Меган Брэнди

Парни из старшей школы

Meagan Brandy

BOYS OF BRAYSHAW HIGH

© 2019. BOYS OF BRAYSHAW HIGH by Meagan Brandy

Перевод с английского Е. Прокопьевой

Художественное оформление Ю. Девятовой

В оформлении обложки использована иллюстрация:

© Ketut Agus Suardika / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

В оформлении полусупера и форзаца использована фотография:

© Halay Alex / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Е. Прокопьева, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящается:

Всем, кто ждет своего часа,

чтобы взлететь, – будьте сильными.

Ваше солнце скоро взойдет.

Краткое содержание:

«В таких местах, как это, девушкам типа тебя не особо рады, так что опусти голову и старайся не привлекать к себе внимания».

И это слово в слово то, что сказала мне мой социальный инспектор, высадив меня у очередного гадюшника – пристанища для «трудных подростков».

Я не послушалась, и они заметили меня.

Они хотят, чтобы я играла в их иерархические игры и заняла подходящее, как им кажется, мне место.

К несчастью для них, я не привыкла следовать правилам.

К несчастью для меня, они намерены сделать все, чтобы заставить меня подчиниться.

Их почитают, как королей. Они невероятно привлекательные… это парни из Брейшо-Хай.

А я – та, что встала у них на пути.

Глава 1

Рэйвен

Уходи отсюда.

Двигай ногами, убирайся из этой дерьмовой столовки и покури травки. Расслабься.

Точно, именно так я и сделаю.

Я почти дохожу до двери, почти вырываюсь на свободу, удаляясь от ненужных мне проблем. Но их, похоже, никак не избежать.

Вся моя жизнь – проблемы. И как только я заношу левую ногу над порогом, чтобы наконец-то выйти в открытую дверь, эта овца решает, что она еще не все сказала, и открывает рот. Снова.

– Какой же надо быть потаскухой, если даже собственная мамаша-шлюха выставила ее за дверь за то, что она переспала с ее новым мужиком!

По столовой разносится смех, становясь все громче и громче. Он сжимает мое горло, как руки моей матери, когда она в очередном припадке душит меня до тех пор, пока я не начинаю терять сознание.

Я застываю на месте.

Глаза застилает туман ярости, и с моего лица спадает маска деланого спокойствия, которую мне с таким трудом удавалось сохранять все это время.

– Ты трейлерная шваль, сука!

И снова смех.

Это становится последней каплей.

Ну почему им вечно нужно давить до конца?

Прежде чем кто-то успевает остановить меня (да и никто особо не старается), я хватаю с ближайшего стола поднос и одним быстрым, молниеносным движением со всего размаха бью ее наотмашь по лицу.

Дешевый красный пластик ломается от удара об ее голову, и вокруг меня раздаются оглушительные вопли.

Изо лба языкастой стервы льется кровь, она визжит и с ужасом смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, и я пинаю ножку ее стула. Ее глаза в панике расширяются, и она падает на пол.

У меня не остается времени, чтобы сбежать, да и особо некуда.

Люди кричат, но никто не осмеливается приблизиться ко мне. Работница столовой зовет на помощь, и тут все бросаются к этой твари на полу, потому что она «жертва». Согласна, я первая полезла в драку, но заварила эту кашу она. Сама нарвалась.

Не начинай того, что не можешь закончить.

Хотя да, плевок этой стервы попал точно в цель: моя мать – шлюха. Самая грязная шлюха в мире. Самое настоящее отребье из трейлерного парка, и я это признаю.

Но этой девице не стоило говорить об этом.

И уж точно я ни за что не позволю ей унижать меня вот так, при всех.

Сама не знаю как, но моей пропащей матери удалось научить меня одной вещи – никогда не терять чувство собственного достоинства.

Похоже, это единственное, что остается такой девчонке, как я.

Так что лучше ко мне не лезть.

– В мой кабинет! Сейчас же! – раздается визг директора Фолка. Он не называет меня по имени, не смотрит в мою сторону. Да и зачем? Как всегда, я застигнута на месте преступления, так сказать, и моя рука все еще сжимает половину подноса.

Как только начали звать на помощь, он, наверное, сразу понял, кто виноват.

Я бросаю поднос на пол и иду прямиком в свой второй дом – кабинет директора. Там меня ждет дешевый деревянный стул с бордовым сиденьем, разорванным в самом центре, который стоит напротив директорского стола.

В понедельник он сказал мне, что это «последнее предупреждение», но вчера меня застукали с сигаретой за спортзалом, и я все еще здесь. Сегодня четверг.

Может, сегодня он окажется в хорошем настроении и простит меня?

Нет, вряд ли, потому что сорок пять минут спустя директор залетает в кабинет и, с грохотом сев за стол, впивается в меня злобным взглядом поверх своих маленьких очков.

А злится он наверняка из-за того, что та шавка, которая, может быть, все еще истекает кровью на белоснежном полу столовки, приходится ему племянницей.

Ну, накосячила.

Сузив глаза, директор окидывает меня взглядом, задерживаясь на слишком обтягивающем топе и рваных джинсах.

Тут я усмехаюсь, решив немного подразнить его.

Этот чувак может говорить или делать что угодно – хуже всей той херни, что происходит в моей реальности каждый день, все равно не будет.

Сжав руками край сиденья, я наклоняюсь вперед.

– Давайте же, мистер Фолк, не томите меня.

Директор невольно бросает быстрый взгляд на вырез моего топа, и его зрачки чуть заметно расширяются.

Мужчины! Никакого самоконтроля.

Ха, и это я тоже уяснила благодаря моей мамаше.

– Очевидно, вы не хотите учиться здесь, мисс Карвер. Каждый раз, когда я выношу вам предупреждение, вы лишь усиливаете ваши старания.

Мои губы медленно расползаются в улыбке, и он, покашливая, отводит глаза.

– Это уже третья ваша школа за последние восемнадцать месяцев, и вам повезло, что вы у нас задержались.

– Правда… мистер Фолк? – Я снова откидываюсь на спинку стула. – Уверены, что не…

– Прекратите! – Сердито посмотрев на меня, директор вздыхает. – Все очень серьезно. Теперь к вашей персоне приковано внимание всей школы. Я не могу замять это дело.

Я закатываю глаза.

– Давайте уже покончим с этим. Что дальше?

Директор несколько мгновений пристально смотрит на меня, а затем, сложив руки, наклоняется вперед.

– Я кое-куда позвонил.

Я, прищурившись, впиваюсь в него взглядом.

– Ваш социальный работник…

– У меня нет социального работника.

– Конечно же, есть. Она связалась со мной пару месяцев назад и…

– Месяцев?

– Рэйвен, послушайте…

И в эту самую секунду секретарь впускает в кабинет темноволосую женщину в слаксах и блузке. Она подходит к столу и пожимает директору руку.

– Мистер Фолк, меня зовут Мария Вега.

– Мисс Вега, большое спасибо, что так быстро приехали.

Они одновременно поворачиваются в мою сторону.

– Привет. – Женщина с фальшивым радушием машет мне рукой, с любопытством оглядывая меня с головы до ног и натянуто улыбаясь. – Вы не против немного поговорить?

Я даже не собираюсь отвечать ей – я могу делать или говорить что угодно, это ни на что не повлияет: она уверена, что уже знает обо мне все.

– Мы с мистером Фолком были на связи весь этот семестр. Он рассказал мне о вашей ситуации дома и о проблемах в прошлом, так что в этот раз мы подумали, что лучше всего будет забрать вас из-под опеки вашей матери.

Мне не удается сдержать смех.

Она сказала: «Из-под опеки вашей матери». Как же!

Женщина пристально смотрит на меня и, не дождавшись ответа, вздыхает, быстро перестав притворяться милой и заботливой.

– Послушайте, я все понимаю. Вам все равно, что я собираюсь сказать, ладно. Но мы забираем вас из вашего дома! Я отвезу вас туда, чтобы вы могли собрать свои вещи, а потом нас ждет однодневное путешествие до вашего нового жилища. Там все будет по-другому, учитывая ваш возраст, но зато вы будете в безопасности.

– Да ну? Они пекут печенье и поправляют одеяло, укладывая в кровать? Или это входит в обязанности мужика, который ночами прокрадывается в спальни девочек?

Женщина с подозрением смотрит на директора, и мистер Фолк вздыхает.

– Вы что-нибудь хотите нам рассказать, мисс Карвер?

– Ничего такого, о чем вы будете переживать.

Ее взгляд останавливается на маленьком, почти незаметном шраме под моим левым глазом.

– Уверены?

– Да. – Я вскакиваю на ноги и подхожу к ней. – Буду ждать вас на улице.

– Вы подождете здесь, если, конечно, не хотите встретиться с родителями той девушки, которые стоят прямо за этой дверью.

– Как будто мне есть до этого дело.

Я обхожу женщину и выхожу в приемную, где сидят любящие мать и отец той маленькой сучки, которая не умеет держать язык за зубами. Я смотрю на девчонку, потом на ее родителей, а они смотрят на меня, и по их взглядам, по их языку тела я точно понимаю, что они думают обо мне.

Грязная.

Потрепанная.

Никчемная.

И они не ошибаются.

Глава 2

Рэйвен

– Вы, мать вашу, издеваетесь? – бормочу я себе под нос, оглядывая двор.

Мисс Вега подходит ближе.

– Ты скоро привыкнешь.

– Что это, на хрен, за место?

– Это Брей-хаус.

– Напоминает дом Майкла Майерса[1].

Она весело смеется, потом смотрит на дом и хмурится.

– Черт, а ведь и правда! Я никогда этого не замечала.

Крыльцо просело прямо посередине (должно быть, древесина давно прогнила), на белой краске огромные трещины. Дом представляет собой идеальный квадрат, по обе стороны от двери – по маленькому окошку и по точно такому же прямо над ними, на втором этаже их разделяет жуткого вида навес.

– Он только кажется маленьким, задняя часть дома просторная.

Трейлер, где хватает места только для крошечного холодильничка, раковины и двух розеток для электрической плитки и мини-духовки, – вот что значит «маленький».

– Короче говоря, это место – дом для молодых людей, которые вот-вот переступят порог совершеннолетия, а еще для подростков, у которых проблемы со стандартной формой опекунства. Для… «сложных» ребят.

– Значит, здесь живет всякая шпана?

– Нет. – Мисс Вега качает головой. – Шпана – в местной старшей школе. По сравнению с ней это место покажется тебе раем.

– Чудесно, – бесстрастным голосом отзываюсь я.

Смиренно вздохнув, мисс Вега говорит:

– Пойдем.

Она идет вперед, волоча за собой холщовую сумку, которую одолжила мне для вещей, и мне ничего не остается, как заставить себя последовать за ней.

Когда позавчера мы подъехали к моему трейлеру, моя мать засмеялась и пригласила нас внутрь. Она сидела и курила косяк – с моей, между прочим, травкой – прямо перед работником соцслужбы и даже предложила мне помочь собрать вещи. Я была на все сто уверена, что она распсихуется и попытается надрать мне задницу (или позволит сделать это своему фавориту этой недели), как происходило всякий раз, когда меня отстраняли от учебы или выгоняли из очередной школы. Она понимала, что если вмешаются социальные службы, то ее лишат пособия, а не будет пособия – не будет «халявных» наркотиков, и ей придется зарабатывать на них, лежа на спине несколько лишних часов. В чем и была проблема: главная проститутка трейлерного парка Гейтвей любила дорогой порошок.

Я сразу поняла, почему ей было наплевать, что вместе со мной приехал соцработник. Черт, да ведь мать говорила с этой женщиной так, словно знала ее всю свою жизнь, – развязно, с ненавистью и мерзкой улыбочкой на лице. Самое страшное, что могло произойти в случае, если бы на мать донесли, – она бы провела пару дней в тюрьме, что для нее ничего не значило, там уже хорошо ее знали. Если верить моей матери, в округе дозу найти гораздо легче, чем за его пределами, а здесь ее услуги были востребованы. Тем более что она не делала различий по половому признаку: «Деньги от женщины тоже не пахнут».

По ее безразличному отношению я догадалась, что она нашла себе нового поставщика – то ли нового дилера, который захотел совместить полезное с приятным, то ли клиента, который толкал наркоту.

Да и какая, к чертям, разница?

– Вы, должно быть, мисс Вега? – Я поворачиваюсь на голос и вижу пожилую женщину с морщинистым лицом и вьющимися темными волосами. В ее тоне нет доброжелательности – лишь вопрос.

– Да, мэм. – Мисс Вега, помедлив, шагает вперед, чтобы пожать руку женщине. – Мисс Мейбл, это Рэйвен Карвер, семнадцать лет, из Стоктона, штат Калифорния.

Женщина поворачивается ко мне, и суровые морщинки вокруг ее глаз тут же разглаживаются.

– Как прошло твое маленькое путешествие, Рэйвен? – спрашивает она.

– Рэй.

Женщина улыбается, и если бы я не понимала, что к чему, то решила бы, что искренне. Черт, может, так оно и есть – ведь еще один приемыш определенно добавит ей денежек.

Я знаю, что могу ошибаться, но… разве еще остались люди, которые готовы приютить у себя трудных подростков лишь по доброте душевной?

– Рэй. – Женщина чуть заметно улыбается. – Ты будешь жить в комнате номер семь. В каждой комнате по две двухъярусные кровати, но в твоей жили две сестры, и они уехали вместе на прошлой неделе. Так что какое-то время ты будешь там одна, но не вздумай выкидывать фокусы! Не знаю, предупредили ли тебя, но в этом доме живут только девочки, а мальчики – вон там. – Она показывает на другой белый дом, на расстоянии двух теннисных кортов от нас. – Учти: никаких наркотиков, секса, воровства и никаких разборок с другими девочками. Соблюдай эти правила, и все будет хорошо. А теперь давай-ка оставь свои вещи в доме, и мы отвезем тебя в школу. Они уже ждут тебя.

Вздохнув, я плетусь к двери, но останавливаюсь, когда женщина снова называет мое имя.

– Рэй!

Я смотрю на нее через плечо, вопросительно изогнув бровь.

– Выходить на территорию позади дома запрещено. Только до тех качелей, не дальше. Грунтовая дорога не для прогулок – гуляй где хочешь во дворе перед домом.

– Понятно, – отвечаю я и, отвернувшись, разглядываю обстановку, напоминающую психушку. Белые стены, несколько диванов, расставленных вдоль них, – вот и вся обстановка. Единственный телевизор прикручен к стене высоко в углу – видимо, чтобы его не сперли. На кофейном столике разложена незаконченная настольная игра, рядом с ней стоит пепельница.

– Черт, что это за место? – бормочу я себе под нос и подпрыгиваю, услышав неожиданный ответ.

– Это четыре стены, где обитают беспризорники и трудные подростки, до которых никому нет дела. – Я встречаюсь глазами с девчонкой, и она, решив, что мне хочется услышать всю историю, продолжает: – Все, кто здесь живет, учатся в местной старшей школе по программе поддержки бедных детишек. То еще местечко! Компания богатеньких отморозков, плюс мы, отбросы, и еще ребята из малообеспеченного района дальше по улице. Но там нет разделения по группам, как ты могла бы подумать. Это одна большая система. Ты либо делаешь свои дела, поджав хвост, чтобы тебя было не видно и не слышно, и тогда тебя никто не трогает, либо варишься в этом котле, и тогда они следят за каждым твоим шагом. Перейди границу – и с тобой будут обращаться как с мусором.

– Похоже на фильм ужасов.

Девушка пожимает плечом.

– Иногда так и есть. С позволения нескольких красавчиков.

– С позволения?

– А ты думаешь, что они позволили бы нам ходить по их мраморным полам, не напоминая о своем превосходстве? – Она качает головой. – Нет, они куда умнее. Они предлагают нам то, чего у нас нет, а мы знаем свое место. Баш на баш, короче говоря.

– И кто-то ведется на это дерьмо?

В этот раз девчонка окидывает взглядом мою нездорово худую фигуру с головы до ног.

– Скоро ты сама все поймешь.

И на этом она исчезает.

– Ла-а-адно. – Я хмурюсь и, развернувшись к своим вещам, быстро закидываю их в шкафчик с моим именем, а потом возвращаюсь на лужайку перед домом.

Я кидаю сумку своему социальному работнику, которая появляется из ниоткуда как черт из табакерки, и она хмурится.

– Я же сказала тебе оставить ее себе.

– Вот мне только вашей дерьмовой жалости не хватало!

– Я тебя нисколько не жалею.

– Мне не нужно ваше дерьмо.

– Садись в машину, Рэйвен, – раздраженно вздохнув, говорит она.

К нам с улыбкой подходит Мейбл.

– Мисс Вега любезно предоставила мне всю нужную информацию еще вчера, так что я уже смогла записать тебя. Когда приедешь в школу, отправляйся сразу же в администрацию, это первая дверь налево, как только войдешь. Там тебе дадут твое расписание.

Кивнув, я направляюсь к машине, но не успеваю залезть в нее, как Мейбл снова меня окликает.

– После школы некоторые ребята идут в этот район. И очень многие в эту сторону, так что можешь ходить вместе с ними. Около полутора километров пешком, но есть и автобус, если есть деньги на проезд. Останавливается прямо тут. – Женщина указывает на автобусную остановку на краю тротуара напротив дома, где живут мальчики.

Ничего не ответив ей, я залезаю в машину, хлопнув дверцей.

Мисс Вега, сердито пыхтя, садится за руль.

– Послушай, Рэйвен…

– Я Рэй.

– Тебе нужно немного постараться. Я поговорила с несколькими девочками, которые живут в этом доме. Мейбл ничего не запрещает им, если они соблюдают правила. Здесь, по крайней мере, ты можешь делать все, что захочешь, и безнаказанно хамить направо и налево. – Она чуть улыбается, говоря последнюю фразу, и я бросаю на нее быстрый взгляд. – Ты можешь считать меня просто леди, которая доставила тебя из пункта А в пункт Б, но мне хочется думать, что здесь тебе будет лучше. Пусть ты и не обретешь тут счастья, но зато, может, у тебя поубавится той злости, в которой ты жила со своей матерью.

– А вы что, подрабатываете мозгоправом?

Она ухмыляется и отъезжает от обочины. Школа в нескольких кварталах.

– Нет, но однажды кое-кто очень помог мне, и теперь я хочу точно так же помочь тебе.

– Не теряйте время, лучше уделите его малышам, которые еще не понимают, в каком мире они живут. – Я отворачиваюсь и смотрю через лобовое стекло. – Мне уже ничем не поможешь.

– Эй! – вдруг рявкает мисс Вега, и я снова поворачиваюсь к ней. – Ты не безнадежна! Можешь мне не верить, но встретишь одного человека – и сама это увидишь. Надо только подождать, и раны затянутся.

– Мне все равно. Я хочу лишь одного – жить там, где никто никогда не слышал моего имени, не трахал мою мать и не читал мое личное дело.

Сказав это, я вылезаю из машины и смотрю на огромное кирпичное здание с бетонной вывеской прямо по центру – моя новая реальность.

Покачав головой, я начинаю подниматься по лестнице, но меня окликает мисс Вега.

– Эта школа немного отличается от остальных, Рэйвен. Здесь все не так, как было там, откуда ты приехала.

В животе появляются неприятные ощущения.

– Что вы пытаетесь мне сказать?

Она внимательно смотрит на меня.

– В таких местах, как это, девушкам типа тебя не особо рады, так что… опусти голову и старайся не привлекать к себе внимание.

Ее слова вызывают у меня лишь смех.

– Похоже, вы так и не поняли, что я собой представляю.

– Я серьезно, – хмурясь от беспокойства, с выражением говорит мисс Вега.

– Я тоже.

– Если хочешь, я могу пойти с тобой.

– До свидания, мисс Вега.

Не сводя глаз со здания за моей спиной, она кивает, садится в машину и уезжает.

Я на мгновение останавливаюсь.

Можно было бы уйти прямо сейчас, но что толку? Пока что я не смогу найти себе работу, только если, конечно, не пойду по стопам матери, так что пребывание здесь поможет мне скоротать время. До моего восемнадцатилетия осталось не так уж долго.

– К черту! – бормочу я себе под нос и поднимаюсь к двери, но она вдруг резко распахивается, и из школы с самодовольным видом выходят трое парней… а сразу за ними вылетают три девушки.

Я отодвигаюсь в сторонку, чтобы металлическая дверь не сшибла меня с ног, и парни не замечают меня, но одна из девушек специально задевает меня плечом. Не стоило ей этого делать.

Думаю, надо сразу дать ей понять, что лучше со мной не связываться.

Развернувшись на месте, я хватаю ее за волосы и собираюсь потянуть за них, но мое запястье перехватывает большая рука.

– Хорош! – предупреждает глубокий, дразнящий голос. Я оборачиваюсь, и мой злобный взгляд впивается в темноволосого парня, который вот-вот может отхватить локтем в челюсть. – Не надо сцен. Мы готовы найти для этого другое время.

– Убери от меня свои руки или будь готов получить по яйцам!

– Ого! Мне уже нравится. – Он подходит ближе. – А теперь отпусти ее и покажи мне, что еще могут делать твои ручки.

Я сжимаю кулак, и девушка начинает вопить громче.

Ухмылка парня становится нахальнее, и, прежде чем я успеваю отскочить от него, он хватает меня за задницу.

– Хочешь кончить? Я тоже могу потянуть тебя за волосы… – шепчет парень.

Я застываю на месте, и он, издевательски гоготнув, лениво отходит от меня.

Я отпускаю волосы девчонки, и она, что-то промычав, бросается обратно в школу. Наверное, чтобы привести себя в порядок. Чертова пустышка.

– И все же ты не такая крутая, какой хочешь казаться. Ты новенькая? – резким голосом говорит парень, вставая в ряд со своими друзьями.

Но не в центр.

Я улыбаюсь ему приторной улыбкой, хотя на самом деле сейчас мне больше всего хочется вбить ему в горло кусок трубы.

– Пожалуй, нет.

– Не переживай, детка, ты прощена. Из надежных источников мне известно, что у нее нет рвотного рефлекса.

Я киваю и язвительно спрашиваю:

– Значит, вам подходит такая?

Парень задирает подбородок, а его друзья продолжают неподвижно стоять на месте.

На всех троих солнцезащитные очки, а жаль, потому что, когда я перевожу взгляд с одного на другого, сознательно не смотря ни на что другое, не рассматривая их, я не могу увидеть, что говорят их глаза, к чему приучила себя в отношении особей мужского пола.

Так продолжается до тех пор, пока один из них, самый высокий, не разворачивается и не уходит в сторону парковки. Придурок, который лапал меня, усаживается за руль громадного черного джипа с хромированными деталями. На парковке стоят и другие крутые тачки, но эта затмевает все. Еще бы – черный блестящий внедорожник с тонированными стеклами! Он так и приковывает к себе взгляд – наверное, поэтому придурок и водит его.

Там, откуда я родом, такие тачки означают, что где-то рядом толкают дурь или что нужно бежать – в обратном направлении. Конечно, если вы не моя мать. Для нее и ее друзей это все равно что смотреть в глаза льву, надеясь, что он проглотит наживку – чем круче машина, тем больше куш.

Я вытесняю из головы неприятные мысли, но запоминаю автомобиль.

Забросив рюкзак на плечо, я смотрю вверх, на бетонную вывеску, готовясь переступить порог новой школы.

«Добро пожаловать в старшую школу Брейшо».

Глава 3

Рэйвен

Администрация школы не пустила меня сразу на занятия, заставив сидеть и смотреть обязательные видео о правилах поведения и о том, как избежать конфликтов. Они даже распорядились, чтобы мне принесли поднос из столовой, – видимо, прочитали мое личное дело. И все же под мнимым предлогом посетить туалет мне удалось улизнуть на пару минут, чтобы преподать кое-кому урок.

Как только звенит звонок, завершая этот однообразный учебный день, я вылетаю из класса, а вскоре и из самого здания. Направившись в сторону Брей-хауса, я прохожу мимо компаний учеников, которые собираются у школы, и поворачиваю налево, когда позади меня раздается громкое ворчание и аханье.

Я не могу удержаться и оглядываюсь через плечо.

Придурки, с которыми я столкнулась сегодня утром, пялятся на свой внедорожник, а остальные, выпучив глаза и перешептываясь, стоят рядом с ними.

Любитель распускать руки с силой хлопает дверцей.

– Кто, на хрен, это сделал?! – кричит он, шагнув вперед, и – со стороны это так смешно! – вся собравшаяся вокруг них толпа тут же делает шаг назад. Парень оглядывает народ, но его взгляд останавливается на мне, и он бросается в мою сторону, а его приятели – вслед за ним.

Я неподвижно стою на месте с невозмутимым видом.

Похоже, это выводит его – а вернее, их всех – из себя, потому что все трое вдруг начинают хмуриться.

Утром я себе этого не позволила, но сейчас рассматриваю их с головы до ног, и парни меня не разочаровывают. Если бы мне пришлось судить, основываясь лишь на происходящем, я бы сказала, что они элита, верхушка жалкой пищевой цепочки, которая существует в любой школе.

Доказательством этого служит то, как все вокруг нас съеживаются – они боятся встретиться глазами с троицей, но в то же время не уходят, чтобы потом было о чем посплетничать.

Забавно, но обычно эта верхушка – «золотая молодежь», спортсмены с уложенными волосами и в рубашках, считающие, что у них волшебные члены, и заправляющие школой. Таких ждет «Лига Плюща» и наследство, и поэтому большинство предпочитает следовать за ними, рассчитывая на их покровительство в будущем.

Но эти трое… они полная противоположность «хорошеньким мальчикам».

Высокие и самоуверенные, сильные и крутые – их физическое превосходство нельзя не заметить. В них нет ничего от благопристойных на вид мажоров. И если моя интуиция снова меня не обманывает, то они идут по более чем извилистой дорожке.

Эти парни агрессивны, они наделены властью улиц, и им есть что доказывать.

И есть что скрывать.

Я знаю, что собой представляют такие мальчишки.

И еще я знаю, каково это, когда тебя судят по одежке, поэтому…

– Тебе пора уносить ноги, – доносится слева от меня, и, повернувшись, я вижу кудрявую девчонку, которая не сводит глаз с приближающейся троицы. Но я продолжаю стоять на месте.

В следующую секунду они уже прямо передо мной.

– Ты поцарапала мою чертову тачку!

– Да ну? – Я склоняю голову набок, и его брови на секунду взлетают вверх.

Придурок рычит и делает шаг вперед, но его приятель кладет руку ему на плечо, и щенок послушно следует приказу своего хозяина.

Парень чуть приподнимает подбородок, и школьники, собравшиеся вокруг нас, начинают разбегаться, как мыши.

Я закатываю глаза и собираюсь уходить, но парни окружили меня.

– Ты совершила ошибку, девочка. – Это говорит светловолосый.

– Не согласна. Все-таки я еще здесь.

Высокий и темноволосый, их главарь, как мне кажется, молчит, но от исходящей от него энергии по мне пробегают мурашки.

– Ты быстро научишься, как себя вести, – предупреждает меня Мистер Шаловливые Ручки. – Мы не будем терпеть такое дерьмо…

Я не могу удержаться от невеселой усмешки, и все трое вскидывают свои красивые головки. Я делаю шаг вперед.

– Я научусь? – передразниваю я Извращенца, выгнув бровь, как избалованный ребенок. – Если еще раз тронешь меня, я сожгу твою классную тачку, возможно, даже с тобой внутри. Может, тогда ты научишься себя вести. – Я хлопаю ресницами, как потаскушка, решив сыграть на том, что мужчины часто думают тем, что висит у них между ног. – Девушке нужно подать пример.

– Сучка…

Большой парень поднимает руку, чтобы заткнуть придурка, и, клянусь, его взгляд пронзает меня насквозь даже через темные линзы солнцезащитных очков. Адреналин приливает с каждой секундой, но раздражение побеждает, и я закипаю от гнева.

Никто не произносит ни слова, но вдруг все трое, словно обменявшись мыслями, одновременно поворачиваются и уходят прочь. Мистер Шаловливые Ручки несколько раз оглядывается, чтобы смерить меня сердитым взглядом.

– Ты попала.

Я разворачиваюсь и вижу все ту же кудрявую девчонку, спрятавшуюся в тени разросшихся деревьев.

– А ты суешь свой нос не в свои дела.

Я прохожу мимо нее, но она меня догоняет.

– Ну да, бывает, но это не суть. Ты чокнутая, если думаешь, что за вами наблюдала только я. Все это видели.

– А может, вы все найдете себе занятие получше?

Как только мы выходим за школьную территорию, я прислоняюсь спиной к ближайшему дереву и вытаскиваю из тайника в своем потрепанном ботинке заготовленную самокрутку.

– Ты что, только что вытащила из своего ботинка косяк?

– Я не знала, будут ли меня обыскивать. – Я пожимаю плечами, а потом подмигиваю. – А блант[2] не влез бы.

Девчонка смеется и берет сигарету с травкой, которую я передаю ей.

Мы проходим вместе первые два квартала, и я бегло осматриваю ее выцветшие черные брюки-карго и старую футболку с лого группы. Конечно, она могла бы выбрать эту одежду сама, но что-то подсказывает мне, что мы направляемся в одно и то же место.

– Ты ведь Рэйвен Карвер?

Я, нахмурившись, смотрю перед собой.

– Прости, но Мейбл сказала мне, что ты приедешь сегодня. Я просто не думала, что ты сразу же пойдешь в школу, но обычно там все новенькие – из нашего «дома».

– Ну не скажу, что у меня был выбор, так что да, пришлось пойти.

– Ты сбежишь?

Я начинаю смеяться и перевожу взгляд на девчонку.

– Нет. Мне некуда бежать. Теперь я все равно буду в системе до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать, так что по фигу. Пока можно не напрягаться.

– Те парни… будь осторожнее. Они не такие, как большинство старшеклассников. Народ прислушивается к ним, следит за каждым их движением.

Значит, о них говорила мне утром та девица.

– Что ты сегодня сделала? Тебе не сойдет это с рук. Они этого не допустят. – Девчонка качает головой.

– Я поцарапала его «Денали»[3]. – Я пожимаю плечами. – Подумаешь, херня какая.

Девчонка останавливается как вкопанная и смотрит на меня, выпучив глаза.

– Ну да, ты правильно сказала – это херня, и еще какая! Если они позволят какой-то новенькой, пустому месту типа тебя – ты уж прости – вот так в открытую проявлять неуважение к ним, то вся их система окажется под угрозой.

– Система, значит.

– Да, система. Здесь они считаются важными шишками. Ты либо встаешь перед ними на колени, либо они просто затопчут тебя. Они сделают все, чтобы опозорить тебя, так или иначе.

Мы идем по пыльной подъездной дорожке.

– Он первым проявил неуважение ко мне. Я знаю парней – позволишь им вытирать об себя ноги, и они будут делать это с большим удовольствием.

Девчонка шагает вперед, открывает дверь с сеткой и оглядывается на меня.

– А я знаю парней Брейшо – они уничтожают все, что угрожает их идеям и целям. Будь осторожна, Рэйвен. Твоя выходка, может, и сработала бы с мальчишками, с которыми тебе приходилось сталкиваться раньше, но эти парни?.. Ты подсветила им цель.

Я поднимаю черную бровь, но девчонка лишь сердито смотрит на меня.

– А их цель – цель и для всех их поклонников, – шипит она.

Ясно.

– Дай угадаю… ты поклонник?

В этот раз она выгибает бровь.

– Добро пожаловать в старшую школу Брейшо.

* * *

Я падаю на кровать, вставляю в уши наушники старого MP3-плеера, который украла у одного из мамочкиных ночных гостей, затыкаю свой карманный ножик за пояс спортивных штанов и врубаю музыку на полную громкость. Потом включаю фонарик, кладу его рядом с головой и лежу, уставившись на дверь, не слыша ничего, кроме сердитых криков Холзи, которая поет мне о демонах, готовых вот-вот вырваться наружу. И только несколько часов спустя мои глаза наконец закрываются, и я засыпаю.

Глава 4

Рэйвен

Она была права. Они в ярости. Все.

Поэтому каждый, мимо кого я прохожу, окидывает меня злобным взглядом. И я отвечаю тем же. Конечно, дело может быть и в том, что я для них свежее мясо, или в дырках на моих ботинках и джинсах (ведь, в отличие от меня, они щеголяют в новенькой, свежевыстиранной одежде), но что-то подсказывает мне, что нет – они ведь давно привыкли, что в их школе отираются бедные дети из Брей-хауса.

В любом случае есть разница между бедными и нуждающимися, а этих чертовых клоунов можно отнести к последним. Им нужно, чтобы все, особенно новенькие убожества, знали, как высоко они стоят на пьедестале.

Ну и круто. Я привыкла к осуждению, так мне легче играть свою роль – зачем все усложнять, пытаясь заставить других изменить свое мнение.

– Рэйвен Карвер, – объявляет мое имя учительница, выпроваживая меня на задние парты. Вот и все.

Несколько часов унылых занятий, и наступает время ланча.

Я предпочитаю в это время съесть что-нибудь легкое или сладкое, поэтому прохожу мимо бесплатных обедов, незаметно беру с тележки яблоко и усаживаюсь за ближайший пустой стол. Только я начинаю разглядывать учеников, как меня подбрасывает на стуле, и моя задница шлепается на пол.

По столовой разносится смех, и от охватившей меня ярости перед глазами все расплывается. Я стискиваю зубы, чтобы вернуть самообладание.

Гребаная карма.

Я вскакиваю на ноги и, развернувшись, злобно смотрю на девицу, стоящую передо мной с нахальным видом.

Она уже попадалась мне на глаза. Я заметила, как на нее с завистью смотрят другие девчонки, а парни пускают слюни. Самая популярная в школе девица, за которой следует целая свита. Красивые каштановые волосы и еще более красивое лицо. Мало одежды и модная сумочка. Короче говоря, она первый класс.

– Не зарывайся, рвань. Еще раз полезешь к одной из нас – увидишь, что будет.

Она смотрит влево, и, проследовав за ее взглядом, я вижу, как в группе миньонов прячется девица, которая вчера толкнула меня плечом.

За нами наблюдает вся столовая, и все они ведут себя совершенно не так, как вчера при тех парнях: они открыто пялятся на нас и говорят гадости.

Видимо, она не заслужила такого же уважения к себе, как они, но эта девица знает, что делает. Она наехала на меня у всех на виду, громко, чтобы все услышали. Эдакая неприкрытая, намеренная демонстрация силы.

Ну уж нет.

Тихо усмехнувшись, я толкаю ее так быстро, что она даже пискнуть не успевает, и прижимаю к стене, придавив локтем горло.

Я подхожу ближе и бросаю ей ее же слова:

– Еще раз полезешь ко мне… увидишь, что будет. Я не играю в покер, принцесса. Я сразу открываю свои карты. У тебя какие-то проблемы? Либо говори как есть, либо найди себе другую игрушку.

– Только тронь меня, и Мэд…

Раздается свист, и гвалт тут же стихает. Через секунду в столовой в буквальном смысле не слышно ни звука, кроме едва заметного скрипа кожи о натертый до блеска пол. Кто-то подходит все ближе, и вот они останавливаются за моей спиной.

Императрица начинает извиваться, словно и не сдавалась. Я прижимаю ее еще сильнее, и она зажмуривается.

– Отпусти ее.

– Пожалуй, нет, – отвечаю я, чуть повернув голову, чтобы посмотреть за плечо.

Вдруг я чувствую мужчину рядом, и мышцы в моем теле напрягаются.

Он стоит очень близко. Так близко, что от его горячего дыхания на моей шее выступают капельки пота и начинает тянуть низ живота.

Я пытаюсь отодвинуться, но парень наступает, и его грудь прижимается к моей спине.

Я изо всех сил стараюсь выровнять дыхание и успокоиться, но он не оставляет меня в покое. Включается режим выживания. Я в секундах от того, чтобы взорваться и создать себе – или им, плевать! – настоящие проблемы.

Стерва ухмыляется, почему-то думая, что победила, раз сам король прибыл, чтобы освободить ее.

Разве она не знает, по каким правилам играют короли?

Спасение имеет свою цену – тебя попросят об услуге, которая станет твоей минутой позора.

Позор – вот что уничтожает тебя.

Но если король пришел ей на помощь… может, она его королева?

Огромная рука протягивается мимо моего лица и обхватывает мое запястье, сдавливающее ее горло. Без единого усилия он оттаскивает меня от девчонки, развернув так, что я оказываюсь на ее месте, а она, кашляя, валится в сторону.

Ну, раз ее задница приземлилась на пол, значит, не такое уж высокое у нее положение.

Я тщетно пытаюсь смотреть только на его массивную грудь, но мне не устоять против притяжения, и наши взгляды встречаются. Я делаю глубокий вдох. Он прямо передо мной, и невозможно не оценить по достоинству то, что я вижу.

Он очень сексуальный. Это совершенно очевидно и отрицать бесполезно.

У него темные волосы, почти черные брови и кожа карамельного оттенка. Сильный и крепкий, с глазами цвета древнего нефрита и точеными королевскими чертами лица, он чертовски близок к совершенству.

Его взгляд пронзает меня насквозь.

И конечно, это еще добавляет ему привлекательности. Кто бы сомневался.

Я бы закатила глаза, но тогда сразу станет понятно, что у меня в голове.

– А мне нравится, когда ты без очков, – поддразниваю я. – Снимай их почаще.

Он не разделяет моего веселья.

– Лучше тебе побыстрее выучить, что здесь позволено делать, а что нет, или ты будешь умолять о переводе еще до того, как мы с тобой закончим.

– Это не в моем духе. – Я выдерживаю его взгляд. – Если я что-то хочу, то беру. Если я что-то хочу… считай, оно уже мое.

Парень хмурится еще сильнее и занимает еще больше моего личного пространства, возвышаясь надо мной, как огромная скала.

– Это наша школа, Белоснежка. Наш город. Ты еще заплатишь за свою выходку с тачкой Ройса. И ты научишься себя вести. Здесь, – он вскидывает нахмуренную бровь, – правила диктуем мы, а ты им следуешь… как послушная маленькая девочка. – Последние слова он добавляет дразнящим шепотом.

Это сексуально, стоит отдать ему должное, но этот придурок вздумал поучать меня. Он опускает нарочито безразличный взгляд на мою грудь, хотя моя тесная черная майка не скрывает буфера, которыми «благословила» меня моя мать.

Помню, какая гордость ее переполняла, когда у меня наконец «выросли сиськи». Она говорила, что ни один мужик не сможет устоять перед ними. Больная стерва.

Но вскоре они стали проблемой, потому что ее клиенты вдруг захотели ее дочь, а не ее саму.

В его челюсти начинает дергаться мускул, и я огрызаюсь.

– Я услышала тебя, здоровяк, – шепчу я, и его фарфоровые глаза медленно поднимаются. – Ты сильный, я слабая. Ты король, а я оборванка. Что-то еще?

Я чувствую всем телом, как двигаются его мышцы, его зрачки расширяются, и, черт меня побери, выглядит это все невероятно соблазнительно.

Мне даже хочется еще чуть-чуть поиспытывать его терпение.

– Эй, Мэддок, – окликает его дружок с игривыми ручонками. – Перкинс уже идет.

Мэддок специально дожидается того момента, когда директор выходит из-за угла, и только тогда делает шаг назад.

Мистер Перкинс переводит взгляд с парней на меня и торопливо подходит ко мне.

– Мисс Карвер, – мямлит он. – Все в порядке?

– Все отлично, – с фальшивой широкой улыбкой говорю я.

Он не верит мне, но ничего не говорит и поворачивается к троице.

– Парни, – выплевывает он, – почему бы вам… не взять себе немного еды? Я прослежу за тем, чтобы Рэйвен нашла все, что ей нужно.

Троица и директор недружелюбно таращатся друг на друга, и здоровяк наконец отвечает:

– Почему бы вам не поцеловать меня в задницу и не вернуться в свой кабинет, где вам самое место?

У меня глаза на лоб лезут, и я едва сдерживаю улыбку, но лица парней остаются совершенно серьезными.

Очевидно, что они не испытывают к директору ни капли уважения.

– Мне нужно поговорить с моей новой ученицей, – рычит он на них.

Самодовольно ухмыляясь, троица с высокомерным видом уходит, дав понять Перкинсу и всем остальным, кто здесь главный на самом деле.

Сглотнув ком в горле, директор снова поворачивается ко мне.

– Похоже, я забыл упомянуть о кое-каких проблемах, с которыми вы можете здесь столкнуться.

– Я в состоянии с ними справиться.

– Но вы не должны. – Он подходит ближе, и мне слишком хорошо знаком этот остекленевший взгляд. Кто-то называет это отзывчивостью, но, как по мне, это манипулирование. Перкинс хочет, чтобы я считала его заботливым, типа его двери всегда открыты, если мне вдруг нужна будет помощь. Когда директор продолжает, я понимаю, что не ошиблась: – Если тебе что-нибудь понадобится, что угодно, или если они снова будут донимать тебя… просто дай мне знать.

Да уж, готова поспорить, ты с большой охотой будешь готов исполнить любую мою просьбу.

Я даже не собираюсь скрывать свое отвращение и, закатив глаза, обхожу директора с его фальшивой заботой. У дверей наружу я вдруг встречаюсь взглядом с парой оливковых глаз, которые откровенно рассматривают меня.

Он не отворачивается, с неприкрытым любопытством изучая меня до тех пор, пока кто-то внезапно не дергает двери с другой стороны.

Не оглядываясь, я наконец выхожу на свежий воздух.

Прокручивая в голове все, что только что произошло, я понимаю, что могу быть наверняка уверена в одном: директор – тот еще мерзкий тип. За его общими фразами скрывалось желание.

Хотя чему тут удивляться – таковы почти все мужчины, у которых есть власть. По-моему, «хороших», то есть честных и откровенных, мужчин не существует.

Охваченные желанием, они напрочь забывают о морали и в конце концов берут то, что хотят. Но я, например, так просто не сдамся.

А что касается этих парней, если они считают, что я в их распоряжении, то их ждет еще один сюрприз.

Мэддок

Значит, ее зовут Рэйвен.

Драные джинсы и майка, которая и на мою руку не налезет, выставляют напоказ все ее прелести. Большие сиськи, отличная задница – причем все это натуральное – и длинные волосы, которые почти достают до изгибов ее бедер. Они такие же черные, как ее имя[4].

Кожа у нее бледная, молочно-белая, а губы ярко-розовые, и это их естественный цвет. А эти серые глаза оттенка грозового неба… она не просто охрененно сексапильная девушка, она настоящая порнозвезда.

Она как ожившая Белоснежка, только лучше. С копной волос, за которые можно потянуть.

И от нее веет гребаными неприятностями.

Мы всегда знаем, что происходит в нашем городе, и были в курсе, что она приедет, но чего я никак не ожидал увидеть – так это соблазнительницу в «тимберлендах».

Глянув в сторону, я вижу, что Ройс и Кэптен смотрят ей вслед. Точно, от нее будут одни проблемы.

Только нам не нужны проблемы. Особенно если речь идет о кисках.

Ее нужно поставить на место, и побыстрее.

Глава 5

Рэйвен

Копы. Замечательно.

Трое полицейских и даже кинологи с собаками выстроились в ряд у обочины рядом с Брей-хаусом для девочек.

Идущие к дому вместе со мной начинают заметно нервничать, оно и понятно.

Раньше я тоже впадала в панику при виде любой черно-белой патрульной машины. Потом с некоторым облегчением осознавала, что они приезжают за каким-нибудь клиентом моей матери или за ней самой. Обычно это означало целых сорок восемь часов без страха, но не больше.

Я очень часто думала о побеге. Если честно, это можно было сделать в любой момент, и моя дорогая матушка даже не заметила бы, но у меня нет ни удостоверения личности, ни водительского удостоверения, которые нужны, чтобы найти работу в нормальном месте, а не в стриптиз-клубе или дешевой забегаловке. К тому же из-за матери-раздолбайки у меня нет свидетельства о рождении и карточки социального обеспечения, так что самостоятельно получить документы я тоже не могу.

Да и ладно, плевать. Наступит тот день, когда я уйду и не обернусь. До него еще долго, но ожидание того стоит.

Я подхожу к крыльцу, заканчивая жалеть себя, несчастную, и только собираюсь войти в дом, как дверь c сеткой распахивается, и на улицу вылетает Мейбл.

Она придерживает дверь для офицера, который пытается выволочь из дома одну из девчонок, не помню ее имя. Та яростно пинается и брыкается, вынуждая его ухватить ее за плечо.

Рядом со мной останавливается Нира, девчонка, с которой я возвращалась из школы в свой первый день здесь.

– Я даже не удивлена. Сразу поняла, что она тут не задержится, – шепотом говорит мне Нира.

– А как долго она здесь живет?

– Пару недель, но она все время прогуливает школу, и все то и дело рассказывают, как застукали ее за кражей сигарет Мейбл. Но сегодня она напала на Викторию, так что с ней можно попрощаться.

– Викторию?

– Ты даже не пытаешься адаптироваться здесь?

Я бросаю на нее сердитый взгляд.

– Нет, конечно. Зачем оно мне?

Нира качает головой, и мы провожаем взглядами офицера. Он пытается впихнуть девчонку на заднее сиденье автомобиля.

– Мы с Викторией спим на одной двухъярусной кровати. Спесивая стерва-блондинка, вспоминаешь? Она, похоже, здесь дольше всех.

– Уф.

Усмехнувшись, Нира уходит.

– Хотя бы притворяйся, что тебе интересно, Рэй. Тебе же лучше, если мы будем твоими друзьями, а не врагами.

Друзьями, ага.

Дружба с девчонками, чьи проблемы окружающий нас мир старается не замечать, обещает безудержное веселье, не иначе.

На самом деле я не могу позволить себе заводить фальшивых друзей. Да и настоящих не ищу.

Дело в том, что, когда придет время уходить, ты должен быть уверен в том, что ничто и никто не потянет тебя назад.

Следуй за своими чувствами.

И я проложу свой собственный путь.

– Заходи, Рэй. Пора приниматься за работу по дому. – Мейбл машет мне рукой, но я все смотрю на девчонку на заднем сиденье полицейской машины, гадая, какая у нее история, откуда она и какие страхи преследуют ее по ночам.

Но тут она показывает мне средний палец, и я делаю то же самое, только еще провожу им по языку и улыбаюсь ей. Девчонка широко ухмыляется, но отворачивается, чтобы скрыть это.

Рассмеявшись, я вхожу в дом.

Отбросы типа нас всегда поймут друг друга, мы не ладим только с теми, кто притворяется, что все хорошо.

Кинув свитер на кровать, я отправляюсь исполнять свои обязанности по дому. Сегодня мне достался мусор. Я обхожу все комнаты, собираю мусорные мешки, а потом выхожу на задний двор к небольшому мусорному контейнеру. И к нему же шагает парень из Брей-хауса для мальчишек.

– Здаров, новенькая, как дела? – Он ухмыляется мне.

Я оглядываю его с головы до ног. Симпатичный, но слишком худой, даже неестественно тощий. Похоже, здесь не проверяют на наркотики, потому что парень явно на чем-то.

– Ни хрена хорошего. Вот, мусор выношу, как и ты, видимо.

Он кивает, оглядываясь на дом, где стоит здоровенный длинноволосый мужик лет тридцати с небольшим, постукивающий указательным пальцем по запястью и кивающий.

– Это ваша версия Мейбл?

– Да, это Кифер. Он классный.

– А он в курсе, что ты балуешься наркотой?

Парень прищуривается, но потом снова встречается со мной взглядом.

– Может быть. – Он пожимает плечами. – Я не ворую, не создаю никаких проблем, так что, наверное, он закрывает на это глаза.

Вдруг из дома появляется высокий, подтянутый, спортивный парень. Он спрыгивает с крыльца, закуривает сигарету, не обращая внимания на сердитые окрики Кифера, и кивает парню, с которым я разговариваю, но меня не удостаивает и взглядом и уходит.

– Ладно, еще увидимся, новенькая.

Я тут же решаю, что парень – тот, который даже не посмотрел в мою сторону, – мне точно пригодится.

Запомнив его, я возвращаюсь к дому, но не успеваю шагнуть на крыльцо, как на участок въезжает черный внедорожник, точно такой же, как был на парковке в школе, только без царапин. Он резко останавливается буквально в пяти шагах от меня, и по моему телу пробегают мурашки. Медленно, но уверенно автомобиль начинает двигаться вперед и исчезает на грунтовой дороге, протянувшейся позади территории Брей-хауса.

Я смотрю ему вслед, но от него остались лишь клубы дорожной пыли.

– Мальчики Брейшо.

Глянув влево, я вижу блондинку, про которую мне рассказывала Нира, и она тоже наблюдает за тем, как оседает на земле пыль.

Не сказав больше ни слова, не глядя на меня, девица уходит.

Я возвращаюсь в дом и заканчиваю свою работу, заправив новые мешки для мусора в мусорные корзины. Когда все сделано, мы садимся обедать, потом убираем за собой, и только после этого у нас есть немного свободного времени.

Я захожу в длинный коридор и наблюдаю ссору двух девчонок.

– Иди в жопу! Не крала я твое дерьмо!

– Я знаю, что это ты! Я видела, как ты выходила из моей комнаты!

– Девочки! Хватит! – встав между ними, кричит Мейбл.

Я протискиваюсь мимо них, проскальзываю в свою комнату и падаю на кровать.

На чужую кровать в чужой комнате в доме, который ничего для меня не значит.

Где живет еще дюжина совершенно незнакомых мне людей.

Но здесь чисто, есть горячая вода, электричество и еда на столе каждый вечер.

Так что да, это не худшее место на земле.

Глава 6

Рэйвен

Ублюдок!

Я рычу про себя, смахивая рукой потеки с другой руки и сверля злобным взглядом затонированные окна машины, которая уже начинает мне надоедать. Наконец одно из задних окон опускается, и оттуда показывается лицо Ройса, Мистера Шаловливые Ручки.

– Как делишки, Рэй-Рэй? – усмехается он, выразительно посмотрев на покрывающие меня брызги грязи.

И что? Неужели он думает, что мне есть дело до этого? Умоляю вас.

Как-то раз, когда моя мать не захотела расставаться с одним из своих самых… неутомимых клиентов, мне целую неделю пришлось ночевать на земле у водохранилища, и с собой у меня было только старое одеяло и подушка.

Видимо, Ройс привык иметь дело с чопорными барышнями, которые расстраиваются даже из-за малейшего пятнышка. Что странно, потому что сам, судя по внешности, совсем из другой категории: от запястья по всей руке к шее поднимается татуировка, в ушах маленькие тоннели. Темные карие глаза почти того же оттенка, что и темно-каштановые волосы, чуть взъерошенные на макушке и выбритые по бокам. Вид у него ну очень соблазнительный, и он об этом знает – что жутко раздражает.

Кэптен, как мне показалось, самый скромный из них. Он ничуть не уступает по привлекательности двоим своим друзьям, но ведет себя не так агрессивно. У него светлые глаза и светлые волосы, а благодаря пухлым губам и очерченным скулам выглядит он как модель. Плюс аккуратная стрижка и шелковистая светлая кожа. Поговорка «в тихом омуте черти водятся» как раз про таких, как этот парень – с виду мягкий и пушистый, но если его разозлить, набросится на вас, как коршун на добычу.

– Лучше беги домой и переоденься. Не хочу, чтобы тебя обзывали в школе, – продолжает прикалываться Ройс.

– Не беспокойся за меня. На твоем месте я бы больше переживала из-за того, почему на переднем сиденье всегда сидит Кэптен, а не ты.

Ройс хмурится так сильно, что его брови соединяются в одну линию, но прежде чем он успевает снова развыпендриваться, Мэддок дает задний ход, и пикап срывается с места, снова обдав меня грязью и забрызгав мне все лицо.

Козел.

Зато мне удалось задеть Ройса за живое.

Будем считать это моей маленькой победой.

Добравшись до школы, я первым делом бегу в женскую раздевалку, чтобы посмотреться в зеркало. Только мне уже не отмыться. Я закидываю в свой шкафчик грязные шмотки и надеваю убогий, безвкусный и ужасно мятый спортивный костюм – бесплатный бонус от школы для тех детей, кто забыл свой дома или у которых его нет в принципе, чтобы им не снимали баллы за его отсутствие.

И тут же в мой адрес летят насмешки.

– Что случилось, Рэй? Всю ночь провела с уборщиком? Не осталось времени вернуться домой и переодеться? Хотя… у тебя ведь нет дома!

Как оригинально!

Весь учебный день я не обращаю на них внимания, но начинается урок физкультуры, и передо мной вдруг появляется красивое лицо. Ее величество собственной персоной. Черт, она все время рыскает рядом!

– Классный прикид.

Она, выставив бедро, с наглым видом жует жвачку, а ее подружки уже собираются вокруг нас, предвкушая, конечно же, очередную первоклассную глумежку. Наверняка еще и спланированную.

– И как тебе живется в Брей-хаусе без мужика в своей кровати? – Она окидывает взглядом мою потрепанную форму. На ней-то спортивный лифчик и шорты из спандекса, которые, я больше чем уверена, в любой другой школе надеть бы не разрешили.

Я не собираюсь развлекать их и поэтому обхожу группу во главе с ней, но она идет следом за мной.

– Из каких трущоб ты вылезла?

Я мысленно вздыхаю.

– Твой папочка наконец-то выпустил меня из подвала, но при условии, что я буду ладить с остальными. Но конечно, не так хорошо, как с ним, если ты понимаешь, о чем я. – Я подмигиваю ей, и она морщится.

– Иди к черту. – Девица упирает руки в боки. – Держись подальше от ребят из Брейшо и от меня, и у нас не будет проблем.

– С чего ты взяла, что мне хочется подружиться с ними?

Вокруг нас эхом прокатывается взрыв смеха. Видимо, все из присутствующих здесь девчонок с нетерпением ждут, что эта стерва скажет новенькой.

Даже парни, которые поднимают железо в другом конце зала, делают перерыв, чтобы поглазеть на шоу. Вряд ли им что-то слышно, зато прекрасно все видно.

– Любая девчонка здесь хочет быть девушкой парней из Брей. – Закатывая глаза, Мисс Совершенство потуже затягивает свой хвост. – Если не сейчас, то потом захочешь и ты, и поэтому я предупреждаю тебя – общайся с ребятами своего уровня.

– Хочешь сказать, что парни Брейшо – твои? – Я стараюсь добавить своему тону побольше сомнений, хотя на самом деле мне все равно.

– Ты же видела, как он защитил меня, когда ты распустила свои грязные руки.

– А, значит, теперь это так называется?

Прищурив свои миндалевидные глаза, девчонка подходит ближе.

– Держись от них подальше! Здесь нет места для еще одной девушки Брей.

Я закатываю глаза, но она насмешливо усмехается.

– А впрочем, чего я теряю свое время? – Девица смеется и окидывает взглядом собравшихся вокруг, чтобы убедиться, что все внимание ее «подданных» и тех, кто очень хочет оказаться в ее свите, но пока никак не может, приковано к ней. – Они ни за что не опустятся так низко.

Я поджимаю губы, и ее глаза вспыхивают.

– Я все про тебя знаю. Девка из трейлерного парка, которая получает желаемое, используя свое тело. Скажи-ка мне, – она склоняет голову набок, – сколько стоит счастливый конец? Может, я смогу помочь тебе? Приведу тебе новых клиентов.

Надрать бы ей задницу, прямо здесь и прямо сейчас.

– Девушки. – Из-за угла появляется учительница, но мы продолжаем смотреть друг на друга.

– Хлоя! Рэйвен! – прикрикивает она, и Хлоя – так ее назвали – первая делает шаг в сторону и фальшиво улыбается.

– Да?

Учительница переводит строгий взгляд с нее на меня.

– Пойдемте.

Хлоя перекидывает волосы за плечо и идет за ней, но мои ноги отказываются двигаться, я злобно смотрю ей вслед.

Кто-то рассказал ей – а может, и всей школе – про мою мать.

И когда мои глаза двигаются чуть вправо и встречаются с двумя ледяными изумрудами, которые намеренно выдерживают мой взгляд, я понимаю, кто за этим стоит.

Я должна смириться с тем фактом, что не в силах изменить свое прошлое. По крайней мере до тех пор, пока не смогу убежать от самой себя.

Мне срочно нужно выпустить пар.

* * *

Уже несколько дней подряд я торчу на крыльце и не свожу глаз с дома, где живут пацаны, выжидая, когда появится тот парень. Два дня спустя мне наконец везет.

Он спрыгивает с лестницы и, прислонившись плечом к стене дома, подносит ко рту сигарету.

Я встаю, наши взгляды встречаются, но в эту же чертову секунду сетчатая дверь распахивается, и из дома выходит Мейбл, притворяясь, что хочет поболтать со мной. Она очень даже специально встает прямо передо мной и улыбается.

– Как дела, Рэй?

Я еле сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться в ответ. Если бы это был кто-то другой, я бы сразу ушла, но Мейбл пока кажется мне довольно славной. Она правда классная и не сует свой нос куда не следует, как это постоянно делала социальный работник.

– Все нормально.

Она кивает, делает глоток кофе и смотрит на дом через дорогу.

– Вижу, ты ждала до последнего, чтобы выйти из дома. В школе какие-то проблемы? – спрашивает Мейбл, быстро глянув на меня. – Кто-нибудь тебя беспокоит?

Любопытство, скользнувшее в ее вопросе, заставляет меня подумать об определенном человеке – вернее, о троих. Но если она действительно хочет что-то узнать, ей нужно спросить меня прямо.

– Нет, – отвечаю я, и женщина усмехается, но по-доброму.

– Знаешь… – Она на секунду умолкает. – По-моему, ты можешь отлично сюда вписаться.

– Не скажу, что у меня был выбор, но если бы был, то мне было бы плевать, впишусь я или нет.

– Я не про приют, дитя. – Она говорит почти шепотом, словно не хочет, чтобы нас кто-то услышал. Затем снова поворачивается ко мне. – Я имела в виду наш городок.

Не дожидаясь ответа, женщина возвращается в дом. Сдается мне, Мейбл понимает: что бы она ни сказала, я буду возражать. Пусть даже у меня вряд ли бы нашелся ответ на любую ее реплику.

Господи! Как раз в этот момент парень, которого я так ждала, запрыгивает в разбитую машину, ждущую на обочине.

Смиренно вздохнув, я спускаюсь с крыльца и направляюсь в школу, решив выследить парня там.

Большую часть часового перерыва на ланч я брожу по окраинам школьной территории, пытаясь понять, где прячутся аутсайдеры – те ученики, которые стремятся отделиться от захватившего школу «высшего общества».

Наконец я замечаю его – он стоит под трибунами, прислонившись к цементной балке. У него темные круги под глазами, в губе миленькое колечко, и он курит сигарету с видом абсолютного пофигиста.

– Привет.

Парень лениво поднимает на меня взгляд.

– Даже не проси. У меня больше нет сигарет, это последняя.

– Во-первых, неправда. А во-вторых, и к счастью для тебя, я не стреляю сигареты. Предпочитаю травку.

Его утомленный взгляд снова останавливается на мне.

– Я ищу неприятностей.

Презрительно фыркнув, парень качает головой.

– Слушай сюда. – Я окидываю его недовольным взглядом. – Я сразу вижу «шестерку». Мне от тебя не нужно ничего, кроме номера телефона или приглашения. Что-то из этого у тебя точно есть.

Он разглядывает меня.

Да, я худенькая, но не щуплая. У меня есть мышцы, образовавшиеся естественным путем – например, благодаря подтягиваниям на сломанных металлических заборах или переворачиванию покрышек на свалках.

Что тут скажешь? Я занималась чем угодно, лишь бы больше не слышать мамашиных стонов, раздающихся в трех метрах от моего диванчика в нашем трейлере.

– Слыхал, ты вляпалась в историю с парнями Брэй.

– Если уж на то пошло, они первые начали.

– Они не любят, когда кто-то бросает им вызов.

– Да ну? – шучу я.

Парень криво усмехается.

– Ладно, может, им нравится.

– По-моему, они только и ждут этого.

– Думай как хочешь. Но им под силу превратить жизнь таких, как мы, в ад, если мы начинаем зарываться, а именно так ты и поступаешь.

– Откуда ты знаешь, если целыми днями прячешься здесь?

– Я нигде не прячусь. – Он бросает на меня сердитый взгляд. – И у меня повсюду есть глаза и уши. Парни в бешенстве, девчонки паникуют. И это плохо для бизнеса.

Я пожимаю плечами.

– Что я могу сказать? Им очень не повезло, что меня привезли именно сюда. Но это не мои проблемы, и я ничего не могу с этим поделать.

Парень фыркает и кивает, а потом, сделав долгую затяжку, смотрит на меня и выдыхает дым.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я его.

– Бас.

– Что ж, Бас. – Уверена, что это ненастоящее имя, но мне плевать. – Ты сведешь меня с нужными людьми?

– Скажи мне кое-что, Рэйвен Карвер. – Парень достает из куртки новую пачку сигарет и предлагает мне. – Каких именно неприятностей ты ищешь?

Я непроизвольно широко улыбаюсь.

Так я и знала!

Глава 7

Рэйвен

Они играют в баскетбол.

Следовало бы догадаться. Они все такие – грубые, жесткие и самоуверенные. По крайней мере, если судить по пацанам из моего района.

Я перевожу взгляд на здоровяка с офигенными глазами, Мэддока. Парень, совсем как профессиональный игрок, ведет мяч по площадке, потом резко меняет направление движения и с легкостью обходит своего приятеля. Он подпрыгивает и запросто забрасывает мяч в корзину.

– О-о-о! Ловко! – со смехом кричит ему Ройс.

Мэддок кидает мяч ему в голову и поворачивается ко второму дружку.

– Почему ты позволяешь мне обходить тебя?

Кэптен качает головой.

– Это все ты, чувак. Мне очень хотелось бы остановить тебя, засранца.

– Не вешай мне лапшу на уши, Кэп.

– Даже не пытаюсь. Если я смогу блокировать тебя, то мне не придется сидеть на скамейке запасных на игре с «Клеммонс», когда начнется сезон. Я никак не могу прийти в форму.

– На тебя сейчас свалилась целая куча дерьма, мужик, но к началу сезона ты будешь в полном порядке, как всегда. А тренер нет, – говорит ему Мэддок.

Кэптен снова качает головой, и тогда Мэддок подбегает к нему, кладет ладонь на его затылок и по-братски прижимает его лоб к своему.

– Он, черт его подери, не посадит тебя на скамейку запасных. Ты будешь в стартовом составе.

Я бросаю быстрый взгляд на Ройса, который направляется к своим друзьям. Он хлопает Кэптена по плечу.

– Мы с тобой, бро. И в этом году мы выиграем чемпионат штата.

Кэптен кивает.

Я даже немного смущена тем, что становлюсь свидетелем того, как эти трое дают друг другу молчаливое обещание достигать своих целей, какими бы они ни были, все вместе.

Это охренеть как круто.

Три парня решили покидать мяч в этом запущенном парке в задрипанном гетто, хотя, если бы захотели, могли бы отправиться в место получше – например, в школьный спортзал или на школьные площадки. Если верить слухам, они хулиганы, которые живут одни, без родителей, и которые нашли семью друг в друге. А за такое стоит бороться.

Готова поспорить, это здорово.

Развернувшись, я крадучись возвращаюсь за дерево, достаю свой последний косячок, поджигаю его и засовываю в рот. Прислонившись затылком к старому платану, я делаю глубокую затяжку, как вдруг кто-то выхватывает у меня из руки самокрутку и кидает на землю передо мной.

– Какого…

– Замолчи, – перебивает меня своим низким голосом Мэддок, чье лицо не выражает ни единой эмоции. – Что, черт подери, ты, по-твоему, делаешь?

Приподняв брови, я показываю на косяк под его ногой. Измятый и сломанный, мать его.

– Курю.

Очевидно же.

– Эта площадка закрыта для тебя.

Я начинаю смеяться, Мэддок хмурится еще сильнее, и на нашу маленькую вечеринку подтягиваются его дружки.

– Это общественный парк.

– Ты видишь здесь еще кого-то? – Его взгляд на мгновение опускается на маленький шрам под моим глазом.

Оглядываясь по сторонам, я и правда никого больше не вижу. Вокруг ни души, кроме нас четверых.

– Слушай, меня не волнует ваша игра. Я не могу курить в Брей-хаусе, не могу курить в школе. Черт, каждый раз, когда я пытаюсь обойти здание, чтобы попасть на задний двор, сотрудница начинает кричать на меня, что мне туда нельзя. Или, что еще хуже, со мной пытается пойти какой-нибудь побирушка. Я не люблю людей. Я не люблю делиться и не хочу, чтобы мне мешали, так что возвращайтесь к своему мячу, а я попробую заново скрутить то, что еще можно покурить. Как тебе такой план?

Ройс тихо усмехается, но прячет свой смех за кашлем и тут же отворачивается, когда здоровяк бросает на него недовольный взгляд. Кэптен лишь хмуро глядит на меня, ну а Мэддок, конечно же, не впечатлен.

Он склоняется, чтобы его симпатичная мордашка была на одном уровне с моим лицом. Потом передвигает ногу и смотрит сначала на косяк, потом на меня.

Я наблюдаю за ним, и когда до меня доходит, что он хочет схватить самокрутку, пытаюсь опередить его, но парень оказывается шустрее, и моя ладонь сгребает только пыль.

Я, вскакивая на ноги, толкаю Мэддока в грудь и, сделав шаг от него, встаю напротив. Он напрягается и, стоя на месте как статуя, смотрит сверху вниз на девчонку из трущоб, которая куда грязнее, чем он сам.

– Хочешь по очереди, здоровяк? Круто. Но тебе это с рук не сойдет!

Мэддок сжимает в руке косяк, и его светлые глаза с вызовом смотрят на меня, провоцируя сделать шаг.

И я бы что-нибудь сделала, если бы не знала, что против него у меня ничего нет. Большой и смелый, бесстрашный по своей природе и верный тому, кому хочет быть верным, этот парень не испугается женского тела.

А это, черт побери, большая редкость.

Наше внимание отвлекает раздавшийся сзади стук дверцы автомобиля.

– Твою мать, этого еще не хватало, – шепчет Ройс, и Мэддок тут же напрягается.

Чем ближе подходит офицер, тем сильнее стискивает челюсть Мэддок, его рука подрагивает.

Мой косяк!

Стоп, он так боится, что его поймают с травкой?

Я бросаю быстрый взгляд на трех парней, и у всех одно и то же мрачное выражение лица. Я хмурюсь. Они не переживают, они в ярости.

Но почему?

Мэддок недовольно рычит что-то, и я собираюсь с мыслями.

Скользнув влево, я встаю за его огромным телом и, сама не знаю почему, легонько стучу пальцем по его костяшкам. Мэддок бросает на меня быстрый взгляд. У него нет времени на то, чтобы раздумывать, но он все равно крепко стискивает кулак.

– Разожми, – сердито шепчу я ему.

Он хмурится, но все-таки раскрывает ладонь. Я забираю смятый косяк как раз вовремя – офицер подходит к нам, и мы вынуждены поднять на него глаза.

– Ну-ну, последние оставшиеся Брейшо. Мэддок, Кэптен, Ройс. Я надеюсь, вы держитесь подальше от неприятностей? – говорит он и тут замечает меня. – А это ваш новый маленький друг. – Мужчина подходит ближе, и его нескрываемое любопытство заставляет меня нервничать. – Не припомню, чтобы встречал вас здесь, мисс…

Я молча смотрю на него, и он качает головой.

Офицер поворачивается к Мэддоку, и тот, мельком взглянув на меня, делает шаг назад. Его руки разведены, ладони открыты, пальцы растопырены. Облизнув губы, Мэддок лениво, беззаботно закидывает голову назад.

Очевидно, что так происходит все время. Ерунда какая-то, но получается, что у них условное освобождение или что-то типа того, раз их каждый раз обыскивают. Парень сейчас как будто выполняет обычную работу.

Офицер, обыскивая Мэддока, видит мое хмурое выражение и смеется.

– Как только я выясню, кто ты, то, возможно, буду делать с тобой то же.

– Она наша проблема, Грейвен. Тебе нечего выяснять, – сквозь зубы говорит Ройс, и офицер усмехается и хлопает Мэддока по спине, давая понять, что с ним он закончил.

Мэддок скидывает с себя его руку и встает рядом с Ройсом. Я оказываюсь по другую руку от него.

– Берегите себя, парни. Увидимся. – Задержав на мне взгляд, офицер уходит к своей машине, забирается в нее и уезжает.

Кэптен тихо присвистывает, а Мэддок тут же набрасывается на меня.

– Из-за тебя меня чуть не поймали!

Я запрокидываю голову.

Он это серьезно?

– Нет… тебя чуть не поймали из-за тебя самого! Если бы ты не пытался стащить мое, я не стала бы возвращать это.

– Может, тебе пора перестать путаться у нас под ногами?

– А может, это вам пора перестать вести себя так, будто я путаюсь у вас под ногами?

Мэддок хочет зарычать на меня, но сдерживается, мускулы на его шее дергаются, когда он сглатывает.

Троица возвращается на площадку, забирает свои вещи и идет к пикапу Кэптена – похоже, у всех троих одинаковые «Денали». Они садятся в машину, но Ройс чуть задерживается и бросает на меня короткий взгляд.

И вот я остаюсь одна. Как всегда.

Но так мне нравится больше всего.

Когда я сама по себе, мне не приходится переживать из-за других людей, останавливаться, чтобы подумать, как мои действия могут отразиться на ком-то. Черт, так намного проще.

Этим парням повезло, что я захотела вернуть свою самокрутку, иначе их чудесный лидер получил бы новенькую пару блестящих браслетов.

Теперь они наверняка думают, что я пыталась помочь им, «заняла свое место», но это не так.

Я поступила так ради себя самой.

А как иначе?

Мэддок

– Что будем делать с этой девицей? – спрашивает Кэп, и я, стискивая зубы, перекладываю пакетик со льдом с одного колена на другое.

– Ее зовут Рэйвен, – бросает через плечо Ройс.

– Да знаю я ее гребаное имя! Пока без понятия, – отвечаю я, и Кэптен, кивнув, заваливается рядом со мной на старый диван.

– Есть в ней что-то такое. Она не такая, как другие. – Ройс придвигает стул и поворачивает его спинкой вперед, чтобы сесть к нам лицом. – Она…

– Хорошенькая, – перебивает Ройса Кэптен, чем вызывает его смех.

– Чертовски хорошенькая. И дерзкая. И…

– От нее можно ждать проблем. – Я перевожу взгляд с одного на другого. – Она, мать ее, и есть проблема.

Ройс отводит глаза, а Кэптен облизывает губы.

– И что за проблема, брат?

– Та, от которой тебе следует держаться подальше. – Я сердито смотрю на них.

Они сдерживаются изо всех сил, но безуспешно – придурки начинают ржать, как кони.

Я вскакиваю с дивана, бросаю пакетик со льдом в Ройса, который кидает его в Кэптена, и иду в свою комнату. С меня достаточно этого гребаного дня.

Засранцы ржут еще сильнее.

Но Ройс прав, и, по-моему, Кэптен понимал, что к чему, поэтому они начали подкалывать меня.

Рэйвен обладает не только роскошным телом, но и строптивым характером. Она не задумываясь посылает нас куда подальше, а мы к такому не привыкли. И это лишь добавляет ей привлекательности.

Она сексуальная, любит поспорить и ломает порядок, который мы установили.

Но это не все. Что-то в ней отзывается где-то глубоко внутри меня, только я не пойму, что именно. Она почти тайна, которую мне нужно открыть… зубами.

Как я уже говорил, от нее одни неприятности.

Проблема в том, что неприятности мне по вкусу.

Глава 8

Рэйвен

– Вставай, пойдем.

Я поднимаю глаза на стоящую передо мной девушку. Снова забыла ее чертово имя, но спрашивать не буду.

– И куда мы собираемся пойти?

– Мейбл каждую первую субботу месяца, ну после зарплаты, ходит играть в бинго и пропустить пару стаканчиков. Сегодня она не будет проверять кровати.

– Дай угадаю… ты идешь тусить?

Она насмешливо улыбается.

– Мы идем тусить. Черта с два ты останешься здесь – еще сдашь нас. Так что пойдем.

Я медленно встаю и отряхиваю свои спортивные штаны.

– Во-первых, я не доносчица. Если это не касается меня лично, мне плевать, кто чем занимается. А во-вторых, я делаю то, что хочу, а не то, что мне говорят.

Девчонка делает шаг в мою сторону и останавливается, услышав за своей спиной голос Ниры:

– Угомонись, Виктория.

О, точно! Так ее и зовут.

Нира подходит ко мне.

– Пойдем на вечеринку, Рэй. Все равно тебе нечем больше заняться.

– Правда, но теперь я хочу остаться дома назло Виктории.

Виктория злобно смотрит на меня, и мои губы растягиваются в широкой улыбке.

– Тебе все равно придется найти кого-то, когда твои запасы кончатся.

Я перевожу взгляд на Ниру, и она усмехается. Ведь ей еще неизвестно, что в этом мне может помочь Бас. Не напрямую, но все же.

– Давай, подружка. Там будет куча начинающих дилеров, которые не пожалеют для тебя травки. Она здесь не так хороша, как та, к которой ты привыкла, но дело свое делает.

Я добродушно смеюсь – Нира права. В Калифорнии выращивают отличную траву.

Я снова смотрю на Викторию.

– Похоже, сегодня ты добьешься желаемого.

Она оглядывает меня с головы до ног и морщит свой острый нос.

– Может, тебе лучше переодеться?

– Может, тебе лучше отвалить от меня?

Раздраженно фыркнув, Виктория сердито топает к краю тротуара и выглядывает на дорогу.

Я разворачиваюсь к Нире.

– Сегодня нас везет парень Виктории, так что не надо начинать раздувать дерьмо, флиртуя с ним. Нам не нужны лишние проблемы, и он все равно не станет изменять ей.

Насторожившись, я хмурюсь.

Нира отводит взгляд, и я грустно усмехаюсь.

– Ты читала мое личное дело.

Она раздумывает, не соврать ли, но потом расправляет плечи.

– Мы читаем личные дела всех новеньких. Мы должны знать, с кем нам придется жить под одной крышей.

– Значит, ты решила, что я шлюха?

– Ты дочь шлюхи, – бесцеремонно бросает Нира. – Я по собственному опыту знаю, что проблемы наших родителей быстро становятся нашими проблемами.

Я ничего не говорю: не вижу смысла. Что бы я ни сказала, это не будет иметь никакого значения.

Если ее жизнь хотя бы вполовину похожа на мою, то она тоже знает, что мы можем доверять лишь собственным глазам.

Слова других людей ни хрена не значат.

Обещания – всего лишь один из способов закончить нежелательный разговор.

А ложь заставляет наш мир вращаться.

– Ты так и пойдешь? Потому что ее парень вот-вот подъедет.

Я опускаю глаза на свои треники и черную футболку с длинными рукавами.

– Что это будет за вечеринка?

Нира широко улыбается.

– Домашняя вечеринка для избалованных придурков. Огромный позерский дом и куча проституток. Думаешь, эти идиоты из нашей школы только выглядят богатеями? Да у них столько денег, что они могли бы составить конкуренцию Беверли-Хиллз.

– Хорошо, тогда я сейчас, – говорю я и иду в дом.

Мне меньше всего хочется привлекать к себе внимание, а если Нира не лукавила и народ там действительно привык швыряться деньгами налево и направо, то они тут же заметят мои растянутые штаны. Зато в одних трусиках я сразу сольюсь с толпой.

Я прохожу мимо девчонок, играющих в гостиной, захожу в свою комнату и надеваю джинсы и белую майку, которая заканчивается как раз над животом. Поверх набрасываю фланелевую рубашку в серо-черную клетку, засовываю в задний карман немного наличных, в передний – свой складной ножик и выхожу за дверь.

Кстати, о наличных. Мне нужно снова поговорить с Басом, пока я не оказалась на мели.

Парень Виктории – он тоже учится в нашей школе – подъезжает как раз в тот момент, когда я подхожу к девчонкам.

– Привет, детка, – говорит он ей, а нам с Нирой машет рукой.

Виктория отодвигает переднее сиденье его древней двухдверки, и мы залезаем назад.

Всю дорогу я пропускаю мимо ушей их разговоры, молча размышляя над тем, сколько готова выложить за, похоже, дерьмовую травку, и одновременно запоминая названия улиц: никогда не знаешь, когда тебе придется возвращаться домой. Вдруг я понимаю, что мы останавливаемся перед вереницей машин на огромной лужайке.

– Вот черт.

Нира кивает и вылезает из машины.

Я перевожу взгляд с компании на лужайке на тех, кто идет по подъездной дороге размером с две баскетбольные площадки.

Мы тоже идем по ней, когда Виктория вдруг поворачивается ко мне и смотрит на меня своими странными, мерзко прищуренными глазами.

– Никому не говори, что мы учимся в Брейшо.

– Почему?

– Потому что я так сказала, – огрызается она и уходит прочь, ее парень семенит вслед за ней.

Я не могу удержаться от смеха.

Нира качает головой – не знаю, из-за Виктории или из-за меня, да и плевать мне, – и сворачивает влево.

Я смотрю по сторонам и замечаю других девчонок из нашего приюта, собравшихся у крыльца с пивом в руках, но решаю не подходить к ним и направляюсь через открытый гараж в чертовски огромный дом.

Внутри грохочет музыка. Должно быть, в стены встроена какая-то наикрутейшая звуковая система: басы буквально окружают тебя.

Везде компании тинейджеров: они танцуют, пьют и смеются со своими друзьями.

Когда я протискиваюсь мимо танцующей пары, меня толкают в сторону, и девушка поворачивается и бросает на меня сердитый взгляд, как будто это не она в меня врезалась, но парень тянет ее обратно, и она не успевает начать возникать.

Я заворачиваю за угол в открытую кухню, где за столом группа парней играет в карты, почти у каждого изо рта свисает сигара.

Блондин в центре ловит мой взгляд и подмигивает, а потом бросает свои карты на стол, очевидно выиграв эту партию, если судить по стонам остальных. Он, должно быть, решает, что произвел на меня впечатление, потому что самодовольно улыбается мне.

Я подмигиваю ему в ответ и прохожу мимо, чтобы взять себе из ведерка со льдом бутылку воды.

Я разворачиваюсь, чтобы идти обратно, но на моем пути возникает блондин.

– И кто ты, сладкая?

– Плод твоего воображения, – улыбаюсь я, пытаясь обойти его, но он не позволяет.

– Мое воображение никогда меня не подводит, – шутит блондин.

– Не сомневаюсь. – Я весело смеюсь. – Как не сомневаюсь и в том, что тебе совсем не часто приходится им пользоваться. – Мой взгляд нарочно скользит по его фигуре, мускулистой во всех нужных местах. – Или не все девушки падают к ногам хозяина дома?

Его улыбка подсказывает мне, что я угадала.

– Ну, красавица, ты все еще стоишь, так что, похоже, сегодня я не в форме. – Парень, скрестив руки на груди, смотрит на меня сверху вниз и усмехается. – Или это у тебя проблемы.

Его глаза на мгновение задерживаются на моей груди, когда он быстро оглядывает меня с головы до ног.

Я безразлично пожимаю плечом и обхожу его, а потом разворачиваюсь и, пятясь, говорю ему:

– Может быть. Но ты никогда этого не узнаешь.

– Никогда не говори «никогда», новенькая.

Я хмурюсь, а он приподнимает подбородок.

Я молча делаю еще один шаг назад, и блондин делает шаг вперед.

– Ты девчонка Брей?

– Временный постоянный участник.

– Вы все такие.

Он начинает меня раздражать.

– Если ты спрашиваешь, учусь ли я в школе Брейшо, то мой ответ: к сожалению, да.

Блондин внимательно разглядывает меня.

– Я спрашиваю совсем не об этом.

– Знаешь, тогда тебе нужно научиться конкретнее выражать свои мысли, а не мямлить. Я ухожу.

Я разворачиваюсь и выхожу из кухни, а он, на удивление, даже не пытается меня задержать.

Я решаю тусоваться в одиночестве и наблюдать за всем со стороны, поэтому нахожу себе местечко в тени железного забора, протянувшегося вдоль левого края заднего двора.

На улице прохладно, и либо в бассейне есть подогрев воды, либо люди, которые там купаются, уже напились в хлам и ничего не замечают.

– Ты тут писаешь?

Я резко поворачиваю голову влево и вижу еще одну девчонку из приюта, которая медленно движется в мою сторону.

– Как я буду писать на газон, когда вокруг столько народа?

– Ну и не такое бывает, – шутит она. – В душевой уже кто-то трахается, так что я легко приму то, что кто-то захочет пописать на траву.

Рассмеявшись, я снова поворачиваюсь к тусовке, а девчонка опускается рядом со мной.

– Дурацкое место, – бормочет она, стараясь казаться раздраженной, но в ее голосе отчетливо слышится зависть.

Я оглядываюсь по сторонам и понимаю, откуда она. Черт, да эти расставленные по всему двору уродские статуи, должно быть, стоят больше, чем все электроприборы из нашего трейлерного парка, вместе взятые!

Я разворачиваюсь к девчонке.

– Ты здесь раньше не бывала?

– В этом конкретном доме – нет, но в остальных таких же – много раз. Видеть, как живут эти придурки, и знать, где тебе придется спать… меня тошнит при мысли об этом.

Я фыркаю.

– Расскажешь свою историю?

– Мама ушла от нас, когда мне было два, а папа любил пиво больше собственного ребенка.

Я киваю.

– Значит, ты тоже любишь выпить?

Девчонка возмущенно вскидывает голову, и ее голос звучит чуть громче:

– Прошу прощения?!

– Видишь, тебе самой не нравится, когда тебя судят по одежке. – Я поднимаю бровь. – Почему тогда ты осуждаешь этих людей только потому, что у них есть деньги, а у тебя нет? Не будь лицемеркой.

– Ну ты и сучка! – Она бросает на меня сердитый взгляд, но на ее лице появляется улыбка.

– Так говорят. – Я весело смеюсь. – И чаще всего так оно и есть.

– Все мы такие, – отвечает она, и я киваю.

– Я видела, как ты говорила с тем парнем в доме.

Я поворачиваюсь к ней, и она неловко ерзает на месте.

– Ты же в курсе, что парни Брейшо их ненавидят?

– Нет, но он странно себя вел, словно знал, что я с другого конца города, да и Виктория разоралась на тему того, что мне нельзя говорить, что я там учусь. Мне сразу стало понятно, что они враждуют или типа того.

– Враждуют, и еще как. Брейшо сойдут с ума от ярости, если узнают, что мы здесь были. Но зато этим парням вроде как все равно, что такие, как мы, – не входящие в круг избранных – тусуемся вместе с ними. По крайней мере, до тех пор, пока мы ведем себя тихо. Если честно, мне кажется, что тому парню даже нравится, когда мы приезжаем на их вечеринки, несмотря на то что он игнорирует нас.

– С чего ты взяла?

Девчонка пожимает плечами.

– Ты же знаешь людей. Это дает им ощущение власти: типа ученики Брейшо «не подчиняются» своим хозяевам. – Она усмехается. – Короче говоря, да, они враждуют, и уже много лет, как мне кажется, причем не только школы, но и семьи. Я слышала, что Брейшо каждый год обходят их в баскетболе, но по какой-то причине ни разу не привозили домой титул чемпиона.

– Они все время просирают в финале? – не веря своим ушам, спрашиваю я.

Да ну на хрен! Только не эти пацаны!

– Не знаю. Ходят слухи, что каждый год Грейвен саботирует их, но Брей никогда не говорят об этом. Если им кто-то и мешает, они переживают это дерьмо молча. Слышала, что когда они в десятом классе проиграли в финале, то пропали на несколько недель. Никто не знает почему – и никто не осмеливается спросить.

Я задумчиво пялюсь на траву. Грейвен. Так Ройс обращался к копу, который обыскивал Мэддока на площадке.

– Так, погоди… так это вечеринка Грейвена?

– Да, подготовительной школы Грейвен.

Ничего себе.

В голове один за другим всплывают вопросы, но я решаю забить на них – какое мне дело до всего этого? И кто знает, есть ли хоть доля правды в том, что она рассказала.

– Напомни, как тебя зовут?

Девчонка открывает рот, чтобы ответить мне, но внезапно нас прерывают.

– Виенна, Рэйвен! – Мы поднимаем головы на голос Ниры, которая, сделав большие глаза, пытается шепотом кричать нам со стороны бокового ограждения. – Быстрее! Надо уходить!

– Черт! – шипит в панике Виенна, вскакивает на ноги и бежит к Нире. – Давай же!

Я медленно поднимаюсь, и стоит мне сделать это, как раздаются крики и у бассейна образуется большая толпа.

Я иду к забору, переводя взгляд со ждущих меня девчонок на гостей вечеринки, которые вдруг встали как вкопанные.

– Какого хрена ты делаешь в моем доме? – рявкает кто-то, но я слишком далеко, чтобы увидеть, кто с кем разговаривает.

– Мы поймали у себя одну из твоих девчонок, Коллинз. Она смылась, как только поняла, что мы обо всем догадались, но успела признаться, что это ты ее подослал.

Я замираю.

Мне знаком этот голос.

Я разворачиваюсь и направляюсь к воцарившемуся хаосу.

– Рэйвен! – шипит мне Нира, а Виктория сердито рычит. – Что ты творишь?!

Я делаю несколько шагов через темный двор, приближаясь к месту развития событий, и теперь мне становится виден весь расклад.

Все гости вечеринки встали позади парня, который живет здесь, – Коллинза, как его называют, того самого, с кем я говорила в доме, – а прямо напротив них, шагах в двух, не больше… короли Брейшо.

Мэддок, Кэптен и Ройс стоят, распрямив широкие плечи, и без всякого выражения на лицах взирают на толпу человек из тридцати.

Похоже, пятеро, что стоят ближе всех к Коллинзу, – его приятели.

Вперед прокрадывается рыжеволосая девица и встает с краю этой компании. Она пытается казаться сильной, пытается показать, что тоже в команде, но даже мне виден ее страх. Девчонка наполовину прячется за одним из парней, боясь встать перед ними в полный рост.

Ройс смеется, и от этого зловещего смеха у меня по спине пробегают мурашки.

– Что такое, детка? Зачем ты пришла сегодня к нам? – Он насмешливо склоняет голову набок, его взгляд цепляется за ее коротенькую юбку и джинсовую куртку. – Готов поспорить, тебе дали задание проникнуть в дом… а не позволять мне проникнуть в тебя. – Ройс ухмыляется, а девчонка втягивает голову в плечи и на мгновение опускает глаза на траву. – Кто из этих заморышей считает твою киску своей? Давай я расскажу ему, как тебе нравится…

– Довольно! – рычит Коллинз, и, как в кино, троица Брейшо делает шаг вперед. – Я слышал, ваши папаши попросили о слушании по досрочному освобождению. Интересный момент они выбрали, тебе не кажется?

Я хмурюсь и смотрю на парней, но Мэддок словно и не слышал сказанного.

– Скажи мне, зачем ты послал ее, и я не стану ломать руку твоему разыгрывающему защитнику, – ровно и четко говорит он.

– Да пошел ты! – выплевывает парень, который, похоже, как раз и является этим самым разыгрывающим защитником.

Я снова перевожу взгляд на троицу.

Кэптен уже незаметно надел кастеты на пальцы, которые, как я только что заметила, покрыты татуировками, а Ройс сжал кулаки. Я снова смотрю на Мэддока, и, хотя он ничем не выдает своих эмоций, один его вид внушает страх. Он слишком спокоен, слишком уравновешен. Он готов.

Мать вашу, они вот-вот начнут драку!

Я перевожу взгляд на их оппонентов, на сторону Грейвена.

Большинство участников вечеринки отступили на несколько шагов, но команда Коллинза вдруг удвоилась, и теперь напротив троих парней стоит целая дюжина, если не больше.

И тут я замечаю, как рыжая отступает назад и немного в сторону, медленно отодвигаясь от них… и приближаясь ко мне.

Я бросаю быстрый взгляд на Ниру и остальных. Они начинают махать мне руками, бесшумно скрываясь в темноте двора, подальше от центра событий, но я отворачиваюсь.

Эти трое пришли сюда, зная, что будет драка и что они будут в меньшинстве.

Я ухмыляюсь.

Глупые мальчишки, какие же они самоуверенные!

Лично мне кажется, что единственный способ получить преимущество – это сделать что-нибудь совершенно неожиданное.

Я медленно продвигаюсь вперед и, по-прежнему никем не замеченная, толкаю девчонку до тех пор, пока не роняю ее в бассейн. Черт, ведь почему нет? Это было так легко!

К тому же выяснилось, что она крыса. А такие мне очень не нравятся.

