Владимир Мухин

ЧИЖОВСКОЕ КЛАДБИЩЕ

Глава 1

Вам когда-нибудь доводилось гулять по кладбищу? Днем, ночью или ранним утром. Возможно, вы пришли туда помянуть свою прабабку или заглянули просто так, чтобы насладиться странной тишиной могил.

Каждого из нас в той или иной степени притягивают эти мрачные места. Эти скопления разлагающихся на двухметровой глубине тел.

Но кроме самих телесных оболочек, свой приют находят здесь и многие души. Большинство из них уходят восвояси. Но некоторые, не могут или не желают этого делать.

И тогда все вокруг наполняется ужасным ожиданием. Ожиданием тех, кого с нами нет. Ожиданием того, что хоть что-то живое прикоснется к ним, и даст то, чего им так не хватает.

Но не все погосты являются местами для паломничества живых людей. Многие из них бесследно исчезают с тела земной поверхности.

А некоторые кладбища просто порастают тенью забвения. Подъездные дороги к ним покрываются травой. Железные ворота становятся добычей охотников за металлом.

И стоят такие кладбища одиноко, гладя в небо своими крестами. Они смотрят и ждут. Ждут своего часа. Как открытые глаза покойника, которому некому опустить затекшие веки.

* * *

Машина марки «Ауди» ехала довольно быстро и легко, по относительно ровной дороге, преодолевая километр за километром.

Ее владелец Алексей Сергеев был вполне доволен своим транспортом. Он чувствовал мощь своей техники и радовался тому, как лихо она (по инициативе хозяина) обгоняет различного рода легковушки, не давая им шансов на ответный маневр.

К своим почти тридцати годам парень добился ученой степени «доцент», большого опыта и уважения среди коллег.

Не зря он закончил с отличием институт и пошел в аспирантуру. Теперь он мог не только преподавать и вести дополнительные занятия, но и оказывать услуги по частному репетиторству.

Все это позволило ему накопить деньги на эту просторную и мощную машину, которая давно являлась к нему во снах.

Ну и что, что ей было уже двенадцать лет. Зато неплохая цена. И отличное техническое состояние.

Она давала фору многим новым авто. Ведь это был шедевр немецкого автопрома, а не какая-нибудь китайская пародия.

Вообще, Алексей был на самом пике, как ему казалось. В финансовом плане его все вполне устраивало. Вот если бы так и в плане личном, то было бы вообще неплохо.

Ведь он сам давно проживал в Москве. А его новая подруга была из его родного города. И теперь ему вечно приходилось мотаться туда-сюда, разрываясь между чувствами и работой.

А может, стоило просто бросить Галю и найти себе Москвичку, которая живет с ним по соседству?

Но нет! Галя была идеальной девушкой, которая всегда была готова предоставить полезный совет, понимание, сочувствие, спокойствие, вагину и все прочее. Поэтому расставаться с ней — это явно не вариант.

Тогда может взять ее с собой в Москву? Но ведь у нее здесь дом, родственники, работа, кот и малая родина.

Настоять! Просто настоять на ее переезде и дело с концами!

Опять нет. Он ведь такой занятой человек. Холостяк. Пожизненный раб науки. Неужели он сможет найти время для того, чтобы стать еще и мужем? Неужели он позволит себе так кардинально поменять свою жизнь? Да и вообще, получится ли это у него сделать…

Пытаясь решить в голове далеко не математическую задачу, Алексей взял небольшую бутылку воды и открыл ее одним пальцем, приподняв специальную крышку вверх. Держа руль одной рукой, он сделал пару глотков, а затем вернул бутылку на прежнее место.

— Да. С этим надо что-то делать. Вот тебе и теорема. Вечно я чем-то загружен, не то, что этот тюлень, — подумал он, глядя на пассажирское сидение.

Справа от водителя дремал, припав к окну, его давний друг Эдуард Статский, который в кои-то веки решил отправиться в свой родной город.

Возможно, у него там были дела, о которых он не говорил. А возможно это просто ностальгия. Хотя нет… Дела. Конечно дела.

Ведь этот человек вряд ли был склонен к ностальгии. Он давно изменил себя и стал жить новой жизнью.

Тот старый Эд, который учился с Алексеем в институте, был гораздо умнее и интереснее. Он думал о многом и мечтал о великом.

Но после окончания учебы, паренек отправился в Москву. Правда, не заниматься научной деятельностью, как его друг, а строить бизнес.

Теперь он был довольно успешным предпринимателем, продающим мелкий и не самый качественный ширпотреб.

Он не ценил ничего, кроме денег, и опробовал на себе все вредные привычки, которые только мог опробовать человек его возраста.

Это серьезно осложнило отношения двух друзей, которые неожиданно стали чуждыми и разными друг для друга. Но, несмотря на такую разность, они все же общались. Скупо, напряжено, иногда. Но все же общались.

Наверное, привычка и старая память не давали разорваться этому союзу окончательно. Вот и сейчас они ехали домой вместе, как в старые, добрые времена, когда их отношения можно было считать настоящей, ламповой дружбой.

Эдуард спал, привязанный к креслу ремнем безопасности. Его куртка с эмблемой «Найк» была помята и растрепана. А волосы развивал ветер, который прорывался сквозь приоткрытое окно автомобиля.

В очередной раз, посмотрев на своего друга, Алексей хотел обратиться к нему. Но в последний момент, он не стал этого делать.

— Спи, удав. Я и сам без тебя знаю, — подумал водитель, решив не прерывать отдых своего пассажира.

Он медленно сбавил скорость, перестраиваясь на крайнюю левую полосу. После чего, Алексей нацепил очки, которые он частенько «нацеплял», когда надо было увидеть что-нибудь важное.

Вскоре, перед его глазами появился поворот без каких-либо опознавательных знаков.

— Ага. На вроде так… Других здесь нет, — заявил сам себе он, и вывернул руль, чтобы совершить маневр.

Машина съехала с большой, широкой дороги. Она в тот же миг оказалась на потрепанной асфальтовой трассе, которую не ремонтировали со времен СССР.

Несмотря на это, дорога оказалась добротной. И ехать по ней было вполне себе комфортно. Алесей улыбнулся, такому сюрпризу, и отправил свой взгляд далеко вдаль.

Сочная зелень полей простиралась кругом. Изредка виднелись какие-то заброшенные домики.

Август вступил в свои права больше двух недель назад. На улице было достаточно прохладно, несмотря на работающее в поте лица солнце. Зато воздух был необычно чистым и легким.

В такую погоду хотелось не просто ехать, а лететь на машине. И желательно на другую планету. Такой сильной тягой к приключениям наделяла эта предосенняя благодать каждого, кто в нее погружался.

Она словно вестник перемен заявляла, городским и сельским жителям о том, что время не стоит на одном месте. И что желательно использовать его так, чтобы можно было получить хоть какую-то толику удовлетворения от происходящей вокруг вакханалии.

— Красота… — Вздохнул Алексей, предвкушая скорое появление дома.

— Ого. Что это? Это где вообще… — проснулся Эдуард, который неожиданно забыл, что он находится в машине.

— Оооо наконец-то. Четвертый час уже дрыхнешь, Эд. Смотри, а то гей-парад приснится!

— Ой… Капец. А что мне делать по-твоему еще… — Эд потянулся и принялся тереть лицо. — Петросян ты местный… Дай попить лучше. Сушняк долбит.

Усмехаясь от вида своего друга, Леха протянул Эду небольшую бутылку воды. Последний, вместо того, чтобы открыть на ней крышку, принялся откручивать всю пробку целиком, что почему-то рассмешило водителя еще больше.

Через некоторое время Эд закончил борьбу со своей жаждой, не оставив в бутылке практически ничего. Он еще немного смотрел в окно, на мелькающие желто-зеленые поля, после чего заявил:

— Что-то ты в какие-то кушеря заехал. Или это согласно «вновъ установленному плану»?

— Плану-плану. А как же еще? Мне тут ребята дорогу подсказали. Говорят, много наших здесь ездят. Трасса вполне себе ничего. И мало кто ей пользуется. Если повезет, то километров пятьдесят сэкономим, так еще и без пробок, камер и постов в черте города вынырнем…

— Аааа. Решил без мусоров и встречек, по легкому ветру проскочить. Ништяк. Это по-нашему, — Эд улыбнулся, явно не ожидая такого хода от своего не в меру правильного друга. — Только главное, чтобы в жопу потом какую-то не заехать. — Скептически добавил он.

— Слушай. Ну, я трех разных людей спрашивал. Какой смысл им врать? И вообще, безвыходных жоп не бывает по определению. Чистая наука.

На эти слова Эд кивнул головой, как бы оценивая шутку товарища.

Черная и на вид презентабельная машина рассекала просторы полей, как нож свежее масло. Молодые мужчины смотрели на дорогу, изредка перекидываясь фразами различной направленности.

Разговор явно не клеился, вечно забираясь в тупик. Разность интересов, недомолвки и тайные взаимные обиды служили палками в колесах для их отношений.

Но, несмотря на это, никто не пытался расставить все точки над «и». Поэтому все шло именно так, как шло, и никак более.

Вскоре перед автомобилем появился заржавевший знак, на котором было четко написано «Чижово».

Эд вышел «из транса», в котором он пребывал до этого несколько минут, и громко воскликнул:

— Ух ты. Моя родина!

— С какого перепуга! Это село уже лет тридцать пустует. Сюда даже подростки за цветметом не ездят, — усмехнулся Леха.

— Ну, ты и дундук, чувак. Раньше то оно пустым не было. Здесь мои прадеды всякие жили. Мне бабка рассказывала. Помню, много историй разных интересных говорила. Жаль умерла рано. А то бы я еще послушал.

— Да уж. Не знал, что ты такой романтик.

— Да ты вообще многое обо мне не знаешь…

После этих слов Эд отвернулся в окно, как бы ни желая продолжать беседу. Леха хотел спросить у него что-то про это старое, давно заброшенное село. Но, чувствуя ситуацию, решил оставить все вопросы при себе.

Знаете, любая провинциальная дорога, особенно если это дорога вблизи заброшенных сел, показывает нам, насколько мы слабы и беспомощны.

Проезжая по таким дорогам, ты понимаешь, что все проблемы с продовольствием, жильем и все прочим можно решить одним махом. Для этого надо освоить хотя бы одну сотую тех земель, которые сейчас бесхозны.

Ведь гигантские участки плодородных полей давно поросли травой, бурьяном и клёном. Они не приносят выгоду никому, и никому практически не принадлежат. А мы вечно жалуемся и ноем, не замечая такого богатства.

Мы только загрязняем, уродуем такие участки земли. А больше нам ничего не надо. Быть может, мы достойны такой жизни, которая у нас есть. Достойны, за нашу глупость и грехи.

Примерно в таком ключе думал Леха, держа руки на прилично надоевшем руле.

Ему казалось, что этому пустынному полю не будет конца. И что не только Чижово и ближайшие деревни теперь заброшены, но и вся наша планета. А куда бы ты ни поехал, везде будет такой же точно зеленый, августовский пейзаж. Картина без стекла, бетона, асфальта и цивилизации.

Но раздумывать водителю предстояло не долго. Пронзительный голос Эда вырвал его из потусторонней реальности.

— Э! Э! Леха, смотри! Вон там! Гляди? Ты видишь это? Да туда смотри, а не на меня, ты!

— Что случилось! Эд, ты что охренел? Зачем так орать! Я не глухой, — не на шутку возмутился Леха.

— Да ты не глухой, ты слепой! Смотри туда, говорю, и скорость сбавь! Что так гонишь?

Леха машинально бросил педаль газа, сбавляя обороты двигателя. Он посмотрел туда, куда указывал его товарищ.

Где-то в небольшом отдалении от дороги виднелось некое скопление чего-то. Небольшие домики или пасека с ульями, или множество собачьих будок.

Леха напряг свое не самое острое (несмотря на очки) зрение, как мог. Он настолько отвлёкся, что зацепил обочину, от чего машину нервно дернуло.

— Кладбище… — Произнес он вслух. — Ты что тыкаешь мне в морду кладбище?

— Это не просто кладбище, чувак! — Возмутился Эд. — Это Чижовское кладбище. Давай к нему подрули… Пожалуйста.

— Зачем? На кой черт нам кладбище?! Мы вообще-то домой собирались!

— Да объясню я все! Давай-давай! Леха не томи. Блин, я вообще в шоке…

Видя невнятную возбужденность своего товарища, Леха нехотя принялся искать подъездной путь к этому «арт объекту».

Такой путь к счастью был. Некая пародия на грунтовую дорогу вполне себе присутствовала. И машина легко въехала на такое покрытие.

Сейчас стояла сухая погода. И это сыграло решающую роль. Ведь если бы небо расщедрилось на августовские ливни, то вряд ли бы можно было так легко исполнить просьбу Эдуарда.

Но погода была солнечной, как и сама дорожка. В скором времени «Ауди» неспешно подобралась довольно близко к заросшему, мрачному погосту. Леха остановился и заглушил мотор.

— Ну вот. Вот тебе твое кладбище. Чижовское или какое оно там…. Может, теперь ты расскажешь мне, почему ты решил потратить наше общее время на осмотр этого «памятника архитектуры»? — Не скрывая раздражительности, заявил водитель.

— Обалдеть… — Глаза Эда были расширены. Он смотрел на разбитые, кованые ворота кладбища, которые поросли травой и ветками, как завороженный.

— Чувак. Да это не просто кладбище… Это моя семейная легенда типа… Бабушка мне сто раз рассказывала, как здесь моих прапрадедов хоронили. Я всю жизнь мечтал сюда зайти. Посмотреть хотя бы… Помянуть… И теперь вот оно. Я прям в шоке.

— Аааа, — Леха понимающе кивнул. — С учетом того, что ты прожил здесь лет двадцать и уже лет десять мотаешься сюда, можно было выбрать более удобный момент для поминовения усопших.

— Момент-то можно. Но вот кладбища этого нет. Точнее, я думал, что нет. Мне бабка говорила, что его ещё давно под асфальт раскатали. Не нравилось оно «советам». Там купцов много похоронено или народных врагов. На его месте здесь комплекс какой-то сделать хотели. Свиной или коровий. Но что-то не срослось потом.

— Да. Судя по тому, что мы наблюдаем, погост не особо-то под асфальт раскатали…

— Ну не знаю, я вроде газету видел. Да и бабка врать не будет, — Эд на секунду задумался. — Или получается, что будет…

Мужчины на какое-то время замерли, вглядываясь в заросшую мглу того места, где когда-то было захоронено много сотен людей, и целыми днями шныряли родственники усопших, чтобы приводить старые могилы в порядок.

Даже Леха со своим скептическим мышлением и то испытал какой-то трепет перед этим старым кладбищем. Но вскоре он вспомнил, зачем и куда ему надо ехать. Ведь стоять здесь, смотря на эту кучу могил с развалившимися воротами, было явно не в его планах.

— Ну что, посмотрел на свое кладбище? Погнали дальше? — Спросил он, толкнув Эда в бок.

— Нет. Не погнали, — отозвался Эд, не отрывая взгляда от мрачных ворот. — Я, наверное, зайду, гляну…. Дедов помяну.

— Куда ты там пойдешь? Тебе что заняться больше нечем? — Рассмеялся Леха, думая, что все это лишь глупая шутка.

Но Эд даже и не планировал хохмить. Он спокойно открыл дверь машины и вылез наружу.

Его примеру последовал Леха, которому очень не хотелось задерживаться здесь даже на лишнюю секунду.

— Да ты что творишь!? Эд! Я к тебе обращаюсь! Ты куда рванул?

Парень обернулся, услышав эти слова. Его взгляд был серьезным и решительным.

— Успокойся. Все нормально. Гляну на могилы предков и поедем дальше. Тебе, что пять минут, что ли жалко?

— Да в другой раз поедешь сюда! Что тебя так приспичило!? То месяцами про дом забываешь! А то вдруг такой весь правильный! — Леха чувствовал, что выходит из себя. Эта ситуация не по-детски его тревожила.

— Да у меня вечно другой раз, Леха! У меня постоянно так! Да я правильный и что?! Правильный! Потому что в другое время я не хрена не правильный, ясно! Я бабке своей обещал…. А она мне как мать была. И вообще, это мое личное дело. Ты мне не отец родной. Либо сиди в машине молча, либо отвали.

— Отвалю! Я лучше уж отвалю, тогда! — Закричал Леха и ударил кулаком по крыше авто. — И если ты сейчас не сядешь в тачку, то я отвалю без тебя! А ты будешь здесь кукарекать один, на этом чёртовом чижовом кладбище!!!

— Пошел в жопу! — С этими словами Эд решительно направился в сторону ограды.

— Да что взбрело в голову этому придурку? Он там вообще обкурился? Нормальным же пацаном раньше был…

Сказав это, Леха плюнул на землю. Затем он открыл дверь, и, погрузившись в свою «Ауди», вытащил оттуда легкую, деловую ветровку с воротником, как у пиджака.

Бабушка была единственным человеком, которого по-настоящему любил Эдуард. Он не знал своего отца. А мать была вечно злой, занятой женщиной. И лишь с бабушкой он имел возможность более-менее по-человечески пообщаться в детстве.

Он помнил, как она скорбела по тому, что могилы ее отцов и дедов сравняли с землей. Она бы отдала все, чтобы как в старое время прийти и помянуть тех, кого с ней больше нет.

И сейчас он, Эдуард, исполнит последнее желание любимой бабули. Возможно, что он сделает единственный в своей жизни поступок, который не несет с собой денег или выгоды.

Чувствуя чрезмерный прилив духовных сил, Эд приближался к воротам. Вот он уже видел перед собой ряды могил с огромными каменными памятниками различной формы, которые поросли многочисленными деревьями.

Из недр кладбища пахло сыростью и веяло холодом. Это заставило мужчину на секунду остановиться.

Он встал перед самым входом. И ему вдруг показалось, что сзади кто-то шевелится. Это шевеление не было страшным само по себе. Но на мрачном фоне погоста оно вызывало явное беспокойство.

Эд резко обернулся, вздрогнув всем телом.

Источником шевеления был его друг Леха, который нацепив свою до боли строгую куртку, преследовал его быстрыми шагами, тяжело при этом дыша.

— Фух… Ты? Я думал, ты уезжать собрался…

— Да ладно. Может я и козел, но не на все сто процентов. Не бросать же тебя одного с твоими порывами страсти.

— Да ладно. Можешь и бросить. Я на две минуты заскочу. Мне бабка говорила, где их могилы находятся. Там у входа почти, слева. Так что я скоро… Посиди в машине и не парься.

Леха обернулся, бросив взгляд на свою «металлическую карету». Она блестела на солнце, как бы подчеркивая свою высокую цену и статус.

Ничего не говоря, он сделал шаг к автомобилю, но затем замер как вкопанный.

— Блин, да что мне стоит… В принципе можно и твоих предков навестить… Пошли вместе! — С бодрой улыбкой заявил он, повернувшись к Эдуарду.

— Ну, как знаешь.

— Тогда давай. Вперед.

— Блин, мрачно тут.

— Как в погребе, сука…

Глава 2

Со стороны это заросшее место казалось полностью захламленным и непроходимым. Но внутри все оказалось иначе.

Многочисленные деревца и кустарники были на достаточном расстоянии друг от друга. Да и старые дорожки, по которым когда-то ходили поминающие, не были такими плохими, какими казались.

Поэтому перемещаться по всей территории кладбища было можно без особых препятствий.

Кроме того, здесь было огромное множество различных надгробий, которым судя по внешнему виду, стукнуло лет двести. Огромные, угрюмые плиты и памятники смотрели отовсюду. Они выглядывали из-за кустов и деревьев, из травы, и просто пялились с открытых мест.

Такое чувство, что они были живыми, ведя свою тайную жизнь в этой сырой мгле.

Мужчины сделали несколько шагов вперед. Они оглядывались по сторонам, чувствуя холод, который был не только вокруг, но и где-то внутри.

— Черт, здесь как в музее… Смотри, какие обелиски стоят. Это реально древнее место, — произнес Леха, шаря глазами вокруг себя.

— Я же тебе говорил. Моя бабка врать не будет.

— Ну да. Точно… Только здесь все как-то слишком культурно для заброшенного погоста…

— Да может, сохранилось как-то… Такое бывает, — с этими словами Эд взглянул наверх, наблюдая за тем, как солнечные лучи с трудом пробиваются сквозь толщу веток.

— И куда нам теперь? Здесь твоих бабок два часа искать будем.

— Не парься. Вроде, вон в ту дырку надо…

С этими словами Эд резко направился вперёд. Леха, не желая отставать от него далеко, кинулся следом.

Они прошли порядка десяти метров и свернули по тропинке в проулок, который, как и центральная дорога, не был заросшим, как будто за ним кто-то тщательно присматривал.

— Так, так… Подожди…. Она говорила, что должно быть дерево такое с обрубленными ветками. А там за ним потом уже… — Твердил Эдуард, тщательно осматривая все вокруг.

Леха машинально принялся кутаться в куртку. Внутри него вдруг появилось сожаление о том, что он не остался в машине. Но он быстро прогнал это странное чувство, как можно спокойнее, спросив своего друга:

— А ты не думаешь, что твое дерево сгнило теперь давно?

— Ага? Сгниет оно… Это памятник. Дерево с обрубленными ветками — символ, что род покойника прервался.

— Откуда ты это взял?

— По вечерам некромантом подрабатываю… — Эд криво улыбнулся и продолжил. — Да бабка говорила. Всё роывно.

Следующие пять минут не принесли особого результата. Желанного ориентира вокруг так и не было.

При этом, чем дальше друзья заходили в ряды могил, тем гуще становилась мгла. И тем сильнее ощущалась оторванность от внешнего мира. Создавалось впечатление, что это уже совсем другое государство, чуждое и странное по своей сути.

— Слушай. Походу здесь не хрена нет? Давай назад. Потом сам спокойно поищешь, — заявил Леха, немного напрягаясь.

— Вот, сука… — процедил сквозь зубы Эд.

После этого, он еще раз окинул глазами ближайший радиус и медленно направился в обратном направлении. Леха последовал его примеру, отметив для себя благоразумие своего друга.

Ведь действительно, Эду гораздо лучше самому во всем разобраться. Приехать сюда как-нибудь в выходные, например на Пасху, и отыскать то, что ему так необходимо. Тем более что в весенние дни здесь могут быть другие люди, которые обязательно помогут советом.

Но так просто уйти к воротам парням было не суждено. Эд вскрикнул и замер на месте.

— Ты что! — Воскликнул Леха, зачем-то отпрыгивая назад.

— Дерево! Вот оно дерево!!! Как я его сразу не заметил!?

Справа от мужчин находилось некое возвышение, поросшее липкой, плетущейся травой. И если присмотреться повнимательнее, то это и правда было полуразрушенное бетонное дерево, около которого располагалась обширная ограда с массивными каменными надгробиями, некоторые из которых были раздолбаны чем-то или кем-то.

Не медля ни секунды, Эд подскочил к этому скоплению плит. Он присел около одной из них, и, натянув на руку рукав куртки, принялся его протирать.

— Фу, на хрена? Ты что так каждую что ли будешь? — Не скрывая отвращения, заявил Леха.

— Не каждую… Надо точно понять…

Вскоре, на почерневшем бетоне выступила надпись «Кузнецов». Эд улыбнулся и встал в полный рост.

— Ну, походу, мы ошиблись с тобой. Ты же вроде как Статский?

— Это я недавно стал Статским. А так все правильно, Кузнецовы мы. Если бабке моей верить.

— Вот как, тогда поздравляю. Извини, что в тебя не верил. Ты прям, воссоединился со своими корнями.

Леха протянул Эду руку, которую тот крепко поджал. Затем мужчина полез в свою спортивную, фирменную куртку и вытащил оттуда небольшую фляжку.

— Да… Царство вам небесное всем. Простите, что раньше не пришел. Не помянул. Дурак я. Все бегаю, как чертов заяц вокруг. А ни денег нормальных, ни черта. Хоть к вам раз заехал… И то как? Проездом. Как обормот последний, — начал говорить Эд, обращаясь к могилам.

— Ну, ты философ. Еще и бухло с собой успел захватить. Как ты его вечно с собой таскаешь так незаметно? — Завил Леха, подозревая, что для Эда скорбь заключается исключительно в пьянке.

Но последний не спешил вступать с ним в спор. Он смотрел на могилы и что-то говорил, по его мнению, глубокое и важное.

— Ладно, ладно. Не буду мешать. Раз уж такое дело.

Леха сделал пару шагов в сторону и принялся рассматривать причудливые памятники, которые здесь находились. Его взгляд сразу же привлекла статуя ангела, сохранившаяся во всей своей красе.

Он подошел к ней поближе надевая очки, которые до этого находились в кармане.

— Простите меня, в общем. Такой уж я вам попался. Даже про вас толком ничего не узнал. А ведь обещал узнать, в свое время. Короче, покойтесь с миром, еще заскочу, как говорится, — закончил свою речь Эд, отпил из фляжки и поморщился от терпкого вкуса алкоголя.

Он оглянулся, увидев, что Леха находится где-то вдалеке и явно чем-то там заинтересован.

Вопреки ожиданиям Эда, его друг не только не просился назад, но и сам увлекся каким-то делом. Значит, спешить в машину никакого смысла не было.

Понимая это, Эдуард бросил взгляд на надгробия, снова садясь около них.

— Эх,… почистить вас еще немного что ли, пока он там свои «артифакты» разглядывает? — Спросил Эд ни к кому, не обращаясь, и снова натянул на руку уже испачканный им ранее рукав куртки.

Он спокойно поднес руку к одному из покосившихся надгробий, начав тереть его, как тарелку, которую срочно необходимо отмыть от гречневой каши.

Слой пыли и плесени был довольно устойчивым и обильным. Поэтому мужчина быстро понял, что его затея не самая лучшая.

После нескольких попыток совершить задуманное, он отвернулся, глядя на густые ветки клена вперемешку с диким орехом.

Затем, Эд вытер пот со лба и снова продолжил работу. Что-то внутри него не давало бросить подобное дело незавершенным. Вскоре он понял, что его усилия не такие уж и напрасные. Сквозь пелену старых загрязнений стали отчетливо проступать буквы.

В это время Леха опрометчиво забыл, где именно он находится. Мужчина медленно шел сквозь ветки по направлению к белой статуе с крыльями, которая стояла на довольно открытом месте и была освещена ярче, чем остальные объекты в этом мрачном мирке.

— Черт, да это музейный экспонат. Его точно реставрируют… Другого объяснения я не вижу. Он не мог так идеально сохраниться в таких условиях, — подумал он и протянул руку, чтобы потрогать белый мрамор «могильного ангела».

Его рука коснулась лица скульптуры. И сразу же отдёрнулась назад. Леха испытал настолько странное чувство, что его даже немного передёрнуло.

Кожа. Он почувствовал, что прикоснулся к коже. К чьей-то холодной коже, но никак не к мрамору, из которого по идее должна была быть создана эта фигура.

Дыхание мужчины заметно участилось. Он принялся оглядываться по сторонам.

Его окружала сумеречная мгла с множеством темных могил. И в этой мгле между кустов можно было увидеть, как носятся какие-то светлые пятна.

Это были солнечные зайчики? Но откуда? Кто их здесь запускал? Здесь же никого нет, кроме них с Эдом. А блестящих поверхностей тоже не так-то много. Здесь царит глухая, стоячая тишина. Тогда каким образом появляется это отчетливое движение по кустам?

Обдумывать все это у Алексея не было ни сил, ни желания. Он ощутил древний инстинкт внутри себя.

Этот инстинкт мы ощущаем тогда, когда ситуация становится сверх неординарной в негативном плане. И реакция на такой инстинкт всегда только одна.

Не думая ни секунды, Леха бросился проч. Он бежал, продираясь через кусты и перескакивая через могилы. Главное теперь, это не оборачиваться назад. Главное, это не смотреть на тот странный памятник, который возможно был и не памятником вовсе.

К своему счастью, Эд не видел никаких памятников и световых вспышек. Он просто очищал надгробную плиту одного из своих предков. Вскоре, у него это практически получилось.

Мужчина перестал тереть и машинально прочитал то, что было написано на старом бетоне. Он ожидал увидеть даты и фамилии. Но их здесь не было.

«Уходи, пока не поздно».

Гласила могильная плита. Может быть, это была часть прощального стихотворения или какая-то цитата? Нет.

И Эдуард это отлично понимал. Страх медленно распространился по его крови. Он встал на ноги и попятился назад.

— Какого черта… Это все бред… — произнес он дрожащим голосом.

Затем мужчина с силой протер глаза, как бы рассчитывая проснуться и не видеть этой плиты с предупреждающей надписью.

Такой прием вполне хорошо сработал. Когда Эд закончил тереть лицо, то могильная плита приобрела свой старый облик. На ней отчетливо были видны какие-то буквы, разобрать которые было нереально.

— Фух… Сука! Мерещится дрянь, — выругался Эд. Но неприятный осадок внутри все же остался. — Надо найти Леху и валить отсюда. — Со вздохом добавил он.

Вдруг кусты неподалеку расступились. И на тропинку рядом с Эдом вывалился его товарищ.

Он был явно чем-то встревожен и обеспокоен. А в его волосах путались несколько давно засохших веток.

Увидев друга, Леха остановился и попытался сделать самый непринуждённый вид, который только мог. Но Эд сразу понял, в чем дело, хоть и не стал говорить об этом.

— Ну что? Посмотрел, что хотел? — Сухо сказал Эд.

— Да, — Заявил Леха, сверкая глазами. — А ты помянул своих…

— Еще как.

— Тогда валим отсюда, Эд!

— Валим, чувак, — с этими словами Эд посмотрел по сторонам, как бы чего-то опасаясь.

Парни чувствовали сильное опустошение внутри. Их настроение сразу же стало мрачным и тяжелым. Они быстрыми шагами проходили мимо могил, направляясь к выходу.

За их спинами скрылось бетонное дерево с обрубленными сучьями, огромная плита какому-то важному человеку и заросли крапивы больше человеческого роста.

Выход на поле был уже близко. Понимая это, Эдуард прибавил шагу.

— Давай, быстрее, Лех. Погнали домой.

— Ты же сам хотел здесь побыть?

— Считай, что уже передумал.

От прежнего энтузиазма друга не осталось и следа. Леху ввело это в небольшой ступор. Но он и сам желал поскорее оказаться на открытом солнце. Поэтому неудобные вопросы и моральные пытки остались на потом.

Кроме того, Леха ощущал кое-что, что не могло его не беспокоить. Ему отчётливо казалось, что в кустах кто-то есть.

Эд не замечал этого и уходил вперед. А Леха не мог игнорировать предчувствие. И это заставляло его идти медленно, чтобы не попасться на глаза тому, кто наблюдает.

— Леха, что за хрень? Ты отстаёшь! — Бросил назад Эдуард, подгоняя своего товарища.

— Подожди, стой. Остановись на секунду!

Поддаваясь такой просьбе, Эд полностью остановился, давая возможность своему попутчику себя догнать.

— Ну. И что дальше? Уже почти к выходу подошли. Что ты мутишь?

Леха ничего не ответил на это. Он просто поднял палец вверх и замер. Эд состроил маску сарказма, смотря на друга так, как будто тот помешался.

После чего, кусты перед ними шевельнулись, и оттуда вышло странное существо.

Большая черная собака с необычно белыми глазами и взъерошенной шерстью. У нее были огромные зубы и отрешенное выражение ужасной морды.

Она смотрела в сторону двух людей, при этом не совершая никаких действий. Ни лая, ни оскала, ни визга. Эта странная собака, как будто была кем-то запрограммирована или скорее зомбирована.

— Опа. Псина… — Произнес Эд.

— Ага. И что делать будем? — Ответил Леха, не скрывая явного волнения.

— Назад отходи. Медленно…

— А это поможет?

— Другого варианта сохранить яйца я не вижу…

Мужчины прижались друг к другу, как котята, которым было холодно ночью. Шаг за шагом они отодвигались назад, все дальше и дальше отходя от входных ворот.

Собака медленно наступала на них. И каждый из них думал, что она смотрит в глаза именно ему, пытаясь поглотить сознание.

С каждым шагом становилось ясно, что животное так долго идти не будет. Эта странная тварь в скором времени совершит прыжок, который будет последним, что увидят заблудшие сюда парни в своей жизни.

Шаг назад. Еще один шаг. Огромный, нарастающий с каждой минутой страх.

И тут адское существо сделало кое-что важное. Оно остановилось посреди пятна света, которое пробилось сквозь ветки ясеня.

Ощущая на себе открытое солнце, псина начала оглядываться по сторонам, как будто теряя ориентацию в пространстве.

Леха и Эд замерли в томительном ожидании, всеми силами души уповая на судьбу, удачу и Бога.

Через несколько секунд собака совершила огромный прыжок, скрывшись в зарослях кладбищенского бурьяна.

Парни еще некоторое время провели молча. Каждый из них получил большое количество вопросов, но ни одного ответа.

Они могли так простоять и несколько часов. Но первым гробовую тишину нарушил Эд:

— Ну что, она свалила? Давай валить?

— Той же дрогой?

— У нас нет выбора…

— Давай.

Перекинувшись обрывками фраз, они снова направились к выходу. На этот раз Эд шел медленно и тщательно осматривал обочину тропинки. Теперь он окончательно понял, что здесь не так безопасно, как ему казалось недавно.

Вскоре двое друзей вышли к воротам. Они все были залиты солнечными лучами. И казалось, что с помощью них можно выбраться не только на улицу, но и в другое измерения, которое будет явно лучше нашего.

Но, правда, сделать это не представилось возможным. Ворота оказались закрыты…

Видя это, Эд забыл о всяких опасностях. Он пробежал последние несколько метров бегом. И чуть не врезался в старый, узорчатый свод ворот.

Ударом ноги парень попытался открыть их и вырваться на свободу. Но огромные створки лишь немного покачнулись. На них висел замок, который кто-то явно повесил снаружи.

— Какого хрена? — Недоумевая заявил Леха.

— Ворота! Чертовы ворота закрыты! Ты видишь, а!? Вот какого хрена!

— Но они же были поломаны… Они же вросли в землю… Как такое возможно? — Леха прищурился, сняв очки и чувствуя себя в другой реальности. Он взял очки и спрятал их в карман, как будто бы все дело заключалось именно в них.

— Значит, возможно! Значит, мать твою сука возможно! Потому что какой-то урод умудрился их расдрочить, сдвинуть с места и запереть нас на этом грязном, чертовом погосте!

С этими словами Эд снова ударил ногой в область замка. Но это опять не дало никакого результата.

— А что ты орешь? Что ты теперь орешь? Надо было ехать нормально домой, и не лазить по всяким кладбищами!

— То есть я, по-твоему, знал? То есть я, по-твоему, прорицатель? Я похож на Вангу? Скажи мне, я похож на чертову Вангу. Или ты…

— Заткнись! — Леха замер и уставился куда-то вдаль через кованую решетку. — Смотри, там… Ты видишь его?

Эд отвлекся от своего крика и посмотрел в указанную ему сторону. Метрах в десяти от ограды кладбища, ближе, чем машина Лехи, стоял человек.

Это был мужчина в широкой спецодежде, которая развивалась на прохладном ветру, создавая иллюзию того, что он не стоит на земле, а зависает в воздухе, как старинный дирижабль.

Молодой мужчина в черной робе держал в руке что-то блестящее и, не мигая смотрел на то, как двое людей пытаются выбраться за пределы территории мертвых.

— Да это чертов сторож! — Воскликнул Эд. — Он нас тут закрыл. И ключи, сука в руке держит! Он что сов…. — Эд замер на полуслове, заметив то, что не увидел изначально.

Человек в черном не имел лица. Белый овал, который был создан с помощью компьютерной графики. Но никак не лицо. Никак не то самое лицо с носом, ртом и глазами, которое есть у обычных людей.

Увидев это, Эдуард попятился от ограды. Ему хотелось держаться как можно подальше от странного типа. А его лицо выражало явный ужас.

Но Леха не спешил следовать такому примеру, очевидно не заметив ничего странного. Это был редкий случай, когда плохое зрение спасло его нервную систему.

— Эй! Эй, уважаемый! Вы нас здесь закрыли. Не могли бы вы нас отпереть? — Кричал парень, стараясь выглядеть как можно более дружелюбным.

Он тыкал на замок и пытался жестами объяснить то, что сторож должен сейчас сделать.

Но сторож его не слышал. Он медленно, не оборачиваясь, принялся отплывать назад, подобно облаку или воздушному шару.

И чем больше он отдалялся от кладбища, тем больше его очертания расплывались, сливаясь с лёгким и ярким воздухом.

Вскоре кричать уже было бесполезно. Ведь человек был уже слишком далеко. Оставалось надеяться, что охранник сам вернется и исправит свою ошибку.

— Он не откроет нас, — Мрачно заявил Эд.

— Ну да. Он, похоже, глухонемой или еще чего… Он меня не расслышал.

— А ему нечем слышать. Ты его голову видел?

— Да. Нормальная человеческая голова.

— Ага… Вполне, — Сказав это, Эд присел на корточки.

Он мог бы все объяснить своему другу и попытаться доказать свою позицию. Но его интересовало теперь кое-что другое.

Хватит ли сил у них выбраться из этого странного места? И если да, то все лишние споры и доказательства будут потом. А сейчас остается просто вырваться любой ценой со старинного погоста. И желательно сделать это поскорее.

Как только можно было вообще сюда зайти? В эту атмосферу, как физического, так и морального мрака. Чем только думал Эд, когда тащил за старую ограду своего друга?

Только сейчас он проснулся от теплого дурмана. И только сейчас он понял, что был далеко не прав. Но ворота уже запреты. А значит, исправить неправоту выйдет не скоро.

— Ты что, думаешь, он странный? Мне тоже так показалось. Может синдром Дауна? — Задумчиво произнес Леха.

— Да это у меня по ходу синдром Дауна. На кой черт я полез в эту помойку.

— Ну, ты же сам говорил, что не Ванга.

— Эх, чувак. Лучше бы я был Вангой.

Сокрушенный Эд ощущал, как его внутренности кто-то плавно наматывает на маховик. Опустошение убивало его нервы, вгоняя сознание в темное море депрессии.

Еще какое-то время парни обдумывали ситуацию. Они рассматривали варианты по перелезанию через ограду. Но она была высокой и увенчанной разного рода острыми элементами.

А из-за бурной растительности сложно было понять, насколько далеко она длится. И есть ли вообще здесь проходы и лазейки.

С одной стороны, они определенно должны быть в большом изобилии. Но с другой стороны, эти ворота не должны были закрываться. А уж тем более здесь не должно было быть никаких сторожей. Так что уже даже самые очевидные вещи не казались такими уж правильными и понятными.

Поэтому решено было пойти вглубь кладбища. Ведь, по словам Лехи, второй выход там точно найдется.

И руководствуясь такой наскоро состряпанной теорией, молодые люди пошли в противоположную сторону от ворот, надеясь как можно скорее оказаться снаружи.

— Да не парься ты так. Здесь по любому сзади ничего нет. В воинских частях и то дырки в заборах. А это погост какой-то заброшенный. Не вини себя, брат. Щас пятнадцать минут, и выскочим, — говорил Леха, чувствуя моральную подавленность своего товарища.

— Ну да, ну да. Прости. Я загоняюсь что-то, — отвечал Эд, пытаясь гнать от себя холодное предчувствие, которое терзало его, представая в образе сторожа без лица.

Глава 3

Большая аудитория в Государственном Университете была до отказа заполнена людьми. Многие студенты пришли сюда сами, а многих из них «согнали» исключительно для «массовки» после нескольких пар.

При этом и те и другие бурно разговаривали, выражая свое восхищение или напротив возмущение происходящим.

Надо сказать, что это была самая настоящая аудитория для лекций. Именно такие аудитории можно увидеть в фильмах и книгах. Здесь были огромные лавки, которые стремились вверх по принципу амфитеатра.

Высокая кафедра и большая доска еще сильнее дополняли помещение в плане солидности. При этом доска уже давно не была доской в полной мере.

Это было скорее интерактивное полотно, на котором можно было писать специальными сенсорными фломастерами.

Несмотря на легкую прохладу на улице, окна в помещении были открыты. Так как из-за плотного народного потока здесь было жарко.

— И на кой черт нас только сюда запёрли? — Заявил один студент плотного телосложения в спортивной толстовке, пытаясь перекричать всеобщий гул толпы. — Этот дед чокнутый. Он же уфолог.

— Ну, он вроде раньше доктором наук по физике был, и в химии открытие какое-то сделал, — ответил его сосед в очках и белой рубашке.

"Спортсмен" на это понимающе кивнул головой, делая вид, что погрузился в море науки, пытаясь изобразить на лице выражение крайней эрудированности.

Аудитория гудела, как улей пчел. Кто-то пытался петь песню, кто-то спорил на важные на данный момент темы. А кто-то во всей этой вакханалии даже умудрялся уснуть.

И мало кто обратил внимание, как по паркету кабинета раздались шаги. В огромное помещение вошел человек небольшого роста в невзрачном сером костюме. Его лицо было таким же тонким и сухим, как его тело. А редкая, седая борода еще более уменьшала его телосложение.

Не говоря ни слова, человек принялся подключать ноутбук к специальному проектору, чтобы была возможность сделать полноценную презентацию. Он долго возился с проводами. Потом еще какое-то время копался в ноутбуке, очевидно ища нужные ему файлы.

Затем странный старик поправил свой костюм и стал за кафедру, наблюдая за всеобщим разбродом и шатанием.

На этот жест мало кто обратил должное внимание. Студенты и дальше продолжали вести «дела насущные», даже и не думая прекращать всеобщий бардак.

Но некоторые из них все же заметили, что этот тип, похожий на лаборанта или уборщика пристально смотрит на них. Как по команде такие субъекты полностью замолкали, принимая относительно ровную позу за партой.

И чем больше проходило времени, тем больше набиралось таких субъектов. Поэтому громогласный шум начал постепенно стихать, переходя в терпимый рокот.

— А это вы что ли Виктор Борисович? — Раздался игривый женский голос откуда-то с задних рядов.

Человек в сером костюме спокойно ответил:

— Да.

После этого, в аудитории воцарилась тишина. Большая часть публики утихла сразу же. А те, кто не последовал их примеру, были успокоены при помощи тычков в бока и укоризненного «шикания».

Большинство студентов испытывало сейчас ни что иное, как настоящий шок. Мало кто из них себе представлял, что легендарный уфолог и физик, который несколько десятков лет изучает паранормальные явления, является таким щуплым стариком.

Он редко показывался по телевидению, даже по региональным каналам. И поэтому у многих людей сложился в голове образ странного, двухметрового ведьмака, у которого за спиной находится арбалет и серебряный меч.

Но реальность далека от домысла. И поэтому лекцию, о которой многие преподаватели говорили вот уже насколько недель, с восторгом и восхищением, проводил именно такой Виктор Борисович, а не какой-то другой.

Правда, сам ученый не слишком то стеснялся своего скромного вида. И осознав, что все замолчали, он весьма живо перешел к делу.

— Нет смысла говорить что-то лишнее, — спокойно произнес он. — Мы и так потеряли много времени при настройке оборудования (он показал рукой на проектор) и аудитории (жест в сторону студентов).

— Поэтому я сразу хочу сказать, что сегодняшняя открытая лекция будет посвящена научным наработкам в области анализа электромагнитной оболочки человека.

Затем он нажал на кнопку ноутбука, и на экране появилась картинка, на которой был изображен человек с синим свечением по краям.

— Дело в том, что уже более десяти лет назад, учеными из Британии было доказано, что человек излучает некие электромагнитные импульсы. Но лишь только сегодня мы можем с уверенностью сказать, что такие импульсы не прекращаются вместе со смертью тела, а остаются. В частности, вы можете посмотреть на уникальный эксперимент, где доктор института естествознания демонстрирует поведение электромагнитных импульсов человека после угасания видимых нам жизненных функций.

После этих слов на экране появилось видео, где странный полноватый человек подсоединял к трупу из морга необычный прибор. Этот прибор подсоединялся с помощью специальных зажимов к голове, рукам, ногам и пальцам бездыханного тела.

Затем он подключался к компьютеру и показывал, как вокруг человеческого трупа крутятся различного рода завихрения.

При помощи монтажа, можно было за несколько секунд увидеть, то, что по факту происходило три дня. И за все это время завихрения практически не ослабевали. Но потом, они полностью пропадали и больше не появлялись.

— Это душа! Это душа человека! — Раздался голос девушки с одной из первых парт.

В напряженной тишине выкрик звучал несколько странно и даже пугающе. Он заставил половину присутствующих передернуть плечами, морщась от неожиданности.

Но сам Виктор Борисович нисколько не испугался. Казалось, что он даже ждал этого возгласа.

— Нет. Душа — это наиболее примитивный и даже сказочный термин. В научных кругах это принято называть импульсами или электромагнитными колебаниями тела.

На эту реплику не последовало замечаний или дополнений. И профессор, как ни в чем небывало, продолжил.

— Если говорить о свойствах таких колебаний, то находясь вместе с живым телом, они крайне мало себя проявляют. А вот после смерти, они материализуются в некую оболочку, которая уже наиболее похожа, на ту самую душу, о которой вы, уважаемая госпожа, говорите. При этом такая оболочка может быть, заряжена, как негативно, так и позитивно. Многое зависит от того, какие чувства и эмоции преобладали в человеке при жизни, и какой именно была его смерть.

Когда профессор говорил это, то на экране показывались слайды, где были изображены прозрачные люди, уходящие по темным туннелям и различного рода пятна, которые можно было назвать призраками.

Все это создавало вокруг весьма странную атмосферу. Студенты сидели в ступоре, слушая низкий монотонный голос рассказчика.

— И как косвенно показали некоторые исследования, чем более положительно заряжена электромагнитная оболочка, тем проще ей уйти из физического мира, — говорил профессор, окидывая взглядом аудиторию.

Вдруг он увидел поднятую руку и остановился:

— Вы что-то хотели?

— Да, — сбивчиво произнес парень в клетчатой рубашке. — А куда именно уходят эти оболочки? Это еще никто не установил?

— Нет, молодой человек. Этого мы доподлинно сказать не можем. Но мы можем с точностью заявлять, что существует некая мембрана, которая становится препятствием для сущностей, созданных из электрического поля человека. И чем позитивнее настрой у такой сущности, тем проще ей миновать ту самую мембрану, через которую она и покидает физическое измерение.

— То есть никакого светлого туннеля и небесной жизни? — Не унимался любопытный студент.

— Нет. Разумеется, нет. То место, куда мы в последствие уходим, находится не выше и не ниже нас. Оно, скорее параллельно нам. Просто мы не можем пойти с ним на контакт. В результате создается иллюзия, что надо преодолевать какие-то расстояния. А на самом деле, достаточно просто преодолеть тонкий барьер.

После этого, доктор рассказывал о том, какие именно эксперименты проводили в Британии, Канаде и Франции. Он поведал о техническом аспекте сканирования того, что можно условно считать душой.

Кроме того, были приведены и показаны многочисленные примеры, доказывающие, что смерть физического тела — это еще не конец, а лишь начало чего-то нового.

Многие студенты смотрели на все это, разинув рот, как будто это был игровой фильм ужасов.

А многие зачем-то записывали ключевые моменты. Они, наверное, по привычке думали, что по этой теме для них вскоре будет зачет или экзамен.

Несколько человек откровенно спали, под «колыбельную» про смерть и потусторонние миры. Но Виктор Борисович не пытался их пробуждать, наверное, полагая, что во сне информация воспринимается качественнее.

Примерно в такой обстановке пролетело полтора часа, которые были равны студенческой паре.

Профессор объявил перерыв и сел за стол, где стоял старый, увесистый ноутбук.

Многочисленные студенты, почувствовав «вкус свободы», побежали прочь из надоевшей им аудитории.

А некоторые просто уткнулись в свои огромные, как старинные зеркала, смартфоны. И для них это было самым лучшим олицетворением свободы.

— Так, блин. Пойдем уже отсюда! — Тащила за руку к выходу длинноногая красавица свою подружку, с не менее эффектной внешностью.

— Да не, Рит. Я наверно еще останусь.

— Ты же сама говорила, что это лажа для детей. Здесь же ни одного нормального научного факта. Валим домой, как договаривались!

— Ну,… Человек вроде известный, из Питера приехал. И вообще, может еще, что интересное расскажет, — оправдываясь, заявляла дама в обтягивающих джинсах.

— Ой, да такого интересного тебе и на Ютубе малолетки наснимают. Это же с Ютуба все, блин. Фигню впаривают, а такие как ты верят всему…

— Ну, значит, я верю. Извини. Такая я вот… Значит.

