее глаз. И ей было плевать, что слабость ее характера, быть может, из своих окон наблюдают добрых несколько десятков «сочувствующих зрителей». — За что ты так? Вернись!

От сильного морального потрясения ноги девушки подкосились, и она упала на колени. Со стороны было похоже, как будто она молится на дверь домофона. Хотя, это отчасти так и было.

— Боже, да что я делаю… — Проскулила она, вытирая лицо рукавом плаща. Она посмотрела на землю, и ей вдруг захотелось упасть и умереть прямо здесь.

Она опустилась настолько, насколько это было возможным. Но даже такая отчаянная попытка не дала нужного результата. И это просто убивало, разрезая ее без ножа.

Теперь оставалось только умереть от стыда и собственной никчемности. Ведь иного варианта просто не намечалось.

Но тут дверь подъезда распахнулась. Голос Максима сухо произнес: «Заходи. Поговорим в квартире».

Света, осознавая всю глупость своего положения, быстро вскочила на ноги и немного всхлипывая, бросилась к двери, которая спокойно поглотила ее, втянув в свои каменные недра.

Не стоит лишний раз смаковать интимную тему и говорить, что разговор в квартире Макса закончился сексом. Хотя, это именно так и было.

Но, правда, на этот раз парню не удалось никуда скрыться. Света пришла к нему на следующий день. Потом опять, а потом и снова.

И после пары месяцев таких хождений, они расписались. Это случилось в сентябре. Многие пары предпочитают расписываться именно в данное время. Не слишком жарко, не слишком холодно. Осень, урожай и все прочее.

Считается, что такой брак приносит счастье. Но Максим так не думал. Он вообще не думал. Просто не думал и жил. Жил так же, как его родители и как сотни других родителей на этой планете.

В душе парня наступил штиль. Он не чувствовал боли, отчаяния, раскаяния или чего-то еще. Ему казалось, что он стал частью системы. Одним маленьким винтиком, который как две капли воды похож на другие маленькие винтики. А значит, теперь можно было просто успокоиться.

Просто успокоиться и выполнять свою функцию, направленную на благо всего огромного механизма, который как раз из таких винтиков и состоит.

Глава 16

Примерно после 24–25 лет жизнь человека неумолимо ускоряется. Если до этого времени ты живешь неким ожиданием закончить школу, поступить в ВУЗ, найти работу, то потом все смешивается, превращаясь в одну сплошную.

Ты входишь в период взрослой жизни. И в это время ты понимаешь, что многое знаешь. Ты знаешь, какая у тебя будет зарплата ближайшие годы. Ты осознаешь, что сможешь себе позволить, а что тебе точно не светит по факту. Как примерно будет складываться твоя личная жизнь, каким будет твое здоровье, твой вес, рост и много другое.

Больше никаких мечтаний, розовых снов и планов на будущее. Только суровая реальность, которая останется такой до самой смерти.

Понимая все это, и пропуская через себя, люди часто становятся злыми и замкнутыми. Депрессивность и желание закрыться ото всех по-настоящему рождаются в человеке именно в этот период.

Примерно то же самое и произошло с Максимом. Хотя, и до этого он был таким. Но теперь все стало еще хуже. А именно, он перестал претворяться.

Ему больше не было необходимости ломать комедию перед своей женой, которая за два года брака успела его основательно достать. Также он устал выслуживаться перед ее родителями или перед своими родителями.

Во всем этом просто не было смысла. Он понимал это и старался, как можно чаще быть самим собой. Угрюмым, странным, немного маниакальным, но зато именно самим и непосредственно собой.

Примерно в таком состоянии он и находился, когда светлым весенним днем работал над очередным проектом, делать который ему не очень-то и хотелось. Но непонятная мания, которая овладевала им, когда он опускался в кресло, не позволяла ему просто так все забросить.

Он сидел так уже не первый час, забыв про любые естественные надобности. Перед ним был только синеватый монитор и языки программирования, которыми он управлял, словно маг своими зельями и заклинаниями.

Света подошла незаметно. Со спины. Максим не заметил, как она вернулась с работы, разделась, переоделась и пробралась в его комнату.

— Привет. Ну как ты тут в темном заключении? — Сказала она и на ее веснушчатом лице изобразилась такая улыбка, как будто она выиграла пару миллионов в Гос. лото.

— Какое заключение? — Максим подпрыгнул на кресле, выхваченный из своего электронного мира.

— Строгого режима.

— А. Ясно. Строгого.

— Ясно? Что ему ясно? А жену целовать, кто будет?

Парень встал и поцеловал Свету в губы. Она была достаточно высокая, но при этом все равно как-то вытянулась, возможно, чтобы подчеркнуть романтичность момента.

Максим сел назад и попытался вновь уйти от действительности. Но вот девушку это явно не устраивало.

— И все… — Простонала она и сделала губы небрежной «уточкой». — Ну, так нельзя. Столько не виделись…

— Ага. Целых шесть или восемь, или сколько там часов…. Это была целая вечность. И как я только тебя дождался?

— Ой. Пошутил? Вообще-то шутник находка для шпиона?

— Болтун.

— Какой?

— Болтун — находка для шпиона. Так в поговорке говорится.

— Да блин много ты знаешь, компьютерщик несчастный! Пойду маме позвоню, с ней и то интереснее, — с этими словами Света театрально удалилась, шаркая по полу мягкими тапочками.

Максим ничего не ответил, только облегченно вздохнул. Оставалось лишь надеяться, что она проговорит со своей «мааамой» до ночи и даст ему спокойно поработать.

Время шло. Максим замер на одной проблеме, которую сам решить не мог. Придётся завтра идти в офис и во всем разбираться. Ему это крайне не нравилось. Он чувствовал себя неудачливым гитаристом, у которого порвалась струна или гонщиком, у которого кончился бензин или кем угодно еще из той же оперы.

Но делать нечего. Макс приступил к выполнению другого задания, делая все исключительно с точным математическим расчетом.

Правда, следующее задание также не поддалось. Ошибка, по имени Света вновь ворвалась в его мир, снова подкравшись, как тень, со спины.

— Макс, а Макс? — Игриво заявила она.

— Что…

— К родителям моим на дачу пойдем послезавтра?

— Нет…

— А если, пожалуйста?

— Нет…

— А если поцелую.

— Нет…

Воцарилась небольшая пауза. Света перезагрузила «драйвера своего мозга» и сменила «пластинку».

— Так, Максим! Ты уже месяц со мной к родителям не ходишь? Это нормально или нет, вообще?

Парень обернулся, понимая, что без подробного объяснения своей позиции, от нее не отделаться.

— Нет, блин. Это конец света, Свет! Вот один муж тоже долго не ходил к теще, а Земля взяла и взорвалась. Я фильм по Дискавери смотрел…

— Очень блин смешно. О-че-нь! — Света дернула от злости свою ночнушку (в которую она переоделась недавно) так, что чуть ее не разорвала.

— Слушай? А от чего ты злишься? Я и так был у них на Новый год. Не у своих родителей, заметь, а у твоих! Сейчас что, праздник какой-то что ли? На кой черт я должен к ним переться?

— Не надо так со мной разговаривать! Ты знаешь, что мы в нашей семье отмечаем день весеннего равноденствия. Послезавтра двадцать первое марта. День равен ночи. Весна наступает в полную силу. Этот день всегда праздновали древние славяне.

Максим опустил глаза вниз, рассматривая потертую футболку с мотоциклом, которая была на нем. Как бы ему сейчас хотелось проникнуть в этот «футболочный мир», и уехать отсюда, желательно на другою планету.

— На даче все растаяло. Весна в этом году ранняя, — не унималась Света. — А значит, и сходить не грех. Можно и шашлык пожарить, и на природу посмотреть. У нас там недалеко подснежники растут. А ты все сидишь и сидишь, как дед какой-то.

— Слушай, Свет. А тебе не кажется, что праздновать день какого-то там «денствия» — это глупо. Может быть, они еще день смерти Сталина отмечать будут или день рождения Лунтика? И вообще, от моего сидения зарабатываются вполне не хилые деньги. И если выбирать между деньгами и недоделанными подснежниками, то ты и так знаешь, что я выберу!

— Ааа…. Ну, значит мои родители дураки? Отмечают всякую хрень? А ты один у нас такой умный? Один во всем мире работаешь, трудишься, так? — Света покраснела. Злость буквально переполняла ее изнутри.

— Если брать во внимание только «ваш мир», то да! Да, я один адекватный человек среди вас идиотов! Твои родители только и делают, что ищут повод лишний раз побухать на своей чертовой даче. А ты вообще вечно жалуешься и стонешь, и ноешь! Такое ощущение, что ты заканчивала институт по специальности «сопливая малолетка с правом преподавательской деятельности», — с этими словами Максим встал, как бы подчеркивая значимость своих слов.

— Да пошёл ты в жопу, придурок! Я все для тебя делаю, а ты как урод себя ведешь! Пошел на хрен! — Завизжала девушка и пулей выскочила из комнаты Макса.

Парень попытался не обращать на нее внимания, но ее плач с криками и причитаниями не позволял сделать этого.

— Я для него все… (хнык, хнык), — слышалось откуда-то из-за двери. — Люблю его больше жизни, за ним бегаю (ахи, вздохи). А он меня ненавидит, жену то родную (хнык-хнык-хнык). Да за что мне все это, Господи, за что!

Слушая этот «концерт по заявкам», Максим чувствовал, как что-то теплое шевелится внутри него.

Похоже, он снова начал ощущать жалость. И хотя он прекрасно понимал, что вряд ли обидел девушку так сильно, насколько она это показывает, но все же чувство вины постепенно заполняло его изнутри.

После нескольких мучительных минут внутренней борьбы Максим все-таки покинул свою «тюремную камеру» и вышел на кухню. Света сидела за столом, смотрела на мрачное окно и плакала.

Он подошел к ней и обнял сзади, поцеловав в шею.

— Ну, прости меня. Прости…. Не плачь, Солнце. Хорошо?

— А мы же сходим послезавтра на дачу к родителям? — Вытирая лицо, проговорила она.

— Сходим, милая. Конечно, сходим.

После этих слов девушка сразу оживилась. Она извернулась, как дикая кошка и поцеловала своего мужа в губы. И после непродолжительной прелюдии Максим и Света направились в спальню, где у них случилось бурное «продолжение банкета».

* * *

Послезавтра наступило довольно быстро. Приблизительно, после завтра.

Максим с большим трудом отбросил все дела и приступил к выполнению своего обещания. Конечно, он мог отказаться, но тогда бы ему пришлось утонуть в ванне из Светиных слез. А этого допустить было никак невозможно.

Поэтому он, изображая искреннее желание и радость, сел в маршрутку и направился за город, где было огромное количество дач, напоминающее собой море из разношерстных домиков.

Молодые люди довольно быстро добрались до загородного поселка, который по факту был расположен в черте города. И только на бумаге он как бы считался «провинцией».

В этом весьма удобном месте располагалась довольно просторная дача, которая граничила с небольшой полоской леса.

Казалось, что в этом лесу кто-то разлил голубую краску «Эмаль», так много там находилось пролесок сибирских, которые народ почему-то величает подснежниками.

И первым делом (естественно по инициативе Светы) они направилась именно туда. Там девушка с вялой помощью своего мужа собрала целый букет из синеватых луковичных растений, которые смотрелись на фоне серого пейзажа ранней весны, как настоящие драгоценные камни.

От прошлогодней листвы веяло каким-то теплом. Деревья шумели под легким ветром, и сквозь них виднелось насыщенное небо, на котором как будто тоже росли подснежники.

Максиму вдруг почему-то захотелось остаться здесь. Среди этого простора и покоя, который пока не нарушался никем. Ведь даже шмели и пчелы еще не успели толком проснуться. И первые цветы грелись под ласковым солнцем абсолютно не тронутыми.

В этой первозданной красоте хотелось искупаться и раствориться. Просто взять и слиться на молекулярном уровне со всем этим великолепием весны.

С этим солнцем, что граничило с прохладой, с этими деревьями из старой сказки, с этими цветами, которые первыми пришли в мир зимы, чтобы порадовать собой всех и каждого.

Но сделать это сейчас было нереально. Ведь их ждала дача. И какие-либо протесты в данный момент были попросту глупы и бессмысленны.

После прогулки со сбором и фотографированием подснежников, Макс со Светой отправились к небольшому домику, который был огорожен забором из сетки и шифера.

Максим сразу же почувствовал, как внутри него пробуждается неловкость. И кто-то весьма язвительный и злой, как бы смеется над тем, что он в очередной раз решил приблизиться к этим странноватым людям — родителям Светы.

Кстати, о родителях. Они увидели молодую пару ещё на подходе. И подобно радостным гончим, к которым возвращался хозяин, выскочили из своей «загородной резиденции».

Наигранные улыбки до ушей, грязь на штанах. Огромные сапоги, фуфайки и засаленные волосы.

Родители девушки и без того не отличались красотой, а сейчас выглядели еще менее презентабельно, чем обычно.

— Если эволюция сделала из обезьяны человека, то дача поворачивает этот процесс вспять, — пронеслось в голове у парня.

И тут же к нему прижалась «тучная тушка» Светиной мамы, которая зачем-то назвала его своим сынком.

— Только испачкай мою новую межсезонную куртку! Она пять косарей стоит! — Подумал Макс, машинально отстраняясь от этой «королевы дачных хозяйств».

К счастью Максима, отец Светы не последовал примеру своей жены, просто пожав руку парню и спросив, как у него дела. Этот круглый мужичок маленького роста не особо бесил Макса.

Но его нейтральность компенсировала тетя Лида. Женщина лет шестидесяти, не имеющая детей, которая, словно хвост за собакой, вечно шастала за родителями Светланы.

Она находилась в недрах дачи. И судя по голосу, которым она призывала поскорее всех к столу, она была еще жива. Ведь навряд ли мертвый умеет так зычно орать.

Понимая это, Максим уже нарисовал у себя в голове не самую радужную картину. Но делать было нечего. Он сделал шаг, войдя вместе со всеми в калитку из легких дощечек.

Далее все развивалось по более чем банальному плану. Все присутствующие расселись за столом под открытым небом. Благо было вполне тепло для того, чтобы «трапезничать» именно здесь.

Мать Светы хотела подстелить на лавку что-то, чтобы никто не простудился. И только после нескольких минут раздражительных протестов такая идея ушла из ее небрежно причесанной головы.

Вскоре подоспел шашлык. На открытом весеннем воздухе он был вдвойне аппетитным и приятным. Первый шашлык в году. Практически сразу после зимы. Что может быть лучшей в этой жизни?

Шашлык как будто пачка Новопассита посеял вокруг спокойствие и безмятежность. Кроме шашлыка на столе присутствовала жареная рыба, салат «Оливье», тонко нарезанное сало и пиво с водкой.

Максим на некоторое время даже обрадовался тому, что выбрался на это мероприятие. Ведь так поесть у себя дома, особенно учитывая кулинарные таланты Светы, он не мог.

И первые минут пятнадцать его радость была вполне оправданной. Все безмятежно уткнулись в свои тарелки, поглощая все, что только возможно. Идиллию лишь изредка нарушали тосты вроде «Ну, за деньги» или «За молодых».

Да иногда кто-нибудь из женщин говорил, какие-то глупости, наподобие попытки передать еще хлеба или салфетку, не смотря на то, что всего этого скарба и так было вдоволь.

Если бы все так прошло до конца этой встречи, то Макс бы стал самым счастливым человеком на свете. И его вечная холодность, и неприязнь к родственникам жены испарилась бы, подобно снегу, который еще неделю назад хозяйничал повсюду.

Но солнце медленно ползло к скорому закату. Количество еды уменьшалось. А вот наполненность желудков всех присутствующих наоборот увеличивалась.

И чем сытнее и пьянее становилась компания, тем больше Максима терзало крайне неприятное предчувствие. Ему даже показалось, что яркий, весенний день как-то начинает тускнеть. И тени от старых яблонь, которые росли тут же, приобрели не добрый цвет.

Первой относительную тишину нарушила тетя Лида.

— Ну, вот и поели, — многозначительно заявила она.

— Ага. Не голодные! Уже и помирать можно! — Воскликнул подвыпивший отец Светы. Но его искрометную шутку никто не оценил.

— А вот Паша, наш сосед бывший, сейчас сто тысяч в месяц зарабатывает, — сказала все так же тетя Лида, вытирая лицо салфеткой.

Ответа на реплику не последовало.

— А ты, Максимка, сколько зарабатываешь в месяц?

— По-разному. Все зависит от сложности проекта, — как можно непринужденнее ответил парень, давясь своим неприятным предчувствием, как сухими макаронами.

— А может ты бы лучше на службу государственную пошел. Там платят больше. Вон один Светин знакомый сейчас уже в администрации города. Говорит, что нормально получает. И себя и жену содержать может. Вот так-то.

— Спасибо за совет! На алхимика пойду. Там вообще сразу из камней можно золото делать! — С наивысшей степенью сарказма ответил парень.

— Так, Макс! Ну ты что, в самом деле? — Вставила свою ноту протеста мама Светы. При этом и сама девушка толкнула мужа под бок с неприятной «анти-улыбкой».

— Черт, да их явно больше, — подумал Максим. — Были бы тут мои родители…. Были бы тут мои родители, мне бы точно была жопа!

В это время Максимова теща решила продолжить разговор, поменяв тему.

— Знаешь, Людмила, это не важно, кто, сколько зарабатывает, — с натянутой улыбкой заявила она. — Главное в жизни — это дети. Вот как нам молодые детей нарожают, так и будет самое лучшее счастье. И никаких заработков мы от них не потребуем.

— Так! Когда будут дети? — Заявил отец девушки с хитрой улыбкой.

Света застеснялась и потупила глаза на Макса. Макс же приобрел такой вид, как будто в него вселился Гитлер.

— Мы не хотим детей, — сдержанно сказал он. — И мы уже об этом, кажется, говорили раз двести пятьдесят, если я не ошибаюсь.

— Это вы может, молодой человек, не хотите! — Снова вступила в разговор тетя Лида. — А вот Светочка может и хочет. Девушке рождать надо. А то будет старо родящей. И никому не нужна потом будет. То хоть дети останутся на старости лет, когда все мужики разбегутся. Такая она жизнь! Вон у меня детей нет. А все почему? Потому что дурой в свое время была. А потом болезнь, старость не радость, и уже ничего не захочешь.

— Слушайте, вы! А может, вы спросите об этом саму Свету. Или вы у нас экстрасенс-прорицатель?

— Да хочет Света ребенка, хочет! — Запела Светина Мать. — Вон как застеснялась, глаза опустила, на мужа, на своего смотрит. Конечно, хочет…

Максим посмотрел на девушку в ожидании поддержки. Но она спокойно улыбалась, как ни в чем не бывало. Казалось, что она просто пришла в кинотеатр, и ей жутко хочется знать, чем «закончится дело».

— Ну, дети еще могут и не получаться. Может вон Максим больной. А что? Бывает такое. Ну, ничего страшного. Здесь все свои, — произнес отец девушки.

— Я не больной! Я просто не инкубатор! А больные здесь, скорее всего, вы! — Вспыхнул Максим.

На него сразу же обрушился шквал воплей о том, какой он неуравновешенный, не воспитанный и грубый.

После еще нескольких реплик и небольшой перепалки парень почувствовал, что у него темнеет в глазах. Какая-то странная боль родилась в недрах его мозга. Она начала усиливаться. И находиться здесь больше не было ни малейшего смысла.

Ему казалось, что его зажали в какие-то тиски. И выбираться из них надо, как можно скорее. А иначе они немедленно сожмутся, расплющив внутри себя его череп.

Чтобы этого не случилось, действовать надо было стремительно и молча. Разговоры убивают. Никаких слов.