Рыжая выныривает, громко хватая ртом воздух, и поворачивается ко мне… как и все, кто есть на заднем дворе.

Девчонка взвизгивает и, убирая волосы с лица, подтягивается о бортик бассейна.

– Кто ты, черт подери, такая? – кричит она.

Парни Брейшо тоже пялятся на меня, я вижу это боковым зрением, но не поворачиваюсь в их сторону. Это нарушило бы мой план, потому что сейчас все дружно не сводят от меня глаз, отвернувшись от ищущей неприятностей троицы.

Я не обращаю внимания на девушку и, весело рассмеявшись, отступаю в темноту у дома.

Я направляюсь к ожидающим меня девчонкам. Стоит мне дойти до забора, как доносится громкий треск, за которым следует низкое ворчание, – первый удар.

Затем раздаются крики и вопли, и начинается потасовка.

Мы бежим, запрыгиваем в машину парня Виктории и едем обратно в приют.

– Ты, мать твою, совсем без мозгов?! – Виктория разворачивается в переднем кресле, чтобы просверлить меня злобным взглядом. – Молись, чтобы они не узнали, что мы были там с тобой, иначе, клянусь, я на хрен…

– Ты что? – перебиваю я ее, подвинувшись чуть вперед на своем месте. – Что ты сделаешь?

– Поосторожнее, Рэй. – Виктория криво усмехается. – С чего ты взяла, что можешь расхаживать с таким видом, будто ты здесь главная? Тут есть свои правила, которым ты обязана следовать.

– В этом твоя проблема, Виктория. Ты слишком сильно хочешь вписаться туда, где тебе не место! Как и всем нам. Не в этом мире точно. Мы должны ждать, когда наступит наш час, когда мы сможем творить свою собственную жизнь, наконец оставив позади все то, что было в жизни, которую нам навязали. Хватит уже пытаться везде стать своей, может, тогда ты перестанешь быть такой надутой овцой!

– Не притворяйся, будто знаешь меня, шлюха.

Как это по-детски!

Я закатываю глаза и отодвигаюсь обратно. Виктория отворачивается.

Я смотрю сначала на Ниру, которая хмурится, потом на Виенну. Та сидит с недовольным лицом, но едва сдерживает улыбку.

Я отворачиваюсь к маленькому окну.

Обычный гребаный вечер.

Глава 9

Рэйвен

– Потаскуха, – бросает кто-то, проходя мимо меня, и я, с силой захлопнув дверцу шкафчика, разворачиваюсь посмотреть, кто это был. Но в коридоре слишком много учеников, чтобы понять точно.

И вот так целый день.

В каком-то смысле я даже привыкла к этому – а что поделать, если твоя мать была занозой не в одном браке.

Но сейчас все по-другому.

Похоже, все они считают, что я стала игрушкой. По школе ходит слух, что я трахаюсь с их королем. И его братьями.

К тому же когда кто-то из них оказывается рядом, то обязательно говорит мне что-нибудь в духе: «Сегодня приходи пораньше» или «В следующий раз захвати побольше презервативов, а не три».

Я огрызаюсь, чем лишь подливаю масла в огонь.

Поначалу я посылала тех, кто начал все это сегодня утром, но потом оскорблять меня стал каждый встречный, и я устала говорить.

– Ты первая девчонка Брей, у которой нет трастового фонда.

Я поднимаю голову и с мрачным выражением лица смотрю на Виенну.

– Я никакая не девчонка Брей!

Она весело смеется.

– Скажи это богачкам, которым дали от ворот поворот.

Я качаю головой и смотрю в свои тетрадки.

– Ты же понимаешь, что они ведут себя так по-дурацки, потому что завидуют? – шепчет она, усаживаясь на свободный стул за моим столом.

Мы сидим вместе на самоподготовке – факультативе для тех, кому нужно закрыть пробелы.

– Они трахались либо с Ройсом и Кэптеном, но не с Мэддоком, либо наоборот, и злятся, потому что ты заполучила всех троих. Или они еще не успели привлечь к себе внимание кого-то из них, и ты стала препятствием на их пути.

– Братья делятся девушками? Что за извращение!

Виенна наклоняется ближе и начинает говорить, только оглядевшись по сторонам.

– Они не кровные братья. Это не тайна, но, если что, я тебе ничего не говорила. И не вздумай даже поднимать эту тему. Но сейчас это абсолютно не важно. – Она улыбается, даже не догадываясь, какое сильное любопытство пробудила во мне. – Короче, Ройс и Кэптен делятся. А Мэддок нет. Он выбирает себе девушку и трахает ее до то тех пор, пока ему не становится с ней скучно, или бросает, если она трахается с кем-то еще, и находит себе новую.

– Значит, у него бывают девушки?

Виенна начинает хохотать.

– Уф, нет! Никаких девушек. Просто подружки для секса, которые соблюдают определенные правила. И он никогда не обнимается с ними на людях. Понять, что у него кто-то есть, можно лишь по тому, как она будет бегать за ним, или если вдруг услышишь, как он говорит ей где и когда. Но опять же он никогда не передает ее своим дружкам, пока пользует ее сам. А если какая-нибудь девчонка решит сменить член, то все трое выставляют ее вон, и для всех она становится шалавой. Никто из их свиты не притронется к такой.

– Готова поспорить, это еще хуже, чем если бы они имели ее все втроем.

– Так и есть.

– Короче, меня уже достало это дерьмо. Мне кажется, это как-то связано с той субботней вечеринкой. – Я поворачиваюсь к Виенне. – А значит, они сами пустили эти гребаные слухи.

У нее сначала отвисает челюсть, но она тут же улыбается.

– Они хотят, чтобы все думали, будто ты трахаешься с ними!

– Девушки! – Учительница опускает очки и бросает на нас сердитый взгляд. – Приступайте к работе.

Посмотрев друг на друга, мы начинаем смеяться, но потом беремся за учебники.

Значит, они хотят, чтобы все считали, что я хожу по рукам? Ну и ладно. Как я уже говорила, ничего нового – сколько уже мудаков заявило о том, что трахали меня! Почему-то их очень задевает, когда я их отшиваю – типа как я, грязная шлюха, посмела отказать им. И все это вскоре выливается в историю о том, как быстро и легко им удалось уложить меня на спину.

Но в этот раз, в этой школе и с этими парнями, у меня будет намного больше проблем, как им и хочется. Но я никогда просто так не сдаюсь.

Если они думают, что все их угрозы и так называемая травля заставят меня покориться им, то их ждет еще один сюрприз.

Все и так уже считают меня шлюхой, но я могу повернуть это против них, не дав отпора напрямую, как они от меня ждут.

Им хочется поиграть? Что ж, мы поиграем.

* * *

На ланче я оказываюсь одна – во-первых, потому, что девчонки из приюта ничем мне не обязаны, а во-вторых, мы все-таки не подруги, и я понимаю, что им не хочется, чтобы над ними тоже начали издеваться только потому, что они общаются со мной. К несчастью, именно так всегда и происходит в старшей школе. Ты тот, с кем ты общаешься.

Я усаживаюсь за пустой столик, на краю которого остались объедки тех, кому лень дотащить свой поднос до мусорки.

Проходит минут пять, и на стол передо мной опускается задница Ройса, он перекидывает свою огромную ногу так, что я оказываюсь между его бедер, мое лицо на одном уровне с его промежностью.

Упираясь руками о колени, он наклоняется вперед.

– Знакомая поза, да, Рэй-Рэй?

Мне даже не нужно оглядываться, чтобы убедиться в том, что все теперь следят только за нами.

Ройс ждет, когда я скажу в ответ какую-нибудь дерзость, но я молчу, лишь слегка склонив голову набок.

Подходит Кэптен. Он опускается на колено, схватившись одной рукой за край столешницы, а второй за спинку моего стула.

– Да, я помню. Мне не пришлось долго ждать своей очереди. – Кэптен смотрит на Ройса. – Готов поспорить, что в следующий раз она сможет взять нас глубже. Но это только, если… – он переводит взгляд обратно на меня, – твоя челюсть не слишком устанет.

Вокруг раздаются смех и перешептывания. Эти короли хорошо вымуштровали своих подданных. Они знают, когда им стоит промолчать, а когда начать глумиться.

Я поднимаю глаза как раз в тот момент, когда в столовую входит Мэддок, возвышаясь над всем нами. Высокий и широкоплечий, он останавливается, высокомерно подняв подбородок, и почему-то это ничуть не умаляет его привлекательности. Парень стоит напротив меня, и от его пристального взгляда у меня пересыхает во рту. Похоже, это его роль – смотреть на меня так, будто он хочет съесть меня, а остальные решили бы, что так оно и было.

Мельком взглянув на Ройса, он подходит ближе и хмурится еще сильнее. Его глаза снова останавливаются на мне.

– Скажи-ка мне, детка, – достаточно громко, чтобы слышала вся столовая, шепчет Ройс. Он протягивает руку, чтобы коснуться моих волос, но я уклоняюсь. – Сможешь сегодня продержаться подольше?

Мне бы хорошенько съездить ему по физиономии за то, что он попытался дотронуться до меня, за то, что вот так нагло влез в мое личное пространство, но я держу себя в руках.

Все слушают, в столовой повисла мертвая тишина, и теперь, когда здоровяк стоит совсем рядом, я чуть наклоняюсь вперед и наслаждаюсь тем, как он не успевает скрыть свои чувства – его глаза расширяются, когда моя ладонь скользит по ширинке его джинсов «Тру Релиджн».

– Хочешь, чтобы я продержалась подольше? – Я растягиваю каждое слово, произношу их с придыханием, как и полагается настоящей шлюхе, каковой меня считают благодаря им. Левой ладонью я поглаживаю бицепс Кэптена, даже не потрудившись посмотреть в его сторону. – Тогда позволь мне сегодня сначала немного развлечься со здоровяком.

Я медленно поднимаю глаза на Мэддока, и он, словно почувствовав на себе мой взгляд, отрывается от созерцания того, что мои руки делают с его приятелями, и смотрит на меня. Клянусь, он становится даже выше своих метра девяносто пять, а левый уголок его рта едва заметно приподнимается.

Я продолжаю смотреть прямо ему в глаза.

– Назовем это прелюдией, а потом я вся твоя. – Ноздри Мэддока раздуваются, и теперь наступает моя очередь ухмыляться. Я неспешно опускаю глаза на Ройса. – Ты же знаешь, он никогда не сможет удовлетворить меня так, как ты.

Я чувствую, как Ройс и Кэптен на мгновение напрягаются, но они тут же пытаются рассмеяться в ответ, а потом – вы только представьте себе! – вдруг поднимаются, чтобы уйти.

Я медленно откидываюсь на спинку стула и снова встречаюсь взглядом с Мэддоком.

Его губы сжаты в одну твердую линию, на виске пульсирует вена. По-моему, не будет приуменьшением, если я скажу, что парень в бешенстве.

Вот и славненько.

Когда они выходят из здания, я ловлю на себе взгляд директора, который, судя по всему, следил за нами из угла зала. Он быстро переводит взгляд с парней на меня, морщит лоб, но я поднимаюсь со стула и вылетаю из столовой, не оставляя ему шанса подойти ко мне и забросать идиотскими вопросами.

Мне не по себе, когда приходится вести себя как сейчас, но пока это единственная власть, которой я обладаю.

И от этого меня тошнит.

Зато моя мать гордилась бы мною.

Глава 10

Рэйвен

– Э-э-э… Рэйвен?

Я поднимаю глаза от учебника. В приоткрытую дверь просунула голову одна из младших обитательниц приюта.

– Да?

У девчонки слегка расширяются глаза.

– Тебя кое-кто ждет у главного входа.

Я хмурюсь.

– Ты знаешь, кто это?

Она кивает.

– Ты собираешься сказать мне?

Засранка, покачав головой, убегает прочь.

Вздохнув, я вынимаю из уха левый наушник, бросаю плеер под подушку и иду к двери.

Виктория, сидящая на диване в гостиной, провожает меня злобным взглядом, но я не обращаю на нее внимания и выхожу на лужайку перед домом. Но, сделав шаг, я тут же разворачиваюсь.

– Эй, задержись на минутку, не надо быть такой грубой, – шутит Ройс, и я поворачиваюсь к нему.

– Что тебе нужно? – Я вздыхаю.

– Подойди, Рэйвен. – Он стоит, прислонившись спиной к своему джипу и скрестив руки на груди. – Или мне придется идти за тобой в дом.

– Как будто мне есть до этого дело.

– А если я скажу Мейбл, что трахал тебя в ее кровати в субботу вечером? В ту самую, когда она уходила на бинго.

Я хмурюсь. Они знают график Мейбл, интересно.

Ройс тоже хмурится, заметив мою реакцию.

– Давай же, иди сюда. У меня даже есть для тебя подарок.

Он поднимает крупный косяк и неторопливо залезает в свою тачку, кивком показывая мне сделать то же.

Не скрывая своего недовольства, я раздумываю, как же поступить, но мои ноги решают за меня и несут к этому полудурку. Тяжело вздохнув, я залезаю на пассажирское сиденье, как он и хотел.

Объехав дом, Ройс выезжает на грунтовую дорогу за территорией приюта и почти сразу же останавливается на обочине. Он выходит из машины, я тоже.

Парень открывает багажник, садится на край и хлопает ладонью по свободному месту рядом с собой.

Закатив глаза, я сажусь рядом с ним и беру у него зажженный косяк.

– По-моему, ты не куришь?

– Нет, – прищурившись, резким тоном отвечает Ройс.

Я начинаю смеяться, он улыбается и отводит взгляд.

– Поняла тебя. – Я делаю затяжку и задерживаю дым, глядя на фруктовые деревья. – Мейбл не разрешает нам приходить сюда.

Ройс кивает.

– Я несколько раз пыталась тайком прокрасться, чтобы покурить, но стоило мне дойти до деревьев, как она появлялась на заднем крыльце и кричала мне возвращаться к дому. У нее стопудово есть телепатические способности: стоит мне собраться сделать что-то, что ей не понравится, как она тут как тут.

– У нее чутье хищника, – соглашается Ройс, и от удивления я округляю глаза. Но прежде чем я успеваю спросить его, откуда он это знает, парень продолжает: – Удивлен, что ты слушаешь.

– А я удивлена, что ты приехал.

Ройс склоняет голову набок, чтобы посмотреть на меня.

– Если ты хочешь что-то сказать, говори. – Я передаю ему косяк.

– Тебе следует быть осторожнее, – предупреждает он меня, его взгляд становится тусклым.

Ну все, с меня хватит.

Я спрыгиваю и начинаю шагать в сторону дома, но Ройс хватает меня за руку и притягивает обратно.

Развернувшись, я заношу руку, чтобы ударить его, но он ее перехватывает.

– Угомонись, я не пытаюсь вывести тебя из себя. Садись, блин, обратно и хотя бы докури травку. А потом можешь вести себя как чертов ребенок и уматывать отсюда.

Тяжело посмотрев на него, я вырываю свою руку.

– Ладно. Но только потому, что травка досталась мне на халяву.

Ройс косится на меня, когда я снова усаживаюсь рядом с ним.

– И все-таки, Рэй-Рэй. Хватит конфликтовать с нами в школе.

– Имела я тебя и твоих мальчиков!

– Все уже так и думают, – парирует Ройс.

– Да, благодаря вам. Теперь я не только новенькая шлюха, но еще и единственная девчонка, которая может трахаться со всеми вами, когда захочет.

– Ну да, – морщится он. – И по-моему, это вышло боком Мэддоку.

– Да ну? – Я пытливо смотрю на него. – Как так?

Ройс пожимает плечами.

– То, что должно было создать тебе проблемы, наделило тебя властью.

– Почему это?

Он бросает косяк, который еще можно было бы докурить, на землю.

– Через нас прошло много девушек, но, как ты сама сказала, ты единственная, кто может трахаться со всеми нами в любое время… и выходит так, что мы хотим большего. И это делает тебя доминантом. – Ройс пристально смотрит на меня. – Такого раньше никогда не было.

Облизнув губы, я отвожу глаза. Офигеть просто.

А я так хотела держаться в тени.

– Давай представим, что ты все мне рассказал. – Я снова поворачиваюсь к парню. – Что теперь?

– Ловкий ход.

Я пожимаю плечом.

– Стоило попытаться.

– Слушай, сейчас все сложно. – Ройс придвигается ближе. – Сначала ты наехала на нас у всех на глазах, и нам пришлось сделать так, чтобы ты уяснила, где проходят границы дозволенного. Мы рулим здесь, потому что так нужно, но это дерьмо тебя не касается. И точка. Ты вроде как успокоилась. А потом вдруг появляешься на вечеринке и помогаешь нам справиться с этими мудаками из Грейвена. Ученикам Брейшо нельзя было приходить туда, но раз уж ты оказалась там, нам пришлось заметать следы на случай, если об этом узнали бы в школе. Мы предпочли втянуть тебя, чем предстать слабаками, которые не в состоянии утихомирить одну охреневшую бабу. Так вот, если вдруг все-таки выяснится, что ты была на той вечеринке, то только потому, что мы разрешили тебе, потому что мы взяли тебя с собой. Не потому, что ты решила так сама.

Я презрительно фыркаю и качаю головой, на что Ройс лишь пожимает плечами.

Я пристально смотрю на него, решив, что неплохо бы узнать еще что-нибудь, раз он сам приехал и начал говорить.

– Ты назвал того копа Грейвеном.

Ройс открывает рот, чтобы ответить мне, но из сада позади нас доносится рокот мотора, и парень опускает голову.

– Вот дерьмо.

Он смотрит на меня пустым взглядом, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть назад. К нам едет точно такой же, как у Ройса, черный внедорожник.

Он останавливается, когда нас становится видно в тонированное окно со стороны водителя. Оно медленно опускается, и мы оказываемся лицом к лицу с Мэддоком. Кэп сидит на пассажирском сиденье. Глаза обоих скрывают их любимые солнцезащитные очки.

Я оглядываюсь на Ройса. Он подмигивает мне, потом спрыгивает на землю и протягивает руку. Я слезаю сама, и парень прячет улыбку.

Пока он закрывает багажник, я бросаю быстрый взгляд на Мэддока, который сидит стиснув челюсти. Не уверена (все-таки на нем темные очки), но мне кажется, что он пристально следит за Ройсом.

Наверное, считает, что его друг нарушил правила, общаясь с врагом.

– Кажется, у тебя проблемы, – шепчу я с ухмылкой Ройсу, который одаривает меня сердитым взглядом и залезает на заднее сиденье джипа Мэддока.

– Возвращайся в дом, Рэйвен, – говорит мне Кэптен.

Я наклоняюсь, чтобы мне было лучше его видно.

– Как скажете, капитан.

Он отводит взгляд, испортив мне все веселье.

Мэддок с силой сжимает руль и, коротко кивнув мне, медленно выезжает на дорогу.

Я обхожу оставленный Ройсом автомобиль и смотрю туда, откуда они только что приехали, но вижу лишь миндальные деревья и грунтовую дорожку.

Под кайфом после травки я возвращаюсь в дом и понимаю, что до смерти хочу мороженого.

* * *

Я протягиваю девушке пять баксов и жду сдачу. Она насмешливо улыбается. Пусть это всего какие-то девяносто пять центов, но я уже спустила почти все деньги, и не на еду. А на девяносто пять центов можно купить четыре упаковки лапши быстрого приготовления и целую буханку хлеба, если знаешь нужный магазин.

У нее на руке часы «Эпл», так что мне моя сдача пригодится больше, чем ей. Да, я сужу предвзято, но мне всю жизнь приходилось думать о мелочи. То, что кому-то могло бы показаться совершенно незначительным, иной раз помогало мне выжить.

Я выхожу из лавки и направляюсь в противоположную от приюта сторону, просто гуляя по улице. Когда я прохожу мимо небольшого магазина спорттоваров, меня окликают:

– Привет, сладкая!

Я оборачиваюсь и замечаю парня с той домашней вечеринки, Коллинза, который сидит за небольшим столиком в компании еще нескольких парней.

– О, я совсем не сладкая.

– Готов поспорить, у тебя сладкая киска. – Он нагло ухмыляется, а его дружки усмехаются.

Я смеюсь вместе с ними, и взгляд Коллинза становится жестче.

– Ты никогда этого не узнаешь. – Я медленно качаю головой, но мои слова ему по барабану. Его ухмылка становится еще шире.

– Помнишь, что я говорил тебе, детка? – Он поднимается и подходит ко мне. – Никогда не говори…

– Рэйвен! – доносится слева от меня ровный голос, и мы оба поворачиваемся.

Мэддок припарковал свой джип на встречке.

– Залезай в машину, черт тебя дери.

Я запрокидываю голову, а Коллинз что-то рычит себе под нос.

– Иди на хрен!

– Сейчас же! – спокойно, но требовательно говорит он, и это еще больше выводит меня из себя.

– Нет.

Стоит этому слову слететь с моих губ, как из машины выпрыгивает Кэп и обходит джип спереди, а Ройс вылезает с заднего сиденья. Коллинз делает шаг вперед, и его приятели встают из-за стола.

Но никто не обращает на них внимания. Кэп чуть нагибается, без особых усилий перекидывает меня через плечо и бросает на заднее сиденье. Я не успеваю даже возмутиться, как дверца захлопывается и закрывается на замок.

Я отскакиваю от Кэптена, но тут же ударяюсь о Ройса, который залез с другой стороны.

– Вы, мать вашу, издеваетесь? – кричу я, но они лишь смеются.

Тогда я пытаюсь пролезть вперед, но Мэддок быстро выставляет руку и блокирует мне путь. Я отлетаю назад и приземляюсь на сиденье.

Я не сдаюсь, продолжая пытаться сбежать от них, и тогда Ройс, вздохнув, притягивает меня к себе на колени и прижимает к себе, обхватив руками за талию.

Я рычу, злобно глядя на него через плечо.

– Клянусь богом, лошадка…

– Успокойся ты, черт тебя подери! Тогда я подумаю, отпустить тебя или нет.

Тут Мэддок бросает взгляд на заднее сиденье, потом еще раз.

– Посади ее на чертово сиденье!

– Хочешь поменяться местами? – огрызается Ройс. – Она так пихается локтями, что я скоро получу по яйцам.

– Каким яйцам?

– Детка. – По-прежнему зажимая меня в тисках своих рук, Ройс проводит пальцами по джинсовой ткани на внутренней стороне моего бедра, и я начинаю дергаться. – Ты должна их чувствовать, когда трешься о меня…

Внезапно машина резко тормозит, и мы ударяемся головами об окно.

Кэп и Ройс начинают ржать, когда Мэддок выскакивает из джипа и обходит его спереди, но тут же затыкаются, когда распахивается задняя дверца.

Ройс, широко ухмыляясь, молча вылезает. Мэддок поднимает глаза на Кэпа, и тот тоже выходит из автомобиля.

Ройс садится за руль, Кэп рядом с ним, а Мэддок – сзади со мной.

Я одним движением передвигаюсь к другой дверце и собираюсь взяться за ручку, но между моих ног проскальзывает большая рука, хватает меня за бедро и дергает назад.

Взвизгнув, я разворачиваюсь и бью локтем по шее Мэддока, но в ту же секунду он перебрасывает меня так, что я оказываюсь на нем верхом, а его руки крепко удерживают мои у меня за спиной. Машина снова приходит в движение.

– Успокойся уже, блин. – В его голосе звучит скука, а я же, напротив, полыхаю от ярости.

– Выпусти меня, мать твою!

– Нет.

– Черт подери, да что с тобой не так?

– Закрой рот.

Его равнодушный тон еще больше выводит меня из себя. Тем более что я точно знаю, что он тоже разозлен и раздражен.

– А если нет? – спрашиваю я, нахально выгибая бровь и пытаясь высвободиться.

Его руки тут же придавливают мои бедра, чтобы удержать на месте, и я замираю, осознав, что делала.

Он явно не отказывал себе в удовольствии наслаждаться тем, как я трусь об него своей задницей, и теперь его рот оказывается чертовски близко от моей груди.

Мэддок, чьи глаза по-прежнему спрятаны за темными линзами, облизывает губы и шепчет:

– Я сказал, хватит шевелиться. Это касается твоих рук, твоей задницы и твоего рта. – Он на мгновение умолкает. – Я бы даже приказал тебе перестать дышать, чтобы твои сиськи не упирались мне в лицо, если бы был уверен, что ты сможешь.

Я выгибаю спину.

– Так лучше, здоровяк?

– Осторожнее, Белоснежка.

– А то что?

Парни начинают давиться от смеха, а когда я пытаюсь сердито зыркнуть на них, рука Мэддока поворачивает мою голову, чтобы мои глаза смотрели лишь на него, а потом снова хватает меня за запястье.

Машина останавливается, Ройс и Кэп вылезают, закрывая за собой двери, и мы с Мэддоком остаемся одни.

Простонав, я качаю головой.

Идиотизм какой-то.

– Что тебе нужно? Отстань от меня. – Я продолжаю вырываться.

– Нет.

– Это твое «нет» уже начинает чертовски действовать мне на нервы.

– Ты испытываешь мое терпение.

– Да плевать я хотела!

Внезапно Мэддок меняет позу, моя грудь оказывается прижатой к его груди, и он удерживает мои руки, чтобы я не смогла отодвинуться.

Я закусываю губу, наблюдая, как быстро начинает пульсировать вена на его загорелой шее.

– Я не доверяю тебе, – резким тоном говорит парень.

Я не могу удержаться от смеха.

– Как будто мне есть до этого дело.

Мэддок словно и не слышал меня.

– Как ты оказалась на вечеринке Грейвена?

– Мне было скучно.

– А что ты делала сегодня в компании Коллинза?

– Как это тебя касается? – Я снова пытаюсь высвободиться, и он сжимает меня еще крепче.

– Все думают, что ты с нами. Мы не можем позволить тебе якшаться с мудаками из Грейвена.

– Позволить, значит.

– Да, позволить. Этот город принадлежит Брейшо, это, черт подери, наш город. Ты живешь в Брей-хаусе, ходишь в нашу школу. Ты с нами. Так что держись от них подальше. – Я чувствую всем телом, как поднимается и опускается его грудь, и мое любопытство только растет.

Мэддок облизывает губы и стискивает челюсти.

Я поднимаю подбородок, быстро хватаю зубами его очки, снимаю их с него и бросаю в сторону, пока он не успел надеть их снова.

Наши взгляды встречаются.

Он хочет закрыться от меня, и его зеленые глаза становятся цвета ночных джунглей.

Тут я замечаю небольшой шрам под его левым глазом.

– Та драка, – вспоминаю я, снова встретившись с ним взглядом.

Мэддок ничего не говорит, но, когда я медленно выкручиваю руку, чтобы освободиться, отпускает меня.

Я провожу подушечкой большого пальца по фиолетовой ранке на его коже, и рука, все еще сжимающая другое мое запястье, напрягается.

– Почему вы вообще полезли драться с ними?

– Потому что они подослали ту девчонку.

– Зачем?

– Я же сказал, что не доверяю тебе.

На моих губах появляется кривая усмешка.

– Ах, ну да.

Он пристально разглядывает меня, потом отпускает мою вторую руку и отодвигается назад.

– Вылезай.

Закатив глаза, я неуклюже перелезаю через него и открываю дверь. Оглядевшись по сторонам, я понимаю, что мы вернулись к приюту, но стоило мне занести ногу, чтобы выбраться из машины, как Мэддок хватает меня за руку и шепчет:

– Держись подальше от Ройса.

Мои губы медленно расползаются в дразнящей улыбке, и я подмигиваю ему. В ответ он одаривает меня зловещим взглядом.

– Будет сделано, здоровяк.

Подняв над головой руку и показав два пальца в виде буквы V, я направляюсь к дому.

Глава 11

Рэйвен

Я плюхаюсь на старый деревянный стул и достаю свою тетрадь на кольцах. Мейбл навязала нам идиотское правило заниматься всем вместе. И вот мы садимся рядышком и делаем свою домашку. На этой неделе мне повезло сидеть за одним столом с Викторией.

Она то и дело косится на меня, а потом поворачивается ко мне, чтобы привлечь мое внимание.

– Что? – спрашиваю я, не утруждаясь даже поднять на нее глаза.

– Ты хоть знаешь историю парней Брейшо или это не обязательно, чтобы раздвигать перед ними ноги?

– Совсем не обязательно, – отвечаю я, не желая слушать очередные сплетни. Обычно слухи очень далеки от правды.

– Если тебе не нравится, что другие считают тебя доступной, может, пора перестать так реагировать?

Я с силой бросаю карандаш на стол и смотрю на нее.

– Я могу клясться всеми святыми, что я не такая, спорить с каждым, кто будет осуждать меня, и все равно ничего не добьюсь. Я не собираюсь тратить свое время на идиотов. Люди верят в то, во что захотят, точка. Бессмысленно пытаться заставить кого-то изменить свое мнение.

– Значит, ты позволишь другим победить?

– Нет, потому что они уже проиграли, как ты только что.

Виктория непонимающе хмурится, и я поясняю:

– Твоей единственной целью сейчас было спровоцировать меня. Ты хотела вывести меня из себя, чтобы я ответила тебе, но у тебя ничего не вышло. Значит, я победила.

Она закатывает глаза и возвращается к своей домашке.

Но, как я и ожидала, не проходит и пяти минут, как Виктория опять начинает болтать.

– Мальчишки на самом деле не братья, но могли бы ими быть. Они росли вместе с младенчества, их воспитывала Мейбл – кстати, в этом самом доме.

Я пытаюсь не отвлекаться от своей писанины, но ей удалось зацепить меня, и, судя по ее язвительной усмешке, она прекрасно это понимает.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что нас никто не подслушивает, Виктория продолжает:

– Их отцы были лучшими друзьями, тоже вместе росли, вращались в одних и тех же кругах, обладали властью и все такое – парни Брей своего времени. А вот их матери были кто откуда. Не принадлежали к элите. Наверное, охочие до денег шлюхи, кто знает. – На ее губах играет гадкая усмешка. – Ты у нас в этом спец.

– Да пошла ты! И что ты имеешь в виду под «элитой»?

Виктория таращится на меня.

– Грейвенов и Брейшо, конечно. Основателей этого города. – Ее брови вопросительно поднимаются, но я лишь пожимаю плечами, и она качает головой. – Ты вообще не обращаешь внимания на то, что здесь происходит?

– Похоже, что нет. Я решила, что между ними просто ненависть. Что они трахают девушек друг друга и все такое.

Думаю, нет нужды упоминать о том, о чем говорила мне Виенна. Вполне вероятно, Виктория уже все это знает.

– Да, они ненавидят друг друга, но когда-то давно Грейвены и Брейшо были партнерами. Но потом Брейшо ввели в дело еще одну семью.

Она ловит мой взгляд, и я высказываю предположение:

– Семью Мэддока?

– Ага. Ни один из этих парней не имеет кровной связи с Брейшо, но его семья была первой, которую ввели в дело. Потом, через какое-то время, сюда переехали семьи оставшихся двоих, и, конечно, это случилось задолго до их рождения. Короче говоря, когда к семье Брейшо присоединились еще три семьи, они образовали настоящую империю. Семьи начали притеснять друг друга, город разделился на части, люди стали выбирать стороны.

– Звучит как-то странно…. – Я умолкаю – может, она ради шутки сейчас рассказывает мне сказки.

– Это еще мягко сказано. Тут-то все и закрутилось. Вероятно, они участвовали в какой-то полузаконной сделке, но что-то пошло не так, и в них стреляли. Одного убили прямо на месте, а отец Мэддока смог вытащить отцов Ройса и Кэптена, но вот только те скончались в больнице.

– Вот черт.

Виктория кивает.

Я смотрю на нее.

– Откуда ты все это знаешь?

– У Мейбл есть книга, что-то вроде дневника, и несколько папок, оставшихся от Роланда – так зовут отца Мэддока. Он там все объясняет, плюс какие-то газетные статьи и прочее. Он отдал его ей, когда умер последний из настоящих Брейшоу и ему пришлось взять управление в свои руки. Тогда эта собственность и перешла к нему, и он перевез туда Мэйбл и мальчиков. Вроде как первые пару лет он с ее помощью проводил с ними почти каждый божий день, но, по-моему, скоро его все это достало, и бандитская жизнь победила жизнь семейную. После этого он стал редко здесь появляться. В любом случае он, видимо, посчитал, что однажды именно ей придется ответить на все их вопросы, сомневаясь, что ему удастся дожить до этого дня.

– Ты читала его?

– Нет, но читали другие девчонки, которые уже уехали отсюда, и передали информацию остальным. Я даже видеть его не хочу. Не хочу ввязываться в это, вдруг они поймут, что мы суем нос в их дела.

– А они знают?

– Судя по записям Мейбл, она все рассказала, когда им исполнилось двенадцать. Никто об этом не говорит. Сомневаюсь, что кто-то, кроме нас здесь, знает что-нибудь, но мы не настолько глупы, чтобы распускать сплетни за пределами этих стен. Мы лишь делимся со старшими девочками, раз уж они живут на этой территории.

– Парни живут на территории приюта? – Я удивленно поднимаю голову.

– Боже, какая же ты тупица! – Виктория смотрит на меня. – Та грунтовая дорога позади дома, по которой они все время ездят, – она ведет к их дому. Как только они перешли в старшую школу, Мейбл переехала сюда, оставив их там. Сомневаюсь, что это законно, но здесь никто не будет ничего о них выпытывать или разбираться. Для многих из нас нет места безопаснее, чем этот приют. Я лишь знаю, что каждый месяц, помимо государственного финансирования, Мейбл получает еще и чек.

– Почему Мейбл? – не могу не спросить я.

– Наверное, потому, что она работала на Брейшо, даже когда-то была няней отца Мэддока.

В изумлении я поднимаю брови.

– Так где же его отец?

– В тюрьме. – Виктория наклоняется ближе и снова переходит на шепот: – Его застукали с какой-то наркоманкой в угнанной машине, полной товара, и взяли обоих. Ну, как ты сама понимаешь, она стала кричать об изнасиловании, настучала на него и той же ночью вернулась домой. А ему дали пятнадцать лет. – Она отодвигается от меня. – Это случилось, когда мальчишки учились в начальной школе.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Постой, так ее не насиловали?

– Он клянется, что нет, но кто знает. Мужики скажут что угодно, если их припереть к стенке, точно так же сделала та женщина.

– Если они были такими влиятельными, как так получилось, что его осудили? Ведь деньги решают все.

– Грейвен решил еще быстрее.

– Что ты имеешь в виду? – медленно проговаривая слова, спрашиваю я.

– Обвинителем по тому делу был один из Грейвенов.

Я сдвигаюсь на край стула, внутри меня все сжимается.

– Нет…

– Угу. – Виктория усмехается. – Та еще хрень, да?

– Черт, как такое вообще могло случиться?

Она пожимает плечами.

– Ты же сама сказала: деньги решают все. Кто знает, как оно было на самом деле?

Охренеть можно. Не удивительно, что здоровяк так взбесился. С легкой руки Грейвенов (и, наверное, не только руки) пацаны лишились единственного родителя.

– А что их матери? Куда они делись?

– Их убила горничная. Думаю, Ролланд трахал всех, когда перевез к себе их и детей, а она хотела, чтобы он принадлежал только ей. Только вместо него получила пожизненное. – Виктория закрывает учебник и пожимает плечами. – Короче, я больше не могу выносить твою компанию. Я закончила.

И она уходит, оставляя меня с гребаным беспорядком в мыслях. А ведь мне не должно быть до них никакого дела.

* * *

На следующий день в школе я думаю лишь об этой истории и о том, правда ли это. Я думала порасспрашивать Виенну, но не хочу раздувать дерьмо, на случай если она ничего не знает. И, по-моему, она может оказаться одной из тех девушек, которые ни перед чем не остановятся, чтобы стать популярными. Если так оно и есть, то лучше не давать ей повод для шантажа, тем более это сыграет против нее.

Именно поэтому я все утро пряталась среди деревьев и ждала, когда все девочки уйдут, потому что сегодня Мейбл и ее помощница должны пойти в продуктовый магазин.

Я проскальзываю в окно и направляюсь прямиком в комнату Мейбл, быстро открываю замок. Она наверняка должна знать, что половина из нас может в любое время войти туда, если захочет, так что, может быть, этого требует округ.

Я проверяю основные места для тайников: под кроватью, верхнее отделение шкафа, нижние ящики комода, хотя уже понимаю, что ничего там не найду. Тогда я перехожу к местам, которыми обычно пользуются для тайников в наркопритонах: дно тумбочки в ванной, вентиляционные отверстия на полу и всевозможные секретные отсеки под ковриком, но и тут мне тоже не везет. Тогда я встаю посреди спальни и медленно поворачиваюсь, внимательно рассматривая каждый сантиметр комнаты. Мне бросается в глаза набор для вязания, стоящий в углу стола, на котором аккуратно лежат старый журнал и Библия.

Я вытаскиваю его, поднимаю крышку и ухмыляюсь, когда нахожу внутри папку.

Я открываю ее и в первом же прозрачном файле вижу написанное от руки письмо, адресованное «моим мальчикам». Закрыв набор, я кладу пустую коробку на место, поверх – журнал и Библию, запираю дверь и возвращаюсь в отведенную мне комнату.

Я вытаскиваю свой матрас и быстро запихиваю папку под дешевое изголовье кровати, а затем, сделав все как было, вылезаю в окно и направляюсь в школу.

Я не знаю, что там внутри. Но я знаю, что только у парней есть права на эту папку.

Я иду в класс и все утро не обращаю ни на кого внимания до тех пор, пока во время перерыва на ланч ко мне не подходит Ройс.

– О чем задумалась, Рэй-Рэй? – наклонившись, шепчет он мне в ухо. – У тебя немного нервный вид.

С другой стороны от меня садится Кэптен.

– Могу помочь с этим.

– Мы можем помочь с этим, – добавляет Ройс, и они ухмыляются.

Я закатываю глаза.

К нам подходит Мэддок и смотрит на нас с каменным выражением. Парень ловит мой взгляд, а затем нарочито лениво обводит глазами столовую. Я смотрю туда, где остановился его взгляд, и вижу Хлою, которая наклоняется над столом с самодовольной ухмылкой.

Что-то похожее на ревность бьет меня под ребра, и я отвожу глаза, но наши взгляды успевают снова встретиться.

Мэддок отходит в сторону, и Кэптен, встав, идет за ним. Они оба смотрят на Ройса, который, поколебавшись, тоже встает, и все трое уходят, не оглядываясь.

Не знаю, почему это так беспокоит меня – ведь мне всегда хотелось быть в одиночестве.

Остаток учебного дня мы не пересекаемся. Нет уже ставших привычными обменов взглядами, нет неуместных комментариев. Они не перекинулись со мной и парой слов, и конечно, это не осталось незамеченным.

Кто-то злобно смотрит на меня, кто-то косится, кто-то перешептывается, но я притворяюсь, что не замечаю их – ведь мне отлично удается избегать зрительного контакта.

К ланчу следующего дня я все поняла.

Вчера было начало их публичного акта освобождения: меня наконец-то «освободили» от почетного звания их шлюхи.

Это даже почти смешно – то, как все разом подхватывают их бойкот.

Да и наплевать десять раз, все равно по природе своей я скорее одиночка. И я никогда не гналась за их вниманием, они сами навязали его мне. Мне нравится быть подальше от главных событий.

– Рэй! – кричит мне Бас. Он сидит через несколько метров от меня, закинув ноги на соседний стол.

Я приподнимаю подбородок, и он с ухмылкой делает то же самое. Тогда я поднимаюсь со своего места и иду к нему, чувствуя на себе любопытные взгляды.

– Чем могу помочь, мистер Бишоп?

– Приезжай сегодня на точку, так, просто потусить. Я не буду делать ставки, просто хочу немного расслабиться. – Он улыбается. – Давай, Рэй, расслабься со мной.

Я весело смеюсь, постукивая костяшками по столешнице.

– Может быть.

– «Может быть» не значит «да».

– Откуда ты знаешь?

Он снова ухмыляется.

– Я говорю на языке Рэйвен.

Я смеюсь и делаю шаг назад, в сторону дверей.

– Тогда как насчет «посмотрим»?

Бас кидает в меня скомканную салфетку.

– Согласен.

Покачав головой, я поворачиваюсь к выходу, чтобы успеть подышать свежим воздухом до начала урока.

Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Мэддоком, как всегда, хмурым и недовольным. Но он ничего не говорит.

Я выхожу из столовой, раздраженная тем, как сильно на меня влияет всего лишь один взгляд почти незнакомого человека.

Отбросив все неприятные мысли, я иду по короткой дорожке к спортивной площадке, где играют в баскетбол парни из класса младше. Сомневаюсь, что они в команде, им еще нарабатывать и нарабатывать мастерство, но зато им хотя бы весело.

Я смеюсь, наблюдая, как они радуются удачному броску, когда рядом нет никого, кто смог бы заставить их попотеть.

Мяч подпрыгивает и катится к моим ногам, так что я поднимаю его и бросаю обратно.

Симпатичный парень с лохматой челкой кивает мне и широко улыбается.

– Спасибо.

Я пожимаю плечами, улыбаясь в ответ, и он воспринимает это как приглашение подойти.

Я отталкиваюсь от забора и распрямляю плечи.

– Ты Рэй, верно?

Я киваю.

– Я Джереми. – Он протянул было мне руку, но, увидев свою грязную от мяча ладонь, со смехом убирает ее. – Прости.

– Все нормально.

– Ну да.

Парень нервно оглядывается, потом снова смотрит на меня, и я начинаю смеяться.

Он милый и вроде не похож на напыщенного идиота, хотя явно уверен в себе, раз хватило смелости подойти. Круто.

– Слушай, раз теперь ты…

– Свободен.

Его глаза тут же поднимаются на человека за моей спиной, и мое тело тут же напрягается. Но я не оборачиваюсь.

Черт, я и без этого знаю, кто там.

Парень подбрасывает мяч в воздухе, раскручивает его и, натянуто улыбнувшись мне, уходит к своим друзьям.

Вздыхая, я качаю головой.

– У тебя крепкие нервы, здоровяк.

– Ты делаешь одну глупость за другой, Белоснежка. Как думаешь, чего хотят этот парень или Бас Бишоп? Только одного – перепихнуться с тобой. Все знают, что на прошлой неделе ты спала сразу с тремя парнями, а сейчас свободна. Они хотят получить свой кусок пирога.

– Тогда помоги мне, – заявляю я. – Расскажи им, как тебе было хорошо, здоровяк. Короче, замолви за меня словечко в раздевалке, ладно?

Когда Мэддок не отвечает, я разворачиваюсь к нему – и, похоже, именно этого он добивался.

– Считаешь, что ты достойна большего, чем быстрый перепих на заднем сиденье? – рычит он. – Так вот, нет. Тобой просто воспользуются, пока киска, которую им так хочется, занята. Ты не их цель.

Мэддок с пренебрежением оглядывает меня с головы до ног. Этого и того, с каким отвращением он только что говорил, почти хватает, чтобы разбудить слабую девочку, которая похоронена глубоко внутри меня.

Почти.

Он продолжает смотреть на меня, с каждой секундой его злость лишь растет. Ноздри раздуваются, брови сведены в одну линию. Парень наклоняется, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Переливающиеся яростью изумруды.

Он злится. И из-за этого злится еще и на себя.

Да ну его к черту!

– Убирайся с глаз моих! – сердито шепчу ему я.

– А ты убирайся из моей головы!

Ошеломленная, я вопросительно поднимаю брови, и Мэддок резко отстраняется.

Облизав губы, он, как всегда хмурый, уходит прочь.

Глава 12

Рэйвен

– Посмотри-ка, как быстро все закончилось.

Я закатываю глаза, закрывая свой шкафчик со спортивной формой, и поворачиваюсь к этой занозе в заднице.

Хлоя насмешливо улыбается.

– Для девчонки, которая не хотела их, ты слишком быстро вошла в игру, но так же быстро и вылетела из нее.

– Всегда пожалуйста. – Я обхожу ее и направляюсь в спортзал.

– За что это?

– За то, что освободила твоего мужика, Хло. Ты же об этом так волновалась, да? – Я разворачиваюсь и спиной открываю дверь. – Что он привяжется к кому-то до того, как ты получишь шанс.

– Мэддок никогда ни к кому не привязывается.

– Тогда зачем ты так стараешься? – Я выгибаю бровь. – Какой в этом смысл, если ты, маленькая стерва, так и не сможешь его заполучить?

– Тебе никогда этого не понять, потаскушка. – Она окидывает меня недружелюбным взглядом. – Не вставай у меня на пути. Сейчас пришло мое время.

– Ну да, точно, – насмешливо соглашаюсь я.

Хлоя закатывает глаза и протискивается мимо меня. Тут я замечаю засос у нее на шее и хмурюсь.

Потом напоминаю себе, что мне плевать, придаю лицу невозмутимое выражение и иду к свободным матам. Но тут меня окликает какой-то парень:

– Эй, Рэй, раз теперь ты свободна по ночам, то, может, покажешь мне какие-нибудь фокусы, которым тебя научила твоя мама?

Я застываю на месте, но лишь на мгновение, потом поворачиваюсь к нему и фальшиво улыбаюсь.

– Хочешь узнать, чему меня научила моя мама?

Парень (понятия не имею, кто он), прислонившись к стене качалки, облизывается и кивает, его непристойный взгляд скользит по мне, пока я иду к нему.

Криво усмехаясь, я подхожу ближе, провожу рукой по его груди и чувствую, как сжимаются мышцы под хлопком, когда моя ладонь скользит по его животу. Я останавливаюсь у пояса его спортивных штанов, и его бедра непроизвольно дергаются вперед, а плечи прижимаются к стене. Мои пальцы спускаются все ниже, и я уже хочу схватить его через треники, как чья-то рука крепко обхватывает мое запястье и отдергивает в сторону.

Я бросаю свирепый взгляд на вдруг оказавшегося слева от меня Мэддока. Он тоже пристально смотрит на меня.

Я поднимаю бровь, и он хмурится еще сильнее. Тогда я поднимаю колено и со всей силы бью по промежности мудака передо мной.

– Мать твою! – кричит он. – Тупая сука!

Я наклоняюсь к нему, но Мэддок оттаскивает меня назад.

– Вот чему научила меня моя мама, ты, кусок дерьма! Ну как, я хорошая ученица?

В ту же самую секунду меня поднимают в воздух и несут к двери, которая ведет в коридор к раздевалкам.

Мэддок бросает меня на кучу грязных полотенец.

Я подскакиваю, отряхиваясь, и впиваюсь яростным взглядом на придурка напротив.

– Какого хрена?

– Вот именно, какого хрена? Что это сейчас была за херня? – рычит он.

– Это называется умением постоять за себя.

– Твоя рука была на его промежности!

– Ты не видел, как я пнула его по яйцам? – выкрикиваю я. – Вряд ли бы я стала так делать, если бы хотела полапать его и устроить маленькую вечеринку на глазах у всего класса, не считаешь? Он повел себя как мудак и поплатился за это. Ему еще долго будет больно, кстати. А вообще, каким хреном тебя это касается?!

– Да мне плевать!

Я скрещиваю руки на груди.

– Правда?

– Хочешь сказать, что я лжец? – Мэддок двигается вперед, и волоски на моем затылке встают дыбом.

– А что, нет?

Он приближается ко мне, его глаза на мгновение задерживаются на моих губах и тут же ловят мой взгляд.

– Почему от тебя столько проблем?

– Ничего подобного, – отвечаю я ему, следя за кончиком его языка, высунувшегося, чтобы облизать уголок рта. – Если ко мне не лезут, я тише воды и ниже травы.

– Тогда почему мне все время хочется задеть тебя?

Я поднимаю на него глаза. Он уже совсем близко.

– Потому что я отвечу.

– И на поцелуй тоже ответишь?

– А ты попробуй и узнаешь.

Мэддок подходит ближе, хватает меня и ставит спиной к шкафчикам. Его темные глаза изучают меня, пытаясь проникнуть в самую душу. Не знаю, что он надеется найти, но внутри почти ничего нет.

Я уже устала от рутины, я рвань из трейлерного парка, и мне нечего терять. Моя жизнь, за вычетом пары незначительных деталей, записана на десяти страницах личного дела, которое лежит в приюте неподалеку и которое он читал.

– Ты спишь с Бишопом?

– Нет.

– А собираешься?

– Я никогда ничего не планирую. Для этого я слишком часто переезжаю.

– Это не ответ.

Я пожимаю плечами.

– Ты выводишь меня из себя.

– Да ты сам себя изводишь! Давно бы уже перестал совать нос в мои дела, и все было бы прекрасно.

Мэддок рычит, опустив голову. Он сжимает меня еще крепче, и кончики его пальцев впиваются в мою спину.

В животе появляется жар, моя грудь тяжело поднимается.

Он издает легкий смешок, и от этого звука, низкого и непристойного, у меня начинает гореть кожа. Но вдруг в его взгляде что-то меняется. Страсть и шутливость сменяются тем, что мучает его изнутри, и он переключает передачи, его глаза теперь пустые и жесткие.

– Ты так предсказуема, Рэйвен.

– Ну да. – Я запрокидываю голову. – С чего ты взял?

– Ты даже не сопротивлялась, пока я тащил тебя сюда, не отталкивала меня, когда я коснулся тебя – как делала со всеми теми ублюдками из этой школы, когда они дотрагивались до тебя. – Его губы опускаются к моему уху. – Но я знал, что ты мне позволишь. Точно так же, как я знаю, что под этой шелковистой кожей, которую ты носишь как броню, ты притворяешься, что тебе плевать, что думают другие, но это же притворство, правда? Только одно задевает тебя за живое. Только с этим ты никак не можешь примириться.

– Да, здоровяк? И что это? – Меня бросает в жар от злости – что за сеанс психоанализа?

– То, что все вокруг считают тебя дочерью твоей матери. – Я не успеваю ответить, как Мэддок разворачивает нас. Я почти лежу на нем, а он прижимается спиной к шкафчикам. Его взгляд становится еще более жестоким, голос – еще более резким. – Сколько раз мне еще придется повторять тебе, Рэйвен? Я не плачу за секс, тем более ты уже так легко отдалась. Если снова попросишь меня об этом, я позабочусь о том, чтобы твою задницу вернули туда, откуда ты приехала. В нашей школе нет места всякой швали.

Я непонимающе хмурюсь, но не успеваю ничего сказать, как в ушах начинает звенеть смех.

Я медленно смотрю по сторонам.

В коридоре толпятся ученики.

Их хохот эхом отскакивает от стен, волнами перекатываясь по длинному коридору.

В висках начинает яростно стучать кровь, злость ослепляет, но, несколько раз моргнув, я беру себя в руки.

Мэддок отталкивает меня, и я, запнувшись, падаю на кучу дерьма на полу. Он глядит на меня с неприязнью.

– Дай мне шанс поймать тебя на том, что ты ищешь клиентов в школе, Белоснежка.

Он с особым выражением смотрит на мои ноги, словно давая понять, что я стою меньше, чем грязный пол под ними, и, нахмурившись, качает головой.

А я не могу дышать.

Я начинаю потеть, моя кожа начинает зудеть, и я не чувствую своих рук. Мои глаза мечутся от человека к человеку, и каждый отвечает мне презрительным взглядом.

Когда я снова нахожу Мэддока, то вижу не только его, но и двух других, стоящих рядом с ним.

Троица.

Мальчишки из Брейшо-Хай, которые управляют ею.

Они почувствовали угрозу от моих действий, которые на самом деле помогли им больше, чем навредили, и все же, по их мнению, не сходились с их интересами.

Здесь вы можете жить только по их правилам.

Они втянули меня в свои игры, привлекли ко мне внимание и сделали все, чтобы все узнали, кто я и откуда. А все для того, чтобы бомба взорвалась намного сильнее, когда упадет.

Все это было сделано лишь для того, чтобы поставить меня на место, прямо здесь, на виду у всех этих придурков.

Теперь это не домыслы, а подтвержденный факт.

Слова прямо из уст их лидера.

Я яблоко, которое упало недалеко от яблоньки.

Шлюха.

Я могу ответить только тем, что стану вести себя как проститутка, которую они во мне видят, заставлю их думать, что мне нравится трахаться. Но все это на моих условиях. Это мой выбор.

А он забрал его за две с половиной секунды, на глазах дюжины свидетелей.

Мэддок был прав, когда сказал, что я не выношу, когда смотрят на меня, а видят ее.

Я прикусываю язык, чтобы не сорваться. Вполне возможно, что ярость и стыд смешаются в одно и все закончится неконтролируемым потоком слез. Они этого не заслуживают – это будет настоящий кошмар.

Если им хочется довести меня до слез, это будет не так-то просто сделать.

Я заставляю свои ноги двигаться и, не обращая внимания на едкие подколы и незамедлительно последовавшие предложения, с гордо поднятой головой выхожу за дверь. Но все это лишь притворство.

Правда в том, что этим парням удалось поставить меня на колени – в рабочую позу любой шлюхи.

Но говорю как есть: трех охреневших беспризорников мало, чтобы сломить меня.

Глава 13

Рэйвен

Я в последний раз промокаю губы перекисью водорода, затем выставляю время на маленьком таймере, приклеенном к стене, который помогает нам следить за расходом горячей воды, и шагаю в душ, чтобы смыть с себя грязь и пот.

Сама не понимаю, как мне удалось прошмыгнуть в дом до того, как проснется Мейбл, – у меня было всего несколько минут. Я побежала в ванную, чтобы она не увидела, в каком я ужасном состоянии.

Таймер срабатывает слишком быстро. Кто-то стучит с другой стороны двери, давая мне понять, что теперь настала очередь другой девочки и мне пора убираться отсюда к чертовой матери.

Я одеваюсь как можно быстрее, проскальзываю обратно в свою комнату и плюхаюсь на отведенную мне кровать. В древнем матрасе за столько лет появились провалы, но зато на нем чистые простыни и мягкое одеяло. Черт, в любом случае эта кровать куда лучше раскладного дивана, на котором я спала в гостиной трейлера последние десять лет.

Мне показалось, будто только я закрыла глаза – и в комнату тут же зашла Мейбл.

– Давай же, Рэй. Сначала завтрак, потом работа по дому – и весь оставшийся день можешь делать что хочешь.

– Я не голодна.

– Я не спрашиваю. Вставай, тебе нужно нарастить немного мяса на своих косточках.

Уф, убейте меня прямо сейчас.

Как и с домашними обязанностями, каждую неделю нам поручают готовить еду. До сих пор мне приходилось только накрывать на стол и мыть овощи. Оказывается, сегодня я дежурная по блинам вместе с Викторией. Ура, мать вашу.

Она начинает смешивать тесто, а я достаю большую портативную сковородку.

Я видела такие, но никогда раньше ими не пользовалась. Она напоминает мне электроплитку, на которой мы готовили дома, если было что готовить.

Когда я зависаю, тупо уставившись на циферблаты, Виктория вздыхает и, не скрывая своего раздражения, протягивает руку, чтобы помочь мне.

– Спасибо.

– Не за что.

Ну ладно.

На пятнадцатом блине она начинает говорить.

– Ну, – Виктория добавляет в тесто немного воды, – что там произошло между тобой и парнями Брей?

– Что именно ты хочешь знать?

– Ходят слухи, что на прошлой неделе кто-то видел, как ты трахалась с Мэддоком на заднем сиденье их джипа, а двое других катали вас по городу.

– Готова поспорить, это было стоящее зрелище, особенно через тонировку.

Она фыркает, поворачиваясь ко мне.

– Ты пытаешься это отрицать? Возможно, кто-то даже сфотографировал вас. И лобовое стекло не такое уж и темное.

– Ни хрена я не пытаюсь. Думай что хочешь, мне, если честно, плевать.

– В любом случае какая уже разница, раз они, похоже, дали тебе от ворот поворот.

На этом она умолкает, и мне очень хотелось бы, чтобы так было все время.

Проходит чуть меньше часа, и я наконец могу приняться за работу на свежем воздухе. Слава богу, сегодня мне нужно только полить растения на заднем дворе и обдать водой качели.

Свернув шланг, я разгибаю спину и тут же слышу свист. Я поворачиваюсь и, прищурившись, смотрю на грунтовую дорогу, на которую нам не разрешено выходить.

Ройс кивает мне, поднимая в воздух косячок с травкой.

Я оборачиваюсь на дом, чтобы убедиться, что девчонки заняты своими делами, и направляюсь к нему.

– Раскурим?

– Почему бы и нет, все равно делать больше нечего.

Он усмехается, показывая на лежащие неподалеку бревна, и мы вместе идем к ним.

– Что привело тебя к нам?

Ройс косится в сторону деревьев.

– Не знаю. – Он пожимает плечами. – Мне скучно. У меня был с собой косячок, и в итоге я оказался здесь.

– Твоему приятелю это не понравится, – напеваю я, и он смотрит на меня. – Он приказал мне держаться от тебя подальше.

Ройс прищуривается, а потом, запрокинув голову, начинает смеяться.

– Я так и знал! Правда, не скажу, что мне очень бы этого хотелось.

– Прости, Загадочник[5], ты что-то сказал? – Я вырываю из его пальцев косяк.

– Не, ничего. – Он бросает на меня быстрый взгляд. – Но тебе лучше быть осторожнее. Мэддок не любит играть в игры.

– Мне так не показалось.

Ройс, ненадолго задумавшись, широко улыбается.

– А ты права.

Я весело смеюсь.

Он смотрит на меня, нахмурившись, а потом говорит:

– Приходи на сегодняшнюю вечеринку. Вечеринку для Брей.

Я качаю головой.

– Нет уж. Что-то мне не хочется быть жертвой ваших издевательств, к тому же ваша игра в «не жмись – поделись!» уже закончилась, и нет смысла хвастаться старой игрушкой.

– Ладно, я перефразирую. – Ройс сдвигается в сторону и пристально смотрит на меня. – Ты приходишь на вечеринку, или – тот же расклад, но с небольшими изменениями: Мейбл найдет твою кровать пустой. Ты ведь любишь тайком уходить из приюта по ночам, думая, что никто тебя не видит.

Я отворачиваюсь, но он продолжает пялиться на мой профиль.

– Куда ты ходишь?

Я вскакиваю на ноги.

– Не твое собачье дело.

– Тогда увидимся сегодня вечером.

– Да что с вами такое? Ведь не всегда бывает так, что вы получаете, что хотите?

– Такого не бывает. Иногда, правда, приходится приложить чуть больше усилий, но в конце концов мы всегда побеждаем. – Ройс широко улыбается и вдруг кажется таким невинным, но потом он затягивается косяком и уходит с невероятно самодовольным видом.

Закатив глаза, я возвращаюсь в дом.

Стоит мне войти, как меня уже встречает Виктория. Она стоит у дверного проема моей комнаты, скрестив на груди руки.

– Ты ведь вроде не трахаешься с ними?

Я говорю ей то, что она хочет услышать, чтобы заставить ее уйти:

– Выходит, я соврала.

Я падаю на кровать и, полежав немного, вставляю в уши наушники, вытаскиваю складной ножик из лифчика, кладу руку под подушку и отрубаюсь.

* * *

Мейбл будит меня на ужин и вечернюю уборку. Когда с делами покончено, я уже вся извелась из-за того, что целый день провела дома: мне трудно расслабиться в четырех стенах, я привыкла сбегать. Мне кажется, я никогда не смогу убедить себя, что под крышей иногда тоже может быть безопасно. Надев поддельные «Вэнсы», я направляюсь к двери, хотя пока еще не знаю, куда пойти.

– Можно с тобой?

Обернувшись через плечо, я вижу Виенну.

– Я просто хочу погулять.

– Я не против прогулки.

Она выходит вместе со мной, и мы идем по дороге мимо парка, где парни тогда играли в баскетбол.

Виенна оглядывается на полуразрушенную площадку.

– Ты знала, что наша школа была построена Брейшо?

Я бросаю на нее быстрый взгляд.

– Да, я так и поняла. Старшая школа Брейшо…

Я умолкаю. Интересно, к чему она затеяла этот разговор?

– Раньше детям из бедных семей не разрешалось посещать ее, их возили на автобусе в соседний город. Она была только для богатых семей и их отпрысков. Но в один прекрасный день они вдруг начали пускать туда таких, как мы.

– Неожиданная перемена.

Виенна фыркает.

– Я слышала, это потому, что детям, у которых ничего нет, нечего терять. Сама подумай… если всех детей в школе ждало величие, то кто стал бы делать грязную работу?

Ей мастерски удается посеять во мне зерно сомнения.

Я ничего не отвечаю, но в то же время не могу не думать об этом. В ее словах есть смысл. Влиятельные распределяют блага.

В моем районе было так же. У каждого наркодилера был свой дилер, у которого тоже был дилер, и так далее. Самые лохи продавали маленькие пакетики на углу, но эти пакетики в свое время были взяты у кого-то посерьезнее.

– Кстати, о Брейшо, – бормочет Виенна, возвращая меня в реальность, – похоже, у них сегодня намечается вечеринка.

– С чего ты это взяла? – кошусь я на нее.

Она показывает на школьную парковку, к которой мы только что вышли. На ней стоит около двадцати машин, повсюду дурачатся и смеются ученики.

– Обычно так они собираются. Парни Брей пару раз в месяц устраивают вечеринку, назначают время, чтобы встретиться здесь и всем вместе двинуть на место. Иногда, чтобы не было скучно, они задают определенную тему. Если ты не доберешься сюда раньше Лео, одного парня из их команды, то никуда не поедешь. – Бросив короткий взгляд в мою сторону, Виенна смотрит на парковку. – Они никогда не называют место, куда собираются поехать, и каждый должен оставить свой телефон у двери. Какая-то суперсекретная херня.

– Ты когда-нибудь бывала там?

– Нет. – Виенна качает головой, притворяясь, что ей нет дела до этих вечеринок, но, судя по ее следующей фразе, она очень хотела бы туда попасть. – Слышала, что туда пускают только по приглашению.

Я замечаю Хлою, которая сидит на капоте какой-то маленькой красной спортивной машины, и закатываю глаза.

– Странно, что тебя не пригласили.

Я усмехаюсь, не сообразив вовремя заткнуться, и она разворачивается ко мне.

– Тебя пригласили! Черт, но почему ты не собираешься идти?

– И что мне там делать?

– А почему нет? Тебе все равно больше нечем заняться. Не знаю, как у тебя, но впервые за долгое время у меня наконец появилось место, куда я могу вернуться на ночь. Мне больше не нужно думать о том, где взять себе еду или куда я смогу пробраться, чтобы принять душ. Черт, в кои-то веки мы просто тинейджеры. Так почему бы не воспользоваться таким шансом?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней, пытаясь понять по ее лицу, не врет ли она мне, не очередное ли это кидалово. И я не имею в виду маленькую ложь, к которой мы, бедные, иногда прибегаем, я имею в виду настоящую подлость, которую многие из нас умышленно выбирают.

Она смотрит мне прямо в глаза, даже слегка поднимает подбородок. Я киваю и направляюсь в сторону припаркованных машин.

– Офигеть! – шепчет Виенна. – Мы правда вот так подойдем к ним и будем ждать, когда кто-нибудь нас подвезет?

– Я никогда ни от кого ничего не жду. – Я, ухмыляясь, поворачиваюсь к ней. – Мы либо найдем себе попутчиков, либо повеселимся, разворошив это змеиное гнездо.

Виенна останавливается, пожимает плечами и, смеясь, идет рядом со мной.

Когда мы подходим к парковке, гости вечеринки начинают рассаживаться по машинам, а несколько человек прикладывают к стеклам каждой маленькие белые карточки.

– Что это?

– Может, маршрут?

– Думаю, мы не найдем себе машину.

И в этот самый момент на парковку въезжает знакомый черный внедорожник, и все следят за тем, как он останавливается… прямо рядом со мной.

Опускается окно, и из него высовывается незнакомый мне парень.

– Это Лео, – шепчет мне Виенна, и я закатываю глаза.

Уголок его рта чуть приподнимается, и парень некоторое время разглядывает ее, а потом снова смотрит на меня.

– И он тебя слышит.

Я склоняю голову набок, а Лео оглядывается на заднее сиденье, где как раз опускаются стекла, и я узнаю двух девчонок, с которыми мы вместе ходим на физкультуру. Обе высокомерно ухмыляются.

– Ройс сомневался, что ты придешь. Я сказал, что придешь. – Лео разглядывает меня.

– Ты ведь даже не знаешь меня.

– Для этого не обязательно тебя знать. А теперь садись.

И только теперь я замечаю блондинку на пассажирском сиденье. Она наклоняется к Лео и проводит ладонью по его руке.

Я поднимаю руки и с наигранным разочарованием пожимаю плечами.

– В машине больше нет места. Похоже, я упустила свой шанс.

Лео улыбается еще шире, но в его улыбке проскальзывает какая-то резкость, которую он даже не старается скрыть.

– Вылезайте, – говорит парень, не глядя на девчонок.

Они злобно смотрят на него, потом на меня.

Виенна тихо усмехается.

– Мы могли бы подвинуться…

– Я сказал, вылезайте.

Ругаясь себе под нос, они делают, как им было сказано, громко хлопают дверями и быстро бегут в конец очереди из машин.

Лео провожает их взглядом.

– Мы записываем количество людей в каждой машине, чтобы никто не смог подсадить кого-нибудь по дороге. Все тачки уже расписаны. – Он снова поворачивается ко мне. – Так что на сегодня я был вашим единственным шансом.

– Ты еще можешь передумать. Они бы точно тебе дали.

Лео оценивающе смотрит на Виенну.

– У меня с этим нет проблем.

– Это мы еще посмотрим, – шутит Виенна, и он смеется.

– Залезайте.

Я смотрю на Виенну, и мы обе пожимаем плечами.

Когда мы залезаем в машину, Лео хмуро выглядывает в окно и отъезжает.

Надеюсь, там будет весело.

Глава 14

Рэйвен

До места вечеринки, старого фермерского коттеджа на пустынном клочке земли, мы добрались за двадцать минут. На многие километры вокруг не видно ничего, кроме огней этого дома.

Жутковатое место – такие покупают убийцы, чтобы пытать и убивать свою жертву без лишних ушей и любопытных глаз.

А нас только что заперли изнутри.

В узком коридоре Лео стукается кулаками с одним из парней, а когда мы проходим длинную вереницу учеников, на нас только хмуро зыркают.

– Очередь в туалет? – шепчет мне Виенна, но когда мы доходим до ее начала, то видим огромного чувака, который сканирует гостей вечеринки и забирает у них мобильные телефоны.

Моя рука тут же взлетает к груди.

Заметив это, Лео хмурится, переводя взгляд с металлоискателя на меня.

– У тебя там телефон? – Он поднимает бровь, и я качаю головой.

– Нет. У меня нет телефона.

Он медленно переваривает мой ответ и смотрит на Виенну.

– А у тебя?

– Чувак, мы живем в приюте. Как думаешь, у нас есть лишние деньги, чтобы оплачивать телефонные счета?

Он кивает, и мы оказываемся за темной занавеской.

По другую сторону тоже ничего грандиозного. Ничего необычного или пафосного.

Старый дом, чистый, но без света. Вдоль стены стоят несколько диванов. Откуда-то доносится музыка, на кухне стоят несколько бочонков и длинный стол, за которым люди играют в кости.

Виенна замечает знакомых девчонок, они машут ей рукой, но она остается рядом со мной.

– Можешь идти, – говорю я ей.

– Я пришла сюда с тобой, это будет неправильно.

– Нет, правда, иди. Из меня так себе компания. Мне нравится слоняться одной и наблюдать за всеми со стороны. С ними тебе будет гораздо веселее.

Она медлит, поджав губы.

– Уверена? Я не хочу, чтобы ты решила, будто я использовала тебя.

– Увидимся позже. – Рассмеявшись, я толкаю ее в сторону девчонок, и как только Виенна уходит, мне сразу становится легче дышать.

Я сказала ей правду. Одной мне куда лучше.

Я иду к бочонку с пивом, но держусь в стороне, глядя, как остальные наполняют свои стаканы. Решив, что оно точно не отравлено, я наливаю себе пива.

Я прохожу через комнату, которая когда-то, когда дом был жилым, служила гостиной, замечаю Кэптена, прислонившегося к стене. Между его ног стоит брюнетка.

Он стягивает вниз ее футболку и целует плечо, но, когда я прохожу мимо, парень ловит мой взгляд.

Я выхожу на улицу и вижу Баса, сидящего за столом во дворе.

– Рэйвен Карвер. – Он широко улыбается, приветствуя меня кивком. – Какого хрена ты тут делаешь?

– Бас Бишоп. – Я подхожу ближе и поднимаю стакан, чтобы сделать большой глоток. – Могу спросить тебя о том же.

– Халявное пиво, – шутит парень. – И все же как ты здесь оказалась?

– Повезло, наверное. – Я пожимаю плечами.

Бас встает и подходит ко мне.

– Ты промыла ссадины? – спрашивает он, протягивая руку и чуть оттопыривая вниз мою губу.

Я осторожно касаюсь кровоподтека, показывая ему, что он подсох.

Рассмеявшись, он щиплет меня за кончик пальца и садится обратно на свое место. Потом берет сигареты и предлагает мне.

– Нет, спасибо.

Кивнув, Бас отворачивается к своим приятелям, а я иду дальше.

Я ухожу через двор к противоположной стороне дома и прислоняюсь к деревянным доскам, обозначающим границы территории. Вокруг на километры растянулись пустые поля.

Не проходит и пяти секунд, как мое бедро крепко сжимают, а затылок обжигает горячее дыхание. От неожиданности я подпрыгиваю.

– Тебя не должно быть здесь.

Мэддок.

– Меня пригласили. – Я закатываю глаза.

Он подталкивает меня вперед на пару шагов из-под льющегося со двора света и шепчет:

– Я не про вечеринку, а про место, где ты стоишь.

– А что не так?

– Слушай.

Я хмурюсь, но через мгновение до меня доносятся звуки.

Тихий смех, а затем смачный поцелуй.

Глубокие вдохи, тихое сопение и еле слышные стоны.

Шуршат листья, кто-то шепчет: «Да!», и меня бросает в жар.

Мэддок толкает меня еще дальше.

Тут слышится звук расстегиваемой молнии, и внутри между моих ног все сжимается.

На мгновение наступает тишина, и я вдруг понимаю, что сама двигаюсь ближе к темноте вокруг деревьев.

– О боже! – выдыхает кто-то, и я глубоко вдыхаю холодный воздух.

Низкий хриплый стон, приглушенный вскрик.

Рука Мэддока еще крепче сжимает мое бедро, и моя киска непроизвольно сокращается.

– Она уже почти там… – осипшим голосом шепчет он мне на ухо, и по моему телу пробегают мурашки. – Прямо у края, готовая кончить для него… и для нас, сама того не зная.

Я зажмуриваюсь и облизываю губы, вслушиваясь в звуки.

Подавшись чуть вперед, я как раз успеваю увидеть тени – девушка запрокидывает голову назад, а парень падает на ее грудь.

– Вот и все, Рэйвен… – выдыхает он в тот самый момент, когда они оба кричат от наслаждения.

Мое тело начинает ломить от желания.

Мэддок легонько проводит кончиками пальцев по моей коже, и я готова сделать что-то по-настоящему глупое.

Но этот коварный мерзавец точно знал, что делал, и сейчас быстро меняет тему.

– Ройс говорит, ты по ночам тайком уходишь из дома.

Ублюдок.

– Еще бы он промолчал.

– С кем ты трахаешься?

– Вау. – Я закатываю глаза, а сама думаю лишь о том, как выровнять свой пульс.

– Говори. – Мэддок слегка наклоняет голову, его щетина царапает кожу на моей шее, вызывая мурашки.

Он усмехается, и я запрокидываю голову – то ли чтобы избежать новых прикосновений, то ли чтобы дать ему больше доступа, черт меня дери, если сама знаю.

– Это не твое дело.

– Ни хрена подобного. Ты моя, и только я с тобой играю.

– И кто это сказал, ты, что ли?

– Чертовски верно.

– Но ваш маленький тройничок решил избавиться от меня, помнишь? – Я смотрю на него через плечо, хлопая ресницами, и его ноздри раздуваются.

Мэддок прижимается ко мне, и я замираю, затаив дыхание.

– Ты моя, если я говорю, что ты моя. Ты мусор, если я решу, что закончил с тобой. И сейчас я стою здесь и говорю тебе, что передумал. Я еще не готов выбросить тебя.

Больше он ничего не говорит, ну а я, ясное дело, ни о чем его не спрашиваю.

Но мгновение его ладонь снова крепко сжимает мое бедро, а потом я внезапно ощущаю спиной порыв ветра.

Я медленно разворачиваюсь лицом к Мэддоку.

Облизав губы, он вальяжно опускает голову и пристально смотрит на меня.

Черт, как же он сексуален! И сегодня вечером на нем чертова бейсболка, которую он перевернул козырьком назад.

Прямо-таки… охренеть!

Видимо, мой интерес отражается у меня на лице, потому что уголок его рта медленно приподнимается.

В этот самый момент к нам неторопливо подходит Кэптен и что-то шепчет на ухо Мэддоку. На его лице тут же появляется уже знакомая мне маска. Не сводя с меня глаз, Мэддок кивает.

– Я слежу за тобой, Рэйвен. Не делай глупостей, – предупреждает он меня.

– И что, на хрен, это значит?

Мэддок подходит ближе, и я распрямляю плечи, в ребрах начинает покалывать. Его грудь касается моей груди.

– Это значит, не раздвигай ноги перед нашими гостями.

– Буду стараться изо всех сил, здоровяк, – невозмутимо отвечаю я. Мэддок уходит вместе с Кэптеном, Ройс встречает их у края лужайки, и они втроем выходят за ворота.

Я, как последняя идиотка, иду за ними.

Сцена передо мной очень напоминает то, что случилось на прошлых выходных в Грейвене, только в этот раз все мне знакомы. Это отщепенцы из нашей школы, те самые, про которых мне рассказала одна девчонка в первый мой учебный день в Брейшо. Они вроде как должны не привлекать к себе внимания и держаться в стороне. И все же они здесь.

– Ты реально считаешь, что это умно? – с пугающим спокойствием спрашивает Мэддок.

Девица, которая стоит рядом с ними, поднимает свой телефон, и Ройс делает шаг в ее сторону, но останавливается, когда Мэддок снова начинает говорить.

– Я хочу этот телефон. Сейчас же.

Парень распрямляет плечи, а его подружка смеется и дразнится, покачивая мобильным в воздухе. Потом маленькая стерва отходит назад.

– Ни за что, – выплевывает она.

– Если тебе так нужно было секс-видео, я был бы счастлив выступить звездой этого шоу, – язвительно говорит Ройс, и хотя по его тону понятно, что это всего лишь сарказм, мне кажется, он бы действительно был не против.

Девчонка склоняет голову набок, и теперь я вижу их всех и самодовольную усмешку на ее лице.

– Так мы убьем двух зайцев – он поимел ее, а мы поимеем вас всех.

– Ты вот-вот совершишь большую ошибку, которую потом уже не сможешь исправить, – говорит ей Кэптен.

Девица презрительно фыркает, глядя на парней рядом с собой.

– Да мне плевать. Можете попрощаться со своим баскетбольным сезоном.

– Отправишь это видео – и тут же пожалеешь об этом.

Она усмехается, а парням хватает смелости засмеяться – вроде как бесстрашно, но страх все равно слышится.

– Вы больше нас не контролируете. С этим мы добились перевода в другую школу. С понедельника мы будем учиться в Грейвене.

Попрощаться с сезоном?

Какого хрена? Чего они пытаются этим добиться? Когда они играют в баскетбол, их глаза светятся, по-настоящему светятся, а не горят яростью или ненавистью. По-моему, это единственное, на что им не насрать, кроме друг друга.

Я ничего им не должна, у меня перед ними нет никаких обязательств. Ничто не связывает меня с этими парнями и тем идиотизмом, что они творят.

И все же что-то заставляет меня незаметно прокрасться вдоль дома и взять в руки шланг. Я разрезаю его ножом. Затем на цыпочках обхожу машины, выстроившиеся слева от подъездной дорожки, чтобы приблизиться к компании сзади.

Взявшись руками за концы шланга, я делаю петлю, легким быстрым движением накидываю резинку на шею девушки и тяну.

Она вскрикивает от неожиданности и падает на задницу, когда я пинком сбиваю ее с ног. Телефон вылетает из ее руки и отскакивает в сторону.

Парни, с которыми пришла эта девица, разворачиваются ко мне, но я оттаскиваю ее назад на несколько шагов, и они в нерешительности останавливаются.

Через секунду шок проходит, и один все же решает броситься на меня, но Мэддок ловит его за воротник и без усилий отшвыривает назад.

Я покрепче перехватываю шланг, пока девчонка топчется на месте, и, сделав большие глаза, смотрю на парней Брейшо.

– Эй, але! Хватайте ее телефон!

Ройс кидается за ним, а Кэптен встает по центру, надев кастеты и бросая им вызов: осмелится ли кто-то из них рыпнуться, пока его друг стоит к ним спиной.

Ройс подбирает телефон и требует пароль.

Она медлит с ответом, но выкрикивает код, когда я дергаю за резину.

Ройс нажимает на кнопки, и экран загорается, но он ломает телефон на две части и засовывает их себе в карман.

– Будем надеяться, тебе не особо дорога инфа с этого телефона. Все пропало.

Когда девчонка начинает брыкаться, я еще крепче натягиваю шланг. В венах пульсирует адреналин, и я начинаю испытывать естественное – и опасное – возбуждение. Чем чаще она пытается хватать ртом воздух, тем сильнее оно становится. Девчонка царапается, но когда я опускаю глаза на свои руки и вижу, как на запястье выступили маленькие бусинки крови, то не чувствую ничего.

– Отпусти ее, Рэйвен, – говорит мне Мэддок.

Он произносит это ласково и даже как-то нерешительно, и мои ребра словно сжимают тисками.

Я не хочу отпускать ее…

Кровь капает на мои кеды.

– Рэйвен.

Я резко поднимаю голову на грубый оклик и замираю.

На лужайке, собравшись на шоу, столпились почти все, кто приехал на вечеринку.

Вот дерьмо.

Я отпускаю девчонку и медленно подталкиваю ее, чтобы она встала на ноги.

На меня смотрят широко раскрытые глаза, все перешептываются, и я делаю маленький шаг назад.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я ухожу по грунтовой дорожке.

Не обращая внимания на их крики вернуться, я упрямо иду вперед и вращаю руками, делая глубокие вдохи, чтобы немного выровнять бешеное сердцебиение.

Это самое меньшее, с чем мне приходилось бороться за последние два года, это дерьмо копилось внутри меня. Я до самого конца стараюсь прятать в себе злость и обиду, и мне так хочется ничего не чувствовать, но это невозможно. Ярость прорывается. И они только что все это видели.

Вот хрень!

Простонав, я оглядываюсь по сторонам.

Кажется, что это гребаная дорога в никуда, спасибо, что хоть звезды немного освещают путь. Но я ни за что не вернусь обратно на вечеринку, где все эти люди будут смотреть на меня как на какую-нибудь подстилку, которая из кожи вон лезет, чтобы завоевать их внимание, или прощение, или любую другую фигню, которая придет им в голову.

Но все было не так.

Я оказалась там, люди решили сыграть нечестно, и меня это разозлило.

Нет ничего хуже, чем мстительный кусок дерьма, который готов продать кого-то, испортить кому-то жизнь, и все ради личной выгоды.

Так поступают только слабые и убогие.

Даже если эти парни из какой-то привилегированной семьи, если половина того, что рассказала мне Виктория, была правдой, у них просто обязаны быть совершенно безумные проблемы, и для них хотеть чего-то для себя, даже если это просто победа в школьных баскетбольных матчах, – это своего рода наркотик. Так что я даже могу понять их.

Но правильно ли они поступают? Черт возьми, конечно, нет. И все же эти парни упорно работают, борются за то, чего хотят, и ни за что на свете не позволят какой-нибудь подлой змее, которая хочет вскарабкаться вверх по социальной лестнице, испортить им жизнь. Без веской причины или потребности отомстить – не то чтобы это лучший способ справиться с ситуацией, но в мире, подобном моему, именно так все и происходит.

Если они теряют то, к чему стремятся, то только потому, что украли это у самих себя. А не кто-то украл у них.

Через некоторое время рядом со мной останавливается знакомый внедорожник.

Дверца распахивается. Внутри сидит Виенна с дикими глазами, так что я залезаю в машину.

Трое парней тоже там, но никто не произносит ни слова. Поездка проходит в мертвой тишине.

И только когда они паркуются перед приютом, Кэптен прерывает молчание:

– Можете заходить через парадную дверь. Не бойтесь, что вас увидят.

Мы с Виенной не задаем лишних вопросов и делаем так, как сказано.

И это работает.

Глава 15

Рэйвен

Я оказалась в стране Оз, клянусь Богом.

Стоит мне повернуть за угол, как меня останавливает очередная незнакомая ученица. Сегодня каждый говорит мне какой-нибудь фальшивый комплимент или с преувеличенным интересом расспрашивает о моих выходных и о чем-нибудь таком же идиотском. Этой девице не повезло, она уже сотая по счету лицемерка, и я больше не в силах общаться с ними.

Она улыбается и идет в мою сторону, но я лишь поднимаю руку и ухожу в противоположном направлении.

Глядя прямо перед собой, я быстрым шагом иду сразу на английский и практически запрыгиваю в класс. Усевшись на свое место, я закрываю лицо ладонями, уперевшись локтями о парту, и делаю глубокий вдох.

Что, черт возьми, происходит?

– Я скажу тебе, что происходит.

Вздрогнув от неожиданности, я разворачиваюсь, чтобы сердито посмотреть на придурка, который только что опустил свою задницу на стул за партой позади меня… и который вообще-то даже не в этом классе!

– Что ты здесь делаешь? – Я хмурюсь.

Он ухмыляется.

– Не рада видеть меня, Рэй-Рэй?

– Тебе не нужно идти на свои уроки или еще куда-нибудь?

– Я уже на уроке.

– Нет, – растягивая слова, отвечаю я, – это не твой класс.

Подмигнув мне, он машет над головой розовым листочком бумаги.

– Мистер Белл, у меня тут кое-что для вас. – Наши глаза снова встречаются. – Уведомление о переводе.

Я разворачиваюсь на стуле, борясь с желанием скрестить руки на груди, как капризный ребенок.

Вскоре начинается урок, и от меня не ускользают любопытные и очень даже откровенные взгляды, которые бросают на нас одноклассники.

Проходит несколько минут, и мою шею обжигает горячее дыхание Ройса.

– Так ты хочешь узнать, что происходит? – шепчет он.

Интересно, он говорит таким развязным тоном специально, или это выходит у него бессознательно? Его голос – сплошь страсть и непристойные обещания, которые, я ничуть не сомневаюсь, он готов исполнить.

– Ты поддержала нас. Снова. И не потому, что была обязана, Рэй-Рэй.

Я морщу лоб.

– Догадываешься, что это значит? – спрашивает Ройс, но не дает мне времени ответить (хоть я и не планировала). – Это значит, что теперь ты будешь под нашим присмотром. Постоянно. Мы будем знать о каждом твоем шаге. Мы услышим любое сказанное тобой слово. Скоро ты откроешь свои карты. А мы будем рядом, чтобы увидеть их. Мы будем следить за тобой, и знаешь что?

Я закатываю глаза, по-прежнему глядя вперед, и жду, когда Ройс сам ответит, потому что он едва ли сможет удержаться.

– Все будут думать, что мы заявили о своих правах на тебя, что мы проштамповали свои имена на твоей, готов поспорить, миленькой розовой киске. Но все будет совсем по-другому, не так, как было, когда они считали тебя нашей игрушкой. То был, считай, своего рода тест-драйв: справится ли она с коробкой передач или нет. С тех пор все парни в этой школе жаждут заполучить тебя, но если им захочется поиграть с тобой, сперва они должны будут спросить разрешение у нас. Ну, в том смысле, что теперь ты как бы считаешься нашей собственностью. И все вдруг начинают притворяться, что ты им нравишься, хотя на самом деле им хочется оказаться на твоем месте. – Он мрачно ухмыляется. – Все они будут одинаково сильно любить и ненавидеть тебя.

Когда я разворачиваюсь, чтобы пронзить его испепеляющим взглядом, Ройс уже сидит, откинувшись на стуле, и гадко ухмыляется.

– Никому не доверяй, Рэй-Рэй. Теперь в игру вступят обманщики.

Я разворачиваюсь обратно, хмурясь сама не зная на что.

Это будет не так уж сложно.

И я без того никому не доверяю.

Но правда… сначала я была их подстилкой, потом стала шлюхой, которую они терпеть не могут, а сейчас… кто я сейчас?

Вздохнув, я беру ручку.

Все занятие я рисую в тетради, а когда звенит звонок, выбегаю из класса как можно быстрее. Ройс усмехается мне вслед, как маньяк, и мне стоило бы сразу насторожиться, потому что когда я прихожу на свой следующий урок и усаживаюсь за парту, в кабинет вальяжно входит придурок номер два, весь такой крутой, в солнцезащитных очках.

Я пристально смотрю на Кэптена, зная, что он наблюдает за мной через темные линзы.

– Это так обязательно?

Он кивает, обводит взглядом комнату и снова поворачивается ко мне, опускаясь на парту позади меня.

Кэптен производит впечатление самого здравомыслящего из всех трех, по крайней мере он, скорее всего, позволит мне говорить, даже если мои слова влетят в одно его ухо и вылетят из другого.

Наклонившись к нему, я шепчу:

– Что такого в том, что люди видели, как я затянула шланг на шее той девчонки? Кому какое дело? Уверена, многие делали и не такие идиотские вещи, чтобы попасть в ваш список друзей.

– Ты сделала это по какой-то другой причине.

– Ты ни хрена не знаешь! Притворитесь, будто это была ваша идея. Скажите им… не знаю, что вы воспользовались мной, чтобы получить то, что вам нужно, а потом разбили мое бедное маленькое сердечко.

Кэптен фыркает, склонив голову, и поднимает очки на лоб. Его светлые глаза пристально разглядывают меня, а потом он качает головой и отводит взгляд.

– Ой, капитан, выкладывай. Твоего босса здесь нет, чтобы заткнуть тебе рот.

Он злобно зыркает на меня.

– Да пошла ты!

– Сам иди. – Я широко улыбаюсь ему, и, поглядите-ка, Кэптен немного оттаивает.

Он откидывается на спинку стула, медленно обводит взглядом класс, а потом смотрит мне прямо в глаза.

– Думаешь, среди тех, кто провел рядом с тобой хотя бы десять секунд, кто-то поверит в то, что мы разбили твое маленькое сердечко?

– Что это должно значить?

– Что у тебя что-то не так с мозгами.

– Ты даже не знаешь меня.

– Ну, – отодвигаясь на стуле, вздыхает он, – думаю, скоро это изменится.

– А что об этом всем думает Мэддок?

Кэптен внимательно разглядывает меня, пытаясь прочитать мои мысли, но ему это не удается. У меня хорошо получается не раскрывать себя тем, кто этого не заслуживает.

– Ты правда хочешь знать?

– Уверена, что уже знаю, просто хочу, чтобы ты произнес это.

– Ну нет, теперь я хочу послушать. – Он ерзает на стуле, как будто ему не терпится узнать мои предположения.

Я смеюсь, потому что обычно Кэптен ведет себя очень сдержанно, но тут учитель гасит свет – на сегодняшнем уроке нам предстоит смотреть какой-то фильм.

Несколько минут мы вынуждены сидеть молча, но когда остальные начинают перешептываться, а значит, вряд ли будут подслушивать нас, Кэптен наклоняется ко мне, а я к нему.

– Готова поспорить, твой босс, – он хмурится, и я снова смеюсь, а затем продолжаю, – прости, Мэддок, в бешенстве. Все это, должно быть, помешало его планам, и теперь он чувствует себя марионеткой, а ведь ему привычнее роль кукловода. И сейчас вы пытаетесь прикрыть собственные задницы и из кожи вон лезете, чтобы никто, не дай бог, не посмел разрушить вашу жалкую, убогую систему. У вас, парни, просто нет другого выбора, кроме как притвориться, что все так и было задумано, – ведь как посмел кто-то переступить ту маленькую границу, которую вы нарисовали?

– Ты сейчас говоришь как настоящая стерва.

Я пожимаю плечами и наклоняюсь еще ближе. Мы оказываемся почти нос к носу, и мой тон становится серьезным.

