Наталия Николаевна Антонова

Зимняя месть

© Антонова Н.Н., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

Глава 1

За окном рождественская картинка – всё засыпало снегом. Деревья все в инее, точно коралловый лес. По небу плывут густые толстенные облака, а в ослепительно-голубых просветах сияет ярко-золотое солнце. И падают огромные хлопья снега, похожие на лепестки белых роз, точно их задумчиво роняет с небес белый-белый ангел.

И так тихо… Даже приглушённый гул автомобилей похож скорее на полусонное бормотание шмелей.

После того как Морис уехал на католическое Рождество домой, Мирослава осталась домовничать вдвоём с котом Доном.

И коттедж, особенно по ночам, стал казаться ей огромным, как замок в какой-нибудь шотландской глубинке. Она гнала прочь непрошенные грустные мысли.

А тут ещё позвонил Морис и попросил разрешения задержаться ещё ненадолго дома. Мирослава сказала ему тогда:

– Да, конечно, тем более работы сейчас нет.

– Вы скучаете без меня? – спросил он, и ей показалось, что в его голосе проскользнула надежда на утвердительный ответ и, может быть, лёгкая грусть.

Но она ответила:

– Нет, – вложив в голос гораздо больше весёлости, чем следовало бы.

– Ну, тогда ладно, – пробормотал он и отключился.

Мирослава посмотрела на кота.

– Что, мой королевич, Новый год мы с тобой будем встречать вдвоём.

Дон не возражал. Для него главное, чтобы хозяйке было хорошо. Вот только ему показалось, что глаза у неё невесёлые… Он потеснее прижался к ней всем телом и тихо замурлыкал, стараясь передать ей тепло не только своего покрытого мягкой длинной шёрсткой тела, но и маленького, крепко любящего сердца.

29 декабря поздно вечером, почти ночью, нагрянул Шура. Сказать, что Мирослава удивилась, было бы не сказать ничего.

– Представляешь, – начал он прямо с порога, – у меня выходные аж до третьего января!

– Да ты что?! – не поверила она.

– Я и сам с трудом верю! Сколько себя помню, такого чуда ни разу не случалось. Но ведь я два года в отпуске вообще не был, – добавил он.

– Бедный мой Шура. – Она обняла его. И снег на его куртке начал таять, а заодно промокла и её наброшенная на плечи кофта.

– Иди в дом! – сказал он. – А то простудишься. Морис приедет и прибьёт меня.

– Ты его так боишься? – засомневалась Мирослава.

– Опасаюсь, – улыбнулся Шура.

– Морис приедет ещё не скоро, – проговорила она быстро, тщетно скрывая грусть.

– Как так?

Она пожала плечами.

«Теперь уж я его прибью, как только он приедет», – сердито подумал Шура.

Мирослава поднялась на крыльцо и стала с удивлением наблюдать, как Наполеонов достаёт из багажника многочисленные пакеты, как видно, тяжёлые. Всё это он начал таскать в дом.

– Шура! Что это? – изумлённо спросила она.

– Продукты, – проворчал Наполеонов сердито, – у тебя-то, наверное, холодильник пустой.

– Ну, не совсем.

– Ага. Отварная курица для кота, ряженка и яблоки для тебя. А для меня кукиш, даже без масла.

Она рассмеялась. А потом сказала:

– Шура, если ты думаешь, что я стану что-то готовить из той прорвы продуктов, что ты привёз, – она махнула рукой на пакеты, – то ты ошибаешься.

– Ничего я не ошибаюсь. Знаю, что от тебя не дождёшься! – проворчал он.

– Тогда кого ты собираешься поставить возле плиты?

– Коня в пальто!

– О! Ты ещё и коня притащил, – усмехнулась она.

Шура снова пошёл к машине и полез в салон. Оттуда он вытащил большую корзину и потащил её в дом.

– А что там? – спросила Мирослава. Но Наполеонов не удостоил её ответом.

– Шур, а ты надолго ко мне? – осторожно спросила она.

– Сказано же тебе, что на работу мне 3 января. Вот и считай.

– А как же Софья Марковна?! Ты что, её одну собрался на Новый год оставить?

– Как же, оставишь её! Это она единственного ребёнка, – Шура сокрушённо покачал головой, – одного кинула.

– В смысле кинула? – ничего не поняла Мирослава.

– В смысле, что твоя любимая Софья Марковна, мать моя разлюбезная, укатила встречать Новый год в Питер. – Наполеонов сделал вид, что собирается заплакать.

– Шурочка, не расстраивайся. – Мирослава снова крепко прижала друга к себе. Но, тотчас заподозрив что-то неладное, отстранила его. Так и есть, Наполеонов хихикал, и в глазах его не было и тени печали.

– Бессовестный ты поросёнок, – воскликнула Мирослава, – пользуешься моим добрым сердцем.

– Я не поросёнок! Кстати, год Кабана-то уходит.

– Кажется, в феврале.

Она вздохнула и стала помогать Наполеонову перетаскивать пакеты с крыльца в кухню. После того как всё купленное им было разложено по местам, Шура открыл холодильник и чуть ли не влез в него целиком.

– Что ты там делаешь? – спросила Волгина.

– Ищу, чего бы поесть.

– Ты же сам сказал, что ничего приготовленного у меня нет. Так что ешь то, что сам привёз.

Шура вздохнул, отрезал себе кусок буженины, нарезал сыр, хлеб, достал банку солёных огурцов. Поставил на плиту чайник и выудил из корзиночки пакет с курабье. Зачем-то нарезал батон, сложил его в миску и залил кипячёной водой из кувшина.

Мирослава подумала, что он собрался кормить птиц, и сказала:

– Хлеб на морозе замёрзнет.

Наполеонов ничего не ответил, отставив миску на кухонный стол.

– Ешь, давай, – сказал он Мирославе, налив чай в две чашки.

– Не хочу.

– Тоже мне, принцесса выискалась, – пробормотал он себе под нос.

– Я не принцесса, – улыбнулась Мирослава, – сам знаешь.

– Знаю, конечно! Амазонка и тигра!

– Одна в двух лицах?

– Да у тебя этих лиц до фига! Ешь давай, не капризничай.

– Шур, я и не капризничаю. – Она взяла кусочек сыра и стала сосредоточенно его грызть.

– Ага. Теперь решила мышью поработать, – хмыкнул он.

Дону надоело, что Наполеонов ворчит на его хозяйку, и он, запрыгнув ей на колени, уткнулся в сыр в её руках. Она сразу отломила ему маленький кусочек, и кот стал есть с её ладони.

– Вот! – сказал Наполеонов. – Все порядочные девушки под Новый год мечтают о принце, а эта с котом тетёшкается.

Мирослава весело расхохоталась.

– Ты чего? – озадаченно спросил Наполеонов.

– Анекдот вспомнила!

– Какой?

– «Девушки всю жизнь ждут принца на белом коне, а приезжает король – голый, пьяный и на автобусе».

Наполеонов состроил страшную рожицу и собрался сделать подруге выговор о неуместности подобных анекдотов в предновогоднее время, но не удержался и расхохотался вместе с ней.

Чуть позже, чтобы реабилитироваться хотя бы в собственных глазах, сказал:

– Ну и жди своего Балду!

– Подожду. А пока ты мне его заменишь.

Шура погрозил ей пальцем. Сложил в раковину грязную посуду и велел:

– Мой.

– А ты что собираешься делать?

– Знамо дело, – всплеснул он руками, как бойкая кухарка в фильмах про старинную жизнь, – готовить!

Мирослава хмыкнула и принялась за мытьё посуды. А Шура подвязал фартук Мориса, который был ему непомерно велик, из-за чего Наполеонову пришлось сложить его чуть ли не вдвое.

– Извини, только фарш купил готовый в фермерском магазине. – Наполеонов бухнул фарш в эмалированную кастрюлю.

– Пойдёт! – улыбнулась Мирослава.

Наполеонов добавил в фарш замоченный хлеб, яйца, повернулся к Волгиной:

– Вымыла посуду?

– Так точно, товарищ капитан! – вытянулась она в струнку.

– Тогда забирай своего лохматого – и брысь оба с кухни!

Расхохотавшись, Мирослава с удовольствием выполнила его приказание. Поужинали они втроём приготовленными Шурой котлетами. К удивлению Мирославы, они оказались очень вкусными.

– Спасибо, Шура, – сказала она после ужина, – я не знала, что ты научился так вкусно готовить.

– Так с кем поведёшься… – отозвался он.

– Надеюсь, ты имеешь в виду не меня.

– Это точно, – саркастически отозвался друг детства, – и даже не твоего лохматого. – Он кивнул на Дона.

– Но-но! – шутливо погрозила она ему пальцем, – святого не касайся.

– А посуду мыть тебе, – в отместку хмыкнул Наполеонов, – а то твоё святое, – он снова ткнул в кота, – только языком может всё отмывать.

Мирослава перемыла посуду, подхватила на руки кота, терпеливо дожидавшегося её на кухонном подоконнике, и поднялась к себе. Наполеонов, который всё это время пил чай и молча наблюдал за её работой, остался на кухне. За окном уже было совсем темно. Ни луны, ни звёзд. Только мигающий в начавшемся снегопаде свет замёрзших фонарей.

«Если природа не умерит свой энтузиазм, – подумала Мирослава, – то завтра нам с Шурой придётся расчищать дорожки в четыре руки. – Она включила ночник. – Что там вчера Наполеонов говорил о новогодних чудесах? – попыталась она припомнить и подумала: – Если и мечтать о ком-то, то явно не о принце. А о ком? Да вот хотя бы о таком персонаже, как «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Исполняет всё, что ни попросишь, вопросов не задаёт, не критикует, не ворчит. Идеальный спутник жизни! Одно плохо, что не видно его». Мирослава улыбнулась, взяла со стола книгу и улеглась в постель. Дон пристроился рядом. Прошло минут тридцать, в дверь постучали.

Не дожидаясь ответа, в комнату ввалился Шура. На нём была пижама цвета жёлтого цыплячьего пуха с белыми, прыгающими на этом фоне зайчиками. Мирослава невольно улыбнулась.

– Чему радуемся? – спросил Шура.

– Твоей пижаме.

– Правда красивая? Мне самому нравится, – обрадовался Шура.

– Миленькая, только тебе больше пошло бы с волчатами.

– Ну вот ещё! Я белый и пушистый, как эти зайчики. Подвиньтесь! – это восклицание относилось и к Мирославе, и к Дону.

Мирослава отодвинулась, а Дон просто перепрыгнул через неё и лёг с другой стороны. Шура улёгся рядом с Мирославой и попытался вытащить из-под её головы подушку.

– Фиг тебе! – сказала она. – Возьми на кресле.

Шура взял с кресла подушку, улёгся рядом с ней и выдернул из её рук книгу.

– Ага, опять поэзия древнекитайских поэтов. Что там у нас на этот раз? Так, поэзия эпохи Тан, VII–X века.

– Шура! – Мирослава попыталась отнять у него книгу, но он быстро увернулся.

– Ишь какая! Не хочет, чтобы родной друг тоже обогатился!

Наполеонов быстро пролистал страницы и остановился на одной из них.

– Вот. Ван Луню. «Печаль». – Шура принялся читать вслух:

За яшмовою шторою

Одна

Красавица

Томится у окна.

Я вижу влажный блеск

В очах печальных —

Кто ведает,

О ком грустит она.

Наполеонов с притворной пытливостью посмотрел на подругу.

– Шура! Я придушу тебя. – Она резко потянулась к книге, но он снова увернулся.

– Ладно, не нравится про печаль, поищем про другое. – Он снова полистал страницы и, остановившись на одной из них, воскликнул: – Вот! Нашёл! Слушай, как раз в тему! Цзяожань. «Сосна»:

Потому что я шёпот сосны полюбил,

Я наслушаться им не могу.

Я всегда, как увижу сосну на пути,

Забываю вернуться домой.

С этой радостью лёгкой от шума сосны

Что на свете сравнится ещё?

Я смеюсь, к вольным тучам лицо обратив,

Беззаботным и вольным, как я.

Наконец Мирославе удалось вырвать из рук Наполеонова книгу и захлопнуть её, чуть не прищемив ему нос.

– И чего тебя на них тянет? – спросил он.

– Смысл жизни ищу.

– Нашла?

– Нет пока. В поисках.

– Ага. Диоген вон в бочке сидел сколько времени, да так и ничего не надумал.

– Ну почему же, – рассмеялась Мирослава, – много чего надумал.

– Ага. Типа не заслоняй мне солнце.

– Так прав же оказался в итоге.

– Это как сказать, – с сомнением произнёс Шура, – вот не отправился бы Македонский завоёвывать мир, и Клеопатры бы не было.

– В смысле?

– В том смысле, что династия Птолемеев не обосновалась бы в Египте!

– Велика потеря! – улыбнулась Мирослава.

– Не скажи! Я в детстве фанател по Лиз Тейлор!

– Так она же просто играла её!

– А если бы Клеопатры не было, то и играть ей некого было бы.

– Логично, – согласилась Мирослава.

Шура взял книжку из рук задумавшейся подруги и положил её себе на грудь, закрыв глаза.

– Эй, – Мирослава толкнула его в бок локтем, – ты что, здесь спать собрался?

– Не спать, а дремать, – поправил он важным голосом.

– Иди к себе!

– Погоди! Помнишь, как в детстве, мы летом вчетвером, ты, я, Витька и Люська, лежали на песке, на берегу Волги?

– Помню…

– Над нами солнышко, под нами золотистый песок, и волны облизывают пятки.

– Шур, ты к чему это?

– Ностальгирую я. Неужели непонятно? – засопел он.

– А.

– А ещё помнишь, сколько раньше народу было на волжских пляжах не только в выходные, но и в будни?

Мирослава невольно вспомнила своё детство. Тогда на пляжах и в самом деле яблоку негде было упасть. И они с бабушкой и двумя тётями тоже ехали на пляж и занимали там место, расстелив махровую простыню, а потом после работы приезжал дед. Чтобы он мог их найти, они останавливались всегда примерно на одном и том же месте, а тётя Виктория для того, чтобы их было видно издалека, вывешивала на палке, воткнутой в песок, флаг, очень похожий на пиратский. Люди подходили, смотрели, смеялись и даже пели о том, как вьётся по ветру Весёлый Роджер и люди Флинта песенки поют.

«Как давно это было», – подумала она и вздохнула.

– Чего вздыхаешь? – спросил Шура.

– Ничего. Может, я тоже ностальгирую.

– Как же, дождёшься от тебя, – не поверил он и добавил: – Вот если бы Мориса из дома не выжила, то и не вздыхала бы.

– Ты прекрасно знаешь, что никто его ниоткуда не выживал. Он поехал навестить родителей! Имеет право!

– Имеет, – согласился Наполеонов и попросил: – Не злись!

– Я не злюсь.

– А если бы он был дома, – мечтательно произнёс Шура.

– Он и так сейчас дома, – перебила его Мирослава.

– Я не о том доме! – возмутился Наполеонов. – Если бы он был в этом доме, то лежали бы мы с тобой сейчас не здесь в обнимку с твоим котом.

– А где? – улыбнулась она.

– Возле камина в гостиной.

– А что мешает тебе лежать там сейчас?

– Отсутствие огня в камине…

– Давай разожжём.

– У нас не получится так сказочно, как у Мориса.

Через некоторое время Шура стал засыпать и сладко посапывать. Мирослава стала спихивать его с кровати. Обидевшись, Наполеонов ушёл спать в свою комнату, прихватив с собой подушку.

Глава 2

К середине ночи снегопад прекратился. Выглянула луна и сразу принялась соперничать с фонарями в освещении девственно-белого снега, засыпавшего сад. Фонари тактично отошли в тень…

На следующее утро Мирослава проснулась оттого, что кто-то стаскивал с неё одеяло. Она попыталась натянуть его обратно, но не тут-то было. Мирослава открыла глаза. Над ней стоял Шура и ворчал сердито:

– Вставай давай, ишь, заспалась.

– Ты что, с ума сошёл? – спросила она. – Будишь меня ни свет ни заря!

– Вставай немедленно!

– Отстань! Я спать хочу!

– Если ты не встанешь, я оболью тебя холодной водой!

– И зачем я вчера изнутри от тебя не закрылась?! – с явным сожалением в голосе проговорила она.

– А я бы влез в окно, – ухмыльнулся он.

– Шур, ну отстань, – попросила она жалобно.

– Не отстану! У нас дел невпроворот!

– Ну какие у нас могут быть дела?!

– Дорожки расчищать! Ёлку наряжать! Блюда для новогоднего стола готовить!

– Какие ещё блюда?

– Как какие? Традиционные! – Он начал загибать пальцы: – Салат оливье, селёдку под шубой, холодец…

– С ума сошёл!

– Ничего подобного. Праздник есть праздник! Говорят же, как встретишь Новый год, так его и проведёшь.

– Ничего я готовить не буду! – заявила Мирослава категорично.

– Лентяйка! – Шура отбросил одеяло на кресло.

Мирослава села на постели и сердито уставилась на него.

– Ну чего уставилась? Одевайся, а я пойду завтрак сварганю.

– Тиран! – Мирослава запустила в друга тапочек.

Наполеонов увернулся, дошёл до двери и поглядел на неё:

– Кстати, надо ещё уборку провести.

– Какую ещё уборку?

– Генеральную. Ты Рукавишникову отпустила на новогодние каникулы?

– Отпустила.

– Значит, убираться придётся самим.

– У нас и так чисто!

– Новый год нужно встречать в идеально убранном доме, – наставительно проговорил Наполеонов. И, прежде чем в него полетела вторая тапочка, успел скрыться за дверью.

Мирослава тяжело вздохнула, взлохматила себе волосы, а потом шерсть Дону.

– И чего ты мне посоветуешь? – спросила она кота.

Тот встряхнулся, коротко мяукнул, спрыгнул с кровати и скрылся за дверью.

– Ага, – сказала Мирослава, – и ты туда же.

Умывшись и причесавшись, она спустилась вниз.

Накормив её завтраком, Шура подвёл детектива к раковине.

– Что это? – спросила она удивлённо.

– Куриные лапки, – пояснил ей Наполеонов тоном, с которым взрослые объясняют малому ребёнку очевидные вещи.

– А что они здесь делают?!

– Мокнут. Мы будем использовать их при варке холодца вместо желатина.

– С ума сошёл! – воскликнула Мирослава, рассматривая когти на куриных лапах.

– Не спорь. Моя мама всегда так делает.

– А Морис…

– Вот и не надо было мужика под Новый год выпихивать из дома! – укорил её Наполеонов уже в который раз.

– Я уже сто раз тебе говорила!

– Слышал.

– И что я должна с ними делать? – вздохнула Мирослава.

– Очистить от чешуи и когтей.

– А ты?

– А я пойду ногу распилю.

Через некоторое время Мирослава выглянула в окно. Шура пилил ножовкой на куски говяжьи ноги.

«И за что мне это наказанье?» – подумала она и занялась куриными лапами.

От вернувшегося с улицы Наполеонова пахло свежестью и чистотой.

– Красота! – воскликнул он бодро.

Мирослава, глядя на него, подобрела и не стала спорить с Наполеоновым, который, вероятно, вообразив себя барином, хозяином усадьбы, отправил её, как крестьянку-подёнщицу, на уборку дома. Правда, барин и сам трудился в поте лица. Пока Мирослава, неприлично ругаясь себе под нос, намывала лестницу, Наполеонов пылесосил во всех комнатах всё подряд. Теперь его весёлое посвистывание доносилось со второго этажа.

– Не свисти тут! Деньги из дома выгонишь, – крикнула она, но за шумом пылесоса он её не услышал. И Мирослава стала мстительно представлять, как она хватает Наполеонова за шиворот и выбрасывает со второго этажа в сугроб. Она так увлеклась воображением картины мщения, что не заметила, как он появился наверху лестницы.

– Всё ещё возишься? – крикнул он.

– Заканчиваю, – ответила она.

– Вот и прекрасно. Я помою пол, а ты нашинкуешь овощи, которые я сварил утром.

– Во сколько ты встал?

– Это неважно. А потом мы будем наряжать ёлку.

– Мы наряжаем ёлку на улице.

– Значит, будем наряжать на улице, – покладисто согласился Шура, а потом заметил: – Но хоть одну веточку для запаха надо принести в дом.

Они нарядили ёлочку, что росла недалеко от дома, всевозможными игрушками и гирляндами. Она была не очень высокой, но, чтобы украсить верхушку, всё равно пришлось приставить лестницу.

– А где срежем веточку? – спросил Наполеонов, когда они закончили украшать дерево.

Мирослава опустилась на колени в снег и стала что-то шептать.

Шура догадывался, что она просит у дерева разрешения срезать веточку, а потом прощения, но всё равно проворчал:

– Начинается шаманство.

А Мирослава взяла острый нож и отрезала наискосок совсем небольшую ветку в самом низу. Потом поклонилась дереву:

– Спасибо тебе.

Ветку они поставили в столовой в большую хрустальную вазу, нарядили небольшими шариками, барабанчиками, колокольчиками и обвили мишурой. Отошли от стола подальше и полюбовались своей работой.

– Хорошо, – сказала Мирослава.

– Хорошо, – подтвердил Шура.

Дон запрыгнул на стул, посмотрел и одобрительно мяукнул.

– Шур, – неожиданно спросила Мирослава, – а Софья Марковна не звала тебя с собой в Питер?

– Звала, конечно.

– А почему же ты не поехал?

– Как же я мог оставить тебя одну? – искренне удивился он.

– Шура! Ты просто сокровище! – Мирослава наклонилась и чмокнула его в нос. – Что бы я без тебя делала?!

– Так цени! – гордо выпятил он грудь.

– Я ценю, дорогой, очень ценю, – заверила она и расцеловала его в обе щёки.

После обеда они долго возились с салатом и селёдкой под шубой. Потом дошла очередь до холодца.

– Шура! Я уже вся липкая, – пожаловалась Мирослава.

– Ничего, потом отмоешься, – не принял он близко к сердцу её жалобу.

Некоторое время они работали молча. Потом Наполеонов шлёпнул себя по лбу тыльной стороной ладони:

– Совсем забыл! Ещё морковь надо натереть!

– Зачем? – спросила она.

– Как зачем? Остренькое блюдо «морковь с чесноком» для аппетита!

– У тебя и так без аппетита всё улетает!

– Всё равно надо! Так положено.

– И кто всё это положил? – ехидно спросила она.

Наполеонов не удостоил её ответом.

Минут через десять она снова спросила:

– А почему мы готовим еду сегодня?

– Потому, что завтра тебя вообще ничего заставить делать будет невозможно. Да и мне перед празднованием нужно набраться сил.

– Понятно.

– Салат и морковь заправлять сегодня майонезом не будем. Утром встану и сам заправлю.

– Делай что хочешь, – отмахнулась от него Мирослава. Она подумала о том, что лучше бы раскрыла десять преступлений и задержала несколько особо опасных преступников, чем занималась уборкой и готовкой.

«И как только женщины добровольно соглашаются на эту каторгу? Это просто уму непостижимо! Им всем нужно давать орден Героя Труда».

«А Морису нравится готовить, – пришло ей на ум через некоторое время, – он даже получает от этого удовольствие. Он что, мазохист?» – засомневалась она. Но потом, отбросив эту крамольную мысль, пришла к выводу, что Миндаугас всё-таки герой-доброволец. И заслуживает почёта и уважения. Она снова тихо вздохнула.

Шура истолковал её вздох по-своему и приободрил:

– Крепись, подруга, ещё немного осталось.

Сам он тем временем тёр морковь на тёрке, а когда от морковки оставалась примерно четвёртая часть, с хрустом догрызал её.

– Шур, ты знаешь, я вчера была не права, – проговорила Мирослава, пряча улыбку в уголках губ.

– В чём именно? – поинтересовался он.

– Когда мы говорили о том, идёт тебе твоя пижама или нет.

– И чего?

– Я поняла, что она тебе к лицу.

– Ну, хоть раз призналась в своей неправоте, – не догадался он о подвохе.

И тут Мирослава не выдержала и расхохоталась. Шура промолчал, решив, что перемены в настроении свойственны всем женщинам, даже тем, которые обладают аналитическим умом с примесью интуиции и успешно разоблачают самых изощрённых преступников.

«Такова женская натура, – подумал он, – а мужчинам остаётся только набраться терпения. Тем более что древние говорили, что именно терпеливым покровительствует судьба».

И в это самое время зазвонил колокольчик. Детектив и следователь переглянулись.

«Кто это может быть?» – спрашивали их взгляды, устремлённые друг на друга.

– Пойду посмотрю, – сказала Мирослава, направляясь к камере видеонаблюдения.

– Если это какой-то наглый клиент, заявившийся без предупреждения, гони его прочь! – закричал ей вслед Наполеонов.

Когда Мирослава глянула в камеру, то увидела, как от ворот отъезжает такси. А перед воротами стоит… Морис!

– Это Морис! – вырвалось у неё, и она нажала на устройство, открывающее ворота.

– Ура! – закричал Наполеонов. – Наш Морис вернулся!

Мирославе на мгновение показалось, что она смотрит старый советский мультфильм «Каникулы в Простоквашино» и слышит радостный вопль кота Матроскина: «Ура! Наш дядя Фёдор приехал!»

Шура тем временем уже сбежал с крыльца и повис на шее у Мориса. Миндаугас, не ожидавший такой прыти от друга, не успел увернуться, а теперь никак не мог расцепить объятия Шуры. Наконец он всё-таки снял его со своей шеи.

– Ты приехал? – спросила вышедшая из дома Мирослава.

– Да. – Он не отрывал своих светло-голубых глаз от её серо-зелёных.

– Морис…

– Мирослава…

Шура переводил взгляд с одного на другого.

– Эй! – сказал он. – Ау!

Но его не замечали. Он подёргал Мориса за рукав. Никакой реакции.

– Почему ты не позвонил? – спросила Мирослава. – Я бы приехала в аэропорт и встретила тебя.

– Я до города хорошо добрался на автобусе, а потом взял такси.

– Я думала, что ты приедешь ещё не скоро…

– Я сначала тоже думал, что приеду к 7 января. Но потом сообразил, что для вас важны 31 декабря и 1 января.

Она улыбнулась.

– Вы чего, меня вообще в упор не видите?! – завопил Шура и набросился на Дона, сидевшего на снегу возле ног хозяйки: – А ты чего молчишь, как неживой?! Давай вопи! Тебя они точно заметят. Ты же у нас значимая фигура! Можно сказать, особа, приближённая к императору! Вернее, к императрице. Тьфу ты! К детективу! А это вам не баран начхал!

И, не дождавшись реакции от кота, Наполеонов схватил его и посадил на Мориса. Миндаугас крепко прижал кота к себе, чтобы он не сорвался и не зацепил когтями его пальто.

– Дон, дорогой, – прошептал он. И наконец обратил внимание на Шуру: – А ты какими судьбами здесь, друг мой?

– Здрасте! Я ваша тётя! Я тут подругу утешаю, дом убираю, еду готовлю!

– Он меня эксплуатирует, – пожаловалась притворно горестно Мирослава.

– Тебя поэксплуатируешь, – проворчал Шура и вдруг, опомнившись, набросился на Мориса: – А ты чего стоишь?!

– А что? – растерялся тот.

– Иди в дом! И принимайся за приготовление торта.

Морис с Мирославой переглянулись и захохотали. Шура по-бабьи всплеснул руками и ушёл в дом. Дон медленно последовал за ним.

– Жалко его, – сказал Морис, – я и впрямь ещё успею приготовить торт. Не «Наполеон», конечно, но тоже вкусный.

– А «Наполеон»? – высунулся Шура из окна кухни.

– Нехорошо подслушивать, – укорила его Мирослава.

– «Наполеон» будет тебе на 7 января, – подмигнул Шуре Миндаугас, и тот закрыл окно.

– Идёмте в дом, а то вы замёрзнете. – Морис снял пальто и накинул его на плечи Мирославы.

– Ну что, всё ещё воркуют голубки? – спросил Шура у кота, к тому времени уже сидевшего на подоконнике.

Дон что-то проскрипел в ответ. И Наполеонов, поставив на плиту чайник, стал сервировать стол для позднего ужина.

* * *

31 декабря, 1 и даже 2 января Морису пришлось есть то, что наготовили его друзья. Мирослава заботливо подкладывала ему на тарелку салат оливье, селёдку под шубой, холодец, приговаривая при этом:

– Это всё по Шуриным рецептам.

Морис снисходительно улыбался и покорно жевал. А Наполеонов смотрел на него глазами хлопотливой мамаши и умилялся:

– Хоть раз в жизни мы его кормим, а не он нас.

Глава 3

За две недели до Нового года

Декабрь в этом году выдался холодный. Под утро выпал снег, и за окном, несмотря на раннее утро, было светло и от не успевшей скрыться луны, и от не погашенных ещё фонарей, но главное – от этого свежего чистого снега.

Мария знала, что часам к двенадцати дня, а они как раз в это время договорились встретиться с Глашей в кафе, снег уже потеряет свою ослепительную белизну от выхлопов многочисленных автомобилей. Но пока ей хотелось смотреть на него не переставая. И ещё ей приятно было думать о Глаше. Ещё год назад у Маши Нестеровой было две подруги: Глафира Прянишникова и Виола Рокелова. А теперь осталась только Глаша.

Идти в кафе на встречу с подругой Маше не хотелось, потому что, по её собственным словам, настроение у неё в последнее время было как у утопленника. Глаша страшно ругала её за это сравнение и грозила: «Вот накличешь!»

И сегодня Мария дважды просыпалась от ужаса в холодном поту. Сначала ей приснилось, что она идёт где-то за городом через реку и вдруг проваливается в прорубь и начинает тонуть. Она кричит! Зовёт на помощь. Но вокруг никого, и холодная вода смыкается над её головой. Второй раз ей приснилось, что она идёт через реку не одна, а с Виолой. И в прорубь проваливается именно Виола. Теперь кричит она! Умоляет Машу помочь ей, спасти, но Маша сначала просто пятится от проруби, а потом и вовсе убегает прочь и только внутренним взором видит, как Виола скрывается в толще холодной воды и опускается на дно.

«Что за ужасы мне снятся?» – спросила себя проснувшаяся Маша и вспомнила где-то прочитанное объяснение психолога: если гибнет во сне кто-то из близких знакомых, это значит, что человек, которому приснился этот сон, тайно или явно желает гибели этому человеку. Желала ли Маша гибели Виоле? Она не смела ответить на этот вопрос даже самой себе. Хотя не так давно выкрикнула в лицо бывшей подруге при свидетелях: «Чтоб ты провалилась в тартарары!»

Виола только рассмеялась в ответ.

А ведь не так давно три подруги были неразлучны. Маша, Глаша и Виола делились друг с другом всем: скромными украшениями, одеждой и, конечно, сердечными тайными. Советовались друг с другом и болели друг за друга. До тех пор, пока Маша не познакомилась с Ростиком и не влюбилась в него без памяти. Сначала Ростислав ни на кого не смотрел, кроме Маши, и девушка надеялась на скорую свадьбу. По крайней мере, именно так она воспринимала ухаживания Ростислава, его слова, небольшие подарки. А когда он переехал к ней на съёмную квартиру, она решила, что вопрос свадьбы – это дело времени. Но потом, в прошлом году, они отправились на бал-карнавал, и на нём Ростислав впервые увидел Виолу.

Маша, словно предчувствуя беду, не знакомила Ростислава с подругами. Даже с простенькой Глашей. А Виола была настоящей красавицей. Платиновая блондинка, неважно, что крашеная, с огромными, широко расставленными синими глазами, изогнутыми бровями, высокими скулами и ярким сочным ртом чуть больше среднего. О фигуре Виолы вообще говорить не приходилось: ни одна мисс мира и рядом с ней не стояла. Непонятно, почему она не пошла в модели или в артистки, а выучилась на химика и теперь работала вместе с Машей и Глашей на одном комбинате.

Маша снова мысленно вернулась к предновогодней карусели прошлого года, а потом и к самому балу. Праздник удался. Был он ярким и весёлым. И Маша чувствовала себя головокружительно счастливой, пока Ростика на белый танец не пригласила Виола.

Он тогда улыбнулся Маше и сказал:

– Извини, я скоро.

Белый танец закончился, заиграли вальс, потом что-то бравурное, музыка сменилась уже несколько раз. А Ростик всё не возвращался. Маша стояла одна-одинёшенька, и по её щекам текли крупные слёзы.

Потом её отыскала Глаша. И спросила:

– Что случилось? Почему ты одна? Где Ростик? Вы что, поругались?

– Нет.

– Тогда что?

– Его увела Виола.

– Что значит увела? – не поняла простодушная Глаша.

У Маши не было сил что-либо ещё отвечать подруге, она просто кинулась прочь. Глаша побежала за ней. Девушки поймали такси и поехали домой к Маше. Хотя Маша сначала не хотела, чтобы Глаша ехала с ней. Но Глафира Прянишникова, когда надо, умела быть упрямой. И на этот раз она настояла на своём.

Уже в такси буквально взорвался от звонков Глафирин телефон. И, взяв трубку, она принялась объясняться со своим молодым человеком. Урезонить Азамата было не так-то просто. Его кавказская кровь бурлила, как горная река. Глафира пыталась говорить шёпотом, объясняя сложившуюся ситуацию. Но Азамат ничего не хотел слышать и требовал:

– Адрес! Адрес давай!

– Какой ещё тебе адрес?! – рассердилась Глаша.

– Подруги! – рявкнул в трубку Азамат.

Глафира вздохнула, покосилась на плачущую Машу и назвала её адрес. Азамат сразу отключился. Каким-то непостижимым образом, когда такси остановилось возле подъезда Маши, Азамат был уже там. Он буквально отплясывал на месте от злости и от мороза. Его глаза сверкали. Но, увидев Машу и Глашу, он смирил свой нрав. Они втроём вошли в квартиру, Азамат снял с девушек шубки и велел им идти умыться и припудрить носики. А сам ринулся на кухню. Окинул её взглядом и, решив, что она вполне сойдёт за столовую, стал накрывать на стол.

Через некоторое время на кухню пришла только Глаша.

– А где твоя подруга? – спросил Азамат.

– Я её напоила валерьянкой и уложила в постель.

– Ты можешь сказать мне, что случилось? Почему мы в слезах, соплях и спешке слиняли с такого прекрасного праздника?

– Наверное, могу, – немного подумав, сказала Глаша, – только ты пообещай, что никому не расскажешь.

– Мамой клянусь!

– Мамой не надо, – мягко сказала Глафира, – я твою маму очень уважаю.

– Я её сам люблю!

– Дай мне честное мужское слово, – сказала девушка.

– Бери! – разрешил он.

– Нет, ты скажи: «Даю честное мужское слово, что никому не расскажу о том, что мне сейчас расскажет Глаша».

– Даю честное мужское слово, – сдался Азамат.

Мама Азамата была русской, но свою внешность Азамат унаследовал от отца, вернее, он был его точной копией в хорошем смысле этого слова. А характер…

Характер у него проявлялся по-разному. После того как Глаша рассказала ему о том, что случилось с Машей, он сразу предложил:

– Хочешь, я прямо сейчас поеду, найду его и прирежу, как барана?

– Да ты с ума сошёл! – всплеснула руками Глаша.

– А что тут такого?! – не мог успокоиться Азамат.

– Ничего, кроме того, что тебя посадят! А ты обещал на мне жениться весной.

– Одно другому не помешает!

– Слышать этого не хочу!

Тут в Азамате проснулась материнская половина характера, и он вполне спокойно спросил:

– А чего ты предлагаешь?

– Выдрать Виоле все волосы сверху и снизу! – неожиданно вспылила Глафира.

Азамат расхохотался:

– Ай да Глаша, ай да миролюбец!

– Перестань хохотать! Признаю, не права. Погорячилась.

– Давай выпьем шампанского, – предложил он.

– Давай! – махнула рукой Глаша.

Они пили шампанское и ели фрукты. Потом Глаша сказала:

– По-моему, самое разумное – убедить Машу выбросить Ростислава из головы.

– Из сердца, ты хотела сказать, – заметил Азамат.

– И оттуда тоже.

– Думаю, что это будет нелегко.

– Наверное. Но глупо истязать себя из-за парня.

– А если бы я так? – неожиданно спросил Азамат.

– Что так? – удивилась Глаша.

– С Виолой связался.

Глаша положила в рот конфетку, прожевала её и сказала:

– Зарезала бы – и дело с концом.

– Что бы сделала? – подавился Азамат сочной грушей.

– Чего слышал.

– Но тебя бы посадили!

– Ну и что, – хладнокровно отозвалась Глаша, – сидела бы себе и интеллектуальный уровень повышала.

Глядя на её делано равнодушное лицо, Азамат не выдержал и рассмеялся. А потом спросил серьёзно:

– Ты меня любишь?

– Очень!

– И я тебя очень, очень. Глашка ты моя родная!

Азамату очень нравилось её имя. Хотя сама Глаша не было от него в восторге до поры до времени. Она рассказала Азамату, что мама назвала её так в честь героини старого фильма «Свинарка и пастух», который она смотрела в роддоме: в тот миг, когда Глаше объяснялся в любви прекрасный горец, у неё начались роды. Поэтому новорождённую дочь она, не раздумывая, назвала Глашей.

Азамат сразу сказал, что полностью поддерживает её мать и ему имя Глафира очень-очень нравится.

– Правда? – спросила растроганная Глаша.

– Мамой клянусь, – прозвучало в ответ.

Относительно Маши Азамат оказался абсолютно прав. Мария не желала выбрасывать Ростика ни из головы, ни из сердца. Хотя, когда он появился в квартире Марии, она набросилась на неверного возлюбленного с укорами. Но он остановил её жестом и сказал с ухмылкой:

– Прошла любовь, завяли помидоры.

Ростислав собрал свои вещи и отбыл в неизвестном для Марии направлении. Хотя нетрудно было догадаться, что Ростислав переехал на квартиру Виолы. Просто думать об этом Маше было невыносимо больно.

И вот прошёл почти год. До Нового года оставалось всего две недели, и Мария затосковала с новой силой. Несмотря на все усилия Глаши, бессонными ночами она разрабатывала всё новые и новые планы по возвращению себе Ростислава. Подруге она, разумеется, ничего об этом не говорила.

За всё это время Маша ни разу не видела ни Виолу, ни Ростислава. От Азамата она знала, что Глаша порвала с Виолой сразу после того, как она отбила у Марии Ростислава. Со слов Азамата, бывшие подруги так сильно разругались, что прямо-таки шипели друг на друга от злости. Азамат всячески пытался развеселить Марию и предложил ей нарисовать в воображении два раскалённых камня, на которые кто-то плеснул холодной воды.

– Представила? – спрашивал он. Она только кивала в ответ.

– Слышала, как камни зашипели?

Мария снова кивнула. Ей не хотелось огорчать доброго парня неблагодарностью.

– Во! И Глашка так с Виолкой шипели.

– А что в это время делал ты? – не выдержала и поинтересовалась Маша.

– Стоял в сторонке, – пожал он плечами, – и наблюдал, чтобы они друг дружке в волосы не вцепились.

– А если бы дело дошло до потасовки, неужели ты бросился бы их разнимать? – с сомнением спросила девушка.

– А то, – ответил он.

– Так тебе самому досталось бы по первое число!

– Неважно. Для меня сохранность любимой девушки дороже нескольких Виолкиных царапин.

– Боюсь, что в пылу драки тебе досталось бы и от Глаши, – невольно улыбнулась Мария.

Обрадованный тем, что вызвал её улыбку, Азамат притворно равнодушно ответил:

– Ну и пускай бы.

– Повезло Глашке с тобой! – искренне выдохнула Мария.

– И тебе обязательно повезёт! – заверил её Азамат.

– Ты думаешь? – неуверенно протянула она.

– Уверен! А пока считай, что счастливо отделалась от предателя.

Машины глаза увлажнились, и она быстро отвернулась, не желая, чтобы Азамат заметил её слёзы. Всё время, прошедшее после расставания с Ростиславом, Маша выходила из дома только по необходимости. Ведь работу и походы за продуктами никто не отменял.

Но Глаша постоянно старалась вытащить подругу то на прогулку, то в театр, то в музей. Иногда ей это удавалось. И на сегодняшней их встрече в кафе настояла Глаша.

Маша вышла из дома и медленно побрела давно знакомой дорогой в крохотное кафе «Веретенце». На лицевой стороне здания размещалась мозаичная картинка, на которой синеглазая красавица с толстой русой косой, в сарафане и кокошнике крутила на золотом блюде веретено, и прялась пряжа, и вилась нить… судьбы.

Глаша обожала это кафе в силу своей романтической натуры, а Маше оно нравилось потому, что находилось недалеко от её квартиры и она всегда, даже в зимнюю стужу, могла дойти до него пешком. Вот и сегодня она шла не спеша и не глядя по сторонам. С деревьев слетал нависший после снегопада снег и падал ей под ноги.

Когда Маша вошла в кафе, то сразу увидела Глафиру. Глаша сидела за столиком у окна и, видимо, высматривала её. Она сразу же улыбнулась подруге и помахала рукой. Маша покорно подошла к её столику и села.

Глаша невольно вспомнила, как совсем недавно Азамат ей сказал:

– Ох и не нравится мне твоя подруга!

– Какая? – не сразу сообразила Глаша.

– Так у тебя же теперь одна подруга! Машка!

– И чем она тебе не нравится? – встала в позу Глаша, собираясь защищать Марию от нападок.

– Тем, что она как овца!

– Что?!

– Вот ты не видела, как выглядит овца, которую ведут на заклание?

– К счастью, нет!

– Так вот, поверь мне на слово, твоя Машка точь-в-точь эта овца.

Глаша тогда обиделась на своего сердечного друга и весь вечер, разговаривая с ним, цедила слова сквозь зубы.

– Глаш, – попросил он, – не злись, я же правду сказал. И что-то подсказывает мне, что может рвануть!

– Где рвануть? – не поняла Глафира.

– У Машки твоей! Вот копит она в себе, копит, а потом чаша терпения переполнится – и как рванёт! Мало не покажется.

– Вот ещё, пророк выискался, – отмахнулась Глаша.

Азамат в ответ только вздохнул тяжело. И теперь, глядя на Машу, Глафира почувствовала, как по коже пробежали мурашки: «Неужели, – подумала она, – Азамат прав?»

Но, отогнав от себя тревожные мысли, она улыбнулась подруге и спросила:

– Ну как ты, Маш?

– Нормально, – отозвалась та вяло.

– Где ты собираешься встречать Новый год?

– Дома.

– Одна?

– Одна.

– Может быть, ты придёшь к нам? У нас соберутся родственники.

– Нет.

Глафира вздохнула. А потом проговорила:

– Выходные длинные, не будешь же ты всё время сидеть в четырёх стенах?!

– Я хочу поехать в Троянский лес и покататься на лыжах.

– Одна? – опять спросила Глаша.

– Одна. Мне надо подумать.

– Я бы на твоём месте не поехала.

– Но ты не на моём месте.

– По-моему, тебе нужно отказаться от мысли вернуть его.

– Кого его?

– Сама прекрасно знаешь кого!

– Как ты не поймёшь, я люблю его!

– Глупости.

Маша вскочила со стула и бросилась к выходу.

– Подожди! – закричала Глаша и кинулась вслед за подругой, но потом вспомнила, что не заплатила за чай, который пила в ожидании Марии. Вернулась, положила деньги на столик. А когда она выбежала из «Веретенца», Маши и след простыл. Она стала звонить ей на сотовый, но подруга не откликалась. Глаша решила пойти к Марии домой. Но дверь ей никто не открыл. Тогда она спустилась вниз и спросила мальчишек, катающихся на катке перед домом, не видели ли они Марию Нестерову с третьего этажа. Двое мальчишек ответили, что видели, как она минут сорок назад вышла из дома, и взмахом руки указали в ту сторону, где находилось «Веретенце».

– А назад она не возвращалась? – затаив дыхание, спросила Глаша.

– Нет, не возвращалась.

– Точно?

– Стопудово.

– Спасибо.

Постояв ещё немного возле дома подруги, Глаша позвонила Азамату:

– Маша пропала!

– То есть как пропала? – не понял он.

– Мы были в кафе, она вспылила и убежала. Что делать?

– Глаша, – серьёзно ответил ей молодой человек, – ты не можешь всю жизнь быть нянькой при своей подруге. Давай запишем её к психологу.

– Она ни за что не согласится.

– Тогда она должна сама разобраться со своей жизнью. А сейчас извини, я очень занят.

– Азамат! Азамат! – закричала Глаша.

Но он уже отключился. Глафира тяжело вздохнула, а потом подумала, что Азамат, наверное, прав. И она побрела домой.

Глава 4

30 декабря

– Посмотри за окно! – сказала Вероника своему жениху. – Погоду на улице иначе чем подарком под Новый год и назвать нельзя!

– Это Дед Мороз ради тебя расстарался, – ответил ей парень.

– Ради нас! – поправила она и счастливо рассмеялась.

– Ну что, будем наряжать ёлку? – спросил он.

– Конечно!

Ёлку они ещё вчера вечером внесли с лоджии. Он установил её и закрепил. А наряжать решили сегодня с утра. Вероника отправилась в кладовую и принесла сначала одну, а потом вторую коробку с игрушками.

– Ты знаешь, – сказала она, – раз у нас на следующий год намечена свадьба, то ёлку лучше всего нарядить в белых тонах.

– Логично, – согласился он.

Они стали вешать на ветки большие белые шары, серебряные колокольчики, длинные хрустальные сосульки, белые бусы и белую мишуру. Для того чтобы украсить верхние ветки ёлки, Вероника встала на стул и так старательно делала своё дело, что не заметила взгляда жениха, скользящего по её ногам всё выше.

Поэтому его хриплый голос прозвучал для неё неожиданно:

– Какая ты соблазнительная, моя Вероничка.

Она чуть не упала, когда он обнял её ноги и стал покрывать их поцелуями.

– Ты уронишь меня, – прошептала она, пьянея.

– Я с ума от тебя схожу! – Он подхватил её на руки и понёс в спальню.

– А как же ёлка? – тихо рассмеялась она.

– Ёлка уже наряжена. Можно сказать, одета! Тебя же я хочу раздеть! И притом немедленно!

Она обвила его шею руками и прижалась к его губам. Он остановился и, лишь оторвавшись от её губ, продолжил путь, бормоча на ходу:

– Если ты так сделаешь ещё раз, то я точно уроню тебя, вернее, мы упадём вместе.

Но уронил он её только на кровать и сразу принялся раздевать. Она то помогала ему, то мешала и всё время тяжело дышала. Ей не хватало воздуха от избытка чувств.

– Я люблю тебя! – выкрикнула она перед тем, как он навалился на неё всем телом и зажал рот нетерпеливым поцелуем.

Вероника вся устремилась навстречу любимому, ей хотелось слиться с ним, стать одним целым и никогда не размыкать объятий. На пике блаженства она вскрикнула и заметалась, царапая его спину ногтями. Он вскрикнул, и она почувствовала, как его упругое мускулистое тело стало мягким и точно растеклось на ней. Через минуту он уже лежал рядом, и ей показалось, что он уснул.

– Ты спишь? – спросила она.

– Нет.

– Почему ты молчишь?

– Думаю.

– О чём?

– Ни о чём, а о ком, – рассмеялся он, – о тебе, моя мышка-глупышка.

– Я не мышка и не глупышка, – она потёрлась щекой о его плечо, – и ты это знаешь.

– Конечно, знаю, ты моё сокровище, моя жар-птица.

– Поцелуй меня, – попросила она.

Он жадно впился в её губы.

– Нет, не так!

– А как?

– Нежно-нежно.

– Покажи, я не умею, – улыбнулся он, и она стала покрывать его лицо, шею, плечи, грудь едва уловимыми скользящими поцелуями. Ему показалось, что он стоит под тёплым душем и ласкающие струи текут по всему его телу.

– Мне абсолютно не хочется выбираться из постели. – Он принялся целовать её.

– Мне тоже, – она, смеясь, попыталась освободиться от его объятий, – но нам до Нового года надо ещё переделать столько дел!

– Не сейчас, – выдохнул он ей в ухо, кусая мочку.

– А когда? – слабея, спросила она.

– Чуть позже…

Из постели они выбрались только спустя два часа. И после душа и лёгкого перекуса принялись доделывать оставшиеся предновогодние дела. Перед сном он предложил прогуляться, и она с радостью согласилась.

Потом был поздний ужин, за которым она напомнила:

– Ты не забыл, что вечером первого нас ждут в гости мои родители?

– Как я мог об этом забыть? – улыбнулся он.

– Папа обещал сюрприз!

– Самый большой сюрприз я уже получил от него!

– Разве? – Она сделала большие непонимающие глаза.

– Конечно! Это ты!

Она вспыхнула от радости и, дотронувшись до его руки, тихо спросила:

– Ты правда так думаешь?

– Ну, ещё бы! И вскоре я тебе это снова докажу. – Он многообещающе улыбнулся.

– Неужели у тебя ещё остались силы после дневной акробатики? – шутливо подначила она его.

– У меня ещё о-го-го сколько сил! Может быть, нам не стоит откладывать доказательства в долгий ящик? – Он подмигнул ей.

– А убирать со стола, мыть посуду… – капризно надула она губы.