Кое-как встав из-за стола, Максим без единого слова направился к выходу за территорию участка.

— У меня голова болит. Я домой! Да голова у меня! Голова… Я сказал… — Отмахивался он от своей тещи, которая пыталась его остановить.

Но все ее попытки извиниться, начать все сначала или «дать таблеточку» закончились провалом. Парень ушел, не оставшись, ни на секунду.

В конце концов, Макса (уже на полдороги к остановке) догнала Света.

— Максим, да что это такое? Тебе же никто ничего такого не сказал! Куда ты убегаешь? Все же нормально, — с удивлением закричала девушка, не понимая своего «беглого» мужа.

— Ты говорила, что во всем со мной согласна…. И насчет детей, и насчет остального…

— Ну…. И что? — Света посмотрела на парня наивными глазами. В них плескались искорки удовлетворения и даже какого-то счастья.

— Но ты молчала.

— Я не хотела провоцировать конфликтную ситуацию. Что здесь такого? — Девушка открыто улыбнулась, как показалось парню, торжествующей улыбкой.

— Какая же ты все-таки мразь, Света. Какая же ты мразь….

Выплюнув эти слова, Макс быстрыми шагами отправился к остановке. Девушка осталась стоять на том же самом месте, так и ничего и не поняв.

Но как потом сказала ее мама, это все пиво, которого Максим выпил под шашлык слишком много.

Ах, это проклятое пиво. Во всем виновато пиво…

Глава 17

Если после двух лет совместной жизни отношения в семье становятся напряженными, то после трех-четырех-пяти лет брака это напряжение спадает. А на его место приходит банальное безразличие. Тупое безразличие на грани самой глупой привычки.

Конечно, есть пары, где каждый новый год, прожитый вместе — это карнавал. Но у нас здесь не Бразилия. Карнавалы происходят не часто…

Вот и Максимова жизнь вряд ли походила на какой-либо праздник. Так, день города в поселке городского типа, и не более.

Чем больше лет проносилось вперед, тем чаще парень избегал Свету. И вместо споров и криков он просто предпочитал не видеть эту длинную, вытянутую истеричку со страной прической, которую волей судьбы ему приходилось называть своей женой.

Он все чаще бывал на работе и все позже приходил с работы. Но мы-то знаем, куда именно он направлялся каждый второй раз, когда уходил по делам. Мы прекрасно знаем…

Можно даже сказать, что это был некий график: сутки через сутки. Проститутки и офис, офис и проститутки. И дом. В качестве исключения был дом, с вечно ноющей и недовольно Светой.

Света была недовольна тем, что Максим к ней холоден, а Максим был недоволен тем, что она недовольна. И этот замкнутый круг вертелся годами. Вот уже почти пять лет они были вместе. И все эти годы страшное колесо скандалов, склок и недомолвок спокойно висело над ними, все больше придавливая своим грузом.

Скоро должна быть годовщина свадьбы. Конец лета…. Еще какой-то месяц и настанет «праздник всех праздников». По идее, Максим должен был выбирать подарок для любимой, перебирая кучи вариантов.

Но он даже не хотел об этом подумать. Он спокойно ехал домой с работы. А хотя нет, на работе он был вчера… Сегодня, он работал совсем не тем местом и совсем не там, где нужно.

Но, несмотря на это, он направлялся домой в своем повседневном черно-сером костюме и голубой рубашке. Его Рено, кредит за которую он выплатил только в том году, несла его довольно резво, объезжая те нежелательные места, где были особо сильные пробки.

Максим прекрасно знал, что Света уже дома. Он ясно представлял, что именно она будет говорить и как именно будет на него ругаться. Все ее слова, жесты и движения он выучил наизусть. И ему было полностью плевать на все эти дешевые приемчики.

Он с упорством камикадзе, атакующего американские корабли, приближался к своему дому. И в глазах его читалось примерно то же спокойствие, что и в глазах тех воинов Империи восходящего солнца.

Мест во дворе не было. Максим притулил Рено, как бедного родственника, где-то на задворках.

— Даааа… Когда покупаешь в кредит машину, не забудь прикупить в кредит гараж… — Мрачно пошутил он мысленно, ставя автомобиль на сигнализацию.

Недавно был дождь. Не глубокие, но вполне себе обширные лужи в изобилии находились повсюду. Максим, направляясь к подъезду, посмотрел в одну из них, до конца не понимая, насколько осознано он это сделал.

В ней плыли облака надвигающегося вечера, и находилось отражение какого-то потасканного, не самого счастливого мужчины. Не парня, не мальчика, не даже юноши.

Нет. Это был мужчина. Немного полный, с морщинами, которые уже начали постепенно проступать на лбу и вдоль глаз, и с выражением лица, которое могло быть разве что у голливудского маньяка.

Максим не сразу понял, что это именно он. Ведь мы смотримся в зеркала своих прихожих по десять раз на дню. Но лишь в какой-то луже можем увидеть непосредственно себя, а не ту лживую маску, к которой так привыкли за годы.

Также произошло и с ним. И увиденное его не особо порадовало. В результате чего, он поспешно отшатнулся от этого «природного зеркала».

— Твою мать. Я похож на помойный матрас, — подумал Макс, проводя рукой по лицу. — Неужели и она тоже…. Тоже постарела? Нет. Она всегда должна оставаться восемнадцатилетней. Не может быть, чтобы время было над ней властно!

— Так, заткнись! Заткнись и вали домой! Ещё не хватало, чтобы ты ту расплакался! — Сказал кто-то внутри Максима.

И поддавшись этой команде, он снова стал крепким и сильным дядей с портфелем в руках, и направился туда, куда направлялся до встречи с лужей.

Когда Максим подходил к своей квартире, то в голове у него была лишь одна дилемма: будет ли жена ожидать его на пороге или же она закроется в недрах квартиры, чтобы изобразить наибольший театральный эффект.

Вариант первый оказался верным. Услышав характерный писк домофона, женщина была уже в «боевой готовности». Растрепанные волосы, потасканные тапки, халат, который уже давно выцвел. И, конечно же, мина возмущения на лице. Как же без этой угрожающей мины?

Как только мужчина открыл дверь, лицо Светы, уже немного тронутое возрастом, уперлось в него каменным взглядом. Но никакой неожиданности не было. Неожиданностью было бы отсутствие каких-либо агрессивных действий. А так, это, скорее всего, нормальное течение жизни или даже рутина.

— Круто. Я тоже рад тебя видеть, Свет. А теперь может, я зайду? — Спокойно произнес Макс.

— А там где ты был, тебя уже не запускают? Решил к жене вернуться?

— Твое остроумие как лезвие ложки… Дай я зайду.

— Заходи, заходи, вертихвост.

Максим подметил, что таким словом она его еще не называла. Это было хоть чем-то новым и необычным в его жизни.

Он зашел. Как всегда разделся, как обычно скинул давящие туфли. Затем он преспокойно направился в свою комнату, чтобы принять наиболее домашний облик.

— Ах ты, скотина! Тебе на все плевать, идиот такой! Как будто бы ничего не произошло… Ну конечно, — разразилась Света, и направилась вслед за мужчиной.

— А что я должен делать, Свет? Позвонить в дурку и сказать, что у моей жены паранойя? Без проблем… — Заявил он, натягивая старую футболку.

— Макс, где ты был?

— На работе.

— На твоей нормальной рабочей работе?

— А ты догадливая…

Света вдруг заплакала и даже закрыла лицо руками в знак глубочайшего морального потрясения.

— Ты держишь меня за дуру… Я все узнавала. Тебя не бывает на работе. Ты больше половины дней не ходишь в офис. И дома тебя тоже нет. И даже не говори, что ты супер герой или волонтёр. Я прекрасно знаю, где и как ты «работаешь». Остается узнать только с кем? Кто она? Кто твой напарник, а точнее напарница по работе? — На последнем слове женщина взвизгнула и согнулась пополам.

Максима на некоторое время обуяла жалость. Но в течение нескольких секунд ее сменили неприязнь и отвращение.

— Прекрати ломать комедию! — Строго заявил он. — Я живу с тобой. Что тебе еще надо?

— Вот именно, Макс! Ты только живешь со мной! И все! Как с соседом по комнате. У нас ничего с тобой нет! Ни детей, ни отношений, ни черта!

— Да? А как ты думаешь, кто в этом во всем виноват, Света? Разве это я вечно ною и жалуюсь? Разве я бегаю к своей мамочке и настраиваю ее против тебя? Разве я выгляжу как чучело, что со мной даже страшно выйти на улицу? Да даже в этой футболке (Максим рванул на себе футболку) я смотрюсь лучше, чем ты! Ты не хочешь быть женщиной. Вечно лазиешь по дому в каком-то рванье. Хотя я лично купил тебе нормальные вещи. А во время месячных ты вообще превращаешься не пойми в кого!

— А ты у нас, конечно идеальный?! Только и знаешь, что сидеть за своим чертовым ящиком. Строишь из себя жертву… — Света на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание. — И думаешь, только сам знаешь о ком… Романтик деревенский! Да ты не достоин того, чтобы я для тебя была красивой! Ты вообще должен жить один, где-нибудь на помойке!

— Ого! Да ты еще про лучшие годы жизни напой! — Закричал Макс, наигранно улыбаясь.

— И напою, а что! Я целыми днями только и делаю, что убираю, готовлю и пляшу перед тобой. А моя жизнь тупо уходит. Уходит на такого дебила, как ты! И кстати, если ты не заметил, то я тоже работаю. Я устаю…. А, нет! Это только ты у нас вечно уставший. От хорошей жизни уставший, от того, что все нормально уставший! Да? Так, «дорогой»???

Максим понял, что Света завелась не на шутку. Но это все равно не нарушило его спокойствия.

Примерно пару раз в месяц она заводится не на шутку. И в такое время лучше вообще сбегать из дома, желательно на другую планету.

А когда все успокоится и «ядерная зима» прекратится, можно снова жить спокойно и безмятежно дней тридцать-сорок, готовясь к следующей катастрофе.

И зачем он только послушал своего глупого старика-отца? И зачем только тогда, пять лет назад, он решил «жить». Лучше бы он сдох тогда или бы стал наркоманом, чем теперь выносить все это.

Конечно, Света не была гением зла. Она была вполне симпатичной, хоть и простоватой женщиной. Но Макс не мог оценить все ее хорошие качества.

Он видел в ней только плохое. Ведь все хорошее в его сердце занимала далеко не она. И как бы он не притворялся, не пытался забыть и не думать, но ситуация от этого не менялась.

То, что жило внутри него, по факту не давало ему нормально жить. А удалить это «что-то» раз и навсегда, значило раз и навсегда удалить самого себя.

— Ты никогда меня не любил и я это знала! Но ты меня даже и не уважаешь! Меня все по глазам тыкают, — не унималась мокрая от слез и слюны женщина. — То ты на работе, то ты в депрессии, то тебе плохо…. А теперь еще и изменяешь? Нашел себе какую-нибудь прошмандовку-школьницу и засаживаешь ей там втихаря! А? Так? Или я не права? Ну, ты учти, что школьницы чаще беременеют! У них «там» кипит все, если ты по анатомии не в курсе! Станешь отцом тройни, и тогда тебе поневоле придется перестать играть эти идиотские спектакли. Станешь, как все нормальные люди, без своих закидонов. Алименты будешь платить, пока не сдохнешь!

— Что ты несешь? Какие еще школьницы? — Максим сам удивился от такой версии, озвученной «обвинением». Конечно, жена его говорила правду, но эта правда была на грани извращения и педофилии.

— А то и несу! Я несу то, что знаю! И не надо мне врать! Думаешь, что я дура! Да я училась лучше, чем ты! У меня красный диплом…

Света стояла на входе в его комнату и кричала так, что хотелось выброситься в окно. Максим понимал, что просто так дело сегодня не закончится.

И тут он сделал то, что даже сам от себя не совсем ожидал. Словно игрок в регби, он оттолкнул девушку в сторону и бросился прочь.

Света взвизгнула от такого маневра.

— Куда? Куда ты, придурок недоделанный? — Закричала она вслед Максиму. Но он уже был на кухне.

Женщина сразу же бросилась за ним, чтобы продолжить начатое дело.

— Я очень устал…. От тебя, от этой жизни…. От всего. И мне очень не хочется сдохнуть посреди квартиры от твоих дурацких воплей, — сказал Максим, когда жена оказалась напротив него. — Но я знаю, что мне поможет от тебя избавиться.

— Ты что несешь такое? — Света искренне его не понимала.

Но скоро все стало ясно. Максим демонстративно показал в руке несколько таблеток снотворного, которые он вытащил из аптечки.

У его жены была довольно практичная привычка: хранить дома разные лекарства на случай непредвиденных обстоятельств. В число таких обстоятельств входила и бессонница. И это было весьма на руку Максу.

— Нет. Положи на место! — Взвизгнула Света.

— Да пошла ты!

Максим схватил таблетки и закинул их себе в рот, прямо не запивая. Глоток. И лекарство проскользнуло точно в его желудок.

* * *

Лекарство подействовало просто идеально. После долгих дней стресса, депрессии и боли наступило расслабление, сравнимое разве что с нирваной.

Мужчина оказался в том самом туннеле счастья, в котором он оказывался в юношестве, когда спал особенно хорошо и сладко.

Туннель дарил такие приятные эмоции, что в нем хотелось поселиться навечно. Это было некое измерение, куда попадают лишь избранные.

— Я, наверное, умер? — Подумал Макс, ощущая, что у него нет тела. — Самоубийство — это, наверное, большой грех…

— Какой грех, идиот? Ты выпил всего три таблетки. Не пори чушь, — подключился голос разума.

— Значит, тогда я сплю. И осознаю себя во сне. Не думал, что такое возможно….

В отличие от аналогичных снов в школьное время, это видение не было бесконечным.

Туннель быстро закончился. И Максим понял, что стоит на каком-то синеватом полу, который создан из мягкого, но упругого материала.

Вокруг достаточно светло. А линии горизонта просто не видно. Бесконечность. Примерно так и выглядит настоящая бесконечность.

Вдруг Макс заметил, что неподалёку возвышается что-то огромное, подобно небоскрёбу среди маленьких домов.

Чувствуя внутри себя непреодолимый интерес, он направился к этой постройке. Он шел, не касаясь земли и не затрачивая никаких усилий. Достаточно было подумать о сделанном шаге, и шаг делался сам собой.

Когда он оказался около цели, то понял, что это не дом, а гигантские стеклянные буквы. Будто огромный ребенок играл в них недавно, и забыл убрать.

Максим начал читать.

«К счастью нас принесет, пусть любовное море».

— Черт, да это же строчка из стиха Лены…. Откуда она тут взялась? — Подумал он.

После чего, мужчина увидел, что неподалеку располагается еще одна такая строка, а в другой стороне было небольшое слово, а чуть дальше просто вырванный из контекста слог.

Это был настоящий город из тех слов и фраз, которые когда-либо говорила Лена тем летом. Тем самым летом, когда не было плохой погоды, ссор, склок и скандалов. Тем летом, когда ему не нужна была продажная любовь и пиво, чтобы уходить от реальности. Тем летом, когда он всерьез надеялся, что в его жизни больше не будет зла и депрессий.

— Господи… — Произнес Максим и зачем-то лёг на спину.

Пол расступился. И он почувствовал, что лежит на поверхности теплой, морской воды.

На небе вместо облаков плыли туманные отрывки сцен, которые показывали то время, когда он был вместе с Леной.

Вот они целуются в летнем кафе, вот плещутся на пляже, вот бегут под дерево от надвигающегося дождя. И все это так близко и реально. Все это, как будто сейчас.

— Я опять там… — Произнес Максим. — И почему мне раньше такое не снилось?

— Снилось. Просто ты не хотел это запоминать. Каждый день снилось.

Это был голос Лены. Он не изменился со временем. В этой реальности ей по-прежнему было восемнадцать.

Источник голоса был не заметен, как и сама девушка. Но Максим четко ощущал ее теплое присутствие.

— Лена, Леночка. Ты все-таки со мной заговорила? — Улыбнувшись в туманное небо, произнес мужчина.

— Я всегда хотела поговорить. Только ты не всегда хотел слушать.

— Прости меня. Я не хотел все портить! Прошу, я не хочу тебя терять снова. Останься со мной! — Максим вспомнил, что он много раз видел её во сне, слышал её голос, чувствовал её дыхание.

Но каждый раз он забывал об этом или же пытался забыть, прикрываясь своей эмоциональной маской.

Теперь же он открыто почувствовал, как сильно её не хватает в его скучной, до боли сухой жизни. На его глазах выступили слезы. И от них таинственное измерение сна немного потускнело.

— Я буду с тобой каждый раз, когда ты захочешь. Ты можешь всегда найти меня здесь.

Максим обрадовался такой новости. Он даже улыбнулся на какое-то мгновение. Но до него быстро дошло, что именно она имеет в виду.

— Подожди, Лена! А как же реальность? Неужели мы больше никогда не встретимся с тобой в реальности?

— Каждый считает реальностью то, что реально для него лично…

— Нет… Нет, ты что? Есть же общая, нормальная реальность! И там мы с тобой не вместе.

— Ничто в этой жизни не может быть нормальным. Понятие «норма» абстрактно и относительно.

Максим испытывал острое желание расплакаться от таких слов. Ему казалось, что все вокруг живут с любимыми женщинами, воспитывают от них детей и упиваются их красотой.

И только он один вынужден общаться со своей любовью в собственном воображении. А в настоящей жизни ему приходится через силу терпеть ту, которая является лишь жалкой заменой и пародией его истинного идеала.

— Господи, Лена! Я не могу без тебя жить, Лена! Почему у нас так все сложилось? Почему так оборвалось наше счастье, наше с тобой любовное море!? Почему все не может быть так, как в твоем прощальном стихотворении? — Вопя, как сумасшедший, он попытался подняться и броситься, туда, где находится его любовь, чтобы, во что бы то ни стало схватить ее и не отпускать больше.

Но у него это не получилось. Странная вода, в которую превратился пол, держала его подобно клею. И выбраться из нее было невозможно.

— Ты должен все узнать, Максим. Ты многое упустил… Ты многое не знаешь…

— Да! Я всегда думал, что не может быть все так просто! Я действительно слишком многое упустил!

— Узнай это… Узнай правду.

— Я узнаю, милая! Я все узнаю! Я люблю тебя и никогда не забуду!

— Узнай правду… Узнай её…

Голос Лены начал куда-то отдаляться. Город из огромных стеклянных букв начал рушиться. Причем, громадные конструкции падали медленно, как будто в невесомости, утопая в необъятно большом просторе синей воды.

И никаких звуков при этом не было слышно. Лишь только голос девушки где-то вдалеке все повторял последние сказанные ею слова.

Максим в очередной раз попробовал встать на ноги. Но теперь вода перестала его удерживать на поверхности. Она расступилась. И он провалился в синюю, теплую морскую глубину.

Мужчина посмотрел на свои руки. Чувство полной невесомости обескураживало. Ему даже на какое-то время здесь показалось комфортнее, чем на поверхности.

Он увидел, как сверху пробиваются игривые солнечные лучи. Также перед ним показались силуэты диковинных рыб. Они были яркие, необычной формы, с приветливыми лицами. И смотреть на них можно было часами.

— Так, стоп. Здесь же нет воздуха! По идее, я должен задохнуться, — промелькнуло где-то внутри его подсознания.

Эта мысль ударила Макса, словно майская молния. И он тут же проснулся.

Глава 18

Чем лучше сон, тем он быстротечнее. И как бы нам ни хотелось остаться в стане наших грез, но утро своим грубым светом вечно ломает такие планы. Времена суток меняются не по нашей указке. И любые попытки изменить это пока не были особо удачными.

Выброшенный из своего мира Максим, вздрогнул как от удара током. Его глаза широко раскрылись, и он с жадностью сделал глоток воздуха.

