Елена Ваю

КОРАЛЛОВЫЙ БРАСЛЕТ

Эзотерический роман

© Елена Ваю, 2018

ISBN 978-5-4493-8966-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

* * *

Глава 1. Открытие

Взошло солнце. Еще никогда ей не было так хорошо. Какое-то необъяснимое чувство захватило и унесло ее высоко в облака. Травы, цветы, паучок за окном, легкий ветер, разноцветные пятна и блики на стене, в воздухе и там, где-то в неведомой, но почему-то такой близкой реальности. Может, она еще спит? Закрыв глаза, Селена ощутила теплое прикосновение солнечных лучей, и ей на миг показалось, что два мира слились в один, так просто можно было шагнуть туда, вернее — полететь, воспарить, раствориться, как же еще сказать? Но это не сон, а что тогда? Когда-то в детстве она также ощутила нечто подобное, но восприятие детской души, скорее, было готово к сказке, чем к реальной жизни, а потому тогда все было некой игрой, воображением, желанием чуда. На стене около детской кровати висела в то время обычная картинка с изображением, наверно, какой-то актрисы или певицы, она даже помнит, что ей прислала эту картинку ее подружка из Германии, с которой она переписывалась. Было интересно чувствовать, что за глазами, смотрящими на тебя со стены, скрывается некая тайна, будто проникает в тебя невидимым лучом, обжигает, что-то говорит. Она слушала, видела, соприкасалась с этим. Ну, конечно, загадывала глупые детские желания, которые, вот ведь странно, часто сбывались. И все-таки это был мир детства. Он прошел через нее ниточкой волшебства, связывающей постоянно жизнь обычную и какую-то другую, она не знала названия этому. Единственное, что она знала, — есть нечто, чему нет объяснения. Так явственно чувствовать прикосновение этого мира, пусть редко, но каждый раз радоваться, удивляться, восторгаться этим ощущениям и понимать неким внутренним чутьем, что это — правда; ну, разве не доказательство, пусть для нее самой, реальности чуда?

Что же было сейчас? Ведь она уже достаточно взрослая и по-другому воспринимает жизнь. Похоже на детские ощущения, но она уже не играет с ними, она пытается понять, осознать их. Да! Они есть, это факт, недоказуемый с точки зрения логики. Вдруг ей стало так радостно, так спокойно и в то же время так жарко. Смешно. Друзья и знакомые считают ее, наверно, слишком наивной, зачем говорить им об этом? Они такие занятые, подобные «бредни» не для их практичных и даже циничных в этом мире голов. А как же Иван? И он тоже? Нет! Надо скорее увидеть его, он не будет смеяться над ее снами-загадками, над ее ощущениями. С ним весело и просто, он готов серьезно думать и в то же время любит жизнь с ее юмором и повседневными несуразицами. Интересно, чем он занят сейчас? Скорее всего, готовится к новой экспедиции на лето; жалко, что они опять долго не увидятся. Последний раз они виделись неделю назад, когда он позвонил и пригласил ее в гости к другу. Все его друзья, наверно, такие же фанаты своих интересов, работы. Славик показывал ей любопытную коллекцию минералов, он не такой уж и плохой парень, вот только слишком «повернут» на геологии.

Пора вставать. Утро обещало быть насыщенным и солнечным. Селена открыла окно. Запахи свежести, звуки колоколенки вдали, проезжающей мимо телеги и щебет птиц наполнили пространство радостью и бодростью предстоящего дня. А все-таки это было слишком необычно. Поток эликсира прекрасной и странной энергии влился в ее тело, дыхание же было пронизано некой аурой внутренней тишины и торжественности. Что произошло? Самое интересное, что содержания сна она не помнила, хотя обычно старалась запоминать свои сны, они многое подсказывали ей в жизни. Вдруг Селена почему-то сообразила, что сегодня — ровно два года, как они впервые встретились с Иваном. Эту встречу она помнила очень хорошо. В читальном зале библиотеки было полно народу, на дворе стояла весна, а потому надолго задерживаться в помещении не хотелось. Она уже собиралась тогда уходить, но подумала, что для реферата нужна еще небольшая информация. Колебания заставили ее на мгновение присесть, когда к столу подошел молодой человек и спросил, свободно ли здесь. Девушка неуверенно ответила: «Да, наверно… — и вдруг увидела его улыбку, такую добрую и светлую, его глаза с огоньком загадочности. — Хотя еще придется кое-что взять, но это место рядом — свободно». Оставив на столе свои книги, она пошла брать дополнительный материал. Потом они как-то быстро познакомились и даже ели пирожки, которые бабушка на ходу засунула ей в сумочку. Оказалось, что молодой человек учился на третьем курсе географического факультета и очень интересовался археологией. Его хобби, как она выяснила, а может, и работа в будущем — это находки предметов старинных цивилизаций, культур, к этому его приобщил родной дядя. Именно с ним Иван ездил прошлым летом в экспедицию в Азию. Эти два года пролетели стремительно, бурно. Было столько событий — и радостных и грустных, а самое главное, это насыщенность этих двух лет постоянным ожиданием встреч с Иваном, этим удивительным человеком. Она не знала, что между ними: просто притяжение или более сильное чувство, это была какая-то тайна, которую они никогда не обсуждали. С ним ей было легко и просто, а время текло незаметно. Однажды, когда молодые люди гуляли по залитым вечерними огнями улицам города, он спросил, почему у нее такое странное имя. Селена ответила, что так назвала ее мать, начитавшись в свое время мифологической литературы, видимо, ей хотелось выбрать для дочери нечто особенное. Иван тогда задумался и как-то любопытно на нее посмотрел. Вот ведь как странно: с ним и просто, и всегда остается что-то недосказанное, завораживающее.

Ей нравилось свое имя. Оно наполняло ее необычным светом, дарило энергию, тянуло к шумной и журчащей всеми своими красками-ручьями жизни, а именно так Селена и воспринимала последнюю. Конечно, девушка чувствовала непонятную связь имени с ней самой, с тем, что происходило вокруг нее. Это давало ей повод не раз задуматься. Но то, что имя, безусловно, давало вдохновение, привносило в ее жизнь аромат романтичности, таинственности, сообщало некую притягательность, женственность, — это было реальностью и чудом одновременно.

Селена любила выспаться на даче. И когда необходимо было провести там выходные: посадить, вскопать, полить, пусть не так часто, но она ехала туда с вечера. Какое наслаждение было наблюдать вечером, как заходит солнце, стоя у реки или вслушиваясь в звуки леса, смотреть на звезды. Она не боялась одиночества, так как уже давно ездила на дачу одна. Мать умерла четыре года тому назад, а у бабушки больные ноги. Отца Селена не помнила. Он ушел от них, когда она была еще маленькая. Им хорошо вдвоем с бабушкой. У бабушки золотые руки: сколько нарядов она сшила внучке, а какие вкусные печет пирожки! Все понимает, только посмотрит, лукаво улыбнется и пригрозит пальцем в шутку. Последнее время Селена бывает дома нечасто: обедать приходится на скорую руку в студенческой столовой или же бабушка кладет кулечек в сумочку. Возвращается поздно. Подрабатывает гувернанткой в одной богатой семье, учит уму-разуму их сына-оболтуса. Сынок весь в папашу: самоуверенный, наглый и врет на каждом шагу. Учиться не хочет. Зачем, если папа любой каприз оплатит, а если надо, то и пристроит куда-нибудь повыгодней. Однако солнышко уже высоко, пора за работу.

— Селя! Тебе молочка свеженького не надо? Недорого.

Тетя Паша из соседней деревни остановила свой велосипед рядом с окном.

— Давно тебя не видела, похудела-то как! Все учишься, учишься, а что толку? Замуж пора! Наши-то ребята частенько о тебе спрашивают. Мишка Любкин совсем уж засох без тебя. Как бабушка, жива еще?

Тетя Паша говорила обо всем сразу, а голос ее был такой певучий, родной.

— Спасибо, теть Паш, пока жива. Ваше молочко — просто чудо! Обязательно бабушке отвезу.

— После обеда на речку приходи, там моя Верка с Машей, да и ребята, небось, будут.

— Хорошо, теть Паш, вот управлюсь немного и приду.

Верка была ее подругой детства, они вместе играли, строили разные планы насчет мальчишек, бузили, купались в реке. Селена проводила на даче целое лето. Знала почти всех деревенских. Нередко была сама заводилой, и ее команды слушала целая ватага ребятишек. Хорошо было носиться босиком по травам, жечь с ребятами костер у реки, печь картошку. Потом их пути с Веркой разошлись. Селена поступила в вуз, а Верка, хоть и переехала в город к мужу, учиться не захотела, устроилась работать на рынке, а сейчас вот пытается пробиться к другу мужа на фирму, делать рекламу, готовить выставки. Верка — азартная и знает себе цену. Машу — свою двухлетнюю дочь — все лето держит у матери в деревне, приезжает лишь по выходным, подарки разные привозит. В городе Селена с Веркой виделись редко, поэтому это была прекрасная возможность встретиться с подругой.

«Для начала надо бы перекусить чего-нибудь, — подумала она, — затем поработать в огороде, а часам к пяти я буду свободна». Огородик у них был небольшой, зато рядом с ним росло вдоволь плодовых деревьев: и яблони, и вишни, и сливы, груша, алыча. Когда-то бабушка с матерью столько всего закатывали на зиму. Больше всего Селена любила их компоты. Ну, и варенье, конечно, тоже, с блинами, с чаем. Последние годы стали закатывать намного меньше. Бабушка сюда почти не ездит, ей нужно быть в городе, так как часто приходит медсестра, делает ей уколы. Селена многое умеет делать сама, научилась еще в детстве у взрослых. С любовью выращивает овощи, которые растут на диво хорошо, несмотря на то, что она-то здесь и бывает последнее время редко. Раздался лай собаки. Селена без труда узнала соседского дога, значит, приехали Савичи. Их дача — через дорогу, добротная, большая, огороженная стальным забором. Савичей шестеро: мать, отец и два сына, старший приезжает с женой и ребенком лет пяти. Селена их недолюбливает: скупые, в голове одни деньги и выгода. Младший сын к тому же подхалим и франт, наглый и глупый, не раз приставал к ней. Говорил о какой-то влюбленности, а сам и любить-то по-настоящему не умеет, только о себе и думает. Девочка вот только у них хорошая, почему-то не похожа на взрослых, светленькая, глаза голубые и такие милые.

Перекусив на скорую руку, Селена принялась за работу. Настроение у нее было прекрасное, так же, как и погода. Мысли полны мечтаний и грез. Скорее бы увидеть Ивана. Так много надо ему рассказать! На волне душевного подъема она делала все легко и быстро, руки как бы управлялись со всем сами, она даже начала напевать какую-то незнакомую мелодию. Вот ведь странно, она сегодня сама не своя, будто окунули ее с утра в чудесное озеро, наполнили свежестью, неземным дыханием. Все кажется таким ярким, краски видны во всех оттенках, даже улавливается вибрация воздуха. Запахи, звуки — все проходит через нее тончайшими струнами и входит в резонанс с внутренним состоянием. Селена и не заметила, как к ее калитке подошла Катюша, младшая из Савичей.

— А что ты поешь?

Глаза девочки светились и были полны детского любопытства.

— Даже и не знаю, моя душа поет, слышишь? — то ли шутя, то ли всерьез ответила Селена и дружески засмеялась.

Катюша также улыбнулась.

— А мы сегодня будем рыбу удить, пойдешь с нами?

— Если на речку, то я там сегодня буду, только попозже. Ты меня увидишь. Купаться со мной будешь?

— Мне мама не велит, вода холодная.

— Ну?! Тогда я могу показать тебе, как камешки по воде прыгают, хочешь?

— Хочу!

— Если нас увидишь, подходи, покажу. Там и Маша маленькая будет.

— Хорошо, только сначала мы рыбу поймаем.

— Смешная ты!

Глаза Селены опять улыбнулись, и она, подпевая, вновь принялась за работу.

— Катя! Бегом сюда, кушать будем, — раздался голос матери девочки.

— Пока!

Катюша помахала рукой и исчезла. Селена вдруг сравнила ее с цветком, что рос рядом у забора. От него также шли вокруг лучи непосредственности и красоты. Наверно, предназначение кого-то в этом мире — дарить людям приятные минуты общения с красотой.

К полудню солнце начало припекать. Селена сняла с себя майку, оставшись в купальнике, переодела шорты. В кадушке у забора скопилась дождевая вода. Побрызгав на себя вволю ладошкой, Селена взглянула на небо. У леса вдали рядком стояли небольшие облачка. «Хорошо бы дождик к вечеру», — подумала она. Пока Иван не уехал, надо «затащить» его на дачу, — тут такая благодать! Интересно, как у него дела с работой? Он ей в прошлый раз говорил о каких-то трудностях, препятствиях со стороны властей. Он такой смелый и самостоятельный! Селене припомнился один случай. К круглой дате факультета их группа готовила небольшой спектакль. Подготовка проходила бурно, весело. Ребята с юмором подбирали костюмы, что-то придумывали на ходу. Селене досталась также одна из ролей. Она очень волновалась, много раз повторяя слова. И вот за два дня до праздника оказалось, что двое из играющих заболели гриппом. Декан факультета сказал, что спектакль придется отменить. Как все огорчились! Она в слезах позвонила Ивану, и он тут же, не раздумывая, приехал. Причем не один, а с однокурсником. Она удивлялась и восхищалась тогда решительностью своего молодого человека. Он тут же пошел к декану и сказал ему, что есть замена, роли будут подготовлены к сроку. И когда тот покачал головой с неодобрением и заметил, что это невозможно сделать за два дня, Иван не стал с ним спорить, а отправился к главному организатору праздника. Эта женщина была своенравна и себялюбива. Как Иван с ней договорился, никто не знает, но на праздничном вечере они играли! Причем обе недостающие роли исполняли Иван и его знакомый, да с такой импровизацией, что хохотал весь зал, а декану, несмотря на свой запрет, пришлось смириться. Вот такой он неожиданный, ее Иван. Девчонки из ее группы даже слегка ей завидуют.

Однако плечи начали сгорать, и Селена срочно накинула майку. Удивительно! Еще нет и пяти, а она уже почти все, что намечала, сделала. Осталось только полить овощи в теплице, но это можно провернуть и вечером. Поев бабушкиных пирожков, девушка взяла бутыль с водой, полотенце и отправилась на речку. Май был на исходе, и природа играла всеми оттенками зеленого цвета, разбавленного цветками одуванчиков, клевера, перелески, пахучей черемухи и яблони. Надо обязательно собрать разных трав на зиму, как ее учила бабушка. Дачные домики тянулись до самой реки, дальше начиналась деревня с ее церквушкой, кривыми улочками, старой школой и небольшим магазином. Деревенские ребятишки часто играли вместе с дачными, ребята постарше катали девчонок на лодках, жгли костры по вечерам. Дойдя до старой ивы, что росла почти у самой реки, Селена услышала голоса. Среди них она безошибочно узнала голос Верки.

— Мишка! Смотри, кто идет!

Из-за деревьев показалась Сашкина голова, а затем и сам Сашка, мокрый и веселый. Как давно она их всех не видела! Но где же Верка?

— Маша, хватит, простудишься. Сейчас же иди сюда!

Из-за кустов выбежала сначала маленькая Маша в трусиках и косынке на голове, держащая большого надувного кота, который явно был мокрый, а за ней — Верка, пытаясь схватить ее за руку.

— Беги скорей ко мне! — крикнула Селена.

Раскинув руки в стороны, девушка присела. И Маша, довольная, вместе с котом со всего разбегу запрыгнула к ней на колени, ухватившись одной рукой за шею своей старшей подруги.

— Ой, Селенка, привет! Машка, да слезь же ты с нее, вот приставучая. А загорела-то как! Давно приехала?

Верка, подобно своей матери, говорила быстро и сразу обо всем.

— Купаться будешь?

Селена опустила Машу, дав ей приготовленный леденец, и расцеловала подругу.

— Я еще вчера вечером приехала, а сегодня на огороде работала. Твоя мать сказала, что ты здесь.

— Тут и ребята: Мишка, Сашка, его сестра Нинка с Оксаной, Артем.

Из-за кустов сначала донесся шум, смех, затем выбежал Мишка, за ним Артем, пытаясь его зачем-то догнать. Ребята обогнули девушек, на ходу здороваясь с Селеной, и ринулись к реке, улюлюкая.

— Пойдем к нам, как ты? Рассказывай!

Верка взяла Машу за руку, и они все вместе направились в сторону кустарника. Подруга Селены явно похорошела, от ее полноты после родов не осталось почти и следа. Этой энергичной молодой женщине шла на пользу жизнь в городе, где она могла развернуться, дать волю своей авантюрной жилке. Верка мало знала об Иване, Селена не особенно много говорила с ней на эту тему. Тем более что мужчины интересовали подругу скорее как добытчики или потенциальные ухажеры. Верка могла завоевать кого угодно, особенно если в этом был ее интерес. К деревенским ребятам она относилась спокойно, лояльно, так как жила рядом с ними с детских лет, знала их, как облупленных. Почему Селена до сих пор была не замужем, казалось Верке странным. Она много раз намекала подруге на отношения с Мишкой и на своих друзей в городе, которые были не против поближе познакомиться с хорошенькой девушкой. Селене же нравилась неутомимая энергия Верки, ее азарт, вдохновение. Сферы интересов девчат с момента поступления Селены в вуз стали все более и более отдаляться друг от друга. Подруги могли говорить обо всем, но в то же время некоторые моменты своей жизни Селена не открывала. Не потому, что ей хотелось что-то скрыть, а потому, что Верка могла не понять ее. Пока девушки шли к месту расположения компании, Селена вкратце рассказала последние новости.

— А я скоро перехожу на другую работу, — похвасталась Верка. — Там такие перспективы! А мальчики, ой-ей-ей! Хочешь, тебя познакомлю? Кстати, ты еще с Иваном? Не понимаю, что у вас за отношения, два года знакомы — и никакого результата. Кстати, Мишка собрался в город податься, хочет у тетки остановиться, работу поискать. Может, из-за тебя?

Верка лукаво взглянула на Селену. Та весело отмахнулась и посмотрела на речку, где плавали, друг друга догоняя, Мишка и Артем. Мишка был с Селеной одного возраста. Окончив сельскую школу, он устроился работать помощником механизатора. Технику знал хорошо, так как с малолетства помогал отцу. По характеру Мишка был несколько безалаберный, но боевой и шустрый. Все знали о его влюбленности в Селену, но вслух старались не говорить, так как на этот счет молодой человек был раним и импульсивен, никто не хотел попадать под его горячую руку. При этом Мишка быстро отходил, тут же шутил, «куролесил», небольно задевая всех и каждого. Он был веселый малый, однако каждый раз смущался при виде Селены. Верка над ним смеялась, а друзья — Сашка и Артем — ему шутя подыгрывали. С детства эта компания была вместе, за ними постоянно увязывались сестра Сашки — Нинка и ее подружка Оксана — рослая девочка, с большим самомнением, полноватая, в веснушках и острая на язык. Нинка любила своего брата за неугомонность и всюду сопровождала его, готовая поддержать во всех начинаниях. Сашка был старше Селены на год и брал на себя всегда роль лидера. Артем, его правая рука, был младше своих друзей, но почти не отличался от них по росту. Он лучше всех рассказывал анекдоты и разные небылицы, прекрасно играл на гитаре. Нинка тайно была влюблена в Артема и часто шушукалась с Оксанкой. Верка жила с Сашкой на одной улице, и их матери дружили. Недавно Сашка получил права и не без гордости возил на отцовском грузовике мать и тетю Пашу в город за покупками. Сам он учился в техникуме, в близлежащем городке, но собирался, закончив учебу, устраиваться дальнобойщиком. Это была его мечта. Селена любила их всех как друзей и снисходительно относилась к Мишкиной влюбленности.

— Ребята! Как вода? — крикнула она, сложив руки в рупор.

Ей не терпелось окунуться, так как солнце припекало порядком.

— Иди сюда, узнаешь, — шутя и смеясь, ответил Артем, а Мишка уже сделал подсечку ему в воде, и друг тут же нырнул.

В это время Сашка забежал сзади и, схватив девушек за руки, потащил к реке. Верка, упираясь, стала пытаться шутя ударить его. Машка вцепилась в мамину ногу, смеясь и визжа. Селене же все было нипочем, она и сама была готова к игре. Оказавшись в воде, девушка тут же стала забрызгивать Сашку чем можно. Ребята поплыли выручать друга, но она быстро повернулась и скоро была уже далеко. Плавала Селена превосходно. Девчонки бросили загорать и тоже ринулись купаться. Несмотря на жару, вода еще не совсем прогрелась, однако Селена почувствовала заряд бодрости и силы. Оказавшись на достаточном расстоянии от ребят, она перевернулась на спину и расслабилась. Облака уже были намного ближе и больше, но их прозрачность говорила о том, что дождя сегодня можно было не ждать. Девушка видела мельчайшие пылинки и колебания воздуха в свете солнечных лучей. Над рекой гудели звуки доносившейся игры ребят, разноголосица птиц, стрекоз и даже мычание коровы с деревенского пастбища. Вода как будто ласкала нашу героиню, так же, как и лучи солнца. Необычность происходящего состояла в том, что девушка постоянно ощущала приток незримой радости, свежести и чего-то еще, непонятного, но почему-то близкого и знакомого.

— Селена! Плыви к нам! — донесся как бы издалека крик Верки, которая уже давно плавала вместе со всеми.

Селена перевернулась и поспешила к ребятам. Они играли в волейбол прямо в воде. Мишка сделал бросок в ее сторону, и девушка, поймав мокрый мячик, не раздумывая, кинула его Верке. Нина перехватила подачу, но не удержала, и мяч, ударившись об воду, поплыл в сторону. Артем тут же ринулся за ним, и через минуту все уже играли вновь. Однако долго находиться в воде было холодно, и девушки одна за другой стали выходить на берег. Растираясь полотенцами, они долго смеялись и шутили. Затем Верка взяла бадминтон и перешла с Селеной на другое, более широкое место, чтобы поиграть и поболтать о том, о сем. Ей явно не хватало общества подруги, так хотелось поделиться своими переживаниями.

— Я в городе совсем замоталась, все решаешь какие-то проблемы, дела, никакого отдыха. Муж обещал взять путевки к лету на море, жду не дождусь. С нервами что-то не то, часто стала раздражаться, даже на Машку. А ты, я смотрю, в форме. Наверно, занимаешься собой, ходишь в спортзал?

— Только на занятиях физкультуры и на улице, когда бегу на остановку, чтоб не опоздать. Я же еще подрабатываю, тоже времени в обрез. Устроилась гувернанткой, прихожу домой поздно.

— Да ты что?! — воскликнула Верка, удивленно подняв брови. — Наверно, тяжело? А как платят?

— Да нормально, вот только обстановка немного напряженная. Приходится находить контакт с мальчиком, который совершенно не желает ничего делать.

— А родители? Как они к этому относятся?

— Для них главное — заплатить, этим они считают свою задачу выполненной. По-моему, сын им достаточно надоел, он слишком избалован и требует многого. Но яблочко от яблоньки недалеко падает, отец — такой же прохиндей.

Верка понимающе закивала головой.

— Там, где я буду работать, такого «добра» хватает. С ними надо покруче и похитрее.

У Верки всегда все проблемы решались быстро, или, лучше сказать, она не зацикливалась на трудностях. Это было в ней хорошим качеством.

— Мам, я тоже хочу поиграть, — попросила, подбежав, Машка, и Селена отдала ей ракетку.

Девочка неуклюже взяла ее и пошла за воланчиком, который застрял в кустах. Вдали послышались голоса, и вскоре показались Савичи: оба брата и маленькая Катюша. Парни несли в руках удочки и о чем-то оживленно спорили. Когда все трое поравнялись с играющими, Катюша радостно помахала Селене рукой.

— О! Кого я вижу! — с наглыми и намекающими на что-то нотками в голосе произнес Витька, младший из братьев.

— Пошли отсюда, найдем место подальше, — главенствующим тоном приказал Колька, его брат, решительно и грубо взяв Витьку за рукав.

— Пап, я хочу потом к Селене. Она мне покажет, как камешки по воде прыгают, — просящим голосом проговорила Катюша и с надеждой посмотрела на отца.

— Пойдем, потом посмотришь.

Савичи направились по тропинке к мосту, что виднелся дальше за деревьями. Девушки, переглянувшись друг с другом, понимающе промолчали.

— Мам, мам, давай играть! — нетерпеливо начала теребить Верку Машка.

Та стала учить ее играть, одновременно продолжая разговор с Селеной. Подруге нашей героини непременно хотелось поделиться своими размышлениями по поводу новой работы, а особенно рассказать о своих знакомствах и увлечениях. Такова была страстная натура Верки, жаждущая постоянно каких-то свершений и побед.

Однако вечерело, девушки и не заметили, как прошло пару часов после их встречи. Скоро нужно было кормить Машу. Да и ребята заждались. Поболтав еще немного, подруги вернулись на прежнее место. Ребята, удобно расположившись на траве, мерялись силой на руках. Артем был в роли судьи. Свистя и поддразнивая противников, он бегал рядом, к бурному хохоту девчонок. Мишка, увидев Селену, весь покраснел и с еще большим азартом принялся нажимать на руку Сашки.

— Гляди, как стараются! — с усмешкой, полушутя проговорила Верка.

Селена обняла смеющуюся Машу и вдруг увидела, как к ним бежит Катюша. Запыхавшись, та чуть не споткнулась о торчащую ветку дерева.

— А мне папа разрешил немного поиграть с тобой, пока они ловят рыбку.

Селена удивилась, но в то же время искренне обрадовалась.

— Иди сюда, — приветливо произнесла она, и Катюша, дивясь на соревнующихся ребят, смущенно подошла к девушкам.

Мишка был уже на полпути к победе, когда Сашка неожиданно сделал рывок и положил его руку на траву. Нинка одобрительно захлопала, а Мишка, немного обиженный, тут же щелкнул Артема по затылку и, взглянув на Селену, ринулся к реке. Со всего размаху плюхнувшись в воду, он быстро поплыл к другому берегу. Селена, посмотрев на Катюшу, улыбнулась и, чтобы разрядить ненужную паузу, предложила:

— Ну, что? Пойдем камешки бросать?

— Пойдем!

Катюша, а за ней Маша побежали к берегу. Этому несложному искусству Селену научил Иван, когда они гуляли вдоль городской набережной. Камешек легко летел по воздуху, а затем много раз ударялся о гладь воды, оставляя за собой расползающиеся круги. Селена вспомнила, как они вместе с Иваном считали эти удары и, соревнуясь, старались, чтобы последних было как можно больше. Воспоминание заставило девушку, когда она поднимала очередной камешек, непонятно почему вздрогнуть. Какое-то необъяснимое чувство опять пришло к ней и привело к волнительной радости. Сердце начало стучать сильно, но в то же время ровно, а в груди как будто появился жар.

— И я, и я! — кричали девчонки, видя, как камешки красиво щелкают о воду.

Мишка, взъерошенный, мокрый, вылез из воды. Он с любопытством стал наблюдать за Селеной и девочками. Маленькая Маша не могла кинуть дальше метра, камень тут же летел не вверх и вперед, а вниз. У Катюши получалось лучше, но больше одного удара о воду — никак. По тропинке из-за деревьев вдруг вышел Витька.

— Катька, бегом сюда! А ты, чего чужих детей сманиваешь? — крикнул он Селене. — Своих нету, так сделай. Может, помочь?

— Что? — вскипел Мишка. — А ну, катись отсюда, пока цел!

— А ты, фаворит, молчи, не тебя спрашивают.

Мишка, не раздумывая, подскочил и одним ударом повалил Витьку на траву. Тот, взбудораженный, попытался дать ему в ответ, и они покатились кувырком вдоль берега. Сашка с Артемом подоспели вовремя, на ходу разнимая дерущихся. Вставая и отряхиваясь, Витька показал Мишке кулак.

— Ты еще только покажись у нас, деревня недобитая!

Тот хотел было опять полезть в драку, но Сашка удержал его, крикнув Витьке:

— А ну, давай, пошел отсюда!

При этом он еле сдержался, чтобы не выругаться.

— Катюха! Пошли! — приказал Витька, и девочке пришлось ему подчиниться.

Она виновато посмотрела на Селену, но та ласковым взглядом дала понять, что все нормально, никакой ее вины здесь нет. Катюша улыбнулась и на прощание помахала Селене рукой. Витька, видя все это, злорадно ухмыльнулся и сплюнул. Потом демонстративно развернулся, засунул руки в карманы и пошел прочь. Катюша поспешила за ним. Несколько раз девочка поворачивалась и смотрела Селене в глаза, причем у всех было такое ощущение, что они переговариваются на каком-то своем, им одним понятном языке.

Одеваясь и складывая вещи в сумку, ребята и девчонки еще долго обсуждали это событие. Селена, пытаясь как-то отвлечь Машу, чертила на песке фигурки, спрашивая каждый раз: «А что вот это?».

— Ты завтра с утра поедешь? — повернулась к подруге Верка, поправляя прическу.

— Часам к двенадцати. С утра надо еще кое-что сделать.

— Позвони мне в городе, сходим куда-нибудь.

— Конечно, позвоню. Вот только со временем могут быть проблемы.

Селена, действительно, не знала, как выкроить время на встречу. Тем более что скоро должна была начаться сессия, а ей хотелось еще встретиться с Иваном.

— Запиши мне свой телефон, я в июне собираюсь к тетке в город. Может, зайду, — как бы ненавязчиво попросил ее Мишка, а затем, посмотрев на Верку, добавил: — И твой, тоже давай.

Солнце уже начало садиться, и над рекой стала летать стаями мошкара, в траве застрекотали кузнечики. Воздух был пропитан свежестью и дыханием близкого лета. «В это время тут всегда так красиво!» — подумала Селена, глядя на закат над рекой. Ее переполняли чувства, хотелось лететь куда-то вместе с птицами, раствориться в красках заходящего солнца. Глаза девушки светились, а на губах застыла безмолвная улыбка. Все уже собрались и ждали только ее. Селена повернулась к ребятам и вместе с ними направилась в сторону старой ивы. Там они дружески попрощались.

Перед ужином на даче наша героиня полила теплицу и кое-что сделала в доме. Затем, попив молока с булочкой и съев немного сала с хлебом, вышла на крыльцо. В небе уже зажглись звезды. «Как они близко…» — почему-то подумалось девушке, и она ощутила необычайное чувство насыщенности пространства вселенским дыханием. Тишина вокруг делала все каким-то торжественным и глубоким, полным неясного смысла. Сердце Селены готово было выпрыгнуть из груди, но она его не слышала. В голове было все так ясно и умиротворенно. Девушка вышла в сад. Повернув голову в сторону деревни, она вдруг увидела в небе полный диск луны, вокруг которого кругами шло золотисто-желтое сияние. Это было неотразимое зрелище. Селена, вся трепещущая от нахлынувших чувств, молча застыла. Простояв так несколько минут, она, завороженная и опьяневшая от ночного воздуха, пошла в дом. «Странно, что это со мной?..» — возникло в ее мыслях.

Засыпая, Селена вспомнила лицо Катюши, и уже во сне та вдруг сказала ей: «Вот видишь… Она с тобой».

Глава 2. Свидание

В вагоне поезда метро было многолюдно. Селене, как ни странно, все же удалось сесть. Ехать ей нужно было далеко, чуть ли не на другой конец города. Она слегка опаздывала. Максим должен был ждать ее на остановке около дома, так они договорились с отцом мальчика. Сегодня они едут на книжную ярмарку посмотреть некоторые дополнительные материалы для занятий и кое-какие книги. Также она обещала Максиму купить то, что ему понравится из художественной литературы. Папаша на деньги не скупился — у его сынка должно быть все самое лучшее. Вот только бы сын хоть немного проявлял усердие. Ее усилия, чтобы вложить в него хоть какие-то знания, ему совершенно не нужны. Даже из благодарности он не захочет ничего делать, вернее, опять будет врать отцу, когда они начнут заниматься. И это ее печалило. Однако Селена уже привыкла к такому положению дел, хотя и старалась что-то изменить к лучшему, найти компромисс. У Максима были кое-какие слабости, которые она использовала в созидательном русле. Ему нравилось все новое, красочное и будоражащее. Ребенок был энергичный и подвижный, но задиристый. Если его что-то не устраивало, он бурно протестовал, нередко жалуясь отцу. На месте ему усидеть было очень трудно, поэтому приходилось ей нелегко. Родители отдали мальчика в элитную школу, но после основных занятий он, в отличие от других детей, шел домой. Избалованному ребенку с неустойчивой психикой трудно давалась жизнь в коллективе. Когда на него начали жаловаться родители других детей, а мать посчитала, что ее сыночку нужен особый подход, отец начал искать гувернантку, которая могла бы после занятий в школе уделять сыну достаточно времени, готовить с ним уроки и всесторонне его развивать. Почему из всех претенденток отец Максима выбрал именно ее, до сих пор остается для Селены загадкой. Хотя она была в чем-то не хуже других: знала музыку, английский, закончила курсы по психологии. Но у нее не было опыта общения с такими капризными детьми, как Максим. Она работала в летних детских лагерях, однако это было совсем другое. Мать Максима ребенком почти не занималась, она была слишком занята собой, своими косметическими салонами, бесконечными процедурами по омоложению и поддержанию красоты, покупками новых дорогих нарядов и аксессуаров к ним. На капризы сына смотрела сквозь пальцы, желая лишь, чтобы ее Максимчика никто не обидел, никто ни в чем не ущемил. Она знала, что ему будет трудно с несколькими преподавателями, поэтому поставила мужу условие — найти кого-то одного, с хорошими внешними данными и знающего все, что нужно ее ребенку. Причем самым важным считала то, что для Максима необходим некий особенный подход, а получение знаний и воспитание отодвигала как-то на второй план, надеясь на школу. В общем, баловала Максима своей светской извращенностью и глупой ограниченностью, да еще вспоминая о сыне только к случаю. Тот пользовался таким расположением родителей и готов был «сесть им на голову». Он требовал то одно, то другое, и все ему быстро надоедало. Считая себя важной персоной, Максим часто при людях просто лез вперед, чтобы доказать свое превосходство. Селена и не подозревала, какую участь для себя выбрала. Но ей с бабушкой нужны были деньги, и поэтому приходилось терпеть. Мало кто другой выдержал бы подобное. Может быть, поэтому ей предложили эту работу? Максиму было уже десять лет, и он учился в начальной школе. Несмотря на то, что учебный год уже заканчивался, отец попросил Селену позаниматься с сыном числа до десятого июня, «подтянуть» его к следующему классу, потом он поедет на каникулы к тетке в Италию, и они не увидятся до конца августа. Максим учился в школе из рук вон плохо, и Селена (для того, чтобы повысить его интерес к занятиям) решила приобрести красочные учебные материалы с игровыми заданиями.

На одной из остановок в вагон зашел молодой человек лет двадцати трех, в светлой ковбойке, с сумкой через плечо. Глаза и волосы у него были тоже светлые, на лице нечетко проступали веснушки. Он тут же вынул из сумки какой-то журнал и открыл его на странице с закладкой. Селена узнала Славика, у которого они с Иваном были недавно в гостях. Молодой человек стоял в двух шагах от нее, и она окликнула его.

— Привет! — немного удивленно произнес тот. — Куда едешь?

— Надо встретиться с одним человеком, потом поедем на книжную ярмарку. А ты?

— А я к сестре в больницу, навестить.

— Что-то интересное читаешь?

Славик показал ей обложку и оживленно проговорил:

— Неплохой журнал, тут есть одна очень любопытная статья.

Он принялся с азартом рассказывать ей краткое содержание. Насколько она поняла, статья была связана с его любимой темой — геологией. Селена внимательно выслушала его, а затем спросила:

— Ты Ивана давно видел?

— Он заходил ко мне дня три назад, как раз и принес этот номер. Что-то он в последнее время какой-то озабоченный, все собирается в поездку и, по-моему, с этим какие-то проблемы. У него же еще диплом «на носу».

— Но он ведь готовился к нему уже давно, знает все хорошо, как ты думаешь? — спросила Селена с волнением и взглянула на Славика, ожидая услышать что-то успокаивающее.

— Ну, да, в общем-то, он хорошо готов, я думаю. Вот только немного нервничает из-за неувязок с поездкой. Ведь это, как-никак, его будущая работа, с данной экспедицией у него связаны большие планы.

— Жалко, я не могу с ним поехать, — с ноткой печали в голосе сказала Селена и, чтобы продолжить разговор, спросила: — А ты бы хотел поехать в эту экспедицию?

— Конечно, но у меня здесь работа, а отпуск будет только в августе.

— А мне нужно смотреть за бабушкой, ей в последнее время стало хуже, да и на даче много дел. А что у тебя с сестрой?

— Недавно сделали операцию на сердце. Но сейчас ей уже лучше.

— Это твоя старшая сестра?

— Да, хотя она еще не замужем. Родители к ней позавчера приезжали, теперь вот я. О! Да мне выходить на следующей! — спохватился Славик. — Счастливо!

И он, разворачиваясь, помахал Селене рукой.

— Пока! Удачи твоей сестре, — сказала она и улыбнулась ему своей очаровательной улыбкой.

Селена вспомнила, что мать Славика что-то говорила про его сестру, когда они с Иваном были у них в гостях. Но что же у Ивана? Надо позвонить ему сегодня вечером. Она так хотела встретиться с ним! Однако через две остановки ей выходить. Селена посмотрела на часы. У нее осталось в запасе всего десять минут. «Наверно, успею», — подумала она.

Максим крутился около киоска, с небрежным видом глядя по сторонам. В руке у него был банан, на голове — модная кепка, а из кармана широких штанин торчал маленький игровой компьютер. Селена захватила с собой небольшую плетеную сумку, которая очень шла к ее мини-майке и шортам. Увидев ее, Максим бросил кожуру в сторону мусорного бачка и достал из кармана пачку жевательной резинки.

— Подними это, пожалуйста, и выброси как положено, — попросила Селена.

— Да ну ее, уборщица уберет.

— Я жду, — спокойным голосом опять сказала она и вопросительно взглянула на него.

Максим неохотно поднял кожуру и бросил ее в бачок.

— Мы на метро поедем? — тут же с любопытством спросил он, запихивая жвачку в рот.

— Да, но я надеюсь, ты не будешь там устраивать сцен?

Они направились в сторону подземки, где пестрели людские потоки и слышалось воркование голубей, привлеченных находившимися рядом лотками с булочками и пирожками.

— Хочу мороженое! — потребовал Максим, увидев впереди мороженщицу с тележкой.

— После того, как выйдем из метро, — повелительно сказала Селена, взяв Максима за руку.

Тот, насупившись, подчинился, вспомнив, как отец наказал ему слушаться во всем Селену Сергеевну. Однако в метро мальчишка не выдержал и побежал, сломя голову, к эскалатору, толкая на ходу возмущающихся пассажиров. Селена еле поспевала за ним, краснея и извиняясь за выходки своего подопечного. Она поравнялась с Максимом уже только у поезда.

— Ты хоть понимаешь, что не один в метро? Здесь нельзя бегать, а тем более толкаться.

Максим, нисколько не смущаясь, смотрел на приближающийся поезд и жевал резинку.

— Если ты так будешь себя вести, то ни мороженого, ни книги, которая тебе понравится, я покупать не буду.

— Это не твои деньги! — с возмущением воскликнул мальчик.

— Ну и что? Я объясню твоему отцу, почему я это сделала.

— Он сам мне все купит!

— Но он еще не знает, как ты сейчас себя ведешь.

Максим ненадолго задумался.

— Ладно, не буду, — буркнул он и закусил губу.

Все уже входили в вагон, и им пришлось продвинуться вглубь, где было достаточно тесно. Селена волновалась за поведение Максима, но он, стоя рядом с ней, вел себя, как ни странно, тихо и лишь во всю глядел на появляющиеся время от времени в окнах дверей разноцветные огни и краски проходящих мимо станций. В сущности, это был ребенок, которому интересно и любопытно все, что «за горизонтом». «Но почему же он так равнодушен к учебе?» — подумала Селена и сама себе ответила: «Надо чем-то привлечь его внимание».

На рынке они подолгу задерживались у каждой лавки, разглядывая яркие обложки и листая страницы детских книжек. Селена уже успела купить все, что им было нужно из учебных материалов, и теперь они спокойно могли потратить время на поиск интересных книг для чтения. Максим читал мало, и она хотела найти то, что бы его увлекло. Мальчик с оживлением рассматривал картинки животных.

— Давай купим вот это! — предложил он Селене, показывая на одну из книг.

— Хорошо, — обрадовалась она.

Это была книга Д. Даррелла «Под пологом пьяного леса». Может, он проявит интерес к животному миру? Селена вспомнила, как Максим уговаривал однажды отца купить ему собаку, но тот, после разговора с матерью, лишь сказал: «Нельзя, давай я лучше тебе велосипед куплю», и Максим, которому уже надоели ролики, поначалу устроил было, как обычно, скандал, но потом согласился.

На обратном пути Селена и Максим остановились около женщины, продававшей билеты в цирк.

В глазах мальчика явно был интерес.

— Сходим? — неожиданно спросила она.

— Ага! — вдруг оживился он.

Это было пусть маленькой, но победой. Мир животных действительно привлекал Максима, и ей показалось, что через это увлечение она сможет помочь ему проявить какой-то интерес к учебе, а кроме того, она вспомнила, что животные способствуют развитию в человеке доброты, сострадания и любви, а это ведь как раз и есть метод воспитания! Когда они уже дошли до дома Максима, он дружелюбно посмотрел на нее и, сказав: «Пока!», махнул рукой. Селена улыбнулась ему и также помахала вслед. «Может, это к лучшему?» — подумала она, глядя, как мальчишка бежит домой вприпрыжку. На ее душе вдруг стало легко и радостно.

Вечером, вернувшись домой, она сразу же позвонила Ивану. Он, немного уставший, но довольный, поцеловал ее прямо в трубку и сказал, что ждет завтра в девять вечера около станции метро. Селена была на седьмом небе от счастья. Засыпая, уже далеко за полночь, она все думала об этой встрече, и чувства, переполнявшие ее, рисовали в мыслях радужные картинки.

Следующий день прошел незаметно. Как ни странно, Максим без «выкрутасов» слушал ее, лишь что-то рисуя на листике. Как потом оказалось, он срисовывал картинку с обложки купленной ими книжки. Селена в этот раз в перерывах между занятиями много рассказывала ему о животных. Она даже подумала, что после цирка можно будет сходить с ним в зоопарк. Сказав об этом Максиму, она попросила его выполнить к следующему разу несколько несложных заданий из тех, что они приобрели на рынке. Он согласился, весьма обрадованный идеей про зоопарк. В общем, первые результаты были удовлетворительные. И Селена, довольная, даже помогла Максиму раскрасить рисунок, что вызвало его заметное удивление и восторг. На прощание он угостил ее конфетами и проводил до самых дверей, такое было весьма редко.

Вечер выдался тихий и очень теплый. Селена спешила на встречу с Иваном, вдыхая запахи черемухи, слушая пение птиц и наслаждаясь прикосновением легкого, почти летнего ветерка. На этом месте они встречались уже давно. Остановка метро была почти рядом с ее домом. Но надо было пройти немного до начала сквера, именно там ее всегда ждал Иван. Обычно они подолгу гуляли в этом сквере, частенько выходя за его пределы вниз к набережной. Иван прохаживался у небольшой арки со скульптурой мальчика с птицей. Руки были у него за спиной, ногами он то и дело подбивал небольшой камешек, валявшийся рядом. Увидев Селену, он поспешил к ней навстречу, и когда они поравнялись, тут же схватил ее в охапку и начал кружить.

— Ой, упаду, да ты что? — смеясь, закричала она, обнимая его покрепче. — Что-то случилось?

Любопытно взглянув на него, она в ожидании застыла. Иван бережно опустил ее и, неожиданно засмеявшись, сказал:

— Кажется, у меня все решилось в лучшую сторону! Все формальности улажены, осталось только оформить визу. Представляешь, я вчера вместе с дядей бегал, как сумасшедший! Эти чиновники доведут кого угодно, все им не так, придираются к каждой мелочи. Селенка! Я еду!

Иван был счастлив. Селена, довольная вместе с ним, молча улыбалась. Они пошли вдоль липовой аллеи, держась за руки и вдыхая аромат вечернего воздуха.

— А у меня тоже неплохие новости. У мальчика, с которым я занимаюсь, оказывается, тяга к животным. Я обнаружила это случайно. Ведь это так здорово! Я уже думала, что у меня с ним ничего не получится. В следующие выходные мы идем в цирк. И уже договорились сходить в зоопарк.

— А как же твоя сессия?

— У меня еще есть время, да и потом, я же почти готова по нескольким предметам, они у меня идут без помех.

— А если не они будут первыми на экзаменах?

— Да нет, скорее всего, их как раз и поставят первыми, я уже видела примерное расписание.

— Да? Когда же? — спросил он и посмотрел на нее с озорцой.

— Совершенно случайно, когда заходила к преподавателю на кафедру сдавать зачет, — ответила она и улыбнулась.

Они уже обогнули фонтан и шли по тропинке к небольшому мостику за холмом. В траве шумно стрекотали кузнечики, пахло цветами, а птицы, соревнуясь друг с другом, щебетали на все лады. Весенний воздух был пропитан вечерней свежестью. Хотелось петь и бежать куда-то, сломя голову. Селена, бросив сумку Ивану, неожиданно побежала в сторону холма. Тот ринулся ее догонять, и они вместе, запыхавшиеся, довольные, взбежали на мостик, распугав, наверно, всех ближайших лягушек в зарослях камышей. Положив сумку рядом, Иван обнял ее и посмотрел ей в глаза. Затем их губы слегка соприкоснулись и слились в долгом беззвучном поцелуе. Казалось, прошла целая вечность. Селена будто опьянела и потом некоторое время не могла прийти в себя, но это было очень приятное ощущение. Наконец, немного оправившись, она подтянула в заколку взбившиеся волосы и облокотилась на перила, всматриваясь в темную, с отблеском фонарей воду. Иван пристроился рядом, обняв ее одной рукой. Несмотря на вечернюю трескотню всякой живности, здесь вокруг стояла странная тишина, и лишь вдали был слышен гул мчавшихся по городским улицам бесконечных машин.

— Ты знаешь, недавно у меня было очень необычное состояние. Я как раз была на даче и, проснувшись там, заметила, что сон, который я видела, будто выходит за рамки сна. Он продолжался вовне, и можно было почувствовать его. Я даже не знаю, как это лучше объяснить.

— Ты помнишь этот сон?

— В том-то и дело, что нет. Но это необычное состояние, представляешь, было у меня весь день. Причем я не узнавала сама себя: все чувства, ощущения во мне были обострены до предела, я видела то, что в обычном состоянии, наверно, не смогла бы увидеть.

— А что ты видела?

— Вибрации воздуха, всевозможные оттенки, а яркость красок была такая, что можно было подумать, будто у меня сняли пелену с глаз. Я слышала все звуки дня, даже шелест травы и движение маленькой букашки внизу. А когда касалась воды, та будто была живая, я чувствовала, как она через касание играет с моим телом и что-то мне говорит. Все живое разговаривало со мной, причем я все понимала. Это был разговор без слов, на уровне мысли или каких-то импульсов, которые я улавливала.

— А началось это после пробуждения? — задумавшись, спросил Иван.

— Да. Вечером я даже, смотря на звезды, чувствовала их, будто они рядом и тоже что-то говорят мне.

— Когда ты была на даче?

— В прошедшие выходные.

— Так ведь в эти дни было полнолуние?

— Да, я видела полную луну, когда вышла вечером полюбоваться на звезды.

Иван вдруг посмотрел на небо, где уже стали видны первые ночные огоньки, и в глазах его появилось нечто такое, что говорило о каком-то внутреннем озарении. Он улыбнулся и немного удивленно взглянул на Селену.

— А что было на следующий день?

— Все будто несколько утихло, но в то же время многие ощущения остались. У меня иногда бывает нечто подобное, но такое было, наверно, впервые.

— Жалко, что ты не помнишь свой сон. Он мог бы нам многое раскрыть, — произнес в какой-то мечтательности Иван.

Начинало быстро темнеть, и ночь, насыщенная запахами трав, звуками птиц в ближайших зарослях кустарника, завораживающей свежестью и пленяющей сладостью майского цветения накрыла землю своим прозрачным, полным удивительных таинств покрывалом. Все дышало и жило своей особой необъяснимой жизнью, одновременно поддерживая тонкую и неуловимую связь всего со всем. И они оба вдруг почувствовали себя неотделимыми живыми частями этого большого целого. Взявшись за руки, они еще некоторое время постояли так, а затем весело побежали в сторону дорожки, ведущей к главной аллее.

— Селенка! Ты чудо! И как я тебя нашел?

Она, смеясь, смотрела на него, и ей было так легко, так радостно, как никогда. Только сейчас она осознала, что ей так необходимо изливать свои переживания кому-то, кто понимает и принимает ее такой, какая она есть. И этот кто-то был именно Иван. Не всякий понял бы, о чем она говорит и что чувствует.

Идя по главной аллее, они увидели в свете фонарей, что в сквере было довольно много таких же парочек, как и они. Весенний вечер питал жизнью все вокруг, что могло двигаться, дышать и откликаться на зов природы. И именно такую жизнь, живую, трепетно нежную и в то же время бурную, кипучую, полную всевозможных открытий, как никто другой, любила она, наслаждаясь ею всечасно.

Иван, как обычно, проводил ее до самого дома, и только у подъезда они расстались. Селена, взбежав на крыльцо, еще раз обернулась. Иван стоял около березки, что росла недалеко от входа. Улыбаясь, он смотрел на нее. Она, послав ему воздушный поцелуй и помахав на прощание рукой, быстро скрылась за дверью. Уже поздно ночью, лежа в постели, Селена все вспоминала приятные моменты их свидания. И безмятежное счастье заполняло ее всю без остатка.

Глава 3. Дорога

Поезд издал последний гудок и медленно начал двигаться. За окном еще видны были пестрые краски суетящейся толпы горожан, вокзала, городских вывесок и рекламы, но постепенно все это начало исчезать, заменяясь различными постройками, кронами деревьев и, наконец, полями, речушками и лесами, деревушками и лугами с множеством пасущейся живности. Селена сидела у окна, облокотившись на маленький столик с банкой уже почти увядших цветов. Ей нравилось наблюдать за уходящими вдаль деревьями и домиками, смотреть на стада коров, лесные массивы и застывшие в небе фигурки облаков. Она даже на некоторое время забыла, куда едет и зачем. Тем не менее, она ехала на очень интересное мероприятие: ее пригласили на свадьбу. Женился ее двоюродный брат. Семья родного брата ее матери жила в Самаре, и она не видела никого из них очень давно. Бабушка, когда получили письмо, сказала ей, что ехать надо обязательно, что она и сама бы поехала, если бы не больные ноги. Тем более займет это дней пять, не больше, вместе с дорогой. Здоровье дорогой бабули в последнее время пошатнулось, и Селена боялась оставлять ее одну. Та же настойчиво твердила: «Езжай! Ты и так никуда не ездишь уже второй год, так хоть на свадьбе погуляешь». Экзамены были позади, и после небольших колебаний она все-таки решила ехать. Перед отъездом накупила бабушке продуктов, лекарств и попросила медсестру, которая приходила к ним, присматривать за ней.

Селена действительно давно никуда не ездила, если не считать дачи, и потому дорога доставляла ей большое наслаждение. «Вот бы сейчас поехать к Ивану», — мечтательно подумала она. Но тот слишком далеко от нее, а вернется только к осени. Он обещал писать ей почаще, и она уже одно письмо успела получить, вынув почту как раз тогда, когда шла с сумками на вокзал. «Кстати, надо прочитать его», — вспомнила Селена, доставая конверт из кармана сумки. Письмо было достаточно объемное, на нескольких страницах. Иван подробно описал ей, где они остановились, каковы его впечатления и планы. Все было написано с юмором, и чувствовалось, что ему там очень нравится. В конце она увидела небольшой рисунок с изображением маленькой обезьянки, после которого шла надпись: «А это — наша всеобщая любимица». Затем Иван передавал ей приветы от всех своих коллег и заканчивал письмо словами: «Люблю, жду ответа. Иван». Селена сложила листы обратно в конверт и убрала его в сумку. В радостной мечтательности она опять погрузилась в созерцание убегающих пейзажей за окном. Мысли также приходили и уходили сменяющейся чередой, о важном и иногда — не очень. Причем это «не очень» тоже было важным, потому что это — ее переживания, ее отношение к жизни, к происходящим в ней событиям. Странно, она не могла подумать, например, что с Максимом произойдут такие изменения за короткий срок. Он стал сдержаннее, начал читать и без капризов выполнял те задания, которые она ему давала. Правда, иногда все же ленился, но при ее живом и непосредственном участии заканчивал начатое. Расстались они друзьями, и на прощание обменялись подарками. Она подарила ему брелок с маленьким блокнотом и ручкой, а он ей — изящный небольшой фотоальбом со своей фотографией внутри. Конечно, самомнение у этого ребенка было большое, но подарок почему-то был ей приятен. «Все-таки в нем есть что-то доброе, раз его так привлекают животные и птицы», — подумала она, вспоминая лицо Максима на фотографии, где он улыбался, держа на вытянутой руке своего волнистого попугая. Мысли опять начали сменяться чем-то другим, и она вспомнила Верку. Они так и не встретились в городе, хотя Селена ей звонила. Все некогда было, да и у Верки дел хоть отбавляй, на месте не сидит, все что-то устраивает. Селене почему-то начало казаться, что их пути все сильней и сильней расходятся. Возможно, это потому, что они все-таки очень разные, и привлекает их тоже разное. Селена любила мечтать и хотела попутешествовать, если будет возможность, увидеть что-то интересное. От нее была далека сфера деловых отношений Верки, где каждый старался «урвать» для себя кусок побольше и получше. Может быть, Верка и не была такой, но жизнь, которую она выбрала, постоянно вовлекала ее все дальше и дальше в подобную игру: как повести себя, чтобы это дало эффект в материальном плане или как завоевать сердце какого-то «нужного» человека. Нет, такой в некотором роде цинизм был не для Селены. Она не стремилась «урвать» что-то от жизни. И жизнь сама дарила ей многое. Это было даже, скорее, не в материальном плане, а в неком духовном. Она радовалась всему простому: общению с людьми, природе, глотку свежего воздуха, солнцу, новым впечатлениям и внезапным постижениям, которые часто приходили к ней в процессе происходящего. Последние можно назвать некими озарениями на фоне, казалось бы, обычной жизни. И это было удивительным, непостижимым и прекрасным. Верка же жила своими победами в деловой жизни, видимо, для нее они были важны. Ну, что ж, каждому свое. Селена немного печально вздохнула, но тут же улыбнулась, увидев в окне, как вдали на лугу ребята запускают в небо воздушного змея.

В купе она пока была одна, молодые девушки, ехавшие с ней, оставив свои рюкзаки, быстро ушли к своей компании в конце вагона. Оттуда доносился смех, крики и обрывки разговоров. Скорее всего, ребята собирались где-то отдохнуть, захватив с собой палатки и провизию. Селена в каком-то радостном состоянии наблюдала за проносившимися мимо окна другими поездами, лесными чащами и полями, окружавшими маленькие и большие деревушки. Все для нее: и этот смех, и звуки занятых своей дорожной жизнью пассажиров, доносившиеся из разных купе, и проходившие туда-сюда за приоткрытой дверью люди из других вагонов, и картины сменяющихся за окном пейзажей, — сливалось в одну живую и манящую своей неизвестностью, загадочностью, переливающуюся в свете дня струю стремительной, естественной реки. Такой была для нее дорога.

— Билетики предъявите, пожалуйста, — раздался голос проводницы, та вошла в купе, на ходу доставая какие-то бумаги из сумочки, висевшей у нее на плече.

— А, да, да, сейчас, — тут же откликнулась Селена, оторвавшись от окна.

Она быстро раскрыла свою сумку и вынула из кармана билет, подав его проводнице.

— А где другие пассажиры?

— Вон, в том купе, — показала Селена в сторону конца вагона. — Они оставили свои вещи здесь, надо их позвать.

И она крикнула девушкам, чтобы те шли сюда. Через несколько секунд в купе уже было полно народу, ребята из компании пришли тоже. Стоя в дверях, они смеялись и шутили. Девушки не отставали от них, отвечая шуткой на шутку, всем было весело, даже проводница уже смеялась, хотя минуту назад лицо ее было серьезным. Селена, спокойно улыбаясь, наблюдала за происходящим, сидя на своем месте у окна. Компания действительно была веселой и дружной. Ей даже было слегка жаль, что она не едет вместе с ними. «Надо и наших как-нибудь собрать в поход», — подумала она о своих одногруппниках. Хотя сделать это было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Девчонки из ее группы предпочитали заниматься устройством своей личной жизни, и их было не так просто собрать вместе. С ребятами дело обстояло лучше, но и те были слишком заняты либо учебой, либо своими личными интересами. Им в группе не хватало чего-то объединяющего, может быть, нужен был лидер. Вот тогда спектакль им предложила играть девушка со старшего курса, которая помогала как раз той женщине — главному организатору праздника. Но эта девушка даже не пыталась их объединить, она всего лишь сообщила им, что желает видеть начальство, а затем, отдав сценарий, почти не появлялась в группе. Хорошо, что их ребята сумели все организовать, и Иван им помог. У Селены были от природы лидерские качества, но проявлялись они не всегда, ей нужны были единомышленники. А в группе все-таки мало кто имел с ней что-то общее, несмотря на, казалось бы, доброжелательное общение. Она дружила по-настоящему только с единственной девчонкой из группы, которая более-менее понимала ее. Они вместе иногда ходили в кино, обсуждали что-то в перерывах между занятиями, делали домашние задания, писали друг другу записки во время лекций. Эта девчонка, веселая и искренняя, чем-то отличалась от других. Может быть, поэтому они и сошлись. На лето они расстались, Юля (так звали ее подругу) уехала к себе в деревню.

Селена, задумавшись, и не заметила, как проводница ушла проверять билеты дальше. Когда шум немного утих и все разошлись, причем девушки опять отправились в купе к ребятам, Селена достала из сумки небольшую тетрадь и, открыв ее, черкнула там несколько строк. Это был ее дневник. Иногда там появлялись причудливые стихи, а кое-где можно было увидеть неплохие рисунки, она умела и любила рисовать. Помечтав еще немного, глядя в окно, она спрятала свой дневник и вышла в коридор.

Вечерело. Стук колес казался тихим и каким-то далеким. Селена, задумавшись, стояла у окна, смотря на пробегающие огромные поля светлой ржи, за которыми виднелись островки осиновой рощи. Завтра к утру она будет на месте. Интересно, как изменились ее двоюродные брат и сестра, ведь она их видела только лет шесть тому назад, когда еще была жива мать. На смерть матери приезжал только ее дядя с женой. Это был мужчина средних лет, приятной внешности, с широкой улыбкой на лице, он почти никогда не унывал, много путешествовал и любил юмор. Несмотря на то страшное событие, когда вдруг после тяжелой болезни скончалась его сестра, он как-то философски отнесся к этому и даже сумел успокоить их с бабушкой, хотя видно было, что ему тяжело. Его жена, напротив, была очень впечатлительна и немного суетлива. Она все старалась помочь и даже чересчур вникала в самые мелкие детали, желая, чтобы все было как у людей, со всеми атрибутами и церемониями. Селена хорошо запомнила их детей: брата Николая и его младшую сестру Настю. Они приезжали вместе с родителями к ним в гости на мамин юбилей. Это были живые и шумные дети, брат — всего на год младше Селены — отличался быстротой и сообразительностью, его сестра, с разницей с ним в три года, не отставала от него, они часто спорили, смеялись и всюду были вместе. Селена тогда очень подружилась с ними, водила их в парк и показывала город. Конечно, сейчас они большие, а брат уже женится. «Так быстро, невероятно!» — подумала она, все еще глядя в окно. И ей вдруг представилось, что время вот так же, как все там, за окном, бежит и бежит, не спрашивая ни у кого, куда и зачем. А люди бегут вслед за ним, и каждый старается запрыгнуть повыше и что-то при этом ухватить. Странно, но она только сейчас заметила это. И вообще, как-то не думала о времени, жила в нем и в то же время — вне его. Для нее всегда был важен настоящий момент, в котором было и прошлое и будущее одновременно, и который был для нее и чудом и вечностью.

— О чем задумались, молодая леди? — вдруг спросил небольшого роста пожилой мужчина, останавливаясь рядом с ней.

Он был молодцевато подтянут, с маленькими усиками и свежим лицом, чем-то напоминавшим молодого бобра.

— Да так, о своем, — приветливо улыбнулась Селена.

— Красота завораживает?

— Да.

— Я вот тоже любуюсь. А вы, случайно, не художница?

— Нет, а почему вы так решили? — удивленно спросила она.

— Вы так наблюдательно смотрите, с таким упоением.

— Да? — рассмеялась Селена. — Мне просто нравится этот вид, он наводит на разные мысли.

— Грустные?

— Нет, скорее философские.

— О чем же, например? — любопытно спросил мужчина, ему явно нравилось разговаривать с Селеной.

— О времени, — почему-то сказала она и как-то пространно, удивленно взглянула на него.

— Может быть, у вас в жизни остановились часы?

— Нет, наверно, я просто впервые задумалась об этом.

— Вы еще слишком молоды, чтобы думать о времени, — участливо сказал мужчина. — Вот я, наверно, уже мог бы подумать о нем, вспоминая свое прошлое.

— А разве время — это только прошлое?

— Да вы, я вижу, философ, — одобрительно заметил мужчина. — Но учтите, что время шуток не любит. Можно попасться на его удочку.

— Как это?

Теперь уже Селена с любопытством смотрела на него.

— Думая о нем в прошлом или будущем, мы остаемся там.

— А настоящее?

— Вот оно — здесь, — как-то просто сказал мужчина, разводя руки в стороны.

— Значит, лучше не думать об этом?

— Нет, я так не говорил, — необычно улыбнувшись, ответил он. — Но думать — не думая, вот какую загадку я вам загадал.

Затем он замолчал, разглядывая что-то в окне, а Селена, удивленная, смотрела то на него, то вдаль, где уже застилали горизонт сумеречные облака. Проводница шла по коридору, предлагая всем чай. Селена, попросив ее оставить стакан на столе, зашла вместе с ней в купе отдать деньги. Затем, вернувшись в коридор, девушка уже не нашла там своего собеседника, он бесследно исчез.

Попив чаю с бутербродами, Селена все сидела, отключенная, у окна, смотря на опускающиеся за ним сумерки. У нее было какое-то странное чувство, что ее здесь нет, а где-то там, вдали происходят непонятные и загадочные явления, причем она как-то связана с ними. «Наверно, пора ложиться, — подумала она. — Завтра рано вставать».

Ночью она мирно спала под стук колес и даже не слышала, как достаточно поздно в купе пришли ее попутчицы, веселые и слегка пьяные. Они поболтали еще немного и тоже легли, утомленные бурным днем. Рано утром запищал ее будильник в ручных часах, и Селена, быстро пробудившись, стала собираться. Она немного волновалась, так как давно не видела родственников, а тем более — сегодня свадьба, будет столько впечатлений, ей надо привести себя в порядок, да и в Самаре она ни разу не была. Таксист на Самарском вокзале, услужливо взяв у нее сумки, спросил, куда ехать, и уже через минут пятнадцать она была у дома дяди, возбужденная и в ожидании чего-то радостного. Жена дяди встретила ее на пороге, ахая и суетясь, как обычно. Она удивилась, как Селена повзрослела, и тут же, взяв ее сумки, сказала, что надо быстренько переодеться, так как все уже ждут машины, чтобы ехать за невестой. Из комнат доносились шумные голоса, смех и еще какие-то звуки. Открылась дверь, и выбежали Николай с веселым и взъерошенным, что-то изображающим молодым человеком, за ним Настя и другие молодые люди и девушки. Николай приветливо обнял Селену, на ходу знакомя ее со своими друзьями. Настя немного смущенно, но живо поцеловала сестру и сказала, что можно переодеться в спальне. Когда Селена уже привела себя в порядок, пришел дядя, сообщив всем, что машины ждут внизу. Он дружелюбно поздоровался с племянницей, заметив, что та стала просто красавицей, и спросил о здоровье бабушки. Селена не хотела его сейчас особенно тревожить, а потому ответила, что у них все «более-менее» и бабушка очень рада за внука. Вместе со всеми остальными она и дядя спустились во двор, где в свете уже яркого солнца стояли три автомобиля в ожидании жениха и его друзей.

По улицам утреннего города они ехали на машинах, ярко украшенных лентами и шарами. На самой первой из них были прикреплены два символических кольца. Невеста, которую они уже забрали, преодолев разные, устроенные ее родственниками, свадебные препятствия, сидела счастливая рядом с женихом, держась с ним за руки. Подъехав к загсу, все вышли и направились к крыльцу, оживленно переговариваясь и поглядывая на невесту. Она, в пышном белом платье и развевающейся фате, была на диво хороша. Николай, довольный и веселый, обнимая ее, все шутил и говорил что-то своему другу-свидетелю. В загсе уже проходила церемония бракосочетания другой пары. Когда очередь дошла до них, все прошли в зал и приготовились слушать. Селена стояла рядом с дядей, держа в руках цветы. Она почему-то очень волновалась и радовалась одновременно. Когда новобрачные обменивались кольцами, она глубоко вдохнула и замерла. Дядя, улыбнувшись, кивнул ей, и они вместе с другими приглашенными поздравили молодых.

В этот день все было для Селены волнующим. И снимки на память, и шумное праздничное застолье в кафе, где она сидела рядом с дядей и Настей, и танцы в просторном зале под романтическую и веселую музыку, когда ее приглашали все наперебой друзья Николая, и вечерние гуляния с играми и конкурсами, в которых она часто была участницей. Все уже знали друг друга, постоянно общаясь и шутя. Селене спиртное немного вскружило голову, и она, взбудораженная и веселая, то и дело громко смеялась. Свидетель Николая, парень с загорелым лицом и взъерошенными волосами, шутил больше всех. Он размахивал руками, что-то изображал и заводил остальных так, что многие от смеха чуть не падали. Он ни на шаг не отходил от Селены и явно хотел понравиться ей, каждый раз «откалывая» все новые и новые «номера». Когда объявили конкурс на «держание полного стакана», он, поставив его на голову, положил наверх еще и яблоко, а в рот взял большую розу, которую затем вручил ей. Денис, так его звали, был смешной и по-детски азартный, возбуждаясь всякий раз, когда можно было как-то проявить себя. Уже далеко за полночь, когда гости начали понемногу расходиться, желая молодым приятно провести ночь, Селена с дядей, его женой и Настей отправились домой пешком. Кафе было расположено в одной остановке от дома. Все шли, нараспев тянув слова известной песни: «Вот кто-то с горочки спустился…». Молодожены в компании друзей, идя за ними, тоже что-то подпевали, смеясь и заигрывая друг с другом. Денис все поглядывал на Селену, пытаясь разными шутками привлечь ее внимание. Она, уже немного отрешенная и уставшая, держалась за руку дяди, улыбаясь и глядя на всех с безмятежным спокойствием и добротой. Проводив молодых до дома, друзья разошлись отсыпаться до следующего дня.

Селена не помнила, как заснула, но, проснувшись утром, перед ее глазами почему-то сразу же всплыли картинки ночного сна. Она куда-то бежала, размахивая цветным платком, а кругом была толпа что-то обсуждавших зевак. Ей хотелось кричать, но голос вдруг пропал, она в отчаянии ревела и сжимала кулаки. Потом какая-то пелена накрыла всех, и девушка оказалась уже в лесу на большой поляне, залитой солнечным светом. Необычное тепло пронизывало ее плечи, а вокруг стояла приятная тишина. Взгляд упал на надломленное дерево с еще свежей листвой. По нему стекали капельки сока и ползали муравьи. Это был последний эпизод, который она помнила.

Оба следующих дня прошли как-то быстро и стихийно. Все опять танцевали, поднимали тосты, дарили подарки, участвовали в разных смешных конкурсах и ритуалах, один раз даже украли невесту, чтобы затем жених с друзьями нашли ее, пройдя через определенные «выкупы». Селена с любопытством и волнительной радостью наблюдала за всеми сценами, и часто ей казалось, что это она в роли невесты играет в разные игры. Денис рыцарски ухаживал за ней, предлагая разные блюда и стараясь ее всячески рассмешить. Он не раз приглашал девушку на танец, бережно держа ее за талию во время медленных композиций. Селена с улыбкой смотрела на него, находясь уже под вечер в каком-то отрешенном состоянии. Может быть, на нее так действовало вино, а может, она чувствовала непонятное влияние незаметной и тайной силы, охватившей всех в эти романтические и полные летних веяний дни. На третий день вечером гости стали прощаться, и ей тоже надо было собираться в дорогу. Денис вызвался проводить ее до вокзала. Она поцеловала на прощание брата, его жену и сестру, обняла дядю и сказала теплые слова тете. Все дружно помахали ей уже на улице, и она вместе с Денисом, который нес ее сумки, направилась в сторону автобусной остановки.

На вокзале они очень быстро нашли путь, на который должен был прибыть ее поезд. До отъезда оставалось двадцать минут, и Селена, облокотившись на дерево, в задумчивости посмотрела на виднеющийся за постройками вокзала город, остающийся где-то «там», в вечернем небытии.

— Жалко, что ты так быстро, я бы показал тебе наш город, — как бы отвечая ей, сказал Денис.

— Спасибо, может быть, я еще сюда приеду, — улыбнулась Селена.

Денис вдруг посмотрел на нее с каким-то жаром и надеждой в глазах. Взяв ее за руку, он неожиданно произнес:

— А хочешь, я с тобой поеду?

Селена засмеялась, участливо взглянув на него.

— У меня уже есть мужчина, которого я люблю.

Денис замолчал, что-то ища в кармане брюк. Видно было, что ему этот ответ ударил по сердцу. Селена не ожидала, что все настолько серьезно, и поспешила отвести набежавшую на молодого человека тоску.

— Денис! Да ты что? Будет тебе! — с лаской в голосе произнесла она. — Ты еще встретишь свое счастье.

Она дотронулась руками до его лица и, посмотрев прямо ему в глаза, опять улыбнулась.

— Ну вот, видишь, все не так уж и плохо.

Он, тоже улыбнувшись, кивнул ей, а затем, глубоко вздохнув, посмотрел на нее каким-то проникающим и ищущим взглядом. Этот взгляд оставался в его глазах до самого прибытия поезда.

Пройдя в свой вагон, Селена выглянула в окно и затем еще долго махала Денису рукой, пока совсем не потеряла его из виду. Ночью она долго не могла заснуть, ворочаясь на своей полке и о чем-то думая. Что-то тревожило ее или наводило смутное беспокойство. За эти дни она получила столько впечатлений! Все бурлящей каруселью вертелось у нее в голове, заставляя еще и еще раз переживать какие-то моменты. Наконец, совсем измученная, она расслабилась и повернулась к окну. Что-то необычное было в ночном свете, лившимся за ним. Она приподнялась и отодвинула занавеску. На нее с темного неба глядела яркая полная луна в обрамлении небольших светящихся облачков. Селена, изумленная, застыла, находясь в каком-то медитативном оцепенении. Она долго смотрела в небо, пока все мысли совершенно не исчезли из ее головы. Затем в полном спокойствии она легла и, закрыв глаза, быстро и крепко уснула.

Глава 4. Притчи старого чемодана

— Бабушка, а где наш крючок для вязания? — спросила Селена, не успев даже как следует поесть с дороги.

Они сидели с бабушкой на кухне за столом, накрытым вышитой скатертью, уставленным разными мисками и блюдцами. Здесь были и фирменные пирожки с мясом, картошкой и рисом, и булочки с изюмом, и вареники, и ее любимое печенье в форме сердечек, и порезанный с сахаром лимон, и салат с зеленью, да и много чего еще. Селена уже поведала бабушке о свадьбе, поделилась с ней своими впечатлениями и спросила про ее здоровье. Теперь она вся была под веянием каких-то новых идей и свежих творческих находок. Быстро допив свой компот и заев его пирожком, Селена направилась в бабушкину комнату, где под кроватью лежал старый потертый чемодан.

— А салатик? Это мне соседка зелени принесла, только вчера с дачи приехала.

— Потом, бабушка. Мне Настюша такие нитки красивые подарила, можно связать летнюю кофточку, которую я видела в журнале. Помнишь, мне как-то Верка его дала?

— Да помнить-то помню, только вот крючка, наверно, нет, я уже давно им не вязала.

Однако Селена знала, что в старом бабушкином чемодане можно найти все, что угодно. Это было что-то наподобие старинного сундука, набитого доверху разными вещами, одеждой и коробками со всевозможными украшениями. Когда бабушке нужно было что-то найти, она часто доставала его из-под кровати, и тогда они с Селеной подчас даже забывали о том, что искали, потому что перебирать какие-то необычные мелочи было одним из любимых занятий внучки. А тем более бабушка каждый раз рассказывала ей разные истории из своей жизни, а в некоторых случаях еще и старинные притчи. Жизнь бабули была богата событиями и переменами, особенно интересными были для Селены ее любовные встречи и необычные истории детства, юности. Пережив два замужества, несколько смертей своих детей, двое из которых за неимением в то время лекарств умерли еще маленькими, бабушка все же умела радоваться жизни. От нее исходила какая-то ненавязчивая мудрость, необъяснимая внутренняя энергия и доброта. От матери Селене досталась в наследство тяга ко всему прекрасному, желание многое увидеть, постичь. Бабушка же дарила ей минуты прикосновения к миру чего-то необъяснимого, чудесного, полного энергии любви. Иногда бабуля пела внучке старинные песни, и тогда Селена сидела, зачарованная ее голосом и исполнением, в которых слышались настроение героев, их чувства, сквозила какая-то аура прежних лет. Особенно ей нравилась одна песня: «Хаз-Булат удалой, бедна сакля твоя…». Бабушка пела ее с задумчивостью и делая ударение в конце каждой строчки. В молодости бабуля была красавицей, и ее руки добивались многие поклонники. Первый ее муж был офицером и умер от туберкулеза, просидев три дня в болоте, когда его отряду пришлось отступать. Второй, дедушка Селены, был артистом, но, к сожалению, спился, и бабушка с ним рассталась. Когда бабуля рассказывала ей какую-то историю, Селена слушала ее, затаив дыхание. У бабушки, безусловно, был актерский талант, и она умела преподнести все с нотками драматизма и романтики. Кроме того, бабуля была очень ранимой, когда дело касалось ее чувств, и кавалерам, чем-то обидевшим ее в молодости, отвечала с присущим ей внутренним достоинством. Например, в одной из историй она вместе с другими ребятами и девушками играла во «флирт». Это была такая молодежная игра того времени, когда все сидели друг против друга в кругу и обменивались специальными картами с изображением цветов и надписями. В кругу сидел и кавалер бабушки. Когда он начал флиртовать с другой девушкой, бабуля послала ему карту с фиалкой, под которой были такие слова: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем»…

Селена открыла чемодан и, присев на кровать, достала из него узорчатую шкатулку, полную ниток, шпилек, заколок и красивых пуговиц. На самом дне шкатулки девушка обнаружила крючок, про который говорила бабуля. Когда-то она учила Селену вязать им кружевные салфетки.

— Нашла все-таки, — с улыбкой проговорила бабушка, зайдя в комнату и присев на кровать рядом с внучкой.

Взяв крючок в руки, бабуля задумалась, и ее глаза, вспомнив что-то, устремились куда-то вдаль.

— Ба, ты чего? — ласково спросила Селена.

— А? — отвлеклась от мыслей та. — Помню, был у меня летний жилет, такой с дырочками, красиво связанный, без рукавов. Я его любила надевать, когда ходила на свидание с одним парнем.

— Бабушка, расскажи! — оживилась Селена.

— Это было давно, мне еще не было и двадцати. Ох, и красивый же он был! Да только с норовом. Один раз, когда все ушли, оставив меня дома убираться одну, а жили мы тогда в большом особняке, на краю леса, он пришел и стал звать меня у окна. Я ему сказала, что сегодня не приду, мол, дел много. Так он, поняв, что у нас нет никого, залез через окно да стал ко мне приставать, хотел обнять. Ух, я схватила отцовское ружье и говорю: «Не уйдешь отсюда, сейчас стрелять буду». Так он стал ровно и смотрит на меня: стреляй, мол. Ну, я и пальнула вверх, самой страшно стало.

— А дальше что? — с напряженным вниманием спросила Селена, увидев, что бабуля замолчала.

— А тут мой отец с братом пришли, в дверях стали шуметь, он тут же — в окно, и след его простыл.

Бабуля улыбнулась.

— Неужели так никто и не узнал ничего?

— Нет, я не сказала. Его бы отец мой убил.

— Да ты что? Только за это? — волнуясь, удивилась Селена.

— Ну, побил бы хорошенько.

Бабуля посмотрела на внучку с присущим ей огоньком в глазах.

— Он у меня сердитый был.

— А ты еще встречалась с тем парнем?

— Да, только недолго. Его молнией убило.

— Как это?

— Он шел по дороге, что рядом с полем, а гроза началась. Его и убило. Жалко, красивый парень был, — опять добавила бабуля, мечтательно задумавшись и глядя куда-то вдаль.

Селена, также замечтавшись, машинально взяла у бабушки крючок и покрутила его в руке.

— Ба, а ты любила его? — в каком-то пространном отключении спросила она.

— Нет, наверно, — печально ответила та. — Но уж больно он мне нравился.

Бабушка вздохнула и посмотрела на внучку.

— А твой Иван, что же, пишет?

— Ой, да я же письмо от него получила, — вспомнила Селена. — В кармане сумки лежит, потом почитаешь.

— Я на карты гадала, что-то у него с тобой встреча никак не выходит.

Бабушка как-то выжидающе посмотрела на внучку.

— Ну что там было? Говори! — волнуясь, нетерпеливо воскликнула Селена.

— Странная карта выходит, даже и не знаю, что это может быть. Наверно, что-то с дорогой.

— Плохое или нет?

— Нет, только почему-то откладывается у него дорога.

— Это не из-за женщины?

— Да нет, там что-то другое.

Селена облегченно вздохнула, подумав, что, вероятно, здесь кроются какие-то трудности рабочего порядка и, может быть, они достаточно скоро уладятся. Бабушка закрыла шкатулку и поставила ее на место.

— Никогда не предугадаешь, как все обернется, — проговорила она, облокотившись одной рукой на спинку кровати. — Когда-то два человека шли по пустыне. Оба хотели пить. У одного была с собой фляжка с водой, но он ее не доставал, прятал. Устали они и присели. Первый и говорит: «Пойду, еще поищу тут рядом что-нибудь, а ты отдохни». Ушел он, а второй взял да и выпил всю воду. В это время подкралась к нему змея и укусила его за руку. Первый человек нашел источник и зовет второго. А тот уже и не откликается. Пришел первый на место, смотрит, а второй лежит, и фляжка рядом с ним. А поодаль змея уползает. Понял тогда первый человек, что товарищ его обманул. Вот так и водится: «Кто думает, что для себя выгоду ищет, тот ее и находит, но с ядом».

Бабушка взглянула на Селену и по-доброму улыбнулась.

— Все будет хорошо, не бойся, — успокоила она ее.

Селена немного помолчала, задумавшись, а затем встала и пошла за журналом. В нем были модные образцы этого года: юбки, кофточки, платья и костюмы. Еще в начале весны они с Веркой случайно встретились в городе, и та подарила ей журнал, сказав при этом, что Селене очень к лицу будут некоторые из последних моделей. Сама Верка всегда выглядела отменно, стараясь одеваться со вкусом и помоднее. У Селены также был хороший вкус от матери, та умела подбирать цвета и сочетать различные нюансы одежды таким образом, чтобы последняя смотрелась на ней изящно и с шармом. Селена часто вспоминала мать, многие из вещей которой сохранились и время от времени попадались ей на глаза. Например, наручные часы, они лежали вместе с другими мелочами у Селены на столе. Или любимая мамина вазочка, которую подарил маме ее брат, та стояла в серванте на связанной Селеной салфетке. Но самыми, наверно, притягивающими взор живыми предметами в квартире были мамины цветы. Горшки с ними стояли и висели повсюду, напоминая о ней постоянно. Мама собирала их давно, каждый цветок был не похож на другие, но все они были по-своему красивы и дарили Селене какую-то незримую энергию любви. Иногда, стоя у окна и смотря на залитую солнечным светом улицу, где проезжали бесконечной чередой туда-сюда снующие машины, Селена переводила взгляд на живые листья маминого цветка, примостившегося на подоконнике, и ей вдруг становилось тепло и как-то радостно. Конечно, смерть матери повлияла на нее удручающе, и даже подчас сводило болью грудь, а на глазах изредка появлялись слезы, но каждый раз мамины цветы оживляли ее, вселяли какую-то тихую и светлую, наполненную свежестью грез музыку надежд и стремлений, радости и покоя одновременно. Часто перед сном она брала в руки лейку и бережно поливала каждый цветок, разговаривая с ним без слов.

Потратив на вязание всего три дня, Селена уже примеряла новую кофточку, стоя перед зеркалом в прихожей. Ее труды увенчались успехом, кофточка удалась на славу. Она была ажурной и подчеркивала изящную талию хозяйки. Любуясь на свое произведение, Селена поворачивалась то так, то эдак, когда вдруг раздался длинный телефонный звонок. Сняв трубку, она услышала знакомый голос, это был Мишка.

— Привет! К тебе можно зайти? Я от тетки, она живет, оказывается, недалеко от тебя. У меня сегодня выходной, я же уже работаю недели три. Ты как, занята или нет?

— Ой, Мишка! Привет! Конечно, заходи, адрес помнишь?

— Да у меня записан, и твой, и Веркин. Я тогда скоро. Жди, хорошо?

— Да, приходи, я жду.

Селена положила трубку и посмотрела в кухонное окно, которое было видно из прихожей. Погода была чудесная, ни облачка в небе.

— Бабушка, к нам сейчас Мишка зайдет, — крикнула она в кухню, где бабуля готовила клецки.

— Да ну? А он разве в городе?

— Он у тетки сейчас живет, уже работу нашел, — ответила Селена, заправляя волосы в заколку так, что на голове у нее образовался закрученный в одну большую корзинку хвостик с торчащим хохолком.

Бабушка, вытерев руки о фартук, прошла в прихожую.

— Ну, ты уже прихорашиваешься, я смотрю. Так он что же, в городе остается?

— Не знаю, ба. Наверно, раз уже работает.

— Ты с ним особенно не гуляй, не кавалер он тебе.

— Это почему, бабушка? — смеясь, спросила Селена.

— Да не твоего он покроя, как ни крути.

Селена, все еще смеясь, поцеловала бабушку и поспешила в комнату прибраться к приходу гостя. Не прошло и получаса, как Мишка, запыхавшийся, счастливый, уже стоял у нее на пороге, держа в руках небольшой букет свежих цветов.

— Вот, нарвал по дороге, — протянул он их ей.

— Спасибо, проходи в комнату, я сейчас.

Селена взяла цветы и направилась в кухню, чтобы налить воды в бутылку.

— Здравствуй, Мишенька, как дела, что нового? — спросила, выходя в коридор, бабушка.

— Здрасте, баба Миля. Работаю вот, уже третью неделю. Устроился в мастерскую по ремонту машин.

— Молодец, а как жизнь в городе?

— Нормально, уже привык.

— Ну, иди, присядь. Ужинать с нами будешь?

— Нет, спасибо, я уже поел.

Он прошел в комнату и, присев на диван, взял в руки журнал, что лежал на столе. Селена поставила цветы на стол и встала у окна. В свете вечернего солнца ее волосы казались золотистыми, а кофточка оттеняла их и загоревшие руки и шею так, что сочетание это было матово-коричневым с примесью чего-то воздушного, нежно-бежевого. Весь облик Селены был наполнен какой-то аурой невысказанности, притягивающей чистоты и нежности. Мишка, забыв про журнал, смотрел на нее, не зная, что сказать.

— Пойдем, пройдемся на улицу, — запинаясь, проговорил он.

— Идем, я сегодня еще и не гуляла, все дома, — ответила она, улыбаясь.

И они в каком-то приподнятом настроении направились к выходу.

— Селена, а ужинать ты потом, что ли, будешь? — крикнула ей уже вдогонку бабушка.

— Да, бабуль, приду, поем, — ответила девушка, сбегая быстро вниз по лестнице.

Вечерний воздух был полон летнего зноя, в воздухе носились комары, чирикали воробьи, привлеченные крошками у булочного ларька, где-то громко лаяла собака. Селена, идя по дорожке рядом с домом, смотрела вокруг, наслаждаясь потоком вечернего света, запахами трав и игрой детворы. Мишка шел рядом, смущенно жуя какую-то травинку и не зная, с чего начать. Наконец, он решился и произнес:

— Я ведь из-за тебя приехал… Выходи за меня.

Он с надеждой посмотрел на Селену, краснея и замедляя шаг. Та, немного смутившись, на некоторое время застыла, глядя на него в недоумении.

— Миш, ну зачем? Если бы я знала, что ты из-за этого в город едешь, я бы тебя сразу отговорила. Я пока не собираюсь замуж выходить, и потом — у меня есть парень.

— И ты его любишь?

Мишка огорченно посмотрел вниз себе под ноги, затем швырнул высоко вверх какой-то камень и засунул одну руку в карман.

— Да, но ты не реагируй так бурно, — сочувственно заулыбалась она. — Мы встречаемся с ним уже давно.

— Я все равно буду ждать, — вдруг как-то упрямо сказал Мишка, зардевшись и сжав губы.

Селене он в этот момент почему-то показался маленьким и смешным ребенком, у которого отняли его любимую игрушку. Она ничего не ответила на его слова, просто молча пошла дальше, о чем-то грустя и улыбаясь одновременно. Мишка пошел вслед за ней, немного неуклюже от смущения передвигая ноги, руки он положил в карманы, а взгляд направил куда-то в сторону, рассматривая играющих в беседке неподалеку детей. Так они дошли до самого сквера. И тут Селена, посмотрев на него, заметила, что из кармана его брюк выглядывает какой-то пакет.

— А это что у тебя? — спросила она с участливым видом.

— Фотки, хотел показать, да что теперь? — ответил он, в отчаянии достав пакет из кармана и замахиваясь, чтобы кинуть его.

— Постой, да ты что? Ну-ка покажи! — схватила она его за руку.

Выхватив пакет, Селена открыла его. Там было несколько фотографий, сделанных еще во время встречи у деревни, на реке. Она вспомнила, как Артемка несколько раз щелкнул их, когда они играли в воде, а затем еще раз, когда она кидала в воду камешки с девочками. Снимки были удачными, Селена на них смеялась и была очень красивой. На последней фотографии Мишка тоже был в кадре, он с завороженным лицом наблюдал, как Селена замахивается, чтобы бросить очередной камень.

— Можно, я оставлю это себе? — спросила она с нескрываемым интересом.

— Бери, — как-то вдруг успокоившись, произнес Мишка.

Он поднял с земли маленький прутик и, держа его в руке, начал насвистывать что-то себе под нос. Обратная дорога к дому была уже более легкой и приятной для обоих. У ее подъезда они попрощались, как старые друзья, и Селена, взбежав на крыльцо, махнула, улыбнувшись, ему пакетом. Мишка смотрел на нее, пока она не скрылась, затем, медленно развернувшись, пошел по направлению к проспекту, за угол дома, крутя в руках прутик и в какой-то отрешенности глядя по сторонам.

Положив дома на стол пакет, Селена заметила, что бабушка стоит у дивана с подушечкой в руках и смотрит на нее глазами, полными искреннего участия и понимания.

— Бабуль, ну все-то ты у меня знаешь, — засмеялась внучка.

— Как же не знать, если у тебя все на лице написано.

Селена смущенно прошла к окну и, стоя у него, еще долго наблюдала за потоком машин внизу. У нее почему-то было такое странное ощущение, будто она парит где-то в воздухе, там над домами, смотря на разноцветные линии и формы, блуждающие в океане вечернего города.

Следующие два дня Селена провела на даче, работая в огороде. Возвратившись, она застала бабушку в постели, та лежала бледная и слабая. Увидев внучку, бабуля рукой подозвала ее к себе. Селена подошла к ней, присев на краешек кровати.

— Что с тобой, ба?

— С давлением что-то… Не жилец я больше, — как-то тихо сказала бабушка, пытаясь улыбнуться.

— Сейчас я тебе салатик свежий приготовлю, нарвала на даче, — показала ей Селена мешочки с зеленью.

— Ну, иди, я полежу, — слабо отозвалась бабуля, посмотрев на внучку добрыми глазами.

Селена, быстро встав, прошла на кухню и, помыв руки, а потом — зелень и редис, стала крошить последнее в салат, перемешивая все со сметаной и солью. Затем, отрезав купленного по дороге свежего хлеба, она взяла его и миску с салатом, и понесла это в бабушкину комнату. Бабуля, немного приподнявшись, начала есть, слабо держа ложку, но уже слегка порозовевшая. Селена наблюдала за ней с нежной улыбкой на лице. Через пару часов бабушка уже сидела в кресле и смотрела, как внучка наводит везде порядок: моет, убирает, пылесосит ковер. Проветрив хорошенько комнаты, Селена поела и зашла к бабуле, узнать, как ее дела. Та, достав из-под кровати чемодан, рассматривала старые фотографии.

— Вот твоя мама, маленькая, такая же, как ты в детстве, — сказала она присевшей рядом внучке.

Селена видела эту фотографию уже давно и сейчас с интересом смотрела на нее вновь.

— Когда я уйду, похорони меня рядом с матерью, — попросила вдруг бабушка.

— Ба, ну чего ты? Поживи еще, — взбодрила ее Селена. — Я же рядом с тобой.

— Моя песенка спета, уже скоро, — сказала та, покачивая головой. — Однажды могильщика спросили: «Зачем ты роешь землю? Ведь ты еще молод, можешь радоваться жизни, работая кем-то другим?» На что он ответил: «Моя работа не мешает мне радоваться жизни. Я даже получаю то, что так часто не хватает обычным людям: взгляда на жизнь со стороны. Так, что — помни о смерти, дружок».

Бабушка, облокотившись рукой о кровать, задумалась, глядя в окно. Селена, просмотрев альбом, отдала его ей и спросила:

— Ба, а что значит «помнить о смерти»?

— Это значит помнить, что наша жизнь всего лишь часть большой жизни, которая строится по нашим поступкам в настоящем.

— Но ведь невозможно поступать только правильно?

— А ты слушай свое сердце, как оно тебе скажет — так и делай.

Бабушка улыбнулась, и Селене стало легко на душе. Девушка еще долго в этот вечер находилась в состоянии какой-то тихой радости и покоя.

Лето прошло быстро и незаметно. Селена время от времени ездила на дачу, писала письма Ивану, смотрела за бабушкой. Той часто нездоровилось, и к осени бабуля все чаще и чаще стала лежать. В сентябре Селена начала учиться и работать, и ей нередко приходилось полагаться только на медсестру. Однажды, в холодный осенний день Селена пришла домой раньше, чем обычно. Максима забрали в гости, и ее отпустили. В квартире стояла необычная тишина. Она прошла в бабушкину комнату и увидела ту, лежащую в кровати с неподвижным и бледным лицом. Что-то подсказало о странности происходящего. Она взяла бабушкину руку, чтобы прощупать пульс, но пульса не было. Бабуля была мертва. Не веря своим глазам, девушка вызвала скорую помощь. Пока та не приехала, Селена стояла у бабушкиной кровати и смотрела в окно, не понимая, что происходит. Ей казалось, что бабушка жива и говорит с ней, успокаивает ее. Даже когда факт смерти подтвердился, Селена еще долго не могла опомниться. Ночью ей не спалось, перед глазами проносились картины разных эпизодов жизни, где была бабушка, живая и иногда даже веселая. Под утро девушка увидела сон, в котором бабушка говорит с ней, а потом уплывает куда-то на лодке, ласково провожая ее взглядом.

На похороны приехал дядя с женой. Селена послала ему телеграмму утром, после случившегося. Тетя опять охала и причитала, заботясь обо всем на свете. Тут же была и соседка с их этажа, та глядела на бабушку молча, в каком-то легком оцепенении, качая головой и думая о чем-то своем. На кладбище они приехали в полдень, третьего дня, когда солнце светило ярко и крепко, одаривая всех долгожданным теплом после нескольких дней похолодания. Березка рядом с могилой матери уже вся пожелтела, и ее листики дрожали на легком ветру, готовые уже скоро облететь. Селена стояла рядом с дядей, грустная и вся какая-то незащищенная. Когда гроб опускали, слезы вдруг полились из ее глаз, и она глотала их, смотря на крышку в пространном забытьи. Дядя обнял ее одной рукой и стоял, глядя вперед неподвижно. Возвращаясь к автобусу, он неожиданно сказал, посмотрев на Селену как-то по-детски беспомощно:

— Николай-то уже развелся со своей…

Селена взглянула на него, удивленная. Обратно все ехали молча, думая о чем-то и иногда посматривая в оконное стекло. Вечером того же дня дядя с женой уехали в Самару.

Все последующие дни Селена ходила на занятия молчаливая и задумчивая. Юля, подруга по институту, пыталась все как-то утешить и отвлечь ее, но все безуспешно. Максим тоже притих, видя, что его старшей подруге не по себе. От Ивана писем не было уже месяц, и Селена не знала, что с ним. На девятый день после смерти бабушки она решила съездить на кладбище. Осень раскрасила все в яркие желто-оранжевые цвета, а ветер, играя с листьями, подбрасывал их вверх, кружа и неся куда-то вдоль дороги. Селена шла рядом с могилами, и какое-то странное чувство одолевало ее. Будто слышала она знакомые голоса, зовущие ее к надгробью, ласковые и теплые. Дойдя до нужного места, она положила цветы сначала на могилу бабушке, затем маме. Стоя так в задумчивости, она вдруг заметила, как маленькая серая птичка присела на бабушкин крест и смотрит на нее. «Не грусти, — будто молча сказала птичка, — ведь смерть — это новая жизнь, начало пути. А разве это не прекрасно? И твой путь тоже только начинается…» Селена ощутила что-то наподобие горячего жжения в груди, затем комок подступил к горлу, и на глазах у нее появились слезы, но это были уже не слезы скорби, а слезы какой-то радости. «Бабушка, мама, — проговорила она вполголоса. — Я не буду больше, я знаю…» Птичка, еще раз будто посмотрев на нее, вспорхнула и полетела в сторону рощи, что виднелась за кладбищем. Селена почувствовала непонятную легкость в дыхании, глаза ее устремились куда-то вдаль, а руки, чуть дотрагиваясь прежде до лица, сложились вместе ладонью одна в другую. «Спасибо вам за все», — чуть слышно прошептала она и улыбнулась. Обратная дорога была для нее каким-то полетом, она не помнила, как доехала, как вошла в квартиру, как зачем-то пошла в комнату бабушки, достав из-под кровати старый чемодан. Что она искала в нем, ей и самой было неведомо. Только что-то говорило ей — это здесь. Наконец она вынула откуда-то снизу небольшую шкатулку, в которой лежали мамины украшения. Там среди них был голубой коралловый браслет — подарок бабушки маме в день, когда родилась Селена. Она взяла его в руки и зачем-то надела, любуясь на него. «Странно, — подумала она. — А ведь он мне идет». Затем она в какой-то мечтательной отрешенности начала машинально перебирать другие вещи в чемодане. Но, не окончив начатое, вышла и отправилась на кухню перекусить. Чувство необычности происходящего не давало ей покоя. Что-то светлое и доброе происходило в ее душе. Зайдя через некоторое время опять в бабушкину комнату, она постояла немного рядом с чемоданом, задумавшись, а затем открыла балкон и вышла на свежий воздух. Уже начинало темнеть. В небе появились первые звездочки. Вечерние огни города казались сказочными и волнующими. Где-то далеко слышались голоса, смех и лай собаки. Уставшая за день, Селена ушла с балкона и начала готовиться ко сну. Наконец она легла и, уткнувшись в подушку, еще поворочалась некоторое время, а затем притихла. Лежа вот так, в какой-то бессознательной ясности, ей вдруг захотелось опять встать и подойти к окну. Отдернув занавеску, Селена вдруг увидела висевшую над городом большую полную луну. Та была так хорошо видна, что девушке представилось, будто она рядом. Луна смотрела на нее немного печальным, но добрым взглядом. Селена улыбнулась ей и, постояв у окна еще минуты две, отправилась спать. Лежа в постели, она вспомнила, что забыла снять браслет. Но мысли об этом тут же уплыли куда-то, а в голове возникла фраза, сказанная бабушкой: «Помни о смерти, дружок». Затем все пропало, и она провалилась в сон, полная неясных надежд и стремлений.

Глава 5. Отважные

Однажды, проснувшись солнечным октябрьским утром, Селена почувствовала непонятную тоску, которая охватила ее всю, с головы до ног, ей куда-то хотелось бежать, крича и ломая все на ходу. «Нет, так больше невозможно, — подумала она. — Надо что-то делать». От Ивана писем не было, и она сходила с ума, не зная, как ей быть. «Может, его отец знает хоть что-то», — возникла у нее мысль. Селена тут же прошла босиком в коридор к телефону и набрала знакомый номер. Трубку подняла жена отца, удивившись столь раннему звонку.

— Толя, тебя, — сказала она с интригующими нотками в голосе.

Через минуту низкий баритон произнес:

— Слушаю.

— Здравствуйте, это Селена. Извините за беспокойство, но я уже больше месяца не получаю от Ивана писем, не знаю, что и думать. Может, что-то случилось?

— Не знаю. Он звонил последний раз в начале сентября, говорил, что в связи с какими-то задержками, возможно, приедет позже.

— А когда точнее, не сказал?

— Это уже одному Богу известно. Но будем надеяться, что объявится в ближайшее время.

— Если он позвонит вам, будьте добры, перезвоните мне, пожалуйста.

— Ну, что ж, хорошо, какой у вас номер?

Селена быстро назвала цифры и повторила их еще раз, на всякий случай, проговорив в конце:

— Большое спасибо, до свидания.

Положив трубку, девушка задумалась. «Бабушка была права, что-то там не так», — возникло в ее мыслях. Собираясь на занятия в институт, она положила в сумку записную книжку с номерами телефонов работы дяди Ивана, надеясь позвонить в перерыве кому-нибудь из начальства и разузнать все подробнее. Селена знала только, что группа, в которой был Иван, отправилась на север Индии и остановилась где-то недалеко от Гималайских гор. «Почему он не позвонил мне? Скорее всего, там, где они сейчас, нет поблизости телефонов», — думала она. На первую пару занятий ей можно не идти. Сегодня у них должен быть зачет по лабораторной работе, которую она сдала ранее и в отличие от других получила неплохую оценку. «Но ведь отцу он откуда-то позвонил», — размышляла Селена, готовя себе на завтрак яичницу с вермишелью. Иван был в натянутых отношениях со своим отцом, который жил с новой, уже не первой женой и с сыном от первого брака разговаривал только в пределах необходимости. Воспитывала внука лет до тринадцати бабушка, мать отца. Она умерла, так и не дождавшись совершеннолетия Ивана. Внук жил после с отцом в одной квартире, но, по сути, отдельно и самостоятельно. Большую часть времени Иван проводил со своим дядей — братом матери, у них были общие интересы и дела, а также чем-то схожие характеры. Мать Ивана ушла от мужа, когда ребенку было четыре года, оставив сына на попечение бабушки. Отец обеспечивал его всем необходимым и считал на этом свою воспитательную функцию исчерпанной. «Конечно, он должен был позвонить отцу. Но ведь меня он ни о чем не предупредил? Или не хотел волновать?» — подумала Селена и положила в сумку еще две тетради, а также свой альбом для рисования, который она обещала показать Максиму. В нем были не только пейзажи и портреты, зарисовки и веселые картинки, но и рисунки с животными. Когда-то она ходила в изостудию, и ее работы даже брали на выставки. Последнее время Селена с Максимом стали близкими друзьями, и она ему кое-что рассказала про Ивана. Мальчик слушал с интересом, особенно когда она описывала маленькую обезьянку, живущую вместе с людьми в палатке.

— Я бы тоже стал жить вместе с ней, — уверенно заключил он, о чем-то задумавшись. — Но у меня даже нет собаки…

Отец Максима, видя, что сын наконец стал учиться, довольно хлопал его по плечу, говоря:

— Ну что, друг, тебе положен подарок.

Максим при этом обиженно кривил лицо, отвечая:

— Все равно вы мне собаку не купите, а я не хочу больше ничего.

— Ну, это, брат, не ко мне… — добавлял отец.

К матери Максим даже и не пытался обратиться, у нее были свои интересы, которые она ставила выше всего. Максим был для нее красивой игрушкой, которую можно было показать гостям. На этом ее материнство заканчивалось, за исключением, правда, какой-то искусственной заботы о сыне, вроде элитной школы и хорошей одежды, которая в большинстве своем валялась в шкафу, надоевшая и забытая. Максим любил надевать майки и хлопчатобумажные байки, другую одежду, например, пиджаки, свитера, жакеты и т. д. он старался убрать куда-нибудь подальше. Брюки у него также были любимые только одни, и он носил их поочередно с джинсами постоянно. Конечно, это был капризный ребенок, но что-то цельное, характерное прослеживалось в нем безусловно, и это было неплохо. Вся комната Максима была завалена игрушками и разными дорогими штучками, которые быстро ему надоедали. С Селеной же мальчик научился быть терпимее и слушал ее как друга и старшую сестру.

На одной из перемен в институте она сбежала вниз в фойе и, набрав номер работы дяди Ивана, попыталась что-нибудь узнать. Однако ей сказали мало чего вразумительного, кроме лишь того, что группа, скорее всего, задержится на неопределенный срок из-за непредвиденных обстоятельств и некоторых рабочих неувязок. Почему срок был не определен, Селена не спросила, так как разговаривал с ней человек явно неуважительно и сухо, шелестя какими-то бумагами и бубня что-то себе под нос.

Она стала ждать и надеяться, что Иван все же позвонит либо напишет ей обо всем в письме. И, спустя неделю, действительно раздался звонок. В трубке что-то пищало, но голос Ивана она узнала сразу.

— Ты меня слышишь?

Иван спрашивал, боясь, что их прервут, и кричал будто откуда-то из туннеля, во всяком случае, ей так показалось.

— Да, Иван, говори, я слушаю!

— Извини, что долго не писал. У нас тут заварушка вышла. Начальство в группе никак не может с властями договориться о кое-каких деталях. Приеду, расскажу. И еще, мы тут такое интересное дело обнаружили! Это далеко от мест обитания людей, поэтому я долго не мог выбраться, чтобы написать или позвонить. Сейчас у нас там стоянка оборудована, мы исследуем древние надписи на камнях и пещеры, много чего любопытного нашли.

— Когда вы приедете?

— Группа остается еще месяца на два, а я, возможно, скоро буду дома. Недели через две. Надо в городе кое-что уладить и тебя повидать. Потом опять придется ехать. Но уже к Новому году буду с тобой! Ты слышишь?

— Да, Иван, я жду тебя!

— Целую и люблю, до встречи!

Разговор прервался гудками, и Селена, счастливая, долго сидела с трубкой в руках, забыв положить ее на место. В этот день она ходила взволнованная и о чем-то мечтающая, напевая одну из своих любимых мелодий. Прибравшись в квартире, она взялась поливать цветы, часто поглядывая в окно на бегущие куда-то вдаль большие перистые облака. «О, как бы я хотела быть сейчас там, рядом с ним!» — думала она. Ночью ей снился сон, будто она летит над землей высоко в горах, а внизу — крутые склоны, огромные ущелья и какой-то огонь. Она держится изо всех сил, стараясь не бояться и не думать об этом, но ей все-таки немного страшно. Вдруг она видит что-то светящееся между камнями в одной из гор и летит туда, с надеждой и верой. Достигнув положенного места, она растворяется в ярком свете, льющемся из горного источника. Какое-то необыкновенное блаженство разливается по всем ее порам и клеткам, которых нет, но в то же время они есть. «Ты знаешь это?» — кричит в ней знакомый голос, и она просыпается, вся вспотевшая и завороженная, долго силясь понять, где она и что с ней.

Незаметно пролетели две недели, и, открыв однажды воскресным утром входную дверь, чтобы вынести мусорное ведро, она нос к носу столкнулась с бежавшим к ней Иваном, который, увидев ее, остановился, глубоко дыша и замерев на некоторое время с радостной улыбкой на губах.

— Селена…

— Иван!

Они оба, счастливые и взволнованные, стояли так минуту, глядя друг на друга, затем она проговорила полушепотом:

— Проходи в дом, я сейчас ведро вынесу…

Быстро обернувшись, Селена вымыла руки и, посмотрев на Ивана, который стоял у кухонного окна, произнесла:

— Есть хочешь?

— Нет. Я уже сытый, — сказал он, улыбаясь и глядя на нее с нежностью.

— Пойдем в комнату.

Зайдя в зал, они присели на диван, при этом то и дело поглядывая друг на друга в светлом предвкушении чего-то необычного…

— Бабушка умерла.

Селена, сказав это, взглянула на Ивана с ожиданием участия и понимания. Он, удивленно подняв брови, посмотрел на нее с нескрываемым волнением и заботой.

— Когда?

— В сентябре.

— Так ты теперь одна?

— Да, но я уже немного привыкла.

— А я ничего не знал… Мы там совсем от мира отдалились, так увлеклись работой. И эта задержка…

Иван с досадой хлопнул рукой о спинку дивана и, задумавшись, в каком-то отключении посмотрел в сторону.

— Так что же там у вас случилось? — спросила Селена с интересом и некоторым волнением в глазах.

— Понимаешь, в нашей группе есть представители и с индийской стороны. Мы обнаружили древнее захоронение предметов культуры примерно восемнадцатого века до нашей эры. Там есть фрески и очень красивые вазы, а еще — глиняные черепки с надписями. На камнях тоже есть надписи. Мы пытались их расшифровать, но пока неудачно. Когда уже собрались ехать домой, договорились с индийской стороной, что возьмем черепки с собой, чтобы тут на месте подумать над этим, потом бы мы их вернули. Но возник небольшой конфликт с властями данной местности, они хотят организовать музей и потребовали, чтобы черепки остались там. Вот мы и задержались, хотели выяснить побольше. Конечно, сняли все на кассету, но когда видишь «вживую» — это совсем другое. Пришлось кое-что улаживать и с начальством на работе. Это же, знаешь, бумаги, отчетность и так далее. Еще даже не все оформили, завтра пойду разбираться.

— Мне бабушка говорила, что у тебя там что-то не так, она на картах гадала.

— Да, неприятное вышло дело, но мы уже и не обижаемся. Ты знаешь, какие там красивые вещи? Умели раньше люди творить! А эти надписи на черепках и на камнях мы обязательно разгадаем, надо только ключ найти. Там очень необычная пещера, какие-то ходы и туннели, некоторые места завалены камнями. Что там могло быть? — задумчиво спросил Иван, глядя мечтательно куда-то в сторону.

— Жалко, я не могу с тобой поехать, — сказала Селена немного огорченно.

— А мы туда следующим летом опять собираемся, поедешь с нами? — оживился Иван.

— А меня возьмут? — с надеждой спросила она.

— Я устрою, — уверенно ответил он, улыбаясь ей. — Наша группа будет, конечно, уже значительно меньше, но это даже лучше.

— Говорят, в Гималаях есть долина Богов, куда не ступала еще нога человеческая, — в задумчивости произнесла Селена.

— Да, там есть такие места, о них нам рассказывал некий старец, которого мы встретили по дороге.

— Отшельник?

— Не знаю, но выглядел он довольно странно.

— Может, какой-нибудь тибетский монах?

— В тех местах встречаются тибетские монастыри, вполне может быть.

— Ты знаешь, я недавно видела сон, там были горы, и что-то светилось в них. Какой-то источник.

— Ты его можешь описать?

— С трудом, это невозможно выразить словами.

— Но ведь ты что-то чувствовала при этом?

— Да, это было странное ощущение. Будто огонь или свет проник в меня, и я растворилась в нем. Мне было так хорошо, что я, проснувшись, все еще чувствовала неописуемое блаженство.

— Это довольно интересно. Возможно, ты предвидишь что-то.

Иван встал и, пройдясь по комнате, остановился рядом с Селеной, взяв ее за руку.

— Красивый, — сказал он, глядя на браслет, а затем на нее. — И тебе очень идет. — Он посмотрел ей в глаза и, присев рядом, вдруг начал медленно и нежно целовать ею шею, а потом губы. Она, расслабившись, ловила себя на том, что находится от этих прикосновений где-то в небесах. Так, забыв про все, они сидели вместе минут десять.

— Пойдем, прогуляемся, — немного оправившись и придя в себя, неожиданно предложила Селена.

В ее глазах сквозило смущение и одновременно какая-то мечтательность.

— Идем, — с готовностью отозвался Иван и встал, все еще держа ее за руку.

Они быстро оделись и спустились во двор, где первая морозная корочка покрыла землю, деревья, столбы. Воздух был чист и свеж, а утреннее ноябрьское солнце светило нежным и тихим светом, даря ненавязчивое тепло и легкий привкус чего-то радостного, трепетного. Они шли, держась за руки и улыбаясь друг другу. Все вокруг было наполнено какой-то божественной благодатью и естественным покоем.

— Я дышу, то есть — живу! — с наслаждением вдыхая морозный воздух, страстно и громко вдруг произнес Иван.

Селена засмеялась, отпуская его руку, и они вместе, в непонятном возбуждении весело побежали по дороге, мимо куда-то идущих прохожих, магазинных витрин и застывших в утреннем свете, еще не оживших домов с уже проснувшимися и буднично озабоченными жителями. На углу сквера они остановились, пытаясь отдышаться и набрать воздуха в легкие.

— А ты знаешь, там, в горах, воздух совсем не похож на наш. Он более чистый и какой-то живой, «огненный», благодатный, с ароматом трав и нектаром горных цветов.

Селена посмотрела на Ивана с интересом и удивлением.

— Правда?..

В этот раз они зашли в сквер не с главного входа, а с окраины, пробираясь через небольшие оазисы зеленых елок и молоденьких берез, с которых уже почти слетела листва, устлав землю мягким, но сырым и смешанным с палой травой ковром.

— А ты видел там снежного леопарда? — спросила Селена, вспомнив недавнюю телепередачу о животных, живущих в горах.

— Нет, не пришлось, хотя мой дядя говорит, что видел. Зато однажды я встретился с гималайским медведем, вот это страшно. Он вышел из укрытия, когда я проходил мимо его владений. Мы посмотрели друг на друга без желания причинять какой-то вред и расстались, так и не узнав поближе.

— Неужели он такой безобидный?

— Нет, конечно, я просто был от него на достаточном расстоянии. Хотя перепугался страшно. Ведь у меня не было с собой никакого оружия.

— Вот это да! Так там небезопасно?

— Вообще-то животные чувствуют, когда им хотят причинить зло. Не бойся, я же буду рядом с тобой.

— Да я это так спросила. Конечно, мы будем рядом, и все будет нормально, правда?

Иван обнял ее, и они пошли дальше вглубь сквера, наслаждаясь пейзажами поздней осени. Затем, выйдя на набережную, они долго ходили вдоль реки, смотря на серо-голубое небо и отражение деревьев в воде. В этот день Селена пришла домой поздно, расставшись с Иваном, как обычно, у подъезда своего дома. Он долго не хотел уходить, крепко сжимая ее руку и глядя ей в глаза.

— Завтра и послезавтра у меня занятые дни, и ты учишься. А в среду я уже улетаю утренним рейсом.

— Но ведь ты приедешь к Новому году?

— Да, конечно, числа двадцать шестого.

— Я буду ждать, — сказала она с чувством и по старой привычке послала ему воздушный поцелуй.

Затем, помахав рукой, скрылась за дверью, стуча еле слышно парой изящных каблучков. Иван, довольный, зашагал в сторону остановки, чему-то улыбаясь и насвистывая веселую мелодию.

До Нового года Селена жила своей обычной жизнью, радуясь маленьким успехам Максима, готовясь к зимней сессии и занимаясь хозяйством. Все было неплохо, если не считать одного «курьезного» случая, произошедшего с ней уже в декабре. Это было в один из снежных вечеров, когда на улицах уже горели фонари, а в домах — свет. Она возвращалась с работы, любуясь на падающие снежинки в свете фонаря рядом с домом. Как вдруг заметила вдали у подъезда знакомую фигуру. Подойдя поближе, она узнала Мишку, который, наверно, уже давно ждал ее, пытаясь укрыться от холода большим воротником своей куртки.

— Мишка, что же ты в подъезд не зайдешь, замерз весь! — сказала она, улыбаясь.

Тот, увидев ее, весь расплылся от счастья, тут же забыв и про холод, и про все на свете.