– Не по-настоящему, конечно. Я же не идиотка. Он просто играет свою роль, чтобы заставить всех этих придурков из школы увидеть меня в вашей компании, хотя бы один раз. То, что вы теперь сидите на моих уроках, отлично в этом поможет. И вот сейчас ты сидишь и развлекаешь меня вместо того, чтобы бычиться, как обычно. – Я прищуриваюсь, и взгляд Кэптена становится жестче. – Это все часть процесса. Вы баскетболисты, у вас есть план игры. Но знаешь что, капитан… Может, у меня и есть вагина, но я не какая-нибудь телка…

В его челюсти начинает дергаться мускул, и мы сидим неподвижно, глядя друг на друга. Через мгновение включается свет.

Кэптен опускает на глаза свои очки и выходит из класса.

Я собираю свои шмотки и собираюсь вставать, но вижу в дверном проеме Мэддока. Он бросает быстрый взгляд на Кэптена, который останавливается перед ним, но затем его зеленые глаза снова возвращаются ко мне.

Я подхожу прямо к нему, заставив своих одноклассников протискиваться в двери мимо меня.

– Теперь твоя очередь поиграть, здоровяк? – поддразниваю я Мэддока, и он поднимает подбородок.

Ох, ладно, это типа такой приказ идти дальше.

Закатив глаза, я нарочито манерно делаю реверанс, скрестив одну ногу за другой, показываю ему средний палец и, толкнув плечом, выхожу из класса.

За моей спиной раздается сдавленный смешок, но парень все-таки сдерживает себя.

Естественно, когда я вхожу в следующий класс, его грудь упирается в мою спину, а на мои бедра опускаются две большие ладони. Я замираю прямо в дверном проеме, и все смотрят на меня, в том числе и Хлоя.

Мэддок шепчет мне на ухо:

– Иди, Рэйвен.

Его пальцы пробегают по поясу моих джинсов, и моя кожа начинает гореть от радостного возбуждения.

Да, ко мне давно так не прикасались.

Мэддок, как приклеенный, идет следом за мной до тех пор, пока я не опускаюсь на свое обычное место.

Конечно же, стоит ему посмотреть на беднягу, сидящего за партой позади меня, как тот без единого звука убирается прочь, а Мэддок опускается на его стул.

И тут входит Бас.

Он кивает мне подбородком и идет на свое место в другом конце класса, и я салютую ему в ответ.

Крутой парень – он единственный, кто не обратил внимания на Мэддока, когда вошел.

Ох, зато наш босс его заметил.

Он наклоняется ко мне, его огромное тело чуть ли не нависает надо мной.

– Почему Бас Бишоп смотрит на тебя так, будто знает тебя лучше всех остальных в этом классе?

Я усмехаюсь.

– А может, так оно и есть.

– Не заигрывайся, Рэйвен.

– Не переживай, здоровяк, – дразнящим шепотом говорю я и накрываю его кулак своей ладонью, но его пальцы разжимаются, чтобы взять ее. Я хмурюсь. – Уверена, все здесь считают тебя моим любимым.

Что-то прорычав, Мэддок все-таки опускается на стул, и на протяжении всего урока я всеми клеточками ощущаю спиной исходящий от него тестостерон.

Мне бы сейчас не помешало выкурить косячок.

* * *

Я сижу на траве школьного двора и вдруг ахаю от неожиданности, потому что мне на спину опрокидывают что-то холодное.

Я делаю вдох, и мои глаза и нос начинает щипать.

«Белизна».

Вот дерьмо!

Я вскакиваю на ноги и поворачиваюсь к смеющейся компании за моей спиной.

Хлоя и ее прислужники.

– Надеюсь, ты не решила, что, если парни Брей сделали маленький шажок назад, мы тоже отступим? Они не объявляли, что ты под запретом, так что считай, ты все еще ходишь по краю.

Спину начинает жечь от стекающей по коже химии, но я не показываю, насколько мне неприятно.

– Осторожнее, Рэйвен. Чем выше взлетишь, тем больнее падать. – На этом Хлоя кидает ведерко для льда мне под ноги и уходит.

Я жду, пока она скроется за углом, и только потом стягиваю кофту через голову и несусь в сторону спортзала, не обращая внимания на свист и удивленные взгляды, но стараясь прикрыть грудь.

Стоит мне толкнуть дверь, как меня за локоть ловит рука. Я разворачиваюсь, размахиваясь кулаком, но он, конечно же, перехватывает его.

Жжение становится уже нестерпимым, на глаза наворачиваются слезы, и Ройс пристально смотрит на меня.

– Что за х… – он останавливается на полуслове, учуяв запах, и, схватив прядь моих волос, подносит ее к своему носу.

Выругавшись, Ройс тащит меня за руку в сторону женской душевой… дорога куда, похоже, ему очень знакома.

Включив воду, он пытается забрать у меня кофту, но я лишь крепче прижимаю ее к своей груди.

– Отпусти эту гребаную кофту, Рэйвен. Я уже столько сисек перевидал, тебе и не сосчитать, к тому же на тебе лифчик.

– Нет.

Он закатывает глаза.

– Ладно, становись под холодную воду. У тебя вся спина красная. Хотя бы смоешь с себя эту дрянь. – В следующую секунду на его хмуром лице появляется самодовольная улыбка. – Может, и штаны снимешь?

Я отталкиваю его, встаю под холодную струю, и меня слегка передергивает, когда она ударяет мне в спину. Несколько минут я просто стою под водой, а потом беру волосы и осматриваю их.

Черт. Уродливые желто-золотые пятна! Белизна испортила мои черные волосы, которые я ни разу в жизни не красила.

Сучка.

– Вот же дерьмо, Рэй-Рэй! – Ройс перекидывает мои волосы через плечо и проводит по ним пальцами. – Может, тебе их отстричь?

Тогда она победит.

Кончики его пальцев касаются моей кожи, и я вздрагиваю.

Ощущение жжения до сих пор не прошло, хоть этот ожог и не похож на термический.

Я выгибаю спину и тут же морщусь, когда ткань лифчика царапает кожу.

– Мать твою!

– Расстегни его, от него только хуже, он весь пропитался «Белизной».

Я с шумом выдыхаю, зная, что он прав.

– Ладно, расстегивай.

Я убираю волосы на одну сторону, и Ройс встает под душ вместе со мной, зажимая пальцами застежку. И именно в этот самый момент позади нас раздается стук шагов по бетонному полу. Мы одновременно оборачиваемся.

Это Мэддок. Он стоит с непроницаемым видом, но его руки, свисающие вдоль тела, сжаты в кулаки, и глаза смотрят не на меня, а на друга.

Уверена, перед ним та еще картина. Мы с Ройсом стоим под струями воды, я без кофты, и он расстегивает мой лифчик.

Ройс, не глядя на меня, все-таки расстегивает его полностью и медленно опускает руки.

Парни смотрят друг на друга, но потом Ройс снова поворачивается ко мне, чтобы взглянуть на мою спину, а я же не отрываю глаз от Мэддока, который следит за каждым движением Ройса.

Спустя минуту Ройс делает шаг назад и выходит из-под душа.

Я выключаю воду и беру полотенце, которое он мне протягивает.

Обернув его вокруг себя спереди, я позволяю лифчику и кофте упасть на пол.

Это привлекает внимание Мэддока, и его глаза тут же опускаются на мои упавшие в кучу вещи.

Он идет вперед, и его напряженный взгляд следит за моими глазами, а потом опускается на мое плечо, и я сама, не зная почему, медленно разворачиваюсь, показывая ему то, что он хочет увидеть.

Мэддок не касается меня, но его глаза словно пронзают меня насквозь, обжигая кожу сильнее химии.

В следующую секунду из-за угла выходит Кэптен и, медленно осмотрев душевую, останавливает свой взгляд на мне.

Мэддок не отходит в сторону, как сделал Ройс, так что Кэптену приходится выглядывать из-за друга, но он не подходит слишком быстро.

И вдруг я снова чувствую себя беспомощным ребенком.

Мне не нравится это ощущение.

– Вам всем обязательно быть здесь, в женской раздевалке?

Они не обращают на меня внимания.

– Приведи Хлою и остальных во внутренний двор. – Мэддок смотрит на своих братьев.

– Считай, уже сделано. – Ройс отправляется к выходу.

– Нет! – возражаю я, и меня снова игнорируют.

– Я соберу команду. – Кэптен тоже собирается уходить.

– Я сказала «нет»!

– Тогда встретимся на улице, – говорит им Мэддок.

Нет уж, к черту это дерьмо!

Я снимаю грязный ботинок и, кинув его в их удаляющиеся спины, попадаю прямо в голову Кэптена.

Они разворачиваются и злобно смотрят на меня.

– Я сказала. «Нет». – Я делаю шаг вперед. – Одно дело вторгаться в мое личное пространство. Но я не какая-нибудь беспомощная маленькая сучка, которой нужна ваша помощь, чтобы поставить на место другую сучку, вашу, кстати. Она хочет поиграть – что ж, ладно. Но эта игра будет по моим правилам.

– Нет. Она выступила против тебя, хотя видела, что ты под нашей протекцией.

– Что за бред?

– Говори что хочешь, но они должны были это увидеть и понять.

– Ладно. – Я киваю, делая шаг назад. – Хорошо. Давайте, вперед. Продолжайте свою маленькую игру, пусть она узнает, что вы этого не потерпите, что я беспомощная барышня, которая только и ждет вашей помощи.

Все трое распрямляют плечи и ждут, когда я начну им разъяснять, но я молчу.

Ройс сдается первым.

– Скажи, Рэйвен, почему мы не должны этого делать? – рявкает он.

– Вы хотите, чтобы они думали, будто я вписалась в ваш мир – до сих пор не понимаю этого, ну да ладно, – но вместе с этим вы хотите вступиться за меня после какого-то незначительного столкновения с местной королевой? Да вы будете выглядеть слабаками! Ведь как какая-то девчонка, никто, грязная маленькая шлюшка – как вы меня заклеймили до этого – смогла бы так сильно запасть вам в души? Девчонка, которая даже не может постоять за себя и ответить одной избалованной гадине, пускающей слюни на трех придурков в «джорданах»?[6]

Три пары глаз прищуриваются, и парни переглядываются.

– Слабые связи – вот бреши в вашей броне. Отойдите и оставьте меня в покое, вам не о чем беспокоиться, но если хотите притворяться, что мы нравимся друг другу, тогда позвольте мне самой разобраться с этим. Я не слабачка. Давайте не будем выставлять это так, словно я с вами лишь для того, чтобы вы могли потешить свое самолюбие. – Я пожимаю плечами. – Эффект будет лишь обратный.

– Она права, – соглашается Кэптен, и Ройс бросает на него сердитый взгляд.

Мэддок же смотрит мне в глаза.

Ничего не сказав, он уходит, ругающийся себе под нос Ройс и молчаливый Кэптен уходят за ним.

Хорошо.

Эта дрянь должна увидеть… я могу справиться со всем, что у нее есть, с улыбкой.

Она не привыкла к таким, как я.

И это будет ей уроком.

Я быстро переодеваюсь в спортивную форму, убираю волосы в высокий хвост и ухожу из школы.

Я возвращаюсь в дом, по дороге придумав, что скажу Мейбл, но стоит мне поставить ногу на ступеньки, как она уже открывает сетчатую дверь и улыбается.

– Из школы позвонила медсестра, сказала, что ты идешь домой. – Она берет меня за плечи и помогает войти. – Я подогрела тебе суп, он из банки, но все же… Ступай переоденься, а я пока накрою на стол.

Я киваю и иду в свою комнату, где надеваю спортивные штаны и футболку.

Спасибо, мальчики.

Глава 16

Мэддок

– Где она? – хмыкает Ройс.

– Наверное, струсила и убежала, – отвечает Кэптен.

– В смысле, туда, откуда приехала? – Ройс качает головой. – Мейбл сказала бы нам.

Кэптен пожимает плечами.

– Нет. – Я неотрывно смотрю на дверь. – Она придет.

– Почему ты так уверен в этом? Остальные девчонки уже ушли.

– Потому что она считает, что у нее есть гордость. Она не убежала бы после вчерашнего, даже если бы и хотела.

И в эту же секунду дверь открывается, и на пороге появляется она.

Ройс смеется и бьет кулаком по сиденью.

– Да, черт возьми!

Кэптен широко улыбается и смотрит на меня, но я не могу оторвать глаза от львицы, которая еще не заметила нас.

Она закидывает рюкзак на одно плечо и наклоняется, чтобы завязать шнурки своих черных армейских ботинок. А когда она выпрямляется, мой член делает то же самое, потому что… Черт. Меня. Подери.

В этих ботинках ее ноги кажутся еще длиннее, а ее сильные крепкие бедра обтягивают обрезанные шорты, короткие настолько, что открывают ее ягодицы, если она низко наклоняется.

На ней белое худи с кровоточащей розой в центре. Горловина отрезана, и толстовка свисает с ее плеча, открывая лямку ее черного лифчика. Длинные темные волосы падают на ее спину, шелковистые, прямые и блестящие, с темно-синими кончиками.

Она выглядит просто роскошно!

– Вы только посмотрите, как ловко она выкрутилась из этого дерьма, братцы. Черт! – Ройс ухмыляется, а потом опускает стекло. – Неси свою задницу сюда, Рэйвен Карвер!

Она застывает на месте и разворачивается к нам с хмурым видом.

Рассмеявшись, Рэйвен качает головой.

– Я с вами не поеду.

– Поедешь.

– Ни за что на свете. Мне оно на фиг не надо.

– Залезай в машину, или мы тебя туда засунем.

Рэйвен показывает нам средний палец и идет через двор. Мы едем рядом с ней и останавливаемся, когда останавливается она.

У дома этого гребаного придурка.

Она прислоняется к крыльцу, словно нас здесь нет. Ройс откидывается на спинку своего сиденья.

– Какого хрена она делает?

Мы с Кэпом молча наблюдаем, как Бас, мать его, Бишоп выходит из дома. Он выглядит как ее второе «я»: весь в черном, с зализанными назад волосами, пирсингом и прочим дерьмом.

Он спрыгивает с крыльца, и они уходят вместе, полностью, на хрен, игнорируя тот факт, что мы висим у нее на заднице.

Да пошло оно все!

Я резко ударяю по тормозам.

– Забирайте ее.

Засмеявшись, Ройс выпрыгивает из машины, догоняет Рэйвен, перекидывает ее через плечо и салютует ублюдку, что шел рядом с ней.

Она рычит и начинает огрызаться, но садится на сиденье, когда мой друг забрасывает ее в салон.

Всю короткую дорогу мы молчим, а потом я резко въезжаю на школьную парковку, колеса с визгом останавливаются на первом же свободном месте.

Рэйвен выскакивает из машины, показывая нам средние пальцы, но вместо того, чтобы войти в здание, она разворачивается и направляется обратно по той же гребаной дороге, по которой мы только что приехали, потому что тот мудила все еще идет в школу.

Я с силой хлопаю дверцей, и Кэптен смеется.

– Ты в порядке, братан?

Я не обращаю на него внимания, и мы все вместе идем ко входу.

– Как думаете, она трахается с Бишопом?

Ройс косится на меня, Кэптен поднимает бровь.

– Если да, тебя это волнует?

Я ничего не отвечаю, и они начинают ржать, толкая меня к двери.

К черту ее, и его тоже.

Если бы я захотел ее, то получил бы.

Готов поспорить.

Рэйвен

Бас ничего не говорит про шоу, которое устроили парни, и я тоже молчу. Когда мы заходим в школу, звенит звонок, но мы оба не торопимся на уроки.

– Уверена, что хочешь туда идти сегодня после вчерашнего? Ничего страшного, если…

– Все нормально.

Он широко ухмыляется, и я закатываю глаза.

– Давай тут без розовых соплей, Бас.

Рассмеявшись, он перехватывает дверь, которую я для него не придержала.

– Эй, я как раз хотел согласиться с тобой.

– Иди на урок.

– Считай, я уже там, Рэй! – кричит он мне.

Улыбаясь, я качаю головой, но, повернув за угол, тут же врезаюсь в знакомое тело. Я пячусь, но он успевает схватить меня.

Я выворачиваюсь, и моя задница ударяется о шкафчики, но Мэддок упирается рукой в металл, чтобы моя обожженная «Белизной» спина не наткнулась на них.

– Я хочу услышать от тебя правду.

– Можно поконкретнее, здоровяк? – Я смотрю на него, и его рука опускается на мое бедро.

– Бишоп. Ты тайком убегаешь по ночам из приюта, чтобы увидеться с ним.

– У тебя пластинку заело?

– Не играй со мной.

– Ладно. Может быть. – Фактически ответ «да». Но он его не заслужил.

Мэддок раздувает ноздри, и я выгибаю темную бровь.

Ой, ему не понравился мой ответ.

– Чем бы ты ни занималась, с этого момента ты это прекращаешь.

Я цокаю языком, качая головой.

– Так не пойдет, здоровяк. Видишь ли, Бишоп нужен мне. – На моих губах играет самодовольная ухмылка.

Кончики его пальцев врезаются в мою кожу, и от охватившего меня желания мне становится нечем дышать.

Он все понимает и теперь тоже самодовольно ухмыляется.

– Я могу все то же, что и он, только лучше.

– Это предложение?

– Гарантия, – рычит он.

– Ну что ж. – Я отталкиваю его. – Я это запомню на тот случай, когда мне станет скучно.

– Осторожнее, Рэйвен. Теперь ты собственность Бреев, и я устал ждать, когда все эти мудаки дойдут до этого своим умом. К концу дня все – все, мать твою – будут знать об этом. Ни одна стерва больше не посмеет наезжать на тебя, и ни один парень и пальцем тебя не тронет, пока мы не разрешим. Так что лучше тебе, Белоснежка, подрезать коготки. Не хочу, чтобы ты поцарапала себя, когда будешь трахать себя своими пальчиками каждую ночь.

– Имела я тебя!

Его ухмылка становится ядовитой.

– Только если тебе повезет.

Он отстраняется от меня и исчезает.

А я, тупица, запала на этого властного ублюдка.

* * *

Прошло уже несколько дней с той выходки Хлои, и, клянусь, сейчас она ненавидит меня еще больше, чем тогда.

В первый день Хлоя широко улыбнулась и победно вскинула голову, но потом, окинув меня взглядом, заметила, что я не обстригла волосы, как она, видимо, надеялась, а удачно скрыла ее подлянку.

Мне пришлось самой вымывать «Белизну», чтобы выровнять цвет. Потом я воспользовалась пакетиком с растворимой шипучкой, который украла из шкафчика в приюте, чтобы добавить оттенок. Далеко от идеала, конечно, и мне придется все основательно подправить, но на первое время сойдет.

Видимо, Хлоя посчитала меня такой же поверхностной, как и она сама, и мои волосы очень много для меня значили. Признаюсь, да, они мне нравились, но, господи, это всего лишь волосы – они отрастут.

И все же око за око.

Кстати, Мэддок не обманул, когда сказал, что донесет информацию до всех.

Я официально стала считаться «девушкой Брей», но это ложь, таким способом они следили за мной и за тем, чтобы другие даже пальцем ко мне не прикоснулись – уж не знаю, почему это имеет такое значение. Возможно, потому, что они не хотят, чтобы остальные узнали, что я опрометчиво принимала решения без их разрешения.

Хлоя и ее маленькая команда, кажется, самые храбрые. Когда парней или их последователей нет рядом, они могут ударить меня плечом или изо всех сил стараются угодить волейбольным мячом мне в голову – короче, ничего умного.

Дверь резко распахивается, и раздевалка наполняется смехом.

– Вы видели ее лицо? – хихикает Хлоя. – Это было бесподобно!

– Поверить не могу, что ты отправила ту фотку голышом ее родителям! – смеется одна из ее миньонов.

– Ей пора бы уже понять, что она не может встречаться с кем захочет. У нас есть стандарты, а он… бедный. И грязный… и из тех, кто меняет масло, а не покупает машину.

Вот дрянь.

– Слушай, а как тебе удалось добыть фотку?

– Попросила взломать его шкафчик, когда он был на физре. Мне переслали сообщение. А самое смешное, что она думает, будто это он сам прислал мне его, чтобы поржать над ней!

Они взвывают от смеха, словно гиены.

– Он все пытается поговорить с ней, хочет извиниться, не понимая, почему она злится на него, как жалкий щенок, а она и не смотрит в его сторону. – Хлоя счастливо вздыхает. – Это было слишком легко.

Я выглядываю из-за угла, и когда все девчонки переодеваются в спортивную форму, я подбегаю к Хлое и хватаю ее за волосы.

Она орет и пытается вырваться. Я довольно быстро отпускаю ее.

Хлоя разворачивается и злобно смотрит на меня, но тут же ее глаза вылезают из орбит, а рот широко раскрывается.

Я бросаю ей в лицо ее хвост и ухожу, пока она не успела оправиться от шока.

Пришло время преподать ей урок.

Парни сколько угодно могут вмешиваться со своими приказами, но не надо пытаться обойти того, кто бегает быстрее тебя.

Ты просто упадешь на задницу, и все.

Глава 17

Мэддок

– Ну-ка расскажи нам, – смотрит на меня Джейсон, мой атакующий защитник и последний, кого б я взял в свою команду, если бы нам пришлось выбирать не только по способностям, – у кого из вас тяжелая рука?

Я хмурюсь, вытирая с лица пот, и беру воду, которую передает мне Ройс. На его лице такое же выражение.

– О чем ты, мать твою, чувак? – спрашивает Кэптен, упираясь руками в бока и стараясь отдышаться.

Сегодня у нас было много кардио: мы ускорили темпы нашей подготовки к третьей неделе этого сезона.

– О вашей новой девчонке. – Он выразительно смотрит на каждого из нас. – Она проводит слишком много времени с кем-то одним из вас, и остальные злятся?

Что-то толкает меня шагнуть вперед, но Кэп быстрым движением становится передо мной. Его предостерегающий взгляд заставляет меня взять себя в руки, пока я не наделал глупостей, показав свою привязанность к какой-то гребаной игрушке.

Он отходит в сторону, а Джейсон снова останавливает свой взгляд на мне.

– Ты имеешь в виду лицо Рэйвен? – Наш приятель Лео падает на скамейку и переобувает свои старые «леброны»[7] на шлепанцы. – Да, я тоже видел. Она возвращалась рано утром в Брей-Хаус, попалась мне по дороге.

Лео беден, как церковная мышь, и зарабатывает деньги, развозя на рассвете газеты в несколько соседних районов тем, кто еще читает их. А еще Лео – наша лишняя пара глаз, он видит то, чего не видим мы, и, если необходимо, докладывает нам.

– Ах, эта девчонка? – усмехается Ройс, и только мы с Кэпом знаем, что это притворство. – Она настоящая бестия.

На этом разговор заканчивается.

Все расходятся по своим делам, и когда в раздевалке становится пусто, я поворачиваюсь к своим братьям.

– Вы видели ее сегодня?

– Нет, – пожимает плечами Кэп, а Ройс качает головой.

– Как думаете, что случилось? – спрашивает Ройс.

– Разборки с другими девчонками? – предполагает Кэп.

Ройс фыркает.

– Ну да, конечно. Сомневаюсь, что кому-то из девчонок удалось бы ударить ее.

– И вряд ли бы хоть какая-то девчонка рискнула попробовать. – Я перевожу взгляд с Ройса на Кэпа. – Нам нужно все выяснить. После того дерьма с «Белизной» мы четко дали им понять, что никто не смеет и пальцем ее тронуть. Но похоже, до кого-то не дошло.

Рэйвен

Я сплевываю, затем со всей энергией, которая у меня осталась, бросаюсь вперед, ударяя ее прямо в челюсть. Она спотыкается и пятится в толпу, но ноги ее подкашиваются, и она падает задницей на землю.

Зрители свистят, и пиво летит по воздуху, брызгая на меня.

Блин, лучше мне постирать одежду до дня стирки.

Народ старается привлечь мое внимание, но я выскальзываю из круга и прохожу мимо деревянных ящиков.

Я запрыгиваю на них, и в этот самый момент из толпы выходит ухмыляющийся Бас. Играя языком с колечком в своей губе, он качает головой.

– Черт возьми, Рэйвен! С каждым разом ты выступаешь только лучше. Ты гребаная зверюга!

Я пожимаю плечами, мысленно улыбаясь, и вытягиваю вперед обе руки. Он кладет деньги в одну ладонь и помогает содрать пластырь со второй.

– Где, блин, ты научилась так драться?

– У меня мама так себе мама. От нее было больше неприятностей, чем чего-либо еще.

– Ага. – Он кивает. – Значит, ты самоучка?

Я осматриваю костяшки на левой руке и то сжимаю, то разжимаю кулаки.

– Если никто не может заставить мужика держать свои руки при себе и не лезть ко мне, мне приходится делать это самой. Силой.

Бас замирает, глядя мне в глаза.

– Там было настолько плохо? В том месте, откуда ты приехала?

– Я знаю тех, у кого было и похуже.

Он берет меня за локти и помогает мне спуститься.

– Ты всегда умаляешь свои проблемы?

Я, усмехнувшись, качаю головой.

– Что ты знаешь о моих проблемах, Бас?

– Мало что. – Он ухмыляется и делает шаг вперед. – Ты можешь все изменить, Рэй.

Продолжая усмехаться, я опускаю глаза вниз, а когда поднимаю… кто-то тянет меня назад.

– Какого х…

Я оглядываюсь, и у меня закипает кровь. Позади стоит не одна, а сразу все три мои последние занозы в заднице. Я пытаюсь высвободиться из хватки Мэддока, но меня продолжают тащить, и вот уже Ройс держит меня за плечи.

– Это было охренеть как круто, Рэй-Рэй, – шепчет он мне и смеется, когда я пытаюсь ударить его локтем.

Бас перемещается, чтобы наши взгляды встретились, но на его пути встает Мэддок.

– Рэй…

– Можешь идти, Бишоп, – перебивает его Мэддок. – И держись подальше от Рэйвен.

Он презрительно фыркает.

– Это моя работа – при…

– Я ни о чем тебя не спрашивал, – снова обрывает его на полуслове Мэддок.

– Иди, Бас, все нормально. – Я отпускаю его, потому что ему не нужны лишние проблемы. Наши взгляды снова встречаются, и он кивает, кидает сердитый взгляд на парней, а потом, сделав правильный выбор, уходит. Мне меньше всего хочется, чтобы эти говнюки испортили ему все дело и лишили подработки.

Парни окружают меня, и все трое смотрят на меня знакомыми неодобрительными взглядами, которые не производят на меня никакого эффекта. Я вырываюсь из рук Ройса, поднимаю с коробки свой свитер и натягиваю его через голову, хватаю рюкзак, перекидываю его через плечо и пробираюсь между ящиками. И, конечно же, мать их, они идут за мной.

– Так вот куда ты сбегаешь каждую ночь? Избивать других телок? – смеется Ройс. – А я-то думал, чтобы кто-то сохранял твою киску мокрой для…

Ройс крякает, и я, обернувшись, вижу, как он недовольно смотрит на Мэддока.

– Зачем ты дерешься? – Это уже Мэддок.

– Потому что это очень весело. – Я закатываю глаза, потом гляжу по сторонам, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за нами, а затем проскальзываю через сломанный забор и иду к парковке.

– Из-за денег, – догадывается Кэп. – Какие могут быть еще причины?

Я бросаю на него быстрый взгляд, и он кивает, словно понимает меня.

Да ни хрена он не понимает.

Мне казалось, что эти парни такие же, как я, но нет. Не знаю точно, в каких условиях они росли, легко им было или тяжело справляться с проблемами, но уверена, им никогда не приходилось выпрашивать или красть еду, как бедным парням из моего гетто. Я никогда не воровала и уж тем более не попрошайничала. Я почти сразу нашла другой способ.

– Остановись, мать твою, – недовольным тоном говорит Мэддок, и я, остановившись, разворачиваюсь к нему лицом и сердито на него смотрю.

– Отвалите от меня! Что вы вообще здесь делаете? Разве вы сейчас не должны быть на вашей маленькой вечеринке? Следить за тем, чтобы крестьяне не прошли через дверь в отсутствие королей?

Ройс ухмыляется, и я закатываю глаза. Идиот.

– Благодаря твоей глупой выходке вся школа считает, что ты одна из нас. Ты…

– Нет уж, здоровяк! – перебиваю я его, фальшиво рассмеявшись, и в его челюсти начинает дергаться мускул. – Они считают меня одной из вас, потому что вы позволили им. Это не мои проблемы.

Он опускает свое лицо к моему, и я задерживаю дыхание.

– Наши парни начали сомневаться в нас, задавать вопросы. Ты являешься в школу в ссадинах и синяках, люди болтают. Да, мы те еще мерзавцы, но распускать руки с женщиной, если не имеется в виду секс, – нет, это не про нас.

– Услышала это и сразу потекла, – шепчу я ему, как последняя шлюха. – Можно заслушаться, когда ты говоришь о том, какой ты сильный, какой плохой и что твои руки созданы, чтобы дарить наслаждение, а не боль.

Взгляд Мэддока тяжелеет.

– Знаешь что? Ты будешь не первым пацаном, который обещает приз в конце вечера, а потом пускает в ход кулаки.

Его брови сходятся над переносицей, и он хватает меня за руку чуть выше локтя, но стоит ему открыть рот, как с другой стороны парковки слышатся голоса.

Я вырываюсь из его хватки и иду вперед, но Мэддок дергает меня обратно.

Они падают вниз между машин, и я хмурюсь.

– Это частная территория, – говорит мне Кэптен, а Мэддок тянет меня вниз.

Я изумленно смотрю на них.

– Буквально в пятнадцати метрах отсюда около тридцати человек орут, кричат и э-э-э… незаконно дерутся. – Я с издевкой делаю круглые глаза. – Черт подери, это ведь не секрет, что здесь повсюду ходят люди.

Голоса приближаются, и Мэддок поворачивает голову на звук, морща лоб.

Он узнал их.

Все трое переглядываются, и Ройс ругается себе под нос, прислоняясь головой к дверце машины позади нас. Тут до меня доходит.

Они не хотят, чтобы их увидели. Но почему?

Мэддок оглядывается по сторонам, но, думаю, он и так уже понял: другого выхода отсюда просто нет.

Кэп сердито зыркает на меня.

– Что?

– Это ты виновата.

У меня отвисает челюсть.

– Я виновата? – со злостью шепчу я. – Вы, мудаки, изображаете из себя милых мальчиков, суете свой нос в мои дела, следите за мной, и в этом, мать вашу, виновата я? Как тот косяк в руке Мэддока? Он тоже оказался там по «моей вине»? И «по моей вине» все ваши последователи считают, что я с вами? Потому что я секунд пять держала в аркане какую-то девчонку? Вам, ребята, пора уже очнуться и понять, какие вы на самом деле слабые. И лучше побыстрее исправить это, пока те, кто хочет получить то, что есть у вас, не пришли за вами. Вы даже не можете признаться самим себе в собственном дерьме – ведь куда легче переложить вину на кого-нибудь другого, правда?

– Хватит! – громким шепотом говорит Мэддок.

Я смотрю на него.

– Я сама решу, когда хватит!

Голоса совсем уже близко, и все трое парней заметно напрягаются.

То, что они оказались здесь, что эти люди, кем бы они ни были, могут увидеть их, видимо, сулит им большие проблемы.

Кэп надевает кастеты, Ройс тоже, а здоровяк поднимает подбородок.

Черт!

Я смотрю на свою одежду: треники, рваные кеды и растянутый свитер.

Зажмуриваюсь.

Это не моя проблема.

В смысле, если увидят меня, то это зашибись. Мое имя было в сегодняшней программе боев, так что, если меня спросит охрана или кто там пристанет с расспросами на подпольных боях, у меня есть все причины быть здесь.

Но что если увидят их?

Уф, Рэй, это не твоя проблема…

Подергав вверх-вниз коленом, я встаю, но не распрямляюсь, чтобы меня не было видно из-за машины.

– К черту!

Стянув с ног кеды и носки, я засовываю их в свою сумку.

– Какого хрена… – начинает Ройс.

Потом я снимаю свитер, и головы парней подаются чуть назад.

Я вытаскиваю из сумки дешевые шлепанцы из магазина, где торгуют уцененкой. Не идеально, но все же они получше, чем грязные кеды.

Зацепив пальцы за пояс штанов, я стягиваю их вниз.

– Что она делает? – спрашивает Кэп.

Ройс тут же отвечает ему:

– Хрен ее знает.

– Хватит пялиться на нее! – рычит Мэддок, и его руки вдруг оказываются на моих бедрах, не давая штанам спуститься ниже моей задницы.

– У меня под ними шорты из спандекса. Отпусти.

– Что ты делаешь?

– Отвлекаю.

Его глаза вспыхивают.

– Ни хрена подобного, как по мне.

– Я не спрашивала твое мнение, – отвечаю я сквозь стиснутые зубы, и его пальцы вонзаются в мою кожу. Мое тело закипает, причем по двум совершенно разным причинам. Я говорю им правду, хоть и не всю. – Не знаю, как вы, а мне хочется побыстрее убраться отсюда.

До нас долетает омерзительный смех, и Мэддок оглядывается, дав мне возможность отодвинуться от него.

Я прячусь за Кэптеном, который мужественно не двигается с места, когда Мэддок пытается дотянуться до меня.

Они сердито смотрят друг на друга.

– Нельзя, чтобы нас застукали, брат. Только не здесь.

– Хочешь сказать, я должен позволить ей… – Он сам умолкает, не закончив предложение.

Оставшись в шлепанцах, шортах и спортивном лифчике, я стучу пальцами по плечу Кэпа.

– Дай мне свою майку.

Он без лишних раздумий стягивает ее с себя и остается с голым торсом.

Отличное зрелище, скажу я вам: крепкая, мускулистая спина.

Мэддок рычит, а я натягиваю на себя майку, низ которой едва закрывает мои бедра.

Она свободно висит на мне, но не скрывает моих ягодиц, а мои ноги выглядят длинными и стройными – то, что надо.

Я расплетаю косу, которую до этого замотала в пучок, и взбиваю волосы пальцами, позволив им упасть на плечи и спину. Подняв свитер, я вытираю им лицо – вдруг около губ остались грязь или кровь, – а потом заталкиваю его в сумку.

– Черт, Рэй! – Ройс облизывает губы, и Мэддок снова пытается дотянуться до меня, но я уже обхожу машину.

Я провожу языком по губам и стараюсь идти как можно ближе к правой стороне. Добравшись до края парковки, я направляюсь прямиком к мужчинам.

Они почти сразу же замечают меня и останавливаются.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю подбородок и начинаю вилять бедрами, как учила меня мать.

«Привлеки их изгибами своего тела, останови взглядом и пробуди желание своим ртом». По ее словам, только так они могут попасться на крючок.

– Привет-привет, – говорит один из парней и направляет свет своего фонарика прямо мне в лицо. – Не буду врать, что не рад тебя видеть, но это частная территория, милая.

Но я не могу просто сказать им, что участвовала в боях. Тогда они слишком быстро отпустят меня, приказав убраться отсюда, а мне нужно как можно дольше отвлекать их внимание.

Я не отшатываюсь в сторону и не щурюсь, прямо глядя перед собой.

– А я как раз иду с частной вечеринки на двоих. Я бы сказала, что я вашем распоряжении, но меня ждет машина дальше по улице.

Свет от фонаря опускается на мое тело, и мне наконец удается быстро сосчитать, сколько их.

Четверо, и все взрослые. А судя по их глазам-бусинкам, дерганым движениям и потной коже, притом что на улице всего пятнадцать градусов, в их крови явно что-то есть.

Вот я идиотка!

И ради чего все это? Чтобы эти выследившие меня говнюки смогли сбежать незамеченными?

Идиотка.

Я могла вернуться, дождаться Баса и пойти с ним, а теперь вот, полюбуйтесь.

– Частная вечеринка, значит? – Фонарик опускается к их ногам, когда я встаю прямо перед ними.

Но затем я, ухмыляясь, специально делаю два шага влево, заставляя их повернуться в мою сторону. Им очень хочется смотреть на меня.

А мне придется потом изо всех сил тереть себя мочалкой, чтобы смыть с тела все то, что им хочется сделать со мной: они не скрывают своих мыслей.

– И кто еще был на этой маленькой вечеринке?

– Не могу рассказать. Если его жена узнает, я потеряю клиента. А он слишком хорош. – Я накручиваю на палец прядь волос и медленно провожу языком по губам.

Боже, это дерьмо просто отвратительно!

Парни крадутся мимо нас позади машин, и когда парни подходят к концу парковки, наши с Мэддоком взгляды на секунду встречаются.

Ни о чем не догадывающиеся мужики усмехаются, и один толкает другого локтем, как будто знает, о ком я говорю.

В компании таких подлецов всегда найдется какой-нибудь распутный женатик.

Я похотливо смеюсь, а про себя морщусь от отвращения: настолько мерзко звучит мой смех.

Затем я ставлю ногу на бампер, делая вид, что отряхиваю что-то с лодыжки. Это заставит их еще повернуться, а парни смогут уйти с парковки.

Один из мужчин шагает ко мне, поэтому я разворачиваюсь и быстро сажусь на капот. Они все идут ко мне, и мой пульс от паники ускоряется – меня словно загнали в клетку.

Парни уже должны быть у своего джипа.

Пора убираться.

Я собираюсь скользнуть вправо, но один из мужчин делает шаг в мою сторону и блокирует мой маневр, его скользкое тело задевает меня, его возбуждение мерзко выступает сквозь грязные джинсы.

Я смеюсь, но смех выходит сдавленным, и тогда смеются они.

– Может, закатим вечеринку на четверых, детка? Мы будем хорошо с тобой обращаться. Правда, завтра тебе будет тяжело ходить, но вы, проститутки, к такому делу привычные, верно?

Я широко улыбаюсь, но улыбка выходит натянутой, и хватка вокруг моего запястья крепчает.

– Да, думаю, тебе понравится. Почему бы…

Моя свободная рука взлетает вверх, тыльная сторона ладони ударяет его по носу, и оттуда тут же начинает хлестать кровь. Мужчина с дикими глазами отшатывается назад, но ко мне уже приближается следующий.

Я замахиваюсь сумкой, чтобы ударить его, но другой хватает меня со спины. Я расслабляю каждый мускул и всем весом наваливаюсь на него, и у этого мелкого засранца не хватает сил.

Мои ноги снова касаются земли, и я, оттолкнувшись, бью того, кто идет на меня спереди, по яйцам.

Вроде срабатывает, но в следующую секунду мое горло обхватывают окровавленные руки, и меня поднимают с гравия.

Я размахиваю руками, чтобы схватить его, но он крепко держит меня и не собирается отпускать. Тогда я подтягиваю ноги вверх, заставляя его держать меня, а потом хорошенько бью его по почкам.

Он хрипит, но продолжает удерживать меня железной хваткой. Черт, у меня почти больше нет вариантов, особенно если подтянутся остальные.

Мужчина начинает трясти меня, рыча мне в лицо, и наши тела с глухим стуком падают на землю.

Я начинаю кашлять и, отодвинувшись на пару метров назад, пытаюсь восстановить дыхание, пока мужчина катается, корчась от боли. Уверена, он хорошенько приложился головой.

Я поднимаю глаза и вижу Мэддока.

И Ройса.

И Кэптена.

Какого хрена?

Движение справа заставляет меня вскочить на ноги. Я быстро бью коленом одного из мужчин, когда тот бросается на меня, а парни укладывают остальных.

Ройс хватает меня за майку и начинает тащить прочь. Приближаются еще шаги и голоса, поэтому я хватаю рюкзак и бегу с ним, но когда я оглядываюсь, то вижу, что Мэддок все еще отделывает того мужика, который держал меня за шею.

Мои шаги замедляются, и Ройс тянет сильнее.

– Идем же, мать твою! – кричит он, но я высвобождаюсь, бросаю сумку и бегу обратно.

Поймав в воздухе руку Мэддока, я тяну его за собой.

Он разворачивается для удара, но, увидев меня, замирает. Его глаза пробегают по моему телу, ища возможные повреждения, а потом наши взгляды встречаются.

Я киваю.

– Мы должны идти.

Его лицо ожесточается, он стискивает челюсти, и я снова киваю.

– Живо! – кричит Кэптен где-то впереди под рев двигателя.

Мэддок вскакивает на ноги и хватает меня за руку. Но я вырываюсь и бегу на шаг впереди него.

Ройс открывает заднюю дверь, и мы трое запрыгиваем внутрь. Кэп нажимает на педаль, и мы уезжаем.

Я собираюсь перелезть через консоль на переднее сиденье, где больше места, но Мэддок тянет меня назад.

И снова в течение тех десяти минут, что мы едем обратно, никто не говорит ни единого чертова слова.

Кэп с визгом останавливает машину перед приютом для девочек. И вдруг все три пары глаз смотрят на меня.

– Что?

Они молчат.

Я закатываю глаза и собираюсь вылезать, но Кэптен нажимает на кнопку, активируя гребаную блокировку дверей.

– Это было безрассудство. – Кэптен сощуривает глаза.

– Ты прямо-таки описал меня одним словом. Так я поступаю, я такая.

– Тебе могли причинить вред.

– А теперь новости, мальчики: такая жизнь мне не в новинку. Порой я влипаю в неприятности, но всегда нахожу, как выкрутиться. Просто иногда бывает сложнее, чем обычно.

– Ты так поступила, чтобы мы могли улизнуть, – говорит Ройс, подавшись вперед, словно чтобы лучше видеть меня.

Я отвожу глаза.

– Я так поступила, чтобы вернуться домой до того, как Мейбл обнаружит, что меня нет.

– Врешь, – говорит Мэддок, и я бросаю на него гневный взгляд.

– Зачем мне врать?

– Не будь трусихой, Рэйвен! – упрекает меня он. – Говори как есть.

Я по очереди смотрю на всех троих. Они ждут от меня очевидного ответа.

Зарычав, я вскидываю руки вверх.

– Ладно. Вы наткнулись на тех мужиков. Вы знали их или о них. Короче говоря, вы узнали голоса, и по каким-то причинам вам не хотелось, чтобы вас увидели. Мне же было по барабану, увидят меня или нет, так что я решила помочь вам и отвлечь их. – Я сердито сверлю глазами троицу. – Вы должны были уйти… незамеченными.

Парни смотрят на меня, но никто не произносит ни слова. Даже не знаю, какие Брейшо хуже – молчаливые или грубые.

Меня начинают раздражать их пристальные взгляды, тем более что они не позволяют мне понять, о чем думают.

У всех троих одинаково непроницаемое выражение лица. Но они что-то крутят у себя в головах – они не говорят об этом, потому что понимают друг друга без слов.

Надо признать, это чертовски круто. Они связаны между собой куда глубже, чем может показаться посторонним, и кажется, каждый из них точно знает, о чем думают двое других.

Наверное, поэтому их так любят и боятся. Или втайне ненавидят, но в любом случае уважают. Потому что они единое целое.

И они еще пообщаются между собой, решая, что делать дальше.

Но не в моем присутствии.

Потому что кто я такая?

Просто мусор, брошенный на хлипкий порог и которому не на кого положиться. Вечно никому не нужный изгой, с чем, как я себе всегда говорила, я уже давно смирилась.

Раздается щелчок, и, когда я снова пробую нажать на ручку дверцы, она открывается.

Взяв свою сумку и не оглядываясь, я направляюсь к окну своей спальни.

Незаметно проскользнув в дом, я переодеваюсь. Потом иду в ванную и моюсь как могу под маленькой струей воды, которую включила, чтобы никого не разбудить: нам нельзя принимать душ после того, как выключают свет.

Я выхожу из ванной и тут же застываю на месте, увидев Мейбл с маленьким ночником в руках. Но она лишь кивает.

– Ступай в кровать, дитя.

Мне даже не нужно ничего придумывать. У меня такое чувство, что ей известно больше, чем она хочет показать.

Я обхожу ее, возвращаюсь в свою комнату и ложусь в кровать. Затем включаю свой фонарик, вставляю в уши наушники и врубаю музыку. Нащупав нож, я засовываю его под пояс шортов и, уставившись на дверь, жду, когда ко мне придет сон.

Мои глаза уже начинают закрываться, когда рядом со мной вдруг возникает чья-то фигура. Я быстрым движением открываю нож и поднимаю руку, чтобы блокировать тянущуюся ко мне руку чужака.

Лезвие касается кожи, и фигура отскакивает.

Я лихорадочно шарю по простыне и, подняв фонарик, навожу его на человека.

Передо мной стоит Мэддок, недовольно рассматривающий свою футболку. Над его бедром расплывается красное пятнышко.

Его глаза поднимаются на меня.

– Черт подери, ты порезала меня!

– Какого черта ты тут делаешь?! – сердито шепчу я.

Проигнорировав мой вопрос, Мэддок снимает через голову футболку и осматривает рану.

Да к черту рану… привет, кубики на животе и – офигеть просто! Ох, эти бедра. Толстые вены вычерчивают идеальный путь для моего языка, начинающийся в нескольких сантиметрах от его пупка и исчезающий в серых спортивных штанах. Которые совсем не скрывают размеры его хозяйства, которое проглядывается через тонкий хлопок.

Да, ему есть чем похвастаться.

И готова поспорить, что, если чуть-чуть потянуть за шнурки, его штаны скользнут вниз, открывая доступ к главному призу.

Но вот Мэддок судорожно вздыхает, и я поднимаю на него глаза.

Ох, точно, я же порезала его!

Я быстро ползу на коленях по матрасу и уже через секунду встаю перед ним. Облизав палец, я провожу им по ранке, чтобы убрать кровь, и он вздрагивает.

– Расслабься. Я чуть-чуть поцарапала тебя, не может быть, чтобы было настолько больно.

Мэддок отталкивает мою руку, когда я нажимаю на ранку.

– Мне вообще не больно.

Я поднимаю руки, а потом опускаюсь на кровать.

– Я бы попросила прощения, но ты сам виноват. Нечего было подкрадываться ко мне.

Он облизывает губы, продолжая смотреть на меня. С его руки свисает футболка.

– Зачем ты пришел?

– Чтобы убедиться, что ты дома.

– Вы же сами высадили меня у крыльца, разве нет?

– Это ни хрена не значит. – Он пожимает плечами.

– Значит, ты хотел узнать, отправилась ли я домой или тайком пробралась в чужую кровать?

Мэддок даже не пытается ничего отрицать. Но и не соглашается.

– Что ж, я у себя, так что теперь ты можешь идти.

Не обращая внимания на мои слова, Мэддок тянется к моему ножу, но я рывком хватаю его.

Его глаза вспыхивают.

– Зачем тебе это?

– Привычка. – Это не ложь.

Я начинаю нервничать под его пристальным взглядом и заставляю себя не ерзать на месте.

Это что-то новенькое, и совсем мне не нравится.

– Почему ты спишь с ним?

– Не твоего ума дело.

– Дружки твоей матери? – догадывается он, и мои ноздри раздуваются.

– Не притворяйся, что тебя это волнует.

– Я и не притворяюсь.

– Тогда не притворяйся, что тебе интересен мой ответ, – огрызаюсь я, ощущая пустоту в животе. – Убирайся ко всем чертям.

Мэддок не двигается, пытаясь сохранить свой мрачный вид. Но если он себе на уме, то я наблюдательна – он внимательно разглядывает меня, высматривая повреждения. Не то чтобы мои синяки и ссадины могли заставить его медлить… но все же.

– Хорошо. А теперь, Рэйвен, слушай внимательно. Ты больше никогда не будешь драться для Бишопа. – Он выпрыгивает в окно.

Я прислоняюсь к раме.

– Скажешь, что от него мне тоже нужно держаться подальше?

Мэддок оглядывается на меня через плечо, и опять этот безжалостный взгляд.

– Не задавай глупых вопросов, на которые ты и так знаешь ответ.

Мои глаза следят за движением его языка, когда он проводит им по губам.

Но тут Мэддок делает шаг назад, и наши взгляды снова встречаются.

Он качает головой и исчезает в темноте.

Улыбаясь сама себе, я закрываю за ним окно. Засранец.

Я кручу в руке нож и провожу пальцем по стирающейся гравировке на ручке: «Семья – это не только общая кровь».

Не знаю, что это значит, но сам нож меня успокаивает.

У моей матери был только один мужик, который осознавал, что у нее есть ребенок, и соответствующе вел себя, пока был с ней. Он все равно был куском дерьма, появлялся и исчезал в ее комнате, как и все остальные, но каждый раз приносил мне мороженое и портативный DVD-плеер с новым фильмом. Он говорил мне включить звук, и обычно к тому времени, когда заканчивалось кино, заканчивался и его платный сеанс. Он забирал фильм и уходил.

Но когда мы виделись в последний раз, пробыл у нас совсем недолго. Мужчина опустился рядом со мной и с каким-то торжественным видом дал мне этот нож. Он велел мне всегда носить его с собой, но пользоваться им только тогда, когда я почувствую в этом необходимость. Он сказал, что написанные слова – это истина, что я не должна принимать свою жизнь только потому, что родилась в ней.

Он сказал мне, что семья – это выбор, а не бремя рождения. Он сказал, что лишь от меня зависит, когда я прочувствую это и когда перестану соглашаться на меньшее, чем хочу.

Мне кажется, что в тот самый момент он наконец понял, что моя мама брала «работу» домой, и чувствовал себя полным дерьмом, но в то время я приняла его слова и держалась за них. И с того самого дня мой нож помогает мне спать по ночам.

Мэддок стал вторым, чья кровь окропила его лезвие.

Но сомневаюсь, что он будет последним.

Я снова ложусь в кровать, включаю фонарик, вставляю наушники и прячу нож.

Но сон ко мне так и не приходит.

Глава 18

Рэйвен

Дождь лил всю ночь и, похоже, не собирался прекращаться, так что все, кто смог найти доллар пятьдесят, прыгнули в городской автобус, чтобы доехать до школы: два с небольшим километра под дождем пешком – то еще веселье.

Приподняв руку, чтобы скрыть зевок, я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Поездка займет всего пять минут, но мне не повредят и несколько секунд сна.

После ухода Мэддока я так и не смогла уснуть. Как всегда после боя, уровень адреналина был очень высоким, но, кроме «Ксанакса»[8], мне ничего не помогало. Конечно, в приюте подобного нет.

Дома, хоть мне и не всегда платили, я дралась чаще, так что баланс был лучше. Когда у меня были деньги, чтобы успокоиться, мне хватало пары бутылок дешевого пива или пары шотов. Лишняя энергия, которую некуда было девать, не копилась внутри. Обычно мне удается поспать три-четыре часа, так что вчера, когда моя голова опустилась на подушку, я поняла, что дело дрянь.

Скрипят тормоза, автобус, пошатываясь, останавливается. Я ударяюсь спиной о сиденье, и моя головная боль становится еще сильнее.

Бас бьет меня локтем под ребра, и я толкаю его в ответ. Когда он хлопает меня по бедру, я открываю глаза и с недовольным видом поворачиваюсь к нему.

Он с безразличным выражением лица кивает подбородком в переднюю часть автобуса, не снимая с головы огромные, как у диджеев, наушники.

Я игнорирую его и закрываю глаза.

– Сынок, ты будешь платить или нет? – спрашивает водитель автобуса – женщина – своим хриплым прокуренным голосом.

– Ответ отрицательный, леди. Я просто ищу… – Резко открыв глаза, я вижу Ройса, который широко улыбается мне. – А вот и она! Пойдем, Рэй-Рэй.

– Что ты делаешь? – кричу я ему со своего сиденья в четвертом ряду, и он прислоняется к поручню.

– Жду тебя.

Теперь все в этом долбаном автобусе смотрят на меня, а ведь здесь не только ученики из старшей школы Брейшо, но еще и обычные рабочие и бездельники из соседних районов.

– Уходи, Ройс! – говорю я сквозь зубы.

– Не могу.

– Послушайте, людям нужно попасть…

Ройс недобро усмехается, и леди закрывает рот. Его губы растягиваются в зловещей улыбке.

– Это дела Брейшо. – Он как будто выплевывает свое имя, и бедная женщина бледнеет. – Автобус поедет тогда, когда я разрешу. А это не случится до тех пор, пока она не выйдет. – Ройс снова смотрит на меня, шутливое выражение стерлось с его лица.

Водитель тоже оборачивается ко мне.

– Дорогая, тебе лучше выйти из автобуса.

– Нет! – рявкаю я.

Ее лицо ожесточается, и мне становится стыдно, но… какого хрена?

Нет.

Ройс качает головой, словно он разочарован, но ждал от меня такого ответа. Выглянув из открытой двери, он пожимает плечами.

И тут, конечно, в автобус залезает чертов Кэптен. Они с Ройсом идут по проходу. Но стоит им оказаться рядом со мной, как я подпрыгиваю от неожиданности, услышав шепот:

– Двигай свою задницу, Рэйвен. Сейчас же.

Я поворачиваюсь к нему, но он смотрит не на меня. А на моего соседа.

Значит, здоровяк пробрался через заднюю дверь. Замечательно.

– Выходи уже, Рэйвен. Иначе мы все опоздаем. – Это Виктория.

Я показываю ей средний палец, и Кэптен тут же поворачивается к ней, но она быстро отводит взгляд.

Еле слышно зарычав, я встаю, собираясь выходить не через заднюю дверь с Мэддоком, а в переднюю, по дороге толкнув двух клоунов, которые, заржав, следуют за мной.

Остановившись у выхода, я оглядываюсь на Баса, но они с Мэддоком сверлят друг друга взглядами. Я выхожу из автобуса под дождь.

Ройс накидывает мне на голову свою куртку, но я бросаю ее в лужу.

Он сердито смотрит на меня, поднимает ее и, схватив мою руку, тащит к их идиотскому джипу. Открыв дверцу, Ройс взмахивает рукой, и я залезаю в салон, как марионетка, которой, похоже, им так нравится играть.

– Что за хрень!

– Не возникай, девочка.

– Отвали!

Кэптен усмехается и садится за руль, а Ройс залезает на пассажирское сиденье.

Наконец в машину садится и Мэддок.

Он не произносит ни слова, даже не смотрит в мою сторону, но парни почему-то смеются, и джип начинает движение.

Непроницаемая задница.

Я не задаю им вопросов, когда мы проезжаем школу – какой от этого толк? Но уже меньше сержусь, когда мы подъезжаем к магазину пончиков в другом квартале.

Кэп выходит из машины и просовывает голову в окно.

– С шоколадной крошкой и горячий шоколад, – говорит ему Ройс, а я едва сдерживаю улыбку.

– Кофе, – говорит Мэддок, и тогда Кэптен смотрит на меня.

– Не вредничай…

– Два батончика с кленовым сиропом и кофе напополам со сливками.

Он хмурится.

– Что? – с самым серьезным видом спрашиваю я. – Думал, я откажусь от сладкого, притворившись, что питаюсь росой?

Кэптен кивает.

– Почему-то да, я так подумал.

Он входит в магазинчик.

Я откидываюсь на спинку сиденья и вздыхаю, предвкушая вкус сладостей, которые скоро получу.

На губах Мэддока появляется еле заметная улыбка, и я быстро отвожу глаза, глядя вперед.

– Тебе не обязательно притворяться, что мы тебе совсем не нравимся, Рэй-Рэй. – Ройс улыбается мне в зеркало заднего вида. – С нами круто. Вот увидишь.

– Прямо сейчас?

– Ага. Потому что теперь ты все время будешь с нами, детка. Куда мы, туда и ты.

– Почему? – спрашиваю я, уже глядя на Мэддока.

– Потому что мы этого хотим.

– И все же. Почему?

Мэддок разглядывает мое лицо, а потом снова отворачивается.

– Еще пока сам не знаю.

Ну да, точно.

Кэптен возвращается и раздает нам наши заказы. Я открываю бумажный пакет, а внутри оказывается целых три батончика.

Ухмыльнувшись сладостям, я вытаскиваю из кармана немного наличных.

Улыбка Кэптена тут же исчезает. Сурово посмотрев на меня, он отталкивает мою руку.

– Больше никогда не пытайся сунуть мне деньги. Если я предлагаю тебе что-то, значит, я за это заплатил, тебе ясно?

Моя гордость хочет поспорить, но, судя по выражению его лица, для него это значит намного больше. У него есть естественная потребность заботиться о ком-то, и если я не позволю ему, то разрушу то, над чем он, похоже, так усердно работал – или работает до сих пор. Разрушу тот образ мужчины, которым он хочет быть.

Я благодарю Кэпа, и его непринужденная улыбка заставляет мое сердце чуть-чуть оттаять.

Чтобы скрыть свое замешательство, я набрасываюсь на свою еду.

Значит, Кэптен – воспитатель.

Я смотрю на Ройса, который ухмыляется, как маленький мальчик, глядя на свое сладкое угощение, затем поворачиваюсь к Мэддоку, который тихо качает головой в такт музыке, потягивая черный кофе и наблюдая из окна за дождем.

Сейчас они кажутся мне такими простыми. Обычные подростки, которые едут в школу.

Интересно, какие роли в этой троице исполняют Ройс и Мэддок?

Какая роль будет у меня?

Эта мысль заставляет меня резко выпрямиться. Тот факт, что я даже перестала удивляться таким вещам, говорит мне, что пора ко всем чертям убираться из этой машины, и именно поэтому, как только мы подъезжаем к школе, я тянусь к ручке. Но – ха-ха, они издеваются надо мной! – снова чертов блокиратор замка.

Ройс смеется, и я поворачиваюсь к нему.

– Меры предосторожности. Не могу позволить тебе бросить нас.

– Думаешь, то, что вы силой заставили меня выйти из автобуса и заперли в этой гребаной тачке, поможет вам в вашей нескончаемой потребности быть рядом со мной?

– Ты бы поехала с нами, если бы мы попросили? – с вызовом спрашивает он.

– Нет.

Он пытается придать своему лицу хмурый вид, но все-таки широко улыбается, и я, черт меня подери, улыбаюсь ему в ответ.

Весело рассмеявшись, я снова откидываюсь на спинку сиденья.

– И все-таки какой у вас план? Настоящий план. Почему я сейчас с вами, в этой машине? Для чего это все?

– Никто никогда и пальцем не пошевелил ради нас по собственному желанию. Они что-то делают для нас, если им что-нибудь нужно. А ты даже не раздумывала. Не сомневалась, хотя, пожалуй, стоило бы. Так что… теперь нам хочется знать, – отвечает Кэптен.

– Что?

Когда Кэптен и Ройс переводят взгляд на Мэддока, я следую их примеру.

Он смотрит перед собой, но потом отвечает:

– Все.

Тон, которым он говорит это, плюс его застывший взгляд подсказывают мне, что он не врет. Он лично хочет знать… все.

– Не то чтобы я верю вам, но, черт, скажите мне… стоит мне теперь все время держать ушки на макушке, когда речь зайдет о вас троих, или это временное соглашение?

– Соглашение? – Мэддок выгибает бровь, на его полных губах играет усмешка.

– Да, ваша светлость? Мне можно будет спокойно пописать или нет?

– Плохой пример, Рэй-Рэй. Потому что теперь мы все представляем тебя со спущенными до лодыжек штанами.

Я поворачиваюсь к Ройсу в тот самый момент, когда он взмахивает рукой в воздухе, как будто хлопает кого-то по заднице, и я, не в силах сдержаться, взрываюсь смехом.

Кэптен протягивает руку и шлепает смеющегося Ройса по затылку, а Мэддок бросает на меня хмурый взгляд.

Я качаю головой и облизываю губы, стараясь не обращать внимания на то, что все три пары глаз прикованы к моему рту.

– Так, парни, вы слишком часто думаете членами, чтобы в вашей компании оказалась девчонка. Может, вам стоит пересмотреть…

– Вылезай из машины, Рэйвен. Пора устроить представление.

Представление.

Ну да.

Я снова пытаюсь нажать на ручку, и проклятая штуковина поддается.

Я пытаюсь отсрочить это маленькое шоу, которое они явно подстроили, но Мэддок уже торопит меня.

Все трое, каждый по-своему сексуальный и властный, стоят у капота машины. Высокие, широкоплечие и неприкасаемые. Даже несмотря на дождь, кажется, что небо начинает проясняться. Исчезли их беззаботные улыбки и дразнящие ухмылки. Их глаза пусты, их лица ничего не выражают.

Такие они для всего остального мира – спокойные, хладнокровные и расчетливые.

Я закидываю рюкзак на плечо и медленно иду к ним. Я встречаюсь взглядом с каждым из них и киваю. Между ними, а теперь между ними и мной, происходит безмолвное общение.

Сейчас они не просто три парня, они не улыбаются пончикам и не наслаждаются дождем.

Сейчас они парни Брейшо.

Почему мне дали возможность увидеть их другими?

Но есть вопрос получше: почему это заставляет меня чувствовать себя… Я не знаю, что именно чувствую.

Раздражение. Смущение.

И надежду…

Я отгоняю от себя мысли об этом, и мы вчетвером идем ко входу в школу. Но стоит нам подойти к дверям, как Мэддок хватает меня за локоть и тянет в сторону.

Я смотрю на него, сдвинув брови, но он отводит взгляд.

Мы стоим так несколько мгновений, а затем двери распахиваются, человек в костюме выводит одного из учителей, на его запястьях блестят наручники.

Его голова опущена, но, проходя мимо нас, мужчина поднимает глаза. Заметив парней, он бледнеет, сразу же отводит взгляд и смотрит прямо перед собой.

Его ведут вниз по ступенькам и за угол.

Я даже не заметила полицейскую машину.

Когда я разворачиваюсь, из школы нетвердой походкой выходит девчонка. Мне знаком страх, который отражается в ее глазах. С каждым шагом она все крепче обнимает себя, а рядом плачет, похоже, любящая ее мать.

Девушка украдкой поднимает глаза, быстро смотрит куда-то мимо парней и вдруг начинает плакать. Она крепче сжимает руку матери, а когда проходит мимо меня, натянуто улыбается мне.

Я перевожу взгляд на Мэддока, но он следит за матерью и дочерью, которые идут к ждущей их у обочины машине.

Никто ничего не говорит.

Ройс открывает дверь, подмигивает мне, когда я протискиваюсь мимо него, и мы опять идем все вместе, только уже по школе. С каждым шагом к нашей компании присоединяются остальные. Один из них – Лео, парень, который подвозил меня на вечеринку. Но он как будто не замечает меня, и это прекрасно. Других парней я видела в спортзале. Наверное, это их товарищи по команде.

Девчонки к нам даже не подходят. Но зато они буквально пожирают нас глазами.

Когда парни останавливаются, я тоже останавливаюсь.

Кэптен оглядывается на ребят за спиной, и все тут же расходятся.

– Над ней надругались, – говорит он мне.

Я киваю: уже поняла это, и все же его слова не объясняют того, что только что произошло.

Кэп кивает в ответ и уходит, оставляя меня с Ройсом и Мэддоком.

Мэддок и Ройс ударяются костяшками, и Мэддок переводит взгляд на меня.

Прикусив нижнюю губу, он пятится, чуть запрокинув голову. Это чертовски сексуально, и ублюдок это знает.

– Увидимся на уроке, Белоснежка.

Я киваю, не в силах оторваться от него, а он разворачивается и уходит.

Девчонки выкрикивают его имя, когда Мэддок проходит мимо, но он притворяется, что не слышит, и в одиночестве удаляется по коридору.

– Посмотри в другую сторону, Рэй-Рэй. Твои соски затвердели, а в твоем лифчике нет подкладки. – Ройс, как обычно, в своем развратном стиле разряжает обстановку.

Я закатываю глаза и иду в класс, не оборачиваясь.

– Откуда ты знаешь?

– Детка, про сиськи я знаю все. Вот, например, твои. Округлые, высокие, идеальные. Слегка покачиваются, когда ты двигаешься. Так что твой лифчик либо из кружева, либо из тонкого сатина.

Я весело смеюсь, а он кричит:

– Ха! Я так и знал!

Конечно, это не кружева и не сатин, какой-то другой эластичный материал. Обычный дешевый лифчик, который легко снимать.

– Ты похотливый извращенец, – говорю я, усаживаясь на свое место.

Ройс смотрит на меня со сдавленным выражением на лице.

– Да ну, Рэй! Я же парень!

Закатив глаза, я открываю свою сумку и достаю оставшийся батончик с кленовым сиропом. Разломив его пополам, я протягиваю вторую половинку Ройсу.

Он подмигивает мне и засовывает ее целиком в рот.

– Ты посмотри на нас, Рэй-Рэй. Мы делимся шоколадками. – Он говорит с полным ртом, а потом, еще не проглотив, наклоняется ближе. Я с подозрением смотрю на него. – Не хочешь поделиться со мной и другими сладостями?

Фыркнув, я разворачиваюсь лицом вперед.

В класс входит учитель, и начинается урок.

Глава 19

Рэйвен

На этой неделе парни забирают меня в школу каждый день, и это начинает сбивать меня с толку. Я не знаю, как относиться к последовательным поступкам других людей. Это меня тревожит. Я ложусь спать, гадая, будут ли они ждать меня завтра, и просыпаюсь с тем же вопросом. Это раздражает, но я ничего не могу с собой поделать. В моей жизни никогда не было ничего последовательного или постоянного. Вещи, люди… в моем мире они то приходят, то уходят, поэтому, когда что-то повторяется, я начинаю ждать, когда же это изменится.

Поэтому сегодня, чтобы избавиться от неприятных ощущений в животе, я ухожу до того, как они приезжают, на тот случай, если они вдруг вообще не приедут. Если совсем точно, то за час и пятнадцать минут до начала занятий.

На улице прохладно, но приятно свежо, поэтому я выбираю холм позади школы, с которого открывается вид на спортивные площадки.

Несколько парней кидают мяч, я не знаю, кто они, но даже отсюда видно, что, по сравнению с парнями, их игра оставляет желать лучшего.

Ладно, и почему это первое, что я замечаю?

– Привет, Рэй.

Поглядев в сторону, я вижу приближающегося Баса.

– Бишоп.

– Смотрю, ты сегодня рано.

– Ага. – Я оглядываюсь на площадку. – Мне не по душе постоянство.

– Понимаю. – Он опускается рядом со мной и ложится на траву, чтобы наши лица были на одном уровне. – Еще одна фигня, за которую стоит благодарить наших предков.

– У тебя есть предки, Бас?

– А что значит «предки»?

Я хмурюсь и снова смотрю на небо.

– Точно.

– Что там происходит между тобой и Бреями?

Я пожимаю плечами, задевая траву.

– Ничего.

– Уверена?

– Да.

– Не думаю, что они согласились бы с тобой.

Я вздыхаю.

– Я тоже так не думаю.

В этот раз хмурится Бас.

Так мы и лежим, просто наслаждаясь свежим воздухом. Звенит первый звонок, напоминая, что у нас есть еще десять минут до начала уроков, и тогда мы идем в школу.

Стоит нам пройти через двери, как начинаются перешептывания, мудаки в коридоре специально отходят в стороны, дабы рассерженные парни увидели нас с Басом.

Черт подери, и почему я вдруг чувствую подташнивание?

Кэптен сохраняет бесстрастный вид, Ройс выглядит немного обиженным, а Мэддок… э-э-э, Мэддок прямо-таки дымится от ярости. Как котлы в аду.

По моей коже пробегают мурашки – настолько явно проявляются его собственнические чувства. В его глазах горит жажда обладания, и почему-то мне кажется, что он даже не осознает этого.

– Прости, Бишоп, – шепчу я. – Что-то я об этом не подумала.

– Не волнуйся, – так же шепотом отвечает мне Бас. – Я сам подошел к тебе.

– Ну да, – бормочу я, но сомнения в моем голосе заставляют Баса повернуться и посмотреть на меня. – Но зелень правит миром, помнишь?

Я пожимаю плечами и ухожу, чтобы ему не пришлось ничего решать.

Парни не ждут меня, а встречают на полпути, обжигая гневными взглядами.

– Не провоцируй нас, Белоснежка, – шепчет Мэддок, в его глазах блестит неодобрение.

Он отходит первым, за ним Кэптен, а Ройс задерживается.

Шагнув вперед, он смотрит на меня, сузив глаза. Вытащив из рюкзака бумажный пакет, Ройс пихает его мне, а потом разворачивается и сердито уходит прочь. Даже не открывая пакет, я знаю, что внутри половинка его пончика.

Я знаю этих парней не больше, чем остальные, но впервые за… э-э-э… все время у меня такое чувство, словно я кого-то подвела.

Мне оно не нравится, но я переживаю из-за этого все утро.

Я опускаюсь на свое место на третьем уроке и жду, когда Мэддок войдет и займет свое.

Ни Ройс, ни Кэптен не сказали мне ни слова во время занятий, и я вдруг понимаю, как сильно меня это раздражает.

И из-за этого раздражаюсь еще больше.

Признаюсь честно, мне нравятся их шутки. С ними весело и легко. Естественно.

Что бы это ни значило.

Сложив руки на парте, я неотрывно смотрю на двери.

Проходит добрых пятнадцать минут после последнего звонка, и наконец в класс вваливается Мэддок. На его лице снова маска, волосы растрепаны, ворот растянут.

От этого зрелища в моей голове начинают крутиться разные мысли. Мысли о том, что что-то или кто-то так сильно возбудил его, заставляют меня стиснуть зубы.

Мэддок облизывает губы, а его глаза, сейчас темнее обычного, изучают мое лицо, когда он проходит мимо меня к своему месту за моей спиной.

Я дергаю ногой, борясь с собой, чтобы не обернуться и не рассмотреть его. Мне самой не очень нравится нездоровая потребность все узнать.

Затем в класс входит Бас в разорванной снизу рубашке, с черным, как его волосы, синяком под глазами, губа с колечком распухла.

Он не смотрит в мою сторону, и я напрягаюсь.

Сукин сын.

Я откидываюсь на спинку сиденья, злясь на саму себя из-за чувства облегчения от осознания того, что женские руки к нему не прикасались. Но еще хуже я чувствую себя из-за Баса – ему пришлось подставиться под все это дерьмо, а вернее, под кулак Мэддока.

В следующую секунду до моего уха долетает голос Мэддока, и я заставляю себя успокоиться.

– Помнишь, ты спросила, прикажу ли я тебе держаться от него подальше? Я не стал ничего говорить, подумав, что ответ очевиден. Теперь так будет происходить всякий раз, когда ты ослушаешься. – Волоски на моей шее встают дыбом, под длинными рукавами по коже бегут мурашки. – Ты… моя, Рэйвен.

Поскольку в данный момент у меня уже нет сил контролировать себя, я поворачиваюсь к нему.

Естественно, он не сидит на стуле, как все. Нет, здоровяк прислонился к столу. Как истинный король или доминирующий самец, он возвышается над нами, выпятив мощную грудь.

Выражение его лица не меняется, брови сурово сдвинуты, а подбородок приподнят, чтобы он мог смотреть на меня сверху вниз. Мэддок бросает мне вызов и ждет, чтобы я начала пререкаться – ему, похоже, даже хочется этого, чтобы он снова смог стать пещерным человеком.

Мальчику еще столькому надо научиться.

Я отрываюсь от его взгляда и смотрю на поджатые губы, а потом снова поднимаю глаза.

Но вместо того, чтобы начать возражать и спорить, как он явно ожидал… Я подмигиваю ему и отворачиваюсь вперед.

Клянусь, мне слышится, как он усмехается. Если такое вообще возможно.

* * *

– Мы едем в лес.

– Рада за вас. – Я бросаю свой лист бумаги в корзину и выхожу из класса. Ройс следует за мной по пятам.

– Ой, прости, – усмехается он. – Это было больше похоже на комментарий, верно?

Развернувшись, я одариваю его сердитым взглядом, отчего его улыбка становится еще шире.

– Позволь мне попробовать еще раз. Мы едем в лес. То есть ты тоже едешь.

– Ну еще бы.

– Еще бы, черт подери. – Ройс забрасывает руку мне на плечи.

– Ладно, сдаюсь. – Я улыбаюсь Ройсу, скидывая с себя его руку. – Что, черт возьми, за лес?

– Выстроенные по кругу хижины на берегу рукотворного озера примерно в трех часах езды на север. Тонны секса, реки алкоголя и много веселья.

– Звучит круто.

– Там и правда охрененно круто. Мы ездим туда несколько раз в год, устраиваем там вечеринки, отрываемся в хлам. Три дня выходных. Такая традиция.

– И потому что я такая же избранная, как вы, мне можно тоже взять три выходных, – не могу не съязвить я в ответ.

Ройс бросает на меня недовольный взгляд, но я лишь пожимаю плечом. Это же правда.

– Слушай, три выходных с вами, ребята, не стоят тех проблем, которые будут обеспечены мне, если я сбегу. И я не собираюсь менять кровать, на которой сейчас сплю, на раскладушку похуже той, на которой спала дома.

– Как будто это… постой. – Ройс хмурится. – На чем ты спала дома?

– Сейчас не время рубрики «Вопросы и ответы»!

– Ну да. – Он кивает. – Напомни, о чем мы говорили?

– Вы едете, я остаюсь. – Я останавливаюсь у женского туалета, Ройс останавливается рядом.

– Нет, ты тоже едешь. Оставь Мейбл на нас.

Я начинаю хохотать.

– Ага, как же. Ни за что. Не создавайте мне лишних проблем.

– Не волнуйся, Рэй-Рэй.

Закатив глаза, я захожу в туалет, но, когда останавливаюсь в дверях, чтобы снять рюкзак, в меня врезается Ройс.

Девчонки в туалете начинают визжать, и я с сердитым видом поворачиваюсь к нему.

– Ройс. Уходи.

– Нет. – Он скрещивает руки на груди и расставляет ноги. – Не уйду, пока ты не согласишься.

Я со вздохом качаю головой.

– Вы же все равно сделаете все так, как вам захочется. Не знаю, зачем вообще разговариваю с тобой. И зачем ты притворяешься, будто тебе есть дело до того, что я скажу.

– Оу! – лепечет Ройс, и, клянусь, делает это искренне. Чертов ребенок. – Ты начала врубаться.

– А ты начинаешь меня злить. – Я повторяю его позу, тоже скрестив на груди руки. – Выметайся отсюда.

– Привет, Ройс! – доносится из-за моей спины, и я поворачиваюсь, чтобы смерить взглядом только что вышедшую из кабинки девчонку.

– Серьезно? В туалете?

По крайней мере, девчонке хватает совести покраснеть.

Идиотка.

– Делай уже свои дела. Я подожду.

Я прижимаю пальцы к вискам и делаю глубокий вдох.

– На хрен все это.

Я протискиваюсь мимо Ройса обратно в двери, но он выходит за мной. Я замедляю шаг, заметив почти в метре от нас Мэддока и Кэптена, которые о чем-то разговаривают.

Оба поднимают на меня взгляды как раз в тот момент, когда Ройс снова врезается в мой рюкзак, и я спотыкаюсь. Он моментально реагирует и обхватывает меня рукой за талию, удержав от падения лицом на мраморный пол.

Взгляд Мэддока тут же опускается на ладонь Ройса, прижатую к моему животу.

– Черт, Рэй-Рэй, – Ройс пытается говорить жалобным тоном, но его природный игривый тон никуда не уходит, – хватит уже останавливаться прямо передо мной.

Я отстраняюсь от него.

– А может, это ты перестанешь ходить за мной по пятам? Или хотя бы будешь смотреть себе под ноги? А еще лучше – свалишь подальше!

Ройс смеется и смотрит на своих братьев, кивнув им.

– Он рассказал тебе об уик-энде, Рэйвен? – спрашивает Кэптен, настороженно глядя то на Ройса, то на меня. Это раздражает.

Я, скрестив руки на груди, хмурюсь.

– Сказал ли он мне, что у меня нет права голоса и что я должна позволить вам убедить Мейбл разрешить мне поехать, даже если это навлечет на меня проблемы в приюте – ведь остальные девчонки, увидев это, посчитают, что ко мне относятся по-особенному?

– Ну да. – Кэптен кивает, а Ройс широко улыбается, снова закинув руку мне на плечи.

– Кто бы сомневался.

Я смотрю на Мэддока, который так и не проронил ни слова. На лице снова маска, взгляд пустой, но он внимательно изучает меня.

Бесит, что один лишь его взгляд доводит меня до ручки.

– Мы уезжаем прямо сейчас.

Я поднимаю глаза на Кэптена.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Но еще даже не было перерыва на ланч!

– Блин, да хватит уже придираться! – отчитывает меня Ройс. – И не переживай из-за Перкинса. С ним все улажено. С Мейбл тоже.

Я с подозрением смотрю на них, и Кэптен отводит взгляд, а Ройс опять ухмыляется.

– Значит…

– Да, мать твою, мы сделали это за твоей спиной, ты узнала все последней, у тебя не было выбора и бла-бла-бла. Пора бы уже привыкнуть.

– Вы, парни… А, забудьте. Плевать, не важно. – Я вздыхаю. – Я все равно ненавижу школу.

– Мы уже собрали свои шмотки. Даем тебе максимум десять минут.

Я сердито смотрю на Мэддока.

– За десять минут я смогу собрать вообще все, что у меня есть. Думаю, мне хватит двух минут.

– Захвати купальник.

Я хмурюсь.

– Но ведь сейчас ноябрь.

– Отличное время для вечеринок в джакузи, – широко улыбается Ройс.

– Ну у меня нет купальника.

Кэптен смотрит на Мэддока. Тот кивает.

– Ладно, забей. Идемте.

Вздохнув, я выставляю руки вперед, чтобы они показали мне дорогу.

Когда мы залезаем в джип Мэддока, я говорю им:

– Если я вылечу, один из вас, придурков, повезет меня домой. Я не хочу оказаться в детской колонии, где никого не буду знать.

На губах Кэптена появляется усмешка, Ройс говорит: «Договорились», здоровяк же молчит. Мы уезжаем.

Глава 20

Рэйвен

– Чего они там так долго? – Я прислоняюсь затылком к сиденью.

– Перестань ныть, прошло всего десять минут. – Кэптен качает головой.

– Десять минут здесь. А едем мы уже гребаных два часа!

– Это называется «путешествие».

Я с хмурым видом смотрю в окно.

Кэптен поворачивается на сиденье.

– Никогда не ездила в путешествие?

Я перекатываю голову, чтобы посмотреть на него.

– Чтобы ездить в путешествия, нужна машина.

Он изучает меня.

– У твоей мамы никогда не было машины?

– Однажды была. Неделю.

– И что с ней случилось?

– Клиентов почти не было, наличные заканчивались, и ей нужна была доза.

Он кивает, но в его светлых глазах нет осуждения.

– У твоих друзей там, дома, тоже не было машин?

Друзей. Если честно, я мало кому нравилась.

Видимо, выражение моего лица выдает мои мысли, потому что Кэптен облизывает губы и отводит взгляд.

– Я встречалась с парнем, у которого была машина. – Я усмехаюсь, и Кэптен снова поворачивается ко мне, подняв бровь. – Мы не ездили в путешествия, но проводили в ней очень много времени.

Кэптен смеется, и я вместе с ним.

Тут дверцы резко распахиваются, и в машину залезают Мэддок и Ройс.

Мэддок выжидающе смотрит на меня.

– Я только что рассказывала Кэпу о своем обширном знакомстве с «Хондой Цивик» девяносто девятого… хэтчбэком.

Мэддок косится на меня.

– Пристегивайся, здоровяк. Мы готовы снова отправиться в путь! – Я ухмыляюсь, и он поднимает бровь.

Засмеявшись, я откидываюсь на спинку сиденья, забираю из его сумки пакет с чипсами и рывком открываю его.

– И все-таки что это за место?

– Мы там расслабляемся, – отвечает Ройс. – Наша хижина находится в самой дальней части, рядом с бухтой.

– Ваша?

– Ну да.

Повисает молчание, и в моем животе начинает расти неприятное ощущение.

– Погоди… что?

Ройс разворачивается на сиденье и пытается придать своему лицу невинное выражение, но вид у него все равно как у сорванца.

– Там будет половина выпускного класса.

– Нет.

– Да.

– Ройс. – Мать вашу. – Я не хочу развлекать ваших друзей, – рявкаю я.

– Ты не будешь никого развлекать, – с хмурым видом встревает Мэддок.

– Хватит вести себя так, словно ты можешь повлиять на меня!

– Хватит притворяться, словно это не так!

Я поворачиваюсь на сиденье, чтобы быть к нему лицом.

– Я тебе не какая-то гребаная шлюха! Но если мне захочется вести себя как она, так и будет. И ты ни черта не сможешь с этим поделать. Я не стану прогибаться по твоему желанию.

– Нет, но ты ляжешь на спину по своему.

От негодования я даже открываю рот, но быстро закрываю его и отвожу взгляд, чтобы мои глаза меня не выдали. Не хочется признаваться, но его пренебрежительное отношение ко мне задевает меня. И мне не нравится, что мой разум и мои чувства находятся в разногласии.

Мэддок хочет сказать что-то еще, но Ройс опережает его.

– Кстати, раз уж речь зашла о женщинах и горизонтальном положении… давай в этот уик-энд ты не будешь душить девчонок и отрезать им волосы, ладно? Кисок будет раз, два и обчелся, а мне хочется, чтобы каждую ночь у меня была новая наездница. Так что не порть мне малину.

– Серьезно? – «Раз, два и обчелся»?

– Еще как, черт побери!

– Подытожим… ты хочешь, чтобы я, девчонка из гетто, которая живет в приюте, нищебродка в буквальном смысле этого слова, влилась в компанию богатеньких деток и позволила им измываться над собой?

Ройс надувает губы, как обиженный ребенок. Кэптен покашливает.

– Я поддерживаю Ройса. Может, ты получишь свое, когда мы вернемся?

– Что за хрень? – рявкает Мэддок, и Кэптен начинает ржать.

– Я лишь хотел сказать, что, если тебе захочется надрать кому-то задницу, дождись, пока мы вернемся. Но никто не будет докапываться до тебя, Рэйвен.

– Вот именно, – снова подает голос Ройс. – Так что давай просто будем расслабляться.

– Мать вашу. – Я засовываю упаковку чипсов между сиденьями, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Они обкурились, что ли?

Мэддок придвигается ко мне и шепчет:

– Ты и правда думаешь, что мы позволим кому-то лезть к тебе?

– Я понятия не имею, что ты будешь делать. – Я поворачиваю голову, не отрывая ее от сиденья, чтобы посмотреть на него. – Тебя все время бросает из крайности в крайность, здоровяк.

– Просто перестань уже выводить меня из себя.

Я усмехаюсь и тоже перехожу на шепот.

– Как скажешь. Но хватит уже вести себя так, будто я не могу постоять за себя.

– Знаю, что можешь, – медленно произносит он, и его глаза из зеленых превращаются почти в черные.

Жажда. Замешательство. Желание. Все в этих глазах.

Меня бросает в жар, и я борюсь со внезапно возникшей потребностью проглотить ком в горле. Он сводит меня с ума этим своим бесконечным «я трахаю тебя, пока ты трахаешь меня».

– Мы знаем, что ты способна постоять за себя точно так же, как и мы, Белоснежка. Поэтому ты здесь.

– А я-то решила, что ты просто не хотел оставлять меня без присмотра.

Уголки его губ медленно приподнимаются.

– Это тоже. – Его пальцы находят мое запястье, и от их легкого прикосновения по мне пробегает электрический разряд. – Но давай будем реалистами, Рэйвен. Я не спускаю с тебя глаз, ведь правда?

Я всматриваюсь в лицо Мэддока, чтобы разгадать его намерения, но ничего не выходит.

Какую игру ты затеял, здоровяк?

– Если рассчитываешь подловить меня на чем-то, заморочив голову, то ты лишь теряешь мое время, – шепчу я. – Я уже говорила тебе, что не люблю планировать.

Мэддок хмыкает, и на его губах появляется усмешка. Он наклоняется ко мне и покусывает мое ухо. Ройс ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

– Эти губы скоро будут на мне. – Язык Мэддока касается моей ушной раковины, и я впиваюсь ногтями в бедро, чтобы удержать себя от реакции. – Вот тебе план.

Он отодвигается к окну, а я закрываю глаза и заставляю себя снова и снова мысленно повторять национальный гимн до тех пор, пока мы не въезжаем на грунтовую дорогу, окруженную огромными деревьями.

Парни опускают окна, и в нос ударяет запах свежего чистого воздуха.

Я придвигаюсь вперед и тоже опускаю стекло, чтобы сделать глубокий вдох.

– Что это?

– В смысле? – спрашивает Кэптен.

– Запах.

Он смотрит на меня в зеркало.

– Сосны?

Когда я пожимаю плечами, он разворачивается и оглядывается на меня через плечо.

– Ты никогда не бывала в горах?

Мне вдруг отчаянно хочется соврать, но я смотрю на остальных.

И снова в их глазах нет осуждения, так что я решаю говорить правду.

– Нет. И тут всегда так свежо? Типа чистый воздух или что там?

Кэптен кивает и ведет машину вперед, огибая несколько огромных хижин.

– Люди здесь живут?

– Не, – отвечает Ройс. – Здесь проводят отпуск или каникулы. Никто не остается на весь год.

Должно быть, здорово, когда у тебя не один, а два дома.

– Это что? – Я прислоняюсь к окну и снова глубоко вдыхаю, не обращая внимания на смешки. – Костер? – Я оглядываюсь на парней. – Настоящий костер?

– А бывают ненастоящие? – Мэддок поднимает бровь, но его глаза весело поблескивают.

– Вообще-то, бывают. Мы все время жгли костры, но там был, не знаю, запах гари и дыма. Огонь поддерживали коробками из-под пива и мусором. А здесь… воздух такой чистый… – я снова поворачиваюсь к окну, – даже голова кружится. Почти что…

Я не могу подобрать нужное слово.

– Умиротворяет? – помогает Кэптен, снова глядя на меня в зеркало.

Я киваю, но не встречаюсь с ним взглядом.

– Давай, Кэп, погнали дальше.

Кэптен проводит языком по губам, и мы едем дальше по дороге, пока не останавливаемся у большой хижины.

Обычный дом, ничего особенного, но веранда огибает его по всему периметру.

Парни выходят из машины, я за ними, и чем ближе я подхожу к дому, тем больше деталей замечаю. Спереди здание кажется совсем простым, но сзади расположен огромный балкон на толстых деревянных столбах, пристроенный ко второму этажу.

– Комнаты – на нижнем этаже, второй этаж – для вечеринок, там же кухня и балкон. Оттуда открывается чумовой вид на бухту.

– Офигеть, как тут круто.

Мимо проходит Мэддок с моей сумкой, я пытаюсь забрать ее, но он, недовольно взглянув на меня, дергает ее обратно и идет дальше.

Я поднимаю руки и следую за ним.

Мы заходим в дом и оказываемся в просторном холле. Справа лестница, а слева – небольшой коридор с несколькими дверями. Мэддок проходит туда и останавливается у последней.

– Это твоя комната. Там есть ванная, так что тебе не придется выходить ночью после вечеринки.

Я киваю и вхожу внутрь. Действительно, справа ванная, но она настолько маленькая, что даже без двери. В самой комнате стоят комод и кровать, рядом с кроватью втиснут маленький холодильник. Больше ничего нет, но мне и этого достаточно.

– А в ваших комнатах ванных нет?

– Нет, но еще одна как раз за первой дверью, так что, считай, у нас тоже есть своя ванная. – Мэддок с мрачным видом поворачивается ко мне. – Поэтому не верь Ройсу, если он начнет утверждать обратное.

Я смеюсь, кидая куртку на кровать.

– Здесь круто, спасибо.

Посмотрев на меня, Мэддок хмурится и выходит из комнаты.

– Пойдем.

Я иду вслед за ним и останавливаюсь у двери соседней с моей комнаты.

– Здесь я, напротив Кэп, потом Ройс. Это запасная комната для Лео, а дальше ванная. Твоя комната – последняя в коридоре… наши окружают твою со всех сторон. Так что даже не пытайся выкинуть какой-нибудь фокус.

Мудак.

– Рэй-Рэй, Мэдмэн[9], давайте сюда! Шоты!

Я шевелю бровями и иду на голоса парней, доносящиеся со второго этажа.

– Боже ты мой! – Я оглядываю комнату, забирая у Ройса шот. – Здесь просто улетно!

Вдоль обеих стен комнаты стоят диваны из бревен, справа находится открытая кухня, а слева – раздвижные двери.

Кэптен показывает на них подбородком, я открываю их, и мы выходим на балкон.

Я наклоняюсь через перила и смотрю вниз, на землю. Потом выпрямляюсь и смотрю на небольшой залив, тянущийся до границ владения. Маленький мост ведет на другую сторону.

– Что там?

– Медведи.

Мои глаза расширяются от ужаса, а парни начинают ржать.

Ну их.

Я собираюсь выпить свой шот, но Мэддок останавливает меня.

– Вместе. – Его глаза ловят мой взгляд, потом он смотрит на Кэпа и Ройса, и в моей груди разливается тепло.

Подобные вещи уже начинают действовать мне на нервы.

– Присматриваем друг за другом и не действуем в одиночку.

Все трое кивают и поворачиваются ко мне.

