Владимир Мухин

ГОРОД МЕРТВОЙ НОЧИ

Глава 1. Чёрный, чёртов банкомат

Когда ночь пришла в этот город, она уже была больна. Без медполиса ее не приняли ни в одну больницу. Она умирала в страшных мучениях. Ее труп покрыл все кругом… И теперь этот город — Город мертвой ночи.

(с)Пластилиновый человек

Поздняя осень обладает редким свойством — навивать страх и ужас на все живое. Не зря именно в эту пору на Западе принято праздновать Хэллоуин с его зловещими нарядами, масками и черными ритуалами.

Когда природа постепенно умирает, растворяясь в ледяном дожде, к сердцу подкрадывается тяжелая депрессия.

Уровень солнца и радости в крови постепенно снижается. А желание прогуляться с крыши собственного панельного дома многократно возрастает.

Апофеозом годичного мрака выступает ноябрь. Когда все ветки деревьев превращаются в черные кости. Лужи на улицах трансформируются в чьи-то полные скорбью глаза. Ветер похож на плачь тех, кому не суждено было родиться. Все это обрушивается на человеческую психику на протяжении длинных, рутинных недель. И ничего нельзя с этим поделать.

Дыхание тяжелого ноября чувствовали без исключения все жители областного центра. К их числу относился Сергей Максимов, который проживал в крохотной однушке на окраине спального района.

Являясь стандартным офисным клерком, он не особо-то верил в мистику. Но вот в осеннюю депрессию ему верилось более чем охотно.

Потому что он испытывал ее на себе вот уже второй месяц. Ему не хотелось ее побеждать, словно она стала дополнительным органом в слегка размягчённом сидячей работой теле.

Молодой мужчина, закончивший институт не более четырех лет назад, не хотел готовить еду. Он не изъявлял желания убираться в съёмной помойке, которая по совместительству являлась квартирой.

Он не хотел разбираться в своей личной жизни, которой не было. И явно не желал ходить на работу. Правда, от последнего было банально никуда не деться.

Хотя, сегодня и от уборки квартиры тоже было, скорее всего, не сбежать. Ведь хозяйка хрущевской недвижимости Лидия Леоновна прибыла с проверкой в самый разгар ноябрьского вечера.

И эта проверка дала не утешительные результаты. Так что теперь Сергею придется навести небольшой «марафет», а иначе, ему предстоит сменить образную помойку на вполне конкретную.

Более выгодного предложения на рынке не найти. Да и квартиры сейчас почти все сданы студентам. Поэтому за убежище Лидии Леоновны предстоит держаться, как за последний рубеж обороны.

Понимая это, Сергей сидел за компьютером, открывая сайты финансовой тематики с графиками и деловыми картинками. Он пытался создать вокруг себя ауру занятого человека. Но это у него не особо то получалось.

Хозяйка квартиры, как настоящий демон притаилась позади него, сидя на старомодном кресле с деревянными подлокотниками, которое располагалось на синеватом ковре времен перестройки.

— Нет, я все понимаю. Молодой. Надо деньги зарабатывать, отдыхать некогда. Балагурить некогда. Но свои обязанности тоже выполнять надо. А, Сереж? Или я не правильно говорю? — Заявляла женщина, практически превратившаяся в бабушку.

На ней был какой-то наряд наподобие водолазки с идиотским воротником, который неприятно обтягивал ее тучную фигуру.

А рыжеватые волосы, зачем-то закрученные с помощью локона, делали из нее настоящую сумасшедшую старуху, вырвавшуюся из американских психологических триллеров.

К счастью, Сергей не видел всего этого, что давало ему силы вести себя с огромной долей спокойствия.

— Вы абсолютно правы. Но я в третий раз повторяю, что я все сделаю, — ответил Сергей как можно более убедительно.

— И в ванной тоже порядок будет? — Прищурилась Лидия Леоновна.

— В ванной особенно.

— А когда точно?

Очевидно, сидящая на поскрипывающем кресле пенсионерка хотела, чтобы квартирант принялся убираться прямо сейчас. Тогда бы она смогла как следует поучить его жизни и навыкам профессионального клининга.

Только сам виновник беспорядка не слишком-то желал подобного… Вся его «политическая мощь» была направлена на борьбу с возможным унижением.

— В любое время, только не сейчас. Мне надо работать, — Сергей с деловым видом открыл новостной сайт в Яндексе, где была опубликована статья про закрытие очередного московского банка.

— Хорошо. Хорошо…

Пожилая женщина посмотрела в окно. Несмотря на то, что было чуть больше семи вечера, стояла довольно плотная, тяжёлая ночь. Она покрывала весь город, смешиваясь с бесконечными лужами и грязью.

— Я вот вообще, зачем пришла, — с «новой строчки» начала Лидия Леоновна. — Ты деньги за квартиру приготовил, Серёжа?

Сергей вздрогнул, как будто получил удар током. Что делать? Какое сегодня число? Что? Точно! Ровно три дня с того момента, как он должен был оплатить жилье.

Он как обычно забыл это сделать. И любые отговорки теперь вызовут скандал. Конечно, можно было сделать вид, что все нормально. Но у Сергея в кошельке болтались несчастные пятьсот рублей. Этого было катастрофически мало.

А любые электронные переводы для хозяйки жилья являлись настоящим ночным кошмаром.

— Да… Я, конечно, все подготовил, — деловито кивнул Сергей. — Но я решил, что в этом месяце лучше перевести вам на карту. У вас же есть карта, куда вы получаете зарплату или пенсию? Дайте ее номер. И я хоть сейчас все сделаю.

— Номер? — Фыркнула хозяйка жилья, положив ногу на ногу. — Мне помнится, Серёжа, мы договаривались, что ты будешь отдавать в руки. Я ваши электрические переводы не понимаю. И понимать отказываюсь.

— Отлично, — мужчина изобразил поддельную радость. — Тогда вы можете зайти ко мне завтра. Или я заскочу к вам после работы. И я передам всю сумму без сдачи, как вы любите. В руки.

Лидия Леоновна резко поднялась с кресла. Парень ощутил неприятное предчувствие в области желудка. И это предчувствие его явно не обмануло.

— А вот давай, Серёженька, только без этого, — женщина пошла по комнате, ожесточенно жестикулируя. Правда, внимание квартиранта это все равно не привлекло.

— Я сдаю тебе эту уютную квартиру уже больше года. И за это время ты так и не изволил научиться нормально себя вести! То ты забываешь заплатить. То у тебя денег нет. То стол журнальный, дорогой разбил. Унитаз, извините за выражение, так мыть и не научился. А теперь придумал дурить меня своими интернетами!?

Сергей молчал. После напряженного рабочего дня и толчеи в темной, пропитанной потом маршрутке, у него просто не было сил на бессмысленные споры со старой бабкой, которая по размерам своего наглого носа могла обогнать любого Пиноккио.

— Я сказала что, буду получать день на руки! Значит, это не обсуждается! Что это за царапина на шкафу? — Она на некоторое время замолчала, изучая дверь старомодной мебели. — В общем, так, милый друг. Или ты платишь сейчас, как положено. Или я выставлю тебя отсюда с милицией. Мое терпение, тоже знаешь, не вечное!

Сергей поднялся с кресла. Его тело напряглось, будто в него вставили жесткую пружину. Желание разнести в хлам ужасную, мрачную квартиру с отклеивающимися обоями буквально зашкаливало. Но в последний момент, он смог себя пересилить, избежав скоропостижного погрома или жуткого скандала.

— Господи! Я только что пришел с работы. Неужели мне нельзя как-то отложить этот вопрос до завтра, Лидия Леоновна?? Или вам так принципиально важно, чтобы я достал эти чертовы деньги прямо сейчас?

— Мне так прям принципиально важно, чтобы ты, Серёжа, взял и достал деньги сейчас. Изволь хоть раз повести себя по-мужски!

Ох уж эти замашки сумасшедших сексистов. Причем тут пол человека и оплата проклятой квартиры… Но делать было нечего. Старуха с нелепой стрижкой не отстанет от него просто так. И он это прекрасно знал.

— Вот мне бросить все и идти искать банкомат, чтобы снять вам деньги? Так! Я правильно понимаю?? — В последний раз воскликнул Сергей.

— Правильно. Еще как правильно! На ровесников своих кричать будешь! — Нахмурилась пенсионерка. — Иди и принеси то, что должен… А я пока квартиру покараулю. Тут идти то два шага от силы. По всему городу эти «банкиры» натыканы. Больше разговору, чем дела…

Измерив пенсионерку взглядом, мужчина пришёл к выводу, что она на целую голову ниже него. Ему вспомнилось выражение про вонючесть клопа и его размер.

Еле сдержавшись, чтобы не произнести это вслух, он направился к вешалке, где стал судорожно одеваться, будто опаздывая на важный поезд или самолет.

— Во, правильно. Так бы и сразу. А то — тут забыл, там — потерял. Так жизнь и проходит. Пунктуальность, она должна быть у человека. Ее воспитывать надо. И вообще, я ж тебя не в тайгу отправляю, а на улицу. Чего бояться? Не убежит твой интернет или что там у тебя. А я посижу пока, посмотрю. Телевизор может, включу. Пульт-то хоть еще не сломал? Нет… Ну ладно. Иди. Иди, только не долго. А то мне тоже надо скоро ехать, пока маршрутки ходить не перестали…

Все время пока Сергей одевался, хозяйка бубнила, как строительный перфоратор, работающий за стеной соседа.

Это жутко раздражало и выбивало из равновесия. К горлу подступало отчаяние вместе со злобой. Но надо было сдерживать себя. Любой ценой сдерживать.

И чтоб не сорваться, необходимо было как можно быстрее выбраться из проклятой хрущевки. Можно было даже не застегивать куртку, можно было даже не зашнуровывать ботинки.

А хотя, что? Ботинки и так были на молнии. Отлично. Это сейчас как раз на руку.

Вот уже можно открывать дверь. Наконец-то. Наконец-то проклятый старческий галдеж прекратится. Наконец-то настанет хоть какое-то подобие спокойствия.

Дверь захлопнулась довольно звучно. Даже немного пошло. Хорошо. Пусть она поймет, что её сварливость не будет вечно такой безнаказанной.

Шаги Сергея, будто тяжелые барабаны, отбивали свой темп. Бах, Бах. Раздавалось внизу. Тах, тах. Отзывалось эхо мрачного подъезда. Вскоре показался первый этаж. Еще один пролет… Металлическая дверь.

Выйдя на улицу, Сергей сразу ощутил колючие объятия мокрой ночи ноября на своей коже. Редкие фонари освещали двор. Но даже припарка клиенту морга была более эффективна, чем их свет.

Небо было похоже на однородную массу. Ни, Звезд, ни Луны, ни Месяца. Ни даже прожектора от какого-нибудь торгового центра.

— Черт, темно как в заднице… В старой заднице Лидии Леоновны, — ухмыльнулся Сергей, поднимая воротник болоньевой куртки.

Рука нащупала в кармане прямоугольный пластик. Ветер неприятно ударил в лицо влажным воздухом. Осматриваясь по сторонам, будто находясь здесь впервые, молодой мужчина начал свой вынужденный путь.

Пройдя пару десятков метров, Сергей услышал веселые голоса и матерные выкрики. Судя по силуэтам в темноте, это были подростки, шумно распивающие явно не детское шампанское.

— Вот придурки. Куда на фиг смотрят их родители? — Подумал ночной путник. — Я в их годы… — И тут же осекся.

Надо было разобраться, где именно находится ближайший банкомат. Конечно же, в продуктовом супермаркете. Но этот супермаркет недавно закрыли на ремонт, вместе с необходимым Сергею терминалом.

Так, до того огромного торгового центра надо идти минут двадцать. А в переулке за домом устройство вечно зависает. Поэтому все местные предпочитают к нему не прикасаться.

Стоп. Парень остановился, наступив в небольшую, но неприятную лужу. Вроде через дорогу от какого-то учреждения он видел новенький банкомат, к которому вечно подходят «страждущие». Идти не более десяти минут. Можно быстро метнуться, взять проклятые бумажки, а потом целый месяц искать новое жилье, чтобы никогда в жизни больше не видеть старую, наглую рожу.

Да, Лидия Леоновна надоела парню больше, чем любой пареный корнеплод из старой поговорки. Она могла прийти не вовремя, без предупреждения. Для нее не существовало личного пространства, как и личных вещей.

Она никогда не стеснялась говорить то, что думает. А думала она то, что до жути раздражало Сергея. Но этот поход против воли по ноябрьской распутице точно являлся последней каплей. После которой, чаша терпения напрочь исчерпает свой огромный лимит.

Размышляя в таком направлении, Сергей прошел вперед по улице и преодолел темный переулок. Обычно в похожих дежурят киношные хулиганы. Но в такую погоду на улице был только он: замученный жизнью, работой и Лидией Леоновной неудачник, да стайка подвыпивших подростков. Больше идиотов, как водится, не нашлось.

Проходя очередную улицу, мужчина заметил, что капли влаги висят на деревьях, не падая вниз. А если смотреть против света фонаря, то видно, как частицы водной пыли, парят в воздухе, будто волшебная пыльца.

— Вот какого же хрена так не справедливо? — Подумал рассерженный квартиросъемщик, надевая на голову капюшон. — Где-то люди глотки друг другу из-за воды дерут, а у нас её хоть запейся. Вторую неделю моросит без продыху. Чертов всемирный потоп! Лучше бы уж снег зарядил. Хотя… Типун мне на язык, твою мать.

Чертыхаясь, как престарелый сапожник он медленно, но верно приближался к заветной цели. На него то и дело пялились окна жилых домой, где были счастливые люди. Настолько счастливые, что им не приходилось сейчас тащиться в поисках идиотского терминала сквозь непроглядную ночь.

Сергей с завистью смотрел на них, ускоряя и ускоряя шаг. В скором времени он прибыл на нужное место. Банкомата здесь не было.

Приготовившись начать материться во весь голос, Сергей взглянул по сторонам. Учреждение неизвестного назначения отсутствовало. Точно. Прошел мимо. Надо вернуться на пару десятков метров назад, и все будет окончательно кончено.

Парень пошел обратно. Через пару минут напротив него показалось длинное, трехэтажное здание с мрачными окнами. Оно было обнесено грубым забором из металлических прутьев.

Около забора, у самой обочины росли чопорно стриженые американские клены. Через дорогу от всего этого, в странной бетонной нише одного из домов находился он. Столь вожделенный в эту мокрую ночь банкомат, к которому Сергей кинулся чуть ли не бегом.

На ходу он достал пластиковую карту, чтобы как можно скорее её использовать.

— Хоть бы он работал! Чертова ведьма! Чтоб ты подавилась этими деньгами, — прошипел парень, вставляя в разъем пластик.

Депрессивно-желтый интерфейс системы пустотело уставился на него. Невольно мужчина взглянул на специальное зеркало. Оно имело вид прямоугольника и предназначалось для того, чтобы своевременно вычислять тех, кто пытается шпионить за вашими манипуляциями с терминалом.

Но никаких шпионов в блестящем металле не наблюдалось. А вот деревья у странного учреждения почему-то были видны отчетливо, несмотря на скудное наличие света.

Сергей попытался отвести взгляд, не заостряя внимание на том, что мягко говоря, не было целью его визита. Но тут он заметил, как одно из деревьев повернуло свою крону влево. А затем вправо.

— Ого… — протянул парень, забыв про деньги и карточку.

В толще черных веток американского клена явно вырисовывалось лицо. Недоброе и не человеческое. Оно смотрело вперед, через дорогу. Прямо на стоящего у банкомата Сергея.

— Господи! — Вслух воскликнул Максимов, до последнего надеясь, что ему показалось.

Тут небольшой ствол превратился в огромную ногу. На этой ноге дерево начало медленно, но верно продвигаться к терминалу для снятия наличности. Оно не шло, не ехало, не летело. Но тем временем, расстояние между ним и Сергеем неумолимо сокращалось.

Что будет, если оно приблизится вплотную? Что будет, когда оно настигнет живого человека? Испытывая странный шок вместе со страхом, молодой мужчина резко обвернулся.

Американский клен стоял на своем месте. Фонари, находящиеся тут же, освещали (в силу своих возможностей) городскую окрестность. Лишь где-то слева наблюдалось потустороннее сияние, льющееся из самого ада.

Сергей инстинктивно закрыл рот рукой. И только тогда понял, что источником странного сияния является отечественная машина, по очертаниям напоминающая «десятку». С явным превышением скорости она пронеслась по небольшой улице, вздымая пыль из водных капель и грязи.

Вжууухх… Раздался грубый, протяжный звук.

— Чертова жизнь! Совсем замотался на хрен!

Парень резко повернулся назад к банкомату. У него не было сил ругать себя за разыгравшуюся фантазию. Он просто уткнулся в небольшую клавиатуру, поклявшись не отвлекаться даже на конец света.

«Введите пин код» гласила надпись на экране. Корявые, холодные пальцы сделали это меньше чем за секунду. «Введите ваше имя» отобразилось на ледяном стекле.

— Раньше такого не было… Идиотизм, — прошипел Сергей, вводя необходимые данные.

«Введите номер вашего паспорта» опять загорелось на экране.

— Чертова скотина! Это что розыгрыш? Где я его тебе откопаю?

Мужчина машинально шлёпнул себя по нагрудному карману. Необходимого документа не оказалось. Он с досадой посмотрел на звёзды. Их не было. Лишь иссиня-чёрная масса покрывала небо толстой броней.

— Да как же его, сука…

Парень напрягся так, что даже почувствовал пульсацию в области затылка. В последнее время он несколько раз регистрировался на порталах, где необходимо указывать свои полные данные. И номер паспорта по этой случайной причине крутился где-то неподалеку, на задворках памяти. Подобная случайность неплохо помогла ему в сложившейся ситуации.

— Так! — Воскликнул Сергей, закусывая язык.

Ощущая скорое приближение развязки, он принялся вводить цифры парами. Так, как они стояли на страничке красной книжицы.

На экране загорелся зелёный сигнал, подтверждающий успешность действия. «Введите номер вашего пенсионного счета» вспыхнула новая рисованная табличка.

Сергей сделал полшага назад. Злость твердым мячом для гольфа разлилась у него в горле.

— Какого ещё хрена, а? Тебе больше ничего от меня не надо???

«Больше ничего от вас не надо». «Введите номер вашего пенсионного счета».

— Отдай мои деньги, — прошипел Сергей. — Отдай мои деньги, паскуда! — Гораздо громче проорал он.

«Вы не получите свои деньги, так как не ввели необходимые реквизиты». Тут парень замер, словно его заморозили заживо. Лишь левое его плечо немного подергивалось.

Банкомат отвечал на выкрики слишком логично, не системно, не по шаблону. Неужели с ним разговаривает бездушная железяка? Конечно, такое находится за гранью здравого смысла.

Но, несмотря на это странный, колючий страх пополз по телу парня. Ему вдруг почудилось, будто он видит кошмар и никак не может проснуться. Преодолев холодную дрожь, мужчина приблизился к устройству, наклонившись над светящимся табло.

«Отмена», «отмена», «отмена», «сброс», «сброс», «сброс». Принялись молча нажимать вконец замёрзшие руки. Правда, это не принесло ощутимого результата.

— Да что ж это такое? — Произнес Сергей. Он пытался говорить, как можно более непринужденно, чтобы выбраться из той ледяной сети мурашек, которая стягивала его кожу.

Экран банкомата неожиданно погас. Его черный квадрат молча уставился на парня.

— Вот так-то лучше… Он просто сломался к чертовой матери! Отсюда и вся хренотень… Ничего, тогда заберу карту завтра. Надо дома позвонить будет.

Чувствуя хоть какую-то смутную логику, Сергей глубоко вздохнул, а потом резко выдохнул. Из его рта вырвался клуб чуть заметного пара.

Мужчина твердо решил убираться отсюда, оставив решение проблемы до светлого времени суток. Он уже напряг мышцы корпуса, чтобы развернуться.

Но тут на экране терминала кое-что показалось. Странный блик, который не был похож на системные помехи.

Понимая, что этого лучше не делать, Сергей наклонил голову. Блик стал более отчётливым.

Через пару секунд уже можно было угадать, что примерно изображено на мониторе. Голова… Очертания головы, похожей на человеческую.

— Боже, — подумал парень. Но взгляд отрывать не стал.

Постепенно на голове проступили выемки больших глаз, очертания маленького носа, мелкого рта с зубами.

Полученное существо прислонилось к стеклу. Оно было по ту сторону и чем-то напоминало смесь киношного инопланетянина с мистическим демоном.

Рот головы судорожно открывался. Похоже, что она просила о помощи или пыталась предупредить о чем-то.

— Не может быть… Это же не возможно вообще, — Сергей приложил трясущуюся руку к монитору. — Ты там? Как ты туда попал? Кто ты, вообще… Господи-Боже…

Голова начала обретать более явные черты. Она была немного синеватой. Ее зубы отливали железом. А безумные глаза, казалось, находились в панике.

Бесшумный крик странного существа становился все сильней и сильней, судя по артикуляции лицевых мышц. Сергей убрал руку, в ужасе пытаясь осознать, что именно с ним происходит.

— Это технари нужны. Они тебя оттуда достанут. Если ты там. Я ничего не сделаю. Я сейчас ничего не сделаю, — лепетал взрослый мужчина голосом пятилетнего ребенка.

Тут, что-то огромное схватило голову, раздавив ее на несколько частей. Какой-то большой монстр в долю секунды сожрал существо, еще недавно молящее о помощи.

Парень вскрикнул. Его вопль отразился от домов, разлетевшись по кварталу. Он зажмурил глаза, чтобы не видеть черной бездны, где обитают адские создания, так бесцеремонно пожирающие друг друга.

В кромешной темноте было не по себе. Сердце отбивало бешеный ритм. В голове крутились ассоциации и догадки, которые просто убивали своим кошмарным содержанием.

Понимая, что так вечно стоять не выйдет, он медленно поднял веки, бросив взгляд на злополучный банкомат.

Никакой черноты там не было. Стандартный интерфейс горел своей неприятной подсветкой.

— Ублюдки! Уроды! Пранкеры чертовы! — Заорал мужчина, глядя по сторонам. — Аха-ха, а-х-ха! Суки! Как я сразу это не понял??? — Свирепо рассмеялся он. — Чертов розыгрыш для дебилов, так парни? Или кто вы там вообще? Немного света. Манекен. Муляж банкомата и все. Дело в шляпе. Можно ловить ваш гребанный хайп?

Не тут-то было, уроды! Я вас поймаю. Я ваши камеры мини. Вам в жопу затолкаю по самый локоть! Мрази! Засужу на хрен. Недо-блогеры конченные!

Немного успокоившись, мужчина снова приблизился к монитору. Он прекрасно понимал, что снять деньги ему не удастся.

Поэтому пальцы Максимова снова принялись теребить красную и желтую клавишу, которые означали «сброс» и «отмену».

Результата не было. И Сергей принялся тщательно осматривать устройство. Нет. Банкомат был настоящим. Это явно не бутафорский муляж, который могли для прикола установить подростки.

Настоящая штука для работы с наличными. Увесистая коробка с логотипами, серийными номерами и контактными данными.

— Ладно, — потерев лоб, твердо заявил парень. — Я просто позвоню и все узнаю. Все, по поводу этой дряни. Еще не так поздно. Номер здесь, над экраном. Просто позвонить. Просто сделать один ублюдский звонок.

Сергей принялся извлекать из кармана увесистый смартфон. Он надеялся хоть как-то исправить ситуацию с помощью звонка в банк.

Прищуриваясь, как от солнечного света, мужчина принялся считывать номер с пластмассового корпуса.

Он не знал, что его действия станут лишь первым шагом на пути, к еще большим проблемам.

Глава 2. Лишние мозги

Пока в холодной трубке слышались длительные гудки, Сергей смотрел в разные стороны. Ему хотелось как можно плотнее наладить связь с реальностью, чтобы голос при разговоре с оператором не дрожал.

Неизвестное учреждение стояло на своем месте. Клены вокруг него немного шумели от внезапного порыва ветра.

Дома горели своими уютными окнами. Машин и прохожих не было. Если бы сейчас пошел снег, то можно было снимать американское кино про Рождество. Настолько все казалось тихим и вконец спокойным.

— Боже мой, и только я один как дебил воюю здесь с сумасшедшим банкоматом, — с грустью подумал мужчина. — Вот что значит родиться под «счастливой звездой».

Он в который раз громко вдохнул, а затем выдохнул. Его сердце постепенно успокаивалось. Кровь все медленнее разливалась по телу, превращаясь из бурной реки в тихое озеро.

— Вас приветствует служба поддержки клиентов, — заявил автоматизированный голос.

Максимов напрягся, готовясь следовать командам электронного парня, который поможет ему прояснить ситуацию.

Вначале, Сергею предстояло нажать двойку, что он, трясясь от холода и нервного возбуждения, с трудом сделал.

Затем надо было кликнуть по цифре «2». И лишь потом клацнуть в область нуля для связи с живым оператором.

Чуть было, не нажав вместо круглой цифры решетку, мужчина исполнил последний каприз автоответчика. Он даже немного улыбнулся, ожидая, что с ним сейчас будет говорить живой, адекватный человек.

— Здравствуйте. Сотрудник службы поддержки Алла, как я могу к вам обращаться? — Пропел кукольный голос.

— Господи! Мое спасение! Аллочка, ты мое счастье! — Чуть не выкрикнул Максимов, но сдержав себя, относительно спокойно заявил, — Я Сергей. У меня тут проблема. Проблема с банкоматом. На улице этого, как его… Ахтырского что ли! Помогите, пожалуйста, мне хоть карту забрать!!

Милый голос девушки пообещал помочь. И мужчина принялся во всех деталях рассказывать подробности своего злоключения, не забыв вычеркнуть моменты с галлюцинациями. А иначе, вместо службы поддержки его могли бы связать с местным психиатром.

Оператор задавала наводящие вопросы, уточняла информацию. Некоторые слова она просила даже продиктовать по слогам. И Сергея до боли тронула такая забота.

Ему даже показалось, что ноябрьская мгла стала немного светлее. А воздух вокруг прогрелся от приятного голоса милой девушки-консультанта.

— Значит, вы отказались вводить номер своего пенсионного счета? — В конце концов, заявила дама.

— Да. Я его и не помню, в общем-то. Это просто сбой. Сбой системы. Обычно там пин код, и все. Можно без проблем снимать. А тут новые команды выскакивают… Мне главное карту вернуть. Вы же меня понимаете?

— То есть, вы отказались выполнить команду банкомата? — Голос девушки звучал менее приветливо. Или Сергею это просто показалось…

— Да. Да отказался! Я же вам десять минут уже объясняю, как это все было. В чем проблема, уточнить надо?

— Вы отказались от выполнения важной команды, Сергей Николаевич Максимов.

— Откуда она знает мое имя? — Подумал он. А потом понял, что перед оператором, скорее всего, есть какая-то база, которая позволяет получать необходимые данные.

— Тем самым, вы сломали дорогостоящее оборудование, которое стоит миллионы рублей! — Девушка явно переходила на вызывающий тон.

— Что? Я??? Я ничего не ломал! Я просто не стал вводить, и все.

— А теперь вы стоите и смотрите на кусок отбитой штукатурки в стене, теребите левой рукой замок синей куртки и думаете, что все обойдётся?

— Откуда вы это знаете, черт возьми! — Взревел парень. — Вы следите за мной? Где ваша чертова камера?

Сергей принялся вертеться, словно на нем горела одежда. Он судорожно вращал головой, ощущая странную неловкость, граничащую с пустотой в теле.

Осколками оставшейся логики он понимал, что наблюдение за человеком в наше время легко осуществлять даже в такую мерзкую, темную погоду.

Но что-то потаённое тихонько говорило, что на него смотрит не монитор или объектив, а некий демонический глаз, который точно не отпустит его живым.

— Ты умрёшь здесь, — в подтверждение самых страшных мыслей произнес голос в телефонной трубке. Он был скрипучим, мерзким, холодным. Совсем не похожим на тот райский лепет, которым его недавно приветствовала Алла.

— Отвали от меня! Отвали, зараза! Я просто хочу вернуть чёртову карточку, будь она проклята! Я ничего не хочу плохого… Ничего… Отдайте мне мою карту, чтоб вы там сдохли!

— Твое тело вскроют живьём. Ты будешь подыхать в холодильнике морга! — Не унимался дьявольский голос. — Тебя будут резать на части. Ты захлебнешься теплой кровью.

— Заткнись! Заткнись, гребаный уродец!

— Не надо плакать, когда сдерут кожу. Кровавое мясо будут отделять медленно.

— Нет! Неееэээт! Падла!

Сергей попытался «сбросить вызов», но у него не получалось. Голос явно не принадлежащий живому существу сыпал угрозами и смеялся, как ни в чем не бывало. Максимов вытаращил глаза. На его лице выступил холодный пот. Он резко замахнулся телефоном, но в последний момент передумал его разбивать, буквально затолкав в глубокий карман.

— Мне полностью плевать, какого хрена тут происходит! Но ты отдашь мне мою конченую карту здесь и сейчас! Иначе я порву тебя голыми руками!! — Прошипел Сергей, тыкая костлявым пальцем в сторону банкомата.

У него больше не возникало сомнения в том, что эта машина была живой. Место страха постепенно занимала тягучая ярость. Ему было плевать на оставленные сбережения и потраченное время. Это уже было делом чести. Он готов был даже умереть среди грязных луж и «подстреленных», карликовых клёнов. Лишь бы отстоять свою правду любой ценой.

С остервенением атакующего солдата он бросился к «желтоглазому ящику». Первый удар пришелся именно в сам монитор.

Мужчина тут же отдёрнул руку от резкой боли. Стекло было слишком твёрдым, чтобы безнаказанно колотить его прямыми ударами.

Но парень недолго пребывал в растерянности. Что есть силы он начал барабанить по клавиатуре кулаками, сжав пальцы до хруста в суставах.

От ударов что-то периодически вспыхивало и мигало на экране. На всю округу раздавались глухие хлопки. Пара кнопок отделилась от своего основания, упав куда-то на грязный бетон.

И только миниатюрная камера наверху с недоумением глядела на все происходящее. Она фиксировала обстановку, выполняя прямые обязанности. У нее не было юридических, да и фактических полномочий вступать в эту потасовку.

— От-дай! Отдай, тварь! Мо-ю! Мою карту! Сукин сын! Я тебя разворочу на хрен, проститутка ты, конченная! — Периодически выкрикивал Сергей.

Он иногда останавливался, пытаясь оторвать ту или иную часть от банкомата. Потом снова принимался его «избивать». И так длилось до тех пор, пока Максимов не лишился большей части сил, немного придя в себя.

Он недалеко отошел от «заклятого врага». Судя по внешнему виду, серьезных потерь «противник не потерпел».

Все усилия живого человека лишь слегка испортили машину. В остальном же она была исправна и готова к нормальной работе. Правда, не для несчастного Сергея.

— Господи, да что за херня?? — Выдохнул парень. — Как дебил веду себя здесь. Загребут к чертовой матери еще за порчу имущества. Дался мне этот терминал несчастный? Далась мне эта карта с парой десятков косарей деревянными? Другие на пожрать в день столько тратят! А тут душу изводишь за копейки. Валить надо… Домой… Пусть она меня хоть сожрет заживо. Что я могу сделать?? — Сказал Сергей. — Что я могу сделать!? — Проорал он уже во весь голос.

Максимов посмотрел на право, потом в противоположную сторону. Никого. Пустота черной, городской ночи.

Если бы встретить здесь хотя бы одного живого человека. Хотя бы ту же «десятку» с пьяным «летчиком» за рулем.

Нет. Только он. Он и огромный город, для которого такое мелкое, двуногое существо является песчинкой. Одинокой, неудачливой песчинкой, не умеющей обналичивать честно заработанные деньги.

Коктейль из боли и отчаяния свернулся клубком во рту Сергея. Тот сглотнул эту неприятную массу, стараясь не впадать в бессмысленное, садомазохистское самобичевание.

— Охт. О, о, од-х. Как странно, — раздался глухой, сдавленный голос.

Парень медленно повернул голову, которая до этого смотрела в черноту обрамленную фонарями.

Банкомат горел красным цветом с оттенками чего-то оранжевого. Он медленно переливался, будто внутри него было нечто тягучее и вязкое.

— Как странно. Зачем они приходят ко мне?

Голос исходил со стороны терминала. Не может быть? Он говорил. Как живое существо, как человек.

Сергей ощутил, что его глаза сейчас выпрыгнул из глазниц. Тело стало деревянным. Ноги чуть было не подкосились. А крыши домов начали постепенно качаться под дуновениями осеннего ветра.

— Кто они… — Чуть слышно произнес мужчина.

— Те, кому нужны мои внутренности… Они приходят постоянно. Они режут плоть, чтобы достать оттуда все, что им выгодно. И это больно.

— Какую плоть? Чью плоть?

— Нежную плоть, которая не желает зла…

Парень прищурил глаза, осматривая банкомат полностью. Под монитором вместо стандартного, металлического постамента, обрамлённого в пластик, находился человеческий торс.

Настоящее, живое тело без груди и пупка квадратной формы. Но отчётливо были видны ребра и белая, трепещущая кожа.

Посередине тела находились глубокие порезы, наскоро заштопанные белыми нитками. Из них сочилась темная, густая кровь, которая тут же застывала, словно капли смолы.

— Ах! — Выдохнул Максимов, падая на колени. Но сдавленный голос ожившего банкомата вернул его в реальность.

— Ты же хочешь вернуть то, что дал? — Медленно протянул он.

— Да… Д-да… — Сергей кивнул головой.

— Так возьми это, пока не зарубцевалось…

Мужчина увидел, что в том месте, куда он недавно погрузил кредитку, была длинная рана. Она не имела шва. И ее стенки были совсем свежими.

Бежать. Надо как можно скорее бежать отсюда, пока еще есть возможность.

Но нет. Вопреки ужасающему чувству, мужчина направился вперёд. К этому мутанту, который тяжело вздыхал, будто умирающий от рака человек.

В скором времени Максимов стоял около красного монитора. Его трясущаяся рука потянулась к необходимому месту.

— Что же я творю? Что я творю? Это же бред. Наркотический бред? — Шептал Сергей.

Его кисть медленно раздвинула стенки кожи, которой был оторочен монитор. Она довольно легко зашла вовнутрь, провалившись в клейкую массу.

— Внутренности! Это же его внутренности! — Вспыхнуло в мыслях парня.

Он судорожно дёрнул рукой, что вызвало глухой крик внутри адской машины. Кончики пальцев нащупали долгожданный прямоугольник.

Через пару попыток карточка была в его руке. Не помня себя от страха, он дернул кисть на себя, резко вырвав ее из недр монстра.

Все вокруг загремело от тяжелого визга. Из раны, служившей приемником для карт, хлынула кровь.

Сергей увидел, что его кожа вместе с карточкой покрыта чем-то черным, липким и довольно однородным.

У парня не было времени гадать, что именно было на его пальцах. Подсознательно понимая, что смысла оставаться здесь больше нет, он ринулся вперед, в сторону своего дома.

Его хлёсткие шаги отдавались эхом от домов. На куртку и спортивные штаны попадали грязные волны луж. Он бежал по проезжей части, забыв о существовании тротуара, как такового. Но это уже было не важно.

Важным сейчас оставалось только одно — очутиться подальше от зловещего банкомата. Потому что все вселенское зло, по ощущениям парня, находилось непосредственно в этой электронной (или биологической) установке.

Нам кажется, что мы можем убежать. Далеко. Чтобы нас не нашли. В другой район, город, страну, галактику. Но разве это действительно так? Мы десятилетиями боимся менять ненавистную работу. Какой ещё может быть побег?

Да и вообще. От кого бежать? От себя, от своего страха? От несправедливой судьбы? Будьте реалистами. Это невозможно. А если и возможно, то уж точно не таким простым смертным, как мы…

Именно поэтому Сергею довольно скоро пришлось остановиться, чувствуя ощутимые «схватки» в левом боку. Какое расстояние он преодолел? Квартал? Два квартала? Или может быть целую улицу? Нет никакой разницы.

Ведь он находился вдали от проклятого, ночного банкомата. Тишина буквально звенела кругом, долбилась в голову мрачными балконами, облезлыми стенами, ржавыми, советскими фонарями.

Мужчина склонился, будто перед ним оказался средневековый правитель. Чуть ли не выплевывая свои лёгкие, он попытался оттереть испачканную правую руку.

На куртке оставались следы черной крови, желчи или что это вообще было? Максимов присел на корточки, погрузив кисть в лужу. Холодная вода, на грани замерзания, проникла щупальцами мороза в самое сердце.

— Ах, ты! Холодно, зараза!

Мужчина медленно поднялся. Походкой раненного зверя он заковылял вперёд. Поближе к дому, который теперь не казался такой уж помойкой. И подальше от всех идиотских странностей, с которыми ему пришлось столкнуться.

— Какого черта? Я отмороженный псих, — думал Сергей, смотря по сторонам. — Давай на чистоту? Эта сука Леоновна траванула меня какой-то дрянью. Подсыпала, подложила, распылила. Мне как-то плевать. И специально послала из чертовой хаты. Теперь, по вине этой ведьмы, я стал бояться каждого куста, как клиент дурдома.

Хотел снять бабки «с машины», которая на хрен не пашет. Вляпался в какую-то дрянь типа отработанного масла или смазки для подшипников. И теперь валю домой, ощущая себя полным дебилом.

А старая тварь ещё мне скандал закатил, за то, что так долго. Пусть только попробует. Я точно ей съезжу по харе. И не посмотрю, на ее чертов пенсионный возраст…

Чем больше Сергей вел внутренний диалог, тем больше все становилось на свои места. Говорящие банкоматы, ходячие деревья, демонический оператор. Это все превращалось в плоды воображения.

Реальной была только улица с ее небольшими полосками травы, растущей между дорогой и тротуаром. Она больше не радовала зеленью молодого изумруда. А лишь нагоняла депрессию, валяясь у обочины пучками прогнивших ниток.

Неожиданно Максимов вспомнил, как ещё недавно его совсем ничего не беспокоило. Не удручала осень, не бесила зима. И вообще, все времена года были для него безразличны.

Он снимал квартиру с Валеркой Котовым по прозвищу Валерон. С ним «мутила» отношения сексуальная красавица Марина. А сам он улыбался через каждое слово, как «убитый» марихуаной растаман.

Как же хорошо тогда было забивать на работу и подшучивать над Валероном, который все ещё учился в институте, так как был младше Сергея. Как же классно было приводить домой Марину и успевать пару раз заняться с ней сексом, пока сосед шляется в неизвестном направлении! Как же приятно было чувствовать себя простым, молодым, бесшабашным человеком!

И как внезапно все это оборвалось… Валерон закончил свою проклятую учебу, и его направили в Сибирь на очень важную, секретную и конечно высокооплачиваемую работу. Он смеялся и обещал приезжать при первой же возможности. Правда, таких возможностей потом было не очень много…

А Марина? Что Марина? Было ли у них что-нибудь с Мариной, кроме этих вагинальных игр на скрипучем диване? Нет… Могло бы быть? Да, ещё как могло.

Только кое-кто боялся потерять свободу, кое-кто не желал сделать решительного шага вперёд. Кое-кому проще запихнуть руку в недра кровавого монстра, чем просто выразить свои чувства. И этот кое-кто не только Сергей Максимов. Поверьте, не только он…

Да и вообще, что говорить теперь? Когда все рухнуло, само собой схлопнувшись, как когда-то могучий СССР. Что ворошить прошлое, которого теперь уже нет. Надо просто идти на съёмную квартиру, объясняться с ее сварливой хозяйкой. И наконец-то поспать, забыв о чертовой голограмме под названием жизнь.

Только осуществить это было не так-то просто. Улица с одинаковыми домами сорокалетней выдержки не планировала заканчиваться. Редкие деревья у обочины, черные витрины встроенных в первые этажи магазинов, машины, которые стояли прямо на дороге, ожидая своих хозяев. И, конечно же, тусклый, депрессивный свет от фонарей и однородного, ночного неба. Все это будто преследовало Сергея, не позволяя ему выйти из замкнутого круга.

Обдумав все, что только возможно, и как следует пожалев упущенные дни молодости, он робко остановился. Впереди длинное, открытое пространство выстроило коридор из домов и асфальта. Позади то же самое.

Бесконечная улица. Нет. Неужели все произошедшее до этого, было отчасти, или не дай Бог полностью, правдой? По спине Максимова побежали колючие точки. Зачем-то он запустил руку в карман. Там лежала слегка влажная карта. Она была реальной. А это уже неплохой знак.

— Господи, да что за шняга сегодня? — Вслух выкрикнул Сергей, но тут же замолчал.

Он вспомнил, что не свернул в необходимый ему переулок. А значит, скорее всего, он в панике выскочил на Дзержинского, которая отличалась своей длинной, за что в народе ее называли не иначе, как колбаса.

— Тьфу ты! Спасибо. Ёб ты!! Кретин! — Мужчина довольно сильно шлёпнул себя по голове.

Проклиная сломанный банкомат, мокрую ночь, работу и Леоновну он медленно поплелся назад, чтобы наконец-то осуществить необходимый поворот, который положит конец странному бреду.

Он шел, не гнушаясь наступать в лужи. Иногда спотыкался и начинал материться. Его шаги были, то судорожно быстрыми, то наоборот слишком спокойными. Вскоре необходимая лазейка между улицами была найдена. Сергей шмыгнул туда, словно кот в щель под забором.

Если по пути сюда этот мелкий, темный переулок ассоциировался с хулиганами и бандитами, то сейчас он больше напоминал последнее пристанище привидений. Казалось, что по темной, лишённой фонарей обочине бродят толпами забытые мертвецы. Они надеются, что их вспомнят и заберут. Но лекарство от забвения найти очень сложно.

Поддаваясь влиянию таких ассоциаций, Сергей все сильнее ускорял движение. Подсознание просило его перейти на бег, но он как мог, не поддавался, понимая, чем именно чревато такое.

— Может быть, эта дыра тоже бесконечная? — Подумал парень.

Но все оказалось не так печально. Не прошло и двух минут, как он вынырнул на «финишную прямую». Широкая улица с освещенными витринами и более высокими домами. Во дворе одного из таких домов находилось пристанище Сергея. Оставалось пройти несчастную сотню метров. И он напрочь забудет обо всей этой глупой ситуации.

От осознания такого стало немного легче. Ноги пошли чуть быстрее. На сердце как будто отлегло.

Максимов разглядывал троллейбусные провода, которые тянулись между типовыми, каменными столбами. Взгляд скользил по старым пятиэтажкам, смешанным с новостройками, а затем падал на длинную асфальтовую площадку, где в ряд выстроились канализационные люки.

Оставалось совсем немного. Ещё никогда, даже после сумасшедшего рабочего дня, он так страстно не ждал возвращения в тесную, совковую конуру.

Чем дольше шел Сергей, тем сложнее ему было смотреть вперёд. Все кругом меркло, расплывалось, терялось из вида. Парень махнул рукой перед глазами, потом совершил движение, будто желая умыться. И только после этого, он понял, что с его лицом ничего не случилось.

— Туман… — Произнес он, не обращаясь ни к кому. — Чертов туман не даёт смотреть. Откуда он вообще взялся?

Действительно. Пространство кругом медленно, но верно заполнялось туманом. Возможно, он спускался с небес белым покрывалом. Возможно, что он, как и положено такому явлению, выходил из поверхности земли. А возможно, его порождали люки канализации, где творилось явно нечто недоброе.

Довольно быстро Сергей перестал различать провода, траву, ветки на деревьях. Потом скрылись из вида элементы зданий, магазинчики, кусты, бордюры. Лишь очертания немногочисленных деревьев и домов всё ещё виднелись огромными остовами в море завесы водяного дыма.

— Мне по хрену! — По слогам произнес Максимов. — Я уже почти дома! И меня не остановит такая дрянь! Тебе ясно!?

Он ощущал, как снова теряет связь с внешним миром. Ориентиры расплывались, мысли путались. Казалось, что густая пелена даже немного держит его промокшие ноги, мешая совершать шаги.

Создавалось впечатление, что он движется под водой, где каждое действие замедляется в полтора, а то и в два раза.

В придачу к этому, белая пелена на черном фоне давила на глаза, вызывая не самые приятные предчувствия.

— Эй, парень! Постой минуту.

За спиной раздался грубый, но довольно тихий голос. Таким тембром обычно говорят старики или больные люди, или страшно представить кто именно.

— Кто здесь?

Сергей остановился, а затем нервно обернулся. Позади него находился немного сгорбленный мужчина поздних лет с растрепанными, короткими волосами и бородой, которой также требовался срочный уход.

На нем была одета черная куртка, напоминающая рабочую робу. На ногах были не по погоде лёгкие кроссовки с тремя полосками.

Бомж. Настоящий, живой бомж в этом странном городском кошмаре. Его появление на секунду обрадовало Сергея, но он тут же прогнал чувство восторга прочь. Ведь в таком тумане даже безобидный, нищий старик может таить угрозу.

— Красивая ночь. В такую ночь гуляют в одиночестве — только неудачники, — проскрипел оборванец.

— Не твое дело! Что надо? — Огрызнулся Сергей.

Он прекрасно понимал, что этот странный тип начнет клянчить деньги. Поэтому парень инстинктивно зажал карман, где бултыхалась какая-то мелочь.

Его и в обычное время бесили вездесущие, городские алкоголики. А сейчас он тем более не хотел вступать в контакт с подобными личностями.

— Туман хороший выдался. Зачерпни мне туману, сынок.

— Какого черта!?

Сергей не понял сути обращения к нему. Но было ясно одно, бомж явно находится не в себе.

И никого вокруг это не трогало. Ведь если ты — приличный человек, не дай Бог сказал не то слово или посмотрел не таким взглядом, то тебя точно занесут в черный список придурков все, кому не лень. А если ты оторвался от общества, то даже самые жуткие выходки твоего отшибленного сознания навряд ли кого-то заденут. Возможно именно поэтому в нашей стране столько бездомных?

— Говорю, зачерпни мне туману… У меня уже никаких возможностей не осталось, — не унимался старик.

К удивлению Сергея, он достал откуда-то из кармана растянутой одежды небольшую, железную кружку, протягивая ее парню.

— Не бойся. Он через металл не укусит. Зачерпни, и побежишь домой, сынок.

— Дебил! Я что похож на психиатра? Отвали от меня! — Взвизгнул Максимов.

— Да. Психиатры. Мне нужны психиатры. Но сначала сделай то, что прошу. И я тебе сделаю после.

Каким-то образом бомж оказался прямо около Сергея. Блестящая, металлическая кружка, которую применяют в своих походах туристы, буквально уткнулась в его живот.

— Давай сюда! Психопат блин!

Сергей был готов пойти на все, лишь бы мрачный старикан оставил его в покое. Мужчина схватил эту скромную посуду и сделал вид, как будто пытается зачерпнуть в нее жидкость.

— Вот! Вот тебе твой гребаный…

Сергей запнулся. Кружка вдруг сильно потяжелела. В ней оказалась странная жидкость, покрытая газообразной оболочкой напоминающей дым.

— Это как вообще??? — Выдохнул парень.

— Давай сюда, малец!

Бомж буквально выхватил кружку из рук ночного путника. Будто алкоголик, наконец-то нашедший водку, он поднес посуду к губам. Затем жадно выпил все до последней капли, сделав рукой взмах направо. Кружка со звоном укатилась, ударившись о тротуарную плитку.

— Забористый. Такой и должен быть постоянно.

— Аг-га… Я пойду.

Страх постепенно пробирался в душу Сергея. Он из последних сил боролся с желанием броситься прочь. В это время одна сторона головы старика начала пульсировать, изменяясь и трансформируясь странным образом.

Небольшие бугорки, то появлялись, то исчезали, будто под кожей клокотало нечто мягкое или даже жидкое.

Сергей сделал шаг назад. Потом ещё и ещё. Он заметил, что кожа под волосами бездомного треснула. И откуда вырвалось небольшое количество красной массы. Такое бывает, когда в голову стреляют из пистолета. Сергей не вольно вскрикнул, не в силах сдержать эмоции.

— Не кричи, малец! Это лишние мозги выходят. Мозги тоже иногда бывают лишними. От них надо избавляться. А то будет трудно жить.

Глаза Максимова увеличились в размере раза в два. Сердце отбивало бешеный ритм. Бомж с окровавленной головой странно улыбался, выкрикивая уже совершенно не важные обрывки фраз.

Туман сгущался, покрывая округу и создавая все новые и новые ассоциации ужаса. Сергей бросился бежать.

Наплевав на все, что только можно, он словно ребенок, напуганный собакой, летел по дороге в направлении своего временного жилища.

Дыхание было заметно осложнено. В груди будто копошились иголки. Мышцы на ногах неприятно болели. Но было уже не до них.

Вот парень разглядел во мгле очертания книжного магазина. Вот он заметил продуктовый ларек. А вот и начало долгожданной, дворовой территории.

Максимов ощутил необычайное облегчение. Он даже захотел остановиться. Но после всего пережитого, это была не самая лучшая идея. Поэтому он прошмыгнул мимо детской площадки вместе со скопищем машин.

Парень миновал два подъезда и подскочил к нужной железной двери. Ему было плевать. Даже если подростки, бабки или собаководы-любители сейчас находились здесь и видели его смятение. Даже если над ним потом будет смеяться весь дом. Это уже явно не важно. Главное, что он теперь окажется…

Что? Ключи! Не потерял ли он ключи во всей этой суматохе? Нет. К большому счастью, они находились в кармане вместе с проклятой, пластиковой картой.

Это позволило секундой открыть домофон, оказавшись в таком темном, но таком родном подъезде. Не замечая ступенек, Сергей бросился наверх. И спустя пару долгих минут, он уже находился около входа в квартиру.

Мужчина не спешил открывать замок. Для начала он постарался успокоиться и отдышаться. Ни то, ни другое в полной мере не вышло.

Сергей понял, что медлить нет смысла. С характерным лязгом он вскрыл дверь, переступая через порог. И то, что ждало его внутри квартиры, заставило парня, как следует содрогнуться.

Глава 3. Где мои деньги!?

Когда парень заглянул внутрь своего временного пристанища, то в глаза ему бросился беспорядок. Не тот беспорядок, который царил здесь извечно: месяцами и даже годами. То, что предстало перед ним, отдавало чем-то маниакальным, неприятным, шокирующим. «Оленьи рога» пластмассовой вешалки были сорваны и валялись в проходе. Приготовленная к зиме куртка и ветровка для холодных, летних вечеров лежали тут же.

Дверь на кухню была раскрыта нараспашку. Через нее можно было заметить пару опрокинутых табуретов, сковородку с отбитой ручной и валявшуюся около окна кастрюлю.

— Неужели банкомат добрался сюда? Но как? Как он это сделал? И где вообще Лидия Леоновна? Ей удалось сбежать? Или она… Не дай Бог! — Противоречивые догадки с явно шизофреническими вопросами проникли в сознание Сергея.

Понимая, что гораздо лучше броситься прочь, парень вошел в коридор, полезная площадь которого не превышала один квадратный метр.

Не разуваясь, медленно, осторожно он пробрался к приоткрытой двери.

Сегодня его уже ничего не удивляло. Он был готов увидеть нечто ужасающее. То, от чего его сердце остановится. Но такого не произошло.

Когда Сергей заглянул в зал, перед ним стояла Лидия Леоновна. В целом, она выглядела также глупо, как и всегда.

Только теперь ее одежда был более потрёпана. Волосы, выглядели так, будто кто-то пытался их вырвать с корнем. А глаза выражали, если не откровенную ненависть, то явно что-то недружелюбное и странное.

Вдруг Максим заметил, что в руках хозяйки находится шнур от телевизора, вырванный из аппарата «живьем». Сам же «ящик» был сброшен со своей тумбочки и находился около кровати.

— Все хорошо? Здесь что-то случилось? — Осторожно произнес Сергей, говоря не более чем в половину голоса.

Леоновна резко дернула руками, разорвав шнур. Сделать это было довольно трудно. Но у нее все получилось легко. От этого Сергей немного вздрогнул. Он уже находился в комнате, и ему вдруг жутко захотелось уйти назад.

— Где мои деньги? — Вроде бы своим, а вроде и чьим-то чужим тоном произнесла пенсионерка.

— Я все объясню. Я честно пытался их снять, как обещал. Но тут случилась неприятность. В общем, банкомат сломался, там… И я долго не мог вернуть карту. Замотался уже. Да и вы тоже. Может, в следующий раз это решим?

— Значит, у тебя нет моих денег? — Медленно протянула бабка с круглыми глазами, глядя в самую душу Сергея.

— Ну… — Максимов создал довольно большую паузу. — Если коротко говорить, то да. Так уж получилось. Извините…

Не зная зачем, он потупил взгляд, играя роль двоечника, которого вызвали к доске.

— Мне не нужны твои сраные извинения, кусок дерьма! Я хочу получить свои деньги!!!

Рев старухи заставил Сергея заткнуть уши. Он впервые видел ее в таком разгоряченном состоянии.

— Упокойтесь! Успокойтесь! Вам нельзя волноваться! Вы же сами мне говорили… Давайте все обсудим. На кухню пойдем. Да я сам эти чертовы деньги… потом лично в руки.

— Заткнись, отродье! Заткнись! — Заверещала Лидия Леоновна. Походкой злобного маньяка она приблизилась к своему старому шкафу.

— Урод проклятый! Недоносок! Без денег приперся! Мне нужны мои деньги! Деньги! Деньги!!!

Со зловещими криками Лилия Леоновна принялась вытряхивать из шкафа все, что попадалось ей на пути. В основном это были вещи: штаны, трусы, свитера, рубашки.

— Нет, нет! Не надо! Успокойтесь. У вас нервный срыв. Прошу, только не это. Вы и так тут устроили…. Правда. Я принесу лекарство или что вам там надо…

Сергей начал медленно приближаться к старухе, выставив руку вперед. Она тем временем старалась нанести как можно больше ущерба. Каждая вещь, попадающая к ней в руки, «проверялась на прочность» твердыми старческими пальцами.

Две футболки не выдержали такой проверки. И теперь их лохмотья украшали собой старомодный, советский ковер.

— Не подходи, скотина! А то сдохнешь! — Взревела бабка, когда Сергей коснулся ее кончиками пальцев.

Парень отшатнулся, увидев перекошенное гримасой ярости, морщинистое лицо, которое теперь напоминало образ вампира.

— Ненавижу эту грязь! Одна грязь!

Леоновна с криком бросилась к полке, висевшей около компьютера. Все, что только находилось там, было тут же сброшено на пол.

— Нет! Неэээт! Сука! Не трогай! — Сергей понял, что сдержать себя он больше не может.

На полке стояли сувениры, кубки, памятные вещи, иконы и вообще все, что хоть как-то было еще дорого заскорузлому офисному клерку. Но теперь эти штуки с воспоминаниями попросту разлетелись по полу, как куча бумажного мусора.

Среди такой «кучи» Лидия Леоновна проворно выцепила простые, дешевые, электронные часы. Их на «23 февраля» когда-то подарила Марина.

Они давно перестали идти по причине своего китайского происхождения. Но их квадратный циферблат с серебристым браслетом напоминал Сергею о таком теплом прошлом. Хотя он сам в этом бы не признался, но именно те часы, подаренные ему в тот горячий, бунтарский февраль, были самым дорогим подарком на свете, как в этой, так и в следующей жизни.

— Не надо… — протянул парень. — Положи на место. Это не твое… Тебе ясно? Я не хочу конфликта. Ты же это знаешь?

— Конфликтов? Конфликтов! В твоей жопе одни конфликты!!! — Вскрикнула пенсионерка.

Она прыснула безумным смехом. После чего хлипкие часики были запущены в стену с дьявольской силой.

От удара стекло, рамка, разъем для батареек отделились друг от друга. А браслет разлетелся на несколько шарнирных составляющих.

Ни слова не говоря больше, Сергей двинулся вперед.

Все упрёки, замечания, капризы, придирки закипели в его сознании, как раскалённая лава. Как много месяцев он терпел издевательства со стороны этой странной, старой, маразматичной женщины. И теперь она дала реальный повод выплеснуть продукты жизнедеятельности такого терпения наружу.

— Не подходи, а то сдохнешь! — Заорала Лилия Леоновна потусторонним голосом.

— Готовься, получать пенсию, мразь! — Выдохнул Сергей.

Сверкая озлобленными глазами, мужчина схватил хозяйку квартиры за ее растрепанные волосы. Она попыталась вырваться, от чего локоны характерно хрустнули. Но сделать это у нее не получилось, так как кулак Максимова тут же вспахал большое, одутловатое лицо. Раздался дьявольский визг.

— Поздно кричать, зараза. Процедура ещё не окончена.

Ощутив привкус звериного ожесточения, Сергей принялся, что есть сил молотить старуху, буквально насаживая ее на сжатую кисть руки.

А когда последняя заболела от такого процесса, то ее место заняло увесистое колено. Леоновна охала, вскрикивала. Ее руки разбрасывались в разные стороны, а тело трепыхалось, как тряпичная кукла.

Сергей никогда в своей жизни не был так жесток. Поэтому скоро он прекратил драку, сильно ударив женщину (напоследок) пониже спины ногой.

— Вот так, тварь! Надеюсь, полегчало??? — Буквально выплюнул он.

Хозяйка отпрыгнула в сторону, как дикая кошка. Она медленно повернула голову в сторону Сергея. Под ее левым глазом красовался сильный, тёмно-синий отек. Из рассеченной губы довольно обильно капала кровь.

В болезненном, электронном свете люстры такая картина выглядела жалко и пугающе одновременно. На какую-то секунду парень даже ощутил приступ раскаяния. Но ехидный голос бабки тут же его прервал.

— А удара то нет! Слабый уродец! Тебе мужиков ублажать, а не со мной тягаться!

Сергей почувствовал, что сейчас снова набросится на это коварное, адское существо, которое некогда было собственницей его жилья. Только этого не случилось.

Лидия Леоновна с неимоверной скоростью сделала рывок вперёд. И Максимов ощутил жгучую боль от мощной пощёчины. Затем ещё и ещё от одной.

Удары были явно не женскими. И тем более уж, не старческими. Тусклая атмосфера квартиры завертелась перед глазами. Грязные выкрики бабки слились в какой-то вой.

Пытаясь закрыться хоть как-то от непредвиденной атаки, Максимов начал медленно отступать назад.

— До крови, падла! Глаза вырву! — Ревела старуха.

Она то била, то царапала, то пинала парня ногами. Ее движения были настолько резкими, словно она не один год занималась боевыми искусствами.

Понимая, что от его дальнейших действий зависит его жизнь, квартирант сделал безумный рывок вперёд. Выпадом кулака он смог попасть Леоновне в область носа.

Нога с тяжёлым ботинком угодила ей куда-то в живот. Плечо Сергея впилось ей в шею. И под общим напором противника агрессивное существо повалилось на пол.

Чувствуя страх перед тем, что творится на улице, Сергей машинально кинулся в сторону кухни. Наверное, он забыл, что поехавшая мозгами бабка, вполне может совершить то же самое…

Не прошло и нескольких секунд, как Лидия Леоновна поднялась с пола, пыхтя, как паровоз. Осмотрев комнату, она раздраженно хмыкнула.

— Хочешь поиграть… Тогда придется содрать с тебя кожу, — пробормотала она.

Неестественно жёсткой походкой женщина двинулась в мини-коридор. Ее рука медленно коснулась кухонной двери. Раздался неприятный, щемящий скрип. Дерево с матовой вставкой открыло дорогу для хозяйки квартиры.

— Готовь артерии, уродец. Не дал денег, значит, дашь мясо… — прохрипела бабка.

Не думая ни единого мига, она ринулась на кухню. Эта комната также была тусклой и безжизненной. И даже белого света новомодной евро лампочки не было достаточно, чтобы «воскресить» данную часть квартиры.

Не успела хозяйка сделать и одного шага, как в ее тело воткнулось холодное лезвие ножа. Он был слишком тупым для хлеба, но как оказалась, неплохо подходил для человеческой плоти.

— Ай! Ах, ты малолетняя сволочь! — Взвизгнула Лидия Леоновна.

Сергей резко извлек клинок из тела женщины. На нем проступали разводы крови.

Понимая, что другого выхода уже нет и пользуясь замешательством безумного монстра, он с силой вогнал нож в тучное тело еще раз.

Из его горла вырвался жуткий крик, похожий на тот, с которым солдаты отправляются в атаку.

Правая рука заработала по принципу отбойного молотка, нанося все новые и новые раны противнику в ужасной водолазке.

— Не надо! Не надо! Я не люблю уколов! Никогда не любила уколов!! — Визжала старуха, медленно пятясь в сторону входной двери.

Размахивая руками, она умудрилась несколько раз довольно ощутимо ударить Сергея. Но ему было абсолютно плевать.

В какой-то момент парень понял, что его действия не приносят ощутимого результата. Ведь любой человек, получив хотя бы одно из подобных ранений, потерял бы сознание или впал в шок, или просто бы согнулся от боли.

Но одержимая старуха стояла в полный рост, лишь немного пятясь задом. А тем временем ее живот уже превратился в самое настоящее кровавое месиво.

Что делать, если это вообще не сработает? Что делать, если это ее разозлит ещё больше?

Максимов вдруг понял, что больше всего на свете боится остаться без сил наедине с этим чудовищем. Наедине с этим чудовищем и целой комнатой колюще-режущих предметов, именуемой в народе кухней…

— Пошла на хрен! Иди вон! Убирайся отсюда! Тварь! Давай!! На улицу, сука! — Заорал Сергей, пуская в ход свой ботинок.

— Что ты мне сделаешь? Что ты мне сделаешь, уродец? Ничего! Ничего! Мне не больно! — Говорила хозяйка окровавленным ртом.

Лидия Леоновна довольно сильно сопротивлялась и упиралась. Но клинок вместе с тяжёлым телом молодого мужчины сделали свое дело. Она была уже около входной двери.

Замахнувшись ножом в последний раз, парень резко нанес удар в область морщинистой шеи. Тело от этого изогнулось, издав истошный вой. Кровь брызнула резким потоком на обои.

Максимов в это время успел извернуться, открыв дверь левой рукой. Одновременно с этим он жестко толкнул старуху плечом. И вот она уже вывалилась из помещения, упав на холодную лестничную площадку.

— Подлец… Выгнал из дома бабушку… Поколол сильно. Теперь будешь давиться кровью. И никто не поможет, — ворча и матерясь, старуха медленно поднялась на ноги.

Ее нелепая одежда была залита кровью. На шее, на лице также была черно-красная жидкость. Но это нисколько не убавило уровень ярости в больших, безумных глазах.

— Ты готов к освежеванию, поросенок! — Улыбнулась Леоновна, неестественно склонив голову вправо.

— Гори в аду! — Выдохнул Сергей.

Сам от себя не ожидая, он совершил быстрый выпал вперед. Его левая нога крайне сильно оттолкнулась от пола. А правая ступня совершила тяжёлый, прямой удар, который пришелся точно в разрезанный живот Лидии Леоновны.

— Ах! Ах-ха-аяйяяяя! — Завизжала та практически младенческим голосом, отстранившись назад.

И тут же ее тело, споткнувшись о край лестницы, полетело вниз по ступенькам, издавая глухие звуки при соприкосновении с бетоном…

— Ог-го! Господи-боже! — Воскликнул Сергей, не веря в то, что она наконец-то исчезла. Нож сам по себе вывалился из его дрожащей руки.

Дернувшись, как нервно больной, Максимов заскочил обратно в квартиру. Резким поворотом он закрыл дверь на нижний замок с помощью щеколды.

Потом мужчина нащупал в кармане ключи и замкнул замок, находящийся сверху. Сам ключ парень оставил внутри скважины, вспомнив, что по идее это должно препятствовать вскрытию двери снаружи.

Сергей посмотрел на запертую дверь, потом на свои окровавленные руки. Затем он замер, будто решив вздремнуть с открытыми глазами.

Осознание всего произошедшего постепенно складывалось в ужасающую картину. Всего за один вечер относительно адекватный молодой человек сумел превратиться в психопата, который видит галлюцинации, да еще и убивает людей.

Теперь его точно загребут в полицию. Куда же в таком кровавом деле без полиции… Им наплевать под чем была та сумасшедшая женщина. Им наплевать, что она всего лишь за какой-то час стала злобной, сильной, выносливой и фактически неуязвимой сущностью. Главное то, что написано на бумаге. А на бумаге не написано ничего хорошего.

Сергей прислушался, молча вытянувшись по струнке. Как ни странно, за дверью было тихо. По логике вещей она должна, просто обязана, была ломиться обратно в квартиру. Хотя, какая к черту логика! По ней, по этой самой логике, банкоматы не умеют разговаривать. Туман нельзя зачерпнуть кружкой, а человек с вытекающими мозгами не может вести себя так, будто ни в чем не бывало.

Максимов присел на корточки. А потом и полностью опустился на грязный, дверной коврик. Спиной он опёрся о холодную, но при этом тонкую сталь дверной обивки.

— Почему я? Почему именно я, черт меня возьми? Я просто хотел отдать деньги чуть позже. Чуть позже отдать чёртовы деньги. И все… Из-за этой глупой мелочи я свихнулся. Избил, а скорее всего, убил старую стерву. Боже, это кошмар. Ночной кошмар. И я не могу из него выйти. Я не знаю, как из него выйти теперь.

По телу парня пробежала дрожь. Он почувствовал скользкое ощущение, при котором уходит из-под ног земля. Максимов ощутил на физическом уровне, как его относительно спокойная жизнь рушится на осколки. И на ее месте возникает то, что даже страшно представлять в здравом уме.

Сами собой из глаз офисного клерка потекли слезы. Они капали на линолеум пола, словно кровь убитой девственницы. Они несли с собой боль, страх и ещё большую тьму.

Это только в фильмах герои легко переживают разного рода кошмары, кроша своих врагов направо и налево. В жизни все немного серьезнее. В жизни все несколько глубже. В жизни мы все в какой-то степени люди. А лишь потом фей, паладины и рядовые Рембо.

Сергей пытался успокоиться, хоть как-то взять себя в руки. Но его тело тряслось, горло пульсировало, глаза отказывались выполнять свое прямое предназначение. Чувство жалости к самому себе заполняло каждую неприкрытую трещинку.

Неизвестно сколько продлилось это жестокое наваждение. Но когда он наконец-то нашел в себе силы подняться, то его ноги были жутко затёкшими. Казалось, что кто-то затрамбовал под кожу слой ваты. Теперь эта вата кололась иголками стекла, сковывая даже малейшие движения.

— Как же хренова. Гребанная жизнь, — произнес Сергей, стягивая с себя куртку. — Она мне всю рожу отбила. Спина болит, как зараза.

Парень отшвырнул ногой спортивную олимпийку, валяющуюся на полу. Она тут же испачкалась в крови, следы которой тянулись с кухни. Потом Максимов скинул ботинки, направляясь к кровати.

В комнате царил ужасный разгром. Было похоже, что ее вывернули наизнанку. И только компьютер стоял относительно нетронутым, как единственный оплот здравого смысла.

— Я должен поспать, — заявил Сергей. — Я должен поспать. — Повторил он более твердо.

Парень тут же завалился на скрипучее ложе, не удосужившись снять с себя одежду. Ему казалось, что он находится под действием сильного спиртного напитка или наркотика. И только сон способен по-настоящему решить эту проблему.

Мы в любой непонятной ситуации надеемся на сон. Так с детства учат нас пресловутые сказки. Нам кажется, что бесполезное лежание на койке в полной отключке способно творить настоящие чудеса, от построения сказочных мостов через реку, до поиска нормального сексуального партнёра, который бы неплохо зарабатывал при этом.

Но так ли это на самом деле? На самом ли деле все так?

* * *

Процесс засыпания у здорового человека занимает до десяти минут. Большую часть этого времени мы пытаемся найти наиболее удобную позу для сна и наиболее благоприятное положение конечностей в рамках такой позы.

Еще мы думаем о многом сразу, одновременно пытаясь понять суть совершенно противоположных вещей. Нам кажется, что именно в это время может свершиться нечто важное. Например, нам удастся выскочить из своей постели и стать королём небольшого, но довольно богатого народца где-нибудь в неизвестных землях…

Так вот, Сергею явно было не до всего этого. Он буквально провалился в черную, вязкую реку, с головой окунувшись в странные глубины.

Его разум был переполнен страшными мыслями, догадками, эмоциями. Все это создало резонансный эффект, который отключил тело.

Такое иногда бывает после серьезного экзамена или напряжённого рабочего дня. И без такого уж подавно не обойтись при встрече с потусторонними ужасами, которые раньше вызывали лишь легкую, скептическую ухмылку.

Максимов лежал в одной позе, не ворочаясь в поисках идеала. Он не видел снов. Он не чувствовал боли. Он буквально выключился, как телевизор, который оставили в одиночестве хозяева, уехавшие на заграничный отдых.

Но любой отдых подходит к концу. И забытый аппарат рано или поздно кто-нибудь пытается воткнуть в розетку.

Также произошло с Сергеем. После долгого, глубокого, мертвецкого сна, он громко вдохнул, словно рыба, выброшенная случайно на берег.

Его глаза медленно приоткрылись. В них бросился тусклый свет ядовитой лампы. Этот свет был тяжёлым и еще более депрессивным, чем раньше.

Максимов поморщился, ощущая расслабленность во всем теле и слыша шум в черепной коробке.

— Что случилось? — Вдруг спросил он. В комнате было пусто. Поэтому ответа не последовало.

— Почему я одет? Почему в хате такой беспредел? Где я вчера был? — Вопросы роем пчел набросились на мужчину.

Он взялся за лицо руками, принявшись его массировать. Оно немного болело. Но это к лучшему. Неприятная боль позволяла скорее проснуться. Скорее вернуться к реальности, скорее начать решать проблемы вновь наступившего дня.

Хотя, с последним было не слишком все ясно. Судя по мрачным окнам, завешенным шторами, на дворе было темно. Так что возможно, что он проспал всего пару часов и проснулся посреди ночи из-за неудобства или нервного беспокойства. А его организм, как это часто бывает, наивно решил поиграть в утро.

Или же, он проспал до реального утра, но в период полярной ночи солнце взойдет только через пару недель. Какая полярная ночь? В таких широтах… Нет, это бред. Бред, от которого надо избавиться.

Сергей валялся на кровати в пограничном состоянии, медленно вспоминая то, что с ним произошло. Перезагруженный мозг пытался расставить все на свои места. И это, как ни странно, неплохо получалось.

— Так… Давай на чистоту, — хрипло произнёс парень еще не проснувшимся горлом. — Я был на работе, так? Да.

Потом зашел с Рыбиным или Кротовым в пивнушку. Потом я приперся домой пьяный, как медвежья задница. Потом ко мне приперлась (трезвая, но двинутая на голову) эта проклятая Лидия Леоновна.

Я не выдержал ее идиотской болтовни и как следует ее послал. Потом я вспомнил Марину… Марину, Валерона и вообще то время, когда я не жил, как чертово дерьмо.

О-кей… Отлично. Я разозлился и раскидал все к чертям собачим так, что даже Мистер Пропер сдохнет от шока.

Потом я свалился спать одетым. И мне приснилась вся та дрянь, которая как раз так напугала.

Да! Черт возьми! Да!!! Мать его, в задницу!!!

Последние слова Сергей выкрикнул так, что стены его крохотной квартиры, казалось, немного завибрировали.

— Теперь осталось привести рожу в относительный порядок, переодеть трусы и свалить на работу! На чертову… А хотя нет. На любимую, чтоб ее! На любимую мою работу! — Заорал Сергей, чувствую необычайное облегчение.

Ему показался глупым вчерашний страх. Он забыл про все свои опасения и про кровавую разборку с хозяйкой.

Оставалось только отправиться на работу. И все начнется, как всегда, как обычно. Маховик рутины закрутится, затянув туда его тело. Только в этот раз он будет счастлив такому повороту, а не наоборот.

Ощущая прилив бодрости, скинув остатки дремы, парень поспешил подняться с кровати.

— Господи! Что за пыль!? Откуда здесь столько пыли? — Выдохнул он. Старые вчерашние чувства буквально взяли его за горло, с новой силой принявшись обдавать холодными наваждениями.

Глава 4. Пыль…

Пыль. Ее было много. Она была крупной. Покрывала все вокруг. Примерно так чернеющий огород покрывает вначале декабря первый снег.

Создавалось впечатление, что где-то произошел атомный взрыв. И теперь все небольшое жилище было покрыто пеплом «ядерной зимы». Но как? При закрытых-то окнах. В абсолютно запертой квартире. Не важно. Это все уже пустяки…

Пылью был покрыт старый ковер. Разбросанные вещи превратились в сугробы. Клавиатура компьютера напоминала собой редкий артефакт, который предстояло извлечь из древней гробницы.

— Нет… Нет. Этому есть объяснение! Нормальное объяснение, — взвыл Сергей, наступая на мягкую, серую подстилку, томящуюся под ядовитым светом угнетающей все вокруг люстры.

— Сколько там вообще время?

Мужчина кинул взгляд на кровать. Смартфон, к его мимолётной радости, лежал возле подушки. Кстати, кровать была единственным местом, которое не тронула пыль. И это от чего-то пугало ещё больше.

Дёргая рукой, парень нажал на кнопку, чтобы зажечь экран. Он надеялся посмотреть время, взглянуть на последние новости, в конце концов, зайти в интернет и попросить помощи. У кого? Да хоть у онлайн психиатра. Потому что лучше находиться в настоящей психушке, чем испытывать весь этот ужас.

Нет. Сигнала не было. Времени не было. Самого дисплея, как ни странно, не было тоже. Вместо него на экране «гуляли» серые, рябящие точки, как это бывает по телевизору, когда отсутствует сигнал.

— Пыль. Неужели она проникла внутрь телефона? — Первое, что подумал Сергей, глядя в серую пелену точек и палочек, — Нет. Это явно какой-то бред.

Он швырнул теперь уже бесполезный коробок с аккумулятором и чипом на кровать.

— Нет же… Там должна быть реальная жизнь! Я прожил почти тридцатник! Меня не взять этой гребаной херней!

Максимов со злостью бросился к окну. Резким рывком руки он откинул прочь мешающую штору. На улице ничего не было. Мокрый двор, окружённый тусклыми фонарями. Черные, заплаканные деревья, груды машин, застывшие в бессмысленном ожидании.

Разве в этом было что-то странное? Что он вообще ожидал там увидеть? Инопланетный пейзаж с синей травой или может быть Кремль с Красной площадью? Никакого Кремля там не будет.

Только длинная ночь, холод и ноябрь. Только ноябрь, холод и длинная ночь. Так уж было положено, так уж было заведено.

— Черт! — Сергей топнул ногой в пол, подняв небольшое, «грозовое облако» странных пылинок.

Стойте. А как же дворник? Он не сразу заметил одинокого дворника. В линялом оранжевом жилете сутулый высокий человек стоял внизу, на придомовой площадке, подметая мокрую поверхность асфальта.

Он делал взмахи метлой медленно, размеренно и ритмично. Раз. Небольшая задержка. Два. Снова пауза. Три. И так далее, как старый маятник в старых, напольных часах. Несмотря на закрытое окно, Сергей даже смог различить лёгкие звуки. Ххххыр, шлеххх. Ххххыр, шуущ. Шуущ, хххыр.

Зачем он все это делает? Зачем подметает чистый, омытый бесконечными дождями асфальт? Это же бессмысленно и жутко не рационально. Но нет. Максимова сейчас интересовало совсем другое.

Кто управляет этим дворником? Ведь сразу же понятно, что он просто пустышка, марионетка, от которой ничего не зависит. Он не метёт эту мрачную улицу. Нет. Он лишь создаёт иллюзию нормальности. Иллюзию жизни, которой возможно, больше нигде не осталось.

Словно танцовщица ночного клуба, вертящая задом, которая создаёт иллюзию интимных наслаждений. А на самом деле она просто заставляет подвыпивших клиентов почувствовать себя сильными, нужными, способными возбудить на расстоянии любое женское тело.

Это ощущение силы обязательно заставит их прикупить лишний коктейль или кружку пива. А пухлозадые танцовщицы под утро свалят в свои общаги и хрущевки. А пухлозадые танцовщицы, будут отдыхать, смеяться и соответственно спать с другими.

Также и здесь. Этот дворник. Он был таким шаблонным, таким кукольным, не настоящим. Он просто делал то, что внушал его телу манипулятор. Манипулятор был огромных размеров. Находился за толщей чернильных облаков.

На нем, скорее всего, был черный костюм грустного клоуна. И именно он посеял вокруг то, с чем теперь вынужден был столкнуться Сергей.

Это он, скорее всего, не спеша снял крышу с дома Максимова и засыпал все вокруг пылью. А теперь он смотрит грустной улыбкой на результат своего творения. И его жутко забавляют бессмысленные копошения маленького муравья-человека.

— Да это все бред! — Вскрикнул Сергей, отпрыгивая от окна. Чтобы мысли о манипуляторе окончательно не свели его с ума.

— Я нормальный, здоровый, взрослый мужик! Меня не напугает страшилка для школьников. Я не собираюсь. Я не буду… Хрена с два, черт возьми!

Защитная реакция психики сработала на ура. Ледяные тиски страха сменились вулканом раскаленной ярости. Парень быстро метнулся к компьютеру, буквально пнув ногой старый, пожелтевший от времени процессор, который так же, как и все кругом, дремал под тяжёлой пылью.

Красная точка загорелась на системном блоке. Сергей удовлетворённо хмыкнул. Неожиданно он споткнулся о дешёвое компьютерное кресло. Со звериным рычанием оно сразу же было отброшено в противоположный угол комнаты.

— Давай уже, гад! Не томи душу! — Взревел Максимов.

Тем временем системный блок начал разгоняться. И этот разгон происходил в буквальном смысле слова. Внутри будто раскручивался барабан стиральной машины. Сама коробка истошно подпрыгивала. Из нее раздавался грохот и шел не слишком густой, но вполне заметный дым.

— Да что это за дрянь такая… — Произнес мужчина, пятясь назад.

Его взгляд упёрся в широкий монитор, который на глазах менял свою форму. Углы монитора тянулись в разные стороны. Центр немного выгибался, а потом складывался вовнутрь.

Было похоже, что монитор превратился в тряпку, которая медленно колеблется на ветру. При этом сам его экран переливался красно-оранжевыми цветами, напоминая то, о чем больше всего не хотел думать Сергей.

Это слово на букву «б» больше не ассоциировалось у него с деньгами, очередями и карточками. Скорее, оно намекало на смерть или на бесконечные, адские страдания.

— Прекрати, урод! Я сказал, хватит! — Взвизгнул парень. — Ты не можешь вселиться в мой компьютер. Не можешь!!!

— Вставьте свою карту, — высветилась надпись на мониторе, который корежило и разрывало нечто потустороннее.

Грохот в процессоре заметно усилился. Сергей ощутил, как что-то невидимое схватило его за горло.

— Нет! Нет! Я не дам тебе этого сделать! Я сказал, нет!

Парень на трясущихся ногах бросился к системному блоку. Он ударил по процессору ступней один, а затем и второй раз. Сейчас бы его осенние ботинки были как нельзя кстати.

Но на ногах присутствовали лишь тонкие носки. Поэтому процессор продолжал грохотать, содрогаясь в конвульсиях.

Максимов подцепил ногой шнур, резко выдернув его из розетки. Должного эффекта не последовало. С диким криком он буквально вмял системник в твердый угол стены. И лишь когда его пластмасса начала хрустеть под человеческим напором, звуки, вместе со странными видениями, начали постепенно стихать.

— Думаешь, ты меня остановишь? — Рассмеялся Сергей. — Я пойду на работу! Я пойду на работу и буду жить как раньше! Никто не смеет отнимать мою жизнь. Никто, сука!

Парень опять бросился к окну. Он резко отодвинул штору, фактически сорвав ее с карниза.

— Никто!!! — Заорал он в черноту стекла. Только это не принесло никакого результата.

Стараясь собраться с мыслями, насколько это возможно, Сергей попытался заняться обычными делами, которые он выполнял каждое утро.

Медленно, намеренно неспешным шагом, сдерживая едкий страх, парень направился в сторону ванной комнаты, служащей по совместительству туалетом. А если говорить более эстетично, то «совмещенным санузлом», который часто бывает в маленьких квартирах.

Пыль. Кругом была одна пыль. Яркие энергосберегающие лампы не давали должного свечения. Только мрак и сплошная пыль. Все это поджидало его в тесном, кафельном помещении.

Запущенная раковина с пересохшим краном была заброшена уже очень давно. Абсолютно сухой унитаз, покрытый слоем серых частиц. Его, казалось, уже никогда нельзя использовать по назначению.

Кстати, Максимов ощутил крайнюю неприязнь к этой части квартиры. И совершать утренние процедуры у него не было ни какого психологического, а что самое странное, физического желания.

Ощущая давящую на сердце депрессивность, он направился в сторону кухни.

Пыль. На кухне его также встретила сплошная пыль, перемешанная с угнетающим мраком. Парень «прошлепал» к холодильнику, идя проторенным годами путем, как трамвай по накатанным рельсам. В холодильнике не было ничего. Только стеклянные полки, покрытые тяжкой пылью.

Белая дверь была тут же закрыта. Смысла заглядывать в шкаф для продуктов больше не было. Бросив беглый взгляд по кухонному пейзажу, мужчина уткнулся в электронные часы, стоявшие в одном из шкафчиков.

Он не помнил, когда и кто их подарил. Но он прекрасно понимал, что эта небольшая коробочка из советских фильмов была полностью бесполезна для каждого, кто имел собственный мобильный и активно пользоваться интернетом. И даже функция радиоприемника нисколько не спасала такой экспонат.

Сергей являлся именно таким человеком. Но выбрасывать бесполезный подарок было не слишком правильно. Поэтому сразу после вручения презента парень настроил его на показ даты. На весь экран красовались огромные цифры с номером дня и несколькими буквами названия месяца.

Отличная опция. Каждый день перед завтраком можно легко узнать точное число и смириться с проклятой, рутинной неизбежностью.

Сейчас на часах было написано «20 нояб.». Максимов всмотрелся в зелёную, «калькуляторную» надпись. Его глаза сузились, зрачки стали меньше.

— Какого черта ты мне гонишь, скотина? Только вчера было пятнадцатое число! Ты что, хочешь сказать, что я продрых пять дней и ничего не заметил!!?

На увесистых, квадратных часах ничего не изменилось. Это почему-то ещё больше раздосадовало молодого мужчину.

— Ах вот как… Молчишь, ублюдок. А-ха-ха, — рассмеялся он. — Может в тебе сидит черт, как в том банкомате? Или ты одержим, как мой комп? Или в тебя перешли помехи от телека, как в мобилу? Нет… Ты слишком правильный. Просто перепрыгнул через пять чёртовых суток и пытаешься держать меня за идиота! Не выйдет. У тебя ничего не выйдет, кретин. Иди к дяде… Сейчас будем играть.

Зловеще улыбаясь, Сергей достал радио-часы из шкафа. Он ещё раз вгляделся в их электронное лицо. Ничего не происходило. Дата по-прежнему оставалась неизменной.

— Ты сам напросился, урод.

Максимов с силой замахнулся, швыряя старый подарок через открытую дверь, в сторону входа в квартиру.

Часы находились в полёте довольно долго. Парень успел последить их траекторию. Когда они с резким звуком приземлились на пол, то произошел взрыв.

Казалось, что кто-то бросил в квартиру небольшую гранату. Горячая волна с тучей осколков и пыли прошла в пределах помещения.

Сергея отбросило в сторону окна. Он сильно ударился спиной о прочный, деревянный подоконник. После чего парень упал на колени, судорожно вздыхая полной грудью.

— Боже. Боже. Нет, — вырывалось из его рта. — На работу. Надо идти на работу. Там лучше. Там спокойнее…

Ещё какое-то время Сергей провел на пыльном полу. Ничего странного или потустороннего больше не происходило.

Казалось, что темное жилище наблюдает за своей жертвой, тщательно записывая все происходящее. Максимов чувствовал это на каком-то подсознательном уровне. Поэтому он решил как можно быстрее сбежать отсюда, чтобы не поддаваться кошмарным уловкам.

Оглядываясь по сторонам, будто это была не его кухня, а демонический лес, он бросился к входной двери. Пространство коридора было разворочено взрывом. Обои висели клоками на стенах. Линолеум был прорван. Тумбочка с обувью была разбита и опрокинута.

Но к счастью ботинки Сергея не пострадали. Его куртка также, кроме загрязнений, не получила никаких повреждений. Это позволило парню в считанные секунды собраться, захватив деловую папку, почему-то лежащую в туалете.

После чего, он буквально выбросился из квартиры, забыв второпях закрыть последнюю.

Шаги бахнули по пустой лестнице барабанным градом. Будто школьник, которого до боли достали родители, Сергей рвался на улицу. И когда он преодолел кромешную тьму подъезда, то перед его глазами установилась старая картинка с громадами безжизненных домов, лужами, фонарями…

Мокрый ветер, как и в прошлый раз, ударил в его лицо. Но теперь Максимов не ругал непогоду, а напротив, хотел ее. Она казалась для него такой доброй и родной. Она была куда лучше, чем депрессивный кошмар плохо освещенной квартиры.

Оставалось только добраться до работы, рассказать всем знакомым, посмеяться над тем, каким наивным придурком он оказался. А потом, все спокойно забыть. Так же бывает во всех неприятных ситуациях, верно? Также должно быть и сейчас…

Если раньше Сергей ходил на работу окольными путями, стараясь как можно сильнее срезать расстояние, то сейчас он кинулся за пределы дворовой территории.