– Утром, дорогая, всё утром.

– А завтра уже 31 декабря.

– Да, завтра. – Он поднял её со стула и прижал к себе, потом поднял её подбородок. – Вероничка! Я хочу тебя! Я постоянно хочу тебя!

– Я тебя тоже, любимый.

Через несколько минут они уже были в постели. Но едва их обнажённые тела сплелись, зазвонил его сотовый. Они одновременно вздрогнули.

– Ты не отключил его? – спросила Вероника.

– Извини, забыл. – Он потянулся к телефону.

– Кто это? – спросила она, непонятно почему встревожившись.

– Никто. Я сейчас. – Он завернулся в простыню и выскользнул из спальни.

Веронику точно кто-то подтолкнул, и она, стараясь ступать бесшумно, прокралась к двери и слегка приоткрыла её. Он сидел спиной к ней на диванчике в коридоре и сердито выговаривал:

– Я сказал тебе, чтобы ты забыла этот номер и никогда больше не звонила мне.

Вероника догадалась, что её жениху звонит бывшая, она закусила губу. Но дальше слушать не стала, вернулась в постель.

А между тем разговор между парнем и позвонившей ему девушкой был таков:

– Я жду тебя 31-го. Иначе ты знаешь, что будет.

– Ну что? Что может быть? Идиотка! Как ты мне надоела!

– Твоя невеста и её богатенький папенька узнают, что я беременна!

– Врёшь ты всё!

– Доказательству, которое у меня в животе, уже четыре месяца! Ты ведь помнишь нашу последнюю ночь?

– Какая ночь?! Что ты брешешь?! Я зашёл к тебе только сказать, что между нами всё кончено.

Она расхохоталась:

– И набросился на меня сразу в прихожей!

– Это ты меня соблазнила! Змея!

– Ещё скажи, что я тебя изнасиловала, – снова засмеялась она.

– Если ты не оставишь меня в покое, я убью тебя вместе с твоим отродьем! – прошипел он.

– Это и твоё отродье! – Её хохот ударил его наотмашь.

– Ты не посмеешь!

– Ещё как посмею! Если завтра ты не придёшь ко мне, то после праздников всё станет известно и твоей невесте, и её родичам! – Она бросила трубку.

– Стерва! – сорвалось с его губ. Он впился зубами в собственную руку. Ему хотелось кататься по полу и рыдать. Уже сколько раз он клял себя последними словами за то, что не сдержался в ту их последнюю встречу и переспал с ней. Но кто же знал, что она забеременеет! Если Вероника узнает об этом, то не простит его. А уж будущий тестюшка точно вышибет с тёплого места, на которое сам же его и впихнул, под зад коленом. Нет! Этого нельзя допустить! Надо обязательно что-то придумать и заставить её замолчать. А сейчас вернуться к Веронике и вести себя так, как будто ничего страшного не произошло. Он заставил себя встать, нацепил на лицо улыбку и вернулся в спальню. Вероника сидела на постели, уперев подбородок в колени.

– Ты чего, малыш? – спросил он игриво.

– Это опять она тебе звонила.

– Ну, звонила, подумаешь.

– Ты же сказал, что давно порвал с ней.

– Конечно, порвал. Разве я стал бы тебя обманывать?! – сделал он вид, что обижен её недоверием.

– Почему же она тебе звонит?

– Такая навязчивая! Я же не виноват, что она прицепилась ко мне как репей!

– Поговори с ней ещё раз! Скажи, что ты женишься!

– Я уже говорил, – нахмурился он.

– Смени номер!

– Хорошо, сменю.

– Ты позволишь ей испортить нам Новый год?

– Разумеется, нет.

Девушка заплакала.

– Вероничка! Девочка моя! Не стоит она твоих слёз. Я сменю номер, завтра же! Я обещаю тебе! Вот прямо утром встану и пойду куплю новую симку.

– Правда?

– Конечно!

– А почему же ты раньше… – начала она, но прикусила губу, решив не усугублять ситуацию.

Он сел рядом с ней и обнял её, потом повалил на спину и стал ласкать, но она отодвинулась:

– Нет, пожалуйста, сейчас не надо.

– Не надо так не надо, – легко согласился он. Ему и самому было уже не до секса.

Он не спал всю ночь, но не решался лишний раз пошевелиться. Разные мысли лезли в его голову. Было ясно одно – вопрос нужно решать кардинально. Он прислушивался к ровному дыханию невесты и надеялся, что она спит. И в то же время подозревал, что она точно так же, как и он, только притворяется и старается не шевелиться.

Проснулись они рано и как будто бы одновременно. Сразу после завтрака он пошёл в коридор и стал обуваться.

– Ты куда? – удивилась она.

– Симку менять, как и обещал вчера.

– А… Ты надолго?

– Нет, конечно.

– Может, мне пойти с тобой?

– Зачем? – удивился он и быстро добавил: – Лучше выбери свечи, которые мы сегодня будем зажигать.

– Хорошо. И на обед приготовлю тушёную рыбу.

– Отлично! – ответил он, надел куртку, и входная дверь захлопнулась за ним.

Вероника подошла к окну на кухне и увидела, что он уже спустился вниз и машет ей рукой. Она помахала в ответ и рассеянно улыбнулась. Ей стало казаться, что опасность миновала. Вчера ей сделалось страшно: вдруг он решит вернуться к бывшей, ведь она такая красавица. Вероника видела соперницу всего один раз, но её внешность произвела на неё неизгладимое впечатление. Она даже один раз спросила его, как он решился уйти от такой красавицы к ней.

– Дело не во внешней красоте, – серьёзно заявил будущий жених Веронике, – а в том, что у девушки внутри. – Он ласково провёл рукой по груди Вероники.

И она ему поверила. Наверное, потому, что очень хотела поверить.

Бывшая время от времени звонила ему, и он сердито выговаривал ей, упрекая за навязчивость. А четыре месяца назад его терпение закончилось, и он сказал, что отправляется к ней, чтобы поговорить и окончательно расставить все точки над i. После этого звонки вроде бы прекратились. И вот опять! Вероника удивлялась тому, как это девушка может вообще не иметь гордости и преследовать парня, который знать её не хочет.

Глава 5

31 декабря можно назвать днём надежд и ожиданий, потому что подавляющая часть человечества живёт в предвкушении чего-то нового и хорошего.

Однако это не относилось к Марии Нестеровой. Она не ждала от жизни ничего нового и тем более хорошего. Трудно представить, чего бы не отдала Маша и на что бы она не решилась ради возможности вернуться в предыдущий год, когда Ростик был с ней и её счастье казалось неоглядным и бесконечным. А теперь…

Мария вновь и вновь перебирала в памяти дни и ночи, когда они были вместе, задерживаясь мысленно на том или ином особенно ярком мгновении. Глаша постоянно твердила ей, что нельзя жить в прошлом, надо двигаться вперёд.

Хорошо рассуждать Глафире, у неё есть верный и надёжный Азамат. А куда двигаться ей, Маше? Когда впереди у неё не свет в конце туннеля, а тупик. И притом железобетонный.

Она посмотрела на свою неубранную комнату, вздохнула и решила хоть немного прибраться. Нет, она, конечно, не станет наряжать ёлку, развешивать гирлянды и тому подобное, но пыль вытереть и вымыть пол всё-таки необходимо, а то её квартира совсем уж стала похожа на логово Бабы-яги. Маше не пришло в голову, что у Бабы-яги было совсем не логово, а премиленькая избушка на курьих ножках с печью, кухонной утварью и даже с котом.

Она протирала полки, чистила зеркало, мыла пол, а мысли её по-прежнему были далеки от сегодняшнего дня…

Закончив с уборкой, она выпила чашку чая и, одевшись потеплее, вышла на улицу. Ещё не успевший почернеть снег тихо поскрипывал под её ногами. Она зашла в магазин, купила батон хлеба, два пакета кефира, пакет яблочного сока и небольшую упаковку сыра. Выйдя из магазина, Маша пошла не домой, а куда глаза глядят.

И вдруг перед ней вырос телефон-автомат. Маша остановилась и долго его рассматривала, как ребёнок рассматривает в музее «оживших динозавров». Потом, что-то прикинув в уме, она решительно подошла к нему, набрала знакомый номер и услышала хорошо знакомый голос:

– Алло.

Маша перевела дыхание, она не решалась заговорить. А абонент снова повторил своё «алло». Теперь в голосе слышались нотки нетерпения. В третьем «алло» прорвалось плохо сдерживаемое раздражение.

«Я должна пойти и поговорить с ней», – решила Мария и повесила трубку.

Вернувшись домой, она рассовала продукты по полкам в холодильнике, опустила в спальне портьеры и легла спать. И ей снова снилась закованная в панцирь река, бездонная прорубь и тонущая в ней Виола. Но в этот раз Мария не просыпалась от ужаса, она… улыбалась во сне.

* * *

– Кто тебе звонил? – спросил Аркадий Денисович Померанцев свою любимую женщину.

– Никто, – ответила Янина Юрьевна Варфаламеева.

– Как это никто? – удивился он. – Я же слышал, как ты с кем-то разговаривала.

– Аркаша, ей-богу, тебя это не касается, – ответила она, маскируя раздражение насмешливостью.

– Как это не касается! – не согласился он. – Раз мы решили пожениться, то меня касается всё, что касается тебя.

«Вот зануда», – подумала про себя Янина, а вслух сказала:

– Аркаша, это чисто женские дела.

– Неужто это то, о чём я думаю? – воскликнул он с радостным возбуждением.

– Аркаша! Я не медиум и не умею читать мысли. Но если ты действительно хочешь, чтобы мы поехали на дачу, то давай оставим разгадывание шарад и сосредоточимся на приготовлении к поездке. Времени у нас осталось совсем мало.

Он покорно закивал, мысленно возносясь на седьмое небо от счастья. «Янина беременна! – думал он. – Ура! Ура!» А почему нет, сейчас вон женщины и в пятьдесят рожают. А Янине всего тридцать пять. «Она даже моложе жены принца Гарри», – подумал он. С чего Аркадий вспомнил о Меган Маркл, он и сам не знал. Скорее всего, из-за того, что недавно прочитал о её первой беременности в тридцать семь лет. И теперь возликовал: его Янина моложе Меган на два года и тоже беременна!

Как же он хотел этого ребёнка! Аркадий порой впадал в меланхолию и сожалел о том, что не встретил Янину в юные годы. Конечно, они и теперь не старые, ему тридцать четыре, ей тридцать пять, и они уже целый год вместе. А в начале декабря он сделал ей официальное предложение, и она согласилась стать его женой. Свадьбу решили сыграть в марте. Янина обожала мимозы и хотела, чтобы свадебный зал и их спальня в первую брачную ночь были украшены веточками этого растения. Аркадий ничего против мимоз не имел, но при упоминании так называемой первой брачной ночи ухмылялся. Их первая брачная ночь случилась как раз год назад, вернее, в ночь тридцатого декабря на диване в кабинете главы их компании.

Янина доделывала там какие-то срочные документы. А он заглянул туда, чтобы взять необходимую ему папку. Аркадий и не подозревал, что застанет там Янину, а она явно не ожидала его появления. Первые мгновения они смотрели друг на друга, как жители двух разных планет. А потом произошло что-то нереальное! Они набросились друг на друга, как два изголодавшихся дикаря.

Позднее Янина утверждала, что первым бросился к ней Аркадий. А Аркадий был уверен, что это Янина набросилась на него, оттолкнула его к дивану и буквально запрыгнула на него. Но послевкусие от их секса было таким сладким, что они дружно решили не делать попыток установить истину, в смысле кто же был первый…

Долгое время они скрывали свои отношения, встречаясь тайно, то у неё, то у него. Но потом решили, что скрывать глупо, тем более что уже все коллеги заметили, что они буквально светятся от счастья.

И вот теперь этот таинственный звонок. Аркадий больше не сомневался в том, что Янине звонил её гинеколог. Он жалел о том, что не сумел подслушать их разговор. «Наверное, Янина ходила на УЗИ и уже знает, кто у них родится, мальчик или девочка. Как интересно!» Хотя на самом деле Аркадий был бы рад ребёнку любого пола. В глубине души он надеялся, что со временем у них будет и сын, и дочь.

«Интересно, когда же она скажет мне, что беременна? – гадал он и млел. – Наверное, когда часы начнут бить двенадцать».

Аркадий Денисович, пребывая в своих грёзах, рассеянно улыбался. Его руки сами что-то складывали в корзину.

Он вздрогнул от окрика Янины.

– Аркадий! Зачем ты запихал туда собаку?!

– Какую собаку? – проговорил он, изумлённо взглянув на Янину.

– К счастью, игрушечную, – ответила она, достала собаку и потрясла ею перед носом Померанцева.

– Извини, я, кажется, задумался.

– Ты прямо как старая барыня на вате.

– Какая такая барыня? – возмутился он и спросил: – А плед брать?

– Не надо! Ты же уже был на моей даче! Там всё есть.

– Ага, – ответил Аркадий и машинально уложил плед в корзину. Сверху он сложил то, что приготовила к укладке Янина, и с чувством выполненного долга опустил крышку и застегнул замочек.

– Аркаша! Неси всё вниз! – донёсся до него голос Янины из кухни.

– Несу, дорогая! – Он послал ей воздушный поцелуй и только потом сообразил, что она не видит его через стену, поэтому крикнул: – Чмоки! Чмоки!

– Взаимно, Аркашечка! Да, забыла тебе сказать, нам по пути нужно ещё в одно место заехать.

– Заедем, – не придавая большого значения её словам, отозвался он.

* * *

Глаша и Азамат собирались отмечать Новый год в квартире Глаши в компании её и его родителей. Запланировано было, что это будет не просто встреча Нового года, но и помолвка.

Азамат возился на кухне с мясом, ревностно не допуская к нему Глафиру. А Глаша наряжала небольшую, но пушистую ёлку, которую Азамат закрепил на подставке.

Глашина мама накануне привезла коробку старых ёлочных игрушек из дома. Она считала, что игрушки, подаренные Глаше в детстве дедушками, бабушками и родителями, привнесут в новую Глашину жизнь тепло и уют родительского дома. Глаша не стала спорить с матерью, решив повесить на ёлку и старые игрушки, и те, которые купил недавно Азамат. «Пусть висят вместе, – думала она, – и привыкают жить в гармонии».

Время от времени Глаша прерывала своё занятие и приходила к Азамату на кухню. Она вставала у порога и начинала вздыхать.

– Женщина! Чего тебе? – спрашивал он сердито и добавлял: – Ты мешаешь мне!

– Как я могу тебе мешать? – обижалась Глаша.

– Ты отрываешь меня от творческого процесса!

«Тоже мне творческий процесс – мясо жарить», – думала она про себя, но вслух своих крамольных мыслей не высказывала. Вместо этого она сопела, как соседский широколобый щенок, добиваясь внимания.

– Глаша! – восклицал Азамат. – Опять ты за своё!

– Азамат! Родненький! Я так беспокоюсь за Машку!

– Она взрослый человек.

– Но она в депрессии!

– В чём в чём она?

– В депрессии!

– Ты нянчилась с ней целый год! И я тоже.

– Но, может, я съезжу и взгляну на неё хотя бы одним глазком? – продолжала канючить Глаша.

– А может, нам вообще помолвку отменить? – предложил Азамат.

– Нет, не надо! – испугалась не на шутку Глаша.

– Почему это не надо? – спросил он. – Ну её на фиг, нашу с тобой личную жизнь! Можно ещё и с работы уволиться! И посвятить всё своё время Маше!

– Азамат! Ты же знаешь, я совсем не это хотела сказать!

– Я уже не знаю, что ты от меня хочешь! – начал сердиться он. – Иди наряжай ёлку и оставь меня в покое.

– Ладно, ладно, не кипятись, я ухожу!

– Куда уходишь? – на этот раз испугался он.

– Туда, куда ты меня послал, – невольно улыбнулась она.

– Я тебя никуда не посылал! – Чёрные глаза Азамата смотрели на неё подозрительно.

– А вот и посылал! – притопнула она ногой.

– Куда?!

– Ёлку наряжать!

– А, – успокоился он, – так вот иди и наряжай, – и пробормотал ей вслед: – Говорил же мне отец: «Азамат, сынок, не связывайся с русскими девушками!» А я, идиот…

– Ты не забыл, что у тебя мама русская? – ехидно спросила Глаша, приостановившись.

– Э! Женщина! Ну и уши у тебя! И вообще, не трогай мою маму!

– А вот и трону! – Глаша показала ему язык. – Как только твоя мама переступит порог, я сразу обниму её! Получил! Да?!

Азамат замахал на неё руками, потом подошёл к двери и закрылся на кухне изнутри.

– Эй, ты! – Глаша заколотила по двери кулачками.

– Женщина! Не безобразничай! Иди наряжай ёлку!

– Раскомандовался тут, – проворчала Глаша и вернулась к наполовину наряженной ёлке. Она уже хотела встать на табуретку, чтобы навесить бусы и дождь, но передумала, села на диван, взяла свой сотовый и набрала номер подруги.

Мария откликнулась сразу.

– Привет, Глаша!

– Привет, Машунь! Ты как?

– Нормально.

Глаша старательно прислушивалась к голосу подруги, стараясь понять, в каком она настроении. Хотя и так понятно, какое у Машки настроение.

– Маш! Может, приедешь к нам? Азамат мясо готовит! Запах с кухни – пальчики оближешь! А я ёлку вот-вот закончу наряжать.

– Нет, Глаш! Вы уж как-нибудь без меня. Тем более Азамат сказал, что у вас и празднование помолвки назначено.

– Когда это он тебе сказал? – подозрительно спросила Глафира?

– Дня два назад.

– А зачем он тебе звонил?

– Тоже звал на встречу Нового года.

– Вот змей! А мне ни словом не обмолвился! – возмутилась Глаша.

– Но должны же у него быть хоть какие-то маленькие секреты, – тихо засмеялась Мария.

– Машка, – воскликнула Глаша, – ты смеёшься – и это здорово!

– Я рада, что мой смех тебя радует.

– Если бы ты знала, как радует. – И через секунду Глаша осторожно спросила: – А ты всё-таки решила ехать в лес?

– Решила. Отдохну. На свежем воздухе мои мысли прояснятся.

– Дай-то бог, – тихо обронила Глаша и спросила: – А когда мы с тобой встретимся?

– Пока не знаю. После Нового года созвонимся.

– А давай на Рождество?! – предложила Глафира.

– До него ещё дожить надо, – тихо отозвалась Мария.

– Маша! Не пугай меня! – закричала встревоженная Глаша.

– Я и не пугаю, просто с некоторых пор не люблю планировать заранее, – пояснила Маша.

– Я понимаю тебя, Маш. И очень люблю!

– И я тебя, Глаша, тоже. До связи.

– До связи.

Глаша задумалась, сидя на диване с телефоном в руках. Она даже не слышала, как в комнату вошёл Азамат, и очнулась, только когда он присел рядом и обнял её за плечи.

– Ты чего пригорюнилась? – спросил он, вынул из её рук сотовый и положил его на стол.

– Так, – неопределённо отозвалась она.

– Машке звонила?

– Ну, звонила, ну и чего?

– Ничего.

– Выяснила, что ты тоже ей звонил.

Он кивнул.

– А мне не сказал, – не удержавшись, укорила она.

– А чего было говорить-то. Вот если бы она согласилась…

Глаша кивнула.

Азамат взял её за плечи и встряхнул.

– Ну, всё! Хватит тут мне хандрить! Скоро родители придут! А у тебя ещё ёлка не до конца наряжена. Быстро за работу! – И, не дожидаясь её ответа, он направился в сторону кухни.

Глава 6

Взглянув на наряженную ёлку, она расхохоталась с каким-то злым торжеством:

– Ты у меня настоящая красная девица!

Ёлка и впрямь была увешана красными шарами, от огромных до самых маленьких, красными гирляндами, красным дождём, и даже пика с острым концом на её макушке была красной как кровь.

– Вот и устроим ему сегодня языческую свадьбу! Чертям станет тошно! – пообещала она вслух то ли себе, то ли ёлке.

В том, что он придёт, она не сомневалась. Она считала, что деваться ему просто некуда. И, оставив свою невесту, он придёт к ней, чтобы… договориться или откупиться. Но она не отпустит его. Она сжала пальцы в кулак. «Вот он у меня где теперь».

И тут некстати ей пришли на ум слова старой соседки о том, что удержать мужчину ребёнком, и даже пятью, ещё никому не удавалось. Эту истину она упустила из вида и теперь металась в поисках выхода.

В конце концов она решила, что доведёт свою игру до конца, а если он всё-таки сорвётся с крючка, то и планируемую им женитьбу она разрушит. Устроит такой скандал, что мало ему не покажется. Он лишится не только невесты, но и работы. И даже если он очухается и решит строить свою карьеру на новом месте с нуля, она, не спуская с него глаз, всюду будет мешать ему, разоблачать и порочить в глазах окружающих. Она загонит его в угол, как подлую крысу. Он ещё попляшет у неё! В ногах валяться будет! Она довольно улыбнулась и подумала: «Я его, конечно, прощу, но сначала помучаю как следует».

Стрелки часов неумолимо двигались вперёд. За окном давно наступил вечер. Но луна, снег и фонари, как три сказочных предновогодних персонажа, взявшись за руки, точно в хороводе, не давали темноте завладеть городскими улицами, площадями и дворами. Повсюду растекался, дрожал и мерцал свет. Зыбкий, волшебный свет.

Она, не занавешивая окон, зажгла свечи перед зеркалом и стала рассматривать свою фигуру, отражающуюся в полный рост. «Хороша!» – довольно подумала она. Даже не надо спрашивать: «Свет мой зеркальце, скажи…» И так всё ясно. Живота пока незаметно, и токсикоз её миновал. Лицо у неё вообще писаной красавицы. Белая кожа, румяные щёки, глаза синие-синие, ресницы и брови не то чтобы чёрные, но тёмные. Можно даже без макияжа в свет выходить. Вот только волосы приходится красить. Свои у неё каштановые. Но она с детства мечтала стать платиновой блондинкой. И стала ею.

Она вспомнила, как увидела его впервые и сразу же решила, что он будет принадлежать ей! И только ей. Увести его у предыдущей возлюбленной не составило никакого труда. Он не смог устоять перед соблазном обладать такой красавицей, как она. Им было хорошо вместе. Одно только удручало влюблённую пару – недостаток денег. И она, и он работали и неплохо зарабатывали, но оба мечтали о шикарной жизни, загородном доме, огромном джипе, поездках за границу. Он грезил о яхте, а она – о драгоценностях и мехах.

И вот однажды ему предложили работу, о которой можно было только мечтать. Он сказал, что туда пристроил его сокурсник, с которым он случайно встретился на улице. И она ему поверила! Наверное, потому, что очень хотела поверить.

Первые два дня были волшебными, а потом он стал задерживаться по вечерам, ссылаясь на то, что нужно вникнуть в курс дела, попрочнее закрепиться на новом месте и создать себе репутацию незаменимого работника. Она скрежетала зубами, но признавала, что он прав…

Так продолжалось около месяца, а потом он, выбрав время, когда её не было дома, собрал свои вещи и исчез. Его телефон не отвечал. Она догадывалась, что он видит её высветившийся номер и специально не отзывается. Она кинулась в фирму, о которой он ей так образно рассказывал, но оказалось, что там никогда разыскиваемый ею человек не работал.

И тогда она сообразила! Купила другую симку, позвонила ему и тотчас услышала его голос:

– Алло!

– Алло, любимый!

– Ты?

– Не вздумай бросать трубку! Я выследила, где ты теперь ночуешь, и, если не будешь отвечать на звонки, предстану перед очами твоей новой пассии!

Она блефовала. Но он поверил и промямлил:

– Она не пассия.

– А кто же?! – взвилась она.

– Любовь всей моей жизни, – заявил он твёрдо. И она почувствовала запах денег. Любовью всей его жизни могли быть только деньги, вернее, большие деньги.

И в это самое время перед ней открылась ужасающая истина – с любимым рай в шалаше. Это правда! Ей не нужны были меха, драгоценности, загородный дом, шикарный автомобиль. Ей нужно было только вернуть его!

Но она не знала, как это сделать. И продолжала названивать ему каждый день. А он не отключался, опасаясь, что она выполнит свою угрозу и нагрянет в тёплое гнёздышко, в котором он только недавно устроился. Наконец оба поняли, что дальше так продолжаться не может, и договорились встретиться, чтобы всё обсудить. Она предложила встретиться у неё, и он согласился. Это было большой ошибкой с его стороны. Она встретила его в прихожей в прозрачном пеньюаре, пахнущая духами, которыми душилась всегда перед тем, как лечь с ним в постель. И он не устоял! Кто сделал первое движение навстречу другому, неизвестно, но они слились в страстных объятиях. Потом был спонтанный секс прямо в прихожей. Через минуту после последнего содрогания он пришёл в себя и понял, что натворил! Он трусливо сбежал. А потом гадал, где именно она поставила камеру, которая сняла их сексуальный порыв. Он ждал, что она станет требовать денег, и готовился откупиться. Но всё оказалось гораздо хуже! Она отказалась от денег и потребовала, чтобы он вернулся к ней. Он днём и ночью думал о том, как вывернуться из этой ситуации, и в конце концов решил, что скажет любви всей своей жизни, что секс на кассете был до знакомства с ней. Она должна поверить и простить его! Ведь он же не спрашивает у неё, кого она любила до него. И вообще, сколько у неё было любимых. Он уже начал успокаиваться, думая о том, что просто пошлёт подальше свою преследовательницу. Если хочет, то пусть является и вываливает свои доказательства. Он от всего отопрётся.

Но тут случилось непредвиденное! Она заявила, что беременна. И срок указывает на то, что забеременела она именно в их последнюю встречу. И тут уже не отопрёшься. Тут надо решать вопрос кардинально…

Стрелки продолжали двигаться, и она не сводила с них глаз. Он скоро должен прийти. До двенадцати оставалось совсем немного…

Она нежно погладила свой живот и ласково проговорила:

– Скоро придёт твой папочка. Он увидит, что ты его кровиночка в моём животике, и останется с нами навсегда.

Было непонятно даже ей самой, кого она старается утешить этими словами: своего будущего ребёнка или себя саму. Было без десяти двенадцать, когда ей показалось, что она слышит торопливые шаги на лестнице, потом на площадке, что они приближаются к её двери. Да! Да! Её сердце забилось так часто, что, казалось, ещё немного и оно выскочит из груди. Раздался звонок.

– Это он! – закричала она. Сорвалась с места и бросилась к двери. Ей не пришло в голову, что сначала нужно посмотреть в глазок – настолько она была уверена, что за дверью стоит он.

Но это была её заклятая подруга. От неожиданности она отступила назад. И та, другая, ворвалась в прихожую. Через миг они уже сцепились! Дрались и царапались молча. А потом ей удалось вывернуться, она отскочила на шаг и с диким шипеньем плюнула в лицо пришедшей. А та в свою очередь влепила ей пощёчину, а потом толкнула со всей силы. Она не устояла на ногах и упала. Затылок разорвался от боли, и всё потемнело в её глазах. А заклятая подруга тем временем, ни разу не обернувшись, убежала прочь.

* * *

Аркадий Денисович Померанцев, конечно, был не мальчик и прожил на белом свете целых тридцать четыре года. За это время он многое успел узнать. В том числе был наслышан и о причудах беременных. Но то, что выкинула Янина, поставило в тупик даже его. Они собрали всё необходимое и собрались ехать на её дачу, чтобы там и встретить Новый год. Они даже спустились к машине. Но в последнюю минуту Янина передумала и заявила, что Новый год они встретят в городской квартире, а сразу после двенадцати поедут на дачу.

Он опешил! Ему хотелось топать ногами и ругаться, как слесарь Сан Саныч из его детства, которого никто и никогда не видел трезвым. Но, вспомнив о том, что Янина носит его ребёнка, он сдержался и, ни единым словом не выдав своего негодования, поднялся следом за ней в квартиру. Янина была задумчива, если не сказать печальна…

Но Аркадий решил ни о чём её не спрашивать, он даже успел сбегать на ближний рынок и купить небольшую ёлочку. Нарядил её, настрогал салат и засунул в холодильник.

– Зачем? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Ну, если ты решила встретить Новый год здесь, то хотя бы так…

– Мы сразу после двенадцати уедем, – напомнила она.

– Хорошо, но тем не менее…

Однако она не стала его слушать и надолго заперлась в ванной. Аркадий продолжал недоумевать и ждал, что она вот-вот выйдет и скажет: «Поехали».

Но этого не случилось. После ванной она села в кресле и начала читать журнал. Только ему почему-то казалось, что она вовсе его не читает, а просто тупо смотрит на страницу.

Аркадий начал нервничать. Он уже собирался спросить её, что происходит. Но потом передумал и решил, что спросит позднее. Стрелки показывали полдвенадцатого. С шутками-прибаутками он разложил по тарелкам салат, бутерброды с икрой и разлил шампанское.

– Ну, иди к столу, – позвал он Янину.

Она подошла и молча села. Они выпили за Старый год. Потом за Новый.

И тут она сказала:

– Всё! Поехали!

Время было десять минут первого. Они сели в машину и некоторое время ехали молча, а потом она сказала:

– Сверни налево, мне нужно по делу заехать на минутку в одно место, – Янина назвала адрес.

– Какие дела в новогоднюю ночь? – спросил он.

Она ничего не ответила.

Глава 7

Ночь была тёплой и светлой. На улице никого не было, но с площади доносились радостные крики, смех, звуки музыки. Взметались ввысь разноцветные огни. Наступил Новый год! Но она шла, опустив голову, и ничего не замечала вокруг. Слёзы застилали её глаза, текли по щекам, капали на воротник. Ей казалось, что её жизнь закончилась. Хотя ещё час назад она была уверена, что пойдёт, разберётся и сбросит ношу, весь год давившую на неё, и с плеч, и с души.

Но увы! Ослепительный вид соперницы разъярил её, и, вместо того чтобы поговорить, она затеяла драку. «А он даже не вышел, чтобы разнять их, – подумала она, – зато сейчас, наверное, утешает и целует её соперницу».

– Целует! – воскликнула она и заскрежетала зубами.

– А хочешь, я тебя поцелую? – донеслось до неё.

Она подняла глаза и увидела перед собой весёлого Деда Мороза. Он озорно подмигнул ей.

– Вам чего, дедушка? – спросила она.

– Да вот ищу свою Снегурочку, – улыбнулся он во весь рот.

– Ну и ищите себе. Дайте мне пройти.

– Сдаётся мне, что моя Снегурочка – это ты, – продолжал он улыбаться.

– Шутите? – Она сделала шаг в сторону, пытаясь обойти его.

– Какие уж тут шутки, – проговорил он, став серьёзным, – ты вот, вижу, плачешь…

– Вам-то какое дело?

– Я же какой-никакой, а волшебник. Позволь мне совершить чудо.

– Какое ещё чудо?!

– А вот такое! – Он наклонился и прильнул к её губам.

Она почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.

– Что вы делаете? – прошептала она с трудом.

– Пытаюсь отогреть тебя.

Губы его и впрямь были горячими, точно огонь. «Ещё Дед Мороз называется», – невольно подумала она.

– Тебе негде жить? – спросил он.

– Ну что вы! Мне просто незачем жить! – вырвалось у неё.

– А давай пойдём к тебе, и ты мне обо всём расскажешь.

– Не хочу я ничего рассказывать!

– Не хочешь – не надо, – покладисто согласился он, – просто посидим вместе. Праздник всё-таки.

– Праздник, – неожиданно согласилась она. Дед Мороз. А ей всё равно. На сердце у неё холодно и пусто.

– Ну, что ж, пошли ко мне, – сказала она и привела к себе ночью совсем незнакомого Деда Мороза.

«А впрочем, Дед Мороз – он и есть Дед Мороз», – подумала она.

– Я гляжу, у тебя и ёлки нет, – сказал он. – Хоть бы искусственную поставила.

– Зачем?

– Так Новый год же!

Она пожала плечами и спросила:

– А ты что, бездомный?

– Как это бездомный? – удивился он.

– Чего же ты на Новый год по улицам бродишь?

– Я не брожу. Просто поздравил племянников и маму с Новым годом, а потом пошёл к друзьям.

– И не дошёл?

– Не дошёл, – весело согласился он, – тебя вот встретил. – Он достал из своего мешка маленький венок из искусственных еловых веток и игрушек, прикрепил его к пальме, стоявшей на тумбочке. Потом стал выуживать упаковки и свёртки с продуктами, коробку конфет, фрукты, бутылку шампанского. – Давай всё разложим по тарелкам. Где у тебя кухня?

– Там, – указала она за его спину.

И он потопал на кухню. Когда она спустя пару минут пришла туда же, он уже вовсю хозяйничал, доставая чашки, тарелки.

– А где у тебя фужеры?

– В горке, в гостиной.

– Ага, я буду резать, раскладывать, а ты относить. Шампанское там разольём.

Она почему-то безропотно подчинилась ему. И вскоре они сидели за накрытым столом и праздновали Новый год. Потом он включил телевизор и предложил потанцевать. Так она оказалась в его объятиях. Шампанское ли ударило в голову обоим или что-то другое, но только они начали целоваться. После долгого поцелуя он поднял её на руки и ощутил приятную тяжесть её тела. И хоть его ноша была нелёгкой, но очень приятной. Его захлестнула волна желания. Он донёс её до спальни и осторожно положил на постель.

Он ещё не знал, что ему можно, а что нельзя… Границы дозволенного можно было установить только опытным путём. Осторожно покрывая поцелуями её лицо, шею, грудь, он стал раздевать её. Руки девушки обвили его шею и стали жадно терзать губы. Через минуту она уже рвала в нетерпении его одежду.

– Я сам, – прошептал он.

– Я так хочу тебя! – вырвалось у неё. – Так хочу!

– Я сейчас, сейчас, дорогая.

Он торопливо разделся, не забыв аккуратно сложить на стуле свой костюм Деда Мороза, и лёг рядом с ней. Ещё ни одного мужчину никогда в жизни она не хотела так сильно, как этого человека, которого она совсем не знала. Она жадно охватила взглядом всё его тело, не задерживаясь на лице, на котором остались борода, усы и седые брови. Прижалась обнажённой грудью к его груди и застонала.

И это движение было последней каплей, переполнившей чашу терпения мужчины. Он прижал её к себе, поблагодарив мысленно создателя за этот подарок новогодней ночи. Он почувствовал, как под его ладонью напряглись её твёрдые мышцы, как её сильные ноги железной хваткой обвили его тело. Она была сильной и страстной, именно такой, какой должна быть женщина сильного мужчины.

– Радость моя! – вырвалось у него. – Радость!

Он чувствовал своей грудью биение её сердца. Лучшей музыки в жизни он не слышал. Его руки гладили её бёдра, упругий живот, спускаясь всё ниже и ниже.

Она застонала, забилась.

– Я больше не могу, пожалуйста!

А он медлил, продолжая ласкать её… пока она не впилась в его спину ногтями, как разъярённая тигрица. Он вскрикнул от боли и вошёл в неё. Она тотчас ослабила хватку.

– Прости, – прошептали её губы.

Он чувствовал, что растворяется в ней, что больше нет его самого как целостной личности, а есть только горстка жемчуга, упавшего в глубину неоглядного океана, имя которому…

Тут он вспомнил, что имя своё она ему так и не назвала. «А может быть, это и неважно?» – промелькнуло в его мозгу. Он вздрогнул, когда она громко закричала, извилась и рассыпала стоны, уронив голову на подушку. Внутри него что-то взорвалось, и ослепительный блеск ослепил его, заставив утратить чувство реальности.

– Как хорошо, – донеслось до него откуда-то издалека.

Ему хотелось уснуть прямо на ней сейчас, немедленно. Но он скатился и лёг рядом. Его губы уткнулись в копну её волос, разбросанных на подушке. Он приподнялся на локте, открыл глаза.

– Спи, – сказала она, нежно целуя и обнимая его.

Проснулся он раньше неё и надел свой костюм Деда Мороза. Ведь другой одежды у него просто не было. Он сварил кофе, сделал бутерброды и принёс в спальню. Будить он её не стал. Сидел и ждал, когда она проснётся. А когда она открыла глаза, радостно улыбнулся ей.

– Доброе утро, моя Снегурочка!

– Ты разве ещё не ушёл? – холодно спросила она. Он чуть не выронил из рук поднос, который приготовился опустить на край постели. Уронить он его не уронил, но одна из чашек всё-таки опрокинулась. Он отдёрнул было руку и только тут сообразил, что кофе успел остыть.

– Я сейчас сварю новый, – сказал он.

– Не надо!

– Что не надо?

– Ничего не надо!

– Послушай, что случилось-то?

– А то ты не знаешь, – усмехнулась она.

– Я думал…

– Уходи! Дверь захлопни.

– Хорошо, я уйду! Ты и впрямь холодная, как Снегурочка!

Он встал со стула и направился к двери. Вскоре она услышала хлопок. Вздохнула. Взяла чашку, оставшуюся целой, и выпила холодный кофе. Потом опустила ноги с постели и подумала: «Вот и наступило 1 января».

Через полчаса она с лыжами и рюкзаком покинула дом. Ветер ударил ей в лицо. Она остановилась и подумала, что, может быть, стоит вернуться? Минуту она постояла на месте, а потом, вся осыпанная снегом, продолжила свой путь.

* * *

Глаша проснулась довольно рано для первого числа. Ведь родители ушли уже под утро. Она собиралась сразу же перемыть посуду, но Азамат сказал:

– Спать! Спать! Всё остальное потом.

Первым делом она позвонила на сотовый Маше. Но телефон подруги был отключён. У Глаши всё похолодело внутри. Неужели эта сумасшедшая всё-таки ушла в лес?! Она бросилась в маленькую комнату, где на разложенном кресле-кровати спал Азамат. Уже хотела разбудить его. Но нет, остановилась и замерла на пороге. «Помочь он сейчас ни мне, ни Маше не может, надо дать ему выспаться». И она отправилась мыть посуду.

Глава 8

1 января. Темно. Ещё, можно сказать, ночь. Хорошо, что снег почти прошёл. Они проехали по мосту через речку. Самое ужасное, что на ней даже ночью в непогоду сидели рыбаки. Померанцев заметил тёмные фигуры и подумал: «Что заставило этих людей сидеть возле лунок в новогоднюю ночь? У них что, нет дома? Родных?» Он со злостью захлопнул дверцу машины, приоткрытую по просьбе Янины, которую она озвучила ещё в городе. Так и сказала: «Останови у речки». Он спросил зачем. А она ответила: «Рыбы купим». Ничего не поняв, он списал её просьбу на… беременность.

Аркадий Денисович Померанцев был бесконечно рад, что они наконец-то добрались до дачного посёлка. Хотя здесь рядом с дачами были и дома, в которых люди жили постоянно. «Ага, – сообразил Померанцев, – вот и ворота Янины». Аркадий оглянулся на задремавшую на заднем сиденье Янину. Ему было жаль её будить, но ничего не поделаешь. Вот если бы выехали заранее, как договаривались, то встретили бы Новый год как люди.

Он тихонько позвал её:

– Янина.

– А! – встрепенулась она.

– Приехали. Давай ключ.

– А где речка?

– Проехали.

– Но я просила.

– Зачем тебе ночью речка?

– Проехали, – пробормотала она.

– Ключ, – он протянул руку.

– Я сама открою. – Она выпрыгнула из машины и сразу провалилась в снег. Но всё-таки добралась до ворот и открыла их. Потом забралась обратно в салон, и они въехали на территорию дачи.

Гараж был занесён снегом, и Аркадий, найдя лопату в сарае, в который еле пробрался, принялся чистить снег. А Янина абсолютно без сил сидела на крыльце и смотрела на него.

– Не сиди на снегу! – крикнул он. – Иди в машину.

Но она никак не отреагировала на его окрик. Через некоторое время они перетаскали в дом все, что привезли с собой. Распаковали и разложили по местам.

– Я валюсь с ног, – пожаловалась Янина.

– В следующем году мы приедем сюда 30-го, а лучше даже 29 декабря, и всё у нас будет хорошо.

– Ты думаешь? – спросила она отрешённо.

– Уверен, – кивнул Померанцев и вытер пот со лба.

Справившись с делами, они сели пить чай. И в это время кто-то постучал в дверь.

– Кто бы это мог быть? – спросил Аркадий.

– Вероятно, кто-то из соседей, – вздохнула Янина.

– Как некстати, – обронил Аркадий.

– Да, я сейчас бы легла и, наверное, проспала бы весь день.

Стук повторился.

– Придётся открыть.

– Придётся.

В прихожую ввалился их давний сосед Максим Харитонович Павловский.

– Ребята, как здорово, что вы приехали! – Павловский с порога полез обниматься. Был он весёлый и хмельной.

С Яниной Максим был хорошо знаком, он был старше Варфаламеевой на четыре года и когда-то, как и Янина, жил на даче у бабушки с дедушкой, потом дача перешла его родителям, и отец снёс старый дом и построил новый, капитальный. Но через какое-то время Павловским-старшим надоело жить в посёлке, и они передали дом сыну, который к этому времени уже успел трижды развестись и обрадовался возможности, как он сам выражался, «пожить на задворках цивилизации». Павловский был художником-оформителем, так что мог позволить себе жить в посёлке круглый год, отправляя рекламные картинки и иллюстрации заказчикам по почте. Иногда они приезжали к нему лично, особенно те, кто не прочь был отдохнуть на природе, порыбачить, сходить за грибами и поесть вволю шашлыков, которые отлично готовил гостеприимный хозяин.

– Вы что вчера не приехали? – вопрошал он. – Я к вам несколько раз забегал. Ну, думаю всё, не приедете! Но вы молодцы! – искренне радовался Павловский.

– Максим, пойдём на кухню, – проговорила Янина уставшим голосом, – мы как раз там чай пьём.

– На кухне? – хмыкнул он. – А чего не в каминном зале?

Каминным залом и сами Варфаламеевы, и их соседи называли большую гостиную с камином под старину, который смастерили умельцы по заказу деда Янины.

– Устали очень, – пожаловалась женщина, – и сил разжигать камин нет.

– Так вы сидите, отдыхайте. Я сам всё сделаю!

Максим так давно был вхож в дом Варфаламеевых, что чувствовал в нём себя как дома.

– Максим! Погоди! – крикнула Янина. Но Павловский уже отправился в гостиную.

Янина и Аркадий переглянулись. Померанцев махнул рукой – пусть возится, если ему хочется.

– Он не трезв, как бы не спалил дом.

– Не спалит, – обнадёжил её Аркадий.

– Эх, чёрт! – донёсся голос Павловского, а потом послышался звук падения, кажется, стула. Грохот повторился. Видимо, стул был поставлен на место. Павловский заглянул на кухню: – Я домой схожу.

– Зачем? – удивились Варфаламеева и Померанцев в один голос.

– У меня есть яблоневые поленья, сейчас принесу!

– А зачем ему понадобились яблоневые поленья? – спросил недоумённо Аркадий.

– Эх ты! «Темнота, лета не знает», – усмехнулась Янина и пояснила: – От яблоневых поленьев особый аромат.

– А-а-а.

Павловский, наверное, надевал сапоги-скороходы, потому что вернулся он, как показалось хозяевам, почти мгновенно.

– Ну, вот я и пришёл! – прогудел он из прихожей и, не заходя на кухню, протопал в гостиную.

Через некоторое время он появился в проёме кухонной двери, довольный собой.

– Всё готово! Пожалуйте, дамы и господа, в гостиную. И давайте захватим туда чего-нибудь выпить и поесть.

Аркадий достал коньяк и вручил его Максиму.

– Это дело! – одобрил тот и скрылся с их глаз. А Янина стала устанавливать на поднос блюда с закусками, икрой, пирогами, сладостями.

– Ты неси, – сказала она Аркадию, – а я сейчас заново чай заварю.

Вскоре они втроём сидели за большим круглым столом, пили за наступивший Новый год, наслаждались теплом и ароматом, идущими от камина. Потом перешли на обсуждение поселковых новостей. От Максима Янина и Аркадий узнали, что на месте двух снесённых дач некая заезжая шишка то ли из министерства, то ли из нефтяной компании собирается отгрохать особняк.

– Интересно, – обронила Янина, – а что он у нас тут забыл?

– Скажешь тоже, чего он тут забыл, – хмыкнул Максим, – места-то у нас тут волшебные! Как в Берендеевом лесу!

– По-моему, ты преувеличиваешь, – улыбнулась женщина.

– Ага, – отозвался сосед и, скосив глаза куда-то в дальний угол, спросил: – А ты что, в поход, что ли, собралась?

– В какой ещё поход?

– Да вон у тебя в углу лежит спальный мешок, и вроде как не пустой. Или вы в нём картошку из города привезли? – рассмеялся он.

– Какую ещё картошку! Что ты мелешь! Тебе уже спьяну бог весть что мерещится!

И в самом деле, под старинным абажуром, освещавшим главным образом стол, разглядеть в углу что-либо было сложно. Все углы были темны. Зато тени беспрепятственно перебегали от одной стены к другой, спасаясь от отблесков камина.

– Ты не учитываешь, подруга, что я художник. И глаз у меня орлиный! Как алмаз!

– Ты бы уж определился, – усмехнулась она, – либо орлиный, либо алмаз.

– Одно другому не противоречит. – Павловский встал и, покачиваясь, направился в угол.

– Не навернись там! – напутствовала его Янина.

– Будь спок, подруга.

– Ну и что там?

– Ещё не дошёл.

Аркадий хрипло рассмеялся и подмигнул Янине.

– Может, ты прячешь от меня любовника?

– Ага, – не осталась она в долгу, – привезла его в багажнике.

– Аркадий, – крикнул между тем Павловский, – помоги мне!

– В чём?

– Давай вытащим этот мешок на середину и посмотрим, что там.

Аркадий нехотя встал и направился к Максиму. Вдвоём они подтащили мешок почти к самому столу.

– Ну, я же говорил, что это спальный мешок, – довольным голосом проговорил Павловский, – сейчас узнаем, что ты там прячешь. – Он открыл спальный мешок и застыл со смесью изумления и страха на лице.

– Что там? – спросила Янина, заглядывая через спины склонившихся мужчин.

– Девушка, – пролепетал Аркадий.

– В нарядном платье, – добавил Максим.

– Так это ты от меня свою любовницу в спальном мешке спрятал! – Янина игриво погрозила пальцем Аркадию.

– Она мёртвая! – отчётливо произнёс Павловский.

– Что значит «мёртвая»? – переспросила Янина.

– То и значит, что неживая! – закричал Максим.

– Как она попала в мой дом?! – завопила Варфаламеева.

– Мне откуда знать?

– Ты сам говорил, что заглядывал к нам несколько раз!

– Дура! Я же в дом не входил!

– Мёртвая! Мёртвая! – заметалась Янина по дому.

– Вылей ей на башку воды! – повернулся к Аркадию Максим. – У неё истерика начинается. А я сейчас!

– Куда ты? – подбежавшая Янина вцепилась ему в рукав.

– Куда, куда! Раскудахталась тут! Полицию вызывать!

– Полицию? – растерянно переспросила Янина.

– Ну не Деда же Мороза, – ответил Павловский и сразу же закричал в трубку: – Полиция! Алло! Приезжайте скорее! У нас труп! Как где?! На даче! Адрес? Ах да, адрес, – он почесал лоб и продиктовал адрес дачи Варфаламеевой.

Янина тем временем уже громко рыдала на диване. Аркадий тщетно пытался напоить её валерьянкой, жидкость проливалась из стакана на одежду женщины и на обивку дивана, распространяя по комнате специфический запах.

– Развели тут богадельню! – разозлился Максим, вырвал из рук Аркадия стакан, накапал в него новую порцию лекарства и насильно влил его в рот Янины.

– Ты поосторожнее, – просил его Аркадий. Но Максим на его просьбу никак не отреагировал.

Пока Померанцев возился с плачущей женщиной, он оделся и вышел на улицу встречать полицейских, опасаясь, что их машина либо застрянет где-то в снегу, либо они перепутают адрес. Но правоохранители не застряли и ничего не перепутали. И можно было считать, что приехали они довольно быстро.

– Что тут у вас случилось? – спросил выбравшийся первым из машины майор.

– Девушку убили!

– Где?

– Там! – Он махнул рукой в сторону дома Янины.

– Почему вы думаете, что её убили?

– Так мёртвая она! – вытаращил глаза Павловский.

– Сейчас Новый год! Праздники, – принялся рассуждать майор, – она могла умереть от злоупотребления… – Он не договорил, чем именно, и посмотрел на Павловского.

Тот затряс головой.

– Нет, там кровь.

– Где?

– На волосах.

– Может, она упала?

– Не падала она! – неожиданно даже для самого себя заорал Максим.

– А вы откуда знаете? – майор подозрительно посмотрел на него.

– Знаю! Потому что она упакованная!

– Что значит «упакованная»? – уставился на него майор.

– То и значит! В спальном мешке!

– Кто её нашёл?

– Мы! То есть я.

– Так мы или я? – уточнил майор.

– Мы сидели с друзьями в гостиной, – принялся сбивчиво объяснять Павловский, – я заметил в углу мешок и предложил посмотреть, что в нём, так как хозяйка понятия не имела, что это за мешок и откуда он взялся. Мы с Аркадием вытащили мешок из угла и открыли его. А там она!