Я не часть этой команды, поэтому не понимаю тех чувств или той серьезности, которые сияют в трех обращенных ко мне парах глаз, но все равно киваю, и мы тут же опрокидываем шоты. Настойка со вкусом корицы обжигает наши глотки.

Вдруг начинают раздаваться звуки.

Музыка, смех, хлопанье автомобильных дверец.

Ройс, закричав, бежит вниз по лестнице, спускающейся с балкона, Кэптен заходит внутрь, чтобы выпить еще, а Мэддок смотрит мне прямо в глаза.

Я тоже собираюсь уйти с балкона, но Мэддок встает у меня на пути.

– Здесь много чего происходит, так что не исчезай.

– То есть мне не ходить в гости к большому плохому волку? – дразню я его, вспомнив про символ школьной команды Брейшо.

Судя по тому, как Мэддок стискивает челюсти, шутка ему не зашла.

Он подходит ближе, и мне приходится упереться спиной в перила, чтобы смотреть ему в глаза.

– Хочешь волка? – хрипло шепчет он, и от звука его голоса у меня начинает тянуть низ живота. – Могу устроить.

Я заставляю себя дышать ровно.

– Охотно верю, здоровяк… – Я умолкаю, и он отступает назад, а потом исчезает там же, куда убежал Ройс.

Мне срочно нужно выпить.

Глава 21

Рэйвен

Вечеринка вечером не совсем вечеринка, видимо, потому, что большинство приедет завтра утром. Сейчас же здесь только те, кто прогулял последний урок или заранее уложил свои вещи в машину. Тем не менее в хижине собралось тридцать-сорок человек.

Если честно, здесь довольно здорово. На улице темно, свет исходит лишь от костровых чаш и светильников, расставленных вдоль тропинок. Мне не терпится узнать, как это место выглядит днем.

– Рэйвен, значит.

Я поворачиваюсь направо, к девчонке, которая заговорила со мной.

– Как настроение? – пьяным голосом спрашивает она.

На самом деле ей плевать, девчонке нужен повод для сплетен.

Я поднимаю свой стакан и машу ей с натянутой улыбкой, а потом снова разворачиваюсь к парням, которые бросают шишки, заменяющие им баскетбольный мяч, в мусорную корзину.

Естественно, Ройс решил сделать этот процесс еще более веселым, и вместо слова «лошадь»[10] они должны составлять «киска». Конечно же, он постарался, чтобы все поняли, что речь идет не о людях-тряпках и не о кошках, а о «местечке, где его член проводит всю ночь» – как будто они сами бы не догадались.

Они смеялись над этим, как дети.

– Рэйвен, так в каком доме ты остановилась?

– Еще посмотрим, – отвечаю я, и все девчонки, что стоят рядом, поворачиваются ко мне.

Девица, которая задала мне вопрос, кашляет и наклоняется вперед.

– В смысле?

Я ухмыляюсь, и она выпускает коготки, несмотря на все усилия сохранять добродушный вид.

– Думаешь, что забралась так высоко и опередила нас? – Она медленно отодвигается назад, и ее подружки бросают на меня злобные взгляды. – Никто даже не знал, что ты тут будешь. Ты не нарушишь наши планы только потому, что кому-то приспичило притащить тебя сюда.

– Джанесса, – тихо предостерегает ее блондинка, виновато глядя на меня: видимо, она всерьез обеспокоена правилом «Ее не трогать».

Но малышку Джанессу уже понесло, алкоголь добавил ей храбрости, и она поджимает свои идеальные губы. Да пошла эта стерва!

Я просто дурачилась, но сейчас она напрямую оскорбляет меня.

Ну уж нет.

Я заметила, с кого она не сводит глаз, когда думает, что никто не видит. Она не такая уж ушлая, какой хочет казаться, но стоит отдать ей должное – девица не торопится раскрывать свои карты.

Эта маленькая мисс блонди с голубыми глазами пусть и красивее меня даже в мои самые лучшие дни, накрашена так, как не красилась даже моя мама, отправляясь снимать клиентов в баре. И у нее виды на Кэптена.

– Как насчет пари?

Она с подозрением смотрит на меня.

– Что за пари?

– Ставим на командира, шкипера… – Я подстрекаю ее, но, судя по озадаченному выражению ее лица, в этой маленькой симпатичной головке не так уж много мозгов. – Да я про Кэптена.

Она поджимает губы.

– Интересно, он будет следовать протоколу и… пойдет ко дну вместе с судном?

Девица вскакивает на ноги, готовясь броситься на меня, но я быстрыми шагами иду ей навстречу.

– Я планировала это две недели. Отвали.

– Давай поспорим.

Она задумывается.

– Поспорим на что?

– Поспорим на то, что, когда мы подойдем к нему, он уйдет с тобой.

Девица фыркает и оборачивается к своим подружкам, которые сидят с жеманным видом. Они, как и она, сомневаются, хоть и притворяются, что я несу чушь.

В этом нет совершенно никакой необходимости, но теперь мне из принципа хочется испортить ей все веселье – нечего было ни с того ни с сего наезжать на меня.

– Это бессмысленно. – Девица скрещивает руки на груди. – Все уже устроено. Он сам найдет меня, когда ему наскучит вечеринка.

– Тогда тебе нечего переживать из-за меня.

– Как будто ты могла бы занять мое место!

Я пожимаю плечами и отступаю назад.

Она закатывает глаза и садится на свой стул.

– Иди ты к черту со своим пари, я точно знаю, что сегодня вечером он будет мой.

– Ну ладно. – Я снова пожимаю плечами и ухожу, пока она не начала говорить.

Я подхожу к Кэпу, который стоит в сторонке с Лео и несколькими девчонками из нашей школы.

– Как дела, Рэй? – Лео протягивает мне кулак, и мы ударяемся костяшками.

– К черту все. – Я в упор смотрю на Кэптена.

Он разглядывает меня.

– Что ты сделала?

– Ничего.

– Ничего… пока что?

Я пожимаю плечом.

– У тебя есть планы вон на ту невесту Чаки?[11]

Лео, заржав, давится пивом, а Кэптен ухмыляется.

– Она всего лишь один из вариантов, но… – Он смотрит на стоящую рядом с Лео брюнетку. – Сейчас в ней нет необходимости.

– Я считала, что это Ройс – шлюха.

– И не ошиблась! – К нам, пошатываясь, подходит Ройс и забрасывает руку мне на плечи.

Тут же появляется Мэддок и сбрасывает ее с меня.

– Что тут происходит? – спрашивает он.

Я снова смотрю на Кэпа.

– Давай, капитан! Растормошим немного эту вечеринку.

– Стойте, я тоже хочу! – жалобно просит Ройс, но я отталкиваю его в сторону.

– Сейчас не твоя очередь, – говорю я ему, не обращая внимания на его надутый вид. – Она вела себя как стерва, и теперь мне хочется ответить ей тем же. Но я уже устала разбираться с вашим дерьмом, ребята. Так что сегодня ударю только по самолюбию.

– И как именно ты собираешься это сделать? – недовольным тоном спрашивает Мэддок.

Я ухмыляюсь, подхожу к Кэптену, который с ухмылкой гордо выпрямляет плечи.

– Я устала, Кэп. – Я пробегаю пальцами по его груди, бросив быстрый взгляд на Мэддока, который придвигается ближе.

– Что за хрень тут происходит? – не очень-то тихо спрашивает Ройс.

– Уложишь меня в кроватку? – спрашиваю я Кэпа, не в силах сдержать улыбку.

Невеста Чаки вскочила на ноги, я вижу ее боковым зрением.

– Кэптен! – В голосе Мэддока слышится угроза.

Лео отступает назад, чтобы быть на расстоянии от нас четверых.

– Расслабься, брат, – шепотом успокаивает друга Кэптен, не сводя с меня глаз. – Мы просто немного повеселимся.

Он отдает свою выпивку Ройсу, а вторая его рука ложится на мою талию. Мы вместе направляемся в сторону дома.

Того самого, в котором я живу, но она-то об этом не знает.

У дверей Кэптен убирает мои волосы за плечо и наклоняется к моему уху. Его руки сдвигаются на мои бедра. Он отлично играет свою роль.

– Неудивительно, Рэйвен, что девчонки не могут тусоваться с тобой.

– С чего ты взял? – Я поворачиваю дверную ручку и накрываю его руки своими, когда мы заходим внутрь.

– Ты делаешь что хочешь и не спускаешь им их выходки.

Он закрывает за нами двери и отходит от меня.

Мы вместе поднимаемся по лестнице в кухню и достаем из шкафчиков закуски.

Я беру себе зерновые хлебцы, а Кэп банку мерзкого плавленого сыра и пару бутылок воды.

– Спасибо тебе.

Я смеюсь, засовывая в рот пару крекеров.

– Нет, это тебе спасибо.

– Что все-таки она тебе сказала?

Я вздыхаю.

– Ничего особенного.

– Нет уж, говори.

– Люди ведут себя по-свински, особенно если в их мир попадает девчонка типа меня. Им сразу нужно унизить меня, чтобы показать свое, как им кажется, превосходство. Я понимаю, что на мне лежит позорное клеймо, но не понимаю, почему они так лезут из кожи вон, чтобы выбесить меня. Я ни с кем не общаюсь, не перехожу им дорогу. Я предпочитаю быть наедине с собой, если мне позволяют.

– Это все зависть.

Я поднимаю глаза и вижу на верхних ступеньках Мэддока и Ройса, которые слушают наш разговор.

– Ребят, вы не настолько крутые, поэтому я не могу понять, с чего они так отчаянно хотят оказаться на моем месте, – дразнюсь я, жестом показывая Кэптену положить мне в рот немного этого мерзкого сыра.

– Они завидуют не тому, что ты в нашей компании, – говорит Мэддок, усаживаясь напротив меня, а Ройс падает на диван рядом со мной.

– Тогда я не понимаю.

– Конечно, им хочется оказаться на твоем месте, быть с нами, но не это так злит их, – говорит Кэптен.

– Это правда, Рэй-Рэй. Все дело в тебе самой. – Ройс крадет у меня бутылку с водой и залпом выпивает ее за считаные секунды, так что мне приходится встать, чтобы взять себе еще одну. – Ты новенькая, да, но еще ты дерзкая и свободная духом. И у тебя чертовски классная задница.

Я фыркаю.

– Ясно.

– Нет, серьезно! Ты как принцесса байкеров или рок-богиня, с шикарной попой и табличкой «Не трогать», из-за которой все хотят тебя еще больше. Ты пацанка и в то же время роковая красотка. Они хотят быть тобой, подражать тебе, но не знают как. У них есть дорогие шмотки, машины и папина кредитка, но что бы они ни купили и кому бы ни платили, им никогда не достичь твоего уровня, и они это знают. Ты крутая девчонка, и до сегодняшнего дня они даже не подозревали, что хотят быть тобой, но, как бы они ни старались, им это не удастся.

– Ладно, хватит. – Я натягиваю рукава и смотрю на парней. На их лицах, даже Мэддока, сияют дурацкие мальчишеские улыбки.

Ему идет улыбка. Она кажется чужеродной, и все же… ему идет.

– Мать вашу! Мы засмущали ее! – Ройс вскакивает на ноги с по-настоящему удивленным видом.

– Чувак, вы тут сидите и говорите мне все… это и, как придурки, смотрите на меня. Перестаньте!

Они весело смеются.

– И все же. – Кэптен поднимает подбородок. – Хочешь, мы заставим ее уехать?

– Нет. – Я пожимаю плечами. – Она безобидная. Только вашим людям пора бы уже перестать думать, что они могут контролировать мои поступки своими оскорблениями.

– Они не наши люди, – огрызается Мэддок, и я закатываю глаза.

– Ты понял, о чем я. Они ждут, что я уступлю или буду молчать только потому, что у них есть деньги или титулы, а у меня нет. Но со мной такое не проходит.

– В других школах было то же самое? – спрашивает Ройс, толкая мое плечо своим.

– Все время. В конце концов я стала делать все им назло или то, чего от меня меньше всего ожидали, даже если кто-то считал это правильным. Мне так нравится.

– Почему? – спрашивает Кэптен.

– Если они не знают, чего от меня ждать, то стараются держаться подальше. Люди не любят то, чего не понимают, и если они не понимают тебя, то не могут задеть тебя за живое.

– Это… как-то слишком сложно, – говорит Ройс, как по мне, чересчур ласково.

Я встаю, больше не желая говорить о себе.

– Короче, Кэп. Теперь ты можешь подкатывать к той брюнетке. Думаю, этих чудесных десяти минут хватило, чтобы все они решили, будто… черт с ними, пусть думают теперь что хотят, раз уж вы все вошли.

– Ай! – дразнит меня Ройс, пританцовывая на стуле, и я закатываю глаза.

– Зашли, – со смехом говорю я, и Ройс улыбается.

– Ты правда собираешься спать? – слегка охрипшим голосом спрашивает Мэддок.

Я не смотрю в его сторону. Что-то подсказывает мне, что после моей исповеди я увижу в его глазах то, чего бы мне видеть не хотелось.

– Да.

– Слушай, Рэй-Рэй, лучше закрой дверь. Когда вечеринка внизу заканчивается, многие перебираются сюда. Они будут подниматься по балконной лестнице, но все же, – говорит мне Ройс.

– Хорошо.

Я спускаюсь, но, когда собираюсь запереться в своей комнате, между дверью и косяком просовывается нога.

Мэддок, проведя языком по губам, несколько мгновений просто молчит.

– Здоровяк… – Я улыбаюсь ему.

– Прежде чем запирать дверь, проверь под кроватью и в ванной.

Я не двигаюсь, и он прищуривается.

– Давай, Рэйвен.

Мне приходится сделать, как он сказал, и я поворачиваюсь к нему.

– Везде чисто.

Он кивает и собирается уходить.

– Постой, ты серьезно? – спрашиваю я. – Ты пришел вот за этим?

– А зачем еще?

– Не знаю, может, чтобы зайти?

– Зайти куда? – Мэддок поднимает бровь, и я, прищурившись, склоняю голову набок.

– Хочешь зайти ко мне и немного расслабиться, здоровяк?

– Ты спрашиваешь, потому что решила, что я пришел за этим… или потому что сама этого хочешь?

– Я была бы не против.

– Этого недостаточно. – Мэддок качает головой и делает несколько шагов назад.

Я пожимаю плечом и захлопываю дверь.

Начав переодеваться, я слышу, как открывается и закрывается дверь его комнаты, и улыбаюсь про себя.

Так и знала, что он не хотел возвращаться на вечеринку.

* * *

Я продолжаю дергать ногами и начинаю барабанить пальцами по бедрам. Закрыв глаза, я слегка раскачиваюсь под музыку, льющуюся со второго этажа, но по прошествии добрых четырех часов от этого никакого толка.

Я не могу уснуть, особенно когда рядом столько людей.

Здесь так же тихо, как было всю ночь, музыка играет почти неслышно. Мелодии стали более медленными, в духе «я порядком поднабрался», в отличие от дерьма «давайте напьемся», которое громыхало во время вечеринки. Я встаю, натягиваю худи и открываю дверь.

Но стоит мне перенести ногу через порог, как Мэддок распахивает свою.

Я подпрыгиваю от страха и прижимаю руку к груди.

– Черт! Не делай так больше!

– Куда ты собралась? – В его голосе звучит обвинение.

– Наверх.

– Зачем?

Блин. Э-э-э…

– За водой?

– Это вопрос?

– Нет. – Я скрещиваю руки на груди. – Я иду за водой.

– В твоем холодильнике полно воды и газировки, я сам их туда положил. – Он тоже скрещивает руки на груди.

Правда?

– Ну… мне хочется перекусить.

– На твоем комоде полно закусок.

– Да? – вырывается у меня, и Мэддок смотрит на меня с подозрением.

Ох, да пошло оно все!

Я качаю головой и распрямляю плечи.

– А если я скажу, что мне просто захотелось пойти наверх?

Я делаю несколько шагов, но он хватает меня за локоть и дергает обратно.

– Ты слышишь? – рычит Мэддок.

– Что? Музыку?

– Да, музыку. И только. Никто не разговаривает.

– Да и по фигу, я быстро.

– Ты не пойдешь туда.

– Но мне нужно!

– Нет, не нужно.

– Какое тебе вообще дело?!

– Там оргия. В буквальном смысле этого слова. – Он стискивает челюсти. – Каждый трахает того, кто рядом с ним, справа или слева, парня или девушку, без разницы. Все делают все, что захотят, с любым, кто рядом. – Его брови поднимаются в насмешке. – Ты еще хочешь туда?

– Я… черт. – Я кривлю губы.

– Что?

Я начинаю ходить туда-сюда, кусая ноготь. Мэддок вздыхает.

– Что такое, Рэйвен?

К черту.

Я поворачиваюсь к нему.

– Я забыла свой нож.

– Твой нож. – Он, прищурившись, изучает мое лицо. – Тот самый, которым ты меня порезала?

– Ой, да ладно! – Я начинаю отстукивать ногой ритм по ковру. – Я едва задела тебя!

– Ты забыла свой нож. И что с того?

Я издаю стон.

– Мне он нужен. Я… не могу без него уснуть.

Мэддок на секунду замирает, потом хватает меня за запястье, затаскивает в свою комнату и быстро закрывает дверь.

– Что за…

– Наверх ты не пойдешь. Будешь спать здесь.

– Черт, нет! Только не это!

Он заполняет мое пространство, его грудь тяжело вздымается над моей.

– Либо ты будешь спать здесь со мной, либо в своей комнате одна, без ножа.

– Черт, ладно. Хорошо.

Я падаю на кровать, и Мэддок тянется выключить свет, но, увидев панику на моем лице, останавливается.

Он ничего не говорит и не задает вопросов, но достает свой мобильник, включает экран, ставит телефон на комод и только тогда гасит свет.

Мобильник вместо ночника.

Мэддок забирается на кровать рядом со мной, но остается на своей половине.

Через несколько минут я переворачиваюсь к нему лицом. Его глаза открыты, и он смотрит на меня.

– Почему ты не вернулся на вечеринку?

– Я думал, ты устала, – недовольно отвечает Мэддок.

– Я не сплю без своего ножа.

– А еще без музыки и фонарика.

Я пожимаю плечами на подушке, игнорируя тот факт, что он запомнил эти детали с той ночи, когда пробрался в мою комнату.

– Если Мейбл найдет нож, то заберет его.

– И если она его заберет, я его найду, возьму и уйду.

Мэддок смотрит мне в глаза.

– Вот так, значит?

– Вот так. Меня отправили туда, не оставив мне выбора. Если я почувствую, что больше не смогу защитить себя, то сбегу.

– Ты говоришь так, как будто то место, откуда ты приехала, намного лучше.

– А ты говоришь так, словно знаешь, как я жила, но на самом деле и понятия не имеешь. Может, ты и прочел мое личное дело, но там всего лишь слова, которые придумал какой-то образованный человек, чтобы все это выглядело так, будто он делает свою работу. Реальность невозможно напечатать на бланке и скрепить печатью.

– Значит, было хуже…

– Грязный трейлер, потаскуха-мать, мерзкие мужики и бои, благодаря которым я могла поесть или выпустить пар. Я спала на трибунах, только чтобы не слышать, как взрослый мужчина случайно выдыхает мое имя вместо имени моей матери, которая потом избивает меня, потому что… ну ты понимаешь, «нельзя быть красивой такой».

Мэддок резко садится на кровати, и я привстаю на локтях.

– Продолжай.

– Я просыпалась от того, что надо мной нависал какой-то незнакомый мужик, держа руку в штанах, а моя мать тем временем готовила ему кофе с тем, что осталось от вчерашнего ужина.

– Твой нож.

– Эту историю я расскажу как-нибудь в другой раз, здоровяк.

– Расскажи сейчас, – требует он.

– Нет. – Я ложусь обратно на матрас, а он бросает на меня сердитый взгляд. – Теперь твоя очередь рассказать мне что-нибудь о себе. Но что-то подсказывает мне, что ты не очень любишь делиться, так что давай уже закончим этот сеанс психотерапии.

Мэддок проводит рукой по волосам и, снова устроившись на подушке, смотрит в потолок.

– Столько всего, и ты все равно собираешься вернуться.

– У меня нет выбора, в отличие от тебя, так что да. Но это пока. Потом уже не придется.

– Тебе и сейчас не обязательно возвращаться.

– Мне семнадцать. Я не хочу заниматься проституцией, чтобы зарабатывать на жизнь, а без документов мне не получить нормальную работу. Так что я дождусь, когда смогу получить водительские права, а потом оставлю эту жизнь и начну новую. Буду сама по себе. И мне не нужно будет подчиняться чужому влиянию или мнению, принимать помощь посторонних.

– Значит, таков твой план. Плыть по течению, пока не сможешь сбежать?

– Я бы не стала называть это побегом. – Я вдруг перехожу на шепот. – Это выживание.

– Это глупо.

– Может быть. – Я зеваю. – Но пока это лучший вариант.

Мэддок облизывает губы.

– Засыпай, Рэйвен. Здесь ты в безопасности.

Я устало усмехаюсь.

– Так не бывает, здоровяк.

Его зеленые глаза вглядываются в мое лицо, и в них вспыхивает нечто, что я даже не могу назвать.

– Закрывай глаза.

Я делаю как мне сказано. Не обязательно верить ему, но я уже здесь, так что катись оно все к чертям собачьим. Я делала глупости похуже, чем ложиться в кровать с полузнакомым человеком.

* * *

Теплая ладонь скользит по моему бедру и заставляет меня проснуться. Мое тело тут же напрягается. Но через секунду я осознаю, что лежу в постели Мэддока, а не на грязном диване в трейлерном парке.

Его рука останавливается на вершине моего бедра, его пальцы впиваются в мою кожу, а затем он вздыхает. В животе разливается тепло, когда его горячее дыхание обдувает мою щеку и горло.

Стараясь не шевелиться, я смотрю на него.

Черт, он спит. Вот дерьмо.

Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь придумать, как лучше всего поступить.

Первая мысль – бежать, ведь мужчина прикасается ко мне без разрешения, но мое сердце бьется ровно, дыхание спокойное. И внутренний голос не приказывает мне убираться отсюда ко всем чертям.

Именно по этой причине я и решаю, что это просто необходимо – когда начинаешь привыкать к хорошему, обязательно случается какая-нибудь лажа.

Я ерзаю на матрасе, пытаясь выползти из кровати и вернуться к себе, но его глаза распахиваются, и Мэддок ловит мой взгляд.

– Что ты делаешь?

– Что ты делаешь? – Я округляю глаза, и он напрягается.

Я сжимаю мышцы бедра, и он опускает взгляд.

Но руку не убирает.

Закрыв свои чертовы глаза, он говорит мне:

– Спи.

– Я не спала. – Это, конечно, ложь.

– Еще как спала, Рэйвен.

Продолжая держать ладонь на моем бедре, Мэддок помогает мне перевернуться второй рукой. Я оказываюсь спиной к нему, и он придвигается ближе. Не вплотную, но так, чтобы я отчетливо ощущала его присутствие.

И я ощущаю, еще как!

Но…

– Спи, Рэйвен.

Глава 22

Рэйвен

Я распахиваю глаза, почувствовав движение на кровати, и тут же вскакиваю.

Мэддок хмуро оглядывается на меня, проводит рукой по темным волосам и зевает.

– Мне надо отлить, сейчас вернусь.

Я ничего не говорю, но, конечно же, не отрываю глаз от его перекатывающихся мышц на спине. Такое ощущение, что он специально ходит с таким крутым видом, но, немного узнав его, я понимаю, что это не так. Мэддок просто ничего не может с собой поделать, это врожденная самоуверенность, которую он не смог бы приглушить, даже если бы попытался – но не то чтобы он пытался. Ему так нравится.

И это ему подходит.

Со стоном я оглядываюсь вокруг. Поверить не могу, что спала в одной постели с Мэддоком. И если честно, мне вполне хорошо спалось в его кровати, даже без ножа.

Я снова издаю стон.

Это очень плохо.

Когда из коридора раздается шум спускаемой воды в туалете, я вскакиваю с кровати и убегаю в отведенную мне комнату.

Но только я собираюсь закрыть за собой дверь, как Ройс толкает ее и эффектно падает в центр кровати.

– Как дела, Рэй-Рэй?

Он подкладывает руки под голову, и я ложусь рядом с ним.

Натянув одеяло на голые ноги, я складываю руки под подушку.

– Ничего…

– Йоу! – В комнату входит, потирая глаза, Кэптен. На нем спортивные штаны и футболка.

Он опускается в изножье кровати, кладет голову на мои лодыжки, а его ноги свисают с другой стороны матраса.

Я смотрю на дверь – приближаются шаги Мэддока.

Заглянув в мою комнату, он замирает и сердито смотрит на меня. Потом отводит взгляд и тоже входит в спальню.

– Едем завтракать?

– У меня дикое похмелье, я не выдержу поездки по этим гребаным извилистым дорогам. – Ройс соскальзывает с подушек и зарывается под одеяло.

По какой-то идиотской причине я бросаю взгляд на Мэддока.

Он снова смотрит на меня, но его лицо остается бесстрастным.

– Ну а я умираю с голода, – жалуется Кэптен.

– Я всегда за то, чтобы пожрать, – добавляет Ройс, и они оба смотрят на Мэддока.

Он усмехается.

– Ладно, приготовлю вам гребаный завтрак, но если наверху еще остались люди, я вышвырну всех вон.

– Пожалуйста. Эта невеста Чаки, как назвала ее Рэй-Рэй, все еще здесь. Наверное, ждет Кэпа.

– Погоди-ка! – Я сажусь на кровати, а Ройс протягивает руку, притворяясь, что хочет убрать с моего лица спутанные волосы. Я бью его по руке, оставляя волосы в прежнем беспорядке. – Ты и эта овца?

– Она злилась. И жаждала мести.

– Она все еще там, наверху? – Я ухмыляюсь, а Ройс, глядя на Кэптена, смеется.

Кэптен поднимает бровь, и я улыбаюсь ему.

Рассмеявшись, он поднимается и, протиснувшись мимо Мэддока, протягивает мне руку.

– Давай закончим с этим, девочка.

Он разворачивается, и я залезаю ему на спину.

Кэп обхватывает меня за бедра, чтобы я не соскользнула, и Мэддок вылетает из комнаты.

Кэптен и Ройс усмехаются, но ничего не говорят.

С верхнего этажа доносится громкий голос Мэддока:

– Вон отсюда!

Небольшая компания собирает свои вещи и уходит.

Та девица, конечно же, не торопится, медленно надевая туфли.

Ее глаза останавливаются на мне, потом на Кэптене, который, словно не замечая ее, идет на кухню, где наклоняется у стола. Я сажусь на столешницу и отпускаю его.

Кэп разворачивается и хватает меня за подбородок. Я выжидающе смотрю на него, смеясь про себя над злобными взглядами, которые метает в меня блондинка.

Кэптен наклоняется вперед, глазами спрашивая у меня разрешения, но, прежде чем мне удается подать ему знак, Мэддок хватает его за плечо, и Кэп замирает на месте.

Усмехнувшись, он отступает.

Обернувшись через плечо, я наблюдаю, как девица сердито выходит из дома, и Ройс быстро закрывает за ней дверь.

Стянув с диванов простыни, он сворачивает их и выкидывает в мусорную корзину у выхода.

– Смотри, он как новый, Рэй-Рэй. Садись со мной. – Его задница опускается на диван.

Я спрыгиваю со стола, бегу вниз по лестнице, хватаю одеяло со своей кровати и снова поднимаюсь. Затем падаю рядом с Ройсом, подоткнув под себя одеяло.

Ройс переключает каналы, выбирает «Красную шапочку».

Проходит несколько минут, и передо мной появляется Мэддок с чашкой горячего кофе в руках.

Я смотрю на него, медленно протягиваю руку.

– Спасибо, здоровяк.

Он не произносит ни слова, поворачивается и возвращается на кухню.

– Эй, где мой горячий шоколад?! – дразнится Ройс, поддевая меня локтем.

Мэддок лишь отмахивается от него, а минут через пятнадцать объявляет, что завтрак готов.

Ройс тут же вскакивает и тащит меня за собой. Я сажусь за дешевый деревянный стол, на котором стоят тарелки с буррито с начинкой из яиц и чоризо.

Я не могу не следить за их передвижениями.

Один достает специи, разные для каждого, другой напитки, опять же разные, а третий – тарелки и столовое серебро. Как будто они делали это уже тысячу раз.

Это так нормально, так повседневно.

Мне становится интересно, всегда ли так было, всегда ли они вот так заботились друг о друге. Виктория говорила, что они вместе с младенчества. Но эти трое функционируют как одно целое… я совсем такого не ожидала. Они производят впечатление отморозков, дорвавшихся до власти, хотя на самом деле все совсем не так.

Мне нужно отдать им дневник, который я забрала у Мейбл. Его нельзя прятать в приюте, где ему совсем не место.

– Тебе не нравится?

Я поднимаю глаза на Мэддока и хмурюсь. Но потом понимаю, что они уже почти все съели, а я последние несколько минут просто сидела и пялилась в пустоту. Я снова смотрю на него.

– Нравится. – Больше я ничего не говорю, но, судя по едва заметному наклону головы, Мэддоку прекрасно известно, что я чем-то заморочилась.

Мы едим в полной тишине.

– Спасибо, брат. Вкусно, как всегда. – Ройс поднимается из-за стола. – Я потом помою посуду. Сейчас хочу пойти к Маку, поиграем. Еще увидимся.

– Погоди, я тоже хочу немного позаниматься. – Кэптен догоняет его, и они оба смотрят на Мэддока.

Застыв на секунду, он тоже поднимается и поворачивается ко мне.

– Мы скоро вернемся.

Я киваю, беру свой кофе, чтобы сделать глоток, а парни выходят через заднюю дверь.

Я не тороплюсь с едой, а затем быстро прибираюсь на кухне и собираю несколько пустых чашек в гостиной, оставшихся со вчерашнего вечера. Схватив одеяло, я спускаюсь вниз, чтобы принять душ.

Надев темно-серые штаны, кроссовки и белую толстовку с капюшоном, я спускаюсь к ручью и иду по извилистой тропинке, огибающей домики.

Здесь куда просторнее, чем казалось темной ночью. Деревья такие высокие, что не видно вершин, лес простирается на километры, я понимаю, почему Кэптен использовал слово «умиротворяет». Просто… здесь все по-другому. Тихо и в то же время громко. Здесь в воздухе витает такая свобода, какой не встретишь на городских улицах.

Завернув за первый попавшийся угол, я натыкаюсь на группу моих новых одноклассников, толпящихся возле своих домиков.

Я иду дальше.

В конце концов я оказываюсь в самой крайней точке круглой площадки. Я решаю срезать через центр, чтобы вернуться, и на кого натыкаюсь у костра? На Коллинза!

Какого черта он и его люди здесь делают?

Он замечает меня первым из компании. Его глаза с подозрением следят за мной, но, убедившись, что я одна, парень широко улыбается и машет мне рукой.

– Рэйвен Карвер.

– Собственной персоной. – Я засовываю руки в карманы и присаживаюсь на краешек огромного пня и приветственно киваю остальным парням.

– Так и думал, что встречу тебя здесь.

– Правда? – Я наклоняю голову. – Я сама не думала, что окажусь в этом месте.

Коллинз ухмыляется, и я немного расслабляюсь.

Но мои руки в карманах сжимаются в кулаки, когда он встает и подходит ближе.

Встав напротив меня, Коллинз переходит на шепот.

– Что-нибудь изменилось с момента нашего последнего разговора? Теперь ты официально девушка Бреев?

– Не притворяйся, что тебе есть до этого дело. – Я не собираюсь перешептываться с ним, и он одаривает меня сердитым взглядом. Но это правда, и ему это прекрасно известно, так что в следующую секунду парень уже смеется.

– Мы как раз собирались поиграть в аэрохоккей. – Отступив назад, он смотрит на меня с нескрываемым интересом. – Хочешь с нами?

Сначала я хочу отказаться – я же не идиотка, чтобы заходить в его дом, но потом его друзья начинают раскладывать стол, и я решаю, что ничего страшного не произойдет. Все равно мне больше нечем заняться.

– Давай, почему бы и нет.

Коллинз кивает и направляется к своей хижине.

– Я принесу себе еще выпить. Хочешь чего-нибудь?

– Нет, мне и так хорошо.

– Не сомневаюсь. – Он подмигивает мне и уходит.

Я закатываю глаза, а потом перевожу взгляд на его приятелей.

Высокий темноволосый парень с дикими серыми глазами и шрамом над бровью протягивает мне шайбу и биту, но не произносит ни слова.

Я подхожу к столу в тот самый момент, когда из хижины возвращается вдруг полураздетый Коллинз.

Я выгибаю бровь. Серьезно? На улице чертовски холодно, лучше бы он разжег еще один костер.

Но Коллинз лишь снова подмигивает мне и нарочно задевает меня, проходя мимо.

Я слежу, как парень встает с другой стороны стола, и смеюсь, когда он хватается за края и специально напрягает мышцы.

– Поменьше выпендривайся. – Я оценивающе смотрю на его грудь и кубики на животе, а затем встречаюсь с ним взглядом. – Тебе это не нужно.

– Считаешь меня красавчиком, Карвер?

– А ты будешь продолжать стоять там и притворяться, что это не так?

Он ухмыляется и машет мне рукой, чтобы я начинала.

Мы играем три раунда, и все три раза мне удается надрать ему задницу.

– Проклятье! – со смехом восклицает Коллинз, ударяя битой о стол.

Я улыбаюсь про себя, тоже откладывая биту, чтобы засучить рукава толстовки и убрать волосы в высокий хвост.

Коллинз обходит стол и встает прямо напротив меня.

– Отличная игра, Карвер.

– Спасибо, Коллинз. – Я поджимаю губы, чтобы не засмеяться над его официальностью. – Но, может, отойдешь на пару шагов?

Он пытается выглядеть безобидным, и, возможно, чаще всего так оно и есть, но опасный блеск в его глазах выдает парня с головой. Этот рослый богатенький ублюдок в хаки ни перед чем не остановится, чтобы победа осталась за ним.

И сейчас он только разогревается.

Мне нужно уходить.

И в эту же секунду Коллинз резко поворачивает голову на шуршание шин по гравию. Его брови сходятся на переносице.

– Напомни, в каком доме ты остановилась? – Он оборачивается ко мне.

Я облизываю губы и смотрю ему прямо в глаза.

– Я ничего не говорила про это. И ты не спрашивал.

– В каком доме ты остановилась, Рэй?

– В «Аспене».

Никто ничего не говорит, но, судя по тому, как все поворачиваются к Коллинзу, им известно, кому принадлежит самый большой дом.

Я оглядываю компанию.

Парни распрямляют спины, придвигаются ближе к своему лидеру, ближе ко мне.

И тут Коллинз делает шаг в мою сторону, быстрым движением обнимает меня за талию и притягивает к себе.

Нахмурившись, я отталкиваю его, но его губы уже прижимаются к моим.

Я уже собираюсь дать ему коленом по яйцам, когда меня отрывают от него и практически бросают на землю.

Я поднимаю глаза как раз в тот момент, когда Мэддок со всей силы бьет Коллинза в челюсть. Через секунду Ройс перепрыгивает через стол для аэрохоккея и стремительным движением бросается вперед, чтобы не позволить дружкам Коллинза помочь своему пацану.

Большая рука Мэддока хватает Коллинза за горло, блокируя дыхательные пути, и не отпускает. Он продолжает сжимать его шею до тех пор, пока лицо Коллинза не начинает менять цвет. Парень отчаянно пытается ухватить Мэддока за запястье.

Но Мэддок продолжает крепко держать его, и мой пульс учащается. Все это может хреново закончиться, причем очень скоро.

Но тут из-за стола выходит Кэптен и спокойно кладет руку на плечо брата. Он что-то шепчет ему на ухо, и Мэддок пристально смотрит на меня.

Его прямо-таки трясет, и я размышляю, стоит ли мне пошевелиться, или заговорить, или еще что-нибудь, но маниакальный взгляд его глаз заставляет меня передумать.

Одним движением руки Мэддок швыряет Коллинза на землю.

Парни отступают на несколько шагов, выстраиваясь в плотную шеренгу перед остальными из компании Коллинза.

Численное превосходство у противника, и все же они доминируют. Друзья Коллинза смотрят на них снизу вверх.

Они напуганы.

Я встаю с земли, даже не потрудившись стряхнуть с себя пыль.

Я шагаю к Коллинзу, который пытается сделать глубокий вдох, но тут Мэддок хватает меня за запястье, его губы кривятся, когда он опускает свое лицо к моему.

– Он только что лапал меня! – хриплым голосом возмущаюсь я.

Я дергаю рукой, но Мэддок держит меня крепко. Однако он хмурится еще сильнее и ослабляет хватку, позволяя мне выдернуть руку.

Ройс бросается в мою сторону, явно желая перехватить меня, как только что сделал Мэддок, но я останавливаю его взглядом.

Я подхожу к Коллинзу, а когда он поднимает на меня глаза, ставлю свою ногу ему на грудь, и его задница снова падает на землю. Он еще слаб, чтобы сопротивляться.

Я медленно опускаюсь и прижимаю его грудь своим коленом. Мэддок делает шаг в мою сторону.

Я вглядываюсь в лицо Коллинза и чем больше смотрю, тем сильнее полыхает во мне злость.

– Богатенький озабоченный мудила! Как ты посмел?! – выдыхаю я, и меня трясет от ярости. – Я попросила тебя отойти, а вместо этого ты схватил меня и силой поцеловал? Значит, так ты любишь играть? – Я отрываю от земли вторую ногу, перенося весь свой вес на его грудину. – То, что ты чувствуешь сейчас, – это ничто по сравнению с тем, что с тобой будет, если ты снова решишь прикоснуться ко мне.

Коллинз сплевывает в сторону и спрашивает меня:

– По-моему, кое-кто говорил мне, что она не девчонка Бреев?

– А я и не их девчонка.

Троица тут же взрывается.

– Ни хрена подобного!

– Думай, что говоришь!

– Не будь идиоткой.

Я поворачиваюсь и окидываю их сердитым взглядом, не обращая внимания на горький смех Коллинза.

– Я… – начинаю возражать я, но Мэддок не дает мне договорить.

– Потом.

В этот самый момент Коллинз тянется, чтобы схватить меня, но не успевает, потому что Мэддок встает на запястье его рабочей руки – он же баскетболист и все такое, – и глаза парня расширяются.

Мне не оставляют шанса ответить, потому что в ту же секунду одна рука Ройса зажимает мне рот, вторая обнимает за талию и поднимает в воздух, и он уносит меня… как чертова ребенка.

Ройс бросает меня на заднее сиденье чьего-то джипа. Он ждет, пока они отойдут, а потом отпускает меня и тут же отталкивает в сторону.

Вне себя от злости, он смотрит вперед и резкими движениями ведет машину, не говоря ни слова за всю короткую дорогу обратно к домику.

Как только джип тормозит, я выпрыгиваю из машины, но Ройс следует за мной по пятам. Не проходит и секунды, как, поднимая клубы пыли, рядом останавливается второй джип, и из него за мной бросаются еще два больших тела.

Вбежав в дом, я быстро разворачиваюсь, чтобы закрыть дверь и запереть ее.

Ройс, зарычав, бьет кулаком по раме и бежит вправо, Мэддок – влево, а Кэптен остается перед входом.

Я бегу вверх по лестнице, чтобы успеть к задней двери, но Ройс опережает меня. Он толкает створку как раз в тот момент, когда я добираюсь до верхней ступеньки, поэтому я несусь обратно вниз, в отведенную мне комнату, но резко останавливаюсь, увидев внизу лестницы Мэддока.

Он щелкает замком, не сводя с меня глаз, и Кэптен, подняв подбородок, входит в дом.

Но в эту же секунду в мою спину врезается грудь Ройса, и я подпрыгиваю от неожиданности.

– Больше некуда бежать, Рэй-Рэй.

– Отвали! – злобным шипением отвечаю я и поднимаю голову, чтобы посмотреть на двух парней, которые уже поднимаются по ступенькам.

– Рассказывай, Рэйвен.

– О чем?

– Не корчи из себя дурочку!

– А вы не ерепеньтесь. Спрашивайте, если хотите о чем-то узнать.

Кэптен в легком недоумении поднимает брови, зато лицо Мэддока мрачнее тучи. Он смотрит поверх моего плеча на Ройса.

Ройс шевелится, и я рявкаю:

– Только тронь меня, Ройс, и я отобью тебе яйца!

Мэддок стискивает челюсти и рычит, делая шаг в мою сторону. Но я не отступаю, не съеживаюсь от страха, и через секунду, которая кажется вечностью, он пятится, разворачивается и вылетает из хижины. Кэптен за ним.

– Мы… привезли тебя сюда. – Ройс умолкает, и я поворачиваюсь к нему. Честное слово, не знай я его, то подумала бы, что в его глазах мелькнула тревога. – Не заставляй нас пожалеть об этом, Рэй.

Рэй.

Не Рэйвен.

Не Рэй-Рэй.

А просто Рэй.

Он уходит, и внезапно на меня находит разочарование. Что не имеет смысла, потому что я сама, черт меня дери, влила в себя кислоту, которую сейчас чувствую на языке. Я сама виновата.

И это меня бесит.

Как эти парни смогли заставить меня перестать злиться на них и начать злиться на саму себя? Причем двое из них – одним лишь только взглядом? А это дурацкое прозвище мне вообще не нравится!

Я приваливаюсь спиной к стене и закрываю глаза.

Сделав глубокий вдох, я позволяю себе немного сомнений, а затем заставляю себя выбросить все мысли из головы. Когда мои глаза открываются, я уже в порядке. Готова к вечеринке.

Я собираюсь оторваться по полной.

Глава 23

Рэйвен

Они напились в хлам.

Все трое набухались как черти.

У Ройса на коленях сидит какая-то брюнетка, другая стоит у него за спиной и проводит руками по его груди поверх рубашки. Сам Ройс языком соединяет веснушки на груди девушки на его коленях.

Невеста Чаки трется о член Кэптена, пока они танцуют под дурацкими рождественскими гирляндами. Тем не менее каждые несколько минут Кэп смотрит в мою сторону. Он замутил с ней, только чтобы уколоть меня. И я совершенно уверена, что Кэптен засадит ей позже.

Что ж, ей повезло. И пусть потом она вытрахает ему все мозги, он это заслуживает, если хочет вести себя как тупица.

А Мэддок! Он ни разу даже не взглянул в мою сторону.

Не то чтобы я ждала, но все же. Такого еще не бывало.

Правда, он очень занят.

Я еще не видела Хлою, но сейчас его ласкает одна из ее миньонов.

Он опускается на край деревянного стола для пикника, а она встает между его ног, засунув руку в его штаны, ничуть не стесняясь, что это кто-нибудь увидит.

Да, они стоят немного в стороне, их стол скрывает черная тень. Но рядом полно людей. Минимум на пятьдесят-шестьдесят человек больше, чем прошлой ночью, и все они разбрелись между дюжиной домов.

– Обмен?

Я поворачиваюсь к Лео, который забирает у меня пустую бутылку и открывает зажигалкой новую.

– Спасибо.

– Угу.

Он продолжает стоять рядом и смотреть на меня. Я убираю ноги со стула.

– Что?

– Парни злятся.

– Когда они не злятся?

Лео берет стул, тащит ко мне и садится напротив меня.

– Глупо было идти на сторону Грейвена.

– Значит, мне стоило сказать, что здесь есть сторона Грейвена, чтобы я знала, что туда ходить нельзя, верно?

Он кивает.

– Верно. Но давай предположим, что ты об этом знала. Тогда ты не пошла бы туда?

– А ты как думаешь?

– Я не знаю тебя.

– Но это не мешает тебе сидеть напротив меня и высказывать свое мнение.

Он бросает на меня недовольный взгляд.

– Ты права.

Фыркнув, я смотрю вдаль, потом снова на него.

– Если школы тусят по отдельности, какого черта они тут делают?

– Никто не захотел отказываться от этого места.

– Что ты имеешь в виду?

– Лет сорок или пятьдесят назад Брейшо была единственной школой в городе. Все семьи тесно общались, а потом начали скупать домики здесь. Со временем эта территория стала местом вечеринок для молодежи – или просто очередным местом, куда могли свалить богатые детишки. Но когда город разделился, построили частную школу Грейвен. Перетащили туда чуть ли не половину учеников, а значит, в скором времени…

– Они были вынуждены делить это место друг с другом.

Лео пожимает плечами.

– Как бы то ни было, традиция остается прежней, и все тинейджеры приезжают сюда. Главное, чтобы Грейвены держались своей стороны, а мы – нашей. Тогда все будет в порядке.

– Ну да. – Я киваю, глядя в сторону.

Я подношу пиво к губам и делаю большой глоток, но тут же замираю, услышав справа от себя глубокий стон.

Мэддок закинул голову, пока девчонка ублажает его рукой. Потом его голова перекатывается на сторону, его затуманенные глаза открываются и тут же находят мои.

Продолжая смотреть на меня, он ставит свою бутылку на стол. Она переворачивается, но Мэддок настолько пьян, что не замечает, как пиво стекает со старого дерева.

Его руки поднимаются к плечам девчонки.

Он же не собирается…

Еще как собирается.

Мэддок толкает девушку на колени, и та радостно подчиняется. Она склоняется над ним, и ее голова начинает двигаться вверх-вниз.

Он снова стонет, в этот раз полностью запрокинув голову.

– Черт, да он просто в стельку.

– Он знает, что делает.

– Он никогда не демонстрирует свои чувства на публике.

– Это не публичная демонстрация чувств. – Я смотрю на Лео, который поднимает бровь. – Ни разу. Она сосет его член. Он не касается ее, не трется об нее, не целуется с ней. Он никак не пометил ее своей. Он просто берет. А публичная демонстрация чувств – это если бы он хотел всем показать, что у него есть. – Я снова поворачиваюсь к парочке, и, пока смотрю это бесплатное порно, внутри меня разгорается пожар – то ли это злость, то ли похоть. – Здесь же гордиться нечем.

Я перевожу взгляд на Ройса, который припал к обеим девушкам, держа одну руку в блузке первой, а вторую – под юбкой второй. Потом я нахожу Кэптена, который, похоже, трахает пальцами блондинку, прислонившуюся к дереву.

– Да, тут нечем гордиться. Они используют секс, чтобы создать видимость.

– Создать видимость?

Я киваю.

– Видимость чего?

Того, что они не переживают и не сомневаются. Что их совсем не тревожит, что я сделаю или с кем буду говорить.

Того, что они не надеются, что я окажусь не такой, как остальные.

Почему-то эти парни думают, что я нужна им.

Может быть, я для них своего рода пешка, которая может им помочь, или, может быть, им нужна рядом девушка, которая ничего не будет от них требовать. Не будет осуждать.

А может, я просто спятила и ошибаюсь. Кто знает.

Но то, что происходит сейчас… это так не похоже на них, хоть эти парни часто ведут себя как шлюхи и не стесняются меня.

Они злятся и, наверное, обижаются на меня. Маленькие мальчики, которые не знают, как справиться со своими эмоциями.

Черт побери.

Я провожу руками по лицу, встаю и отдаю свое пиво обратно Лео. Тот сидит, откинувшись на спинку стула, и с усталым видом наблюдает за мной.

Сначала я иду к Кэптену. И пусть со стороны я похожа на ревнивую девушку, мне плевать. Он совсем не сопротивляется и позволяет мне увести его за руку, тут же забыв про девицу, которая начинает ныть, когда мы уходим.

Я веду его в дом, потом в кровать. Он сразу валится на матрас, скидывает с себя обувь и зарывается лицом в подушку.

Потом настает черед Ройса.

Сначала он сверлит меня злобным взглядом, но, когда я чуть пожимаю плечами и улыбаюсь ему, парень пьяно ухмыляется мне в ответ и, пошатываясь, встает на ноги. Мне приходится приложить чуть больше усилий, чтобы затащить его в дом, но нам все-таки удается добраться до его комнаты.

Я толкаю его на кровать, а когда он отказывается шевелиться, развязываю шнурки и стаскиваю с него ботинки. Он хватает меня за руку, прежде чем я успеваю уйти, и притягивает к себе, чтобы поцеловать в щеку. Выходя из спальни, я подмигиваю ему, и Ройс засыпает.

Наконец я подхожу к Мэддоку, член которого все еще во рту той девицы.

Э-э-э… по-моему, она явно делает что-то не так, раз он до сих пор не…

Нет.

Хватит. Не надо об этом думать.

Я хлопаю девицу по плечу, от неожиданности она вздрагивает, с чмокающим звуком выпускает изо рта член Мэддока и вскакивает на ноги.

Мэддок с невозмутимым видом, даже глазом не моргнув, переводит на меня глаза.

– Думаешь, тебе позволено ревновать? – хрипло спрашивает он, от выпитого алкоголя его язык слегка заплетается. – Заканчивай с этим, Белоснежка. Не знаю точно, какую роль, как тебе кажется, ты играешь, но это точно не жалкая подружка.

Он смотрит на девчонку и выразительно показывает глазами на свой член.

А девица действительно делает шаг в его сторону, готовая снова упасть перед ним на колени, но когда я чисто рефлекторно шагаю к ней, она застывает на месте как вкопанная.

– Ясно, – начинаю я и специально перевожу на него взгляд в последнюю секунду. – Ты хочешь, чтобы я позволила тебе развлекать эту сучку.

Он готовится огрызнуться, но в таком пьяном состоянии у него ничего не получается.

– И не говори, что тебе никто ничего не позволяет. Слышишь меня, здоровяк? Я оттащила бы ее или любую другую девушку от тебя за шею, если бы захотела. – Я снова смотрю на девчонку, в чьих широко распахнутых глазах плещется страх. – Но сдается мне, в этом нет необходимости.

Ее щеки пылают под моим пристальным взглядом, и она пытается всем своим видом демонстрировать гордость, но скоро ее плечи опускаются. Она наклоняет голову, прежде чем поспешить прочь. Давно пора.

Я снова перевожу взгляд на Мэддока.

Он смотрит, по-прежнему запрокинув голову, член наружу и все такое. Но благодаря тени домика его почти незаметно.

Я не двигаюсь, внезапно ощутив неуверенность в том, как вести себя со здоровяком, Мэддок сдвигает ноги и встает во весь рост.

Его штаны приспущены, и он крепко придерживает их, чтобы они не упали, но не торопится убрать свой член в боксеры.

В его глазах читается вызов. Мэддок не думает, что я сделаю это, тем более когда мне оно совсем не надо, особенно если подумать, что его хозяйство все еще мокрое от слюны какой-то сучки. И тем не менее я все равно шагаю вперед.

Схватившись за край его футболки, я приподнимаю ее и, глядя ему прямо в глаза, хватаю ткань его боксеров и тяну их на себя.

Стоит моим пальцам слегка коснуться шелковистой кожи его члена, как Мэддок, едва не падая, резко вздрагивает и сам убирает его в трусы.

Я тянусь к нему, и сначала он напрягается. У меня уже создается впечатление, что сейчас он начнет упрямиться и отстранится, но в следующую секунду Мэддок прижимается всем своим телом к моему. Я разворачиваюсь в его объятиях и направляюсь к домику, держа его руки на своей талии, чтобы мы не упали, но через каждые несколько футов он то и дело внезапно останавливается и зарывается лицом мне в шею.

Он бормочет что-то, уткнувшись мне в кожу, но мне не разобрать эти звуки, даже если бы я очень постаралась.

Мы доходим до двери, я запираю ее за нами и веду Мэддока в его комнату.

В дверном проеме он отстраняется от меня, скидывает с себя обувь, с глухим стуком падает на стену, отталкивается от нее, срывает с кровати покрывало и падает на матрас. Мэддок специально переворачивается на другой бок, чтобы не лежать лицом ко мне.

Закатив глаза, я оставляю его и бегу наверх, чтобы запереть заднюю дверь тоже.

К черту этих тусовщиков – все равно внутрь сегодня никто не заходил.

Я решаю принять теплый душ, быстро моюсь, а потом просто стою под горячей струей до тех пор, пока кожа не начинает морщиниться. Тогда я вылезаю из ванны, натягиваю футболку и пижамные шорты.

Заглянув к парням, которые лежат в тех же позах, в которых я их оставила, я ложусь в кровать.

Но весь следующий час я тупо пялюсь в потолок, не в силах стереть из памяти то, как та девчонка ласкала и удовлетворяла Мэддока. В груди начинает нарастать наслаждение, и я пытаюсь избавиться от него, сделав глубокий вдох. Не помогает. Меня это бесит.

Простонав, я хлопаю ладонями по одеялу и тут же подскакиваю от неожиданности, потому что в мою дверь громко стучат.

Я тут же поднимаю глаза на дверной проем.

Там стоит Мэддок и сверлит меня сердитым взглядом. Он заходит в комнату, но я даже не шевелюсь.

Он шумно прислоняется задницей к стене, чтобы не упасть, и рывком снимает футболку через голову. Я же, откинувшись на подушки, с восхищением наблюдаю, как при каждом движении сокращаются его мышцы. Мэддок стаскивает с себя джинсы.

Он отбрасывает их ногой в сторону и теперь стоит и смотрит на меня в одних лишь боксерах.

Мэддок закрывает дверь и запирает ее на замок.

– Что ты делаешь, по-твоему? – спрашиваю я.

Он упрямо поджимает губы.

– Думаешь, я позволю тебе вот так врываться ко мне и залезать в мою кровать, когда ты только что вытащил свой член изо рта какой-то дряни, и то лишь потому, что я постаралась?

– Ну да. – Он отвечает так быстро, что мне хочется засмеяться.

Как же он всегда уверен в себе! И мне в нем, придурке, это даже нравится.

Мэддок тянется к лампе, но тут его остекленевший взгляд ловит мой. Даже будучи пьяным в стельку, он все равно помнит про мой страх темноты и оставляет немного света.

Несмотря на то что я злюсь на него по многим причинам, которые пока не хочу раскрывать, мое проклятое тело дрожит в ожидании его, когда он опускается на кровать.

Мэддок проскальзывает под одеяло и прижимается ко мне.

Его рука опускается на мою задницу и медленно скользит вниз, пока его пальцы не достигают вершины моего бедра. Тогда он подтягивает мою ногу на себя и укладывается до тех пор, пока его член не упирается в меня.

Мои мышцы сжимаются рядом с его эрекцией, и из него вырывается низкий, урчащий стон, но Мэддок больше не делает никаких попыток пошевелиться. Он прижимается ко мне всем телом, положив руки на мою обнаженную кожу, и засыпает.

И почему-то от звука его ровного дыхания и ощущения теплой кожи, согревающей мою, мое тело расслабляется.

Сон приходит быстрее, чем следовало бы.

Глава 24

Рэйвен

За моей спиной раздаются быстрые тяжелые шаги, и балконные доски скрипят под весом вошедшего.

Я не поворачиваюсь, но делаю глоток кофе из своей чашки.

– Доброе утро.

Сзади не раздается ни звука, потом шаги удаляются, я улыбаюсь и жду.

Через пару минут на балкон выходит Ройс, держа в руке чашку с быстрорастворимым горячим шоколадом, который я для него приготовила.

Он останавливается рядом со мной и бубнит:

– Спасибо.

Я киваю, по-прежнему не глядя в его сторону.

– Вы решили, что я уже где-то околачиваюсь, да?

– Угу. – Он пожимает плечами, и я ценю его искренность. – Что за хрень вчера произошла?

В этот раз пожимаю плечами я.

– Я пошла прогуляться, меня попросили составить компанию в игре, я согласилась.

– Если тебе так хотелось поиграть в какую-нибудь игру, поехала бы с нами.

– И влезла бы в ваш баскетбольный матч? Нет уж. – Я делаю еще один глоток. – Вам нужно было хорошенько потренироваться, позаниматься или что там говорил Кэптен. Я предпочитаю делать что хочу.

– Что ж, вчера ты наделала глупостей.

– Эй, это ваши враги, не мои! – Я защищаюсь и, когда Ройс резко поворачивается ко мне, так же резко поворачиваюсь к нему.

– Наши враги – твои враги.

– Блин, и кто это сказал?

Но Ройс не успевает ответить, потому что на балкон выходит Мэддок. Он без футболки, несмотря на прохладу, и я теряю ход мыслей.

Его тело, боже… такое длинное и крепкое. Рельефные мышцы встречаются в центре и расходятся по ребрам, я залипаю на его чертовы косые мышцы каждый чертов раз.

– Ты.

Я поднимаю глаза на голос Мэддока. Он самоуверенно ухмыляется мне.

Не скажу, что мне не нравится его игривая сторона, которую он так редко показывает.

– И мы. Ты Брейшо, хочешь того или нет. Потому что мы так сказали. А твои действия лишь еще больше укрепили это в глазах посторонних.

Ну вот, здоровяк вернулся.

Я закатываю глаза.

К нам присоединяется Кэптен, в знак благодарности приподняв свою кружку с кофе.

– Это правда, Рэйвен. Ты не раз выбирала нас у всех на виду.

– Я поступала так, как поступил бы любой.

Я смотрю по очереди на всех троих и все больше настораживаюсь, потому что выражения их лиц сменились с сердитого на раздраженное, а теперь… Они даже не хмурятся!

– Что? – рявкаю я, поставив кружку и вскочив на ноги.

Кэптен, главный воспитатель, занимает освободившееся рядом с Ройсом место, а Мэддок делает шаг вперед.

– Ты ошибаешься. Никто в нашем мире не стал бы помогать нам только потому, что им так захотелось. Они всегда действуют по какой-то причине. Мы уже обсуждали это.

– Что ж, а у меня не было никаких причин.

Теперь все трое уже ухмыляются. Ну Мэддок просто опустил глаза на старое дерево под ногами, а остальные двое точно ухмыляются, и я неловко переступаю с ноги на ногу.

Ройс ставит чашку на стол и бросается ко мне. Смеясь, он обнимает меня и поднимает с пола, крепко сжимая в объятиях.

– Вот это в точку, Рэй-Рэй. И мы хотим кое-что выяснить, – поддразнивает он намеренно сальным голосом.

Мэддок хлопает Ройса по затылку, и тот со смехом отпускает меня.

Я отталкиваю его, но не могу не улыбнуться, поэтому быстро хватаю свою чашку и ныряю обратно в дом.

Я наливаю себе еще кофе, когда к моей спине прижимается грудь Мэддока.

Какое-то мгновение он просто стоит там, и его горячее дыхание щекочет мою шею, вызывая мурашки на коже. Сердце начинает биться чаще.

– Что? – спрашиваю я, дыша чуть чаще, чем мне хотелось бы.

– Сама знаешь… – медленно шепчет он. – Ты оставила меня в постели одного.

– Я проснулась, а ты нет.

И мне нужно было глотнуть немного воздуха, потому что в моих легких был аромат цитрусовых и сосен, аромат Мэддока.

– Действительно, – урчит он. – Вчера ты ушла из моей кровати, хотя я сказал, что скоро вернусь. Ты должна была оставаться на месте. Но не стала.

Я сжимаю пальцы на ногах, чтобы не начать ерзать на месте.

– Может, тогда в следующий раз будешь говорить прямо?

– Что-то подсказывает мне, что результат будет тот же. – Его рука поднимается, и я слежу, как он убирает назад мои волосы. – Скажи, если я не прав.

– Ты прав. – Я откашливаюсь и тянусь за бутылкой сливок, но Мэддок перехватывает ее, вынуждая меня все-таки развернуться к нему лицом.

Он ухмыляется, ставит сливки рядом с нами и поднимает меня на столешницу.

У меня округляются глаза.

Ладно, да, мы флиртуем. Что не совсем хорошо, потому что так рано утром я плохо соображаю… и то, что передо мной стоит крепкий парень под два метра ростом, ни черта не помогает. Даже сидя на столешнице, я все равно задираю голову, чтобы посмотреть на него.

Пухлые губы, высокие скулы и необыкновенные зеленые глаза, которые сейчас приобрели оттенок изумруда. Темные густые ресницы и темные брови.

Засранец красив.

И снова эта ухмылочка…

Протянув мне мою дымящуюся кружку, он поднимает пластиковую банку со сливками и наливает их в мой кофе. Я говорю, когда хватит.

Он хмурится.

– Как это вообще можно назвать кофе?

– В моей версии это пятьдесят на пятьдесят. Половина кофе, половина сливок. Не все могут пить это дерьмо без всего, как ты, здоровяк.

Мэддок пристально смотрит на меня, и я делаю глоток, прежде чем снова встретиться с ним взглядом.

– Что?

– Ты спала.

Я нахмуриваюсь, и он придвигается ближе, чуть задрав голову.

– Без своего ножа, Рэйвен. Ты спала, чертовски крепко, без своей защиты.

– Просто я очень устала.

Он усмехается и делает шаг назад.

– Ну да.

Ну да. Ну да?

– Хватит вот так пялиться на меня, – огрызаюсь я, когда мой живот начинает закручиваться в узлы.

– Как?

– Как будто ты меня знаешь. Это не так, и можешь даже не пытаться.

Я спускаюсь на пол и ухожу в гостиную, надеясь немного взять себя в руки, но остальные тоже заходят в дом.

Я не хочу, чтобы меня понимали. И я не могу позволить себе подпустить кого-то настолько близко.

Я хочу, чтобы ничто и никто не мешал мне уйти, когда придет время.

Я оглядываюсь на Мэддока, который продолжает смотреть на меня, прислонившись к кухонным шкафчикам.

Да, он может стать проблемой.

– Сегодня будет жаркая ночка, – объявляет Ройс.

– Жаркая ночка? – переспрашиваю я.

– Угу. Сегодня ночью все тусят на улице, никаких домов, никакой одежды. Нас будут согревать джакузи, костры и костровые чаши. – Ройс делает игривые движения плечами. – Или чьи-то тела.

Я фыркаю.

– Нет уж, спасибо. Я останусь здесь.

– Нельзя.

Я смотрю на Кэптена.

– Почему?

– Домики под запретом. Тот, кого обнаружат в доме во время вечеринки, будет спать в ряду облажавшихся.

– Стоит ли мне знать, о чем ты говоришь?

– Тому, кого найдут в домике, придется спать на земле в одном из спальных мешков, который оприходовали хотя бы раз на этой неделе. Когда начнет смеркаться, весь свет будет выключен, и если кто-то замечает свет в домиках, народ вваливается туда, вытаскивает провинившегося на улицу, а значит, ты облажался.

– Во-первых, это тупость. Во-вторых, я проиграла по умолчанию. У меня нет купальника, так что могу появиться на этой вашей вечеринке только в трусиках и лифчике…

– Я только за, но… – Ройс, не договорив, выбегает из комнаты.

Я смотрю на оставшихся двоих, но их лица ничего не выражают. Ройс возвращается так же быстро, как пропал, прыгая по ступенькам, и кидает мне пакет.

Он попадает мне в грудь и лицо, и я запрокидываю голову. Я смотрю на пакет, на Ройса, и последний машет рукой в мою сторону.

Я заглядываю внутрь и начинаю смеяться, а потом качаю головой, прикрывая рукой рот.

– Тебе нравится? – с сияющей улыбкой спрашивает Ройс, и я улыбаюсь ему в ответ.

Я достаю из пакета крошечное, кроваво-красное бикини.

– Офигеть просто. Ни за что и никогда. – Я смеюсь, опуская купальник на колени, и снова беру в руки кружку.

– Что?! – Ройс вскакивает на ноги с ужасно милым выражением полного непонимания на лице. – Почему? Ты будешь в нем просто сногсшибательной.

– Скорее вдувабельной… доступной, не знаю.

Парни усмехаются, а Ройс хмурится и садится на кофейный столик передо мной.

– Если на тебе купальник, это еще не значит, что ты доступная, – с вызовом говорит он.

Я улыбаюсь. Так-то он прав, но все воспринимаешь по-другому, когда тебя уже и так считают шлюхой. Чем больше кожи ты показываешь, тем больше они убеждаются в своей правоте: ты стараешься привлечь к себе внимание и все такое.

– Это сексуально? – Ройс выгибает темную бровь. – Еще как, черт подери! Выбрал ли я самый откровенный из тех, что были в магазине? Да, мать вашу! – признается он, снова вызывая у меня смех. – Но если честно, я знаю, что ты будешь смотреться в нем как никто другой.

– Спасибо, но нет.

– Боже. – Ройс пересаживается на диван рядом со мной. – Ладно.

Он вытаскивает из-под худи еще один пакет и с надутым видом бросает его мне в лицо.

Я толкаю его плечом, открываю второй пакет, вытаскиваю не менее сексуальный черный сплошной купальник с вырезами по бокам в районе талии. Наверное, я бы и сама себе такой выбрала, если бы могла позволить.

Должно быть, одобрение отражается на моем лице, потому что Ройс довольно фыркает.

– Здорово. – Ройс, положив руки на колени, поднимается. Он подходит к Мэддоку и пихает его плечом, проходя к раздвижным дверям. – Ей понравился этот бабулин купальник, который выбирал ты.

Я поднимаю глаза на Мэддока, который, поймав мой взгляд, через минуту выходит вслед за Ройсом.

Что?

Кэптен вздыхает, и это заставляет меня посмотреть в его сторону. Он наклоняется чуть вперед, упираясь руками в маленькую кухонную стойку.

– Осторожно, Рэйвен. Он почти дошел до точки, и другим лучше держаться подальше. Не лей воду на мельницу, если не готова к последствиям.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он с минуту смотрит на меня.

– Мэддок никогда не проявлял собственнических чувств.

– Ерунда. Все с самого начала говорили, что он властный ублюдок.

– «Властный» – это немножко другое, и ты это знаешь. Я говорю о том, как он старается быть ближе к тебе, когда ты подходишь к кому-то, включая нас. Или о том, как сильно ему не нравится, что ты тусуешься с Басом, или как он сходит с ума, когда кто-то прикасается к тебе. Или…

– Ладно, капитан, – насмешливо хохочу я. – Заканчивай с этими глупостями.

– Я лишь хотел сказать, что он поставил себе цель, и сейчас, мне кажется, вряд ли что-то сможет помешать ему взять то, что он хочет.

– Ты про меня? – Я шутливо округляю глаза. – Что за ерунда!

Кэптен хмурится, его глаза изучают мое лицо.

– Тебе все равно?

– Что твой парень хочет меня трахнуть? Ответ отрицательный. Это естественно, так уж устроен ваш мужской мозг. Вы видите что-то, что вам нравится, механизм запускается, и вот в ваших головах снова и снова мигает огромная неоновая вывеска: «Мое, мое, мое». – Он смеется, но я абсолютно серьезна. – Но твоему другу, да и всем остальным, пора бы уже давно уяснить: даже если ваш разум говорит вам, что это ваше… это не значит, что так оно и есть.

– Ты хочешь сказать, что не стала бы трахаться с ним?

На моих губах тут же появляется улыбка.

– Я вовсе этого не говорила.

Кэптен смеется, запрокинув голову, и я вместе с ним.

Оставшиеся двое просовывают головы в дверной проем, хмуро глядя то меня, то на Кэптена. Мэддок входит в гостиную, а спустя мгновение исчезает на лестнице.

Мы начинаем ржать еще сильнее.

Ройс фыркает, но у него звонит мобильник, и он возвращается на балкон.

Кэптен, ухмыляясь, смотрит на меня.

– Блин, становится все интереснее.

– Остался один день, Кэп, а потом все опять вернется в обычное русло.

– Обычное?

– Ну обычное в вашем понимании. Я же продолжу ждать Железного дровосека.

– Зачем? Чтобы отдать ему сердце? – шутит Кэп.

– Нет. – Я оставляю выбранное Ройсом бикини на диване и поднимаюсь, держа в руках черный купальник. – Только если разочаровать. Я живое доказательство того, что некоторые из нас рождаются без любовного импульса.

– Любовного импульса?

– Ага. Конечно, что-то бьется там внутри, но оно не способно давать и недостойно получать. Просто что-то пошло не так.

– Какая-то нездоровая хрень, Рэйвен.

– Ну да. – Я пожимаю плечами. – И все же так оно и есть.

Оставив Кэптена наверху, я направляюсь в свою комнату. Увидев на своей кровати Мэддока, я складываю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку.

– Хватит стоять там и пялиться, Рэйвен, – говорит он с закрытыми глазами. – Иди сюда. Давай поспим.

– Я только что выпила две кружки кофе.

– Ну и что.

Из меня вырывается смех. Я оглядываюсь. Ройс и Кэп шаркают вниз и исчезают в своих комнатах. Оба словно не заметили, что я стою в проходе. Раздаются два громких удара, спинки их кроватей бьются о стену, давая нам понять, что они упали в свои постели.

Я оглядываюсь на Мэддока и вижу, что он внимательно разглядывает меня.

– У нас чертовски сильное похмелье, трехдневный уикэнд продолжается, и на сегодня у нас нет планов до самого вечера. – Его взгляд пронзает насквозь. – Иди в кровать.

Сделав глубокий вдох, я посылаю все куда подальше. Закрыв и заперев дверь, я ложусь в постель.

Мэддок не придвигается ближе, как ночью – если он вообще что-то о ней помнит. Сейчас он просто закрывает глаза и быстро засыпает.

Я лежу, стараясь прогнать смятение, которое он во мне вызывает.

Глава 25

Рэйвен

– Рэйвен, идем.

Простонав, я возвращаюсь в ванную и встаю на унитаз, чтобы увидеть себя полностью.

Купальник сидит идеально. Слишком идеально.

Он плотно облегает мою попу и каждый изгиб моего тела, открывая в разрезах полоски кожи. Как по мне, я чересчур худая, но мне никогда не удавалось долго быть в одном весе. Шатания по району и отсутствие еды, конечно, не помогали.

В любом случае этот купальник не оставляет места воображению.

Я оборачиваюсь, но, поскользнувшись, падаю на стену.

Смеюсь, поднимаясь на ноги, а в дверь громко стучат.

– Что за херня? – кричит Ройс. – У тебя там все в порядке?

– Да.

Я усмехаюсь, а потом, нахмурившись, смотрю в зеркало. Волосы я оставила распущенными, чтобы они хоть немного прикрыли мою полуголую фигуру и согрели – на улице офигеть как холодно! Но сейчас, глядя на свое отражение, понимаю, что так еще больше похожа… на нее. Отчаявшаяся. Готовая на все.

Я иду к кровати и, упав на постель, пялюсь в потолок.

Дело даже не в купальнике и не в том, как я в нем выгляжу и сколько обнаженного тела он открывает. Просто я смотрюсь в зеркало каждый день, и оттуда на меня смотрит моя мать, насмехаясь надо мной своей мерзкой ухмылочкой. Эта развратная демоница стоит у меня за спиной и постоянно шипит мне в ухо, напоминая о том, кто мы есть и кем никогда не будем.

Детей учат быть честными и порядочными, мне же досталось пособие первоклассной проститутки о том, как соблазнить женатого мужчину и шантажировать его за деньги.

Мне кажется, многим дочерям говорят, что они красивы, как их матери, мне же напоминали, что я всегда буду уступать своей.

Признаюсь, она и правда красивее меня, даже в мои лучшие дни. У нее гладкие волосы и большие голубые глаза, она всегда много красится, и у нее большая грудь. Для женщины, которая употребляла наркотики с тех пор, как я себя помню, ей каким-то образом удается быть в форме.

Однажды я сказала ей, что со временем она станет похожа на тролля, но мать лишь рассмеялась в ответ. Она утверждает, что порошок не так влияет на внешность, как другие наркотики, поэтому она «выбрала» его вместо таблеток. Идиотка. Она называет его наркотиком для «супермамочек» и клянется, что половина женщин в пригороде – жены ее клиентов – затягиваются им раз или два в день.

Когда я спросила, почему, раз это правда, она не живет как они, мать ударила меня в глаз.

Я рассмеялась и ушла в школу.

Ответ я уже знала, мне просто хотелось лишний раз выбесить ее.

Равине Карвер никогда не будет достаточно пары доз в день. Ей нужно восемь, чтобы поймать кайф, но даже тогда… этого всегда мало.

Иногда, правда, после четырехдневного марафона, без сна и отдыха, она выглядит как отброс общества, которым и является.

Именно в такие дни она обычно и распускает руки.

– Открой дверь! – кричит Кэптен.

Вздохнув, я заставляю себя встать с кровати и выполнить его просьбу.

Его глаза тут же останавливаются на моем теле, и будь я проклята, если не сделаю то же самое.

Я отступаю назад, чтобы получше рассмотреть его, стоящего передо мной в одних серо-голубых плавках.

У Кэптена рельефное тело. Сплошь мышцы. Если у Мэддока высокая фигура с узким тазом и он самый накачанный из троицы, то Кэп шире в плечах, мускулы у него больше, но вид у него не как у матерого качка. Его тело кажется одновременно мягким и крепким. Как будто если он крепко обнимает тебя, ты тут же растаешь в этих объятиях и будешь умолять его тебя не отпускать. Сегодня он точно согреет какую-нибудь девушку.

– Рэйвен.

Я поднимаю на него глаза, и он подмигивает мне.

– Ты тоже классно выглядишь.

Я закатываю глаза. Рядом с Кэпом появляется Ройс, и я точно так же оглядываю его с ног до головы.

Он самый худой из троицы, но с телом атлета. Крепкий во всех нужных местах, и при каждом движении его бицепсы напрягаются. Но первое, что бросается в глаза, – это его татуировки. Все в Ройсе кричит о том, что он плохой, очень плохой мальчик, и он знает об этом.

Я смеюсь, увидев его шорты.

Они белые – ужасный выбор, – а в области паха красуется изображение хот-дога с крылышками.

Ройс замечает, куда я смотрю, делает движение бедрами, и его член врезается в ткань.

– Боже мой! – Засмеявшись, я закрываю глаза рукой. – Перестань!

Трусов на нем точно нет.

Ройс тоже смеется.

– Не притворяйся, что не хочешь смотреть. Мы оба знаем, что тебе до смерти хочется снова почувствовать его.

– Идемте, мать вашу! – грохочет голос здоровяка.

Ухмыляясь, Ройс и Кэп отходят в сторону, и наконец передо мной предстает Мэддок.

На этом Мистере Совершенство черные плавки, я и не ожидала ничего другого. Ему не нужна лишняя показуха. Он обладает той красотой, которая сразу же приковывает внимание – вы просто не можете не заметить его. Особенно сейчас, когда его плавки едва держатся на бедрах. Дорожка волос так и кричит, чтобы с ней поиграли.

Мэддок не отрываясь смотрит на мои бедра.

И тут эти пылающие глаза ловят мой взгляд.

Да… рано или поздно это случится.

Он делает шаг в мою сторону, но Ройс кладет руку ему на плечо.

– Гасим свет, брат.

Мэддок облизывает губы и отводит взгляд. Я ухмыляюсь.

Кэптен забирает у них телефоны и поворачивается ко мне.

– Я положу их на ночь в сейф, так что старайся быть поближе к нам или к Лео: если что, позвонить не сможешь.

– Во-первых, у меня нет ваших номеров. Во-вторых, у меня нет телефона. – Я смеюсь и, погасив свет, догоняю их в коридоре. – Ну, а в-третьих, я большая девочка. Я…

– Просто сделай так, как тебе сказали, Рэйвен.

Я подкрадываюсь к Мэддоку и медленно кладу ладонь на его голую грудь, стараясь не обращать внимание на то, как подскакивает мой пульс. Кожа у него горячая, как и он сам.

– Да, босс.

Мэддок хмурится, зная, что я все равно буду делать то, что захочу. Точно так же, что я знаю, как он вмешается, если ему что-то не понравится. Я уже выучила командирские замашки этого засранца.

– Ладно, давайте оторвемся как следует! – кричит Ройс, и Мэддок распахивает двери.

Нас обдает холодным воздухом, и я вздрагиваю.

Ройс притягивает меня к себе и игриво проводит пальцами по моей руке. Потом опускает губы к моему уху.

– Я же говорил, тебе нужно теплое тело рядом.

Я смеюсь и отталкиваю его.

Сделав глубокий вдох, я первой выхожу из дома, мальчики сразу за мной.

* * *

Они меня не разыгрывали.

Кругом, куда ни глянь, сплошь полуголые тела.

Похоже, что на тропинке уже начали выкладывать спальные мешки, и, как я слышала, первые три уже заняты – парочкой, которую поймали за сексом на кухне в домике, и какой-то девчонкой, которая забыла свою помаду. Она пыталась возражать, но, видимо, надутых пухлых губ недостаточно, чтобы тебе сделали поблажку.

Боюсь представить, что за ад здесь разверзнется, когда девчонкам захочется в туалет.

Я оглядываюсь по сторонам. Народ уже разбился на компании, и все снуют туда-сюда. Кто-то играет в игры – кости, карты, пиво-понг и «Четвертак»[12]. Я сижу рядом с придурками, которые не умеют метать диски.

– Рэй! – кричит Лео. – Пойдем, подруга, мне нужен игрок. Один вырубился.

Он показывает рукой на парня, который спит на соседнем столике для пикника.

– Не захотел, чтобы его поймали по дороге к своей кроватке?

– Ага, – смеется Лео. – Но не уверен, что этот стол лучше грязного спального мешка. В первую ночь на них трахались Кари Томас и Марк Роджерс, а вчера… ну ты сама видела, как у Мэдмена сосали член. Наверное, вытер о них свою сперму.

– Он не кончил, – вылетает из меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

В глазах Лео читается вопрос, так что я предпочитаю сменить тему.

– Говоришь, тебе нужен игрок?

– Ну да. – Он пристально смотрит на меня. – Ты когда-нибудь играла в «Ботл-Бэш»?[13]

– Да, только у нас были настоящие бутылки, которые мы доставали из мусорных баков, и черенок от сломанной метлы, а не это навороченное дерьмо.

Парень из другой команды ухмыляется и поднимает свое фрисби.

– Все, что от тебя требуется, – бросить эту штуку и сбить цель. Нам лень соблюдать все правила.

– Самый меткий выигрывает. – Я подбрасываю фрисби в руках.

Тут мое внимание привлекает громкий смех, и я оборачиваюсь.

В нескольких метрах от нас – вечеринка учеников Грейвена – видимо, там их домики.

– Они не подойдут ближе, – тихо говорит Лео.

Коллинз смотрит прямо на меня, полностью игнорируя девчонку, которая сидит у него на коленях.

– Удивительно, что они вообще сюда заявились.

– Да, обычно они тусуются у домика Коллинза, за дорогой, но после вчерашней стычки… – Лео умолкает, и я встречаюсь с его взглядом. – Похоже, они хотят четко обозначить свою территорию.

Лео ошибается. Коллинз хочет, чтобы увидели его. Хочет получить первенство в этом соперничестве или что там между ними, и прямо сейчас единственным способом сделать это он считает… меня.

Он изучает, наблюдая, как парни то и дело демонстрируют свои собственнические чувства.

Он хочет убедиться в том, что, добравшись до меня, доберется до них. Но у него ничего не выйдет.

Коллинз не понимает, что сейчас я просто оказалась в центре внимания. Но я не часть их троицы.

Словно прочитав мои мысли, он чуть улыбается и подмигивает мне, а потом отворачивается к своей компании.

– Давай уже, Лео! Девчонки не умеют бросать, – шутит наш противник, возвращая меня в реальность.

Я разворачиваюсь, выгнув бровь.

– Спорим.

– Спорим?

– Да. Если я это сделаю, ты весь вечер будешь носить пиво моему партнеру по игре.

Парень нетрезво смеется.

– По рукам.

Я оглядываюсь на Лео.

– Сейчас, мой дорогой Лео, ты узнаешь, что я очень выгодный партнер.

Он хмурится, а я разворачиваюсь, прицеливаюсь и кидаю фрисби.

Диск попадает прямо в бутылку и сбивает ее на землю.

Все кричат и улюлюкают, а я, весело смеясь, кланяюсь.

– Удачный удар?

Я пожимаю плечами.

– Я подолгу отрабатывала броски бумагой в мусорную корзину.

Он кивает, рассмеявшись.

– Ясно, примерно как и я.

– Ты вырос здесь?

– Живу где-то в полутора километрах от Брей-хауса. Хотя мне повезло, у отца был дом не с одной секцией, а с двумя. – Он смеется, но смех выходит горьким. Лео вряд ли считает свою жизнь там удачей.

За всем этим какая-то история, но сегодня мне не хочется делиться историями из личной жизни, так что я лишь киваю и отхожу под предлогом, что хочу еще выпить.

Посмотрев влево, я замечаю что-то белое, но, когда прищуриваюсь, оно исчезает.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы увидеть единственного человека, на котором сегодня белые шорты, но его нигде нет. Как и двоих других.

Любопытство берет надо мной верх, и, притворившись, что хочу исследовать место действия, я, когда никто на меня не смотрит, ухожу в том направлении, где мелькнули белые шорты.

Я иду тропинкой с другой стороны территории, поэтому выхожу к ее краю позади домиков.

Поняв, где оказалась – справа от меня, в четырех с половиной метрах, стоит огромный стол для аэрохоккея – я хмурюсь.

– Что за фигня? – шепчу я и быстро прячусь за припаркованную рядом машину, когда слышу приближающиеся шаги. Потом до меня доносятся голоса.

– И как ты собираешься ее открыть?

– Им наверняка пришлось поменять гребаные замки. В прошлую поездку я вскрывал их дюжину раз. Блин, я даже был к этому готов еще тогда.

– Видимо, не совсем.

– Чувак, да пошел ты! Я хотя бы попытался. Ты же ни хрена для этого не делаешь.

– Сейчас я вынесу чертово окно.

– Да, и все, на фиг, это услышат!

– Вы, двое, заткнитесь на хрен и давайте подумаем.

Я крадусь в сторону и вижу, что эти трое… стоят почти в шаге от двери в дом Коллинза.

Вот же сукины дети! Они хотят забраться туда.

Я осматриваю дом, балкон и каждое окно.

Бинго!

Выпрямившись, я направляюсь к ним.

– Все легче легкого.

Три головы резко поворачиваются в мою сторону, все хмурятся.

– Возвращайся на гребаную вечеринку! – приказывает Мэддок, глядя на меня с подозрением.

– А смысл? Я уже увидела, как вы, ребята, пытаетесь вломиться в этот дом. – Я пожимаю плечами, а он стискивает челюсти.

Ройс бросает быстрый взгляд на Мэддока, потом снова смотрит на меня.

– У них новый крутой замок. Никак не поддается.

– А еще вы, с вашими размерами, не сможете пролезть в то окно душевой. А я вот смогу. – Скрестив руки на груди, я жду.

Они скептически переглядываются, но, конечно же, до Кэптена первого доходит, что я их единственный вариант.

Мэддок смотрит на меня.

– Это касается только Брейшо.

– Я всего лишь ваш ключ, уйду, когда помогу вам войти. – Я пожимаю плечами, переводя взгляд с одного на второго и со второго на третьего.

– Я не это имел в виду… – рычит Мэддок, но Кэптен перебивает его:

– Теряем время.

Они поворачивают к торцу домика, я иду за ними. Мэддок приседает, чтобы я встала на его колено и ухватилась за раму. Его ладони ложатся на мою задницу, он подталкивает меня, и так я оказываюсь внутри.

Когда я быстро включаю свет в ванной, троица начинает орать на меня, но я оставляю его гореть, а сама иду ко входной двери, отпираю ее и распахиваю настежь. Я собираюсь выйти под ночное небо, но Мэддок преграждает мне путь и толкает меня обратно в дом. Ройс мчится мимо нас в ванную и выключает свет.

Я застываю на месте.

– Выпусти меня.

– Черта с два! Одна ты никуда не пойдешь!

– Тогда включи свет.

– И сюда примчится народ, чтобы застукать нас за какой-нибудь гребаной игрой, а на самом деле застукает за тем, как мы вломились в чужой дом? Не будь идиоткой!

Кто-то хватает меня за руку и тащит в темную комнату. Они явно изучили планировку, потому что ни один из троих никуда не врезается и ни обо что не спотыкается.

Меня толкают вперед. За спиной со щелчком закрывается дверь, потом замок.

Мой пульс ускоряется.

Дерьмо.

– Включите свет.

– Нет.

Раздается какой-то шум, я, вздрогнув, оборачиваюсь на него, но ничего не вижу. Потом из другого угла доносится постукивание, и я снова разворачиваюсь.

Дерьмо, дерьмо!

Я зажмуриваюсь, но становится только хуже.

– Дайте мне кто-нибудь свой телефон, – говорю я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– У нас их нет, забыла? Нельзя было рисковать. Вдруг кому-нибудь бы позвонили, и тогда нас бы услышали. Кстати, твоя болтовня тоже не помогает, – огрызается Мэддок.

– Я не могу… – Отскочив вперед, я врезаюсь во что-то, громкий скрип чего-то по древесине заставляет всех троих тихо выругаться. – Мне нужно выйти отсюда.

– Рэйвен, успокойся…

– Я сказала, мне нужно выйти отсюда! – кричу я, и мне плевать, услышит меня кто-то или нет.

– Блин, чувак, из-за нее нас поймают!

Мне становится трудно дышать, я начинаю заламывать руки.

Когда моей спины касаются чьи-то пальцы, я взвизгиваю, бросаюсь вперед и снова во что-то врезаюсь. Может, в стол?

– Дерьмо!

– Заткни ей рот.

– Здесь темно.

– Она боится гребаной темноты?

– Ни фига себе… правда?

Они разговаривают так, словно меня здесь нет, но я не в том состоянии, чтобы обращать на это внимание, тем более отвечать им.

Я проглатываю вставший в горле ком и пытаюсь успокоиться, но ничего не получается.

– Блин, блин, блин, блин! Я не могу. Простите, но мне нужно выбраться отсюда.

– Рэйвен, тихо.

– Мне нужно выбраться отсюда!

– Бро, заткни ее.

Ребята начинают паниковать.

– Кто-нибудь точно нас услышит!

– Дерьмо!

– Черт, клянусь… – Но слова замирают на языке, когда меня дергают вправо и чьи-то губы опускаются на мой рот.

Я застываю, и эти губы усиливают напор.

Из меня вылетает слабый стон, и в моих волосах запутывается рука. Она тянет меня вперед, и я охотно повинуюсь. Но тихий звук закрывающегося ящика заставляет меня отпрыгнуть назад.

– Черт, мне нужно выйти отсюда. Я не могу. – Я начинаю тяжело дышать, голова кружится. – Пожалуйста.

– Этого мало, – говорит кто-то из троицы. – Она совсем не в себе.

– Я нашел! – яростно шепчет Кэптен.

– Не важно! Чтобы выйти, нам нужно ждать гребаный сигнал. Мы тут застряли.

Где-то хлопает дверью, и парни матерятся.

– Это же не вы, нет? – шепчу я, меня уже почти трясет.

Никто не отвечает.

– Это вы, ребята? – говорю я громче, и они шикают на меня.

– Кто-то внутри.

Я вскрикиваю, когда что-то падает на пол.

– Чувак, пусть она успокоится! – шипит Кэптен.

– Я мог бы… – но Ройса обрывает резкий голос Мэддока:

– Даже не начинай.

К черту все это!

Я пытаюсь пройти мимо них, но меня толкают назад.

– Проклятье! – рычит Мэддок. – Замолчите уже все!

– Ни черта подобного! – шепчу я себе под нос.

– Рэй…

– Блин-блин-блин! – Что-то касается моего локтя, и я снова вскрикиваю.

– Заткни ее уже! Сейчас же!

И меня снова тащат вперед, и на мой рот опускаются чьи-то горячие губы. Я стараюсь забыться в их тепле, рисуя в голове разные картинки. Эти губы такие мягкие, такие полные, очень умелые и страстные.

На мои плечи ложится вторая пара рук, немного грубее первой, и медленно спускается по моему телу, вызывая мурашки.

Тот, кто держит в ладонях мое лицо, притягивает меня ближе, и я с готовностью шагаю к крепкому телу передо мной.

Слева раздается какой-то шорох, и я чуть-чуть отстраняюсь.

– Я…

– Ш-ш-ш. Молчи. – По-моему, этот нежный приказ исходит от Кэптена.

Еще две руки приподнимают меня над полом, и меня кладут на мягкую подушку.

Я пытаюсь освободиться, но овладевшие моими губами губы не отпускают меня, и чей-то ласковый язык проникает в мой рот. Я немного расслабляюсь. Горячие губы опускаются по моему подбородку к шее, но потом вдруг пропадают.

– Ей нужно больше. Этого недостаточно, – шепчет Ройс, и меня окружают звуки тяжелого дыхания.

– Мы успокоим тебя, Рэй-Рэй, – говорит он. – Ты не против?

Я крепко зажмуриваюсь, мои ноги шатаются, и все руки на моем теле замирают на месте. Я сглатываю ком в горле.

– Отвлеките меня.