— Вот, шел с работы, дай, думаю, зайду, узнаю, как ты.

Селена нежно и участливо посмотрела на него, смахивая снег с его шапки.

— Пойдем, погреешься.

Дома она тут же поставила чайник на плиту и, сняв пальто, пригласила Мишку присесть. Он уже успел раздеться и стоял, рассматривая камешки, лежащие на полке у зеркала. Это был подарок Ивана, тот нашел их в горах. Камешки были разной формы и необычного цвета, а некоторые отсвечивали гладкой поверхностью овала или эллипса.

— Красивые? — спросила Селена, глядя, как Мишка поворачивает их в разные стороны.

— Да, а кто тебе их дал?

— Мой парень, он сейчас в горах в экспедиции.

Мишка вздохнул и, положив камни на место, прошел в комнату, где, удобно усевшись в кресло, стал листать лежавшую на столе газету. Селена приготовила чай и, поставив чашки и вазочку с печеньем на блюдо, принесла все в зал, расположив на столе рядом с Мишкой.

— Угощайся, — предложила она.

Тот, взяв чашку, тут же отпил большой глоток и чуть не выронил ее, поперхнувшись.

— Ой, он же горячий, я тебя не предупредила, извини.

Мишка махнул рукой и, отдышавшись, принялся пить дальше, но уже маленькими глотками. Закончив чаепитие, они разговорились.

— Что-то твоей бабули не видно.

— Она умерла еще в сентябре… — с какой-то теплотой и трогательностью в голосе тихо произнесла Селена.

Мишка взглянул на нее, замешкавшись.

— Извини, я не знал… Ты где-то работаешь?

— Подрабатываю, даю уроки мальчику. А как ты?

— Уже освоился, город изучил. Собираюсь к лету заочно поступать на инженера в технологический институт. Зарплату прибавили… О, кстати, тебе кое-что принес, — вспомнил он, поднявшись к своей куртке, висевшей на косяке двери.

— Вот, держи, — сказал он, протянув ей небольшой пакет, обвязанный розовой лентой.

— Что это? — удивленно спросила она, развязывая его.

В пакете лежал маленький фотоаппарат и две пленки к нему.

— Зачем, Мишка? — взглянула она на него с ласковой улыбкой на губах.

— Бери, бери, для тебя специально подбирал. Автомат, щелкнул и все — готово.

— Спасибо, конечно, но ты же здорово потратился, зачем?

— Это ерунда! Я вот шел сюда, кто-то на меня собаку спустил, так она мне штаны порвала.

— Да ты что? — засмеялась Селена. — Покажи-ка.

Мишка приподнял свитер, и она увидела на заднем месте его штанов внушительных размеров дырку, рядом с которой болтался небольшой кусок ткани.

— Так ты убегал от нее, что ли?

— Нет, я поднял какую-то палку, а она как налетит!

— Смешной ты. Снимай, я зашью.

— Да я сам, — сконфузился Мишка.

— Не выдумывай, женщина это лучше умеет делать, — улыбаясь, сказала она, открывая шкафчик серванта, где лежали нитки с иголками.

Мишка разделся в ванной, обмотавшись вокруг полотенцем. Селена посмотрела на него, чуть не прыснув со смеху. Через минут десять брюки были уже готовы, причем шов почти не был заметен.

— Ну вот, надевай, — сказала Селена, подав ему их с заботой. — И больше не подбирай «чужие» палки.

Она засмеялась. Мишка оделся и, посмотрев в окно, где уже было достаточно темно, произнес с грустью:

— Ладно, я пойду. Спасибо за чай.

— Пожалуйста. Звони, как у тебя дела. Ты Верку не видел?

— Я заходил к ней. Она, кажется, собирается снова замуж.

— Да? Неужели?

— На нее это похоже, — с легкой усмешкой сказал Мишка, надевая куртку.

— А как же Машка? — с участием в голосе спросила Селена.

— Заберет, наверно, себе.

— Плохо ей будет без отца.

— Ну… — с долей участия проговорил Мишка, пожав при этом плечами. — Тут уж ничего не поделаешь, раз так получилось.

— Да… Это верно, — о чем-то жалея и вспомнив Машку, задумалась Селена.

— Ну ладно, мне пора, — как-то озабоченно сказал Мишка и, надев шапку, открыл входную дверь. — До свидания…

Он немного потерянно взглянул на нее и, не дожидаясь ответа, быстро начал сбегать вниз по лестнице.

— Мишка! — крикнула ему вдогонку Селена. — Ну, чего ты?

Тот повернулся, посмотрев на нее с вопросом в глазах.

— Счастливо! — помахала она ему.

Он попытался улыбнуться, махнув ей в ответ, а затем, повернувшись, уже медленнее пошел вниз. Скоро его шаги затихли, а Селена все еще стояла у дверей, как-то странно и грустно смотря в окно подъезда, где уже стояла настоящая ночь. Дома она, задумавшись, подошла к календарю, висящему в прихожей рядом с зеркалом и, взглянув на него, улыбнулась. «Скоро Новый год», — подумала она мечтательно, и сердце у нее радостно забилось.

Иван приехал, как и говорил, накануне новогодних праздников. Он был радостен и немного встревожен одновременно. К Селене он зашел двадцать пятого вечером. Та оказалась дома, вот совпадение, раньше обычного, так как ей на работе устроили небольшие каникулы одновременно с каникулами у Максима.

— Селенка! Ты представляешь, мы почти нашли ключ к разгадке, но, как это всегда бывает, нам пора было уезжать.

Иван развел руками, а затем обнял девушку, глядя на нее влюбленными глазами.

— Ты похорошела без меня.

Она молча смотрела на него, улыбаясь.

— Ты знаешь, мы обнаружили еще одну пещеру, как раз накануне отъезда. По-моему, если ее хорошо исследовать, можно найти очень много чего интересного. Там довольно необычные своды и есть несколько скрытых ответвлений, за которыми прослеживаются потайные ходы.

— И ты пытался пройти в них?

— Да, но они чем-то завалены. Похоже, кто-то постарался, чтобы другие не смогли проникнуть дальше.

— Там, наверно, страшно?

— Ну, как сказать? Когда хочется что-то узнать, никакие страхи не помеха.

Он улыбнулся.

— Иван, ты у меня герой, — почти шепотом произнесла Селена, поцеловав при этом его в щеку.

— Да ну… — засмеялся он, подхватывая ее на руки и кружа по комнате.

В этот вечер они долго разговаривали друг с другом, вместе поужинав разогретым борщом. Когда уже стемнело, Иван, посмотрев на часы, сказал:

— Может, я останусь у тебя?

— Тебе завтра куда-нибудь надо?

— Часам к десяти зайду на работу, там нужно кое-что уладить. А после обеда, надеюсь, освобожусь, будешь меня ждать?

— Я приду с занятий к трем часам, заходи, хорошо?

— Обязательно!.. Так значит, я остаюсь?

Иван посмотрел на нее в ожидании ответа. Селена смущенно улыбнулась, кивнув. Тогда, подпрыгнув от радости, он взял девушку за руки и долго смотрел ей в глаза, счастливый и завороженный. Эта ночь была для них обоих чудом открытия друг друга, которое запомнилось даже больше, чем все последующие дни и Новый год. Селена, так долго сдерживающая себя в интимном плане, наконец, раскрылась, и от этого чувствовала себя так свободно и естественно, что все ее смущение превратилось в какую-то нежную и мягкую чувствительность, которая сквозила через все ее движения, звуки, слова. Она не помнила, как и что произошло между ними, потому что время слилось для нее в один прекрасный момент, а лучше сказать, порыв, из которого проистекала жизнь в ее самом сокровенном и чудесном смысле.

Все новогодние праздники они провели вместе. Готовили разные блюда по рецептам из кулинарных книг, катались с ледяной горки в сквере, танцевали с малышней вокруг большой елки у дворца искусств. А также рисовали, дыша на морозное стекло, непонятные узоры в автобусе, один раз ворвались, весело смеясь, в гости к Славику, который угощал их крепким и таким приятным на вкус домашним ликером, а потом играл для них на гитаре, смешно мотая головой в такт на каждый удар, а они подпевали что-то невпопад, не зная слов, но с чувством и громко. И, наконец, они танцевали, обнявшись, у елки во дворе. Под музыку магнитофона, включенного на подоконнике квартиры первого этажа, вместе с другими парами из соседних домов, наблюдая за разноцветными взрывами петард и хлопушек, не смолкающими до самого утра.

Иван окончательно решил остаться у нее, забрав свои вещи у отца и предупредив его об этом. Тот был не против, и даже рад. Так как мог теперь вести свою личную жизнь, не опасаясь чужих глаз и звонков. Для Селены такое решение Ивана было ожидаемым и спасительным. Долго находиться одна она не могла. Ей постоянно нужен был кто-то рядом, чтобы можно было делиться с ним своими чувствами и ощущениями. Раньше таким человеком была бабушка, хотя Ивану Селена, наверно, больше рассказывала о своих внутренних переживаниях, снах, наитиях. Девушка знала также, что многие молодые люди ее времени живут сначала вот так, в гражданском браке и затем вступают, если захотят, в официальный брак. Поэтому особенно не задумывалась о том, как сложится ее дальнейшая жизнь. Ей было хорошо, и она верила Ивану.

Зима удивила всех обилием снегов и морозов, которые в последние годы ждать приходилось подолгу, кроме того, они быстро уходили, сменяясь оттепелью и сыростью. Наступивший год был в этом отношении каким-то долгожданным чудом, все радовались пушистому и легкому снегу, который шел и шел бесконечно, заваливая окрестности домов огромными сугробами. Селена не раз опаздывала на занятия, попадая в огромные пробки из-за не могущих проехать по дороге машин. Снег разгребали медленно и по частям, а он все падал и падал вновь. Для детей же было раздолье, они носились и качались в снегу, обсыпая друг друга пригоршнями легкого и светящегося в солнечном свете «сахарного песка». Как-то уже в феврале Иван принес в дом собаку, это был бездомный щенок месяцев шести от роду, черного с белым окраса. Найдя его, скулящего, недалеко от проходной своей работы, Иван не мог удержаться и взял щенка себе. Тот был хорошенький и быстро привязался к обоим хозяевам, радостно лая каждый раз, когда кто-нибудь из них открывал дверь ключами. Выгуливали его поочередно, с утра перед работой это делал Иван, а вечером — Селена, возвратившись после занятий с Максимом. Иногда молодые люди прогуливались вдвоем, любуясь на усыпанные снегом деревья и кусты, которые в свете фонарей казались необычайно красивыми. Тоби, так они назвали щенка, бежал рядом, то и дело заглядывая в какой-нибудь куст, затем, весь обсыпанный снегом, возвращался назад, смешно отряхиваясь и махая хвостом. Дома щенок забирался на диван, устраиваясь у ног хозяев, которые, вернувшись с прогулки, любили попить чай у телевизора. Иван сходил с животным в ветеринарную службу и сделал ему все необходимые прививки. Тоби стал полноправным членом семьи.

Однажды, когда весной растаял снег, а на деревьях набухли первые почки, Селена и Максим отправились гулять в парк, прихватив с собой Тоби. Мальчик впервые увидел собаку своей старшей подруги. Животное так понравилось ему, что он играл с ним беспрерывно. Кидал палку, бегал и прыгал вместе с собакой через препятствия. Селена наблюдала за Максимом и Тоби, искренне радуясь происходящему. В последнее время мальчик стал более отзывчивым и перестал устраивать на каждом шагу «концерты» в виде упрямых истерик и воплей. Это было психологическим выздоровлением ребенка, и она прекрасно это понимала. Нагулявшись вволю, она вместе с Тоби проводила Максима домой. Мальчишка долго не хотел уходить, с чувством сожаления глядя на щенка и поглаживая его вихрастую голову.

Селена с нетерпением ждала лета. Они с Иваном часто обсуждали свои планы относительно поездки в горы. Там они собирались пробыть до конца августа, и она потихоньку откладывала деньги на дорогу, уже оформив заграничный паспорт. В этот раз группа должна была отправиться в середине июня, поэтому Селена надеялась, что успеет сдать сессию. Домашние цветы девушка хотела оставить на попечение соседки, а вот как быть с собакой, она пока не знала. Тоби привык к ней и Ивану и вряд ли чувствовал бы себя спокойно с кем-то другим. С собой брать щенка было неудобно, так как дорога была дальняя, а он был еще слишком мал. Селена надеялась, что поближе к лету что-нибудь придумает, а пока наслаждалась обществом своего четвероногого друга.

В конце апреля произошел такой случай. Селена встретилась после занятий в институте с Мишкой, который оказался в этом месте города только потому, что ездил по поручению своего начальства в одну небольшую фирму. Они обрадовались, увидев друг друга, и Селена пригласила его вечером в гости на чай, добавив, что она и Иван будут ждать. Мишка, конечно, не отказался от такого приглашения, забыв про свои «старые обиды». Он все еще был влюблен в нее, а поэтому любая встреча с ней была ему по душе.

Придя вечером с работы, Селена застала Ивана сидящим в кресле с журналом в руках. Девушка радостно сообщила ему, что скоро к ним зайдет ее старый друг по даче, и попросила выгулять собаку, пока она приготовит чай и что-нибудь вроде домашнего печенья. Иван согласился и, надев поводок Тоби, отправился с ним на улицу. Когда Селена уже поставила печенье в духовку, в прихожей раздался звонок. Вытерев руки о фартук, девушка пошла открыть дверь. Мишка стоял на пороге довольный и немного смущенно теребил одной рукой край своего кармана. Другая рука была сзади и что-то держала.

— Вот, возьми, — сказал он, подавая ей маленький букет фиалок.

— Спасибо, — проговорила Селена. — Заходи, что же ты?

Мишка вошел и, стоя у зеркала, стал поправлять свою прическу.

— У тебя какая-то модная стрижка? — спросила она, улыбнувшись. — Проходи в зал, я сейчас на кухне закончу и приду. Иван пошел с собакой гулять, тоже скоро будет.

С кухни начали доноситься вкусные запахи и звуки кипения чайника.

— У вас есть собака? — удивленно произнес Мишка.

— Да, дворняжка, но, возможно, и породистая, Иван подобрал ее около своей работы, это еще щенок, — ответила Селена и тут же добавила: — Ой, я сейчас приду, кажется, там уже кипит.

Она быстро прошла на кухню, где уже все булькало и шипело, и, поставив цветы в вазочку, занялась приготовлением чая. Иван открыл двери своим ключом, и Тоби тут же ринулся в зал, почуяв запах незнакомого гостя. Раздался лай, и Иван, заглянув в комнату, окликнул собаку:

— Тоби, фу! Нельзя, иди сюда.

Щенок перестал лаять и, виляя хвостом, отошел в сторону, рассматривая нового человека на расстоянии.

— Здрасте! Иван, — представился хозяин, подав руку гостю.

— Миша, — немного смущенно ответил тот, протягивая ему ладонь.

Они оба сели, посмотрев друг на друга с любопытством.

— Иван! Я уже все приготовила, сейчас иду, располагайтесь там, — крикнула из кухни Селена.

Через минуту она с блюдом, на котором была полная ваза печенья, а также чашки с чаем, уже заходила в зал, улыбаясь и смотря на ребят в ожидании продолжения разговора.

— Вы уже успели познакомиться? — спросила она Ивана и тут же предложила: — Угощайтесь, как раз вовремя достала, не подгорели.

Селена первая взяла печенье и, попробовав его, сказала:

— Вкусно, я добавила туда ванильный сахар и немного корицы.

Ребята, также взяв по печенью, начали его есть, запивая ароматным чаем с мятой и другими травами.

— Ну, как ты? — спросила Селена Мишку, видя, что тот никак не может расслабиться, смущаясь и краснея чуть ли не каждую минуту.

— Работаю, скоро буду поступать на заочный. Вчера премию дали.

— Он ремонтирует машины, — объяснила девушка Ивану, который не знал, о чем можно вести разговор с гостем.

— А я ходил в эти выходные на выставку камней, — сказал вдруг Мишка, вспомнив о камешках, какие он видел в прошлый раз.

— Да ну? — удивилась Селена, взглянув на него с интересом.

Мишка, опять смутившись, продолжил:

— Чего там только нет! И малахит, и изумруды, даже сапфиры и алмазы. А еще, представляешь, оказывается, есть такой кристалл — селенит, название — совсем как твое имя. Мне объяснили, что через него можно узнать правду и использовать для телепатии, но после нужно каждый раз очищать.

Мишка залез в карман и достал оттуда маленький мешочек, из которого выпал на стол небольшой кристалл.

— Там рядом была лавка, в которой можно было что-то приобрести, и я вот купил, — показал он взглядом на стол.

Селена взяла кристалл в руки, с интересом рассматривая его. А Иван, также с любопытством глядя на селенит, сказал:

— Мой друг серьезно занимается этим, у него дома небольшая коллекция камней и минералов.

— А давайте проверим, как это телепатически работает, — вдохновенно предложила Селена. — Я пошлю мысленно в кристалл информацию, а ты, Мишка, попробуешь угадать ее, хорошо?

— Давай! — с готовностью согласился тот.

Девушка посмотрела на кристалл, думая о чем-то. Затем, взглянув на Мишку, сказала:

— Ну?

Он, также немного посмотрев на селенит, вдруг неожиданно произнес:

— Ты подумала о том, куда собираешься ехать летом.

И удивленно пожал плечами.

— Вот это да! — воскликнула Селена, взглянув на Ивана. — Он угадал! Я и сама не знаю, почему подумала об этом.

Мишка вдохновенно посмотрел на них обоих, приоткрыв рот. Затем взял кристалл и, бережно положив тот обратно в мешочек, сказал:

— Его надо теперь очистить. Я это сделаю дома.

И, засунув мешочек в карман, продолжил:

— Никогда бы не подумал. Значит это — правда?

— Да, — задумчиво произнес Иван. — И это не случайно. Мы ведь и в самом деле собираемся летом в экспедицию на север Индии с группой из нескольких человек. Там будет и мой дядя, а Селена тоже захотела поехать с нами.

— Это, Мишка, очень интересно. Горы, пещеры, а в них находят старинные предметы, которые потом изучают, — добавила девушка.

— Конечно, там иногда бывает страшно, а в пещерах — холодно, но разве это важно, когда занимаешься интересным делом? — проговорил Иван мечтательно.

— Когда вы поедете? — спросил Мишка, взглянув на Селену.

— Где-то в июне.

— Это — здорово… — произнес задумчиво молодой человек.

Они еще посидели, немного поговорив про интересные стороны поездки. Затем, увидев в окно, что уже темнеет, Мишка засуетился и сказал:

— Ладно, кажется, мне пора собираться. Завтра с утра на работу.

Он встал и, поблагодарив хозяев за чай, направился к дверям. Селена проводила его до порога, помахав на прощание рукой.

— Пока! Заходи еще как-нибудь.

— Счастливо! — помахал в ответ Мишка и начал быстро сбегать вниз по лестнице. Селена, закрыв за ним дверь, зашла в зал и села к Ивану на колени. Тот любяще посмотрел на нее, взяв за руки.

— Надо будет спросить у Славика, что означает голубой коралл. Может, твой браслет тоже волшебный? — улыбнулся он ей.

Селена засмеялась, целуя его.

В мае она вплотную занялась курсовой работой и подготовкой к сессии. У Максима тоже скоро заканчивался учебный год, и он опять собирался ехать на лето к тетке в Италию. Однажды, когда до конца месяца оставалось совсем мало дней, мальчик вдруг сказал ей:

— Ты ведь уезжаешь летом в Индию, отдай мне на время Тоби. Я отвезу его к тетке, у нее ему будет хорошо, там и сад, и бассейн. И я буду играть с ним целыми днями.

— Я Тоби даже с собой не решаюсь брать в дорогу, а ты как с ним поедешь?

— Отец все устроит, ему будет хорошо. Мы посадим щенка в большую корзину или сумку. А меня он полюбит, помнишь, как мы играли с ним?

Селена задумалась. А ведь это был выход. И ей с Иваном полегче, и Максиму — радость. Тем более, мальчишка будет следить за собакой, это уж точно.

— Ну, что ж? Я согласна, — сказала она, видя, как Максим при этом чуть не подпрыгнул от счастья.

Мальчик сразу так заулыбался, что ей стало безумно хорошо на душе.

Провожали Тоби они с Иваном до самого аэропорта. Щенок, выглядывая из сумки своей любопытной мордочкой, смотрел то на нее, то на Ивана, то на Максима, не понимая, в чем дело, но при этом сидел тихо и лишь высовывал свой длинный язык, глубоко дыша. Отец Максима, действительно, все устроил, собаке оформили специальное место и даже страховку. Оставалось только долететь до города, где жила тетка мальчика. Счастливо улыбаясь, Максим то и дело гладил собаку, поглядывая на Селену с благодарностью. Уже зайдя на трап самолета, он вдруг громко крикнул ей:

— Спасибо!

И оживленно помахал рукой. Селена также помахала мальчику, радуясь при этом такому чудесному повороту событий. Она знала, что жизнь с Тоби повлияет на ребенка очень хорошо.

До отъезда ее и Ивана оставалось чуть больше недели. Девушка уже успела сдать пару экзаменов, и к другим трем была неплохо подготовлена. Через день, сдав очередной экзамен, она шла домой счастливая и, мечтательно глядя по сторонам на цветущие аллеи и зеленую листву, не заметила, как дошла домой. Вечером этого же дня позвонил Мишка и спросил, когда она уезжает. Селена ответила, что они летят самолетом в следующую среду в одиннадцать утра, и спросила, будет ли он провожать их. Мишка сказал, что, к сожалению, не сможет, так как в это время работает. Но пожелал счастливого пути и добавил, что с удовольствием поехал бы с ними.

Наконец, сдав последний, самый тяжелый экзамен, Селена облегченно вздохнула и начала готовиться к отъезду. Она накупила, дополнительно к тому, что должна была взять группа, множество пакетов с кашами, горохом и вермишелью. Взяла также банки с тушенкой и сгущенным молоком, таблетки витаминов и баночку меда. Не забыла про лекарства и одежду, так как знала по рассказам Ивана, что в пещерах достаточно холодно. Упаковав все это в сумки и рюкзаки, девушка сходила к соседке, чтобы договориться насчет цветов. Ко вторнику все уже было готово, и они с Иваном нетерпеливо ждали следующего утра, чтобы ехать в аэропорт, где договорились встретиться с группой. Ночью Селене не спалось, так как она все думала о поездке, и только к самому утру девушка крепко уснула, забыв обо всем. Ей снилось, что она летит куда-то на крыльях, а рядом летят Иван с Мишкой и улыбаются ей. У Мишки из кармана что-то торчит, и она пытается сказать ему об этом. Но потом все куда-то исчезает, и лишь слышится звон будильника рядом. Селена проснулась и посмотрела на Ивана, который еще дремал, не слыша ничего вокруг.

— Вставай скорей, мы же опоздаем на самолет! — стала она, смеясь, будить его.

За двадцать минут до отлета они уже были в аэропорту, запыхавшиеся и довольные. Группа садилась в самолет, и дядя Ивана, ища племянника глазами, немного волновался. Наконец, он заметил его и стал махать руками, чтобы они поторопились. Зайдя последним в салон самолета, Иван тут же нашел свои места, те оказались почти у выхода. Селена села у окна, смотря через стекло на залитое солнцем здание аэропорта, виднеющееся вдали. Когда самолет выехал на взлетную полосу и начал быстро набирать высоту, она вся вспотела, взволнованно и радостно глядя на Ивана. Тот держал ее за руку, улыбаясь во весь рот. Через минут двадцать пять они уже летели на довольно большой высоте, а Иван, облокотившись на ее плечо, дремал, посапывая носом. Селена немного посмотрела в окно и обвела взглядом сидящих в салоне пассажиров. Дядя Ивана сидел через два места от них, читая газету, раскрытую у него на коленях. Другие члены группы расположились рядом и через проход. Она мельком глянула дальше и вдруг увидела знакомое лицо в солнечных очках и летней шляпе. Не понимая, в чем дело, девушка продолжала всматриваться в это лицо, когда сидящий молодой человек, неожиданно сняв очки, также заметил ее, и на его лице засияла смущенная улыбка. Это был Мишка. Селена чуть не ахнула от испуга, затем удивленно взглянула на молодого человека, спрашивая глазами, что происходит. Тот, улыбаясь, пожал плечами и продолжил смотреть на нее влюбленным и виноватым взглядом. Девушка начала что-то объяснять молодому человеку знаками, но он ничего не понял и вопросительно помотал головой.

— Иван, проснись! Тут Мишка!

Иван спросонья поглядел на нее непонимающе, потом, моргнув пару раз, спросил:

— Какой Мишка? Ты о чем?

Селена показала в сторону места, где сидел Мишка, и Иван, увидев его, удивленно поднял брови.

— Ничего не понимаю.

— Он летит с нами, представляешь?

— Мы же не договорились с руководством, и как теперь быть?

— Не знаю. Но не снимешь же его с самолета. Может, твой дядя все уладит, когда прилетим?

— Ты хочешь, чтобы он поехал с нами?

— Пускай едет, раз он такой настырный. Поможет нам там.

Иван вздохнул, пожав плечами и смотря на нее добрым взглядом.

— Я не против, только что скажет дядя?

— Мы как-нибудь уговорим его. Хорошо?

Селена с участием взглянула на Ивана, затем на Мишку и, поняв, что все пока в порядке, немного успокоилась. Самолет летел над большим скоплением перистых облаков внизу. Его гул казался ровным и совсем негромким. Мишка наблюдал в окно за убегающей чередой облаков и думал о чем-то своем. Иван взял Селену за руку и, посмотрев на нее любящим взором, опять облокотился на ее плечо. Она, отключившись и глядя куда-то в сторону поверх облаков, мечтательно задумалась. Что ждало их впереди? Наверно, что-то светлое, прекрасное и загадочное. И даже если будут на том пути рытвины и канавы, пропасти и страшные углы, разве это удержит их от желания отыскать истину, прикоснуться хоть чуть-чуть к тайне, к волшебной и необычайно прекрасной, великой Матери-Природе? Ведь та так часто скрыта и необъяснима, но всегда зовет куда-то в тонком и магически привлекательном облачении. В путь! И только смело, не оглядываясь назад, не сомневаясь и не рассуждая по пустякам, искренне любя и мечтая, веря и надеясь на удачу.

Глава 6. Улыбка Афродиты

Самолет приземлился в Дели. Когда Селена спускалась с трапа, Иван держал ее за руку, так как у нее слегка кружилась голова. После того, как все оказались на земле, группа в ожидании собралась вокруг дяди Ивана. Мишка остановился неподалеку, глядя на Селену и не решаясь к ней подойти. Девушка попросила дядю Ивана пару минут подождать и подошла к молодому человеку сама.

— Мишка! Как ты оказался в самолете?

— Муж моей тетки работает директором туристического агентства. Когда она узнала, что я летом хочу поехать в Индию, попросила его все оформить. Мне оставалось только купить билет на самолет, ты ведь сказала, когда вы летите.

— Но ты ни о чем нас не предупредил? Ты собирался ехать в Индию сам?

— Я загорелся этим после того, как побывал у вас в гостях. Но, конечно, одному мне здесь делать нечего. Ведь я не знаю маршрута и ни разу не был в этой стране. Если только вы возьмете меня с собой.

Он посмотрел на нее с надеждой.

— Почему же ты ничего не сказал нам тогда?

— Вы бы сразу отказали мне в этом, ведь я не участник экспедиции.

— Да, возможно, — согласился Иван, который подошел следом. — Но я и сейчас не знаю, что сказать дяде. Он может не понять нас.

— Ладно, идемте, что же теперь делать, надо обо всем ему рассказать, — сказала Селена и, взяв Ивана за руку, направилась вместе с ним к группе.

Мишка сконфуженно пошел следом. Подойдя к дяде, Иван попросил его отойти с ними на минуту. Тот, не понимая в чем дело, развел руками, но согласился.

— Что случилось?

— Дядя Веня, тут наш друг, Миша, — проговорила Селена, показывая глазами на Мишку. — Так получилось, что он тоже собрался с нами, но не сказал заранее, думал, что не возьмем. Конечно, я понимаю, это все несерьезно, но мы очень просим сделать для него исключение.

Иван посмотрел на дядю таким взглядом, что тот только укоризненно, но по-доброму покачал головой.

— Да, друзья… Еще не успели добраться до места, а у вас уже сюрпризы. Ну, что ж? Тебя Михаилом зовут? Хорошее имя. Пойдем, Михаил, куда ж тебя теперь, обратно, что ли? Видимо, желание было сильным?

Селена с Иваном радостно переглянулись и дернули Мишку за рукав, пошли, мол. Тот, опешив от такого поворота, сначала глянул на них непонимающе, потом улыбка стала расползаться по его губам, и он смущенно проговорил:

— Спасибо, я и в самом деле так хотел поехать, но одному — это не то.

— Да, друг, один ты тут наделаешь ерунды. А спасибо — вот ему.

И дядя показал на своего племянника, похлопав того по плечу.

— Надеюсь, больше сюрпризов не будет?

— А вот этого я не берусь сказать, — с улыбкой произнес Иван, и все рассмеялись.

Подойдя к группе, дядя представил всем Мишку как члена экспедиции, а затем добавил, что нужно поторапливаться, так как скоро будет рейс на Сринагар и необходимо купить билеты. Группа направилась в сторону здания аэропорта, и Мишка, уже немного осмелев, пошел рядом с Иваном и Селеной. Когда все получили свой багаж, оказалось, что у Мишки с собой довольно большой рюкзак. Молодой человек, действительно, собирался основательно.

— А как же твоя работа? — спросила у него Селена с сочувствием.

— Пришлось брать отпуск за свой счет, дополнительно к обычному, — улыбнулся тот виновато.

— Ох, Мишка, Мишка… — проговорила она, глядя на него с материнской заботой.

Билеты были куплены, в том числе и на Мишку, который сам дал деньги дяде. И уже довольно скоро они летели на Сринагар, посматривая в окно самолета и счастливо улыбаясь. Иван сидел рядом с Селеной, немного волнуясь за ее самочувствие. Но та, успокоившись, была уже в порядке и, вдохновенно держа его за руку, смотрела в иллюминатор. Полет продолжался не более полутора часов, и, приземлившись, Селена долго не могла поверить, что она уже в Гималаях. Однако им предстоял еще долгий путь, сначала на автобусе, затем — пешком в сторону границы с Китаем. Она только знала, что где-то там, рядом с их последней остановкой текут воды реки Инд. В Сринагаре к группе присоединились двое местных жителей, они тоже оказались членами экспедиции. Иван хорошо знал каждого и при встрече поздоровался на их языке, радостно размахивая руками. Один был переводчиком, его звали Джамини, на вид ему было лет тридцать, другой — сопровождающий, Саньджая, был постарше. Селена увидела за спиной второго маленькую забавную мордочку и поняла, что это и есть та обезьянка, про которую ей писал Иван. Животное без всякого беспокойства сидело на рюкзаке хозяина и с удовольствием наблюдало за происходящим, быстро перемещая взгляд то в одну, то в другую сторону. Дорога действительно оказалась дальней, и когда они, уставшие, неся за плечами каждый свой груз, шли по одной из горных долин, проделав путь в десятки километров, солнце уже начало садиться. Поэтому первую свою стоянку члены группы решили организовать здесь, в этой долине. Ребята, сняв рюкзаки с плеч, начали помогать ставить палатки, а Селена и две других женщины — готовить небольшую трапезу на подстилке из клеенчатой скатерти. Всего группа насчитывала одиннадцать человек, вместе с Мишкой, Иваном и Селеной. Трое мужчин и две женщины, ехавшие с ними с самого начала, были коллегами по работе дяди Ивана. Двое из мужчин, примерно такого же возраста, как дядя, несли с собой видеокамеру, какие-то приборы, книги и тетради для записей. Их звали Владимир и Борис, оба они имели небольшую бородку и лысину на затылке. Третий мужчина был намного моложе, его звали Степой. Это был парень лет двадцати семи, в очках и с веснушками около носа, волосы у него были светлые, а уши большие. Иногда он заикался, но был добряком и любил пошутить. Над ним тоже часто смеялись, но по-дружески, и он не обижался. Женщины, примерно тридцати и двадцати восьми лет, были чем-то похожи друг на друга, обе слегка полноватые, с пышными волосами, убранными в пучок, одетые в светлые майки. Это были Галина — врач по образованию — и Кира — антрополог. Дядя Ивана был старшим в группе, его все уважали и считали очень добрым. Обращались к нему, не как к другим — по имени, а «дядя Веня», иногда — Вениамин Петрович.

При закате солнца долина казалась особенно красивой, горы отсвечивали розоватым оттенком, а их снежные вершины блестели и отдавали голубизной. Селена стояла, пораженная прелестью этих мест.

— Любуешься? — спросил, обняв ее сзади Иван. — Это еще цветочки, ягодки будут впереди.

— Неужели здесь повсюду такая красота?

— Да, это так. Ведь Рерих не зря писал картины в Гималаях. Эти горы загадочны и чудесны. Я и сам не раз был загипнотизирован ими.

Они молча постояли так некоторое время, всматриваясь вдаль, как будто увидели там нечто таинственное и непостижимое. Мишка подошел к ним с засученными рукавами, играя маленькой травинкой в руке, он уже освоился и даже насвистывал звуки какой-то песенки.

— Эй, молодежь, есть пора. Или вы уже сыты красотами здешних мест?

Селена с Иваном обернулись и со смехом побежали к импровизированному столу, где уже собрались все остальные в ожидании трапезы. Индиец с обезьянкой уселся в необычной позе и, закрыв глаза перед едой, благодарил Бога за пищу. Животное примостилось у хозяина на плече, молча наблюдая за ним, и лишь изредка посматривая на присутствующих. Женщины уселись вместе на один из рюкзаков, а Селена расположилась на коленях у Ивана, который то и дело шутил, обращаясь то к Степе, то к Галине. Последняя явно была неравнодушна к молодому человеку в очках, стараясь его или необидно «поддеть», или по-матерински за ним поухаживать. Члены группы были в хорошем расположении духа, шутили, смеялись и ели за двоих, так как на свежем воздухе, да еще после такого тяжелого похода аппетит у всех разыгрался довольно сильно. Мишка держал в руке бутерброд, набив им рот, и с довольной улыбкой обводил взглядом всех собравшихся. Джамини и Саньджая неплохо общались по-русски, немного с акцентом произнося слова. Обезьянка, также получившая свою порцию, ела быстро и с удовольствием. Селена наблюдала за ней с улыбкой, животное было весьма забавным и многое делало, копируя окружающих. Поев, дядя Веня кратко изложил группе программу на завтра. Они должны были преодолеть три горных перевала и посетить небольшую деревушку на высоте примерно две тысячи метров над уровнем моря. При этом Вениамин Петрович всех предупредил, что встать придется достаточно рано, то есть в семь утра, а поэтому спать лучше лечь пораньше.

Свою первую ночевку вот так: в палатке, в горной долине — Селена встретила с чувством восхищения и воодушевления. Ей все было в диковинку: и горный воздух, и виды вокруг, и мягкая трава с запахами цветов и чего-то еще, такого странного, чудесного. Прежде чем лечь спать, она долго смотрела на звезды в темном и глубоком небе. Легкая прохлада освежала ее шею и руки, а ночные звуки в долинной тиши казались какими-то необычными и завораживающими. Все вокруг жило своей неведомой жизнью, словно ее и не было тут. Ей даже стало немного страшно. Но все же что-то до боли знакомое, такое величественное и прекрасное держало девушку, не давало уйти. Наконец, Иван позвал ее, и она, уже почти сонная, но насыщенная полнотой этого удивительного дня, вошла в палатку, где из спальников, лежавших рядком, доносился тихий шепот и говор вперемешку со смехом и звуками чьего-то похрапывания. Ночь прошла на диво незаметно и быстро, подарив всем глубокий и целебный сон с горным ароматом трав и освежающей необъяснимой энергией, струящейся здесь повсюду. Первые солнечные лучи, проникшие сквозь щели палатки, ласкали членов группы своими трепетными прикосновениями и звали быстрей вставать, чтобы встретить утро бодрыми и готовыми к продолжению пути, к встрече с новыми впечатлениями и чудесными мгновениями страницы этого дня. Селена раздвинула края палатки и вышла на свет, который заполнял уже всю долину, дарил первое тепло и заставлял блестеть маленькие капельки росы на кончиках травы. Какая благодать! Она глянула вокруг на залитую солнцем зеленую гладь трав и деревьев вдали, на вздымающиеся глыбы горных вершин, окруженные кольцами небольших, почти прозрачных облаков, на небо, такое близкое и понятное сейчас, и ей стало безумно хорошо, она готова была лететь, парить и кружиться, словно бабочка над цветком.

— А-а!.. — закричала она вдаль, простирая руки в стороны и подставляя солнцу лицо.

— С добрым утром! — сказал ей кто-то сзади, и она, обернувшись, увидела Мишку, выходящего из-за палатки с маленьким букетом горных цветов.

Штаны у него были закатаны до колен, а лицо сияло лучезарной улыбкой.

— Это тебе, — проговорил он и протянул ей букет мокрой от росы рукой. — Я ходил тут недалеко, осматривая местность. Никогда бы не подумал, что буду вот так близко от самых высоких гор в мире. Это что-то бесподобное! — Он посмотрел куда-то вверх, покачивая головой в разные стороны.

— Спасибо, — ответила Селена, взяв букет.

— Все еще спят? — спросил он и взглянул на нее, пытаясь продолжить разговор.

— Похоже, что да.

— Это кто же спит? — произнесла Галина, выглядывая из-за другой палатки. — Пора уже и на подъем, седьмой час.

Она держала в руках зеркальце и поправляла прическу. Из палаток один за другим начали вылезать остальные члены группы.

— Что же вы кричите так рано? Еще и семи нет, — добродушно проговорил Борис.

Он зевнул и, поморщившись, похлопал ладонью по губам.

— Ничего, это тебе на пользу пойдет, вон, как располнел. На зарядку бегом марш! — шутя приказал дядя Ивана, надевая носки.

Все рассмеялись, зная, что сегодня их ждет. Иван вылез последним, сладко зевая и улыбаясь дяде. Увидев Селену, он подошел к ней и поцеловал ее в щеку.

— Как спалось?

— Чудесно!

— Ты прекрасно выглядишь!

— Правда?

Она улыбнулась ему, и он увидел отражение солнца в ее глазах. На завтрак быстро разложили скатерть и вынули несколько банок консервов с хлебом. Ребята вскипятили чай, а женщины сделали бутерброды с плавленым сыром. Сытно поев, члены группы начали собираться в дорогу, укладывая палатки и остальные вещи. К семи все уже было готово, и путешественники продолжили свой путь, начав отсчет даже раньше, чем предполагали. Идти, как ни странно, было уже легче, видимо, помогла вчерашняя закалка и целебные силы сна в горах. Мишка шел вслед за Иваном, бодро поглядывая по сторонам и время от времени подставляя солнцу лицо в наслаждении теплом и чудесным утренним покоем. Первый горный перевал они преодолели достаточно быстро, полные сил и задора. Осматривая сверху окрестности, Селена ловила себя на мысли, что еще никогда раньше не видела и не ощущала ничего подобного, так все было необычно и красиво вокруг. Маленькие и сгрудившиеся в кучки массивы зеленых деревьев, пестрые краски долин и низин, красновато-бежевые и сине-голубые отблески всюду виднеющихся выступов горных цепей и отдельных вершин, покрытых белым, с тенями, ярким в свете солнечных лучей снегом, — все создавало величественную и необъяснимо притягательную картину этих удивительных мест. Есть на земле такие чудные нетронутые островки, которые не просто завораживают глаз, а погружают человека в естественно-первозданную страну сокровенных истин и подлинных ценностей. Именно таким местом и являются загадочные и неповторимые в своей красоте горы Гималаев и Тибета. После второго перевала путники опять немного отдохнули, перекусив намазанным на хлеб паштетом и запивая сладкой водой. Лица и руки у всех загорели, а на лбу у многих выступили капельки пота. Оставалось пройти не так уж и много, еще один перевал и деревню. Вечерело. Дневной зной уже спал, и воздух был не таким горячим. Поднимаясь вверх по камням и буграм, Селена увидела несколько баранов, пасущихся на плоскогорье среди зеленых островков кустарника и горных трав. Те даже не заметили путешественников, и только одно животное, подняв голову, будто посмотрело на идущих. Третий перевал оказался несложным, и путники, преодолев его, с облегчением спускались вниз к небольшой впадине близ ущелья, чтобы затем, обойдя ее, подняться к узкому проходу между гор, за которым уже близко была деревня. Все были уставшие, но довольные. Перед тем как подняться к проходу, решили немного отдохнуть и расположились на траве среди множества цветов, над которыми еще кружили бабочки и пчелы. Селена сидела на рюкзаке Ивана, о чем-то мечтательно задумавшись и смотря в сторону прохода, как вдруг увидела идущего к ним навстречу путника. Он был одет как странник, держал в руке небольшую палку, на которую опирался, а за плечами у него была котомка. Когда путник подошел поближе, она разглядела, что это был старец, с длинной седой бородой и мудрыми добрыми глазами. Он остановился и обвел всех взглядом, приветствуя кивками головы. Селена знаками предложила ему присесть и попросила Джамини спросить, хочет ли он пить. Старец через переводчика поблагодарил ее и, присев на траву, облокотился двумя руками на палку. Селена налила в кружку воды из фляги и протянула ее путнику. Тот отпил немного медленными глотками и отдал кружку назад, кивнув при этом головой в знак благодарности. Затем что-то спросил на своем языке, и Джамини перевел: «Куда вы идете?»

— В сторону реки Инд, на юго-восток. Там будем исследовать пещеры и то, что найдем в них. Мы занимаемся предметами древних цивилизаций, их культурой и жизнью, — ответил за всех Владимир, который сидел ближе к старцу.

— Я был в тех местах, — последовал ответ. — Там есть очень много пещер. Но не каждому дано открыть их тайны.

— А почему, дедушка? — спросила с интересом Селена.

— Не многие для этого чисты душой и полны любовью, внучка, — перевел ответ Джамини.

— Значит, мы не сможем найти ключ к разгадке тайн этих пещер? — опять спросила Селена.

— Почему же? — ответил вопросом старец, посмотрев на нее. — Может, кто-нибудь из вас это и сделает…

Последние слова путника показались всем загадочными. Иван, который до этого сидел поодаль, придвинулся поближе к Селене, взглянув на нее глазами, полными искренней любви и попытки понять что-то запредельное. Она улыбнулась ему своей светлой, прекрасной в свете вечернего солнца улыбкой и положила руку на его колено. При этом браслет на руке девушки чуть блеснул играющими лучами небесного светила. Старец, заметив это, произнес:

— Этот дар моря подходит твоей руке, внучка, так же, как улыбка Афродиты твоему лицу, ведь та тоже родилась из пены морской. И кто знает, может, небесная Диана благословит влюбленных в свой час полной луны? Держитесь за руки, друзья. И не бойтесь трудностей на своем пути. Ищите и найдете.

Когда Джамини перевел последние слова, старец встал и, попрощавшись со всеми, добавил, глядя на Селену:

— Но ты, внучка, не носи его так часто, он может потерять свой блеск и цвет. Этот дар моря чувствителен к высоким температурам воздуха и воды. Счастливой дороги!

— И вам также, — сказала Селена, а когда Джамини перевел ее слова, помахала старцу рукой, улыбаясь добрым и участливым взглядом.

Все молча провожали путника глазами, пока тот не скрылся за поворотом. После этого Селена, посмотрев на Ивана, сказала:

— А я и не знала, что браслет может обесцветиться.

Сняв украшение, она положила его во внутренний карман рюкзака, завернув при этом в чистый платок. Члены группы встали, чтобы продолжить путь, и друг за другом, не спеша, направились в сторону прохода. Подъем был недолгим, и уже через полчаса они были по ту сторону этих гор, на небольшом плато, с которого хорошо прослеживались все близлежащие окрестности.

— А вон и деревня, в которую мы держим путь, — показал дядя Ивана. — До захода солнца мы как раз там будем.

И он первым начал спускаться вниз, чтобы затем по узенькой тропинке выйти к месту, где была расположена деревня. Сейчас же она была видна примерно на уровне плато. Все поспешили за дядей Веней, подавая друг другу руку внизу, где спуск был уже круче. Селена, несмотря на усталость, чувствовала непонятную легкость во всем теле, ей казалось, что какие-то новые силы появились в нем, а в душе будто выросли крылья, которые несут ее куда-то в неведомое, далекое, но такое прекрасное место, похожее на мечту.

Деревня была расположена в горной долине, окруженной всюду большими выступами горных цепей и предгорий. Рядом с маленькими каменными домиками росли небольшие деревья. По всему было видно, что люди жили здесь бедно и очень скромно, некоторые пасли овец, коз, другие же питались лишь собственным огородом. Деревенские детишки смотрели на идущих с интересом и любопытством, сгрудившись в кучки. Самых маленьких женщины держали на груди или придерживали за руку. Селена достала из кармана рюкзака несколько конфет и протянула детям. Те, с благодарностью смотря на нее, взяли их, а женщина что-то сказала на своем языке.

— Она говорит «спасибо» и спрашивает, куда мы идем и будем ли останавливаться здесь на ночлег, — перевел Джамини.

— Скажи ей, что мы, скорее всего, остановимся за деревней в своих палатках, а завтра двинемся дальше на восток, — ответил дядя Ивана.

Женщина закивала головой, доброжелательно всем улыбнувшись, а ребенок на что-то показал ей своей маленькой ручкой. Видимо, он удивился большим рюкзакам за спинами мужчин и прикрепленным на них сложенным палаткам. Женщина сказала ему пару слов, и он успокоился, любопытно поглядывая на путников. Пройдя деревню, группа остановилась у небольшого выступа, рядом с которым был обрыв, покрытый зеленью и кое-где встречающимися цветами. Солнце уже почти зашло, и его последние лучи просвечивали через пелену надвинувшихся темных облаков, предвещавших скорую грозу. Нужно было срочно ставить палатки, чтобы укрыться в них от дождя, тем более, все устали и хотели спать. Селена чувствовала в себе еще силы и живительную энергию, которая, несмотря на усталость, будоражила ее и заставляла воспринимать все как-то более чутко и ясно. Когда первые капли дождя коснулись травы и верха палаток, девушка сидела у входа в одну из них, смотря через приоткрытый край на склоны соседних вершин, виднеющихся за оврагом. Быстро начинало темнеть, а пространство вдали наполнялось шумом и отблесками сверкающих молний. Воздух стал густым и плотным, и вскоре с трудом можно было различить очертания гор и чего-либо вообще. Она легла, закрыв палатку на замок-молнию, но долго еще не могла уснуть, прислушиваясь к звукам в ночи. Гроза закончилась так же быстро, как и началась, но дождь продолжал лить, стуча по крыше палатки звонкой и слегка монотонной барабанной дробью. Так Селена пролежала часа два, пока, наконец, дождь не начал стихать, постукивая мелкими каплями то тут, то там. Задремав, она увидела яркие картины сменяющихся друг за другом эпизодов сна и, переживая каждый из них как-то особенно тревожно, вскоре неожиданно проснулась. Дождь уже прошел, и кругом было очень тихо. Все спали. Что-то беспокоило ее или, лучше сказать, звало неясными ощущениями. Девушка, полежав еще немного, встала и вылезла наружу. Небо все было усыпано звездами, некоторые из них светили ярко, другие мерцали чуть заметными огоньками, но при этом она ловила их сигналы очень отчетливо, будто они разговаривали с ней. Воздух был наполнен свежестью и легкой прохладой. Мокрая трава щекотала ноги девушки, но она не обращала на это внимание, вся устремленная куда-то вдаль. Обойдя палатку, Селена увидела еще одну звезду, та была больше других и выделялась на небе своим ярким ореолом, пульсируя быстрыми и пучкообразными всплесками. Девушка долго смотрела на нее, как будто пыталась понять, что та хочет ей сказать. «Ты знаешь меня?» — почему-то подумалось Селене. «Да, я освещаю твой путь», — ответила звезда очередной пульсацией. «Что же делать мне?» — задала девушка опять вопрос. «Любить», — последовал ответ. «Да это же чудо!» — вдруг вдохновенно воскликнула Селена, обожженная какой-то горячей волной в груди. Слезы полились у нее из глаз, и она вытирала их рукавом, все плача и плача, сама не зная почему. Через некоторое время девушка успокоилась, глубоко вдохнула и медленно выдохнула воздух, насыщенная полнотой его ночного заряда. Улыбнувшись, она еще раз глянула на звезду, на небо вокруг и пошла спать. Сон у нее был глубоким и крепким, как дыхание природы после ночной грозы.

Утро выдалось солнечное и ясное. От скопления туч и пелены облаков не осталось и следа. Селена вышла из палатки в хорошем настроении. Галина и Кира развешивали на веревках влажные вещи, ребята кипятили на бензиновой горелке воду для макарон. Борис, Владимир и Степа рассматривали большую карту местности, которую первый держал в руках, сидя на корточках и положив ее частично на колени. В руке у Бориса также был карандаш, и он что-то пытался отыскать, говоря все время: «Да вот же он, вот». Владимир и Степа спорили с ним, доказывая что-то свое. Дядя Ивана, усмехаясь, смотрел на них и расчесывал маленьким гребешком волосы.

— Да что вы там, горы не поделили?

Обезьянка Саньджая сидела на одном из рюкзаков, играя поварешкой. А ее хозяин спокойно подрезал усы, глядя в маленькое зеркальце, прикрепленное к выступу палатки. При этом он что-то напевал и был в явно прекрасном расположении духа. Джамини, прогуливаясь неподалеку от места расположения группы, всматривался вдаль, держа руку на уровне виска. Солнце уже хорошо грело, несмотря на ранний час. Селена, сказав всем: «Доброе утро», прошлась по еще мокрой траве к ребятам. Те над чем-то оживленно смеялись и, увидев ее, стали смеяться еще больше.

— Что это с вами? — удивленно спросила она, улыбаясь.

— Да вот Мишке приснилось, будто он встретился в пещере с тигром, а тот возьми да и начни лаять, как собака. Так у Мишки от страха штаны мокрые стали. А потом ты откуда-то вышла, тигр и пропал, будто его не было вовсе, а штаны — сухие. Вот я и говорю: «В следующий раз, как увидишь кого — зови Селену, а то стирать больно много придется».

— Ну, что за глупые шутки? — смутилась девушка, игриво ударяя Ивана по плечу ладонью.

— Вот-вот, урезонь-ка их, а то мы так и завтрака не дождемся, — вставил дядя Ивана, подходя к молодежи. — Сегодня, можно сказать, у нас первый день большого пути, надо хорошенько подкрепиться.

— Почему первый, дядя Веня? — с интересом спросила Селена.

— Потому, что сегодня — первый лунный день, а начался он сегодня ночью во время грозы. В Индии ведь по лунному календарю живут, для них Луна имеет огромное значение, не как у нас.

— Вот ведь как странно… — задумавшись, произнесла Селена.

— Почему странно? — спросил у нее дядя Ивана.

— Да я сегодня ночью никак заснуть не могла, а потом даже проснулась, когда уже спала, и на звезды вышла посмотреть.

— Значит, чувствуешь что-то, не просто так это, — заключил дядя Ивана.

Мишка с любопытством взглянул на девушку. Та стояла, в какой-то прострации смотря в сторону гор. Затем, повернувшись лицом к Ивану, сказала:

— Первый лунный день. Интересно… Ну, так что же вы? Вода кипит, а макароны кто забрасывать будет? Мишка, неси сюда банки с тушенкой, вон, видишь, в рюкзаке лежат, где Руни сидит.

Руни, так звали обезьянку Саньджая, пыталась уже что-то достать из рюкзака, разворачивая прозрачный пакет.

— О, нет! Это же перец. Нам он сейчас не нужен. Дай сюда, — сказала Селена Руни и сама подошла к рюкзаку.

Ребята весело переглянулись, понимая, что кухней должна править женщина, и Иван, взяв макароны, спросил девушку:

— Ну, что, забрасывать?

— Да, конечно, и открой, пожалуйста, банки.

Через пятнадцать минут завтрак был готов, и Мишка стал кричать Джамини, чтобы тот шел к столу. Остальных звать не пришлось, все быстро расселись по местам, держа наготове свои миски. Селена, взяв черпак, налила каждому побольше, зная, что обед будет не скоро. Затем поставила кипятить чайник с водой и присела поесть сама. Дядя Ивана после завтрака, как обычно, изложил всем план на день. Сегодня им предстояло преодолеть еще два перевала и выйти между гор к притоку реки Инд, а там уже не так далеко была их последняя остановка.

Этот день пути был не особенно тяжелым, и уже к пяти часам они шли по низине, образованной одной из речушек. Надо было найти место, через которое можно было перейти реку вброд. Вскоре путники нашли его, и, сняв обувь и закатав штаны выше колен, перебрались по камням на другую сторону. При этом Иван, сняв свой рюкзак, взял Селену на руки и бережно перенес ее, поставив на ноги в сухом месте. Та, ступив на землю, нежно поцеловала молодого человека в щеку. Когда Иван пошел обратно за рюкзаком, девушка вдруг вспомнила, что взяла с собой фотоаппарат, подаренный Мишкой, и пожалела, что не вынула его раньше, так много было красивых мест, где они шли. Достав фотоаппарат из рюкзака, Селена попросила всех встать рядом, и щелкнула группу на фоне воды и горных пейзажей. Затем Кира сфотографировала ее, Мишку и Ивана на камнях у воды. Кадр получился превосходный. Селена, взяв за руки ребят и улыбаясь, стояла на круглом большом камне, Иван с Мишкой — на других, чуть поменьше, при этом Мишка поднял одну руку и ногу вверх, а Иван слегка наклонился, чтобы прыснуть на него водой. Однако пора было идти, и, надев носки и обувь, все продолжили путь дальше. Сегодня им нужно было пройти еще немного между гор на восток, а там, обогнув небольшое плато, выйти к перевалу, который они намеревались преодолеть завтра с утра. Так всем объяснил Саньджая, он и в прошлом году так же вывел группу к последней стоянке. Дядя Ивана многому научился у него и даже знал, где наименее опасные места и как сориентироваться без карты на местности. Саньджая был знатоком этих мест, он не раз ходил тут один, пробираясь через хребет Ладакх к Тибетскому нагорью. Там, в Тибете у него были друзья и учитель. Селена всегда с почтением относилась к таким людям. Ей казалось, что они знают много больше других, причем знания эти измерялись не фактами и цифрами, а чем-то более глубинным, несоразмерным с обыденным. Она всегда прислушивалась к тому, что говорили «знающие» люди или учителя. Однако, несмотря на то, что Саньджая часто ходил здесь, он не был знаком с некоторыми пещерами и в прошлом году с интересом и благоговением изучал вместе с группой одну из них, на которую все вышли случайно, в тумане перепутав маршрут. Шли они тогда совсем к другой пещере, но, натолкнувшись на эту, решили свой выбор изменить. Сейчас группа как раз и держала путь в сторону этой необычной пещеры.

К подножию перевала путники вышли к заходу солнца. Здесь, на небольшой высоте, среди склонов гор и виднеющихся снежных вершин они решили устроить ночевку. Это была каменистая местность с маленькими островками зеленых растений. Селене впервые приходилось ночевать на камнях. Палатки поставили близко друг к другу. Затем разогрели чай и съели несколько банок консервов с хлебом. Начинало темнеть. На небе выступили первые звездочки и узкая светящаяся полоска месяца. К концу третьего дня пути путешественники уже были немного уставшие, а горный ночной воздух действовал на них как снотворное. Поэтому, недолго посидев после ужина за разговорами, все начали готовиться ко сну. Тем более, завтра с утра предстояло преодолеть очень сложный перевал, и нужно было как следует отдохнуть. Селена перед сном подумала о том, что, наверно, ее посвящение в «горные туристы» прошло успешно. Хотя, кто знает, что еще ждет их впереди.

Утро встретило всех свежей прохладой и слегка затянувшимся небом. Солнечные лучи, проникая сквозь щели и дыры облаков, грели не сильно, а легкий ветер иногда заигрывал больше, чем положено, сдувая легкие предметы на своем пути. Горы вокруг казались строгими и недоступными. Тем не менее, нужно было идти вперед, невзирая на указания погоды.

— Надеюсь, что до того, как пойдет дождь, мы перейдем на ту сторону перевала и спустимся в долину, — сказал дядя Ивана Борису, который укладывал палатку вместе с Мишкой.

— Не знаю, не знаю… От такой погоды можно ждать чего угодно, — произнес Борис, привязывая палатку к рюкзаку.

— Ничего, наденем что-нибудь на голову и вперед, — бодро вставила Галина, надевая рюкзак с помощью Киры. — Не сахарные, не растаем.

Иван помог Селене с рюкзаком и протянул ей конфету-леденец, вынутую из кармана. Та улыбнулась, поправляя лямки, и, взяв конфету, посмотрела на выглянувшее из-за большого рваного облака солнце.

— Мне кажется, что до обеда дождя не будет, — легко сказала она в каком-то приподнятом настроении.

Все уже были готовы, и Саньджая направился к перевалу, первым шагнув на выступ каменной глыбы, за которой виднелись более пологие места.

— Будьте осторожнее, — предупредил всех дядя Ивана. — Кое-где встречаются опасные участки, не поддевайте ногами камни, чтобы они не летели вниз. И подавайте друг другу руку, если нужно.

Перевал действительно оказался непростым, и прежде чем путники поднялись наверх, уставшие и потные, им не раз пришлось пережить волнительные минуты и даже отчасти страх. Особенно когда нужно было перебраться через щель большого размера между каменными выступами, чтобы попасть на новый участок горы. Мишка шел впереди, подавая руку Ивану, а тот каждый раз страховал Селену, следя за ее движениями и советуя, где и как лучше ступить, чтобы положение было более устойчивым. Один раз даже пришлось держаться за ветви дерева, растущего на склоне, которое, раскинув свои корни на большое расстояние, само изо всех сил крепко вцепилось в гору, пытаясь таким образом уберечься от горных ветров и выжить среди скудной растительности этих мест. Наверху группа немного отдохнула, любуясь видами вокруг, а затем все друг за другом начали спускаться вниз с другой стороны, которая была более пологой и местами в центре, а особенно внизу даже зеленой. Дождя еще не было, хотя небо заволокло серо-синей пленкой, а ветер усиливался. Все торопились, чтобы оказаться внизу раньше, чем упадут первые капли. Но, не пройдя и две трети пути, Селена почувствовала, как мелкая водяная пелена начала обволакивать все вокруг. И чем дальше они шли, тем дождь становился все сильнее и сильнее, а ветер бил в лицо и мешал продвижению. Было уже часа два по времени, а они никак не могли дойти до конца спуска. Наконец, продрогшие и уставшие, путники услышали впереди крик Галины:

— Ребята! Давайте сюда, тут есть укрытие.

Спустившись к остальным, Селена увидела небольшое отверстие с навесом в виде скалы. Там все, сгрудившись в кучку и сняв рюкзаки, стояли недалеко от входа, смотря через природное окно на затяжной ливень. Девушка поставила рюкзак рядом с другими и села на него, съежившись от холода. Иван примостился рядом, обняв ее за плечи. Подошел Мишка и снял с головы капюшон от куртки, с которого струйками полилась вода.

— Э! Потише, ты же нас сейчас зальешь, — пошутил Иван, крепче обнимая Селену.

— Да вы и так мокрые.

Дождь шел еще около часа, а затем постепенно начал стихать. Все расселись по своим рюкзакам, отдыхая и лениво смотря на сырость снаружи.

— И когда он, наконец, закончится? — задумчиво спросила Галина, глядя на капли, стекающие по камням.

— Да, а груз-то теперь потяжелел! — пошутил Владимир, показывая на рюкзаки, которые никто, идя по дождю, не успел накрыть пленкой.

— Ничего, солнышко выглянет — быстро все высушим, — успокоил всех дядя Ивана.

И действительно, уже через полчаса небо просветлело, а ветер стал тише. Все вышли наружу, ожидая, когда же выглянет солнце. Оно не заставило себя ждать, его первые лучи просочились сквозь рассеивающуюся пелену и ласково согрели лица путников. Надев рюкзаки, группа двинулась дальше вниз по склону. Следующую часть пути они прошли без особых трудностей. И уже к вечеру были в предгорье, за которым виднелись две снежные вершины. Эти две горы стояли рядом, как старые добрые друзья.

— Ну что? У нас есть еще время, чтобы добраться до тех двух красавиц, — сказал дядя Ивана, показывая в сторону гор.

— Идемте, идемте. Пока еще есть силы, надо до них дойти, — ответил за всех Борис, поправляя рюкзак.

И путники без остановки пошли прямо к этим горам, уверенно шагая за Саньджая и дядей Ивана. Часа через три группа была у подножия гор, пройдя несколько несложных возвышений. Еще было светло, и все решили подняться наверх, чтобы переночевать на небольшом плато, виднеющимся ближе к вершине. Там, как объяснил Саньджая, был недалеко переход на другую сторону, и завтра с утра они смогут без особенных препятствий продолжить путь.

— Мы уже почти у цели, — подбодрил всех дядя Ивана, видя, что Степа склонил голову. — Еще немного, и нас ждет отличный ужин!

Подняться на плато было не так уж и сложно, если вспомнить об их утреннем подъеме на перевал. Уже к девяти вечера члены группы были наверху, уставшие, но довольные. Мужчины тут же взялись ставить палатки, а женщины — готовить ужин, потому что есть все хотели страшно. За ужином Саньджая обрадовал товарищей, сказав, что завтра ближе к полднику они будут на месте последней стоянки. Поев, члены группы сразу же легли, замученные и расслабленные. Засыпая, Селена шепнула Ивану:

— Помнишь, я сказала твоему дяде, что вчера ночью выходила посмотреть на звезды?

— Помню, а что?

— Это был первый лунный день, и я тогда разговаривала со своей звездой, представляешь?

— Как это — разговаривала?

— Я слышала каким-то образом, что она говорит мне.

— И что она тебе сказала?

— Она указала мне на то, что освещает мой путь. И еще сказала — любить.

— Любить? — переспросил Иван удивленно.

— Да, — ответила Селена. — Это такое чудо, но я это слышала. А завтра — третий лунный день, и мы прибываем на место нашей стоянки. Правда, здорово?

— Да, — недоуменно и одновременно задумчиво ответил Иван, а затем добавил: — Давай спать, Афродита ты моя.

Он чмокнул ее в губы и улыбнулся, глядя ей в глаза. Через некоторое время они заснули, забыв обо всем на свете.

На следующий день все встали, движимые мыслью дойти, наконец, до последней стоянки. Быстро позавтракав, группа двинулась в путь, оставляя за собой склоны и долины, впадины и ущелья. К обеду путники вышли к притоку реки Инд и в поисках более узкого и менее опасного места для перехода зашагали вдоль речушки по низине. Наконец такое место было найдено, и они, где по камням, где вплавь, переправились на другой берег. Этот момент Селена также сфотографировала, ей нравилось делать снимки на фоне воды. Слегка обсохнув на солнце, группа направилась в сторону Тибетского нагорья. И, преодолев небольшое расстояние, вышла к одной из горных долин. Где-то здесь и находилась их последняя стоянка, недалеко от исследуемой пещеры. Саньджая окинул взглядом окрестности и указал на юго-восток:

— Вон, за той горой мы и остановимся.

Все облегченно вздохнули и пошли в указанную им сторону. Через пару часов путники были на месте. Стоянка представляла собой небольшое возвышение в виде зеленой равнины с кое-где встречающимися группами деревьев. Ее со всех сторон окружали горные вершины, некоторые из них были покрыты снегом. В солнечном свете горы казались величественными и прекрасными. Селена долго стояла, смотря вокруг и любуясь живописным уголком природы. Ей почему-то думалось, что она давно знает это место или где-то видела его, так все было знакомо и притягивало ее взор. Ребята подошли к ней, о чем-то беседуя.

— Сегодня мы вряд ли пойдем туда, — говорил Иван, почесывая затылок. — Для этого надо хорошенько подготовиться и отдохнуть.

— О чем это вы? — спросила у него Селена, вся наполненная какой-то благодатью.

— О пещере, о чем же еще. Мишка хотел уже сегодня туда пойти. Все не так просто, как кажется. Там очень сильная энергетика, поэтому организм должен быть подготовлен, нужно наполнить его свежими силами и очистить ауру от негативных мыслей и влияний. Вот отдохнешь до завтра, выспишься как следует, поешь, тогда и пойдем все вместе. Не надо торопиться, все успеем.

— Да, Мишка, он прав. Все устали и надо как следует отдохнуть, — поддержала Ивана Селена.

— А что значит — очистить ауру? — спросил любопытно Мишка.

— Вокруг человека существует биополе, которое охраняет его от вредных воздействий, но если организм слаб, а в мыслях — хаос, это биополе может частично, а иногда даже совсем разрушиться, что очень опасно. Особенно нужно быть осторожным в местах с сильной энергетикой. Уже бывали случаи, когда аура у людей разрушалась почти полностью, и они теряли сознание, а некоторых еле удалось спасти. А очистить ауру можно медитацией или здоровым сном, а также состоянием воодушевления, восхищения. Вот видишь, Селена любуется природой?

— Да, а что, это тоже помогает?

— Конечно, еще как!

— Ладно, уговорил, завтра пойдем, — произнес Мишка со вздохом.

Хорошо поужинав, все занялись оборудованием стоянки. Поставили палатки, соорудили место для сидения из бревен и камней, небольшой столик и даже развесили веревки, чтобы можно было сушить белье. Разложив по местам свои вещи, Селена с Иваном отправились гулять по равнине, осматривая ее со всех сторон. Вечер выдался теплый и солнечный, а воздух казался пропитанным кислородом и тонким ароматом трав.

— Как ты думаешь, надеть ли мне завтра браслет?

— Когда пойдем в пещеру?

— Да.

Селена вопросительно посмотрела на Ивана.

— Я думаю, что можно надеть.

Девушка улыбнулась, и в лучах вечернего солнца ее улыбка была особенно прекрасна. Забравшись на небольшую высоту близлежащей горы, они сели на траву и стали наблюдать за заходящим солнцем. Зрелище было восхитительным. Молодые люди сидели так, пока диск светила не исчез совсем за выступами дальних гор. Затем, взявшись за руки, они направились к месту стоянки. Мишка шел к ним навстречу, махая рукой.

— Где вы были? Я уже начал волноваться. Солнце зашло.

— Гуляли, — просто ответила Селена.

Мишка взглянул на нее, смущенно поправляя волосы.

— А я думал идти вас искать…

— Индюк тоже думал, да в суп попал, — рассмеялся Иван.

Мишка покраснел и обиженно пошел прочь. Селена тут же крикнула ему:

— Ну, чего ты? Постой.

И, взяв Ивана за руку, догнала вместе с ним друга.

— Не обижайся, это же шутка.

Дотронувшись ладонью до руки Мишки, девушка посмотрела на него добрыми, улыбчивыми глазами. Тот, нехотя, также улыбнулся.

— Идемте! Завтра у нас будет такой интересный день, надо пораньше лечь, чтобы лучше выспаться, — сказала она миролюбиво.

И они вместе пошли к палаткам, где все уже готовились ко сну. Так закончился их пятый день пути, который был последним перед большим путешествием в неизвестное…

Глава 7. Воды реки Инд

Селена проснулась с каким-то тревожным чувством. Солнце уже встало и освещало равнину тихим и ровным светом. Все еще спало. Лишь где-то в зарослях у гор слышалось пение птиц. Ни малейшего ветерка, а в небе, ясном и прозрачном, только в нескольких местах виднелось что-то похожее на облака, они были словно скопление маленьких бесцветных пушинок, слегка припудренных утренним светилом. Взглянув на часы на руке Ивана, она поняла, что еще нет и шести. Зевнув, девушка опять легла и ненадолго задремала. Проснувшись через полчаса, она некоторое время не могла понять, где находится, затем, увидев Ивана, вдруг вспомнила, что они в горах и сегодня первый раз пойдут к пещере. Селена сладко потянулась и встала, потом надела на босу ногу сандалии, вынутые еще вчера при раскладке вещей, и вышла из палатки, подставив солнцу лицо в наслаждении его ласкающими и теплыми лучами. Глубоко вдохнув, девушка долго стояла так с закрытыми глазами, прислушиваясь к тишине вокруг. Неужели она вот здесь, среди Гималайских гор, так далеко от ее родного города? Но это правда… Селена открыла глаза и посмотрела на снежные вершины, которые в свете утреннего солнца блестели на фоне огромного голубого неба. Вдруг девушка заметила маленькую точку, двигающуюся высоко между вершинами. Это была птица и, взмахивая большими крыльями, та вскоре стала видна лучше. Описав в воздухе большую дугу, она скрылась за одной из гор. Селена вспомнила, что Иван рассказывал ей о сильной и большой птице, живущей высоко в горах. Это был бородач-ягнятник. Что-то опять тревожное и странное незаметной волной всколыхнуло грудь девушки. Селена открыла край палатки и взглянула на Ивана. Тот спал, чему-то улыбаясь во сне. Она не захотела его будить и осталась стоять, в непонятном возбуждении смотря куда-то пространными и задумчивыми глазами. Затем подошла к другой палатке и, приоткрыв ее край, глянула вовнутрь. Среди спящих Мишки не было. Селена, уже немного обеспокоенная, прошла к своей палатке и, зайдя в нее, слегка пошевелила спальник Ивана. Тот открыл глаза, не понимая, в чем дело.

— Что? — шепотом спросил он Селену, видя, как девушка склонилась к нему.

— Выходи, скажу, — прошептала она, махнув ему головой.

Иван быстро оделся и вышел. Селена уже стояла в нескольких шагах от палатки, ожидая его.

— Что случилось? — опять спросил молодой человек.

— Мишки нет, — ответила девушка, в недоумении пожав плечами.

— Может, вышел погулять?

— Не знаю, но мне как-то тревожно…

Иван задумчиво прошелся по траве, а затем проговорил:

— Ты думаешь, он пошел туда?

— Не знаю… Хотя что-то подсказывает мне, что с ним не все в порядке.

Селена беспокойно теребила пальцы рук, а глаза ее перебегали с одного на другое, не зная, на чем остановиться.

— Ну, хочешь, пойдем туда, поищем его? — сказал Иван, пытаясь ее успокоить.

— Пойдем, скорее всего, он там, — произнесла она немного печально. — Только не буди никого, ладно?

Селена посмотрела на Ивана просящим взглядом. Тот понимающе кивнул.

— Подожди, я только записку дяде напишу, что мы скоро придем.

Черкнув несколько строк, он подождал, пока девушка оденется, и они вместе быстрым шагом, а кое-где и бегом поспешили в сторону пещеры. Последняя находилась примерно в сорока минутах ходьбы от стоянки, за одной из гор, виднеющихся с равнины. Но молодые люди добежали туда минут за двадцать. Пещера имела много входов, но самый близкий из них к стоянке был небольшим и имел форму прямоугольного отверстия в скале. Недалеко от отверстия лежали камни разных размеров, и можно было подумать, что они когда-то свалились с горы во время камнепада. Слева от входа рос большой куст, а еще дальше — дерево с разлапистыми ветвями. Селена и Иван остановились рядом с последним, не зная, что делать дальше. Входить внутрь и искать там? Но это могло продлиться долго, так как пещера очень большая и в ней легко было заблудиться. Слишком много ответвлений, что-то наподобие лабиринта. Вдруг Селена увидела знакомый рукав, торчащий из-за куста. Подойдя ближе, девушка нашла Мишку, лежащего на земле с закрытыми глазами. Она наклонилась, тормоша его:

— Мишка! Проснись, что с тобой?

Тот медленно открыл глаза, смотря вокруг в недоумении.

— Где это я?

— Возле пещеры. Как ты сюда попал?

Мишка, что-то вспоминая, взглянул на нее, а затем сказал:

— Точно. Я же ходил туда… Потом, около какой-то стены мне вдруг стало плохо, и я чуть не потерял сознание. Кое-как добрел вот до выхода, а потом — заснул, представляешь?

Молодой человек произносил слова слабым и потерянным голосом. Видно было, что у него ушло много сил. Лицо его все еще было бледным, а руки неподвижно лежали на земле.

— Тебе надо срочно на стоянку, там есть лекарства, чтобы прийти в себя. Во сколько ты вышел сюда, не помнишь? — спросил Иван.

— Как только показались первые лучи солнца.

— Ну, конечно! Не поел, не выспался, как следует. Я же тебя предупреждал, — сказал Иван, укоризненно глядя на товарища. — Ну, что ты за человек такой? Подождал бы немного, и пошли бы все вместе. Так нет, один рвется…

Он чуть приподнял Мишку, и они с Селеной помогли ему встать. Тот, обняв их руками за плечи, тихонько заковылял в сторону стоянки.

— Я думал, ты шутишь, когда говорил про обмороки, аура какая-то…

Мишка виновато улыбнулся.

— Это все уже научно исследуется. Мы даже фотографии сделали. Ты что, думаешь, группа сюда играть пришла?

Иван хотел сказать что-то еще, но Селена его перебила:

— Да хватит тебе уже, ему и так плохо.

Когда до места стоянки оставалось метров четыреста, Мишка пошел сам.

— А я, когда сознание начал терять, картины всякие стал видеть. Животное какое-то, тигр, что ли, или собака…

— Так это же твой сон! — воскликнула Селена.

— Да, он еще в штаны там наделал, — засмеялся Иван.

— Я упал на что-то мокрое, а потом кое-как поднялся и пошел… — сказал Мишка как-то отвлеченно.

Затем пощупал свои штаны с разных сторон. Они были сухие.

— Вот ведь как бывает, — растерянно добавил молодой человек. — Может, и правда, сон сбылся?

Селена взглянула на Мишку участливо, затем улыбнулась и дотронулась до его руки.

— Не ходи туда больше один, хорошо? — попросила она.

— Ладно, не буду, — ответил он немного грустно.

Мишке уже стало лучше, и он, подходя к стоянке, почувствовал некоторую неловкость. Группа завтракала, сидя на бревнах, и дядя, увидев племянника, крикнул:

— Ну, где же вы ходите так долго? Уже все остыло. Садитесь есть. У нас сегодня такой ответственный день, вы что, забыли?

Ребята переглянулись, поняв, что никто ничего не знает.

— Да нет, дядя. Селена, садитесь, я сейчас, — ответил Иван и быстро прошел к палатке.

Зайдя в нее, он обнаружил записку, валявшуюся недалеко от дядиного спальника, под кофтой Селены. Это была случайность, и молодой человек мог бы даже не заметить бумажку, если бы не маленький ее уголок, торчащий из-под рукава. Видимо, дядя спросонья задел записку, а потом кто-то ненароком накрыл ее кофтой. Иван смял бумажку и положил себе в карман. Затем, присоединившись к завтракающим, присел рядом с Селеной и Мишкой на бревно, взяв свою миску.

— Смотри-ка ты, как едят, вот что значит — нагуляться с утра, — весело сказал дядя, взглянув на молодежь.

— А завтра мы со Степой пойдем погуляем, — пошутила Галина. — А ребята пускай готовят завтрак.

— Правильно, нечего от дела отлынивать, — улыбаясь, добавил Борис.

Он уже доедал вторую миску и от удовольствия причмокивал губами. Галина, поставив кипятить чайник, повернулась к группе.

— Ну, кому еще добавки?

Мишка тут же протянул ей миску, а Иван щелкнул его шутливо по затылку.

— Он у нас сегодня слабенький, прогулка все силы отняла, дайте ему побольше, — произнес Иван с нотками юмора в голосе.

— Ничего, пускай ест, у вас, молодых, организм такой, это надо, — по-матерински заботливо ответила Галина и налила Мишке еще порцию.

Когда все поели и помыли посуду, дядя сказал:

— Ну, что, сегодня наш первый день здесь. А по лунному календарю — четвертый… Собирайтесь, пойдем к пещере. Надо все осмотреть, как там и что после нашей последней экспедиции. Обувь наденьте получше, а то кое-где можно промочить ноги. Борис, возьмите фонарики, фотоаппарат и мелки. Степа, будешь все записывать. А ты, Галина, не забудь взять кое-что из лекарств, на всякий случай, и попить.

Сборы были недолгими, и уже в начале десятого группа из девяти человек отправилась к пещере. Кира и Джамини остались на стоянке готовить обед. Руни также осталась с ними. Селена надела на руку свой браслет, а Мишка захватил с собой большую фляжку с водой. У входа в пещеру дядя еще раз дал всем указания, поручив Степе делать отметины на стенах.

— Мы сегодня дойдем только до места наших предыдущих работ. Никуда самим не ходить. Пещера большая, можно заблудиться. Да и не только в этом дело. Там есть опасные места. Так что, держимся все вместе. Ясно?

— Да, дядя Веня, — ответил за всех Иван и посмотрел на Мишку.

Тот слушал, как ни в чем не бывало. Только когда проходили мимо куста, задумчиво потрогал одну из веток. Пещера началась с большого широкого коридора, который заканчивался огромной залой с низким потолком и неровными стенами. В конце нее был проход в следующее помещение, не такое большое, но расположенное ниже уровня залы. Стены здесь были также неровные и в некоторых местах отвесные, с большим наклоном. Потолок, если его можно было так назвать, вовсе не имел ровной поверхности, это были огромные твердые куски с большими выступами и кое-где свисающими отложениями. Картина создавалась довольно мрачная. В помещении в разных его частях были небольшие ответвления, которые или заканчивались тупиком, или вели в следующие комнаты и коридоры. Дядя Ивана прошел в конец и, свернув налево, зашел в одно из ответвлений. Все направились за ним. Далее, пройдя по длинному коридору, группа оказалась опять в большой зале, но уже с более ровными стенами и высоким потолком. В ней было два ответвления, и дядя Ивана свернул в то, которое было справа. Становилось прохладнее, а воздух будто был пропитан чем-то сырым и терпким. Пройдя так еще метров четыреста, группа попала в одну из больших зал с естественными образованиями в виде колонн и довольно ровным потолком. У Селены даже сложилось впечатление, что в этом помещении когда-то могли проводиться какие-нибудь мероприятия, так оно напоминало человеческое строение. У одной из стен залы было что-то похожее на возвышение, на котором лежал большого размера и правильной формы плоский камень с овальным углублением. Рядом с возвышением находилось что-то, напоминающее погреб, здесь валялись камни и разный строительный мусор. Дядя Ивана показал на углубление в земле и сказал:

— Похоже, что после нас сюда никто не заходил.

Иван объяснил Селене и Мишке, что здесь они в прошлый раз нашли много разных предметов, которые пришлось откапывать.

— Дальше еще встречаются подобные залы, там мы тоже копали. А недалеко отсюда есть зала, похожая на дворцовую комнату, там прямые своды и правильной формы колонны, — добавил Иван.

— Может быть, здесь когда-то жили люди? — задумчиво спросила Селена.

— Нет, скорее, это было что-то вроде святого места, как у нас церковь или костел. Но потом отсюда все ушли, что-то забрав с собой, а что-то оставив и спрятав от чужих глаз подальше. Тут ведь есть еще и потайные входы, которые мы не исследовали. Многие из них чем-то завалены или даже замурованы. Возможно, за ними скрывается что-то интересное. Но это намного дальше отсюда, — объяснил Иван.

— Да, здесь, конечно, много интересного, — подтвердил его дядя. — Жалко, что нам не разрешили тогда взять с собой глиняные черепки с надписями, которые мы тут нашли. Может быть, нам бы удалось их расшифровать у себя дома. Ну, прислали бы потом их назад, как договаривались, так нет, нельзя. Помнишь, Саньджая, как пришла сюда комиссия из четырех человек от местных властей? Нам пришлось все отдать им для музея. Но тут еще есть и камни, на которых тоже кое-что написано. Вот это любопытно. Ну, идемте дальше. Посмотрим.

Дядя Ивана пошел вперед, за ним двинулись все остальные. Идти становилось все труднее, воздух был каким-то сжатым и несвежим. Миновав несколько ответвлений, путники вышли в продольное помещение, напоминавшее одну из зал. Здесь рядом с вырытым отверстием лежали два больших камня. На них явно прослеживались какие-то надписи в форме разных символов и знаков.

— Да, все как было. Давайте на этом остановимся. На сегодня хватит, а то могут возникнуть проблемы со здоровьем.

— Дядя Веня, а про какие это опасные места вы говорили? — спросила с интересом Селена.

— Тут есть такие дальше и в других ответвлениях. Там встречаются очень крутые спуски и даже водные участки, есть места, которые могут забрать у вас много энергии или же где очень плохой воздух. В последних двух лучше надолго не оставаться. Кроме того, сама пещера опасна тем, что здесь спокойно можно заблудиться, если не знаешь маршрута или не делаешь определенных знаков на стенах.

Селена посмотрела на Мишку и знаком головы дала ему понять, что его затея могла кончиться очень плохо. Этот жест не ускользнул от дяди Ивана, и он спросил:

— Уж не сюда ли вы утром гулять ходили?

Девушка опустила голову, а Мишка произнес:

— Дядя Веня, вы извините меня. Это я ходил, а Селена с Иваном меня искали и нашли у входа.

— Почему у входа? — с долей догадки в голосе проговорил дядя Ивана.

— Ему плохо стало, и он вышел, — ответил Иван.

— Так, так, так… И где же тебе плохо стало?

— Я запомнил, как туда идти, показать? — сказал Мишка, волнуясь.

— Похоже, что ты зашел в одно из злополучных мест, это далеко отсюда?

— Я помню только, как идти от начала.

— Ну, что ж… Пойдемте назад, а там покажешь, — заключил дядя Ивана.

— Вот молодежь! А если бы ты там остался в таком состоянии? — спросил Владимир.

— Да уж! Как бы мы тебя искали? — добавила Галина.

Мишка промолчал, а Иван ответил за него:

— Ситуация, конечно, не очень радужная…

— Так и ты тоже, хорош гусь, — укоризненно заметил Борис. — Почему нам ничего не сказали?

— Я записку оставил, а дядя ее не увидел, она упала.

— С юмором ребята, — пошутил Степа. — Ну что, пошли?

Все направились за Саньджая, который первым вышел из зала. Дойдя почти до самого начала, Мишка показал на одно из ответвлений. Оно было почти незаметным и достаточно узким.

— Странно, и почему ты именно сюда полез? — спросил его дядя Ивана. — Сколько там еще идти?

— Два поворота, коридор и небольшая комната за ним.

— И в ней тебе стало плохо?

— Нет, не сразу, а когда я наткнулся на какую-то стену в виде каменной кладки.

— Хм… Ладно, пошли посмотрим.

— А может, не надо, Вениамин Петрович? — спросил Степа. — Мы там, по-моему, уже были. Там нет ничего особенного.

— Тем более надо глянуть.

И дядя Веня перебрался через узкое отверстие, махнув рукой остальным. Все друг за другом полезли за ним. Комната, указанная Мишкой, была и впрямь небольшой. На первый взгляд ничего особенного она собой не представляла, тем более в ней был тупик.

— Где эта стена? — спросил дядя Ивана, окидывая взором помещение.

— В самом углу, в конце.

Все прошли к этому месту, не доходя до него шагов десять. Воздух в комнате был затхлым и сырым. Путники почувствовали что-то похожее на состояние тошноты и головокружения.

— Надо уходить отсюда, — сказал Борис и шагнул обратно.

— Подождите, — произнесла Селена. — По-моему, это ручная кладка.

Она подошла ближе, как ни странно, не ощущая особенных признаков плохого самочувствия.

— Да, похоже на то, — подтвердил дядя Ивана, чуть отойдя.

— Тут что-то мокрое внизу, — сказала Селена, хлюпая по луже. — Посвети-ка сюда, Степа.

Тот осветил фонариком пол рядом со стеной. На полу было две небольших лужи.

— Странно, может, что-то протекло оттуда? — показал Иван на кладку.

— Завтра надо будет попробовать как-то раздолбить ее, — задумчиво сказал дядя Ивана. — А сейчас пошли, а то, я вижу, скоро некоторые упадут.

Он посмотрел на Галину, которая, опираясь на Степу, уже шла к выходу. Через некоторое время все были на свежем воздухе у входа в пещеру.

— Степа, ты пометил на нашей карте, где находится последнее место?

— Да, дядя Веня. Это совсем недалеко от входа.

Селена обратила внимание, что Степа держал в руках самодельную карту пещеры, на которой были обозначены некоторые выходы и маршруты.

— Вот, Михаил, благодаря твоей глупости мы обнаружили что-то интересное. Завтра будем долбить стену и узнаем, что за ней, — сказал дядя Ивана.

— Это Селене надо сказать спасибо. Если бы не она, возможно, я бы и не сказал про это.

— Наверно, что-то тебе подсказало повернуть русло разговора в эту сторону? Ведь не просто так ты спросила про опасные места? — с интересом обратился дядя Ивана к девушке.

— Не знаю, — улыбнулась она, посмотрев на браслет.

— А я знаю, — сказал Иван. — Перед отъездом я заходил к своему другу Славику и узнал, какими свойствами обладает коралловый браслет. Он помогает владельцу предвидеть и предсказать многие события. Но это, скорее, происходит у Селены на подсознательном уровне.

— Интересно, — с любопытством заметил дядя Ивана и взглянул на руку девушки.

Та смущенно начала теребить пальцы рук.

— А что это за жидкость там была? — задумчиво спросил Степа, почесывая карандашом за ухом.

— Это тоже весьма любопытно, — сказал дядя Ивана. — Кстати, Степа, вот тебе задание. После обеда сходишь, возьмешь вместе с Борисом пробу и принесешь сюда для исследования состава этой жидкости. Думаю, что сегодня мы узнаем, что это такое…

— Скорее всего, она как раз и создает плохое самочувствие у тех, кто находится рядом с ней, — заметил Владимир. — Но тут есть один нюанс. В том помещении низкая температура и темно. А на солнце при жаре эта жидкость может изменить свойства.

— Ты прав. Я как-то об этом и не подумал, — ответил дядя Ивана. — Но у нас ведь есть с собой специальная холодильная камера. Так что, Степа, задание остается в силе. Только будьте осторожны, жидкость может быть ядовита.

И группа двинулась в сторону стоянки, огибая гору и подходя к небольшому возвышению за ней. Солнце уже довольно сильно припекало, и путники почувствовали усталость: пещера, действительно, отняла у них часть энергии. Только Селена шагала бодро и, похоже, была в отличном состоянии.

— Странно, но там, около кладки, всем стало не по себе, началось что-то типа головокружения, а Селена спокойно стояла возле самой стены — и ничего. И сейчас тоже чувствует себя лучше всех, — заметил Владимир, поглядывая на девушку, идущую рядом с Иваном.

— Это все чудесный браслет, — вдохновенно произнес Иван. — Он обладает рядом необычных свойств: помогает организму справляться с любыми недомоганиями, нормализует сердечно-сосудистую деятельность и давление, затягивает раны, избавляет от головной боли и нервных болезней, а также, что самое интересное, — от ядов. А еще он отводит беду и помогает при несчастных случаях.

— Ну! Прямо-таки волшебная палочка, — усмехнулся Степа.

— Не смейся, это на самом деле так. Камни и минералы издавна считались чудодейственными в отношении профилактики и излечения разных заболеваний. При ношении драгоценности ее энергия взаимодействует с аурой человека. Разве ты не знаешь? — возбужденно объяснил Иван.

— Да, он прав, — подтвердил дядя Веня. — В Индии, кстати, особенно развито учение о контактном врачевании камнями. По древнеиндийским трактатам благородные камни являются конденсаторами энергии космических излучений семи типов. Причем современной науке эти семь излучений не известны, кроме реликтового, микроволнового от Юпитера и Сатурна и появившегося недавно непроверенного сообщения о потоке лучей от нейтронной двойной звезды Геркулес X–I, порождающем у поверхности земли гамма-излучение. Общая мощность всех этих лучевых потоков ничтожно мала по сравнению с энергией солнечного излучения. По древнеиндийским представлениям, если колебания живой ткани не гармонируют с соответствующим излучением, возникает болезнь. И больную ткань можно вылечить с помощью конденсатора нужного космического излучения. По воззрению древних индусов, образование многих минералов связано с деятельностью богов. А в древних работах китайской и индийской медицины в рецептуру лекарств также входили все известные в то время самоцветы и различные минералы.

Члены группы с большим интересом слушали дядю Ивана. Потом Мишка сказал:

— Так ведь этот браслет подходит именно Селене. А для каждого из нас нужен свой минерал или камень, чтобы уберечься от ядов и других воздействий. Мне об этом говорили на выставке камней.

— Да, это так, — закивал головой дядя Ивана. — Чтобы определить свой личный камень или минерал, нужно многое знать о самом себе. Здесь, например, большую роль играет дата, место и даже час и минута рождения. Ведь именно в это время на человека шло определенное воздействие космических излучений и — только для него присущей модификации. Родись другой человек минутой позже или в другом месте, и излучение, воздействующее на него, было бы совсем другое! А еще можно полюбить какой-то камень, то есть чисто интуитивно подобрать его для себя. И он будет вас лечить и защищать! Тут большую роль играет вера в талисман и интуиция.

За разговорами путники незаметно подошли к стоянке, от которой шли вокруг довольно вкусные запахи. Кира стояла у кастрюли, помешивая в ней что-то ложкой.

— О! Как вкусно! — только и смог сказать Борис, глотая слюнки.

— Садитесь, я сейчас, — торопливо проговорила Кира, снимая пенку.

Все тут же уселись за стол, разобрав свои миски. После хождения по темным и длинным коридорам пещеры аппетиты членов группы заметно возросли. Все ели с таким удовольствием, что даже Руни выпила свою порцию без привычных выкрутасов, хотя обычно она ждала, когда ей дадут что-то более лакомое. Обед расслабил путников, и Борис, доедая вторую миску, сказал:

— Ну, Вениамин Петрович, пока я не отдохну немного — никуда не пойду, хоть убейте.

— Конечно, отдыхайте часа два-три спокойно. Можно даже поспать, — добродушно отозвался дядя Ивана. — Я и сам хочу прилечь ненадолго.

Убрав вместе с Галиной со стола посуду и помыв ее у ручья, что находился недалеко от стоянки, Селена предложила Ивану немного пройтись. Тот согласился, захватив с собой фляжку и солнечные очки. Молодые люди направились в сторону одной из гор, которая им приглянулась.

— Помнишь, я говорил тебе, что мы обнаружили еще одну интересную пещеру? — подбивая ногой камешек, сказал Иван, когда они поднялись на небольшую высоту.

— Помню, а где она находится? — спросила с интересом Селена.

— Как раз если пройти чуть дальше в ту же сторону, в которую мы шли, мы бы увидели один из входов в нее.

— Вы уже были там?

— Всего пару раз, это было перед отъездом домой. Мы не успели особенно ничего посмотреть, она такая же большая, как и та.

— Наверно, в этот раз мы исследуем ее более подробно?

— Мы за этим и приехали, только надо сначала закончить с той пещерой. Ведь там тоже еще много чего интересного.

— Да… Тут удивительные места в горах. Никогда не представляла себе, что буду когда-нибудь именно здесь, хотя очень хотела попутешествовать.

Селена наклонилась к цветам, что росли рядом с большим камнем, и отпрянула: недалеко от этого места лежала, свернувшись в клубок, большая змея. Девушка испуганным взглядом показала Ивану в ее сторону.

— Не бойся, она отдыхает после еды, — сказал тот полушепотом. — Пойдем тихонько дальше.

Они отошли на достаточное расстояние, и Селена произнесла, выдохнув воздух:

— Ни разу не видела вот так змей, только за стеклом в зоопарке.

— Не надо их пугаться, они могут почувствовать твой страх. И никогда не делай при них резких движений. Вообще, я тут почти не видел змей. Они любят жить внизу, где больше растительности и пищи.

— Как ты думаешь, змеи охраняют богатства?

— Может быть. Ведь их встречают, где сохранились какие-то предметы далекого прошлого, особенно если это драгоценности.

Селена прошлась немного дальше вперед, где заканчивалась трава и начиналась каменистая поверхность.

— Мне так нравятся горные цветы, они лучше всяких драгоценностей. Потому что пахнут и живые, — сказала она.

— Кристаллы минералов тоже живые, помнишь, что рассказывал дядя?

— Да, я знаю. Все живое, даже Земля. Но цветы мне все же нравятся больше. Они будто дышат и так красиво распускаются, не зная о том, что их красота временна и потом они умрут. Ты знаешь, я когда-то прочитала строчки Афанасия Фета, которые почему-то запали в душу:

Не жизни жаль с томительным дыханьем,

Что жизнь и смерть? А жаль того огня,

Что просиял над целым мирозданьем,

И в ночь идет, и плачет, уходя.

Иван подошел к Селене и обнял ее.

— Но ведь, если цветок принес радость хотя бы одной живой душе, значит, он не зря расцвел, а даже если его никто не видит — он живет, понимаешь, и от счастья самой жизни — цветет.

— Ты прав, конечно. Но так хочется, чтобы тот цветок не просто увидели люди, а осознали его красоту.

— Придет время, и они осознают, я думаю. Ведь цветы вспыхивают своим «огнем» каждый год. А еще есть, говорят, на свете необычный цветок, растущий где-то в горах. Он так красив, что его пытаются отыскать многие.

— Как в песне о волшебном цветке? — улыбнулась она.

— Да, — ответил Иван и тоже улыбнулся.

Они посмотрели друг другу в глаза, и их губы соприкоснулись… А вокруг была такая благодать! В небе легкими корабликами парили облака, а солнце освещало все своими яркими и чудными лучами. Горы, будто великаны с белыми шапками, смотрели на мир добрым и мудрым взглядом. А низины пестрели разными красками на общем фоне зеленого бархатистого цвета. Природа, казалось, впала в послеобеденную дремоту, застыв в своем величии и бесконечном таинстве.

Возвратившись после прогулки, Селена и Иван увидели Степу, Бориса и Владимира, оживленно чем-то занимающихся. Последние переговаривались между собой, то и дело споря и листая какую-то книгу. Дядя Ивана иногда встревал в их разговор, посмеиваясь и сбривая бороду у зеркальца, стоящего на столике.

— А, молодежь! Все гуляете. А где Михаил?

— Не знаем, — ответил Иван. — А он разве не спит?

— Да тоже, вроде, куда-то пошел.

Иван заглянул в палатки. В одной лежали Галина и Кира, о чем-то переговариваясь и смеясь, в другой мирно посапывали Саньджая и Джамини.

— А что, в пещеру не ходили? — спросил Иван.

— Да уж пришли давно, видишь, обсуждают? — показал рукой дядя.

— Неужели мы так долго гуляли? — удивилась Селена.

— Счастливые часов не наблюдают, — улыбнулся дядя Ивана. — Уже седьмой час.

Селена присела на бревно, наблюдая за тем, что делают мужчины около приборов. Иван тоже подошел к ним.

— Ну что? Что-нибудь проясняется? — поинтересовался он.

— Похоже, что это один из видов каких-то природных смол, возможно, местного происхождения, — сказал Степа. — Это полужидкое вещество хорошо сохраняется при невысокой температуре. А на солнце быстро высыхает.

— Оно ядовито?

— Не совсем, но может вызвать головокружение и тошноту. И там, тем более, воздух затхлый и сырой.

— А нейтрализовать его как-нибудь можно?

— Вот мы и пробуем. Пока не получается. Кстати, мы обратили внимание, что вещество медленно вытекает по желобку, который находится между камней. Скорее всего, это было продумано специально.

— Вот это да… Значит, мы не сможем там работать долго.

— Ничего, что-нибудь придумаем. Можно ведь и на воздух выходить время от времени.

— Вообще-то да… Или по очереди долбить, — задумчиво сказал Иван.

Он подошел к Селене и положил свою ладонь на ее руку, улыбнувшись. Из-за второй, более дальней палатки показался Мишка. Он неторопливо обогнул последнюю, а затем, поравнявшись с молодыми людьми, присел на бревно.

— Где ты был? — с интересом спросила Селена.

— Гулял, — с явной долей пародии в голосе произнес Мишка.

— Надеюсь, не по пещере? — полюбопытствовал Иван.

— Нет, не беспокойтесь.

Мишка, казалось, не хотел особенно распространяться о своей прогулке. И Селена с Иваном, заметив это, прекратили расспросы. Из палаток сначала вышли Галина с Кирой, затем Саньджая и Джамини. Второй, сладко потягиваясь и зевая, спросил:

— Ужин еще не готовили?

Кира посмотрела на него и ответила:

— Нет, конечно. Мы же плотно пообедали.

— После сна что-то опять кушать хочется, — сказал Джамини и, приоткрыв крышку чайника, добавил: — Пойду за водой схожу.

Галина одобрительно кивнула и позвала Киру посмотреть, что можно приготовить на ужин. Селена встала и пошла за ними. А Иван присоединился к Степе, Борису и Владимиру, которые так были заняты своим делом, что не видели ничего вокруг.

Вечер прошел оживленно и сумбурно. Пока женщины готовили, Мишка о чем-то беседовал с дядей Ивана и Саньджая, смеясь и размахивая руками. После еды Владимир, Борис, Степа и Иван опять занялись исследованием жидкости. А Селена достала фотоаппарат и сделала несколько снимков гор и равнины с разных мест. Потом сняла мужчин, копающихся около приборов, Галину с Кирой и Мишку с дядей Ивана, Саньджая и Джамини. Особенно удался кадр с Мишкой и Руни. Тот посадил обезьянку себе на плечо и попытался поговорить с ней. Руни смешно скорчила рожу, копируя Мишку, и взъерошила ему волосы. После долгих усилий Степа наконец сказал дяде Вене:

— Ну, кое-что нашли, чтобы обезвредить вещество. Но это не совсем то, что хотелось бы. В общем, придется время от времени, на всякий случай, меняться и выходить на свежий воздух.

— Это тоже неплохо. Значит, завтра будем работать посменно, по два человека. Может, к вечеру и управимся. А то противоядие, которое вы нашли, возможно, пригодится и не только снаружи.

Быстро начинало темнеть. На небе зажглись вечерние звезды. Все потихоньку начали готовиться ко сну. Селена вымыла ноги у ручья. Вода была холодной и приятной. Возвращаясь вместе с Иваном назад, девушка все смотрела на небо, любуясь маленькими огоньками далеких созвездий. Ей казалось, что вокруг все взаимосвязано, и даже эти далекие миры тесно переплетаются с земным существованием, с тишиной и жизнью гор, с ней, Иваном и всеми членами группы в неповторимости этой уникальной мистерии Бытия.

На следующий день сразу после завтрака Степа и Борис отправились в пещеру, захватив с собой специальные молотки и лопаты, а также противоядие для вещества, фонарики и фляжку с водой. Дядя Ивана распределил работу для членов группы следующим образом. Через два часа на смену Борису и Степе придут Владимир и Саньджая, затем их сменят Иван и Мишка, а после — Джамини и он сам. Женщины займутся приготовлением обеда. К двенадцати часам Мишка с Иваном, взяв с собой воду и фонарик, отправились к пещере. Полуденное солнце припекало, и они сняли майки. Мишка расслабленно зевал и, вглядываясь в небесную даль, чему-то улыбался.

— Скажи честно, ведь ты из-за Селены сюда приехал? — спросил с интересом Иван и посмотрел Мишке в глаза.

— С чего ты взял? — ответил тот, поднимая какой-то камень.

— Я же вижу.

— Ну, хотя бы и так, что с этого?

Мишка покрутил камень в руках, рассматривая его со всех сторон, а затем размахнулся и кинул далеко вперед.

— Странный ты человек, — немного задумчиво сказал Иван, наблюдая за полетом камня.

Дойдя до пещеры, ребята оделись, попили воды и вошли внутрь. После яркого дневного света стены пещеры казались мрачными и страшными. Иван освещал дорогу фонариком и шел впереди. Через минут двадцать они уже были на месте. Владимир и Саньджая, размахивая молотками, стучали по стене. Кое-где в ней образовались трещины и даже небольшие дыры. Увидев ребят, Владимир закончил работу и сказал, отдавая бутыль с жидкостью:

— Вот противоядие на тот случай, когда доберетесь до той стороны. Тут мы уже все обработали и даже кое-что вылили через эти дыры.

Он показал на продолбленные участки.

— И еще. Время от времени выходите по очереди на поверхность. Здесь, несмотря на обработку, трудновато дышать.

Владимир передал свой фонарик Мишке, а молотки и лопаты положил рядом со стеной.

— Ну, все, мы пошли. Будьте осторожны, удачи.

Саньджая шагнул к выходу, Владимир направился за ним, а ребята взялись за молотки. Работа была тяжелой и изнурительной. Каменная кладка оказалась достаточно прочной и, кроме того, широкой по толщине. Уже через полчаса Мишка положил молоток наземь и сказал:

— Что-то мутит, пойду выйду.

— Давай, а я после тебя, — отозвался Иван.

Воздух в помещении действительно был нехорошим. Иван взял бутыль, открыл ее и вылил немного по ту сторону рядом с желобком. Освещая фонариком дыру, молодой человек заметил, что за кладкой находится помещение довольно приличных размеров. Продолжая долбить, он отколол от стены еще один кусок, и дыра стала такой, что через нее можно было спокойно просунуть голову и руку. Иван осторожно сделал это, осветив фонариком помещение внутри. Рядом с кладкой по ту сторону на небольшой высоте находился вместительный жбан, похоже, наполненный злополучным веществом. От жбана шел желобок к стене, по которому и стекала медленно жидкость. Иван постучал по посудине, та была почти пуста. Залив через желоб противоядие в жбан, молодой человек осмотрел внутреннее помещение. Оно чем-то напоминало кладовую комнату. Около стен находились скамьи и пустоты под ними, чем-то заполненные. Еще дальше вдоль стен было что-то, похожее на полки. На них лежала какая-то утварь. А около противоположной стены стоял большой ящик, смахивающий на сундук. Иван с интересом всматривался во все углы, замечая необычные детали. Однако ему становилось хуже, в голове был какой-то гул, на языке — привкус чего-то горького, а по телу расходилась непонятная слабость. Молодой человек еще немного постучал по кладке, а затем, слегка пошатываясь, направился к выходу. Почти дойдя до выхода из пещеры, он увидел Мишку, который шел по направлению к нему.

— Ты уже? — спросил Иван каким-то глухим голосом.

— Да, пойду еще постучу.

— Как почувствуешь недомогание, сразу выходи…

Мишка поработал еще минут двадцать, и к нему опять присоединился Иван. Дыра становилась все больше. Скоро через нее можно было уже пролезть, и ребята с воодушевлением увеличивали ее размеры. Когда от стены сверху отвалился достаточно большой камень и во внутреннее помещение спокойно мог войти человек во весь рост, Иван с Мишкой положили инструменты и шагнули по ту сторону оставшейся кладки. Комната оказалась метров двадцать квадратных. Ребята медленно обошли ее, рассматривая содержимое полок и углублений. Это были необычные предметы: светильники, круглые головные уборы, усыпанные драгоценными камнями, специальная посуда и другие ритуальные принадлежности. Под скамьями находились стопки медных табличек и глиняных черепков с непонятными символами. Ящик в конце комнаты оказался запертым, и Мишка сходил за молотком. Открыть крышку было не так-то просто. Ребята по очереди стучали по дужке замка, пока тот не отвалился и с грохотом не покатился по полу. Приподняв крышку, Мишка облокотил ее о стену. В ящике оказались какие-то украшения и, возможно, предметы богослужений: маленькие скульптурки животных и людей, а также необычных человекоподобных голов. Иван аккуратно сложил все назад с чувством нескрываемого восхищения.

— Надо дождаться дядю, тот скажет, что делать дальше, — проговорил он, повернувшись к Мишке, который все держал в руках небольшую фигурку, похожую на богиню красоты и любви.

Это была девушка в венке и с веткой дерева в руках, она облокотилась на камень, протянув руку к источнику, а около ее ног примостились лев и серна, с любовью на нее смотрящие. Вдали послышались шаги, и Иван сказал:

— Положи, а то дядя ругаться будет. Тут надо сначала все описать и пометить, где что находилось.

Мишка аккуратно положил фигурку в ящик. За дырой в стене показались дядя Ивана и Джамини.

— Как? Уже продолбили? — удивился дядя.

Он шагнул через кладку и, осматривая комнату, воскликнул:

— Вот это да! Значит, и за остальными потайными входами много интересного… Да это ритуальные принадлежности! И медные таблички тоже здесь! Ну-ка, а это что такое?

Дядя Веня взглянул на ящик.

— А зачем же вы его без нас открыли? Ай-яй-яй! Может быть, этот замок открылся бы без лома.

— Извини, дядя Веня, не удержались, — виновато произнес Иван.

— Сейчас же пришлите Степу и Бориса, пусть возьмут тетрадь, мелки, фотоаппарат и камеру. И если Саньджая уже отдохнул, то пускай тоже приходит.

Ребята пошли к выходу, ощущая небольшое недомогание.

— Все-таки там сильно воздух испорчен и энергию отнимает — жуть! — заметил Иван.

— Да, нехорошо как-то, — подтвердил Мишка. — Подташнивает и слабость вроде.

Подойдя к стоянке, они увидели членов группы, сидящих за столом. Обед был в самом разгаре.

— Садитесь, — сказала Селена, беря черпак. — Я сейчас вам налью. Только руки помойте, вон в той кастрюле. Твой дядя и Джамини уже поели, только вы остались.

— А мы уже продолбили дыру в рост человека, — радостно заявил Иван. — Кстати, Степа и Борис, дядя велел вам придти с тетрадью, мелками, фотоаппаратом и камерой. И ты, Саньджая, иди, если проветрился. Там такие вещи интересные! Опять черепки, а еще медные таблички с надписями. Много украшений и разных фигурок с животными и людьми.

— Вот это да!

— Так и мы пойдем!

Все сразу оживились, обсуждая новость. Селена подала ребятам тарелки и протянула хлеб.

— Поешьте хоть, вы что, даже не отдохнете? — спросила она, улыбаясь.

— Какой тут отдых?! — отозвался Иван. — Такие находки интересные! Ты же тоже пойдешь?

— Конечно, я еще ни разу не видела, как находят предметы далекой древности.

Все поели очень быстро. Селена и Галина тут же убрали со стола, ополоснув посуду в кастрюле. Владимир, Степа и Борис захватили с собой все необходимое, и группа отправилась к пещере.

— Смотри, Мишка, как бы тебе плохо не стало. Что-то ты бледный какой-то, — тревожно заметила Селена, когда они отошли от стоянки.

— Да и ты, Иван, может быть, остался бы. Ведь уже все увидел.

— Нет, не все, мы только сверху глянули, а там еще внизу ящика много чего есть. Если плохо станет, то я там выйду, — с улыбкой ответил Иван, обнимая ее за плечи.

Быстрым шагом группа дошла до пещеры за полчаса. В настроениях ее членов сквозило возбуждение и радостное предчувствие. Когда все по очереди переступили кладку и оказались в комнате, дядя Ивана с одобрением произнес:

— Да вы, я вижу, все сразу пришли. Ну что ж, тогда за дело. Степа и Владимир, займитесь разметкой помещения, а ты, Борис, все фотографируй. Галина, возьми тетрадь, будешь записывать. Иван, если хочешь, можешь немного поснимать на камеру, но лучше потом больше снимешь, когда все опишем. Смотри-ка, Саньджая, какой улов! Будет над чем подумать!

— Да, похоже, что тайна хараппской культуры и религии потихонечку раскрывается, — отозвался Саньджая, рассматривая предметы на скамьях и полках.

— Только ничего в руки пока не брать! — предупредил дядя Ивана Мишку и Селену. — Мы должны знать, как и что где лежало. Вот когда все запишем, тогда и посмотрим подробнее.

— Какая прелесть! — сказала Кира, разглядывая содержимое ящика. — Многие фигурки не уступают древнегреческим, вот, например, эта, похожая на Диану — покровительницу женщин и животных, а также богиню Луны.

Кира показала на фигурку девушки у источника, ту самую, которую до этого разглядывал Мишка.

— А ты как думаешь? Ведь хараппская культура кое в чем даже превосходила цивилизации Древнего Египта и Междуречья! — с воодушевлением сказал дядя Ивана. — Почему бы мастерам Хараппы не создавать шедевры? Мы ведь знаем, что в те времена были и прекрасные ювелиры, и гончары, найдено уже много изделий из фаянса. А ножи и кинжалы? Это ведь все искусство рук!

— Да, но почему богиня Луны? — спросил Владимир, занимаясь разметкой. — Насколько я знаю, древние индцы верили в богиню-мать, трехликого бога-скотовода и некоторые виды растительного и животного мира. А среди священных животных выделялся бык.

— Я думаю, что Луна всегда играла большую роль в жизни как индийцев, так и древних индцев, — сказал дядя Ивана. — Ведическую астрологию, к примеру, называют «лунной астрологией», потому что она в отличие от западной традиции основное внимание уделяет положению Луны в гороскопе человека. А помимо двенадцати знаков Зодиака используется двадцать семь основных звезд, или по-другому — лунных стоянок. Ведическая астрология, как и все другие, ведет свое происхождение от древней астрологии. По индийским преданиям учение астрологии достигло высокого развития уже несколько десятков тысяч лет назад и было принесено на Землю Учителем Ману, который руководил Четвертой Расой. Ведическая культура и астрология росли, конечно, на почве древнеиндской культуры, которая была весьма и весьма развита. Так что, Луна и для древних индцев, и для современных индийцев играла и играет очень большую роль. Кстати, по лунному календарю, который используется в Индии, сегодня у нас — пятый лунный день.

— А я думаю, что богиня-мать могла у древних индцев ассоциироваться с Луной, а трехликий бог — с Солнцем, — сказал Иван.

— Вполне может быть, — согласился его дядя.

— А как же тогда понимать то, что скульптурки богини-матери, найденные до этого, сделаны весьма грубо и изображают женщину с большим животом, высокой прической и украшенную ожерельями? — спросил Владимир. — И потом, почему рядом с девушкой лев, а не тигр?

— Можно предположить, что существовали разные образы богини-матери. Как плодоносящей, дающей жизнь, так и молодой, цветущей, играющей. Луна же тоже разной бывает, — встрял в разговор Борис.

— Есть еще одна версия. Может быть, эта скульптурка древнегреческого происхождения. Ведь Хараппа поддерживала торговые связи с разными государствами, — произнесла Кира. — И по одному из торговых путей скульптурка попала к древним индцам.

— И ей поклонялись, да? — усмехнулся Владимир.

— Совсем не обязательно. В ящике могли быть украшения и какие-то подарки, памятные сувениры, — вмешалась Галина.

— Мы можем лишь предполагать, — сказал дядя Ивана. — До тех пор, пока не найдем ключ к расшифровке письменности древних индцев, все это останется тайной. Но в любом случае, роль Луны в древнеиндской культуре, по-моему, была важной. Я сужу об этом по связи хараппской и ведической культур.

За разговорами дело незаметно продвигалось, но постепенно самочувствие членов группы, за исключением Селены, становилось все хуже.

— Мишка, по-моему, тебе пора на воздух, — сказала девушка, видя, что молодой человек сильно побледнел и облокотился на стену.

— Да, Иван, проводи его, — согласилась Галина, взглянув сначала на одного, затем на другого. — И тебе не помешает проветриться.

Иван положил Мишкину руку себе на плечо и, поддерживая его, направился к выходу. Тот шел, слегка пошатываясь.

— Придется нам все же разделиться на группы, — сказал дядя Веня. — Иначе мы так ничего путного не сделаем, видите, как быстро ухудшается самочувствие. Так что Степа, Борис и Галина останутся здесь, будут продолжать разметку и записи. Остальные все — на выход, кроме, может, Селены. Она, вроде, лучше всех себя чувствует, пускай поможет Галине. Через час с небольшим придут Владимир, Саньджая и Кира на смену. А затем, еще через два часа — Джамини, Иван и я. Если Михаилу не будет худо, то он придет вместе с нами.

— Так нам и незачем на стоянку идти, — улыбнулась Кира. — Пока мы туда дойдем, так уже и обратно возвращаться надо будет. Мы лучше здесь погуляем, рядом с пещерой, правда, Володя?

— Да, посидим где-нибудь, отдохнем, — ответил тот.

Скоро в комнате остались только Степа, Борис, Галина и Селена. Выйдя из пещеры, Джамини и дядя Ивана направились вслед за Иваном с Мишкой, а Кира, Владимир и Саньджая свернули направо, в сторону небольшого зеленого массива между гор.

Работа в пещере продолжалась до самого вечера. Уже часам к семи записи были закончены, причем ребята смогли осмотреть все предметы в ящике. Кроме украшений и скульптурок животных и людей внизу находились еще квадратные печати, старинные ножи и кинжалы, остатки каких-то тканей. Селена, поработав с Галиной, сходила во время смены на стоянку, а затем вместе с Мишкой, Иваном, его дядей и Джамини опять вернулась в пещеру. Она чувствовала себя неплохо и с удовольствием помогала делать записи.