Если раньше он ненавидел утренние толпы людей, которые, как восставшие зомби, прутся в поисках своей глупой цели, то теперь ему жизненно необходимо было встретить хоть кого-то живого.

Пусть даже это будет самый бесячий человек на планете. Главное, чтобы он хоть отдаленно напоминал разумное существо. Большего уже просто не требовалось.

Мужчина прошмыгнул между домов, стараясь по возможности обходить лужи. Ему казалось, что в кустах кто-то есть. Чудилось, что некто невидимый идёт прямо за ним, но стоит лишь оглянуться, он тут же прекратит преследование, чтобы начать его снова.

Максимова давили стены зданий. Они чуть ли не на физическом уровне пытались размозжить его плоть. Но вскоре вдалеке забрезжил свет. Точнее менее плотный мрак, на фоне более плотного мрака.

Сергей не выдержал морального напряжения. Он бросился вперёд, как маленький ребенок, которого позвала мама. И в скором времени, перед ним оказалась большая, длинная улица с широким тротуаром и многополосной дорогой.

Обычно он никогда не ходил по ней на работу, чтобы не терять лишние десятки минут. Но сейчас такая потеря времени была настоящей благодатью. По улице двигались люди, ездили маршрутки и машины. Она была по-настоящему живой, хоть и довольно темной. И это не могло не вдохновлять измученную душу неудачливого скитальца.

Ему показалось, что он избавился от тяжелого груза, который тяготил его долгое время. Избавление было настолько ярким, что оно вызывало огромную радость.

Казалось, что мокрые лужи, находящиеся повсюду, были не таки уж мокрыми. Разбитый тротуар на самом деле был старинной мостовой. Он навевал приятную романтику.

Даже несуразно поставленные дома разного размера смотрелись относительно гармонично. Они делали улицу величественной, по-настоящему городской. На ней было легче дышать, проще идти вперед по любому из важных, утренних дел.

На фоне духовного подъема, Максимов захотел поговорить. С кем угодно. Неважно о чем. Например, просто спросить, сколько сейчас времени. Ведь его телефон вышел из строя. И он, словно герой научно фантастического романа, потерялся во временном туннеле.

Недолго думая, Сергей бросился к высокому мужчине, который был одет во все черное и явно опаздывал по своим делам.

— Подождите, извините. Можно… — Мужчина прошмыгнул мимо, не замечая парня.

— Нашел к кому приставать!? Он на работу опаздывает… А я к нему лезу, — Подумал Максимов. — Да здесь куча народу. Сейчас кого-то подцепим…

Действительно, толпа людей с каждым шагом только сгущалась. Они шли в разные стороны. Некоторые размеренно двигались, обходя лужи и неровности. Некоторые бежали так, что даже спотыкались. Кто-то глазел по сторонам. Кто-то пялился себе под ноги, желая найти там, как минимум слиток золота.

Сменив тактику, на этот раз Сергей бросился к женщине. В своей темной куртке она также спешила куда-то. Но выглядела на вид довольно спокойной. У нее явно должно было найтись секунд десять, чтобы ответить на банальный вопрос.

— Извините, девушка, — воскликнул Максимов.

Ох, уж эта идиотская черта. Называть зрелых дам девушками. Как-будто от этого их груди сами собой подтянутся к шее, а зад схлопнется на пару размеров.

Хотя, надо сказать, такой ход, несмотря на всю абсурдность, часто помогает расположить к себе «существо дамского пола». Только не в этот раз. «Девушка» лет сорока прошмыгнула мимо Сергея, будто его и не было.

Парень пошел дальше, с огромным пристрастием осматриваясь вокруг. Ему вдруг показалось, что он здесь лишний. На этой улице до него ни у кого не было дела. Он проник в некий закрытый клуб деловых людей, которые спешат куда-то. И которым очень не хочется разговаривать со всякими неудачниками вроде этого странноватого «недоменеджера».

— Чертовы, гордые мажоры! Вы что, думаете, что я не заставлю вас затормозить!? Вам что, в за подло поговорить с нормальным человеком??? — Заорал парень. По идее, крик должен был привлечь толпы любопытных глаз. Но этого не случилось.

Тогда Максимов бросился в сторону и перекрыл дорогу парню, который выглядел примерно его ровесником.

— Стой! Стой, ублюдок! Я тебя заставлю…

Но прохожий даже не удосужился сбавить темпа. Он пёр напролом, прямо в грудь раскинувшему руки Сергею. Последний уже приготовится ощутить столкновение с довольно крупным человеком.

Только все произошло иначе. Сергей лишь почувствовал легкий холод и странное чувство, будто его коснулось некое облако. Он обернулся назад и заметил, что прохожий продолжает свой путь по заранее назначенной траектории.

— Прошел через меня… Этот гад через меня прошел… Как? Как на хрен это вообще может быть!?

Сергей говорил полушёпотом, как бы общаясь со своим подсознанием. Но оно предательски молчало, не желая давать ответ на этот важный вопрос.

Максимов замер на месте. Он принялся крутить головой во все стороны. Ему хотелось как можно скорее понять правду, которая была не самой приятной.

При тщательном рассмотрении, можно было легко заметить, что все люди одеты в черное. Какие-то бесформенные плащи с сапогами, напоминающие костюмы сатанинского культа.

А при еще более тщательном анализе появлялся до боли пугающий вывод. У прохожих не было лиц. Они были безликими. Без носа, рта, прорезей глаз.

Просто тени. Силуэты или голограммы, которые жили своей, понятной лишь им одним жизнью.

Возможно, они с радостью хотели подсказать Сергею, который час. Возможно, они с радостью желали указать ему правильную дорогу.

Но даже при огромном уровне желания они не могли этого сделать. Те, кто навсегда ушел в мир теней больше не могут помогать смертным. Для них навсегда потеряна связь с живыми. И этот закон сложно изменить одному напуганному менеджеру.

— Господи! Что такое, Господи! Почему это вообще происходит? Это просто не должно происходить, — Сергей взвыл, упав на колени.

Он закрыл голову руками, ощущая, как многочисленные тени проникают сквозь его тело, будто вода через крупную марлю.

— Этого не бывает. Этого не существует. Такого не может происходить в нормальном мире. Я не хочу это видеть. Я не хочу, Боже. Какого же черта оно меня давит…

Чем больше Максимов причитал, тем сильнее ему хотелось упасть навзничь. А упав плакать, словно маленький ребенок, забыв о своем настоящем возрасте.

Но оставшейся долей здравого смысла он понимал, что в этом истерическом жесте вряд ли будет хоть капля рациональности. Поэтому путем неимоверных усилий, Сергей все-таки взял себя в руки.

Он открыл глаза и поднялся с холодной тротуарной плитки. Вокруг него никого не было. Улица была пустой и безжизненной.

Сергей посмотрел налево, потом направо. Он повернулся кругом. Взглянул на однотонное, черное небо. Потом он некоторое время разглядывал собственную руку.

А потом парень, как по команде, бросился бежать вперед. Нет. Он делал это не от животного страха. Точнее сказать, не только от него. Ему хотелось как можно быстрее попасть на работу.

Работа, словно островок надежды и здравомыслия, манила его, как никогда раньше. Она больше не выглядела ужасной каторгой, где нам приходится прожигать единственную и неповторимую жизнь.

Она больше не казалась уделом идиотов и неудачников, которые по причине своей тупости не смогли пристроиться «к кормушке» или начать свое дело.

Работа во всей этой вакханалии являлась просто скоплением людей. Центром притяжения, где ты явно не будешь один. А именно это, ни деньги и амбиции, сейчас было до боли необходимо.

Оставалось лишь только преодолеть эту проклятую ночь, которая, скорее всего, была уже утром…

Оставалось лишь заскочить в некогда ненавистный офис. И дальше все определенно изменится. Причем, даже если чертовское наваждение не пройдёт, то в любом случае, можно встретить того, у кого точно такая же проблема.

А вместе с этим «кем-то» можно будет добиться хотя бы минимальной адекватности. Вместе можно даже преодолеть эту потустороннюю дрянь. Главное, добежать до работы. Любой ценой. И любыми средствами.

Глава 5. Спокойный коллектив

Его руки двигались вдоль корпуса, создавая неприятный шелест куртки. Его ноги отбивали дробь по старой, тротуарной плитке. Такая плитка была уложена не самым профессиональным образом. Поэтому некоторые каменные прямоугольники были выдавлены из своих ниш.

Эти ниши потом заполнялись водой и грязью. И при неправильной постановке ноги такие неровности могли заковать прохожего в гипс на пару-тройку недель.

Правда, Сергею везло. Он с лёгкостью преодолевал «неправильности», зияющие на тротуаре. Его тело было разгорячено. Адреналин выплескивался богатырскими дозами. Он буквально летел над землёй по коридору из мрачных домов.

И казавшееся таким большим недавно расстояние, довольно быстро сокращалось, делая заветную цель приятной и близкой.

Во время своей вынужденной пробежки, перекидывая кожаную папку из правой руки в левую и обратно, Максимов вдруг вспомнил, как точно так же спешил к ней. К Марине. Тогда они должны были встретиться во второй раз.

А второе свидание всегда гораздо важнее, чем первое. Поэтому на нем стоит проявить все чудеса обаятельности и привлекательности, чтобы окончательно покорить возлюбленную. Добиться от нее должного секса или. Нет. Ничего другого. Именно этого. Все пути ведут «к этому». Как все дороги средневековой Европы когда-то вели в Рим.

Только вот Сергей, как обычно, «застрял» в ванной комнате. Потом он умудрился упасть прямо около своего подъезда. И ему в срочном порядке пришлось менять испачканные пылью, его фирменные штаны.

Тогда ещё он нацепил джинсы Валерона, то ли по ошибке, то ли намеренно. Последний обо всем узнал. И ещё очень долго подкалывал незадачливого «Казанову».

Но это не совсем важно. Важно то, что Сергей все же успел к своей Марине. Он даже в шутку рассказал ей о нелепом падении, которое произошло по вине, торчащей из земли проволоки.

Они долго смеялись, гуляли, ели ледяное мороженое, от которого обычно у Сергея воспалялось горло. Хорошо, что такое «обычно» не сработало в тот превосходный раз.

Вообще, в тот превосходный раз все было более чем прекрасно. Он умудрился потрогать желтоволосую Марину за ее среднюю, но вполне красивую грудь. Она ответила ему жарким, языкастым поцелуем.

Он спустился ниже, пытаясь залезть в ее белые брюки. А она своими хрупкими пальчиками делала ему через джинсы то, что буквально сводило с ума, доводя до дьявольского экстаза.

О, Марина… Как приятно было проводить время с Мариной. Тем самым жарким, ярким летом. Той самой, почти бесснежной зимой. Весной… Той же осенью, которую тогда он просто не замечал.

Это сейчас осенняя хандра, словно громадная пустыня. Кажется, что у нее нет ни конца, ни края. Кажется, что никогда не преодолеешь ее живым. А тогда… Тогда было смешно даже подумать об этом. Тогда было странно загрустить даже на какую-то долю секунды.

Но раз все было так здорово, то почему же все рухнуло? Почему все упало в черную бездну? Кто виноват и что делать? Известные вопросы нашего мира, на которые мы и так знаем ответ, но боимся произнести вслух.

Хотя, Сергей точно не боялся такого. Он прекрасно понимал, что во всем виноват он. Он прекрасно осознавал, что принимал как должное то, что сейчас было для него святым и недосягаемым. Из-за этого все произошло именно так, и никак иначе.

Ведь для нас святость — это мучение. Это невозможность получить желаемое. Потому что, как только мы получаем нечто святое, то стараемся извалять это как можно сильнее в грязи, чтобы потом было над чем плакать, ностальгируя и разрывая душу.

Провалившись в радужные воспоминания, Максимов забыл об усталости. Он преодолел больше километра. Но ему хотелось преодолеть ещё и еще столько же, чтобы убежать от себя. Так оно и есть на самом деле. Не правда ли? Пробежал три километра, и сбежал от себя. Пробежал еще пару — и новая жизнь.

На какое-то мгновение Сергею показалось, что вдалеке чёрной улицы стоит высокая девушка в легком, белом платье. У нее белые, отдающие желтизной волосы. И она ждет его, планируя уходить домой. Но если он поторопится, то она останется еще ненадолго. Она дождется своего возлюбленного, подарив ему нежный поцелуй страсти.

Продолжая бежать в среднем темпе, Сергей потер глаза свободной, левой рукой. Из его горла вырвалось что-то неприятное и матерное.

Он почувствовал, что тело предательски клонится в сторону, желая соскочить с тверди тротуара. Пришлось убрать руку от глаз. Наваждение пропало…

Девушка в трепещущем, белом платье больше не манила его в сладкие объятия. А вот офисное здание, где не первый год трудился Максимов, было уже совсем близко.

Его панели, которыми был отделан старый бетон, отражали остатки света и были похожи на некий маяк в темном царстве.

Даже сейчас здание блестело. А в солнечные дни оно напоминало не иссякающий источник энергии. За это его часто называли стекляшкой. Народное прозвище. Наш народ не любит пафоса. По крайне мере, при придумывании прозвищ.

Сергей значительно сбавил темп, ощущая облегчение во всем теле. Будто его напряженные до этого мышцы постепенно расслабились. И сейчас он выйдет из состояния стресса, погрузившись в нирвану.

Забыв про все трудности и злоключения, Максимов прошел остаток дистанции пешком. На мгновение ему даже показалось, что он просто идет на работу. Обычно. Без проклятых предчувствий и странных образов.

Вокруг никого не было. Но это нисколько не настораживало. Когда ты настраиваешься на определенный лад, то тебя вряд ли вообще может что-то настораживать. Так произошло и с Максимовым.

Он твердо и четко внушил себе, что его работа является спасением. А значит, даже самые ужасные события просто не должны были аннулировать (или хотя бы просто подвергнуть сомнению) данный факт.

Мысли куда-то улетучились с порывом дождливого ветра. Разум стал пустым, как небо холодной, осенней ночи.

Огромные, местами раздолбанные ступеньки, уже приближались. Так называемая стекляшка блестела своей темной отделкой, давая хоть сумрачную, но все-таки надежду.

Сергей ступил на крыльцо и осмотрелся. Все хорошо. Кусты на углу здания не шелохнулись. Деревья в сквере через дорогу не подали знака протеста. Мокрая чернота асфальта осталась неизменной.

— Ладно. Уже не плохо… — Протянул парень, чтобы хоть немного себя ободрить. — Заходим и живем нормально. Как обычный человек… Как должно быть в реальном, нормальном мире.

Медленно, будто боясь провалиться в яму, Максимов принялся наступать на бетонные пороги, которые в отличие от стен забыли привести в «товарный вид».

Вот она, та самая дверь, открывающаяся, как известно туго. Имеющая красивый, стеклянный вид, но все равно открывающаяся туго и напряженно.

Мужчина потянул за нержавеющую ручку. С небольшим усилием дверь отворилась. Вот так. Теперь можно идти на свое место. Отмечаться не надо. Босс и так заметит. Просто идти. Мимо извечного поста охраны, похожего на телефонную будку из фильмов начала девяностых.

Сергей вступил в темноту. Внутри было довольно сумеречно. Можно было разглядеть небольшой зал, служивший парадной. Но при этом все равно не хватало какого-то света. Настоящего, человеческого света.

Пытаясь не обращать на это внимания, клерк подошел к прозрачной «конуре» охранников. Внутри никого не было. Но из-за желтоватой двери подсобки явно слышалась какая-то возня.

— Вадимыч, — сказал Сергей. — Вадимыч! — Крикнул он значительно громче.

— Женек? Женек, это ты что ли? Почему не охраняешь нормально. Сейчас террористы прорвуться! — Никто не отвечал.

— Может быть нового, кого взяли? Надо идти в офис. Там во всем разобраться…

Сергей зачем-то потер лоб. И будто нашкодивший котенок, судорожно направился вглубь помещения к довольно узкой для такого здания лестнице.

Успокоившись насколько это возможно, и настроившись на прекращение ночного кошмара, Максимов поднялся на второй этаж. Именно здесь располагался «коровник». Так по-деревенски, но в то же время с юмором, называли пространство, разделенное непрозрачными офисными перегородками, где как пчелы в сотах трудились разного рода специалисты маркетинга, статистики, работы с клиентами и тому подобное.

Конечно, если говорить более откровенно, то данная конструкция напоминала огромный туалет на вокзале. Но сравнение со стойлом для крупного рогатого скота тоже было вполне подходящим.

На физическом уровне ощущая притяжение, Сергей проследовал к своему месту. Идти хотелось вприпрыжку. Но он сдержал приступ преждевременного восторга.

Как и в любой рабочий день, парень присел на старое, поскрипывающее кресло. Он достал из своей папки бумаги с важными данными.

Конечно, он мог бы вообще не носить их с собой, но так было приличнее. И вообще, папка придавала ему вид человека с высшим образованием. А это было ужасно важно для того, кто после пяти лет изнурительной учебы получал зарплату грузчика в супермаркете. Зато ходил с папкой.

Какое-то время Сергей рассматривал окружающий интерьер. Сбоку, спереди, сзади кто-то дотошно ходил и копошился. Слышались голоса. Но разобрать их в монотонном шуме было не так-то просто.

Основным предметом в огромной комнате была темнота. Полумрак. Неприятный сумрак. Он раскинулся повсюду и солидно раздражал.

— Эй, что так темно сегодня? — Выкрикнул Сергей. — Димон там вообще охренел!? Электрик блин! Все лампочки пропил что ли??

Ответа не было. Наверное, просто его никто не расслышал. Или… Нет. Сейчас это абсолютно неважно.

Надо включить компьютер, чтобы начать перебирать базу клиентов, до которых смог успешно дозвониться колл центр. Монотонно. Но зато не особо пыльно. И вполне прибыльно. Особенно для тех, кому потом передаются готовые подборки таргетированных, клиентских баз.

С не дюжей степенью опасения, Сергей все-таки нажал кнопку на системном блоке. Раздался шум. Относительно нормальный, компьютерный шум, что не могло не радовать.

Монитор. Он начал постепенно становиться темно-синим. А затем стал полностью белым. Потом темно-синим, практически черным, потом снова белым, практически сияющим.

Вспышки сменяли одна другую, создавая жгучий контраст, который въедался в глаза. Это бесило, раздражало и пугало одновременно.

— Так, хватит… Хватит пороть чепуху!!! — Заорал Максимов, закрывая глаза, чтобы не видеть этой адской «дискотеки». — Этому есть рациональное объяснение. Он сломался. Перестал работать. Эта старая балда вечно тупит. По ходу пришло время… Надо сказать сисадмину… Черт бы ее подрал.

Сергей оглянулся назад и привычным движением руки двинул перегородку.

— Эй, Кротов? Крот-ов… У тебя комп нормально пашет? Что? Говоришь, нет? У меня тоже, знаешь…

Парень замолчал, понимая, что он говорит сам с собой. Никакой Кротов ему не отвечал. Хотя на его рабочем месте явно кто-то был. Оттуда слышался шелест бумаг, шарканье ног и даже дыхание.

Сергей уставился на зловещий монитор. Дьявольский прямоугольник сводил с ума. Посторонний шум вокруг раздражал до самой глубины сердца. Казалось, что в этом Богом забытом офисе кто-то снимает психоделическое кино. И именно он — менеджер Максимов стал главным героем сумасшедшей задумки режиссера.

— Перестань! — Парень поднялся с места, угрожая компьютеру пальцем. — Я не позволю так со мной поступать! Чертова коробка!!!

Дав волю своим эмоциям, Максимов схватил небольшой, легкий монитор и рванул его со стола. Провода с треском отделились от системного блока и задней части монитора.

Подняв экран насколько это было возможно, менеджер обрушил его на свой крохотный рабочий стол. От удара, казалось, подпрыгнуло все вокруг. Монитор немного треснул. Град из многочисленных канцелярских принадлежностей пролился на пол.

Экран компьютера замер на некоторое время. Потом он дернулся, будто внутри находилось нечто живое. И это произошло несколько раз подряд.

Не желая больше принимать участие в этом странном розыгрыше, Сергей бросился прочь из своего «загона».

— Эй! Эй, кто-нибудь! — Заорал он, чувствуя, как его голос отражается от стен и больших окон.

— Здесь есть вообще хоть кто-то живой! Кто-то, кто может мне объяснить всю чертовщину!? А? Я вас слышу! Я слышу, как вы тут ходите. За моей спиной! Какого хрена вы прячетесь??

Парень медленно продвигался вперед. Его шаги, словно удары судного маятника, заставляли греметь голый пол.

— Я устал это терпеть! Я вытащу вас за шкирку, раз вы не хотите нормально!

Сергей злобно смотрел по сторонам. Ему хотелось разорвать каждого, кто попадется на пути. Если конечно, кто-нибудь вообще попадется.

Тут он услышал отчетливый шорох слева. Точно. Это же место Юли. Той толстозадой гадины с пятым размером. Как же она любит крутить этим самым «размером» на корпоративах! И как же она обожает потом строить из себя тридцати трех летнюю девственницу.

— Топольская? — Произнес Сергей. — Юлия, мать твою, Александровна. Топольская! Я слышу тебя… Ты опять перемываешь кому-то кости? Ты опять перемываешь кости мне, Топольская! Чертова, жирная корова! Я оторву твои дойки, ты поняла??!

Максимов замер. После чего, он резко бросился в строну шороха. На месте Топольской не было никого. Точнее, там не было самой Топольской. Да и вообще людей.

Но вот кое-что или может даже кое-кто, все же находился. Кукла. Большая, вязаная кукла. С вытянутой головой, красным ртом и круглыми глазами без бровей.

Такое чувство, что это был манекен. Специальный, вязанный толстыми нитками манекен, который заменял собой офисного сотрудника.

Голова этого манекена была повалена на бок. Казалось, что до этого момента кукла была живая. Лишь только сейчас ее кто-то убил, чтобы она стала безжизненной. Или может ее никто не убивал. А она сама. Сама отключилась, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.

Рассмотрев, как следует куклу, Сергей отстранился назад. Медленно и осторожно он вышел в центральный проход.

Его интуиция указывала на следующую цель — рабочее место новенькой брюнетки. Он так мечтал охмурить ее и как следует вставить. Он бы все равно этого никогда не сделал. Миниатюрная чертовка с волосами цыганки неплохо себя оценивала. И такие кавалеры, как Максимов, явно были ей не интересны.

Но сейчас, Сергей вспомнил почему-то ее. Гламурную, яркую, высокомерную. Он ринулся к ней, в надежде, что она сидит за компьютером, поправляя агрессивно-безупречный макияж.

Правда, этого не случилось. Кукла. На ее месте находилась кукла. Большая, вытянутая, вязаная кукла. Заменитель человека без чувств, разума и эмоций.

— Это не реально… Это не по-настоящему. Здесь должны быть люди. Я найду людей! На работе всегда должны быть люди. Хотя бы кто-то кроме меня. Хоть один… Хоть один живой. Но должен быть…

Тараторя, как ненормальный, Сергей бросился к своему давнему знакомому Рыбину. Нет. Вместо него была кукла.

Как и вместо Смирнятского, как и вместо Наты, как и вместо старой блондинки, которой давно уже пора на пенсию.

Куклы. Его окружали куклы. Много кукол. Мягких, но таких безжизненных, лишенных всякого намека на человечность.

— Чертова, хренова работа! Я так ждал! Я чуть не сдох! Я хотел хоть какого-то общения!!! — Заорал Сергей, подскочив к очередному манекену из ниток.

Манекен сидел в кресле, положив голову на стол, будто решил немного вздремнуть, пока нет особых дел, и босс свалил в неизвестном направлении.

— Хренова ночь! Хренова работа! Хренова жизнь, которую я ненавижу! Почему все так? Почему я должен это разгребать?? Почему!

Парень изо всех сил пнул офисную перегородку. Она покачнулась. Он проделал это еще пару раз, стараясь совершать движения, которыми обычно выбивают двери в кино. Он желал сокрушить проклятую ширму из опилок, чтобы хоть как-то показать зловещему офису свое кипящее негодование.

Перегородка треснула. Отпечаток в форме ботинка рельефно отразился на ней. Внизу что-то неприятно хрустнуло. Еще немного и цель была бы достигнута. Но Сергей неожиданно переключился на куклу.

— Какого черта ты тут делаешь? Ты — кусок грязного дерьма! Ты лежишь здесь, как мешок с помойки. И тебе наплевать. Но когда я откручу твою тряпичную голову, ты запоешь по-другому. Я тебе обещаю.

Дьявольски улыбаясь, Максимов протянул руки к вязаной шее, чтобы путем жестких усилий отделить ее от основного тела.

Тут Сергею пришлось громко вскрикнуть и буквально отпрыгнуть назад. Кукла неожиданно повернула голову, глядя в упор на парня.

Ее глаза. Они были открыты и раньше. Но теперь, кажется, что они раскрылись по-настоящему, наполнившись некой жизнью, которая была противоестественной.

Красный, комический рот немного шевельнулся.

— Ты неудачник, — сдавлено, хрипло, но, тем не менее, вполне различимо сказала кукла.

— Что? — Едва смог выдавить из себя Сергей.

— Ты неудачник. Неудачник. Так все считают.

— Нет… Нет, ты не смеешь так говорить! Ты вообще, кусок гнилых ниток… Ты не должен сейчас разговаривать. Ты не умеешь это делать. Тебе понятно?

— Я живой. А ты неудачник.

Сергей вдруг неожиданно осознал, с кем именно он ведет диалог. Внутри стало холодно. Предсмертный страх заполнил артерии, провоцируя течение холодного пота.

— Неудачник.

— Неудачник.

Начало раздаваться отовсюду. Сергей бросился в центральный проход, чтобы найти хоть какое-то спасение.

— Дебил.

— Идиот.

— Ты ничего не добьешься.

— Неудачник.

— Придурок.

— Никчёмный лузер.

Весь офис подло шептал громким шепотом неприятные слова. Где-то внутри кукол шевелились их тряпичные языки, говоря то, что резало тело Максимова без ножа.

Он не мог придумать ничего больше, как в припадках кидаться, то в одну, то в другую сторону. Их было слишком много. Они бредили, как сборище сумасшедших, для которых не существует банальной логики.

И если он применит к ним силу. Если начнет отрывать эти ужасные шерстяные головы, разрывать эти нитяные рты, то это ничего не изменит.

У него не хватит сил, чтобы сделать такое. Ведь кукол здесь явно больше нескольких десятков. И вообще, где гарантия, что их можно заткнуть? Вдруг их ужасный шёпот — это вечное явление, которое началось само собой, чтобы теперь никогда не кончаться.

— Господи! Да заткнитесь вы уже, наконец! Замолчите! Я не такой. Я нормальный… Обычный человек. Зачем вы это несёте?

— Нет. Ты неудачник.

— Ты хуже остальных.

— У него синдром Дауна.

— Он больной.

— Больной псих.

— Неудачник.

Сергей вдруг почувствовал себя одиноким. Настолько одиноким, что его оторванность от общества обрушилась на спину бетонной плитой. Слезы подступили к глазам. Захотелось плакать и валяться по всему коридору, под проклятия этих черных, ужасающих кукол.

Чтобы окончательно не сойти с ума Сергей направился к выходу. Он закрыл лицо руками и согнулся, сгорбив спину.

Едкий дым из шипящих проклятий, вырывающийся из неживых ртов, обволакивал его со всех сторон, буквально не позволяя идти.

Казалось, что старый проход между перегородками стал длиннее. Он был буквально бесконечным. По нему надо было идти часами, выслушивая ругань тех, перед кем ты бессилен. И мирясь с этой темнотой, от которой не было возможности скрыться.

Тут все странным образом замолчало. Тишина повисла звоном люминесцентных ламп. Какое-то время Максимов шел, прислушиваясь к собственным шагам. Потом он осторожно остановился.

— Эй! Эй, ты ещё на что-то надеешься?

Свежий, бодрый мужской голос окликнул парня из глубины огромной комнаты.

— Ты пришел сюда. Но тут ничего нет!

Медленно, будто под прицелом автомата, Сергей обернулся. Вдалеке, где-то около кабинета босса стоял высокий человек в черном деловом костюме. Его волосы были гладко уложены, небольшая борода была весьма элегантной.

Даже галстук походил на отутюженный клинок копья. А из нагрудного кармана торчала длинная ручка с золотистым набалдашником. Такие обычно за огромные деньги покупают в качестве подарка разным деловым людям.

— Живой человек, — шепотом протянул Сергей. — Боже мой! Ты кто? Как ты здесь оказался?

— Меня зовут Фальсо Спек! Я был здесь все это время. Меня создали вы…

— Что? Ты из Болгарии? Наверное, новенький из юридического отдела… А кто именно тебя создал?

— Вы все! Все эти люди. Вы сидите и надеетесь на то, чего никогда не будет. Вы делаете меня — фантома ложных надежд, который потом живет, со всем этим.

Сергей почувствовал что-то странное в своей душе. У этого красавчика в пиджаке явно «ехала крыша». Ещё бы… Если он видел хотя бы половину того, что Максимов? А если ещё больше?

Главное, что он умудрился выжить и прийти сюда. Теперь остаётся переманить его на свою сторону. И вместе они обязательно справятся. Двое — это уже команда. А настоящей команде не страшен никакой кошмар.

— Отлично. Отлично! Я тебя понял, — Сергей сделал шаг вперед, плавно жестикулируя руками. — Мы это все обязательно обсудим. Но сначала нам надо выбраться. Из офиса, и наверно из города. В городе происходит что-то непонятное. Ты тоже это заметил?

— Непонятное? — Удивился Фальсо. — Непонятное то, что ваша чертова бухгалтерша надеется выплатить ипотеку пораньше. А ваш специалист по подбору персонала мечтает найти двухметровую блондинку для секса. Вы думаете, что у вас будут дорогие машины. Вам кажется, что завтрашний день станет лучше предыдущего. Но это все — ложные надежды. Они создают таких, как я. И мы потом вынуждены жить. Жить и мучиться от того, что нас сделали бесплотными и беспомощными.

Сергей на секунду замер. В ситуации тяжелого стресса было до боли сложно подбирать слова. Они рассылались по закоулкам мозга, забиваясь во всевозможные трещины.

Но, несмотря на это, парень все же смог собраться с мыслями. Он постарался как можно спокойнее сказать своему нежданному собеседнику.

— Стой. Ты здесь работаешь? Я тоже тут работаю. Давай выйдем на улицу, и там все обсудим. Здесь не безопасно находиться. Ты понимаешь?

— Я не могу выйти на улицу! — Воскликнул странный человек. — Я нахожусь здесь. Постоянно. Всю жизнь! Вы меня не видели! Вам наплевать. И только сейчас, когда все померкло, я стал заметным. Теперь я могу сказать, что вы все ублюдки! Вы создаете красивые, ложные надежды. И не думаете о том, что с ними будет.

— Черт, да хватит твоей философии… Я не понимаю ее так сразу! Ты видишь, что вокруг творится чертовщина!? Давай выберемся отсюда и все исправим!

— Мы ничего не исправим. Все уже кончено. Все уже никогда не станет прежним. Ваши мечты — это сплошной обман.

— Никакой к чертовой матери не обман! Рано или поздно взойдет солнце и вся эта дрянь рассеется. Главное сейчас просто держаться вместе.

— Солнце не взойдет никогда! Солнце — это коллективная иллюзия, которую придумали люди, чтобы не бояться темноты! Никакого солнца не существует! Все будет неизменно. Оно никогда не прекратится, потому что никогда не начиналось! — Визжал Фальсо Спек, срываясь в голосе.

Это ужасно раздражало Сергея. После всего увиденного и пережитого терпеть глупого психопата хотелось меньше всего. Но и бросать его одного тоже было не совсем правильно.

— Прекрати! Не ори, чтоб тебя! Нельзя же быть таким пессимистом. Мы должны бороться. Что бы это ни было, оно имеет объяснение. Всему в этом мире есть объяснение.

— Никаких объяснений нет. Мира не существует. Все давно уже кончено!!!

— Да? Правда? И что тогда делать, по-твоему? Перестать бороться и заколоть себя этой чертовой ручкой? — С сарказмом крикнул Сергей, указывая на нагрудный карман собеседника, который находился все еще слишком далеко.

— Спасибо! — Воскликнул Фальсо.

— За что?

— За хорошую идею!

Стройный мужчина молниеносно выхватил из кармана свой пишущий инструмент. На конце черного пластика виднелось что-то металлическое, вроде пера.

Одним движением руки парень в пиджаке направил ручку в область лица и со всей силы воткнул ее в глаз.

Фонтан темной жидкости брызнул вверх, покрывая все кругом страшными каплями. Раздался ужасающий вопль. Причем кричал не только сам раненный человек, но и все вокруг. Сами стены. Само здание.

Лицо Сергея исказила гримаса ужаса. Он почувствовал, что сейчас попросту сойдет с ума.

Не помня себя от страха, парень бросился прочь. Максимов быстро оказался на лестничной клетке, потом пулей проскочил по старой лестнице.

Вопли странных существ преследовали его по пятам. Темнота буквально давила своей массой. В будке охранников, казалось, кто-то бился в припадках, пытаясь вырваться наружу и требуя помощи.

Но Сергею было далеко не до этого. Чуть не выбив входную дверь, он вскочил на крыльцо. И спотыкаясь на битых ступенях, словно пьяный, кинулся на асфальтовую площадку перед зданием.

— Ненавижу! Ненавижу работу! Ненавижу мерзкую работу!! — Заорал мужчина, кидая в лужу свою кожаную папку, которую он успел захватить машинально.

Долго и упорно Максимов топтал ее ногами, проклиная все на свете и матерясь. Его внутренности тряслись от страха. Тело разрывалось в истерике. Хотелось как можно скорее покончить со всем этим кошмаром. Но убить себя пока не было ни малейшей моральной возможности.

Ощущая себя белкой в колесе, Сергей сходил с ума. Боль, отчаяние, отвращение и другие самые темные чувства бушевали в нем настоящим вулканом.

И когда он наконец-то успокоился, то его взгляд был направлен куда-то влево.

Точно. Как он сразу не подумал. Ему надо было идти не на работу. Далеко не на работу. Ведь даже если где и остались нормальные, адекватные люди, то это определенно здесь. Здесь, а не в кошмарном, мрачном офисе. Здесь — в этом месте надежды и моральной поддержки. В этом своеобразном мирке, куда он так часто заглядывал, чтобы хоть немного одуматься после тяжких, рутинных мыслей.

Глава 6. Суицид бар

В той стороне, куда уставился измученный клерк, находился не кабинет психолога и даже не здание религиозного характера. Это был бар со своим пивом и жирным фаст-фудом. Со своей странной атмосферой, которая была противной, но все равно ужасно влекла.

Частенько Сергей захаживал туда после работы. И частенько его жизнь после этого начинала играть принципиально новыми красками. Среди офисных всегда ходили шутки на тему того, что бар от работы располагается слишком близко. Мол, при большом желании можно курсировать туда — оттуда, как рейсовый троллейбус, получая от жизни все и даже больше.

Самое смешное, что бар постоянно менял названия, стараясь привлечь новых поклонников своей не самой изысканной кухни, этим нехитрым способом.

Когда-то он назывался «Медведь бар», потом «Кайфовая бочка», затем «Бар-хорёк». А теперь Максимов с трудом различал жёлтую, светящуюся надпись «Суицид бар».

Она словно маяк в открытом море привлекала к себе внимание. И парень даже немного оправился от ужасов, увиденных только что. Нет. Старая, добрая забегаловка нужна ему как никогда раньше.

Ведь во всех фильмах, книгах и даже в жизни такие места притягивают людей в экстремальных ситуациях. Там, как правило, собираются те, кто выжил после ужасного катаклизма или те, кто желает избежать такового.

Поэтому стоит как можно скорее исправить свою ошибку. Как можно быстрее добраться до «Суицид бара». Найти там тех, кто также подвергся влиянию дьявольской аномалии, разработать совместный план действий. И в конечном итоге, покончить со все этим сумбурным кошмаром.

Смотря по сторонам, будто решаясь на преступление, мужчина направился в сторону бара. Он медленно пересёк парковку возле офиса, рассматривая бесполезные фонари по ее периметру.

Потом он миновал длинный магазин с темной витриной. Сквозь черноту мрачного переулка парень продвинулся ближе к заветной вывеске.

Оставалось совсем чуть-чуть. Надо было прибавить шаг. И вот уже Максимов практически бегом подскочил к небольшим ступеням того места, где он за последний год повел так много своих вечеров.

Вместо забаррикадированной двери он неожиданно для себя обнаружил полностью свободный вход. Внутри явно кто-то ходил, суетился. Такое ощущение, что здание с табличкой «Суицид бар» работало в штатном режиме.

Оно лишь стало более мрачным и неприятным, хотя и раньше не отличалось уютом. А в остальном, здесь не происходило ничего необычного.

— Может не стоит? Может, опять чертов подвох!? Нет. Я должен проверить… Если что, я готов к любым козням… — Подумал Сергей, с опаской наступая на кафельные порожки.

Они были твердыми, гладкими, немного неприятными. Сергей запомнил их такими. И они нисколько не изменились.

Дверь также была в неизменном состоянии. Максимов потянул за ее ручку и медленно приоткрыл. Раздался звон.

Максимов вздрогнул. Но это были всего лишь дурацкие колокольчики, которые неизвестно зачем повесили над порогом.

— Так… Люди… Мне нужны нормальные люди. Здесь точно будут нормальные люди, — успокаивающе пропел парень себе под нос.

Никаких «тамбуров», «шлюзов», коридоров в заведении не было. После входной двери начинался сразу большой зал с дешевыми атрибутами ресторана и большой барной стойкой.

Сергей тут же окинул взглядом помещение. Да. Здесь и правда, было полно народу. Люди находились внутри в довольно большом количестве. Это было весьма странно, учитывая то, что на улицах не было ни души.

Причем, сами гости бара являлись настоящей серой массой. Различить кого-то из толпы было довольно сложно. Они казались однообразным сгустком, который неизвестно как затек в это место.

Хрр, хыыыыр. Ших, щииих… Сергей повернул голову в сторону, услышав странные звуки. В полутемном помещении, которое было будто покрыто сумерками, он разглядел силуэт женщины.

Она молча стояла вдали от столов и совершала монотонные движения метлой по чистому полу. Ее глаза смотрели в пустоту. А красноватые, растрепанные волосы были разбросаны по худым плечам.

— Тетка Поля? Или новенькая? Или как там их вообще зовут… — Сергей постарался вспомнить уборщицу. Но это не получилось. Хотя она определенно была ему знакома.

Она молча мела пол, словно по метроному. Она делала это монотонно, странно и даже пугающе. Черный клоун-манипулятор протянул свои нити сквозь ее тело. И теперь она поддаётся его командам. А команда для нее совсем простая. Мести. Делать вид дела, которого нет.

Какого черта!? Сергей неимоверным усилием прогнал от себя мысли об огромном манипуляторе.

— Эй! Эй… Вы! Вы что делаете? Тут же чисто… Зачем все это? — Выкрикнул парень.

Его меньше всего интересовала работа технички. Скорее он просто желал прогнать спонтанно возникший страх.

— Когда платят деньги, надо не задавать лишних вопросов, — улыбнулась зрелая женина во всю широту своего морщинистого рта.

— А. Да. Так и есть… А что у вас так темно? Случилось что-то?

— Они свет завезли некачественный. К потолку липнет, а рассеиваться не желает…

— Аааа… Я так и подумал.

Сергей быстро проследовал в зал, чтобы не видеть больше этой безумной улыбки, которая во второй раз была еще более пугающей.

Странное ощущение. Будто в предутреннем кошмаре. Все вокруг относительно знакомое и свое. Но при этом чувство пустоты и мрака не дает ни малейшего покоя, медленно сводя с ума.

Именно это ощущение заставило Сергея «упасть» на один из пластиковых стульев где-то на отшибе. Пробираться к барной стойке он пока не решился.

Присев за стол, парень медленно окинул комнату взглядом. Люди. Их было довольно много. Но при этом все равно создавалось ощущение простора и незаполненности помещения.

Все гости не были похожи на простых горожан или клерков. Они больше походили на странных лунатиков, которых подняли посреди ночи.

На каждом из них была надета серая, дымчатая роба, что-то вроде длиной ночной рубашки или балахона. Лица их отдавали пеплом. Глаза были мутными и бессмысленными.

Это не могло не отталкивать. Это не могло не настораживать. И Сергей, поддавшись таким смешанным чувствам, всерьёз приготовился убираться отсюда.

Ведь странные личности, похожие на сектантов, вряд ли помогут бороться с новоявленным кошмаром. И лучше поискать союзников в другом месте.

Резкий шум заставил парня подпрыгнуть над стулом. Через один столик от него присела довольно молодая девушка. Неизвестно зачем, Сергей уставился в ее сторону, будто маньяк на свою жертву.

Дама была во всем сером. Ее кожа имела чуть ли не дымчатый цвет. Волосы тоже были сероватыми. И сама она напоминала облако дыма, хотя и была вполне себе живым человеком.

— Кто вы такие? Зачем вы тут собрались? — Произнес Сергей. Но должного ответа он так и не получил.

Вдруг парень увидел, что девушка принесла с сой небольшую тарелку. На ее белой глади лежала не картошка или бургер, а настоящая, боевая граната.

Она была похожа на стандартную Ф1. Но при этом ее размер был несколько меньше. И она была покрыта чем-то скользким, чтобы ее лучше было… Нет. Этого не может быть.

Зрачки Максимова расшились до предела. Сердце колотилось, как бешенное. Он ужасом смотрел на девушку, которая отрешенно наблюдала за боеприпасом, лежащим прямо перед ее лицом, как кусок прожаренного стейка.

— Ты что собираешься делать? — Протянул парень. Только это опять не подействовало.

Как ни в чем ни бывало, обычным движением руки, дама в сером вырвала из гранаты чеку, которая по идее должна отделяться с солидным усилием, чтобы не было само подрыва. Но в руках молодой женщины такое действие казалось весьма простым.

Потом она спокойно поднесла гранату ко рту и проглотила ее, вытянув вперед шею.

Затем девушка тонкими пальцами зацепила стакан воды, который стоял тут же. Она сделала пару глотков, посмотрела на часы, спрятанные на запястье под балахоном, и удовлетворительно кивнула.

Где-то в ее желудке раздался резкий щелчок. Произошел довольно мощный взрыв.

Небольшой град из останков человеческого тела и крови разлетелся в разные стороны. Оторванный плечевой пояс с красными внутренностями упал на мрачный стол. Ноги вместе с областью таза отлетели куда-то в неизвестном направлении.

Лицо девушки застыло в легкой улыбке, словно так было задумано заранее. Глаза разорванной на части гостьи уставились на Сергея, как два немигающих угля.

Сам же Сергей отскочил в сторону. Или его отбросило взрывной волной… Он точно не понял. Главное, что он сидел на холодном полу, а его стул валялся поодаль.

Парень услышал истошный крик, переходящий на визг. Крик обескураживал, вынося мозги, как ужасающая сирена.

И лишь спустя несколько долгих секунд, Сергей осознал, что кричит непосредственно он сам.

Он никогда в жизни не видел ничего подобного, и никогда в жизни не орал так истошно. Поэтому он резко замолк, испытывая глубочайший шок от произошедшего кошмара.

Но состояние Максимова не разделил никто из присутствующих. Все они, как ни в чем, ни бывало, сидели за столами в комнате, которая (казалось) стала гораздо больше, чем раньше. Кто-то перемещался из одной стороны помещения в другую. А кто-то о чем-то переговаривался. Слов было не разобрать.

Спокойная атмосфера спокойного кафе в простой будничный день. Как будто никто не слышал чудовищного грохота взрыва. Как будто никто не видел, как внутренности несчастной девушки вывернуло наизнанку.

Сергей дышал отрывисто и глубоко. Его легкие буквально разрывались на части. Он ощущал, что глаза практически покинули свои впадины.

Сухой страх душил и парализовывал. Как при просмотре самого неприятного ночного кошмара. Только еще сильнее.

Забыв обо всем, Сергей понял, что будет бежать. Как только его хоть немного отпустит тяжелейший шок, и он снова сможет шевелить ногами. Главное, чтобы его не заметили. Главное, чтобы он не привлек к себе внимания пепельных людей. А иначе невозможно представить, что эти спокойные с виду особи могут с ним сделать.

Понемногу приходя в себя, парень услышал резкий возмущенный голос. Голова, в судорожном припадке повернулась к барной стойке.

Около высокого, деревянного постамента стояла молодая девушка. Вся в сером. С пепельным цветом лица и глаз, и отрешенным выражением лица.

В руках у нее была идеально белая, небольшая тарелка, на которой ничего не было. От этого она казалась странно-голой и неестественной.

— Мой заказ не сработал, — говорила дама. Ее голос был довольно громкий, но полностью лишенный эмоций.

На нее в упор смотрела почти такая же девушка, но более высокого роста и с немного полноватой фигурой.

Кроме серого балахона, на работнице кассы был небольшой колпак, напоминающий русский народный кокошник. Часто такой вид колпаков называют «головной убор „Буфетчица“».

Правда, вопреки ожиданиям, этот атрибут общественного питания не делал продавщицу доброй, обаятельной или теплой. Она была таким же, как все пепельным человеком. Только со странной штукой на волосах зачесанных назад.

— Вы точно применили заказ, как указано в правилах пользования? — Чуть более грубым голосом отвечала буфетчица.

— Именно так. Но он не сработал должным образом.

— Тогда вы можете отправить претензию в наш главный офис, согласно положению «О жалобах и предложениях».

На некоторую секунду обе женщины замолчали. Сергей пристально смотрел в их сторону. «Беги!» — Шептали его губы. «Беги, пока они тебя на хрен… Не того», — говорил он. Но его никто даже не попытался выслушать.

— Извините. Но я спешу. Не могли вы мне исправить заказ? — После некоторого молчания произнесла клиента.

— К сожалению, это запрещают делать наши корпоративные правила, — отозвалась буфетчица.

Посетительница не спешила никуда уходить. Еще несколько секунд она молча смотрела вглубь бара, собираясь со своими мыслями.

— Если вы не окажете мне услугу сейчас, то у вас возникнут проблемы. Я буду жаловаться на вас лично, — наконец-то произнесла она.

— Хорошо, — после некоторого раздумья заявила буфетчица. — Я предоставлю вам компенсацию. Но только в качестве исключения.

Женщина в колпаке резко «нырнула» под стол. Через мгновение она достала оттуда увесистый, серый дробовик.

— Господи, Боже! — Успел выкрикнуть Сергей.

Холодный ствол буквально уперся в лицо недовольной гостьи. Раздался оглушающий выстрел. Небольшая голова худощавой девушки, будто кровавый арбуз разлетелась на части, орошая все вокруг своим содержимым.

Напряженное тело в балахоне еще какое-то время неподвижно стояло. Потом из его рук выпала круглая тарелка, разлетевшись на куски с грустным звоном. После чего, само туловище упало назад с глухим стуком свалившегося мешка.

Внутри Сергея будто что-то оборвалось. Что-то рухнуло, полностью отключив сознание. Он будто провалился в черную пустоту. А когда парень пришел в себя, то осознал, что находится в нескольких десятках метров от злополучного кафе.

Даже издалека зловещая табличка «Суицид бар» манила своим желтым светом. Максимов постаралсяотвернуться, чтобы ее не видеть.

Похоже, что он как-то выскочил из этого злополучного заведения. И судя по трясущимся ногам, сделал он это с применением всех своих сил. Примерно так поступают бегуны-спринтеры, которым надо пробежать небольшую дистанцию за крайне короткое время.

После такого выброса адреналина его терзало полное опустошение, смешанное с депрессивной печалью.

Не понимая, что делать дальше, парень медленно поплелся в сторону своего дома. В голове будто сломались все ориентиры и рамки. Деваться было попросту некуда.

Хотя, дом вряд ли бы подарил ему успокоение. Но он все равно шел туда. Ведь это задача, которая прописана по умолчанию. И она остаётся тогда, когда все задачи полностью отменены.

Едва волоча ноги, Сергей осматривал свою куртку. Твердые кусочки костной ткани и плоти прилипли к его одежде. Он постарался их как можно скорее стряхнуть, чтобы никогда в жизни не вспоминать обо всем увиденном.

Кругом не было никого. Темная пустота. Непонятная сырость. Окна домов, свет от которых ничего не освещает.

И только где-то за спиной находился проклятый офис населенный страшными куклами. А рядом с ним бар, полный пепельных людей, жаждущих своей собственной смерти. Людей, которые вместо нормальной еды предпочитают боеприпасы разрывного типа.

Осознание этого сводило с ума. Хотелось потерять грань реальности, и впасть в бесконечную кому безумия. Но разве легко это сделать по собственному желанию?

Люди сходят с ума по воле судьбы, болезни или обстоятельств. Но когда сам лично захочешь свихнуться, то у тебя это вряд ли получится.

В нашем организме стоят мощные «родовые настройки». Их установил кто-то поумнее нас. Не так-то просто свернуть им шею. Но с другой стороны, и очень легко одновременно.

Мы полны странных парадоксов и аномалий. Также как этот город полон темных закоулков, где неудачливого прохожего поджидают зловещие видения и непонятные существа.

Некоторое время Сергей шел, низко опустив голову, как будто его только что бросила девушка. И теперь он вынужден был возвращаться домой в лапы к собственному одиночеству.

Потом он медленно выпрямился. Начал на ходу вглядываться в окружающий пейзаж. Все было таким же, как раньше. Но нет.

Более темные дворы. Странное небо без облаков, словно сделанное из натянутого брезента. Отсутствие многих небольших построек, которые раньше здесь определенно были.

Но зато окна. Светлые окна со своим негасимым светом, как поется в известной песне. Максимов испытал резкое желание подскочить к первому попавшемуся дому и начать, как сумасшедший тарабанить в окно первого этажа. А потом, заливаясь слезами, рассказать все подробности кошмара, увиденного им сегодня.

Но разве это сработает? Нет. Он уже надеялся на свой старый офис. Он уже надеялся на любимый бар, который по совместительству был центром быстрого питания.

Теперь он надеется на окна. И неизвестно, что именно может скрываться за этими уютными окнами. Неизвестно какая гадость живет там, изображая для стороннего наблюдателя теплый, семейный быт.

А если нет? Если там нормальные люди, которые пришли с работы и пьют кофе? Если один он видит всю эту чертовщину? То, что тогда?

Его просто заберут в психиатрическую больницу, где сделают из него живой, говорящий овощ. Или на крайний случай, просто оторвут от общества, повесив на всю жизнь на шею ярлык психопата.

Не так все просто в этой сложной ситуации… Надо идти домой, чтобы окончательно во всем разобраться. Только дом. Пусть даже со странной пылью и весь в руинах.

Вдруг Сергей понял, что подошёл к проспекту. Эта широкая улица с многополосным движением и кучей светофоров. Обычно здесь приходилось по утрам ждать своей очереди, чтобы перейти дорогу. Настолько сильным было движение людей, машин и всего прочего транспорта.

Сергей не любил ходить на работу через проспект. Но теперь огромная улица была полностью пуста. Ее широкая асфальтовая гладь, будто огромная, черная река простиралась куда-то вдаль.

Прекрасно была видна недавно обновлённая разметка. Фонари горели своим едким светом. На проводах от трамваев висели капли.

Сергей осторожно ступил на проезжую часть. Для него было странно делать это без команды нового светофора, оснащенного светодиодами.

Но светофоры молчали. Вокруг было пусто. Поэтому офисный клерк быстро осмелел, выйдя на середину некогда кипящей дороги.

— Вот как? Какого же хрена… — Произнес он и зачем-то усмехнулся. — Проспект без машин. Аха-ха-ха! Без машин проспект! Да здесь даже в два часа ночи гонщики всякие носятся. А теперь. Теперь ни одной чертовой тачки! Ни одного чертова прохожего! Ни одного, чтоб его, гаишника!

Парень поднял голову вверх и закричал что есть силы.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил!? Больной, повернутый ублюдок! Кто бы ты там не был… Но ты меня не проведешь! Я понял, что это обман. Обман для идиотов. Но я не идиот! И тебе меня не…

Сергей резко замолк, взглянув направо. То, что он увидел, заставило его прищурить глаза в огромном недоумении.

Машина. По проспекту навстречу ему передвигалась большая, черная машина наподобие Тойоты Камри.

Только вместо того, чтобы нормально разъезжать на колесах, транспортное средство катилось как смежный шар, брошенный с горы.

Создавалось такое впечатление, что слова Максимова действительно кто-то услышал. И они крайне сильно его разозлили.

Поэтому он вытащил из своего пыльного кармана одну машину и швырнул ее Сергею, чтобы тот поспешил заткнуться.

При этом сам автомобиль не желал останавливаться. Он вел себя так, будто его окружала вода или невесомость.

Машина довольно медленно билась боком о твёрдый асфальт. Затем она высоко подскакивала. Потом преодолевала некоторое расстояние, чтобы удариться снова.

Может быть, она была просто резиновой? Глупым муляжом для нагнетания страха. Нет.

Судя по ударам, ее сделали из стекла и железа. А судя по тому, что при каждом ударе в сторону разлетались твердые осколки, она действительно ударялась о дорогу, без каких-либо навороченных трюков.

— Нет… Нет. Машины так не ездят… Машины не могут так делать! — Воскликнул парень.

Только это нисколько не замедлило легковушку бизнес класса. Она была все ближе и ближе. Ее удары и звон разбитого стекла были все отчетливее.

И вот от нее до Сергея осталось совсем немного. Парень даже разглядел мелкие детали корпуса.

Резким рывком своего тела он отпрыгнул куда-то на обочину, сильно ударившись боком. Машина совершила ещё несколько поворотов. За ее движением с ужасом следил Сергей.

Но дорога в этом месте не была идеально прямой. Поэтому автомобиль вскоре зацепился за угол стеклянного здания, напоминающего офис Сергея.

Раздался мощный взрыв. Столб белого огня поднялся в воздух. Стекло и куски металла обильно разлетелись в разные стороны.

— Господи, — успел выдохнуть Максимов, утыкаясь в мокрую землю.

Неожиданно он почувствовал удар в левое плечо. Проткнув куртку и слегка повредив кожу, в него впился остроконечный кусок черного стекла.

Сергей долго не решался его вынимать и вообще поднимать голову. Когда он это наконец-то сделал, то вокруг снова была ноябрьская ночь. Царила полная тишина. Ни машин, ни прохожих не было.

— Ах, черт… Оно меня так просто не оставит. Надо домой. Закрыться в доме, чтобы меня не нашли… — Со страхом произнёс парень, отряхивая одежду.

Затем он извлек из плеча неприятный осколок. Казалось, что тот шевелился у него в руке, как небольшая рыбешка. Но Сергей быстро выбросил его в кусты, чтобы не поддаваться мрачным иллюзиям.

Собравшись с силами, парень пошел дальше. На этот раз, стараясь ни о чем не думать и даже не смотреть по сторонам лишний раз. Далее его путь был относительно спокойным. И вскоре он добрался до двора, из которого сегодня неудачно пытался выбраться на работу.

На душе стало немного легче. Еще недавно он даже представить себе не мог, что будет так радоваться возвращению в это грязное место. Но теперь все полностью изменилось. И Максимов был готов жить даже в самых ужасных условиях, лишь бы черные наваждения не терзали его несчастную психику.

Глава 7. Замечательный сосед

Неизвестно, было ли это на самом деле или это лишь инфантильная иллюзия воспалённого разума. Но Сергей ощутил некое тепло. Некрашеные качели в его дворе, около которых он во время вылазки к банкомату видел подростков, казались до боли родными и милыми.

Лавка, где часто любили заседать сварливые бабки, манила его приятными воспоминаниями. Точнее, никаких воспоминаний, по сути, и не было. Но ему почему-то казалось, что они есть.

И от этого становилось приятно. А ведь он даже не родился здесь. Он не жил здесь в подростковый период. Да он даже не водил сюда сексуальную стерву Марину.

Просто снимал скромную коробку из бетона пару лет. И этого вполне оказалось достаточно. А вы говорите, высшие ценности. Великие идеалы…

— Фуххх, — выдохнул Максимов.

Он понимал, что состояние облегчения временное, обманчивое и лживое. Но так хотелось в него окунуться хотя бы ненадолго. Пусть даже путем циничного самообмана.

По мере того, как парень приближался к подъезду, страх перед съемной квартирой становился все больше. Какой гигантский контраст. Такая легкость в мокром, наполненном гнилыми листьями дворе. И такой ужас в относительно нормальной квартире. Но надо было идти дальше. Путей для отступления просто не оставалось.

Почти подойдя к старому щиту домофона, Сергей услышал странные звуки, доносящиеся издалека.

Кто-то кряхтел, пыхтел, ходил и вроде бы матерился на парковке. Там, в толще разного рода машин, на которые Сергей поначалу даже не обратил внимания.

Нельзя поддаваться на эту провокацию. Надо скорее забежать в дом. Надо как можно быстрее забаррикадировать двери. Тогда оно точно не пролезет вовнутрь.

Возгласы, сопение и шум нарастали. Сергей отчетливо слышал хриплую ругань. Это не могло оставить его нервы не тронутыми.

— Заткнись, ублюдок! — Машинально проронил он. — Я тебя не боюсь, тварь! Мне плевать.

Максимов тут же заткнул рот рукой. Ему неожиданно захотелось взять любой предмет, который только попадется на глаза, и изничтожить каждого, кто притаился среди машин, провоцируя его страх.

— Не бузи! Ты чего так разговариваешь??? — Раздался в ответ сдавленный возглас.

Сергей замер. Неужели живая, человеческая речь?

— Серёжка, это ты что ли? Напился? Что не так?

Максимов присмотрелся к груде припаркованных железяк. Он сделал пару шагов вперед, чтобы рассмотреть хоть немного в темноте того, кто чуть не довел его до разрыва сердца.

Перед глазами отчётливо вырисовывался полноватый силуэт небольшого роста. Этот силуэт также начал движение вперед. И вскоре Сергей распознал в незнакомце Вадимыча.

Застарелый, советский гражданин лет пятидесяти пяти. Он любил возиться в своей машине, пытаясь довести ее до несуществующего идеала. Кроме того, Вадимыч часто находил себе собеседников в толпе людей. И без их ведома становился для них давнем приятелем.

Сергей был одним из этих «счастливчиков». Обычно парень старался проскочить мимо Вадимыча как можно скорее, чтобы тот окончательно не достал рассказами про светлое прошлое.

Но теперь мужчина был, как никогда раньше, рад видеть этого старого автолюбителя, и слушать его однообразный треп хоть до самого утра. Если утро, конечно, вообще когда-то настанет.

О, здорова! — Крикнул Вадимыч, подойдя немного ближе. — Вот капец же, делают, как попало. Одна финтифлюшка сломалась. Весь агрегат меняй! А стоит то сколько! Как будто не на Ладе, а на Феррари по городу катаюсь. Никакой зарплаты не напасёшься…

— Да. Да! — Воскликнул Сергей глядя в морщинистое лицо собеседника, который вытирал руки о сероватую тряпку.

— Ага. И я о том же. В Советском Союзе и запчасти были копеечными. И машин меньше было. А сейчас черте что натворили. Не власть, а банда проходимцев.

Сергей некоторое время не мог сформулировать вопрос. Поэтому ему пришлось узнать много не самых приятных вещей про ориентацию сегодняшнего правительства страны. Причем, критике подвергалась далеко не только политическая ориентация, как таковая, но и кое-что более глубокое.

— Стой, стой, Вадимыч! Я это все понял, — улучив момент, произнес парень. — А ты не видел, не чувствовал здесь, сейчас или раньше кое-что странное?…

— Почувствуешь тут! — Оживился пенсионер. — Ни черта уже не почувствуешь! Прошло время, когда нормально жили. Прошло. Больше, ни свободы, ни отношения нормального не будет. Только олигархи. Введут закон, что у кого деньги есть, тот человек. А у кого нет, тот собака. И будешь на цепи, как бульдог лаять.

— Нет. Я не совсем то имею в виду, — Сергей посмотрел по сторонам, будто за ним пристально наблюдали. — Ты не видел здесь странных людей, вещей. Типа… (черт, что я несу) привидений, что ли? Или я даже не знаю.

Вадимыч резко затих. Такого поворота событий он даже не планировал ожидать.

— Чего? — Произнес дед, потирая лысину.

— Ну, мне кажется, что в городе происходит колдовско какое-то. На работе, в баре, в квартире. Я вижу, в общем, кошмары. Хотя, точно не сплю. И думал, может у всех так. Такая болезнь или не могу сказать…

Парню было до ужаса тяжело выдавливать из себя эти слова. Но он собрался с силами, чтобы получить хоть призрачную возможность прояснить ситуацию.

— Этого я не знаю, — ответил старик, нахмурившись. Потом он вдруг резко улыбнулся и взглянул Сергею прямо в глаза. — Подожди, постой. А ты ничего не пил, не употреблял в последнее время?

Конечно, Максимов прекрасно знал, что он не мог до этого момента накачаться какими-либо «веселыми» веществами. Да если бы это было на самом деле так, то вряд ли он смог бы увидеть все в таком свете.

Нет, даже от самых тяжелых смесей и таблеток галлюцинации не могут быть настолько отчётливыми. Как бы не ругали наш мозг, но он является неплохим компьютером. И грань реальности в нем прописана более чем твердо.

— Да не… Это вряд ли. Это не из-за этого… — Отозвался Сергей, смотря на мокрый асфальт.

— Как не из-за этого? А из-за чего тогда? Почему я здесь ничего не вижу, а ты вон не в себе весь? Значит, есть какое-то объяснение.

— Какое-то. Но не такое простое, как кажется.

Сергей понял, что ему стоит идти туда, куда он собирался. Необходимо как следует обдумать, почему проклятый мир вокруг видят лишь только некоторые люди, а не все поголовно.

— Стой. Ты что идешь, куда-то что ли? — Завялил Вадимыч, когда парень уже намеревался его покинуть.

— Да, — коротко отрезал молодой человек.

— А может того? Ко мне зайдем. Расскажешь, что ты там вообще усмотрел такого, что на тебе лица нет. У меня чай есть на травах. Он сразу всю дрянь из башки выгоняет.

В любой другой день Сергей бы не за что не пошел домой к этому старому зануде. Но теперь перспектива оказаться в нормальном доме, а не в бункере, заваленном пылью, манила его приятными мыслями.

И вообще, ему более чем необходима была поддержка. Поддержка любого человека, даже если тот живет прошлым и обожает забивать мозги информационным мусором.

— В смысле к вам в квартиру? А, конечно. Давайте. Я не против, — протараторил Максимов, подсознательно ругая себя за такой ответ.

— Ага, в нее, а куда ж еще? Ладно, сейчас закрою машину и пойдем. Чайку выпьем. А то холодно на улице, как не знаю где.

Вадимыч растворился в темноте. Какое-то время его не было, но зато была отчетливо слышна возня, несколько минут назад привлекшая внимание Сергея.

В скором времени мужчина, потирая руки, снова приблизился к Сергею. Он произнес что-то похожее на «Давай» и быстрыми шагами направился к дому.

Двое за несколько секунд преодолели двор, вплотную приблизившись к двери подъезда. Домофон звучно пискнул, открывая свои стальные врата.

И вот они уже пробирались по темноватой лестнице к уютной, согласно надеждам Сергея, квартире, где просто обязан был закончиться весь сегодняшний ужас.

* * *

Простая кухня была обставлена не хитрыми, староватыми предметами интерьера. Шкафы на стене для хранения всяких припасов. Дребезжащий и немного поцарапанный холодильник. Чайник в углу на столе. Небольшая печь для выпечки, напоминающая микроволновку. И, конечно же, газовая плита, явно не нового образца.

Все это отдавало каким-то студенческим настроением, настраивало на нужный лад и давало сил жить.

Сергей спокойно «тянул» горьковатую жидкость из кружки, глядя в чернеющее окно. Казалось, что ему действительно становится легче. И что все постепенно возвращается на свои места.

— Вот как бывает, а ты говоришь, — «проповедовал» Вадимыч. — Я раз тоже на даче с мужиками коньяка выпил. А он то ли разбавленный чем, то ли паленый.

Смотрю, будто в бане есть кто-то. Человек какой-то. Женщина вроде. Я туда ломанулся того, посмотреть чтобы. Мы-то баб с собой не брали. Откуда им тут взяться?

Захожу. А там и правда, дамочка. Да не одна, а несколько целых. И все голые. Сидят, вот так на меня смотрят, как ты сейчас.

Я-то мозгами понимаю, что такого бывать не может. Но оно прям реально все, как наяву.

И главное, вижу, что глаза у них у всех неживые. С того света эти барышни вернулись. Меня такой страх взял, что я как сумасшедший минут пять орал.

Меня потом еле в порядок привели. И с тех пор больше ничего не из магазина не пью совсем. А то так и с умом расстаться недолго.

— Да… И правда, бывает, — спокойно ответил Сергей, понимая, что единичное видение старика и целый круговорот его собственного кошмара — мягко говоря, разные вещи.

Но спорить не было сил и желания. Поэтому Максимов решил для себя, что у него просто был плохой день. И что гораздо лучше быть обдолбанным наркоманом, чем свидетелем адских картин, происходящих в реальном мире.

И это не плохо его успокаивало. Вообще, сумасшествие всегда успокаивает. Оно не требует объяснений и ответов. Оно просто есть. И им можно прикрыть все что угодно, как ковром прикрывают мелкий мусор.

Примерно то же самое решил сделать Сергей. К счастью, это довольно неплохо получалось. Он еще какое-то время слушал россказни Вадимыча про его бурную молодость, и не только.

Парню уже начало казаться, что после работы он действительно принял успокоительное, чтобы Лидия Леоновна от него отвалила. Таблетки оказались просроченными или не совсем такими, как надо. В итоге, все вышло так, как вышло.

Оставалось лишь только прийти в себя, успокоиться, напиться противного чая из какой-то соломы, и все точно изменится к лучшему.

Квартира вновь станет такой же нормальной, если она вообще таковой являлась. На работе будут находиться живые люди. В баре окажутся студенты, клерки и завсегдатые алкаши. А Лидия Леоновна получит свои деньги и спокойно от него отстанет. По крайне мере, на ближайшие тридцать дней.

Эти иллюзии настолько сильно возбудили сознание, что Максимов буквально вывалился из серой реальности старенькой, стариковской кухни.

— А баба у тебя хоть есть? — Голос Вадимыча прогремел, как странный, барабанный удар.

— А?

— Я говорю, ты не женился ещё, нет?

— Пока нет, — Максимов морщась, отхлебнул непонятного чая.

— Чего так?

Сергей ждал этого вопроса. Поэтому ответ родился сам собой, и выглядел вполне правдивым, хотя таковым не являлся.

— Пока не хочу. От женщин одни проблемы.

Совершенно ожидаемо Вадимыч громко рассмеялся, что на фоне маленькой комнаты выглядело как-то неловко. Сергей улыбнулся в такт хозяину квартиры.

Все было вполне уютно. Вполне хорошо. Можно сказать, что потусторонний ужас, наконец, отступил, давая понять, что все до этого было лишь глупой иллюзией.

— Да, брат. Ещё какие проблемы. Моя меня бывает так задолбает, что хоть в петлю лезь. У них там, в теле гормоны разные вырабатываются. И от того они постоянно на взводе. Скандалы, упрёки, чего хотят, не знают. Я долго с этим мучился. Не знал, что делать.

И одному не получится. И с ней, с женой, хуже могилы. Но вчера как-то само все решилось. Средство одно придумал, чтобы ее того, укротить.

Вадимыч говорил с воодушевлением, и это серьезно увлекло Максимова.

— Какое средство? — Спокойно, выпив из белой чашки, заявил он.

— Да очень простое, — воскликнул пенсионер. — У женщин все гормоны внутри тела бушуют. Так?

Сергей молча кивнул, весело улыбаясь и ожидая, что собеседник произнесет смешную глупость.

— Так вот. Смотри… Я голову ей ампутировал, чтобы тело ее с толку не сбивало.

Сергей выронил из рук чашку. Та упала на стол, но при этом не опрокинулась. Лишь несколько капель черного кипятка попали на клеёнку с потертыми розами.

— Извини, Вадимыч, ты, что именно сделал? А то я сегодня не в себе. Мне всякая дрянь кажется…

— Ну, это, ничего. Ещё отвар, наверное, не подействовал, — бодро ответил собеседник. — Я сказал, что жене голову отрезал. Она успокоилась сразу. Гормоны давить перестали. И все сразу само улеглось. В общем, так просто. Даже сам раньше не думал.

Глаза парня округлились, загоревшись темнотой. Он резко подпрыгнул со своего места, повалив увесистый табурет.

— Скажи, что ты пошутил! Я прошу, скажи, что ты шутишь!!!

— Чего здесь такого? Чего шутить?? Вон нож взял и того. Только там кости есть твердые. С ними повозиться пришлось. А так, даже крови немного вылилось.

Максимов бросил взгляд на кухонный стол. В углу лежала окровавленная доска, в которую был воткнут довольно мощный, заточенный тесак, которым при желании можно разрубить напополам курицу.

Судя по тому, что жидкость уже свернулась, ужасное действие произошло примерно сутки назад. Сергей ощутил приступ тошноты и желание заплакать. Но злость на спятившего деда перекрыла все это, пробуждая внутри демоническую силу.

— Ты, чертов ублюдок! Убил свою жену и спокойно об этом говоришь! Гребанный маньяк! Я всегда знал, что ты психопат!!!

— Да ты что, парень!? Никого я не убивал! Побойся Бога, — искренне возмутился Вадимыч.

— То есть, по твоему, если отрезать человеку башку, то он будет жить???

— Ну, я не знаю сам… — Всплеснул руками старик. — Я ее сонную артерию через розетку на двести двадцать запитал, чтобы ток поступал. И вроде нормально. Ничего с ней не сделалось.

Сергей резким рывком дотянулся до пластмассовой коробки с кухонными принадлежностями и выхватил оттуда что-то похожее на раздвоенную пику с пластиковой ручкой. Наверное, эта вещь применялась для проверки готовности блюд и извлечения чего-то горячего со дна сковородки.

Но сейчас, парень готов был использовать странную «вилку» совсем по иному назначению. Пусть только попробует старый маньяк косо на него посмотреть. В его глотку сразу вопьется острая на конце, пищевая сталь.

— Что ты несешь… Урод конченный… Я сейчас уйду… И будут молить Бога, чтобы тебя пристрелили менты при задержании… — Шипел парень, сверкая глазами.

— Да я ничего. Я просто. Она сама понимаешь, орала дело не по делу, — шокировано оправдывался Вадимыч.

— Сейчас ты сам у меня заорешь, утырок чертов…

Сергей замолчал. Странный звук, похожий на работу какого-то двигателя послышался позади. Этот гул был неприятным и немного выводил из себя, рассеивая мысли в разные стороны.

— Это что такое? — Нахмурившись, спросил Максимов.

— Ну, жена… Она того, там в зале. Пылесосит, наверное.

Сергей оглянулся назад. Потом он посмотрел в круглое и немного напуганное лицо Вадимыча.

Максимов хотел сказать что-то еще, но странное чувство, напоминающее острое любопытство, увлекло его вглубь квартиры.

Изо всех сил надеясь, что на него не нападут со спины, он покинул кухню, плотно захлопнув за собой дверь.

По небольшому коридору парень проследовал до коричневатой двери, за которой явно слышался тяжелый, гудящий звук.

Он еще раз бросилвзгляд в сторону кухни. Психопат пока не планировал бросаться в погоню.

Чувствуя тяжелейшее напряжение во всех мышцах тела, Сергей плавно приоткрыл дверь, будто стесняясь зайти.

Интерьер зала чем-то напоминал его съемную квартиру. От стен и ковра веяло застоявшимся «совком».

Сергей немного поморщился. И тут ему пришлось пронзительно и протяжно вскрикнуть. Ведь буквально перед ним стояло обезглавленное тело пожилой женщины.

Оно было одето в синеватую кофту, залитую кровью. К его шее, при помощи окровавленной изоленты, были подсоединены какие-то провода.

В руке у трупа находилась труба работающего пылесоса. А сам труп старательно совершал плавные движения по ковру гудящей щеткой, безуспешно пытаясь убрать кровавые пятна.

— О Боже, — произнес парень, выставляя перед собой «хлипкое оружие».

Его глаза метнулись в сторону тумбочки с телевизором, на которой кроме самого экрана стояло еще кое-что ужасное.

Оторванная женская голова. С закрытыми глазами и рыжими волосами, отдающими сединой. Выражение морщинистого лица было таким, будто женщина недавно заснула и теперь хмурится во сне, наблюдая не самые приятные видения.

— Нет! Нет! Твою ты мать! — Истошно заорал парень.

Голова резко открыла глаза, уставившись на него большими, серыми глазами.

— Извини. У нас не убрано. Хочешь чаю? — Широко улыбаясь, проговорил мертвый рот синюшными губами.

Выронив из рук длинную вилку, Сергей кинулся прочь. Неизвестно как он смог открыть незнакомый замок квартиры. И непонятно каким образом он спустился по лестнице. Ему чудилось, что старческий голос неживого человека преследует его по пятам, стараясь проникнуть глубоко в мозги.

Когда парень остановился, относительно придя в себя, то он понял, что находится в глубине двора.

— Господи прости. Господи, помилуй. Умоляю… Прошу тебя, — твердил Сергей, совершая нечто похожее на Крестные знамения.

Но это не помогало, а нагоняло еще больше мистического страха, от которого невозможно было избавиться.

Осознавая, что «его товарищ» вполне может броситься за ним в погоню, парень резкими шагами пересек двор и, перейдя еще один проулок, оказался возле довольно большого здания.

Вокруг была сплошная темнота. Не было людей, бродячих животных, даже шорохов, которые говорили бы о присутствии хоть чего-то живого.

— Нет. Так дальше нельзя… Так нельзя дальше. Надо что-то делать. Как можно скорее, — подумал он, оборачиваясь по сторонам в ожидании всевозможных опасностей.

Теперь мысль постучать в первое же попавшееся окно или позвонить в первый попавший домофон не была для Сергея такой уж бредовой.

Окна были единственным источником света, который хоть как-то рассеивал скопившийся вокруг ужас. За этими окнами явно находился кто-то нормальный. А значит, у парня вполне был шанс на спасение от накатившего волной кошмара.

Забыв обо всех принципах и предрассудках, Максимов направился быстрыми шагами к ближайшему от него зданию.

Под его ногами быстро промелькнули несколько метров. В абсолютной тишине шаги звучали слегка неприятно.

Максимов решительно поднялся на небольшое крыльцо с неоспоримым желанием набрать наугад любую квартиру на домофоне. А потом любыми средствами объяснить хозяевам этой квартиры сложившуюся ситуацию.

Стараясь не смотреть по сторонам, он ткнул в панель с кнопками. Что? Она была сделана не из металла, не из пластика и даже не из стекла. Материя. Странный материал, просто приклеенный к бетонному монолиту.

Парень схватил ручку стальной двери. Картон. Картон, прикрепленный к наскоро натянутой тряпке.

Не веря в это, Сергей начал неистово дергать убогий занавес. Ткань с треском отделялась от стены, обнажая глухой камень.

— Чертова дрянь! Ненавижу! — Заорал мужчина, путаясь в довольно большом полотне.

Ему потребовалось довольно много времени, чтобы скомкать это все и бросить матерчатый клубок в кусты шиповника, растущие под порогом дома в импровизированном палисаднике.

— Вот так. Вот так, сука… — Тяжело дыша, прохрипел он.

Поймав больной азарт, парень буквально свалился с крыльца и бросился к светящемуся окну первого этажа.

— Люди, — вырывалось у него изо рта. — Мне нужны нормальные люди.

На благо Максимова окно было довольно низким. И он без труда смог в него постучать. Звука не было. Сергей ударил ещё сильнее. Глухой звук. Практически неслышимый человеческим ухом звук.

Это было далеко не стекло. А что-то мягкое, но при этом безжизненное и неприятное. Будто ткань набили поролоном. Не думая ни единого мгновения, парень зацепил окно и потянул его на себя.

После применения небольшого усилия полотно отделилось. И в руке у него осталось нечто наполненное слегка подсвеченным кристаллами. Некий муляж настоящего, живого окна, сшитый на скорую руку. А под ним был все тот же холодный бетон. Бетон, которому наплевать.

Сергей тут же бросил светящуюся желтизной тряпку и сделал пару шагов назад. Какой-то куст упёрся ему в спину, заставляя довольно сильно содрогнуться от мысли, что это растение с острыми ветками может оказаться живым.

Дома, такие теплые и уютные. Они были лишь манекенами, бутафорскими конструкциями с незрячими окнами. Такие веселые, приятные квартиры — на деле лишь бетонные гробы, у которых нет выхода и входа.

Многометровые гробы посреди нескончаемой, осенней ночи. Им нет дела до чужих проблем. Они дремлют в вечном упокоении. И ждать помощи от них просто бессмысленно.

Осознав это, парень ощутил приступ плача. Ему хотелось разрыдаться, как маленькому ребенку, которого оставила мама в темном лесу одного.

У него не было сил. У него не было желаний. Он просто пошел вглубь города, надеясь, что конец уже близок. Ну, или хотя бы он скоро сойдёт с ума, впав в такое необходимое сейчас безумие.

Глава 8. Город мертвой ночи

Выбравшись из каменных зарослей и мокрых кустов, Максимов плелся по просторной улице, которая вела в противоположную сторону от его работы. На уровне подсознания он мечтал добраться до городской окраины. А потом покинуть пределы населенного пункта.

Возможно, именно там будет спасение. Или хотя бы ослабление того ужаса, что его преследовал. Другого варианта попросту не было.

Куда бы он ни шел, на его пути возникает кошмар. С каждым разом тьма сгущается все больше. Небо становится ниже и неприятнее. Дома, будто сдвигаются и давят на душу. Деревья, шевеля черными ветками, вырисовывают картины жестоких расправ.

А фонари, будто злостно усмехаются, источая ненависть. Да. Из города надо убираться как можно скорее. Ведь пока зло относительно легко обращается с Сергеем, будто чего-то выжидает.

Но что будет, если оно перейдет в наступление? Точнее, какой будет его смерть, если зло перейдет в наступление… Любой. Но не самой приятной, это уж точно.

Понимая это, парень осматривался по сторонам. Спокойствие. Неприятное, напряжённое спокойствие разливалось незримой рекой. Тихий городок часа в два ночи. Только вот в этом уютном городке легко можно встретить говорящий манекен или безголовое тело с включенным пылесосом. Это если не считать старух, одержимых демонами и иных тварей, о которых он ещё не догадывается.

Почему всё-таки у него нет жены? Сергей резко замедлил шаг, удивившись такой внезапной мысли.

В стрессовых ситуациях мы часто думаем не о том, что нужно. Является ли это спасением или ещё большей пропастью? Неважно. Но те слова Вадимыча. Они пробудили нечто колючее внутри его сердца.

И избавиться от такого ощущения было не так-то просто. Почему у него нет жены, девушки, подружки, шмары, которой можно засадить по пьяной лавочке?

Потому что он погряз. Погряз в том, что мы гордо называем взрослой жизнью. А по факту, это является дерьмом. Чем-то среднем между религиозной сектой и камерой пыток.

Он забыл о себе. Он забил на личную жизнь. Он перебивался случайным сексом, словно падальщик. Он посвятил свою жизнь офису, пиву и войне с хозяйкой квартиры. Вот она — великая цель современного счастья.

Днём фальшивые эмоции и попытки казаться как все. А ночью ужасные ощущения в районе легочной артерии. Нет. Он не попал в мокрый, осенний кошмар. Он всегда жил в этом, осеннем кошмаре. Просто теперь все стало на свои места. Словно кто-то сложил друг с другом нужные пазлы мозаики.

Чтобы отвлечься от депрессивной тоски Сергей хотел сделать что-то необычное, неординарное. Разорвать порочный круг и выйти на некий свет.

Но осуществить это не представлялось возможным. Бежать было не куда. Деваться некуда. Только идти по направлению к городской черте. А там уже принимать решения в зависимости от обстановки.

Но, как быть, если обстановка так и не изменится? Если темный пейзаж захватил всю планету, и выхода из него не существует?

Максимов взглянул в горелое небо поверх домов. По небу летел самолет.

— Не может быть… Самолеты… Значит, нормальная жизнь еще где-то есть? — Произнёс парень вслух.

И только потом он понял, что лайнер совершает неестественные движения в воздухе, буквально кувыркаясь, словно его нарочно закрутили при броске.

— Как та машина? — Подумал Сергей, испытывая мерзкий страх.

В это время похожий на игрушку авиалайнер все сильнее и сильнее вращался на черном фоне. Его белое, металлическое тело переворачивалось и клонилось к земле.

Траектория была плавной, но не утешительной. И вскоре, самолет упал где-то за дальними домами. Там сразу же возникло облако каких-то белых частиц. Прогремел неприятный хлопок.

Сергей вздрогнул всем телом.

— Так самолёты не взрываются. Я знаю. Это все чертовщина! — Прошипел он.

И тут его взгляд привлекла небольшая детская площадка, которая расположилась у подножия огромного, советского дома.

Около этой площадки стояли относительно яркие фонари. Поэтому ее не хитрые горки и качели были довольно неплохо различимы.

Но Сергей смотрел не на оснащение, банальное для каждого двора. Его внимание поглотил навес в виде беседки, под крышей которого располагалась лавка.

Очевидно, такое сооружение было создано, чтобы дети со своими родителями могли легко скрыться от внезапно начавшегося дождя.

Но по факту оно применялось местными алкоголиками и бездомными, как бесплатная перевалочная база отдыха.

Только теперь, ни бездомных, ни алкашей там не было. На лавке под небольшой крышей сидел человек в довольно свободной ветровке, худощавого телосложения.

Конечно, Максимов не мог судить точно. Рассмотреть что-либо было невозможно. Но незнакомец кого-то напоминал. И это заставило парня как можно скорее двинуться вперед.

Забыв обо всем на свете, даже о разбившемся только что самолете, Сергей шел к назначенной цели.

Черт, если это и правда, он? Тогда они точно смогут что-нибудь придумать. Тогда они точно добьются прекращения ночного ада.

Ноздри Максимова раздувались от нервного перевозбуждения. Лицо было сдержанным и сосредоточенным. Вот уже он почти подобрался к детской площадке.

Вот он чуть было не споткнулся о маленький, декоративный забор, который ее огораживал.

И наконец-то его ноги ступили на влажный песок, разбросанный здесь в виде толстого ковра повсюду.

— Валера? — Громко произнёс Сергей. — Валерон, это ты?

Сидящий на скамейке человек поднял свою голову с костлявыми скулами и спокойно ответил.

— Я? Ты хочешь присесть?

— Чувак! Блин! — Сергей раскинул руки, чтобы обнять старого друга. Но тот даже не пошевелился. Наверное, тьма тоже достала его основательно, раз он стал таким пассивным.

Понимая это, мужчина постарался как можно жёстче держать свои эмоции под контролем.

— Да. Хочу присесть. Ты прав. Нам надо посидеть и поговорить… — Заявил он, всплеснул руками.

Сергей сел на холодные, серые доски, находящиеся под ржавым навесом. Валерон смотрел вдаль. Между домами был довольно большой просвет, через который виднелся темный, но различимый пейзаж. И будто растворяясь в просторе, взгляд Валерки уходил куда-то туда, в сторону урбанизированной бесконечности.

— Ну, как у тебя работа там? — Спустя несколько секунд сказал Сергей.

— Хорошо.

— А как зарплата, условия?

— Мне подходит?

— Ты приехать сюда решил. Типа в отпуск?

— Да.

Валерон говорил отрешенно, с ноткой горечи в голосе. Это заставило Максимова тяжело вздохнуть.

— Валер, я вот что хотел сказать. Знаешь, с нашим городом случилось что-то не то. Тут, в общем. В общем, много всякой дряни. Демонов что ли. Я сам не понял. Страшные вещи везде творятся. Смотрю, ты тоже все это заметил?

— Заметил. Давно заметил, — не меняя интонации, сказал Валерон.

— Я чего только не видел. И мертвецов, и призраков, и тварей всяких. Это просто капец какой-то…

— Да. Они здесь повсюду. И заставить их умолкнуть уже невозможно.

— А как думаешь, Валер? Полиция и армия с этим борются? Не может же быть так, что все просто сдались? И мы тут одни.

— Не может. Они пытаются бороться.

Сергей немного повеселел, чувствуя хоть какую-то поддержку со стороны друга.

— Значит, мы сейчас немного посидим. А потом пойдем туда. За знак. И может быть, нас там встретят! Там уже все нормально! — Воодушевленно произнес Сергей.

— Да. Мы будем идти.

Голос Валерона был спокойным, усталым, странным. Максимов сразу же почувствовал тяжкое ощущение. Грусть, ночная тоска по тому, что давно закончилось… Полное нежелание жить одолело его.

Он посмотрел в бездонное небо и сразу же опустил глаза вниз. Здесь что-то явно не то. Весельчак и придурок (в хорошем смысле слова) Валера сейчас был совершенно не таким как раньше.

Почему он не обрадовался старому товарищу? Почему он не поделился своими пусть даже самыми ужасными впечатлениями? Почему он не рассказал о себе? Хотя бы о том, как он впервые столкнулся с кошмаром? Неужели вся эта нечисть смогла высосать его душу?