Мгновение ничего не происходит, и по мне пробегает холодная дрожь. Я уже готова вскочить и убежать с того места, куда они меня положили, но тут на мое тело снова ложится теплая рука.

Два пальца находят мою ключицу, медленно обводят ее, не останавливаясь, опускаются к верху купальника и, проскользнув под ткань, двигаются вдоль моей груди.

Мое дыхание учащается.

Я слегка вздрагиваю, когда вторая рука касается моей икры и скользит вверх по колену до моего бедра. Они крепко сжимают меня, медленно скользя вверх.

Из меня начинает вырываться стон, но чей-то рот снова прижимается к моему, заглушая любой звук.

Теплое дыхание щекочет мое тело, и горячий воздух обдувает мой живот. Жар проникает через материал, прикрывающий меня.

Две руки скользят вверх, проникая между кожей и купальником, сдвигают его в сторону и обнажают меня… для темноты.

Ощущения накрывают меня, и хриплый всхлип поднимается вверх по моей груди.

Язык прикасается ко мне, и я поднимаю бедра, страстно желая все, что он может дать. Протянув руку, я цепляюсь за чье-то тело рядом, нахожу мускулистую руку и сжимаю ее.

Мое дыхание учащается, а опытный язык исследует меня, не отпуская и снова и снова атакуя клитор. Когда мои бедра сжимаются, губы смыкаются вокруг него, и по мне пробегает дрожь.

Мой поцелуй становится все более жадным, и из губ на моих губах вырывается рык.

Я уже почти готова, так чертовски близко к тому, чтобы оторваться от реальности. Задыхаясь, я пытаюсь отползти, но, когда оргазм уже вот-вот должен накрыть меня, на мое бедро ложится рука и медленно двигается вниз. Мое тело снова вздрагивает, желая финала. Наслаждение вновь окутывает меня, внутри снова начинает разгораться пламя. Чьи-то пальцы снова и снова нежными движениями пробегают по моим ребрам, и я опять теряю голову, дрожа от удовольствия. Вскрик рвется из меня наружу, но еще одна рука накрывает мои губы и медленно сползает к шее. Моя голова запрокидывается, спина выгибается, а мужские руки уже под купальником, на моей груди. Пальцы сжимают отвердевшие соски.

– Че-е-ерт. – Мне кажется, это Ройс растягивает слово, как песню. – Она… молодец, черт подери.

– Она заставляет нас работать. – По-моему, это Кэптен.

– Я так и думал. – Мэддок.

Снова и снова наслаждение подводит меня к самому краю, отбрасывает назад и снова тянет обратно. Но ощущения переполняют меня, удовольствие везде, они везде, поглощают каждый миллиметр моего тела и разума. Моя спина вновь выгибается, ноги крепко сжимают голову между моих ног, а зубы до крови прокусывают нижнюю губу целующего меня парня.

Оргазм накрывает меня мощной волной, одной за другой, и я изо всех сил стараюсь не нарушить тишину, хотя сейчас мне больше всего хочется, чтобы комната наполнилась моими стонами, хочется показать им, что они сделали со мной.

Для меня.

Потому что так оно и было – мальчики успокоили меня единственным известным им способом.

В следующие несколько минут комнату заполняют только звуки тяжелого дыхания.

Как раз в тот момент, когда мое тело успокаивается и я, придя в себя, снова понимаю, что нахожусь в темноте, раздаются два тихих стука в окно, а затем еще два.

Я вздрагиваю, но рука на бедре удерживает меня.

– Убираемся отсюда ко всем чертям, – хрипло говорит Мэддок, и по моему телу пробегают мурашки.

Мое бедро опять сжимает чья-то рука.

– Точно все чисто? – шепчет Ройс.

– Лео не стал бы подавать сигнал, если бы не был уверен.

Я поправляю купальник и берусь за пальцы протянутой мне ладони, позволяя вывести себя из комнаты.

Мы спускаемся по лестнице и выходим. Я вижу, что за руку меня держит Кэптен. Но он сразу же отпускает ее, когда мы подходим к двери. Вчетвером мы обходим дом, и я притворяюсь, что не замечаю, как Ройс прячет в своих купальных шортах какую-то бумагу.

Заметив меня, Лео округляет глаза и бормочет себе под нос: «Вот дерьмо!»

– Именно, придурок. Мы же просили тебя последить за ней! – Мэддок толкает его, но смеется при этом добродушно.

– Я пытался. Но она скользкая девчонка.

Ройс сдавленно усмехается. Я, открыв рот, резко поворачиваю к нему голову, но когда двое других делают то же самое, мы все начинаем смеяться.

Должно быть, я красная, как помидор.

Лео вопросительно смотрит на нас, но ничего не спрашивает. Он знает свое место – если бы они хотели рассказать ему, то рассказали бы.

Коротко кивнув, парень разворачивается, искоса глянув на меня, и уходит в противоположном от нас направлении.

Как только в поле зрения появляется наш домик, Ройс сворачивает к нему, двое же других идут к джакузи на террасе соседнего дома, а я – прямиком к столику для пикника, который стал импровизированным баром. Налив себе стопку «Кэптен Морган тату», я залпом выпиваю ее. Слишком густой, слишком сладкий ром обжигает горло.

Господи боже, поверить не могу, что это и правда случилось.

Я бросаю в стаканчик немного льда и наливаю себе еще рома.

– Эй, Рэй-Рэй, плесни и мне тоже, – подскакивает ко мне Ройс, уже заперев в сейфе то, что они выкрали.

Я делаю, как он просит, и едва сдерживаюсь, чтобы не нахмуриться: повернувшись вручить ему его стакан, я вижу, как он тоже уже в джакузи. В джакузи Хлои и ее подружки.

Она стоит в воде, притворяясь, что поправляет завязки верха своего купальника, а на самом деле чуть ли не утыкается своей грудью в лицо Мэддока.

Жаль только, что он смотрит на меня поверх ее плеча.

Ему нравится, когда я наблюдаю.

Лео встает рядом со мной.

– Лучше, если она не заметит, что ты колеблешься.

– Я не колеблюсь.

– Тогда что ты делаешь?

– Смеюсь над ее ужимками. – Если бы она была такой, какой хочет казаться, то не стала бы дразнить, а сразу бы взяла быка за рога.

– Что-то я не слышу твоего смеха. Тебе стоит пойти туда и выгнать ее.

– Я смеюсь про себя. – Я смотрю на Лео, который хмуро наблюдает за происходящим в джакузи, и понимаю, в чем дело. Он ревнует. Я разворачиваюсь к нему, и справа от меня раздается плеск воды.

Теперь парни наблюдают за нами.

– Ты хочешь ее и собираешься использовать меня, чтобы ее заполучить.

– И как я тебя использую? Как парни? – Он поднимает подбородок, но старается говорить тише.

Я не единственная, кто боится кое-какого тела – вернее, трех тел – в том джакузи.

– Правильно, Лео. Лучше говори тише, чтобы они не услышали тебя. Но если ты решил, что им не понравится то, что ты скажешь… почему ты все-таки решил типа «оскорбить» меня и, возможно, тем самым выразить неуважение к своим парням?

– Что ты пытаешься сказать? – В его голосе появляются стальные нотки, и от него вдруг начинают исходить волны напряжения.

– Ни черта я не пытаюсь сказать. Ты показал мне все, что нужно. Одна фраза, один взгляд, и я все про тебя поняла. Ты для них чужой, всегда. Как бы близко к ним ты ни был, они все равно сохраняют дистанцию и тебя никогда не приглашают дальше прихожей. И вдруг появляюсь я. Мне нечего им предложить, я не играю в баскетбол, и все же в четвертой комнате селят меня.

– Не обманывай себя, они хотят только киску между твоих ног. И они выкинут тебя, как только с тобой закончат.

– С Хлоей так и было? – поддразниваю я его, и его лицо становится каменным. – И все же она приходит и приходит к ним, раз за разом, а ты сидишь в сторонке и спрашиваешь себя, что же такого есть у них, чего нет у тебя.

– Рэй-Рэй! – кричит Ройс, но растягивает мое имя дольше обычного. – Я тут умираю от жажды.

Лео бросает в сторону джакузи быстрый взгляд, но потом вновь смотрит мне в глаза.

– Жду не дождусь, когда ты падешь.

– Не волнуйся, Лео. – Я с ухмылкой пячусь назад. – Шлюхи на то и шлюхи, чтобы стоять на коленях.

Разворачиваясь на пятках, я заставляю себя перестать хмуриться.

Раньше, когда я так говорила, это была лишь шутка. Но только что все трое касались меня. Может быть, я больше похожа на свою мать, чем хочу себе в этом признаться?

Я постоянно использую свою сексуальную привлекательность против других людей. Я использую ее, чтобы раскрыть намерения человека, оценив выражение его глаз, чтобы получить чью-то преданность или преимущества. Чтобы выпутаться из сложных ситуаций.

Мое тело – это мое оружие.

Но я никогда не перехожу границу.

Смех заставляет меня посмотреть в сторону джакузи, и, как я и подозревала, все трое парней смотрят на меня.

Но сегодня я это сделала, так ведь?

Я не осознаю, что отступаю назад, до тех пор, пока Мэддок не протягивает руку и не хватает меня за запястье. Он слегка приподнимает подбородок, молча требуя, чтобы я перестала гонять в голове мысли, которые ему каким-то образом удается читать.

Пальцы касаются моей другой руки – это Ройс тянется за своей стопкой, и его прикосновение передает тот же самый посыл.

Затем передо мной появляется ладонь, и я смотрю на ее владельца. Кэптен.

Я вкладываю свою руку в его, переводя взгляд с Ройса на Мэддока и обратно на Кэптена.

Хотя мне и не нужна помощь, я позволяю ему вести меня вверх по ступенькам. Пусть даже я сама не знаю, хочу ли оказаться там. Пусть даже сейчас все смотрят на меня.

Я опускаюсь в воду, и, когда Мэддок хватает меня за бедра, я позволяю ему притянуть меня к себе на колени.

Хлоя переводит взгляд на меня, в ее глазах разгорается ярость.

Она отползает назад, облизывая губы в попытке скрыть свое неудовольствие. Потом позволяет струям медленно толкать ее влево, ближе к Ройсу, который, может, был бы и не против, но вокруг много других девушек, готовых поиграть, если он позовет.

Я встречаюсь с ним взглядом, чтобы убедиться, что он понимает, потому что не хочу сейчас ошибиться, и Ройс опускает глаза с моих волос с синими кончиками на мое лицо и коротко кивает.

Я сажусь прямо, и рука Мэддока скользит по моему животу, его подбородок прижимается к моим волосам.

И тут чувствую это – превосходство, которым обладают Брейшо. Я не должна использовать его, не должна принимать то, что Мэддок предлагает прямо сейчас, ровно дыша за моей спиной и обнимая жестом собственника.

Но я все равно это делаю.

Я смотрю на Хлою.

– Уходи.

Она начинает смеяться, но, когда понимает, что это кажется смешным только ей и ее подружке, улыбка медленно сходит с ее лица.

– Ты ведь не всерьез?

Я поднимаю свой стаканчик и делаю глоток, игнорируя ее.

– Ты слышала ее. Уходи. – Кэптен поднимается и смотрит на парочку.

Раздаются стоны и совсем ненужные всплески воды, и они все-таки выходят из джакузи, послушавшись приказа.

Лео наблюдает за нами с того самого места, где я его оставила. Его лицо ничего не выражает, зато тело говорит достаточно. Он отнюдь не доволен.

К черту и его тоже!

Я повышаю голос, чтобы он тоже мог слышать:

– На сегодняшнюю ночь, Хлоя, вся команда для тебя под запретом. Найди себе какой-нибудь другой член.

Хлоя злобно шагает прочь, а Лео на секунду встречается со мной взглядом, но ему не удается удержаться от мимолетного оскала.

Мускулы Мэддока на секунду напрягаются, и это заставляет меня думать, что он тоже его заметил. Но мне не хочется вставать между друзьями. Лео либо возьмет себя в руки, либо сам себя закопает.

Мне не нужно его уважение… но я не хочу быть с Брейшо такой ценой. Он был здесь до меня и останется после.

Рано или поздно меня отошлют обратно в мои трущобы – это лишь вопрос времени. Так всегда происходит.

Девчонкам из гетто не место в шикарных лесных домиках в компании коронованных богатеньких мальчиков и стервозных принцесс.

Мне хватает своих проблем, чтобы разбираться еще и с их.

И все же вот она я, уютно устроилась на коленях у короля. Его ладонь на моем животе добавляет мне уверенности, а принцы по обеим от нас сторонам – сил.

Это их мир, и я, похоже, оказалась в самом его центре.

Глава 26

Рэйвен

– Мы так и будем притворяться, будто вчера ночью не перевернули ее мир?

Боже мой.

– Ройс, заткнись на хрен! – сердито бросает Кэптен, а Мэддок качает головой.

– Что такого? – Он поворачивается на переднем сиденье, чтобы посмотреть на меня.

Я поднимаю руки и смотрю на него через пальцы. Ройс ухмыляется.

– Я шучу. Но вчера мне было просто необходимо потешить свое самолюбие – охренеть, тебе понадобилось целых десять лет, чтобы…

– Бро, заткнись. – Кэптен качает головой.

– Ладно. Но честно, Рэй-Рэй, ты боишься темноты? – Его темные глаза расширяются. – Вот уж ни за что бы не догадался!

– Коро-о-оче… – Я хмурюсь в штуку, и Ройс подмигивает мне и разворачивается обратно.

– Точно. Да, мы нашли то, что искали, так что спасибо, – говорит он, и… повисает тишина.

Ни Ройс, ни остальные больше не произносят ни слова, ну а я, конечно, не задаю вопросов.

Усевшись поудобнее, я стараюсь не обращать внимания на вдруг появившуюся на языке горечь. Это глупо, потому что у меня нет никакого права считать себя брошенной. Для этого мне нужно быть сначала «с ними», а сейчас я всего лишь… черт, да я понятия не имею, кто я!

Новенькая? Чужая? Игрушка?..

Стоп.

Я поднимаю глаза на Мэддока, который неторопливо встречается со мной взглядом.

– Что? – Несколько секунд он всматривается в мое лицо, а потом поджимает губы.

Я презрительно фыркаю и, запрокинув голову, горько смеюсь.

Уф, дурочка! Могла бы сразу догадаться.

– Рэйвен…

Ройс резко оборачивается. Я ловлю его вопросительный взгляд, потом встречаюсь глазами с Кэптеном в зеркале заднего вида.

– На хрен вас всех!

Отвлекающий фактор.

Вот что это было. Поэтому я здесь, поэтому они были такими дружелюбными в последнее время. Они подвозили меня в школу, делились со мной кое-какими вещами, позволяя через крохотную щелочку заглянуть в свой мир – и все для того, чтобы я расслабилась.

Всегда надо быть начеку – когда мне было двенадцать, этот жестокий урок мне помог усвоить мужик, который залез ко мне под одеяло, выбравшись из постели моей мамы.

Они знали, что я пойду бродить по окрестностям. Так уж я устроена. Они рассчитывали на то, что я рано или поздно наткнусь на ребят из Грейвена. Поэтому они меня не предупредили, не отдали гребаного приказа держаться от них подальше, как делали раньше.

Нет, в этот раз им нужно было сделать из меня приманку, чтобы у них была причина как следует осмотреться на месте. Готова поспорить, они даже просчитали тот момент, что Грейвен перенесет свою вечеринку поближе к территории Брейшо и они смогут незамеченными проникнуть в дом.

Черта с два они попали бы туда, если бы Коллинз и компания тусовались у себя.

Черта с два они попали бы туда, не помоги я им.

– Рэйвен, – требовательно произносит Мэддок – приказ посмотреть на него.

Я закрываю глаза и откидываюсь на подголовник.

Его рык и дергание вызывают у меня желание закричать, но я не поддаюсь.

Я держу себя в руках.

Я выпущу это из себя сегодня ночью, когда мы вернемся.

Мэддок

Мы высаживаем Рэйвен, едем к дому и сразу же идем внутрь, даже не позаботившись вытащить сумки.

– Она думает, мы использовали ее, чтобы подобраться к Грейвену, – констатирует очевидное Ройс.

Я киваю, поглядев сначала на него, потом на Кэптена.

– Почему ты не сказал ей, что это не так? – рявкает он.

– А почему ты не сказал? – парирую я, и его глаза становятся похожи на щелки.

– Чувак, да брось! Мы все знаем, что она вскружила тебе голову. А значит, это ты руководишь шоу под названием «Рэйвен». Нам остается только сидеть и смотреть.

– И что, на хрен, я должен был ей сказать? – Я вскидываю руки, а он качает головой.

– Что она ошибается, что она тебе нравится, что ей пора завязывать с этим дерьмом и признаться, что мы тоже ей нравимся.

– Даже не рассчитывай, что у нас получится вчетвером, брат, – пытаюсь угомонить я его, и он фыркает.

– Я не это имел в виду, и ты прекрасно это знаешь!

Я вздыхаю и провожу ладонями по лицу.

– Блин, мужик. Я знаю. Она, мать ее, сводит меня с ума! Она бы не поверила уже потому, что это сказал я. Рэйвен никому не доверяет, еще больше, чем мы.

– Черт подери, как она могла бы поверить во что-то, если даже не услышала этого?

– Мы так и будем сидеть тут и притворяться? Мы прекрасно понимаем, что она может нам помочь с долбаным Грейвеном, – чуть ли не выплевывает Кэптен. – Пусть нам стало нравиться, что она рядом, но это не значит, что в самом начале мы не преследовали никаких целей.

– Да, но…

– Для нее нет никаких «но». Мы сделали то, что она ожидала. Рэйвен сердится не на нас. Она злится на себя за то, что решила, будто бы мы хотели ее там видеть, а не использовали ее.

– Тогда что мы должны были сделать?

– Попросить ее о помощи, а не действовать втихаря.

– У нее не было причин сказать «да».

– Как и не было причин отказываться, – пожимает плечами Кэптен. – Она бы сделала это, ты и сам знаешь.

Черт бы меня побрал, если он не прав.

Ройс падает на диван.

– Иди и все исправь, Мэдмен.

Кивнув, я поднимаюсь на второй этаж, чтобы принять душ. То, что сказал Ройс минуту назад, было правдой: она вскружила мне голову. Проблема в том, что я еще не решил, хочу ли позволить ей остаться там или нет. Заслуживает ли она этого. В любом случае, пока решение еще не принято, я хочу поиграть с Рэйвен Карвер.

Я тяну время, принимая душ, потом забираю свои шмотки из машины и убираю их. К тому моменту, когда я заканчиваю, в доме уже выключен свет, поэтому я спускаюсь по лестнице и отправляюсь по грунтовке к Брей-хаусу.

Стоит мне дойти до границы рощи, как в нос ударяет запах травы.

Я стискиваю зубы, зная, что, блин, найду, когда пройду мимо деревьев. И конечно же, черт возьми, вот она с чуваком, которому, должно быть, недостаточно сильно надрали задницу – Басом Бишопом. Они стоят, прислонившись к сараю у дома парней.

Он несет какую-то чушь, а она прикрывает рот рукой, чтобы заглушить свой хриплый смех. Мне так и хочется дать ему по шее.

Я же сказал этой дурехе, что случится, если я снова увижу ее с ним. Это были не какие-то долбаные шутки.

У тротуара останавливается машина, и они направляются к ней, но что-то заставляет ее оглянуться.

Она всматривается в деревья, и я делаю два шага вперед, чтобы выйти на свет.

Ее глаза широко распахиваются, и я вздергиваю подбородок.

Вот-вот. Попалась. А теперь тащи свою задницу сюда…

Рэйвен показывает мне средний палец, и я застываю на месте.

Стоит мне подумать, что она вот-вот сядет в машину и уедет отсюда ко всем чертям, как Рэйвен вдруг поворачивается ко мне лицом.

Положив на дверцу скрещенные руки, она опускает на них подбородок и подзывает меня пальцем.

Я бы пошел к ней в любом случае, и она чертовски хорошо это знает.

Рэйвен ухмыляется, когда я останавливаюсь рядом с дверцей, за которой она спряталась.

– Что скажешь, здоровяк, хочешь с нами?

Теперь это я ухмыляюсь, и она игриво закатывает глаза.

Я распахиваю дверцу и подхожу к ней вплотную.

Ее ухмылка остается на месте, но ее выдает то, как она делает глубокий вдох и не торопится выдыхать и как ее тело тянется к моему.

Ей нравится, когда я рядом.

– Ты была права. Мы взяли тебя туда, чтобы отвлечь внимание. Мы специально старались держать тебя рядом, чтобы залезть в твою голову и узнать, каковы твои скрытые интересы, а потом, если понадобится, использовать эту информацию против тебя. Но ты и так это знала, – шепчу я, и ее глаза всматриваются в мои. – А теперь спроси меня, что изменилось с тех пор. Спроси меня… что не дает мне спать по ночам, Рэйвен?

– Я не хочу знать. – Она пытается скрыть, как тяжело ей глотать.

– Нет, хочешь.

Она закусывает губу, и я отступаю назад.

Как и сказал Кэп, она не злится на нас за то, что мы использовали ее. Но ей бы очень этого хотелось.

Не в ее характере переживать по поводу чего-то, и она ненавидит себя за это. Ей плевать, потому что все это было для нее ожидаемо. Чертовски странно, но такова Рэйвен.

Она моргает, чтобы прогнать не дающие ей покоя мысли, и передо мной снова возникает дерзкая Рэйвен.

– Значит, мы не едем? – Она поднимает голову, как будто победа за ней, но тут раздается шум двигателя, и Рэйвен оборачивается ко мне.

Она закатывает глаза и делает шаг назад, чтобы закрыть дверцу. Потом просовывает голову в окно и говорит:

– Мы скоро.

Проходя мимо, Рэйвен толкает меня плечом.

– Даже не собираешься спорить со мной? – поддразниваю я ее, и она фыркает.

– Умоляю тебя!

Я ловлю ее за петлю в джинсах и быстрым движением разворачиваю к себе. Она вскрикивает, но эта ее чертова улыбка… мать вашу.

Я подхожу к ней, пах горит огнем.

– Думаешь, что раскусила меня?

– Я знаю тебя достаточно, чтобы понять, как все закончится.

– Как бы это могло закончиться, – хрипло отвечаю я, медленно поднимая руки, чтобы опустить их на ее бедра.

Ее глаза темнеют от вспыхнувшего желания, и она слегка пошатывается.

Я наклоняюсь, и у нее перехватывает дыхание.

Но легкий скрип тормозов заставляет ее отпрянуть.

Охрененно вовремя.

Кэптен останавливает машину рядом с нами, и из окна высовывается ухмыляющийся Ройс.

– Рэй-Рэй, снова улизнула из дома? – Он цокает языком. – Не уверен, что нам это подойдет.

– А я не уверена, что мне есть до этого дело, – парирует Рэйвен.

Я открываю дверцу, и она залезает в машину.

Ройс, продолжая ухмыляться, поворачивается ко мне, а потом падает обратно на свое сиденье.

Я сажусь в машину и устраиваюсь посередине, Рэйвен поднимает бровь.

Я не отрываю от нее глаз, и она прячет свое недовольство за смехом, а затем отворачивается к окну.

От нее прямо-таки исходят волны напряжения, и мне это не нравится.

Мне нравится, когда она находится в режиме «да пошло оно все!». Такая Рэйвен – настоящая. Просто… независимая.

Я поворачиваюсь и шепчу ей на ухо:

– Ройс прав. Не уверен, что это соглашение сработает.

– Какое такое соглашение? – Она натягивает рукава толстовки на руки.

– Что ты спишь в своей постели, а я в своей.

Рэйвен прячет улыбку, опустив голову, но потом снова поднимает на меня глаза.

– Ну тебе не стоит беспокоиться об этом, здоровяк.

– Да? И почему же?

Мы паркуемся у длинной вереницы машин. Рэйвен соскальзывает на самый край сиденья, готовясь вылезти в ту же секунду, как только щелкнет замок. Она снова смотрит на меня.

– Потому что у меня нет своей кровати. А мою мне всего лишь одолжили на время.

На этом она выпрыгивает из тачки и направляется прямиком к Басу и его дружку-эмо.

– Чувак, нам прямо нужно быть здесь? – Ройс переводит взгляд с Кэптена на меня. – Половина этих придурков работает на нас. Мы не тусуемся с ними без причины. Бизнес и удовольствие, Мэдмен. Их не стоит смешивать.

Кэп оглядывается по сторонам.

– Если здесь начнет происходить какая-нибудь хрень, кто-то может начать снимать.

– Не, они не будут. Мы кормим этих ублюдков.

– Да, но ты же сам знаешь, что в последнее время Грейвен все чаще стали пытаться разнюхать что-нибудь. Они могут ждать помощи.

Я оглядываюсь на Рэйвен, которая уже раскуривает гребаный косяк.

– Ты прав. Но я не оставлю ее здесь. – Я смотрю на Кэпа. – Езжай домой. Я не хочу, чтобы тебе пришлось сваливать отсюда.

Он бросает на меня сердитый взгляд.

– Иди на хрен, братан. Как будто я уеду!

– Я не могу просить тебя остаться.

– И присматривать за Рэйвен? – Он отстегивает ремень безопасности. – Нет, мужик, можешь. Трое за одного, брат. Только так.

В моей груди становится тесно, и я отворачиваюсь.

Мои братья… их преданность безгранична.

Мы выходим из машины и идем вдоль фруктового сада.

Рэйвен, закинув голову назад, выдыхает дым в ночь и улыбается, когда он исчезает. Она ловит мой взгляд и подмигивает мне. Заметив Ройса, она поднимает косяк, и я тут же поворачиваюсь к нему.

Он быстро отводит глаза и чешет голову.

Мать его, он снова начал курить?

– Эй, Бас, у тебя есть еще? – спрашивает она своего дружка, и он переводит взгляд с нее на нас.

– Ну да. – Рэйвен смеется. – Поговорим позже.

Ни хрена подобного…

Рэйвен передает косяк парню-эмо, и я тут же бросаюсь к ней и обнимаю ее руками за талию.

Она усмехается.

– И что это ты делаешь, здоровяк?

– Показываю всем, где мое.

– Хм… – Рэйвен умолкает и разворачивается в моих объятиях. Когда она поднимает на меня глаза, в них пляшут веселые огоньки. Она шепчет: – Забавно… ведь ты даже мне этого еще не показал.

Рэйвен отстраняется.

Я не мешаю ей. Если она и дальше будет шептать мне своим хриплым голосом, мой член станет совсем каменным.

Рэйвен отходит вперед на несколько шагов, разворачивается к нам лицом, поднимает руки над головой и начинает танцевать под музыку, плывущую сквозь деревья.

– Ребята, вы готовы увидеть ваш первый ненастоящий костер?

– А мы сможем по-настоящему повторить…

Я толкаю Ройса под зад.

– Я наваляю тебе, если закончишь это предложение.

Ройс с ухмылкой толкает меня в ответ и начинает танцевать с какой-то первой попавшейся девчонкой. Я жду, что Рэйвен снова заставит его обратить на себя внимание, но она этого не делает.

Она даже не смотрит в его сторону.

Или в нашу.

Она танцует в окружении людей, руки подняты, бедра покачиваются в ритме музыки.

Ее глаза закрыты, голова движется вместе с телом. Гладкие темные волосы падают ей на плечи, кончики их слегка касаются обнаженной кожи живота. Ей все равно, есть ли кто рядом, она не надеется, что за ней наблюдают. Она просто танцует, потому что ей этого хочется.

– Здесь она кажется более свободной, – озвучивает мои мысли Кэп.

– Она в своей стихии.

Мы поворачиваемся, а за нашими спинами стоит Бишоп с непроницаемым лицом и двумя банками «Кистоуна»[14] в руках. Я смотрю сначала на его руки, потом на него.

– Я предлагаю один раз. Хотите, берите. Пусть оно дешевое, но все же это пиво.

Кэп кивает, забирает у него обе банки, и Бишоп уходит.

Я оборачиваюсь на Рэйвен.

Она открывает глаза, но не оглядывается по сторонам, чтобы посмотреть, скольких она привлекла своим телом, чтобы убедиться, что она очаровала и меня. Потому что ей плевать.

В следующую секунду она отделяется от толпы, и я делаю шаг вперед, но рука Кэптена ложится на мою грудь.

– Оставь ее в покое, брат. Дай ей свободно вздохнуть, хотя бы на минуту.

– Зачем? – Я слежу за каждым ее шагом, пока она идет к компании, собравшейся возле пивного кега.

– Потому что в эти выходные она в кои-то веки позволила себе просто наслаждаться моментом, что для нее не так уж и просто, а в итоге из-за нас ей стало дерьмово. Если мы хотим, чтобы она была с нами, нам нужно заставить ее признаться себе, что ей самой это нравится.

Я, прищурившись, продолжаю следить за Рэйвен.

– А стоит ли нам сближаться с ней?

– Если честно, я не знаю. Мы не должны этого хотеть. Папа бы не одобрил.

– Папы тут нет.

– Какая разница, и ты это прекрасно знаешь. Он всегда говорил, что женщина сведет нас с ума. Мы не верили ему, но тут появилась Рэйвен, и, блин…

Рэйвен – доказательство того, что это может произойти. Мы все ощутили изменения.

Парень у кега кивает, она вытаскивает банкноту – мне не видно какую – и протягивает ему.

Он наливает ей два стакана.

Я смотрю на лишнюю банку пива в своей руке.

Ну да, она не захотела бы брать то, что ей дают просто так.

Сжимая стаканы в руках, Рэйвен пробирается сквозь толпу и проходит прямо между Ройсом и его партнершей.

Девчонка резко отступает от Ройса, готовясь дать отпор, но, когда Рэйвен подходит к ней, с кивком поднимает руки и отходит.

– Что это было? – снова озвучивает мои мысли Кэп.

Я перевожу взгляд на Бишопа, который, конечно же, мать его, тоже не сводит с нее глаз.

Быстро глянув на меня, он разворачивается и уходит.

Я оглядываюсь по сторонам, замечая, что каждый, кто находится рядом с Рэйвен, старается держаться от нее на небольшом расстоянии, хотя во всех компаниях ребята чуть ли не вплотную прижимаются друг к другу.

Черт подери.

– Они уважают ее, – делаю я вывод.

Мы с Кэпом переглядываемся с каменными лицами.

Рэйвен завоевала уважение всех этих людей после нескольких боев.

Она заслужила его, а мы требуем.

– Мэддок… нам следует быть осторожнее.

Я киваю, думая о том же самом. Но мы побеспокоимся об этом потом.

Сейчас же я слишком сосредоточен на ней.

Ройс берет стакан, который протягивает ему Рэйвен. Но когда он обнимает ее рукой за талию и кладет ладонь на ее бедро, я бросаю свое пиво на землю.

– Ну да! – смеется Кэптен. – Похоже, она надышалась.

Ройс, заметив, что я иду навстречу, усмехается. Он шепчет что-то ей на ухо и, отделившись, уходит в другую сторону, зацепив первую попавшуюся девчонку.

А я хватаю свою.

Она весело смеется, когда я притягиваю ее к себе, и начинает танцевать, прижимаясь ко мне всем телом.

Я чуть сгибаю колено и просовываю его между ее ног, чтобы нам было удобнее.

Рэйвен смотрит вниз, следуя за движениями моего тела.

Я поднимаю ее лицо, чтобы она смотрела на меня, и вижу кончик ее языка между зубов.

– Никогда бы не подумала, что ты любишь танцевать, здоровяк.

– Если я хочу танцевать, я танцую.

Она улыбается и быстро разворачивается в моих объятиях, прижимаясь ко мне попой, но не слишком.

Тогда я притягиваю ее ближе.

Ее грудь высоко вздымается, а движения замедляются. Она возбуждается даже от нашей близости.

Я провожу руками по ее ребрам, и Рэйвен закидывает руки назад, на мои плечи. Мои губы касаются ее рук.

Рэйвен стянула с себя свитер, и я этому только рад.

По ее телу пробегает дрожь, и она чуть отодвигается от меня, но я прижимаю ее к себе, не отпуская дальше.

– Тебе пора бы уже признать это. – Мои ладони проскальзывают в ее чертовски узкие передние карманы, прямо над изгибами ее зоны бикини.

– Признать что?

– Что ты меня хочешь.

Хрипло рассмеявшись, Рэйвен поворачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо. Глаза у нее немного стеклянные, осоловелые – видимо, эффект от выкуренный травы и выпитого алкоголя, – но в них разгорается пламя. Вызов вперемешку с желанием.

Моя.

– Думаешь, я это не признаю, здоровяк? – Ее глаза вспыхивают, а уголок рта приподнимается. – Ошибаешься. Хочу ли я тебя? – Она всматривается в мое лицо. – Когда ты вот так прижимаешься ко мне? Черт, конечно, хочу!

Она быстро отстраняется от меня и начинает пятиться.

– Но когда между нами несколько шагов, туман развеивается, и все опять нормально.

– Ну да. – На каждый ее шаг назад я делаю шаг вперед. – И что значит «нормально»?

– Это когда тебе нужна власть, а я отказываюсь подчиняться тебе.

– Пытаешься сыграть на старой доброй борьбе противоположностей, Рэйвен?

– Да нет. – Она качает головой. – Мы с тобой из одного теста, здоровяк.

– Тогда в чем проблема?

– Проблема в том, что я хочу держаться в тени.

– Думаешь, я не хочу?

– О, знаю, что хочешь, но это другое. Ты хочешь оставаться вне поля зрения, но тебя нельзя не заметить, а я? – Рэйвен смотрит налево, где на километры простираются фруктовые сады. – Я должна исчезать.

Я встаю прямо перед ней и, когда она не отходит, приподнимаю пальцами ее подбородок.

– Должна или хочешь?

Рэйвен делает глубокий вдох, когда моя рука запутывается в ее волосах. Медленно моргает и крепко сжимает мое плечо.

Она готова для меня.

– И то и другое, – выдыхает она мне в рот. Ее глаза смотрят прямо в мои. – Ты собираешься снова поцеловать меня, здоровяк? Прямо здесь, у всех на виду?

– Снова? – Я выгибаю темную бровь и слегка притягиваю ее к себе. – Я еще не касался твоих губ, Рэйвен.

Она хочет что-то сказать, но останавливается, потому что мой большой палец оттягивает ее нижнюю губу.

Наши взгляды встречаются.

– По крайней мере, этих.

Сначала Рэйвен замирает, а потом – черт меня подери! – на ее лице совершенно неожиданно появляется стеснительная улыбка, и она опускает глаза. От такого зрелища у меня начинает кружиться голова.

– Так это ты чуть не съел меня? – шепчет она.

– Нет. – Я отпускаю ее, и Рэйвен поднимает на меня взгляд, когда я отступаю назад. – Так, немного попробовал на язык.

Она облизывается, на ее лице снова появляется улыбка. Ее нетрезвые глаза следят за мной, пока я пячусь.

Рэйвен поняла, что я хотел сказать.

Тогда не произошло ничего особенного.

Я поворачиваюсь к Кэптену, не в силах убрать с лица самодовольную ухмылку.

– Ох-хо-хо. – Стоит Кэптену посмотреть на меня, он начинает ржать. Залпом допив остатки пива, он кидает пустую банку в багажник пикапа, рядом с которым мы стоим. – Это выражение на твоем лице, брат, может означать только одно.

Моя ухмылка становится еще шире.

Пожалуй, я оставлю ее.

Глава 27

Рэйвен

– Рэй.

Я притворяюсь, что сплю, хотя прекрасно слышала, как Мейбл вошла в комнату.

– Хватит уже, ты без наушников, дитя, так что я прекрасно знаю, что ты не спишь.

Как бы сильно я ни стараюсь, мне не удается удержаться от улыбки, и я открываю один глаз.

Мейбл широко улыбается мне и подходит, сжимая на груди концы своей шали. Она садится на пустую кровать напротив моей.

– Это из-за того, что я уехала на прошлых выходных? – Или из-за дневника, который я украла… – Мы даже толком не поговорили…

– Не понимаю, о чем ты. Все выходные ты была здесь. – Она одаривает меня строгим взглядом.

Я киваю, продолжая лежать на подушке.

– Ну да.

– Знаешь, – начинает Мейбл, – через это место проходит множество девочек. Кто-то остается до тех пор, пока им не исполнится восемнадцать, большинство уезжает до этого, но, конечно… есть и такие, кто получает пинок под свою непослушную задницу.

Я смеюсь и сажусь в кровати.

Она явно к чему-то клонит.

– Они такие же, как ты.

Мы обе знаем, о ком речь. Нет нужды произносить имена.

– Они едва знают меня.

– Но, как мне кажется, им очень хочется тебя узнать. Знаешь, еще никогда такого не было, чтобы эти мальчики вовлекали в свой мир девочек, которые приезжают в этот дом.

– Без обид, но мне с трудом в это верится.

Мейбл фыркает.

– О, некоторые нарушения комендантского часа не обошлись без участия Ройса, это да. Но этому парню не обязательно узнавать кого-то для этого дела, сама понимаешь. – Она качает головой, но без осуждения.

– Вы любите их, – замечаю я.

– Я вырастила их.

Значит, это правда.

Мейбл, склонив голову набок, весело смеется.

– То есть я растила их столько, сколько они мне позволяли. Их отец был очень добр к ним, но его почти никогда не было дома, а потом они уже стали слишком взрослыми для того, чтобы злиться на это. Обычно злость на родителей никогда по-настоящему не проходит, она растет внутри, словно грибок, словно проверяя, хватит ли у нас сил и духа вычистить ее. Но они по-прежнему любят его, несмотря на все ошибки.

– Извините, Мейбл, но зачем вы мне все это рассказываете?

– Не могу сказать. – Черты ее лица становятся жестче, прозвучавшая в этих словах правда заставляет ее беспокоиться. Она встает. – Может, это как-то связано с человеком, который ждет тебя на улице. Хочешь, назови это интуицией.

Она идет к двери, но оборачивается.

– Я кое-что вижу в тебе, Рэйвен. То, что ты не можешь сама в себе разглядеть. Не позволяй… просто доверяй своему шестому чувству, дитя. Доверяй… тому, что знаешь. Остальное придет со временем.

Не дожидаясь моего ответа, Мейбл выходит из комнаты, оставив меня гадать, что за хрень сейчас произошла.

Сунув ноги в ботинки, я неторопливо завязываю шнурки, потом натягиваю на себя худи.

Уверена, у Ройса найдется зажигалка.

Я выхожу через переднюю дверь и спрыгиваю с крыльца.

– Ну-ну.

У меня кровь стынет в жилах, и я застываю на месте.

Нет.

Я медленно разворачиваюсь лицом к улице.

Ледяные голубые глаза разглядывают меня с явным презрением.

– Никогда раньше не видела у тебя такой улыбки. Но что-то она быстро исчезла. – Ее блестящие глаза встречаются с моими. – Похоже, ты не особо рада меня видеть.

– Это да.

Краем глаза я замечаю, как открывается дверь и из дома выходит Мейбл, притворяясь, что ей прямо сейчас срочно нужно проверить почтовый ящик. Быстро глянув на меня, она останавливает взгляд на моей матери. Ее лицо напрягается, и она на мгновение замирает, но тут же приходит в себя.

Я оборачиваюсь.

Мама не сводит глаз с Брей-хауса, но, когда я подхожу ближе, медленно переводит взгляд на меня.

Она стоит, прислонившись к синей «Тойоте», которая, должно быть, старше меня. Я пытаюсь рассмотреть водителя, но мать загораживает мне обзор.

Я неторопливо разглядываю ее, и мне хочется возненавидеть Вселенную, которая так добра к такому куску дерьма, как она.

Длинные, идеальной формы ноги, широкие бедра, тонкая талия и большая грудь, за какую многие женщины платят тысячи долларов, – и все это даровали той, кто отдает свою красоту за определенную плату.

Юбка едва прикрывает верхнюю часть ее бедер, из-под пояса которой виднеется белье, а сверху на ней нечто, больше напоминающее широкую повязку на голову, чем топ. Конечно, он белый, а лифчик у нее темно-лиловый. Ее волосы, длинные и темные, завиты и уложены в идеальную прическу. На лице такой же идеальный макияж.

Она невероятно привлекательна и знает это.

Великолепная снаружи, сгнившая изнутри.

Она мерзкая стерва в красивой упаковке.

Мать, сморщив нос, смотрит на мои худи, спортивные штаны и ботинки.

Я ей не чета, выгляжу как бездомная, и мне плевать. В отличие от нее, я живу не для того, чтобы производить впечатление.

И ей никогда этого не понять.

– То, что ты живешь в одном доме с другими девочками, еще не означает, что тебе нужно одеваться как лесбиянке.

– То, что ты нищая лицемерная стерва, еще не означает, что тебе нужно одеваться как шлюхе. – Я фальшиво смеюсь. – Ой, погоди, а ты ведь и есть шлюха, да?

– Следи за языком, Рэйвен.

– Зачем ты приехала?

– Зачем еще? – Она рассматривает свои ногти, надувая пузырь из жвачки.

– Кому ты должна?

– Парням Рола.

Я фыркаю, и мать снова поднимает на меня глаза.

– Что, они перестали брать натурой?

Судя по ее усмешке, нет.

– Мне нужно достать пару тысяч к воскресному вечеру.

Я начинаю смеяться, и она отталкивается от машины.

– Да пошла ты! Нет, черт подери.

– Я сказала, следи за языком. – Мать шагает вперед с ехидной ухмылкой.

Я делаю то же самое.

– Или что, мама? Что ты тогда сделаешь, а? Попросишь своего нового сутенера или кто он там надрать мне задницу прямо здесь, на улице, у всех на виду? Мы обе знаем, что ты больше ничего не можешь.

– Не будь так уверена.

– Разубеди меня.

Мать хватает меня за локти, и ее длинные ногти заядлой наркоманки впиваются в мою кожу. Она дергает меня к себе, а я отпихиваю ее.

От сопротивления я, запинаясь, отлетаю назад, а она обратно к машине.

Мама отталкивается от машины в тот же самый момент, как я снова обретаю равновесие. Мы обе бросаемся вперед, но прежде чем я успеваю схватить ее, а она ударить, чьи-то руки обхватывают меня за талию и поднимают в воздух, а ее руку перехватывают в замахе.

– Воу, воу! Стоп! Какого хера… – Ройс запинается, увидев мою мать, когда Кэптен отходит назад.

Я застываю, потому что Кэп тоже смотрит на нее.

Вот дерьмо. Нет. Нет, нет и нет. По очень многим причинам.

Я заставляю себя поднять глаза на Мэддока. Его челюсти крепко сжаты, и я могу лишь догадываться, что он тоже пялится на мою мать.

– Э-э-э… – снова начинает Ройс, медленно переводя взгляд на меня.

Я дергаюсь, и Мэддок отпускает меня, но не отходит.

Я смотрю на мать.

Ее глаза вспыхивают – тошнотворное зрелище. От жажды – денег и кое-чего еще – на ее щеках выступает румянец. Она из тех больных извращенок, которым действительно нравится их «работа».

Высунув кончик языка, она медленно проводит им по губам, и я издаю стон.

– Блин, отстань ты уже от меня!

Мать переводит взгляд на меня, и на ее лице на мгновение проступает жесткое выражение, которое она не смогла спрятать. Но парни наблюдательны. В отличие от нее, потому что моя маман даже не замечает, как они шагают ближе – ко мне.

– Рэйвен, представь меня своим… друзьям.

– Они мне не друзья.

Я чувствую, как напрягается за моей спиной Мэддок, и вижу краем глаза, как Ройс резко вскидывает голову, глядя на меня.

– Все равно, представь меня.

– Нет.

Мать отрывает глаза от Кэптена.

– Я приехала повидать тебя, а ты вот так ведешь себя? – Ее глаза скользят влево, и она умышленно сгибает колено, чтобы из-под крошечной юбки показалось белье. – Я скучала по тебе…

– Лжешь.

Рука матери застывает в ее волосах, и она таращится на Мэддока.

Мать рассматривает его, и внутри у меня все переворачивается – у меня даже в голове не укладывается то, что только что мелькает в ее глазах. Ее напряженный взгляд перебегает от одного парня к другому и обратно к Мэддоку. Она начинает сардонически смеяться.

Мать открывает рот, но Мэддок не дает ей заговорить.

– Ты собиралась поднять на нее руку перед тем, как мы приехали. Тебе повезло, что мы вовремя остановили ее, иначе тебе было бы еще хуже.

Глаза моей матери расширяются, а мое сердце начинает бешено колотиться.

И тут случается кое-что похуже, чем то, что она рассматривает всех троих как своих потенциальных клиентов, похуже, чем любое откровение, которое ей только что пришло, – моя мать вдруг видит картинку целиком.

Эти парни, сильные и властные, ловкие и храбрые, встали рядом со мной.

Двое – по обе стороны от меня, а самый сильный и крупный из этой троицы – за моей спиной.

В мире, откуда мы с ней родом, покровительство чему-то или кому-то всегда трактуется как желание защитить. Это значит, ты раскрываешь свои карты и показываешь свое слабое место.

Ее ухмылка говорит мне, что я права, а веселый смех подтверждает это.

Если я не разберусь с этим прямо сейчас, она найдет способ, как использовать и парней.

Я не уверена, что им будет все равно, когда дойдет до дела, но будь я проклята, если стану кому-то должна на ее условиях.

Да и вообще, нет нужды втягивать их в кошмар по имени Равина Карвер. Она моя проблема, и мне с ней разбираться.

Вот почему я говорю:

– Ладно.

Она встречается со мной взглядом, в котором сквозит подозрение.

– Ладно?

– Да. Ладно.

Мать ухмыляется и, скользнув взглядом по троице, тянется к дверной ручке.

– Поторопись, я не смогу долго оставаться здесь. Мне нужно вернуться.

Она усаживается на переднее сиденье, высовывается из окна, когда дверца закрывается, и ее расширенные глаза смотрят на меня с разочарованием.

– Ты же знаешь, как они тебя любят, пара часов твоего времени может…

– Уезжай.

Мать улыбается, подмигивает парням, и машина отъезжает.

Нормальная девчонка расплакалась бы – ведь родная мать хочет купить себе порошок, продав тело собственной дочери. Но я не нормальная.

Я шагаю через двор.

– Рэйвен.

Я притворяюсь, что не слышу их.

– Рэйвен!

Я уже почти дохожу до дома мальчишек, когда на то же место, где недавно была рука моей матери, ложится чья-то ладонь. Скинув ее с себя, я разворачиваюсь, с яростью глядя на парней. Меня переполняют эмоции, а когда мне некуда их выплеснуть, все время происходит какое-нибудь дерьмо.

– Даже не думай диктовать мне, что делать, – говорю я Мэддоку.

– Я не хочу, чтобы меня пытались убедить, будто это какой-то пустяк, – говорю я Кэптену.

– И чтобы ни единой гребаной шуточки, – рявкаю я на Ройса.

Потом я смотрю на всех троих.

– И вообще, на хрен отвалите от меня!

– Мы не собирались говорить…

Ройс умолкает, когда я бросаю на него сердитый взгляд.

– Да, хорошо, мы собирались сделать… все из вышесказанного. – Он смеется. – Слушай, это даже как-то жутко, что ты знаешь, как каждый из нас отреагирует.

– Зачем ты идешь к приюту для мальчишек?

Я оглядываюсь на Мэддока и распрямляю плечи.

Его ноздри раздуваются, и он делает шаг в мою сторону.

– Нет.

– Я же сказала, никаких приказов.

– Мне плевать на то, что ты сказала. Я сказал «нет».

– Ты не можешь остановить меня.

– Ой, черт! Рэй-Рэй, никогда не говори такие вещи этому парню. Проклятье! – пыхтит Ройс.

– Черта с два! Спорим? – рычит Мэддок.

– Почему? – Это уже Кэптен.

– Почему что?

– Почему тебе вдруг так захотелось подраться? – Он пристально смотрит на меня.

Потому что мне срочно нужны наличные, и я не собираюсь отдавать ей все, что у меня есть.

Я решаю сказать полуправду.

– Разве вы только что не пришли сюда, чувствуя прилив адреналина? Мне нужно выпустить пар.

Мэддок прищуривается. Кэп и Ройс тоже. Они сомневаются, верить мне или нет.

Мэддок облизывает губы и отводит взгляд.

– Ты не будешь драться.

Я настолько зла, что меня трясет. Я на взводе и чувствую себя беспомощной, сейчас все кажется мне отвратительным.

Моя мать позволяет другим контролировать ее. Управлять ее телом. И вот Мэддок сейчас стоит и пытается сделать со мной то же самое.

Это мои кулаки, так что это не его решение. Вот почему я не завожу друзей и ни с кем не сближаюсь: я постоянно разочаровываю людей. Это хреново, но так уж я устроена.

Так что я не думаю. Я делаю то, что делаю. Порчу все, что могу испортить, намеренно и назло.

Он думает, что может управлять мной? Я покажу ему, как он ошибается, – создам ситуацию, которую не сможет контролировать ни один из нас.

Я с равнодушным видом поворачиваю обратно к приюту, откуда вышли несколько девчонок, притворившись, будто им срочно нужно восполнить нехватку витамина D.

Я не особо тороплюсь, но, когда до этих трех красавчиков доходит, что к чему, мой кулак уже врезается в щеку ничего не подозревающей и, вероятно, ничем это не заслужившей Виктории.

Она с криком падает назад, а остальные ахают. Я собираюсь снова наброситься на нее, но меня опять удерживают чьи-то руки.

Но я не собираюсь позволить ему удержать меня. Я брыкаюсь до тех пор, пока меня не отпускают.

– Тупая дрянь! – верещит Виктория, но Кэптен встает перед ней, и она закрывает рот.

В этот же самый момент из дома выходит Мейбл.

Я смотрю на Мэддока, затем на двух других.

У всех троих одно и то же выражение лица.

Шок и подозрение. Замешательство. Я стараюсь не замечать тревогу, которая тоже проступает в их глазах.

Я понимаю, что только что сделала: специально нарушила одно из главных правил этого дома, у всех на виду, и это уже никак не замять.

Меня вышвырнут отсюда, но мне плевать.

Меня отправят домой, там я смогу драться, выплачу мамин долг, но зато парни не будут втянуты в мое дерьмо. Буду жить как жила.

Без них.

Я стараюсь не обращать внимание на боль, вызванную этой мыслью.

Мейбл вздыхает и разворачивается, чтобы войти обратно.

– Идемте, девочки. Собирайтесь и отправляйтесь в школу. Рэйвен, твои вещи будут упакованы к твоему возвращению.

Я решаюсь посмотреть на парней.

Судя по их каменным лицам, они не понимают, почему я так поступила. Но они бы никогда не поняли.

Откуда им знать, что, если ее долг не будет выплачен, они придут за мной?

К черту мою мать, к черту это место, к черту их.

И к черту эту жизнь, на которую меня обрекли.

Глава 28

Рэйвен

Виенна догоняет меня в школьном коридоре.

– Зачем ты это сделала?

Я игнорирую ее и прохожу мимо своего шкафчика, направляясь на английский: смысл брать учебник, если завтра меня уже здесь не будет.

– Рэйвен…

Я разворачиваюсь на пятках и оглядываю ее скучающим взглядом.

– Слушай, я все понимаю. Ты хочешь узнать все от меня, чтобы потом распускать сплетни и впервые быть единственной, кто действительно в курсе, что к чему. Что ж, прости, но мне придется огорчить тебя. В этой истории нет ничего скандального. Мне захотелось подраться, и Виктория попала под горячую руку. Вот и все. – Я начинаю отворачиваться, но останавливаюсь. – О, и меня зовут Рэй.

– Ничего себе, – кричит мне вслед Виенна и почему-то снова идет за мной. – Это было впечатляюще, стоит отдать тебе должное. Но еще это откровенная ложь. Может, ты забыла или не замечала, но окна моей комнаты выходят на проулок между приютами, Рэй.

Я отворачиваюсь от нее, но она встает прямо передо мной.

– Насрать мне на то, что ты думаешь, что ты видела или что ты там понимаешь! Мне плевать, что ты собираешься рассказывать этим людям, и уж точно плевать на то, что ты думаешь, Виенна, так что отвали уже от меня!

Я начинаю тяжело дышать, снова охваченная приливом ярости… но она лишь смеется.

Какого черта?

– Боже, Рэйвен. – Виенна качает головой, еле сдерживая улыбку. – Ты жесть какая странная, даже хуже, чем я думала.

– Что ты делаешь?

– Я собиралась сказать тебе, как злюсь на тебя за то, что ты позволила выставить тебя из приюта. Ты единственная – вернее, была единственной – во всем доме, кого я могу выносить. Видимо, придется снова болтать с радио.

– Жалкое зрелище, должно быть.

Она пожимает плечами, криво улыбаясь.

– Выбирать не приходится, верно?

Я изучаю ее лицо и прихожу к выводу, что она действительно пришла не за сплетнями.

Она кажется искренней.

Я немного расслабляюсь.

– Прости, что испортила тебе атмосферу в доме.

– Прости, что мне так и не довелось воспользоваться тобой, чтобы прокатиться на «Роллс-Ройсе». – Виенна качает задницей.

Я весело смеюсь.

– Да, но готова поспорить, если бы ты спросила, он был бы не против, если бы ты воспользовалась им.

– Вот так, значит? – Она широко улыбается.

Я вздыхаю для большей драмы.

– К несчастью, да.

Звенит звонок, Виенна смотрит в коридор, а потом снова на меня.

– Ладно, Рэйвен, выше нос.

Я едва заметно улыбаюсь ей и наблюдаю, как она уходит.

Злясь на саму себя, я бью по ближайшему шкафчику, а потом прислоняюсь к нему головой.

Мне неприятно сознавать, что я расстроила Виенну. Вот почему я не люблю людей и не завожу друзей. Я не хочу соответствовать ожиданиям других людей или считаться с их мыслями и чувствами. Черт, до этого самого момента я даже не понимала, что мы с Виенной были, не знаю… ну не друзьями, но точно двумя людьми, которые чувствуют себя комфортно друг с другом.

Впрочем, сейчас это уже не имеет значения.

– Рэйвен.

Уф, пристрелите меня. И почему я не пошла на урок?

Я поворачиваюсь.

– Директор Перкинс. Привет.

– Все в порядке? – Он подходит ко мне, вынимая руки из карманов.

Я распрямляю плечи и стараюсь, чтобы ничто в моем лице не выдало моей недавней слабости.

– Все отлично. Как раз иду на занятия.

Я собираюсь обойти его, но он встает у меня на пути, выпрямившись во весь рост.

– Уверена? Вид у тебя какой-то… обеспокоенный.

– Вам-то, черт побери, откуда знать? – решаю нахамить я.

Он сжимает челюсти, но изо всех сил старается держаться профессионально.

– Я просто хотел сказать, мне показалось, что тебе не помешало бы с кем-нибудь поговорить. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить, Рэйвен? Может, о ком-то из твоих одноклассников? Кто-то из них ведет себя слишком… авторитарно?

Я пропускаю его лживый вопрос мимо ушей и даю ему ответ, который он по-настоящему хочет услышать.

– Мы с Бреями находимся на совершенно разных уровнях, мистер Перкинс. Они не стали бы тратить на меня свое драгоценное время.

Посмотрев на меня с подозрением, директор кивает. Но он явно не поверил мне.

– У меня больше глаз, чем вы думаете, мисс Карвер. – Он смотрит на мои спортивные штаны, которые я так и не успела переодеть, и растянутую толстовку. – На вашем месте я был бы осторожнее.

– Вы угрожаете мне?

– Я лишь хочу сообщить вам, что кто-то постоянно наблюдает. Даже когда мы меньше всего того ожидаем…

Он резко умолкает, когда передо мной встает большое тело.

Скрип кожи по полу подсказывает мне, что Перкинс отступает назад на несколько шагов.

– Держись от нее подальше.

– Она моя ученица.

– Давай сейчас не будем снова повторять, что кому принадлежит, Перкинс. – Мэддок делает шаг вперед, и я сдвигаюсь в сторону, чтобы посмотреть на лицо директора. – Держись от нее как можно дальше. Добавь это в список того дерьма, которое не можешь контролировать. Не хотелось бы, чтобы ты позабыл об этом.

– Когда-нибудь, Брейшо…

– Чертовски верно, Перкинс.

Перкинс уходит, и чем дальше, тем сильнее начинает трясти Мэддока.

Я перевожу взгляд с удаляющегося мужчины на парня передо мной.

– Здоровяк…

Он быстро поворачивается ко мне, сильно хмурясь, и если бы я была хоть немного слабее – по крайней мере, снаружи, – я бы съежилась от сожаления.

Когда же они успели так близко подобраться ко мне и пробудить во мне то, чего еще никто никогда не видел?

Развернувшись, я ухожу прочь.

Весь учебный день парни не появляются на уроках, но когда наступает обеденный перерыв, все трое сидят за своим обычным столом. Жаль, что все это время никто из нас не произносит ни слова, а когда звенит звонок, они быстро уходят. Я делаю то же самое, но еле передвигаю ногами.

На физкультуре Хлоя снова начинает говорить мне гадости, но это мелочи – несколько шпилек по поводу формы для бедных и моей мешковатой спортивной одежды. Поэтому я не обращаю на нее внимания и ухмыляюсь, вспомнив, что мне больше не придется иметь с ней дело.

После уроков выясняется, что парни меня не ждут. От этого горько и легко одновременно.

Я немного задерживаюсь в школе, так что, когда тащусь обратно, остальные парни и девчонки из приюта уже давно разошлись.

Когда я вхожу в дом, несколько девочек поднимают глаза от своих домашних заданий, но ни одна не говорит ни слова.

Мейбл ждет меня в комнате, которая сегодня утром еще была моей, но завтра уже может принадлежать какой-нибудь новенькой.

– Послушайте, я… – вздохнув, я умолкаю.

Мейбл презрительно фыркает.

– Даже не можешь придумать какое-нибудь извинение, дорогуша?

Я пожимаю плечами, хоть она меня и не видит.

– Вы правда хотите, чтобы я извинилась, пусть даже не по-настоящему?

Она поворачивается ко мне и садится на край моей кровати, глядя на меня снизу вверх.

– Нет. Не хочу. И мне нравится, что ты не стоишь тут и не выжимаешь из себя жалкие оправдания. Это был глупый поступок. Неправильный. Импульсивный. Но ты уже знала об этом, поэтому так и сделала.

– Где вы выросли, Мейбл?

– Там, где гордость была и честью, и проклятием. Знакомо, да?

Я пропускаю вопрос мимо ушей.

– Тогда вы должны понимать, что я просто не могла позволить им считать, что у них есть право голоса.

– И я понимаю. – Женщина скрещивает руки на груди и сердито хмурится. – Но знаешь, что злит меня, девочка? То, что, как нам обеим известно, ты все равно нашла бы способ сделать по-своему. Так или иначе, ты все равно бы сделала то, от чего они хотели тебя удержать. И все же почему ты так быстро решила навредить самой себе?

– Потому что она яд.

– А они сильные.

Я открываю было рот, но тут же его закрываю.

Черт.

– Тебе нужно научиться думать, прежде чем действовать. Я знаю, ты уже привыкла, что люди то приходят в твою жизнь, то уходят из нее, но, возможно, впервые в жизни ты нашла кого-то, кого не так уж сильно ненавидишь. Эти парни – больше, чем кажется на первый взгляд. Им нужен кто-то, о ком можно заботиться, и ты подходишь им больше, чем кто-либо, хотя сама не хочешь себе в этом признаться.

– Я не хочу, чтобы это была я.

– Почему?

– Потому что я совсем не планировала задерживаться здесь надолго.

– Не планировала, – кивает Мейбл.

– Послушайте, больше всего на свете мне хочется убежать от всех, кто знает, кто я.

– И кто же ты, Рэйвен?

– Я дочь шлюхи, грязная по умолчанию. Такая же грешная, как она.

– И так будет всегда. Ты можешь уехать, исчезнуть, когда тебе исполнится восемнадцать, и никогда не оглядываться – но это ничего не изменит.

– И раз такое дело, – говорю я ей через мгновение, – я сожалею, но не о том, что я сделала и почему. Простите меня за мое неуважение к вам, вы это ничем не заслужили.

Мейбл пристально смотрит на меня, и на ее веснушчатом лице медленно проступает улыбка.

Она заглядывает мне через плечо.

– Ты как раз вовремя, мой мальчик.

Мэддок протискивается мимо меня, целует Мейбл в макушку, затем берет мои две небольшие сумки, оставляя мне рюкзак, поворачивается на каблуках и выходит, даже не взглянув в мою сторону.

Я смотрю на смеющуюся Мейбл.

– А теперь ступай.

– Спасибо вам за, э-э-э… – Я оглядываю комнату. – За то, что у девочек есть место, где они могут чувствовать себя в безопасности. Они все благодарны вам, и даже те, кто совсем не хочет этого показывать.

У нее в глазах появляются слезы, и я быстрым шагом направляюсь к выходу, но она останавливает меня, нежно взяв за руку.

– Ты, Рэйвен Карвер, намного лучше, чем стараешься казаться. Поверь в это и поделись с ними.

– С кем?

– Иди, дитя, – шепчет Мейбл и выталкивает меня из комнаты.

Но я быстро заскакиваю в ванную, жду, когда она пройдет мимо, и бегом возвращаюсь в комнату.

Я торопливо достаю из тайника украденную папку, засовываю в свой рюкзак и мчусь на улицу.

Ройс стоит у открытой пассажирской дверцы, Мэддок сидит за рулем, из окна сзади выглядывает Кэптен.

– Вам разве не нужно быть на тренировке или еще где-нибудь?

– Сегодня нет тренировки, и в любом случае сначала нам нужно позаботиться о тебе. Это вроде как из-за нас ты, как Ронда Роузи[15], набросилась на ту блондинку.

– Это полностью моя вина.

– Ладно, хорошо. – Он весело смеется. – Это твоя вина. А теперь залезай в машину, Рэй-Рэй.

– Я должна дождаться своего соцработника.

– Мы подбросим тебя.

Я оглядываюсь на Мейбл, которая стоит в дверях, прислонившись к косяку.

Женщина кивает мне.

Я снова смотрю на троицу.

Ну ладно.

Я сажусь в машину, Ройс – вслед за мной.

Мэддок отъезжает вперед, хотя нам нужно было дать задний ход.

– Что… куда ты едешь?

Они словно не слышат меня, а внедорожник медленно катится по грунтовой дорожке между деревьями.

Больше я ничего не спрашиваю – они ведь все равно не ответят – и, откинувшись на сиденье, как послушный ребенок, жду.

Джип объезжает еще одну рощицу и останавливается… перед таким огромным домом, который мог бы составить конкуренцию Белому дому.

В буквальном смысле.

Он просто гигантский. Полностью белое двухэтажное здание стоит в окружении клумб и деревьев и простирается на расстояние, равное выстроенной в цепочку дюжине внедорожников типа такого, на котором мы приехали.

– Что мы делаем? – наконец задаю я вопрос, но не получаю ответа. Но мои слова словно запустили парней в движение, они вылезают из машины и ждут, что я последую за ними.

Я тоже вылезаю – а что мне, черт побери, еще остается?

Но вот парни в нерешительности останавливаются на верхней ступеньке лесенки, ведущей на опоясывающую дом веранду, и каждый по-своему волнуется.

Кэптен хмурится, глядя себе под ноги, Ройс потирает затылок, разглядывая тропинку, по которой мы шли, а пристальный взгляд Мэддока прикован ко мне, его губы плотно сжаты.

– Что?

– Вот здесь мы и живем.

– Да… – Я смотрю на троицу, совершенно сбитая с толку всей этой ситуацией. – Я знаю.

– Ты уже бывала здесь? – Ройс скорее обвиняет, чем спрашивает.

– Я сказала, что знаю, потому что знала, что вы живете где-то позади приюта. Мне рассказала одна из девчонок, но это и так понятно, если быть внимательным.

Я снова оглядываю по очереди всех троих.

– Что мы делаем?

– Заходим в дом, – приказывает Мэддок, но ни один из них не двигается с места.

Из меня вырывается смех.

– Кто-нибудь собирается открыть дверь?

Кэптен медленно вытаскивает ключи из кармана и делает шаг вперед, но я останавливаю его, положив руку ему на грудь.

– Слушайте, если вы не хотите, чтобы я входила, о’кей. Просто тогда отвезите меня обратно в приют или в окружную соцслужбу. Мне действительно все равно, но перестаньте вести себя… так странно и как слабаки. Это совсем вам не идет, ребята.

– Открой дверь, – говорит Мэддок.

Кэптен наконец поворачивает ключ в замке, но я не захожу. Я жду, первым входит он, потом мимо меня внутрь проскальзывает Ройс.

Только тогда я тоже вхожу в дом и оглядываюсь по сторонам.

Внутри просторно. В огромной прихожей на всю стену висит зеркало от пола до потолка, под ним выстроилась в ряд обувь. Слева находится маленькая гостиная с бильярдным столом и мишенью для дротиков, и, может быть, дальше по короткому коридору еще комната; а справа – гостиная. Она представляет собой гигантский квадрат, выходящий в кухню, от которой я вижу лишь пару барных стульев.

В гостиной стоит пара черных кожаных диванов и пустой журнальный столик. На стене висит огромный телевизор. Рядом – полки для книг, заставленные, похоже, одними учебниками и папками.

В самом дальнем углу гостиной, напротив диванов, к стене пристроена лестница. Она, изгибаясь, исчезает примерно на полпути наверх, где, как я предполагаю, находятся спальни.

Здесь довольно мило и чисто, учитывая, что это дом трех молодых людей.

Я снова поворачиваюсь к парням, которые смотрят в мою сторону, хмуря свои хорошенькие личики.

– Что?

Ройс оглядывается по сторонам и снова глядит на меня.

– Нет, серьезно?

Теперь моя очередь хмуриться.

– Просто кивок? И ничего не скажешь про дом?

– Ну… он большой. – Я поднимаю глаза. – И довольно темный, несмотря вот на эти штуки.

Я показываю на страшные и откровенно дорогие люстры, которые совсем не вяжутся с элегантной обстановкой дома.

– Большой и темный, – повторяет Ройс.

– Тебе он не нравится, – заявляет Кэптен.

– А что тут может не нравиться? – Я пожимаю плечами и засовываю руки в карманы. – Дом огромный и дорогой. Но здесь, не знаю… внутри как-то скучно по сравнению с внешним видом.

Я смотрю на троицу, а они сначала таращатся на меня во все глаза, а потом начинают смеяться. По-доброму и от всего сердца, и я делаю глубокий вдох.

Ройс широко улыбается мне.

– Я ждал, как ты завизжишь и скажешь что-нибудь типа: «Какое потрясное место! У вас, наверное, полно денег! Я всегда мечтала, что когда-нибудь назову такой замок своим домом!»

Я весело смеюсь.

– Я никогда не визжу и… Стоп. Что ты только что сказал?

– Дом, милый дом, Рэй-Рэй. – Ройс складывает руки на груди.

– Ха! Нет. – Я делаю шаг назад, глядя то на одного, то на второго, то на третьего. – Черт, нет!

Мэддок подходит ближе.

– Да.

– Я не…

– Очень даже да.

– Я не могу.

– Можешь и будешь.

– Они не позволят вот так просто…

– Все уже улажено.

Я рычу и делаю шаг в сторону Мэддока.

– Перебьешь меня еще раз, здоровяк, и всю ночь будешь спать, прикладывая пакет со льдом к своему хозяйству.

Он наклоняется ко мне.

– А ты будешь в соседней комнате, чтобы в случае чего помассировать мне его.

– Ты совсем из ума выжил, если…

– Брось это, Рэй-Рэй. Пойдем! – Ройс хватает меня за руку и тянет. – Я столько всего хочу тебе показать!

Мои ботинки буксуют по паркету, но он дергает меня вперед, и я лечу к нему.

Прорычав, я позволяю ему тянуть меня за собой, как собачонку на поводке.

Что за хрень происходит?

Глава 29

Рэйвен

Я падаю на кровать и закрываю лицо руками.

Это все очень не хорошо.

– Почему?

Я вздыхаю и поднимаю глаза.

– Шпионишь?

– Нет. Ты просто громко думаешь. – Мэддок опускается на стул у письменного стола напротив меня.

Да, здесь есть стол и стул и даже гребаный новенький компьютер.

И это все мое, как они сказали.

– Я не могу здесь жить.

– Почему?

– Во-первых, и это очень веская причина, я едва вас знаю, парни.

– У тебя есть твой нож.

Я бросаю на него хмурый взгляд, и его губы слегка дергаются.

– Во-вторых, я никогда никому не была должна, и мне бы хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. Вы поселили меня в огромном доме с кучей новехонького дерьма и офигенно удобной кроватью, – Мэддок усмехается, – мне всю жизнь придется за это расплачиваться, но у меня нет таких средств, я не могу и не хочу отдавать вам этот долг.

– Мы ни о чем тебя не просим.

– Да ладно тебе, никто не ездит бесплатно. – Я поднимаю бровь. – Ну, бывает, кого-то объезжают бесплатно. Понимаешь, о чем я?

Он хмурится.

– Ты сейчас серьезно?

– Там, откуда я родом, это норма.

Мэддок стискивает челюсти, и я усмехаюсь.

– Я же не говорила, что так было со мной. Я просто пытаюсь сказать, что… в моем мире люди не делают такой херни по доброте душевной.

– Теперь ты в нашем мире.

То, как он говорит это… в его голосе столько силы, столько уверенности. И это еще больше тревожит меня, потому что в глубине души мне нравится, как это звучит, и потому что он не прав.

– Может, я и не попадаю в ту категорию, в которую ты пытался меня загнать, но я все равно аутсайдер. И, честно говоря, немного сомневаюсь в ваших мотивах, ребята. Несколько недель назад ты хотел, чтобы все думали, будто я потаскуха, а потом вдруг взял под свою защиту. Теперь я ваша общая кукла.

– Мне казалось, тебе все равно, что они думают? – огрызается Мэддок.

– Да, мне все равно, – дерзко отвечаю я. – Мне не все равно, кем я стану. Мы уже немного повеселились на выходных. Мне больше не хочется попасть в ситуацию, где я превращаюсь в Дженну Джеймсон[16].

– Этого больше не повторится. – Он свирепо смотрит на меня.

Ну да, конечно. Они совсем этого не хотели, им просто нужно было заткнуть мне рот.

И-и-и теперь я говорю так, как будто я этого хотела. Групповуха – не мой стиль.

Я мотаю головой.

– Честно, Мэддок. Мне это не нравится.

На его губах появляется едва заметная улыбка.

– Что?

– Мэддок, значит? – Он встает и направляется к двери. – Похоже, с каждой секундой это нравится тебе все больше.

С этими словами он уходит.

Я откидываюсь обратно на кровать и ерзаю на ней.

Какая же она мягкая!

Вздохнув, я поворачиваю голову, и мой взгляд падает на окно. Сгорая от любопытства, я иду к нему. Провожу пальцем по свисающей перед ним ткани – мне еще никогда не доводилось прикасаться к чему-то подобному. Похоже на шелк, но с текстурой.

Я раздвигаю шторы и тут же издаю стон.

Широкое окно выходит на зеленый фруктовый сад. Километры деревьев и голубого неба.

От этого вида так и веет свободой.

– Территория за домом простирается где-то километров на пять.

Развернувшись, я вижу, как в комнату входит Ройс.

– На заднем дворе есть бассейн с подогревом, джакузи и баскетбольная площадка. Можешь пользоваться ими, когда захочешь. – Он падает на кровать и ерзает точно так же, как я несколько минут назад.

– Черт, как тут удобно! – Он улыбается мне, но тут же хмурится. – В чем проблема?

– Я не могу здесь остаться.

– Даже не начинай. Ты только посмотри на все это! – Он обводит рукой комнату, по-прежнему лежа на постели. – В Брей-хаусе у тебя такого не было.

– У меня никогда такого не было. – Я щелкаю пальцами по шторам. – Даже вот этого. От солнца на наших окнах висели старые простыни.

– В детстве я тоже пытался повесить на свое окно простыню со Спайдерменом, но Мейбл тогда чуть не надрала мне задницу.

Я смеюсь и падаю на кровать рядом с ним.

– Я совсем ничего не понимаю, Ройс. Не понимаю, почему вы, ребята, так напрягаетесь, чтобы только удержать меня рядом. Не знаю, бороться мне с этим или принять как есть. Черт.

Где-то в подсознании ворчливый голосок упрямо твердит мне, что я что-то упускаю.

Ройс берет меня за руку и поднимает ее.

Я смотрю на него.

– Не надо с нами бороться. Останься.

– Спускайтесь вниз.

Мы смотрим на дверь и видим Мэддока. Он с непроницаемым выражением лица бросает взгляд сначала на Ройса, потом на меня, затем разворачивается и уходит.

Ройс встает.

– По-моему, мне пора делать ставки.

– Что за ставки? – Я догоняю его, и мы спускаемся по лестнице.

– На то, на сколько его хватит и когда он наконец займется с тобой сексом.

Я насмешливо фыркаю и перехожу на шепот:

– Не самый убедительный довод остаться, Ройс.

– Кого ты обманываешь, Рэй-Рэй? – Он закидывает руку мне на плечи. – Мы оба знаем, что ты остаешься. У тебя нет причин не делать этого, и тебе некуда возвращаться.

– Откуда ты знаешь? Может, у меня есть любимый ребенок, которого я скрываю.

Ройс слегка напрягается и сдавленно усмехается.

– Забавно, но это неправда.

Кэп и Мэддок сидят на диване, поэтому мы подходим к ним. Я собираюсь сесть на журнальный столик, но замираю на полпути и распрямляюсь. Все трое начинают ржать.

– Сорян.

– Можешь садиться на него. Сомневаюсь, что твои сорок килограммов его сломают, – говорит Кэптен.

Я и сажусь.

– Побольше, чем сорок, но… спасибо?

Повисает тишина, которая через несколько секунд становится неловкой.

– Ладно, короче… – Я потираю запястье, побуждая их заговорить первыми и раз и навсегда разобраться с этим.

– Это была твоя мама.

– Ух ты, никаких прелюдий, значит?

– Рэйвен.

Я распрямляю плечи и оглядываю всех троих.

– Очевидно же, что да. Эта женщина, которая и дня не проживет без наркоты и выглядит так, словно только что пришла со съемок порнофильма, – моя мать. Грязная, пользованная и накачанная наркотиками до последнего дюйма.

– Не обороняйся. Мы просто хотим понять. Ты теперь живешь здесь, нам нужно знать.

– Если вы решили обманом заставить меня остановиться у вас в обмен на гребаную историю моей жизни, то облом.

– Слушай, ты можешь оставаться здесь совершенно безвозмездно. Мы ничего не ждем от тебя. Но есть кое-какие моменты, о которых нам нужно договориться.

– Мне не нужно место, чтобы переночевать, здоровяк. Я могу спать где угодно. Уже привыкла. Так что хватит вести себя так, словно вы сделали мне огромное одолжение, засунув в свою башню.

Но Мэддок как будто не слышит меня.

– Твоя мама. Почему она здесь? Мейбл разговаривала с соцслужбой, ей не давали разрешения приезжать к тебе. Ей даже не сказали твой адрес. Как она нашла тебя?

– Не знаю, как она меня нашла, разрешали ли ей вернуть меня, хотя она и не стала бы пытаться. Начнем с того, что она вообще не хотела меня. Я была лишь гарантией ежемесячного чека.

– Но она перестала получать этот чек.

– Она становится очень изобретательной, когда речь заходит о деньгах.

– А когда она не может их получить?

– Она же проститутка, Мэддок! Она всегда сможет заработать.

Он пристально разглядывает меня.

– Чего она хотела, Рэйвен?

– Не начинай! Хочешь, чтобы я осталась здесь? Хорошо, здоровяк, я останусь, но только если ты перестанешь вести себя так, как будто все решения за тобой. Мы не на площадке, я не в твоей команде, ты не мой капитан. Я буду уходить и приходить когда захочу, буду делать что захочу и когда захочу, иначе я уйду. И если вы сейчас думаете: «Фигня!», напомню вам… ребята, вы не можете быть все время со мной как приклеенные. У вас есть тренировки, игры, вам нужно разбираться с вашим дерьмом, чем бы оно ни было. Если я решу сбежать, это будет легко. – Я хочу встать, но Мэддок опережает меня.

Он сверлит меня взглядом. Этот парень в совершенстве овладел техникой запугивания. Подобно моей матери, он использует свое тело, чтобы получить то, что хочет – страх, борьбу… секс.

Это заметно по тому, как он двигается, отливает в его бездонных глазах.

Он злится, но не понимает почему, поэтому от досады морщит лоб и от раздражения поджимает губы.

Здоровяк не привык к тому, что сейчас происходит внутри его.

– Ты не станешь больше драться. Ты не уйдешь и больше никогда даже близко не подойдешь к той женщине, мать она тебе или кто, если кого-то из нас нет рядом. – Он хватает с тумбочки свои ключи и, выйдя из дома, громко хлопает дверью.

– Что ж. – Ройс хлопает по подлокотнику дивана. – Прошло даже лучше, чем я ожидал.

– Серьезно?

– Ну да… видишь ли, он ограничился лишь некоторыми пунктами, потому что сходит по тебе с ума – и да, это имеет значение, – но мы бы хотели, чтобы ты согласилась еще кое с чем.

– Например? – рявкаю я.

– Никаких наркотиков в доме – допускается только алкоголь. Ничего не ломать, если вдруг выйдешь из себя. Нельзя приводить сюда посторонних – не важно, парней или девчонок. Если тебе захочется секса, занимайся им у них дома или еще где-нибудь, но только не здесь. Хотя можешь воспользоваться нашей хатой для вечеринок, но перед этим, думаю, лучше поговорить с Мэддоком – наверняка у него свой взгляд на это правило.

– Иди на хер!

Ройс подмигивает мне.

– Нет, я серьезно. У нас есть место, где мы расслабляемся. Мы приглашаем народ туда или в другие места, которые арендуем для вечеринок, везде у тебя будет своя комната, как и у каждого из нас. Но нам не нравится, когда в нашем доме посторонние. Это место только наше. – Его глаза сужаются, но, когда я уже собираюсь вскочить и уйти, Ройс уважительно опускает голову, захватив меня врасплох. – А теперь и твое. Чужим здесь не место.

– И каждый вечер мы ужинаем все вместе. – Я перевожу взгляд на Кэптена. – Без исключений.

Я изо всех сил стараюсь, чтобы мое лицо ничего не выражало.

– Что-то еще?

Они молчат и ждут моей реакции.

Но не получают ее.

Я встаю, как настоящая дрянь, и поднимаюсь по лестнице наверх, в теперь уже свою комнату.

Заперев дверь, я достаю из сумки своей плеер и ножик. Скинув обувь, я снимаю свитер, бросаю его на пол и залезаю в постель. Всунув наушники, включаю плеер на полную громкость.

Закрыв глаза, делаю глубокий вдох.

Эти парни считают, что я буду следовать их правилам.

Они ошибаются.

Глава 30

Рэйвен

Я опускаю вилку и откидываюсь на спинку стула.

– У меня есть свое правило.

Ройс чуть не давится тем, что пьет, Кэптен перестает жевать, а Мэддок с силой бросает свои нож и вилку.

– Давай послушаем, Рэй-Рэй, – осторожно начинает Ройс.

– Никто не должен знать, что я живу здесь. Пусть гадают и думают что хотят, мы не в силах это остановить, но никаких подтверждений. Если вас спросят, отрицайте, я буду делать то же самое.

Повисает тишина, но буквально через несколько секунд ее нарушает скрип стула Мэддока и дребезжание стола, когда он во второй раз за день убегает прочь, словно обиженный ребенок. Я смотрю на парней, и у обоих на лицах дурацкие улыбки.

– Что? – рявкаю я.

– Это, конечно, было ожидаемо, и все же мы никак не можем привыкнуть, – говорит Ройс.

– Не понимаю.

– Не знаю никого, кто в твоем положении попросил бы о таком. Более того, уверен, что любой из наших знакомых сегодня же закатил бы вечеринку, чтобы пустить слухи.

Не знаю даже, что на это ответить, поэтому спрашиваю:

– И какие проблемы у здоровяка?

– Есть идея. – Ройс широко улыбается и смотрит на Кэптена, который насмешливо фыркает. – Но ты должна спросить его сама, чтобы узнать наверняка.

Нахмурившись, я вскакиваю со стула и сердито выхожу из комнаты вслед за истеричным придурком.

Стоит мне завернуть за угол на верхних ступенях лестницы, как меня прижимают к стене и передо мной появляется злое лицо Мэддока.

– Тебе нельзя ничего от нас требовать.

– Хочу напомнить, что я не твоя пленница. – Я отталкиваю его, но он даже бровью не ведет, и от его обжигающего взгляда во мне начинает расти напряжение.

Его глаза темнеют, в них мелькает интерес, и выражение его лица становится жестким – то ли от его мыслей обо мне, то ли от моих о нем.

– Расскажи мне, о чем ты думаешь, – говорю я ему.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я сам не могу решить, – выдавливает он сквозь зубы.

– Решить что?

– Против я твоего правила или нет.

– Не понимаю.

– Ты хочешь скрыть ото всех, что живешь здесь, с нами, как будто нет ничего хуже, чем быть Брейшо. Как если бы не поехала с нами, когда была нужна нам, притом что мы оба знаем, что ты сделала бы это, снова и снова.

– Это… не так.

– Я знаю, – шепчет он. – То, что ты хочешь скрыть от всех, что живешь здесь, лишь подтверждает, что ты такая, какой, мы надеялись, ты будешь. Ты связана с нами, Рэйвен, даже когда пытаешься притворяться, что это не так.

– Тогда почему ты не можешь решить, против ты моего правила или нет?

– Потому что, как я уже сказал… – Его ладони ложатся по обе стороны от моего лица, и он наклоняется ближе. – Твой выбор соединяет тебя с этим местом, с нами. Со мной. И знаешь что? Я хочу, чтобы каждый козел знал, куда ты вернешься вечером.

Э-э-э… что?

Я проглатываю ком в горле и качаю головой.

– Ты, по-моему, заблуждаешься по поводу того, что здесь происходит.

Мэддок опускает голову еще ниже и хрипло усмехается.

– Нет, – шепчет он, и от его теплого дыхания по моей коже на шее пробегают мурашки. – Это ты медленно соображаешь.

Он пристально разглядывает меня. И чем больше он смотрит, тем меньше суровости остается в его взгляде.

– Что в тебе такого? Почему ты сводишь меня с ума?

– Это все мой длинный язык, – шучу я, стараясь сдержать свою реакцию на него, но от его слов мой голос сочится желанием.

– Еще не успел его попробовать… – Мэддок умолкает, и его огненный взгляд насквозь прожигает мое укрытое под одеждой тело. Его лицо вновь становится хмурым.

Ну да, он всего лишь орально удовлетворил меня. Подумаешь.

Когда на его лице медленно начинает расплываться самодовольная ухмылка, все становится понятно. Мое тело не скрывает, что помнит его.

– Уже можно подниматься? – кричит Ройс с первого этажа, и Мэддок отступает от меня.

– Да! – кричит он и уходит в свою комнату, закрыв за собой дверь.

– Ты идешь на вечеринку? – спрашивает Ройс, поднявшись по ступенькам.

– Нет. Я устала.

Он ухмыляется и шепчет:

– Врушка. Не забывай, Рэй-Рэй, у нас повсюду есть глаза.

Пропустив его слова мимо ушей, я захожу в свою комнату и переодеваюсь в футболку и спортивные штаны. Ложусь на кровать, притворяясь, что собралась спать, чтобы они не выносили мне мозг из-за того, что я не иду с ними.

Но не тут-то было.

Они входят, все трое, и смеются.

– Мы не тупые, но лучше тебе знать, что по садам гуляют собаки. Попробуешь выйти отсюда посреди ночи, и от твоей ноги могут откусить кусок мяса, – весело сообщает мне Ройс, подмигнув, затем троица исчезает в коридоре.

А я остаюсь одна без шанса на побег.

Простонав, я переворачиваюсь на кровати. Да, это самая удобная в мире кровать.

Я вздыхаю.

Черт, становится все интереснее и интереснее.

* * *

Я сразу слышу, когда они возвращаются.

Они громко смеются над шутками друг друга и обсуждают события сегодняшней ночи.

Я вдруг понимаю, что улыбаюсь.

Между этими мальчишками нет конкуренции, которая может перерасти в ревность и ненависть. Они соперничают лишь в веселье и на баскетбольной площадке.

Это редкая связь, и я надеюсь, что они никогда ее не потеряют.

Они начинают подниматься по лестнице, смеясь и пытаясь затащить Ройса наверх так, чтобы он не упал.

– Надо было оставить этого засранца на диване, – смеется Кэптен.

– Нет уж, мужик. Мне не нравится просыпаться там одному, – отзывается Ройс, и я тихонько усмехаюсь.

Под маской, э-э-э, похотливого жеребца скрывается маленький мальчик.

– Тише, Рэйвен спит!

– Если она еще здесь. – Ройс фыркает. – Сомневаюсь, что она купилась на это дерьмо с собаками. Ну они ведь лают, верно? Это же очевидно.

Открыв от негодования рот, я бью кулаком по матрасу.

Вот же сукин сын!

Конечно, чертовы собаки лаяли бы! Проклятье!

– Заткнись, Ройс, – шипит на него Мэддок.

Ох, поздно ты спохватился, здоровяк. Я все слышала.

Раздаются шорохи, где-то пару раз включают и выключают кран, и потом три двери тихо закрываются.

И тут моя открывается, и в комнату проскальзывает Мэддок. На нем лишь тесные боксеры, которые облегают его крепкие бедра, словно вторая кожа. Он закрывает и запирает мою дверь, залезает на матрас и ждет.

С глубоким вздохом и легкостью, с которой я должна была бы бороться изо всех сил, я стягиваю одеяло вниз, и, нахмурившись, он залезает под него.

Мэддок сразу же притягивает меня к себе. Его левая рука скользит под мою подушку, а правая сжимает меня под коленом. Он перекидывает мою ногу через свою, затем натягивает одеяло на мои плечи.

Когда я поворачиваюсь, он вздрагивает и осторожно вынимает наушник из моего уха.

– Металл холодный. Убери нож, Рэйвен.

Могу ли я? Нет, вопрос получше: стоит ли мне?

Я вытаскиваю нож из шортов и убираю назад.

Мэддок передвигает нас в прежнюю позу.

– Я так и знал, что ты не спишь, – шепчет он, проводя подбородком по моим волосам. – Но это ненадолго. Закрывай глаза.

Его рука ложится мне на спину.

Спустя несколько напряженных минут мой мозг наконец отключается, а мое тело сдается и расслабляется рядом с его.

Из меня вылетает легкий вздох, но мне плевать.

Вскоре приходит сон.

Глава 31

Рэйвен

– Бекон, – шепчу я с закрытыми глазами, но смешок над моим ухом заставляет меня распахнуть их.

– Кэптен просыпается с первыми лучами солнца.

Боже мой, я никогда не привыкну к его утреннему голосу. Он такой хриплый и глубокий, как на линии «секса по телефону».

Его глаза блуждают по моему лицу, а потом ловят мой взгляд. Мэддок тут же хмурится, и я смеюсь.

– Что? – спрашивает он.

– Ничего.

– Просто скажи.

– Хорошо. Стоит тебе взглянуть мне в глаза, как у тебя сразу становится свирепый вид.

Он смотрит на потолок, ничего не отрицая, но и не утруждая себя объяснениями.

Я меняю тему разговора.

– Твои братья знают, что ты здесь?

– Понятия не имею. Я не объявлял об этом, но и ничего не скрывал.

– Мэддок.

Он поворачивается ко мне.

– Зачем ты пришел сюда?

– Потому что мне так захотелось.

Потому что ему так захотелось.

Вот так. Что ж, ладно.

– Я хочу есть.

Он ухмыляется и встает, чтобы потянуться. И будь я проклята, если мои жадные глаза не следуют за каждым его движением.

Приватный эротический танец – только так можно описать то, как двигаются его мышцы во время этого простого акта. Его спина напрягается, а бицепсы, кажется, вырезаны из камня – настолько они совершенны. Хотя это было очевидно и раньше.

Мэддок опускает руки, чтобы бессознательно поправить утренний стояк, и я, проследив за ним взглядом, сжимаю ноги. Он стоит вполоборота, так что я вижу только костяшки его пальцев, но их движения творят чудеса с моим воображением. Было слишком темно, чтобы разглядеть его член тогда, в домике, но теперь мне отлично видно, что скрывается под этим атласом.

Его глаза находят мои, и я понимаю, что только что издала какой-то звук.

Он дерзко вскидывает бровь, и я пожимаю плечами. Смысл отрицать то, что он так ясно слышал.