С этими словами, девушка отправилась на своё место. А ее подруга Рита, символично покрутив у виска, пошла домой, так и не поняв, почему ее «верная спутница» так резко поменяла свое мнение.

Надо сказать, что после первой части выступления Виктора Борисовича, больше половины студентов изъявили желание покинуть храм знаний, который для многих был настоящим чистилищем.

Но осуществить задуманное на деле решились только процентов пятнадцать из всех «бунтовщиков». Ведь в этом странном профессоре было что-то необычное и завораживающее.

Он не был похож на тех глупых сказочников, которые якобы видели НЛО или путешествовали по астральным мирам.

Ведь даже когда он не говорил, а молчал, от него веяло мистикой на расстоянии. И это притягивало напряженные взгляды студентов. Даже тех студентов, которые давно считали себя атеистами, реалистами, скептиками.

Глава 4

Леха и Эд все дальше заходили вглубь старого Чижовского кладбища. Их встречала прохлада, тишина, полумрак. И только шелест курток идущих людей прерывал это глубокое молчание.

Чем дальше шли молодые мужчины, тем бредовее им казалось то, что они видели совсем недавно.

Отходя от шока, каждый из них испытывал чувство стыда за те слабости, которые были проявлены минут двадцать назад.

Именно так устроена наша психика. Мы всегда стараемся забыть нечто плохое и шокирующее, не говоря о том, чтобы делать из этого уроки и выводы. Мы просто представляем, что это случилось не с нами и наступаем на «те же грабли» в десятый и сотый раз.

Хотя, одного стыда в такой ситуации было мало. Оба парня чувствовали, что нелепость всей ситуации необходимо было «чем-то заесть», чтобы перебить не хорошее послевкусие.

Леха шел, смотря под ноги на тропинку, усеянную мелким валежником. В его голове крутились десятки тем, которые он никак не мог выпустить из себя.

Но в это время, заговорил Эдуард:

— Тебе не кажется, что кладбище слишком большое? — Как можно более спокойно заявил он.

— Нет. Не знаю… Я не знаю, какими должны быть вообще кладбища.

— А ты из машины не видел, какое оно? Оно таким и было? Большим, в смысле.

— Ну, это ты у нас любитель рассматривать кладбища, так что тебе видней, — на лице Лехи выразилась гримаса сарказма.

— В том то и дело, что я любитель…. И я не видел, чтобы оно таким здоровым было. Здесь максимум идти пять минут через него. А мы идем уже минут двадцать.

— Господи, Эд! — Воскликнул Леха. — Да хватит загонять всякий бред. Ты еще скажи, что кладбище растянулось, как резинка от трусов! Это может быть что угодно! Например, оптический обман зрения. Вот дома тоже издалека кажутся маленькими, а когда подходишь, то черта с два.

— Дома — не кладбища, Леха.

— Да хватит уже про твои кладбища! — Воскликнул мужчина и остановился. — Давай лучше сменим тему, окей!

Эд посмотрел по сторонам, скользнув глазами по остроконечным, ободранным обелискам, между которыми росла крапива. Почему-то он испытывал явную неловкость.

— Давай, — Неожиданно быстро согласился Эд.

Леха снова пошел вперед, понимая, что дальнейший бунт бессмысленный.

— Как твоя работа? — Спросил он, обращаясь к Эду.

— Ну, это больше называется бизнесом, чем работой. Потихоньку. Покупаем-продаем, как еще будет?

— А ты никогда не хотел заняться чем-то более серьезным? — Поднял давний больной вопрос Леха.

— То есть построить с нуля бизнес по продаже мелких товаров из стран Азии — это клоунада? Ну-ну.

— Нет. Я этого не говорил. Можно было делать что-то более глобальное и важное.

— Ага. Как ты, я так понимаю? Между прочим, я зарабатываю больше тебя, если тебя это волнует.

— Что-то не сильно заметно.

— А я человек скромный, не люблю из толпы выделяться.

— Ясно. На водку и шлюх все просаживаешь.

— Мои деньги, куда хочу, туда и просаживаю.

— А ведь мы с тобой когда-то мечтали вместе, Эд. Помнишь? Хотели одно дело делать, все изменить, — вздохнул Леха, укоризненно глядя на друга.

Эд остановился и пнул ногой гнилой кусок палки, который валятся тут же.

— А что ты меня отчитываешь, как моя мамаша!? Какого черта, чувак! Или ты думаешь, что ты самый умный!

— Я не думаю, что я самый умный! Но я думаю, что я поумнее многих. Особенно тех, кто идет на красный диплом, а потом бросает все и становится торгашом!

— А вот тут ты прав, Леха. Я торгаш. И торгую, я всяким дерьмом, от уточек для ванной, до бабских самотыков. А знаешь, почему я это делаю? Почему моя мини-фирма, которую я открыл, это делает? Знаешь? Нет?

— Не знаю, — машинально выпалил Леха, гладя в красное лицо Эда.

— Потому что эти все твои науки и дипломы — это редкостное говно! Ты целыми днями как слепой крот сажаешь себе зрение и лижешь задницы разным преподам, методистам, кураторам, начальникам. И все что у тебя есть — это работа по двадцать часов в сутки и карьерный рос, размером с член дождевой улитки. Ты мучаешься и ждёшь выходных, как избавления, а дальше все повторяется по новой. И так всю жизнь. Так всю чертову жизнь, пока ты не окажешься вот здесь! — Эд топнул ногой, подчеркивая свои последние слова. — А в это время тупоголовые мажоры пьют вино и вставляют телкам, глядя на то, как такие вот неугомонные «Ломоносовы», ломают себе лбы о «гранит науки», мать ее!

— Значит, ты хочешь быть тупым барыгой? Прекрасно! С этого надо было и начинать…

— Да! Да, друг. Я и есть тупой барыга! Тупой, пьющий, трахающийся, нюхающий барыга. И лучше я буду мутить дела, и жить в кайф, чем делать тупую, монотонную работу с кучей бумажек, не видя белого света.

— А вот я вижу белый свет! — Воскликнул Леха, полностью сменив тон своей речи.

— Поздравляю, ботаник! Каждому свое.

— Да нет, идиот! Я реально вижу вон там свет. Посмотри внимательнее! Я плохо вижу…

Поддаваясь неожиданному призыву друга, Эд вздрогнул и посмотрел налево. Действительно, сквозь кусты пробивался свет. Солнечный свет. И его было достаточно много.

Мужчины переглянулись. Как им раньше не пришла в голову идея просто свернуть с тропинки и пойти что называется, напролом. Ведь вряд ли это кладбище полностью обнесено оградой.

Даже официальные городские погосты и то часто имеют «неприкрытые фланги» или же символический заборчик по краям, через который легко может переступить даже ребенок.

А здесь заброшенное захоронение, которое принадлежало поселку, который давно стерт с лица земли.

Не желая признавать свою глупость и слабость, парни не сказали друг другу ни слова. Они просто двинулись к светящемуся пятну, как солдаты в атаку на крепость неприятеля.

Им хотелось как можно быстрее дойти до желанной цели, чтобы потом с юмором и прибаутками вспоминать этот случай. Ведь это простое, сиюминутное недоразумение. Такое иногда случается с людьми, которые много работают. Типичные последствия типичного стресса.

Несколько десятков шагов растянулись на целую вечность. И вот пара заваленных крестов промелькнула в стороне. А склонившаяся, пожелтевшая елка также «ушла назад».

Огромный дуб не смог помешать их напору. Да и какая-то каморка, похожая на склеп, не слишком-то задержала двух попутчиков.

Необходимое расстояние было пройдено. Долгожданный просвет отказался прямо перед ними. И они, не теряя возможности, бросились в него, как в потусторонний портал.

Да! Это был выход. Это был выход из кладбища. Своеобразная просека, если можно так выразиться. Здесь почти не было кустов и травы. Лишь редкие могилы и поваленное дерево, которое послужило причиной появления этого просвета.

А за всем этим, отчётливо виднелось поле. То самое поле, которое подобно камуфляжному, желто-зеленому ковру, обрамляло дорогу. Дорогу, по которой можно было с легкостью выбраться домой. Сесть в машину и наконец-то убраться по добру, по здорову.

— Эд, ты это видишь вообще или нет? Это выход. Это выход из чёртовой жопы! Это выход из могильной жопы! — Радостно закричал Леха и бросился вперед. Но вскоре, он споткнулся о вросшую в грунт надгробную плиту, упав на мягкую, влажную землю.

— Ээээ! По тише радуйся, чувак, а то ноги переломаешь! — Воскликнул Эд. Причем его голос также был не лишен восторга.

— Да пошел ты, барыга! Смеясь, поднялся с земли Леха, — я домой хочу и мне уже по хрену!

— Что за выражения у него! А еще научный деятель называется. Не гони волну, профессор!

Эд также смеялся. Он чувствовал, как на душе становится легче с каждым шагом. Старое кладбище больше не давило и не вызывало беспокойства. А значит, можно лишь переступить через границу этого места и спокойно забыть обо всем. Забыть и начать жиль дальше своей размеренной, разгульной жизнью.

Несмотря на то, что Леха был плотнее друга по телосложению, он довольно проворно ускакал вперед. Эд в это время зацепился за сук поваленного дерева, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы высвободить ногу.

Но как только он это сделал, то сразу же бросился вдогонку. Потому что не желал, чтобы его товарищ выбрался из этой чащи первым.

Странное чувство подгоняло его вперед, заставляя ввязываться в необъявленную гонку. Но вскоре Эдуарду пришлось остановиться.

Крик Лехи, словно молния ночное небо, пронзил пустоту кладбища. Сначала, мужчина кричал что-то нечленораздельное. Но потом возгласы сменились матерными словами и причитаниями.

С расширенными зрачками и непомерно бледным лицом Эд поспешил к своему другу. И как только он приблизился к границе погоста, то сам чуть было не закричал от ужаса.

Колючая проволока. Кладбище было обнесено колючей проволокой. Она была новая, натянутая, как струна на железных столбах, которые были укреплены в земле при помощи цемента.

Она была парням примерно по грудь. И перелезать через нее было крайне опасно. Ведь вид у такой проволоки казался более чем угрожающим.

— Блядь, сука! — Прорычал Эдуард, стукнув себя по голове.

Леха подскочил к нему в один прыжок и схватил его за куртку.

— Эд, мать твою, Эд! Ты видел, что здесь все затянуто этой дрянью? Ты видел из машины или нет? Скажи мне!

— Да отвали ты от меня! Ни черта я не видел! Никакой проволоки, никаких ворот, никаких сторожей с ключами. Я просто хотел зайти, помянуть и свалить подальше отсюда! Просто помянуть и свалить.

С этим словами, мужчина взъерошил волосы на голове и плюхнулся на травянистую почву.

Леха поправил свою одежду, пытаясь хоть как-то прийти в себя после непомерного шока. Парень залез в свой карман и достал оттуда-то, что осталось от его очков. При падении он умудрился сломать их каким-то образом.

И теперь у него не было возможности пенять на стеклянные линзы. Теперь нельзя было с помощью этих простых линз видеть что-то новое или напротив что-то не замечать.

Теперь с ним оставалось не самое лучшее на планете зрение. И больше никакого дополнительного допинга.

— Вот ты ж шняга… — Леха выкинул очки в траву.

Видя, что Эд впал в состояние ступора, он подошел к проволоке и дотронулся до нее рукой. При этом Алексей сразу отдёрнул пальцы, чувствуя жесткий укол. Осмотрев руку, парень понял, что даже от легкого прикосновения можно вполне неплохо наколоться о такое заграждение.

— Острая зараза…. Проволока, — отрешенно сказал он, разглядывая раненную руку.

— Ну, ясное дело, что не вазелин, — также отрешенно подметил Эд.

— Нет. Она слишком острая для проволоки, которую натянули давно. И вообще, на ней даже ржавчины почти нет.

Эд достал свою фляжку, открыл ее и немного отпил, кряхтя как семидесятилетний старик.

— То есть ты хочешь сказать, что ее натянули недавно?

— Я бы сказал, даже только что… — зачем-то улыбаясь, произнес Леха.

— Не поверил, если бы не видел, сука, — Эд уставился на проволочное заграждение, тщательно его рассматривая. — Уже не знаешь, что думать здесь.

— А может позвонить кому? А?

— Сказать, что мы как дураки на кладбище заблудились?

— Ну, нет… Хотя пусть даже и так. Просто скажем. Вдруг кто что подскажет.

Эд посмотрел по сторонам. Ему показалось, что растения вокруг движутся, делая чащу все гуще. Он моргнул несколько раз, чтобы прийти в себя.

Еще недавно, этот решительный и рисковый тип просто бы рассмеялся такой идее. Но теперь настроение у него было не самым веселым.

Эд достал свой смартфон. Связи не было. Ни единой полоски. Даже на подземной парковке или в подвале не наблюдалось такого эффекта. А тут, как будто кто-то отключил все сигналы.

Мужчина поднялся с земли, сделал пару шагов. Потом он поднял руку. А потом зачем-то подошел вплотную к проволоке.

— Не ловит не черта, — в конце концов, констатировал он.

— Ладно. Я попробую, — отозвался Леха, копаясь в своей куртке.

Он также достал оттуда гаджет с большим экраном и принялся производить с ним различные «шаманские танцы».

Вскоре его полноватое лицо просияло улыбкой. Он поднес телефон к уху и принялся говорить.

— Але, Коль. Сергеев Лешка беспокоит. Что? Я говорю, Леха я. Ты, что не узнал! Как не слышишь? Коляяааан! Какой еще писк и треск?

Через какое-то время он оторвал телефон от уха и начал набирать другой номер. Но ситуация повторилась почти что точь в точь.

Дозвониться не до кого не удавалось. А ведь его мобила была не самая плохая и относительно новая.

Этот смартфон рекламировали по федеральным каналам. Он мог выдерживать любые падения и даже погружения в воду. Но вот пребывание на простом погосте было для него явно непреодолимым препятствием.

Обескураженный владелец телефона впал в ступор от такого поворота событий. Он просто замер, бесцельно смотря в огромное поле.

— Ну что там? — В конце концов, не выдержал Эд.

— Жопа блин… Микрофон по ходу сломался. Я слышу, а меня нет. Помехи какие-то вместо моих слов, короче.

Леха хотел от досады разбить телефон о железный столб, но потом передумал и положил его обратно в карман, понимая, что и разбитых очков ему на сегодня достаточно.

— У меня не ловит. У тебя сломан. Проволока нас не пускает… Что делать будем, профессор? — Пытаясь сохранять самообладание, заявил Эд.

— Обратно пойдем, на дорогу. Не по этим же кустарникам шляться… — Раздосадовано отозвался Леха и поплелся вперёд, не дожидаясь попутчика. Эдуард молча последовал его примеру.

Солнце уже вступало в последнюю фазу своего правления. Вторая половина дня удлиняла тени, делая кладбище еще более мрачным.

А покосившиеся кресты, упавшие памятники и разрушенные обелиски стояли и наблюдали затем, как двое мужчин пробираются сквозь чащу веток и травы, чтобы выбраться на главную дорожку.

Эта дорожка была свободной, прохладной, широкой. Она спокойно вела людей туда, куда они хотели.

И вообще, здесь все было относительно спокойно и тихо. Ведь еще не случилось главного. Еще не наступила ночь…

Глава 5

Прошло еще около десяти минут томительного пути среди кладбищенского пейзажа. Парни шли молча, хмуро смотря по сторонам.

Им обоим казалось, что вокруг находится (а точнее находятся) кто-то еще. Безмолвное движение ощущалось на каком-то странном, подсознательном уровне.

Этот уровень можно назвать экстрасенсорным или паранормальным. Мы его постоянно игнорируем в нормальной жизни. Но в случае опасности, стресса или душевной боли, многие из нас начинаю видеть обстановку, не применяя для этого физическое зрение.

Но, ни Эд, ни Леха не желали об этом думать, все еще надеясь подобраться к задней калитке, которая обычно есть в такого рода местах, и выйти через нее (или перелезть, если уж на то пошло).

Ведь оставаться на кладбище дальше было невыносимо. Особенно, если учесть тот факт, что скоро начнет вечереть. И если день порождает только догадки и домыслы, то вечер — это самый настоящий синоним животного страха.

Ветви деревьев, которые почти касались земли, огромные очаги бурьяна, дикий виноград. Все это скрывало местный пейзаж от людских глаз, не позволяя им смотреть дальше, чем одна единственная дорожка, которая непонятно куда шла.

Но, несмотря на это, Эд вскоре заметил нечто странное.

— Лех? — Сказал он и медленно остановился.

— А! — Воскликнул от неожиданности Леха.

— А мы кругами с тобой ходить не можем?

— Что?

— Мы не можем ходить по небольшому погосту кругами? А нам кажется, что это все по прямой?

— Не. Нет. Ты что? Это же прямая дорога. Здесь и так все ясно. Если бы она петляла или имела изгиб… А так, исключено.

Эдуард посмотрел на старое дерево, которое имело посреди ствола огромную гнилую рану. Потом он взглянул на могилу с оградой в виде высоких древних мечей и копий.

Эти запоминающиеся объекты он встречал уже несколько раз. И это не на шутку разжигало в нем чувство того, что они бродят по кругу, как тупые крысы в большом колесе.

— Точно исключено? — Глядя в глаза другу, заявил Эд.

— Ну конечно. Это ты постоянно отхлёбываешь водяру. А я то нет. Так что будь уверен, мы идем прямо, — твердо сказал Леха. — Только вот куда… Это уже другой вопрос. — Добавил он менее громко.

Эд кивнул головой и потер глаза, будто бы просыпаясь после томительной дремы. Парни отправились дальше в молчаливой тишине кладбища.

Эд шел, рассматривая свои ботинки. Он часто в жизни совершал ошибки. Но такие глупости с ним раньше никогда не происходили.

Еще ни разу он не был так твердо уверен, что заходит на какую-то территорию на пять минут. И еще ни разу такая уверенность не накрывалась медным тазом, как это было сейчас.

Совесть постепенно мучила разгульного предпринимателя. Она заставляла чувствовать себя разбитым и никчемным. Ему просто необходимо было покаяться в своих грехах. И он больше не мог сопротивляться такому порыву.

— Да, — сказал Эд, ни к кому не обращаясь. — Сейчас бы ехал ты домой, чувак. Тебя там ждут. А тут такая шняга получилась.

— Хрен с ним, — отозвался Леха, понимая, что эта реплика адресована именно ему. — Кто меня там особо ждет?

— Галя твоя, например? Ты на ней еще не женился?

— Ну… Да. В принципе. Нет, не женился, как-то еще нет.

— Чего так?

— Сложно все, Эд. Это вам бизнесменам можно с кем попало. А нам — ученым работать надо. И женитьба все испортить может. Короче, не буду объяснять.

— Если любишь бабу, то женитьба ничего не портит.

— Ага. Я же ее не люблю. Езжу, как дурак, опустошать яйца за триста километров. Ближе конечно никого не нашлось для целей насущных, — Леха говорил с явным сарказмом.

— А если любишь, то боишься. Чувств своих и всего такого.

— Нет. Я ничего не боюсь. Просто сложно. У нее своя жизнь. У меня своя, — четко отрезал Леха, давая понять, что эта тема ему не слишком интересна и приятна.

Эд замолчал. Его несостоявшееся раскаяние перешло в некий допрос. Он понимал, что нет смысла доставать своего старого приятеля вопросами личного характера. Ведь у него у самого в жизни все не так гладко, как должно было быть.

Поэтому он просто переключил свой взгляд на землю, которая была покрыта листьями, мелкими веточками и даже хвойными иголками, по причине того, что на некоторых могилах росли внушительных размеров ели.

Правда, Леха не желал так просто заканчивать эту беседу. Возможно, он не хотел оставаться в тишине и слушать напряженное молчание кладбища. А возможно, он банально желал отомстить.

— А у тебя как? С Надей не помирился еще? — Заявил доцент, обращаясь к своему другу.

— Не-а, — все также смотря под ноги, ответил Эд.

— Понятно, — сухо сказал Леха.

— Ушла Надя. Ты же сам знаешь. Так глупо все получилось.

— Да ладно. Бывает всякое.

— Всякое, да не всякое. Я думал, что она мне как друг, а не просто телка. У нас с ней все было. Мы даже жили вместе. Месяц всего, правда…

Эд тут же вспомнил о том, как он проводил дни и ночи с девушкой, которая имела отличную фигуру и ни одного комплекса.

С одной стороны, она была настоящая оторва, которая могла выскочить по пьяни голой на улицу. Но с другой стороны, это был глубокий мыслитель, с которым можно было поговорить о жизни лучше, чем с любым духовником.

Она была настоящей второй половинкой Эда. И он упустил эту самую половинку, как неуклюжий рыбак сочную рыбу. А последствия такого упущения невозможно было обернуть вспять. Эта простая реакция была необратима, как говорят чопорные химики.

— И по ходу, это был самый крутой месяц в моей чертовой жизни, — добавил Эд.

— Ясно. Я просто спросил. Думал, вы сошлись. Ну, тогда ладно, извини, — Леха попытался «замять» начатый им же разговор.

Но Эд даже и не планировал замолкать. Легкое алкогольное опьянение и атмосфера мистического сумрака заметно развязали ему язык, который обычно был окутан паутиной тупых отговорок и шуток не в тему.

— Мы с ней так глупо расстались. Я даже не думал, что из-за этого говна расстаются люди. Она вдруг посчитала, что я не ответственный и непостоянный. А ведь я даже не изменял. Я даже не шлялся ночами по стриптиз барам. Я просто не смог сделать из себя тупого подкаблучника и ботаника.

— Понятно, Эд. Мне кажется, что мы скоро подойдем к запасной калитке.

— Да к черту эту гребаную калитку, — лицо парня приобрело такой вид, как будто он решил заплакать. — Она стала советоваться с кем ни попадя. А я это даже не знал. Она колебалась. Не хотела уходить сразу. А я дурак, думал, что все нормально. И даже не заметил.

— Эд, успокойся. Давай выйдем отсюда, а потом поговорим!

— Потом, потом. Мы все откладываем на потом. Скоро настанет время, что мы даже трахаться будем по расписанию. Никаких потом, Леха. Я хочу сейчас!

Леха многозначительно замолчал, прикусив губу. И Эд продолжил начатое.

— Когда она окончательно свалила, то я увидел, что долгое время она общалась с одним хером. Я смог залезть к ней в аккаунт и все посмотреть. И мне кажется, что это он кинул последнюю каплю, в этот сука котел дерьма. Это он заставил ее, меня бросить. Гондон конченый!

— Успокойся, Эд. Хватит! Не ори, ты, что не понимаешь, где мы находимся! — Воскликнул Леха и остановился.

Но Эд явно не понимал адресованных ему слов.

— Он был ее якобы «другом». Втирался в доверие козел. С фейковой страницы. Все там выслушивал. Она многое рассказывала ему. И когда она сказала, что хочет меня бросить, этот урод сказал, что так будет лучше. Она советовалась с ним. С незнакомым фейком, у которого даже имени-то не было. Написано «Серж» по-английски и все. Так еще и фоток нема, сука! Только картинки из дебильных фильмов… Как можно быть такой мразью, как можно быть таким уродом по жизни.

— Ну… Может он хотел как лучше. Посоветовать… — Завил Леха, кашлянув в кулак.

— Конечно-конечно… — С издёвкой ответил Эд.

И вдруг он отчетливо вспомнил, что тот странный фейк, который несколько месяцев назад стал причиной их расставания с Надей, все-таки имел одну настоящую фотографию.

То ли он ее случайно добавил, то ли просто хотел немного рискнуть…

На этой фотографии сидел человек за компьютером в вечернем полумраке и смотрел в окно. Лица этого типа разобрать было невозможно. Но вот общий план негодяя кого-то напомнил Эдуарду с первого взгляда. И только теперь он, наконец, осознал, кого именно.

Эд посмотрел в зеленую пустоту деревьев и улыбнулся стальной улыбкой. Он задал спокойно такой вопрос, который от него звучал странно.

— Леха? А этот советчик Нади… Это случайно не ты…

— Ты что… Что ты несешь… Я бы не стал даже, — заявил Леха пытаясь начать движение к выходу.

— Серж… А ведь твоя фамилия Сергеев, чувак. Чем тебе не Серж? А та фотка вечером. Это точно твоя фигура. А манера общаться и умничать, и считать себя Богом? Да там все твое! Слова, выражения, советы. Я тебя уже лет пятнадцать знаю. Как я сразу этого не понял, — Эд рассмеялся, как маленький ребенок, который нашел в кармане конфету.

Леха стал мрачнее тучи. Его глаза сверкнули черным. Он сделал резкий шаг назад и грозно заявил.

— Да. Да, Эд! Это был я!

— Но зачем? Зачем, чел? Ты что хочешь, чтобы в этой жизни все были такими несчастными мудаками, как ты? Или это хобби такое: разрушать чужие семьи?

— Семья! Да у вас никогда не было никакой семьи! Ты бухал и трахался с кем попало, Эд. А теперь говоришь, что это не так. Ты не ценил ее и издевался, как над тупой вещью. Она добавилась ко мне и просила совета. Но я не стал… Со своего акка. Я зарегистрировался под чужим именем и сказал о тебе всю правду.

— Правду? Правду, мать твою! Да ты просто взял и облил меня дерьмом, и заставил мою девушку меня кинуть, сбежав черте куда! — С этими словами Эд наступал на своего друга, который постепенно пятился назад.

— Твоя проблема, «дружище», что ты привык к безнаказанности. Ты делаешь все, что хочешь. И так было все время. И в науку ты не пошел, потому что у тебя не хватило смелости. Ты трус и слабак, который делает всем только хуже. И ты не достоин нормальных отношений, особенно с такими девушками, как Надя! С такой девушкой, с которой можно говорить, а не просто мацать ее за жопу! Тебе такие просто не по зубам, Эд. Признай это! Тебя могут терпеть только твои проститутки. И то за твои же сраные деньги.

— Вот… Даже так… А это хорошо, что мы находимся на кладбище. Проще будет тебя закапывать, — прошипел Эдуард, хватая «за грудки» своего давнего товарища.

Одной рукой он нанес удар по лицу Лехи, но кулак прошел вскользь, почти не причинив противнику вреда.

Леха же рванулся всем своим весом и как следует, толкнул Эда.

— Подраться решил или что? — Заорал он, смотря в глаза человеку, который отлетел на пару метров и чуть не упал. — Ты не смотри, что я ученый! Башку отобью на хер!

— Какая же ты гнилая, подлая шалава! Я не хочу тебя видеть, чмо! — С железным спокойствием завил Эд и плюнул на землю.

После этого, он ринулся в кусты, что называется наобум, оставив Леху в гордом и мрачном одиночестве.

Идти было очень тяжело. Приходилось огибать могилы с оградами, которых в этой части кладбища было не так уж и мало. За ноги вечно цеплялись какие-то липкие растения, а в глаза лезли ветки, которые, как настырные вороны пытались отведать человеческой плоти.

И единственным оружием от всего этого, был отборный русский мат, который обрушался снова и снова на голову недавнего друга.

— Вот мразь гребанная. Гнида. Паскуда! Я всегда знал, что этот козел на такое способен. Но не верил. Терпел его. И в универе, и сейчас помогал. А он падла, так с лучшим другом. Ну, урод, чтоб ты сгнил на этом погосте. А я сука, выйду отсюда и буду смотреть, как ты там корячишься, ботаник недоделанный… — Хрипел парень, пробираясь через крайне пересеченную местность.

Он был полон решимости и злости. В душе ему казалось, что здесь точно не будет никакой колючей проволоки. А даже если она и есть, то он порвет ее зубами и уйдет. Ведь ничто в этом мире не может его больше удерживать на одной территории с ненавистным теперь ему человеком.

И даже все помехи, которые нарочно или случайно сыпались на него, не убавляли зловещего оптимизма. Мотивации этого раздосадованного человека могли бы позавидовать даже лучшие спортсмены и предприниматели.

Ведь он буквально продирался там, где другой человек побоялся бы сделать даже один шаг. При этом в его голове поселилась безукоризненная надежда на лучшее.

Но смелые ожидания Эда не оправдались. Колючая проволока была на своем месте. Чуть не упав на это ограждение, мужчина подобрался к нему вплотную.

Если бы у этой агрессивной на вид ограды были рот и глаза, то она бы определенно смеялась над несчастным человеком, который находился на грани истерики.

И Эд прекрасно чувствовал это. Такое чувство рождало в нем вспышки вулканической активности, которые не было смысла и сил больше сдерживать.

— Ты думаешь, я отсюда не выйду? — Задал вопрос мужчина неизвестно кому.

— Да хрена с два! Я порву к черту эту дроченную ограду и выберусь из этой дыры! И никто меня не остановит! Ни Бог, ни Черт, ни этот лох-ботаник, ни зловещие мертвецы…

С этими словами Эд посмотрел себе под ноги. Ничего подходящего не было. Время бесцельно уходило в пропасть. Надо было что-то предпринимать. Ведь колючая проволочная стена вряд ли отойдет в сторону сама собой.

И вот наконец-то он заметил кусок трубы под травой. Возможно, что эта труба когда-то была частью чьей-то ограды. Но теперь это было оружие возмездия, которое можно использовать для разрушения мыслимых и не мыслимых преград.

Парень несколькими рывками оторвал приросший к земле кусок металла.

Затем он как следует, размахнулся и нанес удар по колючей проволоке, которая отделяла его от свободы.

Удар. Затем еще. Потом снова. Череда матерных слов в пустоту. После чего, все повторилось опять.

Правда такая работа не принесла больших плодов. Проволока даже не деформировалась от такого напора.

А вот руки Эда начали ныть от неприятного резонанса, который бывает от ударов металла по металлу. Кроме того, измученный узник кладбища быстро вспотел и устал от всего это действа.

— Ладно… Не хочешь так? Тогда пойдем на абордаж, — Эд окинул взглядом ограду. Затем он принялся снимать с себя куртку, чтобы с ее помощью любой ценой перелезть через этот колючий массив, и наконец-то оказаться за пределами сырого и гнилого мира.

Но снять верхнюю одежду, ему было не суждено. Ведь у себя за спиной Эдуард услышал нечто странное. Кое-что, что заставило замереть его, вытянувшись по «струнке».

И это был не крик, не шум и даже не голоса. Это было дыхание. Дыхание явно больного или пожилого человека, который определённо устал от этой жизни.

— Ээээ (вдох). Аээххх (выдох). Ууууффф (небольшая пауза), — а затем все по новой.

Эд хотел обернуться и посмотреть на того, кто дышит таким странным образом. Но нет. Его тело сковал кто-то невидимый, заставив смотреть ровно в поле, не поворачивая голову даже на один градус в сторону.

Дрожь прошла по телу, как пулеметная очередь. В груди почему-то стало холодно. И даже пот, в изобилие выступивший на лице, мимолетно высох.

— Кто здесь… — Кое-как выдавил из себя Эд, не в силах больше слушать эти зловещие звуки.

Но его сбивчивый вопрос остался без ответа. А звуки продолжились в том же ритме, пугая мужчину с каждой секундой все больше и больше.

— Господи… Кто ты… Что тебе надо, — чуть не плача снова спросил Эд, ощущая, как его сердце фактически останавливается.

— Ты хочешь уйти… Домой… — Раздался голос за спиной парня.

Это был сдавленный и хриплый голос. Казалось, что его обладатель умирал или же уже… Нет, этого не может быть! Даже подумать об этом, и то страшно до боли.

— Да. Да. Я хочу домой. Очень хочу отсюда. Домой, — медленно заявил Эд, ощущая, как его рот трясется и не желает правильно произносить слова.

— Я тоже…. Ээээхххх. Я здесь давно…

— Хорошо. Хорошо… Я понял… Не надо, — Эд вдруг поймал себя на мысли, что он больше не в силах слушать этот странный голос и это ужасное, хриплое дыхание. Ему хотелось, чтобы собеседник за спиной поскорей замолчал.

— Мне темно… И меня давит… Долго. И тяжко… Эххх…

— Господи. Господи, я не хочу, чтобы ты говорил. Прекрати. Пожалуйста.

— Я не хотел. Меня принесли… Эээээааа… А теперь не пускают…

— Да, черт бы тебя побрал,… хватит. Хватит!

— Я болел… И меня принесли… Теперь тяжко…

— Господи, заткнись! Заткнись!!! — Эд закричал так, как будто его разрезают на части.

Он резко заткнул уши руками и повернулся на триста шестьдесят градусов, понимая, что это единственное, что он может сделать в такой ситуации.

Никого не было…

Кладбище со старыми, полуразрушенными плитами. Деревья, многие из которых упали или же просто покосились. Бурьян местами. И тишина, которая буквально висела в воздухе.

Эд принялся осматривать все вокруг. Зрачки его расширились, а лицо вытянулось. Но никаких следов того, кто мог бы с ним беседовать, не наблюдалось.

Все обычно и все спокойно. Полегшая трава под ногами, покосившийся крест из металла и могила. Небольшая могила, которая находилась прямо за спиной парня, и которую он далеко не сразу заметил.

— Нет… Нет… Этого не бывает… — Громко сказал себе Эд, пытаясь унять дрожь во всем теле.

Какое-то время он просто смотрел на могилу, желая улыбнуться и отпустить колкость, чтобы перевести все в шутку.

Но вдруг его лицо стало серьезным и мрачным. Он резко упал на колени на этот маленький холмик и прислонился к сырой земле ухом.

Парень заткнул другое ухо и тщательно прислушался.

— Ээээхххх… Ээээххххх… Хххххх…, - отчетливо различил он.

С ужасным криком Эд подскочил на ноги. Он резко отпрыгнул от могилы на пару метров и буквально впился спиной в колючую проволоку. Ограда разорвала его куртку и даже немного поцарапала спину. Но было уже не до этого.

А в дополнении ко всему, по кустам начал кто-то интенсивно перемещаться. Этот кто-то шуршал и топал, ломая хрупкие ветки.

Эд быстро догадался, что звуки в кустах приближаются непосредственно к тому месту, где находится он.

— Не подходи! Не подходи, сука! Не подходи! Нет!!! Нет!!! — Не своим голосом завопил мужчина. А тем временем, странное шуршание становилось все ближе, ближе и ближе…

Глава 6

Открытая лекция профессора Виктора Борисовича шла своим чередом. Вторая часть его выступления текла гораздо в более напряжённой атмосфере.

Большая часть тех, кому была не интересна затрагиваемая тема, отправилась восвояси. А некоторые из таких лиц, кардинально изменили свое мнение.

Теперь они, как заядлые «ботаники» с упоением смотрели на изображения, которые транслировал проектор.

Там то и дело показывались различные научные факты и фотографии ученых, которые в своё время пытались проливать свет науки на многие мистические аспекты.

Часто файлы были сюрреалистическими и абстрактными. И все это вместе с тяжелым голосом профессора создавало такое ощущение, что эта аудитория медленно, но верно перемещается в другое измерение. В другое, и не самое дружелюбное измерение.

— Таким образом, мы имеем некоторые факты о формировании электромагнитных импульсов тела за счет тех эмоций и чувств, которые человек испытывает при жизни. Особенно в период последних дней или даже часов перед смертью. И после отделения физического тела, данные качества многократно усиливаются, формируя общую направленность сущности, которая, по сути, рождается затем, — говорил профессор.

Многие студенты кивали в так его словам головой, как будто бы были адептами некой секты, а не детьми «матери науки».

— А как понять, что все это не лажа? — Выкрикнул худой и высокий парень.

Он некоторое время держал поднятой свою руку. Но потом устал и вызвал, что называется, сам себя.

— В смысле, молодой человек? — Переспросил профессор.

— Ну,… может быть… — Студент сделал жест руками, как будто он вращал огромный шар в них. — Можно как-то показать, доказать это? А то все равно многие не поверят. Все эти видео ваши легко смонтировать. А если бы было что-то более конкретное, то было бы лучше.

— Да… Вы правы, уважаемый. Садитесь. Я сам недавно об этом подумал. Примерно, лет двадцать назад, — задумчиво произнес Виктор Борисович. — И если честно, то у меня есть кое-что. Но я не думал, что стоит это показывать сейчас.

Зал сразу же оживился. По рядам пошел громкий шёпот. Студенты вытянулись еще больше, чувствуя, что в воздухе повис запах тайны.

— Я создал один прибор, — практически выкрикнул профессор, и все замолчали. — Это аппарат, вроде обычного фонаря. Но он, как индикатор, способен подчеркивать очертания сущностей, которые не видны человеческому глазу. Правда, я не закончил его испытывать. И не уверен, что он работоспособен.

— А у вас сейчас есть такая штука? — Воскликнул чей-то девичий голос.

— Да. Я принес, чтобы продемонстрировать. Но вот применять ее я не планировал.

— Покажите!

— Включите ее!

— Нам интересно…

— Просим, просим…

— Включайте, включа-йте, включа-йте.

Многочисленные голоса молодых людей сразу же наполнили аудиторию. Профессор закусил губу, не зная, что делать.

Публика бесновалась, как на гладиаторских боях. И обескураживающая решительность такой публики постепенно стала предаваться Виктору Борисовичу. Он смотрел, то в окно, то на заднюю стенку помещения, то себе под ноги.

— Ладно. Ладно. Можно попробовать! Только прошу всех успокоиться! Соблюдайте тишину! Вам понятно? Договорились? Тихо, тихо…

На первый взгляд студенты были похожи на оголтелых школьников. Но доля благоразумия в них се же присутствовала. И когда им посулили обещанное, то они постепенно сбавили свой пыл. В скором времени в аудитории воцарилась практически полная тишина.

— Хорошо… Хорошо. А теперь будем пробовать потихоньку… — Сказал сам себе профессор. — Если что, то надо успеть вовремя, свернуть богадельню…

После этих напутствий самому себе, пожилой мужчина забрался куда-то под кафедру. Затем он вынырнул от туда с потрепанным чемоданом явно советского производства.

Из чемодана изумленным взорам парней и девушек был продемонстрирован специальный прибор, который Виктор Борисович долгие годы разрабатывал и совершенствовал.

Это была некая стеклянная полусфера с множеством граней. На вид она напоминала половину диско шара с помощью которого устраивались вечеринки в девяностых и восьмидесятых.

Видя это, некоторые студенты начали хихикать, намекая на то, что старик явно рехнулся.

После чего, из чемодана был извлечен пучок проводов и небольшой прямоугольник с кнопками и рычажками.

Этот прямоугольник был тут же подсоединен к розетке. После чего последовала длительная процедура стыковки проводов между «прибором», прямоугольником и ноутбуком профессора.

Видно было, что полностью собирался этот аппарат не часто. Так как Виктор Борисович иногда на время замирал, как бы теряясь. А потом вспоминал что-то и продолжал снова.

Но, несмотря на такие заминки, все было собрано. И учащиеся ВУЗа увидели странный, опутанный проводами предмет во всей его красе, если так конечно можно было выразиться. Потому что вид у всей этой штуковины был до боли нелепым.

— Как правило, различных сущностей, которые являются оболочками людей или которые материализовались самостоятельно, гораздо больше, чем нас с вами. Кроме того, они по каким-то причинам тяготеют к людям, — громко заявил профессор. — Поэтому данная аудитория является отличным местом для того, чтобы отследить присутствие потусторонних существ или существ, не воспринимаемых органами чувств человека, если говорить более правильно.

Студенты замерли в томительном ожидании. Каждый из них уже представил, как сейчас включится этот странный прибор, и из стены выскочит нечто в белой оболочке, похожее на знаменитого Лизуна из «Охотников за привидениями».

— Если среди вас есть те, кто имеет проблемы с нервной системой, психикой или сердечно сосудистой системой, то я попрошу их покинуть помещение. Тоже самое касается и тех, кто считает себя мнительным, впечатлительным и чрезмерно верующим в различную эзотерику человеком.

— Таких нет!

— Вы что!

— Да никуда мы не выйдем…

Крики студентов огромной волной накрыли помещение. И профессору понадобилось довольно много сил, чтобы всех успокоить.

Но, как это уже случалось несколько раз, тишину восстановить снова получилось.

— Отлично. Раз уж вы желаете, то попробуем провести данный эксперимент…

С этими словами старик принялся нажимать какие-то кнопки на черном прямоугольнике управления. Затем, он немного «порылся в ноутбуке». После чего, со скрипом был повернут крупный рычаг.

Прибор на столе начал немного вибрировать, издавая крайне противный звук, который был едва слышен, но вводил многих в настоящее смятение. По причине этого, около половины студентов закрыли свои уши с гримасой отвращения.

Вдруг в аудитории раздался громкий щелчок.

На улице стоял вечер середины сентября. Было уже темновато. И поэтому в кабинете во всю горел электрический свет.

Но после странного щелчка, электричество выключилось, оставив всех присутствующих в интимном полумраке.

Кроме того, одна из ламп в углу кабинета буквально разлетелась на осколки, который первым снегом посыпались вниз. И только по счастливой случайности, такой инцидент не причинил никому вреда.

Все эти события сопровождал истошный женский визг. Все представительницы слабого пола принялись кричать так, как будто их как минимум убивают.

И, похоже, что прибор просто не выдержал такого напора. Потому как, он полностью отключился и замолчал.

Несколько секунд прошли в относительной тишине…

Профессор не знал что делать. Он в растерянности озирался по сторонам. Студенты постепенно начинали приходить в себя и шептаться.

Шепот медленно порождал разговоры. А разговоры переходили в выкрики с места.

— Опа! Дискотека! Круто! — Вопил кто-то.

— Ниче, лет через двадцать еще получится.

— Привидения вы где! Я вас не боюсь!!!

— Успокойтесь! Спокойно! Я же вас предупреждал, что аппарат еще не прошел необходимые испытания. Это сложное устройство. Неужели вы не понимаете, — громогласно перекрикивал всех Виктор Борисович. — Там, наверное, выбило щиток. Я пойду и все улажу… Надо включить свет, а вы пока посидите. Или можете на перерыв сходить.

При слове «перерыв», студенты оживились. И многие из них не на шутку решили убраться отсюда совсем, чтобы не слушать больше «басни» явно сумасшедшего деда.

Но вдруг по аудитории пронёсся странный приглушенный гул. Он пролезал в уши, и пронзал практически все тело.

Прибор работал… Он не вышел из строя. И это заставило всех насторожиться, замерев в самых необычных позициях.

Но шум был не единственной частью работы странного аппарата. Стеклянная полусфера вспыхнула зеленым.

И все вокруг наполнилось сумрачной зеленью, как будто бы эта лекция проводилась на речном дне в момент цветения мелких водорослей.

Это событие сопровождалось всеобщим «Оооо». Студенты рассматривали свои руки и друг друга, не веря всему происходящему.

Правда, больше не происходило ничего. Молодые люди, напрягаясь, смотрели вокруг, пытаясь разглядеть в зеленом зареве хоть что-то. Профессор, сам пораженный не больше учащихся, делал примерно то же самое.

— А это все, на что способна эта штука? — Сказала какая-то девушка.

— Если бы я знал… Если бы я только знал, то ответил…

Вы когда-нибудь замечали, как долго может идти время в определённых ситуациях? Иногда даже малая секунда превращается в целый год, который в свою очередь трансформируется в века и тысячелетия.

Вот примерно то же самое случилось сейчас. Все с огромным нетерпением ждали, что сотворит прибор, но он явно не хотел «являть чуда».

Некоторые люди привставали со своих мест и щурили глаза. Те, у кого были очки, надевали их на себя деловитыми жестами. Но все эти уловки не давали никакого результата.

И вскоре студентам стала надоедать такая странная игра. Кто-то полушёпотом подметил со своего места, что это неплохой неон.

Затем некто заявил, что нормальная вечеринка получается, и что не мешало бы сюда принести побольше пива.

Постепенно по аудитории стали проскакивать смешки и шутки. Профессор прекрасно видел и слышал все это.

И такое поведение публики говорило лишь об одном: эксперимент необходимо заканчивать.

Ведь он и так сделал больше, чем требуется. Ему необходимо было просто показать прибор. А он даже включил его в сеть. И самое главное, что эта штука умудрилась еще и заработать.

Но, а на большее она, видать, не способна. Хотя, и того, что она умеет вполне достаточно для обычного обывателя. В частности, с этим аппаратом уже вполне можно создавать собственный мистический канал на Ютубе.

— Да… Очевидно, что на этом экспериментировать достаточно… — Медленно протянул Виктор Борисович, поправляя свой пиджак.

Большинство студентов мысленно или устно с ним согласились. Но, правда, не все…

Примерно тридцать процентов аудитории сидело неподвижно. Они были, как будто приклеены к своим местам. А на их лицах застыл такой ужас, который вряд ли можно увидеть в самом опасном триллере.

Дело в том, что примерно каждый третий студент увидел кое-что, что сложно укладывалось в голове типичного человека.

В то время как ожидание достигло пика и местные «Петросяны» принялись отпускать скользкие шуточки, из темного угла комнаты отделилось нечто.

Эта штука была похожа на тень или на кромешно темное облако. Она медленно вышла на середину пустого пространства перед доской, оглядываясь по сторонам.

При этом такая сущность постепенно приобрела очертания человека. Точнее очертания, которые лишь отдалённо напоминали человека.

Существо имело вытянутое тело, тонкие руки и почти отсутствующие ноги. Оно медленно проплыло по комнате, до смерти пугая тех, кто смог его разглядеть.

Потом оно резко остановилось, после чего как бы посмотрело на свои части тела, с удивлением понимая, что они теперь стали материальными.

И, в конце, концов, словно рыба, которую спугнули с речного дна, странная сущность шмыгнула обратно в угол, откуда больше не решилась показываться.

— Ну, все. Баста. Надеюсь, что вы поняли суть эксперимента, — твердо завил профессор и нажал что-то на блоке управления.

Прибор выключился. Зеленая дымка тут же исчезла. А вот электрический свет, как по команде, зажегся. И аудитория приобрела свой привычный облик, потеряв всякий мистический подтекст.

Все это сопровождалось массовыми возгласами, как и начало эксперимента. Парни и девушки снова принялись рассматривать друг друга, удивленные такими переменами.

— Ну что ж. Теперь мы с вами разберем экспериментальный образец. И продолжим по намеченному плану, — заметил профессор, намереваясь разбирать причудливую штуку, чтобы снова упаковать ее в старый чемодан.

— Да что вы творите, а? Вы что придурок! Я на вас в суд подам, ясно! — Истерический крик, как гром среди ясного неба, потряс аудиторию.

— В чем собственно дело? — Спросил профессор. Его это нисколько не возмутило. Казалось, что его вообще мало что способно возмутить в этой жизни.

В это время с места поднялась растрепанная девушка в длинной юбке. Руки ее тряслись, лицо было мокрым, а глаза метали огненные искры.

— Я не знаю, как вы это сделали! — Орала она. — Где вы взяли эту страшную куклу! Но так делать нельзя! Это уже переходит все границы! Я чуть разрыв сердца не получила, вам ясно, вообще! Это не хрена не смешно! И мне плевать, что обо мне подумают!

— Какую… Какую куклу? О чем вы вообще… — На этот раз профессор все же немного смутился.

— Да ту черную, которую вы показывали здесь, якобы жути нагнать! Я этого так не оставлю! Издеваетесь над людьми, сектант престарелый! Сатанист несчастный!

Профессор замолчал. Он пристально смотрел в сторону взбунтовавшейся студентки. И его зрачки медленно расширялись.

— О! Видимо кто-то переучился!

— Это ты еще в ночных клубах не была! Там и не такое увидишь…

— Милочка, вы что-то принимаете?

Послышались крики с места. Аудиторию быстро наполнил громогласный хохот.

В это время со скамьи поднялся небольшой паренек, который долгое время не решался ничего говорить. Но во время образовавшейся мимолетной паузы он произнес:

— Она права. Только это не кукла была. Это скорее облако черного газа… Только оно как живое было. Такое, как мы на видео до этого смотрели.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Даже самые отъявленные шутники предпочли успокоиться.

— Я тоже видела… — Произнесла полноватая девушка в джинсах и квадратных очках. — На телефон хотела снять… А оно не снималось. Камера в таком освещении не взяла… — С этими словами девушка виновато улыбнулась, как бы принося извинения всем присутствующим.

— Так! Перерыв! Перерыв пятнадцать минут! — Закричал профессор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Услышав эту команду, студенты ту же принялись обсуждать кто, что видел, и как именно это происходило.

Как оказалось, кроме троих «сумасшедших» было еще несколько таких же. А это явно означало, что творившаяся здесь мистерия не была похожа на явный обман.

Но больше всех был шокирован сам профессор. Ведь он так давно хотел показать людям то, что он сам прекрасно знал. И теперь, это стало возможным.

