Антонова Наталия Николаевна

Ошибка маньяка

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

Пролог

«Офигевший Афиногенов дал в глаз Митрохину, после чего они окончательно помирились, обнялись и вместе пошли в магазин напротив».

– Что это? – Наполеонов потряс листком, перед носом, стоявшего возле его стола оперативника.

– Сводка с места происшествия, товарищ следователь, – невозмутимо ответил тот.

– Да? – ехидно проговорил Наполеонов, – а я думал выписка из «Весёлых картинок», – и добавил, повысив голос, – у нас отдел убийств!

– Знаю. Перепутали. Сейчас передам в хулиганку.

Следователь тяжело вздохнул и опустился на стул.

– Свободен, – проговорил он.

И рявкнул полминуты спустя, – Элла!

Секретарь просунула в кабинет голову.

– Ты зачем впустила ко мне этого обалдуя?

– Чтобы настроение вам поднять, – хихикнула девушка и убрала голову.

Если бы следователь Александр Романович Наполеонов был невоспитанным человеком, он обязательно бы плюнул.

Но, к счастью, или к сожалению, известная в своё время пианиста Софья Марковна Наполеонова не пожалела ни времени ни сил, чтобы вырастить из своего Шурочки приличного во всех отношениях человека.

То, что ей это удалось, признают не только друзья, коллеги, но и завистники, противники и даже те, кого Наполеонов в силу своей профессиональной деятельности отправил за решётку на долгие годы.

Глава 1

На открытой веранде за столом сидели трое, не считая кота, который тоже сидел, вернее, лежал в плетёном кресле возле стола.

Шура, он же следователь Александр Романович Наполеонов друг детства Мирославы Волгиной хозяйки загородного коттеджа любил бывать у неё в свободное время, которого, увы, у него было не столь уж много.

Он отдыхал душой на природе, к тому же беседы с Мирославой и Морисом, её помощником не только дарили ему умиротворение, но и часто наталкивали на идеи и версии, приводившие к раскрытию преступлений.

Да и чего греха таить, Мирослава хозяйка частного детективного агентства порой сама раскрывала дело вместе со своим помощником, а лавры победителя, доставались Наполеонову.

Вот и на этот раз, отхлёбывая душистый чай из хрупкой фарфоровой чашки, он произнёс, – у нас в городе объявился маньяк.

– Давно? – спросила Мирослава.

– Уже месяцев шесть, если ориентироваться на первое известное нам убийство.

– И чего же ты молчал? – укорил его Морис.

Наполеонов вздохнул.

– Шура всё-таки в следственном комитете работает, – заступилась за друга Мирослава, – и не может просто там распространять информацию.

– А теперь он её за деньги распространяет? – не желал униматься Миндаугас.

– Нет, бесплатно, – рассердился Наполеонов, – просто она просочилась в прессу.

И добавил язвительно, – но у нас некоторые, не будем показывать пальцем, – он обвёл взглядом своих друзей, – газет не читают, телевизор не смотрят.

При слове телевизор Морис презрительно фыркнул и ответил, – мы новости в интернете смотрим.

– Но не криминальные!

= Бережём нервы, – сказала Мирослава.

– Ага, ждёте, когда вам информацию о преступлении принесут на блюдечке клиенты и попросят, да что там попросят, – Шура отчаянно взмахнул рукой, – в ногах валяться станут, лишь бы вы нашли преступника и спасли или помогли правосудию отомстить за их близкого человека.

– И что с того? – пожала плечами Мирослава, – это криминал?

– Нет, – Шура понял, что погорячился и сбавил обороты, – просто не у всех есть деньги, чтобы вам платить.

Мирослава кивнула, – вот для них и существует полиция, следственный комитет, прокуратура…

Шура замахал на неё руками.

– Я что-то не так сказала? – сделала она большие глаза.

– Всё так! Только мы расследуем не одно дело, а целую кучу сразу.

– Сочувствую.

– Издеваешься?

– Ничуть.

Наполеонов нахохлился и уткнулся носом в блюдце с липовым мёдом. Потом подумал, зачерпнул целую ложку и положил в рот.

Мирослава подождала, пока он допьёт чай и мягко попросила, – Шур, не обижайся.

– Я не обижаюсь.

– Тогда рассказывай, что там СМИ пишут про твоего маньяка.

– Он не мой.

– Если дело ведёшь ты, то твой!

Наполеонов по опыту знал, что спорить с подругой детства себе дороже, поэтому перешёл к делу.

– Убито уже шесть девушек. Убийства всегда происходят в полнолунье, – вздохнул Наполеонов.

– Это мне не нравится, – обронил Морис.

– Думаешь, кому-то из нас нравится? – рассердился Наполеонов.

– Не в этом смысле.

– Мальчики подождите! – прикрикнула на них Мирослава, – Морис хотел сказать, что убийства, совершаемые в полнолуние, наводят на две мысли!

Миндаугас кивнул.

– Почему на две? – спросил Наполеонов.

– Потому!

– Задам вопрос по-другому, на какие?! – рявкнул следователь.

– Первая, – бесстрастно отозвалась Мирослава – человек псих и нужно проверять всех стоящих на учёте.

– Этим уже занимаются, – вздохнул Наполеонов, – и работы там непочатый край.

– Знаю.

– А вторая мысль?

– Неутешительная – маньяк неглупый человек и специально подстраивается под полнолуние, чтобы направить полицию по ложному пути.

– И впрямь неутешительная, – грустно согласился Наполеонов, – ищи его свищи.

– Погоди, Шура. Должно быть что-то, что объединяет жертвы.

– Все убитые девушки были в туфлях на высоком каблуке.

– Ну и что?

– А то, что сейчас девушек на высоких каблуках днём с огнём не сыщешь. Перевелись дурочки желающие в угоду нам мужикам ноги себе уродовать.

– Шура! Погоди! Их убивали днём?

– С чего это ты взяла?

– Ты сам сказал – днём с огнём.

– Это я фигурально выразился.

– Фигуры речи ты можешь оставить при себе. Скажи точно, убийства совершались днём или ночью?

– Ночью и поздним вечером.

– В таком случае, ему не приходилось долго выслеживать любительниц высоких каблуков.

– Почему?

– Потому! – Мирослава постучала костяшками пальцев Шуре по лбу, – вечером и ночью девушки либо возвращаются из театра…

Морис фыркнул.

Но Мирослава спокойно продолжила, – либо из клубов, с вечеринок, с позднего свидания…

– С охоты на мужчин, – вставил Морис.

– Да, – признал Шура, – три из них были дамами не тяжёлого повеления.

– Только три? – уточнил Морис.

– Три. Если ты думаешь, что это Джек Потрошитель, то ты ошибаешься.

– Чем занимались три другие? – спросила Мирослава.

– Одна была продавцом в магазине бытовой техники.

– Менеджером, – поправил Морис.

– Всё едино, – отмахнулся Шура и продолжил, – она возвращалась от подруги, идти ей было недалеко и она, видимо решила сэкономить деньги и не брать такси. Другая работала медсестрой и шла со свидания со своим парнем.

– Почему же он её не проводил?!

– Ему позвонили из дома, и просили срочно приехать, у матери случился сердечный приступ.

На этот раз презрительно фыркнула Мирослава.

И Шура был вынужден признаться, что она права, так как в ходе опроса свидетелей выяснилось, что мама парня не только в этот вечер, но и вообще по жизни здорова, как корова и просто не хотела, чтобы сын встречался с медсестрой. У неё на примете была совсем другая девушка.

– А чем занималась третья погибшая?

– Третья работала в небольшой фирмочке программистом и возвращалась с симфонического концерта из филармонии. И время-то было не слишком позднее. Они сошли с автобуса целой группой, так как живут в одном районе и разбрелись по своим улицам. Эта жила в переулке Нефтяников. Там её этот гад и подкараулил.

– Понятно, Шура, а кроме каблуков всех этих женщин ещё что-то объединяет?

– Думаю, что да…

– Что?

– Мы не сразу обратили на это внимание, но у всех женщин было что-то розовое.

– То есть?

– У одной туфли, у другой сумочка, у третьей клипсы, у четвёртой пояс, у пятой бусы, у шестой блузка.

– Всё это осталось на месте преступления?

– Да. Но кое-что всё-таки пропало.

– Что именно?

– Одна туфля.

– Туфля?

– Да.

– Выходит преступник носил с собой сумку или мешочек, – предположил Морис.

– Он мог туфлю и за пазуху положить, – не согласилась Мирослава.

– Но было бы заметно.

– Ночью? И потом мало ли что человек может нести за пазухой.

– Камень!

– Собачку…

– Ладно, оставим пока предположения. Скажи, чем он их убивает, – обратилась Мирослава к Наполеонову.

– Ножом.

– Оппа! Тогда на нём, как минимум должен быть тёмный плащ…

– Или просто что-то тёмное, – сказал Морис.

– Просто что-то тёмное замыть от крови сложнее, чем плащ.

– Нож он уносит с собой?

– Да. И вытирает его об одежду жертвы.

– Гад!

– Как он их убивает?

– Сильным ударом в спину.

– Одним?

– Одним единственным.

– Шур! А следы, отпечатки?

– Ничего, что можно было бы с чем-то сравнить.

– Действует он, несомненно, в перчатках, – проговорила Мирослава и навряд ли оставляет на месте преступления окурки.

– Не оставляет, – подтвердил Наполеонов.

– Может, на одежде жертв обнаружены посторонние волокна?

Наполеонов пожал плечами.

– Так да или нет?

– Неоднозначно. И потом могу с уверенностью заявить, что следов борьбы не обнаружено.

– Значит, жертвы не ожидали нападения…

– Значит. Видимо он действительно ходит в тёмной одежде и в мягкой обуви.

– Либо выглядит безобидным и не вызывает опасений…

Мирослава помолчала минут пять, потом спросила Наполеонова, – ты не будешь возражать, если я поговорю со свидетелями?

– С какими свидетелями? – удивился он.

– С подругой одной из жертв, с женихом другой и с теми, кто был в филармонии с третьей.

– Говори. Но учти, что их всех уже не раз опросили.

– Учту. Ты дай мне их координаты.

Наполеонов кряхтя, написал на бумажке всё, что она хотела.

– Координаты тех девочек тоже напиши.

– Каких тех? – удивился он.

– Нетяжёлого труда…

– А их зачем?

– Да надом! – отрезала Мирослава

– Понятно. Пишу.

Глава 2

Рано утром Мирослава набрала номер телефона подруги погибшей Кати Самойловой Алевтины Ракитской.

Ей ответил заспанный голос, – эй, кто там в такую рань?

Оригинально, – подумала Мирослава, – видно девушке на работу не к восьми часам. И представилась, – вас беспокоит детектив Мирослава Волгина.

– Так вы из-за Катьки звоните? Господи! Я очухаться никак не могу! Всё не верю, что Катюхи больше нет.

До слуха Мирославы донёсся тихий всхлип, потом прозвучал голос, – простите, вчера сорок дней было, вот я и раскисла.

– Вам во сколько на работу? – спросила Мирослава.

– К девяти. А что?

– Уже полдевятого.

– Ой! А будильник не звенел!

Было слышно, как Алевтина спрыгнула с кровати, зашлёпала по полу босыми ногами.

И вдруг всё стихло.

А затем голос в трубке спросил, – вы на связи?

– На связи, – подтвердила Мирослава.

– Я же на сегодня отгул взяла, забыла вот! Хотела отоспаться…

Мирослава не стала извиняться перед Ракитской за то, что разбудила. Вместо этого она сказала, – Алевтина! Соберитесь с мыслями, вы ведь хотите, чтобы преступник был найден?

– Конечно, хочу! Гад! Урод! – закричала Ракитская в трубку и даже, как показалось Мирославе, затопала ногами.

– Тогда нам с вами нужно поговорить, – проговорила Волгина ровным голосом, – где мы можем с вами встретиться?

Раздался тяжёлый вздох, потом Ракитская сказала, – я, конечно, понимаю, что это ужасное свинство, но я не могу выйти из дома.

И не давая детективу возразить, девушка быстро добавила, – пожалуйста, приезжайте ко мне. У меня везде страшный бардак, но до вашего приезда я успею привести себя в божеский вид и прибраться на кухне.

– Хорошо. Продиктуйте адрес.

– Улица Попова, дом 120 квартира 18. Вы скоро приедете?

– При благоприятном стечении обстоятельств в виде отсутствия заторов часа через полтора.

– Хорошо, я буду ждать.

Мирослава успела позавтракать и спросить у Мориса, – ул. Попова это Безымянка?

Он уже хотел пустить шпильку типа, кто тут коренной житель я или вы? Но передумал, нашёл в телефоне улицу на карте и протянул Мирославе.

– Спасибо! Ты незаменим!

– Приятно это слышать.

Уже когда она садилась в салон своей «волги», он спросил, – вы надолго?

– Не знаю, Морис, – ответила она честно и пообещала, – я тебе позвоню.

– Свежо преданье, – пробормотал он себе под нос по-литовски.

– Что ты сказал?

– Что буду ждать.

– Ага. Пока.

– Пока.

Обстоятельства Мирославе благоприятствовали, в пробке пришлось постоять только на въезде в город минут двадцать, а затем она по шоссе домчалась до Безымянки и повернула на искомую улицу.

Улица Попова заросла старыми тополями. Мирослава представила, как они пылят во время цветения в июне.

Почти все дома на улице были кирпичные сталинками, не допустившими в свои ряды ни хрущёвок, ни более поздних советских девятиэтажек.

Места для новых застроек здесь не было, а рушить вполне приличное на вид жильё, отцы города, видимо, не решались.

Впрочем Мирославе доводилось бывать во многих домах такой застройки и там в отличие от хрущёвок были высокие потолки, большие прихожие, коридоры и что особенно удобно – ванна и туалет раздельно.

Высмотрев нужный ей номер дома, Мирослава заехала во двор и поставила машину на импровизированную стоянку.

Никто из жильцов не выскочил из подъезда и не появился на балконе, чтобы высказать своё возмущение, как это бывало ни раз.

– Всё спок, – сказала себе Мирослава, направилась к первому подъезду и набрала цифру восемнадцать.

– Алло, – раздался уже вполне бодрый женский голос, знакомый Волгиной по утреннему разговору по телефону.

– Здравствуйте, Алевтина! Это Мирослава.

– Да, да, я вас жду, заходите.

Дверь подъезда открылась, Мирослава вошла и стала подниматься по лестнице.

Она недолюбливала лифты и к тому же ей всегда было интересно посмотреть, как выглядят лестничные площадки в том или ином доме. Ведь они как бы являлись лицом жителей данного подъезда.

В доме сто двадцать площадки и лестницы были чисто вымыты, и чувствовался запах цветочного освежителя.

Но вот живых цветов нигде видно не было.

Дверь восемнадцатой квартиры, когда Волгина дошла до неё уже была открыта.

– Ой, вы по лестнице? – растерянно проговорила встретившая её на пороге девушка и тут же проговорила,– вы заходите.

Вскоре они оказались, как и предлагала изначально Ракитская, на кухне. Небольшой столик, застеленный чистой клеянкой в клеточку, был сервирован для чая.

– Садитесь, пожалуйста.

Мирослава села и внимательно оглядела хозяйку. Она успела умыться, причесаться и её простенький халатик голубого цвета, расписанный цветочными узорами, был ей к лицу.