– Кто?

– Девушка!

– «Скорую» вызвали?

– Так мёртвая она, товарищ майор.

– Вы доктор?

– Нет, я художник. Но она уже холодная.

Майор всё-таки вызвал «Скорую», заявив Павловскому, что так положено. Потом махнул своим, и сразу несколько человек вошли в дом Варфаламеевых.

Труп вскоре увезли, но полиция задержалась в доме надолго. Ни хозяева, ни гость не знали убитую. Пригласили понятых, обшарили весь дом от пола до чердака. Ничего подозрительного больше обнаружено не было. Варфаламеева и Померанцев утверждали, что никаких следов по приезде на дачу они не заметили.

– Может, занесло?

– Снег уже не шёл.

– Я несколько раз приходил к воротам и стучал, – вклинился Павловский.

– Но на территорию участка вы не заходили?

– Нет, конечно! Ворота же были заперты.

– Ага. Так и запишем, ворота заперты, следов не было. Как попала девушка в дом, неизвестно, – глубокомысленно заключил он и добавил: – Необходимо установить личность убитой.

Трое свидетелей согласно закивали. Опрос соседей также ничего не дал. Только к ночи Янина и Аркадий остались одни. Они сидели на кухне, Янина постоянно плакала и размазывала слёзы и потекшую косметику по лицу.

– Иди умойся, – не выдержал мрачный Аркадий, – и не красься пока.

– А вдруг опять полиция придёт, – жалобно проговорила Янина.

– Ага, – саркастически проговорил Аркадий, – а ты без макияжа. Какая досада.

Она всхлипнула и пошла умываться. Праздники были безнадежно испорчены. Они хотели уехать домой, но майор попросил их задержаться ещё на день. А ночью снова пошёл снег, и ветер тоскливо завывал в трубе, как домовой, оплакивающий покойника. Янина выпила целую горсть снотворного и только тогда забылась тяжёлым сном, наполненным кошмарами. Она стонала во сне, всхлипывала и ворочалась с боку на бок. А Аркадий как лёг на спину, так и пролежал всю ночь без сна, глядя в потолок, словно надеясь, что всевышний сжалится над ними и разрешит все их проблемы.

На другой день им всё-таки разрешили уехать в город. В полиции остались их паспортные данные, адреса и номера телефонов.

Глава 9

Майор, здраво рассудив, что поселковой полиции с этим делом не справиться, через начальство передал его в город. Да и девушка не местная: судя по её внешнему виду и отсутствию верхней одежды, она либо приехала с кем-то из города, либо была привезена насильно. Наркотиков и алкоголя местная лаборатория в её крови не обнаружила. Причина смерти ясна с первого взгляда…

Но в доме Янины Юрьевны Варфаламеевой, где и был обнаружен труп, ни следов борьбы, ни следов крови не обнаружено. Значит, убита девушка была в другом месте. Может, даже в одном из домов этого же посёлка. Да только кто ему разрешит их все обыскать. И сколько на это потребуется времени. В то же время надо думать, что преступник не дурак и все имеющиеся следы и изобличающие его улики давно уничтожил.

Личность убитой, наверное, устанавливали бы еще долго, так как среди заявлений о пропаже родных и близких не было описания, похожего на внешность найденной девушки. И ни одна из приложенных к ним фотографий не была прижизненной фотографией дачного трупа.

– Ещё праздники, будь они не ладны, – ворчал один из сотрудников, занимающихся установлением личности убитой.

Но именно праздники и поспособствовали продвижению дела. Не будь на носу Новый год и Рождество, не собралась бы двоюродная сестра убитой так скоро её навестить. А тут девушке подвернулась возможность съездить в город и провести там вторую половину длинных новогодних каникул.

С двоюродной сестрой они созванивались за три дня до Нового года и договорились, что гостья прибудет к рождественскому сочельнику. Новый год она всё-таки решила встретить в кругу родных. И сестра с этим согласилась, при этом добавив многозначительно, что и у неё на Новый год имеются свои собственные планы, в которые приезд кузины не вписывается.

– У тебя намечается романтическая новогодняя ночь с шампанским и феерическим сексом? – высказала она, смеясь, свою фривольную догадку.

– Ты почти угадала, – ответила ей сестра, – так что приезжай на сочельник. Буду ждать! – И она отключилась.

То, что сестра не ответила на последующие звонки, кузину не смутило, она решила, что сестрёнка загуляла, праздники ведь. А тем более если у неё есть хороший парень. В том, что он у сестры есть, она не сомневалась. И даже знала его имя и телефон.

После того как сестра не отозвалась и накануне её отъезда в город, девушка, немного подумав, позвонила парню сестры, но тот, едва услышав имя «Виола», сразу отключился.

– Поругались они, что ли? – удивилась девушка.

Приехав к сестре, она долго звонила в дверь, потом начала стучать. Ни ответа, ни привета. Позвонив в квартиру рядом, она узнала от молодой симпатичной женщины с маленьким ребёнком на руках, что та давно не видела свою соседку.

– Что ж, спасибо, – пробормотала кузина растерянно.

В квартире напротив ей открыл дверь пожилой мужчина и, узнав, что она ищет Виолу, спросил:

– А вы, собственно, кто такая?

– Я её двоюродная сестра. Вот мой паспорт. – Она сунула его под нос недоверчивому соседу. Тот, водрузив на нос очки, прочитал вслух.

– Лариса Сергеевна Васильева. Понятно, – сказал он, – где ваша сестра, я не знаю. Но могу сказать точно, что после Нового года я её не видел.

– Может, в той квартире знают? – Она кивнула на последнюю оставшуюся на площадке квартиру.

– Там нет никого, – ответил мужчина, – Софья Ивановна на Рождество уехала к дочери.

– А завтра она вернётся?

– Навряд ли, – покачал головой мужчина.

– Такие, значит, дела, – вздохнула Лариса, поблагодарила соседа, вышла из подъезда и стала думать, что же ей делать. Не придумав ничего нового, она снова позвонила парню сестры и закричала:

– Гошка! Не бросай трубку! Мне надо узнать…

Но он не внял её мольбам и отключился.

– Вот гад ведь! – выругалась Лариса. Она оглянулась вокруг. Никого, кто мог бы прояснить ситуацию. Неизвестно почему, но она решила подождать. Смахнула со скамейки снег связанной бабушкой узорчатой варежкой и села. Отряхнула варежки и стала зачем-то рассматривать узор, который видела уже сто раз.

Вообще-то, Лариса просила бабушку связать перчатки. Но та заявила, что зимой надо ходить в варежках, чтобы пальцы не мёрзли поодиночке, а грелись общим теплом. Лариса спорить не стала. Пусть для зимы будут варежки. Уж очень красиво бабушка вязала. А для более тёплой погоды девушка собиралась купить в городе перчатки.

Погрузившись в свои мысли, она не сразу услышала, что снег заскрипел прямо возле скамейки, на которой она сидела. И подняла голову, только когда услышала весёлый голос:

– А не боишься одно место приморозить?

– Я вообще ничего не боюсь! – бойко ответила девушка, с интересом рассматривая стоявшего перед ней паренька.

Он хмыкнул.

– Заботливый ты мой, – подмигнула ему Лариса, – ты лучше скажи мне, ты в этом подъезде живёшь? – Она кивнула в сторону подъезда.

– Ну, допустим, – ответил он, растягивая слова.

– Тогда ты должен знать Виолу Евгеньевну Рокелову!

– Виолку, что ли? – рассмеялся он и передразнил Ларису: – Виолу Евгеньевну Рокелову.

– Ладно, – сказала она, – кончай потешаться. Кстати, как тебя зовут?

– Александр Сотников я. А ты?

– Я Лариса Васильева. Приехала к Виоле, а её дома нет. И никто не знает, где она. Может, ты знаешь? – в голосе девушки прозвучала надежда.

– Нет, я тоже не знаю.

Лариса тяжело вздохнула:

– Я в такую даль ехала!

– А ты ей кто?

– Сестра двоюродная. Короче, кузина.

– Понятно. А ты в её квартире была?

– Как я попаду в её квартиру?! Если Виолы дома нет!

– А ты заходила к ключнице? – спросил он насмешливо.

– К какой ещё ключнице?

– К тётке Клаве.

– Нет, – ответила она растерянно, – а кто это такая?

– Так говорят же тебе русским языком – ключница!

– Издеваешься?

– Ничего подобного! Пошли! – решительно заявил он.

– Куда?

Но паренёк уже нырнул в подъезд, и Лариса еле успела поспеть за ним. Она ещё поднималась по ступеням, а он уже звонил в квартиру на первом этаже. Но и когда Лариса уже стояла рядом с Сотниковым, дверь оставалась закрытой.

– Глуховата она, – пояснил Саша и принялся колотить в дверь кулаком. И только тогда она открылась. Сначала из-за двери высунулся нос. Глаз на носу не было, но тем не менее его обладательница узнала парня и сказала:

– Сашка, ты чего хулиганишь?

– Я не хулиганю, тётя Клава, я пытаюсь до вас достучаться.

– Нечего до меня достукиваться, – проворчала маленькая кругленькая старушка, теперь полностью появившаяся на пороге, – звонок для кого поставлен?

– Так я звонил, звонил, – принялся с улыбкой оправдываться парень, – у меня аж рука чуть не отсохла. А вы не слышали!

– Лучше бы у тебя язык отсох! – принялась отчитывать его старушка. – Всё я прекрасно слышу! Я чай пила. Не могу же я всё покидать и бегом мчаться к двери.

– Бегом не надо, – согласился он и добавил: – Тем более в вашем возрасте.

– У, охальник! – замахнулась она на него кухонным полотенцем, которое держала в руках.

– Вот девушка, – кивнул он на Ларису.

– Я комнат не сдаю, – сразу же оборвала его старушка.

– Ей не надо комнату. Она приехала к Виолке Рокеловой, а той дома нет. Не знаете, где она?

– Я за ней не слежу!

– Но ключ от её квартиры у вас?

– Ну, у меня. У меня много от чьих квартир ключи!

– Мы заранее с Виолой договаривались! – вклинилась Лариса. – Она должна была меня ждать!

– Раз должна, то скоро придёт. Может, она за хлебом вышла.

– Ага, за луком и селёдкой, – хмыкнул парень.

– Не паясничай! – оборвала его старушка.

– Я соседей спросила, – жалобно проговорила Лариса, – и они сказали, что после Нового года её не видели.

– Ну и что?

– Я боюсь, как бы с ней чего не случилось.

– Чего с ней случиться может, – усмехнулась тётка Клава, – молодая, здоровая как лошадь, небось загуляла где-нибудь.

– Не могла она! – стояла на своём Лариса.

– От меня-то вы чего хотите?

– Тёть Клава, – заговорил Сотников, – надо бы открыть квартиру и посмотреть, всё ли там в порядке.

– Ещё чего! Больше мне делать нечего, как по этажам скакать!

– А вы дайте нам ключ, мы глянем одним глазком и тут же вам его вернём.

– Ещё чего! – повторила старушка.

– Ну, как хотите, – Сотников сделал вид, что они уходят, – всё равно к вам сейчас за ключом полиция придёт.

– Какая ещё полиция? – встревожилась старушка.

– Обыкновенная, – пожал плечами Саша. – У неё сестра пропала, – парень кивнул в сторону Ларисы, – так что ей прямая дорога в полицию.

– У, черти! – проворчала старушка и велела: – Стойте тут! – а сама скрылась за дверью. Было слышно, как она шебуршится в прихожей. Снова на пороге она появилась минут через пять и протянула Сотникову ключи. – На! И чтобы быстро вернули!

– Одна нога тут, другая там! – оптимистично заверил её парень.

Когда старушка закрыла дверь, Сотников передал ключи Ларисе.

– Пойдём со мной, – попросила она, – а то мне одной боязно.

– Пошли уж, – отозвался он снисходительно, – не бросать же тебя на полпути.

– Да, ты уж не бросай меня, пожалуйста.

– Тем более что ключи-то тётка Клава доверила мне, а не тебе, – и, шмыгнув носом для солидности он добавил: – Так что я за них в ответе.

Лариса невольно улыбнулась. И он, заметив её улыбку, подмигнул ей, довольный тем, что приободрил девушку. Они поднялись на этаж, где жила Виола. Лариса замерла у двери.

– Чего жмёшься, открывай, – поторопил он её.

Лариса дрожащими руками попыталась вставить ключ в замочную скважину, но никак не могла попасть в неё.

– Дай-ка сюда. – Паренёк протянул руку, взял у неё ключи и открыл дверь. В квартиру он вошёл первым. Лариса – за ним и сразу крикнула:

– Виола, ты здесь?

И тут Саша присвистнул.

– Ё-моё! Смотри, Ларка, тут же кровь.

Она испуганно вскрикнула и зажала рот рукой. Прихожая была разгромлена: разбросанные вещи, опрокинутый стул, открытые дверки шкафа.

– Её ограбили! – вырвалось у Ларисы.

– Или ещё чего похуже, – ответил Александр.

– Ты о чём?

– Я же говорю тебе, вон на полу кровь!

– О господи!

– Ни к чему не прикасайся, – велел он, – и давай выметаться отсюда.

– Что же делать? – Лариса попятилась к двери.

– Что делать, – передразнил он, – полицию вызывать. – Он вытеснил её на площадку, вышел сам и достал сотовый. – Полиция! – проговорил он через минуту. – У нас тут, кажется, произошло убийство молодой девушки.

– Кажется или убийство? – спросили Сотникова.

Лариса снова испуганно вскрикнула.

– Вы чего её прямо сейчас убиваете? – донеслось из трубки.

– Да нет же! Это не она кричит! Это её сестра!

– Вы обнаружили труп?

– В том-то и дело, что нет.

– Тогда чего вы морочите мне голову?! За ложный вызов…

– Ничего не ложный! Бессердечный вы человек! Может, она ещё жива!

– Так жива или умерла?!

– Мы вошли в прихожую, там все вещи разбросаны и на полу кровь.

– Но трупа нет?

– Нет, – вынужден был признать Сотников.

– Может, кто курицу под Новый год резал…

– В прихожей?! Вы издеваетесь, что ли?

Дежурный положил трубку.

– Не приедут они, – вздохнул парень.

– Что же делать? – растерянно спросила Лариса.

– Квартиру закроем, ключи вернём тётке Клаве и пойдём подавать заявление о пропаже твоей сестры.

– В полицию?

– Ну не в ЖЭК же!

Старушка взяла ключи и принялась расспрашивать, что там и как.

– Некогда, тётя Клава, – махнул рукой Сотников и быстро сбежал вниз, Лариса поспешила за ним.

Глава 10

До отделения полиции они добирались минут двадцать. Дежурный не спешил принимать у них заявление. Спрашивал, когда именно пропала девушка.

Лариса сказала честно:

– Не знаю.

– Чего же вы переполошились?

– Как вы не поймёте?! Мы договорились с ней встретиться! Её нет! В прихожей всё перевёрнуто и на полу кровь!

– Больше нигде крови нет?

– Мы дальше прихожей не ходили.

– Ясно, – сказал дежурный и положил перед ней пачку фотографий, – посмотрите пока вот.

– Что это? – испуганно спросила девушка.

– Весёлые картинки, – мрачно пошутил дежурный и добавил: – Может, среди них, хотя не дай бог, конечно, есть и ваша сестра.

Лариса взяла фотографии и тут же выронила их из рук.

– Аккуратнее надо, девушка, – укорил её дежурный.

Побледнев как полотно, Лариса прошептала:

– Я не могу.

– Дай я, – взял из её рук фотографии Сотников. Он быстро перебирал их, пробегая глазами по изуродованным и вполне прилично выглядящим на фотографиях жертвам убийств и несчастных случаев.

– Вот она, – сказал он и придвинул одну из фотографий дежурному.

– Кто «она»?

– Виола Евгеньевна Рокелова. Её пропавшая сестра. – Он кивнул на онемевшую Ларису.

– Говорите, в прихожей кровь?

– Кровь.

Через некоторое время следственная группа была на месте. В понятые взяли кудахчущую от волнения ключницу Клавдию Степановну Великанову и пожилого соседа Дениса Филипповича Ушакова.

Кровь оказалась не только на полу, но и на косяке – просто молодые люди в спешке её не заметили. Следователю очень хотелось опросить соседей на предмет образа жизни Виолы Рокеловой и того, не видели ли они приходящих к ней и уходящих от неё людей.

Дома оказались только молодая женщина, которую, казалось, не интересовало ничего вокруг, кроме собственного ребёнка. Она представилась Надеждой Юрьевной Семёновой. Ничего вразумительного о Виоле она сказать не могла. Впрочем, припомнила, что раньше «к Виоле часто забегали девочки, а потом перестали». Несколько раз она видела какого-то парня, который звонил в дверь Виолы, выходил из её квартиры, и она даже встречала его на лестнице. Но имён подруг и парня она не знала.

– Я этим не интересовалась, – ответила молодая женщина и задала риторический вопрос, не требующий ответа: – Зачем мне это знать?

– Мало ли, – буркнул следователь. Сам он любил любопытных дамочек, сующих свой нос повсюду. Любил он их, конечно, не по велению сердца, а потому, что следствию от них был толк. А такие соседки, которые «ничего не знаю, ничего не вижу», раздражали его, и он про себя именовал их «западницами», считая, что они переняли равнодушие к делам окружающих у Запада.

Ещё один сосед, Денис Филиппович Ушаков, которого и взяли в понятые, был уже пожилым человеком, но также ничего не смог сообщить об образе жизни и круге общения Виолы Рокеловой. В третьей квартире на звонки никто не отзывался, и Ушаков пояснил, что там живёт Софья Ивановна Крашенинникова. Но она уехала на Рождество к детям.

«Завтра же Рождество, – озарило следователя, – а я тут болтаюсь как не знаю кто! Мать обещала индейку запечь…» – вспомнил Абашкин и сглотнул слюну.

– Юрий Тимофеевич! – окликнул его из глубины квартиры один из оперативников. – Вы не могли бы подойти сюда?

– Чего тебе? – спросил следователь.

– Вы не знаете, потерпевшая была замужем?

– Зачем тебе это знать?

– А вот, смотрите. – Он протянул следователю открытую бархатную коробочку, внутри которой лежало два кольца.

– Виола Рокелова была замужем? – Следователь перевёл взгляд на Ларису, ходившую за ним хвостом.

Девушка изумлённо округлила глаза и покачала головой.

– А вы не знаете, может, она носила обручальное кольцо для форса? – решил уточнить он.

– Не знаю, – выдохнула Лариса.

– Ни разу не видел обручального кольца на руке Виолки, – встрял Сотников. Его присутствие раздражало следователя, но он не выставлял за дверь добровольного пажа Ларисы Васильевой, считая, что пока не время.

Этот же вопрос он задал Ушакову. Но тот пробормотал:

– Понятия не имею.

– Идите спросите у Нади, – дал следователю совет неугомонный Сотников.

– Твоя Надя ничего не знает! – прикрикнул Абашкин, но всё-таки лично отправился к Семёновой, а Сотников вагончиком прицепился к нему.

К удивлению следователя, молодая соседка Виолы заявила, что та обручального кольца никогда не носила.

– Вы уверены? – переспросил следователь.

– Абсолютно.

– Странно, – пробормотал следователь, возвращаясь в квартиру Рокеловой.

– Вы имеете в виду то, что Надя помнит про кольцо? – улыбнулся Александр.

– Именно! – Следователь строго посмотрел на него.

– Так женщина! Чего вы хотите? – улыбнулся Сотников обезоруживающе.

Абашкин настойчиво пытался вытрясти хоть какую-нибудь информацию о Виоле из ключницы. Но Великанова упорно твердила, что ничего о Виоле не знает.

– Как же так, Клавдия Степановна, вы хранили у себя её ключи!

– У меня полдома ключи хранят, – отмахивалась Великанова.

– Но вы ходили к ней в квартиру, – наступал следователь.

– Это ещё зачем? – искренне удивилась ключница.

– Ну, я не знаю, например, цветы полить.

– Она сама не безрукая была, – ответила Великанова.

– То есть вы, Клавдия Степановна, утверждаете, что никогда в этой квартире не были?!

– Почему же не была? Была, – ответила Великанова.

– Вот! – Абашкин поднял указательный палец вверх, как бы говоря, что это и требовалось доказать.

– Что «вот»? – неожиданно для следователя рассердилась женщина. – Была я тут, была сто раз! Но только до того, как Дуня стала сдавать квартиру!

– Какая ещё Дуня?!

– Евдокия Гордеевна Гаманова, хозяйка квартиры, – услужливо пояснил участковый, – сама она теперь у сына живёт.

– Понятно, – нехотя выдавил из себя следователь.

Прошло некоторое время, и вернулись оперативники, проводившие опрос остальных жителей подъезда. Вернулись они с нулевым результатом. Никто ничего о Виоле Рокеловой сказать не мог. Только общие слова – симпатичная одинокая девушка.

Надежда оставалась только на Крашенинникову. Ушаков сказал, что она дама в возрасте и живёт одна. Так что вполне возможно, могла следить за личной жизнью молодой соседки.

– Денис Филиппович, – обратился он к понятому, – вот вам моя визитка, позвоните мне, пожалуйста, когда вернётся Крашенинникова.

– Позвоню, отчего не позвонить, – ответил Ушаков и спрятал визитку в карман своего вязаного жилета.

Ларису Васильеву и Александра Сотникова следователь допросил под протокол последними. Лариса так перенервничала, что у неё всё плыло перед глазами и она с трудом ориентировалась в пространстве. Девушка испытывала благодарность к Александру Сотникову за то, что он не оставил её наедине со случившимся и со всеми этими чужими ей людьми.

Когда они ненадолго остались наедине, он прошептал ей:

– Ох и не нравится мне этот следователь.

– Почему? – машинально спросила Лариса.

– Верхогляд и карьерист!

– Может, ты ошибаешься?

– Может, но боюсь, что нет.

– Он не найдёт тех, кто Виолу…

Ответить Сотников не успел. Следователь снова принялся задавать вопросы Ларисе. На большую часть из них она ответить не могла.

– Парень у вашей сестры хоть был? – раздражённо спросил следователь.

– Парень был, – поспешно ответила Лариса, – Гоша. Я звонила ему.

– И что он?

– Отключался сразу.

– Интересно. И как полное имя и фамилия этого Гоши?

– Игорь Маркович Светлов.

– Адрес знаете?

– Я телефон знаю.

– А адрес?

– Полтора года назад он жил на Гурьянова, 11, квартира 8.

– Вы что, так долго не были у сестры?

– Да, – растерянно ответила Лариса, – я просилась к ней приехать в прошлом году. Но она отказала.

– Интересно, – снова повторил следователь, – и как обосновала свой отказ?

– Сказала, что очень занята и не может уделить мне время.

– А вы?

– Что я? Не навязываться же!

Следователь Юрий Тимофеевич Абашкин посмотрел на девушку внимательным взглядом, взял Ларису под локоть и сказал:

– Поехали.

– А я? – спросил Сотников.

– А вы нам пока не понадобитесь. Ваши координаты у нас есть. Мы вас вызовем.

– Я одна не поеду! – воскликнула Лариса. Она вырвалась от следователя и вцепилась в руку Александра.

Абашкин одарил его недобрым взглядом и сказал:

– Чёрт с вами! Поехали.

Но, увы, по старому адресу Игорь Маркович Светлов уже не проживал. Эту квартиру теперь снимали две подруги. Одна из них дала следователю телефон квартирной хозяйки, но та ответила, что понятия не имеет, куда переехал бывший квартирант.

– А где и кем он работал, вы, случайно, не знаете? – спросил Абашкин безо всякой надежды.

– Менеджером в компьютерном магазине на углу Уланова.

– Хоть что-то, – проворчал следователь и, не поблагодарив хозяйку, отключился.

– Вы знаете, где находится этот магазин? – спросил он Ларису.

– Да откуда же?! – удивилась она. – Я же не живу в этом городе.

– Я знаю, где это, – хмыкнул Сотников.

– Вы встречались там с Игорем Светловым? – тут же спросил следователь.

«Ну и дурак же ты, братец», – подумал про себя Сотников, а вслух ответил:

– Не имел чести быть представленным этому джентльмену.

Абашкин окинул его презрительным взглядом. «Клоун», – подумал он.

– Я же дала вам телефон, – вклинилась Лариса, – вы можете ему позвонить и…

– Не могу, – перебил её следователь.

– Почему? – наивно удивилась Лариса.

– Потому! – отрезал Абашкин. – Поехали в магазин.

Прибыв в магазин, следователь нашёл заведующего и выжил его из кабинета, велев пригласить в него Игоря Марковича Светлова.

– Игорь что-то натворил? – удивлённо спросил заведующий.

– Что, работник хороший? – язвительно подколол его следователь.

– Да, хороший, – не стал отрицать начальник Светлова, – так что же?

– Ничего! Много будете знать, скоро состаритесь. Вызовите сюда Светлова.

«Вот грубиян!» – подумал мужчина.

Найдя Светлова, он предупредил его:

– Игорь, в моём кабинете тебя ждёт следователь.

– Следователь? – изумился парень.

– Да.

– Зачем?

– Не знаю, он мне не сказал. Но ты будь с ним поосторожнее, тот ещё перец.

– Ладно. Спасибо, – недоумённо отозвался Игорь и отправился в кабинет начальника. Он постучал в дверь и вошёл. В кабинете было трое: молодой мужчина, чем-то напоминавший щенка-переростка питбуля, парень помоложе и девушка.

Парня «питбуль» сразу выпроводил, сказав:

– Подождите в коридоре.

Лариса хотела было возразить, но осеклась, увидев успокаивающий жест Александра.

– Вы Игорь Маркович Светлов?

– Допустим.

– А я следователь Юрий Тимофеевич Абашкин, – представился «питбуль», – а девушка, надеюсь, вам знакома.

Игорь кивнул. Он не понимал, чего понадобилось от него следователю и зачем он приволок с собой Ларису.

– Вы знаете, что ваша девушка убита? – грозно спросил «питбуль», сверля его небольшими, близко посаженными глазами.

– Типун вам на язык! – вырвалось у Игоря.

– Что?! – взревел Абашкин.

Но Светлов уже выхвалил телефон и, не обращая внимания на беснующегося следователя, нажал на вызов и быстро спросил:

– Аня! Ты как?

– Нормально, – ответил ему звонкий девичий голосок и поинтересовался: – А чего ты звонишь?

– Да тут один… – Игорь вовремя проглотил слово «придурок», – несёт всякую ахинею.

– Какую ахинею?

– Я же говорю, всякую. Пока, бельчонок!

– Вы кому это звоните?! И кто вам разрешил?! – «Питбуль» превратился в норовистого бычка и, наклонив голову, пошёл на Игоря.

– А вы точно следователь? – неожиданно спросил Светлов.

– Я-то следователь, а ты?

– Покажите ваше удостоверение, – спокойно проговорил Игорь.

Это отрезвило Абашкина, и он выполнил его просьбу. Когда Светлов вернул ему документ, он спросил насмешливо:

– Убедился?

– Убедился. А зачем вы сказали, что Аня умерла?

– Какая ещё Аня?

– Моя девушка.

– Твоя девушка? – От неожиданности Абашкин окончательно перешёл на ты. – А разве её зовут не Виола?

Игорь присвистнул.

– Так вот в чём дело, – проговорил он задумчиво, – а я-то гадаю, зачем вы Лариску с собой притащили.

– То есть ты больше не встречаешься с Виолой Рокеловой? Тьфу ты! Не встречался? – поправил сам себя следователь.

– И уже давно! Виолка бросила меня ради какого-то пижона сразу после прошлого Нового года.

– А ты?

– Что я?

– Время даром не терял? – усмехнулся следователь.

– Давайте перейдём на вы, – спокойно проговорил Светлов, – насколько я помню, детей мы с вами вместе не крестили.

– Не борзей!

– Не борзейте, – всё так же спокойно поправил его Игорь.

– Ладно, чёрт с тобой! Когда ты, то есть вы видели Рокелову в последний раз?

– Сразу после Нового года зашёл спросить, что всё это значит.

– И что?

– Ничего. Она меня на порог не пустила. Сказала, что разлюбила, и послала куда подальше.

– А послала-то за что?

– Ей показалось, что я необоснованно качаю права.

– А вы считали, что обоснованно?

– Ну, да. На тот момент я считал её своей девушкой.

– И после этого вы ушли?

– А что же мне оставалось делать? – вопросом на вопрос ответил Светлов.

– И давно вы встречаетесь с вашей Аней?

– Одиннадцать месяцев.

– То есть вы сразу…

– Не совсем сразу. Месяц-то прошёл, – усмехнулся Светлов.

– Почему ты сразу не сказал этого по телефону? – набросилась на него Лариса.

– Потому, что подумал, что ты звонишь по поручению Виолы.

– А почему вы так подумали? – заинтересовался Абашкин.

– Потому что Виола не так давно звонила мне дважды.

– И чего она хотела? – спросил следователь.

– Понятия не имею, я не захотел с ней разговаривать.

– Хорошо, а где вы были в ночь с 31 декабря на 1 января?

– Где был? Вы издеваетесь, что ли?

– Ответьте на вопрос.

– Встречал Новый год в компании своей невесты и её и моих родителей.

– Так она уже ваша невеста?

– Да, мы поженимся в феврале.

– Чего это вдруг зимой? – спросил Абашкин.

– Вам-то какое дело? – огрызнулся Светлов.

– Понятно, ваша невеста беременна, – хмыкнул следователь.

– Да хоть бы и так! Это не ваше дело.

– Не моё, – согласился следователь, – просто Виола Рокелова тоже была беременна.

– Беременна? – в один голос воскликнули Лариса и Игорь и посмотрели друг на друга.

– А что вы так удивляетесь, – пожал плечами следователь.

– Во всяком случае, она беременна не от меня, – сказал Светлов.

– Была беременна, – поправил следователь.

– Ребёночек тоже умер? – растерянно спросила Лариса.

Следователь кивнул, и девушка заплакала.

– Чего ты плачешь? – раздражённо проговорил Игорь.

– Так это мог быть мой племянник или племянница.

– Мог, – согласился следователь.

– Вот ищите, от кого она была беременна. Тот и убийца, – неожиданно зло проговорил Светлов.

– Почему вы думаете, что её убил именно отец её ребёнка?

– А кому ещё могла понадобиться её смерть? – зыркнул на следователя Светлов.

«Парень что-то разнервничался, – подумал Абашкин. – С чего бы это?» Вслух он сказал:

– Алиби мы ваше проверим.

– Вы что же, собрались разговаривать с Аней?

– И с Аней, и с её и с вашими родителями.

– Только этого мне не хватало! – вспылил Игорь.

– А вы как думали. Прочитайте, – он пододвинул парню протокол, – и распишитесь на каждом листе.

Но Светлов расписался, не читая, и чуть ли не швырнул протокол обратно следователю.

«Он, никак, боится потерять личико перед невестой и её родичами», – злорадно подумал следователь.

– И чего вы ко мне пристали?! – раздражённо воскликнул Игорь. – Вон у неё есть подружки – Глашка Прянишникова и Машка Нестерова! У них и спрашивайте!

– Про подружек это интересно. Их адреса, телефоны?

– Мне они неизвестны, вон у неё спросите. – Он кивнул на Ларису.

Следователь тотчас перевёл на девушку свой взгляд.

– Да, были у Виолы подруги, – пробормотала она, – я как-то от волнения совсем забыла о них.

– Вы знаете их адреса?

– Адреса… – задумчиво повторила Лариса. – У одной из них я была дома… Её зовут Глаша, и я помню её адрес. А где живёт Маша, я не знаю.

– У вас есть телефон этой Маши?

– Нет, – покачала головой Лариса.

– Ладно, давайте адрес Глаши. А там разберёмся.

Лариса раскрыла рот, но в это время зазвонил телефон следователя.

– Слушаю! – почти выкрикнул Абашкин. И тут же стал хмурым, как дождливое утро поздней осени. Закончив разговор, он сказал: – На сегодня разыскные работы закончены.

– Как закончены? – вырвалось у Ларисы.

– Вы не одна у меня такая, – и добавил: – Дождёмся приезда Крашенинниковой. Я позвоню вам.

– Хорошо, – кивнула Лариса.

– Так, – Абашкин повернулся к Светлову, – вы пока свободны.

– Что значит «пока»?!

– Пока это и значит, что пока, – хмыкнул следователь, – из города никуда не уезжайте.

– Я и не собирался!

– Вот и ладушки.

Когда следователь и девушка вышли в коридор, то увидели сидящего на стуле Александра Сотникова.

– А вот и ваш рыцарь, – насмешливо проговорил Абашкин, – я и забыл о нём.

Лариса сердито дёрнула плечом и подошла к Сотникову.

– Мы едем обратно, – вздохнула она.

– Да ну?

Следователь уже ушёл, и Лариса без опасения произнесла:

– Ему, наверное, позвонило начальство и вызвало куда-то. А мне он сказал, что будет дожидаться возвращения Крашенинниковой.

Сотников присвистнул. Они спустились вниз и пошли к автобусной остановке.

Глава 11

– Ты куда сейчас? – спросил Александр Ларису.

– Не знаю, – пожала она плечами, – квартиру Виолы опечатали, да я и не смогла бы там ночевать. Сейчас зайду к Ушакову за своими вещами – Денис Филиппович любезно согласился за ними присмотреть – и поеду, наверное, в гостиницу.

– А ты хоть представляешь, какие сейчас в гостинице цены? – спросил Сотников.

– Тогда заночую на автовокзале, – уныло проговорила Лариса. В душе она кляла себя последними словами за то, что решилась ехать к Виоле даже после того, как та не отвечала несколько дней на её телефонные звонки. «Надо же быть такой легкомысленной», – думала про себя Лариса.

Голос Александра прервал её мысли:

– Эта волынка может затянуться надолго.

– Какая волынка? – не сразу сообразила Васильева.

– Да уж не главный национальный инструмент Шотландии, – невесело усмехнулся Сотников.

– Что же мне делать? – вздохнула Лариса. – Уехать мне не разрешат.

– Пока поживёшь у меня, – решительно заявил он.

– Что ты! – протестующее воскликнула Лариса.

– И без возражений! Мои родители вернутся не раньше чем через неделю.

– А где они?

– Уехали отдыхать в Суздаль.

– Но это неудобно, Саша!

– Я бы тебе сказал, что неудобно делать, – улыбнулся он, – но боюсь быть неправильно понятым тобой.

Она беспомощно улыбнулась в ответ.

– Ну, вот, – заключил Александр, – значит, договорились. А вон и наш автобус подходит. Поехали!

Когда они приехали, Лариса первым делом пошла за своими вещами к соседу Виолы. Денис Филиппович вынес её вещи на площадку. Она поблагодарила его и направилась к лестнице.

– Подождите, Лариса, – окликнул её Ушаков.

Девушка оглянулась.

– Вам ведь, наверное, негде ночевать? – спросил он.

– Меня обещал на неделю приютить Саша Сотников, – смущённо проговорила она.

– Понятно. Саша – хороший парень. А что через неделю?

– Вернутся его родители.

– Что ж, тогда добро пожаловать ко мне. Комната моего сына в вашем полном распоряжении.

– Я надеюсь, что через неделю они хоть что-то установят и разрешат мне уехать домой, – жалобно проговорила девушка, – мне ведь на работу надо.

– Я думаю, что они разрешат вам уехать. Хотя убийство вашей сестры навряд ли так быстро раскроют.

– Скорее всего, вы правы, – вздохнула Лариса и стала спускаться по лестнице.

Поджидавший её внизу Александр взял из её рук небольшой саквояж и пакет. Сумка осталась висеть на плече Ларисы.

– Ну, пойдём, – сказал он. И она покорно кивнула.

Квартира Сотниковых встретила их тишиной и запахом хвои.

– У тебя что, ёлка есть? – спросила она.

– У меня всё есть, – тихо рассмеялся он, – как в Греции во времена Антона Павловича Чехова.

– Заливаешь, – улыбнулась она.

– Есть немного, – признался он, помог ей снять куртку и сапоги, пододвинул мягкие пушистые тапочки со смешными помпонами и велел: – Давай раздевайся и проходи. Будем пить кофе. Или ты предпочитаешь чай?

– Кофе, – ответила Лариса и спросила: – Можно я умоюсь?

– Конечно. Ванная – последняя дверь налево.

– Спасибо.

Она вернулась только минут через пятнадцать. «Она там, случайно, не купается?» – подумал Александр. Он уже успел сварить кофе и сделать бутерброды.

Увидев посвежевшее лицо девушки, Саша улыбнулся и сказал:

– Давай закусим, а потом ты отдохнёшь.

– Я не хочу спать.

– Можешь просто полежать.

– Ладно. – Она почувствовала, что ноги у неё просто гудят даже в удобных и таких уютных тапочках. «Интересно, чьи они? – подумала Лариса. – Наверное, гостевые».

После кофе она стала собирать со стола тарелки и чашки и складывать их в мойку.

– Я сейчас помою всё, – сказала Лариса.

– Ничего не нужно, – улыбнулся он.

– Почему?

– Потому что не люблю, когда гости хозяйничают на нашей кухне, – продолжая улыбаться, ответил он.

– Извини, – засмущалась она.

– Ничего. Идём, я покажу тебе комнату, где ты будешь спать.

Когда они вошли в комнату, она сразу догадалась, что это его комната.

– А где будешь спать ты? – спросила Лариса.

– В гостиной на диване.

– Может быть, я там лягу?

– Нет, ты ляжешь здесь. На двери есть запор. Можешь закрыться.

– Спасибо.

Он направился к шкафу, достал чистое бельё.

– Сейчас перестелю.

– Можно я сама?

– Конечно, – он положил на стул стопку белья, – ты пока устраивайся и отдыхай.

– А ты?

– У меня есть кое-какие дела.

– Но ты не уйдёшь из дома? – спросила она испуганным голосом.

– Нет. Не беспокойся.

Она кивнула и принялась перестилать бельё. Лариса думала, что она только немного полежит. Но как только девушка легла на удобную постель и укрылась мягким одеялом, то сразу же заснула.

Ей снился солнечный летний день. И они с Виолой, маленькие, на речке строят из песка диковинные замки. А поодаль сидит на коврике бабушка, загорает и вяжет очередные узорчатые гольфы, варежки, кофточку или ещё что-то нужное и очень красивое. Спицы так и мелькают в её руках. И Лариса сквозь сон думала о том, что это время уже никогда больше не вернётся. И Виолы больше нет. Крупные слезинки выступали сквозь её ресницы и медленно катились по щекам. «Почему жизнь такая несправедливая?» – спросил кто-то во сне голосом самой Ларисы.

Когда она проснулась, за окном уже было темно. Шторы не были задёрнуты, и в окно заглядывал любопытный фонарь. Ларисе показалось, что он стоит прямо у дома. Но когда она подошла, то увидела, что до фонаря от дома несколько метров. И тут ей вспомнилось, неизвестно почему, что в Японии и Китае фонари пользуются особым уважением, к ним относятся с почтением и в этих странах существует множество праздников, посвящённых фонарям.

И Ларисе вдруг захотелось спросить фонарь, не знает ли он что-нибудь о Виоле. Конечно, девушка понимала, что это глупо и фонарь ей ничего не ответит, но тем не менее спросить очень хотелось… Подумав с минуту, она решила, что лучше не спросить, а попросить, и произнесла вслух:

– Уважаемый фонарь, пожалуйста, освети путь следователю Абашкину и наведи его на убийцу моей сестры. – Потом она вспомнила отзыв о следователе Александра и добавила: – Если осветить путь Абашкина никак не получится, то освети его кому-нибудь другому. Только пусть найдут убийцу Виолы.

Когда она договорила последние слова, фонарь неожиданно мигнул. Лариса испуганно замерла, а потом решила, что фонарь подал ей знак, и успокоилась.

Лариса осторожно вышла из комнаты и прошла в ванную умыться. Когда она возвращалась обратно, то заметила в гостиной слабый свет, пробивающийся из-под двери. Она постояла возле неё, а потом решилась и постучала. Дверь открылась, и она увидела Сашу.

– Ты проснулась? – воскликнул он. – Заходи, – и буквально втащил её за руку.

В гостиной горел торшер. На кресле возле него лежала раскрытая книга страницами вниз.

– Извини, я не хотела тебе мешать.

– Ты и не помешала. Отдохнула? – Он устремил на неё пытливый взгляд.

– Я нечаянно заснула.

– Вот и хорошо. Мы сейчас будем ужинать. Давай здесь. – Он включил верхний свет, и она зажмурилась от неожиданности.

– А ты красивая! – вырвалось у него.

– Что?

– Так, ничего. Если тебе нетрудно, помоги мне, – и направился на кухню. Она пошла следом за ним.

Саша достал хлеб и попросил нарезать. Она послушно взяла нож и стала нарезать буханку тонкими кусочками. Он достал из духовки жаровню, приподнял крышку, и по кухне тотчас распространился аромат тушёного мяса. Только тут Лариса поняла, как она голодна.

– Может, здесь поедим? – спросила она неуверенно.

– Нет уж. В гостиной ёлка, и мы зажжём гирлянду и свечи на столе. Всё-таки сочельник.

– Да, – тихо обронила она.

– Извини, я не хотел тебя огорчать.

– Ты и не огорчил.

– У меня помутнение, видно, – он хлопнул себя ладонью по лбу, – как я мог упустить из вида, что тебе не до праздника.

– Нет, нет, ты прав. Мы понесём всё это в руках?

– Нет, сложим всё на столик. – И он выкатил из-под кухонного стола сервировочный столик на колёсиках. В четыре руки они быстро заставили его тарелками с мясом, овощами, бутербродами с сыром и ветчиной.

Лариса посмотрела на столик.

– Что-то не так? – спросил Александр.

– Разве мы съедим столько? – спросила она.

– Посмотрим, сколько в нас поместится. Лично я голоден как волк!

– Ты из-за меня не ел?

– Просто я думал, что ты вот-вот проснёшься и мы поедим вместе. Как видишь, дождался.

– Да уж, – печально улыбнулась она.

Закатив столик в гостиную, они переставили всё на овальный стол. Саша подумал и всё-таки зажёг гирлянду на ёлке, погасил верхний свет, потом придвинул торшер к столу и тоже включил его.

– Так лучше, да? – спросил он.

– Лучше, – согласилась она. Они сели за стол и принялись за еду.

А потом он осторожно спросил:

– Вы с Виолой были близкими людьми?

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Просто вы очень разные…

– Да, наверное. Но мы вместе росли, и в детстве, даже в отрочестве и в юности всё ещё тянулись друг к другу. А потом Виола уехала в город, окончила вуз, да так и осталась здесь.

– А ты? – тихо спросил он.

– Я поступила после школы в медучилище, выучилась на медсестру и теперь работаю в поликлинике.

– Тебе нравится твоя работа?

Она повела плечами.

– В общем, да.

– Тебе никогда не хотелось переехать в большой город?

– Насовсем?

Он кивнул.

– Нет. Мне хочется только приезжать сюда время от времени.

– А я бы, наверное, не смог жить в посёлке.

– Ну, у нас не посёлок, – улыбнулась она, – а просто маленький городок. Очень зелёный и тихий.

– А с этим парнем, Игорем Светловым, Виола познакомилась здесь?

– Нет, он тоже из нашего городка. Представляешь, Виола дождалась его из армии. Потом он тоже сюда подался. Все думали, что они поженятся.

– И что же она никому не написала, что рассталась с ним?

– Мне она ничего не говорила, да и своим родителям навряд ли, – задумчиво проговорила Лариса, – хотя, если честно, я не знаю. Тётя могла мне просто ничего не сказать.

– Я думал, что в маленьком городке, как в деревне, все у всех на виду и охотно делятся друг с другом новостями.

– Это не совсем так, – уклончиво ответила Лариса. – И потом… – начала она, но не закончила фразу.

– Что потом? – заинтересовался он.

– Не знаю, как тебе это объяснить…

– Что именно?

– Может, ты слышал такое слово – «поскрёбыш»?

– Поскрёбыш? – удивился он.

Лариса кивнула.

– По-моему, это хлебец, испечённый из остатков муки, – неуверенно проговорил он.

– Может быть, – согласилась она, – но это ещё и поздний ребёнок.

– Интересно. И что?

– А то, что моя мама поскрёбыш. И мама Виолы старше моей мамы на семнадцать лет. Так что, сам понимаешь, они не могли быть близки по естественным причинам.

– Как же так получилось, что вы с Виолой ровесницы?

– Мы не ровесницы, она меня немного старше. Но её мама тоже поздно родила. А я родилась, когда мои родители были совсем юными, так что мы с Виолой в детстве дружили, тем более что за нами обоими присматривала наша бабушка.

– Теперь понятно.

– А у тебя есть братья или сёстры?

– Только, как и у тебя, двоюродные.

– Ну почему сразу «как у тебя»? – улыбнулась она. – У меня, между прочим, и родной брат есть.

– Извини, я не знал.

– И даже не предполагал?

– Точно, угадала, не предполагал.

Ближе к половине двенадцатого Сотников подошёл к стенке и достал из бара бутылку кагора, а из застеклённой её части маленькие рюмочки. Так вдвоём они и встретили Рождество. Александр и словом не обмолвился, что в это время он должен был находиться в компании своих друзей и подруг. Он заранее позвонил одному из друзей и предупредил, что прийти не сможет, а потом отключил телефон, не дослушав сокрушённые укоры друга.

В начале первого они сложили грязную посуду и остатки еды на тот же сервировочный столик, потом всё перемыли в четыре руки. И Лариса, извинившись, ушла спать. А Александр вернулся к прерванному чтению. Но парень не захотел бы признаться даже самому себе, что он только делает вид, что читает, а на самом деле думает о Ларисе. Его очень беспокоило, как она перенесёт продолжение расследования. Ей бы вернуться домой. И в то же время ему так не хотелось, чтобы она уезжала…

Глава 12

На следующее утро Лариса проснулась раньше него. И когда он пришёл на кухню, там уже пахло кофе и вовсю жарилась яичница.

– Извини, – проговорила она, – ты сказал, что не любишь, когда чужие хозяйничают на твоей кухне, но я всё-таки рискнула.

– Ну, какая же ты чужая, – улыбнулся он, – ты лучше скажи мне другое: как ты подгадала с кофе и яичницей?

– Ларчик открывается просто, – отшутилась она, – просто я услышала, как ты встал и пошёл умываться.

– А ты уже была на кухне?

– Да.

– И что делала?

– Стояла у окна и смотрела на фонарь.

– Смотрела на фонарь? – удивился он.

– Да. – Она думала, что он станет её расспрашивать, но он ничего больше не спросил. А после завтрака сказал:

– Мы сейчас с тобой поедем на площадь.

– Зачем?

– Как зачем? Гулять! Там ёлка, сказочный городок, ледяные фигуры и вообще много всего интересного.

– Я думала, что мы останемся дома.

– Нет уж, я не дам тебе сегодня сидеть дома и киснуть.

– Но Виола… – начала она.

– Да, Виолу очень жаль. Но, как ты думаешь, что бы она сделала на твоём месте?

– Пошла бы развлекаться, – не задумываясь ответила Лариса.

– Ну вот видишь.

И они отправились на главную площадь города. Там было много народа, звучала музыка, наряженные коробейниками лоточники продавали различные вкусности, печёности и сладости.

Лариса с Сашей даже прокатились на тройке. А потом заглянули в маленькое уютное кафе, где пообедали борщом с пампушками и запечённой камбалой. На десерт Саша предложил взять кисель из клюквы и чёрной смородины. И Лариса прислушалась к его совету.

Домой они вернулись, когда уже стемнело. Во дворе их встретил фонарь, к которому Лариса вчера обратилась с просьбой. Она мысленно поприветствовала его как старого знакомого. И он вновь подмигнул ей. Но Саша почему-то ничего не заметил. Восьмого Сотников собирался отвезти Ларису в загородный парк, где можно было взять напрокат лыжи и покататься с горы.

* * *

На следующий день после Рождества следователь Абашкин проспал самым банальным образом. Да, собственно, и Рождества как такового у Юрия Тимофеевича не было. Рано утром его вызвали на труп. Потом ему пришлось ехать в Следственный комитет, затем на другое место происшествия. Лишь ближе к вечеру он смог заскочить к матери, которая прождала его весь день. После сытного ужина, который был для Абашкина ещё и полдником, и обедом, он задремал в кресле.

Мать, видя, что он клюёт носом, предложила:

– Сыночек, может, заночуешь у меня?

Но Юрий Тимофеевич помотал головой, как конь, прогоняющий дремоту, потом чмокнул мать в щёку и сказал:

– Нет, мне домой надо. Мама, спасибо, всё было очень вкусно. Ну, я пошёл. Созвонимся.

Мать вздохнула и закрыла за ним дверь. Дома Абашкин сразу лёг спать. Он хорошо помнил, что заводил будильник, но тот всё-таки не прозвенел. «Либо его домовой отключил, – думал с усмешкой следователь, – либо, когда он начал звонить, я сам до него дотянулся и поднял штырёк вверх». Последнее было более реалистичным. И Юрий Тимофеевич решил ставить будильник подальше от кровати, чтобы нельзя было сонному дотянуться до него рукой.

