Владимир Мухин

РЕПЕТИТОР ДЛЯ НИКИ

Глава 1. Нежданное возбуждение

Она была девушкой среднего роста с неплохой осанкой и внушительной грудью. Длинные волосы являлись прекрасным дополнением ее нежной, молодой фигуры.

При этом глаза студентки второго курса Вероники Ждановой были значительно красивее, чем глаза многих моделей, на которых мы привыкли молиться через экраны телевизоров и мониторы компьютеров.

А попа девушки, несмотря на отсутствие тренировок в спортзале, выглядела вполне себе притягательно, дополняя длинные, подтянутые ноги, которые буквально притягивали взгляды. Обладать такими «аппетитными булочками» мечтают процентов восемьдесят женщин в прямом смысле слова, и процентов сто мужчин, в переносном.

Все эти прелести милой девятнадцатилетней студентки делали ее настоящей королевой красоты своего института. За ней бегали толпы поклонников и армии завистников. Она являлась настоящей звездой на небе, которую невозможно погасить никогда.

На самом деле нет! Где вы видели, чтобы действительно красивые девушки пользовались успехом у толпы? Толпа любит превозносить всякую дрянь, закапывая истинные жемчужины в грязь.

Поэтому Вероника Жданова могла довольствоваться лишь удовлетворительными оценками, как на бесконечных экзаменах, так и на негласных соревнованиях среди женской половины ее престижного института.

Конечно, такие соревнования никогда не были объявлены. Но их результаты Вероника (или как ее обычно называли, Ника) прекрасно знала сама.

Примерно вторая треть с конца поезда, если считать с «головы состава». Или как-то так. В общем, более чем средний уровень, среди более чем среднего уровня…

Такое незавидное положение девушка заслужила благодаря тому, что напрочь не умела демонстрировать прекрасные глаза с помощью туши, искренне считая, что они и так «вполне ничего».

Она никогда не вытягивала, не округляла и не «квадратила» лицо при помощи тональных кремов. Она не выщипывала, не прореживала и не окучивала брови, позволяя колоситься им под знаком Луны, как поется в известной песне.

А попытки накрасить губы всегда превращали Нику, скорее в несчастного Пьеро, чем в сексуальную штучку Мальвину.

Она не знала, что такое «стервозная походка». Она понятия не имела, как заставить всех вокруг тебя захотеть.

Роскошные волосы Вероники вечно собирались в такие прически, что даже дворничиха Баба Зина и то не стала бы выходить с такой «укладкой» на свою «престижную» работу.

Кроме того, Ника, имея вполне состоятельных родителей, катастрофически не умела просаживать деньги.

Вопреки возможным законам жанра, ее больше привлекали не клубы, бары и закрытые тусовки, а прогулки по полузаброшенному парку.

Кстати, именно этим делом она сейчас занималась, погрузившись в собственные мысли и забыв на мгновение об ужасном моховике суеты, который крутится вокруг нее который год, не давая покоя.

В парке было свежо, но не холодно. Лето оказалось щедрым на дожди и на яркое солнце. Такая щедрость делала воздух безупречно чистым, нещадно истребляя пыльную духоту.

Отдаваясь влажной атмосфере и необъятному, зеленому простору, Ника уходила все дальше в парк, пробираясь по какой-то старой тропинке, которая явно была не особо популярной среди горожан.

Этим старая дорожка чем-то напоминала саму Веронику, конечно если смотреть с недюжинной долей философии.

— Как же здорово вот так гулять одной! Просто кайф, и по-другому не скажешь, — думала Вероника. — Как же хорошо, что я его все-таки отшила. Теперь никаких проблем на чертовом «личном», никаких скандалов, допросов, попыток во всем разобраться. Вот бы еще послать, куда подальше универ! И я вообще стану самой счастливой девушкой на планете. Буду жить в этом парке, как… нимфа парка. Или кто там вообще обычно бывает?

Но вопреки своим мечтам, Ника не могла «послать универ». Ведь ее успешные родители давно дали понять, что она обязана быть не менее (а лучше даже более) успешной, чем они.

Без хорошего экономического образования успех ей точно не светит. Значит, даже ценой собственной жизни она должна закончить проклятый Госуниверситет, а потом только становиться парковой нимфой…. Если это, конечно, будет приносить должную прибыль и карьерный рост.

Осознавая такой мрачный факт, Ника немного расстроилась, взглянув на большой экран своего смартфона.

— Нет…. Надо идти домой. Сегодня я явно «залазилась» допоздна, — пронеслось у нее в голове.

Не желая выходить из таинственного мира яркой зелени, девушка нехотя развернулась, чтобы выбраться на асфальтовую дорожку, а потом направиться в сторону главной улицы, где находится знакомая до боли остановка маршруток.

Но тут ее внимание привлекли странные звуки. Они доносились откуда-то справа. И были похожи на стоны умирающего человека.

Услышав это, Вероника сделала несколько быстрых шагов вперед, пытаясь убраться подальше от глухого места. Благо, что ее туфли были лишены каблуков, а иначе бы она точно подвернула ногу.

Ника могла бы просто убежать, куда глаза глядят. Но что-то странное внутри сработало, как электронный ограничитель, заставив ее остановиться, постепенно подавив спонтанно возникший страх.

— Господи. Надо посмотреть…. Вдруг там кому-нибудь плохо? Или кого-нибудь убивают? — Подумала девушка.

Правда, она не приняла во внимание тот факт, что если там убивают кого-то, то к этому «кому-то» вполне может присоединиться она.

Нет. Сейчас было точно не до такого приступа здравомыслия. Ведь любопытство на грани страха, совесть и какой-то теплый порыв духовных чувств напрочь перекрыли голос разума.

Девушка вернулась на свою исходную позицию. Затем она прошла еще немного вперед, после чего, свернула в сторону, где уже отчётливо слышалась какая-то возня.

— Боже. А вдруг там кровь или что похуже…. А если сердечный приступ? Как я буду помогать человеку с сердечным приступом? — Содрогнулась внутри себя Ника, вспомнив, что из школьного курса ОБЖ знает лишь правила хождения по тонкому льду, которые сейчас ей навряд ли пригодятся.

Она снова посмотрела назад. Может лучше выбраться из этих кустов, и как ни в чем не бывало отправиться домой? Ведь никто же не осудит ее за это? Этого же все равно никто не видел. А даже если бы и видел, то, какого черта? Она свободный гражданин, который свободно может свалить куда хочет.

Рассудив таким образом, Ника полезла дальше в парковую (точнее даже в лесную) глушь. Голос разума остался лишь фоновой музыкой, к которой лучше вообще не прислушиваться.

Она медленно, но верно пробиралась вперёд. Первая завеса веток, вторая, третья…. Финальная точка!

И то, что предстало перед глазами студентки, шокировало ее до глубины души.

Вместо стонущего от боли человека, девушка чуть было не влетела в молодую пару, которая придавалась плотским утехам, в надежде, что их никто не увидит.

Это было так. Их и впрямь никто не мог увидеть. Но вот услышать их мог каждый, кто решит по примеру Ники, забраться в самую задницу старого, советского парка.

— О Боже! — Чуть было не вскрикнула Ника, заметив силуэты, стоящие в обнимку. Она тут же отпрянула назад, частично скрываясь за ветками. Но полностью уйти ей что-то не позволяло.

Нечто темное, злое, горячее и похотливое держало ее на этом самом месте. Она не могла бороться с внезапно нахлынувшим чувством.

Теперь ей оставалось стоять, наблюдая за разворачивающимся здесь «порно спектаклем» и приходя в ужас от того, насколько сильно извращены ее желания.

Поначалу Вероника не рассмотрела никаких подробностей. Но вскоре она поняла, что влюблённые довольно красивы собой. Подтянутый парень высокого роста и немного полная, но далеко не толстая девушка с короткими волосами.

Джинсы молодого человека были приспущены. И по сильно выдаивающимся вперед, обтягивающим трусам было понятно, что он готов как минимум, разорвать свою подружку.

На девушке присутствовали короткие шорты, которые исследовали руки ее возлюбленного. А ее футболка была приподнята, обнажая круглые груди с торчащими пиками коричневых сосков.

Молодые люди не просто ласкали и целовали друг друга. Нет. Они, казалось, буквально выпивали друг друга до дна, всасываясь в губы с характерным причмокиванием и сладкими вздохами.

— Господи, что это такое? Извращенцы! — Пронеслось в голове у Вероники.

Она искренне не понимала, как можно вести себя так в парке, где полно грибников, охотников, рыбаков и всякого рода Вероник, которые обожают заглядывать даже в самые темные заросли.

Нет. Конечно, она тоже делала нечто похожее в другом городском парке. Но, во-первых она всегда сохраняла контроль над собой. А во-вторых, она уж точно не позволяла раздевать себя своему парню, по крайне мере, за пределами теплой кровати, которая находится за запертой на замок дверью.

Несмотря на такое осуждение, «любительница кустов» не спешила отводить взгляд, стоя за небольшой вуалью веток, и во все глаза, рассматривая происходящее.

До боли возбуждённый парень медленно перешел к шее своей спутницы. Он подобно вампиру из известных романов припал к белой, бархатистой коже, впиваясь губами в каждую вену, попадающуюся на его пути.

При этом сама «жертва» сладостно стонала, пытаясь проникнуть руками в его раздираемые страстью, натянутые плавки.

Вскоре, без единого слова, она полностью скинула с себя футболку, показав во всей красе молодые, налитые соками груди. И эти «плоды» тут же получили свою порцию внимания от языка и губ молодого человека.

Непозволительно долго он целовал, тискал и посасывал ее твердые соски, заставляя несчастную девушку выгибаться в порывах страсти.

Казалось, что она всеми силами сдерживает гортанный крик вожделения. И стоит ей не сдержаться, как этот самый крик услышит как минимум, весь город.

— Ого…. Шепотом протянула Вероника, дотронувшись до собственной, скрытой под водолазкой груди. — Вот бы и мне так кто-нибудь…. Нет! Нет. Я не хочу этого. Не-хочу, ясно!? — Тут же мысленно оборвала она подступающую к мозгу эротическую фантазию.

Тем временем, измученная томительными ласками (которые, очевидно, начались задолго до появления Вероники) девушка, не в силах больше сдерживаться вскрикнула.

Парень ту же зажал ее рот твердой, жилистой рукой, опасаясь, что это прервет их «игру».

— Давай. Ко мне… попой… — Жарко прошептал он, поцеловав мокрую (во всех отношениях) спутницу в приоткрытые губы.

Покорно и быстро, словно боясь не успеть на поезд, раскрасневшаяся девушка принялась стягивать с себя шорты. Но спустив их ниже колен, она так и не решилась остаться абсолютно голой.

Затем, после мимолетного поиска глазами, она уперлась руками в поваленное дерево, находящееся тут же. Она наклонилась как можно сильнее, отставив ягодицы назад и прогнувшись в талии, словно дикая кошка.

Получившаяся картина выглядела до ужаса сексуально. Молодая, высокая дама с большой, но крайне аппетитной попкой стояла с раздвинутыми «булочками» и спущенными шортами посреди поляны, ожидая своей участи и не видя того, что происходит позади нее.

Молодой человек какое-то время в исступлении рассматривал приоткрытые прелести своей возлюбленной. Поле чего, вернувшись в реальность, он достал откуда-то презерватив, и неумело открыв упаковку, принялся дрожащими руками его надевать.

Сделать это было более чем сложно. Ведь его орган напоминал собой деревянную статуэтку с неровностями и выпуклостями.

Его член был украшен горячим набалдашником, который был готов разодрать на части все, к чему прикоснется.

И, несмотря на не самые внушительные размеры «ствола», презерватив упорно не хотел на него налезать, соскальзывая в сторону.

— Ну…. ты где, — протянула обнажённая девушка, призывно вильнув круглой попой.

Она убрала одну руку от дерева и оттянула левую ягодицу в сторону, демонстрируя свои интимные прелести.

Парень молча выбросил презерватив в кусты, практически к ногам Вероники. «Шпионка» резко вздрогнула, опасаясь, что ее рассекретят.

Хотя… Возможно, если бы ее рассекретили, было бы даже и лучше. Ведь тогда бы она смогла присоединиться к их непомерному счастью. Она могла бы просто стоять рядом, просто смотреть с близкого расстояния. И нежно, как она это любила, удовлетворять себя пальца… Что??? Нет! Какого черта!?? Она не такая. Нет. Она бы никогда этого себе не позволила.

К счастью (или к несчастью) для Вероники, молодой любовник с твердым членом ее так и не заметил. Ему сейчас было попросту не до этого.

Он медленно подошел к обнажённой партнерше сзади и провел по бедрам несколько раз руками, вызывая тем самым томные вздохи.

Затем его член уперся между ягодиц, оставшись на какое-то время в таком положении. Затем головка-набалдашник проникла вовнутрь, что спровоцировало громкий стон и резкое движение со стороны девушки.

В результате этого, высокий атлет полностью погрузился в разгоряченное влагалище, откинув голову назад от нахлынувшего удовольствия.

— Неужели в попу? Так легко и в попу… — Пронеслось в голове у Вероники. Она не могла видеть всех деталей. И сама поза подсказывала, что это был именно анальный секс. Хотя на деле все обстояло далеко так.

Но воображение Ники не знало об этом. Оно рисовало картину, на которой красовалась знойная пара с таким высоким уровнем раскрепощения, что даже анал в глухом парке не был для них чем-то странным.

В это время жаркое действо начинало набирать обороты. Крепко сжимая белые половинки, парень наращивал темп, буквально пробивая насквозь свою «добычу».

Девушка давилась и всхлипывала. Ей хотелось кричать, выть, бесноваться. Но надо было сдерживать себя. Сдерживать до последнего всеми силами души. А иначе, это соитие будет бесцеремонно расторгнуто. И надвигающийся горячим шаром оргазм растворится во мгле.

Мышцы молодого любовника напрягались все сильней и сильнее. Даже на расстоянии было заметно, как его руки превращаются в мощные поршни, готовые раздавить все, на своем пути.

Глаза его сверкали от жажды половых ощущений. А изо рта вырывалось жаркое дыхание, символизирующее приближение к пику наслаждения.

Теперь секс был больше похож на гонку. Скорость все увеличивалась. Хлопки и стоны усиливались с каждой долей секунды.

Неужели они кончат? Вместе. В едином порыве страсти. Прямо здесь. Прямо посреди этого чёртом забытого места.

Подумав об этом, Ника сунула руку между ног. Она тут же почувствовала, что ей необходимо заменить нижнее белье. А если дело так пойдёт и дальше, то такая же участь постигнет более верхнюю одежду.

— Нет! Нет! Я не могу! — Взорвалась внутри девушки бомба здравого смыла. И она, как проба из бутылки игристого вина, бросилась прочь.

Подальше от странных эксгибиционистов-извращенцев. Подальше от глухой части городского парка. Подальше от дьявольского возбуждения, которое нахлынуло на нее так бесцеремонно, ломая все устои нравственности, которые она культивировала годами.

Так как Вероника не отличалась хорошей спортивной подготовкой, то пробежать она смогла относительно немного. Но этого вполне хватило, чтобы скрыться от горячей мини-оргии с ее стонами, всхлипами и оргазмами.

Ника осмотрелась вокруг себя. На ее счастье, вокруг никого не было. А иначе бы она точно сгорела от стыда, если бы ее «пробежку» кто-то заметил.

Немного отдышавшись от усталости и кое-какого другого чувства, девушка спокойно отправилась прочь.

Она старалась вести себя непринужденно, как будто ничего не произошло. Для этого приходилось контролировать не только свой взгляд и походку, но и странные мысли, которые лезли в голову, полностью игнорируя любые нормы морали.

Ника, сама не понимая почему, испытывала зависть к той самой девушке. Ведь у нее есть такой бесстрашный и такой горячий партнер. Он готов доставлять ей удовольствие даже посреди людного места.

Ему плевать, что их могут заметить, главное чтобы его возлюбленная получила новые ощущения и эмоции.

Хотя самая эта «возлюбленная» была явно полновата и страшновата. По крайне мере, так сейчас казалось Веронике.

И если бы она (Вероника) стала в точно такую же позу, оголив свои прелести, то можно было дать сто процентов того, что знойный любовник выбрал бы именно ее кандидатуру.

Нет. Черт! Что за мысли?? Опять эти дурацкие мысли. Учеба…. Надо думать об учебе. Это сейчас куда более важно, чем какие-то там извращенцы в кустах.

В тщетной борьбе с самой собой пролетело еще несколько десятков метров. Как вдруг девушка услышала нечто странное. Гораздо более странное, чем та возня в мокрых кустах.

На секунду она остановилась, прекратив бессмысленную душевную борьбу, и глубоко вдохнув прохладный запах летнего вечера.

Шаги. Это были шаги. Они нарастали позади нее гулким водопадом, и казалось, несли с собой что-то неожиданное и страшное.

— Господи, — подумала Вероника. — Неужели этот тот трахаль? Неужели ему было мало своей девушки? Он увидел меня. И решил продолжить… со мной! Нет! Я же сама этого хотела. Какая же я дура!

С одной стороны понимая, что это может оказаться тупой паранойей, а с другой стороны, не в силах сдерживать ужас, девушка резко ускорила шаг. Ей хотелось как можно дальше оторваться от того, кто преследовал ее сзади.

Причем сделать это желательно, не оглядываясь и не раздумывая. А иначе у нее просто разорвется сердце от нервного потрясения.

Но воплотить в жизнь такой план было не так легко, как казалось. Удары шагов по влажной тропинке все нарастали. Тот, кто гнался за студенткой, вряд ли хотел отступать так просто.

Вероника собрала все оставшиеся силы и приготовилась рвануть так, как не бегала никогда в жизни.

И плевать ей было, что она прогуливала или просиживала на лавке институтскую физ-ру. Ведь здесь дело заключается далеко не в спорте. А в выживании и защите собственной чести. При таком раскладе даже безногий инвалид способен стать неплохим спринтером.

Но сделать рывок Нике так и не удалось. Громогласный голос прокричал ей:

— Стой!

И она замерла, как вкопанная, не понимая, зачем вообще это сделала.

На ватных ногах девушка медленно повернулась в сторону крика. Слава всем Богам и экстрасенсам! Это был не тот парень с «деревянным членом».

Это был мужчина низкого роста, лет на пятнадцать старше нее. На нем были старые, спортивные штаны и полосатая футболка, напоминающая собой новогодний костюм пчелы.

Он быстро подскочил к девушке. И задыхаясь, уставился на нее, будто она украла его кошелек или нечто более весомое.

— Маньяк. Точно маньяк! — Подумала Ника, машинально отступая назад. — Я больше в этот парк ни ногой. Одни извращенцы и маньяки! Главное теперь живой отсюда уйти!!

— Я хочу…. Хочу! — Воскликнул мужчина, приближаясь к молоденькой студентке.

Ника взвизгнула от ужаса, боясь представить, что этот урод в странной одежде может с ней сделать.

— Я хочу спросить. Как в город отсюда вообще выйти??

— Что? — Схватившись за сердце, пролепетала Вероника.

— Я того. У вас недавно работаю. Хотел срезать через этот… лес. И черт знает, куда идти теперь. У нас в ПГТ-шке все как на ладони. А тут дебри городские. Понастроили. Даже посадки размером с Москву, твою мать.

— Аааа, — протянула Ника, ругая себя в душе за глупость и истеричность. — Да здесь недалеко. Просто надо вот так на асфальтовую дорожку с фонарями выйти. А по ней прямо до улицы с такими стеклянными домами, как бы. И все. Просто вы не туда забрели. У меня тоже такое бывает, хотя я вроде и местная.

Ника пыталась говорить с улыбкой, как заправский экскурсовод, чтобы хоть как-то исправить свою репутацию перед этим дядькой. Ведь он теперь явно посчитал ее не совсем нормальной.

— Понятно. Спасибо, девочка… — Протянул мужчина и направился в указанную ему сторону. — Только не кричи так больше. А то я сам боюсь. — С усмешкой добавил он себе под нос.

Вероника закрыла лицо руками, и некоторое время стояла так, пытаясь в буквальном смысле выдавить из себя ту жуткую неловкость, которую она испытала.

К счастью, скоро ее телефон назойливо завибрировал. На его дисплее высветилось слово «мама». Это означало лишь одно. Девушку ждет неприятный разговор по поводу того, что она слишком долго «болтается» и слишком мало времени уделяет развитию.

Но сейчас такой разговор был как раз кстати. Сейчас такой разговор был очень даже на руку Нике. Ведь небольшой спор с властной женщиной, и по совместительству с собственной матерью, окончательно вернет ее мысли в реальность.

Она, как ни в чем не бывало, начнет новую жизнь, радуясь тому, что его послала. И надеясь на то, что больше, таких как он, в ее жизни не будет. А будет только свобода и покой, которого так сильно ей не хватает. Также ее ждет оптимизм, желание жить, саморазвитие, похудение и все другие аспекты успешной жизни молодой второкурсницы из хорошей семьи.

Глава 2. Полуночное «соло»

Мама Вероники была больше похожа на содержательницу крупного борделя, чем на сотрудницу областной администрации, которой по факту являлась.

Она часто курила, использовала яркий макияж и довольно обтягивающую деловую одежду. А ее маленький нос и тонкие скулы лица делали из женщины настоящую акулу, которая могла откусить все что угодно и кому угодно.

Высокая, подтянутая, с безупречной укладкой. Эта женщина давала фору своей невзрачной дочери. И лишь небольшие морщинки выдавали ее реальный возраст.

Особенно это было заметно сейчас, когда она строила недовольную гримасу, будто пародируя шарпея. При этом ее взгляд твердой распоркой упирался в Нику, сидящую напротив и пытающуюся спокойно ужинать.

На кухне все было более чем безукоризненно. Посуда подходила под интерьер. Интерьер подходил под полы и стены. Стены и полы подходили под окна.

А Вероника не подходила ни подо что. Иногда ей казалось, что она чужеродный элемент в этом двухэтажном коттедже, который почему-то стал ее домом.

Конечно, если бы она проживала в тараканно-коммунальной хрущевке, то ей бы так точно не казалось. Но сейчас ее угнетала и мучила эта пустота и роскошь.

Поэтому даже за ужином с собственной матерью Викторией Павловной, девушке было крайне не по себе.

И почему Виктория Павловна каждый день возвращается домой? Вон ее отец — доктор экономических наук, вечно находится в своих командировках, постоянно уезжая на различного рода мероприятия, которые, по его мнению, точно должны спасти ситуацию в стране.

Хотя, по факту, все эти сборы, о которых часто трубят в СМИ — лишь повод в очередной раз перелить из пустого в порожнее, посмотреть новые города, как следует напиться в новых городах, и, если есть возможность, то снять кого-то из женского пола на одну ночь.

— Ну что ж. Как прошел твой день? Или как там принято обычно говорить? — Пытаясь улыбнуться, заявила Виктория Павловна.

— Хорошо. На парах была. Гуляла.

— Ты пришла позже меня, с таким видом, будто тебя переехал трамвай. И это, по-твоему, гуляла?

— Ой, да пустяки. Просто меня изнасиловала местная футбольная команда, мамочка, — наигранно улыбаясь, съязвила Ника.

— Я думаю, что футбольные команды мало кого насилуют. Особенно таких недалеких и легкомысленных девочек, как ты, — отчеканила Виктория Павловна, пригубив немного кофе.

— Ах, вот как. То есть я такая плохая, что меня даже изнасиловать нельзя? Ну, очень приятно. Мама!!

— А чего ты вообще хочешь, Ника? Чтобы я хвалила тебя за то, что ты меня позоришь?

Ника вопросительно уставилась на мать, не понимая, о чем идет речь. Она уже успела, как следует поспорить со своим самым близким родственником по телефону.

Но, кажется, что ужин должен был стать «продолжением банкета». И, как ни странно, Нику это даже в чем-то забавляло. Ведь должна же она, в конце концов, отстаивать свое мнение? Или ей всегда необходимо «закрывать тему» и вести себя так, будто ничего не было?

— Нет. Ты так смотришь, будто это я виновата. Ты посмотри на себя вообще! Наша семья не самая бедная. И мы можем позволить одеть тебя, как королеву. Но ты цепляешь на себя какие-то лохмотья. Мы устроили тебя в престижный ВУЗ, чтобы дать тебе высшее образование. Но ты даже не пытаешься учиться. Нет. Я не говорю даже про красный диплом. Ты и на твердое «хорошо» не тянешь. И вообще, мы можем выдать тебя за самого престижного жениха в городе. Но ты находишь черте кого, потом бросаешь черте кого. А потом еще и страдаешь из-за черте кого. Неужели мне все это должно нравиться? Или как ты считаешь, дочь??

Вероника почувствовала себя зрительницей концерта «Старые песни о главном». Но сегодня почему-то ей не хотелось «сглатывать». Возможно, пережитое в парке дало ей какие-то силы? А возможно, ее все просто достало…

— Мама, а ты не могла задуматься хотя бы на секунду, что у меня (чисто в теории) может быть ещё и своя жизнь? — Стараясь говорить как можно холоднее, процедила Ника. — Твоя вся одежда — это тряпки для полуголых обезьян. А ВУЗ…. Да. Он престижный. Но вот хотела ли я туда поступать, вот в чем вопрос? А насчет твоих «престижных мальчиков» я одно скажу, среди них каждый первый либо гей, либо позёр, либо то и другое вместе! Поэтому я лучше уж побуду черте с кем. А точнее сказать, пока побуду ни с кем. Потому что меня достало, что меня все достают. Извини за тавтологию, мама! Но это реально уже перебор. И я хочу просто спокойствия. Мне можно немного спокойствия или как?

— Да в том то и дело, Ника-девочка моя! Что тебе все что угодно можно! Тебе можно пирожное, тебе можно мороженое, тебе можно героин, если захочешь. У тебя с самого детства золотой градусник в одном месте! От тебя требуется просто не вести себя, как идиотка, не выглядеть, как идиотка и не учиться как идиотка. Разве это высокая плата за все наши затраты?

Ника почувствовала, что к ее глазам подступают слезы. И если она перейдет на крик, то определённо расплачется. А это позволит хищной матери снова одержать чистую победу.

— Мне, между прочим, почти двадцать лет! А ты разговариваешь со мной, будто я в младших классах. Я не просила вставлять мне… этот ваш градусник из золота. Я не просила себя рожать, содержать и учить. Я вообще хотела стать дизайнером. И вижу, что это черта с два сбудется. Еще больше я хотела, чтобы от меня все отстали. А это вообще несбыточная мечта. Неужели у тебя мало дел на работе, мам, что ты успеваешь еще и надо мной издеваться каждый вечер!

При последних словах Вероника бросила на пол маленькую серебряную ложку, что означало протест высочайшего уровня.

Мать девушки, как ни в чем, ни бывало, откусила немного своего диетического (по крайне мере ей так говорил доставщик еды) пирожного. Затем она снова отпила кофе и с сожалением вздохнула по поводу того, что в ее доме нельзя курить.

Точнее курить то, может и можно, но проявлять свою несдержанность при дочери, доставая сигареты прямо за столом — это ниже ее достоинства.

Прокрутив в голове такую не хитрую мысль, Виктория Павловна заявила:

— Высшее образование — это фундамент жизни. Вот отучишься и будешь хоть стриптизёршей на палке. И тогда, может быть, поумнеешь и на мать орать перестанешь. Вообще, давай не будем больше об этом. И так голова раскалывается. Ешь, давай, набирайся калорий…. И готовься к завтрашнему рабочему дню.

— Спасибо, я уже сыта, — заявила девушка, поднимаясь с металлического стула оснащенного плетеной спинкой. — По горло. — Добавила она, уходя в свою комнату, находящуюся на втором этаже.

На какое-то время мама Ники впала в легкий ступор. После чего, она всё-таки достала сигарету. Теперь на кухне определенно будет «пахнуть костром». Но ничего. Кондиционер это все точно исправит. Хорошо, когда у вас есть деньги на кондиционер, который может все исправить.

Дальше все пошло по «заранее прописанному сценарию». Оскорбленная (по ее мнению) Ника засела в своей комнате.

Это большое помещение с письменным столом, компьютером и кроватью явно было ей на вырост. А его евроремонт создавал скорее атмосферу официоза, чем уюта.

Но, не смотря на это, девушка чувствовала себя здесь комфортно. Ведь, она могла просто закрыть дверь и полностью отрешиться от внешнего мира.

Конечно, хотелось, чтобы вместе с отрешением ей выпала возможность попасть в другой мир, где ее будут ждать принцы, розовые лебеди и драконы.

Но нет. Такого подарка судьбы пока что не выпадало. Только простое отрешение и не более того. Хотя и этого было, по сути, достаточно. Ведь у некоторых вообще нет собственного угла, не то, что такой шикарной, деловой комнаты с видом на город.

Переступив порог «своих владений» Ника сразу же переоделась в пижаму, которую она просто обожала.

Ей даже захотелось на какое-то время заняться учебой. Такое желание появилось откуда-то из космоса, как эзотерическое чудо.

Хотя на деле оказалось, что все не так просто. Ника открыла нужную ей литературу, попробовав в сотый раз подготовиться к экзаменам.

Не прошло и одного часа, как она поняла, что летняя сессия точно станет для нее последней в жизни. Ведь от гигантского объема тупой информации можно схватить себе, как минимум, наркотический передоз.

И чтобы спасти свою молодую жизнь (исключительно в целях выживания) девушка зашла в интернет.

Там ее с радостью встретили любимые группы с легким юмором, философией, зарисовками из известных фэнтези. Кроме того, ей помогли скрасить вечер интерактивные игры и общение в ночном чате одного из сообществ.

Поставив на аватарку голливудскую звезду, Вероника доводила до исступления местных «страждущих», намекая им на всякие «вкусности», но, не предоставляя их, соответственно.

Затем она вдруг почувствовала, что сама не лучше этих «желающих пообщаться мальчиков». Потом была мимолетная депрессия, поход в туалет и сон.

Примерно вот так проходят вечера независимых студенток-Личностей. Это серая масса неудачников может заниматься такими скучными делами, как: тусовки с подругами, отжиг на танцполе, флирт в реальной (а не в виртуальной) жизни, веселье и беззаботность.

А у настоящих, уверенных в себе людей, которые не желают прогибаться под изменчивый мир, и которые бросили вызов системе, вечера проходят именно так. Возможно, это и является главным фактором того, что личностью сегодня быть, как бы, не слишком модно.

После долгого учебного дня, приключений в парке и склок с матерью, сон пришел к девушке довольно быстро.

Не успела она укутаться в мягкое одеяло и посмотреть в сторону окна, из которого обильно проливался свет юной, летней луны, как перед ее глазами установилась черная пелена.

После чего девушка увидела себя идущей посреди города залитого светом палящего не по погоде солнца.

Такой свет не был раздражающим. А скорее наоборот. Он вызывал веселье и приступы счастья.

Светлые сны редко виделись Веронике. И поэтому она принялась улыбаться во все свои маленькие, белые зубки, разглядывая радужные новостройки, позитивные торговые центры и клумбы с райскими растениями.

После недолгой прогулки по городу снов девушка почувствовала себя крайне неловко. Она вдруг заметила, что все прохожие вокруг нее выглядят крайне странно.

Вместо потасканной, разношерстной городской толпы, на глаза студентке попадаются исключительно красивые парни, юноши, мужчины.

Все они, как один, имеют приятную внешность с правильными чертами лица. Все они одеты в странные футболки и шорты, которые подчёркивают именно то, что нужно.

Все они отличаются плоскими животами с тонкими гранями вожделенных кубиков. А также все они крайне приветливы, улыбчивы и обольстительны.

Вначале Вероника не замечала такого гаремного великолепия. Но потом ее стало немного смущать происходящее.

Она принялась смотреть по сторонам, разглядывая каждую выпуклость, каждую складочку, каждый волос на теле красавцев, которые ее окружали.

И чем больше внимания она проявляла к этим милым молодым людям, тем больше внимания они проявляли к ней.

Вот один парень с ухоженной, черной щетиной уже раздевает ее глазами. Вот второй молодой студент с легкоатлетическим телом посылает ей воздушные поцелуи.

А брутальный и сильный атлет не двусмысленно оттягивает свои короткие, белые шорты, призывно прикусывая нижнюю губу.

— Господи! Нет! Не надо. Я не хочу, — закричала Ника, ощущая, как ее лицо полностью заливает «краска». — Отстаньте, не смотрите на меня. Я стесняюсь! Да что это такое, блииин!!!?

— Не бойся, — произнес кто-то сильный и мощный, стоящий позади нее. — Ты должна получить это. Ты же так и не получила. И теперь страдаешь. Давай мы тебе…. Немного поможем. Ты такая аппетитная. Нам будет хорошо вместе.

Вероника вдруг почувствовала, что крепкие мужские руки пожимают ее ягодицы, стискивая и немного раздвигая их.

— Отвалите! Отвалите! Я с вами не буду! — В ужасе закричала она и, расталкивая собравшуюся вокруг толпу полуголых красавцев, бросилась через площадь и через дорогу куда-то вдаль.

— Людное место. Мне нужно какое-то людное место, где они меня точно не достанут! — Крутится в голове у Вероники. Краснея и зачем-то сжимая руками груди, она резко бросается к огромному ресторану со стеклянной дверью.

Холодная ручка двери приятно помещается в руке девушки. И вот она, распахнув дверь как можно шире, заскакивает внутрь, надеясь получить там поддержку и защиту от странных, похотливых развратников.

— Извините. За мной тут гонятся. Вы мне поможете? — Вдыхая полной грудью кондиционированный воздух, кричит Вероника.

— Да. Конечно. Мы все вместе тебе «поможем». Нежно, как ты любишь…

Чувствуя что-то неладное, Ника оглядывает зал ресторана и понимает, что это далеко не заведение общественного питания. Нет.

Это какое-то странное помещение, которое забито все теми же красавцами-парнями. Только теперь они полностью обнажены.

Их половые органы различных размеров и диаметров гордо устремлены вверх. Все они, в огромном нетерпении зовут свою гостью к столу.

Причем это не простой стол с угощениями. Это огромный, прочный стол, покрытый красным бархатом, на котором лежат две подушки: одна около края, а другая чуть-чуть подальше.

Наверное, это для того, чтобы голова и попа не болели от долгого марафона похоти и разврата.

Без слов понимая, что сейчас случится, Ника пятится назад. С одной стороны, ее до боли пугает назревающая оргия. А с другой стороны, ее еще больше пугает то, что она далеко не прочь поучаствовать в такой оргии!

Она — девушка, которая боялась лишний раз пикнуть во время секса с парнем. Она — девушка, которая считает, что носить короткую юбку — это разврат. Она — девушка, которая до сих пор боится признаться себе, в силе своего темперамента.

Ощущая нарастающее возбуждение внутри, ужасный стыд от вида голых мужских тел и страх от сюрреалистичной ситуации, Вероника громко вздыхает и просыпается.

В комнате тихо. Ветки деревьев за окнами плавно колышутся под лунным ветром. На мониторе компьютера горит синяя точка, как символ того, что он глубоко спит и видит свои виртуальные сны.

— Господи! Господи! — Восклицает про себя Ника. — Я так больше не могу. Не могу, мамочки.

Немного отдышавшись от всего пережитого во сне, девушка вытерла пот со лба. Этот холодноватый пот выступил не только из-за страха. Ведь сон сам по себе не был таким уж тяжёлым, каким его хотела выставить Вероника.

Проклиная все на свете, а особенно свои запретные желания, она медленно погрузила руку в промежность, ощущая там предательскую теплоту и влажность.

Да. Правду говорят, что сексуальное желание подобно жаркому пламени. Когда оно угасает, то его невозможно разжечь целыми неделями, а иногда даже и месяцами.

Но когда оно уже разгорелось, то потушить его можно только с помощью профессиональных пожарных с их мощными, упругими брандспойтами.

Конечно, такой «профессиональной поддержки» девушка не могла себе позволить. Но она и сама являлась неплохим «огне борцом». Ведь ей приходилось (со времен средней школы), как минимум раз в неделю локализовать свои спонтанные «очаги возгорания».

Ника скинула с себя одеяло, чтобы оно не мешалось. Затем ночное платье было задрано до уровня груди, чтобы также не доставляло лишнего дискомфорта.

Предвкушая сладкий исход действа, она нежно раздвинула половые губы.

Не. Не так…. Надо немного смазать. Вероника отстранила руку от влагалища и погрузила палец в рот, будто желая перевернуть страницу новой книги.

Затем она вернула руку на прежнее место и совершила движение вверх, потом вниз. Потом снова и снова. Медленно, размеренно. Влажно и ласково.

— Вот так…. Так…. Как приятно… — Пронеслось в голове у девушки.

Строгая тетка по имени Здравый Смысл, уходила куда-то вдаль. Зато горячий мужчина по имени Удовольствие заполнял все ее клеточки, рождая в голове нечто необыкновенное.

Вообще, ей надо было подготовиться к процессу основательно. Посмотреть то, что не надо смотреть или хотя бы прочитать то, что не надо читать. Потом достать немного крема и стимулятор. Тогда, да. Тогда бы все пошло куда лучше, а главное, результативнее.

Но чертова пара в этом чертовом парке внесла коррективы в ее стандартные планы. Она просто не могла заставить себя встать и искать стимулятор, а потом еще подготавливать его «к делу».

Нет. Никаких лишних ритуалов. Только удовольствие. Только похоть. Только боль от волны наслаждения. Только здесь и только сейчас.

Прокручивая мысленно все эти лозунги, девушка принялась ласкать себя немного интенсивнее. Ее левая рука также была увлажнена слюной, после чего, легла на бугорок груди.

Вот так. Так просто шикарно. Сладкий зуд там — внизу. И приятное томление в области сосков. Что может быть лучше? Что может быть приятнее в этом проклятом мире ханжества.

По мере того, как теплые волны прокатывались по всему организму, Вероника представляла себе картины, которые она с упоением рассматривала с закрытыми глазами.

Вот она видит, как перед ней в сексуальной позе стоит та самая развратница из того самого парка. Она призывно стонет и двигает бёдрами. Но ее бойфренд не спешит начинать процесс.

Он ждет приказания госпожи Вероники, которая находится тут же. Несмотря на сырой и холодный парк, у нее есть огромное кресло, напоминающее трон из известного исторического сериала.

При этом все тело Ники обтянуто красным латексом. И лишь промежность и область груди полностью открыты.

— Начинайте, — властным голосом заявляет госпожа Вероника, кинув взгляд на несчастную, изнывающую от желания девушку.

Парень медленно погружает свой твердый ствол в мякоть ее сладкого лона. Она стонет и просит еще. Еще! Еще больше!

И он дает это ей в таком количестве, в каком только может. Его движения теперь похожи на отбойный молоток, который точно не оставит в живых теплую, истекающую смазкой жертву.

— Дай мне кончить! Прошу тебя, дай мне кончить! — Вопит она, не стесняясь собственных криков.

— Нет. Я хочу, чтобы вы продолжили в другой позе, — грозно заявляет Вероника.

Парень, повинуясь команде, достает член из влажной щелки. А его партнерша всхлипывает, испытывая внутри себя ужасное опустошение.

Плача, вытирая мокрое лицо, она разворачивается грудью к молодому человеку и присаживается на поваленное дерево.

Затем длинноногая дама широко расставляет ноги, показывая аккуратную интимную стрижку, обрамляющую сладкий вход.

— Позволяю, — произносит Вероника.

И парень, завороженно смотря между стройных бедер, нежно пристраивается к вожделенной цели, чтобы довести своё дело до финальной точки.

— Давай! Давай быстрее! Я хочу, чтобы ты сделал это внутрь! — Произносит Вероника, усиленно стимулируя свои собственные прелести.

Девушка переходит на крик. Она буквально вцепляется в спину своего жаркого партнера. Вот-вот ее уже затрясет, и она разразится грандиозным оргазмом.

Кстати, Ника вдруг почувствовала, что то же самое ожидает и ее. Как ни странно, но даже без стимулятора, ей удалось довести себя до крайней точки возбуждения.

Она мигом вернулась из мира фантазий, и, глядя куда-то вниз с вывшей долей сосредоточенности, принялась буквально разрывать свою маленькую «девочку» тонкими пальцами.

— Уууу…. Ну…. Пожалуйста. Ух! Ух. Давай же! — Прошипела Ника, напрягаясь, что было сил.

Нет. Где-то за пределами ее комнаты явные шаги и движение. Это мать. Мать девушки, которая страдает бессонницей, и очевидно, слышит все, что сейчас происходит в этой части особняка.

— Нет. Нет, только не это. Только не это, Боже! — Заклинает Вероника, продолжая само терзание.

Шаг, еще один шаг. Сейчас она откроет дверь и заглянет внутрь. Сейчас она включит свет и пожелает узнать, что здесь творится. Что ей ответить? Как найти отговорку?

— Плевать. Никаких отговорок! Я хочу кончить! Кончить любой ценой! У меня уже месяц не было мужика! Давай же!

Разрыв мозга! Оргазм!!!

Вероника звонко вскрикнула и выгнулась всем телом. Внутри запульсировало так, будто там что-то разорвалось.

Здравый смысл, как по команде, активизировался. Он резко накинул на нее одеяло и перевернул дрожащее тело к стене, чтобы скрыть измученную студентку от постороннего осуждения.

Буквально в ту же секунду дверь предательски распахнулась. На некоторое время повисла упругая тишина. Нике даже показалось, что все кончится само собой. Но ее надежды не оправдались.

— Ника, что-то случилось? — Заявила Виктория Павловна, голосом явно не ложившегося еще спать человека.

Вероника замолчала, пытаясь претвориться спящей.

— Дочь! Я к тебе обращаюсь…

Нет. Так дело не годится. Определённо надо ей ответить. А иначе она, не дай Бог, включит свет и стянет с нее одеяло. Тогда есть риск, что она поймет то, что ей крайне понимать не требуется.

— Да, мам, — протянула девушка «пьяным» голосом, который ей даже не пришлось подделывать. Ведь после всего пережитого, ее челюсти практически не слушались, а язык был похож на салфетку.

— Ника? Я спрашиваю, ничего здесь не случилось, а?

— Случилось. Я взяла и легла спать. Можешь рассказать об этом на Первом канале.

— Что за глупые шутки? Я отчетливо слышала, что здесь что-то происходит!

— Мам, ну тебе спросонья показалось, если, — Ника чувствовала, что она начинает приходить в себя и по мере этого довольно сильно раздражаться.

— Вообще то, у меня бессонница, если ты еще не знаешь! И я все равно узнаю, что здесь. Чем ты здесь…. В смысле, ты поняла!

Девушке жутко захотелось рассказать всю правду. Правду о том, что она тоже живая. Что ей тоже требуется секс. Да в ее годы вообще каждому требуется секс! И что она уже взрослая и имеет право, если не приводить парней к себе домой, то хотя бы спокойно дрочить в своей комнате!

Но к большому счастью, что-то сильное в ее голове блокировало этот порыв гнева. И Ника сказала совсем другое.

— Да думай ты вообще что хочешь. Мне плевать. Поспать не дает…. Лезет, куда не просят. Когда уже папа приедет и тебя того.

— Что «того»? Ты что имеешь в виду??

— Имею в виду, успокоит. А то ты меня тут вообще достанешь. Сил моих больше нет, — Вероника перевернулась на другой бок, натягивая одеяло на глаза.

Этот жест подчеркивал крайнюю степень «доставания» со стороны матери.

— Что за дети… Я еще с тобой разберусь. Достали ее! — Фыркнула Виктория Павловна, закрывая дверь и удаляясь восвояси.

Ника проводила ее глазами, а потом облегченно вздохнула. Она неожиданно поняла, чем именно мог грозить приступ ее ночной страсти, и мысленно поклялась больше не делать этого так громко. Особенно это касалось тех случаев, когда бодрствующая мать, будто тигровая акула, шастает около ее комнаты.

Через некоторое время в тело девушки вернулось сладкое расслабление, которое принесла с собой волна интимной разрядки. Сон полностью поглотил ее разум. И она крепко заснула до самого утра, которое было ярким и многообещающим.

Ей больше не снились никакие мужчины. Ни в голом виде, ни, так сказать, в упаковке. Отдел ее сознания, отвечающий за плотские утехи, наконец-то взял себе несколько отгулов. Оставалось надеяться, что эти отгулы превратятся в отпуск за свой счет на неопределённый период времени.

Хотя такой надежде не суждено оправдаться. Ведь полуночный взрыв неконтролируемой страсти — это лишь начало череды событий, которые в конечном итоге полностью изменят жизнь молодой студентки.

Глава 3. Решительный шаг

Чем взрослее ты становишься, тем меньше у тебя друзей. Но даже если ты не полностью одинок, то посиделки с некогда близкими тебе людьми превращаются в некое обязательство, а не в приятное времяпрепровождение, как это было раньше.

Примерно то же самое происходило в жизни Ники. Не успела она погрузиться в учебу и забыть о всевозможных глупостях, как перед ней крепко встала необходимость увидеться с Ленкой и Светкой.

Они не встречались уже больше месяца, хотя учились в одном институте. А значит, необходимо было как можно скорее исправить такое недоразумение, если они, конечно, все ещё подруги.

Вообще, они по факту, были далеко не подруги. Скорее так, люди, которые иногда виделись, дурачились вместе, а потом благополучно друг о друге забывали.

Но никто не желал в этом признаваться, чтобы не выглядеть занудой и агрессором.

Поэтому встреча все-таки должна была состояться. И проводить такое «совещание в верхах» предстояло непосредственно в квартире у Светки. Ведь она одна единственная из всей троицы, кто умудрился жить не с родителями. Хотя и в родительской квартире, которую до недавнего времени сдавали квартирантам.

Да и вообще, даже если бы Вероника смогла спровадить, куда подальше Викторию Павловну, то вряд ли бы она провела «совещание» у себя дома. Ведь ей было страшно показывать свое материальное положение. Поэтому вариант со «Светкиной хатой» был для нее оптимальным.

Она хотела просто быть как все и не более того. А выделяться из толпы, даже в самом положительном плане, являлось для нее настоящей пыткой.

Под вечер, предупредив мать и получив очередную порцию нравоучений, Ника направилась к своим подругам, которые уже ожидали ее прихода с самым ужасающим нетерпением, которое только возможно.

Девушка шла на такое мероприятие, скорее как на работу, чем как на отдых. Но в глубине души она все же надеялась, что общество веселых и дурных (в хорошем плане) подруг ее немного развеселит. И обратно домой пойдет уже полностью обновлённая Ника с переустановленной системой Виндовс.

Перебравшись через половину города, и успев попасть под внезапный дождь, Ника все же достигла заветной цели.

Подгоняемая шумом срывающегося с неба летнего душа, она буквально подскочила к подъезду, забежав под спасительный козырек.

Теперь оставалось только позвонить в домофон и взобраться на четвертый этаж. Все это было проделано довольно быстро.

И вот уже девушка оказалась на пороге светлой, однокомнатной квартиры, которая утопала в полумраке предзакатного часа.

Переступив порог незакрытой двери, Вероника остановилась, оглядывая старую пластмассовую вешалку и ободранную тумбочку для обуви.

На секунду ей показалось, что она ошиблась квартирой. И сейчас ее встретит маньяк похожий на того заблудшего работягу из парка.

Но такой страх быстро отступил куда подальше. Ведь знакомый визг и возня возвестили о том, что здесь собралась явно женская компания.

— Ого! Какие люди в Магадане! — Завопила невысокая, но вполне себе стройная девушка в халате, которая являлась хозяйкой квартиры и в народе именовалась Светкой. — Ну, дай я хоть тебя поцелую, наглая морда.

С этими словами она набросилась на Веронику и буквально повисла на ней, используя высокий рост последней в своих корыстных целях.

— Ой, бесстыдницы! Не успела отвернуться! Они уже начали! Ну ладно, так уж и быть. Я с вами!! — Взвизгнула девушка в очках с короткой стрижкой. Это была Ленка. И она, шурша своей короткой юбкой, также постаралась присоединиться к объятиям, повиснув на только что пришедшей знакомой.

— Эй, эй, девчонки! Вы мне спинной позвоночник переломаете! Ну, зачем так? Блин, отвалите.

Просьбу Вероники никто не спешил выполнять. И когда живой клубок из трёх подружек распался, то Ника испытала необычайное облегчение. Похоже, что ее Виндовс уже стал переустанавливаться. А это явно не плохой знак.

— Фу. Фу! — Вдруг воскликнула Светка. — Да ты вся мокрая. Признайся, кто заставил тебя стать влажной!

— Не поверишь! Его зовут Дождь. Чертов Дождь, если быть точной! — Отшутилась Вероника.

И все трое истерически засмеялись, встряхивая волосами, словно рок музыканты. Несмотря на значительное охлаждение в отношениях, они все равно радовались встречи друг с другом. Ведь даже в череде глупого бреда ненужных дел встретить свою подругу — это всегда праздник.

После недолгой юмористической истерики они незамедлительно проследовали к столу, где уже находилось открытое дешевое вино и не хитрые закуски в виде сыра, конфет и салата из крабовых палочек.

* * *

Официальная (если так можно вообще сказать) часть вечера пролетела довольно быстро. Ника даже не поняла, как они успели выпить тщательно припасенное Светкой вино. Ведь никто из них вообще не переносил алкоголь.

Хотя, в девичьей компании случаются всякие аномалии. И даже самые рьяные трезвенницы могут превратиться за пять минут в пропитых и прокуренных пиратов.

Кроме того, Ника не могла понять, куда делась вся еда, которой по ее мнению было просто гигантское количество.

Не могло же это все поместиться в их более чем компактных желудках? Нет, это определенно какая-то мистика, которая должна быть расследована каналом Рен ТВ.

Хотя ей самой сейчас было далеко не до Рен ТВ. Она просто сидела на кровати и смотрела на полупустую коробку из-под конфет. В ее голове кружилось что-то теплое и веселое. Ей казалось, что если бы мир состоял только из комнаты с огромной кроватью, телевизором и подругами, то это стало бы идеальной моделью мира.

Помимо такой мысли, вокруг Вероники крутились философские цитаты, лёгкие рецепты из групп ВКонтакте и много другого бреда, который непонятно откуда брался.

Но Ника не мучилась, а напротив, наслаждалась этим состоянием. А в дополнении с рассказом Светки, такое состояние было еще более приятным и невесомым.

— Вот кобель такой. А в постели, когда мы с ним сами понимаете что, стонал как целка. Клялся мне, что кроме моей киски ему ничего в жизни не надо. А потом с этой шмарамойкой переписывается. Типа она просто дружелюбная и ему пишет. Да. Конечно. Я верю. Она настолько дружелюбная, что ее рот подружился со всеми мужскими письками в универе. Мне такая дружелюбность до одного места, — на полном серьезе говорила Светлана.

— Ой, дура! Ой, мамочки. Я сейчас выплюну все вино на фиг! Блин насмешила, — истошно кричала Ленка, не заметив, как ее очки упали на пол.

— Не, ну а что смешного, девки? Пусть теперь эту неделю побудет «на диете». Я свое слово знаю. Будет в следующий раз знать, как общаться со всякими «дружелюбными»!

— Ну, это да! Правильно, подруга! — Немного отдышавшись, заявила Ленка.

— Да. Да! — Воскликнула Ника, надеясь, что никто не догадается, что ей плевать на чувственный рассказ Светы.

И ей это в целом удалось. Ведь в компании подвыпивших барышень не стоит быть профессиональным разведчиком, чтобы ввести всех в заблуждение.

Когда возмущенные крики по поводу поведения парня Светы стихли, то на некоторое время воцарилась полная тишина.

Слышно было, как идут дешевые, электронные часы в серванте и как проезжают по соседней улице не многочисленные машины, оставшиеся после прошедшего часа «пик».

Но все это продлилось не слишком долго. Потому что, подвыпившая Ленка решила сменить Светлану на посту генерального оратора.

— Да, ты своего сама наказываешь. А у меня все отношения — одно наказание, — промямлила она чуть заплетающимся голосом.

Девушки сразу же оживились и принялись сверлить ее острым, как бритва взглядом.

— Мой все на работе, да на работе. Вроде и отдыхаем вместе, и подарки дарит. Но я его неделями почти не вижу. Так что у меня, если можно выразиться, автоматическая «диета» или как ты там, Свет, сказала? — Удрученно продолжила Ленка.

Она сидела, оперившись на стену и согнув колени. Ее короткая юбка была задрана. В результате чего, розовое нижнее белье и упругие округлости бедер были видны стороннему наблюдателю во всей красе.

И если бы такой сторонний наблюдатель был в этой комнате, то он обязательно бы набросился на красную и одновременно прекрасную девушку в очках.

Вероника смерила глазами фигуру своей подруги. Но кроме эротической позы ее внимание привлекала довольно внушительная грудь.

Девушка подумала о том, что у нее явно не такие пышные формы. И на какое-то мгновение в ней пробудилось зерно зависти.

Но резкий выпад Светки, которая укуталась в халат, будто в плащ-палатку, помог Нике прогнать темные чувства.

— Ага, конечно не видитесь! Нашла себе старика. Я же говорила, что надо молодого мальчика искать! — Завопила Светлана.

— Эй! Да ему всего 27, что не так?

— Ага, а тебе 20. На семь лет разница. Капец!

— Зато он работает, Свет. Это тоже важно.

— Ага, лучше бы он с тобой почаще «работал». Тоже мне работяга нашелся.

— Ой, девки, да я больше ною. Вы же меня знаете, — воскликнула Ленка. — Меня все устраивает. Подумаешь, если у него времени нет. Это не проблема. Зря я вообще про это сказала…

— Конечно, конечно. Времени нет. А тебе при живом-то парне хоть сама с собой, — хихикнула Светка.

— А что, это идея. Я как раз об этом думала. Зачем мне вообще мужики? Если что, я могу и сама все сделать, — с этими словами Ленка обхватила руками свою крупную грудь и принялась ее пожимать, изображая на лице наигранную гримасу страсти. — Возьму вот так и «О, да! Да! Как хорошо! Дастишь фантастишь!».

— Ой, дура! Дура! Я ее не знаю! Если что, то я ее не знаю! — Взорвалась хохотом Светка.

— Вообще-то там не так делается, — вдруг заявила Вероника, сразу же покраснев от стыда.

— Эй, в смысле? Откуда ты знаешь? — Отставив в покое свои груди, заявила Ленка.

— Я думала, что все об этом знают. Просто грудь массировать. Это же не поможет, если я не ошибаюсь, — протянула Вероника, чувствуя, как едкие взгляды уперлись в район ее лица.

— Ах ты тихая извращенка! Откуда такие познания вообще?? А! — Расплылась в улыбке Елена.

Ника еще больше покраснела. Ей вдруг показалось, что сейчас подруги точно узнают про ее «борьбу с пожарами». И это станет настоящей катастрофой.

— Да это даже пятиклассница знает. Просто кое-кто у нас недалекий. Не обращай внимания, Ника, — хихикнула Светка.

— Что? Вы что? Это заговор или восстание лесбиянок?

— Лесбиянок! Именно лесбиянок. Мы с Никой давно лесбиянки. Просто ты про нас ничего не знаешь!

— Да. Мы даже уже расписались в Германии. Или где там такие браки разрешены? — Постаралась как можно веселее произнести Вероника.

— Ого. Ну, все! Тогда мне придется вас убить, чтобы защитить институты семьи, любви и всего такого! Нет однополым бракам! Нет однополым бракам!

С этими словами Ленка запустила в Светлану подушкой. После чего, последняя, зачем-то ударила другой подушкой Веронику.

В итоге, разговор на «горячую» тему молниеносно перетек в настоящий бой, который продолжался несколько минут.