Кровать была пустой… Светы рядом не оказалось. Ушла?

Но кто тогда нервно копошится в коридоре? Нет, она здесь. И кроме работы никуда уходить не собирается.

Максим очень надеялся, что она опаздывает. А значит, она рванет из квартиры, как Орловский рысак, забыв обо всем на свете.

Но нет… Так просто в нашей жизни мало что бывает.

Неожиданно дверь в комнату открылась. И на пороге появилась жена Максима. Новая юбка, деловой костюм, подведённые глаза, тональный крем и конечно помада. А её прическа. Она явно дела её более свежей. Похоже, она сделала выводы из вчерашней ссоры. И это не могло не радовать.

— Ну что, токсикоман? Просунулся? — Заявила она, укоризненно глядя на испуганного и помятого Макса, который кутался в одеяло, ища там укрытие.

На этот вопрос он молча кивнул.

— А я-то думала поначалу, что ты отравиться решил… Но ты всего пару таблеток из упаковки вытащил… Малость не рассчитал?

— Я программист, а не фармацевт, — хриплым голосом произнес Макс.

— Вот как? А сказать жене после вчерашнего ничего не желаешь?

— Желаю…

— Ну, ну, — Света дернула носом, явно ожидая извинений.

— Я понял, что упустил кое-что важное. Моя Лена… Тогда не могла так просто уйти… Что-то произошло. И я должен узнать, что именно…

— Блин, ты, что совсем больной? Ты там во сне головой не бился? — Воскликнула женщина.

— Я должен забыть обо всем этом и жить дальше… Но я не могу. Не могу, пока не узнаю всю правду.

— Да пошел ты, урод! Понял! Я ухожу на работу и еще подумаю возвращаться к тебе или нет!

— А я подумаю, как мне во всем разобраться…

— Да чтоб ты сдох со своими разборками!

Света хлопнула дверью и удалилась в более чем скверном настроении.

У Максима на лице не дрогнула ни одна мышца.

— Я должен во всем разобраться… — В который раз он сказал сам себе и полез с кровати, чтобы поскорее приступить к тому, что более чем полностью занимало его сознание.

Даже не завтракая, Мужчина сел за свой компьютерный стол. Неизвестно зачем, но у него всегда была у монитора пачка листов А4. И вот сейчас-то она наконец-то понадобилась.

Маркер. Он здесь… Забытый и так редко используемый маркер. Ничего, дружок. Тебе сейчас предстоит немного поработать…

Максим вытащил из стопки один листок.

— Почему Лена меня так легко бросила? — Появилась на листе жирная надпись. — Выяснить любой ценой!

Максим немного подумал. После этого, он поставил на листе цифру «один».

— Так, — заявил он, всерьез рассуждая с самим собой. — Я убил человека… Она узнала и решила держаться подальше.

Он почесал голову. Затем взглянул в окно. Утро становилось все более мрачным. Собирался дождь.

— Нет, какого черта? Почему я тогда не в тюрьме? И вообще, вряд ли убийство так отталкивает женщин…

Листок был смят с досадой. Его место занял новый лист бумаги.

— Версия вторая. Она встречалась со мной на спор или просто так.

— Нет. Я бы почувствовал это. И вообще, если бы это и правда было так, то вряд ли бы она мне стихи посвящала…

Максим ударил себя по голове.

— Черт тебя возьми! Думай… Вспоминай, придурок! Твоя жизнь не могла просто так пойти к черту! Что то случилось… Что-то определенно случилось.

Максим сделал несколько вдохов и выдохов. Некоторое время он опять смотрел в окно, погружаясь в толщу плывущих облаков.

— Так… А если это её родители сбили меня тогда на машине… Вполне правдоподобно…

* * *

Света пришла на работу в самом ужасном настроении, которое только может быть у человека. Она больше не могла так жить. В её жизни все сломалось, как в гнилой, отслужившей срок, машине.

Кстати, о машинах. Водить она не умела. И поэтому добиралась на работу «на перекладных». Этим воспользовался срывающийся, утренний дождь. И ей пришлось принять принудительный душ, прежде чем она вошла в помещение, где работала.

С самого детства её более чем дотошная мама говорила ей, что для женщины главное — это выйти замуж. Именно об этом она и думала всю свою юность.

Но как же жестоко она ошибалась в своих наивных мыслях. Только теперь она понимала, что сам факт замужества — это картонный замок, в котором невозможно жить. Тупой утешительный приз, который дают только самым последним неудачникам.

И все это она поняла на собственном горьком опыте. Максим не любил её и не пытался любить. И лишь когда ему было что-нибудь нужно, он не очень умело играл роль любящего мужа.

Отсутствие внимания и общения, упреки, постоянные измены. А сегодня утром еще и прямые разговоры о его несчастной любви, к которой Света испытывала самую ужасную ревность на планете.

Неужели он не понимает, что все это её просто убивает? Ей приходится жить со всем этим, притворяться перед друзьями и родителями, и вечно пытаться как-то изменить ситуацию. Больно и безрезультатно.

Она видела, что все её ровесницы уже давно воспитывают детей. У них все было, как это и положено. А её ребенком был странный тридцатилетний мужчина, воспитать которого было попросту нереально.

Вот уже не первый год Света работала в кабинете, который был больше похож на хлев для животных. Люди сидели бок о бок, разделенные перегородками: то ли из стекла, то ли из пластика, то ли из того и другого вместе.

Света мало общалась с кем-либо на этой работе. Но она прекрасно понимала, что все её «добрые коллеги» по тысячи раз в день обсуждали её неудачный брак, вынося свои не слишком утешительные вердикты.

Женщину бесило все это. Но делать было нечего. Такая она — женская доля… Особенно если эту самую долю усугубляет собственное нежелание что-то менять.

Света с большой неохотой расположилась на рабочем столе и приступила к работе на своем, уже до боли знакомом, едва живом компьютере. Дело шло туго. Клиенты неохотно шли на контакт.

Наверное, душевное состояние Светы передавалось и им. И даже её подруги, не подходили к ней поздороваться по обыкновению, чувствуя, что такой жест может закончиться чем-то страшным.

Максим, сплетни, клиенты… Это лишь вершина айсберга её сегодняшних неудач.

Вскоре ей сообщили, что её вызывает к себе начальник отдела. А ничего хорошего это явно не сулило. Как и на многих других работах, здесь мало любили кого-то хвалить. Особенно хвалить путем вызова в свой кабинет.

— Если меня уволят, то я буду только рада… — Подумала она, и словно на эшафот, отправилась «на ковер» к начальству.

Кабинет начальника был отдельным, с добротной дверью. Сразу было видно, что на себе руководство здесь экономить не любит. Теперь ко всему её негативу прибавилась еще и классовая ненависть.

Но уходить назад было не к чему. Она постучала. Затем открыла дверь и без особого стеснения вошла в кабинет.

Её непосредственный начальник сидел за большим столом. В кабинете присутствовал кожаный диван и большое окно. Сама комната была не самая крупная в мире. Но её отделка делала ее по-настоящему изысканной. Такая идеальная «утроба» для того, кто добился хоть чего-то на фоне сброда из круглых неудачников.

Начальник при этом не особо радовался такой привилегии. С хмурым видом он сидел за своим компьютером, очевидно делая, что-то особо важное.

Вопреки общественным стереотипам, он не был лысым стариком или жирным амбалом. Худой мужчина с небольшой ранней проседью, лет тридцати пяти, с длинными руками и довольно выразительными глазами.

Когда Света вошла, то он поднял голову и посмотрел на нее так, как будто бы она сама себя вызвала. Увидев этот взгляд, молодая женщина начала говорить первой.

— Здравствуйте. Вы меня вызывали… Вот я… Я пришла, — она смущенно посмотрела вниз, будто признаваясь в тяжком преступлении.

— Хорошо. Садитесь вот здесь.

Света подошла и присела на небольшой, мягкий стул напротив стола начальника.

— Светлана… У вас все хорошо, Светлана?

— Да.

— Просто я вижу, что вы работаете…

— Плохо? — Она сверкнула глазами, предвкушая надвигающийся скандал.

— Нет. Скорее, малоэффективно. И как-то без интереса…

— А остальные у нас пионеры-энтузиасты?

— Зачем нам остальные… Мы говорим непосредственно о вас.

— Я это поняла, Виктор Павлович, — Света встретилась с начальником глазами, от чего немного смутилась.

— Дело даже не в работе. Дело в вас. Я же вижу, что у вас что-то происходит.

— Нет. У меня ничего не происходит, — на этих словах ей захотелось расплакаться и выскочить из кабинета, причем желательно в газовую камеру, чтобы наверняка покончить со своей болью. Но она зачем-то закрылась эмоциональным щитом, с головой провалившись в себя.

— Вы сильная девушка. Но я знаю и вижу, что все не так хорошо.

— Виктор Павлович, если вы хотите, то можете уволить меня прямо сейчас. Зачем вы говорите все это?

— Затем, что я не хочу тебя увольнять, Света. Я не для того тебя вызвал.

На этот раз они в упор смотрели друг на друга. И никто не желал убирать взгляда.

— Так скажите, зачем вы меня вызвали? — Настойчиво заявила она.

— Затем, что твой муж тебя не ценит! — Виктор Павлович встал из-за стола. — Я давно это видел… Но сейчас, это как никогда заметно.

Он вышел из-за стола и подошел к Свете. Она же зачем-то машинально встала.

— И я искренне не понимаю, почему такая красивая девушка должна так страдать!

Красивая… Она почти никогда не слышала этот комплимент от своего мужа, да и вообще от кого бы то ни было. А ведь именно это слово облагораживает женщину, заставляя её цвести снова и снова.

Такой незамысловатый знак внимания проник в самое сердце менеджера по работе с клиентами, жизнь которого катилась к черту.

Но как странно было слышать такое от начальника отдела. От того самого человека, который никогда ни с кем не дружил, мало с кем общался. И среди женского коллектива имел репутацию гея. Если не настоящего, то по крайне мере, латентного.

— Господи, зачем вы это говорите? Вы что, следите за мной? — Не на шутку волнуясь, заявила Света.

— Если я сосредоточен на своей работе, еще не значит, что не вижу женскую красоту… Твою красоту, Светлана…

После этих слов, Виктор Павлович сделал шаг вперед. Света попыталась отойти, и чуть было не упала обратно на стул. Не давая ей опомниться, начальник отдела крепко поцеловал свою подчиненную в губы.

Света жутко испугалась такого странного жеста от человека, который раньше был больше похож на каменную статую. Но даже сквозь завесу страха она не могла не почувствовать страсть. Ту самую сладкую страсть, которую по отношению к ней много лет никто не испытывал.

Правда, несмотря на это, она резко отшатнулась, перекинув стул, на котором недавно сидела. Стул упал с довольно сильным грохотом.

— Я знаю, это выглядит глупо! — Воскликнул начальник, понимая, что его подчиненная готовится сбежать и рассказать обо всем каждой встречной собаке. — И я тебя не держу! Но кабинет закрывается изнутри! Надежно закрывается изнутри… Чтобы ты знала…

Света не знала, зачем он это сказал. Она бросилась к двери, тяжело дыша от смятения. Её рука сама собой потянулась к ручке. Но вместо ручки, её пальцы зачем-то повернули золотистое колесико внутреннего замка.

Похоже, что её тело не хотело никуда убегать. И спорить с ним было бессмысленно. Света повернулась и посмотрела на своего босса взглядом разгоряченной кошки.

Полностью отключив свой разум, она сама направилась в его сторону. И её поцелуй был гораздо дольше и горячее. Виктор Павлович не ожидал такой реакции и немного опешил. Но вскоре он пришел в себя, перехватив инициативу в этой спонтанной оргии.

Вскоре, Света была посажена на стол. При этом со стола упали какие-то бумаги и небольшой сувенир в виде крылатой лошади, который умудрился наделать порядочно шума.

Но это никого не смутило. И после некоторых манипуляций у нее внизу, мужчина принялся стягивать с себя штаны.

Основное действие не заставило себя долго ждать…. И с каждым его толчком, с каждым поступательным движением, она чувствовала непомерную радость. Причем эта радость была связана не только с насыщением естественных надобностей, которого, кстати, давно не было, но и еще кое с чем.

В каждой новой фрикции, и в каждом новом проникновении в голове Светы вспыхивало слово «месть».

Теперь она станет на место своего непутевого мужа. Теперь она будет делать то, что ей хочется, получая удовольствие любыми путями. А он пусть сидит дома и мучается от глупых догадок. Теперь она станет главной. А он будет плакать в одиночестве! Теперь все будет по-другому! По-другому в ее, а не в его пользу.

* * *

Когда все закончилось, то девушка привела себя в порядок и вышла из кабинета начальника отдела, как ни в чем не бывало. Он просил её пойти с ним куда-нибудь после работы. Он обещал, что сможет с достоинством заменить её мужа.

Но ей не нужна была такая замена. Ей нужна была месть. И порцию этой мести она только что получила.

При этом обо всем случившемся никто не знал и не догадывался. Никто даже не спросил её, зачем она понадобилась начальству. Все были уверены, что этот грубый сухарь не может в жизни ничего, кроме беспросветного, тупого занудства.

И лишь Света сегодня убедилась в обратном. Надо сказать, что она была довольно сильно ошеломлена таким убеждением. И оставшееся рабочее время прошло для нее весьма быстро, как в мистической дымке тумана.

Домой она добирались в более хорошем настроении, чем шла сюда. Она чувствовала себя на месте своего мужа. Ведь она сделала то, что этот проклятый кобель делает чуть ли не каждый день. И теперь они, хоть и весьма частично, но квиты.

Казалось, что даже погода салютовала по этому поводу. Облака рассеялись, и над предосенним городом играло вечернее солнце.

Кроме того, она успела поймать вполне себе не переполненную маршрутку. А что еще нужно простому человеку после долгого рабочего дня, полного глупых дел?

Света надеялась на то, что Макса не будет дома. Он как всегда придет поздно и не захочет с ней разговаривать.

Но она больше не будет встречать его в старом халате, как бабка у церкви. Она просто скинет с себя всю одежду и сядет на кресло в зале абсолютно голой.

А когда он зайдёт туда, то она просто раздвинет свои ноги. Свои длинные и, между прочим, не плохие ноги.

Потом она скажет, что-то вроде: «Эй, ты, доморощенный мачо! Я тоже кое на что способна! Я тоже женщина, а не тупая курица, которой ты меня считаешь! И сегодня я была с тем, кто в сто раз лучше тебя! И буду с ним еще столько раз, сколько этого мне самой захочется».

Света широко улыбалась, планируя свою протестную акцию. За окном маршрутки проносились кварталы, начинающие желтеть деревья, магазины и скверы. Дом был уже близко. Уже совсем близко.

С чувством несказанного триумфа, как солдат в неприятельскою крепость, она поднялась в квартиру Максима.

Напевая что-то себе под нос, Света сбросила с себя каблуки, так измучившие за весь день ее ноги, и длинный, легкий плащ.

Ее взгляд упал на вешалку с одеждой. Все куртки были на месте. А значит, Макс определённо находится дома…. И провокационный план придется отложить на потом.

Но это нисколько не смутило Свету. Немного подумав, она начала свое «стратегическое наступление» уже с порога.

— А я смотрю, ты сегодня никуда не пошел… Что такое, не дает тебе больше «твоя работа»? А?

В ответ повисла полная тишина.

— Молчишь? Значит, так и есть…. Ты не переживай. Может я тебе, кого подыщу. У нас на работе девок молодых много…. Сразу после школы, как ты любишь.

Максим снова ничего не ответил, хотя явно находился в квартире. Света почувствовала что-то неладное, хотя и не хотела себе в этом признаваться.

Она медленно подошла к двери в их комнату. Дверь была закрыта. Может он просто не слышит из-за двери ничего? Нет. Здесь такая акустика, что даже сквозь стены слышно все «от» и «до», не говоря уже про какие-то двери.

Надо открывать. Он положила руку на ручку двери и потянула ее вниз. Дверь открылась практически беззвучно.

За ней предстала поистине странная и пугающая картина.

Вся комната, вместе с большой кроватью и компьютерным столом была завалена листами А4. Некоторые из них были исписанные, а некоторые почти чистые. Многие были смяты или порваны. А многие валялись просто так.

За столом сидел Максим и легонько покачивался в кресле. Взгляд его был направлен в окно. Безумный взгляд человека, который отнял полсотни жизней, но никак не взгляд программиста.

— Макс? С тобой что-то не так? Что ты здесь натворил? — Голос Светы упал. От ее недавнего торжества не осталось и следа.

Парень повернул голову в ее сторону и расплылся в странной улыбке.

— Я работал весь день, — заявил он.

— Да? А что это за бумажки?

— Это неудачные плоды моего труда.

— Труда? Ты что пишешь что-то? Но почему на бумаге? В чем вообще дело?

— Моя жизнь рухнула, Свет. Я не знаю, что мне теперь делать. Я перебрал более сотни вариантов. Но правду узнать так и не получилось. Все это бред! Все вокруг один сплошной бред! — Максим кинул очередную бумажку в стену.

— Я тебя не понимаю… — Испуганно проговорила женщина.

— Меня никто не понимает. Только моя Лена…. Но я могу видеться с ней лишь во сне…. И она хочет, чтобы я узнал правду. Что случилось тогда, тем летом. Летом нашей с ней любви. Почему все произошло именно так. Почему…. Но я не могу ей ничего сказать. У меня нет никаких вариантов. Никаких вариантов, кроме этого бреда!

— То есть, ты хочешь выяснить, почему тебя бросила девушка, с которой ты встречался в школе? — Страх Светы начал медленно переходить в ревность и раздражение.

Максим молча кивнул на ее слова, обречено глядя ей прямо в глаза.

— Ах вот оно что…. А я-то думала, что ты просто козел…. А ты самая настоящая мразь! Мало того, что ты и так мне изменяешь и не ставишь в грош, так ты еще и хочешь при мне в открытую решать проблемы со своими бывшими телками?!

— Она не телка! Она единственная для меня на всю жизнь! Единственная, кого я по-настоящему любил!

— Да! А это ничего, что по закону ты обязан любить меня! Вот уже пять лет, как обязан! Я твоя жена! Я, сука! Яяяяя! А не эта не пойми кто!!! — С этими словами Света сорвала со своей шеи платок, который все это время был на ней, гармонируя с ее деловым костюмом, и бросила его в Макса. Но кусок материи просто повис в воздухе, даже не долетев до своей цели.

— По закону… Закон решает все. Все кроме любви. И будь ты хоть пятьсот раз моей женой, но любить я будут только ее.

— Да люби, ты хоть собаку с помойки! Но у тебя уже не хрена не выйдет! — Взвизгнула Света. — Твоя «Леееена» давно уехала в Израиль. И ей плевать на все эти сопли. И не спрашивай, откуда я знаю!

— Нет никакой разницы, где находится человек, в Израиле, Париже или Тамбове. Расстояние — любви не помеха. И крики твои здесь не помогут.

— Ну да, ну да. Конечно! — Света изобразила на своем лице радость, хотя на самом деле, у нее на глазах блестели слезы. — А я вот тебе изменила сегодня…. В самом начале рабочего дня. Со своим шефом. Знаешь, так приятно было. Почувствовать себя женщиной, а не плохим дублером на съемках дурацкого фильма.

— Хорошо. Я за тебя очень рад. А теперь не мешай мне работать, — похоже, в голове у Максим появилась очередная мысль. Он взял бумажку и принялся на ней что-то писать.

Лицо женщины налилось краской. Она спокойно вышла из комнаты, и какое-то время ее не было.

Вскоре раздались гулкие шаги за дверью. В «обитель Макса» снова ворвалась его жена. Растрёпанная, в своем любимом, дырявом халате и до ужаса злая.