Какой-нибудь человекоподобный зверь впился ему в грудь. Почему именно в грудь? Кто вообще сказал, что душа находится в этой самой груди? В голову. Нет. Там все заполнено мозгом. А душа и мозг — два явно не совместимых понятия.

Да какая теперь уже разница? Главное, что с Валероном что-то не так. Но он ещё жив. А значит, не все потеряно.

— Ты какой-то грустный, — произнес Сергей вслух.

— Веселья давно нет. Оно закончилось на полках.

— Да. Я тебя понимаю. У самого такая же фигня.

Сергей снова замолк. Слова прилипали к нёбу и не желали добровольно сваливаться с языка. Тут Максимов увидел грязную лужу, расположенную на пяточке асфальта перед лавкой.

Вода в ней была совершенно черная. Напоминала по цвету краску. Но самое странное, что из этой воды, предположительно проходя каким-то образом через асфальт, выбирались на простор осенней ночи живые твари небольшого размера.

Причудливые и до боли пугающие. Нечто среднее между огромными червями и ожившими человеческими кишками. Черные, скользкие, имеющие пару-тройку своеобразных отростков, служащих конечностями.

А на конце главной конечности-головы присутствовало скопление мелких зубов. Причем глаз, носа, рта в привычном нам понимании, у них явно не наблюдалось.

Эти потусторонние особи медленно вылезали из лужи и темных закоулков. Они цепляли зубами небольшие камешки, ползали и бегали в хаотичном порядке, пытались изучать обстановку. Примерно так ведут себя многие мелкие грызуны, если их выпустить в поле.

На глаза Сергея накатили слезы. Душевная боль достигла своего решающего пика.

— Боже мой, Господи, Валерон! Я чертей вижу… Или я не знаю что это вообще! Будто внутренности живые с ногами ходят! Умоляю, пошли отсюда! — Простонал он, обращаясь к другу.

— Это не внутренности, — холодно отозвался Валерка. — Это Пальцы. Они не приятные на вид, но никого не трогают. Их пугаться не стоит.

Сергей кивнул головой, протирая глаза. Буквально в паре метров от него суетились мелкие существа, вызывающие глубокий ужас. Даже в самом страшном кошмаре нельзя было представить таких отродий. А тут они были наяву, словно так и надо.

При этом уродцы пищали, спешили, изгибались под разными углами. Многие из них были довольно тучные на вид и откормленные.

— Что с ними такое? — Спросил Сергей. — Они веселятся? Им здесь нравится?

— Пальцы… Они родились здесь. Их не интересует другая участь. Они умудряются найти радость даже в грязных лужах. Так уж они устроены.

Темнота была со всех концов света. Небо клонилось все ниже и ниже. По сторонам стояли мрачные истуканы домов. А внизу на асфальте шевелилась инородная раса, проникшая сюда не иначе, как из самого ада.

Но все это не так сильно угнетало Сергея по сравнению с тем, что он увидел вдали. Чтобы хотя бы немного оправиться от страха, он взглянул за дома подобно тому, как это делал Валерон.

Там, в каком-то подсвеченном пространстве можно было угадать очертания малоэтажных строений. Старый микрорайон, наполненный пресловутыми пятиэтажками.

По этому микрорайону на окраине бродило нечто кошмарное, мерзкое, убогое. Это было что-то среднее между огромным осьминогом и пауком.

У него можно было различить голову, которая буквально раскрывалась пополам. Голова спокойно приближалась к строениями, которые были примерно с это чудовище, и откусывала большие, бетонные куски от крыш, будто экскаватор.

До детской площадке долетал только еле слышный треск и скрежет. Погрузившись в свои мысли, его можно было вообще не услышать. Но парень видел, что является источником такого звука. И теперь претворяться глухим он просто не мог.

— Валерка, там тварь с торговый центр размером. Дома пожирает. Что это за гребаное дерьмо… Что здесь творится вообще, Боже… я так больше не вынесу!!!

— Это Многоногий, — холодно отозвался друг Максимова, не обращая на страдания последнего никакого внимания. — Он поедает дома на окраине города. В центр никогда не идет. Поэтому с ним никто толком не борется. Ты тоже представь, что его нету…

— Представить, что нету? Валерон, что ты несешь!? — Сергей подскочил с лавки. — Да это морское чудовище, с механической башкой! Я такого даже в ужастиках не встречал! И ты хочешь, чтобы я представил, что его не хрена здесь нет!!! Мы должны убираться отсюда, вот я тебе что скажу. С каждой минутой город мутирует. И если мы останемся здесь, то нас заживо укокошат какие-нибудь черти или этот поганый осьминог! Неужели ты сам этого всего не понимаешь, чувак!??

Максимов схватил Валерона за рукав куртки, но тот не проявил никаких эмоций, а лишь холодно заявил:

— Пока не надо идти, друг. Сейчас не время. Сейчас дождь из неба польется. Такой знаменательный, такой ламповый.

Сергей взъерошил волосы на голове. Случайно он заметил, что пальцы тащат в свою лужу грязную корягу, очевидно найденную ими в парке. При этом они задорно визжат, радуясь такой ценной находке.

— Ламповый блин??? В этом аду? Да даже посреди июля дождь не всегда такой уж и ламповый! А здесь точно в дожде нет ничего хорошего. Валим к чёртовой матери. И к черту весь этот дождь!

— Ты не совсем понял, — Валерон посмотрел на Сергея своим худощавым лицом с маленьким, тонким носом. — Ламповый дождь — это лампы. Они наполнены белым газом. Все живое от них погибает. Лучше побыть под крышей, чем сгореть в кислоте.

— Да ты чего такое выдумал!? По-твоему это вообще возможно? Это противоречит всем чертовым законам долбаной физи…

Сергей замолчал. С неба послышался страшный гром, треск и еще какой-то шум.

Парень стоял у самого края металлического козырька. И он без труда смог взглянуть вверх. Где-то там, далеко над городом, образовывались белые точки.

Они становились все больше, больше и больше. И вскоре Максимов осознал, что прямо на них падают предметы кругловатой формы.

Инстинктивно он шмыгнул под козырек, выругавшись матом.

— Ламповый дождь. Будь с ним осторожнее, — попытался улыбнуться Валера.

Вскоре перед молодыми людьми о землю ударились большие, белые плафоны, наподобие тех, что раньше вешали в разного рода учреждениях и офисах.

Они не разбивались со звоном, как полагается стеклу. Напротив. Хлопки были мягкими и сдавленными. Будто это лопались мешки с пылью, а не твердые предметы.

После каждого удара о землю такого плафона, поднималось небольшое облачко белой пыльцы.

Она практически не имела запаха и далеко не распространялась. Довольно быстро пыльца оседала, бесследно пропадая на черной земле.

— И правда, это конец света, мать твою, — протянул Сергей. — Только этот наполнитель не очень-то похож на кислоту.

Но тут же Максимову пришлось взять свои слова обратно. До его ушей донесся сдавленный визг. Похожие на мелких чертей существа, которые еще недавно так резвились в окрестностях, теперь пытались скрыться, убегая со всех ног, точнее того, что выполняло роль ног в их организме.

Многим не удавалось этого сделать. На них попадала белая пыль. Они с жутким визгом растворялись, превращаясь в черную дрянь, похожую на нефтепродукты.

Некоторые особи оставались в живых. Они просто лишались той или иной части своего тела, отчаянно крутясь на месте в страшных мучениях.

Со всех концов города слышались вопли. Похоже, что ламповый дождь застал врасплох многих обитателей ночных улиц.

Многоногий монстр куда-то скрылся, очевидно, не желая получить страшные ожоги от того, что загадочным образом спускалось с неба, как божья кара.

Сергей смотрел на все это с широко раскрытыми глазами. Теперь он прекрасно понимал, что страх не имеет предела. И если библейский ад вообще существует, то там будет происходить нечто подобное.

Вдруг одна из смертоносных ламп упала около самой беседки. Максимов отпрянул назад, чуть не выскочив из-под спасительного навеса. Валерон отрешённо смотрел на ядовитый дождь, не демонстрируя никаких признаков эмоционального фона.

— Валера! Черт бы тебя на хрен побрал, Валера! Что за говно здесь творится!? Кто мне ответит??? — Заорал Сергей так, что все вокруг затряслось.

— Почему здесь ходят твари с того света? Почему мертвецы здесь не подыхают? Почему меня везде ждёт потусторонняя шняга!? Почему время к чертовой матери остановилось? И почему здесь так темно, как в преисподней?

— Темно потому что ночь, — отрезал Валерон.

— Вот как? Правда, что ль? — С натянутой радостью воскликнул Максимов. — Но какого же хрена тогда эта ночь никак не проходит???

Валерон повернулся в сторону парня. Его взгляд был холодным и пронзающим насквозь. Не думая ни секунды, он медленно произнес.

— Когда ночь пришла в этот город, она уже была больна. Без медполиса ее не приняли ни в одну больницу. Она умирала в страшных мучениях. Ее труп покрыл все кругом… И теперь этот город — Город мертвой ночи.

Впервые с момента прихода на злополучную площадку Максимов почувствовал укол сомнения глубоко внутри.

Его друг Валерон был не просто странным. Он был не таким. Похожие губы, похожие руки, похожие впадины глаз. Но все это было не такое. Фальшивое. Как деньги, которые сотворили кустарным способом хитрые мошенники.

Сергей все это время стоял поодаль. Но теперь он сделал решительный шаг вперёд, наклонившись над худощавым парнем.

— Аааа, так бы сразу и сказал, ублюдок! Ты же не мой друг, верно? Ты не Валерон? Ты его чертова копия. Кто ты такой мать твою? Советую тебе живо ответить…

Студент в широкой, лёгкой куртке уставился на Сергея, пристально его разглядывая.

— Меня делали из серого пластилина. Ровно два дня, на третий. И теперь я сижу здесь, пока мне не дадут то, что надо. Я не знаю, кто я такой. Но мне здесь явно не нравится. Я хочу домой. Только не знаю, где дом.

Максимов в свете фонаря, стоящего неподалеку и разрывов ядовитых ламп, наконец-то рассмотрел лицо Валерона во всех деталях.

У него не было кожи. Только слой какой-то субстанции, похожей на очень плотный макияж. Пластилин. Это точно был детский пластилин темного цвета.

Его оттенки менялись в зависимости от части лица. Так, глаза ужасного человека были созданы из какого-то сверх мягкого пластилина. И не вглядываясь, их можно было принять за настоящие, что и сделал Сергей.

Но теперь все стало на свои места. Пластилиновые губы. Пластилиновый рот с пластилиновыми зубами.

Как в таком рту движется язык, как вырабатывается слюна? Как внутри неживого тела функционируют тщательно вылепленные органы?

Никак. Просто никак. Здесь нет, и не может быть логики. Он не человек, а лишь живой кусок плотной массы. Он никогда не был человеком. И уж тем более, никогда им не станет.

— За что мне это наказание… — Произнес Максимов. — Ты проклятое чудовище. Как ты можешь говорить? Как ты вообще получился, отродие…

Парень непроизвольно всхлипнул. Чудовищная тоска навалилась на его душу, заставляя плакать, как маленькая девчонка.

Сергей захотел выскочить на адский дождь из кислотных шаров, чтобы раз и навсегда забыть обо всем этом.

— Когда ты плачешь, я вижу живые слезы, — произнес пластилиновый человек, одетый во вполне нормальную куртку. — Я тоже хочу себе немного мяса, чтобы уметь плакать живыми слезами.

— Закрой свой рот, выродок! Не смей на меня так смотреть! Чертово исчадие!

Сергей кричал как ненормальный. Но этот выкрик ему нисколько не помог. Пластилиновый человек разглядывал его лицо с огромным пристрастием. И здесь был явно не только эстетический интерес.

— Я же похож на твоего друга, — неожиданно завил он. — Поделись со мной своим мясом. И мы тогда будем оба живыми…

— Не надо со мной шутить, тварь! Не подходи, скотина! — Выдохнул Максимов.

Пластилиновый человек резко схватил парня за одежду и заставил нагнуться, притянув к себе. Хватка у этого серого существа была отменная.

Другая рука чудовища сильно ущипнула Сергея под челюстью, оставив там солидный синяк. От чего несчастный громко вскрикнул.

— Плохо отделяется. Извини. Сейчас мы попробуем еще… Я возьму только половину твоей кожи, чтобы вышло поровну, — бормотало существо.

Сергей вдруг осознал, что его смерть гораздо ближе, чем была до этого. Адская тварь либо разорвет его на части своей неимоверной хваткой, либо просто вытолкнет из спасительной беседки.

Оба эти варианта грозили страшной участью…

Пластилиновый человек уже потянул тонкую, корявую руку к лицу Максимова, чтобы на этот раз отщипнуть хоть немного кровавого мяса.

Максимов успел отстраниться назад, после чего нанес мощный удар в щеку своего недавнего товарища кулаком.

Руке стало больно. Кости буквально зашлись в истоме. На щеке двойника Валерона образовалась вмятина, которая существенно его исказила.

— Не надо. Я просто хочу стать живым, — прогремел пластилиновый человек, пытаясь ухватить парня за живот. Но через куртку это плохо удавалось.

— Ты сейчас станешь мертвым, уродец!

Забыв про боль и все происходящее вокруг, Сергей с новой силой ударил монстра. Он принялся работать двумя руками, стараясь нанести твари как можно больший урон.

Вскоре рот пластилинового человека окончательно исказился. И открываться он больше не смог. Часть его лба сползла на глаз, частично закрывая обзор.

Сергей, что есть силы, рванулся назад. Он с трудом смог вырваться из лап «друга». На его куртке остался один оторванный, слегка растянутый палец.

— Не подходи, мразь. Не приближайся!!! — Заорал парень. — Закончится дождь, и мы пойдём каждый своей дорогой!

Злобная, искаженная до неузнаваемости голова одним глазом пялилась на Сергея. Ответить пластилиновый человек физически ничего не мог. Оставалось только догадываться, что у него на уме.

Но такие догадки скоро стали явными, когда злобное существо поднялось со своего места и кинулось на грудь Сергею.

Цепкая рука сразу же схватила парня за шею. Раздалось зловещее рычание. Похоже, что противник не желал так просто сдаваться.

Ощущая дикую боль от пережатия артерий, Максимов крепко уперся в голову псевдо друга.

Он изо всех сил постарался наклонить ее назад. И после нескольких томительных секунд это вышло.

Медленно, но верно голова пластилинового человека неестественно сгибалась в сторону затылка. Передняя часть шеи растягивалась, а задняя превращалась в гармошку.

Сергей терял сознание. Боль, страх и чудовищное давление буквально сводили его с ума. Он прекрасно осознавал, что если план не сработает, то он просто умрёт. Прямо здесь. Без лишнего пафоса.

И от этого буквально трясло все тело. Казалось, что уже начались предсмертные судороги.

Как вдруг Максимов окончательно согнул шею пластилинового человека пополам. Так, что его глаза смотрели назад, вверх ногами.

Хватка холодной руки немного ослабла, что позволило студенту мгновенно отбросить от себя противника.

— Ох, твою сука мать… Ох… Чтоб тебя, — согнувшись и потирая шею, вскрикивал Сергей.

Какое-то время пластилиновый человек рычал, беспомощно взмахивая руками. Но тут его шея начала постепенно выпрямляться, чтобы обрести изначальную форму.

— Мышечный скелет — основа прочности тела! — Взревел Сергей. — Желаю получить его в следующей жизни!

Сделав пару шагов вперед, Максимов всем весом толкнул ногой недавнего приятеля в область паха. Тот с воплем отошёл назад.

— А пока… Отправляйся в ад!!!

Крикнул что было силы мужчина, и с двойным упорством повторил удар. Пластилиновый человек выпал за пределы беседки, свалившись на спину.

Белая лампа тут же упала на его голову. Произошёл неприятный хлопок. Череп существа стал расщепляться, превращаясь в грязную жидкость. Раздался потусторонний визг, будто кричали узники самого чистилища.

Из головы полилась розовая субстанция, напоминающая резину, очевидно служившая мозгом для этой твари.

Сергей от страха закрыл уши. Он, не мигая смотрел за тем, как злобный урод разлагается на глазах.

Вскоре пластилиновый человек затих, скорчившись в неестественной, странной позе.

Сергей сел на лавку, потирая лицо и волосы судорожными движениями. Небольшой луч надежды, что весь этот кошмар скоро кончится, все еще теплился в его сердце. Оставалось лишь дождаться окончания стихии и покинуть проклятый город.

Глава 9. Корд

Прошло неизвестное количество минут томительного ожидания. Тело недавнего друга практически растворилось под воздействием адской пыльцы. Оставался лишь странный каркас, напоминающий собой сожженный манекен из магазина.

Дождь из белых ламп постепенно затих. И город снова стал пустым, спокойным, темным, каким был до этого. Казалось, что сейчас из-за поворота покажется дешёвая машина с орущей музыкой.

А из ближайшего подъезда полезет подслеповатая старуха с маленькой собачонкой, которая будет разговаривать с псиной, как с младенцем. Постепенно проявятся другие атрибуты нормальной, российской жизни. И Сергей сможет наконец-то вернуться к реальности.

Только все не так просто. После всего увиденного парень прекрасно знал, что это не сон, не наваждение, не случайность. Это тщательно продуманный ужас, от которого не так легко отделаться.

Он удручённо смотрел в сторону горизонта, где, наверное, уже никогда не взойдет солнце. Отделившись от крупного строения, на простор мрачной ночи вылезло громадное создание. Тот самый Многоногий, блуждающий на окраине.

Максимов отвернулся в сторону, чтобы не предаваться ещё большему безумию, смотря на эту громадную тварь.

Ему на мгновение стало жалко пластилинового человека. Он был таким живым. И так сильно напоминал старого друга. К тому же он был первым созданием, кого мужчина действительно убил собственными руками. От этого становилось противно. Теперь он — кровожадный убийца. И с этой мыслью предстоит смириться.

Максимов с досадой плюнул на землю. Оставаться тут больше не было ни смысла, ни желания. Он тщательно осмотрелся вокруг, чтобы избежать всевозможных сюрпризов. Потом, стараясь не оборачиваться назад, не спеша поплелся в сторону окончания городской территории.

Раньше Сергей чертовски ненавидел представителей силовых и правоохранительных структур. Для него они были злобными опричниками. Кровавыми слугами царя-диктатора. Но сейчас встреча даже с самыми заевшимися полицейскими являлась для парня настоящей благодатью.

Пусть даже они будут грубо требовать его документы. Пусть даже они закроют его на пару дней в обезьянник. Точнее сказать, он будет рад, если они на пару дней закроют его в обезьянник…

Лишь бы только там, за чертой города, была та самая полиция, спецназ или ФСБ, или кто-нибудь вообще, кто хоть как-то пытается во всем разобраться.

Думая обо всем подряд, путаясь в колючей проволоке собственных мыслей, Сергей продвигался вперёд. Повсюду была ледяная вода ноября. Черные ветки деревьев были покрыты слоем влаги. А уютные окна и витрины магазинов приветливо смотрели на одинокого путника.

Какими же они были злобными и лицемерными. Таили в себе боль, обман, фальш. Но так искренне улыбались со стороны, приманивая человека, чтобы показать ему очередной потусторонний кошмар.

Да. Старая, добрая окраина города. С этим местом у Максимова были связаны бесшабашные воспоминания, среди которых он постарался скрыться от всеобъемлющего холода, сдавливающего сердце.

Вот он видит в своем сознании, как в обличие глуповатого студента катается по всему городу в переполненной, старой машине с такими же, как он «овощами», уставшими от поедания научного гранита.

Они носятся как сумасшедшие. Им плевать на знаки и ограничения. Камер в то время ещё нет и в помине. А гаишников чертовски мало. И они чертовски наплевательски относятся к своим обязанностям. Поэтому разного рода молодежь на «покоцаных тазах» имеет право творить все, что взбредёт в их сперматоксикозную голову.

Поэтому веселая компания молодых придурков отрывается, как только может. Вот, Максимов высовывает из окна свою растрепанную голову и орет матом в адрес бредущей по тротуару бабки. Та не понимает, что случилось, и лишь глупо озирается по сторонам, приняв грубый возглас и рев мотора за крик самого дьявола.

Вот худой одногруппник Сергея тоже наполовину вываливается из открытого стекла. Но его целью становится далеко не бабка. А вполне себе симпатичные девушки, которые ищут под вечер приключения на все места, которые только у них имеются.

Но этим курицам в порно нарядах не слишком интересен «тазик для стирки белья на полу квадратных колесах», которым является машина парней. Поэтому все похабные возгласы одна дама откровенно игнорирует. А вторая показывает своей маленькой ручкой, накрашенный красным лаком средний палец.

Но студентам абсолютно плевать. Водитель весело жмёт на газ, вдавливая в пол скрипучую педаль. Его друзья-подельники поливают несговорчивых «мамзелей» отборными проклятьями, искренне желая им изучить справочник венерических болезней на своем опыте.

И это только начало великолепного карнавала под названием «Студенческая молодость». Время, когда ты можешь творить даже самые ужасные вещи, успешно покрывая их датой рождения. Той самой датой, которая расшифровывается, как «мне плевать, я ещё не старпер».

И сколько всего приключений было в тот странный, опасный, но такой весёлый период. Большая часть из них была связана с поездками на окраину города. Чего стоит только тот случай, когда подвыпившая ватага студентов пыталась залезть на знак, напоминающий о начале городской черты. Знак поддавался с трудом. Поэтому один из друзей Максимова получил «боевое ранение» в виде трещины предплечья от падения с высоты.

Сам же Сергей, танцуя со знаком стриптиз, умудрился неплохо удариться о металлическую трубу яйцами. От этого ему пришлось прыгать несколько минут на одном месте, чтобы хоть как-то унять неимоверную боль. За что потом его долго называли местным столбофилом.

Да. Действительно. Это было прекрасное время. Это была прекрасная окраина. Теперь же парень не ждал от нее веселья, алкогольного угара или ярких эмоций. Он не хотел пить пиво в загородных посадках, мучить несчастный знак или на спор перебегать дорогу. Он хотел увидеть там жизнь. Хотя бы относительно нормальную жизнь. А не ту дрянь, которая держала его темными тисками.

Впав в мимолетную ностальгию Максимов, расплылся в улыбке. Образы недавнего прошлого немного согрели душу, слегка скрасив все пережитое до этого. Вот уже впереди показался относительно благоустроенный парк, длинной колбасой простирающийся вдоль дороги. Если пройти сквозь него, то можно очень скоро покинуть городские пределы. И там, наконец-то найти избавление. Пусть даже оно будет не самым приятным. Лишь бы оно вообще присутствовало как таковое.

На какое-то время Максимов остановился. Чернеющий экран, наполненный спящими деревьями, несколько его смутил, прогнав воспоминания о днях обдолбанной молодости.

— Я что должен бояться темноты? Смешно, — вдруг подумал Сергей, вспоминая мертвую голову жены Вадимыча.

Нет. Все нормальные, обывательские страхи были забыты. Они просто растворились в толще бесконечного, куда более темного кошмара. Поэтому, невзирая на все возможные и не возможные предрассудки, парень относительно твердо ступил на тротуарную плитку промокшего до костей парка. Медленно, но верно, он направился туда, где тьма неумолимо слушалась. Только вот ее густота была до боли обманчивой.

Глаза все равно странным образом обрабатывали информацию, не давая человеку оказаться в полной изоляции. И это не могло не обнадеживать офисного клерка.

Шаг за шагом он уходил вдаль от некогда шумной улицы. Шаг за шагом он приближался к такой необходимой для него цели. И шаг за шагом он все больше ощущал запах дыма, гари, костра или чего-то, что сильно пылало недавно. Теперь погасло. Оставив после себя сомнительный аромат, словно ядовитый паук, заползающий в ноздри.

Максимов попытался игнорировать гадость. Но делать это было все сложнее. Вскоре он начал испытывать реальные проблемы с дыханием. Это был явный сигнал тревоги. Сергей остановился, озираясь вокруг. Деревья. Они были наполовину лишены веток. А их стволы заметно обуглились.

— Пожар? Здесь что, был пожар? — Сам у себя спросил парень.

Он заметил покореженный металл где-то справа. Это были остатки от детской площадки.

— Нет…. Может здесь упал самолет, который я тогда видел?

Бредовая мысль врезалась в голову парня. Но ведь это невозможно. Он (если это вообще был самолет) свалился где-то очень и очень далеко. Километрах в двух-трех от города.

Максимов посмотрел себе под ноги. Потом взглянул в чернеющую даль. Пересиливая жуткий запах, он направился дальше. Желание перейти на бег было до бесконечности огромным. Но парень прекрасно понимал, что поддаваться этому инстинкту не стоит.

Сбоку раздался странный шум, будто что-то тащили по твердой поверхности. Сергей замер. Его голова сама собой повернулась в сторону раздражающего звука.

Огромное колесо какого-то большого грузовика катилось по узкой дорожке из тротуарной плитки. Оно делало это медленно, плавно, даже немного сонно, но все равно пугающе. От колеса вверх шла оторванная железяка, напоминающая большую трубу.

В темноте это выглядело настолько сюрреалистично, что грань реальности моментально стиралась. Хотелось упасть в обморок или покончить с собой.

— Шасси… — Протянул парень, ни к кому не обращаясь. — Шасси чертова самолета. Что оно на хрен здесь делает?

По коже побежали мурашки. Сергей замер на месте, в оцепенении наблюдая, что будет дальше.

Проехав еще какое-то расстояние, колесо спокойно остановилось, не встречая видимого сопротивления. Постояв пару секунд недвижно, оно грохнулось на траву с мягким звуком, расходящимся волной повсюду.

Сергей на трясущихся ногах продолжил движение, на всякий случай, зажимая нос. Он постарался сразу взять как можно больший темп, чтобы быстро миновать проклятую, темную аллею.

И какое-то время у него действительно получалось это делать. Только так продлилось недолго. Когда Максимову казалось, что конец уже близок, и что еще немного, и он преодолеет длиннющий парк, то его внимание привлекли огоньки, находящиеся в кустах.

Глубинные участки парка были обустроены куда меньше, чем его помпезное начало. Поэтому здесь заросли «среднероссийских джунглей» были далеко не редкостью.

И в этих самых джунглях что-то горело. Маленькое, беловатое и до боли неясное.

Сергей огляделся по сторонам. Рвануться с места изо всех сил, пулей пролететь около мнимой угрозы и вырваться на свободу. Отличный план.

Только осуществить его так и не получилось. Кусты отчетливо шевельнулись. От них стало отделяться нечто.

Максимов сделал шаг назад. Потом еще один и еще…

— Что за проклятая дрянь? — Процедил он под нос, чтобы справиться с волной возникшего напряжения.

Отделившаяся от кустов черная материя тут же превратилась в человеческую фигуру с маленькими, круглыми огоньками глаз.

За ней последовала еще пара таких же фигур. И все они пялились ужасными зрачками в сторону напуганного человека.

— Кто вы? Не подходите! Я сказал, не подходите! — Как можно более грозно выкрикнул Сергей. Но это у него не очень получилось.

Поэтому парень сделал еще несколько шагов назад. Тем временем, странные существа вышли на линию тусклого света фонаря, который располагался неподалеку за деревьями.

Это были высокие люди в потрёпанной одежде из серовато-черной хлопчатобумажной ткани. Лица их также были замотаны непонятными тряпками. Лишь испепеляющие глаза смотрели через странную обмотку, просверливая все насквозь.

От этих троих сильно несло гарью. А при ближайшем рассмотрении было видно, как от них идёт лёгкий, синеватый дым.

— Сгоревшие. Сгоревшие заживо. Те, кто был в том ублюдском самолёте, — подумал Сергей. И его ещё сильнее затрясло в мандраже.

Почему они были так странно одеты? Почему они выжили при падении с такой высоты, если оно конечно, вообще было? И почему они сохраняли такое спокойствие?

Все это было уже не важно. Важно лишь то, что троица похожих на мумий, серых, дымящихся существ медленно, но верно двигалась на Сергея. И для какой именно цели осуществлялось такое движение, можно было только гадать.

Причем, все догадки имели не самое доброе основание. Понимая, что сгоревшие явно не пойдут на контакт, Максимов все быстрее и быстрее пятился назад. Такой ход был полностью бессмысленным.

Выходцы из темноты настигали его, сокращая расстояние с каждым шагом. Сейчас Сергей сделает неверное движение, споткнется, наступит на край тротуарной плитки. И все. Вывих или даже перелом ему обеспечен. Он больше не сможет от них скрываться. И они сделают с ним нечто ужасное, спалив его внутренности изнутри адским пламенем.

— Нет. Нееет, уроды! Я вам этого не позволю… Вы меня не возьмёте… Не возьмёте меня… — Шептал парень, всеми силами души стараясь не споткнуться и не упасть на землю.

Безмолвные истуканы, как не в чем ни бывало, шли вперед, без проблем догоняя добычу. Сергей ощутил, как внутри слетела некая пружина. Выкрикнув что-то нечленораздельное, Максимов развернулся и кинулся прочь.

Теперь он не боялся споткнуться о неровную плитку или поскользнуться на гнилой листве. Запах едкого дыма сводил с ума. Присутствие потусторонних существ резало душу. Ноги двигались машинально с огромной скоростью. Адреналин вырабатывался в неимоверных количествах. И так продолжалось несколько минут, пока мужчина, перескакивая через дорожки наперерез, не выбежал из убогого парка на относительно светлую, большую улицу.

Простор дал ему возможность немного расслабился. Тяжело дыша, он упал на колени, благодаря Бога за то, что эти мерзкие мумии не настигли его в мокрых кустах. А иначе он был бы уже разорван на части или куда более хуже.

Максимов склонился до самой поверхности дороги, стоя на коленях, и как бы совершая поклон. Ему удалось выжить. Это прекрасно ободряло. Нет ничего более бодрящего на свете, чем осознание того, что ты избежал верной гибели.

Затем Сергей принялся рассматривать дом, стоящий напротив парка. Наверное, красивый вид открывает из его окон. Его жители могут наблюдать в любое время дня за трепетом зеленых деревьев и движением разного рода гуляющих здесь людей. И смотря на эту идиллию, они сами становятся умиротворёнными, уходя от бесконечной гонки за пресловутыми деньгами.

Стоп. Если Максимов сбежал от сгоревших, то куда делись они сами? Просто исчезли? Растворились в своем мокром парке? Или же продолжили ужасный путь дальше. Если так, то тогда…

Сергей лихорадочно обернулся назад, посмотрев на стену из черных деревьев с редкими фонарями.

Сгоревшие. Они были почти перед ним. Медленно двигаясь вперед, они подбирались к границе парка. А прямо за условной границей, на асфальте сидел он. Такой лакомый и такой живой человек.

Парень не успел подняться на ноги. Он лишь машинально отполз в сторону, будто под ним было что-то горячее.

— Нет! Тварь! Господи, нет! — В истерике заорал он, поддаваясь бушующему внутри страху.

Одно из преследующих его существ вдруг вытянуло вперед правую руку. На ней не было привычных нам пальцев с тонкими фалангами.

Кисть венчал небольшой набалдашник, напоминающий собой бутон цветка.

Сергей попытался отползти еще дальше. Но это его не спасло. Рука-бутон медленно раскрылась. Лепестки в виде кусков чернеющего мяса раздвинулись в разные стороны.

На каждом из таких лепестков были видны небольшие, но острые, как бритва зубы. Адский цветок медленно сжимался, в предвкушении человеческой плоти.

Сергей принялся орать, в припадке, умоляя его пощадить. Но было уже слишком поздно. Тело сковали страшные судороги.

От страха полностью помутился рассудок. Никаких подручных предметов рядом попросту не было.

Да даже если они и были бы здесь, то Сергей вряд ли смог бы дать дымящейся твари должный отпор.

А тем временем хищная кисть, растущая из тела сгоревшего, была уже близко. Голова Максимова, до боли в позвонках отклонённая назад, не имела никаких шансов на спасение.

Но тут двое напарников хищного монстра стали медленно пятиться. Сам же урод с мутировавшей рукой издал дикий рык. Прямо перед носом Сергея сжались острые лепестки, заставляя его дрожать всем телом.

После чего, все трое сгоревших медленно отправились в парк, в таком же темпе, как и при движении сюда.

— Господи, Господи… Спасибо тебе. Спасибо большое. Я не могу. Я не могу так больше, Господи… Лучше бы я уже сдох, лучше бы сдох, — запричитал Максимов, ощупывая лицо и тело.

Ему до последнего не верилось, что он смог избежать кровавой расправы. Ему до последнего казалось, что демоны откусили от него небольшой кусок плоти. И он скоро истечет кровью от такого укуса.

Неизвестно сколько продолжался припадок безумия. Но в скором времени парень пришёл в себя. Горящими, округлёнными глазами он осмотрелся вокруг, испытав еще больший ужас, чем при встрече с этими чертовыми мумиями.

Ведь прямо по центру дороги в направлении него шел кое-кто, с кем не слишком хотелось встречаться в обстановке города мертвой ночи.

Высокий мужчина с широкими плечами ростом явно больше двух метров. Короткие, черные волосы, торчащие практически вертикально вверх. Огромные, военные ботинки и униформа неизвестного армейского подразделения.

Лицо гиганта было сморщено в злобной гримасе. Вместо глаз ниже лба располагались две впадины. Такое чувство, что на зрачки падала тень. Или они сами были сделаны из потусторонней материи, напоминающей тень.

Но самое главное, что здоровяк нес в руках большой, крупнокалиберный пулемет с расставленными в разные стороны опорами. Такое оружие применяется только при стрельбе с техники или хотя бы с упора. Ведь отдача здесь настолько велика, что не один человек на свете не сможет при ней устоять.

Общий облик незнакомца наводил на одно слово «спецназ». Спецназ самого дьявола. Боец дьявольского спецназа, который по какой-то причине отбился от подразделения.

Сердце Сергея упало в глубину тела. Во рту моментально пересохло. Решительно движущийся вперёд убийца спугнул проклятых уродов. Но только теперь это не казалось таким уж хорошим стечением обстоятельств.

— Стойте! Стойте, пожалуйста! — Воскликнул Максимов. — Вы из полиции? Вы солдат?

Он прекрасно понимал, что этот огромный человек вряд ли пойдет на контакт и уж тем более, вряд ли чем-то поможет. Но вот хоть немного заговорить его вполне было возможно. Главное сейчас выкроить хотя бы пару секунд, чтобы собраться с мыслями и спасти болтающуюся на волоске жизнь. Или хотя бы оттянуть момент смерти. Такой страшный, но такой неизбежный сейчас момент.

Как ни странно, план Сергея частично сработал.

— Я пришел чистить, — прожигающим до костей голосом прогремел солдат, немного сбавляя темп.

— Отлично. Хорошо! — Сергей поспешил подняться с земли и вытереть с лица холодную испарину.

— Здесь много нечисти. От нее надо почистить.

— Но я свой. Я могу помочь. Я тоже попал в этот ад случайно.

— Нечисть? Ты нечисть. Будешь уничтожен.

— Нет! — Вскрикнул Максимов. — Я не один из них. Я, правда, за вас!

— Готовься, мутант.

Человек без глаз назвал Сергея мутантом. Но сейчас было не до шуток и парадоксов. Парень принялся быстро пятиться назад. Убийца с пулеметом был все ближе и ближе. Похоже, что его настрой имел высочайшую степень решительности.

— Не надо! Умоляю, не надо! — Заорал Сергей. — У тебя пушка большая! Это навроде Корд. С него нельзя стрелять с рук! Тебе кости поломает отдачей!

— Он не Корд. Я — Корд, — гневно отозвался огромный человек.

— Хорошо, хорошо, Корд! Ты как пулемет. Вы с ним одно целое? Тески? Я Серёга. Мы можем вместе…

Но говорить, что-либо было уже бессмысленно. Здоровяк вскинул свое тяжёлое оружие в боевое положение. Понимая, что это не принесет результата, Сергей бросился прочь. Он не мог обогнать пули крупного калибра, способные прошить лёгкую броню. Только инстинкту самосохранения было абсолютно плевать.

— Господи! Это конец! — Пронеслось в голове у несчастного парня.

Позади раздался лязг затвора, звон пулеметной ленты. Тяжёлые выстрелы посыпались, словно градины с неба. Звонкое «тах, тт-тах, тах» пронзило воздух. От этого звука закладывало уши и сбивало с толку сознание.

Максимов заметил, как около него взметнулись вверх потоки искр от скользящих рикошетов пуль. Подсознательно понимая, что он является отличной мишенью, парень упал навзничь, больно ударившись грудью об асфальт. Снова раздалась гулкая пулемётная очередь.

Сергей уткнулся в грязную твердь лицом. Где-то далеко позади него прозвучал ужасающий рев, будто оборотень из самого страшного кошмара вырвался на свободу.

— Ты умрёшь! — Прогремел голос Корда.

Длинная очередь из пулемета грянула теперь в другом направлении.

— Уходи. Пожалуйста, только уходи. Я тебя прошу. Давай! Давай же, вали к чертовой матери! — Причитал парень, всем телом вжимаясь в асфальт.

Неизвестно, был ли здесь вообще Бог. Но мольбы несчастного были услышаны. Сильные удары по асфальту стали отдаляться. Корд уходил, найдя для себя более привлекательную мишень, чем напуганный офисный клерк, копошащийся в грязи.

Сергей не сразу поверил своему счастью. Еще какое-то время он лежал, считая себя мертвым или на крайний случай, умирающим. Но вскоре он понял, что смерть и в этот раз его чудом миновала.

Это означало только одно. Надо идти на окраину. Только теперь не через зловещий парк, а по дороге. Пусть даже это будет гораздо дольше. Но в парк Сергей не ногой. Вообще, даже если он выберется отсюда живым и здоровым, то ему еще много лет будет не по себе при виде аллей, скамеек и каменных дорожек.

Максимов почувствовал, что его тело начинает мерзнуть. Асфальт был очень холодным. Фактически ледяным.

Ничего не поделаешь. Надо вставать. Иначе уже никак. Пора завершать свой план. Пора освобождаться от вездесущего мрака.

Осознавая это, испытывая холодное ощущение в груди и приступы остаточного страха, Максимов оперся на руки, пытаясь встать.

Не вышло. Неужели его держала сама черная земля черного, потустороннего города? Нет.

Парень попробовал снова. Ничего. Тяжело. До боли тяжело и подняться не получается.

Впав в состояние глубокого шока, Сергей принялся осматривать себя, ощупывая грудь, а затем живот дрожащими руками. После этого он перешел в область паха. И лишь когда взгляд парня пристально осмотрел ноги, ситуация прояснилась.

Правая нога. Она была пробита ниже колена. Из нее не сильно текла кровь. Довольно большая дыра. Наверняка кость была переломана. Это было ранение от одной из шальных пуль, которая случайным образом от рикошетила в ногу Максимова.

Страшно представить, что случилось бы, если бы такое попадание стало прямым. Но даже от относительно легкого ранения не стоило ожидать ничего хорошего.

Нога парня практически не болела. Точнее даже, боли он не чувствовал вообще. Будто ему вкололи Промедол.

Но зато, он испытывал жуткую тяжесть. Как будто ногу накачали свинцом. Эта тяжесть разливалась по всему телу, не позволяла встать, затмевая рассудок.

— Боже, что за черт? — Прохрипел он, пытаясь прикоснуться к кровавому отверстию. — Я теперь не могу ходить… Они сожрут меня лежачим в два счета. Что делать? Что же мне теперь делать…

Глава 10. Нехороший подвал

Оставаться на одном месте в таком положении было страшно. Гораздо страшнее, чем совершать хоть какие-то действия. Так уж устроен наш «бортовой компьютер». Мы можем испытывать любые, даже самые жуткие эмоции. Но стоит нам отвлечься, как мы тут же обо всем забываем.

Даже о пресловутой любви, даже о гибели собственных родственников. И не надо сказок о высокой морали. Сказки были давно. Теперь время фэнтези. Жестокого, черного фэнтези.

Да. Каждый из нас находит отвлечение. Лазейку, где можно скрыться от горьких проблем. Для Сергея Максимова такой лазейкой стало движение по холодному асфальту.

Медленно волоча простреленную ногу, парень полз куда-то вперёд, не видя перед собой ориентиров. Он знал, что уже не жилец. Он понимал, что никто его не поднимет и не отнесёт на руках в безопасное место.

Он чувствовал гнетущую безысходность, дышащую в лицо смертью. И лучше было, чтобы этот запах хоть немного смягчала усталость. Такая сладкая и такая приятная сейчас усталость. Возможно, она поможет парню потерять последние силы и нежно заснуть. Как тот ямщик из народной песни, в морозной степи.

На лице Максимова выступал пот. В глазах чувствовалось адское напряжение. След из густоватой крови тянулся за ним на многие метры. По этому следу уже шли несколько Пальцев и пара ещё каких-то маленьких, черных, большеголовых существ, мечтающих полакомиться плотью.

Пусть только это кусок мяса обмякнет, пусть только окончательно ослабнет посреди дороги. Они быстро набросятся на него со всех сторон. И снимут теплую кожу с ещё живого туловища. Тогда будет прекрасный банкет, адский корпоратив на множество персон. Главное только немного подождать. Потерпеть, пока мясо приготовит само себя к званому ужину.

Максимов прекрасно знал намерения своих спутников. Он прекрасно видел, что они плетутся за ним на достаточном расстоянии, тщательно слизывая кровь с мокрой трассы, как мы любим, слизывать майонез с ложки, когда салат ещё трогать нельзя.

Фонари в глазах покачивались и двоились. На рекламных щитах оживали картинки, причудливо двигаясь во мраке глухой ночи. Дома по-прежнему светили ядовитыми окнами. Только теперь их свет был депрессивным, холодным. А уж никак не уютным.

— Все. Все, хватит. Я больше так не могу, — прохрипел Максимов, останавливаясь и полностью ложась на асфальт. — Я один. Я почти без ноги. А вас тут целая толпа. Толпа извращённых чертей-ублюдков! Что!? Вы довольны??? Теперь вы довольны. Я проиграл. Я проиграл полчищу уродов. Я сделал все что мог. И теперь вы можете меня жрать. Можете жрать меня хоть сейчас, но я уверен, что вы подавитесь, суки. А мои кости разорвут вам все глотки. И никакой дядя доктор уже не спасет! Мрази! Гребанные нелюди. Жрите меня! Я сказал, жритеее!!!

Сергей орал, что есть силы, а потом перешёл на плач. Из глаз его градом катились слезы. Он бился грязным лицом о землю, сожалея о том, что так глупо прожил свою никчёмный жизнь. Только сейчас он понял, что существование на этом свете имеет финальный аккорд, не являясь бесконечной прокруткой.

Но было уже слишком поздно. Желудки демонов жаждали плоти. И никакой отсрочки давать они не планировали.

— Девка плачет, когда рвут целку.

Сергей поднял голову, услышав хриплый, противный голос. Галлюцинации. Предсмертные галлюцинации. Наверное, его уже начали пожирать. А это не что иное, как симптомы последнего болевого шока.

— Надо надавать по хлебалу, тогда заткнется. И дырку закроет.

Максимов снова вздрогнул. Неужели он и правда такое слышит.

— Кто тут? — Парень нервно принялся вращать головой в разные стороны.

Его взгляд уловил очертания сгорбленного старика с неухоженной бородой в нелепых кроссовках и грязной одежде. Бомж. Тот самый бомж, который встретился ему ещё в начале ужасающих приключений.

Только теперь его голова была в целости. Бомж смотрел на парня недоумевающем взглядом, и казалось, потешался над его беспомощностью.

— А! А ты, зараза! Чтоб тебя! — Максимов с криком повернулся, чтобы лучше рассмотреть незнакомца.

— Больно! Смотри не обоссысь, щенок!

— Черт! Старик! Помоги мне. Помоги… Или позови кого-то, — выдохнул парень, не обращая внимания на насмешку.

— Звать. Я тебе сейчас позову.

Бомж хромая, подошел к молодому человеку почти вплотную и не сильно, но весьма неприятно пнул его вбок.

— Ай! Урод! Видишь, я ходить не могу! Сучара… — Взвыл Максимов, больше от обиды, чем от собственной боли.

— Надо вставать! Вставать надо! Хера ты лежишь, придурок! Надо идти на работу. Все работают, а ты тунеядец. Таких надо живьём вскрывать. Живьём.

— Мразь! Заткнись, сука! У меня нога прострелена, конченный фрик! Только гавкни еще одно слово, я тебе самому ногу оторву! Будешь бутылки хоть зубами собирать, пидарас!!!

Сергей прекрасно чувствовал, что он умирает. Его организм находился на последнем пределе. Не помня себя от ужаса и злости, он готов был так орать до тех пор, пока его сердце наконец-то не остановится.

— Ох. Молодёжь. Не хрена жизни не знает, — более спокойно произнес бомж, и как ни в чем не бывало, медленно пошел в сторону. — Ногу ему пробили. Ты деньги к ноге приложи. Деньги сегодня все лечат. Они хоть башку новую пришьют, хоть задницу.

— Деньги? Здесь что, есть платная клиника? У меня все равно нет денег, — Без особого энтузиазма воскликнул Сергей, прекратив материться.

— Клиника. Какая тебе, дурак, клиника? Деньги есть, клиника не нужна. Если башку прострелили, то крупняк нужен. А ели ляжку, то и мелочёвки хватит. Деньги все лечат… Все вылечат.

— Постой! Мужик! Дед! Что ты имеешь в виду???

Крик Максимова повис в воздухе. Бомж полностью переменился в настроении, уходя куда-то в сторону двух огромных домов. Никаких пояснений больше он давать не желал. Мужчина остался один, с атрофировавшейся ногой и угрозой для собственной жизни.

— Да… — С досадой процедил он. — Деньги, мать его. Деньги. В этом аду они не понадобятся. Здесь даже супермаркетов нормальных нет, не говоря уже об операционных, где могут зашить кожу и срастить кости.

Не зная для чего, Сергей похлопал себя по карману, который находился в свободном доступе и не был подмят его увесистым телом. В кармане звонко перекатывалась мелочь, оставленная там пару недель назад.

— Вот они, деньги блин. На пачку сигарет не хватит. Не то, что на частного врача… Сука! Деньги! Мать его, гребанные деньги! Ахха-ха-хах! — Рассмеялся Сергей, ощущая приступ сумасшедшей эйфории.

Смеяться. Смех. Плевки в пустоту с болезненным сокращением лёгких. Мы постоянно смеемся, как грязные обезьяны. От радости, от смущения, от недоумения и даже от ужасающих мук. Главное, как следует поржать, побрыкаться, как дурная лошадь. А там, хоть с головой в пекло. Такова наша натура.

— Куда их теперь девать, ваши деньги!? — Не унимался мужчина. — Кому их заплатить, зараза, чтоб тебя!? Ахахах! Может этим кровожадным кишкам?

Парень постарался обернуться назад, чтобы увидеть тех, кто его преследовал.

— Вот вам, черти! Внутренности с башкой! Купите себе одноразовый пакет, вашу мать!

Максимов швырнул в темноту мелочь. Что-то с писком разбежалось в разные стороны, от чего по продрогшему телу растеклась дрожь.

— Будьте вы прокляты! Будьте прокляты! Если там есть хоть какая-то жизнь, то я вернусь и всех передушу голыми руками, уроды!

Испытывая жгучую досаду, парень бросил горсть мелочи рядом с собой. Несколько монет случайным образом попали прямо в открытую рану. Сергей взвыл от боли, до крови прикусив язык.

После приступа агонии он почувствовал, что в ноге что-то шевелится, размножается и очень быстро растет.

— Господи! Какого черта!? — Воскликнул он от неожиданных ощущений.

Его глаза пристально уставились в область повреждённых тканей. Зрачки напряглись до боли. Рана. Она стала меньше. Не такой ужасной, как была до этого. Монеты странным образом прилипли к ней, немного улучшив ситуацию.

Мужчина дотронулся до кровавой корки, неприятно шикнув.

— Деньги… Точно… Как я мог не понять сразу. Здесь же все как в башке у наркомана. Значит, никаких платных больниц нет. Деньги сами по себе — уже лекарство, — подумал Сергей, пугаясь абсурдности такой идеи. Но факты говорили об обратном. Полностью об обратном.

Не додумывая до конца появившуюся мысль, он словно больной в поисках обезболивающего, принялся шарить руками по холодному камню. Какой же он идиот, что несколько секунд назад выкинул моменты.

Такие ценные и такие никчёмные одновременно кругляки металла. Но не все так плохо. Вот рубль оказался у него на ладони. Вот ещё пятьдесят копеек. Двушка. А если потянуться вправо, то можно захватить широкую пятирублёвку.

— Отлично. Круто. Давайте, давайте. Идите к папочке. Черт бы меня драл, что я несу! — Выдыхал Сергей, усердно собирая собственное подаяние.

— А теперь самое веселое! — Прохрипел он, прислоняя грязное железо к открытой ране.

Крик парня громом раскалился по окрестности. Ногу как будто вывернули наизнанку. Он даже на некоторое время отключился от всего этого. Но когда рассудок вернулся в измождённое тело, то вместо ужасного повреждения был лишь немного кровоточащий шрам, вокруг которого в кожу врастали блестящие монеты.

— Ах… Ах ты, черт… — Сергей постарался как можно пристальнее осмотреть поврежденную ногу. — Давай. Теперь пошевелись. Вот так. Потихоньку.

Массируя колено через спортивные штаны, парень начал медленно, практически со скрипом разрабатывать несчастную конечность. С трудом и болью, но это у него получалось. И через пару минут нога стала оживать.

Казалось, что он просто ее отсидел, находясь в неудобной позе. Это было ужасно, но куда лучше, чем тяжелое пулевое ранение.

Вдруг Максимов почувствовал, как что-то острое впилось в ботинок его больной ноги. Повезло, что он надел именно такую обувь, а не летние фестивалки, в которых многие ходят до самого снега.

Парень заметил, что нечто чёрное подкралось к нему, пытаясь отхватить лакомый кусок человечины. Сергей с силой двинул здоровой стопой в сторону угрозы. Что-то хрустнуло. Раздался неприятный, плачущий писк.

— Я ещё жив, суки! Ужин придется отменить!

Мужчина медленно, но решительно поднялся с асфальта. Что-то мелкое, мерзкое разбежалось в разные стороны. Парень тут же согнулся. Чувствительность в ноге была просто чудовищной. Но самое главное, что он мог стоять. Мог ходить. А значит, потусторонняя дрянь не сможет заполучить его душу. По крайне мере, в ближайшее время.

— Бегите! Бегите отсюда на хрен! Мелкие крысы! — Взревел Сергей, проклиная недавних преследователей.

Прыгая на одной ноге, и немного опираясь на другую, он поковылял к ближайшему зданию. Благо, на дороге не было ни одной машины. Иначе это не удалось бы так легко сделать.

Возле каменного строения со встроенным в первый этаж магазином находился покосившийся фонарь. Здесь было относительно тепло и относительно сухо. Что сильно привлекало Сергея на уровне инстинктов.

Расстояние чуть больше десяти метров казалось огромным. Парень несколько раз спотыкался, превозмогая боль. Один раз он даже упал на колени, серьезно ударившись о твердь дороги. Но когда до светлой стены оставалось совсем немного, он ощутил прилив сил в пострадавшей конечности. Похоже, что она начинала привыкать к выполнению своих повседневных обязанностей.

— Фух. Фух, ты блин. Не ползком — уже хорошо. Ладно. Ладно, и не такое бывало, — прохрипел Сергей, облокачиваясь на стену и плавно садясь на небольшой выступ фундамента своим плоским задом.

Сергей посмотрел вперёд. Перед глазами простирался зловещий парк, где помимо сгоревших могло водиться ещё много чего опасного. В сторону уходила мрачная дорога. В другую сторону тянулась довольно урбанизированная для провинциального городка улица. Окраина. Максимова по-прежнему влекла таинственная окраина.

Но если там действительно ведутся какие-нибудь работы ли боевые действия, то почему отсюда ничего не слышно? До этой чертовой, городской черты, переходящей в глухой ПГТ, а затем в «марсианское» поле — всего пара километров.

А если идти через парк, потом по заброшенное дороге, то ещё меньше. Тогда почему он не слышит криков, работы моторов, на крайний случай, выстрелов? Почему не видно света фар и прожекторов? В такой экстренной ситуации просто невозможно обойтись без хорошего освещения.

И вообще, патрули. Кто-то же должен патрулировать территорию. Почему дорога, проходящая около такой территории, пустая и безжизненная? Потому что он ошибся окраиной. Просто пришел не туда, не в ту сторону, которая необходима.

Город имеет несколько, как минимум пять, выездов в разных направлениях. Какой из них является спасительным ходом, а какой западней? И вообще, вдруг эта дрянь окутала всю область? Вдруг надо пройти гораздо больше, чем один относительно небольшой городишка, чтобы добраться до спасительной зоны?

Как это узнать? Как понять точно? Человеческие силы — не бездонная пропасть. Так, яма в один метр глубиной, дна которой мы по глупости не замечаем. Поэтому тратить стратегические запасы энергии не только не рационально, но и смертельно опасно, если учесть все происходящее в округе.

Надо найти радио. Точно. Вдруг эта дрянь парализовала интернет, ТВ, мобильную связь, но не тронула старое доброе радио? Даже во времена ядерных войн, если верить поп культуре, радио остаётся нетронутым. Оно как автомат Калашникова среди средств современной связи.

Сергей тяжело дышал, вращая зрачками. Он пытался контролировать обстановку вокруг себя, чтобы не быть случайно съеденным или снова подстреленным. Одновременно с этим парень желал понять, где найти магазин радиоприемников, радио товаров, радио электроники. Что? Почему именно радио? Для чего вообще нужна эта идиотская приставка? Сегодня в каждом супермаркете бытовой техники, наподобие Эльдорадо или М. Видео, есть все, чтобы подать сигнал хоть на Венеру.

Главное найти такой «рай микросхем и плазменных экранов». А зачем искать? Именно здесь, почти на задворках города, есть огромный, стеклянный салон малоизвестной компании, открытый еще в девяностые.

Именно в него в свое время подалась половина местных жителей, чтобы в начале двухтысячных приобрести себе «отдающие зеленью головастики», где была установлена «змейка» и звучала до боли в висках раздражающая монофония.

Отлично. Именно туда и нужно Сергею. Там то он найдет то, что искал. В этом старом, но вполне обновленном компьютерном салоне, где кроме самих компьютеров есть все, вплоть до домашних «андронных коллайдеров».

Останется только пройти через ужас, скрывающийся за стенами магазина. А там в любом случае таится нечто не самое милое. И тогда можно будет легко найти нужную волну, узнать последние новости, определить хотя бы примерное направление своего движения, и наконец-таки вырваться на свободу из лап кошмарной, мокрой, до костей пробирающей ночи.

— Ничего. Ничего. Не все так хренова. Зато будет что внукам рассказать. И можно смело знакомым говорить, что в меня стреляли, — подбодрил себя Максимов, поднимаясь с ужасно неудобного «сидения».

— Пытались сожрать, придушить, забрызгать мозгами и другие невинные шалости. Сука, нога как протез…

Сергей топнул недавно восстановленной конечностью, чтобы привести ее в должную форму. Отлично. Чувствительность есть. Парень сделал два шага вперёд и тут же упёрся в знак.

Табличка на небольшой палке, напоминающей длинный штакетник, гласила: «Осторожно тонкий асфальт».

— Какого ещё хера? Тебя вроде здесь не было. Надо валить.

Но тут возле молодого мужчины возник ещё один мини транспарант, воткнутый прямо в твердь дорожного покрытия. «По асфальту не ходить», — гласил он.

— Отлично, черт! Я и по круче видал!

Сергей показал табличкам средний палец, будто они его понимали. Буквально с места он бросился бежать. Но путь ему перекрыли ещё несколько аналогичных надписей.

«Не ходите по асфальту», «Таяние асфальта», «Покрытие неустойчиво», «Критическое давление», «Не наступать», «Движение только ползком», «Слишком большой вес», «Опасно для жизни».

Их было много. Очень много. Огромное количество. Забор, точнее лес из кусков дерева, с белыми крашеными прямоугольниками и черными, типовыми предупреждениями. Это было не страшно. Точно не так страшно, как прошлые видения. Но все равно настораживало, будоражило, заставляя отступать назад.

— Вот как? Ты теперь так со мной, мразина! Хочешь взять меня на понт этим идиотским говном?? У тебя не хрена не выйдет! Не выйдет, слышишь! Я тебя не боюсь, кто бы ты там не был! И твои предостережения для кретинов мне до фонаря! Я свалю из этого города. Города дохлой, чтоб ее, ночи! И мне уже ничего не помешает! Ничего! Ты слышишь меня?! Слышишь, козел!?

Сергей остервенело орал, глядя куда-то в небо. Ударом ноги он сломал пару хрупких знаков, но этого явно было не достаточно.

Ответа на его истерику не последовало. В бессильной злости, находясь среди десятков безликих табличек, он топнул по дороге, подпрыгнув на месте, словно доведенный до ручки наркоман. Асфальт с треском расступился, и офисный клерк упал в черную пустоту неизвестности.

Темнота. Она была повсюду. Густая, немного влажная, давящая на внешнюю поверхность роговицы глаза. В такой темноте кажется, что глаза вот-вот лопнут от перенапряжения. Этого не происходит. Но это нисколько не снижает уровень психопатического страха.

Там, на ужасной, мокрой, забитой само стройными магазинчиками улице было гораздо лучше. Полудохлые фонари давали милостыню света. И этого хватало, чтобы настроить зрительные нервы, начав видеть перед собой довольно не плохо.

Здесь же не было ни малейшего намека на отблески световых частиц. Голая темень, как экран выключенного телевизора. Никаких альтернатив, ни малейшего «если».

— Ох ты… Блин… Куда я на хрен еще долбанулся? Я живой? Живой. Вроде живой, — подумал Сергей в который раз, за последнее время, ощупывая себя с ног до головы, чтобы понять, не потерял ли он среди кошмара какую-нибудь важную конечность.

Поверхность под ногами была твердая. Кирпич, бетон или асфальт. Точно не кафельная плитка. Кафельная плитка гладкая и покрыта швами. Она не такая как все. Ее невозможно спутать.

Если есть твердь, то значит, по ней можно идти. Куда? Если здесь ничего.

К стене. Если тут она есть, то можно обозначить размеры той ямы, колодца, катакомбы, куда он провалился, и понять как вести себя дальше.

Максимов взглянул наверх. Темнота. Неужели после его падения асфальт снова сошелся воедино без малейших трещин? Не время думать об этом. Надо действовать. Действовать как угодно, чтобы просто не сойти с ума.

Сергей сделал пару робких шагов вправо. Ничего. Хорошо. Здесь вполне может быть ход, по которому можно выйти наружу или на верную смерть, что все равно предпочтительнее, чем гнить заживо в яме.

Парень начал медленное движение влево. Снова ничего нет. Никаких стен, никаких препятствий. Но выводы пока делать рано. Надо прощупать остальные направления, чтобы нарисовать среди темноты приблизительную «картину местности».

Подумав так, Сергей медленно направился вперед. И когда он сделал около десятка шагов, то его внимание привлек отблеск еле заметного света, как будто кто-то издалека светил фонариком.

— Эй, — произнес парень. — Эй!! — Громче добавил он.

Ответа не последовало. Как далеко может быть этот свет? В паре десятков или сотне метров? Неважно. Главное, что он является неплохим ориентиром в зловещем океане мрака. Определено надо идти на него. Развернуться и идти точно к цели, даже если она опасна. Она есть. Она выделяется. Так чем это не цель? Чем не объект стремления для воспалённого рассудка?

Осторожно, делая каждый шаг как по раскаленным углям, он направился на пятно света. Вестибулярный аппарат в темноте давал сбои. Создавалось ощущение, что земля медленно приближается и нужно отклониться в сторону, чтобы не упасть.

А при таком отклонении наоборот, вероятность падения значительно возрастала.

— Как же темно. Катакомбы… Погреб самого черта. Метро в ад, — шипел Сергей.

Но его ноги ступали все твёрже. Страх куда-то уходил, давая волю волне нетерпения. Шаги ускорялись. Быстрее, ещё быстрее.

Вот он уже шел весьма бодро, будто опаздывая на маршрутку или электричку. Свет не приближался. Под ногами была пустота. Твердый, идеально ровный пол. Без мусора, выбоин, неровностей.

В томительной ходьбе прошло несколько минут. Желанный свет был также далеко, как и раньше.

— Да сколько мне ещё пилить? Всю жизнь! Я не собираюсь наматывать километры в этой дыре! — Выкрик Сергея отозвался эхом. Ответа на него не последовало.

Не желая останавливаться, парень ещё сильнее увеличил темп. Ему жутко хотелось увидеть хоть какие-то плоды своего движения. Хотя бы минимальное приближение проклятого фонарного луча. Нет. Его не было даже близко.

Максимов перешёл на бег. Возможно, здесь есть ловушки, ямы, пороги, куски металла, торчащие вверх зловещими крюками. Да даже вполне небольшая выбоина может стать причиной серьезной травмы, если наткнутся на нее на бегу в кромешной мгле.

Только Сергею было уже плевать. «Доведенный до ручки» человек буквально потерял чувство самосохранения. Он был готов на все, лишь бы его не мучали многочисленные странные, временами откровенно ужасные, явления. А все остальное, в том числе и собственное здоровье, было лишь мелким, второстепенным фактором.

Давно он не занимался бегом. Как же давно он не занимался бегом, да и вообще каким-либо другим видом спорта. Тяжёлый, крупный, увесистый человек быстро начал задыхаться, сбавляя темп.

И где тот лёгкий на подъем мальчик, который пару лет назад мог с похмелья пробежать несколько километров на зачете по физкультуре, практически не вспотев? Никакого мальчика больше нет. Только странноватый тип, которому уже почти тридцатник. Только глупый старик, которого ошибочно принимают за молодого.

— Боже, Боже! Да это чертов марафон! — Останавливаясь, прохрипел Максимов. — Я тут быстрее подохну, чем доберусь. Ублюдки. Ваша взяла, ублюдки! Делайте со мной что хотите! Мне на хрен не сдался ваш конченный фонарь…

Сергей упал на пол в позе тюленя, развалившегося на нагретых камнях. Дыхание его было тяжёлым, отрывистым. Со лба катился пот. Настроение говорило о том, что пора бы прикончить себя, чтобы испытать хоть какое-то облегчение.

— Эй. Что застрял? Давай сюда. Или ноги уже не ходят?

Мужской голос. Грубый мужской голос солидного человека. Откуда он тут? Где его источник? В какой стороне?

Сергей быстро поднялся с пола, так и не успев отдышаться. От этого слегла, зашумело в голове.

— Эй! Эй, ты! Ты где? Здесь есть кто-то? Кто-то живой! — Закричал он, подсознательно ожидая подвоха.

— Подходи, не бойся. Никто не укусит, — в ответ заявил голос.

— Я не могу! Не выходит. Здесь расстояние… Оно на месте стоит. Я километра два уже прошел, не хрена.

— Не будь дураком, расслабься. Напрягаешься, вот и тормозишь. Не тормози, расслабься.

— Что? В каком смысле? — Мужчина посмотрел наверх, будто говорил с Богом.

— В капиталистическом, к чертовой матери. Не компосируй мозги, пацан. А то до ста лет здесь сидеть будешь. Это чертовски долго.

— Да… Я постараюсь, — крикнул Сергей. — До ста лет… Какого вообще хрена, — Себе под нос добавил он.

Максимов был научен горьким опытом последних событий. Отбросив остатки любого рационального мышления, он как можно удобнее сел на холодный пол, пытаясь восстановить свое дыхание.

Довольно долго это не получалось сделать. Но потом парень с трудом успокоился, начав дышать гораздо глубже и медленнее.

— Ни о чем. Ни о чем. Ни о чем. Думать ни о чем. Быстрее. Только бы расслабиться, расслабиться. Расслабление. Давай же, давай. Пожалуйста. Умоляю, — крутилось в голове у него. Для верности он зажмурил глаза, осознавая, что это бессмысленно в такой-то мгле.

Долго. Время тянулось долго. Ему казалось, что он просидел часа два. Ноги ужасно затекли. В голове образовалось подобие ваты. Никаких моральных сил больше не осталось. Понимая что добиться большего расслабления, он не сможет, парень открыл глаза.

Все было неизменным. Свет так же оставался вдалеке недосягаемой точкой. Темнота вокруг ни капли не рассеялась. Тишина пробиралась в сознание липкими лапами.

— Отлично. Это все просто глюки. Я почему-то не удивлен, — буркнул мужчина.

Но тут световое пятно немного выросло. Затем ещё чуть-чуть. Потом ещё больше. В скором времени, оно начало напоминать собой дверь или даже портал в неизвестный мир. Максимов осознал, что он летит по туннелю с довольно приличной скоростью. Он вскрикнул, но было уже поздно. Какая-то сила толкнула его вперёд, выбросив в светлую, страшную неизвестность, попасть в которую мужчина никак не ожидал.

Глава 11. Доктор

Знаете, классы урока труда в средних школах раньше представляли собой печальное зрелище. Плохо покрашенный пол, мрачные стены, оклеенные ещё советскими плакатами. Разбросанные инструменты, доски, железки. Пара-тройка старых станков, которые уже мало кто помнит, для чего вообще необходимы.

Да, такие классы трудовой подготовки среди учеников назывались каморками, слесарками, сараями трудовика, подсобками и так далее.

Мне давненько не приходилось захаживать в типовую школу. Изменились ли они хоть немного с начала двухтысячных? Возможно. Только верится в такое с трудом. Ведь каморка трудовика — почти как луна или солнце. Без нее представить школу «для среднестатистического быдла» просто нельзя, как нельзя представить небо без двух вышеперечисленных святил.

Примерно в такие «апартаменты» попал Сергей. Когда он провалился в подвал, то не почувствовал абсолютно ничего. Сам момент провала под твердь асфальта напрочь растворился в его спутанном разуме.

Но сейчас, все было как нельзя более реалистично. Парень, не шевелясь, лежал на старом полу. Его колено болело от свежеполученного ушиба. Такая же участь постигла лоб и предплечье. Голова предательски кружилась. Глаза резал яркий, для этих мест яркий, электрический свет.

Сергей уперся взглядом в довольно тяжелый, деревянный стул со спинкой, стоящий около старого, укреплённого грубыми досками, стола.

Что это за колхозный гараж? Как он вообще попал сюда? И как теперь выбираться из этой новой тюрьмы?

Скомканные мысли блуждали в голове, не позволяя сформулировать ничего конкретного. На полу валялось несколько шестерёнок, кусок небольшого провода. В углу на тумбе стояла аппаратура, похожая на старый радиоприемник огромных размеров.

Но самое главное, что смог разглядеть Сергей, это человеческие ноги. Большие ноги в прочных сапогах, чем-то напоминающие солдатские, стояли прямо около него.

Максимова сразу же пробил неприятный холод. Чтобы развеять самые ужасные опасения, он резко поднял глаза наверх.

У ног был хозяин. Это уже радовало… Человек небольшого роста лет пятидесяти, довольно крупного телосложения, но не слишком толстый, с большой головой и слегка круглым лицом.

Короткие, седоватые волосы незнакомца торчали вверх так же, как у пулеметчика Корда, но еще в более хаотичном порядке. А его глаза закрывали очки с белыми, круглыми стеклами, от чего образ был немного пугающим.

Но куда больше страха нагоняла рубашка в полоску и костюм с короткими рукавами из кожи, имеющий фартук и налокотники.

Благодаря такому костюму человек напоминал собой мясника, а точнее маньяка-расчленителя из самых идиотских раньше, но до боли кошмарных сейчас, ужасников.

Сергей пытался что-то сказать, но слова рассеивались в прах, не давая ему сформулировать хотя бы относительно грамотное предложение.

— Добро пожаловать в Даркстрал, — грубо и несколько похабно произнес незнакомец своим не самым приятным голосом.

Сергей понял, что именно этот мужик в странном наряде палача (или злодея) говорил с ним, когда Максимов был в темном подвале. Получается, что он выбрался только благодаря этому типу? Но может ли это быть чистосердечной, бескорыстной помощью? Да. Только явно не здесь.

— Спасибо. Тебе тоже хорошего дня, — наконец-то прохрипел парень, поднимаясь с грязного пола.

Незнакомец был его ниже примерно на голову, от чего казался круглым шаром с небольшим животом и дурацкими очками.

— Тут светло… Относительно, конечно. Везде темнее.

— Да. Свет хороший достал. К потолку не прилипает.

— Ага, я заметил, — сказал Сергей, а потом добавил. — Ты точно нормальный человек? В смысле с руками, ногами, башкой и селезенкой? Ты не один из тех, кто там? Наверху.

— Нормальный. Живой. По нормальней некоторых, — огрызнулся хозяин «подсобки».

— Отлично, — сдержанно улыбнулся Сергей. — Тогда тебе вряд ли понравится это, мразь!

Парень со всей силы заехал незнакомцу в область подбородка. Удар пришелся сверху вниз и попал почти точно в цель.

Пузатый «трудовик» пошатнулся. Сергей схватил его за плотную рубашку, выглядывавшую из-под странного костюма, и на этот раз ударил в щеку. Потом сделал это снова. А потом получил резкий удар коленом в область живота.

Дыхание перехватило. Пожилой мужчина саданул парня по голове. Тот прогнулся, как мокрая картонка, и упал на пол, на некоторое время, потеряв сознание.

Когда Максимов очнулся, то в его рот уперлось что-то холодное, противное и очень твердое. Железо. Проклятый маньяк пытался запихнуть парню в рот кусок железяки.

— Давай, ублюдок! Давай скорее! Открывай свою пасть. Сейчас будет приятно.

Максимов от ужаса ослабил челюсти, осознавая, что предмет в руках незнакомца — это пистолет. Большой, серебристый, с удлинённым стволом. Такой можно увидеть только в культовых, американских боевиках.

Он был чуть ли не раза в два больше отечественного ПМа. Если пальнуть из такого, то голова раскроется, словно роза.

Все. Допрыгался. Не надо было провоцировать этого ублюдка. Ну, ничего. Зато ужасный кошмар наконец-то закончится. Больше не придется трястись, переживая микроинфаркты, больше не придется страдать и убегать от кровожадных тварей. Остается только расслабиться и попросить Бога, чтобы это было не больно.

— Давай, — подумал парень. — Спускай уже, свой чертов курок.

— Обсоси, — произнес вооружённый мужчина вместо того, чтобы стрелять. — Обсоси ствол, как ты умеешь.

Абсурдность и глупость этой фразы могла бы вызвать истерический смех. Но когда у тебя между зубов пушка, чувство юмора несколько притупляется. Поэтому Максимов беспрекословно принялся водить языком по кончику пистолета, который был у него во рту.

Холод, привкус какого-то масла, кислота, небольшая горечь и в целом до жути противные ощущение проникли в самые мозги. Парень сморщился, будто поедая лимон. Он твердо приготовился выплюнуть пушку, чтобы получить, наконец положенную ему пулю и не терпеть дальнейшие издевательства.

Но после нескольких секунд такого «пистолетного минета» местный обитатель сам извлек ствол изо рта Сергея.

— Плохо. Кто так обсасывает? Надо нежнее. Гораздо нежнее, чтобы было все гладко.

При этом он сам прислонил оружие к губам и пару раз провёл по нему языком. Затем убрал пистолет в некое подобие кобуры на поясе, которая не отличалась большой чистотой.

— Ты псих… Чертов маньяк, — тяжело дыша, заявил Максимов.

Ответа на реплику не последовало. Незнакомец промолчал, а лишь потом ответил.

— Ты новичок, но уже усвоил первое правило Даркстрала. Это неплохо.

— Какое правило?

— Вали кого видишь, а разбирайся потом.

— А. Я так и подумал, — Сергей почесал ушибленную голову и, не стесняясь, сплюнул горькую слюну прямо на пол. Здесь было настолько грязно, что такой жест не нес с собой большого осквернения.

— Значит ты действительно живой и почти адекватный? Это уже не плохо, — Сергей пришел к такому выводу потому, что новый знакомый до сих пор не попытался его сожрать или показать кровавый кошмар. Он лишь проучил парня за агрессию. Да и то. В рамках последних событий, такое «учение» было лишь лёгким отцовским «лещом».

— Кто такой этот твой Даркстрал? Напарник, начальник? Или тот, кто устроил вообще все это?

— Копай глубже, малец. Даркстрал — это все.

— Все что в твоём гараже?

— Это не гараж, а головной штаб! Нет. Все, что вообще.

— В городе?

— Везде, пацан! Повсюду! Хоть в помойку, хоть в канализацию залезь — это будет Даркстрал! Все находится в Даркстрале. И ничего просто так из него не выходит. Он как рассол в банке с бабушкиными огурцами. У тебя вообще была бабка? Огурцы в стекляшках катала? Вот и визуализируй, если плотояды мозги не высосали.

Максимов резко стукнул себя по башке, охнув от боли. Спутанные объяснения «палача» натолкнули его на тяжёлую мысль, которую он незамедлительно выкрикнул вслух.

— Твой Даркстрал? Он — другое измерение что ли? Мы что, в другом мире, черт бы меня подрал???

— Осторожней с желаниями, мальчик. Здесь может материализоваться абсолютно все. Да. Можно сказать и так. Мы совершенно в ином пространстве. И здесь все не так, как в твоём родном детском садике.

— Если мы в другом измерении, то, как такое возможно? — Спутанно произнес Сергей, отступая куда-то к стене. — Я просто хотел снять наличку. Не открывал никаких порталов или чего там ещё бывает. Не видел «червоточины» или «кротовой норы». Да даже двери или калитки никакие не трогал… Как я мог провалиться в это чертово дерьмо??

— Ха! — Попытался усмехнуться суровый незнакомец. — Начитался сказок про маленьких девочек. Наш глаз не видит и половины того, что есть на самом деле. Мы как слепые щенки во вселенной. И вообще, в Даркстрал не попадают через твои порталы. Он сам берет всех, кого хочет. И остановить его пока никому не удавалось.

— То есть, ты хочешь сказать, что другое измерение само по себе взяло меня за шкирку и закинуло внутрь?

В недоумении и смятении Сергей прижался к обшарпанной стене. Его собеседник потянулся за пистолетом. Неужели он все же решил прикончить парня? Неужели Максимов спросил что-то не то или не так себя повел? Как же это все странно. Но ведь здесь все такое, передернутое… Так чего удивляться?

Сергей широко раскрыл рот, желая выкрикнуть какие-то предупреждения. Но тут куртку на его спине ухватили железные крючья. Откуда они здесь появились? Ведь стена была только что абсолютно гладкая. И Максимов прекрасно это видел. Иначе бы он не стал так спокойно об нее тереться.

Значит, твердые штуки, цепляющие его одежду, выросли меньше секунды назад сами собой. Это просто не могло не пугать. Забыв про заряженный пистолет, Сергей с воплем отскочил в сторону. Краем глаза он увидел довольно большой рот, торчащий из стены и наполненный острыми, кривыми зубами.

— Восточная стена, — сухо заявил мужчина в очках. — Она всегда агрессивная. Не советую к ней прикасаться.

Прогремел выстрел. Раздался страшный вой. Рот, торчащий из бетона, начал убираться в твердь кирпича, потеряв немного крови и несколько зубов. Максимов почувствовал, что его ноги буквально подкашиваются. Он резко сел на громоздкий стул, обхватив голову руками, пытаясь преодолеть звон в ушах.

— Дерьмо. Не спорю. Это дерьмо, парень! Сначала блудишь в моем чулане, как Белоснежка. А потом лезешь на рожон к восточной стене. Таких неудачников как ты можно ещё поискать. Но зато ты сделан из мяса. Это уже плюс.

— Какое ещё на хрен мясо!? Какая ещё на хрен стена!? Как это гребаное измерение меня сожрало? Как оно это сделало??? — Выкрикнул Сергей.

— Да.

— Какого хрена, да???

— Да. В смысле ты прав. Оно сожрало! Пожирает все, что плохо шевелится. Даркстрал — это хищная тварь. У него чудовищно зверский аппетит.

— Ахахахах! Как вообще можно так думать? Это чертов бред наркомана! Измерение-монстр, которое ест людей! Да такое нереально! Не может быть монстром целый мир! Мир — это есть мир. А монстр — это есть монстр. Может быть, я и свихнулся. Но тут-то я точно в курсе, — выпалил парень, странно улыбаясь.

Новый знакомый Максимова посмотрел на пистолет. Затем он немного протер его краем рукава. А после этого, убрал в карманоподобную нишу, где он находился раньше.

— Знаешь, почему планктон не пытается укрыться от кита? — Заявил мужчина, уставившись туманными очками на парня.

— Какой бред идиота… Потому что он мелкий. Он не может взять и уплыть от такой махины. Это даже пятилетний знает.

— Нет. Планктон — это миллионы живых организмов, растворенных в океанической воде. У него есть разум. Коллективный разум. И если поднапрячь извилины такого разума, то можно придумать много чего забавного. Например, сделать так, чтобы киты остались на голодном пайке, и подохли, как черти. Но планктон не понимает этого. Он болтается в водах, как кусок дерьма в унитазе. И если смотреть с психологической точки зрения, то он испытывает полную апатию к тому, что его периодически жрут.

— И почему же планктон испытывает апатию к тому, что его жрут? — Сергей, сам от себя не ожидая, проникся небольшим монологом. В его голове стали всплывать загадочные, сюрреалистические образы.

— Потому что планктон не может себе даже представить, что зло имеет именно такой вид. Вид огромной млекопитающей рыбины, величиной с пятиэтажку. И эта рыбина способна уничтожать сотни килограмм планктона за сутки. Согласись, представить такое может только конченый психопат. А планктон — он вполне адекватен. Вот и позволяет жрать себе подобных целыми пачками.

— Ты хочешь сказать, что мы тоже… Как эти мелкие водоросли, или кто они там? Нам плевать на угрозу, потому что мы не можем мыслить дальше, чем начальные шаблоны? И теперь нас будут жрать всякие монстры величиной с целое измерение. Всякие Даркастолы? И мы не хрена им не сделаем.

— Мы не планктон. Мы тупее. Ты когда-нибудь видел, чтобы планктон херачил на работу на кредитной тачке? Я тоже нет. Дарк-страл. Запомни это слово — Даркстрал. Не люблю, когда передергивают. Воротит.

Дыхание парня заметно участилось. Мысли вдруг стали ясными. Они начали складываться в одну единую цепочку. И если сопоставить все звенья такой цепочки, то можно легко понять, что он находится явно в другом мире. В некой пародии или специально созданной, приблизительно похожей атмосфере. Но уж точно не в нашей, старой, доброй трехмерной реальности, где есть земное притяжение, время, дни недели и другие приятные мелочи.

— Господи. Мы и правда, в этом твоем Даркстрале. Как я раньше не понял… — Промямлил Сергей. — Кто ты вообще такой? Откуда ты все это знаешь? Давно ты тут ошиваешься, дядя? — Сказал Максимов уже более громко.

— Я знаю оттуда, потому что я изучал этот мир не один год. Ошиваюсь я здесь — непонятно. Думаю, пару лет — это точно. Меня зовут Доктор.

— Доктор, в смысле медицины или какой-то науки?

— В смысле просто Доктор. Большего тебе знать не положено.

— А в каком году ты попал сюда, Доктор?

— В две тысячи пятом, весной.

— Ааааа… — Протянул Сергей, осознавая, что сейчас на дворе две тысячи восемнадцатый. — Тогда ты находишься здесь немного побольше… Чем пара лет.

— Ничего, я готов потратить и два с половиной года, на научные так сказать, цели. Кота у меня все равно нет.

— Почему кота?

— Потому что кот, мать твою, сдох бы за это время без жратвы у меня в квартире! А когда кота нет, можно валить куда хочешь! Хоть на Майами, хоть на хрен, в другое измерение…

Сергей молча кивнул головой. Неужели и он останется здесь так надолго? А что если навсегда? Здесь явно нет времени. Он может и несколько земных жизней проторчать здесь. А это куда страшнее, чем говорящие куклы и ублюдки с пулемётами.

— Но как ты выжил здесь эти все годы? Эти… чуть больше двух лет, — Судя по виду Доктора, он пережил не мало «приятных моментов». Поэтому парень не спешил открывать ему правду о проведенном здесь времени.

— Если не считать кровожадного… всего, то здесь же ещё надо чем-то питаться. Что-то пить. Как-то себя содержать. Даже в другом измерении ты остаёшься человеком. А человеческое тело до хрена чего требует.

Доктор нажал на торчашую половицу. Из пола вылезло нечто похожее на металлическую наковальню. Мужчина незамедлительно на нее сел. А потом сдержанно произнес.

— Ты давно срал?

— Что за черт?

— Ты давно садился на парашу и выдавливал из себя тугую личинку?

— А. В этом смысле. Нет. То есть, я не помню. Последний раз я видел туалет в моей квартире. Но тогда было не до этого, и последние несколько часов, я даже не отливал. Стой. Или несколько дней. Здесь же эта гребанная «мертвая ночь». Непонятно сколько вообще времени.

— Вот. Ты не такая двинутая проститутка, какой хочешь казаться. Здесь нет времени, дня, работы, супермаркетов, правительства. И вообще всего, что есть в нормальном мире. Пока ты в Даркстрале тебе не грозят никакие естественные потребности. Ты можешь не ходить на толчок годами. А потом тебя будет ждать вселенский запор.

— В смысле?

— В смысле, это шутка. Ты любишь шутки? Юмор продлевает жизнь, тинэйджер. Если серьезно, то просто здесь твое тело, как в консервной банке. Оно законсервировано, понимаешь?

Сергей удручённо взглянул на пол. Ещё недавно он ощущал себя жертвой, за которой охотится полчище тварей. А теперь оказывается, что он — консерва. Даже не живое существо, которое ещё надо поймать. Которое теоретически может дать отпор. Которое пока хотя бы относительно свободно.

Нет. Он просто кусок размякшего лосося без надобностей и потребностей. Его приберегли к новогоднему столу. И время употребления его в пищу зависит лишь от прихоти жирной, вечно не до тарханной домохозяйки.

— Консервная банка? Ну, это уже перебор! Как я мог оказаться консервой? Что за мразь меня по-твоему законсервировала???!

— Таарс.

— И что это ещё за ублюдок?

— Наполнитель. Как кетчуп в банке со шпротами. Знаешь, такой похожий на выделения при месячных у твоей мамаши.

— Заткнись, козел! Что ты несёшь! Больной упырь!!?

— Проведи перед собой рукой.

— На кой хрен мне это делать??? — Сергей чувствовал, что явно выходит из себя. И если бы не пистолет Доктора, то последний бы уже был давно задушен голыми руками.

— Напряги свои пальцы, будто хочешь подрочить в людном месте. Растопырь их. И медленно. Очень плавно проведи перед собой в пространстве, — Доктор произнес эти слова вполне убедительно. Фактически по слогам.

Нахмурившись, Сергей выставил руку. Он медленно развел пальцы в стороны, будто желая схватить круглый предмет. Затем он напряг предплечье и кисть. После чего, посматривая в сторону Доктора, медленно сделал плавное движение.

Воздух расступился. Прошли едва заметные волны, как по водной глади, только немного другие. Сергей дёрнул рукой, будто обжёгся.

— Таарс, — проговорил Доктор. — Боишься, сынок? А он тут повсюду.

Максимов думал, что удивить его здесь уже ничего не может. Ему казалось, что все ужасы ада он уже видел. И что теперь его разум стал похож на засохшую от жары, спрессованную глину.

Но как же глубоко он ошибался. Воздух. Точнее таарс. Вел себя насколько странно, что представить подобное нельзя было, ни в кошмаре, ни в уморительной комедии.

Стоило только, как следует поднапрячься, как он расходился кругами в разные стороны. Но стоило лишь потерять концентрацию или смотреть менее пристально, как все тут же становилось на свои места.

Атмосфера превращалась в ту самую атмосферу, которая была в старом добром (лишенном живых мертвецов) мире. И придраться к ее качественным характеристикам было попросту невозможно.

Вот так и бывает. Ты живешь внутри странной, непохожей ни на что субстанции, наивно полагая, что так и должно быть. Что все более чем нормально и повседневно.

Это хорошо, если ты обратишь свое внимание сразу. Поймёшь темную суть вещей. А что если нет? Если в слепом неведении пройдут дни, месяцы, годы. И наконец, вся жизнь. Короткая, как крик умирающей птицы, никчемная, человеческая жизнь.

— Вот так, — произнес парень, проведя рукой еще несколько раз, пару раз из которых получились таарсовыми. — Они не убивают нас сразу. Они закатывают нас в банки с рассолом, чтобы потом медленно пожирать плоть, мозги, сердце. И вообще все, что этим ублюдкам придётся по вкусу.

— Дебил! Малахольный дебил! Ахахахах! Твои дешёвые мозги не будет трахать даже укуренный дятел! Ахахахах! А сердце можно засунуть в жопу, чтобы была анальная клизма! — Взревел Доктор. Сергей подпрыгнул на месте, явно не ожидая такого поворота разговора.

Точно. Доктор уже давно спятил. Поэтому его лексикон часто срывался на откровенный бред. И что если такой бред пересилит здравый рассудок? Надо отсюда валить, пока этого не произошло.

— Спокойно. Спокойно. Я ничего такого не сказал. Это просто мое предположение, — заявил парень, следя за тем, чтобы собеседник не достал оружие.