И за эти несколько минут, до недавнего времени, еще вполне привлекательные девушки превратились в растрепанных ведьм. А огромная кровать Светы стала похожей на полигон ядерных испытаний.

Наверное, не стоит говорить о том, что все это эпичное действо сопровождалось ужасающими криками, визгом и даже матерными словами.

Поэтому девушкам очень повезло, что они проводили «кроватные разборки» в России. Ведь если бы такая вакханалия случилась в американской квартире, то бдительные соседи точно вызвали бы полицию, пожарных и Супермена.

— Фух, какие же вы дуры, девчонки, — заявила Светлана, падая на кровать в позе звезды. — Чуть мою несчастную хату не разворотили.

— Ага, мне чуть мою несчастную башку не разворотили, — сказала Ленка, удаляя из волос клочки перьев.

— А мне понравилось. Я подушенный ниндзя! — Взвизгнула Ника, ощущая, что ее настроение находится на самой высокой отметке, на которой только возможно.

На такое высказывание вся компания ответила громким смехом. И это спровоцировало волну новых пошлых приколов на грани разумного. После чего, снова воцарилась тянущая тишина.

В ней можно было легко услышать возню соседей сверху. Исходя из такой логики, соседи тоже могли слышать все, что только что произошло здесь.

Если это действительно так, что Свете придётся, как минимум, переехать жить в другой дом. А иначе, ее чувство стыда поглотит собой всю солнечную систему.

Но пока о таком чувстве не было даже и речи. Подвыпившая, счастливая и веселая хозяйка встречи в упор смотрела на Веронику, желая у нее что-то спросить, но как бы ожидая удачного момента.

— Ник? — Когда такой момент выдался, заявила она, — А у тебя-то на личном как? Ты Стаса еще не вернула? Или может «Стасозаменителя» себе нашла?

— Ой, «Стасозаменитель», — со смехом взвизгнула Ленка.

Вероника не ожидала такого вопроса. Она в последнее время все реже думала о нем. Ей даже показалось, что мысли о Стасе ее больше не раздражают, не бесят и не вводят в неловкость.

Но теперь оказалось, что все далеко не так. Ведь она тут же почувствовала себя виноватой, как будто ее обвинили в каком-то опасном преступлении, а не в том, что она отшила парня. Парня, который основательно ее достал и который должен был быть стерт из памяти по всем законам жанра.

— Нет, — явно смущаясь, заявила Ника. — Я никого не нашла. А возвращать его смысла не вижу. Он… не мой человек. И на этом точка.

— Да ладно, не твой. Веселый парень такой. Не такой замороченный, как мой, — заявила Ленка.

— Старпёр. Ты хотела сказать, твой старпёр, — вставила Света, получив тут же в лицо подушку.

Действительно, Стас был вполне себе веселым и не замороченным парнем. Но Веронике этого было мало. Катастрофически мало.

Ведь за ее простой внешностью и мнимой глупостью скрывался целый букет разных чувств и эмоций. А за внешностью худощавого, простоватого Стаса скрывался худощавый, простоватый Стас.

Этот парень не умел признаваться в любви, как собственно и любить. Он умел смешить, но не умел разговаривать серьёзно.

А его чувство совести и вины всегда находилось на полном нуле. Поэтому он мог легко пропасть из вида на пару недель, а потом, как ни в чем не бывало, пытать Веронику по поводу того, чем именно он ее обидел.

Нет, конечно, для большинства легкомысленных студенток, именно такой типаж молодого человека был идеалом.

Но Вероника хотела большего. Она чувствовала, что достойна большего. Почему? Зачем? Ведь саму ее оценивали не более чем на «троечку». Но она хотела большего. И это хотение было явно выше ее моральных и физических сил.

— Подожди, подожди. То есть ты сейчас тупо одна и все? — Не унималась Светка.

— Нет. Мне мама обещала купить пару стриптизеров.

Девушки дружно рассмеялись такой идиотской и до боли простой шутке. После чего, в разговор вступила Ленка:

— И не нравится никто тебе, что ли?

— Нет. Я просто хочу побыть одной или одна, или как правильно? Но вы поняли…

— Типичная отговорка безумно влюбленной овечки, которая не получает взаимности от выбранного самца, — продекламировала Светлана.

— Абсолютно с вами согласна, коллега, — заявила Ленка.

— Эй. Вы чего? Так хорошо сидели…. Если будете меня пытать, то я уйду! — Ника постаралась говорить как можно строже, чтобы закрыть эту больную для нее тему раз и навсегда.

Тем временем, на улице окончательно стемнело. Звуки машин практически утихли. И даже неугомонные соседи прекратили свое вечное шевеление.

Девушки обсудили еще несколько важных тем. Потом они попытались сделать групповое селфи. Но у них получилась только картина ужасов с тремя ведьмами, у которых были дьявольские прически и лица с размазанным макияжем.

Далее, возникла мысль купить еще чего-нибудь алкогольного. Но быстро выяснилось, что время продажи огненной воды подошло к концу.

В скором времени, девушки просто уткнулись в экраны своих огромных смартфонов, забыв, зачем и почему вообще они собрались.

Многим может показаться это странным. Но все же, это куда лучше, чем признать, что они не смогли победить скуку и разойтись по домам.

— А вот, если бы тебе кто-то нравился, то, каким бы он вообще был? — Отрываясь от телефона, произнесла Лена, обращаясь к Веронике.

Светка так же откинула мобильный подальше, чтобы не пропустить ни слова в назревающей горячей беседе.

— Ну… — Относительно спокойно произнесла Ника. Вопрос в такой форме не слишком ее задевал. — Если так посудить, то мне нужен человек, который нормально учится, но при этом не зануда. Тот, кто умеет шутить, но при этом не клоун. Тот, кто знает подход к девушкам, чтобы с ним было, в первую очередь, интересно общаться.

— А если по внешности?

— Если по внешности, то он обязательно должен быть выше меня. Прическа может быть любой, но только чтобы не под машинку. А то он будет напоминать мне моего Стасика, которого я чудом от себя отвадила. Он должен быть небрежным в одежде. Но при этом его стиль должен немного выделяться и привлекать внимание что ли.

— То есть, тебе нужен эрудированный, незаурядный красавчик? — Подытожила Светка.

— Если очень грубо, то да!

— Оу… Даже так. Вот тебе и тихоня Ника! Ну, у нас есть на примете один такой, если я не ошибаюсь. Правда, Свет? — С улыбкой сказала Ленка.

— Ты про Макса Волкова что ли? — Хитро подмигнула Света.

— Нет! Не надо! Я сейчас уйду домой! — Воскликнула Ника, понимая, что ее задели за живое.

Ведь она даже сама себе боялась признаться в том, что на самом деле, ее не столько бесил глупый Стас, сколько покорял умный и приятный на внешность Макс.

Именно поэтому она и послала парня, с которым была более полугода. Именно поэтому она хотела быть одной.

В глубине души она надеялась, что ее одиночество не останется незамеченным для Макса. И этот красавчик, который очевидно устал от общества сисясто-попастых дур, точно обратит на нее свое пристальное внимание.

Такие парни лишь проводят время со всякими «королевами зверосовхоза». А вот настоящие отношения они строят только со скромными, воспитанными, умными и главное мыслящими нестандартно девушками.

Поэтому у Вероники были все шансы заполучить этого альфа-студента. Только вот о своих амбициях она боялась говорить даже сама с собой, не то, что со своими подругами, которые при всех плюсах являлись настоящими чемпионками в мире сплетен.

— Никуда ты не пойдешь, крошка! Мы закроем тебя и изнасилуем, как сучку! — С этими словами Света бросилась к выходу, чтобы пресечь любые поползновения Вероники на корню.

— Не надо меня насиловать! А то я заведусь и сама изнасилую вас, — попробовала отшутиться Вероника. — А насчет Макса, давайте просто закроем тему…

Ника поморщилась от собственных слов. Ведь так обычно говорила ее мама. И это жутко ее бесило. Но теперь, так заявляет она. Вот тебе и генетическая теория в действии.

— А сколько можно закрывать темы, Ник! — Не на шутку возбудилась Лена. Она поднялась с кровати, и ее лицо приобрело озабоченный вид. Теперь она напоминала собой порно актрису, которая читает лекцию для студентов.

— Ты не ценишь себя, подруга! Ты вечно отмалчиваешься, замыкаешься, убегаешь! — продолжила она голосом, не терпящим возражений. — Зачем-то стала мутить с этим Стасом. Он же клоун по жизни. С ним ни одна из наших даже здороваться не хотела. А ты подобрала его, как последний шанс на всю жизнь. Теперь же тебе нравится нормальный мальчик! И не спорь, что это не так! Мы видим, какие взгляды ты бросаешь на Макса, и как краснеешь перед ним, будто он тебя раздевает. Но ты почему-то вместо того, чтобы начать с ним мутить, начинаешь просто отмораживаться от всего мира. Разве это нормально, подруга? Скажи, разве так вообще можно себя гробить??

— В смысле, я не поняла, — промямлила Вероника.

— Никусь, ты только не того…. Но Ленка права. Конечно, все не так грубо. Но мы знаем, что он тебе нравится. И, как бы, мы не хотели лезть. Но сегодня наша пьянка (В смысле беседа!!) возможно, поможет тебе решить эту проблему.

Вероника закрыла лицо руками. Внутри у нее все перевернулось. Оказывается то, что она боится показать даже себе самой, давным-давно является объектом сплетен, пересудов и возможно насмешек.

Если бы она была трезвой, то она бы точно выбросилась в окно от стыда. Но выпитое вино давало ей какие-то темные силы. А значит, теперь она примет свою участь и будет идти напролом, как лесник, спасающийся от медведя.

— Хорошо. Вы правы, девчонки! Да! Я люблю Макса! Да! Я хочу Макса Волкова! — Грубо воскликнула девушка, убирая от лица руки. — Я, в конце концов, достойна своего счастья или нет (двое подруг одобрительно кивнули, просияв яркой улыбкой)? Да! И я добьюсь его, во что бы это ни стало. Только скажите, что мне делать, если можно…

Конец фразы был произнесен очень тихо, так как Ника вдруг вспомнила, что ни разу в жизни не добивалась парней. Но на помощь ей пришла неугомонная Светка.

— Вот это я понимаю, охота на реального самца! Значит так, сейчас напишешь ему и покоришь виртуально. А послезавтра на учебе так сказать, завершишь свой блицкриг!

Такой яркий лозунг сразу же вызвал смех со стороны Лены. Она вдруг представила, как две ее подруги в костюмах Гитлера разрабатывают план вторжения, покорения и генерального господства.

Но тут же, ей пришлось замолкнуть. Так как Ника могла принять это на свой счет. И тогда никакой «военной операции» точно не будет.

— Да, Ник. Если так, то ты можешь хоть сейчас с ним пообщаться. А что? Светка правильно говорит!

— Девки, блин. На кого я похожа. Я сейчас даже не готова. Я думала, что как-то само все… — Произнесла Вероника.

Действительно. Сейчас она выглядела не лучшим образом. Ее волосы были спутаны, а щеки горели. При этом глаза смотрели явно в противоположные стороны. А рот улыбался, живя своей собственной, обособленной жизнью.

Внутренний мир девушки выглядел ничуть не лучше. Но зато она поймала себя на мысли, что ей плевать. Все страхи, сомнения и проблемы куда-то ушли. И, несмотря на мнимые отрицания, она была готова на все.

— Никаких возражений, девочка моя! — Прокричала Светка. — Ты сейчас просто принцесса секса. Такую небрежную стерву точно захочет каждый. Особенно этот ботаник Максим. И вообще, он не будет тебя видеть. Ты же не на свидание к нему пойдешь. Так что вперед!

— Именно. А то его последняя благоверная до ручки достала. Он с ней месяц назад даже расстался. Так что дерзай, подруга. Пока место свободно!

Под одобрительные крики и полупьяные шутки Ника вместе со своими подругами детства забралась за компьютер, который стоял в углу подобно бедному родственнику, и наивно полагал, что про него все забыли.

Далее были долгие поиски походящей страницы в соцсети. Но вскоре, через друзей и знакомых красавчик-Макс был «откопан».

Этим поздним вечером он находился «онлайн». А значит, наступлению Ники уже ничто не могло помешать.

Руководствуясь советами подруг, девушка быстро написала молодому человеку:

— Привет. Ты меня хочешь?

Правда, потом, это выражение было исправлено на «Привет. Ты меня знаешь?».

Затем (не без участия группы поддержки) девушка заявила объекту своего внимания, что ее «Легко потерять, сложно найти и невозможно накрыть».

Удивленный Макс был настолько шокирован, что даже не мог нормально отшутиться. Он задавал банальные вопросы, типа:

— Ты кто? Откуда ты меня знаешь?

На это приходило нечто вроде такого:

— Любовь не знает границ. Это все не важно. Ты мне. Будь у меня.

В конце концов, Ника написала о том, что она покорит его, потому что она самая лучшая. Что она не проститутка и не жопастая стерва. А значит, он должен верить только в нее. Потому что они созданы друг для друга.

Чудом, избежав попадания в черный список, девушка закончила молниеносную, пьяную, ночную переписку. И это вызвало огромный восторг со стороны подруг.

Они не ожидали, что слабая тихоня может сама написать парню. А уж тем более так наброситься на парня, чуть ли не заставив силой с собой встречаться.

Когда подруги вдоволь накричались, нашутились и напрыгались, празднуя, таким образом, инициативу Вероники, то вечер уже подошел к логическому завершению.

Необходимо было как-то закончить сегодняшний «шабаш ведьм», чтобы набраться сил перед следующим таким ритуалом.

Вероника, вызвав такси, отправилась домой. А Ленка и Светка остались ночевать в квартире, завалившись в постель не раздеваясь.

После всего этого, Нике казалось, что ее Виндовс окончательно переустановлен. И теперь она ощущала себя властной королевой амазонок, в самом что ни на есть откровенном средневековом наряде.

Ей казалось, то она сможет покорить не только Макса, но даже самого короля драконов или вампиров.

Ведь ее великое женское начало даже без каких-либо внешних приукрашиваний привлекает самцов, как фонарь многочисленную мошкару. И эта самая мошкара готова выполнять любые ее приказания, от банальных бытовых услуг, до самых сокровенных желаний.

Правда, девушка не учла тот факт, что рано или поздно ей придется протрезветь, отойдя от веселого шока. И тогда… Неважно, что будет тогда. Потому что сейчас еще ничего не случилось. Сейчас еще совесть крепко спит в обнимку со здравомыслием. А значит, стоит просто поймать момент и как следует на все забить.

Глава 4. Ах, этот волейбол

Солнце проникало в старинное здание университета со всех сторон. Оно быстро набирало силы, как и положено светилу летнего времени года.

И теперь его лучи разбивали на осколки огромные окна, наполняя светом всех, кто был в здании и вдохновляя их на новые учебные подвиги.

Правда, такой эффект солнечных ванн не очень то действовал на Веронику. Ее мучили не многочисленные, но вполне себе острые вопросы, с которыми она безуспешно боролась вот уже второй день.

Девушка не могла понять, каким чертом эти странные, далекие по интересам и взглядам девчонки смогли так сильно усыпить ее бдительность.

Также она недоумевала, как можно было начать писать парню, который тебе нравится, всякий бред в присутствии двух подвыпивших подруг, выставляя тем самым себя на посмешище.

А, кроме того, она спрашивала у своего разума, какого черта он вообще посоветовал ей на утро добавить Макса Волкова в черный список?

Ведь есть же банальный русский язык. Есть же объяснения, пояснения, оправдания, в конце концов. Но нет. Она выбрала самую радикальную меру.

И теперь ей было до боли страшно думать о том, какое мнение у него сложилось о ней.

Ведь если бы незнакомый парень писал ей (Веронике) какой-то бред поздним вечером, а потом бы наутро добавил ее в «блэк-лист», то она точно посчитала бы его сумасшедшим.

Так что ей теперь предстоит смириться с ролью местной психопатки, которая даже не умеет нормально вести себя в интернете. А ее «заботливые» подруги еще больше подольют в огонь свежего девяносто второго.

Ее станут травить, над ней станут издеваться, она окончательно примет на себя роль пустого места.

Если конечно, ее план, разработанный по дороге в институт, не будет предварён в жизнь. Нет. Такой план до боли простой и даже наивный. Но чем ближе становилось время его исполнения, тем сложнее и страшнее он казался.

Преодолевая страх, стеснение и желание закрыться на целый день в туалете, Вероника шла к назначенной цели.

Вот она уже находится в институте. Вот она уже узнает, в какой аудитории должна располагаться группа Максима. Вот она долго и мучительно подкарауливает его в коридоре. Все. Надо идти в атаку. Промедление смерти подобно.

Увидев стройную фигуру в мятой рубашке с модельной стрижкой и кожаным кейсом в руках, Ника на какое-то мгновение замерла.

Красивый юноша с нежными чертами лица, сильными руками, подтянутым торсом напряжено рассматривал двор, ожидая кого-то у окна.

Он был похож на героя любовника, который ждет свою возлюбленную. А потом, его рубашка превратится в могучие крылья, и он унесет ее далеко в свой замок с полутемными залами, роскошными ложами, каменными алтарями и прочими атрибутами средневековой страсти.

— Нет. Никого бреда! Давай! Давай, тупица, исправляй свои ошибки! — Заявила себе Вероника, направляясь вперед.

Ей на секунду показалось, что ее огромные джинсы смотрятся со стороны еще более нелепо, чем раньше. Ее волосы отдают сальным блеском, а правая грудь вырвалась из бюстгальтера, создавая жуткую визуальную асимметрию.

Но времени проверять, так ли это на самом деле, не оставалось. Макс был уже совсем близко.

Понимая это, Ника неестественно звонко, воскликнула:

— Привет.

Максим вздрогнул всем телом и резко развернулся. Какое-то время он с недоумением смотрел на девушку. Ему явно было не понятно, что именно ей понадобилось.

Чтобы не затягивать эту неловкую паузу, она (опять же не своим голосом) заявила:

— Я Ника. Извини, что отвлекаю.

Лицо парня расплылось в яркой улыбке, от чего стало еще более чувственным, чем раньше. Девушка уперлась взглядом в каменный пол коридора, чтобы хоть как-то скрыть подступившее к горлу стеснение.

— Аааа… Ты хочешь меня, но не дашь, потому что я должен умолять? — Веселым тоном произнес Макс.

Вероника была готова провалиться от стыда, но делать уже было нечего. Она постаралась хоть как-то улыбнуться парню в ответ, сказав при этом:

— Я как раз об этом хотела поговорить… Просто понимаешь. Так вышло, что…

— Ты в меня влюбилась. И если я не пойду сейчас в ЗАГС, то ты выбросишься в окно?

Вероника открыла рот, ухватившись за сердце, как бабуля, увидевшая шоу Киркорова.

— Но у меня сейчас важная пара. Поэтому ЗАГС пока отменяется. Хотя если станет скучно на математическом анализе, то вполне возможно…

— Нет, Максим, ты что! — Придя в себя, практически выкрикнула Ника. — Просто мой младший брат залез в мой аккаунт и написал тебе всякий бред. Ему сейчас 12. Такой возраст, когда они начинают творить всякую чушь. Ты извини меня. Его. Нас. В смысле извини, пожалуйста, и на этом все. Вот.

Парень выпустил свой кейс из рук и прыснул смехом. Он согнулся пополам, но потом быстро принял первоначальное положение, с трудом сдерживая желание упасть на пол и прокатиться по всему огромному помещению.

— Вот это поворот! То, то я думаю, что за исповедь наркомана мне приходит. Извини. Извини. Просто там реально было… — Максим вытер слезы, выступившие у него на глазах. — Особенно в том месте, где ты, то есть он, написал, что у тебя нет задницы, а вместо нее глубокие мозги.

— Да. Он малолетний пошляк. Его мама за это лупит… Он такой. В общем, вот так…

Ника попыталась сделать как можно более прикольное выражение лица. Но получалось это у нее не слишком театрально. При этом она попятилась назад, чтобы поскорее закончить абсурдный разговор.

В это время к парню, откуда-то из пустоты подскочила высокая блондинка. Она буквально врезалась своей острой грудью в его плечо.

— Макс. Мааакс. Ну, ты же обещал. Я тебя везде ищууу… — Протянула она голосом бывалой порно актрисы.

— Марина, времени уже нет. Где ты была, блин? Пока я тебя ждал, меня чуть не изнасиловали заживо.

— Угу, я уже догадалась.

Блондинка злобно стрельнула взглядом в сторону Вероники, от чего та чуть не потеряла сознание.

На этом встреча была торжественно завершена. Максим направился по своим делам. Его спутница устремилась следом.

— Скажи брату, пусть на девушек переключается, — кинул напоследок парень. И Вероника осталась одна посреди огромного, пустого пространства, залитого солнцем наступившего дня.

Внутри у нее разливалось что-то холодное и неприятное. С одной стороны, она изменила ситуацию с той пьяной перепиской субботней ночью. А с другой стороны, в каком направлении пошли эти изменения?

Судя по тянущему беспокойству в области груди, это направление было не самым верным. Но делать уже было нечего. Оставалось пойти на проклятые пары, в надежде на то, что они будут длиться до конца жизни.

* * *

Вопреки ожиданиям Ники, её не охватила вселенская депрессия или меланхолия. Возможно, виной тому было яркое лето вместе с приближающимся заслуженным отдыхом в виде каникул? А возможно, отделение для депрессий в её мозгу было заполнено. И пока хоть одна хандра не будет удалена, для новой печали просто не найдется места.

Да и вообще, повода для грусти, по сути, и не было. Просто стеснительная девушка в растянутой футболке в который раз в своей жизни опозорилась по полной, не получив даже малейший реванш. А так ничего страшного.

Это они, нормальные барышни, всегда занимают места колхозных королев, вечно щеголяя по универу, как по подиуму. А троечница во всех отношениях Вероника должна знать свое место, и соответствовать такому месту соответственно.

Но все не так просто… Ведь не каждому дано быть частью системы. Кто-то ведь должен выделяться из её серой массы. Кто-то должен быть не таким как все не только в плохом, но и в хорошем смысле слова.

Для Вероники этим хорошим смыслом мог вполне себе стать спорт. Разглядывая себя в очередной раз перед зеркалом в душе, девушка пришла к выводу, что она легко может стать неплохой спортсменкой.

У нее есть нормальный рост, сильные плечи, длинные ноги. Жировая масса явно не преобладает в её теле. А что еще надо для построения имиджа крутой королевы спортзала? Осталось только приложить немного желания.

И осенью новую, подтянутую, поджарую Веронику никто не сможет узнать. А если учесть тот факт, что спорт придает уверенность в себе, то она вообще сможет стать самой крутой девушкой во всем институте.

Главное не забывать прилагать реальные практические усилия. Потому что даже самые пафосные разговоры не сделали красивее еще ни одну задницу в мире.

В качестве таких усилий в скором времени было проделано несколько пробежек в парке и пара пробных занятий в фитнес клубе.

А теперь девушка с красным от напряжения лицом, растопыренными пальцами и растрепанными волосами пыталась овладеть волейбольным мячом.

Никому, даже ей самой, не было ясно, как волейбольный мяч, она и пустой спортивный зал института оказались в одно время в одном месте.

Главное, что это случилось. И теперь она не упустит шанс попробовать себя в роли волейболистки. Эти вспотевшие, подтянутые, горячие девицы всегда привлекают голодные взгляды парней. Если она сможет получить хотя бы один процент их мастерства, то возможно, что эти взгляды перебросятся на нее.

Конечно, надо было не просиживать на пятой точке физкультуру в школе и на первом курсе. Но ведь начинать никогда не поздно. Ведь так?

Думая в таком направлении, девушка пыталась осуществить волейбольную подачу. Затем она бежала за мячом, поднимала его и старалась немного поиграть со стеной отрабатывая пас.

То, что получалось у начинающей спортсменки, не выдерживало никакой критики. Казалось, что даже белый мяч немного покраснел от стыда за Нику. Но ей было плевать. Она четко понимала, что ей просто необходимо развиваться физически. А значит, шанс немного поупражняться в полном одиночестве, никак нельзя было упустить.

Выкрашенный какой-то супер стойкой краской пол, радостно блестел. Из огромных окон, обтянутых сеткой, лился яркий свет студенческого лета. Все это подбадривало Нику, выжигая внутри комплексы и страхи.

Когда девушка в очередной раз закинула мяч в неизвестную пустоту, то она услышала странные хлопки где-то сбоку.

— Слуховые галлюцинации. Верный знак того, что пора завязывать, — решила Ника. Она оглянулась по сторонам с таким выражением лица, будто за ней охотился сексуальный маньяк.

Сперва ничего подозрительного она не заметила. Но вдруг, её взгляд приклеился к молодому, стройному парню, который стоял около двери и радостно аплодировал.

Макс. Это был Макс. Его расстегнутая сверху рубашка, тонкие черты правильного лица. Красивые, плотные руки и глубокий взгляд полный какого-то странного огня.

— Нет. Блин. Я уже третий раз опозорилась перед ним! — Произнесла про себя девушка. Ей захотелось как можно скорее провалиться под пол, в подвал, где её никто не найдет.

— Решила удариться в большой спорт? — Тем временем произнес Макс, ступая своими начищенными туфлями на пол спортивной площадки.

— Это я просто так… Интересно стало, — заявила девушка, зачем-то запустив руку в волосы.

— Вот как. Неплохо для той, которую легко найти, просто потерять и невозможно остыть. Или как там у тебя было?

Вероника покраснела, отводя глаза в сторону синей стены, увенчанной баскетбольным кольцом.

— Я в принципе, что зашел. Хочешь, я могу тебя научить? Немного. А то с такой подачей, олимпиады тебе не видать.

— Ну, я не знаю… Если можно. Если есть время.

Нехотя произнесла Вероника, стараясь как можно тщательнее скрыть свое сильнейшее желание заняться прямо здесь с Максом безудержным…. волейболом.

— Нет. Я и сам еще тот анало-рук. Но основные фишки знаю, — усмехнулся парень.

От этого его лицо стало еще более чистым и радостным. Казалось, что оно излучает приятный свет, независимый от света солнца. Нике пришлось приложить немало усилий, чтобы не впиться в этого небрежного, страстного хулигана своими губами.

Максим медленно подошел к ней, поливая с ног до головы девушку волейбольной теорией. Как ни странно, но такой теории было много. Она даже чем-то отдаленно напоминала собой лекцию на паре.

Но девушка практически ничего не понимала из сказанного. Весь её разум был занят только тем, что с ней сам (без принуждения и выгоды) заговорил её любимый парень. Даже после того нелепого случая с перепиской он не посчитал её сумасшедшей.

Какой же он всё-таки понимающий и умный. Не зря половина девушек из её группы мечтают о нем. Но его мало интересуют простые силиконовые красотки. Его больше интересуют такие нестандартные личности, как Вероника.

А это полностью доказывает тот факт, что её позиция куда более правильная, чем позиция этих безмозглых куриц.

Пока девушка летала в облаках нежных чувств и мечтаний, Макс Волков плавно перешел к практике. Он показал, как правильно держать мяч при волейбольной подаче. А потом, пристроившись сзади, он попытался подать мяч её рукой. При этом девушка отчетливо чувствовала его горячее дыхание.

Она ощущала силу его крепких рук. А к округлостям её ягодиц нежно прижимался напряженный мужской живот и кое-что, расположенное пониже.

Ей страшно захотелось прямо сейчас немного прогнуться в спине, став в позу волейболистки и показав при этом себя «во всех красках». Продемонстрировав свою стать, сексуальность, женственность. Подчеркнув тот факт, что ее бедра могут дать фору бедрам наглых особ, которые оккупировали весь Инстаграмм своими голыми фото.

Если бы такое случилось, то он бы точно не смог устоять. И тогда бы у них произошло нежное соитие прямо посреди этого чертова спортзала.

Возможно, что их удовольствие привлекло бы, как магнит, других студентов. В таком случае, они все стояли бы вокруг игровой площадки, как вокруг арены гладиаторов, не в силах помещать разливающейся волне страсти.

Несмотря на нарастающее желание, Вероника, не могла на такое решиться. Но прикасаться к объекту своей любви, дотрагиваться до него, заглядывать в его глаза полные таинственной загадочности. Да! Это было вполне возможно. И это сводило с ума Веронику без всякой грязи и пошлости.

Максим был просто великолепен. Когда он бежал за мячом, то его шея, плечи и грудь довольно сильно напрягались. Это делало его похожим на мощного жеребца или прекрасного эльфа, который, мог бы покорить своим взглядом любую колдунью.

Его волосы становились все более растрепанными. Будто до этого он целый час занимался безудержным сексом. А румянец на молодом, мужественном лице добавлял еще больше правдоподобности этой фантазии.

После работы с подачей, Максим снова перешел к теории. Но теперь он не только говорил, но и наглядно демонстрировал то, как надо вести себя на волейбольной площадке.

Красавец студент нежно гладил Веронику по плечам и спине, показывая какие мышцы должны работать. Он касался её шеи и рук, разжигая в женском сердце настоящее пламя. А потом он нежно массировал бедра девушки, объясняя, как именно владеть ногами при работе на приеме.

Но ей уже было глубоко плевать на этот прием. Ведь от такой «тренировки», её душа практически замирала. А тело было влажным от пота и не только от него одного. Она уже не воспринимала эти действия, как игру или тренировку. Для нее все вокруг превратилось в один большой эротический танец.

Такой «танец» балансировал на самой грани фола. И от этого он был чудовищно сладким, томительным и желанным. Ей хотелось остановить время и вечно летать посреди открытого простора с любимым человеком, получая огромное наслаждение лишь от того, что он легко касается ее, нежно рассказывая о чем-то, что было уже не важным.

А когда, наконец, Максим закончил свои спортивно-интимные действия, то девушка чувствовала себя так, будто у них произошла настоящая ночь любви, а не банальная десятиминутная, импровизированная тренировка.

Ей хотелось петь, танцевать, радоваться. Ей хотелось летать от того, что случилось только что. И конечно, ей хотелось ждать, чтобы все это в более откровенной форме повторилось как можно скорее.

— Фух. Устал… Я сейчас не в лучшей форме, если честно, — заявил Макс. — Ты хоть немного суть поняла?

— О, да! Да, — воскликнула Вероника.

— Я рад, что тебе понравилось. Я бы еще с тобой позанимался волейболом. Но времени уже нет.

— Спасибо большое. Я бы тоже занялась с тобой… — Тяжело дыша, заявила раскрасневшаяся девушка. — Мне было очень приятно узнать все. Все вот это.

— Ну, круто, Ника. Ладно. Я побежал. Пока.

— Пока. Еще увидимся…

Макс скрылся за дверью также быстро, как и появился здесь. С одной стороны, он не сделал ничего особенного. Но с другой стороны он так нежно её учил. А потом еще и назвал по имени. Это определенно любовь!

И такая любовь будет взаимной. Остается только не упустить свой шанс, проявить малость инициативы в ближайшие дни, а потом наслаждаться отношениями. Отношениями с умным, красивым и популярным парнем, который будет уметь красиво говорить, красиво молчать и красиво доставлять удовольствие.

С парнем, который не притащит на свидание дешевое пиво. С парнем, который не будет травить матерные анекдоты, чтобы тебя развеселить. С парнем, который будет любить тебя, а не просто использовать, когда ему надо.

Думая в таком направлении, девушка отправилась домой. Наконец-то она увидела, что над городом простирается лето. Наконец-то ей захотелось жить, купаться на городском пляже и поглощать мороженое. Такие желания определенно являются признаками человеческого счастья. И пускай обломится тот, кто считает иначе.

* * *

На следующее утро Вероника проснулась в более чем ванильном настроении. Всю ночь ей снились любовные картины с Максом. Причем это не была тяжелая порнография, от которой потом приходилось краснеть перед самой собой.

Это скорее была легкая, романтическая эротика. Она дарила чувство полета и наслаждения. Душа от таких снов распускалась, как тигровая лилия в глухом палисаднике. Яркие, летние, жаркие видения в главной роли с любимым человеком дарили девушке ту самую силу, которой так не хватало ей в реальной жизни.

Поэтому утром она проснулась с самым, что ни на есть, приподнятым настроением. Уровень такого настроения был настолько высоким, что Ника даже попробовала накрасить глаза. Но получившийся образ так сильно напугал девушку, что она тут же все смысла, решив остаться нормальным человеком.

Кроме того, она даже поцеловала на прощание собственную мать. От неожиданности у Виктории Павловны чуть было не случился сердечный приступ.

Но это нисколько не смутило Веронику. Ведь теперь её ничто не могло смутить. Она бодро направлялась в свой любимый институт, где её ждал её любимый парень. Сегодня он должен был еще больше обратить на нее внимание, и возможно научить чему-то более глубокому, чем игра в волейбол.

Когда Вероника поднималась по огромным ступенькам в готическое здание универа, то ей показалось, что ВУЗ напоминает собой академию магии. Девушка невольно рассмеялась такой мысли. Ведь судя по тем странным наукам, что она изучает, её институт вполне мог потягаться с Хогвардсом.

Когда она шла по просторным коридорам и мраморным лестницам, то замечала на себе добрые, улыбчивые взгляды знакомых и незнакомых ей студентов. Вот что значит, излучать внутренний свет. Вот что значит, покорять всех внутренним, а не внешним образом.

Чувствуя, в кои-то веки себя победителем, а не аутсайдером, девушка проследовала в аудиторию, где должна была начаться первая пара.

Она перекинулась кивками с несколькими знакомыми. Потом обнялась со своей местной «как бы подругой» затем перебросилась приветом еще с парой одногруппников.

Когда девушка располагалась на своем рабочем месте, то её внимание привлекла небольшая стайка парней и девушек, стоящая возле окна. Они весело обсуждали что-то, глядя на экран огромного смартфона. «Что смотрите, ребят?» — Хотела прокричать Вероника. Но сегодняшнее её настроение явно не позволяло ей орать из своего темного угла, как бедная родственница.

Зачем? Она подойдет и все увидит сама. Увидит и получит еще больший заряд веселья от шедевра какого-нибудь блогера, юмористического номера, клипа или что они вообще там так разглядывают?

С уверенностью во взгляде и походкой личности девушка двинулась вперед, поправляя при этом свой несуразный балахон-свитер.

Рассмотреть то, что рассматривали остальные, было не так-то просто. Пришлось немного оттеснить двух девчонок, применив модную сегодня вежливую силу.

И спустя некоторое время безмолвной борьбы, Вероника смогла бросить взгляд на то, что так привлекало целую половину ее группы.

Вместо клипа, юмора, мата, на мини мониторе гаджета красовалась запись довольно плохого качества, на которой странный парень подбрасывал мяч.

При более тщательном рассмотрении, этот парень превращался в девушку. Девушку, которая была то ли пьяной, то ли изрядно обкуренной.

Ведь ее координация движений сильно оставляла желать лучшего. Чертов мяч постоянно падал у нее из рук. Она сама вечно спотыкалась и едва удерживалась, чтобы не пропахать пол своим носом.

А когда она бросалась за мячом, то ее бег был похож на движения жирной утки, но ни как не человека.

Глаза Ники округлились и наполнились слезами. В горле предательски пересохло. Неужели? Неужели это все, правда!?

На видео, которое теперь разлетелось по всему институту, была она. Точнее ее вчерашняя тренировка. Точнее, самые неудачные моменты ее вчерашней тренировки.

Причем, грамотный оператор выбрал именно те ситуации, кода рядом не было Макса. Когда она пыталась сделать хоть что-то сама.

Вот она пытается подать и промахивается по белому шару. Вот она тренирует нижний прием, а вместо этого становится в крайне неловкую позу «коровы на льду». Вот она вообще падает на пятую точку опоры, как маленький ребенок с генетическими отклонениями в развитии.

Нет. Это не случайная шутка. Это целенаправленный шаг. И к этому шагу определенно причастен Максим. Ведь если бы он являлся жертвой, то его бы слащавое лицо обязательно хоть как-то бы фигурировало на проклятом видео.

Вероника просто не могла спокойно на это смотреть. Не в силах сдерживать себя, девушка громко воскликнула:

— Что это такое?! Что это, блин!?

— «Обезьяна и Мяч» называется. Типа видео басня. С одной нашей местной… — Заявил парень в полосатом пиджаке, но тут же осёкся, осознав, что героиня видео стоит прямо возле него.

— Это не правда! Это все не правда! — Закричала Вероника. — Они все специально подстроили! Что вы смотрите! Что вы такое смотрите??? Не смотрите это!

С этими словами она попыталась ухватить мобильный телефон, но его хозяин оказался проворнее. Он отдернул руку, не позволив лишить себя дорогой игрушки. Толпа быстро обернулась. И девушка оказалась в центре всеобщего внимания.

Первой реакцией присутствующих был смех. Он словно град камней, обрушился на душу Вероники. Ее лицо тут же приобрело вишневый оттенок, а на глазах еще больше выступили слезы, сдержать которые она попросту не могла.

— Да ладно, успокойся ты. Блин, это шутка, — проговорила полноватая блондинка, с которой у Ники были относительно нормальные отношения.

— Ага, шутка. Теперь я понимаю, почему она на физ-ру не ходит. Чтобы там все от смеха не поумирали, — прокричал кто-то.

— Черт, к нам в команду не хочешь? Нам в КВНе такие неуклюжие, в смысле талантливые, нужны.

Вероника не отвечала на выпады. Ей в одну секунду захотелось умереть. Ведь такого удара в спину она не могла предугадать даже краешком своей внутренней интуиции.

— Да ладно вам, дураки! Спортсмены хреновы! — Воскликнула высокая, смуглая дама. — Многие так начинают волейболом заниматься и что? Если интересно, Никуль, то давай к нам на секцию. Там быстро всему научат. И дебилов с камерами туда не запускают. Так что если реально хочешь волейболом заниматься, то «ноу проблем».

— Да плевать я хотела на ваш волейбол! Дебилы! Я вас ненавижу!

Наконец-то выпалила Ника, ощущая, как ее кулаки инстинктивно сжимаются, а готовность выцарапать кому-то глаза просто зашкаливает.

— Эй, полегче.

— Ой, сама типа звезда интеллекта.

— Смотри на жопу больше не падай, а то мозг разобьешь.

Раздались крики с разных сторон. Но девушка уже ничего не слышала. Она направлялась вон из аудитории. Но, правда, ее маршрут пролегал не в сторону ближайшего окна или выхода на крышу (хотя очень хотелось). Ее путь лежал туда, где она должна получить ответы.

И если такие ответы окажутся не совсем правильными, то ответчику придется очень не сладко. Ведь разозлённая до боли и слез Вероника намного опаснее любой Северной Кореи. Остановить ее военную мощь не сможет даже все мировое сообщество вместе взятое.

Глава 5. Война и секс

Звонок на пару подкрадывался, подобно дикому зверю. И если бы он совершил свой рывок, то Ника вряд ли смогла бы завершить задуманное.

Она просто обмякла бы и смирилась со своей несчастной участью. А потом ушла бы домой, как ни в чем не бывало. И жила бы дальше, опять же, как ни в чем не бывало.

Но к ее радости, или к несчастью, она все-таки опередила нудный сигнал. Избегав не менее километра коридоров и заглянув в несколько чужих аудиторий, она все же смогла найти того, кто должен был ей ответить за все.

Максим стоял около того же окна, где она его видела пару дней назад. Он воодушевленно что-то объяснял небольшой девушке с раскраской на лице, как у боевого индейца.

И судя по улыбке этого «индейца» здесь был замешан не только научный интерес.

— Чертов бомж. Его что в аудиторию, не пускают что ли? — Заявила сама себе Ника, приближаясь к еще недавно такому любимому и желанному Максу.

Она жутко хотела отвесить ему смачного пендаля, насколько бы это позволила ее физическая подготовка. Но чудом сдержавшись, девушка применила лишь моральное воздействие.

— Макс! — Выкрикнула она так, что задрожали стены.

Парень резко обернулся и уронил на пол какой-то листок. Девушка, стоящая в полную к нему, отстранилась. После чего, она медленно ушла куда-то вглубь коридора, очевидно почувствовав нечто неладное.

— О, Ника. Рад видеть. Как настроение? Как успехи в спорте? — Заявил Максим, немного нахмурив брови.

— Да вот, зашибись! Стала звездой мирового масштаба. Благодаря прямой трансляции с последнего матча!

— Оу, у тебя есть чувство юмора. Круто. Только можно, если можно, поподробнее.

— Подробнее??? — Девушка подпрыгнула на месте от злости. — Подробнее о чем? О том, как ты снял меня на камеру и выставил умственно отсталой дурой?! Так, Макс?

Максим попытался изобразить удивление, но это у него плохо получалось.

— Ник, я не знаю о чем ты вообще? Какие трансляции, какие камеры?

Вероника прекрасно понимала, что если сейчас она не получит признание от этого заевшегося стриптизера местного разлива, то она будет вдвойне поставлена в неловкое положение. И тогда ее репутация окончательно развалится на атомы.

Но и пытать Макса времени не оставалось. Поэтому девушка решила применить сразу самую тяжелую артиллерию, чтобы разрушить хитроумную оборону противника.

— О том, что я сейчас тебе нос сломаю, придурок ты недоделанный! Чтоб знал, как над другими издеваться! Пойдёшь весь к крови на пару! Нашелся мне здесь плейбой недоделанный! Дебил конченный!

Вероника орала так, как никогда в жизни. Ее убитые в одночасье чувства создали внутри настоящую цепную реакцию. И энергия, высвободившаяся в результате этой реакции, обрушилась на Волкова, как поток вулканической лавы.

Он сразу же изменился в лице. Похоже, что с ним так никогда еще не разговаривали. В его глазах блеснул страшный огонек. А рот немного перекосился.

Говоря языком психологии, Веронике удалось снять с него маску, путем проведения шоковой терапии.

— Вот как? — Протянул парень, хищно смотря по сторонам. — Да что ты мне сломаешь? Ты, недалекая корова, которую даже за человека в универе не считают. Ходишь, у всех заискиваешь. А тебя все только чмырят. Себе на уме, вся такая деловая. Мне всегда интересно было, что будет, если показать такой как ты себя со стороны? И когда я увидел, как ты корячишься в «спортике», как курица, то я просто не мог удержаться. Позвал Тимоху, изобразил дурачка и вуаля! Ты смогла увидеть настоящую себя. Все вокруг получили кайф от видоса. Все в выигрыше. Всё по теме. Так что ты благодарить меня должна, а не рыпаться, ясно!? Теперь хоть не будешь жить в своих воздушных замках.

Вероника не ответила ни слова на такой монолог. В абсолютной тишине, она сделала шаг вперед и со всей силы замахнулась своей правой рукой. Максим не ожидал такого наступления. Он не успел вовремя отстраниться назад. И его лицо тут же увенчалось тремя красными полосами.

— Ай, еб@нутая! Ты что двинулась!? — Выкрикнул он, хватаясь за щеку.

— Что не нравится? А думаешь, мне нравится, когда со мной так играют!? Ты просто тупой, самовлюбленный придурок, который любуется на свое собственное эго!

— Да вот как? — Максим сверкнул глазами так, будто хотел испепелить Веронику. — А кто тогда ты? Местная дурочка, которая считает себя «нитакой»? Да над тобой пол универа ржет. Просто ты этого не замечаешь. Я открыл тебе глаза, дурнушка. А ты еще и нарываешься!

— Не смей называть меня дурнушкой! Ты не имеешь на это права! Я нормальная, ясно тебе?? Нормальная!

Максим засмеялся, взяв себя за лицо теперь уже двумя руками. Затем он принялся икать глазами что-то, будто хотел показать нечто важное.

— Марина! Марин! Маринэллаааа! Иди сюда. Иди, нужно кое-что… — Громко прокричал он.

И из приоткрытой двери аудитории, цокая высокими каблуками, выскочила девушка с торчащей вверх грудью и губами сложенными «уточкой».

— Ну что ты так орешь? Что? — Произнесла она.

— Марина. Вот посмотри на эту вот… на нее. И кажи, она нормальная девушка?

— В каком смысле?

— В прямом. В сексуальном, в общественном, в эстетическом. В любом!

— Что? Вы еще будете меня оценивать! — Вспылила Вероника. Но ее выпад так и остался незамеченным.

— Ну…. Она, конечно, странновато выглядит, — протянула Марина так, будто Ника ее не слышала. — Эти штаны…. Это вообще что? Джинсы или брюки. Не понятно вообще, есть ли у нее попа, талия. Грудь не видно. Такое чувство, что она одевалась в колхозе или тупо в секонд-хенде. А лицо, глаза, рот. Это вообще отдельный трэш. Не, ну если так судить, то поплакаться такой в жилетку можно. Но подругу я бы себе такую не хотела. С ней стыдно куда-то выйти даже, если так посудить…

— Вот как? А лучше быть такой как ты, а? Как там тебя, Снежана? — Взревела Ника. — Ты выглядишь как проститутка, ведешь себя, как проститутка. Да с такой подстилкой я бы и сама дружить не стала. Тебе понятно??

— Мааакс, это быдло такое агрессивное.

— Да я заметил, — парень потер в очередной раз ушибленную щеку.

В это время Вероника двинулась на Марину, желая осчастливить ее так же, как своего бывшего возлюбленного. Но тут она заметила, что из аудитории (очевидно услышав крики) выходят еще парни и девушки.

Все они с любопытством выстраиваются неподалеку, чтобы посмотреть разворачивающееся действо. А некоторые из них уже достают мобильные телефоны, чтобы просмотр остался не только в памяти, но еще и на просторах Ютуба.

— Макс! Тебя, что на страшненьких потянуло? — Игриво заявила девушка с плохо покрашенными рыжими волосами.

— Чувак, беги. Эта корова сейчас тебя изнасилует! — Выкрикнул высокий студент с наушниками на шее.

— Эй ты, вали вообще отсюда, ты, что до нашего мальчика докопалась, овца подопытная! — С улыбкой, но явным неприязненным намеком воскликнула брюнетка с пышными формами.

Боевой задор Вероники тут же исчез. Она вдруг почувствовала, что находится на шоу уродов, где главным уродом является она сама.

Все эти люди, окружившие ее, так или иначе, подчеркивали свои достоинства. Девушки всеми силами души пытались выставить напоказ ноги, ягодицы, груди и даже половые органы. А парни бравировали не донца сформировавшимися плечами, грудными мышцами, теми же ягодицами и томными взглядами.

Одна она выглядела более чем скромно в сравнении с остальными. И если смотреть с такой позиции, то именно Ника была тут представителем серой массы. Ведь ее облик и правда, был серым. Серым, унылым и жалким, если сравнивать с остальной молодёжью ее возраста.

Понимая, что перекричать, переубедить, перебить это сборище ей не удастся, она медленно начала отступать назад. А в качестве марша поражения для нее стал звонок, который зычным голосом зазывал всех на учебные пары.

И Вероника, выслушивая выкрики за своей спиной, пошла на эти самые пары. Только вот теперь она точно понимала, что никогда не будет учиться в этом чертовом институте.

Ходить — «да». Делать вид — «да». Но учиться, получать знания, бороться за хорошие оценки — это уж однозначное «нет».

И никто, даже все силы черных дыр во вселенной, не смогут заставить ее изменить решение. Ведь учеба — это в какой-то степени духовный процесс. Ее же духовность теперь была похоронена вместе с этой проклятой мимолетной любовью, которая сменилась дикими насмешками.

А раз так, то ни к чему лишние телодвижения. Ни к чему все терзания и заботы. Теперь ей предстоит просто жить. Жить до тех пор, пока вместе с мертвой душой, не умрет и ее тело. Остается надеяться, что это случится, как можно скорее.

Конечно, помешать такому фатальному сценарию могла бы Виктория Павловна. Но ее муж Андрей наконец-то вернулся из очередной командировки. И ее душа, как собственно и тело, была занята только своим собственным мужем, по которому она бесконечно скучала.

Вероника также радовалась приезду отца. Это было связно не только с тем, что он как обычно привез ей подарки в виде ювелирных безделушек и модной сумки. Нет.

Ей было приятно от того, что этот высокий мужчина в очках мог внести некую гармонию в семью. Да и вообще, именно с его прибытием та мини община, в которой жила девушка, как раз-таки и превращалась в настоящую семью, в иконном смысле этого слова.

Причем семейная атмосфера царила не только вечерами, кода все собирались за огромным столом, чтобы поговорить, а не поругаться, как в дни отсутствия главы семейства. Но и в другое время. Даже пресловутые утренние стычки откатились куда-то на второй план.

При этом основное сближение Вероники с родителями было непосредственно ночью. Ведь именно в это время они, предполагая, что уставшая в институте дочь спит, занимались сексом.

Ника точно знала, что это именно секс, а не игра в шахматы или романтические беседы. Ведь ее родители были далеко не старыми людьми. И в их глазах легко можно было угадать томление, которое присуще горячим любовникам, скучающим в разлуке друг без друга.

Кроме того, Вероника замечала несколько раз в ванной комнате интимную смазку. Это говорило о том, что у Виктории Павловны определённо есть проблемы с увлажнением в самый ответственный момент, а точнее с его отсутствием.

И Ника пыталась представить, как именно они решают эту трудность? Как делают так, чтобы сухая плоть стала влажной и горячей, готовой для получения тяжёлого, непереносимого кайфа?

А поздней ночью девушка отчетливо слышала, как из особняк, а точнее его второй (спальный) этаж наполнялся сладкими стонами и ритмичными шорохами.

Не стоило долго мучить себя догадками, ссылаясь на мистическую природу этих звуков. Это были, что ни на есть природные звуки, которые передавали на расстояние удовольствие, страсть, похоть.

Вероника слышала все. Она чувствовала, как именно они делают «это». Конечно же, в миссионерской позе, как и положено супругам, прожившим вместе долгие годы.

Они никуда не спешат и не гонятся за оргазмом, как за последним спасением. Нет. Они плавно растягивают удовольствие, проникают друг в друга не только телесно, но и духовно. Поэтому каждый приступ страсти становится индивидуальным, особенным и незабываемым.

Иногда Вероника не выдерживала и присоединялась к ним. Она прислушивалась к сладким звукам, закрыв глаза. Разум ее начинал рисовать прекрасные картины огненного совокупления. В этих картинах царила полная свобода от предрассудков и нравственности.

И погрузив свою руку во влажную промежность, девушка подключалась к такой свободе, растворяясь в ней и становясь ее частью.

Таким образом, вся семья делала совместно одно приятное дело. Дело, которое многим покажется противным. Но которое, при этом до боли приятное и манящее, как запретный плод древнего, райского сада.

Участвуя в таких псевдо оргиях, Вероника прекрасно понимала тех, кто спешит как можно скорее выскочить замуж. Они не хотят детей, кастрюль или грязных полов.

Они хотят бесконечного, безлимитного наслаждения. Они жаждут того, чтобы их плоть была всегда удовлетворена по полной и никогда не томилась в муках ужасного, всеубивающего воздержания.

Ах, как бы иногда хотелось и самой Нике заполучить мужа. Она прекрасно представляла себе, как ждала бы его с работы или из командировки, как это делала ее мама.

А потом она бы буквально бросалась к нему на шею, прикасаясь приподнятой грудью к его одежде.

Она бы терлась о его тело, посасывала бы шею, трогала в том самом месте. И такие намеки работали бы куда лучше любых швейцарских часов.

Он бы нес ее в спальню, бросал на кровать и сразу же подбирался к вожделенной цели. Его руки бы срывали с нее маленькие трусики. После чего, его язык ласкал бы возбуждённый клитор, доводя несчастную до ужасного исступления.

Потом он бы попросту задирал ее нежные ноги к голове и трахал бы, трахал, как только мог. До самого сильного напряжения, до судорог, до оргазма. И все это повторялось бы снова и снова. И не было бы конца и края огромной волне удовольствия.

Да! Пожалуй, такой семейной жизни Вероника очень даже хотела. Но именно такой, а не той, в которую играет большая часть современных российских пар. Не такой, где в постели люди лишь ругаются и травят друг друга, забыв про наслаждение, любовь и другие высокие чувства.

Кстати, насчет травли и ругани. Эти явления не заставили себя долго ждать. В скором времени у Андрея снова появились дела. И он, поддельно сожалея об этом, уехал на очередной форум, где без него естественно было никуда.

Виктория Павловна постепенно перестала цвести и пахнуть, а начала как всегда, чахнуть, распространяя вездесущую злобу.

Ника полностью погрузилась в себя и стала вновь ругать свое проклятое тело, которое еще недавно не давало ей спать по ночам, заставляя ублажать себя под скрипы родительской кровати.

Но девушка не слишком сильно унывала по этому поводу. Ведь пока ее родители наслаждались своим двухнедельным совместным отдыхом, она успела полностью разрушить свою карьеру студентки.

Несданные экзамены, заваленные зачеты, множество замечаний, прогулы и все в этом духе стали ее постоянным друзьями.

Она не хотела ходить в это чертово пафосное заведение. Но ее заставили насильно это сделать. Так пусть теперь получают по полной. Ее бунт будет страшен. Ее бунт будет холоден. И никто в этом мире этот бунт не остановит.

Все может наладиться, если ее глупая мать сможет догадаться, что дочке необходимо предоставить свободу выбора. Но этого не случится, ни при каких обстоятельствах.

Хотя не стоит излишне нагнетать атмосферу. Если говорить откровенно, то бунт Вероники долгое время вообще не был никем замечен. Поэтому, останавливать его, мало кто торопился. Но в один из июньских дней Ника все же попалась в поле зрение своей матери, которая решила превратить завтрак в самую настоящую воспитательную беседу.

Она подошла к столу, где завтракала девушка и, одёрнув свой брючный костюм, заявила чуть более чем металлическим тоном:

— Дочь. Ты ничего не хочешь мне сказать, а?

— Нет, мам. А что? — Проглатывая пищу, ответила Ника.

— Может быть ты беременна, у тебя проблемы с пищеварением или ты влюбилась?

— Ага, конечно, влюбилась и разлюбилась, — подумала девушка. — Нет. Все отлично, стабильно и стагнации не наблюдается. — Заявила она вслух.

— Кроме стагнации мозгов, не так ли? — Виктория Павловна расплылась в поддельной анти улыбке.

— Возможно, возможно. Но мозг человека — это не изученный орган. Так что контролировать его стагнацию невозможно.

— Хватит паясничать, Ника! Ты не сдала нормально ни одного экзамена за всю летнюю сессию. Мне звонили из института. И я не могу понять, какого черта ты специально все валишь!?

— Ты звонила, мама. Это очень важно. Ты вечно звонишь в мой универ и следишь за мной, как за дурой или преступницей.

— А как за тобой не следить, а!?? Да хватит жрать уже! Я хочу с тобой поговорить, — после этого выкрика Вероника положила ложку, уставившись на костлявое, красное лицо своей матери.

Похоже, что ее праведный бунт не обойдется без жертв, как и вообще любой бунт в России. Но готова ли она к таким жертвам? Готова ли она к тому, что красный демон в обтягивающих брюках, некогда являющийся ее матерью, придушит ее прямо на кухне?

— Я не знаю, о чем ты хочешь поговорить. Со мной все отлично. Я не беременна. Я не попала в плохую компанию, я не перешла на темную сторону силы, — собрав волю в кулак, дерзко ответила Ника.

— Отлично! Здорово блин! Моя дочь не беременна и я должна радоваться, как младенец новому подгузнику! Нет, дорогая, это тебе не прокатит! Наступают летние каникулы. А у тебя куча хвостов и косяков по всем предметам! И если ты не исправишь их к осени, то я придушу тебя голыми руками.

— О Боже, самое страшное начинает сбываться, — подумала Ника, стараясь не показывать своего смятения.