В руках у нее было старое, махровое полотенце средних размеров. И без всякого предупреждения, это «оружие возмездие» обрушилось на Максима.

— Ах ты, сука такая влюбленная! — Кричала женщина, пытаясь ударить мужа как можно сильнее, целясь в лицо. — Падла такая! Любит он! Любовь у него! А жена, как дура терпеть должна! Я тебе дам море любви! Я тебе дам, найти причину! Щас тебе и причина и следствие будет, сука ты конченная!!!!

Некоторое время Максим закрывался от ударов. Но вскоре он пришёл в себя и понял, что надо что-то делать. Тем более что Света каким-то образом все же смогла попасть ему по щеке колючим полотенцем, оставив вполне заметную ссадину.

После нескольких секунд такого действа, полотенце было отобрано у жены. А она сама получила довольно внушительную пощечину, от чего отпрянула в сторону и, споткнувшись об порог, упала на спину.

Чувствуя боль в копчике и спине, Света поползла назад, в сторону кухни. Смотря на нее сверху вниз, за ней шел Максим.

— Я просил тебя не мешать мне работать. Но ты хочешь по-плохому, — стальным голосом заявил он. — Вы все сговорились и думаете, что я ничего не узнаю. Забрали у меня мою Лену, а теперь смеетесь за спиной. Но у вас ничего не получится. Ничего… Ты меня поняла?

Женщина испугано кивнула, понимая, что другого выбора просто нет.

— Ты думаешь, что ты мне нужна? Да я всегда тебя ненавидел! Только деваться было некуда. Хотел как все! Просто и быстро… Но я не могу так. Я не могу жить и делать вид, что все нормально. Потому что не хрена не нормально! Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — выдавила из себя Света.

Таким безумным она видела своего мужа впервые. И теперь она была готова согласиться с чем угодно, лишь бы только он не перешел от своего монолога к действию, которое вполне могло закончиться шекспировской трагедией.

— Ты тупая, длинная баба! У тебя плоская задница, маленькие сиськи и недоразвитый мозг! Я не хочу тебя больше видеть! Вали куда хочешь, но чтоб через десять минут тебя не было. И если ты не свалишь или попробуешь помешать моей работе, то я придушу тебя голыми руками. Мы договорились!?

— Да, да. Конечно, — произнесла Света, уперевшись в стену. Ее голос дрожал, а лицо было полностью мокрым. Но Максима это нисколько не трогало.

Та боль, которую он копил годами, теперь вышла наружу. И пытаться разговаривать с ним, это то же самое, что читать Библию самому дьяволу.

Бросив последний ожесточенный взгляд на жену, Максим отправился в комнату, хлопнув за собой дверью. Еще какое-то время он слышал шаги и всхлипывания Светы. Но вскоре она направилась в коридор.

Входная дверь отворилась. А потом с большой силой захлопнулась. Этот хлопок был последним протестом Светы перед ее отступлением. Она не взяла с собой практически никаких вещей. Ей главное было поскорее покинуть это место, которое теперь являлось для нее чем-то ужасным и противным.

Только сейчас она поняла, что нельзя с помощью свадьбы, ЗАГСа или танца с бубнами заставить любить себя. Любовь либо есть, либо её нету. И искусственно это чувство выработать нереально. Даже если прожить с человеком под одной крышей пять, десять или более лет.

После ухода Светы Макс несколько успокоился. Как же давно он мечтал выпроводить из квартиры эту тупую, занудную стерву, с которой его свела его собственная глупость и тупые стереотипы общества.

Правда, кроме небольшого облегчения, Максим не получил ощутимого результата. Его мозг был похож на сейф, который закрыли на кодовый замок. И сколько бы он не перебирал в истерике свои бумажки, от него все время что-то ускользало, прячась где-то в закладках памяти.

Он понимал лишь одно: Лена бросила его после весьма и весьма неординарного события. Но что это было за событие? И было ли это событие событием в полном смысле этого слова… Понять это он ни в какую не мог.

Обессиленный от целого дня стресса и напряжения, он встал из-за стола и потянулся к окну. Пластиковая рама спокойно открылась. И целый мир закатного города ворвался в его комнату.

Облака носились по небу, как сумасшедшие, рождая в своих недрах довольно холодный ветер. Этот ветер быстро заметил открытое окно и поспешил нанести в него свой визит.

Исписанные и смятые бумажки быстро поддались воздушным порывам. Они стали носиться вокруг растрепанного, не бритого Макса, танцуя прямо посреди комнаты безумное танго.

А он стоял во всем этом хаосе и просто хотел покоя. Нормального, человеческого покоя, как у всех тех, чьи души не отравлены ядом под названием безответная любовь.

— Господи, да что это такое! — Заорал Макс прямо в окно, не обращая внимания на то, что его могут услышать.

— Что же произошло этим чертовым летом!!!

Вдруг он замолчал и прислушался. В глубине квартиры явно кто-то возился. Света? Она вернулась? Но у него больше нет настроения ее убивать. Значит, придется извиняться… Низко и грязно извиняться, и делать вид, что ничего не произошло.

Нет! Это была не Света. Мужской голос… Явно чей-то мужской голос слышался откуда-то со стороны кухни. Дрожь пробежала по телу Максима.

Он вдруг захотел забаррикадироваться в спальне, как это делают в кино, и вызвать «112». Они быстро приедут и укроют его пледом, а с тем, кто проник в его квартиру, будет отдельный разговор.

Но нет. Только в сказках происходит все именно так гладко. Он прекрасно понимал, что ему нужно идти… Идти и выяснить все самому, как это и положено по законам реальной жизни.

Только вот как решиться на такое? Как сделать первый шаг навстречу своему страху? Ведь сейчас все идет не по его сценарию. А значит, прямо здесь может разыграться действие любого жанра, от комедии до фильма ужасов.

Некоторое время Макс провел в полном замешательстве, прислушиваясь к потусторонним шорохам и звукам с кухни. Но пересилив себя, все же пошел…

Мягкими шагами, под шорох бумаг, он вышел в коридор. Шаг, еще один шаг, и он около двери на кухню. Дверь закрыта. Надо открывать. За ней кто-то дышит и ерзает. Но открывать все равно надо. Возможно, что его сердце сейчас разорвется, но открывать надо, и никуда не деться.

Он делает глубокий вход, рукой, покрытой мурашками, тянет потертую ручку. Дверь почти без скрипа открывается перед ним.

Источник мужского голоса сразу же бросается ему в глаза. Под окном напротив двери сидит Август.

Тот самый признак больницы, которого он так боялся в свое время. Старомодный костюм, галстук девятнадцатого века, который завязан крайне причудливо и странно. Рубашка, перепачканная кровью. Острая бритва в руке. Нет сомнения, это он.

Тот самый психопат из реабилитационного центра. Он нисколько не постарел за все эти годы. И его безумные глаза, как и тогда готовы съесть Макса заживо.

Максим вскрикнул так, что от его вопля задрожали стекла в квартире. Он отпрыгнул назад, не веря своим глазам.

— Что ты здесь делаешь!? Ты не должен быть здесь? Ты же в больнице…. В той больнице, — плача от страха, промямлил мужчина.

— Я ближе к тебе, чем ты думаешь, — безумно улыбаясь, произнес Август.

— Господи, нет! Господи! Не надо…

— Ты не там ищешь ответы. Вернись к истокам. Вернись к истокам…. К началу… — Произнес Август все с той же улыбкой.

Максим в ужасе смотрел на призрака, не в силах даже пошевелиться.

— Вернись к истокам. Там все ответы. Вернись… — Август продолжал повторять эти слова.

С деловитым видом он закатал рукав рубашки и принялся вскрывать себе вены, умело орудуя тонким лезвием. Кровь темным потоком полилась на пол, уродуя собой все вокруг.

Максим почувствовал, как напряжение у него в голове нарастает с каждым мигом. Комната закружилась и поплыла. И он упал в обморок, провалившись в огромную бездну.

Глава 19

Максим очнулся посреди коридора уже на следующее утро. Раскрытое окно в спальне превратило квартиру в камеру холодильника. А все тело жутко болело от сна на более чем твердом и холодном полу.

Когда он попытался встать, то первый раз просто упал. Ноги его не слушались. Но через пару попыток, подняться все же получилось.

И первым делом Максим направился на кухню. Дрожащей рукой он открыл дверь, чувствуя явное дежавю вчерашнего вечера. Еще не забытый страх медленно подкрался к его сердцу.

Но вопреки ожиданиям, сегодня на кухне не было ничего, кроме мусорного пакета, который давно нуждался в визите на помойку.

Никаких призраков, привидений и полтергейстов. Да и пол под окном был вполне себе чистым. Вчерашняя кровь испарилась бесследно, оставшись только в голове Макса.

— Черта с два…. Обалдеть можно… — Заявил он вслух, проводя рукой по мохнатым щекам. — Свет? Ты тут? А черт! Я же ее выгнал… Точно… Точно…

После этого он направился в ванную комнату, где как мог, привел себя в порядок. Затем, он перекусил остатками еды, которую его недавно изгнанная жена приготовила еще позавчера.

Также ему пришлось закрыть окно и очистить квартиру от бумажек, которые разлетелись абсолютно повсюду, превращая жилое помещение в свалку макулатуры.

Но заниматься весь день этими и другими делами он не смог. Вскоре Максим вспомнил кое-что важное. Мысль, словно молния, родилась в его голове.

— Вернуться к истокам. Вернуться к истокам. К началу. К истокам… — Крутилось у него в сознании.

Несмотря на то, что эту мысль высказал ему Август, она не была такой страшной и мерзкой, как могло показаться.

Максим подошел к окну, вглядываясь в городскую, утреннюю даль.

— Истоки, — произнес он. — Мои истоки находятся не здесь. Истоки там, где мы с ней познакомились. В поселке…

* * *

Как хорошо добираться в нужное место на машине. Никаких вокзалов, билетов и проводников. Никаких лишних контактов с ненужными тебе людьми. Только свобода и полная независимость от какого бы то ни было расписания.

И всю эту свободу в полной мере испытал на себе Максим. Он ехал на своем Рено довольно быстро, то взбираясь на холмы, то покоряя прямые, как школьная линейка, участки трассы.

Он обгонял тихоходов и тех, кто почему-то боялся, как следует жать на газ. И в скором времени, его родной городок, именуемый в народе поселком, показался на горизонте.

Он не знал, где искать те самые «истоки», мысль о которых не давала ему покоя. Но он точно знал, что свои поиски он начнет с родительского дома.

По привычной улочке Максим въехал во двор своего детства. Волна ностальгии на какое-то время охватила его. И ему даже на минуту показалось, что лучше все оставить и жить дальше.

Но «жить» он уже пробовал. И этой пробы ему хватит теперь надолго. Поэтому он сделает то, что ему надо. Просто и без лишней лирики.

Максим по обыкновению поставил машину на сигнализацию и отправился в родительский дом.

Он уже ожидал, что мать с отцом будут встречать его на пороге квартиры с радостными причитаниями. Но все оказалось немного не так…

Отец его был на работе. А мать, одетая в растянутый свитер и крайне изношенные «спортивные», вышла из кухни с полотенцем наперевес.

— Привет. Я приехал, — Сказал Максим, пытаясь изобразить радость встречи.

— Смотрю, не запылился. А телефон включить не судьба! Мы с папой раз сто тебе позвонили!

Максим почувствовал, что в воздухе «пахнет грозой». Причем, это было явно не природное явление.

— Может быть, ты спросишь, как у меня дела? Или как делают нормальные люди в таких ситуациях?

— Дела? Ах… Дела! Скотина такая! — Постаревшая, но все еще бойкая тетя Люда огрела своего сына полотенцем. При этом он отпрянул в сторону, и чуть было не перевернул вешалку с одеждой. — Жену из дома выгнал! Дурака перед ней валял! Изменял, убить хотел! Я тебе покажу дела, паскуда такая!

Черт возьми! Как же он не подумал о том, что первым делом Света может рассказать всем и вся, «какое он чудовище». Он даже не подозревал этого, хотя должен был это сделать. И теперь он стал жертвой такого стратегического просчета.

После очередной попытки нанести удар, Максим вырвал из рук матери полотенце, ощущая эффект явного дежавю.

— Да что с тобой такое, мам!? Не все так просто! Я не хочу с ней жить! И я об этом уже говорил! А убить… она сама себя убьет! Сдохнет от своей тупости!

— Жена плохая. Мать плохая! Все плохие! Да что ты в жизни этой понимаешь? Не жил ты еще плохо, Максим! Не жил! Только портишь все и больше не черта не делаешь, вот и все твои проблемы. Я права?

Максим, как ни в чем не бывало, принялся раздеваться, отбросив полотенце в сторону. Затем он спокойно прошёл к кухонному столу и сел за ним прямо напротив окна. Тетя Люда последовала его примеру.

— Мам, — как можно спокойнее сказал он. — Я приехал не за тем, чтобы выслушивать твои вопли и спорить.

— Вот оно как! А что ж тогда? — Мать Макса изобразила сарказм.

— Понимаешь…. Я все еще люблю…. Ту девушку…. Помнишь, тогда в школе? Я еще не смог ее проводить и попал в аварию.

— Ага. Ромео значит?

— Дай договорить! Так вот… мне не кажется, что она бросила меня сама. Здесь явно что-то не так. И я хочу, чтобы ты мне сейчас рассказала, что именно тогда произошло?

— Тогда произошло… — Произнесла пожилая женщина по слогам. — А может тебе рассказать, что сейчас произошло? Например, как мой сын выгнал и чуть не убил хорошую девочку, которая в нем души не чаяла. Может, мы с тобой об этом погорим? А? Сынок дорогой?

— Я задал вопрос! — Максим ударил по столу кулаком. Тетя люда вздрогнула. Тот самый безумный взгляд, который напугал Свету, опять притаился в глазах мужчины.

— И что! И что! Задал он! — Женщина замахала руками, пытаясь взлететь над столом. — Я тебе что, пророк что ли!? Вы детьми еще тогда были! Де-ть-ми! Откуда я знаю, что ей в голову взбрело или тебе, или вам обоим! Да никто эту школьную любовь так не нянькает! Повстречались, цветочки пособирали да разбежались! И живут потом нормально, и детей рожают! Один ты ведешь себя, как непонятно кто! Сердце у него разбито! Да мало ли у кого, сейчас что разбито… Время такое…. О семье надо думать!

— Семьи без любви не бывает! Госдума такие законы не выносит! Нельзя взять и жить с тем, кто тебе противен только для того, чтобы создать кусок мяса, который якобы должен продлить тебе род! Ты же взрослая женщина, мам! Неужели ты такого не понимаешь…

— Я понимаю, что мой сын пересмотрел кина по интернету. И трепет мне нервы на старости лет. Вот что я, сынок, понимаю!

— Хватит этого бреда! Расскажи мне, что случилось! Я хочу это знать прямо сейчас. И не уходи от разговора, я вижу, что ты мне врешь!!!

— Да…. Вру! — Тетя Люда поднялась из-за стола и распахнула руки в жертвенном жесте. — Ну, убей меня тогда, если я вру. Убей! Может, свою правду узнаешь! Дебил! Воспитала на мою голову дебила. Сил моих больше нет! Все отцу расскажу, как придет. Ясно тебе, романтик ты неугомонный!

Ох…. Если бы на месте матери была Света или кто-нибудь другой. То страшно предположить, чтобы могло случиться.

Но Максим обезумел еще не совсем полностью. Поэтому сделать что-либо собственной маме он просто не посмел.

Сверкнул глазами, и, понимая, что добиться внятного ответа ему не удастся, он направился в свою комнату, которая до сих пор была его «вотчиной», несмотря на то, что он в ней не жил годами.

Тетя люда действительно все рассказала отцу мужчины, который уже был скорее похож на чьего-то дедушку, а не на папу. Но больше никаких скандалов и потрясений не произошло.

Возможно, отец Максима понимал своего сына. Возможно, что когда-то в конце восьмидесятых, он также искал ответы и пытался узнать, почему его любовь сыграла с ним злую шутку.

Но в отличие от Макса он смог стать простым человеком без чувств и эмоций. Нельзя точно сказать, было ли это слабостью или наоборот силой. Просто одни способны на это, а другие нет. И с этим фактом крайне сложно поспорить.

* * *

Осень все сильнее давала о себе знать. Конец августа был ветреным и холодным. В поселке все еще работали фонтаны (в количестве двух штук) и продавалось мороженное в небольших холодильниках на колесиках, которые находились под игривыми зонтиками.

Но все эту летнюю яркость омрачали желтые листья. Клены, липы, а особенно каштаны начали желтеть раньше времени. И стоя где-нибудь на остановке, если посмотреть на землю, можно было подумать, что на дворе уже октябрь.

По этой причине, все жители небольшого городка нацепили на себя легкие куртки, плащи или свитера. И даже самые отчаянные студентки, обожающие «светить» своими прелестями, и те не решались выходить из домов в шортах или мини юбках.

Их примеру следовал и Вершинин. Молодой, стройный мужчина, который вот уже не первый год работал заместителем начальника отдела по делам молодежи.

Он всегда говорил с небольшим сарказмом и обожал отпускать различные шуточки в любой ситуации. Никогда нельзя было догадаться, смеется ли он или говорит на полном серьезе.

Именно поэтому он отлично понимал молодежь, а молодежь отлично понимала его.

Конечно, его должность не была самой высокой на свете. Но его зарплаты вполне хватило, чтобы купить подержанный автомобиль Вольво, который выглядел более чем презентабельно. И когда он ехал по городу, то со стороны могло показаться, что это колесит самый настоящий мэр ли губернатор, но только почему-то без охраны.

Правда сегодня его машина была взята в заложники. Гаражный замок немного заело. И достать из гаража транспортное средство не получалось вот уже минут десять.

Вершинин успел разорвать себе рукав делового плаща и поцарапать руку. Но ключ в замке поворачивался лишь немного, а дальнейшего движения добиться не получалось.

— Да чтоб тебя! Лучше бы я самокат купил! — Приговаривал мужчина, пытаясь в очередной раз открыть замок. — Частный дом, гараж, машина…. Вот тебе и цена успеха…. Да, зараза! Твою ты мать!

Ему на секунду показалось, что замок открылся. Но это была иллюзия. Не справившись со вспышкой злобы, он бросил ключ на землю. Ключ сразу же нырнул в траву.

И теперь ему пришлось потратить еще пару минут, чтобы найти этот маленький, но очень необходимый предмет.

— Я же смазывал тебя, как жопу перед трахом! Купил тебя за два косаря! Неужели так сложно просто нормально работать!? — Вершинин погрозил замку пальцем и принялся его неизвестно зачем отчитывать.

Правда, замок не особо реагировал на такие нападки. Внутри его механизма что-то случилось. И словами, пусть даже самыми едкими на свете, решить эту проблему было нельзя. Хотя, любящему поразглагольствовать хозяину замка, так не казалось.

Но скоро Вершинину пришлось оборваться на полуслове и прекратить бессмысленный балаган. В сторону его гаража, по небольшой тропинке, направлялся какой-то странный тип.

Высокий, немного плотный и небритый человек в расстегнутой куртке и мятой, клетчатой рубашке.

— Это еще что за сектант? — Подумал Вершинин. В этих гаражах мало когда ходили чужие, особенно по утрам. А особенно такие чужие, которые так похожи на религиозных фанатиков или маньяков.

Мужчина быстро приближался. Убегать было глупо. Оставалось надеяться, что он не сюда.

Но такая надежда быстро растаяла. Безумный человек не спешил никуда сворачивать. Его маршрут явно проходил именно здесь.

Вскоре он приблизился к Вершинину почти вплотную и спокойно спросил.

— Привет. Ты знаешь кто я?