— Спокойно. Только спокойно. Когда в мозгах уже проживают тропические насекомые… Ты что думаешь, что здесь тебя будет кто-то жрать? В смысле жрать, чтобы наполнить желудок? Ты далеко ошибаешься, младенец. Им не нужна твоя дешевая шкура. Им нужно совершенно другое.

— И что же им тогда нужно?

— Нутро. Основа, из которой мы все там состоим.

— Душа, — широко раскрыл глаза парень, будто вспомнив кое-что важное.

— Душа, энергетическое биополе, чакры, ум, атман, да что угодно. Главное, чтобы ты своим страхом, своей болью, своими потерями подпитывал Даркстрал. Давал ему силу забирать новые жертвы.

— А потом, когда у тебя не будет сил подпитывать… Ну его… Даркстрал.

— Когда не будет сил подпитывать, ты сам станешь частью Даркстрала. Безотходное производство. Ничего не выбрасывается. Ничего не кидается в урну. Ты видел здесь хоть одну урну?! Видел хоть одну урну, малец!? Видел хоть одну гребанную помойку!!!

— Нет. Нет. Я ничего не видел. Мне было как-то не до помомек. В последнее время.

— Вот. Я о том же. Поэтому здесь не страшна сама смерть. Куда страшнее навечно слиться с этим гребанным измерением. С этим гребанным Даркстралом.

В который раз за последние несколько минут Сергей провел по волосам, по шее, лицу. Ему казалось, что все начало чесаться. И что ему просто необходимо смахнуть чесотку. Иначе он просто погибнет.

Нет. Неужели он оказался в западне? В такой западне, из которой уже никогда невозможно выбраться.

Примерно так представляется в мировых религиях ад. Черное, страшное место, где тебя вечно пытают без малейшего права на помилование.

Но одно дело, читать об этом в толстых книгах, изображая пародию на искреннюю веру. А другое дело, оказаться здесь, увидев истинный кошмар воочию, осознав и пропустив через себя, что ты никогда больше не выберешься в реальную жизнь. В такую сладкую и светлую сейчас — реальную жизнь.

— Боже мой. Это просто конец. Это конец всему, — грустно протянул парень. — Но разве может это оставить без внимания ФСБ, правительство, президент, Росгвардия или кто вообще там еще у них есть? Разве никто не борется с этой дрянью? Не пытается дать ей отпор? Не изучает ее, в конце концов, чтобы в дальнейшем найти хоть какое-то противодействие?

— Да. Это все есть, пацан.

— Но как? В каком виде!?

— Сейчас я кое-что расскажу тебе, дружок. Только не прижимай задницу к стулу слишком сильно. Иначе ваши молекулы сольются, и ничего хорошего не получится.

Доктор медленно поднялся со своего места, будто профессор института, который готовится произнести важную часть лекции.

Глава 12. Ответы

— Не надо думать, что все вокруг идиоты. И что все вокруг только вчера родились. Это дерьмо, парень, появилось не при Союзе и даже не в девяностые. Хотя, тогда появлялось всякое, — Доктор пристально посмотрел на Сергея.

Парень даже немного разглядел его глаза. Маленькие, темные, безумные глазки мутировавшего, но не сдавшегося человека.

— Даркстрал был известен еще чертовски давно. Преисподняя, подземный мир, чистилище. Да как только его не называли. Считалось, что в него попадают грешники, те, кто совершил ошибки.

Но там нет грешников и ошибок. Есть только жертва и хищник. В роли последнего как раз выступаем мы — жалкие двуногие обезьяны.

Конечно, были те, кто пытался его изучить. Только не так просто сделать это, когда у тебя даже нет двигателя внутреннего сгорания. А за опыты с электричеством могут подрумянить на костре.

И лишь недавно. Не больше чем лет сто назад. Началось хотя бы какое-то движение вон, из жопы. Медленно, верно. Пока не дошло до сейчас…

— Бермудский треугольник, — сказал Сергей, будто проснувшись после дневного сна.

— Какой треугольник?

— Тот, в море, где корабли с самолётами пропадают. Это тоже Даркстрал? И все такие мертвые зоны, куда типа лучше не соваться.

— Насчёт такого не знаю. Может и Даркстрал, а может и кто похуже. Но вообще эта тварь с успехом жрет технику, дома. Иногда целые кварталы.

— А что не может сожрать? Здесь столько всего… Он вряд ли все это сожрал.

— Что не может сожрать, он делает сам, чтобы дополнить картину кошмара.

— Из чего?

— Из таких недоумков, как ты, у которых нутро закончилось.

Доктор улыбнулся. Каким же всё-таки сумасшедшим он был. Только маньяк убьет маньяка. Старое изречение из культового фильма. И только псих может выжить в измерении для психов. По-иному просто не бывает.

— Да. Только сейчас, при позднем Хрущёве, — продолжил, как ни в чем не бывало, Доктор. — Мы начали докапываться до правды. Был разработан специальный отдел с целым штатом учёных и силовиков.

Для нас создавались спецлаборатории, строились спецустановки, делались спецреагенты. И даже в задницу вставляли спец чипы. Точнее, иногда так казалось. До этого они ещё не дошли…

Да! Много выделялось денег. Всегда. Постоянно. Что при коммуняках, что при ельцынах, что при путинских дармоедах. Всегда. Все самое лучшее. Несмотря на любой, в жопу кризис!

— Почему? Правительство не всегда так любит науку.

— Потому что, малец, Даркстрал — это не гребанная Аль-Каида. От него нельзя защититься охраной. И если сегодня он засосал дом твоей мамочки, то завтра он вполне может сожрать особняк президента. Любой страны. Даже той, у которой в штанах ядерная палка!!!

Ахахах! Палка! Прям, как член! Я люблю чёртовы члены! Ох, мать твою!

Сергей съежился. Неожиданно он почувствовал себя маленьким мальчиком, которого на пьяный разговор вызвал собственный отец. Этот разговор вечно меняет ритм. Он заходит в тупик, и может закончиться, как дружеским похлопывает по плечу, так и прямым избиением или даже изнасилованием.

— Господи! Прекрати! И так тошно! Доктор! — Выкрикнул парень, пытаясь скрыть собственный страх.

— Надо прекратить, — спокойно отрезал Доктор. — Эти лаборатории. Они были лучшими. В них неплохо платили, хоть и заставляли подписывать гору сортирной бумаги о неразглашении.

Там тогда работало много перспективных учёных. Одним из них оказался я. И мне очень нравилась моя работа. Я был счастлив. Каждый день, мать их, открытия. Каждый месяц, черт их дери — бабки.

Каждый год прогревание волосатой сраки на море! Это было лучшее, что я мог представить. Ты слышишь, самое лучшее!!!

— Я слышу… Но потом тебя забрал этот мир? Не так ли? Ведь ты же как-то оказался здесь…

— Не совсем так, молодчик. Сначала мы разработали агрегатор. Эта такая штука, которая при определенных условиях может вырабатывать транспространственные поля, незначительно меняя материю. Изменения должны были провоцировать активность. И вызывать Даркстрал. Чтобы он. Чтобы он открывал себя и поглощал те объекты, которые необходимы нам.

— И вы стали отправлять туда людей!

— Кретин! Я сейчас отстрелю тебе ноздри! Какой придурок сразу отправляет сотрудников в неизвестную дырку??? Нет. Мы отправили туда собаку. Гребанную собаку с радиопередатчиком на шее.

— Но как? В смысле, как вы сделали, чтобы Даркстрал не забрал ещё кого-то. Он же может пожирать целые дома.

— Кабинет Зета. Специальное помещение, в котором создаются колебания. В локальном масштабе. Чтобы направить активность Даркстрала в одну точку. Никто не доказал, что это работает. Но это работало. Наука не всегда такая точная, как ты думаешь. Иногда приходится надеяться на авось. Так же, как жаря дешёвую шлюху без резинки.

Доктор сел на свое место, немного угомонившись. Похоже, что ему не очень приятно было объяснять истинное положение дел. Но он уже начал. И вообще, скорее всего, Сергей был первым, с кем удалось нормально пообщаться в этом мертвом мире.

Поэтому молчать было не только не правильно, но и попросту неразумно.

— Собаками все не закончилось. Сигнал от них пропадал. Нельзя было ничего понять, — снова заговорил Доктор. Тем самым он заставил Сергея дёргаться и перестать рассматривать пару старых, небольших станков в углу.

— Руководство требовало добровольца. Хотя бы одного живого человека. Им не терпелось. У них ехала крыша. Загадка была почти решена. Оставалось лишь пустить туда живого, теплого человека. За такое сразу давали звезду героя России и чертовски не плохую премию. Один из наших на это согласился.

— Господи, это был ты!?

— Нет! Я тогда был большой шишкой. Мой член с утра до ночи целовали бабы на больших каблуках. А мой зад был в два раза больше любого унитаза… Это был простой человек. Сотрудник. Тот, кому жутко хотелось роста. И он возрос. До самого кабинета Зета. А потом и до попадания в эту дыру.

— То есть он всё-таки попал в Даркстрал? И его здесь… С ним здесь сделали что-то?

— Почти. Он попал в Даркстрал и даже смог послать специальный, зашифрованный сигнал. А потом он сошел с ума. Точнее, я гораздо позже понял, что он сошел с ума.

Тогда он просто исчез. Пропал из поля действия приборов, которые должны были через горизонт измерений фиксировать все.

— Но были и ещё попытки… — Понимая принцип работы подобных научных проектов, заявил Сергей.

— Каждые два года мы делали рывок. В технологическом, в научном, в умственном плане. И каждые два года кто-то снова специально попадал в чертов ад, так и не вернувшись обратно.

Сергей наклонил голову в знак скорби. Несчастные люди. Что с ними теперь? Хотели хорошей жизни, нормального существования, семьи, возможно, какого-то развития. Чтобы не тянуться всю жизнь на нищенскую зарплату, чтобы не заниматься всю жизнь рутинными делами, от которых едет крыша похуже, чем при виде самых ужасающих демонов.

И все. Их навсегда забирал город мертвой ночи, который для каждого представал в своих собственных черных красках.

Но самое страшное — родственники. Какого было понимать родственникам, что их муж, сын, отец или брат вдруг скоропостижно пропал в неизвестном направлении. Почему в неизвестном? Потому что вряд ли родственникам подопытных рассказывали всю правду про хищные измерения. Да и вообще, кто знал эту самую правду? По-настоящему точно ее не мог знать никто. Даже самый компетентный орган, самого секретного управления.

— Когда этот реактор дерьма хорошо перегрелся, то я решил, что должен показать идиотскому миру, кто здесь хозяин. Меня бы никто не пустил. Но я договорился со своими. Связи неплохо позволяли.

И вот вместо нового испытателя из младшего сегмента в кабинет Зета попал доктор наук, заслуженный ученый России и глава сверх секретного отдела третьей центральной лаборатории.

— Ты решил отомстить. Предотвратить гибель молодых. Да. Мне бы в офисе такого начальника.

— Какого черта, малец! Я просто хотел своими глазами взглянуть на ту жопу, которая всех затягивает. Знаешь, как всех привлекает жопа! Эти чертовы булки, разделенные разрезом и писькой!

Но в анкете было написано именно так… Ради научных целей, ради будущего нашей страны и все прочее. Я оставил эту анкету там. Вернусь затраханным героем. Если еще вернусь… Конечно.

Сергей должен был сказать что-то приятное, доброе, успокаивающее. Но как сделать это, когда увидел так много. Много того, что даже на экранах телевизоров боятся демонстрировать в дневное время.

Молчание. В душе не оставалось ничего кроме молчания. Именно его Максимов выплескивал из своих глаз. Хотя и оно тоже было никчемным.

Оно было пустым. Безвкусным. Не горьким, а просто безвкусным. И полностью ненужным напрочь спятившему Доктору. Он просто продолжил свой диалог, почти на сто процентов напоминающий монолог или театр одного актера.

— Когда мы включили экраны и сгенерировали колебания. Когда команда настройки эвакуировалась за пределы кабинета. То я увидел, что нахожусь возле нашей лаборатории. Только вокруг были ещё какие-то дома. Я не предал значения. И ночь. Темная ночь. Хотя, весь базар хреначил с вечера! Такой райский вечерок весны на закате. Знаешь? Гомосеки в такие вечера признаются друг другу в любви.

— Не знаю. Мне не интересны гомо… Гомосексуалисты.

— А мне да! Когда живёшь в кромешном дерьме, начинаешь по-другому воспринимать мужеложство.

— Ты хотел рассказать про Даркстрал.

— Я про него и говорю, гнилой ублюдок!!! Я попал в ночь. В глухую ночь. И это оказалось странным. Никаких дверей, шкафов, лифтов, даже старого палисадника. Не говоря уже о светящихся туннелях со светомузыкой. Я сразу понял, что у нас не вышло. Наверное, перегрузка системы. Было замыкание. Меня ударило током. И я потерял часть памяти за последние несколько часов. Поэтому не заметил, как наступила ночь. Я решил зайти внутрь и спросить у своих.

— Но внутри было то, от чего ты «поехал»… — Хмыкнул Сергей, вспоминая свои недавние попытки во всем разобраться, и те ужасы, которые они с собой приносили.

— Внутрь я так не попал. Меня остановило нечто чертовское. Деревья.

— Монстры. Монстры-деревья.

— Хуже. Гораздо хуже. Просто деревья. Без листьев, без почек. Мокрые, как в ноябре. Может я и мог упустить из жизни несколько часов. Но явно не полгода. Явно не пол чертова года, с мая до ноября!

Мне сразу же стало не по себе. Как будто кто-то наматывает кишки на гребёнку. Я стал искать укрытие. Спецкаталки с оборудованием были неподалеку. Надо было расположиться и подать хоть какой-то сигнал. Доложить ситуацию. Только не все так легко, как это кажется.

— На тебя напала дрянь?

— Почти. Тетя. Моя родная тетя вышла из-за первой полосы запретной зоны вокруг лаборатории. Она была красивая. Стройная. Хорошо улыбалась. И умерла от рака желудка ещё в восьмидесятые, когда я был пацаном.

Наверное, поэтому у нее из брюха росли корявые культяпки. Как суповой набор. Они ещё так шевелились. Были живыми. Она держала в руках мое любимое в детстве мороженное — «Снеговик», нашпигованное гвоздями и ядовитыми шприцами из нашего отдела экспериментальной химии. Хотела меня угостить.

— Ты смог от нее свалить?

— Сначала да. Потом она меня выследила. Я не знаю, как я это сделал, но я проломил тётушке голову и размазал мозги по бетону как томатную пасту. Я никогда в жизни так сильно не плакал. Только в тот раз. Как несчастный сорока семи летний ребенок.

— Боже, это ужасно, — буркнул Максимов, вспоминая свою собственную истерику после кровавой драки с хозяйкой квартиры.

Наверное, Доктору было ещё больнее. Ещё более страшно. Но он смог это сделать. Смог не умереть. Точнее не стать частью Даркстрала. Или что тут происходит с покойниками? И только за это он достоин уважения. Возможно, если у него это получилось, то получится и у Сергея. Но есть ли в том смысл? Есть ли смысл вообще чему-то получаться?

— Ничего. Привыкаешь ко всему. Даже к геморрою в заднице. Я тоже привык. Нашел неплохой подвал. В относительно спокойном нормальном доме, а не в одном из тех, что генерирует нечисть. Немного разобрался что почем. Смог даже передать кой какую информацию.

Пару раз приходилось переезжать. Однажды до моего убежища добрался Многоногий. А в другой раз дом переварил себя изнутри. Здесь такое не редкость. Но в целом район не плохой. Соседи спокойные. Можно заводить детишек.

— Да… До метро далековато. Но зато экология на отлично, — грустно улыбнулся Сергей. — А что ты тут делаешь всё это время? Здесь же, наверное, можно сдохнуть от скуки. Если учесть что ты не прячешься, от кого-то не драпаешь и не вскрываешь никому мозги.

— Мозги вскрывать вовсе не обязательно. У компетентного ученого всегда много дел. В главном штабе я создаю научные разработки, испытываю новейшее вооружение, пытаюсь найти ответы с помощью научных экспериментов.

Сергей скептически посмотрел вокруг. Эта комната-помойка напоминала собой пристанище старого слесаря. Со стен была собрана краска. Потолок был серого, грязного цвета. Из оборудования присутствовали только мини станки, явно вышедшие из строя, и инструменты, разбросанные на соседнем столе.

Причем они точно не являлись частью высокотехнологичного инвентаря. Эта утварь являла по факту груду металла неясного происхождения, найденную на ближайшей свалке.

Наверное, Доктор не просто притворный псих. Он действительно больной шизофреник. Чтобы окончательно не поддаться кошмару, он выдумал для себя лабораторию. И эта затхлая дыра в его глазах, скорее всего, выглядит, как сверкающий чистотой кабинет с множеством стерильных колб, роботизированных машин, механизмов из будущего и всего прочего.

Бедный, бедный Доктор. Живёт в полной дыре. Отказывается в это верить, и убеждает всех вокруг, что его дыра — настоящий научный рай. Но с ним и так все понятно. Человек пережил путешествие в мертвое измерение и череду многочисленных кошмаров. Гораздо сложнее с теми, кто разделяет заблуждения Доктора абсолютно добровольно. Желая видеть вокруг лишь сплошной рай, даже если он вымышленный.

— Эксперименты — это хорошо. Они лишними не бывают, — произнес Сергей.

— Ты хочешь посмеяться надо мной, тинэйджер? — Воскликнул Доктор.

— Нет. Нет. Я даже не думал об этом.

— Не думал. Потому что я могу проделать дыру в твоей сонной артерии. А если нет, то еще как думал. Сидишь и пялишься по сторонам. Сравниваешь мой штаб с помойкой.

— Ну… Если честно. Здесь и правда, не слишком похоже на научную лабораторию, — постарался, как можно более деликатно произнести Максимов, чтобы не провоцировать собеседника на агрессию.

— Потому что здесь не твой гнилой мирок, где все блестит и светится. Это Даркстрал! Здесь все иначе. Знаешь что? А посмотри на стол. Посмотри и представь предмет. Только как можно более безобидный. Чтобы был мягкий, желательно плюшевый.

— Что? Я не понял.

— Представь, будто на столе лежит какой-то предмет, придурок! Безобидный предмет, мать твою!

Снова сюрреалистическая чушь. Снова произойдет нечто страшное. Как часто мы ищем паранормальное в реальной жизни. Всеми силами души, стараясь заметить его там, где все просто и банально.

Но вот Сергея уже напрочь достала проклятая аномалия. Он хотел простых, человеческих вещей. Тех вещей, которых сейчас уже нет.

Понимая, что спорить с вошедшим в кураж Доктором бессмысленно, Максимов взглянул на твердую поверхность старого, пыльного стола.

Он постарался напрячь воображение как можно сильнее. Безобидный предмет, безобидный предмет.

Самым безобидным предметом для него сейчас оказался кубик Рубика. Небольшая головоломка, с которой он так любит играть в детстве.

Максимов вдруг весьма ярко представил эту штуковину. Вспомнил запахи и звуки, которые ассоциировались с ней. Вспомнил то странное томление, с которым он ждал, когда закончится дождь, и мама выпустит его погулять. Вспомнил, как однажды уронил и без того треснувший кубик под большую кровать и долго выковыривал его оттуда при помощи швабры.

Вспомнил ещё много чего теплого. Того, что вызывало жгучую ностальгию, граничащую с болью. Ничего не произошло. Только и без того ужасное настроение парня стало еще более жутким.

— Все. Я представил. Одну… вещь. Из прошлого. Ты доволен, — мрачно сказал Максимов.

— Вполне, мой мальчик. Посмотри на стол повнимательнее.

Сергей без особого желания снова взглянул на потрескавшуюся поверхность. Воздух на ней вертелся и вращался определенным образом, образуя мини торнадо.

Маленькие, видимые для глаза потоки стали создавать некий объект. Это было похоже на странный квадрат.

— О Боже! Такого я здесь точно не видел! — Сергей раскрыл глаза, будто ему показали ценный экспонат в музее.

И спустя секунд двадцать томительного ожидания он заметил, что воздушные потоки образуют вполне себе реальный предмет. Кубик. Кубик Рубика. Такого зеленоватого цвета, с потертостями и парой выщерблин.

— Нет. Нет… Как он тут оказался, Доктор? Какого хрена я натворил?

Парень протянул руку, чтобы дотронуться до реликвии своего золото времени.

— Не трогай! — Заявил Доктор. — Просто смотри.

Еще недавно Сергей бы точно не послушался наставления. Но теперь он решил смириться.

Подавляя желание схватить игрушку, начав как сумасшедший, перекидывать ее из руки в руку, Максимов принялся за ней пристально следить.

Пространство вскоре успокоилось. Кубик остался лежать в одиночестве, в совершено нормальном виде. В таком виде, в котором его запомнил Сергей.

Еще через какое-то время на поверхности пластмассовой штуковины выступили бугры. Словно прыщи во время подросткового периода.

Потом они стали покрываться маленькими зубами. Кубик стал двигаться, вздыхать, вбирая внутрь себя кислород, а точнее таарс.

Он тихонько пищал. Пытался перекатываться, передвигаться. Но у него это не слишком хорошо получалось.

Раздался взрыв. Сергей упал под стол, больно ударившись ногой. Запахло дымом. Парень подумал, что сейчас потеряет сознание. Но этого не произошло. Лишь в ушах предательски зазвенело.

Какое-то время Максимов просидел под столом, в ужасе пытаясь представить, что могло случиться на этот раз. Но относительно спокойная тишина заставила его поднять голову, а затем и все тело.

Сергей увидел, что на столе лежат мелкие, пластмассовые кусочки в виде небольших квадратиков. А Доктор стоит рядом, поигрывая своим пистолетом.

— Вот так-то, малец. Аборт надо делать вовремя. А то вырастет черте что, не отобьемся. Эти уроды быстро растут. Знаешь… Дай только волю.

— Зачем? Зачем все это, Доктор? Какого хрена?

— Чтобы ты окончательно понял, где ты находишься. Здесь все не так. Здесь лаборатория — это не значит чистота. Детская игрушка может сожрать твою печень. Здесь солнце — оно не существует. А милая девушка может выпить мозги. Здесь мысли можно материализовать, если что. Только за последствия такой материализации уже никто не ответит.

— Какая жопа. Какая же все это — одна большая жопа. Господи, лучше б я сдох, — Сергей опустился мимо стула, аккуратно садясь на пол.

— Я тебе про то битый час толкую. А ты как голодная проститутка, все ноешь.

Как сложно признать. Как тяжело понять суть. Даже если та самая суть находится у тебя перед носом, тычась в глаз своим острым концом. Нам всегда кажется, что в мультике про Винни-Пуха не лопнет шарик. А ведь он уже лопнул. По задумке сценаристов и художников. А мы пытаемся реанимировать его, делая только хуже.

Так же произошло с Сергеем. Несмотря на все пережитые кошмары, он всё ещё ассоциировал Даркстрал с нашим миром. Но как же сильно он ошибался. Снова его ассоциации рушились, создавая на душе новые кровоточащие ссадины.

Парень уткнулся глазами в пол. Под полом явно копошилось что-то страшное и живое. Ком в горле заставил инстинктивно сглотнуть слюну. Желание плакать схватило за лицо цепкой рукой. И только присутствие язвительного Доктора не позволило парню разрыдаться, как маленькая девчонка.

Сам же хозяин штаба, лаборатории и по совместительству кабинета трудовика направился в дальний угол.

Там он принялся крутить ручку на небольшом станке. От последнего при этом распространялся зелёный свет. Мужчина нажал большую кнопку, и рама станка раскрылась в том месте, где и в помине не было никаких ниш или выдвижных ящиков.

Но тем не менее. Она открывалась именно там. Во вновь появившемся углублении лежало что-то, напоминающее спичечный коробок. Доктор сразу же взял его, спрятав в карман длинного, лишённого рукавов пиджака.

— Патронов разрывных сгенерировать. Здесь без разрывных патронов никуда, как без рук, — проворчал бывший глава научного отдела.

Максимов удручённо кивнул головой. Его уже мало что волновало.

— Эй, а ты что деньгами, что ли лечился?

Сергей посмотрел на собеседника с явным недоумением. Потом его взгляд стал более осознанным.

— А? Это! Моя нога… Да… Пришлось тут недавно. Хорошо помогло. Даже не ожидал, что так вообще бывает.

— Ещё как, пацан, бывает. На Земле бабки решают все. Это на Даркстрал передается. Только сам понимаешь, в какой форме.

На некоторое время доктор замолчал. Он снова наклонился к станку. Что-то щёлкнуло. Зелёное сияние прекратилось.

— Научил тебя кто баблом пользоваться или сам допетрил?

— Бомж.

— Бомж?

— Да. Такой ублюдок бородатый здесь лазиет. Мерзкий тип. Но совет правильный дал.

Доктор хищно ухмыльнулся, потирая свой пистолет.

— Ага, бомж! Здесь помоек нормальных нет, как я уже сказал. Какие тогда на хрен бомжи? Это Водлард — дух здравого смысла и правды. Все по правде делает. Как оно и есть.

— Да он грязный, как собака, и матерится, как кусок кретина!

— А правда со здравым смыслом. Она не всегда красивая. Это ложь, как сука. Вечно красится. А правда она, как жена. Не при параде, но от нее никуда не деться.

— Да. Может и так. Но все равно мне этот тип не понравился.

— По мне так он лучше, чем, например, старина Спек. Фантом чёртовых ложных надежд и мыслей. Орет, что все вокруг — фальшь. Себя калечит… Он раз пять передо мной вены вспорол, пока я не догадался, что это не живой парень. Одет ещё так, как на «Первомай». Чтоб его!

Сергей промолчал. Да. Доктор и правда, видел здесь очень многое. Он знает этот мир не понаслышке. Но знает ли он, как выбраться из гнусного измерения? Вряд-ли.

Спрашивать о том не имеет смысла. Знал бы, здесь не сидел. Он конечно психопат, но не до такой же кондиции.

Обдумав все это как следует, Сергей замер. В полной тишине подвала раздавались необычные звуки. Настолько необычные, что молчать о них было просто нельзя.

Они пробирались в самый мозг, вызывая тревогу. И пусть снова произойдет нечто ужасное, но Сергей не будет их так просто терпеть.

— Доктор! — Тревожно воскликнул Максимов.

— Чего, малец?

— Там… За стенкой у тебя. Кажется, кто-то стонет. Человек, наверное. Ты не знаешь, что это может быть?

Глава 13. Человек, привязанный к стулу

Действительно. Странные, настораживающие звуки на поверку были криками человека. Сдавленными и едва слышными. Причем у кричащего был, скорее всего, зажат рот. Но он все равно умудрялся издавать вопли, привлекая к себе внимание Сергея Максимова.

— Я не рассказал тебе про передатчик. Специальный, фотонный передатчик, способный транслировать сигнал через горизонт измерений.

Этот передатчик оказался со мной. Когда я попал сюда, — спокойно заявил Доктор.

— И это как-то связано с воплями за стеной? Так работает твой передатчик? У него такая мелодия звонка, как у мобильного телефона?

Офисный клерк почти не сомневался, что любое цифровое оборудование здесь должно работать мягко говоря «по-другому». Поэтому свой вопрос он задал довольно сухо, даже несколько банально.

— Слушай ушами и не будь кретином! — Рявкнул доктор. — Первое время, пока я был здесь. Наверное, несколько недель. Техника вела себя относительно спокойно. Но потом с ней произошло нечто не самое приятное.

— Сломалась на хер… Будто бес вселился. У меня так с мобилой и компьютером стало.

— Когда что-то ломается, это можно починить. Здесь все гораздо глубже, юнец. На приборе связи стали вырастать куски человеческой кожи. Со временем он оброс конечностями. А потом… Потом я обнаружила у себя мерзкого ублюдка, у которого внутри вместо кишков были платы, провода, микросхемы.

Я сразу понял, что это мой передатчик. Только теперь он стал подобием человека. И ещё какого человека! Человека, похожего на кусок дерьма, который не желал идти на контакт, не говоря уже о передачи важной информации с Земли.

Новый «напарник» вел себя не совсем учтиво. Чуть не придушил меня. А потом пытался сбежать. Пришлось привязать его к стулу, чтобы он никуда не делся. Теперь, когда со мной выходят на связь, он просыпается и жутко орет, как ненормальный. В остальное же время ублюдок без сознания.

Сергей ощутил лёгкий холод внутри. Ему стало не по себе. Он слегка шмыгнул носом, в который раз оглядывая неубранное помещение.

— И где сейчас твой мужик-передатчик? Я его здесь не вижу.

— Он в доплаборатории. Сейчас покажу. Только в контакт с ним вступать не советую. Редкой неадекватности тип!

Сергей слегка улыбнулся. Неужели Доктор со своими сдвигами может считать хоть кого-то неадекватным? Вспоминается поговорка про бревно и соринку в чужом глазу. Хотя сейчас явно не до бревен и не до поговорок… Поэтому не стоит уделять внимание гнилой философии, в и без того гнилом мире.

— Ну… Покажи. Такого фрика я ещё не видел.

— Фрика?

— В смысле урода, я имел в виду.

— Ты сам урод, придурок! Пошли за мной. Только ничего там не трогай. А то можешь без пальцев остаться.

Недовольно поморщившись, Максимов направился вслед за грузным дядькой. Тот, в свою очередь, проследовал через все помещение. Оно оказалось на редкость длинным. В углу комнаты он потянул за какую-то ручку. Ободранная дверь нехотя отворилась. И двое оказались в зале, который уже больше напоминал собой лабораторию. В том плане, что это хотя бы не был «кабинет трудовика».

Это был гладкий куб, покрытый черным, крашеным бетоном. Небольшие мыльницы квадратных ламп слегка освещали пространство. Но даже относительно неплохое освещение не могло смягчить атмосферу холодного вакуума.

Посередине кабинета, в который вошёл Сергей, стоял большой, железный стул, чем-то напоминающий дешёвую офисную мебель. Только более прочный, массивный, чем атрибут офиса.

На этом стуле сидел человек довольно высокого роста с прекрасной мужской стрижкой, которая была несколько растрёпана.

Незнакомец был одет в черную, кожаную куртку с металлическими вставками. На ногах его присутствовали дорогие туфли и темные джинсы. Собой он представлял образ городского хулигана-ловеласа. Наверное, он любил мотаться между машинами на спортивном мотоцикле и трахать студенток-отличниц в свободное время.

Молодой. На пару лет младше Сергея. Он напомнил парню его студенческую пору, вызывая в груди горячий укол ностальгии.

На лице человека привязанного к стулу находилась тугая повязка, серьезно сдавливающая нос и рот. Но черные, живые глаза ярко блестели, задорно осматриваясь вокруг. Руки и ноги парня были надёжно связаны.

Даже при большом желании он не мог пошевелиться, находясь лишь в одном положении. И это вызвало некоторое сочувствие со стороны Максимова.

Но Доктор явно не желал разделять данное чувство. Он быстрыми шагами подошёл к пленнику. Потом жёстко ударил его по лицу ладонью.

— Очнулся, падла проклятая! Будешь сейчас сообщение транслировать. Если пикнешь хоть одно слово мимо, потеряешь до хрена своей, демонический крови! — Грубо заявил мужчина. В ответ он получил лишь очередной, сдавленный стон.

— По легче! Он же вроде живой!

— Заткнись! Не все живое, что таким кажется!

Бросив ответ Максимову, Доктор вновь переключился на заложника.

— Я очень устал, мой мальчик. Ты должен выполнять свою работу. А иначе, мне будет неприятно. Тогда, будет неприятно и тебе тоже. — Доктор достал из чехла пистолет, показав его собеседнику. — Я могу стерпеть многое, но у него нервы не к черту. Одно неверное слово с твоей стороны, и тебе придется долго отращивать новую руку. Или же ногу… Это как повезет. Я думаю, мы друг друга поняли. Значит, попытаемся поговорить по-дружески.

Человек, привязанный к стулу, слегка кивнул головой. Глаза его расширились. Всем своим видом он выражал полную готовность сотрудничать со следствием в лице сумасшедшего «ученого-трудовика».

Сергею вдруг стало жаль этого несчастного. Сколько он сидит здесь? В темноте. В одном положении. Не в силах пошевелится, куда-то уйти, даже внятно сказать слово. Он не был человеком. По крайне мере, так говорил Доктор. Но он был очень похож на человека. И это инстинктивно вызывало к нему чувство жалости, которое, как талая вода, заполняло даже мельчайшие пустоты.

— Наверное, толстяк будет его лупить, — подумал Сергей.

Он инстинктивно отвернулся. Только это было напрасно. Доктор, злобно пыхтя, убрал свое оружие.

— Такой покорный, такой нежный сучонок. Я поверю тебе в последний раз. Ты меня основательно достал. До самого горизонта измерений, как говорят в нашем отделе, — заявил смотритель подвала.

Не обращая внимания на Сергея, он принялся развязывать тугую тряпку, которая находилась на лице у несчастного узника. Узелок поддавался с трудом. Руки Доктора потели. Все было каким-то мокрым, скользким, неподатливым.

Может позвать Максимова, чтобы тот помог? Нет смысла. Удалось зацепиться. Медленно, но верно узел становился мягче. И вот, наконец-то лицо человека привязанного к стулу освободилось от «намордника».

— Что? Все? — Озадаченно сказал Сергей.

— Нет… Только начало дискотеки, — Доктор убрал в карман черную тряпицу.

Лицо пленника было белым, худым и вытянутым. Оно могло бы вызвать ещё больший приступ жалости, если бы не один фактор. Оно улыбалось. Несчастный, которого невесть, сколько держали в подземелье, связывали и наверняка пытали, злобно улыбался, глядя на двоих мужчин, застывших в недоумении.

— Говори, — строго заявил Доктор.

— Хорошо, — также серьезно ответил странный парень на стуле.

Он глубоко вздохнул, будто пытался сказать пламенную речь. После чего воскликнул:

— Жопа, кусок говна, мошонка! Сиськи твоей чертовой мамочки! Дырка в манде! Отсоси мой чертов болт рваный козел! Петушиные дети, твою мать, педерастическая рожа!

Это был неистовый крик. Крик, который не может воспроизвести простое человеческое горло. Срывающийся на плач, на визг. Крик на разрыв, впивающийся в самую душу, заставляющий закипать эритроциты.

Максимов и Доктор машинально сделали шаг назад. Но человек, привязанный к стулу, даже не планировал останавливаться.

— Смотри! Смотри сюда, вафельная шлюха! — Орал он, обращаясь к Сергею. — Этот педофил меня бьёт! Режет мне живьём кожу! Режет мне мою чёртову кожу! Он оторвал мне пол руки и сустав! Скормил его грязным собакам! Сука! Сука! Поганый урод, дырявая паскуда, обосранная мразь! Он хочет меня. Этот голубой даун. Вчера ночью! Ночью! Он взял мой член и начал пихать себе в гнилой…

Сумасшедшему узнику пришлось замолчать. Не выдержав выводящих, матерных воплей, Доктор подскочил к нему вплотную и принялся колотить по прекрасной причёске увесистой рукояткой пистолета, от чего та слегка закачалась кровью.

Человек, привязанный к стулу, неистово визжал, будто его жгли на костре. У Максимова заложило уши. Он упал на пол, поджав под себя ноги и наивно надеясь, что весь этот ад ему просто приснился.

Господи, Господи! Когда же кончится вся психоделическая дрянь? Еще недавно. Еще почти вчера он был перспективным сотрудником в своей компании. Его даже хотели перевести в центральный офис, который менее похож на загон для скота, чем старое место работы.

У него была съемная квартира, кое-какие сбережения, родственники, знакомые, с которыми он мог бы подружиться более плотно, если бы только сам захотел.

Все было не так уж печально, как казалось тогда. Но теперь все кардинально изменилось. Теперь он вынужден валяться в грязном подвале и смотреть на то, как здоровяк проламывает черепную коробку связанному человеку.

Видеть кровь, сопли, слюни. Слышать маты и ужасающие вопли. Будто он оказался в камере пыток концлагеря. Будто он сам является ужасающим плачем. Ублюдком, раздирающим живьём чужую плоть.

— Боже, Боже ты мой. Когда же это все кончится. Хоть бы это все кончилось. Я не могут так больше. Это никогда не кончится. Боже, Боже ты мой… — Шептал Максимов, собирая одеждой пыль с пола.

Он обнимал колени, желая сделаться как можно меньше, чтобы отрешиться от проклятого ада. Но это не помогало. Он мог не смотреть на кровавую процедуру. Но вот его слух был настоящим врагом. Потому что полностью отключить его, даже крепко накрепко зажав уши, было нереально.

Максимов чувствовал, как теряет силы. Казалось, что били не только пленника, но и его самого. И когда он почти потерял сознание, то Доктор прекратил кровавую экзекуцию.

Сразу стало неестественно тихо. Только вздохи окровавленного парня доносились весьма отчетливо.

— Вот так. Так гораздо лучше. Без порки, как без пряников, гнида, — заявил Доктор, отходя от человека, привязанного к стулу.

С волос у последнего сочилась кровь. Один глаз был почти закрыт. На лице образовалась большая гематома. Но это не мешало ему снова дьявольски улыбаться, стреляя повсюду черными, блестящими глазами.

— Теперь ты скажешь мне, какую информацию получил. А иначе я больше не будут тратить свои силы. Просто отстрелю тебе палец, животное, — грубо рявкнул Доктор.

— Только когда будешь отстреливать, не забудь посыпать его порошком для детских попок, чтобы у меня не было зуда и покраснения.

В это время Сергей поднялся с пола. Ноги его были ослаблены. Внутри что-то дрожало. Душевное состояние имело просто ужасный вид. И разбитое напрочь лицо пленника делало его еще более жутким.

— Решил пошутить, гад? Сейчас я проделаю в твоей башке дырку с грецкий орех.

— Только смажь ее интимным гелем для бритых вагин. Каждая дырочка должна быть хорошо промаслена…

— Ты сводишь меня с ума, падла!!!

Прогремел выстрел. Сразу за ним второй. Капли крови полетели куда-то назад. Две крупные, зияющие раны появились в области плеча у связанного мужчины.

— Оооо! Как хорошо! Этот оргазм я не забуду навечно! Трахай меня, как свою жирную мамочку! — Заорал человек, привязанный к стулу.

Сергей взялся за голову. Желание в очередной раз упасть навзничь разрывало мозги на части. Но парень такого не сделал, понимая, что это бессмысленно.

— Доктор! Господи, Доктор! Прекрати. Что ты творишь!? Он не в себе… Ты должен как-то по-другому. Видишь, он неадекватный. Так нельзя… Я все понимаю, Доктор, но так просто нельзя, — произнёс Сергей, явно взволнованным тоном.

— А как еще можно с этой нечистью, — Доктор достал обойму пистолета, проверяя, сколько осталось патронов. — Если будешь мягче, то она все мозг выест. И тогда все.

— Но… Но мы же не знаем, насколько это нечисть. Это может быть человек. Просто он так похож. Или не похож. В общем, надо во всем разобраться. Мы люди, а не чертовы звери!

— Эй, Белоснежка, — человек, привязанный к стулу, обратился к Сергею. — У тебя есть младшая сестра. Ведь так?

— Да. Двоюродная, правда. Она еще не закончила школу. Откуда ты знаешь?

— Оттуда, что вчера ночью я драл ее до посинения в жопу!!!

— Кусок дерьма! — Взревел Доктор. Опять раздался выстрел. Пуля попала в колено пленнику. Его штаны тут же окрасились кровью. Он взвыл чудовищным голосом.

— Прекрати стрелять! Прекрати! Что ты гонишь, вообще! — Заорал Сергей. — Мы должны быть лучше, чем они. Мы — не палачи, чтобы так делать. Он может быть вполне живым человеком. Глянь, сколько у него крови. Просто. Просто он не в себе. Давай успокоимся.

Доктор, не говоря ни слова, бросился вперед. Подскочив к заложнику, он резко расстегнул его куртку, потом разорвал тонкий, модный свитер. Затем, мужчина копнул куда-то вглубь.

И Сергей увидел, что в области груди человека привязанного к стулу растут провода. Его грудная клетка представляет собой сборище плат, которые спаяны между собой. Вокруг них есть небольшие зазоры. И можно разглядеть электронную внутренность этого странного существа.

Максимов подошел поближе. Он отчётливо увидел, как живое тело срасталось с механической сущностью. От такого вида в прямом смысле слова становилось тошно.

— Не может быть. Я в это не верю, — произнес он.

— Придется поверить, пацан. Это твоя реальность. Как ни крути.

— Яйца уже готовы. Сосите по очереди. Только не деритесь, как шлюхи. Говна хватит на всех, — деловито сказал человек, привязанный к стулу. Затем он сразу получил мощный удар в челюсть.

— Тут главное стараться грудак и живот ему не задеть. Там все важные детали. А башка и конечности — материал расходный. Одно спилишь, другое отрастает. Надо патроны помощнее взять. Иначе, он до вечера дурить будет.

Доктор потер кулак. И немного отошел от своей жертвы.

— Не надо никаких патронов! — Твердо отрезал Максимов. — Может я и видел здесь много чего и мне по… Но расчленять живого, беспомощного человека я тебе не позволю. Я уверен, что есть другой выход. А так мы только по локти в крови искупаемся и…

— Что «и»?

— Человеческий облик потеряем. Вот что «и»! А людьми надо оставаться везде. Даже в тюрьме, даже в армии, даже в Даркстрале!

Доктор слегка усмехнулся. Сняв с себя очки, он посмотрел на парня маленькими глазками.

— Это ты прав. Но мне нужно то, что мне нужно. И демон, которого я не просил в передатчик вселяться, мне все расскажет. Даже если придется отрывать ему пальцы ржавыми пассатижами.

Максимов внимательно посмотрел на лицо подвального жителя. Смутная мысль закралась в его голову, с каждой секундной разрастаясь в размерах.

Неужели Доктор — маньяк. Ему доставляет удовольствие издеваться над живыми сущностями. Причем не важно, являются они людьми или нет. И вообще, что если он просто поймал человека, вживил в него какие-то приборы. И теперь под благовидным предлогом попросту мучает, чтобы удовлетворить свои черные потребности?

А он, молодой дурак, должен верить в глупые россказни, являясь помощником в кровавом преступлении.

Конечно, человек, привязанный к стулу не самый хороший собеседник. Но что если это лишь жуткое состояние аффекта, отчаяние от всего пережитого здесь? Стоп. Псевдо Доктор вполне мог накачать его наркотой.

И уж не стоит сомневаться, в этой дыре явно может найтись всякое.

— Мы сейчас спокойно и без шума выйдем в соседнюю комнату. Там мы сядем на стул, на ту вторую хрень из пола. А потом, как следует, обо всём поговорим! — Смотря в упор на доктора, заявил Сергей.

— У меня план получше. Я принесу тесак, буду рубить этому чмырю конечности, а ты будешь их складывать в помойное ведро!

— Лучше соберите в ведро мою сперму, девочки, — весело воскликнул едва живой пленник.

Максимов не обратил на него ни малейшего внимания. Доктор хрипло выругался.

— Какого черта? Какого хрена ты такой злой? Ты же учёный. Ты должен применять везде научный подход!

— Не заблуждайся, парень. В Даркстрале нет никакого научного подхода. Стой здесь. Я сейчас вернусь, — отрезал мужчина в очках.

— Стоп! — Заорал Сергей. — А ты уверен!? Ты уверен, что нет подхода! И вообще, ты уверен, что мы в твоём недоделанном Даркастале??

— Не гони пургу, студент! — Рявкнул Доктор. В это время мозги Максимова буквально перевернулись в противоположное направление.

Множество неизвестных с пометкой «икс» вылезло из недр черной, залитой кровью комнаты пыток. И все они окружили парня плотным кольцом, образуя не хорошее слово «Почему?».

Почему он решил довериться Доктору и так легко принял его рассказ про «другое измерение»? Почему он должен верить, что заложник в подвале — это киборг, сделанный из радиоприемника, а не просто скажем… аутист, который не отдает отчета своим словам?

Почему надо допрашивать этого аутиста? И так ли действительно важно то, что он скажет? Бред. Все это сплошной, наркотический бред, не подкрепленный не единой каплей доказательной базы.

Да и вообще, сам Доктор не является эталоном вежливости и адекватности. Привяжи его к стулу, начни пытать, он даст фору двум или трем таким красавчикам в кожаных куртках.

— Я не гоню. А вот ты! Я не совсем уверен… То ты несёшь какой-то бред. То вдруг суешь пистолет мне в глотку, то не с того не с сего орёшь, как обезьяна. А теперь показываешь больного пацана и хочешь расчленить его живьём! Не знаю, может я и дурак, но на такое я точно подписываться не буду. Даже если мы отбросим все премудрости, то это явно не хилая статья! За такое тебе дадут лет пятнадцать! И мне как-то не хочется быть твоим сообщником!

— Я бы стал его сообщником, но у его мамки маленький рот! — Заорал пленник. Очередной его выпад не принес ощутимых плодов.

— Послушай сюда! Я не собираюсь ничего тебе доказывать, мальчик! Я просто буду делать то, что мне нужно! Я знаю, что делать, а ты черта с два. Так что в твоих же интересах заткнуться и вести себя смирно!

— Во-первых, ты ничего не знаешь! Во вторых, ты чертов маньяк! В третьих, не смей называть меня мальчиком! И в четвёртых, после всего, что ты натворил, ты не учёный, а кусок говна!

— Прежде чем называть кого-то куском говна, проверь, нет ли у него в руках пушки! — Доктор выхватил свой пистолет.

— А что ты сделаешь мне своей «пушкой»? Подстрелишь, привяжешь к стулу и будешь пытать? Мне плевать на все! Я досыта нахлебался! Либо ты меня завалишь, либо я просто свалю отсюда! Другого выхода нет!

— Нет! Так не пойдет! Давай для начала решим…

Доктор не успел договорить. Раздался сильный удар. Человек, привязанный к стулу, упал на пол вместе со своим сидением. Он довольно быстро пополз в дальний угол, издавая чудовищный скрежет металла по бетону вперемежку со смехом и матерными словами.

Доктор дёрнулся, кинувшись за ним. Максимов, пользуясь моментом, шмыгнул в дверь, через которую они сюда вошли. Благо, она была не заперта. Пробежав через «кабинет трудовика», парень выскочил на лестницу, ведущую куда-то вверх.

Затхлый запах бетона. Советский подвал, где хранится картошка и ржавый велосипед. Ступеньки из непонятного, серого камня, покрытые темнотой и слоем пыли. Узкий коридорчик, ведущий на улицу.

Каким же это все казалось мерзким ещё недавно. Настолько мерзким, что Сергей, съехав от родителей, ни разу не спускался в подвал. Он забыл о существовании подвала. Не думал о нем и не писал ему писем.

Но теперь парень, не обращая внимания ни на что вокруг, бежал по неудобной лестнице вверх. К солнцу, к свету, к возможному избавлению. Ноги сильно ударяли в порожки. Гулкие звуки практически оглушали. Под лестницей слышалась странная возня.

Неужели возникнет погоня? Маниакальный Доктор в последний момент схватит беглеца за ногу, как в типичном триллере. И Сергей составит компанию молодчику с проводами в груди.

Предвкушая этот печальный исход, сердце билось, как сумасшедшее. Ноги напрягались так, что мышцы могли просто порваться. Но спасительный выход был уже близко. Старая дверь из досок. Среди досок просветы. Настолько она убогая. Сегодня такие двери стараниями ЖСК меняют на металлические изделия с порошковой окраской.

Но здесь промахнулись, не заменили. И это было Максимову на руку. Не успев подняться из логова Доктора, он всем весом навалился на выход. Ничего. В груди клокотало. Ещё попытка. Опять ничего.

В голове что-то напрягалось странным образом. Ну, пожалуйста, Господи! Она не может быть заперта! Внизу послышались тяжёлые шаги и ворчание.

Нет. Он скорее убьет себя, чем сдастся садисту. Удар в дверь, прикушенный язык и резкая боль в плече. Наконец-то. Она открылась. Максимов со скоростью звука выскочил из подвального помещения на улицу.

— Тварь! Фашист гребанный! Готовься к пожизненному, падла! Я в ментовку пойду! — Произнёс он не своим голосом в холодную пасть дверного проема.

Но ведь вокруг было открытое пространство. Осознав это, парень быстро прекратил сыпать ругательствами и кинулся за угол. Потом он миновал двор, забежав ещё за одно здание. После этого Сергей прошел через мини сквер с вкопанными в землю покрышками.

И лишь затем, он выбежал на довольно большую улицу, где горели фонари, скудно освещая провода троллейбусной линии. За Максимовым никто не гнался. Мрачная ночь спокойно глядела на него через однородное небо. Парень глубоко вздохнул. Это хорошо. Это уже определенно не плохо.

Глава 14. Порождения света

После всего пережитого идти стало заметно проще. Легче. И даже радостнее. Неужели мертвая ночь изменилась, став более доброй? Неужели на небе появились звёзды, сделав все вокруг нежным и сказочным?

Нет. Изменилось лишь человеческое восприятие. После посещения мрачного подвала. После общения с явно помешанным учёным (если он вообще учёный). После вида ужасающих пыток беспомощного человека, и после случайного избегания участи такого человека. После всего этого и многого другого, мир определенно казался более ярким. Хотя в таком мире яркости не было в принципе.

А вы говорите «деньги» или «успешная карьера». Не будьте наивными. Восприятие. Главное — восприятие. Нет другой реальности кроме той, что воспринимает наш разум.

Благодаря такому восприятию, парень с удовольствием рассматривал длинный магазин с темной вывеской. Ему нравилось наблюдать за тем, как колышутся провода под едва заметным ветром. Он восхищался всевозможными рекламными плакатами, картинки которых было сложно разобрать.

И даже сырой холод, наполненный дождем, больше не был предвестником зла. Это скорее морской бриз. Его бодрящий эффект так приятно ощущать на коже.

Под странной пеленой морального облегчения Сергей шел довольно долго. Но все хорошее кончается более внезапно, чем нам хотелось бы. Ноги начали ныть. Это говорило о том, что стоит присесть на близлежащее крыльцо или скамейку, чтобы обдумать планы по своему спасению.

Тут парень неожиданно для себя понял, что такой улицы нет на окраине города. По всем параметрам он просто обязан находиться именно там. На краю провинциального урбанистического рая. Ведь он не мог пройти под землёй, в подвале, несколько километров? Или же мог?

Все равно: странные постройки, странные столбы, тротуары из непонятных плит, которых уже лет десять не было в городе. Это говорило лишь об одном. Улица не относится к его населенному пункту. Тогда к чему или к кому она относится? Где он снова оказался, блуждая в лабиринте сумбурных кошмаров?

Максимов задумчиво посмотрел на борт корабля. Это был не корабль. Катер. Не самый большой катер. Но смотрелся он точно, как корабль, ведь превосходил по размерам грузовик, смотрясь со стороны более чем мощно.

Большая железная посудина с неким рыболовным оборудованием мирно лежала на площадке перед трёхэтажным государственным заведением.

Она была ободранная, старая, напоминающая огромную, мрачную развалину. Катер был перевернут на бок. Внутри небольшой рубки для малочисленного экипажа периодически вспыхивал синеватый свет. Через неразбитые окна он легко проникал наружу, заставляя стороннего наблюдателя впадать в ступор.

В задней части малого судна, под кормой находился внушительный винт, покрытый ржавчиной. От него на расстоянии веяло тяжестью. Массивная штука, способная перерубить напополам человека. Она немного вращалась, будто у судна сел аккумулятор, и надо было выработать оставшийся ток.

— Галлюцинации, — сухо подумал парень, осматривая до боли странный объект. — Конечно. Все это сплошные галлюцинации.

Желание отдыхать пропало. Несмотря на усталость, он двинулся вперёд, опустив голову вниз, словно обречённый узник адской гиены.

Можно было найти жену. Вместе с ней взять ипотеку. Сделать хотя бы попытку на пути к собственной квартире. Ну, или ещё как-то начать жить нормально. Так, как это делают все. Но он не смог. У него не вышло перестроиться с легкой, безответственной, студенческой жизни на загруженную проблемами жизнь взрослого человека.

Он просто получил высшее образование. Он вырос. Он возмужал. Но той самой перестройки, которая должна была произойти сама по себе, почему-то не случилось.

А что именно делать в подобной ситуации не знает, ни Министерство образования, ни Министерство здравоохранения, ни даже могущественное Министерство обороны. По сути, он начал скитаться в бессмысленном поиске ещё до попадания в Даркстрал.

Просто тогда скитания тщательно скрывались за маской нормальной жизни. А теперь все стало куда более правдиво. Темнота, ужасные видения, ужасные твари. И все вокруг — до боли ужасное.

Нет смысла улыбаться натянутой улыбкой. Нет смысла изображать занятость. Сплошной ужас. Вокруг и внутри. Без примеси обманной карамели.

Сергей прошел ещё пару кварталов. Черный корабль-катер остался далеко позади. Хорошо. Перевёрнутая посудина не сделала парню ничего плохого. Но она определенно должна была остаться позади. Она была неестественной. Все неестественное должно по умолчанию отметаться назад.

— Темно тут у вас. Темно, как в манде без фонарика. Хоть бы лампочку какую вкрутили. Фонари не горят не хрена. Шатайся тут, как в бабкином погребе, — произнес Сергей.

Желание присесть стало непреодолимым. Он подошёл к краю дороги и опустился на холодный, высокий бордюр. Сидя на таком, легко простудиться. Но кого это сейчас колышет.

И правда, это было никому не нужно. Даже его собственной промежности. В обычной жизни, стоит тебе только присесть на холодное, ты чувствуешь неприятные ощущения внизу. Как будто твоя простата говорит тебе: «Осторожнее друг. Ты же не хочешь стать импотентом, страдающим энурезом». Так бывает почти всегда. Но только не сейчас. Сейчас было плевать: ему, мёртвому городу и его организму.

— Так, надо во всем разобраться, — подумал парень, скрестив пальцы обеих рук воедино. — Скорее всего, это выброс химикатов. Возможно даже военного происхождения. Около многих городов находятся склады с оружием. И кто его знает, с каким именно.

Возможно, это психотропный газ, использующийся для специальных, зловещих целей. И как это часто бывает, он был применен явно не по основному назначению.

Из-за этого газа все выглядит странно. А Доктор — чертов маньяк, который просто надышался дряни, и окончательно свихнулся, проявив свою маниакальность, что называется, в полную силу.

Даркстрала, конечно же, не существует. Его просто не может существовать по определению. Просто надо идти. Надо двигаться хоть куда-то.

Здесь обязательно найдется блокпост, патруль, горстка людей в здравом уме. Чего там греха таить. Даже в игре «Сталкер» есть те, с кем можно пойти на контакт.

А там, не много не мало, взорвалась атомная станция. Здесь же масштаб бедствия куда меньше. Значит, Сергей обязательно сможет выбраться и вернуть свою старую жизнь! Главное — это держать себя в руках. Главное — не поддаваться на галлюциногенные провокации.

Немного поразмышляв, парень слегка успокоился. Чувство дискомфорта и страха постепенно улеглось. Захотелось жить. Конечно процента на полтора от основного такого желания. Но все же. Это уже выше нуля или даже минуса, который царил в его душе до последнего момента.

— Темнотища, конечно. Было бы посветлее, можно было бы жить, — заявил вслух Максимов, тоскливо осматривая чёрное небо над большим, напоминающим варёную колбасу, длинным зданием.

Как часто нам хочется темноты, когда мы большую часть времени поводим при свете. И как часто мы радикально меняем предпочтения, когда не получаем доступа к источнику освещения!

Парадоксальная человеческая психика. Предрассудки от рождения больного, капризного разума.

Задумавшись о чем-то своем, парень пристально вгляделся в небесную пустоту. Она была светлой. Совсем немного. В одном месте. Но это определенно был свет. Такой белый, отливающий холодной сталью.

Сергей потёр глаза и немного дёрнул плечами. Первые же ассоциации заставили его вновь говорить вслух.

— Месяц. Что за черт!? Это же месяц. Или луна. Но за облаками. Какой тебе на хрен Даркстрал!? Это Земля! Мое измерение. Моя планета!

Максимов резко поднялся на ноги. Его глаза сияли. На лице сверкала улыбка. Белое пятно над зданием «совкового образца» росло, становилось ярче, белее.

Парень медленно вышел на середину дороги, словно зомби, почуявший запах крови. Кромешная чернота медленно расползалась в стороны. И словно из вселенского чрева, на свет появился так ожидаемый Максимовым — месяц.

Не серпом, а скорее чуть меньше половины круга. Загадочный, яркий, словно в старой сказке, прочитанной в далёком детстве.

— Свет! Господи! Это и правда свет! Как светло! Как хорошо! Теперь я выберусь. Теперь я свалю отсюда! Это же месяц, дери меня черт! Блин, какой же он классный! Боже! — Завопил Максимов.

Обычно в таких ситуациях надо танцевать от счастья. Но последний раз он танцевал по глубокой пьяни в ночном клубе на третьем курсе института. Теперь же он напрочь забыл это дело и просто прыгал на месте, как ненормальный, не в силах как-то иначе выразить радость.

Свет «ночного гостя» озарил все вокруг. Дома стали более приветливыми. Пустые улицы — уютными. Вода на асфальте стала отдавать серебром. Под курткой заметно потеплело, как собственно и на душе.

Месяц медленно плыл. Его движение было едва заметно человеческому глазу. Оно завораживало, рождая самые приятные образы, которые только возможно себе представить.

Устав смотреть наверх, Сергей бросил взгляд на асфальтовое покрытие. Оно шевелилось. Мужчина резко отпрыгнул назад, ощущая, что сейчас произойдет нечто страшное.

Опасение его подвело. Из-под дорожной коры вылез цветок. Небольшое растение, сделанное из серого материала, напоминающего нечто среднее между фольгой от шоколадной обертки и куском алюминия.

Впервые за время… За время чего? За время странных событий или как это назвать… Не важно. Важно то, что в череде крови вперемежку с грязью, появился хоть какой то просвет.

В самом прямом смысле слова — проСВЕТ. И вместе с ним такое чудо техники, генной инженерии. Или какая наука может заниматься растениями из тонкой, неживой материи, напоминающей сталь?

— Какой ты породы? Вроде как ромашка. А вроде и не похож. Как будто выдумка художника, — прошептал Максимов, на всякий случай, отходя назад.

Месяц светил все ярче. Город сиял серебром все приятнее. Рядом с цветущим растением появилось еще одно такое же, холодное на вид, серебристое, несколько напоминающее полевой колокольчик.

Но опять же. Как предположил Сергей, в нем был «вымысел художника». Нечто странное, не встречающееся в природе.

— Цветы сквозь асфальт… Как у Боярского. Как в песне. Песни сбываются. Надо слушать только хорошее, чтобы жить без проблем… — Зачем-то произнес парень.

Под асфальтом будто кипела раскаленная лава. Сияние внезапного святила пробудило некий реактор. В пятачке света прямо на голом камне рождались необычные, неожиданные, нелепые, но прекрасные ботанические создания.

Цветы, травы, миниатюрные кустарники. Они имели листья диковинной формы, соцветия которые нельзя найти ни в одном учебнике природоведения. Они росли на глазах, шевелились, поворачивали головы, будто осматриваясь на новом месте.

У цветов есть разум. Они почти как люди. Только люди этого не замечают. Они считают только себя способными полноценно мыслить. Хотя, многие цветы дают фору даже знаменитым ученым.

И общепринятая наука не признает ума растительного мира. Правда, разум этих стальных, пепельных, но блестящих растений был очевиден. Некоторые представители диковинной поляны имели даже маленькие, человеческие ручки, чем напоминали живых существ. Гномов или просто детей ясельной группы, исполненных в миниатюре.

— Боже. Они живые! Свет дарит жизнь! Я люблю свет! Пожалуйста! Я прошу! Еще света! Как можно больше! — Закричал Максимов, смотря в небо.

Месяц будто улыбался ему, призывая подняться наверх и составить компанию в прекрасной прогулке.

Как же здорово и уютно! Как же тепло и замечательно! И это всего лишь обычный кусок луны, не понятый и не признанный многими. Но что это такое? Там слева.

Будто что-то чёрное. Затемнение на темном фоне. Разве такое вообще бывает? Какой же это глупый и банальный вопрос…

Сергей на мгновение задумался над нелепостью собственных мыслей. Он снова взглянул на поляну. Она была прекрасна. Целый мир из лунного света, серебра, металла. Живые растения, эволюционирующие прямо на глазах. Будто бы миллионы лет проносились за доли секунды.

Максимову вдруг захотелось вечно смотреть на островок сверкающего, алюминиевого рая, убрав руки в карманы просторной куртки и забывшись в глубине воспоминаний о прошлом.

Но свет. Он стал не таким, как был раньше. Более сдержанным, более тусклым. Рост цветов-гномов заметно замедлился. Парень невольно поднял голову вверх.

Что? Затемнение слева от месяца стало более крупным. От него пошли жёсткие отростки. Они, как канаты или ядовитые плющи впивались, в тело небесного святила, заставляя его отдавать земле все меньше своей энергии.

— Нет… Нет. Это так не может быть! Отпусти! Оставь его в покое! — Громко воскликнул парень, обращаясь к черному пятну.

Но вместо ответа оно накинуло на несчастный месяц ещё больше темнеющих вен, от которых стали отделяться вены поменьше. Стоная бессмысленной болью, месяц принялся чахнуть, как больной при последней стадии рака.

— Я тебе не позволю! Слышишь, сука! Не позволю! Я черте сколько лазию в темноте, как кретин! Ты не отнимешь мой свет! Мой свет! — Вопил парень.

Ему даже удалось найти увесистый камень. Сергей тут же швырнул его вверх. Но тот скоро упал вниз, звонко ударившись о мокрую улицу. После чего, он с писком бросился под фундамент магазина, проклиная того, кто отправил его в принудительный полет. Других результатов, отчаяние мужчины не принесло.

Серый, сверкающий свет катастрофически иссякал. Вот уже из старой сказки город превратился в кошмарный триллер с вампирами и ходячими мертвецами.

Отчаяние заполнило душу Сергея. Покрытый чернотой мрачный месяц задыхался среди ужасного неба. Как жаль, что Максимов не мог последовать его примеру, закончив собственные страдания здесь и сейчас.

— Господи! Господи! Как же все хренова! — Выдохнул он, ощущая тотальное опустошение.

Глаза невольно воткнулись в асфальт, где творился настоящий апокалипсис локального масштаба. Прекрасные цветы сгибались и гибли. Детские ручки отваливались от них и синели. Лиственные полу животные, полу растения дрожали в мучениях.

И безжизненный пепел покрывал все кругом. Казалось, что сама смерть заглядывает в душу без звонка и стука. И все это в тишине. В полнейшей тишине без молитв, страданий, причитаний и пафосных сообщений федеральных каналов о скорби и минутах молчания.

Сделав судорожный шаг назад, Сергей снова посмотрел в небеса. Месяц, покрытый трупными пятнами, доедала демоническая, черная плесень. Смерть царила кругом, как наверху, так и в самом низу.

— Ахахаха хах! — Воскликнул Максимов. — Я ничего не вижу! Ничего не вижу и не хочу видеть! Мне плевать, тебе ясно!? — заорал он, истерически смеясь.

Руки его тряслись, в горле клокотала слюна.

— Мне пора домой! Домой! Там меня ждёт чай с теплым, овсяным печеньем! — Взвизгнул парень, утирая слезы.

Тем временем поляна цветов превратилась в выжженное кладбище. Но Максимов уже этого не видел. Он быстро шагал в противоположном направлении. Спотыкался через каждые пару метров, но даже не пытался сбавить резкого шага.

Его ждал чай с печеньем. Как же он любил это овсяное печенье, которое так обожала готовить бабушка. Она всегда добавляла слишком много сахара. И мама ругалась за это. Ведь для организма подростка сахар весьма вреден.

Но Сергей не обращал на это никакого внимания. Каждый день, приходя со школы, он с удовольствием уплетал овсяное печенье. Никакие гастриты и диабеты его не пугали. Так было, и в восьмом, и в девятом, но не в десятом классе.

Почему именно так? Потому что в десятом классе бабушка неожиданно умерла. От рака. Она умерла, забрав с собой то самое печенье, забрав свет, без которого стало как-то темно.

И с тех пор он жил в полутьме, придумав для себя искусственное, силиконовое солнце, которое погасло лишь только сегодня. И на его место пришла неприятная, тупая боль, скрываемая долгими годами.

Теперь Максимов шагал вместе с этой болью, чувствуя, как каждый новый шаг приносит страдания. Единственное, что грело его душу, так это конечность. Все страдания человека по своей сути конечны. Поэтому через пару десятков минут можно смело ожидать хотя бы небольшого, но всё-таки облегчения.

И действительно, предчувствие его не подвело. Через какое-то время, все улеглось. Даже отчаяние и страх спрятались за непонятной, театральной ширмой. Все вернулось на круги своя. Сутулый, немного полный человек, молодого, почти среднего возраста, шагал по пропахшей дождем улице.

Город смотрел на него черными домами, желтыми окнами, облезлыми деревьями. Такое чувство, что никаких последних событий не происходило. Он не убегал от многочисленных кошмаров и не прятался от сумасшедших убийц.

Он не попадал в подвал к больному маниакальной шизофренией пенсионеру. Он вообще никуда не попадал. Просто снял деньги в ночном банкомате и просто шел к себе домой, чтобы расплатиться с назойливой хозяйкой, продолжив, как и прежде прозябать в тупом ноябре средней полосы России.

Неужели это все лишь иллюзия, бред или реалистичное, осознанное сновидение? Ведь бывают же такое сны, когда человек все понимает и чувствует.

Максимов достал одну руку из кармана, крепко сжав костлявым пальцем холодную щеку. «Нет. Маловероятно», — подумал он, немного сбавив темп своего шага.

В голове его отчётливо установилась вагина. Женский полой орган, который имеет столько странностей и загадок.

Только не надо пугаться. В этом нет ничего плохого. Часто в самых стрессовых, опасных ситуациях мы волей-неволей начинаем философствовать. И наша больная философия зачастую выходит на такой уровень, что даже Омар Хайям вполне мог бы нам позавидовать.

Только вот рождаются глубокие мысли более чем абсурдно. Например, при помощи мясистой, скрываемой трусами вагины. Почему именно при помощи нее? Потому что Сергей помнил только это после своего визита к «жрицам любви».

Да. Он покупал проститутку. И как такое можно было только забыть? Ведь тогда, прошлой осенью они с Рыбиным (с ним кажется… точно уже не вспомнить) нашли номер двух индивидуалок в интернете, которые работали в паре, организуя «бесперебойное производство».

Максимов не помнил теперь, как именно все проходило. Как они договаривались, искали адрес. Он помнил лишь то, что Рыбин пошел с той жопастой в одну комнату, а Максимов остался с мелкой в другой.

Мелкая была ничего. Короткие ноги, низкая задница. Зато вполне неплохая грудь. Он вспомнил, как она даже не стала отправлять его в душ. Хотя на мужских форумах пишут, что без этого тебя никто не обслужит.

Она просто спросила, как он хочет. А потом задрала халат, оголяя целлюлитный зад.

— Давай, — вот что сказала она.

Просто «давай». И:

— Не забудь резинку.

«Не забудь резинку» и «давай». Вот весь апофеоз меж половых игр. Вот вся краткая выжимка из обмана под названием романтика.

Да. Все просто. Куда проще, чем это кажется многим. Товар — деньги — товар. Простая формула бизнеса. Любого бизнеса, в том числе и по скупке «мохнатого золота».

Сергей не мог описать, что он тогда испытывал. Ясно вспоминалось лишь одно. Он быстро и довольно сильно возбудился. Не то чтобы он был обожателем проституток. Просто несколько месяцев без женского внимания неплохо сделали свое дело.

Вообще, тот секс был ничем не примечателен. Рутинным, а главное покупным мероприятием. Все было банально, кроме нее. Вагины.

Почему-то именно такая часть тела ярко всплывала в потрёпанной памяти. Как легко она поддалась на его давление. Он входил в нее вместе с презервативом, словно по маслу.

И никаких тебе «натирает», «мне больно», «давай аккуратнее». Нет. Все так, будто она занималась этим каждый божий день раз по двадцать. А ведь она и так занималась этим каждый божий день раз по двадцать…

И где та женская хрупкость? Где та интимная кротость? Где сокрытие самого сокровенного цветка любви, о котором так любят писать в эротических романах? Нет. Цветы давно завяли. Остались только инструменты для тупого заколачивания денег.

Это пугало, создавая чудовищную неразбериху. Ведь теперь при знакомстве с любой особой женского пола предстоит долго мучить себя догадками на тему того, что именно находится у нее между ног. Тот самый цветок? Или чертов продажный станок по чеканке монет?

И ведь не проверишь. И ведь не узнаешь… А если узнаешь, то никак не докажешь. А если докажешь, то сам же себя выставишь идиотом. Проклятая западня!

— Грязные вагино-головые твари! Да вам бы только насадиться поглубже! — Прошипел Сергей, почувствовав внутри женоненавистническое начало, которое время от времени просыпается в каждом мужчине.

Улица подходила к концу. Там, за последним домом должно было располагаться нечто. То к чему он так долго шел. Конечно, этого могло и не быть. Но он ведь шел… Потел, мучил себя воспоминаниями и догадками. Значит, «нечто» просто обязано было ему явиться во всей своей парадной готовности.

— Я уже ничему не удивлюсь. Показывай мне новую задницу, — подумал парень, заканчивая путь по огромному проспекту.

И тут же ему пришлось закрыть глаза рукой. В самом конце улицы. Примерно метрах в тридцати от него, вспыхнул свет. Он пробивался снизу. Лучи рвались вверх так, будто это… Нет. Такого просто не может быть.

— Солнце? Из-под земли лезет чертово солнце! Восход мини солнца, твою мать! — Прокричал Максимов, хотя его никто и не слышал.

Он видел, как лучи освещают лишь ограниченное пространство. А все остальное по-прежнему остаётся темным и холодным. Такое чувство, что если там и правда взойдет святило, оно будет не больше, чем колесо крупного грузовика. Комнатное, карманное солнце. Пародия на настоящую звезду.

— Думаешь, я опять застремаюсь и не пойду туда? Черта с два! Какой бы там урод не был! Черта с два!

Сергей твердо сделал несколько шагов вперёд, после чего остановился. То, что он разглядел, пробивало электрическим импульсом до самых костей.

Витрина старого магазина, который находился почти в конце улицы, выгибалась, образуя выпуклость, а потом спокойно втягивалась внутрь.

В лучах «пародии на солнце» это выглядело по истине ужасно. Решительный настрой Максимова дал существенную трещину.

— Только не говори мне, что ты живой… Оживших универмагов я ещё не видел… И не хочу как-то видеть. Мне не до этого, ублюдская ты тварь!

Озираясь по сторонам, как собака, испугавшаяся хозяйской палки, Сергей принялся медленно отступать.

Витрина магазина все сильнее втягивалась, выгибалась. Казалось, что ей не хватает чего-то. Будто в нее вселился зловещий дух.

Парень ощущал жуткое желание броситься прочь. Но ему казалось, что именно этого сейчас добивается тот, кто руководит идиотским кошмаром. Поэтому он просто пятился по дороге, глядя на очередное адское представление.

Стеклянная плоскость была подобна человеку, выполняющему дыхательные упражнения. Она то становилась огромной, как живот беременной женщины, то вдруг вдавливалась внутрь магазинчика.

Максимов вскоре заметил, что с каждым таким действием выпячивание стекла усиливается. Процесс движется. Но куда? В каком направлении? Что выльется из этого процесса?

Не успел мужчина пропустить это через себя, как огромный, округлый кусок стекла в форме пузыря при очередном выпаде отделился от витрины.

Он мягко упал рядом, на дорогу. Твердое стекло не могло сделать такого. А значит, оно было не совсем прочным, немного расплавленным тем самым, карманным солнцем, что пыталось светить откуда-то снизу.

Сергей непроизвольно вскрикнул. Его тело вздрогнуло. Теперь точно можно было бежать куда подальше.

Но любопытство. Больное, человеческое любопытство сдерживало ноги, заковывая их в незримые кандалы.

Комок стеклянной массы шевелился, подрагивал. Даже издалека это было заметно. Медленно, но верно он тянулся куда-то вверх.

— Что ещё за гадость? — Протянул парень.

Желание кинуться прочь наконец-то взяло верх. Он уже практически развернулся, как вдруг увидел человека.

Да. Прямо из кокона, бывшего некогда витриной, появилась человеческая фигура. Она была полностью выполнена из стекла. И с каждой секундой ее контуры становились все более точными.

— Живое… Стекло, — произнес мужчина.

Он не сразу заметил, что по мере своей материализации, существо из витрины медленно движется вперёд.

И вот уже между ним и настоящим человеком остаётся не так много расстояния. Но нет. Это уже было не важно. Ведь в лучах жёлтого света на черном фоне молодой человек отчётливо видел, как на стеклянном незнакомце проступают очертания коротких волос.

Причем, каждая прядь имеет отдельное, точное обрамление. Брови выстраиваются правильными дугами. Глаза обретают некую жизнь, если так можно вообще выразиться.

На теле появляются швы, напоминающие модную, кожаную куртку. Мужественные скулы проходят точеными линиями. При этом сам стеклянный человек полностью прозрачный. И сквозь него можно легко рассматривать то, что находится за его спиной.

Он спешит жить. Человек из стекла. Он не желает медлить. Он делает шаг за шагом, становясь все более изящным и красивым.

Считанные метры остаются от него до Сергея.

— Как круто! Какая тонкая работа… Ты как такой необычный? — В восторге твердит Максимов.

Ему хочется быть ближе к этому парню. Обнять, расцеловать его холодное тело. Как же он прекрасен! Как же он точно соответствует общепринятым идеалам. Этот заново рождённый человек из стекла.

Только вот лицо филигранного парня не выражает абсолютно никаких эмоций. Оно просто мужественное, леденящее спокойное. Кажется, что его рот навечно застыл. И губы невозможно разомкнуть даже гидравлическими щипцами. Только это далеко не так.

Как только Максимов сделал шаг вперёд. Как только он попытался прикоснуться к прекрасному творению незримого мастера. Как только его лицо оказалось сантиметрах в двадцати от тонкого, стеклянного облика, то произошло нечто необычное.

Голова незнакомца раскрылась. Рот расширился так, что его разрез спокойно доставал до ушей.

И этот самый рот был наполнен огромными зубами, состоявшими, судя по виду, из вязкого стекла. Но, несмотря на это, они были достаточно прочные, чтобы с лёгкостью прокусить человеческую плоть.

Словно при касании о горячую плиту, Сергей вздрогнул. Его реакция была настолько молниеносной, что он даже не успел прокрутить ее в голове.

Тело само развернулось в противоположную сторону. А ноги бросились вперед, унося человека подальше от кровожадного стекла.

Прямо за своей спиной парень слышал гулкие удары о мокрый асфальт. Казалось, что кто-то ронял предметы посуды с небольшой высоты. И они от этого не разбивались, просто падая на поверхность, что называется, без потерь.

«Посудные удары» были все сильней и сильней. Еще немного и холодная, прекрасно выполненная рука схватит несчастного за плечо. А потом? Что будет потом лучше даже и не представлять.

Хотя, Максимов все-таки представил. Он представил, как внутри прозрачного тела будет плескаться кровь, внутренности, мозги и вообще все то, что поглотит эта тварь.

Она будет так жить. Проклятая тварь будет ходить со всем этим, пока все это окончательно не сгниет. Такой красивый и тонкий снаружи, но заполненный ужасным содержимым внутри.

— Господи! — В который раз выдохнул Сергей.

Его ноги обо что-то зацепились. Он довольно сильно упал, проехавшись по асфальту животом.

Молодой человек сразу же перевернулся на спину. Подняться на ноги уже не было времени.

Стеклянный человек был слишком близко. Точеные глаза смотрели холодом. Огромная пасть открывалась в жажде крови.

— Клац. Клац, — раздались звуки остроконечных зубов, которые уже застыли, став прочным, холодным оружием.

Клац. Клац. Еще ближе. Ближе. Ближе к вожделенной, напуганной цели.

Сергей бросил руку в сторону. Ни одного тяжелого предмета (камня или железяки) вокруг не оказалось. Глаза сами собой закрылись в предвкушении опасности. Сердце, как будто остановилось полностью.

Раздался сильный хлопок. И что-то твёрдое, наподобие мелких, битых кирпичей, обрушилось градом на мужчину.

Какое-то время офисный клерк просто молчал, зажмурившись и сжавшись. Но потом он открыл лицо, с удивлением увидев, что его одежду покрывают прозрачные осколки разной величины.

Человек из стекла. Он был связан с магазином тонкой нитью. Несмотря на всю свою силу, красоту и ярость, он все это время был привязан к универмагу тонкой, едва заметной, хрупкой паутиной.

И как только он отошел слишком далеко от своего родного лона, такая связь разрушилась. А это спровоцировало цепную реакцию, полностью уничтожившую странное существо.

— Фух. Вот так. Вот так. Не наколоться бы об эту шнягу. Что за твари? Каких только нет козлов. Это просто кошмар. Если я не выберусь отсюда в ближайшее время, то я, скорее всего, точно свихнусь… — Приговаривал Сергей, отряхивая с себя куски недавнего врага.

Недалеко от своей ноги, он заметил часть стеклянного лица, вместе с открытым глазом. Глаз глядел в темные небеса с ожесточением и горечью. Сергей сделал шаг, с остервенением раскрошив большой осколок подошвой ботинка.

— Не смотри, куда не просят, уродец! — Заявил он. Затем, стараясь успокоиться насколько это возможно, парень продолжил начатую им процедуру.

Мелкие детали стеклянного человека осели в складках. Выковыривать их было крайне сложно. Казалось, что на избавление от проклятого мусора уйдет целая вечность.

Хотя сейчас было точно не до этого. Ведь Максимов заметил вдалеке нечто белое. И это заставило его прекратить приводить себя в порядок, полностью забыв о поставленной задаче.

Пришлось снова сосредоточиться, приготовившись к опасности, не успев оправиться от недавнего шока.

Глава 15. Она — не та

Белое пятно находилось где-то вдали. Оно напоминало собой помеху или даже затемнение зрения. И ведь действительно. После всего увиденного такое точно могло случиться. От подобных картин другой бы сразу ослеп. А значит, Максимову сам Бог велел получить подобные отклонения.

Но интуиция говорила о другом, полностью о другом. На какое-то время он смог отвлечься, сбрасывая с себя остатки некогда живого стекла и забыв о ведении.

Потом парень посмотрел на тонкую нить-пуповину, тянущуюся к самому магазину, который теперь был лишён своей большой витрины.

Затем он заметил, что миниатюрное солнце ослабило свой пыл. Наверное, оно больше не способно породить уродливую жизнь. И это радует.

Но вот пятно. Большое, белое пятно, находящееся примерно через один дом от зловещего, создавшего стеклянного человека, супермаркета.

Даже после попыток расслабления, даже после потирания лица, оно не планировало менять очертания. Тем самым странная помеха вызывала к себе просто дьявольский интерес.

— Ну, уж нет, тварь. Я даже не подумаю туда идти. Ты больше не купишь меня на свою клоунаду, — Сергей осмотрел куртку, которая на животе была грязной и немного порванной.

Он не пошевелил ни единой мышцей, перемалывая внутри навязчивые мысли в мелкую крошку. Парень даже близко не собирался бросаться к пятну. Теперь даже самое сильное любопытство или надежда не заставят его совершить глупость.

Но вот оно… Оно само вдруг стало неспешно приближаться.

— Ага! Я почему-то так и знал. Ну ладно, не думай, что я буду тупить. Ты у меня скотина ещё… — Подумал Максимов, стараясь в считанные секунды придумать план надёжной обороны или такого же надёжного бегства.

Но его нервно агрессивные мысли оборвались буквально на полуслове. Ведь в приближающейся вспышке белого света он отчётливо стал угадывать некие знакомые линии.

— Что? В это-то я уж точно не поверю. Вот тут я не куплюсь. Тут ты меня не возьмёшь. Меня такой шнягой не заставишь, — вслух произнес парень, отступая назад.

Можно было подумать, что это очередной человек из стекла пытается загнать его в угол, чтобы полакомиться живым мясом.

Но все было куда более глубоко, странно и запутанно. Максимов прекрасно знал ключ к этой загадке. Но он боялся. Ему было страшно, что его надежды и желания вновь разрушатся с лёгкостью карточного домика.

Поэтому парень предпочел молча пятиться спиной вперёд и скупо озираться вокруг. Только чувства вскоре взяли решительный верх. И будто после долгой задержки дыхания, он произнес, точнее даже практически выкрикнул всего одно, заполняющее рассудок слово.

— Марина!

Свет преобразовывался странным образом. Или глаза просто привыкли к свету. Или вовсе не было никакого света, а был лишь обман зрения, вызванный бесконечными нервными перегрузками.

Это теперь не имело значения. Главное, что вдалеке, навстречу потрепанному менеджеру шла та, кого он меньше всего ожидал встретить посреди ночного кошмара.

Она была светлой. Не в переносном, но в прямом смысле слова. Белые джинсы, куртка с длинными полами тоже из белой ткани. Закрытые туфли слегка бежевого оттенка.

Ни колгот, ни носков не было видно. Но можно было с лёгкостью предположить, что они тоже полностью соответствуют цветовой гамме.

— Ого! Да я не верю. Неужели она?? Четыре года. Четыре года! — Воскликнул мужчина, но бросаться ей навстречу он не решился.

Опыт с Валероном неожиданно всплыл в сознании, заставляя через силу включить здравый рассудок.

Тем временем Марина была уже близко. Каждый удар ее каблуков отдавался в сердце, наращивая темп. Сергей вначале широко улыбнулся. Потом он стал серьезно рассматривать рваную и потертую одежду. После чего попробовал сосредоточиться, но было уже слишком поздно.

— Привет, — заявила девушка своим приятным, в меру грубоватым голоском. — А, ты один?

— Стой! — В отместку выпалил Сергей.

Марина поправила собранные на затылке волосы и нахмурила брови.

— Подожди, подожди. Мне посмотреть надо.

— Что?

— Зубы покажи, вот что! Улыбнись! Давай!

До конца не понимая ситуации, девушка постаралась улыбнуться, рефлекторно выполняя грубый приказ.

Так. Пластилина у нее во рту не наблюдалось. Стеклянным существом она тоже не была. Вполне вероятно, что она спятила. Но это уже второстепенные формальности на данный момент. Главное, что она была живой и шла на контакт. О большем пока не стоит даже мечтать.

— Вроде нормально, — выдохнул парень. — Мариночка! Марина! Как хорошо!

Не в силах сопротивляться нахлынувшим чувствам, он всё-таки обнял бывшую, точнее по совместительству и нынешнюю возлюбленную, буквально сжав ее в охапку.

— Ой! Ой, не надо! Подожди! Постой, Серёж. Да не надо этого, блин! — Взвизгнула она.

Сергей расслабил руки, выпуская жертву из прочного захвата.

— Да уж. Это капец. Увидела тебя. Думала, может ты в адеквате. Но что-то, похоже, ошиблась.

— Нет! Нет! Я то, как раз в адеквате. Только для начала надо понять одинаковые мы рамки «адеквата» представляем или нет?

— Всмысле? — Марина отошла назад, на всякий случай.

— Марин! Я столько тебя не видел! Я думал ты уже уехала. В страну другую уехала. Я даже не понимал, как тебя искать, — заговорил парень, но тут же осекся. — Ладно. Извини, ладно. Спокойно. Давай так, Марин! Здесь в городе произошло кое-что странное, так?

— Так, — кивнула девушка.

— Люди, предметы, даже дома. Все ведёт себя странно. Это если совсем мягко сказать. Так?

— Ну да.

— Ты хочешь выйти отсюда к людям, к солдатам. В общем, на территорию, где все нормально?

— Ну… грубо говоря. Можно и так сказать.

— Отлично. Отлично. Это уже отлично, — Максимов сделал жест рукой, будто кого-то успокаивал.

— Да ни хрена, Серёж, не отлично! Я такое даже в кино не видела. Все подевались куда-то. Темно. Хоть тебя нашла, слава Богу. А то бы я одна тут вообще офигела. Это капец!

Похоже, что Марина убедилась в безопасности Сергея. Она немного взбодрилась, дав волю своим чувствам.

— Я не про то, Марин! В том плане… В общем, не важно. Ты видишь магазинчик такой без витрины? Там ещё свет, будто солнце восходит. Или я даже не знаю, как объяснить.

Марина пару раз кивнула головой, шмыгнув носом.

— Давай туда сходим? Ладно.

— Нет. Зачем? Там тупик.

Сергей пристально взглянул на девушку. Его лицо изобразило не скрываемое подозрение.

— Ничего страшного. Я просто посмотрю.

— Да. Но зачем терять время?

Марина попыталась рассмеяться. Это не вышло. Сергей ощутил нечто не приятное. Он резко сделал шаг вперёд, схватив девушку за тонкое запястье.

— Я сказал! Я просто посмотрю. Интересно мне. Или ты так не думаешь?

— Я не знаю, Серёж. Я только тебя встретила.

— Вот тогда и не упирайся, дорогуша. Пошли за мной. И как можно быстрее, а иначе ты. Как там? Потеряешь время… Вот!

Марина, недоуменно вращая глазами, подалась на резкое усилие парня. Словно одержимый демонической силой, он бросился туда, куда шел последний час.

Туда, откуда вылез ужасающий монстр из стекла. Там были странные, солнечные лучи. Там было нечто. Он так долго шел, чуть не погиб. А значит, нечто просто обязано было там находиться. Такое приятное и спасительное.