Следователь только собрался позавтракать, сварил себе кофе, намазал ломтики отрубного хлеба маслом и повидлом, как ожил его сотовый.

– Алло, – буркнул он недовольным голосом.

– Здравствуйте, Денис Филиппович Ушаков, – представился звонивший.

– Какой ещё Ушаков? – не здороваясь, спросил следователь.

– Как какой? Сосед Виолы Рокеловой. Вы меня просили позвонить, как только вернётся Крашенинникова.

– Да, помню.

– Так вот, Софья Ивановна вернулась.

– Отлично, – обрадовался следователь, – вы что-нибудь сказали ей?

– Пока нет, – растерянно пробормотал Ушаков, – а надо было?

– Нет, нет. Ничего не говорите, я сейчас подъеду.

Не успели Сотников и Васильева собраться на запланированную прогулку, как зазвонил Ларисин сотовый.

– Алло?

– Это Абашкин, – донёсся до неё голос следователя.

«Ни здравствуйте тебе, ни доброе утро, – вздохнула Лариса, – хотя какое оно доброе».

– Здравствуйте, Юрий Тимофеевич.

– Вы не уехали из города?

– Нет, вы же мне не велели.

– Вот и ладушки, я сейчас еду в дом, где жила ваша сестра.

– Зачем? – испуганно спросила девушка.

– Мне только что позвонил Ушаков и сказал, что вернулась соседка вашей сестры. Крашенинникова. Может быть, она что-то видела в тот вечер. Надо срочно с ней поговорить. И я хочу, чтобы вы тоже туда подъехали. Как быстро вы сможете туда добраться?

– Я уже на месте.

– Что?! Вы вошли в квартиру сестры?! – зарычал следователь.

– Боже упаси! – И пояснила: – Меня приютил на время Сотников.

– Вот как, – хмыкнул следователь и отключил связь.

– Уж не Абашкин ли звонил? – спросил Александр.

– Он самый, – сердито ответила Лариса, – невежа и нахал.

– Я предупреждал тебя, – грустно заметил Сотников.

Девушка кивнула.

– Велел ждать его на площадке.

Хотя точно вспомнить, что велел ей Абашкин, она не могла. Но смысл был именно таковым.

– Ему позвонил сосед Виолы и сказал, что вернулась женщина, которая уезжала к детям.

– Странно, – проговорил Сотников, – чего это она так быстро вернулась?

– Я не знаю.

– Придём и узнаем.

– Твоему приходу он точно не обрадуется, – обронила Лариса.

– А меня это не волнует.

– Меня тоже, – призналась Лариса.

На место они, естественно, прибыли раньше следователя и ждали его, глядя в окно.

– Да вы опять с пажом, – воскликнул Абашкин, торопливо поднимаясь по лестнице.

Молодые люди ничего ему не ответили. Следователь нажал на звонок нужной им квартиры. Денис Филиппович не ошибся: Софья Ивановна Крашенинникова действительно была дома. Приход следователя в сопровождении Ларисы удивил её. Сотникова они с собой не взяли, и он остался маяться в ожидании на площадке. Софья Ивановна с удивлением, смешанным с недоумением, нацепив на кончик носа очки, рассмотрела документ следователя и впустила их в квартиру.

– Софья Ивановна, вы уже, конечно, всё знаете, – бросил пробный камень следователь.

– Что всё? – не поняла она его намёка.

– То, что ваша соседка, Виола Рокелова, убита.

– Виола? Убита? – воскликнула Крашенинникова, отступив на два шага назад. – Что вы такое говорите?

– Увы, увы, – состроив сочувствующую мину, покачал головой Абашкин и подумал о том, что соседки не успели ещё просветить старушку.

Однако, хотя Софья Ивановна Крашенинникова и была дамой в преклонном возрасте, мало у кого язык повернулся бы назвать её старушкой.

– Вот вы когда в последний раз видели Виолу Рокелову? – спросил следователь.

– Не помню… – растерянно ответила женщина.

– А если подумать, – продолжал настаивать Абашкин.

– Я слышала её накануне Нового года, – произнесла Софья Ивановна.

– Что значит «слышали»? – удивился следователь.

– К ней пришла какая-то девушка, она её впустила. А потом они начали ссориться.

– Откуда вы знаете?

– Ко мне должен был на полчасика заехать внук со своей девушкой, и я постоянно подбегала к двери и смотрела в глазок.

– Он обещал приехать к вам перед самым Новым годом? – не поверил следователь.

– Нет, – призналась женщина, – он сказал, что заскочит после двенадцати. Но я…

– Понимаю, – перебил её следователь, – но вы, сгорая от нетерпения, надеялись на чудо.

– Можно и так сказать, – вздохнула Крашенинникова.

– Вы стояли у глазка?

– Правильнее сказать, что я подбегала к нему ежеминутно.

– И видели всех, кто поднимался на площадку?

– Да.

– Вы рассмотрели девушку, которая приходила к Рокеловой?

– В общем-то, да, – призналась Софья Ивановна.

– Она вам знакома?

– Не могу сказать точно, – задумалась Крашенинникова, – вроде бы я и видела её раньше, но не уверена.

– А узнать вы её сможете?

– Думаю, что смогу.

– А когда девушка ушла от Рокеловой, вы не видели?

– Как не видела, видела! – воскликнула Софья Ивановна. – Только она не ушла.

– Как это не ушла?

– А то! Она вылетела, как пробка! И захлопнула за собой дверь.

– То есть Виола её не провожала? – уточнил следователь.

– Нет, не провожала, – неожиданно Крашенинникова замерла, перевела взгляд со следователя на Ларису и обратно и, хлопнув себя по лбу, воскликнула: – Вспомнила!

– Что вы вспомнили, Софья Ивановна?

– Эта девушка раньше бывала у Виолы! И с ней ещё одна! А потом Алла Павловна мне рассказывала, что Виола отбила у своей подруги жениха! И они разругались!

– Кто такая Алла Павловна?

– Наш главный информатор! – гордо заявила Софья Ивановна.

«Главная сплетница», – улыбнулся про себя следователь и спросил:

– А как фамилия главного информатора?

– Баранова она.

– А где живёт эта уважаемая женщина?

– В доме напротив, в среднем подъезде, в двенадцатой квартире. Но обычно она сидит на лавочке за столиком.

– Спасибо вам большое, Софья Ивановна, – раскланялся следователь.

Ларисе даже показалось, что Абашкин собрался поцеловать руку пожилой даме, но он только бережно пожал её.

Они уже переступили через порог, как Абашкин внезапно остановился и спросил:

– Уважаемая Софья Ивановна, а почему вы не остались у детей до конца праздников?

Женщина смутилась, а потом ответила:

– Шумно у них очень, а я привыкла к тишине. Вот и попросила зятя отвезти меня обратно.

– Спасибо. И простите за проявленное любопытство.

«Какой любезный молодой человек», – подумала Софья Ивановна, закрыв за ними дверь.

– Ну, что, – спросил следователь, глянув на Ларису, – чешем к информатору?

– Чешем, – ответила она и осеклась. А он только хмыкнул.

– Саша, мы идём в одно место, – обратилась Лариса к шагнувшему им навстречу Сотникову.

– В какое такое место?

– А вас это, товарищ Сотников, не касается, – отрезал следователь.

– Как это не касается, товарищ следователь, – возразил Александр, – я же главный свидетель обвинения!

– Чего такого вы свидетель?

– Так это же именно я раздобыл у ключницы ключ от квартиры Виолы! Если бы мы с Ларисой не вошли туда и не увидели кровь, то неопознанный труп Виолы до сих пор болтался бы у вас на шее.

– Но-но, Сотников! Выбирайте выражения! – разозлился Абашкин и вдруг сбавил обороты: – А вы знаете некую гражданку Баранову Анну Павловну?

– Конечно! Кто ж её в нашем дворе не знает?! Та ещё ведьмища! – И он быстро повернулся к Ларисе. – Извини.

– Почему вы так назвали её? – уцепился следователь.

– Потому что у неё не язык, а вертеп!

– В смысле?

– Всю грязь собирает и разбрызгивает везде, где только не пройдёт.

– Вы знаете, где она живёт?

– Знаю.

– Как близко вы с ней знакомы? – не отставал Абашкин.

– Смотря что вы имеете под словом близко, – усмехнулся Сотников. – Если вы изволите предполагать, что я с ней спал, то вынужден вас разочаровать – нет, она для меня слишком стара и неказиста.

Абашкин побагровел.

Но Сотников, не обращая внимания на изменения в его лице, продолжал:

– А если хотите знать, сплетничала ли она обо мне, то о да! Не раз моё имя кувыркалось на её языке.

– А вам на язык типун! – рявкнул следователь.

– Премного благодарен за вашу доброту, Юрий Тимофеевич.

Так, переругиваясь, они вышли из подъезда. На лавочках во дворе сидели женщины разных возрастов, но в большинстве своём это были мамы или бабушки, присматривающие за играющими на площадке и в песочнице детьми.

– Среди них есть Баранова? – спросил следователь Сотникова.

– Не наблюдается.

– Тогда ведите к ней домой.

Они поднялись на второй этаж среднего подъезда дома напротив.

– Тут она живёт, – ткнул Сотников в одну из дверей.

– Ждите меня на улице, – распорядился Абашкин и нажал на звонок.

– И я? – пискнула Лариса.

– И вы!

Александр взял её за руку и быстро потащил вниз.

– Почему он не взял меня? – спросила Лариса.

– Я не разбираюсь в премудростях работы следователя, – пожал плечами Саша, – ну не взял и не взял, чего психовать-то, – добавил он, пытаясь успокоить Ларису, – всё, что тебе надо знать, ты узнаешь.

– Как?

– Не знаю. Может, Абашкин сам всё и расскажет.

– Как же, расскажет он! – Лариса топнула ногой.

Когда дверь открылась, следователь увидел перед собой высокую, худую и сутулую женщину неопределённого возраста с седыми волосами, кое-как заколотыми на затылке, и большим кривоватым носом. И Абашкину тотчас вспомнились о ней слова Сотникова. Эту женщину и впрямь было легко представить за варкой зелья в котле или летящей по небу в ступе.

– Алла Павловна Баранова? – спросил следователь строгим голосом.

Но женщина, видимо, была не из пугливых.

– Я-то Алла Павловна Баранова, – сказала она, зыркнув на него парой глубоко посаженных глаз, – а ты кто таков будешь?

– Я следователь, Юрий Тимофеевич Абашкин. – Он сунул ей под нос своё удостоверение.

– Ну и что тебе от меня надо? – растянула она в подобии улыбки узкие губы.

– Поговорить мне с вами нужно.

– Говори. Кто тебе мешает?

– Не ты, а вы! Я при исполнении. И что, говорить мы будем на лестничной площадке?

– А у вас есть другие предложения? – оскалила она желтоватые зубы.

– Есть! И даже два!

– Ну?

– Либо в вашей квартире, либо в управлении.

– Ишь, какой скорый, – проговорила женщина, почесала горб на носу и сказала. – Ладно, заходи! – И тут же поправилась: – Заходите.

«Точно ведьмища», – подумал следователь и, переступив порог, оказался в узком коридоре. Хозяйка тем временем уже доковыляла до его конца и свернула налево. Абашев поспешил за ней и оказался на крохотной кухоньке.

– Чайку хотите? – спросила Баранова и подмигнула следователю.

– Нет, спасибо, – поспешно отказался он, подумав про себя: «Отравит ещё»!

– Ну, коль вы не хотите, я одна попью. – И она налила себе в чашку кипяток, добавила варенье неопределённого цвета, перелила чай в блюдце и принялась пить, громко втягивая в себя жидкость.

– Алла Павловна, – перешёл к делу следователь, – мне тут сказали, что вы человек, который знает всё и обо всех.

– Ну, предположим не обо всех, – снова растянула свой рот в пугающей улыбке Баранова, – а только о тех, кто живёт на моей территории.

– На вашей территории? – поперхнулся слюной следователь.

– Ну, да, – подтверждая свои слова, кивнула она, – в этом дворе.

– Понятно. В таком случае я буду очень признателен вам, если вы расскажете мне о Виоле Рокеловой.

– Это о той, которую кокнули? – хмыкнула Баранова.

– Вам-то это откуда известно?

– Мне известно всё. – Она многозначительно посмотрела на него своими маленькими глазками.

Следователь поёжился, ему показалось, что ей по силам просверлить в нём сразу две дырочки. Но всё же он спросил:

– Может, вам известно и кто её убил?

– Подружка, наверное, – небрежно бросила она.

– Какая подружка?

– Та, у которой она парня увела.

– А что, Рокелова увела у кого-то парня?

– А то!

– И что же, подруга ей угрожала?

– Визжала как резаная, что убьёт Виолку.

– Давно это было?

– Да уж давненько.

– До Нового года?

– Нет, после.

– Что значит «после»?

– А то и после! Но не этого Нового года, а того.

– Что вы мне морочите голову?! – вспылил следователь. – Назовите мне точное время произнесённых угроз!

– Точное не помню. Но в январе того года.

– И больше вы не видели эту подругу?

– Не видала.

– А парня?

– Парня видела.

– Где же он теперь?

– Откуда мне знать?! – удивилась Баранова. – Я же с самого начала сказала, что отвечаю только за свою территорию.

– Тьфу ты! – вырвалось у следователя.

– А вы мне тут, господин хороший, давайте не плюйте, – рассердилась Баранова.

– Вот что я вам скажу, Алла Павловна, информатор из вас хреновый!

– Ишь ты, он ещё и ругается! – Баранова погрозила ему сухим крючковатым пальцем. А когда он уже дошёл до двери, она внезапно добавила: – А может быть, её убила не подруга.

– А кто же? – быстро обернулся следователь.

– Тот самый парень.

– Которого она отбила у подруги?

– Ну да.

– А зачем ему её убивать?

– Так он же бросил её.

– Ну и что? – спросил следователь и чуть было не ляпнул: «Меня вот тоже девушка бросила, и что же, мне её пристрелить из табельного оружия?»

– Виолка хотела, чтобы он к ней вернулся. А он ни в какую.

– Да откуда это-то может быть вам известно? – фыркнул следователь.

– Я чую! – И к его ужасу и изумлению, она пошевелила кончиком носа.

– А когда вы видели его последний раз в этом дворе?

– Месяца четыре назад, – ответила она, немного подумав.

– То есть он зачем-то приходил? – уточнил следователь.

– Приходил, – подтвердила Баранова.

– А зачем?

– Я почём знаю!

– А как же чутьё?

– Идите уже! – махнула она на него сердито рукой.

– Ещё один вопрос: а не появился ли у Виолы ещё кто-нибудь?

– Нет, никто не появился. А в последнее время она вообще стала вести замкнутый образ жизни.

Абашкин посмотрел на Баранову с удивлением – ишь, какие она слова знает – и уточнил:

– Что вы имеете в виду?

– Раньше она любила повеселиться, всё время куда-то уходила и в будни поздно возвращалась. А последнее время только дом и работа.

– Интересно.

– Мне тоже, – вздохнула Баранова.

– И что же, вы ничего не вынюхали?

– Нет, – с сожалением вздохнула она.

– Ладно, спасибо и на этом.

Она тотчас захлопнула за ним дверь, пробормотав при этом:

– Молодой да ранний! Всё ему преподнеси на блюдечке с голубой каёмочкой. Ничего, голубчик, сам побегаешь, держа нос по ветру.

– Ну, чего? – кинулась Лариса навстречу следователю?

– Можно сказать, что ничего, – отмахнулся он.

– Разве она ничего не знает?

– Алла Павловна считает, что вашу сестру убила её подруга. Баранова слышала, как они скандалили во дворе, правда, в прошлом году, и та девушка обещала убить соперницу. А теперь вот Крашенинникова видела её убегающей из квартиры Виолы.

– Я ничего не понимаю, – жалобно проговорила Лариса, – ругались они с Виолой в том году. Тогда зачем она ещё и в этом году приходила, то есть, опять же, уже в том, – поправилась Лариса.

– Вероятно, подруга по-прежнему хотела вернуть своего парня.

– Какая подруга? – закричала Лариса.

– Тихо-тихо. Наверное, та, у которой Виола отбила жениха.

– Так значит, обручальные кольца были приготовлены на свадьбу?

– Не знаю. Баранова сказала, что тот парень бросил вашу сестру.

– Может быть, он вернулся к своей прежней девушке?

– Но тогда зачем ей приходить к Виоле и скандалить накануне встречи Нового года?

– Да и почему Виола ей открыла…

Следователь хотел сказать: «Потому, что девки дуры», но воздержался.

– Вы, Лариса, – обратился он к Васильевой, – говорили, что у вашей сестры были две близкие подруги.

– Да, две.

– Теперь мы знаем, что у одной из них ваша сестра отбила жениха.

Лариса промолчала.

– Вы знаете адрес только одной из них?

– Да, Глаши.

– Что ж, едем к Глафире.

Они сели в машину следователя и покатили по адресу, названному Ларисой.

Глава 13

Дверь им открыла миловидная девушка. Она с недоумением перевела взгляд со следователя на Сотникова, потом её глаза остановились на Ларисе, и в них промелькнуло узнавание:

– Лариса! – воскликнула она недоумённо. – Чем обязана?

– Это следователь Юрий Тимофеевич Абашкин.

– Спасибо, что представили, – бросил Абашкин Ларисе, не глядя на неё, и протянул удостоверение Глафире.

– Следователь? – ещё больше удивилась девушка.

Абашкин кивнул:

– Как видите. А вы Глафира Тимофеевна Прянишникова?

– Да, но…

– Подруга Виолы Евгеньевны Рокеловой?

– Бывшая подруга, – поправила девушка.

– Глаша, кто там? – раздался нетерпеливый мужской голос.

– Лариса…

– Какая ещё Лариса?

– Сестра Виолы.

– Что за ерунда? – отозвался голос, и через полминуты рядом с Глафирой уже стоял высокий брюнет с изогнутыми луками бровями над тёмно-коричневыми, почти чёрными глазами. – И что это у нас тут за делегация? – насмешливо спросил он.

– Лариса вот…

– Вижу, что Лариса. А это кто?

– Она следователя привела.

– Следователя? – Брови брюнета взлетели вверх.

Абашкин с явным удовольствием слушал разговор молодых людей. Неизвестно, сколько он держал бы их в неведении, но тут не выдержала Лариса. Она бросилась Глаше на шею и проговорила, всхлипывая:

– Виолу убили.

– Как убили?

– Не знаю.

– Теперь понятно, зачем следователь, – угрюмо проговорил парень.

– Так мы войдём? – Абашкин сделал шаг, и девушка с парнем попятились. Троица незваных гостей вошла в квартиру. Глафира провела их в гостиную и пригласила садиться.

– А вы кто? – бесцеремонно спросил Абашкин Азамата.

– Это мой жених Азамат Юсуфович Сабуров.

– А вы оперативник? – в свою очередь спросил Азамат Сотникова.

– Нет, это свидетель Александр Сотников, – махнул рукой следователь.

– Свидетель убийства? – растерялась Глаша.

– Нет, свидетель обвинения, – усмехнулся Абашкин.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Глаша.

– А вам и не надо ничего понимать.

– Но скажите хотя бы, кто убил Виолу.

– Да вот хотя бы ваш жених. Внешность у него подходящая, – ляпнул Абашкин и уставился на Азамата. Должно быть, он ожидал взрыва негодования. Взрыв действительно произошёл, но с другой стороны.

– Что вы такое говорите?! – закричала на него Глафира.

Следователь Абашкин был молодым и… рьяным. Ему хотелось всего и сразу. И он подумал, что брюнета вполне можно расколоть наскоком.

– Вы с ума сошли, если решили, что я мог запасть на Виолу, – проговорил Азамат.

– Полегче на поворотах! – предупредил Абашкин и добавил язвительно: – Не в ауле танец с саблями танцуешь.

– Я родился здесь! – выдохнул Азамат. – Понял, да?! – Его глаза ослепительно сверкнули. – И отец мой здесь родился, и дед!

Глаша испуганно дотронулась до рукава свитера жениха.

«Тоже мне метатель молний выискался», – подумал следователь. И спросил насмешливо:

– И чем же они занимаются? Торгуют на рынке или кладут кирпичи?

– Мой дед и отец режут! – выпалил Азамат.

– Баранов? – продолжал прикалываться следователь.

– Людей!

– Что?! – Глаза следователя округлились.

– Прекратите немедленно! – закричала Глаша. – Дед и отец Азамата хирурги! Они проводят сложнейшие операции на сердце. А вам должно быть стыдно! – Она негодующе посмотрела на следователя.

– Мне? – сделал он непонимающее лицо. И мысленно сравнил сидящую перед ним Глашу и фотографию убитой Виолы, вынеся вердикт не в пользу Глафиры.

Угадав его мысли, Азамат произнёс насмешливо:

– Надо понимать, каким местом любить.

– Что? – следователь вскочил со стула.

– Я имел в виду сердце и глаза, – ухмыльнулся Азамат и невинно поинтересовался: – А вы о чём подумали, господин следователь?

– Товарищ следователь, – машинально поправил Абашкин.

И Глаша испуганно вцепилась в руку Азамата, опасаясь, что тот бухнет что-то в духе «тамбовский волк тебе товарищ».

Но если Азамат и подумал так, то вслух не произнёс. То ли решил не испытывать терпение следователя, то ли пощадил нервы любимой девушки. Абашкин ещё раз внимательно посмотрел на Глашу и вздохнул. Она совсем не подходила под описание, данное соседкой, девушки, выбежавшей в ту роковую ночь из квартиры Виолы.

– А теперь назовите мне адрес вашей подруги Марии.

– Но зачем вам адрес Маши? Уж не думаете ли вы…

– Вас не касается, что я думаю и о ком, – оборвал её Абашкин, – диктуйте адрес.

– Глаш, дай ему адрес, – тихо сказал Азамат, – он всё равно его узнает.

Как только за следователем закрылась дверь, Глафира сразу бросилась звонить Марии. Но телефон её по-прежнему был отключен. Девушка беспомощно оглянулась за Азамата. Но тот только плечами пожал. Азамат осторожно привлек заплакавшую Глашу к себе и стал гладить по голове, как ребёнка.

Курносая круглолицая Глаша вовсе не была красавицей. Но Азамат был уверен, что краше его Глаши нет никого на свете. И он не мог понять, как парням могут нравиться высокомерные красотки журнального типа, не страдающие от переизбытка ни ума, ни душевного тепла, такие как Виола, которую он невзлюбил с первого взгляда. «Нормальным парням Виолы нравиться не могут!» – категорично решил он.

И сколько раз у него чесался язык, чтобы предостеречь Глашу от Виолы, которую он считал вероломной интриганкой. А оказалось, что предостерегать нужно милую интеллигентную Машу.

– Почему она отключила телефон? – спросила Глаша, подняв на любимого заплаканные глаза.

– Я не знаю, может, она с кем-то…

– Ну с кем она может быть?!

– Глаш, не вечно же ей убиваться по этому негодяю. Она могла кого-то встретить в новогоднюю ночь.

– Шутишь? – укоризненно спросила Глафира.

– Нет, просто рассуждаю логически.

– Когда мужчинам нечего сказать, они всегда ссылаются на логику, – уколола Азамата девушка.

«Ага, нам, кажется, стало лучше», – подумал Азамат и предложил:

– Давай подождём до прояснения ситуации, а потом будем думать, как нам действовать дальше.

– Чего тут думать! – Глафира бросилась в прихожую, Азамат за ней. – Нужно ехать к Маше! – Девушка схватила шубку и стала надевать.

– Подожди! – прикрикнул Азамат. – Не пори горячку! Поспешив, мы можем только навредить ей!

– Как это? – Шуба выскользнула из рук Глаши и с упала к её ногам.

– Так это! Они же опередят нас! И что, мы будем силой отбивать у них Машу? Следователь же при исполнении! И мы, вместо того, чтобы помочь Маше, окажемся вместе с ней в кутузке.

– Что же делать? – Глаша сжала на груди руки.

– Я уже сказал тебе, что нужно подождать.

И Глаша сдалась.

* * *

В квартиру Марии Нестеровой следователь звонил долго и упорно, потом начал стучать.

– Может быть, её нет дома? – робко предположила Лариса.

Но Абашкин продолжал звонить, пока не открылись двери трёх остальных квартир на площадке.

Сердитый всклокоченный старичок в полосатой пижаме пригрозил:

– Если вы не прекратите хулиганить, мы вызовем полицию!

– Считайте, что вы её уже вызвали, – огрызнулся следователь.

Из другой квартиры высунулась маленькая, юркая, как ящерка, женщина и обратилась к парню, стоящему в проёме квартиры напротив:

– Вась, а Вась, скинь их с лестницы!

– Я вам скину! – повернулся Абашкин и наконец соизволил показать рассерженным соседям своё удостоверение.

– Вася! Посмотри, что там у него! – велела женщина.

Парень лениво отлепился от проёма и подошёл к Абашкину, взглянул на удостоверение и проинформировал Ящерку:

– Тёть Варя, он не врёт. Следователь.

– А почему тогда безобразничает? – озадаченно спросил старичок и попытался пригладить волосы.

– Мне нужна ваша соседка Мария Нестерова.

– Так дома она, я сама её часа два назад видела, она мусор выносила, – сказала Ящерка.

– Так за два часа она уже могла сто раз уйти, – воскликнул старичок.

– Можно через лоджию перелезть и посмотреть, – предложил парень.

– У вас с ней спаренная? – спросил следователь.

– Не у меня! У тёти Вари! – кивнул парень на Ящерку.

– Я не полезу! – возмутилась та.

– Вас никто и не заставляет, гражданка.

– Варвара Петровна я!

– Хорошо, Варвара Петровна, можно я к вам зайду?

– Заходите, чего уж там, – вздохнула Ящерка.

– А мы? – спросила Лариса.

– А вы здесь ждите, – велел Абашкин и обратился к парню: – А вы, Вася, идёмте со мной – если что, подстрахуете.

Парень нырнул в свою квартиру и тут же вернулся с ключами, закрыл свою дверь и молча последовал за Абашкиным. Ящерка по имени тётя Варя вывела мужчин на лоджию, которая оказалась застеклённой. Но открыть окно не было проблемой. Проблема была в том, что и лоджия Нестеровой была застеклена.

– Придётся выбить одно стекло, – проговорил вслух следователь.

– Лучше вырезать, – задумчиво почесал лоб Вася.

– У тебя есть чем? – поинтересовался Абашкин.

– А то, – хмыкнул Вася, как вдруг закричал: – Глядите! – и так шмякнул следователя по плечу, что тот чуть по самые уши в пол не провалился.

– Чего ты орёшь?! – сердито проговорил Абашкин, растирая плечо.

– Да вы сами-то посмотрите! – продолжал бурно радоваться Вася, тыча в одно из окон.

– Смотрю, и чего? – заинтересовался следователь.

– Видите, щёлка?!

– Вроде…

– Видимо, Мария оставила её для проветривания лоджии.

– И что? – Абашкин смерил Васину атлетическую фигуру. – Ты вообразил, что сумеешь превратиться в комара или таракана и проскользнуть в эту щель? Нет, я, конечно, слышал, что новогодние чудеса случаются, но не до такой же степени! – продолжал он измываться над парнем.

– При чём тут чудеса? – с пренебрежением отмахнулся от него Вася. Подошёл к двери и крикнул: – Тёть Варь! У вас крючок имеется?

– Какой такой крючок, Васенька?

– Обыкновенный!

– У меня вязальный есть!

– Несите.

Вася посмотрел на принесённый Ящеркой крючок и вздохнул.

– Нет, этот не подходит.

– Почему?

– Маленький очень. У вас побольше есть?

– Ну, если только тот, что после мамы остался. Она коврики из тряпок вязала.

– Несите! – махнул рукой парень.

Он осмотрел принесённый крючок со всех сторон и, кажется, остался доволен.

– Отойдите отсюда, – велел Василий следователю и наклонился над перилами так низко, что почти лежал на них. Он просунул крючок в щель соседней лоджии и стал вертеть им. Абашкин нетерпеливо переступал с ноги на ногу за его спиной.

– Да что вы топчетесь, как слон? – не выдержала тётя Варя. – Вы отвлекаете Васю.

– Отвлечёшь вашего Васю, – огрызнулся следователь, но топтаться перестал.

Прошло ещё долгих десять минут, прежде чем окно отъехало в сторону.

– Готово! – удовлетворённо воскликнул парень.

– Только долго очень, – недовольно пробурчал Абашкин.

– Я боялся нажимать сильнее, – пояснил Василий, – если бы крючок сломался, то пришлось бы и впрямь вырезать стекло.

Абашкин отстранил парня и первым перелез на лоджию Нестеровой. Вскоре оттуда донёсся его разочарованный возглас.

– Блин!

– Что такое? – разволновалась женщина и ринулась к открытому окну.

– Тётя Варя, вы-то куда? – проговорил укоризненно Василий и, отодвинув её в сторону, перелез к следователю.

– Тут закрыто, – сказал ему следователь, – и щёлок нет! Что делать будем?!

– Это вы меня спрашиваете? – удивился Василий.

– А кто у нас тут рецидивист-домушник? – хмыкнул следователь.

– Я, между прочим, тренер по боксу, – обиделся парень.

– Всё, молчу, молчу. – Абашкин поднял руки жестом, говорящим о том, что он просит пощады.

Васе следователь надоел, он попыхтел возле двери и сказал, что можно попробовать выдавить стекло, но он бы сначала постучал.

– Так мы и стучали, и звонили.

– Мало ли, – Василий прижал лицо к стеклу, и благо шторы не были сдвинуты, можно было рассмотреть, что происходит в комнате.

– Ну, что там? – спросил следователь, пристраиваясь рядом с ним.

– На диване кто-то спит.

– Кто?

– Мария, скорее всего. О! Она встаёт!

И тут следователь увидел, что девушка действительно приподнялась, потянулась, опустила ноги на коврик и… вынула из ушей беруши! И тут Абашкин и Вася, не сговариваясь, забарабанили по стеклу. Девушка повернула голову в их сторону, и Абашкин разглядел заметавшийся в них ужас.

– Помогите! – закричала она и, как была в короткой ночной сорочке, бросилась к двери. – Полиция! – донёсся до них её крик.

– Это я, Вася! – закричал сосед.

Но Нестерова его не слышала. Она уже выбежала на лестничную площадку и попала в кольцо возбуждённых соседей.

– Давай быстро назад! – скомандовал следователь, и они с Васей проделали обратный путь.

А взгляд Марии тем временем скользнул по фигуре незнакомого парня и девушки.

– Лариса! – узнала она.

Васильева кивнула и заплакала.

– Чего ты здесь делаешь?

Лариса не успела ответить, как из квартиры тёти Вари вылетел следователь, а за ним неспешно вышел Вася.

Увидев их, Мария взвизгнула:

– Грабители!

– Ты что, не узнаёшь меня? – добродушно улыбнулся Вася. – Я же твой сосед.

– Вася…

– Вася!

– Я поняла, он заставил тебя! – Мария ткнула пальцем в сторону Абашкина.

– Никто его не заставлял, – обиделся следователь, – он сам, как сознательный гражданин, решил помочь следствию.

– Какому ещё следствию?

– Хватил уже дурочку тут валять, – рассердился Абашкин и развернул перед Марией удостоверение: – Абашкин Юрий Тимофеевич, следователь.

Мария неожиданно закричала, потом зажала рот рукой и бросилась в свою квартиру. Абашкин кинулся за ней, опасаясь, как бы она не захлопнула дверь перед его носом. За ним вошли Лариса и Александр. Следом ввалилась парочка возбуждённых соседей в лице взлохмаченного старичка и тёти Вари. Замкнул шествие Вася.

– А вас сюда кто звал? – гаркнул на них Абашкин.

– Так мы это, понятые, – нашлась тётя Варя. Старичок в подтверждение её слов быстро-быстро закивал головой, точно китайский болванчик. А Вася молча повёл широченными плечами.

– Чёрт с вами, оставайтесь, – махнул рукой следователь.

Вася подошёл к стулу, стоявшему возле дивана, взял с него скромный ситцевый халатик и протянул Нестеровой.

– Маш, надень.

Она поблагодарила его кивком головы и быстро надела халат, только сейчас сообразив, что её короткая сорочка ничего не скрывает, а, скорее, выставляет напоказ.

Следователь оглядел её придирчивым взглядом, а потом спросил:

– Зачем вы, гражданка Нестерова, убили свою подругу Виолу Рокелову?

– Я – Виолу? – удивилась Мария.

– Вы, вы! Есть свидетели вашего зверского убийства!

– Зверского убийства? – изумлённо повторила Мария и невольно добавила: – Но там больше никого не было.

– Значит, вы сознаётесь, что прямо накануне Нового года ворвались в квартиру Рокеловой?

– Я не врывалась. Она сама мне открыла.

– И вы устроили потасовку?

– Наверное, – печально кивнула девушка.

«Вот это дело», – подумал Абашкин и мысленно потёр руки.

– В результате которой вы убили её! – громко возвестил он вслух.

– Я никого не убивала! – закричала Мария и попыталась вскочить с дивана.

– Сидите! – рявкнул следователь, и девушка бессильно опустилась обратно.

– Теперь расскажите нам, что вы сделали с трупом?

– С каким трупом? – Она подняла на него измученные глаза.

– С трупом вашей подруги, Виолы Рокеловой!

– Но я не убивала её! – И тут она вспомнила, как толкнула Виолу и та отлетела к шкафу. – Господи, – пробормотала Мария, – неужели?! – Она посмотрела на следователя. – Значит, Виола мертва?

– Мертвее не бывает, – подтвердил тот и спросил: – Значит, вы признаётесь в убийстве своей подруги?

– Признаюсь, – выдохнула девушка.

– Вы задержаны! – торжественно произнёс Абашкин.

– Можно мне одеться? – спросила Мария.

– Одевайтесь, – великодушно разрешил следователь, – не голую же вас по морозу тащить.

– Спасибо, – беззвучно произнесла она и направилась в комнату.

– А вы марш за ней! – велел Абашкин Ларисе и тёте Варе.

Соседка стояла, молча поджав губы, и осуждающе смотрела на Марию.

А Лариса тихо выдохнула.

– Как ты могла?

– Я не хотела, – пролепетала в ответ Нестерова.

Довольно скоро все три женщины вышли из комнаты. Абашкин не отказал себе в удовольствии защёлкнуть на руках Марии наручники.

– Вася, закрой, пожалуйста, дверь, – обратилась Мария к парню, – и пусть ключи останутся у тебя.

– Хорошо, Маша, ты не волнуйся, – начал он.

– Нечего тут лясы точить, – оборвал его следователь и толкнул Марию к лестнице, – идите давайте, гражданка Нестерова.

Мария оглянулась и крикнула:

– Вася, позвони, пожалуйста, Глаше и скажи…

– Идите, идите.

– Я позвоню! – крикнул ей вслед Василий, открыл свою квартиру и скрылся в ней.

Тётя Варя и взъерошенный старичок потоптались ещё немного на площадке.

– Кто бы мог подумать, – пробормотал старичок.

– И не говорите, – отозвалась тётя Варя, – такая приличная с виду девушка.

Глава 14

Василий порылся в вазе, в которой у него хранились визитки и записанные на клочках бумаги телефоны, которые ему на всякий случай подсовывали знакомые и которыми он практически никогда не пользовался. Он хорошо помнил, что туда же положил и листочек, который вручила ему Мария.

– Это чего? – спросил он тогда её.

– Телефон Глаши, – она смешно сморщила нос и добавила: – На всякий случай. Только не потеряй.

– Будь спокойна! – заверил он её, уверенный в том, что этот номер телефона ему никогда не понадобится. И вот на тебе! Василий вывалил все бумажки на стол. Он представления не имел, куда мог подеваться листочек с записанным на нём номером и адресом. Уговорив себя не торопиться и не нервничать, он стал аккуратно перебирать всю горку, оказавшуюся на столе. Пока он это делал, у него вспотел лоб. И вот осталась одна визитка. Нет, две! Они почему-то сцепились друг с другом. Не иначе как Василий схватил их сладкими руками. А между ними приластился злополучный листок с телефоном Глаши. Василий вытер пот со лба, взял свой сотовый и набрал номер.

Абонент отозвался сразу.

– Алло, алло! – закричал девичий голос. – Кто это? Я вас не знаю?

– Да, не знаете, – подтвердил Василий, – хотя мы виделись с вами вскользь.

– Кто вы?

– Я Машин сосед. К ней приходил следователь и увёз её с собой.

– Увёз с собой? – пролепетала Глаша. – Зачем?

Непривыкший разводить церемонии Василий, рубанул напрямую:

– Она созналась в убийстве своей подруги.

– Как созналась?! – захлебнулась трубка.

– Обыкновенно. Маша просила меня позвонить вам. Вот я и звоню, до свидания. – Он поторопился завершить разговор и трусливо отключил телефон. Василий, несмотря на свой рост и всю свою силу, не переносил женских слёз. Он боялся их больше огня, наводнения и извержения вулкана. И, если бы ему предложили на выбор, отправиться в клетку к дикому медведю или побыть в комнате наедине с плачущей барышней, он, не колеблясь ни секунды, выбрал бы медведя. Как сказал великий Адриано Челентано в фильме «Укрощение строптивого»: «Звери – это тебе не люди, с ними можно договориться». А плачущие девушки – это вообще караул, считал Василий.

Глаша после звонка Василия и в самом деле выронила телефон из рук и разревелась.

– Что там ещё? – спросил Азамат, поднимая дорогой смартфон, который сам подарил невесте.

– Звонил сосед Маши, – ответила Глаша, всхлипывая и растирая слёзы по щекам. – Машу забрал следователь. И ещё сосед сказал, что она призналась в убийстве.

– Бред какой-то, – прокомментировал Азамат и велел, – иди умойся, а я перезвоню этому соседу и всё узнаю толком. – Он набрал номер последнего звонившего, но телефон абонента был отключён.

Азамат заварил на кухне крепкий чай, разлил его по чашкам и стал ждать. Скоро пришла Глаша.

– Пей, – велел он и кивнул на чашку. Девушка не стала спорить.

Когда чай был выпит, Глаша устремила на Азамата умоляющий взгляд.

– Придумай, пожалуйста, что-нибудь.

– Сначала нужно выяснить, что же произошло на самом деле.

– Ты имеешь в виду… – запнулась Глаша.

– Для начала выяснить, как произошло задержание.

– Этот парень, наверное, знает.

– Возможно. Но лучше всего позвонить Ларисе. Ты знаешь её телефон?

– Нет, – покачала головой Глаша.

– А где она живёт?

– Я же говорила тебе!

– Напомни ещё раз. – Глаша действительно что-то говорила ему, но он был занят своими делами, и, если быть до конца честным, его не интересовала сестра бывшей подруги невесты.

– Лариса живёт там же, где жила Виола до переезда сюда. К Виоле сестра приезжала очень редко.

– Так, – сказал Азамат, – но пока она не могла уехать обратно к себе. Ты сиди тут, – велел он, – отвечай на все телефонные звонки.

– А ты?

– А я отлучусь.

Вернулся Азамат поздно вечером. Он выложил и без того расстроенной Глаше, что Мария на самом деле призналась в убийстве бывшей подруги.

– Зачем она это сделала? – воскликнула девушка.

– Не знаю. Следствие думает, что на почве ревности.

– Но я не верю! Не верю, что Маша могла убить хоть кого-то.

– Она сама призналась, – напомнил Азамат.

– Её заставили! – закричала Глаша. – Её пытали!

– Не говори глупостей!

– Это потому, что ты телевизор не смотришь! – укорила жениха Глаша.

– Зато ты его слишком много смотришь, – не остался в долгу Азамат.

– Неправда! – Глаша подбежала к парню и застучала сжатыми кулачками по его груди.

– Всё, всё, успокойся, – сказал он, поймав её руки, – признаю, что я был не прав.

– Азамат, что же делать? Мы должны спасти Машу! Придумай что-нибудь! Ты же умный!

– В этой ситуации ничего не придумаешь…

– Азамат! – воскликнула она.

– Да люблю я тебя, люблю, – отмахнулся он и после недолгого раздумья сказал: – Если только нанять хорошего детектива…

– А где его взять, хорошего-то? – жалобно спросила Глаша.

– Сядь. – Он указал ей на кресло.

– Зачем?

– Сиди и жди.

Она подчинилась. А сам он взял сотовый, пошёл в ванную комнату и включил воду. Ему не хотелось, чтобы Глаша слышала, о чём он разговаривает с дедом, знаменитым профессором медицины.

– Короче, нам нужно подождать ответа, – сказал Глаше появившийся через несколько минут из ванной комнаты Азамат.

– От кого?!

– Это неважно. Просто нужно подождать.

Поняв, что больше она от него ничего не добьётся, Глаша смирилась:

– Хорошо.

Если Арслан Керимович Сумбуров и был удивлён просьбой внука, то вида не подал. Подумав, пообещал помочь. От своего друга он знал, что в их коттеджном посёлке живёт писательница Виктория Волгина, племянница которой владеет частным детективным агентством.

Идти к писательнице без звонка Арслану Керимовичу, человеку несколько старомодного воспитания, показалось неприличным. Поэтому он обзвонил нескольких своих друзей, приятелей и даже бывших пациентов. Наконец, ему удалось заполучить телефон Виктории Петровны. Набрав номер, Сумбуров представился по всем правилам и попросил разрешения нанести визит.

– Конечно, профессор, – воскликнула писательница, – мы с мужем будем очень рады.

Встретил профессора Игорь Коломейцев, супруг писательницы. Виктория предложила выпить чаю, профессор поблагодарил и, извинившись за неучтивость, попросил разрешения перейти сразу к делу.

– Да, конечно, Арслан Керимович, – слегка удивилась писательница.

Её муж, тотчас сославшись на неотложные дела, покинул их. И Сумбуров изложил просьбу внука.

– Понятно, – сказала Виктория, – я попробую поговорить с племянницей, но пока ничего не обещаю.

– Спасибо, – поблагодарил профессор, – я оставлю вам свой телефон и очень буду вам признателен за сообщение о любом ответе вашей племянницы.

– Чего он хотел? – спросил Игорь, когда профессор откланялся.

– Попросил свести его внука с Мирославой.

– Он не попросил её телефона?

– Профессор человек умный и прекрасно понял, что я не разбрасываюсь номером телефона Мирославы. Ты же знаешь, она работает с клиентами только по рекомендации.

– Ну да, ну да, – ответил муж. – Будешь ей звонить?

– Конечно! Я же обещала профессору.

– А он не сказал, что у него за дело к Мирославе?

– Насколько я поняла, детектив нужен невесте внука.

– А что она натворила?

– Игорёк! Я не знаю!

– Странно, а я где-то читал, что писатели любопытны, как дети и животные.

Виктория всплеснула руками и расхохоталась.

– Ты неисправим!

* * *

Мирослава и Морис наконец-то остались одни, не считая Дона. Правда, с третьего января и до сочельника они тоже были одни, но поначалу ещё не могли отойти после шумного гостевания Шуры, а потом Морис занялся приготовлениями к Рождеству. Он ведь обещал Наполеонову испечь «Наполеон» и запечь индейку. Хотя изначально Шура настаивал на гусе, но сошлись всё-таки на индейке.

И вот наконец праздники позади. Если не считать, конечно, старого Нового года и Крещения! Морис невольно закатил глаза к потолку. Оставалось только надеяться, что никто к ним в эти дни не заявится и они тихо, по-семейному, посидят сначала за столом, а потом возле камина.

Морис достал маленькую коробочку и отправился искать Мирославу. Она сидела в гостиной, нежно поглаживала мурлыкавшего кота и смотрела, как за окном снова медленно падал снег. Это зрелище завораживало её и настраивало на романтический лад, пока ей не вспоминалось, что снег снова завалит все дорожки и его придётся чистить. Морис ничего не имел против чистки снега, только если он не шёл несколько дней подряд с утра до вечера с совсем небольшими перерывами.

Миндаугас сел на диван и сказал:

– Я хотел бы кое-что показать вам и подарить.

Мирослава заметила коробочку в его руке, и на её лице отразилась смесь испуга и удивления.

– Нет, нет, – успокоил он её, – это совсем не то, что вы подумали. – Он открыл коробочку. – Вот, смотрите!

Мирослава с интересом рассматривала то, что лежало на розоватом бархате. Это была небольшая довольно невзрачная ракушка треугольной формы.

– Что это? – спросила она.

– Это Макома Балтийская, – ответил он и добавил: – Я как-то видел у вас коллекцию раковин и заметил, что такой там не было.

– Коллекция – это сильно сказано, – рассмеялась она, – просто дедушка с бабушкой часто вывозили всё наше семейство на море, на Чёрное море, и там мы с Витькой вечно возились в ракушечнике, бродили по берегу и собирали водоросли и ракушки. А потом у меня рука не поднялась выбросить всё это богатство. Иногда сижу, перебираю их и вспоминаю детство и родных.

– Я понимаю, – тихо сказал Морис.

Мирослава вынула раковину из коробочки и перевернула её. Внутри она оказалась красной.

– Как интересно, – проговорила Мирослава, – я ни разу не видела такой раковины. – Она положила её на ладонь и поднесла к носу Дона. Тот обнюхал её со всех сторон и толкнул лапой. Мирослава быстро сжала пальцы. Кот попробовал просунуть между ними нос, но не преуспел в этом и потерял к ракушке интерес.

– Я помещу её в свою так называемую коллекцию, – улыбнулась она.

– И когда будете брать её в руки, будете вспоминать обо мне, – грустно улыбнулся он, вспомнив испуг, промелькнувший на её лице при виде коробочки в его руках.

– Не говори глупости, – сказала она, – ты же не собираешься покидать нас с Доном.

Он внимательно посмотрел на неё и ничего не ответил. А за окном тем временем всё падал и падал снег, лёгкий, почти невесомый.

– А давай завтра слепим парочку снеговиков, – предложила Мирослава.

– Давайте, – согласился он, – только возле самых ворот! Они будут нашими стражами до весны.

– Но потом они растают…

– Конечно. И на их месте расцветут подснежники.

– Морис! Ты не знаешь, почему людям всегда чего-то не хватает?

– В смысле?

– Зимой цветов, а летом снега.

Они переглянулись и весело рассмеялись. У Мориса отлегло от сердца, и он тоже стал гладить кота. Довольный Дон усилил громкость своего мурлыкания.

Глава 15

Мария Нестерова была подавлена произошедшим с ней. Она, на взгляд следователя Абашкина, как-то уж слишком покорно отнеслась к заключению под стражу. На самом деле объяснение этому было одновременно и странным, и простым – она боялась оставаться дома одна наедине с одолевавшими её мыслями. Хотя и в камере было ненамного лучше…

Уснуть ей так и не удалось. Едва она закрывала глаза, как видела Виолу. Бывшая подруга медленно шла к ней, вытянув вперёд ищущие руки. Глаза Виолы были закрыты, но губы её беззвучно шептали: «Я знаю, что ты здесь. Я вижу тебя, Маша. Тебе никуда от меня не скрыться».

Мария с ужасом вскакивала и кричала в беспамятстве:

– Я не хотела твоей смерти! Да, я ненавидела тебя! Но я не хотела тебя убивать! Прости меня! – Она снова закрывала глаза и ложилась в надежде уснуть и проспать хотя бы один час. Но Виола не оставляла её. Она снова выплывала из мрака небытия и искала её. «Я никогда не прощу тебя», – угадывала Мария по шевеленью её губ. После нескольких безуспешных попыток Мария больше не стала ложиться. Она сидела и смотрела невидящими глазами в пространство. И события последних двух лет проплывали перед ней, как на экране.

В Ростислава она влюбилась с первого взгляда. Он показался ей идеалом мужчины. По её мнению, у него не было недостатков. Она обрадовалась, когда он охотно согласился переселиться в её квартиру. Довольно быстро стал принимать как само собой разумеющееся её заботу о себе, трату на него заработанных Марией денег. И если сначала он хотя бы говорил спасибо за выстиранные и отглаженные рубашки, за приготовленные завтраки, обеды, ужины и прочее, то потом стал просто кивать, воспринимая это как должное.

Может быть, она сама отчасти была виновата в этом, на любое его проявление благодарности она отвечала – «не стоит». И он быстро усвоил это – не стоит так не стоит. Мария забыла о себе, о своих потребностях и устремлениях. Она положила всю себя на алтарь своей любви. Со временем ей стало казаться, что она не только живёт, но и дышит исключительно ради своего Ростика. Она молилась на него, как язычник в древности молился на солнце.

Мария считала своё солнце беззакатным. Но как она ошибалась! Нет, чисто инстинктивно она не стала знакомить его с красивой и соблазнительной Виолой, понимая или предчувствуя в глубине души, что это может плохо закончиться… Но прятать вечно Ростислава от подруги было невозможно. Рано или поздно они должны были увидеть друг друга. И увидели!