— Как ты не понимаешь, что мы с твоим отцом высококвалифицированные специалисты, которых знают и уважают во всем городе, — продолжала Виктория Павловна. — А ты буквально позоришь наш род. Неужели так сложно просто нормально учиться? Или нормально объяснить свою причину, а не вести себя, как тихо помешанная бабка! А, Ника! Я с тобой разговариваю, если ты еще не поняла!

— Объяснить? Конечно, мамочка! Я прекрасно сейчас все объясню! — Ника встала из-за стола, ощущающая, что сама тоже краснеет от злости. — Просто вышло так, что я как бы ээээ…. Ненавижу на хрен этот гребанный универ. А меня кое-кто силой заставляет туда ходить уже два года подряд! Там учатся одни тупые, мажорные обезьяны, которые меряются своими жопами напоказ! Программа дебильная и не черта не понятная. Все фальшиво. Нет ни хрена живого! И как нормального человека, меня просто не может не бесить все это дерьмо!

Виктория Павловна громко шлепнула себя по лбу рукой с ярко красным маникюром.

— Ах, вот оно что? Ну конечно, это же наша любимая Вероника! У нее всегда виноваты все вокруг, кроме нее самой. Она же не может задуматься над тем, что для тупых людей учеба кажется тупой. Ей же гораздо лучше ходить и дуться, как жертва маньяка, чем просто один раз взяться за ум.

Вероника молчала. Она прекрасно понимала, что говорить что-либо бессмысленно. Гораздо лучше что-либо делать. И она уже приступила к активным действиям, завалив летнюю сессию. Остается повторить то же самое еще пару раз. И ненавистное учебное заведение выплюнет ее, подавившись ее индивидуальностью.

— Ага, теперь уходишь в глухую оборону. Думаешь, само все замнется…. Нет, девочка моя. Ты обшибаешься! Если ты не начнешь учиться, не будешь вылавливать преподавателей и исправлять свои косяки, то я пойду на самые крайние меры, дорогая. Ты меня поняла!?

— Поняла! Поняла, что ты бессердечная особь, которой наплевать на собственную дочь!

Девушка хотела сказать что-то куда более едкое и колкое. Но даже в порыве гнева, она не могла обрушить всю свою злость на собственную мать. Ведь, как это ни банально звучит, та желала своей дочери чего-то хорошего. Правда, в своем извращённом понимании этого термина.

— Хорошо, хорошо. Пусть так. Но скоро я за тебя возьмусь. И мы посмотрим, кто именно из нас «особь».

Хищно улыбнувшись, Виктория Павловна отправилась на работу, с непреодолимым желанием кого-нибудь прикончить. Ее должность вполне позволяла осуществить такое. А значит, кому-то сегодня явно не повезет.

А вот Вероника, испытывая похожее желание, не пошла абсолютно никуда. Один из последних учебных дней на этом курсе был сорван. И это было вполне себе замечательно. Так как за все эти долгие месяцы учебы ее так сильно достали, что последние моменты получения знаний казались попросту смертельными, как доза радиации, которая превышает норму.

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Так что теперь Вероника может со спокойной душой, ссылаясь на плохое настроение и агрессию матери, пойти шататься по городу.

Точнее нет. По летнему городу! Что ни маловажно. Возможно, она даже заглянет в кафешку под открытым небом и купит мороженого. Возможно, она даже доберется до фонтана на главной площади.

И конечно, она посетит свой любимый парк, но не будет правда, заходить слишком далеко. Точнее, эта та, старая Вероника не стала бы заходить слишком далеко.

А вот для новой, сильной и независимой девушки все дороги абсолютно открыты. Поэтому она имеет право ходить где угодно, делая то, что ей вздумается. И пускай стесняются ее, а не наоборот. Она больше не будет строить из себя бедную овечку. Она будет лишь развиваться, и идти вперед, добиваясь поставленных целей.

Согласитесь, такую приятную забастовку проводить одно удовольствие. Главное, чтобы последствия такой забастовки не были излишне шокирующими.

Но хотя какая вообще разница! Ведь самое шокирующее уже произошло. Нелюбимая учеба, непонимание в коллективе, разбитое сердце, откровенные насмешки.

После всего этого весь гнев ожесточенной матери кажется писком сонного колибри. А значит, никаких преград больше нет. Только безграничная свобода. Свобода через страдания. Прям, как в философских трактатах.

Глава 6. Он маньяк!

Летний вечер, как запоздалая электричка до города. Все ее ждут, но она никак не приходит. А когда она наконец-то пребывает, то все тихо радуются, и наступает счастье.

Примерно так же произошло и сегодня. Когда Вероника вернулась домой, то ее мама находилась в пассивном состоянии, облачившись в какие-то изрядно молодежные джинсы со стразами и деловой пиджак, не слишком ей подходящий. Она просто смотрела телевизор, на редкость, не желая проявлять агрессии.

Придраться было практически не к чему. Ведь наступили долгожданные каникулы. Два месяца свободы и относительного перемирия.

Будто празднуя такое значимое событие, солнце светило по-особенному ярко. Оно потоком лилось сквозь огромные окна особняка, увенчанные дорогими жалюзи.

Его лучи играли на паркете, образуя небольшие, лазурные озера. Белый натяжной потолок также отражал свет лета, создавая панорамную лучевую наполненность или нечто подобное. Не важно. Важно, что это было безумно красиво, поднимало настроение и заряжало неимоверной энергией.

В кои-то веки Веронике было приятно возвращаться домой. Она, как следует, погуляла с новой знакомой, считающей себя почему-то эмо. Хотя никаких атрибутов забытой многими субкультуры у нее не было.

Но это и не слишком значимо. Ведь она была похожа на Нику по мировоззрению и характеру. Встретившись случайно в одной из философских групп в соцсетях, они перевели общение в реальное русло, что бывает крайне редко.

И теперь Вероника радовалась такому замечательному исходу. Ее восхищал зарождающийся вечер, большой и красивый дом, а главное, туалет, куда она, переодевшись в пижамный костюм, поспешила как можно скорее заглянуть.

Она жутко ненавидела туалеты в торговых центрах. Поэтому ее всегда тянуло именно домой, чтобы совершать простой, естественный ритуал в непринужденной обстановке.

Хотя, такую привычку существенно подрывал универ. Ведь там девушке поневоле приходилось писать в общественной уборной, которая больше напоминала собой базар или проходной двор.

Но теперь это в прошлом. Теперь на ближайшие пару месяцев можно забыть об этих пытках стыдом и расслабиться по полной, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.

Сидя на своём любимом унитазе и существенно напрягаясь, Вероника продолжала мысленно расхваливать уборную в их семейном коттедже. Ведь эта комната была светлой, просторной и похожей на полноценную гостиную.

Среди белого кафеля и фаянса можно было жить как минимум трем людям… с семьями… и собаками… и дальними родственниками.

Это вам не те типовые туалеты в квартирах «простых смертных», где сидя на унитазе, ты чувствуешь, как в твою попу упирается стиральная машина, а грудь бесцеремонно теребит какой-нибудь рукомойник. Нет. Здесь все по-другому. Здесь все более приятно и просторно.

Просидев на «белом троне» довольно долго и с трудом избавившись от проблемы, которая вот уже три дня казалась безвыходной, девушка тщательно вымыла руки и другие места, принимавшие участие «в процессе». А затем она отправилась в свою комнату, по-своему типичному обыкновению.

Студентка на секунду задумалась о том, что надо начать питаться как можно правильнее. А иначе, прекрасный санузел станет ее постоянным домом, а крем от прыщей придется сменить на крем от геморроя. Ведь при таком напряжении, которое она испытывала уже второй раз за неделю, эта неприятная болезнь попросту гарантирована.

Хотя, это конечно не задача первостепенной важности. Гораздо важнее сейчас написать Ольке и рассказать о своих впечатлениях от прогулки. При этом нужно как можно быстрее «залить» в ВК их совместные фото, которые были сделаны у фонтана.

Кроме того, вполне возможно, что Нике удастся пофлиртовать в городской группе знакомств. И судя по ее игривому и слегка возбужденному настроению, такой флирт может принести неплохие плоды.

А что! Она вполне себе симпатичная, одинокая девушка из состоятельной семьи. Неужели она не достойна, отхватить свой ломтик счастья от пирожного под названием «Жизнь»?

Главное, чтобы не нарваться в очередной раз на гопника Стаса или хитрого ублюдка Макса. А в остальном, она готова с кем угодно и на что угодно!

Легкой походной летней студентки Ника проследовала по коридору. Казалось, что её ноги вообще не давят на поверхность пола, и она фактически летит над плоскостью паркета. Её тонкая рука с содранным розовым маникюром повернула ручку двери. И Вероника оказалась в такой пустой, но все же в такой любимой, на данный момент, комнате.

На лице девушки просияла непроизвольная улыбка. Но тут же этот свет радости поглотила волна жуткого страха.

Вероника не поверила своим глазам в то, что она увидела внутри своего давнего убежища. Она даже зажмурилась на какое-то время, надеясь, что ей удастся проснуться или опомниться. Но ни того ни другого к сожалению не случилось.

Видение Ники было вполне реальным. А видела она следующее. Посреди её родной комнаты стоял высокий мужчина лет сорока. Он был довольно худой, с вытянутым лицом и выразительными глазами.

На нем красовался дешевый деловой костюм, который был явно не по размеру, но смотрелся при этом не слишком ужасно. Легкая небритость на лице старила мужчину. Поэтому он выглядел более пожилым, но одновременно более строгим в хорошем смысле этого слова.

А его длинные волосы напоминали собой прическу из рекламы шампуня. И судя по их растрепанному виду, рекламу удалось снять далеко не с первого раза.

Странный человек медленно обвернулся, в упор, смотря на девушку своими темными глазами, которые вполне могли просверлить человека насквозь.

— Господи! — Взревела Вероника.

— Нет, — бархатным голосом произнес незнакомец.

— Черт!

— Тоже нет.

— Сука!!!

— Тем более нет. Виктор Борисович. Твой новый, скажем так, репетитор по экономике. Мне тоже очень приятно. Кофе можешь не предлагать.

Веронику всю затрясло. Она тут же поняла в чем дело. Это был маньяк! Самый настоящий маньяк, который был наркоманом или психопатом. Он пробирался в дома юных девушек, представлялся учителем или репетитором, а потом… Потом, лучше даже не думать что именно «потом».

Осознавая, что прямо сейчас может случиться нечто страшное, Вероника в одну секунду мобилизовала все свои внутренние запасы энергии. Главное, чтобы этот гад не тронул её мать. А все остальное уже не важно.

Хотя, маньяки редко трогают своих. Поэтому вряд ли Виктории Павловне что-то угрожает. Но все же…

— Хорошо. Я очень рада вашему. Вашему приходу, — бледнея на глазах, произнесла девушка.

Затем она со всей силы рванулась назад из комнаты. Её тело ускорилось чуть ли не до скорости звука. И чуть не сломав ногу, она в кратчайшее время оказалась внизу. В их просторной и светлой гостиной.

— Мама! Мама, Господи! Мама! Ты в порядке?? — Вопила при этом несчастная студентка. Вскоре тонкие, но цепкие руки схватили её, как нити паутины несчастную мошку.

Деловая женщина буквально взяла свою дочь в охапку, чтобы та не разгромила дом до уровня фундамента.

— Ника! Ника, успокойся ты уже, наконец! Я, конечно, понимаю, что ты не любишь учиться. Но не до такой же степени, дочь!

— Мама, какая на хрен учеба, мама?! — Вопила перепуганная девушка. — У нас в комнате маньяк! Бежим к черту отсюда! Он псих. Я серьезно!

— Господи, Вероника! Ты как всегда меня решила опозорить. Это никакой не маньяк. Неужели так трудно было догадаться? — Виктория Павловна буквально трясла свою дочь, чтобы та хоть немного угомонилась.

— Это Виктор Борисович. Твой новый помощник по учебе. Он очень профессиональный и поможет тебе решить проблемы с институтом в кратчайший срок. При этом ты сможешь научиться грамотно строить учебный процесс и добиваться целей без дополнительных умственных затрат.

— Мама! — Ника отпрыгнула в сторону, будто её облили кипятком. — Этот псих в нашем доме что, правда, что ли гребаный репетитор???

— А как ты хотела, доченька? Ты же знаешь, что у меня нет чувства юмора. И я не понимаю твоих шуток по поводу учебы. Так что тебе предстоит прекратить клоунаду и заняться нормальными делами. А уважаемый Виктор Борисович тебе в этом поможет, — женщина улыбнулась так, что Веронике стало как-то не по себе.

— Мама! Я к нему не пойду! — Выкрикнула девушка.

— Да. Не пойдешь. Потому что побежишь, — Виктория Павловна крепко схватила дочку за руку.

Последняя быстро поняла, что если она откажется подчиниться, то случится что-то невероятное и страшное.

К тому же, что подумает маньяк…. в смысле репетитор, если она вдруг «смоется» из дома как псих больная. Ей и так уже довольно плохой репутации. Поэтому лучше сделать вид, что все нормально, а потом решить эту проблему своими собственными методами.

Самая большая глупость в войне — это недооценивать противника. Виктория Павловна явно совершила такую ошибку. И Ника этим обязательно воспользуется.

— Ладно. Ладно, мам. Если ты решила отдать меня в руки этому психу, то ладно. Только потом не стоит ныть и просить у меня прощения.

Пока что ноет кое-кто другой. И это явно не я. Иди наверх, дорогая уважаемая доченька. Удачного знакомства со своим новым репетитором, — снова последовала ужасная улыбка. И Ника с видом человека, которого приговорили к расчленению, опустив голову, отправилась к лестнице.

Когда она снова открыла дверь в свою комнату, то высокая, сухая фигура спокойно расположилась на её компьютером кресле и смотрела в окно. Создавалось впечатление, что это она пришла в его дом, а не наоборот.

Девушке жутко захотелось закрыть дверь и убраться. Пусть лучше этот странный тип на веки останется здесь. Она даже согласна переехать жить на помойку, лишь бы не знакомиться с мерзким стариком, который годится ей в отцы.

Некоторое время Ника стояла молча. Идея с побегом не казалась ей такой уж бредовой.

— Привет еще раз, Ника. Или как там тебя точно зовут? — Спокойно заявил репетитор, глядя на то, как город погружается в закатную дымку. — Все. Стадия отрицания пройдена? Хорошо. Теперь перейдем к стадии привыкания и полного подчинения.

Этот наглый ублюдок говорил о подчинении. А его тембр голоса был таким, будто его другом являлся президент США. Все это заметно разозлило девушку, и она испытала желание выбросить его со второго этажа. Это было бы неплохо, с учетом того, что по сути, это был третий этаж, если учитывать высокий фундамент, подвальные окна и завышенный уровень потолков.

— Я не собираюсь никому подчиняться, Виктор Витальевич, или кто вы вообще? Произошло недоразумение, и когда все решится, то вы уберетесь подальше и забудете сюда дорогу!

— Забуду, милая, обязательно забуду. Только вот сделаю то, для чего меня наняли, — Виктор Борисович повернулся и встал с кресла. Он был довольно видным мужчиной, но его дешевая одежда и высокомерный взгляд все портили. — Как же сложно бывает укрощать вас — мажоров!

— Вообще-то я не мажор! Не мажорка! Вам ясно? Так что меня точно укрощать не стоит!

— Ой, ли? А у кого на дубовом столе итальянского производства стоит монитор с высокоточным разрешением последней модели, с защитой от воздействия всех уровней излучения на сетчатку глаза? У кого в комнате евро ремонт по стандарту пятого поколения, один квадратный метр которого, стоит больше, чем три моих пиджака?

— Это все не мое! Это все мамино! И папино, в смысле… Я сама серая мышка. У меня ничего своего нет. Так что вы явно обратились не по адресу. Мы оба с вами жертвы обстоятельств!

Веронике хотелось заплакать. Ведь ее упрекнули в том, что она никогда в своей жизни не демонстрировала. Ее упрекнули в том, что она даже не использовала по назначению. Ее видели в таком свете, которого она боялась и остерегалась всеми силами души.

— Даже так, — хмыкнул репетитор. — Ну, кто тут мажор, а кто нет, это в буржуазно — семейном кругу разберетесь. Моя работа укрощать таких вот неучей в растянутых пижамах. И я выполню эту работу, как следует. Так что садись на кровать, и начнем с общей теории экономического права в рамках построения отношений в международной торговле.

Веронику передернуло так, что она чуть не получила паралич лицевого нерва. Ненавистная учеба до жути достала ее за последние месяцы. А теперь и долгожданные каникулы пожирала эта грязная субстанция. Нет! Этого она сто процентов не должна допустить.

Понимая ужас ситуации, девушка захлопнула дверь. Затем она сделала шаг вперед и произнесла в пол тона:

— Да. Вы правы. Я ценю ваше стремление, Виктор Борисович. Хотя вы и кажетесь мне странным. Но все же, мы же не будем на полном серьезе здесь вот сейчас учиться! — Девушка сделала до боли глупое лицо. — Нам это обоим не надо, так ведь? Давайте просто скажем моей матери, что все окей. А сами можем… Можем, вот например, посмотреть телек.

Вероника в подтверждении своих слов взяла с кровати пульт управления внушительных размеров и показала головой в сторону небольшого экрана на стене.

— Во-первых, для меня нет ничего более интересного, чем занятие науками. Науки юношей питают, как говорил один мужик в парике, — продекламировал репетитор. — А во-вторых, на кой черт мне обманывать эту замечательную женщину, которая дает мне работу, чтобы угодить ее нерадивому отпрыску?

— Нет. Стойте. Я не нерадивый. И вообще, моя мама не самая незамечательная женщина, выражаясь вашим языком. Так что выполнять ваши нравоучения я точно не собираюсь.

— Да?? Ну, тогда придется тебя заставить…. Впрочем, для меня это норма…

— Если вы, «репетитор третьего разряда», посмеете меня заставлять, то вы даже не представляете, что может случиться с вами!

— Например?

— Например, я скажу своей маме, что вы до меня домогаетесь. Вот, — девушка сверкнула глазами, что означало на шахматном языке «мат».

В это время Виктор Борисович одобрительно кивнул головой и вплотную подошел к Веронике. Он был немного выше нее и имел какую-то сильную, пугающую энергетику.

В лицо студентке сразу же ударил запах дешевого одеколона и вспотевшего мужского тела. Это было противно и немного завораживало одновременно.

Не говоря ни слова, репетитор взял небольшую (по сравнению с его огромной рукой) грудь девушки и немного сдавил ее, от чего Вероника машинально взвизгнула.

Она хотела сделать шаг назад. Но в это время рука еще больше напряглась. И девушка поняла, что резкое движение может навсегда лишить ее левого соска.

Затем вторая рука мужчины легла на другую грудь и также существенно ее сдавила. Ника открыла рот, изображая рыбье дыхание. Лицо ее загорелось пожаром. Внутри как будто появился двигатель внутреннего сгорания.

— Вот так. Неплохо…. У тебя есть сиськи. А я уже всерьез подумал, что ты парень. Надо проверить остальные половые признаки, чтобы полностью убедиться… — Произнес Виктор Борисович, оставляя нежную плоть в покое. При этом голос его звучал, будто ничего не случилось.

— Урод! — Девушка отвесила мужчине звонкую пощечину. Но в отличие от Макса, он не особо то обратил внимание на горящий след от маленькой ладони на своем лице. — Зачем!!?

— Чтобы твои обвинения в домогательствах смотрелись более правдоподобно.

— Ах ты, скотина! Ты думаешь, что это тебе останется просто так! Да меня даже парень мой так не лапал! Сука! Моя мать тебя за это порвет!

Виктор Борисович ничего не ответил на данный выпад. Он лишь многозначительно приподнял брови, указывая рукой на дверь.

Вероника окончательно поняла, что он сумасшедший. Ведь поступать так — это, как минимум, не логично. Бросив взгляд исподлобья на «маньяка», девушка открыла дверь и вышла в коридор.

— Мам! Мама, ты еще там? — Взволнованно крикнула она.

— Да, Ника. У тебя что-то случилось?

— Да. Господи, да! Я сейчас спущусь!

— Нет! Стой! Стой там! Я и отсюда все прекрасно слышу.

Ника на мгновение замешкалась. Но потом она подумала, что неплохого бы было, если бы этот урод слышал, как она сдает его собственной матери. Так ему будет вдвойне стыдно и совестно.

— Виктор Борисович, мама. Он ко мне пристает. В интимном плане, если ты понимаешь. Иди сюда! Я боюсь, что он еще что-то сделает!

Вероника ожидала, что ее самый близкий родственник прибежит наверх со скоростью пули, чтобы разобраться с негодяем, который только что нагло вытворял грязные вещи. Но этого не случилось и в помине.

— Послушай, Ника, — раздраженно, но в то же время уставшим голосом, заявила Виктория Павловна. — Еще одна твоя выходка и я спущу тебя с лестницы. Ты так меня достала, что мое терпение зашло в глубокий минус. Поэтому я очень тебе советую сделать то, что я от тебя прошу. А иначе, ты получишь по полной. — Затем она на какое-то время замолкла. После чего добавила другим тоном. — Извините нас, Виктор Борисович!

— Ничего страшного. Я уже к таким привык, — раздался далекий мужской голос из глубины девичьей комнаты.

Ника глотнула воздух ртом так, будто ее снова кто-то схватил за грудь. Глаза ее наполнились слезами. Хотя в душе она прекрасно понимала, что ее мать является жестким и черствым человеком, но все же она надеялась, что хотя бы в такой ситуации от этой властной женщины можно добиться хоть какого-то понимания.

Нет. Все было далеко не так. И теперь Веронике ничего не осталось, как отправиться обратно в свою обитель, предавшись незавидной участи. И пусть престарелый маньяк ее там изнасилует. Главное, что она сделает так, как хочется ее матери. Все остальное, даже судьба галактики, уже не является важным.

Войдя в свою комнату, Ника довольно сильно хлопнула дверью. Она бросила злобный взгляд на репетитора, заявляя срывающимся голосом:

— Вот так значит! Отлично! За что еще вы хотите меня облапать!? А! Я, кстати, без трусиков сейчас. Этот так, к слову, чтоб вам было удобней!

— Я хочу облапать тебя за общий план твоих знаний, полученных на протяжении прошедшего учебного года. А то, что ты без белья — это очень хорошо. Так информация будет впитываться лучше. Потому что, судя по твоим рассуждениям, ты явно думаешь далеко не мозгом.

— То есть вы все еще уверены, что я как идиота буду вас слушать!?

— А у тебя нет выбора, лапуля. Тебя даже собственная мать считает сумасшедшей. Так что все твои выпады приведут только к походу в психушку. Поэтому тебе проще заткнуться, расслабиться и получать удовольствие. По крайне мере, я бы на твоем месте сделал именно так. Особенно, если бы со мной занимался такой гениальный ученый.

— Тоже мне, Менделеев недоделанный, — буркнула девушка, надувая щеки. Затем она залезла на кровать и уставилась на своего маньяка-учителя. — Давайте уже. Что у вас там?

— Вот и славно, юная мажорка. Давно бы так, — Виктор Борисович хлопнул в ладоши. — Значит так. Философии, истории, логики мы касаться не будем. Начнем сразу с чего-то более профильного. В частности, меня интересует набор твоих теоретических навыков в сфере политэкономии и экономического анализа. У вас был уже курс данных предметов? Вот и отлично…

После небольшого и емкого вступления, последовала самая настоящая лекция. Репетитор расхаживал по комнате взад-вперед, как будто перед ним была аудитория в несколько сотен человек, а то и больше.

Он говорил строго по теме, выделяя исключительно главные мысли. Девушке даже на секунду показалось, что она находится в машине времени, которая коротко показывает ей то, что она проходила в течение предыдущего года.

— Вот это да. Почему он так распинается? Наверное, моя мамаша не хило ему отстегнула…. У нас профессора и то меньше напрягаются на парах. Хотя, может он тоже профессор? Нет. Этот маньяк-неудачник явно не может быть профессором. Хотя, говорит он вполне «проффесориально», если можно так выразиться, — думала девушка, изображая глубочайшую заинтересованность процессом.

Но такая заинтересованность быстро прошла, когда наступила череда вопросов. Как оказалось, Вероника не знала даже элементарных терминов, понятий и определений.

Несмотря на то, что она почти не прогуливала пары, ее уровень подготовки был ниже, чем у самых отъявленных институтских кутил.

Это заставляло Виктора Борисовича злиться и раздражаться. Он отпускал едкие шуточки в адрес своей подопечной. В результате чего, ей приходилось поджимать свои губы, сворачиваясь в своеобразный комок и прижимаясь к стенке.

Правда, такая жалобная поза мокрого котенка не особо сильно ее спасала. Ведь от научного правосудия невозможно скрыться так просто. Особенно если ты находишься один на один с преподавателем, а не среди тридцати таких же увальней, как ты сам.

— То есть, о зоне свободного предпринимательства ты слышишь впервые? И даже логически не можешь догадаться, о чем идет речь? Отлично. Надеюсь, что я, хотя бы не заражусь от тебя аутизмом. А то мне как-то не хочется потерять интерес ко всему кроме компьютера и собственных сисек, — едко подмечал Виктор Борисович.

— Я уже говорила, что мне не нравится эта учеба. Я объясняла вам, что принципиально ничего там не учу! И поверьте мне, у меня гораздо больше интересов, чем кажется всяким недалеким обывателям! — Не оставалась в долгу девушка.

Все это длилось до бесконечности долго. Но, в конце концов, вечер мозгового штурма все же подошел к концу.

Обещав вернуться через день, репетитор покинул «крепость» Ники. А потом какое-то время он мило беседовал с Викторией Павловной на тему того, что ее дочь в скором времени станет нормальным человеком и что беспокоиться теперь нет никакого повода.

Вероника отчасти слышала этот разговор, но ей уже было глубоко все равно. После всего случившегося ее мозг отключался, как старый ноутбук с «убитой» материнской платой.

Ей просто хотелось спать, как можно скорее и как можно больше. Это желание перебивало даже мысли о фотках, парнях, флирте и новой подруге.

Поэтому девушка завалилась на свою кровать и предалась саму приятному наслаждению из всех благопристойных наслаждений планеты. Она погрузилась в мир теплых снов, где с успехом пробыла вплоть до десяти часов утра следующего дня.

Глава 7. Расслабься, детка!

Иногда для того, чтобы выразить свой протест нет необходимости идти на баррикады или жечь автомобильные шины. Можно просто много говорить или много молчать, или, например, громко размешивать чай в стакане, раздражая всех окружающих ужасным звуком, как это сейчас делала Вероника.

Летнее утро красило в яркие оттенки прекрасный дом. Оно заливало оранжевым настроением кустарники и цветы, которые росли в импровизированной оранжерее вдоль стены. Через окно на кухне все это великолепие было отлично видно. И оно могло вывести из депрессии каждого меланхолика в течение одной секунды.

Но Ника мало подходила под определение «каждый». Поэтому ее мрачное настроение не мог скрасить даже самый замечательный на свете летний день средней полосы России.

Помочь ей могло только общение с матерью. Но та заметно игнорировала любые контакты с дочерью в последние дни. И даже сейчас, собираясь в торговый центр за очередным глупым «костюмом Брежнева», Виктория Павловна старалась не особо сильно обращать внимание на свою дочь, чтобы не портить себе летний, а к тому же еще и выходной, день.

Но размеренный стук ложки о стекло, который воспроизводила Вероника, постепенно менял намерения строгой матери. И такие перемены были явно не в лучшую сторону.

Спустя какое-то время непрерывного размешивания чая, от которого чуть не разбился стакан, Виктория Павловна все же не выдержала.

— А можно хоть немного потише, дочь? — Заявила она.

— Нет. Перемешивание чая с особым усердием — важная жизненная задача. Сегодня ты плохо размешиваешь чай, а завтра тебя никуда не возьмут на работу.

— Вот как… Любопытная теория. А может быть можно производить твое размешивание, когда я уйду с кухни?

— Нет. Размешивание надо делать смолоду. Иначе никакого будущего не видать, — Вероника ехидно улыбнулась, подражая тем самым своей собственной матери.

Виктория Павловна закончила завтракать первой. Стараясь не видеть выпады дочери, она поставила использованную посуду в посудомоечную машинку.

— Господи, Ник. Да что тебе от меня надо? Ты хочешь поговорить? Давай уже, наконец, поговорим! — Судорожно всплеснув руками, заявила женщина.

Ника оставила в покое многострадальную серебряную ложечку.

— А вчера, позавчера, поза позавчера этого сделать было, конечно, нельзя, — протянула студентка. — Но ладно! Ладно! Я ценю, что ты меня всё-таки выслушаешь. — Заявила она, опасаясь, что мать снова избежит контакта.

— Я просто знаю, чем заканчиваются все эти диалоги и монологи, и вообще все подобные «логи». Ну, раз уж ты такая беспривязная, то я да. Готова тебя выслушать.

Вероника искренне улыбнулась и даже мельком взглянула в окно, где простирался прекрасный карнавал лета.

— Отлично! В общем, так, мне не нравится этот чертов репетитор Виктор Борисович. И не надо на меня сразу орать. Он хороший специалист. Он отличный математик или кто он там. Он приходил к нам уже четыре раза. Но он явно озабоченный и странный. Такие в нашем доме вообще не должны появляться.

— Замечательно. И с чего это ты вдруг так решила?

— Ну, начнем с того, что когда он познакомился со мной впервые, то он (практически на твоих глазах, мама) схватил меня за грудь. Так, что у меня до сих пор там болит. А все остальные разы он до меня домогался и хотел меня изнасиловать.

Виктория Павловна сделала как можно более понимающее лицо.

— И как же, доченька, он хотел тебя изнасиловать?

— Реально, как еще, мам? Он постоянно смотрит мне туда?

— Куда туда?

— В промежности блин, вот куда!

— О, какие подробности.

— Еще, он вечно меня по-всякому трогает, явно намекая на это…. Кроме того, он отпускает шутки с намеком. Помимо всего прочего, он даже пару раз в открытую предлагал мне заняться сексом, пока ты не видишь. Так что этот извращенец явно приходит к молодым девушкам не для помощи по учебе. Он имеет все, что только шевелится. И за такое надо сажать. А ты, мама, этого абсолютно не замечаешь.

Женщина в шелковом халате подняла брови вверх. Она хотела по своему обыкновению «включить громкость» на полную мощность. Но в итоге, было решено полностью поменять тактику.

— Видишь ли, моя миленькая девочка, — неестественно спокойно заявила она. — Дело в том, что Виктора рекомендовали мне очень важные люди. И если бы он был хоть немного таким, как ты говоришь, то его бы уже давно стерли с лица Земли, а не просто посадили бы за решётку.

Кроме того, зная твою бурную (с детства) фантазию и нежелание учиться, твои показания выглядят, прямо скажу, не слишком правдоподобно.

Да и вообще, ну очень уж ты не похожа на жертву маньяка. Я сама вчера видела, как ты сидела за компьютером и ржала, как обкуренная лошадь.

И еще, если бы тебя правда кто-то трогал без твоей воли, ты бы вряд ли говорила об этом так просто, сидя за утренним чаем. У меня второе образование — психолог. Так что не пытайся меня обмануть. Я вижу в твоих глазах, что ты жертва лени, а уж явно не маньяка-насильника.

Я могу поставить в твоей комнате камеры, могу установить просушку. Но для начала, ты сама подумай, нужно ли тебе это? Или может, ты просто возьмёшься за ум, немного потерпишь, догонишь своих одногруппников, и все станет на свои места?? На этом у меня все. Ближайшую неделю можешь ко мне даже не приближаться. И никакие трюки с помешиванием кофе тебе больше не помогут…

— Оооо! Отлично! Я именно так и думала! Конечно, мама! Пускай меня теперь трахают, а ты будешь просто на это смотреть! Пускай меня трахают! Пуская, как следует! А тебе по фигу!!!

Вероника встала из-за стола и скорчила рожу. Но это ни вызвало абсолютно никакой реакции. Виктория Павловна спокойно отправилась наверх, чтобы одеться, а затем выехать в город.

Вероника же осталась одна в таком красивом, но таком чуждом доме. Теперь ей оставалось только ждать очередного прихода репетитора и надеяться на то, что ей все же удастся послать его подальше.

Конечно, пока он не давал никаких явных поводов для нападков. Единственное, он действительно трогал ее грудь в первый вечер знакомства и жестко бесил ее во все остальные вечера совместной работы. Другие же обвинения были полнейшим вымыслом.

Но ничего, она обязательно найдет зацепку и спасет свое лето. Ведь этот учебный кошмар просто не может продолжаться так долго!

* * *

Ника сидела за огромным монитором компьютера, чувствуя глубочайшее опустошение в душе. Ни общение с онлайн знакомыми, ни новая игра, ни прекрасный летний день — ее не прельщали.

Все время ее мысли были заняты только тем, как она будет бороться с проклятым репетитором, который должен прийти уже очень скоро.

Сегодня он появится в особняке немного раньше обычного. И Виктории Павловны в это время не будет дома.

Такой расклад обстановки вполне можно использовать в своих целях. Только вот как именно это сделать, чтобы добиться максимального результата?

Думая подлобным образом и погружаясь в магический мир захватывающей «онлайн игрушки», девушка не заметила, как ужасный час встречи с Виктором Борисовичем подкрадывается, подобно хищному зверю.

О том, что время вышло, девушку оповестил дверной звонок. Репетитор стоял на пороге. Он ждал, когда его впустят в дом. И Вероника понимала, что должна предпринять что-то, а иначе все закончится так же, как обычно, а то есть вообще никак.

Невзирая на звонкую трель где-то внизу, девушка не спешила покидать кожаного кресла.

— Для начала, пусть как следует, пожарится на улице, — подумала она. Глядя в окно, залитое палящим солнцем. — Уйдет, значит, его проблемы….

Она ожидала, что преподаватель будет звонить снова и снова. Ей казалось, что он станет злиться и выходить из себя, на радость нерадивой студентке.

Но после исполнения нескольких «своих хитов» звонок замолчал. А вот телефон Вероники напротив принялся истошно вибрировать.

Девушка нехотя взяла трубку:

— Алло, мам? Ты что-то хотела?

— Ты что глухонемая там, что ли??? Немедленно открой дверь Виктору Борисовичу! Не позорь меня перед человеком. Я с тобой ещё потом разберусь!

— Чертов стукач. Жалуется мамочке, как девчонка, — про себя произнесла Ника, проклиная всеми силами души ужасного старикана, который точно решил довести ее до инфаркта.

Но делать было нечего. Воевать «на два фронта» было попросту глупо, да и себе дороже.

Поэтому ей пришлось спуститься по лакированной лестнице, подойти к двери и, извиняясь за задержку, будто ни в чем не бывало, впустить своего мучителя, то есть репетитора.

Он спокойно переступил порог и хитро улыбаясь, проследовал за Вероникой, наверняка в душе празднуя чистую победу.

Далее все происходило по отлаженной схеме. Растрёпанный и пахнущий каким-то чудом дешевой парфюмерии Виктор Борисович расположился в комнате Вероники, как у себя дома.

Не затрагивая лишние темы, он принялся спокойно и вполне доходчиво рассказывать новую методику наиболее эффективного изучения билетов для экзамена по профильному предмету.

Затем репетитор перешёл к некоторой теории. Также он показывал какие-то таблицы, принесенный в бумажном виде, как будто нельзя было то же самое открыть на компьютере.

И, в конце концов, дело дошло до вопросов в адрес студентки, которая уже чувствовала, что ее несчастный мозг покинет тело вместе с семьей и вещами.

Каждый раз, в процессе научной беседы девушка проявляла хоть какую-то мало-мальски заметную активность. Сегодня же она решила не удостаивать Виктора Борисовича даже этого.

Буквально за одну секунду в ее голове созрел до боли коварный план. Она решила взять репетитора измором.

Ведь самое сильно оружие — это не нож или автомат. Самое сильное оружие — это игнор, против которого нет абсолютно никакого приема. А если и есть, то его действие не самое эффективное.

Руководствуясь этим, Вероника полностью погрузилась в себя, как следует, забив известное металлическое изделие на того, кто распинался перед ней вот уже больше часа. В результате чего, вырисовывалась вполне себе странная картина.

Виктор Борисович задавал вопросы сам себе, а затем сам же на них отвечал. Потом он пытался расшевелить опять же себя самого, а после этого, злился на себя и угождал сам себе различными «египетскими казнями».

— Да. Кажется, я начинаю понимать, — после длительных моральных терзаний заявил учитель. — С тобой определенно что-то не так…

— Со мной!? — Наигранно удивилась Вероника. — Нет. Просто мои знания слишком малы для вашего уровня. И вам придется применить свой профессионализм, чтобы вернуть меня на истинный путь науки.

— Да…. Твои знания конечно и находятся на уровне среднестатистического бомжа. Но не до такой степени. Ты не знаешь, что такое основной закон спроса и предложений. А это можно и своими словами сформулировать. Так что не надо говорить, что ты не можешь. Ты не хочешь! А точнее тебе кое-что мешает… — Таинственно произнес Виктор Борисович.

— Мне мешает тупость моей мамаши, которая заставляет меня насильно изучать всякое говно! — Подумала девушка, надувая щеки и слегка сверкая глазами. — Возможно это родовое проклятие? Или нарушение энергетических полей? У вас нет случайно знакомого экстрасенса? — Вслух заявила она.

— Нет. Такого не имеется. Но я сам экстрасенс, Ника. И я вижу твою проблему невооруженным глазом.

С этими словами, небритый мужчина отложил в сторону папку, с помощью которой недавно задавал вопросы.

Ника же, скрестила на груди руки и повыше уселась в кресле, развёрнутое спинкой к окну, а сиденьем к двери, которая исполняла роль импровизированной доски. На лице девушки появились признаки любопытства и нездорового скептицизма одновременно.

— Твоей проблемой, зайка, является напряжение. Именно напряжение, а не что-то еще.

— Да. Какая гениальная мысль! Конечно, ведь я не могу ни на секунду расслабиться, когда меня насильно заставляют заниматься фигней!

— Но ведь это можно исправить. Насколько мне известно, гораздо проще, чем ты думаешь.

Репетитор медленно приблизился к девушке. Так как она сидела, то ее голова оказалась буквально на уровне пояса его брюк. Ника смутилась, непроизвольно краснея.

Ей вдруг показалось, что сейчас произойдёт кое-что ужасное. Ведь когда мужчина и женщина оказываются в таком положении, то вряд ли они в итоге будут пить чай.

Но извращённые опасения так и не подтвердились. Случилось нечто абсолютно другое.

— Посмотри на себя. Твое тело постоянно напряжено. Поэтому ты не воспринимаешь информацию, — заявил мужчина, обходя свою подопечную сзади. — У тебя напряженные плечи (он положил руки ей на плечи, нежно их пожимая), напряжённая шея (теперь руки легли на шейный отдел позвоночника), напряжённые ключицы…

— Конечно спасибо, но вы же не будете брать с меня деньги за дополнительный массаж? — Нервно хихикнула девушка, ощущая, что внутри у нее творится что-то противоречивое и неладное.

— Посмотрим, каким будет результат, а потом подумаем.

С этими словами, высокий, жилистый мужчина принялся массировать плечевой пояс девушки, будто пытаясь втереть в нее какую-то чудодейственную мазь.

При этом он все сильнее и настойчивее касался ее груди. Медленно, но верно массаж перерастал из простой разминки в нечто более горячее, сладкое, страстное.

— Что вы делаете со мной? Это неправильно! — Произнесла Вероника. Но ее сознание заявляло, что как раз таки напротив, все очень даже правильно. Ничего более правильного просто невозможно себе представить.

Тем временем, руки репетитора пробирались все ниже. Они забирались под ночную рубашку в японском стиле, которую девушка демонстративно надевала на занятия, чтобы выразить, таким образом, хоть какой-то протест.

Ника чувствовала, что он практически лежит на ней, навалившись сзади, как огромное животное. И это, к ее ужасу, доставляло ей неслыханное удовольствие.

Она ощущала, как руки проходятся по ее животу, как они стремятся куда-то вниз. Они мнут и ласкают область ниже пупка, немного надавливая на половые органы, находящиеся в глубине страстного тела.

Эти манипуляции медленно, но верно разогревали ее. И даже работающий кондиционер теперь не спасал от летнего зноя, пробравшегося в каждую клеточку ее плоти.

— Нет, Господи, нет. Он должен как можно скорее прекратить. А иначе, я за себя уже не отвечаю, — заявила про себя Ника.

И тут огромные руки с тонкими, черными волосками действительно оставили ее в покое.

— Фух! — Выдохнула студентка. — Неплохой массаж. Но я думаю, что это слишком. И в следующий раз лучше предупреждайте! — С этими словами она положила ладони на свое лицо, будто пытаясь от кого-то спрятаться.

— Не стоит бояться. Это только прелюдия! — Раздался сдавленный голос откуда-то сзади.

И тут огромная, твердая рука вынырнула сбоку, ловко пробравшись между ног Вероники.

По своей глупости она надела легкие, ночные штаны, которые были размеров на пять больше, чем то, что в них находилось. Поэтому ловкие пальцы репетитора без труда проникли под ткань, вступив в соитие с нежной, влажной, разгоряченной плотью.

— Ой, мамочки! Боже! — Взвизгнула Вероника, дернувшись всем телом.

— Уууу, неплохо ты расслабляешься. Но бритвой все равно надо пользоваться.

— Я обычно удаляю, просто сейчас…. Сейчас…. О, блин, ой! Не до этого…

На некоторое время девушка полностью опешила, позволив огромной кисти сделать несколько плавных поглаживающих движений у нее в промежности.

Но через пару секунд в руку Виктора Борисовича впились тонкие, но вполне себе острые розовые ноготки.

— Уберите руку! Уберите руку откуда! Я не позволю, вам ясно!!! — Завизжала Ника, очень сожалея о том, что в доме нет ее матери, и надеясь, что после всего этого, ужасного репетитора (как минимум) посадят.

— Больно… Ты причиняешь мне боль. Я а тебе удовольствие. Не равный обмен, не правда ли?

— Убери руку, урод! Я тебя убью!

— Я сделаю это прямо сейчас, — Виктор Борисович совершил еще одно массирующее движение, довольно небрежно задев пальцем бугорок клитора. — Но если ты действительно этого хочешь.

— Уммм, ух! — Простонала девушка, выгибаясь всем телом. Судя по сладости такого стона, он вряд ли был вызван страданием или болью. Такие стоны провоцирует нечто другое. То, о чем она сейчас боялась даже подумать.

— Еще. Давайте! Сделайте там еще! Ооох, — произнёс рот Вероники, видимо забыв о том, что необходимо звать на помощь и выкрикивать угрозы. — Прошу вас…

Ни слова не говоря, репетитор начал плавно, но при этом ритмично двигать рукой в штанах у своей ученицы.

Его пальцы вели себя хаотично и странно. Это добавляло острых ощущений, делая ласки более пикантными.

Они жёстко натирали волосатый лобок, раздвигали половые губы и периодически касались самого мокрого входа. Кроме того, рука дотягивалась до заднего прохода, нежно массируя ореол ануса.

Чувствуя дикое наслаждение от всего этого, Ника старалась как можно шире раздвинуть ноги.

Глаза ее сами собой закрылись. А руки легли на предплечье Виктора Борисовича. Только теперь они не препятствовали процессу, а наоборот направляли и подсказывали, как именно необходимо двигаться, чтобы добиться самого острого кайфа, который только возможно получить от такого вида секса.

Быстрее, ещё быстрее. По малым губам, по клитору и прилегающей коже, небольшое попадание внутрь, толчок куда-то вниз, в область попы. И так много, много, очень много раз без усталости и передышек.

— Ой! Ой, не могу! Ах! Давай! Даваааай!!! — Заорала Вероника, широко раскрыв глаза, после пары минут напряженного «процесса».

В одну секунду ей стало плевать абсолютно на все. И даже если бы сюда зашли ее одногруппники, это вряд ли бы остановило то, что сейчас бушевало в ее пылающем теле.

Волна дикого цунами прорывалась откуда-то изнутри. Она начинала свое движение от самих мозгов, и заканчивала в области матки.

Вскоре вся эта страшная стихия сама собой раскрыла ее плоть изнутри. Мощная пульсация взорвала внутренние органы. В голове приятно зашумело.

Девушка истерически взвизгнула, откидываясь на стуле и ощущая, как огромная, твердая рука все еще нежно массирует ее «хозяйство», пытаясь оставить как можно более приятное послевкусие, которое должно довершить собой только что завершившийся оргазм.

Когда все это наконец-то закончилось, то Вероника погрузилась в странное состояние между сном и реальностью.

С одной стороны, она была явно не здесь, но с другой, она не теряла сознание и все прекрасно осознавала.

Тяжелые веки захлопнулись сами собой, как створки морской раковины. И на некоторое время девушка просто отдалась приятной тишине, нежно разливающейся по ее телу.

И почему только нельзя каждый день ощущать эту самую тишину? Почему постоянно необходимо злиться, напрягаться, любить, ненавидеть и бежать куда-то?

А ведь, умели бы мы придаваться такому умиротворению хотя бы на пару минут каждые сутки, наш мир давно бы превратился, если не в идеальную утопию, то в здравый коммунизм это уж точно.

— Оооо, это было шикарно, — произнесла девушка, особо ни к кому не обращаясь. Медленно и с большой неохотой она открыла глаза, оглядывая комнату, наполненную вместо солнечного света туманом.

Туман некоторое время был таким густым, что буквально закрывал собой обзор. Но вскоре он стал рассеиваться.

И Ника постепенно вернулась в реальность, где она сидела одна в пустом помещении с разбросанными по сторонам ногами и мокрыми пижамными штанами.

Она напоминала собой, скорее, не даму, получившую только что дикое наслаждение, а псих больную из американских фильмов, которую заперли от греха подальше у себя дома.

Но одиночество ее длилось не слишком долго. С легким «клацом» отворилась голубоватая дверь, и в помещение спокойно зашел тот, кто являлся виновником всего происходящего.

— Очнулась…. Это радует, — сухо произнес репетитор. — Ты горячая. Мне пришлось даже руки помыть. Пока нашел где у вас тут ванная, километра три намотал.

Господи, неужели он не чувствовал того, что чувствовала она? Неужели он не испытывал той убийственной слабости, того опустошения и того счастья одновременно?

Нет. Ему было абсолютно плевать. Будто он только что копался в двигателе своей машины, а не делал то, что он делал.

— Виктор… Борисович, — протянула Ника. — Мне это все не приснилось?

— Ты уже не маленькая Дюймовочка, детка. Да и я не добрая фея. Так что давай не будем играть в эти идиотские игры.

Ника закрыла лицо руками от стыда, сжав при этом колени. Ей стало ужасно неловко от того, что только что произошло между ними.

— Господи? Что мне теперь делать? — Проговорила она, готовясь заплакать.

— Иди, подмойся. У вас там вроде биде. И одежду свою постирай…. Я думаю, это будет правильно.

Ответив, таким образом, репетитор полез в свои бумаги, которые были оставлены на небольшом столике, стоящем около входа.

— Так просто, Виктор Борисович. У вас все так просто? Неужели вы не понимаете, что мы только что сделали? Неужели вы не понимаете, что это не правильно и все такое?

Мужчина бросил острый взгляд в сторону совей ученицы. После чего, он отстранился от своих любимых конспектов и сделал шаг вперед.

— Понимаешь, Ника. Ты ведь не глупая девочка, — довольно серьезно произнес он. Посмотри на себя. Фигура, душа, характер, интуиция…. Все на месте. Ты живешь в прекрасной комнате, в прекрасном доме. У тебя даже есть неплохая библиотека.

С этими словами, учитель подошел к книжной полке, которая была покрыта толстым слоем пыли. И которой явно давно никто не пользовался. Там под стеклом стояли различные классические произведения, учебники по психологии и даже философские трактаты.

— Нет! Не надо! — Вероника вскрикнула и немного привстала со стула, несмотря на жуткую слабость в ногах.

— Что?

— В смысле я все равно это не читаю. Да мне и не до этого, Виктор Борисович…

— Хорошо. Я не планировал преподавать тебе литературу. Просто хотел двинуть неплохую речь.

С этими словами мужчина отошел подальше от книжной полки. А у Ники в буквальном смысле слова упал камень с сердца или гора с плеч, или все, что вообще может быть использовано в данном контексте.

Она даже забыла о том, что «это неправильно» и о том, что по законам жанра ей теперь стоит плакать, сожалея обо всем содеянном.

Ведь это была та самая неприкасаемая полка, к которой не приближалась даже ее мать. Потому что приближение к такой полке могло понести очень и очень негативные последствия для ее нерадивой обладательницы.

— Я поняла, поняла смысл сказанных вами слов. Думаю, не стоит продолжать больше, — заявила девушка не свойственным ей грубым голосом. — Вы сами говорите, что все надо делать конкретно, спланированно и с научным подходом. В общем, мой научный подход сегодня не катит. Давайте закончим все это…. И лучше как-нибудь в другой раз.

Виктор Борисович еще раз внимательно посмотрел на девушку своими глубокими, как темные озера глазами. Он мог бы еще немного потерзать ее измученную психику. Но что-то человеческое внутри его разума заявило, что этого делать не стоит.

— Я думаю, что мы сегодня вполне не плохо «закончили». Так что, вынужден с тобой согласится. И надеюсь, в следующий раз у тебя будет больше желания, в учебном плане…

После этого, к великой радости Вероники, ее «летний кошмар» собрал свои бумаги и спокойно направился вниз. Он даже не пытался просить, чтобы его проводили. Он даже не сказал ничего на прощание.

Возможно, он был вообще призраком, плодом ее воспаленного воображения, вызванным долгим сексуальным воздержанием? Нет, он был настоящим. Просто его характер был настолько странным, что роль призрака подходила ему куда больше, чем роль человека.

Когда входная дверь характерно стукнула, Вероника облегченно вздохнула. Ей надо было идти в душ и приводить себя в порядок к приходу матери, который должен был уже вот-вот состояться. А потом долго и мучительно разбиться во всем, что сегодня произошло, и как вообще такое могло случиться.

Но это было уже не важно. Ведь сейчас она испытывала самое настоящее облегчение. Ту самую нирвану, о которой так много пишут. То самое блаженство, которое все так хотят, но боятся испытать на собственном опыте.

А значит, все остальные проблемы пусть превратятся в беспомощных микроорганизмов, запрячутся куда подальше, чтобы их не было видно, и как следует, подождут. Подождут, дав ей насладиться по полной тем, что так долго она хотела и наконец, получила в самой, что ни на есть, неожиданной форме.

Глава 8. Я хочу внутрь

Исполнение желаний не всегда приносит нам то, что мы ожидаем. Так как в нашей реальности желаемое всегда имеет идеальный вид. Оно выходит на золотой подиум без сучка и задоринки и сулит нам нечто райское, великое, прекрасное.

Но на деле, все происходит далеко не так. Именно поэтому поговорка «Сбылась мечта идиота» используется во многих классических произведениях, таких, как статусы ВК, мемы в Одноклассниках и все в этом роде.

Конечно, Веронику (даже с ее странным мировоззрением) сложно было назвать идиотом из той поговорки. Но она сама считала себя непосредственно такой.

Ведь еще недавно девушка страстно желала того, чтобы проклятый всеми богами репетитор начал к ней приставать. Чтобы у нее появились неопровержимые доказательства этого ужасного поступка, и его из-за этого с позором спровадили подальше, желательно под конвоем.

Но все произошло далеко не так, как она представляла. Во-первых, он приставал совершенно иначе, как должен был в идеале.

Во-вторых, его приставания сложно назвать попыткой изнасилования. Скорее, это была попытка «по желанию». По желанию самой жертвы, если так можно выразиться.

При всем при этом, Ника получила больше, гораздо больше, в миллион раз больше положительных ощущений, чем боли и негатива!

Так что ее план борьбы за свободу на каникулах теперь превращался в какую-то тягучую массу, разобраться в которой было практически нереально.

Хотя, это уже было не самым главным. Самым главным являлось то, что девушке удалось привести себя в порядок к приходу своей матери. Она даже умудрилась выразить недовольство, чтобы все было, как можно более банально и правдоподобно.

Но Виктория Павловна была озабочена предстоящим приездом своего мужа. Поэтому Веронике не пришлось слишком сильно стараться. Ее главный родственник в жизни не очень то «жаждал крови», что бывало весьма редко, особенно в последнее время.

Поэтому уставшей от всего произошедшего девушке удалось хоть немного перевести дыхание. Это было как раз кстати. Потому что очередная ссора с кем бы то ни было, просто сожгла бы ее нервную систему, сделав бесконтактную лоботомию.

Но подобного ужаса, к счастью, не произошло. И Вероника остаток дня, который по факту был уже вечером, провела в свое удовольствие.

Она выбралась из дома и прогулялась по родной коттеджно-гламурной улице, которая была одновременно похожа на сказочный город кукол и некое подобие Сайлент Хилла. Такие странные ассоциации навели неловкость на Веронику. Но все же это не слишком сильно омрачило ее одиночную прогулку.

Кстати во время прогулки студентка не встретила ни одного человека. И это показалось ей весьма странным. Ведь в простых, многоквартирных муравейниках, где живут «обычные смертные», во время летнего раздолья тусуются целые толпы бабушек, детей, подростков, собак и котов. А здесь только трехметровые заборы, редкие тонированные машины и голые каменные тротуары. Действительно, Сайлент Хилл. Только в более земном исполнении.

Странно, почему вообще так происходит? Может деньги попросту отбивают у людей вкус к жизни? Может, имея множество прямоугольных бумажек, люди перестают различать времена года, запираются в кондиционированных таун хаусах и начинают чахнуть над золотом, словно современные кощеи?

В итоге, тот, кто перечахнет остальных, получит их золото, что даст ему стимул чахнуть еще более усердно.

Конечно, об этом обо всём можно было спросить подругу своего детства Юльку, которую Ника увидела в завершении прогулки. Эта девушка на огромных каблуках и в шортах из порно фильма выгуливала на длинном поводке собачку в золоченом ошейнике.

Животное было маленьким, остроносым и весьма пушистым. Оно всем своим видом пыталось подчеркнуть, сколько именно оно стоит, и кто конкретно является его хозяином. Сама же Юлька также считала себя «породистой самкой». Ведь неспроста же она сменила свое имя с «Юлия» на «Лио» и каждый день заваливала Инстаграмм сотнями псевдо гламурных фото.

Все это не позволило Веронике поговорить со своей старой знакомой, с которой еще недавно они пробовали на вкус песок с детской площадки и пытались сделать из лужи бассейн. Это было прекрасное время. Оно закончилось как будто вчера, хотя, по факту прошло уже более десяти лет…

Теплые воспоминания на мгновение заставили Веронику отвлечься. Она даже улыбнулась, и поздоровалась с Юлькой, извините, точнее с Лио. Но последняя лишь выдохнула в ее сторону «Иэт», пытаясь как можно скорее отвести взгляд.

Правда, это не особо расстроило Нику. Она давно привыкла чувствовать себя чужой даже в собственном доме, не говоря уже о своей улице. Так что такими буржуазными выходками смутить ее было нереально.

Когда девушка вернулась домой, то ее мать тихо дремала на диване в гостиной, укутавшись в огромный, махровый халат, которого раньше у нее не наблюдалось. Вероника же отправилась в свою комнату, которая теперь почему-то вводила ее в смущение.

Там она как можно скорее включила компьютер, чтобы погрузиться (под монотонный шум процессора) во вселенную, где не меркнет радуга.