После ужина Иван, Мишка, Борис и Степа развели костер из сухих веток, подобранных на пути от пещеры к стоянке. Борис добавил в него пару расколотых бревен, и огонь начал разгораться сильнее. Все уселись вокруг костра, смотря через его взлетающие искры и пламя на горы, которые в этом ярком свете казались необычными и загадочными. Мишка время от времени небольшой палочкой поправлял образующиеся угли, а Руни, сидя на плече у Саньджая, беспокойно поглядывала в сторону летящих искр. Джамини пытался ее дразнить, почесывая в разных местах и издавая определенные звуки, но обезьянка была поглощена видом взмывающего вверх огня и не реагировала на игру человека.

— Странное дело получается, — говорил вслух Владимир, обращаясь будто к костру. — Арии пришли на землю древних индцев в середине II тысячелетия до н. э. Значит, они не были причастны к упадку Хараппской цивилизации в 1800–1700 гг. до н. э., когда все города опустели, а власть в них была практически сведена на нет. Одни ученые говорят о том, что произошло нашествие иноземных племен, другие добавляют, что в связи с тектоническими толчками уровень воды в Инде повысился, и река затопила города. Видимо, и то и другое верно, значит, многие люди уходили в горы и на восток к Гангу. Вот почему мы находим здесь, в горах, пещеры с религиозной утварью и некоторыми другими ценностями. А?

Владимир посмотрел на сидящих у костра членов группы.

— А кто же тогда, по-твоему, завоевал древних индцев в то время? И почему они вдруг покинули потом пещеры, да еще таким образом? — спросил Борис.

— Есть предположение, что завоевателями были крито-микенцы. А вот насчет второго вопроса я пока ничего не берусь сказать, — ответил Владимир.

— Может быть, древние индцы каким-то образом узнали о приближающемся нашествии ариев? — задумчиво проговорил Иван.

— Ты насчет астрологии? — с интересом спросила Кира.

— Тогда и астрологии-то еще там не было! — вмешался Степа. — Ведическая астрология — это период ариев на земле индцев.

— Не совсем так, — сказал дядя Ивана. — Вполне возможно, что высокая культура Хараппы предполагала и развитие астрологии, которая могла даже существовать там и еще намного раньше. Я даже предполагаю, что «Бхагавад Гита» в своей основе существовала уже более пяти тысяч лет назад, и война «Махабхараты» была около 3138 г. до н. э., а не около 2000 г. до н. э., как говорят некоторые ученые. В этом я основываюсь как раз на астрологических исследованиях, которые говорят, что время рождения Шри Кришны (на мой взгляд, это не мифическая личность, а реальная) — июль 3228 г. до н. э. Эти исследования сделаны на основе великого исторического документа «Пуран», а также «Шримад Бхагаваты» и других источников индийского происхождения. А Ведическая астрология является частью «Атхарва-веды», одной из четырех основных Вед, которым также более 5000 лет, поэтому это — не период ариев на земле индцев, как говорит Степа, а как раз древнеиндский период. То есть, вполне резонно предположить, что могло быть вычислено, когда придут арии.

— Вот это да! — сказал Иван. Значит время событий «Махабхараты» и существования Вед в своей основе относится к древнеиндскому периоду?

— Получается, что так, но нужны еще доказательства, — ответил дядя.

— Но ведь во время «Махабхараты» были прекрасные дворцы, раз существовали принцы и цари? — опять спросил Иван.

— Это хорошая мысль! Может быть, через твою логическую нить и удастся отыскать другие доказательства, — с вдохновением произнес дядя.

— Да, но зачем древние индцы ушли из пещер? — спросил Степа.

— Возможно, они не хотели, чтобы их святилище и предметы, представляющие культурную ценность, а также ритуальные принадлежности отыскали арии. Ведь те пришли как завоеватели, разделили общество на «своих» (ариев) и «чужих» (дасов). В варну шудр, то есть «слуг» вошли все неарии. А варну брахманов-жрецов, хранителей культуры, составили опять же только арии, — объяснил дядя Ивана. — Скорее всего, древние индцы надеялись, что потихоньку их культура все-таки возродится, и тогда можно будет опять использовать все спрятанное.

— Как же культура могла возродиться при таком отношении к древним индцам? — спросила Кира.

— Тем не менее, она все же была создана при участии местного населения, — сказал дядя Ивана. — И жрецам древних индцев было очень нелегко, я так думаю. Но те, кто пошел на службу к победителям, через какое-то время заняли определенное место и в кастовой системе пришельцев. То есть уже могли как-то влиять на развитие культуры и религии.

— Да… — задумчиво произнес Борис. — Значит, ведическая культура — это не культура периода ариев на индской земле, судя по тому, когда в основе своей уже существовали Веды, а культура более ранняя, древнеиндского периода. И арии во многом переняли ее, дополнив своим жертвоприношением.

Все ненадолго замолчали. Пламя костра уже было не таким большим, он горел ровно и тихо, и слышно было потрескивание углей.

— А ведь та скульптурка девушки могла быть тогда вполне одной из богинь, образы которых описаны в «Атхарва-веде». Там есть, например, богиня полнолуния и новолуния, а также ночь — прекрасная девушка Ратри, — сказал Джамини.

— А еще вы забыли про древнеиндский культ воды, — добавила Галина. — Ведь девушка как раз склонилась у источника.

— Это интересные замечания, — согласился дядя Ивана. — Особенно про культ воды. Население городов Хараппа и Мохенджо-Даро располагалось в бассейне Инда, и жители считали священной эту реку, потому что она берет начало в Гималаях. Древние индцы действительно почитали воду всякого родника, пруда или бассейна. Насколько мне известно, в те времена была еще такая река Сарасвати, которая также считалась священной. Но позднее она высохла, потому что, согласно легенде, не вынесла упадка нравов. На ее берегах почитали богиню того же имени. Эта река упоминается в «Ригведе». Богиня Сарасвати называлась лучшей из матерей, рек и богинь. Заметьте — «матерей». Вот вам и богиня-мать, ее образы различны. И судя по «Атхарва-веде», в ту пору было обилие женских образов.

— А вы знаете, почему мы вышли тогда именно на эту пещеру? — спросил вдруг Саньджая. — Потому, что мы в этот день приняли омовение в водах Инда. Когда я последний раз был у своего учителя в Тибете, он сказал мне, что тайна древних индцев откроется только тем, кто примет омовение в священной реке. И кто полон любви.

Все опять неожиданно замолчали, смотря на огонь. Языки его пламени тихонько лизали угли и остатки бревен. Начинало темнеть. Селена склонила голову Ивану на плечо и зачарованно смотрела на маленькие летающие искорки в свете огня. Ей казалось, что она попала в какую-то сказку, где добрые волшебники творят чудеса. И может быть, где-то там, за поворотом, ее тоже ждет чудо, такое неприметное поначалу, но такое волнующее потом. Чудо любви и веры, которое пронизывает душу человека в самый неожиданный момент…

Глава 8. По ту сторону…

Воды жизни.

Воды, только вы приносите нам силу жизни.

Помогите нам найти пищу, дабы смогли мы

Ценить ее, как огромную радость.

Позвольте нам пить ваши живительные соки,

Как если бы вы были нашей любящей матерью.

(из «Ригведы»)

— Галина, как у нас обстоят дела с продуктами? — спросил дядя Веня сразу после завтрака.

— До 8-го июля круп и вермишели хватает, хлеба тоже, консервы пока еще есть, тушенка, сухофрукты, сахар и чай — тоже. Вертолет когда будет, 8-го?

— Да, как договаривались.

Дядя Веня взглянул на сгрудившихся в кучку мужчин, которые, сидя за столом, рассматривали образцы печатей из ящика.

— Сегодня принесем все на стоянку. Только очень аккуратно, чтобы ничего не поломать. Кира, соберите пустые рюкзаки и возьмите мягкие вещи, чтобы переложить кое-что. Кто остается здесь?

— Мы с Селеной, дядя, — ответил Иван, выходя из палатки с фотоаппаратом.

Он уже утром обещал девушке сделать кадр на фоне ручья и гор.

— Тогда Михаил пускай тоже вам помогает с обедом, ему вчера плохо было, поэтому надо переждать временно здесь, по крайней мере, сутки.

Около стола раздавались оживленные голоса. Там о чем-то завязался спор. Борис держал в руках одну из печатей, а Саньджая показывал ему другую с пиктограммой рыбы в надписи.

— Почему это созвездие? — спрашивал Саньджая.

— Я же объясняю, что в дравидийском языке много омонимов, то есть слов, которые пишутся одинаково, но обозначают разное. Так вот, «рыба» — «мин» означает также «звезда». То есть пиктограмма рыбы, которая часто встречается в надписях на печатях, может вполне обозначать созвездие, а вертикальные знаки можно интерпретировать как числа, то есть они могут обозначать число звезд в созвездии, — говорил Борис. — Например, знак рыбы с 6-ю вертикальными знаками может быть прочитан как созвездие Плеяды.

— Но это может иметь и другой смысловой оттенок, — возражал Саньджая. — Ведь мы пока еще не расшифровали этот язык. И можем только лишь предполагать.

Дядя Ивана подошел ближе к столу.

— Конечно, хараппцы считали, что ведут свой род от небесных светил — солнца, луны, звезд. То есть то, о чем говорит Борис, основываясь на результатах некоторых исследователей, очень даже правдоподобно. Например, американским археологом В. А. Файрсервисом надпись на одной из печатей была переведена так: «Арасамбан, Глава всех глав Юго-Запада и рода Луны», — попытался поддержать Бориса Вениамин Петрович.

Саньджая оживился.

— Рода Луны? — переспросил он. — Вот это уже ближе. Ведь вы тоже говорили о роли луны в жизни хараппцев. Я думаю, что луна как один из символов Богини-матери очень даже вписывается в религиозную картину древних индцев. Также как и культ воды, имеющий отношение к рыбам.

— Ты хочешь сказать, что пиктограмма рыб означает не созвездие, вообще, какое-либо, а конкретное созвездие Рыб? — задумался дядя Ивана.

— Может быть и так, — согласился Саньджая. — Но все это, как бы то ни было, ведет к великому образу Богини-матери, Майи, женского начала, которое было у древних индцев, я считаю, превалирующим. Это уже потом завоеватели-арии сместили весы в сторону мужского начала, стараясь исключить женские образы из религии древних индцев. Но ничего у них не вышло. Они даже не хотели поначалу признавать «Атхарва-веду» как одну из Вед, скорее всего, именно потому, что та изобилует женскими образами богинь. Но потом пошли на компромисс со жрецами древних индцев. Я думаю, что в санскритском варианте Вед многое изменено. Нужно искать первоисточник Вед в библиотеке древних индцев, если последняя была вообще, ведь священные тексты передавались раньше устно из века в век.

— Ты рассуждаешь очень любопытно, и я во многом с тобой согласен, — сказал дядя Ивана. — Хочу вам, кстати, напомнить один факт. Участники археологической экспедиции в Центральную Индию в 1982 году обнаружили камень треугольной формы с рисунками концентрических колец на левой и нижней поверхности. Этот странный камень служил когда-то предметом религиозного культа древних индийцев, а именно — являлся образом и символом Майи, Богини Матери. Это археологи выяснили с помощью жителей данной местности, которые до сих пор поддерживают этот ритуал. Следуя ему, они кладут свой треугольный камень в центр платформы из шести камней. А вы помните, сколько лет тому камню, который нашли археологи, я имею в виду, как предмету религиозного культа древних индийцев? Примерно десять тысяч лет! Это значит, что уже тогда в Центральной Индии был культ Богини Матери!

— Послушай, дядя, — сказал подошедший Иван. — Так ведь именно в Центральной Индии, а также близ северо-западной ее границы обнаружены языки, очень схожие с дравидийским. Может быть, сейчас там живут потомки в каком-то колене древних индцев? И может, там, например, в штате Харьяна, где течет в дождливый сезон река Гхаггар, которую отождествляют с рекой Сарасвати, нужно искать следы последних?

— Да, конечно, — задумчиво проговорил дядя. — Направление раскопок постепенно смещалось археологами к югу и востоку, а многие считают, что раскопки в районе пересохшей реки Гхаггар могут стать ключевыми. Недавно в Харьяне было открыто несколько поселений, где позднехараппская культура дожила до прихода ариев. В верховьях Ганга и Джамны, в Бихаре и Бенгалии под слоями серой расписной керамики, которая относится к периоду индоариев, находят черно-красную керамику, имеющую отношение к древнеиндскому периоду. Кстати, ты говорил о принцах и царях «Махабхараты». А ведь Дели, как считают исследователи, ведет также свое происхождение от Хараппской цивилизации. В «Махабхарате» идет речь о существовании столицы легендарного царства братьев Пандавов — Индрапрастхе, процветавшей на месте нынешнего Нью-Дели между крепостью Пурана-Кила и гробницей Хумаюна, на берегу Джамны. Происхождение Дели подтверждается и последними археологическими раскопками. Но пока остается неясным, какая столица была в Хараппе. В то время существовало много царских династий и государств. Согласно наиболее распространенной традиции, главными династиями в долине Ганга в период событий «Махабхараты» были Солнечная и Лунная. Но датировка устного текста «Махабхараты» и ведийских источников остается для ученых под большим вопросом. Последние только подтверждают огромный временной разрыв между оформлением устных собраний и их записью на санскрите. Вопрос о том, откуда и как управлялись все поселения такой значительной по территории Хараппской цивилизации, до сих пор остается нерешенным! Ученые не знают имена царей и правителей Хараппы, также как и ее настоящее название и происхождение. А ведь и в «Махабхарате», и в ведийских источниках, и других древнеиндийских собраниях, таких, например, как «Манджушримулакальпа» упоминается большое число древних династий и названий древнейших государств в долине Ганга. Но ученые считают вопрос об исторической реальности этих данных очень спорным. Нужны доказательства! И я очень надеюсь, что мы или кто-то другой найдем их!

— Дядя, мы обязательно найдем ключ к расшифровке письменности древних индцев! И может быть, другие доказательства, — взволнованно произнес Иван. — Кстати, а ведь род Кауравов, потомком которого был известный по «Ригведе» и «Махабхарате» царь Бхарата, связывался с Лунной династией. И «бхараты» жили между реками Сарасвати и Ямуной (Джамна). Вся Северная Индия уже в древности стала называться Бхаратаваршей — «страной потомков царя Бхараты», а сейчас Индийская республика официально именуется Бхарат. Значит, Лунная династия, «бхараты» связаны со столицей Индрапрастха. И род Луны древних индцев, скорее всего, тоже связан с этой столицей. Мне кажется, что там и надо искать царей и правителей так называемой Хараппы.

— Да, да, — согласился Саньджая. — Очень похоже на это. А жрецы царей того времени являлись также и астрологами. Вода же, культ которой был почитаем у древних индцев, упоминается в «Ригведе» как первая из стихий.

— Это верно, — подтвердил дядя Ивана. — И кстати, Владимир, помнишь, ты спрашивал, почему рядом с фигуркой девушки — лев, а не тигр (изображение тигра мы встречаем на печатях древних индцев, а льва там нет)? Этому есть простое объяснение, если принять во внимание ту датировку ведийских источников, которую я раньше отметил. Ведь лев — одно из воплощений бога Вишну, а также верхом на льве появляется богиня Парвати, жена бога Шивы. И вот еще какая мысль пришла мне в голову. Почему древние индцы писали справа налево, а не так, как мы, слева направо? Ведь это как раз их стремление к Богине Матери! Левое начало — женское, а правое — мужское. Это даже прослеживается в человеке: левая ладонь и правая, левое полушарие и правое. А мы со своей технократической цивилизацией, со своим перевесом рационального, логического, мужского начала совсем забыли все, связанное с Богиней Матерью, например, интуицию, знания, получаемые через чувственно-образное восприятие. Нам кажется, что мы можем объяснить все с помощью логики, а ведь целостность подразумевает равновесие Начал мужского и женского, рационального и иррационального.

— Сейчас весы начнут постепенно перевешивать в сторону женского начала, чтобы со временем найти равновесие, — сказал Саньджая. — Началась эпоха Матери Мира, а именно одного из ее символов-образов — Луны. Число Луны — два. Именно это число сменило уже число один (символ мужского начала), и годы пошли с двойки: 200…

— Значит, мы возвращаемся к тому, во что когда-то верили древние индцы, к Богине Матери? — спросил Иван.

— Да, но это, как я уже сказал, постепенный путь, — кивнул головой Саньджая. — И не все это даже пока понимают или чувствуют.

— Человечество в поисках, оно мечется, не зная, к какой пристани держать путь. Но многие осознают, что мы возвращаемся к первоистокам, к Природе в ее физическом, а также глубинном и духовном смысле, — произнес дядя Ивана. — Это как в притче о возвращении блудного сына или в «Кибалионе» Гермеса: «Весь прогресс является Возвращением Домой».

— Так вот почему у древних индцев бык являлся священным животным, божеством, — задумался Иван. — Ведь бык, или телец — это символ Природы, жизненного процесса. И, кроме того, насколько я знаю, в астрологии Луна экзальтирует в созвездии Тельца. А ее собственный знак — Рак принадлежит стихии Воды. Вот и связь: луна — телец — вода.

— Ты это верно подметил, — усмехнулся дядя. — Но не пора ли нам за работу, а? Как вы думаете?

Дядя Веня окинул взглядом членов группы, которые в задумчивости стояли и сидели у стола. Селена, взяв в руки печать с надписью, содержащей пиктограмму рыбы, рассматривала ее в какой-то прострации, будто глядела поверх нее. Все уже начали собираться, а девушка все стояла, неподвижно и мечтательно держа загадочный предмет в руках.

— Что с тобой? — спросил ее Иван, обнимая.

Селена, слегка вздрогнув от неожиданности, посмотрела на него удивленно.

— Это ты?.. Где это я?

И она улыбнулась какой-то странной, но очень мягкой и доброй улыбкой.

— Мне показалось, что я вдруг перенеслась далеко назад, в то время, когда жили древние индцы. Они разговаривали со мной, что-то делая в своем дворике. По-моему, они готовили и растирали зерно, а еще какая-то женщина пряла нити. Там же были и домашние животные…

Иван удивленно взглянул на нее, а потом сказал:

— Ты очень впечатлительна. Хотя дворик описала похоже… Пойдем к ручью?

— Да, конечно. Давай и Мишку позовем, он ведь тоже остается.

— А где он?

Селена и Иван огляделись вокруг. Все, кроме них и Мишки, уже собрались рядом с дальней палаткой и ждали, пока дядя Веня сделает последние указания.

— Мишка! — позвал Иван.

Из палатки показалась Мишкина голова.

— Ты пойдешь с нами к ручью?

Тот лениво потянулся и зевнул.

— Сейчас?

— Ну, а когда же? Потом обед готовить будем.

— Ладно, подождите.

Он опять залез в палатку, зачем-то покопался там и вышел с фляжкой в руке и чем-то еще, что затем положил в карман штанов.

— Ребята, возьмите ведро и бидон, заодно наберем воды на обед, — сказала Селена.

Тропинка к ручью поднималась между камней и кустов можжевельника сначала по довольно пологому, а затем более крутому склону, в котором кое-где были проделаны ступеньки. Небольшой водопад, где обычно набирали воду, находился на высоте примерно две тысячи четыреста метров над уровнем моря, а выше и ниже его был ручей, стекающий вниз по углублению среди камней. Струи водопада искрились на солнце и издавали звуки музыки, переплетавшейся с пением птиц, журчанием ручья и свежестью легкого ветерка. Селена подставила лицо и руки под воду, опираясь на один из камней. Обувь она сняла, и струи, стекая вниз, намочили ее почти всю, с головы до ног.

— Идите сюда, скорей, — крикнула она ребятам, и когда те подошли, набрала в ладони воды и брызнула на них, смеясь.

Иван с Мишкой быстро сняли майки, обувь и, обливая друг друга, начали резвиться как дети, крича и улюлюкая так, что где-то в горах, наверно, раздавались эхом звуки их звонких голосов.

— Вода совсем не холодная, — сказала Селена, когда ребята немного успокоились.

Девушка наклонилась к ручью, что был пониже, держа руку по локоть в воде, и с удовольствием наблюдала за игрой солнечных лучей, которые делали струю прозрачной и сверкающей.

— Ну-ка, ну-ка, что-то это мне напоминает! — воскликнул вдруг Иван, смотря на Селену. — Как ты думаешь?

И он взглянул на Мишку, который также заворожено смотрел на девушку и воду.

— Копия той фигурки, один к одному! Не хватает только льва и серны рядом. А?

Иван удивленно и радостно хлопнул Мишку по плечу.

— Ну, посмотри, разве не богиня?

Он сбежал вниз по траве за фотоаппаратом, крича:

— Селена, не двигайся, я сейчас тебя сфотографирую!

Сделав несколько кадров девушки у ручья, молодой человек снял также пейзажи гор рядом и вдали.

— Какая красота, правда?

— Да, тут чудесно, — ответила Селена.

Мишка достал из кармана маленький мешочек и вынул из него кристалл селенита.

— Хочу промыть его на солнце, ему это понравится.

— Ты с ним, как с ребенком, — пошутил Иван.

— Солнце и вода для камней и минералов — это очистительная энергия, так мне сказали на выставке камней, — любуясь на селенит, заботливо произнес Мишка.

Селена сходила за ведром и бидоном. Те остались на траве рядом с одеждой. Иван налил в них воды и, немного подождав Мишку, компания двинулась назад, к стоянке.

— Ты думаешь, тебе это пригодится здесь? — спросил Иван Мишку про селенит.

— Кто знает… — ответил тот, вглядываясь в горы.

— Иван, ты же видишь, как пригодился мне браслет, — сказала Селена и, взглянув на воду в ведре, которое нес Иван, спросила: — А что мы сегодня будем готовить на обед?

— А давайте сделаем вареники с алычой, — предложил Мишка. — Я, когда гулял здесь недалеко, нашел алычовое дерево.

— Да ты что, правда? — удивилась Селена. — Тут и растительности почти нет. Иван, сходите, посмотрите, может, и в самом деле. Тогда наберете, сколько сможете. А я пока тесто приготовлю.

Когда молодые люди пришли на стоянку, Мишка перелил воду из ведра в кастрюлю. Затем, захватив его с собой, они с Иваном отправились за алычой. Селена не спеша принялась готовить тесто, напевая одну из своих любимых мелодий. Руни возилась рядом, то и дело запрыгивая на стол. Схватив ложку, обезьянка взяла немного муки из мешка и, высыпав последнюю на стол, стала молотить по ней так, что измазалась и сама, и все вокруг превратила на какое-то мгновение в пыльный мучной туман.

— Руни! Что же ты делаешь? — засмеялась Селена и, забрав у шалуньи ложку, согнала играющее животное со стола, пригрозив ему пальцем. — Вот я тебе!

Обезьянка чуть отбежала и залезла по веревке на крышу палатки, чтобы оттуда наблюдать за происходящим. Селена вытерла часть стола и стала раскатывать на доске кусок теста небольшой деревянной скалкой, которую вынула из рюкзака вместе с посудой. Затем, сделав несколько нажатий на раскатанном куске пластмассовым стаканом, девушка получила круглые лепешки, из которых можно было уже готовить вареники. Однако ребят еще не было, поэтому Селена пока прекратила это занятие и, взглянув на часы, поставила кастрюлю с водой на бензиновую горелку. Потом присела на бревно и взяла опять в руки печать, которую разглядывала утром. Та так и осталась лежать на столе, когда все ушли. Конечно, это было оплошностью, ведь Руни тоже оставалась здесь и могла взять старинный предмет для игры. «Хорошо, что такого не произошло, — подумала Селена. — Странно, и что это было со мной утром?» Какие-то картины из снов или еще неизвестно откуда вдруг молниеносно промчались перед ее мысленным взором. Девушка даже не успела понять, какая между ними связь и реальность ли это вообще. Но чувства подсказывали ей, что здесь кроется какая-то загадка, и, возможно, не случайно эта печать попала ей в руки. «Неужели кто-то много лет назад вот так же держал этот предмет?» — пришло ей в голову. Селена вдруг непонятно почему вздрогнула и выронила печать. Волна необъяснимого чувства накатилась на нее внутри и заставила на минуту забыться. «Что это со мной? — спросила она сама себя и тут же ответила: — Ты помнишь эту печать…» «Но откуда? — опять последовал мысленный вопрос. — Ты ее держала там…» На этом связь с подсознанием прервалась. Селена сидела на бревне, глядя на проплывающие в небе облака, и ей почему-то стало спокойно и легко на душе. Будто небесные качели укачивали ее, а легкий ветерок пел колыбельную песню. «Мама… — сказала Селена, и слезы полились у нее из глаз, — я помню…» Девушка подняла печать и сдунула с нее пыль. Затем отнесла ее в палатку. Вода в кастрюле потихоньку начинала закипать. Селена глянула в сторону, куда ушли ребята. Там никого не было. «Надо будет как-то помыться сегодня, нагреть вечером воды», — подумала девушка вслух, поправляя сбившиеся волосы. Руни уже давно слезла с палатки и крутилась рядом, прыгая то на бревно, то на стол.

— Руни! Сейчас накажу, — пригрозила ей Селена, замахиваясь черпаком.

Обезьянка скорчила рожу и схватила вилку, убегая подальше от стола. Девушка вздохнула и опять посмотрела в сторону гор. Вдали показались Мишка с Иваном. Второй нес ведро в руке, и, судя по походке идущего, оно не было пустым. Селена радостно улыбнулась и стала ждать ребят, когда они подойдут.

— Ну что, набрали? — спросила она, глядя, как Иван ставит ведро на землю у стола.

— Там довольно-таки высокое дерево, на него трудно залазить. Наверху еще осталось очень много.

— Да вы и так достаточно набрали, даже на компот хватит! — обрадовалась девушка, посмотрев в ведро. — У меня уже вода почти кипит, и тесто я раскатала. Сейчас все ополосну, и вы поможете мне достать косточки, хорошо?

Ребята, немного гримасничая, весело переглянулись.

— Ну вот, еще и косточки.

— А что же вы думали? С косточками, что ли, есть?

Немного погодя ребята уже сидели на бревне, кидая в миску очищенную алычу. Косточки летели в тарелку рядом. А Селена тут же брала плоды и лепила с ними вареники, забрасывая последние в кастрюлю. Когда все уже было готово, вдали показались остальные члены группы.

— Как раз к обеду, — сказала девушка, накладывая всем вареники.

— О! А что это такое? — спросил Борис, снимая рюкзак с плеч.

— Мишка нашел алычовое дерево, и мы сделали вареники, — ответила Селена. — Даже на компот хватило.

— Да вы, я вижу, тут время даром не теряете, — засмеялся дядя Ивана.

Все быстренько уселись за стол и начали есть, время от времени поднимая голову, чтобы сказать:

— Ничего, вкусно.

— Очень даже.

— Во!

После обеда члены группы занялись принесенными из пещеры предметами. Их разложили по кучкам соответственно виду каждого. Медных табличек оказалось достаточно много, так же как и глиняных черепков.

— Может, тут целая библиотека? — спросил Иван дядю.

— Вполне может быть. И мы еще не все принесли. Завтра надо будет забрать остальное. Кстати, если здесь, в пещере, было святилище, то почему бы не быть здесь и библиотеке? Может быть, даже эти пещеры выступали в роли храмов и святых мест уже в период IV–III тысячелетий до н. э. Кто знает?

— Но если это была библиотека древних индцев (а может, мы и еще найдем что-нибудь подобное), то это же сенсация, — оживленно высказался Борис. — Вот бы еще найти ключ к разгадке письменности!..

— Ты хочешь все сразу, так не бывает, — заметил дядя Ивана. — Может, мы и в этот раз не найдем ключ. Но даже сама находка представляет уже большую ценность, и многое может подсказать исследователям.

Работа с предметами глубокой древности продолжалась до самого ужина. Все были так увлечены, что если бы Селена не пригласила членов группы к столу пить компот с сушками, никто бы и не вспомнил о еде. После ужина мужчины продолжили работу, а женская половина отправилась за палатки мыться, прихватив с собой ведро и кастрюлю с горячей водой. Поливая друг друга из кружки, женщины смеялись и шутили.

— Нам бы сейчас бассейн не помешал, один из тех, в которых древние индцы совершали омовение, а, девочки? — смеясь, сказала Кира.

— Какой бассейн, хоть бы душ, и то хорошо, — ответила Галина, натирая спину Селене.

Вымыв головы, Кира с Галиной закрутили их полотенцами, а Селена оставила сушить волосы так, набросив лишь маленькое полотенчико на плечи.

— Надо бы и ребятам воды нагреть, — вспомнила Кира.

И, подойдя к компании мужчин, она крикнула:

— Миша! Сходи, принеси еще воды, помоетесь хоть.

— Так и Иван пускай с ним идет, ведра и бидона на всех не хватит, — сказала Галина, окликая Ивана.

Тот с трудом оторвался от интересного занятия.

— Сходите, сходите, а то грязью зарастем, — пошутил Владимир.

За этот вечер все успели вымыться, даже Руни, которая, запрыгнув на край ведра, принесенного ребятами, чуть было не свалилась в воду, обдав и себя и окружающих кучей брызг. Пока мужчины мылись, Селена, Кира и Галина сходили «за травами». Так Галина называла лекарственные растения. Оказалось, что здесь, в горах их не так уж и мало.

— Несмотря на то, что я училась так называемой «западной» медицине, предпочитаю все же «восточную», — сказала Галина и улыбнулась.

Она вдохнула аромат горных трав, исходящий из мешка, который был у нее в руках.

— Это же чудо! Сейчас разложим их на солнышке, пока оно не зашло. Пускай подсохнут. Тут же все необходимые компоненты природы! Без всяких искусственных комбинаций и добавлений. Разве лекарства могут сравниться с этими сокровищами? «Западная» медицина лечит одно, калечит другое. Человек не может превзойти Природу, в которой гениально все продумано. В растениях, кстати, так же как и в минералах, аккумулируются те или иные энергии, «лучи». Нужно только уметь правильно подобрать их для конкретного человека, то есть знать, чего у него не хватает, а что в избытке. При этом здесь важен именно целостный подход, который как раз и применяют на Востоке. Ведь человек не машина из органов, кожи, мышц, костей и чего-то еще. Это прежде всего духовная сущность, «энергетический комплекс» или совокупность «энергетических нитей», которые, чудно переплетаясь, складываются в музыкальную мозаику определенной направленности. Мы все — уникальные творения Природы, со своими нотами и аккордами, звучащими той или иной музыкой.

— Ну, ты прямо как докладчик на симпозиуме, — пошутила Кира.

Селена слушала Галину с чувством благоговения, ведь девушка будто знала все это, только где-то там, внутри… Разложив травы на газете, они подошли к столу, у которого, как обычно, собрались все остальные члены группы.

— Некоторые предметы можно спокойно отнести к началу III тысячелетия до н. э., — говорил дядя Ивана. — И даже еще раньше. Но оставлены были пещеры, похоже, в начале II тысячелетия до н. э. Все говорит о том, что эти места были для древних индцев святыми, и сюда, возможно, приходили издалека. Раньше существовал такой же обычай, как и сейчас: приносить в святилище в качестве посвящений статуэтки животных и людей.

— Мне кажется, что города Хараппа и Мохенджо-Даро были преимущественно торгового направления, вот почему там почти нет сооружений религиозного культа, больших храмов, — сказал Владимир.

— А где же тогда были эти большие храмы? — спросил Степа.

— Во-первых, как мне кажется, многие древние индцы паломничали вот в такие места, как эти пещеры, — ответил дядя Ивана. — Во-вторых, скорее всего, храмы надо искать рядом со столицей древнего царства Лунной династии Индрапрастхой, в районе штата Харьяна и в бассейнах рек Гхаггар, Джамна и Ганг. По словам Е. П. Блаватской из ее книги «Из пещер и дебрей Индостана» во времена царствования династии Куру, к которой принадлежали сыновья Панду, строились храмы в течение нескольких веков, и в их строительстве участвовали даже порой сами принцы и цари, так как это было чем-то священным. Возможно, поэтому места больших храмов были далеко от торговых городов Хараппа и Мохенджо-Даро. Я думаю, что раскопки в указанных мной местах в ближайшие годы покажут многое. И самое главное, мы убедимся, что эпос «Махабхарата» основан на реальных событиях и героях, живших во времена реальных государств в бассейнах Ганга и Инда в древнеиндский период. И я даже надеюсь, что эти раскопки покажут, где была столица Хараппы, каково было истинное название и происхождение древнеиндской цивилизации.

— Если с названием и столицей для меня что-то потихоньку начинает проясняться, то о происхождении древнеиндской цивилизации я пока ничего не могу даже помыслить, — сказал Владимир.

— Может, пещеры подскажут нам ответ на этот вопрос, — мечтательно произнес Иван.

— Мне кажется, что возникновение любой цивилизации надо искать, прежде всего, в духовных корнях того или иного народа. В его верованиях, которые, несомненно, восходят к очень древним мистериям, — задумчиво проговорил дядя Ивана. — У меня даже есть на этот счет некоторая ассоциация с загадочной Шамбалой и ее учителями. Священные знания Вед передавались из века в век. А их первоисточник, хранимый лишь некоторыми посвященными и высокодуховными жрецами, скорее всего, связан со знаниями Ману человечества. А те, в свою очередь, пришли на Землю из Высших и Тонких сфер и являлись воплощениями единого Бога для всех народов, его лучей в форме тех или иных созвездий, призванных охранять и «проводить» те или иные мистерии. Кстати, богиня Сарасвати — жена бога Брахмы — была также богиней мудрости, она хранила и передавала людям знания высших сфер. Вот почему древние индцы почитали эту богиню и названную в честь нее реку. А с приходом Кали-юги, которая наступила сразу после смерти Кришны, люди постепенно стали почитать богиню Кали, их нравы и ценности упали, и река Сарасвати поэтому через некоторое время высохла. Но она ненадолго появляется каждый раз в период дождей, чтобы напомнить людям о наступлении вслед за Кали другой, более светлой эпохи. И, кстати, сейчас, как сказал Саньджая, эта эпоха как раз началась, хотя ее действие прослеживается пока едва-едва…

Иван подошел к Селене, взяв ее за руку. В его глазах были вдохновение и лучезарность.

— Ты что? Плачешь? — спросил он, увидев слезу на ее щеке.

— Да нет… Сама не знаю, что-то нашло вдруг.

Девушка улыбнулась. Вечерело. Вот и еще один день их пребывания в Гималаях подошел к концу. Странно, но она будто была уже здесь давно, таким все было знакомым, родным. И та печать…

— Ты, наверно, устала. Надо сегодня тебе пораньше лечь, — отвлек ее от мыслей Иван.

— Да, конечно, — сказала она как-то невпопад, все еще растревоженная мимолетным наплывом чувств.

Члены группы еще долго разговаривали около стола, иногда шутя и даже громко смеясь, а Селена легла в палатке и в каком-то полусне через некоторое время забылась, чувствуя, что вливается куда-то в волшебный мир необычных коллизий и метаморфоз.

Сколько было времени, когда она проснулась, девушка не знала, но сон, одолевший ее с вечера, был крепким и длился, наверно, часов восемь-девять. Рассвет только-только начинался, и все еще сладко спали, уткнувшись носами в свои теплые спальники. Иван слегка посапывал, лежа рядом, и рука его лежала на груди у Селены. Странно, но ей снилось что-то необыкновенное, что именно, она не помнила, но были какие-то полеты и столкновения с разными силами в лице то ли людей, то ли живых субстанций, было много переживаний, волнений, а также радостных состояний. Полежав еще немного, Селена осторожно встала и вылезла из палатки. Первые солнечные лучи чуть касались равнины, и спокойная ее гладь простиралась до самых гор, где вдали небольшими группками сгрудились еще заспанные деревья. Было прохладно, и девушка надела трико, а на плечи накинула кофту. «И чего это я так рано, может, лечь еще?» — подумала Селена. Но что-то звало ее непонятной музыкой, лившейся откуда-то из глубин души. «Пойду, пройдусь немного», — сказала она сама себе и направилась в сторону одной из гор, которая, как ни странно, была той самой, что понравилась и ей и Ивану, когда они гуляли там три дня назад. В утреннем свете все казалось чудным и картинным. Горы обступали равнину как большие стражи, несущие порядок и тишину. Кое-где были слышны голоса птиц, шелест травы и листьев кустарника. В этом далеком уголке природы была своя жизнь маленьких и больших горных насекомых, животных, птиц, растений. Некоторые из них вели ночной образ жизни, прячась в норы и щели при появлении первых солнечных лучей, другие же, наоборот, вылезали, чтобы погреться на солнышке, поискать корм и какие-нибудь аксессуары для своего жилища. Дойдя до знакомой горы, Селена решила подняться немного вверх до того места, где они с Иваном наблюдали закат. Ее душу переполняли странные чувства, хотелось бежать куда-то или замереть ненадолго, чтобы услышать вновь эту таинственную музыку, возникающую ниоткуда, будоражащую воображение и ощущения. Камень, около которого они в прошлый раз увидели змею, встретил ее, казалось, тепло и приветливо. Она остановилась рядом с ним, не зная зачем. Необычайное волнение заставило ее на минуту прислушаться. Звуки музыки появлялись внезапно, она ощущала их чем-то внутри, причем ничто вовне будто не подавало подобных сигналов. «Может, это только мое воображение?» — подумала Селена, дотронувшись до камня рукой. Неожиданно звуки повторились, она еле уловила их вибрации в утреннем гуле жизни вокруг. Из-за камня вылетела бабочка. Пролетев рядом с Селеной, она присела недалеко в траве, будто наблюдая за девушкой. Та, постояв еще немного, собралась уже идти, но бабочка вспорхнула и, пролетев перед самым ее носом, завернула за камень. «Может, она хочет что-то мне показать?» — подумалось девушке, и она шагнула вслед за бабочкой. Чуть поодаль от камня Селена увидела необычный цветок, который светился красновато-желтыми оттенками, распустив все свои лепестки навстречу солнышку. Бабочка села на него, будто ожидая, когда Селена подойдет. «Какое чудо!» — воскликнула девушка, наклоняясь к цветку. Тот, казалось, звучал необъяснимой музыкой и издавал пьянящий аромат. Селена вдохнула запах цветка и, наслаждаясь его красотой, присела рядом. «Может быть, это и есть тот волшебный цветок, про который поется в песне?» — пришло ей в голову. Однако сон начал одолевать ее, и она, забывшись, прилегла на траву. Чудная картина предстала перед девушкой. Она, маленькая, в какой-то зале у алтаря рядом с матерью. Последняя обнимает ее, что-то шепча на ухо. Потом дает в руки небольшой предмет, и Селена видит, что это квадратная печать. Поодаль в той же зале находятся еще какие-то люди. Все они смотрят на алтарь, затем по очереди подходят к нему и что-то кладут в небольшое углубление. Мать легонько толкает Селену ладонью, и девочка, встревоженная, но полная чувства благоговения идет к алтарю. Наклонившись, кладет печать в углубление, а когда встает, то необычный свет пронзает ее всю, с головы до ног. Священный трепет проникает в ее душу. Селена поднимает глаза и видит перед собой чудесной красоты женщину, с улыбкой смотрящую на нее. Та надевает девочке венок на голову и протягивает ей ветвь дерева. «Вот, возьми и не бойся. Это ветка священного дерева жизни, которое укроет тебя от невзгод и покажет дорогу ко мне». Селена берет ее, и женщина исчезает. «Мама! — вдруг кричит девочка, подбегая к матери, — смотри, что у меня есть!» Мать ласково гладит ее волосы, плечи, тихо говоря: «Вот видишь, она с тобой…» Затем все куда-то уплывает, и Селена открывает глаза.

Солнечные лучи ласкали ее лицо, и девушка долго пыталась понять, где она и что с ней. Затем, увидев рядом цветок, она все вспомнила. Здесь, в горах это маленькое чудо подарило ей память. «Спасибо тебе», — шепнула Селена, наклоняясь к цветку. Тот вытянулся своими лепестками к девушке, и она вновь услышала знакомые звуки музыки. «Вот ведь как бывает, — подумала Селена. — На какое-то время мы ощущаем живую связь всего со всем. И даже часы тогда теряют свои ориентиры, прошлое сливается с будущим и настоящим в один миг Вечности…»

Обратная дорога показалась девушке быстрой и легкой. У палаток уже все встали, а Иван, увидев ее, пошел к ней навстречу.

— Куда ты ходила? — удивленно спросил он.

— Я очень рано проснулась и не смогла больше заснуть. Решила немного прогуляться, — ответила она. — Ты знаешь, по-моему, я видела «волшебный цветок». Он был такой красивый и с очень необычным запахом. А еще я там случайно задремала и увидела странный сон. Будто кладу на алтарь печать, ту самую, что держала в руках. А рядом со мной — моя мать.

— Может, это какая-то картина из прошлого? — с интересом взглянул на нее молодой человек.

— Мне кажется, что это мое прошлое… И, наверно, я не случайно заснула.

— Покажешь мне потом этот цветок, хорошо?

— Конечно.

После завтрака Владимир, Степа, Иван и Мишка отправились в пещеру, чтобы забрать из помещения все то, что там еще осталось. На обратном пути между Мишкой и Иваном разгорелся спор.

— Если бы у меня было оружие, то я встретился бы с тигром один на один, — говорил Мишка.

— Во-первых, ты бы струсил. А во-вторых, я не приветствую убийство животных. Если с ними по-хорошему, то они это чувствуют и в некоторых случаях даже дружат с человеком, помогают ему, — отвечал Иван.

— Это если их приручить, а с дикими шутки плохи.

— Вовсе нет, главное — показать животному, что ты ничего плохого не затеваешь. Тогда оно стороной пройдет. Со мной это уже было один раз, когда я встретил в этих местах медведя.

— Близко, нос к носу?

— Нет, на достаточном расстоянии, но я прошел мимо спокойно.

— Ну, так, конечно, если далеко. А вот нос к носу — это другое дело.

— Ну, и что? Ты бы выстрелил?

— Конечно, я же не идиот.

— Ситуация нестандартная, но все же я бы постарался не стрелять.

— Ждал бы, пока он тебя сожрет, — засмеялся Мишка.

— Стрелять нужно только в самых крайних случаях.

— Так это и есть крайний случай.

— Все зависит от конкретной ситуации.

— Ну, что вы спорите? — вмешался в разговор Степа. — Вот увидите тигра, тогда и будете решать, что делать.

На стоянке все были заняты своим делом. Мужчины, сгрудившись у стола, исследовали медные таблички. А женщины резали на мелкие части травы, чтобы потом сложить их в мешочки.

— А обед где? — спросил Степа у Галины, игриво пощекотав ее за талию.

— Ну, уж и обед сразу. Еще рано, — ответила та с улыбкой, при этом шлепнув его ладонью. — Кстати, за водой надо сходить.

— Я пойду, — сказала Селена, вставая.

— Ты одна не донесешь. Идите вместе с Мишкой.

Селена посмотрела на Михаила.

— Идем, — согласился тот.

Они взяли ведро с бидоном и направились в сторону ручья.

— Иван, мы за водой, — крикнула Селена Ивану, склонившемуся у стола.

Тот поднял глаза и махнул ей рукой, послав при этом воздушный поцелуй.

По дороге к ручью Мишка рассказывал Селене смешные истории, а она хохотала, глядя на его гримасы и жесты. Поднявшись к водопаду, Селена дотронулась рукой до его искрящейся на солнце струи и улыбнулась.

— Здесь такая чистая вода.

Мишка поставил ведро и бидон на камень.

— Интересно, неужели тут одна такая пещера?

— Нет. Иван сказал, что где-то, вон там, есть еще одна, похожая. Но мы пойдем туда, когда до конца исследуем эту.

— Я бы хотел взглянуть на нее, хотя бы рядом, где вход.

— Там, наверно, много входов, так же как и в этой. Только в разных местах.

— Интересно, как они образовались? Может, из-за вод Инда или подземных вод?

Мишка взглянул на нее с живым огоньком в глазах.

— Вероятно, из-за тектонических толчков, которые здесь были. И вода кое-что разрушила, — задумчиво ответила Селена.

— Где, ты говоришь, находится эта пещера?

— Вон там, за той горой. Ты что, собрался туда идти?

— Хочу после обеда посмотреть на какой-нибудь из входов.

— Мишка, но ты же уже сглупил один раз. Одному нельзя, там тоже может быть опасно. Давай, я попрошу Ивана, он нам покажет, где это.

— Хорошо, но только если он не пойдет, я сам найду вход. Я же не собираюсь внутри пещеры ходить, только на вход глянуть — и все.

Набрав воды в ведро и бидон, Селена и Мишка направились к стоянке. Солнце уже поднялось высоко, а по небу плыли пушистые легкие облака. Над одной из гор кружил бородач-ягнятник. Его большие крылья описывали в небе огромные круги, и, казалось, он искал что-то, всматриваясь вниз. Селена наблюдала за ним немного встревожено и любопытно.

— Красиво, да? — сказал Мишка, следуя взглядом за птицей.

— Да, — ответила Селена, и ей почему-то представилось, что за полетом этой сильной и грозной птицы стоит какой-то знак для нее, ведь и в прошлый раз она почувствовала, что происходит что-то тревожное, когда Мишки не оказалось на месте.

Во время обеда Мишка смеялся и шутил со всеми, как обычно. Галина даже налила ему и Степе добавки, видя, что аппетит у ребят разыгрался. Когда все поели, Селена подошла к Ивану.

— Мишка хотел посмотреть на какой-нибудь вход в ту пещеру, о которой ты говорил. Покажешь ему? Я бы тоже пошла с вами.

— Уж не собрался ли он побродить по ней?

— Да нет, он заинтересовался тем, как эти пещеры образовались. И поэтому хочет посмотреть на один из входов.

— Хорошо, сходим, если дядя не даст какое-нибудь задание.

Взглянув на дядю, который вместе с Борисом, Саньджая и Джамини уже вовсю был занят очередными исследованиями, молодой человек добавил:

— Хотя, похоже, что заданий на сегодня больше не будет.

Селена улыбнулась.

— Ну, так что? Идем?

— Пошли.

Она позвала Мишку, и они втроем отправились в сторону одной из гор.

— Дядя, мы погуляем, — проходя мимо стола, сказал Иван, и тот кивнул в ответ головой.

До пещеры пришлось идти не так уж и мало. Кроме того, на пути время от времени попадались разные препятствия в виде глубоких расщелин, крутых спусков и зарослей кустарника. Горы обступали идущих со всех сторон, и казалось, что они загораживают все пространство вокруг своими неприступными вершинами и заросшими кое-где склонами с крутыми выступами и скальными образованиями. Вторая пещера находилась намного дальше от равнины, чем первая, и вход в нее было найти сложнее. Путникам пришлось кое-где подниматься и вновь спускаться. Наконец, около небольшого выступа, где рядом стекал бурлящий ручей, они увидели достаточных размеров углубление в горной породе. Это и был вход в пещеру.

— Как же вы нашли ее? Ведь это не так-то просто, — сказала Селена, перепрыгнув через ручей на большой камень рядом с входом.

— Это вышло случайно, когда я тут гулял. Кстати, вон там, дальше я и увидел медведя. Хорошо, что он был далеко от меня.

— Вход довольно большой, — заметил Мишка. — И здесь такие же проходы и залы, как в той пещере?

— Нет, здесь проходы узкие, а помещения внутри мало напоминают залы, хотя кое-где можно встретить круглые комнаты и что-то похожее на человеческую обработку стен и потолка. Но здесь также встречаются потайные ответвления, и в некоторых местах они завалены камнями. Внутри бывает очень холодно, и иногда становится не по себе, даже кружится голова.

— А где еще входы в эту пещеру?

— Есть еще один чуть дальше, но там трудно войти.

Мишка потрогал края входа.

— Да, эту поверхность легко могла смыть вода, если это был большой поток. А тем более после землетрясения.

— Ты рассуждаешь, как большой исследователь, — усмехнулся Иван.

— Ребята, а давайте поднимемся повыше, я хочу посмотреть на окрестности с небольшой высоты.

Селена залезла на выступ, а оттуда стала подниматься вверх по склону, где недалеко виднелись зеленые участки с пологими площадками. Иван поспешил за ней, а Мишка, постояв немного у входа в пещеру, полез на гору с другой стороны, которая была более каменистой и выпуклой. Оказалось, что наверху было много равнинных выступов, а еще выше Селена заметила несколько пасущихся баранов. Мишка залез на соседний выступ, выделяющийся своей пестротой из-за множества растущих на нем цветов. Этот выступ отделялся от того, на котором стояли Селена с Иваном, крутым обрывом метра четыре высотой. Поэтому Мишка оказался выше, и ему было видно лучше, что делается наверху. Вдруг Селена почувствовала странную тревогу, та охватила ее всю, с головы до пят. Взяв Ивана за руку, она подошла к выступу, на котором находился Мишка, и хотела уже что-то крикнуть последнему, но тот, ничего не сказав, неожиданно прижался к земле, а затем приложил палец к губам и сбросил вниз какой-то предмет. Селена, поймав его, увидела, что это кристалл селенита. Она удивленно взглянула на Мишку, а он, показывая ей на свой рот, указал затем на кристалл, как бы сказав этим: «Прочитай мою мысль». Девушка взяла селенит обеими руками и, посмотрев на него, неожиданно содрогнулась. Потом взглянула на Ивана и быстро поднесла палец к губам, будто говоря: «Тише». Мишка, все еще прижимаясь к земле, начал потихоньку спускаться вниз чуть поодаль, где было не так круто. Махая рукой, он давал им понять, чтобы они тоже спускались. Когда все оказались внизу, около пещеры, Мишка тихо сказал:

— Там тигр. Я видел, как он затаился в кустах, готовясь к прыжку. Видимо, он охотится на баранов.

Мишка был очень взволнован, Селена тоже. Отдавая ему кристалл, девушка произнесла:

— Я так и поняла, что ты увидел тигра.

— Ты прочитала мою мысль? — радостно спросил он.

— Наверно, да, — ответила она и добавила: — Ведь я подумала именно о тигре и о том, что ты просишь нас спускаться без шума, чтобы зверь ничего не заметил.

— Давайте отойдем чуть подальше, а там поговорим, — сказал Иван и, прыгнув через ручей, подал Селене руку.

Когда, пробираясь через расщелины и кустарник, они оказались на достаточном расстоянии от пещеры, Иван спросил Мишку:

— Слушай, а ты не придумал все это?

— Я что, с ума сошел, что ли? — ответил тот, волнуясь. — Еще немного, и он бы меня заметил, тем более что был совсем недалеко. Видимо, его взгляд был занят баранами.

— Так ты что, не мог знаками нам объяснить?

— Я вообще боялся сделать лишнее движение, а селенит просто в руке держал, сам не знаю зачем.

— Да, интересный случай, — задумчиво проговорил Иван. — В Индии осталось очень мало тигров. Поэтому их не часто увидишь. А может, это был снежный леопард? Как он выглядел?

— Похож на тигра, огромный такой, морда свирепая.

— Шкура в полоску или пятнистая? И какого цвета?

— Не успел разглядеть, вроде пятнами, желтый такой.

— Тогда это был он. Гималайские снежные леопарды днем перемещаются на большие расстояния. Они охотятся на баранов, птиц, мелких млекопитающих. Ночью прячутся в берлогах. По силе этот зверь уступает тигру, он похож на хитрую кошку. Я читал, что один такой леопард в Индии убил более 400 человек в 77 горных деревушках. Он наводил ужас по ночам на местное население, пока не был застрелен.

— Да ты что? — удивилась Селена, со страхом взглянув на Ивана.

— Да, иногда у леопардов появляется вкус к человеческому мясу.

— Ты же говорил, что убивать животных плохо? — спросил Мишка с иронией.

— Этот случай особенный. А вообще, все животные любят, когда с ними по-хорошему, с добром, лаской. Например, такое животное как каракал — тоже дикая кошка. В Индии и Иране его, подобно гепарду, приручали и дрессировали для охоты. Конечно, бывали случаи, когда каракалы нападали на своих хозяев. Но некоторые из последних утверждают, что в момент «приступа дикости» хищнику надо просто дать блюдечко с молоком, тогда он тут же успокоится и замурлыкает. Вот так, — сказал Иван и посмотрел на Мишку с чувством правоты. — А, кстати, здесь, в горах еще водится снежный барс. Это тоже редкое животное, их осталось мало. Он напоминает небольшого тигра, но пятнистый. Причем если у леопарда шкура желтоватая, то у этого — серебристо-белая с черными пятнами, а хвост очень пушистый. И водится он на высоте 3–4 километра над уровнем моря, среди очень крутых горных склонов, рядом с ледниками. Его очень часто встречают альпинисты.

— Ты меня пугаешь, — засмеялась Селена, вприпрыжку сбегая по склону. — А Мишкин селенит, действительно, чудо. Ведь я уже два раза угадала мысли, которые он послал в кристалл.

— Может, дело заключается еще и в тебе, в твоей чувствительности? — с догадкой спросил Иван.

— Не знаю, может быть, — ответила она, взглянув на Мишку.

Тот, взяв в рот какую-то травинку, шел уже размашисто и беспечно, смотря по сторонам немного прищуренными от солнца глазами. Выйдя на равнину, где виднелись вдали палатки и копошащиеся около них люди, путники прибавили шаг. Скоро можно было уже увидеть все, что происходило на стоянке.

— И где это вы ходите? — спросил с любопытством Степа, помогая Галине чистить картошку.

— У нас такое приключение вышло, — загадочно произнес Иван, поглядывая на Мишку.

Дядя Веня оторвался от своего занятия и вопросительно посмотрел на молодых людей.

— Нашли что-нибудь? — укоризненно, но с добрыми нотками в голосе сказал он.

— Нашли, если можно так выразиться. Недалеко от второй пещеры Мишка случайно увидел снежного леопарда, который охотился на баранов.

— Вот это да… И как же ты умудрился убежать от него? — с интересом спросил дядя Веня Мишку.

— Он меня просто не заметил, я быстро пригнулся к земле и спустился на другой выступ, что был намного ниже.

— Тебе повезло. Они не любят, когда им мешают охотиться. Конечно, тут лучше ходить группами и иметь при себе что-то для защиты. Ведь это дикое животное. Вы что же, лазили по горам?

— Совсем немножко, — смущенно сказала Селена. — Хотелось посмотреть на окрестности с небольшой высоты.

— Будьте здесь всегда осторожны. Случиться может всякое.

— Так вы же хотели встретиться с тигром? — шутливо заметил Степа. — Еще совсем недавно кто-то хвастался, что не боится встречи с ним один на один.

— Так это с оружием, — покраснев, произнес Мишка. — И произошло все неожиданно, я и не думал, что там может быть леопард.

— Да отстань ты от него! — вмешалась Галина. — Сам бы тоже испугался, это тебе не шуточки.

Мишка, все еще красный, отошел к столу, за которым что-то делали Борис, Владимир и Саньджая.

— Галя! Кипит уже, — крикнула Кира, распаковывая какой-то мешок у кастрюли с водой.

Селена взяла нож, чтобы помочь дочистить картошку. А Иван направился к компании мужчин за столом. За ужином дядя Ивана изложил всем дальнейшие планы. Завтра с утра Борис, Саньджая, Иван и Мишка отправятся в пещеру обследовать следующий потайной ход. Остальные займутся работой здесь, в том числе и обедом.

Вечером Селена с Иваном сходили на свою любимую гору, и девушка показала молодому человеку цветок, который увидела утром. Тот действительно был красив. От него исходил необычный аромат, заставляющий забыть на некоторое время все мирское. Они долго стояли около цветка, обняв друг друга, и смотрели на равнину и горы вдали. Только крик Мишки внизу, зовущего на чай, вернул молодых людей к реальности. Схватившись за руки, они сбежали с горы и, шутя, чуть было не сбили Мишку с ног, увлекая его за собой шумными и веселыми возгласами. Когда члены группы уже допивали свой чай, Иван рассказал дяде о действии селенита во время их дневной прогулки и о странном видении Селены утром у цветка. Дядя задумчиво почесал затылок, а затем, взглянув на Селену, сказал:

— Чего только не бывает на седьмой лунный день, а?..

Все в недоумении переглянулись. А Мишка раскрыл ладонь, в которой лежал кристалл селенита и посмотрел на него как-то необычно.

Перед сном все, стоя у палаток, любовались звездами. А Иван, обнимая Селену, показывал ей в небе разные созвездия.

— Ой, летит что-то, — говорила она, поднимая руку. — Вон там.

— Это спутник, — объяснял Иван, крепче прижимая ее к себе.

Мишка, стоя поодаль, бросал на них косые взгляды, пытаясь делать вид, что ему все равно. Степа шутил с Галиной, и та отвечала ему взаимностью. Когда все уже легли спать, Селена долго лежала, прислушиваясь к ночным звукам и вспоминая все произошедшее с ней за сегодня. «Седьмой лунный день, — почему-то пришли в голову девушки слова дяди Вени. — Наверно, семь приносит чудеса». И она, улыбнувшись вдруг, стала плавно и быстро проваливаться куда-то в сон…

Следующий день принес много неожиданностей. Во-первых, еще один потайной ход, как оказалось, был также заделан каменной кладкой, но уже без вредного вещества, стекающего по желобку. Этот ход находился намного дальше от того, который они освободили. Но вот странно, рядом с ним также было тяжело находиться, через некоторое время начинала кружиться голова или тело все тяжелело от какого-то давления, появлялась слабость, и силы уходили в никуда. Возможно, это было связано с большим расстоянием от входа, свежий воздух сюда проникал мало, а кроме того, недалеко находились близко к поверхности грунтовые воды и какие-то странные источники с выделяющимися парами газов. По очереди постучав по стене, Борис, Саньджая, Мишка и Иван жутко устали. Через пару часов они решили закончить работу, продолбив небольшие углубления в кладке. Выйдя из пещеры на воздух, все глубоко вдохнули, а затем повалились на траву у куста.

— И зачем им понадобилось так далеко заделывать ход? — спросил Борис, зевая. — Можно подумать, что кто-то будет, как мы, вот так все дотошно исследовать в этой темной и неприглядной пещере. Зарыли бы ящик поближе к входу, никто и не догадался бы.

— Может быть, это одна из священных комнат, — сказал Саньджая. — И они не хотели, чтобы туда проник чужой человек.

— Что там уже такого священного? Тем более, так далеко.

— Вот мы и посмотрим, когда доберемся до нее, — ответил Иван, наблюдая за облаками. — Ты же не задаешься вопросом, почему вообще индийцы часто создавали храмы и считали святыми места в пещерах, не только здесь?

— Да, это все, конечно, любопытно, — согласился Борис, прикрывая кепкой лицо от солнца.

Полежав еще немного, путники направились к стоянке.

— Ну? Что-нибудь обнаружили? — шагнул к ним навстречу дядя Ивана.

— Да, похоже, что там что-то есть, — сказал Борис, принюхиваясь к запахам у «кухни». — Мы частично продолбили стену, но работы еще много. Там ведь тоже находиться тяжело, несмотря на отсутствие смолы. Давит что-то, и слабость появляется.

— Надо сделать снимок человека до входа в пещеру и потом, около кладки, чтобы посмотреть, насколько разрушается аура. После обеда займемся этим. Со мной пойдут Джамини, Владимир и Степа.

Селена подошла к ребятам.

— Устали? Сейчас будем обедать. Помойте руки в ведре.

Иван чмокнул ее в щеку и, положив инструмент на землю, направился к ведру. Мишка тоже.

— Вот бы опять вареников с алычой, — мечтательно проговорил Борис. — Там как, еще осталось что-нибудь?

Он посмотрел на Мишку.

— Высоко очень, но если аккуратно подлезть, то можно еще нарвать, — ответил тот, моя руки.

— Сходите после обеда?

— Можно вообще-то.

Селена взглянула на Ивана.

— И я с вами, хорошо?

— Идем, — согласился он, садясь за стол. — Только это далековато.

— Ничего, я вам помогу.

Когда все поели, Мишка, Иван и Селена, захватив ведро с бидоном, отправились в ту сторону, где росло алычовое дерево. До него было идти намного ближе, чем до второй пещеры, хотя и пришлось не раз подниматься, спускаться и даже пробираться через глубокую впадину. В месте, где росла алыча, был небольшой зеленый массив из нескольких групп деревьев. Здесь можно было увидеть дуб, а чуть дальше — гималайские кедры. Алычовое дерево оказалось достаточно большим, метров 9–10 высотой, и залезть на него было непросто. Мишка, надев на руку ведро, кое-как вскарабкался по стволу, а затем перелез на одну из веток, что была покрепче. За ним полез Иван с бидоном.

— Может, лучше по очереди? — волнуясь, спросила Селена.

Иван улыбнулся и начал карабкаться дальше.

— Ты внизу еще пособирай, а я попробую забраться повыше, — крикнул Мишка.

Он перелез на следующую ветку, потом подтянулся и ухватился за ту, что была повыше. Селена с тревожным чувством следила за обоими. Она видела, что вверху ветви были более тонкие и непрочные.

— Мишка, не лезь слишком высоко, — крикнула она.

Но тот уже был почти наверху.

— О! Да тут еще достаточно много, — сказал Иван, который облокотился на одну из нижних ветвей.

— А тут — такие сладкие! — крикнул опять Мишка, гремя ведром.

Минут через пятнадцать Селена вдруг ощутила вновь странное волнение. Ей показалось, что Мишка держится за ветку, которая вот-вот надломится. Девушка с испугом воскликнула:

— Мишка! Возьмись рукой за другую ветку!

Но было уже поздно. Раздался треск, и Мишка, соскочив ногой с дерева, выронил ведро, а затем, цепляясь за другие ветки, быстро стал падать вниз. Селена закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела молодого человека, лежащего, распластавшись, на земле.

— Иван!!!

Тот, придерживая бидон, осторожно и быстро слез с дерева. Они склонились над Мишкой, который лежал с закрытыми глазами, не шевелясь. Иван пощупал его пульс.

— Сердце, по-моему, бьется, только очень слабо.

Селена прислушалась к Мишкиному дыханию.

— Дышит, — сказала она, с надеждой взглянув на Ивана.

Тот осмотрел руки, ноги и другие части тела лежащего.

— Вроде, переломов нет, кое-где только царапины. Странно.

— А если он головой ударился? — спросила Селена с испугом.

— Это было бы хуже. Тогда наверняка есть сотрясение мозга.

Они переглянулись, не зная, что делать дальше.

— Его надо как-то донести до стоянки, — вслух подумал Иван.

Селена взяла руку Мишки, которая лежала рядом с ногой, и увидела выпавший из кармана кристалл. Взяв селенит, она посмотрела на него и подумала: «Очнись, пожалуйста… Пускай у тебя будет все хорошо». Неожиданно рука Мишки дернулась, и он чуть приоткрыл глаза.

— Иван, смотри, — удивленно сказала девушка.

— Мишка, ты меня слышишь? — спросил Иван, наклоняясь к нему.

Тот ничего не ответил, лишь как-то недоуменно взглянул на них обоих.

— Скажи что-нибудь, — попросила его опять Селена.

— Где я? — слабым голосом произнес Мишка.

— В горах, — ответила она, улыбнувшись. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?

— А что со мной случилось? — спросил он тихим удивленным голосом.

— Ты свалился с дерева, приятель, — полушутливо сказал Иван, обрадованный Мишкиному слабому, но оживлению.

— Ничего не помню, — по-детски проговорил Мишка, замолчав на какое-то время.

— Возможно, у него частичная потеря памяти. Это бывает, — заметил Иван, взглянув на Селену. — Слава богу, что хоть живой, и руки-ноги целы.

— Может, он встанет? — спросила девушка с надеждой.

— Пускай полежит немного, придет в себя. Может, что-то вспомнит или хотя бы скажет, что и где болит.

Они встали и, подняв ведро, начали собирать с земли рассыпанную алычу. Мишка смотрел на них каким-то странным взглядом, будто находился в прострации. Через некоторое время все было собрано, и Иван с Селеной опять подошли к лежащему, присев рядом с ним на траву.

— Ну что? — спросил Иван у Мишки. — Ничего не вспомнил?

Тот задумчиво посмотрел в небо и сказал:

— По-моему, я был в небесах… Там был какой-то свет далеко впереди, когда я летел по темному туннелю. А потом со мной кто-то говорил, ангел или Бог.

Селена почувствовала волну непонятного ощущения в горле и груди. Ее будто пронзило то ли жжение, то ли трепет, а по телу разлилась странная волнующая энергия.

— Мне было так хорошо. Я видел себя лежащим внизу и не хотел возвращаться. Но мне сказали, что я должен вернуться, чтобы выполнить свою миссию до конца.

— Это что-то похожее на видения в момент клинической смерти, — сказал Иван, посмотрев на Селену. — Но ведь у него прощупывался пульс, и дыхание тоже было.

— Это уже когда ты стал проверять, — заметила девушка. — А что было до этого, никто не знает.

— Так там и прошло-то буквально минуты четыре, не больше.

— Этого оказалось достаточно, как видишь. Ведь наше земное время отличается от «того»…

Иван задумчиво почесал затылок.

— А что еще ты видел? — спросила Селена у Мишки, который уже пытался пошевелиться.

— Какие-то картины из моей жизни, они так быстро пронеслись передо мной. А еще там был мой дед, который умер три года тому назад. И другие люди…

— А что это за свет в конце туннеля? — спросила опять Селена. — Ты можешь его описать?

— Он был очень ярким, но мне было хорошо, — ответил Мишка и опять замолчал.

— У тебя что-нибудь болит? — попытался выяснить у него Иван.

— Немного нога и бок, вот тут.

Мишка показал рукой чуть выше бедра. Иван закатал ему штанину, и они увидели большой синий рубец с начинающей запекаться кровью.

— Попробуй согнуть ногу, — сказал Иван Мишке.

Тот согнул ее в колене, слегка поморщившись.

— Перелома нет, как я и думал. Ты еще легко отделался.

— Давай поможем ему встать, — предложила Селена.

Они взяли Мишку за руки, и тот, облокотившись на Ивана, сначала приподнялся, а затем встал на обе ноги.

— Ну, как? Стоять можешь? — спросил Иван.

— Вроде…

— Селена, возьми ведро и бидон, а я помогу ему дойти.

Пересыпав алычу в ведро, девушка поставила бидон сверху, и все трое потихоньку пошли в сторону стоянки. Мишка слегка прихрамывал, но шел сам, опираясь на плечо Ивана. Через некоторое время он остановился и, вытянув из штанов рубашку, посмотрел, что у него сбоку. Там красовался еще один синяк, но уже поменьше.

— Что? Болит? — поинтересовался Иван.

— Ага, — скривившись, ответил Мишка.

— Тяжело идти?

— Да нет, пошли.

Оставшийся путь они преодолели минут за сорок. Мишка упрямо шел вперед, не желая даже присесть. На стоянке путников встретили удивленные Галина с Кирой, которые заметили идущих еще издали. Саньджая и Борис чем-то занимались у стола.

— Что случилось? — спросила Галина, подходя к Мишке.

— Да вот, упал с дерева, — ответил Иван. — Хорошо еще, что не разбился насмерть, там же высота — метров десять. Я вообще удивляюсь, как он не покалечился.

— Что болит? — взглянула женщина на Мишку.

— Вот здесь и нога, — показал тот.

— Садись, будем смотреть.

После осмотра Галина облегченно вздохнула:

— Слава Богу, ничего страшного. Это можно залечить травами достаточно быстро.

— Ну, Мишка, у тебя — сплошные приключения! — пошутил Борис.

— Какие тут приключения, когда чуть Богу душу не отдал, — со вздохом произнес Иван. — Он ведь находился несколько минут в состоянии клинической смерти.

— Да ты что? — удивился Борис. — И как же вы его вернули?

— Сам как-то ожил, вот что невероятно. Когда мы подошли, он уже дышал.

— Откуда же ты знаешь про состояние клинической смерти?

— Он описал свои видения, которые совпадают с теми, что встречаются в научной литературе.

— Хм… Интересно.

— У него, кстати, еще и частичная потеря памяти. Он не помнит, как упал и что собирал алычу.

— Да… уж, — задумчиво проговорил Борис. — Это серьезно.

Мишка, сидя у стола, отвлеченно ковырял что-то пальцем в бревне.

— Ничего, отойдет, это бывает, — заботливо произнесла Галина. — Я его травами отпою. И не такое лечили.

И она направилась к рюкзаку, в котором были сложены лекарственные растения.

Ближе к вечеру, когда уже пришли дядя Ивана, Джамини, Владимир и Степа, Иван рассказал им вновь о случившемся. Те удивленно слушали, пытаясь понять, что же произошло.

— Это интересный и довольно необычный случай, — сказал дядя Ивана. — Особенно все, что касается видений Михаила. Сегодня вообще какой-то удивительный день, недаром он — восьмой лунный. Число восемь связано со смертью, потусторонним миром и необычными вещами. Но чаще это — смерть на психологическом уровне. Человеку даются ситуации, через которые он должен что-то осознать или почувствовать, при этом происходит некоторое изменение, трансформация личности. Конечно, не у всех, а кто внутренне готов к этому. Не каждый способен пройти через подобные испытания… Но какой уникальный шанс имеется у любого из нас! Ведь осознав нечто, что даже трудно описать словами, человек выходит на более высокий уровень Бытия, становится еще на одну ступеньку выше в своем самосовершенствовании.

— А почему, дядя, сегодня «удивительный день»? Вы что, нашли что-нибудь? — спросил Иван с любопытством.

— Во-первых, мы сделали снимки. Аура действительно частично разрушается, но у всех по-разному. Во-вторых, мы продолбили небольшое отверстие в кладке. За ней находится необычное помещение довольно больших размеров. Пока я не берусь сказать, что это. Там тоже есть кое-какая утварь и еще — странные камни, разные по величине. Пока мы не проникли внутрь, но завтра, я думаю, это нам сделать удастся. Энергетика около кладки и внутри — необычная, надо будет взять с собой кое-какие приборы.

— Идемте ужинать, а то остынет, — позвала Кира. — Потом все обсудите.

За ужином все ели молча, лишь изредка поглядывая на Мишку. Тот уже немного пришел в себя и ел с удовольствием, а в конце даже попросил добавки.

— Ешь-ешь, — по-матерински поддержала его Галина. — Все к лучшему.

Вечер прошел на странность тихо и как-то непривычно. В атмосфере царило необычное ожидание, будто некая тайна покрыла своей вуалью все вокруг. Мужчины молча работали около стола, изредка делая кое-какие замечания или издавая звуки: «Хм…», «Да…», «О!..» и т. д. Кира с Галиной что-то записывали в тетрадь. Мишка сидел рядом с ними, наблюдая за заходящим солнцем вдали. Селена, вспомнив о кристалле, лежащем у нее в кармане, достала его и зачем-то сдунула с него пыль, подумав: «Значит, и у него есть что-то…». Затем протянула селенит Мишке, который вдруг обернулся еще до того, как она собралась это сделать. Взяв кристалл, молодой человек повертел его перед собой, будто купая в солнечных лучах.

— Как ты думаешь, если он способствует телепатии, то, наверно, через него можно прочитать информацию, заложенную в «земном компьютере»? — спросил Мишка в какой-то прострации.

— Ты имеешь в виду некие знания, укрытые тайной завесой времени? — спросила Селена, удивляясь своему вопросу.

— Я что-то слышал об этой информации еще от деда. Он говорил, что если человек воспользуется своими каналами, скрытыми внутри организма и выходящими в пространство в определенных точках, то он сможет узнать многое и о себе, и о людях, и о Земле. Будто информация эта скрыта от людей на время, но находится в неком «поле», наподобие земного компьютера. А каналы эти есть у всех, но они якобы загрязнены нечистотами. Только некоторые люди способны уловить эту информацию благодаря врожденной чувствительности, и то, часто после шоковых состояний. Это как волны, которые ловит антенна радио, только совсем других частот.

Дядя Ивана вдруг поднял голову, прислушиваясь к последним словам Мишки.

— Ты говоришь о возможностях селенита? — спросил он с интересом. — Это действительно уникальный кристалл. Благодаря своей высокой чистоте он проводит белый луч. Некоторые кристаллы имеют линии внутри. Это, как я читал, и есть частично та информация, о которой ты говоришь. Я имею в виду тайные знания белых магов. Но вполне возможно, что селенит способствует контакту с информационным полем Земли. Это более обширные знания, касающиеся, наверно, и других звездных систем, имеющих отношение к нашей планете.

Иван подошел к беседующим и присел рядом с ними на бревно.

— Что же это за информация такая, что хранится в неком «поле»? — спросил он задумчиво.

— Может, Михаил нам поможет это узнать, а? — взглянул вдруг дядя Ивана на Мишку, улыбаясь. — Ведь недаром ему пришли в голову подобные мысли. Ничего не бывает просто так. А тем более, у него есть такой замечательный кристалл.

Мишка посмотрел еще раз на селенит и спрятал его в карман.

— Его надо сначала очистить, — сказал молодой человек.

Селена повернула глаза в сторону, где за горами пряталось солнце. Его последние лучи мелькнули между выступов ярким светом, будто подали ей некий сигнал.

— Значит, людям уже можно сказать эту информацию? — спросила девушка, выходя из какого-то отрешенного состояния.

— Полагаю, что да, — ответил дядя Ивана, тоже глядя куда-то вдаль. — Хотя, кто его знает, что находится «по ту сторону»…

— «По ту сторону» чего? — с любопытством спросил Иван.

— По ту сторону нашего мира. Это большая тайна, которая никогда не откроется нам здесь до конца. Только смерть способна приблизить человека к ней. И еще — любовь.

— Но ведь любовь на земле есть, — заметил Иван, взглянув на Селену.

— Да, — улыбнулся дядя. — Хотя не всякая любовь может вывести человека «туда». Здесь важно, чтобы «эго» было сведено на нет. А это для людей достаточно трудно, вот в чем вопрос.

Селена почувствовала некую дрожь, пробежавшую по всему ее телу. Горячая волна захватила грудь девушки, затем горло. На щеку скатилась маленькая слезинка, которая, прокатившись по коже, застыла где-то у шеи. Девушка подняла глаза к небу и, полная какого-то необъяснимого чувства, тихо шепнула: «Любить…»

Перед сном они с Иваном стояли около палатки, вглядываясь в темное ночное небо, освещенное множеством маленьких и больших огненных точек. Звезды мерцали прерывистым тихим светом, будто разговаривая друг с другом и находящимися на земле людьми.

— Смотри, вон там такая яркая звездочка, видишь? — показала Селена на одно из звездных скоплений.

— Да, а что?

— Это та, что разговаривала со мной в ту ночь, в первый лунный день.

Она улыбнулась и прижалась к плечу молодого человека. Иван дотронулся носом и губами до ее щеки, затем волос и вдруг начал проваливаться сквозь какую-то необъяснимую водную гладь, полную тайны и трепетного волнения…

Глава 9. Гармония Неба и Земли

«Девять раз уже, после моего рождения,

обернулось небо света… когда

моим очам явилась… Беатриче…

Час, в который сладчайший ее поклон

достался мне, был в точности девятым

часом того дня…

это число было ею самой…

она была девятью, то есть чудом,

которого корень находится лишь

в дивной троице…»

«Новая жизнь»

Данте Алигьери

Утром Селена рассказала Ивану о своем сне. Будто огромный дракон бушует на реке, а та выходит из своих берегов, не в силах противостоять ему. Но затем пламя дракона сжигает его самого, и река успокаивается, вновь обретая свои прежние берега.

— Два берега у одной реки… — полушутя произнес Иван, раздумывая над сном Селены.

— Ты знаешь, мне почему-то вспомнилась одна сказка, рассказанная мне еще бабушкой, — вдруг сказала девушка. — Два брата-близнеца дрались между собой до тех пор, пока в небе не выглянула полная луна и не сказала им: «Будете вы в поиске между небом и землей, пока не полюбите друг друга. А тогда, обретя единение, сможете стать той третьей волшебной силой, которая соединяет небо и землю». С тех пор два брата являются посредниками между богами и людьми, пытаясь как-то передать последним небесные знаки и донести до слуха богов мольбы людей.

— И что, они так и не помирятся? — спросил с интересом Иван.

— Бабушка говорила, что пока существует небо и земля, они так и будут противостоять друг другу, символизируя двойственность этого мира. Но в то же время, взаимодействуя, они постоянно рождают ту волшебную третью силу, которая называется любовью или святым духом в Божественной троице.

К беседующим подошел Мишка, держа на плече Руни.

— Можно к вам третьим?

— Ну, тогда уже четвертым, — пошутил Иван, показывая на обезьянку.

— А вы знаете, что четверка — это уже число, в некотором роде символизирующее конец, «смерть», — сказал брившийся рядом дядя Ивана. — В Японии, например, вы не встретите в больницах палаты с номером 4, а если здание многоэтажное, то в указателе этажей вы также не найдете 4-го этажа.

— Дядя, но ты же говорил, что «восемь» — число смерти?

— Да, но 4 — это в некотором роде законченность, это спор и борьба души и тела, когда душа пытается вырваться на свободу, а тело держит ее в клетке с 4-мя стенками. И только следующее число 5 способно клетку превратить в шарик, то есть дать душе выход.

— Значит, все предыдущие числа рождают последующие?

— Совершенно верно. Пока не дойдут до 9-ки. Это пик чисел или максимальная амплитуда колебаний «маятника любви», рожденного двумя Началами: мужским и женским. Можно даже сказать, что это наивысшая гармония Земли и Неба, несмотря на, казалось бы, самое большое противостояние «двух», когда «волна 9-го вала» может разрушить многое на своем пути.

— А что же после 9-ки? — спросил с любопытством Мишка.

— Дальше идет уже новый виток спирали, новый уровень единицы, об этом говорит 0, стоящий за ней. То есть 9 дает начало новой жизни. Кстати, лунный календарь, отражающий фазы луны, помогает человеку понять все мистерии чисел от 1 до 9.

— Но ведь в нем не 9, а намного больше лунных дней? — заметил Иван.

— Да, но это лишь те же мистерии другого, более высокого уровня. Например, 12 — это 1 и 2, то есть — 3.

— Как же тогда быть с полнолунием? — озадаченно произнес Иван. — Ведь оно бывает на 14–15-й день, а не на 9-й?

— Это интересное замечание. Попытаюсь объяснить, как я это понимаю. Если 9 — пик чисел, то за ней идет виток чисел нового уровня. Каждое из четырех последующих чисел — необычно. 10 — начало нового уровня, число божественного порядка, 11 — число Матери Мира, 12 — число сторон света, умноженное на 3 — божественную троицу, и 13 — число Христа, который был 13-м среди 12-ти апостолов. Что же 14? Это 5 на новом уровне. То есть мистерия свободы мировой души. А так как Луна отражает состояние души человека и божественные мистерии чисел, то 14 — это первое число «полноты мировой души» при ее свободе, то есть первое число полнолуния, кстати, 5 — магическое число. Фактически, где-то 14 числа, это примерно середина лунного цикла, происходит мистерия «золотой середины» или наивысшей гармонии, целостности. 14 — это ведь два раза по 7, а 7 — чудесное число божественного откровения. Так же как 9 вместе с 0 образуют целостность вселенной, дважды 7 — это также целостность, но в сокровенном смысле. Можно сказать, что 9 — это гармония наивысшей амплитуды любви, а 7 — гармония мистической, сокровенной «середины».

— Тут вот Селене приснился сон про дракона, бушующего на реке, который затем сгорел в пламени собственного огня, и река успокоилась.

— Интересный сон. По индийским легендам дракон родился из священного опьяняющего напитка сомы и небесного огня. Это значит, что Луна может породить и страсти человека, которые разгораются мистическим огнем. Причем именно 9-ка способствует часто пику этих страстей, так же как и полнолуние. Поэтому нужно всегда знать меру. Чувствительность — это хорошо, но чересчур бурные чувства, приводящие к плохим последствиям — совсем другое. Это две стороны медали, подобно добру и злу, хотя и то и другое относительно. Вот почему на лунное затмение, которое иногда выпадает на полнолуние, ничего не советуют предпринимать и делать значительного, так как это опасно, учитывая страстную природу человека, а именно — его «дракона» внутри. В то же время, когда дракон побежден, полнолуние может помочь «увидеть» человеку сокровенную мистерию наивысшей гармонии Неба и Земли (Луны и Солнца, ночи и дня, и т. д.), постичь идею целостности, которую несет в себе Дао, рождающее знак Инь-Ян (женское-мужское). Так что сон Селены символичен. А так как сегодня 9-й лунный день и не за горами полнолуние, то можно предположить, что некий «дракон страстей» будет пытаться устроить бурю, но сам же сгорит в своем огне, то есть страсти будут каким-то образом побеждены. А? Как вы думаете?

Дядя с хитрецой посмотрел на Селену, Ивана и Мишку, которые неожиданно улыбнулись его словам, а Иван вдобавок почесал затылок, задумавшись.

После завтрака Борис, Саньджая, Иван, Селена и Кира отправились к пещере, захватив с собой кое-какие приборы, мелки, фонарики, воду и инструменты для продолжения работы по устранению кладки. Мишка остался на стоянке, так как был пока на правах больного. Дядя Ивана дал уходящим членам группы некоторые советы и указания. День выдался, как обычно, солнечный, только небольшой ветерок гнал по небу маленькие облачка, не предвещавшие пока ничего особенного. Путники шли к пещере с нескрываемым чувством какого-то ожидания, которое делало атмосферу между ними таинственно тихой и в то же время необычно наполненной. Селена еще перед уходом надела на руку свой браслет, который сейчас так гармонировал с ее голубой кофточкой. Пещера встретила путников своими темными сводами и неприветливыми шероховатыми, с множеством выступов стенами. Пока идущие добирались до второй кладки, прошло достаточно времени. Но, похоже, что сегодня их ждало немного работы, примерно по центру кладки уже красовалась порядочная дыра, которую можно было еще слегка увеличить и пробираться вовнутрь. Пока Иван и Саньджая долбили стену, Борис сделал кое-какие замеры с помощью приборов. Селена и Кира помогали освещать пространство, то и дело направляя лучи фонариков в отверстие. За ним действительно находилось большое помещение, и видны были сложенные рядом друг с другом камни разных размеров около одной из внутренних стен. Дальше виднелись скамьи с какой-то утварью. Нельзя было сказать, что помещение отличалось особенной ухоженностью, следов человеческой обработки практически не было видно. Примерно через час отверстие приняло размеры, позволяющие спокойно пролезть внутрь взрослому человеку. Все по очереди перелезли через оставшийся выступ кладки и, оказавшись внутри, с интересом начали разглядывать попадающиеся на глаза предметы. На скамьях, которые тянулись вдоль стен, находилась утварь религиозного характера: ритуальные чаши и другая посуда, светильники, какие-то специальные приспособления и предметы, назначение которых оставалось под вопросом. В центре помещения были видны следы какого-то большого углубления. Рядом располагалось небольшое каменное возвышение со следами маленьких отверстий. В них находилось что-то наподобие золы и древесного угля. Этих отверстий Селена насчитала семь. На камнях, которые лежали около одной из стен, девушка разглядела необычные рисунки в форме концентрических колец. Неожиданно ей показалось, что когда-то она уже видела все это.

— Однако, здесь, внутри не такая тяжелая атмосфера, как около кладки, хотя тоже что-то есть, — заметил Борис, делая очередные замеры приборами.

— Надо закругляться, — сказал Иван, осмотрев все помещение. — У меня что-то слабость жуткая и как-то не по себе.

— Да, — поддержала его Кира. — Пора уходить.

— Как ты? — спросил Иван Селену, видя, что она стоит в задумчивости у камней.

— Нормально, — ответила девушка, улыбнувшись. — Смотри, здесь такие же кольца, про которые рассказывал твой дядя, помнишь?

— Да, интересно…

— Ну что? Мы идем? — спросила Кира и посмотрела на Бориса, а затем на Саньджая и Ивана.

— Пошли, — сказал Борис, складывая приборы в большой пакет.

Он направился к кладке и, перелезая через нее, ударился головой о выступ сбоку.

— Фу ты… Заработался совсем, — проговорил он, поморщившись от боли.

— Ничего, сейчас выйдем на воздух, — успокоил его Саньджая, похлопывая дружески по плечу.

Когда все вышли из пещеры, солнце уже было высоко. Селена чувствовала себя неплохо и хотела идти в сторону стоянки, но Иван дал ей знак подождать. Борис и Саньджая присели на траву отдохнуть, и остальные члены группы присоединились к ним.

— Ты оказался прав насчет «священной комнаты», — произнес Борис, обращаясь к Саньджая. — Это возвышение рядом с бассейном по центру и отверстия с золой говорят о том, что там проводились какие-то ритуальные мероприятия. И, возможно, в них участвовало много людей, так как помещение довольно большое, а вдоль стен расположены скамьи для сидящих. Вот только не пойму, почему оно находится так далеко от входа, и что это за энергетика около кладки и внутри? Как там вообще долго могли находиться люди?

— Может, эта энергетика возникла уже после ухода древних индцев из пещеры? Или же это место было выбрано там специально, чтобы человек мог пройти некое посвящение, а энергия — вроде как испытание для него, — в задумчивости проговорил Иван.

— А если предположить, что жрецы, обладая тайной неких магических заклинаний, уходя, сделали это место чем-то вроде запретной зоны? — высказала свои соображения Кира.

— Все может быть… — в какой-то прострации произнес Саньджая, глядя на горы.

Селена, сидя рядом с Иваном, слушала беседующих товарищей со странным волнением и одновременно с мечтательностью. Ее не покидало чувство, что она когда-то уже была в этом помещении. Немного отдохнув, все направились в сторону стоянки. Дойдя до нее, путники увидели поспешивших к ним навстречу остальных членов группы, которые тут же начали с любопытством расспрашивать о том, что же находится внутри помещения. Описав все в подробностях, Борис добавил:

— Я сделал замеры около кладки и внутри. Потом посмотрите записи в блокноте. Похоже, что пространство там насыщено какой-то сильной энергетикой, причем в самом помещении она слабее. Некоторые приборы выдавали весьма странные результаты.

— Хм… — задумчиво произнес дядя Ивана. — Так ты говоришь, что помещение, по всей вероятности, предназначалось для ритуальных мероприятий?

— Да, я даже заметил сток в углублении, напоминающем небольшой бассейн. Ритуальные чаши и другая посуда использовались, возможно, для омовений, — оживленно ответил Борис.

— А ведь там недалеко расположены странные источники с выделяющимися парами газов, и уровень грунтовых вод рядом очень высок. Может, древние индцы включали в свои ритуалы омовение в бассейне с водой, используя какие-то природные наполнители? Что-то вроде лечебных ванн, например. Надо будет обследовать эти источники и выяснить, что они собой представляют, — сказал дядя Ивана, почесав затылок.

— После обеда я, Джамини, Владимир, Степа и Галина пойдем, сделаем разметку, все запишем и принесем часть предметов на стоянку. А вы уже завтра с утра займетесь источниками.

За обедом все бурно обсуждали назначение самого помещения и описанных утренней группой углубления в центре и возвышения с отверстиями. Каждый высказывал свои предположения и соображения на этот счет. Даже Мишка, который обычно не встревал в подобные беседы, умудрился сделать пару интересных замечаний. Лишь Селена сидела молча, впитывая, как губка, настроение и поток речи окружающих. Ее подсознание ловило отдельные моменты, запоминая их, другое же — отсеивало, растворяя в общем звуковом потоке. Она будто слушала и не слушала одновременно, это был некий процесс медитации, когда информация не анализируется, а плавно проходит через чувственно-образное восприятие, давая таким образом свободу спонтанным вспышкам разума, происходящим в единстве с интуитивным процессом. Именно эти вспышки, молниеносно возникающие на фоне протекающей беседы, заставляли Селену время от времени либо вздрагивать, либо ощущать прилив волнения, оживления, странной ясности или чего-то еще, зовущего, знакомого, но в то же время необъяснимого…

Когда вторая группа ушла в пещеру, Мишка, все еще взбудораженный обеденным разговором, подошел к Ивану и спросил:

— Ты говорил, что в этой пещере есть и другие входы. Можешь показать их?

— Вот нетерпеливый какой, ты же только вчера получил травму. Что, уже все зажило?

— Я же могу нормально ходить, чуть-чуть только побаливает. Галина мне такие компрессы хорошие сделала на ночь, что начало заживать очень быстро.

— Что, он опять куда-то рвется? — с улыбкой спросила Селена, подходя к ребятам.

— Да вот, хочет, чтобы я показал ему другие входы в эту пещеру, — ответил Иван, зашивая прямо на себе слегка порвавшийся рукав рубашки.

— Иван, что же ты мне не сказал, я бы зашила аккуратно. Тем более, на себе, разве так делают? — сказала Селена, укоризненно покачав головой.

Мишка уселся на край стола, в задумчивости ковыряя в зубах какой-то щепкой.

— Ну, так что? Покажешь, где еще входы? — спросил он, занятый своими мыслями.

— Ну, ты упрямый. Ладно, подожди, вот сейчас доделаю, и сходим, — проговорил Иван, отрывая нитку зубами.

— Снимай, я дошью, — сказала Селена тоном, не терпящим возражений. — Смотри, как испортил, надо же было вывернуть.

Иван послушно снял рубашку, с улыбкой подав ее девушке.

— Что ты уже задумал такое? — спросил он Мишку, присаживаясь рядом с ним на край стола. — Рассказывай.

— Да ничего я не задумал, просто хочу посмотреть, что это за входы.

— Учти, мы внутрь заходить не будем.

Иван посмотрел на Мишку испытывающим взглядом.

— Ладно, я что, против?

Селена подняла глаза.

— А я? Я тоже с вами.

— Идем, — согласился Иван.

Зашив рукав, девушка подала ему рубашку и взглянула на свой браслет. Тот красиво блестел на солнце голубым цветом.

— А где твой селенит? — спросила она Мишку, который также любовался ее браслетом.

— Тут, — похлопал он по карману. — Я его утром промыл у ручья.

— Боря, мы прогуляемся, — крикнул Иван в сторону палатки, где Борис и Саньджая что-то делали, присев у рюкзака.

— Ну-ну… — шутливо отозвался Борис.

До пещеры компания дошла быстрым шагом, а затем недалеко от обычного входа Иван повернул в сторону и пошел, огибая гору, к виднеющемуся вдали склону.

— Это далеко отсюда? — спросила Селена, поправляя лямку на сандалии.

— Порядком, — ответил Иван, останавливаясь, чтобы подождать девушку.

— А сколько еще ты знаешь здесь входов? — поинтересовался Мишка.

— Кроме того, которым мы пользуемся — два, но, может, есть и еще, я не знаю.

Пройдя еще минут двадцать по неглубоким расщелинам и заросшим в некоторых местах возвышениям, молодые люди выбрались на один из скалистых участков с огромными валунами и каменистыми выступами.

— Здесь будьте осторожней, — предупредил Иван.

Через некоторое время ребята увидели в верхней части скалы большую расщелину, находящуюся примерно на высоте шесть метров от того уровня, где они шли. К ней можно было добраться по каменным выступам и ребристым скальным образованиям, кое-где встречающимся у самого отверстия.

— Вот, пожалуйста, еще один вход. Только я не знаю, куда он ведет. И, кроме того, там, внутри — очень крутой спуск, можно разбиться или поломать себе шею.

Мишка залез наверх и, посмотрев в отверстие, удивленно протянул:

— У!.. Да, тут, пожалуй, не спустишься. А где же еще один вход?

— Чуть дальше, там, по крайней мере, можно спокойно зайти внутрь. Пошли, покажу.

И они отправились дальше, минуя скалистый участок дороги. Вскоре показалась небольшая впадина, а за ней — зеленая низина с группами деревьев и кустарника. Склон горы рядом также был покрыт внизу зеленью. Маленькие деревья на нем размещались близко друг к другу, закрывая таким образом пространство вокруг своей листвой и ветвями. Пройдя немного по низине, путники увидели, что склон стал опять более скалистым и крутым. Наконец, около большого выступа, где рядом в двух местах росли группы ветвистых деревьев, молодые люди разглядели странного вида щель меж камней, в рост человека, которую отчасти загораживал от глаз огромный камень-валун, лежащий прямо напротив нее. Иван подошел к отверстию и, обернувшись к Мишке, сказал:

— Вот, еще вход. Правда, я не заходил слишком далеко и поэтому не знаю, куда он ведет. Пещера довольно большая, и мы еще не составили полностью ее карту. Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Тут много ответвлений и тупиков. Если не помечать, как идешь, то можно спокойно заблудиться.

Мишка с Селеной подошли ближе к щели, удивленно рассматривая все, что находилось рядом с отверстием.

— Такой большой камень, — сказала девушка, дотрагиваясь до него рукой.

— Может, он служил раньше знаком, указывающим, где находится вход? — задумчиво произнес Мишка.

— Интересная мысль, — ответил Иван, поднимая с земли какой-то маленький предмет.

Покрутив его в руках, молодой человек сказал:

— Хм… Что бы это могло быть?

— Где? — спросила Селена, подходя к нему.

Иван показал ей круглый камешек зеленовато-голубого цвета в потемневшей от времени оправе.

— Это деталь от какого-то украшения, — заметила девушка, удивившись. — Где ты ее нашел?

— Вот здесь, рядом с камнем, в траве. Не пойму, как это могло тут оказаться?

— А если это — деталь украшения древней женщины? Я имею в виду древних индцев, — высказал предположение Мишка, который также подошел к разговаривающим.

Иван посмотрел на него оживленно-проникновенным взглядом.

— А ты знаешь, все может быть… Надо показать это дяде.

— Мне кажется, что щель имеет следы обработки рук человека, — добавил Мишка, трогая края отверстия. — Вот, смотри, видишь, какая грубая поверхность рядом, и какая гладкая — здесь, где вход?

Иван задумчиво почесал затылок.

— Ну, это еще ни о чем не говорит.

— Давайте немного прогуляемся внутрь, — предложил вдруг Мишка с каким-то чувством вдохновения.

— Во-первых, мы не взяли с собой мелки. А во-вторых, кто-то, кажется, обещал не заходить в пещеру, а? — с нотками требовательности в голосе произнес Иван, глядя на Мишку выжидающе.

— Я не собираюсь далеко идти, хочу только кое-что проверить.

— Мишка! — сказала Селена, посмотрев на него участливо-укоризненным взглядом.

— Не волнуйся, — быстро проговорил тот, улыбаясь ей. — У меня хорошая ориентация. Пойдешь?

Селена взглянула на Ивана. Тот немного недовольно поморщился, но затем сказал:

— Ладно. Только недалеко, иначе могут возникнуть неприятности.

И он первым шагнул в отверстие, подав руку Селене. Внутри оказалось намного прохладнее, чем снаружи. Путники попали сразу в большой коридор, который заканчивался широкой залой с высокими сводами и всюду виднеющимися скальными образованиями в виде выступов и неровных поверхностей. Дальше можно было идти по двум направлениям: направо было ответвление с более широким проходом, но темным, а поэтому — пугающим; чуть в сторону и левее проход был уже, с низким потолком, но он казался в конце каким-то светлым и более приятным. Мишка, не задумываясь, шагнул в сторону второго.

— Куда ты? — спросил Иван. — У нас же фонариков нет.

— Как только станет темнеть, пойдем назад, — ответил Мишка.

Он уверенно шагал по проходу, иногда трогая стену или потолок, который свисал над ними необычными рельефными образованиями. В конце действительно было светлее, и когда путники дошли до следующего помещения, разветвляющегося в нескольких местах, они увидели, что откуда-то слева, сверху падает свет, неяркий, но помогающий разглядеть все вокруг. Подойдя ближе, Мишка воскликнул:

— О! Так это же тот вход, который ты нам показывал. Мы как раз дошли до него.

— Да… Но пора идти назад. Иначе мы заблудимся, — озабоченно сказал Иван, осматриваясь по сторонам.

— Иван прав, — подтвердила Селена. — Мы не знаем, куда идем, и карты у нас нет.

Мишка принюхался.

— А вам не кажется странным этот запах? По-моему, он идет вон оттуда.

По направлению, указанному Мишкой, виднелся большой проход, слегка освещенный лучами света, попадающими из расщелины наверху.

— Идемте, посмотрим, что это, и потом — назад, — предложил Мишка.

— Ну, нет, я дальше не пойду, — сказал Иван, решительно поворачивая обратно. — Идем, Селена. Пускай он идет, куда хочет.

Девушка, вздохнув, пошла за Иваном. А Мишка направился к указанному им проходу, влекомый тайной неизвестного запаха. Не успев дойти до первой залы, молодые люди услышали громкие крики Мишки:

— Нашел!!!

— Чего это он? — спросил Иван, прислушиваясь к гулу эхо.

— Идем, посмотрим, — взволнованно произнесла Селена, беря его за руку.

Они повернули назад и быстро добрались до прохода, который указал Мишка. Пройдя по нему метров тридцать до вновь открывшегося пространства, молодые люди чуть поодаль увидели фигуру товарища, стоящего около широкой впадины и вглядывающегося вниз.

— Ты чего там? — крикнул ему Иван с любопытством.

— Источники. По-моему, это те, про которые говорил твой дядя, — ответил Мишка с оживлением.

Иван попытался посмотреть вниз, но там ничего не было видно. Хотя, действительно, что-то то ли шипело, то ли булькало, и вверх шел пар. Кроме того, повсюду чувствовался странный запах, напоминающий сероводород. Вдруг где-то дальше, в темноте мелькнули лучи света. Послышались знакомые голоса.

— Это же — наши! — радостно воскликнул Мишка. — Мы здесь, сюда!

— Я же говорил, что это Мишкин голос! — раздался возглас Степы.

Из-за выступа стены на противоположной стороне показался сначала Владимир, за ним — Степа и дядя Ивана, а потом Галина и Джамини.

— А что это вы здесь делаете? — спросил Степа, когда удивленные члены второй группы подошли к Мишке, Ивану и Селене.

— Значит, третий вход ведет к источникам и тому помещению, где вы только что были, — сказал не менее озадаченный Иван дяде.

— Так вы что, вошли через ту щель, о которой ты мне говорил еще в прошлом году? — спросил дядя.

— Да. Мишка попросил показать ему этот вход, а потом соблазнил нас зайти внутрь. Это он нашел источники, потому что упрямо пошел дальше, а мы с Селеной уже шли к выходу, когда услышали его крик.

— Ну, Михаил, ты как всегда учудил. Хотя на этот раз твоя выходка привела к неплохому результату, — с улыбкой произнес дядя Веня, посмотрев на Мишку проницательным взглядом. — Ведь, скажи, ты догадывался о нахождении поблизости от другого входа этих источников?

Мишка смущенно опустил глаза.

— Я почему-то подумал, что к тому помещению за кладкой должен быть другой проход, более короткий от входа в пещеру.

— Правильно подумал. И решил это проверить? Молодец, только надо было сначала нас предупредить, — по-отечески заметил дядя Веня.

— Он же и нам ничего не сказал, — поглядывая на Мишку, произнес Иван.

— Да я сам не знал, так это или нет, поэтому не хотел говорить заранее, — объяснил Мишка, с интересом разглядывая впадину.

На глубине примерно метров пять в ней виднелась вода, которая время от времени булькала в нескольких местах. При этом от воды вверх шел пар и чувствовался необычный запах.

— Ну ладно, друзья, пора и за работу, — сказал дядя Веня, посмотрев на Ивана. — А вам, я думаю, надо идти назад. Кстати, идемте, покажите нам, где эта щель. В обратный путь мы, наверно, пойдем вашим маршрутом.

Иван, Селена, а за ней Мишка пошли к выходу. Все остальные двинулись за ними. За пределами пещеры путники остановились.

— Вон, в ту сторону будет сначала скалистый участок, там осторожней, — показал Иван рукой. — А затем идите, огибая склон, пока не увидите место недалеко от первого входа.

Когда группа дяди Вени уже собралась пойти назад, Мишка, обращаясь к Ивану, неожиданно вспомнил:

— Ты же нашел интересную вещичку. Покажи дяде.

Иван достал из кармана деталь украшения.

— Вот, подобрал здесь, около камня. Странно, что это лежало тут.

Дядя взял камешек в руки и, осматривая его, сказал:

— Это аквамарин, а оправа, скорее всего, серебряная. Вполне возможно, что он мог пролежать тут очень долго. Интересная находка. Вечером постараемся изучить ее, а пока возьми с собой.

Отдав камешек Ивану, дядя, а за ним остальные члены его группы скрылись в пещере. А Селена, Мишка и Иван отправились в обратный путь. Ветер немного усилился, и похоже было, что близился дождь.

— Мы успеем дойти до стоянки? — спросила Селена, посматривая в небо.

— Если пойдем быстрым шагом, то, наверно, да, — ответил Иван.

Они поспешили к скалистому участку. Первые капли дождя застали путников уже у расщелины, которую Иван назвал «вторым входом». Неожиданно дождь пошел сильнее, а ветер стал порывистым и прохладным.

— Давайте попробуем залезть в пещеру через это отверстие, — сказал Мишка, шагнувший было в сторону расщелины.

— Слушай, ты уже один раз чуть не убился, — недовольно произнес Иван. — Если хочешь, то лезь, а мы пока еще в своем уме.

— Ну и мокни, умник нашелся, — обиделся Мишка, уже взбираясь по скалистым выступам вверх.

— Мишка, ты же разобьешься! — крикнула Селена, но Иван схватил ее за руку, и они бегом ринулись в сторону стоянки.

Однако, не пробежав и метров сто, девушка поскользнулась на каменной плите и подвернула ногу.

— Ой! Подожди, — крикнула она Ивану, сморщившись от боли.

Тот остановился, пытаясь понять, что произошло.

— Сильно болит?

— Очень. Не могу идти.

— Покажи, что там.

Она закатала нижний край трико и показала ему ту часть ноги, откуда шла боль.

— Похоже, что это растяжение, вот незадача…

Молодой человек поднял девушку и понес, осторожно ступая по камням. Дождь усилился, и они оба были уже насквозь мокрые.

— Сейчас дойдем до того выступа, а там будет небольшое укрытие, — сказал Иван, достаточно уставший.

— Эй, что случилось? — раздался сзади знакомый голос.

Обернувшись, они увидели Мишку. Видимо, он не смог спуститься в пещеру, и побежал вслед за ними.

— Я ногу подвернула, — проговорила Селена с мученическим выражением лица.

— Давай помогу, — предложил Мишка Ивану, но тот продолжал идти вперед, не реагируя на слова товарища.

Добравшись до укрытия, которое представляло собой скальный выступ, Иван осторожно опустил Селену на камень. Мишка присел рядом на корточки, осматривая ногу девушки.

— Вспухло немного, — заметил он. — Растяжение?

— Да, — ответил Иван, вытирая лицо рукавом.

Капли дождя стекали по его волосам под воротник рубашки, и спина была вся мокрая. Мишка с Селеной также порядком вымокли, и теперь под крышей временного укрытия вглядывались сквозь пелену дождя в небо. Оно уже было не таким серым, кое-где дальше виднелись проблески солнечного света, а также участки, свободные от туч и облаков.

— Скоро дождь закончится, — проговорил Мишка, поглядывая на девушку. — Ничего, меня Галина быстро вылечила. Через пару дней сможешь уже ходить. А может, и раньше.

Дождь действительно начал стихать и вскоре совсем прекратился. Небо прояснилось, и солнце залило своими вечерними лучами все вокруг. Мишка вышел из укрытия, оглядывая окрестности.

— Ну что? Давай по очереди нести, — сказал он Ивану, улыбаясь.

Тот вздохнул и, посмотрев на Селену, ответил:

— Ладно. Как устанешь — моя очередь.

Мишка взял девушку на руки и понес, то и дело смотря под ноги. Когда скалистый участок закончился, Иван предложил:

— Давай я?

Но Мишка помотал головой в знак отказа, несмотря на то, что был уже весь красный и потный. Иван усмехнулся и спросил у Селены:

— Как ты?

— Пока не двигаю ногой, вроде не так болит, — ответила она.

Через минут пятнадцать девушка, взглянув на Мишкино красное лицо, сказала:

— По-моему, вам пора меняться.

— Я еще не устал, — заартачился Мишка, но Иван его перебил:

— Ну, нет, хватит, моя очередь.

Он перегородил Мишке дорогу и аккуратно взял Селену на руки. Тот нехотя уступил. До места, где был поворот к первому входу, Иван дошел минут за сорок. Там, посадив девушку на небольшое холмистое возвышение, молодой человек сказал:

— Отдохнем немного.

И присел рядом с ней на траву. Мишка, стоя рядом, все ждал, когда же, наконец, он опять понесет Селену. Но через некоторое время Иван встал и бодрым голосом произнес:

— Ну, что? Я отдохнул. Так что, могу и еще понести.

Мишка удивленно поднял брови.

— Как? Моя очередь.

Иван шутливо показал кулак.

— А вот это видел?

— Пожалуйста, — обидчиво проговорил Мишка. — Конечно, ты у нас — самый умный, и кулаки у тебя, наверно, железные.

— Что? — вскипел Иван, делая к нему шаг.

— Ребята, вы что, с ума сошли? Из-за такой ерунды ссоритесь, — улыбнулась Селена.

Те, посмотрев на нее, смущенно переглянулись.

— Ладно, — успокоившись, произнес Мишка. — Извини, я не хотел.

Иван, покосившись на него с усмешкой, взял Селену на руки и понес к стоянке. Выйдя на равнину, путники увидели далеко впереди знакомые палатки и немного ускорили шаг. Мишка, наблюдая за Иваном, чувствовал, что тому было нелегко, но, несмотря на это, последний шел бодро и достаточно быстро, закусив при этом нижнюю губу. Жилки на его руках напряглись, капельки пота стекали со лба, а выражение лица было мужественным и целеустремленным. Дойдя до стоянки, молодой человек подошел к тенту и бережно опустил Селену на траву. Борис и Саньджая в недоумении смотрели на эту церемонию, а Кира, выйдя из палатки, тут же спросила:

— Что? Опять что-то случилось?

Иван не мог ничего ей ответить, только тяжело дышал, пытаясь вдохнуть в легкие больше воздуха.

— У нее растяжение, — ответил за него Мишка, присев рядом с девушкой.

— И как же это произошло? — спросил удивленный Борис.

— Подвернула ногу на мокрой плите, — сказал уже отдышавшийся Иван.

Кира, поохав, тут же сходила за эластичным бинтом и стала перевязывать Селене ногу.

— Что-то вы все по очереди калечитесь… — бормотала она, все охая.

Через пару часов вдали показалась группа дяди Ивана. Саньджая и Борис уже успели сходить за водой, и Кира крутилась около горелки, что-то готовя на ужин. Селена сидела на траве, наблюдая заход солнца. Подойдя к палаткам, Владимир довольно произнес:

— Ваш маршрут оказался неплохим. Конечно, чуть больше по времени, но зато — по свежему воздуху.

— А мы попали под дождь, — сказал Иван. — И Селена подвернула ногу на мокром месте. Похоже, что растяжение, посмотри, Галя.

— Как же это вы? Вчера — Мишка, сегодня — ты! — качая головой, воскликнула Галина.

Она поспешила снять рюкзак и тут же осмотрела ногу Селены. Затем с видом знающего человека сказала:

— Растяжение, но не сильное. Дня через два будет ходить спокойно, а завтра пока еще с болью.

— Я смогу уже завтра ходить? — удивилась девушка.

— Ну, да, только поменьше старайся. Пусть подживет маленько.

Иван и Селена переглянулись, счастливо улыбаясь друг другу.

— Странно, но ведь на тебе был браслет? — сказал молодой человек с недоумением. — Он должен был отвести беду…

Дядя Веня посмотрел на них с любопытством.

— Иногда нагнетание противоречий на психологическом уровне бывает очень сильным… — заметил он, взглянув следом на Мишку. — Кстати, мы с вами об этом уже говорили сегодня утром. Максимальная амплитуда колебаний числа «девять» обладает особенной мощью, которая способна смести многое на своем пути, если вовремя не остановить «страсти».

Мишка с интересом и немного сконфуженно посмотрел на дядю Ивана.

— Ты думаешь, дело в нас? — озадаченно спросил Иван.

Дядя изучающим взглядом окинул всех троих, затем с некоторой хитринкой в глазах произнес:

— Все события, происходящие с нами, не случайны. Многое формирует внутреннее состояние человека, какие-то его слабости, «издержки» характера. События шлифуют нас, как алмаз, чтобы мы росли, совершенствовались, беря опыт из своих ошибок, падений и поражений. Бог любит нас, и в этом — его забота. Он хочет видеть свои творения красивыми цветами, распустившимися через годы пройденных испытаний. Не один раз в вашей жизни будет внутренняя битва с «драконом страстей». Это ловушки, соблазны, расставленные им на вашем пути. У кого-то затронута гордость, у кого-то — эгоизм, желание власти, зависть, лень и многое другое. Самое лучшее оружие против дракона — чувство меры во всем или «золотой середины», его можно развить в себе, но это непросто. В этом человеку помогают лучшие качества: умение прощать, великодушие, благородство, любовь, доброта. А еще — «непривязанность» к тому, что можно назвать собственностью, терпение, внутренняя ответственность и честность перед самим собой. В каждом из нас есть «тень» или дракон. Но, побеждая его в себе, мы каждый раз растем. Происходит некое циклическое обновление, проходящее через определенные фазы развития. Так же, как фазы луны. Помните, у нас шел разговор о любви? Не всякая любовь может вывести человека к тайнам Бытия, к той информации, о которой ты, Михаил, говорил. Здесь также затронута битва с «драконом страстей». Если вы победите его в себе, вам многое откроется в час, когда будет предоставлен для этого шанс.

Мишка, взглянув на Селену, неожиданно произнес:

— Шанс для чего?

— Для роста, — улыбнулся дядя Веня.

— А любовь?

— Она «растет» вместе с вами, то есть становится менее эгоистичная, великодушная, благородная и т. д.

Все замолчали…

После ужина Иван отдал дяде найденную им деталь украшения.

— Странно, что этот камешек не потемнел и не выцвел со временем, — с интересом проговорил дядя.

Селена почему-то была весь вечер молчаливой и задумчивой. Иван пытался ее развеселить, но безуспешно. Мишка тоже как-то поник и сидел на бревне с отсутствующим взглядом.

— Что-то ты, дядя Веня, их не в ту сторону заговорил, — пошутила Галина, поглядывая то на Мишку, то на Селену.

— Да… Видимо, переборщил. У меня тоже, значит, «золотая середина» хромает, — немного виновато произнес дядя Веня.

— Да нет, дядя. Все в порядке, — бодро заверил Иван, присаживаясь рядом с Селеной на траву. — Правда?

Он наклонился к девушке и поцеловал ее в щеку, обнимая. Та улыбнулась краешком губ и утвердительно кивнула головой.

— Просто иногда хочется помолчать, — сказала она тихо.

Перед сном Селена долго смотрела на звезды и о чем-то думала. Ей казалось, что весь мир сгустился в этой точке вселенной и смотрит на нее выжидающе. «Могу ли я что-нибудь? Ведь все идет своим чередом, — размышляла она. — В силах ли я остановить этот поток?.. А может, этот поток — я сама? Но как же тогда быть?» С чувством нескрываемого волнения девушка всматривалась в небо. И оно тихо ответило ей: «Ждать… Все образуется само. Надо только верить и любить».

Весь следующий день группа дяди Ивана провела на стоянке, работая с предметами, принесенными из второго помещения. В пещеру ходили только Борис и Саньджая, чтобы попытаться выяснить характер и состав источников. К обеду все были уже в сборе.

— Ну, что вы там обнаружили? — спросил Бориса дядя Веня, когда тот снял рюкзак.

— Взяли пробы, будем исследовать. Сероводород там присутствует однозначно. Вода теплая, значит, происходит нагрев снизу.

— Если бы подземные воды подходили близко к магме, они бы были очень горячими, — заметил Степа.

— Да… — согласился дядя Ивана. — Ну что ж, исследуйте. Может, выясним, каким образом источники связаны с другим входом, и есть ли тут связь вообще.

День выдался теплый и безветренный. Селена уже не чувствовала сильной боли в ноге, а поэтому немного могла ходить. На ночь ей Галина сделала компресс из отвара трав, который помог как нельзя лучше. Ближе к вечеру девушка вместе с Иваном даже прогулялась по равнине, любуясь видами вокруг. После ужина члены группы, как обычно, собрались у стола, занимаясь каждый своим делом. Дядя Веня, разглядывая фигурки людей и животных, принесенные еще из первого помещения, задумчиво почесывал подбородок. Когда до его рук дошла фигурка девушки, склонившейся у источника, он долго смотрел на нее с восхищением, а затем неожиданно произнес:

— Серна и лев… Хм… А ведь это два необычных животных. У древних индцев на печатях часто встречается изображение единорога. У последнего вообще может быть тело лошади, быка, оленя или антилопы. Антилопа-бейза — по-другому, сернобык. Кстати, Аристотель уверял, что у антилопы один рог.

— Ты хочешь сказать, что автор этого произведения подразумевал под серной единорога? — с интересом спросил сидевший рядом Иван.