А вот на лице опытный взгляд мог заметить следы слёз и обильно принятого накануне алкоголя.

Заметив взгляд детектива, Алевтина быстро сказала, – я вообще-то не пью. А вчера такая тоска накатила, хоть вой. Я ведь сначала и не хотела на сорок дней идти, да как не пойдёшь? Мы ведь с Катькой пять лет дружили, с той самой поры, как она устроилась в наш магазин. А у Катьки из родных только тётка и старенькая мама.

– У вас были с Катей какие-то общие интересы? – спросила Волгина.

– Интересы? – переспросила Алевтина и грустно улыбнулась, – можно и так сказать, обе незамужние, одинокие и женихов на горизонте не предвиделось.

– Думаю, вам рано себя в старухи записывать, – обронила Мирослава.

– Да, – вздохнула Алевтина, – Катя теперь навсегда останется молодой.

– Алевтина! Прекратите!

– Что? Ах, да, простите, вы же поговорить о том дне пришли.

– О том дне, вернее вечере. А вам нужно встряхнуться!

– Как?

– Да хотя бы записаться в клуб кактусоводов!

– Кактусоводов? – оторопела Ракитская.

– Ну, да, любителей кактусов. Завести себе собачку и начать с ней гулять. Купить компьютер…

– У меня он есть.

– Тогда зайдите на сайт знакомств.

– Да, наверное, вы правы.

– А теперь скажите, в котором часу вы расстались с Катей в тот вечер?

– Да, уже первый час был. Мы обычно так долго не засиживались, а тут, как на грех. Я предложила ей остаться у меня ночевать, но она отказалась.

– Почему?

– Сказала, что мама будет беспокоиться.

– А разве маме нельзя было позвонить?

– Можно. Но Катя решила идти домой, – вздохнула Алевтина и, кажется, снова собралась плакать.

– Отставить! – рявкнула Мирослава так громко, что Ракитская от неожиданности подпрыгнула на табуретке и быстро проговорила, – я ничего, я…

– Почему вы не вызвали такси к подъезду?

– Я предлагала, но Катя отказалась. Я не стала с ней спорить, так как идти и впрямь было близко, минут десять каких-нибудь.

– Катя часто проводила у вас вечера?

– Да, довольно часто.

– Домой возвращалась всегда одним и тем же путём?

– Да тут другого пути и нет…

– Катя никогда не говорила вам, что её кто-нибудь преследовал?

– Преследовал?

– Шёл за ней.

– Нет, – покачала головой Ракитская, – не говорила.

– А она могла просто не сказать вам об этом?

– Не думаю. Она делилась со мной абсолютно всем.

– А врагов у Кати не было?

– Какие враги? – удивилась Алевтина и даже замахала на Мирославу руками, – какие могут быть враги у менеджера в магазине бытовой техники?

– Действительно, – вынуждена была согласиться Мирослава, невольно вспомнив сцену с Мироновым и Волчек из фильма «Берегись автомобиль», – теперь нет дефицита и никому не нужно давать взятку.

– Вот именно! – подхватила Алевтина, – всего завались!

– Хотя, может быть, Катя кому-то нагрубила?

– Да что вы! – у нас за грубость клиенту можно сразу с работы вылететь! А зарплата неплохая, поэтому все держатся.

– А не было такого, чтобы кто-то попытался вернуть магазину некачественную аппаратуру, а Самойлова её не приняла?

– Не было такого! – замотала головой из стороны в сторону Ракитская.

– Вы жаловались на то, что ни у Кати, ни у вас не было женихов, – перевела Мирослава разговор в другую плоскость.

– Не было, – подтвердила Алевтина.

– Но вы работаете в таком магазине, где мужчины толпятся постоянно. Неужели никто не пытался назначить вам свидание? Или хотя бы завязать разговор? – спросила Мирослава.

– Как же! Толпятся они! – воскликнула Алевтина, – приходят в основном с жёнами и те бдят за мужьями почище любого цербера!

Мирослава невольно улыбнулась.

А Ракитская продолжила, – но и те, кто приходили одни никаких поползновений к знакомству с нами не делали, даже флиртовать не пытались.

– Интересно, – подумала про себя Мирослава.

Хотя с ней самой тоже никогда никто не пытался флиртовать. Но это объяснялось просто – она надевала на себя не просто маску, а кольчугу неприступности. Ей не нужны были случайные знакомства. Зато, когда она хотела, то легко подбирала ключик к любому мужскому сердцу. Впрочем, не только к мужскому, ведь вести беседы во время расследования ей приходилось и с женщинами и со стариками и с детьми. Да, что там люди! Порой для дела нужно было расположить к себе какого-нибудь свирепого пса. Ей и это удавалось.

Ракитской же она сказала, – Алевтина, я понимаю, что у вас сейчас большое горе. Но постепенно рана затянется.

– Вы так думаете?

– Я в этом уверена, поэтому постарайтесь почаще улыбаться.

– Кому? – удивилась Алевтина.

– Клиентам, посетителям кафе, где вы обедаете, прохожим.

– И что это даст?

– Вы почувствуете себя другим человеком, и к вам потянутся люди, в том числе и потенциальные женихи.

– Разве вы психолог? – Озадаченно спросила Алевтина

– В какой-то мере, – кивнула Мирослава.

– Я попробую, – неуверенно проговорила девушка.

– Пробуйте, и результат не заставит себя ждать.

– А сейчас нам придётся спуститься на улицу.

– Зачем?

– Вы проведёте меня тем путём, которым Катя от вашего дома возвращалась к тебе домой.

– Хорошо, – тотчас согласилась Алевтина и спросила, – я переоденусь?

– Конечно.

Вскоре она предстала перед детективом в джинсах и голубой блузке, – идёмте?

– Идёмте.

Оказалось, что Катя возвращалась от подруги домой дворами.

Мирослава внимательно всё осматривала вокруг и подозревала, что далеко не все фонари горели в ту ночь. Имелись здесь и места, где легко можно было затаиться, например, стволы старых деревьев, гаражи, расположенные в некоторых дворах, да и мусорные контейнеры, если за них присесть, вполне могли скрыть преступника.

Вот только было ли нападение случайным или преступник приметил Катю раньше и проследил за ней.

Мирослава склонялась к мысли, что преступнику было всё равно какую девушку убивать…

Она оглянулась и спросила Алевтину, – а у Кати было что-то розовое?

– Розовое? – недоумённо переспросила та.

– Ну, да, может брошка, сумочка, шарф.

– Нет… Хотя у Кати были розовые туфли! Она увидела их в витрине бутика, сначала хотела накопить на них деньги, но всё боялась, что не успеет и их купят. Но не купили, – грустно добавила Алевтина.

– А где Катя взяла деньги на туфли?

– Заняла у всех понемногу.

– И у вас тоже?

– И у меня, – кивнула Алевтина, – а вот и Катин дом. Вы будете заходить к её маме?

– Нет, – ответила Мирослава, – не думаю, что она мне скажет что-то новое. И не хочу доставлять ей дополнительную боль.

– Это правильно, – согласилась Алевтина. И они отправились в обратный путь.

Во дворе Алевтины, она распрощалась с девушкой.

А та спросила на прощанье, – а вы уверены, что мне нужно вступить в клуб любителей катусоводов?

– Или любителей фиалок.

– Лучше фиалок! – уцепилась за эту идею девушка и добавила, – и собачку я обязательно заведу.

– Про сайт знакомств не забудьте и про улыбку, – напутствовала её Мирослава, забираясь в автомобиль.

«Волга» уже давно исчезла из вида, а Алевтина всё стояла во дворе и смотрела в ту сторону, куда она уехала.

Тем временем Мирослава проезжая по шоссе, заметила небольшой уютный скверик. Прижавшись к бровке, она опустила окно, и до неё донёсся плеск фонтана.

Не раздумывая больше ни минуты, она вышла из автомобиля, закрыла его и направилась в сторону сквера.

И вскоре опавшие осенние листья, ещё не утратившие своих ярких красок сладко зашуршали у неё под ногами.

– Какая чудесная погода, – подумала Мирослава, – вроде бы осень, а по ощущению лето.

Дойдя до фонтана, она выбрала лавочку ближайшую к нему, села и набрала номер агентства.

– Алло, – прозвучал голос Мориса.

– А где же положенное – детективное агентство «Мирослава» слушает? – с иронией спросила она.

– Я ещё не забыл номер вашего сотового, – хмыкнул он в ответ.

– Я тронута.

– Где вы сейчас?

– На лавочке в скверике.

– И что вы там делаете?

– Думаю.

– О чём?

– О дисгармонии, существующей в нашем мире.

– Шура бы сказал, что вас потянуло на философию.

– И может быть, он был бы прав.

– В чём же дисгармония проявила себя на этот раз?

– Сам подумай, стоит волшебная погода. Так хочется жить, наслаждаться каждым днём! И страшно сознавать, что огромное количество людей каждый день уходит из этой жизни не по своей воле. И нередко насильственным путём.

– Да, вы правы, – проговорил серьёзным голосом Морис и добавил осторожно, – но меня от тягостных мыслей спасает то, что я католик.

– Ну, да, – пробормотала Мирослава и отключилась.

Он тут же перезвонил ей.

– Да? – грустно отозвалась она.

– Я имел в виду не то, что спасти от отчаяния может только католичество, но и все другие веры.

– Я это поняла. Но ты же знаешь…

Он знал, что она верит только в космический разум и вообще в разум, поэтому тихо вздохнул и попросил, – приезжайте скорее. Мы с Доном скучаем.

– Уже еду, – ответила она, поднимаясь со скамьи.

Вкусный ужин и вообще забота Мориса Миндаугаса могли бы растопить и ледяное сердце.

Но что нужно было детективу Мирославе Волгиной ведомо разве, что космическому разуму…

После ужина они обсудили, какую полезную информацию можно извлечь из разговора с Алевтиной Ракитской и выходило, что никакой.

Мирослава склонялась к тому, что Катя Самойлова была случайной жертвой маньяка и если бы она не шла столь поздно дворами, то осталась бы, жива.

– Теперь у нас на очереди жених, – вздохнула Мирослава тяжело.

– Какой жених? – не сразу понял Морис.

– Да, Нелли Василенко Михаил Терентьев.

– А.

– Помнишь фильм «Свадьба в Малиновке»

– В общих чертах…

– Там герой Водяного Попандопуло говорит о местном богатее отце Гришки – гадский папа. Так вот, мне хочется сказать о Терентьеве – гадский жених.

– Вы его ещё не видели, – резонно заметил Морис, – и скорее всего ваше отношение предвзято.

– Ничуть!

– Почему вы так уверены?

– Интуиция!

– Понятно.

Волгина достала сотовый и набрала номер Терентьева.

– Алло, – донёсся до её слуха через некоторое время несколько растерянный голос.

Мирослава прикрыла трубку рукой и сказала Морису, – гадский жених увидел неизвестный номер и напрягся.

Морис кивнул.

– Вас беспокоит детектив Мирослава Волгина.

И не давая ему опомниться, добавила, – нам нужно поговорить о вашей невесте.

– О Нелечке? – выдохнул он.

– А у вас их было несколько?!

– Нет, что вы, только Нелли.

– Завтра после вашей работы мы могли бы встретиться в кафе.

– В кафе? – переспросил он.

– Или в кофейне! В баре, наконец!

– Нет, что вы! Я не могу!

– То есть?

– После работы я должен сразу идти домой.

– Почему это?

– Моя мама не совсем здорова.

У Мирославы чуть не сорвалось с языка, – ваша мама здорова, как корова. Ведь она уже знала от Наполеонова, что врач «скорой», вызванной в тот вечер сестрой Терентьева, сердито заявил полиции, что таких, как эта дамочка надо штрафовать за ложный вызов.

Но она сдержалась и сказала, – тогда вам вместе с мамой придётся явиться по повестке в следственный отдел.

– Нет, нет! – испуганно воскликнул он, – только не это! Мамины нервы не выдержат!

– Что же вы предлагаете? – с интересом спросила Мирослава.

– Приезжайте завтра вечером к нам.

– Чёрт с вами. Мы приедем.

– Мы? – снова испугался Терентьев.

– Я и мой напарник.

– Он тоже детектив?

– Естественно, что не рубщик мяса.

Если бы Волгина могла видеть Михаила Терентьева в этот момент, то увидела бы, как он побледнел и буквально сполз по стене.

– Мы будем ждать вас, – пролепетали его губы.

Волгина не стала спрашивать, кто мы. Для неё и так было ясным, что присутствовать будет пытаться его мамочка и возможно сестричка.

Вот для пресечения этих попыток Мирослава и собралась взять с собой Мориса.

Глава 3

Утро детективы посвятили уходу за садом.

Уже пора было потихоньку готовить его к зиме.

Хотя по пышности цветника трудно было сказать, что видение в короне из кленовых листьев, появляющееся перед неравнодушным взглядом на рассвете и есть нынешний хозяин всего сущего сентябрь.

Возле дома цвели кусты роз, ветки некоторых из них склонялись к краю дорожек. Ещё не устали цвести флоксы, красовались георгины, гладиолусы, зацветали хризантемы и приятно удивляли непостоянством окраски гортензии.

Ближе к вечеру, когда жаркий день уже начинал подумывать о прохладных объятиях ночи, детективы отправились в город.

На этот раз решили ехать на БМВ и за руль сел Морис.

Терентьевы жили в новостройке.

Мирослава знала, что Михаил работает в риэлтерской фирме, поэтому ничего удивительного в этом не было.

Хотя элитным дом назвать было трудно.

Вокруг дома были посажены голубые ели.

Совсем молоденькие они радовали глаз пушистостью веток.

На газоне возле подъезда Терентьевых пышно зеленела трава, и цвёл один единственный кустик бледно-жёлтых хризантем.

В подъезде пахло краской и лаком.

Терентьевы жили на девятом этаже, поэтому или по какой-то другой причине, Мирослава отказалась от подъёма по лестнице, и новенький лифт быстро поднял их на нужный этаж.

Волгина нажала на кнопку звонка, и прошло не менее минуты, прежде чем женский голос спросил, – кто там?

– Детективы к Михаилу Терентьеву.

– Да, да, Миша предупреждал.

Дверь открылась, и детективы увидели перед собой полную брюнетку лет тридцати.

– Не мамаша, – подумали оба.

– Проходите, – меж тем произнесла женщина и добавила, – мама с Мишей ждут вам в гостиной.

Мирослава вошла первой и уверенно двинулась по длинному коридору. Морис последовал следом за ней.

– Первая дверь направо, – донёсся голос брюнетки у них за спиной.

Дверь гостиной была открыта.

Мирослава ещё с порога увидела широкий диван, и сидящих на нём мужчину и женщину.

Мужчина при виде детективов поднялся, хотя женщина попыталась удержать его за руку.

– Михаил Терентьев? – резко спросила Волгина.

– Да, а это моя мама Нина Павловна, – мужчина поспешно повернулся к своей матери.

Но Мирослава проигнорировала его слова.

Вошла брюнетка и села рядом с Терентьевой старшей.

– Это Рада, моя сестра, – счёл нужным сообщить Михаил.

– Прекрасно, – сказала Мирослава, – пусть ваша мама и сестра посидят здесь, а мы с вами поговорил на кухне тет-а-тет.

– Да, растерянно, – отозвался он и вышел из гостиной. Мирослава последовала за ним.