Затем она как обычно общалась, играла, выражала свое мнение, даже немного спорила с кем-то. Под конец, ей в соцсети написала Олька, с которой они долго на пару ругали глупых родителей Вероники и ужасного репетитора.

Ведь эта старуха (а Ника сказала именно так) действительно сумасшедшая, раз против воли принуждает к учебе взрослого человека. Причем творится этот кошмарный беспредел непосредственно во время каникул.

После этого, Олька рассказывала, как на днях гуляла с мальчиком, который неустанно лез к ней целоваться, выбирая для своих поползновений самые людные места в городе. И после таких извращенных выходок второго свидания, скорее всего не будет.

А Олька точно покончит с собой. Ведь во всем мире ее никто не любит, а лишь все используют, как объект потребления материальной плоти. И уничтожив ту самую плоть, она обязательно накажет всех этих ужасных эксплуататоров.

Правда при этом она погибнет сама. Но данный маленький нюанс не подлежал тщательному рассмотрению.

— Да. Знала бы она, куда мой (точнее не мой, а вообще не известно чей) «мальчик» лез сегодня ко мне. Она бы точно спрыгнула в ядерный реактор ближайшей АС, — думала Ника.

Но при этом она вполне здраво пыталась успокоить недавно найденную подругу, изображая негодование по поводу поведения парней и умоляя ее остаться в грешном мире хотя бы ради дружбы. Ведь дружба, даже если она заключается в одной совместной фотосессии у фонтана, это святое. И предавать ее путем суицида никак не по-братски.

Несмотря на то, что обиженная жизнью и приставучим парнем Олька была с этим не согласна, она все же решила отложить собственную казнь на другое время. Вероника испытала огромное облегчение от такого финала. Ей даже показалось, что у нее в столе появился диплом психолога.

Правда, она все же поспешила выйти из социальных сетей. А иначе, ей предстоит работать психологом до самого утра. Ведь ее знакомая не планировала останавливаться на достигнутом, накидывая все новые и новые проблемы.

В итоге, Ника просто почитала, какие-то интересные факты и посмотрела пару видео на Ютубе. Когда интернет ее окончательно доконал, то она просто завалилась спать, представляя, что весь день усердно работала и теперь ей необходим колоссальный отдых.

Вечерние приключения Ники заставили напрочь забыть ее о репетиторе и его непристойных действиях. Чувство боли в душе куда-то ушло. Разбираться в себе и думать о том, что будет дальше, теперь не было смысла. Поэтому сон охватил ее сразу, быстро, тщательно и бесповоротно.

Правда, в самом сне оказалось все далеко не так гладко, как хотелось бы. Как это часто бывало в ее жизни, сон отрыл все потаенные фантазии и желания. Даже те из них, которые сама Вероника считала не существующими.

Ника не могла сопротивляться такому повороту событий. Она лишь со страхом наблюдала, как вокруг нее вырастает полутемное помещение и как оно заполняется нежным, интимным светом.

Этот свет расслабляет и возбуждает одновременно. Он дарит радость раскрепощения, чувство свободы от бренного мира запретов.

Затем из темных уголков высовываются ухоженные, нежные мужские руки, которые лезут девушке промеж ног, пытаясь дотянуться до самого интимного места ее тела.

При этом Вероника быстро понимает, что она полностью голая. И защищаться от домогательств по этой причине как нельзя сложно.

Но она все равно пытается извернуться, закрыться, отбить попытки облапать ее вагину, которой и так сегодня неплохо досталось.

В скором времени, девушка устает, понимая, что это бессмысленно. И тогда потусторонние руки начинают раздвигать ей бедра, нежно массируя лепестки влажного бутона, который уже жаждет, чтобы его раскрыли.

Вдруг она замечает, что кроме самих рук в темной комнате есть еще какие-то щупальца, растения в виде фаллических символов, предметы продолговатой формы.

Все они страстно мечтают оказаться в ней. И она принимает решение утолить эту жажду. Ведь ей самой уже очень давно хотелось ощутить что-то в себе, а не просто довольствоваться глупыми, поверхностными ласками.

Только вот ее желание даже во сне никак не могло осуществиться. Все предметы, руки, странные существа, которые хотели доставить девушке удовольствие, почему-то не желали идти до конца, останавливаясь в самый последний момент.

— Нет, — закричала Вероника, пошире расставляя шикарные бедра. — Давайте! Боже, давайте уже! Я хочу. Я сама хочу этого! Неужели вы не понимаете?

Но вместо того, чтобы выполнить ее просьбу, они лишь давали нежные, но пустые ласки. И все это уже не приносило должного удовольствия, а лишь бесило, создавая эффект перевозбуждения и разочарования, которое ощущалось на физическом уровне.

— Ну, пожалуйста! Это же чертов сон! Никто и так не узнает! — Плакала девушка.

Проклиная себя всеми силами души, она села на мягкий пол, который был покрыт бархатной тканью. Девушка раздвинула ноги, продемонстрировав яркую плоть своего влагалища. Чтобы эта демонстрация была более эффективной, она даже раздвинула половые губы.

— Давайте! Давайте! Куда вы уходите??! Я хочу внутрь. Пожалуйста, внутрь! Внуууутрь!!!

Вероника проснулась в холодном поту. На ней не было одеяла. А ее штаны от ночного костюма сползли практически до колен, оголяя круглую попу вместе с довольно влажной промежностью. Это говорило о том, что в припадке сонной страсти она довольно сильно вертелась на шёлковой простыне, пытаясь подсознательно получить желаемое.

Девушка осмотрелась по сторонам. Тишина. Сплошная тишина. Ночь. Спокойствие. Никого нет.

Забыв про то, что она лежит на кровати практически голой, Ника еще раз как следует, прислушалась. Судя по всему, мать уже давно отправилась в постель. Ведь ее шагов, звука телевизора и всего остального абсолютно не было слышно.

Лишь только рев мотора далекого мотоцикла разрывал тишину. Но он уж точно не мог помешать Нике, осуществить задуманное.

В одну секунду девушка поняла, что конкретно ей нужно. И ее тело, еще не отошедшее от сна, пошатываясь, само собой поднялось с кровати.

Его целью было взять чертов стимулятор. Давно забытый и казалось бесполезный, но такой нужный теперь стимулятор.

— Господи, какая же я дура! Чертова извращенка! — Мысленно проклинала себя Вероника. — Ненавижу! Ненавижу себя! И его тоже. Это он меня разгорячил, урод чертов. Я уже и думать забыла обо всем этом. А он придурок… Блин, как же я ненавижу себя…

Превозмогая душевную боль, досаду и сильнейшее томление внизу живота, девушка направилась к забытой всеми книжной полке.

Именно там за толщей книг скрывался ее небольшой фаллоиметатор, который находился в специальном футляре.

Ника боялась произносить его название вслух и даже мысленно. Поэтому она называла его стимулятором, чтобы все было как можно более благопристойно.

Хотя, думать об этой штуковине было не так страшно, как ее покупать. Потому что при покупке этой штуки с помощью местного интернет магазина, девушка чуть было не получила разрыв сердца.

Тогда, несколько месяцев назад, после очередной ссоры со Стасом и его исчезновения на неделю, девушка всерьез решила забыть про отношения с парнями.

Где-то на форуме она прочитала, что хорошая секс игрушка вполне может заменить в постели любого парня. И ради собственной независимости (а не ради еще чего-то) она трясущимися руками оплатила заказ, купив эту странную вещь для личного пользования.

Правда, такая покупка не принесла большого счастья. Во-первых, ее доставили в очень не подходящее время. И родители девушки чуть было не догадались, что именно приобретает их дочь.

Во-вторых, вместо телесного цвета, Ника получила розовый экземпляр «фаллоса». Это повергло ее в настоящий шок. Она первое время даже боялась пользоваться такой термоядерной штукой.

А в-третьих, эта игрушка не заменяла собой теплоты и темперамента, которые исходят от мужского тела. Да и моральные ощущения после ее применения были просто ужасными. Чего стоит только чувство неполноценности, и угрызения совести.

Поэтому стимулятор был запрятан в книжную полку по принципу, самое видное место — самое безопасное. И извлекался он оттуда очень редко, так сказать, в особых случаях. Сегодня как раз, выдался такой экстренный случай, когда без помощи страшного прибора было просто не обойтись.

Достав его с полки, Вероника уронила какую-то книжку, которая к ее счастью упала на пол не так громко, как могла бы. Девушка замерла, как будто совершала преступление. Ей показалось, что за ее дверью кто-то скрывается. Но к счастью, такое ощущение оказалось ложным.

Ника раскрыла небольшую коробочку и извлекла оттуда почти точную копию мужского полового органа средних размеров. В ночном сумраке он не казался таким уж ярким, каковым являлся на самом деле. Поэтому Ника немного успокоилась.

— Надо тебя погреть, — подумала она, растирая верхнюю часть фаллоиметатора рукой, ощущая при этом прохладу давно не использовавшегося изделия.

Сделав несколько движений ладонью и представив, что это настоящий член, девушка довольно сильно возбудилась.

Она быстро окинула взглядом комнату. Ей захотелось включить свет и найти какой-нибудь крем, чтобы процесс прошел как нельзя лучше. Но сделать это у нее не получилось.

Какое-то странное нетерпение толкнуло ее в сторону кровати. И вот она уже лежала головой к окну со спущенными штанами и задранными к груди ногами.

Ее рука сама собой ласкала все, что находится ниже «уровня бикини». А во второй руке был зажат стимулятор, готовый к использованию.

— О, ух, как… Приятно… Боже… — думала Вероника, подавляя желание выкрикнуть это вслух.

Два ее тонких пальца без труда проникли между губками, оказавшись внутри горячего прохода. Тело стало пылающим, как раскаленный камень, а простыня под ней довольно сильно намокла.

— Все…. Не могу… Блиин…

Ника медленно поднесла силиконовую головку к приоткрытой щелке и направила ее туда куда надо.

При этом она отметила одно важное преимущество такого способа удовлетворения. Весь процесс, в прямом смысле слова, был в ее руках. А это полностью исключало всякие: «ни туда», «сбитые прицелы», «скорострельность», «гонки на выживание» и прочие неприятные нюансы, которыми часто полон секс с настоящим мужчиной.

Прохладно и немного неприятно. Надо было хотя бы немного смазать. Но общее возбуждение сразу же поглотило эти негативные ощущения. И преодолев тугой вход, стимулятор двинулся дальше.

Глубже, еще глубже. Плавно и медленно, чтобы не причинить боль. И вот уже она чувствует, как настоящий мужской член достаёт практически до матки, нежно расширяя мышцы ее самого главного женского органа.

Вероника представила, что к ней в комнату вошел репетитор. Он сильный, накаченный, полный страсти и немного загорелый. Он не говорит ни слова. Он попросту не имеет дара речи. Но при этом ее желания полностью ему известны.

Поэтому он медленно опускается на выставленные руки, пристроившись между закинутых наверх ног. И его ласки сводят ее с ума, доставляя дикое наслаждение, о котором только можно мечтать.

— Давай! Давай! Еще! Вот так… Оооо делай это, пожалуйста, — про себя повторяет Вероника.

Одна ее рука все быстрее и быстрее орудует стимулятором. А вторая бесцеремонно натирает пространство между губами, чтобы как можно сильнее усилить ощущения.

Груди молодой студентки вздымаются. Они расширяются от всего происходящего. Их соски превращаются в железные наконечники, наполненные страстью.

Девушка больше не может сдерживать себя. Она переходит на стоны. И каждый раз, когда фаллоиметатор проникает в ее плоть, из ее груди вырывается несдержанный «Ах».

Она понимает, что может, как следует кончить, испытав вагинальный оргазм, которого так давно ждала, но не получала.

Лишь две мысли не дают ей добиться желаемого. Первое, это присутствие матери. Вдруг она стоит за дверью? Вдруг она все прекрасно понимает и вот-вот зайдет, увидев все своими собственными глазами?

А второе — это скользкий силикон, из которого сделан «помощник Ники». Ей всерьез становится страшно потерять относительно небольшой «инструмент» там, и потом не иметь возможности его вытащить.

Неизвестно, может ли вообще произойти такое. Но в ее воспалённом сознании этот страх более чем реален.

— Не хрена, сука! Я все равно кончу! Кончу, хочешь ты этого или нет!! — Шипит Ника, неизвестно к кому обращаясь.

Она ставит ноги на жесткий матрас, принимая типичную миссионерскую позицию. Ее вторая рука отрывается от клитора и накрывает голое тело одеялом, чтобы обезопасить себя от внезапного вторжения в комнату.

При этом правая кисть поудобнее перехватывает стимулятор, одновременно с этим наращивая темп.

— Да. Да. Еще! Немного! Чуть-чуть! — Произносит вслух девушка, не совсем понимая, где именно она находится. — Я шлюха! Я шлюха! Мне уже плевать! Шлюха…

После этого, внутри все взрывается. И ей приходится зажать самой себе рот свободной рукой, несмотря на то, что та только что ласкала ее гениталии.

Вероника издает странный писк. Теперь огромное напряжение внутри больше не властно над ней. Она откидывается на подушку в блаженном исступлении, все еще продолжая не спеша работать стимулятором.

— Я шлюха. Я шлюха. Я шкура… — Еще несколько раз повторяет она тихим шепотом.

По мере того, как сознание вернулось в ее изнеможённое ласками тело, девушка извлекла фаллоиметатор из себя. Потом она как следует, прислушалась к тишине и отдышалась.

Вроде никого не было. Никто не узнал, чем она только что занималась. Никто не оборвал ее наслаждения. И это безумно радовало.

Затем был поход в ванную, для того, чтобы как следует помыть своего «ночного помощника» и то место, которому он «помогал».

В итоге, эта странная штука была снова упакована в коробку и отправлена в недра книжной полки до того момента, когда ее помощь снова понадобится Веронике. Остаётся надеяться, что это теперь будет не скоро…

Когда все манипуляции были закончены, Вероника окончательно легла спать. И дальнейшая часть ее ночи протекала без каких-либо ярко выраженных происшествий.

Наутро девушка проснулась не неестественно рано. Она спустилась вниз и успела застать не убравшуюся еще на работу Викторию Павловну. Женщина бегала взад и вперед в своем рабочем костюме, как обычно жутко опаздывая.

Но даже это не позволило ей обойти вниманием любимую дочку.

— Ника! — Увидев, как девушка в растянутой пижаме спускается с лестницы, заявила Виктория Павловна. — Ой, напугала…. Обычно спишь, когда я ухожу.

— Да. Но сейчас я не могу спать. Есть хочется. После ночи.

— А что было ночью? — Подозрительно хмыкнула дама.

— Сон… Просто сон. А что может быть у меня ночью, мама? — Вероника как могла, попыталась улыбнуться. — Просто иногда, я сильно голодная после сна. Такое бывает. Кто-то бежит к холодильнику вечером, кто-то утром.

— Я так и подумала, дочка, — сверля девушку без дрели, заявила деловая женщина. — А я вот, например, очень плохо спала. Даже мои таблетки не помогали. Слышала все время что-то странное…. Ты ничего не слышала, кстати?

Ника смутилась, но быстро нашла что ответить. Протерев глаза, она хладнокровно заявила:

— Еще как слышала, мама. Эти байкеры. Они носятся по ночам на своих мотоциклах, туда-сюда, туда-сюда. И не дают спать…

— Ну да, байкеры. Я тоже так подумала, — мать девушки еще пристальнее взглянула на дочь, будто подозревая ее в чем-то.

— А, это сегодня папа приехать должен? — Спасая ситуацию, спросила Ника.

— Да. Поздно вечером, вроде.

На лице Виктории Павловны просияла легкая улыбка. Казалось, что она даже немного изменилась в лучшую сторону при мыслях о своем муже.

Ведь иногда, чтобы из страшной колдуньи сделать добрую фею необходимо просто немного мужского тепла. Но проблема заключается в том, что колдуньям обычно легко достается все в этом мире. Все кроме такого, на первый взгляд, простого, магического артефакта.

Действительно, Андрей должен был приехать уже сегодня вечером. И возможно, что с его приездом они вновь станут семьей. А огромный дом превратится действительно в огромный дом, а не в склеп, где похоронены мечты и надежды, которым он является сейчас.

Возможно, что ее отец решит вопрос с репетитором. И Ника сможет наконец-то нормально отдыхать, а не думать о заучивании билетов и написании курсовых хотя бы на время каникул.

Кроме того, возможно, что ей вообще позволят бросить ненавистную учебу, дав шанс заниматься тем, что по-настоящему нравится ей. И тогда она станет профессионалом в своем деле. А все родственники поймут, как сильно они ошибались на ее счет.

Главное верить в хорошее, главное ждать хорошего. Или как там говорится в философских статусах? Для Вероники этим «хорошим» являлся приезд ее отца.

И хотя мать скрывала этот факт, она тоже ждала от очередного возвращения своего мужа чего-то волшебного. Неизвестно чего, но ждала. Ждала так, будто она сама была наивной студенткой, которая еще проживает в мире иллюзий.

Глава 9. В поисках ответов

Радужные ожидания на то и радужные ожидания, чтобы оставаться просто радужными ожиданиями…

Именно поэтому сам приезд отца Вероники прошел не настолько радостно, как его предвкушение.

Конечно, пышный стол с тортом и подарками был в наличие. Да и много приятных слов, объятий, восхищений выливались, как из рога изобилия.

Но все это было как-то не так. Как-то обыденно и даже скучно. Впервые в жизни, девушка заметила, что ее отец — это скорее, не великий спаситель, которому можно довериться, а простая жертва обстоятельств.

С одной стороны, он заявлял, что все хорошо. Но с другой стороны, он не делал ничего конкретного, чтобы эти слова превратились в реальность.

Он привык, что его вечно ждут, как героя. И эта роль ему ужасно нравилась. Ведь так легко быть искрометным и прекрасным в течение одного мгновения. А потом снова уходить в тень, посылать все подальше и заниматься своими делами, понимая, что за это не будет никакой ответственности.

Так, например, он абсолютно поддержал Викторию Павловну по поводу учебы, репетиторов и всего остального. Конечно, он сделал это не слишком жестко, скорее даже в шутливой форме.

Но все просьбы Ники помочь решить ситуацию, по сути, оказались проигнорированными. И теперь ее лето точно должно было превратиться в очередной семестр учебы. А жаловаться по этому поводу было некуда.

Кроме того, родители Вероники демонстрировали перед ней безразличие к ее персоне. Это было не заметно стороннему наблюдателю. Но каждому, что «был в теме» такой ход становился сразу более чем понятен.

На фоне всего этого Ника чувствовала себя нежеланным ребенком, хотя, по сути, она давно уже не была в детском возрасте. Злость, ревность, боль кипели в ее душе. Но этого кипения никто не видел.

А вылить такое кипение наружу означало лишь одно — признать себя настоящей психопаткой. Ведь только психопатка будет обижаться на то, что ее семья собирается вместе за вкусным ужином, весело беседует и покупает приятные сюрпризы друг другу.

Еще бы, большинству современных студенток приходится жить в ужасных общагах, вдали от своего родного дома. Их окружают голод, безденежье, антисанитария, отсутствие возможности нормально подмыться, ужасная теснота.

А тут вам фальшь и непонимание. Согласитесь, сложно сравнивать все трудности «общажного бытия» на скудную дотацию из дома и разгульное существование, которое, видите ли, омрачается непониманием.

Осознавая все это, Ника молчала. Молчала, улыбалась и играла роль, понимая, что это все, что она может сделать на данный момент. И это полностью всех утраивало. Даже ее саму. Ведь на собственном печальном опыте она уже осознала, что лучше исполнять глупую роль, чем предаваться такому правильному, но такому губительному бунтарству.

Через пару дней веселье сошло на нет. Жизнь понемногу входила в свое постоянное русло. Родители отправлялись на работу, мило беседуя и обмениваясь поцелуями.

Вероника спала практически до обеда. А потом в зависимости от дня недели отправлялась гулять, или ожидала прихода репетитора.

Это только на картинках лето представлено в виде чего-то сочного и необыкновенного. А так, это сплошная рутина. Рутина, пропитанная жарой и солнцем. Не более того.

Кстати, если говорить о визитах репетитора, то они проходили вполне обыденно. Создавалось такое впечатление, как будто в последний раз между ними ничего не было.

И Веронику это жутко бесило. Нет. Конечно, она не желала получить «продолжение банкета». Даже напротив…

Но все же. Он так страстно ласкал ее тело. Он так сильно ее хотел. Он довел ее до настоящего исступления.

А теперь он просто учил ее составлять контрольные и проверял, как именно она готовится к закрытию очередного «хвоста».

Нет. Конечно парни — это странные существа. Но не до такой же степени…. Хотя данный конкретный «парень» являлся ровесником ее отца. Только вот даже в таком возрасте парни по идее должны оставаться парнями.

Ведь, несмотря на морщины и солидный вид, у него тоже есть чувства, душа, тяга к противоположному полу, в конце концов, член…

Не…. Про такое не слышали. А про проклятую экономику как раз таки слышали. И чем больше все это продолжалось, тем больше Веронике хотелось прикончить ужасного типа, от которого непонятно чего можно ожидать.

Прикончить, а перед этим изнасиловать. В смысле нет. Просто. Просто, в смысле прикончить. Да…

Примерно так думала она, когда в очередной раз в ее дом вламывался (а выглядело это именно так) этот человек в костюме голливудского неудачника.

Дальше мыслей пока ничего не заходило. Да и не могло, по сути, зайти. Потому что Ника просто не представляла, как и что вообще говорить, чтобы решить сложившуюся ситуацию. Да и стоит ли ее как-то решать? Может быть все, что должно было свершиться, уже свершилось? И теперь необходимо как следует заткнуться? Замолчать, продолжая жить, как ни в чем не бывало, как это делают тысячи таких «Вероник» по всему миру.

Пропуская через себя все это, девушка проживала один день за другим. Ей казалось, что бред, который ее окружает, теперь никогда не закончится.

Каждый день она будет, либо гулять с Олькой, которая начинала все больше и больше ее раздражать, либо сидеть в убивающих наши жизни онлайн играх.

Несколько раз в неделю к ней будет приходить Виктор Борисович, который раздражает еще больше. А по ночам она будет невольно слушать, как весело трахаются ее родители, которым доступен такой вид развлечения, как супружеский секс на без лимитной основе.

Правда, теперь такая ночная забава не слишком то возбуждала Нику, а скорее даже бесила. Ведь она все больше и больше ловила себя на мысли о том, что ей тоже хочется осуществить нечто подобное.

Она красивая девушка-студентка в «самом соку». А вместо положенной ей любви и страсти она вынуждена довольствоваться собственными пальцами и проклятым стимулятором, который неизвестно зачем был вообще куплен.

Да даже у девочек с ярко выраженной шизофренией и то гораздо более яркая, романтическая жизнь. А у нее…. У нее опять, все как обычно.

Досада, чувство несправедливости и даже зависть к собственным родителям заставляли Веронику совершать странные поступки.

И одним из таких поступков стало написание сообщения Стасу в социальной сети. Это произошло сегодня вечером после очередного тяжелого мозгового штурма, мастерски проведенного Виктором Борисовичем.

Ника как всегда по окончанию занятий немного погуляла по летнему городу. Потом она забралась в недра любимого и неповторимого интернета.

Потом она в который раз за последнюю неделю пыталась флиртовать с парнями в группах знакомств.

Но все это не давало нужных (или хотя бы примерно нужных) результатов. Как всегда у нее сразу же набиралось много поклонников, которые готовы были предложить ей «всё и вся».

Но только большая часть из них была явно старовата и немножко жената. Некоторые отличались извращёнными наклонностями, которые демонстрировались чуть ли не после второго сообщения. А вот нормальные представители противоположного пола, будто грибники корявую поганку, обходили девушку стороной.

— Я что, похожа на местную помойку!? Какого хрена ко мне пристают одни конченые уроды!?? — В конце концов вслух выкрикнула девушка. После чего, ей пришлось срочно закрыть рот, чтобы ее недовольный возглас не услышали родители.

К счастью, родителей на данный момент негодование Ники интересовало меньше всего. Над городом недавно опустилась ночь. И они, скорее всего, были заняты другим, более важным для них делом.

А Вероника, растеряла последние капли своей гордости, и зачем-то отправилась на страницу своего бывшего парня.

Там было все без изменений. Новых отношений и заметок не стояло. Аватарка вот уже больше года не была обновлена. Всё-таки есть некая скромность в такой простоте и небрежности к своему виртуальному, да и к реальному облику тоже.

Все-таки, он действительно неплохой парень без пафоса и понтов. Он был одним из немногих, с кем она чувствовала себя относительно не плохо. И если бы его отношение к ней не было таким потребительским, то она бы давно вышла бы за него замуж.

На основе всего этого, Стасу требовалось как можно скорее написать сообщение. Просто простое сообщение. Зачем, почему, какой в этом смысл? Уже наплевать… Сообщение. Написать сообщение.

Не руководствуясь ни чем иным, кроме мимолётного порыва, девушка написала некогда любимому, а теперь такому далекому парню:

— Привет. Как дела? Как настроение? Почему не спишь?

Без всяких там колебаний она отправила эту «телеграмму» в недра сети. И только после этого, в ее голове огромным, тропическим цветком расцвел целый букет вопросов.

Причем, большая часть из них были из разряда грубой критики и сарказма в свой собственный адрес. Но нет, погодите! Сейчас не до этого. Ведь Стас должен ответить. Необходимо продумать стратегию дальнейшего диалога.

Что? Он молчит? Он явно находится онлайн и даже не читает ее сообщение. Нет.

Внутри Вероники волна злости в собственный адрес переросла в волну злости в адрес проклятого Стаса. Чтобы хоть как-то отвлечься, девушка почитала очередную идиотскую статью. Потом посмотрела не менее идиотское видео. Но это не помогло. Спустя 5, 10 и даже 15 минут, её бывший так и не прочитал то, что она, переступая через себя, ему отправила.

— Всё! Вы меня все достали, уроды! — Прошипела Вероника, выключая компьютер.

Совершив такой выпад в никуда, она могла бы просто плюхнуться в свою кровать. Но ей вдруг захотелось почистить зубы на ночь и как следует умыться. Причем не столько, чтобы соблюсти ритуал гигиены, а скорее, чтобы отвлечься от всего того, что ее терзало и мучило.

Такое «отвлечение» было не слишком долгим. Спустя пару минут, девушка в костюме привидения и с не менее тематическим выражением лица уже выходила из огромной ванной комнаты, характерно клацая полированной дверью.

Сразу же после совершения вечерних процедур она направилась в свою комнату. Но кое-что заставило ее остановиться. Из родительской спальни доносилось нечто неприятное и заводящее одновременно.

Легкий, и вроде бы никому неслышный стон. Потом плавный скрип кроватного матраса. Потом тяжелый мужской вздох удовольствия.

Вероника замерла, как вкопанная. Ее рука машинально потянулась куда-то вниз. Интересно, как они это делают? В какой позе? Какие выражения на их лицах во время всего процесса?

Так, стоп! Это же ее родители, в конце концов! Понимая, что сегодня все жаркие порывы напрочь блокированы темными мыслями, Ника твердым шагом направилась к родительской спальне.

Ей жутко захотелось открыть дверь и выкрикнуть, что-то вроде:

— Хватит трахаться уже! Я все слышу! Либо обейте комнату войлоком, либо делайте это потише! Я тоже человек, и мне неприятно это выслушивать!

Но, конечно же, так поступать она не стала. Вместо этого, девушка лишь довольно сильно шлепнула по двери ладонью, как бы отрабатывая волейбольную подачу. Звуки внутри родительского помещения сразу же стихли.

Понимая, что она может оказаться в крайне не ловком положении, Ника бросилась прочь в свою комнату. И остаток ночи она провела там, находясь в мире снов, где ее никто не смел потревожить.

Наутро, как это повелось, выходку девушки никто не обсуждал. Наверное, эта выходка находилась в разряде того, что обсуждать не стоит, или была просто забыта. А быть может, в порыве страсти супружеская пара просто не обратила внимания на дерзкий выпад собственной дочери, которая никак не могла разобраться в себе.

Таким образом, все снова прошло монотонно. Яркое солнце проникало во все возможные и невозможные щели, пытаясь спалить все живое. Ника ощущала себя чужой и потерянной для этого мира. Ей хотелось забить на все и впасть в летнюю спячку, как медведь с нетрадиционной климатической ориентацией.

Самое интересное, что отчасти у нее получилось это сделать. И практически весь день она провела в каком-то крайне пассивном, полусонном состоянии.

Но, в конце концов, взбодриться ей все-таки пришлось. Ведь именно сегодня у нее должна была состояться очередная встреча с Виктором Борисовичем. А значит необходимо, как следует подготовиться к очередному моральному и умственному изнасилованию.

Понимая это, Ника как следует, умылась и так сказать, продрала глаза от странного июльского кумара. Она нацепила на себя легкие летние брюки совместно с белкой футболкой, которая подчеркивала грудь.

После того самого раза, ей почему-то было стыдно оставаться наедине с репетитором в ночном костюме. Она чувствовала себя легкодоступной и практически голой.

А так она действительно походила на прилежную ученицу, у которой в голове кроме учёбы есть разве что небольшой телевизор, да и тот настроенный на канал Культура.

Примерно с таким настроением Вероника встретила своего преподавателя в очередной раз. Родители ушли куда-то вместе в неизвестном направлении. И ей ничего не оставалось, как снова отдать себя в жертву проклятому старикану.

Полностью, принимая данную участь, девушка спокойно слушала про то, как именно выстраивать тактику ответа по билетам на экзамене. Она пыталась понять специальную теорию по работе с контрольными по дополнительным предметам второго курса.

Ее даже заинтересовали собственные наблюдения Виктора Борисовича в вопросах получения экономического образования, которые он сделал, исходя из научного опыта, и обрёк в письменную форму.

Но кое-что было немного не так. Точнее сказать, «очень не так», «ужасно не так», если до конца проявлять откровенность.

Ведь эти самые большие, твердые руки еще пару недель назад нежно ласкали ее тело, бесцеремонно лезли в самые потаённые места, вызывали взрывы несказанного удовольствия. Теперь же они просто болтались, как вялые плети. И им уже не было дела до молодой, красивой, пусть и слишком недооцененной, Вероники.

В таком случае возникал вопрос, зачем? Зачем было это всё делать? Зачем было, рискуя собственной свободой, до нее домогаться, чтобы теперь просто рассказывать всякую научную ерунду, как ни в чем не бывало?

Ощущая явную неловкость и недосказанность, Ника все больше отстранялась от учебного процесса. Если еще недавно она испытывала злость по отношению к этому человеку, то теперь ей были необходимы ответы.

Четкие и подробные ответы, которые бы наконец-то расставили все точки и прояснили ситуацию, насколько это было вообще возможно.

— Так, отлично. Это мы выяснили, — произнес Виктор Борисович довольно сухо, с каменным выражением лица. — А теперь ответь мне, какие основные принципы методологии существуют при изучении экономики, как науки?

— Нет. Это вы ответьте мне кое-что? — Заявила девушка, жутко возмущаясь, как вообще можно быть таким тупым сухарём, как этот репетитор.

— Вообще, сейчас не время для вопросов. Но если это действительно важно, то давай? Что у тебя конкретно?

— То есть, сами вы никак не догадываетесь?? Вы же у нас такой умный…

— Если это снова твои идиотские игры, предупреди об этом заранее. Я не собираюсь тратить нервные клетки, на гормональные перепады взбалмошного подростка, — отрезал мужчина.

— Да. Вот как! А почему-то когда вы лезли по мне в штаны, ваши нервные клетки не особо вас интересовали, уважаемый Виктор Борисович!

Мужчина взглянул в окно и немного прищурился. Затем он бросил взгляд в сторону девушки, сидящей на кресле. И этот взгляд выражал явное недоумение.

— Что? Вы хотите что-то мне сказать, господин репетитор? — Вероника встала во весь рост, чтобы не чувствовать себя маленькой и беззащитной. — Наверное, что я сумасшедшая и что мне привиделось все это? А вы у нас такой благородный и правильный, что даже не понимаете, что сейчас происходит. Ведь так??

— Я хочу сказать, что давай-ка мы лучше приступим к занятию. Мне платят деньги за это, а не за твои детские вопли.

— То есть вы считаете, что можно просто так взять и приступить к занятиям? А потом закончить все эти занятия и спокойно разойтись, после всего того, что между нами было? Да вы вообще адекватный!?

— Нет. Я псих. Неужели ты еще не заметила. Возвращаемся к разбору вопросов, и без разговоров.

Ника на какое-то мгновение отвернулась от Виктора Борисовича, растрепав свои пушистые, благоухающие цветами волосы. Она закрыла лицо руками и всхлипнула. Но расплакаться в такой момент было ниже ее достоинства. Поэтому она, как можно грубее заявила в адрес преподавателя.

— Я и так пытаюсь разобрать вопросы. Точнее всего один вопрос. Какого черта ты тогда ко мне лез, если теперь ведешь себя, как больной амнезией? Я две недели выворачиваю мозг наизнанку, а тебе наплевать. Я хочу ответов! А иначе, это будет последнее занятие. И поверь мне, меня больше никто не зависит страдать этой уродской дрянью.

— Аха, ха, ха, ха! Ох, да! Вот это я понимаю деловой подход. А ты не такая размазня, как я думал, — рассмеявшись, заявил репетитор. — Тебе интересно, зачем я тебе тогда передернул? И почему не вспоминал об этом?

Ника молчала, отвернувшись в противоположную сторону. Ей больше не хотелось унижать себя пояснениями и дополнениями.

— Да потому что, я пытался воскресить тебя, детка. Ты еще совсем молодая девушка. Но ты боишься и стесняешься саму себя, как будто тебе уже девяносто лет, и вместо сисек у тебя резинка от пантопонов. А это далеко не так! Ты должна жить, быть сильной, добиваться своих целей и уметь получать удовольствие, не думая о том, что подумают о тебе окружающие!

Ты думаешь, что проблема в твоей учебе, которая тебе не по душе? Нет! Проблема в тебе. Тебе гораздо проще провалить что-то и сдаться, чем дойти до конца и одержать победу. Ты замкнута в собственном, ограниченном мире. И я попытался хоть немного открыть этот мир, показав, что ты можешь быть страстной и горячей. Что ты можешь делать то, что тебе нравится. Быть настоящей сильной победительницей, а не вечным аутсайдером, который прикрывается дешевыми отмазками!

Вероника молчала. Похоже, что вдохновенная речь преподавателя не произвела на нее должного эффекта.

— Хорошо. Хорошо. Пусть будет так. Я собираю свои бумаги и ухожу. Если хочешь, то я вообще уволюсь отсюда. И пусть твоя «ля-маман» найдет тебе нового наставника по экономике. Но я хотел бы, чтобы напоследок ты поняла, что я действительно желаю тебе добра. Просто я, в отличие от всяких святош, не лью сопли и слезы, а на полном серьёзе помогаю. Даже если ты сама пока этого не осознаешь…

Постояв в неком ступоре еще какое-то время, Виктор Борисович принялся складывать в папку листы А4. Затем он направился к выходу из комнаты, чтобы поскорее покинуть дом и оставить навсегда Нику наедине со своими демонами.

— Нет! Стойте! — Пронзил его насквозь резкий возглас, когда он уже переступил через порог комнаты, оказавшись в светлом коридоре. — Прошу вас, не уходите. Я была не права…. Давайте поговорим!

Девушка с красным лицом и разбросанными по плечам волосами пристально смотрела в сторону Виктора Борисовича, как будто он был последней надеждой, которую нельзя упускать ни при каких обстоятельствах.

В этой девушке было что-то действительно живое, привлекательное и возбуждающее. Она не была хорошо одета или красиво накрашена. Но именно эта естественность, жажда свободы, тяга к справедливости делали ее истинно роскошной.

Она была настоящей мечтой каждого на этой планете, хотя сама об этом вряд ли догадывалась. И именно в таком неземном состоянии видел ее сейчас Виктор Борисович, который пристально смотрел на свою ученицу, ощущая неимоверную бурю эмоций у себя внутри.

Не понимая, что он делает, преподаватель вернулся в комнату. Он бросил свою папку у входа и твердыми шагами направился к Веронике.

Девушка буквально на молекулярном уровне поняла его намерения. И вот они уже встретились на середине помещения, заключив друг друга в объятия.

Их губы слились в прекрасном поцелуе, который своей страстью готов был растопить все ледники мира.

Ника больше не видела перед собой старого, злобного мужика с идиотским характером. Теперь она чувствовала, что он сильный, горячий мужчина, который еще способен на очень многое, но которого что-то сдерживает, заставляя ежедневно надевать маску ожесточения.

Она чувствовала, как ее тело буквально трепещет в объятиях сильного партнера. Твердые руки ласкали талию, обрамляя контуры изящной фигуры. Часто они спускались немного ниже, как бы невзначай проходя по ягодицам. А потом снова массировали область поясницы, спины, доходя до самых лопаток.

Губы репетитора умело поглощали ее сознание, перенося в нежный, теплый мир интимных ощущений.

Она даже не могла представить, что этот угрюмый мужлан так хорошо целуется. Да и вообще, еще недавно сама мысль о том, что его небритое лицо хотя бы немного приблизится к ее губам попросту пугала.

Теперь же она была готова отдать всю себя без остатка во власть крепкого, зрелого мужика, который, как оказалось, не понаслышке знал подход к женскому телу.

Только вот сладкие грезы, подаренные ярким поцелуем, длились не слишком долго. Когда Ника уже начала постанывать, ощущая, что полностью готова «к продолжению», Виктор отпрянул от нее, будто опомнившись от какого-то дурмана.

— Ах, вот я идиот… Извини меня за все это. Я не хотел, — выдохнул репетитор, вытирая губы, которые так внезапно его подвели.

— Нет, не надо так, Виктор Борисович. Вы прекрасно делаете это… В смысле мне было приятно. Вы не должны себя винить.

Говоря это, Ника горела изнутри. Этот жар пробивался наружу, отражаясь в ее блестящих от страсти глазах.

— Я и не виню, лапуль. Не виню. Просто теперь пойду домой, как и планировал. Сегодня мы и так задержали занятия.

— Нет! — Буквально выкрикнула Вероника.

Ее совесть, честь, достоинство провалились в черную бездну. И теперь ей требовалось только одно. Только то, что она в тайне хотела получить уже целые две недели. И то, что она получит прямо сейчас, пусть даже ценой своей и без того уничтоженной репутации.

Виктор посмотрел на свою ученицу со страхом и недоумением. Ему даже на мгновение показалось, что в нее вселился демон. Ведь сама бы она вряд ли сделала то, что пыталась сделать сейчас.

— Ты хотела еще что-то? — Сдерживая свои эмоции, произнес репетитор.

— Да! Вас! Неужели вы думаете, что я буду терпеть ваши издевательства дальше? Второй раз я не позволю оставить меня одну. Либо вы будете со мной, либо я вас просто не выпущу из дома!

Виктор Борисович вплотную приблизился к Веронике. В глазах его сверкали искорки молний. Похоже, что он больше не мог сохранять самообладание, превратившись в похотливого ангела порока.

Он медленно протянул руку, сжав нежное горло молодой девушки.

— Я не люблю, когда со мной играют, милая. Особенно такими вещами. Ты и правда хочешь того, что просишь или это очередная твоя глупая выходка?

— Такими вещами не шутят. Уберите руку! — Прохрипела она.

— Я хочу вас, как вы еще не поняли!? — Когда рука была отстранена от дыхательных путей, произнесла Ника.

— Да… Скажи это еще раз. Если тебе, конечно, не страшно!

— Мне нечего бояться! Я женщина и хочу мужчину. В этом нет ничего позорного! Я хочу, чтобы вы меня трахнули! Хочу секса! Я сама готова на вас наброситься! Неужели требуется еще что-то? Или вы просто решили надо мной поиздеваться? Это так похоже на вас.

Виктор Борисович нежно провел рукой по горячей щеке Вероники. На лице его просияла хищная улыбка. Теперь он действительно увидел в некогда стеснительной ученице настоящую женщину. И это заставило его уничтожить последние барьеры на пути к тому, что теперь обязательно должно свершиться.

— Хорошо… Я не люблю долгих прелюдий. Сними этот чертов наряд пятиклассницы и подвинь монитор в сторону.

— Зачем? — С недоумением в голосе спросила девушка.

— Твой учебный стол сейчас понадобится нам не для учебы. Далеко не для нее…

Глава 10. Преображение Ники

В сознании девушки что-то перевернулось. Страх и отчаяние охватили ее душу. Между ними больше не будет нежных ласк, с поцелуями и объятиями. Он хочет взять ее практически без подготовки. И сделать это не где-нибудь, а на ее любимом рабочем столе, где она никогда в жизни не планировала заниматься «этим».

А что если он будет слишком груб и сделает ей больно? А что если она после всего этого станет проституткой? А что если родители вернутся в самый неподходящий момент и увидят «все» в самом разгаре?

Думая в таком направлении, Вероника явно застопорилась. Одно дело, осуществлять все на эмоциях, которые подгоняемы страстными ласками, а другое дело, что называется, с холодной головой, лечь под собственного учителя, да еще и как… Как последняя дешевая давалка.

Неужели она — скромница Ника на такое способна? Неужели от ее принципов теперь ничего не осталось?

— Так и скажи, что тебе страшно, — произнес Виктор Борисович, глядя на свою ученицу. Его хищный взгляд придал девушки сил и как следует, ее раззадорил.

— Это, не мне надо бояться, уважаемый экономист. Далеко не мне, — хихикнула студентка. В нее словно веселилась древняя сущность, которая управляла ее телом, и которая явно не желала сдаваться просто так, не получив свое.

Поддаваясь влиянию такой сущности, Вероника убрала на подоконник монитор компьютера. Задвинула специальный лоток с клавиатурой и взмахом руки сбросила на пол несколько ручек вместе с каким-то хламом.

Потом она схватила покрывало с кровати и положила его на прочную столешницу, прекрасно понимая, что это будет не лишним.

— Молодец. Продолжай. Я хочу видеть твое тело, — прогремел властный мужской голос.

Ника посмотрела на репетитора, специально затягивая процесс. После чего, она медленно стянула с себя футболку, отправив ее на лишенную покрывала кровать.

Затем ее синий лифчик также был расстегнут. Но его девушка не спешила снимать, пожимая собственные груди и как бы подготавливая своего единственного зрителя к преставлению.

Потом она все же кинула этот предмет гардероба на кровать, продемонстрировав упругую, молодую грудь внушительного размера, которая уже была наполнена сталью нахлынувшего вожделения.

— Хорошо, — похвалил действия студентки репетитор. — Давай на стол!

Она хотела сопротивляться, или хотя бы еще немного подразнить нахального мужчину. Но его строгий голос просто не оставлял шансов для всего этого.

Вероника медленно приблизилась к столу, откатив кресло подальше в сторону. Затем она оперлась на него, чувствуя, как в попу врезалась деревянная кромка. После этого, совершив легкий прыжок, Ника села на край рабочего места, раздвинув ноги.

Но Виктор Борисович явно не желал дальше медлить. Он твердыми шагами подошел к девушке. Затем она почувствовала, как его руки легли на ее грудь. Он несколько раз сжал ее, уделяя особое внимание затвердевшим соскам. Потом Ника почувствовала ощутимый толчок в грудную клетку.

— Ложись. Ты уже готова.

Девушка медленно опустилась спиной вниз, ощущая, что такое положение крайне непривычное и неудобное.

Но с другой стороны, так она представляла себя офисной секретаршей, которую пытается изнасиловать собственный босс, как это бывает во многих женских романах. И такая ассоциация еще больше возбудила студентку второго курса, придав ей немного дополнительной решительности.

— Что он будет делать дальше? Я же еще не раздета, — мысленно подметила Вероника.

И тут же она ощутила, как цепкие пальцы поддели резинку ее летних брюк. Поддаваясь довольно грубому порыву, она вытянула ноги вперед и ее легкие штаны вместе с трусиками скользнули по ногам, удаляясь куда-то в неизвестном направлении.

Девушка осталась абсолютно голой, в одних белых носочках. Ей инстинктивно захотелось сжаться, скрыв свое интимное место от посторонних глаз.

Но репетитор, напротив, широко раздвинул ее ноги, не позволяя совершить задуманное.

— Какой вид… Это просто прекрасно, — хрипло произнес Виктор Борисович, пристально смотря в область половых губ Вероники.

Потом она почувствовала, как рука репетитора ложится на ее мокрое тело и начинает делать примерно то же, что две недели назад.

Чувствуя знакомые ощущения и угадывая знакомые движения, девушка ощутила внутри себя странный покой вместе с нарастающим сексуальным желанием.

Понимая, что бороться с самой собой уже бесполезно, она крепко сжала груди руками, начиная с силой их сдавливать. При этом она тихо стонала, заливаясь краской и закрывая то удовольствия глаза.

Ника прекрасно чувствовала, как Виктор нежно, но с небольшим усилием, массирует клитор. Она ощущала, как в нее входят кончики его пальцев, как губы расходятся в разные стороны, придавая процессу нечто необычное.

Сама не понимая зачем, она положила в рот собственный палец. И принялась поглощать его, втягивая в себя с небольшим усилием. Это добавило еще больше остроты процессу.

Девушка поняла, что до оргазма остается совсем немного. И если он как следует, постарается, то этот взрыв удовольствия будет куда сильнее, чем в прошлый раз. Но ожидания стонущей, мокрой от пота Вероники не оправдались. Ведь ее ждало гораздо большее, чем простые, поверхностные ласки и прелюдии.

— Вот так. Горячая сучка, — заявил Виктор Борисович, сверкая глазами.

Его рука резко отстранилась от промежности девушки, что вызвало недовольный стон.

— Давай же, я еще хочу, — протянула Вероника, в исступлении извиваясь на столе.

Ей жутко хотелось кончить прямо сейчас. Поэтому она сунула руку в мокрую впадину и принялась осуществлять привычные движения, крепко зажмурив глаза.

По телу нежно пробежали мурашки. В голове образовалось что-то теплое и чувственное. А низ живота начало приятно тянуть в предчувствии разрядки. Но тут руку Вероники кто-то отдернул, не позволяя ей совершить задуманное.

Девушка открыла глаза, и увидела Виктора Борисовича, который был голым по пояс в расстёгнутой белой рубашке.

Вопреки недавним предположениям, у него было вполне неплохое тело, особенно для его возраста.

Мужественная шея с рельефными мышцами переходила в покрытую волосами широкую грудь, которая просто поражала своей мощью.

Подтянутый живот привлекал взгляд, заставляя акцентировать на себе внимания. Конечно, у репетитора не было пресловутых кубиков пресса. Но они ему были и не нужны. Ведь без них он смотрелся более естественно и сексуально. И это не могло не заставить Веронику замереть на столе, забыв про свое первоначальное начинание.

Но этим не ограничивалось то, что предстало ее взору. Ведь в самом низу тело зрелого мужчины венчал внушительных размеров орган, находящийся в полной готовности к соитию.

Он был практически без волос, что делало его визуально еще больше. Напряженные вены и бугорки мышц создавали на члене Виктора привлекательный рельеф.

А головка была расширенной и практически красной. Она напоминала собой некий гриб, который мог бы при желании разорвать все, что угодно.

— О Боже! Да он в меня не войдет! — Пронеслось в голове у Ники. Она мысленно вспомнила размеры своего бывшего парня и ее стимулятора, осознавая, что фаллос Виктора Борисовича заметно выигрывает в данном отношении.

Чувствуя некий страх, девушка нервно повела бедрами и попыталась сжаться. Но сделать это ей так и не удалось.

Массируя свой «аппарат» чуть ниже головки, Виктор спокойно приблизился к Веронике. Его руки быстро перекинулись на ее бедра. Они задрали ноги к верху, как можно шире расставив их в разные стороны.

— Прошу вас, только не спешите! — Умоляющим голосом произнесла Вероника.

Ответа не последовало. И лишь что-то горячее, упругое и очень твердое уперлось в нее, пытаясь прорваться внутрь.

— Уф, — выдохнула девушка. И член проскользнул куда-то вверх, так и не войдя в желанную щелку.

Но это нисколько не смутило репетитора. Он снова прицелился, как следует, и еще раз попытался проникнуть в разгорячённое влагалище.

На этот раз Вероника почувствовала, как ее щелка раскрылась до невероятных размеров. И огромный монстр с трудом немного проник во внутрь.

— Ах, — вскрикнула Вероника, не столько от боли, сколько от страха и неожиданности.

— Не бойся. Мы уже там. Дальше пойдет легче…. — Прохрипел Виктор.

После чего, он плавно двинул тазом, пытаясь загнать член как можно глубже. Потом последовал еще один толчок. Еще! Снова! И после нескольких таких попыток, страшный «гриб» полностью оказался внутри Ники.

Она почувствовала, как короткие волоски на лобке мужчины прижались к низу ее живота. А мошонка Виктора Борисовича уперлась в область ее ягодиц.

— Ох, мамочки! — Выдохнула девушка, ощущая, прилив кайфа где-то в глубине своего тела.

На какое-то время «стальной стержень» замер у нее внутри, а потом начал спокойно двигаться, доставляя небольшой дискомфорт и гораздо большее удовольствие.

Ника видела, как руки репетитора напрягались, натягивая ткань деловой рубашки. Его грудь буквально вздымалась при каждом движении. А в области пресса стали проступать жесткие неровности.

Виктор тяжело вздыхал, засаживая член примерно наполовину. Он особо не торопился, постепенно увеличивая темп. Это позволило Веронике довольно быстро привыкнуть к размерам того, что находилось в ней, оставив позади любые неприятные чувства.

Девушка ощущала, как в мякоть ее белых ног впиваются мужские руки. Возможно, это спровоцирует появление синяков. Но уже плевать.

Иногда одна рука отстранялась от бедер и падала ей между ног, довольно грубо лаская клитор. Тогда Ника протяжно стонала, выгибаясь всем телом и закрывая глаза.

Примерно через пару минут размеренного секса, Виктор Борисович усилил темп. И теперь его член буквально влетал внутрь щелки, завершая свое движение глухим хлопком.

— Ох! Ох! Мама! — Тихо выдыхала девушка после каждой такой фрикции.

Дыхание разгорячённого мужчины также заметно участилось. Теперь он смотрел куда-то в пустоту, что есть сил трахая свою жертву и полностью теряя счет времени.

Ника ощущала, как ее бедная «девочка» расширилась до огромных размеров. Из нее обильно текло. Она просто изнывала от страсти, желая получить долгожданный оргазм, который уже несколько раз ускользал от нее в самый последний момент.

Тут внутри Вероники начало распространяться какое-то странное тепло. И ей захотелось, чтобы ее партнер, как можно больше ускорил темп. Ведь при каждом быстром движении удовольствие все нарастало и нарастало.

Понимая, что именно это значит, девушка усиленно начала двигать тазом навстречу влажному от ее собственной смазки фаллосу. Вскоре ее половые органы сжались в сладкой судороге, буквально сдавив то, что находилось внутри.

Ника почувствовала, что буквально теряет сознание от нахлынувшего удовольствия.

— Ой, мамочки! Кайф! — Выкрикнула она, забыв обо всем на свете. После чего, ее разум буквально отключился на неопределённый промежуток времени.

Когда Ника опомнилась от оргазма, то она поняла, что все также лежит на своем собственном рабочем столе. Ее ноги довольно сильно болят, поясница ноет. А секс, который все еще не прекращался, не доставляет ей никакого ярко выраженного наслаждения.

Тут Вероника почувствовала, что Виктор Борисович входит в нее слишком глубоко. А его член медленно расширяется и пульсирует. При этом каждое движение сопровождает грубым мужским стоном.

Девушка быстро осознала суть происходящего. Еще немного и случился то, чего явно не стоит сейчас допускать.

— Только не в нее! Пожалуйста! — Выдохнула изнеможённая Ника.

Но тут блестящий от выделений, здоровенный половой орган буквально выскочил из влагалища. Ника испытала неприятную пустоту в обрасти таза, пристально наблюдая за происходящим.

— Да! Хорошо! — Простонал Виктор, довольно сильно сдавливая свой член.

И тёплые струи хлынули прямо на тело Ники, заставляя снова ощутить прилив возбуждения.

Первый всплеск пришелся девушке на плечо. Второй и третий в область груди. И только остатки спермы вылились ей на живот, заставляя тело замереть в нежном трепете.

— Вот теперь наше занятие можно считать законченным, — произнес Виктор Борисович усталым тоном.

— Да! Таких пар у меня еще не было, — с трудом выдохнула Вероника.

* * *

После этого случая жизнь студентки круто изменилась. Почти каждое занятие с репетитором заканчивалось ярким сексом. И только когда родители были дома, такого завершения учебы приходилось избегать.

Ника уже после второго раза престала бояться размеров Виктор Борисовича. Она научилась получать огромное удовольствие от «общения» с такой крупной штуковиной.

И после каждого полученного оргазма, она буквально благодарила судьбу, за то, что решилась на этот шаг.

При этом они постоянно меняли позы, неустанно практикуя что-то новое. Виктор имел девушку на кровати, пристроившись сзади, усаживал ее сверху, ложился сбоку, сажал на подоконник, брал на руки и трахал на весу.

Но любимым местом все же оставался стол. Именно там они получали самое яркое удовольствие, отдаваясь интимным эмоциям до самой капли.

Все это не только не смущало Веронику, а напротив, делало ее более сильной, раскрепощенной и жизнерадостной. Она буквально преображалась на глазах, расцветая неким радужным цветом. Теперь многие старые проблемы были ей не страшны. Она ощущала отрешенность от многих глупостей, которые так сильно терзали ее душу еще совсем недавно.

И все это напрямую отражалось на успехах в учебе. Ведь благодаря своей метаморфозе, девушка легко смогла найти преподавателя по экономическому анализу. Также она без проблем осилила зачет по высшей математике и сделала на четверки пару контрольных.

Даже вредная преподавательница по товароведению, которую за наличие одного стеклянного глаза прозвали пираткой, не страшила Веронику. И девушка была готова пойти к ней на прием, как только та вернется из своего отпуска.

Кроме того, Ника ощущала странный азарт, который делал учебу более интересной. Конечно, большого желания тратить каникулы на все это так и не возникло. Но все же, теперь Ника с нетерпением ждала нового дня, чтобы поскорее узнать, что именно она будет делать, какие задания выполнит, какого преподавателя «поймает» в опустевшем универе. А главное, что еще придумает для нее Виктор Борисович и какие ощущение все это ей подарит.

Она не чувствовал себя извращенкой или странной нимфоманкой. Она просто стала как все.

Ведь большая часть ее ровесниц студенток использовали лето далеко не для самого целомудренного отдыха. Именно поэтому в дальних уголках пляжа, в парках, а иногда и в городском сквере можно было найти использованные контрацептивы. Эти латексные изделия являлись неким апофеозом лета. Той самой правдой, о которой под страхом смерти не принято говорить в нашем обществе, но которая, как бы не отнекивались все вокруг, всё-таки есть.

А если учесть тот факт, что многие студенты предпочитают «незащищённый культурный отдых», то такая правда вообще разрастается до размеров вселенной.

Так почему же она, Вероника, должна бояться своих желаний? Почему она должна ограничивать себя во всем, следуя нормам морали, которые вот уже лет сто никто не соблюдает?

Почему она должна примерять на себя маску стесняшки и вечного изгоя, жертвуя рассветом своих лет и не получая взамен ничего?

Нет. Она больше никогда не станет такой, как прежде. Она теперь полностью другой человек. Назло всем врагам и завистникам, она точно закончит учебу, возможно даже с отличием. У нее обязательно будет прекрасная личная жизнь, надежные друзья, умные дети и все то, что должно вообще быть в жизни успешной женщины.