Конечно, людская психика все сотрёт и сокроет. И вскоре студенты все как один скажут, что это был фокус, галлюцинация, иллюзия.

Но он будет и дальше улучшать свою машину. А потом он придумает нечто более совершенное. И, в конце концов, мир узнает о том, о чем и так знал, но боялся себе признаться.

Глава 7

Нервы Эдуарда были на пределе. Он хотел броситься в кусты, словно бешеный тигр и разорвать голыми руками на куски любого, кто бы за ними не находился. Даже если этот «любой» был тем, кого во всех красках страха представлял себе Эд.

Но делать этого не пришлось. Кусты распахнулись. И от туда вывалился Леха. У него была немного разорвана куртка. Он выглядел потерянно и обеспокоенно.

Эд облегченно выдохнул. Еще пару минут назад он не ожидал, что настолько будет рад видеть своего друга, которого еще недавно желал хладнокровно убить.

— Не кричи… Послушай меня… — Леха согнулся пополам и тяжело дышал. — Я был не прав. Давай поговорим. Я пришел поговорить…

— Давай,… Конечно, давай, брат! — Не ожидая от себя, воскликнул Эд.

Но это было не все. Парень к тому же бросился к Лехе и крепко его обнял, как будто не видел несколько лет. Тот при этом немного сжался, явно не ожидая такого теплого приема.

— Эд, Эд, что с тобой? Здесь что-то было? Ты что-то увидел? — После дружеских объятий спросил Леха.

Эд посмотрел по сторонам. Его рот сделал пару движений, но звука за этим не последовало.

— Если честно, то да, — выдавил из себя он не без усилий. — Но это уже не важно. Главное, что ты пришел. Я уж думал, что остался один. И что за мной придет кое-кто другой.

— Ну да… Здесь и не то подумаешь… — Отметил Леха, бросая взгляд на поросшие травой могилы.

— Короче валим отсюда. Здесь нам точно не надо быть. На дорогу погнали.

— Ну да. Давай.

И мужчины, словно медведи через бурелом отправились туда, где можно было хоть как-то продолжать движение.

Они миновали небольшую поляну и ряд могил с покосившимися оградами.

Потом они, уварачиваясь от веток, снова зашли в кладбищенскую чащобу, если так вообще можно выразиться. И через некоторое время, преодолев крайне непролазную местность, центральная дорожка снова встретила их.

Она походила на островок спасения в сравнении с остальным ландшафтом. Так как вся остальная территория погоста была предназначена для чего угодно, но уж точно не для вечерних прогулок.

Парни даже немного обрадовались выходу из дебрей. Им казалось, что и до другого выхода осталось совсем немного. И они, прибавив шаг, пошли в направлении, которое было намечено ранее.

— Ты прав, Эд. Я и правда считаю себя Богом и вершителем судеб, — вдруг начал Леха. — И в науку я пошел только потому, что мне казалось, что так я стану лучше остальных. Мне всегда кажется, что мое мнение самое верное. И я готов разрушить чужую жизнь, лишь бы только было по-моему. Твою жизнь, если быть точнее. До этого я думал, что поступаю исключительно как надо. Но только сейчас мне стало понятно, какой я дурак… Или мудак, если тебе так угодно.

— Да ладно, успокойся. Мы все придурки, и только претворяемся умными… И вообще, сейчас бы выбраться отсюда. А потом разговоры разговаривать… — Настороженно произнес Эд.

Радость от встречи с другом таяла. Гнетущая атмосфера все больше влезала в его душу. А в памяти всплывало то, что он видел, а точнее слышал, там, у проволочной ограды.

Несмотря на то, что до осени было еще далековато, ветки некоторых деревьев имели уже желтоватый цвет.

И листья, как капли горящей пластмассы, срывались вниз, делая на дорожке оранжевые лужи.

Леха не обращал внимания на такое представление природы. А вот Эд, не переставая смотрел наверх. И было весьма удивительно, что он еще не упал или не вывихнул себе ногу. Ведь на землю он не обращал ни малейшего внимания.

Ему отчего-то было гораздо интереснее смотреть на мир веток и сучьев, чем на серую тропинку, по которой им приходилось идти в неизвестность.

После продолжительного наблюдения за опадающей листвой, Эд спокойно и сухо произнес:

— Осень. Скоро уже осень…

— И что?

— Ничего. Просто листья растут и живут. У них все нормально. И они даже не думают, что будет осень. Что их сорвут и выкинут в помойку. А когда это случается, то они, наверное, просто в шоке от всего происходящего. И им кажется, что это происходит не с ними. Им кажется, что кто-то в этом виновен. А никто не виновен. Так просто положено сверху. Вот также и мы. Как эти листья… Я только сейчас заметил.

— Ну да, ну да… — Отозвался Леха. Он прекрасно понимал, о чем говорит Эдуард. Только сейчас было не до этого.

Его терзали воспоминания и переживания, которые не давали произнести ничего лишнего.

И почему он только не говорил своей Гале этих заветных слов. Почему он в свой прошлый или позапрошлый визит не сказал ей: «Давай поженимся», «Выходи за меня» или просто «Поехали со мной в Москву. Будем жить вместе».

Нет. Он делал вид, что все хорошо. Что ничего не происходит. И она делала точно такой же вид. И всех все устраивало. Хотя где-то внутри всегда были недомолвки и раны.

Только вот теперь эти раны вылезли наружу. Лишь только когда он, образованный человек, научный сотрудник и преподаватель оказался, как глупая кошка запертым внутри кладбища.

Согласитесь, до боли комичная и одновременно ужасная ситуация. Ситуация, которая заставила понять многое. Правда, уже слишком поздно…

Но лучше поздно, чем никогда, как диктует нам старая поговорка. Именно поэтому парни сделали то, что не могли сделать на протяжении многих лет.

Они остались наедине со своими настоящими мыслями и переживаниями. Кладбище создало для них самые благоприятные условия. Оно стало своего рода кабинетом психолога, в котором чувства людей выходят наружу.

Несмотря на свою протяженность, у старого погоста все-таки был конец. И двое молодых мужчин постепенно к нему подходили.

Казалось, что здесь должен был забрезжить свет и появиться поле. Но вместо выхода на открытое пространство перед ними выросла стена из различного рода зелени.

Они не стали кричать или радоваться, бросаться вперед или материться. Уставшие морально и физически, они постепенно подходили к этому тупику, не говоря ни единого слова.

И лишь когда тупик был уже совсем близко, Эд относительно спокойно заявил:

— Не похоже это на калитку с выходом…

— Да. Я заметил.

— Все равно надо проверить… Вдруг… — Эд прервался на полуслове. Он боялся самого себя сглазить. И поэтому не стал выражать оптимистических настроений.

— Ага.

Леха без лишних слов нырнул в кусты. Послышался хруст веток и кряхтение, что символизировало преодоление им препятствий в виде импровизированных джунглей.

Эд хотел отправиться за ним, но потом решил, что в этом нет никакого смысла.

Он отвернулся в противоположную сторону и посмотрел на дорогу, которую они прошли.

Кусты по краям дорожки постепенно сжимались. А потом нова расширялись. В итоге, просвет между ними постоянно был разный.

Странное явление. Эд наблюдал за ним с некоторым любопытством. Но вскоре неприятное чувство стало медленно подкатывать к его сердцу.

Живое. Здесь все живое. Все дышит. И все видит. Даже то, что дышать и видеть по определению не должно.

В это время солнце зашло за серые тучи. И относительно светлая часть кладбища потускнела.

Все вокруг еще более интенсивно сжималось и расширялось. Эд закрыл глаза и принялся думать о как можно более приятных вещах.

Но на ум не приходило ровным счетом ничего. Паника разрывала его изнутри. И не в силах сдерживать себя, он произнёс:

— Леха. Лех, что там?

В ответ последовала тишина.

Кусты и ветки наступали на Эда, готовые поглотить его заживо. Он почувствовал, что ему становится тесно на этой небольшой поляне, которой оканчивалась дорожка.

— Леха, да где ты там?

Небо немного опустилось над землей. Давление воздуха возросло. Эд чувствовал, что еще немного и его просто раздавит, как консервную банку. Раздавит вся эта ужасная атмосфера, пропитанная стонами тех, кто покоится здесь годами.

— Леха, сука ты где? Лех! Лехаааа! Лехааааа, — завопил парень и попытался кинуться в кусты, в которые направился его друг.

Тут же его что-то отбросило назад, не позволяя вторгнуться в это царствие зелени. На краю «джунглей» находился Леха, который случайно столкнулся с Эдом, оттеснив его в сторону.

— Да здесь я. Здесь… Ты чего? Все нормально?

— Там выход есть? — Жадно произнёс Эд.

— Был бы, я бы позвал…. Там проволока еще больше. И сверху мотками намотано. Не перелезешь даже. Я прикидывал…

— Самая жопа, а так укреплена…

— Да. Казалось бы наоборот должно быть.

— Как будто специально.

— Что специально?

— Ничего. Не важно, — после этих слов Эд сел на прошлогодние листья, не жалея своих штанов. И Леха последовал его примеру.

Они оба чувствовали, что необходимо действовать как можно скорее. Ведь день последнего месяца лета явно не резиновый.

А ночь последнего месяца лета не слишком короткая. И проводить ее здесь — это не лучшая перспектива.

Только сейчас парни осознали, насколько сильно укреплено это старое и казалось никому не нужное кладбище. Если еще недавно они на полном серьезе были уверены, что это курьезный случай, то теперь смехом и забавой даже и не пахло.

А вот травой, землёй и гнилой листвой пахло как раз очень сильно. И вырваться из царства этого запаха было сейчас нереально.

Хотя, им вполне можно было попробовать перелезть через проволочное ограждение. Оно было относительно не высоким. И если набросать на него куртки и свитера, то отделаться можно, так сказать, «малой кровью».

Остается лишь все спланировать и выбрать место для прорыва на волю.

Примерно так думали оба заблудившихся человека. Но вслух такую мысль еще никто не озвучил.

— Да… — Сказал Эд. — Вот сюда бы водяру сейчас.

Леха встрепенулся и уставился на своего друга, не понимая интонации его слов.

— Просто случай был один, — продолжил Эдуард, проясняя смысл сказанного. — Друг у меня один Санчо. Ты его не знаешь… Напился водки раз и за приключениями попер. Не знаю, как он и где эти приключения искал, но, в общем, на кладбище его нашли. Дрых, как сука. В обнимку с крестом каким-то. А кладбище цивильное, с охраной. И как он туда залез? Потом еще штраф вхерачили за вандализм типа… Террорист-вандал хренов.

— Да. Но у тебя же есть водка. Последуй примеру товарища, — криво улыбнулся Леха.

— Ага? Водка? Да там осталось… Муравью утопиться не хватит. И вообще, зона здесь какая-то. Алкоголь не черта не действует.

— Не спорю… Аномалия, как в Чернобыле, — зачем-то потер свое лицо Леха.

На некоторое время парни снова замолчали. Они оба понимали, что план по форсированию проволоки является единственным верным решением.

И через какие-то пару-тройку минут они бы не сговариваясь, пошли претворять такой план в жизнь. Но тут в воздухе чуть слышно раздалось нечто странное.

Это была песня. Кто-то тихо напевал какую-то песню из позднего советского репертуара. И судя по тонкому голосу, это был либо ребенок, либо женщина.

В обычной жизни такое явление не вызывает ничего, кроме смеха и положительных эмоций. Но здесь было все совсем по-другому.

В практически кромешной тишине звук распространялся довольно не плохо. Тонкий голос, словно из радиоприемника, охватывал все вокруг.

Он проникал не только сквозь могильные ограды, но и сквозь тела людей. Казалось, что такой звук вполне может проделать дыру в человеке при определенных условиях.

Эд снова почувствовал, что все вокруг сжимается и давит на его мозг. Ему захотелось закричать и бежать куда подальше.

Но вместо этого, он сдержанно процедил:

— Леха, ты слышишь это?

Было бы вдвойне страшно, если бы он ответил «нет» или «что» или еще нечто подобное. Но судя по виду ученого, эта «пластинка» играла не только для Эдуарда.

— Как песня какая-то…

— На кладбище?

— Получается так.

Леха осмотрелся по сторонам. Затем он медленно поднялся на ноги и вытянулся в позу собаки, которая почуяла молодого кролика.

— Эй, нет! Нет! Ты чего! — Закричал Эдуард.

— Оттуда кажется… — Отозвался Леха.

— Даже и не думай! Не надо! Валим на хрен отсюда! Перелезем через чертову проволоку! Какого хрена ты творишь, блин!!!

Но Леху уже было не остановить. Словно завороженный таинственным пением, он направился на этот звук, прошмыгнув в прореху между могилами и деревьями.

Эд кинулся за ним и попытался схватить его за куртку. Но Леха быстро освободился от захвата и направился дальше. Напролом. Как танк через березовую рощу.

Глава 8

Расхожее выражение «спать на лекциях» не является подлинным. Это скорее косвенное определение, которое применяется к тем студентам, которые по тем или иным причинам не слушают преподавателя должным образом.

И сегодня таких причин большое количество. Чего стоят только увлекательные игры на телефоне или лента любой из популярных соцсетей.

Но этим вечером сентября студенты отбросили, куда подальше все эти райские удовольствия современного мира. И, несмотря на то, что их лекция была добровольная (точнее добровольно-принудительная), они внимали ее содержание с трепетом и неподдельным интересом.

Еще бы. Ведь многие их друзья утверждали, что видели посреди аудитории настоящее черное облако, похожее на призрака.

Конечно, это все могло быть и коллективной галлюцинацией. Но все же. Это хоть что-то интересное, яркое и пугающее на фоне бесконечной рутины с формулами и контрольными.

И чувствуя интерес к своему рассказу, Виктор Борисович старался говорить, как можно более четко и выразительно, чтобы каждое слово попадало туда, где ему самое место.

— По теории ученых из Екатеринбурга, специальные сущности, которые раньше являлись электромагнитными оболочками человека, могут не только совершать подобие мышления, но и коммуницировать друг с другом, — говорил он. А небольшое эхо частично повторяло обрывки его фраз. — Поэтому довольно часто, такие сущности объединяются в некоторые группы. Эти группы живут своей жизнью, если можно так выразиться. Они даже питаются почти как мы с вами. Только их пища имеет энергетический характер. А именно, они потребляют электромагнитные импульсы тех, кто еще живет в физическом мире. На основе этого, можно завить, что полтергейсты, барабашки, призраки отчасти реальны. Только они не пугают людей, как написано в книгах. Они скорее, едят нас с вами. А страх является лишь защитной реакцией организма, который пытается нам сообщить том, что есть серьезные проблемы, если съедение заживо можно отнести к таким проблемам.

— А как такие привидения находят друг друга, чтобы коммуницировать между собой? — Раздался вопрос из зала.

— Можно предположить, что примерно так же, как мы с вами — с помощью органов различных чувств. Только там конечно не органы и не чувства, как вы и сами это понимаете. Но иногда, люди упрощают эту задачу. И об этом в частности, пойдет речь далее.

Профессор достал откуда-то снизу маленькую бутылку воды и немного отпил из нее. В горле у Виктора Борисовича основательно пересохло. Но он хотел сказать еще очень и очень многое.

— Так вот. Чтобы освятить следующую подтему, мы обратимся к совсем недавнему периоду истории. Дело в том, что еще в царской России было принято хоронить людей, которые занимались определёнными видами деятельности, вдали от остальных усопших. В частности, такой участи удостаивались те, кто имел славу чернокнижника или колдуна.

Самоубийцы и преступники входили в ту же категорию лиц. В итоге, во многих регионах появлялись целые кладбища, которые были «населены», если так можно выразиться, не самыми лучшими людьми.

И души (говоря по народному) этих людей не могли просто и беспрепятственно отправиться туда, куда им необходимо. Поэтому они оставались здесь. А большое скопление таких душ позволяло им неплохо объединяться между собой. И тогда, получалось своеобразное предприятие по отлову и использованию живых людей, для ранее обозначенных целей.

Кстати говоря, одно из таких кладбищ как раз таки находится недалеко от вашего города. Его еще в восемнадцатом веке использовали для захоронения самых отъявленных преступников. И оно всегда пользовалось дурной славой.

После революции здесь стали хоронить всех подряд. Но после нескольких необычных событий, таких как пропажа людей, данное место перестало пользоваться большим спросом. Правда, местные все равно его применяли по назначению…

Зато в более поздние советские годы здесь похоронили много тех, кто назывался так называемыми врагами народа. Этих людей без явного следствия приговаривали к высшей мере. И многие из них покоятся здесь.

При этом такой факт только усугубил ситуацию. И в районе данного кладбища с новой силой стали исчезать местные жители. Причем не одного маньяка так и не нашли, как и самих человеческих тел.

Несмотря на то, что власть была крайне атеистической, кладбище обнесли колючей проволокой и закрыли. Со стороны было похоже, что это некий военный объект, а не простой погост.

Была даже официальная версия в восьмидесятые годы, что тот, кто похищает людей, связан с кладбищем. Поэтому его пришлось изолировать, чтобы лишить предполагаемого преступника, так сказать, духовной опоры.

Хотя, преступником здесь был вовсе не человек. После многих лет исследований я это понимаю.

К тому же у «советов» ничего не получилось. На кладбище пускали только ученых, криминалистов и сотрудников соответствующих служб.

При этом некоторые из таких сотрудников также бесследно исчезали в недрах этой мистической аномалии.

А когда все следственные и иные действия утихли, то на данном объекте осталась небольшая охрана, которая просто сообщала о подозрительных вещах.

И одного из такой охраны, как говорят не официально, кто-то жестоко убил. Было лицо повреждено и голова сильно. И даже криминалисты не смогли определить характер появления таких увечий.

Так что даже будучи скептиком, после такого приходится верить во многое. Но кроме веры важно еще и научное толкование. Ведь вера без науки, по меньшей мере, слепа.

Когда профессор говорил о странном кладбище, то многие студенты «о-кали», «э-кали» и нервно подергивали плечами.

Волна удивления прокатывалась из одного края аудитории в другой. Всем было до ужаса интересно, почему такое таинственное место все еще никому не знакомо.

И многие из здесь присутствующих были готовы прямо сейчас, несмотря на надвигающуюся ночь, броситься вон из помещения, чтобы найти этот погост с целью как следует излазить его в поисках таинственных загадок.

— Виктор Борисович! Виктор Борисович! — Раздался возбуждённый крик одной из студенток, которая первой решилась спросить то, что вертелось у всех на языке. — А где это в нашем, ээээ регионе расположено это место, о котором вы рассказываете?

— Это место… Оно находится примерно недалеко от поселков Верхнее и Нижнее Чижово.

Весь зал моментально ахнул. В городе каждый знал, что в верхнем Чижово уже давно никто не живет. А в нижнем осталось только пару несчастных бабок и разрушенный коровник.

— Подождите, подождите! — Воскликнул паренек в зеленой рубашке. — А вот вы сказали, что Чижово. Но там нет ничего. Там одно поле только!

— Нет, молодой человек. Чижовское кладбище там должно определенно присутствовать, — с твердой уверенностью произнёс преподаватель.

— Но… Я там, на машине проезжал как-то. Нет никакого там кладбища. И вообще, если оно такое зловещее, то его бы все знали. Может это просто не то Чижово, и вы что-то путаете?

— Я точно ничего не путаю, — железно отчеканил профессор.

— Да сядь ты уже. Гоняешь где попало. Виктору Борисычу виднее. Строишь из себя эрудита, — воскликнул сосед парня. И он, чувствуя, что еще человек десять хотят сказать то же самое, спокойно сел на свое место.

Ведь не важно, насколько правдиво говорит профессор. Главное, что его лекция веет тайнами и мистикой. А что еще нужно молодому мозгу, который с головой загружен скучными научными данными.

Конечно, эти данные удивительны для ученых, людей посвятивших жизнь науке. Но из сегодняшних студентов мало тех, кто ходит на пары что-то изучать. Да и вообще, институты сегодня — это скорее модные молодёжные салоны, нежели полноценные учебные заведения.

Далее Виктор Борисович рассказывал о том, что некоторые, адаптировавшиеся души людей могу не просто жить среди нас, но и манипулировать нами.

Они постепенно становятся так называемыми бесами. И многие из них даже создают оболочки, которые визуально не отличишь от человеческих тел.

После такого заявления, некоторые студенты подметили, что их преподаватель по математическому анализу точно бес. И это ясно без всяких уфологических лекций.

Но смешного во всем этом было мало. Профессор вел рассуждение крайне размеренно и спокойно. Поэтом превратить его в балаган не удавалось никому.

А вот задуматься о потусторонних силах, которые без нашего ведома, окружают нас, смогли многие.

Особенно сильно эти мысли стали посещать молодых людей тогда, когда Виктор Борисович рассказал, что резкие перепады настроения, вранье, частая злость и прочий негатив, как раз таки привлекают враждебных сущностей.

И избавиться от влияния таких существ весьма и весьма сложно. Ведь чтобы их победить необходимо, поверить. А вот веры во все это в нашем обществе крайне мало.

В конце концов, Виктор Борисович решил сделать небольшое лирическое отступление. Он посмотрел куда-то в сторону задней стены и отрешенно произнес:

— Кто знает…. Пока мы с вами пытаемся понять и изучить их, быть может, они спокойно наблюдают за нами и манипулируют, как простыми марионетками. Нам кажется, что «тот свет» далеко за гранью. Но эта грань вполне может проходить по полу вашей гостиной.

После этих слов в кабинете погас свет. Вечер окончательно вошел в свои права. Поэтому комната погрузилась практически в полную темноту, в которой люди сами превратились в черных «призраков».

Парни тревожно замолчали в напряжении. А девушки завизжали так, что стены института чуть не подверглись разрушению.

И только профессор остался невозмутим. Он лишь подумал о том, что больше не стоит испытывать свой странный и не работающий должным образом прибор на лекциях со студентами.

А иначе он окончательно испортит проводку в каком-нибудь учреждении и ему выставят не самый маленький счет за материальный ущерб.

Правда, вслух эти мысли он высказывать не стал. Пусть лучше студенты думают, что все это проделки приведений. Ведь так удастся привлечь их внимание хоть немного.

Кстати говоря, о проделках, свет вскоре дали. И лекция пошла своим чередом. Слайды, видео и картинки с учеными закончились.

Виктор Борисович также основательно выговорился. И данный ликбез медленно, но верно подходил к своему логическому завершению.

Глава 9

Леха шел довольно быстро, преодолевая волны темно-зеленой растительности с желтыми вкраплениями. Он был похож на парусник, который рассекал морские своим телом морские просторы.

Эд не успевал за своим другом, одержимым страшной идеей. Он чувствовал, что с каждым шагом у него холодеют руки, как будто там проносится некий сквозняк.

Но все, что он мог сделать — это только причитать и злиться. Леху это явно не останавливало. А скорее, даже наоборот, создавало в мозгах ученого немалый азарт.

Метр за метром мужчины пробирались в какую-то странную чащу. Казалось, что выхода отсюда точно нет, и что здесь можно вполне заблудиться, как в сибирской тайге.

Но самое главное, что чем глубже они забирались, тем отчётливее были слышны песнопения этого крайне не приятного тонкого голоса. А кроме всего прочего, были явные ощущение присутствия. Ощущения присутствия некоторых наблюдателей, которые смотрят за ними, как за артистами фильма. Не самого доброго и не самого приятного фильма.

К счастью, густая растительность и ряды могил не были бесконечными. Вдруг Леха, сам того не ожидая, вывалился на довольно открытую поляну. Он споткнулся, и чуть было не упал плашмя на грязную землю.

Эд понял, что они приблизились вплотную к источнику звука. Он машинально зажмурился, с большим ужасом представляя, кто именно мог распевать песни восьмидесятых посреди мрачного кладбища.

— Оооо, неожиданно… — Произнес Леха. — Здравствуйте, извините, что беспокою.

Эд открыл глаза, понимая, что вряд ли его друг был бы таким любезным, если бы увидел нечто странное.

И действительно. Ничего странного здесь не находилось. Всего лишь какая-то молодая женщина сидела напротив большого надгробного памятника и сметала с него пыль мягкой кисточкой.

Она была одета в сапоги и грубую одежду, похожею на форму советской армии. Волосы ее были аккуратно собраны в пучок, а лицо являло крайнюю озабоченность.

При этом она сама была небольшого роста и тонкого телосложения. Именно так обычно рисуют заядлых трудоголичек или повернутых на чем-то дам с ученой степенью и хроническим ПМСом.

— Ничего страшного. Все нормально. Здравствуйте, — спокойно произнесла женщина, осматривая плиту, как ни в чем не бывало.

Во всем этом не было ничего необычного и пугающего. Но Эд все равно ощутил крайне неприятное предчувствие. Ему казалось, что его глаза попросту врут, но доказать это было фактически невозможно.

Кладбище, на котором непонятно что происходит. Ни единой живой души в округе. И тут вдруг человек, который в одиночку напевает идиотские песни.

Да еще и какой человек? Маленькая, хрупкая девушка лет около тридцати. Одна. Посреди чертовых могил и еще невесть кого. Спокойная и невозмутимая.

Да проще поверить в существование снежного человека, который летает на инопланетной тарелке!

Эд принялся «шикать» Лехе и жестами объяснять ему, что надо валить как можно скорее.

Но его нерадивый друг только отмахнулся рукой, и, одергивая куртку, чтобы на ней не было видно недавно полученных дыр, подошел к девушке поближе.

— А как вас зовут? Чем вы занимаетесь, если не секрет? — Громко спросил он.

Девушка поднялась в полный рост своего маленького тела. Она немного поклонилась и заявила:

— Меня Вера. Я занимаюсь изучением станинных памятников. В частности, меня интересуют ритуальные памятники, как вы, наверное, уже догадались.

— Вот как? А я Алексей Сергеев. Доцент кафедры информатики. Занимаюсь, как научной, так и преподавательской деятельностью.

— Может, ты ей еще номер паспорта скажешь! — Не выдержав прошипел Эдуард.

— Это мой друг Эд. Эдуард Статский. Ээээ предприниматель, — с улыбкой сказал Леха, игнорируя выпад своего попутчика.

— Люблю, когда люди что-то предпринимают, — усмехнулась Вера. — В наше время передового коммунизма без этого никак.

Леха тоже усмехнулся ей в ответ, хотя и не понял, о чем именно она говорит. Эд же, напротив, стал мрачнее тучи. Он был готов наброситься и прикончить эту странную женщину, лишь бы только она его не пугала и не настораживала.

— Нам надо идти, уважаемый доцент кафедры… — Протянул Эд, заглядывая другу прямо в глаза.

— Точно. Идти! — Будто проснувшись ото сна, заявил Леха. — Вера, а вы не подскажете, куда нам идти, чтобы выйти из кладбища. А то мы (как это не смешно) заблудились здесь.

— Ничего смешного здесь нет. Это довольно большая территория. Здесь многие долго блудят. Выйти можно легко. И я не только подскажу, но и покажу. Тем более что мне и самой надо уже бежать.

— Вот и отлично. Проводите нас заодно… А то мы здесь… — Леха чуть было не сказал о тех мистических страхах, которые преследовали их на протяжении всего похода по погосту, но по понятным причинам решил этого не делать. — Мы здесь в первый раз. Так уж вышло.

В это время внутри Эда клокотала не шуточная злоба. Он чувствовал, что от странной девушки веет холодом и опасностью. Но почему-то его разумный в науке, но не разумный по жизни друг, даже близко не разделял такого предчувствия.

Эд быстро схватил Леху за рукав и оттащил его в сторону, чуть ли не силой. Вера смотрела на все это с большим изумлением, не понимая, что происходит.

— Леха! Леха, придурок! Ты что вообще собрался делать? — Прошипел Эдуард, как разозленная кобра.

— Что? Ничего! Просто пойдем с ней, и она покажет дорогу.

— Дорогу? Да ты в своем уме? Она черте откуда здесь взялась. Не пойми что у нее на уме. А ты несешь чушь про дорогу?

В это время Эд с опаской посмотрел в сторону Веры. Она, как ни в чем не бывало, принялась складывать свои кисточки и иные не хитрые инструменты в небольшой рюкзак, который был при ней.

— Слушай! Ты что хочешь сказать, что она маньяк или людоед? Да ты посмотри на нее? Хрупкая девчонка. И ты уже ее испугался! — Усмехаясь, говорил Леха.

— Дурак! Здесь не может быть никаких хрупких девчонок! Это странное и опасное место, чувак!

— С какой это такой стати?

— Да ты что забыл, что мы видели здесь с тобой!?

— Ничего «мы» здесь такого не видели! Это «вы» может что-то и видели. Водки выжрали, и видели. А у нас с этим все в порядке, между прочим.

— Ты сам говорил, что это чертово кладбище аномальное!

— Ну, стресс, переутомление, общая вот эта атмосфера (Леха раскинул руки при этих словах). Вот и говорил. А теперь нормального человека увидели, больше не говорю. И тебе тоже советую, Эд. Не позорь меня, ладно?

— Что?

— Ничего. Успокойся, и идем с нами или делай, как знаешь. Пока.

Эд хотел вцепиться в глотку своему неразумному тупому другу. Но в последний момент он все же сдержал нервный позыв, попытавшись хоть немного успокоиться.

— Все. Можем идти к свету! — Весело заявил Леха, подойдя к Вере. — Могу даже ваш рюкзак понести.

— Да. К свету и светлому будущему! — Хихикнула Девушка. — Можно и на «ты» со мной разговаривать. А рюкзак у меня и так легкий…

Леха и Вера, словно заправские товарищи или давние коллеги пошли вперед. Они направились по довольно широкой тропинке, которая уходила куда-то по диагонали.

И Эд мог биться об заклад, что когда они только пришли на поляну, здесь не было никаких тропинок. Ведь он первым делом осмотрел окрестности, пока его нерадивый товарищ кокетничал с этой особой.

Чувствуя явную «нестыковку», Эд быстро подскочил к своим попутчикам. Ему жизненно необходимо было прояснить правду сию же минуту, а иначе может случиться все что угодно в жанре современного хоррора.

— Эй, Вера! Или как там тебя зовут… А что вот ты одна на кладбище делаешь? Ты что постоянно сюда так ходишь? — Закричал он.

— Нет. Не одна хожу. Мы с мужем вместе. Правда, он сегодня ушел раньше. Но я еще осталась. Интересный экземпляр нашла… И мне даже нисколько не страшно, если ты про это. У меня, так называемое, научное мышление.

— Вот видишь, Эд. Научное мышление у человека. А не то, что у некоторых суеверных личностей, — съязвил Леха. — Не обращай на него внимания, он просто это… Стеснительный и мнительный у нас.

На это высказывание Вера довольно непринуждённо улыбнулась. И двое ускорили шаг, оставив Эда несколько позади.

Хотя он и сам не желал подходить к ним слишком близко. Ведь от этой «Вееееры» можно было всего ожидать.

— Это я стеснительный? А ты дебил на кусок манды повелся… Как пятиклассник… — Прошипел Эдуард, бубня себе под нос, голосом престарелого маразматика.

Дальше путь пролегал довольно спокойно. Под ногами шуршала какая-то листва и трава, которая кое-где забиралась на тропинку.

Солнце постепенно клонилось к закату. Его свет стал более насыщенным. А вот воздух вокруг несколько похолодел, создавая так называемую октябрьскую погоду.

Вера во всю рассказывала Лехе о своей работе. А он пытался поведать ей что-нибудь аналогичное про себя. В итоге, они, не замолкая тарахтели, как две старинные машины.

Но Эд не особенно желал слушать этот «треск». Чувство сильной опасности не покидало его ни на секунду.

Он осматривал многочисленные могильные памятники, которых в этой части кладбища стало весьма и весьма много. С каждого из них глядели черно-белые снимки.

Они были наполовину выцветшие, но лица вполне различались. Эти лица имели тусклый вид. А их черные глаза смотрели вокруг с болью и отчаянием, наполняя округу непомерной тоской.

Вон на проходящих мимо пялилась костлявая бабка в платье. Вон какой-то подросток в тельняшке пристально осматривал всех. А там была целая супружеская пара с глазами, как у самой смерти.

Эд прекрасно понимал, что будь эти фотки более новыми и яркими, то они не были бы такими уж зловещими. Но от этого понимания легче не становилось.

Он чувствовал на себе взгляд десятков мертвых лиц, как только отворачивался от них. Но когда он пытался поймать такой взгляд, то снова перед ним представали простые фотографии, что называется, без признаков жизни.

Мужчина матерился про себя и шел дальше, с завистью смотря на своего приятеля, который, по всей видимости, потерял не только страх, но и весь мозг полностью, со всеми человеческими эмоциями.

В конце концов, предчувствие Эда превратилось в пытку. Он прибавил шаг и подошел ближе к «голубкам», воркующим, как ни в чем не бывало.

Парень попытался вслушаться, в суть их разговора, чтобы хоть как-то развеять пелену холодного ужаса, подступившую к сердцу.

— Дело в том, что на этом кладбище на данный момент есть такие памятники, которым исполнилось сто — сто пятьдесят лет. А если немного раскопать землю на месте давних могил, то можно найти более старые и редкие экземпляры, — говорила Вера. Леха в ответ понимающе кивал головой.

— Здорово. Она еще и могилы раскапывает! Вот тебе и божий одуванчик с сиськами, — подумал Эд, но ничего не сказал вслух.

— Все эти плиты и кресты определённо представляют собой ценность, — продолжала девушка. — На многих из них кроме явного орнамента есть и незаметные на первый взгляд иероглифы, надписи на старославянском и различные схемы.

Ведь раньше не штамповали такие надгробия, как сейчас. И многие семья, писали и рисовали на памятниках усопших нечто сакральное, сокровенное, то, что невозможно найти на другом таком же обелиске.

Да и формы самих «камней» весьма и весьма причудливые. Даже опытные археологи не могут, как следует их классифицировать до сих пор.

Конечно, много чего было разрушено раньше или разрушается сейчас. Но мы можем хотя бы просто изучить, записать, привлечь внимание научного сообщества.

И тогда многие из этих объектов вполне могут попасть под охрану и нести память о прошлом еще многим и многим поколениям. Главное здесь — это работать дальше и не сдаваться…

Эд почувствовал, что от этих заумных речей он сейчас точно свихнется. Но зато его страх хоть немного уступил место досаде и злости. А это уже было не плохо.

Мужчина посмотрел по сторонам и увидел небольшую оградку, за которой росла ель. Это дерево занимало собой почти всю могилу. Оно было пожелтевшим и наклоненным, из-за чего ограда заметно деформировалась.

Глядя на это Эд вдруг подумал о том, что люди иногда являются полными идиотами. Они знают, что елка — это гигантское растение, которое лучше не сажать там, где не надо.

Но почему-то, несмотря на это, елями венчают, могилы, дворы и даже маломерные палисадники на даче.

И вообще, этот пример весьма и весьма философский. Ведь его друг Леха тоже знает, что в этом проклятом всеми чертями месте нет, и не может быть простых, нормальных людей. По крайне мере, таких людей, которым без проблем можно доверять.

Но встретив первую же попавшуюся особу, он безрассудно кидается за ней. Неужели можно быть таким легкомысленным… Неужели можно так быстро переключить мыслительную функцию с мозга на задницу…

А пока Эдуард мысленно ругал своего друга, дорога вела их все дальше и дальше. Кладбище было не просто большим, а огромным. Казалось, что здесь собрался целый город или даже мегаполис потустороннего мира.

Но никто из попутчиков этого не замечал. Они были увлечены своими делами и готовы были пройти хоть десяток километров, не думая о странных аномалиях.

Или же почти не думая…

Глава 10

Глаза человека довольно быстро привыкают к сумраку. Так, если при пересечении границы Чижовского кладбища, казалось, что здесь царит кромешная ночь, то теперь все было по-другому.

Даже в кислотном свете солнца, которое все ниже находилось над горизонтом, погост казался вполне себе освещенным.

Свет приникал в малейшие трещины и щели между листьями. Его лучи распределялись повсюду. Поэтому темнота не могла поглотить все вокруг, по крайне мере, пока наше дневное светило стоит на своем «боевом дежурстве».

Леха довольно Бодрым шагом шел рядом со своей новой знакомой. Он рассказывал ей о том, что наука — это самое главное в жизни, особенно передовые компьютерные технологии, без которых сейчас никуда.

Она кивала на все это головой, полностью с ним соглашаясь. И от этого молодой ученый расплывался в неподдельной улыбке.

Эд плелся где-то позади, всеми силами души желая того, чтобы эту странную и необычно приветливую даму как можно скорее поглотила какая-нибудь из могил.

Кроме того, он нещадно ругал себя последними словами за то, что вообще решил зайти на территорию проклятого кладбища.

Ведь он никогда не отличался большой духовностью и моралью. На его счету были такие подвиги, как банальное мошенничество, обман партнёров по бизнесу, укрывательство от налогов.

А однажды он послал куда подальше одну из своих пассий. Она слезно клялась, что беременна от него, и что он просто обязан теперь стать ее мужем.

Но, во-первых, Эд точно знал, что не наделял ее бренное тело «семенами любви». А во-вторых ему было глубоко плевать на эту странную, длинноногую шалаву с острыми, как копье спартанца сиськами.

Ему вообще было плевать на всех кроме Нади. Но Нади не было. А значит, не было и смысла с кем-либо церемониться, играя в любовь.

Так почему же при всем при этом он почувствовал эту грязную теплоту внутри? Почему вообще он вспомнил свое сопливое детство и бабушку, которая уже давно умерла? Откуда вдруг этот странный порыв к воссоединению с предками?

Да ниоткуда. Просто тупой сбой системы. Небольшая ошибка в работе процессора. Ошибка, которая вылилась в духовное просветление, которое вылилось в заточение на этом кладбище.

— Вот и будь после этого добрым и милым. Вот и почитай отца и мать своего или как там говорят разного рода святоши! А тебе потом по харе сапогом и на кладбище, как тупую суку… — Думал Эд, все больше и больше вгоняя себя в депрессию.

Он вспомнил, как сильно раньше ему нравилась ночная жизнь. Как он с нетерпением ждал заката.

Его постоянно манили ночные бары и клубы. Они сверкали, как островки жизни посреди скучного, слишком правильного мира. Ему казалось, что только в ночи можно хоть немного побыть самим собой, сбросив опостылевшую маску культурного человека.

И он даже представить себе не мог, что когда-нибудь будет с таким содроганием ожидать момента солнечного захода.

Осознавая этот курьезный и тяжелый факт, парень посмотрел вперед на спины своих попутчиков.

Такой мерный и спокойный шаг… Такой простой и текучий разговор. Неужели они не чувствовали того, что чувствует он? Возможно, что он просто сумасшедший?

Да черта с два. Он нормальный. Он один нормальный из всей этой «группы захвата». И, к большому сожалению, он в меньшинстве.

Думая в таком ключе, Эд смотрел на Веру, как можно пристальнее, пытаясь найти в ней хоть что-то, что могло бы оправдать его пока что пустые подозрения.

И вскоре он увидел нечто странноватое. Вера повернула голову в его сторону и улыбнулась. В ее улыбке сверкнуло что-то мрачное и неприятное. А глаза сделались хищными и холодными.

Кроме того, Эд вдруг заметил, что ее тело не отбрасывает тени. Даже не так. Тень на дорожке есть, но она какая-то размытая, будто бы это не человек, а прозрачное облако.

Да и шаги этой особы были слишком легкими. Даже мелкие гнилые ветки почти не ломались под ними.

Все это было странно. Очень странно… Гораздо более странно, чем может показаться на первый взгляд.

Пока Эд пытался искать неприятные сюрпризы в новой знакомой, Леха полностью погрузился в русло легкого разговора. И даже тот факт, что этот разговор протекает среди кладбища, его нисколько не смущал.

— Да, Вера. Действительно с каждым годом наука все больше развивается. Но если бы ее финансировали должным образом, то было бы еще лучше. Вот, например, многие говорят, что на Западе технологии лучше. Так там и финансирование в разы выше нашего. Например, там люди даже с моей ученой степенью получают на наши деньги тысяч по двести рублей. А здесь все, намного скромнее.

— Ой, и не говори. Мы с нашим обществом археологов такую работу проделали в прошлом месяце. А нам премию всего десять рублей на каждого выписали, — озабочено говорила девушка.

— По десять тысяч рублей может?

— Да… Тысяч… — Глядя исподлобья, заявила она.

— Ну, хоть что-то… А ты в Москву переезжать не собираешься? Там перспектив побольше, да и кладбища покруче этого! — Леха усмехнулся, как бы подчёркивая, что он просто шутит.

— Ой, нет. Не собираюсь. Это кладбище для меня самое лучшее. Я на нем останусь. В смысле работать…

— Вот как. Тоже правильно. А то в регионах таких умных и красивых учёных явно не хватает.

Вера отвернулась, изображая смущение. Леха расцвел в улыбке, чувствуя, что внутри него просыпается инстинкт безудержного флирта.

Но тут кто-то резко проскочил по кустам и бросился на дорогу. Молодые люди вздрогнули и становились.

Перед ним стоял Эд в крайне возбуждённом состоянии. Ноздри его раздувались. А глаза выражали крайнюю степень подозрения.

— Эд. Что-то случилось? — Невинно спросил Леха.

— Нет, чувак. Ничего не случилось. Просто ты подцепил на могиле странную деваху, которая выглядит странно, и которая может затащить нас неизвестно куда. А так ничего не случилось. Все ок, как америкосы базарят!

— Леша, что он такое говорит? — Пискнула Вера.

— Эд, в самом деле! Ты успокоишься или нет?! Эта девушка здесь все знает. Она покажет нам дорогу. Ты же сам согласился.

— Это не я, а ТЫ согласился! А у меня просто не осталось выбора. И вообще, я думаю, что у этой «девушки» есть собственный язык. Так? Или ты у нас глухонемая!

— Нет! Что? Нет. Чего ты хочешь… Я ничего не сделала…

— Да. Но возможно, что скоро сделаешь… Какого хрена ты одна трешься на этом старом, проклятом погосте?

— Я не одна! Я же уже говорила. Со мной мой муж! Он просто ушел чуть пораньше! — Возмутилась Вера.

— Да, Эд! Она же уже говорила!

— Ага-ага конечно! А может, мы позвоним твоему мужу? А? Поговорим с ним о котировках доллара?

— Эд, идиот! У нас телефоны не работают! Ты что забыл или как вообще?

— У нас то нет… Но вот у нее… Вполне себе да, не так ли? А? Вееееера…

— Что? Ты что? У меня телефон дома есть. А здесь нет телефона, — растеряно сказала девушка.

— То есть, ты остаешься одна на могиле, на кладбище, где лазиет черте кто, и у тебя нет телефона, чтобы даже просто позвонить мужу, который свалил к чертовой матери, оставив тебя одну?

— Но мы часто так делаем, здесь нечего бояться. Вот и оставил…

— Ах, вот оно как! Признавайся, кто твой муженек? Гей, нацист? Или может быть маньяк? Точно, он чертов маньячина, который заманивает сюда таких. Вот таких (Эд рванул на себе куртку) людей и режет их в какой-нибудь собачьей будке на части? Так? Я тебя, сука спрашиваю, так!

— Заткнись! Заткнись, псих! Еще одно слово и пойдешь один. Будешь предъявлять предъявы самому себе!!! — Воскликнул Леха. Лицо его налилось кровью. Вера прижалась к нему, пытаясь найти защиты.

Эд рассмеялся. Он хохотал так, что чуть было, не упал на землю. Леха с Верой даже сделали шаг назад от такой неожиданности.

— Друг, которого знаешь больше десятки лет и эта вот… Эта вот «Вееера». Кого же выбрать? Конечно же, ее. У нее же есть манда и жопа с сиськами! Конечно, под этой робой ничего не видно. Но они там точно есть…. Аххаа, ахах, ха…. — Кричал Эдуард.

— Заткнись. Я больше предупреждать не буду!

— Ладно, ладно… Хорошо, Леха. Я заткнусь, — немного успокоившись, сказал парень. — Но для начала, пусть «твоя возлюбленная» станет на свет.

— Зачем еще?

— Да. Зачем? — Отозвалась Вера.

— Что страшно, когда ссать хочется! — Взвизгнул Эд. — Да затем, что проверить кое-что надо. А то догадка одна у меня имеется. Теория, так сказать, вероятности… — Уже серьёзно добавил мужчина.

Леха посмотрел в глаза своего друга. Они были направлены прямо в его мозг. Казалось, что они просверлят его мозжечок, если не отвести взгляда.

— Черт тебя дери, сука, — Леха потер свои близорукие глаза. — Ладно. Хорошо. Вера, не могла бы ты сделать то, что этот мой странный друг от тебя хочет?

— Ну, зачем? Это глупо, — возмутилась девушка.

— А меня тень твоя возбуждает. Передернуть на нее хочется! Я же извращенец, ты что не в курсе?! — визжал Эдуард.

— Вера, Господи, да стань ты уже, как он хочет! А то мы так до завтра отсюда не выйдем!

— Ну, это глупость какая-то… И ты, Леш, туда же. Бред сумасшедшего.

Девушка испуганно оглянулась по сторонам, осматривая, как яркое желтое солнце струится через большую прореху в старых ветвях.

Она сделала пару шагов в сторону, немного мешкая. И ее тело заняло такое положение, при котором оно перекрывал подачу солнечного ультрафиолета. А это и есть главное условие для создания тени.

Увидев, как девушка занимает указанную ей позицию, Эд вытянулся, как солдат по стойке «смирно». Он с ужасом ожидал увидеть то, о чем даже боялся себе сказать.

Парень смотрел и смотрел на эту странную особу, сканируя ее взглядом, как рентгеновским аппаратом. Ему безумно хотелось доказать свою правоту, увидев шок на лице друга, который потом будет долго извиняться за свою глупость.

— Ну. Вот тебе и свет, и тень, — произнес Леха.

— Я вижу. Я и так вижу…

Эд что есть силы, пытался заметить что-то странное и невероятное, что-то вроде того, что он видел, когда шел позади.

Но нет. Это была девушка. Простая девушка с тонкой фигурой, нелепой одеждой и бледноватой кожей. Конечно, к такой коже тоже можно было немного придраться. Только вот тогда он явно не сможет ничего доказать своему другу и товарищу по несчастью.

Ведь самый основной его козырь — тень, больше не мог служить весомой уликой. Это была тень простого человека. Обычной особи из числа «хомо сапиенс».

Эд почувствовал, что его кто-то дурачит и «водит за нос». Он захотел разозлиться и уничтожить все это кладбище.

Но остатки здравого смысла не дали ему совершить никаких опрометчивых действий. Поэтому он просто удовлетворительно кивнул головой и сказал:

— Да. Извини. Это так… Здесь всякое бывает… У меня не все дома просто, сами понимаете, — он попробовал непринуждённо рассмеяться, чтобы скрасить обстановку, но это у него не особо то получилось.

Вера, недовольно хмыкнув, бросила гневный взгляд на Эдуарда. Он ответил ей еще более тяжелым и злобным взглядом.

Но девушка недолго участвовала в такой замысловатой дуэли. Она быстрыми шагами направилась вперед. Леха, как верный придворный своей королевы, бросился за ней.

Эд ощутил желание бросить все и пойти в противоположную сторону. Но глядя на скопление могил, которое стало на его взгляд более густым и плотным, он поплелся вслед «сладкой парочке». Ведь другого выхода у него на данный момент не было.

Молодые люди довольно бодро пересекали старое кладбище по диагонали. За ними постепенно плелось солнце, которое тоже пыталось поскорее преодолеть свою дистанцию и уйти туда, где ему определённо было лучше.

Леха чувствовал непонятное родство к этой девушке. Он мысленно ругал себя за то, что делает это, вопреки своим чувствам к Гале.

Но ведь он не изменял ей напрямую или даже косвенно. Ведь он просто общался с интересным человеком. Хотя, если бы этот человек был мужского пола, то такой интерес вряд ли бы был таким острым…

И вообще, были ли у него чувства к той самой Гале? Хотелось ли ему по-настоящему увидеться с ней? Или он просто желал отдать дань ее доброте и хорошему (на фоне других женщин) характеру?

Об этот наука полностью, что называется, умалчивала. И даже умная Вера, которая вздёрнув свой носик, рассказывала что-то про важность изучения древних памятников, не могла полноценно ответить на этот вопрос.

Она просто спокойно обсуждала отрешённые темы, ведя так называемые светские беседы.

И Леха почему-то чувствовал себя как нельзя более хорошо и комфортно, находясь внутри таких незамысловатых бесед. Он готов был слушать часами даже самый ужасный бред, лишь бы только этот бред исходил из уст Веры.

В это время Эд вертел головой в разные стороны. Чувство того, что кто-то наблюдает за ним, как в реалити шоу, не оставляло его ни на секунду. А после глупого инцидента с Верой оно еще больше усилилось.