Марина же явно не разделяла бешеного рвения своего спутника. Она спотыкалась, выкрикивала ругательства. Но ее запястье находилось в плену. И она не могла толком ничего исправить. Так прошло примерно три минуты.

— Ого! Кто так универсам разгрохал? — Воскликнула девушка, когда они подошли к магазину, с усыпанной осколками площадью-парковкой.

— Тебе лучше не знать. Поверь мне на слово.

— Да уж. Весело. Да, пусти ты меня! Синяк будет.

Максимов бросил девичью руку. Ему было не до нее. Лучи, которые так манили ещё совсем недавно, теперь становились все менее заметными, тусклыми, блеклыми. Казалось, что надо идти как можно скорее. А иначе они с Мариной попросту не успеют.

И солнце зайдет. Карманное солнце скатится в свой карман, не дав людям последнего шанса. А ведь нам так нужен этот последний шанс. Мы так любим бежать за карманным солнцем, даже толком не видя его. Хотя, чего там не видя! Не зная даже о его существовании.

Поддаваясь инстинкту охотника все больше и больше, Сергей перешёл на бег. Марина уже не тащилась за ним, словно пленница. Она догоняла его по своей собственной инициативе, ощущая, что ее межсезонные туфли не слишком-то предназначены для быстрого бега.

Хорошо хоть бежать не пришлось долго. Иначе бы дело закончилось кровавыми мозолями. Неожиданно парень остановился, резко замерев, вытянувшись во весь рост. В том месте, где улица делала резкий изгиб, находилось небольшое заведение.

На нем красовалась яркая надпись «Ресторан СВЕТогор». Сама надпись переливалась новогодними огоньками. А на крыше небольшого здания, сделанного с помощью пластикового декора под древний замок, красовались прожектора, которые били лучами в самое небо.

— Господи. Какой же я кретин! — Выдохнул Сергей.

— Чего так? — Удивилась подоспевшая Марина.

— Я думал, тут солнце.

— Ага. А это разве тебе не «солнце»? — Девушка показала на прожектора.

— Нет, Марин. Это просто лампочки. Я шел сюда не за ними…

— Ну, какое тебе ещё солнце!? Ночь на дворе.

— Да? А я думал, что можно ещё все исправить.

Кошмар снова сыграл с мужчиной злую шутку. Надежды опять были обмануты. Внутри стало холодно и противно. Сергей втянул голову в плечи, глядя на мрачный фасад с приятной надписью.

Хорошо бы было завалиться туда и пропустить кружечку нефильтрованного. Но парень прекрасно помнил свой прошлый визит в заведение общественного питания. Поэтому такая мысль доставляла лишь еще большое огорчение от всего происходящего.

— Ну что? Мы вообще выбираться отсюда будем? — Фыркнула Марина.

Максимов резко вздрогнул, повернувшись к ней.

— А разве это теперь возможно, Марин?

— Да все возможно, Серёж! Если ты опять меня в дыру какую-нибудь не потянешь.

Можно было ответить «нет», «не потяну». Но зачем? Говорить очевидное. Тратить свою и без того находящуюся на нуле жизненную силу на пустые реплики.

Осознавая это, парень молча пошел назад. Обратно на ту широкую улицу, где он повстречал давнюю возлюбленную. Девушка брела рядом с ним, немного впереди, как бы указывая дорогу.

— А ты знаешь, куда идти? — Спросил Сергей, когда они повернули на более узкую улицу, сойдя с проспекта.

— Ну да. Из города. Там в любом случае есть люди.

— Ага. Из какого города? Здесь все дома чужие. Это уже не наш город.

— Серёж! Это же Староветровка. Здесь все как ещё в семидесятые. Ты что забыл? Не был здесь ни разу что ли? Вон сейчас через площадь и по трассе. А там пост ГАИ и считай уже все.

— Если бы, — отрешённо вздохнул парень.

Но предлагать свои варианты не стал. Нельзя предлагать то, что уже до дна исчерпано. Как же раньше он думал. Как представлял встречу с ней. Как многое хотел ей рассказать. Буквально проникнуть в ее мир, никогда не выходить из ее мира.

Но теперь, она шла вся в светлом, не в белоснежном, но все равно в таком ярком наряде. Смотрела напряжённо куда-то вдаль. Молчала и боялась каждого неприятного шороха. А он не мог произнести ни слова, наблюдая за ней, как тихий извращенец.

Просто у него было так много реплик, что они все скопились на выходе, образуя затор. Просто его чувства смешались воедино, создавая внутренний шок. И он будто жертва инсульта не мог даже знаком подать сигнал о помощи.

— Как живёшь? Чем занимаешься, вообще? — Марина нарушила тишину, говоря отрешённо, откуда-то издали.

Сергей почувствовал себя неловко. Ему стало холоднее. Но он ответил довольно твердо.

— Работаю. Уже несколько лет. В компании на северо-западе одной.

Потом он попытался рассказать, в чем именно заключается его род деятельности. Как он снял квартиру, погнавшись за дешевизной и получив в придачу бонусом Лидию Леоновну.

Марина тоже говорила что-то о своей жизни, о работе, о жизни в Москве. О том, как недавно вернулась и пока ищет новое «место под солнцем».

Медленно, но верно разговор становился теплее. Вышедший из перманентного ступора Максимов поймал себя на мысли, что начинает выкрикивать некоторые фразы. Это было верным признаком расслабления. И это не могло не радовать до смерти уставшего парня.

— Марин! А как у тебя это началось? — Во время очередной паузы заявил Сергей.

— Началось? Это ты как про месячные говоришь прям, — очевидно, что девушка тоже раскрепостилась. И ей хотелось шутить.

— О! Твое фирменное чувство юмора не убил даже чертов мегаполис! Но я не про это. Я про ночь. В смысле про то, где мы сейчас. А не про обычный вечер.

— А… Кошмар? Ну, это даже в чем-то смешно. Значит, я проснулась поздно. Вчера допоздна… Допоздна не спала, в общем.

И сразу увидела мою соседку, что со мной квартиру снимает. Вздорная девка. Ссорились часто. Так вот, у нее из головы выросла какая-то хрень.

— Живая?

— Ну, скажем так, растительная. Я вначале даже кайф поймала. Думаю, может теперь хоть наконец-то заткнется и научится нормально за собой унитаз… того самого.

Но потом оказалось, что это явно не пранк. И что все по-серьезному. Я плакала, как больная. Соседка вообще куда-то свалила. Капец там что было.

— Да уж, — вставил Сергей.

— А ещё меня настольный светильник чуть не сожрал. Вот, — заявила Марина с наигранной скукой в голосе, как будто это было самым рядовым явлением в жизни.

— Понимаю. У меня тоже были проблемы с техникой. Банкоматы, компьютеры, часы электронные. Могу рассказать, если не против.

— Валяй. Нам ещё с полчаса пилить, — весело воскликнула девушка, подмигивая своему спутнику.

Сергей вновь почувствовал себя беззаботным студентом. Ему показалось, что мир вокруг стал прежним. А он сам даже похудел на несколько килограмм, помолодев на несколько лет.

На фоне этого Максимов весело тараторил про Лидию Леоновну, Вадимыча, свою работу и конечно про темный подвал с его странноватым жителем.

Марина иногда усмехалась, иногда просто молчала, а иногда делала такой вид, будто увидела призрака. Тем временем, вокруг проплывали дома, магазинчики и редкие машины, стоящие на окраине дороги.

Сама же дорога делала резкий изгиб. Улица сужалась. Обстановка была все более обшарпанной и ветхой. Приближался конец городской территории. Возможно, что именно это место станет завершением долгого путешествия, напоминающего собой видение наркомана.

— Так вот. Он говорит, что он доктор и показывает этого пацана, — говорил парень, широко размахивая руками. — Такой, мы все находимся в Даркастаре. Это измерение такое! И как начал гасить заложника. Там в прямом смысле слова летело все. Тебе лучше не знать! Я пытался. Блин, правда, пытался. А он говорит, что я сейчас помогать буду или ещё что-то, я уже не понял.

— Да, Серёж! Ну, у тебя явно покруче! Мне хоть такие маньячины не встречались. Как ты от него хоть избавился?

— Да выскочил, как пробка. Хрен знает как. До сих пор как подумаю, все трясется.

— А с мальчиком тем что?

— С мальчиком тем… Наверное, все. Он больной. В смысле на голову. Орет, как ненормальный. Молчал бы, может до приезда ментов дотянул. А так…

— Жаль, — девушка печально посмотрела вниз, где располагалась довольно большая в диаметре, но совершенно не глубокая лужа.

Сергей вздохнул в знак солидарности. Хотя, он сейчас гораздо больше сочувствовал самому себе, чем тому (скорее всего уже покойному) умственно отсталому пленнику.

— А ты не думала, Марина, откуда все это взялось? — Задумчиво сказал Максимов, глядя в небо и пытаясь увидеть в нем хоть что-то живое.

— Химикаты какие-то распылили.

— Воу! — Воскликнул Сергей от того, что их точки зрения так легко совпали.

— И какие же?

Девушка отвернулась в сторону, явно думая о чем-то другом.

— Да там за городом лаборатории всякие есть. Хотели вроде вакцину капельную сделать. Типа, чтобы распылять ее и уже в воздухе вирус уничтожать. Но что-то как всегда не срослось. И вот.

— А случайно не оружие там распыляли?

— Не знаю. Может оружие. Про вакцину на Ютубе сказали. По федеральным как всегда: мир, труд, жвачка. А эти блогеры. Им тоже фиг пойми, когда верить.

— Это да…

Мужчина неожиданно ощутил странное, тянущее чувство около сердца. Неужели все просыпается? Неужели даже в череде бесконечного шока оно может проснуться? Человек всегда остаётся человечным. Отсюда и его слабости.

— Да. Хорошо хоть родители у меня сейчас в соседней области, — ни к кому не обращаясь, заговорила Марина. — А вот подруг жалко. Машку, Катьку. Они здесь должны быть. Рядом. Непонятно, что с ними стало. Они и так меня не замечали в последнее время. То общаться не хотели. А когда навязывалась, вообще шарахались. Я понимаю. Взрослая жизнь. Уже не до девичьей дружбы. Но все равно, зачем так?

— Да черт бы с ними. Я тоже особо не с кем…

— А я бы и рада с кем-нибудь. Да вот со мной никто. Будто меня вообще нет. Но мне все равно жалко. Всех жалко. Как они там? Нормально все с ними? Понятия не имею…

Максимов молча кивнул. Однообразный пейзаж до боли надоел. Было муторно, паршиво. Ещё и скользкие чувства разъедали душу, будто нельзя им было хотя бы сейчас заткнуться и не доставать своими стенаниями.

— Понял. Это все понятно и так, Марин. А мне вот кое-кто другого жалко.

— Кого, маму?

— Нет. Нас.

— Это в смысле? — Девушка прикусила губу, явно недоумевая.

Мужчина спрятал глаза в недра своей уже довольно пострадавшей куртки. Ему от чего-то стало тяжело говорить. Но он все же смог совладать с эмоциями.

— На коромысле блин, — прошипел под нос Максимов. После чего продолжил более разборчиво. — Почему мы расстались, Марин? Что с нами тогда случилось? Мы же были так близки. И все было хорошо. Но потом что-то произошло… Все эти годы я думаю только об этом. Даже сейчас, когда надо спасать свою шкуру. Но я не могу. Увидел тебя, и как отрезало. Что это такое? Может, ты знаешь?

— Серёж? Ты о чем? Я тебя не понимаю, — сказала девушка, будто ни в чем не бывало.

— Хах! Не понимаешь. Ну конечно. Мы с тобой помнишь… Сколько по центру гуляли? Где бывали вообще? Целовались у всех на виду. Спали вместе. Общались! Да, чего стесняться!? Трахались пока Валерон не вернулся. А один раз он нас чуть не застукал. Вот что Марин! Где все это теперь!? Как оно так… Все рухнуло… И времени столько прошло. Будто в научном кошмаре, вообще.

Марина на всякий случай отошла немного подальше, видя, что ее спутник начинает выходить из себя. Она изначально хотела промолчать. Но судя по настроению Сергея, безмолвствовать было попросту опасно.

— Господи. Да сложный конечно вопрос. Только ответ на него простой. Ты, конечно, можешь считать меня шлюхой. Но это все — студенческие интрижки по молодости. Ты сам понимаешь, не маленький. Вот ты говоришь, было. А что у нас с тобой было? Болтались по городу под гормонами, да потрахушки в гнилой общаге устраивали, ты уж прости за выражение. Такое у многих бывает, Серёж. И такое у многих проходит. Поэтому я даже не понимаю, почему тебя это так сильно волнует. Мы уже взрослые люди. Далеко не студенты. И можно уже жить своей жизнью. Зачем так убиваться то?? Непонятно…

— Затем убиваться, Марин!? Затем! Потому что мы могли бы жить не своей, а общей с тобой жизнью. Мы могли бы быть, как… Хотя почему как? Просто. Просто семьёй. Да, нормальной семьёй, как все. А вместо этого ты свалила. В Москву свою хренову. И ни приветов, ни ответов. Я не знаю, что я такого сделал, чтобы ты так… Так убегала, будто тебя прикончить хотят.

— Я не убегала. Я строила свою жизнь! Я не собиралась гнить в этой дыре. И ты должен был это прекрасно понимать. Здесь у меня не было ничего! Ни фига, Серёж! И тратить время впустую, это не для меня.

Максимов все это время нервно кивал головой, поджимая губы. Как только появилась возможность, он горячо выпалил.

— Ни фига у нее не было! Конечно! А как же я!?

— А что ты? — Девушка улыбнулась едкой улыбкой, которою в народе принято считать стервозной.

— Замуж бы дуру-тебя позвал. Вот что!

— Но ведь не позвал!

— Но ведь все к этому шло!

— Да плевать вообще к чему шло! Плевать! Между нами страсть была и ни черта больше. Я должна была строить нормальную жизнь. И я строила. Мне плевать вообще, что там у тебя болит или ломит. У нас все развалилось уже черте когда, и не надо меня упрекать, как будто я такая конченая. А ты у нас жертва!

— А знаешь, что, Марина? — Сергей остановился на месте.

— Что, бывший? — Девушка покраснела от появившейся злости.

Бывший. Он теперь для нее просто больной на голову, озабоченный бывший, который выясняет отношения, давно поросшие быльем.

Но если все так, то куда можно деть то светлое, бесшабашное, пьянящее? То, что огромной звездой горело на его небосклоне жизни. Все это нельзя так просто отставить на второй план. Нельзя убить или позабыть.

Точнее, позабыть и убить, конечно, можно. Но кем после этого ты будешь? Что станет с твоей внутренней личностью? Правильно, она деградирует, превратившись в продажную шлюху.

Именно это случилось с Мариной. Охотницей до легких денег вместе с немыслимыми перспективами. И если он не сможет исправить этот кошмар, то он хотя бы открыто скажет, то — что должен сказать.

— А знаешь, Марина! Ты давно уже не та нормальная девушка, которую я любил! — Воскликнул парень, вкладывая в каждое слово колоссальную горечь.

— Нормальная? То есть, у меня есть какая-то ненормальность? Интересно, интересно. И в чем же тогда она «по твоей гениальной теории» заключается???

— Тебе хочется это знать? Зашибись! Я скажу! В том, что ты теперь просто продажная, дешевая, дорожная, наглая и бесчувственная…

Сергей не успел закончить предложение. Так как под его ногами, казалось, разверзлась земля. И эта внезапная странность оборвала на корню зарождающуюся горячую перепалку, между когда-то безумно влюбленными людьми.

Глава 16. Воспоминания о былой любви

Все странным образом затряслось и завибрировало. Марина резко отпрянула назад, не успев даже вскрикнуть. Максимову показалось, что начался настоящий апокалипсис.

Очень часто именно такие кошмары являются предвестниками конца света. Как же он раньше об этом не подумал. Это не радиация и не химическое оружие, а настоящий Армагеддон. Закат всего человечества.

И он каким-то чудом смог стать свидетелем этого помпезного, но смертельного действа. Последнее шоу в его жизни. Как бенефис Энди Кауфмана, который умирает от рака, веселя публику.

Эта последняя вспышка ужаса и одновременно яркости должна стать неким наркозом, который отвлечет человечество от своей неминуемой гибели.

Только вот умереть или даже заболеть Сергею пока не посчастливилось. Довольно быстро он понял, что трясется не все пространство, а лишь стена дома, расположенного справа.

Кирпичная кладка, судя по виду, после революционных времён, ходила ходуном. Похоже, что в ней пробуждалось что-то зловещее. Сергей последовал примеру своей спутницы, не желая попасть под удар, который очевидно произойдет с секунды на секунду.

Интуиция, сработав на сто процентов, нисколько не подвела. Как только парень бросился прочь, мощный фасад дома обвалился со страшным треском и грохотом. Кирпичи вместе с давно затвердевшим раствором полетели в разные стороны.

И путникам чрезвычайно повезло, что траектория этих обломком пролегала через дом напротив, выбивая окна и рассекая штукатурку. Но все же несколько камней рикошетом просвистели над ухом. Сергей попытался закрыть собой Марину. Она же сжалась, ожидая самого страшного.

Град из кирпичей длился недолго. После него наступила относительная тишина. Марина слегка отстранилась от парня, оглядываясь вокруг. Сергей машинально сделал то же самое. Улица, по которой они только что шли, представляла собой полигон для испытаний тяжёлого вооружения.

И как бы в доказательство правдоподобности этой ассоциации слышался четкий звук работы двигателя и скрежет танковых гусениц.

— Господи, это военные? Может они все зачищают… — Сказал Максимов.

— Лишь бы нас не зачислили, — выдохнула Марина, хватая его за руку.

Тут из прорехи в стене действительно появилась тяжёлая техника. Но выглядела она явно не так, как представляется многим. Внизу аппарата находились огромные, темные гусеницы, которые были больше, чем у самого тяжёлого танка российской армии.

Дальше шла металлическая платформа, не похожая абсолютно не на что. Она, в свою очередь, переходила в голову насекомого. Черная, вытянутая голова с огромными, фасеточными глазами.

Никаких лап или крыльев у жука точно не было. Это бала просто гора стали с живой головой и ничего больше.

Это был некий неизвестный военной науке аппарат или нечто подобное. Такое сочетание гигантского скарабея и смертоносной техники вселяло чудовищный ужас. При этом само существо, похоже, обладало собственным разумом.

Голова монстра медленно повернулась в сторону людей и, вращаясь в вертикальной плоскости, тщательно их осмотрела.

— Нет! — Пискнула Марина, зажмурив глаза. Ей показалось, что дальше последует, короткая, болезненная и смертоносная атака.

— Жри, уродина! Давай! Или что ты хочешь сделать? Мне плевать! Жри нас и подавись к чертовой матери! — Заорал Максимов.

Насекомое на стальных гусеницах заострило свой взгляд на парне. Клешни, образующие подобие рта, произнесли некий странный звук похожий на угрозу или предупреждение.

Затем раздался оглушающий рев мотора. Махина рванулась с места. Передний край платформы врезался в уже изрядно повреждённый дом, стоящий напротив. С оглушительным грохотом это странное нечто проделало себе дорогу и постепенно пропало из вида, оставляя за собой след из пыльных развалин.

Грохот, треск, рев и резкий рокот доносились ещё какое-то время. Дрожь земли сохранялась. И лишь постепенно начала стихать спустя длительные минуты.

Создавалось впечатление, что только что мимо парня с девушкой прошло небольшое, локальное землетрясение. И только чудом они не оказались в его эпицентре.

Марина стояла, держась за Сергея. Сам же мужчина был похож на собственное отражение в мутной воде.

Что же ещё водится в этом ужасном городе? Какие ещё твари могут показаться на глаза? А может они эволюционируют, с каждым часом становясь все кошмарнее, больше, изощрённее. Если так, то, каким будет финал метаморфозы? Что станет венцом эволюции ада?

Мысли Сергея обо всем этом практически полностью отключали сознание. Ему казалось, что он попросту потеряет рассудок от сумбурности происходящего.

Но Марине явно не передалось такое состояние. Она была вполне живой, сильно напуганной и поэтому относительно бодрой.

— Ого-го! Мамочки! Какая зараза! Господи, Божечки! — Произнесла девушка сдавленным голосом.

— А? — Максимов резко вздрогнул.

— Какое чудовище! Я в жизни такого не видела! Это капец! Чуть нас не сожрало, Серёж!

— Да… Это ты ещё Многоногого не встречала.

— Много кого???

— Пойдем Марин. Чувствую, что надо валить как можно скорее.

— Я это уже полдня чувствую. Тут экстрасенсом быть не надо… Давай туда! — Воскликнула девушка.

Она отпустила руку своего спутника. И двое, переступая через битые кирпичи и перелезая через большие фрагменты тяжёлых, в метр толщиной, стен направились к выходу из города.

Когда развалины, созданные демонической техникой, были пройдены, на душе стало немного легче. Главное теперь не думать обо всем произошедшем и по возможности не оборачиваться назад. Тогда все это спокойно сойдет за лёгкую прогулку.

Действительно. Даже город мертвой ночи может быть дружелюбным санаторием, если есть с чем сравнивать в отрицательном плане.

Все зависит лишь от степени отрицательности. Именно она — отрицательность, заставлять нас радоваться жизни. Не добро, и даже не солнце. Как бы это антисистемно для кого-то не звучало.

— Серёж, ты вообще его разглядел, — сказала Марина, обернувшись назад. — Это жук был, я так понимаю?

— Пчела.

— Такая ужасная пчела?

— Да. Какой улей, такие и пчелы. А если честно, мне вообще как-то наплевать. Этот козел мог расплющить нас одним траком.

— Чем одним?

— Куском гусеницы. Знаешь, гусеница из кусков таких сделана. Они траками называются.

— Интересно блин…

— Это ещё не интересно, Марин. Интересно было бы, если бы у этой гадины руки выросли, крылья, бензопилы или ещё какие предметы «дамского будуара», сука.

— Такое разве возможно?

— Я так понял, здесь возможно все, что ты можешь представить. А что не можешь представить, то вообще… Возможно вдвойне!

Марина больше не отозвалась. Она, как и прежде принялась смотреть на дорогу, думая о чем-то далёком.

Двое шли по темноте, в которой хозяйничала сырость, создавая самый отвратный коктейль негативных ощущений, который только возможен. И приправляя этот коктейль плюсовым холодом, стремящимся перейти в мороз.

Вдалеке виднелся рекламный щит. Изображение на нем было стёрто. Будто кто-то не хотел рекламировать чужой бренд и закрыл картинку от лишних глаз.

Огромный плакат на гигантском столбе имел подсветку. Она была неисправна. Мигала, стремясь погаснуть. И при каждой такой вспышке вниз сыпались слабозаметные искры. Но кого это сейчас могло удивить? Пожароопасный билборд вдоль дороги. Он был похож на жалкую бумажку от мороженного посреди целой помойки бумажек похлеще.

Марина поняла суть слов Сергея, лишь спустя долгое время и столкновение с мрачным чудовищем.

Возможно, непонятливым людям надо периодически показывать чудовищ? Вдруг от этого их разум заработает как надо? Или наоборот, ещё больше застопорится, превратившись в единую тормозную систему…

Правда, к Марине последнее явно не относилось. В ее сознании проскальзывали сцены романтических сюжетов, связанных с ее студенчеством, с ее Серёжей.

Ни один из них не был спланирован, оплачен заранее или подготовлен. Все происходило спонтанно. От случайно сорванных на старой клумбе цветов, до секса в машине одногруппника, скрипевшей от каждой фрикции своими изношенными амортизаторами.

Конечно, для типичного обывателя в таких примерах романтикой и не пахнет. Но для девушки, чей организм полон тяги ко всему необычному, вперемежку с тонной гормонов. Для нее все выглядело иначе. И даже проход по затопленному речному мосту, даже побег от чьей-то черной собаки. Все это было таким ярким и не забываемые, что хотелось до боли умереть, чтобы родиться именно там. В том лучезарном студенчестве. В тех упоительных грёзах.

— Ты, наверное, за шлюху меня держишь? — Пропела Марина, как бы разговаривая сама с собой.

Максимов смотрел на небо, пытаясь разгадать одному ему видимую загадку.

— Нет! — Отрезал парень, резко взглянув по сторонам. Конечно, ещё десять минут назад он сам хотел назвать девушку этим позорным словом. Но он сказал «нет». Ведь так же принято в нашем шаблонизированном обществе?

— А я не такая, — похоже, Марина поняла, что парень соврал. — Просто у всего есть своя точка конца. И может так получилось, что я определила эту точку не совсем правильно. А на самом деле это было только началом чего-то нового. Новое всегда пугает. Вот я и решила расстаться.

— Никто не решал, — сухо произнес Максимов.

— Ну, или даже так. Главное, что оно у нас было. И теперь есть что вспомнить, над чем улыбнуться.

— Ага, ты, наверное, только и делаешь, что вспоминаешь.

— А почему нет? Не надо считать меня бесчувственной сукой! Например, ты помнишь, как мне было страшно произносить слово «кончить», оргазм и все производные от этих понятий?

— Ну, так… — Сергей явно слегка оживился, хотя и не показал вида.

— Вот. И я вместо этих (тогда запретных) слов говорила «высморкаться». Типа чтобы не пошло было, и никто не подумал… И я всегда ещё спрашивала: «А ты точно в меня не сморкался? Точно? Нет! Если что, то я за каплями для носа сбегаю».

— А я часто тебя за это подкалывал. Сколько смеха было, капец! Типа, ты не хочешь прочистить ноздри, Марин? Давай сразу в две, чтобы как надо. Или: о Боже, от твоей короткой юбки у меня будет хронический насморк!

— Да. Да. Я тогда тебя убить готова была. И так стрёмно! Ещё ты вечно, как придурок!

— Эй, да ты вела себя как мелкая сучка! У тебя до меня как минимум двое было. С ними теперь все и сразу, а со мной как целочка из соседнего подъезда!

— Так! Вот тебе за сучку! — Марина игриво толкнула Сергея в плечо. — А вот за целочку! Просто я знаю, какими обычно бывают соседские целочки…

Девушка снова толкнула его, от чего тот сделал шаг в сторону.

— Какими? Горячими?

— Нет! Жирными, тридцатилетними и маменькиными дочками. У нас в доме одна такая была.

— Да… Бедолаги. Те, кто будет им в первый раз вставлять, я имею в виду, — фыркнул Максимов. Его спутница рассмеялась, насколько это позволяла обстановка и все пережитое.

— А я вот ещё что про «сморкания» вспомнила, — неожиданно произнесла она. — Помнишь, мы сидели с Катькой в кафе? И она такая: «Капец, насморк достал так высморкаться постоянно охота». А я такая: «Ну чё найди мужика». Она типа не в курсе. Говорит, я с этим делом только сама. Мы ржали как сумасшедшие. Она смотрит, как на психов.

— А мы ведь и были психи. Влюбленные, глупые, молодые психи, — произнес парень.

— Значит, любовь всё-таки была? — Наивно сказала девушка, останавливаясь.

— Любовь не была. Она есть.

Забыв практически обо всем произошедшем, Сергей наклонился к девушке, которая была значительно ниже его. Он крепко поцеловал ее в губы, так как это делают в эпичных драмах. Она вначале попыталась отстраниться, но довольно резко поддалась жаркому усилию. Очевидно, что ей самой давно хотелось подобного совокупления.

И в течение последующих минут пара пребывала в сладких грёзах того, что по неизвестным для них причинам давно закончилось.

Затем они медленно отправились в путь. Вначале в обнимку. Потом за руку. А после как старые знакомые, на некотором расстоянии друг от друга.

Вопреки всем стереотипам, взрыв любви не дал новых сил, не создал лёгкий выход и даже не осветлил собой темноту. Да с чего вы вообще взяли, что любовь все решает? Любовь решает там, где есть, кому и чему любить. А ноябрьская ночь — это физическое явление. У нее то, ни семенных желез, ни матки, ни сердечной мышцы не наблюдается. Что ей до наших жалких конвульсий?

Каблуки монотонно били по асфальту. Тац, тац, тац, раздавалось на многие метры. Шлепающие шаги Сергея не были так сильно слышны. Но от этого раздражали не меньше.

Окраины города все не наблюдалось. Ее признаки появились уже давно. Но вот сама она не желала показываться на глаза путникам. Примерно так бывает с запоздавшей весной. Солнце светит во всю, даже больше чем в июле. Но вот покров «холодного сахара» не спешит так просто убираться с улиц. И до самого конца апреля есть большая вероятность колючих метелей.

Чувствуя нечто не хорошее, Максимов страстно желал снова приласкать Марину. Возможно, сказать ей что-то важное, притягательное. Возобновить, в конце концов, эти чёртовы отношения. Ведь все к этому и идёт. Не зря же они встретились в «такой странный период», как говорилось в одном известном произведении.

Только вместо тех самых слов, он почему-то сказал совсем другое.

— Там в Москве. У тебя кто-то был? Ты к мужику от меня уехала?

— В Москве был, — со странным спокойствием заявила Марина. — Но именно «к мужику» какому-то я не ехала. Просто появился в процессе…

— Вот значит как! Замечательно! — Сергей полностью остановился, пристально разглядывая девушку.

— А что тут такого? Ты до сих пор, что ли ревнуешь? И вообще, я, что не имела права!?

— Нет. Ты не имела права. Такая догадливая, а такая тупая! Я даже не сомневался вообще.

— В чем не сомневался? В том, что взрослая девушка в столице найдет себе кого-то? То есть все в моем возрасте живут исключительно в одиночку. И даже не пытаются ничего не с кем, никогда???

— В твоём возрасте, Марина! В твоём возрасте начинают думать головой. И парней своих ради всяких московских трахалей не бросают!

— Парней! Отлично! Парней! Да мы уже не были парой, Серёж! Что ты мне предъявляешь? Будто я в браке налево бегала или из-под венца сбежала???

Сергей осознал нелепость своих глупых претензий, удивляясь живучести негативных человеческих качеств. Ведь даже здесь. В таком странном мире ревность не только не пропадала. А напротив, возвращалась с какой-то дьявольской силой.

Но, как известно, осознание притупляет даже самые ядовитые чувства. Поэтому, осознав собственный нелепый гнев, клерк почувствовал себя немного неловко. Он отрешённо посмотрел в сторону, а затем относительно сдержанно произнес.

— То есть, если так посудить, то ты сейчас замужем?

Марина поморщилась. Так обычно делают девушки, когда разговор идёт не по их рукотворному сценарию.

— Нет, Серёж. У меня нет мужа, если ты об этом.

— Конечно же! Я чего-то так и представлял! Серьезные отношения! Столица! Будущее и все дела. А мужа, естественно нет. Почему-то у таких как ты вечно «роковая судьба»! — Воскликнул парень, не в силах сдержать очередной порыв. — Извини. Извини. Я в смысле хотел сказать другое, — тут же попытался исправиться он.

— И что же? — Холодно ответила Марина.

— То, что значит, у тебя не получилось… Ну, стать там жить. То есть, остаться. Ты приехала. У тебя нет мужа. Конечно же, я понимаю, что это плохо. Но ведь все можно исправить. И даже если нельзя, то попытаться все равно стоит. Ведь я тоже пока не женат. Мы с тобой встретились здесь. Это же явно не случайно, Марин? И наш поцелуй недавно… — Последние слова Максимов промямлил как первоклассник, который решил признаться в любви.

Он прекрасно понимал, что совершает большую ошибку, раскрывая все карты так скоро. Но ведь его психика уже не принадлежала здравому смыслу. Этим было все сказано.

— Не случайно… — Улыбнулась девушка, горьковатой улыбкой. — Тут ты прав. Я сама тебя искала, давно, если честно. И очень рада, что удалось найти.

— Вот как! Видишь! Видишь как здорово! Мы вместе искали друг друга, Мариш! Значит, у нас теперь все будет хорошо!

— Конечно, Сережа. Конечно, будет. Но мне вот нужна одна просьба. В том плане, что попросить тебя надо кое о чем, — девушка значительно стеснялась, отстраняясь от Максимова.

Он протянул к ней холодные руки, готовясь обнять, и как следует успокоить.

— Понимаешь, Серёж, — продолжила она. — Когда я была в Москве, то там забеременела. Но никаких отношений, в смысле так, чтобы длительных, не получилось. И я поняла, что жду ребенка. Уже после нашего с ним расставания. С тем парнем, что после тебя…

Конечно, Максимов знал, как именно называют в народе тех, кто воспитывает чужих детей. Особенно тех детей, которые рождены вне брака в другом городе.

Но сейчас ему было глубоко наплевать. Он готов был стать для знакомых оленем, придурком, ослом, да хоть розовым единорогом. Главное, чтобы быть с ней. С Мариной. Ведь он любил ее. Любил настолько, что его любовь, словно толстый слой качественного асфальта, могла легко покрыть любые изъяны и огрехи.

— Хорошо! Отлично! Я готов! — Заорал парень, не дав Марине толком ничего объяснить. — Ты мать одиночка. Ничего страшного, милая. Так бывает. Ничего страшного, родная, мы его воспитаем. Твоего ребенка. Вместе. Главное, чтобы ты меня не прогнала. Не бросила меня в этот раз.

— Нет. Ты не совсем правильно понял. Ребенка никакого, по сути, нет. Я тогда была глупая. И решила сделать аборт.

— Господи! — Воскликнул мужчина, вложив в это слово максимально возможное в такой ситуации сочувствие.

— Так вот. Когда делали чертов аборт, то кое-что пошло явно не так, — голос девушки стал грубее и суше. — Во время этого аборта чертов эмбрион не хотел вылезать наружу! — Марина начала судорожно расстёгивать куртку. Создавалось впечатление, что она неожиданно сошла с ума, решив остаться голой посреди мрака и холода.

Под курткой находилось короткое белое платье, наподобие ночного халата. Посередине такой ночнушки располагалась идущая вдоль красная полоса, становящаяся с каждой секундой все более яркой.

— Боже мой. Мариночка, что случилось? Только скажи мне, ты ранена! Тебе помощь нужна?? Да что же это такое?! — Завопил Сергей.

Холодно, как ни в чем не бывало, девушка продолжила свою речь.

— Мелкий ублюдок был не по зубам хирургам. Он хватался за все, что подалось у него на пути. Но и врачи тоже не хотели сдаваться. Им же за это платят деньги, не так ли? Поэтому они немного переборщили, как это часто бывает. Вместе с орущим куском мяса удалили мне все, что находится в брюшной полости. Крови было столько, что ее не знали куда девать.

В подтверждение этих слов ночная рубашка Марины стала еще более красной. Вниз на дорогу закапала темная жидкость. Сергей, отрывисто дыша, дрожал, прикрывая рот рукой.

— Что же делать? Что же теперь делать то? Как же так? — С трудом выдавил он.

— И у меня к тебе есть маленькая просьба, любимый, — страшным голосом произнесла она, меняясь в лице. — Одолжи мне пару своих органов. А то так не комфортно быть пустой. Надо мной на кладбище все смеются. Ты же не хочешь, чтобы над твоей девушкой смеялись? Ты же поделишься со своей девушкой потрохами?

Существо, секунду назад бывшее Мариной, начало твердо наступать на Сергея. Показалось, что его чрево разверзлось. Под платьем образовалась дыра, которую необходимо было заполнить. И Сергей с ужасом представил, как именно будет происходить это заполнение.

Как ни странно, в его голове не случилось никакого разрыва шаблонов. Он даже не опечалился. Не удивился тому, что его любимая превратилась в кровавого монстра всего за несколько секунд. Его это абсолютно не смутило.

Все смущения будут потом. А пока воспалённый мозг застыл в голове в настоящем ступоре, судорожно пытаясь найти хоть какой-то выход. Парень принялся быстро отступать назад. В который раз за время пребывания в ночном кошмаре он шел спиной вперёд на верную неизвестность. А впереди его настигала мучительная смерть.

Марина довольно быстро потеряла оставшиеся капли своего человеческого облика. Она стала довольно высокой, вытянутой, жилистой фигурой, которая лишь отдаленно могла напоминать женщину.

На ее руках вздымались не слишком мощные, но вполне плотные мышцы. То же самое наблюдалось на шее.

— Да что ж это такое! Да что ещё за чертовщина! Ублюдок чертов! — Орал Максимов, чувствуя, как кровавые руки подбираются к его шее все ближе. А сухой, натянутый рот облизывается в предвкушении удовлетворения страшных потребностей.

Конечно, Сергей мог попытаться дать отпор гадине. Тем более что она была не такой уж сильной, если сравнивать ее с другими «знакомыми» парня.

Только вот тот самый резонанс, который не чувствовался явно, косвенно довольно сильно влияет на психику человека.

Подсознательно осознавая, насколько сильно оборвались его чувства, мужчина попросту обмяк, отдавшись своей незавидной участи. Апатия захлестнула его с головой, не оставив никакого места для борьбы.

Ему даже на мгновение показалось, что он уже мертв. Просто переживает, предсмертные грёзы или как они правильно называются?

Хрипение и рычание доносилось все чётче. Холодные руки зацепили парня за куртку. После чего раздалось нечто похожее на оглушительный гром.

— Неужели это гроза? — Почему-то подумал Сергей.

И тут он отчётливо увидел, как кусок головы его бывшей возлюбленной повис на мягкой коже, отделившись от основного черепа.

Кровь залила практически всю верхнюю половину тела чудовища. Максимов глубоко вздохнул, вздрогнул всем телом и вырвался из лап новоявленной твари.

Глава 17. Ночная мясорубка

Только теперь, спустя непростительно долгое время, Сергей смог прийти в себя и резко развернуться назад, оставив за спиной визжащее чудовище, ещё недавно такое нежное и такое чистое.

Парень что есть сил, бросился прочь. Почему-то он вспомнил, как целовал это создание, наивно полагая, что оно — его давняя возлюбленная. Рвотный рефлекс подкатил к горлу. Захотелось извергнуть из себя все содержимое, вместе с частью внутренностей.

Но останавливаться для такого мерзкого ритуала, не было ни малейшего времени. Чудовище могло в любой момент прийти в себя. Тогда бы кишки Максимова, выворачиваемые на изнанку отвращением, предстали бы перед своим хозяином воочию.

Чтобы избежать ужасной перспективы, Сергей со всех ног летел по мокрой дороге. Но довольно скоро ему пришлось остановиться, словно кто-то надавил на педаль тормоза в его мозжечке. Раздался даже резкий звук трения, точно как при остановке автомобиля.

Недалеко от места последнего разговора с Мариной стоял тяжёлый мотоцикл без колес. Именно он заставил парня прекратить бегство. Вместо колес у транспорта были странные стальные плиты, похожие на плиты дровяных печей, только толще. Они светились зелёной подсветкой, и позволяли левитировать над землей, не касаясь поверхности.

Но это было ещё не самое странное. Ведь на крайне необычном, спортивном байке находился тот самый маньяк из подвала, пристально смотря белыми очками в сторону Максимова. В руках у маньяка был пистолет. Тот, которым он чуть было, не накормил Сергея при первой встрече.

Как ни в чем не бывало толстый «мясник» спустил курок. Раздался гром. Позади что-то душераздирающе вскрикнуло.

— Господи! Все! Он прикончил ее… Чтобы не делить меня с ней… Хочет в одиночку. В том конченом подвале! — Подумал Сергей, ощущая ещё больший прилив страха и предчувствуя самое кровавое, что только может случиться.

— Дискотеки не будет, Казанова! Сигай в кибитку пока не поздно! — Грубо, но в то же время задорно произнес доктор.

— Пошел к черту! — Выдохнул Сергей.

— Это утробницы! Если нашли донора, то с живого не слезут! Или прыгай в люльку или веселая вечеринка с расчленением тебе обеспечена!

Летательно-транспортный аппарат старого знакомого развернулся. Сергей, услышав явный шорох и хруст со стороны, понял, что деваться ему попросту некуда.

По соседним переулкам пробирался кто-то не добрый. Вряд ли этот кто-то был просто туристом, затерявшимся в старинном квартале. Скорее это было подкрепление, которое шло на помощь подбитой гадине.

Прокрутив в голове не самую радужную информацию и бегло взглянув по сторонам, Максимов бросился к мотоциклу.

Чуть не свалившись в грязную лужу, он запрыгнул на кожаное сидение, крепко ухватившись за жирные бока водителя.

Машина тронулась вперёд. Довольно быстро, но как ни странно, вполне комфортно. Позади раздался дьявольский визг. Похоже, что мерзкие сущности вырвались из темноты, гонимые страшной жаждой.

Максимов, собрав все усилия в кулак, заставил себя смотреть прямо. Ведь как это часто бывает, когда мы видим нечто не приятное, нам хочется взглянуть нам это как можно скорее, несмотря на то, что увиденное вполне может разломить напополам психику.

Темные дома и спина Доктора на мгновение отвлекли его от надвигающегося ужаса. И парень смог удержаться от парадоксального искушения.

— Доктор! Это ты, Доктор!? — Воскликнул он, не слышал своего голоса из-за работающего мотора. Ответа не последовало. — Это как такое возможно!? Кто они такие? Они же, как люди! — Закричал Сергей, спустя небольшую паузу.

— Это не люди. Это утробницы, — хрипло выговорил Доктор, лихо, обходя какое-то препятствие на пути мотоцикла, который летел низко над землёй, не касаясь асфальта.

— И что им от меня надо? — Не унимался Максимов.

Ему была интересна не столько сама информация, сколько общение пусть с сумасшедшим, но все же человеком.

— Утробу им всю к чертям вычистили. Кишки, селезёнку, почки — все удалили. Вот и ищут, где новое взять. У тебя, наверное, здоровье крутое, как бычьи яйца, раз уж тебя выбрали!

— Да, наверное… Но это была Марина. Моя Марина. Я даже запах ее духов чувствовал, — сказал Сергей практически в ухо Доктору, покрепче хватаясь за его кожаный пиджак-плащ.

— Даркстрал в мозги лезет как сука! Здесь тебе хоть Марина, хоть Чиполлина привидится! Так что вали все что шевелится, и не ошибёшься, пацан!

Бесконтактный транспорт повернул в какой-то узкий переулок. Сергею показалось, что он сейчас свалится вниз. Но этого не случилось. Судорожно сжав колени, парень замолчал, предпочитая остаток пути пробыть внутри собственных мрачных дум.

Куда именно ведёт такой путь, и что будет дальше, ему было откровенно плевать. Холодный ветер обмораживал лицо и трепал волосы. На глаза предательски наступали слезы. Кровавая тварь вместо любимой девушки. Как кошмарно, символично и банально одновременно. И как больно от всего этого там, где казалось, уже нечему болеть.

Плавно, но с внушительной скоростью, механический болид двигался по мрачным переулкам. Доктор молча смотрел в белое плотно света от мощных фар. По сторонам кто-то перемещался в темноте, то ли наблюдая, то ли пытаясь помешать.

Максимов не обращал на это никакого внимания. Ему на мгновение показалось, что он несется по огромному туннелю, наподобие того, который видят люди, пережившие клиническую смерть. Только у них глубокая дыра кончается вспышкой райского сияния. А тут немного попроще. Обычная черная труба в форме пресловутого знака бесконечности.

И никакой цели как такой нет. А рай или ад можно создавать самостоятельно. Силой мысли. Основываясь на переживаниях прошлого.

— Далеко забрался, хорек! Никакой энергетики не хватит тебя доставать, — сухо произнес Доктор.

— На чем мы едем? Летим, то есть. Это мотоцикл? — Неожиданно воскликнул Сергей.

— Мотограв. Хорошая штука. Доставит без пробок.

— Почему без колес?

— Колеса… С таким асфальтом о колесах забудь! Передвижение только по таарсу, стажер.

— Даже асфальт демонический… Не говоря о чем-то. Царство мокрого дерьма, а не город, — с грустью подумал Сергей.

Дальше путь продолжился в полной тишине, за исключением довольно неприятного рокота того, что служило здесь силовым агрегатом.

Мотограв Доктора в очередной раз практически лег на бок, заворачивая за угол. Затем он медленно выровнялся. Свечение на металлических плитах стало менее ярким. Скорость постепенно упала.

И тут Максимов ощутил, как его внутренности практически подкатили к горлу. А язык чуть было не перекусили надвое передние зубы.

Парень выругался матом, осознавая, что парящая до этого махина с размаху грохнулась на землю. И хоть высота не была слишком большой, удар был все равно весьма ощутимым.

Доктор повернулся назад, чуть было, не свернув свою толстую шею.

— Да. Над парковкой еще надо поработать. Приехали, золушка. Можешь не благодарить.

— Черт… У меня чуть позвоночник не треснул, сука… — Максимов медленно слез с довольно высокого сиденья. — Будешь расчленять меня уже сейчас или подождешь ужина, хренов каннибал Лектор.

Доктор оценивающе хмыкнул. Но не стал ничего отвечать. Вместо этого, он принялся ковыряться в приборной панели транспорта. Похоже, что он размыкал контакты или же иным способом прерывал поток вещества, питающего его металлического коня.

После проведения всех манипуляций, подсветка по контурам мотограва, горевшая до этого едва заметным блеском, погасла.

— Вот так. Хочешь угнать, неси на горбу. В этом и прелесть бесколесной тачки, — вскоре произнес Доктор.

Максимов же довольно быстро заметил небольшие ступеньки, ведущие к подъезду мрачного дома, где остановились двое. Не думая ни секунды, парень присел на влажный бетон, подперев голову руками.

Очевидно, что он не верил всерьез собственным опасениям насчет Доктора. А даже если бы и верил, то вряд ли бы стал убегать. Он устал. Не физически, а гораздо глубже — морально.

И даже перспектива быть замученным в подвале, вряд ли бы заставила его драпать в пустую тьму, где он блудил по ощущениям целую вечность.

Доктор также подошел к крыльцу. Но только не решился садиться. Наверное, ему все еще было дорого здоровье. После такого долгого пребывая в городе мертвой ночи. Наверное, это и есть истинное лицо целеустремленности. А не те идиотские плакаты с манимейкерами, похожими на геев, которые втюхивают идиотские видео курсы.

— Что, щегол. Ждешь восхода солнца? — Заговорил крупный мужчина.

— Мое солнце давно сгорело, Док. Этот не тот дом. Ты что переехал?

— Дом другой, а подвал остался. Не смотри на фасад. В подвале вся сила.

Максимов ощутил, что-то горькое внутри. Однообразный пейзаж вокруг. Город, где не суждено настать рассвету. Ноябрь, который оккупировал весь календарь. Что может быть более угнетающим на планете?

Возможно ад? Но это не так. Ведь в аду есть огонь. А огонь — это уже заменитель солнца. Того самого солнца, которого ни капли не осталось в ноябрьской ночи.

— Господи. Похоже, ты был прав, — заявил парень.

— Батя всегда прав, пацан.

— Мы в Даркстрале. Мы действительно здесь. И, несмотря на кажущуюся реальность, это все создано из ужаса и дряни. Одна большая черная каша, где нет ничего нормального.

— Да. Каша со своим разумом, желанием сожрать все живое, — многозначительно заявил Доктор.

— Нет, Док. Даркстрал никого не пожирает, — Максимов посмотрел вверх, высоко запрокинув голову. — Он вообще не затягивает и даже не приманивает нас. Нет. Все глубже. Он находится внутри каждого. В сердце, в душе с самого рождения. Все наши скрытые страхи, необдуманные проблемы, прошлые раны — это и есть Даркстрал. И когда мы отдаемся всему этому, забывая о реальной жизни, то мы сами проваливаемся сюда. Молча скармливаем себя чудовищу, которое, по сути, является частью нас.

Вот я, например, даже думать забыл, что у меня была бабка. О том, что она умерла. А я так к ней привязался… Закрылся в себе. Но эта дрянь сидела во мне. И что теперь? Теперь эта боль снаружи.

А Марина? Я же прекрасно знал, что после нашего расставания она уехала покорять Москву. Потом связалась там с каким-то хмырем. И как итог умерла от осложнений после случайного выкидыша.

Но я не мог с этим смириться. Я внушил себе, что моя девушка жива. Что она просто не хочет общаться, игнорирует, ненавидит. Но когда-нибудь она обязательно вернётся. Все осознает и сама захочет моей любви. Правда. Она вернулась. Только не любви ей было надо, а моих органов.

Нет. Даркстрал всё-таки не создаёт кошмары. Он как увеличительное стекло. Приближает то, что мы создали сами. А это и есть самая ужасная кара для любого обывателя.

Парень смахнул с глаз слезы. Желание разрыдаться было неимоверно сильным. Но голос Доктора не дал этого сделать.

— Это все конечно забавно, — произнес он. — Но думаю, тебе стоит встать, сынок. У меня для тебя есть интересный мультик.

Парень прошипел в ответ что-то грубое и не совсем понятное. Очередной припадок двинутого толстого очкарика ему был не интересен.

Гораздо больше сейчас хотелось погрузиться в собственный мир темных чувств, который уже сам превратился в город ещё более мертвой ночи, чем та ночь, которая была здесь.

Максимов взглянул на довольно большое дерево, которое было покрыто каплями влаги, словно гирляндами. Оно накренилось, облокотившись на столб электропередач. И каким-то образом сохраняло вертикальное положение, будучи изрядно надломленным.

Подвешенное состояние на грани. Жизнь, как единая предсмертная агония. Если у деревьев вообще таковая бывает.

Неожиданно Сергей услышал странные звуки. Похоже, что гудел улей пчел или что-то подобное. Пчелы! После того случая с разрушенным зданием, эти насекомые вызывали самые что ни на есть не приятные ассоциации.

Максимов прислушался, а затем медленно поднялся со своего места. Доктор, вытянувшись по струнке, смотрел в сторону потустороннего гудения. Глядел мультик. Как выразился он совсем недавно.

Ощущая смутную тревожность, Сергей понял, что должно произойти нечто странное. Он быстро приблизился к мужчине в очках. После чего, также уставился вдаль улицы, куда они недавно приехали.

Первое, что бросилось в глаза Максимову — это свет. Довольно небольшое зелёное свечение. Затем он заметил очертания байкеров. Казалось, что они оказались на маршруте движения пробега этой популярной в стране субкультуры.

— Мотоциклисты? — Произнес Сергей. — Откуда они здесь?

— Оттуда, откуда и все, — строго отозвался Доктор.

Парень ещё пристальнее уставился в пустоту. Незнакомцы, приближающиеся к ним, сидели верхом на таких же летательных аппаратах, что был у Доктора. Мотогравы. Очевидно, это самая ходовая техника здесь…

При этом головы наездников были лишены шлемов. И их очертания нисколько не были похожи на человеческие черепа. Скорее они напоминали морские заезды с тремя концами. Трёхконечные, черные башенки на шее, служившие существам основным органом для мыслей и чувств.

— Ого! Они не люди, Доктор! — Воскликнул Сергей.

— Конечно. Смертники. Давно подохли, а все не угомонятся.

— И что они хотят?

— Как и все здесь, пацан. Жрать! Только не тупи и не спрашивай, что входит в их любимое меню.

— Люди…

— А также собаки, кошки, проститутки и вообще все живое, малец!

Звуки моторов приближались с неумолимой силой. Всадники на металлических жеребцах были уже отчётливо видны. У них практически не было лиц. Зато в руках присутствовали странные предметы. Очевидно, это было холодное оружие.

— Твою мать, сука! Доктор, что делать!

— Мне ничего. А тебе ложится.

— Что? Почему?

Мужчина повернулся в сторону Максимова, и пристально взглянул в его глаза, не снимая белых очков.

— Потому что он, пацан, валит всех кто ему не знакомы. Давай на землю, пока не поздно!

Рев стал ещё более мощным. Послышалось рычание и визг. Будто стая волков жаждала человеческой плоти.

Лишние вопросы и уточнения могли стоить жизни. Забыв о любой возможной логике, Максимов в который раз за последнее время свалился на асфальт, закрыв голову руками на всякий случай, как это принято делать при «вспышке с тыла».

Как только он совершил это действие, раздался страшный грохот, поникающий в самое сердце и заставляющий его сжиматься от страха.

Что это было? Гром или камнепад? Что-то напоминающее град из больших железных шаров, внутри которых звенят колокольчиками шары поменьше, обрушиваясь на асфальт с высоты птичьего полета.

Через этот адский грохот прорезались хлопки, гортанные крики. Словно кто-то перемалывал в мясорубке немых мучеников ада.

В какой-то момент над Сергеем пролетело нечто большое и горячее. Мужчина подумал, что земля под ним разваливается на части. Эти части плавают в море раскаленной магмы. И вся планета превращается в сборище дрейфующих островков смерти.

— Теперь точно все. Они сбросили сюда атомную бомбу или взорвали город ещё как-то… Наверное, думали, что людей нет. И решили зачистить от дряни, — почему-то подумал Сергей.

Мысли о Даркстрале отошли на второй план. Мозг под страхом расправы тянулся к с детства знакомой реальности, вопреки огромной тяжести противоположных версий.

Решив отдаться неумолимой судьбе, Максимов ещё больше вжался в асфальт. Секунды застыли. Мир превратился в готическую абстракцию. Как будто произошел сбой системы или зависание от недостатка оперативной памяти.

В это время Доктор улыбаясь, глядел на то, как кровожадные длинные существа на мотогравах падали со своих сидений, лишаясь при этом частей тела или попросту разлетаясь на куски. Их маленький, черный, почти незаметный рот не позволял издавать полноценные предсмертные крики. Поэтому они вопили сдавленными голосами, будто в горле у них застрял ком.

Иногда мотогравы под ними взрывались. И тогда в воздух поднимался небольшой столб из огня, запчастей, обрывков мотоциклетной экипировки и черной, органической дряни.

Доктор с азартом достал пистолет. Точными выстрелами он снёс пару голов ужасающим байкерам. Обезглавленные тела, размахивая чем-то средним между мечом и стальной дубиной, пролетели несколько метров, врезавшись в стену.

Один экземпляр транспорта, на боку скользя по асфальту, подкатился прямо к ногам Доктора. Белые глаза-окуляры сразу же уставились на образец чужой техники.

— Двухреакторный! Слабовато. Не умеет нечисть движки нормальные делать, — многозначительно произнес он.

В это время убийственный грохот прекратился. Здоровяк обернулся назад. За его спиной с каменным выражением лица и черными впадинами вместо глаз стоял высокий человек с дымящимся станковым пулеметом.

Тело его было прямым и твердым. Казалось, что этот потусторонний солдат стоял в строю перед походом на обед, а не крошил направо и налево полчище врагов.

— Старина. Я думал, ты уже не придешь. Как тебе мой банкет?

— Мутанты! Ненавижу, — прогремел военный.

— Продолжай в том же духе, «ефрейтор», — откликнулся Доктор.

Тут он услышал сдавленный стон недалеко от себя. Голова темного цвета из грубой кожи, разделенная к верху на три части, пялилась на бывшего ученого мелкими, полными злости глазами.

Очевидно, она хотела схватить человека за ногу. Но сил крошечного рта было для этого недостаточно. Вот и глядел он с нескрываемой злостью на своего врага. Того врага, который ему ничего не сделал. Того врага, которого навязали ненавидеть насильно.

И даже лишившись собственного тела, за секунды до смерти, существо не могло остановить, при жизни ещё накопленный поток ярости.

Правда, Доктора явно не заботила эта злость. Его вообще мало что могло заботить по-настоящему сильно.

— Потерял голову, значит проиграл, — спокойно заявил он.

Раздался щелчок пистолетного затвора. Прогремел выстрел. Череп странной формы разлетелся на части, словно мелкий арбуз от удара кувалдой.

Воцарилась относительная тишина, сопровождаемая стонами, хрустом открытого огня и звоном в ушах.

Только это было не все. Рядом послышалось ещё какое-то шуршание. Человек с пистолетом, чуть было не спустил курок, ориентируясь на звук.

Но тут он заметил, что с земли пытается подняться Максимов, который до этого не подвал никаких видимых признаков жизни. Похоже, что конечности парня затекли от долгого пребывания в одной позе или от страха, или от того и другого вместе.

Тяжело дыша, Сергей практически отклеился от дороги, будто его держала липкая масса. С трудом встав на шатающиеся ноги, он оглядел ещё недавно пустые, черные окрестности.

Теперь же небольшая площадь с перекрестком улиц была больше похожа на поле боя. Причем, судя по экземплярам разбитой техники, война происходила в будущем. А судя по трупам поверженных врагов, велась она явно с неземной цивилизацией.

— Какого хрена? Бог ты мой! Откуда столько мяса? — Проговорил парень, разглядывая довольно большую лужу потусторонней крови.

— Дядюшка с фермы подогнал, — без эмоционально пошутил Доктор.

— Это же они. Те твари, что на нас наступали! Их так много! Но кто их смог… Остановить… Такое чувство, что это был…

Мужчина резко развернулся по часовой стрелке, осматриваясь вокруг себя. Неожиданно его глаза упёрлись в высокорослого Корда, стоящего в стадии «режима сна».

— Ах ты, ублюдок! — Взревел Максимов. — Доктор! Здесь эта гадина! Стреляй в нее! Она ногу мне прострелила возле парка!

Сергей кинулся куда-то в сторону, понимая, что, по сути, убегать сейчас бесполезно. Но все равно делая то, что подсказал пробудившийся, скользкий инстинкт.

— Эй, эй! Поменьше эмоций, пацан! Корд не из тех, кто обожает спектакли. Поэтому лучше захлопнуть варежку, если не хочешь остаться без башки!

— Что? Ты знаешь этого урода! Да он психопат! Посмотри! У него глаз нету!

— Мутант! Ты умрешь! — Вдруг прогремел Корд, наконец-то обративший внимание на Сергея. Его пулемет в одну секунду приготовился к интенсивной стрельбе.

— Стоять! Стоп! Да какого же хрена!? Вы конечно оба — тупые ублюдки! Но других ублюдков у меня нет! Так что мы типа один сплочённый коллектив! — Заявил Доктор, буквально закрывая собой трясущегося Максимова.

— Так, ты, школяр, поменьше ори! Здесь тебе не родильное отделение, чтоб вопить как на десятом месяце! А ты, дубина, поменьше пали куда попало! Под экономь патроны и нервные клетки!

— Он мутант!

— Да мы тут все мутанты! Но он не опасен! Убери на хрен свой вантуз, Корд! Пока я не вставил его тебе куда поглубже!

Как ни странно, но здоровяк действительно убрал пулемет, предварительно посмотрев направо и налево, будто стараясь безопасно перейти дорогу.

— Черт! Твою мать! Гребанное говно! — Сергей сплюнул слюну. — Пускай бы отстрелил мне череп. Ты же сам говорил, что тут умереть сложно и все такое.

— Сложно, да не сложно. Подохнешь в Даркстрале, домой не вернёшься. Мутируешь. Станешь одним из них. Как вот — он, — Доктор указал на Корда.

— Он что? Человек???

— Ещё какой. Старший научный сотрудник в прошлом. Добровольцем сюда пошел. Хотя, по-другому сюда и не шли… Короче, он здесь сразу отпор нечисти дал. Показал, кто в хате хозяин. Быстро здешние понятия разобрал и на говно не повелся. Только Даркстрал его хитростью заманил… И прикончил. Теперь он вечный пулеметчик Даркстрала. Ходит. Мутантов мочит. И всех, кто вообще попадется… Хорошо хоть меня ещё не забыл. Наверное, я был не таким уж козлом, как обо мне подчинённые толковали.

Впервые за все время Сергей заметив в Докторе нечто человеческое. Наверное, он все же не был таким уж маньяком. Скорее он просто приспособился. Как выброшенный на берег моряк приспосабливается к суровому, необитаемому острову.

Приспособленчество или смерть. Все очень просто. Точнее даже не так. Приспособленчество или надежда. Так будет понятнее.

— Черта с два, Док, — Сергей порылся в карманах, будто искал там нечто важное. — Это все конечно круто, не спорю. Но на кой черт оставаться здесь живым, если ты все равно не выберешься?

— А кто сказал, что не выберешься, пацан? — Прохрипел Доктор.

— Ты же сам вроде… На хрен. Я уже точно не помню.

— Пока яйца не положили в тиски, выход найдется! — Дьявольски расхохотался мужчина в очках.

— Опять твои отмороженные припадки, трудовик… И какой же у нас выход?

— Проще чем ты думаешь, обалдуй! Проще, чем ты думаешь!

Глава 18. Вечерняя прогулка

Максимов повернул голову куда-то в сторону. Между домами находился довольно большой просвет. Его обеспечивало относительно невысокое, длинное строение.

И там, вдалеке, в глубине этого просвета виднелось что-то белое, точнее более светлое, чем окружающая среда. Скорее всего, это, конечно же, обман зрения или очередная западня Даркстрала.

Но это не главное. Главное, что на светлом фоне отчётливо виднелось гигантское существо, которое медленно, но верно пожирало покосившийся малоэтажный дом сталинских времён. Куски крыши отрывались гигантскими челюстями от основного фасада и пропадали в неведомых недрах.

Если смотреть на демонического жука-осьминога пристально, но можно было расслышать ужасающий хруст, с которым городские строения проваливаются внутрь злобной твари.

— Многоногий, падла! — Буркнул Максимов, забыв о том, что только что сулил ему Доктор.

— Жирный мутант. Патронов не хватит, — отозвался из темноты Корд.

— Что? Что он вам сделал? Многоногий — нормальный парень, — заявил Доктор.

— То есть, то, что он жрет жилые дома — это в порядке вещей!

— Ну и что! Он же на окраине!

— Так он и сюда может добраться! Посмотри на его лапы, клешни… На его конечности!

— Пока не добрался, значит заткнись! — Впав в мимолётное безумство, отрезал Доктор.

На какое-то время все замолчали. Хруст, разваливающейся кирпичной кладки, доносящийся издалека, врезался в самое сердце Максимова.

Вот бы выбраться отсюда поскорее! Вот бы забыть про все увиденное, услышанное, прочувствованное в один миг. Находиться здесь просто невозможно. Дышать этим воздухом — таарсом. Видеть темные пейзажи, лишь со стороны, напоминающие собой типичную городскую жизнь, но внутри пропитанные демонической составляющей.

Что? Выбраться. Точно. Выбраться!

— Доктор! — Практически выкрикнул Максимов. — Ты начал говорить о том, что можно попасть домой. На Землю! Так, как это сделать?

— У тебя слуховые галлюцинации, дружок. Темное измерение не имеет выхода.

У Сергея отвисла челюсть. Он чуть было снова не упал на промокший асфальт, с которого недавно поднялся.

— Нет! Нет! Урод! Ты чертов долбанутый шизофреник!

— Если я шизофреник, то пойду домой без тебя, — хищно улыбнулся Доктор. — Чтобы выйти из Даркстрала, нам надо найти заброшенный Дом советов.

— Дом кого? Это как вообще, так выходит…

— Так, что именно там будет сформирована точка разлома. И если все пройдет нормально, то нас с тобой смогут извлечь, как тампоны из женской вагины.

— Это тебе сказал тот, привязанный в подвале? Он же не хотел ничего отвечать?

Максимов провел по волосам в знак того, что ситуация явно не желает укладываться в его голове. Ощущение нереальность в и без того не реальном мире.

— Когда тебе выковыривают глаза консервным ножиком, красноречие просыпается само собой.

— Отлично! Замечательно, блин! Допустим так, Док! Хрен с ним, что ты там сделал с чуваком… Главное, что он признался. Но откуда знать, что он не соврал? Откуда знать, что это точная информация, а не хрень собачья, которую проорал человек с вырезанным глазом!!!

— Во-первых, пацан, кое-какие данные удалось проверить. А во-вторых, в любом случае прогулки на свежем воздухе тихими осенними вечерами полезны для психического здоровья, — Доктор сделал жест рукой, будто вдыхая аромат духов или дорогого вина.

— Прогулки… Они у меня уже в глотке, прогулки эти, — Максимов опустил голову вниз. Под асфальтом на внутреннем, подсознательном уровне ощущалось чье-то присутствие.

Сергей взглянул на Корда. Его огромный пулемет был сложен наподобие игрушки-трансформера, образуя большую металлическую палку, и убран за спину.

Сам же боевик находился около небольшого дерева, растущего подле дома. Он большими руками в черных перчатках без пальцев отламывал мелкие ветви, разглядывая их с нескрываемым любопытством.

— Что он там пялится? Все равно глаз нету… — прошипел парень.

— Есть. Просто он пустил в них тьму. Не пускай тьму в глаза, не совершай ошибку. Иначе потеряешь себя.

Доктор мечтательно взглянул на небо. То ли он окончательно отдался в лапы безумию, то ли ему действительно нравился окружающий ландшафт.

А может быть, он видел все иначе? Возможно мокрые, однообразные дома с раздолбанными, серыми тротуарами и гнилыми деревьями представлялись для него райским садом?

Ведь даже в Марианской впадине есть кто-то, кто считает ее своим домом. Так почему у ночного мрака не может быть хотя бы одного поклонника?

Обдумав все это, Максимов ощутил, что ещё больше хочет выбраться на свободу. И что даже малейший шанс, полученный путем пыток одним психом другого психа, непростительно будет упускать без борьбы.

— Хорошо, Док. Если там и правда выход, то мы сейчас сядем на твою штуку втроем и покатим искать Дом советов?

— Не совсем, юный турист. Даркстрал лучше не тревожить быстрым передвижением. Он не так туп, чтобы не понять наши чёртовы намерения.

— Значит, мы втроём с твоим Кордом просто попремся через половину города на своих двоих?

— Нет.

— Какого ещё черта «нет»?

— Такого черта, что не втроём. Втроём бы мы уже давно свалили. А так, я ждал четвертого. Нас будет четверо, парень.

Сергей вздрогнул. Если у Доктора есть ещё один знакомый наподобие этого отмороженного солдафона, то ничего хорошо ждать не приходится.

В этот раз при первой встрече «дружок трудовика из подвала» может отстрелить не только ногу, но и куда более важную часть тела. Понимая это, Максимов попытался как можно быстрее осмотреть периметр.

Нет. Никаких живых существ не было. Развалившиеся трупы смертников, куски мотогравов, целые, но опрокинутые мотогравы. Какой-то небольшой сквер с детской площадкой вдалеке. Пустынная, бесконечная дорога. И однотонно-чёрное небо, где не отыскать ни малейшего просвета.

— Боюсь спрашивать… Кто четвертый? — Медленно проговорил Максимов.

— Кто? Этот проклятый электрический уродец, который вечно опаздывает. Страйд! Черт бы тебя взял, Страйд! Я чувствую, как ты копошишься! Сейчас не время играть в идиотские игры! — закричал Доктор, разрывая установившуюся тишину.

Электрический… Такое прилагательное в городе мёртвой ночи может быть весьма двояким. Сергей еще раз сделал полный оборот. Ничего. Никаких уродцев и никакого электричества по близости не было.

Возможно, псих с электросваркой прячется за углом. Или из канализации готов выпрыгнуть мутант, обмотанный оголенными проводами под напряжением.

Проклятая неизвестность. Чертово ожидание. Очень жаль, что Максимов не был похож на Корда, которого ничего на этом свете не беспокоило, кроме уничтожения всего живого. И который мог позволить вести себя так строго и непринужденно, будто никаких аномалий поблизости не было.

— Давай! Нам нужна твоя помощь! — Ещё раз воскликнул Доктор.

— Да уж… Страйк… Ты бы лучше вышел, — поддакнул Максимов, не скрывая страха.

Тут офисный клерк ощутил, что стена ближайшего дома наступает на него, словно движущаяся плита пресса.

Мужчина отскочил в сторону. Руки машинально попытались найти оружие для самообороны. Такового не оказалось.

Оставалось надеяться на своих более опытных и вооруженных знакомых. Хотя, подобная надежда и была тоньше октябрьского льда воль речных берегов.

Несмотря на охвативший его ужас, парень не спешил отводить взгляд. Он заметил, как в стене появляется кирпичная выпуклость, наподобие той, что была в магазинной витрине.

— Неужели другом Доктора приходится еще один стеклянный или точнее кирпичный человек!? — Подумал Сергей.

Только его догадки полностью провалились. Из каменного пузыря показалось очертание совсем иного существа. Сначала силуэт был смазанный. Но потом проявились все мелкие подробности и делатели.

Новоявленная тварь имела очертания человека. Это уже радовало. Но вот такой человек обладал некоторыми особенностями, которые заставляли холод медленно пробиваться под кожу.

Лица у вышедшего из стены не оказалось. Вместо него было что-то похожее на стеклянный овал, разрезанный пополам. У овала виднелись многочисленные грани, как будто это была декоративные часть стеклянной люстры.

По бокам стекла располагалась человеческая кожа. Скальп и шея были явно живыми — из плоти и крови.

Волосы темного пришельца были довольно длинные, практически до плеч. Их разбрасывал и слегка трепал ветер или ещё какая-то невидимая сила. Практически все тело человека закрывал черный плащ, отдающий глянцевым блеском.

На ногах находились сапоги наподобие ботфортов, с металлическими элементами и странным блеском.

Но больше всего поражали руки незнакомца. Вместо пальцев прямо из живой кисти росли металлические штыри с шарнирами, разделяющими каждый палец на фаланги.

Кроме того, существо висело в воздухе на небольшой высоте, будто его поддерживала изнутри демоническая энергия.

— Гребанная паскуда! По сравнению с тобой сатана — ангел! — Выдохнул Сергей, не в силах себя содержать.

— Не обращай на него внимания, Страйд. Он у нас голубой, — криво улыбнулся Доктор.

— Что? Да этот гад похож на маньяка из детских кошмаров!

— Да. А ещё этот гад способен запечь твои яйца в мундире.

— Как?

— Не снимая штанов, вот как!

Доктор, очевидно, хотел сказать ещё что-то. Но тут стеклянное лицо-овал вышедшего из стены Страйда вспыхнуло красноватым, а затем слегка жёлтым сиянием. Потом внутри, за стеклом, произошло нечто похожее на раскаты молний. Максимов на всякий случай отошёл ещё дальше, хотя и так находился на достаточном расстоянии от получеловека-полуробота в блестящем плаще.

— Что? — Воскликнул Доктор. — Нет. Он не совсем из наших. Да… Сохранил рассудок. Пока не поддался и не мутировал. Видишь. Так тоже бывает. Я же говорю, он голубой…

— Эй, заткнись! — Воскликнул Максимов, понимая, что Доктор каким-то образом может понимать странного киборга.

— Не груби. А то попрошу Страйда поджарить твои соски. Кроме меня с ним никто не может общаться…

— Кто бы сомневался, блин. И что мы будем ждать ещё кого-то. Может появится сантехник-убийца или говорящий шкаф?

— Нам и говорящего петуха в рваной куртке хватает… — В очередной раз подколол Сергея его старший собрат по несчастью. — Ждать больше не кого. Надо идти. Если я понял правильно, то гребанный Дом советов должен находиться за теми домами. Идти немного. Но будем петлять, чтобы тварь не смогла нас вычислить. Стараемся не обращать внимания на всякое говно. И не встревать во всякое говно, соответственно. Если вопросов нет. А их нет… То можно идти. Корд! Корд, какого хрена ты там мастурбируешь? Иди сюда, мой сладкий терминатор! Пора показать кое-кому, кто в семье батя!

Послышались тяжёлые шаги. Справа приблизился здоровяк Корд. Слева беззвучно выдвинулся парящий по таарсу Страйд. Доктор сделал несколько шагов вперёд. Но тут раздался взволнованный голос Сергея.

— Эй. Мы кое-что забыли!

— Пописать перед дорогой? — Не оборачиваясь, хмыкнул Доктор.

Двое остальных членов команды остались непоколебимы.

— Нет! Брось свои штуки, Док! Ты забыл дать мне оружие!

— У тебя есть смазливая харя. Или тебе этого мало?

— Какого хрена!? Мы идем через целый город упырей. И вы все, так или иначе, вооружены. Я по сравнению с вами ощипанная утка! Меня и так раз двадцать чуть не сожрали заживо! Я лучше останусь здесь, чем переживу это снова.

Доктор остановился с таким видом, будто его от важного дела отвлекли по сущему пустяку. Пулеметчик и Страйд также стали на месте.

— Ощипанная утка. Хоть раз я услышал от тебя здравую самооценку, — мужчина медленно приблизился к Максимову. — Раз уж ты так просишь, пацан, то возьми вот это смертельное супер средство, уничтожающее все живое одним махом. Будь осторожен. Это орудие нового поколения!

— Доктор с деловым видом достал из кармана своей странноватой одежды небольшой пистолет класса «Револьвер» с длинным стволом и барабаном. Судя по виду, оружие было старым и, в плохом смысле слова, опытным. Настолько опытным, что его можно было давно отправить на пенсию. Но очевидно, что этому не суждено было сбыться. Так как повышение пенсионного возраста, по вине Сергея, коснулось этого «потёртого старичка».

— Да уж. Ты бы мне ещё рогатку дал… — процедил парень. Но при этом он быстро спрятал пистолет за пояс штанов, радуясь в душе, что у него наконец-то появилось хоть какое-то адекватное средство самообороны.

— Чупа-чупс не отстрели, тинэйджер, — хихикнул Доктор.

Максимов ничего не ответил. Ему до жути хотелось поскорее продолжить движение, чтобы в который раз испытать на прочность свою удачу.

Даже несмотря на череду провалов, его надежда ещё не умерла. И это не могло, не одобрять и не радовать.

— Ладно, пойдем, — сказал парень.

— Нет. Надо сделать ещё кое-что важное, пока не забыл.

— Что? — С нескрываемой тревогой заявил Сергей.

— Вот это, — отозвался Доктор.

Он протянул толстый палец к оправе своих очков, нажав на миниатюрную кнопку где-то в области виска. На его белые линзы, в которых он находился все это время, выползла некая пленка, напоминающая автомобильную тонировку.

Теперь сумасшедший ученый принял вид пляжного тусовщика, щеголяющего в витражных, солнцезащитных очках.

Не говоря больше ни слова, с деловитым видом Доктор двинулся вперёд. Почувствовав нечто ядовитое, Максимов последовал его примеру. До боли абсурдная команда покорителей демонического города исчезла в небольшом проеме между высокими, отделанными серым камнем домами.

Какое-то время дорога протекала в томительной тишине. Несмотря на полностью темное небо, вокруг не было кромешной мглы. Всё тот же грязный полумрак, в котором можно разглядеть многие вещи, не видя при этом ничего четко.

Улица была довольно узкой. Казалось, что это такой коридор в старом офисном центре. Он отличается своей прохладой, запутанностью и большим количеством дверей-кабинетов.

По краям находились возвышенные над дорогой тротуары, сделанные из самой дешёвой плитки. Очевидно, что в такую плитку вместо цемента добавляли муку. Так как вскоре после укладки она неизбежно начинала крошиться подобно черствому хлебу.

В некоторых прогалинах виднелись пейзажи типовых дворов. Там стояли примитивные беседки, горки для детей, машины. Насколько это все реально, можно только гадать. Но то, что это нагнетает ещё больше ужаса можно сказать совершенно точно.

Типовой двор провинциальной многоэтажки даже при свете дня представляет собой мутное зрелище. А вечером, так вообще, он становится похож на декорации для съёмок хоррора. И живописные зверюшки из колес и бутылок, создаваемые сознательным жителями для облагораживания территории, после захода солнца начинают выполнять функцию, прямо противоположную той, что была в них изначально заложена.

Не самые лучшие картины неплохо дополнялись тревожными звуками. Тяжёлые шаги иногда немного теребили душу. Со стороны электрического человека раздавался треск, похожий на то, как искрит розетка на кухне.

Где-то за громадами домов кто-то шарахался по гнилой траве. Различные скрипы старых балконов и металлоконструкций на крышах зданий дополняли общую звуковую картину.

Это не считая того, что пытливый человеческий разум сам по себе спешил подрисовать ещё нечто темное, будто желая добиться полноценной палитры страха.

В голове у Максимова работал странный механизм. Он будто натягивал огромную пружину. Медленно, но верно натяжение становилось невыносимым. Казалось, что ещё немного, и он просто упадет на землю, от того, что мозг изнутри заполнится металлом.

— Что случилось со Страйдом? — Неожиданно для себя произнес Сергей.

— Неувязочка вышла, — сказал Доктор, будто ждал этого вопроса. — Опыты со стеклом и электричеством. Здесь они до добра не доводят. Здесь одна наука есть — твоя внутренняя сила и таарс.

А все остальное тебя и прикончить может, случайно. Так в принципе и произошло. Пару попыток удачно. А потом взрыв. И человека нет. Есть только Страйд. Мутант с одним процентом прежнего наполнения.

— Значит и Страйд, и солдат этот чертов. Они оба мутанты? И людьми уже не будут? И выбраться отсюда тоже не смогут, и все такое?

— Да, Белоснежка! Только не плачь!

— Плакать не буду. Но все равно парней жалко. Жертва твою мать, во имя науки…

— Нет, — в своем обыкновении буркнул Доктор.

Он с любопытством заглянул в какой-то мокрый закоулок. Это было странно с учётом того, что на нём находились темные очки. Только Сергею сейчас было не до поиска логических нестыковок.

— Ага, нет. А кто если не наука тут виновата? Пудрят людям башку, заставляют черте в чем участвовать. А потом их души превращаются в демонов. Капец как хорошо! Начальство бы ваше научное сюда заволочь на денёк.

— Во-первых, я и есть часть начальства! А во вторых, я имел в виду другое. Я сказал «нет». В смысле, что они не парни!

— А кто??? Чёртовы трансгендеры!?

— Корд парень. А Страйд… Страйд — это единственная женщина, участвующая в проекте «Даркстрал».

Сергей остановился как вкопанный. Его рот сам собой приоткрылся. В долю секунды он оглядел обстановку. Электрического фантома не было видно. И это позволило клерку без стеснения выкрикнуть:

— Твою мать! Боюсь представить, какой уродиной она была на Земле!

— Она была отличной, пацан. И вообще не советую плохо говорить о моей жене!

— Какого на хрен!

— Шутка. У меня нет жены, — Доктор зловеще улыбнулся. А потом жестом призвал Сергея провожать путь.

Спустя пару десятков шагов, будто проснувшись от дрёмы, мужчина в очках спокойно произнес.

— Тогда, когда мы потеряли Зайцева и Кордашова, мы поняли, что Даркстрал не выпустит никого. Кстати Кордашова я потом нашел… Вон он теперь ублюдок с нами по лужам шлёпает. Но не важно. Главное, что тогда мы мало что знали. Было известно лишь, что Даркстрал манипулирует людьми. Заставляет их собственную энергетику работать против них.

Потом как-то уничтожает и все «по мануалу». Тогда была одна теория ещё. Что у женщин внутренняя энергия сильнее. Знаешь материнский там инстинкт и все дела. Типа у них же вагина. Она как реактор! Вагино-реактор! Аха ха ха! Ты слышишь! Вагина! Волосатая, как барбос с дыркой!

— Черт, черт! Доктор! Очнись!

— А… Да. Точно. Так, тогда нам поступил приказ отправить агентам женского пола для изучения темного измерения. Мы сделали это.

Выбрали самую смышлёную, без мужа и детей. Ту, для которой наука, прежде всего. Она тогда в отдаленном центре работала по сбору теоретической информации и составлению отчётов.

Елена Старовойтова, как сейчас помню. Тогда она хорошо отнеслась. Для нее это делом всей жизни стало.

Прошла предварительную подготовку и успешно внедрилась. Потом смогла несколько раз выйти на связь. Говорила, что здесь электричество свойства другие имеет. Что можно легко из средств подручных машину построить, которая этот самый Даркстрал удержит.

— Вот тебе и построила, — грустно сказал Сергей, рассматривая очередную лужу у тротуара. — Лица лишилась, клешни металлические отрастила, так ещё мужиком стала.

— Не мужиком, а бесполым энергетическим фантомом, пацан. Не надо драматизировать, — отрезал Доктор. Дальше он полностью замолчал, погрузившись в глубину собственных безумных мыслей.

Далее было типичное безнадежное скитание по до боли опостылевшим городским пейзажам. Они напоминали лабиринты ада, смертельную игру-бродилку, в которой попросту не будет победы.

Причем нахождение внутри темных улиц было относительно приятным, если так можно выразиться. А вот выход на открытые пространства залитых мраком площадей вызывал бурю неприятных эмоций.

Казалось, что на рукотворном поле ты — лёгкая добыча, мишень. Что сейчас случится что-то страшное, всепоглощающее, всеубивающее и до боли непредсказуемое.

Максимов с Доктором энергично шли наравне, не говоря при этом ни слова, как друзья, которые увиделись после многих лет разлуки и не могли подобрать нужные высказывания, потеряв былую духовную связь.

Страйд странным образом пропадал в стенах. Потом выныривал оттуда, будто из водной глади темного пруда. Его стеклянное лицо-дискошар вечно пылало электронными нитями. Они были едва заметны, но никогда не пропадали полностью.

Корд также все время отставал, прислушивался. Казалось, что он видит и ощущает гораздо больше, чем остальные. Это существенно его тяготило. Но в силу своих мутаций он не мог поделиться ни с кем полученной информацией.

Несмотря на мощное оружие и огромные размеры, он был несчастным. Ведь даже великанам с пулеметами иногда нужно погружаться в болото социума. Что уж говорить он нас — мягкотелых кусках мяса.

— Какого хрена? Ещё недавно так ненавидел свою жизнь. Замалчивал проблемы, улыбался натянутой улыбкой. Был как все и боялся малейших отклонений от так называемой нормы. А теперь иду в окружении двух демонов и одного психопата через мир полный непонятного дерьма. И думаю только о том, как бы выбраться отсюда хотя бы немного живым. Не говоря же о мнении окружающих, моде, понтах и прочей рациональной ереси. Да… Наверное, ад это лучшая психиатрическая клиника. А сатана — лучший психиатр. Только побывав в кромешной аду, человек действительно пытается стать человеком, переставая быть секс игрушкой в руках системы, — подумал Сергей, рассматривая черный асфальт.

Он поднял глаза на небо. Оно было «сделано из такого же точно асфальта».

— Вот тебе и ночная прогулка, сука! Даже глаза упереть некуда… Корявая, сортировать дыра.

Поток его негативных мыслей закончился, так и не начавшись. Парень ощутил, как на него сверху давит что-то огромное, не имеющее физической оболочки. Вестибулярный аппарат начало лихорадить. К вискам подкатила коварная мигрень. Молодой мужчина упал на колени и, довольно больно ударился о твёрдый камень. Но это его уже ни капли не беспокоило…

Глава 19. Как пройти на Семеновскую?

Сергею показалось, что он один на один оказался с огромной тьмой. Причем эта тьма скапливалась большей частью около него, будто он являлся центром притяжения для всего черного.

Вокруг было относительно светло. И чем дальше, тем белее становится свет. Это напоминало начальную стадию рассвета, когда светлый поток на сером фоне разбавляет собой кромешную ночь.

Кругом не было домов, машин, корявых дворов и даже тех же тротуаров «сделанных из хлеба». Только пустота и бесконечный простор, пугающий и завораживающий одновременно.

Максимов попытался что-то сказать. Но слова здесь были полностью бессмысленными. Настолько бессмысленными, что они даже не выходили за пределы рта.

— Господи, я, что ли немой… Что со мной??? — Мысленно произнес парень.

От страха он взглянул на свои руки. На фоне белого, гнетущего света они колебались, наподобие мягкого материала в волнах реки.

— Черт. Черт! Черт… — Подумал Сергей.

На большее у него просто не хватало эмоций. Он заметил, что тьма по щиколотки поглотила его ноги. Он как будто стоял в массе черного битума, не в силах из нее выбраться.

Но это было не все. Верхняя часть необыкновенного пространства, которую можно было назвать небом, шевелилась, клокотала, как адская гиена. Глаза мужчины открылись шире. Предвкушение ужаса заполнило сердце до самых краев.

И тут с темного фона небесной вакханалии начали срываться, падая вниз, довольно большие, черные капли. Спускаясь, они тут же превращались в силуэты домов, стоящие вдалеке. Если капля была тягучей и жирной, то при падении с километровой высоты она становилась панельной пятиэтажкой.

Более скромные капли трансформировались в черные трёхэтажные строения неизвестной эпохи. Сгустки из нескольких капель создавали девятиэтажные громады.

Кошмар! Ужас! Все эти кварталы отечественных городов. Неужели и правда, они на самом деле создаются из конденсата адских выделений. Стоят корявыми громадами и стоят миллионы. Миллионы кровно заработанных за всю жизнь денег за возможность пожить внутри сгустка потусторонней грязи.

От одной этой мысли Сергею стало смешно. Он беззвучно рассмеялся безумным смехом. Его рассудок растворялся в пространстве. И останавливать такой процесс он теперь не желал.

Неожиданно в глазах Максимова что-то заболело. И от боли они, казалось, расширились сильнее, раскрылись так, как никогда раньше. Будто до этого он ходил с закрытыми глазами, потому что не знал, что они открываются именно до такой степени.

Ощущая жуткую неприязнь ко всей этой и без того странной ситуации, мужчина вскрикнул. Он будто вынырнул из воды. Или скорее очнулся от обморока. Сюрреалистический пейзаж исчез сам собой. Перед глазами вновь установился до боли надоевший ландшафт города мертвой ночи.

И на фоне такого ландшафта маячило большое лицо Доктора. Одна линза его очков была по-прежнему черной. А другая светилась белизной. Очевидно, что он сделал так, чтобы лучше видеть.

В руках у Доктора был маленький фонарик, которым он светил в лицо Сергею, как будто пытаясь проверить, жив ли тот или уже мертв. Свет от фонарика был тяжелым, синим, физически ощутимым.