И ничто теперь не сможет ей помешать, даже товарный поезд, пущенный на полном ходу с крутого откоса.

Погрузившись в подобные мысли, Вероника буквально летела домой по дороге из своего института. На ней было летнее белое платье, со стальным оттенком. Оно было относительно коротким по сравнению с другой одеждой девушки. А его пояс и внушительное декольте прекрасно подчёркивали молодую фигуру стройной красотки.

Еще недавно она жутко ругала мать за то, что та купила ей данный предмет гардероба без ее ведома. Но теперь ей хотелось благодарить Викторию Павловну и просить у нее прощения. Ведь летний деловой наряд был как нельзя более, кстати, для похода в учебное заведение.

При этом волосы Ники были элегантно собраны сзади. Она напоминала собой строгую бизнес леди. В такую барышню мог бы с легкостью влюбиться любой олигарх. Вот только ей сейчас было не до этого. Она просто направлялась домой, любуясь яркостью своего небольшого, летнего, умытого недавним дождем городка.

— Стой! Постой, Ник! — Вдруг раздался где-то позади нее встревоженный голос.

Наверное, кто-то из знакомых. Как же не хочется сейчас никого из них видеть…

— Да, да. Что? — Обернулась Ника, изобразив натянутую улыбку, которая сразу же растворилась в недрах негодования.

Перед ней стоял ни кто иной, как Стас. Тот самый Стас, который еще недавно забрал у девушки столько нервов, и который несколько дней назад так беспощадно игнорировал ее в соцсетях.

Он был, как обычно, весьма коротко стрижен. На нем красовалась футболка с каким-то мотоциклом. А на худых ногах болтались спортивные штаны, которые он вообще мало когда снимал.

— Привет. Ну, ты и бегишь. Ели тебя догнал, — расплываясь в улыбке, произнес парень.

— Привет. Зачем я тебе понадобилась? — Твердо отчеканила Вероника, что заставило Стаса немного отпрянуть назад.

— Ну, просто увидел…

— Значит, просто?

— Нет, не совсем. Ты мне писала ВК. Вот решил поговорить. Спросить и все такое, — снова идиотская улыбка, которая по идее должна была подкупить девушку.

— То есть, в ВК можно ответить только при личном общении и не раньше, чем через десять дней после получения сообщения? По-другому там конечно никак? Нововведения от Меил.ру?

— Не, не. Ты не поняла. Я хотел ответить, Ник, честно. Но я просто не знал, как сказать. Вот решил с тобой поговорить, типа лично. Ты же сама понимаешь.

— Да пошел ты в жопу, дебил! — Захотелось крикнуть Веронике. Но она сдержала себя, сухо заявив вслух. — Тогда говори. Лично! Как ты и хотел. Я слушаю.

Стас немного смутился. Такая серая и простая Вероника, которую легко можно было обмануть еще недавно, теперь полностью изменилась. И вести разговор с ней стало куда более трудно. Но это все равно не остановило парня.

— Я подумал, короче…

— Это уже хорошо… Дальше…

— Дальше вот. Ты же не просто мне написала. Я тоже, как бы о тебе думаю. И мы не виделись давно. Поэтому я решил с тобой переговорить.

— Можно как-то ускорить процесс? — Раздраженно заявила девушка.

— Ну, че тут ускорять-то. Давай, в общем, опять будем вместе, как тогда. Тем более мы друг друга знаем. Что стрематься? Все нормально будет, Ник. Ты не переживай, вот прям сегодня куда-нибудь сходим.

На секунду внутри студентки пробудилось нечто теплое. Оно заставило ее слегка улыбнуться, вспомнив те моменты отношений со Стасом, которые были вполне себе счастливыми. Но только волна негатива быстро захлестнула этот островок любви. И Ника ответила совсем не то, что от нее ожидали.

— Обалдеть! Вот это поворот! Ты сам меня кинул, а теперь приперся назад!

— Вообще то, это ты, типа кинула!

— После того, как ты пропал на неделю и тебя видели с моей одногруппницей… Конечно я. Кто же еще…

— Да не, Ник, я по серьезному. Все хорошо будет. Ты просто успокойся, — Стас сделал шаг вперед, но девушка успела отстраниться.

— Знаешь, ты сказал замечательную вещь. Мы и правда, друг друга хорошо знаем. И я прекрасно понимаю, что как только ты получишь то, что тебе надо (я даже не сомневаюсь, что ты пришел за этим), то ты снова свалишь цеплять очередную прошмандовку. А потом все повторится снова, как ни в чем не бывало. Поэтому мне на фиг не сдалось твое «нормально» и «хорошо». И знаешь, я не боюсь отношений. Нет. Я боюсь сифилиса! Потому что такие потаскухи, как ты, вечно заражаются этой дрянью от местных шалав!

— Да что ты несешь!? Ты что, покурила?? У меня кроме тебя никого не было…. Не, ну до тебя только. А так… Ты че вообще! Ник! Постой! Я поговорить хочу! — Закричал растерянный парень, видя, как его бывшая девушка начала медленное, но вполне верное движение вперед.

Ему показалось, что это был злой двойник Вероники. Ведь сама она была просто не способна на такое поведение. Хотя нет. Это была именно она. И она уходила. Уходила так, как не решилась бы уйти никогда в жизни.

— Мне твои разговоры до лампочки! Гуляй, Стасик! — Игриво выкрикнула Ника, удаляясь вглубь летнего раздолья.

Она бы могла, как следует поработать бедрами при ходьбе или бросить язвительный взгляд напоследок. Но всего этого девушка пока делать не умела.

Да это, и не главное. Ведь она и так сделала то, что должна была сделать. Она сохранила свою свободу, оставив тянущее на дно прошлое, позади, отправившись навстречу к будущему, которое определенно должно быть ярким и счастливым.

Конечно, она понимала, что отказывать Стасу и при этом быть с репетитором — не самый правильный ход. Но кто может ее за это судить? Ведь это ее жизнь и ее выбор!

И вообще, здесь дело даже не в самих любовных перипетиях. Всеми своими прошлыми выходками Стас заставил девушку, как следует помучиться. И эта мимолетная месть была ей сейчас просто необходима.

Теперь пусть он почувствует себя униженным и опозоренным. Пусть он будет испытывать одиночество и невозможность построить нормальную, личную жизнь.

А она будет летать по городу в своем белом платье, как настоящая летняя фея. И ей будет плевать на глупые предрассудки, которые до последнего времени сдерживали ее своими ужасными оковами.

Глава 11. Странная ночь

— Да, вот! И она такая со злостью говорит. «Я не смогла выучить, потому что у меня ПМС!» А доцент такой типа, что? «Какой еще МЧС? У нас тема занятия другая». Блин МЧС! Я чуть не описалась там! Охренеть! — Вопила Светка.

— Ой, блин, не могу! Насмешила. Сук, ты вообще кадр! — Орала Ленка, отбросив свои очки куда-то на кровать.

— Аха-ха, аххах. МЧС! Это так теперь называется! — Визжала Вероника.

— А еще, еще, девки! У нас один кадр есть. Он к женскому туалету такой типа подслушивать лезет. А жирная такая у нас преподша прям в лицо ему дверью, короче. Типа бумеранг судьбы!

— Сортирная месть!

— Крах «туолэтного» маньяка!!!

Конечно, старые подруги, которые и вовсе уже не являются подругами, редко собираются вместе.

Но когда такие сборы все же намечаются, то их четкость буквально зашкаливает. И каждая такая посиделка провоцирует выброс адреналина, который сравним разве что с полетом на Марс в старом, маршрутном автобусе.

Вот и сейчас, после почти двухмесячного перерыва, Ленка, Светка и Вероника собрались вместе, чтобы как следует обсудить последние новости и расслабиться, отрешившись от всего того бреда, который принято называть взрослой жизнью.

Все прошло по неизменному сценарию. Девчонки собрались еще засветло, принеся с собой спиртное и нехитрые закуски.

На этот раз вино лично покупала Вероника. Хотя, еще недавно она жутко боялась приобретать все, что хоть немного крепче типичной «Кока-колы».

Теперь же она вдруг ощутила себя гораздо взрослее и старше своих подруг. Ей даже показалось, что те сделали ее своим негласным лидером. Хотя, конечно это была лишь иллюзия. Но иллюзия вполне приятная и амбициозная.

Правда, все приготовления, как и основная часть мероприятия, пролетели довольно быстро.

Девушки уже перекусили, как следует, выпили и обсудили все (или почти все) светские темы, которые было принято обсуждать в «высшем обществе». Теперь настал период буйного, несдержанного бреда, валяния на кровати и истерического смеха, который был обязан довести соседей до белого каления.

На город постепенно опускалась ночь. Торговые центры нехотя зажигали свои огни. Включалось и скромное, городское освещение в виде типичных, дворовых фонарей. И даже местные фонтаны, не отличающиеся своей помпезностью, нарядились в костюмы из синеватых подсветок.

Город из огромного каменного мешка превращался в сияющий, романтичный мир. Мир, в котором тысячи молодых людей ищут свою любовь, пытаются отрешиться от дневных забот или попросту покидают норы-квартиры, чтобы как следует напиться и обо всем позабыть.

Примерно то же самое сделала Вероника. Она без колебаний приняла приглашение Светки, как в прошлый раз отдохнуть у нее дома.

Слушая шепот деревьев за окном, и ощущая струю легкого, вечернего воздуха из отрытой рамы, она понимала, что это решение было абсолютно правильным. Ведь даже если ты редко видишься со своими друзьями, тебе все равно приятно находиться с ними в одной компании. Именно на этом основывается главный принцип дружбы.

— Вот значит, она надела эти шорты, а они почти полностью ей «туда» запихнулись, ой, Господи, — своим от природы томным голосом говорила Ленка. — И она такая «Что-то мне не подходит. Цвет не тот!»

— Ага, блин цвет! Да ей жрать меньше надо, чтобы жопа в монстра-пожирателя не превращалась! — Кричала Света.

Вероника же смеялась от всего этого, закрывая лицо руками и ощущая какой-то непонятный прилив счастья.

Когда все веселые темы были перетерты в мелкий песок, а студентки практически охрипли от непрерывного хохота, установилась небольшая пауза в разговоре, напоминающая собой затишье перед цунами.

— Ну что, как на личном? — Серьезный голос Светки разорвал тишину, что вызвало очередной приступ веселья.

— У кого на личном? — Спросила Вероника.

— Ой, да хоть у тебя…

— Ну, у меня учеба, на личном. У нас с ней постоянный интимный контакт.

— Да учёба у многих. Учеба — это фииии…. А кроме?

— Ну, я послала окончательно Стаса.

— Вот как! Так держать, подруга!

— То есть до этого не окончательно еще было?

— Нет, окончательно. Просто он типа хотел помириться. А я решила, что такой мир мне на фиг не сдался. Вот и сказала ему все как есть. Вроде пока отвалил…

— Да уж… Я по ходу скоро своего тоже пошлю… — Задумчиво произнесла Ленка, наглаживая одеяло пальцем, будто рисуя на нем некие иероглифы.

— На каком это основании? — Удивилась Светлана.

— Да на том же, что и раньше. У него вместо меня работа. И я должна ждать иногда неделю, чтобы у нас хоть что-то было.

— В плане секса?

— Да! Да блин, в плане секса! А что тут такого!? Я уже устала молчать. Как будто ему вообще это не интересно. Все время занят. Вроде нормальный мужик, но я не могу. Ненавижу его. В общем, капец.

Такой истеричный поворот событий на мгновение заставил девушек замолкнуть в недоумении.

— Ну, ты же понимаешь. Ему уже близко к тридцатнику. Они пожилые все такие… — Произнесла Светлана, пытаясь разрядить слегка накалившуюся обстановку.

— Да при чем тут возраст, вообще!? Он работает просто! Хочет всего и сразу!

— Да! Тем более, что мужчины постарше часто даже более темпераментные. Так что это вообще не при чем, — непринужденно заявила Вероника. И лишь только потом поняла, что именно она сказала.

— Ого! Никусь! А ты откуда знаешь?? — Тут же оживилась Светка, усаживаясь на кровати в подобие позы лотоса, что означало на её языке жестов крайнюю степень заинтересованности.

С лица Лены пропала скорбная маска. И она тоже уставилась на Нику, немного приоткрыв свои пухлые губы.

— Ну, я, в общем просто. Ну, читала, — говоря это, она прекрасно понимала выражение про вора и горящую шапку. Ведь у нее действительно сейчас все горело внутри.

И казалось, что подруги уже знают правду. А где-то в облезлом шкафу прячутся телевизионщики, которые готовы тут же запечатлеть шокирующее откровение на свою ужасную камеру.

— Читала она! Конечно, конечно!

— В материале по маркетинговому анализу…

Девчонки расплылись в таких сладких улыбках, что из них можно было, смело делать первосортный мед. Вероника трижды прокляла себя за то, что её язык был таким глупым и безудержным. Теперь они разговорят её пьяную душу, и завтра уже весь город, а может и весь мир, будет знать. Знать о том, о чем даже подумать страшно.

Но тут в голове у Ники созрел до боли простой план по выходу из сложившейся ситуации.

— Девки, вы правы. Ко мне просто приходит один сорокалетний мужик с большущей штукенцией, с которым мы прям на моем компьютером столе… Прям как в эротических фильмах! — Грубо ответила Вероника.

При этом она сверкнула глазами, изображая, насколько это возможно, роковой взгляд. Девушки на мгновение замолкли, видимо не зная, как реагировать. Внутри у Ники также все замерло. Но тут комнату разорвал на куски жуткий хохот.

— Ах ты, мелкая извращенная фантазерка! — Взвизгнула Света, швыряя в подругу подушку.

— Фу! Развратница! — Лена с этими словами толкнула Нику, чуть было, не сбросив её с кровати.

— Аха, ха! Аха-ха! Блин я её не знаю! Она не со мной!

— Ха, ха, хах! Она нас тут изнасилует!

— Фу, уродки, вы не в моем вкусе! Меня старички всякие возбуждают!

Вероника, как могла отбивалась от нападок подруг. А те наоборот атаковали её силами шлепков, щипков и тяжелой «подушечной артиллерии». Визг вперемежку со смехом наполнял все вокруг. И эта ужасающая вакханалия под безобидным названием «Встреча лучших подружек» продолжалась до тех пор, пока они полностью не выбились из сил.

В конце концов, троица, забыв о том, что они вообще живут в разных домах, завалилась спать на огромной кровати Светланы, быстро отключившись от этого суетливого мира.

Окно было закрыто во избежание ночного сквозняка. Пара дополнительных одеял была выволочена из шкафа. Ночь окончательно вступила в свои права. И город практически смолк, ожидая утренней суеты с очередным адским кругом людских проблем.

Деревья во дворе тревожно шумели. И казалось, что надвигается некая тропическая буря. Хотя на самом деле, кроме вполне типичного ливня за окном ничего так и не разразилось.

Во всем панельном доме воцарилась таинственная тишина. Квартира Светланы с ее дешевым линолеумом и обоями, отклеивающимися по углам, тихонько дремала. Только огромный холодильник на кухне тарахтел в знак протеста. Ведь ему никогда, а особенно в летнюю пору, не было отведено времени для ночного покоя. Хотя он не выбирал такую участь, в отличие от многих жителей города, которые добровольно становились такими же «холодильниками», в надежде когда-нибудь стать дорогими напольными часами.

Но к своему счастью, три девушки, находящиеся в типовой спальне, не гнались за особо длинным рублем. Поэтому им ничто не мешало спокойно дожидаться нового дня, полностью отдавшись ярким сновидениям.

Правда, покой в комнате с огромным шкафом и компьютером продолжался не долго. Примерно под утро Вероника почувствовала, что что-то довольно тяжелое прошлось по ней, заметно вдавив ее тело в плоскость матраса.

Девушка сильно вздрогнула и проснулась. Раздосадованная таким поворотом событий Ника проворчала что-то невнятное. Она перевернулась на свой «сонный» бок, пытаясь вернуться туда, откуда ее вытащило наглое нечто.

Но все попытки очистить разум, забывшись дремой, оказались бессмысленными. Тогда девушка машинально принялась крутиться, сминая простыню и пытаясь найти положение, способное отправить ее в изменение сновидений.

Стоп! Ленки нет. Вероника поняла это, в очередной раз переворачиваясь со скрипом, когда глаза привыкли к темноте. Отлично. Значит, это она, перелезая через своих подруг, случайно разбудила одну из них.

— Вот дура, не могла хотя бы до рассвета потерпеть, — подумала Ника, зажимая между ног одеяло.

Она в очередной раз закрыла глаза. Но пробыв пару минут в каком-то пограничном состоянии, так и не сумела уснуть.

— Так. Ее что-то долго нет… — Подумала Девушка. В ее незапланированно пробуждённом сознании вдруг появилось серьезное беспокойство за Лену.

Она ушла из постели довольно давно. При этом она не торопилась возвращаться. Да и «признаков жизни» никаких подавать она не спешила. Конечно, глупо воображать что-то страшное. Они же находятся не в окопах или на льдине. Но среди ночи наше сознание работает так, что мы можем даже плюшевого медведя превратить во Фреди Крюгера, а фото альбом в серванте в книгу мертвых.

Поэтому Ника неожиданно для себя поняла, что просто не сможет уснуть, не убедившись, что с ее подругой все точно в порядке.

Проклиная себя за свою паранойю, Вероника начала операцию по подъему с кровати. С огромным трудом, чуть было, не разбудив Свету и не переломав собственные ноги, она, тяжело дыша, плюхнулась на пол.

— Чтоб я ещё раз у кого-то ночевала… Ни за что! — Про себя возмутилась девушка.

После чего, поскрипывая старыми половицами, она выбралась в крохотный коридор, предусмотрительно закрыв за собой дверь в комнату.

На какое-то время Ника задержалась около двери в туалет. Собравшись с силами, она тихонько постучала. Ответа не последовало. Другой стук был уже более уверенным. Ощущая жар на своих щеках, Вероника попыталась открыть дверь.

— Прости, пожалуйста, меня дуру… Просто я сама не знаю… — Как можно тише произнесла Ника. Но дверь открылась абсолютно беспрепятственно, и за ней никого не оказалось.

Смотря на крохотный туалет, где умудрялась вмешаться душевая кабина и стиральная машинка, Ника чуть было не рассмеялась. Осознавая, что она только что трепетно и настороженно разговаривала с унитазом, девушка готова была взорваться хохотом.

Но здравый смысл в конечном итоге возобладал. Она закрыла дверь в так напугавший ее туалет. Затем девушка машинально распахнула другую дверь в кухонную комнату, прекрасно понимая, что в однокомнатной квартире Ленке больше негде прятаться, если она, конечно, не убежала домой.

Действительно. Ее потерявшаяся подруга была там. Она не включала свет. От этого комнату покрывал мистический полумрак. Сама же Лена смотрела в окно, не обращая никакого внимания на вошедшую Нику. А в ее руках находилась сигарета, наполняя пространство легким, табачные запахом.

— Лен, это ты? В смысле, ты почему не спишь? Все нормально? — Произнесла Вероника, чувствуя внутри нарастающую тревогу.

— Да. Это я «Лен». Кто же еще, — удрученным тоном заявила девушка, все также не оборачиваясь. — Я не сплю, потому что курю. Все ни хрена не нормально.

— А, ты же не куришь.

— Теперь куришь.

Лена потушила сигарету. Но включать свет или оборачиваться она все также не торопилась. Ника, стараясь как можно меньше шуметь, пробралась в комнату, прикрыв за собой дверь с матовыми стеклянными вставками.

— Ты пришла на меня посмотреть? Соскучилась? — Спустя какое то время сказала Лена.

— Нет, нет. Лен, я просто подумала, что может тебе стало плохо, и почему-то решила проверить, — протараторила Ника первое, что пришло в ее голову.

— Хорошо, что решила. Мне и правда, стало плохо. Только всем как-то по барабану. Надо себе что-то отрезать, чтобы на тебя обратили внимание. А если твои раны внутри, то это только твои проблемы.

— Нет! Это не так! — Почти выкрикнул Ника. А затем, значительно сбавив тон, добавила, — Я тебя прекрасно понимаю, Ленусь. Правда! Просто я не думала, что надо это все показывать. Я готова тебя выслушать. Даже сейчас, ночью. Мы же подруги. Или твоя сига вызвала амнезию…

— Моя сига — мой лучший, понимающий друг в последнее время. А иначе бы я и не начинала. Что конкретно ты хочешь выслушать, Ник?

— Почему ты такая грустная сейчас? И почему ты в последнее время жалуешься на личную жизнь? И как вообще ты планируешь решать ситуацию? И вообще все. Правда! Не стесняйся. Я не собираюсь тебя подставлять.

Растрепанная Вероника с ее глуповатой улыбкой не была похожа на местную стерву. Поэтому Лена почувствовала в себе прилив странной открытости, которою она обычно не проявляла. И ее чувства вылились наружу, как река, прорывающая плотину.

— Если честно, то я и так вам все рассказала. Но вам же интересно поржать, покривляться…. А депресовать — это не тема. Я в курсе. Сама так считаю. Точнее, считала.

— Мы могли бы тебя выслушать. Просто так вышло! Ты же сама веселилась! — Воскликнула Ника.

Она вдруг поняла, что в комнате не так уж и темно. И что свет с улицы создает некую интимную атмосферу. А зарождающийся за гордом летний рассвет как будто подслушивает всех, кто решил не спать в столь раннюю пору.

Но Лена не обращала внимания на все это. И даже реплика Вероники осталась без должного ответа.

— Просто я в последнее время не чувствую себя женщиной. Точнее молодой девушкой, у которой все впереди, — продолжила подруга Ники. — У меня есть парень, который практически уже муж. И я должна радоваться. Но я не могу так. Эта рутина просто убивает меня. Мне хочется тусоваться, гулять, жить, радоваться этому чертову лету! А в итоге, я только жду его часами и днями, выслушиваю его проблемы и стараюсь сделать так, чтобы у нас все не рухнуло. Но главное, это то, что он вообще потерял интерес ко мне. И если раньше я даже боялась подумать об измене, то сейчас эти мысли… Они просто меня убивают!

Лена, которая во время разговора повернула голову в комнату, снова отвернулась в окно. Ника подошла сзади, и не говоря ни слова, нежно ее обняла, будто та являлась ее девушкой.

— Нет, я не какая-нибудь похотливая тварь! — Чувствуя тепло от тела Вероники, более смело продолжила Лена. — Просто мне хочется немного внимания, нежности, ласки, удовольствия, в конце концов! А я должна быть с двадцати лет пятидесятилетней домохозяйкой, у которой уже все атрофировалось и которую возбуждают только мысли о даче! Мне кажется, что это не правильно. Но куда мне пойти жаловаться? У нас нет суда, где рассматривают жалобы неудовлетворенных девиц…

— Неудовлетворенных, красивых девиц. Это важно, — прошептала Вероника.

— Спасибо, солнце. Но по ходу дела, это не совсем так. У красивых все как-то поярче складывается. А я больше похожа на стремную неудачницу.

— А знаешь, что мне сказал один человек? — Задумчиво произнесла Ника, глядя на подсветку далекого торгового центра через плечо подруги.

— Понятия не приложу…

— Он сказал, что в этой жизни надо уметь расслабляться. И только тогда ты преобразишься и сможешь сама решить все проблемы. Потому что, когда ты постоянно напряжена, то ты делаешь только хуже. Хотя и сама часто такого не замечаешь.

— Угу…. И что еще говорил твой человек? — Голос Лены звучал еще более вяло, чем до этого.

Она сложила руки крест-накрест, сжав груди и прикусив губы. При этом Лена немного согнулась, оперившись о подоконник. И Вероника почувствовала, что ей в пах упирается довольно крепкая на ощупь попа подруги.

Лена была одета в одну длинную футболку, которая доходила до уровня стандартной мини юбки. Возможно, что под ней не было никакого нижнего белья. И Веронику вдруг серьезно заинтересовал этот вопрос.

Она никогда не делала ничего подобного раньше. Ей даже в голову не приходили мысли, чтобы осуществить такое.

Но теперь, Ника вдруг ощутила себя на месте старого, опытного репетитора. А ее несчастная подруга была в маске несмышлёной ученицы, которая боится собственных желаний и возможностей.

Такая игра поднимала внутри Ники что-то теплое и страшное одновременно. Она осознавала, что не стоит даже думать об этом. Но кто-то другой внутри нее почему-то настаивал на обратном.

— Он говорил, — протянула Ника. — Этот человек говорил, что надо уметь получать удовольствие и не опасаться своих собственных желаний. Только тогда счастье начнет приходить в твою жизнь, независимо от того, что было раньше.

— Любопытная теория. Только она вряд ли мне поможет, — заявила Лена, покусывая пухлые губы.

Но ответа на скептическую фразу так и не последовало. Вместо него Лена почувствовала, что кто-то слегка поцеловал ее в шею. Она вздрогнула и сразу же поняла, кто именно это сделал. Девушка тут же ощутила странное чувство, которое сложно описать простыми словами.

— Ник, это ты меня…. Вот сейчас… — Своим грубоватым голосом пропела Ленка.

— Да, Лен. А что тут такого. Мы же с тобой близкие подруги, — Нике казалось, что все это говорит не она. Но остановить себя было уже невозможно.

Поэтому такая фраза завершилась еще несколькими гораздо более горячими поцелуями в область шеи, закрытую от посторонних глаз девичьей причёской.

— Ох, Ник… Я не понимаю. Ты же не такая. Ты так не можешь…. Это шутка?

— А может я просто пьяная. И алкоголь внушает мне немного помочь… своей подруге.

Вероника крепко сжала Лену в своих объятиях, постепенно переместив свои ладони вниз живота и совершая движения, напоминающие собой странный массаж.

— Зачем? Зачем все это? — Произнесла Лена с неподдельным страхом в голосе.

— Чтобы ты наконец-то почувствовала себя любимой и желанной. Ты разве не этого хотела, зай?

С одной стороны, это поведение скромницы Вероники вызывало приступы паники. Но ведь они обе были немного под градусом. Точнее, им обеим выгодно было так думать. Вокруг не было никого, кроме темно-синего ночного города и старенькой кухни.

Такая обстановка выпускала на свободу потаенные желания и эмоции. Лена неожиданно для себя поняла, что ее слишком долго никто не хотел, не любил, не ласкал по-настоящему страстно.

Даже редкий интим с ее парнем протекал скорее по расписанию, чем по истинному желанию.

И все время ей жутко хотелось, чтобы хоть кто-нибудь обратил внимание на ее женственность. Она тщательно скрывала это под маской грубоватой хохотушки, у которой на уме только «хлеб насущный».

Но на самом деле все было далеко не так. Она была страстной, горячей девушкой. Девушкой, которая безумно хотела ласки.

Подобное желание должно быть реализовано здесь и сейчас. Пусть даже при помощи ее давней подруги, на которую неизвестно что нашло среди ночи.

Тем временем Вероника продолжала ласкать Лену, буквально вгрызаясь в ее шею с упорством настоящего злого духа.

Она медленно массировала руками ее тело. Руки постепенно поднимались от живота к груди. И вот уже возбужденная плоть Елены растворялась в ладонях Ники.

Чувство страха смешалось с неловкостью. А неловкость граничила с нахлынувшим возбуждением. Такое смешение заставило Лену участить дыхание и отодвинуть попу еще больше назад, в инстинктивном желании как можно скорее перейти к более значимым ласкам.

— Ох, не надо. Это не правильно! Мы не должны, — томно протянула Лена, когда Ника буквально забралась под ее футболку.

— Да… Я знаю. Но что если никто больше на такое не способен? Что, если больше никто не может понять твою суть и раскрыть твой потенциал? Ты же красивая девочка. Не отрицай это. Твоя пышная фигура, роскошные волосы, стройные ноги. Все это не должно быть заложником тупых предрассудков. Отдайся мне, Лена. И я покажу, что ты тоже достойна настоящего удовольствия.

— Мне страшно, Ник. Мне, правда, страшно.

Говоря это, Лена не спешила вырываться и убегать. Напротив, она взяла Нику за бедра и сильнее притянула к себе. Ей захотелось, чтобы их плоти слились воедино, образуя некое сверхтело состоящее из гармонии и счастья.

Сама не понимая зачем, Лена принялась целовать руки своей подруги, пытаясь отправить в рот один из ее пальцев. Ей на мгновение показалось, что это идеальный парень мечты пришел к ней под самое утро, чтобы исполнить самые сокровенные, скрытые желания.

— Да. Сделай это как следует. Ты мой! Я хочу тебя. Не останавливайся! — Чуть слышно шептала Лена, прикрыв глаза.

Вдруг рука ее «сумрачного принца» переместилась с груди куда-то вниз. Футболка легко поднялась. И ловкие пальчики заскользили в самом сокровенном месте.

— Ой! Вот так! — Выдохнула Елена, немного дёрнувшись.

Но скоро неприятность неожиданности сменилась приливом тепла и откровенного удовольствия. Умелые пальцы заставляли девушку пребывать в ужасном сексуальном напряжении.

Они то нежно массировали ее тело, никуда не спеша, то постепенно ускорялись, наращивая бешеный темп.

После каждого такого цикла не хватало совсем немного, чтобы достичь высочайшего пика. Это заметно обостряло ощущения, затягивая ужасный и одновременно прекрасный процесс.

От марафона наслаждения суровая студентка буквально сходила с ума. Ей хотелось закричать изо всех сил, чтобы о ее безумном удовольствии узнал весь мир. Но прекрасный принц Лены, роль которого исполняла Вероника, чувствовал, что необходимо как можно быстрее закончить все это. Так как они находились далеко не в том месте, где можно было полностью отдаться похоти.

Вскоре Ника как можно ниже опустила свою правую руку, которая приятно скользила по гладковыбритой коже её подруги. Девушка попыталась нащупать вход внутрь, и после нескольких попыток ей это удалось.

Теперь она не только массировала клитор, но и затрагивала саму щелку, делая это довольно грубо, бесцеремонно. Так, как любила делать это, ублажая себя любимую.

Вскоре процесс начал давать должные результаты. Елена напряглась всем телом. И ее нежная фигура превратилась в подобие камня.

— Войди в меня! Сделай ее! Вот так! Любимый! Я прошу! — Довольно громко сказала она, совершая резкие движения тазом.

Вдруг из ее горла вырвался сдавленный писк. И она затихла, упираясь лбом в холодное стекло. Ника не спешила заканчивать свое дело. Она гладила подругу в области промежности, добавляя яркости остаточным ощущениям после полученного всплеска экстаза.

— Боже мой. Неужели мы с тобой… Это… — Выдавила из себя Лена, немного отдышавшись. Она тут же освободилась от объятий Вероники и принялась искать на подоконнике снятые заранее очки.

— Как такое могло случиться? Мы теперь извращенки? — Не скрытая ужаса, снова заявила Лена, на этот раз, повернувшись в сторону двери.

— Не извращенки. А просто те, кому не хватает любви, — хихикнула Ника, игриво поцеловав встревоженную девушку в губы.

— Я никогда даже не думала о таком! У меня с ориентацией все окей. А теперь, что будет, если узнают? Это же капец…

— Ну, во-первых, вряд ли узнают. Я на Первый канал идти не собираюсь, — Ника вытерла пот со лба. — А во вторых, разве кто-то поверит, что «скромница Ника» на такое способна?

— Нет… — Задумчиво протянула Лена. — Но я кончила, черт возьми! Так давно этого не было! — Немного взбодрившись, добавила она.

— Не было, потому что ты боялась. Не бойся себя, я же говорила. И тогда твой мир станет другим.

— Поняла, поняла. Но больше такой философии не надо. Мне и одного «урока» достаточно, — попыталась улыбнуться Ленка. — Где сигареты? После такого без тяги никак. Блин…

Вероника также расцвела в яркой улыбке. Она вдруг почувствовала, что ее подруга теперь не такая скрытая и негативная, какой была еще относительно недавно. С одной стороны, Нике было жутко стыдно за все произошедшее. Но с другой стороны, она существенно помогла близкому человеку. От осознания этого становилось как-то тепло на душе. А стыдливое чувство внутри несколько притуплялось.

— Ага!!! Что творите!? — Со скрипом распахнув дверь, воскликнула Светка. Она резко щелкнула выключателем, от чего Ника с Леной машинально зажмурились.

— Ой, мама. Свет, выруби свет… — Ноющим голосом произнесла Вероника. — Перепихнуться без тебя решили. Мы лесбиянки.

— Нет! — Воскликнула Ленка, подавившись сигаретным дымом. — Она шутит, Свет. Кхе-кхе, мы не того…

— Ой, шутки какие-то у вас озабоченные, девки. Решили посекретничать в ночную, как в детстве… Меня бы хоть позвали… А то заперлись, как неизвестно кто. Я с вас щас уписаюсь.

Светка резко двинулась вперед, растрепав свой старый, легкий халат. Она резко открыла дверь туалета, скрываясь в недрах этой стратегически важной комнаты.

Лена не говорила ни слова, осторожно затягиваясь и глядя в окно, за которым уже было относительно светло.

— Прости, если я сделала не так, — сказала Ника, ощущая шевеление совести.

— Нет, все так. Все очень даже так, солнце. Просто я не ожидала и все такое. Но все охренеть, как «так»… Настолько так, что лучше просто не бывает.

Девушки вместе еще какое-то время смотрели в окно. Потом к ним присоединилась Светлана. И это молодое утро прекрасного времени года приносило с собой не только свет вперемежку с разнообразными красками, но и нечто новое в жизнь каждой из них.

Иногда для познания себя нам не хватает жизни. А иногда одна ночь может все изменить к лучшему. Особенно если этой ночью ты даешь отпор своим предрассудкам, делая шаг навстречу новому пониманию мира.

Глава 12. День потрясений

Летний день находился в самом разгаре. Многочисленная городская растительность сжималась и темнела, чтобы хоть как-то противостоять адским лучам ультрафиолетового демона.

Практически голые люди искали укрытие в парках, на площадках летних кафе, в торговых центрах, где промышленные кондиционеры не давали воздуху превратиться в раскаленную магму.

Особо отчаянные экстремалы загорали в это время на городском пляже. Многие из них потом радовались своему новому окрасу, забрасывая Инстаграмм «человеческим шоколадом». Но для большинства людей, загадкой было не то, как модники получают бронзовый оттенок, а как они умудряются выживать, совершая такие природные процедуры.

Солнце, словно разлитая на столе жидкость, пыталось проникнуть в каждую щель. Поэтому в домах всевозможные шторы, жалюзи и гардины были задернуты, что называется, наглухо. Складывалось впечатление, что сейчас уже глубокая ночь, а не разгар огромного, июльского светового дня.

Хотя не стоит так сильно ругать лето. Ведь кроме потных маек и шелушащейся кожи, солнце приносило с собой огромное количество витаминов, которые вырабатывали еще большее количество гормонов радости.

И это придало желание жить многим людям. Даже тем, кто получал вполне типовую зарплату и жил во вполне типовых (адских) бытовых условиях.

Под влиянием летнего сияния, как мазохисты на фестиваль пыток, люди стремились на улицу. Прогулки, купания, пикники. Все это возглавило хит парады городских развлечений.

Даже офисные клерки, работающие в госкомпаниях, отдали бы свои респектабельные доходы, чтобы их хотя бы на пару дней перевели из стеклянных коробок, вместе со всей оргтехникой, куда-нибудь в парковую зону, желательно поближе к реке.

Свет творил чудеса, растапливал сердца, пробивался повсюду, заполнял все вокруг. И комната Вероники не была исключением.

Именно в этот час «занятия» с Виктором Борисовичем были в самом разгаре. Девушка уже успела посидеть на подоконнике, широко раздвинув белые, подернутые небольшим загаром ноги.

Она, отдалась страсти стоя, ритмично охая и дрожа от удовольствия, как несколько дней назад это делала Елена.

Теперь же Ника просто лежала на своей кровати лицом вниз. Под ее животом располагалась мягкая подушка, от чего попа студентки была немного приподнята. Сверху, навалившись на нее с животной страстью, тяжело дышал Виктор Борисович.

Мышцы его спины заметно напрягались. Они разрастались в размерах, как при занятии спортом или при поднятии тяжести.

Мужские ягодицы принимали вид настоящей стали. При этом на них проступали чуть заметные капельки пота, похожие на летнюю росу, появляющуюся поутру на садовых цветах.

Это напряжение делало тело сорокалетнего самца более чем сексуальным. Он напоминал собой мифическое существо, которое буквально разрывало жертву, и которое никогда невозможно было полностью насытить.

Но все старания Виктора были пустыми. Ника уже получила пару сногсшибальных оргазмов. И теперь она ничего не чувствовала, кроме неприятного жара, тяжести человеческого тела, которое на нее навалилось и ощущения растянутости там внизу.

Спустя несколько минут такой гонки, девушка с трудом простонала.

— Ой, не могу…. Устала…

— Не получается…. Закончить никак, — грубым голосом выдохнул репетитор.

Ника ничего не ответила, лишь уткнулась лицом в подушку, надеясь на то, что этот затянувшийся секс, ставший пыткой, прекратится, как можно скорее.

Ее ожидания оправдались куда лучше, чем было задумано. Огромное, жилистое тело медленно поднялось с ее спины, доставляя приятное облегчение в области таза.

— Ах… — Сказала Ника, ощущая прохладу и легкость в теле.

Но тут в ее лицо уперлось что-то большое. Оно было упругим, тёплым и немного влажным. Вероника сразу же поняла, что это такое, но открыв глаза, она все равно ужаснулась.

Член Виктора Борисовича находился прямо на уровне ее рта. Он был расширен и разгорячён до предела. Казалось, что еще немного и его вены попросту взорвутся от возбуждения.

Ника инстинктивно отклонила голову, испытывая ужас от происходящего.

— Видишь, кончить не выходит. Давай, помоги, детка.

— Я… я не умею…

— Ничего. У тебя получится. Давай быстрее! — Довольно грубо заявил мужчина.

Ника ощутила, как горячая головка уперлась ей в подбородок. Сама не понимая зачем, поддаваясь странному инстинкту, она открыла рот и вложила туда член своего любовника, не представляя до конца, что конкретно ей надо делать.

— Губы сожми! Натяни на себя! Дай мне закончить начатое! — Прогремел репетитор.

Ника медленно пропустила набухший ствол вглубь себя. Ей удалось сделать это только наполовину. Потом она практически полностью выпустила его изо рта, неумело лаская языком головку.

— Вот так. Да! А говоришь, не умеешь, — ободряющее произнес Виктор Борисович.

Тем временем, студентка обхватила член правой рукой, чувствуя его горячую толщину и упругость. Неожиданно для себя она ощутила вспышку возбуждения, которое не было похоже на то, что она испытывала во время других ласк.

В ее глазах загорелся азарт. Разум полностью отключился. И Ника, как профессиональная проститутка, принялась работать языком и губами, постепенно увеличивая темп. Иногда она задевала натянутую кожу зубами. Иногда ей казалось, что она вот-вот подавится.

Но в целом, все протекало довольно неплохо. И даже сама Вероника ощутила, что может легко кончить вместе с Виктором, если получит хотя бы небольшую дополнительную стимуляцию.

Спустя какое-то то время девушка начала тихо постанывать, впуская в рот этот огромный аппарат.

— Вот так. Да. Умница… Давай, давай еще… — Слышала она ободряюще-грубые слова. Затем рука Виктора Борисовича нежно взяла Нику за волосы.

Мужчина сам стал постепенно совершать движения, буквально насаживая ее голову на выставленный член. Девушка ощутила, как то, что находится в ней, вдруг заметно увеличивается в размерах, начиная резко подергиваться. И липкая жидкость со сдавленным стоном врывается внутрь ее горла.

Еще несколько секунд член находится внутри ее рта и лишь, потом медленно выскользнул наружу. Вероника уткнулась в подушку, чувствуя жуткую усталость, совмещенную с болью в области скул. Также немного болела шея. В дополнении к этому мерзкое ощущение разливалось где-то внутри ее души, пробуждая демонов само копания.

Тем временем Виктор спокойно отправился в ванную комнату. Потом он вернулся назад и неспешно оделся. Собрав свои вещи, он уже планировал уходить, когда заметил, что Ника все еще не спешит подниматься с постели.

— Что-то случилось? — Сухо спросил репетитор у своей ученицы. — Ты как-то не спешишь проявлять бурную активность.

— Я ненавижу себя, — отрезала Вероника, не желая больше продолжать разговор.

— Ничего, детка. Все в этой жизни бывает впервые. Учеба, наука, поцелуи, секс, тот же минет. Главное относиться ко всему философски. И делать из всего нужные выводы.

— Какие к черту выводы, Виктор Борисович! Вы вставили мне в рот без предупреждения и заставили проглотить эту дрянь! А теперь вам легко говорить…

— Подумай сама, как следует. И ты поймёшь, что все было немного не так. И вообще, теперь ты открыла для себя новые горизонты. Лучше сделать это в мягкой постели, чем на пьяную голову где-нибудь в подворотне.

На некоторое время Ника полностью замолчала. К ее великому ужасу она вдруг почувствовала, что в том, что произошло, явно есть нечто, в хорошем смысле, необычное. Но говорить об этом она не стала.

— Уходите. Я не хочу вас видеть, — ответила девушка, накрывая голое тело тонкой простыней.

— Уже, милая.

Репетитор спокойно покинул ее комнату. Вскоре хлопнула входная дверь. Это означало, что Вероника осталась совсем одна. Она попыталась вызвать в себе печаль или жалость, агрессию или покаяние. Но ничего этого не было даже близко. Ведь она сама хотела такого. Просто думать об этом, было до боли страшно.

Оставалось только прислушаться к глухим звукам, доносящимся с улицы, погрузившись в необъятную пустоту, царившую сейчас у неё в душе и в доме.

В скором времени, девушка уснула, провалившись в безвоздушное пространство, которое при этом не было злым или пугающим. А напротив, оно несло с собой райское расслабление вместе с отрешением то мирских проблем.

Там не нужно было ничего делать и не о чем размышлять. Само пребывание в этом мире уже было конечным смыслом бытия.

Вынырнув из странного измерения, Ника поняла, что наступает вечер. Она вдруг вспомнила, что сегодня впервые в жизни занялась оральными ласками с мужчиной, который вдвое старше ее. Эта мысль заставила студентку пулей броситься в ванную комнату, где она (уже скорее символически, чем практически) прополоскала рот, и как следует, умылась.

Понимая, что этого недостаточно, Ника приняла душ. И лишь тогда немного успокоилась, окончательно придя в себя.

Мать должна была вернуться с работы очень скоро. Видеть ее сегодня хотелось меньше обычного. Поэтому, нацепив растянутые спортивные лосины вместе с первой попавшейся футболкой, Вероника бросилась на улицу.

Стоя на высоком крыльце, она ощутила, что ей не хочется, куда-либо идти. Ведь собственный двор был настоящим райским садом, по которому гулял прохладный вечер, завершающий собой раскаленный день.

Помимо небольших, аккуратно стриженых кустарников, девушка увидела, что ее жилище обрамляют грядки с вербенами, гортензией, бегоний и другими приятными для глаза цветами. А по ограде из декоративного камня карабкается ипомея, которую в народе многие называют вьюнком.

— Здесь просто супер! И почему я раньше так ненавидела свой дом? — Подумала Ника. Она осознала, что освободившись от проблем, перемешанных с предрассудками, которые мучили ее годами, она смогла увидеть истинную красоту мира.

Неужели для того, чтобы ценить прекрасное надо отдаться старому, сухому мужлану? Неужели нет другого пути собственного духовного развития? Нет. Определено есть более светлый, альтернативный путь. Только она его почему-то не смогла увидеть. И лишь теперь, став той, кого она еще недавно до ужаса ненавидела, Ника научилась ценить нечто прекрасное.

А вот никакого наказания, порицания или упрека наоборот не последовало. Даже после сегодняшнего случая не случилось ничего неприятного. Солнце по-прежнему светило, лето по-прежнему продолжалось. Прекрасные цветы в ее саду радовали глаз, внушая более чем положительные эмоции своим цветом и дурманящим ароматом.

Нет. Определено, все это должно быть по-другому. Но оно было именно так. Просто, однообразно, скупо. Именно поэтому нормы морали никто не соблюдает. Именно поэтому понятие чести с годами все больше и больше превращается в голограмму.

Ведь совершенствование с помощью темной стороны всегда безнаказанно, а зачастую даже и поощрительно. Есть ли другой путь достижения цели? Конечно же, да. Но зачем он нужен, когда все решается, так пошло и так просто.

Вероника спустилась на дорожку, ведущую к воротам. Ей хотелось рассмотреть каждый кустик и каждый цветок по отдельности.

Кто их сажает? Кто за ними ухаживает? Кто поливает? Раньше ее абсолютно не волновали такие простые вопросы. Раньше ей хотелось быть, как все, но при этом являться индивидуальностью. Раньше она боялась, что о ней плохо подумают, или что она сама о себе возомнит нечто плохое.

Депрессии, страхи, самокритика терзали ее день и ночь. Сейчас же внутри была только спасительная пустота, которая действовала, как некая анестезия высокого качества.

— Как замечательно…. Такой классный! — Ника сорвала с маленького кустика небольшой синий бутон, с упоением втягивая его сладкий запах.

Вдруг в глаза ей бросился розовый куст. Он должен был вот-вот покрыться королевскими шапками медовых лепестков. Но под его зеленой кроной уже начинали разрастаться сорняки разного рода.

Далекая от физического (а особенно от огородного) труда Вероника вдруг поняла, что ей просто необходимо помочь розам. А иначе они, подобно ей самой, поддадутся пороку окружающих сорных растений. Тогда их великолепный внутренний мир превратится в некую пародию, которая уже будет смотреться не самым лучшим образом.

Обогнув небольшую клумбу, Ника приблизилась к колючему кустарнику. Не боясь забить грязь под ногти, она начала медленно, но упорно избавляться от ненужной травы.

Небольшие ростки тянущихся к верху сорняков удалялись довольно не плохо. А вот плетущаяся повилика не желала так просто сдавать свои позиции, цепляясь за все, что ни попадя. Хорошо хоть здесь не было колючей травы, типа осота. Иначе, начинающей садовнице пришлось бы вдвойне не сладко.

Благо работы здесь было не особо много. Поэтому девушка легко справилась с задачей. И уже спустя несколько минут упорного труда Вероника поняла, что кусту с его чистыми бутонами больше ничего не угрожает.

Но это еще далеко не конец. Теперь можно было продолжить свою работу, чтобы спасти от засилья травы еще какое-нибудь прекрасное растение. Только надо было подтянуть штаны, сползающие до самого неприличного уровня, и явно не предназначенные для такого рода занятий.

— Ты что там делаешь? — Женский голос буквально уколол девушку в спину, заставив ее резко подпрыгнуть, забыв о растениях, сползающих спортивках и вообще обо всем остальном на свете.

Около крыльца стояла Виктория Павловна. В руках у нее красовался пакет, очевидно с продуктами из супермаркета.

Она смотрела на свою дочь так, будто та принимала наркотики, а не наводила порядок в саду.

— Мам… Господи. Я просто пару сорняков вырвала и все. В чем дело? Ты почему не на машине?

— Машина на техобслуживании. Не стоит так утруждаться. Если что, я скажу нашей помощнице по хозяйству. Ты лучше лишний раз обрати внимание на свою учебу.

— Я и так обратила! В том то и дело, что обратила. Уже четыре «хвоста закрыто»! Я даже не представляю, как такое возможно. Но я, по ходу, как ты и просила, взялась за ум.

С этими словами, Ника постепенно приблизилась к матери. Ей вдруг захотелось, как следует похвастаться, доказав, что она далеко не такая дура, какой ее привыкли считать с самого детства.

— Хорошо. Хорошо. Это конечно уже радует, — задумчиво протянула Виктория Павловна.

Ника сразу же поняла, что ее мать не спешит восхищаться успехом дочери, танцуя от счастья и рассыпаясь в хвалебных одах. Такое пренебрежение вызвало внутри целый шкал эмоций, который просто не мог оставаться без выхода.

— Мам! Что-то опять не так!? — Практически взвизгнула Ника, сверкнув своими выразительными глазами.

— Ну почему же, дочь. Все вполне себе так. Просто очень уж странно, что ты решила начать над собой работать. Не можешь мне подсказать, чем вызвано все? Все вот это…

Виктория явно подозревала дочку в чем-то. Только пока не понятно было конкретно в чем. Поэтому Ника не успела выработать точную стратегию ответа.

— Так я работаю каждый день. Между прочим, жертвуя своими каникулами! Я хожу, ищу преподавателей, занимаюсь с Виктором Борисовичем…

— Значит, все дело в Викторе Борисовиче, — женщина буквально ударила взглядом дочь.

— Прикинь? Вот оно как! Ты наняла репетитора, чтобы он помогал мне избавиться от «хвостов». А он взял и реально помог мне избавиться от «хвостов». Какое чудо, не правда ли!

Ника довольно сильно покраснела. Она готова была броситься на свою собственную мать и растрепать ее деловую причёску. Ведь такого подлого поворота событий девушка просто не ожидала.

— А это правда, что он хотел тебя изнасиловать? — Сухим голосом произнесла Виктория Павловна.

— Нет. Нет, ты что, мам? Откуда такие мысли…

— Оттуда, что ты сама мне об этом говорила! Вот откуда, ясно тебе!?

Тут Ника поняла, что тогда, месяц назад совершила до боли глупую ошибку. И теперь, кажется, такая ошибка способна сыграть с ней самую, что ни наесть злую шутку.

— Ты же знаешь, что я соврала. Давай будем честными? Мне до жути не хотелось учиться. Вот я и брякнула…. Скажем так. Если бы он был маньяком, то я бы уж точно не проводила с ним по стольку времени вместе.

— Логично, логично, — улыбнулась Виктория Павловна. — Но маньяки бывают разных категорий. Настолько разных, что многие из могут быть не теми за кого себя выдают.

Веронике на секунду показалось, что о ее связи с репетитором давно всем известно. Причем мать узнала об этом одной из первых. И теперь случится нечто страшное. То, что раньше никогда не случалось.

Да и вообще, даже если все обойдется, она просто не сможет жить с этим ужасным осадком, который в конечном итоге останется на сердце.

— Что такое, Ника? Я что-то не так сказала? — Голос матери вывел девушку из мимолетного ступора.

— Нет. Все нормально. Просто у кого-то сейчас паранойя. И кто-то поступает не слишком хорошо по отношению к своей собственной дочери!

— Посмотрим, кто из нас не хорошо поступает, — отгрызнулась женщина. — У меня пакет тяжелый. Пойду в дом. А ты в земле поменьше ковыряйся. Потом ногти отмывать будет сложно…

Виктория Павловна резко развернулась, распахнув дверь. Но Ника не спешила ее отпускать так просто. Она неожиданно для себя кое-что вспомнила. То, что тревожило ее душу вот уже несколько дней, но почему-то было полностью забыто за всеми постельными и учебными приключениями.

И только в данную секунду Ника осознала, что ее по-настоящему волнует это. Да и вообще, не волновать такое просто не может. Еще раньше бы она закатила настоящую истерику. Но теперь девушка умудрилась просто забыть о таком важном вопросе.

— Мам, стой! — Воскликнула Вероника. — А почему папа сейчас не дома?

— Что? В каком смысле? — Отозвалась мать из небольшого коридорчика.

— Ну, он раньше больше бывал дома. Сейчас как-то не очень. Его командировки стали ненормированными и все такое. Может быть, ты знаешь, что случилось? У него другая работа или что вообще?

После такого вопроса последовала небольшая пауза. В тишине был слышен звон каких-то насекомых. И вечер разгара лета, казалось, наступал излишне стремительно, вполне осязаемо, странно.

— Мы решили пожить немного отдельно. Гостевым браком, — грубо ответила Виктория Павловна.

— Вот оно что, мам! — Расхохоталась Вероника, сама не ожидая от себя такой реакции. — Можно было просто побеседовать по душам, выпить чаю, пожаловаться друг другу, поплакать! А ты вместо этого предпочитаешь вести себя, как стерва и портить настроение людям!

— Наши с отцом отношения тебя не касаются, Ника!? И я не советую тебе так со мной разговаривать!

Послышался хлопок двери. Виктория Павловна явно не желала открывать душу или лить сопли. Напротив, она жаждала мести и крови. Причем, чьей именно крови Веронике вдруг стало ясно без каких-либо глубоких размышлений.

— Я не позволю себя больше обманывать! — Раздался последний возглас Виктории Павловны. После чего она окончательно удалилась, оставив свою дочь наедине с вечерним садом.

Это в бедных, типовых семьях мужья разводятся с женами жёстко, стремительно, беспощадно. Все происходит под ужасающие крики родственников с обеих сторон, вопли детей, если таковые имеются, или даже под сигналы полицейских машин.

Такие разводы оставляют за собой огромное количество проблем, которые связаны с дальнейшим устройством быта распавшейся семьи и решением многочисленных финансовых вопросов, которые часто решить, нормально просто не получается.

А вот состоятельные, не лишённые интеллекта люди делают это молча, просто, даже как-то банально.

Они оба понимают, что охлаждение отношений — это не конец света. Они оба знают, чего хотят. Им нет необходимости тратить лишнюю энергию на бессмысленные разборки. Ведь гораздо лучше спокойно решить ситуацию, чтобы не дай Бог, не выскочить из зоны комфорта.

Примерно так же произошло в семье Вероники. Молодые родители, страстные любовники и мечтатели уже долгое время не могли по-настоящему хорошо проживать вместе. Они лишь делали вид, исполняли роль, пытаясь страстью и наигранными улыбками компенсировать то, чего уже не было.

Но такой «цемент» имел явно не хорошее качество. Все сложнее было надевать на себя маски. С годами становилось все труднее замалчивать проблемы, играя роль «голливудского семейства».

Даже Виктория Павловна со своими драконовскими манерами не могла здесь ничего поделать. Можно заставить человека выполнять тяжелую работу, играть по своим правилам, изменять своим идеалам.

Но заставить себя полюбить через силу…. Этого не могут даже волшебники. Даже в розовых сказках все именно так, не говоря уже о нашей, суровой жизни.

Он в любом случае всё чаще пропадает в своих командировках. Предлоги находятся все глубже и весомее. Так может просто начать жить отдельно? Видеться тогда, когда это удобно обоим. Ведь такая мера точно не является разводом. А значит все хорошо. Все в рамках климатической нормы, говоря сухим языком метеорологов.

В одночасье для Ники рухнула старая реальность. Мало того, что она спала с репетитором, так она еще и позволила ему то, что никогда бы не позволила своему парню. Нормальному парню, ровеснику, с которым у нее были бы любовные отношения.

Кроме того, ее мать явно решила «поиграть в Штирлица». А это не сулило ничего даже относительно хорошего. При всем при этом ее отец попросту свалил из семьи. Неизвестно когда, неизвестно куда. И она узнала об этом только сейчас.

С одной стороны, Нике хотелось заплакать. С другой стороны, она видела нелепую комичность во всей этой истории. А еще с одной стороны, она вообще ощущала желание напиться и кого-нибудь придушить.

Разбираясь с противоречивыми чувствами, девушка направилась к высоким воротам. Ей в след смотрели прекрасные, наполненные сладостью цветы во главе с благодарным розовым кустом. Но все это интересовало студентку меньше всего.

Ника выбралась за пределы двора. Потом она прошлась по коттеджного поселку. А затем ее путь пролегал через парк, на проспект, к фонтану. И в другие людные места, где, как лососи на нерест, любят собираться молодые люди ее городка.