— Из какой-то сексты? — Не стесняясь, выпалил Вершинин. Он всегда говорил не подумав. Наверное, у него не было связано с этим печального опыта.

— Нет. Я Макс… Программист.

— Макс-баптист? Черт, вас же вроде как запретили?

— Не валяй дурака, Вершинин! Ты что серьезно меня не помнишь?

— Нет. Если конечно, ты не мой внебрачный папочка.

— Я Максим Федоров. Мы учились с тобой вместе…

— В универе? — Лицо Вершинина стало на какое-то время серьезным. — Черт, там вроде не было никаких Фёдоровых?

— В школе. Мы учились с тобой в школе.

Вершинин посмотрел на Макса так, как будто тот воскрес из мертвых. На лице этого чиновника-весельчака отобразилась боль и какой-то ужас.

— Макс…. Черт меня дери…. Да ты выглядишь лет на сорок. Как будто тебя грузовик переехал.

— Так оно и было. Отчасти…

— Слушай, я не знал, что у нас тут встреча одноклассников. Так что чая с печеньками не будет. Хотя, если ты поможешь открыть эту чертову дверь, то я, конечно, поставлю тебе…

— Я пришёл сюда не за этим, — отрезал Максим. И судя по его лицу, он действительно был чем-то обеспокоен.

После этого Макс честно рассказал суть своего визита. Вершинин забыл о том, что он опаздывает на работу, на какое-то время, вникнув в рассказ своего одноклассника, про Лену, лето любви, неожиданное и странное расставание, неудачный брак и все в этом духе.

— Ну что? Может, ты знаешь, как это могло случиться? — В конце концов заявил Максим.

— Нет. Нет…. Это было тысячу лет назад…. Я даже не знал, что вы замутили. И вообще, не до этого тогда было. Я, правда, тут не помощник, чувак. Это не ко мне.

После этих слов Вершинин похлопал Макса по плечу. Тот при этом стал ещё более мрачным, чем был.

Но делать было нечего. Надо было уходить. Не пытать же теперь этого вечно веселого парня за то, что он ничего не может ответить внятно.

Макс развернулся и пошел прочь, ненавидя свое жалкое существование. Но что-то непонятное заставило его на миг повернуться назад. И этого мига было вполне достаточно…

Вершинин стоял у гаража и тихо улыбался. В глазах у него сверкали огоньки ехидства. Примерно так мы делаем, когда грязный бездомный пытается нам рассказать историю своей жизни.

Мы слушаем его и даже как-то вникаем. А потом просто смеемся у него за спиной, сожалея, что не сняли этого дебила на телефон для Ютуба.

В сердце у Максима что-то оборвалось. И его человеческий облик сразу же куда-то испарился.

— Ах ты, двуличная сука! Ты вечно ржал надо мной в школе и думаешь, что и теперь это прокатит!!! — Закричал Макс, направляясь к Вершинину.

— Э! Ээээ! Полегче на поворотах! У меня разряд по кикбоксу! — Гневно закричал Вершинин.

Если вначале он испугался странного типа, а потом посмеялся над ним, то теперь он был готов сломать ему челюсть. Ведь это был не страшный сектант-маньяк, а всего лишь странноватый Максимка-дурачок, которого именно так называли за глаза в старших классах. А значит, можно показать ему его место!

— Да хоть по член-боксу! — Зачем-то выкрикнул Макс.

С этими словами он вплотную подошел к противнику и что было сил, ударил его носком своей массивной туфли в коленную чашечку.

Явно не ожидая именно такой атаки, Вершинин взвыл от боли и схватился за ногу.

Тут же он получил довольно сильный удар в челюсть. Потом в нос, затем в глаз.

— По кикбоксу! По кикбоксу, сука! Я тебе дам, мразь, по кикбоксу! — Хрипел Макс, снова и снова ударяя по голове падающего Вершинина.

Вскоре Мужчина всем своим тучным телом уселся на врага. Он крепко сдавил Вершинину шею предплечьем, и начал говорить уже более спокойно.

— Послушай ты, клоун. Моя жизнь рухнула к чертовой матери. Я каждый день мучился от такой боли, которая тебе и не снилась. Я прожил почти пять лет с той, которую ненавидел. И сейчас мне интересно узнать, какого черта это все произошло? И я точно знаю, что ты во всем этом замешан. Я не для того искал твой чертов новый дом два дня, чтобы уйти просто так!

— Не надо, чувак. Мне нечем дышать. Ты чего! — Затараторил Вершинин. — Я, правда, не знаю. Серьезно…

— Ты постоянно трындел у нас за спиной и сплетничал, и теперь не знаешь. Придется поиграть с тобой в кислородную недостаточность…

— Прошу хватит! Хватит…. Я не видел вас вместе! Но кто-то говорил, что вы мутите. Да, я знал это. Я еще говорил, что такие крошки не должны доставаться таким как ты…. В шутку! В шутку говорил! Еще все шутили постоянно. Насчет того, как вы будете целоваться там, если что, или еще чего. Но это все шутки! Никто не знает, почему она тебя бросила. Она же городская, Макс. Они городские все такие! Ты что!?

Судя по выступившим слезам и глазам, вылезшим из орбит, Максим понял, что его одноклассник точно не врет.

Да и действительно, Лена бросила его в самом конце лета. В то время почти все одноклассники разъехались кто куда.

При этом она мало с кем делилась секретами. Так что шансы выпытать что-то у кого-то из них (а тем более у Вершинина) равны нулю.

С легким чувством вины и разочарования Максим отпустил местного весельчака. И отряхнув свою одежду, отправился прочь.

Вершинин быстро вскочил с холодной земли, хромая на одну ногу, и дотронулся до своего лица. Из разбитой губы шла кровь. Увидев это, он со злостью крикнул вслед Максиму.

— Да пошел ты, аутист долбанутый! Знаешь, какие у меня связи? Я тебя засужу, придурок обдолбанный! — На это Максим молча показал средний палец, не оборачиваясь, и не вступая в дальнейшую перепалку.

— Любви он захотел, ебанат! Проблему нашел, блин! Вот тут замок болгаркой придется срезать, вот это проблема! А не твоя хренова любовь! — Снова закричал Вершинин. Но на этот раз его никто не услышал.

— Засужу…. Засужу суку… — Уже тихим голосом прохрипел одноклассник Максима и выбросил ключ от гаража в кусты.

Теперь ему предстояло идти домой, чтобы привести себя в порядок. А потом добираться до работы на маршрутке или пешком, что так не гармонировало с его статусом местного чиновника.

После этого инцидента Максим обошел еще пару адресов. За последние два дня, между перепалками с матерью и душевными терзаниями он разработал целый план по поиску правды.

Ему удалось найти девушку, которая в те времена (вроде как) была с Леной лучшими подругами. Но добиться чего-то более-менее внятного от нее не вышло.

Он разговаривал еще с одним школьным знакомым и даже с бабкой, которая жила по соседству с родителями Лены в то злополучное лето.

Ничего. Никто ничего не знал. Или знал, но не хотел рассказывать. А избивать каждого, как этого недоделанного весельчака Вершинина — это тоже не вариант.

Поэтому Максим старался действовать наиболее дипломатичными методами. Он обошел еще несколько адресов и порядком устал. Но получить так нужные ему ответы было попросту нереально.

И с чего он вообще взял, что правда находится здесь? Ему об этом сказал призрак старой больницы, который то ли снился, то ли виделся ему? Ничего не скажешь… Веский аргумент железной логики. Это вам не какой-то психоанализ или научный подход.

Взамен злости и желанию во всем разобраться, в душу Максима, словно холодный дождь, начало вливаться отчаяние. Он ощутил себя по-настоящему несчастным и одиноким.

Если раньше он просто жил с нелюбимой женщиной, то теперь он не жил вообще ни с какой женщиной. А это, если рассуждать с нормальной долей здравомыслия, значительно хуже.

Ведь это только в сказках принц ищет всю жизнь свою принцессу. А на деле, в перерывах между такими поисками, принцу нужен хотя бы кто-то. Кто-то с кем можно поговорить и остаться. Кто-то, кто поможет не сойти с ума от колючего одиночества.

Родители его не понимали. А мать, та вообще, вела себя так, будто он хочет стать террористом, а не пытается всего лишь понять суть своих проблем.

Несмотря на свой возраст, работу, машину и перспективы, он так и остался тем странным подростком из одиннадцатого класса.

Нет друзей, нет любви, нет удовлетворенности жизнью. Только бесконечные гневные припадки, сменяемые приступами апатии.

Вернувшись, домой, Максим какое-то время стоял около подъезда и наблюдал за движением облаков. Они вели себя более чем странно, проносясь по небу и стараясь загородить и без того тусклое солнце.

Такое чувство, что они угрожали всему человечеству адским ливнем, как в «Ветхом завете», но в последний момент, играючи отходили назад, откладывая неминуемую кару на потом.

— Вот тебе и нашел истоки и ответы…. Какой же я идиот… — Сам себе сказал мужчина, и, ощущая тянущую боль внутри сознания, направился домой.

Сегодня у него нет сил и настроения ехать назад. Но завтра он точно уедет. Уедет от этих (будь они прокляты) «истоков». Потом какое-то время поживет один, в опустевшей без Светы, квартире.

А потом, возможно, он отправится еще куда-нибудь. Куда-нибудь подальше от всей этой дряни, в которую с самой школьной скамьи превратилась его жизнь.

Максиму казалось, что его болезненная расслабленность передается всем вокруг. Поэтому он думал, что в состояние депрессивной безнадеги впал весь его маленький городок детства.

Но он оказался не прав. Тетя Люда явно имела иммунитет, ко всему этому. Потому что она встретила сына, как всегда на пороге, и как всегда, в штыки.

— О! Явился, я смотрю! Вот молодец! Черте где шлялся! И явился, видите ли! — Подскочив к двери, заявила она, когда Макс переступил порог квартиры.

— Да ладно тебе. Он взрослый человек. Что ты его… — Послышался из зала голос отца. Но эта жалкая попытка успокоить жену так и не возымела должного результата.

— Помятый весь… Потрепанный… Пивом от него пахнет. Как бомж какой-то.

— Мам, дай раздеться! — Выкрикнул Максим. И это немного остановило тетю Люду.

Но сразу же, как только он снял верхнюю одежду и направился в свою комнату, пожилая дама снова перешла в наступление.

— Свете звонил? А? Извинялся за дурь за свою? А? Я тебя спрашиваю? — Уперев руки в бока, с гневом сказала мать.

Максим обернулся, стоя уже на пороге комнаты.

— Ты думаешь, что я выгнал ее, чтобы потом извиняться? Ты серьезно?

— Что серьезно? Что серьезно? А жить ты дальше как думаешь? Она себе другого найдет и все. И будешь без жены и без никого вообще.

— Да пусть хоть гарем себе заводит! Мне какая разница.

— Пять лет… Душа в душу…. И какая ему разница! За ум взялся. Женился. Думала, все. А ему, какая разница… — Тетя Люда принялась махать руками. И Макс всерьёз испугался, что она сломает что-нибудь в доме.

— Душа в душу — это когда душа в душу. А когда черте как, это уже не душа в душу! Понятно тебе! Нет? Тогда до свидания!

Максим захлопнул дверь комнаты, оставив мать за ее пределами.

Он слышал, что какое-то время она причитала и даже плакала. Еще она пыталась обращаться к отцу, чтобы выяснить у него, почему его сын такой придурок. Но он отвечал крайне не охотно. И вскоре произошло то, что Максим боялся больше всего.

Лежа на своей старой кровати и смотря в потолок, он услышал приближающиеся шаги.

Как же ему захотелось умереть именно в эту секунду…. Но нет. Этого не случилось. Дверь открылась. На пороге была тетя Люда.

— Наговорил матери гадостей. Ушел. И думаешь, что так и было! Нормально? А? Я тебя спрашиваю, нормально? С родной матерью так разговаривать!

— Господи, да отвали ты уже от меня! Я не хочу тебя видеть! Ты мучила меня с самой школы! Ты никогда меня не понимала! И если ты сейчас своего добьешься, то поверь мне на слово, мы с тобой больше никогда не увидимся! Разве что на твоих или моих похоронах! — Максим всерьез испытывал желание подскочить и уехать. Уехать куда подальше из этого так любимого и так ненавистного одновременно дома. Дома своего детства.

— Да что с тобой такое, Максим… Ты, и учился, и бегал, как все, и игрался. И образование получил…. А жить нормально никак не хочешь! Вот сестра твоя троюродная Лолита всю молодость не пойми чем, не пойми как занималась. И ничего. Живет теперь, жизни радуется. Мужика хорошего нашла. А ты, как не знаю кто!

— Что? Что ты сказала мам? — Максим поднялся на кровати, как собака, которую поманили костью.

— Я сказала, что ты жить нормально не умеешь! Вот что сказала…

— Нет…. Нет. Про Лолиту!

— Лолита! А что Лолита? Я и сейчас с ней по Одноклассникам общаюсь иногда. Хорошая девочка. Домик-коттеджик в частном секторе. Дом, семья, дети. Не то, что у некоторых! Вот так!

— Мам, ты даже не представляешь, насколько это для меня важно… — Глаза Максима округлились. На лице даже появилась улыбка. — Спасибо тебе, мам!

— Ну, наконец-то. Наконец-то хоть что-то. Хоть раз в жизни материнские слова понял. Так что звони Свете. Звони! Помиритесь, детей родите. И все как у людей будет.

Женщина хлопнула дверью. И Максим остался в своей темноватой комнате в полном одиночестве.

— Лолита, — заявил он, не обращаясь ни к кому. — Лолита!

Глава 20

Небольшой двухэтажный особняк тихо приютился на окраине города. Здесь, как будто сговорившись, строили свои дома те, кто каким-то чудом смог немного приподняться над чертой бедности.

Поэтому такая окраина была обустроена ничуть не хуже, чем городской центр. Клумбы, парковки, спортплощадки, ровные дорожки. Да здесь можно снимать американский семейный фильм!

Что касается этого особняка, то он был расположен крайне удачно. От него можно было по прямой быстро добраться до главных улиц города, выйдя пешком на остановку общественного транспорта.

С одной стороны к особняку прилегала лесополоса с красотой своих кленов и лип. А с другой стояли такие же красивые и вполне себе милые домики.

Кроме того, метрах в трехстах от дома текла река, и большой мост через нее был не чем иным, как местной достопримечательностью. Здесь многие любили делать селфи, чтобы обновить свои аватарки в соц. сетях, наивно полагая, что такое обновление принесет им удачу и счастье.

Но счастье это мало кому приносило. А вот люди, живущие в коттеджах недалеко от живописного места, как раз таки, были вполне счастливы.

Особняк смотрел на город с какой-то усмешкой. Он искренне радовался, что не является типичным «муравейником», как его огромные бетонные братья. Он был настоящим жильем. Жильем с самой большой буквы. И это безумного радовало его хозяев.

В этом особняке проживал весьма предприимчивый мужчина лет сорока пяти. Еще в 90-х, когда даже носки были дефицитом, он с легкостью построил бизнес по продаже обуви.

Тогда обувь покупалась, как горячие пирожки. И торговать было проще простого. Не быть убитым при этом было сложновато…. Но это уже «издержки производства».

Сегодня же, многочисленные конкуренты почти не давали такого раздолья. Но предприимчивый бизнесмен придумал уникальную схему.

Он скупал на Московских базах немного испорченную обувь, реставрировал ее при помощи само занятых мастеров за копейки, и продавал по цене нормальных сапог и туфель со скидкой 15 %.

Клиент радовался в счастливом неведении, приобретая фирменные изделия по весьма годной цене. А продавец радовался еще больше, покупая до этого, ущербные башмаки практически даром.

Возможно, кто-то скажет, что это обман. Но такой обман приносил неплохую выгоду. А это сегодня ключевой показатель, который с лихвой покрывает разные «чести и совести». Поэтому дела у предпринимателя шли как нельзя лучше, даже во времена самых «деньго-поедающих» кризисов.

Неплохо было у него и на личном фронте. Двое детей и вполне симпатичная жена, которая была домохозяйкой и по совместительству троюродной сестрой Макса Лолитой.

Можно было сказать, что с тех далеких времён, когда тетя Люда пыталась направить ее на истинный путь, многое изменилось. Но мы-то с вами знаем, что черта с два.

Просто Лола в один прекрасный момент нашла для себя постоянный член. Постоянный и вполне богатый член…

Она знала, что этот мужик в разводе и у него есть ребенок. Но ей было плевать, даже если бы он был бы и женат.

Ведь дорогие подарки, помощь деньгами и регулярный секс полностью перекрывали все возможные и невозможные предрассудки.

Правда, однажды произошло серьезное несчастье. Новые таблетки от детей почему-то дали осечку. Наверное, не стоит пить пиво после их приема во внутрь…

И эта осечка быстро преобразовалась в беременность. В беременность, которую она заметила слишком поздно.

Но ничего страшного. Гордое звание «мать» позволило ей полностью захомутать своего любимого барыгу, став при помощи ЗАГСа его постоянной, законной любовницей.

Так что теперь было все «в ажуре». Даже, более чем в ажуре. И когда-то претерпевшая много приключений Лолита, теперь жила в крупном городе, в неплохом особняке. Ее мужем был успешный предприниматель. А ее дети почти всегда были под присмотром других людей.

Один в специальном элитном лицее, а другой в не менее элитном частном детском саду.

Кстати говоря, ее муж даже и не догадывался о том, какая именно и в каком количестве личная жизнь была у Лолиты.

Он наивно предполагал, что все то, что она умеет в постели, получается у нее само собой. Или же просто передалось по наследству.

Да, а как же еще? Конечно же, по наследству. Остается надеяться, что хоть не от отца…

В общем, Лолита прекрасно устраивала его во всех отношениях. А он прекрасно устраивал ее в отношении денег. Так и строилась эта счастливая ячейка общества. В прочем, как и многие другие ячейки общества в наше время.

Конечно, живя в таких условиях, Лолита никогда не была особо затравленной или загруженной заботами и делами. Но сегодня она была особенно свободной, гораздо больше, чем в другие дни.

День середины сентября только начинался. Солнце, которое отдувалось за холодный август, светило с какой-то непомерной силой, превращая дом в солнечную поляну из мультика.

Деревья за окном кивали ветками, заманивая прогуляться или искупаться. И многие поддавались этому зову, несмотря на то, что вода в реке давно уже была не самой теплой.

Лолита сидела в своем компьютере, рассматривая сплетни о каких-то звёздах. На ней был довольно короткий шелковый халат, который делал ее вполне стройную фигуру вдвойне привлекательной.

Но этой привлекательностью соблазнять было некого. Муж уехал на пару дней в Москву, как он говорит, по делам. И можно было только догадываться, какие именно «дела» его там постоянно задерживали.

При этом детей сегодня не должно было быть дома до вечера. И даже домработница сегодня не будет приходить, так как она уже приходила вчера, и теперь ее помощь по хозяйству не требовалась.

Одиночество. В этом большом доме Лолу терзало настоящее одиночество. И даже сидение за компьютером в своей спальне на втором этаже, не скрашивало эту странную пустоту.

Хотя она прекрасно знала, что (а точнее кто) сможет скрасить ее досуг. Поэтому женщина, вдоволь насмотревшись своих любимых пабликов, спокойно взяла свой смартфон и набрала номер того, о ком вряд ли догадывался ее состоятельный муж.

— Ало, Антон, — с некоторым вызовом заявила она. — Ну, че, ты приехать сможешь сейчас…. У меня здесь свободно, короче.

— Что? Ну, какие еще дела? — Она сморщилась в недовольной ухмылке. — Ну и не надо вообще тогда. Козел ты, понял!

Надо отметить, что сегодня явно был «не рыбный день». Кроме Антона, приехать не смог Олег, Саша и Димон.