— Черное поле! На конце белое! Дома падают с неба. Каплями падают с неба. Грязь делает дома. И мы покупаем за миллионы. Господи, за чертовы миллионы!

— Молодец, пацан. Проснулся, — Доктор погасил проникающий в мозг фонарь.

— Там пусто. Пусто и страшно, — глядя по сторонам, как ненормальный, произнес Сергей.

— Это еще хорошо. Мог и свою мамашу в гробу увидеть. Или еще что по привлекательнее. Только теперь Даркстрал нас вычислил. Он как чертов червь, пролезает в мозги без спроса. И выбрал тебя, как самого сладкого. Теперь надо держать локаторы наготове. В любую минуту начнутся танцы.

Сергей только сейчас понял, что он сидит на асфальте, словно маленький ребенок, который случайно упал в лужу. Лицо странно чесалось. Оно как будто затекло после долгого сна. И Максимов его усердно тер, чтобы избавиться от такого эффекта.

— Какие танцы? — Не до конца придя в себя, спросил он.

— Восьмидесятых. С Миражом и группой Комбинация.

— Да… Потанцевать. Что мне еще осталось. Как будто месяц там просидел, сука.

Сергей медленно поднялся на ноги. Он боялся упасть снова. Поэтому ему пришлось напрячь все свои силы, чтобы принять долгожданное вертикальное положение.

— Страйд! Страйд! Чертов сварочный электрод! Давай скорей выкарабкивайся из стены. Стены здесь на хрен продажные. Сдадут с потрохами. Не мне тебе объяснять.

После этих слов из кирпичной кладки выбрался все тот же длинноволосый фантом в плаще. Его стеклянное лицо изобразило яркие молнии. Внутри половины шара бушевала настоящая гроза, но без грома. Треск этих раскатов был слышен довольно отчетливо.

— Да. Я знаю, что хуже уже не будет. Но перестраховаться надо. Нет. Идти дальше придется. Другого шанса у нас не будет, — заявил Доктор.

Этот странный диалог с ужасным существом сам по себе был загадочным и страшным. Но для Доктора, похоже, подобный вид коммуникации представлял собой банальную деловую беседу.

Корд в это время стоял около какого-то, тонкого дерева с маленькой кроной. Он видел в облезлом ноябрьском клене что-то свое. То, что не было видно никому другому. Но голос Доктора быстро выдернул пулеметчика из только ему одну понятных раздумий.

— Эй, Корд, хватит мечтать о карамельных облаках! Расчехляй свою виолончель! Концерт вот-вот начнется.

Солдат лениво повернул мрачную голову. Довольно спокойно он достал из-за спины трубу, напоминающую собой полированный лом для скола льда.

Такой жест походил на типичный, супер геройский прием в замедленном темпе. Затем произошло нечто странное. Неожиданным образом металлическая палка раскрылась. Из нее с характерным лязгом стали появляться металлические части. И через несколько секунд Корд держал в руках одноименный пулемет.

Так он выглядел более угрожающе. Именно таким увидел его Сергей в момент первой встречи. И это заставило парня невольно содрогнуться.

— Вот так-то лучше, мои юные пионеры. Теперь можно продолжить поход за опятами, — бешено воскликнул Доктор.

И разномастная компания отправилась в путь. Вопреки опасениям сумасшедшего профессора, ничего необычного не случилось. Только Сергей заметил в переулке перевернутую машину, которая покачивалась на своей крыше, как кресло качалка. Но такую картину можно было считать нормой, с учетом того, где именно они находились.

Облака. Как сильно не хватает облаков. Даже ночью. Когда они, по сути, совсем не нужны. Ведь ночное небо — оно тоже живое. В ясную погоду на нем хозяйничают деловитые звезды. А во время ненастья через него проносятся тучи. Иногда веселые и ветреные, а иногда рыдающие тоскливым дождем.

Здесь же не было ничего. Ни звезд, ни туч, ни пресловутого городского смога с подсветкой из так называемого неонового загрязнения. Просто черная субстанция. Такая субстанция, которая в видении Максимова порождала целые кварталы безликих домов.

И на фоне этой черноты, как звуки приговорного молотка судьи, звучали шаги трех пар ног на фоне едва слышного электронного треска.

Будто сталкеры шли по зоне отчуждения. Или выжившие искали своих во время пресловутого апокалипсиса с участием оружия массового поражения и зомби.

Только если все уцелевшие в катастрофах и войнах норовят найти город, чтобы там спрятаться. То здесь все было явно наоборот. Цель была — покинуть проклятую городскую черту.

— Ему не тяжело так идти? — Спустя несколько минут томительного ожидания новой угрозы спросил Сергей, указывая на Корда.

— Он привык. Для него твой пулемет, что гребаная зубочистка.

Послышался учащенный треск со стороны Страйда. Максимов невольно вздрогнул. Доктор взглянул на электрического фантома и задумчиво произнес.

— Нет. Даркстрал не срисовал все наши планы. За такое время он просто бы не успел. Мозг человека — целый лабиринт. В нем просто так не разберешься. Особенно если залезть в голову такому критину.

— Эй! — Гневно произнес Сергей.

Но это не принесло должного эффекта. Доктор продолжил, как ни в чем не бывало.

— Поэтому Даркстрал мало что знает. Но он по любому заметил, что мы шевелимся. А раз шевелимся, то, что-то замышляем. Не думаю, что такой замысел будет положительно принят. Ковровую дорожку, по крайне мере, не постелют. Значит надо держать уши к верху. И все остальные важные места тоже. Иначе с нами сделают кое-что не хорошее. Отрежут башку или не дай Бог, узнаю пин код кредитки…

— Чертов, подвальный Петросян, — не оценил последнюю шутку Максимов. Но самому «юмористу» это было не слишком то нужно.

Вскоре Сергей заметил, что Доктор держит в руках пистолет. Может и ему надо вытащить «ствол», подготовившись в возможному бою? Но ведь он даже толком не знал, как сделать выстрел. Да и вообще. Его старый «барабанщик» вряд ли мог сильно помочь в борьбе с таящимися во тьме тварями.

Ничего не оставалось делать, как идти в том же темпе, но создавать вид крайней готовности и бдительности. Такой вид не заключался в чем-то особом. Скорее, он был бесплотным. Но ключевое слово здесь «был». И это самое главное. Гораздо хуже, если его бы не было.

Только вечно такая готовность не могла сохраняться. С каждым шагом по грязной трассе напряжение спадало. Нелепость всей ситуации заставляла терять важные мыслительные нити, растворяясь в сумбурных грезах.

После всего пережитого, предостережения Доктора звучали не слишком пугающе. Если не сказать больше — смешно. Будто бы Максимов недавно упал в грязную лужу, а его строгая мать сказала, чтобы он взял с собой зонтик.

Что может сделать опасность, которую заготовил Даркстрал? Что она может показать, чем напугать и так до смерти запуганного человека? Ничем. Скорее всего, у темного измерения попросту кончились карты, причем не только козырные, но и все остальные.

— Ты не думал, что ему плевать? — Пройдя ещё довольно большое расстояние, заявил парень.

— Даркстралу никогда не бывает плевать, — отрезал Доктор, осматриваясь подобно волку, в поисках добычи.

— Ну, ну, — отрешённо хмыкнул Сергей, отчётливо слыша, что за ним кто-то идет.

Ни говоря, ни слова, мужчина обернулся. Он сделал это инстинктивно. Резко. Как будто специально тренировался до этого.

Совершив такое движение, Максимов дёрнул рукоять пистолета, но не смог извлечь его из-за пояса штанов с первого раза.

Вопреки самым кровавым ожиданиям, Сергей не увидел ничего страшного. Напротив. На небольшой площади, которую они почти прошли, недалеко от мусорных баков стояли две девушки.

Обе худощавые брюнетки. Одна в болоньевой, а вторая в кожаной куртке. Они были на высоких каблуках. По их нежным, почти детским лицам, была размазана косметика. А их глаза с испугом и недоумением озирались по сторонам.

— Вы кто!? — Выпалил мужчина.

Вторую попытку выдернуть оружие он предпринимать не стал.

— Простите. Мы из клуба шли, — произнесла тонким голосом та, что была в кожаной куртке. — Вы не знаете, как на улицу Семёновскую пройти?

— Да. Мы из клуба шли. Заблудились. Сами не местные. Уже два часа лазием. Такси вызвать не можем… — Удручённо отозвалась вторая дама, вытягивая уточкой накрашенные губы.

— А… То есть вы ещё не знаете, где вы оказались? Это звучит странно. Но вы в другом измере…

Парень не успел закончить свою речь. Над ухом у него сильно громыхнуло. Тонкие губы первой девушки раскрылись кровавым цветком, заливая одежду красной жидкостью. Несколько зубов упало на асфальт. С обратной стороны головы вылетело содержимое черепной коробки.

— Лучшее средство от минета, — хрипло заявил Доктор, держа в руке дымящийся «ствол».

— Нет!!!! — Бешено воскликнул Максимов. Бездыханный труп упал в лужу.

Вторая «клубная красавица» дико завизжала, переходя фактически на ультразвуковые частоты. Но тут же вниз ее живота впилась пуля. И она резко замолкла, выплюнув сгусток крови.

— Бесплатный аборт заказывали? — Сказал Доктор, совершив второй выстрел.

— Ах ты мразь! Падла конченая! Я убью тебя! — Взревел Сергей.

Озверев от увиденного, он выхватил пистолет. И даже смог взвести курок, пальнув куда-то в сторону ученого. Пуля прошла мимо, вколовшись в ближайшую стену. Фонтанчик бетонной пыли брызнул из ее плоти.

— Это гарпии, придурок. Их сейчас будет много! Готовьтесь к встрече, парни! Девочек надо принять, как положено! — Заорал Доктор.

Максимов не сразу понял, о чём идёт речь. Неужели Док окончательно свихнулся? И теперь он сам превратился в кровожадного мутанта? Этот мутант готов без проблем убить вполне нормального человека. И даже малолетних, пусть и вульгарно одетых, девушек ему ни капли не жалко!

Но тут труп убитой тусовщицы с рычанием начал подниматься с земли. Несколько выстрелов тут же заставили его прекратить попытки. Он обмяк, навсегда превратившись в бездушную материю.

Неожиданно Максимов заметил, как площадь довольно быстро наполняется людьми. Женщинами. Точнее сказать, молодыми девушками, которые все одеты по-разному, но до боли откровенно и вызывающе.

Короткие юбки. Джинсы, которые впиваются в половые губы и анусы. Штаны из тонкой прорезиненной кожи. Топы, созданные из плотного материала, похожего на металл.

Но самое страшное то, что почти каждая вторая «дама» имела особенности тела, от которых под кожей молнией разбегались невидимые насекомые.

Сергей отчётливо заметил, что у одной блондинки вместо глаза черная дыра. У другой девушки голова сделана из пластмассы. Только озлобленный рот настоящий, по-человечески жадный.

У кого-то вместо рук были стальные клещи, у кого-то странные щупальца. С виду прекрасные но при ближайшем рассмотрении зловещие, уродливые существа наступали на ночных путников беспорядочной толпой.

Твари, или как назвал их Доктор гарпии, лезли отовсюду. Шустрые, злые, бездушные монстры выскакивали из темных закоулков. Некоторые из них выбирались из технических люков канализации. Также они ползли из окон первых этажей зданий и выбирались из немногочисленных кустов, расположенных тут же.

Все без исключения «любительницы клубной жизни» были вооружены. У них имелся полный арсенал пыточных орудий, от ножей диковинной формы и цепей, до разного рода пистолетов и даже автоматов Калашникова.

Последние смотрелись весьма нелепо на голых женских плечах. Но эта нелепость нисколько не смягчала грозные звуки выстрелов.

Несмотря на внезапное вторжение, гарпии не смогли растерзать команду учёных-мутантов. Каким-то подсознательным мышлением участники похода к Дому советов стали спина к спине, образовав плотную круговую оборону.

Доктор швырнул вперёд нечто похожее на гранату. От страшного хлопка несколько изуродованных тех разлетелось по сторонам.

Страйд поднялся над землёй выше обычного. Его металлические пальцы превратились в раскаленные электроды. И из них посыпались молнии, которые найдя подходящую цель, выжигали ее до состояния обугленного трупа.

Корд также пустил в ход свое тяжёлое орудие. Он не мог сосредоточиться. Стрелял короткими очередями. Но даже это позволяло довольно эффективно разрывать на части худосочные тела нападавших.

Максимов попытался выстрелить. Это получилось не сразу. Мимо него вскоре пролетел острый клинок, от которого он увернулся.

Увидев недалеко от себя женщину в коротком платье, в гнилых прыщах, напоминающую зомби, он пальнул в нее из пистолета. Ее голова раскрылась. И существо медленно пошло в противоположном направлении, потерявшись в пространстве.

Тут Сергей ощутил, что его довольно сильно схватили за куртку. Девушка небольшого роста с клыками вместо передних зубов тянула его к себе, пытаясь вскрыть горло миниатюрным обувным ножиком.

Парень от страха, что есть силы, ударил ее прямо в голову рукояткой пистолета. Она дьявольски взвизгнула. Затем попыталась уколоть парня остриём в живот, но получила мощный удар ноги, и пулю в шею вдогонку.

Потом Максимов краем глаза заметил, как на Корда напала девушка с глянцевым лицом и стеклянными глазами. Она умудрилась запрыгнуть на него сзади и даже впиться железной перчаткой (наподобие кастета) в шею. Но тут же ее небольшое, лёгкое тело было с силой брошено на землю. От мощного падения пара зубов тут же сломалась, позвоночник хрустнул.

Но это было не самое страшное. Ведь огромный ботинок темного солдата тут же расплющил ее голову, будто пустую тыкву, наполненную томатной пастой.

— Господи! Это ад! Это ад, Господи! — Вертелось в голове у Максимова, вот уже в который раз за последнее время.

Он отчётливо слышал, как свистят пули. Видел, как некоторые из них попадают в Страйда и растворяются, словно камни, брошенные в водоем. В водоем из странной, около электрической энергии.

Голова самого фантома практически пылала от раскатов молний. Во все стороны летели смертоносные разряды, сжигая за живо все новые и новые тела.

Доктор тоже довольно активно уничтожал нападавших монстров. В его далеко не боевом одеянии оказалось много «фокусов», о которых сложно было догадаться заранее.

Например, от костюма ученого и его очков странным образом отскакивали пистолетные и автоматные патроны. Будто он был сделан из стали, как доспехи рыцаря из остросюжетного фильма.

Из левого рукава рубашки торчал длинный, блестящий штырь. Судя по тому, что он был весь в крови, Доктор не стеснялся использовать его по назначению. И самое главное, на поясе мужчины находились небольшие капсулы. Учёный буквально насаживал на них ствол огромного пистолета. Затем производился выстрел. Капсула вылетала, разрываясь на части и унося с собой оторванные конечности с вывороченными сухожилиями куда подальше.

Сергей чувствовал, как его медленно, но верно оттесняют от основного отряда. Он оставался один на один с толпой кровожадных, визжащих убийц. Но больше всего пугало не это.

Самое страшное заключалось в том, что ужасающими маньяками были именно девушки. Изуродованные, мутированные, но все же девушки. Те самые, кого мы должны почитать, оберегать и защищать.

Те, кто должен носить гордое звание матери. Почему? Почему все именно так? Почему именно их выбрал Даркстрал для своей атаки?

Может быть дело в том, что мы слишком привязаны к глупым стереотипам? Может мы просто привыкли, не зная сути вещей, судить по одной миловидной обложке? Для нас слово «мясник» всегда грубо и страшно! А слово «девушка» всегда хорошо и приятно.

Но ведь слова — это просто буквы. А словари — бездушные дома для таких букв. Буквы ничего не решают. Нет. Они не имеют общего со смыслом. Мы никогда не смотрим на смысл. Мы никогда не смотрим на правду. Нам куда важнее пустые буквы. Отсюда и все глобальные проблемы человечества. Отсюда вся тягость существования современного мира.

Тем временем кровавая вакханалия набирала адские обороты. Сумасшедший карнавал буквально выворачивал мозги наизнанку.

Сергей заметил, как Страйд вскрыл шею девушке в белом, которая каким-то чудом смогла добраться до него и даже слегка разорвать плащ неким инструментом, похожим на электрический консервный нож.

— Корд, ублюдок! Врубай свою бандуру на полную! Они нас заживо порвут на хрен! — Взревел Доктор. Лицо его было в крови…

Максимов ещё больше отделился от остальных. Ему удалось пристрелить кого-то… Потом он успешно увернулся от пролетевшего мимо диска с железными шипами.

После чего, металлическая кувалда ударила его в живот. Звуки притупились. Изображения смазались. А ещё недавно такой противный асфальт стал как никогда теплым, мягким и дружелюбным.

— Все? Неужели так быстро, все? — Почему-то подумал офисный клерк.

Он представлял себе войну по-другому. Совсем не так, как это было на самом деле. Ему казалось, что можно ещё смело с полчаса сражаться с гарпиями. Потом найти и уничтожить того, кто ими управляет. А у любой твари есть тот, кто ей управляет… Так что без этого никуда…

После такой победы, банда мутировавших тусовщиц рассыпалась бы в прах. И он — Максимов с деловым видом, бросив какую-то колкую фразу, медленно бы шел посреди дороги, слыша у себя в голове эпическую музыку, восхваляющую его подвиги.

Но все не так-то просто. Одно неверное движение в бою. Одна неловкость или просто сбой в работе ангела хранителя. Все. Ты больше не человек, не боец, не победитель. Ты труп. И ничего тебя не волнует. Даже дородная задница соседской жены, в которую ты годами бессмысленно хотел вставить.

Даже черная Ауди твоего друга, которую ему купили родители, и которую никогда в жизни не купишь ты. Даже отношения, даже любовь. Да что там любовь? Даже деньги!

Ничего. Пустота. Мрак. На крайний случай, пресловутые туннели недостроенного метро. И не более того. Не более.

— Черт, чем меня ранило? Пулей или чёртовым и ножиком? — Пронеслось в голове у парня. — Смотреть не буду. Лень. Лень смотреть на собственные раны. Время спать…

Максимов заметил, как вокруг буквально штабелями падают враги. Наверное, Корд всё-таки внял команде Доктора. Но это было уже не так важно. Чувствуя резкую боль вместе с приятным теплом, мужчина стал довольно быстро проваливаться в сон.

— Вот теперь я точно умираю. Ни с чем не спутаешь, — напоследок подумал он. — Если Док не врёт, то стану мутантом. Приду и передавлю всех на хрен, уроды.

Эта мысль оказалась последней. Дальше не было ничего. Ошибочно полагать, что в критический момент человек может бежать тысячи километров или философствовать часами с дыркой в башке. Критические моменты на то и созданы, чтобы прерывать, ломать и душить надежды. Иначе бы они определено так не назывались.

Глава 20. Преграда

Что есть смерть, как ни провал в никуда? Что есть «никуда», как ни — абсолютное ничто? Такое ничто не осознаётся сознанием, так как сознание не может существовать среди него по определению.

Примерно это и произошло с Максимовым. Пару шальных пуль, попавших в его туловище, за какие-то секунды прервали все процессы организма, превратив полное раздумий и желаний тело в мешок бесполезной массы.

Теперь его ничего не волновало, не тревожило. Даже исход ожесточенного боя с гарпиями. Даже выход из проклятого мертвого, ночного города.

Черная вата закрыла глаза и уши. Она была плотной и страшной, но в тоже время приятной. Сквозь нее не могли пробиться мысли и нервные импульсы. Она создавала полнейший вакуум, небытия, именуемого в народе «тем светом».

Неизвестно сколько прошло времени. Но Сергей почувствовал резкую боль. Похоже, что пули ожили в его грудной клетке и кишках. Они начали шевелиться, создавать поселения. Возможно, скоро у них появится колесо, а потом первая цивилизация с римским правом.

И это самое право признает тело парня их общей, исконной родиной, запретив отменять собственный закон кому-либо.

Тело будет носить название пулевой автономии. И во всех учебниках истории красноречиво напишут, что именно они — антропоморфные автоматные патроны создали этот организм, а не кто-то еще.

Нет. Как же больно! Как же страшно! Как не хорошо оно там все шевелится. И почему только черная пустота не блокирует боль? Ведь он же мертв. Ведь это же небытие.

Или боль со смертью не уходит, а только усиливается? Что если именно так? Тогда многочисленные суицидники проиграли. Тогда святоши оказались правы. Они говорили, что правы и правыми оказались. Чудовищная нестыковка, заключающаяся в зловещей стыковке!

— Чертов бред! Бред идиота! Бред! — Выпалил Максимов, выйдя из наваждения. Вокруг все так же простирался миллионы раз проклятый город, со своим ноябрем, мрачными домами, ночью и фонарями.

Первое, что увидел парень, это стеклянный овал, обтянутый по бокам кожей. Внутри этого овала довольно яркие молнии, расходящиеся диковинными паутинками.

— Страй… Страйд! Ты что творишь? Что делаешь? — Прохрипел парень.

— Энергия. Она лечит. Отдайся ей. Она сильнее денег лечит, если только понять, — каким-то подсознательным чувством Сергей услышал эти слова. Они транслировались прямиком в его мозг, будто там стояла приемная антенна.

— О, черт! Страйд! Ты разговариваешь??? — Воскликнул Мужчина.

— Умирать здесь не правильно. Поверь, — раздались слова в голове Сергея.

Страйд медленно извлёк два своих стальных пальца из кровавого тела клерка. Раны сами собой затянулись, будто их кто-то прижег изнутри. Хотя, наверное, оно так и было.

Увидев, как металлические штыри выходят из груди, Сергей невольно вскрикнул, попытался подняться на ноги, поскользнулся на своей и чужой крови, упав на до боли ненавистный асфальт.

Окрестности вокруг были завалены трупами. Некоторые из них шевелились, издавая протяжные стоны. Казалось, что тут произошло средневековое побоище с использованием самых страшных предметов расчленения того времени.

Хотя, примерно так и случилось. Если убрать немногочисленные оговорки.

— Чертово дежавю, — выдохнул парень, вспоминая, как ещё недавно он с таким же ужасом рассматривал уничтоженных мотоциклистов-смертников.

Надо найти остальных. Собраться вместе. Пойти к ужасному, проклятому Богом, Дому советов. И… Даже не стоит предполагать, что именно «и»… Ведь чем ярче мечты, тем мрачнее их разрушение.

Сергей судорожно посмотрел в сторону. Женщина без половины головы упёрлась в стену, продолжая свое движение на месте, будто желая пройти сквозь бетон.

— Господи, какое дерьмо, — прошипел Максимов.

Взгляд влево. Трупы. Разворот назад. Раненная тварь без руки ползет в сторону помойки, оставляя за собой кровавый след. И наконец, где-то в другой стороне, глаз уловил силуэт довольно знакомый сознанию.

— Доктор! — Воскликнул парень.

Он посмотрел, получше, заметив, что свихнувшийся учёный держит перед собой тонкое тело убитой гарпии, в руке которой навсегда застыл довольно большой тесак.

При этом мужчина медленно, но довольно жёстко наносит удары своим мини копьём, спрятанным в рукаве, в грудь и живот демонической ведьмы.

Кровь разлетается мелкими каплями. Труп тихонько вздрагивает, как будто протестуя против такого надругательства.

— Глубже! Ещё глубже, сучка! Тебе нравится, когда глубже! — Выдыхает человек в кровавых очках, пронзая тонкое тело почти насквозь.

— Доктор! Хватит, чертов Док! Прекрати! Прекрати. Оставь ее в покое! Она уже сдохла! Она не живая! Док! Ты меня слышишь??? — Заорал Сергей, сделав несколько шагов вперёд.

Мужчина в костюме мясника не спеша повернул голову. Как он мог видеть сквозь черные, так ещё и заляпанные кровью очки, оставалось загадкой.

Но, несмотря на все, Сергея он смог распознать. Хотя и не совсем сразу.

— Хорек! — Доктор изобразил нечто похожее на улыбку.

— Ты ещё не подох! А я уже планировал нажраться на твоих поминках. Эта падла мне руку чуть не оттяпала. Недотрах на лицо. Решил исправить ситуацию.

— Прекрати! От нее ничего не осталось. Брось это чертово мясо! Нам надо идти.

Доктор взглянул на бездыханное тело со странным выражением лица. С брезгливостью и омерзением он откинул прочь ещё недавно прекрасную и смертоносную одновременно нимфетку.

Потом мужчина обтер о фартук окровавленное оружие.

— Да. Неплохо дров нарубили, — сказал бывший учёный отрешенными тоном. — Ты говоришь идти… Идти… Надо идти.

— Да, Доктор! Меня опять чуть не кокнули! Если бы Страйд не запаял рану изнутри, меня бы уже не было! Так что давай валить отсюда на хрен и как можно быстрее!

— А почему бы, тебя не было? Материализовался бы потом, никуда не делся бы. Стал бы одной из таких красоток! — Доктор обвел руками вокруг, демонстрируя весь ужас пейзажа.

— Мне не до твоих выходок, обдолбанный трудовик! — Выпалил парень, наступив на хрупкую, бледную, отрубленную руку. Он резко вздрогнул, отпрыгнув от греха подальше в сторону.

— Не боись, сынок, папочка выведет тебя в люди! — Сказав это, Доктор пошел куда-то в сторону.

Затем он громко, и не без использования матерных слов принялся звать Корда. Тот пытался добить сбежавших тварей в одном из переулков, и как это обычно бывает, увлекся своей кровавой работой.

Ситуация напоминала собой сборы подвыпивших друзей после бурной попойки. Надо было идти как можно раньше, как можно скорее. Но никто никак не желал собираться с силами. Никто не спешил покидать сияющий бар, где ещё недавно было так круто себя убивать.

Максимов заметил, что Страйд тоже куда-то пропал. Парень обвел глазами ближайший дом. Из стены которого неспешно выплыл фактом в черном.

Сергей взглянул на него в упор, буквально сверля глазами. Так он пробовал найти контакт с этим безликим монстром. Монстр молчал. Никаких трансляций информации в мозг на этот раз не было.

Ещё недавно его электричество проникало в сознание, неся смысл. А теперь оно было простым, странноватым, физическим явлением.

— Страйд, ты молчишь? — Зачем-то произнес парень. — Ты только что говорил со мной. Ты только что помог мне. Спасибо тебе… Страйд.

Сергей показал дырки на куртке, пропитанные кровью, которые чуть было, не прервали его жизненный цикл. Ответа не последовало.

— Ты не такая тупая машина, которой хочешь казаться. Ты живой, — полушепотом сказал мужчина, понимая, что обратной реакции, скорее всего, не будет.

Электрический демон сверкнул своими «лицевыми молниями». Медленно и плавно он двинулся вперёд на Максимова. Неужели это знак? Странное существо хочет сказать ещё что-то, донести важную информацию.

Сергей зачем-то расправил настрадавшуюся одежду. Его лицо вытянулось, наполнившись нескрываемым интересом.

Но Страйд, вопреки ожиданиям, спокойно прошел мимо, быстро оказавшись за спиной у парня.

— Эй! Я же сам слышал… — прокричал офисный клерк.

— Кроме меня он не с кем не базарит. Признай это, как физическую константу! — Воскликнул Доктор.

Он вместе с громадной фигурой Корда бодрым шагом направлялся вдаль, оставляя Максимова в пугающем одиночестве, которое граничило с небольшим ступором.

Немного отстав от команды, Сергей быстро ощутил крадущийся к сердцу страх. Почти полная темнота с тошнотворными фонарями. И горы женских трупов повсюду. Это все создавало эффект вывернутого наизнанку кладбища. Вся черная суть которого была показана стороннему наблюдателю, а не скрывалась за ширмой богомольных крестиков, вместе с мещанскими, цементными «зеркалами».

— Мы в клуб идём. В клуб… Идём, — раздался захлёбывающийся голос молодой девушки.

Пропитанное кровью юное тело тянулось к ногам мужчины, из последних демонических сил пытаясь его схватить, приговаривая при этом старую легенду, из начальной части произошедшей бойни.

Сергей бросился прочь. То самое ощущение, которое преследует нас в кошмарах, когда мы убегаем от незримого маньяка, разрывало его на части. Благодаря подобному ощущению Максимов смог в несколько прыжков, со скоростью гепарда, настигнуть остальную компанию. И кто бы мог подумать, что только что этот резвый, трясущийся юноша пережил мучительную, клиническую смерть?

Двое мутантов и Доктор шли довольно спокойно. Похоже, что их духовные переживания были равны глубокому минусу.

Это заряжало бесстрашием и даже некоторым оптимизмом. Бездушие не так плохо, как о нем говорят. Иногда умные бездушные, куда лучше духовных дураков.

— Да. Отсюда нет выхода. Но выход есть всегда, — сказал Доктор, когда Максимов немного отдышался, пройдя вместе с командой с десяток метров. — Просто он не видим нашим чувствам. И мы рады говорить, что его нет. Но прежде чем говорить о том, что чего-то нет, надо изучить объект всеми средствами. А всех средств по определению не будет, потому что понятие «все» — относительное.

— Умно, — заявил Сергей, преодолевая остатки паники. — И какой же выход тогда может быть отсюда?

На сюрреалистическом лице ученого блеснуло нечто похожее на интеллект. На тот самый интеллект, который когда-то сделал его настоящим Доктором наук, а не тем трудовиком-психопатом в костюме мясника, которым он являлся сейчас.

— Логика, — сказал он, не сбавляя бодрого шага. Корд повернул безглазую голову в его сторону, тоже желая услышать сказанное.

— Да. Здесь, конечно, капец, как все логично… То живые соседские головы, то люди из пластилина. Но вот… Фантомы летающие, — едко отозвался Максимов.

— Не спеши с выводами, пацан. В этом мире больше логики, чем во всем научно математическом институте. Она не подвластна нашему пониманию. Но она лучше, точнее, чем на Земле. Темные законы физики, черные закономерности, потусторонние переменные и демонические постоянные.

— Наука дерьма и крови, — Сергей плюнул в сторону, на черноземно-грязную клумбу.

— Да хоть спермы и задницы! Это значения не имеет. Логика. Здесь есть логика! Это самое главное. Нарушишь эту логику, сломаешь систему. Сломаешь систему, обретёшь свободу. А свобода — это возвращение домой. Так что для выхода из ночного ада надо просто совершить что-то странное, до боли нелогичное и глупое. Тогда Даркстрал просто не сможет тебя здесь удерживать.

Раздался мощный треск, как будто горели огромные деревья от верхового пожара. Сергей уже более умелыми движениями, чем в прошлый раз, выхватил пистолет.

Но вместо очередной дряни он увидел совсем другое. Страйд висел в паре метров над землёй, раскинув в стороны руки и распластав свой длинный плащ.

Это напоминало выход из тени супергероя или гигантскую летучую мышь-мутанта на фоне большого прожектора. От стальных пальцев фантома тянулись огромные электрические дуги, которые впивались в ночные провода от троллейбусного пути. Синеватый свет покрывал все кругом. Чудовищная светомузыка буквально сводила с ума.

— Господи… Сейчас все взорвется, — выдохнул Максимов.

— Нет. Просто Страйд нашел пару живых коммуникаций. Пусть подзарядится… — Спокойно отозвался Доктор.

— Да его подзарядка, круче чем пятьсот фейерверков на день города! — В глазах парня отразилось сине-фиолетовое зарево. Горло само собой совершило глотательный рефлекс.

Но тут Сергей заметил, что пулеметчик с учёным снова ушли вперёд. Он поспешил броситься за ними, чтобы не оставаться в кошмарном одиночестве.

Смотря в разные стороны, будто переходя оживленную трассу, парень быстро перегнал двоих. Потом он слегка сбавил темп ходьбы, многозначительно спросив:

— А если ты говоришь, логика? Если ты думаешь, что поступок твой, странный освободит нас? То почему сам так не сделал? Почему не выбрался до сих пор?

— Поступки бывают разными. Я делал многое, поверь, пионер. Но логика на то и логика, что сломать ее не так-то просто.

— А может попробовать поискать то, что ее всё-таки сломает?

— А может вставить тебе в рот член гориллы и зашить сверху холщовыми нитками!?

— Боже, проще разговаривать с Кордом, чем с тобой.

Сергей понял, что рассудок Доктора снова дал сбой. И лучше оставить его в покое. Тем более что он вряд ли предложит нечто дельное.

Его странная теория о логике и системе сейчас принесет мало пользы. Сейчас куда больше пользы будет от спокойного преодоления города, желательно в живом состоянии.

— Мутанты не спят. Они везде, — громко сказал Корд, тряся пулеметом.

Он сделал это в ответ на свое имя, услышанное от Максимова.

— Да, что мутанты, чувак… Тут учёные-извращенцы косяками ходят, — буркнул под нос Максимов.

После чего в тяжёлом пространстве, заполненном таарсом, воцарилась пуленепробиваемая тишина.

Минуты через три такой тишины позади послышалось потрескивание и шелест, похожий на шепот ветра в листве. Это был Страйд. Подтянутый, обновленный, с более мощным сиянием внутри черепа. Он присоединился к основной команде.

Дальше не было ничего. Как будто Даркстрал просто заснул, забыв о том, что два человека при поддержке ставших на их сторону монстров, пытаются покинуть его липкие объятия.

Действительно. От чего бы ни вздремнуть в такую погоду? Она однообразная, тягучая, холодная. А холод, как известно, провоцирует сон. И этому сну повинуются многие животные. Но только не человек.

Нет. Человек рушит свои биологические часы кувалдой сделанной из жажды наживы и гнилых амбиций. Он ломает свою природу, свою первозданную суть. И потом весь больной и поломанный корчится передернутым ртом, заявляя, что-то сильнее природы.

Подобно тому, как извращённый гомосексуалист пытается ругать тех, кто не поддался поглотившему его пороку.

Максимов взглянул влево. К основной дороге прилегала такая же по ширине и по статусу. И по ней, медленно, но верно двигался троллейбус с включенными фарами, светом в салоне.

Водителя внутри не наблюдалось. Кондуктора и пассажиров тоже. Огромная темно-зелёная «колбаса» катила сама по себе, под действием непонятных человеческому разуму сил.

Подойдя к очередной остановке, троллейбус плавно остановился. Двери распахнулись с характерным шелестом. Никто так и не вошёл в салон. Никто так и не купил билет из непочатой бумажной скатки.

Постояв какое-то время, машина медленно тронулась вперёд, с тоской и некоторой грустью. Двери гулко закрылись и все пошло своим чередом.

— Работает даже если это никому не надо… И чего только пытается добиться? — Подумал Сергей, теряя городской транспорт из вида.

В душе его разлилась странная грусть вперемежку со страхом. Ведь одинокий, забытый троллейбус — это как символ безысходности, знак затерянности человеческого разума в глубине ночного кошмара.

Сюрреалистическая дрянь. Она повсюду. В небольших мелочах, в миниатюрных деталях. Если смотреть пустым, отрешенным взглядом, то город кажется обычным и даже банальным.

Но стоит только напрячь сознание, сфокусировать разбросанное по ветру внимание, сузить разжирневшие зрачки. И ты начинаешь видеть то, что заставляет тебя вновь стать ребенком дошкольного возраста, который зовет мамочку при первой же опасности.

Только вот нет здесь никакой мамочки. Никто не спасет, не поможет. Это делает страх еще более едким, натуральным, не очищенным, как дорогое разливное пиво.

Постоянно пропуская такой страх через себя, начинаешь получать даже какое-то удовольствие от его присутствия внутри тела. Хотя лично Сергей не получал такого удовольствия.

Напротив. Ему было плевать. Он неожиданно понял, что втягивается в существование посреди адской ночи так, как раньше втягивался в учебу или работу.

Может быть, он до конца сольется с этим миром, и будет всю жизнь искать выход, зная при этом, что выхода нет? А что? Ведь в девяносто процентов случаев именно по такому принципу построена «успешная» работа по найму.

Выйдя из завесы мыслей, Сергей увидел, как Страйд парит вокруг черной синеватой молнией. То ли он, таким образом, пытался вычислить скрытые засады. То ли искал то, что было необходимо лично ему.

Погода не менялась ни капли. Все та же изморось, холод на грани мороза, темнота. Спокойствие и стабильность, как сказал бы продуманный политик. Город сливался воедино.

И сложно было понять, из каких частей именно он состоит. Просто какой-то каменный коктейль, который как следует, перемешали в блендере.

— Я, кажется, понял, для чего нужен Даркстрал, — сказал Максимов, ощущая, что просто не может больше идти в тишине.

— Ни для чего. Просто хищная сука, — в своем обыкновении рявкнул Доктор.

— Даже хищные суки для чего-то нужны. Так устроена вселенная. А если конкретно об этом мире. То он как зазеркалье. Или наоборот — зеркало. В общем, он показывает как хренова, никчемно мы живем. Это помогает многое понять и исправить.

Доктор молчал.

— Если ты, как ученый, еще не совсем поехал, то в тебе должна остаться хоть капля здравого смысла. Подумай сам, город мертвой ночи не так плох, как кажется. Если присмотреться, конечно…

В это время профессор прибавил шаг, пройдя немного вперед. Корд также ускорился, бренча оружием.

— Я прав, — торжествующе сказал Максимов. — И твои отговорки, типа: «Пацан это», «Пацан, то» тебе не помогут.

Вдруг парень увидел, что Доктор резко остановился. Неужели мысль Сергея настолько сильно его поразила и шокировала? Может быть, даже последние фразы вернут Доку часть рассудка! И он сможет придумать совершенно иной способ выхода отсюда.

— Доктор, Док! Почему ты стал? Ты что-то нашел? Что-то хочешь сказать? — Воскликнул Максимов с явным предвкушением в голосе.

— Да. Хочу сказать, чтобы ты заткнулся и замер.

— Кретин, — фыркнул Сергей, протестуя против новой выходки ученого.

Но тут он действительно замолк, напрягая изо всех сил мышечный скелет. От чего тело стало до одеревенения неподвижным.

Впереди улица становилась немного уже. Проезжая часть была на полосу меньше. Тротуары напротив, — немного шире.

Фонарей не наблюдалось. Хотя тусклый, просроченный свет присутствовал в своем обыкновении. С одной стороны находилась совковая пародия на торговый центр. Трехэтажная коробка из стекла, с мозаичными прослойками. Здание было немного перекошенным, грязным. Похоже, что за ним давно не следили.

С другой стороны стояла небольшая заправка с мини парковкой и крошечным киоском оплаты. Колонки были давнишние. Конечно не те «стрелочные монстры» семидесятых. Цифровые автоматы. Примерно из девяностых.

Сам вид этой печальной АЗС говорил обо всех проблемах связанных с топливом в нашей стране вместе взятых.

Крик заброшенной заправки пугал, предостерегая от чего-то страшного. Но это было не тем, что заставило команду встать. Таких мест по всему городу как минимум пару десятков. Они уже стали банальностью, частью общего интерьера.

Но вот посреди дороги, примерно в трех метрах над землей находился объект странной формы.

Он был округлым, темным, но выделяющимся на общем плане. Его поверхность разделяли на части прожилины. Сам он состоял из неких животрепещущих канатов. Он пульсировал. Слегка шевелился. Его охват был таким, что объект превосходил размером пару крупных школьных глобусов.

И если говорить откровенно и грубо, то такая штука напоминала собой мозги, топорно сделанные из некой резины. Причем они были абсолютно круглыми, будто к одному извлечённому из тела мозгу снизу прикрепили ещё один.

Необычное существо (если, конечно, оно было существом) завораживало, заставляя терять все мыслительные нити, смотря в его сторону до бесконечности, не мигая, как на огонь или водопад.

Прошло какое-то время. Картина не менялась. Гигантский, висящий в воздухе шар из мозгов, плавно шевелился, сжимаясь и расширяясь посреди ночной улицы.

— Новая дрянь, — произнес Сергей. — Как ее хоть называют?

— Мозгоморф, — отрезал Доктор.

— Почему такое название?

— Потому что я его только что придумал, пацан. А так, эту псину я впервые вижу.

— Отлично блин… Зашибись, — с досадой прошипел Максимов.

Все неизвестное в этом мире несло двойную, если не сказать тройную, опасность.

— Мутант! Голова мутанта, — подал голос Корд.

— Заткнись, — оборвал его учёный.

Послышалась электрическая трескотня со стороны подоспевшего Страйда. Максимов напряг все свои силы, но из этого ничего не вышло. Импульсы фантома в плаще были не подвластны его сознанию. Чего нельзя было сказать о Докторе.

Он резко обернулся. Потом полез в маленький нагрудный карман своего костюма.

— Подожди, подожди. Сейчас глянем. Наш компас лучше любого навигатора.

Максимов хотел что-то сказать, но сдержал свой порыв, с опаской поглядывая на чудовищный объект, неизвестный даже самому Доку.

Последний же не без труда извлёк из кармана мини фонарик, толщиной в два пальца. Сергей понял, что ещё недавно свет именно такого «малыша» возвращал его к реальности из мира падающих с неба домов.

Мужчина резко подбросил осветительный прибор вверх. Фонарь слегка завис над поверхностью земли. После чего, электрическая молния из руки Страйда образовала вокруг фонаря синеватое облако.

Сам же прибор сделал пару оборотов в таком облаке, а потом застыл, четко указывая в сторону потусторонних мозгов. Сергею от чего-то стало страшно.

— Да… Самый верный путь через него, — поморщился Доктор.

Страйд ответил нечто неясное. Корд пристально сверлил взглядом новый объект. В который раз стало понятно, он явно мог видеть то, чего не видели другие. Только что именно? Что…

— А если обойти? — Сказал Максимов.

— В незнакомом ПГТ заблудиться можно. А здесь… Три метра не туда, и на точку связи будем выходить вечность, — холодно ответил учёный.

Похоже, что ему самому до боли не хотелось преодолевать обшарпанную улицу, проходя мимо «неизвестно чего». Безобидного, не агрессивного. Но ключевое слово здесь «неизвестно». Ведь именно неизвестность — это самый страшный маньяк. Она способна разрушать психику, не создавая никакого ярко выраженного негатива.

Понимая это, Доктор прорычал нечто под нос. Очевидно, его бесила вся нелепость ситуации. Медленно обведя глазами переулок, он понял, что скрыться из поля зрения существа (если у него есть хоть что-то наподобие зрения) не получится.

Но решение надо было принимать быстро. Иначе, Даркстрал мог легко подкинуть группе более яркий сюрприз, чем какие-то парящие в таарсе резиновые мозги.

— Хорошо, малыш. Папочка с тобой поиграет, — наконец выдавил Док. — Страйд, вали в стену, как ты любишь. Сейчас можно! Корд, ты тащи свой мышечный зад вперёд. И если эта паскуда дернется, то проделай в ней дупло размером с бульдозер. Не мне тебя учить, в общем. Мы с пацаном валим по тому тротуару. Он самый темный… Если что держим стволы на голове. Чувствую, что дохлый город что-то затеял. Надо показать ему, как инициатива поступает с инициатором.

Напоследок мужчина хищно улыбнулся, поправив очки. Страйд тут же слился со стеной красного, трёхэтажного дома. Сергей, поглядывая в сторону Мозгоморфа, как назвал его Доктор, вытащил пистолет, с характерным щелчком взведя курок.

Корд, словно спустили мощную пружину, быстро направился вперёд. Доктор кинулся за ним. Сергей постарался не отставать.

Довольно быстро трое, идя друг за другом по мрачной пешеходной дорожке, поравнялись с «мозгом».

Вблизи он смотрелся куда более мерзко, чем издали. Его ужасные, черные извилины шевелились, будто внутри проживали какие-то насекомые. А на небольшое расстояние вокруг расходились едва заметные волны.

Чтобы не поддаваться влиянию существа, парень еще больше ускорил шаг, стараясь смотреть на неизвестную мерзость вскользь. То же самое сделал Доктор. И вот уже люди практически преодолели барьер, ещё недавно пугающий ужасом неопределенности.

Но тут Корд, прошедший мозговой шар, резко повернул голову в его сторону. Почувствовав скрытую угрозу, он звонко передёрнул затвор пулемета.

Но даже его молниеносной реакции оказалось мало. Какие-то отростки вырвались из глубины зловещего шара со скоростью звука. В одно мгновение, проникнув в тело темного пулеметчика, они разорвали его на несколько кровавых частей, как прогнившую, половую тряпку.

Глава 21. Кибер змеи

Тяжелый пулемет отлетел в сторону, скрывшись в темноте. Голова, сверкая металлическими зубами, ударилась о ближайшую стену, как сдувшийся мяч. Рука и кусок огромного туловища остались лежать тут же в небольшой луже черноватой крови. Ни криков, ни последнего вздоха не было. Только ботинок с вывороченной ногой несколько раз хаотично дернулся.

Доктор открыл рот. Он прорычал нечто невнятное, странное. И в таком выкрике чувствовалась самая настоящая человечность, что говорило об адекватности и даже чувственности до боли грубого мужлана.

Надев на себя маску истинного психа, он так и не смог подавить искренние чувства. Похоже, что, несмотря на свою мнимую мягкость, человеческие эмоции могут быть крепче любого камня.

Не медля ни единого мига, Доктор выхватил огромный пистолет. Несколько пуль с разрывной начинкой вместе со взрывчатой капсулой полетели в сторону ужасного, круглого мозга.

— Паскуда, гребанный козел! — Взревел Сергей, понимая, что беззащитный пульсирующий шар оказался на самом деле настоящим троянским конем.

Парень выхватил также свое оружие и пару раз выстрелил. Но все усилия двоих мужчин оказались тщетны. Из мозга брызнула какая-то черная дрянь. Раздался механический скрип, похожий на вопль от смертельной боли.

Но само существо не только не упало на землю, но напротив, поднялось немного выше, сделавшись ещё больше. Странные, темные змеи полумеханического, полу органического содержания потоком хлынули из Мозгоморфа.

Максимову показалось, что от этих щупальцев, змей или канатов — полностью пропал обзор. Так много их вокруг было. И как только такое количество жутких штук могло поместиться внутри относительно небольшого шара?

— Отвали, чертова гадина! Гори в аду! — Заревел Доктор, когда несколько живых, покрытых каким-то металлом канатов, с визгом откинули его тяжёлое тело далеко в сторону.

Сергей судорожно отступил назад, но было уже поздно. Так как свободного пространства вокруг оказалось куда меньше, чем дьявольских щупалец.

Он выстрелил в один из полуживых отростков, тот взорвался, размякнув, словно обрубленный водопроводный шланг.

Но сразу после этого, парня схватили с нескольких сторон жёсткие «корни». Они немного приподняли его над землёй. Потом тварь с силой потянула Максимова в разные направления с явным желанием отделить руки от основного тела.

Несмотря на жуткую боль, раздираемого туловища, Максимов успел рассмотреть конечности своего врага. Они были живыми, но покрытыми чем-то наподобие доспехов. Кибернетические змеи в адском исполнении. И их было много. Очень много. Настолько много, что казалось пространство, состоит из них. А таарс, дома, деревья — это лишь небольшое дополнение к клубку канатообразных созданий.

Доктор оказался более везучим, и как это ни странно, более проворным, чем его молодой напарник. Учёный смог какое-то время успешно уворачиваться и противостоять чудовищу. Он прибил не менее десятка гибких, наполненных черной дрянью, конечностей.

Но этого было катастрофически мало. И вскоре, огромный пистолет Дока улетел в сторону. А сам обладатель оружия оказался схвачен как беспомощный котенок.

Мозгоморф принялся с огромной силой колотить его о твердь тротуара, пытаясь расплющить в плоскую лепешку.

— Я найду и порву тебя. Гадость ты конченная! — Ревел Сергей. Его все сильнее тянуло вправо и лево за руки и за ноги одновременно.

До этого момента парень понятия не имел, что значат средневековые пытки для узников древних темниц. Но теперь он испытал на себе всю полноту ужасных ощущений, которая дарила перспективу быть разорванным заживо в считанные секунды.

Тем временем, сильная боль сменилась адской агонией. Чувство того, что суставы сходят со своих мест переполнило тело.

— Ааааййй! Господи! Я умираю! — Отчаянным воплем взревел Максимов, не имея ни малейшего шанса на сопротивление. Мир перед его глазами померк. Он потерял сознание от болевого шока.

Спустя несколько тяжелейших ударов спиной и боками о землю, Доктор понял, что больше не выдержит. Выругавшись как можно жёстче и напоследок тщетно попробовав задушить одну из кибер змей голыми руками, мужчина смирился с неизбежным концом.

Из его носа капала кровь. В голове шумело и трещало. Ребра болели, болело все. Последние силы покинули тучное тело. После чего, Док осознал, что его никто не держит. И что очередного жуткого столкновения с шероховатой плиткой не будет.

— Какого дьявола, долбаный петух, — выдохнул учёный, сплёвывая кровь и с удивлением рассматривая внезапно освободившиеся руки.

В его глазах жутким образом все мигало. Будто самая грандиозная дискотека девяностых началась внутри головы. Причем цвета такой дискотеки были исключительно синие и немного желтовато-красные. Вестибулярный аппарат напрочь отказался работать. Создалось впечатление, что небо и земля поменялись местами.

В ушах стоял непомерный треск вперемежку с писком. Запах чего-то дохлого напрочь забил и без того лишенный чувств мозг.

— Меня прикончили, и я перерождаюсь! — Воскликнул Доктор. — Только бы не стать бабой! Только бы не стать мутировавшей бабой! Я не хочу быть вагиной на ножках! Не хочу быть вагиной на ножках! Чертовой мандавошкой! Вагиной, мать твою, сука! — Орал обезумевший человек, трясясь, как в эпилептическом припадке.

Выкрикивая все новые и новые порции бреда, Доктор провел в полном беспамятстве несколько минут. Потом стало все тихо.

И это было ужасно. Как будто посреди тяжёлого ливня вдруг сама по себе исчезла вода. Без испарения. Мгновенно. Как будто воду дематериализовал злобный гений. Примерно то же самое произошло сейчас на участке дороги между заправкой и старым домом быта, или говоря сегодняшним языком, торговым центром.

Первое, что увидел Доктор после окончания светового урагана, был Страйд. Его плащ рвала в стороны неведомая сила. Подошвы сапог светились синим. Металлические пальцы фантома были раскаленные докрасна. А внутри стеклянного лица бушевала огненная буря наподобие тех, что показывают в научных передачах о гибели звёзд.

Никаких объяснений не требовалось. Покачав головой, словно отходя от похмелья, Доктор довольно быстро обо всем догадался.

— Ты неплохо умеешь отжарить для бывшей бабы, — прохрипел мужчина, криво улыбнувшись.

Ответа не последовало. Вместо этого, Страйд поднял красную пятерню. Из нее вырвалась довольно сильная молния, с треском врезалась в нечто живое. Последнее истошно пропищало, замолкнув навсегда.

Доктор одобрительно кивнул головой. Но говорить больше ничего не стал. Вместо этого он лишь осмотрелся вокруг. Даже в его до боли привыкшем к демоническому миру сознании не укладывалась вся суть дьявольски нелепой ситуации.

Ведь всего за несколько мгновений команда из людей и мутантов успела столкнуться с неизвестной (даже для города мертвой ночи) формой жизни, потерять из своего состава одного бойца, столкнуться с катастрофической опасностью и пережить электронный взрыв чудовищной силы, каким-то образом созданный Страйдом.

Все это заставило Доктора серьезно задуматься, взявшись за подбородок подобно мыслителю. Он заметил, что вокруг валяются обугленные отростки ещё недавно опасных и злобных кибер змей. Некоторые из них немного дымятся, некоторые слегка шевелятся. Заправка с правой стороны также взорвана. И развороченные колонки пылают, как погребальные костры среди ночи.

Тут мужчина услышал возню позади себя, что заставило его обернуться, подпрыгнув на месте.

Изначально понять источник странных звуков было невозможно. Огромное количество полудохлой, копошащейся массы вместе с банальной для города тьмой буквально испепеляла всевозможные зрительные способности.

Мужчина в растерянности посмотрел под ноги. Нагнулся, подняв свои очки. Как это ни странно, они были целыми, имея лишь одну небольшую трещину.

— За стекла ответишь, скотина, — с досадой прохрипел Доктор, надевая свой незаменимый аксессуар белого цвета с само выдвижной черной «тонировкой».

Зрение стало яснее. И даже боль во всем теле немного прошла. Учёный хлопнул себя по бедру правой рукой, с досадой понимая, что пистолета нет.

Вдруг он заметил нечто похожее на огромный пригоревший зефир или на стог опаленного костром сена.

Причем такое «сено» слегка шевелилось, уменьшаясь и увеличиваясь в размерах. И от него едко несло дымом и палёной плотью. Гадать не пришлось. Выбор из одного варианта — это не выбор.

— Мозгоморфная проститутка… Как я рад тебя видеть, — улыбнулся Доктор, невзирая на всю мерзость поверженного противника.

Неожиданно из недр бывшего монстра раздалось скрипучее всхлипывание. Оно постепенно приобрело некие формы человеческой речи. И Док разобрал, напрягая свой слух, нечто похожее на:

— Не умивай. Не умивай меня. Я не ател. Не отел вас бить. Не умивай…

Мужчина хмыкнул в ответ на просьбу демона не убивать его. Потом он довольно громко произнес:

— Ты выучила русский, уродина? Разряд в пару миллионов вольт любого сделает полиглотом…

— Не адо. Не умивай, — пропищала ужасающая тварь, раздуваясь, словно ядовитая рыба фугу.

— Когда в следующий раз захочешь конфетку, то проси свою мамочку, а не меня! — Выдохнул Доктор.

Резко выхватив из-за пояса небольшую желтоватую капсулу, он подпрыгнул довольно высоко для своего роста. Затем рука совершила мощный бросок. И кусок стекла ударился рядом с недавним чудовищем.

Прогремел взрыв. Куски черной падали полетели в разные стороны. А в воздухе как звук камертона застыл последний крик Мозгоморфа.

И все недобитые щупальца существа медленно опали, лишенные энергии своего основного центра. Возня прекратилась. Тишина заполнила все вокруг до краев. Она даже слегка переливалась через эти края, растекаясь вокруг тяжёлыми каплями.

Доктор взглянул в сторону Страйда и кивнул ему так, будто хотел за него выпить. Электрический фантом неподвижно висел в воздухе, предпочитая ничего не отвечать.

Сразу было заметно, что монстр слегка успокоился. Металлические стержни-пальцы перестали светиться краснотой. Стеклянная часть головы больше не напоминала локальный вулкан.

Громко выдохнув, Доктор достал из кармана штанов смятые пятьсот рублей. Затем, охая, как грузчик, перекидавший несколько десятков мешков с сахаром, он принялся буквально втирать бумажную купюру себе в голову. Очевидно, там находилось серьезное повреждение, полученное от недавней «пляски», которое стоило как можно скорее залечить.

Деньги медленно, но верно проникали в практически лысый череп мужчины. И с каждой секундой ему становилось легче. Стальные тиски боли ослабляли давление, даря приятную легкость.

— Оно… Оно оторвало мне руку. Оторвало мне руку. Боже, Доктор, я умираю. Как же блин, больно, твою ты мать… — раздался жалобный, но в то же время громкий голос Максимова.

Учёный бросил взгляд в направлении крика. В какой-то небольшой луже, словно полуночный алкаш, корчился Сергей, со стонами держась за недвижимое, больное плечо.

Его рука, с первого взгляда была на месте. Но сустав был вынут из костного ложа. Поэтому можно смело сказать, что руку и правда, оторвали. Только сделали это не совсем полностью…

Доктор не стал долго разглядывать это жалкое зрелище. Его вердикт был четким и как всегда грубым.

— Возьми сотку и не пищи… пацан.

Скомканные сто рублей пролетели пару метров, упав на живот распластавшегося, вспотевшего от агонии парня.

— Разве это поможет… Это просто бумажка. Боже, Док! У меня же руки нет… — выдохнул он.

— Не бумажка, а деньги. Не путай. С деньгами все можно вылечить, хоть руку, хоть яйца. Голову только не выйдет. Но это только пока.

— Сука, как хренова! Что за чертов бред дауна, — простонал Сергей.

Но помня свой опыт с простреленной ногой, он, не раздумывая прижал бумажный прямоугольник к разрываемому на части от боли, горящему участку.

И тут парню пришлось издать душераздирающий вопль. Потому что сустав сам собой стал на место. Какие-то неведомые силы начали производить «сварочные работы» внутри плечевого соединения.

Довольно быстро рука приобрела некоторую чувствительность, которая с каждой секундой становилась все ярче.

— О Боже, о Боже! Как же оно… Как? — Максимов медленно поднялся с земли на трясущихся ногах.

— Как? Да никак! К Дому советов валить надо. Вот как! — Заявил Доктор.

— А оружие? — Сергей посмотрел под ноги. Найдя глазами свой небольшой револьвер, он медленно потянулся за ним здоровой рукой.

— Хорошая пушка всегда возвращается к своему хозяину, — отрезал Доктор. Из-под его рукава что-то блеснуло. Он вытянул вперёд кисть, будто желая схватить нечто невидимое.

И тут же в его руку лег перепачканный кровью и грязью пистолет, который все это время валялся далеко на обочине.

Максимов ничего не сказал, глядя на странноватый фокус. Его почти отделенная от тела конечность меньше чем за минуту приросла обратно. Летающее оружие на фоне этого было чем-то похожим на извлечение кролика из шляпы в рамках детского утренника.

Далее путь продолжился в уже привычном течении. Доктор с Максимовым шли вперёд, по мере возможности осматривая мрачную, слегка подсвеченную фонарями, мокрую территорию.

Страйд, издавая лёгкие электронные потрескивания, парил вокруг них. Скорее всего, он патрулировал периметр, не желая допустить новой угрозы.

— Успокойся. Даркстрал не такой кретин, чтобы посылать одну за одной. Он видит, что мы готовы. Поэтому будет молчать, как крыса, — буркнул учёный в какой-то момент. Страйд, повинуясь его замечанию, слился с ближайшей, желтушной стеной.

— И как психопат так умеет? Общаться с монстром, как со своей мамашей… То ли дуракам и правда везёт, то ли он скрытый гений. Третьего не дано, — подумал парень, усиленно массируя недавно повреждённое плечо через куртку.

Где-то в глубине его сознания сформировался страх, что рука прикрепилась не совсем качественно. А значит, в ответственный момент она может легко отвалиться. Конечно бред. Хотя, не такой уж…

Тем временем, мужчины бодро миновали одну улицу с разнообразными по глубине выбоинами на асфальте, как после бомбежки. Медленно, но верно, за их спинами скрылась площадь с кольцом трамвайных рельсов и небольшим памятником бородатой наружности. Он был выполнен из простого бетона, но окрашен при этом в белый цвет обычной известкой, что делало его не только заметным, но даже величественным.

Максимов на секунду представил, что было бы, если бы с ним рядом шагала его школьная учительница литературы. Она бы, скорее всего, поджала толстые губы-вареники, изобразив на жирном лице неподдельный припадок ужаса.

— Сережа! Какой тебе бородатый мужик!? Это же Кхе-кхе, Долплер! Известный литературный проститутка-бомжеватель! Как можно такое не знать!? Неужели ты так и не прочитал летнюю программу???

И все протесты парня были бы тут же прибиты на корню. А его доводы насчёт того, что его пятый раз чуть было, не расчленили без местной анестезии, тем более оказались бы пущены в топку.

Ох уж эти училки! Как часто, изучая толстые учебники с глубинными знаниями, они забывают хотя бы одним глазом заглянуть в трёхстраничную брошюру под названием «Реальная жизнь».

— Великий, литературный, бомживатель проституток, — тихо произнес Сергей, криво улыбаясь идиотизму своей фантазии.

Но потом быстро принял сухое выражение лица, чтобы не выглядеть глупо на фоне зловещего города.

Неожиданно Доктор молча свернул в небольшой проулок. Дорога пошла, что называется, «дворами». Хорошо хоть проем между двумя кварталами был довольно широким, чтобы не считаться подворотней. При этом он был довольно узким, чтобы иметь звание полноценной улицы.

Стараясь отвлечься от термоядерного коктейля мыслей, Сергей рассматривал благоустройство «подоконных территорий» небольших пятиэтажных коробок.

Практически под каждой стеной росло что-то наподобие кустарника или большого, многолетнего цветка. Такая форма флоры находилась в анабиозе, выставив на поверхность лишь коричневые былки недавно пышной кроны.

Где-то стояли убогие лавочки с урнами. А где-то без них. Около одного из домов была видна машина «Жигули» без стекол и фар, которая находилась на самодельном постаменте, очевидно для детских забав.

Повсюду виднелись «скелеты» конструкций для сушки белья и выбивания ковров. Да, эти русские дворы, оформленные в классическом чернобыльском стиле… Лучшие декорации для пост апокалиптических драм.

На их фоне любые лозунги, аля «все лучшее детям» звучат не более серьезно, чем просьба стюардессы надеть кислородные маски во время падения с высоты нескольких километром.

Хотя все не так плохо. Между двумя постройками на случайно образовавшейся искусственной лужайке находилась вполне приличная зона отдыха для детей и их кудахчущих бабушек с матерями.

Что-то наподобие сказочного городка с горками, лабиринтами, качелями, песочницами. Все сплошь из пластика. Из твердого, слегка прорезиненного пластика. По идее, площадка должна была иметь радужные оттенки, чтобы вселять надежду и радость маленьким людям для их дальнейшей маленькой жизни.

Но вместо этого, в виду отсутствия должного освещения, потешные башенки, спуски, канатные лесенки имели сероватый цвет с беловатыми отблесками. Это заставляло сердце сжиматься, перекачивания по венам холодную кровь.

Вопреки всевозможной логике, Сергей пристально уставился на мини городок наполненный темнотой.

И чем больше парень разглядывал очередное творение современной детской инфраструктуры, чем ближе он подходил к такому творению, тем отчётливее становилось ясно, что оно движется.

Нет. Новенькая детская площадка никуда не шла. Она не прыгала и не танцевала. Она таяла, медленно, но верно сползая вниз.

Большие капли пластика постепенно отделялись от верхних углов той или иной конструкции, скатываясь, как в пропасть, в самый низ. При этом не было никакого температурного воздействия. Даже солнца, даже месяца нельзя было увидеть, не говоря уже про открытый огонь.

На фоне этого создавалось ощущение, что зона отдыха плачет. Такое ощущение подкреплялось видом весёлых пластмассовых клоунов. Их глаза таяли, превращаясь в жидкость, неспешно стекая по плоскости лица.

То же самое происходило с героинями сказок. Роскошная Рапунцель лишилась половины своей щеки. А Красная шапочка с ужасом смотрела, как ее маленький, изящный подбородок отваливаясь от тела, катится к ногам.

— Детская площадка, вон там… Если смотреть влево! — Заорал Максимов, обращаясь к Доктору, который его значительно перегнал. — Что с ней такое!? Она как в слезах! Она что тает или так плачет??

— Растворяется, пацан. Растворяется.

— Но как на хрен пластмасса может взять и раствориться???

— Среди дерьма растворяется все. Запомни! Даже металл, если дерьма слишком много!

Максимов в очередной раз бросил взгляд на парк для детишек. Его формы заметно исказились, сделавшись одутловатыми. Пластмассовая статуя в костюме пирата злобно посмотрела в сторону парня.

Одну руку «морского волка» заменял крюк. А второй не было по причине жуткого процесса разрушения. Голова захватчика кораблей также была перекошенная, почти квадратная.

Тонкой щелью, наполненной темнотой, открылся рот. Чудовище из пластмассы попыталось что-то произнести. Но Сергей этого не услышал, так как, чувствуя холодный припадок, бросился вперёд, наступая в какую-то грязь, чтобы как можно скорее догнать Доктора и скрывающегося в стенах Страйда.

Догнав ученого, Максимов в очередной раз сбавил темп, приводя в порядок сбитое дыхание.

— Не бойся. Боишься, вот и лезут. Не будешь бояться, лезть не будут, — сказал Док, не удостоив спутника даже мимолётного взгляда.

— Ага, сука! Как хулиганы в начальной школе, ещё скажи???

— Вся жизнь — это начальная школа. Масштабы меняются, но суть та же.

— Ублюдки, блин, — прохрипел парень.

Из травы высунулась небольшая голова, напоминающая собой хищный цветок, имеющий человеческое сознание. Максимов резко пнул ее ногой, и она со смехом покатилась прочь, в недра серой лужайки.

Маленькие улочки сменяли одна другую. Казалось, что двое идут по лабиринту, точнее по настоящей паутине, где даже сам паук запутался, став жертвой собственного разросшегося эго.

Изредка показывался электрический фантом Страйд. Он о чем-то переговаривался с Доктором на своем языке, после чего исчезал из вида.

Демонические, каменные коробки немного расступились, дав хоть какой-то простор для сознания. Улица расширилась. Теперь она представляла собой скромный проспект среднего советского периода. Примерно на такой же (но немного поуже) улице произошла недавняя встреча с Мозгоморфом.

И из всей этой кровавой переделки Сергей от чего-то вспомнил Корда. Этого страшного с виду, но справедливого где-то внутри здоровяка, которому оторвало голову в доли секунды, даже не дав возможности достойно ответить на агрессию зловещего чудовища, вышедшего из ада.

Интересно, о чем думал темный пулеметчик в этот момент? Что находилось в его голове, когда кибер змея отделяла ее от прочного туловища в грязном камуфляже? Скорее всего, ничего. Точнее сказать, все. Все то, что мы не можем и никогда теперь не сможем понять. Все то, что мутировавший вояка нам никогда не скажет. А ведь он мог сказать многое. Если бы его только хоть кто-то пытался слушать…

— Док, — как всегда неожиданно спросил парень. — Ты не жалеешь, что мы потеряли Корда?

— Чего ты там мычишь, щенок?

— Я говорю, тебе не жалко чертова Корда, повернутый ты психопат? Хотя, чего я спрашиваю…

— Корда, — Доктор почесал голову, будто вспоминал о чем-то. — Его разорвало, как гандон в несмазанной пилотке. Вот что стало с твоим Кордом, сынок!

— Очень смешно… Ты просто тупая, бездушная обезьяна с пистолетом! И если бы я был на месте Страйда, то зажарил бы тебя на хрен, а не защищал бы ценой своей жизни от всяких дерьмовых «мозгов»!

— А? Что не слышу! Ты взываешь меня к человечности, цыпленок!? Если хочешь поговорить о человечности, то попроси меня рассказать историю про Спарки.

Максимов прекрасно понимал, что лучше этого не делать. Потому что проклятый старик, скорее всего, задумал вновь выкинуть что-то странное. Но рот Сергея произнес сам собой.

— Расскажи историю про своего чертова Спарки!

— Спарки — это собака. Мелкий, такой, черный щенок непонятной породы с белым пятнышком вот здесь, на башке. Я нашел его во время одной из вылазок. Даркстрал редко забирает таких животных. Но тут… По ходу произошло исключение. И оно было мне на руку. Я взял зверюгу, поселил его в подвале. Назвал на американский лад, чтобы было до жопы, как круто. Думал, мы станем одной командой, как знаешь в идиотских драмах.

— Представляю… — Хмыкнул Сергей.

— Да. Только не все так просто, — продолжил Доктор. — Через неизвестно какое время, я спас одного молодого студента, такого же хорька, как ты… Но ещё более хлипкого. Он тоже остался в подвале. И мы зажили одной счастливой семьей, как в рекламе магазинного говна.

— Дальше наверно будет феерическая кульминация, — снова перебил Максимов.

— Дальше была кульминация. Однажды я услышал странные звуки в той комнате, где сейчас передатчик.

— Человек, привязанный к стулу?

— Он самый. Тогда там валялся всякий хлам… И ничего такого быть не могло. Но звук шел именно оттуда, несмотря на это. Я позвал студента, чтобы разобраться. Его не было… Взял пушку и фонарь, как положено. Пошел сам. Было очень темно, и я не заметил ничего особенного. Ничего…

Кроме того, что у студентика выросли на спине крылья с перепонками, и он медными клыками доедает разодранное в кровавые клочья туловище несчастного Спарки.

— Вот ублюдок! Надеюсь, ты его прикончил???

— Не совсем. Я просто снял с красавчика кожу живьем и хотел сделать из нее новую собачку. Только она была не такой милой…

— Ты не просто псих… Ты законченный клиент дурдома с полувековым стажем! — Воскликнул парень, пораженный ужасу, нелепости и мерзости рассказа. Доктор молчал.

— Ага! Конечно! Скажешь, что встретил суку и ссучился сам!? Нет! Такого не бывает, трудовик! Мясник, ты блин недоделанный! Если у тебя есть душа, человечность — то она есть! А если ее нет, то ты козел по жизни, который ищет оправдания!

Мне по хрену на твою идиотскую историю, Док. Корд был твоим напарником, коллегой, в конце концов, хоть и мутантом! Тебе можно было для вида ляпнуть хотя бы банальную глупость! И этого бы хватило.

Но ты несёшь какую-то ахинею про мертвых собак и вампиров-студентов!

Доктор застыл на месте, повернув голову в сторону Максимова. Сергей встретится взглядом с мужчиной. Но его предыдущая речь секундой выветрилась из головы, заставив забыть недавние морально-этические порывы.

Впереди стояло мрачное здание с колоннами, с покосившейся табличкой «Областной дом советов».

Глава 22. Под куполом

Довольно большая постройка смотрела на подошедших к ней людей своим угрюмым лицом престарелого маньяка. Она была трехэтажной. Но высота каждого этажа явно превышала сегодняшние ГОСТы. Поэтому можно смело сказать, что дом имел пять этажей. Только некоторые из них таинственно слиплись воедино.

Колонны могучего крыльца покрылись трещинами. Краска, вроде какого-то оранжевого оттенка, на них потрескалась. И теперь бетонные столбы походили на высохшие деревья, которые приготовились пасть навзничь посреди бесплодной поляны.

Стекла в многостворчатых окнах местами отсутствовали. Кое-где не доставало огромных кусков декоративной штукатурки. Это открывало стороннему наблюдателю грязный пеньюар черновой кирпичной кладки.

Некогда великое здание, заявляющее о торжестве социализма, смотрелось жалко и бездушно. Неужели конечный пункт спасения кроется где-то здесь? В этом загаженном, заброшенном притоне, который в любую минуту мог легко сложиться напополам, словно карточный домик.

— Здесь может быть два Дома советов? — Осмотрев «бетонного монстра», медленно спросил Сергей.

— Бесплатных сортиров в городах и то не так много. А Дом советов, тем более один! — Сказал учёный.

Он старался быть как прежде озлобленным и дерзким. Но даже через эту грубую маску тонкими нитями пробивались ростки неподдельного шока.

Максимов хотел предложить пойти вперёд, чтобы не тратить лишнее время и не давать новые возможности Даркстралу для подготовки очередных козней. Но после недавнего свидания с гигантским демоническим мозгом, такая мысль тут же ушла, так и не превратившись в слова.

— Ух, обосранный коровник! Внутрь по любому надо, — хмыкнул Док. Сзади раздался электронный треск. Страйд бесшумно приблизился к остальной команде. Максимов немного вздрогнул, на секунду забыв, что это монстр — свой.

— Да, электрод. Ты прав. Я тоже так думаю, — прохрипел Доктор.

Максимова в очередной раз взбесило, что он не смог расшифровать информационный посыл фантома, но он не подал никакого вида. Так как сейчас было не время и не место для разного рода разборок.

Тем временем, Доктор направился куда-то в сторону. Будто хотел покинуть странное место. Но на самом деле, совершая разворот по большому радиусу, толстяк медленно обходил постройку.

Последняя же располагалась точно не на своем месте. Со всех сторон ее окружала асфальтовая гладь. Одна сторона уходила под землю примерно на метр, что делало здание корявым и перекошенным. Складывалось ощущение, что ребенок-гигант просто бросил его посреди площади, когда ему наскучила затянувшаяся игра.

— Нормальные герои всегда идут в обход, — завертелась в голове у Сергея забавная песенка из забытой советской сказки. Почему он не оказался в сказке? Где даже разбойник Бармалей и тот мило улыбается лицом Быкова, вызывая скорее ухмылку, чем истинный страх.

Вздохнув с сожалением, парень поплелся вслед за своим невменяемым спутником. Надо было доводить дело до конца. До того конца, которого по сути могло и не быть, как это уже случалось последние несколько раз.

Доктор двигался так, будто за ним наблюдали вражеские разведчики. Казалось, что его голова вращается на все триста шестьдесят градусов. Его дыхание было ровным и бесшумным. А тяжёлые ноги ступали на пожухлую траву с грацией балерины.

Медленно, но верно, мужчина описал солидный полукруг, зайдя в бок мрачной громаде. Максимов немного отстал. Он боялся зацепиться за высокий бордюр. Ему не давали проходу мелкие кустарники, растущие по краям проезжей части. Грязь, лужи, разбросанный мусор, все это хотело ухватить парня за ноги, запутать его планы, не дать продвинуться к заветной мечте.

— Да какого же дьявола! — Прошипел Сергей, видя, как широкая спина Доктора отдаляется, скрываясь в пелене мрака.

Чувствуя, что его шаг слишком короток, он резко рванулся вперёд. Впереди идущий человек начал быстро приближаться. И когда клерк почти догнал ученого, то его нога наткнулась на что-то твердое, но относительно лёгкое.

Сергей подпрыгнул на месте, схватившись за пистолет. Молниеносная реакция. Ни одна методика подготовки спецназа не даёт столько результатов, сколько пресловутый инстинкт самосохранения человека, подогреваемый разрывным страхом.

Нет. Ничего необычного. Это была алюминиевая банка из-под дешёвого пива. Она дремала на обочине, пока потасканный ботинок офисного работника не отправил ее в принудительный полет.

Преодолев пару метром, она с резким звоном железа выскочила на асфальт, необычно громко по нему перекатываясь.

— Вот сука, — выплюнул Сергей.

Доктор резко замер на месте. Он медленно повернулся назад, сверля парня толстыми линзами.

— Что? Просто мусор. Можем идти дальше, — сказал Максимов. Доктор необычным образом повернул голову, будто разминал шею, после чего произнес:

— Ничто не случайно. Баночку не пинай. Если последствий не хочешь.

— Это что, древнее пророчество? — С сарказмом спросил Сергей.

Из-под земли вырвалась волна синего света. Пространство вокруг исказилось и пошло рябью.

Взявшийся неизвестно откуда ветер легко отбросил Сергея и Доктора еще дальше от цели. Максимов ощутил, как довольно сильно ударился спиной о камень, но это его уже ни сколько не волновало.

Ученый упал лицом вниз, попав в мокрую лужу. Клерк тоже этого не увидел. Его напряженный взгляд был направлен только на проклятый Дом советов, который погрузился в синюю пелену, то ли воды, то ли газа. Эта пелена обладала большой силой, образовывая собой монолитный купол.

Внутри купола все постепенно растворялось. Очертания менялись, становясь менее четкими. Огромная громада превратилась из точеного прямоугольника в некий овал. Ржавая железная крыша потекла тонкими струями вверх. Колонны начали истончаться. Крыльцо и вовсе исчезло.

— Нет! Черт! Нет! Даже не думай… — С ужасом произнес Сергей, понимая, что сейчас будет.

Показать и не дать. Вселить надежду, лишив её в самый ответственный момент. Что может быть более страшным для человека? Для современного человека. Для раба общества потребления… Никакие ночные тени, резкие звуки, демонические голоса ни за что не сравняться с этим кошмаром.

Понимая это, Даркстрал показал путникам то, что они хотели. Он дал увидеть цель. Почувствовать её. И даже практически к ней прикоснуться. Теперь же вожделенная точка связи с землей исчезала, как снег под палящим солнцем. Она разрушалась, словно сахарный кубик в кипящем стакане, оставляя в очередной раз несчастного клерка и Доктора в дураках.

Максимов озирался вокруг, как малый ребенок, который случайно пролил молоко, опрометчиво пытаясь напиться. В голову решительно ничего не лезло. Собрав силы в кулак, парень вскочил на ноги, бросившись вперед. После нескольких больших шагов его подхватил ветер, создаваемый дьявольским куполом.

Выкрикивая ругательства вместе с причитаниями, мужчина снова упал на то же место, с которого только что встал.

— Сраная гнида! Я не позволю так с собой поступать! Я тебе не щенок, сучий ублюдок! — Ревел Доктор.

Он пытался выстрелить в световую полусферу из пистолета. Сначала обычными патронами, потом разрывными капсулами. Но боеприпасы просто исчезали, не долетая до цели. И даже брошенная взрывчатка наподобие гранаты не дала нужного эффекта, оставив все как есть.

— Что будем делать, Док! Как мы туда попадем теперь? — Выкрикнул Максимов.

— Никак, пацан! Совсем никак! Из Даркстрала нет выхода! Понимаешь!? Его вообще нет. Мы здесь навечно, пацан. Навсегда!

Сергей ничего не ответил. Повисла тишина. В недрах тишины мерцало адское свечение, которое все быстрее уничтожало объект, являющийся еще недавно жизненно важной целью. Темный пейзаж вокруг. Темное небо, словно пролитый битум.

На глаза Максимова навернулись слезы. Это и есть безнадега, та самая, которая по идее не имеет физической оболочки. Хотя, как выяснилось, все же имеет. Ее оболочка это то, что мы так и не получили. Что мы проиграли, поставив на кон жирную ставку. Именно проигранные войны того или иного масштаба в совокупности образуют колючую безнадегу.

Сквозь пелену туманного взора Сергей заметил тень. Она легко скользнула к куполу, вклинившись в него.

— Страйд? — Парень протер глаза и настороженно вытянулся. — Зачем ты это сделал!?

Но тут произошло нечто странное. То место, куда вошло очертание человека, вспыхнуло ярким пламенем. Необычная реакция образовала что-то наподобие небольшого входа, внутри горящего синевой облака.

— Доктор! Доктор, ты это видел!?

— Что? Как электрод поджарился в этом дерьме?!

— Нет! Он сделал там дыру. Отверстие в смысле! Док!

— Не в каждое отверстие можно лезть, пацан! Или тебя на анатомии не учили!

— Что нам еще остается делать? Еще лет десять блудить в этом аду?!

— Я здесь два года! — Без раздумья выпалил Доктор.

— Ты здесь почти пятнадцать лет, идиот! Там уже давно не две тысячи четвертый и не две тысячи десятый даже! Полжизни шастаешь в своем мертвом мире. Да лучше подохнуть, чем так!

На некоторое время ученый замер в железном недоумении. Максимов рванулся к туннелю. Но быстро остановился, так и не дойдя до него.

— Что ты там несешь? Я ни черта не понял? Я здесь два года, два года, пацан! — Орал позади старик.

— Надо идти. Он не даст вам больше выйти на связь. Идите, — голос кого-то третьего, не видимого поразил пространство. Женский, чистый и спокойный голос, что было весьма странно.

Сергей открыл рот, посмотрев в небо. Доктор подошел немного ближе, глядя в сторону. Ему показалось, что с ним разговаривает само здание.

— Оно меня забирает. Уже скоро. Идите, пока не стало поздно.

— Даркстрал? Это ты… так говоришь? — Воскликнул Максимов.

— Нет! Это… Это она! Лена… — Выдохнул Доктор. — Ты вернулась, Лена! Ты больше не эта машина со стеклянной рожей! Я всегда любил тебя, Лена! Я в отдел тебя взял, чтобы ближе быть! Я жениться на тебе мечтал! Прости меня за все. Прости, что так вышло. Я не хотел! Господи, я не хотел. Ты сама полезла. Зачем ты полезла!!?

Неужели у Доктора есть чувства? Чувства к женщине? Вина, рыскание в ее адрес? Нет, если это так, то Максимов готов поверить во все что угодно.

А пока он просто застыл с открытым ртом, не зная, на что обращать внимание больше: на просвет в синей, энергетической пелене или на орущего признания толстяка в чужой крови и со здоровенной пушкой.

Недоумение, страх, чувство плавно утекающей из головы реальности. Все смешалось. Но надо было идти. Как всегда, как на земле. Также и здесь, в темном измерении. Надо. И никуда от этого «надо» не деться.

— Лена! Ответь! Я прошу тебя! Ты вернёшься! Все можно решить! Умоляю! — Ревел учёный.

— Уходите. Оно меня забирает, — прогремел женский голос, словно из динамиков «дискотечной» колонки.

— Доктор! Доктор! Прекрати. Надо решать! Решаться… Нам надо убираться! Черт, Док, да что с тобой такое!? — Причитал Максимов, ощущая нарастающее напряжение.

Ему казалось, что адское свечение постепенно пробирается под кожу, пытаясь уничтожить все внутренности.

— Леночка, вернись! Мы найдем выход! Я не уйду без тебя!

— Нет энергии. Я стану другой. Оно сильнее!

— Доктор, дыра пропадает! Доктор! Валим! Валим в нее, пока не поздно! Где мы твой Дом советов потом откопаем!? Сука, черт бы тебя побрал с твоей любовью!

Сергей заметил, как и без того небольшой просвет в мерцающей плазме сжимается. В него уже с трудом можно протиснуться. И если промедлить хотя бы несколько секунд, то все схлопнется. Преобразуется в единую точку. Тогда жертва Страйда, а точнее Елены Старовойтовой, и темного пулеметчика Корда будет напрасной.

— Давай! Давай же, ублюдок!

Сергей попытался насильно подтянуть Доктора к закрывающемуся порталу, схватив его за грудки, как в у смерть пьяного алкаша.

Последний же умудрился упасть на колени, впав в тяжелую стадию ступора. И никакой возможности сдвинуть с места этого «трудовика» просто не представлялось.

Тем временем, дверь в светящийся купол практически закрылась. Понимая, что иного выхода попросту нет, Максимов рванулся вперёд, с ловкостью профессионального бегуна на мировых состязаниях.

Огромной рыбой он нырнул в портал, оставив Даркстральную улицу вместе с ошеломлённым Доктором позади себя.

В глазах что-то ярко вспыхнуло и погасло. Воцарилась странная тишина с темнотой и звоном в ушах. Наверное, так выглядит клиническая смерть у большинства тех, кто имел честь пережить этот феномен.

Глава 23. На шаг вперед

Какое-то время парень не мог себя осознать. Но вскоре, он почувствовал, что лежит на чем-то ровном, твердом и очень холодном.

— Асфальт. Только не гребанный асфальт. Опять… — Подумал Сергей.

Но подниматься он не спешил, как и открывать глаза. Что может быть с ним? Где он может оказаться? Вдруг его тело срослось с кем-то ещё? Или он попал в желудок к Многоногому монстру? Нет. Лучше быть слепым, чем увидеть все это.

Шорохи. Затхлые запахи. Предчувствие нескончаемого ада.

— Падла, — выдохнул Максимов. Вопреки недавнему убеждению, он все же поднял веки и увидел большой, старый диван прямо перед собой.

Под животом находился паркет в довольно неплохом состоянии. В стороне виднелась огромная каменная лестница, которая вела на второй этаж. Причем сам второй этаж имел большую открытую площадку с каменными перилами, с которой можно легко смотреть на то, что творится внизу.

— Как в конченом театре, — прохрипел Сергей, осматривая мрачные красоты, покрытые призрачным полумраком.

Небольшая стеклянная «каморка» охраны на входе с импровизированным ресепшеном. Несколько квадратных колон, отделанных чем-то наподобие кафеля, которые поддерживают своды, словно атланты древнее небо.

Огромный простор. Много места. Очевидно, что здесь должны были лавировать людские потоки из тех, кто по определению обязан заседать в некогда цветущем дворце коммунизма.

— Ох, опять. Как на работу… Снова, — хрипя и скрипя суставами, Максимов поднялся с пола.

Окинув взглядом полутемное помещение, он осознал, что кроме огромного слоя пыли и атмосферы «социалистической древности» здесь никого нет. Даже ужасных шорохов, которые доставали его все время пребывания в Даркстрале, не наблюдалось.

— Спокойно, как утром в гробу, — сказал Сергей, вздрогнув от собственного эха. — Доктора нет. Плохо. Нельзя здесь без Доктора. Он псих. Но без него хуже.

Постояв какое-то время на месте в знак скорби по пропавшему, сумасшедшему напарнику, Максимов пошел вперёд. Времени медлить попросту не оставалось. В любую секунду неведомая дрянь могла преподнести сюрприз.

Причем таким сюрпризом явно был бы не сувенир для серванта, который дарят на новогодние праздники своим заклятым друзьям…

Шаги были неимоверно гулкими, неприятными. Примерно так они звучали, когда парень покидал съемную квартиру, выходя на холодную улицу к чертову банкомату, по велению чертовой Лидии Леоновны.

Топ, топ, топ. Так! Так! Все громче и громче. Все резче и резче. Будто кто-то подкручивал регулятор с помощью огромной кнопки.

— Сука! Чего ты заткнулся!? Чего ты молчишь!? Когда не надо ты творишь всякую херню и никак не угомонишься! — Заявил Сергей, обращаясь неизвестно к кому.

Ответа не последовало. Через некоторое время парень почти в кромешной темноте подобрался к лестнице. И тут он осознал нечто ужасное. Ему было некуда идти. В прямом смысле слова.

Он понятия не имел, где находится именно та точка, которая позволит связаться с Землёй. Будет ли там комната с радио аппаратурой, портативный компьютер или просто телефонная будка, как в культовых фильмах девяностых?

Но даже если и так. Если пункт связи имел некие физические параметры. То где он мог находиться? Здание обладало гигантской площадью. Обойти его от подвала до чердака было не так-то просто.

Что? От подвала? От черного, ещё более темного, чем сам Даркстрал, подвала? Подвала, где могло быть то, что не способен представить разум даже самого изощренного психопата.