Они надевают самую крутую одежду, хотя даже под страхом пыток в этом не признаются. И показывают свою «молодецкую удаль» направо и налево, чтобы получить хоть немного звездной пыли под названием популярность, за которую сегодня каждый готов отдать не только жизнь, но даже Деньги.

Вероника же в своих синеватых штанах немного перепачканных землей и в футболке, на которой красочная надпись давно превратилась в наскальный орнамент, выглядела не слишком популярно.

Но ей было абсолютно плевать. Она словно зомби ходила между стайками знакомых и незнакомых ей лиц, надменно показывая свой растрепанный, помятый внешний вид. Ей хотелось, чтобы ее заметило как можно большее количество одноклассников, одногруппников и тому подобных.

Ее жизнь и так катится к черту. Пусть об этом знают абсолютно все. Чего скрываться? Она все время была недалекой дурнушкой. Теперь она еще и начинающая шлюха. Вперед, на высоты позора! Вперед, к солнцу унижения и травли!

Но вопреки паническому настроению, Веронику никто не заметил. И уж тем более ее никто не упрекнул за нелепый наряд. Хотя, ей почему-то так сильно хотелось именно такого упрека.

На деле же, она просто «намотала» несколько километров пешком. И когда на город с твердой уверенностью опустилась ночь, блудная дочка вернулась домой. Ей с трудом удалось разбудить мать, которая легла спать раньше времени.

Когда Ника, под едкие материнские подколки все же пробралась в свою обитель, на душе у нее стало немного легче.

Она некоторое время провела в раздумьях, а потом совершенно спокойно отправилась спать, прихватив в кровать любимый смартфон.

Летней ночи было плевать на все перипетии Вероники. Она просто легла на город, как кот на любимый коврик. И всё вокруг погрузилось во власть крепкого, здорового, мирного сна.

Глава 13. Это было жестко…

Безнаказанность. Как много яркого и притягательного в этом слове. Когда мы чувствуем хотя бы малейший запах такого понятия, мы сразу же превращаемся в обезумевших псов, которых приманили сахарной косточкой.

Мы готовы переступать через себя, рушить собственный мир и мир вокруг нас. Мы готовы плевать на принципы, нормы морали и нравственности. Мы готовы даже повернуть эволюцию вспять, превратившись в одноклеточных инфузорий.

Главное, чтобы это было полностью безнаказанным. И лишь когда призрак возмездия нависает над нами мечом Дамокла, к нам в голову приходит странная, до боли незнакомая мысль.

Какого черта?? Какого черта я творю! В ужасе восклицание мы. Но подчас бывает слишком поздно. Поздно что-либо менять. Как Раскольникову было поздно хвататься за Библию, отправляясь на свою злополучную каторгу.

Конечно, Вероника была далеко не Раскольниковым. И прогуливаться с топором по чужим квартирам ей пока не довелось. Но все же, после того напряженного разговора с матерью под стрекотание кузнечиков и запах цветов, она стала чувствовать себя крайне неловко.

Настолько неловко, насколько ощущает себя бабка с бидонами молока, переходящая ручей по шаткой дощечке. Конечно, такая старуха ничем не рискует, кроме небольшого купания и потери молочной продукции. Но даже такой риск по сравнению с нулевым риском является чем-то устрашающим.

Нет, не стоит думать, что Виктория Павловна продолжала сыпать в адрес своей дочери угрозами. Следующие два дня после беседы в саду она так и не упомянула про учебу, отца, свои внутренние догадки. Но ее взгляд! Он явно поменялся, с твердо укорительного на обвинительно-подозрительный.

Ника прекрасно понимала, что подобная метаморфоза произошла не случайно. Гнев ее мамы должен рано или поздно вырваться на волю. Тогда есть колоссальный риск того, что женщина узнает все про летние приключения дочери. И тогда Нику могут ожидать самые страшные последствия, от тотального контроля и домашнего ареста, до изгнания из дома и настоящего отречения от семьи.

А как она хотела!? Практически два месяца подряд трахаться до потертостей между ног с мужчиной, который годится ей в отцы. Делать все это у себя дома. Не обременять его, в общем как и себя, хотя бы какими-то обязательствами. И при этом не получить даже банального упрека!

Где вы вообще видели такое? В пропитанных «травкой» кварталах Амстердама, где через каждый дом расположены улицы красных фонарей? Ну, уж нет. Даже в тех толерантных краях такое поведение вряд ли бы снискало должное одобрение.

А хотя постойте! Разве все ее ровесницы ведут себя более пристойно? Смирнова в свои двадцать беременна уже в третий раз. Причем слова «ЗАГС», «Отношения», «Свадьба» также чужды для нее, как Айфон для аборигена.

Таня Обидская с параллельного вообще трахается с дядей своей старой подруги, позволяя ему бурно кончать в свой растянутый зад. Но он же катает ее на убитой Ауди… Это, конечно же, всё объясняет.

Степанцева предпочитает секс в туалетах баров и клубов. Ну что в этом такого… У нее нет своей хаты. А гонять на квартиры к парням не совсем прилично. Так что ее совесть вполне себе чистая.

Девки из общаги вообще устраивают ночные коктейли. Знаете рецепт таких «коктейлей»? Они протаскивают в свои комнаты таких же «общажных» парней и смешиваются в жарких постельных утехах, как настоящие ингредиенты коктейля в руках опытного бармена.

Правда все это происходит слегка хаотично. Так что здесь тоже нет ничего ужасающего. Главное, это потом знать хоть примерное имя того, от кого ты получила залет или неприятную болячку, в случае неудачной «коктейльной вечеринки».

О, сколько таких грязных подробностей из жизни студенток своего ВУЗа держала в голове Ника! Как сильно ей еще недавно хотелось оказаться героиней какого-нибудь аналогичного похождения. Хотя, конечно, это все было тщательно скрыто даже от ее собственного разума.

Но все же, теперь она сполна получила желаемое. И что? Как тысячи подобных отвязных девчонок по всей стране ее ожидает неминуемая расплата. В том или ином направлении, в той или иной ипостаси. Но избежать этого уже не получится.

Тем более что мать несколько раз переспрашивала сегодня, когда именно придет Виктор Борисович. После чего она многозначительно заявила, что рада. Но вряд ли такая радость означала действительно нечто приятное.

Вероника, не скрывая волнения, ожидала надвигающейся бури. Как минимум, она ждала подобия полицейской очной ставки, при которой ей вместе с преподавателем придется каким-то образом оправдываться перед лицом правосудия в виде Виктории Павловны.

Или же мать Вероники просто будет присутствовать вместе с ней на занятиях. Или же она вообще прекратит эти самые занятия. И неизвестно, что из всего перечисленного будет хуже.

Так как девушка еще ни разу не задумывалась над тем, что будет, когда это все закончится (да и закончится ли это вообще?), ей почему-то казалось, что лето будет длиться бесконечно. Но его половина уже пролетела. А значит, вторая половина пролетит еще быстрее, согласно пресловутому закону подлости.

Обдумывая все это путем прокручивания в голове разных мыслей и смутных догадок, Ника спокойно проводила мать на работу. Потом она, как обычно, отдыхала и даже немного поработала в саду, что было ей до боли не свойственно.

Горячий маховик летнего времени медленно подполз ко второй половине дня. И Ника, уже по привычному сценарию, встретила Виктора Борисовича, который как всегда был по деловому сдержан.

Мало кто мог предположить, что у этого человека вообще есть половые признаки, не говоря уже о том, что он способен покорить молодую студентку. Настолько сильно он был сосредоточен на науке и донесении информации до своей подопечной, в частности.

Но сегодня интересные мысли и пояснения репетитора не особо сильно вдохновляли Веронику. А воспоминания о том, что они с ним делали в последнее время вне учебы, не вызывали внутри того странного томления, граничащего с возбуждением.

Ничего такого не было даже близко. Только страх, совмещенный с холодной неопределенностью. И желание покончить с этим как можно скорее.

Но Виктор нисколько не догадывался о надвигающейся угрозе. Он спокойно вел пресловутые занятие. Репетитор, то просто рассказывал что-то полезное, то давал основные моменты под запись, то задавал странные, наводящие вопросы.

И так пролетело больше половины импровизированной пары. Лишь только после этого Ника поняла, что надо что-то сказать. Причем не про контрольную, над которой она должна начать работать, а про то, что действительно было важно.

Но удобного момента все не выдавалось. Поэтому девушка, с досадой кусая губу, смотрела в окно, на стену, в сторону вытянутой фигуры репетитора. Впервые за последнее время ей опять пришлось молчать в недоумении и злости на саму себя.

— Таким образом, то, что мы записали, передаёт теорию профессора Стрельникова в нескольких строках. А в книге этому уделяется больше пятидесяти страниц. Следовательно, мы провели качественное сокращение материала.

— Прекрати ты уже, твою мать! — Выкрикнула Ника, не в силах бороться с бурей своих эмоций.

— Зачем так грубо. Могла бы просто сказать, что соскучилась. Я уже заканчиваю. Мы скоро сможем начать, — не меняя делового тона, заявил Виктор.

— А, даже вот так? И вы не хотите спросить, что случилось? Почему я такая взвинченная? Вы же сами видите, какая я взвинченная! Неужели вам наплевать??

— Мне не плевать. Просто я за эти недели привык к тому, что ты ведешь себя, как наркоман во время обострения ломки.

— Ну, раз я наркоман! — Вероника поднялась с кресла, — То я пойду! Можете здесь сами с собой заниматься экономикой, да и всем остальным тоже!

Ника сделала шаг вперед, решительно намереваясь выйти из комнаты. Но сильная рука Виктора Борисовича не позволила ей это сделать.

— Даже не думай вести себя, как жертва ПМС! Я больше всего таких ненавижу. Давай, говори. Я готов выслушать твои бредни, раз уж ты почти каждый день выслушиваешь мои.

Несмотря на то, что репетитор вел себя как обычно, с долей нахальства, Ника почувствовала, что ее судьба ему не безразлична. Поэтому она, недовольно сверкнув глазами, вернулась на свое учебное место. И стараясь говорить как можно конкретнее, девушка рассказала все, что произошло между ней и Викторией Павловной.

Ника всерьез предупредила Виктора Борисовича, пытаясь раскрыть ему всю суть того ужаса, в который они ввязались. Но все возможные предостережения не особо-то трогали мужчину.

— Значит, твоя мама пару раз заикнулась о том, что мы здесь делаем что-то не хорошее, и посмотрела на тебя, как тебе показалось, не слишком мило, — заявил мужчина, когда Ника наконец-таки замолчала. — И теперь нам нужно быть, как можно осторожнее. А иначе гнев Виктории Павловны просто сотрет весь мир в порошок?

Репетитор почесал шею, изображая крайнюю степень безразличия и скуки. Примерно так делают взрослые люди, когда им о своих проблемах рассказывают маленькие дети.

— Да уж. Это просто ужасное событие. Я не знаю, как теперь с этим жить дальше, — добавил Виктор.

— Что? Вам опять наплевать? — Вспылила Вероника. — Моя мать способна на многое! Она может даже подсмотреть за нами или подслушать, застать нас здесь и все в этом роде!

— Да пусть даже присоединяется. Мы быстро поможем ей успокоиться. Тем более, что у тебя в шкафчике с книгами есть «неплохое успокоительное».

— Что? Вы рылись в моих вещах? — Краснея заявила девушка, понимая, что именно репетитор имеет в виду.

— Не рылся. Просто просматривал собрание литературы. И понял, что ты слишком сильно любишь «читать на ночь».

— Да вы просто озабоченный урод без моральных принципов! Вы человек, который может с легкостью переступить через кого угодно, чтобы заполучить свое! А когда вы сталкиваетесь с проблемами, вы просто строите из себя невозмутимого мачо, чтобы потом молча свалить, поджав трусливый хвост! Разве не так, Виктор Борисович? Я правильно охарактеризовала ваш психотип?

Если изначально Ника таила хоть какую-то надежду на то, что Виктор даст ей полезный совет, поможет или хотя бы просто заинтересуется ситуацией, то теперь такая мысль провалилась в глухую бесконечность.

И Вероника почувствовала себя как никогда одиноко. Ведь теперь выходит, что это — она тупая извращенка, которая соблазняла и совращала «несчастного учителя».

А он весь такой невозмутимый и важный, просто является жертвой. Он свалит куда подальше, никогда не вспоминая о случившемся. При этом несчастная Ника как обычно останется крайней, живя с клеймом на репутации до самой старости.

— Да у тебя не просто МПС, а уже шизофрения, детка, — заявил репетитор. Мужчина посмотрел по сторонам, проверяя, не забыл ли он что-нибудь важное. После чего, своей твердой походкой репетитор направился вон из дома.

Он уже оказался в залитом солнцем коридоре. И ему оставалось только спуститься с небольшой лестницы, направившись к двери. Но Виктор не успел этого сделать.

— Эй! То есть вы не будете сегодня меня трахать!? — Голос Вероники с явной издевкой прозвучал, разливаясь небольшим эхом. — Вы же для этого сюда ходите. В чем дело?

Виктор Борисович остановился, впав в небольшой ступор. Совершенно случайно в его голове мелькнула дерзкая мысль. И он решил незамедлительно приступить к ее претворению в жизнь.

— А…. Ну да. Я совсем забыл. Извини. Я и правда, хотел это сделать. Если бы не ты, я не знаю, как бы я даже спасался.

Тишина. Очевидно, Ника улыбалась, чувствуя свой триумф. Она вывела репетитора на чистую воду. И хотела как следует насладиться полученной правдой.

— Извини меня за все. Я уже иду. Ты только не обижайся, — Виктор как следует, изменил голос, чтобы выглядеть наиболее страждущим и зависящим от своей ученицы.

Он, буквально спотыкаясь, ворвался в комнату Ники. Затем закрыл дверь и бросил взгляд на кровать.

Девушка стояла на коленях, выпятив свою попу назад. Ее ягодицы с аппетитным разрезом между ними были направлены точно в сторону двери.

Ника не сняла с себя бежевые шорты. Но даже в них вид получился очень пикантным.

— Извините. Я не успела раздеться, мой господин, — с сарказмом заявила студентка. — Просто боялась, что вы сбежите из дома неудовлетворенным. Ведь у нас же главное, чтобы вы всегда были удовлетворены, не так ли…

— Да, ты права… Я просто не могу без этого. Мне очень надо. Я просто претворяюсь обычно…. Но ты чертовски права, — протараторил мужчина.

Судя по шуршащим звукам, он стал раздеваться. Веронике жутко захотелось разогнуться и высказать то, что она на самом деле думает об этом похотливом придурке, без смягчения понятий и цензуры.

Но почему-то она не сделала этого, решив повременить с развязкой еще немного, чтобы ее стервозная игра достигла своего пика.

Наступила тяжелая тишина. Среди светлого, солнечного дня она не была зловещей или напряжённой. Но все же, это было несколько странно.

Не скрывая своего любопытства, Ника медленно повернула голову через плечо. Ей казалось, что она увидит репетитора без штанов, который поспешит как можно скорее на нее наброситься.

Но ее ждало кое-что совершенно иное. Виктор Борисович стоял полностью одетый. Он даже не расстегнул свою рубашку. При этом у него в руках находился широкий ремень, заранее извлеченный из пояса брюк.

— Ты говорила, что мне нужен только секс? — Надменно заявил репетитор. — Ты ошибалась! Я еще люблю садо-мазо. И раз уж ты назвала меня своим господином, то ты будешь моей рабыней.

— Нет! — Вырвалось из груди Вероники. Но было уже слишком поздно.

Она ощутила, как на ее крупную ягодицу обрушился довольно сильный удар, который отозвался хлопком в стенах комнаты.

— Что вы делаете! Вы псих! — Взвизгнула девушка. Ей было не слишком больно. Но страх и чувство собственного унижения буквально выжигали все в ее сердце.

Ника попыталась как можно скорее спрыгнуть с кровати, чтобы броситься подальше отсюда.

— Стоять, сучка! — Произнес репетитор, снова довольно ощутимо шлепнув девушку своим кожаным поясом.

Вероника замерла в оцеплении. Только теперь она поняла, что этот человек действительно является маньяком, который все это время лишь претворялся страстным любовником, и экономистом.

— Вот так…. Подними повыше жопу!

Не понимая зачем, Ника выполнила эту странную просьбу и тут же получила еще один жесткий шлепок.

— Нравится! Тебе нравится, мажорная шлюха?

— Нет, господи, нет, — причитала Вероника, ощущая, как ее задница покрывается ударами, определенно оставляющими на белой коже красные полосы.

— Тебе же было мало того, что мы делаем…. Так получай разнообразие, тварь!

Еще несколько звонких шлепков буквально обрушились на зад бедной девушки. Она вдруг поняла, что репетитор явно не лупит ее со всей силы.

Это скорее игра. Жёсткая, бескомпромиссная, но все же игра. И как это ни странно, но внизу живота Вероники пробудилось что-то, что было готово признать такую игру…

В это время репетитор подошел ближе, откинув ремень в сторону. Он резко взмахнул рукой и с натяжкой шлепнул по правой, а затем и по левой выставленной вперед ягодице.

— Ах! Черт! — Вздохнула Ника, сжимаясь в комочек.

— Вот так, стерва! Вот отлично! Я же говорил, что тебе нравится.

Еще несколько довольно сильных ударов. И девушка ощутила приступ возбуждения, который медленно, но верно прорывался сквозь боль, слезы и унижение.

— Да сними ты уже эту дрянь! — Репетитор довольно грубо, чуть не разорвав ткань, стянул вниз шорты с трусами студентки.

Огромная попа в розоватых полосках от проведённой пытки оказалась прямо перед его лицом.

— Жопа, что надо! Отличная шлюха! — Заявил Виктор, грубо раздвигая «булки» и разглядывая прелести Вероники.

Затем он отпустил ее задницу. Небольшая пауза, длиной примерно в несколько секунд. После чего, серия медленных, размеренных ударов ладонью уже по абсолютно голому телу.

— О, блин! Я не могу! Класс… — Воскликнула Ника. Боль смешивалась с подкатывающим к горлу возбуждением. Все вместе это граничило со стыдом и страхом. И в целом получался до ужаса острый коктейль из ранее неизведанных ощущений.

Виктор Борисович еще какое-то время продолжал шлепать ее по ягодицам, сопровождая процесс грязными словами. Он действовал с некоторой расстановкой, не переходя оперённую невидимую грань.

Все это делало странный процесс настоящей эротической игрой, которая была явно на границе фола, но уж точно такую границу не пересекала.

— Ну как? Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Произнес Виктор, прекращая экзекуцию.

— Да! Очень! — Вероника вильнула своей измученной попой, демонстрируя самое сильное желание.

— Хорошо… Я исполню твою мечту, мелкая потаскуха…

Ника постаралась как можно шире расставить ноги, чтобы облегчить вход члена. Но традиционного секса опять не последовало.

Что-то холодное, очень твердое и довольно большое прошлось между ее половых губ. Девушка непроизвольно сжалась, чувствуя, что это как минимум, не нормально.

— Что вы делаете? — Взвизгнула она.

— Ничего, просто хочу засунуть в тебя пульт от телека, чтобы ты стала более покладистой ученицей.

Внутри Вероники все похолодело. Этот огромный кусок пластмассы, которым она обычно сонно переключала каналы, просто не мог оказаться в ней. Ведь он грязный и неправильной формы. Да и вообще, он значительно больше члена Виктора Борисовича. Он же порвет ей все, если войдет во внутрь.

— Нет. Пожалуйста! Не делайте этого! Я вас прошу! — Взмолилась Ника.

Она почувствовала, как пульт уперся ей между ног, желая раздвинуть плоть половых губок.

Он давил и давил, решительно пытаясь оказаться внутри. На лице студентки выступили слезы. Теперь ей стало по-настоящему страшно. Если игривые, пусть и болезненные шлепки она еще могла воспринимать относительно нормально. Но вот разрыв влагалища предметами домашнего обихода — это уже чересчур.

— Умоляю, давайте лучше его… фаллоиметатор. Я, правда, с ним согласна! Только не это!! — Ника взвизгнула, вильнув задницей, стараясь, освободится от натиска ужасной штуковины, которая вот-вот могла оказаться в ее несчастной щелке.

— Ладно, давалка! Считай, что тебе повезло! — Воскликнул Виктор и выбросил пульт куда-то на пол. Судя пор удару, из пластикового корпуса выскочили батарейки.

Вдруг Ника почувствовала, что твердый член репетитора с силой ткнулся ей в промежность. Девушка облегченно вздохнула, понимая, что это куда лучше, чем прошлый вариант.

Догадываясь, что сейчас произойдет, она постаралась выпятить попу и как можно сильнее расслабиться.

Как только она сделала это, набухший ствол с силой ворвался внутрь, провалившись в горячую щель до конца.

— Уууввв… — протянула Ника, ощущая боль вперемежку с приступом кайфа.

Тут член Виктора Борисовича полностью выскользнул наружу и с новой силой опять зашел, что называется, по самые яйца.

После нескольких таких мучительных движений, Виктор принялся грубо иметь свою партнершу, буквально пытаясь пробить ее насквозь.

— Тебе приятно? Приятно! Получаешь кайф, сучка!? — Шипел репетитор, с пристрастием погружаясь в лоно Вероники.

— Да, да! Боооже, еще! Еще, пожалуйста! Трахни меня! Давай! Я хочу больше! Еще! — Рывками выкрикивала Ника, полностью забыв о том, где она находится и кем является.

Под натиском твердого члена и сильного мужского тела, девушка быстро начала ощущать приступы оргазма. Она решила не сдерживать свое удовольствия. И взрывы приятных конвульсий сотрясали ее сознание один за другим.

В общей сложности Ника кончила несколько раз, с ожесточением вскрикивая и матерясь, как прожженная, грязная проститутка под наркотическим кайфом.

Виктор вел себя еще более ожесточенно, чем до этого. Он время от времени отпускал звонкие шлепки по голой заднице Ники, оттягивал ее волосы, грубо мял груди просунув руки под низ живота, с силой сдавливал бока, будто пытаясь расплющить несчастной ребра.

Пот капал с волос мужчины буквально градом. Его лицо покраснело от страсти и напряжения. А грудь и плечи вздулись каменными мышцами.

Казалось, что он не занимается сексом, а скорее убивает кого-то или выполняет самую тяжелую на планете работу, которую кроме него не может выполнить никто.

И когда Ника устав от бесконечной череды оргазмов упала на подушку, понимая, что больше не может, ее раскаленный партнёр сбавил темп.

Он засаживал огромный член медленно, вздыхая и напрягаясь сильнее обычного.

Не прошло и полминуты в таком темпе, как Виктор Борисович учащенно задышал, резко выдернув свой орган из тела девушки.

— Наконец-то… Я думала, что это уже не кончится, — облегченно подумала Вероника.

На некоторое время она потеряла связь с реальностью. И тут липкие струи упали на ее лицо и грудь, от чего девушка машинально отшатнулась, уткнувшись лицом в подушку.

— Хорошо… — протянул Виктор, не спеша, двигая рукой по все ее стоящему члену. — Ты молодец…. Не плохо…. Очень не плохо.

Потом он, как ни в чем не бывало, встал с кровати, больше напоминающей лунный пейзаж, чем спальное ложе. Его твердые шаги направились в ванную комнату.

А Вероника постаралась как можно тщательнее вытереть лицо от того, что попало на него в большом количестве. Потом она медленно, трясущимися руками, натянула на горящие огнем ягодицы свои шорты, не желая оставаться в таком виде более ни секунды.

Ей тоже хотелось привести себя в порядок. Но встать она попросту не могла. Силы оставили девушку. А желание отключиться, впав в бессрочную кому, буквально переполняло все тело.

Когда Ника не в силах бороться с накатившей усталостью практически уснула, дверь в ее комнату медленно открылась.

Немного помятый, но вполне себе бодрый Виктор Борисович смотрел на нее своим обыкновенным взглядом. Замашек маньяка в его глазах больше не наблюдалось.

— Ну как…. Понравилась моя небольшая игра? — Хитро улыбаясь, произнес мужчина.

— Мне было больно… и страшно. Попа сильно болит, — чуть слышно ответила Вероника. — Но я кончила. Раз пять подряд. Со мной такое впервые.

— Как я уже говорил, милая, все в этой жизни бывает впервые.

— Но больше не надо так. Это не правильно. Хорошо? — Добавила Ника, понимая, что если репетитор войдет во вкус, то каждое их занятие будет оканчиваться такой ужасающей экзекуцией.

— Желание клиента для меня — закон. Просто жесткий секс неплохо снимает стресс. И как я вижу, это не пустые слова.

Сказав это, Виктор Борисович взял свои бумаги, как следует, осмотрел одежду, чтобы удостовериться в «нормальности» внешнего вида. Потом, кинув взгляд в сторону развалившейся на кровати Вероники, он повернулся к двери.

— Стойте, — прохрипела девушка. — А как же мама? Мы так и не решили, что будем с ней делать?

— Ничего, крошка. Я что-нибудь придумаю. Не занимайся дурью, лучше займись курсовой, — заявил репетитор. Потом спокойно добавил. — Кстати, твоя мама уже походу приехала. В окно видел, как ее машина подъезжала. Советую привести себя в «товарный вид»…

При этих словах Вероника встрепенулась, как испугана птица. Она на расслабленных ногах поднялась с кровати, чуть не упав лицом на пол.

Немного одернув простынь и одеяло, Ника быстрыми шагами направилась в душ. Усталость в ее теле уступила месту колючему страху, что с подвигло ее на решительные действия.

Виктор Борисович спокойно спустился вниз, столкнувшись при самом выходе из дома с Викторией Павловной. Она ничего не сказала этому странному человеку. А лишь сухо поздоровалась, обдав холодным, как лед взглядом.

Похоже, что женщина явно что-то подозревала. И ее подозрения становились с каждым днем все крепче. Просто она не хотела показаться сумасшедшей. Ей надо было, как следует во всем разобраться. А когда такие разбирательства кончатся, то произойдет что-то явно не самое приятное.

Ведь просто так вся эта история разрешиться не может. Вообще, все, что касается матери Вероники, всегда жесткое и не простое.

Глава 14. Встреча с кошмаром

Как сильно может разрушиться наше представление о мире за короткий срок времени? Вы никогда не задумывались над этим?

Еще недавно ты считал, что стоишь на земле, а теперь оказывается, что земли как таковой не существует. Вчера ты был свободным гражданином мира, а сегодня ты понял, что являешься рабом многоуровневой матрицы.

Конечно, в жизни Ники произошли не такие глобальные потрясения, но все же. Еще вначале этого лета ей казалось, что спать с парнем без длительных, романтических отношений — это верх греховности и порока.

А теперь она отдавала себя без остатка человеку, с которым у нее ничего даже близко не было. Мало того, она еще испробовала с ним то, о чем говорить даже страшно. И все это не только не разорвало ее хрупкую психику, а даже наоборот.

Еще дней пятнадцать назад ей казалось, что Виктория Павловна обо всем догадывается. И теперь должен случиться, как минимум жестокий апокалипсис.

Но дни шли, и ничего кардинально не менялось. Конечно, мать Вероники смотрела на нее не самым приятным образом.

Часто она интересовалась, чем именно девушке нравятся занятия с репетитором, как проходят их так называемые пары, какой характер у Виктора Борисовича и все подобное в таком духе. С явным намеком на нечто, о чем лучше молчать.

Деловая женщина даже пару раз попыталась поговорить с дочерью по душам. Но вышло это скомкано, скупо и слишком наигранно.

Хотя, даже если бы разговор удался на славу, Ника вряд ли бы рассказала матери о том, что творится в ее отсутствие на самом деле.

Кстати, в отсутствие Виктории в последнее время почти ничего не творилось. Мать девушки перенесла занятия так, чтобы они практически совпадали с плавающим временем ее прихода с работы.

Эта не хитрая мера заметно сократила уровень близости между репетитором и Вероникой.

Конечно, они могли бы встречаться и в другом месте. Но Виктор об этом молчал. А Ника, даже не смотря на свою могучую раскрепощенность и метаморфозу, просто не могла себе позволить предложить мужчине что-либо подобное.

Да и вообще, ей самой не очень-то хотелось что-либо предлагать. В последнее время у нее в душе было лишь одно желание, как можно скорее разделаться с учебой, чтобы больше не заниматься муторной работой по изучению «хвостового» материала.

И чтобы воплотить такое желание, девушка в очередной раз направлялась в родной институт. Сегодня должен был состояться важный экзамен. И страх перед ним пробивался даже через мощную психологическую защиту Вероники.

Дело в том, что она немного погорячилась, когда решила сделать себя королевой наук. Далеко не во всем она по-прежнему оставалась сильна.

Особенно если речь шла об основах современного менеджмента. А точнее сказать о преподавателе, который вел данную дисциплину.

Этот старый, склочный профессор являлся настоящей грозой для многих студентов. Многие даже предполагали, что он отличается способностью являться во снах к тем, кто хоть немного не уважает науку.

За такой «супер геройский талант» его в узких кругах окрестили Фредди Крюгером или сокращенно Фредом. Тем более что лицом он действительно чем-то напоминал этого персонажа, особенно если убрать небольшой, профессорский живот и седые волосы.

Многие студенты, которые еще не «были в теме», услышав озорное прозвище Фред, думали, что перед ними предстанет веселый парень с длинными волосами и наплевательским отношением к предмету.

Но когда вместо него в аудитории появлялся сутулый, морщинистый, вечно брюзжащий старик, то многие ощущали настоящие предсмертные судороги.

Надо сказать, что Вероника мало сталкивалась с Фредом, а точнее с Николаем Робертовичем, как его звали на официальном языке человечества. Но те несколько раз, когда она пыталась сдать у него зачет, а затем и экзамен, запомнились Нике надолго.

Николай Робертович смотрел на девушку исподлобья, фыркал, постоянно поправлял и одергивал. Пару раз он даже подметил, что у нее, скорее всего, имеется какое-то заболевание душевного характера. А, в конце концов, он посоветовал девушке вообще не заниматься экономической наукой, чтобы не превращать себя в посмешище.

Тогда укоры Фреда буквально разрывали сердце Ники. Но под натиском учебных, личных и других проблем она вскоре про них забыла.

И вот теперь не сданный экзамен стоял перед студенткой мертвым колом. Конечно, она была уже не той наивной дурочкой, которая умела только мямлить и краснеть. Но все же, давний страх перед этим отмороженным стариком пробудился с новыми силами. Если она не сможет с ним совладать, то ее победоносное шествие по фронтам науки может закончиться, так и не начавшись.

Пытаясь хоть немного отвлечься, Ника постаралась больше смотреть по сторонам, чтобы увидеть красоту окружающего мира, про которую говорят диванные философы.

Она смотрела, как свет горячего солнца пробивается через темные ветки липы. Она заметила, что трава в парке уже явно потеряла свой «продажный вид».

Торговых тележек с разного рода «мороженными» и «квасами» стало как-то подозрительно меньше. А вот людей, сменивших шорты на джинсы, напротив, прибавилось.

Неужели все медленно, но верно тянется к завершению? Неужели все может внезапно закончиться? И самое главное, чем… Чем конкретно завершится этот странный август, который недавно наступил, дыша в лицо городских обывателей ночной прохладой?

Мрачные мысли студентки прервала вполне себе по-летнему горячая картина. Она увидела, как недалеко от парка, на одном из тротуаров покрытых плиткой, целуется молодая пара.

Высокий, худощавый парень и блондинка небольшого роста. Молодому человеку приходилось довольно сильно наклоняться, чтобы дотянуться до губ своей возлюбленной.

Но он не замечал такого неудобства, с силой поглощая девчонку, сжимая ее тело в своих руках.

Она не уступала ему по темпераменту. Поэтому издалека казалось, что эти школьники пытаются съесть без остатка друг друга. Хотя, отчасти, оно так и было.

Эти закрытые от приступа страсти глаза, эти неумелые ласки. Эти руки, которые бегло изучали неровности тела. А главное, эта отрешенность от бешеного мира, который так крепко сжимал их мертвой хваткой.

Все это вызвало в душе Вероники некое воодушевление и прилив несказанной бодрости. Еще недавно она считала, что вести себя так посреди улицы — отвратительно. Но сейчас она восприняла целующихся подростков, как жест борьбы против глупости, скованности и ханжества.

Ей захотелось так же как они броситься вперед к своей цели, невзирая на любые осуждения и преграды.

Правда, вместо поцелуев с высоким красавчиком, ее ожидал ответ на одном из самых тяжелых экзаменов. Но все же. Этот темпераментный запал, который разгорелся внутри девушки, вполне можно было перенести в учебную плоскость. Что и сделала Ника в эту самую секунду.

Она ускорила шаг, вдохновлённо улыбаясь. До ее института оставалось совсем немного. А значит, времени бояться и размышлять о разных вещах мрачного характера явно не оставалось.

Спустя несколько минут девушка бодро зашагала по огромным каменным ступеням. Потом был небольшой пропускной пункт у входа. А потом подъем к той самой аудитории, где ее должен был ожидать Николай Робертович.

Но как настоящий начальник, он немного задерживался. Поэтому Веронике пришлось около десяти минут «потолпиться» на просторах необъятного коридора.

Когда «виновник торжества» наконец-то появился, Ника ощутила небольшую дрожь в области коленок и легкое учащение сердцебиения.

Но очень быстро ей удалось погасить такие неприятные симптомы. Девушка поздоровалась с Фредом и уже хотела направляться в знакомую ей аудиторию.

Но профессор проскрипел что-то злобное по поводу того, что другие задолжники не спешат его разыскивать. И что он всем обязательно покажет «веселую жизнь». После чего преподаватель пригласил девушку в небольшой кабинет, который, как оказалось, у него был.

Ника совершенно спокойно проследовала за слегка сутулым, но еще крепким мужчиной. Потом она вошла в небольшую, уютную комнату обставленную, как офис торговой компании средней руки.

Здесь, среди больших шкафов, компьютерного стола, штор на окне отвечать было как-то спокойнее. Ведь аудитория с ее холодным простором и величественной кафедрой нагоняла спонтанный страх, создавая ощущение, будто ты выступаешь на трибуне Кремля, а не сдаёшь злополучный экзамен.

Кстати говоря, об экзамене. Он начался далеко не сразу. Николай Робертович некоторое время рылся в папке с бумагами. Потом он решил, как следует покопаться в недрах компьютера.

И лишь когда Ника начала понимать, что зря приперлась сюда этим холодным утром, мужчина поднял на ее свои усталые, не до конца открытые глаза.

— А? Вы здесь… Ладно. Говорите сразу, готовы или нет? — Заявил он, будто обращаясь к стене.

— Да. В смысле все сделала. Выучила.

— Сделала-выучила — это уже что-то. Сейчас мы вас быстро протестируем.

Преподаватель не стал доставать пресловутые билеты. Это еще больше вдохновило Веронику.

Она, вытянувшись, как солдат во время воинской присяги, приняла на себя удар со стороны Николая Робертовича, именуемого в народе Фредом.

В отличие от прошлых раз, Ника говорила довольно четко. Ее речь была правильной. Она практически не путалась в терминологии и произносила как надо даже самые тяжёлые слова.

Ночной кошмар для многочисленных студентов не спешил генерировать нечто сложное. Он спрашивал то, что должны знать даже неопытные первокурсники.

К его удивлению, студентка не терялась и не «плавала», с легкостью преодолевая такие барьеры. Тогда вопросы начали постепенно усложняться, становясь, что называется «взрослыми».

Кое-что Ника рассказывала без запинки. А где-то честно говорила, что ничего не знает, что бы ни тратить время Николая Робертовича, которое он так трепетно ценил.

При этом наводящие слова или незначительные подсказки быстро приводили девушку в чувства. И она вспоминала даже то, что в принципе раньше никогда не могла выучить.

— Отношения между элементами структуры управления поддерживаются благодаря связям, которые делятся на горизонтальные и вертикальные, то есть на взаимосвязь между сотрудниками одного порядка и связь между подчиненными и начальством, — тараторила Вероника. — Необходимость в них возникает при создании качественной системы управления. При этом каждый уровень управления должен преследовать свои цели, сопряженные в одну глобальную задачу.

— Ладно. Хватит. Достаточно. Голова болит, — спустя минут двадцать беседы заявил профессор.

Ника краснея и немного улыбаясь, достала свою зачётку. Ей захотелось как можно скорее получить то, ради чего она, по сути, извела свои каникулы.

— Вам что-то надо? — Произнес Фред, чувствуя, что образуется странная пауза.

— Ну…. Я же ответила! — Широко улыбнулась девушка.

— Ах, да. Ответ… Вы действительно стали лучше работать в отношении моего предмета. — Профессор говорил, не отрываясь от компьютера. — Но я не считаю нужным ставить вам оценку. Потому что мне кажется, что вам необходимо еще более углубить свои знания.

Ника подумала, что ей послышалось. Но чертов Фред говорил более чем отчетливо.

— Я ведь работала так долго. Неужели даже просто тройки я не заслужила? — Не скрывая расстройства, заявила девушка.

— В прошлое время вы не делали ничего. И мне хочется, чтобы вы поняли, что так легко загладить старые грехи не получится. На этом до свидания. Не смею вас задерживать.

Слова профессора прошлись ножом по сердцу Вероники. Поддаваясь грозному, сухому приказу, она молча вышла из кабинета, а лишь потом остановилась, глядя в огромное окно коридора.

Конечно, она не доросла до уровня отличницы. Но ведь она слышала, как на его экзаменах отвечают другие.

Откровенные ошибки, сленговые слова, сбивчивость пересказа. А многих вообще профессор вытягивал буквально за уши.

Но почему среди этих многих не было ее? Она лишь удостоилась звания нервно больной, которой лучше вообще не заниматься экономикой.

И даже теперь, когда она переступила через себя во всех отношениях, ей не светило даже недоделанного трояка. В чем же заключается такая несправедливость?

Вероника задумалась, вспоминая, как именно вели себя одногруппницы на парах Николая Робертовича и во что они одевались.

Все сразу стало на свои места. Не было смысла корить себя и мучиться вопросами. План действия созрел буквально за пару секунду.

Ника громко выдохнула, будто решила выпить крепкого алкоголя. Потом она широко распахнула дверь в кабинет профессора, резко ворвавшись туда, откуда ее фактически выставили.

— Что? Мы с вами вроде закончили! — Воскликнул седой мужчина, отрываясь от монитора и недовольно поднимая взгляд на вошедшую.

— Нет. Я кое-что хотела добавить.

— В другой раз добавите! Покиньте помещение. Я занят!

Ника замешкалась на какое-то время, но потом полностью взяла себя в руки. Опыт с репетитором помог ей преодолеть то, что мешало.

Она медленно опустила сумочку на полку шкафа, который находился справа. Затем девушка почти вплотную подошла к столу своего преподавателя.

— Я, кажется, понятно выразился! — Прорычал Фред.

Но тут он увидел, как молодая студентка оттягивает вырез своего белого платья, демонстрируя лифчик вместе с большой грудью.

— В вас все видят только тирана и психа. Но я одна увидела в вас мужчину. Простите меня за это, Николай Робертович. Но чтобы общаться с вами чаще мне пришлось полностью забить на предмет.

— Это что за клоунада!? Ты что себе позволяешь! — Мужчина поднялся в полный рост.

Вероника перегнулась через небольшой стол, и буквально схватив недоумевающего профессора в охапку, притянула его к себе. Затем она крепко поцеловала его в шею, пытаясь оставить губами засос.

Первоначальная реакция была довольно жесткой. Профессор грубо оттолкнул Веронику, от чего она чуть было не упала с высоты своих каблуков.

— У тебя с психикой, что ли проблемы? — Воскликнул он.

— У меня с психикой, а у вас с потенцией! Вы не можете общаться с противоположным полом. Вот и злитесь на всех! И даже когда вас хочет молодая женщина, вы ведете себя, как придурок!

— Я не посмотрю, что ты при параде! Выкину к чертовой матери! — Воскликнул Николай Робертович, явно не ожидая такой дерзости со стороны некогда скромной, глуповатой студентки.

Но Ника заметила в его лице кое-что, что полностью выдавало старого профессора. Несмотря на маску психа, ненавидящего всех подряд, он был еще не совсем старым мужчиной.

И как для любого мужчины планеты, предложение заняться сексом вызвало внутри него бурю эмоций. Сдержать такой натиск не могла даже бетонная плотина, не говоря уже о человеческой оболочке.

— Да! Я только этого и жду… Вы не представляете, как мне этого хочется! Хотя бы вытолкайте за дверь своими сильными руками, раз уж на большее вы уже не способны, — с игривой издевкой заявила девушка.

Она быстро нашла глазами небольшое кресло. Затем уперлась в его подлокотник руками, выпятив назад попу.

Николай Робертович молча вышел из-за стола. Первое, что он хотел сделать, это схватить за волосы нерадивую двоечницу и выставить куда подальше, сообщив куратору о ее поведении.

Но аппетитные окружности женского тела, обтянутые платьем, через которое проступали маленькие, впивающиеся в ягодицы трусики, не позволили совершить задуманное.

За окном стоял последний месяц лета. Старина Фред уже отгулял свой отпуск на даче с жирной женой-маразматичкой и тупой подружкой своего неблагодарного сына.

Он уже много лет не получал удовольствия от интимной близости со своей супругой. Да и близостью этот акт, который происходил раз в месяц, назвать было сложно. А нечастые визиты к проституткам не давали должного психологического результата.

И вот теперь его преждевременно постаревшее тело оценил хоть кто-то. Хоть кто-то из молодых, красивых студенток наконец-то предпочел не раскаченного препода истории, а непосредственно его. Человека с самым высоким уровнем интеллекта, который по-настоящему заслуживает любви. Но вместо этого получает лишь идиотские клички и ведра грязных слов за глаза.

Нет. Теперь его оценили по достоинству в кои-то веки. И упускать такой шанс будет более чем непростительно.

Вместо того чтобы совершать обещанное насилие, Николай Робертович вплотную подошел к Веронике и сжал обеими руками ее вздернутый к верху зад.

— Ооо, неплохая у тебя научная база, Жданова. Ты серьезно, что ли… Насчет этого всего. Или это ваш молодежный прикол?

— Такими вещами не шутят! — Воскликнула Ника. — Хватит говорить. Я уже не могу!

Действительно. Она говорила на полном серьезе. Да и никаких предпосылок для розыгрыша здесь не наблюдалось. И вообще, неспроста же она хуже всех знала именно его предмет, выставляя себя полной дурой. А теперь вдруг так неожиданно взялась за ум…

Сопоставив все факты, Фред понял, что студентка и правда не врет. Значит, медлить больше не стоит. В кои-то веки железная логика вместе с выдержкой могут немного подождать в коридоре.

Оглядываясь по сторонам, будто совершая жестокое преступление, профессор подошел к двери, закрыв ее на ключ, торчащий в замке.

Он увидел, как Вероника закидывает себе на поясницу легкое платье, демонстрируя большую, упругую попку обтянутую легкими кружевами.

— Ну как? Вам нравится мой вид?

— Отлично, — выдавил преподаватель. — Я уже иду, лапуля. Сейчас мы с тобой…

Возбуждение окончательно взяло верх. Он забыл, кем является и для чего вообще посещает свою работу. Медленно подойдя к ученице, мужчина принялся мять и массировать ее ягодицы, периодически просовывая руку между ног, тем самым пытаясь возбудить девушку.

— Ах, — протянула Вероника, чувствуя, что ее охватывает желание. — Разденьтесь. Я хочу ощутить вас у себя во рту…

Дважды просить не пришлось. Николай быстро отстранился от нежных форм и принялся расстёгивать ремень своих брюк в предвкушении неплохого минета.

Руки грозы института были вполне крепкими. По крайне мере, «Паркинсоном» он точно не страдал.

Но сейчас простые манипуляции давались ему с трудом. Пришлось применить все свое внимание, чтобы как можно быстрее расстегнуть штаны, убрать ремень и спустить все это практически до колен. Главное, чтобы она не догадалась, что он мешкает или чего-то не может. Он крутой, страшный профессор. И права на ошибку у него попросту нет.

Когда, наконец, Николай Робертович остался обнаженным по пояс, то он испытал дикое желание наброситься на юную Нику, чтобы как можно быстрее осуществить задуманное.

Какого же было его удивление, когда он столкнулся с еще недавно такой возбужденной студенткой нос к носу.

Она стояла в полный рост совершенно одетая, пронзая своего преподавателя взглядом.

— Ты что делаешь? — Выдохнул он, ощущая, как сердце уходит куда-то в пятки.

— Снимаю и транслирую в интернете на, пока что, закрытый аккаунт… — В руках у Ники действительно был телефон. А голос звучал довольно решительно.

Профессору не пришлось долго думать, чтобы понять весь смысл происходящего. Словно обезумевший маньяк, он начала натягивать на себя брюки, скрывая в них уже наполовину поднявшийся член.

— Дура! Тварь! Да я тебя, скотина! — Рука Фреда пролетела около головы Вероники. Ей с трудом удалось увернуться от сильного удара.

— Ага! Вот как! Не нравится, когда вас унижают, не правда ли, уважаемый Фредди Крюгер?

— Девчонка! Ты здесь больше учиться не будешь!

— А вы работать, мой похотливый жеребец! — Глаза Вероники горели. Теперь она по полной ощутила на себе, что значит настоящая месть.

Понимая, что ситуация явно не в его пользу, Николай Робертович довольно сильно покраснел. Его дыхание участилось. Желание прикончить наглую девку солидно зашкаливало.

— Чего тебе надо, шалава!? — Проревел он.

— Мне надо, пидераст, чтобы ты взял и поставил мне тройку, а с учетом всех оскорблений, даже четверку за прекрасно сданный экзамен, и больше никогда не смел, позорить меня перед моими одногруппниками! Я думаю, это будет вполне справедливо.

Стреляя огненным взглядом в сторону девушки, преподаватель медленно направился к столу. Ника, не ожидая такого легкого согласия, вытянула из сумки зачетку и подала ее профессору.

За всю жизнь с Фредом никто так не поступал. Он даже представить себе не мог, что все это возможно за пределами экрана телевизора.

Поэтому маневр Ники удался как нельзя лучше. И вскоре в ее зачетке стояла оценка с росписью, о которой она недавно так сильно мечтала.

Шок вместе с эйфорией от мести немного отпустили девушку. Она схватила со стола зачётку так, будто та была раскаленной железякой. Затем Ника в пару шагов достигла двери, опасаясь, что ядовитый старик припас для нее ответные меры.

— Чтоб чрез две секунды все удалила, стерва, — прогремел за спиной чудовищный голос. — И теперь я советую тебе искать другое учебное заведение. Иначе, я тебя здесь заживо сгною. Ты меня плохо знаешь. Я и не на такое способен. Уж проститутке мелкой смогу жизнь попортить. Будь уверена…

Ника судорожно сглотнула слюну. Она повернула ключ в скважине, понимая, что сейчас банально расплачется.

Но в последний момент дух борьбы вырвался на свободу из ее измученной нервной системы. Девушка повернулась к человеку с багровым лицом, который сидел в кресле, и как можно серьезнее заявила.

— Нельзя удалить то, что не было снято, Николай Робертович. А вот ваши угрозы на диктофоне точно останутся при мне. И если я почувствую хоть каплю несправедливости в свой адрес, то моя мама узнает обо всем первой. Я надеюсь, не стоит повторять, кем она работает… Удачного трудового дня и всех благ.

Ника вышла из кабинета, не закрыв дверь. Через некоторое время она услышала сильный хлопок, означающий, крайнюю степень негодования.

Зачем девушка провернула все это? Правда ли, что лучшая защита — нападение? Не пострадал ли моральный облик от всего происходящего?

Ника не знала ответы на все эти вопросы. Но теперь она понимала лишь одно. Никто и никогда не посмеет назвать ее нервно больной или умственно отсталой.

Потому что теперь она настоящая личность, способная дать отпор кому угодно. А с личностями оскорбления не прокатят. Особенно та их часть, которая звучит из уст престарелых маразматиков, ненавидящих все живое.

Глава 15. Столкновение

Виктор Борисович предпочитал ходить пешком. Собственного транспорта у него не было. Возможно, это было связано с личными убеждениями, а возможно на машину денег попросту не хватало.

Хотя с его глубокими знаниями можно было без проблем заработать себе на чудо отечественного или даже иностранного автопрома эконом класса.

Но быть может, репетитор мечтал о чем-то более изысканном, а может, ему было наплевать. Скорее всего, второе. Ведь он упорно поддерживал образ развязного неудачника из фильма 90-х.

Хотя такие неудачники все поголовно колесят на неплохих тачках, но все же…. В нашем российском понимании, это не верно. Виктор по-своему протестовал против такой «неверности».

Правда, сегодня он немного пожалел о том, что не имеет четырехколесного друга. Об этом всерьез заявлял странный, прохладный ветер, который норовил буквально забиться в глаза и нос. Он свистел, периодически — закрывая облаками солнце. А иногда, по его милости с неба срывался противный дождь, который, не смотря на яркую погоду, был весьма неприятным явлением.

Надеясь как можно скорее добраться до нужной цели, Виктор Борисович ускорил шаг. Ему впервые показалось, что остановка находится слишком далеко от дома Вероники.

Мужчина пытался закутаться в свой пиджак, но это не помогало. Ветер августа отчетливо заявлял, что здесь поможет, как минимум, куртка или даже пальто, а уж точно, не эта легкая материя с куском невесомой подкладки.

Наблюдая за тем, как хаотично носятся облака по небу, за кусками сорванных с деревьев веток и за пыльными мини торнадо на обочине дороги, Виктор Борисович приблизился к нужному ему коттеджу.

За все эти месяцы он выработал у себя четкую привычку врываться в роскошное здание по примеру группы ОМОНа. И сегодняшний день не был исключением.

Репетитор открыл железную дверь, которая была не заперта. Потом он жёсткими шагами приблизился к дому и вошел через парадный вход. Ему даже на мгновение показалось, что этот дом принадлежит ему, настолько сильно здесь все было знакомым.

Пройдя сквозь мини коридорчик и еще один дверной проем, Виктор очутился в прихожей. Потом его путь пролегал к лестнице, а потом к комнате своей ученицы.

— Вот так-то лучше. Чертово лето. То пекло, то тропические тайфуны, — подумал Виктор Борисович, поправляя волосы.

Секунду спустя, он сделал шаг вперед, привычным движением проникнув в обитель Вероники.

В этот раз девушка вела себя слишком странно. Она сидела лицом к окну в компьютерном кресле. При этом сам компьютер включать не спешила.

На ней присутствовал старомодный свитер. А волосы были аккуратно уложены в пучок, так, чтобы ни одна прядь не находилась в «свободном плавании».

Даже когда раздался звук открывающейся двери, Вероника не шелохнулась. Она продолжала смотреть на городской пейзаж, погруженный в странную непогоду.

Виктор испытал мимолетное желание подойти и взять девушку за грудь, обнять сзади, прижать к себе, сделать все то, что они так любили вытворять после завершения длительных, учебных манипуляций.

Он шагнул вперёд, но потом решил остановиться, чтобы не выглядеть в ее глазах слишком уж похотливым маньяком.

— Наблюдаешь за ураганом? Меня там чуть не снесло. Погода, как в Антарктиде, — коротко и сухо произнес Виктор Борисович.

— Да. Еще неделю назад Москва обещала тропический ливень.

Голос Вероники звучал как-то по-особому. Он был немного грубоватым. Его жесткость немного смутила репетитора. На некоторое время он застыл в легком раздумье.

— У тебя ангина? Разговариваешь, как моя бабка.

— Нет. У меня все в порядке со здоровьем. И с мозгами, если вы об этом, — Ника поднялась в полный рост. — И вообще, я еще не бабка. Внуками пока не обзавелась.

Девушка повернулась к своему преподавателю. И Виктор Борисович с ужасом обнаружил, что перед ним стоит Виктория Павловна, которая все это время искусно исполняла роль своей дочери.

— Ох…. Это вы? — Единственное, что успел сказать репетитор. — А Вероника, что? Не будет заниматься сегодня?

— Вероника пошла к подругам. Они будут праздновать сдачу одного экзамена. Сложного экзамена. Можете позаниматься со мной. Так, как вы обычно с Вероникой.

Виктор Борисович уловил тонкий сарказм. Но его это ничуть не смутило.

— Хорошо. Тогда вам придется взять тетрадку и ручку. Будем записывать важные аспекты. А потом вы ответите мне на блок спецвопросов.

— Я свое уже ответила, Виктор. Так что теперь настал ваш черед.

— Хорошо, Виктория. И что же вы хотите у меня спросить?

Только сейчас репетитор понял, что у них одинаковые имена. Да и сами они с матерью Ники похожи, как брат с сестрой. И это немного развеселило его. Мужчина отвернулся в сторону, чтобы сдержать накативший приступ смеха.

— Поговорим в моем кабинете. Там самое подходящее место для этого. Идем за мной.

Женщина встала с кресла. Слегка задев преподавателя плечом, она направилась вниз. Потом Виктория Павловна свернула куда-то вправо, и двое оказались около невзрачной двери.

— Сюда… — заявила женщина, видя, что репетитор чуть было не прошел мимо.

Дверь открылась. Виктория сразу же проследовала к столу, который находился у небольшого окна. В окно лезли ветки довольно пушистого кустарника. Поэтому улица была практически не видна.

Только ветер своим неприятным воем давал понять, что за стеной находится живая природа, а не безжизненный, зеленый экран хромакея.

Виктор Борисович принялся рассматривать неплохо обставленный, маленький кабинет. Особенно его внимание привлек подсвечник в виде розы, который стоял на полке небольшого шкафа.

Еще под стеклом находились какие-то грамоты и дипломы. Многие из них принадлежали Андрею, который получал их целыми пачками за свои научно-экономические заслуги.

— Все люди трахаются, — совершенно спокойно произнесла Виктория Павловна, машинально перетасовывая какие-то бумаги, словно колоду карт. — Молчат, смеются, строят идиотские рожи, но в конечном итоге, трахаются.

— Какая глубокая философская мысль! Это по Фрейду?

— Это по жизни… Виктор Борисович. По матушке-жизни. Так вот. Я не вижу ничего плохого в том, что они это делают. Каждому хочется развлечься, расслабится, получить дозу наркоты в той или иной степени. Поэтому я всегда отношусь к этому не так чопорно, как может показаться на первый взгляд.

— Очень интересно. Но если у вас нет ничего по делу, то может быть, встретимся в другой раз? — Наивно произнес репетитор.

— По делу? Ах да, есть и по делу. Я сказала, что не против, когда люди трахаются. Но вот когда один человек трахает другого человека, который годится ему в сыновья, а точнее сказать, даже в дочери, то мне уже становится как-то не по себе, Виктор Борисович. Особенно когда тот второй человек…

— Который годится в сыновья или в дочери?

— Именно! Является моим близким родственником. Можете ругать меня, сколько хотите, но мне кажется, что это разврат и позор! А как думаете вы в этом отношении?

— Я думаю, что в моей компетенции заниматься наукой, а не обсуждать с вами странные темы, которые берутся в вашей голове неизвестно откуда.

Виктория Павловна в очередной раз применила свой фирменный взгляд. Но это явно не особо подействовало. Она ощущала, что сейчас просто взорвется от злости и негодования. А значит, разводить дипломатию больше не было смысла.

— Известно откуда, Виктор Борисович. Вам, как никому это известно…. Потому что вы (я не знаю, сколько времени) используете мою родную дочь для своих извращенных, сексуальных целей. И мне это ох как не нравится.

— Аха-ахах, ха, ха…. О Боже, использую в сексуальных целях… — Репетитор согнулся пополам от приступа смеха.