Поначалу Мария всё ещё не могла поверить в беспринципность подруги. Она думала, что если даже Ростик был ослеплён красотой Виолы, то подруга объяснит ему, что так поступать некрасиво, и отправит его восвояси, то есть к ней, к Марии. Но чуда не произошло. Вернее, всё-таки произошло! Эмоционально холодная, взбалмошная и эгоистичная Виола влюбилась. Влюбилась, может быть, в первый раз в жизни. И, как оказалось, в последний. Она оставила Ростика себе и любила его, как умела…

Бельё для стирки ему приходилось относить маме… Это злило младшего брата, который жил с матерью и оканчивал вуз, успевая подрабатывать программистом. Брат зло советовал Ростиславу освоить программы в стиральной машине и не таскать свои грязные трусы матери. Незадолго до разрыва с Виолой братья так сильно поскандалили, что Ростислав решил начать пользоваться услугами прачечной. Сама мать ничего ему на этот счёт не говорила, но он видел, что она на стороне брата, которого, по мнению Ростислава, всегда любила больше.

В тот же день они сильно повздорили с Виолой. Он высказал ей всё, что думает о её избалованности. Она ответила ему тем же, громко крича, что она в прачки и кухарки не нанималась. К вечеру они помирились в постели и ужинать отправились в кафе.

В самом начале своего знакомства они с Виолой мечтали о том, что в отпуск поедут в Венецию. Они даже пытались откладывать деньги на поездку. Но при том образе жизни, который они вели, живя, ни в чём себе не отказывая, средств катастрофически не хватало. Хотя оба неплохо зарабатывали. Красота Виолы довольно скоро приелась Ростиславу, а её безалаберность и капризность стали раздражать. Он уже начал подумывать о том, чтобы вернуться в уютное гнёздышко Марии. В том, что она простит его и примет с распростёртыми объятиями, он не сомневался.

Но как-то раз в обеденный перерыв он познакомился с симпатичной девушкой, за какой-то надобностью заглянувшей к их шефу. Но к шефу приходили многие по делам, связанным с продвижением их продукции на рынке и прочее.

Ростислав предложил незнакомке вместе пообедать. Почему? Потому, что утром они с Виолой поругались в очередной раз. Поругались, в общем-то, из-за пустяка – она без спроса взяла его новый станок для бритья и побрила им ноги. Он как раз застал её за этим занятием и буквально взбесился. А она в ответ, не стесняясь в выражениях, послала его сразу по нескольким адресам.

На работу Ростислав примчался взмыленный, как конь, которого долго и беззастенчиво щекотал маленький коварный зверёк по имени ласка. В старину для спасения лошадей от ласки в конюшню ставили козла. Но Ростислав вдруг отчётливо понял, что от Виолы никакой козёл спасти его не сможет.

И вот эта милая незнакомка… К его удивлению, она не только согласилась с ним пообедать, но не отказалась и поужинать. А после ужина они поехали к ней и оказались в постели.

Естественно, к этому времени Ростислав уже узнал, что девушку зовут Вероника. Вот только фамилию он у неё спросить не потрудился. Зато после бурного секса поинтересовался:

– А ты где-нибудь работаешь?

– Естественно, – рассмеялась она.

– И кем же? – спросил он лениво.

– Я дизайнер интерьеров.

– Понятно. Значит, шеф надумал что-то поменять в конторе.

– Он мне об этом не говорил, – отозвалась Вероника.

– Зачем же ты тогда к нему приходила?

– Я что, не могу навестить своего отца? – усмехнулась Вероника.

– Что?! – подскочил он и вытаращил на неё глаза. – Ты хочешь сказать, что Эдуард Павлович Блинов – твой отец?

– Ничего я не хочу сказать, – отмахнулась от него Вероника, – это так и есть.

– Постой, постой, – проговорил он, – я здесь работаю уже полтора года, но тебя ни разу не видел.

– Правильно. Потому что меня не было в России.

– А где же ты была, позволь спросить?

– Позволяю, – усмехнулась она. – Сначала я была в Париже, потом в Риме.

– И что же ты там делала?

– Ростик, какой ты смешной! – засмеялась она и захлопала в ладоши.

– И всё-таки?

– Набиралась знаний и опыта.

– Набралась?

– Да, открыла вот свою фирму.

– У тебя своя фирма?!

– А почему это так тебя удивляет?

– Нет, просто…

– Что просто?

– Вам, родившимся с серебряной ложкой во рту, нас, простых смертных, не понять, – вздохнул Ростислав.

– А ты расскажи, – усмехнулась она, – может, я не такая глупая, как тебе кажется, и пойму суть твоих проблем.

– Ну, во-первых, я не считаю тебя глупой, – сказал он серьёзно, – а во-вторых, проблема у меня очень простая, я надеялся на продвижение, но твой отец моих заслуг не ценит.

– А они есть? – насмешливо спросила Вероника.

– Конечно! – с энтузиазмом ответил Ростислав.

– Разберёмся, – пообещала она, продолжая улыбаться, потом лукаво подмигнула ему и сказала: – Но перво-наперво ты должен убедить в своих способностях меня.

Он понял её намёк и после страстного поцелуя заверил.

– Я всегда к твоим услугам.

– Так чего ты ждёшь?

– Ах да, любимая… – Его губы заскользили по её телу.

– Уже любимая? – выдохнула она, откидываясь на подушку.

– Да, да, Вероничка, – заверил он, – с первого взгляда и на всю жизнь!

По её телу пробежала дрожь. Веки девушки опустились. Ресницы задрожали, и она полностью отдалась его бесстыдным, ненасытным ласкам. Вероника не была невинным агнцем. Она попробовала на вкус многих мужчин. Но так хорошо, как с Ростиславом, ей не было ни с кем. И она решила заполучить его навсегда. Ростислав, в свою очередь, думал о том, как ему настолько очаровать девушку, чтобы она без него не то что шагу ступить, даже дышать не смогла бы. По всему выходило, что их интересы и желания совпадали, хотя пока ни он, ни она об этом не догадывались.

За завтраком Вероника как бы между прочим спросила:

– Ростик, а у тебя есть девушка?

– А как ты думаешь? – улыбнулся он.

Она пожала плечами. Ростислав к этому времени уже обдумал ответ и решил, что лучше не врать. Ведь Веронике не составит труда узнать о нём всё или почти всё, и его связь с Виолой так или иначе выйдет наружу. Ведь он её особо не скрывал, считая себя свободным человеком. Уж лучше самому сказать правду, чтобы не утратить доверие дочери шефа.

– Ты ведь понимаешь, дорогая, – начал он, уплетая приготовленную Вероникой яичницу с беконом и свежими помидорами, – что я молодой здоровый мужчина и мне сложно обойтись без женщины.

– Понимаю, – ответила она.

– К тому же я и помыслить не мог о том, что встречу тебя, любовь всей моей жизни, – добавил он.

– Она красивая? – спросила Вероника.

– Кто?

– Та девушка, с которой ты сейчас живёшь.

– Да, – снова воздержался от лжи Ростислав.

– Ты её очень любишь?

– Я её совсем не люблю, – и это тоже на данный момент было правдой.

– Что же ты собираешься предпринять?

– Я поговорю с ней и объясню, что полюбил другую.

– Но вы живёте вместе?

– Жили, хотела ты сказать, – улыбнулся Ростислав.

– Пусть жили, – согласилась она и спросила: – У неё или у тебя?

– У неё.

«Это уже легче, – подумала Вероника, – собрать чемодан и уйти всегда легче, чем выставлять кого-то из своей квартиры».

– И где ты собираешься теперь поселиться? – спросила она.

– Вернусь к матери, – пожал он плечами.

– Твоя мама живёт одна?

– Нет, с моим младшим братом.

– Он женат?

– Я же сказал, что брат младший.

– Ну и что, – улыбнулась она, – порой младшие братья женятся вперёд старших.

– Нет, он ещё учится.

– Понятно, – помолчав, она добавила: – Но, наверное, он не очень-то будет рад твоему возвращению?

– Угадала, – ухмыльнулся он.

– В таком случае, может быть, не стоит нервировать родню? – осторожно забросила удочку Вероника.

Но он её неправильно понял и спросил:

– Ты хочешь, чтобы я снял квартиру?

Она молча смотрела на него.

– Видишь ли, – замялся Ростислав, но потом всё-таки решился: – Моя бывшая оказалась не слишком рачительной хозяйкой, и моя зарплата улетала прежде, чем я успевал положить её в карман, – грустно усмехнулся он.

– О, мне хорошо известен такой тип женщин, – проговорила Вероника сочувственно.

– Так что, – он развёл руками, – у меня нет пока возможности снять квартиру, и придётся пожить с матерью и братом, несмотря на всё его недовольство.

– Но я же уже сказала тебе, что ссориться с родственниками нежелательно. – Она посмотрела на него пристальным взглядом.

– Вероничка! Что же ты предлагаешь? Выражайся яснее, – попросил он с лёгким нетерпением.

– Ты бы мог переехать ко мне.

– К тебе? – Его изумление было неподдельным.

– А что здесь такого? Ты же сам сказал, что я любовь всей твоей жизни.

– Да, это так, – быстро согласился Ростислав, – но что скажет твой отец?

– А при чём здесь мой отец? – удивилась она в свою очередь.

– Просто я подумал…

– Что ты подумал?

– Ты сама сказала, что не нужно ссориться с родственниками.

– Если ты имеешь в виду моего отца, то не думаю, что он станет ссориться с тобой из-за меня. У отца нет привычки лезть в мою личную жизнь.

– Ну, если ты так считаешь, – проговорил Ростислав. В душе он ликовал. Он даже помыслить не мог о том, что Вероника так быстро сдастся, не устояв перед его шармом.

– Так я могу переехать к тебе прямо сегодня вечером? – уточнил он.

– Конечно, дорогой.

– Вероника! – воскликнул он, вскакивая со стула и чмокая её в щёку. – Если бы ты знала, какое ты чудо!

– Я догадываюсь, – скромно потупила очи Вероника, но, конечно же, не от стеснения, а для того, чтобы он не заметил сияющее в них торжество.

Глава 16

Морис встал пораньше, чтобы до завтрака расчистить дорожки. Компанию ему составил сначала Дон, а потом и Мирослава. Кот, правда, лопату в лапы не брал, просто сидел на заснеженной скамейке и следил за работой хозяев.

– Я бы и сам прекрасно справился, – сказал Миндаугас.

– Извини, что нарушила твои планы, – улыбнулась Мирослава, – просто захотелось проветриться и размяться.

– Понимаю… – Он действительно заметил, что она устала от праздников. Он и сам соскучился по работе.

После завтрака они сидели в гостиной. Она читала. А он тихо наигрывал мелодии вальсов Штрауса на рояле, едва касаясь пальцами клавиш. За окном снова пошёл снег.

– Морис, – позвала Мирослава.

– Да.

– Как ты относишься к медведям?

– К медведям? – удивился он и подумал: «Неужели позовёт в цирк?»

– Да, к медведям. Что тебя так удивляет?

– Нормально отношусь.

– А я им иногда завидую…

– Что???

– Например, сейчас, – сказала она и объяснила: – Вот была бы я медведихой…

– Медведицей, – поправил он.

– Ну, пусть медведицей. Лежала бы сейчас в берлоге и спала.

– А что или кто вам мешает спать в своей постели? – весело спросил он.

– Как кто! – возмутилась она. – Придёт Шура и будет ворчать, что лапу сосать неэтично, и вообще растолкает и стащит с кровати!

Морис расхохотался, и Мирослава присоединилась к нему. И тут зазвонил её сотовый.

– Да, тётя, – проговорила она, – здравствуй! Соскучилась?

– Здравствуй, Славочка! Не то чтобы очень, – притворно равнодушно проговорила тётя Виктория.

– Тогда чего звонишь?

– А звоню я тебе исключительно по делу.

– По делу? – удивилась Мирослава.

Виктория на секунду замялась, а потом, собравшись с духом, проговорила:

– Я хочу попросить тебя помочь девушке, хорошей знакомой одного очень хорошего человека.

– Любовнице, что ли? – напрямую спросила Мирослава.

– Как ты могла подумать такое! – искренне возмутилась тётка.

– А что я должна была подумать?

– Да что угодно!

– Вот я и подумала.

– Профессору 68 лет!

– Ну и что с того?

– Иногда мне кажется, что с тобой невозможно разговаривать из-за зашкаливавшего цинизма.

– Извини. Так что там со знакомой твоего профессора?

– Профессор не мой. Это кардиолог Арслан Керимович Сабуров. Может быть, ты о нём слышала. Он очень известный.

– Бог миловал, – отозвалась племянница.

– Ну, ладно, профессор обратился ко мне по просьбе своего внука.

– А при чём девушка?

Мирослава включила громкую связь, и Морис убрал руки с клавиш.

– Она невеста внука профессора, и её, кажется, обвиняют в убийстве.

Мирослава присвистнула:

– Интересные, тётя, у тебя знакомые.

– Профессор живёт в нашем посёлке, взял у кого-то мой телефон и попросил разрешения прийти. Сама понимаешь, я не могла ему отказать.

– Ты пообещала ему, что я возьмусь за дело его будущей внучки?

– Нет, этого я ему не обещала. Я просто сказала, что поговорю с тобой.

Мирослава молчала.

– Так что мне передать профессору? – нетерпеливо спросила тётка.

– У тебя есть его телефон?

– Разумеется.

– Продиктуй мне его. Я сама ему позвоню.

Виктория продиктовала номер телефона профессора и тотчас переспросила:

– Так ты возьмёшься?

– Тётя, мне сначала нужно узнать подробности. А потом я посоветуюсь с Морисом, и мы решим.

– Какая нудная пошла молодёжь, – шутливо проворчала Виктория, – ну ладно, привет вам от Игоря.

– А ему передай от нас. До свидания.

– Пока-пока.

– Я не очень понял, кто кого убил, – сказал Морис.

– Думаешь, я сама хоть что-то поняла?

Мирослава придвинула к себе стационарный телефон и набрала номер профессора. Ей ответил приятный баритон.

– Здравствуйте, Арслан Сабуров у телефона.

– Здравствуйте, Арслан Керимович, это Мирослава Волгина. Мне только что звонила моя тётя по вашей просьбе.

– Да, да. Так вы поможете Азамату?

– Азамат – это ваш внук? – осторожно спросила Мирослава.

– О да!

– Я так поняла, что его невеста замешана в убийстве?

– Нет, нет, что вы! Глаша – чудесная девочка!

– Не сомневаюсь, но…

– Это её подруга попала в беду. А Азамат, он очень любит Глашу! Понимаете?

– Не очень…

– Можно я дам ваш телефон Азамату? Он вам перезвонит и всё объяснит.

– Вы лучше дайте мне его телефон, и я сама ему перезвоню.

– О да, конечно. – Профессор продиктовал номер сотового внука.

– До свидания, профессор, – сказала Мирослава.

– До свидания…

Профессор явно хотел что-то ещё спросить или сказать детективу, но, вероятно, счёл это неуместным и попрощался. Азамату Мирослава тоже позвонила со стационарного телефона.

Парень сразу включил связь, но молчал несколько секунд, рассматривая незнакомый номер телефона, а потом решился:

– Слушаю.

– Азамат Сабуров?

– Да…

– Здравствуйте, это детектив Мирослава Волгина.

– Девушка? – спросил он удивлённо.

– Но это, я думаю, вас не касается, – пошутила она.

– О! Простите! Просто я…

– Я поняла ход ваших мыслей. Не женское это дело заниматься расследованиями. Однако ваш дед через мою тётку обратился именно ко мне. Итак, вам нужна моя помощь или я вешаю трубку?

– Нужна, нужна! – закричал он громко.

– Тогда запишите адрес и приезжайте в агентство.

– Диктуйте.

Записав адрес, он спросил:

– Когда нам можно приехать?

– Нам?

– Да, мне и моей невесте Глаше. Мы хлопочем о её подруге.

– Выезжайте сейчас, если это вам удобно.

– Да, да, нам удобно, – заверил он её горячо.

– А когда вы приедете, одному богу известно, на дорогах заносы.

– Мы постараемся поскорее.

– Не надо поскорее, – отрезала она, – надо осторожнее.

– Да, конечно, вы правы. Можно спросить?

– Спрашивайте.

– Вы возьмётесь за наше дело?

– На этот вопрос я смогу вам ответить, только выслушав ваш рассказ у себя в кабинете.

– Я понял, мы сейчас выезжаем.

– Вы разрешили им приехать, не узнав предварительно, в чём дело, – проговорил Морис.

– Давай не будем обманывать самих себя, – усмехнулась Мирослава, – мы оба с тобой изнемогаем от безделья.

– Я бы так не сказал, – улыбнулся он, – мы проводим время в приятной семейной обстановке, – и добавил голосом Шуры: – В кои-то веки.

– Может быть и так, – кивнула она, – но я не против поработать. А ты?

– Я лицо подневольное. Как скажет работодатель.

– Вот тюкну тебя чем-нибудь, – пригрозила она в шутку.

– И это говорит человек, борющийся с преступностью, – подколол он её.

Мирослава встала с дивана.

– Всё, всё! – примирительно поднял он руку. – Готов к труду и обороне, – и тут же добавил: – Хотя от вас и не оборонишься.

Мирослава смерила его взглядом и снова плюхнулась на диван, открыла книгу и уткнулась в неё. Дон устроился рядом с ней. А Морис отправился на кухню, решив, что неплохо было бы приготовить обед, ужин и ещё что-нибудь. Неизвестно, как теперь сложатся обстоятельства и будет ли у него время для готовки.

Азамат и Глафира подъехали к воротам участка детективов только полпервого пополудни. Раскрасневшаяся Глаша, выбравшись из машины, буквально остолбенела на пару минут. Перед ней стоял красавец, каких она ни разу не видела, ни в жизни, ни в кино. Усомнившись в том, не обманывает ли её зрение, она даже зажмурилась, а потом пару раз мигнула.

– Глашка, что с тобой? – спросил её подоспевший Азамат.

– Я Морис Миндаугас, – представился встретивший их парень.

– Очень приятно, – ответил Сабуров, – я Азамат Сабуров, а это моя невеста Глафира Прянишникова.

– Взаимно, – ответил Морис, пожав Азамату протянутую им руку, – идёмте в дом.

– Я разговаривал по телефону с девушкой, – проговорил на ходу Азамат.

– Да, с Мирославой Волгиной. Она ждёт вас в кабинете.

Азамат подозрительно покосился на Глафиру, но она уже взяла себя в руки и больше не смотрела на Мориса. Гости сняли верхнюю одежду и обувь. Глаша с удовольствием натянула на ноги симпатичные мягкие тапочки с кошачьими мордочками.

– Какие милые кисы, – пробормотала она и тут увидела уже живого кота. Большой, пушистый и чёрный, он смотрел на них янтарными глазами. Глаше показалось, что смотрел он на них оценивающе.

– Не бойтесь, – сказал Морис, – это Дон. Он не царапается.

– Мы не боимся. Просто он чёрный.

– Ваш жених тоже брюнет, – улыбнулся Морис.

– Вот именно, – поддержал его Азамат и обратился к невесте: – И вообще, Глашка, соберись!

В большой приёмной никого не было, и гости замедлили шаг.

– Проходите, – сказал ободряюще Миндаугас, раскрывая перед ними двери кабинета. И пара шагнула вперёд.

Мирослава приподнялась навстречу гостям и предложила садиться. Азамат сразу расположился в удобном кожаном кресле напротив детектива, а Глаша присела на диван. Но потом передумала и тоже пересела в кресло.

– Я Азамат Сабуров, а это Глафира Прянишникова.

– Мирослава Волгина.

– Подругу Глафиры Марию Нестерову обвиняют в убийстве их третьей подруги, Виолы Рокеловой.

– Бывшей подруги, – быстро вставила Глаша.

– Ну, да, бывшей, – согласился Азамат, – дело в том, что, как нам сообщили, Мария созналась в убийстве.

– Тогда почему вы обратились к детективу? Вам нужен адвокат.

– Маша не убивала Виолу! – воскликнула Глафира.

– Но вы сказали… – Мирослава перевела взгляд на Азамата.

– Они заставили её сознаться! – уверенно заявила Глаша.

– Так, расскажите-ка мне всё с самого начала, – попросила Мирослава.

Глаша вздохнула и принялась рассказывать:

– Я, Маша и Виола были тремя закадычными подружками. Вместе учились, вместе проводили свободное время, поначалу и работали мы в одном месте. Но потом Виола подыскала себе местечко в одной из рекламных компаний.

– То есть она перестала работать по своей профессии?

– Перестала, – согласилась Глаша. – Виола всегда любила большие деньги и красивых мужчин. Она вела довольно бурную личную жизнь.

– А вы?

– Я? – рассеянно переспросила Глаша, потом кивнула на своего молодого человека: – У меня вот Азамат. И больше мне никого не надо.

– А Мария Нестерова в каких отношениях была с противоположным полом?

– Да, можно сказать, ни в каких, – вздохнула Глафира, – сначала она отдавала всю себя учёбе, потом работе. Пока не встретила своего Ростика.

– Вы знаете его полное имя, отчество, фамилию?

– Конечно! Ростислав Сергеевич Чернобородов.

– Что же пошло не так после появления в жизни Нестеровой Ростислава?

– Сначала всё шло так! Маша была счастлива! Летала как на крыльях!

– Ага, – саркастически заметил Азамат, – я раньше и не подозревал, что ломовые лошади могут иметь крылья Пегаса.

– Что вы хотите этим сказать? – Мирослава перевела взгляд на Азамата.

– Только то, что Машка сама посадила этого альфонса себе на горб и носилась с ним как с писаной торбой, потакая всем его низменным страстям! – выпалил Сабуров.

– Азамат, ты не совсем прав, – поправила жениха Глафира. – Ростислав не был альфонсом. Он работал.

– Кстати, где он работал?

– В фирме «Горошинка».

– Какое странное название, – проговорила Мирослава.

– Они выпускают различную продукцию и реализуют её.

– Это ничего не объясняет.

– У них такой девиз, – вставил Азамат, – мол, качество их товаров таково, что их недостатков не почувствует даже самая привередливая принцесса хоть через десять перин.

– А крестьянка? – задала Мирослава резонный вопрос.

– Тем более!

– Прекрасно. Что же случилось у Марии с её Ростиком?

– Ничего, – печально отозвалась Глаша. – Сначала она была уверена, что Ростислав вот-вот сделает ей предложение. А потом… – Девушка замолчала.

– Что потом? – поторопила её Мирослава.

– А потом суп с котом! – ответил за неё Азамат. – Был предновогодний бал, и там Ростислав увидел Виолу. И она его охмурила.

– Пленила, – поправила Глаша.

– Нет, именно охмурила, – настаивал на своём Азамат.

– Ростислав пришёл на праздник с Марией? – уточнила Мирослава.

– Естественно! А ушёл с Виолой!

– Через некоторое время Ростислав пришёл к Маше только затем, чтобы забрать свои вещи.

– А что было дальше?

– Дальше, – Глафира опустила голову, – Маша впала в депрессию. А Ростислав стал жить с Виолой.

Глафира пересказала всю историю до конца.

– А вы часто с ними виделись?

– С Машей да. А с Виолой после того, как она поступила с Машей, я порвала.

– Как же так получилось, что до того праздника Виола и Ростислав не были знакомы?

– Мария не хотела их знакомить.

– Опасалась?

– Я не знаю…

– А с вашим женихом Виола была знакома?

– Да, но Азамат не в её вкусе.

– Как же! – обиделся Азамат. – Это я её игнорировал, а Виола, если ты хочешь знать, стреляла в меня глазками при каждом удобном случае и вертела передо мной своим змеиным хвостом.

– Но ты мне ничего не говорил об этом! – удивлённо произнесла Глаша.

– Не хотел тебя расстраивать, – признался Азамат, – да и сейчас у меня просто сорвалось с языка.

– Как вы думаете, почему Ростислав ушёл к Виоле?

– Красивая она очень, – призналась Глаша и добавила тихо: – Была.

– А с её сестрой Ларисой Васильевой вы хорошо знакомы?

– Шапочно. Ведь она из того же городка, где раньше жила Виола.

– Рокелова квартиру снимала?

– Да.

– А вы?

– Я? – Глаша растерянно оглянулась на Азамата, потом ответила: – Моя квартира старенькая и досталась от прабабушки. Вернее, родители подарили мне её, когда я захотела жить отдельно.

– А где живёте вы? – спросила Мирослава Азамата.

– Я живу на съёмной квартире с тех пор, как съехал от родителей.

«Видно, дед не балует внука», – подумала про себя Мирослава и спросила:

– А Маша тоже жила на съёмной квартире?

– Нет, у неё своя.

– Вот как? – удивилась Мирослава.

И Глафира поторопилась объяснить:

– Маша из детдома, и ей квартира положена. После нескольких лет ей всё-таки удалось выбить то, что ей положено по закону.

– Правда, квартира была похожа на курятник, – заметил Азамат.

– Но стены были! – сказала Глаша. – И дом неплохой и в хорошем районе. Просто квартира была запущенной, в ней долгие годы жил какой-то одинокий алкоголик. Но потом мы общими усилиями её отремонтировали, и вот.

– Значит, родных у Марии нет? – уточнила Мирослава.

– Нет, – помотала головой Глафира.

– Как она прожила год после ухода Ростислава?

– Плохо. Только и строила планы, как вернуть Ростислава.

– Вы когда-нибудь слышали от неё угрозы убить Виолу?

– Она это только первое время вгорячах кричала.

– Зачем Нестерова пошла перед самым Новым годом к Рокеловой?

– Я не знаю. Наверное, хотела поговорить с Виолой или с Ростиславом.

– Ростислав всё это время жил у Виолы?

– Нет, я поговорила с Ларисой, и она сказала, что соседи сообщили следователю, что Виола жила одна.

– Куда же делся Ростислав?

– Бросил её, наверное.

– А вы знаете, где он живёт?

– Он жил на съёмной квартире, но я не знаю где.

– А родственники у него есть?

– Кажется, мать и брат.

– Где они живут, вы тоже не знаете?

– Я нет, но их адрес может знать Мария.

– Сколько лет Ростиславу? – спросила Волгина.

– Около тридцати, наверное, – растерянно отозвалась Глаша.

Мирослава задумалась.

А Глаша не выдержала и заплакала.

– Пожалуйста, не прогоняйте нас. Нам, кроме вас, не к кому идти! А Маша не убивала Виолу! Я это точно знаю!

– Глаш, успокойся, – попросил Азамат и добавил, глядя на детектива: – Если вы сомневаетесь насчёт оплаты вашей работы, то деньги у меня есть. Я готов расплатиться хоть сейчас.

– Я знаю, что у вас есть деньги, – серьёзно ответила Мирослава.

– Откуда? – удивился он.

– Что откуда? – улыбнулась Волгина.

– Откуда вы знаете, что у меня есть деньги?

– Вы выглядите респектабельным молодым человеком.

– А.

– Я попробую разобраться с вашим делом, – сказала Мирослава, – но хочу сразу предупредить, что, если ваша подруга является убийцей, ей придётся ответить по закону. Наше агентство покрывать её не будет.

– Мы понимаем.

– И тогда ваши деньги просто пропадут.

– Нет, – упрямо повторила Глафира, – Маша не убивала.

– Хорошо, идите в приёмную и заключите с нами договор.

– Спасибо вам! – радостно воскликнула Глаша.

– Пока не за что. И ещё одно.

– Что?

– Вам нужно нанять адвоката.

– Мы пока не знаем ни одного адвоката, но мы…

– Я бы посоветовала вам Яна Белозерского.

– А как нам его найти?

– Запишите телефон. И когда будете с ним разговаривать, сошлитесь на меня.

– Спасибо вам! – искренне выдохнула Глаша.

Глава 17

Морис, проводив клиентов, вернулся в дом, вошёл в кабинет Волгиной, сел напротив неё и спросил:

– И что вы решили?

– Решила заняться расследованием. Ты не возражаешь?

– С чего бы. Только вот…

– Что?

– Дело не кажется вам слишком простым?

– Скорее наоборот, – задумчиво проговорила она.

– Насколько я понял, девушка уже призналась. И если убийство произошло по неосторожности в пылу драки, то хороший адвокат…

– Мне кажется, что там не всё так просто.

Он пожал плечами, но спорить не стал.

– Морис! А можно узнать хоть что-то о сотрудниках этой «Горошинки»?

– Можно попробовать. Когда?

– Желательно сейчас.

– И вас, как я понимаю, конкретно интересует Ростислав Чернобородов?

– Да. И ещё тот, кто возглавляет фирму. Ну и другие сопутствующие лица, – улыбнулась она.

– Хорошо. – Он удалился в приёмную и вскоре уже блуждал в интернет-пространстве. Часа через два Морис вернулся и сообщил: – Фирма «Горошинка» занимается оптовыми поставками продуктов повседневного спроса, более конкретно – бытовой техники и химии. Возглавляет её Эдуард Константинович Блинов.

– У него есть компаньоны?

– Официальных нет…

– А что там с Чернобородовым?

– Начинал он с низших ступеней и долгое время был сотрудником средней руки. А потом начался быстрый рост его карьеры. Создаётся такое впечатление, что в последнее время он передвигается по служебной лестнице семимильными шагами.

– С чьей-то помощью?

– Неизвестно.

– И как долго продолжается этот рост?

– Последние восемь месяцев.

– Интересно… – задумчиво проговорила Мирослава, – и даже более того – подозрительно.

– Я тоже так думаю.

– А адреса этого супермена выудить не удалось?

– Увы. Зато я узнал, что ему двадцать восемь лет.

– Это уже что-то, – обрадовалась Мирослава, – зная его имя, отчество, фамилию и год рождения, мы сможем узнать место его прописки.

– Регистрации, – поправил Морис.

– Пусть так, – улыбнулась она, – и будем надеяться, что его родственники назовут нам адрес его фактического проживания.

– И ещё, кажется, перестал идти снег, – обрадовал её Морис.

– Здорово! – отозвалась она машинально и уже набирала номер сотового Наполеонова.

– И чего тебе надобно? – спросил не слишком приветливо друг детства и по совместительству следователь.

– Да ты, никак, мне не рад? – притворно удивилась Мирослава.

– Рад, рад, выкладывай, что у тебя. А то мне скоро бежать надо.

– Шурочка, солнышко, не мог бы ты узнать адрес регистрации Ростислава Сергеевича Чернобородова двадцати восьми лет от роду?

– А что он натворил? – насторожился Наполеонов.

– Бросил неутешной подругу моей клиентки. Вот надо бы его найти.

– И насильно в ЗАГС отвести? – хмыкнул Наполеонов.

– Не совсем, просто помирить влюблённых.

– Вы что, до такого уровня уже скатились? – саркастически спросил следователь.

– Так сам знаешь, Шур, праздники… а кушать-то хочется, – начала она жалобиться.

– Ладно, не заливай. Постараюсь узнать тебе адрес этой чёрной бороды. Но с вас тортик!

– Какой ещё тортик?!

– Морис знает… – На этой загадочной фразе Наполеонов отключился.

– Ну, что? – спросил Морис.

– Обещал узнать. Но хочет торт! И сказал, что ты знаешь, какой!

– Да, я обещал ему при случае испечь лимонный.

– Ох и избалуешь ты его на свою голову, – покачала головой Мирослава.

Морис весело рассмеялся:

– Мне же нетрудно испечь.

– А для меня это была бы неподъёмная ноша, – призналась она с тяжёлым вздохом.

– Я догадываюсь, – озорно блеснул он своими светло-голубыми глазами из-под золотистых ресниц.

«Обломаешься, – подумала она, – соблазнять меня своими очаровательными глазками, – и тут же призналась сама себе: – Хотя хорош! Ещё как хорош!»

– Кстати, – между тем заметил Морис, – у владельца фирмы Блинова есть дочь Вероника Эдуардовна Блинова.

– Папина дочка?

– Кто же её знает. Вообще-то она дизайнер.

– А сколько лет этой принцессе на «Горошинке»?

– Двадцать шесть. – Морис внимательно посмотрел на Мирославу и спросил: – Вы что же, думаете…

– Пока не знаю. Но почему нет?

– Действительно, – озвучил он то, о чём подумали оба, – у них вполне может быть роман.

– Отсюда и карьерный рост, – добавила Мирослава.

Раздался звонок городского телефона. Морис поднял трубку. Звонил хороший знакомый Мирославы адвокат Ян Белозерский. Морис ответил.

– Здравствуй, Ян, очень рад тебя слышать. Да, Мирослава здесь, – и, обращаясь к Мирославе: – Вас, – передал трубку Волгиной.

После приветствия Белозерский проговорил:

– Послушай, тут ко мне пришли молодые люди и утверждают, что это ты им меня присоветовала.

– Если по делу Марии Нестеровой, то я.

– Ага. А ты знаешь, дело-то там тёмное…

– Ян, ты первый год, что ли, замужем.

Он хмыкнул.

– Если бы было светлое, я бы их к тебе не послала.

– Ну, спасибо тебе, подруга, за доброту душевную.

– Пожалуйста, – усмехнулась она.

– Ты не могла бы поделиться со мной, – начал он осторожно, – что там именно не так?

– Я пока не знаю, – честно призналась она, – но как только ухвачу ниточку…

– Угу… – произнёс он задумчиво.

– Сейчас могу сказать одно: несмотря на то, что девушка созналась в убийстве, не всё так однозначно.

– Ты думаешь?..

– Ян, пока не знаю. Просто предполагаю.

– Ну, что ж…

– Если возьмёшься, то надеюсь на сотрудничество.

– А уж я как надеюсь, – тихо рассмеялся он.

– Передавай привет Магде и Паулине.

Магдой была красавица-жена адвоката. А Паулиной – здоровенная любвеобильная боксёриха, готовая при первом же удобном случае обслюнявить любого.

– Всенепременно передам, – отозвался Ян, – а ты не забудь передать привет от нашего домашнего трио Морису и Дону.

– С Морисом ты вроде только что разговаривал, – усмехнулась она.

– Угу. До связи.

– До связи.

– Как я понял, Ян возьмётся защищать Нестерову? – спросил Морис.

– Он пока не сказал этого, но я надеюсь.

* * *

Оставшаяся часть дня пролетела незаметно. Мирослава пыталась сложить общую картину из уже имеющихся в её распоряжении кусочков информации по делу Нестеровой, но пока ничего толкового не получалось. Не хватало слишком многих частей паззла.

Она прилегла на диван в гостиной с книгой. Раскрыла её в том месте, где была вложена серебристая закладка. Перевела глаза на страницу и попыталась читать, но мысли уносили её прочь от событий, развивающихся в романе. Ей даже показалось, что герои устремили на неё укоризненные взгляды, а кто-то из них даже покачал головой и обронил саркастично: «Н-да».

Мирослава закрыла книгу и закрыла глаза. Дон запрыгнул на неё и замурлыкал, согревая ей бок. Морис занимался домом, она слышала, как наверху гудел пылесос. И лениво думала о том, зачем они, спрашивается, делали с Шурой генеральную уборку, если Миндаугас так любит пылесосить. Волгина не заметила сама, как задремала. Проснулась она от насмешливо прозвучавшего вопроса:

– Спите, сони?

Мирослава подскочила, Дон плюхнулся на диван и недовольно заворчал.

– Извини, – сказала она то ли коту, то ли стоящему в проёме двери Морису. Свет, проникающий из кухни, обрисовывал его силуэт.

– Я размышляла, – сказала она, потирая виски.

– Я так и подумал, – улыбнулся он и добавил: – Пойдёмте ужинать, а то кот уже проголодался.

В подтверждение его слов Дон спрыгнул с дивана и чуть ли не рысью помчался в гостиную.

Наполеонов приехал через два дня вечером и с порога заявил:

– Устал как собака.

Мирослава чмокнула его в макушку и спросила:

– Шурочка, ты мне в зубках что-нибудь принёс?

– Люди говорят – в клюве! – поправил он её назидательно.

– Но какой же у собаки клюв? – весело рассмеялась Мирослава. – Так принёс или не принёс?

– А торт готов? – в свою очередь спросил Наполеонов.

– Готов, – отозвалась Мирослава и притворно вздохнула: – Только не очень большой.

– Как это небольшой? – не на шутку разволновался Наполеонов и решил уточнить: – Он что, совсем маленький?

– Не то чтобы маленький…

– Шура, привет! – проговорил появившийся из кухни Морис и пожал следователю руку. – Она просто дразнит тебя. Нормальный торт испёк, как всегда.

– О! – выдохнул Наполеонов и машинально погладил живот, хотя отлегло-то у него от сердца.

Так как до ужина из него ничего невозможно было вытащить, детективы, как всегда, применили принцип Бабы-яги – накормили, напоили и только после этого начали расспрашивать. После торта Шура подобрел и рассказал, что Ростислав Сергеевич Чернобородов зарегистрирован на улице Ореховой, в доме шестнадцать, квартире двадцать, вместе с матерью, Татьяной Леонидовной Чернобородовой, и младшим братом, Всеволодом Сергеевичем Чернобородовым.

– Но! – Наполеонов поднял указательный палец вверх. – Он не только там не живёт, но и вообще давно не появлялся.

– Шура! Ты чистое золото! – воскликнула Мирослава.

– А то, – с достоинством согласился Наполеонов. И спросил: – А что, у вас новый клиент?

– Я же тебе… – начала Мирослава.

– Да, помню я, – отмахнулся он, – что ты мне наплела.

– Извини.

– Скажи хотя бы, вы не под меня копаете?

– В смысле? – удивилась Волгина.

– Дело, которым вы занимаетесь, веду не я?

– Не ты.

– Слава тебе, господи, – облегчённо вздохнул Наполеонов.

– Зря радуешься, – усмехнулась Мирослава.

– Это ещё почему? Чего ты там удумала?!

– Успокойся, ничего. Просто я хотела сказать: если бы это дело вёл ты, то мог бы удостоиться ещё одной похвалы начальства.

– Нужна она мне сто лет, эта похвала! Ты бы лучше мне ещё одну звёздочку положила на погоны.

– Но я же не золотая рыбка, – рассмеялась Мирослава.

– Так я и не прошу у тебя столбового дворянства, а всего лишь маленькую звёздочку. – Наполеонов показал размер, соединив большой и указательный пальцы.

– Хорошо, Шура, я буду стараться, – заверила его Мирослава. И Наполеонову почему-то показалось, что она не шутит. Так или иначе, но он сам сходил в свою комнату за гитарой и спросил:

– Спеть вам, други?

– Спой! – воскликнули детективы в один голос.

И он, пробежав пальцами по струнам и подмигнув Мирославе, запел:

Что ты хмуришься подруга?

Может быть, по маленькой?

За окном бушует вьюга,

Прикупил я валенки.

Для тебя я не скупился!

Посмотри, как хороши!

Ничего я не напился,

Просто выпил для души.

Сядем ближе мы к окошку

И примерим валенки.

Ну, давай скорее ножку,

Мой котёнок маленький.

Сорок первый в самый раз!

И сидят отлично!

И за что же прямо в глаз?

Это не этично!

Чем опять не угодил?

Ведь принёс я валенки!

Дорогая! Я не пил!

Лишь с тобой по маленькой…

На следующий день с утра стояла чудесная погода. Морис, выглянув в окно, сразу же невольно вспомнил Пушкина с его «Мороз и солнце. День чудесный».

Мирослава решила навестить Чернобородовых.

– Вы не забыли, что сегодня воскресенье? – спросил Миндаугас.

– Вот именно, воскресенье! Так что надеюсь застать дома и младшего брата Ростислава.

Когда детективы вышли из дома, то почувствовали, что день был чудесным, без мороза. На улице было не больше минус двух. Поэтому и кот с удовольствием вышел из дома и стал зачем-то зарываться в сугроб.

Вволю полюбовавшись своим любимцем, Мирослава тихонько позвала.

– Дон.

Из сугроба сначала появился пушистый хвост, потом задняя часть кота, спина и, наконец, грудь, передние лапы и голова. Дон посмотрел на хозяйку, и когда она сказала: «Иди сюда», помчался к ней, не просто перебирая лапами, а делая прыжки, и со всего разбега запрыгнул ей на плечо, а потом встряхнулся, осыпая снегом её лицо, волосы, руки и грудь.

– Ну, спасибо тебе, благодетель, – сказала Мирослава, взяла кота в охапку и понесла в дом. Оставлять его на улице надолго даже в относительно тёплую погоду зимой она не хотела.

Глава 18

Въехав в город, они были приятно удивлены, можно даже сказать зачарованы. В городе было удивительно тихо. Ни прохожих, ни автомобилей не было видно и слышно. Деревья стояли опушённые инеем и осыпанные снегом, как будто только что сошли со сказочной рождественской картинки.

– Как красиво! – обронил Морис.

– Ты прав, – отозвалась Мирослава, – и в двадцать первом веке случаются чудеса.

– Вот только почему на улицах никого нет?

– Люди отсыпаются после долгих праздников.

– Но они же уже прошли! И две рабочие недели пробежали.

– Ты забыл о старом Новом годе и Крещении, – подмигнула она ему в зеркале.

– Ах да, – рассмеялся он, – опять вылетело из головы.

– Да уж, память у тебя девичья…

– Кажется, нам сворачивать направо.

– Да, по Туземской мы как раз доедем до Ореховой.

– Вы не знаете, там новый район или старые дворики?

– Советская застройка конца 60-х – начала 70-х годов прошлого века.

– Значит, хрущёвки, – обронил он то ли задумчиво, то ли печально.

– Могут быть ещё девятиэтажки. Их тогда любили втыкать на свободное место.

Мирослава оказалась права. Когда они въехали в заснеженный двор, то сразу увидели на фоне своих более приземистых соседей девятиэтажный кирпичный дом под номером шестнадцать. Во дворе была небольшая автостоянка для машин жильцов этого двора. На ней имелось несколько свободных мест. Морис поставил «БМВ» на самом краю.

Домофона в подъезде не было, был кодовый замок. Мирослава быстро вычислила нужные цифры, набрала их и сказала:

– Сим-сим, откройся!

И дверь открылась. Внутри пахло каким-то освежителем. Мирославе этот запах напоминал смесь малины, апельсина и… мороза. Стены и окна в подъезде были облеплены снежинками, старательно вырезанными кем-то из жильцов из голубых и розовых салфеток.

– Как в детстве, – шепнула Мирослава.

На каждой площадке встречались то гирлянды, то шарики. А на третьем этаже стояла пальма в кадке, наряженная под новогоднюю ёлку.

– Интересно, – спросил Морис, – почему никому из жильцов не пришло в голову разбрызгать в подъезде освежитель с ароматом хвои?

Мирослава пожала плечами:

– Какой был, таким и побрызгали.

– Как это по-русски, – поддел её Миндаугас.

Мирослава усмехнулась, но ничего не ответила. Они не торопясь поднялись по лестнице на нужный им этаж. Нажали на пуговку звонка двадцатой квартиры. Раздалась музыкальная трель. Детективы переглянулись. «Меломаны живут и в старых спальных районах», – говорил взгляд Мориса, а смысл взгляда Мирославы можно было бы выразить одним коротким возгласом «О!».

Пока они вслушивались в звучание звонка, за дверью раздались негромкие шаги и женский голос спросил:

– Кто это?

– Татьяна Леонидовна? – в свою очередь спросила Мирослава.

– Да, – прозвучало недоумённо в ответ.

– Вас беспокоят детективы.

– Кто?!

И тут же послышался второй голос.

– Мама, кто там? – явно спрашивал мужчина.

– Из полиции, – растерянно отозвалась женщина.

– Открой на цепочку, и пусть покажут удостоверения.

Женщина послушалась и приоткрыла дверь. Мирослава протянула ей лицензию, но женщина смотрела больше не на документ, а на лицо детектива.

– Что случилось? – спросила она.

– Убита Виола Рокелова.

Подошедший мужчина, оказавшийся молодым парнем, снял с двери цепочку и сказал:

– Нечего будить соседей, проходите в квартиру.

Вскоре все четверо оказались в небольшой уютной гостиной со старомодным абажуром под потолком, со стенкой, наверное, ещё советских времён, диваном, двумя креслами и стульями, обтянутыми чехлами цвета кофе со сливками. По светлому фону были разбросаны стебли цветов, то ли тюльпанов, то ли ещё каких-то. Детективы выбрали два стула. Хозяева не сводили с них глаз.

– Вы сказали… – начала женщина.

– Что убита Виола Рокелова, – закончил за неё парень. – Но почему вы пришли к нам?

– Насколько я понимаю, вы брат Ростислава Чернобородова, Всеволод Сергеевич?

– Да, – кивнул парень, – а это моя, – он тут же поправился: – Наша мама, Татьяна Леонидовна.

– А мы частные детективы Мирослава Волгина и Морис Миндаугас.

– Частные? – удивились хозяева в один голос.

– Да, в лицензии, которую я вам предъявляла, Татьяна Леонидовна, так и написано.

– Но… – вырвалось у женщины.

– Можно мне тоже посмотреть на вашу лицензию? – настойчиво спросил парень.

– Да, конечно.

– Точно, частные детективы, – проговорил он, через некоторое время возвращая лицензию. И тут же спросил: – Если, как вы утверждаете, произошло убийство, то почему его расследуете вы, а не полиция?

– Убийство расследует полиция, – заверила его Мирослава.

– А вы?

– А мы ищем убийцу.

– Не понял.

– Следствием задержана бывшая подруга Виолы, с которой они когда-то не поделили вашего брата. – Мирослава пристально посмотрела в глаза парню. И он почему-то покраснел.

– Но при чём здесь мы? – не слишком уверенно спросила Татьяна Леонидовна.

– Вы ни при чём, – заверила женщину Волгина, – просто мы ищем вашего старшего сына. Он ведь здесь прописан?

– Прописан, но давно не живёт, – ответил Всеволод.

– Вот мы и надеемся, что вы дадите нам адрес, по которому он проживает.

– Зачем?

– Нам нужно с ним поговорить.

– Вы что же, подозреваете Ростислава в убийстве? – спросил младший Чернобородов.

– Пока мы всех подозреваем, – холодно заметил Морис.

– Вот как…

– Так вы поможете нам? – дружелюбно спросила Мирослава.

– Посадить моего брата в тюрьму? – хмыкнул Всеволод.

– Ну, во-первых, посадить его могут только по решению суда, а во-вторых, Ростислава мы всё равно отыщем с вашей или без вашей помощи. А к вам пожалует полиция, на вопросы которой вы просто обязаны будете ответить.

– А ведь вы правы, – усмехнулся Всеволод, – так и быть, мы назовём вам адрес, по которому сейчас проживает брат.

– Сева! – невольно вырвалось у Татьяны Леонидовны.

– Мама, не волнуйся. Ничего они Ростиславу не сделают. А найти его они всё равно найдут. Только ещё нервы нам помотают.

– Как это?

– А то ты не слышала об их методах, – криво усмехнулся Всеволод, – придут с ордером на обыск и перевернут всё вверх дном.

– Но ведь мы ни в чём не виноваты! – воскликнула женщина.

– Им нет до этого дела, уверяю тебя, мама! И потом, пусть Ростислав сам разбирается со своими женщинами!

– Сева! – укоризненно воскликнула мать.

Но Всеволод уже назвал адрес брата.

– Спасибо, – сказала Мирослава и направилась к выходу. Морис последовал за ней. Когда они уже собрались выйти на лестничную площадку, Всеволод быстро шепнул:

– Если вы никуда не торопитесь и хотите поговорить, то… я к вашим услугам.

Мирослава с интересом посмотрела на него и хотела о чём-то спросить, но он прижал палец к губам и шепнул:

– Не здесь и не сейчас.

– Где и когда?

– Минут через сорок. На квартале за углом есть «Чайный домик»

– Его название?

– Так это и есть название – «Чайный домик».

– Договорились.

Когда они сели в автомобиль, Морис проговорил:

– У меня сложилось впечатление, что младший брат недолюбливает старшего. Или я ошибаюсь?

– Думаю, что ты прав, – улыбнулась Мирослава.

– Так куда мы едем? В «Чайный домик» или к Ростиславу?

– Давай сначала в «Чайный домик». Мне интересно, что же скажет нам Всеволод.

– Если он туда придёт… – обронил Морис.

– Придёт.

– Он может предупредить брата.

– О чём? О том, что его бывшая убита другой бывшей?

– Мало ли.

– Я думаю, что, задержавшись, мы ничего не потеряем.

– Хорошо. – Морис направил автомобиль к бульвару.

«Чайный домик» встретил их весёлым перемигиванием разноцветных огней. Казалось, что он был весь снизу доверху обвит гирляндами. Возле самого входа в «Чайный домик» стояла небольшая принаряженная голубая ель. К радости Мирославы, дерево не было срубленным, ель там росла. И владельцы заведения просто решили воспользоваться даром природы, не изобретая велосипеда.

Детективы закрыли автомобиль и прошли внутрь. Разделись в гардеробе, где одежду у них принял полный важный господин, разодетый, как китайский мандарин.

Зал «Чайного домика» оказался небольшим, но уютным. Повсюду были развешаны замысловатые фонарики. У двери лежал дракон. А возле бара примостилась небольшая искусственная ель.

Они заказали чай и какие-то крохотные пирожки.

– На один укус, сказал бы Шура, – улыбнулась Мирослава и откусила чуть ли не половину пирожка. Внутри, к её удивлению, оказалась небольшая записка.

«Ваше счастье рядом», – было написано в ней.

В пирожке Мориса тоже оказалась записка. Он прочитал её и быстро спрятал. При этом лицо его озарилось каким-то таинственным внутренним светом.

– Что там у тебя написано? – спросила Мирослава.

– Не скажу, – ответил он.

Мирослава усмехнулась, но допытываться не стала.