— Я не знаю, что подразумевал автор, но здесь прослеживается очень любопытная аналогия. Во-первых, в «Физиологусе», это аллегорическое произведение, написанное, как предполагают, между II и IV веками н. э., есть история про единорога и девственницу, в которой это необычное животное из необыкновенно сильного и свирепого при нападении вдруг становится кротким и покорным в присутствии девушки и кладет голову ей на колени. Во-вторых, у Алисы А. Бейли в «Трактате о семи лучах» частично раскрывается мистерия «Льва и Единорога». В правильной интерпретации древнего мифа царь зверей ослепляется и убивается протыканием его глаза и сердца длинным рогом единорога. Это, фактически, волшебная трансформация человека, когда при поражении личности, ее самосознания и эгоизма («царь зверей») возникает совершенно новое сознание, в основу которого входит бескорыстие и просвещение. Помнишь, я говорил вам о трансформации любви, когда она выходит за пределы «эго»? Возможно, этот древний миф пророчествовал о таком времени в эволюции человечества, когда сознание последнего вырастет и выйдет за рамки обычного, то есть человек перейдет на некий новый качественный уровень Бытия. Алиса А. Бейли цитирует в своей книге послание человечеству, взятое из древнего астрологического трактата, который, по ее словам, еще никогда не выходил в свет, но будет открыт в подходящее время. В этом послании говорится о трех качественных уровнях человеческого сознания, они названы соответственно «Баран», «Козел отпущения» и «тайный Козел». «Баран, когда он стал Козлом Отпущения, нашел просветление, как Бык Бога, и в образе Козла восходит на горную вершину — изменяет свою форму в Единорога». Таким образом, Лев и Единорог представляют собой предыдущую и последующую стадии развития человечества. Алиса А. Бейли справедливо заметила, что в сегодняшние «Арийские времена» конфликт между темными и светлыми силами складывается «на более высоком витке спирали». Это, в сущности, конфликт между материальным и духовным, между «личностью» и «духом». Аллегорически он выражается через конфликт Льва и Единорога. «Тайный козел, поглощаемый Единорогом, поднимает на своем золотом роге побежденную форму». Здесь же мы видим обоих, причем смиренных и кротких, у ног девушки. Это символично.

— На гербе британской королевской армии единорог и лев изображены как союзники, — заметил Степа.

— Но кто же она, эта девушка? — опять спросил несколько возбужденный рассуждениями дяди Иван.

— Я полагаю, что это и есть Сарасвати. Она же Свати — Венера. Она же двурогая богиня Луны, Диана — покровительница растительности, животных, женщин, охоты, деторождения. Кстати, в Риме ее впоследствии отождествили с Артемидой, и у той, как мы знаем, священным животным была лань — пятнистый олень. Единорога часто изображают с телом оленя. Двурогая Луна — очень символическое определение. Так как она олицетворяет, с одной стороны, символ разделения, полярности (Добро и Зло, Свет и Тьма, Материя и Дух, Земля и Небо, мужское и женское), а с другой стороны, как ни странно, — символ целостности, ибо в любви двух Начал сокрыт ключ к их единению. Недаром значок Венеры, планеты любви, представляет собой образ «ключа». Эта девушка через любовь смогла примирить две противоборствующие силы: Льва и Единорога. Вот в чем смысл этой троицы.

Дядя Веня взглянул на фигурку, затем на Селену и вдруг спросил:

— Помните, на одной из печатей был очень необычный сюжет: среди ветвей священного дерева пипал стоит рогатая богиня, а перед ней на коленях — существо с рогами, у которого на голове заметен третий выступ, напоминающий цветущую ветку?

— Как не помнить? — оживился Владимир. — Позади коленопреклоненного божества стоял козел с человеческим лицом, который наблюдал за ними с явным интересом. А внизу была вереница то ли духов, то ли богинь с ветвью на голове и длинной косой сзади.

— Мне кажется, что теперь можно расшифровать этот сюжет. Рогатая богиня — двурогая богиня Луны, коленопреклоненное существо — козел, который изменяет свою форму в единорога, козел сзади с человеческим лицом — «тень» коленопреклоненного существа, по-другому — «его прошлое», человек страстей, который не может обрести целостность, находясь в заблуждении полярностей или двойственности, разделенности. Фактически, цветущая ветвь в виде третьего выступа у коленопреклоненного существа — это символ волшебного рога или символ посвящения, он означает, что целостность обретена, и «два» естественным образом перешло в «три», то есть любовь Отца, Сына и Святого Духа. Кстати, еще на одной печати божество с тремя рогами помещено на ветвях дерева пипал.

— Ты хочешь сказать, что коленопреклоненное существо — символ Христа? — удивился Иван.

— Именно так, — улыбнулся дядя. — И Алиса А. Бейли, объясняя тайну трех рогатых существ (Баран, Козел Отпущения и тайный Козел), говорит о мистерии Бога Отца (творение), Бога Сына (искупление) и Святого Духа (освобождение). И в аллегорическом толковании истории про единорога и девственницу в «Физиологусе» говорится о том же, что Единорог символизирует Христа, а его рог — силу и единство Отца и Сына, девственница — Деву Марию. Акт «коленопреклонения», когда Единорог припадает к коленям девушки, сравнивается с зачатием и обретением Христом человеческой плоти. Фактически, через любовь произошло посвящение, это акт целостности Неба и Земли.

— Получается, что древним индцам уже было известно о будущей роли Христа на Земле? — удивился Борис.

— Многие древние мифы, как ни странно, пророчествуют о том, что должно произойти на Земле много лет спустя, — с воодушевлением заметил дядя Ивана. — Они раскрывают те или иные мистерии, произошедшие или которые должны произойти на тонком плане.

— Но откуда они могли знать это? — с любопытством спросил Степа.

— А откуда, по-твоему, «знают» нечто те, кто пророчествует, например, такие как Ванга? — вдохновенно произнес дядя Ивана. — Мы уже с Михаилом, Селеной и Иваном обсуждали эту тему. Эти данные хранятся в особом информационном поле Земли, и доступ к нему открыт лишь немногим. Значит, среди жрецов древних индцев были посвященные, те, кто знал о грядущей мистерии.

— Тогда на той печати козел с человеческим лицом позади коленопреклоненного существа — образ «зверя», а лев — как «царь зверей», — задумчиво проговорил Иван. — То есть единорог пронзает «побежденную форму», а именно «материю», «зверя» или «дракона страстей».

— Да, но до этого «Баран» должен стать «Козлом Отпущения». А это — мистерия «коленопреклонения», смирения, принесения себя в жертву. То есть «миссия Христа», «распятие», — объяснил дядя. — Фактически только после этого «акта» возможно настоящее «освобождение». Помните, я говорил о мистерии числа 13? Христос был тринадцатым среди двенадцати апостолов. Это его число. Так вот, соответственно фазам луны, отражающим циклический процесс перехода чисел из одного в другое (или мистерии тонкого плана), перед тем как наступит полнолуние (мистерия целостности Неба и Земли), «мировой душе» необходимо пройти число 13, то есть мистерию «распятия». Без «коленопреклонения», жертвы невозможна подлинная свобода.

Иван взглянул на дядю так, будто находился в каком-то необычном состоянии.

— Девять — это пик страстей и в то же время максимальная развязка событий, разворачивающихся на фоне любви двух Начал, — продолжил объяснение дядя. — Это число наивысшей мудрости, чистоты, которое, несмотря на сильнейшее напряжение, дает шанс все поставить на свои места. Именно поэтому за ним идет число 10 — божественного порядка. Если девятка фактически уже определила тон событий, то все последующие числа до 14-ти представляют собой именно подготовку на новом уровне к мистерии целостности или «освобождения».

— Если 13 — идея жертвы, «коленопреклонения» была известна древним индцам, то смысл их жертвоприношений становится более понятным, — сказал Борис, что-то рисуя в тетради. — Хотя мы знаем два рода жертвоприношений: пуджа — у дравидов и яджня — у индоариев. В брахманах есть упоминание о человеческих жертвоприношениях, причем человек называется наиболее эффективной из пяти жертв: человек, конь, бык, баран и безрогий козел. У дравидов и мунда в меньшей степени проявлялись случаи принесения в жертву людей. Религия ариев, которые начали проникать в Индию примерно в середине II тысячелетия до н. э., была основана на убеждении в эффективности жертвоприношения (яджня). Мне кажется, что индоарии не только привнесли свою «черную» лепту в религию древних индцев, извратив в некотором смысле суть обряда жертвоприношения, но и почти полностью превратили эти обряды в некие множества формальных предписаний, которые нагромождают ритуалы индийцев по сей день.

— Да, это действительно так, — согласился дядя Ивана. — Более поздние сборники прозаической версии «Черной Яджурведы» и брахманы свидетельствуют о значительных изменениях, которые претерпела религия. Варна брахманов стеснила чрезмерно суровыми предписаниями относительно совершения обрядов и жертвоприношений индийский народ. Это фактически было подавлением религиозных верований древних индцев, навязыванием своего, совершенно иного подхода к мистерии «коленопреклонения», превращение ритуала жертвоприношения в набор неких формальных правил и предписаний. В «Тайттириясамхита» сказано, что «жертва соединяет небо с землей». Это на самом деле так. Но «жертва» должна быть в некотором смысле простой и искренней, исходящей из сердца. Так же как милостыня для нуждающихся. Брахманы же превратили этот процесс в огромный свод правил, сделали себя не только руководителями обрядов, но чуть ли не богами, обязали индийцев платить за все услуги, уделив последнему вопросу достаточно много места. Таким образом, они воздвигли стену между человеком и Богом, воспользовавшись набожностью простых людей, чтобы «поработить» их. Суть жертвы на самом деле заключается в естественном обмене энергией между высшим и более низшим миром. Это своего рода процесс «питания», символом которого является телец. Управитель знака Тельца — планета Венера — любовь. Это значит, что обмен энергией невозможен без любви, исходящей из сердца. Любовь как таковая есть тот мост, который соединяет Небо и Землю. Мы «питаем» богов своей верой и, если можно так выразиться, «цветами» психической энергии. А они «питают» нас: дают нам соки жизни в виде света, благодати, пищи. Вот почему мы должны благодарить Бога за все это. Кстати, древние индцы потому и считали священным животным быка. И Алиса А. Бейли пишет, что «Бык становится подателем Света, и тьма раннего цикла освещается Быком».

— Дядя, помнишь, я рассказывал тебе о видении Селены? Это был алтарь, у которого люди совершали обряд жертвоприношения. Может, это некое откровение, касающееся жизни древних индцев? — взволнованно спросил Иван.

Дядя посмотрел на племянника проницательным взглядом.

— Все может быть… Религия протодравидов, в отличие от племен колов, живших в те времена в Индии, не требовала кровавых жертв. Протодравиды поклонялись, согласно свидетельству Геродота, деревьям, колодам, камням, предметам домашнего обихода, кропили их водой, украшали цветами, натирали благовонными маслами и возжигали возле них жертвенный огонь. В индуизме эти элементы как некровавое жертвоприношение именуются пуджа. Арии, проникшие в Индию, фактически пытались заменить пуджу на яджню. Но им это не удалось сделать в полной мере. Кстати, одно из реформаторских движений нового времени Арья самадж пытается вернуть народ Индии к истокам, то есть к Ведам. Хотя и представляет несколько агрессивное течение в индуизме. Оно пользуется успехом, несмотря на то, что пережило пору своего расцвета, объединяя свыше полутора миллионов верующих, которые не признают авторитета брахманов, считая откровением только четыре ведийских сборника. Вся остальная литература, даже упанишады, как считают они, извращает божественные законы, так как является следствием ума и рук человека. Основные принципы Арья самадж были изложены еще в 70-х годах прошлого столетия его основателем Даянандом Сарасвати, брахманом из Катхиавара. Он много пережил, покинул дом и бродил по Индии. В Матхуре в течение нескольких лет был учеником слепого брахмана Вираджананда Сарасвати (заметьте, опять Сарасвати), от которого воспринял идею о ведах, укрепился в бессмысленности идолопоклонства и других установлений. После более чем двадцати лет странствий и ученичества Даянанд стал проповедовать свои идеи, дискутировать с противниками в присутствии простого народа, написал на хинди большое произведение «Свет истины» и другие книги. В 1875 году было основано общество Арья самадж, которое спустя два года организационно оформилось. Сейчас его деятельность разрослась по всей Индии, я прав, Саньджая?

— Да. В 1886 году создан даже особый институт университетского типа, в котором преподавали санскрит, литературу хинди, английский, естественные науки и технические дисциплины. Затем был открыт английский колледж, интернат-семинария для детей, разные организации, пансионы, центры. В храмах Арья самаджа очень простой алтарь — это углубление на полу, похожее на очаг. Единственный обряд: сжигание топленого масла в огне, зажигаемом в небольшом углублении алтаря, — ведет происхождение от древнего ведийского ритуала, но согласно Даянанде не является жертвоприношением в собственном смысле слова, а служит для очищения воздуха. Созерцание и «очищение воздуха огнем» предписано выполнять членам общества два раза в день — утром и вечером.

— А другие какие-нибудь обряды у них есть? — спросил Степа.

— Они отмечают свои религиозные праздники, имеющие много общего с традиционными индуистскими. Важнейшие события жизни от зачатия ребенка до кремации тоже сопровождаются обрядами (всего их 16, они описаны в одной из книг Даянанды). Эти обряды также восходят к ведийскому ритуалу.

После минутного молчания Иван вдруг произнес со странной интонацией в голосе:

— Значит, этот слепой брахман Сарасвати тоже был посвященным?

— Скорее всего, да, — ответил дядя. — Люди, пережившие какие-то тяжелые потрясения или болезни, часто вплотную приближаются к вратам истины. Они некоторое время, очень редко надолго, остаются в измененном состоянии сознания, которое позволяет открыть многие до этого закрытые или частично закрытые каналы их восприятия. Если человек в это время прошел посвящение с помощью учителя (в том числе незримого), он может подключиться к информационному полю Земли. Иначе, что чаще бывает, он либо возвращается в обычное состояние сознания, забывая о том, в каком состоянии находился, либо сходит с ума.

— Но ведь ты говорил, что можно «приблизиться» к истине через любовь? — глядя дяде в глаза, спросил Иван.

— Если это высокая любовь, то да. Она тогда равносильна «потрясению», способна изменить сознание и жизнь человека. Однако что-то мы заговорились, уже темнеет, пора готовиться ко сну.

Дядя встал и понес фигурки в укрытие под тент, где лежали все остальные предметы, принесенные из пещеры. Мишка, сидевший рядом с Борисом, случайно заглянул к нему в тетрадь. Там среди записей и схем по центру красовался необычный рисунок креста на фоне пустынной равнины, с кое-где виднеющимися на ней цветами. Борис, заметив удивленный взгляд соседа, улыбнулся и захлопнул обложку.

— Это что, знак к тому, что нас всех здесь ждет? — пошутил Мишка.

— В каком-то смысле, да, — ответил Борис. — Если мы все тут не свихнемся, то, даст Бог, что-нибудь откроем интересное.

Иван и Селена некоторое время сидели молча, держась за руки. Девушка после всех этих разговоров чувствовала себя несколько перевозбужденной, в ее мыслях был беспорядок, а воображение рисовало странные картины. Часто перед взором появлялась та самая печать, иногда алтарь, и еще ей казалось, что она видит мать, только совсем непохожую на ту, что умерла. «Мама…» — сказала Селена шепотом и заплакала. Иван обнял ее, находясь тоже в каком-то необычном состоянии. «Ну чего ты? Все будет хорошо…» — шепнул он, целуя ее в шею.

— Шли бы вы спать, — сказала Галина, расчесывая перед сном волосы. — Как твоя нога?

Она взглянула на Селену. Та, немного придя в себя, ответила:

— Уже лучше.

Когда все разошлись по палаткам, Иван встал и, показав девушке на небо, тихо произнес:

— Все мы под Его оком, и что будет с нами — одному Ему известно.

— Значит, я не случайно оказалась здесь? — спросила Селена, посмотрев Ивану в глаза.

— Всему свое место и время под солнцем и луной. Каждый из нас выполняет в жизни то, что ему предназначено, как бы он ни старался при этом уйти от себя.

— Пойдем, прогуляемся еще? — предложила она, вставая.

— Идем, если ты не хочешь спать.

В сумерках равнина выглядела настороженно-тихой и застывшей в ожидании чего-то необычного. В небе уже появились первые звезды и луна. Они освещали все спокойным, ровным светом. Горы вокруг стояли, словно суровые темные стражи, не подпускающие близко к равнине никого, кто бы мог потревожить ее ночной покой. В этой странной тишине все казалось непривычно волнующим. Отойдя на достаточное расстояние от палаток, Селена и Иван присели на траву, оглядываясь по сторонам, будто ища источник своего необычного состояния.

— Неужели мы здесь одни, так далеко от цивилизации? — прошептала девушка.

— Нет, — улыбнулся Иван. — С нами ночь, луна и звезды. И всевидящее око Его, который так жаждет любви среди всего Им созданного.

Молодой человек наклонился к девушке и, указав рукой в небо, добавил:

— Только любовь соединяет Его с нами и со всем, что есть во Вселенной.

Неожиданно губы их соприкоснулись, и он стал порывисто и нежно целовать ее всю, с головы до ног. Тела молодых людей переплелись в некой полной таинства игре. И она здесь, в далекой точке земли, была связана со всем остальным миром своими волшебными, необъяснимо волнующими и потому всепроникающими вибрациями зовущей и неповторимо чудной музыки, имя которой — Любовь. Эта ночь до самого рассвета была для Селены и Ивана особенно прекрасной. Ни прохлада, ни сон не могли одолеть двух влюбленных, забывших обо всем на свете, которые соединились в порыве страсти и высокого чувства в тайное и невыразимое Целое…

Глава 10. Рождается из бесконечности

«Дао порождает единицу, единица родит

двойку, два рождает тройку, три дает

жизнь десяти тысячам вещей».

«Даодэцзин» Лаоцзы

После бессонной ночи Селена и Иван все утро сладко спали, не реагируя на звуки и голоса, раздававшиеся снаружи. Когда уже завтрак был готов, Кира вспомнила о молодых людях и, заглянув через приоткрытый край палатки внутрь, спросила:

— Эй, сонное царство, вы есть будете?

Иван, поморщившись, зевнул и, кое-как открыв глаза, пробормотал:

— А что, уже утро?

Кира улыбнулась.

— Похоже, что вы ночью не спали, — хитро сказала она и добавила: — Вставайте, а то ваши порции съедим.

— Сейчас… — проговорил Иван и опять зевнул, махнув при этом рукой. — Иди, иди…

Кира исчезла, а за ней показался Мишка, который опустил прямо на спальники Руни, шутливо приговаривая:

— Ну-ка, покажи им, где раки зимуют.

Обезьянка запрыгнула на капюшон спальника и стала дергать Ивана за ухо. Мишка с хохотом продолжил:

— Буди его, буди, нечего спать по утрам.

Иван согнал Руни, шлепнув ее слегка сзади.

— Я же сказал, сейчас встанем, уйди.

Он приподнялся и взглянул на Селену. Та лежала уже с открытыми глазами и, улыбаясь, смотрела на происходящее. Мишка, подхватив Руни, пошел, что-то насвистывая, к столу. Через минут пять из палатки вышли заспанные Селена и Иван. Последний, потягиваясь, продолжал зевать.

— Что-то вы сегодня не в форме, — заметил дядя.

— Гуляли, наверно, ночью, — полушутя сказал Борис, нанизывая на вилку макаронины.

— Да, немного, — ответил Иван и сел за стол, придвигая к себе две тарелки, одну из которых затем поставил перед Селеной.

— Сегодня сходим в пещеру, надо еще раз обследовать камни и бассейн, — произнес дядя Ивана, доев свою порцию. — Со мной пойдут Владимир, Кира, Степа и Джамини. Кстати, Степа, захвати видеокамеру и тетрадь для записей. Борис, что у вас слышно с источниками?

— Можно сказать, что они сероводородно-углекислые. Там присутствуют углекислые соли кальция, магния, натрия и калия, кремнекислота, растворенные органические вещества, сероводород, азот и углекислота, а также в небольших количествах стронций, йод, фтор, бром и другие химические элементы. Это хорошие минеральные ключи, которые, на мой взгляд, ничуть не уступают по своим лечебным свойствам источникам на Северном Кавказе и Украине.

— Хорошая новость. Я, кстати, бывал в Железноводске, Пятигорске и Ессентуках. Там источники помогают излечению различных заболеваний желудочно-кишечного тракта, сердечно-сосудистой и нервной систем, печени, нарушений обмена веществ и других. Значит, вполне вероятно, что древние индцы могли использовать эти источники не только для ритуальных действий, но и в целях оздоровления, лечения каких-то заболеваний.

Дядя Ивана удовлетворенно положил руку на стол и в некоторой задумчивости взглянул куда-то вдаль, поверх гор.

— Но там же рядом возвышение типа алтаря с семью отверстиями, — заметил Иван. — Вы будете его исследовать?

— Конечно, это, я думаю, неотъемлемый элемент группы с бассейном, — ответил дядя. — У древних индцев не было разделения на медицинскую и духовную части, все в единстве дополняло друг друга, а последняя даже была, на мой взгляд, превалирующей. Потому что дары Природы-Матери, по-другому — Всевышнего, не могли не вызывать у древних индцев чувства благоговения и веры. Меня всегда поражает и вдохновляет это единство, глубокая потребность в связующей силе между двумя мирами — материальным и духовным. За все мы должны быть благодарны Всевышнему, ведь эти дары — его благодать, пища для нас.

— Почему ты говоришь «Природа-Мать, а по-другому — Всевышний»? — с интересом спросил Иван.

— Потому, что 1 — это есть 2. Оба Начала: мужское и женское — невозможны друг без друга и рождаются из нуля, бесконечности, Дао.

— Да, но ведь древние индцы, как ты говорил, почитали в большей степени именно женское начало, двурогую Луну?

— Двурогая Луна представляет собой пару, чету мужского и женского, это условное деление 1 на две половины, хотя в то же время это наличие женского начала. В те времена делался акцент в сторону последнего. Это не означает умаление мужского начала. Сарасвати — супруга бога Брахмы. На печатях мы видим изображения мужских ипостасей триединого Бога. С приходом ариев стало перевешивать мужское начало. Эти колебания естественны в духовном смысле и связаны с определенными задачами на том или ином отрезке Времени. Сейчас, как правильно заметил Саньджая, вступит в силу опять женское начало, чтобы на каком-то временном промежутке достигнуть равновесия обоих. Эта некая игра, по-другому — Любовь, символ которой заключен в знаке Инь-Ян. Одно всегда присутствует в другом.

— Значит, все берет начало из бесконечности?

— Именно так. Все рождается из Дао. Единица есть Дао. Три — тоже Дао.

— Это не совсем понятно. Что есть бесконечность? Что есть Дао? — спросил в размышлении Иван.

— Это самая большая тайна всех тайн. «Если Дао могут высказать, Дао не является незыблемым; если могут назвать имя, имя не является незыблемым. Безымянность — вот начало Неба и Земли…» Так сказал Лаоцзы.

Дядя улыбнулся и встал из-за стола.

— «Тайною мир держится». Это слова из учения Живой Этики, — добавил он.

— Зачем же тогда человек пытается докопаться до истины, открыть какие-то тайны мира? — удивленно произнес Мишка. — Все равно многое останется для него тайной.

— Последнее — верно, но процесс познания бесконечен, так же как и рост духовного существа, человека. На определенной стадии развития мы познаем для себя новые истины, которые не отвергают прежние, а лишь вмещают их в себя. Все есть бесконечность.

— И мы откроем какие-то тайны? — опять спросил Мишка.

— Конечно. Если очень захотим этого. Но всему свое время. Степа, собирайтесь, пора идти.

Дядя Ивана пошел к палатке, чтобы что-то там взять. Выйдя через минуту, он крикнул, обращаясь к племяннику:

— Вы, если хотите, можете пройтись свежим маршрутом, чтобы посмотреть, где примерно находится третий скрытый вход в помещение по отношению к новому входу в пещеру. Ведь мы знаем, как идти туда от второй кладки. Может, к нему есть другой путь, от щели, ведущей в пещеру? Только возьмите фонарики и мелки.

Мишка тут же посмотрел на Ивана.

— И я с вами.

Но тот озабоченно взглянул на Селену.

— У тебя же еще нога не совсем зажила, трудновато будет так далеко.

Девушка ответила с присущей ей мягкостью и теплотой в голосе:

— Я побуду здесь. Сходите вместе с Мишкой, хорошо?

Иван по-детски огорченно сдвинул губы в трубочку.

— Ну вот, а я хотел с тобой.

Она улыбнулась, и он немного повеселел.

— Ладно, тебе пока нельзя, оставайся, — добавил он после короткой паузы. — Сходим с Мишкой.

Поцеловав девушку в щеку, Иван пошел за фонариками и мелками. Через некоторое время группа дяди Вени вместе с его племянником и Мишкой отправилась в сторону пещеры. На стоянке остались Борис и Саньджая, работающие с предметами древности и Галина с Селеной, которые решили заняться стиркой, попросив предварительно мужчин принести им воды.

День выдался теплый и безветренный. Путники шли быстро и в хорошем расположении духа, поэтому дорога показалась всем близкой и легкой. Дойдя до пещеры, группа разделилась. Иван с Мишкой остались обследовать ближайшие проходы в надежде выйти на нужную точку или третий скрытый вход в помещение. Его местонахождение было известно Ивану, если добираться от второй кладки. Конечно, можно было попытаться действовать иначе. Сначала дойти до нужной точки через вторую кладку, а потом уже искать более короткий проход к выходу из пещеры. Но ребята решили попробовать действовать первым способом. И после этого, если не получится, перейти на второй. В первой же зале, от которой шли два ответвления, они свернули направо. Это был широкий длинный коридор, заканчивающийся просторным помещением. Неровные поверхности стен и потолка последнего были в разных местах испещрены разного рода отложениями и выступами. Несмотря на свет фонариков, мрачность и просторность помещения наводила некоторый страх. Обследовав все досконально, ребята убедились, что дальше можно было двигаться опять в двух направлениях. Небольшой коридор вел в просторную залу, которая была видна уже отсюда. Другой ход был завален во многих местах камнями, и пробираться по нему было очень сложно.

— Давай сначала убедимся, что этот ход не тот, что мы ищем. Пройдем по нему немного для уверенности, — сказал Иван.

— Там же невозможно идти, сплошные камни и завалы, — поморщился Мишка.

— Ничего, для карты это нужно, чтобы пометить, есть там что-нибудь или нет, — убедительно произнес Иван, направляясь к указанному проходу.

Мишка нехотя пошел следом.

— Нам надо держаться вместе, — добавил Иван, пройдя несколько метров. — Во-первых, тут легко заблудиться. А во-вторых, мало ли что может случиться, понадобится помощь.

Как нарочно, после его слов раздался глухой звук падающего предмета.

— Похоже, что этот проход очень ненадежный, в любое время могут случиться завалы, — заметил Иван, дотрагиваясь рукой до стены.

Впереди показалось что-то наподобие помещения, и ребята продолжили путь. Но, сделав буквально несколько шагов, Иван наткнулся на большой выступ потолка, который задел плечом. Позади молодого человека вдруг что-то осыпалось, и раздался очередной грохот. Обернувшись, Иван увидел гору камней и гравия, перегородивших путь Мишке.

— Надо идти назад, меня чуть не убило, — громко крикнул последний.

— Да, пожалуй, — согласился Иван. — Только как?

Проход действительно был почти весь загорожен. Лишь в одном месте его была видна большая щель.

— Сейчас вот здесь немного разгребем, ты с той стороны, а я — с этой, — деловито сказал Мишка, берясь за камень.

— Осторожней, а то еще что-нибудь свалится, — предупредил Иван.

Через некоторое время проход был частично освобожден, и ребята, осторожно ступая, двинулись обратно. Дойдя до прежнего помещения, Иван сделал пометку на карте, взятой у дяди, указав, что данный маршрут опасен в таком-то месте. Зала за коридором была такой же просторной, как и недавняя. От нее шло опять три ответвления, причем одно оказалось достаточно широким и почему-то светлым в конце.

— Нам туда, — уверенно сказал Мишка, показывая в сторону последнего. — Скорее всего, там тоже есть какая-то щель наружу, иначе откуда свет?

— Ладно, пошли туда, — согласился Иван, опять делая пометку на карте.

Пройдя небольшое расстояние, молодые люди увидели дыру в стене, ближе к потолку. Она была меньше метра в диаметре, но этого было достаточно для проникновения солнечных лучей. Еще дальше, несмотря на, казалось бы, благоприятный маршрут, ребята наткнулись на тупик.

— Вот тебе и свет, — огорченно произнес Мишка.

— Придется попробовать другим путем, — сказал Иван, направляясь назад.

В зале с тремя ответвлениями они свернули в следующий, не такой широкий, как ранее, проход. За ним было еще одно помещение, размерами намного меньше предыдущего. Здесь можно было различить высокие своды и более ровный потолок. Казалось даже, что тут некогда бывали люди. За этим помещением по проходу ребята прошли рядом с продольной впадиной и, миновав небольшую «комнату», вышли к просторной зале, напоминающей место для церемоний. Та была с достаточно ровными стенами и скамьями вдоль них, которые говорили о присутствии здесь в прошлые времена людей.

— О! Так это же рядом с тем местом, что мы ищем! — обрадовался Иван.

Действительно, пройдя еще немного, молодые люди увидели то, что искали — третий скрытый проход, который был завален камнями и щебнем. Он был достаточно узкий с невысоким краем потолка. Но видно было, что завал — дело рук человека.

— Все правильно. Как и предполагал дядя, к этому месту можно выйти гораздо быстрее от щели, — удовлетворенно произнес Иван.

— А где отсюда находится вторая кладка? — спросил Мишка.

— Сейчас я кое-что помечу на карте, и мы сходим к дяде.

До второй кладки, как оказалось, путь был достаточно длинный. Дядя встретил племянника с вопросом на лице.

— Нашли проход короче, — радостно известил всех Иван. — Оказывается, к тому месту ведет поворот направо в первой же зале. Мы прошли рядом с глубокой впадиной. Но там, вроде, нет никаких ключей. Может, они были раньше?

— Время могло изменить многое, — ответил дядя. — Когда мы разберем тот завал, увидим, что к чему. Ведь не просто так выбирались помещения для ритуальных действий. Мне кажется, что здесь также есть какая-то связь с источниками.

— А как у вас дела? — поинтересовался Иван, подходя к Кире и Владимиру, которые, сидя на корточках, проводили какие-то измерения рядом с камнями.

— Очень много чего любопытного… — загадочно произнес Владимир, не отрывая взгляд от камня. — Кира, записывай: 22,2 см.

Мишка спрыгнул в углубление по центру и стал его осматривать, подсвечивая фонариком углы и края.

— Может, попробовать принять здесь ванну с водой источников? — проговорил он, раздумывая вслух.

— Для этого лучше знать весь ритуал более подробно. Ведь это не просто бассейн для развлечения, — с улыбкой заметил дядя Ивана.

— Я знаю ритуал подобных омовений, — сказал вдруг Джамини. — У нас до сих пор во многих местах пользуются чашами, подобными тем, что мы здесь обнаружили. Для этого произносят специальные мантры, до и после погружения в воду. Воздух очищается сжиганием топленого масла, зажиганием ароматных палочек, по помещению распространяется запах сандалового дерева. Поливая из чаши, жрец каждый раз освещает воду и маленькой струей льет на плечи, затем на голову. Во время купания совершается ритуальное глотание воды, возносятся молитвы богам, святым и душам мертвых.

— Это что-то слишком сложное, — засмеялся Мишка. — Можно попробовать и проще.

— Главное в ритуале, конечно, суть, а не детали. Через последние лишь эта суть проявляется, — объяснил дядя Ивана. — Вода помогает духовному процессу очищения, так же как и второй компонент — воздух, очищенный огнем. А мантры и молитвы — это связь с высшим миром. Здесь главное — не простое повторение слов, а особенное состояние психической энергии, открывающей на время сердечную чакру. Конечно, если мантра произносится от сердца, то это дает многое, так как в ней присутствует специальное сочетание звуков. Это своего рода творение словом. Ведь еще в Библии сказано, что сначала было слово.

— А почему здесь именно семь отверстий? — спросил Иван дядю, дотрагиваясь до возвышения.

— Это говорит о том, что процесс омовения был для древних индцев сакральным, так как семь — число необычное, мистическое. Фактически, это — присутствие через огонь божественного начала, святого духа, соединяющего Небо и Землю.

Немного помолчав, дядя спросил:

— Степа, ты закончил свою работу?

— Да, вот здесь еще немного сниму, и все, — ответил тот, держа перед глазами камеру и освещая фонариком скамьи вдоль одной из стен.

— Ребята, мы тут еще останемся на полчаса, а вы идите на стоянку, — произнес опять дядя, обращаясь к племяннику. — Вы на сегодня свое дело сделали, и очень хорошо. Завтра вместе с Борисом и Саньджая займетесь разбором завала, заодно покажете им, как идти к нему новым маршрутом.

— Да, да, идите. Тут видите, какая энергетика. Нужно использовать каждую минуту, чтобы уложиться по времени, — добавил Владимир, подавая Кире рулетку.

Иван не стал спорить и, махнув Мишке рукой, направился к кладке.

— Ну, мы пошли, — сказал он уже по ту ее сторону.

Мишка перелез за ним, и они, освещая себе путь фонариками, двинулись к выходу из пещеры. Только на свежем воздухе ребята почувствовали, что немного устали и что в теле появилась некоторая слабость, недомогание. Видимо, перевозбуждение помогало им не думать об этом в пещере.

— Давай присядем ненадолго, — предложил Иван, выбирая место в тени.

Удобно расположившись на траве, Мишка стал глядеть на облака в небе, которые застыли, не двигаясь, где-то высоко в необычных формах, освещаемые лучами дневного солнца.

— Мы — как затерянные корабли в океане, — сказал он, о чем-то думая. — Песчинки среди огромной Вселенной, до которых никому нет дела.

— Нет, — улыбнулся Иван, сидя на камне. — Все со всем взаимосвязано, и наше присутствие здесь не случайно. Бог видит нас и принимает наш выбор, направляя в нужный момент.

— А если я сделаю не тот выбор?

— Значит, получишь то, что заслужил, это называется карма.

— Хм…

Мишка замолчал, все еще смотря в облака. Минут через десять Иван бросил на него вопросительный взгляд:

— Ну что, пойдем?

— Пошли.

Дойдя до расщелины наверху, Мишка остановился и сказал:

— Вот здесь мы тогда повздорили. Ты думаешь, согласно твоей теории, этого можно было избежать?

— Не знаю, наверно, да. Если бы ты не выпячивал наружу свое глупое упрямство.

— А ты что, лучше? Гордый, самодовольный умник. Твоя излишняя правильность не всегда нужна.

— Ты так считаешь? — усмехнулся Иван, поднимая камень и швыряя его точно в отверстие.

— Если бы люди всегда раздумывали, как ты, они бы открыли мало чего интересного. Что-то находят или открывают тайны мира те, кто действует согласно своей природе внутри, импульсу. Это — по вдохновению, а не с помощью логических рассуждений.

— Головой в омут, да? — рассмеялся Иван. — Никогда еще поспешные решения ни к чему хорошему не приводили.

— Сам ты — поспешный. Я говорю о вдохновении.

— Думать при этом тоже надо.

— Я вот и вижу, что ты все думаешь. И Селену к себе «думанием» привязал, да?

— Что ты сказал? Повтори.

Иван подступил вплотную к Мишке.

— Что слышал.

На этот раз Иван уже не сдержался. Он ударил Мишку кулаком в грудь, тот тут же ответил ему ударом в бок, и они, сцепившись, как два оголтелых петуха, начали молотить друг друга, уже не видя, куда бьют и как. Через пару минут оба катались по камням, наваливаясь по очереди один на другого.

— Эй, вы что это? — послышался крик вдали. — С ума сошли?

К дерущимся подбежали Владимир и Джамини, затем подоспели Степа, дядя Веня и Кира.

— Сейчас же прекратите! — возмущенно произнес дядя Веня.

Владимир уже держал Мишку сзади, а Джамини — Ивана, пытаясь расцепить обоих и растащить их в разные стороны. Иван первым пришел в себя и, вставая, тяжело дышал, виновато посматривая на дядю. Мишка, сплевывая кровь, идущую из губы, снял с себя майку, которая была вся грязная и потная, с небольшими пятнами крови у плеча.

— Ай, ай, ай! И это члены научной экспедиции! — укоризненно сказал дядя Ивана, глядя на племянника. — Вы же могли о камни расшибить голову! Хотя дурной голове этого, видно, и не хватало. Ну что вы не поделили? Ведь когда уходили, все было в порядке.

— Ребячество в голове у них еще играет. Энергию некуда выплеснуть, — усмехнулся Владимир, отряхиваясь и поднимая с земли рюкзак.

— Они же друг друга чуть не убили! — испуганно воскликнула Кира, взглянув на одного и другого. — Вон, кровь идет у Мишки из губы и на руке. А у Ивана — синяк под глазом.

— Ну, убить — не убили бы. А вот счеты свели, — заметил дядя, окидывая взглядом обоих. — Так что же произошло? Объясните нам.

— Повздорили на одну тему… — уклончиво ответил Иван, отряхиваясь. — Этот идиот считает, что искать и открывать тайны древности может только человек «вдохновенный» и импульсивный, кидающийся на зов сердца туда, куда оно ему велит. А я говорю, что надо всегда думать, прежде чем что-то делать, иначе будут сплошные неприятности.

— Я вот и вижу, что ты очень хорошо подумал, когда начал эту драку. Тем более, по такому незначительному поводу. Хотя, скорее всего, тут замешано что-то другое или кто-то другой.

Дядя с хитринкой посмотрел на Мишку, затем опять на Ивана.

— Ведь вы оба по-своему правы в данном вопросе. Первооткрыватель должен быть вдохновенным и думающим одновременно. Ну, что ж, в споре рождается истина. Как сказал в своей книге «Курс чудес» Ричард Бах: «Все мы друг другу учителя».

— Пошли, по дороге поговорим, — произнес Степа и шагнул в сторону стоянки. — Они сейчас вообще мало что соображают, пока не остыли.

— Ладно, идемте, — согласился дядя Веня, подходя к племяннику и слегка похлопывая его по спине. — Я и не думал, что у вас дело до драки дойдет. Такие сообразительные, любознательные ребята. А от тебя, Иван, я вообще этого не ожидал.

Иван шел молча, и видно было, что ему не по себе от укоров дяди. У Мишки же, как с гуся вода, настроение уже было бодрым, и он с интересом оглядывал окрестности, изредка бросая ни в чем не повинный взгляд на остальных членов группы. Его загорелое тело будто радовалось солнцу и малейшему дуновению ветерка. Кровь на руке уже слегка запеклась, а волосы, взъерошенные и торчащие в разные стороны, придавали виду молодого человека дополнительную беспечность и мальчишескую задиристость.

На стоянке все было спокойно и умиротворенно. От кастрюли, стоящей на горелке, шел приятный запах, а на веревках сушилось выстиранное белье. Селена, увидев ребят, всплеснула руками:

— Что это с вами? Все избитые, пораненные.

Иван улыбнулся ей и, обняв, поцеловал в щеку.

— Немножко размялись, — сказал он полушутливым тоном. — Галина, дай что-нибудь приложить.

Галя, выйдя из палатки, недоуменно посмотрела на Ивана, затем бросила удивленно-вопросительный взгляд на Мишку.

— Да… Что тут прикладывать? Уже синяк огромный. Подрались, что ли?

— Они себе устроили развлечение, пока нас ждали, — усмехнулся Степа.

— Ничего себе развлечение!

Галина быстро сходила к аптечке и, взяв ее, усадила ребят на бревно.

— Совсем спятили. И что не поделили? — бормотала она, обрабатывая раны и ссадины.

Селена стояла тут же, наблюдая за шустрыми руками Гали. Мишка морщился от йода, но руку не отдергивал, терпел.

— Надо было мне с вами идти, да нога еще не зажила, — сочувственно и в то же время укоризненно произнесла Селена, забирая у Мишки грязную майку. — И ты снимай рубашку, тоже вся грязная.

Она взглянула на Ивана улыбчиво-понимающими глазами.

— Опять из-за какой-нибудь ерунды повздорили?

Тот промолчал, но рубашку снял и отдал ей.

— Кира, подойди там, помешай суп в кастрюле, — попросила Галина, не отрываясь от своего занятия.

За обедом все обсуждали работы в пещере. Иван рассказал, как они с Мишкой нашли более короткий путь от щели к третьему скрытому проходу. А его дядя, Владимир и Кира сообщили всем остальным о своих результатах работы во втором помещении.

— Эти камни с рисунками концентрических колец очень напоминают те, которые обнаружили участники археологической экспедиции 1982 года, — рассуждал дядя Веня. — Меня поражает, что всюду фигурируют числа 2, 3 и 6. Толщина и ширина камней — число 6, увеличенное в несколько раз. Самих камней — тоже шесть. А ведь это число богини Венеры. Если камни являются образом и символом Майи, Богини Матери, то Венера — это символ любви, по-другому — сущность Богини Матери. Шесть — это дважды триада, олицетворение гармонии между микро- и макрокосмом, мужским и женским началами. А дуада, кстати, имеет много символических имен: это и покровительница плодородия и материнства Исида, и богиня любви и материальной природы Венера, и производительница земных сил Церера, и богиня двурогой Луны и растительности Диана, и богиня земли Майя, и так далее…

— Ты все числа, по-моему, смешал в кучу, — удивился Иван. — Если число Венеры — шесть, то при чем здесь дуада?

— Нет, все правильно, — улыбнулся дядя. — Шесть — это два по три. Два — это шесть, потому что два — это один. Попытайся понять это не с помощью логики. Помнишь, я говорил, что двурогая Луна — чета двух, единение мужского и женского. Поэтому два — это шесть, любовь мужского (три или один) и женского (два). Шесть — это два в «развернутом» виде.

— Ты меня совсем запутал. Ведь ты говорил, что один есть два, так?

— Да, как ни странно. Потому что «два» рождается из «один», а один — целостно само по себе. Фактически весь мир есть игра, любовь двух. Можно сказать, «один» есть Бог, тогда как два — его отражение, символ зеркала.

— Но ты говорил, что «один» рождается из Дао?

— Да, весь мир — Дао. Хотя понять это практически невозможно, трудно, во всяком случае.

Иван почесал затылок, взглянув при этом на Селену. Та улыбнулась.

— Скорее всего, третье скрытое помещение тоже имело связь с источниками, — продолжал рассуждать вслух дядя. — Но, возможно, со временем они исчезли, хотя впадина осталась.

— Ты мне покажешь, где это? — с интересом спросила Селена Ивана. — Как только нога заживет, мы сходим туда вместе, хорошо?

— Конечно, — ответил тот, кладя свою ладонь на ее руку.

Мишка, увидев это, насупился и, встав из-за стола, пошел куда-то за палатки. Галя, улыбаясь, покачала головой.

— Вот ведь, «страсти-мордасти»!

Вечером Иван обратил внимание, что дядя, сидя за столом, вертит в руках найденную племянником деталь украшения.

— Ну, как? Это имеет отношение к древним индцам? — полюбопытствовал молодой человек, присаживаясь рядом.

— Полагаю, что да. Ты нашел это в темном месте?

— Камень рядом со щелью образует достаточную тень, это лежало около него.

— Дело в том, что аквамарин на солнце может выцветать, а этот камешек не потерял свой цвет, вот посмотри.

И дядя приподнял его повыше.

— Окраска четче проступает на синем или голубом фоне, например, неба, — добавил он, поглядывая на племянника.

Иван взглянул на камешек и в самом деле заметил, что у того окраска красивого голубого цвета. Однако, сменив немного направление взгляда, молодой человек удивленно произнес:

— Был голубой, а теперь — зеленый.

— Да, признак аквамарина — двухцветность в различном направлении рассматривания, — объяснил дядя.

Сзади к Ивану подошла Селена и, облокотившись о его плечи, тоже стала вглядываться в камень.

— Неужели это когда-то носила древняя женщина? — спросила девушка как-то отвлеченно.

— Да, — ответил ей дядя Веня. — Но при каких обстоятельствах эта деталь упала на землю, остается для нас загадкой.

Из-за палатки показался Мишка. Он явно был чем-то доволен.

— Что, нагулялся? — спросил Степа, проходя мимо с каким-то прибором в руках.

Мишка ничего не ответил, только сел на бревно и, чему-то улыбаясь, с интересом стал наблюдать за тем, что делали дядя Веня, его племянник и Селена.

— Многие ювелирные камни теряют цвет или разрушаются под воздействием нагревания; кислых, сложноэфирных веществ, не переносят повышенного содержания в воздухе сероводорода, например, жемчуг. А бирюзу не следует носить в душных, переполненных людьми помещениях, потому что она тускнеет под действием углекислоты и тоже чувствительна к сероводороду, — продолжал объяснять дядя. — Это я говорю к тому, что, скорее всего, при входе в пещеру жрец или провожатый просили паломников снять с себя драгоценности и оставить их в определенном месте, дабы не испортить.

— Значит, та женщина при снятии с себя украшений случайно уронила эту деталь? — понял намек дяди Иван. — Но почему она не заметила этого до и после пещеры? Ведь она должна была обнаружить пропажу и попытаться поискать ее?

— Ты прав, — согласился дядя. — Меня также удивляет это обстоятельство. Как и то, что эта деталь явно имеет следы надлома в месте ее вероятного соединения с остальной частью украшения.

Селена почувствовала легкую дрожь в теле, которая прошлась от ее горла до пят. Странное состояние охватило ее. Некая горячая волна пронзила девушку, и она, взглянув зачем-то на Мишку, вдруг сказала:

— Мне кажется, будто я знаю, как это произошло.

Мишка недоуменно, но почему-то взволнованно посмотрел на нее.

— Я не хотел этого делать… — тихо произнес он каким-то не своим голосом и от неожиданности встряхнул головой. — Померещилось что-то…

Молодой человек наморщил лоб, а затем спросил:

— А коралловый браслет, который носит Селена, его тоже нельзя туда надевать?

— Кораллы чувствительны к высоким температурам, кислотам и горячей воде. Значит, если не соприкасаться с водой источников, то можно в нем ходить, но желательно, конечно, не находиться долго около впадины, — задумчиво проговорил дядя Веня. — Ты что-то сказала?

Он взглянул на Селену, которая все еще была в легком оцепенении и какими-то странными глазами смотрела на камешек в руке дяди Ивана.

— Я будто увидела себя на том месте, около щели. Там был и мужчина, он размахивал руками и кричал. А потом что-то упало, совсем незаметно, в траву.

Иван удивленно слушал, что она говорит.

— Возможно, это было видение или же у тебя есть какие-то экстрасенсорные способности, — с интересом произнес дядя Веня, кладя камешек на стол. — Что-нибудь еще ты помнишь?

— Нет, все так быстро исчезло… Хотя там еще, по-моему, были другие люди, но что они делали, я не помню.

— Вот так и подтверждается закон перевоплощений, — покачивая головой, в раздумье сказал дядя Веня. — Вероятно, ты потом вспомнишь что-то еще.

Мишка взял в руки деталь украшения, покрутил ее и положил опять на стол.

— А я тут недалеко тоже кое-что видел, — загадочно проговорил он.

— Опять, наверно, ходил к пещере, — с усмешкой взглянул на него Иван.

— Я, вообще, в другом месте был, если хочешь знать, — ответил Мишка и тут же добавил: — В метрах тридцати от поворота на равнину, где мы шли, когда добирались сюда, стоит камень-путеводитель. На нем есть какая-то древняя надпись.

Дядя Ивана заинтересованно поднял брови.

— Ты точно это видел?

— Да, могу показать. Я совершенно случайно наткнулся на него, когда гулял.

— Но почему ты решил, что это камень-путеводитель?

— Направление линии на нем точно указывает сторону, где расположена пещера.

— Там есть какая-то линия?

— Да, и рядом — надпись.

— Это недалеко, ты говоришь?

— Если идти быстрым шагом — займет около получаса.

— Борис, Степа, позовите всех сюда.

Дядя Веня поднялся из-за стола и взволнованно сделал несколько шагов взад-вперед. К столу подошел Степа, за ним — Борис, Владимир, Кира и другие.

— Вы слышали новость? Михаил обнаружил еще один камень с надписью. Мишка, довольный тем, что ему уделяют внимание, начал рассказывать все в подробностях. Когда он закончил, Кира, посмотрев на Владимира, сказала:

— Давайте сходим туда сейчас.

— А что, пошли!

— Конечно.

— Показывай, где это.

Все, кроме Селены и Ивана, в возбуждении направились вслед за Мишкой, который пошел впереди.

— Я присмотрю за кастрюлей, идите, — с улыбкой сказала девушка Ивану, видя, что тот разрывается на части.

Молодой человек быстро поцеловал ее и побежал за остальными. Солнце уже было низко, но до его заката оставалось часа два. Селена, помешав кашу в кастрюле, прикрыла ее слегка крышкой. Потом, вспомнив про камешек на столе, поспешила его взять, чтобы тот не превратился в игрушку для Руни. «Странно все-таки…» — подумала девушка про свое недавнее видение. Убрав камешек подальше, Селена опять стала помешивать кашу. Когда та сварилась, девушка пошла снимать с веревок высохшее белье. Рубашка Ивана и Мишкина майка уже были сухие. Пятен крови на них не было, потому что все было замочено вовремя в холодной воде. Только кое-где надо было зашить пару дырок, и Селена сходила в палатку за иголкой с нитками. Руни почему-то спокойно наблюдала за девушкой, не пытаясь шалить, как обычно. Селена села на бревно и стала шить. Через несколько минут к ней опять вернулись мысли об украшении. «Почему я посмотрела тогда на Мишку? И ему тоже что-то померещилось… Ой! Так ведь он сказал, что не хотел этого делать, — вспомнила она вдруг. — Значит, тот мужчина был он?» Селена вздрогнула. Ей неожиданно так отчетливо представилась опять та картина, что она, опомнившись, долго не могла понять, где находится. Чувства печали, тоски и волнения охватили девушку. Она все еще явно видела перед собой лицо мужчины и слышала его крики. Селена хотела что-то исправить, но понимала, что это невозможно. «Он действительно не нарочно это сделал, — думала она, — но был в состоянии аффекта». Девушку нисколько не смущало то обстоятельство, что внешность мужчины была иной, что он был намного старше ее. Она точно знала, что это был Мишка, потому что узнала его по жестам, выражению лица, интонации в голосе. Селена сидела в таком состоянии до самого заката. Вдали уже послышались голоса и показались члены группы, а она все никак не могла успокоиться. Когда возбужденные мужчины обступили стол, Иван подошел к ней и, наклонившись, спросил:

— Что с тобой?

Она подняла на него глаза и странным голосом сказала:

— Это был Мишка…

— Где был? — удивился Иван.

— В том видении, около щели, помнишь, я рассказывала?

— Почему ты так решила?

— Я узнала его. И ему было не по себе, он расстроился из-за поведения своего брата, начал кричать на него.

— А ты? В качестве кого ты там была?

— Его брат был моим мужем. А у меня с супругом были довольно сложные отношения. И Мишка, кроме того, был неравнодушен ко мне. Муж часто унижал меня при всех. Мишка все время заступался за меня, но старался не обидеть и его. А там, около пещеры не выдержал, ударил брата и случайно при этом задел меня, я была рядом. На мне было ожерелье, которое он зацепил рукой. Не знаю, как, но эта деталь отломалась.

— Ты не снимала ожерелье перед входом в пещеру?

— Я собиралась это сделать.

— И где вы должны были оставить украшения?

— На подносе, который держал мальчик.

— А кто еще там был?

— Там были наши родственники. Вот только не помню, кем они являлись и кем были мы. И еще там был жрец, проводник.

— А твой муж? Кто это был?

— Я не знаю, я только помню лицо. Я боялась его и не смела ослушаться.

— Что еще ты помнишь?

— Больше, к сожалению, ничего.

Иван задумчиво встал и подозвал дядю. Когда тот подошел, племянник рассказал ему все, что слышал. Дядя внимательно выслушал и сказал:

— Сегодня какие-то сплошные чудеса происходят. И камень Михаил нашел, и — это видение. Жалко только, что Селена не помнит, кем являлись она и ее родственники. Это важно. Но, похоже, что это были состоятельные люди. Пока больше не будем говорить об этом. Пусть уляжется. Надо отдохнуть. Завтра предстоит много интересной работы. Ты с Михаилом, Саньджая и Борисом пойдешь разбирать завал в пещеру. А я, Джамини, Степа, Кира и Владимир пойдем опять к камню. Вот это находка! Возможно, теперь что-то прояснится с письменностью древних индцев, ты рад?

— Ужасно рад, — ответил Иван. — Только давайте ужинать, я что-то сильно проголодался.

Селена встала и пошла к кастрюле, у которой Галина с Кирой уже накладывали первые тарелки каши. После ужина Иван, помогая Селене мыть посуду, спросил:

— Слушай, а меня там случайно не было, в твоем видении?

Девушка, все еще находясь в состоянии прострации, посмотрела на него глубоко любящими глазами.

— Я забыла тебе сказать… Ты был там, но об этом никто еще не знал, кроме меня.

— Как это?

— Я была беременна, с совсем маленьким сроком. Ты был там, в качестве моего еще не родившегося сына.

— От твоего мужа-подлеца?

— Не называй так его. Это все-таки был твой отец. Хоть и с плохими чертами характера. Кстати, он через некоторое время неожиданно для всех умер, так и не дождавшись твоего появления на свет.

— Вот так дела! Я знал о законе перевоплощения, но никогда не «примерял» его на себя. И что же Мишка, после смерти брата?

— Стал каким-то задумчивым и тихим. Он хотел жениться на мне, но я предпочла остаться вдовой.

— Как же ты все это вспомнила?

— Когда вы ушли, ко мне вернулось это видение, а потом будто картины той моей жизни быстро прошли перед глазами. Видно, не случайно я и Мишка оказались здесь. Я даже почувствовала все то, что и тогда, у пещеры, когда Мишка ударил моего мужа, представляешь?

— А как же быть с твоими видениями про тебя — маленькую девочку, и когда ты была во дворике древних индцев?

— Тут все просто. Я была в этой пещере с матерью еще в детские годы. А в дворике я оказалась, скорее всего, потому, что из чувства милосердия часто приносила простым людям что-то из еды и одежды.

— Как же ты не помнишь тогда о своем происхождении, кто были ты и твои родственники, муж? И где вы жили?

— Не знаю. Видимо, не все мне дано вспомнить. Я даже поражена до сих пор тем, о чем тебе рассказала. Ведь с того времени прошло несколько тысячелетий!

— Да… Это невероятно!

— Я думаю, об этом не стоит всем рассказывать. Достаточно того, что это знает твой дядя.

— Хорошо. Я попрошу его пока не говорить другим.

Начинало темнеть. В небе зажглись первые звездочки. Все потихоньку готовились ко сну. Мишка, все еще возбужденный своим открытием, ходил около стола, о чем-то размышляя.

— Что? Не до сна? — спросила его Галина, расчесывая, как обычно, волосы.

— Да, мысли всякие в голову лезут…

— Пора уж и отдохнуть, завтра подумаешь.

Из палатки выглянул дядя Ивана.

— Галина, дай что-нибудь успокоительное, у Владимира какие-то боли в сердце.

— Может, корвалол?

— Давай, если есть.

— Вот, видишь, до чего перегрузки организм доводят, — сказала Галя Мишке, уходя за лекарством.

Тот ничего не ответил, только как-то озадаченно посмотрел ей вслед. С вечерней прогулки вернулись Селена и Иван. Проходя мимо Мишки, девушка повернулась к нему лицом.

— Что стоишь, как бедный родственник? — пошутила она.

— Кое-что придумал для расшифровки древнего текста.

— Да?

— Ну, ты азартный, — усмехнулся Иван. — И что же у тебя за идея?

— Пока не хочу говорить, надо кое-что проверить.

Из темноты неожиданно вынырнули дядя Ивана, Борис и Степа, освещая фонариком стоящих у стола.

— Опять что-то придумал? — удивленно произнес дядя Веня.

— Да что-то затевает с расшифровкой надписи на камне, — пояснил Иван.

— Ну-ну… — улыбнулся дядя. — У меня тоже есть кое-какие идеи. Завтра обсудим. Как говорится: «утро вечера мудренее».

— А мне обычно вечером хорошие мысли приходят в голову, — возбужденно сказал Мишка, перепрыгивая через бревно.

— Значит, ты — «сова». А я больше «жаворонок», — засмеялся дядя Ивана.

— Он не сова, а — «слонопотам», — пошутил Степа, которого Мишка, прыгая, задел рукой.

— А что сегодня за день такой, что у всех какие-то всплески эмоций? — полюбопытствовал Иван, взглянув на дядю.

— Одиннадцатый лунный день — день Матери, который вскрывает природу чувств, страстей и дает возможность использовать заложенные в человеке потенциальные способности, в том числе экстрасенсорные, — объяснил дядя. — Ведь недаром вы подрались сегодня. Фактически через вас столкнулись два противоположных начала в человеке: разум и чувства. Они не могут друг без друга. В этом — гармония, любовь, игра.

— Какая же это игра, когда они чуть не изуродовали друг друга? — усмехнулся Степа.

— Любовь — это бесконечность, она может проявляться и вверх и вниз. Низ — это страсти, бурное выяснение отношений. Верх — эйфория, полет, высокие чувства, дружба. Но в любом случае это гармония двух, принцип двурогой Луны. Два, как я говорил, есть один. Двое даже в драке видят, как ни странно, себя, как в зеркале. Ведь если у Ивана преобладает интеллектуальное начало, логика, то это не значит, что у него отсутствуют чувства, вдохновение. В то же время, если у Михаила преобладает эмоциональное начало, интуиция, спонтанный импульс, то это не значит, что у него «не варят» мозги, он очень даже сообразительный. Одно всегда есть в другом. И при этом двое — это дополнение друг друга, «симбиоз», гармония. Даже через драку происходит некое магическое взаимодействие, несущее целостность, ведь каждый из них при этом что-то осознал или воспринял на бессознательном уровне, изменился в каком-то смысле. Я не хочу сказать, что драка — это хорошо, хотя любое общение двух — взаимодействие энергий. Но, конечно, лучше всего, когда оно протекает в созидательном русле.

Селена взяла Ивана за руку и, взглянув на Мишку, сказала:

— Мне надо было быть там, рядом с ними.

— Не знаю, не знаю… — как-то загадочно произнес дядя Ивана. — Может быть, зачем-то нужно было тебе не быть там. Ничто не случайно в мире… Хотя женщина может многое.

Дядя Веня, а за ним Борис и Степа направились к палатке. Иван тоже собрался уже идти за ними вместе с Селеной, но та задержала его жестом руки.

— Постой. Ведь ты все знаешь теперь. Может, помиритесь?

— А мы и не ссорились, — как-то простодушно заметил Мишка, облокачиваясь на стол.

— Да, — засмеялся Иван, глядя на нее. — Я же сказал тебе, размялись немного и все.

Селена улыбнулась.

— Ну что с вами поделаешь? Бедолаги луковые, что один, что другой.

Иван, подойдя к Мишке, дружески хлопнул того по плечу.

— Как сказал дядя, ты — мое отражение. Зачем же я буду бить самого себя. Так?

Мишка слегка натянуто подтвердил:

— Может быть. Хотя я что-то очень в этом сомневаюсь. Уж больно ты «заумный».

— Какой есть, — добродушно отозвался Иван. — Ты ведь тоже не ангел, чуть что — сразу в пекло, как оголтелый.

Девушка рассмеялась.

— Ладно, ребята, пошли спать, уже ночь.

Мишка быстро встал и направился к палатке.

— А все-таки мы ни капли не похожи, — заметил он уже издали.

Селена повернулась к Ивану и посмотрела на него с нежностью и теплотой в глазах.

— Ну, что, пойдем? — спросила она.

Тот прижал девушку к себе и с силой большого чувства оставил на ее губах продолжительный и страстный поцелуй.

— А теперь — пошли, — сказал он, взяв ее за руку.

Ночь постепенно все охватывала своими владениями. На небе уже сияло множество звезд. То тут, то там доносились звуки жизни маленьких обитателей этого далекого от цивилизации кусочка земли. Иногда звук даже казался каким-то угрожающим или необычным. В воздухе царила атмосфера спонтанного проявления всепроникающей природы. Наполненные за день впечатлениями, Селена и Иван долго не могли заснуть, уже лежа рядом в своих спальниках. Они держались за руки и молча слушали эту живую музыку, пронизанную неким необычным звучанием. Наконец глаза молодых людей начали слипаться, а мысли и чувства — проваливаться куда-то в другой мир, такой же таинственный и живой, как этот…

* * *

Следующий день был наполнен интересной работой и новыми впечатлениями. Разбор завала оказался не таким простым, как думалось Мишке. Около третьего скрытого прохода было также некое поле энергии, которое будто сдерживало членов группы, не пускало дальше. Уже через пару с небольшим часов все находящиеся рядом с завалом почувствовали странную слабость, и давление в нижней части туловища, а кое-кто ощутил даже легкое покалывание в области шеи. Камни, которые лежали внизу, были большие и достаточно тяжелые, поэтому передвигать их приходилось вчетвером, наваливаясь чуть ли не всем телом и прилагая массу усилий. Если верхняя часть завала была разобрана за первые полтора часа, то на нижнюю часть понадобилось очень много времени. За завалом оказалась еще и кладка. Работы по ее устранению были отложены на вторую половину дня. Вернувшись на стоянку, Иван, Мишка, Борис и Саньджая уже ничего не хотели делать, такая усталость чувствовалась в теле. Но любопытство, что же там, за кладкой, не давало им покоя. Вскоре вернулись и исследователи надписи на камне. Они были в хорошем расположении духа и поспешили поделиться с остальными своими наблюдениями.

— Михаил оказался прав. Это — указатель маршрута к пещере. Значит, рядом с ним проходили когда-то паломники. А мы свернули чуть раньше, поэтому не заметили его, — сказал довольный дядя Ивана. — А если это указатель, то легче будет расшифровать надпись. А как у вас дела?

— Завал разобрали, а за ним — кладка. Надо бы вам сходить подолбить ее после обеда. Мы устали, как черти, — улыбнулся Борис. — Там ведь тоже энергетика — дай Боже.

— Это интересно, — задумался дядя Ивана. — Откуда же последняя? Ведь ее воздействие ощущается в основном около входов в важные для древних индцев помещения.

— Может, как предположила Кира, там действительно не обошлось без магов? — полушутя произнес Иван.

— Не исключено. Хотя это и покажется кому-нибудь не научным объяснением, — заметил дядя.

— После обеда пойдем мы часа на два, — предложил Степа, — а затем опять вы.

— Ну, не знаю, — отозвался Борис, зевая. — Если будем в состоянии.

— Кстати, кто за водой пойдет? — спросила Галина, пересыпая что-то из одного мешочка в другой.

— Давай ведро, — сказал Джамини, играя с Руни, которая сидела у него на плече.

Пообедав, Степа, Джамини, Владимир и дядя Ивана отправились в пещеру долбить кладку. Борис, Саньджая и Иван прилегли отдохнуть, а неугомонный Мишка решил пойти к камню, чтобы, как он выразился, «кое-что проверить». Девчата посмотрели на него с улыбкой.

— Ну, Мишка, из тебя выйдет отличный Шерлок Холмс, — пошутила Галина, игриво похлопав его по плечу.

— Вот когда я найду ключ к разгадке этой тайны, тогда посмотрим, — всерьез ответил ей Мишка, украдкой взглянув при этом на Селену.

— Иди-иди, — по-матерински доброжелательно сказала ему Галина и добавила: — Только не забудь, что часа через три вы должны еще и в пещеру.

— Ладно.

— Послушай, Галя, как ты думаешь, мне можно будет завтра сходить в пещеру? — спросила Селена ее позже, когда Мишка уже ушел. — Нога у меня почти не болит.

— Наверно, да.

— Мне почему-то хочется взглянуть на то помещение за кладкой, где ребята разбирали завал.

— Да, я думаю, там что-то интересное, ведь не стали бы древние индцы так стараться из-за ерунды.

Мужчины все еще спали, когда Мишка, довольный и веселый, пришел на стоянку.

— Ну что? — спросила его Селена с любопытством в глазах. — Разгадал что-нибудь?

— Пока нет, но есть надежда. Мне надо взглянуть на другие надписи, сравнить кое-что. Мужики спят?

— Да. И ты бы прилег ненадолго, ведь скоро опять идти.

— Что-то не хочется, пойду покопаюсь в печатях и взгляну на таблички.

— Только поаккуратней, — сказала Галина, помогая Кире что-то чертить на столе. — А то Вениамин Петрович не любит беспорядка.

— Ясно, — произнес Мишка, думая о чем-то своем.

Проснувшись, Борис, Иван и Саньджая застали Мишку у стола рядом с девчатами. Склонившись около стопок с табличками и печатями, молодой человек со странной гримасой на лице что-то изучал, держа в руках.

— Вот, наследник Шерлока Холмса, — кивнула в его сторону Галина, обращаясь к Борису.

— Мишка, брось маяться. Ученые столько времени потратили уже на разгадку этой тайны, а ты думаешь, что можно вот так, сходу все расшифровать, — зевая, произнес Борис. — Для этого нужно, знаешь, как много всего «копать»?

Мишка, без всякой на это реакции, оторвался от своего занятия, пространно взглянув на подошедших мужчин.

— Он же «в отключке»! — рассмеялась Кира и тронула Мишку за плечо.

— А? Сейчас, — спешно отозвался он, будто его торопили.

— Да сиди уже, — буркнул Борис, улыбаясь. — Нам еще рано.

Саньджая, увидев вдали приближающихся к стоянке членов группы, радостно сообщил:

— Идут, идут.

Степа, который оказался впереди остальных, дойдя до палаток, крикнул:

— Там еще работы и на завтра хватит.

Когда вся группа собралась у стола, дядя Ивана, посмотрев на часы, сказал, обращаясь к племяннику:

— Ну что? Можете идти. Подолбите часа два и назад. Как раз к ужину будете.

Затем, взглянув на Мишку, заинтересованно спросил:

— Как дела? Я вижу, ты все надписью занимаешься.

— Я нашел похожее сочетание символов вот на этой печати, — произнес тот, вставая.

— Ну-ка, ну-ка, — подошел к нему дядя Ивана.

Мишка показал ему печать и листик с записью надписи на камне.

— Да… — удивленно сказал дядя Веня. — В самом деле. И ведь здесь изображен алтарь. А рядом с ним — девушка с сосудом, из которого льется вода.

— Эта надпись, наверно, как-то связана с источниками, — вдохновенно заключил Мишка, окинув взглядом собравшихся вокруг него членов группы.

— Она, безусловно, имеет отношение к той целебной воде в пещере, — согласился дядя Ивана.

Селена и все остальные подошли к Мишке ближе.

— Можно, я посмотрю? — спросила его девушка, беря печать в руки.

Взглянув на изображение, Селена вдруг вновь почувствовала горячую волну в груди. Но на этот раз подобное состояние быстро прошло. Ей только показалось, буквально на миг, что она уже где-то видела это.

— Ну, Мишка, ты, в самом деле, Шерлок Холмс, — сказала Галина, сравнивая вместе с другими надпись на камне и печати.

— Вот эта группа знаков — один к одному. Остальные — разные, — рассуждая вслух, произнес Владимир.

— И это имеет отношение к воде, — задумчиво проговорил Саньджая.

Когда все внимательно рассмотрели печать, дядя Веня взял ее и, обращаясь к Мишке, сказал:

— Молодец, сообразил, что к чему. У меня насчет источников и этой надписи на камне были, кстати, похожие мысли. Только я забыл про изображение на печати, которое очень даже сможет нам помочь.

— Я ведь тоже забыл про него, — улыбаясь, ответил Мишка. — Но у меня крутилось в голове, что где-то я уже встречал эти символы. Когда вы, еще тогда, принесли печати, я, увидев эту, обратил на нее внимание, сам не знаю почему. А потом через некоторое время забыл.

— Это работа твоего подсознания. Оно подсказывает тебе в нужный момент определенную информацию, которую до поры держит под замком. Я рад, что ты уловил ее. Сейчас, пока не начало темнеть, сходите поработайте в пещере. А мы тут подумаем над всем этим.

Иван взял инструменты, фонарики, а Мишка — фляжку с водой. И вместе с Борисом и Саньджая ребята направились к пещере. Проходя мимо второй палатки, Иван обернулся и, взглянув на Селену, вдруг сказал Борису:

— Ну-ка подержи, я сейчас.

Он зачем-то сходил к рюкзакам и, что-то достав, положил это в карман трико. Затем, поцеловав девушку, побежал к поджидавшим его товарищам.

После двух часов работы в пещере кладка уже имела небольшую пробоину. Но дальше мужчины долбить не стали, им требовался отдых для восстановления сил. Поэтому, попив воды, они поспешили выйти на свежий воздух. Оказавшись у щели, Иван попросил остальных подождать его немного и, взяв у Мишки фляжку, рванул опять в пещеру.

— Чего это он? — удивился товарищ.

Через некоторое время «беглец» вернулся с довольным выражением лица и, глубоко дыша, произнес:

— Набрал целебной воды, попробуете?

— Ну-ка дай!

Борис взял фляжку и отпил несколько глотков.

— Вкус необычный. Я ее уже пробовал, когда исследовал.

За Борисом отпили немного Саньджая и Мишка. Иван сделал последним пару глотков и закрыл крышку.

— Хочу дать Селене попробовать.

— Эту воду можно, кстати, постоянно набирать, когда идем в пещеру, — заметил Борис. — Чудо-вода! Лечит многие виды заболеваний. А ты что, брал с собой веревку?

— Да, — ответил Иван. — Я же за ней и возвращался.

Когда путники вышли на равнину, солнце уже почти спряталось за горы.

— Сегодня у нас продуктивный день! — встретил их на стоянке дядя Веня. — Мы сделали большой шаг к разгадке тайны письменности древних индцев. А как поживает кладка?

— Завтра с утра, я надеюсь, вы уже сможете перешагнуть через нее, — сказал Борис, кладя инструменты под тент.

— Это замечательно! — довольно произнес дядя Веня. Иван подал Селене фляжку.

— Попробуй, это вода источников.

Та, отпив, улыбнулась.

— Приятная на вкус.

— Так ты и другим дай, — сказал дядя, взглянув на племянника.

Фляжка пошла по рукам.

— Неплохо.

— Даже вкусно!

— Мм! — послышались одобрительные возгласы.

Дядя Ивана, отпив несколько глотков, поднял брови вверх.

— И мы, имея почти под боком такую воду, не используем ее?

— Надо знать, в каких дозах и кому она показана для лечения определенных заболеваний, — заметила Галина.

— Я думаю, что в небольших дозах эта вода полезна всем, — сказал дядя Веня. — Она помогает очищать организм от шлаков, а это уже много. Природа сама дает нам шанс быть здоровыми. Надо брать с собой фляжки и набирать в них воду каждый раз, когда идем в пещеру.

Мишка подошел к дяде Ивана поближе.

— Ну, как, вы что-нибудь еще нашли? — спросил он, имея в виду расшифровку надписи на камне.

— Кое-что уже можно перевести. Эти символы, которые есть и на камне и на печати, означают «источники». И еще. Идеограмма вначале надписи на камне обозначает слово «путь». Я склонен полагать, что письменность древних индцев во многом состояла из идеограмм, обозначающих наиболее важные для первых понятия. Мало того, эти понятия в зависимости от построенной фразы несколько меняли свое значение, оставаясь при этом в корне теми же. Это и есть ключи, на которые надо опираться. Попытаться их расшифровать, исходя из рисунка, а потом уже переходить ко всей фразе в целом. Эти понятия, я думаю, имеют обобщенный, философский и даже магический смысл. Например, «путь», «разлив», «хранитель». А некоторые из них связаны с сокровенным знанием древних индцев, такие как «рыба-звезда», «козел-покровитель» и др.

— Ты хочешь сказать, что идеограммы играли в надписях первостепенную роль? — заинтересованно спросил Иван.

— Да, — ответил дядя, улыбаясь. — Понятия, определяемые идеограммами, были, я считаю, очень значимы и для религии, и для культуры, и для всей жизни древних индцев в целом.

Саньджая оживленно взглянул на дядю Ивана.

— Но ведь индийские ученые «тантрийской школы» также пытались отождествить протоиндийские знаки с символами и магическими словами, обозначающими культовые понятия и предметы. А письмо древних индцев было охарактеризовано ими как силлабическое! — воскликнул он, подключаясь к разговору.

— В их исследованиях есть большая доля истины, — подтвердил дядя Веня. — Духовная жизнь древних индцев была напрямую связана с повседневной. Поэтому идеограммы, обозначающие в надписях важные для людей того времени понятия, несли и культовую нагрузку, играли магическую роль. Здесь важно, на мой взгляд, понять, что тесная связь двух миров делала возможным соединение живой речи и духовной сферы, связанной с ритуалами, что было отражено, как я предполагаю, в письменности. До сих пор пиктография у туземных племен и народов обслуживает преимущественно сферу «магии». Знаки письма ассоциативно связываются с понятиями, жизненно важными для коллектива в целом. Память народа сохраняет через века многие символы, иногда даже забывая об их первоначальном значении. Многие ученые при исследовании письменности древних индцев советуют обращаться к туземной пиктографии, но при этом, конечно, нужно быть осторожным в толковании, дабы избежать современных «наслоений».

— Значит, пиктограммы племен и малых народов Средней Индии могут помочь при дешифровке протоиндийской письменности? — спросил, продолжая мысль дяди, Иван.

— Не только они. Также язык бурушаски, распространенный близ северо-западной границы Индии, и язык нахали в Центральной Индии, которые относятся к дравидийским языкам и языкам мунда. Кстати, понятие гребня (его пиктограмма присутствует среди знаков письменности древних индцев), фонетическое звучание которого омонимично дравидийскому корню со значением «разлив», плодородие, урожай, используется малыми народами Средней Индии и в ритуально-магических целях.

— Да, — согласился Саньджая, — гребень символизирует любовь и плодородие.

— Это я говорю к тому, — продолжил дядя Ивана, — что идеограммы в протоиндийской письменности — это ключевые понятия жизни древних индцев, они напрямую связаны с верованиями и культурой последних.

— Но как же можно дешифровать эти идеограммы, когда они, как ты сказал, имеют в разных надписях разные толкования? — озадаченно спросил Иван.

— В том-то и дело, что смысл-ядро у этих понятий остается прежним. Многие ученые уже предложили предварительные интерпретации знаков и идеограмм, среди которых есть, по-моему, очень близкие к истине. Но все же — это пока гипотезы, неокончательные варианты. И в целом письменность древних индцев пока остается непрочитанной. Работа исследователей до сих пор была затруднена крайней скудостью, краткостью материала, не считая того, что количество знаков — очень большое (более 400). В нашем же распоряжении есть стопки медных табличек и глиняных черепков, которые, возможно, содержат более обширную информацию или даже какой-то монументальный текст. А это уже огромное подспорье.

— Как же все-таки уловить этот смысл-ядро в идеограммах? — с живым интересом в глазах опять спросил Иван.

— Это трудно, но возможно, — ответил дядя с вдохновением. — Здесь должно включиться подсознание, так же как у Михаила. Так как оно имеет доступ к информационному полю земли, хранящему историю человечества. Фактически подсознание может помочь раскрыть смысл символов, которые были когда-то важны для людей. Ведь недаром многие из этих символов встречаются в древних письменах разных народов земли. Причем часто сохраняется и смысл символа, и его рисунок. Можно удивляться, но это вполне нормально, на мой взгляд, когда так похожи знаки письменности острова Пасхи и древних индцев, несмотря на, казалось бы, разделяющее их расстояние и время. А подсознание, хранящее истории жизней на земле отдельного индивида, может помочь вдвойне, если хотя бы одна из этих жизней была связана с древними индцами.

Дядя Ивана посмотрел на Селену, стоящую рядом с племянником.

— Каким же образом включить подсознание? — продолжал допытываться Иван.

— Для этого необходима целостность, любовь, вера. По-другому, два Начала в человеке должны придти к гармонии. Фактически, мы все должны в чем-то измениться, «совершить прыжок», чтобы обрести «корни на земле и крылья в небе», как сказал Ошо. Верх и низ соединятся, и сознанию станут доступны тайные кладези подсознания. Только так делаются открытия. Это процесс божественный и необъяснимый. Так же как и любовь мужчины и женщины.

Иван взглянул на Селену. Та смотрела на него полными вдохновения глазами.

— Я верю, что вы найдете то, что ищете, — сказала девушка каким-то чувственным и проникновенным голосом.

— Ну вот, попили волшебной воды, и теперь она вытекает обратно, — пошутил дядя Ивана, заметив на щеке Селены слезу.

Та улыбнулась.

— Может быть, мне помог что-то обнаружить селенит? — неожиданно спросил Мишка с надеждой в голосе.

— Не исключено, — взглянул на него дядя Веня. — Мы ведь с вами говорили о том, что этот кристалл, возможно, помогает при медитации открыть для сознания каналы связи с информационным полем земли. Он же открывает и канал к подсознанию. При желании и чистоте мыслей можно через состояние целостности, о котором я только что говорил, узнать многое и о себе, и о тайнах Земли и Космоса. Селенит, конечно, помогает в этом, хотя духовно развитые люди могут придти к подобному состоянию и самостоятельно. Михаил настолько был увлечен мыслью о надписи, что благодаря селениту и своим врожденным способностям совершенно спонтанно вошел в медитативное состояние. Его желание было чистым и не эгоистичным, что тоже очень важно. И еще. Наши духовные учителя наблюдают за нами, готовы ли мы к «посвящению». Не каждому даются ключи от «дверей», за которыми — истина. Самый большой враг внутри нас — гордыня, «самовозвеличивание», который может свести к нулю все наши «заслуги» перед Богом. В принципе, все враги и слабости идут от «эго». Только растворив его в себе, умея прощать, любить и сострадать, мы сможем достичь целостности и получить ключи от знаний. То есть сможем «услышать» и «увидеть». То, что не «видит» и не «слышит» другой.

— Идите ужинать, заговорились совсем, — крикнула Галина, наливая чай. За чаем Мишка был молчалив и задумчив, не реагировал даже на обычные шуточки Степы. Селена, изредка поглядывая на друга, делала Ивану знак: «Не трогай», понимая, что, возможно, происходит у Мишки в душе. Дядя Веня тоже больше не затрагивал старую тему, а шутил вместе со всеми по обычным житейским поводам. Перед сном Мишка подошел к Селене и неожиданно произнес:

— Прости, я, видимо, дурак, сам не знаю, зачем сюда приехал.

— Мишка!..

Селена дотронулась до его руки и посмотрела ему в глаза.

— Мы здесь не просто так. Это зачем-то нужно. И ты потом поймешь это, — сказала она, улыбнувшись.

Иван, увидев Мишку рядом с Селеной, подошел ближе.

— Что обсуждаем? — спросил он в несколько шутливой манере.

— Ничего. Я только пытаюсь сказать Мишке, что он зря расстраивается, — ответила девушка с некоторой грустью в голосе.

— Расстраивается? Почему? Все ведь очень неплохо.

— Для кого и неплохо, — вздохнул с усмешкой Мишка.

— Ты же камень нашел и подсказал, где есть похожие знаки, — удивился Иван.

— А зачем?.. — с каким-то безразличием произнес Мишка, посмотрев в небо, на котором уже было довольно много звезд.

— Вот тебе и раз! — удивился опять Иван. — Ну, ты, брат, даешь! Я на твоем месте прыгал бы от счастья. Ведь мы все ближе и ближе к разгадке тайны.

— Тайны? — переспросил Мишка таким голосом, будто находился где-то далеко. — Весь мир — тайна. А ты говоришь о каких-то знаках.

— По-моему, он «слегка переутомился», — намекая на Мишкину голову, сказал Селене Иван.

— Нет, он прав… Мы движемся в бесконечность, открывая для себя новые и новые истины, — заметила с теплотой в голосе девушка и почему-то добавила: — На этом пути без любви нельзя.

— Что ты имеешь в виду? — слегка насторожился Иван.

— Все есть любовь. Надо только понять это, — ответила Селена. — Она рождается из бесконечности, и сама есть бесконечность. Вот самая большая тайна… Не грусти.

Девушка взъерошила Мишкин вихор на голове и, повернувшись к Ивану, произнесла:

— Разве это небо не прекрасно?

Тот поднял глаза, вглядываясь в мерцание далеких звезд.

— Но ведь мы на земле, а не на небе.

— Помнишь, что сказал твой дядя? Чтобы придти к целостности, нужно обрести «корни на земле и крылья в небе».

— Да, но как?

— Это и есть любовь, дурачок, — смеясь, ответила Селена.

— При чем здесь любовь? — пробурчал Мишка, направляясь к палатке и делая вид, будто не знает, о чем идет речь.

— Но ты-то хоть понимаешь, что весь мир состоит из любви? — спросила Селена Ивана, когда Мишка чуть отошел.

— Ну, конечно! — с улыбкой воскликнул тот и, взяв ее на руки, начал быстро кружить.

— Ой, пусти, в глазах помутилось! — крикнула девушка, хохоча. — Я уже не понимаю, где земля, а где небо.

— Вот то-то и оно, — шутя, заметил Иван, опуская ее на землю.

Они еще долго любовались звездным небом, обняв друг друга, пока не опьянели совсем от подкравшегося украдкой сна и ночного воздуха, полного прохлады и чудной свежести.

— Пойдем, — потянул он ее за руку в сторону палатки, — а то я сейчас прямо тут засну.

Двигаясь на ощупь, молодые люди добрались до своих мест и, забравшись каждый в свой теплый спальник, так и уснули, крепко держась за руки и прислонив головы друг к другу.

Глава 11. Сосуд, наполненный любовью

«…Сливаясь с горизонтом отдаленным,

неуловимо исчезаешь ты.

Живущая в таинственной дали,

меня прикосновеньем одари!..

В бесчисленные чаши лью тебя,

губам прильнувшим отдаю тебя.

И нахожу тебя в любом сосуде.

И сотнями желаний пью тебя!»

«Безымянная»

Назрул Ислам

Рано утром Иван застал дядю за столом, когда тот с каким-то мечтательным выражением лица держал в руках печать и следил, как первые лучи солнца начинают проникать в разные уголки равнины и окружающих ее гор.

— И тебе не спится? — спросил дядя, заметив племянника и встретив его при этом широкой улыбкой.

— Да что-то приснилось такое странное, — протирая глаза, ответил Иван. — Не могу больше заснуть.

— И что же нам снилось? — весело спросил дядя.

В ожидании ответа он опять взглянул на печать, будто там надеялся увидеть нечто необычное.

— Ай! — махнул рукой Иван. — Всякая ерунда. Какая-то женщина, прикрывая свои глаза веткой папоротника, заманила меня в озеро. И я, как последний дурак, пошел за ней. Представляешь?

— Папоротника? — переспросил дядя, удивленно вскинув брови. — А ты знаешь, какой сегодня день?

— Тринадцатый лунный, — улыбаясь, ответил Иван.

— А еще какой? — продолжал допытываться дядя.

— Шестого июля. А что такое?

— Как что? Ведь сегодня ночью, с 6-го на 7-е — Купалье, это твой день, Иванов, когда люди ищут цветущий папоротник.

— М… Ты хочешь сказать, что мой сон — некий знак?

— Твой сон — чудо! Ведь я как раз размышлял над этим сейчас. Вот, смотри. — И дядя протянул племяннику печать, про которую шла речь в прошлый день. Ничего не понимая, Иван взял ее в руки и спросил:

— А при чем здесь Купалье?

— Смотри лучше. Ведь это она?

Дядя загадочно взглянул на племянника. Тот некоторое время молча держал печать, а потом вдруг произнес:

— Та женщина, из сна? Но что она хотела?

— То же, что хотел Иоанн Креститель, когда все крестились от него в Иордане, исповедуя свои грехи. Очищения через воду. А для Иисуса это было еще и посвящением.

— Но кто она?

— Мать, Луна, Женское начало, неуловимая Майя, таинственная Исида, прекрасная Венера, мудрая и чудесная Сарасвати.

— Сарасвати?

— Да. Кстати, «сарас» в ее имени означает «жидкость», это слово относится ко всему, что течет: вода, мысль, человеческая речь.

Сзади незаметно подошла Селена и, положив руку Ивану на плечо, сказала:

— Я думала, что одна такая ранняя пташка. А вы уже, оказывается, тут давно, да?

— Я только что проснулся, — проговорил Иван и поцеловал ее в щеку. — Посмотри на эту девушку на печати, которая держит сосуд. Дядя говорит, что это — богиня Сарасвати.

Селена взглянула на печать, и какое-то странное чувство овладело опять ею. Перед глазами возник алтарь, очень похожий на тот, что был на печати, и она, маленькая, держащая в руке ветку дерева, подаренную женщиной, возникшей из небытия. Образ богини неожиданно мелькнул перед взором девушки и растаял в руке Ивана.

— Наверно, это она… — произнесла Селена тихим и слегка взволнованным голосом.

Дядя Веня посмотрел на девушку, будто ожидая чего-то.

— Тебя, по-моему, что-то взволновало, — сказал он ей с интересом в глазах.

— Немного, — ответила она, пытаясь сосредоточиться. — У меня возникло такое ощущение, будто и эту печать и алтарь я видела когда-то.

— Очень даже может быть. Ведь у тебя уже были видения насчет твоей жизни в то время.

К беседующим подошли Саньджая и Борис.

— Только солнышко показалось, и у всех начался рабочий зуд, — пошутил второй, облокачиваясь на стол и зевая.

— Что ж ты не спал дальше? — спросил с иронией дядя Веня.

— Да, вроде, и хочется спать, а не дает что-то, толкает в бок, — улыбнулся Борис.

— Это Саньджая, наверно, ворочался рядом, — полушутя произнес Иван, обнимая при этом Селену.

— Раз уж вы встали, то взгляните-ка на это.

И дядя Веня указал глазами на печать в руках племянника.

— До меня почему-то сегодня утром вдруг дошло, что эта девушка с сосудом — Сарасвати.

Дядя выжидающе посмотрел на Саньджая и Бориса.

— Конечно, Сарасвати имеет прямое отношение ко всему, что течет. В данном случае это жидкость, — задумчиво проговорил Борис.

— А у меня возникла ассоциация со священным напитком сома, — заметил Саньджая, присаживаясь на бревно.

— Ты прав, — согласился дядя Ивана. — Тем более что прослеживается интересная цепочка: Сарасвати — Луна — Сома — сосуд — Луна. Ведь Сома — это и олицетворение опьяняющего напитка, который жертвовался разным богам, и в то же время — месяц, Луна. А дуга месяца, которая выглядит как чаша (по-другому, сосуд) — это древнейший символ, означающий богиню Луну, женское начало творения вообще. Лунный серп — это чаша, «йони» (аналогия с чашей Грааля), в которой хранится эликсир жизни «сома». Из чаши последний проливается на землю, питая и давая силу всему живому. Фактически, сома — это аллегория семенной жидкости, так же как чаша (сосуд) — женского лона.

— Насколько я знаю, сома — это напиток бессмертия, из-за которого дрались боги и демоны, и который все же достался богам. А в народе это была жидкость, получаемая через прессование древнего растения, вид и способ обработки которого так и не открыли до сих пор, — заметил Борис.

— Да, по древним мифам, Вишну, явившись в образе черепахи, научил богов, как пахтать из океана молока напиток бессмертия. Он же потом помог богам заполучить последний. Этот напиток, как я уже говорил, проливаясь на землю, питает ее, собирается в священных растениях, из которых человек получает сок, дабы вернуть через него эликсир, — объяснил дядя Ивана.

— Жертвуя богам, люди часто смешивали эту жидкость с молоком и медом и немного пили сами, — добавил Саньджая.

— Но ведь что интересно! По мифам, напиток был получен через пахтанье океана молока. И это — эликсир жизни, или напиток «любви», так бы я его назвал. Венера-Афродита — богиня любви — тоже возникла из пены моря, — вдохновенно произнес дядя Веня. — Море, океан связаны с Нептуном, водой. С водой также связана и Луна, Сарасвати, Мать, женское начало. Нептун — управитель знака Рыб. На печатях мы часто встречаем пиктограмму рыбы. По мифам Вишну воплотился в рыбу «матсья» во время всемирного потопа, чтобы спасти вселенную и помог царю Ману пережить гибель вселенной в ковчеге. Миф о божественной рыбе вы знаете также по библейским легендам о всемирном потопе. Фактически это и есть сокровенные знания о древнем символе рыбы, встречающемся на печатях. «Матсья» (Рыба), «Минам» по-санскритски — знак зодиака Рыбы, «мин» — рыба (звезда) в дравидийском языке имеют первую букву «М». Так же как «Мать» (греческий корень ma, кормилица, mater — по-латински). «Майя» (санскрит и древнегреческий), мать Гермеса или Меркурия, а также старшая из Плеяд в древнегреческой мифологии, одна из шести ярких звезд звездного скопления Плеяды. «Mary» (небесная царица, она же Луна-Артемида) и «mare» (море — по-латински). Всюду — первая буква «М». Она похожа на волны моря, и Е. П. Блаватская в «Тайной доктрине» называет ее самой священной буквой и говорит о том, что последняя символизирует Воду в ее начале, Великую Бездну.

— Ты хочешь сказать, что Рыба, Мать, Луна и Сарасвати были подобными словами для древних индцев? — спросил в задумчивости Иван.

— Во всяком случае, эти слова имели очень сильную связь, — ответил дядя и продолжил: — Культ Матери в древности подразумевал идеи плодородия, любви, смерти и возрождения. Найденная в Хараппе фигурка богини имеет «вырастающее» из лона растение. С одной стороны — это идея питания всего живого, в том числе священных растений, идея плодородия. С другой — идея дерева жизни, вырастающего из чрева Матери. Дерево, которое является объединением мужского и женского Начал, питаясь соками снизу и сверху, то есть имеет корни на земле-матери и «крылья» — ветви в небе. У древних индцев был культ растений, прежде всего деревьев. На одной из печатей, как вы помните, изображено божество с тремя рогами на ветвях дерева пипал.

— Но почему дерево жизни? — взглянул Иван на дядю в недоумении.

— Луна, так же как буква «М», одновременно и мужского и женского начала. Это гармония «двух». Ибо «два» есть «один», как я уже говорил. Древние индцы понимали это, хотя уже в те времена был как лунный, так и солнечный культ (идея двух в одном). По книге «Тайная доктрина» Е. П. Блаватской люди Третьей Расы почитали мужское начало Луны, в Четвертой Расе Луна стала иметь два начала, а в Пятой, нашей Расе, Лунно-Солнечное почитание разделило народы на два лагеря, что повело к событиям, описанным в последующие века в войне Махабхараты. Луна, как я уже сказал, — единение двух начал, и разделять их нельзя. Хотя в то же время, учитывая философское равенство «один есть два», можно говорить как о мужском начале Луны, так и о женском. Во времена древних индцев делался акцент на последнем.

— Так ты говоришь, что это эликсир жизни — сома и называешь его напитком любви? — с интересом произнес Иван, разглядывая изображение на печати.

— Да, — ответил дядя. — Луна, Мать несет в себе идею любви, которая также имеет два аспекта: смерть и возрождение. Помнишь, мы говорили, что к истине человека может приблизить его изменение в результате прохождения через какое-то испытание и затем посвящение, и что также к истине способна привести любовь. Так вот, любовь может изменить человека, если он пройдет через «малую смерть» в себе. Тогда произойдет «возрождение», и откроются каналы, ведущие его к истине. Кстати, бог смерти Мара в буддийской мифологии, а также персонификация смерти у восточных славян (Мара, Марена, Мора) тоже имеют букву «М», и это имя схоже со словом «mare» — море. У европейских народов Мара является воплощением злого духа, насылающего ночные кошмары. В ночь на Ивана Купалу Мару (соломенную куклу, на которую надевали женскую рубаху, бусы, платок, венки из цветов) сжигали. У чехов и словаков этот обряд приурочивался к «смертному воскресенью» (предпоследнее перед Пасхой) и сопровождался сжиганием чучела Морены как проводы зимы или «вынос смерти», избавление от вредоносных сил, болезней. Я думаю, здесь прослеживается очень четкая аналогия с «темным» женским началом Луны (смерть, зима). И обряды эти символизируют идею «возрождения» (весна, солнце, жизнь). Или — переход к «светлому» мужскому началу Луны. Помнишь, я говорил тебе, что любовь (она же «Мать») может быть разной. В слове «Марс» (древний римский бог) тот же корень, что и в mare (море). В честь Марса назван первый месяц в римском календаре, также он соответствует весеннему знаку Овен и символизирует не только войну (смерть), но и плодородие (возрождение). Марцана (Мерцана) в славянских мифах — богиня умирающей и воскресающей природы. Опять же — два аспекта Луны (и буквы «М»). Тем более Марцана имела много общего с Марой, так как половину года проводила в царстве мертвых (аналогия с Прозерпиной или древнегреческой богиней весны Персефоной, число которой — одиннадцать, число «Матери»), и чучело Марцаны тоже сжигали. Прозерпина, кстати, также богиня плодородия и в астрологии выражает трансформацию, качественные изменения в жизни общества и личности.

— В Индии тоже существовали и до сих пор существуют в некоторых местах схожие обычаи, — оживился Саньджая. — Древние обряды дравидов напоминали обряды мунда. На Малабарском побережье до настоящего времени почитают Бхагавати, ей поклоняются в Кодунгаллуре. Там, насколько мне известно, стояло раньше священное дерево, и раз в год толпы людей со всего побережья шли туда, выкрикивая по дороге «убирайся вон». А когда подходили к дереву, швыряли в него камнями и грязью, опять выкрикивая оскорбительные слова. Право одному из первых «осквернить святыню» давалось главе рыбачьей касты. В жертву приносились петухи, которых тут же резали. Паломники, участвующие в таких обрядах, верили, что это помогает им уберечься от опасных болезней. Недалеко от Кодунгаллура в месяце чаитра (март-апрель) отмечался праздник Бхарани, когда по дороге к храму богини Кали (она почиталась там как богиня эпидемических болезней) паломники распевали неприличные песни, а у храма резали петухов, орошая их кровью и храм, и землю вокруг него. В Мадурском храме почитали богиню Мариямму, которая также имела власть над опасными болезнями.

— А последняя, насколько я знаю, связана с почитаемой в Центральной Индии богиней черной оспы Марай, — заметил Борис.

— Марай?! — оживленно воскликнул, взглянув на Бориса, дядя Веня. — Так это же — подобие Мары, про которую я только что говорил, тот же корень.

— Да, — согласился Саньджая. — И еще в Мадураи крупнейший храм шиваитов построен в честь Минакши («Рыбоглазая») и ее супруга Шивы Сундарешвары. Причем неизвестно, от имени какой древнедравидийской богини произошло имя Минакша.

— Ребята! Это же очевидная связь Рыбы («Мин») на печатях и богини Матери-Луны! — радостно произнес дядя Ивана. — Все последние примеры подтверждают мысль о древней богине — двурогой Луне, о двух ее началах: темном и светлом, которые символизируют смерть (также опасные болезни, темные силы) и возрождение. В астрологии, которая имеет, как я уже говорил, очень древние корни, светлое начало Луны или молодая Луна называется Селена, темное — Лилит. Имя Селена произошло от древнегреческого selas (свет, сверкание, сияние) и в древнегреческой мифологии это богиня Луны, ей посвящался день весеннего равноденствия (!). Селена отождествлялась с Артемидой и Персефоной.

Иван вдохновенно посмотрел на Селену, которая стояла рядом и с трепетным чувством внимала словам дяди.

— Я знала, что все не просто так, — сказала девушка проникновенным голосом. — Я должна была быть здесь.

— Кстати, Иван, — произнес дядя с улыбкой, — ведь сегодня по странному совпадению и ночь Ивана Купалы, и тринадцатый лунный день. Помнишь, что я говорил о числе 13? Оно тоже символизирует «смерть», и тринадцатый лунный день идет перед полной луной, являющей ее целостность (любовь двух Начал). То есть перед «возрождением» должен быть этап «смерти». «Баран» становится «Козлом отпущения», это мистерия смирения, «распятия», вот почему число 13 связано с Иисусом Христом. И ведь перед выполнением своей миссии он прошел крещение в Иордане, Иоанном Крестителем. Так что, твой сон очень необычен. И кроме того существует прямая связь между Иоанном Крестителем и праздником Ивана Купалы (Купала — бог земного плодородия). И именно в ночь на Ивана Купалу сжигали Мару, а также прыгали через костер, совершали ритуальное купание в источниках, гадали на венках, брошенных в воду. Считалось, что в этот день солнце в своей золотой колеснице выезжает навстречу месяцу (а ведь это — символ целостности!), Солнце-Луна или два начала Луны. То есть Купальские обряды (в них играют главную роль две стихии — огонь и вода, Солнце-Луна), идущие от языческих обрядов, — это не что иное, как выражение общемирового символа «Целостности». Он прослеживается в обычаях и символике разных народов.

Иван как-то странно посмотрел на дядю, ничего не сказав в ответ. А Селена взяла ладонь Ивана в свою и крепко сжала.

— Не надо бояться того, что произойдет с нами, все это угодно Богу, — продолжил дядя. — Поэтому сомнения и страхи — прочь, начнем этот день с улыбкой на губах. Тем более, нас ждет такая интересная работа.

Саньджая взял у Ивана печать и, еще раз внимательно посмотрев на нее, сказал:

— В Индии сохранилось много сказок и легенд о дравидийских богинях, однако их религиозные первичные функции давно уже забыты. Некоторые обычаи возвращают индийцев в далекое прошлое, связывая через ритуальные предметы их мировосприятие с подсознанием, хранящим тайны жизни далеких предков. В одной из деревень телугу ритуал начинается с того, что обожествленный сосуд подвешивают на дерево рядом со святилищем богини. В него кладут браслеты, ожерелья, куски ткани, серьги и т. д. В состав полного ритуала входят также различные виды жертвоприношений, например, куски желтой куркумы, благовония.

— Это еще одно подтверждение того, что в древности индийцы почитали двурогую богиню Луну, так как сосуд (чаша, «йони»), как я уже сказал, — это древнейший символ богини Луны, женского начала творения вообще! — оживленно воскликнул дядя Веня.

— Что-то я не пойму, — задумчиво проговорил Иван, — про какое начало творения ты говоришь? Если Луна имеет два начала, и женское начало — темное, символизирующее «смерть», то как оно может творить?

— Все возникло из «водной бездны» («нуля», «бесконечности»). Когда она, как пишет Е. П. Блаватская в «Тайной доктрине», была оживотворена «Духом того, что носится над Извечными Водами» (то есть стала «Мировой Душой»). Возникло: «один» — Бог или «два» — его отражение (двурогая Луна). Та имеет два начала: светлое и темное (мужское и женское), хотя сама по себе есть уже женское начало. «Водная бездна», с одной стороны, также вбирает в себя оба начала и нейтральна вообще, с другой стороны — это женское начало творения, — объяснил дядя.

— Но при чем же здесь тогда Луна, если все возникло из «бездны»? — удивился племянник.

— Ты же говоришь о Луне как о женском начале творения вообще?

— Вспомни философское равенство: «ноль» есть «один», а «один» есть «два». Так же как «один» есть «три». Можно говорить как о мужском начале творения, так и о женском. Тем более что двурогая Луна — это целостное единение двух начал: темного и светлого, одно невозможно без другого, то есть «жизнь» («творение») невозможна без «смерти» («разрушения»). И, скорее всего, ты не просто так спрашиваешь об этом. Сегодня у тебя — день «посвящения». Ты должен прочувствовать оба момента: и «смерть» и «жизнь» («возрождение»).

— Да, я вижу, Ивана взволновал этот разговор, — с интересом заметил Борис. — Меня, кстати, тоже. Мне даже начинает казаться, что идеограммы на печатях и табличках несут в себе некие идеи, верования и принципы, понятные посвященным.

— Да ты попал прямо в точку! — рассмеялся дядя Веня. — Ведь я думаю об этом уже давно, особенно после прочтения «Тайной доктрины» Е. П. Блаватской, части II «Эволюция символизма». Она пишет как раз о том же. Нельзя читать и толковать буквально ни один древний текст! Любой символ «является многогранным алмазом, каждая грань которого… заключает в себе несколько толкований…» А совсем ничтожная разница в символе может очень изменять его значение. Е. П. Блаватская пишет, что «религиозная и эзотерическая история каждого народа была уложена в символах». И упоминает Ральстона Скиннера из Цинциннати, который был уверен в существовании древнего языка, объединяющего многие народы. Особенностью этого языка Ральстон считал то, что он мог быть понят лишь при помощи специальных знаний и через письменные знаки передавал целый ряд идей, отличных от тех, что выражены посредством обычного чтения фонетических знаков. Предполагая, что сначала этот язык был мировым, Ральстон делает вывод о том, что последний, принимая постепенно сокровенные формы, стал достоянием избранной касты. Я склонен думать, что это верно, так как многие идеограммы и пиктограммы присутствуют в похожих формах в разных древних языках, и их смысл часто довольно схож. Язык, которым пользовались древние индцы для письма, на мой взгляд, как раз мог быть очень близким к тому языку, который имел в виду Ральстон. Причем Е. П. Блаватская правильно заметила, что древний мировой язык имел «божественное происхождение» в том смысле, что был «передан раннему человечеству более продвинутым человеческим родом… иных сфер». Сейчас этот язык называют символизмом, а Блаватская называет его также сокровенным языком, имеющим семь ключей, которые давно утеряны, и лишь некоторые посвященные (таковые есть в Индии) владеют ими. В пользу древнего мирового языка говорят также те примеры, что приводил я и Саньджая.

— Значит, не зная эти семь ключей, люди не смогут в полной мере раскрыть тайну письменности древних индцев? — с чувством произнес Иван.

— Да, это так, — ответил дядя в некотором волнении. — Но мне почему-то кажется, что уже в ближайшее время люди смогут открыть для себя многие из этих ключей. Пришло «время очищения», когда «Рыбы» передают эстафету «Водолею», а поэтому вера человека претерпевает трансформацию, здесь как раз работают энергии Прозерпины, разрушающей все отжившее, мешающее духовному прогрессу человечества. По-другому, вступила в действие «Мать» как два аспекта ее любви: «смерть» и «возрождение». Это то, о чем я тебе говорил. При «очищении» произойдет чистка каналов, и человек сможет многое узнать о тайнах Земли и Космоса, подключившись к информационному полю Земли через подсознание. Но это будет доступно только тем, кто при «очищении» пройдет стадию «посвящения», будет готов к последней.

— Что значит готов? — с любопытством в глазах спросил Иван.

— Это значит, что человек должен не просто «утихомирить свои страсти» (пройти естественное «очищение»), но и выдержать внутри себя настоящую «битву с драконом страстей» и, победив последнего, не обольститься собственной гордостью (самому не стать «драконом»). На это способен не всякий. Но если эти условия будут выполнены, духовные учителя человека помогут пройти ему стадию «посвящения» и передадут ему сокровенные ключи, то есть откроют «врата знаний». Фактически, я говорю о битве Святого Михаила с драконом, но внутри самого человека. В «Талмуде» Михаил явлен как «Князь Воды» и Глава Семи Духов, а «Воды Потопа» также называются «Великим Драконом». Помните, многие наши русские сказки говорят о битве богатыря с драконом и освобождении прекрасной царевны? Это и есть аллегория битвы с драконом страстей. А находящаяся в заточении у дракона царевна — символ светлого начала Матери-Луны (Вод), Селены. И ее освобождение — это аллегория этапа «возрождения» после «смерти».

Иван опять взглянул на Селену глазами, полными вдохновения.

— А вот и наш «водный князь», архангел Михаил, — пошутил Борис, увидев подходящего к ним Мишку, который, протирая заспанные глаза, зевал и недоуменно поглядывал на беседующих около стола.

— Что это вы так рано здесь делаете?

— Обсуждаем твое участие в экспедиции, — опять пошутил Борис.

— В каждой шутке есть доля правды, — заметил дядя Веня. — Но здесь как раз, если разобраться, существует очень тонкий намек на «не случайность» присутствия Михаила в нашей группе. Мы фактически затронули своими исследованиями высшие вибрации «проявленного». А это в свою очередь резонансно отражается в жизни нашей группы, которая в этот раз, как ни странно, несет в себе число Прозерпины — одиннадцать.

— А ведь нас, в самом деле, одиннадцать, — удивился Борис.

— Высшие энергии проходят через наши чувства, мысли, побуждения, эмоции, — продолжил дядя Ивана. — Каждый из нас, ведомый своим подсознанием, играет некую роль, так или иначе передающую мистерии высшего мира. Ибо сказано в «Ведах»: «Мировая душа, входя в человека, управляет его поведением». Поэтому, кто знает, может, Михаил как раз и соответствует тому потоку, который, вливаясь в нашу реку, привносит энергии спонтанной, побеждающей «дракона» силы любви и вдохновения.

— Ну, Вениамин Петрович, ты сегодня сам какой-то вдохновенный с утра, — улыбнулся Борис.

— Да, видимо, сегодня — необычный день, — согласился дядя Ивана. — На меня навеяло что-то, когда я, проснувшись с первыми лучами солнца, взял в руки вот эту печать.

Мишка, взглянув сначала на Селену с Иваном, затем на печать, вдруг сказал:

— Странно, и у меня было что-то подобное, когда я взял ее первый раз в руки.

Селене неожиданно показалось, будто она слышит Мишкин голос откуда-то издалека, и он напоминает ей другого Мишку, намного старше, но с теми же манерами и взглядом.

— Да? — удивленно посмотрел на Мишку дядя Веня. — Интересно… И Селену сегодня тоже что-то взволновало, когда она, подойдя к нам с Иваном, взглянула на печать. Правда?

И дядя повернулся к девушке, которая, находясь в некоем отвлеченном состоянии, смотрела куда-то в сторону гор. Иван немного пощекотал ее рукой около талии и тихо, с улыбкой произнес:

— Селена, очнись.

Та обвела глазами собравшихся и остановила непонимающий взгляд на Иване.

— О чем ты думала, когда я тебе утром показал печать?

— Я вспомнила то видение, алтарь и женщину, которая подарила мне ветку дерева. Она еще сказала, что эта ветвь укроет меня от невзгод, потому что дерево — священное.

— Священное? — переспросил дядя Веня.

— Да. А женщина явилась из ниоткуда, а потом также быстро исчезла.

Все на минуту замолчали, а дядя Ивана опять посмотрел на печать и затем — на Селену.

— Мне кажется, что эта женщина — богиня, изображенная на печати, — сказал Саньджая и добавил: — Занимаясь культурой и религией древних индцев, мы вплотную приблизились к их богам.

— Более того, мы начинаем осознавать, что существует незримая связь между материальным и духовным миром, а поэтому нельзя заниматься наукой на чисто интеллектуальном уровне, — заметил дядя Веня.

— Я говорил вам об этом еще в прошлом году, но вы тогда не придали значения моим словам! — воскликнул Саньджая в порыве чувств.

— Будет, будет, — похлопывая его по плечу, произнес Борис и пошутил: — А то разбудишь всех остальных богов.

К беседующим подошли Кира, Владимир, Степа, а за ними — Галина и Джамини.

— Богов, может, и не разбудите, а вот нас уже разбудили, — зевая, проговорил Владимир.

Галина, посмотрев на часы, тут же ответила:

— Уже почти семь, пора и так вставать.

Степа, усевшись на стол, взял в руки печать, которую держал Иван и, бегло взглянув на нее, спросил:

— Кто за водой пойдет?

— Вот вспомнил, так и сходи, — шутя откликнулась Галина, подавая ему ведро.

— Я с тобой, — привстал Мишка и попросил Галину подать ему бидон.

Степа нехотя взял ведро и, положив печать на стол, направился в сторону ручья. Мишка пошел следом, насвистывая какую-то мелодию. Все также занялись утренними делами, забыв на некоторое время о предыдущем разговоре.

После завтрака дядя Ивана, Джамини, Владимир и Степа отправились в пещеру. Остальные нашли себе работу на стоянке. Борис, Саньджая и Иван, разложив на столе медные таблички, научные книги, тетради и другие предметы, стали усердно разбираться с древними надписями. Мишка крутился тут же, рассматривая поочередно одну табличку за другой. Девчата наводили порядок в провизии, так как Галина решила проверить, сколько и чего у них осталось, чтобы распределить все экономно на оставшиеся два дня.

— Хорошо, если вертолет не задержится, как в прошлый раз. А то останемся «на бобах». Хлеба уже нет, консервы заканчиваются, сахар тоже, — говорила она, копаясь в рюкзаке.

Селена, вся в какой-то мечтательности, сидела рядом, машинально перебирая мешки с крупами.

— И о чем ты все думаешь? — с интересом спросила у нее Кира.

Та посмотрела на нее, будто только сейчас увидела.

— Я? Ни о чем… Просто хорошее настроение.

Галина, вынув из рюкзака пакет вермишели, сморщила лицо:

— Как? И вермишель закончилась? Приехали…

И, повернувшись к ребятам, крикнула:

— Борис! У нас почти ничего не осталось. Даже не знаю, будем ли мы завтра ужинать. Правда, есть еще чай, но без сахара.

— Ничего! — отозвался Саньджая. — Это даже полезно, особенно ему.

И показал рукой на толстый живот Бориса.

— Так у меня мозги не работают без подкрепления, — улыбнулся тот, почесывая карандашом за ухом.

Все засмеялись, а Кира, взглянув на сидевшую рядом Руни, вздохнула:

— И чем мы тебя кормить будем завтра?

В ожидании группы, отправившейся в пещеру, все, кто находился на стоянке, через три с небольшим часа стали то и дело поглядывать в сторону гор, откуда обычно возвращались товарищи. Но прошло сначала четыре часа, затем пять, а вдали никто не появлялся. К обеду был накрыт стол на всех и, подождав немного, Галина сказала:

— Ладно, придут, поедят без нас, садитесь, а то остынет.

Уговаривать никого не пришлось, через несколько минут тарелки уже были пустые. К трем часам дня все стали немного волноваться.

— Пошли, узнаем, что там, — предложил Борис мужской половине.

— А мы? — удивленно вскинула брови Кира.

— Ну, зачем там толпиться? Побудьте пока здесь, — произнес Борис несколько неуверенно. — Потом подойдете.

— Когда потом? — не унималась Кира.

— Часа через два.

— Ничего себе! А почему это вдруг такое разделение по признаку полов? — поддержала подругу Галина. — Мы тоже хотим знать, что случилось.

— Ну, должен же кто-то остаться здесь, — рассудительно заметил Иван.

— Ладно, я останусь! — решительно произнес Мишка.

— И тебе бы пока лучше побыть здесь, — сказала Галина Селене. — Мало ли что там, а у тебя нога еще не совсем здорова.

Девушка посмотрела на Ивана. Тот, вздохнув, согласился:

— Побудь сегодня тут, а завтра вместе сходим, хорошо?

Она кивнула в ответ немного огорченно. Быстро собравшись, группа из пяти человек направилась к пещере. По дороге никто не шутил, у всех мысли были заняты только одним: «Почему не вернулась вовремя группа дяди Вени?» Рядом с третьей кладкой никого не оказалось, хотя дыра в ней была продолблена порядочная. Внутри нового помещения тоже никого не было. Заглянув через отверстие, Иван мельком окинул взглядом все вокруг и даже не стал перелезать через кладку.

— Кажется, я знаю, где они могут быть, — сказал он, поразмыслив.

Подошедшие Кира и Галина тут же спросили:

— Что, их нет там?

— Идем к источникам! Скорее всего, они там, — немного возбужденно произнес Иван, направляясь к выходу.

— Постой, идем, как раньше, — кивнул головой в сторону старого маршрута Борис.

Все пошли за ним, и Иван тоже. Уже почти подойдя к впадине, путники услышали знакомые голоса. Наконец свет фонариков позволил им увидеть картину происшедшего. Дядя Веня и Джамини, сидя на корточках, склонились над лежавшим рядом Степой, а Владимир стоял около них, держа в руках кусок рубашки, которую ему, видимо, дал Джамини, так как тот был в одних штанах, и его свитер валялся тут же.

— Что случилось? — спросила первой Галина, быстро подбежав к лежащему.

У Степы уже наполовину была обвязана голова, и он даже пытался улыбнуться.

— Искупался вот, — показал на него дядя Ивана.

Через ткань рубашки на голове просачивалась кровь.

— Как же это вы? — удивилась Галина и, сняв рюкзак, достала из него аптечку и бинт.

Больного обступили со всех сторон.