Но чем дольше он смотрит на меня, тем сильнее растет мой голод – и речь не о беконе.

Я слезаю с кровати и иду мимо него к двери, но он хватает меня за запястье и тянет назад.

– Куда это ты собралась?

– За едой.

– Оденься хотя бы, – приказывает Мэддок.

– Оденусь. – Он медленно отпускает меня, и я выскакиваю за дверь, крича ему: – Позже, когда будет нужно!

Я ухмыляюсь себе под нос, услышав в коридоре его рычание.

Войдя в кухню, я вижу, что на кухонном островке уже расставлены разнообразные вкусняшки.

– Рэйвен.

– Капитан. – Я утаскиваю кусочек бекона. – Значит, ты шеф-повар, если не страдаешь от похмелья?

– Мы все готовим.

– Правда? – Я морщу нос и запрыгиваю на барный стул. – Что, и даже Ройс?

– Привет! – раздается за моей спиной сонный голос, и меня обнимают две руки. – Я все слышал. Да, и даже я. Кстати, у меня получается офигенная лазанья!

Я чуть разворачиваюсь на стуле, и он ухмыляется.

– Поверю, когда увижу собственными глазами.

– Как насчет сегодняшнего вечера? Надо только спросить у Кэпа разрешения занять кухню. Ему нравится готовить на уик-эндах. – Ройс целует меня в волосы и отходит.

Я снова разворачиваюсь, теперь уже к Кэпу.

– Пожалуйста, Кэптен, разреши!

Он усмехается.

– Хорошо. Потому что я про это впервые слышу.

– А где Мэддок? – Ройс наливает стакан шоколадного молока.

И тут же в кухне появляется Мэддок, уже в спортивных штанах. Понятия не имею, как ему удается выглядеть в них еще лучше, чем в боксерах.

Он подходит к кофеварке, совсем даже обычной, а не какой-нибудь навороченной машине по изготовлению эспрессо или другому хитроумному устройству.

– Сегодня только одна ложка? – замечает Кэптен.

Я облокачиваюсь на столешницу и наблюдаю за их движениями.

От меня не ускользает, как напрягся Мэддок, услышав слова своего брата.

– Да.

Я смотрю на Ройса и показываю на эту парочку, постукивая пальцами по подбородку. Он наклоняется ко мне.

– Кэп оставляет процесс приготовления кофе Мэддоку, чтобы он сам выбрал крепость.

Когда я корчу рожицу типа: «Да, это все объясняет», Ройс усмехается и снова наклоняется ко мне.

Мэддок ловит мой взгляд как раз в тот момент, когда его брат шепчет мне:

– Мэддок не спит.

Он смеется, словно это какая-то суперспособность.

Это, конечно, вряд ли, но кто станет винить Ройса за то, что он так считает.

Люди, которые могут положить голову на подушку и спокойно заснуть, не понимают, что это за проблема и как нам, тем, кто страдает каждую ночь, хочется, чтобы у нас было так же.

Они не знают, каково это – лежать ночью без сна и прокручивать в голове какие-то моменты своей жизни, гадая, что можно или нужно было сделать по-другому. Или думать о том, что ты мог бы быть лучше в чем-то, или бояться того, что будет дальше. Иногда это так же просто, как вспоминать фильм – все что угодно, лишь бы заполнить пустые часы.

Время тебе не друг, когда твой разум на грани истощения.

Мэддок вглядывается в мое лицо.

Значит, обычно здоровяк плохо спит, но я точно знаю, что он спал, как сурок, каждый раз, когда мы с ним делили постель. В груди оседает непрошеное чувство, и я отворачиваюсь.

– Какие планы у нас на сегодня? – спрашивает Ройс, и Мэддок отводит глаза.

– В полдень поиграю с Ричардсом, ему нужно отработать штрафные броски, – отвечает он.

– Я с вами. – Ройс кивает.

– Я приеду после, если вы еще будете там, – добавляет Кэптен.

Мэддок кивает, но никто не говорит, что значит это «после».

Я не спрашиваю.

– Ты поедешь с нами, Рэйвен.

Я наполняю тарелку и иду к столу.

– Жду не дождусь. – Я закатываю глаза.

Сегодня мне точно не уйти одной, чтобы поговорить с Басом, и я не смогу улизнуть на бой в выходные. Черт, у меня нет другого выхода, кроме как отдать матери деньги, которые я скопила благодаря двум последним боям. Конечно, я останусь на мели, но не без единого гроша в кармане. Мне и так придется наврать им что-нибудь, чтобы просто встретиться с ней и передать деньги.

После завтрака все расходятся по своим комнатам, чтобы переодеться, и через несколько минут мы снова встречаемся у двери.

На Ройсе и Мэддоке спортивные шорты и майки – и выглядят они чертовски сексуально. Но Кэптен, хоть и закинул за плечо спортивную сумку, одет в хорошие джинсы и свежую белую рубашку. Его лицо свежевыбрито, волосы стильно, не как у ботаников, зачесаны набок.

– Отлично выглядишь. – Я оценивающе разглядываю его, а затем встречаюсь с ним взглядом. – Свидание?

На его губах появляется улыбка.

– Увидимся, Рэйвен.

Я киваю, не совсем понимая, «да» это или «нет».

Обернувшись к остальным, я замечаю, как хмурится Мэддок.

– Что?

– Переоденься.

– Переоденься… – Я умолкаю, когда понимаю, что слова адресованы мне, и скрещиваю руки на груди. – Очень смешно. Так мы идем или нет?

– Идем. – Он смотрит на меня, сузив глаза. – Но только после того, как ты переоденешься.

– Скажи это.

– Что сказать? – выдавливает он сквозь зубы.

– Скажи мне, что не так с моей одеждой, раз тебе приспичило, чтобы я переоделась. Научись пользоваться словами вместо свирепого лица, которое у тебя выходит просто идеально.

– Ладно. Эти твои колготки повторяют каждый миллиметр твоих икр, бедер, ягодиц и вагины. Я не хочу, чтобы члены моей команды или кто-то еще, кто окажется на площадке, увидели очертания твоей киски.

Его прямота застает меня врасплох, но я не могу удержаться от смеха.

– Я… – Смех переходит в настоящий ржач, и Ройс рядом со мной не отстает. – Я даже не знаю, что тебе на это ответить. И кстати, это легинсы, а не колготки, но ладно уж. Раз ты выполнил мою просьбу, я, так уж и быть, послушаюсь тебя. Но только в этот раз.

Я бегу наверх, натягиваю прямо на легинсы мешковатые штаны и бегом же спускаюсь вниз.

– Боже, Рэй-Рэй. – Ройс качает головой, а Мэддок ругается себе под нос и, выходя из дома, распахивает входную дверь чуть сильнее, чем необходимо.

Я вопросительно поднимаю руки.

– Мэддок цепляется. Дело не в том, во что ты одета, а в том, как ты это носишь.

Ройс придерживает для меня дверь.

– И как я это ношу?

– Твоя округлая попка все время обтянута, а весь твой вид так и говорит: «Сами идите куда подальше».

Я смеюсь и шагаю к внедорожнику. По дороге кричу ему: «Чур, я на месте рядом с водителем!» и подмигиваю.

Но он залезает в машину с обиженным видом.

Я пристегиваюсь и разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Да ладно тебе, Ройс! Не будь ребенком. Считай, что это была эпичная битва за трон – нагретое кожаное сиденье в тачке Мэддока.

Ройс молчит, продолжая дуться, и я отворачиваюсь.

Мэддок то и дело бросает на меня косые взгляды, но я притворяюсь, что не замечаю их.

Он хочет знать, о чем я думаю. Хочет убедиться, что не ошибся, посчитав меня проницательной. Да, я уже все поняла, и переднее сиденье больше не кажется мне таким уж классным.

Когда мы приезжаем на место, Мэддок сразу же выбирается из машины и идет к парням, которые уже ждут его. Что-то подсказывает мне, что он сделал это специально.

Я отстегиваю ремень безопасности и, перебравшись через центральную консоль, падаю на сиденье рядом с Ройсом, который завязывает шнурки.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– Ну что, Рэй-Рэй, готова увидеть, как мы будем гонять этих придурков?

– Ройс.

– Хм? – Он опускает ногу и поднимает на меня глаза. Я замечаю, как при этом напряглось его лицо.

– Тебе не нравится быть одному.

Он открывает рот, но тут же закрывает его и отворачивается к лобовому стеклу.

– Мне это нравится не меньше, чем тебе.

Я запрокидываю голову.

– Но я совсем не против одиночества.

Он фыркает и бросает на меня раздраженный взгляд.

– Да брось, Рэйвен! Да, ты привыкла к нему, ты не против, согласен. Но нравится ли тебе это? – Ройс вылезает из машины и оглядывается на меня. – Нет. Не нравится. И если ты говоришь себе другое, то это ложь.

Дверца захлопывается.

Вздохнув, я ложусь поперек заднего сиденья. К черту все это дерьмо.

Он почти прав. Я никогда не возражала против одиночества, но это было до того, как я узнала, каково это, когда рядом с тобой кто-то есть. И мне, глупой, это даже стало нравиться.

Проходит пара часов, и рядом с машиной останавливается внедорожник Кэптена.

Я быстро открываю свою дверцу и стучу в его пассажирскую, пока он не успел выключить двигатель.

Щелкает замок, и я забираюсь внутрь.

– Как дела, Рэйвен? – Кэп проводит рукой по лбу, и я замечаю опустошенное выражение его лица.

Мне хочется узнать, что произошло, но сейчас я просто обязана проявить эгоизм.

– Подвезешь меня?

Он замирает и пристально смотрит на меня. Тут до него доходит.

– Рэйвен… – Кэптен начинает качать головой, но я придвигаюсь ближе.

– Слушай, либо меня отвезет один из вас, либо я проиграю этой дряни и ситуация изменится в корне. Можешь говорить «нет» сколько влезет. Но это будут лишь твои слова, а не мои действия.

– Зачем ты это делаешь?

– Я должна.

Он снова качает головой.

– Я спрашиваю не про то, куда ты собралась и зачем. Почему ты делаешь это – идешь ко мне, хотя сама прекрасно знаешь, что сейчас тебе лучше всего поговорить с Мэддоком.

– Какая разница? – Я занимаю оборонительную позицию, и он хмурится.

– Рэйвен, тебе пора перестать вести себя так, словно между вами ничего не происходит.

Внутри рождается неприятное ощущение, и я сердито смотрю на него. Не обратив внимания на его фразу, я пытаюсь зайти с другой стороны.

– Думаешь, я хочу, чтобы кто-то из вас, уж тем более Мэддок, встретился с моей матерью? Она как гребаный рак, Кэптен, самая заразная его разновидность, если такие вообще существуют. Она отравляет в прямом смысле этого слова. Мэддок начнет задавать вопросы, требовать ответы и, возможно, укажет ей на ее место. Мне же нужен тот, кто позволит мне самой разобраться с ней.

– Мы не принимаем решения поодиночке, Рэйвен, – успевает сказать мне Кэптен, потому что остальные двое уже садятся на заднее сиденье.

– Она просит, чтобы ее подвезли.

– Нет, – быстро и спокойно откликается Мэддок.

– Нет, черт возьми! – поддерживает его Ройс.

– Ох, мать вашу! – Я качаю головой и разворачиваюсь на сиденье. – Понимаю, вам, ребята, нужно чувствовать себя боссами. Вы даже считаете себя боссами, но знаете что, придурки? Вы не мои боссы! Можете дальше сидеть и думать, как бы пожестче отреагировать, но только я вам вот что скажу. Я прошу не потому, что должна, а потому, что хочу немного облегчить себе жизнь и не придумывать другой способ в надежде, что вы хотя бы ненадолго от меня отстанете.

– Ты не поедешь на встречу со своей матерью, Рэйвен.

Проклятье. Не сработало.

Ощущая досаду, я провожу ладонями по лицу.

Ладно, второй заход.

– Вы ведь все равно поедете за мной, так разве не будет логично, если кто-то из вас просто отвезет меня?

– Она права. – Ройс пожимает плечами.

Мэддок изучает меня.

– Зачем ты хочешь увидеться с ней?

– Чтобы отдать деньги, которые я украла, когда уезжала. – Ложь.

– Ты врешь, – утверждает Мэддок, но я лишь пожимаю плечами.

– Я отвезу ее, – предлагает Кэптен.

Но, естественно, Мэддок с этим не соглашается, и в итоге везет меня именно он. Да и ладно, зато я, по крайней мере, смогу от нее избавиться.

Чем дольше она здесь пробудет, тем больше будет от нее проблем.

Глава 32

Рэйвен

– Откуда ты знаешь, что она там будет?

– Общественное место. Единственная ее закономерность.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Мэддок.

Я делаю глубокий вдох.

– Когда она уезжает на несколько дней и не может сразу вернуться домой, когда она считает, что готова, то приходит ко мне.

– А почему она не может вернуться домой?

– Обычно это из-за того, с кем она: ей не хочется, чтобы ее выследили. Возможно, она шантажирует или планирует шантажировать этого человека. Или у нее проблемы и она бежит от ордера или хочет отсрочить тюрьму на несколько дней. Чаще всего так бывает, когда у нее много клиентов и ей хочется подзаработать побольше денег. Таких сценариев много, но у меня всегда одна и та же роль.

Мэддок смотрит на меня.

– И какова эта роль?

– Я занимаюсь ликвидацией последствий.

– Ты платишь, чтобы ее отпустили.

Я киваю.

– Плачу или дерусь, зависит от того, с кем мы имеем дело. Те, кто обо мне наслышан, хотят, чтобы я дралась бесплатно – так в их карманы опустится побольше денег. Остальные хотят то, что я никогда им не дам, и мне приходится искать другой выход. И если они ничего не требуют, то требует она.

Мэддок еще крепче сжимает руль.

– Но фантазия у нее так себе. Она всегда цепляет парней из моей школы, так что надо мной насмехаются, и я вынуждена слушать истории про то, что у нее под юбкой. – Я смотрю в окно. – Похоже, она отлично справляется со своей работой, если слухи верны.

Я ненавижу ее.

– Поэтому ты дралась в школе? Чтобы тебя выгнали, когда она нагадила тебе?

– Я дралась, чтобы защитить себя и доказать, что не такая, как она. Чтобы показать им, что я намного сильнее, чем им кажется. Меня родила слабая женщина, но я никогда не буду такой. – Я поворачиваю голову, не отрываясь от подголовника, и смотрю на Мэддока.

Когда он останавливает машину у светофора, я улыбаюсь, чтобы разрядить атмосферу и сделать ее более-менее сносной.

– Кстати, меня выгоняли из школ не только из-за драк.

Но он не дает мне продолжить. Его рука поднимается, и мое сердце перестает биться, когда его пальцы зарываются в мои волосы с нежностью, на которую, как мне казалось, он совсем не способен. Мэддок не придвигается ко мне, не говорит ни слова, но я вижу, что ему очень этого хочется.

Для того, кто ходит с видом короля, он многое скрывает.

Загорается зеленый свет, и его взгляд вновь устремляется на дорогу.

Я закрываю глаза и изо всех сил стараюсь избавиться от того ощущения безопасности, что начинает разливаться внутри меня. У моей матери нюх на все хорошее и дар это портить.

– Она уже здесь.

Мы въезжаем на школьную парковку, и я распахиваю глаза.

Она лежит поперек капота машины, поставив ноги на бампер и разведя колени в сторону – и это в гребаной юбке.

С ней никого нет.

– Есть шансы, что ты останешься в машине?

– Нет.

– Ладно, но только не вмешивайся. Я сама разберусь со своей матерью. Если она начнет нести ахинею, просто… пропускай мимо ушей. Она та еще стерва. И я могу с ней справиться.

Мэддок не двигается. Затем, тихо выругавшись, он расстегивает ремень безопасности, опускает окно со своей стороны, чтобы слушать, но остается сидеть на месте.

Натянуто улыбаясь, я вылезаю из машины и обхожу ее со стороны капота.

– Мама.

Она выдыхает дым в воздух, не удосуживаясь взглянуть в мою сторону, более того – даже не открывая глаза.

– Ты опоздала.

Нет, я не опоздала, но это была хорошая попытка повесить на меня и огромный штраф за опоздание.

– Положи их на сиденье.

Я стискиваю зубы и наклоняюсь, чтобы закинуть внутрь коробку для ланча, где лежат наличные. И тут же напрягаюсь всем телом, заметив на полу колпачок от шприца с убирающейся иглой. Метадоновая клиника, находящаяся неподалеку от нашего трейлерного парка, в прошлом году начала раздавать такие, чтобы помочь поддерживать в парках чистоту – после использования игла просто исчезает в шприце.

Но моя мать предпочитает нюхать порошок. С иглами намного больше заморочек, не говоря об опасности совсем другого уровня.

Может, такие предпочтения у парня, которому принадлежит машина.

– Не суй свой нос в мои дела, Рэйвен. Уезжай.

– Ты кусок дерьма.

Тут она садится и слезает с машины, зажав во рту сигарету. Мать, не спуская с меня глаз, подходит к водительскому месту. Она глубоко затягивается и медленно выдыхает, переводя взгляд на Мэддока.

– Да, и ты тоже скоро станешь такой. Это лишь вопрос времени.

Продолжая смотреть на него, она почему-то медлит.

Я сжимаю кулаки, чтобы не наброситься на нее, и передвигаюсь, чтобы загородить Мэддока.

Она, прищурившись, окидывает меня взглядом. Пытается прочитать меня, но ей никогда это не удавалось.

– Рэйвен, не будь дурочкой. Не падай к их ногам.

– Не смотри на него и не говори. Уезжай. Тебе здесь не рады.

Между нами повисает тишина, напряжение растет, но тут за моей спиной появляется широкая грудь, и я расслабляюсь.

Я даже не слышала, как он подошел.

– Это территория Брейшо, и вам здесь не место. Уезжайте.

– Молодец, Брейшо, – беззаботно смеется моя мать, и я хмурюсь.

Она садится в машину, покачав головой, и уезжает.

Внутри меня кипит такая ярость, что даже тело начинает ныть, в груди становится тесно.

Облизнув губы, я возвращаюсь к внедорожнику.

Спустя несколько секунд мы уже едем в другой дом, тоже не мой, но где хранятся мои вещи.

Когда-нибудь я пойму, зачем существую в мире, в котором не нужна.

Когда-нибудь.

* * *

Я снова и снова щелчком открываю свой нож и каждый раз по несколько минут читаю гравировку на лезвии: «Семья – это не только общая кровь».

Я убираю лезвие, и в тот самый момент, когда движением моей руки оно снова вылетает, дверь в мою комнату тихо открывается.

Мэддок смотрит сначала на нож, потом на меня, а затем запирает за собой дверь.

Он подходит к кровати и протягивает руку, чтобы я отдала ему свое средство защиты.

Я закрываю нож и убираю его за спину.

Мэддок пристально разглядывает меня, а потом стягивает с себя футболку. Посмотрев на место, где вчера спал, он ждет, пока я отодвинусь. Я вздыхаю от облегчения, которое не должна испытывать. Мэддок притягивает меня к себе, совсем как тогда, и я закрываю глаза, наслаждаясь теплом его кожи.

– Не говори ничего, – прошу я его, прекрасно зная, что он собирался. – Я не хочу слушать, о чем ты думаешь и в чем сомневаешься. Она может быть права, но только время покажет.

– Мне не нужно время, я вижу, что ты совершенно другая.

– Но ты едва меня знаешь, Мэддок!

– Мне нужно время, чтобы разгадать тебя. Дай мне его.

– Ты не хочешь узнать меня поближе, – шепчу я. – Ты хочешь понять меня, чтобы потом решить, представляю ли я для вас угрозу.

Он ничего не отрицает, и я даже почти радуюсь этому.

Почти.

Глава 33

Рэйвен

– Теперь она живет с нами.

У меня отвисает челюсть, и я резко разворачиваюсь к Ройсу.

– Что?

– Какого черта?! – прошипев, оглядываюсь я по сторонам.

Но уже поздно. Может, в пределах слышимости не так уж много людей, но телефоны у всех наготове, и вот теперь я официально сестра-жена[17]. Или, может, это они братья-мужья. Стоп. Нет.

Что я несу?

К черту все это дерьмо!

Я сердито ухожу прочь, но не успеваю сделать и пяти шагов, как меня догоняет Кэптен.

– По понедельникам ты в няньках?

– Вчера вечером ты так и не спустилась к ужину, а сегодня мы опаздывали в школу. У меня не было времени спросить, как все прошло с твоей матерью.

– Не притворяйся, будто не получил полного отчета от своего брата. – Я рывком открываю шкафчик и ругаюсь себе под нос, вспомнив, что в пятницу забила на уроки и не делала домашку, думая, что больше сюда не вернусь.

– Конечно, получил, но мне хотелось знать, как ты себя чувствовала.

– Тепло и охрененно уютно, Кэптен.

Он прислоняется плечом к соседнему с моим шкафчику.

– Ты всегда показываешь зубы, когда кто-то начинает спрашивать тебя о твоих чувствах?

– Не знаю, Кэп. А тебе всегда обязательно совать свой нос в чужие дела, чтобы почувствовать себя нужным? – Я с силой захлопываю шкафчик, привлекая к себе внимание. – Не всех можно исправить, и не все хотят, чтобы о них заботились. Отвали!

Я специально задеваю его плечом, проходя мимо. Да уж, это было гадко. Но от того, что я начинаю жалеть о том, что только что сказала, мне становится еще хуже.

– Я в туалет, – рявкаю я ему и поворачиваю за угол.

Избавившись от Кэпа, я иду на первый урок.

Еще рано, и в классе сидит всего пара человек, и те уткнулись в свои учебники.

Через открытую дверь до меня доносится голос Кэптена, и я останавливаюсь, чтобы послушать.

– Что тебе нужно, Тиша?

– Просто интересно, что у тебя с Рэйвен?

Я тихо фыркаю.

– Тебя это в любом случае не касается.

– Она меня мало волнует. На самом деле я хотела спросить, не хочешь ли ты провести время вместе?

– Не могу. – Он сразу же отшивает ее.

Повисает тишина, а затем раздается:

– Почему?

– У меня дела.

– Тогда, может быть…

Ее перебивает Ройс, решивший встрять в их разговор.

– Ты знаешь, что означает «понять намек», Тиша? Готов поспорить, он сказал тебе «нет», но ты по-прежнему здесь, стоишь с отчаянным видом и делаешь из себя посмешище. Я уже говорил тебе, что не трачу свое время на изысканные слова, но вот Кэп у нас – сама тактичность. Но тактичность и ты – вещи несовместимые, так что я помогу ему. Никто из нас не хочет тебя и никогда не захочет.

– Ну и ладно, тогда трать свое время на мусор типа нее.

– Типа… кого? – провоцирует ее Ройс.

– Кого же еще?

Его зловещий смех заставляет меня распрямить плечи.

– Позволь мне кое-что сказать тебе, Тиша. Тебе никогда не сравниться с Рэйвен. Она с нами, хотя даже не пыталась использовать то, что у нее между ног, чтобы достичь этого. Не то что ты. Тебя отшили, а ты все равно из кожи вон лезешь. Даже толком не поболтав, ты сразу предлагаешь себя, чтобы получить билет наверх. Знаешь что? Ты открыла рот и перешла все границы. Это твой конец. Найди себе гребаного додика и держись от нас подальше. Всегда.

Я хмурюсь в замешательстве и плетусь на свое место.

Он только что защитил меня. Не зная, что я подслушиваю, Ройс встал на мою сторону.

Зачем он это сделал?

Мне это не нравится, они совсем сбили меня с толку, и я уже не понимаю, кому и как можно доверять. Я никогда не хотела быть членом команды.

А потом встретила их.

Будет неправдой, если я скажу, что не почувствовала изменений. Но собственными ушами услышать, как меня поддерживают вместо того, чтобы смешивать с грязью, – теперь все это кажется мне более реальным. Искренним и… возможным. Только я не знаю, что с этим делать.

Мой разум пытается отрицать все риски, но тогда почему у меня такое ощущение, как будто с моих плеч сняли какой-то груз?

Может, потому, что он лежит на плечах троих парней…

Нет.

Нет.

В класс заскакивает Ройс, улыбаясь и качая головой в такт музыке, орущей в его наушниках. Он садится на место рядом со мной.

Я жду, что Ройс расскажет мне о том, как он отчитал ту девчонку и отдал ей какой-то совершенно идиотский приказ, но он молчит. Неожиданно не злорадствует и не шутит. Лишь подмигнув мне, он достает свои вещи.

В середине урока Ройс передает мне записку, и я, закатив глаза, беру ее.

«Ты злишься на меня за то, что я сказал тебе оставаться с нами? Скажи «да», если не хочешь попробовать мою лазанью. Скажи «НЕТ», если хочешь попробовать ее сегодня вечером. Потом я даже угощу тебя мороженым».

Я не могу удержаться от улыбки. Я смотрю на него, но его взгляд прикован к ногам брюнетки, сидящей чуть впереди и слева от него.

Я пишу «нет» жирными буквами и подчеркиваю его предложение угостить меня мороженым.

– Мисс Карвер, вас просят зайти в кабинет директора.

Я резко поднимаю голову, а Ройс выпрямляется на стуле.

– Зачем? – спрашиваю я учительницу, но она лишь смотрит на меня своими узенькими проницательными глазками.

– Узнаете, когда придете туда.

Я улыбаюсь ей наглой улыбкой и поднимаю свой рюкзак. Потом встаю, и Ройс встает вместе со мной.

– Сядьте, мистер Брейшо. Он вызывал только Рэйвен.

– Я слышал вас. И мне плевать, но раз уж такое дело… позвольте напомнить вам, чтобы вы следили за своим языком, учитель. Не слишком привыкайте к этому столу.

Я смотрю на Ройса, потом на учительницу.

Она покраснела, как помидор, но притворяется, будто ничего не было, и продолжает вести урок – ей прекрасно известно, кто подписывает ее чеки.

Мы выходим из класса и идем по коридору… где нас догоняют Мэддок и Кэптен.

– Нам известно, что он хочет? – спрашивает Кэптен Ройса, и я замечаю, что у каждого в руке телефон.

Ройс.

Я передумала, он бесит меня.

– Э-э-э, привет. – Они поворачиваются ко мне. – Что здесь происходит?

Молчание.

Ну конечно. Слишком конфиденциальная информация, к которой я не допущена.

Что ж, ну и пошли они!

Притворившись, что пошатываюсь, я в ту же секунду бросаюсь прочь по коридору и успеваю залететь в кабинет директора.

Может, это плохая идея, но я запираю за собой дверь.

Директор тут же выпрямляется за столом, в дверь стучат.

Он медленно откидывается на спинку стула.

– Мисс Карвер.

– Мистер Перкинс.

– Присаживайтесь.

– Я лучше постою, спасибо.

– Мне недавно позвонили и сообщили, что вы поменяли место жительства.

Чертов Ройс.

– Да, прежнее место не совсем мне подходило. Вам нужен новый адрес или что?

Директор окидывает меня строгим взглядом. Он собирается лить мне в уши очередную ложь, сверкая идеальной улыбкой, так что я сажусь на стул, вынуждая его смотреть мне в глаза.

– Послушайте, Рэйвен. Я понимаю, не всегда легко быть новенькой, и порой это слишком большой стресс. Я тут подумал, может, вы хотели бы перейти в другую местную школу? Я мог бы замолвить за вас словечко и оформить перевод. Мне кажется, вы по-настоящему преуспеете там, тем более что в той школе ученики вольны быть теми, кем они хотят быть, не говоря уже о замечательных программах, которые нацелены поддерживать таких, как вы.

– И что там есть для таких, как я?

– Я знаю, что вы планируете окончить университет, найти работу и устроиться – я читал ваше сочинение по английскому. Вы хотите начать новую жизнь. Я могу помочь вам в этом. – В его глазах появляется нездоровый блеск. Ему кажется, что он понимает меня.

Ублюдок.

Я по-прежнему молчу.

– Видите ли, здесь, в Брейшо, мы ограничены в возможностях, так как половина нашего округа поддерживает молодежную программу, в которой вы сейчас участвуете. Хотя у нас есть много богатых семей, которые помогают нам, их внимание сосредоточено на спорте и танцах. Если вы поменяете школу, вы можете присоединиться к программе, которая реально работает. У них есть несколько вариантов на выбор – правовая помощь, механика, плотничество, бухгалтерия и еще несколько специальностей. Школа обучает вас бесплатно, и когда вы заканчиваете учебу, у вас есть сертификат в выбранной области, который вы можете взять с собой куда угодно. И сразу же найти хорошую работу.

Ух ты! Он знает, что делает. Машет куском мяса перед голодным волком и ждет, когда тот прыгнет.

Я ничего не говорю, и его глаза победно сияют.

Он хочет, чтобы я ушла отсюда.

– Звучит перспективно.

– Так оно и есть.

Я склоняю голову набок.

– Вы предлагаете это всем, кто живет в Брей-хаусе? Готова поспорить, они были бы в восторге.

– К несчастью, нет. Такого шанса удостаиваются лишь… избранные ученики.

Конечно.

– И что это за школа?

– Частная школа Грейвен.

Я не в силах сдержать смех, и в его глазах мелькает злость.

– Что здесь смешного, мисс Карвер?

– Меня растила лгунья и аферистка, мистер Перкинс, так что давайте покончим с этим дерьмом в духе «Я хочу для своих учеников только самого лучшего», ладно? – Я наклоняюсь вперед, и он внимательно следит за моими движениями. – Вам плевать, что я делаю и куда хожу, черт, да вы бы даже отправили меня назад, будь на то ваша воля! Вы хотите моего перевода, потому что, как вам кажется, таким образом помешаете моему с ними общению. Вам не нравится, что я сближаюсь с ними, потому что тогда мне станет известно, что тут на самом деле происходит. Я права?

– Не понимаю, о чем вы. – Директор старается говорить спокойным тоном.

– Я проницательна, как и вы. Поэтому вы и чувствуете угрозу. Эти трое уже превосходят вас в численности, а теперь еще добавьте туда девушку, и это уже целая группа.

– Думаешь, я боюсь каких-то троих отморозков? – рычит директор сквозь зубы.

– Я думаю, вы в ужасе. – Я встаю, и он следит за мной своим коварным взглядом.

– Не будь дурочкой, Рэйвен. Прими это предложение. Уйди из этой школы, чтобы построить лучшую жизнь. Конечно, если не хочешь закончить, как твоя мать.

Я с подозрением смотрю на него, и на его губах появляется злорадная усмешка.

– Она обошлась мне намного дешевле, чем я ожидал. С таким телом она могла бы просить куда больше, особенно если учитывать, что мне хотелось поиграть в ролевые игры. Должен сказать… – Перкинс пытается улыбнуться, но улыбка выходит кривой. – Она не сильно обрадовалась, когда я спросил, могу ли называть ее Рэйвен.

Я прикусываю язык, чтобы сохранить спокойствие, потому что сейчас мне больше всего на свете хочется дернуть его за галстук и придушить.

Он трахнул мою мать, а значит, и выудил у нее какую-то информацию, хотя она ни черта обо мне не знает.

Ненавижу ее.

Я заставляю себя заговорить, проигнорировав его попытку разыграть из себя большого плохого дядьку.

– Я пас. Я в состоянии самостоятельно построить свою жизнь.

Я разворачиваюсь и тянусь к дверной ручке.

– Забыл упомянуть, – быстро добавляет директор, – что по этой программе после окончания школы ты получишь квартиру и на твое имя откроют счет в банке, на котором будет лежать пять тысяч долларов. Это все поможет тебе встать на ноги.

Я застываю на месте.

– Тебе исполнится восемнадцать незадолго до окончания школы. После этого ты вернешься либо на улицы, либо в свой трейлерный парк. Учеба в Грейвене может все изменить. Я могу это изменить.

– Вы можете уведомить канцелярию о том, что я заболела и ухожу домой.

Я сглатываю ком в горле и, рывком открыв дверь, налетаю на Мэддока.

Перкинс с силой захлопывает за мной дверь.

Все трое смотрят на меня пустым, ничего не выражающим взглядом, но чем дольше они смотрят, тем больше растет напряжение, и в их глазах появляется беспокойство, которое они так старались скрыть. Но Перкинс взбесил меня, и я не в настроении разговаривать, поэтому я поворачиваюсь на каблуках и иду вперед.

Они тут же срываются с места вслед за мной и догоняют меня.

– Вот так, значит? – выплевывает Ройс. – Ты смылась от нас, когда мы пытались тебе помочь, а потом уходишь, не сказав ни слова?!

Я резко останавливаюсь у выхода.

– Мне нужно идти.

Кэптен опускает голову, уперев руки в бока, а Ройс стискивает челюсти.

Я смотрю на Мэддока, который, как обычно, хмурится.

Я задираю голову.

– Что сейчас происходит?

Все молчат.

– Слушайте, мне просто нужно уйти отсюда, увидимся позже.

– Погоди… – начинает Ройс, и Кэптен тут же поднимает голову. – Так ты… ты уезжаешь домой? К нам домой?

К нам домой.

Вот дерьмо.

Я смотрю на них.

– Да, я… черт. Я не… подумала. Я просто потусуюсь где-нибудь, пока не закончатся занятия, а потом…

Смех Ройса заставляет меня замолчать. Он подбегает ко мне, крепко сжимает в объятиях и уносится прочь по коридору.

Кэптен с беспристрастным видом вглядывается в мое лицо и тяжелой походкой возвращается в класс. Остается лишь Мэддок.

Он с напряжением следит за мной, поджав губы.

– Что?

– Ты правда собираешься вернуться в дом?

Я хочу сказать «да», но вместо этого пожимаю плечами.

– Я хочу немного подышать.

Мэддок облизывает губы.

– Хочешь со мной?

Он смотрит на меня, а потом на его лице появляется чертовски сексуальная улыбка. Мэддок подталкивает меня к двери.

Я смеюсь. Похоже, здоровяк только и ждал приглашения.

Глава 34

Рэйвен

– Ладно, мы уже пятнадцать минут смотрим в никуда. Чем мы занимаемся, Рэйвен?

– Почти.

– Почти что…

Звон на переезде эхом разносится над путями, и я с ухмылкой смотрю на Мэддока.

– А вот и он.

Его глаза следуют за звуком.

Я выскакиваю из внедорожника, быстро поправляя волосы.

Первая часть поезда проносится мимо, и Мэддок бросает на меня взгляд, который говорит: «Ни хрена! Ты не будешь делать то, о чем я думаю», но затем поезд начинает замедляться, размытые вагоны обретают форму, и его плечи немного расслабляются.

– Приготовься, здоровяк.

– Рэйвен… – предупреждает он. – Ни хрена…

– Сейчас!

Я срываюсь с места и бегу параллельно составу, все быстрее приближаясь к нему. Я ухмыляюсь, когда Мэддок догоняет меня.

Оглянувшись, я быстро киваю Мэддоку. Затем поворачиваюсь, хватаюсь за перила открытого вагона и подтягиваюсь. Мэддок делает то же самое.

Он быстро залезает внутрь, но я чуть задерживаюсь у края.

Мэддок кричит мне, и я, отступив в вагон, прислоняюсь к стене.

Отдышавшись, я смотрю на него и смеюсь, увидев разъяренное лицо.

– Ничего, блин, смешного! – рычит Мэддок.

Я отмахиваюсь от него, а второй рукой держусь за живот, делая глубокий вдох и пытаясь выровнять сердцебиение после нашего короткого забега.

Я отталкиваюсь в сторону, и в глазах Мэддока вспыхивает паника. Он бросается вперед, но я бегу наперерез ему.

– Черт тебя подери, Рэйвен!

Я падаю на задницу и прислоняюсь к металлу, поближе к двери, чтобы чувствовать ногами порывы воздуха.

– Расслабься, здоровяк. – Я встречаюсь с ним взглядом. – Садись.

Сначала он решает из упрямства постоять, но вскоре опускается на пол напротив меня.

Несколько минут мы сидим в тишине, но потом парень спрашивает:

– Я так понимаю, ты часто это делаешь?

– Очень часто. Вернее, раньше делала это очень часто. – Я оглядываю вагон. – И мне очень хотелось прокатиться и здесь.

– Ты уже бывала там?

Я киваю.

– Несколько раз. Провела тут пару часов, наблюдая за составами и пытаясь рассчитать время, когда поезд замедляет скорость, чтобы успеть запрыгнуть в вагон. – Я делаю глубокий вдох.

– И что теперь?

На повороте я наклоняю голову, чтобы было видно ржавые металлические контейнеры. На некоторых ничего нет, а на некоторых яркая краска рассказывает целые истории из жизни людей.

– Можешь успокоиться и наблюдать, как пролетает мимо мир снаружи. Представь, что водитель остановит состав как раз там, где тебе хотелось спрыгнуть. Но прыжок – это самая легкая часть. Настоящее дерьмо начинается тогда, когда тебе нужно решить, возвращаешься ты или уходишь прочь, не оглядываясь.

– Тут выясняется, настолько ли ты слаб, как считают остальные, или силен, как всегда думал сам.

Я решаюсь взглянуть на Мэддока, и когда делаю это, по моему телу разливается тепло.

Его взгляд говорит за него, ничего не скрывая. Любопытство и понимание, потребность узнать больше – все это готово сорваться с его губ. Так много вопросов. Так много заблуждений.

Но я уже знаю его. Слова, которые он скажет, не выдадут его интерес.

– Машинист, – хрипит он.

Я сжимаю губы, но тихий смех все равно вырывается наружу.

– Что?

Он облизывает губы и отводит взгляд, опираясь локтями о колени и прислонившись спиной к золотому металлу.

– Тот, кто управляет поездом, называется машинист.

– Точно. – Я опускаю глаза, а потом снова смотрю в окно.

Закрыв глаза, я улыбаюсь ветру.

– Расскажи мне что-нибудь.

– Что, например?

Я пожимаю плечом.

– Все равно. Что-нибудь.

Несколько минут Мэддок сидит молча, и я уже думаю, что он проигнорирует мою просьбу, но вдруг этот парень удивляет меня.

– Ненавижу ходить в кино.

Я смеюсь, не открывая глаз.

– Не удивительно.

– И почему же?

– Ты любишь быть в курсе всего. Ты читаешь каждую ситуацию, замечаешь то, чего не замечают другие, – вот почему ты так хорошо играешь в баскетбол. У тебя врожденное шестое чувство. В темном зале трудно уловить, что происходит вокруг, и ты, не в силах ничего контролировать, начинаешь нервничать. – Я открываю глаза и встречаюсь с его взглядом. – Ведь тебе нужен контроль, чтобы чувствовать себя самим собой.

Мэддок пристально смотрит на меня.

– Честное слово, я не пытаюсь задеть тебя, я лишь говорю, что это часть тебя. В этом нет ничего такого, если ты веришь в себя.

У него такой вид, как будто ему хочется возразить мне, но тут он поднимает подбородок.

– Твоя очередь. – Мэддок прислоняется затылком к вагону. – Расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь, о чем я бы ни за что не догадался.

– Например, что я сплю с ночником? – шучу я, но он не смеется, а продолжает смотреть на меня.

Помолчав немного, парень отвечает:

– Да, что-нибудь типа этого.

– Э-э-э… – Я натягиваю рукава. – Я ненавижу молоко, но люблю есть с ним хлопья.

– А я ненавижу шоколад.

– Что? – со смехом восклицаю я. – Шоколад невозможно ненавидеть!

– А я ненавижу.

– Ничего себе! – Я притворяюсь, что возмущена. – Ты странный.

На его губах появляется чуть заметная улыбка.

– Твоя очередь.

– Я ненавижу свою мать.

Мэддок ничего не говорит, и я смотрю на него.

– Но в этом нет ничего удивительного, правда?

Он хмурится.

– Она всегда была дрянью, всю жизнь, сколько я себя помню. Но был короткий промежуток времени, когда все было не так хреново, как обычно. Хочешь знать почему? – Я криво усмехаюсь. – Один из ее клиентов втюрился в нее. Он знал, чем она зарабатывает на жизнь, и ей не нужно было врать о том, кто она и что. Он принял ее, испорченную и пользованную. Меня тоже. Он даже заявлял, что у него есть свои дети, но я никогда не встречалась с ними.

Я смотрю в небо.

– С ним мать стала лучше, она не бросила принимать наркотики, но хотя бы стала похожа на человека, а не на игрушку, в которой садятся батарейки. И она по-прежнему занималась проституцией, но он, похоже, не возражал. Впервые в жизни у меня был ужин. Каждый вечер, когда на трейлерах начинали вспыхивать светильники с датчиками – в нашем районе не было уличного освещения, – я бежала домой. Радовалась идиотской еде – обычным макаронам с сыром и хот-догам или рису с соусом. Знаю, глупо, но в то время мать впервые в жизни заботилась о том, чтобы я не осталась голодной. Я уже была в том возрасте, когда могла сама сделать себе хлопья, так что мне казалось, что это круто. Длилось все это где-то год.

– Что произошло?

– Я все испортила.

– Как?

Сделав глубокий вдох, я смотрю на Мэддока.

– Своим половым созреванием.

Его лицо на секунду застывает, и в его глазах мелькает гнев.

– Рэйвен.

– Он стал все больше обращать внимание на меня и «пренебрегать ею», как она говорила. Мать избила меня, приказала не показываться ему на глаза, если я не могу держать язык за зубами. – Я помню, как сильно она тогда разозлилась. – Что было довольно сложно, учитывая, что моей «комнатой» было небольшое пространство между столом и диваном, который, в свою очередь, служил мне кроватью.

На несколько минут между нами повисает тишина, а когда Мэддок снова начинает говорить, его голос становится хриплым шепотом.

– Я люблю сыр на попкорне.

Я поднимаю на него глаза, улыбаюсь ему, и он чуть заметно улыбается мне в ответ.

– Нам, наверное, пора слезать с поезда, если мы хотим уехать обратно до темноты.

Мэддок встает, не спуская с меня глаз, и протягивает мне руку.

Посмотрев на нее, я берусь за нее и позволяю ему перетянуть себя на другую сторону.

Я хочу схватиться за поручень, но Мэддок поворачивается, вталкивая меня в безопасный угол вагона, его огромное тело защищает меня от ветра и всего остального. Его зеленые глаза впиваются в мои, от него исходят волны силы, готовые вот-вот поглотить меня.

Но у меня хорошая броня, мой разум и тело в совершенстве овладели искусством обороны, а инстинкт самосохранения никого ко мне не подпускает.

Спасение может быть той еще мразью, оно отнимает у нас право выбора еще до того, как мы решим, что правильно, а что разумно.

Я кладу ладони ему на грудь, чтобы оттолкнуть его немного, и Мэддок опускает глаза на мое прикосновение.

– Я хочу, чтобы ты рассказала мне, если кто-то попытается обидеть тебя.

– Я не смогу.

Начиная злиться, он наклоняется ближе.

– Почему?

– Потому что я не твоя проблема.

– Так стань моей проблемой.

От этих слов у меня внутри все переворачивается, но, прежде чем я успеваю придумать ответ, состав дергается и раздается скрип тормозов.

– Пора спрыгивать. – Я все-таки отталкиваю его от себя, и он не сопротивляется.

Мы ждем еще минуту, пока скорость не падает еще немного, а потом отталкиваемся от дверей и прыгаем.

Мэддок, естественно, приземляется на ноги, я же, пошатнувшись, успеваю сгруппироваться и падаю на колени.

Я весело смеюсь, переводя дыхание и оглядываясь по сторонам.

Там, где мы запрыгивали в состав, пути окружала пожухлая трава, здесь же сплошные камни. Недалеко стоит автокафе и конструкция, напоминающая автобусную остановку.

Мы подходим к старому электрощиту, садимся и ждем, глядя, как заходит солнце.

– Спасибо, что пошел со мной, здоровяк. – Я с шумом выдыхаю. – Сегодня это было мне просто необходимо. Вся эта ежедневная рутина – подъем, школа, сон – не для меня.

– А что для тебя, Рэйвен?

– Подумай об этом в таком ключе: вам, ребята, нравится отдавать приказы. Для вас важно чувствовать себя нормальными, чтобы не сойти с ума. Мне же, чтобы почувствовать себя нормальной, иногда нужно немного безумства.

– Нормальности не существует. Это всего лишь один из вариантов.

– Кто-то выбирает жизнь без наркотиков, и это считается правильным, разве нет?

– Это не одно и то же.

– И все же я права.

Мэддок качает головой и спрыгивает со щита.

– Пойдем.

– Мы…

И тут раздается сигнал клаксона, привлекая внимание бездомных, собравшихся у стены заброшенного здания.

Я поворачиваюсь и вижу, как по дороге мчится черный внедорожник.

Рассмеявшись, я качаю головой.

– Ну конечно. – Я обгоняю Мэддока и, развернувшись к нему лицом, иду спиной вперед. – Куда один, туда и остальные.

– Нет ничего плохого в том, когда в твоем углу кто-то есть, Рэйвен.

– Конечно, нет.

– Тогда в чем дело?

– Если в твоем углу никого нет, ты не сможешь никого потерять.

Мэддок распрямляет плечи.

– Ты же ничего не боишься.

Я ничего не отвечаю, потому что он прав, но все же ошибается. Да, я ничего не боюсь. Я не показываю его, борюсь с ним, но к концу каждого дня именно страх не дает мне заснуть.

Я залезаю в машину. Парни качают головами в такт играющим Lynyrd Skynyrd, и я, протянув руку, прибавляю громкость.

Мэддок садится со мной, но не придвигается ближе.

Всю дорогу до дома мы танцуем под музыку.

Но ночью сон ко мне так и не приходит.

Как и Мэддок.

Глава 35

Рэйвен

– Значит, слухи не врут?

Я прислоняюсь к забору и смотрю на пустое поле.

– Смотря какие.

Бас усмехается.

– Не заливай. Набралась уже как минимум пара дюжин.

– Как минимум.

Он смотрит на меня и выдыхает дым прямо мне в лицо.

– Ты правда живешь с ними?

– Да. – Я тоже смотрю на него. – Но ты ведь уже это знаешь. Готова поспорить, они уже сообщили тебе об этом и даже, наверное, попросили не заносить меня в списки бойцов?

– Ни о чем они меня не просили, Карвер. – Его взгляд становится жестче, и я вздыхаю.

Ну да, они не просят. Они требуют.

– Что они сказали?

– Да брось, ты прекрасно знаешь, как это работает.

Я киваю.

– Никаких боев.

– Никаких боев, Рэй. Черт бы их побрал.

Дерьмово.

Я выхватываю у него сигарету и делаю затяжку, запрокинув голову. Я выдыхаю дым в небо и смотрю на него.

– Значит, теперь ты не сможешь добавить меня в списки, да?

Он забирает у меня сигарету, делает последнюю затяжку и, раздавив окурок, уходит.

– Еще увидимся, Карвер.

Я слежу за ним взглядом, и, как только он скрывается за углом, мой взгляд упирается в Мэддока. Он тоже смотрит на меня, спрятавшись за солнцезащитными очками.

Я подхожу к нему.

– Чего он хотел?

– Ничего. – Я прислоняюсь плечом к стене. – Я сама к нему пришла.

– Зачем?

– Не прикидывайся дурачком, здоровяк.

– Тебе не нужно больше драться.

– Ты понятия не имеешь, что мне нужно.

Он наступает на меня и разворачивает мое тело к стене.

– Неправильный ответ.

Его пальцы проскальзывают под мою расстегнутую куртку и спускаются по ребрам.

По моему телу пробегает дрожь, и Мэддок, прижимаясь ко мне, шепчет:

– Я совершенно точно знаю, что тебе нужно, и готов побиться об заклад, что ты никогда не найдешь этого с каким-то жалким подражателем Джи-Изи[18].

– Мне как раз очень даже нравится Джи-Изи, – дразню я его. – И колечко в губе Баса… что оно со мной творит!

– Да ну? – рычит Мэддок. – Значит, от кольца на члене ты просто сойдешь с ума.

Я открываю рот, а он облизывает губы.

– Держись от него подальше, Белоснежка.

А потом он уходит, но я едва замечаю это, потому что уже слишком занята тем, что представляю его себе в боксерах и гадаю, пошутил ли он насчет колечка в члене или нет. Но я точно не почувствовала его, когда мы лежали вместе в постели.

Когда раздается звонок, я вздрагиваю, отгоняя от себя мечты о Муддаке, и возвращаюсь в столовую.

Остаток дня проходит как в тумане, а потом у парней начинается тренировка.

Я поднимаюсь на трибуны, они идут к баскетбольной площадке.

Ройс подбегает и бросает мне свою толстовку и очки.

– Положи себе под голову.

– Спасибо. Эй! – кричу я, и он, обернувшись, поднимает подбородок. – Почему эта старая площадка, а не модный спортзал или площадка у дома?

– Здесь все по-настоящему. – Он пожимает плечами. – Это дом.

Я ухмыляюсь, Ройс подмигивает мне и убегает.

Держу пари, что это благодаря Мейбл они такие «домашние». Я знаю, что у них есть деньги, но они не живут так, как живут богатеи. Они не едят в стейк-хаусах или яхт-клубах, как другие мажоры, а готовят ужины на собственной кухне. Они играют на старой, видавшей виды спортплощадке, потому что здесь им комфортнее, чем на построенной специально для них за полмиллиона долларов – я видела табличку на стене. И поэтому знаю, что это их отец построил ее как раз к их первому году обучения в старшей школе. Они не ходят, задрав носы, но у них широкие плечи, и они высоко держат головы. Если бы я увидела их на своих улицах в этой баскетбольной форме, то решила бы, что они из этого же района.

Я натягиваю толстовку Ройса и надеваю его темные очки, чтобы спокойно наслаждаться тем, как Мэддок командует парадом.

Баскетбол похож на быстрый танец, движения которого Мэддок выучил назубок.

Двигаясь словно молния, делая неожиданные рывки вправо или влево или отступая назад, он без усилий каждый раз забрасывает мяч в корзину – ни одного «кирпича»[19]. Но он не пытается перетянуть одеяло на себя. Мэддок работает, как и подобает капитану, следит за тем, чтобы мяч попал туда, куда ему нужно, но он, как притянутый магнитом, все равно то и дело возвращается в руки здоровяка.

Мэддок бежит по площадке, и тут один из парней собирается перехватить у него мяч. Тогда он разворачивается и делает бросок назад через голову. Словно из ниоткуда появляется Кэптен, ловит мяч и забрасывает его в корзину. Никто не успевает даже попытаться его остановить.

– Ого! Отличная передача, парень! – смеется Ройс, и остальные члены команды радостно кричат.

От меня не ускользает, как Мэддок украдкой бросает на меня взгляд, вытирая руки о футболку.

Я смеюсь про себя.

Я видела, здоровяк.

Они хлопают друг друга по раскрытым ладоням и продолжают игру. Несколько минут спустя команда разделяется на маленькие группы и начинает отрабатывать полевые упражнения. Я закрываю глаза и притворяюсь, что это и моя жизнь тоже.

– Привет.

Мать вашу!

Я сажусь.

– Привет.

– Значит… ты все еще здесь. – Виенна пристально смотрит на меня.

Я поднимаю очки на лоб.

– Да, все еще здесь.

– Ты правда живешь с парнями?

Я пропускаю ее вопрос мимо ушей, и она кивает.

Мы сидим вместе и смотрим, как играют ребята, с ухмылками поворачиваясь друг к другу, когда кто-нибудь из них снимает с себя футболку.

– Пресвятая Богородица! А я-то думала, что такие фигуры бывают только у футболистов.

– Да ну? – Я считаю кубики на животах и сравниваю телосложения.

– Мэдмен, пора! – кричит Ройс, и я отвожу взгляд от одного из самых великолепных образчиков мужской красоты. И тут же встречаюсь с бездонными глазами, в которых горит недовольство.

– Ой, девочка… – шутливо произносит Виенна сквозь сжатые губы. – Кому-то очень не нравится, что ты пялишься на полуголых парней.

– Разделся бы сам, может, я бы и не пялилась. – Я выгибаю бровь, продолжая смотреть на Мэддока, хоть он и не слышит меня.

Виенна смеется.

И вдруг он это делает. Берется за ворот футболки сзади и стягивает ее с себя. Офигеть можно. Даже слегка согнувшийся, он выглядит просто чертовски привлекательно.

На его загорелой коже блестят капельки пота и скатываются по накачанным мускулам. Мне вдруг нестерпимо хочется узнать, каково это – ощутить его тело после такой тяжелой работы.

– Черт! – с благоговейным трепетом выдыхает Виенна, и я согласно киваю, не в силах отвести взгляд от темного пятна над поясом его шортов.

– Как думаешь, он захочет замутить со мной? – шепчет она, и я хмурюсь.

– Не знаю. Может быть. – Так и есть. Я поворачиваюсь к ней. – Тогда мне придется надрать тебе задницу?

– Не знаю. – Наконец посмотрев на меня, Виенна улыбается и передразнивает: – Может быть.

А вот это уже неправда. Мы обе знаем, что именно так я и сделаю, и поэтому, когда она начинает смеяться, я тоже смеюсь. Но когда я снова отворачиваюсь, чтобы еще немного попялиться на здоровяка, то вижу, что он опять смотрит на меня. Тут я понимаю, что только что произошло.

Он знал, что Виенна скажет мне что-нибудь и я отреагирую.

Этот самонадеянный говнюк спровоцировал меня, и у него, черт бы его побрал, получилось чуть ли не околдовать меня.

– Значит, он занят… а что насчет тех двоих?

Я смотрю сначала на Ройса, потом на Кэптена, а потом со вздохом поворачиваюсь к Виенне:

– Да, они тоже мои. Хочешь одного из них? Заслужи его.

Она начинает смеяться, и я улыбаюсь в ответ, откидываясь назад и опираясь на локти.

– Ладно, ребятки, – кричит тренер. – Челночный бег, двадцать раз туда-обратно, и вы свободны. Задание на сегодняшний вечер: часовой просмотр записи игры. И, как всегда, завтра в школе с гордостью носите ваши футболки.

Все игроки кричат: «Да, тренер!» и делают, как им было сказано.

– Мне пора. – Виенна закидывает рюкзак на плечо. – Круто, что ты по-прежнему здесь. Я бы тоже хотела выбить из Виктории все дерьмо и остаться.

Она широко улыбается.

– Поверь мне, – смеюсь я. – Я сама этого не ожидала.

– Слушай, если ты вдруг почувствуешь себя словно между молотом и наковальней, захочешь покурить травки или еще что-нибудь, найди меня. Не разрушай то, что может оказаться классной штукой.

– Что заставляет тебя думать, что я все разрушу?

– Виктория была ни в чем не виновата, когда ты ее ударила. Ты навредила сама себе. – Виенна разглядывает мое лицо, потом поворачивается к троице, а затем снова ко мне. – Я тоже так делаю. Это естественно для таких девчонок, как мы.

Таких девчонок, как мы.

Ройс падает рядом со мной и смотрит то на меня, то на Виенну.

Кэптен, бросив на меня быстрый взгляд, хмурится на свою спортивную сумку, а Мэддок сверлит меня сердитым взглядом поверх бутылки с водой.

– Увидимся, Рэй.

Она поворачивается, чтобы уйти, но я окликаю ее:

– Погоди!

Мэддок продолжает гипнотизировать меня.

– Мы подвезем тебя.

Мэддок прищуривается и отворачивается, но я успеваю заметить улыбку, которую ему не удалось спрятать.

Я останавливаюсь перед ним и засовываю руку в карман его штанов. Он смотрит на меня сверху вниз. Я медленно достаю ключи, которые он только что туда положил.

– Мы подождем в машине.

Я догоняю Виенну, стараясь не обращать внимания на смех за спиной.

Мы болтаем о всякой ерунде на заднем сиденье, когда через несколько минут троица залезает во внедорожник. Ройс, конечно же, усаживается сзади с нами.

– По-моему, мне лучше сесть посередине.

– Оставайся на месте. – Мэддок сердито смотрит в зеркало заднего вида на своего брата, который сидит рядом с Виенной.

Виенна не произносит ни слова всю дорогу – сомневаюсь, что она вообще дышит, – и лишь машет мне рукой, когда вылезает из машины у приюта.

Мэддок едет по грунтовой дороге и останавливает джип прямо перед крыльцом.

Мы все вместе входим в дом.

– Кто-нибудь хочет приготовить ужин? – спрашивает Кэптен, сразу направляясь к лестнице.

– Я сделаю. – Мэддок кивает и смотрит на нас. – Сейчас только душ приму и начну.

Мы с Ройсом пожимаем плечами, и я иду вслед за ним на кухню и наблюдаю, как он моет руки и начинает вытаскивать продукты для Мэддока.

– Что с Кэптеном?

– С чего ты взяла, что с ним что-то не так?

– Он какой-то отстраненный.

Ройс поворачивается ко мне с хмурым видом, но на его лице тут же появляется улыбка.

– Ты начинаешь видеть сквозь наши маски, Рэй-Рэй. Осторожнее, возможно, тебе все-таки придется признать, что с нами здорово.

– Как знаешь.

Я отталкиваюсь от кухонной тумбочки и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Рэйвен.

Я оглядываюсь на Ройса.

– Спроси у него сама. – Это звучит почти как мольба, словно он знает, что происходит, и думает, что я могу все исправить.

Сама не знаю зачем, я поднимаюсь на второй этаж и стучусь в комнату Кэптена.

Он ничего не отвечает, но я все равно захожу внутрь. Кэп сидит на краешке кровати и смотрит в окно.

– Что такое, Рэйвен?

– Откуда ты узнал, что это я?

– Ты единственный человек в этом доме, кто стучится перед тем, как войти.

Мы оба непринужденно смеемся, но его смех кажется пустым, и мою грудь словно сдавливают.

Я прохожу через комнату, залезаю на кровать и сажусь у изголовья.

– Что случилось?

Помедлив, он отвечает:

– Если я спрошу тебя о чем-нибудь, ты скажешь мне правду без лишних вопросов?

– Честно? – Я морщу нос. – Наверное, нет, но ты можешь попробовать.

Кэптен усмехается и смотрит на меня. Сделав глубокий вдох, он пересаживается так, чтобы быть ко мне лицом.

– Зачем Перкинс вызывал тебя в свой кабинет?

– Так ты это хотел узнать?

– Да ладно тебе.

– Все просто. – Я пожимаю плечами. – Он хочет, чтобы я ушла из Брейшо.

– Он так и сказал?

– Расписал все в красках.

Кэптен кивает с мрачным видом, но не мне.

– И все же ты здесь.

– У меня есть свои мелки, капитан.

Он изучает мое лицо.

– Ты не доверяешь ему.

– Ты не доверяешь ему. Ройс и Мэддок тоже. С чего бы мне ему доверять?

Чем дольше Кэптен смотрит на меня, тем мягче становится его взгляд. Но вдруг он отворачивается. Что-то не дает ему покоя.

– По-моему, он думает, что чем дольше я буду оставаться здесь, тем сильнее мы с вами сблизимся, а этого ему совсем не хочется.

– Он считает, что ты сделаешь нас сильнее. – Кэптен смотрит мне в глаза. – Он прав. И это уже происходит.

Я отвожу взгляд.

– Я всего лишь… девчонка, которая живет в соседней комнате, Кэп. И кто знает, как долго это будет продолжаться.

Кэптен придвигается ближе.

– Это не так, и ты сама это знаешь. Мы нашли в тебе родственную душу. А Мэддок…

– Похоже на пазл, из которого выпал главный кусочек.

– Точно. – Он кивает. – По-моему, это идеальная девушка с фигурой, похожей на песочные часы. И их нужно наполнить.

– Ха! Какой ты шутник.

Кэп беззаботно смеется, упав спиной на кровать, и я придвигаюсь к нему, чтобы положить свою голову рядом с его.

– Хочешь услышать подробности, Кэп?

Кэптен молчит, но через несколько мгновений я чувствую, как он качает головой.

– Это одноразовое предложение?

– Нет. Мы поговорим, когда ты будешь готов.

– И ты все еще будешь здесь?

Я киваю, понимая, что, скорее всего, соврала ему.

– Рэйвен, почему ты ни о чем меня не спрашиваешь? Почему так охотно рассказываешь то, что я хочу знать, не получив ответы?

– Я не живу по принципу «око за око».

Кэптен делает глубокий вдох, и его рука находит мою. Легонько пожав ее, он отпускает меня, и мне становится грустно.

За него и за то, что он сейчас переживает.

Эти парни… я не была готова к такому.

Наше внимание привлекает дребезжание дверной ручки. Наша дверь открыта, и мы, едва сдерживая смех, наблюдаем за стоящим перед моей комнатой Мэддоком. Он входит внутрь и, обнаружив, что там никого нет, начинает хмуриться, а потом поднимает глаза и смотрит… прямо в комнату Кэпа.

Заметив нас, Мэддок застывает на месте, и тут мы начинаем хохотать как сумасшедшие.

Мэддок смотрит на своего брата.

– Ты как, в порядке?

Кэп кивает, и тогда Мэддок переводит свой хмурый, задумчивый взгляд на меня.

Я поворачиваюсь к Кэпу, и он подмигивает мне. Он все расскажет ему позже, если тот еще не в курсе, так что я решаю немного разрядить обстановку.

– Мы… решили, что сегодня будем бездельничать и смотреть кино. У вас есть что-нибудь, что можно засунуть в микроволновку?

Мэддок, кивая, потирает рот.

– Сейчас я что-нибудь придумаю. Встречаемся в домашнем кинотеатре.

Он снова смотрит на своего брата и только потом уходит.

В итоге Мэддок быстро жарит котлеты для бургеров, собирает их, и мы добавляем к ним чипсы с соусом «Сальса», кстати, тоже домашнего приготовления – и за это, уверена, опять стоит поблагодарить Мейбл.

Когда все заканчивают ужин, я собираю тарелки и спускаюсь вниз за закусками, чтобы дать этой троице время поговорить, на случай если им это нужно.

С полными руками закусок я забегаю в свою комнату и стаскиваю с кровати покрывало.

Раздав всем еду, я сажусь рядом с Мэддоком.

– Фу, убери от меня свои грязные ноги! – смеюсь я, отталкивая Ройса.

– Они в носках! – защищается он.

– Ну и что? Все равно они грязные.

– Не может быть! Ты только посмотри на этих малюток! – Он шевелит пальцами, и я морщусь.

– У тебя огромные ножища.

– И огромный член.

Я закатываю глаза и смеюсь, а Мэддок кидает в него подушку.

Потом он тянется к своей миске, бросая на меня быстрый взгляд.

Я подмигиваю ему и поворачиваюсь к экрану. Потом украдкой запускаю руку в его миску и набиваю полный рот.

А попкорн с сыром не так уж и плох.

Глава 36

Рэйвен

Тикают последние секунды, все в зале в напряженном ожидании. Пока парни выигрывают, но мяч у другой команды, а до конца игры еще семь секунд. Семь секунд в баскетболе – это целая жизнь.

Матч продолжается, и Мэддок идет в атаку, но парень с мячом выставляет локоть, и его отбрасывает в сторону, но, сердито зарычав, в следующую секунду он снова бросается за парнем.

Парень разворачивается на площадке и подпрыгивает для броска, но Ройс подлетает к нему сзади и отбивает мяч – его прыжок оказался чуть лучше, рука чуть длиннее. Звучит финальный свисток, и зрители шумно ликуют, празднуя еще одну победу «Волков».

Но я не спускаю глаз с Мэддока. Он кричит что-то парню, который нарушил против него правила и остался безнаказанным. Их лбы соприкасаются, и Мэддок отталкивает его своим.

Парень не хочет драки и не отвечает на выпад.

Тогда Мэддок сильно толкает его, и он летит обратно к своим товарищам по команде. Они не осмеливаются подойти ближе.

Более того, они протягивают руки, чтобы извиниться, но он поворачивается к ним спиной.

Кто-то посчитал бы это недостойным спортивным поведением, но ведь это они вели грязную игру.

Они не заслужили его рукопожатия.

Я, усмехаясь, выхожу из спортзала, чтобы подождать, пока они приведут себя в порядок.

Проходит минут пятнадцать, и с парковки уехали почти все машины. Вдруг рядом со мной останавливается синий джип. Окно опускается, и я вижу лицо Коллинза и лица его приятелей из Грейвена.

– Рэй. Как поживаешь?

– Что ты здесь делаешь?

– Значит, вот так, да? – Он пытается улыбнуться, но в его голосе слышится злоба.

Я усмехаюсь.

– Что, ты думал, будет иначе?

– Все еще злишься из-за того маленького инцидента? – Он нагло ухмыляется.

Я игнорирую его.

– Чертовски жаль, Рэйвен. Чертовски жаль.

Окно медленно поднимается, и они уносятся прочь.

Не проходит и минуты, как за моей спиной раздаются вопли Ройса.

Я оборачиваюсь с ухмылкой.

Подбежав ко мне на полной скорости, он быстро приседает и поднимает меня в воздух.

– Как тебе понравился финал, Рэй-Рэй?

Он так же быстро ставит меня на ноги, чмокая в щеку.

Я смеюсь и смотрю на Кэптена, который прижимает телефон к уху. Улыбнувшись мне, он возвращается к разговору.

Мэддок встает прямо передо мной.

– Хорошая игра.

Когда он ничего не говорит, я поддразниваю:

– Ждешь награды за свои труды, здоровяк?

Тогда Мэддок прижимается ко мне, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Его руки находят мои бедра и медленно скользят вверх по изгибу талии к ребрам – кажется, ему это нравится. Уголки его полных губ приподнимаются в довольной улыбке, и по моему телу пробегает дрожь. Он знал, что так произойдет. Он ждал этого момента.

– Значит, нужно всего лишь выиграть матч, чтобы твои губы прикоснулись к моим?

– Хм. – Я пытаюсь улыбнуться, но мое тело словно охвачено огнем, и улыбка быстро пропадает. Он это знает, чувствует и проводит языком по своей нижней губе. – Есть только один способ это выяснить.

– Ты хочешь этого, правда? – шепчет он, его большие пальцы скользят под мою грудь. – Чтобы я взял то, что хочу. Укусил тебя за губу, которую ты все время теребишь зубами. Потянул за волосы.

Он скользит кончиками пальцев по моим волосам у основания шеи, и мои мышцы сжимаются. Мэддок нарочно тянет их слишком нежно, и у меня перехватывает дыхание.

– Чтобы я был повсюду. – Я закрываю глаза, когда он наклоняется и шепчет мне в ухо: – Чтобы я был в тебе.

У меня бы закатились глаза, не зажмурь я их.

– Это было бы так здорово, – выдыхает он, и, черт, мои пальцы на ногах сжимаются. Но в следующую секунду тепло его тела исчезает, и я открываю глаза. – Но этого не произойдет, пока ты не перестанешь убеждать себя, что это не ты и не я.

Нижняя половина его туловища все еще прижимается ко мне, но он слегка отстранился, и теперь, когда я могу вдыхать не только один его запах и туман начинает рассеиваться, до меня доходит смысл его слов. Я проглатываю вставший в горле ком.

– Не понимаю, о чем ты, – осипшим голосом отвечаю я, отворачивая голову, но Мэддок берет меня за подбородок, заставляя вновь поднять на него глаза.

Его взгляд прошивает меня. Он немного в смятении, но еще очень возбужден и зол.

– Еще как понимаешь. И все будет зависеть от тебя.

– А если я не захочу?

– Это сделает кто-то другой.

Я бессознательно хмурюсь, и его глубокий смешок вибрирует между нашими прижатыми друг к другу телами.

– Пока посиди и подумай, – Мэддок наклоняется вперед. – А может быть, позже, – он берет мою руку и проводит тыльной стороной моей ладони по своему стояку, – ты посидишь и на нем.

Должно быть, я снова закрыла глаза, потому что, когда я чувствую порыв ветра, они распахиваются, и передо мной оказывается лишь опустевшая парковка.

Я подпрыгиваю от неожиданности, когда рядом сигналит машина.

Я смотрю на темное ветровое стекло. Я ни хрена не вижу, но зато они видят меня и видели все то, что только что здесь происходило. Доносящийся из люка смех только подтверждает это.

Мэддок сидит на пассажирском сиденье, поэтому я подхожу к его двери, встаю на порожек и просовываю верхнюю часть тела внутрь. Я приближаю к нему лицо и останавливаюсь чертовски близко от его рта. Затем облизываю губы, и мой язык касается его губ.

Он рычит, а я ухмыляюсь, выскальзываю из машины и сажусь на заднее сиденье.

Ройс дает мне пять, Кэптен с усмешкой качает головой, а Мэддок? Что ж, он поправляет себя и откидывается на сиденье, ударившись своей бедной головой.

Шах и мат, здоровяк.

* * *

Я беру два пива из холодильника и, подойдя к дивану, опускаюсь рядом с Мэддоком. Мы заскочили домой, чтобы они переоделись, а затем поехали в Вест-Мейн-хаус – дом, который они используют для своих посиделок и куда можно приходить другим людям. Их людям.

– Йоу, Рэйвен! – кричит Ройс с другого конца комнаты.

Мэддок сказал, что когда они начали устраивать здесь вечеринки, то сразу снесли две стены, так что маленькая гостиная, гостиная и кухня стали единым открытым пространством. Он объяснил, что они хотят видеть каждый уголок, чтобы всегда быть в курсе того, что происходит вокруг них.

Ройс поднимает руку, показывая в открытой ладони три дротика, и кивает.

– Спорим, я смогу надрать тебе задницу в дартс?

– Забудь про ее задницу!

Я поворачиваюсь к Мэддоку.

– И ты тоже, здоровяк.

Он поворачивается ко мне, выгнув бровь, и я смеюсь.

– Ладно, я перефразирую. Я собираюсь метафорически отшлепать эту большую задницу, оставив на ней отпечаток своей большой руки, чтобы все знали, кто всыпал ей… в дротики… метафорически.

Ройс гордо скрещивает руки на груди, но не может сдержаться и начинает смеяться, а я вместе с ним.

Мэддок бросает в брата крышку от бутылки, но тому удается увернуться.

– Я довольно метко бросаю, знаешь ли. Ты только опозоришься.

– Отвали…

– Серьезно, чувак. Рэйвен ловко попадает в цель.

Все тут же поворачиваются к Лео.

– Ах так… – грозно протягивает Ройс.

Лео пристально смотрит на меня, и я изо всех сил стараюсь не выдать своего раздражения.

Я знаю, что он делает. Он прощупывает почву, пытаясь понять, кого из троих, если вообще кого-то, я захомутала. Его мотивы очевидны.

Я дала ему карт-бланш.

Посмотрим, закопает ли он себя сам.

– Да, черт возьми. – Ублюдок облизывает губы, еще на мгновение задержав на мне взгляд, и смотрит на Ройса. – Тогда, в домиках, она… – Он замолкает, а потом усмехается. – Она устроила офигенное шоу. Доказала, что умеет тусоваться.

– Что за хрень? – спрашивает Мэддок, подавшись вперед и упершись локтями в колени. Он оглядывается на меня через плечо.

Боковым зрением я вижу, что Ройс тоже пристально смотрит на меня, но сама я не отвожу взгляда от Лео.

Его губы едва заметно подергиваются.

Вот же тварь.

– Значит, ты решил пойти таким путем? – спрашиваю я его, и он поднимает голову, но переминается с ноги на ногу. – Без обид, но именно этого я и ожидала.

Забавно, как можно по-разному интерпретировать одни и те же слова, как может измениться значение целого предложения. Я не хотела, чтобы так получилось. Надеялась, что он возьмется за ум. Но если это и случится, то явно не сегодня.

– Ты считаешь, что знаешь меня, Лео. И это было твоей первой ошибкой. Ты решил, что я восприму твои слова как угрозу, обращу все в шутку и буду держать язык за зубами, потому что семя брошено, верно? – В комнате повисает тишина. – Что ж, я не такая маленькая тварь, какой, по-видимому, являешься ты. Так что можешь дальше сидеть здесь и пытаться заставить всех поверить, что я замутила с тобой в домиках, но только мы оба знаем, что это неправда.

Его взгляд становится жестче, а я наклоняюсь вперед.

– Но позволь спросить, зачем тебе, чтобы Парни Брейшо думали, будто я трахалась с тобой, хотя я даже никогда не пыталась? – Я медленно поднимаю бровь.

Он на мгновение замирает, видимо, принимая решение – правильное на сей раз, – но уже слишком поздно.

Лео нервно смеется, но прежде чем он успевает хотя бы попытаться выплыть из всего этого, я отворачиваюсь от него.

Он только что показал им, что умышленно хотел их разозлить. Он сам начал копать себе могилу. Назад дороги нет.

– Я ас в дартсе, Ройс. Уверен, что хочешь, чтобы тебе надрали задницу? – Я начинаю вставать, но Мэддок резко хватает меня за карман джинсов.

Я оглядываюсь на него, чуть приподнимаю подбородок и провожу пальцами поверх его. Рука Мэддока начинает дрожать. Я сжимаю ее, едва заметно кивая ему.

Я бы никогда этого не сделала, здоровяк.

Он вглядывается в мое лицо и, что-то поняв для себя, позволяет мне уйти.

Я подхожу к Лео и Ройсу. Ройс все это время сверлит взглядом голову Лео.

Я останавливаюсь перед Лео и краем глаза вижу, как встает Мэддок, а Ройс подходит ближе. Лео крепко стискивает челюсти, и когда я протягиваю руку, он бросает на нее дротики.

– У тебя был выбор, – шепчу я так, чтобы слышал только он.

– Иди на хрен! – шипит он, и я ухмыляюсь.

– На твой, Лео, я не пойду ни за какие деньги.

Он отступает, снова засмеявшись, как будто мы только что обменялись шутками, и хватает ключи с барного стула.

– Я уже ухожу. Увидимся завтра, парни.

Лео молча и глядя прямо перед собой идет к двери. Как только она захлопывается за ним, Ройс и Мэддок в буквальном смысле загоняют меня в угол.

– Что это, на хрен, сейчас было? – спрашивает Мэддок сквозь стиснутые зубы.

– Твой друг – мудак.

– Что он сделал?

– Ничего.

– Заканчивай с этим дерьмом, Рэйвен. Что это была за фигня?

Я усаживаюсь на высокий стул.

– Он много лет в вашей компании, я же новенькая. Вы отвозили меня в школу, заставили остановиться в вашем домике, а теперь я живу у вас дома.

– И каким местом это все относится к делу? – спрашивает Ройс.

– Да он, наверное, спит с тараканами, бегающими под его кроватью, если она у него вообще есть. И вы знаете его уже много лет.

– Значит, мы должны просто приютить всех наших долбаных друзей?

Я пожимаю плечами.

– Я еще даже не была вашим другом, когда вы приютили меня.

– Еще даже? – Ройс ухмыляется.

Я смеюсь, кивая.

– Ты мне вроде как нравишься.

Мэддок свирепо смотрит на нас обоих, но останавливает свой взгляд на мне.

– Почему он так себя ведет?

Я смотрю на него и ругаюсь про себя.

Он почти никому не доверяет, но у себя в голове решил, что ему нужно доверять Лео.

– Слушай, это все фигня. Я не нравлюсь ему, ну и что? Добро пожаловать в клуб. Это не помешает мне жить дальше. Если он просто хотел защитить вас, ребята, мне остается только уважать его за это.

– Ты ничего не говорила. – Мэддок хмурится. – Почему?

Я фыркаю.

– Я не собиралась создавать ненужные проблемы между вами и вашими друзьями. Если вдруг окажется, что Лео тот еще козел, то пусть он сам покажет вам это, не я. А пока мы просто подождем и посмотрим, что будет дальше.

Мэддок и Ройс молча смотрят на меня, и я, начиная нервничать, перевожу взгляд с одного на другого.

– Что?

Мэддок делает шаг ко мне.

– Черт, – шепчет Ройс и делает шаг назад.

Я поднимаю на него глаза поверх плеча Мэддока, и он подмигивает мне. Но не чтобы подразнить. Сейчас все по-другому, в его взгляде даже мелькает что-то типа нежности.

– Вечеринка окончена, народ! – объявляет Ройс, делая несколько шагов назад, и несколько парней из их команды со своими девушками собирают свои вещи и направляются к выходу.

Мэддок встает между моих ног, и я поднимаю на него глаза.

Он изучает меня, на его прекрасном лице отражается изумление.

– Что такое? – выдыхаю я.

Но он не успевает ответить, потому что из-за угла выходит мрачный Кэптен.

Что-то случилось.

Мэддок отстраняется от меня, а я от него.

– Кэп, что такое? – осторожно спрашиваю я.

Он смотрит на нас троих.

– Мы будем драться. Не спрашивайте почему.

– Я подгоню машину. – И Мэддок тут же исчезает из комнаты.

– Я закрою дом. – Вслед за Мэддоком исчезает и Ройс.

Все как всегда, никто не задает вопросов, потому что ответы им не нужны – трое становятся единым целым.

Когда в дверях кричат мое имя, я улыбаюсь.

Взгляд зеленых глаз Мэддока устремлен на меня. Он поднимает подбородок и протягивает мне руку. Мое сердце замирает.

Я смотрю на Кэптена.

Я не вижу на его лице ни злости, ни раздражения, ни требования. Он не обидится на меня, если я останусь. Не ждет, что я влезу в его проблему, но надеется, что мне самой этого захочется.

Я беру с дивана свою куртку и прохожу мимо него, похлопав по груди.

Подойдя к Мэддоку и встретившись с ним взглядом, я беру предложенную мне руку и сжимаю ее. У него довольный вид. Мы выходим из дома.

Потом все происходит очень быстро. Парни запрыгивают в машину, мы срываемся с места, и на их лицах появляется сосредоточенное выражение – маски без масок.

Мы останавливаемся у незнакомого мне дома на незнакомой мне улице и вылезаем из машины.

Из окон грохочет музыка, рядом припаркованы несколько машин.

Парни сразу же бросаются к дому. Но Ройс и Мэддок чуть отстают, позволяя Кэптену идти впереди.

Когда мы подходим к двери, Мэддок наклоняется ко мне:

– Держись рядом со мной.

Я подмигиваю ему, с радостью ощущая в животе прилив адреналина, как всегда бывает перед боем, и бросаюсь вслед за Ройсом. Мэддок входит последним.

А здоровяк никогда не делает ничего исподтишка. Он предпочитает появляться громко и эффектно.

Я улыбаюсь, когда он с силой захлопывает дверь и демонстративно запирает ее за собой.

Все взгляды устремляются в нашу сторону, и несколько девушек вскрикивают.

И тут начинается апокалипсис.

Кэптен бросается вперед, но дорогу ему перегораживает какой-то парень. Кэп отбрасывает его в сторону и продолжает идти на другого парня, повыше и покрепче.

Я подпрыгиваю от неожиданности, когда Ройс толкает еще одного парня в круг прямо передо мной, и отхожу назад.

Мэддок бьет по ребрам другого парня, который тут же падает на пол, а потом разворачивается и зажимает голову следующего.

Я оглядываюсь на Кэптена как раз в тот момент, когда он поднимает здорового парня и швыряет его на кухонный стол, деревянные ножки которого не выдерживают и ломаются.

Кэп запрыгивает сверху, и, ощутив непонятную тревогу, я бегу к ним.

Какая-то пьяная деваха пихает меня в сторону, и я ударяюсь об стену.

Моментально развернувшись, я хватаю ее за подмышки и толкаю в стену. Я даже не успеваю ударить ее. Она пьяна в стельку и поэтому, стукнувшись головой, едва не теряет сознание. Я отпускаю ее, и девица падает на пол, как мешок картошки.

Какой-то парень пытается помешать мне пройти, но я вырываю из его рук бутылку и, пока он не успел опомниться, бью ею его по голове, одновременно ударяя коленом в пах.

Я перешагиваю через него, но он хватает меня за лодыжку, и я лечу лицом вниз.

Подставив руки, я пинаю его, но он тащит меня назад. Его рука цепляется за пояс моих джинсов, дергает, но вдруг раздается кряхтение, я отползаю, а повернувшись, вижу, как Мэддок бьет его кулаком в лицо.

Я снова смотрю на Кэптена, который продолжает избивать парня уже на полу, а тот уже почти перестал сопротивляться.

Я оглядываюсь на Мэддока, который кивком показывает мне вмешаться.

Я вскакиваю с пола и бросаюсь вперед.

Кэп уже разбил себе все костяшки, и кровь с его рук смешалась с кровью парня. Мерзкое зрелище.

Какой-то парень пытается оттащить Кэптена, но тот бьет его затылком в лицо, и парень отлетает назад, спотыкаясь о перевернутый стул. Он снова делает шаг вперед, но я хватаю деревянный обломок и бью его сзади под колени, сбивая с ног.

Обернувшись, я вижу, что Ройс стоит в разорванной рубашке и смотрит на парня на полу.

– Ройс! – кричу я, и они с Мэддоком вскидывают головы.

Я отодвигаюсь в сторону, чтобы они увидели Кэптена, и его братья бросаются вперед.

На этот раз никто не пытается их остановить.

Они оттаскивают своего брата от неподвижно лежащего парня.

Кэп вырывается, и мы вместе идем к двери, но, когда Мэддок распахивает ее, что-то заставляет меня остановиться.

Я оглядываюсь и вижу девушку, которую до этого не замечала – она прячется в сторонке, по лицу текут слезы. Ее глаза следят за Кэптеном, который, сплевывая кровь на пол, шагает к выходу.

Я останавливаюсь и смотрю на Кэпа. Он только что избил до полусмерти какого-то парня, но идет, опустив подбородок.

Потерпевший поражение. Полный сожалений.

Я смотрю на девушку, а она смотрит на меня.

К черту.

Я шагаю вперед и, когда Кэптен хватает меня за локоть, сдергиваю его руку. Я не отрываю глаз от девушки.

– Один раз.

Девушка продолжает смотреть на Кэптена, но, когда я приближаюсь к ней, переводит взгляд на меня. Она не вздрагивает, не начинает нервничать, не отводит глаза. Девчонка уже знает, что ее ждет, и, видимо, у нее есть причины считать, что она это заслужила.

Хорошо.

Я размахиваюсь и бью ее прямо в челюсть. Она пятится. Ее подружки, заверещав, бросаются к ней.

Развернувшись, я прохожу мимо парней и веду нас из дома к машине.

Когда мы подъезжаем к их дому, Кэптен вздыхает и откидывает голову на спинку сиденья.

Ройс поднимает руку, кладет ее на плечо брата и сжимает его.

Я придвигаюсь вперед и, прислонившись головой к сиденью, осматриваю окровавленные руки Кэпа.

– Пойдем, капитан. Надо приложить лед к твоим малышам.

Он вскидывает голову и ругается, как будто только что увидел их.

Кэптен медленно выходит из машины, Ройс следом за ним.

Но Мэддок не спешит, и я поворачиваюсь к нему.

Он смотрит на меня.

– Что?

Облизав губы, Мэддок тянется к дверной ручке со своей стороны.

– Ничего.

Я нахожу Кэптена в ванной на втором этаже. Он пытается вытолкать меня, но я шлепаю его, и, усмехнувшись, Кэп садится на тумбу, я пристраиваюсь на унитазе и играю в доктора, обрабатывая ему раны.

Он шипит, когда я лью на них перекись водорода.

– Не будь ребенком! – подшучиваю я над ним, в ответ на его губах появляется полуулыбка.

Закончив с правой рукой, я перехожу к левой.

– Ты правда не собираешься спрашивать?

Я удивленно смотрю на него.

– Спрашивать?

Кэп поднимает брови.

– Серьезно? Ты не хочешь знать, куда мы ездили, кто были эти люди? Ты… та девчонка…

Я пожимаю плечами и продолжаю заниматься его рукой, развернув ее, чтобы проверить, насколько глубокие там раны.

– Я не у себя дома, капитан. К тому же ты попросил нас не задавать тебе вопросов, так зачем мне спрашивать?

– Потому что ты ни фига не слушаешься, – смеется он, и я вместе с ним.

– Да, но это другое. Дело не во мне, это было личное. Готова поспорить, что у вас, ребята, почти нет личной жизни.

Кэп сгибает и разгибает руку, когда я, приклеив последний пластырь, сажусь ровно.

– Ты права. – Он смотрит на меня, скрестив руки на груди. – Если захочешь спросить, я расскажу тебе.

Рассмеявшись, я встаю и выбрасываю упаковки в мусорное ведро.

– Прости, капитан. Я не собираюсь облегчать тебе жизнь и делать то, что тебе якобы не очень понравится. – Он опускает хмурый взгляд, но я продолжаю: – Когда ты будешь готов поговорить, ты сделаешь это сам. Ты должен быть сильным и сам сделать этот выбор.

Кэп сердито смотрит на меня, а я пожимаю плечами.

Я прохожу мимо него, чтобы выйти из ванной, но он хватает меня, притягивает к себе и крепко обнимает. Я не возражаю и обнимаю его в ответ.

Его судорожный вздох заставляет меня встревожиться.

Я поднимаю глаза и встречаюсь со взглядом Мэддока, который стоит в коридоре.

– Не разрушай это, Рэйвен, – шепчет Кэптен. – Нам это нужно. Ты нужна ему.

Мэддок всматривается в мои глаза, и я опускаю их, глядя в пол.

Высвободившись из объятий Кэптена, я прохожу мимо Мэддока в свою комнату.

Просто комнату. Не мою комнату.

Черт.

Я начинаю ходить из угла в угол, провожу руками по волосам, потом поднимаю кончики, проверяя, как лег синий цвет, в который я покрасила их сегодня утром.

Потом я подхожу к окну, настежь распахиваю его, глубоко вдыхаю свежий воздух и, развернувшись, сажусь на подоконник.

Закрываю глаза.

Эти мальчики… они заставляют меня чувствовать то, что чувствуют сами. Я не в силах помешать этому.

Меня не должно быть здесь.

Я не должна испытывать желание защитить их.

Я не должна хотеть этого.

Я не должна…

Дверь в комнату открывается, и входит Мэддок.

Он останавливается напротив меня. Огонь в его зеленых глазах делает их еще темнее.

Я не должна…

Протянув руки, я хватаюсь за ворот его рубашки и притягиваю его губы к своим.

Я целую его, грубо, безжалостно, неистово, и он отвечает мне тем же.

Его язык проскальзывает в мой рот, и я отталкиваю его, борясь за контроль, который он все равно мне даст.

Я кусаю его за губу, и Мэддок, рыкнув, отстраняется от меня.

Мы сверлим друг друга свирепыми взглядами.

Я прохожу мимо него в ванную, закрываю за собой дверь и запираю ее.

Включаю воду в душе и начинаю раздеваться.

Вот идиотка!

Я поцеловала его.

И уверена, что сделаю это снова.

Замок начинает дребезжать, потом дверь настежь распахивается и сразу же закрывается.

Мэддок бросает на пол булавку и подходит ко мне, поэтому я прыгаю под воду прямо в топе и прислоняюсь к стене.

Он тоже заходит в душ, прямо в одежде, и прижимается ко мне всем телом. Грубая ткань его джинсов трется о мой клитор.

Я запрокидываю голову, и его глаза опускаются на мой подбородок, потом на шею. Он не отходит, чтобы увидеть меня всю, но хватает за челюсть.

Мэддок вглядывается в мое лицо, а потом его рот с жадностью опускается на мой.

Я издаю стон и начинаю сползать по стенке. Тогда он, тоже простонав, прижимается ко мне всем телом, чтобы не дать мне упасть. Его руки нащупывают мою талию и соскальзывают на мою мокрую попу. Он сжимает ягодицы, слегка раздвигает их и с силой толкается в меня.

Я начинаю дрожать всем телом, и Мэддок улыбается мне в губы.

И вдруг он пропадает, а я, тяжело дыша, остаюсь под душем завершать начатое самой.

Глава 37

Рэйвен

– Извращенец! – смеюсь я, когда Ройс, макнув свою пиццу в газировку, заталкивает весь кусок себе в рот, и толкаю его плечом. – Заканчивай, я подожду на улице.

Он ухмыляется мне с полным ртом, и я, закатив глаза, встаю из-за столика.

– Мне еще нужно отлить, держи. – Ройс бросает мне ключи от машины и исчезает.

Я выхожу на улицу и иду к джипу, и тут передо мной вдруг останавливается Коллинз.

– И снова привет, Рэй.

– Коллинз, нам пора уже перестать вот так встречаться. – Я смотрю на него пустым взглядом.

– Мы могли бы… – он подходит ближе, и я распрямляю спину, – встретиться у меня дома. Или в гостиничном номере.

Презрительно фыркнув, я отвожу глаза.

– У меня есть чек на пять штук, на твое имя.

– Пять штук? – Я выгибаю бровь. – Значит, столько я, по-твоему, стою?

Он ухмыляется, демонстрируя белоснежные, как у голливудской звезды, виниры.

– Десять, если ты поможешь мне.

Десять тысяч долларов – копейки для этого козла.