Всеволод пришёл быстрее, чем обещал. По-видимому, ему не терпелось побеседовать с детективами. Он заметил их сразу, как вошёл, подошёл к их столику, положил руку на спинку свободного стула и спросил:

– Можно?

– Естественно, – ответила Мирослава.

Всеволод бросил быстрый взгляд на Мориса и, растолковав по-своему непроницаемое выражение лица Миндаугаса, опустился на свободный стул.

Детективы держали паузу, и Чернобородов-младший, поёрзав на стуле, проговорил, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Я тоже, пожалуй, закажу чай и пирожок.

Он махнул официанту и через несколько минут получил желаемое. Мирослава незаметно наблюдала за Всеволодом. Ей было интересно, как он прореагирует на обнаруженную в пирожке записку. Она не сомневалась в том, что записка есть в каждом пирожке. Так или иначе, в пирожке Всеволода она была. Детективу показалось, что Чернобородов-младший удивился, обнаружив её там. А когда он прочитал текст, то глаза его на мгновение расширились.

– Интересно, – пробормотал он и тут же обратился к Мирославе, вероятно, вычислив, что роль первой скрипки в детективном дуэте играет она: – Вы хотели со мной поговорить.

– Да, очень, – не стала скрывать Волгина.

– И что вас конкретно интересует?

– Всеволод, ведь ваш брат уже давно не живёт с вами и вашей матерью?

– Вы правы. Ростислав сначала снимал себе квартиру, а потом стал перелетать из одного гнезда в другое.

– То есть?

– Видите ли, Ростислав очень красивый парень.

– Вы тоже недурны собой, – польстила ему Мирослава. И попала в точку.

Всеволод расцвёл, как красная девица, и, потупив длинные ресницы, пробормотал:

– Спасибо. Но если бы вы видели вживую Ростислава… – Он не закончил фразу.

– Ну, да бог с ней, с его красотой, – улыбнулась Мирослава парню ласково. – А что же вашему брату не жилось с одной девушкой?

– Видите ли, – Вячеслав запнулся, – не знаю, как вам и объяснить…

– Объясните, как получится.

– Он всё время искал лучшую…

– Идеал?

– Не в том смысле, в котором его понимает большинство из нас.

– Девушку, которая была бы способна помочь ему устроиться в жизни?

– Скорее всего, так, – согласился он.

– Понятно… – задумчиво проговорила Мирослава и спросила: – А что, он с ранней юности поставил себе такую цель?

Всеволод пожал плечами.

– Да как вам сказать. Может, он и не ставил её. Но действовал именно в этом ключе.

– И много у него было пробных вариантов?

– Вы имеете в виду девушек?

Мирослава кивнула.

– В общем, да. Но сначала это были какие-то проходные варианты. А потом он познакомился с Машей Нестеровой. И мне показалось, что Маша именно та девушка, которая нужна Ростиславу.

– А вы знакомы с Машей?

– Да, конечно. – Вячеслав замолчал, потом грустно улыбнулся и сказал: – Маша – отличная девушка. Но она допустила большую ошибку в отношениях с Ростиславом.

– Да? – удивилась Мирослава и спросила: – И какую же именно ошибку?

– Она слишком баловала моего брата. Даже больше! Маша жила ради него. Она полностью в нём растворилась.

– Стала его тенью?

– Я бы сказал, Ариной Родионовной.

– То есть она нянчилась с ним?

– Ещё как! – вырвалось у Всеволода. – Было бы лучше, если бы она рассказывала ему сказки, – добавил он сердито.

«А не влюблён ли Всеволод в Марию Нестерову?» – промелькнуло у Мирославы в голове.

«А что, это вполне может быть», – ответила она сама себе.

– Надо понимать, – проговорила она, обращаясь к Чернобородову-младшему, – что ваш брат не считал Марию Нестерову лучшей парой для себя.

Всеволод покачал головой.

– Он просто хотел перекантоваться возле неё…

– Почему они расстались?

– Потому, что по небосклону прямо перед ошарашенным Ростиком промчалась яркая комета по имени Виола.

– То есть Виола Рокелова не вписывалась в планы вашего брата?

– Никак нет, – усмехнулся Всеволод.

– Так отчего же он ушёл к ней от Марии?

– Я же сказал вам, – в тоне младшего брата Ростислава прозвучала нотка удивления непонятливостью детектива и даже досады на неё из-за этого.

Мирослава скрывала улыбку.

– Наверное, я что-то пропустила…

– Виола очень яркая! В смысле красавица, глаз не оторвать! Вот Ростик и не устоял.

– То есть ваш брат влюбился в Рокелову?

– Я думаю, по уши, – подтвердил Всеволод.

– Но что же случилось потом?

– Потом? – переспросил Чернобородов-младший и философски ответил: – Рано или поздно влюблённость проходит.

– Да?

– Вот представьте себе, – решил он объяснить образно, – вы смотрите на прекрасный зеркальный водоём, с яркими цветами на поверхности.

– Представила, – улыбнулась Мирослава.

– А потом вода из водоёма исчезает! И вы видите нагромождение острых камней!

– Да? – переспросила она недоверчиво.

– Мне почему-то казалось, – вклинился Морис, – что если вода из водоёма пропадёт, то перед взором предстанет картина бедствия – бьющиеся в отчаянии рыбы, головастики и прочая живность, и сердце сожмётся от жалости.

– Под водоёмом я имел в виду душу и внутренний мир Виолы Рокеловой! – махнул Всеволод нетерпеливо руками. – Уверяю вас, не было там никакой живности! Ни ваших лягушек! Ни даже водорослей!

Детективы постарались сдержать улыбки.

– И что же там было?

– Острые камни её эгоизма и капризов под прекрасной оболочкой.

– Интересно.

– Очень, – проговорил Всеволод саркастически, – когда Ростислав прозрел, именно острые камни он и увидел и, как следствие, сбежал.

– В никуда? Или в родовое гнездо?

– Нет, ему в очередной раз подфартило, и он познакомился с дочерью своего босса и скоренько переехал к ней.

– И что, дело идёт к свадьбе?

– Семимильными шагами, – подтвердил безо всякого удовольствия Всеволод.

– Я вижу, что вы не рады за брата? – иронично проговорила Мирослава.

– Я просто прыгаю от радости! – в тон ей ответил Всеволод.

– Скажите, а Виола легко смирилась с уходом от неё вашего брата?

– Насколько я знаю, нет, – неохотно признался Чернобородов-младший.

– Она звонила ему? Угрожала?

– Вроде бы да.

– Шантажировала?

– С неё станется, – буркнул Всеволод.

– Вы верите в то, что Виолу убила Мария Нестерова? – прямо спросила Волгина.

– Нет, – ответил он не задумываясь.

– А ваш брат мог захотеть избавиться от досаждающей ему бывшей любовницы?

– Захотеть он, возможно, и мог бы, – усмехнулся Всеволод, – но у Ростика алиби. Полиция уже проверяла.

– Откуда вы знаете?

– Во время нашего разговора с ним он сам мне пожаловался на тупоголовых ментов, – вырвалось у Чернобородова-младшего, потом он сообразил, что разговаривает с детективами, и проговорил быстро: – Извините.

– Ничего, – усмехнулась Мирослава, – бывает. – Кто же, по-вашему, мог убить Рокелову?

– Понятия не имею. Хотя…

– Что хотя?

– Да кто угодно! Виола умела наживать врагов.

– А вы не были её врагом?

– С какой стати? – искренне удивился Вячеслав.

– Хотя бы из сострадания к Марии Нестеровой, – бросила детектив пробный камень.

Вячеслав посмотрел на неё с удивлением и ответил, не отводя глаз:

– Если вы думаете, что я был влюблён в Машу, то…

– Почему были? – с улыбкой перебила его Мирослава.

– Понимаю, куда вы клоните, но мне бы никогда не пришло в голову влюбиться в девушку брата.

– Любовь обычно приходит не в голову, – вскользь заметил Морис.

– Ну, да, – усмехнулся Всеволод, – знаем, слышали, «сердцу не прикажешь», но, уверяю вас, ничего подобного у меня не было по отношению к Маше. Тем более что у меня есть девушка, с которой я дружу со школы. И именно на ней я собираюсь жениться.

– Похвальное постоянство. Значит, Машу вы просто жалели?

– Просто жалел, – согласился Вячеслав, – и я не хочу, чтобы её держали в каземате за преступление, которого она не совершала.

– Но она написала чистосердечное признание.

– Вам ли не знать методы работы нашей полиции, – грустно усмехнулся он.

– Но не до такой же степени, – невольно почувствовала она обиду за бывших коллег.

– Не знаю, не знаю, – проговорил Вячеслав загадочно.

«Упрямый мальчишка», – усмехнулась она про себя, а вслух спросила:

– А нынешняя девушка вашего брата не могла затаить злость на Виолу?

– Вероника Блинова? – удивился он. – Шутите? Ей, конечно, могло не понравиться, что Рокелова звонит брату, но не думаю, что он говорил ей о звонках Виолы, и вообще…

– Что вообще?

– Лично я думаю, что мой брат для Вероники не является светом в окошке.

– Вот как?! Но ведь вы сами говорили, что они собираются пожениться. Значит, она далеко не равнодушна к вашему брату?

– Да, он ей нравится. И даже, скорее всего, она влюблена в него, но мне кажется, что Вероника относится к тем девушкам, которые не зацикливаются на мужчине. И если не Ростик, то будет другой.

– Да вы просто психолог, – улыбнулась Волгина.

– Есть немного, – не стал отрицать Вячеслав и неожиданно для детективов добавил: – Вот вы, например, тоже ни на ком не зацикливаетесь.

Мирослава расхохоталась. А Морис подумал: «Ну тут ты явно промазал со своей диагностикой. Она ещё как зациклена! На своём коте! И если бы ты осмелился выдернуть хоть одну шерстинку из его шубы, сразу бы прочувствовал пагубность своей ошибки на собственной шкуре». Вслух Морис, естественно, ничего не сказал, только посмотрел на парня с лёгкой усмешкой, под которой Вячеслав почувствовал себя неуютно, и спросил:

– У вас больше нет ко мне вопросов?

– Пока нет, – ласково улыбнулась ему Мирослава, – спасибо, вы нам очень помогли.

– Не за что, – отозвался Чернобородов-младший, поднимаясь со стула, – если что, обращайтесь.

– Спасибо. Всенепременно.

Он ушёл, а детективы остались сидеть за столиком.

– Может быть, ещё по пирожку и по чашечке чая? – предложил Морис.

– А давай, – согласилась Мирослава.

Но на этот раз ни один из них не стал читать записки, вложенные в пирожки.

– Мне кажется, – осторожно сказал Миндаугас, – что Всеволод недолюбливает старшего брата.

– Мягко сказано, – улыбнулась Мирослава.

– Но ничего крамольного он о нём не знает.

– Угу, – согласилась Мирослава, – кроме его многочисленных интрижек.

– Но они не запрещены законом, – с некоторым сожалением проговорил Миндаугас. И Мирослава тихо рассмеялась.

– Вы вот веселитесь, – укорил её Морис, – а мы, кажется, остались при своих…

– Не совсем.

– То есть?

– Всеволод уверен, что Мария Нестерова не убивала Виолу Рокелову.

– Но какой толк Нестеровой от его уверенности? – удивился Миндаугас.

– Я и не утверждала, что толк от его уверенности есть для Нестеровой.

– То есть?!

– Он для нас!

– А… – протянул он насмешливо.

– Между прочим, зря ты иронизируешь.

– Отчего же?

– Для нас важно быть уверенными в том, что Нестерова не убийца.

– Да, пожалуй, вы правы, – согласился он. – Но ведь этого мало!

– Есть ещё кое-что…

– Что же?

Но она не ответила, лишь предложила:

– Поедем домой.

Он кивнул, положил деньги на столик, и они направились к своей машине.

Глава 19

– О чём вы думаете? – спросил Морис Мирославу, когда они подъезжали к дому.

– Я считаю.

– Что? Деньги? – усмехнулся Морис.

– Какой ты, однако, меркантильный, – улыбнулась она.

– А что ещё можно считать?

Мирослава видела в зеркале, как на поверхности его волнующе-голубых глаз прыгают весёлые чёртики. И тоже невольно улыбнувшись, ответила:

– Я считаю дни!

– Какие дни?!

– До весны!

– О! Вроде бы ещё январь.

– Но скоро февраль! А там и весна!

– Календарная, – поправил он её.

– Ну и что! После марта придёт апрель, растает снег, появится первая травка и…

– Расцветут подснежники, – подмигнул он ей в зеркале.

– Вот именно, – заключила она, не поддавшись на его иронию.

– И вы со своим самым любимым мужчиной будете гулять в саду, – проговорил он с самым серьёзным видом.

– С каким ещё мужчиной? – не поняла она.

– С Доном! – расхохотался он.

– А, – не разделила она его веселья и добавила: – Не только с ним, но ещё и с Шурой, и с тобой. Вы ведь тоже мои любимые мужчины, – подмигнула она ему в свою очередь.

– Вы бы выбрали кого-нибудь одного, – проговорил он, вздохнув.

– Из троих? – невинно поинтересовалась она.

– Из двоих! – сделал он упор на последнем слове.

– Зачем выбирать, – беззаботно отозвалась Мирослава и добавила ободряющим тоном: – Вы мне оба нравитесь.

Морис тихо чертыхнулся по-литовски и решил больше не продолжать разговор, который, как говорится, зашёл не в ту степь.

* * *

– Ростислав, как ты думаешь, скоро закончится вся эта история? – спросила Вероника.

– Какая история? – сделал он вид, что не понял её.

– Ну, эта, с убийством твоей бывшей любовницы. – Вероника передёрнула плечами.

– Дорогая, – он приобнял её, – если бы это зависело от меня. Но ты ведь знаешь…

– Знаю, знаю. Но всё равно неприятно. И потом папа…

– Что папа?

Вероника прикусила нижнюю губу. Она вспомнила недавний разговор с отцом и вздохнула. Эдуард Константинович Блинов спокойно принял сообщение дочери о том, что у неё роман с сотрудником его фирмы Ростиславом Чернобородовым. После того как дочь попросила поспособствовать росту его карьеры, Блинов присмотрелся к сотруднику и, найдя его способным и перспективным, пошёл навстречу пожеланиям дочери. Чего только не сделает отец ради единственной любимой дочурки. Несмотря на это, Блинов продолжал внимательно следить за работой Чернобородова и находил её отличной. Он уже окончательно успокоился, решив, что дочь окажется в надёжных руках, как случилось это ЧП. А вскоре вокруг будущего зятя поползли какие-то тёмные слухи.

Блинов насторожился и решил поговорить с дочерью. Вероника, как могла, пыталась развеять опасения отца, убеждая его, что её Ростик тут ни при чём и это всё происки недругов.

– Но ты же не станешь отрицать, что он встречался с этой девицей! – не желал отступать отец.

– Не стану, – отвечала Вероника и тут же шла в атаку: – Все когда-то с кем-то встречались, прежде чем встретить своего мужа или жену! Вот я, например.

– Не говори мне ничего! Слышать не хочу! – замахал на неё руками отец.

– Но папа!

– Что папа? Надеюсь, никого из твоих бывших не убили?!

– Нет…

– Вот видишь!

– Но Ростик не виноват! В то время, когда её убивали, он был со мной!

– Прекрасно! Но всё-таки он дал повод подозревать его, – продолжал упорствовать Эдуард Константинович.

– Я уверена, что скоро суд осудит убийцу и всё успокоится.

– Дай-то бог, – вздохнул Блинов и добавил: – Но ты пока не торопись со свадьбой.

Вероника задумалась.

– Дочь! Ты меня слышишь?

– Слышу. Хорошо, папа, ради твоего спокойствия мы отложим свадьбу.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Эдуард Константинович несколько успокоился. А его дочери Веронике теперь предстояло сообщить неприятную новость своему жениху.

– Ну, что папа? – спросил повторно Ростислав.

– Папа просил, чтобы мы не торопились со свадьбой.

– Но почему? – взвился Чернобородов.

– Он считает, что нам лучше подождать.

– Чего?

– Когда дело окончательно прояснится и завершится.

– Но ты же знаешь, что я ни в чём не виноват! Я был с тобой!

– Да, я знаю. Ростислав, прошу тебя, успокойся. – Она подошла к нему и положила руки ему на плечи, но он отодвинулся в сторону, и руки девушки упали вдоль её тела.

А Чернобородов отошёл к окну и стал смотреть на улицу.

– Я так и знал, – произнёс он через некоторое время.

– Что ты знал?

– Что ты не любишь меня. Я для тебя очередная игрушка.

– Не говори глупостей! Я же согласилась выйти за тебя замуж! Чего же ты ещё хочешь?!

– Согласилась на словах, а как дошло до дела!..

Вероника быстро подошла к нему и положила указательный палец ему на губы.

– Тише, пожалуйста, тише. Я очень люблю тебя! Но и ты пойми меня, я не хочу огорчать отца.

– Значит, это он решает, жениться нам или нет?!

– Нет, это решаем мы. Но с отцом нам ссориться не с руки. Ты забыл, что твоя карьера также зависит от его доброй воли?

– Ничего я не забыл! – Ростислав махнул рукой и ушёл на кухню.

Вероника вздохнула, устроилась в кресле и стала смотреть на то место, где ещё совсем недавно стояла нарядная ёлка. Ей хотелось выйти замуж за Ростислава, но она не понимала, к чему такая спешка. Разве что-нибудь изменится, если они поженятся немного позже?

Вероника решительно встала и заглянула на кухню. Ростислав пил коньяк, не закусывая.

– Да что с тобой? – воскликнула она.

– Ничего.

– Идём спать.

– Ты иди, я приду немного попозже.

Вероника пожала плечами, ушла в комнату, постелила постель и легла. Сначала она прислушивалась к звукам, доносящимся с кухни, но потом незаметно для себя заснула.

* * *

За окном разыгралась метель. Луна, так вальяжно зависшая на небе с вечера, исчезла: вероятно, скрылась от непогоды за толстым одеялом облаков. И только деревья, которым некуда была деться от ветра и снега, тихо раскачивались и скрипели.

А ей в это время снилось лето. Далёкое лето из прошлой жизни. Она тогда была совсем юной и беззаботной. И был он. Ещё совсем мальчик. Очень красивый мальчик, который нравился почти всем окрестным девчонкам. И как всё чудесно начиналось. В саду возле самого дома цвели розы, белые и красные. Их было видно из окна её комнаты. И ветер приносил через открытое окно их упоительный аромат.

Бабушки уже не было. Родители не очень-то любили приезжать в дачный посёлок. А она по старой привычке приезжала туда каждое лето. И в тот раз тоже приехала сразу после сессии. К ней должна была приехать на месяц подруга, но у неё сменились планы, и она уехала с родителями, кажется, на Мальдивы. Когда подруга позвонила и сказала, что не приедет, поначалу она огорчилась, а потом махнула рукой. Тем более что был Он. И у них случалась любовь. Любовь как затмение! Или как сон в летнюю ночь… Они позабыли обо всём вокруг! Весь мир перестал для них существовать. На всём свете были только они двое. Он и Она.

Лето, конечно, закончилось, и они оба уехали в город. Но и там находили место и время для встреч. И всё было прекрасно до тех самых пор, пока она вдруг не осознала, что беременна. Казалось бы, что тут страшного? Сколько пар женится по залёту. А у них ещё и любовь была. Или умопомрачительная страсть. Но тем не менее всё-таки любовное чувство. Но они пожениться не могли. Они даже не могли открыто появиться вместе на людях. Почему? Потому, что ей было двадцать, а ему пятнадцать лет.

Она так перетягивала живот, что никто не догадывался о её беременности. А в апреле, сказавшись больной, она перестала посещать институт. Родителям же она сказала, что поживёт немного у подруги, так как её родные уехали и там им вдвоём будет веселее. Родители, которые никогда особенно не обременяли себя интересом к жизни уже взрослой дочери, восприняли это сообщение спокойно.

Она не знала, что сказал своим родителям он. Но он не оставил её тогда наедине с бедой и тоже приехал в дачный посёлок, в котором в то время в апреле практически никого не было. Её всё время знобило, он разжигал дровами имеющуюся на даче печурку и укутывал её одеялом. А однажды ночью у неё начались роды. Они были тяжёлыми, и неизвестно, как она выжила без медицинской помощи. Но, так или иначе, ребёнок родился, она услышала его крик, а потом отключилась на какое-то время. Когда она очнулась, он сказал ей, что у неё был жар и она была в отключке целые сутки.

Она спросила:

– А где он?

– Кто?

– Наш ребёнок.

– Он умер, – ответил он бесстрастно.

– Как умер?

– Обыкновенно. – И он показал ей свёрток. – Надо бы его закопать. Так и сказал: «Закопать».

Сначала она не осознала до конца того, что произошло. А потом обрадовалась. И они вдвоём закопали ребёнка.

Они вернулись в город через два дня. Она на самом деле была больна и сказала родителям, что простыла. Когда мать предложила вызвать врача, ответила испуганно: «Нет, нет! Само всё пройдёт».

И та не стала настаивать. Через неделю её сильный от природы организм одержал верх над болезнью, и она продолжила учёбу. Долгое время ни он, ни она не вспоминали об этом. Их большая страсть растаяла, не оставив даже облачка.

И вот теперь ей снилось лето. То прекрасное лето. А потом картины счастливого лета кто-то перечеркнул чёрным фломастером. И она увидела ночь, огонь в печурке, его искажённое от страха лицо. А потом сверток, в котором был труп их ребёнка.

Она видела как наяву, как они вышли в сад, достали лопаты и стали копать ещё жёсткую землю под кустами роз. Потом он взял лом и стал долбить. Когда яма оказалась достаточно глубокой, они положили в неё свёрток и закидали комьями земли. Сверху насыпали опилки. Позднее летом она посадила на этом месте новые кусты роз.

Теперь же ей снилось, как маленькая яма стала большой и кто-то столкнул её на дно и стал забрасывать комьями жёсткой земли. Она закричала от ужаса и проснулась в липком поту. Села на кровати и закачалась из стороны в сторону. Потом, придя в себя, прошептала:

– Это сон. Только сон.

Но реальность была не менее страшна. Нет, сначала всё было хорошо. Но потом он вырос, и у него появились проблемы. Когда ему потребовались деньги в первый раз, она безропотно дала их ему и продолжала давать снова и снова, время от времени выполняла его мелкие просьбы, оказывала ему услуги. И ей казалось, что это уже никогда не закончится!

Но прошло время. И он перестал тревожить её. Она вздохнула облегчённо, расправила плечи и задышала полной грудью. И наконец встретила свою настоящую любовь. И её жизнь поменялась к лучшему. Но нет, он снова напомнил о себе! Он сказал, что это его последняя просьба. Она должна выполнить её! И вот теперь всё! Или не всё? За окном по-прежнему шёл снег. Было пасмурно. Казалось, что небо лежит на вершинах деревьев и на крышах домов.

Глава 20

Ян Белозерский тяжело вздохнул, когда позвонившая ему Глафира Прянишникова, сославшись на рекомендацию Мирославы Волгиной, попросила о встрече. Ян назначил ей время. Девушка приехала не одна. С ней был высокий смуглый брюнет, которого она представила как Азамата Сабурова.

Адвокат Белозерский снова вздохнул и предложил молодым людям присесть. Он внимательно выслушал их историю о попавшей в беду подруге. В итоге он взялся представлять интересы Марии Нестеровой, предупредив заранее, что успешное завершение под большим вопросом.

Молодые люди покорно закивали.

– Мы знаем.

– Но пожалуйста. – Девушка посмотрела на Яна умоляющим взглядом.

– Я сделаю всё, что возможно, – пообещал он, – но что из этого получится, – он развёл руками, – я не знаю.

Азамат уже собрал сведения об адвокате и знал, что он практически никогда не проигрывал в суде. Но говорить ни самому Яну, ни тем более и без того перепуганной Глаше об этом не стал.

Глафире не стал говорить, потому что боялся внушить ей надежду. Сам он и верил, и не верил в виновность Марии. Он и так и эдак пытался решить головоломку, но результат всякий раз получался разным.

* * *

Ознакомившись с материалами дела, адвокат Ян Белозерский отправился к своей подзащитной. Мария встретила его настороженно и немного оттаяла, лишь когда он сообщил ей, что наняла его Глафира Тимофеевна Прянишникова.

– Глаша? – удивилась Нестерова. – Но где же она взяла деньги?

– Об этом я у неё не спрашивал.

– Наверное, Сабуров дал, – тихо вздохнула Мария, – у Азамата дед и отец люди известные. Да и сам Азамат не бедствует. Но я-то им никто! Бедная Глашка!

– Если у вашей подруги обеспеченный жених и родственники, то она уж точно не бедная девушка, – попробовал пошутить адвокат. И спросил: – А кстати, чем они занимаются?

– Вы разве ни разу не слышали о Сабуровых? – удивилась Нестерова.

– Увы. – Адвокат развёл руками.

– Значит, вы счастливый человек.

– Это ещё почему? Они связаны с криминалом?

– Нет, что вы! Назвав вас счастливым, я имела в виду то, что вы и ваши родственники, скорее всего, здоровы, так как почти все сердечники в нашем городе о Сабуровых наслышаны. Дед и отец Азамата – кардиологи. И немало людей буквально молятся на них за собственную спасённую жизнь или жизни своих родственников.

– Понятно. Но думаю, что вашу Глашу в любом случае нельзя назвать бедной.

– Я имела в виду не деньги…

– А что же?

– Глашке ведь из-за меня перед будущими родственниками должно быть стыдно.

– Не думаю, – успокоил её Белозерский, – ваше дело весьма запутано, и лично мне пока ничего не ясно.

– А следователю Абашкину ясно всё, – глухо отозвалась Мария.

– Да… – протянул адвокат и спросил: – А зачем вы написали чистосердечное?

– Мне тогда казалось, что это я убила Виолу, – задумчиво проговорила девушка.

– А теперь вам так не кажется?

Она покачала головой. Белозерский внимательно посмотрел на девушку.

И она выдохнула.

– Я, кажется, не убивала её.

– Снова кажется? – усмехнулся он.

Мария закусила губы и стала рассматривать свои руки.

– Ладно, – сказал адвокат, – начнём с самого начала. Почему сначала вам показалось, что это вы убили Виолу Рокелову?

– Я думала, что убила.

– Поясните.

– Я толкнула её, и она упала. Я подумала, что неудачно. Она ударилась обо что-то, и всё. Но следователь сказал, что сначала она ударилась головой о ребро шкафа. Там её кровь. А потом, по его словам, я задушила её.

– Задушили?

– Да, подушкой! Но я не душила.

– Хорошо. Постараемся в этом разобраться. Но почему следователь вышел на вас?

– Потому что практически все знакомые знали, что я ненавидела Виолу и не раз обещала её убить.

– Значит, обещали?

– Обещала, – печально призналась девушка.

– И причиной конфликта был мужчина?

– Да, она увела у меня Ростислава Чернобородова, которого я очень любила.

– Вы решили, что он по-прежнему живёт с вашей подругой?

– Да, я была в этом уверена.

– Вам не показалось странным, что ваша подруга…

– Бывшая подруга, – поправила его Нестерова.

– Хорошо, ваша бывшая подруга, зная о ваших угрозах, открыла вам?

– Ну… я думаю, она не принимала их всерьёз.

– А вам не пришло в голову, что она ждала кого-то другого?

– Нет, – удивлённо отозвалась девушка, – а кого она могла ждать, когда до Нового года оставалось каких-то полчаса?

Адвокат отвёл глаза и не ответил на её вопрос.

– Хорошо, – сказал он через полминуты, – вы выбежали из квартиры вашей подруги и вошли в лифт?

– Нет, я побежала по лестнице.

– Вы встретили кого-нибудь из соседей или хотя бы посторонних людей?

– Нет, я никого не встретила.

– Вы вышли на улицу?

– Выбежала!

– И пошли в сторону своего дома?

– Нет, сначала я бежала, не разбирая дороги. Только потом перешла на шаг. Меня душили рыдания.

– Тогда вам ещё не приходило в голову, что вы убили свою бывшую подругу?

– Нет, я думала, что она благополучно поднялась с пола, оправила свой наряд и вернулась в гостиную, где её ждал Ростик. Я так отчётливо представляла, как они смеются надо мной, что сердце моё разрывалось от боли. Потом я поняла, что иду куда-то не туда, остановилась и пошла в сторону дома. Но слёзы по-прежнему лились из моих глаз ручьями и застывали. Я ничего не видела вокруг, пока меня кто-то не окликнул и не стал успокаивать.

– Кто же это был?

– Дед Мороз.

– Кто?!

– Дед Мороз.

– Гм.

– Я знаю, что поверить в это трудно. Следователь не верит.

– Давайте будем исходить из того, что это был не сам Дед Мороз лично, а человек в его костюме.

– Я и не утверждаю, что это был настоящий Дед Мороз. Просто он поздравлял детей, а потом возвращался домой. Я так думаю, – добавила она, помолчав.

– И что же, ему удалось вас успокоить?

– Не совсем, но…

– Что «но»?

Она отвернулась в сторону, довольно долго молчала, а потом выдавила из себя:

– Ко мне домой мы пришли вместе.

«Так, хороши дела», – подумал Белозерский и спросил:

– И что вы делали?

– Встречали Новый год.

– Долго?

– Не знаю. – Она пожала плечами.

– Когда он от вас ушёл?

– Утром.

– Он, случайно, не…

– Нет, – перебила его Мария, – он не обчистил меня. Он просто переспал со мной! – Она посмотрела в глаза адвоката и не нашла в них ни удивления, ни осуждения. За свою практику Белозерский уже успел много чего повидать и наслушаться.

– В таком случае вы можете описать его, – сказал он.

– Не могу.

– Почему?

– Он не снимал бороду. Она нам и не мешала.

Белозерский едва сдержал улыбку. Борода и впрямь в этом деле не помеха.

– Но хоть что-то вы запомнили?

– Только голос.

Адвокат вздохнул и сказал:

– Думаю, что на этом мы с вами можем завершить наше первое ознакомительное свидание.

– Вы уходите? – спросила она испуганно.

– Да.

– А я?!

– А вам придётся пока остаться здесь.

Нестерова закрыла лицо руками и зарыдала.

– Ну-ну, – сказал адвокат, – если вы хотите выйти отсюда как можно скорее, то должны помогать мне, а не впадать в отчаяние.

– Как я могу помочь вам, сидя под замком?

– Постарайтесь вспомнить до мельчайших подробностей тот вечер.

– Но я уже всё рассказала вам!

– Что-то наверняка ускользнуло от вашего внимания, но, возвращаясь к тому вечеру снова и снова, вы, возможно, вспомните что-то, что поможет нам выйти на настоящего преступника, если вы действительно не убивали свою подругу.

– Я не убивала её! Вы мне не верите?! – закричала Мария.

– Как адвокат я обязан верить вам, – спокойно ответил Белозерский.

На самом деле, несмотря на всю на первый взгляд нереальную историю, рассказанную Нестеровой, он почти поверил ей. Потому что придумывать подобную историю было глупо. К тому же встреча Нестеровой с Дедом Морозом случилась после того, как она покинула квартиру подруги, и, следовательно, не могла служить ей алиби. А в таком случае зачем огород городить?

* * *

Мирослава пребывала в задумчивости весь вечер и всё утро. Морису казалось, что она ждёт не дождётся прихода Наполеонова, и, когда она сняла трубку, он подумал, что она позвонит именно Шуре. Но нет…

Когда абонент отозвался, она не только не попросила Мориса выйти, но и включила громкую связь.

– Афанасий Гаврилович, здравствуйте, – проговорила Мирослава ласковым голосом.

– Здравствуйте, Мирославушка, – отозвался криминалист Незовибатько.

– Как поживает Оксана?

– Чудесно.

– Передавайте ей привет от нас!

– Непременно!

Оксана Незовибатько была любимой и единственной женой криминалиста и к тому же бесподобной кулинаркой. Когда Афанасий Гаврилович приглашал коллег в гости, то они к нему валом валили. Кто же в здравом уме и памяти откажется от наваристого борща с пампушками и галушек, которые если и не прыгают сами в рот, то уж точно туда просятся.

– Афанасий Гаврилович, – проговорила Мирослава, – вы ведь выезжали на убийство Виолы Рокеловой?

– Выезжал, – насторожился криминалист.

– Афанасий Гаврилович, я не буду выпытывать у вас служебные тайны. Только одно!

– Что?

– Когда вы приехали, Рокелова лежала возле шкафа в прихожей?

– Да… – Незовибатько помолчал и добавил: – Но труп был сдвинут с того места, куда девушка упала изначально.

– Да?

– Об этом говорят размазанные пятна крови. И двигали её тогда, когда кровь ещё не запеклась.

– Спасибо большое.

– Я бы на вашем месте, Мирославушка, навестил Руслана Каримовича.

– Да?

– По крайней мере, Шахназаров будет вам очень рад, – лукаво добавил Незовибатько и попрощался.

Мирослава задумалась и даже не сразу положила трубку на рычаг. Шахназаров Руслан Каримович был судмедэкспертом и хорошим знакомым Мирославы. Впрочем, она умудрялась поддерживать дружеские отношения со многими работающими в правоохранительных органах людьми.

Приехавший вечером Наполеонов был радушно встречен детективами, накормлен, напоен, и даже кот не спрыгнул с дивана, когда Наполеонов плюхнулся рядом с ним.

Со вниманием и сочувствием выслушав все новости и сетования, которые вывалил на них Шура, Мирослава присела рядом с ним на диван и, преданно глядя ему в глаза, попросила:

– Шур, сходи со мной в одно место.

– Ты что, билеты на какую-нибудь знаменитость купила?

– Не совсем.

– Хм. А Морис пойдёт с нами?

– Нет! Только ты и я!

Шура был заинтригован, он скосил глаза на Мориса, но ничего не смог прочитать на его лице. Он снова повернулся к Мирославе и сказал:

– Ты не могла бы перестать говорить загадками? Куда именно ты меня зовёшь?

– В морг.

– Куда?! – поперхнулся он абрикосовым компотом, бокал с которым прихватил с собой на диван, и, откашлявшись, спросил: – А ты получше место выбрать не могла?!

– Шурочка, родненький! Мне очень нужно повидаться с Шахназаровым. Будь моим прикрытием.

– Ну, знаешь ли, мне когда-нибудь за твои проделки голову оторвут.

– Не оторвут, – успокоила она его. – Так ты согласен?

– Завтра ровно в десять жду тебя на месте! – Он встал, подошёл к столу, с грохотом поставил на него бокал и сказал: – А теперь я иду спать, пока ты не попросила меня ещё сопроводить тебя и в чёрную дыру!

– Куда? – на этот раз удивился Морис.

– Ты что, викинг, не слышал про чёрные дыры?

– Я не викинг.

– Мне без разницы! Но летать в антимиры я не записывался!

– Не нервничай так, Шурочка, – ласково попросила Мирослава, – вот увидишь, всё будет хорошо.

– Ещё скажи, что мне там понравится, – фыркнул он, направляясь к двери.

– По-моему, он рассердился, – вздохнул Морис.

– Ты думаешь? – улыбнулась Мирослава. – Ну, если только самую малость.

И если Наполеонов был действительно не в духе, когда они приехали в морг, то Шахназаров искренне обрадовался Мирославе и похлопал по плечу Наполеонова.

– Какой же ты молодец, что привёл ко мне Мирославу.

– Ты думаешь, она к тебе сюда чай пришла пить? – сердито проговорил Наполеонов и потряс коробкой с тортом, которую он держал в руке.

– А что там у тебя? – заинтересовался судмедэксперт. – Неужели отрубленная голова?

– Тьфу на вас! – рассердился Наполеонов.

Но Шахназаров уже подхватил их обоих под руки и потащил в свой так называемый укромный уголок, где у него стояли электрический чайник, чашки и прочие необходимые вещи для приятного чаепития. Мирослава выгрузила на стол из сумки батон, ветчину, сыр, конфеты, печенье, сушки, присланное Морисом варенье.

– Люблю основательных людей, – одобрил её презент судмедэксперт.

Наполеонов с явным сожалением поставил на стол коробку с тортом. Мирослава не торопилась сразу переходить к делу. Они болтали с Шахназаровым обо всём на свете и вроде бы ни о чём. А Наполеонов сначала налегал на бутерброды, потом на сладости. Когда от торта осталась половина, Мирослава осторожно отодвинула коробку на край стола подальше от Наполеонова. Он в ответ одарил её неодобрительным взглядом и принялся шелестеть фантиками разворачиваемых конфет с ловкостью фокусника.

– Шура, у тебя заболит живот, – проговорила она.

– Не заболит.

– Руслан Каримович, я пришла к вам с маленькой просьбой.

– А я-то думал, что вы соскучились. – Озорная улыбка соскользнула с губ судмедэксперта и спряталась в его густых усах.

Наполеонов громко фыркнул и поперхнулся чаем.

– Это тоже, – поспешила подтвердить Мирослава, – но…

Она похлопала друга детства по спине.

– Выкладывайте, что вам от меня надо.

– К вам поступала Виола Рокелова…

– Я даже был на месте преступления.

– Отчего она умерла?

– От асфиксии.

– От удушения?

Шахназаров кивнул.

– Её задушили руками или при помощи шнура?

– Подушкой. Кстати, она валялась там же в разгромленной прихожей.

– Но труп обнаружился совсем в другом месте, – обронила Мирослава.

– Совершенно верно, – подтвердил судмедэксперт, – и лично я не понимаю, зачем убитую девушку отвезли в дачный посёлок и подбросили совершенно чужим людям.

– Вероятно, хотели скрыть следы.

– Может быть, но к чему такие сложности?

– Следствие разберётся, – буркнул Наполеонов.

– Но ведь это дело не ты ведёшь, – сказал Шахназаров.

– Не я, но свет клином не сошёлся на мне.

– Это верно.

– Руслан Каримович, а вы не знаете, преступник оставил следы на подушке?

– Насколько мне известно, нет, если не считать нескольких серых волосков.

– Кошачьих?

– Козьих.

– Козьих?

– Угу, – кивнул Шахназаров, – но за подробностями вам надо к следователю.

– Спасибо за чай и за подсказку. – Мирослава поднялась из-за стола.

– Да и не за что, – развёл руками Шахназаров, – вы всё с собой принесли. А мои только вода и помещение, так сказать.

– И вода тоже не твоя, – сердито проговорил Наполеонов, покосился на остатки торта и добавил: – И помещение государственное!

Шахназаров и Мирослава весело рассмеялись, после чего Волгина подхватила друга детства под руку и потащила к выходу.

– Приходите ещё! – крикнул им вслед радостно судмедэксперт.

– Лучше вы к нам, Руслан Каримович, как говорится в одном старом фильме.

– Если приглашаете, то приду! – быстро сориентировался Шахназаров и помахал рукой Волгиной.

– Созвонимся!

Когда следователь и детектив поднялись наверх, Наполеонов сердито пыхтел, как ёж.

– Шурочка, не сердись, – Мирослава ласково коснулась его руки, – ты самый лучший на свете друг.

Шура успокоился и приосанился.

– Морис хотел сделать на вечер отбивные и испечь лимонник, – обронила она невзначай.

Он сразу сделал стойку.

– Ты не обманываешь?

– Разве я тебя хоть раз обманула?

– Нет, – вынужден был признать он.

– Так что приезжай, будем ждать.

– Если меня никуда не выдернут, – вздохнул он.

– Будем надеяться, что сегодняшний день пройдёт спокойно.

– Бум, – согласился Наполеонов.

Надежды детектива и следователя оправдались, день прошёл относительно спокойно, и вечер Наполеонов провёл у друзей, полакомившись и отбивными, и пирогом с лимоном. Но ночевать не остался, сославшись на то, что пообещал матери приехать домой хотя бы к девяти вечера.

Проводив друга и прибравшись на кухне, детективы разместились перед камином. Дон сразу же занял центральное место и принялся громко мурлыкать, привлекая к себе внимание хозяев. И они по привычке стали гладить его в две руки. Это ритуальное действо не мешало им вести разговор между собой.

– Знаешь, Морис, – сказала Мирослава, – мне не даёт покоя тот факт, что, убив девушку в её квартире, преступник или преступники увезли её в дачный посёлок. По-моему, в этом нет никакого смысла.

– Ну, почему же нет, – возразил Миндаугас, – возможно, они хотели избавиться от трупа.

– Ага, положив его в гостиной чужих людей, которые сразу же вызвали полицию.

– А они сразу вызвали? – спросил Морис.

– Надо думать, что да, – повела плечами Мирослава, – вернее, вызвали сразу, как только заметили девушку.

– А что, если преступник предполагал, что на дачу никто не приедет до весны?

– Резонно. Знаешь, в этом что-то есть. Пожалуй, нам нужно съездить к хозяйке дачи.

– У вас есть её адрес?

– Естественно, – усмехнулась Мирослава.

Морис кивнул. Собственно, он и не сомневался в том, что у Мирославы есть возможность получить сведения не только от Наполеонова, Незовибатько и Шахназарова, но и от многих других. Однако все свои источники она не открывала даже ему.

К неудовольствию Дона, Мирослава поднялась с ковра и отправилась к стационарному телефону. Набрав номер Янины, она поздоровалась, представилась и сказала, что хотела бы поговорить с Яниной Юрьевной Варфаламеевой.

– Вы уже говорите со мной, – сухо ответили ей на том конце провода.

– Янина Юрьевна, позвольте завтра утром или в любое другое удобное время подъехать к вам.

– Зачем?

– Я работаю на адвоката, который защищает девушку, обвинённую в убийстве Виолы Рокеловой, которую вы обнаружили на своей даче, – не моргнув глазом проговорила Мирослава.

– Ну и что? Я уже всё сказала полиции, и мне нечего сказать вам.

– Вы уверены? – мягко спросила Мирослава.

– В чём?

– Что не хотите поговорить со мной?

– Да! Я уверена! – Она уже хотела положить трубку, но вдруг передумала и сказала: – Хорошо, приезжайте завтра. Мой адрес…

Мирославе был известен адрес Варфаламеевой, но она спокойно выслушала его.

– Спасибо, Янина Юрьевна. До завтра.

Глава 21

Утро выдалось тихое и спокойное. За ночь техника расчистила почти весь снег на дорогах, и детективы благополучно добрались до дома Варфаламеевой.

Открыла им сама хозяйка и, взглянув на их лицензию, предложила им пройти в квартиру.

Не сговариваясь, они расположились в трёх креслах за низким журнальным столиком. Янина Юрьевна больше смотрела на Мориса, даже тогда, когда разговаривала с Мирославой.

– Что же, полиция не справляется со своей работой, раз прибегает к услугам частных детективов? – усмехнулась она.

– Мы работаем с адвокатом по поручению близких подозреваемой.

– Разве она только подозреваемая? Ей не предъявили обвинение в убийстве?

– Пока нет. Неясно, как она могла доставить труп на вашу дачу.

– Очень просто, – пожала плечами Варфаламеева, – положила в багажник и отвезла.

– Не так-то просто девушке в одиночку вынести из подъезда труп и положить его в багажник. Да и сам багажник не найден.

– Какой багажник?

– Вернее, автомобиль, в багажнике которого перевезли убитую.

– Наверное, его найдут, – неуверенно проговорила хозяйка квартиры.

– Найдут, – согласилась Мирослава и сказала: – К тому же неизвестно, почему преступник…

– Преступница, – быстро поправила её Варфаламеева.

– Это ещё недоказано. Так что будем говорить «преступник». И лично мне непонятно, почему он выбрал именно вашу дачу.

– А по-моему, – возразила ей Янина, – он ничего не выбирал. Ехал наугад и привёз труп на первую попавшуюся дачу.

– Может быть.

– Янина Юрьевна, а вы планировали поездку на дачу в праздники? – спросил Морис.

– Собственно, да, – почему-то замялась Варфаламеева, но быстро оправилась и продолжила: – Мы хотели выехать заранее, чтобы отметить зимние праздники на даче, но эти снегопады сбили нас с толку. Однако в конце концов мы всё же поехали.

– Вы поехали вдвоём?

– Да, с моим женихом Аркадием Денисовичем Померанцевым.

– А где он сейчас?

– Как где? – удивилась Янина Юрьевна. – У себя дома.

– То есть вы не живёте вместе? – беспардонно и неожиданно даже для Мирославы уточнил Морис.

– Пока нет, – пожала плечами Варфаламеева.

– Как скоро вы обнаружили на своей даче труп неизвестной девушки?

– А знаете, – оживилась Янина Юрьевна, – не так уж и скоро. И объяснила: – Мы устали с дороги и решили сначала попить чаю. Расположились на кухне и блаженствовали. Но тут к нам в гости пожаловал мой давний дачный знакомый Максим Харитонович Павловский. Он-то и уговорил нас пойти в гостиную и разжечь камин. Тогда и обнаружилась эта девушка. – Янина Юрьевна закрыла лицо руками. – Ужас, ужас, – прошептала она.

– Вы вызвали полицию?

– Да, конечно.

– Янина Юрьевна! Вы уверены, что никогда раньше не видели эту девушку?

– Конечно, уверена! – воскликнула Варфаламеева.

– А ваш жених её тоже не знает?

– Аркадий? – искренне удивилась Варфаламеева. – Конечно, он её не знает!

– А когда вы подъехали к вашей даче, вы не заметили возле ворот следов машины?

– Нет.

– Во дворе тоже не было никаких следов?

– Может быть, они и были раньше, – сказала хозяйка, – но ведь мела метель, и всё могло быстро занести снегом.

– Могло, – согласилась Мирослава.

– А ваш знакомый Максим Харитонович Павловский тоже приехал отмечать на дачу праздники?

– Нет, он там пока живёт постоянно.

– Почему?

– Я не знаю, – ушла от ответа Варфаламеева.

– И всё же?

– Он говорил что-то о том, что ему на даче жить спокойнее.

– А как же работа?

– Он художник-оформитель, работает дома, заказы получает и отправляет по электронной почте.

– Янина Юрьевна, а вы каждый Новый год отмечаете на даче?

– Нет. Последний раз лет пять назад я возила своих подруг туда на Рождество.

– Можно ли это понимать так, что вы не были на своей даче пять лет?

– Нет, конечно! Летом я бываю там часто.

– А эта дача принадлежит лично вам?

– Не совсем, – замялась Варфаламеева, – понимаете, формально дачей владеют мои родители. Но они дачу не любят и никогда не любили. Так что в действительности получается, что я одна там полновластная хозяйка.

– Ну, что ж, – проговорила Мирослава, – спасибо за то, что согласились поговорить с нами.

– Не за что, – пожала плечами Варфаламеева, – и извините меня, что я сначала не хотела говорить с вами. Постарайтесь понять меня правильно.

– Мы понимаем, – заверила её Мирослава.

Когда детективы спустились вниз, Мирослава сказала:

– Думаю, что нам стоит съездить на дачу Варфаламеевой.

– Вас что-то не устроило в её ответах?

– Если честно, то меня в этом деле не устраивает всё.

– В дом мы зайти не сможем.

– Это я знаю, но хочу посмотреть, что представляет собой этот дачный участок, и поговорить с соседями.

Морис кивнул и, развернувшись на кольце, направил автомобиль в сторону шоссе, уводящего из города.

– Ты не слышал, что там на сегодня обещали синоптики? – спросила Мирослава.

– Не слышал, – улыбнулся Морис и, увидев разочарованное выражение, появившееся на её лице, добавил: – Слышать не слышал, но смотрел утром в интернете. Снега не обещали. Вас это интересует?

– Именно это, – улыбнулась она благодарно.

Дачный посёлок, в котором находилась дача Варфаламеевой, они нашли по карте и без проблем добрались до него. Переезжая по мосту через реку, Морис обратил внимание на множество тёмных фигур, расположившихся на льду возле лунок.

– Не понимаю я их, – вздохнул Морис.

– Кого их?

– Рыбаков. Холод, снег, а они сидят целыми днями, как примороженные.

– Куда уж вам, – хмыкнула она, – понять загадочную русскую душу.

– И не холодно им? – спросил Морис.

– У них есть с собой для сугрева.

– Всё иронизируете.

– Ничуть.

Когда они оказались на нужном берегу, Морис остановил машину, выбрался из салона и направился к рыбакам. Мирослава проводила его насмешливым взглядом.

Пропадал он недолго и, вернувшись, с довольной улыбкой сообщил:

– Некоторые из них, оказывается, и ночью сидят, – проговорил он загадочно.

– И в новогоднюю ночь тоже сидели? – быстро спросила Мирослава.

– Сидели трое. Один с женой поругался, другой одинокий, а у третьего семья уехала к тёще в Бобруйск.

– А его, выходит, не взяли?

– Он сказал, что ему и здесь хорошо.

– Они не видели, проезжали ли в ту ночь по мосту машины?

– Сказали, что видеть не видели, но слышали.

Въехав на территорию посёлка, Миндаугас сбавил скорость до минимума и стал высматривать нужный им номер дома. Он оказался не так уж далеко от начала улицы. Детективы вышли из машины и осмотрелись.

– По-видимому, в этом доме живёт Павловский, – кивнула Мирослава в сторону дома, стоящего рядом с Варфаламеевским.

– Я тоже так думаю, – согласился Морис и спросил: – А вы заметили, что здесь много жилых домов?