И ведь вычислить таких «наблюдателей» было практически невозможно. Они могли быть вон в тех зарослях цветущего кустарника или за тем остовом громадного дерева, который почти сгнил, или даже за тем каменным крестом, который был будто высечен из гигантской скалы.

И самое обидное, что ему нельзя было поделиться своими чувствами и переживаниями с кем-либо. Он уже не удержал в руках идиотские догадки. Бросился раньше времени туда, куда не стоило бросаться. И теперь его единственный на этом куске земли друг считает его, если не полностью сумасшедшим, то малость пришибленным и слегка странноватым.

Прокручивая это внутри себя, Эд бросил взгляд на один небольшой памятник, который находился прямо около тропинки.

На покосившейся плите находилась черно-белая фотография мальчика пред подросткового возраста, который был одет в какую-то тельняшку, и напоминал собой младшего члена семьи Романовых. По крайне мере, такая ассоциация могла возникнуть у стороннего наблюдателя.

Мальчик немного всхлипывал, моргая своими черными, лишёнными жизни глазами, глядя на Эдуарда.

Эд замер на месте, превратившись «в деревянное изваяние». Его тело сразу же налилось диким ужасом. Язык превратился в вату, а в горле образовался металлический спазм.

— Галлюцинация. Я вижу глюки… Такого не должно быть, — мелькнуло где-то на подсознании мужчины.

Но вдруг мини портрет мальчика обратился к нему, разговаривая не по-детски грубым и жалостливым голосом.

— Мама. Где мама? — Отчётливо произнёс он.

Эдуард почувствовал, что все вокруг него вертится и переворачивается. В голове кто-то бил в барабаны. Животный страх становился сильнее, перекрывая собой разум.

— Я не хотел. Я хотел купаться. Где мама? — Снова произнес портрет мёртвого паренька, и из его рта брызнула вода.

Эд вдруг отчетливо увидел, что несчастный плачущий мальчик находится в ужасающем сером мире, иллюминатором которого является эта черная фотография.

Он почувствовал, как тяжело и плохо ему на том свете, среди всей этой черноты. И как одиноко находиться там без мамы, друзей и всех остальных, кто не попал вместе с ним в это чертово «зазеркалье».

Мальчик больше не говорил ни слова. Он просто всхлипывал и плакал, глядя в глаза Эдуарда.

И эти всхлипывания заставили последнего вскрикнуть так сильно, как будто его нещадно расчленяли бензопилой.

Этот ужасный вопль был слышен на все кладбище. И как ни странно звучит, но он мог разбудить даже мертвого.

Глава 11

— Они знают про нас все или по крайне мере многое. Но мы не знаем про них ничего. А точнее, не хотим знать.

Именно поэтому у них всегда есть преимущество перед нами. Они могут, на свое усмотрение помогать нам, преодолевая барьер параллельности тонких миров. А могут, напротив вредить, что многие из них и делают.

И если мировое научное сообщество обращало бы больше внимания на данную проблему, то кто знает, может быть, мы вышли бы на новый уровень развития и избавились бы от многих проблем.

Ведь сегодня человечество — это слабовидящий котенок, который наивно предполагает, что мир — это лишь маленькая картонная коробка.

Но это далеко не так. Многообразие форм жизни по истине поражает. И эти самые формы могут быть не только физическими, но и электромагнитными или эктоплазматическими. И если мы не можем рассмотреть их без специального оборудования, это еще не означает, что их здесь нет.

И запомните самое главное, никогда не обращайтесь к так называемым гадалкам, экстрасенсам, ведьмам. Большая часть из них — это подлые шарлатаны, которые просто хотят вытащить из вас побольше денег.

Любые проблемы должна решать наука, и только наука. Ведь научный подход — это единственное, что работает на основе веских аргументов и доказательств. Научную работу можно увидеть, что мы и пытались проделать сегодня.

А все, что невозможно показать наглядно почти со стопроцентной вероятностью может нести в себе обман, жертвой которого вы станете, поддавшись нелепым суевериям.

Именно так закончил свою специальную закрытую лекцию Виктор Борисович. Студенты невольно встали со своих мест и принялись аплодировать.

Еще несколько часов назад они ожидали увидеть перед собой сумасшедшего деда, который будет орать, как ненормальный и танцевать «яблочко».

Но профессор оказался вполне себе адекватным человеком. И даже если его увлечение мистикой — лишь старческий маразм, то это вполне умеренная стадия такого маразма. А это определённо больше «плюс», нежели «минус».

Когда аплодисменты стихли, то студенты, как ни в чем не бывало, засобирались домой. Сегодня они значительно задержались на учебе. И поэтому в казенные окна аудитории смотрелся мрачный, иссиня-темный вечер.

Этот факт заставлял всех невольно торопиться. Поэтому самые шустрые представители покорителей научного гранита выскакивали из просторного зала чуть ли не бегом. А самые медлительные только кривили свой рот в гримасе недоумения и сарказма, и чинно проплывали к выходу, чтобы показать насколько они отличаются от своих отставших в эволюции товарищей.

Виктор Борисович собирал свои вещи. Как это ни странно, но у него их было достаточно много. Кроме ноутбука и флеши, он вечно таскал с собой несколько тетрадей. Так уж получилось, что он был сыном великого социализма. А значит, он определённо больше доверял бумаге, чем разного рода «компутерам».

Да и прибор необходимо было сложить получше. В смятении от странного эксперимента, он положил его не так, как это следовало сделать. И это было ух как не «комильфо» для такого маститого ученого, как он.

Занимаясь своими делами, профессор почувствовал явное присутствие рядом с собой. Он некоторое время не поднимал глаза, ощущая скользкое опасение внутри себя.

Но когда он мельком посмотрел на того, кто сверлил его взглядом, то увидел молодого, худощавого парня.

И этот юноша, как ни в чем не бывало, наблюдал за работой профессора.

— Вы что-то хотели? — Монотонно произнёс Виктор Борисович.

— Да. Извините… Но вы вот сказали, что Чижовское кладбище существует. Но я согласен с тем парнем, кто говорил, что его не видел.

— Хорошо. Почему?

— Потому что… Потому что, я не просто был там, в Чижово, но еще и ходил по тому полю, где вы показывали, должно быть это ваше кладбище. Мы просто на заброшки любим ходить, типа сталкеры. И вот, там реально пусто. Так что вот так…

— Если ты видишь пустоту где-то, то еще не значит, что там ничего нет, — профессор заглянул в глаза парню, на что тот машинально отвернулся.

— А, ясно! Это вы так шутите, чтобы ваша лекция была более правдоподобной?

— С кладбищами не шутят, — холодно отозвался Виктор Борисович. — А лекция моя и так не правдоподобная. В правду вы бы все равно не поверили.

После такого диалога парень развернулся и поспешил к выходу. По его лицу можно было понять, что только что он посетил клинику для душевнобольных.

При этом сам доктор наук нисколько не смутился от такой провокации. Он давно изучил психику человека вдоль и поперек. И ему не было резона задумываться над различного рода выпадами. Ведь перед ним стояла куда более важная и сложная цель.

Поэтому он просто продолжил собирать свои скромные, преподавательские пожитки, чтобы поскорее покинуть величественное здание, по примеру своих студентов.

В последний раз он нагнулся куда-то за кафедру и снова ощутил чье-то присутствие рядом. Наверное, этот назойливый студен, вернулся, чтобы сказать нечто в пользу своей позиции…

Профессор «вынырнул на белый свет» и с вопрошающим лицом уставился на того, кто снова пытался его отвлекать.

Но это был далеко не студент и даже не студентка. Довольно пожилая, но вполне симпатичная женщина смотрела на него с жалостливыми глазами. И судя по ее строгому костюму, она работала в этом институте.

Ведь только настоящий преподаватель будет ходить в потертом утепленном пиджаке не по размеру, который давно пора забросить на дачу. При этом надменно игнорируя свои более нормальные вещи, которых, как правило, в достатке.

Дама стеснительно озиралась по сторонам и не решалась ничего сказать первой. Как будто, это был экзамен, к которому она не была подготовлена.

Но у Виктора Борисовича не было времени и сил бороться с ее стеснением. Поэтому он начал первым.

— Здравствуйте. Вы что-то хотите? Вы преподаете здесь?

— Да. Преподаватель истории. Простите, что подошла. Я про вас слышала… — Заявила она и на глазах у нее появились слезы.

— Это уже радует. У вас что-то конкретное?

— Да. Вполне себе, Виктор Борисович, — при этом раздался всхлип, который отразился эхом от стен большой, пустой комнаты.

— Не стесняйтесь. У меня еще есть время. Немного времени…. Говорите, — как можно ласковее произнес профессор. — И успокойтесь. А то я ничего не пойму.

— Хорошо. Постараюсь, — нежданная гостья вытерла лицо рукой, сделав это как-то растерянно и по-детски.

Профессор заглянул ей в глаза, читая там боль и страдания.

— Дело в том, что я не верила ни во что раньше. Но недавно мой муж погиб. Так получилось. И вот… мне кажется, что он еще живой. И я плачу (она сглотнула слюну и шмыгнула носом). Я не могу себя сдерживать. Как мне сделать, чтобы это прошло? Мне хочется покоя. А я вечно его вижу, как живого, как вас…

— Слезы. Слезы их оставляют здесь. Меньше плачьте, а иначе ваш муж не сможет уйти, — сухо сказал Виктор Борисович, как будто это был простой вопрос, который он решал десятки раз в день.

— Но мне с одной стороны и не хочется, чтобы он уходил. Одной плохо, и я не могу, — после этого, дама в сером деловом платье сделала паузу. — Господи, что я говорю, как сумасшедшая.

— Ничего страшного. Это бывает. Главное здесь соблюдать противоположность. Если вам хочется, чтобы он остался, вы должны его отпустить. А если вам хочется, плакать, то вы должны успокоиться. Все просто.

Говоря это, профессор заметил, что из-под «наркомовской» прически дамы медленно струится красная жидкость. И она при этом не обращает никакого внимания на такую проблему.

Капли спокойно текли по вискам, переходя на щеки и падая на пол. Виктор Борисович молча смотрел на это некоторое время. Ему хотелось верить, что все это лишь обман зрения. Но потом он все-таки произнес:

— Что с вами? У вас кровь на голове. Вы в порядке?

— Все нормально. Это из-за давления. Спасибо за ваш совет.

Женщина улыбнулась, несмотря на то, что ее лицо почти полностью стало красным. И эта улыбка была больше похожа на оскал, чем на выражение радости.

— А с кем это вы разговариваете? — Раздался девичий, любопытный голос.

Студентка небольшого роста заскочила в аудиторию, как певчая птица в открытую форточку.

Лицо профессора дернулось, чтобы дать ответ. И только тут он заметил, что рядом с ним никого нету.

— Так… Это эксперимент… — Промямлил пожилой мужчина в недоумении.

— Понятно. А я телефон забыла, — девушка сверкнула своим смартфоном в доказательство слов. — Вы странный. — Хихикнув добавила она.

Виктор Борисович не стал отвечать девушке. Он лишь проводил молодую особу глазами. А после этого потер себе голову, как бы надеясь вытряхнуть из нее все ненужное.

Затем, легкими шагами своего худощавого тела он направился к выходу, прихватив с собой все, что принес сюда.

В коридоре мужчина обратил внимание на доску объявлений, где обычно висели расписания пар и мероприятий.

«Помним и скорбим» красовалась надпись на самом видном месте, которая была размещена на листе А4.

И под этой надписью во всех красках было расписано ДТП, в котором пару недель назад погибли сразу двое талантливых преподавателей с большим стажем, которые являлись по совместительству мужем и женой.

Мужчину Виктор Борисович ни разу не видел и не мог узнать. А вот женщина была его знакомой. Знакомой, с которой он познакомился двадцать секунд назад…

— Они меня чувствуют. Это не хорошо… — подумал профессор и резкими шагами поспешил к выходу.

Он постарался ни о чем не думать и ничего не прокручивать в своем сознании. Дурные мысли убивают личность. И он, как ученый, это прекрасно понимал. Поэтому фактически на «автопилоте» пожилой мужчина направился по нужному ему курсу.

Отмытая до блеска лестница и такие же «лакированные» коридоры, залитые желтым светом, быстро промелькнули у него за спиной. Их примеру последовал пост охраны и довольно большая стеклянная входная дверь.

Виктор Борисович вышел на крыльцо, с которого открывался не плохой вид на вечернюю улицу города, покрытую машинами и фонарями.

Стоя здесь, на этом студенческом крыльце можно было снять несколько неплохих кадров для журнала о ночной жизни и клубном отдыхе.

Но профессор не желал особо любоваться всей этой красотой наступающей сентябрьской ночи. Ему хотелось как можно скорее вернуться в гостиницу, так как за целый день он существенно намотался, стерев свои ноги как минимум, на пару сантиметров.

Когда-то давно, ему не требовалась снимать в этом городе гостиницу. Он жил здесь и был счастлив. И никогда не мог бы подумать, что что-то или кто-то заставит пробраться его в дальнее Подмосковье, чтобы заниматься тем, чем он занимается.

Но жизнь — это механизм, работающий хаотично. А значит, от нее всего можно ожидать. И сегодня он странствующий и странный ученый, который пытается пролить свет туда, где еще с древних времен царица непроглядная тьма.

Он колесит по городам, выступает перед студентами и такими же, как он научными мужами, участвует в конференциях и совместных исследовательских работах.

И теперь ему надо как можно скорее идти в свой номер. Ведь уже завтра предстоит ехать к себе домой. А потом снова отправляться туда, где хоть кому-то будут интересны его доводы и наработки.

Так и пройдет его остаток жизни в этой страной, бесконечной круговерти. Многие будут считать его гением, многие экстрасенсом, но большая часть подумает, что он просто свихнулся.

Хотя для него это не совсем важно. Гораздо важнее сейчас для Виктора Борисовича то, чтобы не пошел дождь. Он планировал идти пешком. И дождь в таком деле не самый надежный помощник.

Глава 12

Эд чувствовал потребность в крике. Он готов был кричать снова и снова, как будто крик — это его персональный воздух.

Только вот поступить так не особо то получалось. Внутри его горла что-то сломалось. И он вместо своего первого страшного восклицания, лишь хрипел, надеясь на то, что скоро он упадет в обморок и очнётся где-нибудь подальше от этого мертвого места.

Спустя несколько тяжелых секунд, Эдуард услышал шаги. Как будто табун лошадей наступал на него. Ему хотелось, чтобы эти лошади растоптали его прямо здесь, и он не испытывал бы того, что ему пришлось только что испытать.

Ноги парня не выдержали. Он принудительно сел на землю, а глаза его тут же закрылись. И все вокруг провалилось куда-то в черное небытие.

Только мертвый мальчик с почерневшей фотографии все не унимался. Он просил и просил о помощи, даже не представляя, какое потрясения несут его мольбы и стенания.

— Эд, Эдик, что с тобой! Эй! Ээээй!!! Давай! Давай, Эд! — Подскочивший, словно бешеный тигр к своей добыче Леха, бил Эда по щекам, пытаясь хоть как-то вернуть его в реальность.

Эд же при этом мямлил что-то нечленораздельное. А по его щекам, несмотря на прохладную погоду, шел пот.

Глаза Лехи буквально горели. Он выглядел так, будто сам увидел нечто страшное только что. Парень не знал, что произошло с его другом и что вообще делать в таких ситуациях. И такое неведение ввергало его в состояние шока.

После нескольких попыток привести Эда в чувства, ученый решил обратиться за советом к Вере, которая также подбежала к несчастному парню.

Возможно, что она лучше разбирается в медицине. А в ее небольшом рюкзаке вполне может лежать нашатырный спирт или нечто подобное.

Но никакой помощи от девушки не потребовалось. Ведь совершенно неожиданно, Эд широко открыл глаза и посмотрел в лицо своему старому приятелю.

— Чувак, глянь на ту фотку на памятнике! — Дрожа всем телом, заявил он.

— Какого памятника? Зачем? Что здесь случилось!

Эд схватил Леху за куртку и еще более громко повторил:

— Глянь на чертову фотку на памятнике за твоей спиной!

— Хорошо, хорошо. Я посмотрю. Ты только успокойся. Сейчас во всем разберемся…

Леха повернулся назад и принялся разглядывать покосившийся памятник с фотографией раньше времени покинувшего это мир паренька.

Могильная плита была покрыта мхом. Видно было, что когда-то эта могила была вполне себе ухоженной. Но теперь о ней все полностью забыли.

— Да… Молодой пацан совсем. Жалко когда так умирают… Ты это мне хотел показать?

Эд вдруг широко улыбнулся. Потом он принялся тихо смеяться, будто ему только что рассказали новейшую шутку.

— Это… Молодой пацан. Ты думаешь, что я так охренел от молодого пацана? Ты что, думаешь, что я сосем того? — Смеясь, как наркоман под кайфом, Эд неспешна поднялся с земли.

Леха машинально сделал шаг назад, чувствуя, что с его другом творится что-то не ладное.

— Я так не говорил. Эд, просто ты ведешь себя странно. Признай.

— Странно? Да со мной мертвецы разговаривают. Вот что странно! — Эд расплылся в хищной улыбке, не веря сам своим словам и мыслям.

— Понятно, — сказал Леха, зачем-то смотря вниз.

— Понятно ему. Да здесь жопа какая-то творится, вот что тебе должно быть понятно. Они все здесь, вот все эти ублюдки — живые, — Эд обвел руками вокруг себя, показывая, кого конкретно он имеет в виду. — Они базарят. И между собой, и со мной, и с тобой. Просто ты их слышать не хочешь. А они базарят, и им насрать! Это не просто погост, это чертово чистилище! Зал ожидания для гребанных мертвецов!

— Да заткнись ты уже, ненормальный! — Вспылил Леха. — На кладбище что ли первый раз в жизни! Затрахал меня! То тебе мерещится, то чудится, то кажется, то ты в обморок брякнулся. Подсел со своими друзьями-алкашами на наркоту, так и скажи! А то херню несешь, как придурок! Вон даже перед Верой за тебя стыдно, сука!

— Перед Верой? Кто такая твоя чертова Вера? — Эд снова улыбнулся страшной улыбкой. — Она вон, твоя Вера стоит с дохлым пацаном базарит!

Леха на какое-то время забыл о Вере, споря с другом, который очевидно свихнулся. Но теперь, он дернулся, как от электрошокера и бросил взгляд на свою попутчицу.

Вера стояла у плиты паренька в тельняшке, гладила ее и что-то говорила, как бы успокаивая памятник или того, что под ним находился.

Леха ощутил внутри легкий озноб. Ему показалось, что небо стало немного ниже, а на кладбище сразу как-то потемнело.

— Вера? Ты что такое делаешь? — Произнес он, с непроизвольной дрожью в голосе.

Девушка спокойно посмотрела на Леху, не разделяя его напряжения. Она оглядела парня с ног до головы, сканируя взглядом. На какое-то время она остановилась на его разорванной куртке, а потом спокойно произнесла:

— Это психологический прием. Я тоже разговариваю с «ним», чтобы показать, что это нормально, — при этом Вера говорила, делая большие паузы между словами. — Это чтобы, твой друг не считал себя. Ну… странным.

— Дура! Я и так не считаю себя «страаанным»! Странная у нас — это ты! Хренова святоша, закадрила моего друга и думаешь, что все можно!

— Эд, да заткнись ты уже, наконец! Тебе пытаются помочь, а ты ведешь себя как кусок кретина! Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

— Хренова чувствую, — Эд вытаращил глаза на Леху. — Пока эта твоя здесь, мне будет хренова! Она вон с могилами разговаривает, и ей хоть бы хны!

— Да она тебе дураку подыграть хочет, если ты не понял, — Леха плюнул на землю и на какое-то время задумался. — Я вижу, что тебе лучше. Если хочешь, вали один, если хочешь, вали с нами. Я больше тебя нянчить не буду. Понятно?

С этими словами Леха спокойно отправился вперед, забыв о своем недавнем беспокойстве по поводу друга. Ему стало очевидно, что этот вспыльчивый тип точно не нуждается в дальнейшей помощи. По крайне мере, он был меньше всего похож на человека, который в чем-то нуждался.

Вера, которая все это время смотрела большими глазами на перепалку приятелей, последовала его примеру.

Проходя мимо Эда она чуть слышно сказал «Дурак». На что услышала в ответ недовольное «Да пошла ты».

На этом инцидент был фактически исчерпан. Леха мрачно смотря в землю, направился вперед вместе с Верой. А Эд, чувствуя дрожь во всем теле после пережитого, постарался на этот раз не отставать от них, ненавидя себя за это.

Все трое шли в тишине, среди пахнущих сыростью кустов, памятников, оград. Повсюду в большом изобилии росли деревья.

Странно, на кладбищах почти всегда в изобилии растут деревья. То ли это простое совпадение, то ли кости людей являются неплохим удобрением. А может обитатели таких мест специально их поливают, чтобы создать для себя тень и прохладу?

Но иногда во время ветра огромные стволы не выдерживают воздушного натиска. Они с оглушительным треском падают на удобренную многими телами землю и ломают все на своем пути.

На ухоженных городских кладбищах, такие древесные завалы оперативно убираются. Они исчезают без следа, оставив за собой только покорёженные ограды, сломанные кресты и разрушенные памятники.

А на заброшенных погостах деревья могут лежать годами, создавая мрачные горы из травы, гнили, мха и земли. И никто не будет их бережно распиливать, чтобы увезти на свалку. И никому нет дела до того, что многие несчастные надгробья погрязли в кромешной тьме, придавленные сотнями килограмм древесины различных пород.

Между кладбищенскими деревьями царил мир и покой, которого невозможно встретить где-то еще. Лишь изредка ветер нарушал эту благодать, создавая странный шорох, то где-то вверху, то фактически под ногами.

При этом он не выл и не стонал, как это показано во второсортных фильмах ужаса. Он скорее шептал. Шептал предостережения каждому, кто забрел слишком далеко туда, куда не стоило забредать.

Леха думал о том, что зря вообще в свое время познакомился с Эдуардом. Этот странный импульсивный тип всегда нуждался в ком-то здравомыслящем и адекватном. И Алексей вечно выступал в роли некой правильной няньки для него, помогая Эду в ущерб себе.

Он знал, что так не должно быть. И что это кончится плохо. Но то, что его взбалмошный «подопечный» заведет его на станинное кладбище, да еще и начнет закатывать там истерики, о таком даже помыслить и то было трудно, пока это само не случилось. Не способен был на это его сугубо научный разум.

Эд при этом витал примерно в таких же мыслях. С каждым годом наивный ботаник бесил его все больше и больше. Конечно, он понимал, что поверить во все просто невозможно. Да он и сам бы не поверил, если бы Леха был на его месте.

Но неужели у него нет дружеского чутья, некоторого третьего глаза, который выработался за годы? Неужели он не может хотя бы немного податься вперёд, и не упираться, как тупой баран, которого гонят на луг?

А хотя, ведь он уже и так подался вперед и что? Теперь они вместе вынуждены скитаться по ужасающему месту совместно с незнакомой, и явно что-то скрывающей бабой. Понимая это, Эд испытывал чувство вины. Но такое чувство мало что меняло. Поэтому он просто молчал, пиная ногами листья и ветки, лежащие посреди тропинки.

Ему хотелось схватить Леху и силой оторвать от сумасшедшей чертовки, которая завладела его разумом. Ему хотелось сказать другу все, что он ему так и не сказал.

Но сделать это было практически нереально. Вообще, здесь и сейчас вряд ли помогут сопливые причитания. Кладбище — не самое лучше место для проявления сентиментальности.

А вот кое-что вполне может помочь. И при этом нет необходимости мучиться и переступать через себя.

Подумав в таком ключе, Эд достал из куртки многострадальную фляжку, где еще оставался горячительный напиток.

Он сделал горький глоток и поморщился. Потом ещё и еще. Таким образом, он хоть на какое-то время смог отогнать от себя то, что тревожило его разум, вызывая неподдельный страх.

Но пить больше было нечего. Пустая фляга теперь не могла стать спасением. Хотя, может это и к лучшему. Ведь невозможно вечно прятать то, что накопилось внутри и просится наружу, за тягучей завесой алкоголя.

Чувствуя существенное эмоциональное облегчение, Эд заметно ускорил шаг. Он подошел к бредущей впереди паре почти вплотную.

— А твой муж тоже изучает памятники архитектуры и надгробные плиты? — Спрашивал Леха.

— Нет. Он физик. Ему вообще кажется, что это все бессмысленно. Но мне помогает. И за то спасибо. Хоть не считает меня маразматичкой.

— Нет. Ну, какая ты маразматичка! Наука — это не только физика или химия — это и литература, и твоя археология. Здесь сложно судить, кто именно маразматик.

— Ага, ты это моему мужу с его друзьями скажи… — Девушка усмехнулась, закрывая лицо руками.

— Лех, Лех! — Закричал Эдуард, пытаясь вклиниться в разговор. — А помнишь, мы однажды на дикую купалку пошли через посадки, когда еще на первом курсе учились. Там через кусты идти надо было. И я еще шорохи все время слышал. А ты говорил, что это все бред.

— Не особо припоминаю, — довольно холодно отозвался Алексей.

— Ну как? Ты что? Там еще потом собака большая выскочила. Я уже сваливать от нее хотел, думал, сожрет. А ты сорвал какую-то ветку и ее отогнал. Даже не застремался…

— Может быть. Это сто лет назад было.

— Не важно, когда это было. Спасибо тебе, брат.

— За собаку?

— За собаку и вообще за все. Ты всегда для меня что-то делал. Просто я это не всегда замечал. Сейчас вот только заметил.

— Молодец. Не прошло и двух веков. Может, потом на эту тему…

— Ой, стойте. Я вот тоже собак боюсь, — заявила Вера. — Меня раз такая маленькая собачонка покусала. Я даже не ожидала. Прям под ноги бросилась и ногу прокусить норовила.

— Вообще-то тебя никто не спрашивает, — мрачным голосом отрезал Эд.

— Черт тебя дери, Эд! Ты опять начинаешь?!

— Это она начинает, Лех. Ты что не видишь, что она меня провоцирует!

— Да это ты блин всех провоцируешь вокруг. Не пойми, что от тебя ждать вечно.

Эд хотел что-то ответить на такой выпад. Он даже почувствовал, что к его горлу подкатывает злоба. Злоба за то, что его друг даже после душевного признания не потрудился ответить ему хотя бы примерно тем же.

Но едкие выражения и выкрики застряли где-то в глубине сознания, так и не добравшись до языка. Эд замер в неком ступоре, глядя куда-то сквозь просвечивающийся кустарник.

— Леха, постой-ка секундочку… — Протянул он.

— Да какого хрена тебе опять надо!

— Смотри. Да иди ты сюда, не бойся. Смотри. Давай, вот здесь стань.

Эд притянул к себе Алексея. Вера также последовала за ним.

— Видишь, чувак. Если вот так смотреть, то там поле видно… Через эти вот ветки. И проволоки никакой нет… Гляди внимательно.

— Что гляди? С моим зрением без очков только и глядеть остается.

Леха говорил с заметной натяжкой. Ему не очень-то и хотелось участвовать в очередной авантюре чудаковатого друга.

Но, несмотря на это, он напряг остатки того, что когда-то было идеальным зрением. Парень пытался, как бы проникнуть сквозь кустарник и посмотреть на указанный Эдом квадрат как можно более ясно.

Несмотря на проблемы с глазами, в конце концов, у него это получилось.

— Эд… Я не думал, что я это скажу. Но с вероятностью процентов семьдесят…. Ты прав!

Глава 13

Эдуард посмотрел на своего друга безумными глазами. Казалось, что еще немного, и он кинется в безудержный пляс. А все могилы и огромные искорёженные деревья начнут подыгрывать ему, и Чижовское кладбище погрузится в одну сплошную вакханалию.

Такая вакханалия заполнит собой всю округу. Этот шабаш достигнет самого ада, заставив нашу планету погрузиться в вечный мрак.

— Так какого хрена мы ждем? Ты что еще не понял, что надо валить туда!? — Произнес он, не скрывая щенячьей радости.

— Стойте, ребят, вы чего? Выход в той стороне. Мы правильно шли. Не надо никуда больше идти, — обеспокоенно произнесла Вера.

Но в ответ она услышала только «пошла в жопу» от Эда. При этом кусты раздвинулись, словно театральный занавес и двое мужчин устремились туда, где как показалось им, вполне может находиться долгожданная свобода.

— Да куда вы?! Я же говорю, что там нет ничего! Я здесь постоянно…. Я лучше знаю! — Пыталась докричаться до них Вера. Но ее попытки не приносили должного результата.

Поэтому она, всплеснув руками, была вынуждена просто наблюдать за тем, как ее попутчики скрываются в зеленой толще листвы.

— Не слушай ее, Леха! Она чушь несет! Она специально хочет, чтоб мы тут остались! За мной! Давай! Сука, чертовы ветки! — Орал Эд.

Его друг стремился за ним, но это у него плохо получалось. Конечно, Алексей хотел верить своей новой подруге. Но голос разума зачем-то тянул его в сторону Эда. И сопротивляться такому голосу ученый попросту был не в силах.

Под ногами Эдуарда трещали палки. Ему казалось, что он то проваливается в какие-то поросшие травой небольшие ямы, то наскакивает на холмы. Пару раз парень натыкался на могилы без ограды. И каждый раз такое столкновение чуть было не заканчивалось для него переломом ноги.

Но Эд не спешил отступать. Он нещадно материл Мрачное кладбище вместе со всеми, кто был на нем погребен, и продирался вперед, как обезумевшее насекомое, попавшее в коварную паутину.

Вскоре он попал в «лапы» дикого винограда. На фоне этого мужчина пронзительно вскрикнул, отдирая от шеи липкие плети. Правда, это нисколько не сбавило скорость его продвижения.

Он видел, как белое пятно света становится все ближе. Его мозг вырабатывал смесь гормонов, которую можно получить разве что при приеме героина. И по этой причине ему было абсолютно ничего не страшно.

Эду казалось, что будь перед ним те ублюдки, которые следили за ним до этого, он бы точно уложил их всех обратно в проклятые могилы. Настолько сильно прибавил обороты его воспаленный приближающейся свободой мозг.

Метр за метром мертвой земли пролетали практически незаметно. Эд ощущал довольно сильную нехватку кислорода. И даже прохладный воздух конца лета не придавал ему свежести. Именно так проявляла себя подкатывающая к горлу усталость.

Вскоре он почувствовал, что у него начинает отказывать вестибулярный аппарат. Верх уже не казался ему таким уж верхом, а низ таким уж низом. Тело шатало и вертело в разные стороны.

И тут кто-то подставил парню костлявую подножку. Он охнул, как от удара в грудь и, пролетев около метра, упал на мягкую, сыроватую землю.

— Ух ты… Ёб… Ух, сука… Да чтоб тебя, — твердил Эд, словно в бреду.

Этот горячий кросс по кладбищу сильно измотал его тело. Он задыхался. Внутри него все горело. Мысли путались. И даже слова родного русского языка, кажется, весьма и весьма под забылись.

По причине этого, какое-то время он просто лежал на животе и матерился в траву, как будто надеясь, что это придаст ему свежих сил.

И когда его сердце немного успокоилось, перестав быть двигателем внутреннего сгорания, он сделал попытку встать на ноги.

Как ни странно, но это вполне легко получилось сделать. Только некоторая дрожь в ногах от резкого перенапряжения все еще оставалась.

Поднявшись с земли, Эд посмотрел вниз. Затем он обернулся назад и понял, что подножку «поставил ему» корень дерева, предательски торчащий из темных глубин.

Потом он принялся отряхивать себя от хлама, который прицепился к нему во время такого прорыва. И к своему сожалению он понял, что штаны отряхнуть уже не удастся, так как они оказались во власти травяных пятен.

А вот куртка выглядела еще вполне прилично. В отличие от ее хозяина, она имела вид неизменного спокойствия. Правда, Эд все равно пытался сделать ее еще более чистой.

И лишь когда все манипуляции по отсоединению от себя травинок, колючек и веток были окончены, Эд посмотрел перед собой.

Его взгляд упал на огромное, темно-зеленое поле с желтыми прогалинами. Где-то вдалеке виднелась дорога. По небу пролетал самолёт, оставляя насыщенно-белый след. Лехиной машины здесь не было. Наверное, она осталась где-то на другой стороне кладбища…

А самое главное, здесь не было никакой колючей проволоки. Заросшая деревьями и кустами территория заканчивалась сама собой. А дальше шло до боли простое поле, которое символизировало ту самую свободу, о которой в душе мечтает каждый из нас.

И особенно такими мечтами был полон Эдуард, который за последние пару часов научился ценить волю так, как это вряд ли умеет даже заключенный одиночной камеры.

Забыв про все пережитые страдания и потрясения, Эд принялся улыбаться. Ему хотелось улыбнуться траве, большим, тяжелым облакам, холодному солнцу, легкому воздуху. И, конечно же, тому факту, что он наконец-то вырвался из проклятого могильного заточения.

Теперь оставалось только броситься вперед с максимальной скоростью. Бежать как можно дальше от этого странного, идиотского места. А потом можно приехать сюда с парой канистр бензина и с проверенными ребятами. И устроить на этом ублюдском погосте небольшой «праздник огня».

Да! Это будет неплохим уроком для того, кто затеял эту игру. И плевать, что это кажется странным или смешным кому-то. Но Эд не позволит никому делать из себя мокрого цыпленка. Ни живому, ни мертвому!

Парень хотел было броситься галопом, чтобы стать по-настоящему свободным. Но одна скользкая мысль его резко остановила. Леха! Надо подождать Леху…

Конечно, этот жирный увалень мог и потом прийти к нему сам. Но все же. Вдруг ему требуется какая-то помощь? Вдруг он сейчас сломал себе ногу о злополучную могильную плиту или провалился в какую-то яму? На этом чертовом кладбище возможно практически все. Так что наивность здесь проявлять не стоит.

Нагнетая вокруг себя атмосферу беспокойства, Эд обернулся и громко прокричал:

— Леха? Лех, ты идешь или как?

В ответ на это повисла звонкая тишина. Стена деревьев печально безмолвствовала.

— Лех, ты где! Здесь нет никакой проволоки! Выход есть. Давай быстрее уже!!!

В этот раз снова не последовало должного ответа. Неужели этот чокнутый все-таки послушал «Веееру» и вернулся назад? Может он просто издевается? Нет, если бы с ним что-нибудь случилось, то он смог бы хотя бы простонать или вскрикнуть или как-то еще подать сигнал. Но он молчал. Преступно молчал. И это начало медленно, но верно раздражать Эдуарда.

— Ладно, черт с тобой… — Подумал Эд, и обернулся, чтобы еще немного дальше отойти от проклятого места.

Но сделать это у него не вышло. В нескольких шагах от него стояла девушка в короткой юбке и легком вязаном крючком свитере. На ее глаза небрежно спадали волосы, которые были ей примерно до плеч. А лицо ее при этом рассмотреть было сложно.

Эд машинально сделал шаг назад, чуть не свалившись на спину. Его лицо свела судорога, а сердце сразу же взяло такой бешеный темп, что грудная клетка едва выдерживала этот напор.

Девушка медленно, но верно шла в направлении мужчины. Он в свою очередь, оставался на месте, не в силах заставить себя возвращаться обратно, на территорию Чижовского кладбища.

Можно было конечно рвануть в сторону. Но на ум эта простая мысль предательски не приходила. Поэтому Эд, дрожа всем телом, смотрел на худощавую фигуру, которая приближалась с неумолимым напором.

— Ты кто такая!? Что тебе надо? Подойдешь, башку проломлю! — Заорал Эд. — Мразь, пошла на хер! Вали отсюда, я сказал!

Но эти слова нисколько не напугали даму. Она, будто плыла по облакам полегшей травы. И вот уже от нее до Эдуарда было пару шагов.

Девушка медленно подняла руки и взяла себя за волосы. Эд ощутил полную решимость проткнуть незваной гостье пальцем глаз, если под ее волосами будет то, о чем он подумал.

Легкое и бесшумное движение. Незнакомка откинула свою шевелюру назад. Глядя на нее, Эд невольно охнул, приоткрыв рот.

Ведь это была ни кто иначе, как Надя. Та самая Надя, которая несколько месяцев назад прокинула его, не оставив никаких следов и координат.

Он много вечеров подряд при помощи алкоголя и кое-чего покрепче пытался смириться с тем, что больше ее не увидит. У него это почти получилось. Но теперь она почему-то была рядом с ним, непонятно как оказавшись в этих заброшенных местах.

— Ты? Как ты… — Выдавил из себя Эд, не в силах сказать что-то большее. Его руки опустились и обмякли. Он рассматривал каждый сантиметр ее тела, не веря своим глазам.

Надя стояла молча и неподвижно. Она была мрачной, как будто разочарованной чем-то. А ее глаза, казалось, отдают непонятной чернотой.

Но Эдуард не обратил на это большого внимания. Ведь внутри него сработал странный датчик, который заставил признать эту девушку, не воспринимая сторонние факторы.

— Надя… Зай… Ты, что решила вернуться? Я так тебя ждал? — Произнес он, чувствуя, что не владеет своим разумом.

Девушка заглянула Эду прямо в глаза и сухо ответила грубым, пониженным голосом:

— Прощай, Эд.

— Что? Почему? Мы только встретились. Мы сейчас пойдем отсюда. Там есть машина.

— Нет. Прощай. Ты не выйдешь.

— Я уже вышел, Надя, ты что!?

— Ты не выйдешь. Прощай. Отсюда не выходят.

После этих слов от одежды девушки повеяло дымом. А кожа на ее щеках начала медленно плавиться, как будто кто-то поджог ее тело изнутри.

Эд резко вскрикнул. На его глазах моментально выступили слезы. Не зная, чем помочь своей возлюбленной в такой ситуации, он схватил ее за руку.

Рука тут же вспыхнула и отделилась от тела, как обугленная в костре палка. В это время из носа и рта девушки потекла кровь. А за спиной у нее засияло пламя, которое имело запах горящей человеческой кожи.

— Ты не выйдешь. Ты будешь здесь…

Ужасающий голос пронзил все вокруг, раскатившись громом по округе. Эд упал на колени и заплакал навзрыд.

— Господи. Что это? Что это за дрянь… Я не могу так. Я так больше не могу. Отвалите от меня. Я прошу… — Причитал мужчина, сам не зная, к кому он обращается.

Он понял, что эта горящая девушка была не настоящей, и пытался отстраниться от нее, чтобы она как можно быстрее исчезла.

Несмотря на это, она еще некоторое время горела и шептала обрывки слов недалеко от него, заставляя его сердце сжиматься в холодный комок.

И каждая секунда такого испытания давалась парню весьма и весьма нелегко. Он не мог убежать или предпринять что-либо. Всеобъемлющий страх держал его на грани жизни и смерти.

Но вскоре за спиной Эдуарда послышались тяжёлые шаги. Разваливающаяся на куски Надя, а точнее ее фантом, растворилась в холодном воздухе.

Когда Эд понял, что угрозы больше нет, то он поднялся на ноги. Впереди него было чистое поле, далекая дорога и ничего больше.

Но вместо того, чтобы испытать шок или еще больший страх, он почувствовал на губах явный привкус свободы.

Ему настолько сильно хотелось вырваться из могильной западни, что даже такие тяжелые галлюцинации не могли ему, как следует помешать.

Стараясь как можно меньше думать о пережитом только что кошмаре, Эд обвернулся назад. Как он и предполагал, тяжелые шаги принадлежали его другу Лехе. Он, словно грузовой пикам по бездорожью, рассекал своими ногами зеленую пелену.

— Леха, Леха, чувак! Ты видишь! Видишь, здесь нет колючки! Здесь можно вырваться! — Закричал Эдуард, вытирая лицо руками, чтобы его друг не спрашивал о случившемся только что инциденте. — Главное не обращать внимания не на что! Тут хрень всякая творится, но вырваться можно!

— Вот бля! Я чуть ногу не сломал, пока сюда лез. Эд, это жопа… Всю куртку еще больше порвал… — Отозвался Леха.

— Какую на хрен куртку, брат!? Здесь выход с чертова погоста! Там в городе другую себе купишь.

— Во, трава… Как в джунглях западной Амазонии…

— Какая трава? Ты что башкой ударился?! Выход здесь!!!

Леха остановился и поставил руки на колени, согнувшись вперед. Его дыхание было тяжелым и прерывистым. А выглядел он так, как будто только что попал под поезд.

— Спасибо, Эд… Я понимаю, что ты хочешь в это верить… Я тоже… — Леха провел рукой по своему лицу, убирая пот. — Но это слишком. Ты же сам видишь. Мне бы тоже этого хотелось, но это ни черта не так.

— Да ты попутал что ли!? У тебя уже совсем крыша поехала? Смотри сюда!

С этими словами Эд резко повернулся в сторону поля. И почти вплотную наткнулся на острую колючую проволоку, которая оказалась у него перед самым носом. Она была хорошо заточена и туго натянута. Преодолеть этот барьер было практически нереально.

— Сука! — Взвизгнул мужчина, отскочив от ограды. Затем он сделал медленный шаг вперед, и, стараясь не пораниться, ощупал проволоку, как бы проверяя ее реальность.

— Эд… Успокойся. Время еще есть… Мы найдем выход. Ты только не того, — все также тяжело вздыхая, заявил Леха.

— Нет, сука! Я уже не успокоюсь! Я уже точно не успокоюсь! Оно издевается надо мной… Оно играет… Ну ладно…

— Кто издевается? Кто над тобой играет?

— Кто? Да это конченое, обосранное Чижовое кладбище…

— Чижовское.

— Да хоть Херовское!

Не в силах больше вести себя спокойно, Эд бросился на проволоку, в надежде перелезть через нее наружу.

Он тут же зацепился за нижнюю часть ограды своими спортивными штанами и оторвал от них солидный кусок.

Затем, он также порвал и рукав фирменной куртки. При этом между пальцев у него выступила кровь от того, что он яростно схватил острый металл.

В это время Леха сделал прыжок вперед, со всей силы потянув Эда. И, несмотря на матерные крики последнего, научный сотрудник смог оттеснить его подальше от опасного заграждения.

— Дебил! Я выйти хочу, ты что творишь, придурок! — Завопил Эд.

— Да не выйдешь ты тут! Ты что не понял еще!? От тебя живого места не останется, если полезешь.

— А если вместе… Если вместе что-нибудь придумать, прям здесь…

— Придумать! Эд, придумать? Да я что похож на профессора в области преодоления проволочных оград или как там их называют?

— Оград, твою мать? Да не было здесь никаких оград еще минуту назад! Не было! Или ты мне не веришь!? — Воскликнул Эд. Но потом, немного успокоившись, заявил более размеренно. — Что делать тогда будем? Ждать пока эта хрень заржавеет и развалится? Или сигнал «сос», как на диком острове подадим?

— Супермена, блин позовем, Эд… С Верой пойдем, куда еще нам деваться. У нее у одной есть хоть какое-то здравое решение.

— Вдруг это твое решение — это ловушка?

— А у тебя типа есть куча других нормальных вариантов?

— Я вообще-то мог бы подумать, если бы кое-то не кипишил!

Кто знает, сколько бы еще спорили запертые за стеной проволоки попутчики, но тут на небольшую полосу травы из кустов вывалилась Вера.

Она выглядела вполне нормально. К ней практически не пристали ветки и листья. Ее странная зеленая роба также была в полном порядке. И только лицо немного выражало волнение и усталость.

— Ребят, вы что? Вы куда убежали? — С недоумением произнесла она. — Здесь же нет никакого выхода. С чего вы вообще взяли, что здесь можно выйти?

— С того, что я сейчас тебе нос сломаю, поняла? — Огрызнулся Эд.

— Ты вообще молчи, не нормальный! Втягиваешь своего друга во всякие переделки! Если проблемы с нервами, то лечиться надо, а не на людей срываться! — Взвизгнула девушка.

— Спокойно, Вер. Он меня не втягивал никуда, — вступил в спор Леха. — Я просто тоже видел… Что здесь как бы просвет. И потом, когда бежал. А тут упал, встал и проволока уже появилась… Сам не знаю, как это вышло.

— Ну, раз так, то ладно. Ничего страшного. Небольшое коллективное заблуждение. Бывает. Тем более, здесь, — Вера немного сбавила свой агрессивный тон. — Ну что, теперь пойдем к настоящему выходу? Или вы еще куда-то сбегать хотите?

— Пойдем, — потупив взгляд, заявил Леха.

Эд еще какое-то время смотрел на проволоку. Ему казалось, что она вот-вот исчезнет, открыв доступ к такому свободному и просторному полю. Только этого все никак не происходило.

Как будто-то кто-то играл с ним в хитрую игру. Эта игра была исключительно на выдержку, а не на силу или смекалку. Но сейчас Эд был просто не в состоянии в нее вступать, а уж тем более выйти победителем.

И понимая, что ждать чего-то теперь бессмысленно, парень мрачно заявил:

— Пошли, пошли. Манда хитрожопая…

Последняя часть фразы была сказана про себя. Поэтому очередного скандала не случилось. И небольшая группа людей спокойно перешла к преодолению зарослей деревьев кустарника, чтобы как можно скорее выйти на покинутую ими недавно тропу.

Глава 14

Леха зачем-то рассматривал свой некогда деловой и презентабельный плащ. Наверное, он надеялся, что от его взгляда прорехи на нем сами собой заштопаются. И в нем еще долгое время можно будет ходить на работу и на различного рода мероприятия.

Вера шла ускоренным шагом, пристально смотря вперед. При этом руки ее болтались подобно небольшим предметам одежды, которые оставили сушиться на ветру. Она всем своим видом показывала недовольство поведением парней, применяя не дюжие актерские данные.

Эд же, смотрел по сторонам, вглядываясь в толщу вечерних кустов. Он прокручивал в голове все, что сегодня произошло с ним. И это не на шутку тревожило его сознание. Ему чудилось, что за ним следят сотни мертвых глаз, готовых в любую секунду сожрать его тело.

Но говорить о своих догадках он не решался. На сегодня и так хватало его странностей и заскоков.

— Вера, а ты не знаешь, зачем здесь вообще натянута эта проволока по краям? — Нарушил общую тишину Леха. — Если обижаешься, можешь не говорить. — Виновато добавил он.

— Не обижаюсь я, — после некоторой паузы ответила девушка. — Это специально, чтобы здесь посторонние особо не шастали. А то могут залезть кто угодно. То хулиганы, то верующие в магию какой-нибудь черный ритуал провести. А это все могилы оскверняет, многие из которых для науки бесценны.

— Да. Ритуал. Да вся эта дыра сама, как черный ритуал, — вставил Эд.

— Эд! — Воскликнул Леха.

На это Эд сморщил лицо и принялся рассматривать расцарапанные проволокой руки.

— А вот почему вся ограда в таком хорошем состоянии? Она должна была хоть как-то от времени пострадать? — Продолжал Леха.

— Ой, ну я не знаю даже. Это уж явно не из моей области. Может она и пострадала, просто кажется, как новая со стороны. Такое бывает.

— Да ее натянули только что. Поэтому она и новая, — усмехнувшись, подметил Эд.

— Что? — Произнес Леха, вместе с Верой, уставившись на друга.

— Да ниче! Вспомнил я, когда мы на твоей тачке подъезжали. Не было никаких здесь проволок. Заброшенное место, никак не огороженное. А потом ее уже натянули.

— Это бред, — в ответ усмехнулся Леха. — Кто тебе ее так быстро натянет?

— Да вот они все. Их тут знаешь как много?

— Кого много?

— А вот ты своей научной башкой подумай, и может быть, как-нибудь догадаешься!

— Так, хватит! — Прокричала Вера. — Здесь была проволока! И здесь есть проволока! Я лучше вас знаю. Я тут каждый день бываю постоянно… И не надо нести чепуху, ладно?

— Да. Вера права. Давайте успокоимся, ЭД. И поговорим о чем-то более приятном и нормальном.

— А нет в моей жизни ничего приятного и нормального. А даже если бы и было, то вот с этой расхитительницей могил я бы это обсуждать не стал.

— Хорошо. Мы тебя поняли, да Вера? — Вера положительно кивнула головой. — А вот я лучше расскажу о том, что планирую в скором времени исключить преподавательскую работу и чисто наукой заниматься. Мне вообще нравится все новое изучать. Вообще проблема нашей страны в том, что все учат по книгам то, что было открыто когда-то, а стремиться к новому у нас не принято. Конечно, в некоторых сферах это даже и не плохо. Но уж в информатике и компьютерных технологиях, это просто непростительно. Вон, мы даже микрочипы нормальные делать не умеем. А все впадаем в какой-то консерватизм.