– Миша! Ты куда?! – воскликнула женщина и резво вскочила с дивана.

Но в дверях её остановил Морис.

– Вам лучше остаться пока здесь, – произнёс он с мягкой улыбкой, однако не предвещавшей ничего хорошего.

– Мама, сядь, – проговорила Рада, – у полицейских так положено. А если мы будем сопротивляться, то нас арестуют и поместят в обезьянник.

– Куда?! – изумилась Терентьева старшая.

– В обезьянник.

И обратилась к Морису, – вы ведь правда нас арестуете, если мы будем препятствовать следственным действиям.

– Всенепременно, – заверил её Морис.

Рада же была весьма довольна создавшимся положением. Когда ещё можно будет сидеть в одной комнате с таким красавчиком и беззастенчиво его разглядывать.

Она забросила ногу на ногу и подмигнула Морису.

Он скупо улыбнулся.

– Рада! – воскликнула мать.

Но дочь проигнорировала её негодование и спросила Мориса, – а вам нравится работать в полиции?

– Ну…

– Я понимаю, что вы не можете раскрывать профессиональных тайн.

– Совершенно верно, – подтвердил он, мысленно сожалея о том, что никак нельзя заткнуть рот этой недалёкой девице.

Мирослава между тем расспрашивала на кухне Михаила Терентьева о его отношениях с Нелли Василенко.

Оказалось, что познакомились они в поликлинике, в процедурном кабинете, куда он ходил делать уколы по настоянию невропатолога.

Молодые люди сразу понравились друг другу и стали встречаться.

– А ваша мама не одобряла ваш выбор?

– Не одобряла, – признался он, опустив глаза.

– Почему?

– Она хотела, чтобы я встречался с дочерью её подруги.

– А вы не хотели?

– Не хотел.

– Девушка вам не нравилась?

– Если бы вы её увидели, вам бы она тоже не понравилась! – вырвалось у него.

– Почему вы так уверены? – удивилась Мирослава.

– Потому, что у Таньки над верхней губой усы, как у казака! А ноги покрыты шерстью круче, чем лапы у дворового пса!

– По-моему вы преувеличиваете…

– Незначительно!

– Почему же ваша мама хотела, чтобы вы женились на такой несимпатичной девушке?

– Потому, что это дочь её подруги.

– Но это ещё не повод портить жизнь сыну.

– Вот именно! Ей же с ней не спать! – выпалил он.

– Значит, есть более значительная причина.

– Есть, – признался он нехотя.

– И какая? Надеюсь, вы не сделали Тане ребёнка? – иронично усмехнулась Мирослава.

– Что вы! Что вы! – он замахал руками так, словно отгонял кошмарное виденье.

– Тогда что?

– Её мать владеет двумя продуктовыми магазинами, – тяжело выдохнул он.

– Тогда понятно…

– Но ведь я тоже не последнее место занимаю в нашей фирме! У меня хорошие перспективы роста!

– Верю. А теперь скажите, почему вы в тот вечер не проводили Нелли и позволили ей в столь поздний час идти одной?

– Мне Рада позвонили и сказала, что маме совсем плохо, вызвали «скорую» и что она не уверена, что мама доживёт до моего возвращения. И я помчался домой сломя голову, сказав, Нелли, что позвоню ей завтра.

– Извините, но ваша сестра змея, – с отвращением произнесла Мирослава.

Михаил кивнул, закрыл лицо руками и зарыдал в голос.

– Тихо, тихо, – сказала Мирослава, – теперь слезами вы Нелли не поможете.

Она налила воды в чашку из-под крана и дала ему выпить.

Он послушно, как ребёнок, выпил всё до капли.

– Вы с Нелли к ней домой шли всегда одним и тем же путём?

– Нет, – ответил он, вытирая слёзы руками.

– Вы не заметили, чтобы за вами кто-то когда-нибудь шёл?

– Не заметили, – горько улыбнулся он, – мы были так поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг.

– Вы не помните, было ли на Нелли что-то розовое?

– Что?

– Ну, например, туфли, пояс…

– Нет, нет, – замотал он головой, – только сумочка, которую я ей подарил. Она очень красивая и так шла к её маленьким рукам, – вздохнул он.

Мирослава не стала говорить и без того убитому горем Михаилу, что его подарок сыграл роковую роль.

Вместо этого она сказала, – хорошо, идёмте. Мне кажется, ваши фурии взбесились и набросились на моего напарника.

На самом деле Терентьева старшая, заслышав рыдания сына, бросилась к двери и попыталась выбежать из гостиной, она кинулась бороться с Морисом. Рада же вцепилась в мать и оттаскивала её от Миндаугаса.

Морису это всё надоело, он подхватил визжащую Терентьеву на руки и понёс её в направлении санузла, чтобы запереть её там.

И тут появились Михаил и Мирослава. Морис выпустил свою ношу из рук, и она растянулась бы на полу, если б он не успел её поддержать.

– Сыночек! – кинулась Терентьева к сыну, – что эта злыдня, – она скосила взгляд на Мирославу, – с тобой сделала?

– Злыдня, это ты, мама, – неожиданно сказал сын, – ты помогла убить мою Нелли, мою любимую девушку.

Терентьева опешила, – что ты такое говоришь, сыночек? – Терентьева протянула руки к сыну. Но он отвёл их.

– Всё! Я ухожу от вас.

Михаил достал с антресолей сумку и стал складывать в неё необходимые на первое время вещи.

– Идём, – Мирослава тронула Мориса за руку, – нам больше нечего здесь делать.

Терентьева тем временем цеплялась то за сына, то за сумку и рыдала, – Мишенька! Сыночек не пущу!

– Мишка я с тобой! – закричала сестра, – я не хочу с ней оставаться, – Мишка! Она мне всю жизнь испортила!

Но Терентьев не обращая внимания ни на мать, ни на сестру, выскочил из квартиры и быстро закрыл дверь ключом.

Пока мать и сестра искали ключ, он уже успел, не дожидаясь лифта, выбежать из подъезда, плюхнуться на сиденье своего автомобиля и повернуть зажигание.

На повороте он обогнал автомобиль детективов.

– Ого, – сказал Морис, прижимаясь к бровке, – кто это так несётся?

– Думаю, что Михаил Терентьев, – вздохнула Мирослава.

– Но мы не знаем, какой у него автомобиль, – задумчиво проговорил Морис.

– Это неважно. Просто больше некому так нестись.

– Вы думаете? – он посмотрел на неё в зеркало.

Она кивнула.

– Жаль парня.

– А мне жаль Нелли Василенко, – отрезала Мирослава..

Всю остальную часть дороги они проехали молча.

И только встретивший их на крыльце Дон, сумел нежным мурлыканьем остудить гнев Мирославы.

Вечером между собой о деле детективы не говорили, хотя Наполеонов звонил дважды. И тщетно пытался выведать сначала у Мирославы, потом у Мориса, удалось ли им узнать за это время что-то новое.

Вздохнув на прощанье, Шура обещал позвонить завтра.

Мирослава в ответ только хмыкнула, а Морис сказал, – да, конечно, звони. Но лучше приезжай.

– Пока не могу, – важно ответил следователь, – работа.

– Почему он не хочет приехать? – недоумённо спросил Миндаугас Мирославу.

– Тебе же сказано было – работа.

– А если серьёзно?

– Если серьёзно, то у меня нет ни малейшего желания вникать в Шурины интриги. У меня завтра тоже работа.

– Коллеги третьей девушки?

Мирослава кивнула.

– Я завтра буду вам не нужен? – спросил Морис.

– Думаю, что нет, – и добавила, – надеюсь, что коллеги Ларисы Колесниковой вменяемые люди.

Глава 4

Мирослава с утра позвонила в офис, где работала Лариса Колесникова.

Все девушки, что в тот злополучный вечер ходили с ней в филармонию, работали там же.

Мирослава представилась и спросила где и когда им будет удобнее встретиться и поговорить.

Она слышала, как девушки посовещались в течение двух минут, и лишь потом одна из них проговорила в трубку, – давайте встретимся в «Трубадуре» в час дня. Мы там обычно обедаем и если разместиться в уголке на террасе, то нас никто не подслушает.

– Хорошо, – ответила Мирослава, – я буду там в час.

– А вы знаете, где находится «Трубадур»? – на всякий случай уточнила девушка.

– Да. До встречи.

– До встречи.

Все четыре девушки – Соня Арбузова, Зина Копылова, Римма Сокова, Марина Красикова подъехали к «Трубадуру» на одной машине.

Мирослава пока могла только предполагать, кто из них кто.

А вот они, судя по их оживлённому щебету, узнали её сразу и гурьбой двинулись к ней.

– Вы ведь Мирослава Волгина? – спросила самая бойкая из них, как оказалось Римма Сокова.

– Да, вы не ошиблись, – подтвердила Мирослава, с интересом рассматривая девушку. Римма была симпатичной, но не особенно запоминающейся. Кроме разве её длинных волос, которые спереди были окрашены в платиновый цвет, а сзади напоминали по цвету вороново крыло.

Не менее миловидными показались ей рыжая Зина Копылова и блондинка Марина Красикова.

А вот русоволосая Соня Арбузова была настоящей красавицей, особенно впечатляли её зелёные, как у кошки глаза. Мирослава с первого взгляда определила, что глаза у девушки зелёные от природы, а не от надетых линз.

Именно Соня Арбузова сообщила детективу, – мы позвонили сюда заранее и попросили зарезервировать для нас столик на самом краешке террасы.

Марина пояснила, – мы постоянные клиентки, поэтому нам не отказали.

– И все сочувствуют нам из-за Ларисы, – вздохнула Римма.

А Зина только печально кивнула.

Вскоре они устроились за выбранным столиком. Официант не спрашивал, что принести девушкам, видно хорошо знал их вкусы.

Вопросительный взгляд он бросил только на Мирославу.

– Мне тоже, что и остальным, – ответила она на немой вопрос.

Вскоре всё заказанное ими стояло на столе, и больше никто к их столику и близко не подходил, что вполне устраивало детектива.

Пока девушки расправлялись с обедом, она незаметно наблюдала за каждой из них и видела, что они, несмотря на прошедшие месяцы, подавлены.

Первой не выдержала Римма. Размешивая отсутствующий в чашке с чаем сахар, она проговорила, – ведь на месте Ларисы могла оказаться любая из нас.

– Могла, могла, могла, – загомонили остальные девушки.

– Скорее всего, нет, – осторожно проговорила Мирослава.

– Почему? – спросила Зина.

– Вы думаете, что он охотился именно за Ларисой? – с сомнением вырвалось у Марины.

Соня не сказала ничего, только смахнула с ресницы непрошеную слезинку.

– Я не думаю, что он охотился за Ларисой. Скорее всего, он просто выбрал удобную для себя позицию на том участке, по которому пролегал путь Ларисы.

– Но мы редко куда-нибудь выбирались так поздно, вернее возвращались.

– Это не имеет значения.

– Как так?!

– А так. Маньяку было всё равно, кто пойдёт этой дорогой ночью. Ему подошла бы любая девушка. Впрочем, не совсем, – тотчас поправилась она.

– А какая?

– Та, на которой была вещь розового цвета.

– Розового цвета? Но…

– Стой, стой! – воскликнула Зина, перебивая подругу, – ведь на Ларисе была розовая блузка!

– Да, точно! Как я могла забыть!

– Вы хотите сказать, – произнесла Соня, – что если он затаился в том месте, мимо которого прошла бы одна из нас, он не тронул бы нас?

– Думаю, что нет.

– Бедная Лариса!

И все остальные согласились, – бедная!

Мирослава не стала расспрашивать девушек, были ли у Ларисы враги. Ей уже было ясно, что ни один враг не приложил руку к гибели девушек.

Распрощавшись с ними, она направилась в переулок Нефтяников. Ей хотелось посмотреть, что он собой представляет.

Оказавшись на месте, она удивилась, насколько он узок и как близко друг к другу стоят дома. Из одного дома не составит труда заглянуть в окна противоположного дома. Да и пространство между домами, как на ладони.

Странно, что полиция опросила жителей домов, недалеко от которых погибла Катя Самойлова и не опросила тех, кто жил ряжом с местом гибели Нелли Василенко.

Но вскоре она поняла, почему это случилось. Дома в переулке Нефтяников шли на снос и почти все жильцы были либо расселены, либо съехали в неизвестном направлении.

После долгих поисков, во время которых Мирослава обходила методично один дом за другим, ей удалось отыскать двух подслеповатых старух, одного алкоголика, который даже себя в зеркале не узнавал, но зато проявил бурную радость, увидев на пороге своей провонявшей берлоги Мирославу.

– Бэла! – завопил он, – ты пришла? Заходи! Выпьем!

– Какая Бэла? – спросила Мирослава.

– Как какая, – озадачился он, – моя! Белочка!

И вдруг лицо его сморщилось, – в прошлый раз ты приходила ко мне в таком ужасном виде, что я честно скажу, обмочился. А сегодня ты мне нравишься! Заходи!

– Спасибо, – ответила Мирослава и пошла прочь.

– Куда же ты, Бэла! В кои веки зашла по-людски и на тебе! Постой! – он хотел пойти за ней, но ноги его не слушались, задевали за всё подряд и заплетались.

В итоге он махнул рукой, – ну и иди! Сам выпью. Мне больше достанется.

Ещё в одной квартире Мирослава обнаружила женщину с грудным ребёнком на руках. За её спиной детектив увидела сваленные в кучу коробки, баулы, мешки и сумки.

– Вы уезжаете или только приехали? – спросила Мирослава.

– Уезжаю, конечно, – проговорила женщина, удивляясь предположению Мирославы, что сюда можно приехать.

– Вы жили здесь три месяца назад?

– Нет, хотя квартира числилась за нами. Но я жила тогда у свекрови, потом поссорилась с ней и съехала в эту халупу. Но теперь муж вернулся из командировки и снял квартиру. А через месяц нам дадут новую вместо этой, – она мотнула головой на облезшие стены прихожей.

Выйдя из подъезда, Мирослава посмотрела направо. Там стояли ещё не разорённые дома переулка.

Но опрашивать людей проживающих в них не имело смысла, ведь девушку убили почти в самом начале переулка.

Постояв с минуту на месте, Волгина вернулась к своей машине и поехала домой.

В коттедже её ждал гость.

Мирослава улыбнулась, села в плетёное кресло, вытянула ноги и стала смотреть на Шуру, который за обе щёки уплетал тефтели с картофельным гарниром.

– Ты меня смущаешь! – приговорил Наполеонов с полным ртом.

– Разве? Извини, – невольно улыбнулась она.

– Да, ладно, – расправившись с блюдом, Шура вытер губы салфеткой, – можешь не извиняться.

– Спасибо тебе, отец родной, – фыркнула Мирослава.

Пропустив мимо ушей её словесную шпильку, Наполеонов попросил, – лучше расскажи, что удалось узнать.

– Ничего, – развела она руками.

– Не может быть! – не поверил Наполеонов.

– Увы, увы, Шурочка, я же не маг и волшебник.

– Почему нет? – заупрямился Наполеонов, – только не говори мне, что ты только учишься. Мне не до шуточек, прибауточек.

– Шур, мне тоже, – серьёзно ответила она.

– И чего теперь делать?

– Что делать полиции и следственному комитету, я не знаю, – ответила Мирослава, – а я завтра хочу пообщаться с коллегами убитых ночных бабочек.