— Мы поработали и пошли к источникам, набрать воды, — объяснил Владимир. — Степа как раз не хотел идти, сказал: «Что это за вода? Ерунда, смесь каких-то нечистот и воняет сероводородом». А потом, у самой впадины вдруг оступился и рухнул вниз. При этом задел внизу головой какой-то выступ, хорошо еще, что не насмерть. Около виска прошлось.

— Да, ему еще повезло, что вода не горячая, а то сварился бы, — заметил дядя Ивана.

— Вода как раз замечательная, — довольно произнес Владимир. — Вчера попил, чувствую, что у сердца совсем другой ритм, боли уменьшились.

— Как же вы его вытащили? — недоуменно спросила Кира, кивнув в сторону Степы.

— Веревка прочная, — ответил Владимир. — Мы же взяли ее, чтоб набрать пару фляжек. Степка — молодец, хорошо держится на воде, и быстро поймал другой конец.

— Ну, не так уж и быстро, — усмехнулся дядя Веня. — Хотя с таким ушибом — все же ловко ему это удалось. Другой бы на его месте мог и утонуть.

— Нельзя было так говорить о бывшей святыне, — заметил Джамини. — Тем более рядом с ней.

— Ты хочешь сказать, что он не случайно упал? — спросила с интересом Кира.

— Конечно. Любое слово, мысль — энергия, — объяснил Джамини.

— Он прав, — кивнул головой дядя Веня. — Ведь мы сегодня утром как раз говорили об этом. Два мира: материальный и духовный — тесно переплетаются в нашей жизни.

— А его как раз и не было во время этого разговора, — вставил Борис.

— Да что вы, в самом деле! — произнесла с чувством Галина, перевязывая Степе голову. — Человеку плохо, надо его на свежий воздух быстрей.

— Ходить-то, я думаю, он сможет, — взглянув на Степу, проговорил Владимир.

Дядя Веня тут же распорядился:

— Борис, вы тогда идите к кладке, там уже можно работать внутри. Сделаете записи, замеры, все как положено. А мы потихоньку — на стоянку.

Галина закончила перевязку, и Джамини вместе с Владимиром помогли Степе встать. Тот держался на ногах довольно неплохо, но все же предпочел опираться на плечи товарищей. Выйдя из пещеры, путники присели отдохнуть. Лучи дневного солнца приятно ласкали их лица и после искусственного освещения в темноте казались благодатными. Отпив немного из фляжки, Владимир удовлетворенно произнес:

— Хорошо, что все-таки я набрал водички. Она, мне кажется, очень неплохо влияет на сердечно-сосудистую деятельность и нервную систему успокаивает.

Степа, сняв с себя мокрую одежду, разложил сушить ее на солнце. Джамини также отпил из фляжки и прилег на траву.

— Дай-ка и мне, — попросил дядя Веня Владимира.

Степа сначала равнодушно и даже немного сморщившись, наблюдал за ними, но через некоторое время, когда солнце стало припекать, не выдержал, взял фляжку, отпив из нее несколько глотков.

— Что? Неплохо? — с хитринкой спросил его Владимир.

— Пить хочется, — ответил тот, вытирая рот.

— Как рана? — поинтересовался дядя Веня.

— Нормально, немного побаливает.

— Мне кажется, если бы не лечебная вода, ему было бы значительно хуже, — заметил Владимир.

— Возможно, — согласился дядя Веня.

Примерно через час четверо путников уже не спеша шли по направлению к стоянке. Выйдя на равнину, они заметили, что у палаток какой-то странный вид, одна из них была будто помята, а тент недалеко валялся на земле.

— Что это там? — удивленно спросил Джамини.

— Не знаю, — пожал плечами Владимир. — Никого не видно.

Путники ускорили шаг. Когда до палаток осталось пройти метров сто, они увидели приближающуюся к стоянке с другой стороны Селену. Она явно была чем-то взволнована, это можно было определить по ее походке и жестам головы. То и дело, оборачиваясь назад, девушка на минуту останавливалась, вглядывалась вдаль и глубоко дышала. Поравнявшись с палатками, мужчины пошли ей навстречу. Селена, заметив идущих членов группы, также поспешила подойти ближе.

— Что произошло? — крикнул дядя Веня, волнуясь.

— Там Мишка, побежал догонять какого-то мужчину. Видимо, у них что-то здесь произошло.

— Мужчину? — удивился Владимир. — Кто бы это мог быть?

— Я видела вдали двух животных, похожих на мулов, и человека.

— Хм… — произнес дядя Веня в недоумении.

Немного отдышавшись, Селена попыталась объяснить ситуацию.

— Мы с Мишкой остались на стоянке. Я помыла посуду и пошла прогуляться, вон к той горе. А он сначала сидел у стола, разглядывая таблички, а потом завалился спать. Я пришла совсем недавно, вижу: Мишка бежит за кем-то, оба что-то кричат, везде беспорядок. Похоже, они подрались.

— Вот тебе и раз, — проговорил, почесывая затылок, дядя Веня. — Это, скорее всего, торгаши. Везли что-нибудь на продажу.

— Обычно это мирные люди, — заметил Джамини. — Может, Мишка сам подал повод к драке?

— Нет! — с чувством произнесла Селена. — Я его хорошо знаю. Он не мог. Наверно, его спровоцировали.

— Ладно, идемте к палаткам, — вздохнул дядя Веня. — Я думаю, Михаил придет и объяснит, что к чему. Надо проверить, все ли на месте.

Селена только сейчас обратила внимание на перевязанную голову Степы.

— Ой! А что это с вами?

— Тоже без приключений не обошлось, — усмехнувшись, ответил дядя Веня. — Степа вот рухнул вниз, в воду. Пришлось вытаскивать.

— Мы так и думали, что с вами что-то случилось. Ждали к обеду, а вас нет и нет.

— А мы порядком проголодались, — вставил Владимир.

— Я сейчас вам разогрею, — тут же сказала Селена и, подойдя к палаткам, засуетилась около горелки.

Мужчины обступили место, где раньше под тентом аккуратно лежали принесенные из пещеры предметы. Видно было, что рядом недавно шла потасовка, некоторые из вещей были опрокинуты или валялись поодаль.

— Кстати, а где украшения? — немного волнуясь, спросил дядя Веня.

— Я убрал их подальше, в палатку, — ответил Владимир.

— Это хорошо, — удовлетворенно заметил дядя Веня. — А фигурки все на месте?

— Вроде, все. Печати и таблички, по-моему, нетронуты, — проговорил, наметанным взглядом окинув предметы, Владимир. — А вот насчет посуды не берусь сказать.

— Надо проверить все по спискам, — сказал дядя Веня и добавил: — У меня такое чувство, что чего-то не хватает.

Степа сходил в палатку за тетрадью.

— Нет той фигурки с девушкой у источника! — вдруг воскликнул Джамини. — Я точно помню, где она лежала.

— Да, в самом деле, — удивился Владимир. — Я про нее и забыл.

— Идите есть, — крикнула в этот момент Селена, разливая суп по тарелкам.

Мужчины не заставили себя долго ждать. Быстро расправившись с супом, они опять занялись осмотром площадки с древними предметами. Степа зачитывал по списку каждый из них, помечая карандашом наличие того или иного.

— Не хватает одного головного убора с украшениями, — сказал он, поворачиваясь к дяде Ивана.

— Плохо, — озабоченно проговорил тот, думая, что делать дальше. — Надо дождаться Михаила.

— А вон и он идет, — показал рукой Владимир.

Все взглянули в ту сторону, откуда недавно возвращалась Селена. Мишка шел размашистым шагом, весь взъерошенный и красный. В руках он нес тот самый головной убор и что-то еще, бережно прижимая это к груди. Подойдя к столу, он поставил на него фигурку девушки и присел рядом на бревно.

— Целая, — произнес молодой человек как-то отвлеченно и добавил: — Хорошо, что догнал.

— Ты расскажи все по порядку, — попросил его дядя Веня.

— Я спал в палатке, вдруг слышу: кто-то разговаривает на другом языке. Странно, думаю, кто это? Может, снится? Потом затихло. Я полежал еще немного, слышу опять какие-то звуки. Выглянул, а около тента — мужик странный с мешком, кладет в него что-то. Я ему крикнул, а он как вздрогнет — и быстрей бежать. Я за ним. Нагнал его у второй палатки, повалил. Ну, мы и покатились. Сильный, черт. И одет не по-нашему. Вырвался, схватил опять мешок, хотел бежать, но я ему вовремя подножку дал. В общем, подрались немного, а тут — Селена идет. Увидела, что-то закричала, я и обернулся. Он в это время дал мне под челюсть и — бегом. Мешок успел с собой прихватить. Пришлось догонять, хотя я еле поднялся. Его товарищ уже далеко в это время отъехал. Он думал, я за ним уже не побегу. Но я нагнал его, почти вон у той горы.

Мишка махнул рукой, показывая гору. Из губы у него шла кровь, а на шее было видно сине-розовое пятно с кровоподтеками. Селена взяла какую-то тряпку и, намочив ее, стала протирать Мишке шею.

— Молодец, что догнал и отобрал вещи, — похвалил дядя Ивана. — А вот спать зря лег, раз остался за главного.

— Ну, не жури его, дядя Веня, — улыбнулся Владимир. — Он сегодня — герой.

— Да, похоже, что к полнолунию события нагнетаются. А тем более — тринадцатый лунный день, — задумчиво проговорил дядя Ивана. — Смотри-ка ты, взял именно эту фигурку…

Он взглянул на предметы, которые Мишка положил на стол. Степа взял в руки головной убор и повертел его, осматривая со всех сторон.

— Драгоценности, конечно, что надо.

Владимир, присев на бревно, устремил мечтательный взгляд в горы.

— Вечереет. Скоро наши придут… Необычный сегодня день. Я это понял еще там, когда переступили кладку. Древние индцы знали, что делали. Все она, матушка-земля нам дает. И воду лечебную и силы. А луна, ее спутница, отражает все эти процессы, помогает почувствовать духовную силу Природы.

— Да… — согласился дядя Веня.

Селена бросила случайный взгляд на фигурку. Слова Владимира неожиданно затронули глубинные струны ее души. Ей вдруг показалось, что в этой девушке и источнике скрыты те тайны мира, которые пытаются понять многие люди. Мишка, перехватив взгляд Селены, спросил:

— Красиво сделано, правда?

Она кивнула, думая о своем. Руни залезла к Мишке на колени, пытаясь играть.

— Ах ты, разбойница. Любишь, когда ласкают, — произнес молодой человек, почесывая ей шейку.

— Ну, что, не сильно болит? — по-отечески спросил Мишку дядя Веня, имея в виду последствия удара.

— Нет уже. На мне быстро все заживает.

— Вон, тоже больной, — кивнул в сторону Степы дядя Веня. — Свалился сегодня прямо в источник.

Мишка любопытно взглянул на Степу.

— Хорошо, что только едва задел выступ головой. А то, глядишь, и поминай, как звали.

Дядя Ивана опять вздохнул и, направляясь к палатке, сказал:

— Пойду, прилягу ненадолго, что-то усталость во всем теле.

В ожидании товарищей все занялись какими-то делами. Вечер быстро вступал в свои владения. В атмосфере его царила необычайная насыщенность и волнующая неопределенность. Казалось, все незримое пришло в некое движение и готовит один сюрприз за другим. Когда солнце почти скрылось за горами, Селена начала ощущать тревогу, и взгляд ее то и дело падал в сторону пещеры. Наконец, девушка заметила вдали путников, и от сердца у нее немного отлегло. Не вытерпев столь долгого ожидания, она, чуть постояв, пошла им навстречу. Иван, приблизившись, обнял ее и в каком-то радостном возбуждении воскликнул:

— Селенка! Ты и представить себе не можешь, какое это чудо. Я тоже искупался в этой воде! Сначала было немного страшно туда спускаться, но Борис и Саньджая крепко держали веревку. Вода темная, даже жутко слегка. А потом, когда окунулся, оказалось — теплая и приятная.

— Ты сам захотел туда спуститься? — удивилась девушка.

— После работы мы пошли к источникам набрать воды. И как-то получилось, что Кира подкинула эту идею, а мы с Борисом поспорили. Он говорил, что я не спущусь с такой высоты, что это нелепая затея, но я его все-таки уговорил. И ты знаешь, не напрасно!

— А я так волновалась, сама не знаю, почему. Тут еще с Мишкой история вышла.

И Селена рассказала Ивану все, как было. Идущие рядом Кира, Галина, Саньджая и Борис тоже слушали, пытаясь вникнуть в суть дела. Когда девушка закончила, Кира воскликнула:

— Ну, Мишка прямо супермен у нас. И что бы мы без него делали?

— Если бы он не заснул, а сидел около палаток, так и драки бы, возможно, не было, — усмехнулся Борис.

— Все равно, он поступил геройски, — не сдавалась Кира.

Селена одобрительно кивнула.

— Он ведь, несмотря на сильную боль в шее, встал и побежал за этим негодяем, — в сердцах произнесла она.

— Ну, в этом Мишка — молодец, — согласился Борис.

— В этих местах давно такого не было, — недоумевая, проговорил Саньджая.

Иван слушал молча, изредка наблюдая за выражением лица Селены. Когда путники подошли к стоянке, было уже достаточно темно. Джамини приготовил всем чай и позвал к столу. Дядя Веня вышел из палатки, зевая и потягиваясь.

— Как дела? — спросил он у Бориса, который аппетитно жевал сухарь, запивая тот чаем.

— Твой племянник повторил «подвиг» Степы, искупался в живой воде, — шутя, ответил Борис.

— Как? Тоже рухнул? — с волнением произнес дядя Ивана.

— Какой «рухнул»? Сам полез. Уговорил нас с Саньджая держать веревку.

Иван улыбнулся.

— Дядя, это так здорово! Вода теплая, приятная. Я сейчас себя чувствую превосходно, будто и не работал вовсе.

— Странно… — проговорил дядя, посмотрев на племянника с удивленным выражением лица. — И кто ж тебя надоумил на это?

— Идею подкинула Кира, хотя она даже не думала, что я восприму все всерьез. А на меня будто что-то нашло, в хорошем смысле. Дай, думаю, попробую. Ведь древние индцы это не просто так делали, да и ты рассказывал про обычаи на Купалье.

— Я даже и не мог подумать, что твой сон обернется таким вот образом… — все еще удивляясь, заметил дядя. — Ведь у тебя, ты знаешь, очень символическое имя — Иван. Оно созвучно таким именам, как Иоанн, Ян, Жан и другие и имеет связь с римским богом Янусом, который был богом всех начал и изображался двуликим (символ прошлого и будущего, ключи от «границы» между двумя мирами, единение двух Начал). Янус — божество дверей и ворот, входов и выходов. А имя Иван также символизирует единение женского и мужского начала: Инь («Ива») и Ян («ан»). Вот почему древний праздник Купалье, когда солнце «выезжает» в своей колеснице навстречу месяцу (символ единения Начал) совпадает с праздником Рождества Иоанна Крестителя, по-другому — это праздник Ивана Купалы. В русских сказках мы также встречаем героя Ивана именно потому, что через него отражается целостность двух миров. Иван мог спокойно войти как в мир «темных сил», так и пребывать в гармонии с «силами Света». Сегодня — твой день, поэтому тебе приснился такой необычный сон, который «проявился» наяву. Ты еще сам не знаешь, что значит твое сегодняшнее купание в источнике на мистическом уровне, а это — своего рода посвящение. Я рад, что твое подсознание встретилось с сознанием, что ты не побоялся совершить «этот прыжок», означающий целостность Неба и Земли.

— Значит, мне станет доступна некая тайна? — понял мысль дяди Иван.

— Возможно. Если ты пройдешь через «испытания» этой ночи. Помнишь смысл «13»? Это «смирение», прохождение через «смерть». Больше я сказать тебе ничего не могу. Ты сам должен осознать сегодня нечто важное для себя.

— Ну, дядя Веня, ты говоришь сплошными загадками, — улыбнулся Борис.

— А как же по-другому? Ведь сегодня ночью будет тоже загадка. «Два рога Луны» соединятся в единое целое.

— Мы уже в это время будем спать, — полушутя заметил Борис.

— Не знаю, не знаю… Кто будет, а кто и нет.

Все уже допивали свой чай, а Иван все сидел, устремив взор в какую-то неподвижную точку. Селена слегка толкнула его в бок:

— Иван! Проснись, чай остыл.

Тот, будто вернувшись откуда-то издалека, протер рукой глаза и попытался понять, где он и что от него хотят. Селена улыбнулась.

— Пей чай и иди отдыхать, устал за день.

— Да я совсем не устал, и спать не хочу, — проговорил молодой человек тоном капризного ребенка.

Потом взял кружку с чаем и выпил все залпом.

— Ишь ты его! — шутя сказала Галина. — Искупался в «заколдованной воде» и теперь считает себя принцем.

— В таком случае у нас — два принца, — продолжая шутить, показал на Степу Борис.

— Ну, ты сравнил! — воскликнул Владимир, ставя кружку на стол. — Степа не по своей воле туда рухнул.

Иван обвел разговаривающих спокойным взглядом.

— Если уж говорить серьезно, то герой сегодня — вот, — кивнул он на Мишку.

Тот, не ожидая такого поворота, посмотрел на Ивана удивленными глазами. Владимир одобрительно похлопал второго по плечу.

— Вот теперь мы видим, что тебе действительно эта вода пошла на пользу.

Мишка неожиданно встал и, взяв фонарик, сказал:

— Пойду прогуляюсь к ручью.

Галина тут же среагировала:

— Возьми ведро с собой, наберешь заодно воды на утро.

Селена, посмотрев на Ивана, предложила:

— Идем тоже, прогуляемся, если ты не устал. Сегодня такой вечер чудный!

Тот сначала хотел согласиться, но потом его что-то остановило, и он произнес:

— Я тут побуду, сходи с Мишкой, хорошо?

— Ладно, — ответила девушка, держа его ладонь. Иван чмокнул Селену в щеку и, крикнув Мишке ее подождать, проводил их немного взглядом. Затем, встав из-за стола, направился в сторону палатки. Странная борьба происходила в душе молодого человека. Он чувствовал, что некая часть его самого «умирает», и на интуитивном уровне понимал, что происходит обновление или новое рождение личности, ведущее, возможно, к чему-то прекрасному. Но ему, Ивану, было больно расставаться с тем, к чему он привык, что считал так долго частью себя. Кроме того, он не понимал, что именно теряет, и боролся со своей теневой стороной, которая внушала ему мысль о возможной потере любимой девушки. Это щемящее чувство не давало молодому человеку покоя. То, как Селена относилась к Мишке, как она говорила о нем, отчасти подтверждало опасения Ивана. Нашему герою казалось, что его девушка, возможно, сама не осознает, что влюблена в другого. Что же делать тогда ему, Ивану? Отойти? Но если это не так? «Надо увидеть их наедине, тогда все прояснится», — подумал он. Обогнув палатку, молодой человек медленным шагом направился в сторону ручья. Стараясь идти тихо и незаметно, он при этом ощущал сильное биение своего сердца. Сумерки делали равнину таинственной и настораживающей. То и дело вокруг слышались какие-то звуки, а иногда кое-где мелькали странные тени. Пройдя некоторое расстояние, Иван увидел выглянувшую из-за горы луну. Та была почти полной, и свет вокруг нее казался очень ярким, создавая романтический ореол непостижимо впечатляющей красоты. Засмотревшись на вечернюю красавицу, молодой человек чуть не упал, зацепившись ногой за какой-то маленький кустик. Мишка и Селена были уже достаточно далеко. Иван ускорил шаг. В его голове продолжали спорить два человека. Один говорил: «Ты же любишь ее, тогда зачем проверяешь?» Другой пытался оправдать себя: «Я хочу знать, какие чувства у нее к Мишке. Может, это тоже любовь?» Первый опять вступал в спор: «Даже если это так, главное, что ты любишь ее». Второй отвечал: «Я должен знать, ошибаюсь или нет». Первый удивлялся: «Значит, ты не веришь ей?» Второй некоторое время помолчал, а потом сказал: «Верю, но любовь неподвластна человеку. Она может вспыхнуть внезапно, как вдохновение. И тогда душа устремляется к ней, как мотылек к свету». «Но она же любит тебя, ты знаешь это», — не унимался первый. «Да, — отвечал второй. — И тем не менее, я не понимаю, что происходит». Этот спор так затуманил мысли молодого человека, что он в какой-то момент даже попытался отвязаться от него, как от назойливой мухи. До склона, где был ручей, оставалось пройти метров пятьдесят. Сократив расстояние до шедших впереди Селены и Мишки, Иван пошел чуть тише, прислушиваясь, о чем они говорят. Без фонарика идти становилось все трудней. Особенно это стало заметно, когда наш герой начал подниматься в гору, где тропинку обступали колючие ветви кустарника, а в некоторых местах можно было наткнуться на каменистые выступы. Голоса шедших впереди то затихали, то появлялись вновь, иногда раздавались звуки смеха вперемешку с обрывками фраз. Иван уже начал подумывать о том, не догнать ли ему товарищей, но какой-то комок в груди мешал это сделать, а чувства подсказывали, что скоро должно произойти нечто особенное. Все небо уже было усыпано звездами, а луна скрылась на какое-то время за одной из горных вершин. Дойдя до места, откуда хорошо просматривался ручей и можно было услышать любую фразу беседующих, Иван остановился и замер в ожидании. Его сердце стучало так громко, что готово было выпрыгнуть из груди. Селена и Мишка также остановились у самого ручья. Второй поставил ведро на траву и, продолжив начатый ранее разговор, спросил:

— А почему ты сказала тогда, что я позже пойму, зачем я здесь?

— Это трудно объяснить. Ничто в этом мире не случайно.

Мишка слегка замялся, а потом, волнуясь, произнес:

— Я ведь из-за тебя сюда приехал.

Селена отреагировала на это спокойно, слегка улыбнувшись.

— Мишка! Ты все еще такой же ребенок, как раньше.

Голос девушки был полон теплоты и участия. Подойдя к ней, молодой человек взял ее за плечи.

— Я… люблю тебя!

— Зачем ты говоришь это? — сказала она с какой-то дрожью в теле. — Ведь у меня есть Иван.

— Я знаю… Но иногда мне становится просто невыносимо.

Селена дотронулась до его лица ладонями рук.

— Пойми, я всегда «была и буду с тобой». Разве этого мало?

Иван почувствовал, как по его телу прошла горячая волна. Сердцебиение участилось, а дыхание стало затрудненным. Каких усилий стоило нашему герою выдержать это испытание! Чуть не выдав себя, он в последний момент сдержался и остался стоять там, где стоял.

— Ты любишь меня? — с надеждой спросил Мишка.

— Я люблю Ивана. Но тебя я люблю тоже, как мать, сестра, друг. И может, даже больше, чем друг.

Мишка ловил каждое ее слово.

— Что значит: «больше, чем друг»?

— Я чувствую в тебе нечто родственное, наши души близки, и мне кажется, что я знаю тебя уже много тысяч лет.

Мишка вдруг замолчал, а потом сказал каким-то странным голосом:

— Мне почему-то тоже всегда казалось, что я знаю тебя очень, очень давно.

— Правда?

— Да. Я часто видел тебя и себя во сне, где-то далеко, в странных одеждах, в непонятном месте.

— Ты не помнишь, что это было за место? — спросила она, немного волнуясь.

— Там были какие-то царские покои или что-то в этом роде…

Селена вдруг ощутила необычайный приток сил. У нее возникло такое чувство, будто кто-то вливает в нее целое море, а она, разливаясь, течет, как река, стремительно и прекрасно.

— Мишка!.. — чуть слышно произнесла она. — Это что-то невероятное! Мне сейчас кажется, что ты — маленький, солнечный кораблик в моих водах, который качается на волнах и плывет куда-то в неведомую даль…

Улыбнувшись как-то необыкновенно женственно, девушка слегка дотронулась губами до его лба, и он вдруг упал на колени, движимый чем-то необъяснимо прекрасным.

— Мама… — еле слышно прошептали его губы.

Все вокруг будто наполнилось невыразимой аурой состояния любви. Ручей, горы и это небо, полное звезд, слились воедино с душами троих путников, отважившихся прикоснуться к Истине. Иван, так же как и Селена с Мишкой, несколько минут находился в необычном состоянии. Он ощущал, как по телу разливается тепло, голова становится ясной, как каждый удар его сердца доходит до земли, ручья, дерева, звездочки на небе. И что удивительно: комок в груди начал потихоньку рассасываться сам собой, а по щекам вдруг потекли соленые слезы. Такого с ним не было еще никогда. Не желая хоть как-то помешать происходящему, он тихо развернулся и неслышным быстрым шагом начал спускаться с горы. Когда тропинка закончилась и молодой человек оказался на равнине, поток чувств, до этого им сдерживаемый, прорвался наружу. Безотчетная радость била из Ивана ключом. Он улыбался, нет, плакал или — то и другое вместе.

— Я люблю! — вырвалось из его губ.

И он побежал, что есть силы. Казалось, все бежало вместе с ним: горы, небо, звезды, а равнина, смеясь и играя, вбирала его в свои объятья. Почти у самой стоянки тело молодого человека почувствовало усталость, и он плюхнулся на землю, распластав по ней руки и ноги. Какая невероятная теплота исходила от земли! Он ощутил, как в него вливаются новые силы, а грудь начинает дышать легко и спокойно. Перевернувшись на спину, Иван устремил взор в ночное небо. Армады звезд, больших и малых, глядели на него сверху. Все жило вместе с ним, и он был частью этой огромной Вселенной. Вдох и выдох его сливались с ее ритмами, наполняя пространство новой, неведомой до этого музыкой. Неожиданно взгляд Ивана упал на диск луны, видневшейся около гор вдали. Что-то волнительное, трепетное зажгло душу нашего героя. «Два рога Луны соединятся в единое целое… — вспомнил он слова дяди. — Так вот что это такое». И ему вдруг стало так хорошо, что он встал и, продолжая смотреть на луну, пошел опять в ту сторону, откуда только что бежал. Душа Ивана рвалась к любимой. Ему хотелось поделиться с ней той радостью, которую он испытал. Это было странное ощущение легкости и притяжения одновременно. Он находился в состоянии полета, и в то же время ему хотелось приземлиться, обнять, поцеловать близкого человека. Пройдя метров триста, Иван увидел приближающихся Селену и Мишку. Второй нес в руке ведро с водой. По лицу нашего героя скользнул луч фонарика.

— Иван! — радостно крикнула Селена, приближаясь к нему.

Тот ускорил шаг, и уже через пару минут они обнимали друг друга.

— Зря ты не пошел с нами, — вдохновенно произнесла девушка, вся наполненная чувствами и переживаниями этого вечера.

Иван ничего не ответил, только, улыбаясь, крепче сжал ее в своих объятьях.

— Сегодня должна быть необычная ночь, — продолжала говорить она. — Я поняла это там, у водопада. Ты знаешь, я еще никогда не испытывала подобных ощущений. Это невозможно выразить в словах! Мне казалось, будто не я стою там, а некая энергия, похожая на волны моря, которая заполнила меня всю. Я была одновременно везде: рядом с Мишкой и где ручей, в горах, по всей земле и даже в ее глубинах, а также далеко-далеко в небесах.

Иван, слушая ее, удивлялся, насколько это было похоже на то, что испытывал он. Чувство единства со всем, что есть во вселенной, растворение «себя» в волнах струящейся всюду энергии и при этом — ощущение исходящей из тебя невыразимо прекрасной музыки.

— Я знаю, у меня было сейчас тоже что-то подобное, — сказал он, нежно целуя ее в щеку. — Это полнолуние и наше желание встречи с тайной. Смотри.

И он показал ей рукой на ночную красавицу неба. Все взглянули в сторону луны, которая, казалось, смотрела на них, озаряя пространство светящейся аурой необъяснимо волнующей энергии. Мишка поставил ведро на землю.

— Красиво, — тихо проговорила Селена.

— Полнолуние еще не наступило, — заметил Мишка, не отрывая от луны глаз.

— Осталось совсем немного, — произнес в ответ Иван и еще раз поцеловал Селену.

Мишка почему-то вздохнул и, взяв ведро, пошел вперед. Когда расстояние между ним и стоящими в обнимку молодыми людьми немного увеличилось, Иван прошептал Селене на ухо:

— Я тоже был у ручья. Не выдержал и пошел за вами.

Она удивленно посмотрела на него.

— Как же ты оказался здесь?

— Не стал вам мешать. Спустился и побежал, как сумасшедший, к стоянке.

Оба улыбнулись.

— Ты слышал, о чем мы говорили у ручья? — спросила она без всякой задней мысли.

— Частично.

— Меня поразило, что Мишка не раз видел во сне себя и меня вместе, по-моему, в то время, когда жили древние индцы. Но он не понял этого.

— Послушай, он ведь сказал, что видел вас в дворцовых палатах?

— «Или что-то в этом роде», — добавила девушка слова Мишки.

— Тебе не кажется это странным?

— Нет. У меня такое чувство, что все было так на самом деле.

— Может, твоя семья в прошлом имела отношение к так называемой Лунной династии царей, роду Кауравов?

— Не знаю, но в тот момент, когда Мишка сказал про дворцовые палаты, со мной произошло что-то необычное. Как раз об этом я и говорила тебе.

— Интересно… — задумчиво произнес Иван.

— Все это необыкновенно загадочно, — согласилась Селена и, помолчав, добавила: — Однако надо идти, уже поздно.

И они, держась за руки, направились к палаткам. На стоянке было уже тихо. Только у стола слышался приглушенный разговор, иногда разбавленный удивленными возгласами. Как оказалось, это были Кира, Владимир, дядя Веня и Мишка. Молодой человек пытался описать свое состояние у ручья, и по его жестам, а также незаконченным фразам можно было догадаться, что ему не хватает для этого слов.

— Меня будто окунули в наркотический раствор… Я перестал соображать, где я. Все смешалось, земля, небо… Но это было так потрясающе!..

— Ты можешь сказать, что привело к этому? — спросила с интересом Кира.

— Не знаю. Помню только, что мы о чем-то разговаривали с Селеной, а потом она как-то преобразилась, и я увидел странный свет вокруг нас…

— Свет? — оживился дядя Веня.

— Ну да. Или что-то в этом роде.

— Ты же держал в руках фонарик, — произнес Владимир, пытаясь докопаться до сути.

— Фонарик — не то. Там было что-то струящееся, я чувствовал это кожей. А лица будто касалась невидимая волна. Она шла через нас, я еще удивился, почему не вижу своего тела.

— Хм… — только и смог сказать дядя Веня.

— Он правильно все описывает, — волнуясь, проговорила Селена. — Через меня тоже шли волны. Вернее, мне казалось, что я сама и есть они. Было какое-то ощущение потока или полета, не знаю, как сказать лучше.

— В какой момент это наступило, ты помнишь? — спросил ее дядя Веня.

— Когда мы заговорили о снах Мишки, — ответила она уже спокойнее.

Иван смотрел на девушку, ожидая, что она скажет больше. Но Селена молчала.

— Что же это были за сны? — с любопытством спросил Владимир.

Мишка слегка замялся, а потом произнес:

— Там были Селена, я и еще какие-то люди. Я с трудом помню, о чем эти сны. Странное место, даже жилищем его назвать трудно. И одежда на нас тоже была непонятная. Помню только хорошо один момент: Селена держит в руке предмет, похожий на светильник, и стоит рядом с маленьким столиком. На нем какие-то предметы. Она что-то говорит и садится на коврик. А я наблюдаю за ней, стоя недалеко у дверей.

Дядя Веня, его племянник и Кира неожиданно переглянулись.

— Как она говорила? — задал за всех вопрос Иван.

Мишка не ожидал такого поворота.

— Может быть, читала молитву. Или что-то просила у Бога. Я не слышал.

— Почему же ты решил, что это было обращение к Богу?

— Она смотрела на столик, наверно, там был какой-то предмет, вроде как у нас — икона.

Дядя Веня взглянул на Селену в надежде, что она сможет что-то прояснить. Но та с волнением в глазах слушала Мишку.

— Зачем же ты наблюдал за ней? — с хитринкой спросила Кира.

Мишка окончательно стушевался и замолчал.

— Ладно, давайте-ка спать, — выручил молодого человека дядя Веня. — Сны — это такое дело, что описать их, а тем более понять — задача очень трудная. Может, завтра на свежую голову Михаил расскажет нам что-нибудь еще. А сейчас время позднее, пора отдыхать, да и луна слишком будоражит, можно запутаться в своих чувствах.

— Дядя, ты же сам говорил, что сегодня — необычная ночь. Мы собрались встречать полнолуние, — сказал Иван, посмотрев при этом на Селену.

— Мы вот тоже стояли, смотрели на звезды и луну, — задумчиво проговорил дядя. — Конечно, все это красиво, загадочно. Ведь сегодня — Купалье. Кстати, помнишь, о чем я тебе говорил?

И дядя взглянул на племянника, пытаясь определить его состояние.

— Да, — с чувством ответил Иван, давая при этом понять, что многое осознал.

Дядя, улыбнувшись, похлопал его по плечу:

— Ну, тогда это — твое время.

Мишка, посмотрев на Селену, тихо произнес:

— И ее тоже.

Все почему-то разом взглянули на стоящую рядом с Иваном девушку. А она, смутившись, крепко сжала его ладонь. Дядя Веня, немного помолчав, сказал:

— Ну что? Я иду спать. А ты, Михаил?

Тот, как-то встрепенувшись, тут же подошел к дяде Вене ближе.

— Или ты хотел что-то еще сказать?

Мишка замялся и, ничего не ответив, сунул руки в карманы. Дядя Веня положил ладонь молодому человеку на плечо.

— Ладно, завтра поговорим. По-моему, тебе пора тоже отдохнуть.

Мишка вздохнул, потом посмотрел на звездное небо, будто что-то там искал, и направился вслед за дядей Веней к палаткам. Кира и Владимир, постояв еще немного с Селеной и Иваном, также отправились спать. Было начало двенадцатого. Луна уже красовалась прямо над стоянкой, и ее свет делал все вокруг хорошо освещаемым. Ночь завораживающе прекрасно уводила мысли молодых людей куда-то в необъяснимое таинство. Это даже уже были не мысли, а некий процесс медитативного созерцания, когда неожиданно сами собой возникают озарения, наития.

— Иван! Ты знаешь, меня почему-то взволновал сон Мишки. Когда он начал описывать, как я стою у столика и что-то говорю, внутри будто мурашки побежали. Было такое ощущение, что я вижу перед собой этот столик, вижу все, что находится на нем.

— Что там было? — спросил вдруг Иван в каком-то возбуждении.

— Там стояла фигурка, очень похожая на ту, что у нас. Только не было льва, а девушка одной рукой ласкала животное, напоминающее оленя с рогом на голове. Рядом на столике еще лежали мелкие предметы: что-то вроде свечей, баночка с пастой, плоды какого-то растения, бусы и… ожерелье. Да, да, то ожерелье, которое было на мне у пещеры.

— Ты точно его видела?

— Как тебя сейчас. Хотя сначала не придала этому значения.

— Селенка! Это невероятно! Мне кажется, будто я сошел с ума, — воскликнул Иван, простирая руки к небу. — Неужели так действует луна?

Девушка засмеялась, обнимая его за бедра.

— Чудной! Зачем же так бурно реагировать?

— Это фантастика! Теперь я точно уверен, что ты имела отношение к царскому роду. Такая фигурка, выполненная в столь изящной манере, могла находиться только у лиц очень знатного, или лучше сказать — благородного происхождения. И это ожерелье!

— Ну, оно-то здесь при чем?

— Не знаю, но думаю, что аквамарин был также в те времена камнем благородным, значимым. Ты больше ничего не помнишь?

— Это видение промелькнуло так быстро, что я запомнила только то, что сказала.

— А что ты говорила у столика? Вспомни хоть одну фразу!

Селена на некоторое время замолчала. Потом взглянула на луну, пытаясь войти в то состояние, какое у нее было совсем недавно.

— Я говорила о тебе. Просила Бога, чтобы он был со мной, пока я ношу плод в своем чреве.

— Бога или богиню?

— Разве это так важно?

— Да. Ведь ты сказала о фигурке девушки.

Селена опять замолчала. Иван смотрел на нее в нетерпеливом ожидании. Наконец, она произнесла тихим голосом:

— Это была Она.

— Кто?

— Та женщина, которая подарила мне ветвь дерева.

— Значит, это была фигурка богини?

— Да.

Иван и Селена вдруг одновременно взглянули на луну. Та, будто живая, посылала им светящуюся энергию, поила необыкновенным соком своей любви. Забыв на какое-то время, о чем они только что говорили, молодые люди, прижавшись друг к другу, не отрывая глаз смотрели на это удивительное зрелище. При этом они ощущали странный поток необъяснимого происхождения, который лился внутри их тел, заполняя собой все без остатка. Сердца двоих будто стали одним, излучая божественный Свет любви. Тот играл с этим потоком, проникал сквозь него. Губы молодых людей сомкнулись… И последние унеслись в чудесную страну, где нет места разъединению, где царствует целостность: близость и духовное слияние.

* * *

Рано утром Селена неожиданно проснулась от странного толчка, который ощутила во сне. Слегка придя в себя, она начала вспоминать, что ей снилось. Перед глазами проплывали картины полета. Она и Иван, держась за руки, неслись высоко над землей, счастливые и улыбающиеся. Внизу были видны очертания гор, рек, равнин, городов и маленьких деревушек. Солнечный свет ласкал лица летящих, а небольшой ветерок приятно обдувал их тела. Кроме этого полета девушке ничего больше вспомнить не удалось. Тогда она удивленно подумала: «Что же меня все-таки заставило проснуться?» и осмотрелась по сторонам. Все спали. Иван, уткнувшись носом в край спальника, дышал ровно и спокойно. Рассвет только слегка коснулся равнины, Селена определила это по тому, насколько светло было в их палатке. Маленькое окошко, через которое обычно проникали солнечные лучи, немного запотело, и она, дотронувшись до него рукой, нарисовала какие-то знаки. Чувства подсказывали ей, что где-то там, за палаткой кроется источник ее необъяснимого волнения, связанного со столь ранним пробуждением. Девушка встала, оделась теплее и, выйдя наружу, зачем-то пошла в сторону пещеры. Мысли в ее голове прыгали как-то хаотично. Подумав внезапно о браслете, она решила вернуться. В палатке Селена еще раз взглянула на спящего Ивана и, покопавшись в своем рюкзаке, достала браслет. Надев его на руку, она взяла также фонарик, затем опять вышла и увереннее двинулась в знакомом направлении. Что вело ее? Это невозможно было объяснить. Наверно, есть на свете силы, пробуждающие однажды человека, заставляющие его делать то, что хочет внутренняя сущность, стремящаяся служить Господу, желающая выразить Его через себя. Если человек, опираясь на свою интуицию, делает то, что ему предназначено, он выполняет свою миссию на Земле. Пока Селена шла к пещере, она думала о многом. О себе и Иване, о Мишке, о той работе, которую выполняла группа в этом далеком уголке земли, о судьбе человечества в ближайшие столетия и, наконец, о той «мерцающей вдали звезде», способной вывести людей к Свету. Девушка верила, что есть Нечто, могущее изменить сознание людей. И это Нечто связано с Любовью, Красотой, Вселенской Мудростью. Оно наполнено тайной и никогда не открывается до конца. Но душа так близка к Нему, что, увидев вдали, летит на Его зов, преодолевая на своем пути многие препятствия.

Селена подошла к камню у расщелины, когда солнце вот-вот должно было показаться из-за гор. Она знала, что идет в то помещение, в котором вчера был Иван и другие члены группы. Ее почему-то не смущало, что она одна, что маршрут к кладке ей не известен, что, наконец, по пути может случиться всякое. Какое-то внутреннее чутье подсказывало девушке, куда идти, придавало уверенность и силы. Несколько раз она ловила себя на мысли, что знает дорогу, и была здесь когда-то давным-давно. Поэтому, увидев впереди знакомые очертания большой залы со скамьями вдоль стен, Селена радостно улыбнулась. Череда воспоминаний промелькнула у нее перед взором. Это были лица людей, обрывки фраз, какие-то ритуальные приготовления, совершаемые жрецом, и даже запахи, которые когда-то приводили ее в необычное состояние. Немного волнуясь, девушка прошла через залу и, миновав пару проходов, очутилась рядом с кладкой. Чувство необъяснимого трепета, благоговения пронзило ее всю, с головы до ног. Она вспомнила, что стояла здесь с матерью, и та объясняла ей, как вести себя в священной комнате. Зачем-то скрестив руки на груди, Селена дотронулась затем двумя пальцами до лба и, произнеся какую-то фразу на непонятном языке, закрыла на минуту глаза. Внутренняя тишина заполнила ее тело, мысли, душу. Казалось, ничто не сможет помешать ей теперь встретиться с тем, что ждало ее по ту сторону кладки. Девушка медленно открыла глаза и шагнула через каменный выступ. Фонарик осветил небольшую комнату с неровными сводами и высоким потолком. В самом конце комнаты Селена увидела тот самый алтарь, который был в ее видении у цветка. Он представлял собой небольшое возвышение с круглым отверстием посередине. Рядом с правой стороны лежало шесть камней грубой формы, величиной с голову взрослого человека. Девушка подошла к алтарю и стала рядом с ним в ожидании чего-то «назначенного». Некоторое время в комнате стояла полная тишина, нарушаемая лишь дыханием Селены. Наконец что-то вибрирующее коснулось руки девушки, и она услышала голос внутри себя: «Ты одела его. Будь же чистой и скромной, как этот дар моря». Селена почувствовала легкую дрожь в груди, губы ее онемели, а ноги будто стали ватными. Еще немного, и она могла бы упасть. Однако этого не произошло. Тот же голос, мягкий и ласковый, прошептал: «Не бойся. Ведь ты помнишь меня. Я всегда была и буду с тобой. Так же как та ветвь, которую я подарила тебе. Это мой символ. Он всегда защитит тебя, укажет дорогу ко мне». Девушка больше не ощущала страха. Ей хотелось что-то сказать, но она в нерешительности двигала губами. «Ты хочешь спросить, зачем ты здесь? — услышала она опять внутри себя. — Мне надо передать тебе нечто важное». Селена застыла в ожидании. Внутренний голос продолжил: «Люди скоро узнают много тайн. Однако не все из них воспримут информацию так, как должно. Для этого нужно быть чистым и иметь доброе сердце. Мне нравится, что ты желаешь добра людям. Ты хочешь, чтобы они изменились к лучшему. Сознание человека очень инертно. И даже состояние шока, видимые изменения вокруг дают очень малый толчок для внутренних перемен. Но сейчас — особое время. Информация, которую почерпнет человек, способна впоследствии обернуться для него огнем разрушения, если он не изменит себя, если его сознание останется на прежнем уровне. Поэтому я хочу передать через тебя людям, что вода имеет свойство не только хранить и переносить информацию, но и очищать душу. В каждом из людей скрыта та светлая сторона, которая имеет отношение ко мне. Через мистический процесс очищения человек сможет придти к целостности, и тогда его сознание изменится. Все зависит от желания людей». Селена внимала голосу благоговейно и спокойно. Когда возникла пауза, девушка спросила: «В чем состоит мистический процесс очищения?» Голос ответил: «Для этого необходима искренняя вера и любовь. Вода же имеет как физическую форму, так и духовную. Тело очищает первая, вторая очищает душу. Духовная форма воды — это и есть любовь». Селена воскликнула: «Значит, люди должны любить?!» Голос произнес: «Больше, чем любить. Они должны верить». Тогда девушка нерешительно проговорила: «Что же могу сделать я?» На что голос очень ласково сказал: «Ты уже многое сделала. Люди поймут, что только любовь способна вывести к тайне, и именно первая может дать ключ к ее вратам, к правильному пониманию информации, которая станет доступна человеку.» Селена почувствовала, как ее дыхание стало легким и свободным. Она молча благодарила свою покровительницу. «А сейчас иди туда, где тебя ждут», — сказал голос и замолк. Девушка еще раз молча выразила свою благодарность и, повернувшись, направилась к выходу.

Обратный путь показался ей быстрым и незаметным. Не успев даже как следует обдумать услышанное в пещере, Селена вышла на равнину, а через малый промежуток времени уже была на стоянке. Иван встретил ее удивленным выражением лица.

— Ты куда-то ходила?

Девушка подошла к молодому человеку совсем близко и, обняв, проговорила:

— Я была в пещере. В той самой комнате, где вы работали вчера.

— Ты одна нашла, как туда пройти? — удивился он еще больше.

— Да, потому что была там очень давно.

Иван, ожидая, что она скажет больше, весь ушел во внимание.

— Это было необычно волнующее событие, — произнесла Селена в каком-то радостном возбуждении. — Я встретилась с Ней. И Она передала мне очень важную информацию…

— Как это произошло?

— Я почувствовала Ее. А голос внутри меня говорил так, как Она.

— Что же Она сказала?

— Что люди скоро узнают много тайн. Но если в их сердце не будет любви и веры, если они не будут чисты, то информация обернется для них разрушением. И еще Она добавила, что «мистический процесс очищения» поможет человеку придти к целостности, изменить его сознание, что важно для правильного понимания той информации, которая откроется.

— И это все говорил внутренний голос?

— Да, только, может быть, другими словами.

— Как же ты узнала о том, что надо идти в пещеру?

— Я проснулась, ощутив странный толчок. Меня будто кто-то звал. Причем я нисколько не сомневалась, что этот зов оттуда. У меня была какая-то уверенность, что надо идти именно в это помещение.

— Ты стояла рядом с алтарем?

— Да. И ты знаешь, ведь это тот самый алтарь, который я видела у цветка.

Иван вдруг ощутил волну горячего тепла, прокатившуюся по его телу.

— Это невероятно… — тихо сказал он, не понимая, что с ним происходит.

Селена взяла его за руку. Он взглянул на браслет девушки и как-то вдохновенно произнес:

— Это он, я знаю. Этот браслет помог тебе услышать Ее.

Селена улыбнулась ему своей лучистой улыбкой.

— Да, ведь это — дар моря.

Иван в порыве большого чувства коснулся ее губ и оставил на них продолжительный, страстный поцелуй.

— Завтракать! — раздался крик Галины.

Молодые люди, обнимая друг друга, направились к столу. Мишка уже сидел около кастрюли, стоящей посередине и, постукивая ложкой, ожидал своей порции.

— После каши — чай без ничего, — предупредила Галина, посматривая на голодного Мишку. — Доедаем последние припасы.

Когда члены группы расселись по своим местам, дядя Веня сказал:

— Сегодня уже седьмое июля. Завтра, по идее, должен быть вертолет. Надо экономить во всем на случай его задержки. Хотя очень надеюсь, что такого, как в прошлый раз, не повторится. После завтрака я, Владимир, Кира, Джамини и Степа пойдем в пещеру. Борис, ты остаешься здесь за главного.

Тот что-то «промычал» в ответ, проглатывая кашу. Галина, шутя, заметила:

— Мы будем с ним на пару руководить. Он — умом, а я — женской интуицией.

Степа тут же вставил:

— Ну, Галина, ты «шустра баба».

Та, щелкнув его по носу, рассмеялась:

— Ты же уходишь, с кем мне «шашни крутить»?

Все улыбнулись. А дядя Веня продолжил:

— Вчерашний день был слишком насыщен событиями. Если такими окажутся все последующие дни полнолуния, то боюсь, нам придется «сворачивать» нашу деятельность. В прошлом году у нас не было столько травм, да еще за такой сравнительно небольшой промежуток времени.

Дядя Веня посмотрел на Степу и Мишку.

— Конечно, все это имеет также положительную сторону. В смысле опыта, прохождения через определенные этапы «роста», соответствующие лунным фазам. Я очень рад за Михаила и своего племянника, которым эти дни пребывания в горах подарили зерна истины, помогли в чем-то измениться. Я сам, несмотря на годы, понял за это время массу интересных вещей, связанных с духовным опытом человека, его мистическими переживаниями. Я осознал, наконец, связь видимого мира с тем незримым, который постоянно находится рядом, влияя на наши мысли, чувства, желания и поступки. А это, согласитесь, немало.

Дядя Веня обвел всех взглядом, сделав продолжительную паузу.

— Однако нам надо быть осторожнее. И более серьезно относиться к тому, что происходит. С миром духовных проявлений шутки плохи. Это мощнейшие энергии, способные вмиг разрушить что-то на своем пути, если это «что-то» приходит с ними в противоречие.

Владимир задумчиво почесал затылок.

— Как же найти с ними общий язык?

— Быть собой, вести себя естественно, то есть — полагаясь на свое внутреннее чутье, интуицию, которая может всегда подсказать, что делать и как, чтобы быть в гармонии с Природой, с ее божественными проявлениями, — ответил с улыбкой дядя Веня.

— Я ведь вчера говорил, что Степа зря позволил таким мыслям завладеть собой, а тем более произносить их вслух рядом с древней святыней, — с чувством произнес Джамини.

Степа пристыжено вздохнул.

— Да, ты прав, — согласился дядя Веня. — Чтобы почувствовать тонкие энергии незримого мира и быть с ними в гармонии, нужен «мистический процесс очищения».

Селена и Иван вдруг разом подняли глаза, забыв о еде.

— Как ты сказал? — спросил дядю племянник, удивленно вскинув брови.

Тот посмотрел на него проницательным взглядом.

— Ты насчет «очищения»?

— Да. Но ты сказал именно «мистический процесс»?

— Именно. А почему это тебя так взволновало?

Иван взглянул на Селену.

— Я скажу им?

Та кивнула в ответ. И молодой человек вкратце пересказал все то, что услышал от девушки совсем недавно. Члены группы слушали, затаив дыхание.

— Как же ты не побоялась вот так, одна находиться там, да еще при таких странных обстоятельствах? — удивилась Кира, взглянув на Селену. Девушка скромно опустила глаза.

— Мне помогла моя вера, что так надо и что со мной будет все в порядке.

Дядя Веня вдохновенно запрокинул голову, посмотрев в небо.

— Невероятно! Ведь именно об этом, только другими словами, я хотел вам сейчас сказать. И я совсем забыл о любви. Ведь это главное в мистическом процессе очищения. Любовь приводит к целостности, она же ведет дальше — к духовному росту через изменение сознания.

— Да, но ведь многие люди любят, — задумчиво проговорил Владимир. — Однако при этом часто поступают ужасно.

— Как они любят? — с ударением на первом слове спросил дядя Веня. — Любовь бывает разной, я уже говорил об этом. Если она вся построена на эгоизме, лжи, зависти, жадности и т. д., то и поступки — соответствующие.

— Но если человек не любит никого в данный период жизни? — заметил Степа с удивлением.

— Можно любить не только кого-то, но и жизнь вообще: радоваться рассвету, закату, улыбке ребенка, дождю… — ответил дядя Веня. — Любовь — более емкое и глубокое понятие, чем просто страстная симпатия к другому человеку. Если это высокая любовь, то она вообще способна творить чудеса. Кстати, по этому поводу хочу напомнить вам очень показательный момент из «Физиологуса». Он как раз подчеркивает волшебную силу любви и раскрывает глубинный мистический процесс очищения. Я буду делать ударения на определенных словах, чтобы вы больше поняли. «Вода» в озере была отравлена «змеей». Единорог начертал «рогом» на «воде» «крест», и после этого животные смогли ее пить. То есть произошло мистическое очищение воды. Это аллегория волшебного акта любви на высоком уровне. Вода — женщина, лоно, а единорог и его рог — мужчина, его половой орган. Крест — символ целостности, любви (так же как знак Венеры). Змея — дракон, который украл светлое начало Луны, царевну Селену с тем, чтобы воцарилась тьма, «разъединение». Через крест (любовь) дракон побеждается и целостность восстанавливается.

— Интересный пример «мистического акта очищения», — проговорил Борис. — Хотя единорог здесь, как мне кажется, это не мужчина, а опять же — символ Христа.

— Да! — оживленно произнес дядя Веня. — Но ведь человек (или человечество) при духовном развитии восходит на божественную вершину. Фактически это означает, что он (и человечество) может стать единорогом, Христом в глубинном понимании этого слова — при соответствующем изменении своего сознания. Поэтому я имел в виду мужчину как представителя человечества вообще.

— Дядя! — воскликнул Иван. — Значит, «мистический процесс очищения» — это любовь в ее более высоком смысле?

— Да. Именно об этом Селена и услышала у алтаря. Это должны осознать люди, чтобы правильно интерпретировать ту информацию, которая станет для них доступной. Любовь человека должна вырасти, выйти на некий новый, более высокий уровень. Иначе неизбежно «разрушение».

— Катаклизмы? — спросил Борис.

— Да, — проговорил дядя Веня, задумчиво кивнув головой. — И сейчас уже можно наблюдать многие из «разрушений». Например, опасные болезни, возникающие то тут, то там, причем такие, которых не было много лет.

Саньджая оживленно поднял глаза.

— Это Мара. Вам нужно возродить ритуал ее «сжигания», чтобы она ушла. Совершать его каждый год в определенное время.

Дядя Веня дружески похлопал его по плечу.

— Ты все правильно понимаешь. Нам нужен, как я уже сказал, мистический процесс очищения. Он может произойти также с помощью ритуала. Все зависит от того, как к этому относится человек. Ритуал, совершаемый людьми верящими, дает очень многое. Вот вам простой пример упрощенного ритуала. Вчерашнее купание Ивана в источнике. Он поверил, что это — необычный процесс, и ему вода дала многое. А теперь вспомните отношение Степы к тому, что с ним произошло. Вода отчасти помогла ему, а могло бы быть нечто большее, я имею в виду изменение сознания.

Степа с интересом взглянул на дядю Веню.

— Значит, он не был готов к этому, — заметил Владимир, кладя ложку на стол.

— Может быть, — согласился дядя Веня, посмотрев на Степу каким-то странным взглядом. — Хотя каждому из нас нужно будет все равно измениться в той или иной степени. Хотя бы потому, что мы вплотную подошли к духовному наследию древней цивилизации, коснулись незримого мира божественных проявлений. А это «вещь», как я уже сказал, серьезная и может закончиться каким-либо «разрушением», если отнестись к ней спустя рукава.

Мишка, сидевший до этого молча, вдруг заерзал на своем месте.

— А то, что мы с Селеной вчера почувствовали, это можно отнести к «мистическому процессу очищения»?

Дядя Веня посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— А ты как сам чувствуешь?

Мишка на какое-то короткое время замолк, а потом вдруг сказал:

— Мне кажется, что во мне что-то изменилось.

Дядя Веня по-доброму улыбнулся.

— Я рад этому. Значит, ты был готов к перемене внутри себя. И теперь твой селенит, возможно, «заговорит».

Все, кто был за столом, с интересом посмотрели на Мишку. Дядя Веня встал и, положив руку на край стола, добавил:

— Ну, а сейчас пора за работу. Думаю, все мы что-то «вынесли» из этого разговора.

Весь день Селена находилась под впечатлением утреннего события. Иван несколько раз, прерывая работу за столом, подходил к ней, пытаясь как-то отвлечь или же поговорить. Но девушка больше молчала, хотя отвечала улыбкой и короткими фразами. Помогая Галине в расчетах, она то и дело мечтательно уносилась взглядом куда-то в горы. Глаза ее были наполнены радостью, а лицо выражало одухотворенность. Мишка, сидя у стола, часто поглядывал на Селену, одновременно покусывая карандаш в каких-то раздумьях. После обеда в пещеру уже никто не пошел. Мужчины, расположившись кто где, занялись работой по исследованию надписей и древних предметов. Галина, закончив расчеты, стала помогать Кире и Владимиру что-то записывать. Селена подошла к Ивану и села рядом с ним на бревно. Тот ей улыбнулся.

— Ты знаешь, некоторые надписи очень «настраивают»… Такое впечатление, будто этот текст легко можно прочитать, только еще не хватает чего-то совсем малого, — сказал молодой человек, держа одну из табличек.

— Кладите все в строгом порядке, — напомнил всем дядя Веня. — Может так оказаться, что здесь находятся связанные друг с другом по смыслу «куски».

Мишка, взяв лист бумаги, начал что-то усердно записывать, глядя на одну из печатей. Рядом лежали также две таблички, которые Борис собрался уже положить на место.

— Эй, куда? — тут же среагировал Мишка, придержав его руку.

— Не забудь потом, где они лежали, — сказал Борис, кладя таблички опять около листа.

Иван вместе с дядей и Саньджая стал внимательно разглядывать одну из надписей.

— Видишь вот это сочетание знаков? — спросил племянника дядя, показывая на пиктограммы в конце таблички. — Оно встречается довольно часто. И, на мой взгляд, означает целую фразу.

Саньджая согласно закивал головой.

— Я тоже так думаю, хотя некоторые из знаков могут меняться. А смысл фразы в корне остается тем же.

— О чем же она? — с интересом спросил Иван.

— Скорее всего, это некая мантра, обращение к божеству, — задумчиво ответил дядя.

— Как? Прямо в тексте?

— А почему бы и нет? Во-первых, эти таблички имеют отношение к пещере, в которой долгое время находились жрецы. А во-вторых, я уже обращал внимание на то, что письменность древних индцев напрямую связана с их духовной жизнью, обрядами, магическими идеограммами.

— Среди этих знаков опять же встречается пиктограмма рыбы, — заметил Иван.

— Да, ты правильно подметил. Я даже думаю, что эта мантра — обращение к богине Сарасвати.

Селена оживленно взглянула на дядю Веню. Тот, уловив ее взгляд, добавил:

— С помощью такой мантры устанавливалась живая связь пишущего человека с богиней, и последняя дарила ему откровение.

— Значит, эти тексты — что-то наподобие Вед, откровения свыше? — с возбуждением в голосе спросил Иван.

— Именно. Я даже подозреваю, что это и есть «предки» Вед, записанные в краткой форме.

— Но ведь табличек достаточно мало по сравнению с объемом текстов Вед?

— Да. Но ты забыл о языке идеограмм. Последние могут включать в себя много страниц текста. Это огромный объем информации, которую знали посвященные.

Иван с восхищенным выражением лица взглянул на Селену.

— Вот это да! Ты представляешь?

Та в радостном возбуждении улыбнулась и взяла его за руку. Молодой человек опять увидел на девушке браслет, который она так и не сняла с утра.

— Дядя! Ты посмотри на это чудо, — воскликнул Иван, показывая на украшение.

Бросив взгляд на браслет, дядя Веня вдохновенно произнес:

— А ты знаешь, что я именно сегодня додумался до того, о чем тебе сказал? После нашего утреннего разговора, когда ты рассказал о посещении Селеной пещеры, я ощутил необыкновенный импульс, идущий свыше. Меня начали посещать вдохновенные чувства, озарения. Н. Рерих в картине «Ведущая» выразил прекрасную мысль, касающуюся нашего времени. Женщина, когда она любит, способна вести за собой всех, кто ее окружает. В сокровенном смысле именно она, женщина, выведет человечество к Свету. Ей дано возвысить любовь. Она больше чувствует, чем мужчина, так как у нее даже мистический процесс очищения происходит ежемесячно и связан с Луной. Женщина ближе стоит к целостности, ибо во время менструации естественным образом вмещает в себя сразу два мира: наш и тот, незримый. Если в женщине разбудить ее светлое начало, на планете Земля начнется Весна.

Иван взял руку Селены и коснулся губами ее пальцев. Девушка смущенно взглянула на него и тихо проговорила:

— Это Она…

Дядя Веня с теплотой в голосе сказал:

— Ты многое чувствуешь. И кто знает, как бы проходили наши исследования тут, если бы ты не поехала с Иваном в этот раз. В прошлом году мы задержались здесь надолго. Работа была проделана немалая, но ее результаты не так радовали, как сейчас. И ведь мы пробыли здесь совсем ничего, около двух недель. Конечно, все это не случайно. И твое присутствие, и Михаила. Есть некие нити, волшебно переплетающие наши судьбы. Первые ткутся на небесах и связывают далекое прошлое с настоящим, а также — будущим. Этот процесс неподвластен нашему уму, но он чудесен, так же как все Божественное. План свыше, скорее всего, готовил эти события в соответствии с некой сокровенной задачей. И кто знает, может, нам суждено быть проводниками очень важного послания людям?

Мишка, Борис, а также другие члены группы слушали дядю Веню с большим вниманием, оторвавшись на какое-то время от своих занятий. Владимир даже подошел ближе, желая выразить свои эмоции и чувства.

— Я ведь тоже тогда, как зашел в первый раз в то помещение с алтарем, будто что-то необыкновенное ощутил. Мне вдруг явно представилась та чаша, из которой льется на землю волшебный напиток. Я увидел ее, когда подошел к алтарю. Не знаю почему, но возникла ассоциация с источником и богиней Сарасвати. А вода, я заметил сразу, мне очень помогла. И сердце перестало болеть, и в теле — легкость, и нервы успокоились.

— Всех околдовала эта богиня, — с долей шутки в голосе произнес Борис. — У меня даже сон сегодня какой-то беспокойный был, все просыпался и видел перед собой пещеру, а в ней — впадину с источниками.

— На полнолуние всегда сны беспокойные, — заметил Степа.

— Вовсе нет! — тут же среагировал с чувством Иван. — Я прекрасно спал всю ночь, даже не слышал, как Селена вставала.

Девушка, улыбнувшись, кивнула головой. А дядя Веня сказал:

— Полная луна — это продолжение мистерии «девятки», помните, я говорил об этом? Все приходит в движение: чувства, эмоции, мысли. Но это — наиболее сокровенный этап мистерии, касающийся «середины», целостности. Луна, Земля и Солнце выстраиваются в одну линию, что символизирует рождение «тройки», когда двурогая луна превращается в свою сущность — гармонию «двух» или Любовь двух Начал: женского и мужского. Поэтому полнолуние — самое подходящее время для «мистического процесса очищения», именно в это время человеку легче всего придти к целостности, более того — в чем-то измениться.

Все почему-то на некоторое время замолчали. А Галина, вскипятив воду в чайнике, стала наливать ее в кружки с заваркой.

— У нас на завтра что-нибудь осталось из еды? — спросил женщину Борис.

— Крупа, соль.

— И это все?

— А что ты хотел? Будем питаться духовной пищей, — полушутя проговорила она.

— А вы знаете, что на полнолуние лучше поститься? — заметил Владимир.

— Это еще почему? — удивился Степа.

— Потому что больше чувствуешь, что происходит, — объяснил Владимир, беря кружку с чаем.

Дядя Веня улыбнулся.

— Он прав. Любой пост, связанный с божественными мистериями, обостряет восприятие, чувства, делает их более утонченными. Может, то, что у нас заканчивается еда, очень даже неплохо. И не случайно для нас это совпало с полнолунием.

Степа задумчиво покрутил в руке карандаш. Когда все выпили свой чай, солнце уже почти спряталось за горами. Селена позвала Ивана прогуляться. Тот с удовольствием откликнулся на это предложение, и они не спеша направились к своей любимой горе.

— Как твоя нога? — спросил молодой человек, держа девушку за руку.

— Не болит, — ответила она, мягко улыбнувшись ему.

Дойдя до подножия горы, они немного поднялись наверх и присели на траву около большого камня, наполовину торчащего из земли.

— Как ты думаешь, стоит ли говорить дяде о моем предположении насчет твоего происхождения в прошлом? — произнес Иван, срывая какую-то травинку.

— Не знаю, — ответила Селена, осматривая камень.

— Я пока все же умолчу об этом. Это слишком смелое предположение и требует более веских доказательств.

— Ты сомневаешься в том, что пришло к тебе по вдохновению?

— Нет, я просто не хочу обманывать сам себя. В порыве чувств человеку часто свойственно ошибаться.

Девушка ничего не ответила на это и, дотронувшись рукой до камня, провела пальцами по его гладкой поверхности.

— Интересно, о чем думают камни? — спросила она, чуть помолчав.

Иван с любопытством взглянул на торчащий каменный выступ.

— Наверно, они хранят ту информацию, которая проходит рядом с ними через века.

— Мне кажется, что этот камень меня знает, — сказала Селена, оставив ладонь на гладкой каменной поверхности.

— Почему ты так считаешь?

— Я чувствую исходящее от него тепло.

Иван на некоторое время замолчал, о чем-то думая. Девушка придвинулась к нему, посмотрев на небо.

— Так быстро темнеет, и прохладно что-то стало.

Молодой человек обнял ее, поцеловав в щеку.

— Пойдем назад?

— Еще немножко побудем, — ответила она, взяв его за руку.

Сумерки уже охватили равнину, и та казалась огромным темным озером на фоне проступающих очертаний гор.

— Тебе было страшно спускаться в источник? — вдруг спросила Селена, глядя вниз.

— Да, я же говорил тебе вчера.

— Тогда что придавало тебе уверенность в том, что ты делаешь?

Иван удивленно посмотрел на нее.

— Не знаю. Это был какой-то порыв, мои чувства слились с мыслями в одно. Я знал, что мне это даст нечто ценное для тела и духа.

— Ты говоришь: «Не знаю» и одновременно добавляешь: «Я знал», почему?

Иван в недоумении почесал затылок.

— Ты поставила меня в тупик. Я ведь действительно «знал». Ты хочешь сказать, что есть Нечто, ведущее нас?

— Да, оно дает нам вдохновение и внутреннюю уверенность в правильности выбора.

— Что же Это?

— Любовь, — тихо произнесла девушка.

Иван вдруг встал и посмотрел в небо.

— У меня сейчас возникло такое ощущение, будто я прыгнул с большой высоты, — сказал он странным голосом.

— И тебе не было страшно? — с улыбкой спросила Селена.

— Нет. Я только почувствовал, как мое сердце начало стучать очень-очень сильно… Ты знаешь, а ведь я вчера тоже был уверен, что ты имела отношение к царскому роду. Я точно знал это, сам не понимаю, почему.

Девушка дотронулась до его руки.

— Теперь ты чувствуешь, что есть Нечто, дающее нам это «знание»?

Молодой человек ощутил тепло, прокатившееся по его телу.

— Да!

Она радостно улыбнулась, а он в порыве какого-то необъяснимого вдохновения схватил ее в охапку и начал кружить.

— Ой! Пусти, мы сейчас свалимся с этой горы, как пара мячиков, — закричала Селена, в то же время поддаваясь его напору.

Когда молодые люди уже были запыхавшиеся, а девушка стояла на ногах, Иван неожиданно предложил:

— Побежали?

Она кивнула, и он, схватив ее за руку, ринулся вниз, не обращая внимания на то, что было уже достаточно темно, а под ногами попадались кочки, растения, камни. Спустившись с горы, они, не останавливаясь, добежали почти до самой стоянки.

— Здорово, правда?

Он смотрел на нее, полный вдохновения и счастья. А она улыбалась ему в ответ, забыв о своей ноге, которая почему-то совсем не болела. Отдышавшись, молодые люди уже медленнее дошли до палаток, где видны были прыгающие лучи фонариков и движения людей, готовившихся ко сну. Мишка, заметив Селену и Ивана, оживился и шагнул им навстречу.

— У нас тут со Степой что-то. Как вы ушли, ему вдруг стало плохо. Рвало. Галина ему травы какой-то заварила. Сейчас уже лучше, лежит в палатке.

Молодые люди переглянулись.

— Мы же вроде ничего такого не ели, — удивился Иван.

— Вы бы видели его, когда ему стало плохо: лицо было красное, глаза расширились, и дышать не мог нормально.

Мишка возбужденно размахивал руками. К разговаривающим подошел Борис.

— Ну, что, гуляки? Мы вот тут Степку еле отходили. Что-то ему плохо стало после вашего ухода.

— Мишка нам уже рассказал. Сейчас все нормально? — спросил Иван, ища глазами дядю.

— Вроде, да. Наверно, спит уже.

Свет фонариков выхватил из темноты Галину с Кирой, которые, огибая палатку, шли в сторону ручья.

— Куда это они? — удивленно проговорил Иван, посмотрев на Бориса.

Тот пожал плечами.

— Тоже, наверно, гулять. Не вы же одни такие.

Иван, взяв Селену за руку, направился к столу, где, как ему показалось, стояли его дядя и Владимир.

— Это явное самовнушение, — услышал молодой человек, подойдя ближе, голос дяди, — причем на почве внутреннего страха.

— Неужели до такой степени? — удивился Владимир, бросив взгляд на подошедших Селену и Ивана.

— А что же ты думал? Психика человека — «вещь» очень необычная, — ответил дядя. — Она реагирует на все видимые и невидимые изменения среды, так или иначе связанные с человеком. Подсознание Степы было уже на грани прорыва, именно оно, «не видя другого выхода», «толкнуло» его в источник. Сознание же все это время упрямо мешало процессу «воссоединения». Оно «не верило» тому, что пыталось «донести до него» подсознание. И, в конце концов, запуталось в собственных «построениях».

— Ну, хорошо, а откуда же возник страх, приведший к такому исходу? — в размышлении спросил Владимир.

— Когда нет целостности, а подсознание человека бьется, как рыба об лед холодных рассуждений рассудка, вполне естественны страхи, подпитываемые игрой воображения. Это типичная ловушка нашего «интеллектуального времени». Рассудок завладевает умами людей, приводя их к нервным стрессам, маниакальным проявлениям психики. Все болезни, в том числе такого рода ситуации происходят на почве «разъединения» духа и тела, подсознания и сознания, сердца и разума. Эта дисгармония — бич современности, первая рождает не только болезни, но и все вытекающие из нее «разрушения». В том числе погоню за мнимыми ценностями, приводящую человека к утрате «самого себя», к внутренней неудовлетворенности; войны, непонимание людьми и народами друг друга, — все это последствия разъединения двух Начал, или по-другому — потери Целостности.

— Дядя! А любовь и целостность, это синонимы? — спросил Иван, взглянув на Селену.

— Вопрос, конечно, интересный. Я думаю, ты не просто так спрашиваешь об этом. Целостность «ощутима» в том смысле, что человек становится самим собой, выздоравливает, обретает внутренний покой. Любовь, как ни странно, в ее глубинном смысле как раз и приводит к целостности. Она есть целостность, но она ведет дальше, к росту. А потому создает ситуации «смерти», разъединения (это действие змия, дракона, помните картинку, где он пожирает себя с хвоста?). Это естественный ход событий, спиралевидный процесс, с постоянным возвращением к целостности — через «возрождение» после «смерти». Любовь ощутима более всего на этапе целостности, в том смысле, что человек и Космос становятся едины. В другое время она не столь ощутима либо теряется вообще, ускользает. Любовь — это тайна, сокровенный процесс игры двух Начал. Можно даже сказать, что вся наша жизнь — любовь.

Селена слегка сдавила ладонь Ивана пальцами, вдохновенно внимая словам дяди Вени. К беседующим подошли Мишка и Борис.

— О! Любовь! Ты вечно куда-то исчезаешь, ты неуловима и прекрасна, таинственна и горька! — шутя, проскандировал последний.

Владимир, улыбнувшись, спросил у дяди Вени:

— Так что же Степа? Он хоть немного осознал, что с ним?

— По тому, как он говорил, я понял, что дело идет к «выздоровлению», — ответил дядя Веня. — Иногда подобные ситуации дают положительный эффект.

Облокотившись на стол, Борис пробормотал:

— Вы то о любви, то о болезнях…

Дядя Веня также улыбнулся.

— Любовью тоже болеют.

— Как это? — вдруг спросил Мишка.

— Человек чувствует Любовь, его душа близка к ней, но из-за барьеров внутри себя он часто не может раскрыться ей навстречу, тормозит свой «рост». Вот она и убегает от него, заставляя страдать, ощущать постоянное неудовлетворение. Это болезнь, присущая многим людям нашего времени.

— Что значит: «раскрыться ей навстречу»? — удивленно произнес Борис. — Бегать за каждой юбкой?

— Вот видите, какие у нас в обществе понятия о любви, — огорченно проговорил дядя Веня. — Любовь — это божественное чувство, оно возникает тогда, когда сердце одного человека откликается на зов другого, узнает его среди тысяч сердец. Кроме того, я уже говорил, что любовь — это состояние, когда ты радуешься жизни, радуге, первому снегу, ребенку, улыбке незнакомого человека и так далее. Фактически, настоящая любовь — это состояние целостности, когда ощущаешь свою связь со всем миром, любишь — все и всех, потому что это и есть Бог.

— Я понял, — сказал вдруг Иван. — Раскрыться любви — значит впустить в свое сердце Бога, почувствовать свою связь с Ним, то есть со всем, что есть.

— Можно сказать и так, — согласился дядя. — Надо просто верить, что есть Нечто, дающее нам Свет жизни, вдохновение…

Селена подняла глаза и увидела в небе полную луну, которая, казалось, слушала их разговоры, молча и таинственно озаряя ночное пространство своим тихим, струящимся светом. Иван также посмотрел в небо, задержав взгляд на ночной красавице. На какое-то время около стола воцарилась тишина, нарушаемая лишь изредка тихими шорохами и слабым покашливанием Бориса. Когда дядя Веня и Владимир уже собирались идти спать, к столу подошли Галина с Кирой, которые вернулись после прогулки к ручью.

— Как хорошо пройтись при луне! — произнесла вторая, посмотрев при этом на Владимира.

Тот сейчас же откликнулся:

— Да, чудный вечер, слов нет.

— Как Степа? — спросила Галина у дяди Вени.

— Спит. Похоже, что ему стало лучше.

Женщина облегченно вздохнула и присела на бревно. Борис, стоявший рядом, тут же поинтересовался:

— Где были?

— У водопада. При вечернем свете он очень красив.

— Да?.. А меня возьмете в следующий раз?

Галина подняла на него улыбающиеся глаза.

— Возьмем, если хочешь. Что это с тобой сегодня?

— Да вот, не знаю, нашло что-то…

Мишка, задумчиво поковыряв пальцем в щели стола, встал и отправился за дядей Веней и Владимиром. Кира, что-то шепнув подруге, также пошла спать. А Борис, присев рядом с Галиной, неожиданно проговорил, глядя ей в глаза:

— Когда так нежно расточала

Кругом приветы взоров ты,

Ты мимолетно разгоняла

Мои печальные мечты.

И вот, исполнен обаянья

Перед тобою, здесь, в глуши,

Я понял, светлое созданье,

Всю чистоту твоей души…

— Это А. Фет? — оживленно спросила Селена, посмотрев на Бориса.

— Да, а что, он тебе нравится?

— Очень, — ответила девушка каким-то мягким, женственным голосом.

— Что-то с нашим Борисом сегодня не то, — улыбаясь, в шутливом тоне произнесла Галина.

Тот промолчал и, облокотившись на стол, запрокинул голову, глядя в небо.

— Луна, луна…

Все опять взглянули на полный диск ночного светила.

— Неужели так действуют ее чары? — будто пьяный, проговорил Борис и в каком-то порыве тряхнул головой.

Иван и Галина рассмеялись, увидев его таким впервые. А Борис, не обращая на их смех никакого внимания, продолжал смотреть на луну, углубляясь в свои внутренние переживания.

— Целый мир от красоты,

От велика и до мала,

И напрасно ищешь ты

Отыскать ее начало…

Селена, держа Ивана за руку, шепнула ему:

— Это тоже Фет.

Молодой человек прижал девушку к себе и, посмотрев на луну, вдохновенно произнес:

— Нет. Это Она…

— Кто? — не поняла Галина.

— Неуловимая, таинственная, желанная… Любовь, — ответил Иван и, взглянув на Селену, порывисто прикоснулся к ее губам.

Ночь, звезды, луна, четверо сердец в этой тихой, далекой глуши растворились в необъяснимом потоке чудесной, будто издалека льющейся реки, которая заполнила собой все вокруг, играя, издавая восхитительные звуки музыки, журча и искрясь в серебристом лунном свете. Это ли не дыхание жизни, наполненное Любовью? И разве может быть что-либо прекраснее последней?..

Глава 12. Знаки Неба

Селена даже не думала, что время здесь, в горах будет лететь так быстро. Уже больше двух недель ее не было дома, а она и не скучает. Да и когда скучать: столько интересного, необычного каждый день, и Иван рядом. Иногда ей даже казалось, что тут — ее дом, а члены их группы — ее семья, где все связаны друг с другом не просто общей задачей, работой, а тесными человеческими отношениями, некой духовной связью. Больше всего девушка привязалась к Галине и дяде Вене, которые стали для нее в каком-то смысле матерью и отцом. Любовь к Ивану давала Селене вдохновение, радость жизни, ощущение счастья. Что было желать еще? Однако наша героиня чувствовала, что некие нити ведут ее куда-то в прошлое и одновременно в будущее через то настоящее, которое есть сейчас, здесь. Она понимала, что во всем этом большую роль играет Мишка, а также воспоминания-видения, посещающие ее время от времени. Они давали ей знаки, которые наряду с другими, иногда весьма странными, указывали на ее таинственную связь с происходящим. А возможно, и на некую миссиональную задачу, возложенную на нее, Мишку и Ивана свыше. С детства Селена привыкла выделять эти знаки Неба. Они так или иначе являлись к ней через события и встречаемых людей, через чувства и ощущения, возникающие внезапно, картинки видений, снов, явления природы, информацию, протекающую мимо. Она ловила себя на мысли, что воспринимает любую информацию не логикой, не на слух и не визуально, хотя последние и играют вспомогательную роль. В ней был некий канал, который чутко реагировал на значимость, весомость информационного потока, мгновенно выхватывал нужные понятия, образные составляющие, питал духовной пищей, «приготовленной» из точно выбранных компонентов. Сердце Селены каждый раз бурно откликалось на все, затрагивающее его струны. Она знала, что Нечто ведет ее, и это Нечто есть Любовь в глубинном, высоком смысле. Знаки Неба! Как вы вовремя являетесь к ней каждый раз, даете почувствовать связь зримого и незримого мира, вселяете в сердце надежду, веру, посылаете благодать. Через вас к ней идет вдохновение, а душа ее, раскрываясь вам навстречу, поет и летит, точно птица в небе! Не заметив в мечтаниях и раздумьях, как к ней подошел Иван, девушка продолжала смотреть на горы, любуясь их красотой. Молодой человек, обняв ее за плечи, тихо спросил:

— О чем ты думаешь?

Она повернула к нему лицо и неожиданно сказала:

— О нас с тобой… Я пытаюсь понять, что мы здесь делаем. Наверно, мы должны быть вместе, чтобы лучи света, которые проникают в это далекое от мира место, могли вверить нам некое знание, касающееся прошлого этих пещер.

— Ты говоришь о том, на что намекал старец, когда мы встретили его по дороге сюда?

— Да, — удивилась Селена. — Хотя я совсем забыла об этом. И он будто говорил о небесной Диане, которая благословит влюбленных в час полной луны. «Ищите и найдете»…

— Полнолуние уже наступило.

— И небесная Диана благословила нас?

— Думаю, что да. И ведь мы уже многое открыли. Если эти таблички действительно окажутся праотцами «Вед», то это потрясающая находка!

— Но надо еще прочитать то, что они в себе заключают. Твой дядя сказал, что это могут в полной мере сделать только посвященные.

— Да. Это пока остается загадкой. Хотя некоторые моменты уже потихоньку проясняются. И еще хотелось бы что-то понять относительно твоих видений, одной из прошлых жизней.

— Ты знаешь, если мне, Мишке и тебе начали идти какие-то знаки, то это не просто так. Наверно, нашей группе удастся что-то открыть, понять.

— Согласен. Тем более, знаки, как мне кажется, идут всем. Даже Степа, который раньше полностью отрицал мир духовных проявлений и пытался опираться лишь на логику, интеллект в науке, начал о чем-то задумываться, меняться. Сегодня, ты представляешь, утром он сам спросил меня, где фляжка, чтобы на обратном пути из пещеры набрать воды. И о чем-то долго беседовал с дядей до завтрака.

— Как вы сегодня поработали, удачно?

— Вполне. Я думаю, еще недельку — полторы, и мы приступим к обследованию второй пещеры.

— Неужели в этой вы уже все изучили?

— Нет, конечно. У нас на карте еще много пустых пятен. Но хочется за время нашего пребывания здесь узнать, что же скрывается за потайными ходами второй пещеры, и что она вообще значила для древних индцев.

— Вот какие быстрые, — пошутила Селена. — Здесь нельзя опираться на тот темп жизни, которым обычно живут люди Запада. Духовное и культурное наследие древней цивилизации требует осознания, переосмысления многих ценностей, это, наконец, некий этап нашего духовного роста.

Иван посмотрел на нее ясным, осмысленным взглядом.

— Ты права. Мы не будем торопиться. Но если удастся, то все же разберем некоторые завалы во второй пещере. Дядя планирует сходить туда недельки через две, посмотреть, что там и как.

Селена встала и, отряхнувшись, взглянула в сторону палаток.

— Хоть бы сегодня вертолет прилетел. Галина сварила на обед кашу, и там остался всего один пакет крупы.

— Да? А я как раз проголодался.

— Идем, она еще теплая.

У стола уже крутились Борис и Кира, помогая расставлять тарелки. Мишка кормил на коленях Руни, которая вымазала себе все лапы и морду, пытаясь залезть в тарелку сама. Дядя Ивана, умывая лицо и руки, все посматривал в небо, не видно ли долгожданного летательного аппарата.

— У меня такое чувство, что он прилетит часам к пяти, не раньше, — сказал он проходившему мимо Владимиру.

— Хорошо, если не позже, — ответил тот, вытряхивая что-то из своих кроссовок.

— В прошлый раз была задержка технического характера, — заметил Саньджая, выходя из палатки. — Погодные условия нормальные, значит, скоро будет.

— Бывают и непредвиденные ситуации. Их в горах хоть отбавляй, — шутливым тоном произнес Борис.

— Да ну тебя! — замахнулась на него в шутку ложкой Кира.

— А что, я не прав? — увернулся от ее руки Борис. — В прошлом году разбился вертолет с паломниками, тут же, в горах Индии.

— Да, было, — согласился Джамини, беря свою тарелку.

— Не дай Бог! — с чувством проговорила Галина, накладывая кашу большим черпаком. Вслед за ее словами из-за горы вдали показались две небольшие тучки, увидев которые, Мишка тут же воскликнул:

— Ну, это ерунда. Дождя не будет!

Все уселись есть, облизывая при этом ложки так, будто в тарелках была не каша, а изысканное, аппетитное блюдо.

— Вот что значит — проголодаться, — заметила Галина.

На что Борис, посмеиваясь, отреагировал:

— Когда закончится и это, станет вкусным обычный лист дерева.

— А что? — тут же проговорила Кира. — По-моему, можно поискать что-нибудь в окрестностях равнины. Нашли же тогда алычу?

Мишка с удовольствием кивнул.

— Схожу после обеда на разведку.

— Только смотри, чтобы не было такого, как в тот раз, — предупредил дядя Ивана. — Один никуда не лезь. И вообще, лучше идти с кем-то в компании. Если тогда тебе повезло, то это не значит, что будет везти постоянно.

— Мы пойдем с ним, — сказала Селена, посмотрев на Ивана.

Дядя Веня одобрительно кивнул, хлопнув при этом племянника по плечу.

— Прогуляйтесь, может, и в самом деле что-нибудь найдете.

Съев по две порции каши, Мишка и Иван взяли на всякий случай рюкзаки, веревку и фляжку с водой источников.

— Ну что? Пошли? — спросила их Селена, стоя в ожидании у тента.

Иван махнул дяде рукой и, взяв девушку за руку, направился в сторону гор, где был водопад.

— Может, лучше туда? — показал Мишка на выступ дальней горы близ пещер.

— Хочешь повидаться с леопардом? — шутливым тоном произнес Иван.

Мишка ничего не ответил, а Селена заметила:

— Ты знаешь, мне кажется, он прав. Чуть левее этой горы расположен большой зеленый массив. Я еще тогда обратила на него внимание. Там могут быть плодовые деревья.

Почесав в задумчивости затылок, Иван согласился:

— Ладно, идемте туда. Только это довольно далеко. Мы можем вернуться поздно.

— Подождите, — вдруг что-то вспомнил дядя Веня.

Сходив в палатку, он вышел оттуда, держа револьвер.

— Вот, возьми на всякий случай, — протянул он его племяннику.

— Заряженный? — спросил тот, засовывая револьвер под ремень штанов.

— Да, будьте осторожней, — ответил дядя, посмотрев при этом на Мишку.

Примерно через час путники уже шли рядом с горой, про которую говорил Мишка. Дальше виднелся склон, где была вторая пещера.

— А вон и массив, — радостно показала Селена Ивану рукой влево.

— Так туда еще порядком идти, — заметил он, остановившись.

— Ну и что? — с вызовом спросил Мишка.

Селена, улыбнувшись, коснулась ладонью руки Ивана.

— Не пойдем же мы теперь назад?

Он, вздохнув, шагнул влево. Селена и следом — Мишка двинулись за ним. Пройдя каменистую поверхность, путники вышли к пологому склону, покрытому травой и кое-где цветами. Чуть выше можно было увидеть небольшие группы деревьев, среди которых часто попадались сосна и гималайский кедр. Немного больше растительности было дальше, в прямой видимости, в низине и вдоль склона. Здесь уже встречались деревья и кустарники смешанного типа: ель, клен, дуб, тополь, акация, сиссу и другие. Мишка уверенно шел вперед, разглядывая все на своем пути.

— Если мы найдем нору какого-нибудь зверя, то можно будет приготовить сытный ужин, — сказал он, заглядывая в расщелину меж камней.

— Смотри, как бы этот зверь не приготовил ужин из тебя, — пошутил Иван.

— Надо держать наготове револьвер, — заметил в свою очередь Мишка, — а не болтать лишь бы что.

— Ребята, — вмешалась Селена, — вы оба правы. Тут вполне могут быть дикие звери. Надо идти осторожнее.

— Смотрите, вон там, кто это мелькнул за кустами? — спросил вдруг Мишка, показывая рукой вперед. Иван и Селена взглянули на кусты, за которыми действительно было видно какое-то движение. Достав револьвер, Иван остановился и прислушался к звукам вдали. На короткое время все затихло, как будто движений не было вовсе.

— Надо подойти ближе, — сказал Мишка, всматриваясь в кусты.

— Это не опасно? — с испугом в глазах спросила девушка.

— Мы не знаем, кто там, — тихо проговорил Иван. — По-моему, лучше незаметно пройти мимо, подальше от этого места.

— У тебя же оружие, ты что, струсил? — удивленно воскликнул Мишка.

Иван посмотрел на него так, будто тот сказал какую-то глупость.

— Я не приверженец убийства животных, даже ради пропитания.

— Ну и дурак, — проговорил Мишка, добавляя: — Мне бы сейчас этот револьвер.

Продолжая небыстрым шагом идти вперед, Иван свернул немного в сторону от кустов. Когда путники уже начали отходить чуть дальше, Мишка опять показал рукой на то место, где раньше было видно движение.

— Вон, там, глядите. Он прошмыгнул к деревьям.

Иван и Селена увидели рыжевато-бурую шерсть юркого зверя, мелькнувшую за кустами.

— Может, это лиса? — спросила девушка уже без особого страха.

— Очень даже может быть, — ответил Иван, засовывая револьвер обратно за ремень.

Мишка, сплюнув, пошел дальше, недовольный тем, что добыча ушла из-под носа.

— Так мы голодные останемся, — пробурчал он сердито.

— Мишка, не переживай, найдем что-нибудь, — попыталась успокоить его Селена.

Но он, подбивая ногой встречающиеся по пути камешки, насупившись, молчал. Пройдя еще немного вверх по склону, девушка заметила впереди справа раскидистое дерево, похожее на орех.

— Ребята, что это за дерево, вон там, не орех ли?

Иван с Мишкой тут же направились в указанную сторону и, подойдя ближе, первый крикнул:

— Иди сюда, это и в самом деле орех.

Селена радостно побежала к ребятам. А те, уже влезая наверх, открыли рюкзаки, чтобы кидать в них плоды.

— Довольно крупные, — заметил Иван, когда она подошла к дереву.

Мишка, забыв о своем недовольстве, срывал орехи один за другим, приговаривая:

— Вот это продукт…

— Кстати, орехи заменяют мясо, — крикнул ему Иван с улыбкой.

Набрав достаточно много плодов, ребята, довольные, слезли с дерева.

— Надо идти назад, уже вечереет, — сказала Селена, поглядывая на небо.

— Я думаю, что мы придем как раз к ужину, — проговорил Иван и подкинул орех высоко вверх, ловко словив его при этом другой рукой.

Обратная дорога оказалась несколько короче, так как ребята свернули направо чуть раньше предыдущего поворота. Однако им пришлось преодолеть несколько небольших подъемов, не считая крутых и пологих спусков. Мишка частенько поглядывал в сторону пещер и, о чем-то размышляя, насвистывал несложную мелодию. Бросая на товарища случайные взгляды, Иван замечал какое-то возбуждение, сквозившее в движениях его рук и тела. На стоянку путники пришли еще до захода солнца. Около палаток царила атмосфера радостного оживления. Иван сразу же обратил внимание на стопку мешков и сложенные один на другой картонные ящики у тента.

— Вертолет был? — скорее утвердительно спросил он у Бориса, который с явным интересом изучал некий предмет, сидя на бревне.

— Да, прилетел как раз через некоторое время после вашего ухода.

К ребятам подошли веселые Галина с Кирой и, потрогав рюкзаки, проговорили:

— О! Да у нас сегодня — богатый стол!

— А что это? — спросила вторая.

— Догадайся с трех раз, — улыбнулся Иван.

Кира не стала гадать, а ловко залезла рукой к нему в рюкзак через отверстие сверху. Достав пару орехов, она подкинула их, словно шарики, и произнесла:

— Какое чудо!

— А они хоть созревшие? — спросила Галина, беря один орех в руки.

— По-моему, да, — ответил Иван, снимая рюкзак. — А что там, в ящиках и мешках?

— О! Там всего хватает: и крупы, и консервы, и вермишель, и мука. А также хлебные лепешки, чай, сахар и еще много чего, даже фрукты есть.

Мишка, предвкушая удовольствие, потер руки одну о другую.

— Наконец и для Руни настал праздник.

Обезьянка, легка на помине, тут же появилась рядом, держа в лапе банан.

— Да она, я вижу, времени даром не теряет, — в шутку заметил Иван.

Подойдя к столу, ребята увидели на нем тарелку с лепешками. Рядом также стояла банка спелых вишен.

— Сейчас чаю налью, — засуетилась Галина. — Садитесь, мы уже поели.

— Так мы и орехов наколем, — положив рюкзак на стол, сказал Мишка.

Селена с Иваном согласно кивнули, и последний пошел к палатке за инструментом.

— Как сходили? — поинтересовался дядя, стоя у тента с Владимиром и Джамини.

— Во! — показал большой палец Иван. — Набрали кучу орехов и даже видели какого-то зверя, вроде, лиса.

— Орехи — это хорошо. Револьвер не понадобился?

— Нет. Зверек сам нас испугался, мы только заметили его мелькнувшую за кустами рыже-бурую шерсть.

— А у нас тут тоже прибавление, видишь, сколько всего? — показал дядя рукой на ящики и мешки.

— Да, теперь можно спокойно работать дальше, — добавил Владимир, взглянув на стопку мешков.

— Идемте орехи есть, — позвал Иван. — Мы сейчас колоть будем.

— А, спасибо, сейчас придем, — улыбаясь, проговорил дядя.

Когда все, кто был на стоянке, уже распробовали плоды гор, к столу подошли Саньджая и Степа, которые ходили к ручью за водой.

— Что это вы тут жуете? — спросил последний, ставя ведро на землю.

— Попробуй, — предложила Галина, протягивая ему пару очищенных орехов.

— Нашли все-таки что-то? — с довольной улыбкой произнес Саньджая, беря орех в рот. — У нас тут встречаются дикие плодовые деревья кое-где. А в Западных Гималаях люди сами выращивают фрукты: яблоки, вишни, грецкие орехи.

Ребята, поев вволю плодов, съели также по большому куску лепешки с вишнями, запивая чаем.

— Все, не могу больше, — произнес Иван, поглаживая живот. — Еще немного — и я лопну.

— Конечно, довольно есть, во всем нужно знать меру, — заметил дядя Веня. — Особенно в дни полнолуния, когда все приходит в оживленное состояние: сердце, нервы, печень, желудок. Перевозбуждение, перенасыщение для них очень вредно. Владимир вчера правильно сказал, что лучше даже в эти дни поститься. Полная луна дает резонанс любому нашему побуждению, любой мысли. Вы видели также вчера, что было со Степой. А знаете почему? Это следствие страха на почве внутренней раздвоенности. Рассудок завладел Степой, и душе его стало невмоготу. Душа человека стремится к целостности, и если мешать этому процессу, противиться ему, то закончится все весьма плачевно. Целостность — это «золотая середина», когда разум и чувства находятся в гармонии друг с другом. Если я говорю: «во всем нужно знать меру», то это значит — во всем лучше придерживаться «золотой середины».

— Дядя, ты же сказал, что любовь есть целостность. Но любовь часто бросает человека в крайности, разве не так? — с любопытством спросил Иван.

— Любовь, я говорил, включает в себя смерть и возрождение, в этом ее целостность. Именно поэтому она и толкает человека к крайностям. Чтобы придти к изменению сознания, нужна «смерть» на психологическом уровне. Интуитивно чувствуя это, человек каждый раз сам переходит некую грань.

— Ты же только что сказал, что во всем лучше придерживаться «золотой середины»?

— В этом весь парадокс жизни! Мы, так же как и Природа, живем по законам круговорота энергии. Весна сменяется летом, лето — осенью, осень — зимой. «Жизнь» и «смерть» чередуются. Это процесс дыхания Природы. Так вот, «золотая середина» — это не совсем то, что ты думаешь. Это значит, что человек, если он следует Природе, каждый раз возвращается к «исходному состоянию», чтобы потом, как маятник, двинуться в «противоположном направлении». «Исходное состояние» или «точка равноденствия» — это сердцевина целостности. Находясь в этом состоянии, человек более всего чувствует последнюю. В других точках целостность как бы «убегает» от человека. Хотя духовно развитые люди могут поддерживать в себе это состояние постоянно. Следуя Природе, они приводят свое тело время от времени к «исходной точке», например, с помощью медитации или йогического дыхания. Ведь наше дыхание есть аналогия дыхания Природы. Вот в чем ключ.

— Да, медитации на дыхание, регулирование его (пранаяма) широко используются в йоге, — подтвердил Саньджая. — А в «Махабхарате» содержится множество описаний йогической практики, что говорит о том, что ею владели многие люди в древности.

— Значит, древние индцы знали йогу? — с интересом спросил Иван.

— Так как они стремились к целостности и почитали двурогую богиню Луну, то, я думаю, среди них были те, кто хорошо владел йогой, — сказал дядя Веня. — Ведь что такое йога? Это способ придти к гармонии тела и духа, чувств и разума, а эта гармония и есть целостность. В жизни древних индцев тесно переплеталась духовная и материальная сторона. Жрецы ведали многие тайны бытия, знали пути к просветлению, к истине, в том числе через йогу.

— Если человек занимается йогой, то он при овладении определенными ступенями может спокойно переносить жару и холод, видеть, слышать и передавать мысли на большие расстояния, даже сделать тело невидимым, — произнес Джамини.

— Но как же тогда арии захватили земли древних индцев? — удивился Степа.

— Ты что, забыл, ведь арии пришли уже после упадка Хараппской цивилизации, — напомнил Владимир.

— А упадок ее, скорее всего, был связан с тем, что воды реки Инд не раз заливали города, вызывая такие болезни, как, например, малярия, — заметил Борис.

— Да, антропологи обнаружили, что массовой причиной гибели людей в долине Инда была малярия, — согласилась Кира.

— Понять причину упадка древнеиндской цивилизации можно только, если заглянуть вглубь веков, — сказал дядя Ивана. — Я думаю, что зародилась эта цивилизация еще во времена Четвертой Расы, когда люди почитали двурогую богиню Луну. Затем начался постепенный перевес в сторону женского Начала. Вы помните, что «Атхарваведа», которая отражает достаточно древние религиозные представления, в отличие от других вед характеризуется обилием женских образов, и это, наряду с благодетельными богинями, также жены и подруги демонов, самостоятельные вредоносные женские существа, приносящие несчастья, смерть, болезни. «Атхарваведа», на мой взгляд, существовала в своей основе уже тогда, когда превалирующим было женское Начало, до войны Махабхараты, происходившей около 3138 г. до н. э. Эта война, как я уже говорил, и была вызвана обострением противоречий между мужским и женским Началом (Солнечный и Лунный культ). После окончания войны до 18 февраля 3102 г. до н. э. был как раз период «равновесия Начал», когда Кришна вел мирную и счастливую жизнь («исходная точка», «золотой век»). После смерти Кришны наступила Калиюга, и равновесие Начал было опять нарушено. Перевес в сторону мужского Начала рос с каждым столетием, и это отразилось на верованиях древних индцев. Двурогую богиню Луну стал постепенно вытеснять мужской пантеон богов. И хотя по-прежнему были почитаемы также многие богини, богиня-мать (об этом говорят и статуэтки из терракоты, изображающие обнаженных женщин с большим животом), их образы все более и более стали смещаться в темную сторону. Арии, пришедшие на земли древних индцев, стали делать акцент на мужских ипостасях богов, а брахманы даже долго отказывались признавать сборник «Атхарваведы» ведой, о чем Саньджая уже говорил ранее. В ведийской мифологии времен ариев на земле древних индцев, так же как и в древнегреческой, представлен патриархат. Богиня Кали же, культ которой получил распространение во всей Индии, есть «Черная», у нее неарийское происхождение, и культы поклонявшихся ей племен были достаточно жестоки, кровавы, сопровождаемы ужасными обрядами. Так вот, двурогая богиня Луны, а тем более ее светлое начало забывались все больше и больше с каждым столетием. Это говорит о постепенной потере целостности в верованиях и душах древних индцев. Уже до прихода ариев в связи с этим начались затопления водами Инда городов и селений, стали возникать тяжелые болезни. Жизнь древней цивилизации, которая держалась на своей духовной основе (причем сердцевиной последней, я считаю, была именно целостность, гармония двух начал), пришла в упадок. Впоследствии также высохла река Сарасвати — символ двурогой богини Луны.

— Значит, упадок древнеиндской цивилизации напрямую связан с разрушением ее духовной основы жизни? — задумчиво спросил Иван. — По-другому, с потерей целостности?

— Именно так, — кивнул головой дядя. — И может быть, сейчас самое время сказать об этом, так как еще более худшая ситуация на планете Земля — в последние столетия, когда в связи с потерей целостности существует опасность гибели большей части человечества от болезней, природных катаклизмов, экологических бедствий, войн.

— Сейчас все еще продолжается Калиюга? — поинтересовался Борис.

— Да, — ответил дядя Ивана. — Но при этом началась светлая эра Водолея, и именно сейчас, в переходный период — самое время сказать людям о возможности поворота назад, к истокам, то есть о шансе восстановить целостность.

— И в этом может помочь прекрасная Сарасвати? — понял мысль дяди Иван.

— Да, ведь она олицетворяет собой гармонию двух Начал. Мне кажется, что именно поэтому люди откроют в ближайшие годы тайну цивилизации древних индцев, и эта тайна, конечно, связана с Сарасвати — богиней Любви, Мудрости, Гармонии.

Селена почувствовала, как на ее глазах появились слезы. Иван взял ее за руку и, минуту помолчав, произнес:

— Если целостность будет восстановлена, то весы Запад-Восток наконец придут в равновесие. Пока же в мире господствует мужское начало, интеллект и связанные с ним технические достижения, сила, оружие, власть, деньги, рационализм.

— Ты хочешь сказать, что деньги при равновесии Начал потеряют свою значимость? — улыбнулся Борис.

— Нет, но они займут свое место, будут играть обычную роль обмена чего-либо.

— Кстати, в связи с перевесом рациональности на Западе иррациональность Востока «взбунтовалась», именно поэтому в мире в последнее время участились террористические акты, взрывы, самосожжения и многое другое, — заметил дядя Веня. — Противоречие между мужским и женским Началами приблизилось к своему пику. Время явно намекает на необходимость возвращения к целостности.

— Что значит «быть целостным»? — спросил Степа.

— Если человек живет в соответствии с Природой, он целостен и гармонично воспринимает реальность, — ответил дядя Веня. — Духовное и материальное в его жизни тесно взаимосвязаны. Он не будет гнаться за земными благами, забывая о своем духовном росте, о своевременном очищении мыслей, души. Чувство меры или «золотой середины» свойственно целостному человеку. Он радуется созерцанию природы, музыке, искусству, общению. А также — своему «контакту» с Высшим. И получает через это духовную пищу, она нужна ему не менее обычной. Настоящую любовь не купишь за деньги. А целостность дарит человеку любовь, чудесным образом открывает для нее сердце…

— Ну вот, — сказала Кира, посмотрев на Владимира, — все наши разговоры заканчиваются темой любви. Как будто она одна и есть на белом свете.

— А что же ты думала? — с улыбкой проговорил дядя Веня. — Вся наша жизнь — любовь.

Борис слегка оживился.

— «О любви не говори, — пропел он слова старой песни. — О ней все сказано…»

— Не все, — покачал головой дядя Веня. — Чем больше мы живем, тем больше узнаем о ней.

— Вот-вот, — подтвердил Степа, отмахиваясь от руки Галины, которая пыталась щелкнуть его по затылку.

— Хотя словами это выразить невозможно… — добавил дядя Веня.

На какое-то время разговоры прекратились, и все, отойдя от стола, занялись чем-то своим. Один Мишка, подперев подбородок руками, остался сидеть, уставившись при этом в какую-то точку. Солнце уже давно спряталось за горы, а он все сидел и сидел, сам не зная почему. Галина, подойдя к столу, чтобы убрать тарелку с лепешками и банку, удивленно взглянула на него, потом зачем-то вздохнула и, покачав головой, направилась к палатке. Иван также долгое время не мог понять, что с ним происходит. Мысли толпами носились в его голове, а желудок то и дело урчал, при этом чувствовалась боль справа, в районе печени. «Переел, наверно», — думал он и пытался больше двигаться, чтобы пища быстрей переварилась.

— Что это ты зарядкой на ночь глядя вздумал заниматься? — удивленно спросила его Кира, когда он, приседая, чуть было не опрокинул рукой чайник, стоявший рядом на горелке.

— Пытаюсь помочь процессу пищеварения, — ответил Иван, продолжая приседания.

Дядя Веня, проходивший мимо с зубной щеткой, остановился.

— Так ты только навредишь себе. Чтобы желудок работал правильно, нужно время от времени успокаивать свое дыхание. Это как раз то, о чем я говорил. Дыхание человека связано со всеми остальными процессами в его организме. Заметь, «жизнь» (дыхание) и «живот» имеют даже один корень. Если ты в какое-то время не живешь в соответствии с ритмами Природы, твое дыхание становится дисгармоничным, что в свою очередь вызывает различные заболевания. Поэтому, нарушив процесс дыхания, надо в первую очередь постараться восстановить его.

— Как? — с любопытством спросил Иван.

— Это своего рода йога. Нужно с помощью медитации вернуться в «исходную точку». Постарайся ни о чем не думать. И сосредоточь внимание на процессах, происходящих в тебе самом, в том числе на дыхании. Наблюдай за ними как бы со стороны.

— Для этого нужна какая-то определенная поза?

— Ты должен чувствовать себя удобно, только и всего. Позволь своему телу самому выбрать позу, это спонтанный процесс. Если захочется стать на голову, становись, главное — не подавлять себя. Через некоторое время ты почувствуешь, что твое тело находится в напряженном состоянии. Подожди, пока напряжение достигнет своего пика. После этого в какой-то момент может наступить релаксация, расслабление. Это один из методов, описанных Ошо.

— Да, но он основан на медитации. А я никогда ей не занимался.

— Ты просто не осознавал, что она сопровождает тебя. Ведь что такое медитация? Это открытие канала связи между двумя мирами: материальным и духовным. Вспомни моменты, когда тебе было хорошо: ты напевал, выполняя какую-то работу, получал удовольствие от слушания музыки, купания, созерцания природы и так далее. Как раз в это время канал связи открывался, это опять же процесс спонтанный.

— Но как же включить последний?

— Ошо советует идти вглубь того, что тебе известно, то есть вглубь настоящего момента жизни. Помнишь слова песни: «Есть только миг между прошлым и будущим. Именно он называется жизнь…»? Когда ты ешь, еда может быть медитацией, если «нет едящего». Когда идешь, ходьба может быть медитацией, если «нет идущего». Если ты любишь, то любовь может стать медитацией, если «нет любящего». Ошо говорит, что «деятель — мертвая точка» в человеке. Вот ты сейчас приседал. Наверняка к этому тебя подтолкнул твой «деятель», который обычно рассуждает логично. А тело твое, может быть, хочет совсем другого, ты забыл о теле. Суфийские техники спонтанного танца, например, высвобождают внутреннюю энергию человека, помогают последнему стать собой, обрести целостность. Попробуй делать что-либо без участия твоего «деятеля», который контролирует все с помощью рассудка.

Иван почесал рукой затылок.

— Ладно. Только не знаю, что из этого получится.

— Что бы ни получилось, не думай об этом. Настройся на свое тело, внутреннее чутье подскажет тебе, что именно ты должен делать.

Мишка, до этого все еще сидевший за столом, вдруг встал и подошел к Ивану.

— Слушай, как твой желудок? Я, представляешь, пока сидел, почувствовал, что пища вся переварилась, хотя до этого объелся больше тебя и думал, всю ночь спать не буду. Сейчас надо срочно кое-куда сходить.

Иван и его дядя переглянулись.

— Пока мы тут с тобой занимаемся разговорами, Михаил чисто интуитивно сделал то, что требовалось. Причем даже не осознавая этого!

Мишка, собравшийся было уже отойти, на минуту остановился.

— Про что это вы?

— Ты думал о чем-нибудь, пока сидел за столом? — спросил его Иван.

Пожав плечами, тот недоуменно произнес:

— Не помню. На меня нашла какая-то рассеянность, что ли. Я даже забыл, где я и что я вообще есть на этом свете. Хотя чувствовал, как в животе что-то бурлит, а по телу расходятся теплые лучи.

К ребятам подошла Селена.

— Полежала немного и словно заново родилась, — пошутила она. — А то объелись так, что еле из-за стола вылезла.

Иван глубоко вдохнул воздух и разом его выдохнул, ощущая, будто на него сверху вылили ведро холодной воды.

— Ну, вы даете! Мы тут о медитации распинаемся, а они, не зная, что это такое, сами восстановили свой обмен веществ. Может, я дурак?

Дядя, взглянув на Селену и Мишку, расхохотался.

— Вот что значит врожденная чувствительность! А тебе, Иван, нужно чуть придерживать коней своих мыслей, давать волю интуиции, наитиям, развивать внутреннее чутье. Только так ты сможешь быть целостным. И, кстати, у каждого, заметь, обмен веществ протекает по-разному. Если одному после еды нужно полежать, то для другого лежание может оказаться вредным. Все это сугубо индивидуальные процессы, и связаны они с отношениями человек — Природа. Поэтому учись прислушиваться к себе, к своим ощущениям.

Мишка, уже не слушая последние слова дяди Ивана, побежал за палатки.

— Куда это он? — удивилась Селена.

— Обмен веществ, — улыбнулся Иван.

Ему вдруг ужасно захотелось пить, и, зачерпнув из ведра кружкой воды, он чуть ли не залпом выпил большую ее половину.

— Погуляем? — спросил он затем, повернувшись к Селене.

Та согласно кивнула, а дядя, посмотрев на них обоих, загадочно шевельнул бровями и неспешно направился к палатке. Взяв с собой фонарик, молодые люди пошли в сторону одной из гор. Сумерки быстро поглощали равнину, и когда Селена с Иваном были уже недалеко от подножия горы, все вокруг застилала тихая, темная ночь. Небо, сплошь усыпанное звездами, будто касалось своим покрывалом земли, а та, зевая и потягиваясь, наслаждалась природным покоем, впитывая в себя звуки и шорохи окружающего мира.

— О-У-А… — протяжно прокричал Иван, крутя вытянутыми руками вокруг головы. — Здесь только мы, мы, мы…

— О-Ы-Ы-Ы… — отозвалось эхо.

— Нет, — весело улыбнулась Селена. — Послушай-ка, с нами горы.

Иван на несколько секунд замолчал, прислушиваясь к отголоскам эха.

— И правда, мы не одни. А ты знаешь, я бы сейчас лег на землю.

И, не дожидаясь ответа, он бухнулся на колени, а затем, распластав руки, упал на траву.

— Тебе не плохо? — слегка обеспокоено спросила девушка, присаживаясь рядом.

Иван повернул к ней лицо, на котором сияла довольная улыбка.

— Нет, мне намного лучше, чем раньше. Боли в печени почти нет, а тело будто дышит всеми своими клетками. Дядя оказался прав, надо прислушиваться к тому, что хочет организм. Ведь даже животные находят и едят в лесу особые травы. Чувствуют, что им нужно для лечения и здоровья.

— А я уже чуть было не испугалась, когда ты упал. Думала, вдруг с сердцем что-то.

— Да. Сердце прыгает и стучит, как будильник утром, — пошутил Иван, приподнимаясь и обнимая девушку одной рукой. — Вот послушай.

Она прислонила ухо к его груди и услышала гулкие удары, от которых шли в разные стороны вибрирующие волны.

— Такое ощущение, будто оно у тебя сейчас выпрыгнет.

Иван опять улыбнулся.

— «Сердце, тебе не хочется покоя…» — пропел он громким голосом.

— Ты не съел случайно какой-нибудь наркотической травы? — с шуткой в голосе произнесла Селена. — Что-то твои клетки не просто дышат, а скачут, как резвящиеся лошадки.

— На меня нашло озарение, и я рад этому ужасно. Я понял, что мое тело — живое. Оно связано с душой, умом и многое чувствует. Раньше я как-то не обращал на это внимания. Пытался постоянно рассуждать, то есть слишком доверял своему рассудку. А ведь ощущения не раз говорили мне, что есть на самом деле. У животных обостренное чувствование окружающей среды, обоняние, слух и даже есть, по-моему, некое шестое чувство, по-другому — чутье. Ведь собака начинает встречать хозяина задолго до того, как он откроет дверь. И без труда узнает, что с ним что-то не так, когда он чем-то неудовлетворен или, наоборот, чему-то рад, даже если человек старается не показывать этого. У людей потенциально заложены те же способности, но из-за своей излишней тяги все анализировать, контролировать рассудком они многое утратили. Правда?

— Да, ты прав, — с печальной задумчивостью сказала Селена. — Люди в погоне за достижениями интеллекта совсем забыли, что они — часть Природы. Мало того, они пытаются управлять ею и многим ей вредят. Об этом говорит экологический кризис на Земле: загрязнение воды, воздуха, исчезновение многих животных и другое. Может, люди осознают, наконец, что пора поворачивать назад.

— Это же то, о чем говорил сегодня дядя! Люди должны вернуть утраченную целостность, осознать, что Природа — их мать, а они — ее дети, причем иногда неразумные. Если они не осознают этого, то погибнут, многие бедствия уже начались.

Селена взяла Ивана за руку.

— Твой дядя сказал, что у людей есть шанс осознать это. Ведь началась светлая эра. И богиня Сарасвати поможет им.

Иван взглянул на Селену верящими глазами.

— Да, это должно произойти. Другого выбора у людей нет. Они поймут, что Природа-Мать есть тот источник, к которому нужно вернуться, что Она воплощает в себе Любовь, Гармонию, духовное Начало, ибо есть проявление Творца…

Подняв глаза к небу, Иван увидел выходящую из-за гор луну, она ласково смотрела на него, посылая свое струящееся, таинственное свечение. Селена также взглянула в ту сторону неба, где появился окруженный чудесным ореолом светящийся диск. Молодые люди встали и, обнявшись, долго смотрели на это прекрасное зрелище.

— Как живая, правда? — произнес Иван, не в силах оторвать от луны глаз.

— Да… Я заметила, что полная луна будто сопровождает меня в жизни. Я вижу ее, когда со мной случаются необычные, значимые в каком-то смысле события.

Иван вдруг взглянул на Селену глазами, полными вдохновения.

— Так твое имя как раз и означает богиню Луны. Это не случайное совпадение. Имя, вибрации его звуков играют большую роль в жизни человека.

— Странно, я знала, что означает мое имя, но почему-то никогда над этим не задумывалась.

Иван улыбнулся, крепче сжимая девушку в объятьях.

— Принцесса ты моя. Помнишь, что сказал дядя? Царевна, которую спасает Иванушка в русских сказках из заточения у дракона, побеждая последнего, и есть символ светлого начала Луны — Селены. Мне кажется, что именно русскому человеку удастся вернуть это светлое начало. И тогда на земле воцарится Любовь, Весна.

— Царевна «выйдет из подземелья», проснется так же, как в сказке о спящей красавице?

— Конечно. А что ее разбудило, ты помнишь?

И Иван, взглянув в глаза девушке, прикоснулся к ее губам… Ночь своей вуалью прикрыла двух молодых людей, давая им насладиться трепетной игрой любви. Казалось, все вокруг дышало этой любовью: небо, земля, горы, все было пропитано ею, всюду струилась она. Так любящие сердца излучают вокруг себя ауру дивной красоты, и та, словно сказка, соединяет два мира в один, делая каждое мгновение чудом, сея вокруг цветы и зажигая звезды.