Вот какого черта они все заняты, когда так нужны? И почему так сильно достают, когда муж дома? Наверное, ответ на этот парадокс не знают даже британские учёные.

Не знала такого ответа и Лола. Она уже создала в своей голове море весьма и весьма откровенных фантазий. Но теперь придется обо всем позабыть или отложить до следующего свободного момента.

А хотя! Вдруг Лолита подумала о том, что давно не приходило ей в голову.

Ей ведь не обязательно нужны мужчины, чтобы как следует расслабиться. Она и сама знает толк в этом деле. Еще со средней школы знает, если говорить более точно.

Недолго думая, женщина приступила от нескромных мыслей к конкретным действиям. Она сходила вниз и принесла бутылку вина, которое постоянно находилось в их с мужем мини баре. Она задернула шторы, чтобы свет не был для нее помехой.

Потом Лолита сделала пару глотков из бутылки.

— Вот так…. И никакие козлы нам не понадобятся… — Хмуро усмехнулась она.

Затем она залезла на более чем большую и удобную кровать. Ее тонкая рука взяла пульт от плазменного телевизора.

— Посмотрим, что у нас здесь…

Женщина ловко нашла канал «для взрослых», который они с мужем подключили по обоюдному желанию. И который сегодня почему-то вызвал у нее не здоровый интерес.

— Да. Вспомним годы школьные, — Сказала сама себе Лола и снова отпила вина.

После чего, она приподняла халат, под которым ничего не было. Женщина один раз провела рукой внизу и почувствовала, что хочет большего.

Она немного послюнила указательный палец и приготовилась перейти к более активным действиям, наблюдая неплохую оргию на пляже, на большом экране.

Но «продолжения банкета» так и не последовало. Где-то внизу злобно задал трель уличный дверной звонок.

— Ошиблись, дебилы, — подумала Лола и практически приступила к самоудовлетворению.

Звонок снова подал свой голос.

— Так, Антон, Димон… Кто? Да нет же, нет! Они обычно звонят. Должны звонить на мобилу. Что за хрень? — Опять пронеслись мысли в ее голове.

Звонок все это время не хотел умолкать.

— Ну, суки, вот чтоб вас вех! — Выругалась Лолита, вставая с постели. Она выключила телевизор, оправила халат, и как ни в чем не бывало, спустилась вниз.

Внизу был установлен мини монитор видео связи. Взглянув на него, она поняла, что к ней в гости пришел взрослый мужчина.

Но он не был похож на ее «друзей». Скорее был совсем не похож… Рубашка не совсем по размеру. Небритость на лице. Круги под глазами. Более чем странный взгляд.

К ней такие «бичи» не заходят. Наверное, это один из тех бедолаг, которые пытаются четно продавать разные идиотские товары.

— Вот торгаш несчастный! Всю малину мне обломал! Ну, сейчас ты получишь!

Женщина могла поговорить с ним при помощи трубки домофона. Но этот вид связи не работал. А муж все затягивал с вызовом мастера.

Но ничего. Она выйдет и все скажет ему лично. Это будет неплохой возможностью унизить этого бедолагу.

Еще бы, придурок занимается какой-то дрянью и думает, что у него все получится. Неужели нельзя просто взять и добиться успеха, как она? Исключительно с помощью своего ума и целеустремленности.

* * *

После своего провала с «истоками», Максим долго планировал следующую операцию. На каком-то подсознательном уровне он чувствовал, что разгадка кроется именно в ней.

Эта странная проститутка Лола точно должна что-то знать. Он не раз видел, как они секретничали с его матерью.

Он замечал, как странно она на него смотрит. И даже на прогулках с Леной он видел, что эта особа трется, как бы невзначай, где-то неподалеку.

Она явно что-то скрывает. Скрывает кое-что важное. Но что именно? И как выбить из нее эту информацию?

Максим больше двух недель провел в раздумьях, почти не появляясь на работе.

Самой первой сложностью для него стало найти, где теперь она проживает. Она сменила фамилию, имидж и жила на самой окраине. Кто бы мог подумать, что эта… девка сможет примоститься бок о бок с местными депутатами и предпринимателями, дома которых расположены на этом элитном клочке города.

Но он был прекрасным пользователем компьютера и все же смог вычислить точный адрес. А потом он еще неоднократно приходил к ее дому, чтобы проверить свои догадки.

Но и это еще не все. Он смог вычислить примерное время, когда Лола будет дома одна. Правда, с таким же успехом, дома может не быть никого вовсе. Но ничего точнее он не нашел.

Поэтому нанести свой визит дальней родственнице, было решено именно в будний день в первой половине дня.

Максим понимал, что если кто-то скрывает что-то годами, то вряд ли он планирует это рассказывать по первому запросу. Поэтому мужчина точно знал, что здесь повторится история с Вершинином, в том или ином виде.

Но если этого дурака-весельчака удалось сделать сговорчивее с помощью грубой силы, то здесь явно нужен другой подход.

Нужно что-то, что за одну секунду развяжет язык человеку без лишней лирики и драмы. В мире существует всего два средства, соответствующие этим критериям: алкоголь и оружие.

Алкоголь действует медленно и превращает человека в животное. А вот оружие… Оно напротив, даже из самого законченного идиота способно сделать гения.

Еще бы, когда к твоей голове подставляют пушку, твой мозг начинает работать на сто десять процентов, потому что ему ох как не хочется покидать уютную черепную коробку из-за собственной глупости.

Понимая это, Максим приобрел себе маленького друга. Небольшой, тяжелый пистолет в его кармане брюк придавал ему некую уверенность.

Это был какой-то старый, но вполне себе рабочий револьвер с полной обоймой патронов.

Максиму понадобилось много усилий, чтобы его прикупить. Он с пристрастием опрашивал всех и каждого, кто, так или иначе, торгует пневматическим оружием в интернете.

И каждый раз он намекал, что ему нужно «кое-что посерьезнее». Сколько фейков, лохотрона и бреда ему пришлось отсеять…

И вот наконец-то, он смог найти того, кто знал того, у кого можно приобрести желанную смертельную игрушку.

Она была не самая новая и не самая мощная. А стоимость ее весьма и весьма неприятно поразила Макса. Но ему было плевать. Ведь это был огнестрел. Настоящий огнестрел, который он уже лично опробовал, готовясь к этому визиту.

И теперь, если кто-то или что-то попробует «водить его за нос», то его маленький черный друг заткнет рот свинцом каждому. Каждому, кто мешает несчастному влюбленному человеку узнать правду.

Максим довольно спокойно приблизился к дому Лолиты. Как и положено «по законам жанра», этот особняк был окружен забором, а точнее сказать, наполовину стеной. Но звонок был снаружи. И это радовало. Не хотелось брать эту «крепость» штурмом.

Максим позвонил несколько раз. Ответа все никак не было. Он повторил свою попытку, но опять никто не ответил.

— Приперся…. Нет никого дома. А я приперся, — мысленно ругал себя он. — Ну, ничего, буду ходить сюда, как на работу… Что б ее!

Он еще раз позвонил в дверь. Никого. Придется уходить. Придется затолкать куда подальше весь свой дурацкий настрой, и с позором уходить прочь.

Что? Подождите….

Максим вдруг услышал, что во дворе кто-то возится. Он даже немного улыбнулся, осознавая, что его слышит хоть какое-то живое существо.

Через несколько секунд дверь с кованым узором отворилась. В проеме появилась Лола.

Она выглядела не так как раньше. Если тогда в далеком прошлом это была грязная девка, то теперь это вполне себе солидная светская львица.

И хотя, на ней был какой-то ночной халат, но в нем она смотрелась не хуже, чем многие в хороших платьях.

Конечно, под глазами и у рта у нее были морщины. Но тонкая талия и стройные ноги делали ее привлекательной и сексуальной. Именно на таких женятся миллионеры. Именно такими рисуют жен миллионеров режиссеры и сценаристы.

Максим сделал шаг назад. Он даже немного испугался своего неожиданного успеха. Глаза женщины смотрели на него весьма хищно. От чего он отвел взгляд в сторону.

— Здрасте. Что надо? — Плевком в лоб заговорила Лола.

— Ты узнаешь меня? — Сказал Максим самое лучшее, что мог придумать.

— Че? Да вас торгашей тут толпами лазиет. Как увидят, что люди нормально живут, так и лезут фигню какую-нибудь втюхать. Если я каждого неудачника знать буду, то у меня башка треснет.

— Я ничего не продаю.

— А что тогда? Милостыню просишь? Опять для сраных беженцев?

— Слушай, я ничего не прошу я…

— Херня. Давай вали отсюда! Щас ментов позову! Шарится по домам всякая шаболда!

— Черт, Лола! Да я Макс! Я Ма-к-с! — Максим раскинул руки в стороны, как бы выставляя себя напоказ.

— Да хоть Иннокентий Петушков! Мне какая теперь разница! Давай вали!

— Я Федоров Максим сын тети Люды, с которой ты так любила секретничать в школе! Я тот самый придурок, который вечно над вами ржал и подслушивал…. Иногда… Ты, что, не помнишь что ли?

Лицо Лолиты вдруг приобрело совсем другой вид. На какое-то мгновение она даже превратилась из светской львицы в совершенно простого человека.

— Максим… Боже! Макс! Это ты? Что с тобой случи…

— Я знаю! Я знаю, как я выгляжу. Давай не будем об этом. Я пришел по делу.

— Да я тебя, сколько не видела… Я даже в шоке. Почему ты не написал заранее или не звякнул…

— Лола, прекрати! Нам надо серьезно поговорить. Я хочу от тебя кое-что узнать.

— Ну, знаешь, я мало что знаю и мало чем интересуюсь…. Так что не знаю. Спрашивай тогда, раз уж пришел.

Стараясь быть как можно конкретнее и как можно меньше вдаваться в ненужную лирику, Максим объяснил свою ситуацию.

После этого он произнес с ярким выражением надежды на своем лице.

— Я знаю, что ты постоянно была в курсе всего. Скажи, хоть примерно, что там могло случиться?

— Да уж…. Дела. И ты все эти годы ее любишь? — Не скрывая шока, заявила женина. На что Максим положительно кивнул головой, как будто его в чем-то обвиняли. — Черт, ну я не знаю даже чем помочь. Я не знаю, как там у вас получилось. Может, как узнаю, то напишу…. Добавь меня ВК что ли.

С этими словами Лола отошла назад и попыталась удалиться не прощаясь. Максим сразу увидел, как она замешкалась. Странные искры мелькнули в ее глазах. Искры лжи или как минимум искры недосказанности.

— Стой! — Почти выкрикнул он. — Ты что хочешь так просто от меня отвязаться? Неужели я не вижу, то это просто тупые отговорки?

— Блин, да какие могут быть отговорки! Ты шокировал меня с самого утра! Я не в курсах и не в теме! Что ты от меня вообще хочешь? Давай до свидания…

— Стоять! Ты что держишь меня за олуха? Я сука, уже башку себе сломал от всего этого. Моя любимая женщина никогда со мной не будет! Моя жизнь рухнула на хер! И я просто хочу понять, какого именно черта тогда случилось?! А ты отшиваешь меня, как сраную шавку???

— Послушай ты! — Лола вышла за черту забора, сделав шаг вперед. Тем самым она совершила роковую для себя ошибку. — Любовник припадочный! Ты бы лучше бы в зеркало почаще на себя смотрел, да бабки научился бы зарабатывать! Тогда глядишь и с бабами все лучше бы получилось! А то ходишь тут со своим нытьем-вытьем, как целка…. И вообще, со мной буром говорить не советую. Один звонок (она достала из кармана халата смартфон) и тебя не будет! А теперь гоу-гоу отсюда! Ферштейн?

— Мразь! — Выдохнул Максим, и с большой силой отвесил Лоле пощечину.

Не ожидая такого, она развернулась и почти упала на брусчатку, которой были вымощены «окрестности забора». Телефон шлепнулся на камень. И на его экране образовалась солидная трещина.

— Ты что, сука, забыла, как твою дырку в кустах по четыре ствола пялили? Или может мне тебе это напомнить? Скотина! Да ты вечно базарила с моей мамашей до двух часов ночи. Перемывали кости, и мне, и Лене. Я видел, как ты ходила за нами, следила, куда мы идем. Хитрая стерва! Даже чертов Вершинин и то рассказал, хоть что-то! А ты хочешь сказать, что ты не с ном, не духом? Ну, я тебе сейчас вкачу сыворотку правды.

Лола вдруг почувствовала себя слабой и беспомощной, как тогда в школьные годы. Она заплакала, и закрыла лицо руками. Слова Макса били ее, как тяжелые камни, и она не могла сопротивляться.

Когда она открыла лицо, то перед ее ртом красовалось дуло револьвера.

— Вставай.

— Зачем ставать? Ты что меня убьешь?

— Нет. Вставай. Просто поговорим.

— Просто… Прямо здесь?

— Нет у тебя дома. Давай поднимайся! Вставай! — Максим пнул женщину ногой, после чего она поспешно поднялась, успев положить в карман разбитый смартфон.

— Макс, не надо. Зачем ты так? — Всхлипывая, произнесла она.

— За столиком напротив. В дом иди…. Иди в дом и не оборачивайся…

Лола медленно вошла во двор. Макс проследовал за ней, оставив дверь открытой. Она будто по раскаленным углям, двигалась по дорожке вымощенной тротуарной плиткой.

Максим заметил, что вдоль дорожки, подходящей к дому, обильно расположись различные цветы. Махровые астры, флоксы, героины и более диковинные растения, которых он не знал. В душе у него начал переворачиваться сухой комок боли от всего этого великолепия.

— Жить бы так… В частном домике… Цветочки выращивать, программы пилить… И какого черта я проклятый этой любовью? Какого черта, именно я?! — Подумал он, с угрюмым видом осматривая красивый, кукольный садик и двор.

Но Максиму пришлось поспешно прогнать эти утопические мечты. Лирике здесь явно не было места. От этой хитрой стервы можно было всего ожидать. Поэтому Максим крепче сжал оружие. И как можно грубее произнес: «Иди быстрей».

Лола немного ускорилась, понимая, что говорить о чем-то бессмысленно. Она не пыталась разжалобить его или переубедить. Она просто выполняла его приказания, чувствуя огромное желание жить дальше без рукотворного отверстия в голове.

Они поднялись на каменное крыльцо, прошли сквозь небольшой «предбанник», миновали прихожею.

— Давай направо! — Заявил Макс, увидев довольно большую комнату в той стороне. Лола безропотно выполнила приказ.

Макс случайным образом угадал. Это была гостиная. Самое лучшее место в доме для разговоров, особенно если разговоры не самые приятные.

После этого, он приказал сесть женщине на небольшой диван около журнального столика. Сам же он устроился, напротив, на точно таком же мини диване.

— Руки на стол, Лолита. Руки на стол, — заявил он.

— Хорошо, хорошо. Что ты хочешь спросить? — Лола постепенно выходила из состояния шока. И ее голос уже звучал почти, как у живого человека.

— Амнезия… Пока мы шли, у тебя случилась амнезия, Лолиточка, дорогая? — Макс спародировал свою мать. — Ну ладно. Хорошо. Я тебе помогу вспомнить. И так, мне интересно узнать, почему единственная, кого я когда-либо любил, бросила меня без всякого объяснения? Почему она даже не сказала мне ни единого слова!? Что или кто этому помог? Надеюсь, ты меня поняла?

Лола кивнула. Ее зрачки бегали в разные стороны. Похоже, что она находилась в явном замешательстве.

— Максим, послушай меня. Столько лет прошло… Зачем вспоминать. Ты еще молодой. Ты можешь найти себе кого хочешь. Какая разница теперь, что тогда случилось… Может и не случилось ничего такого. Почему ты думаешь, что именно…

Максим спокойно взвел курок и нажал на спусковой крючок. Оглушительный силы выстрел чуть не разорвал особняк изнутри.

Седая дымка повисла в воздухе. А Лола прижалась лицом к столу, всхлипывая то ужаса. Пуля прошла сантиметрах в двадцати от нее и пробила стену, оставив в гипсокартоне аккуратную дырку.

Некоторое время Максим сидел молча. И когда его собеседница убрала руки от лица и относительно успокоилась, он начал говорить.

— Меня кормят таким дерьмом больше десяти лет. Ты думаешь, что и теперь это прокатит? Неееет, Солнце. У меня в руках не детская игрушка. И если что, то твои мозги вполне могут дополнить этот неплохой интерьер. Так что не надо держать меня за дебила. Говори все или умрешь.

— Я скажу, я все скажу… Только обещай, что после этого ты меня не убьешь. За мои слова.

— Да.

— Тогда положи пистолет.

— А ментов тебе еще не позвать?

— Нет. Я серьезно, Макс. Положи пистолет. Я не могу с ним разговаривать… Положи, чтобы он был рядом, положи. Иначе, я просто не смогу. Прошу тебя, — Лола плакала и практически умоляла его. Слова ее звучали вполне убедительно.

— Черт с тобой. Ладно… — Максим нехотя положил револьвер рядом с собой, осмотрительно прикрыв его своей рукой, находясь в готовности схватить «ствол», если что-то пойдёт не так.

— Вот так… Теперь говори, Лолита. Говори.

— Хорошо. Раз уж так… Хорошо, — женщина вытерла лицо рукавом халата, шмыгнула носом и сглотнула слюну.

Глава 21

Как сложно говорить с тем, у кого в руках находится заряженный пистолет. За вранье тебя могу пристрелить, так же как и за правду, которая может не очень понравиться тому психу, который наставил на тебя «пушку».

Именно в такой щекотливой ситуации и оказалась вторая жена местного торговца дорогой обувью.

И если до спуска курка посреди гостиной, у нее еще были сомнения, то теперь они попросту себя исчерпали. У нее больше не было никакого выбора. И она стала говорить все, как есть, полностью изменившись в лице.

— Максим, вы встречались с Леной Вятской все лето. Тогда, когда ты выпускался из школы. Ходили на речку, в парк на заброшенный сквер, в кино пару раз. Ведь так, Макс? — Максим медленно кивнул головой. Его тело напряглось до предела, как будто он хотел совершить прыжок в длину. — А потом ты вдруг потерял ее. Она обещала, что ты ее проводишь, но сбежала и так и не связалась с тобой?

— Да, да! Это все так! Давай, давай дальше!

— Максим… Макс…. А ты уверен, что все это было именно так, в таком порядке и все такое?

— Да! Какого черта!

На лице Лолы выступили слезы. Она заплакала так, как будто ее сейчас убьют. Она не хотела говорить. Но рот сам совершил эти движения. И из ее горла вырвались слова.

— Господи, ты никогда не встречался с Леной…. У вас не было отношений!

Лола уже мысленно попрощалась со своими родными и близкими. Но Максим даже и не думал стрелять. Напротив, он улыбнулся вполне естественной и светлой улыбкой, будто разговаривал с ребенком.

— Что? Я же вроде не бил тебя по голове сильно…. Да мы каждый день бродили по городу часами, целовались через каждые пять метров…. Ходили к ней домой и у нее дома… Неважно. И, по-твоему, это не отношения?

— Не было. Всего этого не было, Макс. Всего этого…

— А как же тогда, по-твоему?

— Ты очень любил эту девочку… и бегал за ней. Она отшила тебя. Тебя тогда все отшивали. И ты… Ты не поверил в это. И всем сказал. Сказал, что вы вместе. И сам начал жить этой ложью.

— Да какого хрена ты несешь! — Максим подпрыгнул на диване. — Я что тебе, поэт-прозаик хренов? Как я мог это все придумать, если я этим жил!?

— Ты этим жил, Макс. Только ты. Но никто больше. Потому что эта реальность существовала только для тебя, для одного тебя.

— Блин, — мужчина провел себе по волосам и выдохнул. — Допустим. Допустим, это действительно так. Но как я это все придумал? Откуда у меня такая фантазия?