– И что ты хочешь от них узнать?

– Тоже самое, что и ото всех других свидетелей.

– Но какие же они свидетели?!

– Обыкновенные.

Наполеонов махнул рукой, – я так на вас рассчитывал. Из его груди вырвался тяжёлый вздох.

– Шур! Успокойся! Найдётся твой маньяк.

– Хочется в это верить. А ещё больше хочется избежать новых жертв.

Ночевать Наполеонов не остался. Сказал, что обещал матери сегодня быть дома.

– У Софьи Марковны что-то намечается? – спросила Мирослава.

Шура раздражённо пожал плечами.

– Понятно, – обронила Волгина.

– Что это с ним? – удивлённо спросил Морис, когда автомобиль Наполеонова выехал со двора.

– Думаю, что мама нашла для Шуры очередную кандидатку на вакантное место невесты.

– Сочувствую, – серьёзно отозвался Морис.

– Ничего, не первый раз, отобьётся.

– Как-то вы не слишком печётесь о душевном состоянии друга детства, – укорил её Морис полушутливым тоном.

– Кто это тебе сказал, что я не пекусь? – улыбнулась Мирослава, – просто я пекусь по другой линии.

– По какой по другой? – подозрительно спросил Морис.

– По криминальной.

– А.

– Завтра вот поеду в рай для грешников, – притворно вздохнула она.

– Куда-куда? – брови Мориса всплыли вверх.

– К девочкам не тяжёлого поведения.

– Может мне поехать с вами?

– Нет.

– Почему?

– Они могут дурно на тебя повлиять, – рассмеялась она.

– Да, ну вас! Я же серьёзно!

– А кто тебе сказал, что я шучу.

Морис махнул рукой и ушёл в свою комнату, прихватив с собой кота.

Мирослава не возражала, она знала, что Дон очень скоро окажется рядом с её подушкой.

Глава 5

Тихий туманный рассвет был похож на серого зайчика

Он сидел на ладони города, и только время от времени шевелил ушками, прислушиваясь к звукам приглушённым туманом. Но не делал ни малейшей попытки отыскать хоть один золотистый лучик, чтобы вытянуть весь клубок солнечного света и превратить дымчатый полусумрак в настоящий день.

Выбираться в такое утро из дома не очень хотелось, но Мирослава решила не откладывать запланированное на завтра.

– Может быть, я всё-таки поеду с вами? – спросил за завтраком Морис.

– Нет.

– Но я буду беспокоиться, как вы доберётесь в таком тумане.

– Ты же знаешь, что я хороший водитель.

– Знаю, но всё равно…

– Не будем спорить.

И он не стал, только вздохнул украдкой.

Мирослава благополучно добралась до города и нашла съёмную квартиру, где жила одна из погибших ночных бабочек.

От Наполеонова она знала, что вместе с ней жили ещё три девушки.

Когда Волгина нажала на кнопку звонка, было уже полдесятого утра.

Но ей не открывали минут десять. Она уже слышала недовольное ворчание, раздававшееся из-за других дверей. Однако никто из соседей носа на лестничную площадку не высунул.

Наконец, ей открыли дверь. Молодая заспанная женщина сердито спросила, – вы чего очумели, что ли в такую рань названивать?!

– Уже скоро десять.

– Так мы после ночной смены!

– Знаю.

– Знает она, – раздражённо продолжила женщина, – кто вообще такая и чего надо?!

Мирослава сунула ей под нос свою лицензию, – детектив Мирослава Волгина. Поговорить надо.

– О чём?

– О вашей подруге Дымовой Майе.

– Никакие мы не подруги! Только жили вместе.

– Мне можно войти? Или будем развлекать соседей?

– Входите уже! – женщина отступила, пропуская Мирославу в квартиру.

Волгина не торопясь пошла прямо по коридору.

– Сверните налево. Там кухня. А то девчонки в комнате ещё спят.

– Не спим уже, – донёсся хриплый голос.

– Кто там припёрся? – спросил другой.

– Детектив.

– Блин! Полиция!

– Такую рань! И чего ментам не спится.

– Ладно, девчонки не бурчите, служба у них такая.

Мирослава никак не реагировала на этот переговорный процесс, она прошла на кухню и встала у окна.

Туман к этому времени уже почти весь развеялся, и только кое-где колыхались его волнистые островки.

– Хороший вид, – сказала она.

– Неплохой, – согласилась женщина.

Сразу под окном, – располагалась большая клумба, переполненная яркими цветами.

В это время в комнату вошли ещё две женщины, одна из них совсем молоденькая.

– Ну, вот вся честная компания в сборе, – подумала про себя Мирослава.

Та, что постарше спросила, – вы нашли того, кто Майку… – она запнулась.

– Пока нет, но скоро найдём.

– Вы всегда так говорите, – буркнула та, что открыла Мирославе дверь.

Детектив не стала переубеждать женщин, мягко говоря, не слишком-то доверявших полиции, вместо этого сказала, – давайте познакомимся.

– Чего уж, тут, – вздохнула молоденькая, – я Света, это Оля, а та Таня.

– Я Мирослава. Может быть, чаю выпьем?

– А и впрямь, – согласилась Таня, – хоть гость у нас и незваный, но чаем напоить можно. Заодно и сами попьём.

Мирослава достала из сумки коробку шоколадных конфет и поставила на стол.

– Вот это дело! – точно ребёнок обрадовалась Света.

Вскоре все сидели за столом, и пили чай.

Женщины разговорились сами, их даже подталкивать не надо было.

– Майя такая весёлая была, – сказала Таня, – никогда ни на что не жаловалась и не унывала.

– И нам не давала, – подтвердила Оля.

– Мы в ту ночь не слишком и забеспокоились, подумали, может у клиента осталась до утра.

– Да, – кивнула Света, – мы ведь накануне её день рождение отмечали. Она и идти-то не хотела.

– Но пошла.

– Судьба.

– А вы что-нибудь дарили ей на день рождения?

– А как же! Бусики! Такие красивые!

– Розовые!

– Она так в них и пошла! Не хотела снимать.

– Ох, девчонки! – сказала Таня, – я до сих пор не могу поверить, что Майки нет.

– Я тоже, вздохнула Света, – всё мне кажется, что вот явится она под утро весёлая, нарядная и засыплет нас анекдотами, шуточками своими. И сразу у всех настроение поднимется.

Для Мирославы самым важным стало всплывшее воспоминание о розовых бусах.

Через некоторое время она распрощалась и сопровождаемая наказами всей троицы непременно сыскать убивца, спустилась вниз.

Спустя сорок минут она уже звонила в квартиру, где четыре месяца назад ещё проживала Лилия Осипова.

Жила девушка у своей родной тётки, которая не могла не догадываться, чем занимается её племянница.

Ждать долго Мирославе на этот раз не пришлось. Из-за двери почти тотчас раздался голос, – кто там?

– Детектив Мирослава Волгина, – она поднесла к глазку свою лицензию, – мне нужна Осипова Раиса Павловна.

– Зачем?

– Я хочу поговорить с вами о вашей племяннице.

– Я уже всё рассказала полиции, – проговорила женщина, немного приоткрыв дверь.

– Поговорите ещё, пожалуйста, со мной.

– А если я откажусь?

– Тогда мне придётся пройтись по квартирам ваших соседей и поговорить с ними.

– Но это шантаж! – произнесла женщина негодующе и полностью распахнула дверь.

Была она совсем не старой крашеной блондинкой в стильном шёлковом халате, с едва заметным макияжем.

Мирослава глядя на неё, пожала плечами.

– Хорошо, заходите, – проговорила хозяйка квартиры, не скрывая раздражения.

.Мирослава не заставила просить себя дважды, зашла в прихожую, подождала, когда хозяйка закроет дверь и двинулась за ней.

Вскоре они оказались в достаточно большой гостиной, половину которой занимали диван, кресла, телевизор и горка с посудой.

На свободном месте был расстелен ковёр с горкой вышитых шёлком в восточном стиле подушек.

На самой верхней подушке лежала белоснежная болонка с голубым бантом.

Собака никак не отреагировала на появление с гостиной постороннего человека.

Раиса Павловна, заметив взгляд Мирослава, брошенный на её любимицу, сочла нужным пояснить, – Муся не сторожевая собака.

Мирослава равнодушно кивнула и присев на диван без приглашения хозяйки, спросила, – как долго Лилия жила у вас?

– Почти два года, – вздохнула Осипова

– И всё это время она занималась проституцией?

– Понятия не имею! – вспыхнула Раиса Павловна.

– Вы не могли не догадываться.

– С чего вы это взяли?!

– Любого насторожили бы ежевечерние отлучки и возвращение домой далеко за полночь.

– У молодых теперь всё не так, как у нас. Они по ночам ходят в клубы и ещё бог весть куда, – Раиса Павловна подняла руку и пощёлкала пальцами в воздухе.

– Не думаю, что у вашей племянницы были деньги на ночные клубы. Ведь она приехала к вам из деревни, оставив на руках матери годовалого сына.

– Всё-то вы знаете, – пробормотала Осипова.

Мирослава, действительно, вытрясла из Наполеонова всю информацию о жертвах.

– Так, где же Лилия брала деньги? – вернулась Мирослава к прежнему вопросу.

– Почём я знаю? Я не спрашивала, а она мне не докладывала.

– А сами вы чем себе на жизнь зарабатываете? – спросила Мирослава скользя взглядом по лицу и фигуре женщины.

– Да, как вы смеете! – гневно воскликнула Раиса Павловна.

– Что смею? – холодно спросила Волгина.

– Делать подобные намёки мне? Порядочной женщине!

– Я всего лишь задала вам абсолютно невинный вопрос.

– Невинный вопрос, – пробормотала Осипова, успокаиваясь.

– Если хотите знать, я всю жизнь завмагом проработала.

– Понятно.

– Что вам может быть понятно?! Я одна двоих сыновей вырастила!

– И где они сейчас?

– Один врачом работает во Владивостоке. Другой служит. Капитан он в Калининграде.

– Выходит, что сыновей вы на ноги поставили и образование им дали, а за племянницей не доглядели, – укоризненно проговорила Мирослава.

– Что я ей мать родная?!

– Думаю, что родная тётка. Она ведь дочь вашей родной сестры.

– Ну, дочь сестры, – понуро согласилась Осипова, и вдруг снова вспыхнула, – Варька мать её тоже безмозглая была!

– В смысле?

– Она, видите ли влюбилась в агронома и попёрлась за ним в село!

– И что в этом плохого?

– Ничего, если не считать, что муженёк её не дурак выпить. Она и Варьку упустила! Принесла девка в подоле! А потом от пересудов в город удрала. Здрасьте, тётенька! Я приехала. Прошу любить и жаловать! – передразнила Осипова погибшую племянницу.

– А вы?

– Что я? Не гнать же родную племянницу на улицу. Угол я ей дала, но любить её и следить за ней увольте! У неё для этого родители есть.

– Понятно. А вы до приезда Лилии жили одна?

– С Мусей, – поджала губы Осипова.

– А где ваш муж? Простите за нескромный вопрос.

– Если вы думаете, что я как Лилька, детей пригуляла, то вы ошибаетесь!

– Ничего я такого не думаю.

– Разошлись мы, когда младшему сыну два года было.

– Бывает, – обронила Мирослава.

– Бывает, – вздохнула Осипова.

И добавила, – а больше я замуж не пошла, хоть и сватали, – и усмехнулась, – да и как не сватать, если я завмагом была.

– А ведь ей, пожалуй, за шестьдесят, – подумала Мирослава и спросила, – Варвара ваша младшая сестра?

– Да, она на 15 лет меня моложе, – неохотно признала Раиса Павловна.

– Лиля сразу, как остановилась у вас, начала пропадать по ночам?

– Не сразу. Сначала она устроилась кассиром в супермаркет.

– Почему же ушла?

– Жаловалась, что уставала и что денег мало платят.

– А потом?

– Потом поработала билетёршей в театре. Там, вроде, не уставала, но зарплата совсем маленькая. А потом, вот, – Осипова развела руками.

– И деньги появились? – спросила Мирослава.

– Появились. Как не появиться?! Тьфу!

– Значит, вы всё-таки догадывались?

– Ну, догадывалась! Догадывалась! Правда, не сразу. Поначалу Лилька сказала мне, что устроилась официанткой в ночной клуб. Я поверила. А потом меня сомнение взяло. Я пошла в этот клуб, подкупила швейцара и узнала, что никакая Лилия Осипова в этом клубе официанткой не работает. Я ему ещё её фотографию показала. Он долго вертел её и так и сяк, а потом сказал, что вроде бы видел девушку похожую на фотокарточке в клубе несколько раз, но только не в качестве официантки.

Я удивилась и спросила, в каком же качестве он её видел. Мужик долго мялся, потом крякнул и выложил всё начистоту.

– И вы?

– Что я?! Чуть со стыда под землю не провалилась! Лилька приходит домой, а я уже вся зелёная от злости, как кикимора какая! Схватила её за волосы и давай тапочкой охаживать.

– А она?

– Сначала отпиралась. Но потом призналась. Как сейчас вижу, сидит на полу в прихожей и краску по лицу размазывает. Прощение у меня просила, умоляла войти в её положение матери одиночки.

– Вы простили?

– Не моё это дело прощать её. Но сказала, что или она перестаёт, – Раиса Павловна крепко выругалась, – или пусть съезжает отсюда завтра же.

– И она решила съехать?

– Нет, она выпросила у меня два дня отсрочки. Но убили её после этого нашего разговора через день.

– Вы не знаете, было ли у Лилии, что-нибудь розовое?

– Розовое?

– Вещица какая-нибудь, сумочка, телефон…

– Пояс у неё был розовый, – вздохнула Осипова.

– Похоронили Лилю в деревне?

Раиса Павловна кивнула, – родители её так захотели.

– Вы сказали им, чем занималась их дочь?

– Нет, – решительно помотала головой женщина, – и не скажу. Не должен сын, пока растёт знать такое о своей родной матери.

– Вы правильно сделали, – сказала Мирослава и распрощалась с женщиной.

Когда Мирослава вышла из подъезда, солнце прикрылось облаком, и закапал мелкий дождь, точно кто сеял воду мелким ситом.

Она позвонила на сотовый Омелянова Юрия Гавриловича, который называл себя гражданским мужем третьей ночной бабочки. А на деле, по сведениям полиции, был не столько её сожителем, сколько сутенёром.

Мирослава вспомнила, что подобных типов в царской России называли котами. И подумала, что такое сравнение очень даже обидное для настоящих четырёхлапых котиков. Они хоть и не постоянны в своих амурах, но своих пушистых подружек в аренду ни за деньги, ни за еду не сдают.

Омелянов отозвался далеко не сразу. Долгое время абонент просто не отвечал.

Наконец с третьей попытки, ей ответил хриплый мужской голос, – ну.

– Юрий Гаврилович?

– Допустим? Чего надо?

– Поговорить.

– О чём? О любви что ли? – цинично рассмеялся он.

– И о ней тоже, – подтвердила Мирослава.

– Ты молодая? – заинтересовался он.

– Вполне.

– Симпатичная?

– Более того.

– Раз так, то другой разговор. Тебе Стёпка дал телефон?

Мирослава пробормотала в трубку что-то не разборчивое. Ей вовсе не хотелось сообщать Омелянову, что номер его сотового ей дал следователь Александр Романович Наполеонов.