* * *

— Иван, Селена, идите завтракать! — послышался за палаткой голос Галины и, открыв глаза, девушка вдруг осознала, что уже утро.

Иван все еще спал, сладко улыбаясь во сне. Ночь подарила ему здоровое дыхание и прекрасное самочувствие. Селена, взглянув на удовлетворенное лицо любимого, даже не сразу захотела его будить. Она встала, оделась и выглянула из палатки. Все уже сидели за столом, что-то черпая ложками из своих тарелок. Неужели они с Иваном так долго спали? Девушка вернулась и ласково дотронулась ладонью до щеки молодого человека. Иван слегка сморщился, будто по нему ползло какое-то насекомое, потом открыл глаза и, увидев Селену, спросил:

— Ты уже пришла?

Она улыбнулась.

— Дурачок, я только встала. Уже давно утро, и все завтракают.

Иван, наконец, сообразил, что к чему и, протирая глаза, вылез из спального мешка.

— Мне приснилось, что ты пошла к ручью. А там сидит та девушка, фигурку которой мы нашли. Она посмотрела на тебя и вдруг говорит: «Здравствуй, я уже давно здесь тебя жду». И протягивает руку. Ты подходишь к ней и даешь свою руку, на которой, красиво переливаясь, блестит браслет. И когда ваши руки касаются друг друга, происходит что-то странное. Та девушка исчезает, а ты вдруг оказываешься на ее месте. Потом я не помню, что было. Но этот момент запомнил хорошо.

Селена опять почувствовала какую-то волну, прокатившуюся в ее груди. Она не могла вымолвить ни слова, тело ее застыло, а сердце начало стучать быстро-быстро. Иван, увидев девушку в таком состоянии, даже немного испугался.

— Я что-то не то сказал?

Селена взглянула на него, слегка шевеля губами. Он взял ее за руку, и тогда она немного пришла в себя.

— Твой сон как будто мне что-то напомнил… Я должна сделать нечто важное.

Пытаясь вспомнить какую-то деталь, девушка посмотрела в окошко палатки. Внезапно перед ее глазами возникли знаки, которые она рисовала в «то утро» на запотевшем стекле.

— Да, да, это они, — сказала она радостным голосом и добавила: — Скорее дай мне бумагу с ручкой.

Иван, наспех одевшись, выбежал наружу. Потом, вспомнив, что его рюкзак стоит под тентом, рванулся к нему.

— Что это с ним? — удивленно спросила Кира.

Быстро вытащив ручку и блокнот, молодой человек вновь побежал к палатке. Селена все еще стояла на том же месте, продолжая смотреть на окошко. Он протянул ей принесенные предметы. Девушка взяла ручку и записала что-то на обложке. Иван заметил, что она пишет справа налево.

— Вот, — произнесла она, подав ему блокнот. — Эти знаки я рисовала тогда утром, когда ходила в пещеру.

Молодой человек взглянул на надпись и, взяв девушку за руку, направился к выходу.

— Идем!

Они вышли наружу, и он опять посмотрел на знаки, которые записала Селена.

— Слушай, а не эти ли знаки я видел тогда на табличке?

Иван взглянул на нее, а потом быстро пошел к тенту. Вернувшись с табличкой в руке, он радостно сообщил:

— Так и есть. Это они. Вот, смотри.

Селена взяла табличку и увидела в самом ее конце те самые знаки, которые она только что записала.

— Помнишь, дядя тогда обратил на них мое внимание? — сказал Иван оживленным голосом. — Это что-то вроде мантры, обращение к богине Сарасвати. Но откуда ты это знаешь?

Только сейчас до него дошло, что Селена не смотрела во время его разговора с дядей на таблички. Кроме того, девушка ходила в пещеру утром, а разговор был вечером того же дня.

— Ничего не понимаю, — удивленно произнес молодой человек. — Где ты рисовала эти знаки?

— На стекле, оно было запотевшим.

— Хорошо, но откуда ты могла их знать?

— Наверно, из прошлого, — улыбнулась она.

— И почему именно эти, а не какие-то другие?

— Ты же сам сказал, что это — обращение к богине Сарасвати. Эти знаки помогли мне установить с Ней живую связь.

— Но как это возможно?!

— Ты же нормально отнесся к тому, что я разговаривала с Ней в пещере. Чему же ты удивляешься сейчас?

Иван замолчал, пытаясь понять, что произошло. Однако голова его думать отказывалась. Мысли сбивались какими-то странными ощущениями. Ему вдруг начало казаться, что и он тоже давно знает эти знаки…

— Селенка! Я не понимаю, что со мной. Но такое чувство, будто ко мне возвращается память. Я видел эти знаки когда-то очень давно.

Она взяла его руки в свои ладони.

— И тебя я тоже знаю очень-очень давно… — добавил он тихо.

Селена подошла к молодому человеку совсем близко и коснулась губами его лба. Он посмотрел на нее и, волнуясь, произнес:

— Значит, и я там был?

Она кивнула.

— Я ведь говорила тебе об этом. Ты был моим сыном.

На минуту оба отключились, витая где-то в прошлом…

— Ребята, вы есть идете или нет? — послышался издалека голос Галины.

Вернувшись в свое время, молодые люди еще несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Иван сказал:

— Ладно, я схожу отнесу на место табличку, а ты иди к столу.

Поцеловав Селену, он направился к тенту. А она подошла к завтракающим и, пожелав всем приятного аппетита, села на свое место.

— О чем это вы там секретничали? — поинтересовалась Кира.

Девушка улыбнулась, ничего не ответив. И когда к столу подошел Иван, Кира с шутливой гримасой спросила опять:

— Признавайтесь, что затеяли?

— Вот так тебе все и доложили, — отшутился молодой человек, беря свою тарелку.

— Ох, какие мы с утра важные, — с иронией в голосе произнесла Галина. — Видно, сны хорошие видели.

— Что ты прицепилась к влюбленным? — вставил Борис. — У них свои секреты.

Мишка, облизываясь, взглянул на Селену и Ивана.

— Ну-ну…

Дядя Веня поставил на стол пустую тарелку и спросил племянника:

— Ну, как желудок?

Тот поднял вверх большой палец.

— После прогулки все как рукой сняло.

Дядя улыбнулся.

— Теперь-то ты понимаешь, в чем было дело?

— Похоже, что да.

— Вот один из результатов целостного восприятия. И если это состояние останется у тебя подольше, ты откроешь много чудесных страниц в своей жизни.

Иван замялся, словно хотел что-то сказать.

— Мне надо поговорить с тобой…

— Хорошо. Я к твоим услугам. Как поешь, подходи к тенту.

Селена подняла глаза, посмотрев на Ивана. Взгляды молодых людей встретились, и они молча сказали друг другу какие-то слова, понятные обоим. После завтрака девушка осталась помогать Галине и Кире с посудой, а Иван направился к тенту, где его уже ждал дядя.

— Я вижу, тебе не терпится поделиться вчерашним открытием, — произнес последний, улыбаясь и доброжелательно похлопывая племянника по плечу.

— Ты знаешь? — удивился Иван. — А впрочем, я хочу сказать не только об этом. Произошло удивительное событие. Помнишь, ты показывал мне пиктограммы в конце таблички? Так вот, Селена до того, как пойти в пещеру, нарисовала те же самые знаки на запотевшем стекле палатки. Она не видела их до этого. И сегодня, неожиданно вспомнив о них, повторила рисунки на бумаге. Вот, смотри.

И Иван, достав из кармана блокнот, подал его дяде.

— Так-так… Интересно. И что же она говорит по этому поводу?

— Она уверена, что это — память из прошлого. И ты знаешь, со мной тоже произошло что-то похожее. Я почувствовал, что знаю эти знаки. Невероятно, но факт, я видел их когда-то очень давно.

Дядя глубоким взглядом посмотрел на племянника.

— Ты проснулся. Я очень рад этому. Хотя не ожидал, что это будет так скоро. Сейчас важно не путать самовнушение, самообман и то, что действительно идет вам через подсознание. Селена многое чувствует. Я доверяю ее видениям. С тобой несколько сложнее. Хотя время покажет, каковы изменения, произошедшие в твоем сознании. Значит, эти знаки есть обращение к богине Сарасвати…

Застыв на минуту, дядя глянул куда-то в горы.

— Может, нам удастся что-то понять с помощью этих знаков? — высказал предположение Иван.

— Я тоже об этом подумал. Селена не случайно указала нам на них. Это удивительная связь того, что мы делаем, с духовным миром. Нам помогает Она…

И дядя посмотрел в сторону пещер. Иван также на минуту ушел в прострацию, но потом, неожиданно что-то вспомнив, быстро повернулся.

— Она писала эти знаки справа налево!

Дядя поднял брови вверх.

— Чудеса… Ведь так писали древние индцы. Было бы еще большим чудом, если бы Селена вспомнила сам язык, письмо тех времен. Но это, пожалуй, невозможно. Прошло слишком много времени. Да и сокровенными знаниями, вложенными в определенные сочетания символов, владели в основном жрецы.

— Ты думаешь, члены царской семьи не могли этого знать?

— Могли, конечно. Но почему вдруг ты вспомнил о членах царской семьи?

Иван, чуть помолчав, произнес:

— У Селены было еще одно видение, о котором я тебе не говорил. Помнишь Мишкин сон, когда она молилась у маленького столика? Она вспомнила этот момент, причем назвала все предметы, которые там были. Одним из них была фигурка девушки, напоминающая ту, что у нас. Рядом с девушкой находился олень с одним рогом на голове, льва там не было. Когда Селена сказала мне об этом, я вдруг понял, что фигурка, выполненная в столь изящной манере, могла находиться только у членов царской семьи.

— Ты намекаешь на то, что Селена в прошлом принадлежала к царскому роду?

— Да, я уверен в этом. Хотя доказательств как таковых у нас нет. А вообще, постой… Аквамарин! Я почему-то склонен считать, что этот камень был в те времена достоин женщины, имеющей отношение к царскому роду.

Дядя с оживлением в глазах дотронулся рукой до подбородка.

— Так-так-так… Серебряная оправа имеет отношение к луне, аквамарин связан с луной в знаке Рыб. Интересно… Тогда все события, происходящие с нами, вообще удивительны! Прошлое вливается своей струей в настоящее, чтобы открыть врата в будущее… Девушка рядом с единорогом. Это — сокровенная тайна. Теперь я убежден, что человечество стоит на пороге изменения сознания…

Положив руку Ивану на плечо, дядя взглянул ему в глаза.

— Наша группа вплотную приблизилась к вратам истины. Знаки, указывающие на это, идут один за другим. Даже ты изменился. И теперь двуликий Янус, к которому имеет отношение твое имя, поможет тебе соединить два мира в один, пройти сквозь таинственные врата. Иван в сказках путешествовал сразу в двух мирах, ему были доступны многие чудеса, и природа помогала ему за его доброту, любовь. Старец, который повстречался нам тогда на пути, сказал, что небесная Диана поможет влюбленным открыть некие тайны в час полной луны. Так оно и вышло. Ты, Селена и Михаил играете определенную роль в нашей группе, все это не случайно.

— Как же быть теперь с этими знаками? — спросил Иван, беря у дяди блокнот.

— Все придет само собой. Не надо торопиться. Мы узнали то, что должны были узнать. И если нас ведет Она, — сказал дядя, посмотрев опять в сторону пещер, — то в ближайшее время появятся и другие знаки, подсказывающие, что делать дальше. А пока займемся нашей работой. Ты согласен?

— Да. А другим членам группы мы не будем говорить об этом?

— Думаю, пока не надо. Они узнают все в свое время. И, возможно, даже очень скоро.

Дядя взглянул на часы.

— О! Пора идти в пещеру. Ты пойдешь с нами?

— А что вы сегодня собираетесь делать?

— Надо провести некоторые исследования вблизи третьей кладки. А также заполнить на карте кое-какие пробелы. После обеда будем работать на стоянке.

— А кто идет в пещеру?

— Я, Владимир, Борис, Кира, Саньджая, Степа и Джамини.

— Мишка не идет с вами?

— Он выразил желание остаться.

— Странно. Он вчера, когда мы возвращались, все поглядывал в сторону пещер. Уж не собрался ли пойти один во вторую?

Дядя посмотрел на племянника и немного озабоченно произнес:

— Ну-ка, пойдем, выясним этот вопрос.

Около стола уже сидели с рюкзаками все, кто собрался идти в пещеру. В ожидании дяди Вени члены группы шутили и смеялись. Степа заигрывал с Галиной, которая тут же на столе чистила каким-то средством кастрюлю и чайник. Селены и Мишки нигде не было видно.

— А где Михаил? — спросил Вениамин Петрович, удивленно окинув взглядом стоянку.

— За водой пошел. И Селена с ним, — весело ответила Кира, отшучиваясь одновременно на какую-то фразу, брошенную ей Владимиром.

Дядя Веня, вздохнув, сказал Ивану:

— Ладно, ты все-таки оставайся. Будешь тут за главного. С Михаилом поговори сам. А нам уже пора идти.

Он сходил за своим рюкзаком и, положив в него кое-что, спросил у Бориса:

— Фляжки для воды взяли?

— А как же, конечно, — улыбнулся тот, вставая.

— Ну, тогда идем.

Все сидевшие бодро поднялись и направились вслед за дядей Веней. А Иван присел на бревно и некоторое время смотрел на удаляющиеся фигуры товарищей.

— Что задумался? — спросила его Галина, заканчивая чистку чайника.

— Да так… Мишка ничего не говорил перед уходом?

— Нет, — удивленно ответила женщина. — Сказал только, что воды принесет. А что?

— Мне надо с ним кое о чем побеседовать.

Галина пожала плечами.

— Беседуйте. Времени у вас — хоть отбавляй.

Иван встал и посмотрел в сторону ручья.

— Что-то не видно их…

— Так только пошли. Еще рано. Придут, подожди.

Галина взяла чайник, кастрюлю, тряпку и понесла все это к горелке. Руни залезла на стол и уселась возле Ивана, который стоял, вглядываясь вдаль. Неожиданно обезьянка сунула лапу в карман молодого человека и, вытащив оттуда гребешок, бросилась наутек.

— Ах, ты…

Он попытался догнать шалунишку, но та залезла на самый верх палатки и оттуда начала делать ему гримасы.

— Вот я тебе устрою в обед… — пригрозил Иван животному и, сунув руки в карманы, сделал вид, что отходит в сторону.

Руни, словно раскусив его хитрость, осталась сидеть на палатке, наблюдая за тем, что происходит внизу.

— Что? Забрала что-нибудь? — поинтересовалась Галина, взглянув сначала на обезьянку, затем на Ивана.

— Да гребешок, ничего особенного.

— Что-то она сегодня чересчур шустрая…

Молодой человек отошел к столу и, присев, вынул из кармана блокнот. Знаки на обложке стояли перед ним, будто живые. «Странно… Неужели Руни хотела меня к чему-то подтолкнуть? — подумал он, обращая внимание на знак, похожий на гребень. — Дядя говорил, что этот знак означает плодородие, урожай. А Саньджая добавил тогда, что это — символ любви…» Иван посмотрел в небо. Несколько перистых облаков выстроились своеобразным рисунком, напоминающим факел. «Интересно, что это может означать? — с любопытством опять подумал он. — Плодородие, урожай, любовь, факел… Наверно, любовь зажгла факел, дающий свет всему живому, и начали распускаться сады…»

Руни, увидев, что хозяин гребешка потерял к ней интерес, спустилась вниз и вновь залезла на стол. Молодой человек машинально взглянул на нее, и вдруг до него дошло: «Урожай. Он возможен, если есть любовь… Надо дождаться Селену и все ей рассказать». Посмотрев в сторону ручья, Иван увидел возвращающихся путников. Мишка нес в одной руке ведро, в другой — бидон. Селена, заметив Ивана еще издали, помахала ему. Когда девушка подошла, молодой человек обратил внимание, что на руку у нее надет браслет. Последний красиво блестел на солнце, и, казалось, был частью небесной синевы.

— Все уже ушли? — спросила Селена, присаживаясь к Ивану на колени.

— Да, а меня оставили за старшего.

Он бросил взгляд в сторону Мишки. Тот даже ухом не повел, будто его это не касалось.

— Ты надела браслет? — продолжил разговор Иван, беря ее за руку.

— Да. Когда Мишка собрался идти к ручью, я вдруг вспомнила твой сон. И попросила его подождать меня. Ты знаешь, сегодня водопад был особенно чудесным. Мне даже показалось, что он живой. Когда я поднесла руку к струе, та словно притянулась к ней. А вода играла со мной и что-то говорила, журча.

— Я показал дяде знаки. Он был потрясен, что ты их помнишь. И высказал предположение, что нас ведет Она… Кстати, что ты можешь сказать вот об этом?

И молодой человек указал на «гребень». Селена с улыбкой взглянула на знак и как-то легко проговорила:

— Это, скорее всего, относится к урожаю, который есть плод любви Природы. Но в данном случае — это любовь к богине Сарасвати.

Иван удивленно моргнул.

— Это пришло к тебе сейчас или ты помнишь, что раньше говорил дядя?

Девушка, не понимая, к чему он клонит, простодушно произнесла:

— Дядя говорил об этом? Странно, я, наверно, забыла.

— Происходят какие-то необычные вещи. Руни забрала мой гребешок, и тогда я вдруг вспомнил про этот знак. Потом увидел в небе рисунок факела из облаков. Как ты думаешь, что все это значит?

Селена внимательно посмотрела на Ивана.

— Неужели ты тоже стал обращать внимание на знаки, как я?

— Все пришло как-то само собой. Я почувствовал, что это важно, понимаешь?

Девушка ласково улыбнулась.

— Иванушка ты мой!

Затем, поцеловав его, сказала:

— Этот знак гребня — один из самых важных. Ведь он символизирует плодородие, любовь. А факел указал, что именно ты задействован в этой мистерии, играешь в ней ключевую роль.

— В какой мистерии?

— Наверно, мистерии открытия. Ты должен пройти через врата, соединяющие два мира в один…

Иван ошеломленно взглянул ей в глаза.

— Откуда ты все это знаешь? Ведь мы с дядей разговаривали без тебя!

Селена непонимающе посмотрела на него, потом на браслет и вдруг произнесла:

— Твой сон… Ведь я ходила к ручью. Значит, там на самом деле что-то произошло… Вода, будто живая, касалась моих рук. Я чувствовала, как она говорит со мной.

— Что это были за слова?

— Мне трудно объяснить… Она дала мне какой-то ключ…

— Ключ?

— Да. Я поняла это так. После разговора я ощутила необычный прилив сил. Мне вдруг стало так хорошо! И все вокруг сделалось ясным, прозрачным, как эта вода.

— Но если ключ дан тебе, то при чем здесь я?

— Как при чем? Мы же любим друг друга, дурачок. В любви двое — единое целое. Что касается одного, то проходит и через другого, понимаешь?

Иван неожиданно для себя улыбнулся.

— Я ведь и сам к этому пришел, когда Руни запрыгнула на стол во второй раз. Подумал вдруг: «Урожай возможен, только если есть любовь». Представляешь?

Девушка склонила голову на грудь молодого человека, обняв его обеими руками.

— Чудо ты мое, — шепнула она. Иван поцеловал ее сначала в шею, затем в ухо и потом коснулся губ. Когда влюбленные спустя какое-то время случайно взглянули на стол, они увидели рядом с собой лежащий гребень…

— А где Мишка? — спросил вдруг Иван, оглянувшись.

— Не знаю, только что был здесь.

Молодой человек встал и обошел стоянку. Галина чем-то занималась около горелки.

— Ты Мишку не видела?

— Он что-то положил в рюкзак и пошел, вон туда, — махнула рукой она. — Сказал, немного прогуляется.

Иван с досадой хлопнул себя по ноге.

— Селена, иди сюда, скорей.

— А что случилось? — с интересом спросила Галина.

— Пока ничего, но вполне может случиться. Ты не против, если мы сходим за ним?

— Сходите, если догоните. Надеюсь, к обеду будете?

— Не знаю. Если задержимся, то ешьте без нас. Дяде, чтоб не волновать, скажи: «Гуляют».

Селена, подойдя, удивленно слушала Ивана.

— Подожди, я сейчас быстро, — крикнул он ей, бросившись к тенту.

Схватив свой рюкзак, молодой человек забежал также в палатку и, что-то взяв оттуда, махнул девушке рукой.

— Побежали, нам надо его догнать.

Она не стала спорить и поспешила следом за ним. Пробежав метров шестьсот, молодые люди перешли на быстрый шаг. Мишки все еще не было видно.

— Ты думаешь, он отправился во вторую пещеру? — глубоко дыша, спросила Селена.

— Не знаю, но все может быть. Направление, указанное Галиной, предполагает именно этот вариант. Кроме того, Мишка вчера, когда мы шли, очень часто поглядывал в ту сторону.

— Но если мы не догоним его до входа в пещеру, то там внутри искать бесполезно.

— Может, успеем нагнать. Ты устала?

— Немного.

— Будем идти быстрым шагом. Мне кажется, что вон за тем выступом мы уже увидим его.

Преодолев пару крутых спусков и небольшой подъем, молодые люди вышли к расщелине, рядом с которой был узкий проход. Дальше виднелась низина, сплошь заросшая в некоторых местах кустарником.

— Ой! Смотри, что я нашла, — крикнула Селена, идя по проходу вслед за Иваном.

Тот обернулся и увидел в ее руках перочинный ножик.

— Это Мишки. Значит, мы идем правильно. Наверно, выронил по дороге.

Девушка посмотрела на нож и почему-то произнесла:

— С ним что-то не так…

— С ножом?

— Да нет, с Мишкой.

— Почему ты так решила?

— Он еще теплый. Наверно, Мишка долго держал его в руке. Если нож упал, это неспроста.

— Хм… Ладно, надо поторапливаться, иначе мы не успеем.

До выступа, указанного Иваном, оставалось пройти совсем немного. Селена была уже вся потная, кроме того, давала знать о себе усталость.

— Неужели он идет так быстро, что мы не можем его догнать? — сказала девушка, на ходу поправляя волосы, которые в спешке вылезли из пучка в заколке.

— Наверно, торопится, чтобы успеть к обеду.

— Странно, что ему там нужно?

Подойдя к выступу, образованному скальной породой, Иван забрался на него повыше, подав руку Селене.

— Смотри, вон и наш беглец, — показал он ей и, тут же сложив ладони в рупор, громко крикнул: — Мишка!.. Стой!

Тот обернулся и, застыв, уставился на них вопросительным взглядом.

— Подожди!

Спустившись вниз, молодые люди поспешили к товарищу. Когда они приблизились, то увидели, что его майка была вся грязная, а вверху, около плеча красовалось пятно крови.

— Что это с тобой? — с любопытством спросил Иван, пытаясь отдышаться.

— Задумался и оступился на узком проходе. Хорошо, что успел схватиться за торчащий каменный выступ.

— Твое? — показал глазами Иван на нож в руке Селены.

— Да, выронил тогда, наверно.

— Куда идешь?

— Хотел пройтись ко второй пещере, кое-что посмотреть.

— Я же тебе говорил, что мы пойдем туда недели через две. Одному там находиться опасно. Заблудишься или еще что-нибудь. Помнишь, как от леопарда убегал?

Мишка ничего на это не ответил, только спросил:

— Вы что, пойдете со мной?

— Вообще-то, мы бежали за тобой не для этого. Ты знаешь, что дядя оставил меня за старшего?

— Ну и?

— Так вот, поворачивай назад.

Селена, взглянув на ребят, поспешила разрядить обстановку:

— Мы волновались за тебя. Там действительно опасно находиться одному.

Мишка усмехнулся.

— Я видел, как вы волновались…

— Пожалуйста, не ходи туда один, хорошо? — произнесла девушка, посмотрев ему в глаза.

— Я и не собирался заходить в пещеру.

— А что ты собирался там делать, песни распевать? — спросил Иван, улыбнувшись.

— Я хотел выяснить, как связаны между собой обе пещеры. Если ко второй идти намного дальше и сложнее, то, возможно, есть проход под землей. Ведь не просто так там существуют потайные ходы, они куда-то ведут.

— Как же ты узнаешь это, не заходя внутрь?

— Нужно прежде всего прикинуть, как расположены пещеры, какое расстояние между ними. И поразмыслить, где этот проход возможен.

— Ну, ты точно Шерлок Холмс, — пошутил Иван. — Конечно, твою гипотезу проверить можно. Тем более, зная, что во второй пещере тоже были древние индцы, на это указывает многое…

— Ну, так что? Идем? — спросил Мишка, нетерпеливо подбросив за плечами рюкзак.

— Ладно, раз уж пошли, то посмотрим, — ответил Иван, беря Селену за руку. — Ты согласна?

Она кивнула, радуясь мирному разрешению вопроса. Мишка повернулся и быстрым шагом пошел вперед. Иван и Селена направились за ним.

— Слушай, не иди так быстро. Мы и так вымотались, пока тебя догоняли, — крикнул Мишке Иван и осмотрелся по сторонам.

Вокруг всюду высились горные цепи, скалистые участки их сменялись скудными пейзажами то тут, то там видневшихся кустов и деревьев. Местность была не слишком привлекательна для пеших походов. Маршрут, которым путники добирались до второй пещеры, имел много сложностей и опасных участков. Но это был, по мнению Ивана, самый оптимальный вариант, иначе затраченное время измерялось бы не часами, а сутками. Выйдя к склону, который был конечной точкой их путешествия, путники достаточно скоро дошли до входа в пещеру. Селена, увидев знакомый ручей, радостно протянула к нему руки. Мишка и Иван также наклонились, чтобы умыть лицо и глотнуть немного воды. Когда усталость сменилась небольшим расслаблением, Иван взглянул на соседние вершины и, на ходу что-то соображая, предложил:

— Давайте поднимемся повыше, так мы мало что разглядим.

Мишка одобрительно присвистнул и тут же полез вверх.

— А если там опять какой-нибудь дикий зверь? — слегка волнуясь, произнесла Селена и посмотрела на Ивана.

— На этот случай у меня есть защитное оружие, — ответил тот, доставая из рюкзака револьвер.

Забравшись на один из равнинных выступов, трое молодых людей огляделись вокруг. С небольшой высоты вид на близлежащие окрестности оказался более приятным.

— Отсюда все равно мало что видно, — заметил Иван, пытаясь сообразить, где по отношению ко второй пещере находятся входы в первую.

— Надо вон туда залезть, — показал Мишка на выступ метров на семьсот выше.

— Ты думаешь, мы многое оттуда различим? — с усмешкой спросил его Иван.

— А я для этого кое-что взял, — с важностью ответил Мишка и достал из рюкзака подзорную трубу.

— О! — воскликнула Селена. — Как интересно! Это твое?

— Да, я специально взял ее с собой. Видишь, пригодилась.

Иван взял у Мишки любопытный предмет и, разглядывая его, сказал:

— Хорошая штуковина. Надо опробовать.

— Тогда полезли, — бодро проговорил владелец трубы.

Положив ценную вещь обратно в рюкзак, он начал взбираться на соседний выступ. Прикинув, как лучше достигнуть нужной точки, Иван полез наверх чуть дальше.

— Старайся ступать по моим следам, — сказал он Селене, подавая руку.

Так, преодолевая один участок за другим, через какое-то время молодые люди оказались на нужной высоте. Рядом на соседнем плато паслись бараны. Перед путниками открылась чудесная панорама. Вид сверху так понравился Селене, что она долго с восхищенным выражением лица смотрела по сторонам. Мишка забрался на выступ чуть позже и, достав подзорную трубу, тут же стал разглядывать окрестности.

— Дай глянуть, — попросил Иван, подойдя к нему ближе.

— Подожди. Видишь вон ту гору? За ней такой скалистый участок с множеством изгибов. Я думаю, это и есть то место, где мы обычно идем к щели с камнем. Сейчас настрою лучше.

Мишка что-то покрутил и глянул вновь на то же место.

— Точно! Вон, расщелина вверху, где я хотел залезть, помнишь?

Иван взял трубу и, посмотрев в нее, произнес:

— Да. А участок дальше не виден, его скрывает выступ горы.

— Там совсем близко щель, где мы обычно входим. До нее — метров сто, не больше.

— В таком случае, от этой пещеры до той — около полутора километров, если по прямой. Это порядочное расстояние.

Мишка опять посмотрел в трубу.

— Как раз на том скалистом участке — место самое высокое, если сравнить с другими, где мы шли. От него тянется шлейф, вон, видишь? То есть возвышенная гряда. Она подходит совсем близко к нашей горе.

— Ну и что? Ты хочешь сказать, что под ней есть проход?

— А почему бы и нет? Эта гряда очень отличается от других возвышений. Может, когда-то здесь под землей текла река. А потом остался коридор, соединяющий две горы вместе.

— Твоя фантазия бьет ключом. У нас пока нет никаких доказательств этого.

— Ну, может, стоит поискать что-нибудь в районе того скалистого участка? — спросила Селена, которая, подойдя, услышала часть разговора ребят. — Дайте-ка мне глянуть.

Она с любопытством посмотрела в трубу и увидела то место, недалеко от которого подвернула ногу.

— Так хорошо все видно!

Все по очереди еще раз посмотрели в сторону первой пещеры.

— Надо возвращаться. Там, наверно, уже скоро обедать будут, — заметил Иван, отдавая трубу Мишке.

Тот положил ее обратно в рюкзак и, нагнувшись, завязал покрепче шнурок на кроссовке.

— Пошли. Если будем идти быстрым шагом, то успеем, — сказал он, начав спускаться с выступа.

Иван взял Селену за руку, и они начали спуск чуть дальше, там, где недавно поднимались в гору. У места, где был ручей, молодые люди встретились почти одновременно. Мишка тут же наклонился и стал черпать воду ладонью, отхлебывая ее большими глотками. Иван также зачерпнул немного и, отпив, проговорил:

— Вкусная.

Затем налил почти полную фляжку, которую достал из рюкзака.

— Это если в дороге захотим пить.

Когда путники уже прошли узкий проход рядом с глубокой расщелиной, Иван вдруг, сам не зная почему, вспомнил про гребешок. Достав его из кармана, он повертел им немного в руке, а потом произнес:

— Любовь соединяет сердца. А что соединяет эти две пещеры?..

— Ты о чем это? — спросила его Селена с улыбкой.

— Да что-то нашло вдруг, — тихо ответил Иван, положив гребешок в карман.

Мишка, идя впереди, обернулся и попросил фляжку. Отпив пару глотков, он отдал ее обратно. Селена, следуя его примеру, также выпила немного воды.

— На обед мы уже опоздали, — проговорил Иван, взглянув на часы.

— Ничего, поедят без нас, — заметил Мишка, снимая майку. — Жара жуткая.

— Мы просто слишком быстро идем, — сказала девушка и добавила: — Если на обед спешить не надо, то можно сбавить скорость.

Молодые люди пошли тише, и Мишка стал шагать рядом с Селеной и Иваном.

— Слушай, а как это тебе вдруг пришла такая мысль, насчет прохода под землей? — спросил последний, посмотрев на Мишку с интересом в глазах.

— Я подумал об этом еще вчера, когда мы возвращались, набрав орехов. Сунул машинально один в карман и наткнулся на селенит. Как раз в этот момент в голову и пришла мысль о проходе.

— Ребята! — вдохновенно воскликнула Селена. — Это же селенит натолкнул на эту мысль. Помните, что говорил дядя Веня?

Иван с любопытством опять взглянул на Мишку.

— Ты доставал его из кармана?

— Да, а что?

— Ничего, это я так… — в каком-то раздумье проговорил Иван, замолчав.

Селена оживленно всплеснула руками.

— Он же сегодня к ручью ходил, чтобы очистить селенит. Значит, ты догадался, откуда эта мысль? — спросила она, посмотрев на Мишку.

— Нет, я даже не подозревал об этом. А селенит достал у ручья просто так. Я ведь его постоянно ношу в кармане.

— Это его действие, — уверенно сказала Селена, глубоко вдохнув воздух. — И надо обязательно обследовать то место в пещере, рядом с которым находится скалистый участок.

— Хорошо, посмотрим, — согласился Иван, пытаясь понять, что происходит с ним внутри.

Его чувства говорили: «Вот они, знаки, разве ты не видишь их?» А ум, сопротивляясь, искал какие-то связи, подвергал все сомнениям, строил логические объяснения… Когда путники уже подходили к стоянке, рука Ивана неожиданно опять наткнулась в кармане на гребень. «Какой же я дурак!.. — подумал вдруг молодой человек. — Ведь все ясно, как божий день. Надо искать!»

Обед уже закончился, и Галина с Кирой мыли около кастрюли посуду. Увидев путников, Галина крикнула:

— Идите сразу есть, пока еще не совсем остыло.

Проходя рядом с Борисом, который, сидя на корточках, копался в каких-то приборах, Мишка спросил:

— Ну, как сходили?

Тот, взглянув на него, пробормотал:

— Ничего, кое-что обнаружили… А вы откуда такие взъерошенные? На охоте, что ли, были?

Иван улыбнулся.

— Какая охота? Ты же знаешь, я животных не убиваю. Так, гуляли.

— Ну, ну… — шутя, опять проговорил Борис и, посмотрев на Мишку, добавил: — Загорали, значит?

— Почти… — ответил Иван и, заметив дядю, сказал Селене: — Я сейчас приду, идите, обедайте.

Около тента, беседуя, стояли Вениамин Петрович, Саньджая и Владимир. С любопытством взглянув на подошедшего племянника, дядя произнес:

— А вот и один из пропавших искателей приключений. Ну, куда вы на этот раз исчезли?

— Ходили ко второй пещере. Мишка подал идею посмотреть оттуда на первую. Поднялись там примерно на метров семьсот, восемьсот и в подзорную трубу разглядывали окрестности.

— А откуда труба?

— Мишка брал с собой.

— О! Так вы с аксессуарами отдыхаете, — пошутил Владимир.

— Я же тебя просил поговорить с Михаилом, чтобы он пока не ходил к той пещере. А ты и сам с ним пошел за компанию? — укоризненно заметил дядя.

— Да нет. Мы с Селеной побежали за ним, чтоб вернуть, когда он незаметно ушел. Ну, а когда догнали, были уже почти у самой пещеры. Тут ведь вот какое дело. Мишка предположил, что обе пещеры соединены подземным проходом. Потому что поверху идти до второй — достаточно сложно и далеко. И решил посмотреть поэтому, как они расположены по отношению друг к другу.

Дядя, Владимир и Саньджая переглянулись.

— А мы ведь сегодня, когда заполняли на карте пустые места, наткнулись еще на один потайной ход, — оживленно произнес дядя. — Я еще пошутил, что он ведет во вторую пещеру.

— Это случайно не в районе скалистого участка, как идти к щели? — с возбуждением спросил Иван.

— Где-то примерно там, — ответил дядя. — А что?

— Мы как раз собирались именно в том месте обследовать пещеру, чтобы проверить гипотезу Мишки.

Дядя посмотрел на племянника проницательным взглядом.

— Так-так-так… Значит, вы предполагаете, что ход в районе скалистого участка может вести во вторую пещеру?

— Это Мишка предположил. Но пока еще ничего не известно.

Дядя почесал подбородок.

— Интересно… Неужели это еще один знак?..

— Какой знак? — удивился Владимир.

— Это я — Ивану… Надо завтра же с утра обследовать найденный нами ход. Если это на самом деле проход во вторую пещеру, то перед группой открываются новые, достаточно интересные задачи…

Иван почувствовал, как некая волна обожгла его грудь. Сказав дяде, что идет обедать, он побежал к столу.

— Они обнаружили потайной ход как раз в том месте! — сообщил молодой человек друзьям, которые уже налили суп в тарелки и во всю черпали его ложками.

— Значит, проход есть! — уверенно воскликнул Мишка, сразу же забыв о еде.

— Только не думай идти в пещеру один. Дядя сказал, что мы завтра с утра будем обследовать этот ход.

— Ладно…

Немного успокоившись, Мишка опять принялся за еду. К столу подошли дядя Ивана и Саньджая, а за ними — Владимир и Джамини. Последний нес на плече Руни, которая что-то держала в лапах и жевала.

— И как это тебе, Михаил, пришла в голову такая мысль? — с интересом спросил дядя Веня.

Селена, прекратив на минуту есть, взглянула на Мишку в ожидании ответа. Тот, поначалу не поняв вопрос, удивленно посмотрел на дядю Ивана, а затем улыбнулся и сказал:

— А… Это я вчера, когда мы шли обратно, вдруг подумал: «Что, если существует проход под землей, соединяющий обе пещеры?»

— Просто так вот, взял и подумал? — продолжал выспрашивать дядя Веня.

Мишка пожал плечами и неуверенно произнес:

— Я в это время как раз вынул из кармана селенит…

Дядя Веня присел на бревно, о чем-то задумавшись.

— Иван… Помнишь наш утренний разговор?

— Ты о знаках?

— Да. Селенит «заговорил», как я и предполагал. Михаил начал улавливать информацию, имеющую отношение к пещерам.

— Но ведь мы еще не проверили, так ли это на самом деле.

— Да, но у меня такое чувство, что мы не случайно обнаружили сегодня этот потайной ход. Когда я увидел его, мне почему-то сразу подумалось: «А не связаны ли между собой та и эта пещеры?» Вслух, конечно, не сказал, только пошутил…

Иван ощутил волнение в груди.

— Дядя, помнишь, ты говорил о значении идеограммы, имеющей вид гребня?

— Да, — ответил Вениамин Петрович и посмотрел на племянника глубоким взглядом.

— Сегодня, когда вы ушли, Руни вытащила у меня из кармана гребешок. И я вдруг вспомнил про этот знак, ведь он есть и среди тех, которые я показывал тебе утром.

— А ты что-нибудь почувствовал при этом?

— Да. Я понял, что это имеет отношение ко мне и что это — очень важно. А потом я еще увидел в небе рисунок факела.

— Так-так, интересно. Значит, знаки продолжаются. Причем каждый ощущает их по-своему.

— Послушайте, о каких знаках вы все время говорите? — удивленно спросил Владимир, пытаясь вникнуть в суть беседы.

Взглянув опять на племянника, дядя Веня сказал:

— Я думаю, стоит показать им те знаки, которые записала Селена.

Иван посмотрел на девушку, та кивнула головой. Сходив к тенту, молодой человек принес блокнот и дал его Владимиру. Саньджая, стоявший рядом, тут же воскликнул:

— Это те знаки, о которых мы тогда говорили! Они на табличке означают обращение к богине Сарасвати.

— Да, а Селена записала их по памяти из прошлого, — объяснил дядя Веня. — Она не смотрела на табличку.

— Как это? — вновь удивился Владимир. — Она знает, как писали древние индцы?

К столу, заинтересовавшись разговором, подошли Борис, Степа, Кира и Галина.

— Да, потому что одна из ее прошлых жизней была связана с ними, — ответил дядя Веня. — Но память не может восстановить всей картины в целом. Это было слишком давно. Удивительно даже то, что Селена помнит эти знаки.

— Непостижимо!

— Фантастика…

— Однако когда я говорил о знаках, я имел в виду не совсем это, — продолжил дядя Веня. — Эти знаки — лишь часть той информации, которая по «очищенным каналам» поступает к нам. Материальный и духовный миры связаны между собой. Люди могут уловить эту связь, если они целостны. Вот почему я говорил об изменении каждого из нас. Духовный мир передает информацию через знаки, символы, которые кто-то может увидеть, кто-то — услышать, а кто-то — почувствовать. Если человек опирается на эти знаки, он живет в гармонии с Природой, которая божественна по сути.

— Но как отличить эти знаки среди прочей, часто ненужной информации? — с интересом спросил Борис.

— Сердце чутко улавливает их, если каналы к нему «очищены». Это и есть мистический процесс очищения, о котором я тогда говорил. Я очень рад за Ивана и Михаила, которые в результате произошедших с ними внутренних изменений стали многое чувствовать, причем у Михаила чувствование даже развито от рождения, оно проявляется спонтанно, непредсказуемо. То же самое — у Селены. Знаки, идущие к нам, связаны с очень древней цивилизацией, которая зародилась и росла, опираясь на свои духовные корни. То, что мы начинаем осознавать, изучая поступающую к нам информацию (а она напрямую имеет отношение к указанным знакам) — не случайный процесс. Время возвращает человечество именно к тем корням, истокам, которые когда-то были основой жизни людей. Корни эти — в целостности восприятия, в гармонии двух Начал.

— Если Селена запомнила именно эти знаки, значит, они в те времена играли особенную роль, — высказал предположение Борис.

— Ты прав, — согласился дядя Веня. — Это обращение к богине Сарасвати, и именно она тогда олицетворяла собой гармонию двух Начал, являясь богиней двурогой Луны.

— Что же этот знак означает? Я имею в виду то, что Селена вдруг вспомнила обращение к богине, — с интересом спросил Владимир.

— Я думаю, это указание на то, что нас ведет Она, посылая определенные подсказки в виде знаков, намеков, способствуя нашим озарениям, наитиям, — произнес дядя Веня, взглянув в сторону пещер.

— Мистика какая-то, — задумчиво проговорил Степа.

Дядя Веня улыбнулся.

— Для меня это не мистика, а естественное положение вещей. Все зависит от восприятия человека. Мы опять вернулись к нашим баранам. При целостности восприятия духовное и материальное гармонично переплетаются.

— Значит, мое видение около алтаря тоже было знаком?.. — с каким-то вдохновением в глазах произнес Владимир.

— Конечно, — ответил дядя Веня. — Но так как этот знак шел через тебя, то он имел отношение и к твоему сознанию, которое начало потихонечку меняться.

— А мы, значит, остались в стороне от этого процесса? — пошутила Кира.

— Почему? — удивился дядя Веня. — Вовсе нет. С вами тоже происходят изменения, просто вы их не замечаете. Мы все идем «в одной упряжке». Даже число членов нашей группы означает трансформацию, это число Прозерпины, Матери, богини Луны. Изменения, происходящие с кем-то одним, неизбежно влекут за собой изменения других. Все взаимосвязано.

Кира посмотрела на Владимира.

— Одиннадцать — это же еще и число любви?

— Да, — согласился дядя Веня. — Любовь — сердцевина богини Матери.

— Кто-то говорил, что все наши разговоры заканчиваются темой любви, а сам туда только и ведет, — пошутил Борис, хитро поглядывая на Киру.

Та стеснительно улыбнулась.

— Знаки, знаки… — с юмором проговорил Степа, обнимая при этом Галину за талию. — По-моему, и так все ясно.

— Ну, уж так и ясно, — шутя, ответила она, взглянув на Бориса. — А вот Борис так не думает.

— Да… Любовь — штука непредсказуемая, — усмехнулся Борис. Разговор на этом как-то сам собой закончился, и все занялись своими делами.

Ближе к вечеру Селена, как обычно, предложила Ивану прогуляться. Дойдя до камня на своей любимой горе, около которого они сидели в прошлый раз, девушка расслабленно опустилась на траву.

— Так ты говоришь, что этот камень тебя помнит? — улыбнулся Иван, присаживаясь рядом.

— Да. От него даже сейчас идет тепло, — сказала она, дотрагиваясь ладонью до гладкой поверхности камня.

— Он же находится на горе, даже если паломники шли к пещере по равнине, вряд ли они залазили сюда.

Селена замолчала, поглаживая камень рукой. Иван прилег на траву и начал смотреть на облака в небе. Неожиданно перед глазами девушки предстала картина. Она и еще группа каких-то людей и животных идут по равнине. Среди первых — Мишка, несколько воинов с копьями, двое слуг, машущих какими-то предметами (вероятно, освежая таким образом воздух и уберегая хозяев от жары) и почему-то очень знакомые лица. После короткого разговора Селена и еще несколько человек поднимаются невысоко в гору и, расположившись около камня, приступают к еде. Все сидят вокруг красивого коврика, уставленного разными блюдами, и слуги опять машут чем-то наподобие вееров. Девушка сидит рядом с камнем, опираясь на него спиной. За едой люди разговаривают, иногда смеются.

— Ты о чем-то задумалась? — услышала Селена вдруг голос Ивана.

Вернувшись в настоящее, девушка посмотрела на камень и удивленно произнесла:

— Я только что из прошлого…

Рассказав молодому человеку все, что она видела, Селена добавила:

— Пожалуй, ты прав относительно моего происхождения в прошлом. Все эти люди, в том числе и я, были одеты не совсем обычно… Кроме того, многие предметы, а также слуги, воины — все говорит об этом.

Иван слушал ее с большим интересом.

— Ты говоришь, что эти люди тебе знакомы. Но кто они?

— Я не берусь сказать точно, но, скорее всего, это мои родственники. Манеры их поведения были очень благородны.

Взяв в рот какую-то травинку, Иван задумчиво посмотрел на камень.

— Нам опять идут знаки. Я сейчас, когда лежал, вдруг вновь вспомнил про гребень. Ты говорила, что это был один из самых важных знаков в те времена, так?

Селена взглянула на молодого человека ясными, полными вдохновения глазами.

— Да, потому что он был связан с основой веры древних индцев. Они знали, что их питание, жизнь имеют прямое отношение к урожаю, плодородию Природы, и только любовь, вера способны дать этот «урожай». Все было взаимосвязано: материальная и духовная жизнь, каждое событие рассматривалось как некая мистерия, общение с духовным миром. Поэтому и язык, и предметы, и все вокруг было живым прикосновением к таинству, сопровождалось некими обычаями, ритуалами, которые ни в коем случае не были формальными, они затрагивали чувства и сердце каждого. Можно даже сказать, что вся жизнь древних индцев была в каком-то смысле мистерией существования, Природа и люди были едины, связаны между собой живой нитью любви. Вера питала древних индцев, давала им не только видимую, материальную пищу, но и духовную. Вот в чем смысл «урожая», «плодородия». Это имеет прямое отношение к богине Сарасвати, ибо любовь есть тот урожай, который получает человек в ответ на свою веру.

— Интересно получается… В русских сказках гребешок, который кидал позади себя убегающий от злых сил Иван, превращался в густой лес. Богиня Сарасвати, она же богиня двурогой Луны, олицетворяла собой гармонию, любовь, плодородие, растительность, Природу. Древние индцы почитали быка, а Венера — планета любви — является управителем знака Тельца в астрологии.

— Да, любовь — это основа Природы. Как сказал твой дядя, ее сердцевина. Древние индцы понимали это.

Молодой человек достал из кармана гребешок.

— Значит, если мы, люди, являемся детьми Природы, то основой нашей жизни должна быть любовь? — с чувством произнес он.

У Селены в глазах заиграли живые лучики. Нежно и радостно улыбаясь, она взяла Ивана за руку.

— Конечно! Если бы люди осознали это, их жизнь изменилась бы к лучшему.

Молодой человек, также улыбнувшись, посмотрел девушке в глаза, затем — на гребешок и вдохновенно проговорил:

— Так вот какая тайна кроется в этом знаке! Любовь есть связующая всего и вся. И ее необходимо вернуть людям!

— В твоем сердце сейчас зажегся факел, ты чувствуешь его? — спросила Селена.

Иван обнял ее и с жаром поцеловал в губы.

— Во мне сейчас не просто факел — целое солнце зажглось! Я понял, как вернуть на планету Земля Весну. Ее нужно разбудить в душах людей. И мы с тобой сможем сделать это, ведь мы любим друг друга. Люди поверят, что на свете есть настоящая, летящая к звездам, прекрасная любовь!

Схватив девушку на руки, молодой человек начал быстро кружить ее. Потом опустил на землю, и они вместе упали на траву. Лежа рядом на спине, Селена и Иван долго смотрели в небо, на котором уже начали зажигаться первые мерцающие огоньки. Природа ласково одаривала влюбленных невидимым прикосновением, и все вокруг было наполнено невыразимой тишиной, скрывающей в своих недрах самую чудесную, самую великую тайну…

Глава 13. Факел во тьме

На стоянке осталась только Галина. Путь к пещере показался всем необычайно коротким. Возможно, потому, что мысли каждого были заняты вопросами и ответами, касающимися вчерашнего разговора, того, есть ли на самом деле подземный проход ко второй пещере, и что скрывается за потайным ходом, обнаруженным накануне. Все томились ожиданием встречи с неизвестным. У камня рядом со щелью дядя Веня остановился и окинул членов группы испытывающим взором.

— Нам надо определиться, как поступим, если ход окажется тем, что мы предполагаем. Кто пойдет по нему дальше? В целях безопасности кому-то, наверно, нужно остаться здесь и ждать остальных.

— Да, но неизвестно, сколько придется ждать. И что делать в случае долгого отсутствия какой-либо информации? — озадаченно спросил Борис, облокачиваясь на камень рукой.

— Мне кажется, надо разделиться на две группы и идти одна за другой на определенном расстоянии, так, чтобы можно было услышать в случае чего крики о помощи, — высказал свою точку зрения Владимир.

— Тогда я пойду в группе страховки, — улыбнулась Кира.

— Ладно, давайте сделаем так, — согласился дядя Веня. — Кто отправится в первой?

— Я! — сразу же воскликнул Иван.

За ним вызвались Мишка, Селена, Саньджая и Владимир.

— Хорошо, я тоже пойду с вами, — удовлетворенно сказал дядя Веня. — Борис, Степа, Кира и Джамини будут идти следом. У кого веревка?

— У меня одна и у Ивана, — ответил Борис.

— Так. Позывные будут краткими: «Сюда» — значит, вы бежите к нам, — проговорил, взглянув на Бориса, дядя Веня. — Если «Стой» — впереди опасность.

— И что делать во втором случае? — с любопытством спросил Степа.

— Осторожно приближаясь, выяснить, что за опасность. Возможно, чем-то помочь.

— Давайте сначала посмотрим, что это вообще за ход, — произнес Борис, отхлебнув глоток из фляжки, которую достал из рюкзака. — Может, наши обсуждения преждевременны.

— Пошли, — кивнул головой дядя Ивана и шагнул в пространство за щелью.

Все двинулись за ним. Как оказалось, потайной ход находился не так далеко от отверстия вверху, через которое когда-то пытался проникнуть в пещеру Мишка. Заваленный камнями и щебнем, этот ход напоминал скорее объемное углубление в стене, за каким совсем необязательно могло что-либо находиться. Почему в голову дяди Вени пришла тогда мысль о возможности соединения двух пещер, никто не знал. Все находящиеся рядом в тот момент приняли это за шутку, быстро забыв о ней. Сейчас же, глядя на груду каменного мусора, члены группы пытались понять, зачем древние индцы завалили ход во вторую пещеру, если таковой был на самом деле.

— Ну, что? Давайте разгребать, — сказал дядя Веня и взялся за небольшой обломок горной породы.

Все принялись за дело, и в течение часа каменная свалка растаяла на глазах. Уже по мере того, как отверстие в стене освобождалось, можно было заметить, что за ним находится темное свободное пространство. Освещая последнее лучами фонариков, члены группы увидели далеко тянущийся коридор, который в метрах тридцати плавно поворачивал направо. Убрав оставшиеся камни с пути, Иван и Мишка первыми прошли чуть дальше, осматривая стены и потолок нового прохода. Резких углов у коридора не обнаруживалось, низ плавно переходил в верх. Куски торчащих камней поражали гладкой поверхностью. Версия Мишки о подземной реке, существовавшей здесь когда-то давно, вполне могла иметь место.

— То, что это проход — очевидно. Только куда он ведет? — задумчиво спросил Борис, стоя у края отверстия.

— Вот это мы и проверим, — ответил дядя Веня, наблюдая за племянником. — Пойдем группами, как договорились. Если впереди будут дополнительные ответвления, мы пометим, как идем. Вы, главное, идите за нами. А ты, Степа, все отмечай на карте.

— Как скоро нам идти следом? — поинтересовался Степа, доставая карту из рюкзака.

— Мы будем подавать сигналы голосом. Как только наши голоса станут затихать, вы можете отправляться, — объяснил дядя Веня.

Отдохнув еще минут пять после работы, первая группа двинулась в путь. Впереди шли Иван, Мишка и Саньджая, за ними чуть поодаль — Селена, Владимир и дядя Веня. Шаги идущих отдавались гулким эхом, а лучи фонарей рисовали на стенах и в темноте причудливые геометрические фигуры. Свернув немного правее по коридору, путники увидели, что он стал несколько шире, а потолок — чуть выше. Дальше в темноте ничего особенного заметно не было, свет фонарей давал представление только о небольшом пространстве вокруг. Подав несколько сигналов, члены первой группы осторожно пошли вперед. Метров триста они двигались спокойно, изредка выкрикивая условленные звуки. Затем, когда коридор неожиданно расширился, образовав еще один рукав, Иван, Мишка и Саньджая остановились.

— Куда дальше? — спросил первый, поворачиваясь к дяде Вене.

Подойдя ближе, тот внимательно осмотрел стены нового прохода.

— Похоже, что нам — левее. Тут коридор шире и не так резко поворачивает. Он больше подходит к основному руслу.

— Руслу чего, реки? — с интересом переспросил Иван.

— Да, я думаю, этот коридор возник когда-то очень давно в результате размыва водой слабой горной породы, а также трещин, появившихся из-за землетрясений. Возможно, еще задолго до того, как здесь появились древние индцы, река, протекавшая по этому коридору, из-за природных метаморфоз поменяла русло, оставив после себя проход в горах.

Мишка с любопытством взглянул на дядю Веню.

— Мне ведь тоже пришла тогда мысль о подземной реке.

— Кстати, ты взял с собой селенит? — спросил дядя Веня, помечая мелом направление, в котором группа собиралась двигаться дальше.

— Да, он у меня всегда с собой, — ответил Мишка, похлопывая рукой по карману.

— Ну, что, пошли? — сказал Владимир и шагнул налево.

Все направились за ним.

— Та группа, наверно, уже идет следом, — произнес Саньджая, освещая фонариком пространство сзади.

— Да уж, пора, — согласился дядя Веня.

Иван взял Селену за руку и тихо спросил:

— Как ты? Не страшно?

Девушка приостановилась и, улыбнувшись, заметила:

— Мне кажется, я уже была тут. Где-то там, дальше должен быть свет. Он льется сверху через небольшое окошко. Когда мы проходили здесь, то обычно останавливались около него и совершали ритуал «очищения»…

Все неожиданно замерли и с удивлением взглянули на Селену.

— Очищения? — в недоумении проговорил Иван. — Что же это за ритуал?

— Мы становились в круг на то место, где был отсвет солнечных лучей и, взявшись за руки, медитировали.

Дядя Веня потрясенно произнес:

— Какие же мы идиоты!

— Почему? — с изумлением спросил Владимир.

— Ведь этот коридор был для древних индцев переходом в иное состояние. Они не просто так совершали путь под землей. Это было своего рода посвящением, воссоединением двух миров в сердце каждого. И я, олух, догадываясь об этом еще накануне, все забыл, когда мы начали разгребать завал.

— И что мы должны были делать? — непонимающе проговорил Владимир.

— Для начала хотя бы осознать этот факт. Ведь мы сейчас идем вперед, даже не задумываясь об этом.

— Да, мы все не так делаем, — согласился Саньджая. — Надо было еще у входа воздать хвалу Всевышнему, помолиться.

— Этот свет, про который ты сказала, далеко отсюда? — обратился дядя Веня к Селене.

— Примерно в середине пути, — ответила та, волнуясь.

— Давайте подождем вторую группу, — решительно заявил дядя Веня. — К этому окошку нам нужно придти всем вместе.

— А как же страховка? — спросил Владимир, пытаясь понять, что же хочет шеф группы.

— Я думаю, мы обойдемся без нее.

— Рискованно, вообще-то, — задумчиво произнес Владимир.

— Ничего, это испытание «неизвестным» пойдет всем на пользу.

В ожидание товарищей члены первой группы замолчали. А Мишка прошелся чуть назад, освещая фонариком своды соседнего прохода. Вскоре послышались знакомые голоса, и через какое-то время показались четверо идущих.

— О! Смотрите, это же наши, — удивленно крикнул Борис.

— А почему вы остановились? — спросила Кира, обведя первую группу взглядом.

Дядя Веня подождал, пока путники приблизятся, а затем сказал:

— Произошли некоторые изменения. Мы не учли, что этот коридор являлся в древние времена своего рода «дорогой посвящения». Если оставить в стороне данное обстоятельство, то вряд ли удастся что-либо понять дальше. Мы должны выдержать «испытание неизвестным» вместе. Попытаться хотя бы отчасти прикоснуться к таинству древнего перехода, его назначению в прошлом. Это достаточно сложный процесс, но, я думаю, он нам по силам. Все приходит в свое время, в назначенный час. Каждый из нас по-своему готов к происходящему и воспримет все на соответствующем уровне.

— Что мы должны делать? — с готовностью в голосе произнес Владимир.

— Как это ни странно прозвучит, но мы должны полностью отключить своего «деятеля». Это значит — перестать доверять рассудку и не делать что-либо только потому, что так «нужно», принято, логично обосновано. Как раз до этого момента наш «деятель» был включен на полную катушку. Теперь же мы попытаемся довериться своим чувствам, наитиям, погрузиться в глубины себя. Это нечто похожее на темную гладь лесного озера или на этот темный коридор. Мы не знаем, что нас ждет впереди, но с готовностью ныряем в «происходящее».

— Вслепую? — с интересом спросил Борис.

— И да и нет. Да, потому что мы должны откинуть все сомнения прочь, встретиться лицом к лицу со своим бессознательным. Нет, потому что наше сердце, глаза, уши и другие органы восприятия будут открыты, настроены на живое прикосновение к данному процессу.

— Но фонарики-то мы, я надеюсь, гасить не станем? — проговорил Борис, пытаясь осмыслить слова дяди Вени.

— Нам хватит вполне двух, чтобы видеть, куда идти. Остальные лучше выключить.

— Интересно… Мы будем совсем как древние индцы идти по этому проходу, — заметила Кира, взглянув при этом на Владимира.

— В каком-то смысле да, — согласился дядя Веня. — Но удастся ли нам почувствовать нечто, что чувствовали когда-то они? Это зависит от «настройки» каждого в отдельности. Причем все мы по-своему прикоснемся к таинству данного процесса, но нечто объединяющее нас возникнет, так или иначе. Сейчас я прошу всех на пару минут закрыть глаза и молча постоять так, отключив свои мысли.

Члены группы исполнили просьбу дяди Вени и, открыв глаза через некоторое время, посмотрели друг на друга с легким недоумением.

— Странно, у меня такое ощущение, будто я сейчас где-то на другой планете, — тихо проговорила Кира.

— А я выключился и забыл, что мы вообще здесь делаем, — сказал Степа, погасив свой фонарик.

— Это хорошо, — спокойно произнес дядя Ивана. — Кто у нас пойдет впереди? Два человека будут освещать нам дорогу.

Иван и Мишка тут же выступили вперед. Все остальные выключили свои фонарики и распределились за направляющими.

— Будем идти не спеша, желательно не разговаривать. Постарайтесь сосредоточить свое внимание на том, что происходит в вашей душе. При этом наблюдайте за собой как бы со стороны, мысленный процесс лучше свести на нет. Сейчас основную роль играют ваши чувства, ощущения.

— Но я пока ничего не ощущаю, — удивленно заметил Владимир.

— Начинай с «нуля». Постепенно ты почувствуешь, что происходит.

— Можно уже идти? — спросил Мишка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Пошли, но не торопись. Здесь суета только уводит в сторону, так легко потерять главное.

Все двинулись дальше по коридору. Какое-то время в мрачном, пустом пространстве раздавались только гулкие шаги движущихся людей. Что-то гнетущее, тяжелое навалилось на членов группы, увлекая в необъяснимый мир страхов, фантазий, переживаний. Каждый вдруг начал вспоминать какие-то моменты своей жизни, будто заново их проживая. Иван неожиданно «увидел» перед собой прошедшие недавно экзамены, когда его однокурсник по глупости «завалил» последние два. И почему-то вместо того, чтобы помочь товарищу, Иван указал ему на прогулы, даже не зная причину последних. А ведь неплохой парень… И все эта спешка с поездкой. Неужели он, Иван, думает только о себе? Или загордился чересчур? А ведь когда-то на первом курсе именно этот парень помог ему «вытянуть» матанализ. И они часто вместе засиживались в лаборантской, обсуждая с бородатым преподавателем все, что происходило тогда в мире… А вот он, Иван, маленький. Дерется с каким-то дворовым мальчишкой из-за куска проволоки, которую они нашли вместе. Неужели она так была ему нужна?.. И совсем неожиданно вспомнилась одна ситуация шестилетней давности, когда отец привел в дом незнакомую женщину и выпивал с ней, сидя за кухонным столом. Он, Иван, тогда очень болезненно относился к любым таким выходкам отца, считая, что у того не может быть с подобными женщинами ничего общего. Но кто дал право человеку вмешиваться в личную жизнь другого? Даже если это отец? Неужели он, Иван, считал себя умнее, благороднее? И мог позволить навязывать свое мнение, свое восприятие жизни отцу? Как непозволительно грубо отозвался Иван тогда об этой женщине, прямо в ее присутствии. Что она ему сделала? Ничего. И зачем тогда оскорбил отца? Да, тот мало занимался сыном. Но, в конце концов, отцу было трудно одному, его мучило одиночество, которое он пытался развеять вот таким способом. Вдруг молодой человек вспомнил, как они с отцом ходили в парк и катались там на лодочных качелях. Ивану было тогда лет восемь, не больше. Отец стоял напротив него, улыбающийся, такой добрый. Они вместе взлетали куда-то ввысь, к небесам, и ему, Ивану, было так хорошо, как никогда…

— Смотрите, там впереди что-то светлеет, — послышался внезапно голос Мишки откуда-то из другого мира.

Иван глянул вперед и увидел мягко льющийся свет, который делал пространство вокруг хорошо освещаемым. Через минут пять все вышли к маленькому окошку, представлявшему собой отверстие в скале в форме округлой щели между камней. Оно находилось вблизи потолка, и солнечные лучи, проникающие в коридор преимущественно в утренние часы, освещали часть последнего так, что на полу около соседней стены образовывалось светлое пятно, чем-то напоминающее круг. Дядя Веня подошел к этому месту и, посмотрев в окошко, произнес:

— Вот ведь как необычно… Все, как сказала Селена. Похоже, мы не зря сюда пришли.

Борис взглянул на девушку и почему-то проговорил:

— Мне сейчас было так тоскливо. Какая-то жуткая боль в душе. И почему-то вторая жена то и дело возникала перед глазами, ее улыбка, волосы, плечи… А когда увидел этот свет, как-то вдруг полегчало, не знаю почему.

Он улыбнулся и посмотрел на Ивана.

— Береги свою любовь, молодость — это такая ненадежная вещь. Сегодня она с тобой, а завтра смотришь — и нет ее…

— Ты про любовь? — не поняв, спросил Иван.

— Про все, что уходит и исчезает, как снег…

— Ну, здесь ты, Борис, не совсем прав, — возразил дядя Веня. — Любовь, словно солнце, восходит в человеке тогда, когда тот открыт для нее. Конечно, временами она гаснет, но за ночью всегда идет утро, за зимой — весна, за тьмой — свет. Ты думаешь, почему тебе стало вдруг лучше? Ты увидел маленький огонек в темноте, и в сердце зажглась надежда. Душа тянется к свету, а вера рождает любовь. В этом — весь смысл жизни.

Иван почувствовал, как внутри у него все перевернулось. Тяжесть вдруг куда-то ушла, а волнения и переживания сменились странным покоем. При этом сердце продолжало стучать громко и часто, но дыхание почему-то стало ровным, легким, а душа будто воспарила ввысь. Он крепко сжал ладонь Селены и, взглянув ей в глаза, сказал:

— Счастье — это когда ты любишь. Тьма становится светом, и все вокруг превращается в чудесные цветы. Все от любви — и добро, и красота, и нежность. Разве я не прав?

Члены группы улыбнулись, а дядя Веня, похлопав племянника по плечу, произнес:

— Конечно, прав. И я предлагаю всем сейчас помедитировать над этим. Давайте, как сказала Селена, встанем в круг, вот сюда, и немного помолчим.

Образовав в месте светлого пятна плотное кольцо, путники взялись за руки. Иван, стоя рядом с Селеной, чувствовал невероятную энергию, идущую от ее ладоней. Проходя через него, эта энергия шла дальше, к Борису, который, закрыв глаза, чему-то улыбался. Тело Ивана стало необычайно легким, он ощутил, как теплые, струящиеся волны бегут по его ногам, рукам, груди и протекают через голову. Радостно подняв глаза, молодой человек дал солнечным лучам войти в себя, а затем опустил на какое-то мгновение веки и вдруг — увидел прямо перед собой ярко пылающий факел. Это было необыкновенно красивое, чудесное зрелище, которое заставило Ивана на пару минут забыть обо всем на свете. Языки пламени, играя друг с другом, стремительно взвивались вверх, и казалось, что во всем этом богатстве лучистой энергии нет ни малейшего намека на неясность, неуверенность, сомнение и печаль. «Вот она, прекрасная, божественная сила любви», — подумал молодой человек, ощутив в своем сердце источник благостного тепла и света. Иван открыл глаза и, улыбаясь, обвел взглядом членов группы. Все они, преобразившись, излучали ауру искренней доброты. И то светлое чувство, которое посетило сердца этих людей, объединило своей волшебной нитью души, делая последние ближе друг другу, роднее. Выйдя через некоторое время из состояния медитации, путники ощутили странное изменение, произошедшее в их сознании. Они больше не чувствовали разделяющей их с миром и другими людьми преграды. Расстояние, взгляды, вкусы, предпочтения, язык и другие обстоятельства, — все, казалось, не имело веса в данном вопросе. Они — люди, имеющие сердце, разум, душу, — вот что было главным. И еще то, что все они — дети Матери Природы, живой, божественной, бесконечно таинственной.

— Надо было взять с собой Галину, — высказал свои мысли вслух Степа.

— А мне показалось, будто она была с нами, — произнес Борис, подходя ближе к окошку и разглядывая своды потолка рядом.

— Правда? — удивилась Кира. — Я думала, мне это одной кажется.

— Интересно, ведь я тоже чувствовал ее присутствие, — заметил Владимир.

— Это естественно, — улыбнулся дядя Веня. — Галина — член нашей группы. И важные события, происходящие с нами, незримой нитью связывают ее и нас. Медитация, через которую мы прошли, способствовала очищению многих каналов. Поэтому некоторые из вас стали чувствовать человека на расстоянии, его мысли, переживания, ощущения.

— Да, да! — оживленно воскликнула Кира. — Мне стало казаться, что я чувствую многих людей. Во время медитации я видела некоторых своих родственников, их лица были передо мной, будто живые.

— Хм… — в размышлении проговорил Саньджая. — Я тоже видел своих близких. Мне даже почудилось, что они разговаривают друг с другом, а я нахожусь рядом, в двух шагах от них. Я отчетливо видел каждое их движение, каждый жест руки, мимику, чувствовал все то же, что и они. Наверно, моя душа перенеслась во время медитации домой.

Дядя Веня, слушая его с интересом, поднял брови вверх.

— Удивительные вещи происходят здесь в коридоре… За многие века это место не потеряло своего назначения, сохранило ту энергетику, которая когда-то способствовала очищению душ древних индцев.

Иван взглянул на дядю с живым блеском в глазах.

— Это действие солнечных лучей. Они каким-то образом аккумулируют энергию внутри круга.

— Да, но без нашего участия не произошло бы той трансформации, которая только что имела место, — вдохновенно заметил дядя Веня. — Кроме того, сам коридор представляет собой некий канал, по какому проходят энергии водной стихии, а также энергии людских душ. На мой взгляд, вот в этом круге с нашей помощью произошло чудесное соединение двух стихий: огня и воды, Солнца и Луны. В этом — смысл ритуала «очищения», про который сказала Селена.

— Значит, та энергия, что я почувствовал в руках, теле — лунная? И она соединилась с солнечной благодаря нашему живому участию? — понял мысль дяди Иван.

— Более того! Солнечная энергия уже была в нашем сердце. Оно, откликаясь на действие солнечных лучей, как бы «выдохнуло» в нас мощный ее заряд. И произошло то, что должно было произойти: слияние двух стихий.

— Дядя! Это невероятно! Я ведь сам видел эту вспышку солнечной энергии внутри себя. Когда поднял глаза вверх и затем закрыл их. Это было потрясающее зрелище! Яркий факел. Языки его пламени до сих пор оживают у меня перед глазами.

— Я очень рад за тебя. Ты стал многое видеть и чувствовать, — сказал, улыбнувшись, дядя Веня. — А сейчас нам предстоит пройти вторую часть пути. Возможно, мы поймем в конце, почему ритуал «очищения» древние индцы совершали в «середине» этого коридора. Здесь, безусловно, кроется еще одна тайна.

Все не спеша двинулись за Мишкой и Иваном, которые, осторожно ступая, освещали пол и стены прохода. Когда окошко оказалось далеко позади и вокруг воцарилась мрачная, скрывающая в себе что-то неизвестное атмосфера подземного коридора, путники опять почувствовали в душе угнетающую волну страхов, переживаний, смутных состояний и воспоминаний. Эта волна появилась внезапно и заставила всех вновь пережить какие-то моменты своей жизни. Боль, смятение, беспокойство, — каждый ощутил нечто, что вызвало определенную тяжесть в груди. Вглядываясь в темноту коридора, члены группы что-то искали глазами в надежде увидеть «свет в конце туннеля». Они не знали, что именно это должен быть за свет, но внутренний голос всем говорил: «Ищите, и вам откроется». Иван, сам не зная почему, вынул из кармана гребешок. «Вера рождает любовь. В этом — весь смысл жизни, — вспомнились молодому человеку слова дяди. — Но как же верить, если кругом темнота? Где отыскать тот свет, который дает надежду?» Гребень неожиданно выпал из рук, и Селена, идущая следом, на ощупь нашла его и подняла, протянув Ивану. Тот взял гребешок, дотронувшись при этом до ладони девушки. Что-то волнительное, трепетное вдруг зажглось в сердце молодого человека. Словно ручеек, пробежала очищающая волна по телу. «Так вот он, свет, здесь, в моем сердце! И зажгла его вера, которая пришла через светлое чувство, хранящееся в душе», — подумал Иван. Взяв Селену за руку, он пошел с ней рядом, зная, что теперь никакие опасности и препятствия на пути — не помеха. С другими членами группы стали также происходить странные изменения. Страхи, волнения, смутные состояния, — все вдруг ушло, сменившись непонятно откуда взявшимися покоем, радостью и светлым чувством ожидания чего-то чудесного. Коридор немного повернул вправо, и путники заметили, что проходят рядом с небольшой впадиной. На дне ее лежали огромные куски скальной породы, а также множество мелких камней.

— Напор воды был достаточно сильным, все, что могло размыть тут, размыло, — заметил Владимир, подавая руку Кире, которая чуть было не оступилась.

Все прошли по узкому месту прохода, освещенному фонариками ребят. Через некоторое время Иван, Селена и Мишка неожиданно остановились.

— Дальше все завалено камнями. Что будем делать? — спросил первый, поворачиваясь к дяде.

Члены группы подошли ближе к завалу.

— Ну-ка, посвети вон там, вверху, — попросил Вениамин Петрович, оценивая обстановку.

Направив луч фонарика в указанном направлении, Иван и все остальные увидели достаточно большую щель между верхними камнями и потолком.

— Как ты думаешь, сможешь пролезть на ту сторону? — поинтересовался дядя Веня, обращаясь к племяннику.

Тот с готовностью смерил взглядом высоту завала.

— Попробую. Только поддержите меня. Здесь не так просто забраться наверх.

Мишка и Владимир скрестили руки, и Иван встал на них, подтянувшись немного к верхнему камню. Затем, ухватившись за него, он оперся ногой на другой камень и, оттолкнувшись, налег всем телом на первый. Приложив некоторые усилия, молодой человек оказался наверху, однако ему пришлось для этого согнуться и быть осторожным, чтобы не удариться головой о свод потолка.

— Лови, — крикнул Мишка, бросая вверх фонарик.

Иван ловко схватил последний и, освещая пространство за камнями, произнес:

— Да это тот самый завал, на который мы наткнулись тогда во второй пещере. Я еще подумал: «Что может за ним находиться?» А тут, оказывается, коридор, соединяющий обе пещеры.

— Ты уверен, что это именно тот завал? — спросил с любопытством Борис.

— Конечно! Я прекрасно помню это место. Здесь большая зала с двумя широкими ответвлениями. Мы шли вон оттуда.

— Тогда осторожно слезай с той стороны, — сказал дядя Веня. — Щель можно увеличить?

— Да, сейчас попробую.

Иван поднатужился и сдвинул с места один из верхних камней. Затем толкнул его, и все услышали глухой удар падающего предмета о землю. Молодой человек спустился вниз с другой стороны и крикнул:

— Все в порядке. Можете перелезать. Щель достаточно большая.

Члены группы по очереди стали залезать наверх. С одной стороны их поддерживали Мишка и Владимир, с другой страховал Иван. Селена и Кира перелезли первые. Когда на противоположной стороне завала остался один Владимир, Иван спросил:

— Ты справишься сам или перекинуть веревку?

— Думаю, что справлюсь. Все-таки ходил когда-то в группе с альпинистами.

Через несколько минут путники уже стояли около завала со стороны второй пещеры. Окинув взглядом груду камней и щебня, дядя Веня сказал:

— Если мы разобрали тот завал примерно за час, то на этот у нас уйдет часа полтора, не меньше.

— Да, этот шире, и высота порядочная, — согласился Борис.

— Однако давайте начнем разгребать, — оживленно произнес Владимир и взялся за большой кусок скальной породы.

Саньджая и Степа стали ему помогать, и скоро группа уже была вовлечена в работу. Большие камни внизу оттаскивали все вместе.

— Смотрите-ка, управились достаточно быстро, — удивился дядя Веня, взглянув на часы.

Он присел на один из камней и вытер платком пот со лба.

— Кстати, как настроение?

— Отличное, — бодро произнес Джамини, отряхивая рукой рабочий мусор с одежды. — Я даже понял, пока работал, почему мне стало так легко и хорошо на душе к концу нашего пути. Все дело в самом человеке. Внутри у него есть и тьма и свет. Если направить мысли в светлое русло, жизнь сразу меняет оттенки, все становится чудесным и неповторимым. Мир есть творение Брахмы, и все созданное им — гениально и прекрасно. Даже разрушения Шивой всего отжившего — благо для человека. Шива разрушает, созидая, потому что происходит переход из одной формы энергии в другую.

— Ты прав, — согласился дядя Веня. — Наша душа, так же как и двурогая богиня Луны, несет в себе два начала: темное и светлое. Когда мы шли сюда после медитации около окошка, я долго пытался понять, почему древние индцы совершали ритуал «очищения» посреди пути от одной пещеры к другой. Ведь и дальше тянется такой же темный, мрачный коридор, как в первой половине пути. И вдруг, когда мы уже подходили к завалу, до меня дошло: человек должен был найти свет во тьме своей души. Во время ритуала в круге этот свет появлялся благодаря солнечным лучам и зажигал огонь в сердце. Но дальше человек должен был уже без помощи солнца обнаружить в себе этот скрытый свет. Это была вторая стадия посвящения. От человека требовалась вера без всякой внешней поддержки, вера, когда кругом тьма. Так бывает очень часто: когда есть чудо, есть какое-либо подтверждение, человек верит; а как только чудеса прекращаются и появляется тьма вокруг, вера гаснет. Так вот: если человек способен верить во тьме, когда, казалось бы, нет никакой поддержки извне, он достоин второй стадии посвящения. Я не знаю, все ли вы почувствовали этот скрытый в себе свет. Но когда он появляется, сердце начинает любить, с человеком происходит волшебная трансформация, та стадия внутреннего очищения, когда для любви не нужны доказательства извне, человек любит потому, что в этом — его Природа, в этом он подобен Творцу, так же как солнце дарит свои лучи всему живому.

— Ты сказал, что наша душа, подобно двурогой богине Луне, несет в себе два начала: темное и светлое, — оживленно произнес Иван. — Значит, мы должны были отыскать в себе это светлое начало, освободить его (по другому — царевну Селену) из плена заточения, тьмы?

— Именно так, — улыбнулся дядя. — И я вижу, что тебе это сделать удалось, ты все правильно понял. Если бы люди на Земле разбудили в себе светлое начало души, их жизнь изменилась бы к лучшему, я говорил уже об этом. И ты знаешь, о чем я еще подумал? Ведь «Селена» — от древнегреческого «селас» (свет). Миф о ее происхождении связан с солнцем, и она изображалась в поэзии прекрасной женщиной с факелом в руке, ведущей за собой звезды.

— Факелом? — почему-то радостно переспросил Иван. — Я же видел факел во время медитации в круге. Значит, тот же факел должен был появиться перед моим взором в конце пути?

— Да, перед твоим внутренним взором. Хотя это могло быть не обязательно в прямом смысле. Каждый, кто пробуждает в себе светлое начало души, видит или чувствует нечто свое. Но, тем не менее, это есть факел, выводящий душу из тьмы.

Иван взглянул на Селену, и они улыбнулись друг другу. Члены группы расположились на камнях, чтобы немного отдохнуть.

— Тут что, есть еще подобные завалы? — нарушив молчание, спросил вдруг Мишка, освещая при этом фонариком стены и потолок второй пещеры.

— А тебе не терпится отыскать еще что-нибудь интересное, да? — пошутил Борис, облокотившись спиной о стену и приняв удобную позу.

— Завал тут есть еще, по-моему, один, если я не ошибаюсь, — проговорил Владимир, посмотрев на Мишку. — И одна кладка, недалеко от входа в пещеру. Хотя, кто знает, может, есть и другие. Мы же тогда были тут всего один раз и прошлись недалеко, пещера-то вон какая большая.

— Нам нужно еще поработать в той пещере, прежде чем обследовать эту, — заметил дядя Веня, кладя платок в карман. — Не все делается сразу. Конечно, проход мы обнаружили не просто так, и, возможно, вскоре появятся новые знаки, подсказывающие, в каком направлении двигаться. Но всему свое время. Я думаю, торопиться не стоит.

— Да, работы тут еще — хоть отбавляй, — согласился Борис. — Кстати, уже час дня, пора возвращаться. Галина нас ждет с обедом.

— А как мы пойдем, по коридору или нашим старым маршрутом? — спросил Степа, взглянув на дядю Веню.

Тот немного помолчал, потирая ладонью подбородок, а потом произнес:

— Наверно, все-таки лучше поверху. На сегодня «процедур» хватит. Коридор слишком энергетичен, и мы, первый раз идя по нему, уже это почувствовали. Сейчас нам нужны солнечные лучи, чтобы расслабиться и отдохнуть.

Приведя себя в порядок, члены группы двинулись вслед за Борисом и Саньджая, которые, благодаря своим способностям в ориентировании, помнили дорогу к выходу лучше других. Мишка, пока шли, с интересом разглядывал все вокруг, сравнивая вторую пещеру с первой. Он даже попытался залезть на какой-то выступ, чтобы оттуда лучше видеть верхнюю часть стены одной из пещерных комнат.

— Что ты там все высматриваешь? — спросил его с любопытством Борис.

— Интересно, — уклончиво ответил Мишка, продолжая свое занятие.

До выхода из пещеры путники добрались минут за двадцать. При этом ничего особенного им на пути не попалось, они прошли всего пару комнат и несколько больших помещений, соединенных широкими и узкими проходами. Стены второй пещеры были во многих местах покрыты своеобразными наростами. Рельеф поверхности стен и потолка включал в себя множество самых разных выступов, торчащих камней и других неровностей. Когда члены группы вышли за пределы пещеры, у них даже создалось впечатление, что они попали из мира замысловатых и неопределенных форм в мир более понятный и ясный, видимо, потому что он был привычным, знакомым.

— Солнце!.. — громко крикнула Кира, простирая руки вверх.

Все расслабленно потянулись и радостно вдохнули свежий воздух.

— Однако я уже проголодался, — проговорил Борис и похлопал себя по животу.

— К половине третьего, я надеюсь, будем на стоянке, — сказал дядя Веня, отпив из фляжки немного воды.

Не став терять даром время, члены группы двинулись в путь. По дороге между Владимиром, Иваном и его дядей завязался разговор, к которому то и дело прислушивались остальные путники.

— И все-таки я не понимаю назначение второй пещеры в те далекие времена. Зачем древние индцы шли по коридору из одной пещеры в другую? Неужели только ради ритуала «очищения»? — размышляя вслух, произнес Владимир.

— Безусловно, нет, — ответил ему дядя Веня. — Ритуал «очищения» был, как мне кажется, промежуточным звеном на пути к чему-то важному для древних индцев. Пока мы не знаем, что это было, но, возможно, вскоре тайна чуть приоткроется.

— Мы же еще не разобрали кладку и завал, — напомнил Иван, идя рядом, с Селеной за руку.

— Да, это тоже поможет нам прояснить картину, — согласился дядя.

— Коридор соединяет две пещеры. У богини Луны тоже два рога, — задумчиво проговорил Владимир. — Может, здесь есть какая-то связь?

Иван, его дядя и Селена вдруг разом взглянули на Владимира.

— Твоя мысль интересна, — с оживлением произнес Вениамин Петрович. — Если в первой пещере находится алтарь и источники, то, возможно, она несет в себе символ светлого начала богини Луны — Селены. Тогда, по идее, вторая пещера должна нести в себе символ темного начала.

— Лилит? — с интересом спросил Иван.

— Да. Или по-другому — темная природа сил, которые способны вводить человека в плотские и мирские искушения, принося тем самым ему наибольшие страдания и испытания. Это начало двурогой богини Луны выполняет на глубинном уровне позитивную роль: дает человеку шанс в борьбе со своими страстями выйти победителем, то есть проверяет, готов ли человек духовно расти дальше. Почему-то часто, видя только зло в этом начале богини Луны, люди забывают о его позитивной роли, стараются избегать упоминаний о «матери демонов», коей стала Лилит согласно книге «Зогар», покинув Адама. (Книга «Ризиэль» говорит, что Лилит была его первой женой). В Шумере знали Лилит как совокупность трех демонов Лилу, Лилиту и Ардат Лили.

— Кстати, некоторые исследователи считают, что Шумер порожден Хараппой, — заметил Владимир.

— Очень даже может быть, — проговорил дядя Веня, подняв на него глаза. — Я тоже склонен к этому. Сами шумеры называли себя народом, вышедшим «из-за моря». В долине Инда и Белуджистане частично встречаются следы шумерской цивилизации. Кроме того, в Шумере упоминалась заморская страна Мелух (а), которую многие исследователи считают Хараппой. И еще. Я недавно, размышляя, вспомнил одно весьма интересное обстоятельство. Как вы знаете, древние греки имели тесные связи с египтянами. А те унаследовали большое количество духовных знаний от вавилонян. Уже в середине XIX века ученые догадывались, что некоторые сложности, встречавшиеся в письменности Вавилона и Ассирии — отголоски более древней культуры. Этой культурой, как вы помните, была шумерская. И ее, как я уже сказал, шумеры «привезли» с собой «из-за моря». Так вот. Интересное обстоятельство заключается в том, что по рассказу вавилонского жреца Берроэса вавилоняне поклонялись странному существу — Божественному Человеку-Рыбе. Это таинственное божество, по словам Берроэса, написало книгу о происхождении всех вещей и передало ее человечеству. Вам не кажется, что здесь прослеживается связь с древнеиндийским мифом о божественной рыбе, в которую воплотился Вишну во время всемирного потопа, и которая помогла царю Ману пережить гибель вселенной в ковчеге? И рыба на печатях древних индцев.

— Послушай, дядя, — оживленно сказал Иван. — Мы говорили раньше также о связи между «рыбой», «Матерью», Луной и Сарасвати, помнишь?

— Да. Как раз эта интересная цепочка наводит меня на мысль, что двурогая богиня Луны символизирует то же, что и знак Зодиака Рыбы, состоящий из двух рыб, связанных хвостами и стремящихся в разные стороны. Жизнь после «смерти», борьба души и тела, извечная «борьба» двух Начал, которые, как ни странно, находятся между собой в гармонии…

— Значит, эти две пещеры так же в древности помогали человеку придти к гармонии двух Начал в себе, — уверенно произнес Иван. — Они несли, как ты сказал, идею светлого и темного начала Луны, а ведь душа человека подобна двурогой богине Луне.

— Я согласен с тобой, но пока это гипотеза, которую надо как-то проверить, — задумчиво проговорил дядя.

Когда путники уже вышли на равнину, Селена почувствовала в душе странное волнение. Она не знала, с чем оно было связано, но разговор, состоявшийся по дороге на стоянку, почему-то то и дело возвращался к ней теми или иными фразами, возникающими в мыслях: «Жизнь после „смерти“… Извечная борьба двух Начал… Темное и светлое начало Луны…».

— Ты не устала? — спросил Иван, взглянув в задумчивые глаза девушки.

— Нет, — слегка улыбнулась она. — Просто какие-то чувства нахлынули вдруг. Даже не знаю, как сказать. Что-то происходит в душе, а что — неизвестно.

— Это бывает, просто много впечатлений за день. Тебе надо поесть и отдохнуть.

Обняв Селену за плечи, Иван улыбнулся и добавил:

— Я думаю, Галина нам приготовила что-то вкусное.

Подойдя ближе к палаткам, члены группы, действительно, уловили в воздухе приятные запахи. Около горелки крутилась Галина, помешивая что-то ложкой в кастрюле. Заметив путников, она крикнула:

— Вы уже?

— А ты как думала? — шутя, ответил ей Борис. — Запахи твоей кухни свели с ума уже всю живность Гималаев.

— Да ну? — улыбнулась польщенная женщина. — Тогда садитесь за стол. Как раз все готово.

Сняв рюкзаки и помыв руки, все с удовольствием выполнили ее просьбу. Разливая черпаком суп, Галина проговорила:

— Я думала, вы задержитесь. Что там с проходом? Он действительно существует?

— Да, — ответил Владимир. — Мы разобрали завал, за ним находится коридор, соединяющий обе пещеры.

— Вы вышли по нему во вторую пещеру? — с интересом спросила Галина.

— Это было необычное путешествие, — задумчиво произнес дядя Веня. — Мы коснулись той сферы, которая была связана у древних индцев с таинством посвящений. И, похоже, что это произошло не случайно. Вторая пещера нами пока не исследована, ее назначение остается под вопросом. Но коридор, его энергетика уже говорят о многом. Мы пережили нечто такое, что поможет нам в дальнейшем придти к пониманию связи между второй и первой пещерами.

— А ведь когда вы ушли, я поначалу ничего такого не чувствовала, занималась, как обычно, хозяйством, — слегка взволнованно сказала Галина. — А потом вдруг ощутила странную тяжесть, депрессию. На меня навалились воспоминания, картины каких-то событий моей жизни. Мне казалось, будто я переживаю их заново. Причем стало так невмоготу, что я не смогла дальше работать. Представляете?

Члены группы с удивлением слушали, что она говорит.

— И как ты вышла из этого состояния? — с интересом спросил Владимир.

— Я присела, и некоторое время сидела, закрыв глаза. Потом почему-то увидела вас всех в кругу. Постепенно тяжесть начала уходить и заменяться каким-то светлым чувством. Будто камень убрали с души. Воспоминания ушли, а в сердце появилась странная легкость, даже показалось, что я лечу, как птица.

— Вот это да!.. — только и смог сказать Степа. Все остальные несколько минут молча «переваривали» информацию.

— Значит, мы не просто так почувствовали тогда ее присутствие рядом! — нарушив молчание, в какой-то прострации проговорила Кира.

— Я же сказал вам, что мы все в одной «связке», — заметил дядя Веня. — Даже на расстоянии очищенные каналы позволяют хорошо воспринимать мысли и чувства другого человека. В момент медитации в круге Галина действительно была рядом с нами, как это ни странно звучит. Душой и сердцем. Нас было — одиннадцать.

— А что было потом? Ты что-нибудь чувствовала еще? — спросил Владимир Галину, которая, сидя у стола со сложенными вместе руками и глядя вперед, пыталась что-то понять.

— Потом я опять взялась за приготовление обеда. Через некоторое время мысли о прошлом вновь посетили меня. Но на этот раз депрессия как-то быстро ушла.

— Ты не помнишь, в связи с чем произошло последнее? — произнес дядя Веня, посмотрев на Галину глубоким взглядом.

— Я нашла в себе силы вспомнить светлые моменты своей жизни. Они пробудили во мне любовь, доброту, что-то хорошее, дали положительный заряд. И настроение сразу как-то поднялось. Появилась вера, что не все так плохо, как кажется.

Дядя Веня с улыбкой обвел глазами группу.

— Вот вам еще один факел во тьме. Мы не зря исполнили ритуал «очищения» посреди пути. Теперь у нас есть возможность полностью совершить то путешествие, которое когда-то помогало древним индцам поддерживать целостность восприятия мира.

— То есть гармонию двух Начал в себе? — вдохновенно проговорил Иван.

— Да. Теперь я почему-то уверен, что наша гипотеза относительно назначения второй пещеры в древности верна. Но пока все же торопиться не стоит. Мы должны внутренне подготовить себя к этому «путешествию». Оно будет нелегким. Если мы хотим понять верования древних индцев, нам придется многое изменить в себе. Это все же чем-то сродни посвящению, то есть проверка того, могут ли быть нам вверены хотя бы отчасти ценности и знания древней цивилизации.

— Значит, мы пока еще будем работать в первой пещере? — уточнил Борис.

— Да, недельки две. У нас еще много белых пятен на карте. Кроме того, надо заняться серьезно табличками и теми предметами, которые мы нашли.

Все стали молча есть, обдумывая сказанное дядей Веней. При этом Степа часто поглядывал на Галину, пытаясь понять, как могло произойти, что та вдруг «увидела» их в круге. Для него это было чудом. Пообедав, члены группы занялись работой на стоянке. Мишка вместе с другими с интересом начал разглядывать таблички, опять что-то записывая на листке бумаги. А Селена, Кира и Галина, соорудив небольшую занавесь за палатками, стали мыться, поливая друг друга теплой водой из кружки.

После вечернего чая, когда мужчины уже помылись, Иван предложил Селене, как обычно, пройтись. Та, конечно, согласилась, и они направились в сторону своего любимого места отдыха около камня.

— Сегодня какой-то необычный день, правда? — заметил молодой человек, всматриваясь в небесную даль.

— Да, — согласилась девушка, сжимая его руку.

— Ты говорила, что чувствуешь что-то, когда мы возвращались на стоянку. Сейчас этого нет?

— Не знаю, как сказать. Странные ощущения. Особенно после разговора за обедом. Когда мы шли к выходу во второй пещере, я несколько раз почувствовала прикосновение какой-то энергии. Она прошла сквозь меня, оставив смутное состояние чего-то знакомого, но в то же время — непонятного.

— Это не та энергия, которая касалась тебя у алтаря?

— Нет, это совсем другое, хотя есть и что-то схожее. После прикосновения той не было тягостно, смутно на душе, и страх быстро прошел. Кроме того, та энергия была теплой, даже приятной. А эта — холодная, резкая, заставляющая волноваться.

— Чем же они схожи?

— Наверно, тем, что обе похожи на струящиеся волны.

— А что с тобой было, когда мы шли на стоянку?

— Трудно объяснить. Мне почему-то запали в душу слова из вашего разговора: «темное и светлое начало Луны». Было такое ощущение, что я все это давно знаю, что когда-то давно уже проходила через подобное.

— Ты должна вспомнить что-то, мне так кажется. Так же как вспомнила про обряд «очищения», когда мы шли по коридору.

— Да, но тогда это произошло внезапно, я даже сама не ожидала.

— Если ты чувствуешь что-то, то это — не просто так.

Подойдя к камню, Иван и Селена присели на траву. Вечернее солнце освещало своими мягкими лучами равнину, делая ее бархатной, полной необычных оттенков и сказочных настроений, причем последние сквозили повсюду: среди гор, в небе и даже здесь, около камня. Селена облокотилась на него спиной и зажмурила глаза. По ее телу пробежала волнительная дрожь. Девушка оперлась ладонями о землю и попыталась расслабиться. Однако что-то не давало ей сделать последнее. Какая-то тягостная энергия застряла в груди и мешала свободному дыханию. Селена с беспокойством взглянула на Ивана и произнесла:

— Не понимаю, что происходит. Это началось еще во второй пещере. У меня почему-то затруднено дыхание.

Молодой человек взял ее за руку.

— Ты очень восприимчива. Энергетика второй пещеры повлияла на тебя неблагоприятно. Расслабься и попробуй успокоиться. Я, наверно, зря затеял этот разговор.

— Нет, ты прав. Я должна что-то вспомнить.

Девушка замолчала и некоторое время глядела на равнину.

— Ты знаешь, наблюдая во второй пещере за Мишкой, я вдруг поймала себя на мысли, что когда-то перенесла из-за него очень неприятные минуты.

— Это было в той жизни? — спросил Иван, имея в виду время древних индцев.

— Да. Но я только сейчас поняла, что именно произошло. Он любил меня тогда и однажды зашел в мою комнату, чтобы сказать о своей любви. Я отнеслась к нему с сочувствием и выслушала, не прогоняя. Он же воспринял мое поведение несколько иначе, стал целовать мои руки, грудь… Я попыталась отстраниться, но он крепко держал меня. Наконец, вырвавшись, я дала ему пощечину. В это время в комнату зашел мой муж и, увидев меня всю красную, закатил сцену, начал оскорблять, а его выгнал. После этого случая я долго не могла придти в себя.

— Значит, ты все-таки вспомнила, что хотела.

— Мне было тяжело это вспоминать. Дело в том, что передо мной только что прошло видение, будто я — во второй пещере, одна в некой комнате, стою на коленях. Меня истязают гадкие мысли, чувства, я виню себя во всех смертных грехах. И вдруг внутренний голос говорит: «Отпусти свое прошлое. Оставь только тот чистый свет, что есть в тебе». И я прощаю все, отпустив.

— Как же ты вспомнила о том, что было между тобой и Мишкой?

— Видение и то, что я вспомнила, связаны между собой. Ведь именно в пещере мне удалось придти в себя после того случая. Я стала спокойнее относиться к Мишке и терпеливее — к мужу.

— Что же затруднило твое дыхание, и каково оно сейчас?

— Мне стало лучше. Когда мы шли по второй пещере, воспоминания действия энергии, заставившей меня тогда опуститься очень низко в мыслях и чувствах, привнесли смятение и тяжесть в мою душу. Но сейчас, когда видение помогло мне восстановить до конца картину произошедшего со мной в пещере, дыхание освободилось.

Иван взял Селену за руки и, взглянув в ее глаза, сказал:

— Я люблю в тебе этот свет. Ты знаешь, ведь именно он делает душу прекрасной, растворяя на своем пути все гадкое, низкое, убирая прочь обиды, страхи и подозрения. А разве это не чудо?

Они улыбнулись друг другу и посмотрели в сторону солнца, которое уже почти зашло за горы. Через пару минут последние его лучи мелькнули вдали, и на равнину стали медленно опускаться сумерки. Молодые люди, посидев еще немного у камня, встали и, обнявшись, направились в сторону стоянки. На сердце у них было легко и хорошо. Так как главное, что они осознали за этот день, было в том, что человек имеет в душе своей свет, способный сделать жизнь вокруг прекрасной, лучистой, полной любви и добра. Несмотря на невзгоды, неприятности, проблемы и темные стороны, без которых нет целостности, ибо человек растет, преодолевая испытания на своем пути.

Глава 14. Увидеть невидимое

Всю следующую неделю члены группы продолжали обследовать первую пещеру. Как оказалось, на карте отсутствовали многие проходы. Некоторые места были очень опасны, и пройти там было просто невозможно. Пару раз путники наткнулись на новые впадины, однако источников больше обнаружить не удалось. К концу недели карта была вся испещрена свежими маршрутами, причем в тех местах, где проход был завален или слишком опасен, стояли красные крестики. Вторую половину дня все обычно тратили на исследования уже имеющихся предметов древности, а также печатей и табличек, либо занимались бытовыми делами. Иван уже успел показать Селене три прохода, напоминающие подземные ходы и туннель, а также камни с надписями, которые были обнаружены в пещере еще в прошлом году, и залу, похожую на дворцовую комнату. В этой зале действительно были довольно прямые своды и правильной формы колонны. Когда девушка увидела последние, ей опять показалось, что когда-то она уже была здесь.

— Ты не помнишь, для чего предназначалась эта зала? — спросил ее в тот день Иван, дотрагиваясь до одной из колонн.

Немного помолчав, Селена ответила:

— В ней проводились церемонии посвящения…

Находившиеся в этот момент рядом Саньджая, Владимир, дядя Веня и Кира, а также Иван посмотрели на нее удивленно-вопросительным взглядом.

— И что же это были за церемонии? — попытался выяснить молодой человек.

— Я не помню все в точности, но во время посвящения в зале находились жрецы, посвящаемый и двое посвященных ранее. Вот здесь, в небольшом углублении возжигался огонь.

Девушка показала на округлую выемку в полу по центру залы. Там действительно находились остатки золы и древесного угля.

— Посвящаемый и двое уже посвященных становились рядом с огнем, — продолжила Селена. — А жрецы — вдоль стен, у колонн. Один из жрецов подходил к посвящаемому и, надевая венок из листьев ему на голову, произносил некую мантру. Затем давал ему какой-то предмет, который тот должен был поднести к огню и зажечь.

— Факел? — с оживлением спросил Иван.

— Да, что-то наподобие этого. Посвящаемый зажигал его и обходил с ним три раза вокруг огня. Затем становился на колени и также произносил какие-то слова…

Селена замолчала.

— Больше ты ничего не помнишь?

— Нет, это все, что мне удалось восстановить в памяти, — ответила она, прижимая ладони ко лбу.

— Это уже достаточно много, на мой взгляд, — заметил дядя Веня, в задумчивости потирая рукой подбородок. — Я всегда поражался случаям, когда люди описывали события, произошедшие с ними в прошлых жизнях. А здесь — совершенно уникальная ситуация. Ведь то, о чем рассказывает Селена, происходило ни много ни мало — около четырех-пяти тысячелетий назад, а может, даже и раньше.

В тот день наша героиня находилась под впечатлением увиденного и, сидя после обеда на бревне, неотрывно смотрела куда-то вдаль, в горы. Иван несколько раз подходил к ней, пытаясь разговорить, но она отвечала ему лишь молчаливым, слегка улыбающимся взглядом. Только вечером, когда они вместе пошли к ручью за водой, Селена решилась кое-что рассказать.

— Эта зала напомнила мне мое первое посвящение… Я тогда была еще не замужем, и было мне лет семнадцать, не больше. Пещера, жрецы наводили на меня какой-то безотчетный страх. Я понимала, что все происходящее важно, нужно для меня, потому что с детства воспитывалась в единении с Природой, с ее духовной стороной. Но к моменту посвящения я начала чего-то бояться. Возможно, это были воспоминания первых детских страхов, когда, оставаясь одна в комнате, я не раз видела тонкие проявления энергии, астральные сущности. Я не знала тогда, как защитить себя от них, мне казалось, что они меня преследуют, чего-то от меня хотят. Немного повзрослев, я стала преодолевать в себе эти страхи. Но ближе к моменту посвящения они неожиданно вернулись. По ночам мне не раз снились кошмары, я просыпалась вся в поту. Моя мать тогда еще была жива. Она помогла мне вернуться в естественное состояние, страхи стали таять, а вера и воля — крепнуть. До этого я была уже с матерью в пещере, помнишь, описывала тебе эпизод с печатью? За несколько дней до посвящения страх то и дело возникал где-то в глубине моей души. Я пыталась его преодолеть, но не смогла. Со мной в тот день были моя мать и дядя, ее брат. Они выступали в роли посвященных. В зале, которую мы сегодня видели, я почувствовала тогда, как по моему телу пробежала дрожь. Мне было так не по себе, что я не знала, выдержу ли до конца посвящение. Но в тот момент, когда я поднесла к огню предмет, данный жрецом, и зажгла его, страх вдруг пропал. Исчез без следа, представляешь? Вокруг огня я уже шла совершенно спокойно, даже чему-то улыбалась.

Иван вопросительно посмотрел на нее.

— Ты думаешь, это действие огня?

— Не только. В моей душе была вера. До посвящения восприимчивость к тонкому миру давала колебания, но после — дух окреп, и вера зажгла в душе тот свет, который рассеял страх. Толчком к этому послужил зажженный мною огонь.

— Ты сказала, что это было первое твое посвящение, значит, были и другие?

— Да, только я их почему-то почти не помню.

— А сколько их было?

— По-моему, еще два или три.

— Они тоже включали в себя действие огня?

— Да. Это была необходимая часть посвящения.

— Во второй раз рядом с тобой были посвященные?

— Нет, я стояла у огня одна.

Помолчав пару минут, Иван спросил:

— Ты не хочешь, чтобы об этом знали другие?

— Это был сокровенный ритуал, он касался меня. Я поделилась с тобой, потому что мы — единое целое, мы любим друг друга. И, кроме того, сегодня в пещере я действительно вспомнила только то, что сказала. Остальное пришло после, когда я смотрела на горы.

— Значит, так было нужно… — в какой-то прострации проговорил Иван. — То, что ты мне рассказала, касается только тебя.

У ручья молодые люди, набрав воды и поставив ведро на землю, взглянули на небо, на котором уже проступали первые мерцающие огоньки. Казалось, те были так близко, что можно было долететь до них всего за несколько минут.

— Я, кажется, знаю, что мы с тобой должны делать, — произнес Иван, обняв девушку за талию. — Мы должны пройти посвящение вдвоем, там, в зале. Ты будешь в качестве посвященной, а я зажгу огонь.

— Но ведь мы не знаем весь ритуал и слова, которые нужно говорить при этом, — посмотрела она на него с доброй улыбкой.

— Это не так важно. Важно то, что мы будем при этом чувствовать.

Селена ощутила теплую волну, прокатившуюся по ее телу. Все внутри будто говорило ей: «Да. Это так». Она посмотрела Ивану в глаза и тихо произнесла:

— Хорошо, я согласна. Мы сделаем это вдвоем.

В один из последующих дней, когда все необходимое было подготовлено, Иван и Селена после обеда сказали всем, что немного прогуляются. Дневное солнце грело почему-то не сильно, а ветерок гнал легкие облака в ту сторону, где находились пещеры. Девушка приняла это за знак, указывающий, что время для ритуала выбрано правильно. До пещеры молодые люди шли не спеша, взявшись за руки. Им нужно было настроиться на предстоящую сцену в зале. Для Ивана это было необычным, завораживающим событием, он очень волновался и чувствовал в душе необъяснимый трепет. Селена также волновалась, но меньше. Она посматривала на Ивана и всячески старалась его поддержать: взглядом, прикосновением руки, словом. Надев еще на стоянке браслет, девушка ощущала какое-то приятное тепло, идущее от руки к телу. Около щели Иван обошел большой камень и взял спрятанную за ним специальную палку с намотанной на конце просмоленной паклей, а Селене дал держать сплетенный ею утром венок из листьев.

— Как ты думаешь, мы достаточно подготовились к ритуалу? — спросил он, посмотрев на нее серьезным взглядом.

— Ты должен сам это чувствовать внутри, — ответила она участливым голосом, сжав при этом с любовью его ладонь.

Иван какое-то время молча смотрел на Селену, пытаясь успокоиться в душе, а затем, кивнув, шагнул через отверстие щели. Пещера встретила путников, как обычно, холодной, настороженной тишиной, и лишь отзвуки шагов и бегающий луч фонарика делали атмосферу вокруг живой, давно знакомой. Пройдя буквально метров двадцать, молодой человек вдруг остановился и прислушался.

— Ты что-нибудь слышала?

— Нет, а что?

— Мне показалось, что за нами кто-то идет.

Они некоторое время постояли, не двигаясь, а затем вновь пошли дальше. Зала, к которой направлялись путники, находилась недалеко от бывшей второй кладки. Иван хорошо помнил этот маршрут. Дойдя до помещения с бассейном, молодые люди миновали пару длинных комнат и один широкий проход. За последним, как раз, если свернуть в левое ответвление, находилась та самая зала. В ней, по словам Селены, в древности проводились обряды посвящения. Зайдя туда, Иван первым делом зажег огонь в выемке. Там уже лежали приготовленные до этого сухие ветки и небольшое полено. Запах горящего дерева начал приятно распространяться по зале.

— А здесь не такая тягостная атмосфера, как рядом с помещением, где бассейн, — заметил Иван, наблюдая за разлетающимися от костра искрами.

Фонарик уже был выключен, и свет пламени делал залу загадочной, что-то в себе таящей. Колонны, подпирающие ее своды, создавали впечатление огромных стражей, стоящих вдоль стен. Селена обвела взглядом помещение, и ей почудилось, что, кроме них, тут находится кто-то еще. Девушка остановила глаза на большой колонне в самом конце и вдруг увидела мелькнувшую за ней фигуру.

— Что это там? Смотри.

Она показала рукой.

— Не вижу. Может, это летучая мышь?

— Да нет же, я видела чью-то фигуру. По-моему, там кто-то прячется.

Молодой человек прошелся по зале, заглядывая за колонны.

— Вроде, нет никого.

Он собирался уже отойти от последней, но неожиданно заметил на полу следы.

— Хотя подожди-ка…

Быстро обойдя вокруг колонны, он вышел из-за нее вместе с Мишкой, который молчал, не зная, что сказать, так как его застали врасплох.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Иван, пытаясь сдержать гнев.

— А вы? — нарочито нахально спросил Мишка, засовывая руки в карманы штанов.

— Тебя это не касается. Ты что, выслеживаешь нас?

— Просто стало интересно, куда вы идете. Тем более, вы сразу направились в сторону пещеры.

— Значит, все это время ты крался за нами по пятам? — угрожающе произнес Иван, взяв Мишку за локоть.

— Постойте, ребята, — вмешалась Селена, видя, что дело принимает неприятный оборот. — Не надо ссориться. Раз уж мы все оказались здесь, то давайте уважительно относиться к месту, где проводились древние церемонии посвящения.

Она подошла к Ивану и Мишке, добавив при этом:

— Ничто, происходящее в этом месте, не случайно. Я думаю, нам нужно пройти посвящение втроем.

Ребята взглянули на нее удивленными глазами.

— Ты уверена в этом? — слегка замялся Иван.

Селена кивнула.

— Я только что увидела знак, который совпал с этой мыслью по времени точь-в-точь.

— Какой?

— Пламя костра. Оно неожиданно взметнулось вверх, осыпая все вокруг искрами. Я почувствовала, что мы не просто так здесь втроем.

Мишка и Иван молча переглянулись.

— Что же нам делать? — спросил второй, посмотрев на девушку серьезным взглядом.

— Прежде всего, успокоиться и подойти к костру, — ответила она голосом, в котором было что-то глубокое и значимое.

Ребята, озадаченные таким поворотом дела, молча прошли к центру залы, став рядом с выемкой. Селена также подошла к костру и стала смотреть на огонь, выжидая, когда пламя взметнется вверх очередной раз. Минут пять в зале стояла полная тишина, нарушаемая только потрескиванием сухих веток в костре. Языки его пламени мелькали ровным, приятным светом, и, казалось, ничто не могло нарушить эту прекрасную игру огня. Но вот одна из горящих веток упала, и пламя взвилось высоко вверх, заполнив пространство вокруг множеством ярких летящих искр. Как только это произошло, Селена взяла в руки венок и уверенными шагами подошла к Ивану. Взглянув ему в глаза, она почувствовала приток горячей энергии в районе собственного сердца. Что-то волнительное, трепетное зажгло ее всю, и, сама не зная как, она вдруг произнесла те самые слова, которые когда-то услышала из уст жреца в момент первого своего посвящения. Молодой человек наклонил голову, и девушка надела ему венок, ощущая при этом невыразимое, благоговейное состояние у себя в душе. Руки Селены сами взяли лежащий на полу факел и поднесли Ивану. Тот, как-то особенно волнуясь, принял из ее рук предмет и бережно наклонил его к костру. Факел вспыхнул, и в этот момент кругом стало светлее, а горячее тепло костра передалось не только Ивану, но и стоящему рядом Мишке. Ребята вдруг почувствовали странное жжение в груди, нечто необъяснимо волнующее заставило их души затрепетать и взлететь куда-то вверх… Опомнившись через мгновения, Иван поднял горящий факел над головой и, медленно ступая, обошел с ним три раза вокруг костра. Затем стал на колени и, глядя на пламя, тихо произнес:

— Я верю, что в моем сердце есть твой огонь, Господи… Моя душа чиста перед Тобой, дай силы мне идти тем путем, который предназначен ей свыше. Благодарю Тебя за эту встречу…

Некоторое время в зале стояла необычная тишина. Ребята смотрели на костер, видя перед собой странный, волнующий свет. Неожиданно языки пламени взметнулись вверх, и трое молодых людей ощутили сильное биение сердец. Внутри каждого что-то будто произнесло: «Я люблю…» Всем вдруг стало так хорошо, так спокойно и радостно, что, взявшись за руки, ребята посмотрели друг на друга с улыбкой. Затем Иван снял с головы венок и, отдав Селене, сказал:

— Передаю символ посвящения в твои руки.

Она трепетно взяла его и, взглянув на Мишку, спросила:

— Ты готов?

Тот молча кивнул. Селена встала рядом с посвящаемым и, дождавшись, когда пламя дало ей знак, надела венок ему на голову. При этом она опять произнесла те самые слова. Иван передал ей факел, и девушка с благоговением вручила его Мишке, который в этот момент даже слегка вспотел, а лицо его все покраснело. Медленно обойдя вокруг костра три раза, молодой человек стал на колени. Некоторое время он держал перед собой факел, не зная, что сказать, а затем как-то смущенно произнес:

— Господи, спасибо Тебе за все… Я и не думал, что когда-нибудь почувствую Тебя так близко…

Селена взглянула на Мишку и заметила на его щеке слезу. Пламя костра взметнулось вверх, и ребята вновь увидели перед собой необычный, волнующий свет. Никто из них не мог сказать, сколько времени прошло вот так, в этой необъяснимо-проникновенной тишине, но когда они вернулись в прежнее состояние, то ощутили в себе какие-то странные перемены. Все вокруг стало видеться в ином ракурсе, с необычной стороны. Сама пещера начала восприниматься ими как живая, несущая в себе сокровенную информацию. Иван почувствовал, что не видит больше в Мишке противника, а Мишка в свою очередь осознал, что Иван ему почти как брат, что они идут схожими путями, а поэтому им незачем «воевать». И еще ребята ощутили, что дух их окреп, а вера стала сильней. И это, наверно, было самым важным за этот день.

— А ведь в природе все живое: и огонь, и вода, и камень, — заметил Иван, глядя на светящиеся угли костра.

— И все связано между собой незримой нитью Духа святого… — сказал вдруг Мишка, сам удивляясь своим словам.

Селена взглянула на ребят, потом на огонь, и ей захотелось одновременно и смеяться и плакать. Она подошла к Мишке и взяла его руку. Затем подвела к Ивану и соединила ладони ребят вместе. Молодые люди посмотрели друг на друга и, не слова не говоря, обнялись.

— Теперь вы — братья по духу. Не ссорьтесь, а помогайте друг другу, защищайте, если придется.

Девушка вытерла слезу на своей щеке и, улыбнувшись, добавила:

— Не знаю почему, но я как будто уже видела это. Или чувствовала, что произойдет…

Костер потихоньку догорал, оставляя после себя серебристые, светящиеся угли, и трое молодых людей смотрели на них, ощущая себя вне времени и пространства. Когда в зале уже стало темнеть, Иван вдруг вспомнил, что пора возвращаться. Взглянув на часы, он с удивлением обнаружил, что с момента ухода со стоянки прошло почти пять часов.

— О! Так уже — вечер. Наши, наверно, волнуются, что нас нет так долго. Пора уходить.

Включив фонарик, ребята последний раз взглянули на светящиеся угли и направились к выходу. После костра искусственное освещение казалось каким-то неестественным. Пещера напоминала путникам огромный сказочный лабиринт, где на каждом шагу таились необычные сущности и встречались всевозможные заколдованные предметы, вроде камней и остроконечных выступов. Выйдя на свежий воздух, молодые люди увидели, что небо слегка затянулось, а земля под ногами стала мокрой.

— Пока мы были в пещере, тут прошел дождь, — сказал Иван, посмотрев на Селену. — Тебе не холодно?

Девушка покачала головой.

— Нам надо быстрей идти, тогда согреемся и скоро будем на стоянке, — заметил Мишка, что-то доставая из кармана.

— Слишком быстро тоже нельзя, дальше — скалистый участок, и могут быть скользкие места. Помнишь, Селена там подвернула ногу? — проговорил Иван и взглянул на Мишку, обратив при этом внимание, что тот смотрит на селенит. — Ты что, с ним постоянно общаешься?