– Заметила…

– То есть можно предположить, что не один Павловский живёт здесь постоянно.

Детективы медленно пошли вдоль улицы, и через три дома они увидели пожилого мужчину, усердно расчищающего снег на своём участке.

– Здравствуйте, – поприветствовали они его.

– Здравствуйте, коли не шутите. – Мужчина опёрся на лопату и спросил: – А вы кто же будете? Я что-то вас не узнаю.

– Мы детективы из города.

– Ах, вот оно что. Вы, должно быть, из-за девушки, найденной на даче Янины?

– Да, из-за неё.

– И что, удалось узнать, кто она такая? – спросил мужчина с любопытством.

– Да, личность убитой установлена. Это Виола Рокелова.

– Никогда не слыхал этого имени.

– Может быть, она приезжала сюда к кому-нибудь из своих друзей?

– Это весьма сомнительно. – Мужчина снял шапку, почесал затылок и нахлобучил видавший виды головной убор обратно.

– Почему?

– Потому, что полиция в тот день, когда нашли девушку, устроила в посёлке настоящий переполох! Опрашивали всех, кого застали. А народ кто сонный, кто пьяный.

– Может быть, по этой причине никто и не узнал девушку?

– Ну, что вы! – отмахнулся мужчина так сильно, что лопата выскользнула из его рук и хлопнулась в снег. – Лично я такую красотку если бы хоть раз видел, то опознал бы в любом виде.

– А Янина была сильно расстроена?

– Скажете тоже! Конечно, сильно! Она с кавалером приехала! Говорят, что он ей жених. А тут такой сюрприз!

– Я думаю, что жених поддерживал её.

– Может, и поддерживал. А то ведь некоторые мужики, как чуть что не так, сразу дёру!

– Так поступил и первый муж Варфаламеевой?

– Какой такой первый муж? – удивился мужчина. – Не было у Янины никакого мужа. А ведь девке уже за тридцать, – крякнул он.

– Действительно, – неопределённо поддержала мужчину в его переживаниях за Янину Юрьевну Мирослава. И тут же спросила: – А её соседа Максима Харитоновича Павловского вы хорошо знаете?

– Максимку-то?! Да как облупленного.

– Не могла эта девушка приезжать к нему?

– Сомневаюсь я! Максимка хоть и весёлый, компанейский мужик, но баб на дух не переносит!

– Он что, гей? – удивилась Мирослава.

– Да ни в коем случае! – замахал на неё руками мужчина. – Просто он обжёгся на своей первой и теперь на воду дует.

– То есть не заводит романтических знакомств? – уточнил Морис.

– Вот-вот, – согласился мужчина, – не заводит.

– А вообще сюда на праздники много приезжает народа?

– Летом-то, конечно, у нас народ кишмя кишит. Но и зимой кто на лыжах приезжает покататься – здесь у нас и лес, и гора небольшая есть, – а кто-то порыбачить.

– Из города едут сюда рыбачить? – удивился Морис. – Я думал, что только местные…

– Не только. Чего удивляться-то?! Наша река хорошо промерзает, ходить по ней безопасно, и рыба неплохо ловится.

– А Янину Варфаламееву вы хорошо знаете?

– С детства. Раньше дача принадлежала её бабушке. И Янина девчонкой здесь всё лето проводила. С Максимкой вот дружила и с другими ребятишками. Правда, многие уже не ездят сюда, у одних ещё родители дачи продали, а другие сами по свету разбрелись. Жизнь-то штука малопредсказуемая, – философски завершил свою мысль мужчина.

– Тут вы правы, – согласилась Мирослава. – Значит, о Янине вы ничего плохого сказать не можете?

– Это точно. Была хорошей девчонкой, стала хорошей девушкой. Вот только в личной жизни ей долго не везло.

– Бывает, – сказала Мирослава, – спасибо вам большое, что уделили нам время.

– Это я вас должен поблагодарить, – хитро прищурился мужчина.

– Это за что же?

– Да вот пока разговаривал с вами, отдохнул.

Тут они заметили, что к дому, расположенному рядом с дачей Варфаламеевой, подъехала машина и из неё выбрался мужчина.

– Это Павловский? – спросила Мирослава.

– Он самый, – кивнул мужчина и закричал: – Эй, Максимка! Тут к тебе пришли!

Павловский замер на месте с кучей свёртков в руках, повернул голову и сказал:

– Здравствуй, дядя Миша.

– Здорово, здорово! Встречай вон гостей!

Пока мужчины громко переговаривались таким образом, детективы приблизились к Павловскому и представились.

– Вы из города? – спросил Максим.

– Да.

– Ну, чего на улице стоять, заходите в дом. – Он опять вернулся к машине и закинул свёртки на сиденье в салон.

– Может быть, вам помочь? – спросила Мирослава.

– Нет, я сейчас машину загоню на участок, а разгружусь потом. Я в город ездил, – пояснил он, – потребовались для работы новые краски и прочее.

Павловский завёл гостей в прихожую, а потом предложил:

– Давайте посидим на кухне, чаю попьём.

Детективам понравилась эта идея, и вскоре они сидели на уютной кухне с пёстрыми ситцевыми занавесками и клеенчатой скатертью. Стулья были в чехлах из такой же материи, что и занавески.

Заметив, что Мирослава присматривается к убранству его кухни, Павловский сказал:

– Это мне делал модный дизайнер. Я сказал, что ностальгирую по деревенским временам своей бабушки, вот она мне и предложила. Вроде неплохо, правда?

– Красиво и мило, – сказала Мирослава.

Максим сразу как-то успокоился и стал доставать из холодильника ветчину, сыр, из шкафа появились джем и печенье. И уже начал закипать чайник.

– Вам зелёный или чёрный? – спросил хозяин дома.

– Если можно, зелёный, – обронил Морис.

– Мне тоже, – сказала Мирослава.

Сначала они поговорили о прелестях дачной жизни, и детективы признались, что живут в коттеджном посёлке.

– А как же вы добираетесь на работу? – поинтересовался Павловский.

– Мы частные детективы.

– Так вот оно что, – Павловский хлопнул себя по лбу, – а я сразу и не въехал, думал, вы из полиции.

– Максим, – попросила Мирослава, – если можно, то расскажите нам о своей соседке.

– О Янине?

– О ней.

– Да тут, собственно, и рассказывать нечего. В детстве мы были близки, играли вместе, на речку бегали, в лес по грибы, на луг за щавелем. Её бабушка варила из него зелёные щи и пекла пироги такие вкусные, что ум можно было отъесть! – От приятных воспоминаний Павловский разрумянился, глаза его затуманились.

– А потом вы часто встречались? – вернула его к действительности Мирослава.

– В юности не так чтобы, – вздохнул он, – оба учились, потом я, осёл, женился.

– Почему осёл? – улыбнулась Мирослава.

– Потому, что ей нужна была только моя прописка, и шерсть она с меня стригла, пока я не опомнился. Еле-еле развязался с ней. Не поверите, до сих пор раны зализываю.

– Мы вам сочувствуем. А Янина не была замужем?

– Нет, – покачал головой Павловский, – как говорится, и умница, и красавица, а в личной жизни не везло. Хорошо, что у неё теперь есть Аркадий. Вот такой мужик! – Максим поднял большой палец.

– Убитая девушка никогда прежде не приезжала в гости к Янине?

– Никогда, – помотал головой Максим.

– А другие подружки к ней приезжали?

– Приезжали и подружки, и коллеги с работы. Я почти всех их знаю.

– Странно, что эта девушка никому в посёлке не знакома.

– Что же тут странного? – удивился Павловский. – Лично я думаю, что её сюда потому и привезли, что её здесь никто не знает. Это же вообще чистая случайность, что её здесь так быстро обнаружили.

– Почему случайность?

– Потому, что Янина могла не приехать сюда до лета. Я уверен, что преступник именно на это и рассчитывал.

– Возможно, вы правы. А вы не знаете, у Янины не было врагов?

– У Янины враги? Да вы, должно быть, шутите! – рассмеялся Павловский.

– Может быть, она с кем-то ссорилась?

– Ни с кем она не ссорилась. У неё вообще бесконфликтный характер. Да и вообще, это нелепо, подбрасывать труп из желания насолить. Согласитесь!

– Соглашаюсь, – улыбнулась Мирослава.

Павловский оказался таким радушным хозяином, что они еле-еле вырвались от него. На обратном пути возле моста Морис снова остановил машину и выбрался из салона.

– Ты куда? – крикнула она удивлённо.

– Сейчас приду.

Пришёл он вовсе не сейчас, а минут через двадцать. В его руках был объёмистый мешок с рыбой.

– И что ты собираешься делать с этим добром? – спросила Мирослава.

– Готовить, вестимо.

– Из этих костлявых рыбок, покрытых чешуёй? – сморщила она нос.

– Я ещё посмотрю, как вы будете уплетать за обе щёки то, что я из этого приготовлю.

– Ну-ну.

Однако Морис оказался прав. И первым его труды оценил Дон, который начал вертеться возле его ног сразу, как от кастрюли пошёл рыбный аромат. Чуть позже уху из краснопёрки ели детективы. Мирослава и правда ела с большим аппетитом, а Морис прятал улыбку в уголках рта. Для Дона очищали рыбу от костей в четыре руки, а кот смотрел на них влюблёнными глазами и благодарно сопел.

Глава 22

Вечером на следующий день пришла очередь наслаждаться блюдом из речной рыбы Наполеонову.

Миндаугас приготовил заливное из судаков. И у Шуры только за ушами трещало.

– А нельзя ли добавки? – попросил он.

– Конечно, Шура, – сказал Морис.

– А ты не лопнешь? – поинтересовалась Мирослава.

– У, ехидна, – беззлобно протянул Наполеонов.

Волгина подошла поближе и погладила друга детства по светлым волосам с рыжеватым отливом.

– Ешь, Шурочка, ешь. Если что, мы тебя зашьём.

Она подхватила кота и, опустив его на диван, присела рядом. Вскоре парни услышали шелест переворачиваемых страниц.

– Что там у неё? – спросил Шура.

– Шотландские баллады, – тихо ответил Миндаугас.

– А! Ей бы только читать или стрелять.

Морис улыбнулся.

– Зря ты улыбаешься, ужас какая бесхозяйственная! Я ей как-то говорю: давай сварим борщ, а она мне – вот ещё!

– И когда это было?

– Давно! Тебя ещё не было!

– В смысле?

– В том смысле, что ты неизвестно где был в ту пору.

– Значит, борщ она варить отказалась?

– Категорически! Пришлось нам самим варить.

– Кому вам? – удивился Морис.

– Мне и Витьке.

– Витьке?

– Ну да, тогда он ещё учился, как и мы со Славой.

– Понятно. И как борщ, удался?

– Ну, ещё бы! – зажмурил Шура глаза. – Витьку же бабушка научила борщ варить. Он почти каждое лето хоть на месяц, да ездил к ней в Полтаву.

– Разве Мирослава украинка?

– Славка нет, а Витька наполовину. Мать его, тётя Зая, ты её знаешь, сестра Виктории и тётка Мирославы. А отец с Украины, Богдан Романенко.

– А где он сейчас?

– Погиб в одной из горячих точек. И Витька по его следам пошёл. Сколько мать слёз пролила. – Шура вздохнул.

– Перестаньте сплетничать, – сказала Мирослава, – я всё слышу!

– Мы не сплетничаем, – сказал Наполеонов, – просто я ввожу Мориса в курс дела.

– Ну так вот, заканчивай со своей вводной частью.

– Ладно уж, – покладисто ответил Наполеонов.

– Ты лучше скажи мне, знаешь ли ты следователя Абашкина?

– Лично не знаком, но слышал, что он то ещё добро. А тебе зачем?

– Он ведёт дело моей клиентки.

Шура присвистнул.

– Не повезло тебе, подруга.

– Это ещё почему? – искренне удивилась она.

– Так я же сказал тебе…

– Я слышала. Но не повезло Абашкину!

Шура расхохотался. А потом спросил:

– Где ты успела клиентку-то в праздники надыбать?

– Тётушка подкинула.

– О!

– И не спрашивай меня больше ни о чём!

– Молчу, молчу, принимая смиренный вид, – проговорил Наполеонов, – но одно скажу, намучаешься ты с Абашкиным.

– Посмотрим.

Когда все уже разошлись по своим комнатам, Мирослава набрала номер Глафиры Прянишниковой.

– Алло, алло! – отозвалась та почти сразу.

– Глафира, извините, что так поздно.

– Ничего страшного. Мы ещё не спим. У вас есть новости? – Голос девушки буквально звенел от нетерпения.

– К сожалению, никаких новостей нет. Зато есть вопрос.

– Спрашивайте!

– Виола когда-нибудь упоминала о Янине Варфаламеевой?

– Так я же давно её не видела, – упавшим голосом отозвалась Глаша.

– А в то время, когда вы ещё дружили, Рокелова не упоминала имя этой женщины?

– Нет. А кто это?

– Хозяйка дачи, на которой нашли Виолу.

– Нет, Виола никогда не упоминала это имя. Но я уверена, что она не по своей воле туда поехала и, скорее всего, уже была мертва.

– Почему вы так думаете?

– Виола была очень недоверчивым человеком, она бы не поехала с незнакомыми людьми.

– Значит, вы всё-таки склоняетесь к тому, что её увезли туда знакомые люди?

– Я этого не говорила!

– А что же тогда?

– Я думаю, что её сначала убили.

– Но убить её мог только тот, кому она открыла дверь.

– Да, наверное…

– Известно, что она открыла дверь Марии. Почему?

– Не знаю. Может, она ждала кого-то.

– Кого она могла ждать?

– Ростика.

– Глаша, у Чернобородова алиби.

– Я помню, – уныло проговорила Глаша.

– У Виолы есть родители?

– Да, они живут в Крайнове, Виолка ведь оттуда приехала.

– Просветите, Крайнов – это город?

– Да, хотя скорее городишко. А раньше был посёлком городского типа.

– Вы не знаете, её родители приедут?

– Не знаю. Вам лучше спросить у Ларисы.

– У Ларисы?

– Ну да, у Васильевой, это двоюродная сестра Виолы.

– Она сейчас в городе?

– Да, как приехала к Виоле на Рождество, так пока здесь. Это она тревогу подняла.

– А вы не знаете, где она остановилась?

– Не знаю, но у меня есть её телефон. Если хотите, я вам его продиктую.

– Будьте любезны.

Получив телефон двоюродной сестры Рокеловой, Мирослава подумала, что, вполне вероятно, эта Лариса расскажет ей что-то новое о своей сестре. Но сейчас звонить ей было уже поздно. Волгина решила позвонить утром. Однако, когда она собралась позвонить Васильевой, зазвенел её сотовый.

Мирослава сразу узнала высветившийся номер и проговорила:

– Привет, Ян!

– Привет-то он, конечно, привет, – отозвался он, – но нам нужно встретиться и поговорить.

– Где и когда?

– Мне было бы удобнее недалеко от здания суда, но если тебе…

– Всё нормально, – перебила его она, – но, надеюсь, мы будет встречаться не в самом суде.

– Нет. – Она догадалась, что он улыбается.

– А где тогда?

– Там есть небольшой бар, называется «Двое».

– Что-то не припомню такого…

– Его недавно открыли. Если поедешь по Сочинской, то в него и уткнёшься.

– Хорошо.

– Давай в одиннадцать утра.

– Договорились.

– Звонок другу придётся отложить, – пробормотала она себе под нос, имея в виду Ларису Васильеву.

Прежде чем покинуть коттедж, Мирослава нашла Мориса и попросила:

– Скачай мне откуда-нибудь фотографию Янины Юрьевны. И распечатай её.

– Хорошо, – отозвался Миндаугас.

Мирослава, опасаясь, что не сразу найдёт бар, приехала немного раньше, вошла внутрь и решила осмотреться. Но тут же увидела Яна, он сидел за зелёным столиком и улыбался. Мирослава подсела к нему. Пиво она не любила, чая не было, поэтому она заказала апельсиновый сок, и всё. Ян предпочитал кофе.

Сделав пару глотков, он сказал:

– Давай поговорим, подруга.

– Давай, – вздохнув, согласилась Мирослава.

– Судя по твоему вздоху, – проницательно заметил он, – порадовать меня тебе нечем.

– Пока нечем, – уточнила она.

– Мне тоже нечем тебя осчастливить.

– Нестерова изменила показания?

– Изменила. Если она сначала была уверена, что Рокелова умерла от её руки, то после того, как следователь стал настаивать на её признании в удушении, она вообще отказалась от признания в убийстве.

– То есть она её не душила?

– Говорит, что нет, и знаешь, я ей верю. Мария не отрицает, что толкнула подругу во время драки и убежала. Однако причина смерти Рокеловой именно асфиксия.

– Если верить Нестеровой, она ушла, и дверь захлопнулась за ней.

– Вроде бы…

– Но если Рокелова была без сознания, кто открыл убийце дверь?

– Напрашивается единственно правильный ответ – у убийцы был ключ.

– Даже если ключ был когда-то у Чернобородова, то у него алиби. Да и неизвестно, был ли у него ключ.

– Он, скорее всего, отопрётся.

– А куда пошла Нестерова, покинув квартиру подруги?

– Куда глаза глядят, – ответил Ян.

– В смысле?

– По её словам, она шла и рыдала, пока не встретила Деда Мороза.

– Даже так?

– Представь себе, не больше и не меньше.

– И что было дальше?

– Она привела его домой. Они отпраздновали праздник со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– То есть? – удивилась Мирослава. – Ты хочешь сказать, что?..

– Именно это я и хочу сказать.

– А куда же потом делся этот Дед Мороз?

– Нестерова утверждает, что она его выгнала.

– Не понравился?

– Не знаю. Скорее всего, она сначала была не в себе, а потом опомнилась.

– Понятно. И она, конечно, не знает, как его зовут и как он выглядит без грима новогоднего волшебника?

– Точно.

– Она сказала о Деде Морозе следователю?

– Сказала.

– И что?

– Абашкин ржал, как мерин. Но если даже Нестерова была с этим Дедом Морозом, он не является её алиби. Ведь Рокелова умерла раньше.

– Увы. Но всё-таки мне интересно посмотреть на этого деда…

– Забудь о нём! Он нам не помощник. Нам нужно найти свидетеля, который бы видел, как кто-то заходил в квартиру Рокеловой уже после ухода Нестеровой.

– Янушка, ты противоречишь сам себе.

– Это в чём же?

– Деда Мороза тебе не надо, и в то же время ты требуешь от меня сотворить чудо, которое подвластно только ему.

– Не скажи, – Ян подмигнул ей, – лично я знаю одну снежную королеву, которая и не такие чудеса порой творит.

– Ты преувеличиваешь. Но выхода у нас нет. Надо искать.

Они распрощались, договорившись созваниваться. Выйдя из бара и забравшись в салон «Волги», Мирослава набрала номер Васильевой. Но её телефон был отключён. «Неужели она спит до сих пор»? – подумала Мирослава. Ехать в коттеджный посёлок не имело смысла, и поэтому Волгина позвонила компаньону и попросила его приехать. Они договорились встретиться в «Веретенце». Прикинув, что Морис не может так быстро добраться до города, Мирослава решила нанести визит Наполеонову.

– Ты чего приехала? – спросил он её неласково.

– Ты не мог бы мне помочь?

– Это каким же образом?

– Мы сейчас поедем в одно место.

– В какое ещё место?

– К дому убитой Рокеловой.

– Зачем?

– Я хочу пройти оттуда пешком до дома Нестеровой.

– Зачем?

– Хочу узнать, сколько времени займёт эта пешеходная прогулка.

– И что это тебе даст?

– Пока не знаю.

– А что должен делать я?

– Тихонько ехать за мной.

– То есть ползти черепашьим шагом, – уточнил он.

– Не совсем.

– А ты не думаешь, что Абашкин может застать нас за этим занятием? И тогда мы огребём по полной. Хотя тебе-то что? С тебя как с гуся вода. А мне неприятности ни к чему.

– Шура! Ты трус?

– Я трус?! – рассердился он. – Я просто предусмотрительный человек.

– Ладно, тогда поезжай на моей «Волге» сразу по этому адресу. – Она сунула ему в руки бумажку.

– Что это?

– Адрес Нестеровой. И там жди меня.

– На твоей «Волге»? – продолжал не соглашаться он. – А как я, по-твоему, вернусь на работу? Тоже пешком?

– Нет, Шурочка, я тебя довезу.

– Верёвки ты из меня вьёшь! – воскликнул он, сдаваясь.

– Шура! Ты настоящий друг!

– Не подлизывайся!

– Я куплю тебе коробку «Наполеонов».

– Не нужны мне твои взятки! – вознегодовал друг детства.

– Шура! – Мирослава чмокнула его в макушку. – Я всегда знала, что ты самый отзывчивый и благородный.

Он махнул на неё рукой.

– Просто я не умею тебе отказывать. Всем другим – запросто. А тебе никак, – с нескрываемым сожалением проговорил Наполеонов, и Мирослава весело рассмеялась.

Дорога заняла у неё почти час. По пути она позвонила Морису и спросила:

– Ты ещё не подъехал?

– Нет, но уже скоро.

– Можешь не торопиться.

Морис удивлённо пожал плечами, сообразил, что она его пожимания не видит, и проговорил:

– Как скажете.

– Что тебе дал твой променад? – спросил Наполеонов, когда она уже везла его обратно.

– Ничего конкретного, – задумчиво ответила она, – но мне кажется странным, что, живя не так уж далеко друг от друга, за всё это время Виола и Мария ни разу не встретились.

– Может, они просто не хотели? – предположил следователь.

– То, что они не хотели встречаться, мы знаем наверняка. Но ведь случайные встречи никто не отменял.

– Тут ты, подруга, не права.

– Почему?

– Привожу конкретный пример: мы с дядей Пашей живём в одном дворе и почти не встречаемся.

Дядей Пашей друзья называли отца своей подруги Люси – Павла Степановича Стефановича. Он был единственным отцом на всю их четвёрку. Родители Мирославы погибли, когда она ещё была крошкой, отца её двоюродного брата Виктора убили в одной из горячих точек, а Шурин отец разбился в авиакатастрофе, когда летел на симпозиум в Японию.

Так что дядя Паша, как грустно шутили друзья, отдувался за всех. И надо сказать, что Стефанович старался быть хорошим отцом. Он и баловал их, и воспитывал, и опекал по мере своих возможностей. Друзья обожали отца подруги и частенько собирались у него в гараже, чтобы попить чаю из пивных кружек. К чаю всегда были конфеты «Мишка косолапый». Сейчас Стефанович на пару с дочерью держал автосервис.

– Кстати, а Люську ты давно видела? – спросил Наполеонов.

– Ещё до Нового года.

– Раньше она к вам чаще забегала, – улыбнулся Наполеонов.

Мирослава ничего не ответила. Люся сразу после знакомства с Морисом запала на него и, не стесняясь, досаждала ему своими ухаживаниями. Миндаугас старался делать вид, что ничего не замечает. Но с Люсей этот номер не проходил. Не зря же когда-то во дворе её считали главным сорванцом. И нордический характер Миндаугаса стал давать сбои. Иногда было видно, что он едва сдерживается, чтобы не послать подругу Мирославы куда подальше. Сама Волгина никак не реагировала на их трения. И в дело решил вмешаться Шура.

– Слышь, Люси, – сказал он ей однажды, – чего ты к нему прилипла как банный лист к одному месту?

– Тебе-то какое дело?

– Он мой друг.

– А я твоя подруга! – отрезала Люся.

– Вот и существуйте параллельно друг другу.

– Щас!

– Ты что, не видишь, что ты не в его вкусе?

– Скажите пожалуйста, какой аристократ!

– Между прочим, таки да, аристократ.

– Заливай больше!

– А ты поинтересуйся родословными князей Литвы.

– Больше мне делать нечего! Ещё скажи, что у него голубая кровь!

– Нет, кровь у него красная. Сам видел.

– Ты что, специально его резал? – фыркнула Люся.

– Нет, он сам палец порезал.

– Голубой крови вообще ни у кого не бывает, если хочешь знать!

– Ага, хочу всё знать. И голубая кровь всё-таки бывает.

– У кого же? – насмешливо спросила Стефанович.

– У осьминога.

– У кого?

– У осьминога.

– Хватит уже заливать!

– Ну и тёмная же ты личность, как я посмотрю, – притворно вздохнул Наполеонов и добавил: – А ты не хочешь завести себе осьминога?

– Это ещё зачем? – удивилась она.

– Как зачем?! Вот, допустим, приходишь ты домой грустная, опускаешь руку в аквариум, и осьминог нежно обвивает тебя щупальцами.

– Фу! Перестань сейчас же!

– Между прочим, осьминоги очень нежные и привязываются к своим хозяевам. Особенно к хозяйкам, – добавил со значением Наполеонов.

– Слушай, Шура! Отстань от меня! А?!

– А ты отстань от Мориса.

Глава 23

Когда Мирослава подъехала к «Веретенцу», Морис уже ждал её.

– Извини, я задержалась.

Он промолчал.

– Не хочешь спросить, чем я занималась?

– Если захотите, сами расскажете.

– Я проверяла, сколько примерно времени Нестерова шла от дома Рокеловой.

– Зачем? – удивился он.

– Если бы я сама это знала, – улыбнулась она. – Ещё и Шуру привлекла к эксперименту.

– Вот уж не думаю, что он выразил вам за это благодарность, – улыбнулся Морис.

– Он выразил мне своё недовольство и возмущение!

– Но вы добились своего, – констатировал он.

– Как всегда, – скромно признала она.

– А теперь мы куда?

– К дому Рокеловой, хочу поговорить с соседями.

– Полиция их, наверное, не раз опросила.

– Скорее всего. Но я хочу поговорить с теми, кто живёт в других подъездах.

– Разве они могли что-то видеть? – удивился Морис.

– А мы их спросим и узнаем.

Они заканчивали обход второго подъезда, и, как и следовало ожидать, никто ничего не видел. Люди сидели за праздничным столом с родными и друзьями, а не смотрели в окна и не выскакивали на лестничную площадку. Но в одной из квартир им всё-таки повезло. Молодая женщина рассказала, что одной из её подруг за праздничным столом во время боя курантов не было.

– А где же она была?

– Понимаете, Инниного мужа перед самым Новым годом услали в командировку. И настроение у неё было отвратительное. Вот она мне и сказала, что лучше посидит на улице.

– И долго она там сидела?

– Я точно не знаю, – женщина виновато улыбнулась, – как только наступил Новый год, все кинулись поздравлять друг друга, чокаться. Ну и дальше сами знаете, как это бывает.

– Но ваша подруга, надеюсь, всё-таки вернулась с улицы?

– Конечно, вернулась! И не одна!

– А с кем же?

– Подобрала на улице щенка. Он совсем крохотный, и Инна, добрая душа, решила, что он может замёрзнуть.

– Куда же она его дела потом?

– Как куда? Увезла к себе домой! Представляю, как обрадовался её муж, вернувшись из командировки.

– А он что, не любит животных?

– Не знаю, кого там Вадик любит. Но Инну он любит точно. А она всё от ревности с ума сходит! Ревнует его к каждому столбу.

– Что, есть повод?

– По-моему, нет.

– Если вас не затруднит, не могли бы вы дать мне телефон вашей подруги?

– Вы хотите посмотреть на щенка? – наивно спросила женщина.

– Может быть, – улыбнулась Мирослава. – А вообще-то я хотела спросить у неё, не видела ли она кого-то выходящим из подъезда в эту ночь.

– В то время, когда Инна была на улице, навряд ли она могла кого-то увидеть, кроме брошенной собаки. Все нормальные люди сидели за столами.

– Может быть, она видела кого-то из ненормальных, – пошутила Мирослава.

– Ну, если только так, – неуверенно проговорила женщина, однако номер телефона подруги всё-таки дала.

– А как будет имя-отчество вашей подруги?

– Инна Павловна Крокулёва.

– Большое спасибо.

– Не за что. Надеюсь, вы узнаете то, что хотите. А если нет, то хоть на щенка посмотрите. После того как Инна отмыла и расчесала его, он оказался забавным парнишей.

Инна Крокулёва отозвалась после первого же звонка и очень удивилась, когда Мирослава представилась и сказала, что хочет с ней поговорить.

– Значит, вы из полиции? – уточнила женщина.

– Нет, я частный детектив.

– Частный? А у нас такие есть?

– Есть, – невольно улыбнулась Мирослава.

– А откуда у вас мой номер?

– Мне дала его ваша подруга, в квартире которой вы встречали Новый год.

– Встречала – это громко сказано, – проговорила женщина, и Мирослава догадалась, что она улыбается.

– Однако подарок от Деда Мороза вы всё-таки получили.

– Вы имеете в виду моего щенка?

– Да.

– Он и вправду подарок. Ладно, приезжайте.

– Куда и когда?

– Сейчас, если вам удобно, ко мне домой. – Она назвала адрес и спросила: – Вы скоро подъедете?

– Если не будет пробок, то минут через тридцать – тридцать пять.

– Хорошо, я буду ждать. На домофоне нажмите двенадцать.

Инна Крокулёва оказалась худощавой, довольно молодой женщиной с гривой каштановых кудрей, перетянутых красной лентой, и с проницательными карими глазами.

Открыв дверь, она с удивлением посмотрела на Мориса.

– Вас двое?

– Да, – Мирослава развернула лицензию, – моё имя вы уже знаете. А это Морис Миндаугас.

– Проходите.

Неожиданно из комнаты выкатился рыжий кудрявый клубочек и угодил прямо под ноги Мирославы. Она невольно отступила, боясь наступить на щенка. Но хозяйка истолковала её действия по-своему и заверила:

– Не бойтесь, он не кусается.

Инна подняла его с пола и строго спросила:

– Лори, ты зачем пугаешь людей?

Щенок преданно посмотрел ей в глаза и тихо гавкнул.

– Это он сказал, что не хотел вас пугать, – объяснила Инна.

– Мы догадались, – невольно улыбнулись детективы.

– Проходите, что же вы стоите в прихожей.

Она провела их в небольшую, но уютную гостиную с гобеленами на диване и на креслах, расписанными под старину, небольшой горкой, шкафом с книгами, круглым столом посередине комнаты и телевизором, висящим на стене.

«Куда же без него», – невольно подумала Волгина. Хотя у них в коттедже телевизора не было. И Шура, притворно капризничая, жаловался, что, когда ночует у них, не может даже посмотреть на сон грядущий «Спокойной ночи, малыши». Обидно-с.

Мирослава решила сразу приступить к делу:

– Ваша подруга сказала нам, что вы не остались встречать Новый год вместе со всеми в квартире и вышли на улицу.

– Так и было. Поймите меня правильно, мужа перед самым Новым годом отправили в командировку. Настроение у меня было паршивое, и я не могла смотреть на весёлые лица, слушать тосты и вообще!

– Мы понимаем вас, но нам бы очень хотелось узнать, не выходил ли кто-то из подъезда, пока вы гуляли в новогоднюю ночь.

– Если честно, я не гуляла, а сидела на лавочке. Было тепло и грустно. Я стряхнула снег перчаткой и уселась.

– И в это время к вам подошёл щенок?

– Лори? Нет, он не подходил ко мне. Я услышала его визг, было такое впечатление, что либо наступили на него, либо пнули его. А потом послышался недовольный женский голос. Я не очень хорошо расслышала, что она именно сказала, но что-то в том смысле, что блохастых надо топить. И тут же мужской голос ей ответил: «Тише, тише». Я оглянулась и увидела, что двое несут к своей машине мешок с картошкой.

– Почему вы решили, что он с картошкой?

– А с чем же ещё?

– Мало ли, – неопределённо ответила Мирослава и спросила: – И что же они сделали с этим мешком?

– Положили в багажник и уехали.

– Вы не разглядели их?

– Нет, было темно.

– А фонарь?

– Их машина стояла в отдалении от него.

– А какая была у них машина, вы не разглядели?

– Я совсем не разбираюсь в марках машин.

– Большая?

– Средняя.

– А какого роста были мужчина с женщиной?

– Мужчина выше среднего, а женщина такая, как я. Но я не уверена. Я не очень-то их разглядывала.

– А как они были одеты?

– По-моему, в куртках.

– Что вы сделали после их отъезда?

– Пошла посмотреть, что там со щенком. Нашла его в снегу, он лежал на боку и тяжело дышал. Наверное, эта женщина всё-таки пнула его. Но, к счастью, как потом выяснилось, у Лори не оказалось серьёзных повреждений.

Инна посмотрела Мирославе в глаза и спросила серьёзно:

– Как вы думаете, почему люди бывают такими жестокими?

– Однозначно ответить на этот вопрос сложно, – сказала Мирослава грустно.

– Ага. Сегодня они щенка пинают, а завтра начнут людей в печах жечь.

Мирослава не стала говорить женщине, что среди нацистов было немало сентиментальных особ, нежно любивших животных. Вместо этого она поблагодарила Крокулёву и пожелала Лори расти красивым и счастливым.

– То, что он красавчик, заметно уже сейчас, – гордо заявила Инна и почему-то посмотрела на Мориса, – а то, что он будет счастливым, я вам обещаю.

– Надеюсь, что ваш муж спокойно отнёсся к появлению собаки?

– Вадик обрадовался! Сказал, что теперь я не буду так расстраиваться, когда он куда-то уезжает.

– Думаю, что он прав.

– Конечно, прав! Знаете, какой Вадик у меня умный!

– Догадываюсь.

Знакомство с Инной Крокулёвой показалось детективам небесполезным.

– Теперь остаётся только найти этих людей и убедиться в том, что они загрузили в свой багажник именно мешок с картошкой.

– Как мы это сделаем? Будем расспрашивать всех жильцов?

– Не совсем. У меня появилась одна идея.

Мирослава набрала номер Ларисы Васильевой. На этот раз девушка ответила ей:

– Алло.

– Здравствуйте, Лариса! Вас беспокоит Мирослава Волгина.

– А я что, должна вас знать? – озадачилась девушка.

– Нет, мы с вами никогда не встречались. Но именно сейчас нам стоит встретиться.

– Кто вы?

– Частный детектив.

– И чего вы хотите?

– Найти убийцу вашей сестры.

– Разве это не Мария Нестерова?

– Думаю, что нет.

– Хорошо, – подумав, согласилась девушка, – давайте встретимся. Но сразу предупреждаю, что приду я не одна.

– Надеюсь, не со следователем Абашкиным? – улыбнулась Мирослава.

– Нет, с парнем, у которого я временно остановилась. Он знал Виолу.

– Он жил в одном доме с ней?

– Да.

– Приводите своего парня, – решила Мирослава.

Встретиться решили возле всё того же «Веретёнца».

– А как я вас узнаю? – спросила Лариса.

– Я сама вас узнаю.

– Ну, ладно, – с долей сомнения в голосе протянула Васильева.

Однако детективы сразу узнали парня с девушкой, которые держались так, словно были прилеплены друг к другу.

– Здравствуйте, – сказала Мирослава, – я Мирослава Волгина, а это Морис Миндаугас.

– Саша, – представила своего спутника девушка и тут же поправилась: – Александр Сотников.

– Давайте зайдём в кафе, – предложила Мирослава.

Они расположились за столиком, спрятанным за колонной.

– А вы на кого работаете? – спросила Лариса, пытливо глядя на Мирославу.

– Меня наняли знакомые Марии Нестеровой.

– А, знаю, – махнула рукой Васильева, – наняла вас Глашка, а деньги дал Азамат.

– Всё может быть, – не подтвердила, но и не опровергла её догадку Мирослава.

– У вас есть основания утверждать, что Маша не убивала мою сестру?

– Есть.

– А следователь думает иначе.

– Нам сейчас неважно то, что думает следователь, нам важно вытянуть из тени настоящего убийцу.

– И кто же он, по-вашему?

– Пока мы этого не знаем.

– Ну вот, – разочарованно протянула Лариса.

– Мы хотели бы попросить вас помочь нам.

– Нас? – удивились Сотников и Васильева в один голос.

Мирослава кивнула.

– Ну и в чём же должна выражаться наша помощь? – спросил с иронией Сотников.

– Вы, Александр, насколько мне известно, – Мирослава повернулась к парню, – живёте в том же доме, где проживала Рокелова.

– Да, это так.

– И, наверное, неплохо знаете жильцов этого дома?

– В принципе да.

– У нас есть свидетель, который видел, как в районе двенадцати часов в новогоднюю ночь, ну, плюс-минус полчаса, или чуть больше, или меньше, мужчина и женщина вынесли из подъезда мешок и загрузили его в багажник автомобиля.

– Шутите?

– Нисколько.

– Я что-то не могу поверить в то, что кто-то в новогоднюю ночь сидит на улице в двенадцать часов.

– Обстоятельства бывают разными.

– Его выгнали из квартиры за дебош?

– Нет, – улыбнулась Мирослава, – свидетель был трезвым и адекватным.

– И вы хотите, чтобы я вам сказал, живут ли в нашем доме упомянутые вами мужчина и женщина, – задумчиво проговорил Сотников.

– Очень хотим, – подтвердила Волгина.

– Сделать это не так-то просто. Ведь вы не дали мне никаких примет.

– Приметы скупые. Мужчина высокий, женщина среднего роста. Оба в куртках, скорее всего, тёмных.

– Наверное, проще всего мне будет порасспрашивать соседей, не вывозил ли кто-то от них мешок с картошкой. Хотя заниматься этим на Новый год… – Он покачал головой.

– И всё-таки порасспросите.

– Хорошо, а как мы вас найдём?

Мирослава вручила ему визитку.

– О, – протянул он, взглянув на неё, – видно, солидная у вас контора.

– Типа того, – улыбнулась Волгина.

Глава 24

Лариса позвонила Мирославе через четыре дня и попросила прийти всё в то же «Веретёнце».

На этот раз девушка пришла одна.

– А где же ваш друг? – спросила Волгина.

– Саша работает и не может постоянно отпрашиваться, – пояснила Лариса, – но мы выполнили ваше поручение.

– И что?

– Саша на всякий случай обошёл все три подъезда, и все отрицали, что в новогоднюю ночь к ним приезжали странные гости, которые, взяв мешок картошки, уехали домой.

– Этого и следовало ожидать, – задумчиво проговорила Мирослава.

– Почему?

– Потому что я думаю, что в мешке была вовсе не картошка, а труп вашей кузины.

– О боже мой! – испуганно воскликнула Лариса и прикрыла рот ладонью. Миг спустя по её щекам ручьями полились слёзы. Мирослава решила дать ей выплакаться. Девушка успокоилась так же внезапно, как и заплакала.

– Я не понимаю, – сказала она, – зачем надо было везти труп на дачу?! Почему нельзя было оставить его в квартире?

– Этому может быть несколько объяснений.

– Каких объяснений? Я лично не вижу ни одного!

– Первый вариант, что кто-то не только хотел убить вашу сестру, но и подставить Варфаламееву.

– Но они же не были знакомы!

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно. К тому же можно спросить у Глаши. Они же раньше дружили, – грустно вздохнула Лариса, – и она должна знать.

– Хорошо, мы спросим у неё. А сейчас посмотрите на эту фотографию. Знакома вам эта женщина?

– Нет. А кто это? Варфаламеева?

– Да.

– Нет, я никогда её не видела.

– Вторым вариантом может быть то, что обвинить в убийстве хотели Янину Юрьевну. И неважно, в чьём убийстве. Преступники могли высматривать случайную жертву. И дверь вашей сестры на её несчастье оказалась незапертой.

– Но Глаша говорила, что Мария точно помнит, что захлопнула за собой дверь.

– Не факт. Нестерова была слишком взбудоражена и могла ошибиться.

– Да, наверное, вы правы, – согласилась Лариса.

– И третий вариант. Убить хотели именно вашу сестру. Но её не собирались оставлять на даче. Виола должна была исчезнуть. Но что-то у преступника или, скорее, преступников пошло не так.

– Но кому Виола могла помешать?

– Первым на ум приходит её бывший возлюбленный.

– Но у него же алиби!

– Совершенно верно. Поэтому следствие уцепилось за Нестерову. У неё нет алиби, и она сама призналась, что подралась с Виолой и толкнула её.

– Если честно, – призналась Лариса, – то я с самого начала не очень-то верила в виновность Марии.

– Но она же могла убить её случайно.

– Как это случайно?

– Девушки подрались, Мария толкнула вашу сестру, та упала и сильно ударилась. Всё бы прекрасно сошлось, если бы патологоанатом не указал другую причину смерти.

– Что же теперь делать?

– Двигаться дальше. Лариса, как скоро вы отправитесь домой?

– Как только отдадут Виолу.

– Родители Рокеловой сюда не приедут?

– Нет, – покачала головой Лариса, – они немолоды, нездоровы, и смерть единственной дочери почти добила их.

– Сочувствую.

– Благодарю вас.

– А я бы хотела съездить в ваш город и всё-таки поговорить с родителями.

– Я бы не хотела вашего общения с ними, – грустно вздохнула Лариса, – но, видимо, не могу вам помешать.

– Вы обе родились в Крайнове?

– Да. Но Виола не любила Крайнов. Называла его вшивым городишком и захолустьем. Она мечтала вырваться из него чуть ли не с детства.

– И ей это удалось.

– Да, после школы она приехала сюда, поступила в институт, да так здесь и осталась.

– А вы?

– Что я?

– Вам никогда не хотелось уехать?

– Насовсем – нет. Только погостить. Я люблю свой городок. Пусть он маленький, но вовсе не захолустный, а зелёный и тихий. – Лариса помолчала и добавила: – И я бы не смогла жить в мегаполисе.

«Странно, – подумала Мирослава, – а я ведь тоже совсем отвыкла от грохота, суеты и загазованности большого города». И теперь, хотя она родилась и выросла в мегаполисе, не представляла своей жизни вне коттеджного посёлка.

– Лариса, вы не согласитесь съездить с нами в Крайнов? Мне на самом деле необходимо задать несколько вопросов родителям Виолы. А потом мы привезём вас назад. Тем более что полиция, насколько мне известно, не говорила с ними.

– Да, не говорила. Ведь они были за много километров отсюда и ничего не могут знать об убийстве дочери.

– Они могут знать о чём-то, что кажется не относящимся к делу, но на самом деле очень важным для расследования.

– Я представить не могу, что это может быть.

– Я тоже, – призналась Мирослава, – но тем не менее.

– Я боюсь, что наш приезд может ухудшить состояние здоровья тёти и дяди.

– Я постараюсь вести расспросы очень осторожно, – пообещала Мирослава.

– Хорошо, – наконец согласилась Васильева, – насколько я понимаю, вы не откажетесь от своей затеи и поедете к Рокеловым со мной или без меня. Так уж лучше расспрашивайте их в моём присутствии.

– Вот и договорились, – сказала Мирослава. – Мы заедем за вами завтра в девять утра. Это для вас не слишком рано?

– Нет. Я и в семь могу встать.

– Именно это нам и предстоит сделать, – улыбнулась Мирослава простодушию девушки, – ведь нам ещё нужно будет добраться из коттеджного посёлка до города.

– Ах да, я совсем упустила из вида, что вы живёте не здесь.

В принципе у Мирославы была квартира в одном из спальных районов города, в том же дворе, где жил Наполеонов с матерью и родители Люси Стефанович. Они все когда-то вышли из этого двора. Несмотря на то что квартира, доставшаяся ей от дедушки с бабушкой, была оформлена на неё, Мирослава считала, что половина её принадлежит двоюродному брату Виктору. Хотя и брат, и тётя много раз говорили ей, что это не так.

– Завтра мы едем в Крайнов, – проинформировала Мирослава Миндаугаса, – я хочу поговорить с родителями Рокеловой. Лариса Васильева поедет с нами.

– Хорошо, – согласился Морис.

Тем временем следователь Абашкин пребывал далеко не в радужной настроении. Ведь ещё совсем недавно дело по убийству Виолы Евгеньевны Рокеловой казалось ему благополучно раскрытым. Нестерова дала признательные показания, что убила подругу на почве ревности по… неосторожности. Но какая, к дьяволу, может быть неосторожность, если она придушила соперницу подушкой и подбросила труп на дачу совершенно посторонним людям.

До недавнего времени адвокат трепал ему нервы, требуя доказательств того, что из города вывезла труп Рокеловой именно Нестерова. А теперь новая напасть! Из своих источников Юрий Тимофеевич узнал, что на адвоката работает некая Мирослава Волгина. Он тут же выяснил, кто это такая. И что оказалось?! Мирослава Волгина, владелица детективного агентства «Мирослава», сама некогда работала следователем. Из следственных органов она ушла по собственному желанию, но после крупного скандала. Некий офицер, воевавший в Чечне, был обвинён в растрате не просто крупной, а чудовищно крупной по тем временам суммы денег. Обвинён он был в то самое время, когда начальство внесло его сначала в списки пропавших без вести, а потом и погибших. И тут он воскрес и сразу же был отдан под суд. Считалось, что ему крупно повезло, что дело рассматривает не военный трибунал. Но парню повезло дважды. Его дело поручили вести молоденькой девушке-следователю. Кого-то прельстила её неопытность… Но как же этот кто-то ошибался. Она буквально впилась в это дело. А когда приблизилась слишком близко к «уважаемым людям», её предупредили, чтобы не нарывалась. Она пропустила угрозы мимо ушей, и тогда от неё решили избавиться. Но девушка смертельно ранила нападавшего, и перед смертью он назвал имя заказчика. Можно легко представить, что началось, когда к делу подключилась пресса. Кто-то отделался потерей кресла, а кто-то угодил под суд и теперь отбывает сроки в колонии.

Следователь же, уйдя из правоохранительных органов, занялась частным сыском. И за время своей деятельности уже и на этом поприще успела досадить многим.

Ближайшим другом Волгиной был следователь Александр Романович Наполеонов. Юрий Тимофеевич не был близко с ним знаком, так, на уровне «здравствуйте, до свидания». В профессиональных кругах ходили слухи, что своими головокружительными успехами Наполеонов был обязан именно криминальному таланту своей подруги. Но Абашкин был уверен, что это всего лишь слухи. И вот эта Волгина свалилась на его голову! Сначала адвокат ему ничего о ней не говорил, но потом вскользь заметил, что по поручению подруги Нестеровой, Глафиры Прянишниковой, расследование ведёт частный детектив.

И вот теперь голова Абашкина всё время была занята тем, как доказать, что именно Нестерова не только подралась с подругой, но и наложила на её лицо подушку, лишив беспомощную жертву воздуха, а потом вывезла её за город. К сожалению, всё говорило о том, что Нестерова этого не делала.

И тогда Абашкин, решив, что его престиж следователя стоит того, чтобы поступиться малой толикой гордости, отыскал номер служебного телефона Наполеонова и позвонил ему.

– Александр Романович, это Абашкин тебя беспокоит, поговорить бы надо, – начал Юрий Тимофеевич после того, как Наполеонов отозвался.

– Отчего же и не поговорить, – согласился Наполеонов, – давай в буфете часов в двенадцать встретимся?

– Замётано.

И они встретились. Через некоторое время Юрий Тимофеевич с изумлением наблюдал, как Наполеонов уничтожает бутерброды, булочки и пирожки. Он просто диву давался, как это всё умещается в желудке невысокого и некрупного Наполеонова.

Наполеонов тем временем, расправившись со всем купленным в буфете, спросил Абашкина, помешивая неторопливо ложечкой чай в стакане:

– Ты чего это, Юрий Тимофеевич, ничего не ешь?

– Ем я, ем, – поторопился ответить Абашкин, – я вообще-то хотел тебя спросить.

– Спрашивай.

– Об одной твоей подруге.

– О которой именно? – прищурился Наполеонов. И Абашкин чуть не ляпнул: «А у тебя их что, много?» Но вовремя спохватился:

– О Мирославе Волгиной.

– А зачем она тебе?

– Я дело веду. Может, слышал об убийстве Виолы Рокеловой?

– Кто же о нём не слышал, – усмехнулся Наполеонов.

– Так вот, у подозреваемой адвокат въедливый.

– Уж не Ян Белозерский ли?

– Угадал. Он самый.

– Тогда считай, что тебе повезло, – решил ободрить Наполеонов Абашкина.

– Это в чём же? – удивился Юрий Тимофеевич.

– Мне в последнем деле пришлось работать с Червоненковым. Вот уж крючкотвор так крючкотвор.

Наполеонов про себя называл Анатолия Мстиславовича Червоненкова червонным валетом, у которого неизвестно, сколько тузов в рукаве.

– Да, Червоненков тоже не подарок, – согласился Абашкин. – Но я, опять же, о твоей подруге.

– Ты что, нанять её, что ли, хочешь? – Наполеонов сделал вид, что удивился.

– Нет. Белозерский сказал, что она уже работает по этому делу по поручению подруги подозреваемой.

– Вот как? – сказал Наполеонов и добавил: – Знаешь, что я скажу тебе, Юрий Тимофеевич?

– Да говори уж.

– Тебе не о чем беспокоиться. Волгина всё раскопает и тебе на блюдечке принесёт.

– Шутишь?

– Какие уж тут шутки. Успокойся, расслабься и получай удовольствие. Ну, ладно, пока. – Наполеонов поднялся из-за стола.

– Пока, – машинально отозвался Абашкин и, глядя вслед уходящему Наполеонову, подумал: «Тоже мне остряк выискался».