Но Омелянов принял её бормотание за подтверждение и сказал, – приезжай сейчас, – он продиктовал ей адрес.

Адрес у неё уже был, но она не стала заранее разочаровывать сутенёра, – сейчас подъеду.

Возле дверей его квартиры она оказалась через полчаса. Он распахнул дверь, придирчиво осмотрел её с ног до головы и видимо остался доволен.

– Проходи.

Мирослава проследовала за ним.

Квартира Омелянова представляла собой студию, в которой творился откровенный бардак.

Поймав её взгляд, он криво усмехнулся, – скоро придёт Настюха и уберёт. Мы вчера тут событие одно отмечали, – он интимно ей подмигнул.

Налил себе в стакан водки из открытой бутылки, выпил половину и предложил, – давай сразу перейдём к делу.

– Давайте, – согласилась Мирослава и сунула ему под нос свою лицензию.

– Ты чё мент? – удивился и разозлился он одновременно.

– Типа того, – сказала Мирослава.

– Знаешь, что, впали отсюда, пока цела, – он стал подниматься с дивана.

– Сидеть! – рявкнула Мирослава.

Он уставился на неё округлившимися от изумления глазами, – чё?

– Сидеть, сказала. А если будешь рыпаться, так врежу, что костей не соберёшь.

– Не имеешь права!

– Не имею, – подтвердила Мирослава, – но врежу.

И он ей поверил, хотя понятия не имел об имеющемся у неё чёрном поясе по каратэ.

Спросил, – ты ненастоящий мент?

– Я частный детектив. Читать надо внимательнее документы, которые тебе предъявляют.

– И чё тебе от меня надо?

– Нина Силуянова здесь жила?

– Нинка? Ну, здесь. Только я её не убивал.

– Знаю, что не убивал.

– И я всё уже настоящим ментам выложил.

– Молодец, – улыбнулась Мирослава.

– Издеваешься?

– Ничуть, просто похвалила за сознательность и выполнение своего гражданского долга.

– Когда вы гражданин, Омелянов видели Нину Силуянову в последний раз?

– Так накануне её убийства и видел. Она, как всегда собралась, ушла и больше не вернулась.

– Во сколько она обычно возвращалась домой?

– Под утро.

– Часть пути она проходила пешком?

– Нет, она всегда приезжала на такси и я ума не могу приложить, что она делала в том долбанном переулке.

– Полиция выяснила, что её вызвал туда клиент.

– Да, они что-то такое говорили, но он вроде лыка не вязал, и Нинка убежала от него. Не знаю, почему она сразу такси не вызвала.

– Зато она звонила вам.

– Да, я потом увидел её пропущенные звонки. Но в ту ночь у меня был отключён телефон.

Она не стала спрашивать, почему он его отключил, а он не стал объяснять.

Зато полиции на этот вопрос ему пришлось отвечать. И Мирослава от Наполеонова знала, что Омелянов всю ночь прокутил с замужней женой одного из местных банкиров. Полиции он даже вынужден был назвать имя и фамилию дамы. Она подтвердила его алиби. И муж её, к счастью, для них обоих остался в неведении. Так и ходит бедняга с рогами трёхлетнего оленя и ни о чём не догадывается.

– Бывают же такие лохи, – нелестно думал Юрий Гаврилович о муже любовницы.

– Скажите, на Нине было что-то из вещей или аксессуаров розового цвета?

– Клипсы, – вздохнул Омелянов и добавил, – у вас на лице написано, что вы считаете меня сволочью. Может так оно и есть, но Нинку мне до слёз жалко, хотите, верьте, хотите, нет. Если бы знал, кто её, так своими руками порешил бы гада.

– Охотно верю, – сказала Мирослава, – прощайте, Юрий Гаврилович.

– Прощайте, чего уж там, – махнул рукой Омелянов.

Глава 6

– Какая яркая сегодня луна! – сказала Мирослава.

– Пожалуй, – согласился Морис.

– Не нравится мне всё это, – пробурчал Наполеонов, пролезая между ними.

– Тебе табуреточку принести? – улыбнулась Мирослава.

– У, злыдня!

– Шурочка, да я же любя, – она чмокнула его в макушку.

Наполеонов сердито отмахнулся, – тебе бы всё хихоньки, да хаханьки.

– Не ссорьтесь, – сказал Морис.

– Как же не ссориться? Когда такая луна?!

– Ну, луна, ну и что? Она уже миллион лет луна!

– Чует моё сердце, что сегодня ночью опять свершится убийство!

– Тоже мне пророк выискался, – иронично отозвалась Мирослава.

– У тебя, что, Шура, тоже интуиция? – спросил Морис.

– Какая к дьяволу интуиция! – вознегодовал Наполеонов, – я печёнкой чую!

– Ты бы определился, сердцем или печёнкой, – заметил Миндаугас.

Наполеонов сердито покосился на него.

– Он у нас авгур, – деланно серьёзно произнесла Мирослава, – те тоже по потрохам предсказывали. Правда, они по-птичьим, а Шура у нас гуманист, он по своим.

Морис улыбнулся.

– Да, ну вас! – сказал Шура и погрозил им кулаком, – вот я посмотрю, что вы завтра запоёте.

Он быстро вышел из гостиной и вскоре его силуэт, направляющийся к тропинке в саду, промелькнул за окном.

– Ну и зачем обидели человека? – спросил Морис.

– Сама не знаю, – пожала плечами Мирослава.

– А ведь он может оказаться правым, – грустно проговорил Миндаугас.

– Может, – согласилась Волгина, – луна и правда сияет вызывающе, – будь я на месте какого-нибудь…

– Вот только этого не надо, – перебил её Морис, – выставив вперёд обе руки.

– Ладно, не буду, – она взяла его за руку и увлекла за собой.

Вскоре они оказались на крыльце, где принимал лунные ванны Дон.

– Ты не знаешь, куда Шура побежал? – спросила его Милослава.

– Мр, – лениво отозвался кот, в смысле понятия не имею.

– Он мимо тебя прошёл, – не отставала хозяйка и даже присела рядом и потыкала в мягкий шелковистый бок.

Кот недовольно облизнулся, и перевернулся на другой бок, всем своим недовольным видом давая понять, что он не нанимался следить за хозяйскими гостями. Он не собака какая-то, а Кот!

– Всё с тобой понятно, – сказала Мирослава.

Морис с рассеянной улыбкой наблюдал за перепалкой кота и хозяйки.

– Вот уж точно говорят, – подумал он, – милые бранятся, только…

– Знаешь, я пожалуй, пойду спать, – донёсся до него голос Мирославы.

– А Шура?

– Не заблудится. У нас всё-таки сад, а не лес густой. Прогуляется, ветерком его обдует, успокоится и тоже спать ляжет.

– Как знаете, – отозвался Морис.

Она ушла в дом, а он остался на крыльце.

Постояв ещё минуты две, он спустился по ступенькам и направился к дорожке.

Главная дорожка вела к воротам, но от неё ответвлялось ещё несколько тропинок.

Выбрав наугад одну из них, Морис зашагал по выстилающей её плитке.

Дорожка привела его к пруду. От света луны было светло почти как днём.

При его приближении раздались шлепки. Это попрыгали в воду лягушки.

Но Шуры здесь не было.

Морис повернул обратно.

Прошёлся до старой ветвистой яблони, где они любили посидеть в жаркий летний полдень и поговорить о том, о сём.

Но и на скамье Наполеонова не было.

На ней были только листья, которые падали с веток, задеваемые едва ощутимым ветром.

Морис сорвал три яблока, два положил в карман вельветовой куртки, а одно вытер носовым платком и с удовольствием надкусил. Брызнул, приятно освежая, кисловатый сок.

Миндаугас свернул на другую тропинку.

На траве и цветах поблёскивали крупные капли росы. Лунный свет превращал их в светляков, которые так любили воспевать поэты прошлых веков и влюблённые.

– В наше время мало кто из влюблённых бродит по ночам в саду, они скорее сидят в сетях интернета, – почему-то взгрустнулось ему. И воображение ужасающе ясно нарисовало огромную сеть, конца которой видно не было и всюду смутные силуэты людей, молодых, старых и совсем детей. И казалось, что паук прячется где-то совсем рядом и что вот-вот промелькнёт его ужасающая тень. Морис затряс головой, прогоняя видение.

– А ведь эта ночь так хороша! – захотелось Морису воскликнуть вслух. Но он воздержался.

Молча, он наслаждался тишиной и покоем сада, смиренно и бесстрашно готовящегося встретить приближающиеся холода и метели.

Жаль, что людям так часто не хватало и смирения и бесстрашия.

Шуру он нашёл в самом дальнем углу участка, где росли старые липы, которые Мирослава любовно сохранила при планировании и благоустройстве приусадебного участка.

Под липами в виде лодочки стояли на земле качели.

На одной стороне на скамеечке из дощечек сидел Наполеонов.

Морис забрался вовнутрь, сел на противоположную сторону, достал из кармана второе яблоко, вытер его и протянул Шуре.

Тот, молча, принял угощение и впился в него зубами.

– Ну чего ты, – тихо проговорил Морис.

– На душе паршиво, – отозвался так же тихо Наполеонов.

– Кто знает, может сегодня ничего не произойдёт ужасного и твоя интуиция вводит тебя в заблуждение.

– Не интуиция! – воскликнул Шура, – а логика! – он постучал костяшками пальцев себе по лбу.

– Логика, – не стал спорить Морис, – тогда тем более.

– Что значит, тем более?

– Логика не всегда предсказывает верное развитие событий.

– Что, значит не всегда?! Ты луну видишь?! – Шура ткнул пальцем в небо.

– Вижу.

– Вон как сияет, зараза! Была бы она фонарём, взял бы камень и бах! Никаких проблем.

Морис невольно улыбнулся, – помнится мне, что камень орудие пролетариата.

– А я, по-твоему, кто? – вскинулся Наполеонов, – вкалываю, как последняя лошадь!

– Не только лошади вкалывают, – неопределённо отозвался Морис.

– А кто же ещё?

– Мулы, ослы…

– Не обзывайся! Научился у Мирославы. Кстати, где она?

– Спать пошла.

– Подруга детства называется, – почему-то обиделся Наполеонов.

– Слушай, пойдём лучше чаю выпьем, – предложил Морис.

– Ну, его, – отмахнулся Шура.

– Там, кажется, в холодильнике пара «наполеонов» завалялась… – небрежно произнёс Морис.

– Что значит, завалялась? – тотчас встрепенулся Шура.

Морис пожал плечами.

– И ты молчал? – произнёс Наполеонов с укоризной.

– Я подумал, что ужин был сытным…

– Подумал он, – Наполеонов выбрался из лодочки, – пойдём!

– Куда?

– Чай пить!

– А, – Миндаугас перебросил свои длинные ноги с пола импровизированных качелей на землю, – пойдём.

Они пили чай до часу ночи. Шура со своими любимыми пирожными «наполеон», а Морис просто так, прихлёбывая по глоточку из чашки свежезаваренный чай.

Перед тем, как разойтись, Миндаугас сказал, – знаешь, Шура, мне кажется, что чтобы сегодня не случилось, событие изменит ситуацию к лучшему.

– Вы поймаем маньяка на месте преступления?

– Я не знаю, – виновато пожал плечами Морис.

– Вот и я не знаю, – вздохнул Наполеонов и потопал в свою комнату, которая в коттедже Мирославы так и называлась, – Шурина комната.

А тем временем за окном, как ни в чём не бывало, светила луна. И казалось, ей не было никакого дела до людских радостей и печалей, её не касалось, о чём думают и что испытывают люди во время царствия полнолуния.

Впрочем, почему казалось, луне на самом деле было всё равно.

* * *

Он стоял у окна и смотрел, как кроваво-красное солнце садится в чёрную тучу.

– Будет дождь, – с тоской подумал он и отошёл от окна.

Но дождя не случилось. Налетел резкий ветер, подхватил тяжёлую тучу и унёс её вместе со спрятавшимся в ней солнцем.

Наступили обычные тёплые сумерки, которые случаются во время бабьего лета.

Повеяло опьяняющими ароматами с цветущих клумб. Острее всего чувствовался запах бархатцев и хризантем.

Луна, едва проглядывающая в сумерках, с наступлением темноты засияла не просто ярко, а ослепительно.

Если бы, кто знал, как он любил ночь!

А лунные ночи он любил вовсе не за приписываемые ей магические свойства, а за то, что она скрывала его, или давала ему иллюзию сокрытия, благодаря которой он чувствовал себя всемогущим невидимкой. И в тоже время лунная ночь держала перед ним мир точно на ладони. Он видел всё и всех.

Именно в такие ночи его охватывало чувство всемогущества и безнаказанности.

Ему хотелось властвовать над миром, держать этот мир в страхе.

Однако разумом он понимал, что властвовать над всем миром вряд ли удастся…

Но вот женщины…

Женщины, выходящие в одиночестве на улицы, заполненные светом луны, бросали ему вызов. Он это ощущал каждой клеточкой своего сумрачного разума и принимал их вызов.

.Особенно были опасны те, которые носили на себе отсвет зари, то есть розовый цвет. Они напоминали ему о том, что ночь не вечна и наступит утро.

– Увы, – думал он, – остановить наступление утра не в его силах, зато он может сделать так, что они, бросившие ему вызов, до этого утра не доживут.

И поэтому каждую ночь полнолунья он выходит на охоту.

Они не оставляют ему выбора.

Вот и сегодня он должен идти, чтобы сражаться с пособницами света, призывающими утро и изгоняющими ночь. Ночь, которую он всегда носил в своей душе.

Он проверил своё снаряжение.

Как истинный рыцарь ночи, коим он себя считал, он всегда носил плащ. И оружие его всегда было при нём, даже если ему случалось выйти днём за хлебом или колбасой.

– И так, час пробил, – сказал он себе, – я должен идти.

Скрипнула, открывшись и закрывшись, входная дверь.

Потом одна за другой заскрипели ступени деревянной лестницы.

Дому, в котором он жил, уже исполнилось сто лет. Построили его ещё при царе, кажется для артельных рабочих.

После революции, жильцов уплотняли, выселяли, вселяли новых, потом на всех живших там, власти махнули рукой, но сам дом никто никогда не ремонтировал.

И вот теперь новый губернатор задумал снести весь квартал, назвав старые дома развалюхами и позором для города.

По замыслу новой власти на месте старых домов должен был появиться целый квартал современных благоустроенных домов со всей сопутствующей инфраструктурой.

Он возненавидел губернатора за эти планы сразу, как только услышал о них. И иначе, как инквизитором его не называл.

Он не мог простить молодому амбициозному лидеру города, то, что он посмел покуситься на его мир скрипучих лестниц, мрачных подворотен и теней.

И страстно сожалел о том, что губернатор, во-первых, не женщина, во-вторых, не ходит по ночам в одиночестве по тёмным улицам и в третьих, не носит розового. Ничего!

Он злобно пнул возникшую на его пути урну и тут же по-волчьи завыл от боли. Не рассчитал силу удара.

Мирослава верящая в то, что каждая вещь имеет душу и свой характер, непременно сказала бы, что урна дала обидчику сдачи.

Отдохнув, он, прихрамывая, двинулся дальше.

И тут увидел её!