Весь этот цирк напомнил ему эпичное противостояние прокурора и адвоката, которое обычно случается в остросюжетных детективах.

— Неужели я… Точнее она. Неужели она похожа на жертву, которую где-то там используют, Виктория Павловна? Что вы такое несете?

Репетитор заметил, что буквально перед ним стоит стул с мягкой спинкой. Он не спеша сел на него, чтобы не выглядеть первоклассником, который боится строгой учительницы.

— Смешно… Смех — это первый признак того, что человек врет. Неужели вы думаете, что я не заметила, с каким рвением вы приходите в наш дом в последнее время. А как блестят ваши глаза, когда вы нас покидаете? А моя дочь, которая вдруг стала защищать вас ни с того, ни с сего. А те звуки (сами знаете, какие звуки), которые я услышала однажды, когда вернулась раньше времени с работы. Вы думаете, что вы самый известный конспиратор в мире. Но до Штирлица вам еще далеко. Вы просто жалкий неудачник, Виктор Борисович, который пользуется чужой добротой!

Виктор снова улыбнулся, с усмешкой смотря в пол.

— Раз уж все так, как вы говорите, то почему вы не предъявите мне веские доказательства? Аудио, видео записи, ну или хотя бы фотографии?

— У вас хватает наглости говорить такое! — Женщина поднялась из-за стола, прикусив губу.

— Потому что вы боитесь, Виктория Павловна. Вы боитесь того, что Ника станет женщиной. Не той малолетней, никчемной дурочкой, которой вы привыкли ее видеть. А самой настоящей женщиной. Красивой, привлекательной, целеустремлённой, и наконец, сексуальной! Если такое случится, Виктория Павловна, то она попросту обойдет вас. В жизни, в учебе, в постели. И вам придется признать тот факт, что вы стареете. Медленно, неотвратимо, неумолимо. Поэтому вы ограждаете свою дочь от правды. На ее честь вам, по сути, плевать. Ведь когда в институте ее считали конченной аутисткой, вы не пошевелили даже единым пальцем. А теперь строите трагедию там, где ее даже близко не наблюдается!

Не ожидая такой наглости, Виктория Павловна медленно вышла на середину комнаты. Ей казалось, что ее оппонент должен отступить назад или хотя бы в ужасе отстраниться. Но этого не случилось. И она оказалась лицом к лицу с Виктором, будто желая его поцеловать.

— Вы совращали мою дочь почти все лето! А теперь еще обвиняете в чем-то меня?? — Выкрикнула раскрасневшаяся дама. — Другая на моем месте разбила бы вам лицо и упрятала на зону. Но вам повезло, что я такая добрая.

— Вы само великодушие — Виктория Павловна. Но я не совращал вашу дочь. Сложно совратить почти двадцатилетнюю женщину, которая переходит на третий курс института.

На это замечание мать Вероники никак не отреагировала, просто продолжив свою гневную речь.

— Так вот. Я просто не хочу видеть вас в своем доме! Вы прекратите любое общение с моей дочерью навсегда. А ваш гонорар за последний месяц останется у меня в качестве компенсации морально ущерба. Кроме того, вы не сможете заниматься своей работой в нашем городе. Такие извращенцы априори не могут научить никого ничему хорошему. И молитесь, чтобы за вами не пришли из полиции. Потому что я еще до конца насчет вас не решила!

Виктор стоял молча, не пытаясь возражать или ругаться. Женщина восприняла это, как личную победу.

— А теперь валите отсюда! Я не собираюсь тратить свое время на сексуально озабоченных людей!

Образовалась крайне не комфортная пауза. Было слышно, как ветер за окном поет свою протяжную серенаду. Полумрак в комнате сменялся довольно ярким светом. Казалось, что сама погода негодует вместе с Викторией Павловной.

Репетитор должен был как можно скорее броситься прочь. Ведь после такого диалога обсуждать что-либо было просто бессмысленно. Но он стоял молча, в упор, разглядывая припудренное лицо Виктории.

— У вас есть что-то еще, извращенец? — Грубо заявила женщина, понимая, что Виктор Борисович не спешит уходить.

— Да. Вы красивая.

— Что?

— Вы красивая девушка. Гораздо красивее, чем многие в вашем возрасте. Многие мои студентки мечтали бы о такой внешности.

— Еще одно слово и вы получите пощечину!

— Хорошо. Главное, чтобы вы знали, что вас недооценивают. Все вокруг. Ваш муж. Кстати где он? Сбежал? Скрылся от такой шикарной женщины. Это не правильно. Не правильно прятать свой темперамент, свою привлекательность под маской деловой леди.

Виктория Павловна довольно крепко схватила репетитора за воротник пиджака. И тут же она почувствовала, что мужские руки легли на ее талию.

— Какая тонкая фигура. Вы ещё так молоды, несмотря на ваш статус и все остальное. Ваши губы такие нежные и утонченные, что притягивают взгляды даже на расстоянии. А ваши глаза, они буквально заставляют забыть обо всем, когда смотришь в них, словно в открытое море. Даже когда вы злитесь, вы не теряете своей чувственности, а скорее наоборот. В вас появляется какая-то загадка. Наверное, вас все специально бесят, чтобы насладиться этой уникальной красотой.

— Какого черта вы от меня хотите? — Произнесла мать Вероники, чувствуя, что непроизвольно смущается таким словам.

— Я просто хочу как можно дольше смотреть на вас. Чтобы оценить всю вашу холодную прелесть так, как это не может сделать никто. Вы красивее многих. И своей дочери тоже. Вам нечего бояться конкуренции. Вы всегда будете на высоте.

— Вы грязный, извращенный ублюдок, который хочет заговорить мне уши!

— Пусть так. Но перед тем как вы вышвырните меня отсюда, я хочу, чтобы вы знали, что все это время я хотел только вас. Но боялся даже намекнуть на это, не надеясь получить взаимность.

Сама того не ожидая, Виктория Павловна почувствовала что-то сильное, мужское и желанное. Она осознала, что именно нашла ее дочь в таком странном, грубоватом человеке.

Он не имел модельной внешности или супер геройского тела. Но его твердость, уверенность, умение убеждать — делали его по-настоящему мужественным человеком. Человеком рядом, с которым действительно хотелось быть.

И если ее малолетняя дочка не постеснялась вытворять такое в доме собственной матери, то она уж точно ни чего не станет бояться. Да и вообще, кто посмеет ее осуждать!

Она тоже хочет получить немного своего личного счастья, пускай даже такого мимолётного, но страстного и горячего.

Полностью сбросив маску стальной леди, Виктория притянула к себе недавнего врага как можно ближе. Потом она резко впилась в его губы своими губами, со всей страстью, накопившейся за последнее время, целуя этого, нахального репетитора.

— Вы даже представить не можете, как я счастлив, — заявил Виктор Павлович, когда они закончили целоваться. — Теперь я могу спокойно уйти.

— Нет! Даже не думай! Теперь-то ты уж точно никуда не пойдешь! Теперь ты останешься в моем распоряжении, по крайне мере, на ближайший час!

Виктория мысленно проклинала себя. Но сдержать нахлынувшие чувства было уже невозможно. Она хотела как можно скорее отдаться своей страсти, прямо на рабочем столе, позабыв о том, что на нем расположились важные бумаги и вполне дорогостоящий ноутбук.

С полу секунды понимая намек, мужчина положил руки ей на ягодицы и принялся крепко их сжимать.

Репетитор впился губами в шею Виктории Павловны. От чего ее дыхание значительно участилось. А из горла стали вырываться легкие стоны предстоящего удовольствия.

Виктор вполне мог бы поднять ее себе на пояс. Ведь она была совсем легкой, худощавой девушкой, несмотря на груз прожитых лет. Но он опасался, что такие молодежные ласки придутся ей не по вкусу. Поэтому довольствовался только такой прелюдией.

Женщина при этом гладила его плечи и спину, запуская руки в роскошные волосы. Ей хотелось полностью слиться с ним в экстазе. В сознании рождались приятные картины, которые порождали сильнейше возбуждение.

Через какое-то время репетитор перешел с шеи в область груди. Он немного растянул вырез свитера, с удивлением заметив, что под ним нет никакого нижнего белья.

Довольно небольшие, но вполне аппетитные округлости сразу же стали объектом внимания для его языка и губ.

— Вот так. Давай грубее! Не стесняйся! Я очень хочу…. Порви их, давай… — В экстазе стонала Виктория Павловна. Она ощущала, как ее соски проваливаются в рот страстного любовника. А сами груди буквально изнывают от непрерывного эротического массажа.

Спустя какое-то время такой прелюдии, Виктор Борисович остановился. Несколько секунд он просто смотрел на влажные, вздернутые вверх округлости немолодой, но такой сексуальной женщины.

— Вы готовы к продолжению, Вика? — Учащенно дыша, заявил он.

— Да! — Практически выкрикнула Виктория Павловна, изнывая от предвкушения приятного момента.

Тут она почувствовала, что кто-то нежно расстёгивает ее брюки, пытаясь прорваться к самому сокровенному.

Женщина закрыла глаза, позволив репетитору медленно спустить с себя черную ткань штанов, а потом и белые трусики.

Затем небольшая пауза. Мужчина впился взглядом в лобок своей любовницы, который был покрыт густыми волосами.

— Вам нравится? — Произнесла Виктория.

— Еще бы… Настоящая, взрослая дама. Что может быть более желанным.

Мать Вероники сделала шаг назад, освобождаясь от своей одежды и оставаясь по пояс обнаженной. Она подошла к столу. Затем села на его край, сдвинув все, что там находилось, назад.

Виктор не стал медлить. Он приблизился к раздвинутым бердам разгоряченной женщины. Потом два его пальца медленно вошли во влагалище, а большой палец лег на бугорок клитора.

Ощущая сладостное напряжение, Виктория притянула к себе мужчину за плечи. Ее губы буквально захватили его в свой плен. И пара начала неистово целоваться, погружаясь в мир красочных фантазий.

Виктория Павловна ощущала язык репетитора у себя во рту. И пальцы, которые приятно двигались между ног. Ей хотелось как можно дольше продолжать эту странную, страстную процедуру. Ей хотелось испытать дикий оргазм. На этом рабочем столе, как последняя секретарша-проститутка, которую каждый день имеют во все возможные отверстия.

Но акт такого совокупления длился относительно не долго. Спустя не более чем две минуты, Виктор Борисович отстранился от губ раскрасневшейся женщины.

— Я больше не могу ждать. Давай начнем.

— Да! Да! Я тоже! — Виктория как можно шире раздвинула свои длинные ноги.

— Я хочу сзади…. Вставай.

Словно молоденькая студентка, Виктория Павловна поднялась со стола, повинуясь настойчивой просьбе. Сейчас она была готова на все. И ничто не могло ее уже остановить.

Женщина игриво улыбнулась, затем повернулась задом к своему любовнику. Она медленно наклонилась, ложась на стол грудью. Ее небольшая, но упругая и круглая попка предстала перед лицом репетитора во всей красе.

— Можете начинать свой урок, Виктор… — Мать Вероники игриво вильнула бедрами, призывая партнера к решительным действиям.

— Вы когда-нибудь играли в «Десять», Виктория Павловна?

— Нет…. И мне плевать, что это такое.

— Это замечательная игра, Виктория Павловна. При которой женщина может легко получить двойное удовольствие, — промурлыкал Виктор Борисович.

— Оу…. Это заманчиво….

— Отлично… — Произнёс мужчина, сжимая в руках нежные ягодицы. — Тогда закройте глаза, громко и как можно медленнее досчитайте до десяти. А потом вас будет ожидать колоссальный сюрприз.

— Вы дразните меня, Виктор Борисович?

— Не бойтесь… Чем дольше ожидание, тем ярче развязка…

Предвкушая остроту новых ощущений, Виктория Павловна снова повиновалась грубоватому голосу.

Она медленно опустила веки. И не скрывая возбужденно-игривой интонации, принялась считать.

— Один! Виктор…. Что вы там делаете? Два… Черт, мне даже не по себе. Три! Может не надо всего такого? Четыре, о… со мной такое впервые. Пять….

Женщина видела разного рода игры постельного характера только в книгах и по телевизору. Теперь же она сама получила возможность поучаствовать во всем этом.

Она ощущала себя молодой героиней романа, которую соблазняет брутальный бос или даже магический ректор. Она полностью забыла о своем прошлом образе. Ей хотелось как можно больше удовольствия, ярких ощущений и эмоций, любви, жизни!

— Девять… — Произнесла Виктория Павловна. — Ну, блиииин… Достаточно. Виктор, я вас сейчас сама здесь… Что!!?

Не выдержав сексуального напряжения, Виктория обвернулась через плечо. Перед ней вместо распаленного репетитора находилась только закрытая дверь. В комнате никого не было, кроме шума ветра, доносящегося с улицы.

— Так… Стоп. Как это? Какого черта? Не могло же это все показаться? Галлюцинации. Нет. Не может быть! Это было так реально.

Женщина прикоснулась к вискам кончиками пальцев, чувствуя, как реальность уходит из-под ее ног, перенося тело в какой-то сюрреалистический мир.

Металлический хлопок во дворе. Конечно! Это не фантазия, не плод больного воображения. Просто проклятый репетитор сбежал от нее, оставив в самом неприличном положении из всех, которые возможны.

— Урод! Скотина! Я тебя придушу! — Осознав ситуацию, заревела Виктория Павловна.

Поступать с ней таким образом не смел ни один мужчина на планете. И теперь этот проклятый извращенец точно понесет самое страшное наказание!

Превратившись за одну секунду из игривой кошки в разъяренную пантеру, Виктория Павловна бросилась в гостиную, потом в коридор, а затем на улицу.

Конечно же, ее рывок закончился ничем. Виктора Борисовича уже нигде не было. Скорее всего, он направлялся к своей остановке, проклиная срывающийся с неба дождь, и восхищаясь своим коварством.

— Сука! Я тебя прикончу! — Выдохнула женщина ни к кому, не обращаясь.

Тут она почувствовала неприятный холод где-то внизу. Настоящий мороз пронзил ее интимную зону. И когда она машинально взглянула на эту запретную область, то к своему ужасу обнаружила, что на ней нет брюк вместе с трусами.

Взвизгнув, будто от удара током, Виктория Павловна бросилась в дом. К огромному счастью, ее никто не заметил в таком неприглядном положении. А иначе, репутация деловой леди была бы окончательно раздавлена.

Оказавшись в теплом помещении, она поняла, что тяжёлая неудовлетворенность никуда не делась, даже несмотря на всю злость, скопившуюся внутри.

Неужели она теперь не сможет кончить? Неужели ее фееричному оргазму так и не суждено быть? Может быть, в этом ей поможет что-нибудь продолговатое? Любой предмет, который хотя бы отдаленно напоминает мужской член?

Нет! Она никогда не пойдет на такое. Она не чертова извращенка. Она даже не умеет удовлетворять себя с помощью собственной руки, не говоря уже о том, чтобы прибегнуть к извращению из идиотской порнухи.

Ей не на что больше рассчитывать. Она теперь на веки останется злой, неудовлетворённой стервой, которая может только ненавидеть весь мир. Другого удела уже не дано.

Осознавая этот горький факт, Виктория Павловна медленно направилась в свой кабинет, чтобы натянуть на разгорячённую плоть проклятую материю.

Она шипела и материлась, осыпая проклятиями хитрого репетитора-маньяка. Но разве это теперь поможет? Навряд ли, более чем навряд ли…

Глава 16. Дежавю

Женские ноги обтянутые светлыми джинсами довольно изящно ступали по асфальтовой дорожке. Каждый шаг создавал легкий щелчок, который отдавался эхом где-то вдали.

Бежевые туфли были уже немного запачканы, так как асфальт парка покрывала тонким слоем неизвестно откуда взявшаяся грязь. В воздухе веяло холодом и сыростью. Но при этом было не слишком холодно.

По крайне мере, легкая кофта в виде делового пиджака вполне ограждала Нику от проблем с погодой.

Девушка смотрела по сторонам, будто пришла на редкую выставку. Она не была в этом парке с самого июня. И ей казалось, что она переместилась во времени. Ведь общая атмосфера, вместе с погодой, были точно такими же, как в тот раз.

Хотя нет. В тот день в воздухе висело предвкушение чего-то нового, необычного, светлого. А сейчас все вокруг заполняло странное предчувствие конца. Конца теплого времени года, которое пролетело меньше чем за одну секунду.

Вероника ощущала смутную боль в голове. Надо было меньше отмечать свою триумфальную победу над Фредди Крюгером. Хотя, прошло уже почти два дня. Но головной боли было на это откровенно плевать.

Конечно, все складывалось не так уж и плохо. Например, Ленка к счастью не вспоминала про ту странную ночь во время их последней посиделки. И это снимало с плеч Ники, пожалуй, целую тонну отборного щебня.

К тому же Елена даже нашла себе другого парня, с которым о прошлых проблемах удалось благополучно забыть. Возможно, что на такой исход событий повлияло вмешательство Вероники. Хотя, сама Ника предпочитала об этом не думать. Для нее — это была скорее ужасная глупость, чем сеанс реальной помощи подруги.

Виктор Борисович подозрительно долго не появлялся в доме Ждановых. Мать девушки презрительно фыркнула, что он заболел. Но это еще ничего страшного. Ведь он рано или поздно выздоровеет. Тогда они снова встретятся с Никой. И им придется решить, что делать дальше, после окончания этого суматошного лета.

Хотя здесь нечего особо решать. Девушка в последнее время склонялась к тому, что она готова пойти за Виктора Борисовича замуж. А что? Они уже плотно знают друг друга во всех отношениях. Их характеры относительно притерлись.

Она ловила себя на мысли, что точно сможет жить с этим странным, но вполне привлекательным мужчиной. А он… Еще бы он не хотел остаться с такой молодой и красивой студенткой! По всем законам жизненного жанра в его сознании просто обязано находиться подобное желание.

Осталось только сказать обо всем матери и все как следует обсудить. Навряд ли она будет против. В современном обществе разница в возрасте — это не порок, а скорее изюминка. Недаром звезды различных жанров все реже и реже находят для романтических (и половых) развлечений ровесников.

Погруженная в свои мысли, Ника уходила все дальше. У нее под ногами периодически попадались опавшие листья, которые она внимательно разглядывала. А запах странной свежести и старой травы как бы пытался подчеркнуть, что осень — это не такое уж страшное время года. И её не стоит бояться.

Вскоре Ника остановилась, расплываясь в улыбке. Она вдруг поняла, что находится на том месте, где в прошлый раз её застало врасплох нежданное возбуждение. Интересно, как бы она отреагировала теперь, если бы перед её носом снова кто-то решил заняться сексом? Скорее всего, рассмеялась бы от сильного шока. Ведь таких совпадений попросту не бывает.

Вероника не спеша подобралась к завесе ветвей, которая тогда скрывала кое-что сокровенное. Но теперь за зеленым занавесом была только одинокая поляна с бездушным гнилым деревом и полегшей травой.

Девушка снова улыбнулась. Затем она вышла на тропинку, продолжая неспешный путь в глубину зарослей. Её прежняя тяга к уединению среди природной дикости вдруг неожиданно вернулась в полном объеме. Пройдя порядка сотни метров и видя, что дальше дороги нет, Ника спокойно развернулась, чтобы отправиться в обратный путь.

Тут она отчетливо услышала женские вздохи, которые в этот раз точно не напоминали страдания человека. Наоборот, их природа была понятна без каких-либо ложных догадок. Ника замерла на какое-то время, чувствуя, как по телу бегут колкие мурашки.

— Они вот куда забрались, чтобы я их не достала… Наивные развратники! — Подумала Вероника, и чуть было не взвизгнула от переизбытка чувств.

Это было самое настоящее дежавю. Редкий психологический или даже мистический феномен. Но он произошел именно с ней. С Вероникой, а не с сотнями других студентов. Значит она определенно избранная, по крайне мере, в плане подсматривания за влюбленными парами.

На этот раз она не чувствовала себя сумасшедшей. Напротив, ей хотелось как можно скорее увидеть источник сладкого звука.

Ника двинулась вперед, чувствуя, что её ноги наступают на мокрую землю, которая автоматически превращает туфли в колоши. Правда, ей было не до этого. Нике казалось, что это те же самые люди. Тот высокий парень и та дамочка с внушительными формами. Если это окажется правдой, то она точно выйдет из тени, точнее из чаши.

Она выйдет, чтобы представиться, рассказав эту глупую историю. Но как они отреагируют на такой рассказ? Не важно, главное, скорее снять с плеча ветку, овитую плетущейся травой, затем сделать шаг, еще шаг, и так до победного конца.

Спустя некоторое время, Ника пролезла туда, куда хотела. Она резко замерла, боясь, лишний раз вздохнуть, чтобы её не обнаружили. Перед ней была довольно небольшая поляна, заметно меньше той, предыдущей.

На ней не было никаких поваленных деревьев, что несколько огорчало. Но зато к этому месту подходила укатанная грунтовая дорога. Очевидно, что именно здесь отдыхали люди с применением шашлыка и мангала.

Но теперь, вместо гастрономических туристов тут находился стройный мужчина с довольно симпатичным лицом и в приличном костюме. На вид ему было приблизительно сорок лет. А в его объятиях таяла жгучая брюнетка с крашеными, но довольно красивыми волосами.

На ней были надеты туфли на каблуках, юбка чуть выше колена. Красоту её бедер подчеркивали темные, сетчатые колготы. Обтягивающая водолазка делала фигуру девушки более стройной, подчеркивая каждую выпуклость аппетитного тела.

С первого же взгляда Вероника провела аналогию со своими собственными летними отношениями.

— Каждой Нике нужен свой репетитор, — подумала девушка, не скрывая улыбки.

Тем временем объекты её наблюдения страстно целовались, не замечая вокруг абсолютно ничего. Грубые мужские руки лезли под юбку молодой девушки, сурово исследуя её попу. Сама же дама, страстно постанывая, буквально впивалась тонкими пальцами в спину своего любовника.

Через некоторое время, мужчина убрал одну руку с её ягодиц. И теперь распаленная от возбуждения грудь получила дозу грубой, но такой необходимой ей ласки.

Тем временем, дама, громко ахнув, скользнула своей тоненькой правой кистью в сторону мужского паха. Ника видела, как она массирует область половых органов через ткань брюк. И как сильно это заводит объект таких ласк.

Буквально через двадцать секунд, мужичина резко оторвался от губ возлюбленной. Теперь он кусал и посасывал её шею, пытаясь доставить ей как можно больше горячего удовольствия.

Девушка откинула голову назад настолько, насколько это возможно. Она пыталась расстегнуть брюки наощупь. Но одной рукой это слишком плохо получалось сделать.

Довольно долго влюбленные поглощали друг друга, возбуждая, разрывая тела на части. От них на многие метры веяло сексуальностью. И Ника вскоре почувствовала, что начинает возбуждаться.

Но тут любовник неожиданно прекратил свои действия. Он на мгновение отстранился от горячей, женской плоти. Его руки легли девушке на плечи, немного надавливая вниз.

— Не… Давай в машине, — тяжело дыша, заявила дама, понимая, чего конкретно от нее добиваются.

— Не бойся. Здесь, — выдохнул он.

Но девушка снова отрицательно замотала головой, с опаской оглядывая окрестности.

— Ладно. Только пошли скорее, — понимая, что сейчас не лучшее время для спора, сказал незнакомец.

И только теперь Вероника умудрилась полностью, как следует разглядеть лицо этого незнакомца. То, что она увидела, повергло девушку в нескончаемый шок. Это было по истине ужасно!

Перед Никой стоял её собственный отец. У него была совсем другая прическа, взгляд, выражение лица. Он был одет в костюм такого фасона, который не носил в прежнее время. Но даже несмотря на все это, под маской похотливого бизнесмена скрывался он.

Осознав страшный факт, Ника ощутила отвращение, граничащее с физической тошнотой. Одно дело, слышать их любовные игры с матерью, другое дело видеть его совершенно с посторонней женщиной, которая, скорее всего, была не из самой порядочной касты.

Так вот почему они с матерью решили пожить отдельно. Теперь ясно, кто стал инициатором этого «совместного решения».

Еще недавно она считала своего отца настоящим ученым. А он оказался обычным похотливым ублюдком, который хуже даже того же Виктора Борисовича. Ведь в отличие от скромницы Ники эта барышня в колготах из рыболовной сетки точно не позволит упустить своего.

Она живо приберет к рукам все его счета. Или заставит воспитывать ораву своих спиногрызов, рожденных от прошлых «удачных браков».

Вероника машинально отвернулась, глядя куда-то в заросли крапивы. Ей захотелось бежать отсюда как можно скорее и больше никогда в жизни не появляться в ужасном парке. Если каждая её прогулка здесь сопровождается потрясениями, то явно строит прекратить эту губительную практику.

Ника дернулась в сторону тропинки, успев сделать пару шагов. Но тут она неожиданно поняла, что не может удалиться так просто, оставив своего родного отца на растерзание этой нимфетки.

Пока он опьянен половыми чарами молодой фурии, Нику каждый день пытается съесть собственная мать. И гораздо справедливее было бы, если б «виновник торжества» тоже понес хоть какие-то, минимальные неудобства.

Девушка плотно закрыла лицо руками и глубоко вздохнула.

— Вот дура. Что я делаю? — Чуть слышно произнесла она.

После чего, развернувшись в противоположном направлении, Ника резкими шагами направилась в сторону страстной парочки. Последняя уже покидала поляну, готовясь продолжить свои игры в автомобиле.

Шурша травой и ветками, словно медведь после зимней спячки, Вероника выбралась из укрытия. Спутница её отца с интересом уставилась на странную особу. А вот сам мужчина немного вздрогнул и начал постепенно меняться в лице.

Ведь меньше всего он ожидал, что в такой интимный момент его с поличным сможет застать собственная дочь.

Когда Ника приблизилась к паре, то девушка в откровенных колготах сделала шаг назад, как бы скрываясь за спиной мужчины. На вид ей было лет 25–30. Она находилась с Никой примерно в одной возрастной категории, что почему-то еще больше взбесило последнюю.

Но, не смотря на это, студентка улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.

— Ты что здесь делаешь? — Выкрикнул Андрей первое, что пришло ему на ум.

— Ничего, любимый, а что? — Ника дважды моргнула, изображая крайнюю степень наивности.

А её отец вытащил из кармана очки, поспешно надевая их на глаза. Возможно, так он хотел казаться наиболее убедительным.

— Ника, не вздумай скандалить. Иди домой! Это не твое дело! Я имею право, понятно тебе? — Строго произнес он.

— Хорошо. Конечно, имеешь. Ты всего лишь мой муж. Так что здесь нет ничего плохого….

— Что? — Мужчина закашлялся от такого ответа.

— Муж? Эта девочка сказала, муж? Андрюша, что такое? — Любовница вышла из-за его спины, сверкая своими темными, подведенными глазками.

— Катюша, да это моя дочь! Я не знаю, что на нее нашло. Выследила нас! Наверное, ревнует. Ты же сама понимаешь?

— Что? Ревную? Нет… — Воскликнула Ника. — А вот наш ребенок, возможно. Ему же вчера исполнилось восемь месяцев.

— Господи! Да ты сказал, что у тебя взрослая дочь и старая жена! Какого хрена вообще!? — По лицу Кати было заметно, что она купилась на маленькую авантюру Ники.

— Слушай, я тебе говорю еще раз… Она все это врет! — Заявил Андрей. — А ты иди к черту со своими шутками! Я не позволю так со мной поступать! — Более грубо воскликнул мужчина в адрес Вероники.

Девушка сделала вид, что не слышит грозной реплики отца и не видит его огненного взгляда, которым он никогда в жизни на нее не смотрел.

— Да, да. Девушка уважаемая, у него жена старая. Еще я есть, еще одна молодая. В общем, нас много. Он вам разве еще не рассказывал? — Ника напрямую обратилась к Кате. Та в свою очередь замотала головой, будто у нее открылось нервное расстройство. — В нашей общине так принято. Многоженство, как путь к просветлению!

Вероника едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. А вот Андрею было явно не до смеха.

— Да, Катя! Ты же взрослая женщина! Неужели ты ей веришь? Это же моя дочь, что не видно?

— То есть, ты женат на своей собственной дочери? — Взвизгнула напрочь шокированная дама с размазанным макияжем.

— Без инцеста не прийти к Свету! У нас только так! — Ника подняла глаза к небу, стараясь вести себя как можно более серьезно.

— Да я тебе сейчас дам, инцест! Ты что там употребляешь в своем институте? — Андрей сделал шаг к Нике, замахиваясь на нее рукой.

— Убей меня во славу Свету! Я ждала этого, — произнесла студентка.

— Боже, я не знаю, что здесь у вас у всех случилось, но обратно я с тобой не поеду! — Выпалила Катя, окончательно теряя связь с реальностью.

— Да почему ты никак не услышишь! В сотый раз тебе долдоню, это моя дочка! Она просто специально это вытворяет! Неужели ты сама не догадываешься? Катюша, посмотри на ситуацию с позиции нормального человека!

— Я и так смотрю на ситуацию с позиции Нормального человека, Андрюш. И я не хочу, чтобы меня убили во имя света или чтобы смыслом моей жизни стал инцест!

— Да это все бред сумасшедшего!

— Бред, не бред, но мне проблемы на хрен не нужны. Разбирайся со своей чудной как хочешь. Потом все обсудим. Может быть…

Катя, словно увидев инопланетянина, бросилась к дороге, временами спотыкаясь, будто хромая лошадь.

— Нет! Останься! Мы будем единой Системой, — напоследок воскликнула Вероника.

— Пошла ты! Психбольная! Связалась со старым разведенцем на свою голову… Говорила мне Ритка. Твою мать, чертовы туфли… — Донеслись слова откуда-то издалека.

Конечно, мало какой девушке понравится, когда в самый ответственный момент её отрывают от объекта вожделения. Но если это делает сумасшедшая, которая любит подсматривать за сексом других. При этом она жутко округляет глаза и несет сектантскую ахинею, да еще заявляет, что имеет связь с твоим мужчиной… Это уже вдвойне или даже втройне слишком.

Устоять перед такой провокацией не сможет даже человек под транквилизаторами, не говоря уже о горячей девушке со сложным характером.

Благодаря таким нюансам операция Ники полностью удалась. Теперь растерянный, помятый и раздосадованный мужчина смотрел то в сторону дороги, то на свою собственную дочь, не зная как лучше поступить в такой ситуации.

— Пап, ты же сам понимаешь, что это не правильно, — смягчив голос, произнесла Ника. — Такие как она на все что хочешь способны. Ей проблемы не нужны. Только выгода интересует. Ты бы лучше с тетей Аллой-вдовой связался или еще с кем приличным. Но это явно не твой вариант. Извини, конечно. Но я не могла все так оставить.

— Ага, тебе конечно виднее. В жизнь собственного отца лезть научилась, — Андрей плюнул на траву. — Вот тебе и тихоня доча. Вся в мамашу блин. Цирк закатила, опозорила, как пацана последнего. Ну, ничего, я то все без проблем решу. Но как тебе потом с таким характером жить?

— С огоньком и песней, пап. Я же тебя спасаю. Сколько таких экономистов-пофигистов вот такие подруги кидают? Ты хоть ток шоу на досуге глянь. Не будь наивным, и позорить никто не будет.

Вместо слова подруги, Ника хотела сказать проститутки. Но внимательно вспомнив взгляд Кати и её ласки по отношению к отцу, она осознала, что это не так. Катя явно не была проституткой. По крайне мере, в исконном понимании этого слова. Она была гораздо хуже, если сравнивать в плане глобальном.

— Много ты понимаешь… Институт для начала закончи, чтобы других судить!

Андрей замолчал на некоторое время, глядя куда-то в темно зеленые верхушки деревьев. Над парковой зоной толпились облака, что предвещало скорое появление дождя.

— Ладно, садись, подвезу. Потом тебя расстреливать будем… — заявил мужчина.

— Нет, спасибо. Ты лучше Катю подвези. А то заблудится, и подцепит себе еще одного… папика. Я сама дойду. По короткому пути. После того, что видела, все равно уже ничего не страшно.

Не дожидаясь никакого ответа, Ника направилась через поляну к густому кустарнику.

— Вот жизнь… На работе все путем, а в семье одни дуры. Ладно, будем принимать решения, исходя из сложившейся ситуации.

Андрей деловито поправил очки, провожая свою дочь взглядом. Постояв еще какое-то время в полном одиночестве, он медленно направился к машине.

Где теперь искать сбежавшую Катю и как объяснять ей все произошедшее? И как доказать Веронике, что он не престарелый извращенец? Андрею теперь предстояло решить множество личных вопросов, чего нельзя было сказать о его дочери.

Ведь ей показалось, что она в жизни добилась абсолютно всего. Ее смелость и решимость была настолько серьёзной, что она даже устояла на ногах, споткнувшись о небольшой муравейник.

Ника чувствовала, что внутри нее буквально кипит настоящая сила. Теперь она может без труда делать то, что ей надо, не опасаясь негативных последствий.

Она больше не тупое травоядное, а настоящая хищница. Пусть об этом знают все ядовитые преподаватели и озлобленные проститутки на свете.

Правда, внешний вид девушки был не слишком похож на ее внутренний облик. Пока она покоряла травянистую поляну, разыгрывая на ней спектакль, природа значительно подпортила туфли и джинсы.

Выйдя на тропинку, девушка заметила, что к штанам прицепились семена растений с липкими, сложно-отрываемыми волосинками.

Обувь была влажной и довольно грязной. И даже применение листа лопуха не смогло вернуть первозданный внешний вид бежевым туфелькам.

Хотя, оно определено того стоило. Лучше понести небольшие потери с внешней стороны, но зато одержать огромную победу на внутреннем фронте. После нескольких минут избавления от неприятных проблем, Верника окончательно это поняла.

Символически махнув рукой, она направилась в сторону центральной дорожки, которая, как известно, вела к выходу из парка.

Сегодняшнее дежавю стало настоящим фокусом судьбы. Если бы Нике рассказал о таком кто-нибудь, то она бы явно не поверила.

А тут, ей самой пришлось пережить практически полное повторение июньского сценария. Правда, того странного работяги, не понимающего как выйти в город, теперь не было. Но это и к лучшему. Ведь он тогда здорово напугал девушку. Вторично переживать такой стресс ей явно не хотелось.

Когда Ника подходила к основной дороге, у нее неожиданно завибрировал телефон. Его сигнал резко вырвал студентку из победной реальности.

Она, немного вздрогнув, взяла трубку. По ту сторону большого экрана был довольно разгневанный голос Виктории Павловны.

Женщина хотела, как можно скорее узнать, где именно шляется ее дочь и когда она вернется домой.

— Все нормально. Да все хорошо… Я, что не могу просто взять и выйти из дома? — Как могла, оборонялась Вероника.

— Господи, ну допустим я с подругой. Мам! Откуда такие подозрения!?

Девушку жутко бесило то, что ее мать снова вытворяет какие-то странные вещи. Ей хотелось орать матом от того, что ее словно беглого преступника пытаются найти и привлечь к ответу.

Но возможно, что Виктория Павловна просто скучает по мужу? И когда она узнает, что Ника только что отбила его у любовницы, то ей станет легче?

Конечно, Вероника не решилась сразу сообщить о своих странных (на первый взгляд) действиях. Но результат таких действий уже скоро будет известен. И тогда ее неугомонная мать точно поймет, что зря злилась и пыталась достать Веронику.

А пока, студентка кое-как отбилась от всевозможных нападок, положив трубку с неприятным осадком.

Она попыталась снова сконцентрироваться на природе, на летней прохладе и на своем сегодняшнем триумфе.

Гораздо лучше зацикливаться на хороших моментах, чем на чем-то негативном. За последнее время, Ника поняла это для себя как нельзя лучше.

Поэтому она принялась разглядывать гуляющих людей, которых в этой части парка было достаточно много, а также интересных собак различных порог, которых выгуливали тут же, не смотря на все возможные запреты.

И внутри нее все больше и больше разгоралась надежда на то, что впереди будет все самое лучшее.

Главное, не бояться бороться за справедливость и совершать решительные действия. Тогда жизнь начнет налаживаться в геометрической прогрессии. Несмотря на то, что многие этого до сих пор не понимают.

Глава 17. Точка над «i»

Конец августа… Порог осени. Это время является самым тоскливым в году. Ведь мечты о бесконечном лете постепенно начинают таять. И всему живому приходится мириться с тем, что скоро наступит непролазная осень с не менее непролазной зимой.

Но для Ники завершение каникул граничило не только с ностальгией по теплым денькам. Для нее такой сложный период ознаменовался настоящими душевными потрясениями, к которым она явно не была готова.

Она поняла, что Виктор Борисович больше никогда не придет. Возможно, он заболел. Возможно, он умер. А возможно, его заинтересовала другая, более смазливая ученица. Но это не важно. Важно, что его подтянутая фигура больше никогда не пересекала порог дома Ники. И, похоже, не планировала этого делать в дальнейшем.

Виктория Павловна на этот счет молчала, либо отстреливалась колкими обрывками фраз. Не зная, что делать, Вероника пыталась хоть как-то наладить ситуацию.

Она ждала, что Виктор напишет или позвонит, или встретит ее случайно на улице. Или как вообще бывает в таких ситуациях, когда они происходят вне телевизионного экрана? А происходят ли они вообще вне телевизионного экрана? Вот в чем главный вопрос всей этой истории.

Но отвечать на такой вопрос, мало кто торопился. Ника тянула тяжёлые дни в полном одиночестве. И с каждыми прожитыми сутками надежды ее таяли на глазах.

Какой же она была дурой еще совсем недавно. Как она мечтала о совместной жизни или хотя бы о полноценных отношениях с этим жестким, и таким странным мужчиной.

Но нет. Ничего этого даже близко не могло получиться. Надо было понять это тогда. Еще в самом начале глупой, эротической вакханалии.

Так ведь она и правда понимала. Пронимала, но боялась осознавать. Боялась верить в то, что и так неизбежно, как закат солнца.

Боялась быть взрослой, оставаясь наивным ребёнком. Даже несмотря на все свои победы и достижения, веря в идиотскую сказку, под названием «внезапная любовь».

Понимая, что тупое ожидание точно не приведет ни к чему хорошему, Ника медленно, но настойчиво начала свои собственные поиски репетитора.

А как же, «забыть»? А как же, «смириться и жить дальше»? Давайте на чистоту. Из сотни «Вероник» вряд ли хоть одна смиряется и забывает…

Поэтому упрекать девушку здесь абсолютно не в чем. Тем более что ей необходимо было получить ответы на все интересующие вопросы! Высказать все, что она думает об этом проклятом маньяке. И просто увидеть этого проклятого маньяка… Увидеть для того, чтобы как раз таки забыть и смириться.

Репетитор оказался очень похожим на сотрудника специальных служб. Найти его было не так просто, как это казалось на первый взгляд.

Нике пришлось заходить в интернет под «левыми» аккаунтами, претворяться бывшей, а иногда и нынешней клиенткой.

Она даже пару раз залезла в телефон своей матери, надеясь найти там хоть что-то существенное. Но эти попытки остались безрезультатными.

И вот, в конечном итоге, после нескольких дней напряженной борьбы с конспирацией, у Вероники Вконтакте появилась точная информация о том, где должен проживать Виктор Борисович.

Теперь они поменяются местами. Теперь она ворвется в его квартиру и сделает все, что посчитает нужным. А он будет только молчать и оправдываться. Ведь такое игнорирование с его стороны просто недопустимо.

Получив небольшой заряд боевого духа, Ника отправилась туда, где должно было располагаться «логово похотливого экономиста».

Как оказалось, его жилище находится на другом конце города. И добираться до него было не слишком-то удобно.

Но Нику это нисколько не смутило. Она без труда нашла необходимую маршрутку. Затем вышла на необходимой улице и спустя короткое время оказалась у девятиэтажного здания из красного кирпича. Только вот, что дальше…

Дальше девушка не придумала ничего более правильного, чем присесть на скамейку в небольшом сквере и смотреть, как надвигающиеся тучи постепенно закрывают еще такое летнее, но уже чуждое небо.

Одно дело, планировать все в воспаленном воображении. А другое дело — воплощать свои планы в жизнь.

Даже если она сможет пройти в подъезд и найдёт непосредственно его квартиру. Даже если дома окажется кто-нибудь живой. То, что она сделает после этого?

Как представится, если к ней навстречу выйдет пожилая мать мужчины или его сестра, или (не дай Бог) жена с маленьким ребёнком?

По сути, она просто девка, которую трахали все лето без каких-либо обязательств. А теперь она вдруг решила такие обязательства искусственно создать.

Нет. Это вам не комедия перед злобным преподом или отцовой пассией. Здесь все гораздо глубже и сложнее.

Здесь притворство Вероники абсолютно бессильно. Да и вообще, вся странная авантюра не имеет под собой никакого смысла.

А поиски заветного адреса вместе с различными сюжетами развития событий ни что иное, как глупые попытки оттянуть конец, который, по сути, неизбежен.

Только сейчас понимание глубины происходящего обрушилось на Веронику настоящим грузом. Картину дополнил не по-летнему холодный дождь. Он не особо сильно, но вполне настойчиво начала спускаться с низкого неба.

Его капли вначале не попадали на лавку, где сидела девушка. Но вскоре, ветвей дерева, что росло в сквере подрабатывая бесплатным зонтом, оказалось недостаточно. Медленно, но верно капли стекали по листьям, приземляясь на волосы, плечи, лицо Ники.

Это ухудшение погоды вместе с внезапной душевной пустотой вызвало неизвестно откуда взявшиеся слезы. Вероника заплакала в такт наступающему ливню, полностью забыв о своей недавней внутренней силе.

Изредка девушка всхлипывала, поглядывая на дом, в который так и не решилась войти. Она смахивала влагу со своих глаз.

Но дождь вместе со слезами делал ее лицо в считанные секунды опять мокрым.

Понимая, что все окончательно завершилось, Ника не пыталась скрывать свои эмоции. Ей было все равно, что здесь могут находиться знакомые или родственники.

Ей не хотелось, чтобы ее кто-то успокаивал или помогал советом. Ей просто хотелось, чтобы ее жизнь началась снова, и пошла по нормальному пути развития.

Если бы этот путь не был таким кривым и тернистым, то она вряд ли бы стала замыкаться в себе, злиться на общество, выказывать протесты.

Она бы лишь ходила на любимую учебу, встречалась с по-настоящему любимым человеком и искренне верила в справедливость сущего бытия.

Но все сложилось далеко не так. Всего лишь за одно короткое лето она успела полностью погрязнуть в трясине разврата. А теперь ей от чего-то кажется, что виноват кто-то другой.

Она даже пришла к дому такого «другого», чтобы потребовать… Что? Ласки, любви, теплоты? Нет. Ничего этого ей никто не обещал даже близко. Да и она сама не пыталась добиться никаких обещаний.

Так что же она теперь хочет от человека и от огромного, странного мира. Она сама виновна в своих ошибках. И никакие отговорки больше не помогут.

Отдавшись душевной боли, Ника смотрела по сторонам, словно пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

Но вокруг не было ни единой души. Люди, ощущая приближение непогоды, разбрелись кто куда. Одна она оставалась сидеть и рыдать, все больше заходя в дебри противоречивых эмоций.

Спустя некоторое время, дождь заметно утих. Но облачность так и не рассеялась, дыша на землю тяжёлой прохладой.

Немного успокоившись, Ника вытерла лицо рукой, в очередной раз, взглянув на кирпичное здание.

— Черта с два. Дура…. Зачем я сюда приперлась? — Хрипло произнесла Вероника. В это время она поняла, какой ценой иногда дается людям так называемый жизненный опыт.

— Да. Мне тоже это интересно?

Позади, немного сбоку стоял Виктор Борисович. Его костюм был мокрым, а взгляд как обычно выражал безразличие.

Вопреки здравому смыслу Ника нисколько не удивилась. Она лишь немного вздрогнула от неожиданности.

— Вы… Я так и думала, почему-то, что вы за мной следите. Хотя, могли бы и раньше выйти на связь. Чтобы все, как следует объяснить.

— Мог бы. Конечно, мог, — Виктор подошёл ближе, садясь рядом с девушкой. — Но сложно это делать, когда твои родственники угрожают тюрьмой и расправой.

— Мама. Я даже не сомневалась. Что она с вами сделала?

— Пока ничего. Мы просто обменялись легкими шутками и разошлись по-хорошему.

Вероника несколько раз кивнула головой. Так обычно делают, когда ведут светскую беседу, скрывая внутри что-то сугубо тревожное.

— Погода испортилась. Перед сентябрем холодрыга, как в ноябре. Теперь в октябре жарить будет. Так обычно бывает в последние лет десять, — спокойно произнёс репетитор.

— Почему мы не можем быть вместе, Виктор Борисович? — Грозно произнесла Ника, уставившись на своего недавнего учителя.

Он некоторое время помолчал, смотря на соседнее здание. Потом, как ни в чем не бывало, добавил.

— Надо уже теплее одеваться. Новые вирусы гриппа каждый год появляются. Раз промок и на консультацию в морг. С нашей медициной по-другому не выйдет.

— Отлично! — Воскликнула Вероника. — Потому что вы тупой, бесчувственный старикан! Я так и знала. Просто хотела сама убедиться во всем. В последний раз…. Чтобы лично… Ладно, уважаемый кобель, вы победили. Я оттраханная шкура! Или как там принято говорить? Можете идти хвастаться пред своими дружками, если они у вас есть. А мне слушать ваш бред больше ни к чему. И вообще, о погоде. Хорошо бы было, если после намокания под дождем, вам как можно быстрее понадобился уролог!

Девушка не хотела уходить. Но понимая, что после таких слов оставаться будет, как минимум, глупо, она встала с лавки, сделав пару шагов по мокрому песку, которым была покрыта земля в сквере.

— Алжир, — Заявил Виктор Борисович. — Во всем виноват Алжир, а не сегодняшняя погода. С погодой я честно, перебрал.

Вероника рассмеялась, театрально хватаясь за живот.

— Конечно! Конечно, как же я сразу не поняла!? Идиот! Снять бы тебя сейчас для Ютуба. Чертов укурок!

Она была готова разорвать репетитора. Ведь он даже не пытался хоть как-то ее успокоить, а просто нес спонтанную ахинею. Так плохо с ней точно еще никто не обращался.

— Черт, ладно, — Виктор Борисович посмотрел на землю, что-то разыскивая глазами. — Я не могу быть с тобой вместе, потому что у меня есть проблема. И это связано не только с тем, что я похотливый козел и все прочее.

— Очень интересно! — Ника сделала шаг к собеседнику, ожидая услышать очередной бред.

— Во всем действительно виноват Алжир. Я здесь не вру. Точнее, косвенно конечно. Все косвенно.

— Принципы построения вертикали управления предприятием вы объясняете куда лучше…

— Именно поэтому я экономист, Ника. Именно поэтому. Но раз уж речь зашла о таком, то я продолжу.

Виктор Борисович тоже встал с лавки. Он зачем-то глянул по сторонам. Потом пару раз кашлянул. И только затем, собравшись с мыслями, начал говорить более понятно и плавно.

— Я не могу ничего дать тебе, Ника. Не в плане денег или члена. А в плане того, что тебе сейчас необходимо больше всего на свете. Чувства. Без этой дряни никакие отношения строить нельзя. И здесь, как ни крути.

Когда я был чуть постарше тебя, то тоже любил. Она была простой, смелой, честной…. Не то, что те твари, с которыми я сегодня работаю…

На некоторое время Виктор замолчал, ощущая, что Ника примет оскорбление в свой адрес. Но она с интересом смотрела в небритое лицо недавнего любовника, даже не думая обижаться.

— Нет. Она была полной им противоположностью. И у нас была… взаимность. Да! Эта хренова взаимность из этих хреновых сериалов, которые по четыре часа еще крутят, знаешь (Ника отрицательно мотнула головой)?

У нас было все. Прогулки под чертовой луной, посиделки у чертовой речки, обмазывания мороженым в летнем кафе… Секс в чертовой палатке с комарами. И конечно! Конечно дебильная свадьба с празднованием в однокомнатной хрущевке. Все, так сказать, как положено у хомо сапиенсов.

— И где же она теперь? Вы развелись? Надеюсь, вы сейчас не на ней того… — Не выдержала Вероника.

— Не на ней. И не того. Причем очень давно… — Виктор тяжело вздохнул. На мгновение показалось, что он заплачет сейчас, как еще недавно рыдала Вероника. — В какое-то время я задумался о детях. О чёртовых детях, извини. Просто теперь все, что связано с любовью, для меня «чертово».

Но тут я узнал, что моя благоверная в отличие от многих других благоверных, не слишком то склонная к деторождению.

Пожить для себя, побыть вместе, погулять под луной, потрахаться в чёртовой палатке. Это очень прикольно (Вероника воодушевленно кивнула)!

А потом она просто исчезла. Исчезла так, как будто ее похитили гребаные пришельцы из космоса.

Я долго не мог понять, в чем вообще заключается проблема? Розыгрыш, мистика, криминал…. Нет.

Заподозрил неладное, когда ее родственники не стали бить тревогу. А наоборот, что ли обрадовались или как сказать…

Так вот. Спустя долгие недели ужасных мытарств, я узнал, что она просто свалила в Алжир. С одним из наших крутых, по тем временам, бизнесменов.

Она мутила с ним целый, чертов год. А мать с отцом, двоюродная сестра, подруга. Все ее прикрывали!

Куда лучше быть с перспективным пацаном, чем с тупым аспирантом в очках, у которого даже нет своего квадратного метра.

И когда вся эта дрянь кончилась, то я оказался в полных дураках, Ника. Как тупая брошенка, которой сделали ребенка и свалили.

Вся их чертова семейка смеялась надо мной как могла. Найти ее я так и не смог. Потом нас развели заочно через адвоката. Ее адвоката. Такое вроде нельзя. Но у нас можно мочить людей при должной оплате. Какого хрена!

Где-то в глубине души Ника была настроена на примерно такое развитие событий. Так обычно заканчиваются многие житейские истории. Но, несмотря на это, она ощутила себя героиней детективного триллера с нехилой любовной линией. От чего по спине судорожно побежали мурашки.

— То есть, вы потом решили, что все девушки продажные и начали свою эту? Репетиторскую или как там ее… Карьеру?! — Воскликнула девушка. — Это же бред какой-то. Ваша жизнь рушится, а вы играете в престарелого Ромео!

— Нет. Я не начинал никакую карьеру. Я решил заработать. Нормально заработать, как все! Понимаешь? Благо время тогда было такое, что можно было. Можно было неплохо подняться, ну или умереть. К счастью, второе меня не коснулось.

Я полностью сменил жизненные приоритеты. Никакой науки, никакого развития. Только деньги. Заработок и еще раз заработок.

Знаешь, мало кто задумывается, что для совершения экономических преступлений иногда требуются экономисты. Мало кто. Но я вот задумался.

И моя деятельность в сфере «нетрадиционной науки» приносила в десятки раз больше денег, чем обычный, типовой поход на работу.

Пару раз меня чуть не запихнули на зону. Пару раз, чуть было не прикончили. Но я смог достичь своей цели.

Тачка, по тому времени, как у твоих родоков. Дом, раза в два круче, чем у тебя. Куча друзей, возможность идти в политику и все остальные дела…

Вероника заметила, как дождь, вернувшийся с новой силой, начинает попадать на ее лицо. Она понимала, что вопрос окажется неуместным, но снова не удержалась.

— Тогда какого черта, вам надо!? Какого черта!? Если вы разбогатели, то к чему этот гребанный маскарад?

— К тому, что за восемь лет моей разбогатевшей жизни я еще больше разочаровался во всем. Деньги, связи, знакомства, статус. От тебя требуют все, кроме самого тебя. От тебя хотят то, чего не могут добиться сами. А потом тебя выкидывают на помойку, как использованный мусорный пакет.

Я не хотел такой жизни. Такой чертовой жизни! И вот тогда…. Тогда я начал уже свою, как ты выразилась, карьеру.

Это хоть малейший шанс изменить общество. Хотя бы его малую часть. Хотя бы несколько таких мажорных девчушек, как ты.

— Хорошо. Хорошо, — Ника вытерла лицо рукой, завернутой в рукав, — Вы со всеми спите? Как со мной?

— Если честно, то только с некоторыми. Я не такой извращённый урод, каким ты меня считаешь.

— Замечательно! Отлично, Виктор Борисович. Мученик, вы наш! Надо вам оркестр сюда подогнать и ковровую дорожку!

— А что ты хотела? Что ты хотела, Ника? Ты думала, что я скажу, будто ты первая? Что я все эти годы берег себя для тебя? Да! Такое уже было. Я был верным и преданным тузиком на цепочке. Но больше этого не повторится. Не потому что я не хочу. А потому что даже если я захочу, то уже не смогу!

Вероника услышала то, что давно знала, что прекрасно понимала, что не было для нее никаким сюрпризом.

Но даже так, она не смогла сдержать своих слез. Они выступили из глаз, обнажая слабую сущность перед Виктором Борисовичем. Они надеялись, что их вытрут с любовью или хотя бы с дружеской лаской. Но этого не произошло.

Виктор спокойно смотрел, то на плачущую девушку, то на дома вокруг, то на небо, которое выражало свое погодное недовольство.

— Я хочу, чтобы ты поняла всего две вещи, — спокойно произнес он. — Этот мир — не коробка конфет, а скорее минное поле, где глупость граничит со смертью. И то, что мы с тобой больше не увидимся — это спасение для тебя, а не наказание. Поверь мне, я не самый лучший прилавок для такого товара…. Более сентиментально сказать не могу. Мне надо идти. Живи и добивайся своего. Ты достойна самого лучшего!

Знаете, в красивых фильмах в этот момент девушки истошно кричат. А их кавалеры, в самый последний миг возвращаются обратно.

Потом идут кадры с их бурно развивающимися отношениями, помолвкой, свадьбой. Но это лишь задумка режиссеров. Режиссеров, которых интересуют кассовые сборы, а не реальная суть происходящего.

На самом деле все вышло, куда боле прозаично. Ника просто застыла, как вкопанная, понимая, что она больше не сможет видеться с тем, к кому так привязалась за лето.

Внутри нее разлилась необычная пустота, которая даже остановила слезы.

Вытянутая фигура Виктора Борисовича своим привычным шагом направилась вон из промокшего сквера. Ей ещё предстояло решать важные житейские вопросы, вдохновляя на нормальную жизнь тех, кто еще не стал на путь должного развития.

Девушка почему-то осознала, что нельзя долго стоять здесь со стеклянными глазами, привлекая внимание прохожих. Эти самые прохожие медленно, но верно выбирались откуда-то из пустоты.

Несмотря на непогоду, они заполняли все кругом, как бы символизируя то, что жизнь продолжается, и что чья-то трагедия личного масштаба — это еще не повод не посещать супермаркет.

Ника медленно, но верно пошла к своей остановке. Первые ее шаги отдавались болью в груди. Потом она ощутила огромное отчаяние.

Но когда студентка преодолела сотню метров и садилась в маршрутку, то ее душу начала наполнять странная для такой ситуации свобода.

Еще недавно ей приходилось мучиться в догадках, придумывать разные варианты, находить пути и выходы.

Теперь же все. Больше никаких ненужных ей мытарств. Больше никакого страха за то, что их секс может кто-то увидеть.

Больше никакой спонтанной ревности к нему. Больше никаких обязательств, которые она сама на себя вешала.

Вместо одного странноватого репетитора ее ожидал целый мир. Мир полный парней на любой вкус. Мир людей, которые просто не могут ни обратить внимание на преображенную Веронику.