— Это не фантазия. Это болезнь, — взгляд Лолы стал черным и мрачным. — Нетипичная шизофрения редкой формы. Когда пациент создает для себя реальности, которых нет.

— Ты хочешь сказать, что я псих?

— Я нет. А вот твой лечащий врач, Альберт Викторович, да.

— Альберт Викторович? Из Центра реабилитации?

— Из психиатрической больницы экспериментальной психологии…

— Что за черт? Я не хрена не понимаю!!! Если я псих и меня наблюдает психиатр, и я выдумал всю эту шгнягу, то, как ты объяснишь вот это???

Максим выхватил из нагрудного кармана рубашки смятый, желтый и рваный кусок бумаги. Неизвестно зачем, но он вечно таскал его в своей одежде, постоянно перекладывая, и следя за тем, чтобы он не был постиранным или выброшенным.

— Любовное море! — Гордо произнес обезумевший мужчина. — Стих в трех куплетах! О любви! О любви моей Лены ко мне! Она лично написала его и прочитала для меня почти перед самым отъездом. Так что это ты здесь сумасшедшая, а я нормальный! Нормальный! Ясно тебе! НОРМАЛЬНЫЙ!

— Максим, не надо…. Не надо так. Ты вытащил этот листок из сумки Лены Вятской почти в последний день обучения. У нее всегда были с собой стихи. Она их писала, по многу. И она разозлилась. Даже жаловалась твоей матери. И тетя Люда попросила меня, чтобы я иногда за тобой присматривала. Чтобы ты ничего не натворил такого. Это метод. Метод экспериментальной психологии. Если дать тебе прожить твою реальность, то ты можешь вернуться. Вернуться и быть с нами. Так говорил Альберт Викторович. Он так сказал! — Лола на какое-то время закрыла лицо руками, чувствуя невероятное жжение на месте пощечины и душевное смятение в груди. — И я не должна была этого тебе говорить. Я обещала тете Люде. Она так помогла мне в свое время…. И теперь, вряд ли простит… Господи.

Максим рухнул на диван, так как до этого стоял. Он взглянул на листок и попытался прочесть тот самый стих, который очень долго жил в его голове. Но вместо строк с приятными для слуха словами, он увидел всего одну фразу.

«Она права».

Так было написано на помятом куске бумаги, который давно отжил свой век. Память подверглась некому системному обновлению. Кто-то установил в его мозг антивирусник. И этот антивирусник принялся быстро, файл за файлом, чистить сознание человека, удаляя пелену ненужного мусора.

Максим как будто вырвался из омута с грязной водой. Он как будто оказался в чистой морской бухте. Но эта мнимая чистота ничего не несла с собой, кроме колоссальной боли и разочарования.

Он вспомнил, как девушка той цветущей весной сбежала от него. Он вспомнил, как она хотела пойти к директору, если он еще раз приблизится к ней.

Он вспомнил, как сказал себе, что будет с ней несмотря ни на что. И даже если она не будет с ним рядом по факту, то она будет с ним, по сути.

После этого он начал делать вид, как будто гуляет с Леной, бродя один по своему небольшому городку.

А когда он представлял, как Лена его целует в первый раз у подъезда, то это заметила толпа подростков. Такое странное поведение и привлекло их внимание.

А когда он отдался своим фантазиям на рыбацкой сиже, то его также заметил пожилой рыбак. Очевидно, он подумал, что Макс наркоман и видит галлюцинации. Хотя, так оно по своей сути и было.

Однажды Максим понял, что отношения надо выводить на новый уровень. И он отправился к Лене домой. Роль дома Лены исполнил старый, добрый Мордор. Черная крепость из знаменитого «Властелина колец» или еще проще, здание недостроенной то ли больницы, то ли еще чего-то.

Он в одиночку тайно забирался туда. И делал сам с собой то, о чем лучше не говорить…

И только Лола бегала за ним, как посланник реальности. Иногда она не выдерживала и пыталась с ним заговорить, вразумить, вытащить из своих страшных и странных грез. Но нет. Все это было бесполезно. Ничего не могла сделать Лола, там, где полностью хозяйничала Лена.

Только лишь год в психиатрической клинике экспериментальных методов смог вернуть его сознание в нормальное русло. Но, как оказалось теперь, эта нормальность была условной. Слишком условной.

Понимая всю тяжесть своего положения, Максим заплакал. Он потихоньку принялся рвать злосчастный листок, бросая клочки на лакированный пол.

Любовное море разрушалось и таяло на глазах. Точно так же, как и теплые воспоминания, которых на самом деле никогда не было.

Теперь не было смысла возвращаться в прошлое. Не было смысла думать о том ярком лете с любимой девушкой. Ведь даже те несчастные три месяца беспробудного счастья были всего лишь туманной дымкой его сознания, натянутой над твердью злой и суровой реальности.

Максим плакал, глядя куда-то в пол. Слезы, словно небольшие снаряды, разрушали последние остатки того поэтического признания, которое как оказалось, никогда не было посвященным ему.

— Но я ведь попал в аварию, как же так? — Завил он, всхлипывая и вытирая слезы. — Я же все так отчетливо помню…

— Ты не попадал в аварию. В тот день машина сбила Колю. Твоего друга из школы… — Лола говорила медленно и надрывно, плача вместе со своим троюродным братом.

— Колян. Господи. Колян, что же с ним случилось?

— Ничего такого. ДТП со смертельным исходом, — ответил чей-то мужской голос.

Максим машинально повернул голову. Немного поодаль, около импровизированного камина, стояла пара кресел, которые возможно, иногда выставляли в центр комнаты, когда было много гостей.

На одном из них сидел Колян. Он был одет в легкую куртку из кож зама и голубые джинсы. На его лице был холодный румянец. А волосы были растрепаны и слегка мокрые.

Это был тот самый Колян, который только закончил школу. Совсем молодой, худощавый парень с огоньком в глазах.

Создавалось впечатление, что он только что гулял по холодной, дождливой и ветреной погоде. Хотя, на дворе светило яркое солнце и было жарко, как в нагретой духовке.

При этом на лбу сбоку у Коляна была ссадина, которая немного кровоточила.

— А! Ах, ты! — Невольно вскрикнул Макс и его всего передернуло. — Колян! Как ты оказался…

— Я? Оказался здесь? — Вполне спокойно заявил Колян. — Пришел, наверное. А ты что так испугался? Ничего страшного, (он провел рукой по своей ране). У меня здесь небольшая царапина осталась. А на самом деле, там пол башки распанахало. Вытекло все оттуда. Гроб закрытый хоронили, чтобы народ не пугать.

— Господи, ты же умер… Колян, ты же умер, в той чертовой аварии… — Лицо Максима искривила гримаса ужаса. Лола затряслась, глядя на него.

— Да. И что теперь? Не жить что ли? Нет там никакой смерти, Макс. Также все. Только лучше. Ни школы, ни универа. Заходишь, куда тебе надо. И старости, опять же, никакой нет.

— Я не могу… Я не могу так, Колян… Какого черта…

— Да что ты разнылся, как девка. Нормально все. Давай сходим куда-нибудь. Пивка выпьем. Поболтаем.

— Я никуда с тобой не пойду. Ты мертвый. С мертвыми нельзя ходить в бар! Ты что не в курсе? — Максим лепетал, не слыша собственного голоса. Ему казалось, что еще немного, и он упадет в обморок.

— Да ладно тебе. Какая разница? Ты что меня стесняешься теперь? Я же твой друг, чувак. Не будь расистом.

Чтобы не сойти с ума окончательно, Макс отвел взгляд от своего погибшего друга. Он снова обратился к дальней родственнице.

— Лола! Господи, скажи мне, Лола! Откуда у меня в голове эта дрянь? Как она залезла ко мне в голову? — При этом мужчина довольно сильно постучал себя по лбу.

Женщина в упор смотрела на Макса, и слезы текли из ее глаз. Только спустя какое-то время она смогла проговорить.

— Максим, Боже мой… Я не знаю, не знаю, откуда это берется. Но вроде твой прапрадед, Август Карлович страдал таким же. Он любил себя резать, я точно не знаю.

— Август? Ты сказала Август!?

— Да. Я же говорил, что я ближе к тебе, чем ты думаешь.

На кресле рядом с Коляном спокойно расположился тот самый призрак, который был настоящим ночным кошмаром для Максима. В руке у него была опасная бритва. Только сегодня он не планировал себя уродовать, как это было в прошлые его визиты.

— Нет… Ты не можешь быть моим родственником! — Воскликнул Макс, снова отвернувшись от Лолы.

— Возможно, но, увы. Я всегда охранял тебя, твой покой…. Пытался тебе помочь. Даже о смерти твоего друга я сказал. Показал его голову, чтобы ты все понял. А ты так и не поверил моим словам, — при этом Колян кивал головой в такт его разговору, как бы одобряя его действия и соглашаясь с ним.

— Я не должен! Я не должен вас видеть! Я псих… Я чертов ущербный псих! — Закричал Макс.

— Ты не псих, ты особенный, — тут же ответил Август. — Мы все одаренные люди. Я умею находить эстетику в истиной боли. А ты умеешь создавать новые миры. Разве это не прекрасно? Разве это не есть великое благо и настоящий дар, мой мальчик?

— А меня вообще двенадцать лет назад похоронили. И ничего. Живу… — Подключился к словам призрака Колян.

— Да прошли вы! Прочь! Прочь! Отвалите! Я не хочу вас видеть! Не говорите со мной! Уйдите! — Завопил Максим, подскочив с дивана.

— Да кого ты там увидел, Максим? С кем ты разговариваешь!!! — Не выдержала Лола, которая все это время с ужасом наблюдала, как ее троюродный брат спорит со старыми креслами, стоящими в углу, как будто они пытаются его в чем-то убедить, обладая разумом и речью.

Максим начал судорожно тереть лицо, хватая себя за волосы, как будто хотел снять парик. Его всхлипы и стоны эхом отдавались в большом доме. И он медленно отходил к двери, не в силах больше здесь находиться.

— Лола! Господи, я сумасшедший! Я вижу всякую дрянь! Мне мерещится… Лучше тебе не знать, что. Я не могу так больше! Все кончено, Лола! Я всегда был психом! Чертовым психом! И почему только я раньше этого не заметил? Почему только сейчас?

Вдруг Максим бросил взгляд сквозь пелену слез на свои руки. Они были голыми. Ни какой защитной мембраны. Никакого инстинкта самосохранения. Никаких барьеров и ограничений. А это означало только одно: теперь можно. Теперь однозначно можно. И никто его не остановит. По крайне мере, не успеет остановить.

Максим еще раз окинул взглядом гостиную. Колян и Август по-прежнему сидели на своих местах и что-то пытались ему сказать, возможно, что-то об особом даре и о том, что все нормально.

В комнате все поплыло. Непонятный дым закрыл собой пространство. Лола превратилась в далекую тень. И ее слов он больше не слышал.

— Отвалите от меня! Пошли к черту! Вы меня не достанете! — С дьявольской усмешкой выкрикнул Макс и пулей бросился из коттеджа.

Он прекрасно знал, куда именно ему стоит бежать. Этот мост через реку, куда все местные ходили делать селфи. Этот большой, красивый мост. Даже его жена Света пару раз заставляла его гулять здесь. Он был идеальным местом. Идеальным во всех отношениях.

С него открывался неплохой вид на город с наполовину пожелтевшими деревьями. Там всегда было прохладно от воды, и хотелось дышать полной грудью. Это место не сравнится ни с чем на свете. Как же приятно там гулять, рисовать картины или, допустим, выпускать себе мозги.

Глава 22

Максим бежал по пригороду, широко размахивая руками. Его рубашка давно выскочила из брюк и расстегнулась наполовину.

Но ему было все равно. Он очень боялся опоздать. Ему надо было успеть прямо сейчас. А иначе другого шанса не будет. И ему еще не один десяток лет придется терпеть весь этот бред. Бред, который теперь для него стал хуже смерти.

Мужчина быстро преодолел небольшую улочку, потом он выскочил на перекресток. Благо, там почти не было машин, потому что смотреть по сторонам и ожидать светофора явно не входило в его планы.

Вскоре он выбежал на дорожку, ведущую к мосту. Задыхаясь от убийственных эмоций и усталости, он преодолел эту тропинку, и насколько можно быстро взобрался по довольно большой лестнице.

Затем он сбавил шаг и, оглядываясь по сторонам, вышел на середину моста, который был покрыт асфальтом. Такое чувство, что это кто-то оторвал часть дороги и повесил ее над рекой.

Максим еще раз окинул взглядом окрестности. Красивый город со своими новостройками манил величием и великолепием. Пригородные зоны утопали в красочных деревьях. А легкий ветер, разбавляя жару, охлаждал тело всех страждущих, добавляя им в жизнь немного комфорта.

— Как же красиво… — Произнес он. — Я хочу остаться здесь. В этой осенней оттепели. Навсегда…. В этом спокойствии и радости. Один без никого, смотря на город, который в ответ смотрит на меня.

На лице Макса изобразилась кривая улыбка. Он достал из кармана заряженный пистолет.

Нет. Нет…. В кармане не было никакого пистолета. Только немного мокрая ткань брюк, пропитанная потом. И ничего более.

Какой же он идиот. Он забыл так долго покупаемое им оружие на диване, в гостиной Лолиты. Он даже не подумал забрать его. И теперь его до боли красивый и ужасающий план был под угрозой.

— То чувство когда решил застрелиться, но потерял свою пушку… — Рассмеялся Макс, вращая безумными глазами.

— Но даже в самой безвыходной ситуации всегда есть план «Б»!

С этими словами он подошёл к перилам моста. Высота была вполне себе приличной. Глубина же реки была напротив, небольшой. А дно вполне каменистым.

Максим перевесился через перила, смотря вниз, как завороженный.

— Вот оно мое любовное море. Вот теперь то оно от меня не уйдет. — Подумал он, соображая, как именно лучше исполнить задуманное.

* * *

— А вы что? Там уточек разглядываете? — Спросил милый девичий голос у Макса.

Он резко обернулся, на подсознании ожидая увидеть там нечто ужасное. Если бы перила были чуть ниже…. Если бы так, то он бы сразу сделал задуманное. Но все было иначе, и ему пришлось обернуться.

В паре метром от него стояла взрослая девушка, на вид студентка последнего курса, на которой было легкое, длинное, летнее платье. Она улыбалась, немного щурясь от неестественно теплого солнца, и с интересом разглядывала странного мужчину.

— Лена. Неужели я и ее вижу? — Подумал Максим, пристально рассматривая незнакомку.

Но эта была далеко не Лена. Другие волосы и овал лица, другие глаза и губы. И лишь общий ее типаж мог отдаленно напоминать того призрака красоты из прошлого Макса.

— Их здесь по весне больше. Сейчас мало… — Усмехнулась девушка, показывая за черту перил.

Это была обычна девушка. Самая простая незнакомая девушка. Из реальной, а не вымышленной или шизофренической жизни.

Осознав это, Максим вдруг почувствовал, что от него отваливается какая-то оболочка, подобная скорлупе гигантского яйца.

Он снова стал программистом, который подал документы на развод с женой. Он снова увидел солнце, небо и город.

Его мысли вдруг перестали возвращать его в прошлое и создавать для него все новые проблемы. Никаких Лолит, Колянов, Августов и всего прочего.

Только здесь и сейчас. Только эта настоящая и живая реальность. И только эта симпатичная девушка, внимание которой он вдруг привлек.

Максим ощупал себя, как будто сомневаясь, что у него есть тело. Ему стало жутко стыдно за то, что он натворил.

Он вдруг представил, что его в таком состоянии могли видеть знакомые или коллеги по работе. Он смутился и на всякий случай, отошел от высокой ограды.

— Да… Я здесь рассматривал. Я люблю уток. В них что-то есть, — стараясь говорить как можно более непринужденно, заявил он.

— А я вообще всю живность люблю. Рада, что в нашем городе, хоть кто-то еще живет.

Максим кивнул головой, сделав как можно более авторитетный вид.

— Почему вы такой взволнованный? — Не стесняясь, заявила девушка.

Максим понял, что под словом «взволнованный» она имеет в виду «выглядящий, как жертва группового изнасилования». Он принялся застегивать свою рубашку, чтобы принять более-менее нормальный облик.

— Да вот решил пробежаться просто…

— В таком виде пробежаться?

— А что? После работы…. Не удержался. Засиделся за компьютером в офисе. Вышел и вперед!

— Вы что менеджер?

— Не, программист. А вы кто? — Макс весело подмигнул новой знакомой.

— А я Оля. Пока никто. Заканчиваю вот скоро. Филологом буду.

Видя более чем теплое расположение девушки, Максим медленно подошел к ней. Он взял ее за руку и почувствовал, как она смущается от такого жеста.

— А пойдем, погуляем, Оля, если вы никуда не спешите?

— Ой, да я постоянно спешу. У меня такая нагрузка, что хоть с моста этого вон прыгай!

— Что! Не надо с моста! Никакого моста!

— Да я шучу…. Шучу я… — Девушка хлопнула мужчину по плечу. — А если серьезно, то погулять немножко, не помешает.

Максим почувствовал несказанное родство с этой девушкой. Он даже не испытал того типичного стеснения, которое все испытывают в той ли иной степени, знакомясь с противоположным полом.

Такое чувство, что она ждала его на этом самом мосту двенадцать лет. С самого окончания школы…. Так что же он не приходил сюда… Чего же он медлил? Ведь можно было сразу разрубить этот узел отчаяния и боли.

Но лучше поздно, чем никогда. Ведь он всё-таки сделал то, что сделал. Он забыл о своих внутренних демонах. Он взял ее за руку. А это значило только одно: впереди его ждет счастье. То самое счастье, в существование которого он не верил больше десятка лет.

* * *

Счастливые люди не наблюдают, ни времени, ни пространства, ни даже существующей для нас реальности.

И Максим с Олей были именно такими, по-настоящему счастливыми людьми. Они успели пару раз пройти по мосту и пристально повысматривать «уточек».

Они не спеша прошлись по берегу, как будто в первый раз осматривая городские пляжи, на которых уже никого не было по причине холодности воды.

Кроме того, они углубились дальше в пригородную зону и взобрались на довольно большой холм, с которого открывался чудесный вид на город.

Этот вид показывал взору огромное пестрое одеяло, которое было соткано из деревьев и домов. Кресты храмов отражали своим золотом солнце. А огромные торговые центры сверкали, как горы серебра.

Над всем этим великолепием носились облака, как бы подчеркивая легкость нашего бытия.

И казалось, что если побежать с этого холма вниз, то можно поймать поток восходящего воздуха и начать парить над домами, торговыми центами, храмами и наполовину пожелтевшими деревьями.

Кроме красочных видов и красивой девушки, Максим получил себе неплохого собеседника. Оля была весьма начитанной девушкой. Она поддерживала практически любые темы для разговоров.

Наверняка она была заядлой отличницей, которая страдала хроническим «научным маразмом». И лишь сегодня она вдруг заметила, что она является девушкой. Девушкой, а не машиной по зазубриванию, подсчитыванию, записыванию и всему остальному рутинному делу.

Поэтому она несказанно радовалась такому открытию. Она смеялась, говорила и дурачилась. Ей стало плевать на время. Ей хотелось остаться здесь навечно, забыв о своей старой, надоевшей роли.

Хотя, отдаться полностью своему счастью она так и не решилась. Проведя несколько часов вместе, Максим с Олей направились на ближайшую остановку. Им предстояло расстаться, ведь день, как и свободное время Оли, постепенно заканчивался.

Выйдя из частного сектора, они подошли к огромной бетонной, еще с советских времен, остановке.

Оля посмотрела на Максима. Ему показалось, что склоняющееся к горизонту солнце, сделало ее лицо еще более красивым.