Она шла, тихо насвистывая себе под нос какую-то весёлую песенку.

На ней был ослепительно белый плащ и чёрная широкополая шляпа. Лёгкий ветерок игриво трепал её длинный розовый шарф.

Луна с упоением лила на неё свой призрачный свет, и она была перед ним вся как на ладони.

У неё была уверенная походка, но шла она прогулочным шагом. Было видно, что она никуда не торопится, наслаждается лунной ночью, последним теплом и ощущением собственной неуязвимости.

Да, Да! Он почувствовал, что она бросала ему вызов, демонстрируя ему свою неуязвимость, своё превосходство над ним.

Но ничего, сейчас он развеет её иллюзию.

Забыв о свой хромоте, и не обращая внимания на ноющую боль в ноге, он ускорил шаг.

– Сейчас, сейчас! – билось в его мозгу.

И вот он нагнал её, молниеносно выхватил нож и взмахнул им, метясь в её дерзкую прямую спину, залитую светом луны. Его луны!

– Пусть это ночь станет последней! – злобно подумал он.

И она стала таковой….

Глава 7

Рано утром покинувший дом друзей, Наполеонов, примчался на работу весь в мыле.

– Александр Романович, у вас машина сломалась? – спросила его секретарь Элла Русакова.

– Ну, во-первых, здравствуй, – сказал он.

– Ах, да, здравствуйте! – спохватилась она.

– А во-вторых, с чего это ты взяла?

– Да вы же весь в пене! Как будто бегом бежали!

– Я не могу быть в пене! Я всё-таки не лошадь!

Она хихикнула, и он одарил её суровым взглядом, добавив, – только по лестнице поднимался быстрым шагом.

– А лифт?

– Не стал дожидаться.

– А.

– Есть новости?

– Пока нет.

– Слава богу!

Но радовался Наполеонов рано, новости пришли буквально через полчаса.

В одном из переулков ножом в сердце был убит мужчина средних лет.

Наполеонов сам выехал на место преступления.

Заполняя протокол, потом расспрашивая мед эксперта, он пришёл к мысли, что это убийство никак не связано с убийствами девушек. Выходит, что маньяк прошлой ночью не откликнулся на зов луны…

Свидетелей преступления оперативникам найти не удалось, камер наблюдения поблизости тоже не было. Ближайшие из них были на другой стороне улицы метрах в восьмидесяти одна на ресторане, другая на супермаркете.

Но записи камер всё-таки просмотрели, убитый мужчина ни на одном из кадров не фигурировал.

Значит, он пришёл с другой стороны, где сплошь жилые дома и никаких тебе камер.

По словам медэксперта, как всегда обещавшего подробности после вскрытия, убийство произошло около двух – трёх часов ночи.

– А я в это время пил чай с пирожными, – пронеслось в голове у следователя, – впрочем, нет, я уже спал, забыв о луне.

Но он тут же одёрнул себя, – вот только не надо себя виноватить. Я при всём своём желании не мог ему помочь.

На мысль о том, что в данном случае действовал не маньяк, убивавший девушек, наводил и нож, оставшийся в ране.

Маньяк нож всегда уносил с собой.

Уже когда Наполеонов сидел в своём кабинете, в который раз перечитывая протокол, позвонило начальство.

– Здравствуйте, Фёдор Поликарпович! Внимательно слушаю, – проговорил в урчащую трубку Наполеонов.

Начальство сообщило, что поскольку на нём висит дело о маньяке и ещё пара-тройка сложных дел, то убийство мужчины можно передать другому следователю.

– Фёдор Поликарпович! Можно я до завтрашнего утра подумаю, – попросил Наполеонов.

– Мне-то что, – проворчало начальство, – думай, на здоровье. Но только до завтрашнего утра.

– Так точно!

Но так долго думать ему не пришлось.

Позвонил эксперт криминалист Незовибатько, у которого Наполеонов чуть ли не в ногах валялся, умоляя Афанасия Гавриловича поскорее исследовать вещи потерпевшего.

– Могу тебя порадовать, – пробасил Незовибатько.

– Чем?

– В зажатой руке убитого обнаружена розовая шёлковая нитка.

– Розовая? – охнул следователь.

– Розовая.

– Отчего она?

– Не знаю… Но скорее всего от женского шарфа или платка.

– Рядом с трупом ничего подобного не обнаружено.

– Значит, убийца унёс его с собой.

– Скорее всего. Но зачем?

– Может он ночью увидел в руке человека, допустим, розовый платок, – предположил Незовибатько, – напал на него. А потом увидел, что обмишулился и убил не девушку, а мужика.

– Это, что же выходит, Афанасий Гаврилович, что маньяк близоруким оказался?

– Так ночь же…

– До этого он ни разу не ошибался!

– Но этого ему не попадался мужик, несущий в руке женский платок! – заметил Незовибатько.

– Ерунда какая-то, получается, – вздохнул Наполеонов.

– Может и ерунда, – легко согласился Афанасий Гаврилович, – но следователь у нас ты.

– Верно я, – снова вздохнул Наполеонов, – спасибо, пока.

– Не за что. Бывай! – пробасил Незовибатько в трубку и отключился

* * *

Вечер всё ещё не привык к тому, что день идёт на убыль и ему нужно пораньше выходить из его лилового дома, спрятанного от глаз людских неизвестно где.

А когда он всё-таки неторопливой походкой отправился в свой ежедневный путь, солнце начало клониться к закату…

Воздух постепенно густел и разливался по бархату мягкой тишины, впитывающей в себя не только звуки, но и ароматы.

– Самое ужасное, как я и предчувствовал, всё-таки случилось прошлой ночью, – проговорил Наполеонов, сидя на веранде Мирославиного коттеджа.

– Почём ты знаешь, что это и есть самое ужасное? – спросила она.

– Опять ты со своими загадками! – сердито махнул на неё рукой Шура.

– Предположим загадки это не мои, а твои, – парировала она и добавила, – возможно, их отгадки лежат на поверхности, – добавила она.

– Как же! Подумай сама, если маньяк начал убивать и мужчин, то найти его будет сложнее.

– Может он и не начинал убивать мужчин…– задумчиво проговорила Мирослава.

– Но я собственными глазами видел его труп!

– Чей труп?

– Убитого мужчины!

– Но ты не знаешь, кто он.

– Пока не знаю.

– Ну, так вот сначала узнай, а потом жалуйся на жизнь.

– Кстати, – заметил Морис, – ты ведь сказал, что нож остался в теле жертвы, – сказал Морис.

– Вот именно! – согласилась Мирослава.

– Не понимаю, к чему вы клоните?

– Маньяк, нападавший на девушек, всегда уносил нож с собой.

– Уносил.

– Почему же не унёс на этот раз?

– Спугнул кто-нибудь.

– Ворона!

– Очень смешно!

– Отпечатки пальцев на ноже есть?

– Есть, но смазанные. Видимо в последний раз за нож брались в перчатках.

– Разумно.

– Что это нам даёт?

– Я думаю, что убита не жертва, а маньяк, – невинно заметила Мирослава.

– Ты хочешь сказать, что хрупкая женщина убила мужика?– вытаращил на неё глаза Наполеонов.

– Почему нет, инстинкт самосохранения может придать недюжинные силы.

– Я тоже так думаю, – проговорил Морис.

– Откуда такая уверенность?

– Оттуда! Маньяк всегда убивал женщин ножом в спину, а мужик убит ножом в сердце.

– То есть она обернулась и схватилась за нож.

– Совершенно верно.

– Что заставило её обернуться?

– Возможно, он за что-то задел и её привлёк шум, либо она заметила промелькнувшую тень…

– Супер женщина, – усмехнулся Наполеонов.

– Почему нет?

– Она могла быть спортсменкой, – предположил Морис.

– Точно! – неожиданно хлопнул себя по лбу Наполеонов, – когда мы там всё вокруг осматривали, то видели школу гимнастики и секцию спортивной борьбы для женщин.

– Вот видишь!

– Пока я ничего не вижу, – вздохнул Наполеонов, – но коль ничего другого не остаётся, придётся отрабатывать эту версию.

– С чего начнёшь?

– Сначала сбросим в СМИ портрет убитого, может кто-то узнает.

– Шур, а ты не заметил, что все нападения совершались в одном районе.

– Нас учили, что преступники не пакостят там, где живут.

– Может это маньяк извращенец.

– А разве маньяком может быть не извращенец?

– Не может.

– Тогда…

– Всё может быть гораздо проще, – вклинился Морис, – смотрите, он нападал поздно ночью, то есть транспорт уже не ходил. А своего автомобиля у него могло и не быть.

– Разумно.

– Одновременно хочу послать оперов в школу и секцию, чтобы узнали, не носит ли кто из спортсменов или тренеров розовый шарф или платок.

Мирослава кивнула, но было заметно, что она думает о чём-то своём.

– Уж не влюбилась ли она в кого-нибудь на стороне, – всерьёз забеспокоился Шура.

В своих мыслях он давно поженил Волгину и Миндаугаса. В чувствах Мориса к Мирославе он был уверен.

А вот подруга детства та ещё вещь в себе. Как бы чего-нибудь не выбросила.

Но Мирослава думала не о любви.

Ей пришла в голову идея, и она хотела её проверить.

* * *

На следующий день полиции несказанно повезло. Убитого мужчину опознала кассир небольшого хлебного магазина. Она позвонила по указанному телефону и сообщила, что этот мужчина регулярно покупал у неё хлеб, рогалики с повидлом и булочки с маком.

Наполеонов сам лично помчался к позвонившей.

К своей неописуемой радости он узнал, что покупал мужчина хлебные изделия не в одно и то же время. Он мог прийти рано утром, днём и даже вечером чуть ли не перед самым закрытием. То есть жил он где-то поблизости.

Опера прочесали в округе каждый двор, предъявляя портрет убитого, старушкам на лавочках, мамочкам, гуляющим с детьми и даже алкоголикам, отирающимся рядом с пивнушками и мини магазинами, продающими спиртное на разлив.

Удача ждала их, как раз возле одного из таких магазинов.

Не до конца спившийся мужичонка охотно поведал одному из оперов, что видел этого мужика возле подъезда одного из домов.

– Он сидел на девочке и улыбался, как дурачок, – заявил мужичонка.

– Почему, как дурачок? – удивился опер.

– Потому, что ничего смешного вокруг не было, – пояснил тот, – да и было видно, что он не тут.

– А где? – не понял оперативник.

– В Караганде! – выпалил мужчина, но тут же опомнился, с кем разговаривает и пояснил, – в облаках он витал, вот где. Я и подошёл к нему только потому, что подумал, что он малость не в себе, – мужичонка покрутил пальцем у виска.

– А зачем же ты подошёл к нему?

– Как зачем? – искренне удивился недогадливости опера мужичонка, – денег попросить, мне на бутылку не хватало.

– Значит, ты подумал, что он с приветом и поэтому подошёл к нему? – уточнил опер.

– Вот, – обрадовался пьяница, – сечёшь, командир, когда захочешь.

– А у нормального человека ты не мог попросить?

– Да разве же нормальный даст? – удивился тот.

– Понятно. И что же он дал тебе денег?

– Нет, – с сожалением вздохнул мужичонка.

– А где находится подъезд, возле которого он сидел?

– Да тут, недалече.

– Идём, покажешь?

– Да, занят я! – запротестовал мужичонка.

– Идём, идём, – проговорил опер, – в накладе не останешься.

– Ну, если так, – мужичонка почесал в затылке, – то идём, конечно.

Они миновали три двора, в четвёртом мужичонка остановился и осмотрел все дома во дворе критическим взглядом, и лишь потом уверенно двинулся к одному из подъездов. Подойдя впритык к скамейке, он тыкнул в неё пальцем, – тут он сидел!

– Ты не ошибаешься?

– Зуб даю!

– Ладно, садись на скамейку и жди меня.

– Долго? – озадаченно спросил пьяница.

– Думаю, не очень.

– Ладно, уж, подожду. Деваться мне всё равно некуда, – вздохнул мужичонка и сел.

А опер исчез в подъезде.

Личность убитого была установлена первым же открывшим ему. Узнал он и где проживал убитый. Для верности он опросил жильцов ещё нескольких квартир и только тогда позвонил начальству и сообщим о результатах.

Выйдя из подъезда, оперативник открыл своё портмоне и отсчитал три сотенных, потом махнул рукой и добавил ещё две.

Ошалевший от радости мужичонка тотчас схватил их и, пятясь задом к выходу из двора, не переставал бормотать слова благодарности.

– Иди уже, – отмахнулся от него оперативник.

Вечером Наполеонов позвонил Мирославе и сказал, что приехать не сможет.

– Вы что-нибудь узнали? – спросила Волгина.

– Да, установили его личность и место проживания. А дальше сама знаешь, разговор не телефонный.

– Шура, Ты молодец! До связи!

– До связи.

– Личность убитого они установили, – сказала Мирослава сидящему рядом Морису, – интересно, что даст обыск его берлоги.

– Интересно, – согласился он с ней и перевернул страницу книги, которую читал.

Мирослава бесцеремонно приподняла её из его рук и глянула на обложку.

– О! – удивилась она или сделала вид, что удивилась, – «Тэсс из рода Д’эрбервиллий». Не думала, что мужчины читают такие книги.

– А что мужчины не люди? – спросил он.

– Ну… – протянула она, прищурив глаза.

Он бросил на неё резкий взгляд, и она рассмеялась, – шучу я.

– А вы сами читали эту книгу? – спросил Морис.

– Угу, в юности.

– Я в юности тоже читал. Но наткнувшись на неё неделю назад в вашей библиотеке, решил перечитать.

– А я не хочу перечитывать, – заявила Мирослава.

– Почему?

– Потому, что, бедная Тэсс! Жутко печально! Даже трудно поверит, что каких-то 200 лет назад так ужасно жили женщины в Англии.

– Не только в Англии, – заметил он.

– Согласна. Мракобесие! Между прочим, муж Тэсс эгоист и лох!

– Почему эгоист я понимаю, а почему лох?

– Если бы он был сообразительнее, то успел бы вывести её из Англии.

– Может быть, – с сомнением проговорил Миндаугас.

– А вообще во всех бедах Тэсс виновата её мамаша! – безапелляционно заявила Мирослава.

– Она не хотела дочери зла.

– Ей надо было думать головой, а не квохтать! Ты не согласен? – Мирослава подозрительно посмотрела на Мориса.

– Не знаю, – ответил он, – я думаю, что совершил ошибку пожилой священник. Не надо было ему открывать тайну родословной такому недалёкому человеку, как Джек Дарбейфилд.

– Возможно, ты и прав. Но за ошибки всех этих персонажей расплатилась именно Тэсс. И давай не будем больше об этом говорить.

Он кивнул, соглашаясь, и спросил, – насколько я понял, Шура сегодня не приедет?

– Нет, у него теперь с этим маньяком дел по горло.

– Значит, обойдёмся лёгким ужином без мяса и пирога?

– Мяу! – раздался протестующий голос Дона.

– Ты-то получишь свою порцию мяса, – улыбнулась Мирослава и погладила кота, а мы будем сегодня вегетарианцами.

Уже смеркалось, когда они привычно расположись на крыльце с вазой спелых груш.

На небе едва просвечивался месяц, пошедший на убыль.

– Знаешь, Морис, мне не нравится, что луну называют ущербной.

Миндаугас невольно улыбнулся и ничего не ответил.