Максимов немного поежился от одной мысли, что ему придется спускаться вниз по разрушенной, неустойчивой лестнице, пытаясь найти то, что он даже не мог вообразить.

Неизвестно почему, но парню захотелось помолиться. Не одного церковного песнопения он не знал. Да. Религия приходит в нашу жизнь внезапно. Как только маячит перспектива подвала.

— Эй! Бизнес класс залипает! Не хватает телека! Телека не хватает! — Услышав громкий возглас, Максимов обернулся, выдернув из-под резинки штанов свое уже ставшее родным оружие.

Первое, что заметил парень — в огромной комнате-приемной есть и второй диван. Довольно большой и судя по виду удобный. Хотя, конечно, его не мешало бы как следует почистить и вытрусить. Но это не самое важное.

Ведь лежащее на диване тучное тело человека явно бальзаковского возраста недвусмысленно намекало на то, что все не так плохо.

— Док? Доктор! Это что, ты?? — С настороженностью и радостью в то же время произнес Максимов, вздрогнув от громогласного эха.

— Нет, твоя мамочка в пляжном бикини! — Отозвался старик, сверкая ободранными круглыми, непрозрачными очками.

— Как ты… Как ты сюда… Просочился, — Сергей направился прочь от лестницы. Ему хотелось получше рассмотреть напарника, исключить возможность подвоха.

— С моим опытом в любую дырку залезешь, щенок! И сразу на диван! Как дома, только почище. Телек поставить забыли! Я не буду платить за чертов отель!

— Жаль, что я не псих… — С завистью протянул парень.

Доктор медленно, как мешок с кирпичами, сполз с огромной лежанки, становясь на ноги. Было похоже, что он действительно находится в своём доме. Что он проспал весь день. И только под вечер решился выйти из затхлой, бетонной коробки.

— Не надо на меня так пялиться, пионер. Мне пора домой, к моей женушке.

— У тебя вроде нет жены.

— Тогда тем более.

Как всегда без лишней философии и прелюдий, здоровяк направился вперёд, к лестнице, откуда только что отпрянул Максимов.

Последний бросился за ним вдогонку, словно малолетний сын, оставленный в одиночестве придурковатым отцом. Хотя, ему было уже все равно. Главное выбраться. Выйти на волю. Пусть даже в роли сына этого жирного психопата…

Подойдя к цели, Доктор довольно сильно стукнул о мраморный порог ботинком. Потом хмыкнул, начав медленно подниматься наверх. Сергей последовал его примеру, озираясь по сторонам не без чувства опасности.

Но все возможные «интуиции» и «предчувствия» на этот раз подведи парня. Второй этаж Дома советов встретил путников без грязных выходок и демонических проделок.

Пол второго этажа имел сходство с ванной комнатой. Он был разделен на квадраты темными линиями, отливал блеском, который даже во мраке был неплохо заметен.

Но самое главное, что идеально ровная поверхность была настолько чистой, что на ней можно было поскользнуться всего лишь от одного взгляда.

— Внизу столько пыли, — протянул Сергей. — А здесь как в операционной.

— Грязь — удел нижних! Наверху всегда чисто, — хмыкнул Доктор.

Максимов молча кивнул, пытаясь как можно быстрее осмотреть новое место. Та огромная, длинная балюстрада, где оказались мужчины, давала начало нескольким, судя по всему, длинным коридорам.

Точка связи с Землёй могла быть где угодно. Причем не факт, что именно на этом этаже. Сергей глянул вниз. Высоко и темно. Опасно. Надо куда-то идти, вглубь здания. Подальше от этой опасности.

— Ты же знаешь куда нам? — Осторожно заявил клерк.

— Иди за папкой и не пропадешь!

Доктор, словно подвыпивший уголовник, покачивая в стороны плечами и размахивая пистолетом, рванулся в первый попавшийся коридор. Максимов последовал за ним.

Действительно, коридор оказался длинным, широким и неплохо отделанным. На стенах можно было рассмотреть панели из натурального дерева. А на потолке красовалось нечто наподобие лепнины. В конце коридора было огромное окно. Через него пробивалась пародия на свет. Окно манило к себе и даже создавало некую ночную романтику. Хотя, все это, конечно же, было очередной иллюзией.

Никакой той вечерней идиллии, которую ты испытываешь, когда забыв включить свет, в упор сталкиваешься с осенним вечером, пробравшимся в комнату. Скорее детский кошмар. Что-то вроде тех снов, когда ты метаешься, как сумасшедший по замкнутому лабиринту, убегая в темноте от слепых покойников.

А света нет. Нигде. Но есть выключатели. Они надменно делают «клац», насмехаясь над твоим паническим страхом.

Преодолевая всевозможные мытарства израненной души, Максимов прошел за Доктором длиннющий коридор, вернувшись обратно. Подобно прошаренной охотничьей псине, учёный шнырял повсюду.

Изредка он открывал двери в тот или иной кабинет, которых здесь были десятки. Но не найдя заданной цели, шел дальше. Казалось, это длится часами, даже годами.

Максимов почувствовал нетерпение, желание всё закончить как можно скорее. Будто он торопился куда-то, будто его сдерживал кто-то, не отпуская в крайне приятное место.

Хотелось упасть на спину, начать сучить своими длинными, как жерди ногами и орать словно сумасшедший. Требовать от Доктора поскорее найти проклятую точку связи, выйти на разговор с остальными учёными. А потом. Конечно! Конечно же, вернуться в свой чертов дом. В тот самый замызганный мир, который теперь казался желаннее любого мифического рая.

Только до этого было слишком далеко. Подавляя желание разрыдаться, подобно маленькому ребенку, Максимов выдержал длительную экспедицию по одному коридору.

Далее Доктор перешёл во второй коридор. Он действовал быстро и непринужденно. Примерно так ищут банку любимых консервов после перестановки в гипермаркете.

Тяжёлый человек с тяжёлыми шагами подходил к очередному кабинету. Затем он открывал дверь. Мямлил какое-то ругательство. Неприлично громко закрывал дверь, сотрясая темноту. После чего шел дальше.

Сергей не успевал разглядеть и понять ровным счётом ничего. И вскоре это его начало не на шутку бесить.

— Черт, Док! Да что ты там ищешь в этих ублюдских комнатах!? — Проговорил парень, не обращая внимания на собственное эхо.

Ответа не было. Тогда Сергей быстро нащупал глазами белую, прочную дверь рядом с собой. Не думая ни секунды, он рванул вниз рельефную, серебристую ручку, одновременно толкнув дверную основу.

Было не заперто. Легко, даже почти что без скрипа, дверь поддалась. И парень чуть было не упал на мягкий ковролин, который выстилал утробу кабинета.

— О, ё! Сука! — Выдохнул мужчина от неожиданности.

Невольно бросив взгляд на кабинетную обстановку, он заметил большое окно с приоткрытыми горизонтальными жалюзи, огромный стол, какой-то экран на стенке. Большой, железный сейф старого образца.

Но это все ни капли не отпечаталось в сознании. Так как интерьер полностью перекрыло другое. Точнее другие. Те, кто находился в помещении.

Судя по всему, эти люди любили работать. Настолько сильно любили работать, что даже после смерти остались на рабочих местах.

Они сгнили, разложились на рабочих местах, превратившись в скелеты, с обрывками ткани и кожи. Но даже это не мешало им изображать бурную деятельность.

Трупы вчетвером сидели по разные стороны переговорного стола. Медленно жестикулировали руками, бесшумно двигали челюстями, качали головами. Очевидно, обсуждая что-то на своем загробном диалекте.

При этом от них пахло какой-то могильной стариной. Такой запах обычно царит на старых кладбищах, где тела лежат под дёрном штабелями, в два или даже в три яруса.

— Нет! — Вскрикнул Сергей, увидев практически полностью разрушенные тела, которым какая-то дьявольская сила дарила энергию жизни.

Сидящий ближе всех к нему скелет с обрывками длинных волос на черном черепе тихонько повернул голову. Он посмотрел в самую душу парня безмолвными глазницами, после чего тихо и как-то нечеловечески произнес.

— Заседать. Заседание ещё не окончено.

— Вы что? Вы что? Я не могу? Я должен идти. Я не могу на заседание!

— Уйти не выйдет. Никто не уйдёт с заседания, — сказал мертвец. Остальные дружно закивали остатками голов, тоже заметив напуганного парня.

Максимов понял, что его ноги стали деревянными. Кроме того, он забыл, как открывается дверь и вообще, где именно она находится. Ему ужасно сильно захотелось присесть за стол вместе с этими пожилыми джентльменами приличной наружности.

— Господи! Только не это, Господи! — Выпалил парень, осознавая, что собственный разум больше не принадлежит ему.

Какое красивое окно с прекрасными лучами луны! Какие приятные собеседники, с которыми можно обсудить множество важных проблем! Какая прекрасная мебель, которая так и тянет заниматься делами! Как же это все замечательно!

Плотные клещи вцепились в плечи Максимова, заставив его взвизгнуть от боли. Мощная сила дёрнула его назад, отрывая от вожделенного места, которое его так страстно звало.

Приятное освещение тут же исчезло, как и манящее чувство лжи. Дверь резко захлопнулась перед самым носом. Доктор подоспел вовремя.

— Хах! Ах! Ой! Черт! Черт! Какое дерьмо! — Рывками выдохнул Сергей, глядя в жирное лицо Доктора, которое теперь казалось вполне приятным.

— Никогда не открывай двери, если не готов к тому, что за ними прячется! — Воскликнул учёный.

— Да я больше никогда. Никогда. Ни к одной двери! Чтоб я сдох!

— Да ладно. Я и поинтересней видел. Особенно в том, сороковом кабинете. До сих пор интересно, пришила она голову тому ребенку или не вышло… Но времени нет. На развлечения нет. Заглянул на секунду и дальше. Ни на что времени нет. Ни на что, пацан, — Доктор балаболил, как старый бармен в дешёвой пивной.

Он шел вперёд все с тем же настроем охотничьей собаки. Сергей чувствовал, что не может двигаться. Что его тошнит, как морально, так и вполне физически. Только выбора не было. Не оправившись после посещения «заседания», пошатываясь и спотыкаясь, Максимов ковылял за Доктором по мрачным «кротовым норам».

В пелене бессознательного дурмана прошло посещение ещё одного длинного коридора. Что именно находилось там, Сергей не понял. Ни о каком активном участии в поиске точки связи речи ни шло.

Молодой человек просто плелся вперёд, пытаясь всеми силами не отстать от Доктора, чтобы не остаться с кабинетной тьмой один на один.

Одиночество сейчас было как никогда ужасным. А плечо товарища, пусть и напрочь спятившего, имело двойную или даже тройную пользу. С течением времени Максимов осознал, что психологический ступор, вызванный гипнозом мертвецов, отступает.

И когда знакомство с очередной частью Дома советов было закончено, то он смог не только нормально говорить, но и ходить, а также мыслить.

Доктор на некоторое время остановился на балюстраде, глядя вниз, на «футбольное поле» первого этажа.

Максимов на относительно твердых ногах подошёл сзади. После чего осторожно спросил.

— Где точка связи, Док?

— С кем?

— С Землёй, Доктор, с чертовой Землёй!

— А? С Землёй? С землёй, я не знаю…

— Обалдеть! — Максимов шлёпнул себя по лбу. — То есть ты хочешь сказать, что мы лазием по конченому «кремлю местного разлива», среди комнат с разными тварями. И все это наугад?

— Я чувствую. Чувствую, пацан. Но никак не могу почувствовать!

— Ахххх, фуууу… — Максимов присел, облокотившись об перила. — Чувствую, не чувствую. Сколько можно ещё здесь блудить? Черт его знает, где что находится. И черт его знает, нужно ли вообще что-то искать? Вдруг это не тот Дом советов? Вдруг это ловушка Даркстрала? Вдруг входная дверь пропадет, и мы останемся здесь как две консервы. Капец… И ты не можешь сказать ничего конкретного, кроме того, что кого-то там чувствуешь.

Доктор молчал. Какое-то время он сверлил глазами темноватую пустоту. Потом мужчина медленно посмотрел на Максимова. Затем взгляд пал в сторону, где должен был находиться ещё один коридор.

— Вставай, крошка. Поплачешь потом, — грубо заявил Доктор.

— Пошел в жопу! Ты конченный! Лучше б я сдох, чем тащиться за твоей жирной сракой! — У Максимова сдавали нервы. И он нисколько не препятствовал этому процессу.

— Ещё слово и останешься в утробе Даркстрала.

Максимов медленно, слегка кряхтя, поднялся во весь рост. Он был выше Доктора, что давало ему хотя бы какое-то моральное преимущество.

— Да, замечательно, — произнес он. — Конечно, ты мне хочешь помочь! Вытягиваешь из разного дерьма! Но втягиваешь в ещё большее дерьмо, Док! Ты никогда ничего толком не объясняешь! Вечно несёшь бредятину. И там где находишься ты, на нас нападают разные уроды, которые уже достали. Когда ты признался в любви той дуре… той бабе, сотруднице! А к черту не важно! Я думал, что все. Ты стал нормальным. Но ты опять гонишь ерунду и таскаешь меня часами по какому-то коридору! Меня это вымораживает, сука!

— Я бы ответил, если бы умел говорить на языке бычьей спермы, — холодно сказал Док. Молча развернувшись, он направился в сторону очередного длиннющего прохода.

— Что? Вот и вали, дебил! Без тебя лучше! Надо было сразу действовать одному! Чем терпеть тебя, невменяемого! — Воскликнул парень.

Но тут он заметил, что мужчина не продвигается дальше, остановившись недалеко, по прямой.

— Решил меня подождать? Одному кишка тонка? Конечно, кто еще, кроме меня и твоих дружков-мутантов будет терпеть твои козни!

Доктор ничего не сказал. Сергей сделал несколько нервных шагов вперёд, не зная зачем. И тут он заметил, что буквально перед ученым клетчатый, синий пол вздымается в виде небольшого холма-муравейника.

Максимов приблизился к своему напарнику поневоле, чтобы получше рассмотреть необычное явление. Действительно. Прямо вначале нового коридора рос большой холм. Рос и вытягивался, медленно превращаясь в столб.

Слов не находилось. Оба человека замерли в железном ступоре, ожидая, что будет дальше. Дальше огромный выступ начал принимать человеческие формы. И вскоре перед мужчинами стоял уже крупный, слегка горбатый манекен с длинными руками, на тонких ногах. Весь синий, расчерченный точно под цвет мрачного пола.

— Боже мой! Ты знаешь эту новую дрянь? — Прошипел Максим, забыв о своей недавней ненависти.

— Это Шахматист, — сказал Доктор.

В это время голова монстра раздулась, став неестественно большой. Маленький, черный, зубастый рот показался в самом низу мелкого подбородка. Глаз у него не наблюдалось, хотя сами глазные впадины были.

— Аг-га… Потому что весь в квадратах.

— Нет. Потому что на шаг вперёд…

— Его хоть прикончить можно, а Доктор?

— Только переиграть, только обыграть… пацан.

Повисло напряжённое молчание. Напоминающее инопланетянина чудовище смотрело, если так можно сказать, на двух растерянных людей. Люди же пристально сверлили глазами противника, не решаясь действовать.

В тишине, словно по минному полю, Доктор начал отходить назад. Сергей сделал то же самое. Они шли на одном уровне, мягко переставляя ноги, словно в замедленной съёмке.

Движение было спиной вперёд. Несмотря на то, что для Максимова это оказалось не ново, он испытывал не хорошее чувство. Очередная тварь, смотрящая в упор на тебя, словно на кусок мяса спереди. И холодная темнота сзади.

Причем никто не может сказать точно, что или кто притаился за спиной. Может он куда хуже явной угрозы. Вообще, степень любой угрозы зависит не от уровня общественной опасности. А от уровня неизвестности. Просто не все это понимают.

Доктор тяжело дышал. Его зубы скрипели. Это было отчётливо слышно. Шахматист не шевелился. Он даже не пытался рычать, угрожающе двигать челюстями или конечностями. Его безликое лицо сохраняло мертвое спокойствие. От этого становилось дурно.

Сергей неожиданно понял, что теряет равновесие. Он споткнулся на ровном месте или кто-то помог это сделать… Чтобы не оказаться на полу, парень резко взмахнул руками, шаркнув подошвой измученных ботинок.

Вертикальное положение тела удалось удержать. После чего Сергей ощутил практически каменный взгляд Доктора, который сам по себе был хуже разного рода ругательств.

Затем, парня резко что-то ударило в грудь. Краем сознания он понял, что это был сорвавшийся с места дикой кошкой Шахматист.

Удар был такой силы, что Сергею пришлось отойти на несколько шагов, чтобы не упасть. В темноте Максимов заметил, что чудовище с утробным визгом бьёт длиннющими руками-отростками Доктора.

Причем последний не может ничего сделать, и ведёт себя, как беспомощная кукла.

— Вали его, гада! — Выдохнул Сергей.

Парень выхватил пистолет, с разрывным громом выстрелил. И только потом подумал, что может случайно зацепить человека.

Обратив внимание на выстрел, Шахматист кинулся к Сергею. Несколько резких ударов отбросили Максимова к краю балюстрады, к самым перилам. На языке появился вкус крови.

— Какого черта, животное! — Заорал парень.

— Он тебя читает! Ходы просчитывает! В мозги лезет! Он нас щас закопает! — Послышался истошный крик Доктора.

Чудовище кинулось на этот вопль. Раздались выстрелы, звуки ударов, маты, хрипение.

— Господи! Он там Дока убивает… — Пронеслось в голове у избитого клерка.

Вдруг из коридора вылетел огромный нож. Чуть было, не воткнувшись в ногу Сергея, он упал рядом, сделав в полу характерную выщерблину своим стальным носом.

Стараясь откинуть прочь все мысли, мужчина схватил холодное оружие. Пистолет валялся неизвестно где. Поэтому ничего не оставалось делать, как идти в рукопашную атаку.

Было понятно, что все планы заранее считывает ужасный монстр. Но иного выхода не оставалось. Когда Максимов вбежал в коридор, то он увидел, что Доктору буквально пересчитывает ребра головастая тварь, что называется, отсаживая почки.

Максимову до жути захотелось вспороть этой гадине брюхо. Но как только он приблизился на более-менее подходящее расстояние, Шахматист с молниеносной скоростью развернулся, нанеся серию резких ударов своей тощей, клетчатой ступней, словно известный мастер каратэ.

В глазах у парня засверкали искры, дыхание перехватило. Потом он почувствовал, что его подняло над полом, очень далеко отбросив.

— Метя так сильно никогда в жизни не били, — последнее, что подумал мужчина, перед тем, как его голова буквально воткнулась в каменные перила. Хорошо, хоть они там вообще были. Перила…

На некоторое время он потерял сознание. А когда очнулся, то увидел монстра с мелким ртом, полным миниатюрных, острых, как гвозди для обуви, зубов.

Монстр смотрел сверху вниз, не имея при этом глаз. И даже на расстоянии чувствовалось недюжинное презрение этой твари по отношению к человеку.

Кажется, что Максимов сам отчасти сделался шахматистом. Он неожиданно понял, что именно хочет сделать чудовище.

— Не надо. Не надо, — протянул парень.

Тут же ужасный демон подхватил его на руки, сбросив вниз, через ограду.

Максимов ощутил приятное чувство невесомости. Но уже через секунду оно сменилось чудовищным ударом, от которого отключился разум.

В это время наверху продолжилась возня. Доктор не спешил так просто сдаваться. Хотя у него не оставалось абсолютно никаких шансов.

Каким бы опытным и сильным ты не был. Против грамотной стратегии противопоставить нечего. Ведь поистине страшен не тот, кто может тебя оскорбить, ударить. Нет. Гораздо страшнее тот, кто читает твои действия, видит твои намерения, знает о тебе все.

Именно поэтому, как только учёный собирался ударить урода ножом, тот уже ловко укорачивался. А когда мужчина наносил удар кулаком, то тут же получал более мощный удар в ответ.

Это приводило к тому, что проклятый Шахматист оставался целым и невредимым в течение всего кровавого боя. А Доктор с каждой секундой терял жизненную энергию, медленно превращаясь в кусок потрёпанного мяса.

Обессилев от дьявольского избиения, некогда бравый покоритель темного измерения, упал на колени. Лицо его выражало глубокую скорбь, разочарование и чудовищное недоумение.

Демон смотрел на него, слегка поворачивая тяжёлую голову.

— Ты мной подавишься, гнида, — прохрипел Док, после чего свалился навзничь от очередного удара.

Глаза Максимова медленно распахнулись, как ворота давно несмазанной, металлической калитки. Если сказать, что все тело чертовски болело, то это не сказать ничего. Первое, что увидел парень — огромный, слегка изогнутый нож. С трудом, протянув руку, мужчина схватил холодное оружие.

— Спасибо, Доктор. Твоя маниакальная шняга здесь как раз кстати, — подумал Сергей.

Он медленно взглянул в другую сторону. Неподалеку стоял диван. Именно эта странная, неизвестно зачем здесь необходимая мебель, отпружинила человеческое тело в момент падения, не дав получить ужасные травмы от соприкосновения с паркетом.

— Диваны изобрели Боги, — прошептал Сергей, постаравшись улыбнуться сквозь боль.

Все это время он лежал. Но надо было вставать. Подниматься, идти вперёд и сталкиваться с очередным кошмаром.

— Обыграть. Я должен тебя обыграть. Обыграть, чертова сука… — Думал Максимов во время тяжеленного подъёма с пола.

Нож оказался весьма кстати. Благодаря ему, Сергей смог сделать первичный толчок, оставив на грязном паркете небольшое отверстие от клинка.

— Так-то лучше, паскуда. Я иду к тебе, — пронеслось в голове у изнеможённого человека, когда он оказался в вертикальном положении.

Ковыляя, словно хромой горбун, корчась от боли в позвоночнике и рёбрах, Максимов шаг за шагом приближался к громадным ступеням, ведущим на второй этаж.

Он не знал как. Но он был полностью готов уничтожить проклятого Шахматиста. Скинуть его с чертовой лестницы, отрезать его безглазую голову. Сделать с этой тварью все, что только можно предстать во сне самого сумасшедшего маньяка.

Первая ступень приблизилась вплотную. Максимов с решительностью поднял ногу, чтобы на нее ступить, и резко развернулся.

Прямо у него за спиной стоял Доктор.

Глава 24. Явление профессора

Бывший учёный, а ныне странствующий дарксталкер и местный психопат по совместительству, имел жалкий вид. Его чудной костюм был лишён оружия. В нескольких местах рубашка была пропитана кровью и порвана. На брови даже в темноте можно было увидеть рассечение. Губы и нос также отливали краснотой.

Очков на лице не наблюдалось, что подчеркивало плачевность ситуации. Так как эта необычная часть образа как раз таки делала Доктора тем, кем он хотел являться в темном измерении. Мужчина отрешённо глядел откуда-то снизу, храня напряжённое молчание.

— Доктор? А где тот? Упырь… — Произнес Максимов, явно не ожидая увидеть напарника живым.

— Чуть меня не пришил, — сказал учёный, ухватившись за шею. — Я его смог под конец обойти. Никогда так тяжело не было, гадина.

Доктор громко кашлянул, согнувшись пополам. Похоже, что ему пришлось куда хуже, чем Максимову.

— Ого! Да такую тварь вообще не реально… Ты просто крутой! Как ты вообще смог его обхитрить? — Растерянно водя глазами, сказал клерк.

— Это уже не важно, дружище. Нам надо валить. Иди вперёд, я нашел точку связи!

— Да! Да… Конечно, сейчас! — Взволнованно выпалил Сергей.

Он повернул голову в сторону лестницы, чтобы наконец-то на нее взойти, одновременно сделав резкий выпад правой рукой, которая все это время сжимала мощную, заострённую сталь.

Удар пришелся именно туда, куда и планировалось. Лезвие почти насквозь пронзило жирную шею Доктора. Кровь обильно залила и без того перепачканный фартук мясника.

Раздался ужасающий хрип, который вместе со смехом Максимова выглядел вдвойне зловеще.

— Послушай сюда, ты конченная жаба! Доктор никогда! Слышишь, никогда за все время не обратился ко мне по нормальному! А уж тем более, он не называл меня своим другом! Ты неправильно рассчитал ход, гроссмейстер! А плохой расчет граничит со смертью!

— Ахрх! Афр! О! О, черт! Нет! — Вырывалось изо рта Доктора.

Его череп начал расти в высоту и ширину, покрываясь характерными квадратами. Вскоре стало понятно, кем именно являлся этот человек, и что скрывала его израненная сущность. Не успев трансформироваться до конца, существо упало на колени, держась за рукоятку ножа, который бросил Максимов.

Тем временем парень с любопытством посмотрел на пол. И насколько позволяло ноющее от боли тело, быстро нагнулся к земле. Вскоре в его руках блеснул серебристый ствол, который был недавно сброшен вниз при схватке с демоном настоящего Доктора.

— Вот и пистолетик заглянул на чай. Сейчас станет сладко, — злобно улыбаясь, пропел Максимов. Он сверкнул оружием, играючи перекидывая его в руке.

Странное нечто с лицом человека и телом потустороннего создания билось в предсмертных мучениях, словно осуществляя последнюю молитву. Кровь приобрела синюшный оттенок. Она была повсюду.

— Вы не имеете разума. Вы все погибните, — вырвалось из недр монстра.

— Иногда пушка заменяет мозги! — Ответил Максимов, тщательно прицеливаясь.

Первый выстрел снес кусок черепа Шахматисту. Затем в голове у чудовища образовалась дыра в области носа. А потом еще половина башки отлетела в сторону синим черепком.

Тело мягко упало на паркет. Дернувшись несколько раз, оно замерло.

— Никогда не любил шахматы. Развлекалово для ботаников, — сказал Сергей.

Сплюнув в сторону уничтоженного мутанта, не без остаточного страха, он медленно развернулся. Стараясь ступать как можно тише, Сергей преодолел первые ступени мощной лестницы. Затем он посмотрел вниз, на лежащего в собственной крови Шахматиста. Потом, уже в более бодром темпе, продолжил подъем, поглотив шагами, оставшиеся ступени.

На втором этаже было тихо. Будто никакой бойни не было и в помине. Казалось, что сотрудники покинули свои кабинеты совсем недавно. И ночной сторож в потертой, черной, типовой куртке вскоре поднимется сюда с фонарем, чтобы совершить свой до боли надоевший плановый обход.

Максимов же вряд ли мог претендовать на роль такого сторожа. Поэтому сориентировался в пространстве он далеко не сразу.

Запутавшись в огромном здании, парень успел заглянуть в пару коридоров, прежде чем нашел именно тот, который был нужен. Но спустя неудачные попытки, цель всё-таки оказалась перед ним.

Сергей понял это по тому, что прямо на входе в огромный проем валялся твердый чехол для ножа, который явно принадлежал Доктору.

— Так… Отлично. Уже лучше. Док! Докто-ор! Доктор! Ты здесь!? Ты тут? Эээээй! — Закричал Сергей, забыв про недавнюю осторожность.

Держа наготове пистолет, он бросился в самые недра каменного туннеля. Но там ничего не было. Для верности парень прошел около половины помещения. Нет. Никаких следов напарника не наблюдалось.

— Неужели… Кабинеты придется проверять? — Подумал он, вглядываясь в безопасные с виду, деловые двери. — Да ну на хрен… Пойду туда… Подумаю. — Рассудил он, ещё раз осмотревшись вокруг.

Не спеша, гораздо медленнее, чем он шел сюда, парень отправился обратно к лестнице. Она почему-то казалась не такой опасной, несмотря на то, что внизу возле нее валялся труп недавнего монстра.

С каждым шагом Максимов чувствовал, что на него кто-то смотрит. Кто-то давит изнутри, не давая покоя. Кто-то хочет, чтоб он замер, сбавил шаг и прекратил малейшее движение.

Не выдержав этого давления, мужчина остановился. Взгляд холодным камнем упал направо.

Хорошо, что Сергей решил смотреть, а не стрелять. Ведь, в небольшой прямоугольной впадине, которая для чего-то находилась в стене, сидя прямо на полу, был Доктор. На этот раз реальный человек, а не затаившийся монстр.

Его трясло. На нем также не было его уродливых линз. Он держал в окровавленной руке бумажку, засовывая ее в рот.

— Спятил от травм… — Подумал Сергей, едва удержавшись от крика. — Хотя… Деньги лечат. Точно, точно… Как я забыл? Конченый мир!

Мужчина не заметил, что за ним наблюдают. Он поднес свободную кисть к голове и провел ей по лысеющему черепу, громко вздыхая. Каким же он казался старым, жалким, израненным! Нет. Все-таки нельзя бороться с возрастом. Возраст — это не Шахматист, не Сгоревшие и даже не Мозгоморф. Его нельзя одолеть ни оружием, ни смекалкой.

— Господи, Док! Слава Богу! Я уж думал тебе хана! Как ты выжил, вообще? — Первым произнес Сергей.

Ученого не удивила такая неожиданность. Он спокойно повернулся в сторону звука со словами:

— Было немного денег. Осталось. Удалось залечить самые опасные раны. А так, я был почти на грани…

— Да уж, на грани. Сам чуть не сдох! А еще этот упырь тобой претворился. Я ему башку разворотил стволом твоим. У него отдача, как у гранатомёта, но я справился! — Максимов погладил докторский пистолет, но возвращать его хозяину не спешил.

— Да. Этот мир поистине ужасен, но полон приключений! — Отозвался Док. — Здесь можно встретить, как нечто страшное, так и нечто глубокое. А, вы собственно, молодой человек, кем будете? Забыл поинтересоваться…

Максимов дикой кошкой отпрыгнул в сторону. Упомянутый только что пистолет был выхвачен и направлен в сторону недавнего спутника.

— Что за вопросы, клоун!? Мы с тобой перелопатили полгорода мертвой ночи! Перебили половину местного «зоопарка». И после всего этого ты спрашиваешь кто я такой??? Либо тебя слишком сильно треснули башкой, дядя! Либо ты очередное отродье, которому охрененно не поздоровится! Я чертовски склоняюсь ко второму варианту!!!

— Стойте! Стойте! У вас что, оружие, да? Не надо. Опустите его. Опустите лучше. Я же вижу, что вы человек. Я единственный выживший в этом месте. Если вы меня застрелите, то вам элементарно станет одиноко. Поверьте мне. Я знаю, что такое одиночество… Здесь.

Доктор говорил каким-то мягким голосом педиатра. От его бывшей похабности не осталось и следа. Он трясся, просил. Практически умолял. Нет. Так органично себя вести не смог бы ни один демон. Даже Валерон и то себя выдал. Хотя, тогда Сергей был куда больше взволнован. Но здесь… Здесь даже не пахло подвохом.

— Да… Одиночество тут страшнее любого говна, — Максимов убрал пистолет, пристально разглядывая обновленную версию Дока. — Тебя, наверное, все-таки сильно треснули башкой, трудовик. Надень очки. Может, меня узнаешь?

Кивая головой в знак согласия, пожилой мужчина нащупал рядом с собой стекла. После чего, он нацепил их на переносицу умелым жестом.

— Ничего не вижу. Здесь и так темно. А они, извините, даже не прозрачные…

— Ого! Даже так! Да что ты за человек такой, Доктор… Что с тобой не так… — Сергей пристально вгляделся в лицо мужчины, будто пытался увидеть в его глазах соринку.

— Я? — Помогите мне подняться, пожалуйста, — Я профессор Старский. Начальник лаборатории по изучению Даркстрала и методам защиты от его влияния.

— А я Сергей… Начальник. Начальник завода, филантроп и плейбой…

С громадным усилием мужчина помог встать своему старому-новому знакомому. Тот чуть было не упал обратно в каменный угол, но с трудом смог удержать свое тело в последний момент.

Получше осмотрев несчастного ученого, Сергей вынужден был опустить взгляд вниз. Картина была печальная. На бывшем Докторе практически не осталось живого места. И как он вообще стоял на ногах — была научная загадка.

Взяв себя в руки, Максимов переборол приступ сентиментальности, понимая, что выбраться отсюда куда важнее, чем жалеть несчастного пенсионера.

— Вы не ранены, эээ Сергей? — Заметив образовавшуюся паузу, поинтересовался Старский. Парень вздрогнул, ответив отрицательно.

— Тогда может, начнем? Иначе мы никогда не выйдем на связь. Даркстрал может обнаружить нас в любую секунду, — проскрипел профессор.

Кивнув головой в знак согласия, постаравшись насколько это возможно сосредоточиться, Максимов приготовился к новым поискам точки связи, надеясь, что этот рывок теперь уже точно будет последним.

Ковыляя, словно инвалид второй группы, Профессор двинулся вперёд. Не имея иного выхода, офисный клерк пошел следом, оглядываясь по сторонам с двойной опаской.

— Вам, наверное, интересно, как два столь разных персонажа могут находиться в одной телесной оболочке? — Через некоторое время завел речь старик тихим, робким, но вполне отчётливым голосом.

— Да плевать мне! Главное, чтобы очередной какой-нибудь «спортсмен интеллектуальных игр» не вырвал мои мозги, — подумал парень, но произносить этого не стал.

— Очень просто, — не дождавшись ответа, сказал Доктор. — Это не мистика, нет. И даже не проделки Даркстрала, хотя очень на них похоже. Это просто защитная реакция организма.

Вообще все отклонения в нашей людской психике являются защитой. Например, депрессия, нервный срыв, параноидальный бред, раздвоение личности, в конце концов.

То же самое относится и ко вспышкам гнева, патологическому вранью, жажде славы. Мы думаем, что злые люди — сильны. Но это не так. На самом деле они просто защищаются. Строят стену, боясь, что их обидят, унизят. И они этого не переживут.

Также и я, Сергей. Боялся что не переживу этого ада. И создал Доктора. Того, кому плевать где находиться. Того, кому все равно на происходящее.

Конечно, я потерял большую часть своей личности. Психопат стал реальнее меня, как вы успели заметить. Но ведь, зато я не сдался. Не сдался и выжил. А разве не этого требуют правила игры, что здесь, что в нашем мире?

— Да… Мистер Хайд и доктор Джек отечественного розлива, — найдя паузу в разговоре, вставил Максимов. — Только мы вот уже на третьем этаже, Доктор… В смысле… Профессор. А этой вашей точки все никак нет.

— Почему же нет, уважаемый. Есть. Ещё как есть. И я прекрасно знаю, где она.

Сергей содрогнулся всем телом, глядя на просторы нового, последнего этажа здания, куда они только что прибыли.

Только бы он не сказал «на чердаке». На чертовом, темном чердаке этого советского монстра, где может прятаться невесть что. Да уж. Подвал и чердак. Чердак и подвал. Никогда не понимаешь, чего их так боятся киношные персонажи, пока сам не окажешься в их утробе. Без света. Без того самого света, который стал для нас пустым развлечением.

— То есть вы сможете уже сейчас ее показать?? Место для связи! — Осторожно спросил клерк. При этом для верности он сотый раз осмотрелся вокруг.

— Одну секунду… Секундочку… Нам надо немного пройти.

— На чердак?

Сергей уже представил черную лестницу, узковатый люк с железной крышкой и некую пародию на телевизионную антенну, которую предстоит нащупать в кромешной тьме.

Профессор Старский в это время прошел вперёд по коридору третьего этажа. Максимов замер, но вскоре догнал ученого.

— Да… Надеюсь, нас там хотя бы не сожрут, — протянул Сергей.

— Вот! — Выдохнул раненный старик. Он ткнул наугад рукой прямо в стену.

Казалось, что он полностью спятил. И ему уже мерещится разная дрянь. Искать важную, жизненно важную точку таким методом может только псих или пятилетний ребёнок.

— Что вот, Профессор? Стенка… Это большое открытие, конечно! Но нам надо идти!

— Сергей, мы уже пришли. Точка связи. Она здесь!

Максимов слегка усмехнулся, несмотря на все пережитое. Ему захотелось упасть на пол, расхохотался, начать материться. Впасть в полное безумие, создав у себя внутри тоже какого-нибудь отмороженного «Доктора».

— То есть… Вот этот кусок чертовой стенки — это чертова точка соединения с нашим миром??! — Заорал Сергей. — Тогда я жопастая, испанская, элитная шлюха, Док!!! Какого хрена!? Сука! Какого на хрен вообще, хрена!?

Профессор, видя странное поведение мужчины, поспешил отпрянуть в сторону, чтобы не получить еще больше повреждений… Хотя, это было уже с трудом возможно.

Сергей же подскочил к стене и с силой шлёпнул по ней рукой от негодования и злости. Раздался металлический звук с пустотелым эхом. Максимов подпрыгнул на месте, вскрикнув при этом.

— Господи! Железка! Это же должен быть бетон… Деревяшка. Но уж точно никакая не железяка…

— Точка связи! С Землёй! — Как-то по странному улыбаясь, сказал Старский.

— Да уж… Связи… Чтоб ее, — прохрипел в ответ мужчина.

Осторожными движениями, трясущимися руками он принялся ощупывать странный, металлический щит. Дверь. Железная дверца. Довольно узкая. Но при желании в нее пролезть можно… Даже с комплекцией профессора. Сделана из чего-то тонкого. Если необходимо, то выломать не составит труда…

Вскоре, парень заметил, что-то наподобие маленького замка.

— Аг-га, — деловито прикусив язык, сказал Сергей. — Стучите и вам откроют…

Предвкушая заветное попадание в комнату связи, он отошёл назад. Профессор сделал то же самое. Затем прогремел мощный выстрел. Потом ещё один. И лишь затем странная дверь лишилась своего замка.

— Вот так… Пушка — это лучший пропуск.

— Кто научил вас так стрелять?? — Произнес Профессор.

— Не поверите, вы! — Сказав это, Максимов поспешил подойти к недавней мишени.

Резким движением он скинул развороченный кусок металла, освободив стальные петли. Ни секунды не думая, парень открыл дверь.

Только вместо комнаты или хотя бы будки с датчиками или компьютером перед ним показались какие-то пластмассовые пластины с проводами, проходящими через них.

Причем, несколько проводов были оборваны. Они искрились, грозя серьезным ударом каждому, кто затронет их хотя бы мизинцем.

В голове Максимова будто что-то упало. Отстранённо и вяло он отошёл назад, хотя ещё секундой ранее был полон оптимизма.

Доктор же напротив, подошёл ближе. Будто заправский электрик он принялся разглядывать торчащие из связок провода. Ему приходилось щуриться. Полумрак и отсутствие очков (нормальных очков) давали о себе знать.

— Хренова распределительная коробка, как в конченом подъезде гнилой пятиэтажки, — процедил Сергей.

— Точка связи! — Как ненормальный, воскликнул профессор.

— С кем? С электромонтёром Петровичем??? Не гони шнягу, Доктор! Иначе я сам выпущу тебе мозги! Нас разводят, как валухов! Подсовывают всякое говно. А мы его хаваем и ещё просим… Добавки…

— Не стоит так категорично, Сергей! Всегда то, что мы ищем находиться в самых необычных местах. Так что мы пришли абсолютно верно. Надо только понять, осознать, как это работает! Если у меня будет пару минут, то я смогу провести небольшое логическое исследование.

— К черту твои исследования, ублюдок! Сейчас я сам придумаю новый план действий! И мы будем делать так, как скажу я! Вот тебе на хрен твое исследовательское исследование!

— Не будьте таким недемократичным! Это, в конце концов, не верно.

— У меня под курткой пистолет, который умеет делать розочки из мозгов! Это самая справедливая демократия в мире!

Да. Надо прикончить Доктора. Этого старого, жирного, никчемного козла. Как же он достал Максимова своими загадками, выходками, оскорблениями, раздвоениями личности и прочей шнягой.

А ведь во многих играх есть такой персонаж, который специально путает геймера, чтобы тот сбивался с пути и не мог пройти желанную миссию. Причем лазутчик всегда косит под помощника, под друга, под того, кого ты будешь подозревать в последнюю очередь.

И вообще, зачем говорить про компьютерные игрушки для подростков? Самый наглядный пример такой западни — жизнь! А ведь Даркстрал — это копия жизни. Пусть даже такая гадкая и извращённая…

— Не шутите так с оружием! Может выстрелить! — Выпалил учёный. — У меня уже почти есть идея, как использовать этот щиток, чтобы выбраться! Просто послушайте меня первый и последний раз!

— Если много слушать, то завянут уши, — зловеще улыбнулся Максимов. — Лучший портал связи, для тебя, «трудовик», это пистолетное дуло!

Передёрнув затвор, парень направил пушку на Профессора, который тут же испуганно вжался в стену. Прогремел выстрел.

Пуля угодила мимо мужчины, пробив деревянную панель, гораздо правее. Нет. Максимов не промахнулся с такого близкого расстояния.

Просто сам Дом советов качнуло, словно корабль в открытом море. Сергей взглянул в сторону и увидел, что коридор, где они находятся, перестал казаться таким длинным, каким был раньше.

А пол под ногами начал превращаться в жидкую массу, которая, подобно осенней грязи хлюпала под ботинками.

— Что ещё за херня!? Твои выходки, престарелый козел!? — Заорал клерк, переминаясь с ноги на ногу. Похоже, что даже наличие у него большого пистолета не внушало былой уверенности.

— Нет… Нет… Идиот! Пока ты тут пытался меня прикончить, Даркстрал нас обнаружил, к чертовой матери!

— И что теперь будет!?

— Ничего особенного! Просто здание развалится на куски! А на случай, если мы выживем, город мертвой ночи направит сюда всех окрестных мутантов!

Глаза Сергея практически вылезли из орбит. Он увидел, как задняя стенка коридора медленно, но верно приближается к нему, словно в камере пыток. С потолка большой глыбой свалился кусок бетона. Пол начал буквально плавиться. А со стороны лестницы послышались зловещие крики, вопли, выстрелы, рычание.

Казалось, что на нижних этажах уже собирается целая армия адских тварей, не имеющая инстинкта самосохранения, но зато обладающая отменным инстинктом охотника…

Все это произошло так быстро, что такое превращение можно было сравнить с ледяным душем. Или с броском кровожадного зверя на пьяного, зазевавшегося грибника.

— Боже мой! Боже мой! Прости! Прости меня, Доктор! Чертов ад! Черт меня дери! — Максимов с криком выстрелил в стену, надвигающеюся на него.

Это не помогло. В голове парня все кипело, разрывалось. Как никогда хотелось спастись, выжить, продержаться как можно дольше.

— Я сделаю все, что угодно! Доктор, Профессор, чтоб тебя! Любые идеи! Любые твои гребанные идеи!

Хруст разваливающейся постройки разрывал уши. Зловещие возгласы полумертвых существ были совсем близко.

— Хватайся за провод! За провод хватайся! А я за другой возьмусь! — Трясясь всем телом, заревел Старский.

— Что? Ты хочешь, чтобы я сдох! Или стал лампоголовым ублюдком, как твоя подружка???

— Выбор за той, уважаемый! Можешь думать, сколько захочешь, но не более трех секунд! — В глазах профессора блеснуло что-то страшное. Возможно, это были остатки от недавно покинувшей его личности.

Голые куски меди горели, искрились. Похоже, что они были готовы сжечь каждого, кто к ним только приблизится. И браться за них голыми руками было настоящим самоубийством.

Максимов протянул свою кисть вперёд, понимая, что сейчас лучше отставить все возможные и невозможные сомнения.

Но в последний момент в мозгах что-то дрогнуло. Подсознательный инстинкт переклинил мышечный рычаг. Пальцы так и не коснулись оголенного, горячего металла.

— Хрена с два! — Выдохнул Сергей, чувствуя, как холодный пот струится по нему ручьями.

Тут он заметил, что огромный мужчина с волчьими клыками, весь перетянутый ремнями и со здоровенным оружием наподобие автомата вбежал в, ставший теперь таким тесным, коридор. За ним следовали ещё многие…

Максимов наугад пальнул в разношёрстную толпу монстров. Ему даже показалось, что он ранил кого-то. Но в целом, это было бесполезно.

Понимая, что медлить дальше попросту невозможно, железным движением профессор Старский ухватил обрывок кабеля.

Здание вспыхнуло изнутри. Сергея отбросило куда-то вдаль. В воздухе повис тягучий звуковой сигнал, странного происхождения.

Глава 25. Загляни внутрь себя

Сергей, согнувшисьходил по твердому полу, издалека слыша свои собственные шаги. Он чувствовал, что вот-вот упадет, но что-то не видимое глазом не позволяло этого сделать. Он был вынужден просто шататься в подвешенном состоянии между горизонтальным и вертикальным положением, что по определению было куда страшнее любого падения.

В голове бушевали какие-то голоса. Множество людей переговаривались о чем-то. Быстро, по-деловому, с применением неизвестной научной терминологии.

Говорили по-русски. Это уже хорошо. Но что именно? Что-то о возникшей проблеме, о ее решении. Кто-то безумно радовался, а кто-то твердил, что еще не все кончено.

Это сводило с ума, и было отчасти неприятнее, чем звуки Даркстрала. Ведь в темном городе голоса слышались с разных сторон. А здесь — изнутри, из глубин самого мозга.

Такое ощущение, что парень стал призраком. Он попал в какую-то лабораторию, где кипит работа. Он никого не видит. Персонал также не замечает его. Но вот голоса этого персонала… Они лезут в самое сердце несчастной головы, с целью взорвать эту голову.

— Господи! За-а-а-а-а-ткнитесь! — Прокричал Сергей, упав на колени от накатившей волны безысходности. Стало немного спокойнее и тише.

— Господи, да на хрена ж я столько пил!? Чертов жирный кретин Кротов… Я тебе в следующий раз дерьма налью вместо водки. Вот это похмелье! Я как будто свинью отымел, сука… Только не говорите мне, что сегодня на работу. Если так, то я уволюсь к чертям на хрен. И мне плевать, буду жить на помойке. Что за дебильная мигрень, твою мать… — Причитал Максимов.

Вдруг он неожиданно замолчал. Его глаза уперлись в синий, чистый, клетчатый пол. Панели на стене врезались в сознание. Узорный потолок издевательски посмотрел вниз на несчастного человека. И темнота. Главное темнота. Куда же без нее? Без всеобъемлющей тьмы…

— Да это не хрена не моя квартира… — Произнёс Сергей. — Я все еще здесь… В этой чертовой дырке…

Парень осознал, что он находится посреди огромного, длинного коридора. Никаких атакующих армий мутантов больше нет. Стены не сдвигаются с желанием его раздавить. С потолка ничего не валится. Да и пол отвечает всем необходимым параметрам плотности.

Неподалёку находится небольшой щиток для распределения электричества, который открыт настежь.

Быстро придя в себя, словно в лихорадке или бреду, парень подскочил на ноги, кинувшись к желанным, спасительным проводам.

Когда он оказался около панели с кабелями, то увидел, что оторванная проволока больше не искрится и не нагревается. Несмотря на это, он схватился за нее, будто хотел оторвать с корнем.

— Так… Так! Давай! Давай же! Доктор! Доктор! Как ты там говорил, Боже, блин!? — Кричал мужчина, но его вопли теперь были бессмысленными.

Тут по телу Максимова пробежала механическая дрожь, которая дошла до самого сердца. Удар током. Парень отпрыгнул от «щитка», чуть было, не разбив голову об стену.

— Поздно. Теперь поиграем, — раздался голос, похожий на звук старой радио связи, которая непременно когда-то здесь находилась.

— Ага! Да пошел ты! Пошел на хрен, козел! Я лучше сдохну! Ты слышишь, урод!!!

Возглас Сергея никто не воспринял всерьез. Неизвестно зачем, он показал кулак в потолок, а затем поплелся к окну, которое безвестным маяком торчало где-то в конце.

Тяжелое эхо от шагов раздавалось повсюду. В кабинетах, мимо которых проходил клерк, кто-то шевелился и шаркал. Дом советов потерял былую тишину. Теперь он казался таким же живым, как и все в этом мире. Но это было уже не важно.

Окно приблизилось как-то незаметно. Оно стало перед парнем во весь рост. Максимов облокотился на выкрашенный белой краской подоконник, взглянув в стекло, которое было в некоторых местах немного разбито.

Странно, почему ночь не может быть полностью темной? Только если включить дома свет. Только тогда она превращается в пелену черноты. Но это рукотворный обман человечества. Ведь если убрать едкое электричество, то любая, даже самая безлунная ночь тут же рассыпается десятками, если не сотнями оттеночных красок.

И в ней можно увидеть многое. Вплоть до отражения наших собственных, глубинных мыслей. Наверное, поэтому мы так пугаемся подчас внезапного наступления этого времени суток.

Сергей стоял у окна, тщательно разглядывая местный пейзаж. Чуть вдалеке виднелись какие-то гаражи или иные мелкие постройки. Над ними сбоку нависал огромный, советский фонарь с большой лампой накаливания.

Он был тусклым. Его света катастрофически не хватало. Все как обычно. Фонари мощные, большие. Но их света на всех недостаточно.

— Начальник завода, филантроп и плейбой. Ты просто офисный клерк, Сережа. Даже не планктон, а так, то, что меньше планктона… То чего вообще на хрен не видно, — с грустью подумал парень.

Несмотря на все недавние ужасы, город был не таким уж и убогим. Даже красивым в чем-то, в каких-то скрытых деталях.

Например, слева пролегала улица с довольно аккуратными домиками. Между ними росли мрачные деревья, делая ее какой-то уютной, в полной степени спальной.

Практически напротив Дома советов располагалось здание немного пониже. Можно было легко рассмотреть его плосковатую, железную крышу, на которой стояла отрубленная женская голова с морщинистым лицом и седыми волосами.

— Господи! — Воскликнул Сергей, ощущая как сердце, пытается вырваться из груди.

— Хочешь чаю? — Громко произнесла голова, открыв небольшие, морщинистые глаза, лишенные макияжа, которым старухи извечно маскируют непробудную старость.

— Нет! Отвали! Отвали!

— Хочешь чаю! Я уже подогрела. А ты тогда убежал…

— Падла! Гори в аду! — Заорал Максимов.

Он полез за пистолетом и с ужасом понял, что потерял его. Отпрянув от зловещего окна, парень бросился вглубь коридора. Спустя несколько метров молниеносного бега, он упал на колени, разразившись тяжёлыми рыданиями.

— Господи, за что мне это??? Почему я должен видеть все это дерьмо??? — Всхлипывая кричал он. — Я больше так не могу! Это хуже чем ад! Я схожу с ума, о Боже! С этими демонами! Лучше бы они сожрали меня живьём!!!

Максимов в исступлении ударил кулаками об пол, но это нисколько не убавило его скорбных чувств. Слезы катились по щекам градом. Перекошенное лицо отражало всю ужасную картину, которая рисовалась в его несчастном сознании.

— Черт! Черт! Черт! Клянусь, я прикончу себя! Найду любой способ, лишь бы только не бегать здесь! Не бегать здесь от разных тварей больше… Как мышь в лабиринте, как чертова мышь…

Неизвестно, сколько бы ещё длились бессмысленные рыдания. Но неожиданно для себя, Максимов обнаружил, что на него кто-то смотрит. Наученный богатым, горьким опытом, мужчина замолк. Потом медленно поднял голову.

Буквально перед ним находился силуэт высокого человека в черном костюме. Он спокойно наблюдал за Сергеем, отрешённо смотря вперёд.

Ни слова не говоря, парень медленно поднялся с колен. Лицо незнакомца, тощие черты его фигуры, казались весьма знакомыми.

— Ты еще, что за скотина? — Фыркнул Сергей, не стесняясь, вытирая слезы.

— Вы зря не пошли со мной. Следующий раз будет не скоро, — сказал высокий, худой незнакомец.

— Что? Ты кто… Профессор!? Доктор? Это твои слова???

— Мало времени, Сергей. Новой возможности может и не быть. Мы можем дать тебе подсказку, чтобы нарушить реальность Даркстрала.

— Что? Да! Да! Давайте ее! Дайте чертову подсказку! Я прошу! — Понимая, что все это может в любой момент прекратиться, парень старался соображать как можно быстрее. И как не странно, это вполне у него получалось.

— Слушай внимательно. Загляни внутрь себя. Загляни внутрь себя, Сергей, и ты сможешь выбраться наружу.

— Ага… Я понял, Док! Но как именно? Это косвенно, или в прямом смысле??? Самому или как-то ещё?

— Загляни внутрь себя… Другого выхода нет. Загляни внутрь себя. Иначе никак.

— Господи, я понял! Как мне заглянуть! Скажите хоть что-то!

— А что тебе говорить? Все разговоры, это ложь! — Тембр голоса мужчины резко изменился. Такое чувство, что он стал иным человеком, не меняя при этом тело.

Такой весь красивый, ухоженный, лощеный. Но неверующий абсолютно не во что. Напрочь больной нигилизмом. И это заметно на расстоянии, даже когда он молчит.

— Нет! Нет, нет! Стойте! Стойте, ублюдки! Куда??? — Воскликнул Максимов.

— А вы все ходите, смотрите вокруг! Думаете, что наладится, пытаетесь добиться чего-то! Но все вокруг ложное! Одни глупости и бред психопата…

— Я так и понял, чувак. Я так и понял, — Сергей опустил голову, словно ему только что поставила двойку злая учительница.

— Нет! Ты ничего не понял. Чтобы понять, надо все осознать! Но мы не осознаем! Наша жизнь, она бессмысленна и глупа!

Да. Где-то Максимов уже слышал эти разглагольствования. До боли знакомый, отрешенный голос, напоминающий что-то или кого-то, увиденного недавно.

Парень отошёл немного в сторону, пытаясь рассмотреть человека, через которого с ним только что связывались представители его родного мира.

Тот же, все больше распаляясь, активно жестикулировал руками, будто исполняя роль на большой сцене театра.

— Точно… Сто процентов, — немного погодя сказал Сергей. — Фальсо Спек… Фантом ложной надежды. Чтоб тебя на хрен! Это ты???

— Да! Надежды! Вот именно, надежды, которой нет! Все на что ты надеешься, в этом мире в конечном итоге умещается в коробку из шести досок! Только смерть и ничего больше! Тогда зачем все это? Вся эта мишура! Вся эта фальшь, которую нам так сильно навязывают с самого детства!

— Слушай. Стой, прекрати! Угомонись, успокойся, хоть на секунду!

Максимов неожиданно осознал, что дальнейшие свои действия предстоит осуществлять одному. Ведь даже поддержка безумного доктора из-за его глупой ошибки была потеряна. А значит, этот относительно безобидный мутант вполне может стать его союзником.

Возможно, он даже даст какие-то советы. Поможет расшифровать непонятное земное послание.

— Вот так… Хорошо… Ты молодец. Молодец. Я тоже считаю, что все в этом мире неправильно. Но мы должны успокоиться. Вместе. Только вместе мы сможем найти ответы. И тогда все наконец-то станет на свои места, — заявил Сергей, делая плавные жесты руками.

— Да, правда? — Произнес фантом.

— Так и есть, обязательно.

— Как ты думаешь, пистолетам плохо, когда их оставляют в одиночестве?

— Абсолютно да! Безусловно! Я так считаю! — Парень не понял сути вопроса, но, несмотря на это решил согласиться.

— Тогда зачем ты бросил его одного на растерзание? — Мужчина в деловом костюме показал Сергею огромный «ствол», который совсем недавно принадлежал Доктору.

— Я… Я просто уронил его. Здесь было страшное… Здесь было зло. Все горело. Так вышло. Лучше дай его мне, пока не поздно.

— Проблема вашего мира в том, что вы даже к оружию относитесь, как к использованным прокладкам, — отчеканил фантом.

Максимов громко воскликнул «Нет», но было уже слишком поздно. Человек в черном приставил дуло к голове, молниеносно спустив курок. Красная жидкость со сгустками мозгов смертельной печатью замерла на стене. Тело с грохотом растянулось на гладком полу, найдя свое последнее пристанище.

Какое-то время Максимов стоял с открытым ртом, непонятно зачем массируя свой лоб подушечками пальцев. Неожиданная тишина поедала его изнутри. Никаких мыслей попросту не осталось.

— Хочешь чаю… Я уже заварю… — Послышался грубый, женский голос. Похоже, что голова жены Вадимыча находилась уже где-то рядом.

Сергей обернулся. Коридор был пуст. Но это нисколько не радовало. Надо было выбираться отсюда как можно скорее. Иначе, темное здание сожрет его изнутри и даже не подавится.

Трясясь от страха и неожиданности, Максимов подошёл к бездыханному телу. Кое-как он вытащил холодную сталь из не менее холодной руки фантома. При этом мужчина заметно перепачкался в чужой крови. Но это было уже практически неважно.

— Когда ночь пришла в этот город, она уже была больна, — сказал кто-то.

— Он не хочет чаю. Он плохой, — раздался женский возглас во тьме.

— Сереж, прикинь, меня чуть не сожрал мой светильник, настольная лампа, — произнесла невидимая девушка.

— А как пройти на Семеновскую. Мы из клуба идем…

— Заседание, молодой человек. Заседание!

— Заткнитесь! Замолчите, чертовы твари! Я вас ненавижу! Ненавижу, суки! — С криком Сергей выстрелил в сторону окна. Кусок стекла, с грохотом отвалившись, упал на мокрую улицу.

Дверь в один из кабинетов медленно распахнулась во мраке. Кто-то, не имеющий телесной оболочки, вышел из нее, направившись в сторону парня.

Максимов бросился прочь, понимая, что не может больше ни секунды находиться в этом ужасном месте.

Он летел по лестнице, спотыкаясь, перескакивая через ступеньки. Иногда ему казалось, что он упадет, не удержав равновесие. И это станет его последним шагом в никчемной жизни.

На втором этаже Сергей услышал шаги. Много шагов. Звуки резко открывающихся дверей. Казалось, будто все, что хранилось в недрах Дома советов, теперь вырывается наружу. И не сложно представить, какая именно цель была у всей этой зловещей нечисти.

Собрав в кулак последнюю волю, стараясь всеми силами не на что не смотреть, парень проскочил второй этаж, спустившись на первый.

Там все еще валялся труп Шахматиста, в который Максимов для чего-то выстрелил. Попал или нет, было не ясно. Нужно было уходить как можно скорее.

Когда мужчина подскочил вплотную к массивной входной двери, то чья-то холодная рука схватила его за ногу.

Дернувшись всем телом и громко вскрикнув, он вырвался из лап неизвестного существа. Рванулся в последний раз и оказался на огромном, разбитом крыльце.

Стараясь не останавливаться, Сергей практически спрыгнул с этого крыльца, упав на асфальт. Но тут же поднялся и принялся бежать.

За его спиной оставались голоса. Много голосов, которые звали его на разные лады. Они медленно, но верно отдалялись, что давало хоть какую-то небольшую, сумбурную надежду.

— Вот поэтому я никогда не любил казённые хаты… — Остановившись на одной из улочек, произнес Сергей, чтобы хоть немного себя приободрить.

Уперевшись руками в колени, мужчина грубо, тяжело вздыхал. Когда кровь немного сбавила свое бурное течение по венам, он медленно убрал пистолет за пояс. И как он не потерял его при внезапном побеге… Это оставалось загадкой.

Теперь же все позади. Проклятое здание, которое было вожделенной целью, но стало ужасным проклятьем. Комнаты, в которых скрывается разная дрянь. Распределительный щит, ставший причиной очередного витка злоключений.

Надо было искать новую цель. Выстраивать новые планы. Добиваться новых свершений. Конечно, делать этого чертовски не хотелось. Но когда тебя повсюду преследуют толпы кровожадных монстров, мотивация пробуждается сама собой.

— Черта долбаного! Уродская хрень! Можно было просто взять, протянуть чёртову руку. Схватить проклятый огарок этого провода! Неужели это так сложно? Неужели сложно, я спрашиваю, твою ты мать!? — Отчитывал себя парень, продвигаясь вглубь города, подальше от Дома советов.

— Сейчас бы сидел дома, давал интервью гребанным минечицам с местного ТВ… Что я несу? Минечицам с федерального ТВ! Точно! Пил бы с мужиками пиво, трахал бы… Кого бы я трахал? А к черту, нашел бы кого трахнуть. После такого я готов бы был переспать даже с бетонной плитой, если б на нее кто-то натянул стринги! Господи, неужели было так сложно схватиться за чертов проводок, конченый ты кретин!

Проклиная себя, парень полностью забыл о происходящем вокруг. Он медленно бороздил переулки. Ему было плевать, что его кто-то увидит, услышит, станет следить за ним. В конце концов, нападет.

Это наплевательское отношение прекрасно чувствовал умерший город. Он молчал. Тихо наблюдал за внутренними терзаниями несчастного человека, как мы привыкли наблюдать за игрой актера на театральной сцене.

Доведя себя до исступления, в какой-то момент Максимову захотелось наказать пустую голову, которая не дала ему возможность сделать правильный выбор. Но замахнувшись рукой в сторону лба, Сергей неожиданно остановился.

— Нет… Так не пойдет, чувак. Меня и так до хрена ранили здесь. Слишком до хрена для того, чтобы я сам помогал этим ублюдкам.

На какое-то время он замолчал. После чего продолжил.

— Так, и вообще, вдруг это все полная лажа? Вдруг они изначально хотели спасти трудовика, но не меня? И от того конченого провода уже ничего не зависело?

Эта мысль поразила Максимова. Он поднял глаза. Перед ним, прямо посреди улицы находилась телефонная будка. На американский манер. Стеклянная и прозрачная, с небольшим аппаратов связи внутри.

— Вот как… Даже так… Я пока не готов звонить мамочке! — Выкрикнул обезумевший клерк.

Но тут из этого стеклянного куба раздался характерный звук. Ему не надо было никуда звонить, ему самому звонили…

Конечно, можно было не взять трубку. Уйти, убежать, скрыться за маской собственного страха. Но как же наше воспитание? Как же, в конце концов, инстинктивное чувство, которое говорит, что на все звонки стоит отвечать. Пусть даже глухим молчанием. Только не игнорировать.

Какое сложное слово — «игнорировать». Оно то и в мозгах укладывается с трудом. Не говоря уже о том, чтобы использовать его на практике. Но мы его все равно применяем. Пользы от него куда больше, чем сложности.

Словно завороженный, Сергей медленно подошел к квадратной, стеклянной капсуле. Противный до ужаса «дзыыыынь» проникал в самые уголки сознания. Захотелось снять эту облезлую трубку. Хотя бы просто для того, чтобы она заткнулась.

Мужчина приблизился вплотную к будке. Открыть дверь удалось только с третьей попытки. Она была не заперта, но ее явно что-то держало. Или кто-то…

Чертыхаясь, проклиная свое намерение, парень просочился внутрь старомодного куба. Здесь звон телефона приобретал просто оглушительный характер. Максимов со злостью схватил кусок пластика в руку.

— Какого черта, ублюдки! — Закричал парень.

— Загляни внутрь себя. Ты должен заглянуть внутрь себя, — раздался деловой голос.

— Да? Правда! Это опять вы, кретины? Как я, по-вашему, должен это сделать!? Что вы вообще имеете в виду???

— Загляни внутрь себя. Это поможет вернуться.

— Вы могли забрать меня на хрен! А забрали только одного Доктора! Катитесь к черту с вашими загадками!

— Загляни внутрь себя!

Это было последней репликой. Далее в трубке повисла натянутая тишина. И, несмотря на все крики Максимова, ситуация нисколько не менялась.

Как только Сергей устал от собственной истерики, он заметил, что по стенкам стеклянной коробки с характерным скрежетом ползут жирные трещины.

— Ну, этой шнягой меня не купишь, — заявил парень, отстраняя от себя телефон.

Прогремел сильный хлопок. Осколки полетели одновременно во все стороны. Максимов согнулся пополам, зажмурившись, по возможности закрыв лицо руками. Ко всем прочим повреждениям получить порезы от холодных стекляшек не слишком хотелось.

Поэтому довольно долго пришлось находиться в неудобной позе вопросительного знака.

Стеклянное облако дождя буквально поглотило его. Казалось, что куски твердого, прозрачного материала не спешили падать на землю. Или падали, но в замедленном темпе. Причем самих сверкающих осколков было куда больше, чем можно было наблюдать с первого взгляда.

Когда Максимов устал прятаться и решил наконец-то взглянуть на происходящее, то к его удивлению ничего не оказалось вокруг. Никакого телефона, тем более телефонной будки. Никаких стекол или иных составляющих, уже ставшей исторической, конструкции.

Вместо своего обыкновенного страха Сергей испытал приступ истерического веселья. Смех лез откуда-то изо рта, прорываясь в глаза и ноздри.

— Ты этим меня хочешь взять? Ахаха-ха. Классика жанра! — С ехидством заявил он. — Мне плевать на твои выходки, скотина! Ахаха-ха-х! Разбили коробку, коробку разбили! Да даже я бы и то покруче придумал, суки!

Как и предполагалось, ответа никто не дал. Улица хранила сдержанное молчание. И это означало только одно: надо было идти куда-то… Оставаться здесь было бы нелепо и странно.

Парень неожиданно понял, куда именно ему нужно. Конечно, это тоже глупо, немного нелепо. Но иного варианта попросту не находилось.

Осмотрев себя на момент повреждений, Максимов пошел по до боли надоевшей, однообразной улице.

Через какое-то время перед его глазами показалась помойка. Несколько металлических баков, обнесенных чем-то наподобие ржавой ограды. Причем, от чего-то всего с двух сторон, в виде кривоватого прямого угла.

— Даже так… Замечательно. А Доктор говорил, что здесь нет мусорок… Наивный, престарелый извращенец. Помойки есть везде. Просто мы не хотим этого замечать, — подумал парень и тут же остановился.

Нет, это было не очередное представление устроенное демоническим режиссером. Просто Максимов заметил человека небольшого роста, идущего по направлению к стоящим вдалеке бакам с отходами.

Это был довольно пожилой мужчина, одетый в какое-то старье непонятного происхождения. Только внимание привлекал отнюдь не он.

Поражало воображение то, что он с собой нес. Если отбросить все сентиментальные отступления и пустые разглагольствования, то на плече у старика лежала небольшая, худощавая женщина. Мертвая женщина, если говорить наиболее точно. У нее не было половины руки. А тело обтягивал кожаный костюм с резиновыми шипами.

— Господи… Гарпия, — произнес парень. — Какого хрена он ее подобрал?

Мертвое женское тело безвольно колыхалось в такт хромоногим движениям бездомного. Таким знакомым движениям… Такого знакомого бездомного…

Максимов неожиданно напряг свой разум, сделав это настолько сильно, то почувствовал боль в висках. Надо было думать. Думать как можно скорее, чтобы не упустить важный момент, который Сергей от чего-то не помнил.

— Здравый смысл, правда. Не прикрытая ничем… правда, — произнес клерк, слегка морща лоб.

Водлард! Чертов бомж — Водлард, который тогда спас парня от неминуемой, мучительной смерти после ранения в ногу.

Точно. Как просто и как сложно одновременно! Ответы на все вопросы теперь уже близко. Осталось только догнать странного психа. Узнать у него что значит, в этом мире «заглянуть внутрь себя», и как использовать эту подсказку, чтобы, наконец-таки выйти отсюда.

Конечно этот урод с трупом на плече — не самый приятный собеседник. Но у Сергея есть богатый опыт общения с сумасшедшими… Настало время применить такой опыт по самому прямому назначению!

Глава 26. Пробуждение

— Эй! Эй, постой! Водлард! Я помню! Я видел тебя два раза. Помнишь меня? — Воскликнул молодой человек в мешковатой куртке, до боли желающий попасть домой.

— Какого хрена я несу! — С досадой подумал Сергей.

Всё-таки опыт общения с сумасшедшими у него оказался не такой уж и богатый. Неверно подобранные слова могли попросту спугнуть бездомного.

Однако этого не произошло. Мужчина медленно остановился. Он не спеша повернулся в сторону крика. Тело с его плеча упало, словно мешок набитый тряпками, практически бесшумно ударившись об асфальт.

Максимов ускорил шаг. Понимая, что промедление здесь как никогда некстати, он практически подбежал к нежданному путнику.

— Чего тебе ещё надо… — Громко рявкнул бородатый мужик.

Он смотрел на Сергея так, будто был как минимум депутатом или иным деятелем, который имеет право, невзирая на уровень роста, заведомо считаться высоким. Вот у кого не мешало бы поучиться внутренней самооценке. Вот кто является истинным тренером роста личности.

— Мне… — Сергей замялся, глядя на бездыханное, повреждённое тело. — Ты зачем ее взял? — Неожиданно для самого себя спросил он.

— Как зачем, трахать буду.

— Это же… некрофилия.

— Лучше быть некрофилом, чем конченым девственником.

— Ну, ты и грязное, недоделанное… — Максимов остановил свой поток ругательств на самом корню.

Если смотреть с точки зрения грубой, ничем не прикрытой правды, и отбросить все сентиментальные сложности, взглянув в темную изнанку современных общественных устоев и интересов, то Водлард нес не такой уж и бред, как могло показаться изначально.

— Точно… Извини. Точно. Ты же говоришь всегда как есть. Одну правду без лишнего дерьма, — заметно спокойнее сказал парень.

— И что с того, придурок. Ты похож на укурка.

— Знаю! Я знаю это и так. У меня к тебе один вопрос, на который ты должен честно ответить. Прямо сейчас. Что значит, в этом вашем мире «заглянуть внутрь себя»? Как расшифровывается это предложение… Мне очень нужно, Водлард. Если я не загляну, то не выберусь отсюда!

Глаза бездомного сверкнули. Голова слегка вытянулась. Казалось, что его лицо в городском полумраке полностью потеряло человеческий облик.

— Заглянуть в себя, малолетний наркоман, это значит, сделать то, что ты бы никогда не смог сделать, ни при каких обстоятельствах. Только совершив самый нелепый поступок, ты можешь столкнуться с самим собой. И тогда все станет на свои места.

— Да… Поступок? Но как? Как именно это сделать?

— Просто отбрось все, что мешает. То, что тебя ограничивает! Тогда все произойдет проще, чем ты думаешь и само собой.

— Охренеть же, как просто, Водлард! Где-то ты говоришь конкретно и прямо, а где-то плетешь чёртову паутину! Почему ты не можешь сказать, как по нормальному!? К чему эти хреновы загадки, которых я не понимаю!?

— Как оно было и есть, поймёшь сам, когда вернёшься к исходной точке. Они не позволят сказать мне больше. Ничего нельзя сказать больше! У правды есть тоже свои границы.

— Какие еще к черту границы, старик!? — Воскликнул Сергей, выходя из себя.

Тут мертвая девушка резко вздрогнула. Ее голова слегка повернулась. Закатившиеся глаза направили свой взор на Максимова.

— Убирайся! Тебе здесь не место! — Грубым звериным тембром произнесла она.

У парня был пистолет. Но что-то подсказывало, что теперь он вряд ли поможет. Испытав жгучий приступ страха, Сергей принялся пятиться назад. Даже спустя столько переживаний и передряг, вид оживших покойников вызывал у него приступы паники.

Вскоре он развернулся лицом к уличному просвету, и, ускоряя темп, поспешил убраться подальше от жуткого места, позабыв о том, что все вокруг здесь и так является одним жутким местом…

****

Комната была мрачной, пыльной и полутемной. Она находилась в подвале. Возможно, это как-то влияло на ее внешнее состояние? Хотя… в сегодняшних подвалах выстраивают даже частные операционные. Так что само расположение помещения вряд ли что-то решает. Разве что в нашем извращенном сознании, не более.

Пол в комнате состоял из голого бетона. На полу валялся сломанный стул, несколько железок. Окон не наблюдалось. Старая лампа с желтоватым пластиковым абажуром светила плохо.

Помещение имело солидную площадь. Но ее мастерски воровали станки. Это заводское оборудование располагалось вдоль стен. На одной стене виднелись кровавые подтеки. Внизу по линии плинтуса валялись оторванные, острые зубы. Агрессивная восточная стена… потеряла теперь былую агрессию.

В дальнем углу за грубым столом на уцелевшем стуле сидел Максимов. Тот самый Максимов, который смог отыскать подвал, с которого начался путь к Дому советов.

Хотя, возможно ему помогли сделать это? Возможно, Даркстрал выписал ему повышение, сделав парня новым Доктором? Ведь без доктора нельзя нигде. Даже в темном измерении. Это же не глухая деревня в тайге, в конце концов. А развитый, пусть и вымерший, город.

Подсознательно Сергей понимал свои перспективы. Но все равно забрался в «каморку трудовика» так как забираться больше было попросту некуда.

На протяжении нескольких часов, а может дней или лет… Нет. Лет — это слишком много. Максимум недель. Не более. Видите, плохо, когда в вашем мире не существует времени. А ведь мы его так сильно проклинаем, когда оно есть.

Так вот, на протяжении неизвестного промежутка времени Максимов пытался разгадывать суть земной подсказки. Он составлял различные ребусы, крутил ручки незамысловатого оборудования, пробовал медитировать и даже молиться. Пару раз он хотел вскрыть собственное тело, чтобы заглянуть внутрь себя, что называется, в прямом смысле слова.

Но даже такой радикальный способ не принес ничего основательного, кроме шрама на животе. У безграничной фантазии человека есть свой предел. И дойдя до такого предела, мужчина впал в «режим сон», будто включенный компьютер, который бросили на долгое время без присмотра.

Безнадега, боль, уныние — объединенные в единый цикл. Они захлестнули его подобно тягучим волнам, разлившихся при аварии танкера нефтепродуктов. Затмили все видимые и подсознательные чувства. Не давали нормально соображать.

Все что осталось от недавно пылающего разума — это малая искра, которая, к огромному сожалению, все ещё теплилась, не желая пропасть так просто.

Депрессия, ступор, клиническая апатия. Называйте это состояние как угодно. Но проще сказать, что это конец. Конец попыткам, конец мыслям, конец надеждам. А в конце, как известно, не случается ничего. Только бесцельное сидение в тишине, только потухший взгляд, только полная отрешённость.

Расслабив все мышцы потрёпанного за последнее время тела, Сергей чувствовал, как медленно, но верно оно покрывается пылью.

Крупная, потусторонняя пыль, как тогда в его старой квартире. Она заволакивает куртку. Покрывает спортивные штаны. Пытается забраться в волосы, медленно слетая на лицо.

Ноги Максимова под столом кто-то желает съесть. Большая гусеница с миниатюрными человеческими руками. Одна из разновидностей Пальцев. А их оказывается много. Пальцев… Целая фауна. Целая жизнь. В городе мертвой ночи.

Несмотря на кажущуюся дешевизну, ботинок парня не такой уж и слабый. Проклятая мелкая тварь не может его, как следует прогрызть, а только с характерным причмокиванием объедает верхнюю оболочку.

И так идёт время. Долго. Чертовски долго. Будто его тянут за хвост на тракторе, по перекопанному асфальту…

— Хватит! — В какой-то момент, не ожидая сам от себя, выдохнул Максимов.

Он резко двинул ботинком. Зубастый гад, пискнув последний раз, был нещадно раздавлен. Теперь от него осталась только мокрая каша.

Сергей на какое-то время испугался собственного голоса, так как слишком долгое время провел в молчании. Парень попытался повернуть голову, но обнаружил, что шея затекла до окаменения.

— Господи… Почему я не могу просто сдохнуть? Почему смерть всегда под запретом? Почему она — это грех. А мучения — это благодать Господа? Все что от Бога — одни муки. А все что от дьявола — избавление. И кто после этого из них плохой парень? Кто плохой парень… — Забормотал Сергей.

— Я же попробовал все. Полностью все. Абсолютно все. Разве нельзя меня уже отпустить? Куда угодно. Хоть в мой мир, хоть на тот свет.

— Эй… Эй… Ты хочешь поговорить? — Раздался чей-то мужской голос.

Тусклая лампа странным образом покачнулась. Сергею вдруг показалось, что с ним разговаривает именно она.

— А? Даже так? Ты держишь меня за идиота? Конечно…

— Эй! Э! Кто-нибудь! Почему здесь так темно и холодно!?

Максимов замер. Это была не старая лампочка и вообще ни что-либо в комнате. Голос раздавался откуда-то из глубины помещения.

Дверь. Точно! Здесь есть еще одна дверь. Как же он мог так быстро забыть? А за дверью комната. А в комнате человек с лицом поп звезды, которого выживший из ума Доктор давно привязал к стулу.

— Господи! Это ты!? Послушай! Ты еще там?? — Насколько это было возможно, громко крикнул Сергей, закашлявшись.

— Да… Меня не убрали… — Отозвался еле слышный выкрик.

— О, чёрт! Все это время! Все это время! Я все это время тупил… Вот придурок. Придурок!

Ругая себя, мужчина поднялся со стула. С него мрачным снегом посыпалась пыль. «Деревянные» ноги неожиданно подкосились. И парень оказался на полу.

— Ах ты, мать его! Нелегко быть престарелым паралитиком! — Простонал он. — Я сейчас! Сейчас! Только ноги… оживлю… чтоб их.

— Ноги хороши, пока их не отрезали, — раздалось из-за двери.

Максимов не обратил на это внимания. Преодолевая ужасную боль, разрывающую вены, он медленно двигал конечностями, сгибая их в суставах.

В скором времени ему удалось подняться, держась за громоздкий стол. Потом парень споткнулся, больно ударившись о небольшой станок.

— Чертов чермет! Барахло хренова Доктора! — Заорал мужчина. Из-за стены в ответ послышался дьявольский смех. Стало немного не по себе.

Но Максимов продолжил попытки обрести былую подвижность. После еще небольшого периода мучений, это начало приносить свои плоды.

И вот уже Сергей, довольно сильно прихрамывая и держась за стены, смог ходить, не боясь непредвиденных падений на холодный пол.

Конечно, надо было ждать, разрабатывать затёкшее тело, в конце концов, думать, анализировать ситуацию. Но человеческий голос, голос живого человека, доносящийся из мрачных глубин бетона, действовал подобно приманке.

Идя на эту приманку, Сергей чуть было не подвернул «не до конца размякшую» левую ногу. Но остановить себя он просто не мог.

Довольно быстро, для своего положения, парень оказался у металлической двери. Ручка в форме вваренного в стать куска железа не поддавалась.

— Черт… Черт. Закрыто. Где ключ?

Мужчина прошарил глазами кусок пола и часть небольшого стеллажа, стоящего тут же.

— Нет. Нет! Где-то должен быть ключ! — Сказал он сам себе.

— Не уходи! Слышишь, не уходи, я сейчас! — Крикнул он человеку внутри.

— У меня много времени. Не беспокойтесь, — раздалось оттуда.

Максимов трясся от непонятного предвкушения. Его мучила натянутая боль в коленях. Он толкнул дверь вперёд. Ничего не вышло. С досадой дёрнул ее изо всех сил, не рассчитывая особо на успех. И она отворилась.

— Ох, блин! — Сергей вскочил в комнату на полусогнутых ногах.

Там все оставалось по-старому. Странного вида гладкий пол, чистота на грани стерильной, свет нескольких ламп. Но главное, это огромный стул с подлокотниками, к которому привязан человек в роскошной бунтарской куртке из черной кожи.

Аккуратно уложенные волосы, словно только из модного парикмахерского салона. Гладкая кожа с небольшим румянцем. Но самое главное, это его улыбка, способная вызвать доверие у каждого встречного.

— Ты?? Ты цел! Доктор говорил, что тебя резал… — Выпалил парень.

— Настоящую красоту повредить не так-то просто, — улыбнулся человек, привязанный к стулу.

— Но мне не нужна твоя красота… Чувак… Ты должен сказать кое-что. Кое-что важное. Я не буду тебя трогать. Я не такой, — Сергей выставил вперёд руки, обозначая свои добрые намерения.

— Хорошо, мой милый. Мамочка испечет тебе сладкий торт.

— Да. Да… Конечно. Но сначала, я хотел узнать…

— Как заглянуть внутрь себя, чтобы тебя отпустили?

— Да! Черт возьми, да! Я не знаю, как ты догадался, но мне это нужно! — Глаза парня загорелись. Боль на секунду полностью отступила.

— Я знаю, как сделать. Знаю, как все сделать… — Пропел пленник.

— Я верил! Я верил тебе! Давай! Прошу тебя, только не томи!

— А ты не думал над тем, что быть на привязи — не комфортно?

Сергей изменился в лице. Точно! Он ведь даже не освободил того нечастного, который был скован тут уже… Страшно даже представить сколько именно «уже»!

Понимая посыл собеседника, мужчина, громко охнув, подскочил к человеку, привязанному к стулу.

У него не было ножа или чего-то острого. Но он планировал попытаться развязать верёвки руками, наивно полагая, что они затянуты не слишком прочно.

Какого же было удивление парня, когда он заметил, что левая кисть «красавчика» полностью свободна. Она спокойно лежит на грубом подлокотнике. И на ней нет даже красных следов от веревок.

— Стой. У тебя же она не спутана! — Произнес Сергей, глядя в глаза сидящему мужчине.

— Да. Ведь я развязал ее, мой сладкий, — низким голосом сказал узник.

— А… ннноги?

— Ноги мои распутались сами…

— Но почему ты тогда здесь находишься?

— Правая рука.

— Что правая рука?

— Она все еще прикована.

Сергей с недоумением хмыкнул, разглядывая опутанную веревкой вторую руку парня.

— И почему она у тебя все еще прикована… — Произнес Максимов, как будто в бреду,

— Потому что я все это время смертельно желал сделать вот так!

Человек, привязанный к стулу, резко поднялся. Закрепленной рукой, он схватил небольшое кресло. Потом с силой размахнулся им по огромной дуге, обрушив серьезный удар на Максимова.

— Оооох! Ай! — Успел только выкрикнуть парень.

Он повернулся назад, чтобы выскочить прочь. Но на его спину бетонной плитой обрушилось еще пара ударов.

Потеряв равновесие, Сергей начал падать. Пытаясь устоять на ногах, он буквально вбежал в пыльную «каморку», споткнулся и растянулся на полу, прочесав подбородком грязный бетон.

— Вот так уже лучше, сраная мразь! Сейчас я будут играть с твоей жопой, пока она не расклеится! Ублюдок засратый! — Раздался крик, переходящий на визг, откуда-то сзади.

Человек, привязанный к стулу, с ужасающей гримасой ярости на лице уже освободился от остатков веревки и шел из недр каменного мешка на запах крови, чтобы как следует насладиться сатанинским ритуалом, который он незамедлительно желал провести.

Сергей вздрогнул, попытался подняться. Однако этому не суждено было случиться. Красивый и отвратный одновременно противник буквально наступил лакированной туфлей на тело Максимова.

Он повторил движение несколько раз, вдавливая и без того измученного парня в пол.

— Нее… не надо. Я же не хотел зла… — Выдавил из себя Сергей.

— Ты нет. Но зато я. Я очень хочу! У меня даже сжимается мошонка от предвкушения того, что я с тобой сделаю, грязная шалава!

Человек, привязанный к стулу, с огромной силой ударил Максимова ступней в затылок. В глазах у избиваемого мужчины вспыхнул болевой фейерверк, раскатившись красными искрами. Ещё один удар пришелся на шею. Потом снова в голову. Затем наступила тишина.

Сергей обмяк, бессильно растянувшись посреди помещения.

— Вот так хорошо, сучка. Сейчас начнём рок-н-ролл! — Рассмеялся недавний заключённый.

— У старого пердуна было много игрушек. Найдем самые забавные из них, и весело поиграем!

Избитый парень молчал, уткнувшись в бетон. Но это нисколько не остужало пыл его темного палача.

Человек, привязанный к стулу начал рыться в столе, на стеллажах, возле станков. Он был похож на домохозяйку, которая внезапно оказалась на незнакомой ей кухне.

Вскоре он смог отыскать странную штуку. Она была похожа на небольшой серп с острыми, как бритва, большими зубьями и резной рукояткой из серебра, прекрасно ложащейся в руку.

— Идеально, мой мальчик. Куртку испачкал… Но ничего, куском лёгких потом ототру, — сказал демон.

Подойдя к бессознательному телу, узник подвала тщательно его осмотрел, выбирая подходящую область.

Внимание привлек повреждённый ботинок, на котором виднелись отпечатки мелких зубов кровожадного Пальца.

— Аааа мягкие сухожилия, — пропел он.

Для верности мужчина с холодным оружием изо всех сил пнул Максимова в бок. Весело усмехнувшись, он наклонился к вожделенной ноге. Истрёпанные штаны были в миг задраны вверх.

Голая нога чуть выше ботинка манила живой кожей, под которой струилась человеческая кровь.

Холодная сталь медленно коснулась мягкой плоти, делая небольшой надрез. И тут человек, привязанный к стулу, получил сильный удар в область лица.

Слезы брызнули из его глаз от полученной травмы. Он в недоумении отпрянул от лежащего на полу мужчины.

Несмотря на полученные ранения, Максимов смог проследить краем глаза за действиями маньяка. Ему удалось в самый важный момент буквально разбить лицо озлобленному агрессору ступней левой ноги.

Такого поворота событий последний явно не ожидал… Он присел на пол, выронив инструмент пыток. Тот со звоном упал под стол… Сергей развернулся лицом к противнику. В его руке был небольшой, ржавый нож, найденный тут же.

Этот нож больше походил на кухонный прибор, чем на холодное оружие, но и его было вполне достаточно.

Максимов не умел метать ножи. Он никогда не сталкивался с этим делом. Но сейчас, когда кровь бурлила от чувства смертельной опасности и адреналина, мужчина понял, что у него это явно получится.

Выкрикнув что-то невнятное, Сергей сделал резкий замах. В человека, привязанного к стулу, полетела заточенная сталь.

Бросок оказался неплох. В кожаную куртку в районе плеча вонзился острый металл. Выступила кровь. Противник чудовищно взвыл. Но дьявольски улыбаясь, он сразу же выдернул нож из собственного тела.