— И не говори, — подхватила слова Лехи Вера. — Вот у нас в институте тоже были случаи, когда все по-старому делать заставляли. А ведь сегодня новое время, век новых технологий.

Таким образом, все снова вернулось в старое русло. Двое ученых шли впереди и разговаривали на различные темы, отвлекаясь от мрачного зеленого пейзажа, который поглощал все окрестности.

За ними следом брел Эд, погруженный в не самые приятные мысли. Боль от потери Нади вспыхнула внутри него с новой силой. И даже его глупый, бунтарский характер перестал являться его союзником. Это заставило мужчину пожалеть, что он взял с собой только одну неполную фляжку водки, а не целый литр или даже «полторашку».

Солнце в это время все ближе спускалось к горизонту. День становился ярче. Но эта яркость была обманчива. Ведь через какое-то время, по всему живому пройдет огромная мега вспышка, похожая на ядерный гриб.

Все вокруг покроется тьмой и затихнет на добрые десять часов, чтобы потом вновь восстать из мрака и снова повторить все сначала.

Приближающийся закат постепенно поджимал ветер. Он, словно из мощного кондиционера обдувал все вокруг.

Конечно, такое положение было не постоянным. И теперь, скорее всего, до конца сентября или даже до середины октября будет стоять зверская жара. Но на данный момент это нисколько не утешало. Ведь тепла хотелось именно сейчас, в последний месяц лета, а не тогда, когда начнется монотонный рабочий цикл.

Ветер шумел и гневно шептал, касаясь листвы, как бы негодуя по поводу слишком холодной погоды. Откуда-то раздавался скрип дерева, которое было расчленено бурей и теперь в полу сломанном состоянии жалобно стонало, не согласное со своей участью.

А вот пения и перелетов птиц слышно не было. То ли они так рано решили улететь в тёплые края, то ли чувствовали что-то не самое приятное и предпочитали держаться подальше от этой мертвой чащобы.

И вообще, все эти заросли были странными не только своими захоронениями, но и отношением к таким захоронениям живых людей.

Многие памятники и ограды с крестами имели крайне помпезный вид. Они точно стоили не дешево. А в те далекие времена, когда они были еще новыми, их цена вообще была баснословной.

Но, несмотря на это, находились люди, кто их заказывал и устанавливал, накрепко монтируя в землю. Находились те, кто отдавал последнее мертвым, забывая о собственной жизни.

Как будто бы мертвецу есть разница под чем именно он будет лежать. Как будто бы здесь каждый день проходит показ мод, на котором погребенные люди демонстрируют свои плиты, обелиски, таблички.

И каждый, кто побеждает в той или иной номинации получает памятный приз или кубок, который потом забирает с собой на тот свет, чтобы хранить на полке возле камина целую вечность.

Но идущие через мертвую зону меньше всего думали об этом сейчас. Путь троицы подходил к завершению. Леха явно чувствовал это. Он использовал при разговоре больше улыбок и даже пытался шутить.

Эд напротив, как следует, насторожился, ожидая чего-то страшного. Несмотря на милый голосок и хрупкий внешний вид, он все еще подозревал Веру в чем-то опасном. А развеять его подозрение мог только реально существующий выход с кладбища, через который они смогу попасть на то самое поле, где пролегает проклятая заброшенная дрога.

Такое беспокойство не передавалось воздушно капельным путем. Поэтому, не терзая себя мрачными мыслями, Леха шел весьма и весьма легко. Ему даже хотелось бежать вприпрыжку. Такой напор явно не нравился Вере. Она не успевала за своим спутником, и все время просила его подождать.

Со стороны было, похоже, что он просто пытается убежать от остальных. Вот-вот он рванет изо всех сил, оставив своих спутников позади. Ведь разгон его тела шел явно по нарастающей.

Но через некоторое время научный сотрудник неожиданно сбавил темп. Он замолчал и начал рассматривать кусты так, как это постоянно делал Эдуард.

Причем, это происходило не из-за банального любопытства. Ведь парень отчетливо услышал через заросли веток чьи-то голоса.

Он не мог разобрать не единого слова. Но это было и не нужно. Главное то, что несколько человек отчетливо говорили между собой.

Их разговоры были размеренными и спокойными. Они смешивались с ветром и могли быть не слышны человеческому уху. Любому человеческому уху, но только не уху доцента Алексея Сергеева.

Ведь насколько бы не было плохим его зрение, его слух был отменным и безукоризненным. Ему жаловаться на это чувство своего организма было, как минимум, грешно.

Понимая это, мужчина еще больше сбавил шаг. Теперь он практически плелся по тропе, доставляя неудобства Эдуарду с Верой.

При этом последняя весьма и весьма озабоченно посмотрела на ученого. Но он не заметил ее взгляда, прислушиваясь к «говорящим» кустам.

Эд же, напротив немного воодушевился. Он сразу понял, в чем дело. И ему очень хотелось посмотреть, как поведет себя Леха, оказавшись в шкуре загнанного кролика, которым сегодня весь день оказывается несчастный Эдуард.

Не зная мыслей своих попутчиков и не видя ничего вокруг, Алексей остановился, приблизившись к одному большому, темно-зеленому кусту бузины. Прошла секунда, затем вторая, третья и четвертая.

Мужчина не подавал голоса, не двигался вперед и вообще не осуществлял никаких жестов и знаков, замерев, как в незамысловатой детской игре.

— Ты кого-то там увидел? — Осторожно произнесла Вера, поправляя свой практически пустой рюкзак. — Леш, может, ты нам тоже скажешь….

При этом Эд стоял в стороне и хищно улыбался. Ему почему-то доставило удовольствие видеть страх тех, кто еще недавно считал его сумасшедшим.

— Заткнитесь! — Громко произнес Леха. От его вскрика, казалось, все вокруг встрепенулось и сжалось.

— Что? Почему? Мы же тебе ничего не сделали, Леш, ты чего??? — Заорала Вера.

Но парень, не обращая на нее внимания, смотрел абсолютно в другую сторону. Он словно дикий хищник прыгнул в кусты, в надежде с поличным поймать того, кто следит за ними и весьма громко шепчется.

Но к его удивлению в кустах никого не было. Только скопление могил, перетянутых вьющимися сорняками, которые были похожи на старые прогнившие веревки.

Хотя, все не так просто. Ведь кроме банального для кладбища пейзажа здесь было еще кое-что странное.

Леха отчетливо услышал шаги. Здесь не было ног, рук, тел, людей. Но были шаги! Кто-то резко разбежался в разные стороны, как только человек проник сквозь заросли. Этот кто-то напугался не меньше него самого. И теперь он затаился, чтобы в скором времени снова начать шептать и мучить всех, кто проходит по этой грязной, могильной дороге.

Не помня себя от ужаса, Леха снова выскочил на тропинку. Дар речи у него полностью отшибло. Он неожиданно представил себя на месте Эда. В один момент кладбище перестало казаться для него безопасным и спокойным.

Внутри него созрело тяжелое желание бежать как можно дальше. Такое желание бывает у нас во сне, когда нам кажется, что нас преследует монстр.

Мы пытаемся от него ускользнуть, и несемся, куда глаза глядят не жалея сил. Только монстр все равно настигает нас, и мы просыпаемся.

Здесь было все то же самое, но лишь с одной разницей. Проснуться в случае серьезной опасности вряд ли получится. И второго шанса уже никогда ни у кого не будет.

— Ну что, брат? Как тебе это милое кладбище? Все нормально? Все можно объяснить с научной точки зрения. Особенно если рядом Вера. Не так ли? — Произнес Эдуард.

— Замолкни ты лучше! — Взревела Вера. — Ты что не видишь, какой он?! Нет помочь человеку!

— А кто бы мне помог, когда меня как шавку трепали мертвецы! А вы потом ржали и выставляли дебилом!

Леха мог бы прервать эту перепалку. Но он просто смотрел вперед. Осознание того, где именно они находятся, медленно вливалось в его мозги. И пока происходило такое вливание, он был полностью или практически полностью парализован.

— Да ну тебя! Странный! — Воскликнула Вера и сделала шаг к Алексею. — Леш, ну ты что? Это все он тебе сказок понарассказывал. Не слушай его… Здесь все нормально. Правда… Сейчас пойдем к выходу. Он неподалеку… Честно.

— Давайте, давайте… И его тоже, и ее тоже… Покажите им, кто в этой чертовой дыре хозяин! А то выбрали меня козлом отпущения! Так же нечестно, А! Хреновы вурдалаки! — Зачем-то закричал Эд.

На его лице отобразилось, что-то вроде радости. Но она была такой же картонной, как коробка из-под старого телевизора.

Вера еще какое-то время причитала и говорила. Ветер шумел в деревьях своим угрожающим голосом. Могилы стояли неподвижно, как будто наблюдая за этим странным спектаклем живых.

Эд успокоился и зачем-то начал массировать себе лоб, будто в надежде перезагрузить сегодняшний день. Правда, такая надежда не особо торопилась сбываться.

Вера понимала, что без помощи этого странного человека ей не расшевелить Алексея. Некоторое время она смотрела на него с явным отвращением. Но потом все же решилась к нему подойти.

И как раз во время этого решения, Леха вышел из ступора.

— Так. Эд, Вера. Нам надо как можно быстрее уходить, — вздрогнув, заявил он.

— Ого, да ты прям Колумб-Первооткрыватель!

— Эд, хватит. Будешь язвить за этой чертовой оградой. Я серьёзно. Здесь что-то творится. Ты видел, я видел… Я вообще… Еще вначале видел… В общем, это уже не важно. Нам надо как можно скорее уматывать. И желательно не забивать башку всяким бредом. Иначе, «они» сожрут нас к чертовой матери. Ты согласен, друг?

— В общих чертах, — серьёзно заявил Эд, меняя недавний азарт на тяжелую мрачность.

— Вера, сколько там еще до выхода примерно?

— Ой, я не знаю. Я никогда не считала… Но думаю немного. Мы уже много прошли, ребят.

— Вот и хорошо. Идем!

В обычной жизни Алексей Сергеев был довольно размеренным и спокойным человеком. Он привык думать, прежде чем делать, и вести себя исключительно согласно нормам общественных правил. Со стороны он был похож на большого тюленя-подростка, который не может быстро передвигаться по суше.

Но теперь все изменилось до неузнаваемости. Этот высокий, подтянутый человек в разорванной одежде и с горящими глазами больше был похож на профессионального солдата, чем на дитя науки.

Он шел так быстро, что даже шустрый Эд не мог угнаться за ним. Вера также вечно отставала и просила хоть немного ее подождать. Правда, эти мольбы действовали не особо сильно.

Леха успевал оглядывать кусты и торчащие из них памятники, как дикий зверь. Ноздри его раздувались, как будто он выслеживал кого-то по запаху.

При этом лицо и фигура парня были вытянуты. Создавалось чувство, что за последние пару часов он значительно похудел.

Но на самом деле — это были всего лишь нервы. Напряженные и натянутые нервы, которые подобно стальным канатам стянули тело, не давая ему вольно простираться в разные стороны.

Опасность сделала из него другого человека. Опасность — это вообще один из лучших двигателей прогресса для человеческой личности. Ведь только в состоянии неминуемой опасности и животного страха мы начинаем по-настоящему думать головой и использовать потенциал своего тела, о котором в сытой, рутинной жизни безбожно забываем.

Почти бегом, иногда перекидываясь парой слов, троица пробиралась через зеленую гущу, напичканную железом, бетоном и останками мертвых тел. Метр за метром дорога уходила в небытие.

Живые и давно сгнившие деревья мелькали вокруг, как дорожные полосы. Тропинка, то становилась широкой дорогой, то почти таяла в зарослях борщевика и крапивы.

И с каждым шагом запасной выход с кладбища был все ближе, ближе и ближе.

Глава 15

Пустых мест вокруг становилось меньше. Зеленая стена все укреплялась. Вдалеке уже виднелось нечто, что не было похоже на продолжение дорожки. Конечно, там не светилась надпись «эксит», которая часто встречается в различного рода учреждениях. Но смысл такой картины все равно был понятен.

Этот самый смысл заключался в свободе, которая наконец-то дошла до измученных путников, по глупой случайности, оказавшихся в таком мрачном, гниющим мире.

Понимая все это, Леха перешел на бег. Он бросился вперед, не думая о том, что здесь вполне может быть корень, кирпич, палка, железяка или нечто иное, обо что можно неплохо споткнуться и сломать себе в лучшем случае ногу, а в худшем случае шею.

С одобрительными криками Эд кинулся за ним. На секунду ему даже показалось, что это все игра в стиле «Квест».

И как только они выскочат за ограду, то их будут ожидать хорошенькие девушки с цветами, поздравлениями и деньгами. Да. Именно с деньгами. Ведь после всего пережитого им просто обязаны дать материальную компенсацию.

Вера чувствовала себя крайне некомфортно. Она пыталась всех успокоить и привлечь к рассудительным действиям. Но ее визгливые выкрики окончательно никто не желал слушать.

Даже наоборот, они только раззадорили ученого, который сделал победный рывок, оказавшись у края дорожки.

Тропинка заканчивалась все той же проволочной оградой, которая в этом месте была более высокой. И по ней агрессивно плелась всякого рода трава.

Леха встал, как вкопанный, рассматривая эту смесь жалящего металла и живой зелени.

— О-па… Вот тебе и конец плавания…. И где здесь у нас парадный… — Тяжело дыша, заговорил Эд, который только что подоспел за своим другом.

— Нет никакого парадного. Опять этот чертов забор, — стальным голосом отчеканил парень.

— Нет? Ну, хоть с кого спросить есть, — злобно улыбнулся Эд, потирая измученное лицо.

В это время за спиной парней раздались мелкие шаги. И к ним вплотную приблизилась Вера. Ее лицо было красным от негодования и усталости. Она вопросительно посмотрела на своих попутчиков, желая что-то сказать, но, не делая этого.

Все трое глядели друг на друга, будто намереваясь в последний раз обняться перед долгим расставанием, прощаясь на перроне захолустного вокзала.

Внутри Эда все клокотало, и он накапливал свою злобу для резкого рывка. А Леха погрузился в холодную пустоту, снова впав в ступор. Со стороны казалось, что его восхищает проволока, которую он с интересом рассматривает.

Общее молчание наконец-то прервала Вера.

— Ну! Ребят! Что не выходим? Мы же пришли!

Леха не дрогнул ни одним нервом. А Эд злорадно заявил.

— Мы воспитанные мальчики. Только после дам.

— Дурак! — Прошипела Вера.

После этого она сделала шаг вперед, растолкав своими не самыми большими плечами двоих молодых мужчин.

Затем она вплотную подошла к ограде, отодвинула какую-то ветку и демонстративно показала всем маленькую калитку, сделанную также из металла и проволоки.

Леха вздрогнул, резко отпрыгнув в сторону. Эд хмыкнул и выругался, явно не ожидая такого трюка. Вера торжествующе улыбнулась, давая понять своим новым друзьям, что они весьма сильно заблуждались, не желая видеть билета на свободу, который находился прямо перед ними.

— После дам, так после дам, — сказала девушка. — Замоталась я тут с вами. Мне еще домой надо…

Она легонько толкнула калитку привычным движением плеча. Но ничего не случилось. Машинально, девушка повторила эту процедуру еще пару раз. Но это не дало никакого положительного результата.

Тогда она резко отпрянула от этой дверцы, как будто та была покрыта огнем или кислотой. Глаза Веры «забегали в разные стороны», а губы судорожно затряслись.

— Отойди! — Вдруг заревел Эд, видя тщетные попытки Веры. — Отойди на хер сука, ты что глухая!?

Вера резко отпрыгнула в сторону, понимая, что ревущий как зверь мужчина вряд ли будет так шутить.

И как только она сделала шаг в бок, Эд с разбега влетел в ограду, выбросив в конце правую ногу вперед. От удара парень нечленораздельно заревел и упал на спину. Но это нисколько его не остановило.

Он снова взял разбег, и на этот раз попытался протаранить калитку плечом. После чего в ход снова пошла нога. И так повторилось ни один раз.

Только вот кроме сотрясания мокрого воздуха, такая атака не принесла положительного результата.

Небольшая с виду калитка, овитая крупной, острой проволокой, оставалась стоять на своем месте, как будто насмехаясь над попытками жалкого человека.

Повсюду прошел странный резонанс. Казалось, что волна мистического ужаса, как невидимый угарный газ расползлась по кладбищу. Все вокруг сделалось маленьким. А вращение Земли стало ощущаться вестибулярным аппаратом.

Всем троим в одночасье стало понятно, что тот, кто запер их здесь, вряд ли хочет, чтобы они так просто покинули Чижовское кладбище.

В подтверждении этого солнце зашло за довольно большую тучу. В результате чего, кладбище погрузилось в тяжелый сумрак, который спровоцировал вокруг непонятное оживление и движение тех, кого невозможно было увидеть человеческим зрением.

Эд с безумными глазами отошел от калитки. Он смотрел на нее так, будто она ожила и пытается говорить с ним.

Леха осматривался вокруг, готовясь сам не зная к чему. Тяжелое предчувствие заполнило все его тело. Но он ничего не мог с этим поделать. Оставалось только одно: молиться, чтобы сейчас все догадки и предположения, донимающие его разум, оказались лишь плодами больного воображения.

В любой бы другой ситуации он даже и не сомневался бы в этом. Но в таком месте любые, даже самые нелепые страшные сказки могли вполне оказаться реальностью. И осознание этого пугало гораздо больше, чем все ужасы нашего мира вместе взятые.

Все трое смотрели друг на друга, не зная, что лучше всего сказать в такой ситуации. Мысленно они просили, чтобы свет, путь даже и не самый яркий, но вернулся к ним поскорее. Ведь находиться во мраке здесь во много раз опаснее, чем при сиянии нашей звезды, о которой мы часто вовсе не думаем.

— Черт, это что уже ночь? — Судорожно спросил Эд.

— Да не. Там вроде как распогодиться должно, — отозвался чуть слышно Леха.

Вера же просто смотрела вперед с тревогой на лице. И вступать ни в какие разговоры она сейчас попросту не могла. В ее лице отражалась гнетущая темнота, которая поглощала собой все вокруг, пожирая людей, как мелкий планктон.

После пары минут молчаливого ожидания над кладбищем стало очищаться небо. Солнце смогло пробиться сквозь облако. Оно высветило с новой силой своего предзакатного сияния. И все вокруг вновь наполнилось остатками того света, который хоть немного вытеснил тьму.

Эд вздрогнул, как бы пробуждаясь от глубокого сна. Он окинул взглядом проволоку и калитку. Но пытаться побиться наружу, было уже бессмысленно. Поэтому он просто отвел взгляд в сторону с досадой и злостью.

— Вроде посветлело, — заявил Леха, глядя вверх. — Надо думать, что делать дальше.

— Дальше? А дальше кое-кто получит по роже!

Вера встрепенулась, как испуганная птица. Она сразу приняла эти слова на свой счет.

— Да, правильно «Вееера». Я к тебе обращаюсь, шалава!

— Эд, закрой рот! Она ни в чем не виновата!

— Да… Я, правда, каждый день здесь хожу. Я не знаю, что случилось. Как так вышло. Я сама в шоке. Правда. Я прошу, только не кричи, — запричитала девушка.

— А ну тогда ладно. А я-то думал, — Эд с улыбкой отвернулся в сторону. Но потом резко обернулся к Вере и зашипел угрожающим тоном, — Ничего, что здесь калитка наглухо заварена, а? Так, что ее даже всем весом не выбить? Ничего, что здесь куча колючки, через которую даже танк не прорвется? А херов бурьян?! Да здесь все заброшено давным-давно! Никто здесь не ходит, из живых людей по крайне мере! И ты здесь не ходишь, лживая мразь!

— Эд ты перегибаешь палку, умолкни! — Воскликнул Леха и подошел к Вере поближе.

— Перегибаю палку… Отлично… Ты же у нас такая умничка, «Леша». Может, подумаешь своим чайником о том, что я в самом начале подозревал эту суку? А теперь она и правда завела нас в тупик! Я предсказал ровно вот этот момент еще полтора часа назад. И теперь все сбылось по моим словам. А ты пытаешься не верить в то, что есть, чувак. Ты что, свихнулся, что ли на этом погосте?

Леха замялся. Холодные слова Эда наполнили его душу страхом и неловкостью. Он посмотрел на свои ботинки, стараясь анализировать информацию.

— Черт, ну какой резон ей так обманывать… — Произнёс Алексей, говоря под нос.

— Когда мы узнаем, какой резон, то наши кости уже будут гнить где-то здесь. Неужели ты еще не допетрил!?

— Замолчи! Как ты можешь такое говорить! По твоему мне делать нечего? Да у меня дел по горло! Я сама назад хочу! — Завопила Вера. — И вообще, еще раз скажешь что-то про меня плохое, получишь! Тебе ясно, ненормальный? Тебе лечиться надо!

— Захлопни пасть! — Прокричал Эд. Он резко вырвался вперед и со всей силы отвесил пощечину девушке, которая на голову была его ниже.

Леха чудом смог оттолкнуть Веру в сторону. И пальцы нападавшего лишь немного прошлись по ее лицу. Сама же девушка начала глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег озера. Такого поворота событий она явно не ожидала.

При этом ее защитник тут же вышел вперед и стал лицом к лицу с разъяренным мужчиной.

— Эд, ты что творишь? Ты что дебил или как? Я не позволю ее трогать, тебе понятно!?

— Круто, чел. А вот она тебя как раз позволит. И я посмотрю, как ты будешь визжать, когда тебя к чертовой матери здесь прикончат не без ее участия!!!

— Да ты тупой, сумасшедший параноик! Ты только знаешь, что всех подозревать и вести себя как урод!

— Урод — это у нас ты! Кусок дерьма! Вали на хрен к своей Вере, если ты так ее хочешь!

— Поверь мне и повалю! И не вздумай идти за нами, ненормальный! Херачь отсюда, пока башку не проломил, ублюдок! — Не помня себя, взвизгнул Леха.

— С большим кайфом, — медленно процедил Эд.

Он не спеша прошел мимо Лехи, глядя ему прямо в глаза. Но от этого взгляда доцент даже не дрогнул, забыв, что этот психопат когда-то вообще был его другом.

После этого Эд приблизился к Вере и резко толкнул ее плечом. Она громко ахнула, взявшись за ушибленное место.

Леха дернулся вперед, чтобы догнать и как следует наказать бывшего друга. Но Вера преградила ему дорогу, словами «Не надо, пусть идет» предотвращая зарождающуюся драку.

— Он раньше не был такой сукой, Вер. Я даже от него не ожидал, — произнес Леха с долей сожаления в голосе.

— Успокойся, Леш. Люди меняются… И не всегда в лучшую сторону.

— Это да. Как нам теперь отсюда выбираться?

— Ой, ну можно еще одну калитку поглядеть, там раньше пролом был. Если его не заделали, то возможно… В общем, не будем загадывать.

* * *

Ускорив шаг, Эдуард постарался как можно быстрее отойди от своих недавних спутников. Внутри у него образовалось что-то среднее между адским пламенем и шаровой молнией.

Ведь даже он: хитрец, скептик, псих, и то в последний момент начал доверять Вере. Где-то в районе селезенки ему стало казаться, что она действительно выведет их на свободу. Такая простая, но умная и сдержанная девушка. Разве могла она вообще кого-то обмануть?

Как оказалось, да.

И самое обидное, что этот обман был очевиден так же, как и тот факт, что земля под ногами — не сахарная вата.

Но всей этой очевидности явно не хотел замечать Леха. Странный, влюбленный, похотливый дурак Леха. Он только косит под нормального парня. А на самом деле он вряд ли лучше, а скорее всего даже и хуже Эдуарда, если уж прибегнуть к глубокому анализу.

Но ничего, теперь Эд окончательно во всем разобрался. Теперь он остался один. А это гораздо лучше, чем быть в плохой компании лжецов и лицемеров.

Правда, больше он не жаждал найти выхода. Нет. Он просто шел по дороге, потому что она была. А если бы ее не было, то он бы по ней не шел…

Ему было плевать, куда и зачем он идет. И даже если его прямо сейчас сожрет какая-нибудь тварь, наподобие той псины, что они видели в самом начале, то он даже не поморщится. Так сильно его все достало.

— Урод. Кинулся защищать эту шалаву… Чуть не отхерачил лучшего друга. А до этого, так вообще разрушил семью лучшего друга… Зашибись, сука… — Думал Эдуард с досадой. — Хотя не буду мешать «голубкам» трахаться. Она обязательно трахнет его перед тем, как угандошить. Такие смазливые дурочки всегда жадные до члена и спермы. Я-то уж точно знаю, я то уж повидал таких тварей достаточно. Но ничего, он все поймет, но будет уже поздно. Эти научные святоши всегда понимают все слишком поздно. И мне как-то таких дебилов не жалко. Меньше народа больше водорода или какого там еще дерьма?

Темные мысли все больше и больше заставляли Эда злиться. Вскоре он почувствовал, что хочет пнуть или разбить что-нибудь. Но как назло на тропинке не было подходящих объектов для снятия стресса.

Тогда парень начала вертеть Гловой по стонам так, как будто искал в толпе потерявшегося человека.

Вскоре ему на глаза попалась ржавая ограда с высокой колонной обелиска по центу. Эд сразу же подскочил к ней и дернул за одну металлическую трубу, которая с легкостью отсоединилась от своего «насиженного» места. Ведь еще до него этот кусок металла оторвала ржавчина и погодные условия.

— Вот так, — удовлетворенно хмыкнул Эд.

Затем он замахнулся и как следует, ударил ограду. После первого нападка последовали следующие и следующие атаки. В итоге, Эду удалось наделать много шума и отбить от оградки еще несколько трубок, из которых она была изготовлена.

— Вот так, сука. Я не боюсь! И бояться не собираюсь! Я тебе дам… Вот скотина!

Через некоторое время до парня дошло, что гораздо лучше срывать свою злобу на обелиске. В результате чего, он несколько раз ударил памятник и отбил у него верхний конус.

Дальнейшее разрушение было уже невозможно. Несмотря на почтенный возраст, ритуальный камень держался молодцом. И таким варварским методом его вряд ли было можно сокрушить.

Как следует, помахав металлической палкой, Эд отбросил ее в кусты, понимая, что все это только ослабит его, не дав возможности выбраться из этого странного, зеленого капкана.

Испытывая усталость и непонятное чувство вины, он посмотрел на тропинку, по которой ему предстояло теперь следовать обратно в поисках нормального выхода или места, где через острую, колючую ограду можно переправиться хоть каким-то разумным или не очень способом.

Но взгляд Эда не смог нащупать дорогу. Вместо нее он разглядел лишь стену кустов, которая сложилась в нескольких метрах перед ним.

Ему казалось, что он физически ощущает движение зеленых громад, которые специально преграждают ему путь к свободе. Они, как древние демоны ползли по земле, скрывая от человеческих глаз то, что так сильно ему было нужно.

Эд несколько раз моргнул, не понимая, что все это происходит непосредственно с ним. Затем он тихо выругался себе под нос и посмотрел на носки кроссовок.

Больше ничего поделать в этой ситуации было нереально. Оставалось только одно, идти. Неважно по тропинке или по гуще кустов, которой еще минуту назад не было. Но идти. Ведь находясь на одном месте, добиться хоть чего-то точно не выйдет.

Осознавая это, вспотевший и унылый Эд поплелся вперед. Но через несколько шагов он вдруг остановился. И после некоторой паузы, мужчина резко ступил в левую сторону, провалившись в глушь кладбищенских дебрей.

— Вот так-то лучше. Нормальная дорога,… Чем не дорога… — Злобно шипел он, огибая в кустах остовы старых захоронений. — Темно, правда и дрянь всякая шевелится, но дорога нормальная. Нормальная дорога… Хорошая… Сейчас домой выйду. Выйду домой.

Словно в бреду мужчина плелся по травянистым полянкам и протискивался между огромными оградами. Затем он входил под темную тень деревьев, где ничего не росло, кроме гнилой прошлогодней листвы. Также он пару раз запутался в какой-то липучей траве и один раз довольно больно подвернул себе ногу.

— Да уж… И куда на хрен только прусь, — заявил он сам себе, на время остановившись. — Хотя, какая разница, лишь бы подальше от этой прошмандовки и этого предателя…

Эд окинул глазами пяточек пустоты, на котором он оказался. Ему хотелось найти хоть что-то, что помогло бы ему более-менее комфортно присесть, чтобы перевести дыхание.

Во время такого визуального прочесывания местности у Эда появилось стойкое предчувствие. И это предчувствие говорило об одном. Он явно не один. В радиусе нескольких метров от него явно есть еще кто-то.

Эд замер. В висках сильно пульсировала кровь. В ушах был какой-то шум. Но, несмотря на это, он отчетливо слышал дыхание. Дыхание и шорох, которые точно принадлежали какому-то существу.

Сил бежать куда-то уже не оставалось. Организм больше не выдавал команду впасть в ступор. Измученная последними событиями нервная система не хотела работать, как следует.

Сам не понимая для чего, Эд сделал несколько шагов вперёд, чувствуя сильную дрожь в ослабших коленях и тревогу, которая бывает у людей не иначе, как перед смертью.

Он пытался как можно точнее определить звуки возни и следовать исключительно на них. Ему хотелось напрямую взглянуть в глаза тому, кто разрушает его изнутри, терзая непонятными страхами все время пребывания здесь.

Вскоре Эду удалось это сделать. И отодвинув очередную ветку с темно зелёной листвой, парень вышел к небольшой могиле, которая имела огромный надгробный камень.

На этом камне сидела женщина. Она была повёрнута спиной к Эдуарду и возилась где-то внизу, не видя того, кто к ней крадётся.

Глава 16

Ночь была черной, тяжелой и промозглой. Она бродила по каждому закоулку и заглядывала в каждый дом, где ее пытались отпугнуть кислотным свечением электричества.

Она поглотила все кругом. И казалось, что недавнего вполне себе жаркого дня не было и в помине. Это была лишь коллективная галлюцинация, вызванная больным воображением нашего общества.

Виктор Борисович размашистыми шагами направлялся к месту временного пребывания. Дождь играл с ним, как кот с только что пойманной мышью. Иногда он делал вид, что идет, срываясь с бетонных облаков. А иногда, он таился в глубинах черного неба, просто наблюдая за реакцией человека.

И почему только профессор не воспользовался услугами маршрутного или любого другого транспорта? Здесь ехать всего пару остановок. Время еще не самое позднее…

Но нет. Он почему-то решил довериться своим старым, добрым ногам, которые, как мокрые кошки любили выть на луну и погоду в последнее время. И теперь ему приходилось играть в лотерею с дождем, который пока что выигрывал.

Смирившись со своей участью, Виктор Борисович прошел пару кварталов, потом свернул на главную улицу. Эта улица когда-то была для него любимым местом в городе.

Здесь летом включались фонтаны, а зимой устанавливались различного рода катки, ледяные замки, елки и другие атрибуты сказочного праздника.

Широкие тротуары позволяли чувствовать себя спокойно и безопасно. А стена деревьев отгораживала от прохожих проезжую часть, делая влияние машин как можно более минимальным.

Таким образом, можно было спокойно идти вдоль оживленной трассы и не испытывать многочисленных проблем, вперемежку с неудобствами.

Но все это было в прошлом. В далёком и счастливом прошлом, когда он еще не думал о глобальных целях, когда он был простым человеком, который жил простой человеческой жизнью, не веря даже в рекламу порошка, не говоря уже о потусторонних силах.

Теперь же он странник. Старый, потрепанный странник, у которого нет нормального пристанища. В первую очередь духовного, а потом только физического пристанища.

«Странник, чертов пенсионер, престарелый странник» подумал профессор, сворачивая с главной улицы, которая уже не удовлетворяла и не вдохновляла его как прежде.

Оставалось совсем немного. Дождь так и не успел набрать полную силу. И человек с чемоданом и сумкой ловко ускользнул от стихии, заскочив в большую стеклянную дверь гостиницы, которая возвышалась над всеми домами в округе, как черная крепость из известных всем фэнтезийных романов.

Ему было крайне неудобно тащить весь этот скарб. Даже лифт не давал ощутимой помощи в доставке до номера незамысловатой аппаратуры. Радовало лишь то, что она не была слишком тяжелой. А иначе бы так легко преодолевать расстояния с ней было невозможно.

Когда профессор оказался в своём тесном номере, то он почувствовал весьма сильную усталость. Все-таки надо было ехать сюда на такси. Но нет. Ему было жизненно необходимо пройтись по этому холодному осеннему воздуху. Ведь такая атмосфера как нельзя лучше отрезвляет мышление и ставит на место повернутую не туда психику.

Только вот платой за такую услугу стало смертельное недомогание. Недомогание человека, который весь день вертелся, словно белка в стиральной машине. И теперь ему необходимо было, как следует отдохнуть.

Понимая это, Виктор Борисович принялся раскладывать свои вещи. Он достал ноутбук и положил его на столик около кровати. Также он спрятал в шкаф свою немного промокшую куртку. В недра шкафа был отправлен и специальный прибор, который сегодня прошел «боевое крещение».

Конечно, такую важную для науки вещь можно было положить в специальный сейф, но профессору было откровенно плевать. Холодное безразличие в его голове делало его абсолютно не привязанным к материальным ценностям, даже если такие ценности были достойны Нобелевской премии.

После разбора вещей Виктор Борисович разделся, выпив пару стаканов воды. Он мог бы спуститься вниз и поужинать. У него вполне были деньги для ужина в местном встроенном в нутро гостиницы кафе. Но вот сил и желания делать это у него явно не хватало.

Поэтому он решил, что пустой желудок вполне сможет потерпеть до завтрашнего утра. Тем более что он уже давно привык терпеть в этом плане и не выражал своего недовольства, как это делают желудки более молодых растущих организмов.

Отложив в «долгий ящик» все свои дела, профессор отправился в постель. Спать было еще слишком рано, поэтому он предпочёл немного посмотреть телевизор, как заправский работяга после тяжелого трудового дня. Телевизор должен был помочь ему отрешиться от реальности и уйти в мир собственных мыслей, где его никто не найдет и не тронет.

Странное политическое шоу усыпляло не хуже пресловутого советского димедрола. Какие то, судя по лицам, важные и известные люди доказывали друг другу различные вещи, которые в принципе невозможно было трактовать однозначно.

Не шло речи ни о каком компромиссе, не шло речи ни о каком здравом смысле. Поэтому все это заседание не имело концов, краев и какой-либо идеи.

Многие могут подумать, что профессор должен был смотреть сугубо научные передачи, открещиваясь от наших мирских зрелищ больше похожих на бред.

Но он уже давно не чувствовал себя профессором. Он давно прошел стадию ученого пафоса. Теперь он был лишь несчастным пожилым человеком, который ведет заведомо проигрышную, бесславную войну. И поэтому ему не было смысла играть в чопорного ученого, особенно находясь с самим собой наедине.

А раз так, то он смотрел свое скучное бесконечное шоу. И его глаза наливались чем-то тяжелым и липким, все хуже и хуже исполняя свои прямые обязанности с каждой секундой.

Вот уже он понял, что в полумраке растворились гостиничные стены номера. Кровать общественного пользования перестала ощущаться спиной. А руки оказались совсем чужими. Они больше не слушались. И даже выключить телевизор пультом не представлялось возможным.

— Засыпаю, как студент на паре, — пронеслось внутри сознания профессора. Затем он полностью отключился.

На время перед его глазами мелькнул черный экран. После этого появился довольно большой зал с блестящим полом, барной стойкой и множеством столиков. Кафе. Это точно было какое-то кафе.

Виктор Борисович сам, не зная зачем, направился вперед. Вдруг из долины стульев и столов, которая тянулась до горизонта, появился человек. Он сидел за одним из столиков и пил кофе.

Пожилой мужчина с головой практически лишенной волос. По фигуре он напоминал самого Виктора Борисовича. А его сосредоточенный взгляд был направлен в одну точку.

Профессору сразу стало ясно, что это его давний знакомый — Юрий Геннадьевич. Он виделся с ним в прошлом месяце. И сейчас его мозг воспроизводил такую встречу в довольно ярких подробностях.

— Интересно, — подумал профессор и подошел к столику, вокруг которого почему-то скопился туман.

Виктор Борисович отодвинул стул, подсаживаясь к коллеге. Его друг сразу же сухо поздоровался и безразлично спросил о делах. Так обычно делают для того, чтобы хоть как-то начать разговор, неприятный разговор, если быть точнее.

Некоторое время беседа шла в банальном русле с использованием самых заезженных фраз в мире. Казалось, что если собрать все эти фразы воедино, то из них получится самый большой в мире баян, выражаясь языком пользователей интернета.

И когда обязательная часть беседы была закончена, Юрий Геннадьевич спокойно заявил:

— Хорошо. А ты занимаешься? Все тем же… (кхе-кхе) делом? Не планируешь заняться нормальной физикой, как когда-то раньше?

— Я и так занимаюсь нормальной физикой, Юра, просто несколько в другой отрасли, — ответил профессор. Он привык к тому, что к его работе многие относятся скептически, и такие выпады его абсолютно не трогали.

— Хорошо, — Юрий Геннадьевич посмотрел в чашку, в которой больше не оставалось кофе. Наверняка он долго ждал и успел все выпить за время такого ожидания. — Как успехи в твоей другой отрасли, в таком случае?

— Да так, прибор один создал. Правда, он еще не испытан толком. С его помощью можно наблюдать невидимые глазом энергетические сущности.

— Очень замечательно. То есть ты сейчас работаешь над штукой, которая позволит тебе видеть привидений?

— Рассуждения на уровне первого класса начально школы, но если ты так хочешь, то да. А над чем работаешь ты, позволь поинтересоваться?

Собеседник Виктора Борисовича улыбнулся и хмыкнул.

— Ты же знаешь, Борисыч, я и все наши однокашники уже лет пять, как трудимся на Минобороны. Разрабатываем новый тип ракетных двигателей с повышенным уровнем надежности. Это если так, как ты говоришь, для первого класса.

По законам жанра нашей жизни профессор должен был смутиться и начать завидовать старому приятелю. Но этого не случилось.

— Значит, вы делаете орудия массового убийства людей? Это очень серьезное дело, — произнёс Виктор Борисович, разглядывая стол.

Ему казалось, что скатерть, которая лежала на столе, шевелится так, будто там проживает целая цивилизация разумных существ. Этим и хороши разговоры во сне. Даже при скучной беседе есть шанс увидеть невероятные вещи, которые в реале не являются даже в наркотическом бреду.

— Да! Пусть будет так! Мы действительно создаём то, что убивает людей, — вспыхнул Юрий Геннадьевич. — Но это важно для страны и востребовано. Это позволяет получать нам заслуженную долю признания и морального удовлетворения. И конечно, конечно. Здесь нормально платят. Эта отрасль всегда хорошо финансируется. Чего тут греха таить? Все мы живые люди, нам всем это надо!

— А мне вот не надо. В смысле особого финансирования не надо. А признание у меня и так есть. Я между прочим, являюсь почетным членом клуба московских уфологов.

— Клуба уфологов? Может быть еще клуба проктологов? — Усмехнулся Юрий Геннадьевич. — Да это все сказки венского леса. Это все игры для детишек. А ты ведь уже не ребенок, давно не ребенок. Тебе надо хоть немного взяться за ум на старости лет.

Виктор Борисович нахмурил брови, наблюдая за тем, как клетчатый пол платно лезет на стену. И стена, поглощённая полом, сама становится клетчатой, хотя еще до этого она была бледно-розовой.

— Ты же сам знаешь, зачем и для чего я это делаю.

— Витя, дорогой мой. Я все прекрасно понимаю, но прошло уде столько лет… Неужели ты до сих пор еще веришь в ту свою версию?

— Да, Юра и с каждым годом все больше.

— Господи, Боже мой! Да ты же прекрасно понимаешь, что ее убил какой-нибудь маньяк-отморозок. Тогда время было такое! Неужели так сложно сложить все факты?

— Я складывал по сто раз твои факты. И своего решения менять, не намерен. Ее убили они. И каждый день они убивают. Только мы с тобой этого не видим. Хочешь, можешь поверить, хочешь — нет. И вообще, давай сменим тему для разговора. Мне не хочется сейчас все вспоминать.

На некоторое время Юрий Геннадьевич замолчал, обдумывая услышанное. В это время профессор заметил, как один стул за соседним столиком растаял, будто был сделан изо льда. Он превратился в лужу, которая имела серебристый цвет расплавленного алюминия.

— Ладно, — резко заговорил Юрий. — Ты прав. Не будем об этом. Но только скажи мне всего одну вещь, ты видел хоть что-нибудь потустороннее за все годы твоей деятельности? Или вы со своими уфологами пока роетесь в теориях?

— Да, — железно произнес профессор. — Видел. Хотя и немного, но периодически.

После этих слов сотрудник Министерства обороны широко улыбнулся.

— Что? Ты это серьезно? Ты — человек науки говоришь о том, что видел каких-то там привидений?

Виктор вдруг почувствовал себя неловко. В реальном разговоре со старым коллегой такого не было. Сон явно создавал совсем иной ход событий.

— Да ты что такое несешь, дружище? Ты — чертов поц. Ха-ха-аха-ха, — Юрий вдруг начал неестественно громко смеяться, выкрикивая малопонятные обрывки фраз.

— Юра, Юра, что с тобой? Успокойся! Я не сказал ничего смешного, — попытался внести ясность профессор. Но его слова абсолютно не действовали.

— Аха-ха! Охотник за привидениями чертов! Как можно в такое верить!? Дурак. Дурак престарелый. Аха-ха-ха…

Крича, как ненормальный, пожилой мужчина откидывался головой назад и раскачивался на стуле. Казалось, что еще немного, и он упадет. Но земное притяжение в мире снов совсем другое. И такого казуса все никак не происходило.

Виктор Борисович кричал, пытаясь призвать Юрия к серьезности. Он даже отвесил ему несколько пощечин и как следует, потрепал за лацканы пиджака.

В скором времени профессору надоел этот цирк. Попытки упоить приятеля только больше и больше провоцировали смех и выкрики. Надо было уходить. Просто, молча уходить. Как из самого кафе, так и из проклятого сна.

Но тут Виктор Борисович увидел, что задняя стена, на которую недавно налез пол, стала выпуклой. Он попытался присмотреться получше. И ему показалось, что такая выпуклость живая.

Она росла и увеличивалась за спиной Юрия Геннадьевича, который махал руками и смеялся, не видя этой странности.

Через какое-то время часть стены отделилась от нее, превратившись в человека в клетчатом костюме. Этот странный тип не имел головы. Вместо головы у него было необычное паукообразное животное. И что самое страшное, он начал медленное движение в сторону странного весельчака, вероятно, выбрав его своей жертвой.

— Юра! Обернись, Юра! Там… Ты только посмотри что там! — Заорал профессор, предупреждая друга об опасности.

— А кто там? А? Каспер-дружелюбное привидение или может быть Вий из гоголевских сказок? Аха-ха, ну и даешь старик! Да ты в конец спятил!?

— Черт! Чеееорт! Я не спятил! Не спятил! Это ты спятил! Оно уже здесь! Прекрати! Прекрати и беги! Ты что не слышишь меня, Юраааа.

Виктор Борисович махал руками и пытался растормошить своего друга. Но это абсолютно не помогало.

Вдруг ужасающее существо оказалось совсем близко. Оно подняло вверх одну руку. Вместо пальцев у него были щупальца, покрытые волосинками.

Эти щупальца быстро проникли в шею Юрию Геннадьевичу, и стали в прямом смысле слова высасывать из него все соки.

Профессор увидел, как спинной мозг его давнего друга постепенно перетекает в тварь, вышедшую из стены. Он вскочил со своего места. И от страха отпрыгнул назад, в какую-то туманную дымку, которой было покрыто все кругом.

— Эй, куда ты пошел? Мы же ещё не поговорили. Или тебе надо скорее ловить твоих призраков? Аха-ха-ха-ха, — закричал Юрий Геннадьевич.

— Нет, нет, Юра! Тебя же жрут заживо. Тебя жрут живьем… Тебя…

На глазах профессора выступили слезы. Он видел, как на лице его собеседника постепенно проступают синие вены. Его тело становится все слабее и слабее, лишаясь жизненной энергии. А ужасающий монстр уже смотрел в сторону самого видящего сон человека.

У него не было глаз и вообще лица. Но он смотрел. Смотрел в самую душу того, кто уже посчитал себя всесильным борцом с нечистью. Того, кто бросил вызов, который бросать лучше не стоило.

Ощутив, как щупальца холода подступили к сердцу, профессор сильно вскрикнул, пробуждаясь от кошмарных грез. При этом он дернулся в кровати так, будто его ударило током.

В комнате по-прежнему работал телевизор. Вокруг было достаточно тихо. И только сердце профессора отбивало такой ритм, как будто сейчас был разгар рабочего дня.

Такие мы с вами люди. Слабые и беззащитные. Даже если нам удается сохранять твердость и самообладание в реальной жизни, то не факт, что все это получится сделать во сне.

Ведь сон — это совсем другая реальность. Реальность, о которой мы ничего не знаем. И даже если мы являемся сильными мира сего, то не факт, что ночные кошмары обойдут нас стороной. Ведь они словно едкие насекомые, нападают и жалят каждого спящего человека, заставляя его подскакивать над кроватью от ужаса, мысленно взывая на помощь свою мамочку, как в пятилетнем возрасте.

Все еще ощущая неприятный осадок от странного сна, профессор протянул в полумрак руку с пультом и выключил телевизор. Затем он машинально посмотрел по сторонам. Никаких людей с пауками вместо голов не было и в помине.

Правда, это не особо-то утешало. Ведь благодаря такому видению сон был перебит напрочь. Теперь оставалось только смотреть в черный потолок, надеясь на то, что скоро вновь удастся провалиться в бездну своего сознания и пробыть там, как минимум до самого утра.

Но только такие надежды не спешили воплощаться в жизнь. Прошло примерно несколько минут ожидания, а сон так и не шел к Виктору Борисовичу, оставаясь где-то за пределами его номера.

Единственным утешением было то, что свет города, проникающий в окно, несколько рассеял тьму. Глаза адаптировались к такому «освещению». И теперь в ночи можно было разглядывать черные очертания стен, двери, шкафа, пола, человека, который все это время стоял в углу.

Что? Нет, этого не может быть. Профессор поднялся на своей кровати, вглядываясь в противоположный от него угол.

Действительно, там спокойно стоял человек высокого роста, который молча смотрел на профессора, лежащего в кровати.

Выражение лица этого незнакомца сложно было разглядеть. А может быть, у него вообще не было никакого лица и вовсе.

Он представлял собой некую тень, которая практически сливалась с окружающей темнотой. Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что он все-таки существовал, не являясь плодом воображения или вымыслом.

Профессор несколько раз прокрутил в голове этот факт. Он не страдал психическими расстройствами и мог легко отличить сон от реальности. Так вот, это был далеко не сон.

Огромная, черная тень находилась здесь. Прямо в паре метров от него. Она явно смотрела в сторону профессора. И явно думала, что ее не замечают.

Виктор Борисович почувствовал дрожь, которая рождалась где-то в глубине мозга. Но самое интересное то, что он так и не потерял своего самообладания и не выбросился с воплем в окно, как того требовал древний инстинкт страха.

Последние годы, он часто ощущал чужое присутствие рядом, ощущая на себе взгляды тех, кто не существует для многих простых обывателей. И у него было кое-что, что должно помочь победить наваждение.

Ловким движением руки Виктор Борисович выхватил из-под подушки свой нательный крест, который он снимал на ночь.

Это был не простой ювелирный сувенир, а самый настоящий талисман. Чтобы получить такой крестик, Виктору Борисовичу в свое время пришлось проделать путь в дальний монастырь на островах, в котором находились только истинные приверженцы святого служения.

Этот монастырь не имел ничего общего с пресловутой индустрией РПЦ. Он находился особняком от всего мира. И маленький сувенир, взятый оттуда, был далеко не простым сувениром.

Виктор Борисович протянул в темноту руку, вооружённую миниатюрным распятием, которое сразу же вспыхнуло еле заметным синим свечением.

— Убирайся! — Выкрикнул он дрожащим голосом.

— Пошел вон из моей комнаты, кто бы ты там не был! Тебе понятно! Уходи вон!!!

Профессор чувствовал у себя внутри какой-то праведный гнев, который постепенно пробивался сквозь толщу страха.

Этот гнев все больше овладевал им. И вскоре он готов был лично материализовать и вытолкать в зашей того, кто оказался у него в номере без должного спроса.

В другой ситуации у человека мало что могло получиться. Но напор и концентрация старого профессора каким-то чудом подействовали.