Вместо этого он спросил, – как вы думаете, возможно, ли отыскать того, кто расправился с маньяком?

– Ещё как возможно, – ответила она и добавила, – вот завтра я этим и займусь.

– Как это вы? Школой гимнастики и секцией борьбы занимается полиция. Вы собираетесь путаться у них под ногами? – удивился он.

– Ни в коем случае! Я собираюсь искать в другом месте.

– Под фонарём? – подначил её Морис.

– Даже не знаю, можно ли назвать это местом под фонарём, – не обиделась она. Но рассказывать о своей версии не захотела, и Морис не стал её расспрашивать. Захочет сама скажет. Не сейчас, так потом.

Глава 8

Мирослава выехала из коттеджного посёлка рано утром, ещё только начинало светать.

Морис попытался накормить её полноценным завтраком, но она съела позавчерашний пирожок с картошкой, даже не разогревая его, и выпила чашку зелёного индийского чая.

Она не собиралась посещать ни школу гимнастики, ни секцию борьбы.

Она хотела пройти по той дороге, по которой могли и скорее прошли и предполагаемый маньяк, и его жертва. Или правильнее сказать – невольная мстительница.

Мирослава почему-то сомневалась, что девушки, занимающиеся крутыми видами спорта, могли расхаживать по ночным улицам в шёлковом шарфе или платке.

Хотя, конечно, в принципе всё возможно.

Но, тем не менее, её интуиция…

Она остановила машину возле первого дома на улице, где произошло убийство, нашла место для парковки в виде крохотного пяточка возле салона красоты «Я Майка».

Оригинальное название подумала Мирослава, – раз с большой буквы, то, скорее всего хозяйку салона зовут Майей.

Волгина решила пройти по улице с начала до конца по чётной стороне, а потом с конца до начала по нечётной стороне.

Она понимала, что эта прогулка займёт немало времени.

На автомобиле, естественно, было бы быстрее, но в то же время на машине можно упустить что-нибудь важное.

Чётная сторона не дала ей ничего…

Супермаркет, парикмахерские, стоматология, множество небольших магазинчиков, пара бутиков не первой величины, химчистка, ателье…

Получается, что ничего интересного…

Мирослава, чтобы дать отдохнуть ногам, присела на скамейке и стала смотреть на крохотный фонтанчик, бьющий на газоне.

Гимнастки и борчихи занимались в здание, которое находилось в глубине двора и имело, кроме номера дома ещё и литер А.

Было бы соблазнительно заглянуть туда, но…

Мирослава встала и пошла в обратную сторону по нечётной стороне.

Первой была Пекарня, из дверей которой соблазнительно пахло пирогами и другими печёными вкусностями. Через два дома располагался парфюмерный магазин, потом магазин детской одежды, снова парикмахерская и стоматология.

Она невольно вспомнила, как Шура говорил с удивлением, – в городе стоматологий и парикмахерских больше, чем у народа зубов и волос. Ты не знаешь, почему они не разоряются.

Мирослава и сама недоумевала по этому поводу, тем более что многие мужчины обзавелись машинками и стригутся дома сами. Морис и Шура в их числе.

В глаза ей бросилась вывеска ювелирного магазина. На ней семь гномов, точно бурлаки на Волге, тащили огромную телегу, заполненную всевозможными драгоценностями, на которых сидела Белоснежка.

– Бедная, – пожалела её Мирослава, – каково ей на этих каменьях. Принцесса вон на горошине и то всю ночь уснуть не смогла…

И тут она увидела отремонтированное здание, в котором, насколько она помнила, в незапамятные времена располагался ресторан «Горница».

Теперь же здание больше напоминало готический дворец.

– Интересно, что в нём? – подумала Мирослава и прочла – элитный клуб «Дворец».

– Странно, явно не дворец пионеров…– произнесла она тихо и вознегодовала, – нет, чтобы надписать – дворец падишаха, олигарха или кого там ещё! А то просто дворец! И гадай себе, чей он.

– Если элитный клуб, – продолжала она размышлять, – то, скорее всего забегаловка для нуворишей и «золотой молодёжи» со стриптизом и прочим…

– А, что озарило её, – вот стриптизёрша вполне могла идти по этой улицы после трудового вечера в розовом шарфе.

Мирослава поднялась по крутым ступенькам и толкнула тяжёлую дверь под старину.

Далеко пройти ей не удалось. Путь преградил здоровенный охранник в чёрном костюме с галстуком.

– Вы к кому? – спросил он.

– Я в клуб.

– Клуб начинает работать вечером.

– Тогда я к вам, – сказала Мирослава.

– Ко мне? – опешил он.

– К вам! Расскажите мне, пожалуйста, о своём клубе. Чем у вас тут люди по ночам занимаются.

– Вы журналистка? – подозрительно спросил он.

– Нет, я частный детектив, – она сунула ему под нос свою лицензию.

– Только этого нам не хватало! – вознегодовал охранник, – частному детективу абсолютно нечего вынюхивать в нашем клубе!

– Я и не вынюхиваю, а просто интересуюсь.

– Интересуйтесь чем-нибудь в другом месте! А у нас приличное заведение.

– А как насчёт, наркотиков и девочек? – подмигнула ему Мирослава.

Он покраснел как варёный рак и рявкнул, – мы закон не нарушаем, и ничего подобного у нас нет!

– О, святая невинность! – усмехнулась Мирослава, – а как насчёт стриптиза?

– Нет, у нас никакого стриптиза!

– Какая жалость, – притворно вздохнула Мирослава и покинула вестибюль клуба.

Она прошла ещё метра три и наткнулась на уличное кафе. Уселась за столик под голубым зонтиком и заказала себе мороженое и грушевый сок.

Потом набрала номер детективного агентства.

– Детективное агентство Мирослава слушает, – донёсся до неё голос Мориса.

– Морис! Это я!

– Узнаю.

– Мне срочно нужно узнать всё, что возможно об элитном ночном клубе «Дворец». Улицу ты знаешь.

– Просто дворец? – переспросил он.

– Представь себе, просто дворец.

– Хорошо, я перезвоню, примерно, через полчаса. Вы где?

– Неподалёку от клуба. Сижу, отдыхаю в уличном кафе.

– Хорошо.

Мирослава почти доела мороженое, когда позади неё раздался приятный женский голос, – простите, я подслушала ваш разговор…

Мирослава быстро обернулась. За столиком под розовым зонтом сидела женщина лет сорока и улыбалась.

– Неужели я так громко говорила? – улыбнулась Мирослава.

– Нет, не так, чтобы. Просто я ужасно любопытная особа и у меня всегда ушки на макушке.

– Бывает, – неопределённо проговорила Мирослава.

– Вы, правы! – подхватила дама, – Со мной постоянно бывает. А можно я пересяду за ваш столик?

– Пожалуйста.

– Вот, спасибо! – проговорила дама, устраиваясь поудобнее и предложила, – а давайте, что-нибудь выпьем за знакомство!

– Я за рулём.

– Ну, что вы, я имела в виду что-то безалкогольное. Например, у них очень вкусный экзотический коктейль. Они его готовят прямо, как закажешь из разных фруктов.

– Хорошо, – согласилась Мирослава, – давайте закажем по экзотическому коктейлю.

– А ещё у них чудесные пирожки с ливером из слоёного теста.

– Не возражаю, – улыбнулась Волгина.

Когда заказ был на столе, дама представилась, – Анастасия Георгиевна Корнева, но можно просто Ася.

Мирослава кивнула, – Мирослава Игоревна Волгина, но можно просто Мирослава.

– Или Слава, – рассмеялась Анастасия.

– Только для близких, – с мягкой улыбкой, но решительным тоном произнесла Мирослава.

– Ладно, замётано, Мирослава.

Потом она подмигнула и добавила, – может быть когда-нибудь, и до Славы дорасту.

– Может быть, – не стала спорить Мирослава.

– Я балерина, – сказала Анастасия, – бывшая. Но бывших балерин не бывает.

– Частный детектив, – сказала Волгина.

– Не бывший, – рассмеялась Корнева.

– Точно, ныне действующий.

– Обожаю людей интересных профессий. А почему вы интересуетесь клубом?

– В силу профессии.

– Ага, тайна следствия.

– Типа того.

– Я знаю, что недавно на этой улице убили мужика.

Мирослава кивнула.

– Видно, маньякам стало не доставать женщин, – сделала заключение Ася.

– Возможно.

– А мы по этой улице не так давно возвращались с Борисом из гостей, почти под утро. И впереди нас шла такая роскошная женщина, – Ася закатила глаза.

– Вы её разглядели?

– Только со спины.

– А как она была одета?

– Белый плащ, чёрная шляпа и развевающийся розовый шарф.

– А больше вы ничего не заметили?

– Увы, – пожала плечами Ася, – мы с Борисом мечтали поскорее добраться до дома.

– Может быть, Борис что-то заметил?

– Может и заметил, – согласилась Коренева.

– Нельзя ли с ним поговорить? – осторожно спросила Мирослава.

– Отчего же нельзя, – улыбнулась Ася, – но только он вам кроме хрю-хрю ничего не скажет.

– В смысле? – удивилась Волгина.

– В том смысле Мирославочка, что Борис это мини свинг.

– О!

– Очень умный, нежный и понимающий. Вот только говорить не умеет.

– Жалко.

– Не печальтесь! У меня в этом районе живёт подруга моей матери. Я с ней поддерживаю отношения. И она, наверняка сможет сказать больше.

– То есть?!

– Понимаете, она заядлая собачница. У неё пять собак! И все живут в её двухкомнатной квартире. Естественно, соседи не в восторге. Хотя собаки ведут себя тихо и не гадят. Но выгуливать во дворе жильцы ей их не разрешают и она поздно вечером или почти ночью, а то и под утро благо у неё бессонница, выводят их гулять вон на тот лужок! Посмотрите! Его отсюда видно. Там они гуляют, а потом идут домой.

– Вы думаете, она что-то видела?

– Не исключено.

– Я могу с ней поговорить?

– Конечно! Пойдёмте!

– Куда?

– К Полине Павловне домой. Это недалеко.

Они расплатились за коктейли и пирожки, и Ася, подхватив Мирославу под руку, потащила её из-под зонтиков на тротуар.

Это далеко? – спросила Мирослава, осторожно высвобождаясь из рук балерины.

– Нет, минут пятнадцать прогулочным шагом.

– Тогда давайте сядем в машину, она у меня здесь не далеко.

– Давайте, – обрадовалась, как девочка балерина.

Увидев «волгу» Мирославы, она воскликнула, – о, люблю старые автомобили.

Мирослава не стала рассказывать Корневой, что внутри автомобиля всё давно заменено на современное мощное оборудование.

Они проехали чуть меньше квартала, когда Ася велела свернуть на узкую дорожку, и они въехали в двор, утопающий в цветах цинний, бархатцев и хризантем.

Остановив машину на дворовой парковке, Мирослава устремилась за своей мгновенно выскользнувшей из салона новой знакомой.

Они поднялись без лифта на четвёртый этаж. Ася позвонила, и старческий голос спросил, – кто здесь?

– Полина Павловна, это я, Ася! Открывайте!

Дверь отворилась.

– Асенька! – воскликнула собачница радостно. Потом перевела взгляд на Мирославу, видно нисколько не удивившись, что Анастасия пришла к ней не одна.

– Знакомьтесь, Полина Павловна, это Мирослава.

– Очень приятно, заходите.

Вскоре они уже сидели на кухне, и пили чай.

К чаю был пирог с начинкой из свежей ежевики.

– Как вкусно! – искренне похвалила Мирослава.

Хозяйка благодарно улыбнулась.

Ася весело щебетала, восхищаясь, сидевшими здесь же в ряд собаками.

Они, молча, смотрели на гостей умными коричневыми глазами.

Полина Павловна солидно кивала. Было видно, что эти восторги она слышала от Аси много раз, но от этого они не стали для неё менее приятными.

– Полина Павловна, – решилась заговорить Мирослава, – вообще-то мы к вам по делу.

– Ах, да! – воскликнула Ася.

– По делу?– удивилась хозяйка.

– Ну, да вы же постоянно гуляете со своими питомцами, может, видели чего-то интересное. Кстати, я забыла вам сказать, что Мирослава частный детектив. И она чего-то ищет!

– Ищет? – недоумённо повторила хозяйка.

– Полина Павловна! – сказала Мирослава, – я хотела спросить вас, не видели ли вы во время выгула собак женщину с розовым шарфом или платком?

– Да ходит тут одна каждый вечер, вернее поздно ночью на каблучищах, вся в белом, шляпа чёрная, а шарф розовый, – ответила хозяйка.

– Она ходит каждый вечер?

– Почти, – ответила, женщина, задумавшись на минуту.

– И всегда в одно и то же время?

– Да.

– А с какой стороны она идёт?

– С той стороны, где клуб и уличное кафе.

– Она ходит одна?

– Да, всегда одна.

– Спасибо вам и за пирог и за информацию.

– Да, на здоровье, – пожала плечами хозяйка.

Мирослава стала прощаться, думая, что Ася задержится в гостях.

Но не тут-то было, Корнева увязалась вместе с ней.

На улице она спросила, – вы сейчас куда?

– Домой, – улыбнулась Мирослава.

– А ваш дом далеко?

– Довольно-таки, я живу за городом в коттедже.

.– Мирославочка! – балерина снова уцепила Мирославу за руку, – я не прошу ваш номер телефона, ведь не дадите?

Мирослава в ответ улыбнулась.

– Но ведь я вам помогла? – не отставала балерина.

– Думаю, что да, – серьёзно сказала Мирослава.

– Но тогда пообещайте, что позвоните мне и всё расскажете!

Заметив тень на лице Мирославы, она быстро добавила, – не сейчас, а когда всё завершится и можно будет об этом говорить.

– Хорошо, – сказала Мирослава.

– Обещаете?

– Обещаю.

– Тогда вот вам мой телефон, – Корнева протянула ей свою визитку, – не потеряете?

– Не беспокойтесь, Ася, я никогда ничего не теряю.

– Знаете, – улыбнулась Анастасия, – я вам почему-то верю.

И она чмокнула Мирославу в щёку, а та не догадавшись о её намерении, не успела вовремя уклониться.

Теперь она узнала на собственном опыте, что испытывает Морис, когда Шура бросается к нему с объятиями.

Глава 9

Забравшись в машину и отъехав на приличное расстояние, Мирослава включила телефон, который отключала на время и позвонила Морису.

– Вы куда пропали? – спросил он сердито, – велели позвонить и отключились!.

– Морис! Я сейчас приеду домой и всё расскажу.

– Хорошо. Жду.

Выехав за пределы города, Мирослава опустила окно. Свежий воздух ворвался в салон автомобиля.

Запахи полевых цветов, сена и озёрной воды бодрили и умиротворяли одновременно.

Она почти доехала до коттеджного посёлка, когда зазвонил её сотовый. Высветился номер Наполеонова.

– Да, Шура!

– Привет! Я собираюсь к вам сегодня приехать.

– Только не сегодня!

– Почему? – озадаченно спросил он.

– Мы с Морисом сегодня идём в ночной клуб.

– Куда, куда вы идёте? – не поверил своим ушам Наполеонов.

– В ночной клуб.

– А вы оба, – начал он осторожно, – оба здоровы?

– А разве в клуб ходят только больные? – хмыкнула она.