– Прости, Коллинз. – Я пожимаю плечами. – У меня нет лекарства от импотенции. А как еще тебе помочь, я понятия не имею.

Я протискиваюсь мимо него.

Тут на улицу выходит Ройс, за ним Кэптен, и оба парня останавливаются, заметив на тротуаре Коллинза.

Он переводит взгляд с них на меня.

– Подумай, Карвер. Ты можешь изменить свою жизнь.

Я смотрю на него с бесстрастным лицом – ублюдок настроен серьезно.

– Свали на хер отсюда, Коллинз. Грейвену здесь не место, красавчик, – говорит ему Ройс, и Коллинз, выпятив подбородок, поворачивается и уходит. – Что это было? – спрашивает Ройс, когда тот оказывается за пределами слышимости.

– Богатенький мальчик делал то, что обычно делают богатенькие мальчики. Пытался швыряться деньгами, чтобы добиться своего.

Оба парня хмурятся, но ничего больше не говорят.

– А где сегодня Мэддок?

– Навещает нашего отца.

Э-э-э… что?

– И часто он это делает?

– Нет, – отвечает Ройс и смотрит на Кэпа.

Кэптен откашливается, но больше они ничего не говорят. Видимо, мне не стоило спрашивать.

Мы втроем залезаем в машину – я позволяю Ройсу сесть на пассажирское место рядом с водителем – и возвращаемся к дому.

– У меня свидание с вагиной только что после восковой депиляции, так что я сейчас замедлю скорость, и вы, ребята, спрыгивайте.

– Идиота кусок. – Кэптен качает головой. – Мы в моей машине. Паркуй чертову тачку и вытаскивай из нее свою задницу.

Ройс, широко улыбаясь, выскакивает из джипа и бежит к своему, а когда становится ясно, что Кэптен хочет обойти машину и сесть за руль, я перелезаю через центральную консоль на пассажирское сиденье.

Кэптен рывком открывает дверцу, и его глаза тут же останавливаются на мне.

– Что ты делаешь?

– Мне скучно.

– Не могу тебе ничем помочь, мне нужно ехать.

Я пристегиваю ремень безопасности, и он хмурится.

– Рэйвен, вылезай.

Когда я усаживаюсь поудобнее, он отступает назад, чтобы снова обойти машину.

Я быстро закрываю двери и перепрыгиваю через сиденье, чтобы сделать то же самое с его стороны.

Он стучит в мое окно, и я улыбаюсь.

– Открой гребаную дверь!

Я включаю радио, притворяясь, что не слышу его.

Тогда Кэп поворачивается к Ройсу, который уже проезжает мимо нас задним ходом, и вскидывает руки в воздух.

– Мне тут нужна помощь.

– Не могу. Вагина. Только что после депиляции, Кэп. – Ройс надевает темные очки и уезжает.

Кэптен проводит руками по лицу и разгневанно смотрит на меня.

– Рэйвен, я должен ехать. Сейчас же. Мне нельзя опаздывать.

– Тогда залезай в тачку.

Помедлив, он ругается и снова обходит машину.

Я щелкаю замками, и Кэп запрыгивает в салон.

Не глядя на меня, он выезжает на дорогу. Первые минут двадцать я осматриваю окрестности – кругом одни сады и кукурузные поля. Скукотища. Но когда мне уже хочется жаловаться и ныть по поводу того, куда мы едем и как долго еще осталось, я смотрю на Кэпа. Он с мрачным видом следит за дорогой.

Кэптен дергает ногой, стиснув руль, и глубоко дышит. Он встревожен.

Машина замедляет ход, и он сворачивает на узкую второстепенную дорогу. Кэп встряхивает плечами, как будто пытается освободиться от чего-то, и въезжает на первое попавшееся свободное место у открытого поля, которое уходит вниз. На стоянке много семей – кто-то только что приехал, кто-то уже уезжает. Наверное, где-то там парк.

Кэптен смотрит на часы, потом на телефон, потом снова на часы.

– Кэп…

– Просто… помолчи, Рэйвен. Пожалуйста.

Я отодвигаюсь, немного в шоке и не совсем понимая, что происходит, поэтому предпринимаю попытку разрядить обстановку.

– Никогда бы не догадалась, что ты знаешь слово «спасибо».

Он усмехается и, посмотрев на меня, говорит:

– Тебе нельзя было приезжать сюда.

Я пожимаю плечами – что теперь поделать, уже поздно.

Отвернувшись и поерзав на сиденье, я вдруг замечаю кое-кого. Прищуриваюсь, чтобы разглядеть получше.

– Это же… мой соцработник.

Кэптен поворачивается вперед и ругается. Сделав глубокий вдох, он вылезает из машины. Но прежде чем захлопнуть дверцу, парень разворачивается и сурово смотрит на меня – таким я еще никогда не видела.

– Оставайся здесь, Рэйвен. Я серьезно.

Он говорит резким тоном, но в его глазах отражается нечто более глубокое, чем просто злость.

– Хорошо. – Я киваю, и Кэп, задержавшись на секунду, уходит.

Я откидываюсь на спинку сиденья, скрещиваю под собой ноги и наблюдаю за каждым его шагом. Кэптен останавливается на траве в нескольких шагах от мисс Веги. Перекинувшись с ним парой слов, она разворачивается и уходит. Я снова перевожу взгляд на Кэптена, но он, не двигаясь, смотрит ей вслед.

Но стоит мне глянуть в сторону, как мое внимание привлекает светлое пятно.

– Что за…

Кэптен опускается на одно колено и раскрывает объятия, в которые бежит крошечная девочка со светлыми волосами, убранными в хвостик, подпрыгивающий в такт ее шажочкам, и круглыми щечками.

У меня отвисает челюсть.

Кэптен прижимает малышку к своей груди, а ее маленькая ручка ложится на его плечо. Он отстраняется, чтобы посмотреть на нее, а потом снова крепко обнимает.

Затем встает на ноги и поднимает ее.

Кэп уносит ее вниз по холму, а она хохочет и весело хлопает его по щекам.

Не знаю, как долго я смотрела им вслед, но когда прихожу в себя, то уже лежу на сиденье, глядя на крышу и заставляя себя подумать о чем-нибудь другом, а не о том, как я только что бесцеремонно вынудила его поделиться со мной тем, чем он не был готов делиться.

Кэптен был прав, мне не следовало ехать с ним.

* * *

Дверца открывается и тут же закрывается с легким стуком.

Я жду, когда начнет работать мотор, но ничего не происходит, поэтому я не двигаюсь.

Проходит минут пятнадцать, и от его тихого вздоха мне становится тесно в груди.

– Можешь перестать притворяться, что спишь, Карвер.

– Я не хочу смотреть тебе в глаза, Кэп. Я дрянь.

– Это не новости.

Я открываю глаза и медленно сажусь, на его губах появляется едва заметная улыбка.

– Я не должна была вынуждать тебя брать меня с собой.

– Нет, не должна была, – соглашается он. – Но что случилось, то случилось.

– Кэп… я… – Я поднимаю руки и пожимаю плечами.

– Никому не говори.

– Мне некому говорить.

– Я не шучу. – В этот раз в его тоне слышатся металлические нотки.

Я снова пожимаю плечами.

– Я тоже, Кэп. Мне некому рассказывать, а если и было бы кому, я не стала бы.

Кэптен с минуту разглядывает меня, потом кивает, и мы выезжаем на дорогу.

Я стараюсь не смотреть на него, но это невозможно.

Он широко улыбается – наверное, прокручивая в голове прошедший час, но вскоре улыбка исчезает, и чем ближе мы подъезжаем к дому, тем печальнее он становится. На его лице появляется дежурное безразличное выражение.

– Они знают? – тихо спрашиваю я.

– Они мои братья. Они знают все… – Он умолкает.

– Но?

Кэп тяжело сглатывает.

– Но они еще ни разу ее не видели.

– Она у тебя красотка, капитан.

Он широко улыбается и радостно смеется.

Готова поспорить, что в этот момент Кэп представляет себе ее кудряшки и звук ее голоса.

– Скажешь, как ее зовут?

Его лицо тут же напрягается, как и руки, держащие руль.

– Не сегодня.

– Хорошо. – Я подпрыгиваю на сиденье, понимая, что нам лучше не возвращаться в таком настроении. – Тогда отвези меня поесть мороженого.

Кэптен улыбается мне.

– Без проблем. Едем за мороженым!

Мэддок

Я спускаюсь по лестнице, заглядываю в гараж. Никого нет. Тогда я вытаскиваю телефон.

– Йоу! – отвечает Ройс после первого гудка.

– Где вас черти носят?

Тут открывается дверь, и Ройс входит в дом, вытянув перед собой руки и прижимая телефон к уху.

Я закатываю глаза и бросаю свой мобильник на диван.

– Где вы были?

– Я ездил к Руми Грей. Выполнял кардионагрузку, ну ты понимаешь.

Я заглядываю за его плечо, но он захлопывает дверь.

Мы хмуро переглядываемся.

– Что случилось?

– Где Рэйвен?

– С Кэпом, наверное.

– Нет, чувак, сегодня второе воскресенье месяца.

– Блин. – Ройс морщится. – Я забыл. Сегодня была моя очередь распланировать вечер.

– Все нормально. Я напишу команде, чтобы собирали народ. Встретимся с ними на ферме. Но где тогда Рэйвен, мать ее?

– Понятия не имею, но успокойся. Скорее всего, она курит травку где-нибудь в роще или нашла другое занятие. – Ройс достает из холодильника бутылку с водой, и мы садимся на диван.

Я включаю телевизор, но через полчаса выключаю его и откидываюсь на спинку дивана.

Когда Ройс вдруг резко садится на край дивана, я понимаю, что не один тут нервничаю.

– Думаешь, она снова дерется?

Я хмурюсь.

– Нет. Я предупредил Бишопа, что если он позовет ее даже посмотреть на эти гребаные бои, то лишится работы и у него поубавится здоровья.

Ройс кивает.

– Она ведь не стала бы…

Входная дверь распахивается, стукнувшись о защитный экран. В дом, пошатываясь, вваливается Рэйвен, а Кэптен пытается помочь ей удержаться на ногах и при этом тащит какую-то сумку. Она спотыкается, опирается на стенку, чтобы удержаться, и начинает хохотать, запрокинув голову.

Кэптен тоже смеется и шагает, чтобы помочь ей, но Рэйвен запинается об его ногу и падает задницей на паркет.

Она начинает хохотать еще сильнее, и волосы падают ей на лицо.

Мы с Ройсом переглядываемся и медленно поднимаемся с дивана.

Рэйвен ложится на спину и смотрит на нас снизу вверх.

– Ой! – Она улыбается. – Приветики.

Я смотрю на Кэптена.

– Она что, пьяная?

– Ага. – Он смеется и ставит на пол сумку, чтобы помочь ей встать. – Мы заехали поесть мороженого, но потом ей в голову пришла замечательная идея выпить пару коктейлей с водкой.

Рэйвен повисает на Кэпе, и я впиваюсь в него взглядом.

Тут подходит Ройс и закидывает ее себе на плечо.

– Эй! – Она делает сердитое лицо, но смеется, и он несет ее наверх.

Я оглядываюсь на Кэптена. Он прижимает пальцы к глазам и тихо говорит мне:

– Не надо, брат.

– Ты взял ее с собой. На встречу с Зоуи.

– Она не вылезала из машины, а мне нельзя было опаздывать. – Он пожимает плечами, словно это какая-то фигня.

Я прищуриваюсь, и Кэп отводит взгляд.

– И да, наверное, я не сильно старался выгнать ее.

Твою ж мать.

У меня округляются глаза.

– Ты доверяешь ей.

Кэптен смотрит в пол, а когда поднимает на меня глаза, все становится понятно.

– Думаю, да. А ты?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – А Ройс?

– Может, еще не совсем, но все к тому идет. Он хочет доверять ей.

Блин.

– А мы должны? – спрашиваю я брата, и он едва заметно улыбается мне.

– Не знаю, мужик. Узнаем со временем. – Кэптен хлопает меня по плечу и проходит в кухню. – Ну а что сказал тебе старик?

– Угадай. – Я сажусь на барный стул и провожу руками по волосам.

– Он слышал, что мы были на складах.

– Угу.

– Черт! – Кэптен упирается руками в столешницу и опускает голову.

– Что происходит? – Ройс входит в кухню, и я жестом показываю ему сесть рядом со мной.

Он хмурится, но садится.

– Все так, как мы думали. Папе рассказали, что той ночью мы были на складах.

– И Рэйвен. – Ройс изучает мое лицо. – Если он знает, что мы там были, то явно понял, что и она тоже.

– Он прав, – отталкиваясь от столешницы, говорит Кэп.

– Он не говорил о ней. Я тоже. – Я перевожу взгляд с Ройса на Кэптена. – Та чушь, что нес тогда Коллинз, оказалась правдой. Он мне сказал сегодня. Через несколько месяцев его освободят досрочно.

Кэптен нервно проводит рукой по волосам, а Ройс соскакивает со стула и начинает ходить взад-вперд.

– Мэддок… – Кэптен качает головой, на его лице отражается ужас. – Я…

– Я знаю. – Я встаю, мы с Ройсом подходим к Кэпу, и все трое кладем руки на плечи друг друга. – Мы не позволим ему все испортить. Первым делом нужно получить опеку над Зоуи.

– Я еще не готов рассказать ему о ней. – Кэптен мрачнее тучи.

– Я знаю. – Я киваю. – Сомневаюсь, что он поймет. Они же не станут просто верить ему на слово, что он изменился. Как бы там ни было, мы будем разбираться со всем дерьмом по мере его появления.

– Да, правильно.

Ройс тоже кивает. Сверху доносится громкий стук и смех.

Ройс улыбается, несмотря на наше дерьмовое настроение и то, каким беспомощным вернулся сегодня наш брат.

– Забыл. Она попросила меня помочь ей принять душ.

Я сразу же хмурюсь, а он начинает ржать, подняв руки.

– Я сказал ей подождать, что я вернусь. – Ройс широко ухмыляется. – Решил, что мы поиграем в игру – отправим ей на помощь тебя и посмотрим, настолько ли она пьяна, что не заметит разницы.

Я усмехаюсь, Кэптен смеется.

– Она не настолько пьяна. Просто в хорошем настроении.

– А как ты, Кэп? – спрашиваю я его.

Он вздыхает.

– Нормально. С каждой нашей встречей Зоуи становится все больше. Просто… я ненавижу возвращаться домой без нее. Сегодня она плакала, когда ее усаживали в машину. Это выбило меня из чертовой колеи.

Кэп смотрит на нас, потом куда-то мимо.

– Рэйвен. – Он сглатывает. – У нее хорошая интуиция. Поэтому мы поехали за мороженым и всем остальным. Сомневаюсь, что она захочет признаться в этом, но эта девчонка понимает нас. Я даже больше скажу, парни. Ей не все равно. Нам нужно быть осторожнее с ней.

Не зная, что ответить на это, я иду к лестнице.

Глава 38

Рэйвен

Я стягиваю с себя носки и с громким стуком валюсь на стену.

– Упс! – Я смеюсь, кидаю один на пол и тянусь за вторым.

– Какого черта ты тут творишь?

Я вскидываю голову в сторону двери, но мои волосы падают мне на лицо, закрывая обзор.

– Пытаюсь снять с себя это дерьмо, но мои руки не слушаются.

Мэддок усмехается, и я встряхиваю головой, чтобы наконец увидеть его. Но влажные от наполнившего ванную пара волосы липнут к лицу.

Его пальцы касаются моего лба, и он убирает их в сторону.

Он так близко. Как будто бы если собрался закинуть мои лодыжки себе на плечи и уткнуться лицом между моих ног.

Я провожу по зубам кончиком языка.

– Перестань.

– Перестань что? – спрашиваю я, а мои глаза тем временем путешествуют по линии его плеч и вниз по его руке.

– Показывать свое желание.

– Это сильнее меня. – Я слабо сжимаю его накачанный бицепс. – Попробуй сесть в шаге от зверя с диким взглядом и распутной улыбкой, и посмотрим, останутся ли твои трусики сухими.

Его плечи начинают трястись, и я поднимаю глаза.

– Вот именно об этой улыбочке я и говорила.

– В душе скоро пойдет холодная вода.

– Да. Но мне нужно поесть.

– Ты можешь встать?

– Мне лень.

Мэддок вздыхает, но берет меня под руки и поднимает с пола. Я заваливаюсь на него.

Засмеявшись, я упираюсь в стену за его спиной. Его брови чуть приподнимаются.

– Ты когда-нибудь позволял девушке взять все на себя, здоровяк?

– Нет.

– Никогда не разрешал ей толкнуть тебя к стене и пригвоздить к ней? – Я провожу пальцем по вороту его рубашки. – Никогда не позволял ей делать то, что ей хочется? Например, дразнить тебя до тех пор, пока ты уже не сможешь больше сдерживать себя и начнешь умолять ее обхватить губами твой член?

Он запрокидывает голову.

– Мне не нужно умолять. Я поставлю ее на колени, и она будет только счастлива взять меня в рот.

Я хмыкаю и наваливаюсь на него всем телом. Его рука обнимает меня, чтобы удержать на месте.

– Я говорила не об этих губах, здоровяк. Я имела в виду губы ее киски. Ты никогда не умолял скользнуть в теплоту женского тела? Разве не готов был умереть, только чтобы ощутить, как она вбирает тебя в себя, сжимает и не хочет отпускать?

Мэддок издает стон, а я быстро разворачиваюсь, так что теперь моя спина прижимается к стене.

– Я уже говорил. Нет. Ты хочешь, чтобы я помог тебе раздеться, или нет?

– Нет.

Он морщит лоб.

– Нет?

– Ройс сказал, что ты просила помочь снять с тебя одежду.

– Я соврала.

– Зачем?

– Чтобы он ушел. Он так на меня смотрел.

Мэддок разглядывает меня, а потом отступает назад.

– Как смотрел?

– Ну, знаешь, широко раскрыв глаза и поджав губу, как в последнее время вы все на меня смотрите. Как будто пытаетесь залезть мне в голову. Мне это не нравится.

– Может, мы просто хотим узнать тебя.

– А может, я не хочу, чтобы вы меня узнавали.

– Может, тогда тебе стоит забыть об этом. – Мэддок хмурится и выходит в коридор. – Ужин через час.

Он отходит на несколько шагов, но я окликаю его по имени.

Мэддок снова просовывает голову внутрь.

– А Кэп… Я не хочу спускаться, если у него снова будет вид как у побитой собаки.

Мэддок облизывает губы и смотрит мне в глаза, потом кивает.

– С ним все нормально, Рэйвен.

Когда он уходит, я снимаю с себя одежду и встаю под душ. Но Мэддок был прав: вода чертовски холодная. Поэтому я быстро моюсь, вылезаю и, обернув вокруг себя полотенце, бегом возвращаюсь в свою комнату.

Упав на кровать, я таращусь в потолок, потом хватаю с тумбочки бутылку с водой. Опустошив ее, встаю.

Я натягиваю черные спортивные штаны, носки и первую попавшуюся футболку, а потом спускаюсь на кухню, по дороге расчесывая пальцами волосы.

– Что готовишь? – спрашиваю я Мэддока, тихо подкравшись к нему, и он отодвигается в сторону, чтобы показать овощи, которые нарезал.

Он шлепает меня по руке, когда я пытаюсь стащить кусочек брокколи, и тогда я беру кусок хлеба – он еще лучше поможет справиться с алкоголем.

– Обжаренную на быстром огне говядину с брокколи. – Мэддок бросает на меня взгляд и отходит к раковине, чтобы вымыть руки. – Поставишь вариться рис?

Я морщу нос.

– Э-э-э… наверное?

Мэддок пристально смотрит на меня.

– Ты не знаешь как.

– У вас есть рис быстрого приготовления? Тогда я просто засуну его в микроволновку, в этом я спец.

Он прислоняется к шкафчикам, скрестив руки на груди.

– Ты вообще не умеешь готовить?

Я поднимаю плечо и прислоняюсь к шкафчикам напротив него.

– Уверена, что смогу, если прочитаю инструкцию. Но войти на кухню и начать творить магию? Нет, это не про меня.

Мэддок кивает и вытаскивает из нижнего шкафчика кастрюлю. Потом протягивает мне мерный стаканчик и говорит, что нужно сделать. Мы промываем рис, я отмеряю нужное количество воды и оглядываюсь на него.

– А как я узнаю, что она достаточно горячая?

– Что?

– Плита.

Мэддок хмурится.

– Ты вообще никогда не готовила?

– Пекла блины в Брей-хаусе, но тогда мне помогала Виктория. Правда, без особого удовольствия. Не стала бы называть это готовкой, но несколько раз я варила спагетти.

– Но ты не знаешь, как работает плита?

– У нас никогда не было плиты.

От удивления он морщит лоб.

– А как вы готовили мясо?

– Мы его не готовили, оно очень дорогое. Мы ходили в магазин, где все стоит девяносто девять центов, покупали за два бакса упаковку лапши и банку соуса. Если нас было двое, нам хватало поесть три раза. Четыре или пять, если я была дома одна.

Мэддок опускает глаза и поворачивается к продуктам.

– Какое-то время у нас была электрическая плитка. Если мать была в настроении, а такое бывало где-то раз в месяц, то могла что-то приготовить. Но обычно она ела со своими клиентами, а я разогревала себе хот-дог, суп или что-нибудь типа того.

– То есть она ходила по ресторанам, а ты сидела дома голодная?

– Подумаешь. Там, где я жила, это считалось нормальным. Другие дети, как и я, допоздна шатались по улицам и попрошайничали.

Мэддок хмурится.

– Ты жила там все время?

Я запрыгиваю на кухонный шкафчик.

– Угу. С самого рождения в одном и том же трейлере. За моей матерью много косяков, но хотя бы здесь она не облажалась. Порой у нас не было еды или горячей воды, часто отключали электричество, но у нас всегда оставался наш трейлер. – Я усмехаюсь, вспомнив о нем. – А все, наверное, потому, что иначе ей бы пришлось платить деньги за номер в отеле, как большинству проституток. Но ее жадность не позволяла ей так поступать.

Мэддок с силой бросает нож в раковину и резко разворачивается ко мне.

– То есть твоя мать трахалась с клиентами в твоем присутствии?

Почти каждую ночь.

Я приподнимаю плечо.

– Рэйвен.

Покачав головой, я поднимаю глаза на Мэддока и вижу, что он буквально вцепился руками в столешницу.

– Такова жизнь, здоровяк.

Он наклоняется ко мне, его глаза яростно полыхают.

– Это не жизнь. Это никчемная женщина подвергает опасности свою собственную дочь.

Я разглядываю его, и чем дольше я смотрю, тем сильнее проявляется его тревога за меня.

Мэддок отшатывается, когда я поднимаю к нему руку, и возвращается к готовке.

– Проверь рис, Рэйвен.

Я закатываю глаза и спрыгиваю на пол.

Как будто я знаю, что это значит.

– Йо!

В кухню с пивом в руках входят Кэптен и Ройс.

Кэп смеется.

– Он заставил тебя работать?

– Он пытается научить меня. – Я поднимаю вилку с белым месивом. Мои плечи опускаются. – Но похоже, у меня руки из жопы.

– Ты до сих пор под влиянием водки?

– Нет. Сейчас у меня только стучит в висках.

Кэп с Ройсом смеются и начинают доставать посуду и прочее к ужину.

Мы садимся за стол, как любым другим вечером с тех пор, как они притащили меня в свой маленький мир.

Маленький мир…

Я смотрю на Кэптена, и он, подняв на меня глаза, печально мне улыбается.

Я, тоже улыбнувшись, опускаю голову.

– Ее зовут Зоуи.

Я резко вскидываю голову, двое других замирают. Повисает мертвая тишина, никто даже не осмеливается жевать.

– Ей два года, – продолжает Кэп. – В июне будет три.

У меня начинает болеть под ребрами.

– Какого цвета у нее глаза?

Вопрос срывается с моего языка быстрее, чем мне бы того хотелось.

Уголки его рта чуть приподнимаются.

– Иногда зеленые, иногда голубые.

– Совсем как у тебя.

Весело рассмеявшись, он кивает и опускает глаза в тарелку.

– Совсем как у меня.

– Кэптен… – выдыхаю я, переводя взгляд с Ройса на Мэддока, которые пристально наблюдают за мной.

Я не хочу спрашивать, но хочу узнать все. Поэтому жду.

– Она живет в приемной семье.

Я хмурюсь, откидываясь на спинку стула.

– Мать Зоуи скрывала от меня свою беременность. Я понятия не имел, что буду отцом, пока не стал им.

– Что за хрень?

– Она пришла в школу, все было хорошо, а потом ее вызвал к себе Перкинс.

Че-е-ерт. Теперь понятно, почему они так взбесились из-за моей встречи с ним.

Он запудрил ей мозги.

– После этого она ушла. Уехала, спряталась и вернулась только летом. Когда начались занятия в школе, вдруг выяснилось, что она перевелась в Грейвен, – продолжает Кэптен.

– Но мне было все равно. Когда она вернулась, я больше не хотел иметь с ней ничего общего, полностью вычеркнул ее из своей жизни. Но кто-то очень хотел, чтобы я все узнал. – Он смотрит на своих братьев, которые кивают ему в знак поддержки. – Через две недели, в школе, я нашел в своей спортивной сумке ее обменную карту. Потребовал от нее объяснений и в конце концов выяснил всю правду. Потом узнал, что она отказалась от прав на ребенка и отдала мою малышку.

– Она не могла так поступить. Как она… сделала это?

– Соврала нужным людям. Сказала, что не знает, кто отец, и никто не стал особо разбираться.

– Кэптен…

Он откидывается на стуле.

– Я сразу пошел к Мейбл. Она сделала все для того, чтобы я мог привезти ее домой, но в ночь перед слушанием заявился Перкинс.

– Он пришел сюда?

– Да, сюда. Он собрал на нас компромат, нарыл кое-что. Сказал, что если попытаюсь забрать ее себе, то потеряю навсегда. Что ни один суд не отпустит ее к нам: ведь мы живем без присмотра взрослых и с нами вечно тусуются проблемные отморозки. С юридической точки зрения мы не можем жить так, как живем, но Мейбл позаботилась об этом. Это было слишком рискованно. Поэтому я согласился со всеми условиями, которые предложили мне в суде, хотя должен был бороться. Мне разрешили видеться с ней дважды в месяц, но под гребаным наблюдением. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не решат, что я могу воспитывать ее сам. – Он смеется пустым смехом, и мне хочется заплакать. – Моя дочь даже еще не виделась со своими дядями.

Я вскакиваю с места и бросаюсь к Кэпу. Сев ему на колени, прекрасно осознавая, что двое других наблюдают за мной, что Мэддок наблюдает за мной, я глажу его волосы до тех пор, пока он не поднимает на меня глаза. Мне плевать, насколько интимным это может показаться. Ему это нужно.

– Ты сделал все, что, как тебе казалось, мог, чтобы быть частью ее жизни. Ты сделал все правильно, – шепчу я ему.

Его рука ложится на мое бедро, и я накрываю ее своей и слегка сжимаю. Он хмурится, его ноздри раздуваются, а рука еще сильнее сжимает мою ногу.

Я обхватываю его за затылок и прижимаюсь к его лбу своим.

– Кэптен, – шепчу я, и его судорожный вздох щекочет мои губы. Он проглатывает вставший в горле ком, я наклоняю его голову к себе и нежно прижимаюсь ртом к его виску. Этого мало, но что-то подсказывает мне, что ему это необходимо.

Я отстраняюсь и беру его лицо в ладони.

– Не смей даже думать о том, что ты потерял ее. Это не так. Ты принял нереально сложное решение, но для того, чтобы оставаться в ее жизни. Так мог поступить только хороший человек.

Кэптен судорожно выдыхает, опускает лоб на мое плечо и кивает.

Я возвращаюсь на свое место.

Подняв глаза на Ройса, я вижу, что он по-прежнему наблюдает за мной. Подмигнув мне, он бросает взгляд на Мэддока.

Я поворачиваюсь влево. Мэддок сидит с хмурым видом, уставившись в свою тарелку. Я беру его за подбородок и заставляю посмотреть на меня.

Потом опускаю руку, чтобы сжать его колено. Он немного расслабляется.

Когда я наконец решаюсь вложить в рот кусочек еды, в голове мелькает образ блондинки. Я ахаю и, резко подняв голову, ловлю взгляд Кэптена.

– Боже мой!

– Что? – осторожно спрашивает он, глядя то на парней, то на меня.

– Рэйвен, – неуверенно бурчит Мэддок.

Я со стоном провожу руками по лицу.

– Это была она, да?

Сначала Кэп хмурится, но потом на его лице появляется улыбка.

– Я ударила маму твоей малышки?

Он уже не выглядит таким подавленным и вдруг начинает хохотать. Ройс вместе с ним. Мэддок же лишь едва заметно улыбается.

– Да, кстати! – Ройс наклоняется вперед. – Что заставило тебя сделать это?

– Я увидела, как она смотрит на вас, увидела вину в ее глазах, заметила, с каким видом она наблюдает за Кэптеном. – Я пожимаю плечами. – Что вам сказать? Она это заслужила.

Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, то, наверное, оказалась бы в тюрьме. Забрать ребенка у любящего родителя – это мерзко. И мне плевать, что за человек это сделал.

Кэптен на секунду опускает взгляд, а когда поднимает, то его глаза яростно сверкают.

– Она будет моей, когда мне исполнится восемнадцать.

Я киваю, потому что ждала этой фразы.

– Зачем в эту историю вмешался Перкинс? Какое ему дело?

Кэптен смотрит на Ройса, потом на Мэддока, который поднимает подбородок.

– Мы все еще пытаемся это выяснить.

Когда Кэптен снова бросает взгляд на Мэддока и опускает глаза, я поворачиваюсь к здоровяку.

– Что?

Он с напряжением вглядывается в мое лицо.

– Слушайте. – Я поднимаю ноги на стул. – Вы сами начали рассказывать это мне, так что, понятное дело, у меня есть вопросы. Но это не значит, что вы обязаны выложить мне все на свете. Мы можем продолжать говорить или раз и навсегда покончим с этой беседой и отправимся на вашу маленькую вечеринку. Мне все равно.

– Мы нашли старые школьные альбомы в коробках на балках, – выкладывает Ройс, не дожидаясь, пока заговорит кто-то другой. – Там есть фотография наших отцов с Перкинсом и еще каким-то парнем. Они обнимают друг друга за плечи и улыбаются. Какой-то выпускной или типа того.

– Ясно… значит, они знали друг друга. Думаете, что-то произошло? – спрашиваю я, и они кивают.

– Больше мы ничего не знаем. Весь этот гребаный год мы искали везде, где только можно, но так ничего и не нашли.

Я облизываю губы, сомневаясь и оттого хмурясь.

– Говоришь, вы искали везде, где только можно. Что ты имеешь в виду?

– Старые файлы и документы. Разный хлам, который сохранил наш отец.

Сделав глубокий вдох, я встаю.

К черту все.

– Куда ты? – тихим голосом настороженно спрашивает Мэддок.

– У меня есть кое-что, что, возможно, поможет вам.

– Какого хера? – Мэддок вскакивает со стула. – Что у тебя есть?

Я ничего не отвечаю и бегу вверх по лестнице, не обращая внимания на их тарахтение. Достав папку из глубины шкафа, куда я ее спрятала, когда переехала сюда, я спускаюсь обратно.

Стоит мне показаться на лестнице, как все трое вскакивают на ноги.

Я поднимаю папку над головой, и Мэддок тут же подлетает ко мне, не спуская с нее глаз.

– Что это?

– Я украла ее у Мейбл. – Я протягиваю ему папку, но он продолжает смотреть на нее, даже не пошевелившись. – По-моему, это принадлежит вам, ребята. Возьми, Мэддок.

Его лицо становится суровым, и, глядя мне в глаза, он выхватывает папку у меня из рук. Потом поднимает над своим плечом, и Ройс забирает ее у него.

Мэддок отступает, и все трое сердито и напряженно таращатся на меня. И даже как-то неуверенно.

– Что в ней? – спрашивает Мэддок.

– Сам посмотри.

– Я задал тебе вопрос, Рэйвен.

Я показываю на папку.

– Куча всякой фигни. Откуда мне знать?

– Ты читала то, что внутри?

– Открыла, увидела письмо, но не читала ни его, ни остальное.

Он стискивает челюсти.

– Почему мы должны верить тебе?

Я смотрю на троицу.

– Не должны.

– Рэйвен! – рычит он, и по мне от страха пробегает легкая дрожь.

– Я кое-что слышала от девчонок из приюта, но не читала ничего из папки, чтобы узнать, правда ли это.

– И что тебе известно? – резко спрашивает Мэддок. – Просто скажи.

– По слухам, ваши родители вращались в одних кругах, но только твой биологический отец сумел выжить в каких-то там разборках. Он стал отцом для всех троих, но несколько лет назад его посадили в тюрьму.

Я рассказываю им все, что узнала от Виктории, – об их матерях и о том, как Мейбл заботилась о них.

– Ты просто ждала, чтобы использовать эту папку против нас?

– Каким образом, Мэддок?

Ройс открывает папку и, нахмурившись, начинает копаться в ней.

– Мэддок, здесь все! Свидетельства о рождении, выписки из больницы, отчеты сотрудников.

Он смотрит на меня, но в его глазах больше нет злости, там что-то другое, чего я не могу понять.

Кэптен и Ройс вылетают из комнаты вместе с папкой, а Мэддок продолжает стоять и буравить меня своим тяжелым взглядом.

Я пытаюсь уйти, но он преграждает мне путь.

Его взгляд обжигает огнем. Я делаю несколько шагов назад.

– Она была у тебя столько времени, но ты молчала.

– Я сомневалась.

– Нет. – Он подкрадывается ближе, качая головой. – Все это – все наши сраные секреты, наше сраное прошлое, наши проблемы – было у тебя в руках, и ты ничего не говорила.

Спорить нет смысла, это правда. Я должна была отдать им эту папку, как только выкрала ее. И вот теперь пожалуйста.

– Ты не стала шантажировать нас. Не стала ничего предавать огласке. – Грудь Мэддока почти касается моей. Он поднимает мою голову костяшками своих пальцев. – Ты хранила все в тайне. Зачем?

– Потому что, кроме вас, это никого не касается. – Я поднимаю на него глаза, и он закусывает губу. – Это ваши жизни.

Мэддок склоняет голову набок, его большой палец скользит по моей нижней губе.

– Почему ты всегда так стремишься защитить нас? – спрашивает он так тихо, что мне едва удается разобрать слова.

Я прерывисто вздыхаю и слегка качаю головой, а потом шепчу в ответ:

– Не знаю.

Его рука падает вдоль туловища, и Мэддок отступает от меня.

– Я тебе верю.

Сказав это, он уходит к своим братьям.

А я продолжаю стоять на месте, задаваясь вопросом, какого черта я вообще тут делаю.

Потом иду в свою комнату.

Взяв покрывало с кровати, я достаю из ящика заначку и опускаюсь в кресло перед окном и распахиваю его настежь.

Засунув косяк в рот, поджигаю его и медленно раскуриваю, покручивая в пальцах.

Потом я бегу к двери и щелкаю выключателем – лунного света мне достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Я снова плюхаюсь в кресло и затягиваюсь, подставив лицо свежему декабрьскому воздуху.

Я уже наполовину скурила косяк, когда дверь в мою комнату распахивается и входит Ройс.

– Тебе же говорили, никаких наркотиков в доме.

– Это трава. И юридически она не запрещена, так что не считается наркотиком.

Он фыркает и садится напротив.

Ройс так долго смотрит на меня, что я передаю ему косяк. Помедлив, он все-таки берет его и делает затяжку.

Так мы и сидим, молча куря травку в полутьме.

Когда от косяка уже почти ничего не остается, Ройс тушит его о банку из-под газировки, куда мы стряхивали пепел.

Он встает передо мной, и я слабо улыбаюсь ему.

Он кивает, целует меня в макушку и уходит.

Я наблюдаю за ним, и стоит его ноге переступить порог моей комнаты, как в дверях появляется Кэптен. Он смотрит Ройсу вслед, а потом поворачивается ко мне. С точно таким же взглядом, как его брат только что.

– Спокойной ночи, Кэп, – говорю я, дав ему возможность не произносить лишних слов. Они не нужны.

Когда Кэп оборачивается, я уже знаю, кто стоит за его спиной.

Кэптен уходит в свою комнату, но оставляет дверь открытой. Мэддок подходит к моей и прислоняется к дверной раме.

Он замечает банку из-под газировки.

– Входи, – говорю я, и его взгляд тут же поднимается на меня. – Закрой дверь.

Мэддок не торопится, но делает, как я его попросила. И даже лучше, потому что поднимает меня с кресла и пересаживает на кровать.

Потом забирается сам, раздвигает мои ноги, чтобы устроиться между ними, и упирается ладонями о матрас по обе стороны от моей головы.

Его глаза из зеленого становятся цвета лесной зелени.

– Говори, – тихо, но требовательно говорит Мэддок.

– Я не хочу говорить, здоровяк. – Я провожу руками по его бицепсам, плечам и зарываюсь в его волосы. – Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Прямо сейчас.

Он издает хриплый звук, и его бедра опускаются навстречу моим.

Я делаю глубокий вдох, и тогда Мэддок сгибает локти, чтобы наклониться ниже. Он проводит губами по моей челюсти до уха.

– Только если ты хорошо попросишь, Рэйвен.

Я усмехаюсь.

Потом дергаю его за волосы, вызывая рык, и Мэддок хмуро смотрит на меня.

– Тебе еще многому надо научиться. – Я упираюсь ногами в матрас и прижимаюсь к нему бедрами, наслаждаясь тем, как его глаза темнеют с каждой секундой. – Во мне нет ничего хорошего или милого. Если ты не дашь то, что я хочу… – шепчу я, стараясь сохранить ясность ума, когда прижимаюсь к нему бедрами, и вздергиваю подбородок, – я возьму это сама.

С этими словами я поднимаюсь навстречу его губам.

Поначалу Мэддок сопротивляется, но потом срывается. Его потребность контролировать ситуацию берет верх, и в следующую секунду он убирает мои руки со своей головы и прижимает их к кровати рядом со мной.

Он толкается в меня и трется молнией своих джинсов о мои тонкие спортивные штаны.

Я раздвигаю ноги шире.

Его рот спускается к моей шее, он сосет и покусывает кожу, пока его не останавливает ткань моей футболки.

Тогда его губы снова опускаются на мои.

Наконец Мэддок отпускает мои руки, его потребность прикоснуться ко мне побеждает желание удерживать меня на месте.

Его руки слегка приподнимают мою футболку, и от его прикосновений я едва не теряю голову.

Я провожу руками по его плечам, сжимая мышцы, и снова направляю его рот к своему.

Он кусает мою губу, когда я пытаюсь повернуть его голову, и я не могу удержаться от смеха.

Хорошо, он еще не готов поделиться со мной властью.

Когда его пальцы впиваются мне в спину, я обхватываю его ногами, еще сильнее прижимая к себе.

Одна из его рук обвивается вокруг меня, скользя вниз, под пояс штанов. Его пальцы обхватывают мою ягодицу и сжимают.

Я проглатываю его стон.

Мои руки тянутся к краю его футболки, и он на долю секунды приподнимается, чтобы я могла стянуть ее через его голову.

Мэддок снова опускается на меня, и от прикосновения его горячей кожи к моей по моему телу пробегает дрожь. Он ухмыляется, его рука скользит вниз по моему бедру, перемещая меня так, как ему хочется.

И когда он трется об меня снова, я закрываю глаза и откидываюсь на подушку.

– Мэддок, – задыхаясь, произношу я, и он рычит в ответ, продолжая свои движения. Но вдруг этот мерзавец отодвигается.

Он ложится рядом со мной, и мои руки шлепаются на простыни.

Я поворачиваю голову, окидывая его сердитым взглядом, но Мэддок прикрывает лицо рукой.

– Ты сейчас серьезно? – недовольно спрашиваю я.

Он слегка приподнимает руку, чтобы взглянуть на меня, и опускает ее обратно.

Зарычав, я соскакиваю с кровати.

Достаю из ящика еще один косяк и падаю в кресло.

Зажигалка вспыхивает, и Мэддок поднимает голову.

– Мы же сказали, никаких наркотиков.

– Ну… – Я делаю затяжку и, повернувшись к нему, выдыхаю дым в его сторону, сверля его сердитым взглядом. – Упс.

Мэддок садится на край кровати, и я усмехаюсь, когда он поправляет через джинсы свой стояк.

Несколько минут мы сидим в тишине. Я смотрю в окно, а потом, поникнув, опускаю голову на спинку кресла.

– Рэйвен. – В прошлый раз в его команде слышалась забота. Но сейчас это похоже на твердый приказ.

Да и к черту все!

Я выдыхаю дым и наблюдаю, как он поднимается надо мной и выплывает в окно.

– Как так получается, что моей хреновой матери, которая ненавидела меня всю мою жизнь, удается держать меня при себе в течение семнадцати лет, а Кэптен, который больше всего на свете хочет любить своего ребенка, каждый день обнимать ее и показывать, как много она для него значит, не может забрать ее даже на ночь? Как такое может быть? Как такое вообще допустимо?

– Никак.

Я качаю головой, не в силах забыть, как малышка улыбалась своему папе, и быстро моргаю.

– Вся эта система – полнейший отстой.

– Рэйвен.

– Хватит. – Я закрываю глаза, но все равно хмурюсь. – Не говори ничего.

– То, что ты сегодня сделала…

– Я же просила не говорить.

– Для нас, для Кэптена. Ты успокоила его так, как мы никогда не смогли бы.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом.

В его глазах смущение и благодарность.

– Я не сделала ничего особенного.

– Ты ошибаешься. – Он хмурится. – Это имеет для нас большое значение. Чертовски большое.

Я отворачиваюсь.

– Мы не знаем, как вести себя с тобой.

Я мрачно смотрю на огонек моего косяка.

– И я бы предпочла, чтобы так все и оставалось, здоровяк.

– Плевать мне, что ты предпочла бы, а что нет. На карту поставлено наше гребаное будущее, а ты стала проблемой.

– Стала проблемой. Правильно. – Я равнодушно смотрю на него. – Ничем я не становилась. Я была проблемой с самого начала, и вы это знали. Теперь я представляю опасность, потому что в вашем мире шантаж – это образ жизни. Но в моем мы не закладываем друг друга. Мы не делимся подробностями. Когда мы узнаем что-то, слышим или видим, мы просто отворачиваемся в другую сторону.

– Так могут вести себя только дураки.

– Так выживают умные люди, – огрызаюсь я. – За пределами ваших преувеличенных проблем жизнь не так уж проста. Да, возможно, у вас есть ответы не на все вопросы, но это все равно больше, чем есть у большинства, Мэддок. И дело не в доме, машинах и деньгах. У тебя есть Ройс и Кэптен, а у них ты. Они прикроют тебя со всех сторон. А что есть у таких, как я? Мы вынуждены даже спать с открытыми глазами. Мне не нужны враги, так зачем мне наживать сразу троих?

– Деньги.

– Умоляю тебя! – Я закатываю глаза на его попытку ухватиться за соломинку. – Я могла бы заработать денег по щелчку пальца, если бы захотела. И ты прекрасно это знаешь.

Это отвратительно, но правда.

Мэддок недовольно смотрит на меня.

Я наклоняюсь к нему.

– По-моему, ты кое-что забыл из-за этого непонятного сексуального притяжения между нами. Почему я здесь? Из-за вас троих. Вы ничего мне не должны. Если вам нужно, чтобы я ушла, скажите, и я уйду.

Мэддок наклоняется вперед и, оскалившись, скорее рычит, нежели говорит:

– Ты так ничего и не поняла, да?

– А что тут понимать?

– Мы хотим, чтобы ты была с нами, больше, чем должны. Все втроем, черт подери. Может, даже силой вынудим тебя остаться, если ты попытаешься уйти.

Я изумленно распахиваю глаза, а он сердито топает прочь, но перед дверью останавливается и разворачивается ко мне.

– Снова прикоснешься ко мне, чтобы забыться, и пожалеешь.

На этом он уходит.

Я откидываюсь на спинку кресла и качаю головой.

Он старался преподнести свои слова как угрозу, но тут все ясно.

Похоже, здоровяк хочет меня всю без остатка, и то, что я не смеюсь над этим, доказывает, в какую тупицу я превратилась.

Мне нужно сбежать, побыть на расстоянии от них и привести мысли в порядок.

Даже просто думая об этом, я уже знаю, насколько плохая это идея. Как и большинство моих идей, так что… катись оно все к чертям собачьим!

Глава 39

Рэйвен

Сегодня была выездная игра, и в спортзале толпится уйма народа, больше, чем в прошлый раз: все хотят узнать, что запланировали парни. Матчи по пятницам – большая редкость, и всем не терпится уже начать вечеринку.

– Привет, Рэй.

Я поворачиваюсь и вижу Баса, поднимающегося по трибунам. Он садится рядом со мной и поднимает бровь.

– Осторожнее, Бас. Если продолжишь и дальше вот так появляться, я начну думать, что тебе это нравится.

Он кивает и, крутя языком колечко в губе, пристально смотрит на меня.

– Что?

Зал наполняется смехом, и он заглядывает за мое плечо.

– Ничего. – Бас встает и начинает спускаться вниз. – Еще увидимся.

Я хмуро смотрю на его спину.

– Пока!

Я разворачиваюсь как раз в тот момент, когда из раздевалки начинает выходить команда. Все только что приняли душ и готовы начать вечер.

Мэддок выходит одним из последних. На нем простые джинсы и футболка, но даже в них он выглядит классно. Его волосы небрежно, но сексуально взъерошены. На лице легкая щетина.

Он бросает взгляд в мою сторону, потом еще раз, когда ловит мой взгляд.

Уголок его рта слегка приподнимается.

Да, он знает, что отлично выглядит.

Но в следующую секунду его отвлекает чирлидерша команды-соперника. Она скользит к нему – в буквальном смысле скользит ногами по скрипучему, только что отполированному паркету – и останавливается прямо перед ним.

Мои глаза следят за его взглядом, который опускается к ее объемной заднице и крепким бедрам под короткой юбкой. Фигура у нее намного сексуальнее, чем у меня.

Он ухмыляется, и ее красивые накрашенные ногти впиваются в его плечи. Она приподнимается и что-то шепчет ему на ухо.

Я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, когда его рука ложится на ее талию. Потом они запинаются, отступая назад, и смеются, когда он помогает ей удержаться на ногах.

– Вижу, ситуация накаляется.

Я поднимаю глаза на Виенну.

– О чем ты?

Она закатывает глаза.

– Да брось. Ты в паре секунд от того, чтобы не растерзать пару помпонов.

Мы снова смотрим на парней. К ним троим подошли еще несколько, и их окружили гребаные акулы с розовыми губами, готовые в любой момент атаковать свою жертву.

Мэддок убирает руку с талии той девицы, но, когда наши глаза встречаются, наклоняется к ней и шепчет ей что-то на ухо.

Значит, хочешь сыграть в эту игру, здоровяк?

– Он твой, Рэй? – спрашивает Виенна.

Очевидно, нет.

Я хмурюсь, думая об этом, но ничего не отвечаю.

– Ты его?

Мэддок, прищуриваясь, смотрит на меня, словно слышит, о чем мы разговариваем. Он даже делает шаг вперед, но перед ним возникает еще одна брюнетка.

Я перевожу взгляд на Виенну.

Она не настаивает на ответе и спрашивает:

– Хочешь уехать отсюда?

Оглянувшись на парней и увидев, что все они заняты, я встаю.

– Поехали.

– Что, серьезно? – Она широко улыбается, а потом радостно взвизгивает. – Да, черт возьми! Сваливаем отсюда!

Я больше не оборачиваюсь. Мы выходим из спортзала и идем на парковку, чтобы встретиться с компанией Виенны.

Среди них я замечаю и Викторию.

Скрестив руки на груди, она с недовольным видом ждет, когда я подойду ближе.

Я пожимаю плечами.

– Ничего личного, даже если тебе показалось, что это не так.

Ее взгляд на мгновение становится воинственным, но потом она закатывает глаза.

– Ладно, проехали. Мне не впервой получать по лицу от девчонки, которая только и ищет повода для драки.

Я широко улыбаюсь, и она отвечает мне тем же.

– Ладно, раз мы все выяснили, может, теперь все-таки уберемся отсюда?

Мы втроем залезаем на заднее сиденье «Шевроле Тахо», а остальные девчонки рассаживаются посередине и впереди.

– Сначала мы заедем ко мне, наведем красоту, а потом поедем танцевать! – объявляет девушка за рулем, а потом поворачивается ко мне. – Кстати, я Мэлло.

Я машу ей рукой, косясь на Виенну. Та едва заметно кивает, давая понять, что Мэлло классная.

Ее дом находится всего в паре кварталов от школы. Мы всей компанией заваливаемся в ее комнату – пляжный домик, построенный метрах в ста от главного дома.

Одна из девчонок сразу же наливает нам шоты, а Мэлло начинает выбрасывать из шкафа на диван разные платья.

И тут же все остальные, включая Викторию и Виенну, начинают раздеваться и примерять вещи, за которые моя мать могла бы и умереть.

Я? Спасибо, нет.

– Вот.

Я поворачиваюсь и беру наполненную чем-то пластиковую рюмку, которую протягивает мне рыжеволосая девчонка.

– Я Бри.

– Рэй.

Она хихикает, показывая на рюмку, где шариковой ручкой написано мое имя.

– Я знаю.

Девчонка не видит, как я хмурюсь, убежав раздавать рюмки остальным.

Я залпом выпиваю содержимое рюмки и ставлю ее на кофейный столик. Оглядываясь по сторонам, я вдруг начинаю чувствовать себя не в своей тарелке.

Надо было остаться в зале и дождаться парней.

И смотреть, как девицы слетаются на Мэддока, словно пчелы на мед.

Стоп, нет. Мне все равно.

Я закатываю глаза, недовольная собственной тупостью.

– Рэй, иди сюда! – зовет меня Мэлло из-за стены, которая разделяет спальню и гостиную.

Она улыбается, прикладывая к себе крошечную юбку.

– Я подумала, что ты тоже захочешь выбрать что-нибудь. Но мне кажется, ты не носишь платья.

– Никогда.

– А жаль. – Она окидывает меня оценивающим взглядом. – Готова поспорить, в платье ты была бы просто сногсшибательна.

Я молчу, и Мэлло, пожав плечами, поворачивается к своему шкафу.

– У меня тут тонны джинсов, несколько топов и блузок. – Она оглядывается на меня через плечо и хмурится, увидев мой взгляд.

Потом подходит ко мне.

– Слушай, может, ты и не привыкла наряжаться и все такое, но в этом нет ничего плохого. Никто не станет считать тебя снобом или еще кем-то, если ты прихорошишься вместе с нами, пусть даже если тебе все равно, кто что думает. И ты останешься самой собой. Дай мне десять минут, и если тебе ничего не понравится, пойдешь в том, что сейчас на тебе. – Она показывает на мое худи, джинсы и поношенные кроссовки. – В клубе, куда мы собираемся, нет строгого дресс-кода, так что ничего страшного не будет в любом случае.

Я пытаюсь вычислить ее мотивы. Зачем красивая девчонка типа нее захочет помочь «навести красоту», как она выразилась, такой, как я? Внутренний голос кричит, что это подстава, но мой разум подсказывает мне, что именно так поступают друзья – пусть она мне и не подруга – в мире нормальных старшеклассниц. Я имею в виду тот мир, где у них есть дорогие машины, шкафы размером с мой трейлер и клубы, куда они могут пойти.

– Только никакого блестящего дерьма, – предупреждаю я ее.

Она довольно взвизгивает и возвращается к шкафу.

– Я уже придумала тебе идеальный наряд.

Девушка с шотами возвращается ко мне, протягивая заново наполненную рюмку.

– Ладно. – Я стягиваю с себя худи и сбрасываю кроссовки. – Давай, удиви меня.

* * *

– Итак, девочки! – Мэлло разворачивается на пассажирском сиденье. – Если вы будете уходить с кем-то, скажите об этом хотя бы одной из нас, чтобы нам потом не пришлось искать вас до утра. Можем обменяться вещами в воскресенье. Устроим бранч.

Она целует в щеку парня, который подвез нас, и мы дружно вылезаем из машины и идем ко входу в клуб под названием «Башня».

– Ничего не говорите, девочки, и они откроют ворота, – говорит нам Мэлло.

Виенна берет меня под руку, поправляя подол своего платья.

– С каждым шагом оно задирается все выше!

– Вот почему я не ношу платья.

Она смеется.

– Что ж, только не все выглядят в скинни так же круто, как ты.

– Так, всем молчать! – шепчет Мэлло, когда мы останавливаемся перед охранниками, обойдя очередь.

– Мэлло, детка. Скучал по тебе на прошлой неделе. – Парень снимает с ограждения канат.

– И я по тебе, Бак. – Она наклоняется и целует его в щеку, проходя мимо, и мы дружно идем следом за ней.

Парень прищуривается, заметив меня, и бросает быстрый взгляд на своего приятеля.

Я молча прохожу через дверь, но осторожно выглядываю на улицу из коридора. Кто бы мог подумать, они оба смотрят на меня.

– Еще увидимся! – кричит Мэлло и уходит в левую часть клуба с парой других девчонок.

Я, Виктория и Виенна поворачиваем направо, а остальные отправляются сразу на танцпол в центре.

Мы почти доходим до бара, когда Виктория разворачивается к нам.

– Слушайте, они не станут проверять наши документы, раз мы уже вошли, так что весь бар, считайте, наш. У меня есть наличные, но на нас всех не хватит.

Виенна пожимает плечами и оглядывается по сторонам. Заметив, как на нее смотрит парень из другого конца бара, она улыбается и говорит:

– Обо мне не волнуйтесь!

– Ну ладно, – фыркает Виктория и поворачивается ко мне, когда Виенна уходит.

Я достаю из заднего кармана две двадцатки, показывая ей, что у меня тоже есть наличка.

Мы подходим к бару и заказываем себе выпить, но, когда бармен возвращается с нашими напитками, он не берет денег, а показывает на компанию парней за столиком неподалеку.

Парень в дальнем конце столика откидывается на спинку стула, и я вижу его светлые волосы.

– Черт, только не это!

Коллинз показывает мне два пальца, и я выхватываю у Виктории ее коктейль.

– Эй! – кричит она и идет за мной.

Когда я останавливаюсь у столика, Виктория выхватывает свой коктейль обратно и сверлит меня сердитым взглядом.

– Рэйвен Карвер. – Коллинз с ухмылкой разваливается на стуле. – Не ожидал увидеть тебя здесь.

Он оглядывается по сторонам.

Естественно, на самом деле он не ожидал увидеть меня без парней.

– Мы сами можем заплатить за свою выпивку.

Коллинз смотрит на мой стакан.

– Это прямо из бара, можете пить спокойно. А если не станете, то коктейли просто пропадут. Какой смысл?

Я смотрю на стол и вижу, что все они пьют пиво, как какие-то слюнтяи.

Я опять забираю стакан у Виктория, поднимаю оба наших «Джека» со льдом и выливаю виски на их столик.

– Какого хрена?! – кричат они.

Я с силой ставлю стаканы на стол и возвращаюсь в бар, показывая бармену налить два новых.

– Что за черт, Рэйвен? – недовольно бурчит Виктория, усаживаясь рядом со мной. – Они же были бесплатными!

– Я куплю тебе еще один. Мы не будем ничего от них брать.

Она фыркает.

– Смотрите-ка, кое-кто уже впутался в историю между Брейшо и Грейвеном!

Я наклоняюсь к ней.

– Это не связано с Брейшо, просто Коллинз – кусок дерьма. Если хочешь принимать подачки от того, кто лапает девушек без их разрешения, прошу!

Я беру наши стаканы с виски и протягиваю один ей.

Виктория настороженно смотрит на меня.

– Он… то есть, я хотела сказать, ты…

Я качаю головой.

– Его гонора хватило на долю секунды, потом появились мои мальчики.

Виктория едва сдерживает улыбку, и я хмурюсь.

– Твои мальчики, значит?

Я опускаю глаза и усмехаюсь.

– Сама не знаю. Иногда мне так кажется, но… уверена, что сейчас они в бешенстве.

– Что ж… – Она умолкает, и я смотрю на нее. – А ты не даешь им расслабиться, да?

Я морщу нос, и Виктория смеется.

А она не такая уж плохая.

– Пойдем танцевать. – Она тянет меня за собой, и на полпути к танцполу к нам присоединяется Виенна, держа в руках свою выпивку.

– Ну что, поцеловались и помирились? – шутит она, и мы отмахиваемся от нее.

Мы быстро допиваем наши напитки, и после третьего похода в бар я уже чувствую себя намного лучше. Свет гаснет, музыка меняется, и мое тело начинает двигаться само по себе.

Виенна танцует напротив меня, Виктория и ее новый партнер – справа, слева Мэлло и рыжая девчонка. Я немного расслабляюсь в этой новой компании и впервые за последние несколько недель отгоняю от себя все мысли.

Мэддок

Я бросаю бутылку из-под воды в урну и окидываю взглядом парковку у магазина.

Мы приехали сюда после того, как охрана выгнала нас со школьной территории, чтобы запереть все двери и ворота.

– Чувак, куда она, на хрен, подевалась? – возмущается Ройс. – Ты уверен, что ее не было в туалете?

– Говорю же, я лично проверял. – Кэптен пожимает плечами. – Ее там не было.

– Может, она ушла с Бишопом? – спрашивает он меня.

Я качаю головой.

– Бишоп ушел еще раньше. Она разговаривала с той девчонкой из приюта.

Лео поворачивается к нам.

– С Виенной? – спрашивает он, и я выжидающе смотрю на него: раз ему известно, кто она такая, пусть выкладывает. – Она приехала с Мэлло из Вествуда.

– Если она с девчонками из Вествуда, значит, они…

В это же мгновение в кармане пищит мой телефон, и все поворачиваются ко мне.

– Это Бак. – Я смотрю на своих братьев. – Она в «Башне».

– Блин. – Ройс качает головой.

Мы садимся в машину, Лео и Мак, еще один наш парень, – вместе с нами.

Мы едем на юг по шоссе и спустя десять минут подходим к Баку и его сторожевому псу.

– Уверен, что она внутри? – Мы здороваемся с ним, и он кивает.

– Девчонка, фото которой ты прислал мне пару недель назад и попросил сообщить, если увижу ее здесь? Да, мужик, уверен. – Он машет рукой нескольким девушкам, и они проскальзывают внутрь мимо нас, попутно проведя ногтями по нашим футболкам.

Я сбрасываю с себя руку последней и поворачиваюсь к Баку.

– Я бы позвонил тебе раньше, но был занят. Какие-то мудаки в очереди начали буянить.

Я смотрю на него.

– Давно она там?

Он пожимает плечами.

– Около часа.

Ройс, растолкав нас, входит в клуб. Мы вслед за ним.

Лео и Мак сразу идут в бар, а я, Кэп и Ройс оглядываем помещение.

Я склоняю голову, вглядываясь в тела на танцполе, когда одно из них вдруг сдвигается влево.

Мое внимание тут же привлекают черные блестящие волосы.

Но девушка передо мной лишь отдаленно напоминает мою Рэйвен.

– Это она…

– Она что…

Это она, черт подери.

Ее тело продолжает раскачиваться в такт музыке, и вот она поворачивается лицом к нам. Боже, если обычная Рэйвен в спортивных штанах и футболке уже сексуальна, то эта Рэйвен… чтоб меня!

На ней белые джинсы, такие обтягивающие, что мне пришлось бы срезать их с нее, и черный крошечный топ, открывающий ее живот и завязывающийся вокруг шеи. Ее глаза закрыты, лицо обрамляют иссиня-черные волосы, а эти губы… они розовые и чуть-чуть приоткрыты.

Я едва сдерживаю стон.

Одна из девчонок, которые живут в приюте, подходит к Рэйвен, встает у нее между ног и забрасывает руки ей на плечи.

Рэйвен тут же кладет ладони на ее бедра.

Я смотрю на Кэптена, потом на Ройса.

Кэптен пожимает плечами и криво усмехается.

– Предлагаю дать ей еще немного повеселиться.

Рэйвен смеется с девчонкой, которая танцует перед ней, а потом поднимает голову.

Она тут же замечает меня, и ее глаза широко распахиваются. С накрашенных губ срывается явное: «О, черт!»

Рэйвен не спускает с меня глаз, но ее движения замедляются. Я продолжаю стоять на месте, и тогда на ее губах появляется усмешка, она подмигивает мне.

Я смотрю на Кэпа, чтобы согласиться с ним, как вдруг Ройс протягивает: «Вот дерьмо!», и мы снова поворачиваемся к ней.

Чья-то рука разделяет Рэйвен и девчонку. Девчонка отступает назад, и рука перемещается на талию Рэйвен. Она тут же напрягается.

Тут он медленно поднимает голову, и у меня закипает кровь, а перед глазами появляется пелена.

– Мать его! – выплевывает Кэп и шагает вперед, но я останавливаю их с Ройсом, подняв ладонь.

Коллинз.

Рэйвен пытается отодвинуться, оглянуться через плечо, но он удерживает ее голову.

– Мэддок… – растягивая гласные, произносит Ройс.

Рэйвен отстраняется от него и, развернувшись, наклоняется к его лицу и, как дикарка, размахивает руками.

Он подходит ближе.

Я стискиваю зубы, заставляя себя оставаться на месте.

– Мэддок! – Ройс начинает паниковать.

– Погоди.

– Охренеть! Ты вот сейчас реально собираешься устроить ей проверку? – огрызается он, но я пропускаю его слова мимо ушей.

Я не проверяю ее. Я даю ей то, что, как ей кажется, она хочет.

Я позволяю ей самой решать проблемы, как она все время нас просит.

Рэйвен что-то говорит Коллинзу, и он слегка наклоняет подбородок. Во мне с новой силой закипает ярость.

Пусть попробует снова тронуть ее.

Рэйвен отходит на несколько шагов, и тут это случается. Все, как я, блин, думал.

Ее глаза находят мои, и в моей груди начинает бешено колотиться сердце, когда я вижу ее сомнения.

Детка, нет ничего страшного в том, чтобы нуждаться во мне…

Рэйвен сильная, мы все это знаем. Но она боится уступить, даже на чуть-чуть.

Независимость и непокорность – вот чем она живет, но еще в ней есть преданность и скрытые желания.

Рэйвен хочет получить то, что мы ей даем. То, что, как она чертовски хорошо понимает, я мог бы ей дать. Да, и ее отправили сюда, и она не планировала оставаться здесь, но что-то изменилось. Она и сама должна это чувствовать.

Чем дольше она смотрит, тем чаще начинает дышать.

Я расставляю ноги шире и чуть приподнимаю подбородок, чтобы подтолкнуть ее, и Рэйвен делает шаг вперед.

Но этот кусок дерьма позади нее принимает глупое решение, отчаянно желая показать ей свою власть, которой у него никогда не было. Он резко хватает ее за локоть, сильно, и Рэйвен зажмуривается. Но она не поворачивается к нему, а продолжает смотреть на меня, и на ее лице появляется гневное выражение. Рэйвен коротко кивает.

– Сейчас? – рычит Ройс.

– Сейчас.

Мои братья бросаются вперед, и Коллинза отталкивают от Рэйвен. Он, запинаясь, пятится в толпу на танцполе.

Начинают свистеть кулаки, люди кричат, но Рэйвен даже не оборачивается.

Она знает, что они справятся, знает, с кем она в этот самый момент и кто прикрывает ее спину.

Рэйвен встает передо мной, и благодаря ее туфлям наши глаза почти на одном уровне. Она прикусывает губу, и я, прижавшись к ней, большим пальцем освобождаю ее и хочу сохранить ощущение от этого хотя бы на секунду дольше.

Она не поднимает головы, но наблюдает за мной из-под ресниц.

Тут к нам подходят Ройс и Кэптен, и Рэйвен переплетает свои пальцы с моими.

Я вновь ловлю ее взгляд, и она пожимает плечами.

Мы вчетвером выходим из клуба.

Я отпускаю ее руку, чтобы дать Баку пару двадцаток. Рэйвен хмуро наблюдает.

– Мерзкая крыса, – бубнит она, но он лишь ухмыляется.

– Меня не просто так зовут Баком[20], детка!

Рэйвен закатывает глаза и обгоняет нас. В этих туфлях она просто умопомрачительно покачивает бедрами, и ее попка слегка подпрыгивает в такт шагам.

– Черт подери, брат, – фыркает Ройс, и я бросаю на него резкий взгляд. – Лучше тебе побыстрее разобраться с этим дерьмом, пока тебя не опередил кто-нибудь другой.

Я толкаю его, и он смеется, толкая меня в ответ.

– Я не про себя, придурок! Но такие бедра требуют крепкой руки.

Да уж, ясен хрен.

Рэйвен доходит до моей машины и разворачивается.

Оказавшись на свежем воздухе, она пришла в себя и снова завелась, но я не собираюсь пререкаться.

– Плевать, что вы собираетесь мне сказать. – Она смотрит на нас троих. – Я могу и буду приходить и уходить, когда захочу. Если у вас с этим проблема…

– Хватит разговоров. – Теперь все смотрят на меня. – Это проблема, и ты прекрасно это знаешь. И еще тебя саму все устраивает, потому что тебе не все равно. Вот почему ты ушла. Решила, что мы строили планы, в которых тебе не было места, и поэтому свалила.

– Умоляю тебя! – огрызается она, но в ее тоне больше нет резкости.

– Поэтому ты так обрадовалась, когда мы пришли. – Я наклоняюсь к ее лицу, но Рэйвен даже бровью не ведет, а лишь отводит глаза влево. – И поэтому, как только Коллинз схватил тебя, ты сразу же поймала мой взгляд.

– Не понимаю, о чем ты. – Она облизывает свои губы, и будь я проклят, если не хочу сделать то же самое.

Я подхожу ближе.

– Ты знаешь, что если бы я был с тобой, то ни за что не позволил бы ему даже пальцем к тебе прикоснуться.

Рэйвен распрямляет плечи, чтобы в очередной раз надерзить, но тут я провожу кончиками пальцев по ее телу, и что бы она ни хотела сказать, это остается невысказанным.

– Скажи мне, если я не прав.

Она прячет лицо в ладонях, и я смотрю на своих братьев.

И тут вдруг Рэйвен начинает смеяться.

– Уф! – Она притворяется, что злится, и шлепает меня по груди, но ее ладони так и остаются там. – Вы просто невыносимы! Ладно, ты прав. Видишь, я сказала это. Теперь доволен?

– Нет, – отвечаю я, и Рэйвен бросает на меня сердитый взгляд. – Я недоволен, потому что всего этого можно было избежать. Мы должны были отправиться тусоваться вместе, но ты чертовски упрямая и продолжаешь бороться с собой, хотя тебе следовало сделать то, что ты хочешь, еще в школе.

Едва сдерживая улыбку, она поднимает на меня свои глаза цвета грозового неба.

– И что, по-твоему, я хотела на самом деле, здоровяк?

– Поставить на место капитана вествудской команды по чирлидингу. – Она опускает свой хмурый взгляд, и я поднимаю ее лицо за подбородок. – Ты серьезно решила, что я собираюсь провести вечер с ней?

Рэйвен как ни в чем не бывало пожимает плечами.

– Не стала бы винить тебя за это.

– А следовало бы.

Ее лицо напрягается, взгляд скользит по моим братьям, но потом она снова поднимает глаза на меня.

Но прежде чем кто-то из нас снова начинает говорить, из клуба выходят Лео и Мак.

– Привет. – Мак кивает. – Что, ребята, собираетесь делать?

Ройс пожимает плечами, смотрит в сторону клуба, а потом ухмыляется.

– Я не против еще потанцевать.

Рэйвен тут же хмурится.

– Ладно, но тогда идите без меня. После всего этого я туда не вернусь.

– А мне казалось, тебе плевать, что подумают люди, – говорит Лео, и я тут же поворачиваюсь к нему. Мне не нравится, как он смотрит на нее.

Рэйвен чуть отходит от меня.

– Мне плевать. Но у меня нет настроения полночи отвечать на вопросы и отшивать девчонок, когда они будут умолять меня познакомить их с вами.

– А почему нельзя нас познакомить?

Я хмурю брови и смотрю на Кэптена, который тоже с хмурым видом наблюдает за этими двумя.

– Ты не знаешь своих друзей, Лео? Считаешь, они мечтают о девушке, которой даже не хватит смелости подойти к ним, если ей захочется познакомиться? Помогу тебе. – Рэйвен окидывает его взглядом. – Ответ «нет».

Он собирается сказать ей что-то, но она даже не дает ему шанса.

– Мы едем домой, – объявляет Рэйвен и, не глядя ни на кого, садится на заднее сиденье.

Ройс смеется, салютует Маку и Лео и тоже садится в машину.

– Вас подвезти? – спрашивает Кэптен.

– Для этого есть «Убер», чувак. – Мак шагает к нам, чтобы стукнуться кулаками.

– Пока. – Лео кивает нам, и они возвращаются в клуб.

Кэптен поворачивается ко мне, пока мы еще не сели в машину.

– Она сказала «домой».

Я киваю, тоже заметил это.

Улыбаясь, он хлопает меня по плечу и садится за руль.

И мы вчетвером едем домой.

Глава 40

Рэйвен

Я чуть не выплевываю то, что было у меня во рту, когда Ройс встает и начинает кружиться.

Кэптен смеется и, наклонившись вперед, шлепает его. Ройс падает обратно на свой стул и наливает себе еще выпить.

– Я говорил, что встречался со стриптизершей? Она научила меня кое-чему. – Он подмигивает мне и получает удар в плечо от Мэддока.

– Ладно, мне хватит. – Я поднимаю по очереди ноги и снимаю черные туфли, которые сегодня взяла у Мэлло. – Я спать. Вы, придурки, можете продолжать. – Я машу рукой Кэптену и Ройсу и встаю перед сидящим на барном стуле здоровяком. Наклонившись вперед и уперевшись руками о его бедра, я поднимаю на него взгляд. – А ты поможешь мне подняться.

Посмотрев на меня, он кивает. Затем встает и разворачивается, жестом показывая мне взобраться ему на спину. Я сцепляю руки вокруг его шеи, и Мэддок поднимает меня, взяв под колени.

Поднимаясь по лестнице, мы не обращаем внимания на веселый смех придурков, оставшихся на первом этаже.

Мэддок подходит к моей кровати, разворачивается и отпускает мои ноги, чтобы я смогла слезть.

Я наклоняюсь вперед и шепчу ему в ухо:

– Спасибо, здоровяк.

Его плечи напрягаются под моим прикосновением, и я улыбаюсь.

У него не получается быстро ретироваться, и я смеюсь, глядя ему вслед, зная, что, когда он вернется сюда позже, мы уже не сможем держать наши руки при себе.

Я быстро переодеваюсь в шорты и майку, в которых сплю, и ложусь в постель. Где-то через полчаса слышу, как поднимаются наверх Кэптен и Ройс.

Я достаю из-под подушки свой нож и разворачиваю его, не открывая лезвие, потому что все еще немного пьяна. Я в который раз читаю выгравированные слова, уже больше понимая их смысл: «Семья – это не только общая кровь».

Они словно написаны специально под них, в точности определяя отношения между этими парнями – их связь, настолько глубокую, что они считают себя братьями, несмотря на то, что не имеют общих генов.

«Семья – это не только общая кровь»… Очень убедительно звучит, тем более если так и есть на самом деле.

Я кладу нож рядом с собой, втыкаю в уши наушники и качаю головой в такт песне, где девушка рассказывает о мести и искуплении, но тут начинается следующий трек. Это Ариана Гранде поет о том, какие опасные чувства вызывает в ней ее мужчина, и меня снова бросает в жар.

Я скидываю с себя одеяло, переворачиваю подушку на холодную сторону, но это не помогает. Перед глазами так и стоит взгляд Мэддока.

Такой неистовый, дикий и полный желания.

Я почти ждала, что он перебросит меня через колено и отшлепает по заднице в качестве наказания и прелюдии одновременно. Но это не в его стиле.

Нет, он человек слова, наблюдательный засранец с инстинктами бойца. Он докапывается до твоих самых глубоких чувств и заставляет тебя встретиться с ними лицом к лицу, требует силы и жаждет бесстрашия.

И конечно, он жаждет меня.

При мысли об этом в моем теле начинает звенеть каждая клеточка.

Открыв глаза, я сажусь в кровати и обдумываю возможные варианты.

Две идеальных руки, или угрюмый парень с нефритовыми глазами и шестью кубиками пресса. Что уж говорить о внушительных объемах, которыми он дразнит меня, когда надевает баскетбольные шорты.

Да… простое решение.

Его дверь со скрипом открывается, и я прокрадываюсь внутрь, тихо закрывая ее за собой.

– Что тебе нужно?

От неожиданности я подпрыгиваю и оглядываюсь по сторонам, но не вижу его. Отойдя от двери, я прохожу дальше в комнату.

Мэддок опирается предплечьем о стену и смотрит в окно на темное ночное небо, как я совсем недавно.

Только он… я следую глазами за его второй рукой. Она прячется за тонким слоем ткани на его бедрах.

Я поднимаю на него глаза, и он разворачивается, прислоняясь плечами к стене.

Его рука остается на месте.

– Что ты делаешь? – выдыхаю я, и он выгибает бровь.

– Что ты делаешь?

Черт, от хрипотцы в его голосе у меня поджимаются пальцы на ногах.

– Все, что захочу.

Мэддок проводит языком по губам, а потом закусывает нижнюю губу и отпускает.

– Объясни мне.

Я опускаю глаза на его грудь, потом на живот, вбирая взглядом каждый миллиметр его тела.

Если бы я стояла рядом и посмотрела вниз, то наверняка увидела бы и то, что он держит в руке.

– Рэйвен.

Я поднимаю глаза.

Ах, ну да.

Я подхожу к нему.

– Сегодня тот вечер, когда я готова сделать настоящую глупость.

– С чего ты взяла?

– Потому что завтра я смогу притвориться, что была слишком пьяна и ничего не помню… на тот случай, если захочу забыть.

– Я предупреждал тебя – не используй меня, если захочешь что-то забыть.

– Это разные вещи, и ты сам это знаешь.

Бицепс его руки, опущенной к паху, дергается, и мое лоно сжимается.

– Что ты пытаешься сказать мне, Рэйвен? – хрипло спрашивает он, лениво склоняя голову набок. От его взгляда меня бросает в дрожь.

Что странно, потому что я словно вся горю.

Его рука начинает двигаться – вверх-вниз, вверх-вниз. Комнату наполняет шорох шелка, который задевают его костяшки.

Я опускаю руки на бедра.

– Ты хочешь что-то забыть и поэтому пришла сюда?

– Пока не знаю, – шепчу я и встаю на цыпочки, чтобы было лучше видно.

С его губ срывается тихий стон, когда он сжимает себя в кулаке.

– Этого мало.

– Зато честно, и пока это все, что у меня есть.

Я стаскиваю с себя майку, спускаю шортики к лодыжкам и отбрасываю их ногой куда-то на ковер. Подойдя к нему вплотную, я прижимаюсь своей обнаженной грудью к его груди.

Его свободная рука тут же проскальзывает за меня и ложится на мою попу.

– Все, что у тебя есть, – сипит он в мою шею. Его горячее дыхание обжигает мою ключицу, и мои соски твердыми горошинами вжимаются в его кожу. Его язык скользит по моей шее. – Вот мы в моей комнате, ты дашь мне… все, что у тебя есть?

Он медленно поднимает голову, и в его глазах плещется желание.

Его взгляд пронизывает насквозь, стремясь пробиться через слои цемента, которыми я окружила себя за все эти годы.

Я замираю, но лишь на мгновение, а потом киваю в ответ.

Мои пальцы скользят под резинку его боксеров, к центру, чтобы освободить его руку и занять ее место. Но он вынимает свою и тоже кладет ее на мои ягодицы. Затем дергает меня к себе.

Потом обе его руки сжимают мою попу, требуя, чтобы я подпрыгнула и обхватила его ногами.

Его рот прижимается к моему и остается там.

– Тогда я заберу.

Наконец его губы прижимаются к моим в то же мгновение, когда моя спина касается его постели, и я раздвигаю ноги, чтобы он мог устроиться между ними.

Его поцелуи грубые, жадные, полные страсти. Именно такие, как я хочу.

Мэддок стонет и скользит губами вдоль моей челюсти, а потом спускается к шее. Он целует меня в ложбинку между грудей, потом проводит языком по моему правому соску, обводит его им и засасывает в рот.

Я выгибаю спину, упираясь головой в подушку.

Он щиплет мой левый сосок, и я с шумом втягиваю в себя воздух, поднимая колени к его ребрам и прижимая пятки к его ягодицам.

И тут словно срабатывает спусковой механизм.

Гулко зарычав, Мэддок отрывается от моей груди, впивается в мои губы и одновременно одним сильным толчком входит в меня.

– Я так долго ждал, чтобы оказаться в тебе, Рэйвен, – шепчет он в ложбинку на моей шее, и по моему телу пробегают мурашки. – Черт, ты такая мягкая. Такая мокренькая.

Его член дергается во мне, и из меня вырывается стон.

Его бедра приходят в движение. С каждым толчком, с каждым вращением внутри меня напряжение в моем теле начинает расти.

Я царапаю его спину в ответ, и он отвечает в точности так, как я думала. Страстно. Неистово.

Мэддок одним быстрым движением садится на колени, грубо хватает меня за бедра и подтягивает к себе. Удерживая меня на месте так, что моя попа отрывается от кровати, он снова с силой входит в меня.

Я теряю голову, жадно хватая ртом воздух, и пытаюсь дотянуться до него. Но в этой позе это невозможно, и тогда я сжимаю свою грудь.

Он рычит, и его рука скользит от моей киски вверх по животу и выше, и вот его мозолистые пальцы нежно оборачиваются вокруг моей шеи.

Это еще больше возбуждает меня, и я поднимаю руки, чтобы схватить его за запястья.

Его большой палец ласкает мою кожу, глаза впиваются в мои.

– Кончи для меня, – хрипит Мэддок и снова входит в меня. Я тут же кончаю, поджимая пальцы ног, и он вместе со мной.

Он падает на меня, проскальзывая в меня как можно глубже, и замирает. Его лоб лежит на моей груди.

Через пару минут его язык касается моего соска, и я вздрагиваю, вызывая у него смешок.

Я толкаю Мэддока в плечо, он скатывается с меня, но больше не двигается.

Я тоже.

Глава 41

Мэддок

Я открываю глаза и издаю стон, потом провожу руками по лицу и тут же, замерев, смотрю на кровать рядом с собой.

Сажусь и моргаю, чтобы окончательно разогнать сон.

Кровать пуста, трусиков на ковре нет.

Я хмурюсь и качаю головой.

Когда она пришла ко мне вчера ночью, я знал, чем все закончится. И она тоже. Если честно, я немного удивлен, что мы шли к этому так чертовски долго, но я был уверен, что эта упрямая задница сдастся и смирится с тем, что ее тело предназначено для меня.

Видимо, ее разум еще не согласился.

Ощущая прилив раздражения, я встаю, одеваюсь и спускаюсь вниз.

Кэптен сидит на диване и держится за голову. Он поднимает на меня глаза.

– Привет, мужик.

– Привет.

Я захожу на кухню, добавляю в кофеварку дополнительную ложку кофе и, откинувшись на кухонные шкафчики, жду, когда он сварится.

С лестницы доносится ворчание, и мы с Кэпом улыбаемся, когда появляется сонный Ройс.

Он падает на диван рядом с Кэптеном и закидывает голову на спинку.

– Дайте мне обезболивающего. Блин, пожалуйста!

Я беру баночку с таблетками и бутылку воды и бросаю рядом с ними.

Кэп включает телик, и мы сидим перед ним, словно зомби. Через минуту на втором этаже открывается дверь, и по лестнице шлепает пара голых ног. Я поднимаю глаза и наблюдаю, как она спускается.

Рэйвен наклоняется, опираясь руками о перила, ловит мой взгляд и выгибает темную бровь. Ее волосы торчат в разные стороны, вчерашний макияж размазался вокруг глаз, футболка помята… и это моя футболка?

Я медленно придвигаюсь на край дивана.

– Она что… – Ройс умолкает на полуслове.

– Угу, – заканчивает за него Кэптен.

– Сбегаешь из собственной комнаты? – Рэйвен склоняет голову набок.

Я морщу лоб, и она улыбается, свешиваясь через перила.

Черт, да.

– Никуда я не сбегал.

Его глаза пристально смотрят на меня.

– Мне нужно было пописать, почистить зубы. Но теперь я готова снова вернуться в постель.

– Сейчас?

Ройс и Кэптен тихо усмехаются.

– Да. Сейчас. – Она ухмыляется. – В чью кровать мне идти, здоровяк?

Нет, нет… мы не будем играть в эту игру.

Я облизываю губы, и ее глаза следят за моим языком. Я тоже ухмыляюсь.

– Ты мне скажи.

Хрипло рассмеявшись, она улыбается.

– Не заставляй меня ждать. – Рэйвен подмигивает мне и, поднявшись обратно по лестнице, кричит: – Доброе утро, мальчики!

– Доброе утро, Рэйвен! – одновременно кричат они в ответ и широко улыбаются мне.

– Удачи, брат. – Кэптен поднимается с дивана.

– С чем?

Ройс смеется.

– Рэйвен нас-то держит за яйца, притом что она не наша девушка. Даже представить боюсь, что она делает с твоими.

Кэптен ухмыляется.

– Мы забронируем столик на завтрак. Подождем вас полчаса, потом будем заказывать.

Я киваю, и как только за ними закрывается дверь, бегу по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Без предупреждения (если только она не слышала топот моих ног по ступенькам) я врываюсь в комнату и в следующую секунду уже накрываю ее тело своим. Мне нравится, что она уже ждет меня, раздвинув ноги.

Рэйвен смеется и, передвинувшись на подушку, скользит ладонями по моей голой груди, а потом обхватывает мои плечи.

Она поднимает ноги и, засунув ступни в мои штаны, пытается стянуть их вниз.

– Ты наврал мне.

– О чем?

– О том, что у тебя металл в головке. – Она ухмыляется.

– Металл в головке?

Рэйвен смеется.

– Твой член не пирсингован.

– Ты меня разозлила, и мне нужно было придумать что-нибудь в отместку, – признаюсь я, недовольный этим напоминанием, и она шлепает меня.

– М-м-м… а жаль, – игриво шепчет мне Рэйвен.

– Вчера мы не пользовались презервативом, – говорю я, и она кивает, облизывая губы. – Если скажешь, я возьму.

Я опускаю бедра и толкаюсь в нее, вызывая едва слышный стон.

– Но если бы дело было только во мне, то я предпочел бы обойтись без него. – Мои губы плавно скользят по ее губам, и она втягивает в себя воздух. – Плоть к плоти.

Рэйвен приподнимает бедра, дразня меня, умоляя сильнее прижаться к ее клитору. Ее глаза встречаются с моими.

– Плоть к плоти, – шепчет она с греховной улыбкой.

Издав стон, я двигаю бедрами.

Ее руки скользят вниз, ногти царапают мою кожу, прожигая дорожку до моего члена.

– Сделай мне хорошо, – требует она, и я усмехаюсь.

Наклонившись, я провожу губами по ложбинке у нее на шее и шепчу:

– Терпение.

Рэйвен издает хриплый смешок и хватает меня за волосы, оттягивая мою голову назад.

Ее пылающие глаза встречаются с моими, и мой член дергается.

– Когда ты на мне, во мне или скоро будешь там, терпение – последнее, что получишь от меня.

Я издаю стон, толкаясь в нее своим возбужденным членом, и наслаждаюсь тем, как тут же темнеют ее глаза.

– Ты хочешь меня?

Рэйвен облизывает губы, кивая в подушку, и ее колени скользят по покрывалу – вчера мне не довелось наблюдать такой гибкости.

Она проводит пальцами по моим бедрам, и темная бровь довольно выгибается, когда мои мышцы сокращаются под ее прикосновением. Она стягивает с меня трусы, чтобы мы касались друг друга кожей.

– Скажи мне, – шепчу я в нее, лаская головкой члена ее мокрую щелочку. Из меня вырывается стон, когда он покрывается ее влагой.

– Сказать тебе что? – Рэйвен приподнимает бедра, чтобы мой член вошел в нее. – Как сильно мне хочется трахаться с тобой?

– Как сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя.

Рэйвен ухмыляется и отрывает голову от подушки, чтобы зажать зубами мою нижнюю губу. Она не отпускает ее, заставляя мою голову опускаться вместе с ней.

Затем она быстро проводит языком по моим губам.

– Я хочу ощутить тебя в себе, здоровяк. Сейчас же. Глубоко. И я хочу быстро кончить. Твою выносливость мы проверим. – Она ухмыляется, но ее улыбка тут же пропадает, когда я вхожу в нее.

– Да, – шепчет Рэйвен, передвигая колени и умоляя меня свести ее с ума.

Я слегка наклоняюсь в сторону и вжимаюсь в нее, не отодвигаясь ни на дюйм, и ее бедра начинают вращаться. Она начинает дрожать, и ее клитор трется о меня при каждом движении.

Я опускаю голову, царапая щетиной ее чувствительные соски, и Рэйвен вздрагивает.

– Черт! – кричит она. – Сделай так еще раз. Сейчас!

Я ухмыляюсь в нее, не до конца вытаскивая член и медленно входя снова. Ей нравятся эти движения, она хочет, чтобы ее клитор работал вместе с ее киской. Чтобы работали обе точки наслаждения. Я даю ей то, что она хочет, царапая щетиной другой сосок, и ее дрожащие руки обхватывают мое лицо, притягивая к своему.

Рэйвен целует меня, как ненасытный зверь, и я рычу, ускоряя темп. Она скользит рукой под наши ноги и обхватывает мои яйца, слегка сжимает их, и я дергаюсь внутри ее.

Этот чертов хриплый смех окутывает меня, и я готов кончить прямо сейчас.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, и она кивает, прикусив язык.

Я вхожу в нее снова и снова, и ноги Рэйвен, согнутые в коленках, поднимаются в воздух.

Стенки ее киски содрогаются вокруг меня, и я пропадаю в этих ощущениях.

Мы оба кончаем, громко и неистово.

Рэйвен

– Привет, сестренка, – смеется Ройс, когда я сажусь за столик рядом с ним.

– Сейчас получишь. – Я забираю кофе Кэптена, и он, на секунду нахмурившись, жестом просит официантку принести еще одну чашку.

– Итак… – Ройс широко улыбается, глядя то на меня, то на Мэддока. – Как прошло?

– Заткнись на фиг. – Мэддок опускается за стол рядом с Кэптеном, берет со стола пакетик с сахаром и кидает в Ройса.

– Эй! Я всего лишь хотел спросить, так ли это было горячо, как я себе представлял?

– И часто ты представляешь себе, как трахается твой брат, Ройс? – листая меню, язвительно спрашиваю я.

Ройс наклоняется ко мне.

– Так вы трахались? – Его ухмылка заставляет меня смеяться. – И он мне не брат, забыла? Домик… там было горячо…

Я с улыбкой качаю головой и ловлю на себе взгляд Мэддока. Через секунду он уже смотрит в свое меню.

– Готовы сделать заказ? – Официантка приносит нам воду.

Все кивают, называют блюда, и она уходит так же быстро, как пришла.

Парни начинают обсуждать тактику следующего матча, так что я выхожу из-за стола и иду в туалет.

Стоит мне нажать на кнопку смыва, как дверь открывается и какой-то мужской голос говорит девушке, которая как раз моет руки, убираться отсюда.

Помедлив, я все-таки открываю задвижку и выхожу из кабинки. Увидев Коллинза, я застываю на месте.

Затем твердой походкой, как будто его здесь и нет, я подхожу к раковине.

– Заблудился?

– Нет. Видел, как ты вошла сюда.

Я киваю, выключаю воду и тянусь за бумажными полотенцами – лишь бы только оказаться от него подальше. Он продолжает стоять у дверей.

– Ну, что надо?

Коллинз смеется.

– Просто решил проверить, как ты. Похоже, Бреи все больше пекутся о тебе.

– Похоже.

– Интересно, почему?

Я молчу, сохраняя равнодушное выражение лица. Очевидно, Коллинз собирается что-то сказать. Так что я буду просто слушать, а он пусть говорит.

– Но ты тоже стала проявлять к ним больше внимания. – Он подходит ближе. – Я могу сказать тебе причину, если хочешь. Потому что она есть.

В груди становится тесно, но я стараюсь не обращать на это внимания.

– Чего ты все-таки хочешь, Коллинз?

– Только тебя.

Я смеюсь.