Эта новая реальность встретит ее, не как проигравшего лузера, а как равную, себе подобную личность. Она еще никогда не чувствовала себя на ровне со всеми.

И лишь теперь она в полной мере ощутит это, получив то, что просто обязана получить. Гораздо лучше думать об этом, чем о том странном разговоре в сквере, от которого все дальше относила ее покалеченная маршрутка.

Несмотря на принятые стереотипы, так происходит в нашей жизни довольно часто. Мы теряем там, где по определению должны были найти. А находим там, где никаких находок в помине не было.

Когда нам кажется, что мы должны умереть, нам приходится жить наперекор всему. А когда мы думаем, что влюблены, это оборачивается простым увлечением.

Такие странные парадоксы судьбы крутились в голове у Ники, когда она медленно, но верно проползала мимо большого торгового центра. Солнце откуда-то из-за пелены облаков освещало стеклянный объект. И он горел яркими огнями, заставляя улыбаться даже тех, кто этого в принципе не умеет делать.

В сознании девушки постепенно рушились странные замки, стены, оковы. Она осознавала слова репетитора. Ведь действительно, ее готовность выти замуж была не более чем иллюзия или желание выслужиться перед общественными нормами.

Если бы он пошел на этот шаг? Если бы он ответил, что ее любит? Неужели она бы стала от этого счастливой? Да. Но только на самое короткое время. А когда бы все рухнуло, перед ней оказался бы простой старикан, страдающий кучей комплексов.

Понимая это, Вероника почувствовала радость. Радость от того, что все вышло именно так. Она наблюдала, как высотные здания одно за другим исчезают из вида. Маршрутка медленно продвигалась на окраину города.

Скоро должны показаться первые коттеджные строения. Потом и ее личная остановка. Значит, необходимо как можно быстрее собраться с мыслями, додумать то, что не было додумано и осознать то, что не было осознанно.

Затем гордой походкой промокшей, но не сломленной леди выйти из своей поржавевшей белой кареты. И начать жить заново. Жить так, чтобы эта осень принесла что-нибудь более существенное, чем банальную головную боль от бесконечной учебы.

Глава 18. Я извращенка

Вероника подходила к своему дому практически вприпрыжку. Ей хотелось, чтобы у нее в руках оказался пакет с одинокой буханкой хлеба. Тогда бы она могла размахивать им, показывая высочайший уровень своей беззаботности.

Но что, если бы ее сейчас увидела лучшая подруга? Близкая подруга, от которой реально ничего не скрыть. Она бы наверняка спросила, чем вызван такой приступ радости посреди холодного августа?

И Ника бы с жаром выпалила, как ее окончательно бросил человек, которому она почти три месяца полностью отдавала себя, а потом ещё хотела, чтобы он на ней женился.

Но он напевал на ее чувства вместе со слезами, послав во многим известном направлении. В связи с этим она чувствует свободу и легкость, от которой хочется петь.

Да… Подруга точно посчитала бы ее сумасшедшей. Хотя все было именно так, если убрать разного рода подробности.

От абсурда происходящего, Нике стало смешно. Она, как наркоман, боящийся, что его спалят, улыбалась направо и налево, давясь при этом прохладным воздухом.

Вскоре девушка приблизилась к воротам. В лучах заходящего солнца они были похожи на врата в новую жизнь или нечто подобное.

Нику ещё больше развеселило такое сходство. С гордо поднятой головой, она переступила порог, проникая на территорию небольшого сада. Немного полюбовавшись цветами, студентка прошла в дом.

И только потом ей стало страшно от того, что она совершенно забыла один маленький нюанс. Виктория Павловна. Женщина в растянутых спортивных штанах и в довольно строгом свитере черного цвета караулила дочь в прихожей.

Не успела Ника перевести дыхания от переполнявших ее противоречивых эмоций, как на нее обрушился настоящий град, который явно был круче того дождя в сквере.

— Отлично. Я думала, часам к двенадцати явишься, — отчеканила Виктория. — Сейчас ты подробно расскажешь, где была. Мы с тобой все обсудим, и ты пойдешь за свой любимый компьютер.

— Господи, Боже. Ты как всегда, мама, — выдохнула девушка, скидывая туфли. — Я готова обсудить, хоть ядерную доктрину, лишь бы ты оставила меня в покое.

Вероника ощутила, как ее радостная энергия постепенно покидает тело. На секунду ей показалось, что мать впилась ей в душу взглядом, словно клыками.

— Все шутим? Отлично. За дуру меня держишь? Ходишь к нему, а я во всём виновата?

Ника ошибочно приняла такой выпад за типичный перепад настроения.

— Ой, умоляю. Давай без твоих… Все, я наверх пошла. Потом сама поужинаю, — постаралась отвертеться девушка.

— Что? А твой репетитор тебя уже не кормит?

Ника замерла в оцепенении. Похоже, что сейчас должно произойти самое страшное. Кошмарное кино под названием «Расплата за ошибки лета».

Ника проявила настоящее чудо выдержки. Она смогла полностью смириться с уходом из ее жизни Виктора Борисовича, успокоив растревоженное сердце. Но сможет ли она успокоить собственную мать? Вот в чем главный вопрос.

— Мам. Давай просто успокоимся. И забудем обо всем этом. Так будет лучше для всех. Я и так промокла, устала. Не хочется заканчивать вечер скандалом.

— Отлично! — Виктория Павловна всплеснула руками, изображая улыбку. — Промокла, пока тебя трахал в кустах этот чертов урод! Так, милая? Давай уже будем называть вещи своими именами, раз уж мы с тобой взрослые девочки!

— Господи! Блин! Да что ты несёшь?? Да, я была у Виктора Борисовича, — взревела дочь. Она вдруг решила рассказать всю правду, чтобы это потрясение стало точно для нее последним.

— Но у нас не было всего этого, тебе ясно??

— Может быть, тогда у вас и все лето ничего не было? А я просто параноик, которому нужно лечиться?

— Да. Именно так! И я очень за тебя рада, мама. До скорой встречи. Я пошла спать!

Ника попыталась приблизиться к лестнице. Но сделать сейчас это было невозможно. В полутемном помещении Виктория, словно зловещий призрак, удерживала Веронику, стараясь добиться окончательной цели.

— Ты никогда не была такой, дочка! Какого черта ты творишь!? Я знаю, что это не просто так, милая. И не надо меня обманывать, — закричала мать Ники, полностью дав волю эмоциям. — Этот чертов Виктор! Он не тот за кого себя выдавал. Он похотливый развратник, мошенник и просто моральный урод. Он настроил тебя против собственной матери. Теперь ты ходишь и делаешь ему… Все, что он пожелает. Ты считаешь себя крутой королевой, взрослой, властной. Но это не так. Ты просто малолетняя подстилка для старого дяди, Ника! Ты просто подстилка! Пойми это раз и навсегда. И прекрати так себя вести. Это не приведет ни к чему хорошему!!

Несмотря на моральное истощение, Ника ощутила в душе сильный порыв эмоций. Она взглянула в окно, которое было залито закатным светом, отражавшимся бликами по всей гостиной.

Потом девушка сделала шаг вперед, едва сдерживая себя, чтобы не пойти врукопашную.

— Я подстилка? Я подстилка, мать твою, мама?? — Взвизгнула она. — Да я до восемнадцати лет не знала, что значит с мальчиками спать! Меня до сих пор считают тихоней и скромницей в институте. Поверь мне на слово, подстилки так себя не ведут! И вообще, если тебе интересно, то меня против тебя настроила ты сама. А ни какой-нибудь там Виктор Борисович. Виктор Борисович лишь раздвинул рамки моего сознания, мама. И не более того!

— А перед этим он раздвинул твои ноги, прямо посреди моего дома! Так, милая доченька?

— Какая же ты извращенная стерва! Я тебя ненавижу! — Ника с удовольствием запустила бы в мать тяжелым предметом, но под рукой такого не оказалось. — Тебе же хочется это услышать? Как же без этого! Ну, хорошо. Тогда, да! Я спала с ним. Спала на кровати, которую вы с отцом мне купили пять лет назад. Я отдавалась ему посреди бела дня, как чертова проститутка. И мне абсолютно не стыдно. Потому что так делают все. Все до одной — шалавы в этом гребанном мире. И раз уж наша доля такая блядская, то нет смысла сопротивляться!

— Материться научилась. Смотри не лопни от своей важности. Корчишь из себя дуру и думаешь, что это красиво?

Вероника проигнорировала такое замечание, глядя на мать хищно-пылающими глазами.

— У нас было все. И спереди, и сзади, и сверху, если тебя это так (!) беспокоит, мамочка. Но теперь все кончено. Теперь мы не будем вместе. Ни разу. Нигде. Никогда! Вот так. Можешь радоваться и закатывать карнавал. Тебе же нравится, когда я страдаю, не так ли?

Виктория Павловна все это время судорожно кивала головой, как бы принимая информацию к сведению. Ее лицо стало мрачным. И на нем изредка проскакивала, словно молния, улыбка.

— Радоваться… Я должна радоваться, что мою дочь пока что не будут трахать престарелые придурки. А почему бы и нет? Неплохой повод для праздника.

Вероника кивнула головой, участвуя в импровизированном спектакле двух разгоряченных актрис.

— Только вот этот урод совратил мою дочь. И это уже ни черта не радостно. Поэтому я не собираюсь так оставлять того, что здесь произошло!

— А что он тебе сделал? — Вдруг воскликнула Ника.

Скрытое чувство, которое называется в псевдо научных кругах третьим глазом, вдруг активировалось само собой. И Вероника в одну секунду поняла причину такого яростного гнева своей мамы.

— А что, разве мало того, что он извратил к чертовой матери мою родную дочку? — Виктория явно отвела глаза в сторону, выкрикивая эту фразу.

— Не хочешь говорить, мамочка…. Тогда не надо. Просто не нужно срывать свое зло на мне, если у тебя не получилось захомутать мужика, — сквозь злобу рассмеялась Вероника. — Думала я не замечу всего этого… Я не такая дурында, как ты думаешь! Захотела заполучить моего чертова репетитора. У тебя это не хрена не вышло. И началось! Господи, нашла с кем соревноваться!! С родной дочерью. И так всю жизнь. Только вот сейчас, дорогая, я не собираюсь тебе проигрывать. Ни в споре, ни в постели, нигде!

Ника все это время медленно наступал на мать. Та, стараясь держаться невозмутимо, отошла к окну, залитому природным пожаром вечера.

— Он оскорбил!

— Что?

— Он оскорбил меня, Ника. Вот что он сделал. Я не такая, как ты. Меня не интересуют члены умственно отсталых кобелей. Я просто хотела с ним поговорить… А он послал меня матом! Вот. Теперь ты понимаешь, почему я себя так веду. Я не монстр! Мне просто не хочется, чтобы матершинник, который извратил тебя, остался безнаказанным.

— Можешь причитать сколько угодно! Я тебе все равно не поверю. Может быть он и кобель, но он честный. По крайне мере, почестнее некоторых!

Вероника практически прижала мать к жалюзи. После чего, наступила напряжённая пауза.

Девушка осознала, что продолжать «вечернюю войну» не имеет смысла. И, тем более что сейчас, Ника не нуждалась в победе. Ей хотелось простор уйти на проклятый верх, чтобы забыться там сном, а лучше комой.

Думая в таком духе, студентка медленно развернулась, направляясь к лестнице. Неужели наконец-то этот день кончится? И она его переживёт…

— Я его посажу! — Раздался выкрик за спиной Вероники.

Похоже, что Виктория Павловна посчитала себя проигравшей. Теперь она была готова пойти на любые меры, лишь бы одержать реванш.

— Я посажу этого ублюдка в тюрьму. Сдам ментам, как последнюю сволочь. Вот тогда все точно станет на свои места.

— Боже, да когда же это закончится уже, блин!? Сколько можно меня терроризировать, — Вероника взвыла, будто наступив на острый гвоздь. — Мне, конечно, плевать, мам. Но даже если ты захочешь, у тебя ничего не выйдет. Я не собираюсь писать на него никаких заявлений. А кроме секса со мной (Вероника сказала это со странной твердостью) он не совершил других преступлений. Так что, не надо раскидываться бессмысленными угрозами, ладно?

Виктория Павловна закатила глаза. Она будто готовилась осуществить самый мощный удар, чтобы поставить точку в этом ужасном споре.

— Может быть, возможно…. Ты не захочешь сдавать в каталажку своего кобеля. Но я могу справиться и сама. У меня в доме много ценных вещей, который этот чертов урод не забывал прибирать к рукам после каждого занятия. Я могу обратиться по такому поводу в полицию, где у меня есть пара неплохих знакомых. И я думаю, при должных усилиях, вор сядет далеко и надолго! И мне плевать, кто я после этого. В этом мире надо уметь воевать. А иначе из тебя сделают никчемное посмешище!

Доведенная до отчаяния Виктория Павловна вполне была на такое способна. Она являлась довольно опасным соперником для многих людей в городе.

И если она приложит должные усилия, то Виктор Борисович практически сто процентов станет местным вором-домушником, несмотря на то, что такого даже в помине не было.

Вероника вдруг осознала всю серьёзность происходящего. Нет, конечно, она хотела как-то отомстить репетитору.

Несмотря на все, она чувствовала грубость с его стороны. И обида, прикрытая букетом противоречивых эмоций, черной рекой разливалась в ее душе.

Но обвинять человека в воровстве на ровном месте. Подвергать его наказанию за серьёзное, уголовное преступление. Ломать ему и без того не самую счастливую жизнь. Это уже перебор!

— Мама! Ты не посмеешь этого сделать! Мама! Виктор никогда бы не стал воровать чужого. Тем более вот так глупо. Если ты посадишь его за решетку, то это будет маразмом. Я не позволю тебе сделать этого. А если ты это сделаешь, то можешь считать, что у тебя нет дочери! — Ника выкрикнула это, что есть силы. Он ее голоса будто затряслись стекла.

Девушка последний раз посмотрела на мать, а затем бросилась наверх, в свою комнату. Она боялась, что продолжение перепалки принесет еще большие проблемы. Поэтому ей жизненно необходимо сейчас было остаться одной.

Войдя в комнату, девушка даже не планировала раздеваться. Она грохнулась на кровать в позе звезды, как это делают в роликах рекламы матрасов.

Наконец-то она поняла, что ее одежда немного мокрая. Она отдает неприятной прохладой, стараясь прилипнуть к телу. Но сейчас было на это плевать. Сознание Ники буквально с хлопнулось в одну точку. Девушка полностью забылась, находясь в пограничном состоянии между сном и реальностью.

Веронике казалось, что ее комната стала мрачной и спокойной. Что она находится где-то в другом мире. В том мире, где не надо вести ужасающие войны с собственной матерью, в мире, где ей интересуются не только старые мужики с покалеченной судьбой, в мире, где она просто живет, как миллионы мажорных студенток, а ни как клиент психиатрической лечебницы шоковой терапии.

Грохот. Сильный грохот вырвал Нику из страны иллюзий своими жёсткими лапами.

Чуть не сняв дверь с петель, на порог помещения ворвалась Виктория Павловна. Лицо ее было немного красным. А от одежды пахло табаком. Похоже, что она плакала и курила на кухне, чтобы набраться новых сил для восстановления своей чести.

— Дочка, ты не понимаешь! Я, правда, хочу тебе добра. Но этот гад, он настоящий извращенец. Он видел, какая ты невинная девочка и все равно принуждал тебя ко всему этому. Он знал, что ты не такая, но делал с тобой это снова и снова. Из-за него, ты узнала то, что не должна была знать. И за это, просто необходимо наказывать, как ты не понимаешь!!

Вероника поднялась на своей кровати. Те десять минут, которые она провела в полусне, до безумия расслабили ее тело.

В голове шумело. Почему-то болела спина. Влажная одежда создавала до ужаса неприятный дискомфорт.

И самое главное — мать. Она явно не хотела просто так отступать от намеченной цели. Она точно решила добиться своего.

Виктор Борисович отправится в тюрьму, а Ника в психбольницу с нервным срывом. Никаких альтернатив попросту нет.

Зачем она только пошла на все это? Зачем она затеяла проклятый летний роман на свою несчастную голову?

Но такие вопросы было катастрофически поздно задавать. Поэтому девушка попыталась в очередной раз наладить обстановку, предотвратив тот «атомный взрыв», который назревал в их роскошном доме.

— Мама. Блин, я только заснула… Я сама это все хотела. Я же сказала. Прошу тебя. Если ты меня хоть немного любишь. А к черту! Если хотя бы уважаешь, то давай как-то закроем тему. Давай успокоимся и все решим. Ты просто убиваешь меня своими воплями. Блин, как ты это до сих пор не поймешь?

— Да, да… Конечно, конечно, — дергая головой, заговорила женщина. — А ты ведь могла от него забеременеть. Ты могла заразиться от него сифилисом. Он просто мог снять на камеру тебя без одежды и выложить в интернет. Я, конечно, закрою разговор, дочка. Но я не позволю никому развращать мою девочку. И теперь, с этого момента, все будет по-другому. Больше ни один ублюдок не подойдет к тебе ближе, чем на десять метров!

Ника быстро поняла, что Виктория Павловна даже близко не собирается ее слушать. Студентка представила во всех подробностях то, что может натворить ее разгневанная мать.

Девушка закрыла лицо руками, погрузившись в кромешную темноту. Виктория стояла над ней, как палач над своей жертвой.

И тут Ника поняла, что она должна сделать. Только так можно остановить Викторию Павловну. Только так можно спасти Виктора от незаслуженного тюремного срока и себя от пожизненного домашнего ареста.

Хотя, такое спасение могло выйти боком…. Но другого варианта просто не оставалось. Переступив через остатки страха, стеснения, норм морали и нравственности девушка медленно поднялась с кровати.

— Проблема заключается в том, мама, — напряжено произнесла Ника. — Что все то, что происходило со мной и Виктором Борисовичем мне чертовски нравилось, мама! Еще до того, как он пришел в наш дом, я мечтала о таком страстном, опытном любовнике, который бы мог показать мне чудеса настоящего оргазма! И раз уж на то пошло, то это не он соблазнил меня. А как раз таки наоборот! Я заставила его спать со мной! Я сделала все, чтоб он меня трахнул, мама. Поэтому тебе придётся отправить в тюрьму меня, а не его!

— Да? Дочка! Ты что с ума сошла от своей любви!? — Виктория Павловна всплеснула руками. — Ты думаешь, что я в это поверю? Думаешь, что я поверю в то, что милая, домашняя девочка захотела «такого» сама! Да еще и стала инициатором этого разврата!? Хорошая попытка, Ника. Но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы верить в наивные отговорки.

— Знаешь? Да ты не хрена меня не знаешь? — Воскликнула девушка.

Ни секунды не сомневаясь, она бросилась к книжной полке. Резким движением руки Вероника вырвала одну из книг, за которой находилась заветная коробка, уже довольно сильно покрывшаяся пылью.

Тонкие пальцы девушки легко извлекли этот предмет со старого места. В полумраке вечера Виктория Павловна заметила, как Ника достает что-то странное, продолговатое, непонятное. И это нечто болтается перед лицом женщины, представ во всей красе.

Виктория сделала шаг назад. В ее голове вспыхнула волна страха и отвращения.

Конечно, она не была знатоком любовных утех. Но ее опыта вполне было достаточно, чтобы догадаться, что ее собственная дочь демонстрирует фаллоиметатор.

Эту ужасную штуку для извращенцев, которую пихают в себя разные проститутки. Эту дрянь, которую даже в интернете страшно увидеть, не говоря уже о том, чтобы у себя дома. Да еще в руках милой и застенчивой Вероники, которая до недавнего времени была такой тихой милашкой.

— О Боже, что это у тебя за дрянь? — Воскликнула Виктория Павловна.

— Это такая штука, мама, которую вставляют в писю, чтобы было приятно, — девушка хищно улыбнулась, полностью меняясь в лице. — Я вот уже полгода как пользуюсь ей время от времени. Она может заменить любой член. Главное — это не забывать мыть и как следует смазывать.

— Что? Господи! Что ты такое несешь!? Кто дал тебе эту гадость…. Ты что, того?

— Да, мама! Именно «того»! Я чертова извращенка! Я извращенка, которая хочет трахаться! Меня возбуждает все, что хоть немного напоминает фаллос. И я просто не могла упустить своего шанса, когда этот странный неудачник переступил порог нашего дома!

— Нет! Нет! Я тебе не поверю! Убери эту штуку!

— Почему же убрать? Может быть, ты тоже попробуешь? Может быть, мы вместе попробуем, а? Мать и дочь. Две одинокие женщины, которым так не хватает мужского внимания.

— Заткнись, извращенка! Как ты смеешь!

Виктория Павловна медленно отступала в коридор, а Ника напирала на нее, держа перед собой зеленоватый силиконовый предмет.

— Вот именно! Именно так. Я извращенка. И я горжусь этим. Лучше быть извращенкой, чем такой старой, озлобленной змеей, как ты!

Виктория Павловна уперлась в перила лестницы.

— Ты все это время меня обманывала… Ты не такая простая, какой кажешься. Держала у себя всю эту гадость и даже намека не подавала. Да ты просто тварь, Ника. Ты позор для нашей семьи. Говоришь такие вещи…. Идёшь против собственной матери… Я этого так не оставлю. Ты будешь наказана. Вот увидишь!

— Я и так уже наказана, мама. Наказана тем, что живу в одном доме с тобой! А теперь иди и как следует, накурись своей махорки, а потом включи кондиционер на полную, чтобы замести следы, как ты делаешь это обычно. На большее ты не способна! Ты только и умеешь, что портить чужие жизни!

Ника бросила фаллоиметатор в свою комнату. Он ударился об пол с довольно громким звуком.

— Еще пожалеешь, Ника. Я тебе обещаю. Ты еще вспомнишь, как надо говорить со своей матерью.

Виктория Павловна медленно подползла к краю лестницы и начала спускать вниз — спиной вперед, со злостью смотря в красное лицо Вероники.

Потом она развернулась, уходя на первый этаж. А девушка, в свою очередь, направилась в комнату, где ей наконец-то удалось переодеться и как следует поспать.

Спустившись на кухню, Виктория Павловна достала вино, которое было припрятано для особого случая.

Это полусладкое успокоительное совместно с сигаретами быстро вернуло в относительную ному ее нервную систему.

И вместе с этим, словно ночь, которая постепенно наступала на территорию вечернего города, в ее душе стало формироваться понимание.

Женщина вдруг осознала, что нет необходимости разбираться с проклятым репетитором. Ее дочь требовала куда большего внимания, чем и без того обиженный жизнью и мозгами мужлан.

К тому же, если она займётся им вплотную, то придется снова и снова вспоминать тот позор, который она пережила по его милости. А это было просто невыносимо для ее тонкого самолюбия.

После того, что Ника продемонстрировала ей, внутри Виктории остро разгорелось чувство подозрения.

Ее дочь не могла быть невинной жертвой. Ведь у нее в комнате хранится «такое». Возможно, что это лишь верхушка айсберга.

Возможно, что при следующем скандале Ника вытащит со старой полки еще что-то более пугающее. Например, наркотики или иную дрянь, неизвестного характера.

Виктория Павловна просто обязана принять меры, чтобы контролировать этот процесс, а точнее лучше полностью его пресечь.

Ведь если Вероника продолжит дальше так морально разлагаться, то к ней начнут приставать не только относительно нормальные «репетиторы», но и вообще страшно подумать кто.

Только вот как теперь все исправить? Чувства женщины находились в смятении. Она испытывала настоящую злость в адрес собственной дочери.

И здравый смысл не мог пробиться через оболочку спонтанного гнева, от которого просто не было отбоя.

Виктория молча пила Вино, смотря, то на холодильник в человеческий рост, но в сторону окна. Взгляд ее мягко расплывался, не в силах отыскать хоть малейшую «точку опоры».

Она прекрасно понимала, что ближайшие пару недель не сможет даже близко подходить к Веронике. Если конечно так сама не попросит прощения. А та сама явно не попросит прощения…

Поэтому эти самые пару недель придется пробыть в объятиях своего собственного презрения и нескончаемой ярости.

Но время пройдет. Оно имеет свойство проходить…. И вот тогда. Что тогда? Она этого не знала. И не могла знать.

Быть может бессонная ночь, сигарета или полупустая бутылка даст необходимые ответы? Нет? Тогда она просто напьется, как последняя неудачница.

И отправится отдыхать в огромную спальню, где есть евроремонт с дорогим гарнитуром. Но нет и возможно, уже не будет самого главного.

Глава 19. Осенняя метаморфоза

Остаток лета всегда пролетает быстро и довольно странно. Но в семье Ждановых этот эффект усилился многократно.

Первые несколько дней после ссоры Виктория Павловна фактически добровольно лишилась родительских прав. Она вела себя по отношению к дочери как к квартирантке, которая только что въехала в квартиру, причем сделав это по собственной, нахальной инициативе.

Вероника же наоборот, отрешилась от всего, что только могло ее побеспокоить.

Она целыми днями спала, сидела в интернете, поглощала фаст фуд, гуляла, где только не придется. Кстати, одним из мест ее прогулок являлся и тот странный парк. Но больше никаких пикантных моментов так и не случилось…

С одной стороны, Ника наконец-то получила долгожданные каникулы. А с другой стороны, ей было абсолютно плевать.

Чувство всеобъемлющей пустоты, по размеру больше чем осеннее небо, разливалось внутри, закрывая собой душу, сознание и здравый смысл.

Конечно, не всегда девушка была в полном одиночестве. Иногда она пересекалась с матерью. Но в силу того, что они находились в разных мирах, между ними не возникало никаких недомолвок.

Конечно, Виктория Павловна понимала, что должна пойти навстречу своей дочери, чтобы помочь ей выйти из озлобленного (по мнению матери) образа.

Но она опасалась, что не сможет сдержать гнев. Тогда ссора разгорится с новой силой. И ни к чему хорошему такой подход точно не приведет.

Ника иногда ощущала желание попросить у матери прощение за свое поведение и заверить ее, что на самом деле ей еще далеко до извращенки. А этот странный предмет из интимного бутика оказался в ее комнате скорее случайно, чем намеренно.

Но страх Ники показаться слабой был куда сильнее порыва добрых чувств. Если она покажет слабину, если она прогнется, если сдастся, отказавшись от «завоеванных позиций»…. В таком случае, мать быстро придерет ее к рукам, сделав милой и послушной скромницей-Никой. А это было куда хуже, чем быть агрессивной извращенкой.

Ника прекрасно понимала, чем она может пожертвовать. Ей жутко не хотелось возвращать назад ту свободу, которую она смогла глотнуть полной грудью первый раз за практически двадцать лет.

Эти противоречия вместе с «замалчиваниями» отталкивали двух женщин друг от друга, как квантовая сила отталкивает электроны во время цепной реакции.

Но дни шли… Они, не останавливаясь, бежали над серыми крышами, как разорванные в клочья облака.

И в один прекрасный момент Виктория Павловна поняла, что вместо сна до обеденного перерыва, Ника должна отправиться в институт.

Не потому что, так того хочет ее мать. А потому что так решила сама королева Осень, которая ворвалась в еще недавно такой летний город совсем внезапно.

Именно эта королева приказала всем школярам, студентам, ПТУ-шникам и прочим покорителям научного гранита наконец-то заняться делом. Именно она объявила толстым начальникам, что надо бы возвращаться из отпусков. Именно она вколола двойную дозу допинга в кровь дачникам, от чего те с удвоенной прытью кинулись на свои угодья. И, конечно же, она, своим странным, холодным ветром, остудила разум Виктории Павловны.

Не в силах не подчиниться осеннему приказу, женщина подошла к двери в комнату своей дочери.

Деловая дама уже успела позавтракать, нарядится в чопорный костюм, нанести «боевую раскраску» на худощавое лицо и практически отправиться на работу.

Но приказ Осени застал ее в самый неподходящий момент, заставив подняться наверх и стоять у двери, которую она еще недавно так властно распахивала силой своей длинной, жилистой руки.

Виктория Павловна осмотрела коридор. Он был чистым, пустым, светлым и немного холодным. Она сглотнула слюну. А затем негромко постучала в деревянную твердь.

— Ника, — пугаясь собственного голоса, произнесла женщина. — Ты в институт собираешься? Я смогу подвезти.

Виктория Павловна никогда не подвозила дочь на учебу. От этого ей было вдвойне неловко. Но разговор надо было как-то начинать.

Даже путем уничтожения собственной репутации, даже путем глупого унижения. Надо, без крестиков и отговорок.

— Ника. Я опоздаю и ты тоже. Ты будешь выходить?

Виктория слышала движение в комнате. Это говорило о том, что девушка точно не спит.

Только вот такое движение не спешило переходить в открывание двери. Но ведь замка и так не было. Можно было все решить одним рывком от себя. Одним сложным движением, которое сейчас было Виктории Павловне не под силу.

— Ладно. Выходи во сколько желаешь. Удачи на учебе, — отрезала женщина.

Дверь перед ней неожиданно распахнулась. Мать Вероники тихонько вскрикнула, дернув плечами.

Но не только шок от резкого действия заставил ее кричать. Главным шокирующим фактором был внешний вид Вероники. Точнее того человека, который когда-то был Вероникой.

Перед Викторией Павловной стояла не ее обыкновенная дочь. А странная «цапля» с ногами-спичками, которые были обтянуты серыми штанами, очевидно из самой что ни на есть модной коллекции.

Грудь прикрывала псевдо-деловая рубашка с расстёгнутыми пуговицами, которые давали вполне недвусмысленные намеки. А легкий голубой пиджак добавлял какой-то строгости и чужеродности образу.

Ника стала на голову выше. Виктория Павловна чуть не упала в обморок от такой метаморфозы, пока не поняла, что виной всему каблуки неприлично огромных размеров.

Но самое главное, что лицо еще недавно такой милой девочки было разукрашено раза в два больше (и что само странное привлекательнее), чем у самой Виктории.

Высокая, эротичная, но строгая и одновременно яркая женщина в упор смотрела на собственную мать, не выражая никаких эмоций.

— Как ты это? — Сказала Виктория Павловна. Она не успела ничего подумать. Слова вырвались сами без какой-либо связи с мыслительным центром.

— Что это, мама?

— Сделала…

— Ютуб, интернет, немного смекалки…. И вообще, ты же говорила, что быть красивой — у женщин нашего рода в крови. Вот я и использовала кровные узы, чтобы добиться желаемого результата.

— Но ведь учеба, — Виктория прищурила глаза, догадываясь, что ее дочь собралась явно не в институт.

— Именно. Учеба. Как раз на нее я и пойду. Я умею пользоваться календарем, мама. Если ты об этом. Хорошие знания нельзя получить без хорошего стиля. Я думаю, ты со мной согласишься. А теперь не стой на проходе. Мне пора идти. Не хочется в первый же день показывать свою не пунктуальность.

Женщина, забыв о том, что она обещала подвезти дочь, отпрянула в сторону.

Вероника довольно умело зашагала на высоких каблуках вниз по ступеням. Возможно, что талант передвигаться на таких «ходулях» был у нее и раньше.

Но скорее всего, ноги девушки двигала не природная грациозность, а злость. Благородная ярость от той несправедливости, которая острыми иглами колола ее всю сознательную жизнь.

Теперь же, она сама станет настоящей иглой. Иглой в горле у каждого, кто попробует посмотреть на нее косо. И эта позиция, словно чеканка по твердому металлу, начиная с этой осени, останется в сердце на всё оставшееся время.

— Ника, подожди, — выкрикнула Виктория Павловна вслед дочери. — Там папа звонил. Он снова предлагает жить, как всегда. То есть, вернуться домой, в смысле.

— Ну да. Наверное, гостевой брак — это не его кредо.

— Что?

— Пусть делает, что хочет. Вот что, — хитро улыбаясь, вспомнив случай в парке, воскликнула Вероника. — Он твой муж, а не мой. Тебе и решать. У меня есть дела поважнее. Пока, мама. Я пошла!

Еще недавно Виктория Павловна мечтала о том, чтобы ее дочь стала похожей на настоящую девушку, а не на тихо помешанную пациентку психиатра.

Она всеми силами пыталась заставить Нику приобщиться к моде, имиджу, индивидуальному стилю.

Но годы безуспешных упреков и назиданий не дали абсолютно никаких результатов. А вот всего одно лето, полное приятных ощущений и эмоций, потерь, страха, стеснения, разочарований сделало такую работу куда лучше.

Только вот, является ли результат такой работы действительно хорошим? Будет ли ее дочь и дальше ее дочерью? Или этот разукрашенный, холодный манекен теперь навсегда оторвется от своих корней, возненавидев всех вокруг? Вот в чем заключается странная дилемма осенней метаморфозы Вероники.

Виктория на какое-то время задумалась обо всем этом, не моргая, смотря в сторону окна, через которое в коридор поникал яркий, утренний свет, окрашивая все вокруг в оттенки оранжевого спектра.

Но времени на мысли сейчас как никогда не было. Утро. Осеннее утро. Самая напряженная часть делового дня.

А значит, надо как можно скорее спускаться вниз, закрывать дверь. Идти к гаражу. Брать машину, отправляться на работу. И надеяться на то, что внешние изменения дочери не обернутся серьезными внутренними последствиями.

Глава 20. Удачная «охота»

Для многих осень — это самое изобильное время года. Пора собирать урожай. Ну, или скупать в супермаркетах этот урожай за бесценок.

В такую пору многие продуктовые позиции до неприличия дешевеют. Это вызывает радость у многочисленных горожан. И чудовищное недовольство у разного рода дачников. Ведь многие из них понимают, что полгода стояния в не самой приятной позе принесло им не слишком хорошую прибыль.

Правда, такое разочарование длится не долго. После затяжной зимы они снова бросятся на свои плантации, чтобы путем адского труда вырастить то, что можно заполучить (при должных условиях) практически даром.

Так вот, осень является самым тучным временем года для всех. Но только не для студента-красавчика Максима.

Этот молодой, ветреный парень все лето провел в странном сне, где, как в огромной стиральной машине крутились: разврат, алкоголь, приключения, извращения, радость и бесконечный угар.

Но осень вместе со своей скучной учебой расставила все по своим местам. Из знойного сердцееда он снова превратился в успешного покорителя науки.

Все его пассии растворились в делах да в заботах. А так как серьезных, постоянных отношений он откровенно боялся, то его новой подружкой стало одиночество.

И вот уже с самого конца августа до середины сентября оно преследовало парня, не отпуская ни на минуту.

Конечно, он мог бы полностью отрешиться от такой проблемы. Но кое-то проживающий в его штанах был крайне не согласен с этим раскладом.

Томление внизу живота все чаще и чаще мучило прекрасного, атлетически сложенного парня.

Неконтролируемое напряжение внизу постоянно давало о себе знать даже во время пар. Молодое тело жаждало приятной разрядки. Но получить ее вот уже несколько недель категорически не удавалось.

Конечно, Макс мог бы решить все своими собственными силами, как это делают почти все люди планеты, начиная с тринадцати лет.

Но его чертовски огромное самолюбие вместе с чувством собственной важности в буквальном смысле слова сковывали руки, не позволяя совершить то, что могло бы хоть немного облегчить ситуацию, а заодно и семенные железы парня…

Да и вообще! Разве он имеет право заниматься «этим»!? Он, человек, которого еще месяц назад просила переспать с собой местная звезда женского волейбола.

Он, человек, который умудрялся крутить отношения сразу с тремя самыми красивыми девушками института. Он, тот, кто однажды снял в клубе московскую модель, неизвестно как вообще попавшую в этот Богом забытый город.

Нет. Спать с кем попало явно выше достоинства Макса. Пусть лучше его разорвёт на части, чем он станет отдавать себя какой-нибудь уродине или своей собственной похотливой ладони.

Несмотря на все возможные и невозможные обстоятельства эти принципы были нерушимы.

Только их непоколебимость постепенно подтачивали выходные. Вторые выходные осени, которые молодой человек проводил один.

Точнее, конечно, не совсем один. Со своим другом Гаром, в народе именуемым Игорем.

Друзья находились в ночном клубе вот уже более нескольких часов. Но весомыми результатами эта «охота» так и не увенчалась.

Гар по своему обыкновению свалил в неизвестном направлении. А Макс остался сидеть на высоком стуле за барной стойкой, словно хищный коршун, осматривая территорию.

На нем была белоснежна рубашка с поднятым воротником. Легкий вязаный пиджак серого цвета с черной окантовкой придавал парню возрастной брутальности. Волосы, аккуратно уложенные с помощью лака, делали из него настоящего короля гламурна местного, а возможно даже и повсеместного разлива.

Только вот «королевской персоне» чертовски не везло. Все девушки вокруг были либо с кем-то, либо не красивыми, либо попросту странноватыми.

С одной из последних Макс пытался познакомиться полчаса назад. Но она только весело посмеялась, рассказывая непонятную чушь о себе, а потом растворилась в пространстве, как туман после дождя.

— Какого черта? Дыра. Свалю в Москву, как универ закончу, — подумал Макс, глядя в полупустой стакан.

Музыка вокруг долбила так, будто начался настоящий артобстрел. Новинки клубных хитов от этого звучали не ободряюще, а скорее раздражительно.

Неоновые отблески носились повсюду, назойливо попадая в глаза и на молекулярном уровне разрушая нервную систему.

Вдали за столом сидели подвыпившие люди, которые орали что-то невнятное, таким образом, ведя «светские беседы».

На танцполе бесновалась серая масса людей, которые надеялись, что сегодняшнее веселье продлится вечно. Но уже завтра им предстояло вставать в семь утра и тащиться на ненавистные работы/учебы с кислыми, как салат из лимонной мякоти, лицами.

— Опа, Максон! — Выкрикнул Гар. Парень небольшого роста с полноватыми щеками подскочил к Максиму откуда-то из темноты.

Его волосы были растрепаны, будто он только что проснулся после кошмарной ночи. А на голубой рубашке поло были разводы от пота.

— Гар, сука. Ты че крадёшься!? — Усмехнулся Макс.

— Че, как вообще? Что по чем? Есть товар на примете, чувак?

— Ага, блин. Китайский ширпотреб, а не товар. Дыра одним словом, — заявил Макс, не слыша половину своих слов.

— Ну, видишь! А мне сегодня повезло. Сейчас с одной вроде как ко мне сваливаем, — Гар расплылся в огромной улыбке.

— И кто эта прекрасная вагина?

— Высокая такая. Оля вроде зовут. Помнишь, мы тогда на экскурсии видели??

— А! Это та «нимфа» с королевским размером и прекрасным, небритым подбородком… — съязвил Максим.

— Что говоришь?

— Говорю красивая! Во! Как раз для тебя! Красава, ловелас местный! — Максим показал большой палец, поднятый вверх.

— Ну, еб ты! А ты говорил! В общем, погнал я! Пожелай мне удачи и крепких презиков!

— Эээээ! На ухо орать не надо. Давай, Казанова!

Гар, очевидно, подстрекаемый выпитым пивом и обостренным сексуальным желанием скрылся в толпе танцпола. Макс остался один.

Парню стало немного радостно от того, что в отличие от друга ему не приходится трахать разных коров в человеческом облике.

Но с другой стороны, очередной уикенд проходил зря…. Надо было идти домой. И это не могло не огорчать душу, даже несмотря на выпитый алкоголь.

Максим посмотрел на бармена. Молодой парень с рыжеватой бородой, очевидно тоже студент, пританцовывал на месте. Наверняка, он воображал себя ди-джеем, не желая управляться с напитками. Хотя, по сути, его должность тоже была не самой последней в этом заведении.

Здесь делать нечего. Скучно. Глупо. Как-то раздражающе.

Макс встал со своего места. Но тут он увидел вполне неплохую девушку. Высокая студентка с довольно внушительными формами, но абсолютно не жирная при этом.

Правильные черты лица. Яркий, но уместный для клуба макияж. А высокие каблуки вместе с откровенным платьем еще больше подчеркивали образ юной покорительницы танцполов.

— Теперь с амбалом сорокалетним приперлась, — проворочал Макс.

Но, несмотря на это, он уставился на даму, будто хищная пиранья. Прошла минута, две, три.

Рядом с красоткой никто не появлялся. Она немного растерянно смотрела по сторонам, пытаясь танцевать. Ей было не слишком комфортно. Она наверняка имела небольшой опыт в плане ночной жизни.

— Первокурсница, — потер руки Макс. — Какой же ты придурок, Гар. Полез на эту старую крокодилиху. Нормальные мужики снимают свежее мясо! Главное, чтобы целкой не оказалась, а то развоется потом…

Понимая, что терять ему все равно нечего, Максим направился к выбранной девушке. По дороге он чуть не столкнулся с каким-то бородатым мужчиной в золотистом пиджаке, а потом чуть было не упал на пол, уже по причине собственной алкогольной неуклюжести.

Но цель была уже близко. Макс немного поправил воротник рубашки и заявил, широко улыбаясь:

— Привет. Как движуха? Нормально втыкает?

— Ой, — расцвела в улыбке девушка. — Громко очень. Я даже не знаю.

— Ага, блин вообще там отморозились! Сам в шоке! Ты одна?

— Я с Леной была. Но она ушла вроде, ненадолго. Так что…. Так что пока одна.

Макс хитро ухмыльнулся, ярко представляя, куда именно могла «отойти Лена». Потом он услужливо показал рукой в сторону бара, предлагая красавице выпить.

Девушка мелко замотала головой, доказывая, что это для нее неприемлемо. Но увещевания о том, что здесь есть неплохие безалкогольные коктейли с клубникой, подействовали, как нельзя лучше.

Вскоре пара, болтая ни о чем (насколько это позволяла местная атмосфера), уже сидела на высоких стульях.

Как безалкогольное, так и вполне себе алкогольное зелье было распито. И парень понимал, что ему необходимо действовать. Иначе, подруга красотки вернется, как следует натрахавшись в туалете или в машине. И он, как всегда, останется ни с чем.

— Слушай. У меня голова уже болит от этой долбежки, — воскликнул Макс.

— У меня тоже, а что делать? — Поджала губы его милая спутница.

— Ну, может, сходим куда-нибудь тогда, где тихо?

— Можно… — протянула дама, что вызвало радость на лице собеседника.

Он быстро составил план по приглашению девушки в свою квартиру. Но этого сейчас не потребовалось.

— Я, правда, устала совсем. Никуда не хочу. У меня если только посидеть еще…

Максим чуть было не вскрикнул от неожиданности. Обычно этих смазливых малолеток приходится долго уговаривать и уламывать, придумывая с три короба совершенно левой информации. А тут такое четкое попадание в цель.

У парня было только два варианта, либо она настолько наивная, что является круглой дурой, либо она реально на него запала. И он сразу же, без ложной скромности, поспешил склониться ко второму.

— Круто, можно! Тогда пойдем на улицу?

— Зачем?

— Такси вызовем, — снисходительно улыбнулся Макс. — Ну или пешком, если ты здесь недалеко живешь.

— А-а-а-а… Да. Не очень далеко. Такси не надо. Только я Лене скажу тогда, ок?

— Ок, ок, еще какой, ок, — ухмыльнулся парень, кивая головой.

Дальше все прошло практически молниеносно. Молодые люди покинули орущий обитель веселья. Они скорым шагом добрались до многоэтажки, где по ее словам, проживала студентка.

Потом был подъем на лифте. Потом была экскурсия по небольшой однокомнатной обители.

И вот они уже сидят на кухне, и пью чай. И вот они уже обсуждают различные вопросы, начиная от музыки и заканчивая политикой. И вот они медленно, но верно перемещаются в огромную спальню, процентов пятьдесят которой составляет кровать.

— Ну, в общем, можно посмотреть что-нибудь, — наивно произнесла девушка.

Макс нежно взял ее за талию сзади и поцеловал в шею.

— Ах, — произнесла она, склоняя голову в сторону.

— Ты такая классная. Я весь вечер ждал этого момента, зайка. Такая высокая, стройная девочка…

— Ой, я не знаю. Может не надо…

Губы Макса сильнее впились в мякоть ее шеи. Руки медленно, но верно поползли вниз, ощупывая упругости приятных ягодиц.

— Поверь мне, еще как надо, — выдохнул возбуждённый парень, медленно поднимая платье.

Вскоре его рука прошлась по кружевам трусиков. А вторая ладонь начала неспешно массировать область груди молодой студентки.

В какой-то момент девушка резко развернулась и сама впилась в губы парня. Тихонько постанывая, она начал буквально сливаться с ним воедино.

Ей хотелось, чтобы он прикасался к ее прелестям снова и снова. Ей хотелось утонуть, растворившись в нем.

Она ощущала твёрдость сильной груди, мужественность накаченных рук. Широкая спина с бугорками молодых мышц буквально сводила ее с ума.

Неизвестно сколько длилась их жаркая ночная прелюдия в комнате с неярким светом одной лампочки, включенной на люстре.

Но им казалось, что прошла уже целая вечность. И они оба жадно желали продолжения этого горящего действа.

— Давай. Я тебя хочу! — Выпалил Макс, пытаясь одной рукой стянуть трусики из-под платья.

— Я тоже. Только на кровати. На ней удобнее….

— Да хоть в ванной! — Выдохнул парень.

Растрепанная девушка с румянцем на лице шмыгнула вглубь комнаты. Там она быстро упала на кровать. Растянув декольте платья вместе с лифчиком, она продемонстрировала свою грудь с аппетитно торчащими сосками.

— Ого-ууу… — Протянул Макс.

Он уже хотел наброситься на нежную первокурсницу, как вдруг она остановила его резким криком.

— Нет! Стой! Разденься?

— В каком смысле….

— Ну, меня возбуждает, когда мальчики раздеваются… Особенно медленно и с такой фигурой, как у тебя. Я даже фильмы смотрю про это…. Не часто, — закусив губу, произнесла незнакомка.

Максим на секунду задумался. Но чувство собственного величия взяло верх. Возможно, эта малолетняя дура еще ни разу не видела нормального мужского тела?

Так пусть посмотрит, как следует. Это точно заставит ее течь по полной. И тогда с ней можно будет делать все, что только заблагорассудится. Ведь каждый опытный парень знает, что нет более грязной потаскухи, чем перевозбуждённая, стеснительная самка.

— Ну только после этого у нас будет минет, — твёрдо заявил парень, лукаво улыбаясь.

— Ага, правда, я не очень умею.

— Не бойся, зай. Я неплохой учитель!

С этими словами парень медленно расстегнул клубный пиджак. Не спеша он сбросил его с одного твердого плеча, а затем со второго.

— О-о-о-о-о… — Протянула дама, глядя на мощное, обтянутое рубашкой тело. Ее рука непроизвольно скользнула между ног.

Одна за одной металлические пуговицы рубашки начали покидать свои петли. И каждое такое движение обнажало все новые и новые участки гладкого, немного скользкого от пота тела красавца-студента.

Когда парень полностью расстегнул рубашку, он слегка поиграл ее тканью, как бы стесняясь показывать выпуклые, подкаченные груди.

Затем с улыбкой он снял один рукав. Потом медленно и томительно второй.

Настало время самого интересного. Студентка вытянула шею, чтобы все как следует рассмотреть.

Тонкие мужские пальцы легли на ремень джинсов. Макс сделал пару фрикций, как бы показывая, что готов к сексуальному действу.

«Клац». Ремень был расстегнут. Пуговица утонула в своей петле и также перестала сдерживать ткань.

— Класс… Ты такой….

— Спасибо. Дальше будет лучше, — как должное, воспринял комплимент Максим.

Он расстегнул штаны полностью. А потом показал лобок, покрытый короткострижеными волосами.

Парень сделал так несколько раз. И только раза с пятого, джинсы были опущены ниже колен.

— Ой, ах! Замечательно…. Еще, еще, — произнесла девушка, доставляя себе удовольствие, через легкие кружева трусиков.

— Я вижу, кому-то уже не терпится. Ладно. Я не маньяк, киса. Иди ко мне, быстрее.

Максим спустил трусы. И довольно длинный, практически поднявшийся член предстал перед глазами молодой первокурсницы.

Ее зрачки тут же загорелись страстью при виде мужской плоти, готовой к соитию. Она захотела броситься вперед, чтобы обхватить его губами, с помощью мягких усилий сделав твердым, словно дерево или камень.

Но этого не произошло.

— Что? — широко раскрыв глаза, заявила девушка.

— Как что? То, что обещала. Давай без этих разговоров…

— Ты охренел, придурок? — грозно произнесла Вероника.

В роли красивой и молодой студентки весь вечер выступала она. Ей пришлось приложить много усилий, чтобы вычислить в какие клубы ходит ее «давняя любовь всей жизни», и ходит ли вообще.

Она несколько раз просто так шаталась по этим грохочущим, пьяным тусовкам. И каждый раз у нее не получалось найти Макса.

Но даже когда она нашла его, то ей не удавалось привлечь должное внимание молодого человека. Лишь сегодня, спустя пару недель напряженной слежки, у нее получилось сделать то, что она так страстно желала. И это желание явно не граничило с чем-то интимным.

— В каком плане? Ты чего? Ты меня сама позвала! — Воскликнул парень, темнее лицом, как грозовая туча.

— Кто тебя позвал сюда, дурак! Ты стремный, как атомная война! Залез ко мне в квартиру, еще и штаны стянул! Сейчас ментов позову, посмотрим, кто прав, маньяк хренов! Что смотришь, даун? Проблемы или как вообще?

Такого резкого поворота событий «король института» уж точно не ожидал. Конечно, в его жизни ему отказывали девушки. Но это происходило вежливо, снисходительно, даже стыдливо.

Такого коварства со стороны дамского пола он не мог себе даже представить. Можно было сказать, что такое может быть только в кино. Но Максим чертовски не любил фильмы про любовные интриги. Поэтому в его реальности даже на экране этого произойти не могло.

Первоначально парень ощутил в себе желание прикончить Веронику прямо здесь. Но тут он понял, что находится в не самом завидном положении.

Весь ужас происходящего сбил сексуальный настрой за одну секунду. Студент осознал, что его использовали, оскорбили, унизили.

Он полностью доверился той, кто по определению не могла быть стервой. И он просчитался. Теперь его репутации был населён чудовищный удар в спину, который проник в самое сердце.

Сам того не ожидая, Максим заплакал. На его глазах появилось несколько слезинок, которые он тут же смахнул рукой, другой рукой при этом натягивая штаны.

— Шалава! Чтоб ты сдохла! Я тебя найду, сука, — заревел он. Но голос тут же сорвался, переходя в странный писк.

— Кого ты искать собрался, уродец! Вали на хрен отсюда, пока я друзей своих не позвала! Будешь знать, как яйца по клубам раскатывать! В следующий раз кастрирую, ты меня понял, кусок дерьма!

Вероника спрыгнула с кровати и стала орать на несчастного парня, тряся перед ним телефоном. Она вошла в настоящий кураж.

Ей хотелось как можно сильнее разбить ему сердце, чтобы он не смог в ответ ее ударить, оскорбить, принять зеркальные меры, как говорят в политике. Чтобы он был настолько раздавлен, что даже сама мысль о мести казалась бы ему страшной.

— Сука! Не подходи, сука! Щас хлебало разобью, мразь! — заревел Макс. Его лицо стало красным и мокрым. Он схватил в охапку вещи, словно жертва принудительного секса или прямого изнасилования.

— Вали из моей квартиры! Вали из моей жизни! — орала Вероника.

Под ее натиском, полуголый парень резко кинулся к двери. Он чуть было не споткнулся о небольшой порог, который разделял комнаты.

Затем он оказался в прихожей, где наскоро нацепил на себя туфли.

— Готовься, шлюха! Я тебя еще найду!

— Смотри, как бы тебя не нашли… Извращенец чертов. И не свети писькой, где попало, а то отрежут…

Выкрикивая матерные ругательства, наскоро одетый парень распахнул дверь. Она открылась на полную, словно портал в другой мир.

Потом произошёл резкий хлопок. После чего на лестнице послышались оскорбления в адрес Вероники. Выкрики по поводу того, что у нее не все дома, что она лесбиянка и что ей лучше вообще не приходить в институт, если она хочет жить.

Но девушку это нисколько не тронуло. Спустя секунд пятнадцать она спокойно подошла к двери, закрыв ее на два замка.

— Не зря я эту квартиру снимала… — громко выдохнув, произнесла она.

Дальше, Ника потрогала свои щеки. Они горели, как будто их только что подожгли.

Эффект внезапности сработал на отлично. Камера, расположенная на тумбочке с телевизором тоже засняла все в лучшем виде.

Оставалось только смонтировать как можно более унизительный ролик под названием «Лох унижается перед девушкой» и выложить его на Ютуб.

Это будет настоящая режиссерская премьера Вероники. Главное не забыть скинуть шедевр с другого аккаунта всем знакомым красавчика-Макса.

Пусть они увидят, как их друг помимо всех своих талантов, проявляет себя в роли выдающегося драматического актера с эротическим уклоном.

За такую убедительную игру ему могут дать «Оскар» или на крайний случай «Нику».

— «Нику» за Нику… — произнесла девушка, стоя на ночном балконе и смотря вниз на горящие кристаллы фонарей.

Она во всех красках представляла вторую часть своей мести. Это давало сил, снимало стресс. А терпкий, холодный воздух сентября аккуратно забирался под платье, массируя тело равномерным ознобом.

Ника глядела вдаль на каменный город, на Луну, которая стыдливо пряталась за покрывалами туч.

Все это ей теперь виделось по-другому. По-взрослому, по-сильному, по-опытному. Она уже никогда не станет прежней. Она больше не будет проявлять глупость или наивность.

Она точно добьется успеха в этой склочной жизни, наполненной торчащими из-под сена граблями.

Но будет ли этот успех аналогом счастья? Будет ли ее победа над собой победой над горестями и болью? Не станет ли мнимая сила еще большей слабостью…

* * *

И сколько таких Вероник сегодня меняет наш грязный мир, уничтожая в них то, что должно процветать ярким цветом?

Скромность, доброта, нежность, честность, целомудренность — все эти качества до боли проигрышны в большинстве кругов общения современного мира.

Разврат, пафос, злость, месть и безграничная сила — вот мерила истинного успеха.

Поэтому большая часть молодых студенток сегодня пытаются не совершенствовать душу, а раздвигать ноги, продавая себя как можно более выгодно. Не добиваться повышения уровня эрудированности, а добиваться популярности грязными выходками и пафосными приемами.

Но только вот рано или поздно свои жизненные принципы кардинально изменит последняя «Вероника».

И тогда мы увидим, что нам попросту не над кем издеваться. Не кого побеждать своим быдло-напором.

Мы поймем, что грязь находится не вокруг нас. А что сами мы являемся грязью. Лишь тогда нам станет ясно, что сделать шаг в пропасть куда проще, чем из нее выбраться.

Только вот понимание такой простой истины, как это принято с испокон веков, придет слишком поздно. Тогда — когда его пришествие будет лишь запоздалым, не на что не влияющим инфоповодом.

Content

Владимир Мухин
РЕПЕТИТОР ДЛЯ НИКИ

Глава 1. Нежданное возбуждение

Глава 2. Полуночное «соло»

Глава 3. Решительный шаг

Глава 4. Ах, этот волейбол

Глава 5. Война и секс

Глава 6. Он маньяк!

Глава 7. Расслабься, детка!

Глава 8. Я хочу внутрь

Глава 9. В поисках ответов

Глава 10. Преображение Ники

Глава 11. Странная ночь

Глава 12. День потрясений

Глава 13. Это было жестко…

Глава 14. Встреча с кошмаром

Глава 15. Столкновение

Глава 16. Дежавю

Глава 17. Точка над «i»

Глава 18. Я извращенка

Глава 19. Осенняя метаморфоза

Глава 20. Удачная «охота»