— Я вырежу тебе глаза, гнида! — Заревел психопат.

Лицо «ухоженного парня» перекосила демоническая гримаса. Он поднялся над полом, совершая огромный прыжок, чтобы с лету вспороть Сергею брюшную полость.

То ли это было везение, то ли последняя попытка мозга спасти несчастное тело. Но Максимов после своего броска обнаружил собственный пистолет, ранее принадлежавший Доктору, который валялся неподалеку.

Собрав воедино последние силы, Сергей молнией схватил оружие.

Как только он взял ствол, на него уже надвигался противник с окровавленным плечом и звериным оскалом. Подобно разъярённому медведю, он совершил смертельный бросок. И тут же был встречен оглушительным выстрелом.

Пуля попала чуть ниже шеи. Сам же Сергей успел увернуться. Поэтому человек, привязанный к стулу истекая кровью, свалился рядом.

Извернувшись, по-змеиному, демон хотел подняться. Понимая, что медлить нельзя, Сергей выстрелил ещё и ещё раз.

После чего, проклятый «красавчик» наконечник-то застыл на полу в луже краснеющий жидкости.

— Всегда знал, что добро наказуемо, — прохрипел Сергей. — Но не думал, что до такой степени. — Теперь поиграем по моему, тварь! — Добавил он.

В глазах избитого клерка блеснуло что-то странное, кровожадное. Он, кажется, понял, как именно Доктор докатился до своего тогдашнего состояния. Он осознал то, что еще недавно казалось просто не постижимым адекватному разуму.

Демон все ещё дёргался. Он не спешил умирать так быстро. Полученных только что смертельных ранений оказалось для него слишком мало.

Заметив это, Максимов, стал над поверженным телом. Затем он прострелил недавнему противнику ноги повыше колена. При каждом выстреле раздавался крик, переходящий на тонкий визг. Только даже такая расправа не убавила пыл фантома.

В его голове зияла дыра. Но рот немного подрагивал. И вскоре из этого рта раздалось следующее:

— Ты же все равно не убьешь меня, сука! У меня внутри аппаратура. Повредишь ее, никогда не свяжешься с землёй, уродище! Ахаха! Ахаха — хах! Говноооо!

На лице Сергея были капли чужой крови. Он вытер их резким рывком. А потом подошёл к противнику ещё ближе, буквально нависая над ним.

— Прости! Но я предпочитаю живое общение! — Сказал Максимов, нажимая на курок огромного «ствола».

На этот раз пули легли в область живота и груди. Обломки плат, куски проводов, пластмассовые детали полетели по всей комнате. Потом из чрева человека привязанного к стулу брызнула кровь. И он окончательно замолк. На этот раз навсегда.

Из развороченной грудной клетки торчали старые радио запчасти вперемежку с вполне живым человеческим мясом. Сам же труп походил больше на мишень для массовых стрельб, чем на фигуру человека.

— Чертов киборг местного разлива… — Процедил Сергей. — Патронов, гад, ни хрена не осталось.

Темнота медленно, но верно пожирала его душу. Она залечивала раны, даже лучше чем деньги. Она давала некую силу, уверенность в себе и главное — надежду.

Максимов неожиданно ощутил присутствие ночи. Хотя она была рядом все это время. Но он боялся протянуть руку к прекрасному, запретному поводу. Теперь же рука протянута. И в эту руку стекает ароматная мякоть перманентной ярости.

Вращая обезумевшими глазами, Сергей осмотрел комнату. С большим трудом он оттянул убитого в самый угол помещения, посадив его в позе «пьяного гостя».

Затем парень, напрягая мышцы кисти, медленно провел в пространстве рукой. Разошлись лёгкие волны.

— Отлично. Таарс. При желании в нем можно делать все что угодно. А такое желание у меня есть…

— Улыбаясь, словно потерявший реальность псих, Максимов подошёл к тёмно-зелёному станку, стоящему на металлическом подобии стола.

Сергей взмахнул рукой над старым оборудованием. И верхняя поверхность техники раскрылась огромной «металлической розой». В центре «розы» горело нечто фосфорным свечением.

— Вот так…, - протянул офисный клерк. — Всегда мечтал стать ремесленником.

Глава 27. Сжигая мосты

Используя энергию Даркстрала, как это когда-то делал Доктор, Максимов за относительно небольшой промежуток времени обзавелся всем необходимым.

При помощи простого снаружи, но до боли странного внутри оборудования, он создал все, что только мог представить воспалённый мозг. А представить он мог многое…

И вот, закончив манипуляции в подвале, Сергей стоял под крышей небольшого крыльца мрачного, полу перекошенного дома, в недрах которого располагалась лаборатория Доктора.

Широкий балахон с капюшоном покрывал тело парня. Под этим балахоном располагался целый арсенал, сгенерированного при помощи таарса оружия.

Он больше не был беспомощным, загнанным клерком. Теперь он сам стал настоящим охотником. У него под одеждой находилась прочная портупея, которая содержала несколько пистолетов различных модификаций.

Также парень не забыл создать пару боевых ножей с изощренным строением клинка. За спиной у него располагалась специальная система, которая была призвана стать сюрпризом для тварей, населяющих здешнее пространство.

А в рукаве справа пряталась небольшая выдвижная штуковина для резки костей и плоти, которая напоминала миниатюрную бензопилу.

Несмотря на значительный вес снаряжения, мужчина не чувствовал тяжести. Он пустил внутрь себя даркстральную тьму. А где есть истинная тьма, там нет места усталости.

Максимов ещё не сошел с ума. Часть его прежнего сознания оставалась нетронутой. Но она была не слишком сильна. Безумие перекрывало ее внахлест, подобно мощной волне. Поэтому Сергей не мечтал больше выбраться или найти отгадку.

Он просто хотел прогуляться по проклятому городу, уничтожая на пути все живое. Пройти вдоль и поперек этот грязный, демонический мир, показав ему, кто теперь — новый хозяин потустороннего пространства.

Все мышцы парня были напряжены. Он полностью подготовится к кровавому походу! Единственное, что его останавливало — проклятый, ламповый дождь.

Он начался внезапно, как в тот раз… В небе прогремело несколько взрывов. В темноте показались белые пятна, словно крупный горох…

И теперь большие, белые плафоны разбивались о всевозможные поверхности, рассыпаясь облачками белесой пыли. Такая пыль грозила ужасными мучениями всему живому.

Но все живое не спешило попадать под удар грязной, кислотной дряни. Твари всевозможных мастей и размеров, подобно испуганным цыплятам, прятались в различные убежища.

Лишь самые нерасторопные из них получали смертельные ожоги, с дикими криками прощаясь с жизнью.

Со стороны казалось, что пошел снег, причудливый для земной погоды. Огромные сгустки «снежинок» ударялись о землю, превращаясь в газообразные мини сугробы. Последние потом медленно растворялись в темноте, не оставляя ни малейшей надежды на пресловутую зимнюю сказку.

Звуки от лампового ливня поражали своей тишиной. Никаких резких ударов, только лёгкие хлопки. Много самых лёгких хлопков. Будто в ушах все неожиданно взорвалось, превратившись в туман.

Сергей молчал. На секунду в голове всплыли приятные ассоциации, отзвуки ностальгии. Отчего-то захотелось выйти на этот белый парад, торжествующий на черном фоне.

Но быстро придя в себя, парень одумался, натянув, и без того накинутый на голову капюшон, ещё больше.

Медленно, но верно стихия сбавляла темп. Концентрация белого газа над тротуарами и дорогами была все меньше. С мутных небес практически ничего не сыпалось. И это означало лишь то, что пора выдвигаться. Покидать свое странное пристанище и идти навстречу новому кошмару.

Только не чтобы убегать или прятаться, а чтобы уничтожить этот чертов кошмар! Отомстить ему за все страдания, причиненные ранее.

— Вот так лучше. Сейчас пойдем на рыбалку! — Произнес Сергей, чтобы ободрить самого себя.

Несмотря на волну бесшабашной решительности, парень не потерял инстинкт самосохранения. Некоторое время он простоял в ожидании, чтобы тщательно проследить за обстановкой вокруг.

Проклятое стихийное явление действительно затихло. Повторяться в ближайшее время оно не планировало… Наверное, даже дьявольское небо имеет ограниченный запас ламп. Почти как управляющая компания, обслуживающая подъезд вашего дома.

Осознав, что все полностью завершилось, внимательно посмотрев под ноги, Сергей наконец-то двинулся в путь.

Его целью была работа. Почему-то именно это место запомнилось больше всего. Именно там парень сполна хлебнул первую порцию чудовищного ужаса. И именно там он разведет свой первый костер из полчища кровожадных противников.

Конечно, может не так пафосно. Но все же, нечто подобное он совершит с каждым, кто посмеет стать у него на пути.

Сделав несколько шагов, Максимов остановился. Он достал из кармана небольшую кнопку, бросил ее на асфальт, раздавив ногой вдребезги.

За спиной раздался хлопок. Из подвала домам вырвался столб огня, опаляя внезапным теплом Сергея.

— Мосты должны быть сожжены. В этом я согласен со сладкими попсовиками, — прошептал парень.

— Мотограв! — Приподняв голову, будто рассматривая что-то перед собой, воскликнул мужчина. — Мотограв, черт возьми! Ты должен быть здесь! Мотограв!

Подождав некоторое время, он почувствовал, что с боку приближается нечто механическое.

Это был мотоцикл, лишённый колес, с металлической, зелёной платформой. Он на довольно большой скорости подлетел к Сергею, чуть было, его не задев. После чего, машина упала на землю с глухим ударом.

— Другое дело… Теперь мы на колесах… Точнее. Черт с ним! И мне плевать, что меня кто-то там вычислит! Я буду гнать, и косить мутантов! Ты слышишь меня, адская паскуда!? — Заорал клерк.

Реакцией на его выпад была тишина. Хотя со стороны, откуда только что выехал Мотограв, слышалась отчётливая возня. Максимов насторожился.

— Где мои деньги, урод! Где мои деньги!? — Раздался дьявольский вопль с небольшой детской площадки неподалеку.

Сергей сразу же двинулся туда. И то, что он увидел, поразило даже его, более чем привыкшее к ужасу, сознание.

На детской горке сидело довольно крупное существо. Оно находилось в позе странного зверя или человека, сидящего на корточках. Существо имело тучное тело, ужасное лицо с желтыми глазами.

Вместо одной руки у него была металлическая палка, нашпигованная стальными шипами. В другой руке расположился кухонный топор. Грудь демона была в крови. Несколько ран виднелись на жирной шее.

По обрывкам старомодной одежды Максимов неожиданно для себя понял, с кем именно он имеет дело.

— Лидия Леоновна! — Холодно произнес он. — Я смотрю вы сегодня при параде.

— Я вырежу тебе кишки, гнида! Ты не заплатил, щенок!

— Да… Я сам об этом думал на досуге. Думаю, сейчас рассчитаюсь. Наличными, как вы любите.

Не медля ни секунды, парень достал пистолет, который с виду напоминал обычный ПМ.

— Не маловат твой ствол, засранец!? — Произнесло существо, бывшее когда-то хозяйкой квартиры.

— В умелых руках любой ствол становится больше!

Максимов нажал небольшую кнопку рядом с предохранителем. С характерным металлическим лязгом пистолет быстро трансформировался в подобие небольшого ручного автомата с мощным дулом.

Тело пенсионерки, охваченное демоническим запалом, совершив дикий прыжок, уже летело к цели. Существо выставило вперёд дубину с шипами. В лучах тусклого фонаря стоящего тут же, лезвие топора нехорошо блеснуло.

Сергею на миг стало не по себе. Но его палец надавил на курок. Гибридное оружие било одиночными выстрелами. Разрывные пули в одно мгновение лишили Лидию Леоновну части подбородка, вырвали клок мяса на груди, пробили насквозь раздувшуюся голову.

И когда демон приземлился у ног Максимова, то от грозной твари осталась лишь окровавленная туша. Сергей отскочил в сторону, сделав для верности ещё пару метких выстрелов.

— А, кстати. Я решил переехать, — подметил парень, возвращая пистолет к исходному виду.

Потом Максимов убрал оружие, бросил последний взгляд на бывшую хозяйку своего не родного дома.

Какая же все-таки она была мерзкая после внезапной трансформации и смерти. Или смерть и трансформация тут вообще не причем…

Уже не важно. Уже плевать. Сергей отвернулся от трупа, бодро зашагав к мотограву. Совершенно спокойно он оседлал странного, металлического коня. Но завести силовой агрегат устройства так и не удалось.

Глаза Максимова резко расширились, в горле предательски пересохло. Руки и ноги застыли в оцепенении.

Через просвет между домами виднелась странная, светлая пустошь. На фоне этой пустоши можно было рассмотреть очертания небольших каменных строений, в несколько этажей каждое.

И с боку к этим домам медленно двигалось гигантское чудовище, издали напоминающее увеличенного в сотни раз жука-мутанта. Оно клацало своими громадными челюстями. Оно мечтало как можно скорее сожрать очередной, рукотворный объект, чтобы потешить демонический голод.

— Многоногий. Грязная скотина. Думаешь, разожрался, теперь все можно? Ошибаешься, брат. Глубоко ошибаешься!

Испытывая страх и одновременно нахлынувшую ярость, мужчина смотрел, как чудовище принялось за свое обычное дело.

Раскрыв рот, оно откусило часть крыши небольшой постройки, запрокинув гигантскую насекомовидную голову, проглотило захваченное.

— Точно. Босс. Главный босс. В любой игре, в любом фильме или комиксе. В любой байке или рассказе. Везде. Везде, чтобы разрушить зло, надо убить его предводителя. Уничтожить самого главного. Самого жирного упыря, который только может существовать в природе. И если так, то кажется, я нашел ключ к своему избавлению, — подумал парень, смотря вперед ледяными глазами.

Действительно, что может быть страшнее, чем гигантская тварь, поедающая тонны кирпичных стен? Такая гадина способна напугать кого угодно. И что может быть сложнее, чем бросить вызов такой страшной махине? А ведь столкновение с собственным страхом — это и есть взгляд внутрь подсознания. Взгляд внутрь себя.

— Ну что? Заглянем! Или как вы там говорите!? — Воскликнул парень, приводя в действие летательный аппарат.

Последний с характерным гудением приподнялся над землёй. Плавно, но достаточно быстро при этом, он тронулся с места.

И вскоре Сергей уже летел вдоль широкой улицы, по краям которой дремали обшарпанные, мрачные здания.

Мимо проносились немногочисленные скверы, площадки для детей. Проплыл туманный стадион, больше напоминающий кладбище с футбольными воротами.

Потом Максимов свернул в абсолютно темный переулок, где чуть было, не зацепился за стену правой стороной мотограва. Но чудом ему удалось протиснуться сквозь это «рукотворное ущелье».

Парень толком не знал, куда именно ехать. Но некое чувство влекло его, словно автомобильный навигатор, указывая дорогу.

Жажда вернуться назад не была потеряна полностью. Она лишь отключилась на короткое время, чтобы теперь загореться внутри с новой силой. Сергей полностью поддался такой жажде, чувствуя невиданный прилив сил.

Несмотря на опасения Доктора, Даркстрал не спешил преследовать парня. То ли он действительно его не заметил, то ли не успел ничего предпринять, то ли просто не желал этого делать, реализуя свои более важные цели.

Максимов не встречал практически никакого сопротивления на пути к ужасному главарю монстров. Лишь один раз на дорогу вышла мрачная тень. Но когда Сергей сходу приготовился стрелять, она убралась в сторону.

Кроме того, мотограйверу пришлось огибать пару завалов строительного мусора, которые неизвестно каким образом образовались на одной из улиц.

— Тебе не взять меня так просто, ублюдок, — хрипел Сергей, прибавляя мощности.

Вскоре он разогнался так, что холодный ветер начал буквально разъедать кожу лица. А городские постройки превратились в черные ленты струящейся ткани, которые кто-то пришил по краям.

Через какое-то время в небе раздался странный, свистящий звук. Гигантский квадрат бетона упал перед движущимся транспортом.

Парень вскрикнул, сбросив мощность до полного нуля. Но это не помогло. Летающий мотоцикл не желал тормозить так легко.

Максимов рывком дёрнул руль вверх. Мотограв завыл, набирая высоту. Но перепрыгнуть препятствие так и не удалось. Аппарат зацепился за шершавый бетон нижней панелью. После чего он полностью упал на землю, прокатившись вперёд по асфальту несколько метров, что называется, на собственном брюхе.

— О, черт! Сука! Твою мать! Надо было брать велик! — Орал Сергей, одновременно пытаясь справиться с управлением.

При ударе о дорогу он жестко упал с мотограва, отлетев на обочину. Лёжа на боку, мужчина заметил, как скользящая по дороге груда метала, потерявшая теперь управление, с разгону врезалась в угол красной, старинной трёхэтажки.

Раздался небольшой взрыв. Что-то вспыхнуло зеленоватым. С треском от разбитой техники полетели молнии.

— Нет! Нет! Черт! — Успел только выкрикнуть парень.

Глядя издалека на испорченный мотограв, он понял, что дальше предстоит идти пешком. Это грозило множеством непредвиденных опасностей. Но останавливаться и отступать было уже глупо.

Максимов не спеша стал на ноги и осмотрелся кругом. В месте, куда он попал, дома были мелкими для городского масштаба. Некоторые из них практически не имели крыши. Вместо иных построек вообще были грязные развалины.

— Зато метро в шаговой доступности, твою мать, — идя вперёд, подумал Сергей.

Ему вспомнилось, как ушлые риелторы с лёгкостью гусиного пера впаривают квартиры в таких «архитектурных динозаврах» разного рода несмышлёным потребителям жилищного рынка.

Хотя сам Сергей купил бы или снял квартиру даже на помойке. Лишь бы только не оказаться там, где он стечением роковых обстоятельств вынужден был находиться.

Парень прошел ещё немного, минуя ямы в асфальте, напоминающие собой воронки от миномётного обстрела.

Раздался гром. Самый настоящий гром, который часто бывает в мае, и который так любят воспевать разного рода классические (и не очень) поэты.

— Вот херня! — Сергей пригнулся, выхватив пистолет. Прогремел жуткий раскат. — Если здесь дожди из кислотного порошка… То, боюсь представить, какие грозы… — Сказал он, отыскивая глазами более-менее надёжное убежище.

Сверху ударило снова. Нет. Это был явно не гром. Он не раскатывался повсюду, не отражался от земли и линии горизонта. Напротив, он собирался в конкретном месте, имея странные механические оттенки.

Максимов замер, как парализованный, вытянувшись во весь рост.

— Боже! Если это не гроза… — в смятении подумал он. — Если я гнал на мотограве минут двадцать. Проехал напрямую центральные кварталы. И если здесь явно городской отшиб, то греметь может лишь только одно. Многоногий!

Глава 28. Главный босс

Такое неожиданное умозаключение поразило Сергея. Все время, проведенное в Даркстрале, он тайно ненавидел гигантское чудовище. Но страх не давал даже подумать о том, чтобы приблизиться к нему на расстояние выстрела.

Теперь Максимов разорвал все оковы. Он мог делать все что угодно. Теперь он был полностью готов к уничтожению любой гадины. А раз так, то почему бы не начать с «крупной рыбы», которая излишне раскормилась в грязном болоте?

Забыв про разбитое транспортное средство и про типичную для этих мест осторожность, парень бросился вперед.

Не оформленные громкие звуки плавно перерастали в хруст и грохот кирпичей. Сергей бежал по тусклой улице, чувствуя себя солдатом, идущим в атаку.

Вскоре улица подошла к концу. Между двумя домами, замыкающими ее, был небольшой проем. Напрочь отказавшись от малейшего чувства опасности, Максимов с ходу прошмыгнул туда.

Жажда крови, мести и дома кружила голову. А значит, времени обдумать план атаки попросту не оставалось.

Только, невзирая на это, ему вскоре пришлось буквально затормозить подошвой ботинок, чтобы избежать серьезного падения.

Темный проулок резко обрывался. Как и стены построек, его образующие. Точнее это были не совсем постройки. Оборванные остовы похожие на гигантские недоеденные яблоки.

Асфальт, по которому бежал Сергей, тоже был прерван. В полу метре от ног парня находился мини обрыв примерно в метр глубиной. Дальше начиналось развороченное поле, наполненное кусками бетона, кирпичей, торчащей арматуры.

— Вот тебе и благоустройство частного сектора, — хмыкнул Сергей, окидывая взглядом окрестности.

То, что оказалось перед его глазами, было ужасно. Огромное, темное полностью черное, гораздо чернее чем сам город, пространство. Сияние городской окраины давало хоть какой-то свет для небольшой полосы «жирной пашни».

Вся эта полоса представляла собой полигон для испытания всевозможных видов оружия. Если присмотреться, то можно было увидеть торчащие из земли остовы труб котельных. Развалины домов с фрагментами оконных проемов. Раздавленные машины (не только легковушки, но и грузовики).

У многих людей есть фобия открытых территорий. Они испытывают страх, как только видят большой огород или глухую степь. Но если такая степь похожа на урбанистическое кладбище, граничащее с черным полотном неизвестного разуму пространства… Такая картина может вызвать панику даже у нормального человека, с вполне себе прокаченной психикой.

Ощутив внутри себя легкую дрожь, Сергей отвел взгляд, стараясь не рассматривать ужасающий ландшафт мертвой, загородной долины.

Удары вперемежку с треском раздавались откуда-то слева. Понимая, что медлить нет смысла, Максимов повернул голову в сторону этих оглушающих звуков.

То, что предстало перед его глазами, заставило парня машинально отступить назад. Помутнение сознания создало эффект двойной реальности. А холодный ужас поставил под сомнение авантюрную идею.

Довольно далеко, на первый взгляд, но куда ближе, чем хотелось бы, располагалась гигантская живая гора. Она двигалась, шевелилась, медленно перемещаясь по полю. Гора была обтянута толстой кожей, примерно такой, которая бывает у крупных рептилий.

Продолговатое тело имело много шипов и наростов. Заканчивалось оно причудливым раздвоенным хвостом.

А спереди «холм неизвестной плоти» венчала голова, напоминающая собой ковш экскаватора-гиганта, который создал явно сумасшедший конструктор.

Причем этот «ковш» раскрывался не только в вертикальной, но и в горизонтальной плоскости. Внутри него имелись страшные механические зубы размером с небольшую машину.

Но главной особенностью твари выступали ноги. Они были не слишком мощными по отношению к телу. Зато их было по-настоящему много. Они, как гигантские побеги плюща, росли не только по бокам туловища, но еще и по центру. От чего демон выглядел вдвойне странно и пугающе.

Чудовище не поедало дома полностью, как это могло показаться на первый взгляд. Оно становилось на задние конечности, передними щупальцами и панцирно-механической головой разрушая постройку.

Часть такой постройки действительно попадала в ковшеобразную пасть. Но большее количество останков дома разлеталось, наполняя окрестности огромными залежами мусора.

Когда Максимов заметил Многоногого, тот как раз заканчивал разрушение очередной пятиэтажки. Во время нового рывка вокруг полетели тонны пыли и обломков. Сергей почувствовал, как мимо него просвистело несколько крупных камней.

— Ты больше чем я думал, вонючее животное, — с опаской сказал парень. — Вдвойне приятно будет тебя поджарить. — Через некоторую паузу произнес он, загадочно улыбаясь.

Преодолев вспышку смятения, мужчина бросился в сторону ужасного противника, который был ростом с семи этажный дом.

Приблизившись к «клокочущей горе плоти», напоминающей морское чудовище из древних мифов, парень чуть было не стал жертвой падающей бетонной плиты.

Понимая, что нападать на Многоногого так просто бессмысленно, Сергей принялся судорожно искать то, что могло бы ему пригодиться.

В скором времени он заметил большую бетонную лестницу, которая завершалась открытой площадкой примерно на уровне третьего этажа.

— Черт! Какой же я идиот! Какого хрена я творю! О… Боже! — Закричал Максимов, уворачиваясь от летящих обломков, и одновременно продвигаясь к части дома, которую он приметил.

При этом парень не забывал следить за гигантской тушей, нависающей прямо над ним. Ужас вместе с азартом заставляли кровь кипеть в жилах.

Не ожидая от себя, Сергей перемахнул через кусок кирпичной кладки. Он с большой скоростью обогнул пару препятствий, оказавшись около цементных ступеней.

Ему сильно повезло. Ведь если бы Многоногий его заметил, то подобраться так близко вряд ли бы удалось. По крайне мере, оставаясь в живых, уж точно…

Забыв всевозможные страхи, под свист пролетающих железяк, Максимов бросился вверх. С одного бока от него находилась стена. С другого — лишь пустое пространство. А впереди двигалась проклятая махина, уничтожить которую было как никогда важно.

Несмотря на все пережитое до этого, парень довольно быстро преодолел несколько пролетов. И вот он уже стоял на платформе в виде межэтажного перекрытия.

Сергей отчетливо видел, как огромные челюсти перемалывают камень. И как массивный дом постепенно становится грудой мелкой дряни.

У Многоногого не было глаз. Вообще никаких органов чувств, типичных для млекопитающего. Да и сама голова лишь очень отдаленно могла напоминать настоящую голову.

— Вот уродина! И как такие только рождаются!? — Воскликнул Сергей. Злость переполнила его, вызвав самые страшные чувства.

Максимов ощутил, как в венах кипит истинная ненависть. Но сейчас она была необходима, как никогда. Поэтому недавний офисный клерк не планировал ни капли ее сдерживать.

Темнота пробралась в душу. Его глаза почернели. Зубы вытянулись, став подобием вампирских клыков. Нечеловеческая сила проснулась в измученных мышцах.

С бешеным криком Максимов разорвал на себе просторную одежду. Ее обрывки упали вниз, планируя, словно семена клена.

Под балахоном находилась куртка, которую стягивали корсетом металлические пластины, напоминающие собой лямки альпинистского снаряжения. А за спиной прятался небольшой чемодан, выступающий сердцем загадочной конструкции.

В центре груди располагался маленький, металлический переключатель, который Максимов поспешил немедленно повернуть по часовой стрелке.

Металл, окутывающий туловище, пришел в движение. Железо расходилось, раскрывалось, преобразовывалось. Частицы стали буквально парили вокруг. И так продолжалось до тех пор, пока у Сергея в обеих руках не оказалось, по мощному образцу оружия, напоминающему модернизированные автоматы будущего. Квадратные, угловатые, имеющие блестящую поверхность.

— Почти как было задумано! Я уж думал, повредил систему, когда свалился… Но нет. Надо было в оружейники идти! — Поцедил мужчина.

— Обед окончен, тварина! Пора зажигать! — Немного помолчав, заорал Сергей.

Прицелившись примерно в область соединения головы с огромной горой мяса, он спустил курок на левом автоматическом стволе.

Тут же в Многоногого полетели яркие, огненные шары. Разрываясь, они выжигали все, к чему только могли прикоснуться.

Но это было лишь началом атаки. Максимов нажал правый курок. И направленный столб огня ударил на огромное расстояние, с разгону попадая в тело чудовища.

В воздухе появилась копоть и гарь. Жутко запахло чем-то палёным. Чудовище взвыло зловещим голосом, который исходил из его внутренностей.

Оно резко отстранилась от практически разрушенного дома, и чуть было не завалилось на бок при попытке отклониться от странного, горячего потока.

Максимов видел, как Многоногий буквально растворяется в огненных волнах. Сергей заметил, что кожа противника покрывается гигантскими волдырями и отваливается от тела. Если так пойдет и дальше, то очень скоро от проклятого существа останется только громадная куча смрадного пепла…

— Поооолучааай! Поооолучаааай, гадина! Я буду вас жечь! Всех жеееечь! У меня много заряда! Чертовски мнооого! Сучара! — Вопил Сергей, медленно продвигаясь вперёд.

Его лицо освещало пламя. И сам он был больше похож на местного демона, чем на человека.

В какой-то момент, мужчина приблизился к краю развалины. Его нога чуть было не соскользнула вниз. Дернувшись всем телом, Максимов взмахнул обеими руками, убрав пальцы со спусковых механизмов.

Огнеметные пушки, приделанные к железному рюкзаку, прекратили свое адское воздействие. Взбешённый от боли и дерзости Многоногий жутко взревел. Он сделал огромный замах головой и передними щупальцами, с бешеным, звериным рыком сметая огневую точку Сергея.

Последний же только успел заметить, как вблизи него сверкнули огромные зубы мутанта, пару метров высотой каждый.

— Все, — подумал парень, ощущая, как занятая им конструкция расщепляется под ногами на составляющие. А тело в свободном падении летит вниз по наклонной траектории.

Словно недовольный ребенок старые игрушки, гигантский мутант разбросал куски бетона, кирпичей, блоков. Пролетев несколько метров, большая часть из них свалилась на чёрную землю около большого, засохшего дерева.

Среди этого потока камней находилось хрупкое человеческое тело, бросившее вызов мерзкому гиганту. В который раз за последнее время, Сергей почувствовал, что он умер.

Ему даже стало легко и приятно от этой мысли. Наконец-то. Теперь. Наконец-то уж точно. Долгожданный вечный покой, о котором так тараторят в песнопениях.

Только все было не так просто… Жуткий рев Многоногого по-прежнему раздражал ушные перепонки. А мертвецы, как правило, глухи… По крайне мере, для этого света.

— Какого… Какого… Дьявола!? — Судорожно вздыхая, сказал Сергей.

Его давила со всех сторон неприятная, черная пустота. Он попытался избавиться от такого давления. Он пробовал шевелить руками, а затем ногами. Он хотел стряхнуть с себя то, что его держало. И вскоре из-под груды битого камня, подобно воскресшему вурдалаку, показался человек покрытый пылью и ссадинами.

— Вот-ты! Вот-ты! Хренова дрянь! Задница! Чертовская задница! — Твердил Сергей, осматривая свое тело, и с удивлением понимая, что так и не получил серьезных повреждений.

Энергия тьмы, которую он использовал, позволила выжить при таком мощном крушении. Главное, чтобы она не сделала из него мутанта… Хотя сейчас думать об этом слишком рано.

Проклятая многоногая тварь, с помощью мощных лап и гигантских челюстей, разбрасывала на сотни метров строительные обломки, в надежде найти того, кто только что чуть ее не прикончил. И цель таких поисков была более чем ясна.

Зрачки Сергея расширились. Он увидел, как недалеко от него в воздух поднялся целый вал земли. Раздался ужасающий, утробный вопль.

Парень попытался нащупать огнеметы. Но они были оторваны и расплющены кирпичами. Подводящие трубки бесцельно болтались вдоль тела.

Тем временем, монстр приближался с неумолимой решительностью. Бежать или прятаться было слишком поздно.

Сергей не был таким уж беспечным, как могло показаться на первый взгляд. В его наскоро созданной амуниции ещё оставались два вполне работоспособных пистолета, которые он немедленно выхватил из специальных держателей.

Видя надвигающуюся волну обломков и слыша рычание ужасной твари, парень резко соединил «стволы» между собой, приставив один впереди другого.

С характерным железным лязгом конструкция приобрела форму причудливого ручного пулемета. Нет, не такого, как был у Корда. Гораздо меньше. Но только не в плане убойной силы…

— Вот теперь молись, гадина! — Глядя в чудовищный рот мутанта, прокричал Сергей.

Резко нажав на курок, он дал длинную очередь разрывными патронами, «поливая» Многоногого градом массированного огня.

Капли черной крови полетели в разные стороны. Часть из них попала и на Сергея. Но ему уже было плевать.

Словно метеориты, упавшие на лунную поверхность, пули с термоядерной начинкой создавали небольшие кратеры на теле противника. Чудовище остановилось, издав истошный визг.

— Отправляйся в ааааддд! — Орал парень.

Многоногий тем временем поднялся на задние конечности, вытянувшись во весь рост. Сергей целился между многочисленных щупалец, пытаясь попасть в область сердца. Точнее в ту область, где могло бы находиться сердце, согласно логике здравого смысла…

Многоногий отклонился назад, словно лошадь, ставшая на дыбы. Максимов с воодушевлением понял, что уродливый гад сейчас просто завалился на спину. И с ним будет наконец-то покончено.

Только ожидания не совсем себя оправдали. Неожиданно пара центральных упругих ног монстра рассыпалась на многочисленные составляющие, которые представляли собой длинные, черные лианы.

Целая охапка таких «оживших веревок» с огромной скоростью полетела в сторону Сергея.

— О, черт! Нет! Сука, даже не думай! — Взревел парень.

Но это ему не помогло. Одна из «лиан» выбила из рук автомат. Пара других штуковин прочно схватила человека за ноги.

Мужчина неожиданно вспомнил кибер змей, что заставило его содрогнуться. Но бояться уже было бессмысленно…

Проклятые щупальца подняли Максимова над землёй, как мягкую игрушку. Несколько раз они ударили его о груду кирпичей, протащили по обломкам. После чего, «живой шпагат» прочно привязал мужчину к засохшему, черному клену, как это делают с пленниками в многочисленных эпических фильмах.

— Ах, падла! Скотина! Ааааа, черт! Козел чертов! Вали меня! Кончай уже! Кончай, херово отродье! — Орал Сергей не своим голосом во время этого страшного процесса.

Но когда тело оказалось в относительном покое, мужчина рефлекторно замолк. Валяние по строительному мусору добавило ещё пару ран парню. Проклятые путы сдавливали мышцы, вызывая режущую боль. Под ногами лежали палки, доска с гвоздями и целые груды бетонных обломков.

Также Сергей заметил, что под «бывшим деревом» валяются несколько треснувших ламп начиненные белым порошком. Наверное, они остались после дождя…

Странный парадокс. Стекло упавшее с неба не раскололось. Так иногда бывает с градинами в нашем привычном мире. Хотя градины и лампы — это разные вещи. Но выходит так, что законы для них действуют одинаковые. Или же наоборот, анти законы. Как кому будет угодно.

Поняв, что Многоногий наконец успокоился, Сергей поднял голову. Гигантская пасть находилась в нескольких метрах от него. Казалось, что одного движения будет достаточно, чтобы стереть крошечного человека с лица земли.

— Боже… Мразь. Ты выглядишь, как дохлая псина… Не знаю, что хуже: быть сожранным заживо или остаться в живых, но смотреть на такую рожу, — простонал Максимов.

Тут голова Многоногого начала медленно подниматься вверх. Парень замолк, ожидая, что сейчас его передавит мощная челюсть, в одну секунду лишив никчемного существования.

Озлобленное существо сожрет его вместе с остатками дерева и кусками обломков дома. Оно не то что не подавится, оно даже не почувствует во всей этой массе крошечных человеческих останков.

Голова чудовища тем временем запрокинулась довольно сильно. Но рот был закрыт и не планировал открываться. Сергей не обратил на это никакого внимания, осознавая всю безысходность сложившейся ситуации.

Неожиданно под челюстями мутанта появился разрез, напоминающий собой закрытое веко. Максимов слегка оживился, видя эту картину. Такого поворота событий он явно не ожидал.

Разрез становился все больше и внушительнее с каждой секундой. В скором времени он начал медленно раскрываться, будто кто-то внутри него проснулся по звонку будильника.

— Господи, Боже! Что еще за сволочь!? — Воскликнул парень. — Какая чертова мерзость!

Обильно смазываясь чем-то липким и неприятным, «глаз» полностью распахнулся. Внутри было темно.

И из недр черной дыры в теле чудовища полезла большая, белая, человеческая голова. Она была на необычайно длинной, светлой шее, имеющей подобие щупальца.

Само лицо покрывали морщины. Череп был лишен волос. Несколько наростов в виде пресловутой короны венчали верхнюю часть головы. На глазах были надеты черные очки. Они чем-то напоминали линзы Доктора. Только их дуги были перекинуты через голову, а не заложены за уши, как это обычно бывает.

Кстати, сами уши здесь также отсутствовали. Был лишь непропорционально большой рот с длинными, коричневатыми зубами.

— Ахаха-ха! Ахаха-хах! Чертов глист! Гребанный червяк, чтоб тебя! Ты бы принял, какое лекарство, урод! А то в тебе живет черте что… Понимаешь? Понимаешь, вообще, о чем я!? — В отчаянии расхохотался Максимов, ощущая при этом леденящий ужас в области сердца.

Не реагируя на возгласы парня, уродливая башка медленно плыла в пространстве. Казалось, что она находится в гипнотическом трансе или под действием тяжёлого наркотика.

По мере того, как паразитический червь приближался к лицу Сергея, мужчина становился спокойнее. И, в конце концов, он окончательно замолчал, в упор рассматривая новоявленную тварь.

Вскоре голова оказалась совсем близко. От нее пахло синтетической дрянью. Она имела вид мертвеца, которого вместо похорон законсервировали в солёной жидкости.

— Господи, хоть бы она меня наконец-то прикончила! Хоть бы она перегрызла мне шею! Лишь бы только сразу. Не могу больше видеть это. Боже мой, — думал парень, пытаясь хоть как-то отвернуть лицо в сторону. Но живые, пульсирующие путы не позволяли толком этого сделать.

Тем временем, голова приоткрыла зубастый рот, как будто зевая после долгого сна. Максимов зажмурился. Изо рта чудовища показался длинный язык, покрытый странными наростами. Он медленно скользнул по лбу Сергея, переходя на щеку, скулу, подбородок и шею.

— Отвали, сука! Отвали от меня! — Выдохнул парень, морщась от отвращения.

Связанный человек ожидал укуса. Сильного, холодного и чертовски больного. Вместе с этим укусом должна была отделиться часть его лица, заструиться темная кровь. Но этого не случилось. Лизнув парня, голова медленно отстранилась назад.

— Нет. Бывали и качественнее, — раздался скрипучий, явно не человеческий голос.

Сергей вздрогнул всем телом. Он искренне не ожидал, что адское существо способно говорить по-русски.

— Пошел ты! Червяк! — Выкрикнул мужчина, чтобы хоть немного себя взбодрить.

— Мы есть — Многоногий, — ответила башка.

— А я… Николай… Евграфович!

— Ты первый из дарксталкеров, который нанес нам такой ущерб. Ты смог получить власть над оружием…

— Ущерб!? Да таких как ты живьём жечь надо!

— Мы лишь берём то, что никому не нужно. Наше дело не приносит вреда.

— Ты вроде хотел меня сожрать, козел!? Может, обойдёмся без лишней болтовни! — Выпалил Сергей.

Мерзкая голова ужасно бесила его и одновременно пугала. Но кроме колких выражений он не мог ей ничего противопоставить.

— Ты прошел много. Нет смысла тебя утилизировать. Нашему миру нужно больше материи, чтобы расширять границы. Ты бы мог пойти назад и помогать нам в делах.

— Что?? Ты предлагаешь мне стать агентом Даркстрала на земле, что ли? И затаскивать сюда другие дома?

— Не только. Органические объекты тоже.

Сергей на какое-то время замолк. Он и представить себе не мог, что у этой многотонной гадины есть интеллект. Но оказалось, что тварь не только умеет вести диалог, она еще и выступает кем-то вроде местного кадровика. Конечно, Максимов мечтал сменить работу. Но явно не до такой степени.

— Ты кто такой? — Помолчав спросил парень. — Менеджер по персоналу, мать твою?

— Мы все — есть одно. Наш голос общий.

— Вот оно что… Типа, совет директоров… Ай, черт! Ногу стянуло… А если… Если я соглашусь? У меня будет надбавка за тяжёлые условия труда?

— Будешь одним из главных органических объектов своего мира по меркам вашей системы, — бесчувственно ответила голова.

— Хах! Даже так… А я ещё объявления в подъезде считал подозрительными… Вот что, глистоголовый, пошел как ты в жопу… Ты же оттуда вылез, как я сука… Как я понимаю! — Воскликнул Максимов.

— Отрицательный ответ означает уничтожение, — холодно произнес зубастый рот чудовища.

Никаких дополнительных условий не выдвигалось. Никаких философских рассказов не последовало тоже. Просто черные веревки затянулись еще крепче. И парень ощутил, как его кожу буквально разрывает адская боль.

— Оооо, черт! Уродливая сволочь! Гори ты в аду! Гори в аду на хрен, вместе со своим городом! Чтоб ты сдохла, скотина… Аааааййййяяяя! — Вопил Сергей, ощущая, как его вот-вот просто поломает на части, словно небольшую картонную коробку.

— Люди никогда не научатся выживать, — глядя на мучения Максимова, сказала голова. Очевидно, что ей доставляло удовольствие видеть, как умирает недавний противник.

— Да! Дааааа! — Прокричал Сергей. — Но я уже ни хрена не чертов… Не чертов человеееек!!!

Ту самую небольшую кнопку, которую во время всего разговора с демоном нащупывал мужчина, удалось поймать в самый последний момент, дотянувшись до нее синеющим средним пальцем.

И когда горло Максимова передавила одна из адских змей, заставляя его впасть в обморочное состояние, сработал причудливый механизм.

Из рукава парня, несмотря на сильнейшее давление щупальца, выдвинулась небольшая штука, напоминающая собой миниатюрную бензопилу.

Она тут же перерезала одну из пут, заставив ее отпустить конечность человека. На землю пролилась черная кровь. Голова сморщилась, от чувства непредвиденного ущерба.

Практически теряя сознание, Сергей взмахнул более-менее свободной рукой, вооруженной жужжащим инструментом. Несколько «лиан» тут же были перерублены, словно мягкое масло.

Голова чудовищно взвыла. Вся многотонная махина, находящаяся за ней, вздрогнула от такого дерзкого хода.

Понимая, что через секунду его может просто расплющить, Сергей судорожно рванулся вперед. Срубив несколько уродливых «червей», он упал на колени, полностью освободившись.

Его мутный взгляд заметил, как перед глазами летают тонкие щупальца монстра. Некоторые из них повреждены и разбрызгивают повсюду демоническую кровь. А некоторые вполне целые, готовые повторно захватить человека в свой плен.

Осознавая, что другого шанса не будет, и что на кону стоит его жизнь, Максимов собрал в кулак последние силы.

С нечеловеческой скоростью, он схватил треснувший белый шар в свою руку и запустил его, практически не целясь, во внутреннюю голову Многоногого.

Лампа полетела немного криво. Сергей понял, что промахнулся, и что теперь его борьба окончательно завершена. Ему хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, как тварь разорвет его на кусочки.

Но неожиданно кислотный светильник врезался в одну из живых змей-верёвок и разбился на части.

Облако яркой пыли зависло над поверхностью земли. И в этом облаке оказалась голова, недавно предлагавшая Сергею работу.

— Нет! Неееттт! Ах, моя кожа! Моя кожа горит! — Завопило существо так, что от этого рева зазвенело в ушах.

Сергей бросился прочь. Ему показалось, что за ногу его держит что-то холодное. Наугад взмахнув электропилой, он отрезал окову. После чего упал, продолжил путь на коленях, снова поднялся, пробежал несколько метров, затем снова упал, споткнувшись о торчащую из земли арматуру.

Когда парень, наконец, обернулся, то голова монстра причудливо дергалась, визжа неистовым голосом.

Ее движения были отрывистыми, будто она чихала. С каждым таким «чиханием» от черепа отваливалась кожа, рассыпаясь в отмершую пыль.

Очки чудовища развалились на части. Из маленьких глаз сочилась кровь. Длинные клыки тоже были в крови.

Отростки от основного тела Многоногого беспомощно болтались. Некоторые из них цепляли строительный мусор, откидывая его далеко в разные стороны. Пара щупалец пыталась схватить Сергея, но парень, задыхаясь, успел их отрезать.

— Аааайййй! Насекомое… Ты подохнешь! Подохнешь! — Под конец прохрипел голова.

— Ага… Только… После тебя, — держась за горло, сказал Сергей. Дыхание его было грубым и отрывистым. В глотке стоял непреходящий, чугунный шар.

Вдруг длинная шея вместе с головой монстра замерла в предсмертной судороге. Она увеличилась в размерах, будто ее надували ручным насосом. Потом все это взорвалось, рассыпавшись в мелкую труху.

Максимов попятился назад, понимая, что сейчас произойдёт нечто страшное. Многоногий рывком опустился на все своим конечности. Земля содрогнулась от такого удара.

Клацая гигантским «ковшом экскаватора», мутант начал подпрыгивать на месте, мотать передней частью тела в разные стороны.

— Похоже, я отключил этому гаду мозги… — подумал парень, падая на трясущуюся землю.

Страх попасть под спонтанную агрессию монстра сковывал тело. Хотелось сделаться как можно меньше, вжаться в грунт. Чтобы гарантированно не схватить по голове бетонной плитой или тяжёлой лапой мутанта.

Гигант, не переставая бесновался в припадках. Он крушил все, что только попадалось у него на пути. Несколько полуразрушенных домов были уничтожены до основания в один миг. Пару сломанных грузовых машин были отброшены далеко в темную пустошь.

Чудовище все ближе и ближе подбиралось к Сергею. Вот-вот оно могло вспахать то место, где находился парень…

— О нет… О нет. Боже… Оно меня расплющит. Оно расплющит меня, только не это, — шептал Максимов.

Он почувствовал себя несчастным солдатом, по окопу которого проезжал танк. Только в отличие от художественных мифов, здесь не было ничего героического.

Неожиданно Многоногий рванулся куда-то вправо. Он буквально обогнул Сергея, чудом его не задев. В той стороне было куда меньше света и куда больше неровностей и развалин. Одной из таких развалин выступала огромная, кирпичная труба котельной.

Ее верхушка была обломана, таким образом, что строение образовывало гигантскую «бутылочную розу» из старого кирпича.

Именно на эту «розу» и попала потерявшая контроль туша озверевшего великана, совершая очередной дикий скачок.

Остов трубы насквозь прошил мутанта, войдя точно в центр его туловища. Голова напоследок пару раз раскрылась, демонстрируя мощные челюсти. Тело от хвоста до клыков вздрогнуло в агонии. Щупальца бесцельно повисли. Целая река крови пролилась из раны, образуя вокруг небольшое болото.

На этом все кончилось. Будто кто-то выключил звук одним нажатием большой кнопки. Спокойствие воцарилось там, где хозяйничал психоделический хаос.

Заметив, что стало подозрительно тихо, Сергей поднял голову.

— Оооу да… Охренеть… — Протянул он, увидев произошедшее. — Теперь я понимаю, почему не стоит гулять по стройкам…

Парень медленно встал и, прихрамывая, прошел немного, тщательно смотря под ноги.

— Он мертв… Он мертв, мать твою! Чертов ублюдок сдох, как последняя сука! — Воскликнул Максимов.

— Все… Теперь точно все, — на лице измученного человека просияла улыбка. — Я уничтожил главного босса, — тихо сказал он.

— Я уничтожил главного босса! — Прокричал он гораздо громче. — Мне можно идти домой! Я заглянул в глаза страху! Заглянул внутрь себя! Теперь все кончилось! Все кончилось! Я готов вернуться! Я наконец-то могу вернуться!!!

В радостном порыве Максимов поднял лицо к небу. Он напрягся, будто желая принять в себя поток новой энергии.

Наверху раздался странный грохот. В глазах у Сергея что-то сверкнуло. Парень почувствовал, как боль во всем теле медленно отступает, а на ее место приходит робкая, но вполне заметная эйфория.

Глава 29. Ничего

Ничего. Ничего. Опять ничего. Ничего снова. Может оно скоро закончится? А может, нет. Будет длиться годами. Например, лет семьдесят точно. Жизнь человека — лет семьдесят. И то по официальным данным. А вы знаете, что из себя представляют эти «данные». Нет. Так нельзя. Терпеть ничего нельзя. Надеяться на ничто. Это хуже чем самое жуткое наказание…

Сергей стоял с зажмуренными глазами довольно долго. Руки он опустил, потому что они болели после схватки с чудовищем.

Но голова по-прежнему была устремлена наверх, в ожидании великого события. Только наверху вряд ли кто-то видел такое стремление. Поэтому кроме томительного мучения и тянущей боли, иных результатов достичь не удалось.

— Что за гребанная дрянь… — выплюнул Сергей, открывая глаза и расслабляя мышцы спины. — Где! Где моя телепортация??? Или что там у вас, а!!! — Мужчина пнул кусок шифера, валявшийся рядом.

— Какого хрена меня чуть не расплющили и не сожрали? Какого хрена я видел дерьмо, от которого чуть не стошнило? Что!!!? Просто так! Да вы все — банда ублюдков! Банда незаконно рождённых детей дырявой шлю… — раздался громкий треск, который заставил Сергея осечься.

Он обернулся в сторону этого звука и увидел огромный билборд, покосившийся на бок. На большом прямоугольном экране расходились кругами трещины. Мутное стекло едва освещалось внутренней подсветкой.

Последняя, в свою очередь, была неисправна. От этого конструкция искрила, обдавая землю горячими брызгами огня.

Сергей вспомнил, что ещё недавно здесь не было никаких рекламных табличек, особенно такого размера. Он бы точно заметил. Но нет. На билборде была изображена девушка с голыми плечами, с неразборчивым, но красивым лицом.

Рядом с ней едва угадывалась надпись «Загляни внутрь себя».

— Вот как… А я то думал… Здесь порошок рекламируют, — горько усмехаясь, крикнул Максимов. — Заглянуть, говорите? Я уже заглянул… Так заглянул, что мне мало не показалось!

На какое-то время парень замолк. Потом гораздо грубее добавил.

— Я вам покажу, заглянуть! Я вам покажу, собаки! Подсказчики херовы! Опыты ставите на мне, как на крысе!

Мужчина похлопал себя по бокам. Оружия как назло не оказалось. Все было выброшено, потеряно.

Не без труда Сергей отстегнул от руки миниатюрную пилу, которая спасла его от неминуемой гибели. Схватив ее за твердое основание, он бросил инструмент в билборд.

Было слишком высоко. Описав огромную дугу в таарсе, выдвижная пила громко упала на дальнюю бетонную плиту.

— Вот же гнида! Чертова жопа! Чтоб вы все сдохли! Подавитесь! Катитесь к чертям! Я вас ненавижу! Ненавижу! Всех ненавижу!!! Твари!!! — В истерике заорал мужчина, глядя на проклятую надпись.

Но случайно появившийся электронный плакат не желал реагировать на матерные вопли изнеможённого человека.

От злости Сергей сорвал с себя всю экипировку, которую так тщательно создавал в докторском подвале. Он снова стал собой. Загнанным, несчастным, озлобленным работягой.

Человеком, которому суждено вечно идти. Идти без остановок и перекусов на сладкую жизнь. Идти до самой смерти. А куда и зачем? Это никому непонятно…

Составные части снаряжения Максимов пытался запустить в билборд. Одна железная деталь все же долетела до гигантской рекламы, но видимых повреждений так и не нанесла.

Кроме собственной амуниции путник пустил в ход кирпичи, камни, несколько металлических прутьев. Каждый бросок сопровождался грубыми выкриками в адрес своих земных помощников, если они конечно, были такими.

Но вечно находиться в истерическом припадке было невозможно. В скором времени мужчина ощутил, что начинает постепенно успокаиваться. Нервная система приходила в норму после мимолётного всплеска, возвращая зашкалившие эмоции на место.

— А вообще, смешно это все, конечно… Капец, как смешно… — Максимов откинул в сторону последний подобранный камень.

Потом Сергей вздохнул, мимолётно взглянув в сторону мертвого врага. К тому месту, где лежал Многоногий, подобралась темная материя неизвестного происхождения.

С характерным чавканьем и хрустом она отрывала куски мертвеца, странным образом их поедая.

— Господи, глазам не верю… Это новое… Новое даже для здешнего ада, — прошептал Сергей.

Он не видел того, что скрывает сгустившийся мрак. От чего было гораздо страшнее. Адская темнота могла прийти и за ним. Поэтому нужно было как можно скорее убираться подальше от этого гиблого места.

Парень перескочил через пару искусственных кочек, перелез через кусок поваленного бетонного забора. Бегом приблизился к черте миллион раз проклятого им города.

Оказавшись на достаточном расстоянии от темной пустоши, он зачем-то посмотрел назад. Переднюю часть Многоногого окутало чёрное облако. Задние конечности чудовища вздрагивали, будто кто-то рывками тянул их на себя.

— Глазам не верю… Ну и чертовщина… Хорошо, что я тогда всё-таки не вышел из города, — подумал Максимов, вспомнив ранние попытки покинуть урбанистические пределы, в надежде найти людей.

Теперь все изменилось. Безысходность, державшая за горло, забралась в его глотку. Она проникла в мозги и сердце, не оставив там ни капли свободного места.

Плюнув под ноги и как следует, выругавшись, человек снова вошёл в черту города, понимая, что иного выхода быть не может. Парень миновал темный переулок. Затем он вышел на улицу с асфальтом после «миномётного обстрела». Потом он прошел то место, где разбилась его потусторонняя техника.

Дальше начался тихий кошмар. Единый коктейль из нехорошего предчувствия, депрессии, сожаления, темноты, и осени. Причем, последняя была мокрой. Холодной. Такой будто ее искупали в неотапливаемом душе местной психиатрической клиники.

Дома давили каменной тяжестью. Окна больше не манили теплом. В отличие от первых часов нахождения в Даркстрале, Сергей теперь прекрасно замечал, что большая часть оконных проемов — лишь безжизненные жёлтые пятна.

А там, где действительно стояли стеклопакеты, творилось что-то ужасное. За темным стеклом местных построек можно было разглядеть могильные кресты, иероглифы различных сект и культов.

Кое-где бродили мертвые тени, кое-где происходили сцены убийств с показательными расчленениями.

Но Сергея это нисколько не пугало. С ним произошло то, чего стоит бояться больше всего на свете. Привычка. Он привык к окружающему миру. Он не пытался менять окружающий мир. А значит, он скоро станет частью такого мира. Рано или поздно, но будет именно так.

Парки, скверы, парковки проплывали в тяжёлом молчании. Фонари, окружённые облаками водяной пыли, уходили назад. Старые кварталы сменялись прогрессивными новостройками. Но от этого становилось не легче.

Максимов смотрел себе под ноги, изредка поднимая взгляд и оглядываясь по сторонам. Признаков жизни не наблюдалось. Кто-то постоянно преследовал его, скрываясь в черных впадинах грязных дворов. Кто-то смотрел на него с макушек неестественно колышущихся деревьев.

Кто-то растворялся в помутневшем пространстве. Но заметить этого кого-то было невозможно. Только почувствовать. Только предположить, теряясь в лабиринте догадок.

— Чёртовы мутанты. Вылезли бы хоть из норки, рожи бы свои уродливые показали? А то, это не измерение другое, а так… Поход с работы вечером в понедельник, — хмыкнул Сергей, останавливаясь на одной из широких, центральных улиц.

Преодолев несколько километров городских дебрей, парень почувствовал усталость, которая усугублялась болью от полученных травм.

— Как же болит то все на фиг… Как будто через мясорубку пропустили! Или как сейчас там у них, кухонный комбайн. Да? Что молчишь? Следить за мной, так сразу, а? А слово сказать, так мозгов не хватает, — обратился парень к невидимому собеседнику, ожидаемо не получив ответа.

— Вот так-то у вас. Ублюдки убогие, — Максимов ощупал глазами окрестности, пытаясь отыскать место для отдыха. — Черт. Хоть деньгами у вас лечиться можно, уже хорошо. Бумажку достал и все как по маслу, — горько улыбнулся он.

— А у меня только бумажек нет. Не осталось никаких бумажек. Только вот! — Сергей порылся в кармане, достав оттуда кусок прямоугольного пластика. — Карточка есть! За карту меня подлечите!? Мне ноги там… Плечо и спину чуть-чуть.

Максимов замолк, взявшись за голову. Потом он поднял кредитку на вытянутую руку и прокричал:

— Карты вы принимаете? Принимаете карты??? Безналичный расчет есть вообще??? Я не слышу!!!

Зачем он делает это? Зачем старается, бьётся, выдумывает цели, до которых заведомо недостать? Неужели ещё не ясно, что он мертв. Он уже находится на том свете. Он никогда не будет живым. А все эти идиотские приключения — лишь предсмертные иллюзии погибающего мозга, которые застыли в туманной вечности.

Максимов неожиданно для себя понял это. Отчаяние свежей горячей волной захлестнуло его душу. Парень вяло опустил вздернутую руку. Из расслабленных пальцев выпала кредитная карта, совершив мимолётный полет, она бесшумно окунулась в осеннюю грязь, покрывающую асфальт.

На глазах у мужчины выступили слезы. Он закрыл лицо руками, понимая, что на этот раз его уже ничто не спасет.

— Почему так происходит? Почему мы начинаем по-настоящему жить, только когда нас затягивает в полную задницу? Почему нам неймётся без дерьма и мучений? Неужели нельзя было раньше… Неужели нельзя было ещё тогда? Создать, сделать, построить, добиться! Если бы так, то возможно никакого Даркстрала бы не было. А другие миры находились бы лишь в компьютерных играх и на страницах книг свихнувшийся фантастов, — подумал Сергей, буквально впиваясь пальцами в кожу лба и волосы.

Убитый глубоким горем, он бессильно упал на колени, невзирая на то, что под ногами находилась грязная улица.

— Устройство готово к обслуживанию. Устройство готово к обслуживанию. Вставьте, пожалуйста, карту.

Электронный женский голос долетал откуда-то со стороны. Сергей до боли не хотел этого делать, но все же взглянул в сторону странного звука.

Банкомат. Около стены мрачного, серого здания стоял банкомат. Он горел зеленоватым цветом. Он был готов выполнить любые финансовые операции.

— Как? Вот оно как! Даже так… Старый братан? Ты хочешь, чтобы я снял деньги? Не так ли? — Говоря гнусавым, измученным голосом, спросил Сергей.

— Устройство готово к обслуживанию. Устройство готово к обслуживанию.

— Правда что ли? Да я этого уже лет сто жду…

Мужчина посмотрел перед собой. Уголок карты торчал из-под слоя грязи. Но вместо того, что поднимать и протирать ее, Максимов встал на ноги, вдавив кредитку подошвой в асфальт.

Вместо пластика, он подобрал увесистый камень, с которым хромая и слегка пошатываясь направился в сторону АТМ терминала.

Меньше чем через минуту, мужчина уже смотрелся в зеленоватый интерфейс устройства, как в потустороннее зеркало.

— Вот и я, детка. Как твои дела? — Шмыгнув носом, произнес он.

— Вставьте, пожалуйста, карту.

— Аааа… Карту? Я уже даже забыл. Сейчас тебе будет карта. Сейчас тебе будет обслуживание физических лиц, ты уродище!

Сергей высоко поднял камень и с силой опустил его на истертые кнопки банкомата. Раздался оглушительный визг. Визжало все внутри этой адской машины.

— Что? Повторить ввод данных!? Отлично, сука! Зашибись на хрен!

Мужчина с маниакальной яростью ещё несколько раз саданул проклятую коробку. Между кнопками выступила кровь. Что-то тихо заплакало в ночном банкомате. Экран пошел рябью. На некоторое время он погас. После чего на нем загорелась красноватая надпись.

— Загляни внутрь себя.

— Опять за свое, шакалы!? Опять вы там свое дерьмо мутите! — Вскрикнул Максимов.

Он рассмеялся срывающимся голосом. Потом отвернулся, закрыв лицо свободной рукой.

Затем с разворота опять ударил терминал камнем, попав на этот раз по экрану с идиотской табличкой.

Стекло треснуло. Из трещины выступила густая кровь. Банкомат зашевелился, задрожал. Будто внутри него явно находилось что-то живое.

— Что, не нравятся, когда с тобой по взрослому, говно? Ничего, кусок дерьма, у меня много времени. Кто бы и что бы ты не был… Я сделаю из тебя жидкую кашу! Я недавно завалил осьминога размером с дом! А уж тебя, компьютерный пидарас, тем более раскатаю! И никакие твои гадские выходки не помогут! Ты слышишь??? Слышишь меня, животное???

Максимов набросился на «уличную машину» со свирепостью голодного волка. Парень молотил аппарат камнем, перекидывая его, то в правую, то в левую руку. Потом он хватал булыжник обеими руками, нанося максимально мощные удары с прыжка.

От банкомата в разные стороны летели ошмётки пластика, осколки стекла. Брызги крови и даже куски человеческой плоти падали неподалеку. В конце концов, Максимов пробил сквозную дыру в потемневшем мониторе. И оттуда кровь хлынула уже целым потоком. Она попала в лицо парню, заставив его отскочить подальше.

Одновременно с этим мужчина заметил, что дорожный камень раскололся на пару частей. Поэтому его пришлось выкинуть.

— Вот так, падла. Думаю, теперь точно обслуживание завершено! — Сергей вытер рукавом глаза и лоб, глядя на то, как его враг покрывается красной пеленой.

— Загляните внутрь себя. Необходимо заглянуть внутрь себя. Чтобы продолжить, загляните внутрь себя. Загляните. Необходимо заглянуть. Заглянуть, — прогремел механический голос.

Несмотря на все повреждения, банкомат говорил весьма громко, противно, до боли раздражающе. И, похоже, что замолкать он явно не планировал.

— Ах ты, урод! Теперь хочешь свести меня с ума! Чертова железяка! — Сергей взялся за голову, отбегая в сторону.

— Загляните внутрь себя. Загляни. Загляни, — повторялось из устройства с новой силой.

— Как на хрен!? Как мне это сделать!? Если бы я мог! Если бы только мог, то давным-давно это бы все сделал!!!

— Загляните, загляни… — протяжно завыл банкомат, убивая последние капли рассудка.

— Вот как? Заглянуть??? Говоришь, надо просто заглянуть? — Улыбнулся мужчина кровавым лицом.

В свете далёкого фонаря он выглядел хуже любого здешнего обитателя.

— Если так, то мы сейчас заглянем! Если так, то мы обязательно заглянем!

Максимов неожиданно понял, что у него есть глаза. Что они ещё пока что работают. Также у него есть внутреннее пространство собственного тела. Ведь он же явно не является двухмерным.

Сумасшедшая мысль родилась сама собой. И обезумевший человек немедленно приступил к ее исполнению.

Мужчина выставил перед собой руки ладонями вверх. Он скрючил усталые, замёрзшие пальцы так, будто хотел схватить нечто невидимое. Чудовищным усилием воли Максимов надавил на свои кисти, заставив их меняться на глазах.

Под энергетическим давлением пальцы вытянулись. Ногти сделались тонкими, длинными, очень острыми. Сами руки теперь больше походили на лапы чудовищной птицы.

— Вот теперь мы заглянем… — широко улыбнувшись, пропел Сергей, вращая обезумевшими зрачками.

Вокруг простирала свои крылья тяжёлая ночь. Разгромленный банкомат, залитый кровью, чах в последних мучениях немного поодаль. Человек, дошедший до ручки, поднес уродливые конечности к лицу.

Выставив острые пальцы вперёд, он плавным движением ввел их прямо в мягкую кожу глазниц. Преодолев барьер поверхностной плоти, мужчина вогнал руки глубже.

Острая боль сжала в тиски голову. Кровь полилась по щекам и шее, на куртку. Своя собственная, а не чужая, как это было раньше.

Но отступать было некуда. С бешеным криком парень сжал пальцы, достав из мокрых впадин собственные глаза.

Связки, нервы, мышцы не давали этого сделать. Только дьявольское усилие Сергея было не остановить. Поэтому парные сенсорные органы с хрустом и чудовищной агонией довольно быстро оказались извлечены из родного черепа.

Сергей издал бешеный крик, переходящий в истерический визг психопата. Потом замолк. Опустив руки со своими глазными яблоками вниз, он молча стоял посреди улицы с окровавленными пустыми дырами на лице.

По всем законам человеческой природы тело после такого должно было рухнуть без чувств, навсегда оставшись на этом месте.

Этого никак не происходило. Вопреки всем научным устоям, чувства как раз таки были. И их хватало для того, чтобы медленно перебирать скользкие шары, напоминающие небольшие пакетики с теплым холодцом.

Разум Сергея практически иссяк. Но остаточных импульсов рассудка вполне хватало, чтобы направить извлечённые зрачки в противоположную сторону.

После чего так, зрачками вперёд, парень трясущимися руками поднес органы чувств к их старому месту.

Руки не слушались. Тело пылало. Ещё немного и глаза могли свалиться в вездесущую грязь. Но каким-то чудом этого удалось не допустить.

— Заглянем, за-глянем, за-глянем, — чуть слышно прошептал Сергей. Кровь, текущая из черепа, немного залилась в рот.

С трудом нащупывая нужные места, Максимов вставил скользкие сферы обратной стороной в полости своей головы.

Сознание окончательно померкло. Израненное тело наконец-то спокойно упало на землю, отключившись от ужасной реальности.

Глава 30. Последняя

— Мама, мамочка! А это бомжик или алкашик?

— Что?

— Это бездомный или алкаш, или пяница?

— Господи, дочь, да что это такое!? Не смотри туда! Пошли!

— Если на улице спит, мама, то бомж. Если только пьет на улице, то уже алкоголик.

— Да замолчи ты уже, наконец, зараза такая! Сейчас по жопе получишь! Выгоню, сама будешь рядом с ним спать! Пошли, сказала уже!

— Ну, мам!

— Заткнись на хрен! Не мамкай!

Неожиданно для себя Сергей почувствовал, что лежит на чем-то более-менее мягком. Он упал на асфальт. Асфальт точно не бывает таким…

Тогда в чем дело? Парень медленно поднес одну руку к лицу, чтобы проверить. Как это ни странно, глаза были на месте. И на ощупь сложно было понять, что их кто-то извлекал и переворачивал.

— У, ёёёё… Братан отдыхает.

— Отдыхай, братан!

— Господи, у меня муж так. А потом умер. И куда мужики катятся!?

— Не смотри туда. Не смотри, я сказал! Это в милицию надо. Его в милицию надо.

Конечно, эта мысль была до ужаса странной и пугающей. Но ведь нельзя же было оставлять все как есть.

Поэтому слова родились сами собой. Всего лишь два слова. Два самых простых, но только не сейчас, слова — «Может открыть?».

Дрожа всем телом от предвкушения чего-то неимоверно кошмарного, Сергей медленно попытался приподнять веки.

Вспышка, подобная атомному взрыву, затмила его взгляд, заставив снова зажмуриться.

— Я видел… Я что-то видел. Это же не плохо. Уже не плохо, — успокоил себя парень, для верности прикрыв лицо рукой.

Когда боль от первой попытки схлынула, он решил попробовать снова. Робко, будто у него никогда не было глаз, и он впервые в жизни решил ими воспользоваться, мужчина напряг веки.

Они приподнялись. Очередной «атомный взрыв» ударил в мозги. Но уже значительно слабее предыдущего.

— Вот же падла, — простонал человек.

— Ого! Я думал труп! Алкашей развелось…

Кто-то разговаривает. Кто-то явно здесь разговаривает. И ходит. Кто-то явно постоянно здесь ходит…

— Вот черти! Опять вы здесь! Оторву башку каждому! — Отчаянно воскликнул Сергей.

Собравшись с духом, он в очередной раз принял попытку воспользоваться зрительными органами чувств.

Глаза открылись. Боль и слезы тут же наполнили их. Пришлось заслонить лоб рукой, создать нечто наподобие небольшого затенения.

С одной стороны, так было практически ничего не видно вокруг. Но с другой стороны, можно было сказать с большой точностью, что он явно находится не в Даркстрале.

Свет. Все вокруг было залито светом. Зелень. Все вокруг зеленело, будто рядом опрокинулся грузовик с салатовой эмалью.

Хотя, главное не это. Главное — воздух. Лёгкий, приятный, бодрящий кожу воздух, а не мокрый, тяжёлый, раздражающий психику, таарс.

Нет. Это может быть что угодно. Даже другая планета. Но только не город мертвой ночи. Только не он.

Когда глаза Сергея более-менее освоились, приступив к своим «повседневным обязанностям», мужчина осознал, что он находится посреди оживленной улицы.

По тротуару около него то и дело проходят люди. Судя по холоду в воздухе и розоватому свечению — сейчас утро. Они идут на работу, в школу, на прогулку с собаками.

Некоторые бросают обрывки фраз в адрес потрёпанного человека в равной, грязной одежде. Кто-то пытается шутить или причитать. Но большая часть прохожих ограничивается лишь презренными взглядами. Взглядами надменных египетских фараонов, которые на самом деле являются рабами.

Сам же Сергей, полулёжа расположен на мягкой, цветочной клумбе. Клумба усыпана яркими тюльпанами страстно-багрового цвета.

Что? Тюльпанами? Весна. Сейчас весна. Май… С его холодными рассветами и ярким полуденным солнцем. А не ноябрь с его чудовищной, депрессивной гнилью.

— Господи! Весна! — Воскликнул Сергей. — Весна, боже мой! — Заорал он ещё громче. — Я дома! О блин! Я дома! Нет! Не верю! Господи, я даже не верю в то, что я наконец-то дома!

С криком мужчина сорвал несколько цветочных головок, подкинув их над собой. Град из «благоухающих крыльев» обрушился на его голову.

Скудный поток прохожих начал обтекать место празднества истрёпанного человека, по проезжей части. Благо, улица была второстепенной. И машин на ней толпилось не много.

— Я дома, люди! Я вернулся! Слышите, я теперь дома! Как ярко! Как у вас тут у всех ярко! Как хочется жить! Жить, то, как хочется, к черту! — Вопил Максимов.

Отойдя на приличное расстояние, его импровизированный карнавал принялся снимать на огромный смартфон длинный, похожий на резиновую куклу, подросток.

— Мне плевать! Мне теперь на все плевать! Я хочу жить! Слышите, я очень хочу жи…

Максимов оборвал монолог на полуслове. Неожиданно для себя он заметил нечто не самое приятное. Между двумя белыми новостройками, стоящими, напротив, через дорогу, находился небольшой дом в несколько этажей из красного кирпича.

По стенам старого здания медленно, но верно шли черные полосы, напоминающие собой прожилки листа или человеческие вены. С каждой секундой они делались все темнее, все глубже.

Сергей замер в холодном ожидании. Вдруг дом развалился на части. Внутри него образовалось белое облако, которое мгновенно затянуло постройку в себя, словно пылесос без насадки конфетную обертку.

— Сука… Мать твою. На хрен… — Процедил Максимов, массируя подбородок.

— О, развелось дебилов не резанных! Ты че ругаешься, а? Здесь дети ходят!

Недовольный возглас вырвал парня из мимолетного оцепенения. Бросив взгляд в сторону, он заметил, что рядом с ним стоит женщина.

Ей было лет сорок. Но она явно не хотела это признавать. Ведь ее лицо было раскрашено косметикой, словно холст художника футуриста. А нелепая куртка подчеркивала круглый живот и жирные бока, делая человеческую фигуру какой-то по сказочному потешной, слегка неприятной.

Похвалить можно было только задницу. Эта часть тела, обтянутая странного вида лосинами, выдавалась вперёд практически на полметра. Судя по ее ширине и упитанности, она явно занимала главенствующую позицию во всем организме, сместив с трона зазевавшийся мозг.

— Тетя, а тетя? — Смотря безумными глазами в напудренное, большое лицо, заявил Максимов. — А у вас там (он указал пальцем)… только что дом исчез!

— Чего!? Какой тебе еще дом?? Как так исчез!

— Как по маслу. Был, был, а потом испарился, — парень снова указал рукой в то место, где еще недавно находилось квадратное здание.

Женщина поменялась в лице. Затем нахмурила лоб, грозно ответив:

— Ты что несешь, алкашня такая!? Я в том квартале девять лет живу, каждую собаку знаю! Не было между новостройками никаких домов. Там пустырь всю жизнь, сколько помню!

— Что же вы так невнимательно, тетя? Девять лет живете, с собаками общаетесь… Сраку какую себе откормили. А целые дома под носом не замечаете… — Улыбнувшись во все зубы немытым лицом, сказал Сергей.

Прохожая не слишком поняла смысл его замечания. Но бомж явно говорил что-то ругательное.

— Во! Во, еще дурак! — Воскликнула дама. — Я тебе погавкаю! Я тебе щас погавкаю! Нажрался с утра пораньше и валяется! И валяется, придурок! Все клумбы поломал, ушлепок такой! Я сейчас позвоню! Я сейчас вызову! С тобой там по-другому поговорят! Поговорят по-другому! Сука такая…

Разразившись ругательствами и брызжа слюной, местная жительница пошла своей дорогой. Ее тучный зад довольно сильно покачивался при ходьбе, в который раз подчеркивая ведущую роль.

Максимов проводил глазами собеседницу, потом наконец-то сошел с клумбы. Ему вдруг стало жаль цветы, которые он испортил.

Инстинктивно парень осмотрелся по сторонам. У него за спиной находилось длинное, государственное здание с красной табличкой. Надо было убираться отсюда как можно скорее, пока не прибыла полиция или охрана этого учреждения…

Максимов немного отошёл в сторону, став под тень большого, стриженого дерева с красивой кроной. Оно было нисколько не пугающим, не темным. А светилось изумрудным блеском от выпавшей поутру влаги.

Решив перейти через дорогу, Сергей взглянул вперед. Двух полосная нить асфальта, бордюр, тротуар, большой белый дом.

И если смотреть на стену этого дома более пристально, то можно легко увидеть банкомат. Потрепанное устройство для снятия наличных с кнопочным управлением.

Максимов вздрогнул, осознав, что находится на том же месте, откуда начались его проблемы, только по ту сторону трассы…

Он подошел к самому краю дороги, ступил на проезжую часть, и уперся взглядом в проклятый терминал.

Банкомат был цел и невредим. Только краска на нем имела тусклый вид. А вот экран находился в идеальном порядке, как обычно, светился зеленоватым.

Рядом с экраном располагалось прямоугольное окошко, с блестящей, отражающей поверхностью. И по этому окошку блуждала черная тень, тщательно сканируя все, что происходит за пределом.

Секретная глава

Часто, когда повествование книги подходит к концу, автор берет воображаемый микрофон в свои руки, чтобы сказать пару слов от себя. А не от своих героев или вымышленных рассказчиков…

Пожалуй, я тоже отдам должное этой негласной традиции. И в качестве своего последнего… Или крайнего? Наверное, все-таки лучше завершающего. Да. Именно!

В качестве завершающего слова к этому мрачному роману, ваш покорный слуга откроет некоторые секреты.

Конечно, если вы обладаете пытливостью ума и минимальным уровнем наблюдательности, то все нижесказанное не станет для вас сюрпризом.

Но мало кто сегодня читает книги, чтобы пытать свой ум. И в этом нет ничего предосудительного. Наша жизнь и так — пытка для мозгов. Зачем усугублять ее еще больше?

Так вот, для тех, кто не вникал в смысл «Города мертвой ночи» я раскрою философскую составляющую произведения. А она там определенно присутствует. Причем даже в большей степени, чем все остальное.

Начнем с главного.

Даркстрал — это хищное измерение является черной пародией нашего современного мира, общества потребления, российского социума, который с каждым годом наполняется безразличием, злостью, апатией, жаждой наживы. И все то, что творится в демоническим мире — зеркальное отражение наших с вами реальных проблем и пороков.

В частности, главный герой — Сергей Максимов. Он является представителем типичного «рабочего муравья» или «планктона», который выступает как бы наполнителем общества. Этот человек настолько погряз в мутной рутине, что даже нахождение в ужасном городе нисколько его не отрезвляет.

Если вы помните, то пережив множество кошмарных явлений, Максимов спешит на работу. Работа — наркотик и центр притяжения для всех, кто является простым, «бездушным планктоном».

Неважно как, где, для чего! Главное — работать. Любой ценой. Чтоб не отстать от других. И лишь множество чудовищных испытаний заставляют такого «сухаря в молодом теле» начать по-настоящему ценить то, что он имеет. Жизнь.

Лидия Леонова — собирательный образ сумасшедшей старухи, которых сегодня никак не наказывают и не призывают к порядку.

Часто, прикрываясь возрастом, пожилые женщины становятся настоящими исчадиями ада. Они плюют на интересы других людей, ненавидят окружающих, строят козни родственникам.

В итоге, они подобно Леоновне, превращаются в демонов, полностью теряя все человеческое. Думаю, многие из вас уже сталкивались с такими «бабулями»… Если да, то этот пункт для вас особо понятен.

Ночной банкомат. Банкомат города мёртвой ночи — это деньги. В самом что ни на есть широком понимании этого слова.

Именно деньги заставляют нас бежать из дома в любую погоду, в любое время года и суток. Именно деньги доставляют нам больше всего душевных беспокойств. Деньги способны затянуть нас в самые страшные миры.

И деньги мы никогда не за что не оставим. Как Сергей Максимов не пожелал оставлять свою кредитку, застрявшую в уличном устройстве.

А ведь если бы он ее бросил, кто знает, может быть ничего бы и не случилось. И эта книга была бы рассказом на десяток страниц…

Образ мрачного города — это общая картина всех российских городов, не имеющих статус федеральных, столичных, миллионников.

Они как бы похожи на урбанистическую территорию. Но если копнуть поглубже, то сложно найти хоть что-то кроме темноты и грязи. Фонари, которые не освещают, уютные окна, которые сделаны из тряпок, различные твари, снующие по кустам. Эти и другие потусторонние факты являются отражением вполне реальных городских проблем, с которыми вы наверняка знакомы.

И ваши дети тоже. Тоже будут знакомы.

Водлард (он же бомж и дед) — собирательный образ честного человека. Именно так в глазах «нормальных» людей представляется тот, кто не хочет врать.

Такие грязные, оборванные, нищие существа, не имеющие ничего за душой. К сожалению, подобно в большинстве случаев выглядят те россияне, которые не желают идти путем лести, подхалимажа, коррупции.

Водлард является фантом здравого смысла. Так вышло, потому что здравый смысл не всегда такой, каким мы хотим его видеть. Но это не делает его менее здравым…

Квартира Максимова — типичное жилье типичного обывателя. Настоящая берлога всех, кто предпочитает вести животный образ жизни. Время в такой квартире идёт хаотично. Легко можно проспать пару суток, не пробуждаясь. Легко можно обрасти слоем пыли. И зачастую только самые страшные события могут заставить нас просто так выйти из дома. Или деньги. Тут и так ясно.

Прохожие-призраки. Их Сергей встречает по пути на работу. Они являются отражением всеобщего безразличия. Присмотритесь. Ведь на самом деле мы все больше и больше теряем собственную человечность, превращаясь в бесплотных теней.

Скоро начнем проходить сквозь друг друга. И ничего. Ничего странного не заметим, в смысле.

Куклы. Тряпичные куклы на работе Сергея — это коллектив. Любой коллектив в любой компании. Знаете, он такой тихий и мягкий на первый взгляд. Но по факту все ненавидят друг друга, считая истинными неудачниками своих ближних и желая им зла.

Фальсо Спек это вольный перевод латинской фразы «ложная надежда (falsa spes)». Многие из вас узнают его в себе. Есть такие люди, которые имеют все для успешной жизни.

Но они почему-то отказываются использовать свой потенциал, а только ноют, что ничего не получится. Так легко и просто они себя убивают. Морально. Ну, или как господин Фальсо, вполне физически.

Суицид бар — чревоугодие. Страшный грех, за который никто никого не накажет. Многие люди буквально поклоняются еде. Могут часами говорить о том, как бы получше набить свой живот. Могут спорить до драки о преимуществах того или иного фаст фуда. И, конечно же, они едят все, что помещается в рот, и пьют все, что имеет жидкое агрегатное состояние.

Хочется отправить таких именно туда. В уютный, слегка мрачноватый суицид бар.

Доктор — образ человека, вынужденного променять свой ум и здравую жизненную позицию на успешность в обществе.

Часто можно встретить тех, кто специально убивает внутри себя зачатки развития, чтобы слиться с большинством. Чтобы потакать большинству, быть как все, получая от этого своеобразные бонусы. Также и Доктор, являясь вполне образованным человеком, который ведет себя культурно, становится настоящим психом и маньяком, чтобы выживать в мистическом мире.

Подобное происходит с Кордом, и со Страйдом.

Пластилиновый человек — образ современной дружбы и межчеловеческих отношений. Часто наши друзья, знакомые, родственники при ближайшем рассмотрении оказываются существами, сделанными из пластилина, которые жаждут плоти.

И когда мы понимаем это, то зачастую уже слишком поздно. Максимову здесь повезло больше. Но не каждый способен отбить атаку внезапно озверевшего, поддельного друга.

Марина — любовь в современном мире. Она такая нежная, милая и яркая. Но очень часто нынешняя любовь имеет внутри себя лишь кровавую пустоту. Она готова проглотить нас живьем. И это скорее наркотик, нежели то самое наслаждение, что так превозносят поэты.

Гарпии — если вы внимательно читали, то при появлении этих монстров даётся более чем подробное описание. Да. Они символ того, что зло таится там, где его не видно. Сексуальные клубные тусовщицы зачастую страшнее маньяков.

И главная их опасность в том, что зло распространяемое ими, не для кого изначально не является злом.

Дом советов — образ современной власти. Снаружи власть честная, великая и качественная. Но в глубине она часто скрывает целые кабинеты, наполненные демонической угрозой.

Просто через закрытые двери нам ничего незаметно. Но открыть дверь решится далеко не каждый. Да и вообще, большинству просто не нужны такого рода открытия.

Многоногий — коррупция. Как и это гигантское чудовище, коррупционные схемы работают где-то в тени, так сказать, на окраине.

Поэтому их никто не может или не хочет заметить. Но вред от этих схем более чем ощутимый. Только силой решить проблему коррупции невозможно. Также как Сергею нельзя вернуться домой путем простого уничтожения крупного мутанта.

Все гораздо глубже, гораздо глобальнее чем, кажется. Даже молодой клён нельзя убить топором. Не говоря уже об отлаженной веками системе денежного отъёма.

* * *

Вообще в книге много отсылок к изнанке нашей действительности. В ней куда больше глубины, чем может показаться вначале. Но не будем же мы загружать мозг этой глубиной, описывая всевозможные, второстепенные моменты.

Тем более что, подключив свое мышление, вы можете легко сделать это самостоятельно.

Часто после прочтения произведения или просмотра фильма возникает резонный вопрос: чем все закончилось?

Знаете, потом долго приходится искать информацию в интернете. Я лично часто использую Википедию. Почти всегда там описан тот или иной роман (или фильм) более чем подробно.

Но вам сегодня не придется гуглить или более патриотично говоря, яндексить. Потому что концовка «Города мертвой ночи» будет описана тем же психом, который написал все прочее…

Итак, существует два сюжета в финальных главах. Это явный сюжет и скрытый философский подтекст.

Сергей Максимов изначально трактует подсказку с Земли, как необходимость путем грубой силы уничтожить самого сильного противника — «главного босса».

Но, даже одолев Многоногого, он не возвращается домой. Решить силой ничего нельзя. Вот основная идея данного действа.

Далее, отчаявшись, парень встречает тот самый банкомат, который так напугал его в самом начале. Устройство также транслирует земную подсказку.

На этот раз Сергей совершает отчаянный поступок, позабыв о ценности собственной жизни, искренне желая выбраться из адского измерения.

Исполнив страшное безумие, он всё-таки оказывается в своем родном городе, выбравшись из Даркстрала.

Философская составляющая здесь в том, что иногда только переступив через какие-то сложные барьеры, мы можем истинно обрести свободу. Только идя против инстинктов и предрассудков, можно получить желанную цель.

Далее показывается реальный город, где уже прошло полгода, и наступила весна. Максимов оказывается единственным, кто почувствовал дыхание этой весны.

Остальные же так и остались грубыми, чёрствыми, единоличными персонами. Например, женщина с большим задом даже не смотрит, какие дома расположены вокруг. Пытается учить других жизни, не умея при этом жить…

Это говорит о том, что только испытания на прочность способны заставить человека ценить то, что он имеет. Если таких испытаний нет, то даже вполне успешные люди превращаются в депрессивных скептиков.

В финальной сцене романа Сергей снова видит банкомат, который таит в себе зло, наблюдая за миром людей.

До этого мужчина наблюдает картину исчезновения целого здания, которое поглотило темное измерение.

Следовательно, зло никуда не исчезло. Оно всегда будет с нами. И как только мы дадим повод, оно уж точно не упустит своего шанса.

На этом (теперь уже окончательно) все.

Не забывайте, читая книги, хотя бы немного размышлять над прочитанным. А перед сном подойдите к большому зеркалу в спальне или прихожей. Загляните в свое лицо как можно пристальнее.

И спросите, оставив за спиной лживые дневные маски… Спросите себя о том, а не живёте ли вы в своем личном, персональном Даркстрале…

Content

Владимир Мухин
ГОРОД МЕРТВОЙ НОЧИ

Глава 1. Чёрный, чёртов банкомат

Глава 2. Лишние мозги

Глава 3. Где мои деньги!?

Глава 4. Пыль…

Глава 5. Спокойный коллектив

Глава 6. Суицид бар

Глава 7. Замечательный сосед

Глава 8. Город мертвой ночи

Глава 9. Корд

Глава 10. Нехороший подвал

Глава 11. Доктор

Глава 12. Ответы

Глава 13. Человек, привязанный к стулу

Глава 14. Порождения света

Глава 15. Она — не та

Глава 16. Воспоминания о былой любви

Глава 17. Ночная мясорубка

Глава 18. Вечерняя прогулка

Глава 19. Как пройти на Семеновскую?

Глава 20. Преграда

Глава 21. Кибер змеи

Глава 22. Под куполом

Глава 23. На шаг вперед

Глава 24. Явление профессора

Глава 25. Загляни внутрь себя

Глава 26. Пробуждение

Глава 27. Сжигая мосты

Глава 28. Главный босс

Глава 29. Ничего

Глава 30. Последняя

Секретная глава