— Спасибо. Давно я так не гуляла, — непринужденно заявила она, пытаясь скрыть свои истинные эмоции.

— А я то, как давно… — Завил Макс, с содроганием вспоминая свою жизнь со Светой, боль и тянущее одиночество.

— Но мне надо идти. Я и так боюсь, что теперь ничего не успею.

— Не бойся. Ты все успеешь. МЫ все успеем!

— Ой, мы…. Это как?

— Это вот так! — Максим схватил Олю за талию и крепко прижал к своим губам. Она сразу же обмякла в его руках. Но вскоре, ее тело начало значительно напрягаться, и девушка сама перехватила инициативу в этом вечернем поцелуе.

Когда они наконец-то закончили целоваться, то Оля глубоко дышала и смотрела куда-то вниз, как будто боялась сама себя и своих действий.

— Фух…. Извини, — зачем-то сказала она.

— За такое не извиняются.

— А вдруг…. Вдруг у меня парень есть. Например…

— Да. У тебя и так есть парень.

Максим сказал это волне твердо и спокойно. Оля опешила и взглянула на него с большим недоумением.

— Я твой парень, Оля. Теперь я твой парень!

— Ой, ну это мы еще потом решим… Я не знаю… — Девушка покраснела и попыталась отвести взгляд.

— Тут нечего решать, Оля. Я люблю тебя! Я не думал, что скажу это ещё кому-то, но я люблю тебя и буду любить вечно! Хочешь ты этого или нет!

— Маршрутка моя! Пока, любовник! Написать не забудь! — Воскликнула девушка, и, поцеловав Макса в губы, запрыгнула в почти пустую маршрутку, которая шла в сторону центра города.

— Не забуду…. Еще как не забуду…. Такое не забывается, — Сказал сам себе Макс.

А его губы еще долгое время горели в унисон заходящему солнцу. И этот огонь настоящего поцелуя любви, с которой он уже было попрощался на всю жизнь, быстро добрался до его сердца. Оно снова забилось так, как и должно было биться всегда. А это и есть главный признак жизни любого человека. Жизни, а не бездумного, потребительского существования.

Глава 23

Если жизнь человека — это один миг, то жизнь счастливого человека — это одна десятая мига.

И Максим испытал на себе это в полной степени. Если раньше он мечтал, чтобы его жизнь поскорее закончилась, то теперь его мечты стали противоположными.

Правда, их несбыточность осталась все той же. Дни летели подобно миллисекундам в спортивном секундомере. И Максим не всегда мог понять какое сейчас время года, не говоря еще о чем-то.

Он был женат на Оле вот уже три года. А ему все казалось, что они только вчера сидели на холме и рассматривали необыкновенные пейзажи, той самой чересчур теплой осени.

Хотя, в этом была относительная правда. Ведь вчера они тоже были на том самом возвышении. Только теперь они рассматривали не осенние, а летние городские картины. Ведь сейчас на дворе был разгар июня, который ознаменовался цветением полей, буйством трав и вступившей в свои права летней погодой.

А, кроме того, им так и не удалось посидеть на холме вдвоем. Потому что они теперь были втроем. Он, она и двухлетний ребенок Коля.

Коля был зачат через год после свадьбы. Это произошло, легко, быстро и вполне себе радостно.

Ведь это только в несчастливых семьях дети получаются по неосторожности и залету. А в семьях, где царит счастье, нежелательных беременностей не может быть по определению.

Сын Максима находился в весьма интересном возрасте. Он чуть больше года назад начал ходить, и еще не успел привыкнуть к такому транспорту, как ноги.

Да и вообще, он мало к чему успел привыкнуть в этом мире.

Поэтому его поведение было похоже на поведение космонавта на неизведанной планете. Он делал крайне неуверенные шаги и искренне удивлялся всему, что только попадалось его взгляду. Даже цветок полевой травы или божья коровка могли стать для него настоящим научным открытием.

Наблюдая за всем этим, Максим почему-то вспоминал себя. Ведь он тоже до недавнего времени был несмышленым и странным. И лишь только благодаря своей Оле он научился по-настоящему видеть.

И если бы не она, то его хроническая духовная слепота довела бы его до самых страшных последствий.

Но кроме появления на свет Коли и свадьбы, в жизни программиста Федорова произошло много и других вполне себе приятных событий.

Например, он наконец-то наладил отношения со своей матерью, с которой много лет не мог даже спокойно разговаривать.

Теперь же он наконец-то «взялся за ум» и начал «жить по-людски». А значит, у тети Люды не осталось к нему никаких претензий.

Кроме того, он уволился со своей старой работы, где условия оставляли желать лучшего. Его без проблем взяли в другую — более современную и крупную компанию. И там он практически сразу получил повышение. Ведь его навыки, как оказалось, заметно выше среднего. А значит, в «шкуре рядового специалиста» ему явно тесно.

Повышение совместно с работой его жены и помощью родителей с обоих сторон помогло Максу приобрести неплохой дом на южной окраине города.

Он находился в нескольких километрах от дома Лолы. Но Максим все равно чувствовал себя весьма неловко, постоянно вспоминая то, что он натворил в доме своей троюродной сестры.

Хотя, она так и не подала на него в полицию, и даже в чем-то понимала его по-человечески. Ведь и ее жизнь не была лишена разного рода неприятных и откровенно грязных моментов.

В доме у Максима было светло и просторно. Новый ремонт и новая мебель придавали ему особенной изысканности. И пусть за это удовольствие надо было платить кредиты еще несколько лет, это уже было неважно.

Ведь основная цель была достигнута. Дом был построен (точнее куплен), сын был рожден, оставалось только дерево. Но это уже, как говорится, дело техники или агротехники, если так будет угодно.

В общем, дом был вполне и вполне неплохим во всех отношениях. В нем можно было не только жить вдвоем, но и принимать гостей или даже селить гостей, если на то была необходимость.

Красивый вид из любых окон, настоящая лестница на второй этаж, как в фильмах про богатых людей, два санузла, внешняя отделка практически вечными пластиковыми панелями, стилизованными под камень. А что еще надо от дома мечты? Да пожалуй, что ничего.

Именно поэтому Максим постоянно любил возвращаться в это жилище. Ведь работать здесь было гораздо приятнее, чем в той квартире, которая даже ему не принадлежала.

Вот и сегодня он должен был провести очередной рабочий день в стенах этого замечательного коттеджа.

На дворе стояло яркое, умытое дождями лето. Коля находился «на почетном отдыхе» у бабушки. А это значило, что сегодня наконец-то можно скинуть с себя скалу ответственности, побыв в кои-то веки «простым смертным».

Максим проснулся довольно поздно. Солнце уже во всю атаковало его с Олей спальню. При этом самой Оли давно простыл след.

Куда же она подевалась? Ах да… Ее парикмахерша (или как она ее называла «мой мастер») записала ее на стрижку ни свет, ни заря, так что пришлось вставать в свой законный отпуск, как на работу.

Но Максима нисколько не огорчил этот факт. Он спокойно поднялся с кровати и отправился в ванную. Потом он неспешно зашел на кухню.

На лакированных, чистых шкафчиках играли солнечные лучи. И это не могло не радовать. Мужчина, улыбаясь, взглянул в окно. Ночью прошел небольшой дождь. На цветах, старательно посаженных под окном Олей, блестели не высохшие капли. При этом небо было практически чистым, что говорило о том, что днем опять будет солнечно.

Довольный этим радостным событием, Макс достал из «хлебного» шкафчика нарезной батон. Он взял три кусочка батона и положил на каждый из них по листочку сыра с ветчиной.

С помощью одной-двух минут ожидания и микроволновки все это превратилось в так называемые горячие бутерброды, которые с кофе были в самый раз.

Хорошая вещь — микроволновка. В ней даже из простого батона можно сделать настоящую пиццу!

Восхищаясь таким фактом, Максим принялся аккуратно есть свой нехитрый завтрак, тщательно продувая горячие ломтики белого хлеба и запивая все это вполне не плохим кофе.

Изредка он посматривал в окно, за которым слышалось пение утренних птиц. Потом он уходил в себя, обдумывая свой новый рабочий день, в рамках которого предстояло решить многие важные задачи.

На какое-то время ему показалось странным, что он думает о работе в одной майке и трусах. Да какого же черта! Он ведь у себя дома. Поэтому такая странность резко сошла на нет.

Когда Макс почти закончил трапезу, то он посмотрел на черный мини сервант, который стоял в углу просторной кухни. В нем находилась различного рода стеклянная посуда, которая использовалась для «особых случаев».

— Она его не протирает…. Никогда не протирает… Я ни разу, не видел, чтобы она его протирала. Но ведь и я тоже его не протираю. Тогда, наверное, он теперь полон пыли? — Неизвестно зачем подумал мужчина, упорно наблюдая за этим небольшим предметом интерьера.

Сам не зная почему, он взял в руку тряпку, которой обычно стирал крошки со стола. Затем он подошел к серванту, который был высотой немного ниже его.

Макс заглянул наверх. Пыли не было. Его кто-то протер. Хотя, он этого не делал. Она тоже…. Но пыли не было… Никой пыли. А ведь на той квартире примерно такие шкафчики собирали на себя пыль, лучше любого пылесоса.

Максим посмотрел на пол. Чисто. Кристально чисто. Он заглянул за плиту. Чистота…. Ни единой крошки. За холодильником…. Тоже.

Везде. Все правильно. Все везде правильно. Все идеально. Все так, как надо. Так как положено. Никакого разброда и хаоса. Даже малейшего разброда и хаоса.

А ведь в этой семье есть ребенок, который сам по себе является источником беспорядка. А ведь в этой семье нет домработницы, которая бы днями и ночами все убирала.

Странное чувство поднялось откуда-то снизу. Макс испытал крайнюю степень неловкости, которая не напрямую, но все же граничила со страхом.

— Черт, да что за бред! — Сказал он сам себе, выглядывая в окно, чтобы отвлечься.

За окном мирно колыхались петунии и яркие «метелки» других красочных цветов. Они расслабляли и умиротворяли. А их омытые дождем листья, как будто бы улыбались новому дню.

Ах, эти омытые дождём листья. Листья, которые ночью омыл дождь….

А ведь и прошлой ночью шел дождь. И позапрошлой, поза позапрошлой ночью и неделю назад.

Каждую ночь. Каждую ночь, как по расписанию идет дождь. Зато каждый день ясный. Полностью ясный, практически без облаков. Без града, без гроз, без сильных порывом ветра.

Зато каждую ночь дождь. А каждый день солнце. А каждую ночь дождь. А каждый день солнце. А каждую ночь дождь. А каждый день…. Каждый, мать твою день, это чертово солнце.

Максим отпрянул от окна, будто увидел нечто ужасное. Он задумался на какое-то мгновение, глядя на чистый пол кухни. На непомерно чистый для кухни, пол кухни.

Затем он снова посмотрел в окно, за которым занимался яркий летний день. Но на этот раз взгляд его отражал скорее злость, чем умиление или радость.

— Мне плевать! — Заявил Максим, обращаясь куда-то в яркую пустоту. — Мне плевать! — Он показал в окно средний палец, как будто хотел кого-то послать. — Плевать! Плевать…

Мужчина сделал несколько глубоких вдохов, и как мог, попытался успокоиться. Двигаясь, как можно медленнее, чтобы привести в норму нервную систему, он сел обратно за стол и принялся завтракать, как ни в чем не бывало.

В голове опять стали крутиться мысли о работе. Решение важных задач, вероятные проблемы при таком решении. Так еще и координация действий целого отдела программистов. В общем, ему предстояло основательно потрудиться на «виртуальном поле боя».

Погруженный в свои мысли Максим довольно быстро допил кофе. Он уже хотел уходить к себе, как вдруг послышались звуки в прихожей.

Он насторожился, замер на какое-то время и прислушался. Оля. Это вернулась Оля со своей парикмахерской.

Максим расслабился и приготовился к торжественной встрече.

Через некоторое время дверь на кухню эффектно распахнулась. И в комнату с торжествующим визгом воровалась молодая женщина.

— Таа-дам! Ну как тебе! Я красотка? — Игриво заявила она, поворачиваясь по часовой стрелке. При этом ее платье крутилось вместе с ней, как наряд балерины.

— Ооо, да. Ты классная! Как будто тебя не подстригли, а полностью обновили!

Максим не особо разбирался в женских причёсках, но он видел, что волосы Оли стали более элегантными, ухоженными и пушистыми. А уложены они были так, как будто кто-то готовил девушку к походу в ресторан.

— Обновили? Ну, таких комплиментов я ещё не слышала! — Рассмеялась Оля.

— Ничего, ничего! Еще услышишь. Иди сюда, поцелую!

Максим подошел к девушке и взял ее за талию.

— Хоть бы штаны надел, прежде чем целоваться!

— Настоящие поцелуи в штанах не делаются…

Максим поцеловал свою жену в губы. И некоторое время они обнимались, стоя на кухне посреди их просторного и светлого дома.

— Так ладно, ты сейчас работать будешь? — Вскоре завила девушка.

— Ну, если мы только не займемся чем-то другим.

— Займемся, но позже, — как всегда, игриво ответила Оля.

— Ах так, тогда я уйду в компьютерный мир и провалюсь в матрицу.

— Ой-ой-ой, скатертью дорога… — Оля показала свой маленький язык. А потом она добавила более серьезно. — Ладно. Я в сад пойду. Там надо кое-что прополоть. Пойду переодеваться.

Максим заявил, что полностью согласен и, взяв замасленную тарелку, подошел к раковине.

Оля приоткрыла дверь, готовясь покинуть кухню. Вдруг Макс почувствовал, что должен сказать то, о чем он не может молчать. Он говорил это много раз и раньше. Но теперь это было, как нельзя более важно.

— Оля, постой! — Воскликнул он. На это девушка застыла в дверном проеме. Макс вышел на середину комнаты и заявил. — Я люблю тебя, Солнце! Я не могу без тебя жить! Спасибо тебе за все! Мы всегда будем вместе!

Оля развернулась, пристально посмотрев на своего мужа. Взгляд ее был холодным и пустым. Ее руки были неестественно опущены вниз. А голова как бы немного искривлена.

— А что если я скажу, что все это лишь плод твоего больного разума? — Низким, не своим голосом произнесла она.

— А что если я отвечу, что мне плевать, и я счастлив! — Широко улыбаясь, отозвался Максим.

Глава 24

Солнце середины октября серьёзно отливается от солнца середины июля или августа. Оно едва касается земной поверхности, создавая некую квази-жару. Такую жару, при которой невозможно бегать в коротких шортах или купаться в реке. А хотя этого так нестерпимо хочется.

В середине октября половина деревьев сбрасывает свои листья. А по всем окрестностям стелется запах дыма от горящей травы, которую жгут разного рода дачники, и аромат различных плодово-овощных культур, сбор которых в этот период подходит к концу.

Воздух же в этот момент года особенно прозрачный и легкий. Кажется, что если присмотреться получше, то сквозь него можно увидеть, то, чего нельзя увидеть в другое время года.

А если приложить еще больше стараний, то есть возможность даже разглядеть параллельные миры, с которыми мы живем по соседству, сами того не подозревая.

Посреди именно такой октябрьской сюрреалистичности стояла огромная городская больница. Она утопала в деревьях, которые были посажены вокруг нее еще после войны.

На фоне их почти облетевших остовов, такое строение выглядело, как гигантский звездолёт, который приземлился посреди разрушенной цивилизации.

Внутри самой больницы мало кто замечал такого сходства. Да, честно сказать, там мало кто замечал какой сейчас год.

Ведь работа медика — это не только красивые слова и вздохи. Это еще огромная загруженность людьми, которые вечно норовят болеть не вовремя (причем иногда по своей собственной глупости), бумажная волокита, которой не видно конца и края, и вечный нервный стресс, которого здесь на порядок больше, чем в любом офисе коммерческой компании.

Именно поэтому медсестра, которая работала в реанимационном отделении, закрывая окно в комнате отдыха медсестер, даже одним краем глаза не взглянула на то, что творится сейчас с ее огромным городом, который охвачен пожаром из листьев.

После закрытия окна, девушка в белом халате поняла, что проветривание здесь необходимо проводить менее интенсивно. Иначе, можно вместо очищения воздуха получить воспаление легких.

Она была достаточно молодой. Но при этом у нее было уже несколько лет непрерывного стажа работы именно в этой больнице. И назвать ее непрофессиональной или несмышлёной не мог при всем желании даже престарелый зав. отделением.

Хотя, сама медсестра не особо сильно хотела получить опыт, знания или еще что-то. Она просто выполняла свою работу. Просто и без лишней лирики, как и сотни других ее коллег.

И вот теперь она направлялась в палату к больному, который уже довольно долго лежал в коме.

Когда она вошла в палату, то ей вдруг показалось, что здесь светлее, чем во всей остальной больнице. Она невольно бросила свой взгляд на окно. За окном бушевало целое море из осенних красок, которое разливалось до самого горизонта.

Ей захотелось стоять и смотреть на все это великолепие, как можно дольше. Но чувство внутреннего долга и здравомыслие взяли над ней верх. И она приступила к типичным, каждодневным процедурам.

Девушка приблизилась к своему пациенту, который был больше похож на робота, чем на человека. Его окутывали провода и трубки. Оборудование, поддерживающее жизнедеятельность крепко уснувшего организма, напоминало огромный пульт управления. Казалось, что с его помощью, при такой необходимости, можно управлять любым человеком, без его ведома.

Но медсестра не особо думала об этом. За годы работы она уже вдоволь налюбовалась разного рода медицинскими машинами. И ей было, откровенно говоря, не до этого.

Она спокойно измерила все необходимые показатели и сделала инъекции. После чего, ей предстояло записать данные в специальный журнал.

Сделав все необходимое, девушка хотела удалиться, как это она делала каждый день.

Но вдруг, она зачем-то остановилась, пристально смотря на неподвижное тело, лежащее на спине.

Ей стало одновременно любопытно и страшно. И ее не самый пытливый на свете ум посетила такая мысль, которую она явно не сгенерировала бы в любой другой ситуации. Эта мысль заставила ее замереть на какое-то время и полностью отрешиться от реальности.

Кто-то тронул медсестру за плечо сзади. Она вздрогнула, и даже немного взвизгнула.

— Ну что ты пугаешься? Медик не должен ничего бояться, — спокойно произнес доктор, подошедший со стороны двери.

Это был довольно высокий, пожилой мужчина с небольшой бородой. Он явно напоминал мультяшного доктора. И казалось, что с больными он разговаривает только в рифму, а лечит их исключительно карамелью.

— Да. Извините… Я ничего… — Сбивчиво ответила медсестра.

— Ты наверно что-то изучаешь для научной диссертации? Хе-хе, — Старческим голосом проговорил доктор. — Ну, придется прерваться, Оля. Ты мне в тридцать первой нужна. Пойдем…

— Подождите секунду. А что это за пациент? Как он сюда попал? — Не скрывая любопытства, спросила девушка.

— А ты не знаешь, что ли? — Под очками доктора мелькнуло удивление. — Да душевно больной один. Решил с моста прыгнуть. Насмерть не расшибся. Зато вот… Суицидник в общем, говоря одним словом.

Глаза Оли округлились и замерли. Она пристально и серьезно посмотрела на своего начальника. Какое-то время она, похоже, думала над тем, стоит ли это говорить, но ее слова вырвались сами, не спрашивая разрешения.

— А вам не кажется, что ему там, лучше, чем нам здесь?

— Вот как? — Доктор посмотрел в лицо медсестре поверх очков. — Это еще почему?

— Присмотритесь к нему внимательно…. Он улыбается. Я первый раз вижу, чтобы больной в его состоянии так улыбался.

Content

Владимир Мухин
Любовное море

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24