Огромная тень слилась с остальной темнотой. А дверь в номер, несмотря на то, что была заперта, тихонько приоткрылась с характерным скрипом.

Виктор Борисович выскочил из своей кровати. Он бросился к двери, а затем высунулся в коридор, ожидая увидеть там нечто ужасное.

Но в коридоре никого не было. Только лампы дневного света, которые горят в учреждениях такого рода всю ночь, мигали так, будто бы кто-то включил режим цветомузыки.

Профессор некоторое время стоял, глядя на такое мерцание. В его пальцах по-прежнему светился потертый крестик.

Вскоре он вспомнил о том, что есть и другие постояльцы в этом заведении, и что они вполне могут (несмотря на позднее время) показаться в коридоре в любую секунду. А если это произойдёт, то они увидят безумного старика, который выглядит, как жертва сектантов.

Виктора Борисовича не слишком привлекала такая перспектива. Поэтому он быстро захлопнул дверь и щёлкнул выключателем. Комната наполнилась едким, электронным светом.

Она больше перестала казаться таинственной или страшной. Теперь это было типовое, безликое помещение, каких в этой многоэтажке можно было насчитать пару сотен.

Закрыв дверь, профессор присел на край своей кровати. Неспешно, как будто ни в чем не бывало, пожилой мужчина повесил крестик себе на шею.

После этого, он вытер пот со лба, который выступил в достаточном изобилии, и сухим голосом заявил, ни к кому не обращаясь:

— Черте что творится… Но назад я уже не пойду.

Глава 17

Эдуард ждал и мешкал. Сразу несколько противоречивых чувств появились где-то у него в мозгах.

С одной стороны, он мог просто уйти отсюда. Эта особа его даже не заметила. Значит, можно было представить, что всего этого никогда не было.

С другой стороны, можно было нанести удар первым. Схватить кусок камня, например, вон с той разрушающейся плиты, и проломить этим обломком ей голову. Ведь вряд ли она являлась нормальным человеком. Это как минимум была очередная «Вееера». А как максимум, даже страшно представить кто.

Но вдруг она каким-то образом окажется его сильнее? Или он каким-то образом ошибется? Нет… Навряд ли. Но все же. Бывает всякое, тем более на этом чертовом вечернем кладбище.

Понимая это, Эд все больше склонялся к первому варианту. Двигаясь почти бесшумно, он начал медленно отдаляться от того места, где находилась странная брюнетка. Шаг за шагом он пытался выбраться из той передряги, в которую втянул себя сам. И сердце его при этом колотилось так, будто он только что перебил с десяток таких вот дамочек.

— Здравствуйте. Не уходите, пожалуйста.

Женский голос, как пуля с острым наконечником пронзил Эдуарда. Он замер, как вкопанный, ощущая, что его все же заметили.

— Бежать! — Кто-то крикнул внутри человека. — Как можно скорее и как можно дальше. От этой чёртовой тетки и вообще от этого чертова погоста!

Эд жутко хотел рвануть по сухим листьям, проносясь под огромными деревьями и пересекая заросли кустарников. Но в последний момент что-то не дало ему осуществить задуманное. И он, сбиваясь, ответил:

— Привет… Я не ухожу. Я здесь стою…

— Ой, как хорошо. А то я сама сюда случайно бабушку помянуть зашла и заблудилась вообще, — голос дамы был вполне себе живым и непринужденным. Он кардинально отличался от странного голоска Веры.

Мужчина быстро подметил это и тут же спросил:

— Тебя случайно не Вера зовут? Ты не изучаешь тут могилы всякие?

— Нет, нет, что ты! — Женщина перешла на «ты», чувствуя, что парень к ней расположен неплохо, — Я вообще бухгалтер, в торговле работаю. Меня Оксана зовут.

— Отлично! Торговля — это отлично. А я Эдуард или для друзей Эд. Тоже вот зашел сюда и… Как ты, в общем, также.

— Тоже заблудился? Да тут многие блудятся. Оно большое и непонятно где эти выходы.

— Ага! Еще все колючей проволокой обнесли. Специально, чтобы мертвецы не сбежали, или как вообще!?

— Во-во. Сама не понимаю, зачем это нужно! — Воскликнула девушка.

Эд тут же оживился, сияя улыбкой. Вся его бдительность и напряжение куда-то исчезли. И все сомнения насчет новой знакомой немедленно отпали. Ведь она разговаривала по-человечески и не имела никаких странных повадок, как например прошлая особа, которая сразу навлекла на себя тень подозрения.

Понимая, что опасаться теперь нечего, Эд немного приблизился к женщине, сидящей на плите. Он отодвинул в сторону большую зелёную ветку, чтобы смотреть точно на нее, без каких-либо препятствий.

Ему захотелось присесть рядом с ней и просто поговорить. Поговорить с нормальным представителем человеческой расы, который также как он оказался в этой глупой и страшной одновременно ситуации.

Такое желание было вполне большим. Но, несмотря на это, спешить он не стал. Внутренний уровень этикета говорил о том, что можно еще какое-то время вести диалог на расстоянии, чтобы не выглядеть слишком напористым хамом.

— А что ты там делаешь? — Задорно спросил Эд, не найдя более хорошего вопроса.

— Ой, да вот руку повредила. Пытаюсь ее… Перебинтовать что ли.

— Блин, наверное, о проволоку? Я кстати тоже. Но вроде не сильно, — удивился Эд, глядя на свои израненные руки. Теперь она еще и его сестра по несчастью. Это вдвойне расположило его к Оксане.

— Ну да. Здесь вообще можно шею сломать. Уже лет тридцать хожу, и не как не выйду… Что ж такое.

— Ага, а я-то так вообще лет сто лазию по этим могилам. Мне кажется, что конец света быстрее настанет, чем выйду из этой дыры!

— Да уж. И не говори. А мне вообще не везет. Я перед этим в аварию попала, на машине. Так вообще неприятно было.

— Да! Это жесть! — Воскликнул Эд. — Я вообще, за рулем не езжу поэтому. Если не ты, так тебя. Дороги — зло, машины — ад. Я так всегда говорю. Поэтому я, например, не водитель. И никогда им не буду.

— Да я тоже не водитель. Меня просто сбили в тот раз. Но не важно.

Эд поморщился, сочувствуя своей новой знакомой. Ему стало жалко, что таких простых девушек сбивают тяжелые куски металла, а всякие странноватые личности ходят по кладбищам живыми и невредимыми.

— Ладно. Это уже в прошлом, — как можно оптимистичнее сказал Эдуард. — А давай я твою руку посмотрю. Может мы вместе ее получше того. Сделаем.

— Ой, ну я не знаю даже…

— Да ладно. Я в медицине разбираюсь! Все передачи Малышевой пересмотрел! — Усмехнулся Эд, подбадривая Оксану.

— Ну, если так, то можно. А то у самой не получается там…

— Только или сюда, здесь света больше, — улыбнулся Эд.

— Хорошо.

Девушка медленно поднялась со своего места. Эд увидел, что она довольно высокая, ростом примерно с него. Ему нравился такой тип женщин. Да и кому вообще такое может не нравиться…

Парень сделал шаг вперед, чтобы поскорее оказать помощь той, что так привлекала его внимание. Оксана медленно обвернулась навстречу своему помощнику, который появился так неожиданно.

Тусклый свет упал на ее лицо и туловище. Но даже такого света было вполне достаточно, чтобы Эд взвыл от ужаса, отпрыгнув назад, и до крови прикусив свой язык рефлекторным сжатием челюсти.

Перед ним стояло гниющее тело, которое было обтянуто лохмотьями одежды и кусками коричневой кожи.

У тела не было зубов, и отсутствовали глаза, вместо которых были две черные, прогнившие дырки.

Оно источало устойчивый трупный запах. При этом одна рука была вполне себе живой и работоспособной. А вторая конечность была оторвана и находилась в наиболее нормальной, если так вообще можно выразиться, кисти.

— Господи, Боже, — взвыл Эд гортанным, не своим голосом.

— Что такое? Что-то не так? — Медленно произнесла Оксана, или точнее сказать то, что от нее осталось.

Голос ее был точно таким же, каким он слышался со спины. И если не видеть этого кошмара, то можно вполне подумать, что она была простой девушкой, которая действительно оказалась тут случайно.

— У тебя же даже глаз нет,… Боже ты мой… — снова пропищал Эд, задыхаясь от страха.

— А… Их съели. Насекомые какие-то. Не знаю, — заявило ужасающее существо, глядя на человека черными, пустыми глазницами. — Но ничего страшного. Я и так вижу. А вот с рукой проблема. Может ее привязать чем?

При этом мертвец протянул вперед свою оторванную от тела кисть, как бы предлагая Эду сделать то, что он обещал всего несколько секунд назад.

— Нет! Нет! Нееееэээт! Нет! Нет! — Заорал парень.

Мертвая девушка сделала шаг вперед, приближаясь к нему. Затем она шагнула снова и снова. Расстояние между ними неумолимо сокращалось. И сложно представить себе, что могло бы произойти, если бы этот страшный разрыв полностью сократился.

Но допускать этого Эд не стал. Словно, животное, заметившее охотника, он встрепенулся и кинулся прочь. Его тело, практически не касаясь земли, летело, огибая и преодолевая всевозможные препятствия.

Развороченное временем и червями женское лицо смотрело на него откуда-то из глубины его разума. И это заставляло несчастного использовать все резервы своего организма, чтобы как можно быстрее покинуть ужасающее место.

Эду было плевать, что рано или поздно предстоит остановиться. Он не думал о том, что если продолжать в том же духе, то есть вероятность перескочить все кладбище и врезаться в до боли острую колючую проволоку.

Нет. Все это было второстепенным и бренным. Теперь оставалось лишь одно — бежать как можно скорее.

И выполняя этот предписание, Эд миновал несколько завалов деревьев, череду мелких кустарников, плотное скопление могил без крестов, сделанных по западному образцу.

Но тут его нога наткнулась на что-то твердое. Это была полуразрушенная могильная плита, которая оказалась для него непреодолимым препятствием.

Эд пролетел примерно полтора метра, и животом встретил землю, которая на его счастье была довольно мягкой.

— Господи, господи, господи, — с шумом вырывалось из его груди. Он лежал плашмя, как тяжело раненный солдат, и пытался яростно креститься, чтобы хоть как-то отогнать от себя зловещее наваждение.

Но в этом месте такие банальные жесты не имели должного действия. Оставалось просто лежать и ждать, когда ужасный трепет внутри уляжется и скачущие по всей брюшной полости органы наконец-то найдут себе место.

Через какое-то время, осознав, что все вокруг относительно тихо, мужчина посмотрел назад, чтобы точно убедиться, что за ним никто не идет.

Ведь если за спиной стоит хоть кто-то странный, то такого потрясения парень уже не выдержит. Он сам себе вскроет вены, лишь бы только не мучиться от таких наваждений.

Позади никого не было. Только дешевая могильная плита, от которой он отколол довольно большой кусок рыхлого бетона и небольшую металлическую табличку белого цвета.

* * *

Алексей смотрел по сторонам, оценивая обстановку. Теперь он не торопился принимать опрометчивые решения, как в самом начале.

Он прекрасно понимал, что светового дня остается все меньше и меньше. А значит, лучше не стоит шастать в кладбищенской глуши слишком усердно.

— Твое место, где есть выход. Оно вообще далеко находится? — Строго обратился парень к Вере.

— Ну, отсюда, не знаю. Может минут десять идти. Только там еще по кустам надо.

— Да уж. Не надо нам не по каким кустам. Здесь подумать надо…

Леха нахмурил брови, понимая, что идти по дебрям, теряя свои последние силы, это как минимум, не вариант. Вера задумчиво кивнула головой, полностью поддерживая своего попутчика, который к ее радости остался один.

— Ладно. Надо получше осмотреть эту калитку и вообще, саму ограду. Может получится как-то выбраться, — через некоторое время произнес мужчина.

— А если не получится?

— Если нет, то попробуем остаться здесь до утра. На открытой поляне. Это гораздо лучше, чем заночевать где-нибудь в глуши на одной из могил.

— Да уж, — Вера поежилась, выражая недовольство такой перспективой.

Леха, в который раз посмотрел по сторонам. Было еще относительно светло и довольно спокойно. Где-то внутри его души зародилась робкая мысль о том, что это кладбище вполне может быть нормальным и даже банальным местом среди деревенской глуши.

А все те неприятности, которые случились с ним и с Эдом — это скорее плод воображения или некие миражи, но не более того.

Ведь не может такое чистое, прохладное небо скрывать в себе что-то потустороннее. А эти вполне себе реальные кусты и деревья также не могут нести никакой тайны. Это всего лишь кусты и деревья. Просто растут они не в парке или сквере, а здесь. Но ведь они же не выбирали такое месторасположения. Значит, не стоит пенять на них из-за того, что кто-то имеет слабую психику.

Успокоив себя подобными мыслями, Леха вплотную подошел к ограде с калиткой, которую пытался недавно вынести Эд.

Он принялся, насколько позволяло его лишенное очков зрение, рассматривать этот забор. Но обнаружить каких-либо огрехов или лазеек не получалось.

Калитка была заварена наглухо. Да так, что взломать ее без добротных инструментов точно не представлялось возможным. Такое чувство, что кто-то постарался специально к их приходу. Но ведь это же невозможно! Вера еще недавно проходила здесь… Как так вышло?

Понимая, что терзать себя этими мыслями бессмысленно, Алексей принялся отодвигать кусты, и рассматривать ограду около калитки. Возможно, она повреждена или ослаблена. И здесь всё-таки получится… Даже волнительно говорить вслух, что получится. Но если это так, то это будет настоящим спасением.

Парень недолго увлекался своими делами. Откуда-то издалека раздался стук. Кто-то явно что-то крушил, в разгоряченном припадке.

Леха насторожился. Вера посмотрела в его сторону и подошла ближе.

— Что это? — Взволнованно произнесла она.

— Так… Он вроде пошел туда, — мужчина показал пальцем в сторону хода тропинки. — В таком случае, это Эд. — Строго отрезал Алексей.

— Эд?

— Ну да. У него бывают заскоки, как ты уже видела. Наверное, в очередной раз решил приложить свою цыплячью силу к чему-то. Скоро перебесится и обратно придет.

— Да уж не надо, — хмыкнула Вера и снова вышла на тропу, чтобы осматривать «дальние подступы», пока ее спутник будет искать хоть что-то похожее на выход.

Просканировав пару метров ограды до и после калитки, Леха пришел к выводу, что найти то, что ему нужно, не выйдет.

Эта ограда была сделана лучше, чем забор в особняке богатого депутата. Она была идеальной. И эта идеальность вполне себе пугала.

Тогда он выбрался из кустов, в очередной раз, приблизившись к калитке, сделанной из железных прутьев.

Поверх этой дверцы была намотана все та же пресловутая проволока со стальными шипами. Алексей вгляделся в стальную пряжу как следует. Ему показалось, что если приложить усилия с определенной стороны, то вполне можно оцепить часть такого заслона. А это значит, что появится возможность перелезть через ограду и оказаться снаружи.

Он сделал пару шагов назад, чтобы получше рассмотреть калитку и продумать свой план как следует. Неужели все, правда, так просто? Неужели они сейчас выберутся из царства мертвых?

Но мыслительный процесс Лехи так и не был закончен. Из недр кладбища раздался далекий крик, переходящий в визг. Он раскатился эхом повсюду и заставил Веру подпрыгнуть на месте.

Алексей тут же бросился к ней. Она также кинулась в его сторону. И через секунду хрупкая девушка уже находилась в его объятиях.

— Господи, Леш! Ты это слышал вообще?

— Да, Вера. Это опять чертов Эд, — проанализировав оттенки крика, догадался Леха.

— Он так кричит?

— Он еще и не так кричать может. Психопат чертов!

— Может быть, с ним там что-нибудь случилось?

— Да уж лучше бы случилось… Достал сука.

На самом деле, парень не хотел зла своему другу. Но его выходки сидели у него уже в самой печени. А угнетающая атмосфера этого места еще больше заставляла напрягаться и злиться.

— Не надо. Пусть уж живет, — снисходительно заявила девушка, все еще находясь в объятиях своего защитника. — А ты нашел там что-нибудь, Леш?

— Ну, там есть одна возможность… Если подумать. Но, правда потом придётся перелазить, наверное.

После этих слов Леха задумался и посмотрел в открытые, большие глаза девушки.

— Да какого черта я несу,… Мог сейчас быть уже далеко и не думать обо всем этом. А я как идиот решаю, как перелезть чрез запретную зону старого кладбища, — сказал парень срывающимся голосом.

Вера пробудила в нем что-то теплое. И от этого ему еще больше захотелось домой к своей Гале, которую он так и не оценил по достоинству за весь период их ненормальных, недоделанных отношений.

— Не ругай себя. Это же он вроде, как я поняла, вас сюда затащил?

— Да я сам сюда затащился. Я неправильно жил все это время. И скорее всего, Чижовское кладбище — моя карма, а не стечение обстоятельств. Так что я никого не виню. Разумеется, кроме себя.

— Мы все совершаем ошибки, Леш. У меня тоже есть проблемы, просто я стараюсь о них не особо говорить. Например, мне кажется, что мой муж совсем меня не любит. Мы с ним так похожи. Вроде должно быть все хорошо и правильно. Но у нас вечные разногласия. И вечно в таких разногласиях проигрываю я, как самая глупая и маленькая, что ли.

Алексей смотрел на Веру, разглядывая каждый миллиметр ее лица. Она была такой милой, ласковой и беззащитной, что могла покорить любого с первого взгляда. Сердце парня раскрылось окончательно. Он вдруг почувствовал, что рядом с ним находится не чужая ему девушка, а его собственная жена, которую он нежно обнимает.

А вокруг не мрачное и мертвое место, а как минимум, роскошный пляж. И после заката они пойдут в свой огромный дом на берегу моря, где у них будет незабываемая романтическая ночь.

— И как у него могут быть разногласия с такой девушкой? Ты же такая умная и симпатичная, и вообще… Я даже не представляю, как можно не любить такую.

— Спасибо, Леш, но не надо. Я все-таки жената. А у тебя тоже там есть девушка. Поэтому лучше обойдёмся без этого, — в словах Веры было явное смущение. Но это ещё больше распалило внезапно возникшие чувства Алексея.

— Да. У меня действительно есть. Так сказать девушка, но она, по сути, могла быть моей женой. Если бы я не был таким шизофреником. Но я и не начинаю, Вер. Просто мне хочется, чтобы у такой как ты все было хорошо. Ты не должна страдать. Ты вообще не должна была оказаться на этом кладбище. И мужа ты достойна гораздо лучшего, чтобы тебя понимал.

— Спасибо. Спасибо тебе за все. Ты так меня понимаешь. Хотя, мы общаемся всего-то какой-то час, другой. Но как будто ты со мной уже полжизни.

С этими словами Вера крепче прижалась к парню. Он почувствовал, что еще немного и набросится на нее с поцелуями, не думая о своей Гале, о ее муже, о царящей атмосфере вокруг и вообще обо всем на свете.

— Как бы я хотел, чтобы реально так. Реально полжизни. Верочка, ты такая… Я таких не встречал.

— Спасибо. Я даже не знала, что мужчины бывают такими умными и рассудительными, и нежными одновременно. Мне даже стыдно принимать комплименты, если честно. Ты меня так смущаешь. Стой, а что это там справа?

— Я ничего не слышу. Все хорошо. Это тебе просто кажется. Не бойся, пожалуйста.

— Леш, я серьезно. Ты только прислушайся!

Алексей поднял склоненную до этого голову и отпустил теплую, нежную Веру.

Он зачем-то прищурил глаза, и вдруг услышал, как где-то вдалеке хрустят старые, иссохшие ветки. При этом странные звуки все нарастают и наполняются новой силой.

Машинально Леха отстранил от себя девушку, став перед ней, закрывая ее своей довольно широкой спиной.

— Это еще что за хрень… — Процедил он сквозь зубы, понимая, что источник шума еще немного и окажется прямо перед ними.

Томительное ожидание рисовало в голове самые страшные образы и догадки. При этом Вера также напугалась, как следует. И ее дрожь, казалось, передается на расстоянии.

Но вопреки негативным эмоциям, ничего зловещего сейчас не случилось.

Странной, бегущей по кустам тварью оказался Эд. Он вывалился из зарослей в нескольких метрах от Веры и Алексея.

На лице его было немного крови. Куртка мужчины была еще больше разорвана, чем до его ухода. Штаны имели повреждения и были в пятнах от земли и травы.

При этом сам Эд судорожно улыбался, тараща глаза на двух своих попутчиков, пытаясь сожрать их одним только взглядом.

— Это ты там орал? С тобой что-то случилось? — Довольно грубо воскликнул Леха.

— Ага… Ага! Я орал! Еще как орал. Тут заорёшь и заплачешь и педиком станешь к чертям собачьим!

— Что с тобой такое? Что ты несешь? Какого хрена тебе еще надо?

— А никакого хрена мне еще не надо. Мне хватит хренов. По самые яйца хренов хватает.

— Придурок! Заткнись! Ты опять начинаешь! Бесить меня, что ли приперся???

— Нет. Не бесить, не бесить, — Эд согнулся, и некоторое время дышал так, будто бы попал под обстрел химическим оружием. — Я пришел, чтобы тебе кое-что показать. Вот для чего пришёл.

— Показывай, — с большой долей скептицизма заявил Леха.

— О-кей. Ты только поначалу отойди от этой гадины как можно дальше. И я все покажу!

— Не смей так называть Веру, ублюдок!

— Хорошо, не смею. Но ты отойди от нее! Отойди, чертов дебил! Отойди подальше, ты, что не понял!!!

— Слышишь ты, тупой наркозависимый урод…

— Леха, — Эд оборвал друга на полуслове и постарался говорить как можно более серьёзно, — Если у нас есть еще хоть капля дружбы, и ты хоть одной извилиной помнишь, что мы друзья, то я тебя умоляю, отойди от чертовой Веры и подойди ко мне на минутку. А потом вы можете прикончить меня прямо здесь. Я даже не пикну, клянусь…

— Ты что серьезно?

— Да, брат. Я даже на колени стану. Подойди ко мне, черт тебя возьми. Пожалуйста. Только на одну секунду. И все.

В глазах Эда блеснули слезы. Он в прямом смысле слова умолял своего давнего товарища.

— Леш, не надо, — грубо отрезала Вера.

Но Алексей уже попал во власть взгляда потрепанного и напуганного мужчины.

— Вер, постой здесь. Черт с ним. Я сейчас…

С этими словами Леха отошел от веры и направился к Эдуарду, который вблизи выглядел еще более жалким и израненным, чем со стороны.

Ученый хотел сказать что-то сочувственное или успокаивающее. Но он прекрасно понимал, что вряд ли Эд воспримет эти слова и снова станет нормальным рассудительным человеком. Поэтому он заявил довольно грубо с долей холодной настойчивости:

— Вот он я. Что хотел? Давай только быстро!

— Быстрее некуда, брат. Быстрее некуда.

Эд трясущейся рукой залез в карман куртки, который был достаточно глубоким и как ни странно, еще вполне целым. Леха напряг все свои нервы, вытянувшись немного вперед. Вскоре грязная мужская рука скользнула из кармана. И в ней было то, что никак не мог ожидать увидеть измотанный научный сотрудник.

Глава 18

Эдуард вытащил из куртки кусок белого железа или фарфора. Это был какой-то мусор, который он подобрал в кустах.

Такой поворот событий не просто удивил, а даже рассмешил Леху. Он захотел рассмеяться и надавать, как следует по голове своему спятившему другу этой штуковиной.

Но судя по выражению лица Эда, он даже и не думал сходить с ума. Его глаза были вполне себе серьезными и чистыми.

— Напряги зрачки, херов крот! Посмотри внимательно вот сюда, — прошипел взволнованный мужчина. На его лице выступили скулы. И он в одну секунду стал мрачнее, чем был раньше.

Леха хотел что-то ответить, но слова Эда заставили его действовать. Он прищурил глаза, получше вглядываясь в штуку, которую ему практически в лицо тыкал бывший друг.

— Табличка от надгробья? — Недоумевая спросил Леха.

— Да наткнулся вот на нее, когда драпал от одной местной… «красотки».

Леха еще больше прищурился и постарался как можно пристальнее вглядеться в потертую гладь, на которой было что-то изображено и написано.

Результат не заставил себя долго ждать. Вскоре в тусклом свете заката Алексей разобрал следующие слова:

«Иванова Вера Николаевна. Муж и родители тебя не забудут».

При этом кусок надгробия имел довольно четкую фотографию. И на ней была изображена никто иная, как Вера.

Та самая Вера, которую так защищал весь день Леха. Та самая Вера, которую обнимал только что Леха. Та самая Вера, которая была такой живой и теплой на ощупь.

Все, от выражения лица, до одежды и блеска в глазах было ее. Это вряд ли мог быть двойник или сестра близнец. Ведь он видел ее вблизи и рассматривал каждый сантиметр ее кожи. А теперь она смотрела на него с могильной таблички. Со своей собственной могильной таблички…

Леха выхватил железку из рук Эда. Его рот открылся сам собой, а глаза практически покинули свои орбиты.

Медленно и осторожно он повернутся к Вере, которая стояла немного поодаль, как ни в чем не бывало.

— Господи! Умоляю тебя. Скажи, пожалуйста, что это не ты, — задыхаясь, процедил парень, вытягивая перед сбой белую табличку.

Он до последнего момента надеялся, что это все лишь тупая шутка Эда или вообще коллективный розыгрыш. Ведь ни при каких обстоятельствах такого произойти не могло.

Но только реакция девушки не подтверждала такие догадки. Так как она сразу же нахмурилась, будто услышала страшную новость. И от ее былой жизнерадостности не осталось даже малейшего следа.

— Леша, прости меня… Прости за то, что я не сказала раньше. Я мертва, Леша. Но я и правда заблудилась здесь, только не сегодня, а больше тридцати пяти лет назад… Леша, прости меня, — Вера заплакала, глядя в лицо того, кто так сильно и тепло ее боготворил.

— Но как? Как тогда ты можешь со мной разговаривать? Мертвые не разговаривают? Я ведь прав?

Он говорил с такой интонацией, с какой беседуют с маленькими детьми. Ему показалось, что мир перевернулся. И даже простейшие законы физики здесь больше не работают.

— Оно… дает мне разговаривать. Оно делает меня еще живой.

— Кто оно, Вера?

— Оно внутри и меня держит… Я больше не могу. О, Господи!

Девушка скорчилась, как от сильной боли, и согнулась пополам. Внутри нее раздались какие-то странные звуки. Будто кто-то ломал ее кости, делая это крайне грубым образом.

Алексей откинул в сторону табличку и хотел броситься к ней на помощь. Ему казалось, что он вполне сможет спасти девушку от этого адского мучения.

— Не подходи к ней, Леха! Не вздумай! — Завопил Эдуард.

Это на малое мгновение задержало парня. После чего, он и сам передумал оказывать помощь той, кто совсем недавно была для него весьма и весьма близким человеком.

Дело в том, что по телу женщины пошли странные вибрации, как будто кто-то большой и сильный находился внутри нее, пытаясь вырваться наружу. Все это сопровождалось ужасающим воем и громким хрустом.

Леха никогда в жизни не оказывал никому первую помощь даже при сердечном приступе. А уж тем более, он не знал что делать, когда человека разрывает изнутри некая потусторонняя дрянь. Поэтому картина всего происходящего вогнала его в леденящий ступор.

Он только слышал невнятные ругательства Эда за спиной, и ощущал, что на кладбище все сильнее темнеет и холодает. В остальном же, доцент Алексей был полностью оторван от окружающего мира.

Но эта оторванность продлилась весьма недолго. Вера, а точнее то, что он нее осталось, разогнулась и подняла голову.

Это было ужасающее существо с высохшим телом, большой головой и острыми зубами, которые напоминали собой челюсти морского хищника.

При этом в некоторых местах черное туловище существа имело подтеки крови, оставшиеся от произошедшей только что трансформации.

— Вурдалак! Вурдалак, сука! Леха, это же вурдалак, бляяяадь!!! — Завопил Эд.

Его логос был таким пронзительным, что казалось, будто его голосовые связки не выдержат и лопнут. А вместе с ними его голова разлетится на части, как арбуз, сброшенный с пятого этажа.

Леха смог только сглотнуть слюну и сделать несколько ритмичных вдохов. На большее его отравленный страхом организм не был способен.

Мрачное чудовище, которое не имело ничего общего с киношными «милыми» вампирами, смотрело на него вылезшими из глазниц, выпученными белками.

— Не надо. Вера, не надо. Это же я… — наконец-то всхлипнув, произнес Алексей.

— Время ужина еще не подошло. Но начать придется раньше… — кое-как прохрипела тварь своим полным клыков ртом, который больше напоминал некую гниющую дырку.

Затем вурдалак сжался в пружину и как кошка кинулся вперед. Эд взвизгнул, кидаясь куда-то в глубину темных кустов.

Леха, не успев последовать примеру своего товарища, просто сделал пару шагов назад дрожащими ногами. Но это не возымело никакого эффекта.

Костлявыми, гниющими руками, вампир вцепился в плечи своей жертвы, с силой опрокинув ее на землю.

Алексей почувствовал сильнейший удар от падения. И это пробудило его от шока.

Крича и взмахивая ногами, он отчаянно стал пытаться скинуть с себя уродливую тушу черного мяса, которая жаждала его крови.

Но силы явно оказались не равны. Страшная тварь имела какую-то дикую мощь в своих руках-лапах.

И даже выброс адреналина, который произошел в крови у человека, не смог сравниться с тем, что бушевало внутри кладбищенской нечисти.

Леха чувствовал, как острые зубы лязгают около его головы. Он ощущал, как на него капает нечто непонятное, похожее на кровь, и все это сопровождается чудовищным запахом.

Из глаз мужчины покатились слезы. Последние слезы его, как теперь оказалось, никчёмной жизни. Он был полон амбиций и пафоса еще недавно. А теперь клыкастое отродие просто откусит ему пол лица. И он истечет кровью на этом проклятом всеми чертями Чижовском кладбище.

— Нет! Господи, Нееееэээт! — Заорал в последнем исступлении парень, понимая, что силы его оставляют и что рычащий упырь бесспорно одерживает верх.

Но тут напор вурдалака начал постепенно спадать. Рычание, доносившееся из его груди, несколько поутихло. Белые глаза стали меньше. А на куртку Алексея жидкость полилась куда-более обильно.

Чувствуя это, Леха сжался, в единый комок мышц. Он, разрывая себя на части, рванулся и скинул смертоносного врага, чудом избежав кровавой участи.

Затем, он за полсекунды прополз не менее двух метров на спине, тяжко и протяжно дыша. И лишь затем догадался вскочить на ноги.

Тут Леха увидел нечто неожиданное и страшное одновременно. Эд со звериным оскалом держал в руке небольшой металлический крест.

Этот крест был заострен с того конца, который некогда втыкался в землю. А теперь это острие было полностью покрыто вязкой жидкостью.

Вампир валялся на земле с внушительной сквозной раной в теле. Он выл от боли и пытался подняться, чтобы продолжить начатое, кровавое дело.

— Ах ты, мразь! Гори в аду, падла! — Выдохнул Эдуард. Он с размаху нанес удар по голове «Веры» одной из сторон креста.

Кусок черепной коробки отлетел в сторону. Раздался ужасающей силы крик. Но процедура повторилась еще несколько раз, снова и снова сопровождаясь выбросом мозгов, черной жидкости и кусков кости.

В конце концов, тварь затихла, растянувшись на тропе. А Эд, поставив крест, принялся тереть свою голову руками.

Нет. Он не пытался стереть с себя брызги, которые покрывали его в изобилии. Ему хотелось стереть из памяти все, что здесь было. Все до единого эпизода.

Но сделать это теперь было невозможно. Беспощадная атмосфера кладбища грозила смертью всему живому. Эд понял это еще тогда, когда последний раз сбежал от своего друга.

И теперь он твердо решил держаться до последнего, сопротивляясь всему, что только попробует отведать его тела или психики, а если повезет, то и нападая первым. По-другому в этом грязном, мистическом мире точно нельзя.

— Ты убил ее. Ты ее кончил… Как она так? Как так, Эд??? — Тихо захрипел Алексей.

— Да. Можешь не благодарить. Как и что, это уже не важно. Надо выходить из чертова погоста, брат. Ты понимаешь?

Леха кивнул головой. Его сильно трясло. И со стороны он походил на престарелого паралитика, давно не принимавшего свое лекарство.

— Понимаю. Но здесь все закрыто, к чертовой матери.

— У меня есть… один план, как пройти наружу. Только не здесь. Мы себя обнаружили. Надо незаметно, в другом месте.

— Да. Я не спорю, Эд. Не спорю…

В это время оба парня прервали диалог и обернулись в ту сторону, в которой обычно заходит солнце.

Красный глаз заката смотрел на них откуда-то из темноты. Наступала ночь. Это было именно то время суток, которого они боялись больше всего.

Ведь кладбище — далеко не центр города с барами и клубами. Здесь ночная жизнь выглядит далеко не так радужно, как должна смотреться.

Глядя на горящий где-то за кустами горизонт, Леха вдруг почувствовал, что в его душе распространяется, словно компьютерный вирус, тугая боль.

— Вера, господи, Вера, — простонал он. — Я даже не мог представить, что она так… Я вообще не ожидал, что такое бывает, Эд. Это же сказки из дебильного «кина». Они же не могут быть в реальности. Это невозможно даже по банальным законам биохимии и анатомии. Черт бы их всех побрал.

— Леха! Ты что еще не понял? Здесь вообще никого не колышут твои законы физики и анатомии. Здесь чертовы мертвецы жрут все, что ни попадя. И лично я не хочу становиться их жратвой, — как можно более серьезно ответил Эд, при этом ощущая, что у него самого трясутся поджилки.

— Она была самой лучшей из всех… Я даже почти полюбил ее… — Леха посмотрел на труп, который лежал на краю тропинки.

— Хватит! Давай. Валим за мной. Нет времени больше ныть.

Леха чувствовал приближение чего-то ужасного. Поэтому он беспрекословно послушался Эдуарда, предпочитая отложить споры на любые темы в долгий ящик.

При этом последний сделал несколько размашистых шагов, и проник в кусты примерно на пару метров. Его друг, не отставая, сделал то же самое, надеясь как можно скорее уйти от адского места, где была так страшно убита та, которой он еще недавно искренне симпатизировал.

— Стойте. Стойте, ребят, вы куда, — чистый, но взволнованный женский голос раздался где-то за спиной у мужчин. — Не бросайте меня. Мне больно… Помогите. Меня кто-то ударил, ах-ой. Как больно, кто-нибудь.

Леха замер, превратившись в цельнометаллический столб. Он прекрасно видел, что именно Эд сотворил с тем существом, которое некогда было Верой. А это означало, что оно точно не могло жить, а уж тем более разговаривать таким ангельским голоском.

— Ребят… Ну, правда, ах, ууух, — раздались женские стоны боли со стороны тропинки.

— Не вздумай, Леха! Не вздумай! — Рычащим голосом выкрикнул Эд.

Но Леха был уже не с ним. Полностью отключив логический центр своего мышления, он бросился из темноты кустов, на относительно светлую тропинку, которая минуту назад стала местом кровавой драмы.

Когда парень выскочил туда, то сразу заметил, что в свете уходящего дня на дороге лежит женское тело. Оно было одето в тёмно-зелёную спецодежду и легкие полуботинки. При этом голова данного тела находилась в траве, и ее не было видно. На виду была лишь часть шеи, туловище и ноги.

Догадки и домыслы были ни к чему. Это была Вера. Ее хрупкая фигура немного подрагивала. Она явно хотела подняться. Но сделать это самостоятельно было невозможно.

Леха резко подскочил к ней и замер буквально в полуметре от девушки.

— Вера, Верочка, Господи! Это точно ты? Скажи мне пожалуйста… Только скажи.

— Леш? Леш, это ты? Да. Да! Это я… На меня здесь напал кто-то. Я даже не знаю. Ух… Голова болит…

— Что? Что я могу сделать? Как тебе помочь???

— Помоги мне встать для начала… Потом посмотрим. Я в кусты какие-то упала, Леш.

Леха испытал леденящий ужас. Но чувства были сильнее страха. И он сделал шаг вперед, понимая, что совершает большую ошибку.

— Давай. Давай, Леш. Иди сюда.

Еще пол шпага преодолел парень.

— Ну, где ты? Мне, правда, нужна помощь… Я не шучу.

Дрожа всем телом, он уже наклонился над женщиной и медленно попытался протянуть ей руку.

Вдруг что-то твердое сшибло его с ног. Леха отскочил в сторону, вскрикнув от неожиданности.

Эд немедленно занял его место около Веры.

— Да ты никак не уймешься, гадина! — Прохрипел он и принялся колоть нежное тело девушки своим старым орудием.

Неестественно черная кровь пропитала одежду Веры. Из ее груди вырвалось несколько вполне себе жалобных человеческих стонов.

— Нет! Эд, не надо! — Закричал Леха, чувствуя резкую боль в своей собственной груди.

Но Эд был неумолим. Он продолжал свое грязное дело до тех пор, пока острый крест не пронзил вурдалаку сердце.

«Вера» взвыла раздвоенным, потусторонним голосом. И ее тело тут же охватил синий огонь, который стал медленно, но верно поживать чудовище.

Эд резко отпрыгнул в сторону, явно не ожидая такого исхода. А Леха сел на землю и заплакал, глядя на то, как нежная девушка на этот раз навсегда превращается в мертвеца, рассыпаясь в прах.

— Леха, чувак! Какого хрена? Пойми ты уже. Это была не она. Нормальные люди вот так не могут. Они не трансформируются за секунду и не горят, когда их протыкают железкой… Просто подумай об этом, — хрипло произнес Эд.

— Я думаю. Я и так думаю. Но от этого мне еще больнее, черт бы взял это все, сука…

Еще некоторое время парни смотрели на небольшой костер из плоти у обочины дороги. После чего, последний вечерний свет скрылся куда-то в небытие. И кладбище охватила настоящая, зловещая ночь.

Что-то незримое, но вполне ощутимое, пронеслось повсюду. Будто волна из самого ада выплеснулась наружу. И эта волна полностью извратила здешний мир, сделав его таким, каким его не мог представить себе даже человек больной запущенной формой шизофрении.

Глава 19

Виктор Борисович смотрел в идеально ровный потолок, освещенный электрическим светом. Ему казалось, что он находится в палате стационара местной поликлиники. Почему-то такое освещение, которое вынужденно пришлось использовать среди ночи, навевало именно эти ассоциации.

За окном разливалась темень. Глубокая ночь поглотила город. Окна домов давно уже не горели. Да и некоторые фонари тоже. Последние были отключены по причине экономии энергии. Ведь нет смысла зря жечь электричество, если все равно все спят. Все, кроме одного ученого, который погряз в своих воспоминаниях.

Да. Именно так. Через несколько минут после появления странного энергетического существа Виктор Борисович забыл о нем даже думать.

Страх медленно, но верно покинул старое, морщинистое тело. А вместо него внутри поселилась тревога и сожаление о прошлых ошибках. Причем, сожаления было гораздо больше, чем тревоги. И бессмысленные и беспощадные воспоминания, все больше и больше его культивировали.

Невзирая на то, что потолок гостиницы был абсолютно чистым, не имея никаких архитектурных излишеств, профессор видел на нем гораздо больше, чем мог бы рассмотреть простой обыватель.

Он просматривал в виде слайд-шоу картины своей жизни, без использования проектора и экрана. Вот он живет в просторной квартире почти в самом центре. Неподалеку, к стати, от этой гостиницы.

Вот он переходит в аспирантуру, с отличием закончив ВУЗ, и становится на нелегкий научный путь. Вскоре он получает грант на исследования и внеочередную научную степень.

А вот подходит его долгожданная очередь на автомобиль «Жигули». И теперь он может с точностью сказать, что наука — это лучшее дело в мире. Ведь именно с ее помощью он сумел заполучить одну из лучших машин социалистического лагеря, а то и всего мира.

Нет, конечно, это далеко не «Волга», на которой важно прибывает в институт его заведующий кафедрой. Но все же.

Да и вообще, какая машина? О чем может быть речь. Ведь следующий слайд на потолке содержит гораздо более важную информацию. На нем Виктор Борисович женится.

Скромная, практически аскетичная свадьба. Всего пара фотографий, что называется, на память. Но зато, сколько радости, сколько ожиданий, сколько надежд на светлое будущее, которое теперь только пусть попробует не наступить!

А потом пара лет беззаботной, вполне себе сытой и яркой (по советским меркам) жизни. Это время даже после всего произошедшего вспоминается с какой-то милой улыбкой.

И даже десятки разного рода призраков, сущностей, и кого угодно еще не смогут вытравить эти воспоминания. Воспоминания, в которых Виктор Борисович был жив не только своим телом, как сегодня, но и душой. Душой, которая тогда еще умела искренне радоваться, мечтать и надеяться на что-то.

Только длилось это счастье сравнительно недолго. Вскоре все полетело к чертовой матери, медленно, но верно деградируя и разрушаясь.

Его молодая жена все больше и больше уходила в работу. Она стала попросту одержима различно города идеями, которые никак не мог понять ее муж.

Несмотря на скандалы и упреки, она вечно ездила в командировки по городам и весям необъятного СССР. А это полностью подрывало их милый и нежный быт, который до этого так мягко грел сердце молодого учёного-физика.

Как правило, так безудержно и бесшабашно ведут себя непосредственно мужчины. Но здесь было все наоборот. Она была женщиной. И не смотря на все это, она была настоящим борцом за науку.

Только ее борьба направлялась против собственной маленькой и вполне себе молодой ячейки общества. Но она этого попросту не замечала. Или старалась не замечать и не думать…

А между тем, процесс уже было не остановить. Все вокруг обрастало скандалами и недомолвками, как кристаллами едкой соли. Таким образом, еще недавнее счастье постепенно изживало само себя.

— Зачем же ты так… — Произнес профессор, оглядывая не хитрый интерьер гостиничного номера номиналом «Три звезды».

Он повернулся на бок и протянул руку к прикроватному столику. На этом столике лежал кошелек, в котором хранились не самые объемные финансовые активы Виктора Борисовича.

Костлявой рукой он взял этот небольшой предмет из кожи и принялся его открывать. Сделать это получилось лишь с третьей попытки.

Давно надо было прикупить кое-что с более удобной застёжкой…

После открытия кошелька профессор извлек оттуда небольшой кулон, который был сделан уже после ее ухода. Но в нем находилась миниатюрная фотография, которая была проявлена еще задолго до того момента, когда случилось все это.

Виктор Борисович вернул кошелёк на место и уставился стеклянными зрачками в потёртое украшение с выцветшим фото.

— Зачем же ты так? — Снова произнес он.

— Зачем же ты так, Вера???

На фото красовалась деловая девушка в зеленой форме из грубой ткани с умным взглядом и нежными чертами лица. Она смотрела в глаза своего постаревшего мужа. Ведь здесь, в свете гостиничной лампочки, она все ещё оставалась по-настоящему живой.

Этот взгляд не увядшей розы, который был так мастерски запечатлен старым фотоаппаратом, заставил Виктора Борисовича зайти в своих воспоминаниях гораздо дальше, чем он заходил обычно, предаваясь старческой ностальгии.

Неожиданно для себя он вспомнил, как Вера с помощью архивов узнала, что на старом, загородном кладбище есть важные архитектурные объекты, которые вполне могу представлять большую культурную ценность.

Сначала она боялась даже близко приближаться к зловещему месту. И первые несколько раз они приходили на Чижовское кладбище вместе с мужем. С молодым мужем-скептиком, который только умел, что ворчать и ругаться на Веру за то, что она пытается пролить свет на темноту беспросветной старины.

Вскоре, она решила, что гораздо проще ходить между могил со своими не хитрыми инструментами в одиночестве, чем брать с собой зануду, который даже одной клеткой мозга не желает понимать самого близкого для себя человека.

Так продолжалось довольно долго. Девушка писала научные статьи и доклады. Некоторые образцы старых кладбищенских плит были даже помещены в местный музей, как особо ценные экспонаты.

Но все это никак не могло вдохновить Виктора Борисовича. Поддаваясь советской пропаганде, он полностью был погружен в разработку чего-то нового, необычного, победоносного.

И ему не было никакого дела до старых, гнилых надгробий, которые, по его мнению, давно надо было закатать под асфальт, а не нянчится с ними, как с малыми детьми.

При этом он даже думать не мог о том, что кладбище может являться опасным местом. Опасное место — это банк, магазин, овоще база. Любое предприятие, где есть незащищенная касса с деньгами.

Но вот сборище костей, закопанных в землю… Нет. Это полнейшая чушь. Особенно если рассматривать такое место в дневное время.

А именно в это время Вера отправлялась туда в импровизированные экспедиции, с трудом выбив разрешение на такое исследование, от своего института.

Только вот убеждения молодого служителя науки, который на тот момент считал себя как минимум, самым умным человеком в мире, оказались ложными.

Однажды, его молодая жена попросту не вернулась из Чижово домой. В то время туда из города ходили автобусы, а движение было скудным. Поэтому вряд ли она задержалась из-за транспортного коллапса.

Была другая, более веская причина… Эта причина врезалась в мозг тогдашнего Виктора Борисовича. И он ощутил, будто его кто-то раздирает изнутри.

Понимая, что милиция вряд ли обратит внимание на его предчувствие, он сам, на своей машине отправился в Чижово, чтобы найти запоздавшею супругу.

И ему это вполне себе удалось. Правда супруга не поехала с ним в их маленькую, но уютную квартиру. Она попросту не могла поехать, как и любой другой человек, у которого заживо вырвали половину внутренностей.

Да… Именно так. Блуждая по проклятому кладбищу, он буквально наткнулся на останки своей возлюбленной.

Эта картина не будет стерта из его памяти никогда. Разорванный остов нежного тела с застывшими глазами, в которых отразилась смертельная чернота.

И кровь. Кровь, которой было не так уж и много. Явно меньше, чем показывают в фильмах. Но зато она была куда страшнее, имея свой собственный ужасающий запах.

Виктор Борисович помнит, как тогда выл от боли и отчаяния. Он помнит, как ударом ноги поломал несколько недавно изучаемых Верой памятников.

Он помнит, как, несмотря на развороченную плоть, пытался вернуть ее к жизни и перепачкался красной субстанцией, с ног договоры.

А дальше он помнит, как его забрала милиция, которую предусмотрительно вызвала бабка, живущая неподалеку. Она посчитала, что этот сумасшедший парень, который кричит на кладбище — самый настоящий маньяк.

Но нет. Роль маньяка играло кое-что более серьёзное… То, что и по сей день не знает покоя. То, что и по сей день невозможно привлечь к ответственности согласно действующим людским законам.

Потом было все как в тумане, сотканном из боли и сплошного страдания. Можно было сказать, что похороны ее стали для профессора самым тяжёлым испытанием за всю жизнь.

Хотя нет. Похорон как таковых тогда не было. Ведь тело девушки пропало из местного морга. Это произошло настолько странно, что даже самые опытные следователи быстро зашли в тупик.

Конечно, пустой ящик все-таки похоронили… Но Виктора это не особо утешало.

Он начал все чаще посещать Чижовское кладбище. И даже установил там скромный монумент, посвященный своей Вере.

Его все больше и больше манил этот мир, который так любила и которым так восхищалась она. И кто знает, чем бы кончилась эта запретная зависимость.

Но однажды, он встретил среди могил Веру. Она, как ни в чем не бывало, рассматривала надгробия, и поблагодарила молодого человека за то, что он установил для нее вполне изящный «камень». А потом она растворилась в огромном пространстве огромного погоста.

Имея исключительно научный склад ума, Виктор Борисович понял, что им начинают овладевать черные галлюцинации.

И единственным решением для него стала командировка за полярный круг, которая продлилась три года.

Находясь на далекой, холодной земле он часто получал новости из родного города. Большая часть таких новостей сообщала о том, что на Чижовском кладбище начали пропадать люди.

Причем, все их тела были изуродованы. А потом они попросту исчезали так, как исчезло и тело Веры.

Конечно, по официальным каналам этого не сообщалось. Но у Виктора Борисовича были свои — не самые политкорректные каналы связи.

Он все больше и больше понимал, что с этим местом творится что-то неладное. Оставалось только вернуться и все выяснить лично…

По возвращении из командировки, Виктор понял, что начинает обрастать некой оболочкой, которая полностью подавляет в его душе скорбь, боль, тоску, жалость.

Это позволило парню начать делать то, что не могла сделать тогдашняя правоохранительная структура.