– Лжец.

Он хмурится, и я расправляю плечи.

– Ты хочешь думать, что получил что-то, что принадлежит им, почувствовать себя победителем. Почему-то ты решил, что это что-то – я. Но ты теряешь время, Коллинз. Мне дадут от ворот поворот, как только появится другая.

Я провожу языком по зубам, меня саму тошнит от собственных слов.

– Раз так, может, сегодня вечером ты уйдешь со мной, Рэй?

– Может, я просто аксессуар, но не идиотка.

– Уверена? Даже ради быстрых денег? Ты ведь так же хороша, как твоя мать? – Он склоняет голову набок. – Скажи еще, что тебе не нужны десять тысяч, которые я обещал.

– Знаешь, оказывается, ты не так умен, как мне казалось. Неудивительно, что тебе приходится из кожи вон лезть в своих попытках.

– И что, на хрен, это должно значить?

– Ты становишься заносчивым, Коллинз. Подлавливаешь меня одну, хотя все трое сидят всего лишь в нескольких метрах отсюда. Это означает, что ты начинаешь отчаиваться и раскрываешь свои карты. Ты хочешь, чтобы я держалась подальше от Бреев, и сильно. Это заставляет задуматься – зачем ты прилагаешь столько усилий, чтобы забрать меня у них? Мы оба знаем, что от любопытной женщины только одни неприятности.

Он бледнеет, но быстро берет себя в руки, и его лицо искажается злобой.

– Похоже, ты считаешь, что мне есть дело до того, что думает такое отребье, как ты? Ты ничего не знаешь о том мире, в который попала. Тебе уже давно пора прозреть. Ты чертова дура, Рэй. Возьми деньги.

Какая же он тварь!

– То, что ты хочешь потратить десять штук на шлюху, говорит мне лишь о том, насколько ты жалок и ничтожен. – Я обхожу его, направляясь к двери.

– Тебе не место рядом с ними, Рэйвен.

Я медлю с ответом, и он мрачно усмехается.

– Посмотрим.

Я выхожу из туалета, на секунду испугавшись, что Коллинз не позволит мне, но он даже не сделал попытки меня удержать. Это все, что мне нужно знать.

У Коллинза есть какая-то информация, ну или он думает, что есть. Он рассчитывает настроить меня против парней, рассорить нас, но я держу язык за зубами.

Но все это не имеет значения, потому что я знаю свое место, с ними или без.

С первого дня я понимала, что все это лишь временно. Так должно быть.

Я встречаюсь взглядом с Мэддоком и вдруг чувствую необъяснимый ужас.

Из-за всего этого.

Глава 42

Рэйвен

– Так что это за противостояние между вами?

– А что? – прикалывается Мэддок. – Ты не читала документы в папке?

Я закатываю глаза и падаю на спину рядом с ним.

– Говорила же, что не читала.

– Я знаю. – Он умолкает, чтобы посмотреть на меня, но потом продолжает: – Когда-то Брейшо и Грейвены управляли этим городом вместе. Они были самыми могущественными семьями и вдвоем были сильнее, чем поодиночке. Все происходило только по их разрешению, и они не связывали себя узами с другими семьями, особенно теми, кто приезжал сюда. Их проверяли и только после этого давали «зеленый свет» на то, чтобы жить здесь и растить детей. Работу получали только по блату. Это было их личное маленькое королевство.

– До тех пор, пока…

– До тех пор, пока сын Брейшо не решил, что хочет стать гангстером. Брейшо и Грейвенов уважали из-за того, кем они были и какую власть здесь имели, но для тех Брейшо этого стало мало. Они захотели, чтобы их не только уважали, но и боялись. В конце концов так оно и получилось.

– Как они этого добились?

– Кровью и деньгами. Численным превосходством. Именно тогда в клан вошли наши семьи. Брейшо были верхушкой, а Малкари – это моя настоящая фамилия – их правой рукой. Во времена моего прапрадеда в клан вошли семьи Ройса и Кэптена. Четыре семьи стали одной. Вскоре империя Брейшо полностью вытеснила Грейвенов.

– То есть руководили всем Брейшо, а ваши семьи на них работали?

– Фактически да, но они считались единой семьей. Они все были Брейшо, как мы теперь.

– Чем они занимались на самом деле?

– Все они обладали властными полномочиями, и по сей день ничего не изменилось. Судьи, адвокаты, инженеры. Они помогают держать город под контролем. Следят за уровнем преступности, контролируют банды, все такое. Мы тоже стали заниматься этим, как только власть перешла в руки отца.

– Каким образом?

– Мы узнаем кое-что, а потом делаем так, чтобы люди платили за свои поступки. Наводим порядок, если можем.

Стоп…

– Тот учитель. Это ваших рук дело?

Он кивает.

– В прошлом году он съехался с ее матерью. С тех пор он каждый день подвергал ее сексуальному насилию по дороге в школу.

Внутри у меня все переворачивается. Господи боже.

– Как вы это выяснили?

– Сами мы ничего не знали. Нам оставили улики, как оставили Кэпу обменную карту, когда родилась Зоуи. Или как переслали письмо с электронной почты Кэптена на почту Ройса. Тогда нас предупредили, что у той девчонки, на шею которой ты накинула шланг, есть нежелательное видео.

– Она сказала, что оно испортит вам сезон. Как?

Мэддок думает, не соврать ли мне, – я вижу это по его глазам. Но он не делает этого.

– Наш тренер хороший человек. Просто он любит не ту, кого должен любить.

– Значит, на видео…

– Был он и делал то, чего не следовало делать, особенно если учитывать тот факт, что дома у него жена.

Я слегка отстраняюсь.

– Зачем вы скрыли это? Позволили бы жене узнать! Он кусок дерьма, и его нужно наказать.

Мэддок смотрит мне в глаза.

– Она шантажировала его, Рэйвен. А год назад заставила его жениться на ней и заполучила все его деньги. – Он всматривается в мое лицо. – Он не любит свою жену, но любит ту девушку на видеозаписи. Кому бы испортили жизнь, если бы видео было предано огласке? – Мэддок качает головой. – Уж точно не жене.

– Вы святые! – шучу я, хотя, если честно, меня это даже немного восхищает. Он смеется.

– А что с Грейвенами, Коллинзом?

Он стонет, изображая недовольство, переворачивает меня на бок и прижимается к моей спине.

– Коллинз и есть Грейвен. Мы и наш отец – последние из наших семей, точно так же последние в их семье он, его мать и его дедушка. Если мы знаем, что можем быть мерзавцами, и не скрываем этого, то Грейвены опасны: они притворяются благородными, хотя на самом деле это далеко не так. Помнишь того офицера, который обыскивал нас на площадке в тот день, когда мы нашли тебя там с травкой? Он их главный подручный, если можно так сказать. Его значок полицейского позволяет ему добывать информацию, которую Грейвены потом используют для шантажа. Он не член семьи Грейвенов и не член семьи их клана, они просто хорошо платят ему. Коллинз – самый отчаянный из Грейвенов, таких уже давно не было. Он все время бросает нам вызов, но мы сильнее.

Мэддок утыкается лицом в мою шею.

– Вы, ребята, оказались замешаны в войне.

– Мы родились, чтобы стать армией. – Он поднимает мое колено, и кончики его пальцев спускаются вниз по моему бедру и проскальзывают под шорты.

– Стой… – Я ахаю, когда в меня проникает его палец.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с его губами.

– Больше никаких вопросов, – шепчет он, и я целую его.

Движения Мэддока медленные, он не торопясь сводит меня с ума. Моя киска сжимается вокруг его пальца. Он поднимается на локте, его язык так глубоко проникает в мой рот, что я задерживаю дыхание.

Мэддок добавляет второй палец, сгибая костяшки, и увеличивает темп, его большой палец надавливает на мой клитор.

Я начинаю вжиматься в его руку, и он отводит большой палец назад и проводит по моему клитору ногтем большого пальца. Его поцелуй заглушает мой стон.

Моя рука находит его член, и я начинаю поглаживать его, проводя кончиками пальцев по головке.

Зарычав, Мэддок отрывается от меня и ложится сверху.

Его штаны спущены, мои шорты сдвинуты, и в следующую секунду он уже внутри меня.

Мэддок перемещает мои ноги так, что мои коленки упираются в его ребра, и трахает меня в сумасшедшем ритме.

Я хватаюсь за изголовье кровати, чтобы удержаться на месте, чтобы чувствовать каждое прикосновение к своему клитору.

Мое лоно начинает сжиматься вокруг его члена. Мэддок просовывает под меня руки, хватает за плечи и увеличивает темп.

Мы занимаемся сексом громко и неистово.

– О боже…

Я издаю стон, откидываю голову на кровать. Каждый мускул в моем теле напрягается, и оргазм обрушивается на меня всепоглощающей пульсирующей волной. Мое тело дрожит, но Мэддок не отпускает меня, не снижает ритм. Он трахает меня еще сильнее, и я чувствую новую волну.

Он выходит из меня, и я жалобно протестую.

Мэддок склоняется, целует мой живот, а потом берет мой клитор в зубы. Он кусает его, посасывает, вращает языком, и я снова начинаю дрожать, поднимая колени к его ушам и сцепляя ноги за его шеей. Но он не дает мне кончить, а переворачивает меня на живот, поднимает мою попу и входит сзади.

Три глубоких толчка, и он, хрипло застонав, проводит ладонью вдоль моего позвоночника, а я едва стою на дрожащих коленях. Он выходит из меня, раздвигает мои ягодицы, и его горячая сперма льется между ними и скатывается к щелочке, где перемешивается с моей собственной влагой.

Мэддок проводит по мне членом, растирая по мне наши жидкости, а потом, шлепнув меня по попе, падает рядом.

Я лежу, уткнувшись в подушку лицом, и он усмехается, слегка задыхаясь.

Через минуту раздается громкий стук в дверь.

– Вы закончили? Надо поговорить.

Простонав в подушку, я смотрю на Мэддока и выгибаю бровь.

– Ты сможешь еще раз, по-быстрому?

Он ухмыляется и ложится на мою спину, утыкаясь членом в мою попу.

– Я могу еще раз, и еще раз, и еще раз, Белоснежка. Но мне нравится знать, что ты снова хочешь почувствовать в себе мой член.

Внутри меня разгорается пламя, и Мэддок смеется, словно знает, что со мной происходит.

– А ты думала, что сможешь забыть такое, – самоуверенным тоном говорит он.

Я ошарашенно смотрю на него, а потом начинаю смеяться.

Мэддок ухмыляется, выходит из комнаты, оттолкнув Ройса, который пытается проскользнуть мимо, и закрывает за собой дверь.

Я снова смеюсь, беру чистую одежду и иду в душ.

Я спускаюсь по лестнице в полной уверенности, что мальчики уже закончили свое маленькое совещание, но все трое сидят на диване и сразу поднимают на меня глаза, стоит мне появиться.

Я замедляю шаг.

– Что?

– Вчера Коллинз подкараулил тебя в туалете? – спрашивает Мэддок с каменным лицом.

– Да, – признаюсь я. Нет смысла врать, раз они и так уже все знают.

– Черт подери! И ты ничего нам не сказала?

– Нет… – Я смотрю на Мэддока, вдруг засомневавшись, правильно ли я сделала. – Я не сказала вам не специально, просто как-то даже не подумала об этом.

– Ты сейчас серьезно? – резким тоном спрашивает Ройс и вскакивает на ноги. – Ты, блин, даже не подумала? Ты не подумала, что мы наверняка захотим узнать, что кусок дерьма, который постоянно пытается испоганить нам жизнь, полез теперь и к тебе?

Я смотрю на них, а в ушах звенят презрительные слова моей матери. Они, словно яд, обволакивают меня, сжимают ребра и, осмелюсь сказать, даже орган, что бьется под ними.

«Глупая, никчемная, она недостойна и половины того, что дала ей жизнь».

Я поднимаю свой рюкзак, брошенный за диваном, и направляюсь к двери.

– Я не буду вашей маленькой крысой, так что если вы надеялись, что я буду стукачить… что ж, найдите для своих игр кого-нибудь другого.

Я толкаю дверь, выхожу на улицу и, прислонившись к джипу, жду этих придурков.

Кэптен выходит почти сразу за мной.

Он смотрит на меня через капот, и когда я, как настоящая стерва, делаю большие глаза, отводит взгляд.

– Не отталкивай нас только потому, что чувствуешь то, что никогда раньше не чувствовала.

– Не понимаю, о чем ты.

– Нет, ты прекрасно все понимаешь. И чтобы ты знала – это все потому, что мы заботимся о тебе. А не потому, что нам нужно все знать. Если кто-то докучает тебе, угрожает или вдруг причинит боль – мы хотим знать об этом.

Входная дверь распахивается, Кэптен наконец открывает машину, и я залезаю в салон.

Мы едем в молчании сначала до лавки с пончиками, потом и до школы.

Погруженные каждый в свои мысли, мы вчетвером выходим из машины и направляемся в школу.

Я замечаю Баса, который привалился к моему шкафчику, и отделяюсь от группы, но Мэддок хватает меня за руку и дергает обратно.

Кэптен и Ройс отступают назад, но не уходят.

Все, кто есть поблизости, замедляют шаг. Десятки пар глаз смотрят на его руку, сжимающую мой локоть, и на мое рассерженное лицо.

Тогда Мэддок притягивает меня к себе, обнимает рукой за талию и наклоняется ко мне. Я отодвигаюсь от него.

Он говорит тихо, но с таким напором, какого мне еще не доводилось слышать:

– Теперь я, на фиг, сделаю все, чтобы дойти до этой точки.

Взгляд Мэддока становится жестче.

– Какой точки?

– Той, где я буду знать, где ты, с кем и о чем говоришь. И это не имеет ничего общего с желанием разозлить тебя, а только с тем, чтобы сохранить мой рассудок.

– Осторожнее, здоровяк, – шепчу я, и вдруг у меня начинает стучать в висках. – Это очень похоже на падение короля. Только вот земля у меня под ногами не очень мягкая.

Он наклоняется еще ближе, его рот почти касается моего, и я прикусываю язык, чтобы не сделать или не сказать что-нибудь глупое.

– Я справлюсь.

– Может быть, я этого и не хочу.

– Лгунья, – шипит он и отпускает меня. – У тебя две чертовы минуты, Белоснежка. Не нарывайся.

Я отталкиваю его, не обращая внимания на косые взгляды, и иду к Басу, стараясь выровнять пульс, но у меня такое ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Бас переводит взгляд с Мэддока на меня.

– Даже не думай, – предупреждаю я его, открывая свой шкафчик, чтобы взять учебники для первых уроков и положить их в рюкзак. – А я думала, что ты занес меня в черный список.

– У меня нет черного списка.

– Значит, это список под названием «Избегать их, чтобы жить спокойно». Одно дерьмо. – Я прислоняюсь к металлу и смотрю на него. – Что случилось?

Бас хмуро смотрит на свои крутые армейские ботинки, потом поднимает на меня глаза.

– О тебе спрашивают. Хотят, чтобы ты снова стала драться. Обещают большие деньги.

Большие деньги. Они могут мне понадобиться, потому что я отдала матери почти все свои сбережения, но…

Я не могу.

Я качаю головой, нахмурившись и поджав губы.

– В этот раз я пас.

– Сомневаюсь, что будет следующий.

Мы с Басом оглядываемся в коридор. Мэддок наблюдает за нами, прислонившись к стене и не обращая внимания на остальных учеников, которым приходится обходить его.

– Спасибо за предложение, но нет.

Бас кивает, отталкивается от шкафчика и уходит.

Я не оборачиваюсь в его сторону, потому что продолжаю смотреть на Мэддока, который уже идет ко мне.

Он останавливается передо мной, и я снова прижимаюсь спиной к холодному металлу.

– Что ему было нужно?

– Не волнуйся, здоровяк. Этот разговор прошел не так, как ему хотелось.

Ройс с Кэптеном уже стоят рядом с нами. Я перевожу взгляд на Ройса и киваю в сторону класса.

– Готов?

Не дождавшись ответа, я ухожу, и через минуту Ройс догоняет меня. Он не забрасывает руку мне на плечо, как обычно, не устраивает шоу. Он вообще не произносит ни слова.

Я опускаюсь на свое место и задаюсь вопросом, с каких пор я стала принимать решения, которые неудобны мне, но укладываются в правила, которые установили для меня эти три парня.

Это нехорошо.

Глава 43

Рэйвен

– У тебя был секс.

Я сердито смотрю на Виенну. Она садится на деревянный столик, за которым я жду, когда у парней закончится тренировка.

– И тебе привет.

– О, у тебя точно был секс, и теперь твой моральный компас сломан.

Я кладу руки на колени.

– Что ты несешь?

– У тебя эмоциональный перегруз, ты в плохом настроении, а я по опыту знаю, что все это связано с пенисом.

Я непонимающе смотрю на нее, и она чуть-чуть отодвигается.

– С вагиной?

Я смеюсь и закатываю глаза.

– Я не лесбиянка. Но сейчас мои проблемы не имеют ничего общего с членом.

Ее глаза загораются, и она пересаживается со стола на скамейку, оседлав ее, чтобы быть на одном уровне со мной.

– Так секс все-таки был?

– Чего это ты так интересуешься? – Я ощетиниваюсь, и Виенна поднимает руки.

– Прости. Забыла. Ты не умеешь дружить. – Она смеется и достает из рюкзака упаковку чипсов. – Слышала, Мэддок возил тебя вернуть одежду Мэлло?

– Да. Я понятия не имела, как ее найти, но вдруг выяснилось, что Ройс точно знает, где она живет. – Я смеюсь, а Виенна улыбается.

– Еще бы!

– Как дела в приюте?

Она пожимает плечами.

– Все как обычно. Скучная рутина… но зато там безопасно.

Я киваю.

– Смотрите-ка, шваль собралась.

Слева от нас стоит Хлоя со своей свитой.

Мы молчим, и она закатывает глаза.

– Ходят слухи, что ты целовалась с Коллинзом Грейвеном на прошлых выходных в «Башне».

Поставив локоть на стол, я подпираю подбородок рукой, совсем не впечатлившись ее жалкими попытками вывести меня из себя.

– Тогда ты должна была слышать, как потом приехали парни, жутко на него разозлились, надрали ему задницу и украли Золушку. – Виенна широко улыбается ей.

У миньонов Хлои округляются глаза, а сама она, наморщив лоб, облизывает губы.

Эту часть она не слышала.

Ее маленький крот нарыл ей лишь только половину правды.

– Будь осторожнее, Рэй. Я могла бы избавиться от тебя, сделав лишь один телефонный звонок. – Она поднимает бровь, и я прищуриваюсь.

– Сдайся уже, Хлоя, – грубо отвечает ей Виенна. – А знаешь, не надо, и ты не будешь липнуть к парням, которые плевать на тебя хотели.

Хлоя притворяется, что не слышала ее, и, презрительно ухмыляясь и покачивая бедрами, удаляется.

– Это…

Но я не успеваю договорить, прерванная чьим-то голосом, зовущим меня по имени. Я поворачиваюсь влево и вижу одного из парней из команды Мэддока. По-моему, его зовут Джейсон.

Видимо, тренировка только что закончилась.

– Привет.

– Я… еще увидимся, Рэй. – Ви шутливо шевелит бровями и уходит, и я разворачиваюсь лицом к парню.

– Ты идешь на сегодняшнюю вечеринку?

– Да.

– Какого цвета будет твоя одежда? – Я поднимаю голову, и он усмехается.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Тема вечеринки – светофор, – объясняет он. – Красный цвет означает, что ты занята, желтый – что ты еще не определилась. Ну а зеленый – что ты свободна.

– А как насчет черного, который будет означать, что мне это не интересно?

Он непринужденно улыбается мне, смотрит за мое плечо, потом снова на меня.

– Увидимся вечером.

Рядом со мной останавливается Мэддок, наблюдая, как уходит этот Джейсон. Потом он опускает взгляд на меня.

– Готова ехать?

– Готова!

Мэддок

Она снова смеется, толкая его в плечо, когда он наклоняется, чтобы что-то сказать ей. Да, здесь чертовски громко и нужно кричать, чтобы тебя услышали, но я уже устал от этого ублюдка и его одержимости ею. Я сказал этому говнюку, чтобы он не вился рядом с ней. Должно быть, этот идиот решил, что я шучу, и это выводит меня из себя.

На самом деле меня бесят все придурки, которые подкатывают к ней как ни в чем не бывало, словно она свободна, а ведь это совсем не так. Но хуже всего то, что Рэйвен почему-то оказалась одета в зеленый, хотя я сказал ей надеть красное – правда, не сказал почему, но кого это, черт возьми, волнует.

Мне казалось, до нее уже дошло, что она не просто девушка из нашей компании, которую мы оберегаем, но с которой могут мутить другие парни. Наверное, я неясно выразился.

Пора преподать им урок.

А ей пора уже признать это.

Я встаю и направляюсь прямо к Рэйвен.

Она стоит спиной ко мне, но Бишоп видит, что я приближаюсь, и его улыбка медленно увядает. Это заставляет ее оглянуться через плечо, и ее взгляд останавливается прямо на мне.

– Еще увидимся, – говорит ей Бишоп и уходит, как должен был сделать уже давно.

Но она даже не удостаивает его вниманием.

Ее глаза цвета грозового неба не отрываются от меня, пока она медленно поворачивается ко мне лицом.

Я обнимаю ее рукой за талию, просовываю пальцы под ее джинсы и притягиваю к себе.

Рэйвен прикусывает кончик языка, опустив веки в молчаливой просьбе.

Я наклоняюсь ближе, и она судорожно вздыхает, и все равно на ее лице по-прежнему дерзкое выражение.

Она упряма и не хочет сдаваться мне полностью, но и сдержаться тоже не может.

Я начинаю танцевать, и Рэйвен следует за моими движениями, ее бедра идеально перекатываются вместе с моими – наши тела теперь очень хорошо знакомы друг с другом.

Наконец она поднимает руки и по-собственнически обхватывает меня за шею, как я ее за талию.

Покажи им, детка. Пусть они увидят.

Ее пальцы легкими движениями скользят по моей ключице, а потом медленно поднимаются и запутываются в моих волосах.

Черты ее лица разглаживаются, а пальцы впиваются в мою кожу – с каждой секундой она хочет меня все больше.

Но песня меняется, и она, очнувшись, опускает руки и кладет ладони на мою грудь.

Я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо, но Рэйвен отталкивает меня, нечаянно заставив меня потерять равновесие. Мне удается удержать равновесие, но теперь внимание всех присутствующих приковано к нам.

Я медленно надвигаюсь на нее до тех пор, пока она не ударяется с легким стуком о музыкальный центр.

– Прости, здоровяк, – шепчет Рэйвен. – Но это твое шоу было каким-то уж слишком показным.

– Скажи, что ты моя, – требую я, и ее брови взмывают вверх. – Покажи, что ты моя. Хватит, твою мать, позволять им думать, что это может быть не так.

Рэйвен хмурится.

– Это… не так.

– Нет, так. Скажи это.

Она фыркает и шипит:

– А что потом? Я «принадлежу» тебе? Я твоя «собственность»?

– Хочешь вести себя как ребенок, ладно. – Я распрямляю плечи. – И то и другое.

– Что тебе нужно от меня? – выдавливает она.

– Все, что захочу.

Рэйвен, стиснув челюсти, отворачивается.

– Я не согласна.

– Чушь собачья! – Я провожу рукой вдоль ее ребер и обхватываю ягодицу. Ее грудь непроизвольно прижимается к моей груди, и она проглатывает поднимающийся стон. – Ты больше никого не хочешь, так дай мне то, что хочу я. – Я сжимаю ее ягодицу, и она выгибает спину. – Только тогда я смогу продолжать давать то, что нужно тебе.

Рэйвен сглатывает и бросает на меня сердитый взгляд.

– Ты мне не нужен.

– Докажи.

Она усмехается и распрямляет спину. Ее ухмылка медленно перерастает в предупреждение, но пока я придумываю собственное, Рэйвен отходит вправо и обнимает за шею Мака.

Я хмурюсь, наконец поняв, что она собирается сделать.

Я бросаюсь к ней, но он уже развернул ее, а она прижимается губами к его рту.

Его руки непроизвольно впиваются в ее волосы, и он целует ее так, словно, блин, хочет проглотить целиком.

Но я уже рядом и оттаскиваю его от нее.

Мак выворачивается из моей хватки и оборачивается посмотреть, кто посмел подойти к нему. Увидев меня, он поднимает руки. Я тоже. Одну. И она летит ему прямо в челюсть.

Музыка останавливается, и в комнате повисает мертвая тишина. Но лишь до тех пор, пока моя заноза в заднице не открывает свой прелестный ротик.

– Мэддок! Какого черта! – кричит Рэйвен, переводя взгляд с Мака на меня.

– Я же сказал, ты моя! – кричу я в ответ, и она тут же закрывает рот.

Рэйвен готова наброситься на меня, хоть и старается держать себя в руках. Ей не нравится быть в центре внимания.

Что ж, чертовски жаль.

Я медленно разворачиваюсь на сто восемьдесят, раскинув руки в стороны.

– Все слышали? – Я оглядываю комнату. – Рэйвен, мать ее, Карвер принадлежит мне! Если кто-то из вас прикоснется к ней хоть пальцем, я сломаю ему челюсть. – Я бросаю быстрый взгляд на Мака. Он мой друг… но она моя девушка. – Позволите ей подойти слишком близко? Я сломаю вам нос. В любом случае вы проиграете, а она по-прежнему будет моей.

Я поворачиваюсь к Рэйвен, которую прямо-таки трясет от гнева – слабо ей будет сказать что-то теперь? Затем я выхожу из комнаты.

Она пойдет за мной.

Рэйвен

Вот же ублюдок!

Он уходит с таким видом, словно я не пойду за ним.

Мэддок поворачивает налево и идет прямо по коридору. Я почти сразу за ним.

– Ой-ой, Рэй-Рэй зли-и-ится, – дразнит меня Ройс.

– Кое-кого отшлепают, – присоединяется к нему Кэп.

– Ты на кого ставишь?

Оба кретина начинают ржать, поэтому я останавливаюсь рядом с ними, вырываю у них из рук напитки и выливаю им на головы, а стаканчики бросаю в лицо.

Они недовольно мычат, но я ухожу дальше по коридору и снова слышу их идиотский смех.

Я нахожу Мэддока в последней комнате слева. Он стоит спиной ко мне, упираясь ладонями в стену. Я вхожу и собираюсь закрыть дверь, но мне мешает Ройс.

Он ухмыляется, как последний дурак, и смотрит то на меня, то на Мэддока.

– Уходи, – говорю я ему.

– Но это же будет весело.

Я продолжаю сердито смотреть на него, он вздыхает, разворачивается и уходит, бросив:

– Обломщица.

Что за ребенок!

Стоит мне запереть дверь, как я оказываюсь припертой к ней. Мэддок прижимается к моей спине.

Он трется о меня своим возбужденным членом, и это невыносимо.

– Твои губы, – шепчет Мэддок мне в шею. – Твои руки и даже, может быть, твои глаза не должны касаться другого мужчины. – Он кусает меня за ключицу, и я запрокидываю голову ему на плечо. – Ты… моя. Точка.

– У тебя проблемы, – задыхаясь, говорю я, и Мэддок двигает бедрами, заставляя меня сжать бедра.

– Я в курсе. Это ничего не меняет, – сердито рычит он. Но его теплое дыхание обдувает мою шею, а его руки соскальзывают с моих бедер к изгибу моей талии, и его пальцы находят мои трусики под поясом джинсов. – Стоит мне напомнить тебе, почему ты хочешь быть моей, Белоснежка? Потому что я могу всю ночь, если ты выдержишь.

Из меня вырывается стон, и я поворачиваю голову, пытаясь поцеловать его, но он прижимается губами к моему плечу.

– Из этого ничего не выйдет, – предупреждаю я его. – Особенно если ты хочешь чего-то большего, чем есть сейчас.

– Почему?

– Я же говорила тебе. Я все время все порчу.

Его рука опускается, обхватывает мою киску, и он вжимается в мою попу. Меня словно охватывают языки пламени.

– Я тоже.

– Я никому не доверяю.

– Как и я.

Его вторая рука расстегивает пуговицу на моих джинсах, и мои ноги раздвигаются, словно умоляя его пальцы скользнуть внутрь.

– Ты не слушаешь меня, – тяжело дыша, говорю я, уже готовая почувствовать его в себе. – Я знаю, что со мной можно хорошо подурачиться, но не надо копать глубже. Ты не найдешь ничего, за что можно ухватиться. Трахайся со мной сегодня, да, но только смотри не влюбись – потому что завтра может случиться так, что это я трахну тебя.

– Тогда сегодня скажи это так, как оно есть. А о завтра я позабочусь потом.

– Я… м-м-м… – Стон вырывается из моего горла, когда его свободная рука обхватывает мою грудь. Я прижимаюсь ладонями к двери. – Я не шучу.

Мэддок берет меня за подбородок и поворачивает к себе мое лицо. Он смотрит на меня ясными глазами, но в его чертах сквозит напряжение.

– Я тоже. Скажи это, Рэйвен. Ты принадлежишь мне. Не Брейшо, не нам троим. – Его потемневшие глаза вглядываются в мои, и в его взгляде я вижу как неуверенность, так и скрытую решимость. – Только мне.

Я отталкиваюсь от двери, и напор Мэддока ослабевает. Я разворачиваюсь к нему лицом.

Облизав губы, я прижимаюсь плечами к двери. Мэддок подходит ближе, его рука скользит вверх по моей груди и шее. Он удерживает мою голову под идеальным углом, наши губы всего в нескольких миллиметрах друг от друга, глаза смотрят в глаза.

Я кладу руки ему на грудь, и в этот момент где-то далеко в моей голове раздается голос, который приказывает мне оттолкнуть его, но я заглушаю эти крики и, как всегда, делаю то, что хочу.

Я притягиваю его к себе.

Теперь он прижимается ко мне, его губы, лоб, нос – все соприкасается с моими.

Его руки скользят по моему телу, он обхватывает мою попу и подталкивает. Я подпрыгиваю и обвиваю его ногами за талию.

– Ладно, здоровяк, – шепчу я, потом облизываю его и только тогда легонько целую. – Пусть будет по-твоему.

Мэддок рычит и грубо прижимается своими губами к моим.

Он целует меня долго и неистово, до тех пор, пока я не начинаю тереться о него, желая большего. Он чувствует это и вдруг садится в раскладное кресло.

Мэддок заставляет меня встать, но сам остается сидеть. Сначала он снимает свою футболку, потом расстегивает джинсы и, приподнявшись, стягивает их вместе с боксерами. Его член выпрыгивает наружу, осуждающе указывая на меня, умоляя разрядить его.

И я это сделаю.

Я сбрасываю туфли, и Мэддок наклоняется вперед, стягивая мои джинсы и нижнее белье, пока кончики моих пальцев ласкают головку его члена.

Я наступаю на свои джинсы, чтобы стянуть их до конца, и совершенно голый Мэддок откидывается назад, не спуская с меня глаз.

Его взгляд скользит по мне с головы до ног, и он берет свой член, высовывая язык, чтобы облизать губы. Прикрытые веки медленно поднимаются, и наши взгляды встречаются.

– Сядь на меня, детка.

Клянусь богом, от его слов во мне закипела даже кровь.

Мэддок запрокидывает голову на спинку кресла.

Он соединяет колени, чтобы мне было удобнее, но я разворачиваюсь, упираюсь руками в его мускулистые бедра и опускаюсь на него.

Мэддок с шумом втягивает в себя воздух, а потом, издав рык и сев прямо, стягивает с меня футболку и лифчик.

Одна рука поднимается к моей груди, обхватывая одно из полушарий, а вторая проскальзывает между моих ног.

Я опускаюсь еще ниже, и мы оба стонем.

Я начинаю скакать на нем в позе перевернутой наездницы, следуя ритму музыки, доносящейся из-за двери. Это медленная чувственная мелодия, которая идеально подходит для моей эротической скачки.

А то, как Мэддок касается моего тела, – просто блаженство.

Он стискивает мой сосок, его ладонь ласкает одну мою грудь, а вторая прижата его предплечьем.

Рука между моих ног хлопает по внутренней стороне моего бедра, и я, повинуясь его молчаливой просьбе, раздвигаю для него ноги. Его пальцы скользят вниз по складкам моего лона, по погруженному в меня члену, а потом возвращаются обратно к клитору. Мое тело начинает дрожать. Он снова и снова повторяет свои движения, а затем надавливает на мой клитор, откидываясь вместе со мной назад, пока его спина не упирается в спинку кресла. Я оказываюсь киской кверху, его рука накрывает ее. Наши обнаженные тела трутся друг о друга, мы трахаемся как бешеные.

Мои ноги начинают дрожать, мои стоны становятся все громче и громче.

Он не заставляет замолчать и вскоре тоже начинает стонать.

Наши потные тела двигаются в чувственном экстазе.

Его член начинает пульсировать внутри меня, стенки моего лона сжимаются вокруг него, и Мэддок рычит мне в ухо и кусает его.

Я поджимаю пальцы на ногах, он сдвигает бедра, и вместе мы кончаем: жестко, долго и с наслаждением.

Только когда наше дыхание выравнивается, я понимаю, что сегодня вечером дала Мэддоку именно то, чего он так хотел.

Если я не буду осторожна, он может забрать у меня еще больше.

Я подавляю слабый голосок, который говорит мне, что Мэддок уже сделал это.

Глава 44

Рэйвен

Хриплый стон заставляет меня открыть глаза. Я убираю волосы с лица. Мэддок зарывается лицом в подушку. Посмотрев на меня, он с головой накрывается одеялом.

– Тебе пора бы уже запомнить, что нужно задвигать эти гребаные шторы. По утрам тут чертовски светло.

– Это легко исправить.

– Да, задергивая на ночь шторы.

– Или… ночуя в своей кровати, – шучу я.

Мэддок тут же убирает с лица одеяло и хмуро смотрит на меня.

Я весело смеюсь, глядя в свое окно.

У меня никогда не было окна на солнечную сторону. Ну моим первым окном было окно в Брей-хаусе, но оно выходило на другую сторону, и в нем никогда не сияло солнце.

– Эй. – Неожиданно ласковый тон Мэддока заставляет меня вздрогнуть и повернуться к нему. На его лице отражается та же нежность, что и в голосе, и внутри у меня все переворачивается. – Тебе нравится солнце?

Я пожимаю плечами, и он выразительно смотрит на меня. Я ухмыляюсь.

– Да, здоровяк, нравится. – Я отвожу взгляд и продолжаю: – В нашем трейлере тоже была пара окон, но мне нельзя было убирать простыни, чтобы впустить солнечный свет. – Я хмурюсь, вспоминая об этом. – Даже когда не было электричества.

– Почему?

– Причин было много. Она не хотела, чтобы люди заглядывали внутрь, не хотела, чтобы солнце светило на ее лицо, когда она падала на кровать и спала целый день после работы ночью. Список можно продолжать и продолжать.

– Значит, большую часть времени ты была заперта в маленьком темном помещении. Как ты справлялась с этим, если боишься темноты?

Я облизываю губы.

– По-разному. Как можно меньше времени проводила дома. А когда стала старше, пыталась приходить домой, только когда ее там не было, но она такая непредсказуемая, что я никогда не знала наверняка. Пару недель она работала дома, потом уезжала на неделю, а когда снова возвращалась, то спала целыми сутками напролет. И потом все заново. Ну для меня тогда это было нормально и не казалось таким стремным, как звучит сейчас.

Мэддок молчит.

– Я ничего не знаю о ее жизни до моего рождения. Только что ее отец умер от гепатита, заразившись от грязной иглы, – вот почему она всегда старается держаться подальше от инъекций.

– А ее мать?

– Другой летальный исход, но тоже не обошлось без наркотиков.

– Черт.

– Звучит ужасно, но… – Я думаю о маленьких детях из своего трейлерного парка и о том, что им приходится видеть, их родителях и том зле, от которого им не сбежать, – у кого-то бывает и хуже.

– И ты ударила ту девчонку, готовясь вернуться обратно? Ты не можешь предпочесть свой трейлер этому месту.

– Зато там я все знаю. Я бегала по тем улицам по ночам. Было, конечно, опасно, но по крайней мере я знала свою роль. Мне не приходилось ничего выдумывать, все было обычным делом. Я не собираюсь говорить тебе, что там мое место, но… по крайней мере, я знаю, чего ожидать, если решу вернуться туда.

Я перевожу взгляд на Мэддока.

Он пристально сморит на меня, и я знаю, что ему хочется возразить мне, может, даже сказать, что мое место здесь, если он решит, что меня нужно утешить (а это совсем не так). Но Мэддок принимает все это таким, какое оно есть, и просто кивает.

Я потягиваюсь на кровати, переворачиваюсь на живот к нему лицом и меняю тему.

– Может, все-таки признаешься, что в этой кровати тебе спится лучше, чем в своей?

Мэддок стонет и притягивает меня на себя. Верхняя часть моего туловища теперь лежит поперек его голой груди.

– Нет. А у моих братьев слишком длинные языки.

– И большие члены! – кричит из коридора Ройс.

Мэддок протягивает руку, берет с тумбочки бутылку с водой и бросает ее в дверь.

– Хватит, мать вашу, подслушивать под дверью!

– Я ничего такого не делал! – кричит Ройс. – Я просто шел мимо и услышал, как вы разговариваете.

– Вот и иди куда шел, Ройс! – кричу я и слышу, как удаляются его шаги.

Мэддок хмуро смотрит на меня.

– Почему он слушается тебя?

– Потому что, – я ухмыляюсь, проводя кончиком пальца по его мышцам на его груди, – ему нравятся авторитарные женщины.

Мэддок бросает на меня свирепый взгляд, и я начинаю хохотать.

– Пора вставать. У тебя тренировка, а мне нужно в магазин.

Он отпускает меня, но я так и чувствую на себе его вопросительный взгляд, когда поднимаюсь с кровати, достаю из комода джинсы и надеваю их. Натянув поверх майки худи, я убираю волосы в высокий хвост, приглаживаю волосы руками, а потом сажусь на постель, чтобы обуться.

Встав, я поворачиваюсь к Мэддоку. Он по-прежнему смотрит на меня.

– Что?

Его глаза скользят по моему телу, и от его пристального взгляда мне становится не по себе. На его губах появляется почти неуловимая улыбка.

– Значит, вот так?

Я вопросительно склоняю голову набок, и Мэддок подходит ко мне. Обняв меня за спину, он притягивает меня к себе.

– Ты просто встала, набросила на себя что-то, расчесала пальцами волосы – и выглядишь как мечта всех парней?

Я выгибаю бровь.

– Спасибо?

Его глаза впиваются в мои, а затем Мэддок не спеша наклоняется и ловит мои губы своими. Он покусывает их, а потом начинает целовать меня в медленном, всепоглощающем ритме.

– Идемте, любовнички! – кричит из коридора Ройс, и Мэддок отрывается от меня.

– Встретимся внизу. – Он собирается уходить, но задерживается в дверях. – Ты можешь подождать, пока у нас закончится тренировка? А потом мы отвезем тебя в магазин?

– Что-то мне не нравятся твои подозрения.

Мэддок лишь пожимает плечами, не извиняясь за свою неспособность доверять.

Мне это нравится. Это значит, я пойму, что мы все еще на безопасной территории, если вдруг мне начнет казаться, что ситуация приняла рискованный оборот.

– Поехали с нами на тренировку. Потом заедем в магазин.

– Ладно, я вас подожду.

Я подхожу к нему.

Мэддок берет мои волосы, собранные в хвост, и проводит пальцами сквозь окрашенные кончики.

Я же, как настоящая тупица, улыбаюсь ему, когда он самодовольно усмехается и уходит.

Идиотка.

* * *

Не знаю, привыкну ли когда-нибудь наблюдать, как играют эти мальчишки.

Их способности в комбинации с искренним рвением. Они прирожденные спортсмены и на общем фоне выделяются своей самоотдачей.

Их шаги продуманы, каждое движение тел выверено.

За их тяжелой работой стоит страсть, и все это ощущают.

Тренировка подходит к концу. Идет имитационный матч для игроков основного состава, которые делают последние броски, но что они, что остальные, выполняющие упражнения, вдруг останавливаются, чтобы посмотреть, как Мэддок бежит по площадке, словно летит, и даже не смотрит на мяч, который легко и ритмично прыгает по старому гравию. Один из его товарищей по команде пытается защитить кольцо, но Мэддок разворачивается и передает мяч Кэптену, который, не теряя ни секунды, бросает его, специально взяв немного влево, а когда защитник отталкивается справа, Ройс подпрыгивает, чтобы бросить его в кольцо.

Вжух!

Все аплодируют, а команда начинает подвывать, как стая волков, и встает в тесный круг, чтобы закончить тренировку.

Я улыбаюсь и, поднявшись, иду к парковке, чтобы подождать их там, пока тренер будет произносить наставляющую речь.

Я прислоняюсь к бамперу, закрываю глаза и подставляю лицо солнышку. Сейчас декабрь, холодно, и солнечный день уже скоро закончится. И почему-то мне кажется, что все это тоже.

Раздается хлопок дверцы машины, я распахиваю глаза и вижу Лео, который сверлит меня злобным взглядом.

– Я не позволю тебе создавать им проблемы.

– Им? Или тебе? – Я склоняю голову набок и рассматриваю его. – Честно, Лео, я все никак не могу понять твои мотивы. И я даже не уверена, что ты из плохих парней. Но позволь мне сказать то, в чем я уверена точно. Ты пытаешься манипулировать своими «друзьями», и в итоге они вряд ли поблагодарят тебя за это. Если у тебя есть реальные сомнения по поводу меня, иди прямо к ребятам и заставь их выслушать все, что ты должен сказать. Будь честным. Не действуй исподтишка. Мы оба знаем, что такое они точно терпеть не станут.

На лице Лео появляется оскал.

– Да пошла ты!

– Сам иди! Ведь в конце концов ты сам же и облажаешься!

Взглянув на меня исподлобья, Лео опускает глаза и идет к месту водителя. В эту же секунду рядом со мной останавливается Мэддок.

Он выжидающе смотрит сначала на машину Лео, потом на меня.

– У него со мной проблемы.

– Называются «синие яйца», – поддразнивает меня Ройс, выходя из-за спины Мэддока и отгоняя меня рукой, чтобы поднять крышку багажника и убрать туда свои вещи. – Поверь мне. Я по себе знаю, как сильно ты можешь сжать их в своих руках.

– Заткнись на хрен! – рявкает Мэддок и, оттолкнув своего ржущего брата, снова смотрит на меня. – Что он сказал?

Я закатываю глаза.

– Вряд ли это важно, но он сказал, что не позволит мне испортить вам жизнь.

– Какого хрена? И что он сможет сделать?

– Думаю, вам лучше спросить об этом у него.

Я обхожу Мэддока, залезаю в машину и закрываю глаза.

Лео съехал с катушек, если думает, что я больше чем просто девчонка, обеспечивающая женское присутствие в жизни этой троицы, которого они так отчаянно жаждут.

Кэптену нужно о ком-то заботиться, Ройсу – чтобы заботились о нем, а Мэддок стремится защищать.

Рано или поздно, может быть, на этой неделе, а может быть, в следующем году, один из них встретит ту единственную, и она придет, чтобы заменить меня, хотя вряд ли я пробуду здесь так долго. Но в любом случае она будет с ними так, как я никогда не смогу быть.

Дело в том, что, если я никогда не вернусь домой, моя мать будет только счастлива. С парнями ничего не случится, если я уеду завтра. И если я никогда не вернусь, Мэддок… с ним тоже все будет в порядке.

Словно маленькая иголка колет мне в сердце, когда ко мне приходит осознание этого. Противная боль поднимается по моему горлу, пытаясь задушить меня моей же собственной честностью по отношению к самой себе.

С ними всеми все будет в порядке… а вот со мной – нет.

Глава 45

Рэйвен

– Только побыстрее, – говорит мне Мэддок, когда Кэптен останавливает джип на парковке.

Взяв в магазине все необходимое, я решаю покопаться в корзине с DVD-дисками по пять баксов. Взяв диск с фильмом, про который слышала, но еще не видела, я направляюсь к отделу с закусками и замечаю там Баса.

– Привет! – Я подхожу к нему, смотрю на пачки снэков в его руках и выбираю для себя «Бутылочные крышки»[21] и карамельный попкорн.

Он бросает на меня взгляд, потом еще один и опускает глаза на коробки с конфетами, перед которыми стоит. То, как напрягается его лицо, заставляет меня распрямить плечи.

– Что такое, Бишоп?

Тихо выругавшись, Бас поворачивается ко мне. Он как-то странно смотрит на меня, и я стараюсь скрыть свое беспокойство.

– Слушай, я решил ничего не говорить тебе, когда ты стала тусоваться с Бреями, но, думаю, это ты должна знать.

– Что знать?

Он открывает рот и тут же закрывает его, а потом наклоняется ко мне и шепчет:

– Приходи сегодня на склады. Только обязательно.

– Что…

Вокруг моей талии обвивается рука, и меня оттаскивают назад.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это.

Я ощущаю исходящие от тела Мэддока вибрации, поднимаю руку и обхватываю его затылок, вынуждая посмотреть на меня.

Он стоит, стиснув челюсти, и чем дольше смотрит на Баса, тем жестче становится его взгляд. Я приподнимаюсь, притягиваю его лицо к себе и целую. Его рука обнимает меня еще крепче, по-собственнически.

– Двигай отсюда, Бишоп. – Голос Мэддока пугающе спокоен.

– Еще увидимся, Рэйвен. – Бас уходит, даже не взглянув на Мэддока.

Я хватаю еще одну пачку «Бутылочных крышек» и собираюсь идти к кассам, но Мэддок разворачивает меня лицом к себе.

– Ты реально собираешься просто стоять тут и ждать, пока я сам спрошу? Рэйвен? – Он хмурится. – Почему он все время где-то поблизости? Зачем ты, блин, все время останавливаешься, чтобы поговорить с ним?

Я делаю глубокий вдох, не сводя с него глаз, смятение берет верх над раздражением.

– Осторожнее, здоровяк. Все это очень похоже на ревность.

– Мне не нужно ревновать, ты и так моя.

– И все же ты стоишь тут и накручиваешь себя на пустом месте.

– Надейся, что это так, или ему конец. Он перестанет зарабатывать на боях, и его выгонят из Брей-хауса. Если он хотя бы тронет тебя за плечо, я позабочусь о том, чтобы даже самые ничтожные букмекеры не имели дел с его жалкой задницей.

Мэддок отходит от меня.

Я молча прохожу мимо него и становлюсь в очередь, но его тень все равно нависает надо мной.

Если я начну развивать эту тему, то в итоге мне придется послать его куда подальше, а значит, я ни за что не попаду на склады и не узнаю, что хочет рассказать мне Бас.

Мэддок потребовал, чтобы я больше не участвовала в боях, но он ничего не говорил о том, что мне нельзя смотреть, как дерутся другие.

* * *

Я проскальзываю через вырезанную в металлическом заборе дыру в самом дальнем конце ржавых построек и медленно обхожу их вокруг, ориентируясь на звуки музыки и крики.

Несколько человек узнают меня по моим прошлым боям, и когда я протискиваюсь сквозь толпу, кто-то машет мне, кто-то кивает – и я сама добилась этого уважения.

Я нахожу Баса в задней части ринга, где бойцы оставляют свои вещи, а после боя получают деньги. Он как раз отсчитывает кому-то наличные, но поднимает взгляд и замечает меня.

Бас жестом просит меня подождать, поэтому я запрыгиваю на ближайший ящик и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как готовятся к бою следующие двое.

Если вы посмотрите на них глазами обывателя, то решите, что выбор победителя – это не так уж сложно, но для любого, кто хорошо разбирается в боях, понятно, что у этих двоих шансы победить равны.

Несведущий человек выбрал бы монстра под метр восемьдесят с перекачанными руками, а не худого, но жилистого парня, который сантиметров на десять ниже.

То, как гигант вращает плечами, наклоняет голову и размахивает руками в воздухе, подсказывает мне, что он делает ставку на сильный удар, чтобы сбить с ног своего противника. В то же время его соперник разминает ноги и делает прыжки на месте, отрабатывает вращения и комбинированные удары.

Он проворнее, чем его противник. Он сосредоточен, ничего не видит и не слышит вокруг себя, в то время как здоровый парень, которого он должен побить сегодня вечером, смеется и дает пять тем, кто появляется рядом с ним.

Бас запрыгивает на ящик рядом со мной.

– Ставки еще открыты? – Я продолжаю наблюдать за бойцами.

Он смотрит на свои часы.

– У тебя две минуты.

– Запиши от меня пятерку. – Я бросаю на него взгляд, и Бас наклоняет голову.

– Я не… – Он хочет отказать мне, но я перебиваю его:

– Мои деньги что, хуже?

Сердито посмотрев на меня, Бас спрашивает:

– На большого парня?

Смерив его взглядом, я протягиваю деньги, и он, засмеявшись и толкнув меня в плечо, забирает их.

– Сегодня тут одни придурки. – Оглядевшись по сторонам, Бас качает головой. – Больше половины этих засранцев поставили против твоего парня.

Я весело смеюсь.

– Так и думала!

Какой-то новый парень кричит в мегафон, приказывая толпе заткнуться и рассказывая правила, но я не обращаю на него внимания и поворачиваюсь к Басу.

– Ну, выкладывай! Что там у тебя за секреты?

Бас пристально смотрит на меня.

– Ты с Мэддоком?

Я облизываю губы, думая, что ему сказать, хотя могу и вообще не отвечать. Но решаю дать самый простой ответ.

– Да.

Он кивает. У него нет другого выхода, кроме как принять это.

– Ладно. Не могу утверждать точно, потому что мои парни еще не заполучили копию, но ходят слухи, что есть видео, на котором ты кончаешь. И не просто, Рэй.

Я морщу лоб в замешательстве. Толпа кричит, и это отвлекает меня. Я бросаю взгляд в центр импровизированного ринга. Мой парень одерживает верх.

– Рэй.

Я встряхиваю головой и поднимаю глаза на Баса.

– Секс-видео?

– Угу.

– Откуда ты знаешь, что там именно я?

– Говорят, это моя новенькая с длинными черными волосами, которая наделала тут шума и исчезла.

Он поднимает руки, как будто хочет сказать: «Кто еще это может быть?»

Блин.

Видео, на котором я кончаю… не просто… предано огласке.

– Ладно… – Я умолкаю. – Если видео действительно существует, почему никто до сих пор не слил его?

– Ты там не одна. Это не какая-то любительская съемка того, как ты удовлетворяешь сама себя. Я не просто так спросил про Мэддока. Предположительно, там рассказывается совсем другая история. Там ты и Брейшо, все трое.

Вот де-е-ерьмо!

Я закрываю лицо руками, а Бас тихо присвистывает.

– Значит, оно реально может существовать?

– Это совсем не то… да.

И тут меня осеняет.

Черт!

Я быстро спрыгиваю вниз, и в эту же самую секунду толпа начинает реветь: парня, на которого я поставила, объявляют победителем, подняв его руку.

Я разворачиваюсь к Бишопу и протягиваю руку.

Он с тревогой смотрит на меня, но кладет штуку баксов на мою ладонь.

– Слушай, – начинаю я. – Если видео настоящее, то там больше, чем ты слышал. Нельзя, чтобы его кто-то увидел.

– Почему? – Бас с подозрением смотрит на меня, но он куда умнее, чтобы понять, что речь идет не об изнасиловании.

– Там куда больше информации, чем может показаться на первый взгляд.

Басу этот ответ не нравится, но на большее он не может рассчитывать.

– Я заплачу нужным людям, но сегодня еще поговорю со своим парнем, выясню, что ему еще известно. Ты расскажешь им?

– Что расскажу, Бас? – Я убираю деньги в карман. – Что ходят слухи?

– Не нужно защищать их, Рэй. – Он смотрит на меня, а я удивлена тем, что ему кажется правильным все им рассказать. – Если уж на то пошло, скорее тебе понадобится их защита.

Я отмахиваюсь.

– Спасибо, что рассказал. Поговорим в школе.

Бас кивает и уходит, а я возвращаюсь тем же путем, каким пришла, по дороге нервно думая, что же делать.

Итак, есть видео, на котором запечатлено то, что произошло между мной и парнями той ночью. А это значит, что кто-то заснял, как мы взломали замок и проникли в хижину Грейвенов. Если это выплывет наружу, то у парней будут серьезные проблемы. Это может все испортить.

Их могут арестовать, а их отец придет в ярость. Коп Грейвенов может серьезно подгадить им. Кэптену запретят видеться с Зоуи, спортивный сезон пойдет псу под хвост, Мэддока не возьмут играть за команду колледжа, о чем, как мне кажется, он мечтает.

– Рэйвен Карвер.

Я, подпрыгнув от неожиданности, поворачиваюсь на звук моего имени, и в меня летит кулак.

В следующую секунду я падаю лицом в грязь, чей-то ботинок пинает меня под ребра, а от удара в голову мои глаза закатываются, и я погружаюсь во тьму.

Откуда-то доносятся крики, но я не могу сосредоточиться, голова чертовски кружится.

Вдалеке раздается топот, он приближается, и крики становятся громче, и тут кто-то шипит мне в ухо:

– Тебе не место рядом с ними.

Я остаюсь одна.

Но через секунду меня уже поднимают под руки.

– Черт, отвезти ее в больницу? – спрашивает мужской голос.

– Нет! Она в системе, нельзя! – Женский голос кажется мне знакомым.

– Ну и что нам тогда с ней делать? – спрашивает парень, и я стараюсь открыть глаза, почувствовав, что меня кладут на сиденье машины.

– Я знаю, куда мы ее отвезем. Просто… давай уезжать, пока не вернулись эти парни.

Я зажмуриваюсь на несколько секунд, и мне наконец удается приоткрыть глаза, но все кажется размытым.

– Даже не пытайся открывать глаза, Рэйвен. Возможно, у тебя сотрясение.

Я морщу лоб.

– Виктория? – хрипло спрашиваю я, и она усмехается.

– Ага. Да, я тоже не знаю, почему помогаю тебе.

Из меня рвется смех, но от боли – болят и ребра, и голова – я со свистом втягиваю в себя воздух.

– Куда мы едем?

– Ты знаешь.

Я начинаю качать головой, но Виктория обхватывает руками мое лицо, чтобы удержать на месте.

– Хватит шевелиться, черт тебя подери! Как будто я могу отвезти тебя куда-то еще, а потом разбираться с последствиями. Нет уж, спасибо.

– Черт! – Я издаю стон, но он не имеет ничего общего с болью, охватившей все мое тело.

Через несколько минут меня подбрасывает на сиденье – машина остановилась.

– Мы на месте… – начинает говорить Виктория, но замирает на полуслове, а потом кричит: – Черт, они уже бегут!

Поморгав несколько раз, я вижу, как все трое парней слетают с крыльца и бросаются к разным дверцам. Та, что рядом со мной, рывком открывается, а других уже вытаскивают из машины.

– Что за фигня! – громко рычит Мэддок, но стоит ему рассмотреть мое лицо, как в его глазах отражается ужас.

Он хватает низ моей рубашки, где отчетливо виднеется грязный след от огромного ботинка, но я шлепаю его по руке. От ярости Мэддока начинает трясти. Его ноздри раздуваются, он тянется ко мне, но я заставляю себя сесть и отталкиваю его в грудь, чтобы самой медленно выбраться из машины. Перед глазами все плывет, и, чтобы не потерять равновесие, я опираюсь на дверцу. Мэддок снова бросает на меня полный ярости взгляд.

– Будет лучше, если кто-то, мать вашу, уже начнет говорить! Сейчас же!

У меня округляются глаза, потому что этот приказ исходит от Кэптена.

Я поворачиваюсь в его сторону. Он злобно смотрит на Викторию, прижимая ее к машине. Ройс держит водителя, схватив его за воротник.

– Отпустите их, – хрипло говорю я, стараясь проглотить вставшую в горле пыль. – Они просто привезли меня сюда.

– Не надо выгораживать их, черт подери! – предупреждает меня Ройс, но я отмахиваюсь от него, сев на капот.

– Отпустите их.

Виктория отпихивает Кэптена и показывает ему средний палец. Водитель поднимает руки, как будто на него наставили чертов пистолет.

– Спасибо за то, что подвез, Майк. Теперь можешь ехать. Я дойду домой пешком, – говорит ему Виктория, увидев, как сильно он нервничает.

Парень даже не смотрит мне в глаза, когда я благодарю его, а сразу садится за руль и сдает назад.

В ту же секунду меня со всех сторон обступают мальчики.

– Что, черт подери, произошло?

– Ничего. – Я пожимаю плечами, изо всех сил стараясь не морщиться от боли.

– Ничего? – Мэддок опускает свое лицо к моему. – Ничего, ага. У тебя разбито лицо и, готов поспорить, ребра тоже. Скажи еще сейчас, что ты просто упала.

Я смотрю на троицу с решительностью, которую сейчас совсем не чувствую.

– Я участвовала в боях.

– Рэйвен… – Виктория делает шаг вперед, и я резко поднимаю голову в ее сторону, но тут же хватаюсь за виски, чтобы заглушить взрыв боли.

Не говори им ничего…

Она сглатывает и опускает глаза, но эти парни далеко не дураки.

– Ты врешь, – обвинительным тоном говорит Мэддок, но, когда я вытаскиваю из кармана деньги и бросаю ему в лицо, он уже кажется не таким уверенным.

Мэддок с мрачным видом наблюдает за банкнотами, которые гонит по земле ветерок.

Ройс подбирает их и шлепает ими по руке.

– Мы же просили тебя не драться. Если тебе нужны были деньги, надо было всего лишь попросить!

– Не разыгрывайте удивление. – Я с вызовом поднимаю подбородок, сквозь зубы говоря им ложь, и стараюсь ничем не выдать себя, когда каждый из них смотрит на меня с абсолютным разочарованием.

Я не хочу их разочаровывать. Нет, только не их.

Я проглатываю растущий в горле ком.

– И я никогда не попрошу у вас денег. Вы все знали…

Я умолкаю, увидев, как сквозь деревья несется маленькая тюнингованная тачка, раскидывая в стороны грязь из-под колес.

Парни распрямляют плечи и щитом встают передо мной, но, увидев, кто выходит из машины, я опускаю голову.

Дерьмо.

К нам в панике бежит Бас. Он пытается рассмотреть мои повреждения, но, конечно же, Мэддок бросается на него и отбрасывает назад к капоту, сжимая руками за горло. Бас тоже боец. Он цепляется за удерживающие его руки Мэддока и переносит на него весь свой вес. Это позволяет ему ударить Мэддока в челюсть, тот ослабляет хватку, и Бас отталкивает его.

– Ты, на хрен, труп! – кричит Мэддок ему в лицо, и Бас сжимает челюсти. – Я же говорил тебе, мудаку, что, если она снова окажется на гребаном ринге, ты вылетишь!

– Что ты, на хрен, несешь?! – кричит Бас ему в ответ.

Парни снова наступают друг на друга, и я начинаю нервничать еще больше.

– Ей разбили лицо, мать твою! – Мэддок толкает Баса, но тому удается удержаться на ногах. – И ребра! И если у нее повреждено еще что-нибудь, я покалечу тебя!

– А ты думаешь, зачем я, блин, приехал? – продолжает кричать Бас, но не отвечает, когда Мэддок снова толкает его. – Я услышал, что произошло, и приехал, чтобы проверить, как она!

– Тебя там не было?

– Да блин, я там был! На чертовом ринге, за что вы мне и платите! – орет Бас и показывает рукой в мою сторону. – Она как раз…

– Бас! – кричу я, не дав ему договорить.

Он замирает и, тихо рассмеявшись, поднимает глаза к ночному небу. Потом качает головой.

– Что, блин, здесь происходит? – грохочет Мэддок.

Кэптен снова поворачивается к Виктории, которая сердито смотрит на него.

– Что сегодня произошло? – требовательно спрашивает он, но она фыркает и отворачивается в другую сторону.

– Умоляю тебя, приятель! Я знаю эту игру.

Кэптен гневно смотрит сначала на нее, потом на меня.

Я поворачиваюсь к Басу.

– Давай же, девочка. Не делай этого. – Он с мрачным видом качает головой. Он не сдаст меня, но тогда потеряет то, чем зарабатывает себе на жизнь. Я не могу так поступить с ним.

Я вздыхаю и облизываю губу, зашипев от боли.

Потом поднимаю глаза на Мэддока.

– На тебя напали. – Он сам обо всем догадывается, и догадка приводит его в полнейший шок.

Я киваю, проведя языком по зубам. Медный привкус заставляет меня нахмуриться.

– Погоди, серьезно? – кричит Ройс.

– Ты знаешь, кто это был? – спрашивает Мэддок.

– Есть идея. – Я бросаю взгляд на Баса.

Он хмурится, но соображает парень быстро, и его глаза округляются.

– Твой парень знал, что сегодня я приду, чтобы поговорить с тобой? – спрашиваю я его, и Бас ругается себе под нос.

– Я говорил ему, что, может, ты придешь. – Бас смотрит на трех злых парней по обеим сторонам от меня. – Но, честное слово, я не думал, что ты появишься.

Я выхватываю из рук Ройса свои деньги и протягиваю их Виктории.

Она хмуро смотрит сначала на них, потом на меня.

Я вздыхаю.

– Просто возьми их и, пожалуйста, ничего не говори.

– Не нужно затыкать мне рот своими гребаными деньгами!

Я ухмыляюсь.

– Я понимаю. Но я хочу отдать их тебе. Это моя благодарность за сегодня. Ты не обязана была бежать мне на помощь, но это сделала и привезла меня сюда. Спасибо.

Виктория смотрит на сотенные купюры, и по ее глазам я вижу, как ей хочется взять их, но гордость не позволяет, особенно когда все они рядом.

Я подмигиваю ей и засовываю деньги в карман. Она кивает и уходит по проселочной дороге. Я отдам их ей завтра, наедине.

Я несколько раз моргаю, схватившись за голову, и Мэддок подходит ближе. Я поднимаю на него глаза. Он хмурится, и, когда его пальцы касаются моей щеки, я морщусь.

У него вытягивается лицо.

– Детка, кто это сделал? – шепотом спрашивает он, и лед внутри меня начинает таять. Я прислоняюсь к его ладони.

Я пытаюсь прокашляться, но не выходит. Потом смотрю на Баса, который с мрачным видом наблюдает за нами.

– Возвращайся завтра утром. Приедешь, и мы поговорим.

– Решила нарушить все чертовы правила, да, Рэй-Рэй? – Ройс сверлит взглядом Баса.

Я молча ухожу и поднимаюсь по ступенькам. И кто бы мог подумать! Все трое идут следом за мной в мою комнату.

Игнорируя их, я медленно собираю чистые вещи.

– Рэйвен.

– Хватит. Ничего страшного не случилось.

– Ты обалдела? – грохочет голос Мэддока, и я вздрагиваю, потому что от громкого звука боль в голове начинает пульсировать еще сильнее. – Ты…

Я разворачиваюсь.

– На меня напали! Подумаешь! Черт бы вас побрал. Это случается! И там, откуда я родом, довольно часто.

– Здесь такого не бывает, – рычит он, тяжело дыша. – И не должно было произойти с тобой.

– Моя мать делала со мной вещи и похуже, здоровяк. Я справлюсь.

– Ты не должна!

– Мир, в котором я живу, не такой, как ваш. Я, мать вашу, из совершенно другого места! Там не существует такой вещи, как безопасность. Ты не можешь быть всегда готов. Есть возможности, и есть реальность. Реальность всегда хуже. Это, – я показываю на свое лицо, – то, что случается в моем мире. То, что вы возвели вокруг меня что-то типа щита, еще ничего не значит! Хватит притворяться, как будто я стала такой же, как вы! Нет! Ваш мир или мой – все равно! Я – это я!

– Ничего бы не случилось, если бы ты осталась дома!

– Не сегодня – так в другой день! – кричу я в ответ. – Если кто-то хочет напасть на тебя, он сумеет сделать это где угодно.

– Дело, блин, не в этом!

– Тогда в чем?! – я еще сильнее повышаю голос.

– Они могли покалечить тебя!

– Да кому есть до этого дело?

– Мне! – орет Мэддок, а двое других одновременно с ним произносят:

– Нам.

– Я… – Я умолкаю, не зная, что сказать.

Моя грудь сжимается. Боль в ребрах и боль, идущая из какого-то совсем другого места, не дают дышать.

Мэддок подходит ко мне, на его шее пульсирует жилка.

– Когда в следующий раз ты…

Я горько усмехаюсь, и он закрывает рот.

На секунду мне показалось, что тут нечто большее, но ему всего лишь нужна была минута, чтобы перейти к угрозам.

Потом всегда следуют угрозы.

– И тогда ты что? Уничтожишь меня? Сломаешь? Я уже проходила через это. Худшее, что ты можешь сделать, – это убить меня, и даже это будет пустяк по сравнению с тем дерьмом, которое мне довелось пережить. Хочешь злиться – отлично. Хочешь беситься из-за того, что все идет не так, как ты хочешь? Ладно. Но не притворяйся, что тебе не наплевать на то, что со мной происходит, потому что на самом деле тебя беспокоит только одно – твой маленький план и те проблемы, которые я вызову в нем. Ты сам, черт подери, притащил меня сюда! Не забывай об этом.

Убийственный взгляд Мэддока прожигает меня насквозь, но я не собираюсь отступать. Стою на месте, словно я сильная, хотя на самом деле мне хочется принять теплый душ, чтобы смыть эту ненависть к самой себе.

Мэддок оглядывается через плечо на своих братьев, которые стоят тихо и спокойно, как гребаные хорошие мальчики, – жаль, я уже знаю, что их молчание хуже слов.

Он ничего им не говорит, но оба выходят из комнаты.

Мэддок медленно подходит ко мне, и я тут же напрягаюсь, но он видит, а скорее чувствует, что во мне уже не осталось сил бороться с ним. Каким-то неведомым образом он знает, что сейчас я нуждаюсь в нем, хотя отказываюсь признаться в этом вслух.

Он нежно берет меня за пальцы, словно боится, что они тоже болят, и тянет меня в ванную в своей комнате. Мэддок закрывает дверь и запирает ее, а потом идет включить воду.

Он раздевается и помогает раздеться мне. Опустившись на колени, он легонько целует мой живот, расстегивает мои джинсы и стягивает их вниз.

Мэддок встает и проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, а потом кивает, чтобы я шла первой.

Я шагаю в душ и морщусь, когда теплая вода попадает на ссадины на лице. Мне еще не довелось посмотреть на себя в зеркало, но сначала смываю всю грязь. Мне не нравится свое отражение.

По крайней мере, все мои порезы и синяки – это шаги, которые приближают меня к свободе. И мне нравится притворяться, что всего этого не существует. Бои, нападения, оскорбления.

Так или иначе, на моей коже полно отметин. Самое печальное, что в девяти случаях из десяти это плоды моих собственных деяний. Ехидное замечание в адрес моей матери или решение, от которого, я знаю, она придет в ярость. Новый бой или короткий путь домой через чужой район.

Эта поездка на склады…

Однако правда в том, что мой мир гораздо больше похож на мир этих троих, чем я хочу себе признаться.

У них разные школы, разные социальные системы и разные семейные правила, которым нужно следовать. Мой город тоже разделен на две стороны – Северную и Южную. Если ты родился в одном районе, сохраняй ему преданность до конца.

Если только ты не дочь шлюхи из трейлерного парка Гейтвей – единственного района за пределами четко очерченных линий, – которая не играет по правилам и обслуживает обе стороны, хотя знает, что ее проблемы перерастут в мои.

Она «кинет» кого-нибудь, и они приходят искать меня, зная, что я передам ей. Наверное, они считают, что я делаю это для нее, но это не так. Я делаю это ради себя, чтобы жить спокойно, чтобы дожить до того дня, когда смогу сбежать.

Меня перестало волновать, что с ней будет, еще много лет назад. Моя главная цель в жизни – оказаться там, где она не сможет меня найти, а не в какой-то гребаной системе, где она сможет найти меня по документам, если захочет.

Дверь открывается, и Мэддок проскальзывает внутрь. Только когда его рука медленно и нежно находит мои бедра, я делаю глубокий вдох. Только когда он прижимается своей грудью к моей спине, мои мышцы расслабляются.

И только когда его губы целуют мою шею, я начинаю думать, что его прикосновения… да, они успокаивают, но заставляют испытывать те чувства, которых я столько лет избегала.

Чувства, которых хотят только дурочки.

Потребность в близком человеке.

Желание ощущать его руки на себе, и не только сейчас.

Мэддок берет меня за подбородок, и это нежное требование поднять на него глаза. Его взгляд блуждает по моему лицу, его пальцы следуют за ним по пятам.

Я закрываю свои глаза, позволяя ему осмотреть мои повреждения, почему-то зная, что это его успокоит.

– Рэйвен… – произносит он мое имя тревожным шепотом, и я открываю глаза, впиваясь в него взглядом.

Я должна выгнать его, обрубить все концы. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Но вместо этого я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его губы к своим.

Его пальцы скользят вниз по моему бедру, и он обхватывает мою промежность.

Его пальцы начинают ласкать меня, и я опускаю голову ему на плечо. Его губы скользят по моей коже.

– Мне нужно, чтобы ты чувствовала себя хорошо, – шепчет он мне в шею. – Позволь мне.

Дрожь пробегает по моему телу, несмотря на то, что мы стоим под горячим душем.

Мэддок скользит ладонью по моей груди, и мои соски напрягаются, умоляя его рот сомкнуться вокруг них. Что он и делает.

Он наклоняется вперед, лаская языком чувствительную плоть до тех пор, пока я не начинаю задыхаться. Затем он облизывает мой сосок, втягивает его в свой рот, а потом проделывает то же самое с другим.

Его рука на моей киске скользит ниже, и как раз в тот момент, когда его средний палец проникает в меня, он свободной рукой щиплет меня за сосок.

Я сжимаюсь вокруг него, а Мэддок продолжает движения внутри меня, добавив второй палец. Он тянет меня за сосок, и приятные ощущения вибрацией расходятся по моему телу, заставляя его дрожать.

Глубокий стон поднимается по моему горлу, и Мэддок заглушает его поцелуем. Когда он пытается отстраниться, я не позволяю ему. Я хватаю его за волосы и заставляю его впустить мой язык, страстно целуя его и ерзая по его ладони.

Он чувствует, что я уже близко, и отрывается от моих губ, чтобы прикусить мой левый сосок, продолжая покручивать и тянуть правый. Скорость его пальцев увеличивается, и я изо всех сил стараюсь не упасть, когда меня сбивает с ног волна оргазма.

Я кончаю для него, и он одобрительно мурлычет.

Так мы и стоим под душем – его пальцы внутри меня, я прижимаюсь нему – до тех пор, пока вода не становится холодной.

Глава 46

Рэйвен

Когда я следующим вечером спускаюсь, в комнате как раз заканчивает телефонный разговор Бас. Весь день я провела в кровати, потому что все тело дико болело. Кэп встречает меня у последней ступеньки, держа в руках бутылку воды и ибупрофен, а Ройс протягивает мне две стопки.

– Ей нужны болеутоляющие, а не это дерьмо.

Я беру таблетки, хлопаю Кэптена по плечу и забираю стопки у Ройса.

– Мне нужно и то и другое.

Я залпом выпиваю алкоголь. Потом сажусь напротив Баса, Мэддок остается стоять, а Ройс и Кэптен занимают диван.

Бас кивает, окидывая меня взглядом. Я целый час провела в ванной, чтобы привести себя в божеский вид – этим трюкам я научилась у своей матери.

– Ты как?

– Нормально. – Я смотрю на него, и он хмурится. – Ты попросил меня прийти, и вот что получилось. Кто еще знал о нашей встрече?

– Только мой парень.

– Что еще, на хрен, за парень? – рычит Мэддок.

Я стараюсь с осторожностью подбирать слова. Если упомянуть о видео, они придут в ярость и в итоге сами же пострадают.

– Бас сказал, что ему позвонили и рассказали, что кто-то хочет создать мне проблемы.

Лицо Баса мрачнеет, но он не выдает меня.

Мэддок с подозрением прищуривается, пытаясь понять, не вру ли я.

Он ничего не заметит. Я мастер скрывать правду за недоговорками, особенно если у меня нет другого выхода. Особенно если мне нужно защитить их.

– Кто он? – сердито спрашивает Ройс, придвинувшись к краю дивана.

– Бенни. – Бас переводит взгляд с меня на парней, словно решает, о чем может говорить в моем присутствии, а о чем нет.

Но даже если бы я уже давно не сложила два и два, вчера он сам проболтался о том, что Мэддок платит ему.

Значит, за подпольными боями на складах стоят Брейшо. Вот почему они хотели, чтобы я там не появлялась, и почему никто не должен был увидеть их там. Это чертовски противозаконно, а сейчас проблемы с законом нужны им меньше всего.

И именно поэтому нельзя, чтобы это видео где-нибудь засветилось.

– Он приезжий. Работает там, где платят.

– А значит, он предан только себе, – добавляет Мэддок.

Я пожимаю плечами, и он тут же впивается в меня взглядом.

– Это нормально для тех, кто ни там, ни здесь. Самосохранение.

Мэддок переводит взгляд на Баса, и они начинают говорить о том, кто этот парень и чем он занимается, но я не обращаю на них внимания. Я спровоцировала их разговор. Потому что уже знаю, кто руководит игрой.

Когда я проснулась и туман прошлой ночи рассеялся, ответ стал очевиден.

Я прекрасно расслышала, что сказал мне тот мудак перед тем, как убежать, и, черт возьми, разве не странное совпадение, что совсем недавно те же слова я услышала и от другого?

А Коллинз Грейвен – тот еще тип.

Он устроил ловушку, нашептав нужным людям, чтобы они передали информацию Басу. Все, что нужно было сделать, – это установить за ним слежку и ждать, пока я приду. Готова поспорить, он очень гордится, что провернул все это на территории Брейшо.

Тогда, в туалете, Коллинз намекнул, что у него кое-что есть на меня, но я думала, что он просто пытается заставить меня обратить на него внимание.

Я чувствую на себе взгляд Кэптена, но не осмеливаюсь поднять на него глаза. Он слишком остро чувствует других, у него тоже есть интуиция.

Я вытаскиваю из кармана худи косяк и машу им перед ними, чтобы никто из них не впал в истерику, потом встаю и выхожу из комнаты.

Они продолжают разговаривать. Я сажусь, свесив ноги с крыльца, и смотрю на темные деревья.

Только я выдыхаю первую затяжку, как рядом опускается Кэптен.

– Что ты задумала?

Я молчу, и он вздыхает.

– Не разрушай это, Рэйвен. – Я собираюсь покачать головой, но он продолжает: – Ты понятия не имеешь, что для нас значит то, что ты здесь, с нами.

– Кэп… – Я закрываю глаза, всем сердцем желая, чтобы он перестал говорить.

– Пожалуйста, – просит он, даже сам не понимая, о чем просит.

Он даже не догадывается, какая опасность висит над ними и что это дело рук того же человека, который организовал нападение на меня. По правде говоря, я понятия не имею, будет ли видео, которое есть у Коллинза, достаточно, чтобы раз и навсегда разобраться с Брейшо, тем более с тремя.

Последствия для парней могут быть любыми – от незначительных до огромных. Но я не хочу оставлять это на волю случая. Особенно если знаю, как это исправить.

Вот почему я прикидываюсь дурочкой, когда он говорит:

– Мы это выясним. Вместе.

Я дергаю ногой, меня начинает подташнивать. На глаза наворачиваются слезы.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Кэп.

Поколебавшись, он встает и поднимает меня, чтобы нежно обнять.

– Ты должна быть здесь, с нами. Ты часть нас, а это значит, что мы справимся со всеми проблемами как команда.

Он медленно входит в дом, и по моей щеке ползет первая слеза.

Я предупредила их, что от меня будут лишь неприятности. Мне даже не пришлось пытаться, они сами меня нашли.

Мне бы хотелось, чтобы я перестала действовать импульсивно. Чтобы я могла остановиться и подумать, но мой мозг устроен по-другому. Меня нельзя ни контролировать, ни убедить в чем-то.

Предупреждения и угрозы проходят мимо моих ушей, и каждое мое действие вызвано лишь одной причиной.

Той, что я так хочу, и к черту последствия.

Они будут в бешенстве, но сейчас мне нужно беспокоиться не об этом.

Я должна остановить это и точно знаю как.

* * *

Я стучу в дверь и оглядываюсь через плечо.

Уверена, что они начали меня искать сразу же, как только я скрылась за деревьями. Заработали двигатели, сад наполнили крики. Они снова и снова звали меня по имени, ругались, сыпали проклятиями, но наконец сели в машины и умчались. Мне пришлось бежать боковыми улочками, чтобы добраться до района по другую сторону моста.

Мои легкие словно сжались, в голове стучит, но ждать больше нельзя.

Это последнее место, куда бы они отправились меня искать, по крайней мере, сегодня вечером.

Я не новичок в таких делах, поэтому понимаю: то, что я собираюсь сделать, – только начало. Что странно, потому что больше похоже на конец.

Эта мысль не должна была оставить такую пустоту в моей груди. И все же я стою здесь, такая сильная, высокая и чертовски уверенная в себе, и впервые за все время в моей голове вдруг раздается пронзительный крик, который изо всех сил умоляет меня повернуть назад, вернуться к ним.

Поверить, что Мэддок сможет все исправить. Поверить, что он захочет этого.

Но опять же, я не новичок и знаю, как все происходит. Я знаю, что должна стоять там, где стою, до тех пор, пока угроза не исчезнет.

Я уже знаю, что это будет не игра в кошки-мышки, а противостояние змеи и дикого животного. Воспитание улиц против долларовых знаков.

Только вот на улицах нет слишком высокой цены, как и нет слишком низких ставок.

Мы получаем то, что хотим, независимо от цены. И я говорю не о деньгах.

Дверь медленно открывается, с усталым выражением на лице он смотрит за мое плечо.

– Я одна.

Он расслабляется, довольный моим ответом, и прислоняется к дверям.

– Чему обязан визитом, Брейшо?

Грудь сдавливает, но я стараюсь ничем не выдать своих эмоций.

– Я хочу, чтобы ты уничтожил то видео и все его копии.

Сначала он притворяется, что не понимает, о чем речь, но потом медленно кивает.

– И что я получу взамен?

Его высокомерный тон свидетельствует о том, что он прекрасно понимает, что я у него в клетке, но только ключ у меня. Я могла бы уйти прямо сейчас, и ему пришлось бы попрощаться с победой, на которую он рассчитывал, но, даже если бы я это сделала, ему все равно удалось бы одержать верх. Видео по-прежнему будет принадлежать ему, но я не могу этого допустить.

Проглотив подкатившую желчь, я молча молюсь богу, если он действительно существует, и прошу его дать мне сил выдержать то, что произойдет дальше.

– То, что ты хочешь получить.

Он тут же хмурится.

– Так просто.

– Так просто.

Это ради них.

На его лице появляется злодейская улыбка, он открывает дверь шире и отступает назад.

– Входи, Рэй. Поболтаем.

Я переступаю порог, зная, что, войдя внутрь, откажусь от всего, чего хотела до недавнего времени, и стану тем, кем никогда не хотела стать.

Дочерью своей матери.

Они решат, что я предала их, обманывала и лгала им, и этого почти достаточно, чтобы развернуться и убежать прямо сейчас. Но поступить так, когда я могу им помочь, будет верхом эгоизма. А так единственным, что они потеряют… буду я.

На глаза наворачиваются слезы, но я прогоняю их вместе с последней мыслью.

Простите, мальчики.

От автора

О боже!!!!!! ПОВЕРИТЬ не могу, что вы держите в руках мою малышку! Эта книга так до-о-олго взывала ко мне, и вот наконец она вышла в мир, чтобы вы могли насладиться ею (надеюсь), – и это невероятно! И вы, ребята… столько всего еще впереди!!! Считайте, что эта история – старт ЭПИЧЕСКОГО ОФИГЕННОГО путешествия!

Что ж, вы готовы узнать заглавие второй книги???

* * *

TROUBLE AT BRAYSHAW

Выход: весна 2019 года!

Добавляйте ее в свои списки!

Ссылка на сайте Goodreads: http://bit.ly/TABrayb2

* * *

Если вы хотите получать уведомления о дате релиза, о том, когда можно сделать предварительные заказы и когда книга выйдет в продажу, подпишитесь на мою новостную рассылку по следующей ссылке:

https://www.meaganbrandy.com/newsletter

* * *

Будьте ПЕРВЫМИ, кто узнает все новости, – присоединяйтесь к единственному сообществу, где вы найдете эксклюзивные новости мира Брейшо: моей группе читателей на Facebook. Это закрытая группа. Только те, кто находится в группе, могут видеть сообщения, комментарии и все такое!!

Ссылка на группу Facebook: http://bit.ly/2z4WUkK

Оставайтесь на связи

Веб-сайт: https://www.meaganbrandy.com

Страница автора в магазине Amazon: http://amzn.to/2y9UWzJ

Страница автора в Facebook: http://bit.ly/2gEPlcg

Закрытая группа в Facebook: http://bit.ly/2z4WUkK

Instagram: http://bit.ly/2j7A0TT

Сайт Goodreads: http://bit.ly/2zVW9ix

Сервис BookBub: https://www.bookbub.com/authors/meagan-brandy

Новостная рассылка: https://www.meaganbrandy.com/newsletter

Плей-лист

Amen – Halestorm

Sorry Not Sorry – Demi Lovato

F*ck With U – Pia Mia, G-Eazy

Ghetto – August Alsina

Bad Intentions – Niykee Heaton

Fuck Apologies – JoJo

Bad Bitch – Bebe Rexha

Bad Things – Machine Gun Kelly

Some Kind of Drug – G-Eazy

I Fall Apart – Post Malone

Благодарности

Я еще никогда так сильно не боялась выхода книги!!! И это не шутка!!!

Вплоть до самой последней секунды «сейчас или никогда» я вносила изменения в финал… БОЖЕ правый! Каждое мгновение, когда я чувствовала бессилие, каждое удаленное и замененное слово ТОГО СТОИЛО! Эта книга получилась в тысячу раз лучше, чем задумывалась. И мне нужно благодарить за это очень многих людей!

Во-первых, как всегда, спасибо хозяину моего дома! Эта книга заняла очень много времени, особенно в конце, когда нужно было подчистить текст. Я засиживалась допоздна, а ты был просто сказочным! Спасибо тебе за то, что ты был самым лучшим папой на свете и сделал все так, что наши бамбино даже не почувствовали, сколько сверхурочных часов я проводила перед экраном! Как всегда… кто-то зовет это хаосом, а мы – семьей.

Спасибо моему редактору, Элли, за то, что в мгновение ока ты навела порядок в этой неразберихе слов! Большое тебе спасибо за покладистость, и извини за то, что я была занозой в заднице, но мне говорили, что многие к этому привыкают! (лол)

Вирджиния, ты потрясающая! Большое спасибо тебе за то, что ты закончила наводить красоту на моего ребенка! С нетерпением жду возможности снова поработать вместе с тобой!

Мои незаменимые альфы, Стефани Пейс и Келли Маммерт! Девочки. Вы никогда не подводили меня (Стеф, ты съеживаешься, увидев это выделенное курсивом слово, правда? ЛОЛ). Большое спасибо вам обеим за то, что вы были моим убежищем. Я всегда знаю, что, если сброшу вам свои сырые наброски, вы никогда не будете критиковать. Спасибо вам за то, что вы являетесь частью моей вечной команды!

Лиза С., все еще моя сестра-близнец Кали, мне очень нравится, что ты постоянно стремишься к большему. Продолжай в том же духе, девочка. Это мотивирует меня больше, чем ты думаешь!

Далее, моя сеструха, чертова Мелисса Тео. Спасибо тебе за то, что ты это ты, и за то, что всегда изо всех сил поддерживаешь меня! Без твоего энтузиазма я так бы и дальше тряслась от страха! Спасибо, что взяла на себя этот груз. Должна сказать это снова, потому что это правда… ты такой читатель, о котором мечтает каждый автор, и для меня большая честь считать тебя своей подругой. Ты моя любимка.

Теперь я хочу поблагодарить человека, который изменил эту книгу, даже не осознавая этого. Однажды она увидела пост о парнях из школы Брейшо и начала неотступно преследовать меня. Она самой первой комментировала все посты. Если где-то упоминались наши мальчики, она тут же принимала участие в обсуждении. Я просто не могла не пригласить ее стать бета-ридером. ЛОЛ. Я не знала, какой обратной связи от нее ждать, но позвольте честно признаться, это было самое лучшее решение, которое я когда-либо принимала как автор. Она одна на миллион, и я уже умоляла оставить ее себе. Я прислушивалась к ней, потому что ее комментарии всегда были вескими и конструктивными. Она подтолкнула меня бросить вызов самой себе, и в итоге конечный результат… я просто потрясена, что смогла сделать с ее помощью! Так что спасибо тебе, Сара Грим Сенц, за твою честность и поддержку парней из школы Брейшо. Без тебя это было бы совсем не то! #braygirlforlife

СПАСИБО моей команде рецензентов и всем, кто помогал распространять информацию! Для меня большая честь, что вы захотели принять участие в этом безумном путешествии!

Спасибо моим читателям за то, что вы нашли время, чтобы прочитать эту книгу, и я невероятно благодарна вам за это. Я надеюсь, что вам понравится этот новый мир, потому что впереди еще столько всего интересного!

Об авторе

Меган помешана на печенюшках, обожает музыкальные автоматы и иногда говорит текстами из песен. Она родилась и выросла в Калифорнии. Меган замужем и растит трех потрясающих сыновей, из-за которых ей, в зависимости от сезона, приходится носиться с одной спортивной площадки на другую, но на другое она не согласна. Ее лучший друг – «Старбакс», а слова – состояние ее души.

Примечания

1

Маньяк-убийца, главный злодей серии фильмов ужасов «Хеллоуин».

2

Blunt (англ.) – самокрутка из опустошенной сигары, которую наполняют травкой.

3

GMC Yukon Denali (англ.) – марка американского внедорожника.

4

Рэйвен (англ.) – ворон; цвет воронова крыла.

5

Загадочник (англ. The Riddler) – суперзлодей вселенной DC Comics из комиксов о Бэтмене.

6

Jordans (англ.) – или Air Jordan, именной бренд, разработанный компанией Nike для баскетболиста Майкла Джордана, где основная продукция – это высококачественные и дорогие баскетбольные одежда и обувь.

7

«Найк Леброн» – совместный проект компании Nike и баскетболиста Джеймса Леброна. Все модели этих кроссовок объединяет воздушная вставка в подошве, а сам Леброн по контракту обязан всегда и везде выступать только в них.

8

Xanax (англ.) – торговое название алпразолама, противотревожного средства, транквилизатора бензодиазепинового ряда. Может вызывать привыкание, при смешивании с другими седативными средствами или алкоголем значительно усиливает их угнетающее воздействие на организм, вплоть до смертельного исхода.

9

Madman (англ.) – безумец, псих, сумасшедший. Также суперзлодей из комиксов о вселенной Marvel.

10

«Лошадь» – это баскетбольная игра, в которой игроки по очереди бросают мяч в кольцо из разных мест. Если кто-то попадает, а все остальные промахиваются, они добавляют букву к слову «лошадь». Кто последний – тот и победил

11

Главная героиня одноименного комедийного фильма ужасов 1998 года.

12

Quarters (англ.) – американская игра с алкогольными напитками и монетами в двадцать пять центов (четвертаками).

13

Bottle Bash (англ.) – дословно переводится как «Удар по бутылке». Смысл игры в том, чтобы при помощи диска-фрисби сбить стоящую на шесте пластиковую бутылку команды соперников.

14

Keystone (англ.) – марка американского пива.

15

Американская актриса и рестлер, в прошлом боец смешанных единоборств, дзюдоистка.

16

Американская порноактриса.

17

Например, в общинах мормонов это женщина, которая одновременно приходится своему мужу сестрой и женой. В полигамных браках это вторая жена мужа, которая одновременно может приходиться сестрой первой жене.

18

G-Easy (англ.) – американский рэпер, автор песен и продюсер. Настоящее имя – Джеральд Эрл Гиллум.

19

Brick (англ.) – баскетбольный термин, обозначающий мяч, который попал по кольцу, но отскочил без касания щита.

20

Buck (англ.) – доллар.

21

Bottle Caps (англ.) – сладкие конфеты в форме бутылочных крышек с разными вкусами, выпускаемые компанией Nestle.

Content

Меган Брэнди
Парни из старшей школы

Краткое содержание:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

От автора

Оставайтесь на связи

Плей-лист

Благодарности

Об авторе

Примечания