– Да я в том смысле, не сбрендили ли вы там случайно? – ляпнул он.

– Вроде, нет, – продолжала улыбаться в трубку Мирослава. – А что?

– У меня новости, – проговорил он уныло.

– Серьёзные?

– Ты оказалась права, в результате обыска мы изъяли несколько туфель и все с левой ноги. Не знаешь, что это значит.

– Вот в этом вопросе тебе стоит проконсультироваться с психиатром.

Наполеонов тяжело вздохнул.

– Шура, ты чего вздыхаешь? Маньяка ты нашёл.

– Убитым.

А тебе нравятся живые маньяки? – деланно удивилась она, – мне лично нет.

– Да мне тоже. Но где мне теперь искать убийцу маньяка?

– Чтобы наградить его?

– Шутишь всё…

– Вполне серьёзно, по-моему избавивший город от маньяка заслуживает награды. А наше правосудие будет искать его, чтобы запрятать за решётку.

– Так ведь не я это придумал! – рассердился Наполеонов, – я просто выполняю свой профессиональный долг! И если я не найду эту народную мстительницу начальство с меня скальп снимет.

– Не снимет, – успокоила она его.

– Ты уповаешь на доброту моего начальства или знаешь, где искать убийцу? – уточнил он осторожно.

– И то и то. Но, давай поговорим об этом завтра.

– Я хочу сегодня! – закричал Наполеонов так громко, что Мирослава поморщилась и передразнила его «А мы хотим сегодня, а мы хотим сейчас».

– Слава!

Но она отключила сотовый.

– Коварная женщина! – воскликнул в сердцах Наполеонов.

Мориса Мирослава обрадовала с порога, – мы сегодня с тобой идём на ночной клуб.

– В ночной клуб? Я не ослышался?

– Ты, вроде бы никогда не жаловался на слух, – улыбнулась она.

– Что верно, то верно. Но ужинать мы будем?

– Даже не знаю… – задумалась она, – наверное, нет.

– А я предлагаю, съесть хотя бы овощное рагу.

– Ладно, давай съедим.

После ужина, они в четыре руки убрали со стола, и вымыли посуду.

– А теперь, – сказала Мирослава, – иди к себе в комнату, через час ты должен выйти оттуда неотразимым денди… или мачо.

– Так денди или мачо? – спросил он с улыбкой.

– Сама не знаю, но ты должен быть неотразимым!

– Слушаюсь и повинуюсь, – хмыкнул он.

Мирослава посмотрела ему в след и отправилась в свою комнату.

Через час они встретились внизу. Мирослава осталась вполне довольна его внешним видом. Зато Морис вытаращил глаза. Он открыл рот, потом закрыл его и снова открыл.

Ну, чего ты изображаешь из себя окуня выброшенного на берег, – притворно обиделась она.

– Что вы сделали с собой? – спросил он, – это ужасно!

Он ни разу не видел Мирославу с макияжем, а это был не просто макияж, а грим.

– Тебе не нравится? – одарила она его невинной улыбкой.

– Нет!

– Значит, всё отлично!

Она хотела взять его под руку, но он инстинктивно отстранился.

– Тебе придётся потерпеть, – вздохнула она, и объяснила, – пойми, я там засветилась. И потом… это клуб для избранных.

– Для уродов что ли? – спросил он.

– Нет. Но предполагаю, что дамы там не совсем дамы.

– То есть?

– Поехали и увидишь. Выводи БМВ.

Он вздохнул и подчинился.

Когда они въехали в город, он спросил, – ну и где этот клуб?

– Езжай пока прямо, я скажу, когда свернуть.

Он покорно следовал её указаниям, но в итоге клуб он увидел издалека.

Клуб «Дворец» сиял и искрился точно фейерверк, зависший между небом и землёй.

Морис поставил машину на стоянку, взял Мирославу за руку и повёл её вверх по лестнице.

– Морис! Не смотри на меня с таким ужасом!

– А с чем я должен смотреть?

– С обожанием!

Миндаугас споткнулся на ступеньке, но тут же взял себя в руки и постарался придать своему лицу выражение нежности.

Цена входного билета в клуб показалась Морису баснословной, но он, не моргнув глазом, выложил требуемую сумму.

– Дама с вами? – строго спросил швейцар.

– Естественно, – высокомерно ответил Морис.

Мирослава мысленно зааплодировала ему.

– Не зря Шура говорил, что Морис ведёт свою родословную от древних литовских князей. Спеси хоть отбавляй.

Метрдотель указал им на столик, согласно купленному входному билету.

Мирослава сразу определила, что вся мебель в зале и стены из натурального дерева.

Ножки столов и стульев были под антиквариат с позолоченными вензелями.

Морис взял принесённое меню и сделал заказ, сообразуясь с ситуацией и своим вкусом.

Мирослава тем временем незаметно рассматривала посетителей.

Большинство дам, как она и предполагала, были переодетыми мужчинами. И на их лицах хватало грима.

Хотя были и настоящие дамы, но тоже сильно наштукатуренные.

На сцене стоял рояль, и седой музыкант едва касался пальцами клавиш.

Музыка была тихой и приятной.

После того, как звяканье вилок и ножей пошло на спад, на сцену вышла женщина в длинном сиреневом платье и стала петь весьма приятным голосом русские романсы.

Потом её сменили цыгане, притом настоящие.

После цыган стали выступать танцоры. Никакого стриптиза, как ожидала Мирослава, не было. Одна из пар просто потрясающе станцевала аргентинское танго. Впрочем, и все остальные танцы, за редким исключением были, латиноамериканскими.

– Морис, тебе не кажется, что дама, что пела романсы, потом танцевала танго?

– Кажется, – ответил Морис, – и ещё мне кажется, что это не дама, а мужик.

– Мне тоже так кажется… А ты не заметил, как смотрел на неё её партнёр?

– Насколько я смыслю в танцах такого рода, партнёру так и положено смотреть на свою даму.

– Но, по-моему, он смотрел искренне, то есть не потому, что так надо.

Морис пожал плечами и спросил, – как долго мы будем здесь оставаться?

– Уйдём незадолго до закрытия, сядем в машину и будем ждать, выхода из клуба артистов.

– А мы узнаем их? – спросил он с сомнением.

– Нам придётся постараться.

Потом были общие танцы. И Морис уже привыкший к внешнему виду Мирославы, получал удовольствие, танцуя с ней.

Наконец они покинули клуб, забравшись в машину, Мирослава сняла парик, и велели Морису выехать со стоянки.

Он нашёл место в тени деревьев, где автомобиль было не так-то легко рассмотреть, зато им было видно всех выходящих.

Мирослава достала какую-то склянку, намочила в жидкости тампон и стала стирать краску.

Постепенно она превращалась в прежнюю Мирославу. Морис смотрел на неё в зеркало, и чувствовал облегчение.

– Идут, – произнёс он тихо, и она сразу сосредоточилась на выходящих из клуба.

Её взгляд отсеивал одного за другим, пока по лестнице не спустилась пара – он в чёрном элегантном костюме, она в белом плаще и чёрной шляпе. Конец длинного розового шарфа заброшенный на плечо, едва колыхал ветер.

Пара о чём-то переговорила между собой и рассталась.

– Они не любовники, – шепнул Морис.

– Но однозначно, друзья.

Мужчина сел на стоянке в автомобиль, а дама пошла пешком.

– Вот, дьявол! – вырвалось у Мирославы, – езжай за ним, – приказала она Морису. Узнай, где он живёт. Запиши номер машины. И вернёшься сюда.

– А вы?

– А я прослежу за ней.

– Я не оставлю вас одну!

– Не спорь! Я тебя нанимала в агентство не рыцарем, а помощником. Так, что марш выполнять задание!

Он что-то пробормотал себе под нос по-литовски, но она уже выбралась из салона и, прячась в тени, последовала за дамой.

Незнакомка шагала не спеша, точно набиралась сил для нового дня после насыщенного вечера.

Пройдя квартал, она свернула за угол, нырнула в арку и по аллее направилась к крайнему подъезду одного из домов стоящих здесь.

Мирослава подождала, пока она скроется в подъезде и стала следить, моля, чтобы окна квартиры незнакомки выходили на эту сторону.

Через какое-то время зажёгся свет, судя по всему на кухне.

Мирослава запомнила расположение окна и хотела уйти, как свет погас и почти сразу зажёгся в другой комнате, но был он неярким, скорее всего, горел ночник в спальне.

Когда она вернулась на то место, где они расстались с Морисом, Миндаугаса ещё не было.

– Видно парень живёт далеко, – подумала она, и тут зазвонил её сотовый.

– Да?

– Я возвращаюсь. Не звонил раньше, боялся спугнуть вашу… даму.

– Я телефон ставила на вибрацию, так что…

– Не додумался.

Домой они приехали, когда уже начинало светать. Недовольный кот встретил их рассерженным мяуканьем.

– Извини, Дон, – сказала Мирослава, – работа.

Кот успокоился и пошёл следом за ней.

– Чай пить будете? – спросил Морис.

– Нет! Я под душ и спать.

– Последую вашему примеру, – улыбнулся он, глядя на всё ещё оставшиеся следы макияжа на её лице.

Поздним утром во время завтрака неистово зазвонил телефон параллельный с тем, что стоял в приёмной агентства.

Морис не торопясь встал и поднял трубку, – детективное агентство Мирослава слушает.

.– Вы что там с ума, что ли посходили! – набросился на него Наполеонов.

– Ты чего шумишь с утра пораньше?

– С утра пораньше? – голос Наполеонова осип!

Но тотчас снова восстановился, – я вчера вам звонил по всем телефона и сегодня! Всё отключено!

– Мы отдыхали.

– Чем это вы там занимались, что так устали? – спросил он язвительно.

– Передаю трубку Мирославе, она тебе всё объяснит, – и добавил с иронией, – если захочет.

– Что значит!

– Шура! Привет! Я сейчас к тебе приеду. Закажи пропуск.

– Нужна ты мне сто лет! Такое отношение к другу детства!

– Не злись, – улыбнулась она, – закажи пропуск и жди.

Мирослава положила трубку.

Телефон тотчас зазвонил снова. Но детективы, не обращая на него ни малейшего внимания, завершили завтрак.

А потом Мирослава, как и обещала, поехала к Наполеонову.

К её приезду следователь уже рвал и метал. Он сам ждал её внизу и, увидев, сразу схватил за руку и потащил наверх.

– Ну?! – закричал он, захлопнув дверь своего кабинета.

– Что ну? – спросила она невинно.

– Славка!

– Ладно, не нервничай ты так. Мы вчера с Морисом нашли женщину с розовым шарфом, которая почти каждый день. вернее поздно ночью ходит по этой улице.

– Кто это?

– Это мужчина.

– Что?

– Артист. В образе женщины он выступает в ночном клубе «Дворец». Живёт на улице, – Мирослава назвала адрес.

– О, боже мой! – Наполеонов вскочил со стула и забегал по кабинету.

Остановившись, он спросил, – а ты уверена, что это мужчина?

– Абсолютно.

– Всё сейчас же едем! А! Ордер на обыск…

– Шур, я пошла пока.

– Ага, иди.

И опомнившись, крикнул ей в след, – спасибо тебе!

– Не за что, – тихо отозвалась она и поехала в клуб.

По номеру машины, у друзей из полиции она узнала, кому принадлежит автомобиль.

Партнёра по танцам дамы в белом плаще звали Анатолий Парамонов.

На этот раз в дверях клуба Мирославу встретил швейцар.

– Вам кого? – спросил он

– Анатолия Парамонова.

– Анатолий будет только вечером.

– У него есть друг, который выступает в этом клубе?

– Ну, есть.

– После работы он выходит в белом плаще, чёрной шляпе и розовом шарфе.

– Допустим.

– Мне нужен телефон Анатолия Парамонова. Вы не могли бы мне его дать?

– Это ещё зачем?

– Вопрос жизни и смерти.

– Чьей?

– Его друга. Я могу поехать к Парамонову домой, но это займёт время, а время как раз не терпит.

И он почему-то ей поверил. Вытащил свой сотовый и протянул ей, – говорите.

– Сева! – раздался голос в трубке.

– Нет, это не Сева, а Мирослава Волгина, частный детектив.

– Кто?!

– Частный детектив.

– А где Сева?

– Стоит рядом. Но препираться нет времени. Вашего друга только что задержали или вот-вот задержат.

– За что?!

– За убийство.

– Кого он мог убить?

– Маньяка.

– Вы с ума сошли!

– Вы можете легко убедиться в том, что я говорю правду. И если вы хотите его спасти, то наймите адвоката Яна Белозерского. Сошлитесь на Мирославу Волгину.

– Да, но…

– До свиданья.

Волгина вернула телефон опешившему от такого поворота швейцару Севе, – спасибо, – вы очень помогли.

Швейцар потерял дар речи и только кивал головой.

– И пока, пожалуйста, никому ничего не говорите.

Сева снова покивал.

Мирослава спустилась по лестнице и направилась на стоянку.

Её мучила скрытая вина за разоблачение дамы в белом плаще…

Она сочувствовала ей… Вернее ему.

Позднее она узнала, что на белом плаще хоть и хорошо застиранном обнаружились при лабораторных исследованиях пятна крови.

Дама в белом, на самом деле Дмитрий Корольков сообщил следствию, что в тот день, как всегда возвращался домой и вдруг краем глаза заметил у себя за спиной промелькнувшую подозрительную тень и машинально обернулся. Обернулся вовремя, так как неизвестный готовился нанести ему удар ножом. Завязалась борьба, в результате которой нож угодил в грудь напавшему. Придя в себя и убедившись, что нападавший мёртв, Корольков поторопился скрыться с места происшествия. Вот и вся история про мстителя маньяку, – закончил свой рассказ Наполеонов.

– И что Королькову светит? – спросила Мирослава.

– Превышение обороны, – пожал плечами следователь.

– И в чём это превышение? – сердито спросила Мирослава.

– Все вопросы к суду, – отмахнулся Наполеонов и, заметив, как она нахмурилась, – быстро добавил, – ты не за что не догадаешься, кого дружок Королькова нанял адвокатом.

– И кого же?

– Яна Белозёрского!

– Неужели?!

– Сам удивлён, – подмигнул ей Наполеонов.

И немного погодя добавил, – так, что я думаю, твой протеже выйдет сухим из воды.

– Он не мой протеже.

И как в воду глядел следователь. Дмитрий Корольков был оправдан.

Прошло время.

Ноябрь задумчиво смотрел на наследство, оставленное ему братцем октябрём – кучи опавших листьев некогда бывших золотыми, а теперь ставших ржавыми…

Подумал ноябрь, подумал, да и решил прибраться в доме – застелил всё белым пушистым ковром.

Стало вокруг светло и радостно.

И именно в такое утро в коттедже зазвонил телефон.

– Детективное агентство Мирослава слушает.

– Позовите, пожалуйста, к телефону Мирославу Волгину.

– А кто её спрашивает?

– Дмитрий Корольков.

– Сейчас.

– Мирослава вас… – улыбнулся Морис.

Волгина подошла к телефону.

И когда Мирослава сказала, – да, в ответ прозвучало одно единственное слово – спасибо.

И она точно знала, кто его произнёс.

– Пожалуйста…– едва заметная улыбка тронула её губы.

Content

Антонова Наталия Николаевна Ошибка маньяка

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9