Несмотря на охрану Чижовского погоста и запрет для местных жителей о его посещении, он вел свое вскрытое и холодное наблюдение.

В итоге, парень смог увидеть то, что никогда не уложилось бы в голове простого обывателя. Странные явления. Много странных, необъяснимых наукой явлений.

От игры света вопреки законам физики, до восстания мертвецов, прямо из своих могил.

Запечатлеть что-либо тогда было крайне сложно. Как будто кто-то не давал сделать это специально. Лишь только расплывчатые, размытые снимки, которые вряд ли могли бы кого-то убедить.

А потом, ужасное кладбище уничтожили… Уничтожили без официальных приказов и разглагольствований. Таким образом, правительство избавилось от странного места, которое поломало карьеру многим партийным чиновникам, не способным, как говорилось тогда, остановить кладбищенского маньяка.

Но даже уничтожение всех захоронений не дало особого результата. Ведь теперь гиблое место перешло в другую материальную плоскость. В такую плоскость, которая была не подвластна человеку. А это значит, что больше ему никто не в силах мешать.

Никто кроме Виктора Борисовича, который вот уже несколько десятков лет пытается получить возможность не просто наблюдать за потусторонним миром, но и давать этому миру отпор.

Правда это не слишком хорошо получается. Ведь людям проще умирать по неизвестной причине целыми пачками, чем один раз поверить в правду, которая противоречит их устоявшимся убеждениям.

Глава 20

Крик ужаса и отчаяния поразил пространство. Кричал не один человек и не толпа людей. Нет. Это кричал все нутро черного, ночного кладбища. В таком ужасающем вопле отразилась вся суть заброшенного места, с которого еще недавно двое мужчин рассчитывали благополучно выбраться.

Но теперь они не были настроены так решительно. Чувствуя, что земля вокруг вибрирует, как при землетрясении, парни практически упали на тропинку.

Сам ад пробуждался от дневного сна. И теперь не оставалось ничего больше, как сжаться посильнее, надеясь, чтобы тебя не разорвали на части те, кто выходит с ужасным криком на поверхность.

— Что за мать твою еще происходит! — Проорал Леха.

— Я не хочу говорить, чувак… Ты и сам знаешь…

— Мы умрем?

— Нет. Если будем действовать, то нет. Я уверен!

— Как? Как вообще здесь можно действовать, Эд! — С нескрываемым страхом на лице произнес Леха.

В это время все вокруг относительно затихло. Но зато, ночной воздух наполнился отчетливо слышным рычанием, шагами, шорохами и плачем.

Кусты вокруг буквально ожили. Они теперь были далеко не такими безобидными, как при свете дня. Но через них все равно надо было идти. Идти, чтобы осуществить единственно возможный план побега.

— Не знаю, брат. Я сам теперь уже не знаю, — ответил другу Эдуард, поднимаясь на ноги.

— Видишь, из кустов торчит могила? — Добавил он. — Возьми от нее вон ту штуку…

— Зачем?

— Оружие. Хоть какое-то оружие… Понимаешь, — Эд потряс своим металлическим крестом, показывая его в качестве наглядной иллюстрации.

Мужчина понял, что от него требуется и молча кивнул, осознавая, что каждое лишнее слово теперь может стать последним.

Поднявшись с земли, Леха зачем-то на цыпочках подобрался к захоронению, о котором говорил его товарищ. Он нащупал прут, который плохо держался, и принялся его расшатывать, чтобы взять с собой.

Несмотря на гнилую ржавчину, прут долго не поддавался, не желая покидать своего законного места.

— Вера? Вера ты здесь… — раздался женский голос с противоположной стороны.

— Черт, это что, женщины? — Встрепенулся Алексей.

— Да… Женщины, такие же, как она женщины… — Процедил Эд, крепче сжимая крест. — Давай быстрее. А то нас сожрут живьем!

— Вера, Вера. Ты где? Мы уже тебя чувствуем, не прячься, — послышался голос иной женской интонации.

— Вставай скорее, у нас сегодня гости, — голоса были совсем близко. И это пробивало ужасными импульсами до самых костей.

Леха резко рванул железку, наконец-то отделив ее от довольно высокой ограды. Он сам удивился своему успеху, и зачем-то провел взглядом по полученному холодному оружию.

С виду это было настоящее копье. Заостренный наконечник и небольшой отросток металла около конца. Такое чувство, что его специально создали для древнего гладиаторского боя.

— Что стоишь? Валим на хрен! Валим, Леха! — Зверски прошипел Эд и кинулся в кусты.

Как бы проснувшись от мимолетного сна, человек с металлической палкой бросился прочь. И вскоре их обоих поглотил мрак ночных зарослей.

К счастью, сегодня была не самая темная ночь в году. Некоторые звезды и небольшого размера месяц давали хоть какое-то скудное освещение.

Глаза довольно быстро привыкали к такому. Да и само кладбище почему-то светилось фосфорным, потусторонним светом.

Все это давало возможность видеть перед собой хоть что-то. А иначе, двум бедолагам не удалось бы пройти и метра.

Но так они довольно успешно пробежали порядочное расстояние, протискиваясь кое-где с большим трудом. А кое-где перескакивая через препятствия.

Прорвавшись сквозь кусты и маневрируя между могилами, несчастные путники вынырнули на какую-то поляну.

И это заставило их замереть в невротическом шоке. На поляне находилась огромная статуя с мраморными крыльями, которая обладала при этом нежным, женственным лицом. Она склонилась на одно колено и огромными, черными зубами ела плоть еще живого человека, который молча плакал, испуская кровавую слюну.

В его зрачках отражалась неминуемая смерть, смешавшаяся с отчаянием. Он испытывал адские муки, находясь на земле. И ему хотелось теперь лишь одного, чтобы тварь как можно скорее перегрызла жизненно важные артерии. Ведь это позволит благополучно отправиться на тот свет, забыв об ужасающей боли.

— Эд, я видел ее еще в самом начале… — судорожно прошипел Леха.

— Господи, да она жрет этого парня…. — не слыша друга, выдохнул Эд.

Это зрелище до боли поразило его. И ему вдруг отчётливо показалось, что вскоре он сам станет обедом для мертвецов.

— Эд, нам надо идти. Ты же сам говорил, — довольно сильно толкнул его в плечо Леха.

Парень медленно кивнул головой и на трясущихся ногах пошел по кустам, стараясь обогнуть проклятое, открытое место, где в ночи чудовище совершало свою черную трапезу.

В такой ситуации каждый шорох мог стоить жизни. Поэтому продвижение проходило очень и очень медленно.

Необходимо было, как следует прислушаться к вездесущим шорохам, затем посмотреть себе под ноги. И лишь после этого делать осторожный, кошачий шаг в темноту, надеясь, что он не станет последним действием в жизни.

Время тянулось весьма медленно. И таких робких шагов было сделано не больше пары десятков, как вдруг Эд остановился и взглянул через ветки куда-то вдаль.

То, что он увидел, поразило его своей сюрреалестичностью еще больше, чем кровожадный памятник в виде ангела.

Среди большого скопления могил спокойно прохаживались мертвецы. Они были разного из себя вида. Кто-то просто был бледным и помятым, кто-то имел глубокие гниющие раны. А кто-то вообще потерял человеческий облик, являясь куском костлявого мяса.

Но все они при этом спокойно ходили взад-вперед и рассматривали округу. Казалось, что они даже разговаривают о чем-то между собой и что-то обсуждают.

Вполне себе нормальная жизнь. Нормальная жизнь тел, которых бросили гнить в ямы долгие годы назад.

По художественным произведениям мы привыкли считать, что подобная нечисть, либо ведет себя крайне агрессивно, либо просто слоняется, как неразумная, зомбированная материя.

Но это зрелище в свете яркого месяца вызывало ужас и оцепенение тем, что оно никем никогда не было предсказано.

Ведь ни один режиссер не мог подумать, что самые настоящие покойники могут вести светские беседы, спокойно прохаживаясь под луной.

— Твою мать, Леха… — с трудом смог прошептать Эд.

— У них тут своя жизнь. Целый город.

— И мы походу, часть продовольственного пайка для горожан.

Мужчинам захотелось кричать и бежать со всех ног. Атмосфера ночи полной зловещими существами разрывала психику на части.

И им стоило неимоверных усилий, сдерживая свои напряженные мышцы, как можно спокойнее миновать все это.

Шаг за шагом они отдалялись от живого надгробного памятника и «улицы» с мертвецами. Шаг за шагом вел их в кромешную неизвестность. Поэтому, вопреки законам логики и разума, напряжение только нарастало, превращаясь в настоящую паранойю.

Все вокруг казалось каким-то не таким, как днем. Даже на первый взгляд, безобидные объекты теперь таили опасность и могли лишить жизни несчастных людей.

Эд мог бы в очередной раз раскаяться перед самим собой и перед Лехой, за то, что он проявил порыв светлых чувств, в этой проклятой «Ауди».

А Леха мог бы в ответ на это осудить себя за поворот на старую дорогу. Ведь теперь эта экономия расстояния была не просто малой, а ничтожной. Потому что за нее, возможно, придется отдать жизнь.

Только вот философствовать в таком духе и думать о чем-то кроме собственного выживания, у них не оставалось сил. Теперь уж точно все лишние россказни должны быть отложены до момента выхода с территории Чижовского погоста. А иначе, такого выхода может не произойти…

— Слышишь, по кустам шевелятся и ходят, — заявил Эд, чувствуя, что они находятся в относительной безопасности. — А вон там, по ходу, еще кого-то жрут.

— Да… Ублюдские, кровожадные мрази… — Леха замялся после этих слов, а потом продолжил, — Как мы будем выбираться? Ты так и не сказал, что у тебя за план.

— План очень простой. Если ты видел колючку, то, наверное, заметил, что…

— О! Черт!!!

Эд прервался на полуслове. Позади него резко вскрикнул Леха.

Обернувшись, парень заметил, что его друг держится за ногу и стоит на одном колене.

— Зацепился за что-то. Что за хрень там??? — Испуганно процедил он.

Эд подошел ближе, но сразу же отшатнулся назад. От дерева, которое росло прямо посреди старой могилы, тянулась странная ветвь, похожая на человеческую руку.

Она крепко впилась в ногу Алексея, заставив его прервать напряженный шаг.

При этом примерно в полутора метрах над землей из коры дерева проступало что-то похожее на лишенную волос голову.

— Черт, Эд! Оцепи меня на хрен! — Взвыл Леха.

Его «копье» упало, и сам он не мог ничего сделать. А судорожные попытки оторваться от странной ветки не приносили никаких результатов.

Эд кивнул головой, крепко сжимая оружие. Он уже представил, как будет перерубать отросток, держащий его друга.

Но тут, лицо в теле дерева открыло зловещие, белые глаза. С криком Эд выронил крест и отскочил в сторону.

Большая голова тяжелым старческим голосом произнесла в ночи кладбища:

— Есть.

Потом раздался скрежет мощных зубов, половина из которых отсутствовала.

— Надо есть. Есть…. Еда… Я не вижу… Мне темно… — В судорогах говорил мертвец, вросший в кленовый ствол.

Леха почувствовал, что его нога тянется ближе к корням дерева. И если он не предпримет хоть какие-то меры, то, как минимумчасть его тела окажется в слепой пасти, жаждущей плоти.

Эд судорожно встряхнул головой, приходя в себя. Понимая, что друга надо срочно спасать, он резко дернулся вперед. Но тут за его спиной раздалось зловещее рычание.

Парень обернулся в долю секунды и увидел огромную собаку с черной шерстью и горящими, темными глазами.

Такое животное показалось попутчикам в самом начале. Тогда оно было скорее растерянно и подавлено. Но сейчас адский зверь находился в отличной форме. И он явно жаждал насладиться кровавой пищей.

— Вон! Вали на хрен! — Раздирая горло, завопил Эд. Существо сделало шаг назад. Но убегать оно явно не торопилось.

Эд понимал, что если он кинется на выручку кричащему другу, то эта мерзкая псина не упустит момента откусить ему голову.

Он трясущимися руками держал перед собой железяку в форме креста, понимая, что сейчас предстоит сражаться за свою жизнь с озлобленным, кровожадным противником.

В это время Леха чувствовал, как его вторая нога попала в плен к костлявой руке-ветке. И что-то схватило его за плечо.

Ужасающая голова внутри дерева кряхтела и вопила что-то нечленораздельное. Ее явно злила несговорчивость живой добычи.

Леха прекрасно видел, как Эд сдерживает натиск черного оборотня. Он понимал, что помощи не будет. И это заставляло его орать с пронзительной громкостью, чтобы хоть как-то облегчить собственные мучения, которые он испытает, когда его сожрут заживо.

Дерево тянуло его все ближе. Он пытался вцепиться руками в мокрую землю. Но это мало спасало. Скорее он вырвет себе с корнем пальцы, чем сможет сдержать огромного кладбищенского монстра.

Тем временем Эд наступал на своего врага. Ему казалось, что еще немного, и он прогонит оскаленную псину с поляны.

Но тут тварь совершила мощный прыжок без какой-либо предварительной подготовки. Эд чудом увернулся и со всей силы взмахнул крестом. Железо зацепило собаку. Кусок кожи и шерсти отлетел в сторону.

Раздался крик, который больше походил на человеческий вопль, чем на собачий визг.

— Ну что, сука! Не нравится! — Вытаращив глаза, заявил парень.

Не обращая внимания на свое ранение, собака снова кинулась на него. На этот раз Эд промазал. И псине удалось оторвать от него кусок куртки.

Эд понял, что играть по правилам противника явно не стоит. А иначе, оборотень просто измотает и сожрет его. Он перекинул крест в руке, твердо решив действовать. Разогнавшись, насколько это возможно, человек бросился на ужасающую псину.

Леха чувствовал, как его ноги пережаты чем-то тяжелым и твердым. Неимоверная сила медленно тащила его по земле.

Рев чудовища и запах гнилых листьев сводили с ума, разрывая на части разум. Эта западня казалась безвыходной и беспощадной.

— Еда… — Раздалось вполне понятное слово среди воплей мертвеца.

Ботинок парня уже был совсем близко от огромной, морщинистой головы, жаждущей плоти.

На глазах ученого выступили слезы. Ему хотелось попросить помощи у Бога, но он прекрасно понимал, что в этому аду такое вряд ли поможет.

— Надеюсь, я быстро сдохну… — подумал Алексей, понимая, что сопротивляться бессмысленно.

Тут он увидел, что его «копье» не улетело в темноту, как показалось ему изначально. Нет. Оно находилось сбоку. И если вытянутся в струну, то вполне реально сделать то, что спасло бы ему жизнь.

Наступление Эда закончилось ничем. Он снова промахнулся, оторвав мощным ударом собаке ухо. Нечисть взвыла, как раненный ребенок.

Она резко бросилась назад, а потом, как натянутая пружина, накинулась на Эда. Парень отпрянул в сторону и потерял равновесие.

Оборотень повалил его на лопатки, заставив выронить из рук оружие. Теперь Эд был беззащитен перед своим противником. Его горло было отличной мишенью для клыков мутноглазой собаки.

Видя, как друг почти сожран, Леха дернулся всем телом в сторону. Попытка не принесла должного результата. Еще! И еще раз!

— Отпусти меня ты, мразь!!!! — Нечеловеческим голосом заорал мужчина и наконец-то смог пододвинуть к себе железку.

Не обращая внимания на выкрик, чудовище тянуло его в сторону дерева.

Зацепившись кончиками пальцев за прут, Леха еще немного подтолкнул его в свою сторону.

Медлить дальше было невозможно. Каким-то чудом парню удалось схватить ржавое орудие. Словно дикая змея, он изогнулся, поднимаясь с земли, насколько это было возможно.

Его длинное «копье» оказалось вполне достаточным для выполнения задуманного. И тут же огромный слепой глаз покойника получил мощный колющий удар.

Большое количество черной жидкости выплеснулось наружу. Эта субстанция обильно потекла по стволу дерева.

Но этого явно не было достаточно. Поэтому с остервенелым оскалом парень пробил щеку существа и выбил даже один полу гнилой зуб.

— Мне больно… Как больно… Меня режут живьем. Мне кожу мою режут… — Взвыло всем своим нутром дерево раздвоенным демоническим голосом.

После чего, оно стало визгливо орать так, что все вокруг буквально тряслось от такого ужасного воя.

— Давай! Давай, жри урод! — Кричал в это время Эд, чувствуя, что силы покидают его. — Чтобы ты подавилась блядская гадина!!!

Но тут какой-то страшный ультразвук пронесся по кладбищу. Окровавленная собака навострила одно уцелевшее ухо.

Поначалу она просто ослабила свой напор. А потом и вовсе, поджав хвост, бросилась бежать в потустороннюю темноту.

Эд резко вскочил, поспешив взять в руки тяжелый крест. Он оглянутся по сторонам в ожидании еще более страшной угрозы.

Тут он увидел, что Леху черными щупальцами держит человек, замурованный в дерево. При этом сам Леха что есть силы колет его мягкие ткани, невзирая на ужасающий вопль последнего.

Не думая ни секунды, Эд подскочил к ожившему клену и что есть силы, словно заправский лесоруб, обрушил удар на голову зловещего создания. Черепная коробка треснула и что-то тягучее начало вытекать оттуда.

После еще нескольких ударов очертания лица потерялись, превратившись в настоящее грязное месиво.

Щупальца существа немного ослабли. И Леха наконец-то смог вырваться из них, отскочив сразу на безопасное расстояние.

— Сука. Оно меня чуть не сожрало… Оно меня, чуть не… — Стуча зубами, произнес мужчина.

— Да уж… Не поверил, если бы не увидел, — грозно ответил Эд, сосредоточенно смотря на человекообразное растение.

После этих слов мертвец издал последний тяжелый вздох. А затем, ствол начал покрываться лёгким синеватым пламенем.

Процесс горения усиливался с каждой секундой, перерастая в настоящий пожар.

— Черт! Твою ты мать! — Выкликнул Эд.

— Что? Что такое?

— Эта дрянь, как маяк для нечисти. Они сейчас все будут здесь!

Леха прекрасно понимал, о чем именно говорил его попутчик. Ведь как только огонь разгорится как следует, то он будет виден со всех концов кладбища. И это не может не привлечь его обитателей.

Поэтому парни, не думая ни единого мига более, в едином порыве, бросились в ту сторону, где, по их мнению, могла находиться ограда из колючей проволоки.

Где-то за спиной у них раздались голоса, вопли, рычание и движение по пересеченной местности с хрустом ветвей и шорохом трав.

Глава 21

Вспомнив про свою несчастную жену, профессор вдруг ярко осознал никчемность и глупость всего своего существования и всей своей так называемой «борьбы со злом».

Здесь нужна общая сплочённость. Сплоченность всего мира, всех людей живущих на Земле. И да. Конечно! Миллиардные инвестиции во все это.

Тогда и только тогда можно добиться хоть каких-то маломальски действенных результатов. Тогда можно хоть как-то сократить число тех, кто таинственным образом исчезает или умирает от «неопределённых» болезней.

Но никто и никогда не будет этого делать. Никто и никогда не поверит во все это искренне. Гораздо лучше поверить в то, что надо развивать ядерные программы и готовиться к третьей мировой войне, чем противостоять куда более древней угрозе.

Таким образом, профессор просто остался один. Одинокий воин в поле, которое всей своей сутью противостоит ему. И победить в такой незримой войне он так и не смог. Точнее сказать, наверное, уже никогда не сможет.

А что же он смог? Просто разрушить свою и без того разрушенную жизнь. Просто привлечь к себе внимание потусторонних сущностей, которые теперь все чаще и чаще его донимают.

Рано или поздно кровожадная нечисть сделает свое дело. Тогда Виктора Борисовича найдут с перерезанными венами у себя в ванной и глупой улыбкой на лице. Или же он просто совершит прыжок этажа с десятого без страховки и парашюта.

Тогда все его противники, которых естественно огромное множество, весело посмеются, и будут во весь голос кричать о том, что сумасшедший старик вероятнее всего, страдал белой горячкой.

Покручивая все это в голове, профессор чувствовал, как злость и боль постепенно заполоняют его душу.

Неизвестно зачем он поднялся с кровати, сбросив легкое одеяло на пол. Затем он схватил небольшой графин, который стоял на столе, и вгляделся в него как в хрустальное зеркало.

— Какого черта! — Процедил он. — Какого черта я это делаю! Как престарелый придурок! Да меня везде терпят только из чертовой вежливости! Меня пускают только из вежливости! А если посмотреть внимательно, то им просто плевать. Они не знают того, что знаю я. Они не видят того, что вижу я. А значит им просто плевать на все это. И даже если их самих или их родственников утащит какая-нибудь тварь, то им тоже будет плевать. Значит, во всем этом нет смысла. Нет никакого смысла, как в чертовом графине без воды, который мне подсунули!!!

Виктор Борисович бросил стеклянную емкость в стену. С довольно громким стуком она разбилась, рассыпавшись на крупные осколки.

Казалось, что такой удар разбудит как минимум, половину гостиницы. И персонал в большом количестве прибежит к нему в номер, чтобы спросить, не случилось ли здесь чего.

Но нет. После звенящего удара не произошло никаких изменений. Тишина. Только тупая, ночная тишина. И ничего более.

— Конечно! Конечно! Им плевать! — На этот раз уже со смехом заявил профессор. — Плевать! Даже если я разворочу весь свой номер! Даже если я взорву здесь полгорода, им будет плевать! Поколение умственно отсталых, тупорылых особей, которых не интересует ничего, кроме естественных надобностей и прямоугольных бумажек!

Чувство безысходности переполнило Виктора Борисовича через край. Он упал животом на кровать, как подросток, расстроенный первой любовью.

Из его груди начали вырываться стоны. Пожилой корифей науки тихо плакал без слез, сожалея, что нельзя вернуть все обратно, что невозможно хотя бы что-то повторить еще один раз.

В это время на улице отчетливо стали слышны звуки дождя. Если до этого он срывался лишь скромными порывами, то теперь, понимая, что все уснули, он вошел в полную силу.

Его капли с размаху били по улицам, площадям и деревьям. Но особенно сильно они барабанили по пластиковому подоконнику, который отражал звуки не хуже профессионального барабана.

В комнате было светло и мрачно одновременно. Желтый свет как бы говорил о том, что он не является дневным светом. Он лишь дублер, который не может по-настоящему осветить гостиничный номер.

В коридоре, также освещенном не многочисленными лампами, слышались голоса и шаги. Наверное, кому-то также не спалось, как Виктору Борисовичу. Но вряд ли причины их бессонницы были хоть немного схожи с причинами отсутствия сна у профессора.

При этом сам профессор не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Весь нехитрый интерьер его мини номера смотрел на него с сочувствие и состраданием. Будь он одушевлен, то он бы, наверное, точно помог словом или даже делом.

Но так, тумбочка, шкаф, телевизор, линолеум на полу могли лишь безмолвно наблюдать за страданиями сильного человека, которого многие считали попросту неспособным испытывать хоть какие-то чувства.

Неизвестно сколько лежал несчастный старик поперек кровати. Возможно, что прошло пять минут, возможно, что уже наступило утро. А возможно, что пронеслось целое столетие. Но определённо прошло какое-то время, после того, как он впал в депрессивное забытье.

После чего, кто-то тронул его за плечо, как бы пытаясь обратиться к нему.

— Кто там еще! — Довольно грозно заявил профессор. Страха он не испытывал. Вряд ли это был кто-то, кто хотел ему зла. Наверное, это горничная или кто-нибудь ей подобный.

При этом, человек, ворвавшийся в номер, явно не хотел разговаривать с его спиной, желая увидеть Виктора Борисовича непосредственно в лицо.

— Так, что вам надо? Вы что молчите?

Профессор поднялся с кровати, чтобы взглянуть на визитера. И тут же ему пришлось брякнуться назад, на казённую простыню.

Перед ним стояла Вера. Такая же молодая и стройная, как на фотографии. Она смотрела на мужа с нежной улыбкой и явно хотела броситься ему на шею.

— Аааахх! — Выдохнул профессор, понимая, что именно сейчас происходит. — Пошла вон! Убирайся! Убирайся, тварь!

— Зачем ты так разговариваешь со своей женой? Мы же так давно не виделись… — наивно спросила девушка.

— Моя жена умерла еще в восьмидесятые! И ее убили, такие, как ты! Не думайте, что у вас получится убить и меня! Чертова нечисть!!!

— Убить. Лично я никого не убивала. А что? Кто-то кого-то убил?

— Не надо претворяться, адское отродие…

Профессор вдруг оборвался, не закончив предложение. Он отчетливо увидел, что вместо скучной бежевой стены за спиной Веры простирается довольно обширное поле с дорогой, по которой проезжают Волги, Москвичи, УАЗы, Жигули.

Профессор обмяк и почувствовал странную туманность в своей голове.

— Господи… Да это сон. Ты мне снишься… Как я сразу не подумал? Надо было… Как же все реально-то все-таки.

— Нет. Это никакой не сон. Ты чего? — Усмехнулась девушка.

— Да, да. Господи, да… Конечно не сон, конечно, — устало произнес Виктор Борисович. — Забирайся сюда, ко мне поближе, Хоть здесь с тобой побуду.

Вера взвизгнула от такой идеи и прямо в своих огромных ботинках и зеленой куртке залезла в белую кровать, на которой в одной майке лежал профессор.

— Ух ты, — Сказала она. — Как у тебя тут уютно.

— Это не у меня, Верунь. Это гостиничный номер.

— Ого, ты тут без меня путешествуешь?

— Нет, командировка. Я сейчас часто в командировках бываю…

— О-о-о-о. Ну и правильно. Я тоже любила раньше куда-нибудь съездить, если ты конечно помнишь.

— Да. Черт возьми, помню, — профессор едва сдержал, подступающие к глазам слезы. — А где ты вообще сейчас, Вер? Где ты находишься «там»?

— Ой, да у меня все скучно, — девушка сжала губы трубочкой. — Там же и нахожусь. На кладбище в поселке Чижово. Хожу, рассматриваю, изучаю, перечень редких надгробных плит составила даже…

— Да. Я так и думал. Хорошее занятие, — мрачно протянул постаревший муж девушки.

— Ну, это да. Я давно хотела вернуться. Но там все так запутанно. Прям не знаешь, где выход. Я больше десяти лет его искала, искала, а потом как-то решила подождать. Может, поможет кто.

Профессор молчал, чувствуя, как ужас овладевает им. Он говорил с покойницей-женой, так, будто она пять минут назад отправилась в магазин. А теперь, вернувшись в теплую квартиру, рассказывала о своих до боли простых приключениях.

Это все не могло не пугать. Таким образом, его сон медленно, но верно перерастал в кошмар.

— И потом, уже вот пару недель назад, двух ребят встретила. Они такие хорошие парни. Один, правда, ворчал много. А другой вообще отличный и поговорить любит. Так вот, эти молодые люди мне выход найти помогли. Я вот, как вышла, сразу к тебе пошла. А то думаю, надо сказать, что у меня все нормально.

— Вышла? Ты говоришь, вышла? Значит, оно все это время держало тебя? А теперь ты свободна, Вера? — Заинтересованно поднял глаза на девушку старик.

— Ну, если честно, то да. Правда, ребята те, что я говорила, сказали, что я уже мертвая. Но я вроде себя нормально чувствую. Думаю, что это не так страшно.

— Да. Для тебя это уже действительно не страшно… Значит, ты пришла попрощаться?

— Нет. Почему? Мне домой идти надо, конечно. Но ты же мой муж. Вместе пойдем. Мы же не разводились еще.

— Никуда мы не пойдем с тобой, Вер. Я сплю. И ты просто общаешься со мной, пока я сонный. А сейчас я проснусь и все. Так что… Я бы радостью. Но сама понимаешь…

— Вить, ну ты чего опять? Ты сейчас точно не спишь. Вон включи телевизор, если не веришь!

Профессор посмотрел на маленький черный экран небольшого плоского телевизора, который висел на стене.

Он хотел возразить. Но ведь во сне все происходит нелогично. Здесь просто не действует никакая логика.

Поэтому старик судорожно принялся прощупывать кровать в поисках вожделенного пульта. И где-то у себя под подушкой ему удалось найти пластмассовый прямоугольник.

Пульт казался предметом из будущего. Он был странным и даже опасным для профессора. Какое-то чувство отторжения вдруг поднялось внутри разума старика.

— Ты уверена, что это надо делать? — Спросил Виктор Борисович у внезапно воскресшей возлюбленной.

— Нет. Просто у меня как интуиция. И все. А что это за штука такая? Это им теперь включают?

— Им, им, Вера, — вздохнул мужчина.

Он направил пульт в сторону телевизора и щелкнул красной кнопкой.

Экран быстро стал синим, а потом на нем появилось изображение. Но вместо фильма или скучной передачи, которые обычно крутят ночами по федеральным каналам, профессор увидел вполне себе утреннее шоу.

Перед ним, в черном квадрате красовалась большая комната, где было полно людей в белом. По освещению этой комнаты было понятно, что уже наступило не просто утро. А настоящий день. Причем даже его вторая половина.

— Ого, это что про больницу, какая передача?

— Не знаю. Просто включить надо было. А дальше не знаю, — Вера приподнялась и с интересом уставилась в сторону экрана.

Виктор Борисович тоже поднялся в кровати. Но сделать это его заставил далеко не интерес.

Он вдруг увидел, что толпа врачей в огромной палате, словно пчелы над сладким медом, «колдуют» над небольшим человеком, который находится в бессознательном состоянии.

Это был пожилой и измученный человек, одетый в несуразную майку. Он являлся ни кем иным, как Виктором Борисовичем.

Тем самым профессором, которого ранним утром случайно обнаружили без сознания, лежащим поперек кровати гостиничного номера.

— Это я! Там я!!! Они меня оперируют! Но как? — Воскликнул ученый, глядя в такое реальное и живое лицо Веры.

— Успокойся, Вить. Все же хорошо. Тебе надо просто выбрать и все.

С этими словами девушка подняла пульт с простыни, который только что уронил ее муж.

Взглянув на него, Виктор Борисович понял, что на устройстве осталось всего две кнопки: «черная» и «зеленая». А вся остальная часть корпуса, как будто расплылась в тумане.

— Только быстрее, если можно, а то дома уже теперь ждут, — деловито заявила Вера.

В глазах мужчины блеснули слезы. Он посмотрел на телевизор, на окно, а затем на молодую, нежную женщину, которая теперь годилась ему, как минимум в дочери.

Он прекрасно понимал, что должен был сделать. Но те чувства, которые прятались за стеной научного мышления, теперь оказались на свободе. И именно они, а не разум, овладели им в эту минуту.

— Мне плевать! Мне плевать теперь уже, Вера! Ты сама знаешь, что я выбираю! — Заявил срывающимся голосом ученый.

Он крепко сжал пульт и как бы взвесил его на своей руке. Потом, не колеблясь, Виктор Борисович швырнул этот маленький предмет в стену.

И как только пульт рассыпался на составляющие, то в комнате вдруг стало полностью темно, а потом резко неестественно посветлело, как будто кто-то включил незримый прожектор.

В ужасе профессор дотронулся до своего лица, как бы проверяя, не случилось ли чего с ним после такого странного взрыва.

У него не было морщин. Гладкое и нежное лицо на ощупь. А руки! Руки вдруг стали такими изящными, без жил и складок. Они больше не были похожи на руки скелета из фильмов ужасов.

— Вера! Что со мной происходит, Вера? Какого черта? Объясни хоть немного?

— Ничего не происходит, — Сказала девушка. Она находилась около двери, выходящей в коридор. При этом, как она туда попала, сказать было сложно.

— Ничего не происходит, Витя. Просто нам домой надо. Или ты забыл что ли? — Добавила она.

— Нет… Нет! Как же! Я ничего не забыл. Я все помню, любимая! Домой! Конечно, домой. И какого черта я вообще здесь столько времени ошивался???

С этими словами профессор попытался встать с кровати. Но тут же он понял, что никакой кровати нет. Он находится рядом со своей женой, которая открывает простую, коричневую дверцу.

И за этой дверью их ждет то, что они так давно хотели. Возвращение из долгой командировки, в которую они по неизвестным даже им причинам, направились весьма давно.

Но теперь достаточно странствовать и скитаться. Ведь единый дом принимает каждого из нас. Главное — это не забывать про него и быть готовым к возвращению, когда срок такового возвращения настанет.

Глава 22

Еще недавно бегать по кладбищу казалось тяжелым занятием. И даже полная освещенность не смягчала обстановку вокруг. Но теперь, практически в кромешной мгле преодолевать все новые метры было легко и просто.

Это происходило благодаря инстинкту самосохранения, который на неком подсознательном уровне заставлял двух людей использовать все потенциалы организма, чтобы перепрыгивать через коряги, огибать могилы, не путаться в траве и так далее.

Одно неловкое движение здесь может стоить жизни. Одно неловкое движение, и тебя заживо сожрет настоящее исчадие ада, о существовании которого ещё недавно ты мог узнать только из идиотских (на твой скептический взгляд) книг или фильмов.

Но теперь, сам Сатана охотится за тобой. И это не игра слов или метафора. Эд и Леха прекрасно понимали такое. Поэтому их действия были куда более слажены, чем работа профессионалов элитного спецназа.

Эд, оглоушенный воплями, раздававшимися из черных пустот кладбища, летел вперед, словно пуля. Леха всеми силами пытался от него не отставать, иногда используя свою железную палку, как шест для преодоления препятствий.

Но вскоре, кое-что заставило Алексея остановиться, практически упав в темноту.

Прямо из земли перед ним выросла небольшая фигура, одетая во все белое. Это была девочка лет десяти, которая имела вполне миловидное, но печальное лицо.

После своего резкого торможения Леха вздрогнул и отпрянул в сторону, сделав глубокий, шумный вдох.

Девочка молча смотрела на него своими черными, стеклянными глазами. Казалось, что в темноте ночного пейзажа от нее от самой исходил какой-то свет.

— Отойди с дороги! — Проревел парень, пытаясь через силу заставить себя не верить в этот ловкий, внезапный ход.

— Не ругайтесь. Я заболела… — Ангельским голосом проговорила чуть слышно девочка и сделала шаг вперед к Алексею.

В сознании мужчины вдруг резко появилась картина того, как миловидное дитя перегрызает со звериным оскалом его пухлую шею, с удовлетворением поглощая липкие соки.

А Эда тем временем разрывает на части демоническая собака, с которой он еще недавно вступил в схватку.

Нет. Допустить этого было нельзя. А иначе все скитания среди могил будут бессмысленными. А пережитые страхи окажутся напрасными.

— Отойди на хрен! — Еще раз прокричал Леха не своим голосом. Но должной реакции за этим не последовало.

Стиснув зубы и прогнав от себя все остатки человечности, парень размахнулся что есть сил длинной железякой.

Удар пришелся точно в височную область маленького полутораметрового тела. От такого удара голова девочки сорвалась с места и шлепнулась куда-то в ночные дебри.

Тело же, увенчанное куском торчавшего позвоночника, так и осталось стоять на месте, не желая падать, как это должно было произойти по логике вещей.

Леха же, улучив момент, резко шмыгнул вперед, и, проскочив мимо обезглавленного остова, бросился в сторону Эда, который теперь уже прилично ушёл вдаль.

Сейчас было самое главное — это найти своего напарника. Пусть даже и такого ненавистного, но такого необходимого сейчас напарника.

Ведь если он останется здесь в одиночестве, то неминуемое сумасшествие и скорая смерть станут для него лишь вопросом времени.

Поэтому Леха огромными шагами быстро растворился в темноте. А за его спиной в кустах ночи еще долгое время продолжала плакать маленькая голова, так внезапно отделенная от своего еще не сформировавшегося толком туловища.

— Эд, Эд! Эд, мать ты твою! Где ты! Эд, пожалуйста! — Полушепотом выдыхал Леха. Ему казалось, что тьма полностью поглотила его. Света не будет уже никогда. И тем более, никогда не будет его несчастного друга, которого теперь доедает в сумраке могил очередная кровожадная тварь.

— Черт Эд… Ну, где ж ты… Где ж ты делся, чтоб тебя!

Леха трижды проклял себя за то, что вообще остановился при виде демона с лицом ребенка. Хотя, с другой стороны, такое зрелище на его месте остановило бы любого.

Такая остановка сыграла с ним черную шутку. Вокруг не было никого, кроме оживших мертвецов, цепких кустов и черной ночи. Ни единой мысли по выходу из такой ситуации также не наблюдалось.

Можно было бегать кругами по страшному месту. Но это явно не поможет. Он просто потратит оставшиеся силы и останется здесь навсегда.

Можно было затаиться где-то в укромном месте, только здесь это больше походило на добровольное самоубийство.

А можно было самостоятельно добраться до проволоки, если бы только знать, в какой стороне она точно находится.

Взрослому мужчине уже хотелось расплакаться от отчаяния и безысходности. Но тут кто-то схватил его сзади, заткнув рот.

От неожиданности Леха чуть не задохнулся. Он попытался вскрикнуть, но вместо этого получился лишь сдавленный писк.

— Тихо! Тихо ты, это я! Замолкни уже… Спокойно!

Внезапно напавшим существом оказался Эд. Он сидел под корнями упавшего дерева и явно был загнан в такое укрытие не случайно.

Осознав все это, Леха прекратил брыкаться, приходя в себя. Эд отпустил его, смотря на своего друга так, как будто он сам был призраком.

— Эд? Что ты тут застрял? Я думал, ты уже пошел к ограде, — шепотом произнес Алексей.

— Я тоже так думал, но нет. Никакой на хрен ограды не будет. Вон посмотри туда!

— Да темно здесь не хрена не видно…

— Туда через те ветки, вооон… видишь?

Леха повернул голову в указанную ему сторону. На небольшом пятачке между могилами и деревьями находилось нечто не похожее на типичного обитателя погоста.

Громадная голова, без глаз и рта, но с огромным множеством зубов, находилась на гигантских, волосатых паучьих ногах.

Таких ног насчитывалось явно больше восьми и даже больше десяти. Это было далеко не типичное насекомое, а настоящее исчадие потустороннего мира. И горе тому, кто попадет в лапы к этой ужасающей, гигантской твари.

— Господи, — Леха перекрестился глядя на то, как мерзкое существо копошится среди крестов и оград. — Как же такое-то вообще возможно, Боже мой!!!

— Потише причитай, чувак. Я не вижу у этой мрази глаз… Значит, слух у нее должен быть просто отменным…

Леха в ужасе заткнул себе рот рукой, понимая, о чем говорит Эд. Это чудовище вызвало в нем, куда больший страх, чем восставшие покойники и даже то чертово дерево.

Огромный тарантул с десятками зубов имел колоссальные размеры. А судя по его тревожному поведению, он наверняка был голоден. Такую тварь вряд ли удастся перехитрить или убить.

Против нее не хватило бы и пары танков, а не то, что какого-то креста и куска арматуры.

— Что будем делать, Эд… Нам же все равно надо выйти, — немного отойдя от шока, заявил Леха.

— Черт, брат, я не знаю. Может остаться тут до рассвета, пока нечисть не утихомирится.

На кое-то время воцарилось молчание. Где-то неподалёку были слышны душераздирающие звуки, будто с кого-то живьем снимают кожу.

— Если мы останемся до рассвета, то нечисть скорее нас сожрет, чем утихомирится. Ты только послушай, что здесь творится, — прошептал Алексей.

— Да уж… Но и ее мы не прикончим уж точно… А обходить, может заметить.

Мужчины снова впали в раздумья. Они словно двое маленьких детей, которые прячутся от дождя, сжались под корнем большого дерева, которое, скорее всего, уже несколько лет валялось на кладбище, бесцельно догнивая свой век.

— Какая же все-таки выносливая тварь — человек, — спустя какое-то время произнес Леха. — Еще недавно казалось, что если я увижу такое…. Да к черту. Даже одну сотую такого… То меня просто разорвет. Сердце остановится к чертовой матери. А тут ничего. Сижу с толпой мертвецов и осьминогом-переростком, как так и надо.

— Это потому что, если так посудить, то мы страшнее всех этих мертвецов. И как ты там сказал, переростков. Мы — это и есть вся эта дрянь. Если так приглядеться, по сути… — Тяжело вздохнул Эд.

— Кто тебе сказал?

— Никто. Я… Как будто чувствую, что все это часть меня. Я и мы все это делаем. А потом говорим, боимся.

— Ну да. В отличие от нас мертвецы вряд ли будут подставлять друг друга или кидать на деньги, или быть карьеристами, или просто ненавидеть друг друга.

— Получается, что они лучше нас?

— Наверное, честнее… Просто честнее и все.

Парни уставились сквозь кусты на чудовище. Оно рычало странным голосом и медленно громадными щупальцами выворачивало надгробные плиты с оградами, наверняка желая найти пропитание.

Очень скоро странное «оно» сделает несколько шагов своими лампами и почует запах свежей человечины. Бежать теперь будет некуда. А значит, корень дерева станет кровавой могилой для двух несчастных, по своей глупости забредших на проклятый погост, людей.

Но даже если такого не случится, то мирно гуляющие в большом изобилии покойники, вполне могут также полакомиться двумя еще живыми телами.

Здесь все пропитано смертью, даже трава, даже деревья. И лишь эти двое людей олицетворяют собой жизнь, которая находится в явном меньшинстве.

Такая жизнь загнана в адский лабиринт или хитроумную ловушку, где есть всего один верный ход, который не ведет к гибели. Но как найти его среди сотен других? Этот вопрос практически неразрешим…

— Леха… Посмотри туда… — Протянул Эд после довольно долгой тишины. — Посмотри, только не думай о том, о чем ты думаешь…

Алексей медленно повернулся. Неподалёку от них через дебри пробирался человек маленького роста. Весь в белом с неестественно повернутой на бок головой. Со стороны он выглядел жалким. Ему явно требовалась помощь.

— Я знаю, Эд. Это старая знакомая, — произнес парень, понимая, что девочка все-таки смогла отыскать свою голову в потемках.

— Не везет тебе со знакомыми, чувак, — произнес Эд. — Но сейчас мы с тобой кое-что провернем.

Видя, как белая тень подбирается все ближе, Эд придумал до боли простой, но единственно возможный план, который бы помог оттянуть им смерть еще на некоторое время.

— Что именно?

— Сейчас узнаешь!

Бросив эту фразу, мужчина сосредоточился и вытянулся, как пружина. Леха также напрягся, крепко сжав свое орудие в руках.

Затем Эдуард потихоньку выбрался из-под корня, пристально смотря в то место, где находилось мерзкое чудовище.

Белая фигурка маленького роста была совсем недалеко. Она постепенно приближалась к монстру, но точно прошла бы мимо, если бы не это.

Эд резко вынырнул из кустов, как рыба с черной воды. Парень выхватил из кармана свою пустую фляжку для горячительных напитков и со всей силы швырнул ее в направлении белого силуэта.

Затем он сразу же нырнул обратно в укрытие. Леха, мало понимая, что происходит, слепо последовал его примеру.

В это время чудовище развернулось на шорох, который наделала увесистая фляжка.

Оно направило свой зубастый шар, служащий по совместительству головой, в сторону странного на общем фоне звука.

После чего, несмотря на огромный размер, оно проворно кинулось вперед. И уже через долю секунды девочка в белом была проткнута в нескольких местах тяжелыми щупальцами.

Она успела издать лишь последний визг, который исчез в гуще других кладбищенских криков.

— Оно что? И своих тоже? — Дрожа всем телом, заявил Леха.

— Они для него не свои… Это другой вид нечисти… Как видишь, более сильный… — отозвался Эд, вылезая из-под коряги.

— Ты куда? Ты что?

— Другого шанса не будет. Давай! Давай, Леха!

Ни говоря больше, ни слова, мужчина с крестом наперевес бросился по краю небольшой поляны в сторону кладбищенской ограды, которая по его ощущениям была совсем недалеко.

Его друг последовал такому примеру, понимая, что медлить дальше уже невозможно.

Увлёкшись своей жертвой, тарантул чудом не заметил людей, которые проскочили от него в нескольких метрах.

Он тяжело рыча, разрывал зубами свою добычу, кроша ее и без того мертвое тело в мелкие клочья.

Если бы он только знал, что около него все это время находилось нечто куда более свежее и питательное…

Но к счастью, тварь не догадывалась о таком факторе. И поэтому двум несчастным людям удалось ускользнуть от опасности, вырвавшись буквально из пасти огромного, черного, кровожадного существа.

Глава 23

Эд чуть было не врезался в колючие переплетения, разодрав лицо в кровь. Настолько внезапно желанная ограда оказалась перед глазами.

В сумраке потусторонней ночи она смотрелась куда более неприятно и мерзостно, чем днем.

Теперь эти проволочные ряды обладали своим разумом. Они имели собственное сознание. И казалось, что они вполне могут съесть несчастных путников, если вдруг на их стальной плоскости образуется нечто похожее на зубастый рот.

Эд несколько перевел дух и осмотрелся. Из синеватой темноты виднелись деревья. Трава вокруг превратилась в сумрачный ковер, в котором определенно шевелился кто-то не живой.

Было темно, но в то же время, можно было различать многие объекты. А холод промозглой ночи забирался куда-то глубоко в сердце, пытаясь уничтожить человеческое тело изнутри.

Чуть позади стоял Леха, и также тяжело вздыхал, с трудом укладывая в голове то, что все это время происходило с ними.

— Вот она. Теперь надо только перейти туда, — прохрипел Эд, пугаясь собственного голоса.

— Ага. Куртки снимаем… Перелазить будем.

— Нет! — Эд медленно покрутил головой, со злостью косясь на проволоку, колышущуюся во мраке ночи.

Леха уставился на него с вопросительным взглядом. Неужели его друг хочет остаться здесь? А может он сам стал одержимым, и теперь его придется проткнуть железякой?

— Нет… Перелазить — это не вариант, — продолжил Эдуард. — Эта чертова «проволка». Она раньше была чуть ниже меня. А теперь она выше моего роста. Только посмотри! И если глядеть вот так, то она вообще как-то шевелится. Ты понимаешь, что это неспроста? На этом долбанном погосте все неспроста.

— То есть ты хочешь сказать, что она нас сожрет? Одержимая проволока?

— Сожрет вряд ли. А вот придержит для тех, кто может сожрать — это вполне. Посмотри вокруг. Это скорее норма, чем странность.

Леха оглянулся. Ему показалось, что из самой могилы, стоящей неподалеку, за ним наблюдает чей-то пристальный взгляд.

Он молча кивнул головой, а потом произнес, смотря в упор на напарника по несчастью:

— Что тогда?

— Единственная возможность, это пройти по низу. Если конечно здесь сама земля не связана со всей этой дрянью.

— Ты имеешь в виду подкопать хренову изгородь?

Эд молча кивнул, давая понять, что он ни капли не шутит. Еще недавно Леха бы его не понял и начал спорить. Но после всего увиденного, даже самые глупые идеи не казались ему такими уж глупыми.

Поэтому научный сотрудник без промедления принялся искать то, что можно было бы хоть каким-то образом использовать в виде лопаты, чтобы совершить задуманное.

В это время Эд близко подошел к ограде и попытался взрыхлить смесь земли и мелких корней. Затем он отгреб рыхлую почву ботинком, чтобы повторить процедуру снова.

Ему показалось, что на это уйдет вечность. Ведь это явно не была грядка на бабушкиной даче, которую легко можно вскопать даже не применяя серьезных усилий.

Дыша, как огромное, тяжелое животное, Эд принялся снова и снова вскапывать почву в надежде как можно скорее сделать достаточное углубление. Он прекрасно понимал, что от оперативности его работы зависит жизнь. А значит, медлить было весьма губительно.

Через какое-то время под ноги мужчины бросился его друг. В руках у него блеснул небольшой кусок металла.

Словно детским совком он принялся отгребать им землю, в спешке откидывая ее в сторону.

Такое инженерное решение было вполне неплохим. Так как его результативность сразу же себя показала.

Понимая, что так дело пойдет быстрее, Эд одолжил в сторону свой крест. Ему хотелось найти похожий инструмент для копания. Но по близости другой такой удобной штуковины не было.

Тогда парень нащупал кусок заостренной и вполне прочной палки. Этим первобытным орудием он принялся быстро рыхлить почву, отгребая ее руками от себя подальше.

— Мы так всю ночь будем долбаться… — спустя пару минут, прохрипел Леха.

— Всю ночь не получится. Они нас найдут и прикончат.

— Это радует. А то уж думал, что на утро все будет болеть.

Эд понимал, о чем говорит напарник. После тяжёлой гонки по могилам у них буквально не было сил. И тяжелая работа по выковыриваю земли из-под проволоки теперь продвигалась крайне медленно, заставляя организм расходовать последние стратегические запасы.