— Так, время от времени. Кстати, сегодня после обеда я сунул руку в карман и, наткнувшись на селенит, вдруг подумал про пещеру, перед моими глазами возникла именно та зала, где мы были.

Иван и Селена переглянулись.

— Так ты поэтому пошел за нами?

— Наверно. Когда я увидел, что вы направились в сторону пещеры, то сразу почему-то пошел следом. А, дойдя за вами до залы, удивился тому, что вы пришли именно туда.

— Я же чувствовала, что мы не просто так там оказались втроем! — воскликнула Селена, радуясь необычному совпадению.

— Значит, дядя оказался, как всегда, прав, — в задумчивости произнес Иван. — Селенит, действительно, «заговорил».

Мишка посмотрел на них обоих.

— Мы можем не торопиться, — проговорил он в какой-то рассеянности.

— Почему? — с интересом взглянула на него Селена.

— Там все заняты каким-то открытием и, возможно, забыли, что нас долго нет.

— Ты так думаешь? — с любопытством спросил Иван.

— Когда я достал селенит, то понял, что зря вас тороплю. И увидел нашу группу за столом, как они все сгрудились и что-то оживленно обсуждают.

— Но почему именно открытие?

— Не знаю. Может, это и не открытие, но что-то интересное, важное.

Селена и Иван вновь переглянулись.

— Тогда, напротив, пошли быстрей. Надо узнать, в чем там дело.

И путники, ведомые жаждой познания, двинулись в путь. До стоянки они дошли достаточно быстро, забыв о мокрых камнях и непогоде. Около стола действительно собралась вся группа, за исключением их троих. Дядя Веня, рассматривая одну из печатей, увлеченно что-то говорил.

— Изображение этого знака, а также греческого креста довольно часто встречается на печатях-амулетах и керамических изделиях в бассейне Инда. На мой взгляд, свастика (это слово из санскритского языка) как один из сокровенных знаков древнеиндийского культа имеет прямое отношение к богине Сарасвати. Почему я так думаю? «Сарасвати» (буквально: «богатая водой») можно перевести также «жрица воды». Дело в том, что одна из звезд (или лунных стоянок) в Ведической астрологии носит название Свати (она же Сарасвати), что переводится как «меч» или «жрец». Господствующее божество этой звезды — Вайю, бог воздуха. Слова «свастика» и «Свати» имеют, по-моему, один корень. Он происходит от «Вайю». Вайю — это ветер, или по-другому — принцип движения. А теперь вспомните крылья мельницы в движении. Вам они что-нибудь напоминают? А ведь их движет воздух. Причем они рассекают его, словно меч. Фактически, свастика — это движение по кругу креста. А крест есть единение мужского и женского начала, движение креста — это символ гармонии Неба и Земли. Богиня Сарасвати как раз и является богиней гармонии двух Начал. Энергия движения креста по кругу (сфере), на мой взгляд, есть та жизненная сила (Любовь, Сарасвати), которая движет все живое. Конечно, то, что этот знак был использован фашистами, в некотором роде вызывает у людей неприятные ассоциации. Но это прежде всего — древнейший символ, связанный с сокровенными знаниями, надо об этом помнить. Его нельзя использовать в злых, эгоистических целях, иначе он произведет много разрушений, а также уничтожит, в конце концов, тех, кто им в этих целях воспользовался, что и произошло в Германии.

Иван, Селена и Мишка с интересом слушали дядю Веню.

— Но тогда получается, что богиня Сарасвати имеет отношение не только к воде, но и к воздуху, — заметил Владимир.

Дядя Веня оживленно произнес:

— Как раз об этом я и хотел сказать подробнее. Принцип движения воды в своем глубинном понимании есть не что иное, как движение по кругу (сфере) креста. Это естественный круговорот Природы, когда весна сменяется летом, лето — осенью, осень — зимой, а зима — опять весной. «Сарасвати» — это и есть принцип движения воды, или же — движение креста по кругу (сфере). Здесь выявляются, что интересно, сразу три стихии: вода, воздух и огонь. Первые две видны сразу, третью вы увидите, если вспомните, что я говорил раньше о значении чисел 4 и 5. 4 — число креста, это единение мужского и женского Начал. Оно несет в себе также смерть, так как любовь (гармония двух Начал) есть одновременно и смерть и возрождение. Крест же в движении по кругу (сфере) — это уже число 5, энергия огня. Происходит естественный переход из одной стихии в другую. То есть «жрица воды» воплощает в своем глубинном понимании принцип огня. Это — великая мудрость, она несет в себе таинство чудесного превращения: Создатель (единство трех) проявляет себя через божественную Природу (материю — число 4), которая в своем движении воплощает принцип огня (число 5) — подобие солнца или же образ самого Создателя. Так рождается число 6 — «дыхание», жизнь, гармония или любовь двух Начал.

— Так вот что несет в себе богиня Сарасвати, — задумчиво проговорил Владимир. — Я раньше даже помыслить не мог о связи с ней знака свастики. Хотя удивлялся, почему этот знак часто встречается на печатях-амулетах, найденных в бассейне Инда, а также тому, что те же знаки изображены на отпечатке ступни Будды.

— Дядя. Ты сказал, что «Свати» переводится как «меч» или «жрец», — оживленно произнес Иван. — А я подумал вот о чем. Звезда Арктур (это греческое название звезды Свати) в астрологии имеет характер типа Марс-Юпитер. Тогда Марс — это «меч», а Юпитер — «жрец». Марс — энергия движения, борьбы, а Юпитер — энергия огня.

— Да, — согласился дядя. — Кроме того, помнишь, я говорил о связи понятий «Марс» и «Мать»? У них две функции: «смерть» и «возрождение». Вот почему знак свастики опасен для непосвященных: он провоцирует ситуации «смерти», «разрушения», чтобы человек изменился, «вырос», стал более совершенным, то есть, чтобы произошло «возрождение». Только тогда жрец-Юпитер выведет человека на новый уровень бытия.

— Значит, древние индцы знали характер звезд, астрологию?

Дядя Веня и остальные члены группы, за исключением Ивана, Мишки и Селены, с улыбкой переглянулись.

— Как раз пока вас не было, мы обнаружили на найденных нами табличках названия лунных стоянок и знаки Зодиака, — сказал дядя и добавил: — Жрецы древних индцев, действительно, знали астрологию, как я и предполагал. Тем более, если Шумер порожден древнеиндской цивилизацией, а Вавилон — Шумером (вы знаете, что астрология в Вавилоне была достаточно хорошо развита).

— Насколько я знаю, в Шумере звездочеты точно знали период зодиакальной прецессии (это 25 920 лет), — заметил Борис.

— От эпохи Шумера, к сожалению, до нас не дошли письменные астрологические памятники, — пояснил дядя Веня. — Но известно небольшое количество текстов, где упоминаются некоторые звезды и планеты. Главные боги Шумера связывались с небом и небесными светилами, например, бог Солнца, бог Луны, богиня Венеры. Конечно, этого недостаточно, чтобы говорить о существовании в Шумере астрологии. Но многие исследователи все же склонны считать, что последняя там имела место.

Восхищенный новостью, услышанной от дяди, Иван воскликнул:

— Значит, эти таблички, действительно, праотцы Вед! Потому что Ведическая астрология является частью Атхарваведы, одной из четырех основных Вед.

— Пока мы не знаем, учение ли это астрологии в краткой форме, и возможно ли вообще записать такое учение кратко, — задумчиво проговорил дядя. — Но я почему-то склонен предполагать, что это возможно. Я говорил раньше, что по индийским преданиям учение астрологии было высоко развито уже несколько десятков тысяч лет назад, и принес его на Землю Учитель Ману, руководивший Четвертой Расой. Как раз во времена Четвертой Расы, на мой взгляд, и зародилась цивилизация древних индцев.

Взглянув на Мишку, Иван сказал:

— А ведь селенит «сказал» правду. Пока нас не было, вы сделали прекрасное открытие.

Кира тут же с любопытством спросила:

— И где это вы с селенитом «разговаривали»?

— На прогулке, — улыбнулся Иван.

Мишка подошел ближе к дяде Вене и взял посмотреть печать с изображением свастики.

— Значит, это не такой страшный знак, как я думал.

— Он несет в себе сильную энергетику, — сказал дядя Веня, взглянув на Мишку, — потому что это действие двух планет: Марса и Юпитера. Марс разрушает в человеке все темное: гордыню, чрезмерное тщеславие, эгоизм, жадность и другое. Юпитер усиливает действие Марса и дает возможность человеку «вырасти», делая акцент на духовном развитии. Если одна из темных сторон у человека начинает брать верх, то вырастает так называемая «драконья голова». Битву с ней ведет Марс, причем «разрушение» в конце происходит весьма значительное, так как Юпитер делает эту голову огромной, усиливая ее же темное действие. Фактически, змий или дракон уничтожает «сам себя», а также все подобное себе вокруг человека. И кстати, битву со змием ведет с помощью Марса не кто иной, как архангел Михаил.

Мишка с интересом посмотрел на дядю Веню.

— Но если эта сила движет все живое, то как она проявляется, например, у животных или растений?

— Интересный вопрос, — заметил дядя Веня. — Эти живые существа относятся к другому уровню, ниже уровня человека. И «разрушение» там происходит всего, что мешает развитию, «расцвету», росту. Это тоже «опыт», за который отвечает Юпитер. Все живое тянется к солнцу, «растет». И рождаясь, уже несет в себе два Начала: Инь и Ян, гармония которых предполагает постоянное действие Марса («смерть» и «возрождение») и Юпитера («опыт»).

— Дядя, так значит, у человека тоже постоянно действует Марс? — с удивлением спросил Иван. — То есть человек постоянно «умирает»?

— Да, — кивнул головой дядя. — Без этого нет опыта, «роста», совершенствования. Поэтому и говорится: «memento mori» — «помни о смерти». Человек «умирает» каждый раз, когда падает сраженная Марсом одна из его «драконьих голов», то есть часть «эго». Но в самой «смерти», как ни странно, уже таится «возрождение», это естественное состояние Природы. Аллегорически это таинство выражает птица Феникс, которая, сгорая в огне, возрождается из пепла.

Селена взглянула на Мишку, затем на Ивана и почему-то улыбнулась. В этот вечер все то и дело говорили об обнаруженных на табличках знаках Зодиака. За ужином Борис, рассуждая на эту тему, сказал:

— Так как на других предметах и печатях, найденных при раскопках, этих знаков нет, то можно сделать вывод, что астрологией владели только жрецы древних индцев.

— Да, — согласился дядя Веня. — Это была наука для посвященных и тех, кто поднялся на достаточный уровень в своем духовном развитии. Она была частью Вед, а Веды как сокровенные, божественные знания хранили жрецы, передавая из уст в уста, из поколения в поколение.

— Сколько же лет этим табличкам? — с интересом спросил Мишка.

— После проведенного нами анализа можно сказать — около семи тысяч лет, — ответил Борис.

— Ого! Как же на них до сих пор сохранились записи?

— Анализ показал, что таблички покрыты особым веществом, позволяющим сохранять при определенных условиях их в хорошем состоянии, — объяснил Борис.

— Но ведь это доказывает, что цивилизация древних индцев зародилась намного раньше, чем указано в справочниках, — заметил Владимир.

— Да, и я надеюсь, что раскопки в районе реки Гхаггар окажутся для многих ошеломляющими, — произнес с какой-то уверенностью дядя Веня. — Именно в этом районе, на мой взгляд, нужно искать следы зарождения древнеиндской цивилизации.

— И это связано с богиней Сарасвати? — понял мысль дяди Иван.

— Безусловно. А Хараппа, Мохенджо-Даро и другие города, которые раскопали в районе Инда, появились значительно позже и управлялись, по моему предположению, из столицы северного древнеиндского царства.

— Но если в те времена были и Лунная и Солнечная династии, то какая же из них была главенствующей? — с интересом спросил Степа.

— Во времена Четвертой Расы, конечно, Лунная. Затем, возможно, власть менялась, переходя от одной династии к другой. В ведийских сочинениях и эпосе упоминается большое число древних династий и названий древнейших государств, в долине Ганга главными из этих династий были Лунная и Солнечная. Все династии были «переплетены» множеством родственных связей. «Правителем мира» (древнеиндского царства), как я предполагаю, выбирался один из царей. В ведийских источниках, кстати, подробно описываются специальные церемонии избрания царя, его личности придавалось божественное освящение. В «Атхарва-веду» и позже в «Ригведу» были включены гимны, посвященные выбору правителя. Если внимательно читать ранневедийские тексты, то можно обнаружить, что первоначально правитель — раджа избирался народом. И, кстати, большое значение имел царский жрец, он являлся и астрологом, и советником царя.

Селена во время того, как дядя Веня говорил все это, заметно оживилась. Что-то неясным намеком «носилось» у нее в голове, но она не могла понять, что именно. То и дело поглядывая на Ивана, девушка в волнении терла пальцы одной руки пальцами другой и пыталась хоть немного сосредоточиться. Но у нее это не совсем получалось. Весь оставшийся вечер она молчала и только перед сном, когда уже все лежали в своих мешках, шепотом сказала Ивану:

— Кажется, я начинаю все больше вспоминать о моей жизни в то время.

Тот посмотрел на нее полусонным, но любопытным взглядом, и также шепотом спросил:

— У тебя опять было видение?

— Это лучше назвать воспоминаниями. У меня было три сестры и два брата. До того, как я вышла замуж, мы жили далеко от того места, где прошла моя жизнь после, в замужестве. Отец умер рано, старшими для нас были мать и дядя, ее брат. Мое детство и молодые годы можно назвать счастливыми, безоблачными. Мать очень любила нас и старалась воспитывать чуткими, любящими природу и все живое детьми. Мы часто проводили время в горах, а также в близлежащем лесу. Дядя учил нас разговаривать с птицами и цветами. Я была младшей среди детей, и, возможно, поэтому мне досталось больше ласки и любви, чем другим. Когда я рассталась со своими родственниками и муж увез меня далеко за горы, места детства часто вспоминались мне.

— А как вы познакомились с мужем?

— Брат моего отца и некоторые родственники его жены часто приезжали к нам в гости. Они жили где-то за озером. Среди них был мой будущий муж. Он договорился с братом отца и моей матерью, что когда мне будет восемнадцать лет, он женится на мне и заберет меня к себе.

— А как же твое согласие?

— В то время многое решали родители и родственники. И потом, я видела своего будущего мужа, только когда он был у нас в гостях.

— Ты так и не вспомнила, в каком месте вы жили?

— С мужем и его родственниками мы жили где-то недалеко от реки.

— Реки? Как она называлась?

Селена замолчала и закрыла на минуту глаза. Что-то странное произошло с ней в одно мгновение. Она почувствовала легкое прикосновение мягкой, струящейся энергии и тепло, растекающееся по телу. Губы неожиданно сами прошептали:

— Это была река Сарасвати.

Иван посмотрел девушке в глаза и коснулся своей ладонью ее щеки.

— Я почему-то так и подумал…

Сладкая дремота овладела молодыми людьми через пару минут, и они, держась за руки, быстро и крепко уснули, так и не поняв, что именно произошло. Во сне Иван несколько раз всхлипывал и крепко сжимал ладонь Селены. Может быть, в эти мгновения он вспоминал себя маленьким мальчиком, плавающим с дядей в лодке когда-то давным-давно. И как эта лодка пристала к берегу, а он с волнением и радостью бросился к матери, так ласково улыбающейся ему, а затем обнимающей его так тепло, так нежно…

Неделю спустя члены группы все еще продолжали обследовать первую пещеру и работать с предметами древности на стоянке. Дядя Ивана всерьез занялся изучением записей на табличках, особенно тех, которые были связаны со знаками Зодиака и названиями лунных стоянок. Ему помогали Саньджая, Джамини, Владимир и Кира. Селена, Иван и Мишка всюду ходили вместе. Галина даже назвала их тройкой неразлучных друзей, что очень удивило Бориса.

— И как это вы вдруг стали друзьями? — спросил он Ивана, взглянув при этом на Мишку.

— Да вот так и стали, — ответил первый с улыбкой, беря из рук Мишки фляжку. — Не век же нам врагами ходить.

После очередного обследования пещеры группа из пяти человек, включая Бориса, Степу, Ивана, Мишку и Селену, шла к выходу. Дойдя до отверстия в скале недалеко от источников, Мишка вдруг остановился и повернулся к Борису.

— Я бы хотел кое-что показать Ивану и Селене. Вы идите на стоянку, мы скоро будем.

Борис и Степа с любопытством переглянулись.

— Опять что-нибудь затеял?

— Ничего особенного, это так, наши секреты.

— Во вторую пещеру советую пока не ходить, — предупредил Борис, кивнув при этом Степе. — Пошли, пускай секретничают. Тебе, Мишка, нужно в разведке работать или сыщиком, как Шерлок Холмс.

Когда ребята остались одни, Иван и Селена с удивлением посмотрели на Мишку, ожидая его объяснений. Тот вынул из кармана какой-то предмет и сказал:

— Вот. Взял на время.

Иван направил луч фонарика на ладонь Мишки, и они с Селеной увидели печать с изображением свастики.

— Я долго думал, как мог применяться этот знак здесь, в пещере. И сегодня утром, когда завтракал, опять вспомнил об этом. Поев, я зачем-то полез в карман и наткнулся, как обычно, на селенит. И тут мне в голову пришла мысль: «А что, если там, посреди коридора, где солнечное пятно, нужно каким-то образом использовать этот знак?»

Мишка посмотрел сначала на Селену, затем на Ивана. Те в недоумении молчали.

— Давайте сходим туда, а?

Иван нерешительно пожал плечами. Селена же почему-то сказала:

— Если там есть еще отсвет солнца, то можно сходить.

Мишка радостно оживился.

— Я пока не знаю, что надо делать, но чувствую, что мы не зря туда пойдем.

— Ладно, я думаю, это не займет много времени, и наши не будут волноваться, что нас долго нет. Пошли, — произнес Иван, взяв Селену за руку.

И трое молодых людей направились к отверстию коридора, находившемуся поблизости. Их встретило темное, неприветливое пространство, которое своей мрачной атмосферой напомнило неприятные или же тяжелые воспоминания. В душах троих путников начало происходить что-то страстно-будоражащее. Им стало казаться, что коридор ожил, что где-то рядом летают или гуляют их знакомые, родственники, умершие. Перед глазами всплывали сцены каких-то драм, ссор в прошлом или же тяжелые минуты расставаний, обид, доносились звуки голосов, смеха, шума дождя, машин, предметов, обрывки фраз и окрики. Селена то и дело крепко сжимала руку Ивана. Несмотря на свет фонарика, коридор оставался таинственным и полным скрытых, необъяснимых феноменов. Даже Мишка, который обычно относился ко всему просто, без «заумностей», начал испытывать непонятный страх. Ему также мерещились всякие сцены, перед глазами «мелькали» какие-то лица, и слышался шепот вдали.

— Что такое? — недоуменно проговорил он, пройдя некоторое расстояние. — Или у меня от голода «крыша едет», или это действие печати?

— Все в порядке, — ответил ему Иван, беря себя в руки. — Скоро дойдем. Уже совсем мало осталось.

И действительно, через минут пять показался свет вдали. Путники облегченно вздохнули. Подойдя к окошку, они увидели, что светлое пятно переместилось несколько дальше от отверстия и находилось на этот раз не так близко от стены.

— Еще немного, и мы бы не застали прямых солнечных лучей, — сказала Селена, взглянув на ребят.

Мишка достал печать и подошел к пятну.

— Странно, что же делать дальше?

— По-моему, мы должны встать здесь втроем, держась за руки, — произнесла девушка.

— Да, но кто же тогда будет держать печать? — удивленно проговорил Иван.

— Мы положим ее на пол, в центре пятна, — продолжила Селена. — На нее будут попадать солнечные лучи.

— Ладно, — согласились ребята.

Встав вокруг печати, молодые люди взялись за руки.

— Попробуйте смотреть вниз на печать и одновременно отключите все ваши мысли, — попросила Селена.

— Это что-то типа медитации? — спросил Иван.

— Да, — тихо ответила она.

Некоторое время все стояли молча, устремив взгляд на печать. Затем какая-то волна отключила полностью мысли ребят и унесла их непонятно куда. Как оказалось, далеко-далеко в прошлое. Каждый увидел одну и ту же картину. На берегу реки стояли трое: женщина, мужчина и мальчик лет восьми. Все смотрели на закат солнца.

— Мама! Я, когда вырасту, смогу плавать на лодке так далеко, как дядя?

— Да. Ты будешь плавать далеко. И может быть, узнаешь, как живут люди за морем. Что там за земли, и какая у людей вера.

— Мы поплывем с ним вместе, как только он научится хорошо владеть копьем, — сказал мужчина, обняв мальчика за плечи.

Тот радостно посмотрел на мать и произнес:

— Я обязательно побываю за морем. И построю там свой город.

Женщина улыбнулась и поцеловала сына в лоб. Солнце уже почти зашло, и все трое отправились домой, в ту сторону, где возвышались башни и своды дворца, украшенные фигурками людей и животных…

Картина расплылась так же неожиданно, как и появилась. И знакомая волна вернула наших героев обратно в коридор пещеры.

— Я видел себя маленьким на берегу реки, — сказал потрясенный Иван.

— Там были еще мужчина и женщина? — оживленно спросил Мишка.

— Да, а откуда ты знаешь?

— Я видел то же самое…

Ребята озадаченно посмотрели на Селену. На глазах у нее были слезы.

— Мы все видели самих себя. Это было в то время, когда жили древние индцы.

Удивленный Мишка открыл было рот, но так ничего и не смог сказать.

— Значит, этот знак способен перенести в прошлое? — с интересом произнес Иван.

— Да, — кивнула головой Селена. — Хотя я об этом не знала или забыла. Видимо, тут играет роль еще коридор, это место и то, что мы прошли посвящение.

— Вот это да… — проговорил Мишка, слегка придя в себя. — Неужели я тоже когда-то жил в этих местах, да еще среди древних индцев?

— Это действительно так. Я не говорила тебе об этом потому, что думала, не поймешь. В моих видениях я уже много раз видела тебя и себя в то время.

— Значит, мои сны были тоже об этом? — сказал вдруг Мишка, ошеломленный своим открытием.

— Да. Твое подсознание хранит картины той жизни, — ответила Селена, немного волнуясь. — Однако у меня такое чувство, что мы должны еще раз настроиться на волну знака.

Иван и Мишка взглянули на девушку с ощущением важности происходящего.

— Ты думаешь?

— Я поняла это сейчас, когда Мишка заговорил о снах.

— Хорошо, давайте еще раз попробуем, — произнес Иван, замечая, что также хочет этого.

Все трое опять взялись за руки, а перед этим Селена зачем-то повернула печать вокруг, по часовой стрелке. На этот раз долго ждать не пришлось. Знакомая волна унесла молодых людей далеко за пределы коридора. Где они оказались, никто из них не знал. Однако Иван увидел себя уже не маленьким, а взрослым. Примерно таким, как сейчас. И одежда на них была современная. Вот только пейзажи вокруг, казалось, были, как в сказке: чудесные, незнакомые, сравнимые с картинками в детских книжках или, может быть, с природой дальних южных стран. Все трое стояли около какого-то храма, испещренного скульптурами людей и разными барельефами. Он был необычной формы. Своды, будто матрешки, выходили один за другим, создавая целый комплекс связанных друг с другом помещений. На лицах молодых людей была радость.

— Наконец-то мы нашли то, что искали, — сказал Мишка, восхищенно рассматривая изображения на храме.

— Если бы мы не потеряли карту и случайно не свернули с намеченного маршрута, то никогда бы здесь не оказались, — заметил Иван.

На что Селена с улыбкой произнесла:

— Ты же знаешь, ничто в этом мире не случайно.

Трое путников направились к входу в храм, намереваясь осмотреть его внутри. Здесь картина неожиданно расплылась, и буквально через мгновения молодые люди вновь оказались в коридоре, стоящими кругом и держащимися за руки.

— Вы видели этот храм? — спросил Мишка, с оживлением взглянув на Селену и Ивана.

— Да, только где же мы были на этот раз? — удивленно проговорил последний.

Девушка с улыбкой пожала плечами.

— Не знаю. Очень красивое, но незнакомое место.

Мишка, будто вспомнив о чем-то, сунул руку в карман и достал селенит. Солнечные лучи коснулись кристалла, и он заблестел, словно маленький кусочек луны, оказавшийся в руках человека.

— Мы видели себя в будущем, — сказал Мишка, не отрывая от селенита глаз. — Где-то в чужой стране.

Иван взглянул на товарища с интересом.

— Ты хочешь сказать, что мы отправимся куда-то еще?

— Не знаю, но этот храм мне очень понравился. Я его будто где-то видел. Может, в энциклопедии.

Селена почувствовала тепло в груди.

— Я знала, что мы будем путешествовать, увидим необычные, хранящие тайны и древние знания места. Потому что видела об этом сны.

Задумчиво посмотрев на селенит, Иван произнес:

— Когда я поступал на географический факультет, то тоже мечтал об этом… Но почему ты повернула печать по часовой стрелке? Ты знала о возможностях знака?

— Это получилось как-то само собой, наверно, подсказала интуиция. Я думаю, мы увидели все то, что должны были увидеть. А сейчас нам пора уже идти.

Девушка подняла печать и посмотрела на ребят.

— С этим знаком здесь шутить нельзя. Он «повернул» время ровно настолько, «насколько» мы были готовы в данный момент, — добавила она.

Иван серьезно взглянул Селене в глаза.

— Ты думаешь, то, что мы увидели, является для нас важным?

— Да.

— Интересно…

— Идемте, когда выйдем из пещеры, поговорим, — сказал Мишка, пряча селенит в карман. — А то наши волноваться будут.

Обратный путь по коридору был уже намного спокойнее. Путники размышляли над тем, что увидели во время медитации, у окошка. До самого выхода из пещеры они шли молча, лишь изредка обмениваясь короткими жестами. Но когда вышли наружу, молчание тут же прекратилось, и первым нарушил его Мишка.

— Значит, ты в то время был сыном Селены? — спросил он Ивана и подбросил вверх какую-то круглую щепку, ловко словив ее другой рукой.

— Ну да, а ты — моим дядей, — ответил Иван, пытаясь понять ход мыслей товарища.

— А где же в таком случае был твой отец?

— Твой брат умер, не дождавшись рождения сына, — тихо произнесла Селена.

— Так его отец был моим братом? — сообразил, наконец, Мишка.

— Да.

— Странно…

— Что здесь странного? — удивился Иван.

— Я почему-то подумал, что ты была моей сестрой.

Мишка взглянул на девушку и, о чем-то размышляя, проговорил:

— Значит, я женился на тебе после смерти брата?

Селена и Иван переглянулись.

— Нет, я больше не выходила замуж.

Немного растерянный, Мишка остановился.

— Но ведь мы там были втроем?

— Да, — немного волнуясь, сказала Селена. — Но мы просто гуляли.

— Почему же тогда этот эпизод так важен для нас?

Селена на несколько мгновений замерла, а потом вдруг, как-то преобразившись, произнесла:

— Помнишь, ты сказал моему сыну, что вы поплывете вместе на лодке, когда он научится хорошо владеть копьем?

— Да, — несколько озадаченно проговорил Мишка.

— А что он ответил, помнишь?

— Он сказал, что обязательно побывает за морем и построит там свой город.

— Так все и случилось. Когда моему сыну исполнилось четырнадцать лет, ты возглавил отряд воинов, и мы отправились на лодках за море. Там обнаружили хорошие земли и остались их осваивать. Через шесть лет мой сын захотел построить свой город, и эту идею все поддержали.

— Послушай, — перебил ее Иван. — Так ведь это был один из городов Шумера! Ты не помнишь его название?

— Что-то вроде Урра.

— Так и есть. Это был город Ур. Он был построен около Персидского залива. Про него мне рассказывал дядя. И, кстати, там нашли под могилами эпохи семитского царя Саргона (семиты завоевали шумеров, как я думаю, уже после многих лет правления первых царей) еще царские могилы. Известны два династических списка, один составлен шумерским летописцем, второй намного позже — вавилонским жрецом Берроэсом. Эти списки содержали очень большие сроки правления первых царей (десятки и сотни тысяч лет), и поэтому историки посчитали их недостоверными. Кроме того, первые цари города Ура обладали мифическими способностями.

— Последнее — правда, — сказала Селена, что-то вспоминая. — И еще помню, что после того, как город был построен, тебя избрали его царем, и правил ты очень долго.

— А что делал Мишка?

— Он был главным военачальником города. В его подчинении было несколько десятков, а после — сотен воинов.

— Вот это да! — удивленно проговорил Мишка.

— Что же это были за мифические способности у царей? — с интересом спросил Иван.

Молодые люди, сами того не замечая, уже прошли достаточное расстояние.

— Такие способности были у многих людей того времени: брахманов, мудрецов, странствующих отшельников, жрецов, — объяснила Селена. — Это умение вызывать дождь и возжигать огонь, производить чудеса с помощью заклинаний и мантр.

— Неужели я когда-то мог творить чудеса? — задумчиво произнес Иван.

— Мог, — с улыбкой сказала Селена. — В то время это было естественным явлением. Духовный и материальный миры находились в тесном контакте друг с другом, было даже такое, что от богов рождались дети на земле. Люди кругом видели и чувствовали живую материю — Природу: ветер, небо, землю, звезды, воду источников, рек и морей. Все для людей было живым, все проникнуто было святым духом, божественным, всевидящим оком.

Вдали показались палатки, и совсем скоро путники были уже на стоянке. Наполненные впечатлениями, ребята ощущали, будто находятся в неком ином измерении.

— И что это с вами сегодня? — спросила Ивана Галина, заметив, как тот сначала за обедом, а затем за ужином рассеянно подносил ложку ко рту, а пару раз даже пролил содержимое на стол.

Молодой человек ничего не ответил, только посмотрел на нее каким-то задумчивым взглядом. А дядя Веня по-отечески произнес:

— Ничего-ничего, это бывает. Когда «отойдет», расскажет, в чем дело.

Поздно вечером Иван, Селена и Мишка долго смотрели на звезды, пытаясь каким-то образом войти в контакт с тем миром, который уже не раз касался их своей невидимой аурой. Одно из созвездий почему-то привлекло внимание Ивана.

— Как же древние «разговаривали» с ними? — спросил он вдруг, сам не замечая того, что чувствует прикосновение чего-то далекого, но знакомого.

— Сердцем, — ответила Селена, взяв его за руку.

— У меня такое ощущение, будто они уже говорят со мной.

— Это правда. Ты можешь услышать их прямо сейчас.

Иван некоторое время стоял молча, продолжая вглядываться в далекое созвездие, а потом проговорил:

— Странно, но я услышал, как они сказали: «Ты способен видеть невидимое».

Селена улыбнулась и, посмотрев сначала на него, затем на Мишку, произнесла:

— Человек, рожденный Природой, способен «видеть», «слышать» и чувствовать ее жизнь, в этом — естественная гармония взаимодействия того, кто подобен Творцу, с самим Творцом.

Мишка, также вглядывающийся в какое-то дальнее созвездие, воскликнул:

— Никогда не думал, что это так просто!

— Что просто? — спросил Иван.

— Слышать голос звезд. Или я сегодня в каком-то необычном состоянии?..

Молодые люди даже не заметили, как прошло более двух часов. Вокруг была уже тишина. Все спали. Наполнившись невероятным потоком прекрасной, целебной энергии, Иван, Селена и Мишка направились к палаткам. Эта ночь подарила ребятам незабываемый контакт с Природой. Они ощутили, что последняя совсем рядом, что ее можно коснуться, услышать. Наверно, ничто в мире не сравнится с подобным ощущением, и та же любовь есть прикосновение к тайне, к великой Матери-Природе.

Глава 15. Лепестки роз

Фонтан любви, фонтан живой!

Принес я в дар тебе две розы…

«Фонтану Бахчисарайского дворца»

А. С. Пушкин

— Что жизни придает особый блеск?

Игра любви, волнующая кровь.

Что ей дает тончайший аромат?

Благоуханье грез, пьянящих вновь и вновь… — напевал Борис, пока Галина стригла его лохматые кудри.

— Это чьи стихи? — с любопытством спросила Кира, стирающая рядом в ведре кое-какие вещи.

— Мои, — с улыбкой произнес Борис и поинтересовался: — Что, нравятся?

— Ну, Пушкин прямо-таки, — пошутила Кира и, увидев, что Владимир, дядя Веня и Степа куда-то собираются, крикнула: — Вы в пещеру?

— Нет, к камню. Еще раз взглянем на надпись. Надо кое-что проверить.

У стола работали Саньджая, Джамини, Иван и Мишка, которым дядя Веня поручил найти в записях на табличках указанные им сочетания знаков. Селена сидела там же, на бревне, наблюдая за Галиной и одновременно играя с Руни.

— Мы пошли, — махнул рукой Владимир.

Кира, прекратив на время стирку, проводила взглядом уходящих товарищей.

— Шла бы с ними, — сказала ей Галина, видя, как подруга загрустила.

— Да ладно, куда я уже пойду? Достирать надо… И они вернутся скоро.

И Кира, вздохнув, принялась вновь за работу. В этот день в пещеру никто не ходил. Дядя Веня, увлеченный исследованием записей на табличках, передал свой энтузиазм окружающим, и члены группы, все как один, что-то с удовольствием делали, касалось ли это быта или научных изысканий. После похода к камню Степа и Владимир присоединились к кучке мужчин за столом и стали им помогать. Иван, которого так и подмывало поговорить с дядей, отозвал, наконец, того в сторону и оживленно проговорил:

— Помнишь, ты рассказывал мне о городах Шумера?

— Помню, — ответил дядя и с интересом взглянул на племянника.

— Я не знаю, как это объяснить, но вчера произошло нечто удивительное, — продолжил Иван. — Селена вспомнила, что в прошлом ее сын, то есть я, вместе с другими древними индцами поплыл на лодках далеко за море и там через несколько лет построил город. Это был город Ур.

— Ур? Она назвала именно это слово? — возбужденно произнес дядя.

— Ну, она сказала: «Что-то вроде Урра». И я решил, что это был город Ур.

Дядя хлопнул себя ладонью по ноге.

— В царской гробнице, которую обнаружили в Уре, нашли две серебряные модели лодок. Значит, это были уменьшенные копии тех лодок, на которых приплыли древние индцы! И возможно, гробница царя А-барги являлась гробницей первого царя города Ура.

Иван ошеломленно поднял вверх брови.

— Так ведь Селена сказала, что я и был первым царем этого города!

Потирая, как обычно, ладонью подбородок, дядя прошептал:

— Невероятно!.. Она говорила, как тебя звали в то время?

— Я не спросил об этом. Но, может быть, она вспомнит. Селена, подойди сюда, пожалуйста, — позвал Иван девушку.

Та, держа на руках Руни, приблизилась к разговаривающим.

— Как меня звали во времена древних индцев?

Вопрос неожиданно заставил Селену волноваться. Отпустив обезьянку, она машинально дотронулась рукой до лба, затем щеки и почувствовала, как кровь прильнула к лицу. Взглянув Ивану в глаза, девушка вдруг произнесла:

— У тебя было три имени. В детстве я называла тебя Вану. Когда мы уехали за море и ты построил там свой город, тебя стали звать А-бар-ги. А еще одно имя тебе дали во время нашего посещения пещеры на родине, жрецы. Тебе было тогда лет десять. Один из жрецов предсказал, что ты будешь царем на чужбине. И будешь очень долго править. Это имя носило сокровенный характер, и должно было оберегать тебя от врагов и вредных воздействий. Оно давало тебе необычную силу, а также те способности, о которых я говорила. Никто не знал этого имени, кроме жрецов. Они записали имя на маленькой пластинке, и ты носил ее в медальоне, вот здесь, на груди.

Иван и его дядя слушали последние слова Селены с глубоким вниманием. Они даже забыли, что хотели услышать имя царя города Ур.

— Как жаль, что мы не знаем этого имени, — сказал Иван в задумчивости.

Селена улыбнулась.

— Ты бы хотел обладать этими способностями сейчас?

— Не знаю, но все это очень интересно.

Дядя Веня, посмотрев на них обоих, проговорил:

— Информация просто потрясающая. И наводит на многие размышления. Ты не помнишь, с вами за море отправился кто-нибудь из жрецов?

Селена, немного помолчав, ответила:

— Да, с нами было двое жрецов. Один из них служил еще отцу моего мужа. Другой был специально приглашен из тех мест, где были пещеры.

Взглянув на племянника, дядя Веня радостно произнес:

— Вот каким образом в Шумере появились знания по древней астрологии. Возможно, позже, когда возникли другие города, туда приехали еще жрецы. Хотя я не исключаю, что народы, жившие на тех землях до шумеров, также в какой-то степени интересовались положением звезд и планет на небе.

Похлопав Ивана по плечу, дядя добавил:

— Я думаю, эту новость должны узнать все. Как вы считаете?

Селена и Иван, переглянувшись, кивнули в ответ. Все трое направились к столу и, подозвав других членов группы, работавших чуть поодаль, попросили несколько минут внимания. После короткого вступления и комментария дяди Вени, дали слово Селене. Она рассказала все, что вспомнила о древнем «городе за морем».

— Если первый царь города Ура правил достаточно долго, то когда же был построен сам город? — в размышлении спросил Владимир.

— К сожалению, конкретные даты и сроки я не помню, — сказала Селена.

— Насколько я знаю, во времена правления сына царя Мес-анни-падды, около 2700 г. до н. э. Ур приобрел статус главного города Шумера, — заметил Борис. — Имя царя Мес-анни-падда было включено в династические списки, составленные шумерским летописцем и вавилонским жрецом Берроэсом, а вот имя А-бар-ги туда включено не было. Исследователи объясняют это тем, что в списки вошли династии царей, правивших после 2700 г. до н. э., то есть после упомянутого мной события. А-бар-ги, как известно, правил раньше.

— А ведь колесницу, которую нашли рядом с царской гробницей в Уре, украшали золотые барельефы львов, и львиные головы из листового серебра являлись остатками трона, — с оживлением в глазах вдруг произнес Владимир.

— Ты это к чему? — взглянув на него, рассеянно спросил Борис.

— Если между Шумером и древними индцами была связь, то очень просто объясняется происхождение найденной нами статуэтки.

— Ты о девушке, рядом с которой серна и лев? — задумчиво проговорил дядя Веня.

— Да, — улыбнувшись, ответил Владимир. — Помните, мы спорили, почему рядом с ней именно лев, а не тигр?

Селена неожиданно почувствовала необычное возбуждение. Закрыв на секунду глаза, она увидела перед собой упомянутую статуэтку. Последнюю держал в руках ее сын. Он был уже зрелым мужчиной, а рядом с ним стоял молодой человек лет двадцати, так же, как и сын, одетый в богатые одежды.

— Возьми это с собой и отдай жрецам, когда будешь в пещере. Скажи, что это — особый дар от меня.

— Хорошо, отец. Я все сделаю, как ты просишь.

Селена открыла глаза и воскликнула:

— Эту статуэтку привез в пещеру мой внук в прошлом, то есть сын царя А-бар-ги.

Члены группы изумленно посмотрели на девушку, затем на Ивана.

Тот, немного смутившись, проговорил:

— Мой сын в прошлом? Он плавал на лодке в Древнюю Индию?

— Да, — ответила Селена. — Его сопровождал отряд воинов, а также один из жрецов. Тот, который знал эти пещеры.

— Невероятно! — удивленно воскликнула Кира. — Я никак не могу привыкнуть к подобным чудесам. Разве такие подробности можно вспомнить? Да еще если учесть, что прошли тысячелетия с тех пор.

Дядя Веня потер ладонью подбородок и произнес:

— Да, это необычный случай. Но я верю тому, о чем рассказывает Селена. Ее воспоминания подтверждают многие из моих предположений, например, о происхождении Шумера, а также о развитии древней астрологии в Междуречье. А насчет времени возникновения города Ура скажу так. Находки археологов, имеющие отношение к Шумеру, относятся к IV–III тысячелетию до н. э. Многие из них украшены фигурками быка и теленка, либо головами быков. Если учесть, что эпоха Тельца в астрологии была примерно с 4300 г. до н. э. по 2200 г. до н. э., то можно предположить, что город Ур возник либо в конце V, либо в IV тысячелетии до н. э.

— Да, но как же быть с письменностью древних индцев? — спросил Степа. — Если есть связь между Шумером и древними индцами, то их письмо должно иметь что-то общее. Однако, как мы знаем, записи на глиняных табличках Шумера, в том числе эпос о Гильгамеше ученые прочли, а вот с записями древних индцев дело обстоит иначе. Последние до сих пор не прочитаны.

— А ты заметил, что записи на найденных нами табличках имеют знаки, подобные шумерским? — вдохновенно сказал дядя Веня. — Тут есть над чем подумать! Конечно, культура Шумера имела много общего с культурой древних индцев, но она также развивалась в единении с культурой и религией народов, живших на землях Междуречья еще задолго до шумеров.

— Это так называемая убаидская цивилизация? — уточнил Борис.

— Да, — кивнул головой дядя Веня. — Поселения этих народов относятся к эпохе неолита (VI–II тысячелетия до н. э.).

— Вообще говоря, если письменность древних индцев основана на религии, корни которой тянутся в очень далекие времена (десятки, а может, и сотни тысяч лет назад), то неудивительно, что до сих пор эта письменность не прочитана, — в задумчивости проговорил Борис.

— Я согласен с дядей Веней, — неожиданно с чувством произнес Саньджая. — Селена говорит правду. Ведь и она, и Иван, и Мишка увидели в пещере одну и ту же картину. Мальчик сказал, что когда вырастет, поплывет за море и построит там свой город. Эти слова были самыми важными.

— Да, да, — подтвердил Джамини. — Самыми важными. Я почувствовал это, когда Селена рассказывала о видении в коридоре пещеры.

— Постойте-ка… Ты сказала, что это видение возникло благодаря печати со знаком свастики? — взглянув на Селену, с оживлением сказал дядя Веня. — Интересно. Ведь получается, что в том месте в коридоре под воздействием энергии знака человек оказывается свидетелем событий, происходивших с ним в далеком прошлом?

— И в будущем тоже, — добавил вдруг Мишка, который до этого молчал. — Селена не рассказала о другом видении. Мы втроем увидели себя там, где, возможно, нам предстоит побывать.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи об этом, — попросил дядя Веня, присев на бревно. — Мы все с интересом тебя послушаем.

Мишка взглянул на Селену с Иваном и кратко описал то, что произошло с ними в коридоре у окошка.

— Но почему ты решил, что это — картина из будущего? — спросил Владимир.

— Эта мысль пришла ко мне, когда я достал чуть позже селенит.

— Так, так, так… — задумчиво проговорил дядя Веня. — Значит, знак свастики в определенном месте может играть роль «машины времени»? Это совершенно удивительный факт. Хотя я его, как ни странно, способен объяснить.

И дядя Веня обвел серьезным взглядом членов группы.

— Дело в том, что, как я уже говорил, движение по кругу (сфере) креста — естественная сила, движущая все живое. Крест — «воплощение» духо-материи, а она есть отражение Всевышнего. Материя в движении — это «свастика», чудесный переход стихии Воды в стихию Огня, то есть жизнь, наполненная святым духом, а последняя и есть Гармония, Любовь (ее выражает число 6, планета — Венера). Вот оно — магическое «рождение чисел»: 1–2 — 3–4 — 5–6. Что же произошло в коридоре? Место, где «встречаются» две стихии (Вода и Огонь). Оно не случайно «оживило» печать. Энергия древнего знака вошла в резонанс с энергией сердец во время медитации, и случилось настоящее чудо: колесо времени для троих молодых людей повернулось ровно настолько, насколько они были готовы в тот момент к последующему «изменению». Это чудо есть число 7 (энергия Сатурна, «превращенного» в Солнце). Фактически, энергия 7-ки как раз является той энергией, которая в свое время помогала творить Иисусу чудеса. Именно она дала людям «увидеть» в Иисусе Господа. Конечно, объяснить это трудно. Но почувствовать можно. Время связано с планетой Сатурн. И оно способно «изменяться», когда человек готов к этому. Можно назвать подобную трансформацию «прикосновением к Вечности».

— Дядя, значит ли это, что «увидеть» прошлое или будущее может не каждый, и что нельзя воспользоваться знаком из любопытства? — спросил Иван.

— Да. Эта «процедура» связана с духовным развитием человека, и я думаю, что жрецы древних индцев прекрасно это понимали, используя печать в определенный час. Тогда, когда посвященный был готов к трансформации внутри себя.

Иван так же, как дядя, потер ладонью подбородок, что вызвало улыбку Селены.

— Я как раз подумал сейчас о том, какая связь между свастикой и нашими видениями, — в размышлении проговорил молодой человек, — в том смысле, что древний знак несет в себе энергии Марса и Юпитера. Можно ли то, что произошло с нами, истолковать как шаг к последующей трансформации в нашем сознании?

Дядя Веня посмотрел на племянника глубоким взглядом.

— Ты, Иван, растешь прямо на глазах. Ведь я коснулся в конце именно этой темы. 7-ка должна «родить» 8-ку, за чудом следует «смерть», трансформация, изменение сознания. В каком-то смысле вы уже должны были испытать «малую смерть». Вспомни-ка, что происходило до момента первого видения.

Иван, Мишка и Селена неожиданно переглянулись.

— Пока я шел по коридору до окошка, со мной происходили странные вещи, — произнес Иван. — Мерещились какие-то люди, знакомые, с которыми меня сводила судьба при необычных обстоятельствах, я слышал голоса, звуки машин, плач ребенка.

— Со мной было то же самое, — заметил Мишка. — Я видел сцену своей драки с одним из дачных парней. Эти чувства забыть невозможно.

— Ты говоришь про Витьку Савича, нашего соседа по даче? — поинтересовалась Селена.

— Да, а что?

— Я тоже видела его, когда мы шли по коридору. Это была неприятная ситуация, и мне тяжело вспоминать о ней. А еще я почему-то увидела их девочку, Катюшу. Она смеялась и звала меня к себе.

— Да… — озадаченно проговорил дядя Веня. — Коридор таит в себе массу удивительных, непонятных вещей. Но именно они дают мне повод сказать, что ваше «путешествие» вглубь себя почти состоялось.

— Что значит «почти»? — с любопытством спросил Степа.

— Ребята вплотную подошли к очередному изменению внутри себя. А увиденные ими картины были «знаками» на их пути.

— Как, опять? — удивился Борис.

— Да… — кивнул головой дядя Веня и посмотрел на Ивана, Селену и Мишку. — Любовь несет в себе «смерть», но последняя дает шанс человеку «расти». Это — естественное состояние Природы.

— Ну вот, опять мы перешли к теме любви, — улыбнулась Кира, взглянув при этом на Владимира.

Тот заметил ее взгляд и также улыбнулся.

— Как я понял, число Луны — 2, а Венеры, планеты любви — 6, — сказал он. — И та и другая связаны со «смертью», так же как числа 8 и 4. Получается, что все четные числа несут в себе «смерть»?

— Ты правильно заметил эту особенность четных чисел, — согласился дядя Веня. — Многообразие мира сводится в конечном итоге к двум числам — 1 и 2, это мужское и женское начало, принцип Солнца и Луны, стихии Огня и Воды. Все четные числа — подобие числа 2, они несут в себе переменчивость, женское начало, любовь двух противоположностей, изменение, или по-другому — «смерть» и «возрождение». А 2 есть 1, так как Бог проявляет себя через материю, видимый мир.

— Так вот почему на похороны родственники приходят с четным количеством цветов, — задумчиво проговорила Галина.

Борис положил свою ладонь на ее руку и с чувством произнес:

— Фонтан любви, фонтан живой! Принес я в дар тебе две розы…

— Ну, зачем же так мрачно о любви? — поморщилась Кира. — Это светлое, прекрасное чувство. При чем здесь смерть?

Борис улыбнулся и ответил:

— Это жизнь. Она не мрачная, а чудесная. Даже если в ней есть моменты утраты или так называемой «смерти». Ты поймешь это когда-нибудь…

Все как-то неожиданно замолчали, думая о своем. Каждый взялся за ту работу, которую делал до этого. Мужчины занялись исследованиями и, разложив на столе таблички, стали что-то записывать в тетрадь. Время шло незаметно, и члены группы не успели оглянуться, как наступил вечер. После ужина дядя Веня удовлетворенно поднял руки вверх и, потягиваясь, проговорил:

— Ну что? Наши поиски принесли некоторые плоды. Теперь можно с большой долей уверенности сказать, что таблички содержат краткую запись древних знаний, или по-другому — это Веды на языке знаков и символов.

— Значит, часть их, действительно, содержит краткое учение астрологии? — радостно произнес Иван.

— Да, — согласился дядя. — Но предстоит еще большая работа по расшифровке идеограмм.

— Это, конечно, радостный вывод. Наша находка уникальна, — подтвердил Борис. — Но у меня почему-то все не выходит из головы рассказ Селены. Очень много интересных совпадений, да и наши предположения насчет происхождения Шумера оказываются верными… Перед входом в гробницу А-бар-ги нашли лежащих воинов, у которых были копья и бронзовые шлемы… А две серебряные модели лодок? Они явно говорят о том, что царь Ура приплыл со своими людьми на те земли издалека, это же совпадает со словами самих шумерцев, которые называли себя народом, вышедшим «из-за моря»…

— Да, все это, безусловно, интересно… — в какой-то прострации проговорил дядя Веня. — Я думаю, что ведущая нас богиня Сарасвати укажет также на другие знаки и необычные совпадения. Нас ждет впереди увлекательная работа и, возможно, новые открытия.

После этих слов члены группы посмотрели на горы, туда, где были пещеры. Солнце уже садилось, и красновато-розовый свет вдали делал все вокруг необъяснимо завораживающим взор. Равнина казалась маленьким островком среди безмолвных высоких вершин, и на этом островке зачем-то работала небольшая группа людей, пытающихся отыскать то, что эти горы знали давным-давно…

Спустя несколько дней Иван, Мишка, Степа и Борис возвращались на стоянку после обследования дальних коридоров первой пещеры. Карта, на которой они делали пометки, была вся испещрена разного рода записями и знаками. Непроходимых участков на ней было предостаточно, и Борис даже пошутил на эту тему, что лабиринт, который представляла собой пещера, мог запутать и завести в тупик любого бывалого туриста.

— Это мы уже более-менее изучили карту. А дай ее в руки кому-нибудь другому, обязательно потеряется среди этих похожих друг на друга помещений, впадин и выступов. Здесь нужен внимательный глаз опытного проходца.

— Каким и являешься ты, — добавил с усмешкой Степа, желая его немного в шутку поддеть.

— А почему бы и нет? — с удовлетворением заметил Борис, кладя карту в рюкзак. — Я в свое время занимался спортивным ориентированием, там знаешь, каким внимательным нужно быть. Любая мелочь может подсказать дальнейшие действия.

Иван, вдруг что-то вспомнив, взглянул на Бориса с легким волнением в глазах.

— Послушай-ка, а мы случайно не проходили последним маршрутом рядом с «третьей кладкой»?

— Вроде нет, а что?

— Мне показалось, будто те проходы мне знакомы. Где-то там должен быть выход к комнате с алтарем.

Борис с интересом взглянул на Ивана.

— Там, конечно, можно было пройти к ней, если бы мы свернули в другое ответвление после большой залы с высоким потолком.

— Вот-вот… Эту залу я тоже где-то видел.

— Не хочешь ли ты сказать, что в тебе просыпаются воспоминания, как у Селены? — улыбнулся Борис.

— Не знаю, однако эта зала вызвала во мне странные чувства.

Мишка присвистнул и, подбив ногой камень, проговорил:

— Может, это один из знаков, о которых говорил твой дядя?

Иван в задумчивости промолчал. Путники вышли на равнину, и Степа, потягивая носом, произнес:

— Что там сегодня Галина придумала на обед?

На стоянке уже все сидели за столом, черпая ложками вкусно пахнущую кашу.

— Всем привет и приятного аппетита! — в шутливой манере сказал Борис, когда четверо путников приблизились к палаткам.

— Как поживает пещера? — в таком же тоне спросил Владимир, который доедал уже вторую порцию.

— Кажется, пока еще не сдвинулась с места, — шутя ответил Степа и, заигрывая с Галиной, ущипнул ее сзади.

— Еще пару дней поработаете с картой, и, я думаю, можно будет на этом остановиться, — сказал дядя Веня, выпив компот из сухофруктов. — Первая пещера обследована достаточно. Все важные для нас помещения сосредоточены, как я понял, прежде всего в районе источников, и мы там основную работу провели. Сейчас важно переместить акцент на изучение древних предметов и наше исследование табличек.

— А когда же мы отправимся во вторую пещеру? — с любопытством взглянул на дядю Иван.

— Когда будем готовы к этому, — серьезно произнес дядя и встал из-за стола. — Человек должен корректировать свои планы в соответствии с внутренним чувством происходящего. Это — тонкий процесс взаимодействия с Природой, духовным миром. Нельзя жить одной логикой, умом, так можно придти к весьма пагубным последствиям, ибо будет нарушена целостность. «Всему существует пора и время для всякого назначения под небом…», так сказано в Экклезиасте.

— Да, но как мы узнаем это время? — проговорил Борис, присаживаясь на бревно.

— Будем следить за знаками, которые к нам приходят, — ответил дядя Веня. — Учитесь настраиваться на волну происходящего.

— Тяжело иметь дело с тем, что нельзя, как говорится, потрогать руками, — усмехнулся Степа.

— Да, это работа на уровне чувств, сердца. Но она необходима для того, чтобы жить в единении с Богом, делать правильный выбор.

Дядя Веня взглянул на Ивана, затем на Селену и направился к тенту.

— Садитесь есть, а то уже остыло все, — сказала Галина, накладывая кашу в оставшиеся четыре тарелки.

Селена с улыбкой чуть отодвинулась, давая сесть Ивану и Мишке. Те не стали ждать повторного приглашения и взялись за свои ложки.

— Нагуляли аппетит? — проговорила Кира, помогая Галине с посудой.

— А то как же? — усмехнулся Борис. — Надо завтра тебя взять с нами, тогда посмотрим, какая ты придешь после блуждания по темным коридорам пещеры.

— Нет уж, с меня пока хватит. Поработаю здесь, — отозвалась Кира. — Вот, Селену возьмите. А то она немного заскучала без ребят.

Иван взглянул на девушку и с теплотой в голосе произнес:

— Пойдешь завтра с нами?

Она кивнула.

— Кстати, что это за зала, про которую ты спрашивал? — с любопытством проговорил Борис. — Покажешь ее завтра Селене, может, она что-нибудь вспомнит.

Иван, немного волнуясь, сказал:

— Она находится недалеко от той комнаты, где алтарь и камни.

Неожиданно вздрогнув, Селена посмотрела на него с вопросом в глазах.

— Ты видел это место?

Все с удивлением взглянули на девушку.

— Я сразу поняла, про какую залу ты говоришь. Мы были с тобой там когда-то давно, тебе было лет десять. Помнишь жреца, который разговаривал с тобой?

Глаза Селены выражали глубокую радость и волнение. Ивану вдруг показалось, что он находится где-то не здесь. Его тело было другим, он почувствовал себя мальчиком, руку которого держал бородатый мужчина в длинном одеянии.

— Он повесил мне на шею маленький кулон и сказал, что меня будут охранять боги, — вырвалось из уст молодого человека.

— Ты вспомнил! Это тот самый жрец, который предсказал тогда твое будущее. В этой зале тебе дали сокровенное имя и окропили святой водой.

Селена взяла Ивана за руку и некоторое время молча смотрела в его глаза.

— Да… Ну и дела, — проговорил Борис, забыв про кашу. — Когда я рисовал в первые дни нашего пребывания здесь рисунок креста, то почему-то подумал, что все мы либо свихнемся, либо прозреем. Человеку даны Богом невероятные способности, но они находятся в состоянии сна. Вот явное подтверждение их наличия.

— Не понимаю… — пробормотал Степа, озадаченный таким поворотом дела.

Кира, присев, произнесла:

— Надо же! Видимо, этот момент очень взволновал его тогда. Но сколько лет!..

— Недалеко от нашего поселка тоже живет человек, который помнит свои прошлые жизни, — с чувством проговорил Джамини. — То, что он рассказал, нашло много подтверждений. Даже мелочи быта сохранились. Мы ездили в те места, где он когда-то жил.

Саньджая оживленно воскликнул:

— О, да! Я знаю этого человека. Его брат разговаривал со мной. Таких случаев не так уж и мало. Они доказывают, что закон перевоплощений существует на самом деле.

Подошедший к разговаривающим дядя Веня, узнав, в чем дело, покачал головой.

— Не надо было их прерывать. Вы сбили своими возгласами весь медитационный процесс. Заставили Ивана «вернуться» к нам. У него подобное состояние впервые. Я думаю, после видения в коридоре сознание моего племянника изменилось. Это радует, хотя чревато для него некоторыми осложнениями отношений в обществе.

— Дядя, я вспомнил эту сцену только потому, что тот жрец был очень необычен. У него были глубокие и сильные глаза, а от рук шло невероятное тепло. Когда он разговаривал со мной, я весь вспотел от волнения и какого-то экстаза.

Дядя улыбнулся.

— У тебя открылся канал связи с прошлым. Возможно, это не последнее твое видение.

Мишка, заерзав на месте, тут же спросил:

— А я? Могу что-нибудь вспомнить из прошлого? Ведь мы были у окошка втроем.

— Твои способности проявляются благодаря селениту. Если сознание у тебя также изменится, то видения прошлого, я думаю, возможны.

Члены группы в задумчивости замолчали. Каждый из них попытался представить себя на месте Ивана. А он и Селена после обеда на какое-то время уединились, направившись прогуляться в сторону своей любимой горы. Молодые люди находились под впечатлением произошедшего и шли, держась за руки, молча. У камня они присели и стали смотреть вдаль, туда, где небо сливалось с белоснежными шапками горных вершин.

— Неужели в мире все так взаимосвязано: прошлое, настоящее, будущее?.. — в какой-то отрешенности проговорил Иван.

Селена взглянула на него, потом опять на горы и произнесла:

— Так устроено Богом, мы сами создаем свое будущее. И через это «растем», как сказал твой дядя.

— Но если я могу увидеть, что было и что будет, то где же я сам? Все предопределено?

— Нет, — улыбнулась девушка. — Тебе дано Настоящее, и ты можешь многое изменить.

— И что? Все «перепишется» там, в «памяти компьютера»?

— Конечно. Ты увидишь совсем другую картину.

Иван прилег на траву.

— Почему я не помню себя в роли царя?

— Твой ум многое подвергает сомнениям, нужно учиться доверять сердцу.

— Вчера мне приснился необычный сон.

— Да? Какой?

Селена опять посмотрела ему в глаза.

— Будто та царица, что была похоронена рядом с гробницей А-бар-ги, встала и пришла ко мне. Я спросил ее: «Что ты хочешь?» А она сказала: «Вспомни меня».

Девушка положила свою ладонь на руку Ивана.

— Это Шуб-ад. Разве ты не помнишь ее?

Оживившись, Иван сел и удивленно воскликнул:

— Все верно, на печати, найденной на полу склепа, было это имя!

Молодой человек вдруг почувствовал прилив крови к сердцу. Начав быстро стучать, оно сделало ясной его голову, и слова, которые были где-то глубоко, прорвались наружу сами собой:

— Моя жена!

— Ты вспомнил ее?

— Да, я нашел ее когда-то там…

Перед глазами Ивана начали проплывать какие-то картины, лица людей. Некоторое время он сидел молча, глядя прямо перед собой.

— Я любил ее… Она была дочерью одного из местных вождей, умела гадать на травах, листьях и воде. Родила мне прекрасного сына… Но где же тогда твоя гробница? Ведь ты жила вместе с нами.

Селена показала глазами на горы.

— Где-то там, в районе реки Сарасвати.

Иван, опять что-то вспомнив, проговорил:

— Так вот зачем ты выразила желание поехать на родину? Я не хотел тебя тогда отпускать, ведь ты была уже слаба. И когда наши воины приплыли на лодках назад, тебя с ними не было. Я спросил главного из них, что с тобой случилось, а он ответил: «Она умерла на берегу реки»…

— Я должна была вернуться. Меня ждала Она…

Замолчав, Иван посмотрел на горы. Что-то невыразимо прекрасное было в их облике. Казалось, далекая неведомая волна окутала эти таинственные вершины и пела им свою чудную, льющуюся с небес песню…

Иван встал и, сложив руки в рупор, прокричал:

— Э-э-й! Я здесь!

И ему то ли почудилось, то ли он вправду услышал, как кто-то прошептал:

— Вот я.

Оглянувшись вокруг себя, молодой человек удивленно посмотрел на девушку.

— Ты ничего не говорила?

— Нет, — ответила она, взглянув на него ясными, лучистыми глазами.

Иван взял ее за руки и прижал к себе.

— Я люблю тебя.

Возвращаясь на стоянку, они увидели прогуливающегося по равнине Мишку. Махнув им рукой, он крикнул:

— Там Борис что-то хотел у вас узнать.

Молодые люди кивнули в ответ и, подойдя к палаткам, застали Бориса оживленно беседующим с дядей Веней и Владимиром.

— А, вот и они…

Владимир прервал разговор. Борис, так же остановившись на полуслове, попросил Ивана и Селену подойти. Когда они приблизились, он, взглянув на молодого человека, сказал:

— Я хочу задать ей один вопрос, а ты пока помолчи, хорошо?

— Ладно.

Сделав небольшую паузу, Борис обратился к девушке:

— Ты не помнишь, как звали жену царя А-бар-ги?

Она, улыбнувшись, посмотрела на Ивана.

— Мы совсем недавно как раз говорили об этом. Ее звали Шуб-ад.

— Ну, вот, не успели, ты уже сообщил ей? — с досадой взглянув на племянника дяди Вени, проговорил Борис.

— Нет. Она сама назвала имя, без моей подсказки. Я, кстати, тоже вспомнил некоторые вещи.

И Иван описал увиденное им у камня, добавляя то, что пришло по наитию. Борис в размышлении почесал за ухом.

— Все это так необычно… Я, конечно, верю тому, что ты говоришь, но как объяснить подобный феномен с научной точки зрения?

— Ты же сам сказал, что человеку даны Богом невероятные способности, и что они до поры до времени спят, — с улыбкой заметил Владимир.

— Я просто раньше не сталкивался с подобными вещами.

— Ладно, давайте на этом пока поставим точку, — сказал дядя Веня, похлопав племянника по плечу. — То, что произошло с Иваном и Селеной не нуждается в комментариях и дебатах. Необходимо время для «понимания» всей тонкости и сокровенности процесса.

Владимир и Борис согласно кивнули, хотя видно было, что им так и хочется спросить у Селены еще о чем-нибудь. А молодые люди, взглянув друг на друга, улыбнулись и направились к столу, у которого работали Саньджая, Степа, Кира и Джамини. Разложив перед собой светильники, посуду и другую утварь, Кира и Саньджая что-то внимательно изучали, а Степа делал записи в тетради. Джамини, стоявший рядом, держал в руках большую чашу и, поворачивая ее в разные стороны, восхищенно произносил что-то наподобие: «Мм… О!.. Мг?!»

— Красивая вещь, да? — проговорил Иван, остановившись у стола.

— Не просто красивая, а великолепная! Я поражаюсь, какие мастера были среди древних индцев, — ответил Джамини, продолжая любоваться чашей.

Селена, также засмотревшись на нее, о чем-то замечталась. А затем, поправив волосы, перевела взгляд на горы.

— Среди них были, наверно, романтики и поэты, — заметила Кира, улыбнувшись Ивану.

— Конечно, — согласился Саньджая. — Ведь они любили так же, как мы. А любовь окрыляет человека.

Из-за палатки показался Мишка. Подойдя к столу, он протянул Селене несколько маленьких цветов, сорванных им у одной из гор.

— Вот, нашел, пока гулял.

— Какие чудные! — воскликнула Кира. — Я бы их засушила, чтобы вспоминать о лете, проведенном в горах Индии.

— Пожалуй, я так и сделаю, — проговорила Селена с улыбкой. — У меня с собой есть маленький томик стихов. Я совсем забыла про него.

Девушка пошла к палатке и вернулась, держа в руках книгу. Присев рядом с Иваном на бревно, она открыла ее на одной из страниц, и вдруг на землю полетели засушенные розовые лепестки.

— Ой, мои розы! Мне подарили их в день совершеннолетия…

Мишка наклонился и поднял лепестки, отдав Селене. Кира взглянула на них и сказала:

— Надо же! Прошло несколько лет, а красота осталась.

— Она, как и любовь, живет долго, — заметил Саньджая.

Селена какое-то время сидела молча, держа книгу раскрытой. Лепестки роз лежали тут же, слегка прикрывая строчки одной из поэм. И вот, чуть сдвинув их в сторону, девушка неожиданно для всех и самой себя прочитала:

— И, влившись в бесконечность бытия,

Не одинок паломник одинокий,

Очищенный от собственного «я».

Здесь каждый звук, и близкий и далекий,

Таит всемирной музыки истоки,

Дух красоты, что в бег миров ввела

И твердь земли, и неба свод высокий,

И пояс Афродиты создала,

Которым даже Смерть побеждена была…

Кира, взглянув на Селену, с интересом спросила:

— Это кто написал?

— Байрон.

— Чудные строчки. Поэтам близка любовь, таинство жизни… Так кто же тебе подарил эти розы?

Девушка смущенно улыбнулась.

— Не знаю. Их тогда принес какой-то мальчик. Я спросила, от кого это, а он ответил: «Сказали не говорить».

— Надо же! Видно, красивый был букет?

— Очень.

Иван взял посмотреть у Селены книгу, а Мишка присел на бревно и стал разглядывать лежащие на столе предметы. Кира заметила, что на лице последнего появился яркий румянец. Улыбнувшись, женщина повернулась к Саньджая и попросила:

— Подай-ка мне, пожалуйста, вон тот кувшин.

Индиец не замедлил исполнить ее просьбу.

— Для вас — хоть звезду с неба!

Кира, почему-то вздохнув, посмотрела в сторону, где разговаривали Владимир, дядя Веня и Борис, а потом, взглянув на Селену, тихо сказала:

— Любовь, любовь… И кто ее поймет?

— О! Это тайна из тайн, — загадочно произнес Саньджая.

Селена взяла один из лепестков и опять мечтательно перевела взгляд на горы. Иван закрыл книгу, положил ее на стол и, обняв девушку, проговорил:

— Все тайны хранит Она… Сарасвати.

Селена улыбнулась и крепко сжала его ладонь

Глава 16. Звуки любви

Всемогущий! Что за звуки! Жадно

Сердце ловит их,

Как в пустыне путник безотрадной

Каплю вод живых!

М. Ю. Лермонтов

В один из последующих дней Селена, Иван и Мишка прогуливались вечером недалеко от камня с надписью, того самого, что указывал древним индцам путь к пещерам. Неожиданно Мишка остановился и, посмотрев сначала в сторону камня, затем гор, произнес:

— Странно… Мне кажется, будто на этом самом месте я когда-то почувствовал себя плохо. У меня закружилась голова, и я чуть не упал.

Селена ощутила легкое жжение в груди. Картина далекого прошлого внезапно предстала перед ее глазами. Девушка взглянула на Мишку с заметным волнением на лице.

— Ты помнишь, как вы ссорились с братом? Он тогда сказал, что с таким характером, как у тебя, ты никогда не женишься?

— При этом он посмотрел на тебя с самодовольной усмешкой, — проговорил на удивление Селене Мишка, покраснев до ушей.

— Иван, он вспомнил! Ведь мы когда-то очень давно шли здесь, и ему на самом деле стало не по себе. Хорошо, что рядом оказались слуги, которые его вовремя поддержали.

— А ты ехала на муле за нами и все видела. Мне стало тогда плохо с сердцем, — взволнованно заметил Мишка.

Иван посмотрел на обоих с озадаченным выражением лица.

— Не могу понять.

— Что? — спросила у него Селена.

— Почему Мишка вдруг вспомнил такой незначительный эпизод, да еще без помощи селенита.

— Ему стало тогда плохо с сердцем, — неуверенно произнесла девушка.

— Нет, тут дело в чем-то другом. Почему вы ссорились с братом? — поинтересовался Иван, посмотрев на Мишку.

Тот замялся, что-то вспоминая, а потом сказал:

— У нас были разные взгляды на жизнь. Хоть я и не помню другие эпизоды, но по разговору, что был в тот момент, можно сделать такой вывод.

— О чем же вы говорили?

— Весь разговор я не помню. Речь шла о каких-то подаяниях. Брат доказывал, что жертвовать нужно только Богу. А я пытался ему объяснить, что, жертвуя людям, живущим бедно, мы как раз делаем то, что угодно Всевышнему. Брат еще был недоволен тем, что его жена часто посещала дома простых людей.

— Да, он злился на меня за это, — подтвердила Селена.

— Но при чем же здесь тогда фраза, что «ты с таким характером никогда не женишься»? — удивился Иван.

Мишка опять покраснел.

— Мой муж просто хотел больнее уколоть брата. Так как не знал, что ответить на его реплику, — пояснила Селена.

— Так вот оно что… — проговорил Иван, поняв, наконец, в чем дело. — Хотя все-таки странно, что ты вспомнил об этом.

Он посмотрел на Мишку, затем окинул взглядом место, где произошло когда-то описанное событие.

— Хм… Ничего особенного в этом месте как будто нет.

— Я не знаю, как это объяснить, но мне почудилось, что я слышу голос Селены, — сказал Мишка. — Она словно оправдывалась в чем-то. А еще всплыл в мыслях кусок давнишнего сна. Горы и Селена на муле.

— По-моему, ты что-то не договариваешь, — заметил Иван.

Мишка вновь замялся, а девушка произнесла:

— Это замечательно, что он начинает что-то вспоминать. Значит, мы втроем здесь не просто так.

Потянув Ивана за рукав, она махнула Мишке рукой.

— Идемте скорее на стоянку. Надо рассказать все Вениамину Петровичу.

Ребята, переглянувшись, согласились. По дороге Иван пытался узнать у Мишки что-то еще, но тот ничего, кроме сказанного ранее, больше вспомнить не мог. На стоянке царила вечерняя атмосфера отдыха. Все занимались бытовыми или любимыми делами. Джамини играл с Руни. Галина готовила чай, а Степа, расставляя кружки, подшучивал над ней. Дядя Веня, Борис и Саньджая сидели, развалившись, на бревне, вспоминая при этом разные моменты прошлогодней экспедиции. Кира и Владимир куда-то ушли гулять. Увидев подошедших ребят и девушку, дядя Веня весело им подмигнул.

— Ну что, романтики, искатели приключений, как дела?

Иван, не зная с чего начать, проговорил нечто невнятное. Но Селена тут же нашлась:

— У Мишки тоже открылся канал связи с прошлым.

— Да ну? Как это?

— Он только что вспомнил один эпизод, который произошел здесь, недалеко, в давние времена.

Все, кто был у стола, удивленно посмотрели на Мишку.

— И что же это за эпизод? — с интересом спросил дядя Веня.

Мишка немного смутился, но ответил:

— Небольшая группа людей, в том числе я и Селена, направлялись в сторону пещер. Мы шли недалеко от камня, указывающего дорогу, когда я вдруг начал терять сознание. Меня поддержали слуги, положили на траву…

— Постой, постой. Какие слуги? — недоуменно проговорил Борис.

Мишка, подбирая слова, сделал паузу.

— Ну, наши слуги. Я, Селена и ее муж, а также еще пару человек были членами царской семьи.

— Так… Это, конечно, стыкуется с воспоминаниями Селены, — заметил дядя Веня. — Но расскажи подробнее, все, что помнишь.

— Я же спрашивал тебя, ты сказал: «Ничего больше не помню», — вмешался Иван. — А теперь уже: «членами царской семьи». Как это понимать?

— Подожди, не мешай ему, — махнул рукой дядя Веня. — Воспоминания — спонтанный процесс. Ну, рассказывай.

И он опять взглянул на Мишку. Тот неожиданно преобразился и стал пересказывать свой спор с братом в указанном эпизоде. Дядя Веня кое-где по ходу спрашивал по мелочам, пытаясь восстановить всю картину более подробно. Когда Мишка закончил, все в задумчивости замолчали.

— У меня сложилось впечатление, что ты хорошо запомнил только этот спор. Так?

Дядя Веня внимательно посмотрел Мишке в глаза.

— Ну, я еще помню, как Селена ехала сзади на муле, а рядом шли слуги и чуть поодаль — воины.

— А что это за пара человек, про которых ты упомянул ранее?

— Это были наши родственники, двоюродные братья.

— А зачем вы шли к пещерам?

Мишка на минуту замолчал, а потом хлопнул себя по лбу.

— Ну, конечно! Там мы должны были принять омовение и побеседовать со жрецами. А также отдать пожертвования и выполнить некоторые ритуалы.

— Последние ты, конечно, не помнишь?

Молодой человек покачал головой. Борис начал расспрашивать его о том, во что были одеты родственники, слуги и воины, какая поклажа была на мулах и что за пожертвования они собирались отдать. Мишка сбивчиво отвечал, но видно было, что это дается ему нелегко. После того, как он начал делать длинные паузы и морщить лоб, дядя Веня прервал расспросы, сделав своеобразный жест рукой.

— Кстати, Селена тоже кое-что помнит относительно этого эпизода, — сказал Иван.

— Ну-ка, ну-ка…

Девушка дополнила картину другими подробностями, а также рассказала то, что вспомнила о жертвоприношениях и ритуалах.

— Интересно, откуда же вы шли к пещерам?

Этот вопрос поставил Селену в тупик.

— Мы жили где-то у реки Сарасвати… — немного помолчав, ответила она.

— О! Это уже что-то! — обрадовался дядя Веня.

А Саньджая воскликнул:

— Лунная династия!

— Может быть. Очень на то похоже… — проговорил дядя Веня, потирая подбородок рукой.

На этом расспросы закончились, и все принялись пить чай, размышляя об услышанном. Галина, заметив, как Степа чуть не поперхнулся, стала хлопать ладонью ему по спине.

— Прошло?

— Да, — ответил он, вздохнув. — Не понимаю, как такое может быть вообще?

Дядя Веня кинул на него глубокий взгляд.

— Я думаю, ты это поймешь чуть позже…

Допив свой чай, Борис поставил кружку на стол и посмотрел на Мишку.

— Мне все-таки любопытно узнать, почему ты вдруг вспомнил именно этот эпизод?

Галина, которая до этого не встревала в разговоры, неожиданно проговорила:

— Ну, что ты прицепился к человеку? Селену он защищал, разве не ясно?

— Хм… Но это не повод, чтобы вспомнить вдруг то, что было так давно, — отозвался Борис.

Мишка, смутившись, произнес:

— Когда мы шли сегодня недалеко от камня, я услышал голос Селены. Он был таким, как тогда: волнительным, полным нот сострадания. И еще передо мной промелькнул эпизод из сна, когда она ехала верхом на муле в горах.

— О! Это уже становится интересным, — сказал Борис, взглянув на девушку с улыбкой. — Похоже, то место окутано мелодией притяжения полов.

— Что ты этим хочешь сказать? — с юмором сыграл сцену возмущения Иван.

— То, что любовь способна иногда вернуть память очень давних дней.

Мишка окончательно стушевался, поставил кружку и, проговорив, что хочет пораньше лечь спать, направился к палатке.

— Совсем убили парня, — с материнской заботой произнесла Галина, когда он скрылся из виду.

— Убьешь такого… — рассмеялся Борис. — Ему еще жить и жить.

— Галина в чем-то права, — заметил дядя Веня. — Надо все-таки аккуратнее в подобных вопросах. Ведь мы опять прикоснулись к весьма тонкой, сокровенной и необычной теме — памяти событий очень далеких и связанных с местами, священными во времена жизни древних индцев. Вы хотя бы подумали о том, что это может быть некий знак от Нее?

И дядя Веня указал глазами на горы. Все как-то вдруг замолчали. Оставшиеся часы вечера прошли на редкость тихо и незаметно. Галина убрала на столе, оставив кружки и сухари для Киры и Владимира, затем попросила Степу сходить за водой и, расчесав на ночь волосы, отправилась спать. Ее примеру последовали Борис, Саньджая и дядя Веня. Джамини пошел вместе со Степой к ручью, и у стола остались только Иван и Селена. Молодые люди молча сидели некоторое время, взявшись за руки, а потом, взглянув друг на друга, также направились к палатке. Уже лежа в спальном мешке, Селена услышала около стола негромкий смех, шепот и постукивание кружек. Это Кира и Владимир, вернувшись с прогулки, наливали себе чай. Вскоре затихли и эти звуки. Когда пришли Степа и Джамини, девушка уже не слышала. Сладкая дремота овладела ею, и, ощущая рядом теплое прикосновение руки Ивана, Селена как-то быстро и стихийно провалилась в сон.

Следующий день принес неожиданную неприятность. После обеда Мишка отправился один на прогулку в горы и, вернувшись часа через три, попросил Галину осмотреть его ногу. Задрав штанину, молодой человек показал на небольшую покрасневшую ранку. В этом месте также виднелась припухлость.

— Тебя укусило какое-то насекомое. Ты сидел на земле? — спросила Галина, вставая.

— Лежал. Мне что-то нехорошо. Тело горит.

Женщина ощупала лоб больного.

— О! Да у тебя, никак, жар? Сиди здесь, я схожу за аптечкой.

Саньджая, подойдя к Мишке, попросил показать укус.

— Это один из ядовитых пауков. Надо срочно принимать меры. Я знаю растение, которое может помочь. Оно растет здесь, в горах.

— Так найди его, идем прямо сейчас. Я схожу с тобой, — предложил Борис, взглянув на страдальческое лицо Мишки.

— Конечно, сходите! — воскликнула Галина, которая уже вернулась с аптечкой.

Мужчины тут же направились к одной из гор. После обработки ранки Галина взглянула на градусник.

— 39 и 8! Как же ты шел? Володя, помогите ему лечь. Надо, наверно, донести его до палатки.

— Я сам, — заартачился Мишка и, встав, тут же опять присел. — Что-то голова кружится.

— Сам-сам, — передразнил его Степа. — Держись.

Они с Владимиром подхватили больного под руки и потащили к палатке.

— Оставьте дверки открытыми, пускай проветривается, — крикнула Галина.

Женщина покопалась в своих травах и, взяв пару мешочков, пошла к горелке. Селена направилась за ней.

— Ты хочешь ему что-то заварить?

— Да, пока не принесли растение. Кто ж знает, найдут они его или нет. А отвар из трав должен помочь.

— Странно как-то… Мишка уже вчера вел себя необычно.

Галина посмотрела на Селену и, вздохнув, продолжила приготовление отвара.

— Я думаю, поправится. Если после падения с дерева не помер, значит, как говорят, родился в рубашке.

Девушка, волнуясь, то и дело поправляла волосы.

— Мне кажется, это не просто так. С Мишкой что-то происходит. Возможно, он находится под впечатлением вчерашнего воспоминания.

— А при чем здесь укус? — недоуменно проговорила Галина.

— Это трудно объяснить. Понимаешь, он не ожидал, что память вернется внезапно. Для него это шок. Именно поэтому ему потребовалось уединение. Помнишь, дядя Веня говорил об изменении сознания? Любая внутренняя трансформация связана с психологической смертью.

Женщина, задумавшись, посмотрела на Селену.

— Ты считаешь, эта болезнь — «смерть» для него? Я имею в виду, как и ты, психологическую смерть.

— Да! Переболев, я думаю, он изменится. Хотя это испытание для него будет тяжелым.

— Может быть… Не каждому открывается канал связи с прошлым. Я вообще до сих пор удивляюсь, как это ты «видишь».

Сзади к Селене подошел Иван. Обняв ее за талию, он спросил у Галины:

— Ну, что с Мишкой?

— Пока не знаю, во что выльются последствия укуса. Температура высокая, ранка припухла. Если Саньджая принесет растение, то есть надежда на скорое выздоровление.

— Значит, будем ждать Саньджая. Он разбирается в подобных вещах.

Из палатки, в которой находился Мишка, послышались стоны.

— Селена, будь добра, посмотри, как он там, — попросила Галина, накрывая кастрюльку крышкой и уменьшая огонь.

Девушка, улыбнувшись Ивану, поспешила к больному. Мишка лежал, закрыв глаза. Дыхание его было неровным. Он то и дело беспокойно втягивал носом и ртом воздух, как будто ему не хватало кислорода. Селена присела рядом и взяла его за руку. На лице молодого человека была гримаса мученика, из приоткрытого рта время от времени вырывались странные звуки.

— Мишка, я здесь. Все будет хорошо. Ты слышишь?

Ответа не последовало. В палатку заглянул дядя Веня.

— Ну что? Совсем худо?

— Постанывает. Ему, наверно, трудно дышать, — с состраданием в голосе произнесла Селена.

— Я надеюсь, скоро придут Саньджая с Борисом. И Галина что-то заварила, сейчас принесет.

Дядя Веня постоял еще минуту и, сказав напоследок: «Выдержит. Ему это нужно», удалился. За ним через пару минут в палатку зашла Галина, неся в кружке отвар. В другой руке у женщины была еще одна кружка, пустая.

— Заснул?

— Вроде. Но как-то беспокойно дышит.

— Надо его срочно напоить отваром. Давай приподнимем голову.

— Я сейчас позову Ивана.

— Ну, крикни.

Селена подошла к дверце палатки и громко позвала:

— Иван!

Тот сейчас же прибежал и, быстро сообразив, что делать, приподнял Мишку. Галина стала поить больного, небольшими порциями вливая отвар ему в рот из второй кружки, чтобы было не так горячо. Мишка не сопротивлялся, глотал жидкость, чуть постанывая, с полуоткрытыми глазами. Видно было, что ему совсем плохо. Напоив, больного опять уложили.

— Ну, вот, пока они придут, хоть это начнет помогать, — вздохнув, сказала Галина.

— Пойдем, пускай поспит, — взглянув на Селену, вполголоса проговорил Иван.

Девушка встала и, посмотрев еще раз на Мишку, пошла за Иваном к выходу.

— Ребят не видно? — крикнула Галина Владимиру, как только вышла из палатки, имея в виду ушедших Бориса и Саньджая.

— Пока нет, — отозвался тот, что-то делая у тента.

Селена подошла к столу и, присев на бревно, стала смотреть в сторону, откуда ждали спасительного прихода Саньджая. «Скорее бы, скорей…» — шептали ее губы. Однако вдали никого не было. Члены группы занимались своими делами, также время от времени поглядывая в сторону гор. Прошло больше часа. Девушка неотрывно смотрела в одну точку. Вдруг из-за выступа ближней горы показались знакомые фигуры.

— Идут! — крикнула Селена так громко, что все тотчас глянули в указанном направлении.

По виду и походке идущих товарищей можно было догадаться, что драгоценное растение найдено. Как только Саньджая дошел до стоянки, он тотчас начал промывать его стебли, а затем, захватив с собой бинт и воду, направился в палатку к Мишке. Все с облегчением вздохнули.

— Ну что? — спросила Галина, когда индиец, потирая руки, вышел наружу.

— Теперь будем ждать. Это должно помочь.

— А долго ждать? — с волнением проговорила Селена.

— Завтра температура начнет уменьшаться, и ему станет легче.

— Ты уверен, что это именно то растение, которое нужно? — поинтересовался Владимир.

— Да, я уже не раз пользовался им в горах. Это отличное противоядие. Но применять его нужно в первые часы после укуса.

Чем ближе была ночь, тем все реже и реже раздавались стоны. Наконец, часам к одиннадцати вечера они прекратились вовсе. Лишь изредка из палатки, где лежал Мишка, доносилось легкое похрапывание. Селена, прислушиваясь к этим звукам, долго не могла уснуть. Ей все казалось, что больному может понадобиться помощь в любую минуту. И девушка готова была для этого тотчас встать. Иван понимающе посматривал на нее и, чтобы подбодрить, держал за руку, успокаивающе поглаживал ее пальцы. Когда сон стал одолевать обоих, Селена все еще пыталась настроиться на звуки вокруг, через силу открывая глаза. Но с каждым разом эти движения становились слабее и слабее, и через некоторое время девушка забылась, оказавшись полностью во власти сна.

Утром Селена первым делом узнала, как себя чувствует больной. Галина уже успела измерить Мишке температуру, и, как оказалось, жар спал, последняя остановилась на отметке 37 и 6.

— Ему лучше, но выздоровление может немного затянуться, — сказала Галина. — Поздновато растение принесли.

Мишка еще не проснулся, его рот был полуоткрыт, а на лбу была видна испарина.

— Пускай как следует отоспится, — добавила женщина, вставая.

Они с Селеной вышли из палатки и стали готовить завтрак. Члены группы почти все были уже на ногах. Занимаясь утренними делами, дядя Веня что-то насвистывал себе под нос.

— Как там Михаил? — спросил он у Галины, подходя к горелке.

— Температура немного спала, но о выздоровлении пока говорить еще рановато. Сегодня и завтра будет лежать.

— Это уже неплохо. Будем надеяться на хорошее. Он — парень крепкий, жить будет.

Селена вздохнула.

— Я же тебе сказал, что ему это «нужно», — добавил дядя Веня, посмотрев на девушку глубоким взглядом. — Ничего не бывает просто так.

Она, оживившись, произнесла:

— Это последствия шока от воспоминания. Ему очень трудно осознать происходящее и соотнести с собой.

Дядя Веня улыбнулся.

— Ты права. Михаил меняется. И на этот раз «изменение» затронуло его достаточно глубоко. Но все будет хорошо. Не переживай.

Селена кивнула. Проходящий мимо с полотенцем Иван чмокнул ее в щеку.

— Нам всем предстоит пройти через определенные испытания, — продолжил дядя Веня. — Но у каждого они будут свои. Тот, кто выдержит «экзамен», получит доступ к информации.

— Разве мы не все вместе что-то узнаем? — удивилась Галина.

— «Имеющий уши — да услышит, имеющий глаза — да увидит», — загадочно проговорил дядя Веня. — Узнаем все вместе, но каждый воспринимает информацию на своем уровне. Один — на поверхности, другой — глубоко, а третий пропускает мимо, если не готов к ней. Часто информация находится совсем рядом, но мы не чувствуем ее, так как многие наши каналы засорены. Процесс внутренней трансформации происходит у человека параллельно с процессом очищения, при этом появляется возможность «настройки» каналов.

— Значит, болезнь дает шанс человеку измениться? — задумчиво спросила Галина.

— Болезнь отражает нарушение целостности, это сигнал к «изменению» для человека. То есть все происходит на тонком уровне, а затем через нервную систему передается в органы, клетки тела.

— А инфекционные заболевания, ожоги, ушибы, порезы и так далее?

— Нарушение целостности ведет к разрушению защитной функции в организме, появляются слабые места. Удары же, порезы и другое, тому подобное, — это «знаки», которые посылает нам Природа. Кстати, полезно наблюдать, в каком месте тела ушиб, какая половина задействована: правая или левая. Все это имеет значение, относится к определенной зодиакальной области, энергии Инь или Ян. То есть можно выявить, какая планета, а лучше сказать — какие аспекты проявляются сильнее в данное время у человека. И по этим аспектам судить о том, что происходит в тонком теле, какие возможности есть для «изменения», самосовершенствования.

Галина улыбнулась.

— Это все как раз соответствует моим взглядам на медицину. Я ведь тоже приветствую целостный подход к человеку, единение духовного и материального. Помнишь, Селена, о чем я вам говорила, когда мы травы собирали?

Девушка опять кивнула.

— Значит, мы говорим на одном языке, — заключил дядя Веня. — Я рад, что вы меня понимаете.

После завтрака Селена опять зашла к Мишке. Он уже проснулся, слабо улыбаясь, смотрел на нее и беззвучно шевелил губами.

— Я сейчас тебе поесть принесу, — засуетилась девушка и направилась к выходу.

Но увидела, как Галина что-то несет в миске.

— Сходи за отваром, я забыла захватить, — попросила та, присаживаясь. — И позови Ивана, пускай приподнимет его, надо покормить.

Через пару минут Мишка уже сидел, облокотившись на рюкзак, а Селена и Иван смотрели, как Галина кормит его из ложки. Больной жевал нехотя, морщился.

— Ешь, ешь, а то совсем загнешься, — подбадривали его товарищи.

Однако после очередной ложки Мишка дал понять, что хочет прилечь.

— Подожди, надо отвара немного выпить, — сказала Галина, поднося кружку к его рту.

Отпив несколько глотков, молодой человек лег и закрыл глаза.

— Ладно, пускай лежит, — вздохнув, произнесла женщина и, вставая, захватила посуду. — Идемте, не будем его тревожить.

Она направилась к выходу. Селена и Иван последовали за ней. Кира уже все убрала на столе, а мужчины взялись за работу, разложив вокруг, как обычно, тетради, таблички и другие предметы.

— Как там Мишка? — поинтересовался Борис, взглянув на Галину.

— Поел немного и опять лег. Пускай спит, ему уже чуть лучше.

Саньджая довольно закивал.

— Это растение помогает. Через пару дней будет ходить здоровый.

— А что, бывали и смертельные случаи? — с любопытством спросил Степа.

— Если не лечить, то можно и умереть, — ответил Саньджая. — Хотя на моей памяти такого случая пока не было. У нас многие знают это растение, а также другие, помогающие при разных видах заболеваний.

— Хорошо, когда много знаешь, — улыбнулся Борис.

— Если с детства растешь в единении с Природой, то такие знания естественны, — проговорила Галина. — Это не наша западная медицина, которая пичкает человека искусственными таблетками, при этом лечит одно, а калечит другое.

— Да, на Востоке и здесь, в Гималаях, совсем другой подход к человеку и его организму, — согласился дядя Веня. — Все рассматривается с точки зрения энергий Инь и Ян, а также стихий воды, огня, воздуха.

— В Китае, насколько я знаю, развито учение о Пяти Первоэлементах, составляющих основу жизни, — заметил Борис.

Дядя Веня взглянул на него с доброй усмешкой.

— Все есть гармония двух Начал, двойка «рождает» тройку и так далее. Я уже говорил об этом.

— А единица «рождает» двойку, так? — уточнил Иван.

— Да, так же как Дао «рождает» единицу, — подтвердил дядя.

Все замолчали, продолжив работу, а Селена, присев рядом с Иваном, в какой-то прострации остановила взгляд на дальней горе за пещерами.

В обед Мишку опять покормили, и ел он уже с большим аппетитом.

— Кажется, дело идет на поправку, — радостно проговорила Галина, забирая посуду.

Больной, улыбнувшись, тут же слабым голосом спросил:

— Может, я сегодня уже встану?

— Нет, пока полежи. Рано еще, — заметила женщина. — Завтра попробуешь встать.

Зевнув, Мишка что-то промычал и уставился неподвижным взглядом в дальний угол палатки. Его оставили в покое, и вскоре он опять уснул, слегка посапывая и издавая какие-то звуки. Селена время от времени заглядывала к нему, проверяя, все ли в порядке. Иван не мешал ей, но каждый раз определял по виду, в каком она настроении. Ближе к вечеру, когда работа членов группы была в самом разгаре, из палатки, где лежал больной, раздались странные крики. Селена поспешила туда и увидела, что Мишка разговаривает во сне. При этом молодой человек взволнованно поднимал руку и отдельные слова произносил достаточно громко. Девушка подошла ближе и хотела дотронуться до него, чтобы успокоить, но неожиданно замерла в оцепенении. Какая-то волна прокатилась от ее головы до пят и заставила почувствовать необычность происходящего. Мишка в разговоре назвал несколько имен, которые Селене показались до боли знакомыми. Перед глазами девушки внезапно возникла сцена подготовки к сражению. Она увидела лица воинов, держащих копья, колесницы, коней, услышала бой барабанов и гул боевых раковин. Мишка отдавал распоряжения, подзывая к себе военачальников. Рядом с ним стоял ее сын. Во взгляде сына было что-то решительное и волевое. Он ждал, пока Мишка закончит говорить, и смотрел на строй воинов. Вот к сыну подвели прекрасных коней, за которыми была видна богато украшенная колесница. Он взошел на нее, и Мишка тотчас сделал воинам знак рукой. Все мгновенно застыли в ожидании речи сына. Неожиданно картина прервалась, и Селена увидела входящего в палатку Ивана.

— Что случилось? — спросил он, озадаченно посмотрев на нее и Мишку, который, проснувшись, открыл глаза и странным взглядом уставился на вошедшего.

— Ты?..

Мишкин голос был удивленным и каким-то чудным. Селена глотнула воздух и, придя в себя, проговорила:

— Иван, он только что видел тебя там, перед сражением…

— Каким сражением?

— Это была картина из прошлого. К нашему городу подступило войско одного из семитских племен.

Молодой человек на мгновение ощутил жаркое прикосновение какого-то пламени. Оно было большим и странно знакомым. И будто эти же ощущения посещали его когда-то давно…

— Я помню, как мы сражались, — сказал он, оказавшись во власти чувств, нахлынувших вдруг. — Я знал, что никому не позволю разрушить то, что создавалось усилиями любимых мной людей. Перед решающей схваткой я призвал воинов быть отважными и стойкими, смелыми и мужественными. И мы победили врага, обратив его в постыдное бегство с нашей земли.

Мишка, радостно улыбаясь, встал и обнял Ивана.

— Ты сейчас почти такой, как тогда. А я и не узнал тебя…

— Ему было в то время двадцать девять лет, — в волнении проговорила Селена.

— Неужели я вспомнил себя во времена правления в Уре? — опомнившись, произнес Иван.

— Да! — воскликнула девушка. — Ты же сам этого хотел.

— И я вспомнил это сражение… — как-то задумчиво сказал Мишка. — Но почему-то во сне.

— Но ты же узнал Ивана наяву! — заметила Селена.

— Да… Значит, этот сон был правдой?

— Ну, конечно! Вот смешной. Ты же только что «видел».

Ребята, переглянувшись, восхищенно огляделись по сторонам.

— Что же это было? Чудеса какие-то!

В палатку зашла Галина.

— Ты уже встал? — озабоченно произнесла она, взглянув на Мишку. — Ложись, а то станет хуже.

— Галина, они вспомнили! — оживленно проговорила Селена.

— Как? Опять?!

Разведя в недоумении руками, женщина больше ничего не смогла сказать.

— Мишка увидел во сне себя военачальником в те времена. А Иван вспомнил сражение с семитами.

— Невероятно… Так вот почему ты кричал? А мы подумали, что у тебя начался бред после болезни, — произнесла Галина, вновь посмотрев на Мишку. — Я вижу, тебе лучше. Но все же ляг, сегодня надо полежать. Селена, идемте. Пускай он расслабится, ему вредно волноваться.

Молодой человек послушно лег.

— Принесите попить что-нибудь, — сказал он голосом, который был уже намного крепче и бодрее, чем днем после обеда.

— Хорошо, сейчас, — отозвалась Галина, показывая Селене и Ивану, что нужно выйти.

Когда все трое оказались за пределами палатки, женщина вполголоса спросила:

— Так это правда, о чем ты сказала?

— Да! Это не галлюцинации. Каждый из нас увидел одну и ту же картину.

— Тогда идемте, расскажите об этом у стола. Я сейчас ему воды принесу, дам валерьянки и подойду. Подождите меня там немного.

Галина направилась к аптечке, а Иван и Селена — к работавшим за столом членам группы. Присев на бревно, молодые люди стали ждать, когда женщина вернется.

— Чего там Мишка кричал? — спросил Борис, оторвавшись на секунду от тетради.

— Сейчас придет Галина, и мы все расскажем, — взволнованно ответил Иван.

Владимир и Кира, сидящие рядом с Борисом, посмотрели на молодого человека с любопытством.

— Ему что, хуже?

— Да нет, — поспешила успокоить их Селена. — Как раз наоборот. Ему намного лучше.

Кира в недоумении пожала плечами, а Владимир почесал затылок.

— Не торопись, — остановил девушку Иван. — Галина просила подождать ее.

Дядя Веня, который вместе с Саньджая внимательно рассматривал одну из табличек, поднял голову.

— Что-то случилось?

— Да, только в хорошем смысле, — оживленно отозвался Иван.

На этот раз все оторвались от своих занятий и, переглядываясь, стали дожидаться Галину. Та подошла минуты через две.

— Вы еще ничего не успели рассказать? — с любопытством спросила она Селену.

— Тебя ждем, — ответил Борис.

Женщина улыбнулась.

— Ну, тогда рассказывайте. Все по порядку с того момента, как зашли в палатку.

Девушка, а за ней молодой человек подробно описали каждый свое состояние, все, что увидели и почувствовали, а также вкратце передали произошедший в палатке разговор. Дядя Веня, внимательно выслушав обоих, с интересом спросил:

— Помните ли вы что-нибудь еще про сражение? Где оно происходило, какова была его предыстория?

— Это было рядом с городом, — опять взволнованно произнес Иван, — на подступах с северной его стороны. Часть семитского войска расположилась в низине, другая его часть начала атаку поздно ночью в надежде захватить город врасплох. Но наши воины были начеку и отбили эту атаку. Дождавшись утра, семиты предприняли вторую попытку захвата города, объединившись в единое войско. Сражение, про которое шла речь, состоялось примерно в метрах трехстах от городских построек. Мы очень быстро и хорошо к нему подготовились. Наши воины сражались так смело и искусно, что враг уже в первые часы был обращен в бегство.

— Да, — подтвердила девушка. — После этого долгие годы к нам никто не смел приходить с подобными намерениями.

Члены группы начали задавать другие вопросы. Кое-что вспомнил еще Иван, его дополнила Селена.

— Может быть, завтра Мишка расскажет что-нибудь, — заметила она, когда речь зашла о деталях, ей не столь известных. — Он ведь был главным военачальником и прекрасно разбирался в воинском искусстве. Иван не все помнит. А я наблюдала лишь за подготовкой к сражению.

Дядя Веня кивнул головой.

— Конечно. Мы не можем предъявлять к вам какие-то требования, это слишком необычная тема. Я имею в виду подобные воспоминания. Меня удивляет больше всего то, что вы все трое увидели почти одновременно одно и то же. Скорее всего, это очередной знак Сарасвати.

Иван взглянул на дядю с глубоким интересом.

— Я знаю, почему это произошло. Мы втроем приняли посвящение в пещере.

— Когда?

— Недавно. Я не хотел об этом говорить. Это получилось спонтанно и касается нас троих, хотя Мишка присоединился позже. Помнишь ту залу, где Селена рассказала нам про обряд посвящения?

— Да.

— Именно там мы повторили нечто подобное, втроем. И, возможно, после этого с нами стали происходить какие-то изменения.

Задумчиво почесав подбородок, дядя Веня сказал:

— Изменения происходят с вами с того самого момента, как мы пришли на стоянку. Но это событие с посвящением, скорее всего, одно из самых важных для вас. Я думаю, о нем не стоит говорить в деталях. Это — ваша связь с духовным миром, сокровенный и достаточно тонкий процесс.

Селена взяла Ивана за руку.

— Но что же тогда можно обсуждать? — удивленно проговорил Степа. — Видение в палатке — тоже сокровенная тема. Но мы ведь изучаем все, что связано с древними индцами.

— Воспоминания о сражении важны для всей нашей группы. Посвящение же — это таинство, касающееся того, кто через него проходит, — заметил дядя Веня. — Конечно, для исследователя это также важная тема, ведь мы ничего не знаем об обрядах древних индцев. Но в данном случае будем довольствоваться тем, что сообщила нам Селена тогда в той зале.

Те, кто не присутствовал при разговоре в зале, посмотрели на дядю Веню с недоумением.

— Мы ничего об этом не знаем, — произнес Борис.

Взглянув на девушку, дядя Веня попросил ее немного рассказать о древнем обряде, который когда-то проводился в пещере жрецами. Селена повторила все, что вспомнила тогда в зале для посвящений.

— Интересно получается, — опять с удивлением проговорил Степа. — Иван, Мишка и Селена что-то «видят», проходят через посвящение. А мы?

— Значит, так нужно, — с ударением на последнем слове сказала Галина. — Не нам это решать.

— Я думаю, что потенциально «видеть» способен каждый человек, — объяснил дядя Веня. — Но мы, во-первых, не развиваем в себе это. А во-вторых, видения не приходят просто так. Это всегда связано с какими-то важными знаками в духовном мире. Нам передают эти знаки через людей с экстрасенсорными способностями.

— Кто «передает»? — с любопытством спросил Степа.

— Высшие миры.

— А разве не может быть информация от низшего мира, темных сил?

— Может. Но каждому идет своя информация. Все зависит от чистоты восприятия и духовного уровня человека, — пояснил дядя Веня. — Сердце всегда знает, где правда, свет.

— Да… — покачивая головой, произнес Борис. — Видно, нам это не дано.

— Как раз тебе перейти этот барьер несложно, — сказал дядя Веня.

— Это почему же?

— Ты тонко чувствуешь стихи и музыку, искусство. Значит, каналы твоего восприятия достаточно чисты.

— Хм… — задумчиво проговорил Борис. — Вот ведь какая штука…

А Галина, посмотрев на него, тихо произнесла:

— Это — тайна…

В этот вечер никто больше не касался темы видений. Все как будто нарочно говорили о чем угодно, только не о воспоминаниях. Иван находился под впечатлением произошедшего события и был слегка рассеянным. Работать он не стал, а просто сидел за столом вместе с другими. После чая, чмокнув Селену в щеку, молодой человек отправился спать, сославшись на то, что устал за день. Девушка с сочувствием посмотрела ему вслед, а через некоторое время и сама легла. Иван уже спал. На лице его не было видно никаких волнений. «Все будет хорошо…» — подумалось Селене, и вскоре, окунувшись в мир чудных, таинственных форм и явлений, она также крепко уснула.

Утром следующего дня Мишка встал раньше всех и, на удивление Галины, умывшись, начал помогать ей с завтраком.

— Тебя не узнать, — заметила женщина, подавая тарелки. — Растение Саньджая действительно дало хороший эффект.

— Это — после вчерашнего видения, — улыбнувшись, проговорил Мишка.

— Неужели ты все помнишь?

— Конечно. После вашего прихода я еще долго вспоминал это сражение.

— Расскажешь сегодня после завтрака. Селена говорит, ты был там главным военачальником?

Мишка немного смутился.

— Да, только я до сих пор удивляюсь тому, что мой сон — правда. Не ожидал, что Иван и Селена «увидят» ту же картину. И потом, я ведь узнал в Иване молодого царя. Он говорил почти так, как тогда: вдохновенно, от сердца.

— После такого и свихнуться недолго, — сказал Степа, который подошел во время последних слов Мишки к столу.

Протирая свои очки, молодой ученый щурился от солнечного света, и его веснушки казались маленькими, ползущими по лицу букашками.

— Я не пойму, как это твои очки уцелели при падении в источник? — спросила с удивлением Галина, наливая очередную порцию каши.

— Это запасные, те разбились, — объяснил Степа, зевая.

— А… Не мудрено. С такой высоты лететь. Хорошо, что хоть сам цел остался.

Степа, передернувшись, содрогнулся.

— Тьфу-тьфу-тьфу. Не вспоминай. Я после этого падения будто пару извилин потерял. Стал соображать дольше, чем прежде.

Галина рассмеялась.

— Да уж. Еще бы чуть-чуть — и совсем бы вывалились твои извилины. Может, ты и упал потому, что боишься свихнуться?

Неожиданно Степа взглянул на нее с заметным страхом в глазах.

— А ты откуда знаешь?

— Что знаю? — удивилась женщина.

— Что я боюсь этого?

Галина недоуменно пожала плечами.

— Да я так, к слову.

Степа с явной долей беспокойства перевел взгляд на Мишку.

— Все вы здесь какие-то странные…

Присев на бревно, он вздохнул и уставился вдаль, на горы. Галина посмотрела сначала на него, потом на Мишку и, покачав головой, продолжила накладывать кашу в тарелки. У стола начали собираться другие члены группы. Все они с любопытством поглядывали в сторону Мишки, а Борис спросил:

— Что, уже здоров?

— Мне еще вчера стало намного лучше.

— Я же говорил, что через два дня будет на ногах, — удовлетворенно произнес Саньджая.

— Он, оказывается, все помнит, — сказала Галина, взглянув на дядю Веню.

— Это хорошо, — улыбнулся тот. — Расскажешь, что видел, после завтрака?

— Ага, — кивнул Мишка, забирая у Галины последнюю тарелку с кашей.

Все расселись на свои излюбленные места и взялись за ложки. Не успело пройти и пяти минут, как вся каша была съедена. Кира стала разливать чай, а дядя Веня в ожидании взглянул на Михаила. Молодой человек понял, что члены группы хотят услышать его рассказ о сражении. Изменившись в лице, он на секунду посмотрел куда-то вдаль, а затем начал говорить. При этом его голос стал решительным и каким-то не таким, как раньше. Глаза выражали уверенность и боевой настрой. От них исходили живые лучи проникновенного перевоплощения и внутреннего знания, которое чувствовалось в каждом слове. Подробно описав подготовку к сражению, Мишка перешел к основной части своего повествования. Все слушали его с большим вниманием и интересом. Кира от удивления даже слегка приоткрыла рот. Степа, который до этого сидел в некой прострации, теперь оживленно почесывал спину и следил с серьезным видом за выражением лица выступающего. А тот будто не замечал удивленные взгляды вокруг. Увлеченно описывая расстановку сил противника и своего войска, Мишка то и дело жестикулировал, произносил какие-то имена, странные слова и издавал звуки боевого клича. Никто не хотел перебивать рассказчика. Картина сражения, несмотря на некоторые непонятные вещи, создавалась яркая и достаточно правдоподобная. Когда молодой человек закончил свое выступление, члены группы некоторое время даже не могли ничего сказать. Задумчиво переглядываясь, они в нерешительности как бы искали ответ на вопрос: «Что это может означать?» А Мишка, оставаясь в необычном для него состоянии, вдруг спросил у Ивана:

— Я ничего не забыл?

Тот с каким-то возбуждением в голосе произнес:

— Все верно. Я даже вспомнил сейчас то, что забыл рассказать вчера. Ты — молодец, прекрасно описал сражение, от и до.

Степа, немного отойдя после повествования Мишки, наморщил лоб и сказал:

— А не сговорились ли вы там, в палатке? Уж больно складно все получается.

Дядя Веня посмотрел на него с укором.

— Я знаю своего племянника. Он не будет выдумывать понапрасну. Да и разве выдумаешь такое? Кое-какие древние слова Михаил точно не мог знать. Тем более, употребить их так к месту.

— Но как же тогда все это объяснить? — по-детски удивленно произнесла Кира. — Я лично ничего не понимаю.

— Да, объяснить это достаточно трудно, хотя и возможно, — сказал дядя Веня, обведя группу взглядом. — Мы все, а в особенности Селена, Иван и Михаил, имеем дело с необычной стороной нашего пребывания здесь. Все, что касается пещер, древних вещей, которые мы нашли, и вообще жизни древних индцев, безусловно, связано с духовным миром, божественными знаками и богиней Сарасвати. Она ведет нас, время от времени посылая ту или иную информацию. Каждый воспринимает последнюю по-своему. Но все мы меняемся, начинаем осознавать неслучайность происходящего. Иногда в это трудно поверить, но факты говорят сами за себя. Мы учимся видеть, слышать и чувствовать. Воспринимать знаки духовного мира. Верить. Последнее — самое важное. Именно вера постоянно колеблется в нас. Мы сомневаемся, часто пытаемся рассудком охватить то, что логически понять просто невозможно. Это ведет к потере целостности, заболеваниям, остановкам на нашем пути. Конечно, быть целостным нелегко, это — постоянная внутренняя борьба с собой. И в этой борьбе время от времени нужен мистический процесс «очищения», о котором я вам уже говорил. Он связан со «смертью эго». И может помочь нашему сердцу, чувствам настроить каналы восприятия информации на Истину, идущую свыше.

— В том году было все просто: работа, исследования. Никакой мистики, — проговорила Кира, вздохнув. — А сейчас что-то непонятное творится.

— Мы просто «растем», — улыбнувшись, заметил Владимир. — А кроме того, почти вплотную приблизились к разгадке тайны цивилизации древних индцев. Разве это плохо?

— Это, конечно, прекрасно. Но все-таки — как-то не по себе, — взглянув на него, произнесла Кира.

— Да. И по ночам кошмары снятся, — вставил Степа, недовольно наморщив лицо.

— Ничего, — успокаивающе сказал дядя Веня. — Все это пройдет. Нужно время. Мы действительно растем. Каждый по-своему. И выполняем здесь не совсем обычную функцию. Помогаем людям открыть для себя мир целостности, который был основой жизни древних индцев.

— Но люди пока совсем мало знают об этой цивилизации, — неуверенно проговорила Кира.

— Возможно, благодаря новым открытиям они не только узнают о ней, но и полностью изменят свое сознание, — задумчиво произнес дядя Веня.

На этом разговор закончился, и все занялись своими делами. Кира часто поглядывала на Мишку и, что-то шепотом в недоумении говоря сама себе, пожимала плечами. Галина предложила ей заняться стиркой, и женщина с удовольствием согласилась.

— Хоть переключим внимание на что-то земное и понятное, а то мысли в голову всякие лезут.

— Да, а воды-то у нас нет, — заметила Галина, переливая остатки жидкости из ведра в кастрюлю, и тут же крикнула: — Иван, твоя очередь за водой идти.

Селена вдруг как-то оживилась и, взяв молодого человека за руку, вполголоса проговорила:

— Идем вместе, я тоже пройдусь.

Он положил на стол печать и, вставая, сам не зная зачем, посмотрел в сторону Мишки. Тот неуверенно заерзал на своем месте, а затем сказал:

— И я с вами.

Степа подозрительно обвел взглядом всех троих и, поправив свои очки, спросил:

— Опять что-нибудь придумаете?

Селена улыбнулась и с участием сказала:

— Степа, тебе надо попить воды из источника. По-моему, с тобой что-то не так.

— Это с вами не совсем все в порядке, — проговорил Степа, делая намек на психическое нездоровье ребят.

Дядя Веня укоризненно покачал головой.

— То ты считаешь их фантазерами, то больными. Селена права, вода источников могла бы «очистить» твои мысли.

— Да врут они все, не бывает таких чудес.

— Ну что ж, как хочешь, — вздохнув, произнес дядя Веня. — Видно, то падение тебя не научило уму-разуму.

— При чем здесь ум? Этого просто не может быть, вот и все.

— А при том, что ум и разум — несколько разные вещи, ты это знаешь? Помнишь такую русскую сказку: «Иван меньшой — разумом большой»? Так вот. Разум — это включение внутреннего знания человека, его интуиции. Глупый с точки зрения логики Иван в сказках преодолевает все преграды, расправляется с чудищем и получает в жены прекрасную царевну.

Степа ничего на это не ответил и с видом занятого человека продолжил свою работу. А ребята и Селена, захватив ведро с бидоном, отправились к ручью. По дороге Мишка, то и дело вспоминая свое утреннее выступление, повторял: «Это фантастика. Я и не ожидал, что такое может быть». Селена смотрела на него с улыбкой, а Иван задумчиво чертил взглядом в пространстве какие-то линии. Когда молодые люди подошли к подножию горы, на которой был ручей, Мишка, хлопнув себя по ноге, неожиданно произнес:

— А ведь это — результат нашего посвящения в той зале!

Иван перевел взгляд на товарища.

— Ты тоже так считаешь?

— Ну, конечно! Я вчера долго думал, как могло произойти, что вы увидели то же, что и я. И не нашел ответа на этот вопрос. А сегодня меня будто осенило: «Это же посвящение!»

— Когда тебя осенило, сейчас или раньше?

— Когда я встал. Но я тогда сразу же забыл об этом. А вот сейчас вспомнил. Странно, конечно. Но ведь это на самом деле так.

— Что странно и что так?

— Да то странно, что неожиданно вспомнил сейчас. Мы на самом деле посвящены во все это.

— Мишка прав, — вмешалась в разговор Селена. — Чудеса воспоминаний начали происходить с вами обоими именно после посвящения.

— А я почему-то, когда мне пришла такая же мысль вчера, начал спорить внутри с самим собой, — признался Иван. — Одна моя половина говорила: «Это так». А другая половина начала задавать вопрос: «Возможно ли посвящение без жрецов, без знания мантр и всех ритуальных действий?»

— Так вот почему ты был вчера таким рассеянным, — заметила Селена с улыбкой. — Твои половины не могли найти общий язык. Они что же, так и не поняли друг друга?

— Когда я уже лег, спор стал затихать, и в конце концов мне пришла мысль: «Чего я спорю? Ведь я точно знаю, что это так».

— Что это посвящение? — уточнил Мишка.

— Да.

— Ты успокоился, когда остался один, и поэтому нашел верный ответ, — сказала Селена, беря Ивана за руку.

— Это точно, — подтвердил Мишка. — Когда я остаюсь наедине с собой, чтобы что-то обдумать, мой ум успокаивается. Вернее, как сказал твой дядя, начинает действовать разум, внутреннее знание.