Глава 25

На следующее утро без пяти девять серая «Волга» уже стояла возле дома, в котором некогда жила Виола Рокелова. А ровно в девять из подъезда вышла Лариса Васильева. Сопровождал её Александр Сотников. Но он только проводил девушку до машины и помахал ей на прощание рукой. «Кажется, у молодой пары намечается роман. Вот так всегда, неизвестно, где найдёшь, а где потеряешь», – подумала детектив.

Оказалось, что путь до Крайнова не такой уж и близкий. До родителей Виолы детективы в сопровождении Васильевой добрались только через два часа. Старики и впрямь выглядели хуже некуда. Они с недоумением выслушали Ларису и с каким-то затаённым испугом посмотрели на детективов.

Мирославе пришлось пустить в ход почти что весь свой арсенал коммуникабельности для того, чтобы родители Виолы перестали их дичиться и сказали хотя бы пару слов. И тут выяснилось, что Лариса была права и родители Виолы практически ничего не знали о жизни Виолы в городе. Хотя Виола звонила им.

– А дочь к вам не приезжала? – спросила Волгина.

– Нет…

– Но мать ездила к ней чуть меньше года назад и даже пожила у дочки неделю, – проговорил отец.

– Потом она написала нам, что скоро выйдет замуж, – вздохнула мать.

– Мы расстроились, – добавил отец.

– Почему?!

– Мы хотели, чтобы она вышла замуж за Игорька.

– За Игорька?

– Да. Он так заботился о ней, пылинки с неё сдувал.

– Игорь Светлов – бывший парень Виолы. Он тоже родился в Крайнове, – пояснила Лариса.

– А вот эта женщина вам знакома? – Мирослава положила перед родителями фотографию Янины Юрьевны Варфаламеевой.

Отец Виолы сразу сказал, что никогда раньше эту гражданку не видел.

А мать крутила фотографию и так и сяк, потом покачала головой и сказала не вполне уверенно:

– Нет, я тоже не видела её.

Но Мирослава уже заметила толику сомнения в голосе женщины и спросила осторожно:

– Но, может быть, она вам кого-то напоминает?

– Даже и не знаю, – призналась мать Виолы, – ведь я могу ошибаться…

– Вы сначала скажите.

– Вот если бы эта женщина была мужчиной, то я бы сказала, что это тот самый парень, которого я видела.

– Когда?

– Тогда, когда я ездила к дочке, я столкнулась с ним в дверях.

– Он не захотел с вами познакомиться?

– Как-то нет…

– Постарайтесь точно вспомнить, когда вы ездили к дочери.

– Полгода, наверное, прошло, – неуверенно ответила мать Виолы.

– Нет, тётя! – не выдержала Лариса. – Прошло чуть больше четырёх месяцев.

– Вот как, – заинтересовалась Мирослава. Но, поняв, что ничего больше от родителей Виолы узнать не удастся, она поблагодарила их, выразила сочувствие и извинилась за то, что они потревожили их в такое тяжёлое для семьи время.

– Ничего, ничего, – ответил отец Виолы. А мать промокнула слёзы кончиком чёрного платка, повязанного на её голове.

Лариса ухватила Мирославу за локоть и, глядя на неё умоляющими глазами, попросила:

– Пожалуйста, дайте мне хотя бы полчаса побыть наедине с родственниками.

– Хорошо, мы подождём вас в машине.

Чтобы не стоять на месте, детективы проехались по городу. Они помнили со слов Ларисы, что Крайнов – уютный и зелёный город. Он действительно показался им уютным, только очень маленьким и… белым. Но оно ведь и понятно почему – стояла зима. Притом русская, с морозами и снегами.

– Вы думаете, что мама Виолы действительно видела кого-то похожего на Варфаламееву?

– А почему бы нет?

– Отец Виолы и Лариса так не думают.

– Ну и что. Будем исходить из того, что сердце матери – вещун.

– К Виоле мог приходить кто угодно.

– Мог. И всё же парнем, которого видела мать Виолы, мог быть Ростислав Чернобородов. И, скорее всего, это был именно он.

– Однако Всеволод не имеет ни малейшего сходства с Варфаламеевой.

– Внешнее сходство не всегда равномерно распределяется среди родственников.

– И у кого мы будем искать подтверждения родственных связей?

– Я думаю, что логично будет начать с матери Ростислава Чернобородова, Татьяны Леонидовны Чернобородовой.

– Пожалуй, – согласился Морис.

Когда они подъехали к дому Рокеловых, Лариса уже ждала их возле калитки. Увидев машину, она бросилась навстречу. Морис вышел из автомобиля и помог девушке сесть.

– Спасибо! А я уже успела испугаться! Думала, что вы уехали без меня.

– Мы же обещали.

– Ну, мало ли, – неопределённо отозвалась Лариса.

– Наше агентство всегда сдерживает свои обещания, – серьёзно попенял ей Морис.

– Мы просто хотели дать вам возможность подольше пообщаться с родными. Они сейчас нуждаются в поддержке, – тихо проговорила Мирослава.

– Спасибо.

Больше не было сказано ни слова до самого дома Сотникова.

– У Саши есть кто-то дома? – спросила Волгина, когда машина остановилась.

– Нет, – покачала головой Васильева и, сообразив в чём дело, проговорила: – Вы хотите узнать, как я попаду в квартиру?

– Типа того. – Улыбка едва тронула губы Мирославы.

– Саша дал мне ключи.

– Ну, что ж, тогда мы можем уезжать, не волнуясь за вас.

– Да, спасибо, до свидания.

– И вам спасибо за то, что съездили с нами. До свидания.

Морис выехал из двора и спросил:

– К Чернобородовым?

– Минуточку.

Телефон Татьяны Леонидовны ответил далеко не сразу.

– Кто это?

– Мирослава Волгина.

– Ах, это опять вы, – не скрывая неудовольствия, проговорила Чернобородова.

– Татьяна Леонидовна, нам нужно поговорить.

– О чём?

– Это не телефонный разговор.

– Я узнала, что разговаривать с частным детективом я не обязана! – раздражённо ответила Чернобородова.

– Не обязаны, – подтвердила Мирослава.

– Тогда…

– Тогда вы будете говорить со следователем. Отказаться от разговора с ним вы не сможете.

– Но!..

– Выбирайте.

– Хорошо, приезжайте, – после долгой паузы выдавила из себя Чернобородова.

К удивлению детективов, Татьяна Леонидовна встретила их на улице.

– Что случилось? – спросила у неё Мирослава.

– Ничего, просто я не хочу, чтобы сын знал, что вы опять терзаете меня.

– Мы не терзаем вас, Татьяна Леонидовна. Мы просто хотим задать вам некоторые вопросы. Может быть, сядем в машину?

– Да, – кивнула Чернобородова и попросила детективов выехать со двора. «Волга» остановилась на полупустой в это время стоянке через улицу от дома Чернобородовых.

– Что вы хотите от меня услышать? – спросила женщина.

– Татьяна Леонидовна, вам о чём-то говорит имя Янина Юрьевна Варфаламеева?

– Нет, оно мне ни о чём не говорит, – не раздумывая ответила Чернобородова.

– Может быть, вашу память освежит эта фотография? – Мирослава протянула женщине фото Варфаламеевой.

– Я в первый раз вижу эту особу! – возмутилась Чернобородова.

– Присмотритесь получше, – попросила Мирослава.

– Её что, убили? – напряглась Татьяна Леонидовна и уставилась на фотографию. – Она мертва?

– Отчего же? Жива-живёхонька.

– Тогда я не понимаю.

– Чего?

– Зачем вы тычете мне эту фотографию.

– Я вам её не тычу, – спокойно проговорила Волгина, – просто прошу посмотреть и ответить, знаете ли вы её.

– Нет! Я уже сказала вам, что не знаю её!

– И она никого вам не напоминает?

– А кого она должна мне напоминать?!

– Вашего сына.

– Севу? – искренне удивилась женщина.

– По-моему, у вас два сына. Разве это не так?

– Да, конечно, так, – поспешно ответила Чернобородова.

– Так, может быть, эта женщина имеет сходство с вашим сыном Ростиславом?

– Этого не может быть!

– Почему?

– Потому, что я точно знаю… – вырвалось у Чернобородовой, но она тут же опомнилась и замолчала.

– О чём вы точно знаете, Татьяна Леонидовна?

– Ни о чём.

– Морис, – обратилась Мирослава к Миндаугасу, – поехали.

– Куда?

– В полицию.

– Нет, погодите. Хорошо, я скажу. Вы не оставляете мне выбора!

– Мы вас внимательно слушаем.

– Эта женщина не может напоминать мне Ростислава, потому что я точно знаю, что его мать умерла.

– Что?! – удивились детективы одновременно.

«Вот это сюрприз!» – подумала Мирослава и догадалась, что Морис испытывает то же чувство.

– Разве вы не его мать? – осторожно спросила Мирослава.

– Нет, – вздохнула Чернобородова, – когда мы поженились с отцом Ростислава, мальчику было восемь месяцев. Сергей сразу сказал мне, что его вторая жена умерла во время родов и он остался один с младенцем на руках.

– А где сейчас ваш муж?

– Когда Севе было пять лет, у Сергея начались проблемы.

– Какие?

– По швам затрещал его бизнес, и он наделал много долгов. Ему стали угрожать, тогда он решил, что ради детей нам надо развестись. После чего он уехал куда-то на Север, и я его больше не видела.

– Он не прислал вам ни разу весточку?

Женщина печально покачала головой и сказала:

– Я одна растила детей.

– Ростислав знает, что вы ему не родная мать?

– Нет. Этого никто не знает.

– Вы сказали, что умерла вторая жена Сергея. А где его первая жена?

– Не знаю.

– У него были дети от первого брака?

– Была дочь. Но я никогда её не видела.

– Почему?

– Я не хотела.

– Не хотели?

– Да, я боялась, что, кроме мальчика, мне придётся растить ещё и дочь, поэтому воспротивилась даже знакомству с ней.

– Мужу вы тоже запрещали видеться с дочерью?

– Почему же? Отнюдь, – запротестовала женщина, – Сергей ездил к ней иногда, но всегда натыкался на скандал.

– Из-за чего?

– Из-за того, что его первая жена была против его контактов с дочерью. Поэтому Сергей предпочитал ездить к дочери летом, когда она жила на даче у бывшей тёщи.

– Тёща не возражала?

– Нет. Она даже разрешила привозить с собой Ростислава.

– И он ездил?

– Да, очень давно. По-моему, в последний раз в подростковом возрасте.

– А потом?

– Потом то ли они дачу продали, то ли он с ними поссорился. Я спросила один раз, но он мне в ответ нагрубил, и я больше спрашивать не стала.

– А как звали дочь вашего мужа?

– Я не знаю. Но всё равно она не может быть Яниной Юрьевной Варфаламеевой! – отрезала Татьяна Леонидовна.

– Почему?

– Потому что если даже она вышла замуж и сменила фамилию, то всё равно должна была остаться Сергеевной!

– Логично…

Чернобородова посмотрела на них с чувством превосходства и спросила:

– Это всё, что вы хотели от меня узнать?

– Пока всё. Мы сейчас отвезём вас домой.

– Уж будьте любезны.

Когда детективы миновали часть спальных районов, Мирослава попросила Мориса остановиться.

– Я хочу позвонить Павловскому, – объяснила она, – он ведь знает Янину с детства. Может, он видел на даче Варфаламеевых и Ростислава, когда он был ребёнком.

– А как же несовпадение отчества и фамилии Янины? Мы же знаем, что она не была замужем. Это может означать, что Ростислав гостил в детстве совсем не у Варфаламеевых.

– Может. Вот это я и хочу узнать.

Она набрала номер Павловского и поприветствовала его. Потом спросила:

– Максим Харитонович, а вы на днях в город не собираетесь?

– Я как раз сейчас в Старом городе, в музее искусств. Освобожусь через час.

– Мы будем ждать вас возле музея.

Видимо, он хотел о чём-то спросить, но торопился и проговорил быстро:

– Хорошо, договорились.

– Поехали в Старый город, к музею искусств. Нам повезло. Павловский в городе.

Но ждать им Максима Харитоновича пришлось гораздо дольше, чем предполагалось. Наконец он появился в дверях, постоял минуту на крыльце и стал спускаться по ступеням.

Детективы выбрались из машины, и Павловский, узнав их, сразу направился им навстречу.

– Здравствуйте. – Он одарил улыбкой Мирославу и пожал руку Морису. – Что случилось? Почему вы меня разыскиваете?

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы никуда не торопитесь?

– Нет, не тороплюсь. Давайте сядем к вам в машину, – предложил он.

– Да, конечно.

– Я весь во внимании, – проговорил Павловский, устроившись поудобнее.

– Максим Харитонович, вы говорили, что знаете Янину Юрьевну с детства.

– Так и есть.

– А вы не помните, отдыхал ли у них когда-нибудь на даче мальчик по имени Ростислав?

Павловский подёргал себя за мочку уха.

– Мальчик точно был, – сказал он, – но в те времена, когда ещё была жива бабушка Янины. Только звали его не Ростислав, а Славик.

– И когда вы видели его в последний раз?

– Вот тогда и видел.

– А потом он перестал приезжать?

– Скорее всего, да. Бабушка умерла. Янина выросла и навряд ли захотела бы возиться с пацаном. Вот он и не приезжал.

– Спасибо. А родителей Янины вы хорошо знаете?

– Я, конечно, знаком с Юрием Ивановичем и Ксенией Александровной. Но близким знакомством похвастаться не могу.

– Родители Янины не приезжают на дачу?

– Нет. Они её не любят. И раньше не приезжали, а сейчас тем более. Живут безвыездно в городе. Кстати, тут недалеко, на Олениной, 12. Я у них был несколько раз, когда Янина ещё жила с родителями.

– А номер квартиры вы не помните?

– Почему не помню? Помню. Восемнадцать. Но навряд ли они что-нибудь знают о пацане. А зачем он вам?

– Может быть, и незачем.

Павловский озадаченно посмотрел на них, но спрашивать ни о чём не стал. Вместо этого проговорил:

– Я, наверное, домой поеду. А то устал я что-то сегодня.

– Да, конечно, поезжайте, Максим Харитонович.

Глава 26

Когда они подъехали к дому Варфаламеевых на Олениной, день склонился к закату и сумерки поторопились занять место, освобождённое дневным светом. Но в битву с ними тотчас вступили уличные фонари и месяц, принявшийся деловито выплёскивать своё сияние туда, где пространство не было занято строениями и насаждениями, то есть в центры дворов, на газоны и окаймления тротуаров. И благодарный снег тотчас же отражал это сияние, увеличивая общее количество света. Сумеркам оставалось только смириться с тем, что их власть никогда не будет полной.

Дверь в квартире на Олениной им открыла симпатичная моложавая женщина.

Она удивлённо посмотрела на детективов и спросила:

– Вы из полиции? Из-за трупа у Янины на даче?

– Собственно, да. Только мы частные детективы.

– Понятно, только чем мы можем вам помочь?

Она так и сказала – мы. Из чего Мирослава сделала заключение, что хозяйка чувствует себя единым целым с мужем. А вскоре появился и сам хозяин квартиры. Он был высок ростом и, несмотря на седину и морщины, всё ещё очень хорош собой.

– Юра, тут вот пришли.

– Я слышал, Ксюшенька. Только что же ты людей на пороге держишь?

– Да, извините. Проходите, пожалуйста.

У Мориса ёкнуло сердце, ему было безумно жаль, что им придётся причинить этим хорошим, по всей видимости, людям боль. Мирослава в таких случаях говорила, что отступать им всё равно некуда. Они проследовали за хозяевами и оказались в светлой квадратной комнате. Свет лился с потолка. Кроме того, в углу возле дивана светился торшер. На столике возле него лежали журнал и очки. Вероятно, хозяин или хозяйка как раз перед их приходом занимался чтением. И тут они, непрошеные гости. И весь тихий семейный вечер коту под хвост. Хозяйка указала гостям на два кресла, а сами они с мужем присели на диван.

Мирослава решила не затягивать с главным вопросом, ради которого они сюда пришли, поэтому спросила прямо:

– Юрий Иванович! Вы усыновили Янину?

Морис заметил, что Ксения Александровна стала белой как снег. На лице Юрия Ивановича не дрогнул ни один мускул. И голос его не дрогнул, когда он проговорил спокойно:

– Мне не пришлось её удочерять, так как, когда Янина родилась, мы с Ксюшей уже официально были мужем и женой.

– Но вы знали, что она не ваша дочь?

Ксения Александровна тихо всхлипнула, когда муж её вынужденно кивнул.

– Зачем вы нас мучаете? – спросила женщина.

– Простите, – грустно сказала Мирослава, – я вынуждена была задать этот вопрос вашему мужу.

Детективы поднялись и направились в прихожую. Когда они уже были на лестничной площадке, следом за ними выбежала Ксения Александровна.

– Подождите, – сказала женщина, – ради бога, подождите.

Детективы остановились и вопросительно посмотрели на Варфаламееву.

– Я была замужем за своим первым мужем, – проговорила она сбивчиво, – узнала, что он изменяет мне, и подала на развод. О том, что я беременна, я узнала позднее. Но если бы и тогда знала, то всё равно бы ушла от него. С Юрой мы вместе работали, и я знала, что он относится ко мне с симпатией, но пока я была замужем, он молчал о своих чувствах. А когда узнал, что я развелась, предложил мне выйти за него замуж. Я тогда ужасно себя чувствовала, мне казалось, что в будущем меня не ждёт ничего хорошего. И я не знала, что делать с ребёнком, который был во мне. В отчаянии я обо всём рассказала Юре, и он решил, что ребёнка мы сохраним. «Это будет наш ребёнок», – сказал он. Мы расписались, и девочка, появившаяся на свет, стала Яниной Юрьевной Варфаламеевой. Я прожила с Юрой очень счастливую жизнь. А перед Яниной я виновата, потому что никогда не любила её. Нет, вы не подумайте, что я плохо относилась к ребёнку. Я старалась быть хорошей матерью и делала для дочери всё необходимое. Но она, наверное, чувствовала мою нелюбовь. Так или иначе, она тянулась к моей матери и всё свободное время проводила с ней, летом жила у неё на даче.

– А ваш первый муж… – начала Мирослава.

Но Ксения Александровна не дала ей договорить:

– Он появился в нашей жизни через несколько лет и сказал, что знает наверняка, что Янина его дочь.

– Он не объяснил, откуда он это узнал?

– Сказал, что подсчитал. И ещё, когда он увидел дочь, она уже была большенькой девочкой и, к сожалению, чем-то внешне напоминала Чернобородова.

– Вы разрешили ему встречаться с дочерью?

– Я не разрешала. Но он узнал, что Янина летом живёт с бабушкой на даче, отправился туда и сумел подобрать ключик к моей матери. И так получилось, что он не только виделся с Яниной, но и привёз туда своего сына от второго брака, и мальчишка несколько лет отдыхал на каникулах вместе с Яниной.

– Он младше вашей дочери?

– Да, на пять лет.

– А потом?

– Что потом?

– Ваш муж перестал встречаться с дочерью?

Варфаламеева пожала плечами.

– Он снова исчез, притом так же внезапно, как и появился.

– А его сын продолжал приезжать на дачу вашей матери?

– Кажется, да. Но после того, как её не стало, дочь несколько лет не ездила на дачу. И мальчишка исчез с нашего горизонта так же, как и его отец.

– Спасибо.

– Постойте! Почему и в чём вы подозреваете Янину?

– Человек, на даче у которого находят труп, попадает под подозрение автоматически, – сухо ответила Мирослава.

– Да, я понимаю, – тихо отозвалась Ксения Александровна. – Но почему вас заинтересовало отцовство Юрия?

– Во время следствия уточняются все факты.

– Да, я понимаю, – пролепетала женщина, но было видно, что этот логичный ответ детектива не успокоил женщину. Она стояла на лестничной площадке и, сжав руки на груди, словно в безмолвной мольбе, смотрела им вслед даже тогда, когда уже не могла их видеть, и жадно ловила отзвуки их шагов.

– Ну, что? – спросил Морис Мирославу.

– Боюсь, что дальше мы не можем действовать самостоятельно.

– Пожалуй… Мы не поедем к Янине Юрьевне?

– Зачем? Чтобы спугнуть её?

– Вы думаете, что она решит уехать?

– Не знаю.

– В любом случае ей позвонит мать и проинформирует.

– Тут ты прав. – Мирослава достала сотовый и стала набирать номер.

Когда абонент отозвался, она проговорила:

– Привет.

– Кого я слышу! – весело ответил ей голос.

– Мне нужна твоя помощь.

– А то! Разве ты звонишь мне когда-нибудь без особой надобности?

– Извини.

– Ладно, не напрягайся. Я шучу. Что у тебя на этот раз?

– Рома, мне нужна наружка за одним человеком.

– И что за человек?

– Симпатичная дама. Так что твоим ребятам наверняка будет приятно за ней следить.

– Ага, – согласился Роман, – совместят приятное с полезным. И извини за меркантильность, работу оплатит твой клиент.

– Естественно, Рома, – улыбнулась Мирослава.

– Скинь на телефон её данные, адрес и фото. Как долго за ней нужно следить?

– До тех пор, пока я не дам отбой.

– Договорились.

Морис знал, что Роман Ольшевский – старинный приятель Мирославы, директор охранного агентства. Она нередко прибегала к услугам его сотрудников. Кадры в агентстве работали тщательно отобранные и проверенные: бывшие работники спецназа, ФСБ, афганцы и другие, в чьей четности и порядочности у придирчивого Ольшевского не было сомнений.

– Теперь нам надо выходить на Абашкина, – вздохнула Мирослава. Но сначала она позвонила Белозерскому: – Ян, здравствуй.

– Привет, есть новости?

– Дело близится к завершению, и мне не обойтись без следователя. Как ты там, подготовил почву?

– Старался, как мог. Позвони ему. Продиктовать сотовый?

– Я знаю…

– Прости, – рассмеялся он, – забыл, с кем дело имею.

– Ладно, Ян, пока.

– Пока.

Бросив быстрый взгляд на Мориса и прочитав в его глазах безусловную поддержку, она набрала номер следователя.

Абашкин отозвался на пятом звонке – видимо, внимательно рассматривал неизвестный номер и прикидывал, кто это может быть. И то, что он не смог вычислить абонента сразу, вызвало у следователя досаду.

– И кто тут меня домогается? – спросил он сварливо.

– Здравствуйте, Юрий Тимофеевич! – произнесла Мирослава, вложив в звучание своего голоса порядочную долю сердечности. – Вас беспокоит Мирослава Игоревна Волгина. Детектив.

– Частный детектив, – поправил её Абашкин.

– Точно, частный, – легко согласилась Мирослава.

– И чем обязан вашему вниманию ко мне, грешному?

Мирослава рассмеялась, но рассмеялась так тепло и необидно, что Абашкин смягчился.

– Я ведь о вас наслышан, – проговорил он.

– Я о вас тоже, Юрий Тимофеевич.

– Ага. Представляю, что вам там про меня рассказали.

– Вот я и подумала, что неплохо было бы нам с вами, Юрий Тимофеевич, встретиться лично.

– Вы что же, в ресторан меня приглашаете? – ехидно поинтересовался Абашкин.

– В ресторан я вас, Юрий Тимофеевич, всенепременно свожу, но потом.

– Ага, – хмыкнул Абашкин, – «если ты захочешь».

Не обратив внимания на его реплику, Мирослава проговорила:

– А пока я бы хотела напроситься к вам в гости.

– У меня не прибрано.

– В кабинет.

– В кабинет, значит, – сокрушённо вздохнул он и добавил: – Нечасто гражданские сами напрашиваются в кабинет к следователю.

– Так я не совсем гражданская, – снова тихо рассмеялась Мирослава.

– И то верно, – неожиданно серьёзно отозвался Абашкин и велел: – Приходите.

– Когда?

– Сейчас. Чует моё сердце, вы уже поблизости сидите.

– Типа того. Буду через полчаса.

– Пропуск возьмёте у дежурного.

– Договорились.

И вот, когда Мирослава увидела следователя Абашкина впервые, она поняла, что не так уж он страшен и зануден, как ей его описывали.

Юрий Тимофеевич в свою очередь тоже внимательно рассматривал её и невольно удивлялся тому, как она молода и хороша собой, несмотря на джинсы, свитер и сапоги, напоминающие омоновские ботинки.

– Проходите, садитесь, – пригласил он.

Она прошла и уверенно опустилась на стул напротив следователя.

– Юрий Тимофеевич, я знаю, что вы в курсе моего сотрудничества с Белозерским.

– В курсе, в курсе, он мне вами уже всю плешь проел. – Абашкин похлопал ладонью по своей голове. Лысины на его макушке не наблюдалось, и Мирослава едва сдержала улыбку.

Она решила приступить сразу к делу.

– Юрий Тимофеевич, мне кажется, что человек, в доме которого нашли труп, не может не быть в числе подозреваемых.

– Местная полиция решила иначе, – ответил Абашкин. – К тому же никакой связи между убитой Рокеловой и хозяйкой дачи обнаружено не было. Они даже не были знакомы.

– Совершенно верно, знакомы они не были. Но брат Варфаламеевой некоторое время был парнем Рокеловой, и беременна она, скорее всего, была именно от него.

– Постойте, постойте! – замахал на неё руками Абашкин. – У Янины Юрьевны нет ни братьев, ни сестёр. Мы проверили это.

– У неё есть сводный брат, и даже два – Ростислав Чернобородов и Вячеслав Чернобородов.

– Так, так, так, – застучал пальцами по столу Абашкин, – с чего вы это взяли?

– Мать убитой Рокеловой заметила, что Янина Варфаломеева похожа на парня, с которым она столкнулась, поехав в гости к дочери.

– И вы решили, что…

– Совершенно верно, я решила выяснить, не усыновил ли девочку Юрий Иванович Варфаломеев. Оказалось, что мать Янины вышла за него, будучи беременной, поэтому девочку записали на него.

– Но как же она познакомилась со сводным братом?

– Банально. Биологический отец Сергей Чернобородов нашёл бывшую жену и удостоверился, что девочка на самом деле его дочь. И если Варфаламеевы не желали иметь с ним ничего общего, то бабушка Янины, вероятно, решила, что внучке не помешает иметь брата. Она разрешила Чернобородову привозить мальчика летом на дачу. И несмотря на разницу в возрасте, дети подружились.

– Но ведь это не делает Варфаломееву убийцей! Ей ни к чему было убивать Рокелову.

– Совершенно верно. Но я предполагаю, что, когда бабушки не стало, между Яниной и Ростиславом вспыхнула искра.

– Ну, знаете ли, между двадцатилетней девушкой и пятнадцатилетним мальчиком навряд ли такое возможно! На том отрезке возраста пять лет – это бездна.

– Я бы тоже так решила. Но это единственное объяснение, почему Янина пошла на убийство ради брата.

– Даже если была связь, он не мог её этим шантажировать. Его слово против её слова, и никаких доказательств.

– Значит, у него были доказательства.

– С чего вы это взяли?

Если бы это был Шура, Мирослава бы сослалась на интуицию. Но она понимала, что с Абашкиным это не прокатит. Поэтому она сказала:

– Я пришла к этому методом рассуждений. И ещё вот. – Она положила перед ним список из нескольких фамилий.

– Что это? – удивился следователь.

– Список фамилий и адресов девушек, с которыми Янина Юрьевна вместе училась в институте. Две из них – фамилии, которых подчёркнуты, – были её довольно близкими подругами и могли знать о романе между братом и сестрой.

– А вы сами с ними не разговаривали?

– Нет, я подумала, что будет лучше, если этим займётся полиция или следователь.

– В принципе вы правильно решили. – Абашкин не сводил с Мирославы пытливых глаз. – Но всё это косвенные улики.

– Косвенные, – согласилась Волгина. – А вот это адрес некой Инны К., которая видела, как в ночь убийства мужчина и женщина грузили в багажник, как ей показалось, мешок с картошкой. Но я попросила Ларису Васильеву, сестру Виолы Рокеловой, узнать, приезжали ли к кому-то из жильцов родственники или знакомые за картошкой. Вместе с Александром Сотниковым они опросили соседей, и, как и следовало ожидать, никто ни к кому в ту ночь не приезжал. Всё сходится на том, что в багажник грузили труп Рокеловой. А если это так, то должны остаться какие-то биологические следы.

– Должны, – задумчиво проговорил Абашкин. Сам он в это время крыл сам себя, не стесняясь в выражениях. Надо же было так опростоволоситься и зациклиться на единственной версии. Через некоторое время он разозлился на Нестерову. Она виновата! Кто же ещё?! Если бы она не поторопилась с чистосердечным…

– Юрий Тимофеевич, вы меня слушаете? – окликнула его Мирослава, заметив, что следователь витает неизвестно где.

– Конечно, слушаю, – откликнулся Абашкин, – и очень внимательно.

– Юрий Тимофеевич, я вот думаю, что задушили Рокелову всего через несколько минут после её драки с Нестеровой. И кровь из раны на голове ещё сочилась. А значит, тот, кто прикасался к ней и тем более укладывал её в мешок, не мог не испачкаться. По словам Инны, на женщине и мужчине, несших мешок, были тёмные куртки. И ещё зимой люди ходят в перчатках. Если на подушке нет следов пальцев, то следы ворсинок там вполне могли остаться.

– Мирослава Игоревна, – Абашкин уставился на Мирославу немигающим взглядом, – скажите мне честно, в прессе всё это, – он сделал неопределённый жест рукой, – всё это будет освещаться?

– Представления не имею! Это ваше дело, Юрий Тимофеевич. И всё будет зависеть от вас.

– Моё, значит, говорите?

– Конечно. Я на лавры не претендую. Мне главное помочь клиенту.

– Так, так, так. – Пальцы следователя снова забегали по столу. Абашкин думал о том, что Наполеонов его, кажется, не обманул. И стоит положиться на нюх этой сыщицы. Если же он будет держаться за версию, по которой убийцей является Нестерова, дело рассыплется в суде.

Наконец он решился, вскочил со стула, кинулся к Мирославе, схватил её за руку и стал трясти, приговаривая:

– Вы оказали большую помощь следствию! Разрешите вас поблагодарить.

– Благодарность принимается, – улыбнулась Мирослава, освобождая руку из цепкой руки Абашкина. – Юрий Тимофеевич, я, пожалуй, пойду. Думаю, что вы сами знаете, что делать дальше.

– Да уж, не сомневайтесь, – довольно хмыкнул Абашкин.

– Вот вам моя визитка на всякий случай. – Мирослава положила на стол глянцевый четырёхугольник.

– Угу, угу, – отозвался следователь. Ему уже хотелось действовать как можно скорее, и едва за Мирославой закрылась дверь, как он бросился отдавать распоряжения.

Янина Юрьевна Варфаламеева оказалась неопытным преступником. В багажнике были обнаружены биологические материалы, доказывающие, что там лежал труп Рокеловой. На рукаве куртки, несмотря на попытку его застирать, сохранились следы крови. А ворсинки её серых шерстяных перчаток прилипли к подушке, которой была задушена Рокелова. Плюс ко всему Янина не выбросила ключи от квартиры убитой Рокеловой, и на них были следы только её пальцев. Несмотря на это, на допросе Варфаламеева продолжала отпираться.

– Я не знаю никакой Рокеловой! – кричала она.

– Вы её действительно не знали. Но её знал ваш сводный брат.

– Кто? У меня нет брата!

– Есть. Хотя вы это скрывали. Однако мать Чернобородова и ваши родители признали ваше родство.

– Пусть так! Пусть! Но он тоже не знал Рокелову.

– Знал. И свидетели этому подруги Рокеловой. Его видели соседи и даже мать Виолы.

– Но у него алиби! – вырвалось у Янины.

– Естественно! Он поручил убийство вам. И у вас алиби нет.

– Я была всё время со своим женихом!

– К сожалению для него, – вздохнул следователь. Ему почему-то было жаль этого долговязого мужика, впутавшегося в грязную историю ради своей невесты.

– Что вы такое говорите?! – закричала Варфаламеева.

– Зачем вы убили девушку? Как вы вошли в квартиру?

– Я ничего не знаю!

– Не хотите говорить, но это и неважно. Я сам вам расскажу. Вы позвонили в дверь Виолы. Вам никто не открыл, тогда вы сами открыли её ключами, которые получили от Чернобородова. Рокелова лежала без сознания. И тогда вы положили ей подушку на лицо.

– Неправда! Она была мертва!

– Нет, она умерла от асфиксии. Найдена подушка со следами. И ещё на ней ворсинки от ваших перчаток из козьей шерсти.

– Я что, идиотка везти её на дачу?!

– Вы не собирались прятать труп в дачном доме. Вы хотели бросить её в реку. Но вам помешали. Вы ведь не предполагали, что в новогоднюю ночь на реке будут сидеть рыбаки?

– Нет!

– Лучше скажите, вы пришли убить её или только поговорить?

Янина замотала головой.

– Каким образом Чернобородов заставил вас убить девушку?

Янина кусала губы и молчала.

– Что произошло между вами в юности?

Женщина закрыла лицо руками.

– Вы кого-то убили вместе?

Варфаламеева не выдержала и забилась в истерике.

– Да! Да! Я открыла дверь…

– У вас были ключи?

– Да!

– Их вам дал Чернобородов?

– Я не скажу! Я вошла и увидела девушку лежащей на полу. Послушала пульс. Она дышала. Тогда я накрыла её подушкой. А потом позвала своего друга и сказала, что она мертва и нас могут заподозрить в её убийстве, поэтому её надо вывезти на дачу. Мы упаковали труп в мешок и отвезли на дачу. Несли на руках. Положили возле камина. Мы думали, что сможем избавиться от неё. А тут принесло Максима!

– Павловского?

– Да! Это он во всём виноват! – Варфаламеева залилась слезами.

Абашкин решил, что на сегодня допрос можно закончить.

Теперь он хотел поговорить с задержанным по этому же делу женихом Варфаламеевой Аркадием Денисовичем Померанцевым.

Аркадий Денисович, с самого начала допроса напустивший на себя независимый вид, решил всё взять на себя. Он утверждал, что Янина ни сном ни духом, и он, негодяй, воспользовался доверчивостью девушки и втянул её в эту авантюру.

– Авантюрой вы называете убийство? – уточнил следователь.

– Да, конечно!

– И за что же вы убили Виолу Рокелову?

– Она была моей любовницей, – не моргнув глазом заявил Померанцев.

– И Янина Юрьевна не догадывалась об этом?

– Нет. Я был осмотрителен.

– Но всё-таки попались? – не скрывая сарказма, спросил следователь.

– Да, она стала меня шантажировать, и я решил от неё избавиться.

– И привлекли к этому свою невесту?

– Привлёк, – покаянно вздохнул Померанцев.

– А как вы познакомились с Ростиславом Чернобородовым?

– Не знаю я никакого Чернобородова.

– Хорошо, очень хорошо. Вы знаете, что Виола была беременна?

– Виола? – рассеянно переспросил Померанцев.

– Рокелова.

– Ах, да. Она что-то такое мне говорила.

– Разве не этим она вас шантажировала?

– Да, этим, – поспешно согласился мужчина.

– Она звонила вам на сотовый?

– Да, названивала, угрожала.

– Как же вы объясните то, что звонки Рокеловой на вашем сотовом отсутствуют?

– Я их стёр.

«Идиот», – подумал про себя Абашкин и задал следующий вопрос:

– А что вы скажете на то, что Рокелова ждала ребёнка не от вас, а от Ростислава Чернобородова?

– Значит, она меня обманула.

– Аркадий Денисович, а вы знаете, что за ложные показания вы можете сесть в тюрьму?

– Я так и так туда сяду, – обречённо вздохнул Померанцев.

– Это точно, – согласился Абашкин, – но вопрос в том, насколько именно сядете.

– И насколько же? – спросил Аркадий Денисович.

– Это будет зависеть от того, насколько добросовестно вы будете сотрудничать со следствием.

– Я сотрудничаю.

– Вы? – округлил глаза Абашкин. – Вы не сотрудничаете, Аркадий Денисович, вы сидите тут передо мной и нагло врёте!

– Я не вру!

– Помолчите, Померанцев. Вы думаете, что своей ложью вы спасёте Варфаламееву? Так я вынужден вас разочаровать, ничего у вас не выйдет. Зато себя вы потопите.

– Но Янина хорошая, добрая и милая женщина.

– Ага. А я апостол Павел.

– Кто?!

– Дед Пыхто!

Следователь вызвал конвой и распорядился:

– Уведите этого сказочника в камеру.

Абашкин всё ещё был зол на себя за то, что проморгал лежащие на поверхности улики. Злился он и на сельскую полицию, которая, по его мнению, палец о палец не ударила.

А ещё ему ужас как не хотелось встречаться с адвокатом Яном Белозерским. Но встретиться придётся…

Глава 27

Марию Нестерову выпустили на свободу на следующий день. Возле выхода её встречала Глафира. Азамат сидел в машине, на которой они и отвезли её домой.

– Маша, ты тут приходи в себя, а нам нужно ещё съездить в одно место.

– В какое? – удивлённо спросила Мария.

Глаша замялась, а стоявший в дверях Азамат пояснил:

– Мы с Глашей нанимали детектива.

– А разве не Белозерского? – спросила Маша.

– Белозерского тоже. Но он адвокат. А выпутали тебя из всей этой липкой паутины именно детектив Мирослава Волгина и её напарник Морис Миндаугас.

– Ах, Машка! Какой он красавчик! – необдуманно вырвалось у Глаши. – Просто закачаешься!

Тёмные глаза Азамата недобро сверкнули. Глаша вовремя это заметила и пропела:

– Азаматик, а к шедеврам Лувра ты тоже будешь меня ревновать?

– Тоже мне, нашла Аполлона Бельведерского, – проворчал Азамат, но злиться перестал.

– Можно я поеду с вами? – спросила Мария.

– Разве ты не хочешь отдохнуть?

– Не сейчас.

Глаша посмотрела на Сабурова.

– Пусть едет, – разрешил Азамат. Он вышел в коридор, набрал номер детективного агентства. О чём-то наскоро переговорил с абонентом и велел девушкам спускаться вниз.

Судя по всему, он предупредил хозяев коттеджа, что приедут они втроём. Потому что, когда они приехали в детективное агентство, встретивший их Миндаугас ничуть не удивился. Мирослава ждала их в кабинете. Она приветливо улыбнулась всем троим и задержала взгляд на Марии. И та неожиданно смутилась.

– Ничего, – сказала Волгина, – надеюсь, что теперь у вас всё будет хорошо.

– Не знаю, как сложится моя дальнейшая жизнь, – проговорила Нестерова, – но дурь из головы я выкинула навсегда. Какое счастье, что я не убила её!

– Да, это счастье, – согласилась Мирослава, а про себя подумала, что если бы Виола не была оглушена ударом, полученным во время драки с подругой, то навряд ли разрешила бы Варфаламеевой задушить себя. Хотя не исключено, что в таком случае Янина Юрьевна могла бы применить другое оружие, например, нож, найдённый в кармане её куртки, или обошлась бы подручными средствами типа подсвечника, вазы, статуэтки. «Что тут гадать, – оборвала она сама себя, – как сказал немецкий историк, профессор Карл Хампе, «история не имеет сослагательного наклонения». Криминальная история не исключение».

На обратном пути Мария обратилась к Азамату:

– Спасибо тебе за всё, Азамат. И не волнуйся, я постепенно верну тебе все деньги, потраченные на мою защиту.

Азамат поймал в зеркале её лицо и спросил:

– Маша, я, по-твоему, мужчина или крохобор?

– Мужчина, конечно, – быстро ответила она.

– Тогда возьми свои слова обратно и считай, что я их не слышал. Иначе мы поссоримся с тобой на всю жизнь.

– Хорошо, Азамат, – улыбнулась она, – я беру их назад, – и добавила, улыбнувшись: – Нам с тобой ссориться нельзя.

– Это ещё почему?

– Ты забыл! У нас же общая Глашка!

И они все втроём весело рассмеялись.

Александр Сотников, сопроводив Ларису и то, что осталось от её двоюродной сестры, в их родной город, после похорон был вынужден вернуться домой. Он и так с большим трудом выбил у начальства неделю за свой счёт. Но Александр был почему-то твёрдо уверен, что их пути с Ларисой не разойдутся. И они сумеют решить, где им вместе жить. Лично он склонялся к тому, чтобы жить в городе, а в отпуск и на выходные уезжать в Крайнов. Но время терпит, и они с Ларисой ещё успеют обо всём договориться, взвесив все «за» и «против».

Незаметно прошёл месяц. Мирослава смотрела на календарь, висящий на стене на кухне, и думала о том, как всё-таки странно устроена жизнь. Вот, казалось бы, совсем недавно все были в предвкушении новогодних праздников, и вот нате вам, пожалуйста, на носу февральский праздник и сразу за ним, точно паровозик за вагончиком, мартовский.

От философских размышлений её оторвал звонок сотового телефона. Не глянув на высветившийся номер, она проговорила:

– Да.

Звонил Абашкин. Она сразу узнала его голос.

– Здравствуйте, Мирослава Игоревна!

– Здравствуйте, Юрий Тимофеевич! Я очень рада вас слышать.

– Правда? – обрадовался Абашкин. – А я уж, грешным делом, подумал, что вы позабыли о моём существовании.

– Как можно, Юрий Тимофеевич, – рассмеялась Мирослава.

– Тогда вы, может быть, помните и о своём обещании пригласить меня в ресторан? – вкрадчиво проговорил следователь.

– Конечно, помню.

– Дело благодаря вам получилось таким громким, что прогремело на всю область.

– Вы преувеличиваете мои заслуги, Юрий Тимофеевич, – ласково перебила его Мирослава.

– Нет, нет и ещё раз нет! – не согласился с ней Абашкин.

– Что же, вам виднее.

– Вот это другой разговор! И поэтому я решил освободить вас от вашего обещания, а вместо этого приглашаю вас сегодня в кафе.

– Я тронута.

– Придёте?

– Приду.

– Куда пойдём?

– Может быть, кафе выберете вы?

– Нет, я хочу, чтобы это сделала дама.

– Ну, что же, – улыбнулась Мирослава. Она сразу мысленно отбросила все дорогие заведения – не та у следователя зарплата, чтобы кидать деньги на ветер, – и предложила: – Может быть, пойдём в «Избушку на курьих ножках»?

– Оригинально! – рассмеялся Абашкин.

Кафе «Избушка на курьих ножках» и впрямь было оригинальным заведением. Официанты и официантки этого кафе работали в нарядах леших, кикимор, русалок и прочих приспешников сказочной нечистой силы. Сам хозяин Роман Савичев появлялся перед гостями в образе Бабы-яги. И только свои люди знали, что Савичев – майор ФСБ, вынужденный уйти в отставку после тяжелейшего ранения и многомесячных скитаний по госпиталям и больницам.

По слухам, под крышей «избушки» встречались те, кто служил или служит в правоохранительных органах. Но это были только слухи. А как там есть на самом деле, мало кому было известно. Например, Абашкину было известно только то, что Савичев бывший фээсбэшник. А о том, что было известно Мирославе, она помалкивала.

Следователю в «Избушке» нравилась весёлая обстановка. Не секрет, что даже самым серьёзным и ответственным дядям и тётям время от времени хочется попасть в сказку, короче говоря, впасть в детство. Так вот, «Избушка» была тем самым местом, где можно было позволить себе это, сославшись на специфику заведения.

А ещё Савичев никогда не задирал цены. Так что Абашкин был весьма доволен выбранным Мирославой местом встречи. Приятно удивило его и то, что она не опоздала ни на минуту. Пришла точь-в-точь вовремя. Села за столик и предложила сделать заказ. К ним сразу же подскочила симпатичная ведьмочка и, улыбаясь, приготовилась записывать тонким серебряным карандашиком их пожелания.

Сначала они выпили за успех дела, потом приступили к дегустации поданных блюд и с аппетитом расправились с ними.

– Талантливый человек талантлив во всём, – многозначительно заявил Абашкин, имея в виду, конечно, Савичева.

Мирослава с ним охотно согласилась. После десерта Юрий Тимофеевич решил рассказать Мирославе, что привело Янину к убийству Рокеловой.

– Вот ведь как бывает в жизни, – начал он, – Сергей Чернобородов наделал детей и, не утруждая себя их воспитанием, свёл свою старшую дочь с сыном от второго брака. Прошло время. Папаша в очередной раз исчез, а брат с сестрой воспылали друг к другу страстью. При этом девушке было двадцать лет, а пацану пятнадцать. Они встречались до тех пор, пока Янина не забеременела. Рожать они отправились всё на ту же дачу. Варфаламеева утверждала, что ребёнок родился мёртвый. Но мы эксгумировали его труп и установили, что ему сломали шею. Удалось доказать, что сделал это Ростислав Чернобородов. После родов молодые люди перестали видеться. Но когда Ростислав оказывался в затруднительной ситуации, он сразу вспоминал о сестре и, шантажируя, заставлял её давать ему денег и вытаскивать его из передряг. Именно поэтому она и отказывалась выходить замуж. У Чернобородова тем временем случился роман с Марией Нестеровой. Я думаю, что парень жил с ней, потому что ему было удобно. Но потом он увидел красавицу Виолу и потерял голову. Однако эта страсть быстро прошла, тем более что Чернобородов познакомился с дочерью своего шефа и смог обосноваться в её постели. Дело шло к свадьбе. Однако ему не давала покоя бывшая возлюбленная, которая умудрилась забеременеть от него во время их последней встречи. Виола Рокелова требовала, чтобы он бросил Веронику Блинову и вернулся к ней. В противном случае грозила открыть на него глаза не только его невесте, но и её отцу. Допустить этого Чернобородов не мог. И он вспомнил о своей сводной сестре, попросив её избавить его от девушки. Он велел ей взять ключ от жилища Рокеловой из его квартиры и отправиться к ней в новогоднюю ночь.

– Разве у Чернобородова была квартира?

– В его распоряжении была квартира его бывшего сокурсника, который на два года уехал по контракту в Чехию.

– А ключ от квартиры Виолы?

– Когда-то у него были ключи от её квартиры, а когда он решил расстаться с ней, то, прежде чем вернуть ключи, сделал с них копию и хранил в прихожей квартиры друга.

– Каким образом Янина должна была убить Виолу?

– Она должна была прийти к Виоле от лица Ростислава и сказать ей, что Ростислав будет ждать её за городом. И Янина туда отвезёт девушку. В машине Варфаламеева должна была угостить Рокелову чаем со снотворным, а потом утопить в проруби. Но все карты им, впрочем, как и мне, – невесело усмехнулся Абашкин, – спутала Нестерова. И Янине пришлось менять план на ходу. К чему это всё привело, вы знаете, – сказал он.

– Грустная получилась история, – прокомментировала Мирослава.

– Но есть и бонус! – неожиданно воскликнул Абашкин.

– Бонус?

– Да! Дед Мороз нашёлся.

– Так вы нашли его, Юрий Тимофеевич?

– Если бы мы, – отозвался следователь, – он сам объявился.

– И как объяснил своё появление?

– Любовью к Нестеровой, – рассмеялся Абашкин, – мол, не мог больше жить, не видя её. Вот и пришёл.

– А она?

– О подробностях вам лучше узнать у своих прежних клиентов. А по моим разведданным, – хитро прищурился он, – Мария встретила блудного Деда Мороза весьма радушно. Так что совет им и любовь.

– Хоть что-то хорошее в этой истории.

– Александр Сотников и Лариса Васильева вроде бы тоже не выпали из поля зрения зоркого Амура.

– Рада за них.

– Может, и нам, Мирослава Игоревна, закрутить роман?

Мирослава весело рассмеялась и ответила:

– У меня уже есть романтический рыцарь.

– Неужели Наполеонов? Пострел везде успел.

– Нет, Шура – мой друг. А рыцарь дожидается меня на автостоянке перед кафе, чтобы отвести домой.

– По всему выходит, что я опять остался с носом, – невесело усмехнулся Абашкин.

– Ну что вы, Юрий Тимофеевич! Мы теперь с вами будем дружить.

– Домами? – подмигнул он ей.

– Можно и домами, как только обзаведёмся семьями.

– Ладно, уговорили, – сказал Абашкин, – вызову-ка я себе такси.

– Если хотите, мы довезём вас до дома, – предложила она.

– Нет, спасибо, я лучше всё-таки на такси.

Поздно вечером в посёлок к детективам приехал Наполеонов. Он жаждал новостей, но главное – чего-нибудь поесть. А потом они вчетвером расположились возле камина – Дон, Мирослава, Морис и Шура.

– Вот как вы думаете, – неожиданно сказал Наполеонов, – почему коты счастливы, если у них есть хоть какой-то дом и хозяин, а люди вечно всем недовольны? – И сам ответил: – Потому что животные, в отличие от людей, наделены от природы самой важной мудростью – они умеют жить одним днём. Они не откладывают счастье на завтра, не ждут светлого будущего! Они счастливы здесь и сейчас! А мы все поголовно идиоты, – вздохнул он в заключение.

– Шурочка! Не всё так мрачно, – улыбнулась Мирослава, – разве мы не счастливы здесь и сейчас?

– А что, пожалуй, таки да, – улыбнулся Наполеонов и закрыл глаза, чтобы лучше прочувствовать своё счастье.

Content

Наталия Николаевна Антонова
Зимняя месть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27