— Не боюсь… Здесь немного. Главное… чтобы проползти хватило. А потом сядем в тачку и к чертовой матери, — сказал Эд, пытаясь приободрить больше себя, чем Леху.

При этом последний предпочел помолчать, со звериным остервенением вытягивая какой-то корень.

Вдруг где-то не слишком далеко прогремел взрыв. И яркая вспышка этого по-видимому огненного взрыва озарила чуть ли не все кладбище.

Двое секундой упали на землю, инстинктивно чувствуя угрозу своему существованию. И лишь когда вспышка света несколько померкла, то Леха произнес:

— Моя машина. Это она. Черт, моя тачка! Я чувствую.

— Ничего. Это они специально хотят, чтобы мы сдались. Это просто уловка. Не обращай ни на что внимания. Сейчас не до этого, — постарался как можно спокойнее отрезать Эд. Но получалось это не совсем органично.

— Ну, тачку я этим упырям точно не прощу. Если выйду отсюда, то сожгу весь погост на хер!

Извергая проклятья, Леха принялся еще с большим рвением копать землю. Своей импровизированной лопатой, он перемалывал почву, как мотокультиватор. И это говорило лишь о том, что парни скоро достигнут своей цели, к которой они так долго стремились.

— Нет. Нет, пожалуйста. Они режут мне голову! — Отчетливо раздались вопли где-то в правой стороне.

Но парни оба прекрасно понимали, что все это значит. Они продолжили свое дело так, как будто не слышали такого ужаса.

Шорох в кустах стал нарастать и усиливаться. Казалось, что земля вокруг даже немного вибрирует. Но это не помогло отвлечь людей от попыток пробраться на свободу.

Ведь даже самые адские вопли и стенания не могли воздействовать на психику, полностью убитую страхом. Пережив столько передря, парни попросту потеряли способность бояться.

Тогда произошло еще кое-что более странное и изощренное.

— Ребят? Ребят, вы тут? Вы куда от меня ушли? — Буквально за спиной парней находилась женщина, которая разговаривала с ними чистым, вполне себе приятным голосом.

Эд не обратил внимания на этот трюк. А вот Леха поднял голову, отбросив железку.

— Вера? Это ты?

— Да Леш. Я. Я пришла помочь вам, мальчики. Мы вместе точно сможем выйти.

— Черт возьми, Леха! — Воскликнул Эд. — Какого хрена ты опять творишь!?

— Вера? Это и правда, ты?

— Это никакая не Вера, чувак! Ты что свихнулся что ли???

— Да это я, Леш. Я пришла.

Леха взялся за голову и склонился к земле. Он попытался бороться с собой, но сделать это было неимоверно сложно.

— Леша, ты чего? У меня в ранце инструменты есть. Лопатка маленькая. Возьми ее. Так же быстрее будет!

— Да завали ты своей хлебало, маразота! Заткнись!!! — Закричал Эд. Но его ругательства не могли так просто остановить демоническую сущность.

— Инструменты? Лопатка… Да, нам вообще-то нужна лопатка. Правда, Эд?

— Вот и хорошо. Отлично. Повернись ко мне, и я дам лопатку. Правда. Ты чего испугался, глупенький?

Леха доверчиво замер, смотря на темное поле через колючую проволоку. Как будто какая-то сила заставила его повернуться в сторону нежного, женского голоса, который так приятно и так открыто с ним разговаривал.

Голова парня сама собой изменила положение в сторону Веры. Но тут резкая боль в области щеки заставила ее вернуться назад.

Эд, словно озлобленный маньяк, смотрел на Леху и потирал руку, которой только что отвесил ему крепкую пощечину.

— Какого хрена? Какого хрена, мать твою? — Хрипел он. — Я лично раскроил ей башку, а потом она вспыхнула огнем, как сухое дерьмо. А теперь она с тобой разговаривает? По раскинь мозгами, разве такое вообще может быть? Или как ты вообще считаешь?

— Это не реально. Это все не правда.

— Да. Так и есть! Это все чертова «неправда»! Поэтому давай за работу! А иначе, эта дрянь нас точно доконает.

— Хорошо. Хорошо, друг, — как в бреду заявил Леха.

И парни, снова вернулись к своему делу. Отбрасывая в стороны корни с комьями земли, они все больше и больше расширяли углубление под нижним рядом колючей проволоки.

Теперь оставалось надеяться на то, что в ближайшие несколько минут их не найдут твари, которые обитают тут в огромном количестве.

Если все пойдет так, как должно пойти, то уже очень скоро люди выберутся из зловещего Чижовского кладбища и постараются никогда в жизни сюда не возвращаться.

Предвкушение такого исхода событий притупляло страх, добавляя сил, как легкий синтетический наркотик. Леха буквально вгрызался в землю, все больше сгибая свое трудовое орудие, которое оказалось не таким уж и прочным.

Эд подключил к активным действиям свободную руку. Теперь земля с неприятной болью распирала пространство у него под ногтями.

Но вдруг мужчина почувствовал, что почва становится неестественно влажной. Хотя дождя при этом не было и в помине.

Эд незамедлительно посмотрел на свои руки и понял, что они почти полностью погрязли в какой-то мутной жидкости.

В слабых отблесках месяца эта жидкость была вполне определима. Кровь! Руки Эд были в чьей-то крови.

А вместо корней из земли в изобилии торчали вены, из которых также текла вязкая, красная жижа.

— О господи! — Выкрикнул Эд, отшатнувшись от общего с Лехой раскопа.

— Что? Что такое? Все в порядке?

Судя по удивлению Алексея, он явно не видел кровавой бани, которая оказалась прямо под руками Эда.

— Пока не все… Но скоро будет… — Остервенело, разглядывая разорванную в клочья кровавую кожу, в которую превратилась почва, заявил Эд.

— Ну что, сука! Ты уже меня достало, кем бы ты там не было! И твои гребанные фокусы на меня не действуют!!! — Продолжил перепуганный парень.

— Эд. Ты чего? Вроде же все? Она ушла… Она не зовет меня.

— Тебя нет. А вот меня кое-кто еще хочет позвать. Но это ненадолго.

Эд со всей силы впился острым куском дерева в мягкую плоть. Оторванная артерия, словно шланг, откинулась в сторону. Кровь брызнула прямо ему в лицо, закрывая обзор и наполняя рот тошнотворным соленым вкусом.

— ААА!!! Сука! Мразь! Мразь! Получай! Гребанная шалава!

Эд орал и разрывал чужую плоть, отделяя от нее все новые части. Настоящий живой фарш летел повсюду, но этот его нисколько не останавливало. А скорее даже, наоборот.

— Нет. Вы не уйдете. Вы сдохните. Мы вас разорвем, — прогремел ужасающий голос. Казалось, что все мертвецы чертова погоста говорят одним разом. И такой говор был страшнее всего, что только пережили путники за сегодняшний день.

— Эд! Эд! Ты слышишь, Боже! Ты слышишь? — Затараторил Леха.

— Слышу, слышу, но только вот хера с два! Хера с два тебе, уебище!!!

Со всей силы Эд в очередной раз ударил острой деревяшкой по кровавой ране, и последняя порция крови брызнула ему в глаза.

После этого все затихло. Даже шорохи в кустах смолкли на какое-то время.

Эд вытер лицо и с удивлением понял, что земля снова стала землей. Влажной, черной мякотью, на которой растут обычные зеленые растения.

Его куртка и кожа больше не были липкими. Кровь полностью исчезла, будто ее никогда не было. Да и голос мертвых куда-то делся. Будто и не угрожал никого убить только что.

— Все прекратилось. Даже в кустах тихо, — подняв голову, подметил Леха.

— Затишье перед бурей. Но нам на руку, — настороженно отрезал Эд, понимая, что расслабляться еще рано.

После этого молодые люди поднялись на свои затёкшие ноги и принялись рассматривать инженерное сооружение.

Небольшой подкоп, похожий на развороченную нору животного, красовался прямо под нижним рядом колючей проволоки. А отработанная земля была разбросана вокруг так, будто ее раскидали специальной снегоуборочной машиной.

Конечно, это углубление было невозможно тесным для двоих. Но вот поодиночке через него вполне можно было выбраться на свободу.

И никакой проволоки, калиток, замков, гигантских пауков и всего остального. Просто миниатюрный, тесный подкоп. Подкоп, который при всей своей скромности был больше, чем любые ворота в мире.

Глава 24

Иногда человеку страшно избавляться от собственных мучений. Ведь наша психика привыкает не только к хорошему, но и к плохому. Эта привычка вырабатывается быстрее, чем думают многие.

Причем, под словом «плохое» понимается не только подъем в семь утра или кофе без сахара, но и скажем, мучительное блуждание по кладбищу, которое полным полно восставших мертвецов…

Именно поэтому двое мужчин вот уже целую томительную минуту не решались принимать попытки по высвобождению из своей ловушки.

Какой-то психологический барьер заставлял их молча смотреть на холодную тишину поля и дальней дороги, которая в отличие от других дорог не освещалась фонарями и проезжающими машинами.

Как же хотелось оказаться там как можно быстрее, не подлезая под колючий металл по грязной земле. Но сделать это не представлялось возможным. Ведь теперь только один путь через странную «нору» сулил им освобождение. Другого пути попросту не было.

— Давай, Леха… Надо пробовать. Я если что прикрою тут. Главное аккуратно только, — тихо произнес Эд, нарушая общее молчание.

— Почему я? Ты меньше. Давай ты первый.

— Лех, понимаешь, первого эти твари заметят с меньшей вероятностью. Я не подставляю тебя. А наоборот. Я хочу помочь, если ты об этом.

— А почему именно мне нужна помощь? Я что козырный что ли? — Попытался усмехнуться Алексей.

— По сравнению со мной — да, — в душе у Эда с новой силой проснулось чувство вины. Он понял, что даже если его самого разорвут на части чудовища, то он сделает все, чтобы напарник выбрался отсюда живым. Ведь именно Эд втянул их обоих в кромешный ад. А значит, максимальный риск должен лечь на него.

— Интересно, и чем же таким?

— Тем, что ты не затаскивал своего друга силой на проклятое живое кладбище, где лазят трупы, демоны и десятиногие уроды-переростки.

— Но ты же, черт возьми, не специально! Эд! Что это за надгробное покаяние???

Эд провел себе рукой по лицу. На его лице отразилась вся та боль, которую он испытывал в сердце. Его совесть, по-видимому, решила, как следует замучить парня перед тем, как он покинет мертвую зону.

— Леха, я очень тебя прошу, просто возьми и пойди первым. Мне большего от тебя не требуется. Если ты мне еще друг. Если мы с тобой ещё друзья, вообще. Пойми ты, что мы не можем вот так спорить. Еще пара минут и твари нас найдут. Тогда мы пойдем одновременно вдвоем, но не на свободу, а в пасть какому-нибудь уродцу. Поэтому сделай то, что я прошу. Пожалуйста. Это спасёт нас обоих…

— Черт тебя дери, чертов Эд, — протянул парень и принялся стягивать с себя изрядно потрепанную, грязную куртку, которая еще недавно имела престижно-деловой вид.

Затем он стал на колени и просунул верхнюю одежду в импровизированный подкоп, прокинув ее за территорию.

— Вот. Моя куртка уже освободилась, — усмехнулся он, поглядывая на Эда.

— И тебе того же, чувак. И тебе то-го-же, — Эд крепко сжимал в руках свое орудие, пристально вглядываясь в темноту кустов с намерением размозжить башку каждому, кто только попробует приблизиться к месту выхода под колючей стеной.

Тем временем Леха перебросил свое «средневековое копье» наружу. Теперь очередь оставалась за ним.

Он медленно «нырнул» головой в раскоп и полностью лег на живот, буквально распластавшись на земле.

Одно усилие. И его голова уже оказалась на свободе. Второе усилие. И плечи преодолели проволочную черту.

На лбу выступил холодный пот. Руки и ноги тряслись. Ощущение беспомощности и опасности нарастало где-то в области сердца. Но все это не помешало сделать ему еще пару вполне себе мощных рывков.

Предчувствие того, что за спиной мерзкие твари уже убили Эда и вот-вот подберутся к его теплым живым ногам, буквально не давало покоя.

Сама земля впивалась в легкий Свитер Лехи, не позволяя ему пролезать вперед. А в ушах стоял чей-то вой и тоскливые причитания, которые бывают только во время похоронных ритуалов.

В это время Эд чувствовал, что на него кто-то пристально смотрит. Причем это было не отдельное существо, а само кладбище. Оно как бы сконцентрировало свое внимание на беглецах, которые так нагло пытаются покинуть его пределы.

В зарослях высокой, черной травы кто-то шевельнулся. Эд сделал выпал вперед со звериным рычанием, пытаясь отпугнуть того, кто подобрался слишком близко.

Тут парень почувствовал присутствие прямо перед собой. Но его глаза так и не смогли никого рассмотреть.

— Ты не выйдешь. Тебе не уйти, — протянул чей-то довольно грубый голос.

— Да как бы не так, тварина!!! — Эд резко взмахнул перед собой крестом. Но это не дало нужного результата.

— Тебе не уйти. Тебе не выйти. Ты умрешь. Умрешь. Тебя закопают. Ты мертвый, — говорили голоса отовсюду.

Они окружили человека. И он даже не мог определить точный источник звука. Голова гудела. Сознание растворялось где-то в пустоте. Эд почувствовал, что падает в обморок.

— Эй! Ээээй! Смотри где я! Смотри, где я стою! Эй! Ты чего там! Давай сюда!!!

Радостный голос вырвал мужчину из лап безумия. Он резко обернулся и увидел сияющего улыбкой друга, который находился за пределами кладбища.

На нем была наскоро натянутая куртка. А в руках он держал свое «копье». Всем своим видом этот солидный человек теперь напоминал древнего индейца, который радовался богатой добыче.

— А? Да! Ты выбрался? Ты выбрался с Чижовского кладбища, Леха! — Воскликнул Эд, и чуть было не выбросил в кусты крест от ликования.

Он вдруг ощутил в себе прилив неимоверной бодрости. И теперь ему показалось смешным то, что еще секунду назад он боялся глупых голосов или тупых видений.

— Давай сюда! Давай скорее! Что ты стоишь??

— Даю, даю. Еще как даю, твою мать… Наконец-то… Господи, я уже и не думал. Давай крест возьми для начала. Без него уходить не хочу.

С этими словами, Эд вплотную подошел к месту, которое служило для них обоих выходом. Он постарался не оборачиваться назад. Хотя такое желание терзало его металлическими клещами.

Медленно, словно ценный груз, мужчина просунул через ограду металлическую железяку.

Он предпочел не снимать верхнюю одежду, и как есть «поднырнул» под колючую проволоку.

Тут же его обуяли страхи и мытарства, которые только что пережил Алексей. Сама земля, казалось начала сопротивляться тому, что он движется по ней.

Кто-то невидимый шептал на ухо угрозы. Шорохи вокруг стали нестерпимыми. А руки и ноги превратились в настоящий металл, плохо подающийся усилиям мозга.

— Давай! Давай, Эд! У тебя получится! — Подбадривал его Леха, — Ты же легче меня. Тебе проще! Просто не думай. Ни о чем не думай. Они специально не дают. Ты же понимаешь. Давай. Давай, брат!

Постепенно, с большими усилиями человек преодолел полосу заграждения почти полностью. Лишь небольшая часть ног оставалась внутри мёртвой зоны.

Но тут продвижение неожиданно прекратилось. Эд замер. Глаза его сделались круглыми. Он задрожал, тяжело вздыхая.

— Что такое? Что-то не так?

— Да. Я не могу… Не могу больше… Мне не получается.

Ни слова не говоря, Леха схватил друга за обе руки и потащил его изо всех сил в сторону поля.

— Ах ты, черт! Не надо! Не надо! Так еще хуже! — Прокричал Эдуард.

Он чувствовал, что в его щиколотки впивается холодная сталь. Это была проволока. Она каким-то образом изогнулась и словно костлявая рука, ухватила беглеца за его ноги.

— Почему? Что не так? Эд, скажи!!!

— Эта тварь… Этот забор… Он держит меня. Он поймал меня, как ублюдскую рыбу! Гребенное мать его кладбище!

Леха взглянул на ограду и отпрянул назад. По всей ее протяжённости, которая только была видна человеческому глазу, стали появляться отростки, похожие на щупальца осьминога.

В тусклом свете прохладной ночи они извивались своими колючими телами. Они готовы были захватить в плен любого, кто только попробует подойти слишком близко.

Кровь буквально остановилась внутри тесных вен. Даже выйдя наружу, Леха не был оставлен в покое.

Противоречивое чувство разрывало его изнутри. Ему хотелось бежать куда подальше и забыть все как страшный сон. Но с другой стороны, тогда погост сожрет Эда. И жить с этим будет попросту невозможно. Даже в другом городе. Даже в параллельной вселенной.

Парень бросил тоскливый взгляд вдаль. Где-то виднелся свет от города, в который ему так и не удалось приехать. Где-то была та, которой он так и не сказал всего самого главного.

Но вместо возвращения домой и решения всех своих наболевших проблем, он вынужден скитаться по кладбищам, драться с мертвецами и отбивать своего лучшего друга из лап ожившей изгороди.

— Беги, Леха! Беги! Оно меня не отпустит! Оно меня не оставит! Беги! За меня не беспокойся. Я сломаю хоть пару челюстей, прежде чем они меня будут жрать. Ты уж поверь мне. Это все из-за меня, брат. Я во всем виноват! Беги быстрее. У тебя есть шанс, — не своим голосом выл Эд, раздирая штаны и кожу о холодный металл в тщетных попытках вырваться вперед.

Леха вздрогнул. Его сомнение достигло максимальной отметки. И теплый дом вместе с его девушкой предстали перед ним, как нельзя ярче.

— Беги… Что ты медлишь!? Я умоляю, чувак! Беги один! Я прошууууу.

— Хорошо. Я побегу. Но только сделаю одно дело, — холодно отрезал Леха.

Он резко схватил обоими руками металлическую палку. И по антропоморфной проволоке был нанесен сильный удар с разбега.

— Отпусти моего друга, ты скотина! — Закричал мужчина.

— Нет! Нет, что ты творишь? Она и тебя схватит, придурок! Не надо! Беги!!

Но Леха не слушал своего друга. Он снова замахнулся, и, выкрикивая ругательства, обрушился на зловещую изгородь.

Раздался потусторонний вой, который прошел волнами по всему кладбищу.

— Что не нравится, сука!? А моего друга держать нравится? А!? Получай, мразь!

Эд видел, как Леха нещадно колотит забор около того места, где были зажаты его ноги. Застрявший человек пытался всеми силами отогнать Леху. Но это у него не удавалось.

Ведь дотянуться до него было невозможно. А на даже самые жесткие слова он попросту не реагировал.

Человек с куском арматуры молча делал свое дело, как заведённый механизм. На такое упорство способен мало кто из живущих сейчас на планете.

Казалось, что силы у Лехи не кончатся никогда. Он будет до самого утра бить проволоку, заведомо зная, что это бессмысленный номер.

— Господи, брат… Да что ты вытворяешь… Ты же мог идти домой… Ты же мог жить нормально, а не быть едой для этой нечисти. Зачем ты так? — Тихо произнес Эд, глотая подступившие к горлу слезы.

Ему отчетливо показалось, что позади надвигается что-то страшное. Что-то, что может без проблем поглотить их обоих в считанные секунды. Сама смерть шла через могилы. И ее жертвы не имели ни малейшего шанса на спасение.

Леха тоже ощутил это. Он замер на одном месте, опустив свой «инструмент». Железка тихонько упала в примятую траву. Глаза парня округлились. А тело пробил моментальный паралич.

— Господи. Прощай, Леха. Прощай. Я надеюсь, что там лучше. Хоть немного лучше, чем в этой гребанном, шакальем мире. Прости меня за все. Еще раз прости… — Эд рыдал, ударяя кулаками в землю. Ему хотелось сказать что-то важное и необычное. Но животный страх смерти не давал этого делать.

В предсмертном рывке парень последний раз дернул ногой. И она не встретила никакого сопротивления. Он повторил попытку еще раз. Да. Точно! Проволока больше не впивалась в щиколотки.

В сотую долю секунды Эд осознал этот факт. Не желая думать, он, словно пробка из бутылки выскочил из-под колючего заграждения.

Первые пару метров человек преодолел ползком, потом перешел на четвереньки и лишь, затем встал на ноги.

Стена из стальных нитей была достаточно далеко. Впереди простиралось безмятежное поле. Опасности больше не было. И все это произошло за какие-то считанные мгновения!

— Свобода! Свобода! Черт! Мама! Я живой! Живой! Живоооой!!! — Заорал он, простирая руки к небу. Ему хотелось летать и одновременно кататься по земле. Ему хотелось прыгать и танцевать от ощущения освобождения, которое было сильнее любого пьянящего напитка.

— Теперь все будет по-другому! Чет! Совсем по-другому! Мы теперь будем жить, будем рожать! Будем в гости друг к другу ходить! И никаких чертовых погостов и кладбищ! Правда, Леха?

Эд повернулся в сторону. Но рядом с ним никого не было. Он стоял в абсолютном одиночестве и разговаривал сам с собой.

— Леха? Леха, ты где? Ты чего отстал? Оно же меня отпустило?

Эд повернулся по своей оси, словно собака, играющая с хвостом. Мельком он заметил, что его друг стоит спиной практически вплотную к ограде, которая только что держала Эда.

Несколько шагов назад были сделаны незамедлительно. Об уходе в одиночку не было даже и мысли.

— Леха, Лех? Ты чего здесь стоишь? Нормально же все. Мы же идти можем. У тебя получилось. Не знаю как, но ты отбил меня у этой херовой проволоки. Теперь и ты, и я свободен. Ты что не вкурил???

— Нет. Я не смогу уйти, — холодным, серьезным тоном произнес Алексей.

— Что? Почему?

— Оно не пустит меня. Оно держит меня.

— Нет, как? Ты же нормально стоишь!

— Оно оставит меня здесь. Я хочу, чтобы ты знал, что мы были лучшими друзьями. Я хочу, чтобы ты сказал моей Гале, что я люблю ее, Эд. И мы с ней были женаты, несмотря на то, что это было не так. Она единственная в моей жизни женщина. И я никогда не хотел никого другого.

— Да что ты несешь такое, чувак! Просто свали со своего места! Неужели так трудно!

— Прощай, Эдка… Прости меня за все. Если что сделал. Пусть они мной подавятся!

— Не, ну это уже перебор! Я что похож на клоуна!??

Эд сделал выпад вперед. Ему жутко захотелось сорвать Леху с места и насильно утащить его в тихую пустоту полей.

Но тут внутри него взорвался холодный шар, который заставил почувствовать жуткие вибрации тела.

Парень заметил, что его друг накрепко связан прядями колючей проволоки. Он был буквально распят на ограде. И вырвать его из таких пут было точно нереально.

Кроме того, позади Лехи виднелись очертания гигантских паучьих лап. А несколько рядов черных зубов блистали в тусклом свете примерно на уровне его головы.

— Нет. Нет… Не надо. Мы же уже вырвались… Ты нас отпустило. За что? Пожалуйста!

Эд бормотал, как ненормальный. Его ноги подкосились сами собой. А страх заставил тело ползти назад, как можно дальше от паукообразного кровожадного демона.

— Все, Эд. Все. Оно больше не будет ждать. Прощай. Прощай навсегда, — срывающимся голосом сказал Алексей Сергеев.

Огромное щупальце, увенчанное длинным черным клинком, пронзило его в области грудной клетки. И фонтан крови пролился прямо под ноги Эда, отчего последний отскочил еще дальше.

— Нет, нет. Пожалуйста. Я умоляю, — всхлипнул Эд.

— Прощай, — пробормотали окровавленные губы Алексея.

И паук-палач пробил своей лапой ему голову, выбросив наружу мозговую жидкость вперемежку с костной тканью, содержимым глазниц и кусками кожи.

Увидев, как голова друга превратилась в кровавую смесь, Эд закричал так, будто его самого режут.

Монстр издал душераздирающий вопль, показывая всем видом, что готов расправиться и со вторым человеком.

Не помня себя от ужаса, молодой мужчина бросился бежать в поле. Его ноги двигались так быстро, что он фактически не касался земли. А из его груди периодически вырывались вдохи с криками, которые сдержать было никак невозможно.

Несмотря на то, что Чижовское кладбища больше не могло влиять на парня, он не желал останавливаться или замедлять темп. Его бег продолжался ещё пару километров, пока около одной небольшой деревеньки он буквально не упал без сил, провалившись в долгое, черное забытье.

А ночь все также продолжала свой тихий ход. Для неё не существовало наших, мирских проблем. И даже если завтра еще тысячи человек будут разорваны кровожадными тварями, это нисколько не рассеет ее мрак.

Ведь она, возможно и создана для того, чтобы мы с вами ответили за свои дневные ошибки, столкнувшись с демонами, как в прямом, так и в переносном значении.

Глава 25

Утро конца августа выдалось холодным, но вполне себе солнечным. Еще толком не проснувшееся солнце едва поднялось над горизонтом. И его лучи скорее гладили, чем пронзали улицы, площади и огромные дома.

Но очень скоро оно войдет в полную силу, наберётся смелости. Тогда настоящая летняя жара воцарится в городе. А все нападки зарождающейся осени будут благополучно отбиты, правда, не слишком надолго.

Такая вот переменчивая погода выдалась в преддверии сентября. Но местных жителей это мало волновало и тревожило.

Они, словно муравьи-добытчики, высыпали в изобилии на улицы и проспекты. Из многочисленных машин тут же образовались огромные пробки. А из людей сделались громадные столпотворения, которые напоминали собой большой, советский парад.

Конечно, к обеду суета немного поутихнет. И провинциальный город вновь станет провинциальным городом. Но пока — это настоящая столица. Настоящий центр вселенной, погруженный в тревожный час пик.

Среди всего этого хаоса и колоссальной неразберихи наперерез тротуарам и дорогам шел один более чем взволнованный человек.

На нем была наскоро заштопанная куртка, грязная в нескольких местах. Лицо его украшал лейкопластырь, приклеенный на щеке. А на руке можно было заметить бинт.

Кстати, такой же бинт находился и на ноге прохожего. Ведь там, как, оказалось, была серьезная рана, нуждающаяся в должной обработке.

Мужчина странно оглядывался по сторонам, как будто приехал в город впервые. Его пугали гигантские громады высоток, потоки машин и бесконечные поля тротуарной плитки.

Такое чувство, что он отовсюду ждал подвоха и нападения. Он явно был не в себе. Но при этом все равно упорно продвигался вперед, идя своим собственным курсом к назначенной ранее цели.

Этим неприятным и оборванным незнакомцем был никто иной, как Эдуард Статский. Состоятельный предприниматель, который теперь являлся лишь тенью состоятельного предпринимателя, жалкой пародией на успешного человека.

Только это его нисколько не волновало. Ведь недавно он пережил такое, что железным катком выбило из его головы все мысли о деньгах, перспективах, развлечениях, женщинах.

Теперь это был совсем другой Эд. Эд, которому нужно было только одно. То, что он должен был сделать в память о своем друге и о тех, кого еще когда-либо забирало к себе Чижовское кладбище. А судя по всему, подобных несчастных было весьма и весьма много.

Боль и ответственность, чувство вины и раскаяние. Все эти эмоции коктейлем крутились в голове чудом уцелевшего парня. Ему хотелось упасть прямо посреди пешеходной дорожки и никогда больше никуда не вставать.

Ведь он должен был остаться там, среди этих могил. Его должны были прикончить потусторонние силы. Но вместо этого он хитростью добыл себе свободу. Свободу, которая стоила лучшему другу жизни.

И теперь ему оставалось только думать об этом снова и снова, перекручивая все произошедшее в голове. Ни психологи, ни наркологи, ни экстрасенсы не были для него помощниками. Эта борьба ведется один на один. Ты сам воюешь с собой, без артиллерийской поддержки и союзников.

Терзая себя самыми неприятными мыслями, Эд прошел порядка одного километра по переулкам.

Теперь его цель была совсем рядом. Буквально через дорогу от него находилось огромное здание с красной надписью. Именно туда он и хотел пробраться как можно скорее.

Недолго думая, Эд резко повернул к проезжей части. У него не было никаких сил искать переход и ожидать зеленого света.

Поэтому парень чудом увернулся от нескольких машин, проскочив буквально на волосок от столкновения с ними.

Но это его нисколько не испугало. Его вообще уже ничто не могло испугать. И даже если бы маневр прошел неудачно, и его все-таки поддела капотом какая-нибудь «Рено», то он вряд ли бы был сильно огорчен.

С большим риском перебравшись через трассу, Эд замер. Его взгляд был прикован к надписи, которая виднелась еще издалека. «Городская мэрия» — гласила огромная табличка. Под ней было написано еще что-то куда более мелким шрифтом, но это парня уже не интересовало.

Основная цель была найдена. Теперь осталось только зайти вовнутрь и рассказать то, о чем никто даже и не подозревает в этом небольшом, сонном городе.

Мужчина сделал шаг вперед. Но вдруг на него буквально наткнулся седовласый, небольшой старик. Он посмотрел на Эда странными глазами, которые пугали и сбивали с толку.

— Что пялишься!? Пошел на хрен! — Воскликнул парень, подозревая, что пенсионер, скорее всего, был удивлен его неряшливым внешним видом и выражением лица. Его можно было отпугнуть только такой негативной реакцией. А иначе, он обязательно удосужится отпустить нечто колкое в адрес парня.

Быстрым шагом, почти бегом, старик удалился, скрывшись за поворотом, который находился фактически после здания мэрии.

Эд проводил глазами странного человека. Зачем-то он оглянулся по сторонам. Улица была почти пустой. Наверное, утренний час пик медленно подходил к концу.

Люди достигли своих целей и остановили длительный бег. Эд также достиг нужного места. Теперь ему оставалось совсем немного.

Подойдя ко входу, он зашел в здание так, как будто заходил к себе домой. Дерзко и резко распахнулась дверь в правительственное здание, и человек оказался внутри.

Его сразу же встретил пост охраны со специальным турникетом, который должен был препятствовать проникновению внутрь нежелательных личностей.

Чувствуя ужасную злость, боль и досаду, Эд не хотел вступать в диалоги с кем-либо. Позавчера его друга разорвали на части непонятные твари. И больше тут говорить не о чем.

Поэтому парень молча ринулся вперед, перескочив через заграждение. Охрана не отреагировала на него должным образом, что позволило мужчине оказаться у подножия лестницы.

Далее он с легкостью поднялся по мраморным ступням, которые были освещены ярким дневным светом.

После завершения подъема на второй этаж перед ним сразу же появился длинный коридор с множеством дверей, каждая из которых вела в чей-то отдельный кабинет.

— Черта с два… И куда мне на хрен деваться… — протянул он, ощущая предательское желание сбежать отсюда.

Но буря эмоций была сильнее стеснения. Парень резко распахнул одну дверь. За ней никого не оказалось. Рабочее место безнадёжно пустовало…

— Ничего! Интуиция явно не мой конек.

С этими словами Эд открыл еще один кабинет без всякого колебания и стука.

В комнате находилась женщина пожилого возраста, которая что-то усиленно печатала на компьютере. Нет… Это явно не то.

Потом было еще несколько неудачных попыток и несколько испуганных чиновников, которых вдруг неожиданно застали врасплох.

Вскоре мужчина приблизился к одной двери, которая была отделана позолоченным орнаментом. За ней явно слышались несколько мужских голосов. Там было определенно много людей. А это отличный повод привлечь внимание к проклятому погосту.

Эд нажал на ручку и наполовину вошел в комнату. За длинным столом сидело несколько солидных людей.

Тот, кто находился во главе заседания, спокойно говорил:

— Значит, на дополнительное озеленение города мы выделяем 0,5 %. Я думаю, с этим все согласны.

— Подождите! Но разве этого будет достаточно на целый год? — Возразил человек с усами.

— Вам же сказано, что это дополнительное озеленение, а не основное и уж тем более не благоустройство. Мы каждый год так выделяем, если вы еще помните, — воскликнул господин, сидящий напротив.

— Все равно этого не достаточно. Внешний вид города — это наша визитная карточка, на которой нельзя экономить.

— Эй! Стойте! А как насчет озеленения Чижовского кладбища? — Выкликнул Эд.

В его сторону был незамедлительно брошен взгляд главы собрания.

— Прикройте дверь, — строго отметил он.

— Что, мать твою? Дверь? — Вспыхнул Эдуард. — Да какая к чертям собачьим дверь? За городом находится старое кладбище. На нем каждую ночь убивают людей! Я пришел сказать вам об этом. Мне не верят даже менты. Вы же нормальные люди. Выслушайте меня. Я прошу!

— Ага, надо закрыть дверь. А то не пойми кто шастает. Как проходной двор в самом деле, — заявил толстяк в черном костюме, поднимаясь с места.

— Стой! Стой, чертов жирдяй! — Разозлившись не на шутку, вскрикнул парень, — Я говорю, что за городом есть погост. На нем есть кто-то, кто всех убивает. Он друга моего убил! Вы что глухие???

Как ни в чем не бывало, толстяк двинулся на Эда. Понимая, что его сейчас просто вытолкают из кабинета, молодой человек решил действовать.

— Ах вы суки! Продажные шлюхи! Вы что блин обозрели! Там людей режут, а вы говно всякое осуждаете днями!!!

С этими словами Эд схватил в руку стопку листов, которая располагалась на тумбочке у входа, и со злостью швырнул их в лицо упитанному представителю власти.

На некоторое время все замолчали. Тишина была такой, как будто кто-то просто взял и остановил время.

— Что не нравится, твою мать!? Вся власть советам, буржуи! — Воскликнул Эд, чувствуя, что его прием сработал гораздо лучше, чем ему самому хотелось.

И тут, как по команде, все находящиеся в комнате бросились к выходу. Эда нещадно толкнули от двери. Несколько больших кресел с высокими спинками были перевернуты.

А мужчина с пышными усами тяжело грохнулся на колени, после чего вскрикнул и пулей вылетел в коридор вслед за остальными.

Судя по топоту огромных ног, все чиновники ломанулись вниз по лестнице. Очевидно, они решили позвать охрану или еще кого-нибудь посерьезнее.

— Да уж… Чертовы наркоманы. Понабрали с улицы кого попало. А потом скажут, что это я сумасшедший. Конечно, классика литературного жанра. Долбанный ренессанс, — произнес парень, направляясь вглубь комнаты.

Ему почему-то жутко захотелось осмотреться здесь. Как будто этот кабинет власти скрывал какую-то страшную тайну.

Эд перевернул пару бумажек, в которых были непонятные цифры и графики. Он взвесил в руке портфель, забытый в спешке, а после этого поднял одно из поваленных кресел.

Его взгляд скользнул по комнате и остановился на маленьком телевизоре, находившемся в самом углу.

— Они тут еще и телек смотрят. Неплохо живе…

Эд не смог договорить начатое. Потому что экран показывал то, что отбило у него всякий дар речи.

На плазменной панели отчетливо было видно широкое поле с поваленной и подернутой жёлтым травой. Около поля проходила старая, раздолбанная дорога, полная различных выбоин.

Камера медленно перемещалась, как бы пролетая над травами и кустарниками. И вскоре взору зрителя предстала большая сгоревшая машина, расположенная прямо посреди нетронутой пахотой девственной земли.

Эд судорожно принялся искать пульт. На столе, под столом, между бумагами. Но у него это не особо получалось. И тогда он со злостью опрокинул кресло, которое только что так старательно поднимал.

Понимая, что это не выход, Эд некоторое время рассматривал экран, как бы не доверяя своим глазам. Ему казалось, что его подсознание попросту играет с ним. И то, что показано там, вряд ли является тем, чем кажется ему.

Если бы телевизор передавал звук. Если бы у него только не был включен беззвучный режим. То тогда бы все куда быстрее стало на свои места.

Понимая это, парень встал на цыпочки и запустил руку за квадрат экрана. Пульт находился именно здесь.

— Вот так-то лучше, — произнес Эд, немного обрадовавшись своей маленькой победе.

Он тут же принялся делать звук громче. И его уши жадно уловили сообщение корреспондента экстренного выпуска местных новостей.

— Напоминаем еще раз, что двое молодых мужчин два дня назад без вести пропали в районе заброшенного поселка Чижово, — говорил роботизированный, лишенный жизни женский голос. — По некоторым данным они были на автомобиле, который найден сгоревшим недалеко от закрытого для поезда шоссе. На данный момент проверяется версия об умышленном похищении людей. А если вам известна информация о месте нахождения Алексея Сергеева и Эдуарда Статского, то вы можете сообщить ее по номерам, которые показаны на ваших экранах.

Эд швырнул пульт от телевизора на пол, от чего тот сразу же раскололся. Парень отступил назад и практически дошел до двери. В его голове все завертелось, став нереальным.

Такое чувство, будто он увидел самого себя со спины, смог дотронуться языком до уха или еще нечто более странное.

— Какого черта вы там снимаете? — Переходя на фальцет, спросил он, ни к кому не обращаясь. — Почему нет погоста? Там же был чертов погост, идиоты? Там не пустое поле. Вы что спятили? И вообще, какого хрена я пропал без вести!? Я только вчера ходил в ментовку. Это подстава. Это подстава для дебила. Они что думают, что я поведусь на такую херню??? Кто бы, они не были, но у них ни черта не выйдет. У них точно ни черта не выйдет.

В знак наибольшего морального напряжения Эдуард поднял руку к голове, чтобы по своему обыкновению совершить «умывальное движение». Но сделать этого он так и не смог.

Его рука состояла из странного материала, который просвечивался на солнце. Она была до странности однородной. Никаких вен, костей и даже ногтевых пластин.

Эд принялся всматриваться в свою руку, будто это был драгоценный камень, подлинность которого надо было определить.

Постояв некоторое время без движения, он сделал шаг вперед. Его взгляд тут же покатился вниз и остановился на отполированной, стеклянной плоскости стола.

Этот предмет интерьера выглядел по-царски. Он был длинным и отливал синевой. Судя по всему за него было уплачено, немало казенных средств. Поэтому стол старался отразить в своей глади все, что находилось над поверхностью. Потолок, лампы, лежащие на нем бумаги.

Только вот отражения человека здесь не было. Недоумевающее лицо Эда смотрело в плоскость стола, разглядывая бегающими глазами потолок и безнадежно ища свой собственный облик.

Вскоре в комнату вошло несколько человек. Они вначале осторожно осматривались, а потом в шутливой форме приступили к своей работе, ругая друг друга за проявленную недавно трусость.

И им было даже невдомёк, что прямо перед ними бился в истерике и плакал несчастный парень, который теперь больше вряд ли сможет перекинуться даже одним словом с живыми людьми, обречённый на веки блуждать в мире, из которого он должен был уйти той ужасающей ночью.

Глава 26

Солнце середины сентября разыгралось не на шутку. Его лучи видимо забыли, что они осенние. Поэтому под их жаром постепенно раскалялись крыши домов, витрины и тротуары.

Деревья были еще практически зелеными. И если бы не редкие, желтые листья, то можно было подумать, что сейчас конец июля, а никак не начало слякотного периода.

Точнее можно сказать, что такого периода не будет и вовсе. Солнце не утратит былую яркость и лишь к декабрю, с большой неохотой, выпадет снег, чтобы создать новогоднее настроение. В остальном же, никаких проблем связанных с погодой ждать не придется.

Нет, как бы ни так. Несмотря на дневную жару, ночи куда более суровые и непредсказуемые. К вечеру напыщенное тепло спадет, а после захода солнца может пройти холодный дождь, спуститься суровый туман или даже появиться изморозь.

Так что доверять осенней погоде лучше не стоит. Она такая же непостоянная, как и слова шестнадцатилетней скороспелой девчонки, которая клянется в любви каждому второму встречному.

Это прекрасно понимали и две молодые студентки. Они быстро двигались на небольшом мопеде по старой, но вполне сохранившейся дороге вдоль бескрайних на первый взгляд полей с перелесками.

Дамы были одеты в теплые куртки и джинсы с тонкой подкладкой. Они явно ехали не на осенний бал или вечеринку по случаю начала учебного года. Их путь имел более важную, по крайне мере, для них самих цель.

Вдруг легкий мотоцикл на какое-то время остановился. И подруги, оглядываясь по сторонам, ожесточённо зажестикулировали, вероятно, споря о чем-то.

Но вскоре они снова тронулись в путь, через некоторое время, свернув на едва заметную грунтовую дорогу.

После непродолжительной езды по ней мопед остановился около большой старинной, кованой ограды, которую венчала надпись «Чижовское кладбище».

Мопед был незамедлительно поставлен на подножку, и его водитель принялся стаскивать с себя шлем, который всю дорогу сковывал его голову.

Под маской скрывалась девушка довольно высокого роста на вид лет двадцати. Ее темные глаза буквально вырывались из-под челки, рассматривая то, что перед ними предстало.

Вслед за ней к осмотру местности присоединилась и ее подруга. Дама небольшого роста с волосами, подстриженными под «каре».

Она посмотрела на огромные завалившиеся ворота, потом на свои руки с синим маникюром, а потом на черные туфли на низком каблуке. Затем девушка сделала машинальный шаг назад.

— Вау, блин. Ты это видишь? — Заявила хозяйка мопеда.

— Вижу. Я не ожидала, что оно такое.

— Ну а кого надо слушать было? Это ж я! Сказала, что оно тут, значит оно тут! А ты мне не верила.

— Ой, да и сейчас как-то не особо.

— Не особо она, не особо. Глянь, какой фронт работ намечается. Это же, — девушка отвлеклась, приковывая специальным тросом шлем к мотоциклу, чтобы не брать его с собой. — Это же супер зачет. Такое зафигачить можно!

Девушка с короткими волосами еще раз взглянула на ограду. Ей казалось, что с территории кладбища пахнуло каким-то холодом, как из подвала. От этого она немного поморщилась, стараясь не показывать своего волнения.

— Нам точно надо туда идти? Может, снаружи для блога снимем?

— Ага, блин, еще скажи с расстояния выстрела! — воскликнула «байкерша», доставая фотоаппарат, — Вон у «Devil-reality» уже больше косаря подписчиков. А у нас блин две сотни. А все почему? Потому что они там и дьяволов вызывают, и колдуют по-всякому, и на кладбища лазиют. А мы как дуры только факты, да страшилки травим. Надо переходить на новый уровень. А иначе, какие мы с тобой ведьмы? А? Или я не права?

— Права. Конечно, права! — Бодро ответила подруга. — А там вон машина стоит, это не тех парней, что месяц назад пропали? Они вроде сюда ехали… — Добавила она более осторожно.

Обе видео блогерши посмотрели в сторону остова автомобиля, который стоял неподалеку. Он был полностью сгоревшим, и казалось, что уже начал врастать в землю.

— Не. Нееее, ты чего! — Завила девушка с фотокамерой, — Те вообще в другую сторону перли. Там никакого кладбища не наблюдалось. Так что это просто другой кусок металла, который здесь уже лет двадцать теперь корежится.

Приободрённая таким высказыванием подруга одобрительно кивнула головой. Она взглянула на не по-осеннему чистое небо, и ее страх растворился в синеве бесконечного простора.

— Ну ладно, извини. Это я что-то не знаю, — усмехнулась она.

— Вот-вот. Ты вечно что-то и почему-то. Значит пойдем? Чего ждать?

— Подожди, я сейчас только схожу.

— Куда?

— Ну,… П-ссать, — немного присев, как в реверансе, заявила студентка, слегка смущаясь.

— Блин, ну сбегай вон туда в траву. Вечно ты не вовремя.

После этих слов, высокая девушка взяла фотоаппарат и приблизилась к ограде. А ее подруга скрылась где-то в зарослях мелкого травянистого кустарника, которые были вполне густыми, чтобы сыграть роль неплохого туалета.

Девушка без труда включила свое устройство, которое было подарено ей ещё на прошлое день рождения, когда она вместе с подругой только мечтала покорить Ютуб.

Но тут по мини монитору фотоаппарата прошла рябь, чем-то напоминающая телевизионные помехи. Где-то за кладбищем раздался далекий мимолетный крик, который заставил студентку вздрогнуть.

— Блин, да что такое! — Воскликнула она и слегка шлепнула по аппаратуре. Та сразу же заработала нормально, как будто и не пыталась сопротивляться.

— Так, ну, в общем, мотор, — заявила красотка. Она направила камеру на старые ворота, начав вести импровизированный репортаж.

— Привет всем, с вами «Ведьмыночи», канал, где можно узнать о мистике все и даже больше, — раздался наигранно сдавленный женский голос. — И сегодня мы проведем для вас экскурсию по заброшенному Чижовскому кладбищу, где обитают настоящие призраки и полтергейсты. Вы только взгляните на эти ворота. Это настоящий пропуск в мир мертвых. А значит, мы с моей потусторонней подругой не упустим шанс пройти через них, чтобы показать вам невероятные вещи.

— Фух блин, ну и наболтала я. Для вступления многовато, — заявила сама себе девушка, отключая устройство. — Ну, ничего, потом заново озвучим или вырежем. В общем, посмотрим.

Она повесила фотоаппарат на шею. Камера была довольно увесистой, что говорило определенно о ее качестве. По крайне мере, так гордо произнес продавец-консультант при покупке данной вещицы.

Любопытной девушке жутко захотелось поскорее заглянуть за ограду. Но подруги все еще не было. Наверное, эта стеснительная дура пошла искать туалет не иначе как в город или же провалилась в кротовую нору. А может она, просто испытывает терпение своей куда более сообразительной спутницы?

Думая в таком самовлюбленном направлении, блогерша смотрела вглубь кладбища. Одной заходить туда было как-то… Нет, даже не страшно. А скорее неудобно и некомфортно.

Поэтому ее взгляд довольствовался лишь очертаниями больших каменных крестов и памятников, которые виднелись сквозь довольно густые ветки.

Особенно ее поражала огромная статуя в виде ангела, которая выглядывала где-то из-за далекого дерева.

А ведь это кладбище действительно старинное. И упоминается оно весьма редко. А что может быть лучше для начинающего режиссера, который мечтает снимать настоящие мистические фильмы в дальнейшем?

— Это настоящая красота. Блин, классно, — сама себе пропела девушка, вытаращив глаза в полутемную пустоту.

Но ее восхищение тут же сменилось холодным комом где-то внутри груди. Ведь из кустов на нее смотрел довольно высокий, слегка полный мужчина, который имел испуганный вид и выглядел так, будто собирается на какую-то деловую встречу.

Студентка хотела спросить у него что-то, но ее язык тут же прилип к зубам. Она лишь могла молча наблюдать за тем, как мужчина полностью просвечивается лучами солнца, будто бы он сделан из тонкого хрусталя.

— Не может быть, — подумала девушка и принялась тереть глаза, искренне считая, что проблема кроется в них.

Вдруг чья-то рука резко взяла ее за шею, немного сдавив позвонки.

— Господи! — Воскликнул начинающий ютубер, со скоростью света оборачиваясь назад.

— А, страшно! Ну как тебе сорпризик, — вернувшаяся подруга, улыбаясь во весь рот, смотрела на нее снизу верх.

— А? Ага блин, с облегчением. Я хотя бы не описалась, как некоторые…

— Вообще-то мне давно хотелось! Ты что напугалась?

— Нет. Ты что, нет, — студентка с длинными локонами продемонстрировала как можно более непринужденную улыбку. — Я тут концепцию прорабатываю. А ты сзади лезешь. Так у любого сердце на фиг выскочит.

— Ааааа, вот оно чо, деловая колбаса. Ну, так мы идем или как?

— Что за вопросы? Идем! Еще как идем!

И двое молодых людей приблизить ко входу почти вплотную.

— За мотик не боишься? — Задала последний вопрос подруга мотоциклистки.

— Да он закрыт там, и сигналка есть.

В ответ девушка одобрительно кивнула головой. И ничего не говоря, они медленно вошли на Чижовское кладбище, озираясь по сторонам так, будто это был музей высокого искусства.

Когда шаги маленьких женских ног несколько отдалились, то старые ворота перестали быть такими уж старыми. Они распрямились, подобно растущему цветку и заняли свое прежнее положение.

Ветер, взявшийся из неоткуда, шевельнул створки, заставив их со скрипом качнуться. Второй его порыв произвел еще большее колебание.

После нескольких таких раз огромные двери, увенчанные пиками, намертво захлопнулись, чтобы сдерживать тех, кто теперь навечно заперт внутри.

А черная, колючая проволока, словно адская змея, поползла во все стороны, делая ограждение наиболее целостным и непреступным.

Владимир Мухин 25.09.2017

Content

Владимир Мухин
ЧИЖОВСКОЕ КЛАДБИЩЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26