— А почему тебя тогда укусил ядовитый паук? — с интересом спросил Иван. — Ты же был один.

Мишка внезапно покраснел.

— Я кое-что понял, и мне вдруг стало не по себе. Я лег и, смотря в облака, начал воображать всякую ерунду.

— Ты хочешь сказать, что твой ум опять стал беспокойным? — произнесла с участием Селена.

— Ну, да.

— И что же ты понял? — с любопытством проговорил Иван.

— Да так… — замялся Мишка. — Это касается меня.

— Где же был твой разум?

— В тот момент, когда я понял одну важную вещь, ум как раз был спокоен. То есть сработала интуиция, внутреннее знание. А как только я допустил слабость, развлекая себя воображаемыми картинками, ум засуетился, и интуиция пропала.

— Интересно… Значит, она действует импульсивно, вспышками, — задумчиво произнес Иван.

— Наверно, у всех по-разному, — сказал Мишка и подкинул вверх маленький камешек.

Ребята поднялись к ручью и, подойдя поближе к водопаду, стали любоваться искрящимися на солнце струйками воды, которая стекала дальше вниз по камням. Селене вновь, как раньше, показалось, что она слышит удивительную музыку. Эта музыка заполняла собой все вокруг, создавала ауру чистого, необычайно прекрасного состояния. Молодые люди наполнились им, созерцая картину нетронутой человеком природы. В ней было что-то девственно-неуловимое, даже таинственное. Несколько минут длилось странное молчание, а затем Мишка проговорил:

— Все идет оттуда…

— Откуда? — не понял Иван.

— С небес, — ответил Мишка, глядя на воду пространно-чудным взглядом.

— Ты имеешь в виду божественность Природы?

— Ага.

— Вы слышите эти звуки? — вдруг произнесла Селена на волне вдохновения.

Ребята взглянули на нее и почему-то разом спросили:

— Музыки?

Девушка улыбнулась.

— Правда, удивительно?

Мишка наклонился и набрал в ладони воды. Посмотрел на нее и вдруг брызнул все себе на лицо. Дотрагиваясь руками до щек и шеи, молодой человек зажмурился от удовольствия, забыв на время про мокрый воротник и рубашку. Селена, смеясь, проговорила:

— Чудо ты морское.

— А ты — принцесса подводного царства, — отозвался, шутя, Мишка.

— О! А кто же тогда я? — спросил Иван также в шутку.

— Ты, наверно, тот Иван, что за тридевять земель отправился искать принцессу.

— Зачем же мне ее искать? Вот она, — кивнув, сказал молодой человек и обнял девушку за талию.

Селена смущенно начала поправлять волосы. А Мишка присел на корточки и опустил руки в воду. Поглядывая на товарищей, он, как будто что-то зная, молчал, прищурив слегка глаза на солнце.

— А ты действительно чудной. Не понять тебя, — изучая его глазами, заметил Иван.

— Какой есть.

Взяв ведро, Мишка стал набирать воду. Когда оно наполнилось, Селена подала ему бидон, и их взгляды встретились. Что-то глубокое и светлое было в Мишкиных глазах. А еще было в них некое знание, окутанное завесой тайны, и лучик чувства, проникший в сердце девушки.

— А ты ведь стал другим, изменился.

Покраснев, Мишка опустил взор. Иван взял ведро и направился в сторону стоянки.

— Пошли, а то Галина заждалась нас уже.

Селена еще раз глянула на Мишку и, почувствовав какую-то незримую нить между ним и собой, на мгновение замерла. Затем, бросив взгляд на Ивана, поспешила за ним, махнув при этом Мишке рукой. Последний направился следом, держа в руке наполненный бидон. Звуки музыки, поселившиеся в душах троих молодых людей, не оставляли их всю дорогу. Ни слова не говоря, Иван, Селена и Мишка то и дело поглядывали друг на друга, на небо, горы и чему-то улыбались. Между ребятами и природой установилась некая волшебная связь, таящая в себе чудеса вдохновения и непостижимую глубину…

Глава 17. Драконова пасть

Прошло полторы недели. Члены группы занимались исследованиями на стоянке. Иван время от времени спрашивал дядю, когда они пойдут во вторую пещеру. Тот отвечал: «Надо подождать» или «Еще не время». Это каждый раз интриговало молодого человека и давало повод для очередного вопроса: «Почему?». Дядя загадочно говорил: «Потом узнаешь» или вовсе молчал. Все остальные не касались этой темы. Видимо, понимали, что здесь кроется какая-то задача, условие которой знал только Вениамин Петрович, и не хотели быть слишком назойливыми. Кроме того, каждый член группы испытывал непонятные чувства относительно этого похода. Может быть, даже неосознаваемый страх или что-то вроде неприятных ощущений, так как вторая пещера после последнего о ней разговора вызывала ассоциации с темным началом Лилит. Мишка уже давно выздоровел и принимал активное участие в исследованиях, пытаясь найти что-то новое и помочь другим. На протяжении последних дней он, так же как и Иван, в какие-то моменты чувствовал прикосновение незримой «ткани» прошлого. Она заставляла его неожиданно вспоминать те или иные мгновения, пережитые когда-то очень давно. Это были некие странные ощущения, знакомые, но быстро ускользающие, как и сопровождающие их видения. Именно из-за нечеткости восприятия и кратковременности подобных состояний ребята не заостряли на них внимание, быстро переключаясь на что-то другое. Иван пару раз, правда, хотел описать свои ощущения Селене во время прогулок, но почему-то забыл, увлеченный разговором об исследованиях. Работа по изучению предметов древности и табличек была и впрямь весьма интересной, захватывающей. Каждый день приносил какие-то новые штрихи, пусть малые, но полезные и дающие повод для очередных размышлений сдвиги. Селена помогала Кире, Галине, Владимиру и Саньджая, которые изучали утварь, посуду, ритуальные принадлежности и найденные в ящике фигурки. Остальные члены группы полностью погрузились в исследование печатей и табличек. В общем, жизнь шла своим ходом, каждый день удивляя и радуя наших героев, желающих как можно глубже проникнуть в тайны древнеиндской цивилизации.

В один из дней дядя Веня неожиданно окинул взглядом собравшихся у стола и сказал:

— Ну что? Готовьтесь. Через день-два пойдем во вторую пещеру. Завтра начинается полнолуние. Я специально ждал это время. Ждал также и знак от Нее…

Он сделал паузу, посмотрев в сторону гор, а затем продолжил:

— Хотя пока, к сожалению, явных знаков больше не было. Вы за последние дни ничего особенного не чувствовали?

Иван и Мишка несколько оживились, и первый даже хотел что-то ответить, но потом почему-то промолчал, задумавшись.

— Вроде, нет, — проговорил Борис, взглянув при этом на Селену.

Девушка так же, как и ребята, молчала.

— Странное затишье… — произнес дядя Веня, посмотрев на Мишку и Ивана.

— Ничего странного, — вставил Степа. — Странное как раз было у нас раньше, а сейчас — обычная работа.

Дядя Веня ничего на это не ответил, а Галина заметила:

— Всему свое время.

Вечером этого же дня ребята и Селена отправились на прогулку. Солнце еще не зашло за горы, и все вокруг было освещено его легкими, приятными лучами. Равнина казалась мягким, зеленым ковром среди величавых и молчаливых горных вершин. В воздушном пространстве царила странная, глубокая и что-то таящая в себе тишина. Подойдя к камню, где обычно они с Иваном любили проводить часы, девушка остановилась.

— Давайте посидим здесь немного.

Ребята охотно расположились на траве. Мишка лег на живот и, распластав руки в разные стороны, повернул голову к камню.

— Ты на самом деле ничего не чувствовал в эти дни? — спросил у него Иван с любопытством.

Мишка ответил не сразу.

— Может быть, и чувствовал, только как-то быстро возвращался в обычное состояние. Раза три точно что-то видел, а что именно — не помню.

— Почему ты решил, что это были видения? — опять спросил Иван, жуя какую-то травинку.

— Я ощутил их нутром.

Селена облокотилась на камень.

— Мне кажется, что это затишье перед «бурей», — несколько отрешенно проговорила она.

— В каком смысле? — удивился Иван.

— Мы должны что-то испытать во второй пещере.

Мишка вдруг поднял на девушку глаза, в которых было какое-то оживление.

— Вот сейчас будто промелькнуло что-то, я увидел тебя там…

Иван и Селена внимательно посмотрели на него, ожидая продолжения.

— По-моему, это была вторая пещера.

— Тебе надо настроиться на это, — немного волнуясь, произнесла Селена.

Мишка приподнялся и уставился в одну точку.

— Не могу, не получается.

Девушка взяла его за руку.

— Это важно. Ты можешь. И все у тебя получится. Попытайся еще раз.

Почувствовав горячую волну в груди, Мишка на мгновение замер, а затем сказал:

— Мы шли по коридору, затем свернули направо и через некоторое время оказались около той комнаты… — произнес он, глядя куда-то в сторону.

— Кто там был? — спросила у него Селена с дрожью в голосе.

— Один из жрецов, наши родственники, ты, мой брат…

— Про какую комнату он говорит? — не поняв, перебил Мишку Иван.

— Подожди, — попросила девушка. — Я потом все объясню.

И вновь настроившись на волну воспоминаний, проговорила, глядя Мишке в глаза:

— Продолжай.

— Мы по очереди заходили туда, и перед этим жрец совершал какой-то обряд. Что-то вроде напутствия. Он обмахивал каждого небольшим предметом, похожим на ветку дерева, и давал выпить пару глотков напитка из чаши.

— Ты помнишь, какая я была, когда вышла оттуда? — неожиданно спросила Селена с заметным волнением на лице.

— Тебя долго не было, и мы подумали, что случилось что-то неладное. Брат отдернул штору, и все увидели, что ты бездыханно лежишь рядом с камнем. Мы вынесли тебя из комнаты и хотели уже нести на свежий воздух, за пределы пещеры. Но ты вдруг открыла глаза и сказала: «Помогите мне встать».

— Я помню этот момент, — тихо произнесла девушка. — Я увидела вас всех и поняла, что жива… Это было трудное испытание для меня.

Мишка запрокинул голову и закрыл глаза.

— Я вспомнил. Это невероятно!

— Объясните мне, наконец, что вы увидели, — проговорил в нетерпении Иван.

— Эта комната предназначалась для встречи с нашей «тенью», — пояснила Селена, вздохнув.

— Ты имеешь в виду темное начало луны, Лилит?

— Да.

— Во второй пещере есть еще один завал и кладка, — задумчиво произнес Иван. — Если после коридора идти направо, то, минуя пару проходов и залу, как раз выходишь именно к кладке. Мы шли недалеко от нее, когда направлялись к выходу из пещеры.

— Я узнаю это место, — уверенно сказал Мишка, взглянув на девушку.

— Я тоже, — кивнула головой она.

— Нужно предупредить дядю, что понадобятся инструменты. Ведь мы не сможем попасть в комнату, пока не устраним кладку, — заметил Иван.

— Тогда начнем долбить прямо завтра с утра, — оживленно проговорил Мишка. — Твой дядя хотел, чтобы мы попали туда на полнолуние.

— Но ведь он ничего не знает об этой комнате. Почему ты решил, что он хотел попасть именно туда?

— Не знаю, но мне кажется, что это так.

— Надо поговорить с дядей прямо сейчас, — сказал, вставая, Иван. — Идемте.

Селена и Мишка, немного волнуясь, направились за ним. Уже почти подойдя к палаткам, ребята увидели, что Вениамин Петрович стоит у тента и смотрит в их сторону, будто чего-то ожидая.

— Что-то случилось? — спросил он, когда молодые люди приблизились.

— Нет, просто нужно поговорить, — ответил Иван, заметив подозрительный взгляд Степы.

Дядя Веня, поняв ситуацию, не стал больше ни о чем спрашивать и, положив руку племяннику на плечо, негромко произнес:

— Идемте, вот сюда.

Отойдя немного в сторонку, дядя дружелюбно добавил:

— Я слушаю вас.

Иван тут же возбужденно проговорил:

— Ты ждал полнолуние, чтобы попасть в помещение за кладкой?

Дядя Веня поднял брови вверх.

— Я думал об этом, но пока хотел начать обследование второй пещеры. А что, есть какие-то знаки?

Иван, взглянув на Селену и Мишку, продолжил:

— Да. Комната за кладкой раньше предназначалась для «встречи» с темным началом Лилит. Помнишь, мы говорили об этом?

— Насколько я понимаю, у кого-то из вас было видение?

— Мишка и Селена вспомнили эту комнату во время прогулки.

Дядя Веня попросил более подробно описать «увиденное» и, выслушав Михаила, а за ним девушку, задумчиво взялся рукой за подбородок.

— Вот что значит — сомневаться в своих предположениях, идущих от сердца. Я ведь так и думал, что там происходило раньше это таинство. Но ждал подтверждения через знаки. Надо завтра же с утра начать работы по устранению кладки. Вы пойдете с первой группой.

— Ты хочешь, чтобы мы прошли на полнолуние через этот ритуал? — спросил Иван дядю с ощущением значимости предстоящего события.

Вениамин Петрович на минуту задумался.

— Надо бы рассказать о вашем видении членам группы. Я пока не знаю, каким образом все будет происходить, но почему-то чувствую, что нам необходимо совершить данный обряд.

Мишка зачем-то почесал нос, а затем проговорил:

— Это трудно будет сделать, да и все ли согласятся?

— Не будем гадать, идемте к столу. Там уже все собрались на чай.

И дядя Веня, а за ним ребята направились туда, откуда доносились веселый смех, разговорная речь и позвякивание кружек.

— И где вы пропадаете? — обратилась Галина к Ивану, подсыпая сухари в плетеную хлебницу.

— Опять, наверно, эти авантюристы что-то придумали, — недовольно проворчал Степа, допивая свой чай.

Дядя Веня сделал ребятам знак рукой и спокойно сел на свое место. Те последовали его примеру. Когда Джамини и Владимир собрались уже вставать, поставив пустые кружки на стол, Вениамин Петрович остановил их:

— Подождите. Надо кое о чем поговорить.

Отпив несколько глотков чая, он взглянул на Владимира и спросил:

— Помнишь наш разговор по дороге из второй пещеры?

Тот на мгновение задумался, а затем с интересом в глазах проговорил:

— Как же не помнить? Я еще размышлял над тем, есть ли связь между двурогой богиней Луны и двумя пещерами.

— Вот-вот. Я тогда сделал предположение, что вторая пещера была во времена древних индцев символом темного начала Луны, — продолжил дядя Веня. — Сегодня благодаря Селене и Михаилу мое предположение подтвердилось. В комнате, которая находится за кладкой, проводился раньше обряд «встречи» с Лилит.

Члены группы с любопытством посмотрели на Вениамина Петровича.

— И что же это был за ритуал? — поинтересовался Борис.

— Давайте послушаем Селену. Она расскажет нам все, что помнит, — предложил дядя Веня.

Все в ожидании взглянули на девушку. Она, немного смутившись, описала обрядовые действия, проводимые раньше во второй пещере жрецом, а также коснулась темы «встречи» человека со своей «тенью».

— Хм… — задумчиво произнес Борис. — Мне почему-то даже не приходила в голову мысль о связи таких понятий, как темное начало луны Лилит и теневая сторона души человека. Хотя здесь, безусловно, есть связь…

— Я не понимаю, зачем человеку «встречаться» со своей «тенью»? — удивленно проговорила Кира. — По-моему, ее надо всячески избегать, чтобы «не опуститься». И всеми силами держаться за светлую сторону.

— Как же ты избежишь своей «тени», если это вторая твоя половина? — улыбнулся Владимир.

— Я не хотела бы так думать, — сказала, содрогнувшись, Кира. — Мы же созданы по образу и подобию Божьему. Причем здесь «тень»?

— Как ни крути, а человек состоит из двух половинок, — заметил Борис. — Об этом говорили и писали все великие умы.

Мы источник веселья — и скорби рудник,

Мы вместилище скверны — и чистый родник.

Человек, словно в зеркале мир — многолик.

Он ничтожен — и он же безмерно велик!

Омар Хайям.

— О да! — согласился Саньджая. — Это так.

— Но зачем вспоминать об этой «тени»? — оживленно вставил Степа. — Лучше забыть о ней вообще.

Галина посмотрела на него и, улыбнувшись, проговорила:

— Ох, боишься ты ее…

— Забывать об этом нельзя, — с серьезностью в голосе произнес дядя Веня. — «Тень» и «смерть» с точки зрения философии и психологии — «сестры», даже в каком-то смысле синонимы. Можно говорить не «Помни о смерти», а «Помни о тени». Не принимая свою «тень», мы теряем целостность. А если боимся первой, она берет над нами власть. Зная, что «тень» — наша вторая половина, нужно «принять» ее. А затем устремиться к Свету, начать совершенствоваться. Это сродни дереву, которое корнями уходит в землю, а ветвями в небо, к солнцу. Земля — наша «Мать», она нас питает, так же как и небо, дающее нам духовную пищу. Древние индцы, в основе религии которых была целостность, поэтому и совершали обряд «встречи» не только со светлым началом луны Селеной, но и с темным ее началом — Лилит. А «окно» в коридоре давало возможность воссоединения этих двух начал в душе человека.

— Но все-таки мы, как и растения, стремимся к Свету, — сказала Кира, взглянув на Владимира.

— Да, — согласился дядя Веня. — Это естественный «рост», так устроена Природа. Мы тянемся к свету, добру. Хотя многие люди, особенно в последнее время, стали подчиняться «силам Тьмы».

— Но если темное начало способно взять власть над человеком, зачем же тогда нужен обряд «встречи» с ним? — удивленно спросил Степа.

— «Познай самого себя», — говорили древние, — ответил дядя Веня. — Невозможно совершенствование без «знания» обоих своих «половин». И кстати, чем выше духовный уровень человека, тем, как это ни парадоксально, больше его «тень». Вот почему «темные силы» стремятся склонить таких людей на свою сторону. Время от времени нужны обряды «встречи» и «очищения». Есть на Востоке такое выражение: «Воин духа». Это значит — «познавать самого себя» и уметь владеть энергетическим щитом (мечом), то есть проводить мистический процесс «очищения».

— Значит, «очищение» — это защита от «темных сил»? — спросила Кира.

— Это — правило «золотой середины», — объяснил Вениамин Петрович. — По-другому — регулировка энергетических процессов. «Очищение» приводит человека к гармонии двух Начал. И, конечно же, создает мощную защиту от действия «темных сил».

— Я думаю, что нам нужно завтра же заняться кладкой, — обведя группу взглядом, заключил Саньджая.

Дядя Веня похлопал его по плечу.

— Я рад, что ты понял меня. Завтра начинается полнолуние, и мы сможем поближе «познакомиться» с ритуалом, который когда-то проводился во второй пещере древними индцами.

— Но как мы это сделаем? — удивился Владимир. — Среди нас нет жреца, да и где мы возьмем магический напиток?

— Я берусь приготовить последний завтра к вечеру, — уверенно произнес Саньджая.

— Вы что? С ума сошли?! — возбужденно воскликнул Степа.

— Не бойся, это не так страшно, как кажется, — сказал дядя Веня и обратился к Саньджая: — Ты сможешь выполнить завтра вечером обрядовые действия к этому ритуалу?

— Думаю, что да, — ответил тот.

— Я не собираюсь участвовать в этой дьявольщине, — недовольно проговорил Степа. — Кладку устранить помогу и рад провести научные исследования, но заниматься всякой ерундой не хочу и не буду.

— Хорошо, — согласился дядя Веня. — Никто тебя насильно участвовать в ритуале не заставляет. Это дело добровольное.

— И во вторую пещеру я пойду поверху, — добавил Степа. — С меня довольно кошмаров и жутких сцен, которые я вижу последнее время во сне.

Галина, покачав головой, в шутку заметила:

— Бедный Степа. Все ему не везет.

— Ладно, шутки шутками, а по поводу завтрашнего дня договориться надо, — сказал дядя Веня. — С утра начнем работы по устранению кладки. В первой группе пойдут Борис, Джамини, ребята и Селена. Затем на смену через пару часов подойдем я, Владимир и Степа. После обеда опять меняемся. Саньджая мы освобождаем от этой работы, чтобы он как следует подготовился к завтрашнему вечеру.

— Дядя, нам, наверно, пока лучше идти поверху? — спросил Иван.

— Да, я думаю, так будет лучше. А вечером, ближе к концу работ, пойдем по коридору.

— Но мы можем не управиться до вечера, — заметил Владимир.

— Тут уж как получится, — развел руками дядя Веня. — Человек предполагает, а Бог располагает. Попробуем.

Он взял свою кружку и допил остатки чая. Селена взглянула на Ивана и тихо проговорила:

— Мне кажется, это произойдет завтра.

Дядя Веня посмотрел на девушку с вопросом в глазах. Она смущенно улыбнулась и добавила:

— Когда мы сидели у камня, я услышала слова: «Завтра вы должны пройти испытание во второй пещере».

— Так вот почему ты тогда с каким-то отрешенным взглядом сказала нам об этом… — задумчиво произнес Иван.

Члены группы удивленно переглянулись, пытаясь понять или, лучше сказать, постичь происходящее. Но это так и осталось загадкой, как, впрочем, и многое другое…

Утром, по дороге во вторую пещеру Иван чуть слышно спросил у Селены:

— Не про эту ли комнату ты мне однажды уже говорила? Помнишь, когда рассказывала, какие низкие чувства испытала?

Девушка кивнула. Мишка в это время шел впереди, бодро насвистывая музыку знакомого марша. За ним шли Борис и Джамини. Они также о чем-то беседовали. Солнце только-только начало заполнять своими лучами впадины и низины. Горы еще спали. Вокруг все было тихим и спокойным.

— Даже не верится, что эта комната полна неких ужасов, — проговорил, улыбнувшись, Иван.

— В ней, на самом деле, нет ничего ужасного, — заметила Селена. — Это место «встречи» с нашим вторым «я», которое как раз и может представлять собой «огнедышащего дракона».

— Как это понимать?

— Гордыня, эгоизм, чрезмерные амбиции. А еще зависть, жадность, цинизм, жестокость, наглость, способность на подлость и так далее. Разве этого мало?

— Неужели эти «драконьи головы» есть в каждом из нас?

— У каждого они свои, и «размеры» их разные.

— Но если я «увижу» такую «голову», то, наверно, стану противен сам себе?

Селена улыбнулась.

— В тебе есть Светлая половина, которая должна «победить».

— О! Так это так называемая «битва с драконом»? — воскликнул, наконец поняв девушку, Иван.

— Да. Мы будем сегодня «сражаться» с «драконом» внутри себя.

Молодой человек замолчал и о чем-то задумался. До пещеры оставалось не так уж и много. Идя по узкому проходу рядом с расщелиной, Иван зачем-то остановился, посмотрев вниз. Селена подождала его и участливо спросила:

— Все в порядке?

— Как будто… — рассеянно ответил он.

Кладка, о которой шла речь накануне, находилась и впрямь недалеко от входа в пещеру. До нее, как оказалось, в прошлый раз было рукой подать. Мишка, дойдя до места, тут же воскликнул:

— Так и есть. Та самая комната! Я еще тогда почувствовал, что наш маршрут чем-то мне знаком.

Селена подошла к стене и дотронулась рукой до камня.

— Здесь, как и раньше, становится немного не по себе…

— Да, энергетика сильная, — согласился Борис. — Но часа на два, я думаю, нас хватит.

— Тебе надо было надеть браслет, — сказал Иван, обращаясь к девушке.

Она кивнула.

— Я надену его, когда пойдем в следующий раз.

— Если будет нехорошо, то выходи на свежий воздух, — проговорил Борис, доставая инструмент. — Дорогу помнишь?

— Конечно, — ответила Селена и отошла от стены на некоторое расстояние.

— Держи, — крикнул Мишка, бросив ей свитер.

Иван также снял с себя мастерку и отдал девушке. Через пару минут раздались гулкие удары о кладку. Селена смотрела, как работают мужчины, а ее мысли витали где-то далеко. Почему-то вспомнились бабушка, мама, дядя. Вот она маленькая помогает печь пироги. А вот ее ругают за мокрую обувь и грязную куртку… Вспомнились также Максим и Тоби, соседи по даче.

— Посвети-ка вот здесь, — неожиданно попросил Селену Иван, «вернув» ее в пещеру.

— Ах, да, конечно, — немного рассеянно отозвалась она.

Два часа прошли совсем незаметно. К приходу дяди Вени, Владимира и Степы в кладке были уже пробиты три дыры.

— Молодцы, хорошо поработали, — похвалил первую группу Вениамин Петрович.

— О! А я думал, мы за сегодня не управимся, — удивился Владимир.

— Индюк тоже думал, да в суп попал, — пошутил, улыбаясь, Борис.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался дядя Веня.

— Как сказать? — ответил вопросом Мишка. — Давит что-то, и слабость начала появляться в ногах.

— Да. Тут что-то не то вокруг, — подтвердил Джамини.

— Надо замерить приборами. Похоже на то, что и в первой пещере, — уверенно проговорил Борис.

— Это уже завтра, — похлопав его по плечу, сказал дядя Веня. — А сейчас идите, отдыхайте. Во второй половине дня, я думаю, будет немного легче. Ждите нас, можно даже поспать.

— Ну, — удовлетворенно произнес Борис, — это я люблю.

Не успела первая группа отойти, как раздались очередные звуки ударов о кладку.

— Да, такими темпами мы ее разберем быстро, — проговорил Борис, поправляя рюкзак.

Выйдя из пещеры, путники решили, не отдыхая, сразу же идти на стоянку. Свежий ветерок придал всем силы, обдувая лица и открытые части тел. Мишка даже снял майку, несмотря на то, что было не слишком тепло. Всю обратную дорогу он опять насвистывал какую-то мелодию и, поглядывая на Селену с Иваном, загадочно молчал. Около палаток никого не оказалось.

— Галина с Кирой, наверно, за водой пошли, — сказал Борис, не увидев на месте ведра. — Ладно, вы как хотите, а я — спать.

И, положив рюкзак, он скрылся в палатке. За ним следом отправился Джамини, а через пару минут и ребята. У стола осталась лишь Селена. Она была не такая уставшая, как другие. Девушка сходила за браслетом и, надев его, почувствовала приятное расслабление, даже какую-то легкость. Присев на бревно, она взглянула на горы, туда, где были пещеры, и начала о чем-то мечтать. Руни, прыгая вокруг, все пыталась обратить на себя ее внимание и, ничего не добившись, уселась на столе рядом. Ветерок гнал по небу легкие облака причудливых форм. Селена заметила, что одно из них напоминает ей большого лохматого медведя, который лапой зацепился за выступ горы и будто хочет выдернуть последнюю из земли. Где-то вдали раздались женские голоса и смех. Через некоторое время к палаткам подошли Кира и Галина, неся в руках ведро и бидон с водой.

— Как поработали? — спросила вторая из женщин, взглянув на девушку.

— Неплохо, — ответила Селена.

Она все еще находилась в состоянии мечтательности.

— А где же мужики? — удивилась Кира.

— Спят.

— А…

Женщина, что-то сказав подруге, вновь расхохоталась.

— Ладно, тише, а то всех разбудишь, — проговорила Галина, открывая какие-то пакеты с провизией.

Примерно через час по стоянке распространились аппетитные запахи, которые заставили Руни крутиться около горелки, хватать ложку и черпак. Первым проснулся Борис. Он вышел из палатки и, потянувшись, произнес:

— Пахнет вкусно… А вторая группа разве не пришла?

— Рано еще, — сказала Кира, играя с обезьянкой.

Борис прошелся к горелке, приподнял крышку кастрюли и, втянув в себя воздух, довольно выдохнул его через рот. Селена все еще сидела у стола, глядя куда-то вдаль.

— А ты, я вижу, и без сна неплохо себя чувствуешь, — улыбнувшись, заметил ученый.

Девушка в ответ также улыбнулась и посмотрела на браслет. К обеду все были в сборе. Саньджая принес что-то, завернутое в бумагу, и положил рядом с палаткой. Дядя Веня, вымыв руки, сел за стол и задумчиво проговорил:

— Да… Энергетика рядом с кладкой весьма чувствуется.

— Так вы поспите, пока мы работаем, — сказал Борис, расставляя тарелки. — Я вот часик вздремнул и уже в норме.

— Да, пожалуй, надо поспать, — согласился Владимир. — Вечером ведь опять пойдем.

— Вам осталось там — совсем ничего, — заметил Степа, взглянув на Бориса. — Проход уже почти свободный. На час работы, а то и меньше.

— Когда закончите, возвращайтесь на стоянку, — зевнув, произнес дядя Веня. — Отдохнете до вечера, а потом пойдем все вместе.

— Кроме меня, — подчеркнуто резко вставил Степа. Дядя Веня пожал плечами.

— Как хочешь. Уговаривать не будем.

Мишка, сидевший рядом со Степой, посмотрел на него с каким-то сочувствием и тихо сказал:

— Не беги от самого себя…

Молодой ученый ничего на это не ответил, только начал нервно барабанить пальцами по столу. Поев, Борис, Джамини, Иван и Мишка отправились во вторую пещеру. Селена в этот раз осталась на стоянке. Проводив ребят некоторое время взглядом, она стала наблюдать за тем, как Саньджая готовится к вечернему ритуалу. Небольшую ветку дерева индиец поставил в банку с водой, а растения, собранные в горах, промыл, разрезал на части и закинул в кастрюльку кипятить. Девушка обратила внимание на то, что запах жидкости вскоре стал каким-то странным, даже резким.

— Мы не отравимся? — спросила она, улыбаясь.

— Нет. Это специальный отвар. Меня научил его готовить мой учитель из Тибета. Пьют такой отвар совсем понемногу во время некоторых церемоний.

Саньджая взял серебряную ложку и стал помешивать жидкость. Дядя Веня, проходя мимо, спросил:

— Ну как, все нашел?

— Да, хотя пришлось для этого сходить чуть подальше. Вон к тем горам.

— К вечеру управишься?

— Конечно, времени хватает.

Взглянув на Селену, дядя Веня произнес:

— Решила надеть сегодня браслет? Правильно. Я думаю, это очень кстати.

И, зевнув, добавил:

— Пойду, прилягу на часок, другой.

Пока дядя Веня, Владимир и Степа спали, Селена беседовала с Саньджая. Он рассказал ей о своих друзьях в Тибете, о том, как встретился с учителем и еще много чего интересного. Девушка слушала индийца с неподдельным восхищением и несколько раз даже проговорила: «Ого!». Узнав, что паломники не берут с собой в горы рюкзаки с грузом, довольствуясь горсткой риса, водой рек и спальным местом без удобств под открытым небом, Селена сказала:

— Вот что такое — истинная вера. Эти люди знают, что главное в жизни — духовная пища, а тело дано нам временно, и баловать его не стоит.

— Ты права, но к телу надо относиться бережно. Так же, как и к Природе, которая является «оболочкой» Духа и уже поэтому — божественна. Все живое, и тело наше тоже, до тех пор, пока не умрет. Телу нужна здоровая пища и вода, а также солнце, воздух.

— Да, конечно, я и забыла о гармонии тела и духа.

— Всего должно быть в меру. И всему свое время. Для воздержания от пищи и для праздничных угощений.

— Значит, нельзя, «победив в себе дракона», освободиться от Тьмы?

— Нет, в нас всегда будет две половинки: светлая и темная. Мы только возвращаемся к гармонии, чтобы не было власти над нами «эго». Время от времени нужен, как сказал дядя Веня, мистический процесс «очищения».

— Но ведь мы, побеждая «дракона», выходим к Свету?

— Да, мы каждый раз совершенствуемся. То есть возвращаемся к Гармонии на более высоком уровне бытия. Что-то «отметаем» в себе, а что-то делаем «прекраснее», «тоньше», «лучше».

Селена взглянула на браслет, а затем на горы, где были пещеры.

— Мы «умираем», чтобы «родиться» вновь?

— Да, — согласился Саньджая. — По-другому, происходит мистический «круговорот солнца» в человеке. Символ свастики как раз это отражает. Одна энергия переходит в другую. Можно сказать, плодородие — это «смерть» и «рождение» одновременно.

— Сарасвати — богиня плодородия… — произнесла Селена, опять взглянув на горы.

Саньджая улыбнулся.

— Тебе это близко, и ты хорошо все чувствуешь.

Вскоре приготовленный напиток был накрыт листьями, также принесенными Саньджая, и поставлен в тень для охлаждения. К восьми вечера все, кроме Степы, собрались у тента, чтобы выслушать перед дорогой дядю Веню.

— Сегодня для нас — необычный вечер, — сказал он, сделав паузу. — Мы решились «встретиться» с собой, вернее, с темной своей половиной. Это смелый шаг. Потому что мы должны «устоять» перед соблазном «упасть вниз», выдержать «битву с драконом» внутри себя.

Иван и Селена переглянулись, а дядя Веня продолжил:

— В каждом из нас есть «тень», и если мы хотим быть целостными, нужно смело взглянуть ей в глаза. Узнать, «принять» и дать чему-то «умереть» в нас. Чтобы «родиться» вновь и «расти» дальше. Мы сегодня должны, фактически, пережить то, что когда-то переживали во второй пещере древние индцы. Сейчас, пока мы будем идти, постарайтесь ни о чем не разговаривать. Настройтесь на происходящее, так как время, выбранное для данного ритуала, не случайно.

Дядя Веня опять сделал паузу и, окинув взором группу, проговорил:

— Ну что? Идемте.

Все друг за другом двинулись в сторону первой пещеры. Иван и Селена взялись за руки, почувствовав при этом горячее тепло своих ладоней. Вечер еще не успел осесть у подножия гор. Кругом было светло и достаточно тихо. Утренний ветерок куда-то пропал, сменившись легкой прохладой. На подходе к скалистому участку, члены группы неожиданно услышали странный рев. Он раздался со стороны близлежащей горы и через некоторое время повторился. Это вызвало у многих непонятный страх и заметное беспокойство. Кира, прислушиваясь, ускорила шаг, чтобы быть поближе к идущему впереди Владимиру. Дядя Веня же, напротив, остановился и, подождав, пока все пройдут, двинулся последним. Когда группа была уже почти у щели с камнем, из-за гор вдруг показался яркий диск луны. На нем были отчетливо видны темные пятна, которые казались глазами и ртом грустной красавицы. Луна будто живая смотрела на путников, таинственно и молчаливо открывая перед ними двери в мир чудес и волшебных превращений. Селена на мгновение замерла и, крепко сжав руку Ивана, взглянула ему в глаза. Молодой человек, удивившись чему-то, открыл рот, но так ничего и не сказал, замешкавшись. Один за другим члены группы скрылись в узком проходе.

Оказавшись в пещере, путники включили фонарики. Яркий свет помог быстро забыть недавние страхи. Женщины и мужчины, оживленно посматривая друг на друга и по сторонам, двинулись дальше в ожидании чего-то необычного. Дойдя до знакомого коридора, все зачем-то остановились.

— Давайте оставим только два, — сказал дядя Веня, показывая на фонарики идущих впереди Мишки и Саньджая.

Выполнив эту просьбу, члены группы шагнули вслед за направляющими. В этот раз стены коридора не казались слишком мрачными, а гулкие звуки шагов были спокойны и почему-то вселяли в путников уверенность. Почти у самого окошка дядя Веня окликнул Саньджая:

— Остановитесь.

Когда все собрались у отверстия, Вениамин Петрович проговорил:

— Здесь, я думаю, нам нужно немного задержаться.

— Но ведь солнечного пятна уже нет, — удивился Владимир.

— Ничего страшного. Это даже лучше. Постарайтесь настроиться на воспоминание о нашей прошлой медитации. Давайте помолчим.

Члены группы ощутили, как в их жилах пульсирует кровь. Какая-то неведомая сила объединила всех вдруг и заставила на пару минут отключиться от мыслей о мирском. Каждый почувствовал свою связь с происходящим, которое казалось таинственным и непостижимым. В пространстве будто витала струя чистой, светлой энергии. В сердцах людей появилась искорка доброго огня. Она разбудила чувства, сделала их обостренными. Члены группы один за другим стали браться за руки. Когда энергия начала перетекать от человека к человеку, все почему-то улыбнулись.

— Ну что? Пойдем дальше? — спросил через некоторое время дядя Веня.

— Да, — бодро ответил Мишка.

До конца коридора путники шли молча, ожидая каких-либо изменений, но все по-прежнему было спокойно. Чувства подсказывали Селене, что наиболее важное начнется именно там, рядом с кладкой. Так оно и вышло. Остановившись у стены, в трех шагах от комнаты, Саньджая повернулся к остальным членам группы.

— Здесь мы будем ожидать друг друга. Каждому отводится для медитации в комнате примерно пятнадцать-двадцать минут. Когда зайдете туда, выберете себе подходящее место и, расслабившись, закройте на пару минут глаза. Никто не должен мешать процессу, происходящему за кладкой. Даже если услышим крики, какую-то речь или странные звуки. Сейчас я произнесу определенные мантры, а вы постарайтесь, слушая меня, отключиться от всех мыслей. Сосредоточьте свое внутреннее зрение на месте в районе пупка. И затем медленно двигайтесь вверх и вниз, в ритме вашего дыхания. Я буду подзывать вас по очереди, совершая обрядовые действия. Не мешайте друг другу, ждите своего времени и медитируйте.

Саньджая замолчал и, уставившись в пол, застыл, как неживой. Спустя минуты три он еле слышно начал что-то говорить. Звук его голоса постепенно усиливался и превращался в некое монотонное повторение вибрационных звучаний. Они казались загадочными свечениями на фоне общей непонятной картины происходящего. Иван почувствовал легкий комок, перекатывающийся у него в горле. Этот комок словно вибрировал в такт звучаниям и, захватывая все новые и новые области своего влияния, устремлялся куда-то вниз, к району живота. В центре пупка появилось что-то вроде жжения, а веки самопроизвольно закрылись. Необычное состояние, в котором Иван пребывал, длилось минут пять. Открыв глаза, молодой человек увидел подошедшего к нему жреца. Именно таким Ивану представился Саньджая, держащий в руках ветвь и чашу с магическим напитком.

— Ты готов встретиться с Нею? — спросил жрец голосом, заключающим в себе некую тайну.

— Да, — ответил молодой человек, забыв в одно мгновение, кто он и где находится.

Саньджая начал производить взмахи рукой, в которой была ветвь. При этом он произносил какие-то слова, а Ивану казалось, что все вокруг движется, что тела, его и жреца, будто парят в воздухе. Вот перед молодым человеком возникла чаша. Описывая зигзаг, она остановилась у его рта. И не Иван взял ее, наклонив, а сама чаша накренилась, и из нее пролилось немного жидкости, которую наш герой проглотил, ощутив странный жар в пищеводе, а затем в желудке.

— Иди, — сказал жрец и последний раз взмахнул над ним веткой.

Иван зашел в комнату и, посветив фонариком, увидел прямо перед собой груду камней. Один из них, самый большой, лежал у стены и чем-то привлек взор молодого человека. Подойдя к камню, Иван зачем-то сел и стал гладить рукой его шероховатую поверхность. Камень, казалось, был теплый и живой. Закрыв на пару минут глаза, а потом резко открыв их, молодой человек вдруг увидел вместо камня свернувшегося в клубок огромного змея. Отпрянув поначалу, наш герой застыл на месте, раскрыв от удивления рот. Змей также раскрыл свою огромную пасть, из которой взвился вверх язык пламени.

— Чего испугался? — услышал молодой человек звук собственного голоса. — Это же ты, такой большой, красивый. Ведь ты только что гладил самого себя.

— Как? — еще больше изумился Иван. — Неужели я такой самодовольный и гордый? Это неправда.

— Конечно, ты всегда найдешь для себя оправдание, — ответил змей голосом самого Ивана. — Ведь ты умный и такой правильный.

— Врешь. Я уже давно не поступаю так, как все.

— Тогда скажи, ради чего ты узнаешь все больше и больше? Ты хочешь выделиться среди других. Разве не так?

Иван на минуту притих, не зная, что сказать на такую откровенность, но потом его словно встряхнуло.

— А разве все люди не хотят этого? Это же вполне естественное желание.

— Да, когда оно в меру. Но ты стремишься обойти других, чтобы тебя признали, похвалили, одобрили. Легче всего это сделать рядом с дядей, который всегда поддержит, а если надо — поставит на пьедестал. У тебя нет особых проблем и трудностей, которые закаляют человека. Все дается слишком легко и просто.

— Я радуюсь жизни, разве это плохо?

— Вот-вот. Ты любишь сам себя.

— Но я люблю и Селену тоже.

— Тоже? — проговорил змей, усмехнувшись. — Хорошая любовь.

— Что ты имеешь против этого?

— А ты спроси, кого ты любишь больше: себя или ее?

Иван, вскипев, чуть не бросился на змея с кулаками.

— Да кто ты такой?

— Твое «я», — спокойно ответил змей. — Ведь ты вряд ли пожертвуешь собой ради любимой, правда?

— Чушь! Ты нарочно меня заводишь. Если будет надо, то пожертвую.

Змей вдруг сделался меньше, но при этом сказал:

— Тебе нужны знания для удовлетворения своих честолюбивых помыслов. И без одобрения и признания ты бы не стал этим заниматься.

— Пусть так, но это не главная причина. Я всюду стремлюсь найти божественное.

Змей стал еще меньше, проговорив:

— Найти? Его бесполезно искать. Все есть бесконечность.

— Да, но все есть Бог, и я, как ребенок, радуюсь встрече с Ним.

Змей совсем стал маленьким. И через мгновение Иван опять увидел перед собой камень, но уже совершенно других размеров, намного меньше прежних.

— Вот так дела! — удивился вновь молодой человек.

Встав, он еще некоторое время пространно смотрел в сторону камня. А затем медленно двинулся к выходу.

Для очередного совершения обрядовых действий Саньджая выбрал Селену. Девушка, вся затрепетав внутри, стала слушать произносимые индийцем мантры, а когда увидела перед собой чашу, то чуть не выронила ее от волнения. Напиток, несмотря на то, что был остужен, сразу обжег нашу героиню, заставив испытать странные чувства, похожие на страх и беспокойство. Зайдя в комнату, Селена зажгла фонарик и стала чего-то ожидать. Один из камней показался девушке знакомым, и, волнуясь, она подошла к нему поближе. «Странно, я будто сидела на нем когда-то…» — возникло у нее в мыслях. Неожиданно все смешалось, и Селена, забывшись, унеслась куда-то очень далеко. Глаза закрылись сами собой, и она покачнулась. «Не бойся, мы уже встречались с тобой», — услышала вдруг девушка где-то рядом и, придя в себя, схватилась рукой за камень.

— Что это? — вырвалось из ее губ, когда, открыв глаза, она увидела около руки лягушку.

— Это я, твое отражение, — проговорило живое существо.

Селена в замешательстве притихла.

— Неужели ты меня не узнаешь? — удивилась лягушка.

— Ты царевна-лягушка из сказки? — спросила неуверенно девушка.

— Можно сказать и так. Но это — образ.

— Где же мы встречались?

— В твоем сне. Ты почему-то тогда испугалась меня, а потом взяла в руки и отнесла к лесному озеру, посадив на камень.

Селена, удивленно дотронувшись до камня, произнесла:

— Это он?

— Да, — ответила лягушка и добавила: — Ты боишься самой себя, своих способностей и того, что связано с потусторонним миром. Но не признаешься в этом.

Девушка, немного подумав, сказала:

— Наверно, я не хочу попасть в сети Тьмы.

— Страх сам затянет тебя туда.

— Но как же тогда быть?

— Видишь меня? Это ты. Прими себя такой, какая ты есть.

— Я как раз беседовала об этом с Саньджая! Мы не можем освободиться от своей темной половины, это часть нас, да?

— Да, но…

Лягушка вдруг замолчала.

— Ты хочешь сказать, что сила Света в нас сильней! — с чувством произнесла Селена.

Неожиданно она увидела вместо лягушки сидящую на камне русалку.

— Твоя вера способна победить страх, — сказала та, улыбаясь.

— А где же лягушка?

— Она перед тобой. Я — это тоже ты. Правда, красива?

— Да… — в некотором замешательстве ответила девушка.

— Ты нравишься другим. И Мишка в тебя влюблен. Скажи, ведь тебе хочется покорять сердца мужчин?

Селена покраснела.

— Это получается непроизвольно.

— Но из-за тебя многие страдают.

— Я не хочу этого. И… люблю всех.

— Любишь?

— Это любовь в хорошем смысле. Я не хочу никого соблазнять.

— Помни, твоя стихия — вода. И ты знаешь тайну «плодородия»…

Русалка исчезла так же неожиданно, как и появилась. А Селена, дотронувшись рукой до камня, подумала: «И тогда, во времена древних индцев, я тоже выбрала именно этот камень в комнате…» Она погладила камень рукой и почувствовала исходящее от него тепло. Страх и беспокойство куда-то исчезли. Девушка улыбнулась и в каком-то радостном состоянии направилась к выходу.

Саньджая, увидев ее, зачем-то кивнул и, чуть помедлив, сделал шаг в сторону Мишки. Тот, видимо, давно в нетерпении ожидая этого, заметно начал волноваться. Когда индиец стал совершать обрядовые действия, Селена заметила на лице молодого человека следы беспокойства и растерянности. Отпив несколько глотков жидкости, Мишка, будто пьяный, направился в комнату. Некоторое время девушка ничего не слышала. Затем раздались звуки какой-то борьбы и странного рычания. Пару раз Селена поймала себя на мысли, что в комнате, кроме молодого человека, находится дикий зверь. Это заставило ее опять волноваться. Однако вместо криков о помощи из помещения доносились только громкие возгласы, рев и ерзанья по полу. Продолжалась такая неопределенность минут десять. Затем вдруг все стихло, и минуты через три девушке показалось, что она слышит звуки рыдания. Сквозь него можно было различить отдельные слова и целые фразы. Мишка с кем-то беседовал, вероятно, находясь в состоянии надломленности или психического возбуждения. Когда минут через пять он вышел, Селена увидела на его лице слезы. Молодой человек подошел к стене и, присев на корточки, облокотился об нее спиной. Девушка поняла, что ему надо некоторое время побыть одному, наедине со своими чувствами и ощущениями.

Каждый, кто побывал в этот вечер в комнате, испытал нечто необычное, прошел через состояние «малой смерти» в себе. Даже дядя Веня, которого все считали мудрым и выдержанным, после ритуала стал немного грустным и рассеянным. Саньджая также встретился со своей «темной половиной», хотя ему для этого пришлось быть одновременно и жрецом, и самим собой. Он зашел в комнату последним, а когда вышел, многие заметили на его лице следы какой-то отрешенности. Пару минут члены группы стояли молча. Затем дядя Веня сделал знак рукой, и все не спеша двинулись в обратный путь. Идя по коридору, путники заметили, что стены и атмосфера кругом вновь навевают тоску, внушают странное беспокойство. Около окошка Вениамин Петрович предложил остановиться. Мужчины и женщины, образовав круг, стали медитировать. Это неожиданно дало хороший результат. Все почувствовали не просто облегчение — появилась бодрость, уверенность и даже некое вдохновение. Вторую половину коридора члены группы уже прошли в приподнятом настроении, не испытывая неприятных ощущений. Выйдя из пещеры, путники начали шутить, обсуждать друг с другом свои мысли и переживания по поводу произошедшего. Мишка рассказал друзьям, что дрался в комнате с тигром, а потом разговаривал с ним. Иван и Селена, держась за руки, молча слушали молодого человека и улыбались. Девушка поглядывала на луну, которая находилась над ними, и почему-то ощущала приятное расслабление, несмотря на насыщенность впечатлениями и всеобщее возбуждение.

Путь назад показался нашим героям невероятно коротким. Спать никто не хотел, так как переживания вечера обострили восприятие каждого, дали повод для философских рассуждений и размышлений о таинствах бытия. У стола завязалась оживленная беседа, и, высказывая свое мнение, члены группы порой говорили одновременно, перебивая друг друга. Галина, слушая мужчин, неожиданно взглянула на луну и вспомнила про Степу. Решив проверить, все ли с ним в порядке, женщина зашла в палатку, посветила фонариком и, никого не увидев, в замешательстве вышла.

— Володя, а где же Степа? — крикнула она Владимиру, который подошел к ведру, чтобы напиться воды.

— А что, в палатке его нет? — удивился тот.

— Нет.

— Может, пошел к ручью?

— Да ты что, так поздно?

— Хотя да, на него это не похоже.

Галина взволнованно опять направилась к столу.

— Степы нет, — сообщила она дяде Вене, в недоумении пожав плечами.

— Как нет? И в палатке тоже?

— Я только что оттуда. Сейчас еще проверю на всякий случай во второй.

Женщина ушла опять, а дядя Веня, забеспокоившись, прервал беседу громким стуком по столу.

— Кто-нибудь видел Степу?

— Нет, — раздались голоса.

— А он что, не спит? — спросил Иван.

— Его нет в палатке, — в размышлении проговорил Вениамин Петрович.

Члены группы удивленно переглянулись.

— Может, он решил прогуляться? — сделал предположение Борис.

Дядя Веня взглянул на него и уверенно произнес:

— Нет, я чувствую, здесь что-то не так.

— А помните, мы слышали какой-то странный рев?! — воскликнула Кира.

— Да ну тебя, — в шутку махнув рукой, сказал Владимир.

— Его там нет, — сообщила Галина, вернувшись.

Дядя Веня взялся рукой за подбородок.

— Скорее всего, Степа пошел за нами. Но поверху.

Иван, вдруг почему-то преобразившись, негромко проговорил:

— Кажется, я знаю, где он может быть.

Все в недоумении посмотрели на него.

— Надо взять веревки и аптечку, — продолжил молодой человек и решительно направился к палатке.

— Посмотри, на месте ли револьвер, — крикнул ему вслед дядя Веня.

— Если он пошел за нами, то это весьма странно, — заметил Борис. — По всему было видно, что он никуда идти не собирался.

— Его мог замучить страх, — пояснил дядя Веня. — И оставаться одному, возможно, стало не в силах. В таком состоянии человек часто совершает противоречащие своей же логике поступки.

— Револьвера на месте нет! — громко крикнул из темноты Иван.

— Так и есть, Степа отправился за нами, захватив его с собой, — заключил дядя Веня. — Надо идти искать этого горемыку.

И, обведя товарищей взглядом, спросил:

— Кто пойдет?

Все, в том числе и женщины, ответили: «Я».

— Ну, что ж? Тогда вперед, — вздохнув, проговорил Вениамин Петрович.

И подождав племянника, направился в сторону пещер. Члены группы двинулись за ним. Иван взял Селену за руку, повесив веревки на плечо.

— Так ты знаешь, где Степа? — спросил его идущий рядом Борис.

— Мне кажется, он у расщелины, там, где узкий проход.

— Почему ты так решил?

— Это трудно объяснить. Я чувствую.

Борис, немного помолчав, произнес:

— Ты думаешь, он свалился вниз?

— Я не хотел бы так думать, но, скорее всего, да.

Мишка, прислушиваясь к разговору, заметил:

— Если он раненый, это опасно. Звери чувствуют кровь.

— Да… — задумчиво проговорил Борис. — Будем надеяться, что Степа не выронил револьвер.

Оказалось, все произошло именно так, как сказал Иван. Когда путники стали приближаться к расщелине, они услышали стоны и слабые крики о помощи. Ускорив шаг, члены группы вышли к узкому проходу. Свет фонариков помог увидеть внизу скорчившегося человека. Тот лежал на боку, подтянув к себе ногу.

— Степа! — крикнула Галина. — Мы тебя сейчас вытащим! Сможешь обвязаться веревкой?

Увидев наверху товарищей, раненый радостно начал махать рукой.

— Попробую!

Иван связал две веревки вместе и стал спускать один конец вниз.

— Хорошо, хоть живой остался, — заметил Владимир. — Тут высота порядочная, разбиться в два счета можно.

— Это вообще чудо, что он не разбился, — произнес дядя Веня. — Наверно, зацепился за выступ, когда падал.

— Да, возможно, — согласился Саньджая. — И потом катился по пологому спуску.

Поймав веревку, Степа начал обвязывать себя вокруг пояса. Когда узел крепко был затянут, раненый махнул рукой.

— Все! Можно поднимать.

Мужчины расположились друг за другом и стали тянуть. Это было непросто, так как угол наклона все время смещался из-за того, что узость прохода не позволяла встать подальше от края. Основная нагрузка легла на Ивана и Мишку, они стояли первыми. Наконец Степу вытащили, и он, обессилевший, упал на землю. Галина, осмотрев раненого, спросила:

— Ногой двигать можешь?

Степа в ответ только простонал. Из руки его сочилась кровь, а одежда в двух местах была разорвана. Лицо без очков казалось каким-то неестественным, всюду виднелись ссадины и синяки.

— Перелома нет, сильный ушиб, — заключила женщина.

Обработав руку и другие участки кожи раненого, она встала.

— Надо нести его на стоянку, сам он вряд ли сможет идти.

— Револьвер не потерял? — спросил Борис.

Степа достал что-то из заднего кармана штанов.

— Вот, вроде целый.

— Как же это тебя угораздило свалиться? — поинтересовался Владимир.

— Я услышал какой-то рев недалеко отсюда и, вздрогнув, оступился.

Кира оживилась.

— Вот! И мы его слышали, помните?

Дядя Веня, вздохнув, покачал головой.

— Это все из-за твоего страха. Надо было идти с нами. Тогда ситуация «встречи с тенью» была бы иной.

— Ты тоже думаешь, что это «встреча с драконом»? — спросил, взглянув на дядю, Иван.

— Мы все, как я уже говорил, в единой связке. Поэтому битва Степы с собственной «тенью» должна была состояться сегодня вечером.

Члены группы молча переглянулись.

— Его спасло то, что мы медитировали у окошка, — продолжил дядя Веня. — Иначе все закончилось бы гораздо хуже.

— В котором часу, примерно, ты здесь шел? — поинтересовался у Степы Борис.

— Я отправился в пещеру около полуночи.

— Да… Мы еще были рядом с комнатой. Как раз оставалось пройти ритуал мне и Саньджая.

— Ладно, идемте, после поговорите, — сказала Галина. — Ночь как-никак.

Мишка и Джамини приподняли Степу и взяли его под руки. Селена пошла следом, освещая им дорогу. Члены группы, возбужденно переговариваясь, растянулись в цепочку. Последним оказался Борис. Размышляя о чем-то, он то и дело пространно повторял: «Драконова пасть…» Когда путники, уставшие физически, но бодрые духом вернулись на стоянку, дядя Веня подошел к Ивану и спросил:

— Как ты догадался, что Степа именно там?

— Я «увидел» расщелину сразу после того, как ты сказал, что он пошел поверху за нами. Утром по дороге во вторую пещеру мы как раз разговаривали с Селеной про «битву с драконом». В это время я случайно посмотрел вниз…

— Ты начал многое чувствовать. Значит, два мира соединились для тебя в один.

Похлопав племянника по плечу, дядя добавил:

— Это замечательно.

Уложив Степу, члены группы еще долго не спали. За столом шли оживленные разговоры. Многие из них касались темы изменения сознания человека. Все пришли к выводу, что гармония жизни заключается в постоянном круговороте, связанном с трансформацией. Человек движется от тьмы к свету в поисках своей целостности. И только принимая себя таким, как есть, то есть обе свои половины, он способен по-настоящему измениться, встать на путь совершенствования.

Далеко за полночь, когда все уже легли спать, Селена и Иван стояли, обнявшись, у стола и молча смотрели на полную луну. Она ласково дарила им свет и будто говорила: «Не бойтесь перемен. Живите, любя».

— Сарасвати — богиня любви и гармонии, — улыбнувшись, сказала вдруг девушка.

— А Селена — сестра, жена и дочь Гелиоса, бога солнца, — произнес также с улыбкой Иван.

Ночная красавица неба будто взглянула на молодых людей и мудро заметила: «Все есть единое целое, и тайна бытия — в Любви».

Глава 18. Рассвет новой жизни

…И если б мир, основы обозрев,

Внедренные природой, шел за нею,

Он стал бы лучше, в людях преуспев…

«Божественная комедия»

Данте Алигьери

…Непостижного света

Задрожали струи.

Верю в Солнце Завета,

Вижу очи Твои…

А. Блок

Селена никак не могла понять, что с ней происходит. Весь день она была в каком-то приподнятом настроении. Душа звала, летела куда-то ввысь, навстречу солнцу, облакам. Все казалось таким, будто виделось в первый раз. Даже люди, к которым девушка уже привыкла, как ни странно, были другими. Или, может, это только игра ее воображения? Она радовалась каждому мгновению дня, каждой его мелочи, полностью погружаясь в то, что происходило. Иван, поглядывая на нее, тоже чему-то улыбался. А Мишка? Его вообще было не узнать. Он шутил, смеялся, то и дело играл с Руни. Рано утром сходил за водой, а потом помог Галине приготовить завтрак. А ведь они не спали полночи, а может, и больше!

Вечером Селена с ребятами пошла прогуляться к одной из гор. Все трое о чем-то непрерывно разговаривали. Причем трудно даже было сказать, о чем именно шел разговор. Каждый пытался выразить свое необычное душевное состояние, поделиться им с другими. Гуляя, молодые люди даже не заметили, как пролетело три с лишним часа. На обратном пути девушка, взглянув на небо, увидела выходящую из-за гор луну. Та была опять полной и, казалось, смотрела на путников выжидающе, с интересом.

— Мне почему-то кажется, что нас ждет здесь еще одно удивительное событие, — вдохновенно произнесла Селена.

— Ты имеешь в виду — в оставшиеся до отъезда дни? — с любопытством спросил Иван.

— Ага, — кивнула она. — Помнишь, я видела странный сон, еще до поездки сюда? Он приснился мне после твоего звонка из Индии, когда ты был здесь первый раз. Я тогда рассказала тебе о нем во время нашей встречи.

— Что-то припоминаю… Источник света в горах?

— Я не знаю, что это было. Какой-то свет, и я растворилась в нем. Мне было невероятно хорошо.

— Я еще тогда сделал предположение, что ты нечто предвидишь.

Мишка с интересом взглянул на молодого человека, а затем на девушку.

— Я знаю, где это может быть, — сказал он вдруг уверенно.

Иван оживился.

— Где же?

— Во второй пещере.

— Почему? Она ведь является символом темного начала.

— Ну и что? Все равно это где-то там, — упрямо произнес Мишка.

Селена посмотрела на Ивана ясными глазами, в которых засветились живые искорки.

— Ты говорил, что во второй пещере, кроме кладки, есть еще один завал.

— Да. Он находится довольно далеко от входа.

— Чтобы туда попасть, надо идти после коридора налево?

Иван удивленно взглянул на девушку.

— Ты что-то вспомнила?

— Не знаю, как сказать… У меня такое чувство, что это должно быть там.

Все трое неожиданно замолчали.

— Надо идти туда, — прервал, наконец, молчание Мишка, рассеянно взглянув на луну.

— Не будем спешить, — произнес Иван, задумчиво поглаживая поднятый с земли камешек. — Сначала посоветуемся с дядей. Для всякого дела нужно выбрать подходящее время.

— Но ведь еще полнолуние? — неуверенно проговорил Мишка.

— Это ничего не значит, — заметил Иван. — Надо обращать внимание на знаки. Каждое время несет в себе свой смысл и дает ключ к определенным событиям.

— Да, — согласилась Селена. — Ведь у нас вчера уже было одно событие.

— А разве наш разговор сегодня — не знак? — немного возбужденно спросил Мишка.

— Знак, — кивнул головой Иван. — Но иногда знаки появляются задолго до событий. Вот, как сон Селены.

Мишка опять замолчал, о чем-то раздумывая.

— Так можно и запутаться. Что знак, а что нет? И когда что делать? — пробурчал он, подбрасывая ногой какую-то корявую палку.

— Значит, по-твоему, нужно действовать всегда по первому побуждению? Не думая? Как нетерпеливый баран? — с чувством сказал Иван.

— Пока думаешь, упустишь все главное, — оживленно заметил Мишка. — На войне тебя убьют, а в мирной жизни — что-нибудь произойдет.

— Ребята, вы опять за старое? — улыбнувшись, проговорила Селена. — Ведь каждый из вас по-своему прав. Нужна гармония между сердцем и разумом, вдохновенным порывом и мыслью. Развивая себя, вы сможете многое почувствовать. И я иногда ошибаюсь.

Молодые люди, переглянувшись, неожиданно рассмеялись.

— Что это с вами? — с удивлением спросила девушка.

— Да так… — загадочно ответил Иван и протянул Мишке руку.

Тот пожал ее и, отпустив, произнес:

— Но с дядей Веней-то мы можем сегодня поговорить?

— Конечно, — сказал Иван, улыбаясь.

До стоянки оставалось пройти метров сто, и все трое ускорили шаг. Вениамин Петрович стоял у тента и, о чем-то думая, смотрел на луну.

— Дядя, мы к тебе, — весело проговорил Иван.

— Разговор по душам?

— Можно сказать и так. Мы тут спорили с Мишкой кое о чем. И он, и Селена говорят, что за завалом во второй пещере находится что-то необычное, удивительное.

— Так… Вы, наверно, что-то вспомнили.

— Нет, — произнесла девушка, — это нельзя назвать воспоминанием. Скорее, больше чувство… У меня когда-то был сон об этом.

— А подробнее о своем сне ты можешь рассказать?

Селена замялась.

— Это достаточно трудно описать словами…

— Она видела какой-то свет в горах, — выручил девушку Иван.

— Ты видела во сне вторую пещеру? — опять спросил дядя Веня.

— Не знаю, это были просто горы, — проговорила Селена рассеянно.

— Но почему же тогда именно вторая пещера?

— А! — воскликнул, хлопнув себя по лбу, Иван. — Она вспомнила, как идти к завалу, хотя я ей об этом не говорил.

Вениамин Петрович, как обычно, почесал рукой подбородок.

— Это интересно… А что добавит Михаил?

— Я тоже не знаю, откуда это чувство. Но уверен, именно там находится свет, про который сказала Селена.

— Хм… — задумчиво произнес дядя Веня. — Мы должны, по-моему, получить в ближайшие дни дополнительные знаки, а пока не стоит спешить. Начнем обследование второй пещеры дня через два. Надо будет составить карту, так же как и для первой.

— Значит, завал разбирать пока не будем? — спросил, довольно посмотрев на Мишку, Иван.

— Пока нет, — ответил дядя Веня.

— А что будем делать два дня?

— Есть работа на стоянке. И еще. Кроме табличек и печатей, нужно будет также сходить, произвести замеры в комнате, где мы были вчера.

Мишка сразу оживился.

— Можно, я пойду?!

— Хорошо, пойдешь вместе с Борисом, Владимиром и Саньджая.

Селена, взяв Ивана за руку, сказала:

— А мы побудем завтра здесь.

И, взглянув на молодого человека, спросила:

— Хорошо?

Тот согласно кивнул. После этого все четверо направились к палаткам, где готовились ко сну остальные члены группы.

Через два дня, как и сказал дядя Веня, началась работа по обследованию второй пещеры. Степе стало лучше, и он также принял в этом участие. Правда, теперь вид молодого ученого напоминал скорее раненого бойца. Всюду на открытых участках тела виднелись следы йода, а голова и рука были перевязаны. На носу, как и раньше, держались очки, по поводу которых Галина то и дело шутила: «Гляди, последние разобьешь». Вторая пещера по количеству коридоров и помещений несколько уступала первой. Но зато в ней было гораздо суше и спокойнее в отношении опасных участков. Впадин и обвалов здесь почти не было. Рельефные стены казались сказочными и таинственными. За неделю была полностью составлена карта, и на ней отмечены «обрядовая комната», завал и коридор, ведущий в первую пещеру.

— Странно, завалов, кроме этого, больше нет, — сказал Борис, рассматривая в один из вечеров схематичный лабиринт на большом листе бумаги.

— Это даже неплохо, — заметил Владимир. — У нас до отлета осталось всего несколько дней. А работы еще достаточно много. Хотелось бы детальнее изучить древние предметы и таблички. Ведь все это останется здесь.

— За нами прилетит вертолет? — поинтересовался Мишка.

— Да, дядя Веня договорился еще тогда, когда нам привезли продукты, — ответил Борис и, посмотрев на сложенные под тентом предметы, добавил: — А это упакуют и отправят для исследований в Дели.

— Сколько дней мы еще здесь будем? — спросил Иван.

— Шесть, начиная с завтрашнего. На седьмой утром будет вертолет, — проговорил Борис, что-то заштриховывая на карте.

— А почему мы сюда шли пешком? — удивленно произнес Мишка.

Вениамин Петрович, оторвав глаза от записей в тетради, сказал:

— Это тебе лучше других объяснит Саньджая. Спроси у него.

Молодой человек с любопытством подошел к индийцу. Тот мастерил около палатки что-то из дерева. Рядом стояла Селена, наблюдая за его работой.

— Почему мы шли к стоянке пешком, а не летели на вертолете? — спросил Мишка, присев около Саньджая на корточки.

— А ты разве не понял? Нам нужно было проделать пеший путь к этим святым местам. И принять омовение в водах Инда. Иначе бы нам не открылась тайна древних индцев.

Мишка, размышляя о чем-то, проговорил:

— Мы столько всего открыли. Какая же из этих тайн главная?

Саньджая поднял на него глаза и негромко ответил:

— Связанная с богиней Сарасвати.

Молодой человек почему-то взглянул на девушку, а затем неожиданно сказал:

— Тогда мы должны дойти до конца нашего пути. Разобрать завал во второй пещере и увидеть то, что когда-то Селена увидела во сне.

Отложив работу, индиец встал и положил руку Мишке на плечо.

— А ведь ты стал «видеть»… Идемте к столу, это очень важно.

Подойдя к дяде Вене, Саньджая произнес:

— Пора расчищать завал во второй пещере.

И посмотрел на молодого человека. Тот немного смутился, присев на бревно рядом с Борисом.

— Ты так думаешь? — проговорил Вениамин Петрович, потирая рукой подбородок.

— Через Михаила «пришел знак»… Но это лучше делать с утра, когда встанет солнце.

— Хорошо. Завтра как раз двадцать седьмой лунный день. Он очень подходит для духовного развития…

— Про что это вы? — спросил с интересом Владимир.

— С утра пойдем разбирать завал, — сказал дядя Веня более громким голосом.

Иван взглянул на него, а затем на Селену, которая присела рядом.

— Был знак? — шепнул молодой человек.

— Да, — тихо ответила девушка.

Все, кто работал за столом, спокойно продолжали что-то делать, не уловив в голосе Вениамина Петровича ничего особенного.

— Завтрак готовить, как обычно, к восьми? — поинтересовалась Галина.

— Да, только что-нибудь более легкое. Можно вермишель.

— Мы же будем камни таскать, — удивился Степа.

— Ничего, это тоже пойдет на пользу, — загадочно проговорил дядя Веня.

Степа пожал в недоумении плечами, снова уткнувшись в тетрадь. А Галина, посмотрев на Бориса, с улыбкой заметила:

— Да, кое-кому это, действительно, пойдет на пользу.

— Так и вы с Кирой пойдете, — сказал, также улыбнувшись, дядя Веня. — Завтра у нас — коллективное мероприятие.

Женщина удивленно подняла брови.

— Я после все объясню, — произнес дядя Веня, сделав многозначительную паузу.

Члены группы с любопытством оторвались от своих дел.

— Это, я надеюсь, не очередная «встреча с драконом»? — с надеждой в голосе спросил Борис.

— Если честно, то я сам пока ничего не знаю, — ответил Вениамин Петрович. — Кроме того, что завтра для нас — важный день.

— Никто не знает, что находится за завалом, — таинственно проговорил Саньджая. — Но мы должны быть там все вместе.

Степа после этих слов, как ни странно, промолчал. А Иван почувствовал тепло, исходящее из ладони Селены, — руки молодых людей в последний момент соприкоснулись. Остальные члены группы молча переглянулись, понимая, что сказанное несет в себе глубокий смысл. В этот вечер никто больше не касался темы разбора завала. Поработав еще некоторое время и затем попив чая, многие стали готовиться ко сну. А когда сумерки сгустились, стоянка погрузилась в полную тишину…

* * *

Утро выдалось солнечное, безветренное. Мишка проснулся первым и, подставив лучам небесного светила лицо, долго стоял так, без всякого движения. Галина, окликнув молодого человека, чуть было не испугалась, когда он, слегка покачнувшись, бросился со всего размаха ей навстречу.

— О-О-У…

— Ты чего это? — спросила она удивленно.

Мишка рассмеялся и проговорил:

— Настроение хорошее.

— А… Глянь-ка, у нас там вода есть?

— Сейчас схожу.

Взяв ведро с бидоном, молодой человек бодрым шагом отправился к ручью. Потихоньку начали вставать и другие члены группы. Почти все они ощущали странную легкость и какое-то вдохновение. Радостное предчувствие чего-то удивительного, прекрасного неясным намеком звало и манило наших героев, заставляло шутить, улыбаться, мечтать. Степа был на редкость молчалив и добродушен. Когда к нему зачем-нибудь обращались, он со спокойной улыбкой кивал в ответ, недолго думая, делал все, о чем просили. Завтрак приготовили даже раньше, чем предполагалось. Мишка помог накрыть на стол и, усевшись на свое место, быстро съел все, что было в тарелке.

— Ты сегодня шустрый какой-то, — сказал дядя Веня, глянув в его сторону.

— Да, и встал раньше всех, — улыбнувшись, произнесла Галина.

— Видимо, хочет как можно быстрее разгадать еще одну тайну, — пошутил Борис.

Дядя Веня доброжелательно заметил:

— В этом нет ничего плохого, но надо все же быть чуть терпеливее.

Молодой человек, смутившись, промолчал, а когда члены группы поели, стал с улыбкой убирать со стола посуду и даже помог Кире все вымыть. В половине девятого Вениамин Петрович окинул взглядом собравшихся у тента товарищей и проговорил:

— Сегодня, по сути, мы должны выйти на конечную точку нашего путешествия. Я имею в виду тот духовный опыт, который мы здесь приобрели. Та, что вела в свое время древних индцев, вывела и нас к порогу изменения сознания, пригласила взглянуть на мир другими глазами, прикоснуться к первозданности бытия. Я очень рад этому. И что бы ни было там, за завалом, заранее хочу поблагодарить Ее за все…

Вениамин Петрович замолчал, вдохновенно посмотрев в сторону пещер. А затем продолжил:

— Предстоят еще работы по изучению табличек, печатей, предметов древности. Возможно, археологи найдут в ближайшие годы что-то интересное, касающееся зарождения древнеиндской цивилизации, ее религии, культуры. Но если то, что осознали и осознаем мы, осознают другие — начнется новый поворот жизни человечества… Я верю, что мистический процесс «очищения» поможет восстановить людям целостность, вернуть утраченные ценности, начать новую жизнь в единении с Природой. Наш корабль с землянами не должен потонуть в войнах и в экологических бедствиях. Люди могут спасти все живое и самих себя. Это отступление, но оно имеет прямую связь с тем, что мы здесь делаем.

После небольшой паузы дядя Веня спросил:

— Ну, как? Вы готовы идти?

Все согласно кивнули, и он махнул рукой.

— Тогда пошли.

По дороге Владимир поинтересовался:

— Мы пойдем по коридору?

— Да, — ответил Вениамин Петрович. — Сегодня у нас не просто рабочее мероприятие, и солнечное пятно у окошка, возможно, очень нам поможет.

Группа подошла к камню у щели в десятом часу. Зайдя в пещеру, путники, как обычно, зажгли фонарики. Перед тем как идти по коридору, дядя Веня попросил оставить включенными только два, у Михаила и Саньджая, они шли впереди. Резкая перемена в освещении настроила всех на размышления, и пока наши герои шли до окошка, они думали о чем-то общечеловеческом, о судьбах мира и далеком будущем Земли. Казалось, есть нечто, способное дать людям правильные ориентиры, вывести их из темной колеи распрей, непонимания, заблуждений… Почему народы не могут жить друг с другом в согласии, делят землю, ее дары, создают искусственные границы? Почему деньги и страсти становятся часто для человека заменой любви, радости общения, доброты и сострадания? И почему, делая свою жизнь все сложнее и сложнее, люди загромождают ее условностями, мнимыми ценностями? Забывая о законах Природы, Высшей справедливости, создают часто совершенно формальные предписания, ударяются в мелочи и противоречащие друг другу постановления, причем трактуют последние, как кому заблагорассудится. Наши герои думали и о том, что человек, идя по технократическому пути, слишком далеко ушел от Природы. Мало того, он все больше и больше губит ее, отравляя воду, воздух, загрязняя все вокруг отбросами своей «жизнедеятельности». Что может очистить Землю и самих людей, их сердца? И ответ напрашивался сам собой: «Тот Свет, что есть в глубинах души каждого человека»… Выйдя к окошку, путники почему-то, ни слова не говоря, встали на солнечное пятно и взялись за руки. Благостная энергия полилась через тела наших героев, окрыляя сердца, открывая и очищая каналы. Минуты медитации соединили в каждом два мира: духовный и материальный. Идя дальше по коридору, члены группы были полны ожидания чего-то необычного и прекрасного…

По пути к завалу путники миновали несколько проходов и разного рода помещений. Через некоторое время почти все идущие задались вопросом: «Что же могло находиться раньше так далеко от входа в пещеру и от коридора?» Тишина и звук шагов в ней, удивительные рельефные образования стен и потолка давали волю воображению. Вот еще один поворот, опять зала, за ней — новый коридор. Внутреннее возбуждение и любопытство с каждым шагом нарастали. Наконец, оказавшись на месте, наши герои остановились.

— Не устали? — спросил всех дядя Веня, улыбнувшись.

— Да вроде нет, — ответил Борис. — Давайте работать. Раньше начнем, раньше закончим.

И, осматривая завал, выбрал один из камней. Ему стали помогать Джамини и Мишка. Другие взялись за камни рядом. Работа закипела. Как оказалось, завал был не слишком большим, и уже через полтора часа проход освободился. Члены группы увидели коридор, поворачивающий через метров десять налево. Саньджая и Мишка двинулись по нему опять первыми. За поворотом шел еще один коридор, если таковым его вообще можно было назвать. Последний оказался намного уже предыдущего. Путникам пришлось идти друг за другом, пригибая голову, так как потолок был не только низким, но и во многих местах с выступами. В конце этого «коридора» было почему-то светло, и когда Мишка подошел ближе, то увидел проем в стене справа. Дальше идти не имело смысла, через несколько метров коридор заканчивался тупиком. Отверстие было достаточно больших размеров, и на площадке рядом с ним могло поместиться сразу три человека. Саньджая, а за ним Иван встали рядом с Мишкой и, глянув в проем, так же как и молодой человек, открыли от удивления рты.

— Ого!

— Ух, ты!

— Что там такое? — начали спрашивать их другие. — Дайте и нам посмотреть.

Но трое первых членов группы, будто завороженные, стояли, не двигаясь. Владимиру, который шел следом за Иваном, пришлось несколько раз даже хлопнуть товарища по плечу, чтобы тот, наконец, опомнился и подтолкнул Мишку и Саньджая дальше по проходу. Когда впередистоящие отодвинулись, их место сразу же заняли Владимир, дядя Веня и Селена. Картина, которую увидели последние трое, была просто потрясающей. На фоне гор низвергался вниз со скалы прекрасный водопад. А рядом с ним, будто зеркальный щит, отражала солнечные лучи гладкая скальная порода. Все вокруг сверкало и переливалось, создавая мозаику неповторимой россыпи природных «самоцветов». Вода, словно живая, пела и играла на солнце. Внизу, рядом с камнями были видны зеленые заросли кустарника, а также цветы. Водопад находился примерно в двадцати метрах от проема и начинался на высоте двадцати-тридцати метров от земли.

— А ведь мы сейчас намного выше, чем пещера в целом, — заметил дядя Веня, любуясь видом из отверстия.

— Да, с этого балкона лучше не падать, разобьешься сразу, — пошутил Владимир.

Селена молча и с восхищением созерцала картину торжества природы и света в горах. Девушка сразу узнала это место. Именно его она видела во сне. А за источник света приняла вот этот зеркальный щит. Водопад был словно часть ее: чистый, изумительно красивый, полный светлой и доброй энергии. От него невозможно было оторвать глаз…

— Дайте и другим посмотреть, — услышала Селена голос Бориса.

Владимир и дядя Веня прошли вперед. Девушке также пришлось немного подвинуться. Все, кто первый раз видел картину в проеме, тут же выражали свой восторг. Любоваться водопадом можно было бесконечно, и каждый по нескольку раз подходил к отверстию.

— А ведь это — самый настоящий Свет во тьме! — неожиданно воскликнул дядя Веня, когда в очередной раз посмотрел в проем. — Только сейчас до меня дошло назначение этого коридора и окошка. Если вторая пещера являлась символом темного начала луны, то этот свет можно интерпретировать только как «свет во тьме». Помните знак, отражающий гармонию энергий «Инь-Ян»? В светлой его части находится темный кружок, а в темной — светлый. В этом таится глубокий смысл. Все имеет свою обратную сторону и может в какой-то момент превратиться в свою противоположность. Во тьме рождается свет. У меня даже возникла какая-то ассоциация с рождением зимой Иисуса Христа, а также с рождением из первозданных вод Бога-Творца Вселенной. Для нас сегодня настал новый день. Мы осознали, что имеем свет в своих душах. Свет, подобный солнцу. Ведь Селена — светлое начало луны, приходится сестрой богу солнца…

Дядя Веня замолчал, а Иван посмотрел на девушку, которая в этот момент любовалась водопадом. Ее глаза были, словно живые искорки, они излучали теплоту и какой-то непостижимый свет, льющийся из глубины. Последний унес Ивана ввысь, и он почувствовал невероятную легкость, парение, радость. «Это и в самом деле сон, который ей приснился, — подумалось вдруг молодому человеку. — Все сбылось…» Некоторое время Иван стоял, забыв обо всем. Его тело, душа были где-то далеко, среди звезд и планет необъятной Вселенной. Восторг и благоговение, невероятный покой и любовь заполнили сердце молодого человека. Девушка неожиданно повернула голову и посмотрела прямо ему в глаза. «Селена… Вселенная… Что это?.. Неужели Она?» — пронеслось в мыслях Ивана. «Я люблю тебя…» — ответили ее глаза.

Насмотревшись вдоволь на водопад, члены группы, заряженные энергией и полные вдохновения, двинулись к выходу из пещеры. Оказавшись вне стен последней, они удивились разнице между светом, увиденным через проем, и тем, что лился сейчас вокруг них. Казалось, тот, в окошке был ярче и чудеснее. Дядя Веня улыбнулся.

— Это эффект «света во тьме». Мы ощутили его волшебную силу, находясь именно в пещере. Кроме того, ведь мы ожидали увидеть нечто необычное. Наши сердца были настроены на волну чуда, а оно всегда происходит тогда, когда веришь в него.

— Там, конечно, была картина удивительная, — согласился Борис. — Водопад, скалы, зелень внизу. Уголок райской природы.

— Но и здесь природа красива, — заметила Галина. — Только водопада нет.

— Здесь мы видим все несколько иначе, — проговорил дядя Веня. — Солнце всюду вокруг нас. Это привычное состояние.

— Вообще, да, — произнес Борис. — Видимо, разница даже не во внешней стороне дела, а во внутренней. Мы действительно в тот момент находились в необычном состоянии.

— А я и сейчас чувствую продолжение этого состояния, — сказал вдруг Владимир. — Со мной будто что-то произошло. Я все воспринимаю не так, как раньше.

— Правда?! — воскликнула Кира. — А я думала, это только у меня.

Члены группы переглянулись. А Саньджая, посмотрев на дядю Веню, заметил:

— Мы выбрали правильный день. Это должно было произойти сегодня.

— Что произойти? — не поняв, спросил Степа.

— То, о чем я говорил у проема, — ответил дядя Веня. — Сегодня для нас начался рассвет новой жизни. Некоторые из вас его пока еще не совсем ощутили. Но позже, когда мы вернемся домой, вы почувствуете разницу между «собой в прошлом» и «собой в настоящем».

Мишка, взглянув на Селену, тихо произнес:

— Я уже почувствовал.

— Все это, конечно, довольно необычно, — проговорил Борис, каким-то мечтательным взором окинув небосвод. — Но как рассказать об этом другим? Ведь нас никто не поймет.

— Почему ты так считаешь? — поинтересовался дядя Веня.

— Ну, это вроде как не научно, — улыбнувшись, сказал Борис. — То, что мы почувствовали, не было зафиксировано никакими приборами. Да и потом, разве кому-то объяснишь связь между древними верованиями и нашими ощущениями?

— Но это возможно! — вдохновенно произнес дядя Веня. — И сейчас как никогда актуально. Я же говорил, что наше время чем-то сродни тому времени, когда мужское и женское начало, «вступив в конфликт», «уравновесили» друг друга. Люди сейчас более всего нуждаются в целостности мировосприятия. Они устали от давления мужского начала, с его логичным, рациональным и излишне «силовым» подходом ко всему. И тянутся к иррациональности, интуитивности, чему-то чудесному, необъяснимому. Причем все прекрасно чувствуют, что есть Нечто, но в суете и беготне нашей жизни уходят от этого в сторону. Или же, что недопустимо, профанируют, заменяют чем-то примитивным.

— Но ведь в мире и так существуют разные религии, — заметил Борис. — Все они как раз касаются этой чудесной, необъяснимой стороны.

— Да, но я имею в виду личное мировосприятие каждого. И тот свежий, спонтанный, идущий от сердца лучик, способный произвести переворот в сознании. В сущности, все религии говорят об одном Боге. Вселенная, Природа — его духовное проявление. Верить — это одно, но любить — нечто большее. Любовь подразумевает трансформацию, «смерть и рождение», по-другому — рост. Сейчас настало время изменения сознания людей. То есть время, когда должна придти Она…

Дядя Веня посмотрел на пещеру.

— Кто Она? — попытался уточнить Борис.

— Таинственная и прекрасная Сарасвати — богиня Любви и Мудрости. Она приходит всегда, когда человек нуждается в целостности мировосприятия.

Замолчав, дядя Веня пошел вперед, в сторону стоянки. За ним двинулись остальные. Иван, взяв Селену за руку, стал мечтательно вглядываться вдаль. Мишка тоже немного рассеянно смотрел по сторонам, его мысли были заняты какими-то воспоминаниями и блуждали во времени. Всю дорогу путники почему-то молчали. При этом многие улыбались и, глядя на горы, размышляли о будущем. Казалось, где-то там, впереди, всех ждет что-то светлое, чистое, прекрасное. Это что-то было неясным, но таким близким, желанным. Его прозрачный шлейф можно было потрогать рукой прямо сейчас, здесь. И хотелось лететь за этим шлейфом, не думая ни о чем, раствориться в бесконечном, необъяснимо-притягательном потоке его любви, сострадания, нежности…

Глава 19. Возвращение

Скоро они будут дома. От одной этой мысли у Селены начинали подниматься уголки губ, и она радостно устремляла взор в горы. Завтра за ними прилетит вертолет. Как красивы, наверно, сверху эти места! Хорошо бы побывать еще в Южной Индии, а также в других уголках земли. Может, ее мечтания осуществятся? Ведь не просто так они видели тогда у окошка в коридоре какой-то храм. Интересно, что это было за место?

— О чем ты думаешь? — услышала Селена вдруг голос Ивана.

Он подошел так внезапно, что она даже не сразу поняла его вопрос.

— О чем? О нашем будущем. Хотелось бы еще попутешествовать.

— Мне тоже. Возможно, так оно и будет. Дядя и я планируем еще много где побывать.

— Это было бы замечательно.

— А меня возьмете с собой? — спросил подошедший сзади Мишка.

Держа в руках пакет, он дожевывал сухарь.

— Ты что, решил доесть все имеющиеся у нас запасы? — пошутил Иван.

— Все равно завтра улетаем. Галина сказала, можно брать не только это. Так вы меня возьмете с собой в путешествия?

Селена улыбнулась.

— Я не против. Если дядя Веня тебя возьмет, то почему бы и нет?

К разговаривающим подошла Кира. В руках у нее были какие-то мешки.

— Ребята, вы уже все свое упаковали? Там около горелки лежат кое-какие вещи. Посмотрите, где чье.

Иван подал Селене руку, и та, встав с камня, направилась за ним к палаткам. Члены группы занимались сборами. Рюкзаки в основном были уже готовы, оставалось сделать кое-что по мелочам. Руни, суетясь не меньше других, прыгала с рюкзака на рюкзак и хватала все, что попадалось на глаза.

— Ах ты, разбойница! — сказал Мишка, хлопая ее сзади рукой.

Обезьянка в ответ схватила какой-то сверток и, увернувшись, запрыгнула на крышу палатки.

— Что это она взяла? — с любопытством спросила Селена, обращаясь к Галине.

Та повернулась и, увидев знакомый предмет, тут же крикнула:

— Мишка! Ну-ка сгони ее оттуда. Вот я ей сейчас задам!

Когда шалунишку поймали, оказалось, что сверток содержал весьма необычные предметы. Мешочек с деревянными пластинками и знаками на них и книжечку, также с тонкими деревянными обложками, соединенными вместе в одну.

— Взяла на всякий случай, — проговорила Галина, улыбнувшись. — Подарил один человек. Вручил перед отъездом. Руны, знаете?

Селена и Иван переглянулись.

— Я уже видела однажды нечто подобное.

— Это что-то вроде гадания, — пояснила Галина. — Кстати, пластинки можно изготовить из любого материала, но лучше все же из дерева. Хотите, погадаем?

Девушка кивнула.

— Можно загадать какое-нибудь желание или подумать о чем-то важном, — сказала Галина, подавая Селене мешочек.

Посмотрев в сторону гор, девушка мечтательно улыбнулась и, покопавшись в мешочке, достала одну из пластинок. Галина раскрыла книжечку и негромко прочитала соответствующее этой руне значение:

— Целостность. Знак руны воплощает стремление к самореализации и указывает путь, которого вам следует держаться… Вы, в силу своей природы, уже являетесь тем, чем стараетесь стать. И должны осознать свою сущность — свой персональный миф — и придумать ему форму, творчески выразить его… Для некоторых эта руна содержит совет раскрыться, пропустить Свет в ту область жизни, которая была тайной, отгороженной.

Взглянув на Селену, Галина произнесла:

— Интересно… Ведь мы часто говорили именно о целостности. По-моему, эта руна через тебя дает знак всем нам.

Мишка также потянулся к мешочку.

— Можно, я?

— Тяни, — улыбнувшись, проговорила Галина.

Сосредоточившись, Мишка вынул одну из пластинок.

— О! — удивилась Галина. — Прорыв. День. Появление этой руны означает главный сдвиг или прорыв в процессе самоизменения, поворот на 180 градусов… Действуйте с полной верой… Тьма позади вас; начался день. Ну, один к одному то, о чем нам говорил Вениамин Петрович.

— Да… — задумчиво произнес Иван. — Может, и мне попробовать?

И, взяв мешочек, он достал одну из рун. Затем сам отыскал в книжечке соответствующее значение и прочитал:

— Воссоединение. Путешествие. Руна окончательного воссоединения, которое достигается в конце путешествия… Доверяйте вашему собственному процессу.

— Удивительно… И ведь вы достали именно прямые, а не перевернутые руны. Это тоже важно, — сказала Галина. — А кто нам подсказал их вытянуть?

Она взглянула на обезьянку, которая сидела рядом на столе с любопытным выражением глаз.

— Руни взяла руны, — словно строчку стихотворения продекламировал Мишка.

Все рассмеялись, а проходивший мимо дядя Веня, показывая на мешочек, спросил:

— Гадаете?

— Да, — с недоумением ответил Мишка.

— У меня похожие дома, — объяснил дядя Веня. — Я ведь тоже этим увлекаюсь.

Галина завернула мешочек с рунами и книжечку обратно в пакет и, направляясь к рюкзакам, проговорила:

— Ладно, пойду упаковывать все дальше. А вы чайку поставьте, ужинать пора.

Селена, зачем-то посмотрев сначала на Ивана, затем на Мишку, пошла к горелке. А ребята, о чем-то задумавшись, остались стоять у стола.

За чаем все бурно обсуждали результаты проделанной работы, а дядя Веня, поглядывая на каждого украдкой, молча делал небольшие глотки и жевал свои сушки. Лишь в самом конце разговора, когда члены группы допили чай, немного угомонившись, он сказал:

— Я вижу, вы многое поняли за это время. И не дадите воли уму разложить все по логическим полочкам. Ведь результаты, полученные нами, не количественны, их даже нельзя описать словами. Я уверен, каждый из вас почувствовал нечто вроде вспышки в своем сознании. И надеюсь, в дальнейшем будет руководствоваться новым подходом во всем, целостно рассматривая любой предмет, любое явление, любую проблему.

— И в бытовой, семейной жизни? — с долей шутки в голосе произнес Борис.

— Конечно. Ведь целостность как раз и подразумевает тесную взаимосвязь всех областей жизни человека.

Члены группы замолчали, обдумывая последние слова дяди Вени. Перед тем, как лечь спать, Галина почему-то достала из рюкзака сверток с рунами и, покопавшись в мешочке, вынула одну из них. При свете фонарика женщина молча и с интересом прочитала: «Непознаваемое. Пустота — это конец; пустота — это начало. Здесь Непознаваемое сообщает вам, что оно пришло в движение в вашей жизни… Эта руна часто требует акта мужества, подобно прыжку в пустоту с пустыми руками. Ее появление — прямое испытание вашей веры… Ничто не предопределено; нет ничего такого, чего нельзя было бы избежать».

* * *

Через окно вертолета были видны верхушки гор, покрытые снегом, цепи предгорий, впадины, ущелья, извилистые ленточки мелких речушек, впадающих в Инд. Селена не отрываясь смотрела на эту дивную красоту. Иван сидел рядом, также любуясь видом из окна. Мишка беседовал с Джамини, одновременно играя с обезьянкой, сидящей на плече у Саньджая. Руни на этот раз вела себя довольно смирно, несмотря на поддразнивание молодого человека. Создавалось впечатление, будто она понимает, что в салоне должен соблюдаться порядок. Через некоторое время Селена увидела внизу очертания селений, городов.

— Смотри, какая красивая река, — сказала она, когда вертолет, казалось, завис над широкой водной лентой.

— Это — Джамна, — улыбнувшись, проговорил Иван. — Скоро будем в Дели.

И действительно, прошло примерно полчаса, и вертолет начал плавно снижаться. Приземлившись, они проехали какое-то расстояние и стали совсем недалеко от здания аэропорта. После того, как вся группа собралась около касс, а рюкзаки были сгружены в одну кучу, дядя Веня попросил минуточку внимания.

— Мне и Саньджая нужно ненадолго выехать в город. Сейчас мы купим билеты, и вы можете отдохнуть здесь, пока нас не будет. Только большая просьба — никуда далеко не отлучаться, чтобы потом не пришлось кого-то искать.

И, посмотрев на Мишку, дядя Веня добавил:

— Если захотите прогуляться, то только в районе аэропорта.

— Я бы хотел немного вздремнуть, — зевая, проговорил Борис. — Вчера почему-то никак не мог заснуть.

— Это — пожалуйста, — одобрительно кивнул дядя Веня. — Но присматривайте за рюкзаками.

Когда билеты были куплены, а дядя Веня и Саньджая ушли, Селена и Иван удобно расположились на одном из свободных сидений. Девушка села к молодому человеку на колени и стала наблюдать за детьми, игравшими рядом. Это были черноволосые мальчик и девочка примерно одного возраста. На вид детям было лет семь. Их мать — красивая женщина в ярком сари — сидела немного поодаль, держа в руках какой-то пакет. Дети то и дело подбегали к ней, чтобы откусить кусочек содержимого пакета. Игра была в самом разгаре. На небольшом возвышении громоздились разные побрякушки, фантики и другие мелкие предметы, из которых дети строили, видимо, замок. Постоянный смех, возгласы, громкий разговор и обилие жестов наводили на мысль о ярко выраженном темпераменте детей. Девочка бурно реагировала на любое слово, сказанное ее другом. Селене стало интересно, о чем говорят дети, и она повернулась, ища глазами Джамини, в надежде, что тот переведет ей хотя бы пару слов. Но среди членов группы, расположившихся около рюкзаков, не было видно ни его, ни Мишки. Девушка поняла, что они пошли куда-то вдвоем. Наблюдая дальше за детьми, Селена поймала себя на мысли, что их речь ей что-то напоминает, а некоторые слова даже показались какими-то знакомыми. «Странно, — подумала она, — ведь я никогда раньше не слышала этот язык… А может, слышала?» Девочка вдруг бросила на нее живой взгляд и, подойдя, стала что-то говорить и объяснять жестами. Селена, сама того не понимая, кивнула ей и достала из кармана носовой платок. Улыбнувшись, девочка взяла его и опять что-то сказала на своем языке. «А ведь я ее понимаю», — подумала Селена и, увидев вопросительный взгляд Ивана, проговорила вслух:

— Ей нужно во что-то завернуть свою куклу, чтобы уложить ту спать.

— Куклу? — с недоумением произнес Иван. — А где же она?

— Кушает у себя во дворце, — с улыбкой ответила девушка.

— Откуда ты знаешь, что сказала эта девочка? — опять удивленно спросил Иван.

Селена пожала плечами, проговорив:

— У меня такое чувство, что этот язык мне знаком.

Иван с интересом посмотрел на нее, потом на детей.

— Может, этот язык относится к дравидийским языкам? Ведь они, скорее всего, восходят к языкам протоиндийской письменности. А ты все же имеешь к ней отношение, хоть и в далеком прошлом.

Селена, ничего не ответив, стала опять наблюдать за детьми. А Иван, повернувшись, начал искать глазами Джамини. Того все еще не было, и молодой человек спросил у Владимира, сидевшего рядом на рюкзаке:

— А куда это Джамини исчез?

— Они с Мишкой рванули вон в том направлении. Что-то хотели приобрести, вроде сувенир.

Через минут двадцать на противоположной стороне зала показались Джамини и Мишка. Второй с довольным видом что-то нес в руках. Когда оба подошли к рюкзакам, Иван жестом подозвал переводчика к себе.

— Послушай, вот эти дети на каком языке говорят?

Джамини, взглянув туда, где играли мальчик и девочка, на минуту застыл, а затем с оживлением в глазах сказал:

— Это язык нахали. Он распространен в Центральной Индии.

Иван радостно посмотрел на Джамини, а потом — на Селену.

— Помните, дядя говорил нам о нем, а также о языке бурушаски, распространенном близ северо-западной границы Индии?

— Да, эти языки относятся к дравидийским языкам и языкам мунда, — согласился Джамини.

— А те восходят к языкам протоиндийской письменности! — уверенно произнес Иван.

— Но это еще не доказано, — удивился Джамини.

— Вот — живое доказательство, — показал глазами на девушку Иван. — Селене знаком язык, на котором говорят дети. Она перевела мне слова девочки, подошедшей к нам за платком.

В это время мать детей позвала последних, что-то быстро объяснив. Девочка подбежала к Селене и, отдав платок, улыбнулась. Затем дети сложили игрушки в пакет и отправились за матерью к выходу.

— Интересный случай, — заметил Джамини, провожая детей взглядом. — Надо будет рассказать дяде Вене, когда он придет.

Мишка показал друзьям приобретенный сувенир. Это была расписная деревянная фигурка молодого бога Кришны, побеждающего демона в виде зубастой змеи.

— Что-то похожее на архангела Михаила, сражающегося с драконом, правда? — сказал Иван Селене, рассматривая фигурку.

— Да, — улыбнувшись, проговорила она. — Не просто так Мишка выбрал именно этот сюжет.

До отлета оставалось чуть больше двух часов, и Иван попросил Мишку показать им с Селеной место, где продавались сувениры. Тот с удовольствием согласился. Выйдя через зал в соседнее помещение, молодые люди прошли к небольшому столику, около которого стоял пожилой индиец с добродушным выражением лица. Среди сувениров, находящихся на столике, Селена почему-то сразу выбрала одну из ракушек, ту, которая, как ей показалось, была самой красивой и необычной, отливала всеми красками неба и моря.

— Возьмем это? — спросил девушку Иван.

— Да, — с оживлением в глазах ответила она.

Возвращаясь к месту расположения группы, Селена то и дело бросала взгляд на ракушку.

— Торговец, наверно, родом из штата на побережье океана, — заметил Иван.

— Да, — согласился Мишка. — Джамини сказал — из Ориссы.

— Интересно, как он здесь очутился?..

Члены группы обсуждали вопросы, касающиеся найденных в пещере табличек и древних предметов. Борис уже не спал и о чем-то спорил с Галиной, которая, улыбаясь, старалась по-женски его поддеть. Иван и Мишка также ввязались в разговор, а Селена тихонько села на свое место и, держа в руках ракушку, задремала. Во сне — а может, это был и не сон — она увидела первую пещеру и помещение с алтарем. Чей-то голос сказал: «Береги этот дар моря, так же как браслет». Потом были еще какие-то эпизоды, но они не запомнились. Очнувшись, девушка обнаружила, что прошло больше часа с тех пор, как она задремала. Дядя Веня и Саньджая уже были здесь и вели оживленный разговор с другими. Иван подошел к ней, спросив:

— Как спалось?

— Я, вроде, только дремала, — ответила Селена.

— Сейчас будем сдавать багаж.

Время летело незаметно, и когда девушка уже смотрела через окно самолета на взлетную полосу, Иван рассказывал дяде случай с детьми в аэропорту.

— Это весьма любопытная встреча, — заметил дядя Веня, взглянув на Селену с интересом.

Джамини и Саньджая, тепло попрощавшись со всеми, остались где-то внизу, а самолет под гул моторов оторвался от земли и стал набирать высоту. Они летят домой! Селена предвкушала, как увидит родные места, и ее сердце радостно билось. Неужели прошло целое лето? До начала сентября, правда, оставалось еще несколько дней, но их уже можно было даже не считать. Скоро начнется учеба в институте, она опять увидит Максима, Тоби…

— Ты завтра идешь на работу? — неожиданно повернувшись, спросила Селена Ивана.

— Нет, завтра же — суббота, — удивился тот. — А что?

— Давай съездим на кладбище к бабушке и маме.

Молодой человек, внимательно посмотрев на нее, проговорил:

— Ну, давай… Я думал, ты захочешь отдохнуть.

— Мне нужно навестить их. Не знаю почему, но это важно…

И она, и он замолчали, глядя через окно на облака, скопившиеся внизу. Мишка уже давно спал, сидя сзади рядом с Борисом. Самолет гудел ровно и достаточно тихо. Стюардесса, проходя мимо Селены и Ивана, предложила им минеральной воды. Девушка протянула было руку, чтобы взять стакан, но молодой человек, опередив ее, сказал:

— У нас есть своя.

И достал фляжку, торчащую из кармана брюк. Стюардесса, пожав плечами, пошла дальше, а Иван открыл фляжку и дал Селене. Выпив несколько глотков, девушка улыбнулась.

— Хорошо, что ты догадался взять ее с собой. В прошлый раз, когда мы летели, у меня в конце немного кружилась голова.

— Я думаю, эта вода значительно лучше той, которую нам только что предложили.

За все время полета с этого момента и дальше Селена ни разу не ощутила головокружения. Даже когда самолет пошел на снижение, а также потом, когда он, приземлившись, ехал по взлетно-посадочной полосе, девушка чувствовала себя превосходно. В аэропорту, после того, как был получен багаж, дядя Веня собрал всех вместе, сказав:

— Ну, вот мы и дома. Надеюсь, вы помните, о чем мы говорили накануне? Несмотря на расстояние, отделяющее нас от пещер в Индии, Она продолжает находиться рядом с нами… Да, да, не удивляйтесь.

Дядя Веня посмотрел на Бориса и продолжил:

— Вы почувствуете это через какое-то время, может быть, даже сегодня. Как ни крути, но мы вернулись другими. Лично меня это очень радует. Хочу пожелать всем приятных выходных. В понедельник встречаемся, где обычно.

Члены группы двинулись к автобусу. Иван взял Селену за руку, и она, улыбнувшись, заметила:

— Смотри-ка, а здесь дождик накрапывает.

В автобусе Борис сел почему-то рядом с Галиной. И пока ехали, о чем-то с ней тихо беседовал. На одной из остановок он встал и, сказав: «Мне пора», собрался было уже выходить, но женщина, потянув его за рукав, остановила:

— Подожди. Поехали ко мне.

Борис удивленно застыл, но тут же опомнился и, присев, по-детски радостно произнес:

— Поехали!

Члены группы переглянулись. Через пару остановок Галина и Борис сошли вместе. На их лицах были счастливые улыбки.

— Да… Похоже, что чудеса начались уже сегодня, — проговорил Владимир, взглянув на сидящую рядом Киру.

Та улыбнулась. Когда Мишка стал продвигаться к выходу, попрощавшись со всеми, Иван крикнул ему вслед:

— Приходи в гости, будем ждать.

— Хорошо, загляну на следующей неделе, — ответил Мишка.

Селена посмотрела на Ивана и поцеловала его в щеку. «Она действительно рядом с нами…» — подумалось ей.

Глава 20. Выход из Непроявленного

Селена проснулась от странного ощущения. Где она? Комната, окно, диван, рядом спит Иван. Все знакомо. И в то же время — все по-новому. Браслет? Как он оказался здесь, около ее руки? Ведь она положила вчера его и ракушку на тумбочку, которая стояла рядом с диваном. Девушка попыталась вспомнить, что ей снилось. Но в памяти всплыл только один небольшой эпизод. Как ее, словно птицу, кто-то подбрасывает вверх, и она летит высоко над землей, радуясь солнцу и свободе полета. Надев браслет на руку, Селена вновь закрыла глаза. Но заснуть больше не смогла. Утренний свет пробивался сквозь занавески, а лучи солнца, проникающие сбоку, делали кусок стены ярко желтым. На часах было уже около девяти. Надо вставать, готовить завтрак. Ведь они сегодня поедут на кладбище. Селена, приподнявшись, взглянула на Ивана. «Спит, как ребенок», — подумала она и улыбнулась. Накинув халат, девушка прошла на кухню. В шкафчике рядом с плитой лежал пакет сушек, а на хлебнице стояла наполовину израсходованная пачка чая. «Нет, это не годится. Придется идти в магазин», — решила Селена и посмотрела в окно. Как интересно было увидеть вновь их старенький дворик с раскидистыми кронами деревьев! Здесь прошли ее детство, юность. Вон там дальше, около ивы, за листвой видна беседка, где бабушка когда-то любила вязать, поглядывая на внучку, играющую рядом в песке. Сейчас у беседки, конечно, уже не тот вид, а в песке копошатся совсем незнакомые дети. Быстро летит время. Когда ты уезжаешь куда-то надолго из своего дома, а потом возвращаешься, увидев родные места, это становится особенно заметным. Время, словно в песочных часах, утекает в неведомую даль… Странно, но ведь ее прошлое не исчезло бесследно? Она многое помнит. И даже то, что было несколько тысячелетий тому назад! Удивительно. Если кому-то сказать об этом — не поверят… Селена опять взглянула на беседку и, тут же переключившись, вспомнила о том, что решила сходить в магазин. Быстро переодевшись, девушка взяла сетку, деньги и вышла из дома. По дороге она заглянула в лавочку с промтоварами, напротив супермаркета, чтобы купить пару носовых платков и носки для Ивана. Собравшись уже было переходить через дорогу, Селена неожиданно увидела выходящую из соседнего магазинчика Верку. Та шла в сопровождении высокого блондина в темных очках и без умолку о чем-то болтала. Окликнув подругу, Селена подождала, пока она подойдет, сделав сама также несколько шагов навстречу.

— Селенка! Ты? Вот не ожидала. Сто лет не виделись!

— Как поживаешь?

— Отлично! Это мой новый супруг, Вадик.

И Верка кивнула в сторону блондина.

— Мы тут через два квартала живем, снимаем квартиру, — продолжила она. — Дороговато, правда, но зато с шиком. Устроилась на новую работу, секретарем в фирму мужа. А ты как? Замуж не вышла?

Селена улыбнулась.

— Я живу с любимым человеком.

— В гражданском браке? Тоже неплохо. Он у тебя как, хорошо зарабатывает?

— На двоих хватает.

Блондин стал делать Верке какие-то знаки рукой, и она, кивнув ему в ответ, тут же проговорила:

— Ты извини, мне нужно срочно идти, у нас тут недалеко — деловая встреча в десять.

И, достав из кармана джинсов небольшую карточку, добавила:

— Вот, моя визитка. На ней есть и домашний телефон. Позванивай, хорошо?

Селена кивнула и, помахав на прощание убегающей Верке рукой, крикнула:

— Счастливо!

Возвращаясь домой из магазина, девушка смотрела по сторонам и думала: «Какие мы все же разные… У каждого — свое восприятие жизни, свое отношение к ней. Свои ценности. И, тем не менее, дядя Веня был прав, когда сказал, что наше время требует целостного подхода ко всему. Душа и тело, материальный и духовный мир взаимосвязаны, что ни говори. И счастье любого человека, а также будущее всех людей на земле зависит от того, насколько уже осознана или будет осознана эта целостность».

Иван открыл ей двери и, взяв сетку, чмокнул в щеку.

— Чай ставить?

— Да. Я сейчас творог размешаю со сметаной и сахаром. Так давно его не ели.

И, разложив продукты по местам, Селена взялась хозяйничать. Через минут десять они с Иваном уже сидели за столом и, улыбаясь от удовольствия, ели творог вприкуску с батоном, на котором был намазан яблочный джем.

— Как мало надо иногда человеку, чтобы почувствовать себя счастливым, — произнес Иван, допив свой чай и поставив кружку на стол.

— Ты прав. Но без любви этого бы не было, — заметила Селена.

Молодой человек посмотрел на нее и, не сказав ни слова, обнял, поцеловав в губы.

— Мы идем? — спросил он, когда девушка, улыбнувшись, стала поправлять волосы.

— Да, подожди пару минут, уберу на столе.

Через час с небольшим они уже ехали в автобусе за городом, мимо небольших домиков и строящихся коттеджей.

— Мы цветы-то на могилки не купили, — сказал Иван, взглянув на Селену с вопросом.

— Там около ворот продают, — ответила она.

Остановившись рядом с кладбищем, автобус раскрыл двери, и молодые люди увидели множество цветов, которыми торговали пожилого возраста женщины. Селена почему-то сразу подошла к той из них, что держала в руках маленький букетик.

— Здравствуйте, Анастасия Федоровна.

— А, здравствуй, здравствуй, Селеночка. На могилки к маме и бабушке идешь?

— Да, а это — Иван.

— Красивый молодой человек. И видно, сердцем добрый.

— Я у вас, как всегда, возьму розочки, их мама и бабушка очень любили.

— Возьми вот эти, молоденькие, — показала рукой женщина на небольшое ведерко. — Как знала, привезла их сегодня. В водичку опустишь, долго простоят.

— Спасибо.

— И этот букетик бери, сама на лугу утром собрала.

Селена взяла цветы и, расплатившись, пошла с Иваном к воротам кладбища.

— Ты знаешь эту женщину? — спросил он, когда они немного отошли.

— Я у нее постоянно покупаю цветы. Она живет в поселке, недалеко отсюда, совсем одна. Сын с невесткой и внук попали в автомобильную аварию, погибли на месте. Если бы не цветы, она давно бы ушла из этой жизни. Они скрашивают ее существование, дают радость, покой.

— Да, — вздохнул Иван. — Нелегкая судьба.

Около могилок Селена поставила цветы в пластмассовые бутыли с водой и присела на скамеечку. Иван примостился рядом. Некоторое время оба сидели молча. Легкий ветерок заставлял шевелиться листву на березке, и, казалось, та что-то говорит. Над букетиком, который девушка поставила отдельно в маленькой баночке, стала кружиться бабочка. Неожиданно Селена почувствовала присутствие рядом кого-то еще. Этот кто-то находился там, у букетика, и будто смотрел на нее.

— Здравствуй, — услышала девушка голос внутри себя.

— Здравствуй, — ответила она молча. — Кто ты?

— Разве ты не узнаешь меня?

Селена на мгновение застыла, а потом удивленно произнесла без голоса:

— Сарасвати?!

— Да. Нам нужно было встретиться здесь. Я должна кое-что тебе сказать. В общем, ты и сама почти догадываешься, что. Твоя миссия в Индии еще не завершена. Но об этом — через год. Сейчас же я лишь скажу то, что ты свободна в своем творчестве и можешь выразить себя такой, какая ты есть. Выйти из мира Непроявленного в мир людей.

— О каком творчестве Ты говоришь?

— Ты можешь и должна писать.

— Книги?

— Да. Именно в них ты выразишь себя.

— Я когда-то хотела заняться этим. Но чувствовала себя неуверенно…

— Рядом с тобой — Иван. Он поможет раскрепостить твои духовные силы.

— Хорошо, я попробую.

— Ты многое «видишь», это будет интересно людям.

— Спасибо Тебе за все.

— Помни, я всегда с тобой…

Голос пропал, а Селена, взглянув на Ивана, проговорила:

— Смотри, эта бабочка — душа моей бабушки. А вон тот мотылек, порхающий рядом с крестом — душа мамы. Они очень рады, что мы вместе.

Молодой человек взял девушку за руку.

— Я люблю тебя.

На обратном пути, когда они уже подходили к автобусной остановке, Селена спросила:

— Как ты думаешь, я смогу писать книги?

— Почему бы и нет? — ответил Иван, улыбаясь. — Если у тебя есть внутреннее желание. Тем более, мы видели и еще, я надеюсь, увидим так много интересного.

— Ты имеешь в виду путешествия и находки в горах Индии?

— Да. Об этом стоит написать.

Селена также улыбнулась, посмотрев при этом на браслет.

* * *

Прошло полторы недели. Началась учеба в институте, Селена увиделась с Максимом. Тоби при встрече так обрадовался, что крутился около нее и Ивана, стараясь все время подпрыгнуть и достать передними лапами до их рук. Щенок достаточно подрос, превратившись в рослую, красивую собаку с белой шерсткой на груди. Максиму было жалко с ним расставаться, и Селена обещала по выходным приводить Тоби в парк, где они будут вместе с ним гулять. В воскресенье она, Иван и Максим провели там целый день, вволю надышавшись свежим воздухом. Вечером этого же дня, когда молодые люди, уставшие, сидели на диване, смотря телевизор, Селена неожиданно взяла с тумбочки ракушку и произнесла:

— Странно, я будто чувствую волны моря здесь и за окном.

Иван взглянул на нее с любопытством.

— Правда? Я тоже что-то ощущаю… Возможно, мы после прогулки сильно возбуждены. Давай попьем чаю из мелиссы и пораньше ляжем. Я спать хочу — ужасно!

Улыбнувшись, Селена пошла на кухню. Включив там радиоприемник, она стала готовить чай. Музыкальный канал передавал какую-то песню. В ней были необычные слова, которые заставили девушку на минуту отключиться. «Пора выходить на свет…» — осело в ее мыслях. Приготовив бутерброды с паштетом, Селена позвала Ивана. Тот, наполовину шутя, немного качаясь в разные стороны, добрел до кухни и уселся на табурет.

— Сегодня явно что-то штормит. В голове — полная карусель.

— Пей чай и ложись, — с улыбкой проговорила она.

— А ты?

— Я тоже скоро лягу. Немного уберусь здесь и приду.

За окном уже было достаточно темно. Голоса играющих детей и звуки машин, доносящиеся через открытую форточку, постепенно затихали. Поужинав, Иван, полусонный, заковылял к дивану. А Селена вымыла посуду и взялась подметать. Где-то внутри у нее было такое ощущение, будто кто-то или что-то постоянно зовет ее. Сердце билось учащенно, а в голове все играла та музыка с песней. Закончив уборку, девушка собралась уже уходить с кухни, но вдруг передумала и подошла к окну. Повернув голову вправо и вверх, она увидела ярко-желтую полную луну, которая, казалось, смотрела на нее и чего-то ожидала. В мыслях Селены неожиданно и вдохновенно возникли слова, строчки. Она взяла лежавший на холодильнике блокнот с ручкой и записала несколько предложений. Потом еще и еще. Так родились первые страницы ее будущей книги.

(2003–2004)

Content

Елена Ваю
КОРАЛЛОВЫЙ БРАСЛЕТ
Эзотерический роман

Глава 1. Открытие

Глава 2. Свидание

Глава 3. Дорога

Глава 4. Притчи старого чемодана

Глава 5. Отважные

Глава 6. Улыбка Афродиты

Глава 7. Воды реки Инд

Глава 8. По ту сторону…

Глава 9. Гармония Неба и Земли

Глава 10. Рождается из бесконечности

Глава 11. Сосуд, наполненный любовью

Глава 12. Знаки Неба

Глава 13. Факел во тьме

Глава 14. Увидеть невидимое

Глава 15. Лепестки роз

Глава 16. Звуки любви

Глава 17. Драконова пасть

Глава 18. Рассвет новой жизни

Глава 19. Возвращение

Глава 20. Выход из Непроявленного